1. Глава 0: Полное описание.

2. Глава 1: Вступление в секту Сюань Мяо.

3. Глава 2: Наньчжу Цзюнь.

4. Глава 3: Состязание.

5. Глава 4: Красноречивые слова.

6. Глава 5: Любезный вид.

7. Глава 6: Сянь Ло.

8. Глава 7: Дэцан.

9. Глава 8: Цзецзе.

10. Глава 9: Первая по невезению.

11. Глава 10: Неудачливая как никто другой.

12. Глава 11: Получив тебя, получаешь благословение.

13. Глава 12: Ледяной дворец Жуйчжу.

14. Глава 13: Древняя формация каменной девы.

15. Глава 14: Однажды.

16. Глава 15: Прощай, цинлуань.

17. Глава 16: Покидая Сянь Ло.

18. Глава 17: Бросая вызов гневу небес.

19. Глава 18: Стоя у перил, вкушаю снег, а рукав алый бросает ароматный цветок.

20. Глава 19: Пьяная Наньчжу отметила А-Мань.

21. Глава 20: Богатство и знатность предопределены Небесами...

22. Глава 21: Две красавицы преклонив колени в родовом зале...

23. Глава 22: Нежная и своенравная девушка не понимает человеческих чувств.

24. Глава 23: Новорождённый телёнок прогуливается у ворот.

25. Глава 24: Щедро тратя миллионы и сражаясь за таинственный камень.

26. Глава 25: Смертельный поединок: А-Мань придумывает хитрый план.

27. Глава 26: Под тенью лунного дерева белый рукав утирает слезы.

28. Глава 27: Яйцо дракона и опасное приключение двух девушек.

29. Глава 28: Слово не стрела, а пуще стрелы разит.

30. Глава 29: Шагнув на путь бессмертия, я хочу взойти на девять небес.

31. Глава 30: Ты когда-нибудь слышала историю?

32. Глава 31: Получив Цимэнь ночью и поднимаясь на холм Синьюэ.

33. Глава 32: После рынка в город Сяояо.

34. Глава 33: Принудительный брак безжалостной семьи Цзо.

35. Глава 34: Формация восьми триграмм девяти дворцов.

36. Глава 35: Заблудились в девяти извилистых путях.

37. Глава 36: В формации восьми триграмм скрыт колокольчик Яньэр.

38. Глава 37: С сегодняшнего дня начинается великая буря.

39. Глава 38: Злобное восприятие в мире трудно исправить.

40. Глава 39: Холод за пределами тридцати трех небес.

41. Глава 40: Как найти идеальное решение в этом мире?

42. Глава 41: Наньчжу лечит тяжелые болезни.

43. Глава 42: Кто выслушает мои истинные чувства?

44. Глава 43: Отец и дочь разделены сердцем.

45. Глава 44: Всего лишь открытая борьба и скрытые интриги.

46. Глава 45: Кровь не водица.

47. Глава 46: Не познав любви, зачем рвать душу напрасно?

48. Глава 47: Край покоя и счастья - на расстоянии вытянутой руки.

49. Глава 48: Даже имея крылья, не вырваться из сети.

50. Глава 49: От внешних врагов легко защититься, но от предателей внутри - трудно.

51. Глава 50: Я еще не определилась с названием.

52. Глава 51: Уважаемая старейшина против воли Небес срывает цветок.

53. Глава 52: Искать путь к выживанию...

54. Глава 53: Держать маленького дракона близко к себе.

55. Глава 54: На юго-востоке пламя войны распространилось на три тысячи ли.

56. Глава 55: Слон обладает бивнями, но...

57. Глава 56: Тот, кто берет силой, в итоге не добьется успеха.

58. Глава 57: Не было хорошего названия.

59. Глава 58: Ты не сдерживаешь свои обещания.

60. Глава 59: 59-я глава.

61. Глава 60: Это нож.

62. Глава 61: Мы оба звери в клетке.

63. Глава 62: Душа, разрушенная разлукой и ненавистью в небе.

64. Глава 63: Конец зимы, неизвестный год.

65. Глава 64: Ночь с черной луной и сильным ветром.

66. Глава 65: Хожу-ищу, брожу-ищу.

67. Глава 66: Похоже, пришла старая знакомая.

68. Глава 67: Невозможно избавиться от тоски по тебе.

69. Глава 68: Жизнь и смерть окутаны неизвестностью.

70. Глава 69: Та, что испытывает чувства, ранит себя сама.

71. Глава 70: Не хочу придумывать название.

72. Глава 71: 71-я глава.

73. Глава 72: 72-я глава.

74. Глава 73: Не узнаю того, кого видела годы назад.

75. Глава 74: Любовь важнее статуса.

76. Глава 75: Вне контроля.

77. Глава 76: Все уже готово.

78. Глава 77: 77-я глава.

79. Глава 78: 78-я глава.

80. Глава 79: 79-я глава.

81. Глава 80: 80-я глава.

82. Глава 81: 81-я глава.

83. Глава 82: 82-я глава.

84. Глава 83: 83-я глава.

85. Глава 84: 84-я глава.

86. Глава 85: 85-я глава.

87. Глава 86: 86-я глава.

88. Глава 87: 87-я глава.

89. Глава 88: 88-я глава.

90. Глава 89: 89-я глава.

91. Глава 90: 90-я глава.

92. Глава 91: 91-я глава.

93. Глава 92: 92-я глава.

94. Глава 93: 93-я глава.

95. Глава 94: 94-я глава.

96. Глава 95: 95-я глава.

97. Глава 96: 96-я глава.

98. Глава 97: 97-я глава.

99. Глава 98: 98-я глава.

100. Глава 99: 99-я глава.

101. Глава 100: 100-я глава.

102. Глава 101: 101-я глава.

103. Глава 102: 102-я глава.

104. Глава 103: 103-я глава.

105. Том 2 Экстра 1.

106. Том 2 Экстра 2.

107. Том 2 Экстра 3.

108. Том 2 Экстра 4.

109. Глава 104.

110. Глава 105.

111. Глава 106.

112. Глава 107.

113. Глава 108.

114. Глава 109.

115. Глава 110.

116. Глава 111.

117. Глава 112.

118. Глава 113.

119. Глава 114.

120. Глава 115.

121. Глава 116.

122. Глава 117.

123. Глава 118.

124. Глава 119.

125. Глава 120.

126. Глава 121.

127. Глава 122.

128. Глава 123.

129. Глава 124.

130. Глава 125.

131. Глава 126.

132. Глава 127.

133. Глава 128.

134. Глава 129: Конец.

Глава 0: Полное описание.

Лицезреть дракона {Цзянь Лун} | 见龙 {Jian Long} | The dragon.

Все говорят: «Яблоко от яблони недалеко падает», но у Гу Фую посредственный талант. Настолько, что, когда люди видят ее, они издеваются над ней, недоумевая, как у Гу Ваньпэна могла родиться такая дочь.

Она была такой посредственной, пока ее не приняли в секту Сюань Мяо. Но некоторые подозревали, что это из-за ее отца.

Во время урока по укрощению зверей учитель учил их вызывать духовных зверей.

Кто-то, пытаясь поиздеваться над ней, усмехнувшись, сказал:

— Я слышал, что золотая птица твоего отца может достичь стадии зарождения души. Яблоко от яблони недалеко падает, да? Могу поспорить, что духовный зверь, которого ты призовешь, будет не менее впечатляющим.

Она начала делать формацию призыва, но за долгое время ничего не изменилось.

Все засмеялись:

— Она не может вызвать даже молодого зверя самого низкого уровня.

Это было за гранью посредственности, она была совершенно бесполезна.

Внезапно формация испустила ослепительный свет, и землю покрыл туман. Все ахнули от удивления.

Она вызвала что-то, не птицу или зверя, а живого человека.

Этот человек был несравнимым гением секты Сюань Мяо.

Даже она не ожидала этого, и вызванный ею человек выглядел столь же растерянным.

Поддавшись внезапному порыву, она отметила кровью безымянного пальца лоб этого человека и назвала ее «Наньчжу Цзюнь».

Вмешался учитель и крикнул:

— Стой, она твоя шицзе!

Но было слишком поздно. Они уже заключили контракт.

> [ Шицзе | « 师姐 » – старшая сестра по учению, соученица . ]

Все права принадлежат автору и перевод сделан для ознакомления. Поддержать автора можно и нужно по ссылке и инструкции в телеграмм канале «Байхэ завод »

♫ Playlist к истории на spotify: https://open.spotify.com/playlist/7x1LYOMJOgwD9Io1MRiTTH?si=jz47Q4IRQhqICC-5I5yrXQ

Глава 1: Вступление в секту Сюань Мяо.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

На безмятежной и ровной тропе горы Цзинду теплые солнечные лучи и приятные виды. Три фигуры шли вместе бок о бок.

Высокий молодой человек слева напомнил:

—А-Мань [1], это не наш дом. Если ты продолжишь быть избалованной и своенравной, никто не будет тебе потакать. Как только ты вступишь в секту Сюань Мяо, ты должна посвятить себя учебе. Это с трудом заработанная возможность, отец и старший брат очень довольны. Не действуй безрассудно и не рушь свой шанс.

Гу Фую, скрестив руки на груди, ответила:

—Довольны? Может быть, они просто рады избавиться от меня, нарушителя спокойствия.

Она нетерпеливо проворчала:

—Гу Хуайю, я не хочу присоединяться к секте Сюань Мяо.

Эта секта известна своими строгими правилами.

Выйдя из центра, Гу Фую развернулась лицом к двум другим:

—Вы оба определенно принадлежите к секте Сюань Мяо. Но почему я должна туда вступать? Просто чтобы на меня смотрели свысока?

— Ты снова говоришь ерунду, – сказал Гу Хуайю. У него естественно дружелюбное лицо, которое в связи с этим случаем выглядит еще более достойно. Одетый в синюю мантию с круглым вырезом и аккуратно завязанными волосами, его привлекательность была такой выраженной.

—Даже не думай о том, чтобы создавать проблемы. Если ты снова ошибешься, как только мы вернемся в город Сяояо, держу пари, что дядя Гу сломает тебе ноги, – лениво сказала Сы Мяо, взглянув на Гу Фую. Ее тон отрезал дальнейшие ответы Гу Фую на корню.

Сы Мяо, одетая в шелковое платье цвета синего лотоса, носила в волосах нефритовую заколку, у нее была вытянутая форма глаз, ярко выраженные брови и поразительно красивое лицо.

Единственным ее заметным недостатком могли быть тонкие, острые губы. Часто считается, что люди с такими губами могут быть довольно строгими. Гу Фую уже много лет терпит строгость и остроумие Сы Мяо.

Внутренне вздохнув, Гу Фую подумала, как идеально они выглядели вместе.

Почему они не могли просто отпустить ее и нежничать с друг другом?

Хотя Гу Фую больше не высказывала своих жалоб, она по-прежнему категорически этого не хотела.

Гу Хуайю попытался ее успокоить:

—Секта Сюань Мяо – одна из немногих престижных бессмертных сект. Совершенствование здесь выгодно во всех отношениях. А-Мань, ты любишь расставлять формации, верно? Старейшина Лю Хэ в секте является экспертом как в древних, так и в современных формациях. Под его руководством ты наверняка добьешься значительного прогресса...

На лице Гу Фую было горькое выражение, она пропустила его слова мимо ушей.

Ее то уговаривали, то заставляли вступить в секту Сюань Мяо. Любое первоначальное волнение уже давно было испорчено.

***

Гора Цзинду — знаменитая духовная гора на Южном континенте с пышной растительностью.

Эти трое достигли середины горы.

Ученики, ищущие входа, были по парам или небольшими группами.

Гу Фую заметила на обочине дороги растения глицинии, ее гроздья свисали так красиво, словно фиолетовый водопад. Пока она любовалась ими, ветерок шевелил лепестки, напоминающие воздушные перья.

Она подняла глаза и увидела трех человек, летящих на мечах к входу.

У той девушки были белое ханьфу и несколько струящихся слоев одежды, которые казались пеленой облаков и тумана, окружающими ее тело.

Гу Фую посмотрела на небо, в ее глазах появилась рябь, как в волнах морей.

Она очень завидовала.

Полет на мече, казалось, дарил такое чувство свободы когда она наблюдала со стороны. Жаль, что ее развитие все еще находится на стадии конденсации Ци. Она задавалась вопросом, когда же она достигнет стадии возведения основания и сможет летать на мече.

Пока Гу Фую задумалась, наблюдая за этой изящной фигурой, она услышала, как Гу Хуайю сказал:

—Это Наньчжу Цзюнь. Кажется, в этом году она будет наблюдать за посвящением в ученики.

Гу Фую небрежно спросила:

—Кто такая Наньчжу Цзюнь?

Гу Хуайю ответил:

—Главная ученица главы секты Чжун Мичу. «Наньчжу Цзюнь» — ее вежливое имя. Если мы присоединимся к секте, все ученики нашего поколения должны обращаться к ней как к шицзе .

> [ Шицзе | « 师姐 » – старшая боевая сестра, соученица. ]

Наполненный восхищением, он продолжил:

—Она достигла стадии конденсации Ци в три года, а возведения основания в пять, прошла закалку тела в двадцать, а теперь, в девяносто восемь, она уже на уровне золотого ядра.

Она — уникальный гений секты Сюань Мяо. Такой талант, если смотреть на него со всех континентов, является одним из самых лучших.

В голосе Гу Хуайю было искреннее восхищение и уважение.

Гу Фую засомневалась:

—Почему тогда я никогда о ней не слышала?

Гу Хуайю объяснил:

—Она скромная и не любит хвастаться. Я слышал, что она никогда не спускалась с горы, поэтому она не так знаменита, как те ученики из знатных семей. Это нормально, что ты ее не знаешь.

Ему посчастливилось встретиться с ней однажды во время предыдущего визита в Сюань Мяо вместе с их отцом.

Сы Мяо насмешливо сказала Гу Фую:

—А-Мань, она — образец настоящего гения.

Гу Хуайю искренне сказал:

—Она несравнимая красавица, у нее благородный статус и одаренный талант в совершенствовании. Такую грацию и элегантность можно описать одним выражением « безупречный белый нефрит ».

Гу Фую подметила:

—Действительно, безупречный белый нефрит.

> [ Как правило, китайцы очень ценят нефрит. Существует много пословиц и поговорок. К примеру: «золото имеет ценность, а нефрит бесценен». В данном контексте, они говорят о Наньчжу Цзюнь как о идеальном и бесценном таланте. ]

С дразнящим выражением лица Сы Мяо пошутила:

—Ой, какая кислая у тебя мина! Сколько лет выдерживали этот уксус?

> [ Немного измененный вид выражения "пить уксус", что значит ревновать, завидовать ]

Скрестив руки на груди, Гу Фую засмеялась:

—Я просто завидую, и что?

Гу Фую посмотрела на ворота. Фигуры на небе уже были далеко-далеко, и в душе она почувствовала разочарование.

Она глубоко завидовала такому врожденному таланту, которого ей никогда не удастся достичь.

Одни мудрецы сказали:

—Путь небес возвышен, не предвзят и справедлив.

Но было ясно, что небеса были благосклонны к этой шицзе.

Они родились в таких разных обстоятельствах.

Вздох.

Вскоре все трое достигли вершины горы.

Несмотря на ее сопротивление, Гу Фую в конце концов шагнула через ворота Сюань Мяо.

Ученики, входящие в секту Сюань Мяо на этот раз, уже были выбраны. Все присутствующие подходили требованиям.

Они пришли сюда, чтобы вступить. После проверки уровня их развития и получения опознавательных нефритовых табличек они могли жить в секте.

На следующий день их разделили на группы в зависимости от их уровня. Они следовали за учителями на уроки.

На главной площади было оживленно. Слева они оценивали уровень развития, а справа вносили в список и раздавали нефритовые таблички.

Гу Фую была в самом конце очереди. Она наблюдала, как люди аккуратно выстроились в очередь, получая нефритовые таблички, и все в налаженном порядке.

В секте были строгие правила вплоть до каждого слова и жеста. Среди присутствующих выдающихся учеников она чувствовала себя не в своей тарелке, чувствуя разочарование до глубины души.

Почему она пришла сюда? Чтобы над ней издевались и высмеивали?

Она размышляла, как заставить Сюань Мяо выгнать ее.

Пока она строила интриги, кто-то присоединился к очереди позади нее, осматривая ее с головы до ног.

—О, кого я тут вижу? Третья Гу, это действительно ты. Ты здесь, чтобы сопроводить своего второго брата, когда он присоединяется к секте?

Она повернулась, чтобы посмотреть, кто это. Ах, главарь насмешок прибыл.

Этот парень был одет в черную парчовую накидку, его раскосые глаза были полны озорства, а брови высокомерно подняты.

С ухмылкой Гу Фую сказала:

—Юань Шэн, почему я постоянно сталкиваюсь с тобой повсюду?

Действительно ирония судьбы.

В благородных семьях, подобны их, принято, чтобы юные госпожи и господины близкого возраста обучались вместе у выбранного учителя. Они когда-то учились у одного и того же учителя.Пока учитель не смог больше терпеть ее характер и не выгнал ее, откровенно заявив:

—Этот скромный ученый неспособен взять на себя эту огромную ответственность, – пообещав себе никогда больше не учить Гу Фую.

Они были соучениками несколько лет.

Спустя все эти годы они теперь оказались в одной секте.

Юань Шэн, любезное имя Юань Чжансуй. Среди сверстников считалось неуважением обращаться к кому-либо напрямую по имени. Поскольку Юань Чжансуй назвал Гу Фую по прозвищу, Гу Фую ответила взаимностью, назвав его по имени.

Лицо Юань Чжансуя потемнело. Очередь продвинулась вперед, и теперь настала очередь Сы Мяо. Следующей была Гу Фую.

Юань Чжансуй усмехнулся:

—Я пришел присоединиться к секте Сюань Мяо, чтобы совершенствоваться в отличии от тебя. Учитывая твое развитие, ты, наверное, даже не доберешься до Сюань Мяо в этой жизни.

Он дружески похлопал Гу Фую по плечу и засмеялся:

—Тем не менее, тебе полезно немного поучиться. Впитай здешнюю духовную энергию, и кто знает? Возможно, через десять лет ты достигнешь уровня возведения основания.

Гу Фую отряхнула его руку, слабо улыбнулась ему и решила не отвечать.

Самодовольно полагая, что она не сможет вступить в секту, Юань Чжансуй почувствовал прилив удовлетворения. Он всегда смотрел на нее свысока, с тех пор как они были детьми. По его мнению, ей не хватало навыков, она была слишком высокомерной, причудливой и занимала свое нынешнее положение только благодаря влиянию отца и братьев.

Тогда не только он считал ее странной. Все ученики, учившиеся вместе с ними, презирали и избегали ее. Когда есть презрение, все, что делает человек, кажется неправильным.

Каждый раз, когда их пути пересекались, Юань Чжансуй всегда стремился задеть Гу Фую.

Чем более дерзко и гордо она вела себя, тем больше удовлетворения Юань Чжансуй получал от ее «страдании», как и сегодня.

Теперь настала очередь Гу Фую. Гу Хуайю и Сы Мяо перешли на другую сторону, чтобы забрать свои нефритовые таблички. Уходя, они увидели позади Юань Чжансуя и почувствовали обеспокоенность.

Ученик, направлявший их, торопил, поэтому Гу Хуайю быстро поприветствовал Юань Чжансуя и напомнил Гу Фую, чтобы она не создавала никаких проблем.

Его не беспокоило, что Юань Чжансуй издевается над Гу Фую, он боялся, что она может намеренно создать проблемы.

Юань Чжансуй сделал шаг влево, намереваясь обойти Гу Фую. Однако Гу Фую тоже отступила в сторону, блокируя ему проход:

—Эй!

Юань Чжансуй приподнял бровь:

—Что, не согласна?

Гу Фую покачала головой:

—Я думаю, ты прав.

Она неторопливо вытащила бумагу о том, что она принята в секту Сюань Мяо и открыла их перед Юань Чжансуем:

—Я должна должным образом впитывать здешнюю духовную энергию.

Юань Чжансуй нахмурился. Когда он увидел в этой бумаге три иероглифа: « Гу Фу Ю », он был потрясен. Такая бумага была только у учеников, выбранных сектой Сюань Мяо. Как она могла быть у Гу Фую?

Но бумага в ее руках не могла быть поддельной.

Юань Чжансуй не мог в это поверить. Он потянулся, чтобы выхватить эту бумагу из рук Гу Фую:

—Третья Гу, как ты смеешь! Ты даже осмелилась подделать бумагу о принятии в секту Сюань Мяо?

Гу Фую быстро увернулась и швырнула бумажку на стол перед проверяющим, улыбаясь:

— Шиди Юань, поскольку в будущем мы будем соучениками, нам следует присматривать за друг другом.

> [ Шиди | « 师弟 » — младший боевой брат, младший соученик. ]

Гу Фую была одета в светло-голубой наряд того же цвета, что и небо. Ее волосы были собраны в аккуратный хвост, с конца ленты свисали две нефритовые бусины, ярко-зеленые и блестящие. Когда она повернула голову, ее длинные волосы и лента двинулись за ней, и ее дух воспарил.

Когда она улыбнулась Юань Чжансую, на ее щеках появились ямочки, яркие и веселые. Другие, видевшие ее, находили ее дружелюбной.

Однако Юань Чжансую это показалось провокацией. Его глаза покраснели, когда он увидел, как проверяющий кивнул Гу Фую.

Эта бумага была подлинной.

Юань Чжансуй захлестнула волна разочарования. Он много лет усердно тренировался, чтобы присоединиться к Сюань Мяо. Если бы Гу Фую, которая был ниже него, могла присоединиться, что это стоило его усилиям?

Если бы она присоединилась к Сюань Мяо, не сочли бы его тяжелую работу бесполезной шуткой?

Он подошел к столу и потребовал показать эту бумагу:

—Секта Сюань Мяо — секта Бессмертных. Они всегда были строги в выборе учеников. Этот человек — просто отброс со слабыми духовными корнями и находится только на стадии конденсации Ци. Как вы можете принять ее в ученики?!

Проверяющий отодвинул от него бумагу. Юань Чжансуй сердито сказал:

—Что дает ей право вступить в секту бессмертных? Все говорят, что выбор секты Сюань Мяо справедлив, но теперь они тоже используют обходные пути. Какие преимущества обещал вам Гу Ваньпэн? Назовите цену в духовных камнях. Я хочу купить должность внутреннего ученика секты!

Ему ответили серьезным тоном:

—Молодой человек, следите за своими словами.

Юань Чжансуй открыл рот, но, в конце концов, смог лишь недовольно фыркнуть.

У него был громкий голос, и его возмущения привлекли внимание многих учеников.

Гу Фую уже протянула руку, позволяя проверить ее развитие.

Почувствовав это, проверяющий взглянул на Гу Фую с оттенком удивления, а затем сказал:

—Четыре духовных корня, стадия: пик стадии конденсации Ци, – в его словах промелькнула нотка неловкости.

Это заявление вызвало ропот в толпе. Гу Фую чувствовала на себе взгляды многих.

Число учеников, желающих присоединиться к секте Сюань Мяо, было бесчисленным. Их всегда отбирали на основе совершенствования. Даже три духовных корня здесь можно считать лишь посредственными. Люди вроде Гу Фую были бы еще более не примечательными. Если бы ее развитие было выше, все было бы хорошо, но она была только на стадии конденсации Ци.В секте Сюань Мяо даже ученик с самым низким уровнем развития уже достиг уровня возведения основания.

Эти ученики не знали, почему секта Сюань Мяо хотела принять Гу Фую, но смотря что сказал этот человек, это было не что иное как сделка за кулисами...

Хотя они не могли повлиять на решения секты Сюань Мяо, они могли смотреть свысока на Гу Фую.

Чувствуя их презрительные взгляды, Гу Фую, хотя и привыкла к этому, все равно почувствовала себя некомфортно.

Она подумала, что лучше было бы остаться дома и избежать всего этого.

А Юань Чжансуй в свою очередь сказал:

—Я же вам говорил!

Проверяющий спокойно посмотрел на него и объяснил:

—Она специально приглашенная ученица старейшины Лю Хэ. Ее вступление в секту не зависит от уровня ее совершенствования.

Юань Чжансуй крепко стиснул зубы:

—Что вы имеете в виду? Не зависит от уровня совершенствования?! Она просто бесполезность уровня конденсации Ци, и вы все еще хотите принять ее?!

Гу Фую не ожидала, что простая бумага заставит Юань Чжансуя пустословить без умолку, но это было в некоторой степени полезно, наверное. Ее мысли перевернулись. Точно! Как же она беспокоилась о том, что у нее не будет возможности сбежать. Это же было просто прекрасно!

Гу Фую неторопливо одернула рукава и с улыбкой взглянула на Юань Чжансуя.

—«Безполезности» уровня конденсации Ци более чем достаточно, чтобы победить тебя.

Юань Чжансуй пристально посмотрел на нее, смеясь от гнева.

—Прекрасно! Просто прекрасно! «Более чем достаточно?». Ну-ка, покажи мне, насколько тебя хватит!

Это было именно то, чего с нетерпением ждала Гу Фую.

По мнению Юань Чжансуя, у него было преимущество. Он находился на уровне возведения основания, а она была только на уровне конденсации Ци. Он не мог поверить, что она может представлять какую-либо угрозу.

—Если у тебя хватит смелости, не зови на помощь своего второго брата.

—Если у тебя хватит смелости, не ходи потом плакать к папочке!

Как только они сказали эти слова, Юань Чжансуй начал нападать.

Юань Чжансуй практиковал внутреннее совершенствование, закаляя духовные корни, питая свою душу, укрепляя дух. Он основывался на техниках вызова ветра и дождя.

Тело Гу Фую отлетело назад, ее пальцы уже держали талисман. Она крикнула:

—Ветер, появись!

Внезапно порыв ветра окружил Юань Чжансуя.

—Детские шалости!

Но затем он почувствовал, как его духовная энергия рассеивается, и увидел на своем рукаве талисман. В ярости он крикнул:

—Третья Гу, ты жульничаешь!

Однако в тот момент, когда он колебался, ветер подхватил его, взъерошив его одежду и волосы, он был весь растрепан!

Чувствуя себя униженным, духовная сила Юань Чжансуя возросла, он сжег талисман, готовый отомстить Гу Фую.

Но Гу Фую был готова. Улыбаясь, она сказала:

—Ты никогда не говорил, что я не могу использовать талисманы.

Ранее она наклеила на него этот талисман.

Их драка произошла в считанные секунды. Как раз в тот момент, когда они собирались нанести новый удар...

Внезапно поднялся ветер. В мгновение ока между ними изящно приземлилась фигура, держащая в руке свиток:

—Драки внутри секты запрещены.

Голос был холодным и уверенным.

Гу Фую посмотрела на этого человека, ее глаза расширились от удивления. Раньше она не могла хорошо разглядеть, но теперь она ей это удалось.

Девушка была одета в белое одеяние, словно сам снег был на ней. Волосы на ее висках были аккуратно причесаны немного прикрывая кончики ее ушей. Ее наряд был безупречен.

Манеры ее были изысканны, а красота бесподобна, еще более ослепительна, чем лунная ночь.

Это был безупречный белый нефрит, о котором упоминал Гу Хуайю.

Гу Фую вздохнула про себя:

Небеса действительно предвзяты.

Юань Чжансуй все еще был в ярости и не смог вовремя остановить свой порыв. Гу Фую намеренно искала неприятностей.

Даже несмотря на то, что кто-то стоял между ними, они оба не остановились. Но сделав шаг, они оба почувствовали огромную, давящую силу.

Они оба одновременно рухнули на колени, обливаясь холодным потом.

Гу Фую посмотрела на ответственную за это. Чжун Мичу стояла прямо и уверенно, ее рукава развевались на ветру, она не пошевелила и пальцем.

Одно только давлениe заставило ее почувствовать себя потрясенной.

Юань Чжансуй тяжело дышал. Несмотря на то, что он достиг стадии возведения основания, под таким давлением ему было не намного лучше, чем Гу Фую.

Столкнувшись с таким сильным давлением, Юань Чжансуй наконец успокоился. Выпендриваться перед главным залом в свой первый же день в секте было большим неуважением.

Юань Чжансуй хотел остановиться. Но Гу Фую беспокоилась, что этого незначительного инцидента будет недостаточно для секты Сюань Мяо, чтобы выгнать ее.

Ей в голову пришла идея, нацеленная на Чжун Мичу.

Яростно сражаясь с соучеником, но

остановленная насильно своей шицзе, она злится до такой степени, что нападает на нее — идеальное оправдание!

Если бы ей это удалось, ей пришлось бы совершить пять «преступлении»: опрометчивость, жестокость, соперничество и тяга к дракам, а также неуважение к старшим!

Достаточно, чтобы ее исключили из секты Сюань Мяо!

Эта идея была абсурдной, и после дальнейшего размышления Гу Фую поняла, что она не только хотела покинуть секту Сюань Мяо, но у нее также была некоторая мятежная натура.

Она знала, что она всего лишь маленькое насекомое, но ей все равно хотелось бросить вызов гигантскому дереву.

Гу Фую изо всех сил пыталась встать. Когда Чжун Мичу ослабила бдительность, она внезапно напала.

Гу Фую была быстрой, но Чжун Мичу была еще быстрее. В результате резкого давления Гу Фую прижали к земле.

Она упала прямо к ногам Чжун Мичу, ее рука была всего в шаге от того, чтобы коснуться края ее одеяния.

Прежде чем потерять сознание от кашля с кровью, она подумала: со старшей с золотым ядром действительно нельзя шутить!

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Слоубёрн (медленное развитие отношении), альтернативная вселенная, платонические отношения, сцен интимного характера нет.

Примечание переводчицы:

Чтобы больше понимать уровни совершенствования, советуем заглянуть в наш тг канал Байхэ завод, где есть статья « Уровни совершенствования » в закрепленном посте.

[1] А-Мань (阿蛮) — прозвище Гу Фую. «А» (阿)  префикс для обозначения близости, привязанности или нежности, а также так называют детей. «Мань» (蛮) — своенравная, дикая, грубая. Получается, они ласково называют ее своенравной.

Глава 2: Наньчжу Цзюнь.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Когда Гу Фую проснулась, она почувствовала скованность в шее. Как будто ее голова слишком долго висела вниз, вызывая боль по всей длине головы.

Открыв глаза, она увидела под коленями желтую подушку.

Судя по всему, она потеряла сознание, стоя на коленях и сохраняя прямую осанку.

Это было совершенно бесчеловечно. Они заставили ее встать на колени даже после того, как она потеряла сознание.

Но...она тоже была слишком безрассудна.

Из-за чего члены секты Сюань Мяо не хотели отпускать ее так легко? Возможно, они думали о том, чтобы наслать ей некую форму божественного возмездия прямо на месте.

Оглядевшись, она заметила, что кто-то стоит на коленях рядом с ней. Если это не Юань Чжансуй, то кто еще это мог быть?

Перед ней стояла золотая статуя. Статуя была около двух метров в высоту и была почти до потолка. Дым благовоний клубился от алтаря, окруженного зажженными свечами. По обе стороны стояли разноцветные статуи, примерно в половину человеческого роста, каждая отличалась по внешнему виду и они были расставлены до самого конца зала.

Гу Фую подумала про себя: это должен быть зал предков секты Сюань Мяо, хранящий красочные статуи глав секты на протяжении поколений. А статуя перед ней, наверное, глава-основатель секты Сюань Мяо.

Юань Чжансуй заметил, что Гу Фую проснулась. Длительное стояние на коленях было мучительным и скучным, но теперь у него появилось развлечение. Он насмешливо рассмеялся над ней.

Он продолжал бессвязно рассказывать, и Гу Фую поняла из его слов, что после того, как она потеряла сознание из-за того беспорядка который они устроили на церемонии вступления, ее и Юань Чжансуя в качестве наказания отправили в зал предков, где они встали на колени.

Ее не исключили из секты и не казнили на месте.

Казалось, что она страдала напрасно.

Юань Чжансуй не удержался и подшутил:

—Третья Гу, у тебя действительно есть смелость! Ты хоть понимаешь, на кого ты напала? Это шицзе нашего поколения! Ты едва вступила в секту Сюань Мяо, а уже подливаешь масло в огонь. Ты опозорила ее на публике, разозлила ее и даже внезапно попыталась напасть на нее. Интересно, как ты выживешь в секте Сюань Мяо в будущем!

Гу Фую закатила глаза, думая: мы оба создали проблемы. Чему ты так радуешься?

Перед ней парила деревянная табличка, излучающая голубое свечение. Это была дисциплинарная табличка, и перед Юань Чжансуем тоже была одна.

Эта табличка была причиной того, что даже после обморока ей все равно приходилось стоять на коленях. С этой дисциплинарной табличкой они должны быть на коленях двадцать четыре часа. Только когда дисциплинарное заклинание будет снято, они могли встать.

Таким образом, здесь не было никаких учеников, которые бы за ними присматривали. Не было никакого страха, что они могут ослабить заклинание и избежать наказания.

Эта дисциплинарная табличка содержала в себе формацию, поэтому она и имела такое воздействие.

После некоторого времени осмотра у Гу Фую возникла идея. Она хорошо разбиралась в таких вопросах, эти типы формаций были просто ограничивающими и их не так уж и сложно было сломать.

Одним движением пальца она направила поток духовной энергии.

Голубое свечение дисциплинарной таблички перед ней померкло, и она быстро упала на землю.

Юань Чжансуй взглянул на нее и презрительно поднял голову, фыркнув через нос:

—Маленькая уловка.

Он вспомнил, что именно благодаря такой «маленькой уловке» Гу Фую была принята в секту Сюань Мяо. Он был весьма возмущен и тихо сказал:

—Третья Гу, ты не заслуживаешь быть в секте Сюань Мяо.

Гу Фую, казалось, ничего не слышала. Она встала, чувствуя слабую боль в коленях, а ее тело было очень жестким. Лениво потянувшись, она услышала, как хрустят ее суставы.

Она тихо застонала и подумала про себя: как великодушна секта Сюань Мяо, что не выгнала меня.

Если бы это было в других Четырех Сектах Бессмертных, ее бы наверняка выгнали из секты, избив при этом. Они никогда не потерпят, чтобы какой-либо ученик был неуважительным и вел себя безрассудно, особенно те, кто официально даже не вступил.

Однако Четыре Секты Бессмертных все равно ее не приняли бы.

Заметив, что наступила ночь и небо приобрело холодный оттенок синего крабьего панциря [1] , она задумалась, как долго она простояла на коленях.

Когда она собиралась уходить, Юань Чжансуй крикнул:

—Эй, Третья Гу! Если ты не выдержишь двенадцатичасовое коленопреклонение и уйдешь без разрешения, ты будешь наказана!

Гу Фую не захотела обращать на него внимания и пошла дальше.

Юань Чжансуй снова крикнул:

—Третья Гу, подожди! Сними и с меня дисциплинарную табличку!

Но Гу Фую не остановилась. Она переступила порог зала предков, спустилась по ступеням, прошла через каменные ворота и двинулась прочь от этого зала и от голоса Юань Чжансуя.

Две фигуры прислонились к каменным воротам. Увидев, как она вышла, они приблизились к ней.

Гу Фую была ошеломлена и сказала:

—Что вы двое делаете здесь? Прячась в тени, вы оба похожи на призраков.

Гу Хуайю передала ей одежду секты и идентификационный жетон Гу Фую, сунув их ей в руки:

—Я же говорила тебе не создавать проблем, но ты просто не слушаешь. Ты не только дерешься с другими, но и устраиваешь полный беспорядок и провоцируешь шицзе с золотым ядром. Ты не даешь ни минуты покоя.

—Она сама напросилась.

Сы Мяо протянула бутылочку с лечебными пилюлями:

—Это восстановит твои меридианы и улучшит кровообращение. Ты не сможешь противостоять духовной силе культиватора с золотым ядром. Будь осторожна и восстанавливайся как следует.

Гу Фую приняла его, обнажив в улыбке чистые белые зубы:

—Спасибо.

Они втроем шли бок о бок ночью. Гу Фую спросила:

—Что вы двое здесь делали?

Сы Мяо ответила:

—Он беспокоился за тебя, но обычные ученики не могут войти в зал предков, поэтому он ждал тебя снаружи.

Гу Хуайю добавил:

—А-Мань, к счастью, секта Сюань Мяо не стала глубоко вникать в это дело и не выгнала тебя. Но не создавай проблем снова, думая, что сможешь использовать это, чтобы вернуться в город Сяояо и доставить неприятности отцу и старшему брату.

Гу Фую скривилась и не ответила.

Гу Хуайю надавил на нее:

—Ты меня слышишь?

—Да слышу я, слышу. Гу Хуайю, ты такой придирчивый.

Она была слегка раздражена его словами.

Несмотря на это, она уже вступила в секту. Что сделано, то сделано. Ей пришлось себя успокаивать: раз я здесь, то я справлюсь. Если бы она ушла прямо сейчас, то она сожалела об этом долго.

В мире совершенствования секта Сюань Мяо гордо стояла как пятая Секта Бессмертных. Глава секты Цзи Чжаолин был на пике стадии формирования души, всего в одном шаге от  разделения души. Секта могла похвастаться одаренными учениками, которые добились впечатляющих успехов в различных техниках совершенствования. Их библиотека была кладезем сокровищ, что отличало их от более мелких сект.

Как сказал Гу Хуайю, присоединение к Сюань Мяо принесло бы одни лишь выгоды и никаких потерь.

Поначалу каждый волосок на теле Гу Фую сопротивлялся вступлению в Сюань Мяо. Но как только она присоединилась и решила остаться на некоторое время, она намеревалась усердно учиться.

Но небеса решили ее разозлить. Ее определили в ту же группу, что и Юань Чжансуй.

Каждый день во время уроков ей приходилось видеть его лицо, что ее очень раздражало.

Единственным утешением было то, что она делила комнату с Сы Мяо. Они жили в комнате, где большую часть пространства занимали две кровати и шкафы. Сы Мяо даже поставила свою алхимическую печь в центре, из—за чего комната казалась тесной.

***

В тот же день Гу Фую посетила занятие с другими учениками на восточной площади.

Учителе был старейшина Цзю Юань из пика укрощения зверей.Он был слегка полноват. У него был румяный цвет лица, а его блестящие черные волосы были завязаны в пучок. Он стоял в центре, объясняя ученикам способы укрощения зверей.

Гу Фую сидела в тени большого баньянового дерева [2] на каменном стуле, закрыв лицо руками, и наблюдала за собравшимися учениками.

Некоторые уже начали практиковать. Гу Фую вспомнила, что одного из них, вероятно, звали Хуа Сы.

Она увидела, как Хуа Сы создает знаки руками в воздухе, используя свою духовную энергию для создания формации. Вспышка белого света. Появился двукрылый лев. Несмотря на то, что это был молодой зверь, он выглядел величественно.

Старейшина Цзю Юань погладил бороду с улыбкой на лице, как бы говоря: эту молодую девушку можно многому научить.

—Хорошо, сделай надрез на безымянном пальце и капни кровь из кончика пальца ему на лоб.

Хуа Сы сделала, как было сказано. Лев на мгновение задергался, но не смог вырваться. Тем не менее, капля крови упала ему на лоб.

Старейшина Цзю Юань медленно заговорил с улыбкой:

—Теперь первое слово, которое ты скажешь, будет его именем. В будущем, когда формация рассеется, назови его имя, и он отзовется.

После некоторого раздумья Хуа Сы выбрала имя и озвучила его.

Свежая кровь превратилась в красный свет и проникла в лоб льва. Лев издал низкий рев, обнажив черный узор на спине.

Старейшина Цзю Юань сказал:

—С появлением духовного зверя формируется контракт. С этого момента это будет твой духовный зверь, сопровождающий тебя на протяжении всей жизни. Он всегда будет отвечать на призыв, если только он не мертв, не тяжело ранен.

Хуа Сы погладила гриву льва, чувствуя себя очень довольной.

Не многие могли вызвать духовных зверей. Большинство, кто это видел, были воодушевлены и бросились пробовать.

Как только один духовный свет рассеивался, появлялся другой. Были вызваны различные духовные звери: те, что летали в небе, бегали по земле или плавали в воде.

Тип духовного зверя, которого можно было призвать, зависел от силы призывателя. Начинающие ученики не могли призвать зверей сильнее своего уровня совершенствования. Если бы они это сделали, они не смогли бы контролировать зверя и заключить контракт, поэтому эти ученики могли призывать только молодых зверей.

Качество и будущая сила этих молодых зверей были связаны с врожденными талантами их хозяина.

Вот почему Гу Фую, которая понимала устройство формаций, не решалась призвать духовного зверя.

Вызов слабого зверя, означает, что никто не может положиться на другого. Одна только мысль об этом разрывала сердце.

Молодые звери только что заключили контракты и все еще пребывали в состоянии паники, выли и от этого у Гу Фую болела голова.

Она опустила голову и закрыла уши руками, чувствуя раздражение.

Юань Чжансуй увидел ее в толпе. Он поднял небольшой камень и бросил его в голову Гу Фую.

Гу Фую почувствовала боль и зашипела, закрыв голову и подняв ее.

Юань Чжансуй толкнул локтем кого-то рядом с собой, наклонив подбородок в сторону Гу Фую.

Этот человек понял, подошел к Гу Фую, прочистил горло и усмехнулся:

— Шимэй Гу, я слышал, что духовный зверь твоего отца, золотой феникс, может достичь стадии зарождения души. Яблоко от яблони недалеко падает. Я уверен, что духовный зверь, призванный шимэй Гу, не будет хуже.

> [ Шимэй | « 师妹 » — младшая боевая сестра, младшая соученица. ]

Гу Фую взглянула на Юань Чжансуя и увидела, как он скрестил руки на груди и игриво улыбнулся, и поняла, что это была его идея.

Всеобщее внимание привлек этот голос, и все обернулись.

Старейшина Цзю Юань оценил Гу Фую. Он слышал о переполохе, который она устроила, когда только вступила. С суровым лицом он крикнул ей:

—Если у тебя нет врожденного таланта, ты должна работать еще усерднее. Твое совершенствование не растет само по себе, а ты все равно ничего не делаешь и расслабляешься. Иди сюда! Практикуй формацию призыва!

У Гу Фую не было выбора, кроме как пойти, не только призвать, но и находиться под пристальными взглядами. Она была глубоко знакома с формацией. Небрежным взмахом руки она сформировала печати и активировала формацию.

Старейшина Цзю Юань кивнул в знак одобрения. Все глаза были устремлены в центр формации, любопытствуя, что же появится.

Но после долгого ожидания без признаков активности кто-то в толпе усмехнулся:

—Она даже не может призвать молодого зверя самого низкого уровня.

Все слышали о посредственности Гу Фую.

Ее посредственности противопоставлялась слава ее отца, Гу Ваньпэна, известного тем, что он «покорил большие высоты» и ее старшего брата, Гу Шуанцина, известного как «восходящая звезда и сын престижной семьи».

Слышать было не так хорошо, как видеть. Теперь, когда они увидели это своими глазами, она была не просто посредственной, а просто бесполезной.

Все рассмеялись над этими словами.

Но в этот момент формация внезапно залилась белым светом, и по земле пополз туман. Смех перешел в возгласы удивления.

Изнутри строя появилась фигура, одетая в белые одежды, с черными волосами, ниспадающими на плечи.

Все думали, что Гу Фую призвала духовного зверя, но это был вовсе не зверь. Это явно был человек.

Все затихли. Гу Фую не ожидала этого. Хотя она и внесла небольшое изменение в формацию, это все еще была формация призыва.

Эта формация должна быть способна вызывать только духовных зверей. Неважно, насколько она скандальная, она никогда не  была способна призвать человека.

Но как это может быть...

Чем больше она смотрела на эту фигуру, тем более знакомой она ей казалась. Она долго смотрела на бамбуково—зеленую нефритовую шпильку в волосах, прежде чем внезапно узнала, кто это был.

В этот момент Чжун Мичу тоже медленно повернулась, держа в руке свиток. В ее глазах был намек на недоумение, казалось бы, неожиданно внезапное очутиться здесь.

Взгляд Гу Фую столкнулась прямо со взглядом Чжун Мичу. Все еще настолько красива, что это заставило ее сердце трепетать. Была поговорка, что любовь к красоте свойственна всем. Простого взгляда на такую красоту было достаточно, чтобы почувствовать себя отдохнувшим.

Цвет глаз Чжун Мичу был немного светлее, и, возможно, из-за заходящего солнца Гу Фую показалось, что она увидела в них золотистое мерцание, благодаря которому выражение ее лица казалось менее холодным.

Гу Фую подошла к ней, и она, повинуясь порыву, вытянула безымянный палец и прижала его ко лбу Чжун Мичу, прежде чем та успела отреагировать.

Старейшина Цзю Юань наконец оправился от шока, его борода встала дыбом от тревоги:

—Ты не можешь! Она твоя шицзе!

Хотя договор с духовным зверем не действует на людей, тот факт, что призывающая формация призвала человека, противоречил норме. Старейшина Цзю Юань не успел все обдумать и бросился вмешиваться.

Однако было слишком поздно.

Одно произошло странное событие, а теперь последовало еще одно.

Гу Фую прошептала:

—Наньчжу Цзюнь.

Кровь из ее безымянного пальца превратилась в красный свет, нырнув в голову Чжун Мичу.

Контракт был заключен.

-------------------

Примечание переводчицы:

холодный оттенок синего крабьего панциря [1]

большого баньянового дерева [2]

Глава 3: Состязание.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Несколько дней спустя почти вся секта Сюань Мяо узнала о том, как Гу Фую призвала Наньчжу Цзюнь во время занятий по укрощению зверей.

История была настолько абсурдной, что никто не воспринял ее всерьез. К ней отнеслись как к шутке.

Они говорили, что эта посредственная особа так хотела выпендриться, что сошла с ума и могла выдумать любую ложь.

Неудивительно, что те, кто лично не видел, не поверили в это. Даже Юань Чжансуй, который видел это своими глазами, не поверил, что Гу Фую заключила контракт с Чжун Мичу.

Хотя призыв был неоспорим, был ли заключен контракт — это другой вопрос.

Только хозяин и духовный зверь могли чувствовать такую связь. Другие могли распознать ее, увидев метку зверя.

Контракт с духовным зверем проявляется в виде метки на теле существа, обычно легко заметной.

Однако Чжун Мичу была человеком, и она носила одежду. Кто мог бы или... осмелился бы проверить, есть ли под ее одеждой метка?

Без доказательств возможно все что угодно.

Но Юань Чжансуй просто отказывался в это верить. Он был убежден, что это была очередная маленькая выходка Гу Фую.

Он считал, что Гу Фую, который всегда интересовалась формациями, намеренно изменила что-то, чтобы похвастаться, и призвала Чжун Мичу.

Для него это была просто очередная попытка Гу Фую похвастаться, не более чем детская шалость.

Полагая, что он все понял, Юань Чжансуй был охвачен завистью.

Он рассказал другим ученикам о прошлых «преступлениях» Гу Фую и о своих домыслах.

Многие верили ему, думая, что человек с ограниченными способностями как Гу Фую не сможет связать контрактом такой выдающийся талант, как Чжун Мичу.

В этот день было еще одно занятие по укрощению зверей. Цзю Юань преподавал на пике Цзяньсу.

Пик Цзяньсу был обширен, покрыт густым лесом и был домом для множества духовных зверей, в том числе и высокоуровневых.

Цзю Юань обратился к ученикам:

— У всех вас теперь есть свои духовные звери. Независимо от того, выберете ли вы путь укрощения зверей в будущем, важно понять, как ладить с вашими духовными зверями и контролировать их. Они — ваши самые верные друзья, и никогда не предадут вас. Когда они вырастут, они станут самым острым оружием в вашем распоряжении.

Сегодня вы узнаете, как охотиться вместе со своими духовными зверями!

Цзю Юань держал в руках маленького белого оленя. Белый олень был маленьким, с телом длиной всего лишь с женское предплечье, но его рога уже разветвились.

Это был олень Чжо Юэ. Он не нападал на людей, был слабым и хрупким. Его единственным преимуществом было его ловкое тело и быстрые движения. Когда он бежал, он исчезал без следа.

Он был робким и пугливым, убегал при малейшем движении, из-за чего его было трудно поймать.

Целью сегодняшнего урока было поймать его в густом лесу.

Это упражнение было широко известно среди сект Бессмертных как «охота на оленя».

Как только Цзю Юань отпустил руку, олень Чжо Юэ ударился о землю и метнулся в лес, исчезнув в мгновение ока, оставив после себя лишь мимолетную белую тень.

Заложив руки за спину, Цзю Юань сказал:

— Награда – бутылочка таблеток Чжулин. Тот, кто поймает оленя Чжо Юэ, должен прийти ко мне. Я буду ждать вас у подножия горы. – сказав это, Цзю Юань начал спускаться с горы на своем мече.

Гу Фую хотела что-то сказать:

— Учитель Цзю Юань...

Но Цзю Юань уже ушел далеко и не услышал ее голоса. Гу Фую опустила руки в унынии.

Хотя пилюля Чжулин не была редкой пилюлей, ее все равно было трудно достать. Плюс, у всех был соревновательный дух, и они ринулись в лес один за другим.

Хотя эти духовные звери были еще молоды, у них были крепкие тела, способные нести своих хозяев. Ученики сидели на своих зверях с высоко поднятыми головами, выглядя весьма величественно.

Гу Фую стояла на своем месте, не собираясь входить в густой лес.

Она намеревалась сказать Цзю Юаню, что не будет участвовать в охоте на оленя.

Охота на оленя была призвана тренировать сотрудничество между хозяином и духовным зверем. Но с кем она должна была сотрудничать? У нее не хватило смелости снова позвать шицзе.

В последние несколько дней в секте Сюань Мяо эта новость распространялась со скоростью лесного пожара. Гу Фую прекрасно это знала.

Ей не верили не только незнакомцы, даже Сы Мяо и Гу Хуайю не верили ей.

Однако контракт был действительно заключен.

Она заключила контракт с непревзойденным гением секты Сюань Мяо, безупречным белым нефритом, высокой горой, гордым морозом и снегом, вечно цветущей Наньчжу Цзюнь, обращаясь с ней как с духовным зверем.

Даже она сама была шокирована.

Всего несколько дней назад она сетовала на несправедливость небес. И вдруг небеса сбросили на нее огромный кусок пирога, оставив ее ошеломленной и сбитой с толку.

Но какой смысл заключать такой контракт? Прежде чем она успела хоть как-то порадоваться, Сы Мяо выплеснула на ее волнение холодную воду.

— В этом мире, среди людей, только рабы клеймятся контрактами. Даже если ты не знала причины и вызвала ее, как ты посмела протянуть руку и заключить с ней контракт? Ты хочешь умереть?!

— Забудь о том, что она любимая ученица главы секты, только исходя из ее собственного совершенствования, она уже находится на стадии золотого ядра, на целых три уровня выше тебя. Она может убить тебя одним движением пальца, не оставив даже трупа. Ее статус  высок, а ее будущее безгранично. И все же ты позволила ей опуститься до уровня рабыни. Где твои мозги? Я думаю, единственная причина, по которой она не разорвала тебя на части на месте, когда вы заключали контракт, это ее добрый характер!

Уровни совершенствования были таковы: конденсация Ци, возведение основания, закалка тела, золотое ядро, зарождение души, формирование души, разделение души и царство бессмертия. Чем выше, тем больше разрыв между уровнями.

Разница в три уровня между ней и Чжун Мичу была такой, словно одна находилась под землей, а другая на небе.

Только тогда Гу Фую пришла в себя. Она ясно понимала, что когда она слишком импульсивно заключила контракт с Чжун Мичу, то наполовину это было из-за растерянности, а наполовину из-за тщеславия.

Ее талант был слишком посредственным. То, к чему приведет ее совершенствование, было предсказуемо. За эти двадцать с лишним лет мало чего можно было ожидать.

Хотя она сама надеялась на это бесчисленное количество раз, она так и не встретила ни небесного, ни земного сокровища, которое внезапно перевернуло бы ее жизнь, и она не проснулась однажды с очищенными меридианами и измененными костями.

Как бы усердно она ни совершенствовалась, ее прогресс был предсказуемо медленным. Годы усилий не сравнятся с моментом просветления гения.

Гу Фую чувствовала, что небеса не будут относиться к ней как-то по особенному, потому что она была обычным человеком, в отличие от своего старшего брата.

У нее было непокорное сердце, боевой дух, необыкновенное видение, но ей не хватало природного таланта, чтобы все это поддержать.

Чем яснее она это понимала и видела, тем больше она чувствовала горечь.

Вызов Чжун Мичу был вторым самым большим событием в ее жизни. Она не хотела мириться со своей посредственностью, поэтому в отчаянии она использовала кровь из своего безымянного пальца, чтобы заключить контракт прикасаясь ко лбу Чжун Мичу.

Теперь, когда она успокоилась, она поняла, что на самом деле не заботится о своей жизни.

Логично, что, учитывая, что уровень Чжун Мичу которое на три ступени выше ее, она могла бы пресечь контракт и легко убить Гу Фую, если бы захотела.

Как и сказала Сы Мяо, среди людей только рабы были обьектами контрактов.

Чжун Мичу была любимой дочерью небес, но теперь она была под ее контролем. Любой, у кого есть хоть капля гордости, был бы в ярости.

Тот факт, что Чжун Мичу не убила ее, было проявлением великой благосклонности и добродетели.

Как только Гу Фую поняла, она держалась подальше от Чжун Мичу и не смела вызывать ее снова. Она боялась, что эта великодушная и добродетельная Наньчжу Цзюнь может выйти из себя.

Даже если Гу Фую удастся избежать смертного приговора, она не сможет избежать наказания за меньшие проступки.

Она избегала Чжун Мичу уже три месяца. Каждый день она беспокоилась, боясь, что Чжун Мичу может стать причиной ее неприятностей. Но в глубине души она надеялась увидеть ее.

Чжун Мичу не пришла. В конце концов, три месяца прошли спокойно.

Гу Фую планировала сесть на пень и подождать, пока кто-нибудь поймает оленя Чжо Юэ, прежде чем спуститься с горы.

Таков был ее план, но кто-то не дал ей расслабиться.

Юань Чжансуй, оседлав своего духовного зверя, приблизился к Гу Фую. Его духовный зверь был молодым тигром с белыми глазами. Несмотря на возраст,  он был около трех метров в длину, и с широко открытой пастью он мог бы легко проглотить голову Гу Фую.

Цзю Юань сказал, что в будущем, приложив некоторые усилия, он может вырасти до стадии зарождения души, чем Юань Чжансуй очень гордился.

Сидя верхом на величественном тигре, он рассмеялся и сказал Гу Фую:

— Третья Гу, где твой духовный зверь?

В ответ на его саркастический вопрос Гу Фую закатила глаза и отвернулась.

Белоглазый тигр, будучи гордым, зарычал на Гу Фую. Порывом ветра ее сбило с ног.

Юань Чжансуй от души рассмеялся. Другие ученики, которые еще не вошли в лес, также нашли жалкий вид Гу Фую забавным.

Найдя развлечение в ее неловкости, Юань Чжансуй направил своего тигра к Гу Фую. Казалось, тигр собирался наступить на нее.

Гу Фую быстро встала, отступила назад и сказала строгим голосом:

— Юань Шэн, что ты делаешь?

Гу Фую отступила к краю леса. Юань Чжансуй ухмыльнулся:

— Что я делаю?

Юань Чжансуй прижал ноги к животу тигра. Белый тигр взревел и бросился на Гу Фую с яростной силой.

Ругаясь себе под нос, Гу Фую повернулась и побежала.

Юань Чжансуй находился на средней стадии возведения основания, а тигр на начальной. Против этой пары Гу Фую, которая была только на пике конденсации Ци, казалось, ничего не могла сделать.

Юань Чжансуй загнал Гу Фую в лес, играя с ней, как кот с мышкой. Не используя всю свою силу, он дразнил ее, смеясь:

— Третья Гу, если ты не побежишь быстрее, тебя придавит лапа тигра!

В этом густом лесу было много высоких трав, деревьев разной высоты и сложных рельефов.

Гу Фую оглядела окрестности и заметила рощу красных деревьев, оплетенных лозами. Она изменила направление и побежала к ним.

В этом мире существует два типа формаций. Одна использовала духовную энергию создателя, чтобы напрямую сформировать формацию, а другая использовала преимущества местности, чтобы изменить инь, ян и пять элементов, чтобы создать формацию.

Первый тип формации, хотя его мощь зависела от собственной силы создателя, был удобен в использовании.

Последнее опиралось на преимущества местности  и времени и не требовало потребления собственной духовной энергии. Однако оно в основном служит в качестве поддерживающей формации, такие как барьерные, фэн-шуй и различные ограничения. Их наступательная сила была невелика, и было много ограничений. Его также сложнее освоить, и он более громоздким, чем первый тип. Из-за его сложности и меньшей силы этот тип формации был постепенно заброшен. Но Гу Фую провела обширные исследования по нему.

Она побежала в лес красных деревьев, поменяла местами Инь и Ян, изменила пять элементов и поместила духовный камень в ядро формации. К тому времени, как она закончила все настраивать, Юань Чжансуй уже догнал ее.

У Гу Фую не было выбора, кроме как продолжать бежать, но на этот раз она не казалась такой несчастной, как раньше.

Каким-то образом в красном лесу появился тонкий туман, и свет не мог проникнуть сквозь него. Все было затянуто дымкой со всех сторон. С перекрывающимися ветвями и листьями и нависающими тенями деревьев, ясная тропа внезапно стала трудноразличимой.

Это произошло из-за формации, созданной Гу Фую под названием «врезаться в призрачную стену».

Такие формации лучше всего работают на запутанных путях и между многочисленными зданиями. Хотя использование этой формации в лесу уменьшило ее эффект, она все еще значительно замедлила темп Юань Чжансуя.

Юань Чжансуй гнал своего зверя, четко наблюдая за человеком перед собой, находящимся в пределах досягаемости, но он так и не смог догнать Гу Фую.

С другой стороны, Гу Фую время от времени бросала несколько талисманов для контратаки. Духовный свет взорвался на белоглазом тигре, заставив его многократно кричать от боли, что сильно разозлило его.

Юань Чжансуй рассмеялся:

— Это гораздо веселее!

Контратаки Гу Фую не только не остановили Юань Чжансуя, но, напротив, заставили его приложить больше усилий.

Хуже всего было то, что другие ученики увидели и присоединились к погоне за Гу Фую.

Олень, за которым они гнались, Чжо Юэ, был слишком быстр. После долгих поисков они даже не увидели его. И даже если бы они его нашли, олень знал бы только одно — бежать.

В отличие от Гу Фую, которая умела не только убегать, но и давать отпор, что делало погоню за ней гораздо более захватывающей.

Пока Гу Фую бежала, она ругалась про себя и отчаянно убегала.

Среди них Юань Чжансуй и Хуа Сы, которая в тот день вызвала льва, преследовали усерднее всех.

Когда Гу Фую выбежала из красного леса, когти белоглазого тигра вот-вот коснулись бы ее спины. Однако в следующий момент она исчезла в тонком тумане. Перед тигром и Юань Чжансуем была чаща шипов. Не в силах остановиться, тигр ринулся прямо в шипы, получив ранения по всему телу.

Оказалось, что изначально здесь росли шипы. Гу Фую протиснулась сквозь щели между шипами. Формация «врезаться в призрачную стену» имела эффект нарушенного зрения. В сочетании с тонким туманом тигр и его наездник были полностью сосредоточены на Гу Фую и не особо следили за своим окружением.

Они на самом деле не заметили столь опасной ситуации и попали в ловушку.

Видя, как Юань Чжансуй и его духовный зверь борются в шипах, Гу Фую даже не успела перевести дух. Хуа Сы, которая следовала за Юань Чжансуем, оседлала своего льва и перелетела через шипы.

У льва были крылья, и он полетел со скоростью ветра, мгновенно догнав Гу Фую и схватив ее когтями, подняв в воздух.

Хуа Сы подбодрилась:

— Шисюн Юань, я поймала ее!

>  [ Шисюн | « 师兄 » – старший боевой брат, соученик. ]

Поймав ее, Хуа Сы еще не решила, что делать, и была в замешательстве.

Гу Фую вытащила талисман и крикнула:

— Дух, выйди!

Листья деревьев падали один за другим, а мелкие листья летали вокруг льва.

Лев хлопал крыльями, стряхивая летящие листья, но листья улетали и возвращались, словно острые лезвия, разрезая льва, пока они двигались взад и вперед.

От боли лев ослабил хватку, и Гу Фую упала с неба.

Поднявшись и отряхнувшись, Гу Фую недовольно замычала.

По правде говоря, если бы она не сбежала, быть пойманной было бы не так уж и плохо. В лучшем случае она была бы ранена, но не мертва, и стала бы посмешищем.

Но она была не из тех, кто сидит и смирится.

Даже кролик, загнанный в угол, укусит, не говоря уже о ней.

Неподалеку от того места, где находилась Гу Фую, лев и тигр с белыми глазами освободились и снова погнались за ней.

Оба духовных зверя были в крови от шипов и летящих листьев, да и их хозяевам было не намного лучше.

Хуа Сы была в ярости, она нахмурилась, жалуясь:

— Мы просто играли как соученики! Почему ты была так безжалостна в своей атаке?

В ее глазах преследование Гу Фую было просто игрой и развлечением, и в этом не было ничего плохого. Но для Гу Фую было ошибкой отомстить и навредить ее духовному зверю.

Взмахнув крыльями, лев повалил Гу Фую на землю.

Гу Фую чуть не рассмеялась над дерзостью, но не успела. Два зверя, один спереди, другой сзади, преградили ей путь.

Белоглазый тигр яростно зарычал на нее, угрожающе приближаясь с каждым шагом. Юань Чжансуй насмешливо сказал:

— Беги! Продолжай бежать!

Белоглазый тигр мощным прыжком бросился на Гу Фую, его острые белые клыки, казалось, могли легко прокусить ей шею одним укусом.

Раздраженная и расстроенная, Гу Фую увидела, что Юань Чжансуй продолжает издеваться.

Она решительно создала призывающую формацию.

Думали, что они единственные, на чьей стороне есть духовный зверь? Как же они ошибались!

Она крикнула:

— Наньчжу Цзюнь!

Вспышка духовного света взорвалась в воздухе и быстро рассеялась. Посреди луга из ниоткуда появилась фигура.

Опустившись на колени, Гу Фую первым делом увидела висящий перед ней белый ханьфу с вышитыми на рукавах замысловатыми узорами.

Она узнала в нем глицинию, обведенную светло-голубой шелковой нитью. Этому изображению глицинии не хватало чувства таинственности, но оно источало элегантность.

Чжун Мичу повернулась. Гу Фую увидела струйку белого тумана, плывущую перед ней. При более близком рассмотрении это была чашка горячего чая в руке Чжун Мичу, слегка приподнятая, как будто собиралась сделать глоток.

Подняв глаза, Гу Фую встретил холодное выражение лица Чжун Мичу.

Похоже, она помешала шицзе приятно проводить время, любуясь цветами и распивая чай...

Гу Фую почувствовала, что рассудок в глазах Чжун Мичу вот-вот рухнет, и испугалась, что в следующий момент ее охватит гнев, и она задушит ее.

Она представила, как Чжун Мичу думает: « Ты не имеешь представления о необъятности неба и земли, но все равно имеешь наглость звать меня. Я не убила тебя, но ты спешишь навстречу собственной смерти, словно устала жить».

Холодок пробежал по спине Гу Фую. Она облизнула губы и неловко улыбнулась

Чжун Мичу:

—Шицзе, давно...давно не виделись...

Белоглазый тигр уже завис в воздухе, рванувшись вперед. Прежде чем Гу Фую успела закончить фразу, лапа тигра почти коснулась Чжун Мичу.

Чжун Мичу небрежно подбросила чашку вперед, а чай в ней расплескался.

Это была маленькая чашка, сколько чая она могла вместить?

Но когда Чжун Мичу бросила ее, казалось, что разверзлась огромная волна. Стена воды высотой в несколько метров вырвалась из чаши, сбив Юань Чжансуя и тигра с ног.

Юань Чжансуй упал на землю и пытался встать.

Белоглазый тигр имел толстую шкуру и не был сильно ранен, но его четыре конечности были на земле, его ягодицы высоко подняты, а голова опущена к земле, как будто он застрял и не мог подняться, скуля. Где его прежняя внушительная манера?

Духовные звери опустили головы, чтобы показать покорность. Этот большой тигр был чрезвычайно напуган Чжун Мичу.

Увидев это, Гу Фую почувствовал смесь презрения и раздражения.

«Тебе суждено стать духовным зверем стадии зарождения души в будущем, и ты так боишься культиватора стадии золотого ядра? Где твое достоинство короля тигров? Имей хоть немного самоуважения.»

Не говоря ни слова, Чжун Мичу собиралась бросить чашку на землю и уйти на своем мече. Но Гу Фую схватила ее за подол ханьфу и потянула назад:

—Подожди, ты не можешь просто оставить меня здесь одну.

Говоря это, она еще крепче сжала большую часть ее накидки:

—Мы на занятиях по приручению зверей. Мастер Цзю Юань сказал нам поймать оленя.

Гу Фую теперь была настроена решительно, не желая в одиночку противостоять разгневанным Юань Чжансую и Хуа Сы.

Поскольку она уже призвала Чжун Мичу, то, что бы ни случилось, она решила, что лучше умереть от руки прекрасного гения, чем от Юань Чжансуя. По крайней мере, это был бы более достойный конец.

Чжун Мичу оглянулась. Услышав, что они охотятся на оленя, и увидев расстроенное состояние Гу Фую, она смогла немного понять то, что произошло.

Она взглянула на учеников, которые собрались здесь из-за суматохи. Увидев ее внезапное появление, они уставились в изумлении, как и в прошлый раз, когда ее вызвал на площадь Гу Фую.

Выражение лица Чжун Мичу было безразличным. Через некоторое время она сказала:

—Я отведу тебя к подножью горы.

Гу Фую быстро встала. Чжун Мичу попыталась оттянуть рукав, но Гу Фую с улыбкой отпустила его и разгладила складки, которые она сделала.

Чжун Мичу начала спускаться с горы, а Гу Фую следовала за ней. Только сейчас Гу Фую обратила внимание на окружающую обстановку.

Лев, который ранее преграждал ей путь, лежал на земле, спрятав голову под крыльями. Духовные звери этих учеников лежали на земле, скуля. Некоторые даже съёжились в объятиях своих хозяев, выглядя крайне напуганными.

Все духовные звери пали, не смея поднять головы, словно все они боялись одного человека.

Пока Гу Фую следовала за Чжун Мичу, каждый духовный зверь, мимо которого они проходили, склонял голову и отступал.

Гу Фую с удивлением посмотрела на Чжун Мичу.

Одно дело, когда молодые звери ведут себя таким образом, но как могут зрелые духовные звери, даже те, которые находятся на высоком уровне совершенствования, оказывать такое уважение Чжун Мичу? Обычным заклинателям ее уровня не всегда будут высказывать такое уважение.

Может быть, у нее есть какой-то особый метод управления зверями?

Они прошли мимо большого чайного дерева, под которым свернулась калачиком белая фигура.

Чжун Мичу подошла и подняла его. При более близком рассмотрении Гу Фую понял, что это был тот самый неуловимый олень Чжо Юэ.

Вид этого наполнил Гу Фую разочарованием. Она невольно сыграла роль добычи вместо него, выставив себя дурой, в то время как он грелся здесь на солнце.

До встречи с Чжун Мичу олень дрожал от страха, но оказавшись в ее объятиях, он, казалось, наслаждался объятиями и выглядел весьма довольным.

Наслаждаясь и в то же время испытывая страх, желая потереться о Чжун Мичу, но не решаясь сделать это.

Гу Фую никогда раньше не видела, чтобы духовный зверь так подлизывался.

Чжун Мичу передала оленя Гу Фую. Гу Фую помедлила, затем нерешительно приняла его, спросив:

— Для меня?

Не говоря ни слова, Чжун Мичу продолжила спускаться с горы.

Они достигли подножия горы и увидели вдалеке Цзю Юаня. Чжун Мичу сказала:

— Гэнчэнь, – и призвала свой меч, затем улетела на нем.

Держа оленя Чжо Юэ на руках, Гу Фую была удивлена, что Чжун Мичу не ругает и не обвиняет ее.

Она играла с копытами оленя в руках, глядя на удаляющуюся фигуру Чжун Мичу. Она не могла не хихикнуть пару раз, чувствуя, что ей достался хороший контракт.

Глава 4: Красноречивые слова.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Гу Фую неожиданно одержала победу в состязании, к большому удивлению Цзю Юаня, она забрала у него бутылочку с пилюлями Чжулин.

Вернувшись в свою комнату, она легла на кровать, обняв подушку и держа в руке бутылочку с пилюлями Чжулин, она вновь и вновь вертела ее, переполненная радостью, словно взлетая в небо. Но дело было не только в бутылочке – её радовало кое-что ещё.

Она стала свидетелем того, как Чжун Мичу пролила чашку чая, из-за чего Юань Чжансуй не смог даже пошевелиться, она еще и напугала группу духовных зверей, заставив их подчиниться ей.

Она поняла, что эта девушка слишком сильна. Радость в ее сердце исходила от восхищения силой Чжун Мичу.

Более того, она обнаружила, что Чжун Мичу, возможно, не такая холодная и отстраненная, какой она казалась на поверхности. Это означало, что у них был шанс на общение.

«Мне нужно поговорить с ней по поводу нашего контракта.» – подумала Гу Фую.

Контракт был заключен. Как бы она ни пыталась его избежать, от него никуда не деться. Учитывая ситуацию, лучше было столкнуться с этим лицом к лицу. Она подумала, что, возможно, Чжун Мичу также обеспокоена этим контрактом, и она хотела заверить ее, что не будет использовать его для шантажа, надеясь облегчить ее переживания и помешать ей искать радикальные решения, чтобы разорвать контракт. Если бы они могли мирно сосуществовать, это был бы лучший исход.

У нее также была другая мысль. Если бы Чжун Мичу была доброй и хотела бы протянуть руку помощи, это было бы еще лучше. Всегда хорошо полагаться на сильную союзницу.

Если ей удастся заручиться такой поддержкой, то ей не обязательно будет поддерживать ее вечно, достаточно будет лишь обеспечить ей мирные деньки в секте Сюань Мяо.

Сы Мяо готовила пилюлю в своей комнате и заметила:

—Она не пришла сводить с тобой счеты, так что ты должна быть просто тихо благодарна. Зачем ты хочешь к ней пойти? Смерти ищешь?

Гу Фую перевернулась, прижав пузырек с таблетками к груди, глядя в потолок и смеясь:

—Я просто скажу ей, что не буду вести себя как хозяйка. Если в будущем возникнут проблемы, смогу ли я снова вызвать ее? Сы Мяо, ты не знаешь, насколько она сильна.

—Сильнее твоего старшего брата?

—Она не похоже на моего старшего

брата, я не могу вызвать его туда где и я в одно мгновение.

Пока она говорила, Гу Фую внезапно выпрямилась, глядя на Сы Мяо, прерывая то, что она собиралась сказать:

—Я думаю, это возможно. Помнишь, как я вызвала ее на пике Цзяньсу? Она не винила меня и даже помогла.

Сы Мяо пренебрежительно сказала:

—Она просто подумала, что ты слишком жалкая, так как над тобой издеваются.

Гу Фую не стала это принимать близко к сердцу и вслух спросила:

—Как ты думаешь, что мне ей сказать?

Сы Мяо, подливая масла в огонь, проигнорировала ее.

В этот момент появился Гу Хуайю.

У всех троих был разный распорядок дня, а ученики мужского и женского пола жили в разных помещениях, поэтому они нечасто виделись.

Сы Мяо усмехнулась:

—Гу Хуайю, ты пришел вовремя. Быстро убеди свою глупую младшую сестру. Она думает о том, как бы умереть.

Узнав об инциденте на пике Цзяньсу от других учеников, Гу Хуайю пришел проверить, не пострадала ли Гу Фую. Услышав слова Сы Мяо, думая, что над Гу Фую могли издеваться, он быстро вошел в комнату.

Обрадованная Гу Фую выбежала и прыгнула на Гу Хуайю, обняв его за шею и закричав:

—Гу Хуайю!

Гу Хуайю обнял ее за талию, отступил на шаг и воскликнул:

—Что с тобой?

Зная характер Гу Фую и видя ее радостное поведение, он понял, что над ней не издеваются, но у нее определенно есть что-то на уме.

Пока он размышлял над тем, что это могло бы быть, Гу Фую взволнованно начала рассказывать ему о Чжун Мичу и о своем плане заручится ее поддержкой.

Гу Хуайю серьезно обдумал осуществимость ее идеи.

С тех пор, как Гу Фую вызвала Чжун Мичу и заключила с ней контракт, его беспокойство не утихало.

Чжун Мичу была необычайно талантлива и была ученицей главы секты, Цзи Чжаолина. Она могла бы унаследовать должность главы секты в будущем.

Как кто-то ее положения мог терпеть подчинение кому-то вроде Гу Фую, у которой было всего четыре духовных корня?

И как секта Сюань Мяо могла позволить, чтобы их будущий глава был ограничен кем-то другим?

Однако контракт уже был заключен, и единственным известным способом его расторгнуть была смерть хозяина.

Он боялся, что и секта Сюань Мяо, и Чжун Мичу могут вынашивать убийственные намерения. Когда придет время, даже если Гу Ваньпэн попытается ее защитить, это будет нелегкой задачей.

Поэтому он тайно расспрашивал о Чжун Мичу повсюду. Если он обнаружил какой-то признак его опасении, он бы взял Гу Фую и убежал.

Гу Фую знала, что он спрашивал о прошлом Чжун Мичу. Она была очень заинтересована и потянула его к столу, налила ему чаю и настояла, чтобы он все объяснил.

Он сказал:

—Чжун Мичу – любимая ученица главы секты Цзи Чжаолина, и она была рядом с ним с юных лет...

Гу Фую прервала его:

—Я все это знаю, переходи к главному.

—Знаешь ли ты, что старейшина Юньжань — мать Чжун Мичу?

Гу Фую выглядела удивленной, взяла чашку чая, которую она ему налила, и сама выпила ее, сказав:

—Я знала, что старейшина Юньжань и глава секты были соучениками. Но я слышала, что старейшина Юньжань следует по пути воздержания, отсекая эмоции и любовь. Как она могла выйти замуж и родить ребенка?

С этой мыслью она таинственно наклонилась к Гу Хуайю, закрыла рот рукой и прошептала:

—Может ли быть, что Чжун Мичу на самом деле дочь главы секты и старейшины Юньжань?

Старейшина Юньжань была известной личностью на Пяти Континентах, с прекрасными манерами и потрясающей красотой. Она была возвышенным цветком секты Сюань Мяо, со многими поклонниками на Пяти Континентах и Четырех Морях.

Гу Фую однажды нашла биографию знаменитых людей, в которой описывалась старейшина Юньжань. В книге не говорилось много о ее методах совершенствования и достижениях, но больше внимания уделялось ее романтическим связям с несколькими мужчинами.

В книге был отрывок, в котором старейшину Юньжань описывали как любимицу небес, а Цзи Чжаолина талантом, который появляется раз в тысячелетие. Говорилось, что они были возлюбленными детства.

Все думали, что старейшина Юньжань будет с Цзи Чжаолин, но по странному стечению обстоятельств она пошла по пути воздержания, отказавшись от эмоций и любви, став чистой и равнодушной.

Это дало многим писателям возможность придумывать трагические романы с ее участием, предполагая, что она, должно быть, была убита горем, раз выбрала путь воздержания.

Гу Фую не была уверена, насколько это достоверно.

Он похлопал ее по голове и сказал:

—Тебе не следует так сплетничать о главе секты.

Гу Фую спросила:

—Так кто же отец Чжун Мичу?

— Я не знаю, — ответил он, — Чжун Мичу выросла на пике Гушэнь и редко спускалась вниз. Я слышал, что когда она была моложе, она почти не покидала пик. Большинство учеников секты знали только ее имя и не видели ее. Только когда она стала старше, она начала спускаться и выходить в люди.

В голову Гу Фую появилась элегантная фигура Чжун Мичу.

Он сказал:

—А-Мань, Чжун Мичу немного равнодушна к человеческим эмоциям. Хотя она не станет легко вредить чьей-либо жизни или причинять тебе боль, чтобы расторгнуть контракт, ваши характеры слишком разные. Каждая встреча будет более неловкой, чем предыдущая, подружиться с ней будет трудно.

Сы Мяо вмешалась, поддразнивая:

—Сложно – это преуменьшение. Твой дикий характер в сравнении с ней, элегантной и достойной — это как сравнивать небо и землю. Если только не произойдет невозможное, я не увижу, то, что вы ладите.

Однако Гу Фую была полна решимости и не унывала. Она сказала с улыбкой:

—В этом мире нет ничего невозможного.

Она должна была хотя бы попробовать.

Основываясь на словах Гу Хуайю и вспоминая несколько встреч с Чжун Мичу, Гу Фую могла примерно понять, что она за человек.

С таким человеком нужно было уметь говорить...

Но столкнуться с Чжун Мичу было нелегко, так как она редко покидала свой пик. Гу Фую также не осмелилась бы призвать ее, поскольку начинать разговор с призыва казалось очень неискренно.

Несколько дней Гу Фую не могла найти Чжун Мичу. В конце концов, она решила сама навестить ее на пике Гушэнь.

Пик Гушэнь находится за горой Цзинду. Это тихая и уединенная вершина, которую редко кто посещает.

Неся коробку с едой, Гу Фую только что достигла подножия горы, когда ее кто-то остановил.

Человек, остановивший ее, был стражником у подножия вершины. Он строго сказал Гу Фую:

—Это место закрыто для обычных учеников. Уходите немедленно!

Подняв бровь, Гу Фую подумала про себя, каким таинственным кажется это место.

Она решила, что не стоит ломиться, и повернулась, чтобы уйти, осторожно обойдя пик.

На задней стороне пика не было стражи, но там был слой формации, из-за которой обычные ученики не могли туда войти.

Гу Фую невольно захотелось положить руки на талию, поднять голову к небу и громко рассмеяться.

Небеса помогали ей!

Такая формация не представляла для нее сложности, изменив ее, она плавно поднялась на гору.

Достигнув ступеней из голубого камня, она уже увидела двор на вершине.

Наступила поздняя осень, и накануне был дождь. Опавшие красные листья покрыли ступени.

Оглядываясь назад, вниз по горе, она увидела, что тонкий туман еще держался, подул легкий ветерок, создавая ощущение уникальной заброшенности и одиночества осени.

Это место показалось гораздо более тихим, чем сам пик.

Гу Фую, поднявшись с задней стороны горы и пройдя по каменным ступеням, пришла на задний двор.

Стена ограждения преграждала ей путь, и шорох достиг ее ушей.

Она подошла к передней части белой стены. Эта стена ограждения была низкой, и, просто стоя, она могла положить на нее локти.

Подняв голову, она заглянула внутрь и увидела, как кто-то тренируется с мечом. Она узнала в этом человеке Чжун Мичу.

Двор был элегантным и безмятежным, с благоухающими орхидеями и травами. Также было дерево гинкго [1] , прислоненное к стенке ограждения.

Из-за стены Гу Фую наблюдала, как Чжун Мичу практикуется с мечом.

Ее движения с длинным мечом были невероятно хороши, и фигура во дворе двигалась так же грациозно, как журавль, шагающий сквозь облака, или нефритовый олень, прыгающий через овраг, ее манера была одновременно воздушной и изысканной.

Листья дерева гинкго трепетали на ветру, созданном ее мечом, рассыпаясь по земле, как мелкое золото.

Она вспомнила, что имя духовного меча Чжун Мичу, похоже, было что-то вроде «Гэнчэнь»? Его духовный свет сверкал и был ослепительно ярким.

Чжун Мичу практиковала как внутренние, так и внешние методы совершенствования. Внутреннее совершенствование было сосредоточено на очищении души, а внешнее – на закаливании тела. Первое делало упор на техники, а второе – на боевые искусства.

Внешнее совершенствование было намного труднее внутреннего, и преодоление скорби также было более сложным. Это была большая работа с небольшим вознаграждением, поэтому мало кто практиковал это в наши дни.

Внутреннее, так и внешнее совершенствование было даже более трудным, чем вознесение на небеса. За исключением тех, кто обладал исключительным талантом, никто не переоценивал свои способности и не пытался совершить этот смертельный подвиг.

Если бы Чжун Мичу занималась парным совершенствованием, она, возможно, уже прошла бы начальные стадии золотого ядра.

Гу Фую была так поглощена наблюдением, что подперла щеку рукой.

Внезапно движения меча Чжун Мичу изменились, и она стремительно повернулась, направив свой меч прямо в нос Гу Фую.

Гу Фую услышала жужжащий звук меча, который остановился всего в пальце от ее лица.

Золотой лист медленно упал, коснулся лезвия и тут же раскололся надвое, исчезнув, словно его никогда и не было.

Гу Фую улыбнулась, выпрямила руку, опиравшуюся на стену, и помахала Чжун Мичу.

Она заметила легкое подергивание уголков глаз Чжун Мичу.

Похоже, Чжун Мичу была не очень рада ее видеть.

Чжун Мичу спросила:

—Как ты сюда попала?

Ее голос оставался холодным и ясным, приятным на слух, как прохладный ветер в жаркий летний день. Но сейчас, осенью, он казался слишком холодным.

Гу Фую ответила:

—Я просто вошла.

Чжун Мичу посмотрела на нее скептически, слегка выдвинув меч вперед:

—Впереди горы стоят стражники, а сзади – формация.

Гу Фую сделала вид, что не понимает, осторожно схватила меч пальцами, чтобы отодвинуть его, затем поставила коробку с едой, которую принесла, на белую стену, улыбаясь и завязывая разговор с Чжун Мичу:

—Несколько дней назад ты помогла мне на пике Цзяньсу. Я приготовила немного еды, чтобы отблагодарить тебя.

Гу Фую открыла коробку с едой, и воздух наполнился сладким ароматом.

Чжун Мичу убрала свой меч, который превратился во вспышку света и исчез в ее рукаве. Развернувшись, она направилась обратно в свою комнату и сказала:

—Спасибо за твою доброту, но я уже не нуждаюсь в еде и питье. Обычным ученикам сюда не разрешается входить. Пожалуйста, спустись с горы.

Ее слова были произнесены спокойно и уверенно, на одном дыхании. Сначало выражение благодарности, отказ, а затем просьба уйти.

В порыве эмоций Гу Фую выпалила:

—Подожди! Наньчжу Цзюнь!

Шаги Чжун Мичу замерли, и она внезапно повернула голову назад, ее брови опустились, а взгляд стал холодным.

Гу Фую почувствовал ее явное недовольство.

—Кажется, тебе не нравится, что я обращаюсь к тебе таким образом, но я не знаю твоего настоящего имени. Меня зовут Гу Фую!

Наньчжу Цзюнь — это элегантный псевдоним Чжун Мичу.

Наньчжу — это цветок, который цветет в горах, изящный на вид и способный процветать в суровых условиях, даже зимой. Каждая часть растения обладает лечебными свойствами, и как таковая, это не просто красивый псевдоним. Чтобы получить такое прозвище, это должно означать, что другие действительно восхищаются ею, и это знак чести для нее.

Но теперь она принесла еще один смысл на три иероглифа «Нань Чжу Цзюнь». Эти три иероглифа стали оковами, сковывающими Чжун Мичу.

Вероятно, она не хотела слышать это прозвище из уст Гу Фую.

Поймав взгляд Чжун Мичу, Гу Фую изогнула губы в улыбке.

Через мгновение Чжун Мичу холодно ответила:

—Чжун Мичу.

Гу Фую подумала про себя, что хотя Чжун Мичу и казалась недовольной ранее, она все равно ответила, что показало ее уровень сдержанности. Она сказала:

—Шицзе Чжун, на самом деле я пришла поговорить с тобой о контракте духовного зверя.

Лицо Чжун Мичу стало еще мрачнее. Погода сегодня и так была плохая, темные облака закрывали солнце, дул прохладный ветер. В этот момент Гу Фую не знала, было ли это из-за ее собственных чувств, но она почувствовала, что свет вокруг нее померк.

Она сжала шею, но все же набралась смелости сказать:

—Я не знаю, как я вызвала шицзе Чжун в тот день, я была как будто одержима, когда заключила этот контракт, и каким-то образом он удался. Я знаю, что шицзе Чжун — гений и не позволит кому-либо себя контролировать. Я была в ужасе в течение нескольких месяцев, потому что боялась, что шицзе Чжун захочет силой разорвать контракт.

Чжун Мичу осталась невозмутима.

—Старейшина Люхэ сказал, что ты искусна в формациях.

Гу Фую уже поняла смысл ее слов. Чжун Мичу подозревала, что она тайно сделала что-то, чтобы призвать ее.

Гу Фую подняла четыре пальца к небу и торжественно заявила:

—В тот день я действительно внесла некоторые небольшие изменения в формацию, но это все еще была формация для призыва духовных зверей. Она совершенно точно не призывала человека. Я могу поклясться в этом небесами. Если есть хотя бы половина предложения лжи, пусть я, Гу Фую, не умру хорошей смертью!

Это была правда.

Услышав ее слова, глаза Чжун Мичу внезапно изменились, и она опустила голову, словно задумавшись.

Гу Фую добавила:

—Я знаю, что мой талант посредственный, и я не смею указывать шицзе Чжун. Поэтому я абсолютно-абсолютно не буду использовать силу контракта, чтобы заставить шицзе Чжун делать что-либо, чего она не желает делать.

Она снова подняла руку:

—Иначе, пусть меня ударит молния, и я не умру хорошей смертью!

Взгляд Чжун Мичу переместился на нее, все еще бесстрастный:

—Глава секты и старейшина Люхэ уже ищут способ расторгнуть контракт. Это не займет много времени.

Хотя в настоящее время единственный известный способ разорвать контракт – это смерть одной из сторон, это не значит, что не существует других методов.

Узнав, что глава секты и старейшина Люхэ не собирались подвергать ее жизнь опасности, Гу Фую подумала:

«У них есть совесть!»

Это знание также принесло ей огромное облегчение.

—Шицзе Чжун, я не настолько глупа, чтобы думать, что этот контракт может связать тебя навсегда. Но поскольку контракт пока еще действует, давай заключим сделку, — Гу Фую одарила Чжун Мичу милой улыбкой, словно была лучиком солнца в этот мрачный день.

—Я не знаю, почему судьба позволила этому контракту случится, но от него никуда не деться. Ты заняла место моего духовного зверя, а это значит, что я не могу призвать другого. Это доставило мне массу неудобств. Например, на пике Цзяньсу они издевались надо мной, потому что у меня не было духовного зверя. Так что, когда у меня будут проблемы, могу ли я призвать тебя?

Гу Фую говорила тоном переговоров, прикусив нижнюю губу, отбросив свою обычную свирепость и демонстрируя благопристойный вид.

Чжун Мичу пристально посмотрела на нее и надолго замолчала.

Как раз в тот момент, когда Гу Фую начала задаваться вопросом, не считает ли Чжун Мичу ее слишком бесстыдной, и молча отказывалась ли она отвечать...

Чжун Мичу вдруг сказала:

—Один раз в день.

Гу Фую был шокирована. Чжун Мичу строго продолжила:

—Ты можешь вызывать меня только один раз в день, и лишь в случае крайней необходимости.

Улыбка на лице Гу Фую мгновенно расцвела. Словно опасаясь, что она передумает, она быстро сказала:

—Спасибо, шицзе!

Она не ожидала, что так легко завоюет расположение Чжун Мичу, но все произошло именно так.

Она подняла принесенную ею коробку с едой и протянула ее через стену, говоря: —Шицзе Чжун, это выпечка, которую я испекла. Она приготовлена на пару с чистым сыром, полита вишневым сиропом и посыпана пропитанными медом лепестками османтуса. Они очень вкусные. Хочешь попробовать?

Чжун Мичу ответила:

—Нет необходимости.

—Те, кто совершенствуется, часто воздерживаются от обычной пищи, потому что она содержит примеси, которые могут помешать совершенствованию. Однако ингредиенты, которые я использовала – это все духовные растения. Они не будут препятствовать вашему совершенствованию, на самом деле, они даже могут немного помочь.

Действительно не попробуешь?

Чжун Мичу с равнодушным выражением лица сказала:

—Это место не подходит для твоего долгого пребывания. Тебе следует спуститься с горы.

Это был второй раз, когда ей сказали уйти. Гу Фую, держа в руках свою коробку с едой, весело улыбнулась.

—Ладно-ладно.

Попрощавшись с Чжун Мичу, она спустилась с горы.

Спустившись по каменным ступеням, она откусила кусочек выпечки, пробормотав:

—Это мое фирменное блюдо. Как жаль, что она этого не ценит.

Закончив есть ее, Гу Фую облизнула кончики пальцев. Когда она оглянулась на стену ограждения, она мило улыбнулась.

Она понимала, что они с Чжун Мичу очень разные и могут не поладить.

Существует много видов дружбы. Хотя она находит сдержанное поведение Чжун Мичу отталкивающим, а Чжун Мичу может раздражать ее легкомыслие, она все равно хотела быть рядом с ней.

Гу Фую восхищалась талантом Чжун Мичу, ценила ее силу и ей было любопытно, почему формация призыва привела Чжун Мичу в ее жизнь.

На данный момент Чжун Мичу не могла избежать встречи с ней.

Есть старая поговорка:

«У судьбы свои планы.»

Когда она не хотела верить в такие высказывания, она не верила. Когда она хотела верить, она чувствовала, что это имеет смысл.

К тому времени, как Гу Фую достигла подножия горы, она решила, что в следующий раз ей следует больше угодить вкусам Чжун Мичу.

Когда она приблизилась к подножию горы, она увидела охранника, выражение ее лица изменилось, и она подошла, держа коробку с едой, с милой, заискивающей улыбкой:

—Братец-стражник...

———————————————-

Авторке есть, что сказать:

Сы Мяо: Я ставлю анти-флаг перед главной героиней.

Прим.переводчица:

дерево гинкго [1]

>Когда она не хотела верить в такие высказывания, она не верила. Когда она хотела верить, она чувствовала, что это имеет смысл .

Это я когда сказали, что мой знак зодиака будет богатым в будущем

Глава 5: Любезный вид.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал ]

> [ Любезный вид (название) – " 令色 " (lìng sè) в китайском языке означает "приятное поведение и любезный вид", но часто используется с негативным оттенком, подразумевая притворную вежливость или угодливость, чтобы произвести хорошее впечатление. ]

Гу Фую, расспросив стражников, обнаружила, что Чжун Мичу ведёт очень уединённый образ жизни.

Обычно она оставалась в своем доме, никогда не выходя за главные или второстепенные ворота, всецело посвящая себя культивации.

При таком чистом совершенствовании возникло опасение, что она потеряет семь эмоций и шесть желаний.

> [ 七情六欲 (qī qíng liù yù ] – семь чувств и шесть желаний. Значение: все различные эмоции и желания, которыми обладают люди. Семь эмоций – счастье, гнев, печаль, радость, любовь, ненависть, желание. Шесть желаний – чувственные удовольствия, связанные с глазами, носом, ушами, языком, телом, разумом. ]

Возможно, чаепитие и игра на цинь не дадут ей окончательно потерять связь с миром смертных.

> [ Цинь (кит. 琴 ) — общее название ряда струнных музыкальных инструментов, распространённых в Китае. Не указан вид (гуцинь, матоуцинь, тицинь), поэтому решили оставить просто цинь. Сянься основан на древнем Китае, а как правило «древний цинь» это именно гуцинь (цисяньцинь), то скорее всего это он. ]

В голове Гу Фую мелькнула идея. Чай!

Ей повезло, что в прошлом она прочитала множество книг и приобрела знания обо всем.

Заваривать чай она умела!

Пить зеленый чай осенью было идеально.

Правильно! Во время охоты на оленей, в месте, где прятался олень Чжо Юэ, росло большое чайное дерево с толстыми листьями.

Растения, растущие в местах, богатых духовной энергией, как правило, полны жизни. Использование таких листьев для приготовления чая, несомненно, даст хороший вкус.

Гу Фую собрала чайные листья. Высушив их на солнце, она приступила к обжарке чая.

> [ Сушка и обжарка чая – завершающий этап обработки чайного листа, останавливающий его окисление. ]

Осмотревшись в поисках оборудования, подходящего для обжарки чая, она обнаружила, что алхимическая печь Сы Мяо – именно то, что ей нужно.

Алхимическая печь имела свои преимущества. Регулировка температуры была точной, и Гу Фую была очень довольна чаем.

Однако, когда Сы Мяо узнала, что она использовала ее алхимическую печь, она прижала Гу Фую к кровати, схватив ее за шею:

—Гу Фую! Моя печь пропахла твоим проклятым чаем! Как ты смеешь использовать мою алхимическую печь, чтобы обжарить чай! Надеюсь мы больше не встретимся в этой жизни!

В отчаянии Гу Фую продолжала хлопать по руке Сы Мяо, умоляя:

—Вторая невестка, вторая невестка! Я твоя будущая золовка! Если ты убьешь меня, то останешься с моим вторым братом как ненавидящая друг друга пара навечно.

Лицо Сы Мяо покраснело, когда она отпустила руку, выплюнув:

—Чепуха! Ты используешь этот трюк с тех пор, как мы были детьми!

Гу Фую перевернулась, кашляя и потирая шею. Сы Мяо была поистине безжалостна, когда наносила удар. Она всегда ненавидела людей, прикасающихся к ее алхимической печи, и только Гу Фую была достаточно бесстрашна, чтобы разозлить тигра, несмотря на то, что знала, что это запрещено.

—Ты испортила мою алхимическую печь, не думай, что сможешь просто отмахнуться от этого, извинившись.

—Я тщательно вымою его внутри и снаружи, а затем положу обратно в огонь печи, чтобы снова закалить!

Сы Мяо скрестила руки на груди:

—И что еще?

—Еще, бутылочка пилюль Чжулин.

—Идет.

Только тогда Гу Фую удалось сохранить свою жизнь. Она взяла свой чайный сервиз и пробралась на заднюю вершину горы Цзиньду, чтобы увидеть Чжун Мичу.

Достигнув стены двора, она увидела опавшие листья, разбросанные повсюду.

Двор был тихим, никто больше не практиковался с мечом.

Двери и окна на заднем дворе были открыты, и можно было видеть свернутые изнутри бамбуковые занавески и слегка покачивающийся полог кровати.

Доносился слабый звук цинь, сопровождаемый теплым ароматом, который медленно распространялся вокруг.

Гу Фую тихо сказала:

—Шицзе Чжун, шицзе Чжун?

Ей тихо ответили:

—Войди.

Гу Фую прошептала:

—Извини за беспокойство.

Она перелезла через стену двора.

Присев у стены, она открыла коробку с едой и начала кипятить воду, чтобы заварить чай.

Если бы чай сначало заварили и только потом принесли, это повлияло бы на вкус. Лучше всего заваривать его на месте, чтобы не испортить чай.

Подготовив все, Гу Фую, держа в руках чайный сервиз, вошла в комнату и громко сказала:

—Шицзе Чжун?

Следуя за звуками цинь, она обошла полог кровати и увидела Чжун Мичу, сидящей перед книжной полкой, с нефритовой цинь на столе перед ней и несколькими книгами, сложенными на конце цинь, и небольшой курильницей для благовоний в виде головы зверя, от которой вверх поднималась струйка голубого дыма.

Гу Фую увидела пару рук под шелковыми рукавами, перебирающих струны тонкими пальцами, и мелодия цинь звучала, как журчание воды. Она не могла не вспомнить строки из пьесы, которую видела в павильоне Иньсюэ.

Тонкие, как побеги бамбука, нежные и белые, словно луковые перья, благоухающие, без единого изъяна.

Вероятно, они описывали пару таких рук.

Мелодия затихла. Чжун Мичу подняла голову и посмотрела на нее:

—Почему ты здесь?

> [ Строки из пьесы (цзацзюй) «Западный флигель» Ван Шифу (кит. 王实甫《西厢记》 ). Пьеса "Западный флигель" шла в советских театрах в переработке А. П. Глобы под названием "Пролитая чаша", поэтому ее можно посмотреть на ютубе. ]

Гу Фую поставила чайный сервиз на стол и коснулась стенки чашки тыльной стороной ладони. Она была еще теплой из-за того, что ее ранее ополоснули горячей водой:

—Чтобы порадовать тебя.

Чжун Мичу показала озадаченное выражение лица. После долгого молчания она сказала:

—Поскольку я уже согласилась на твою просьбу, то я держу свое слово. Тебе не нужно заходить так далеко.

Гу Фую улыбнулась:

—Вежливость требует взаимности. Если я когда-нибудь окажусь в опасности и обращусь к тебе за помощью, я не могу рассчитывать на твою помощь, не сделав что-то взамен. Просто моя духовная сила ограничена, поэтому я могу делать только небольшие вещи. Если шицзе Чжун понадобится помощь в будущем, не стесняйся обращаться.

Гу Фую преподнесла чашку чая Чжун Мичу, сказав:

—Шицзе Чжун, попробуй. Я сама обжарила этот чай, и мне кажется, он очень вкусный.

Чжун Мичу взглянула на Гу Фую. Видя, что она не берет чай, Гу Фую наклонилась над столом, поднося чашку ближе к Чжун Мичу.

Чжун Мичу перевела взгляд со ее лица на чашку перед ней.

Хороший чай определяется по цвету, аромату, вкусу и внешнему виду.

Этот чай оказался нежно-зеленым, с полными и свежими листьями. Он также имеет богатый и стойкий аромат, и этот сладкий запах...который действительно соблазняет, заставляя рот наполняться слюной и жадно желать еще.

Чжун Мичу заколебалась.

Неужели в мире есть такой восхитительный аромат чая?

Ее взгляд внезапно метнулся в сторону Гу Фую, и только тогда она поняла, что этот сладкий запах исходит от тела Гу Фую.

Чжун Мичу резко встала, натолкнувшись на протянутую руку Гу Фую. Из-за этого Гу Фую пролила чашку чая, который она держала. И вздрогнув от горячего всплеска, она уронила чашку. Чай пролился на все книги на столе.

Прежде чем Гу Фую успела понять, почему Чжун Мичу так внезапно встала, она увидела залитые чаем книги и поняла, что нечаянно устроила беспорядок. Она потянулась, чтобы вытереть рукавом пролитый чай с книг, сказав:

—Прости-прости, шицзе Чжун. Я не нарочно.

Гу Фую взяла книгу, намереваясь стереть чайные пятна внутри. Поскольку книга была открыта, обложка не закрывала страницы, в результате чего на них смешались черные и красноватые пятна от чернил.

Чернила в обычных книгах не размазываются чашкой чая. Причина размазывания чернил в том, что кто-то использовал красную и черную тушь , записывая множество аннотаций и мыслей. При замачивании в горячей воде чернила размазываются.

> [ Китайская тушь ( 墨 mò)  — чёрные чернила, употребляемая для каллиграфии и рисования, черчения, а в Китае также для письма, где является одной из четырех драгоценностей рабочего кабинета. ]

Гу Фую на мгновение ошеломленная уставилась на книгу и быстро пролистала несколько страниц.

Она рассмеялась.

Эта книга «Новые интерпретации формаций» была ее. Аннотации и идеи, написанные в ней, были все написаны ею. Она почти истощила книгу от частых чтений, зная ее содержание наизусть. Она не могла ошибиться.

Когла-то она оставила эту книгу в своем кабинете. Однако, когда она ей понадобилась позже и она пошла за ней, книга таинственным образом исчезла. Несмотря на то, что она обыскала весь свой кабинет, она не смогла ее найти.

Как эта книга здесь оказалась?

Чжун Мичу, увидев теперь частично испорченную книгу, нахмурилась. Глубоко вздохнув, она тихо сказала:

—Эта книга была подарком старейшины Люхэ для меня, чтобы я могла изучать формации. Уникальные аннотации в ней бесценны, и есть толька эта, другого не найти. Ты...

Гу Фую встала и подошла к Чжун Мичу. С ноткой дрожащего волнения в ее чистом голосе она заявила:

—Шицзе Чжун, эта книга моя. Правда-правда. Посмотри сюда, я подчеркнула красной тушью. Эти два иероглифа, хотя и неаккуратные и едва различимые, создают «А-Мань», а это мое прозвище. Я потеряла эту книгу и понятия не имею, как она здесь оказалась.

Пока Гу Фую говорила, она приблизилась к Чжун Мичу. Но по мере того, как она приближалась, характерный запах вокруг нее становился все более явным, заставляя Чжун Мичу сделать шаг назад, ее брови нахмурились еще сильнее.

Гу Фую подумала, что она ей не верит, поэтому она обняла книгу и подняла четыре пальца к небу:

—Правда, я...клянусь, клянусь небесами!

Чжун Мичу слегка повернула голову, подняв руку так, чтобы развевающиеся рукава закрыли ее нос.

Этот жест ясно указывал на то, что Чжун Мичу учуяла какой-то невыносимый запах.

Гу Фую принюхалась, но не почувствовала никакого неприятного запаха.

Напротив, Чжун Мичу выглядела явно обеспокоенной, ее взгляд был темным и сопротивляющимся. Это заставило Гу Фую задуматься, не было ли что-то не так с ее собственным обонянием.

Сделав шаг назад, Гу Фую предложила: —Шицзе Чжун, я напишу для тебя еще одну и включу все аннотации и комментарии.

Она улыбнулась, ее лицо сияло от волнения.

Не дожидаясь ответа Чжун Мичу, Гу Фую выбежала, крикнув на прощание:

—Все будет так же, как и в изначальном варианте. Я принесу его тебе в течение трех дней. Обещаю!

В волнении она забыла о своей первоначальной цели и оставила чайный сервиз. Вместо того чтобы направиться к главным воротам, она побежала к стене и быстро перелезла через нее.

После того, как Гу Фую ушла, Чжун Мичу долго смотрела в сторону куда она ушла. Она взмахнула рукавом и порыв свежего ветра выдул из комнаты остаточный запах, заставив бамбуковые занавески зашевелиться.

Вернувшись, Гу Фую обняла книгу, испачканную чаем, и покатилась по кровати:

— А-а-а!

—Сы Мяо, Сы Мяо, Чжун Мичу на самом деле читала книгу с моими аннотациями!

Сы Мяо в отчаянии умоляла небеса заставить Гу Фую заткнуться. Ранее, когда Гу Фую внезапно вернулась, подняв шум, она чуть не заставила взорваться печь с лечебными пилюлями:

—Ты уже говорила это бесчисленное количество раз! У меня уже кровь из ушей идет!

Гу Фую продолжала визжать от радости, сжимая книгу, катаясь из стороны в сторону. Только когда Сы Мяо бросила в нее бутылочку с пилюлями, она наконец успокоилась.

Сы Мяо с презрением сказала:

—Это всего лишь книга с твоими заметками. Неужели обязательно так реагировать?

Сев прямо, Гу Фую мягко улыбнулась:

—Тебе не понять.

Чжун Мичу родилась с водным духовным корнем, культивируя как внутренние, так и внешние техники. Ей не было и ста лет, а она уже была на стадии золотого ядра. Ее талант и понимание были лучшими.

На Пяти Континентах и Четырех Морях таких людей можно было пересчитать по пальцам одной руки. Даже старший брат Гу Фую мерк по сравнению с ней.

Такой человек был тем, кем больше всего восхищалась Гу Фую и тем, кого она считала самым удивительным. Помимо зависти к благословению, дарованному Чжун Мичу небесами, не будет преувеличением сказать, что Гу Фую восхищалась Чжун Мичу.

И теперь этот человек, который был будто в другом мире, читал книгу, ее книгу. По тону голоса Чжун Мичу было видно, что она высоко ценила и дорожила этой книгой.

Выражение сожаления, которое на мгновение выразила Чжун Мичу из-за этой книги, заставило сердце Гу Фую затрепетать от радости.

Радость, вызванную этим контрастом, Сы Мяо не могла разделить.

Гу Фую вскочила с кровати и взяла с тумбочки новую книгу под названием «Новые интерпретации формаций» Подойдя к столу, она сказала:

—Я больше не буду с тобой разговаривать. Я собираюсь переписать книгу для моей шицзе Чжун.

Сы Мяо покачала головой, не утруждая себя общением с ней.

Изначальная книга была облита горячим чаем, из-за чего ее страницы сморщились, а чернила размазались. Большая часть текста стала неразборчивой, и только несколько разделов остались четкими.

Когда Гу Фую читала эту книгу, она записывала свои мысли по мере их поступления. Аннотации были повсюду, а ее почерк был чрезвычайно корявым. Иногда, когда не хватало места, она даже писала поверх исходного текста, так что выглядело очень неряшливо.

Гу Фую коснулась строки текста в нижнем углу книги, которая гласила:

«Удивительные объяснения мира, смотришь на них – и охватывает глубокое чувство»

Ее неровный почерк выделял эти иероглифы.

Почерк этих иероглифов был аккуратным и изящным. Говорили, что почерк человека отражает его характер, и это было правдой. Гу Фую могла сказать по почерку, что это была Чжун Мичу.

Она подперла щеку рукой и глядя на эти слова, Гу Фую молча улыбнулась. Она была так увлечена, что даже не заметила, как красные чернила от кисточки на ее руке окрасили ее лицо.

Гу Фую потребовалось три дня, чтобы переписать свои заметки в новую книгу по памяти. На этот раз все получилось гораздо аккуратнее оригинала.

Она отнесла новую книгу старейшине Люхэ, планируя сначала попросить его просмотреть ее, чтобы узнать, нужны ли какие-либо дополнения или изменения, а также спросить, как оригинальная книга оказалась у него в руках.

Секта Сюань Мяо состояла из девяти пиков, каждая из которых имела свой собственный зал, надзираемый старейшиной. Каждый старейшина отвечал за определенные задачи, такие как охрана книг, очистка пилюль, укрощение зверей, освоение формаций и т. д.

Старейшина Люхэ проживал на пике Си И и отвечал за формации секты Сюань Мяо и за обработку артефактов. Он был экспертом в этих областях и лично сделал защитные формации снаружи входа в секту.

Гу Фую не знала, как старейшина Люхэ узнал о ней. Внезапно однажды он отправил послание цветущей сливы в город Сяояо. Письмо, в котором говорилось, что она искусна в формациях и обладает выдающимся талантом, специально завербовав ее в секту Сюань Мяо, чтобы она была рядом с ним в качестве ученицы.

> [ " 驿使梅花 " — это китайская идиома, читается как yì shǐ méi huā, и означает радостную весть, чаще всего между друзьями и близкими.В 970-м свитке «Тайпин Юй-лань» (« 太平御览 ») приводится отрывок из книги «Цзинчжоуцзи» Шэн Хунчжи (Южная Сун): "Лу Кай были друзьями с Фан Е. Однажды он отправил ветку цветущей сливы из южной части реки Янцзы в Чанъань, чтобы передать её Фан Е, а также посвятил ему стихотворение: 'Сломив цветок, повстречал гонца, и передал его человеку на Лунтоу. В Цзяннани нет ничего ценного, пусть этот цветок принесёт тебе весну.'" ]

Секта Сюань Мяо делилась на внутренних и внешних учеников. Внутренние ученики принимались различными великими старейшинами и экспертами секты и обучались у них лично, в то время как внешние ученики имели только свои имена в Секте Сюань Мяо, и получали единые уроки от членов секты.

Хотя старейшина Люхэ лично пригласил Гу Фую присоединиться к секте Сюань Мяо, она не была официально принята в качестве его прямой ученицы, что поставило ее в неловкое положение между внутренними и внешними учениками.

Каждый день ей приходилось отчитываться перед пиком Си И. В остальное время она практиковала и посещала уроки вместе с внешними учениками.

Иногда, когда Гу Фую не хотела слушать поучения других старейшин, она тайно ускользала и пряталась на пике Си И.

Когда Гу Фую прибыла на пик Си И, она увидела учеников, подметающих снаружи зала.

По дороге она спросила:

—Шисюн, старейшина здесь?

Ей ответили:

—Старейшина в своем кабинете.

Заглянув внутрь через занавеску, старейшина Люхэ был одет в черное даосское одеяние с разбросанным цветочным узором. От многолетнего пребывания у печи его лицо стало загорелым, а белая борода на подбородке была сухой, как сорняки и дрожала, когда он смеялся.

Старейшина Люхэ держал книгу и читал ее, разговаривая с человеком рядом с ним. Этот человек был одет в дымчато-зеленую мантию, внимательно слушал, опустив глаза. Это была Чжун Мичу.

—Аннотации в книге действительно написана этой маленькой девочкой, – слегка вздохнув, старейшина Люхэ сказал:

—Эта маленькая девочка вложила много усилий в формации. В настоящее время мало кто готов вложить свое сердце в эту темную область. Хотя у нее есть некоторые прозрения, ее талант к совершенствованию отсутствует. Я боюсь, что ее совершенствование вряд ли достигнет золотого ядра, а продолжительность ее жизни составит чуть больше двухсот лет. Время летит. Более двухсот лет – это всего лишь мгновение. Независимо от того, сколько усилий она вкладывает в формации, ограниченная ее продолжительностью жизни, ей будет трудно достичь большого успеха. Какая жалость.

Выразив свои чувства, старейшина Люхэ спросил:

—Мне кажется странным, что ей удалось заключить с тобой контракт. Ты знаешь причину?

Чжун Мичу на мгновение задумалась, а затем покачала головой.

—Использовала ли она когда-либо контракт, чтобы плохо с тобой обращаться?

Чжун Мичу снова покачала головой.

Старейшина Люхэ продолжил:

—Эта девушка хитрая и непоседливая. Боюсь, она доставила тебе немало хлопот. Ты уже встречалась с ней несколько раз. Что ты о ней думаешь?

Чжун Мичу на мгновение замолчала, а затем прошептала:

— Льстивые слова и фальшивая улыбка редко бывают от доброты.

Стоя снаружи, Гу Фую услышала эти слова. Она скрестила руки, размышляя о более глубоком смысле заявления Наньчжу Цзюнь.

Однако даже если она и умела обращаться со словами, она не считала, что была настолько плохой и «манипулятивной», как ее представляла Чжун Мичу.

В лучшем случае этого было совсем немного.

Старейшина Люхэ закрыл книгу с громким смехом:

—Ты же сказала, что она тебя не обижала.

—Эту девочку избаловали отец и братья, и иногда она думает только о себе. Это просто детское озорное сердце, но она не плохая. Ты же ее шицзе, в конце концов. Если есть вещи, которые ты можешь отпустить, то отпусти. Когда придет время направлять ее, ты тоже должна ее направлять.

Чжун Мичу тихо ответила:

—Эта ученица понимает.

Пока Гу Фую размышляла, она поняла по тону старейшины Люхэ, что он, похоже, знаком с ее отцом. Она подошла к нему и поприветствовала:

—Учитель Люхэ.

Увидев ее, старейшина Люхэ усмехнулся:

—Говорили о тебе, и вот ты здесь, безмолвно появляешься.

С другой стороны, когда Чжун Мичу увидела ее, она попрощалась со старейшиной Люхэ и ушла.

Пройдя мимо двери, она вышла, даже не взглянув на Гу Фую.

Гу Фую сказала что-то старейшине Люхэ и погналась за ней, остановив Чжун Мичу у ступенек.

Она подошла и передала недавно переписанную книгу:

—Шицзе Чжун, я переписала для тебя аннотации из этой книги. Вот они.

Между ними было расстояние в одну книгу. Знакомый, едва заметный сладкий запах кружил вокруг носа Чжун Мичу. Она отступила шаг назад:

—Поскольку эта книга твоя, нет нужды возвращать ее мне.

Чжун Мичу отказалась взять ее, поэтому Гу Фую сделала еще один шаг вперед и протянула ей книгу, улыбнувшись:

—Тогда считай это подарком.

Гу Фую искренне хотела отдать эту книгу Чжун Мичу. Не для того, чтобы ее задобрить, а потому, что это был первый раз, когда кто-то так дорожил и хвалил ее аннотации. Она была искренне счастлива.Надеясь, что ее труды найдут своих благодарных читателей.

Чжун Мичу прочитала только первые несколько глав и нашла их интригующими. После минутного колебания она наконец взяла книгу.

—Тогда... спасибо, – сказав это, Чжун Мичу сделала небольшой шаг в сторону и тайно затаила дыхание.

Гу Фую заметила странное выражение лица Чжун Мичу и подумала о том, как она только что сделала шаг вперед, а Чжун Мичу отступила назад.

Сначала она подумала, что Чжун Мичу раздражена ею и не хочет находиться рядом с ней. Затем, вспомнив вчерашнее действие Чжун Мичу, когда она подняла рукав, она внезапно поняла, что этот человек затаил дыхание.

Осознав это, Гу Фую была потрясена. Она инстинктивно понюхала себя, но не смогла обнаружить никакого необычного запаха. Как раз когда она собиралась расспросить об этом, Чжун Мичу уже поспешно ушла.

Гу Фую осталась стоять в одиночестве, чувствуя себя несколько растерянной.

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Тонкие, как побеги бамбука, нежные и белые, словно луковые перья, благоухающие, без единого изъяна.

Примечание переводчицы: Арт к главе.

Неужели в мире действительно есть такой восхитительный аромат чая?

ac: 山泡儿 per 【 weibo 】

Глава 6: Сянь Ло.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Гу Фую положила подбородок на подушку, неподвижно лежа на кровати, как дохлая рыба. Она спросила:

—Сы Мяо, от меня исходит странный запах?

Сы Мяо не выдержала и бросила в нее бутылочку с пилюлями:

—Ты уже спрашивала сотни раз! Я же сказал тебе, нет!

Гу Фую задумалась:

—Как думаешь, это из-за того, что я заключила с ней договор, наши отношения изменились, и теперь она может чувствовать то, чего не чувствуют другие?

—Такого еще ни у кого не было, – ответила Сы Мяо.

Гу Фую надулась и сказала:

—Каждый раз, когда я к ней приближаюсь, она держится на шаг от меня. Она думала о том, чтобы напрямую столкнуться с Чжун Мичу, чтобы разрешить недопонимания, но если «недопониманием» окажется ужасный запах, то будет довольно стыдно.

У нее не хватало смелости столкнуться с такой реальностью.

Сы Мяо скептически взглянула на нее:

—Тебе же не нравился ее холод. Почему ты так часто навещаешь ее в последнее время?

Гу Фую объяснила:

—Ты не понимаешь. Я просто пытаюсь поладить с ней. Даже если шицзе Чжун не любит меня, если мне когда-нибудь понадобится помощь, она может прийти мне на помощь из-за этой маленькой связи, которую мы разделяем.

К тому же, в доме Чжун Мичу так спокойно!

Передав Чжун Мичу «Новые интерпретации формации», Гу Фую получила указание от старейшины Люхэ, в котором ей сказали помогать Чжун Мичу с любыми вопросами.

Для посторонних идея о том, что она поможет Чжун Мичу, может показаться смешной. Однако старейшина Люхэ видел оригинальный текст. Почерк был таким диким и неразборчивым, что даже призракам и богам было бы сложно его расшифровать. Он не беспокоился о том, поймет ли Чжун Мичу содержание, его волновало, сможет ли Чжун Мичу вообще прочитать почерк Гу Фую.

С тех пор Гу Фую чувствовала себя свободной и с радостью проводила время на пике Гушэнь.

Ей больше не приходилось терпеть постоянные придирки со стороны старомодных старейшин, которые постоянно твердили:

—Без правил нет порядка.

Ей не пришлось терпеть презрительные взгляды со стороны соучеников. Гу Фую полушутя беспокоилась, что их глаза могут выкатиться из орбит в один прекрасный день.

С разрешения старейшины Люхэ, Гу Фую несколько раз посетила пик Гушэнь, и стража перестала ей мешать, хотя она все равно предпочитала приходить через заднюю часть пика.

Чжун Мичу жила в резиденции называемой Павильон Хэчэнь, тихом и спокойном месте с просторной территорией и небольшим количеством людей.

Гу Фую поначалу думала, что Чжун Мичу живет одна. Хотя это было не так, поскольку был еще один человек, который в настоящее время находился в уединении, казалось, что разницы нет.

Сначала Чжун Мичу пыталась заставить ее уйти, но Гу Фую смело заявила, что ее послал старейшина Люхэ, поэтому Чжун Мичу больше не настаивала на ее уходе, просто обращаясь с ней как с воздухом и держась от нее подальше.

Будучи по природе сдержанной, Чжун Мичу едва обращала внимание на Гу Фую, часто за целый день не говоря ей ни слова.

Но это все равно было лучше, чем те, кто был саркастически тонок в своих насмешках. И иметь такого красивого человека рядом, даже просто сидящего, было удовольствием для глаз.

Но самое главное, дом Чжун Мичу была настоящей сокровищницей книг, с поистине чудесной библиотекой.

Раньше, когда Гу Фую думала пропустить уроки старейшин, она бежала к пику Си И старейшины Люхэ. Теперь, когда она думала пропустить занятия, она бежала к пику Гушэнь, павильону Хэчэнь в котором живёт Чжун Мичу.

Со временем осень сменилась зимой, вместо красных кленов был белый снег.

Однажды Гу Фую взбежала на пик и крикнула через стену ограждения:

—Шицзе Чжун!

Главная дверь была открыта, но все еще были летние занавески глубоко сине-зеленого цвета.

Спустя некоторое время Чжун Мичу вышла и встала у двери. Ее тонкие пальцы приподняли занавески, показав половину ее тела, ее светлые глаза смотрели в сторону Гу Фую.

Гу Фую спросила:

—Следующей весной, когда откроется Сянь Ло, все ученики запишутся, чтобы поехать туда. Я видела список, вывешенный перед главным залом, почему в нем нет твоего имени?

Этот Сянь Ло был маленьким миром, естественным образом рожденный небом и землей, и считался источником духовной энергии, питающей совершенствующихся в поднебесье.

Когда бессмертные погибали, их тела падали в это царство, теряя свою физическую сущность и полностью сливаясь с этим маленьким миром.

Различные духовные сокровища на их бессмертных телах также рассеивались в Сянь Ло для использования новым поколением культиваторов.

Этот цикл продолжается, обеспечивая вечный поток жизни и энергии.

Из-за этого маленький мир получил название Сянь Ло .

> [ 仙落 – Сянь Ло, волшебный мир. ]

Он открывается раз в семьсот лет.

В Сянь Ло свободно бродили духовные звери, в горах цвели экзотические цветы и редкие травы, а небесные сокровища были в изобилии.

Каждый культиватор стремился присоединиться к этому оживленному событию, надеясь на случайную находку, которая могла бы вознести их на небеса. Даже если у них не было такой удачи, сам по себе этот опыт был ценным.

Любой член секты может войти в Сянь Ло, но они должны зарегистрироваться заранее. Это сделано для учета возможных потерь. Те, кто не зарегистрировался, считаются не заинтересованными, и опоздавшим вход запрещен.

Гу Фую планировала исследовать Сянь Ло, думая, что даже если она не найдет никаких необычайных сокровищ, собрать хотя бы малейшие остатки будет полезно.

Она предполагала, что Чжун Мичу непременно пойдет. С талантами Чжун Мичу поход в Сянь Ло, несомненно, поможет ее совершенствованию.

Но к ее удивлению, после того, как она несколько раз проверила список в главном зале, имени Чжун Мичу нигде не было. Вот почему она побежала на гору, чтобы спросить.Ведь она беспокоилась, что Чжун Мичу могла забыть зарегистрироваться.

Поднимаясь наверх, Гу Фую осознала, насколько ее мысли абсурдны и усмехнулась про себя.

В конце концов, кто такая Чжун Мичу?

Даже если она забыла, разве глава секты забыл? Разве старшие старейшины забыли? Она просто слишком много думала.

Чжун Мичу ответила:

—Глава секты сказал, что мой уровень совершенствования недостаточен.

Оказалось, что она вообще не собиралась идти.

Гу Фую поджала губы, чувствуя себя немного разочарованной.

Она полагала, что глава секты, должно быть, считает Сянь Ло слишком опасным и непредсказуемым, и боялся, что с Чжун Мичу случится что-нибудь неладное.

Действительно, Сянь Ло был полон опасностей, неверный шаг мог привести к смерти.

Чжун Мичу все еще растет, поэтому это имеет смысл защитить такой талант, обеспечив ей стабильный прогресс, а не быстрое продвижение.

Но говорить, что совершенствование Чжун Мичу было недостаточным, казалось слишком сурово. Если Чжун Мичу не была достаточно хороша для Сянь Ло, кем это делало ее, Гу Фую? Она просто шла к своей гибели?

— Я планирую исследовать Сянь Ло, когда он откроется весной, и мне нужно время на подготовку, поэтому я больше не смогу навещать тебя на пике Гушэнь, шицзе Чжун. Береги себя, – сказала Гу Фую, прислонившись к стене с улыбкой.

Поскольку Чжун Мичу не идет, это «расследование» Гу Фую превратилось в прощание.

Чжун Мичу просто ответила:

— Счастливого пути, – не сказав больше ни слова.

Попрощавшись, Гу Фую действительно долгое время не посещала пик Гушэнь, как она и сказала.

Чжун Мичу продолжала жить своей обычной жизнью, но ей всегда казалось, что чего-то не хватает.

Пик Гушэнь всегда был тихим, пока эту тишину не нарушила Гу Фую своим шумным присутствием. Чжун Мичу не привыкла к шуму.

Теперь, когда Гу Фую больше не приходила, пик вернулся к своей обычной тишине. Только шум ветра, мелодия цинь и падающий снег. Но и от этого она отвыкла.

Пальцы Чжун Мичу поднялись, прерывая игру на цинь, когда она встала, чтобы положить инструмент и приготовиться выйти на улицу.

Она бессознательно пошла к заднему двору. Как только она вышла наружу, она услышала звук, ее глаза на мгновение загорелись, когда она повернулась на звук, но увидела, что это не кто-то пришел, а куча снега падала с ветки дерева гинкго.

Чжун Мичу на мгновение замерла, глядя на мрачное небо, а снег падал вниз, словно рваный хлопок. Она покачала головой и с тихим вздохом зашла внутрь.

Когда в третьем месяце растаял белый снег и наступила весна, пришло время открытия Сянь Ло.

Расположенный на границе между Чжунчжоу и Наньчжоу, Сянь Ло был назван Линхуа, что означает «зеркало», потому что каждый раз, когда появлялся вход в Сянь Ло, он висел в небе, как зеркало, отражая земные горы и реки.

К тому времени, как прибыли Гу Фую и другие, уже собрались культиваторы со всех Пяти Континентов и Четырех Морей. Трава и склоны холмов были заполнены людьми. Те, кто не мог найти себе места на земле, парили в воздухе на своих мечах или духовных зверях.

Толпа с нетерпением ждала открытия Сянь Ло.

Как обычно, впереди были ученики Четырех Сект Бессмертных, их присутствие было величественным и внушительным. Было неясно, были ли многочисленные культиавторы высокого уровня среди них там, чтобы защищать младших учеников или охотиться за сокровищами, или, возможно, и то, и другое.

Ровно в третьей четверти полудня, когда из толпы раздался дружный крик, Сянь Ло открылся.

Над землей появилась точка света, которая постепенно расширилась, превратившись в круг света.

Внутри круга можно было увидеть голубое небо и сочную зеленую землю.

На склоне холма даосский священник, держа в руках длинный кнут, трижды взмахнул им по направлению к небу. Этот звук был отчетливо слышен в шумной местности.

В древности три взмаха плетью весной символизировали начало посевной.

Теперь три удара кнута означали открытие Сянь Ло. Для культиваторов это было время развивать свою духовную силу, сродни возделыванию своих духовных полей.

Ученики Четырех Секты Бессмертных первыми вошли в Сянь Ло, за ними следовали другие практикующие.

Гу Фую наблюдала, как культиваторы на своих мечах устремились в Сянь Ло, словно стая рыб, пересекающая реку.

Гу Фую рассмеялась и сказала:

— В древние времена рыбы прыгали через Врата Дракона, а сегодня люди также входят в Сянь Ло.

> [ Давным-давно там, где река впадает в море, стояли врата дракона, и считалось, что тот карп, который перепрыгивал через них, становился драконом. Также и с людьми которые входят в Сянь Ло, надеясь найти сокровища и стать лучшими. ]

Издевательский смех раздался позади нее. Обернувшись, она увидела, что Юань Чжансуй смотрит на нее со странным выражением.

Она раздраженно щелкнула языком, почувствовав головную боль.

С тех пор, как она призвала Чжун Мичу на пике Цзяньсу, и ставшие свидетелями этого ученики поверили, что ее духовный зверь действительно Чжун Мичу, другие члены секты перешли от недоверия к скептицизму.

Юань Чжансуй стал более сдержанным после того, как его облила чаем Чжун Мичу. Он перестал издеваться над Гу Фую открыто, но теперь часто бросал на нее темные взгляды издалека.

Гу Фую беспокоилась, что однажды ей могут нанести удар в спину. На самом деле она предпочитала прежнюю открытую враждебность.

Когда последний из заклинателей вошел в Сянь Ло, Гу Фую больше не могла беспокоиться о Юань Чжансуе. Она забралась на духовного зверя Сы Мяо, пока Гу Хуайю был на своем мече, и они втроем вошли в Сянь Ло.

Духовным зверем Сы Мяо была трехлапая ворона, все ее тело было охвачено огнем и горящими перьями.

Из всех троих только духовный зверь, призванный Гу Хуайю, оцелот, казался нормальным.

Выбор Сы Мяо трехногой вороны в качестве своего духовного зверя был еще более необычным, чем выбор Гу Фую. Не потому, что ворона была редким существом, а из-за старой легенды в которой говорится, что те, кто связываются с этой птицей, в конечном итоге будут поглощены ее пламенем.

Многие верят в поговорку «игра с огнем» в этом контексте.

Культиваторы склонны прислушиваться к таким суевериям, предпочитая ошибаться осторожничая, поэтому трехногая ворона считалась зловещим существом. Даже если кому-то удавалось вызвать ее, они обычно избегали заключения с ней контракта.

Однако Сы Мяо не обращала внимания на подобные рассказы и относилась к зверю с большой симпатией.

Она обладала двойными духовными корнями огня и дерева, что делало этого зверя огненного элемента идеальным дополнением для нее. Он был особенно полезен в очистке пилюль, что привело ее к связи с ним без колебаний.

Когда Гу Фую и Сы Мяо вошли в Сянь Ло на трехногой вороне, проходящие мимо заклинатели бросали на них косые взгляды и изумленно бормотали.

— В наши дни действительно есть те, кто бесстрашно выбирает трехногую ворону своим духовным зверем...

Пройдя через круг света, они попали в новое царство. Ясное голубое небо, простирающееся до самого горизонта, с видимыми солнцем и луной, и дикой природой под ногами.

Трава доходила им до пояса, пышная и колышущаяся на ветру, тихо шелестя.

Внутри Сянь Ло духовная энергия была в изобилии. Каждый вдох, который они делали, ощущался как омолаживающий.

Это царство, нетронутое людьми на протяжении семисот лет, было домом для множества духовных зверей, не боящихся людей, которые останавливались и с любопытством осматривались вокруг.

Некоторые из этих зверей обладали внутренними ядрами, которые могли помочь в совершенствовании, другие имели тела, которые можно было использовать для создания артефактов или усовершенствования пилюль, и, по крайней мере, их можно было продать на рынке за духовные камни.

Культиваторы с нетерпением готовились захватить эти сокровища.

Неожиданно на равнине раздался оглушительный взрыв, за которым последовала серия громких хлопков, словно фейерверки в Новый год, непрерывно нарушавших спокойствие.

Гу Фую посмотрела в сторону источника шума и увидела бесчисленные черные точки, падающие с неба. При более близком рассмотрении оказалось, что это были железные шары с шипами.

Гу Фую сказала с холодной улыбкой:

—Мань Тянь Син.

Эти взрывные звуки исходили от артефакта под названием «Мань Тянь Син». Изначально это был железный шар размером с ладонь, но при броске он раскалывался и разлетался на бесчисленное множество более мелких колючих шаров, взрываясь яркими искрами и оглушительным шумом.

Этот артефакт изначально предназначался для ударов по траве, чтобы напугать змей, пробудить и прогнать духовных зверей, которые либо спят, либо прячутся. Поэтому этот артефакт называется «Цзин Чжэ».

> [ Цзин чжэ (пробуждение насекомых) – один из 24 сезонов года по китайскому сельскохозяйственному календарю. ]

Теперь он был модифицирован, чтобы быть гораздо более смертоносным, не только громким, но и мощным. Это обычный инструмент, используемый учениками секты Сюй Лин для охоты на зверей.

Земля неоднократно взрывалась, нарушая спокойствие. Многие духовные звери были убиты, а остальные испугались и разбежались в панике.

Более того, некоторые культиваторы внизу были слишком медлительны, чтобы избежать взрывов, и получили ранения, что немедленно вызвало яростные протесты:

—Кто этот слепой дурак, который не прицелился как следует? Ты меня ранил...

Подняв глаза на небо, они от удивления чуть не прикусили языки.

В небе появилась роскошная повозка, запряженная четверкой летящих лошадей. Впереди повозки стоял молодой человек с красными губами и белыми зубами. Он был одет в пурпурный ханьфу, носил нефритовую корону и имел драгоценный меч, висяший на его поясе, и непрерывно бросал Мань Тянь Син.

Этого человека звали Цзо Тяньлан, он был любимым внуком главы секты Сюй Лин.

Узнав в нем зачинщика, все тут же прикусили языки.

Они подумали:

«Ну, лучше оставить это как есть. Мы не можем позволить себе его обидеть».

В этом мире, за исключением Чжунчжоу и Четырех морей, которыми управляли клан Драконов и Лазурных Фениксов, остальные регионы: восток, юг, запад и север – находились под властью Четырех Сект Бессмертных.

Тысячи лет назад, когда Четыре Секты Бессмертных были на пике своего развития, каждая секта была независима.

Однако со временем более слабые секты стали искать защиты у более могущественных, предлагая в обмен духовные камни.

Четыре Секты Бессмертных воспользовались этой возможностью, чтобы тонко контролировать дела этих сект, поглощая их силу. Теперь каждая из них доминирует на своем континенте, затмевая все остальные секты.

Но даже так это было терпимо.

На трех континентах: востоке, западе и севере — главы Трех Сект Бессмертных были мудры и доброжелательны, продвигая способных людей на руководящие должности.

Однако секта Сюй Лин из Наньчжоу была иной. Это была наследственная секта, полностью контролируемая семьей Цзо.

Такая семья неизбежно была пронизана борьбой за власть. Вместо того, чтобы сосредоточиться на развитии, они больше интересовались властью и престижем, что приводило к частым внутренним распрям.

Тем не менее, Секта Сюй Лин семьи Цзо была самой могущественной среди Четырех Сект Бессмертных. Одной из причин было то, что семья Цзо выбирала женщин с исключительным потенциалом для продолжения своего рода, гарантируя, что большинство их потомков будут обладать высокими способностями.

Семья Цзо контролировала большую часть Наньчжоу, за исключением города Сяояо во главе с Гу Ваньпэном и секты Сюань Мяо, контролируемой Цзи Чжаолином. Все остальные секты и города находились под влиянием семьи Цзо.

Учитывая огромные ресурсы, доступные на этом континенте, все в распоряжении семьи Цзо, неудивительно, что они обладали такой огромной властью. Это была еще одна причина их господства.

В Наньчжоу семья Цзо была подобна императорам древних времен.

Их избалованные потомки действовали без ограничений, и не имели границ.

Теперь, войдя в Сянь Ло, они, несомненно, собирались устроить зрелище.

Все боялись секты Сюй Лин и семьи Цзо, они были злы, но не могли высказаться и не осмеливались соревноваться с ними за духовных зверей, тихо дистанцируясь от этой местности.

Цзо Тяньлан пнул стоявшего рядом человека и лениво сказал:

— Жань Ну , почему ты не закинул сеть, чтобы поохотиться на зверей? Если на этот раз мы проиграем боковым ветвям нашей семьи, я сдеру с тебя кожу живьем.

Высокий мужчина, с широкой спиной послушно кивнул. Выполнив приказ, он спрыгнул с роскошной повозки, не обращая внимания на взрывающегося Мань Тянь Син, и отправился ловить зверей сетью.

Неподалеку Гу Фую стала свидетельницей этой сцены, и эио оставило горький осадок в ее сердце.

Этот « Жань Ну » был рабом.

Существование рабов берет свое начало в секте Сюй Лин и имеет историю, охватывающую более тысячи лет. Хотя другие секты открыто критиковали секту Сюй Лин за ее бесчеловечность, с тех пор они признали преимущества наличия рабов. Критика сошла на нет, и эти секты начали покупать рабов у секты Сюй Лин.

Секта Сюй Лин основала город Байлу специально для обучения рабов.

После обучения эти рабы служили в знатных семьях. У более слабых даже не было имен, и их хозяева использовали номера, присвоенные им в городе Байлу, например, «Одиннадцать» или «Двенадцать». Более сильным, чтобы проявить хоть какое-то уважение, давали новые имена, но эти имена всегда заканчивались словом «раб», чтобы обозначить их статус.

> [ Жань Ну – букв. бородатый раб. ]

Этих рабов уже нельзя было считать людьми. Они были связаны контрактами и считались неполноценными на всю жизнь.

В глазах многих жизнь раба не имела цены, поэтому Цзо Тяньлан мог, не моргнув глазом, отправить Жань Ну на опасные поля Цзин Чжэ.

В сознании Гу Фую возник образ Чжун Мичу — изысканно прекрасной и непревзойденной по изяществу.

Что касается контракта, который она заключила с Чжун Мичу, Гу Фую разрывалась между чувством вины и радостью.

В тот день, приняв необдуманное решение, она не учла последствия и не ожидала, что контракт действительно будет заключен...

Технически Чжун Мичу нельзя было отнести к категории рабов. Однако, когда думаешь о людях, связанных контрактами, на ум часто приходит слово «раб».

Чувствуя беспокойство, Гу Фую молча приняла решение: отныне она будет относиться к Чжун Мичу с добротой и заботой!

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Что касается слова «Сянь Ло», то вы можете поискать значение.

Примечание переводчицы: Арт к главе.

Шицзе Чжун ！！！

ac: 山泡儿 per 【 weibo 】

Глава 7: Дэцан.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Гу Фую и ее двое спутников не собирались связываться с Цзо Тяньланом. Они планировали тихонько ускользнуть, смешавшись с толпой.

К сожалению, трехлапая ворона Сы Мяо была слишком заметна. Одним лишь случайным взглядом Цзо Тяньлан заметил их троих.

С презрением в голосе Цзо Тяньлан сказал:

— О, разве это не брат и сестра Гу?

Пока Гу Фую оглядывалась, Цзо Тяньлан уже стремительно приближался на своем летающем коне.

— Где Гу Жэнь? — сказал он издевательским тоном, — Не хватило смелости приехать в Сянь Ло? Он послал вместо себя двух ничтожеств?

Возможно, это из-за этой ухмылки, но в его словах чувствовалась некоторая легкомысленность.

Гу Фую недовольно нахмурилась.

Гу Жэнь, также известный как Гу Шуанцин, был ее старшим братом.

Цзо Тяньлан ранее несколько раз сталкивался с Гу Шуанцином и каждый раз проигрывал. Будучи гордым, он всегда имел горький привкус после поражений, и всегда пользовался случаем, чтобы подколоть любого члена семьи Гу.

С холодным взглядом Гу Фую ответила:

— Моему брату не нужно охотиться на духовных зверей, чтобы заслужить расположение или повысить свой статус. С его исключительным талантом он не полагается на внешнюю помощь для совершенствования, поэтому, естественно, он не придет в Сянь Ло.

Цзо Тяньлан ясно уловил сарказм в ответе Гу Фую, и его лицо потемнело, словно он был на грани потери самообладания.

Вдруг земля задрожала. Все посмотрели вниз.

Земля разверзлась, и вот-вот из-под нее должно было вырваться какое-то огромное существо.

Взрыв Ман Тянь Син напугал немало духовных зверей. Пустыня теперь превратилась в сцену где тысячи зверей, мечутся в панике. Когда земля раскололась множество духовных зверей упало в расщелину.

Когда огромное существо выползло, или, точнее, выпрыгнуло, Гу Фую и остальные наконец увидели его полный облик. Глаза всех расширились.

Все тело этого существа было земляно-желтым, как будто оно было сделано из грязи. При более близком рассмотрении можно было увидеть, что внутри этой «грязи» были кости многих духовных зверей и увядшие ветви деревьев. На вершине его головы рос зеленый мох.

Его огромный размер, особенно заметные на фоне другмх, делали его похожим на кита в море. Когда он взмывал в воздух, он действительно напоминал величественного кита, прорывающегося сквозь волны.

Тело этой твари было невероятно большим, как небольшая гора. Он поднялся в небо, заслонив солнце. И издал вой, который разнесся по девяти небесам , оглушая уши.

> [ Цзю тянь — «девять небес». В китайской космогонии и мифологии девять небесных сфер, расположенных друг над другом и составляющих небо. ]

Глаза Цзо Тяньлана заблестели при виде этого существа. Забыв о перепалке с Гу Фую, он направил свою повозку прямо к нему. Глядя на это существо, Гу Фую тоже сгорала от желания.

— Кто бы мог подумать, что безрассудные действия Цзо Тяньлана пробудят Дэцан? Это как слепой кот, наткнувшийся на дохлую крысу!

> [ О удаче. ]

Так называемый Дэцан — это духовное существо, образованное из костей тысяч духовных зверей и мертвой растительности духовных растений, которые погрузились в землю. С годами смешиваются посредством распада и слияния, в конечном итоге пробуждаясь с формой разума. Хотя Дэцан и рождается из мертвой материи, он имитирует жизнь более убедительно, чем многие живые существа.

Можно сказать, что он впитал в себя сущность всех вещей и познал тайны неба и земли.

В радиусе тысячи ли и на протяжении тысячи лет образование Дэцан происходит крайне редко.

> [ Ли — название китайской единицы измерения 里 , Lǐ — для больших расстояний, в древности ли составляла 300 или 360 шагов, стандартизированное метрическое значение — 500 метров. ]

Плоть Дэцан, используемая в создании артефактов или в алхимии, имеет высочайшее качество. Кусок плоти Дэцан размером с ноготь может принести на рынке десять тысяч духовных камней, и чем старше Дэцан, тем ценнее он становится.

Подобно агаровому дереву, которое образуется в результате гниения и затвердевания деревьев, принцип остается тем же: чем дерево старше, тем оно ценнее.

Пока Гу Фую размышляла, стоит ли тайно извлечь кусок, она увидела, как Цзо Тяньлан и его люди бросают веревки Паньтянь в сторону Дэцан.

Веревка Паньтянь оснащена лезвиями на обоих концах и может быть удлинена по желанию.

Один конец лезвия с зазубринами проникал в щели между костями духовного зверя и надежно цеплялся за кость, тогда как другой конец вонзался прямо в кость. Даже когда духовный зверь истекал кровью, вырваться было практически невозможно. Эти веревки обычно применялись для ловли крупных духовных зверей.

Несколько веревок Паньтянь уже были вонзены в Дэцан. Движимый своим честолюбием, Цзо Тяньлан стремился не только заполучить кусок плоти Дэцан, но и захватить его всю.

Когда Дэцан взмыл в небо, атакуемый «Тяньсин» Цзо Тяньлана, веки Гу Фую дрогнули, и она молча отказалась от мысли отрезать кусок его плоти.

Дэцан, собиратель духовной энергии бесчисленных умерших существ и растений, обладает способностью разлагать трупы духовных зверей и растений, превращая их в духовную энергию, питающую землю.

Образование Дэцан — чрезвычайно редкое явление, и в некоторых местах его почитают как божество-хранителя земли.

Даже когда культиваторы пытаются получить его плоть, они обычно извлекают только небольшой кусочек, всегда с уважением и благодарностью к природе. После извлечения они обычно возносят молитвы, прося прощения за свои действия.

Однако Цзо Тяньлан имел совсем другие намерения. Не удовлетворившись простым захватом Дэцан, он, по-видимому, решил подчинить его себе и возможно, намереваясь разрезать его на более мелкие части для более легкой перевозки.

Важно понимать, что как только Дэцан становится разумным, у него также развивается темперамент.

Хотя Дэцан в целом кроток и не нападает на культиваторов, даже когда его потревожил Тяньсин Цзо Тяньлана, его реакция на постоянную агрессию непредсказуема.

Даже если не принимать во внимание грозную духовную силу тысячелетнего Дэцан, одних только его огромных размеров достаточно, чтобы представить серьезную проблему для всех присутствующих.

Гу Фую подтолкнула Сы Мяо, шепча ей:

— Нам лучше держаться подальше. Этот молодой господин наверняка рано или поздно доставит неприятности.

Сы Мяо и Гу Хуайю кивнули в знак согласия и двинулись на восток.

В Сянь Ло есть три отдельных слоя: внутренний, средний и внешний, и молодые ученики, подобные им, были ограничены внешним слоем. Попадание в средний слой было рискованным даже для тех, кто находился на стадии зарождения души, а внутренний слой был закрыт даже для старейшин.

Чем глубже, тем опаснее. Обстановка внутри Сянь Ло отличалась от внешнего мира и следовала своим собственным правилам. Здесь климат был причудливым и одновременно прекрасным: день и ночь, зима и лето могли сосуществовать вместе, гора могла скрывать и лед, и огонь, в конце пустыни могло появиться глубокое море — вот некоторые из чудес, которые можно было найти в Сянь Ло.

Трое приблизились к засохшему лесу недалеко от дикой местности. Группа культиваторов искала в лесу драгоценные цветы, травы, редких зверей и птиц. Заметив троих, они поначалу напряглись, опасаясь столкновения из-за сокровищ.

При более близком рассмотрении они расслабились, узнав в них членов секты.

Они также были учениками секты Сюань Мяо.

Гу Фую почувствовала головную боль, глубоко вздохнула и прислонилась к спине Сы Мяо. За ними шёл Цзо Тяньлан, а впереди — Юань Чжансуй.

Она подумала:

«Надо было проверить астрономический календарь перед отъездом...эта поездка становится неблагоприятной».

Когда Гу Фую собиралась предложить Сы Мяо перебраться в другое место, она услышала крики.

Ученики Сюань Мяо смотрели мимо них в небо, указывая пальцами и разинув рты:

— Что это за штука?!

Гу Фую почувствовала порыв ветра сзади, словно от огромного существа, пролетающего над головой. Она резко обернулась, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дэцан выпрыгнул из земли, ревя и направляясь к ним.

Он все еще был опутан веревками Паньтянь, вероятно, разгневанный Тяньсин Цзо Тяньлана, и он использовал свое массивное тело, чтобы выдернуть веревки из земли.

Цзо Тяньлан и еще несколько человек, схватившись за веревки Паньтянь, стояли над Дэцан, неустанно атакуя его, пытаясь захватить.

Гу Фую резко вдохнула и воскликнула:

— Пошли!

До того, как Дэцан разозлится, он обычно будет игнорировать вас, независимо от того, сколько плоти вы извлечете. Однако, разозлившись, ему будет все равно, человек ли вы, призрак, бог или демон — он уничтожит вас без колебаний.

Когда Дэцан двигался, он напоминал рыбу-иглу, словно земля и воздух вокруг него превращались в реку. Он взмывал с земли в воздух, пролетал некоторое расстояние, а затем снова погружался вниз, продолжая свой путь сквозь землю.

Когда Дэцан зарылся в землю, многочисленные комья почвы, подобно молниям, разлетелись в разные стороны.

Едва приземлившись, трехногая ворона снова взлетела, стремясь покинуть зону конфликта. Однако, когда земля и камни обрушились вниз, как шторм, они ударили ее по крыльям и перьям.

Она издала крик боли и рухнула на землю. Гу Хуайю встревоженно крикнул:

— Сы Мяо, А-Мань!

Он ринулся к ним. Раненая трехногая ворона уменьшилась до размеров небольшой руки, и Сы Мяо быстро подхватила ее и взяла на руки.

Гу Хуайю спросил их обоих:

— Вы ранены?

Гу Фую ответила:

— Я в порядке.

Они поднялись и продолжили бежать. Земля рушилась под их ногами, а сверху падали камни, и ни бег, ни полет не казались безопасными.

После минутного раздумья Гу Фую решила продолжить путь на земле — не потому, что это было быстрее: полет на мече, разумеется, был бы быстрее. Однако такая скорость была незначительной по сравнению со способностью Дэцан прыгать на три тысячи ли одним прыжком.

Их уровень развития был слишком низок, чтобы полностью избежать Дэцан, летая на мечах.

Самым быстрым и удобным способом побега было бы найти телепортационную формацию, которая могла бы покорять большие расстояния за один миг.

Она вспомнила, как один старейшина упоминал, что в Сянь Ло существует бесчисленное множество формаций, некоторые из которых скрыты внутри одного цветка или листа, причем наиболее распространенными являются телепортационные формации.

Эта область была центром духовной энергии, с путями, разветвляющимися во всех направлениях. Духовная энергия здесь двигалась быстро, распространяясь наружу и достигая каждого угла. Было определенно, что поблизости присутствовали телепортационные формации.

Гу Фую поручила Сы Мяо и Гу Хуайю следить за падающими камнями, пока она прыгала по растрескавшейся земле в поисках формации.

К сожалению, хотя она знала, что здесь есть телепортационные формации, она не могла определить их точное местоположение, ей приходилось судорожно искать.

Дэцан двигался сквозь землю, сражаясь с Цзо Тяньланом и его людьми неподалеку от них. Если бы Дэцан решил прыгнуть к ним, он мог бы раздавить всех троих.

Пока Гу Фую искала эту формацию, она молча молилась в своем сердце, чтобы Дэцан держался от них подальше.

Однако судьба была не на их стороне.

По неизвестным причинам Юань Чжансуй, находившийся поблизости, бросил один из Тяньсин Цзо Тяньлана в Дэцан, возможно, пытаясь помочь или по какой-то другой причине.

Однако он не знал, как правильно использовать этот магический артефакт. Когда Тяньсин взорвался около Дэцан, он отскочил и взорвался ближе к ним.

Есть поговорка, что враги часто пересекают пути друг друга.

Гу Фую, которая была рядом и сосредоточилась на поиске формации, не ожидала этого. Тяньсин взорвался рядом с ней, и прежде чем она успела отреагировать, искры пролетели рядом с ее левым боком.

От удара ее повалило на землю, в ушах зазвенело, и когда она, шатаясь, поднялась на ноги, она почувствовала жгучую боль во лбу и увидела, что ее рука залита кровью.

Она бросила взгляд на Юань Чжансуя и крикнула:

— Ты сделал это нарочно?!

Юань Чжансуй, то ли ошеломленный взрывом Тяньсин, то ли ошеломленный тем, что случайно задел товарища, просто тупо уставился на Гу Фую.

Прежде чем Гу Фую успела ответить, Дэцан внезапно издал еще один рёв.

Благословения не приходят парами, но и несчастья никогда не приходят поодиночке.

Дэцан, привлеченный шумом Тяньсин или чем-то еще, внезапно повернулся и прыгнул к ним. Его массивное тело взмыло над землей, и с разинутой пастью он, казалось, был готов проглотить их целиком.

Под огромным давлением Гу Фую оказалась парализованной, неспособной двигаться. Краем глаза она увидела Сы Мяо и Гу Хуайю, с обеих сторон, которые в мгновение ока потянулись, чтобы оттолкнуть ее.

Дэцан был огромен. Когда Сы Мяо и Гу Хуайю использовали заклинание ветра, чтобы защитить ее, Гу Фую едва не попал в пасть Дэцан.

Однако Сы Мяо и Гу Хуайю не так повезло. Поскольку они оттолкнули Гу Фую, они не смогли вовремя убежать и Дэцан проглотил их целиком.

Как только Дэцан поймал то, что хотел, он нырнул обратно в землю, разрушив окружающую среду и исчезнув.

— Гэгэ ! Сы Мяо!

> [ 哥哥 — гэгэ, брат, старший брат. ]

Гу Фую схватилась за выступающий уголок рядом с ртом Дэцан одной рукой, провалившись под землю вместе с ним.

Внутри рта Дэцан не было острых зубов или желудка, и он не мог переваривать пищу. Хотя во рту Дэцан не было непосредственной опасности, слишком долгое пребывание подвергло бы их токсичным миазмам разложения, что привело бы к отравлению. Ей нужно было найти способ быстро спасти их.

Гу Фую пошарила в своей сумке хранения на поясе в поисках какого-нибудь полезного талисмана.

Неожиданно рука, сжимавшая уголок рядом с ртом Дэцан, соскользнула. Она не ослабляла хватку, это плоть Дэцан была мягкой и рыхлой и легко отрывалась когда ее слегка потянули.

Она случайно оторвала кусок Дэцан, потеряв хватку. Ее тело было немедленно отброшено к земляной стене нисходящим порывом ветра.

По воле судьбы, телепортационная формация, которую она искала, находилась прямо там, на земляной стене, и она достала духовный камень из своей сумки хранения.

Если телепортационную формацию можно сравнить с дверью, то ключом к ней был духовный камень, наполненный духовной энергией.

У нее даже не было времени определить расстояние или направление телепортационной формации.

Со вспышкой духовного света формация активировалась.

В одно мгновение она перенеслась за тысячи ли.

Когда Гу Фую моргнула и упала с неба, она уже не была в глубокой пропасти, созданной ударом Дэцан. Вместо этого она оказалась в кромешной тьме с ярким круглым пятном голубого неба над головой.

Это было похоже на дно колодца.

Гу Фую приземлилась на твердую землю, но, что удивительно, это не было больно. Пощупав под собой, она обнаружила, что земля была довольно мягкой и теплой.

Благодаря свету сверху, она увидела, что находится на белоснежном пятне, поднимающемся и опускающемся под ней.

Подняв взгляд вверх, она встретила пару круглых карих звериных глаз. Она замерла на мгновение, а затем вздрогнула  от звука мурлыканья дикого зверя.

Из логова тигра она попала в логово волка...точнее, в логово снежного медведя, прямо ему на живот.

Мозг Гу Фую лихорадочно работал, ее руки искали талисман в сумке хранения, но из-за своей спешки она не могла найти то, что нужно.

Она мысленно поклялась, что как только у нее появится возможность, она решительно наведет порядок в своей сумке хранения.

Ей удалось вытащить талисман ветра, прежде чем снежный медведь успел до нее дотянуться, она бросила талисман и закричала:

— Ветер, появись!

Порыв ветра поднял ее с земли и понес прямо к выходу из логова.

Гу Фую выскочила из логова и, обернувшись, увидела, что находится в заснеженном лесу. Место, куда она упала ранее, находилось в дупле дерева, которое было таким толстым, что понадобилось бы много людей, чтобы обхватить руками.

Прежде чем она успела оглядеться, из дупла раздался рев, и оттуда выскочил снежный медведь.

Гу Фую повернулась и побежала, крича:

— Простите-простите! Я не хотела упасть в ваш дом!

Она подумала, что снежный медведь, должно быть, злиться из-за того, что его потревожили, или просто голоден после долгой спячки, но он неотступно преследовал ее.

Гу Фую чувствовала, что это несправедливо: ее таланты могли быть посредственными, но теперь даже ее удача, казалось, отвернулась от нее.

Оглядевшись вокруг, она увидела только высокие, крепкие сосны заснеженного леса, и внезапно у нее возникла идея.

Она не могла убежать от снежного медведя, который находился по крайней мере на стадии возведения основания.

Ее единственным шансом было проявить инициативу. К счастью, такие духовные звери не развивали интеллект, пока находились на этом уровне.

Короче говоря, они были безмозглыми и их было легче обмануть.

Гу Фую достала стопку талисманов, пробегая мимо дерева, и прикрепила один к нему. Она обошла еще одно дерево и прикрепила еще один талисман, а снежный медведь следовал за ней. Она продолжала бежать по узким проходам, размещая талисманы на всех окружающих деревьях.

К счастью, ее прошлые дни, проведенные в прыжках и метаниях, в сочетании с упором на физическую подготовку, сделали ее проворной. Иначе снежный медведь легко поймал бы ее к настоящему времени.

Поместив последний талисман, Гу Фую остановилась, повернулась лицом к нападающему снежному медведю и крикнула:

— Свяжи!

Талисманы на окружающих соснах имели изображение закрытого глаза. Когда ее команда раздалась эхом, глаза на талисманах открылись, выстрелив красным лучом, который плотно обвился вокруг снежного медведя.

Естественно, снежный медведь отчаянно боролся, но нить была тонкой и упругой, отказываясь рваться. Чем больше медведь боролся, тем сильнее сжималась нить, глубоко впиваясь в его плоть.

Снежный медведь, свирепый и мускулистый, сумел выкорчевать высокие сосны.

Гу Фую осторожно отступила на шаг. Изначально она намеревалась убить снежного медведя, чтобы добыть его ядро, но теперь ей показалось разумнее поставить на первое место свою безопасность и убежать. Ошеломленная и совершенно истощенная, Гу Фую больше не могла думать об использовании другого талисмана. Ее медленный шаг не привел ее далеко, прежде чем позади раздался громкий треск.

Обернувшись, она увидела, что снежный медведь рухнул от изнеможения, придавленный упавшими соснами. Красная нить глубоко врезалась в его плоть, и кровь окрасила снег вокруг нее.

Поколебавшись лишь мгновение, Гу Фую решил вернуться за ядром — не каждый день удавалось убить такое существо.

Приблизившись, она заметила, что медведь был на последнем издыхании.

Она достала талисман и нанесла последний удар. Как раз в тот момент, когда она собиралась извлечь ядро, из глубины леса раздался рев, заставив ее сердце пропустить удар.

Она посмотрела в сторону источника рева, от неожиданности отшатнулась и упала на землю.

С той стороны, откуда она убежала, появился еще один снежный медведь — более крупный, сильный и свирепый.

Взглянув на мертвого медведя, Гу Фую с ужасом поняла, что это всего лишь детеныш. А ревущий медведь? Вероятно, его мать?

Как только одна опасность миновала, появилась другая.

«Вот оно, не стоило мне возвращаться» , – в отчаянии подумала Гу Фую. – «Когда удача отворачивается от тебя, даже вода застревает между зубами».

Мать, должно быть, находится на уровне закалки тела или золотого ядра, что намного превышает ее способность бороться, особенно в ее нынешнем истощенном состоянии.

Она не хотела умирать, у нее не было выбора.

В момент отчаяния она собрала остатки своей духовной энергии, чтобы создать формацию. Затем она воззвала к небесам:

— Наньчжу Цзюнь, спаси меня!

Глава 8: Цзецзе.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Со вспышкой света из воздуха появилась Чжун Мичу.

Увидев ее, Гу Фую невольно дернулась.

Чжун Мичу стояла босиком, и ее белоснежные, словно нефрит, пальцы ног касались покрытой снегом земли. Пояс ее ханьфу был развязан, и она держала в руках белую ленту, завязывая волосы.

> [ Ханьфу — традиционный костюм ханьцев Китая . ]

Время для призыва оказалось неподходящим — вероятно, она собиралась помыться.

К счастью, Чжун Мичу не призвали, когда она была полностью голой. Если бы это произошло, она, вероятно, не спасла бы ее, а наоборот убила.

Однако когда Чжун Мичу повернула голову, выражение ее лица было далеко не радостным.

Она небрежно завязала волосы, черные волосы на висках оставались аккуратно уложенными, прикрывая половину ушей.

Гу Фую едва выкрикнула:

— Спаси меня!

Призыв в такой момент не был капризом, а необходимостью. Чжун Мичу взглянула на нее и, после некоторого молчания, спросила:

—Это Сянь Ло?

Гу Фую кивнула. Чжун Мичу, однако, повернулась, чтобы уйти, сказав:

— Путь в Сянь Ло предназначен для совершенствования. Все трудности – для тренировки духа, а все бури и громы – для закалки тела. Если ты каждый раз будешь искать постороннюю помощь при любой сложности, как ты сможешь развиваться? Ты должна искать возможности среди опасностей.

Про себя Гу Фую подумала:

«Я уже столкнулась с достаточным количеством опасностей. Если я не обращусь за помощью, это не закалит меня, а приведет к моей смерти!»

Гу Фую поспешно остановила ее:

— Ты обещала мне, что я смогу призвать тебя в трудных ситуациях.

Чжун Мичу ответила:

— Это при нормальных обстоятельствах. В нашей секте есть правила, запрещающие входить в Сянь Ло без предварительного разрешения. Более того, глава нашей секты прямо запретил мне входить в Сянь Ло. Ты должна знать об этом.

— Я...  – Гу Фую знала, что призыв Чжун Мичу заставит ее бросить вызов приказам ее учителя и правилам секты, поэтому она не делала этого раньше, в противном случае она сделала бы это при первой же встрече с Дэцан.

— Мне жаль...После того, как я выйду, я объясню главе секты и возьму на себя ответственность. Но ты уже пришла, так что можешь ли ты мне помочь сейчас? Мой гэгэ и Сы Мяо все еще в ловушке. Я...

В настоящее время она была отделена от Гу Хуайю и Сы Мяо, и она была истощена и одинока. Было трудно преодолеть текущее препятствие, не говоря уже о том, чтобы пойти и спасти их двоих.

Чжун Мичу молчала. Сделав глубокий вздох, Гу Фую воскликнула:

— Мне все равно! Ты не можешь уйти! Изначально в Сянь Ло разрешалось брать с собой духовных зверей, чтобы путешествовать вместе. Позволить своему собственному духовному зверю помочь не считается опорой на помощь других! Ты заняла место моего духовного зверя, поэтому ты должна нести за меня ответственность до конца!

Гу Фую не волновали последствия. Даже если это означало действовать неразумно и настойчиво, она не могла позволить Чжун Мичу уйти.

Если бы Чжун Мичу ушла, она бы наверняка здесь умерла. Когда Чжун Мичу обернулась, она заметила приближающегося рычащего снежного медведя, и выражение ее лица слегка изменилось.

Снежный медведь стремительно несся вперёд, поражая своей мощью, которая, казалось, достигла своего пика.

Гу Фую не лгала: ее жизнь действительно висела на волоске.

Чжун Мичу задумалась на мгновение, ее молчание выдавало сомнение.

Гу Фую пристально смотрела на затылок Чжун Мичу, ожидая ответа. Видя, что она молчит, и боясь, что она уйдет, она внезапно бросилась вперед и вцепилась в ноги Чжун Мичу.

Чжун Мичу застыла, ее лицо исказилось от удивления, она воскликнула:

— Что ты делаешь?!

Гу Фую возразила:

— Если ты не спасешь меня, то давай умрем вместе!

— Ты! Отпусти! – лицо Чжун Мичу вспыхнуло смущением.

Пока они разговаривали, снежный медведь уже приблизился и, казалось, готовился наброситься.

Чжун Мичу быстро схватила Гу Фую за руку и крикнула:

— Гэнчэнь!

Из ее рукава вырвалась вспышка света меча, подняв их обоих в воздух и унеся на несколько десятков ли.

Чжун Мичу сказала:

— Я помогу тебе. Теперь отпусти.

Гу Фую, думая, что она ослышалась, посмотрела на нее и спросила:

— Ты поможешь мне?

Увидев серьезность на лице Чжун Мичу, Гу Фую тихо ослабила хватку, встав позади Чжун Мичу и лишь высунув голову, чтобы понаблюдать за приближающимся снежным медведем.

Снежный медведь, все четыре конечности которого были на земле, стремительно бросился в атаку. Когда он приблизился, он внезапно выпрямился и подпрыгнул примерно на два бу в воздух с такой ловкостью, что Гу Фую воскликнула:

— Какая ловкость!

> [ Два бу — три метра. Бу – китайская мера длины. ]

Чжун Мичу взглянула на нее краем глаза. Подняв левую руку, она подняла ветер и снег, которые закружившись вверх, зажали снежного медведя в центре.

Одним быстрым движением пальцев мягкий, пушистый снег мгновенно превратился в прозрачный, твердый ледяной столб, зажав ноги снежного медведя и повесив его в воздухе.

Гу Фую была поражена. Разве Чжун Мичу не была с водным духовным корнем? Как она могла так искусно использовать ледяные техники?

Когда Гэнчэнь поднес Чжун Мичу ближе к снежному медведю, тот, заметив их приближение, начал яростно размахивать свободными руками.

Чжун Мичу вытянула правую руку, давая знак медведю остановиться.

Снежный медведь тут же затих, хотя его звериные глаза остались красными, и он тихо зарычал на Чжун Мичу.

Гу Фую подумала, что Чжун Мичу, должно быть, овладела искусством укрощения зверей.

Казалось, снежный медведь пытался что-то сказать Чжун Мичу, поэтому Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, что он говорит?

Чжун Мичу повернулась, пристально посмотрела на нее и спросила:

— Ты убила ее детеныша?

Гу Фую не поняла смысла ее пристального взгляда. На самом деле, Чжун Мичу была поражена тем, что молодой снежный медведь, уже находящийся на начальном уровне возведения основания, был убит Гу Фую, которая была только на конденсации Ци, и сама не получила серьезных травм. Обычные посредственные таланты не могли достичь этого.

Гу Фую почувствовала, что Чжун Мичу, наверное, уже догадывалась, что ее беда это ее же вина, и с неловкой улыбкой пояснила:

— Я просто случайно упала в пещеру этого снежного медведя и случайно потревожила его сон. Он преследовал меня и не останавился бы, пока не убил бы меня. У меня не было выбора, кроме как дать отпор...

Снежный медведь проревел еще несколько раз. Гу Фую спросила:

— Что сказал этот снежный медведь?

Она всегда чувствовала, что духовные звери выказывают особое почтение Чжун Мичу, даже их яростный рев казался сдержанным. Она подозревала, что это какое-то заклинание по контролю зверей, и планировала попросить Чжун Мичу ее научить, когда представится возможность.

Чжун Мичу не ответила, когда Гу Фую высказала догадку:

— Неужели в этот раз она щадит меня ради тебя, но следующего раза не будет?

Как только она закончила говорить, снежный медведь громко взревел и с треском вырвался из ледяного столба, приземлившись на ровную поверхность битого льда, готовый наброситься снова.

На этот раз он был подготовлен. Его было нелегко сломить приемами Чжун Мичу.

Чжун Мичу спокойно сказала:

— Говорит: «месть за убийство моего ребенка непримирима, даже если это будет стоить мне жизни, я требую кровь за кровь».

Гу Фую не верила, что духовный зверь может произносить такие сложные слова. Она была убеждена, что Чжун Мичу просто приукрасила намерение зверя и сказала такие слова, чтобы напугать ее.

Как раз в тот момент, когда Гу Фую собиралась возразить, снежный медведь набросился, и меч Гэнчэнь внезапно поднялся прямо в небо.

Когда развеялся пыль, снежный медведь попытался преследовать их, но не смог сравняться в скорости и в отчаянии взревел.

Чжун Мичу могла бы победить медведя, но не видела смысла вступать с ним в схватку без необходимости. Более того, она жалела зверя, потерявшего своего медвежонка, поэтому она решила бежать, чтобы сберечь силы.

Чжун Мичу понесла Гу Фую на восток на своем мече. Гу Фую не имела ни малейшего представления, в какую часть Сянь Ло она была перенесена из-за телепортационной формации. Она только увидела, что снежный лес внизу резко закончивался утесом. Внизу бушующие волны разбивались о берег, а впереди вода сливалась с небом, образуя иллюзию бесконечного моря.

Чжун Мичу приземлилась на песчаном береге под скалой. Она убрала меч Гэнчэнь и ступила на мягкий, мелкий песок.

Гу Фую тоже спрыгнула на берег, нашла камень, чтобы сесть, и сделала глубокий вдох, в то время как в ее голове лихорадочно проносились мысли о том, как найти дорогу обратно в бесплодный лес.

Чжун Мичу взглянула на нее, сунула руку в рукав, вытащив платок и протянув ей со словами:

— Вытри.

Гу Фую взяла его обеими руками, тупо глядя на нее.

Чжун Мичу добавила:

— Лицо.

Только тогда Гу Фую поняла, что ранее ее ударил Ман Тянь Син и из-за этого у нее была рана на лбу, и кровь текла по ее лицу. Она коснулась лба, и кровь уже свернулась, а ее волосы слиплись.

— Спасибо, шицзе.

Когда Гу Фую увидела себя в воде, она не могла не пожалеть человека, который смотрел на нее.

Она окунула платок в воду, чтобы намочить его, затем вытерла кровь с лица, одним движением превратив белоснежную ткань в ярко-красную.

Гу Фую подумала, что каждый раз, когда она призывала Чжун Мичу, дела становились все хуже и хуже.

Чжун Мичу поправила подол своей одежды, который растрепался, когда Гу Фую всцепилась в ее ноги. Когда она провела по ткани, слабый, но соблазнительный запах тела Гу Фую остался на ее одежде.

Чжун Мичу, вспомнив, как Гу Фую отчаянно цеплялась за нее, тихо вздохнула:

— Как в этом мире может быть такая девушка, как ты ?

Чжун Мичу подчеркнула «девушка, как ты ». Однако уши Гу Фую услышали ударение на «девушка».

Ополоснув окровавленный платок в воде, Гу Фую повернулась и лукаво улыбнулась, выпячивая грудь, сказала:

— Ты думаешь, я не похожа на девушку, шицзе Чжун? Хочешь проверить?

Выражение лица Чжун Мичу потемнело:

— Как легкомысленно.

Гу Фую не могла не расхохотаться. Она предсказала ответ Чжун Мичу слово в слово. Облегчение от того, что она выжила, заставило ее почувствовать головокружение. Она смеялась так сильно, что навернулись слезы.

Пока она смеялась, краем глаза она заметила, как что-то движется в песке рядом с ней. Когда она посмотрела прямо на это, из песка появилось существо, размахивающее двумя большими клешнями и ползшее к ней — краб .

Она в ужасе подпрыгнула, потому что вместо обычного панциря на спине этого краба было человеческое лицо. Хотя и маленькое, но полностью сформированное со всеми чертами лица.

Это краб с человеческим лицом.

Волосы Гу Фую встали дыбом.

— А-а-а-а!

У этого человеческого лица были закрыты глаза и рот. Когда Гу Фую закричала, человеческое лицо внезапно открыло рот и последовало за ней:

— А-а-а-а!

Его резкий и пронзительный крик полностью затмил голос Гу Фую.

Окружающий песок начал смещаться, и один за другим появились еще больше  крабов с человеческими лицами, полностью окружив Гу Фую.

Гу Фую пронзительно закричала, и они закричали в ответ еще громче. Чем отчаяннее кричала Гу Фую, тем яростнее был их ответ.

Их навязчивых криков было достаточно, чтобы поколебать рассудок.

Чжун Мичу стояла в стороне, выглядя весьма раздраженной всей этой суматохой.

Гу Фую в отчаянии посмотрела на Чжун Мичу, ее голос дрожал от страха:

— Шицзе Чжун, спаси меня!

Чжун Мичу спокойно произнесла:

— Крабы с человеческими лицами не опасны для людей.

Гу Фую закричала в ответ:

— Но они такие отвратительные!

Почему к ней стекались всевозможные демоны и монстры?

От одного вида человеческих лиц на крабах у нее пробежали мурашки. От одного прикосновения к одному из них у нее побежали мурашки от ног до головы. Она хотела бы просто отрезать конечности, которые касались жутких крабов.

Однако Чжун Мичу не проявила никакого намерения помочь. Ее рукава развевались на ветру, волосы были переплетены лентой, когда она смотрела на голубое небо и море, выглядя так, будто она неторопливо наслаждалась пейзажем, не обращая внимания на Гу Фую.

Гу Фую чувствовала, что Чжун Мичу все еще таит обиду за то, что она призвала ее прямо перед купанием и вцепилась в ее ноги, отказываясь отпускать, поэтому теперь она равнодушно наблюдала за ней.

Поскольку крабы с человеческими лицами продолжали наступать, у Гу Фую не оставалось иного выбора, кроме как отступить в море.

Она была в ужасе от бесчисленных крабов, но она пыталась успокоить себя. Если бы она просто закрыла глаза и пробежала сквозь них, обращаясь с ними как с камнями, она могла бы достичь стороны Чжун Мичу.

Однако она обнаружила, что ее парализовал страх, и она была на грани срыва:

— Наньчжу Цзюнь!

Взгляд Чжун Мичу метнулся, выражение ее лица было недружелюбным. Гу Фую вспомнила свое обещание не заставлять Чжун Мичу что-либо делать, поэтому она быстро сменила тон и тихо сказала:

— Шицзе Чжун...

— Добрая шицзе... цзецзе! Добрая цзецзе! Дорогая цзецзе!

> [ 姐姐 — цзецзе, старшая сестра, сестрица. ]

> [ На самом деле довольно интересный выбор прилагательного...

Иероглиф 《亲》 , может иметь несколько значении:

1. Родственников, родных, родственное отношение (чувство).

2. "Своих", единомышленников.

3. Брак, женитьбу, семью 【 уловили намек? 】

4. Дружбу, близость, любовь, привязанность, интимность.

5. Целовать, ласкать.

《亲亲》 может использоваться как ласковое прозвище – поцелуйчик. 《亲爱》 – уже как дорогая. Написано размыто, возможно и дорогая цзецзе или кровная, близкая, своя. ]

Она умоляла Чжун Мичу несколько раз, и та удивилась.

Гу Фую продолжила:

— Используй свои божественные силы, пожалуйста...

Прежде чем она успела закончить, море позади нее внезапно зарябило. В следующее мгновение из воды вынырнула тонкая белая фигура, обвилась вокруг талии Гу Фую и стремительно утащила ее прочь.

Гу Фую подняли в воздух, она закричала:

— Чжун Мичу а-а-а-а! — ее голос в панике менял тон, то повышаясь, то понижаясь по мере того, как она становилась все дальше и дальше.

Глава 9: Первая по невезению.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Гу Фую увидела колышущуюся темную тень под рябью волн и поняла, что-то, что ее схватило ее, должно быть, хвост морского духовного зверя.

Ее руки были свободны, поэтому она открыла сумку для хранения в поисках талисмана, который мог бы оказаться полезным.

Неожиданно вперед к духовному зверю устремилась волна высотой в несколько бу. Это была не природная волна, а искусственно созданная мощным ударом меча, огромная и устрашающая.

Оглядываясь назад, Гу Фую увидела, что это Чжун Мичу пришла ее спасти.

Духовный зверь остановился и вынырнул на поверхность, обнажив свою форму — серебристое тело, покрытое панцирем,  с клешнями, острее лезвия.

Гу Фую ахнула:

—  Морской скорпион.

Она тут же отпрянула, пытаясь отстраниться от смертоносного хвоста.

Хвост морского скорпиона был чрезвычайно ядовит. Если бы женщина-культиватор ее уровня случайно подверглась отравлению, она бы погибла в течение трех часов от истощения Ци, испытывая невыносимые страдания. Все ее тело стало бы опухшим и фиолетовым, а рана начала бы гнить.

Сама мысль о такой смерти была ужасающей.

Несмотря на свой страх перед Чжун Мичу, он, похоже, не собирался отпускать Гу Фую, видя в ней изысканное угощение. Угрожающе размахивая огромными клешнями, он стоял с вытянутыми конечностями, напоминая человека, скрестившего руки, что больше походило на жест покорности.

Наблюдая за движениями больших клешней морского скорпиона, Гу Фую внезапно вспомнила то, что читала: морские скорпионы всегда живут парами — самец и самка. Никогда прежде не встречая их, она не была уверена, правда ли это.

Гу Фую всегда чувствовала в своем сердце тревогу, и вскоре эта тревога стала явью.

Из-за спины Чжун Мичу из воды вынырнула белая тень — хвост другого морского скорпиона, нацеленный прямо в спину Чжун Мичу.

Действительно, их было двое! Тот, что схватил ее, был крупнее, скорее всего, самец, а та, что напала на Чжун Мичу, была самкой!

В ужасе Гу Фую крикнула:

—  Чжун Мичу, позади тебя!

Чжун Мичу даже не смутилась, ловко уклоняясь от поднимающегося из моря столба воды, что помогло ей удержаться на ногах.

Когда ее левая рука контролировала меч, его свет вспыхнул, и Гэнчэнь быстро двинулся в сторону Гу Фую. Лезвие закрутилось, отсекая ужасный ядовитый хвост прежде, чем самец-скорпион успел среагировать. Ее правая рука поднялась, и из моря поднялась громодная рука из воды, сжимающая притаившуюся самку-скорпиона.

Самку-скорпиона также можно было бы считать внушительной и крайне устрашающей, но, попав в руку из воды, она застыла, не смея вообще сопротивляться, словно кошка, схваченная за шкирку.

Чжун Мичу победила своих противника всего двумя заклинаниями, у нее даже не дрогнула ни одна прядь волос.

Это был первый раз, когда Гу Фую увидела, как Чжун Мичу проявила свою силу в настоящем бою.

В тот момент Чжун Мичу показалась Гу Фую небожительницей, сошедшой на землю, непревзойденной по красоте и силе. Все остальное меркло в сравнении с ней.

Переполненная волнением, Гу Фую ощутила, как кровь прилила к голове, тело тронуло дрожью от восторга, а глаза заблестели. Она забыла о том, что они все еще находятся в опасности, и, воскликнула, подбодрив:

— Шицзе Чжун, это было потрясающе! Ты невероятна!

Чжун Мичу повернулась, чтобы посмотреть на Гу Фую, в ее взгляде была  сложная смесь из эмоций. Гэнчэнь, изначально готовый отрубить весь хвост морскому скорпиону, чтобы спасти Гу Фую, внезапно остановился.

Меч замешкался на долю секунды, и морской скорпион, схвативший Гу Фую, почувствовал это, воспользовался возможностью нырнуть глубже в воду в попытке спастись.

Чжун Мичу плавным движением призвала свой меч Гэнчэнь обратно и, нырнув в воду, последовала за ними. Под водой она двигалась с удивительным изяществом и скоростью, которые были бы неожиданны для человека, привыкшего к суше, легко обгоняя морское существо на его собственной территории.

В панике морской скорпион стремительно отбросил Гу Фую влево, а сам метнулся вправо, яростно ища последний шанс вырваться.

Чжун Мичу была как рыба в воде и в одно мгновение без усилий добралась до Гу Фую.

Сила броска морского скорпиона заставила Гу Фую непроизвольно перевернуться, ее голова оказалась направлена к морскому дну, а ноги — к поверхности. Ранее она открыла свою сумку для хранения в поисках талисмана, но теперь она захлопнулась.

Талисманы и духовные камни из ее сумки для хранения теперь плавали вверх дном в воде, вокруг нее. Когда Гу Фую потянулась, чтобы схватить талисманы, внезапно что-то опять схватило за ее талию. На мгновение она испугалась, что морской скорпион вернулся.

Но она увидела, что это не морской скорпион, а Чжун Мичу, которая обхватила ее талию.

В кратчайший миг Гу Фую овладело какое-то чувство, и прежде чем она успела полностью осознать это, она обнаружила, что и она, и Чжун Мичу снова плывут вверх ногами в воде.

Они только что стояли вертикально, почти касаясь илистого морского дна.

Теперь они не только плавали в море, не видя дна, но и были перевернуты и окружены спокойной и жуткой, тихой синевой, и рядом не было ничего, кроме плавающих талисманов.

Глядя вдаль, синева становилась глубже, поглощенная тьмой. Это безжизненное место не имело ничего общего с мелководным морским пейзажем, который они оставили позади. Оно было больше похоже на глубокое море.

Гу Фую надула пару пузырей и махнула рукой Чжун Мичу.

Это была телепортационная формация, они невольно встали на одну из них.

К несчастью, ее сумка для хранения была открыта, и духовные камни выпали, активировав формацию и перенеся их сюда.

Теперь они не были уверены, куда их перенесло.

Гу Фую подумала, что это место не может быть слишком ужасным. Несмотря на собственное невезение, она верила, что небеса не будут столь жестоки к их любимице, как Чжун Мичу.

Погрузившись в раздумья, она вскоре вернулась к реальности, когда Чжун Мичу схватила ее за руку, перевернула ее, а затем использовала духовную энергию, чтобы подняться на поверхность.

Вырвавшись на поверхность моря, Чжун Мичу подняла рукав, и Гэнчэнь превратился в полосу света в виде меча, неся их к берегу.

Оказавшись на суше, они поняли, что находятся уже не рядом с теми скалами, которые они помнили. Хотя на побережье все еще лежали золотистые пески, которые, казалось, сливались с горизонтом.

Оказалось, что, активировав формацию, они перенеслись в другую часть моря, но не в ту же самую местность.

Гу Фую рухнула на землю, непрерывно кашляя, они выбрались слишком быстро, и она наглоталась воды.

Отдышавшись, она разжала руку, смотря на мокрый талисман, который ей удалось схватить.

Промокший талисман теперь был поврежден и стал бесполезным. Остальные ее талисманы и духовные камни, вместе с драгоценными лекарствами в ее сумке для хранения, утонули на дне моря. Все, что осталось в сумке, — это валеное мясо и дорогой ей зачаток меча.

Гу Фую в унынии лежала на земле, ее яркость померкла, и сейчас она казалась серой и подавленной.

Она потратила целых три месяца на создание этих талисманов!

Древние писания всегда называли руны на талисманах — языком богов, утверждая, что они обладают силой подавлять зло и изгонять демонов. На самом деле эти талисманы были просто сосудами для заклинаний и формации, своего рода волшебным инструментом.

Для сохранения духовной энергии и для удобства, культиваторы разработали талисманы как волшебные инструменты, хранящие в себе различные заклинания и формации. При использовании эти талисманы не потребляют никакой духовной энергии, а просто создают заклинания.

Активация этих талисманов требовала просто произнесения слов, подчеркивая силу языка. В древние времена это явление называлось «Янь Лин» или же «дух слова».

Короче говоря, талисманы полезны, но у них есть и недостатки: их можно использовать только один раз, они легко повреждаются и чрезвычайно уязвимы к воде, которая неизбежно их разрушает.

Чжун Мичу отряхнула одежду, и казалось, что на ней не осталось ни капли воды. Она была чистой и опрятной после даже после того как была в море.

Она заметила выражение лица Гу Фую и увидела, что она все еще сидит на земле, не вставая. Поколебавшись мгновение, она спросила:

—  Тебе больно?

Гу Фую, выглядевшая так, словно из нее высосали всю душу, сжимала в руках талисман, бормоча:

—  Мои талисманы... ха-ха, я потратила больше трех месяцев на их создание...

День и ночь она трудилась не покладая рук, чтобы облегчить себе путь в Сянь Ло и помочь Сы Мяо и Гу Хуайю.

Чжун Мичу взглянула на разбросанные по земле талисманы. Даже в поврежденном состоянии надписи были едва различимы. Хотя она не была экспертом в создании талисманов или формаций, она была достаточно осведомлена, чтобы распознать их значение.

Хотя эти талисманы были одноразовыми, видя их количество, становилось ясно, что их создание было нелегким делом.  Действительно жаль, что они испортились.

Более того, некоторые из талисманов были особенно редкими, и мысль о том, что они были созданы всего за три месяца, весьма удивила Чжун Мичу.

Затем она обратила внимание на Гу Фую, которая выглядела совершенно опустошенной, как будто хотела, чтобы земля поглотила ее. Чувствуя себя виноватой, Чжун Мичу размышляла о том, что если бы она действовала более решительно, Гу Фую не упала бы в море, а ее талисманы были бы целы.

После некоторого раздумья Чжун Мичу осторожно сказала:

—  Не волнуйся. Я дала тебе обещание, и я держу свое слово.

Гу Фую не ответила, и немного помолчав Чжун Мичу добавила:

—  Я знакома с заклинаниями на этих талисманах. Если тебе будет нужно их использовать, позволь мне это сделать.

Гу Фую посмотрела на нее. Ее лицо было бледным от холодной морской воды, кончик носа слегка покраснел, глаза были раздражены и тоже покраснели, из-за чего они казались слезящимися.

Она была слегка ошеломлена, отчасти потому, что еще не оправилась от шока от уничтожения талисманов, а отчасти потому, что не совсем понимала смысл внезапных слов Чжун Мичу.

Чжун Мичу, намереваясь утешить Гу Фую и видя ее реакцию, подумала, что, возможно, Гу Фую сомневается в ее искренности.

Поэтому она ничего не сказала больше, просто взмахнула рукавом, создавая ветер из ниоткуда. Это было управление ветром: ветер взбивал песок, образовывая небольшой ураган и двинулся глубже в пустыню.

Затем Чжун Мичу повернула запястье и подняла пламя в своей ладони. Это было управление огнем: при легком броске оно ярко взорвалось, как огненный лотос, опалив песок рядом с собой дочерна.

Затем Чжун Мичу выбрала несколько заклинаний из разрушенных талисманов Гу Фую и показала их.

Наконец Чжун Мичу легонько постучала пальцем, и позади Гу Фую взорвалась фиолетовая молния, заставив ее прийти в себя.

Это было заклинание из талисмана, который Гу Фую держала в руке.

Талисман для призыва молнии было трудно создать, особенно для культиватора уровня Гу Фую.

Только тогда Гу Фую поняла, что Чжун Мичу пытается ее утешить. Она действительно ее утешала?

Действительно, Гу Фую посетила пик Гушэнь много раз и чувствовала, что с Чжун Мичу несложно ужиться. Хотя Чжун Мичу обычно была отчужденной и неприступной, она никогда никого не беспокоила.

Но когда Чжун Мичу решала проигнорировать кого-то, она действительно могла быть немногословной, говоря не больше, чем необходимо, и игнорируя других, насколько это было возможно.

Теперь, когда Гу Фую увидела, что она

прилагает усилия, чтобы ее утешить, это было действительно удивительно.

Гу Фую не успела в полной мере оценить это откровение, как она с опозданием заметила кое-что еще. Она переместилась, чтобы посмотреть на выжженную яму, созданную молнией, и спросила в изумлении:

—  Ты только что вызвала молнию?

Чжун Мичу просто ответила:

—  Да.

Гу Фую уставилась на нее с недоверием:

—  У тебя нет громового духовного корня, и обычно, чтобы освоить такое заклинание, нужно достичь уровня зарождения души. Как ты вообще могла...

Откуда ты знаешь заклинание грома!

Увидев ее невысказанный вопрос, Чжун Мичу ответила:

—  Это произошло само собой.

—  Само собой...  —  ответила Гу Фую с натянутой улыбкой.

Она использовала бесчисленное количество духовных камней и звериных ядер, и взрывала свою печь много раз, потратив больше месяца на создание всего лишь одного талисмана призыва молнии. Между тем, Чжун Мичу просто щелкнула пальцем и вызвала молнию.

Это был уровень таланта, далеко выходящий за рамки обычного, и Гу Фую не могла не испытывать зависти.

Небрежное замечание Чжун Мичу о «само собой» вызвало у Гу Фую зуд в зубах от раздражения.

Осознав огромную разницу в их способностях, Гу Фую охватила волна уныния. Но во внезапном порыве эмоций она бросилась на Чжун Мичу, крепко обняв ее за ноги и воскликнув:

— А-а-а-а! Мне все равно, теперь ты вся моя-я!

Застигнутая врасплох, обычно невозмутимая Чжун Мичу выпалила:

—  Что ты делаешь?!

После непродолжительной борьбы Гу Фую отпустила ее.

После этого короткого волнения Гу Фую выкинула из головы вопрос о талисманах, снова «помолодев» и набиравшись энергии. Она встала, поправила одежду и огляделась. Море с одной стороны, пустыня с другой, оба казались бесконечными.

В этот момент Гу Фую просто хотела найти дорогу обратно в бесплодный лес, но после двух телепортаций она была полностью растеряна.

Все эти формации были односторонними, касались только прибытия, а не возвращения, что делало почти невозможным вернуться тем же путем, которым они пришли. Более того, хотя духовная энергия здесь была плотной, она текла очень медленно, что, вероятно, означало, что не тут нет никаких телепортационных формаций.

Сейчас они могли двигаться только вперед, шаг за шагом.

Первоначально у них был выбор: они могли направиться в море или отправиться в пустыню.

Но поскольку Гу Фую была человеком, а не рыбой, она не могла ходить по воде. Хотя пустыня не была идеальной, по крайней мере, она могла ходить там, поэтому она чувствовала себя более уверенно и решила направиться в пустыню.

Лицо Чжун Мичу, которую дважды резко обняли, покраснело от смущения, но затем сменилось обычным, каменным выражением, и она больше не разговаривала с Гу Фую и не говорила свое мнение.

Когда Гу Фую приготовилась идти, Чжун Мичу призвала свой меч Гэнчэнь, и они двинулись дальше в пустыню.

Они путешествовали неизвестное количество времени, и пустыня по-прежнему казалась бесконечной.

Песок и ветер затмили им вид, мир вокруг них был похож на тусклую желтую дымку.

Гу Фую подумала о том, чтобы попросить Чжун Мичу спуститься вниз, чтобы они могли немного пройтись. Учитывая непредсказуемые опасности внутри Сянь Ло, и то, что Чжун Мичу была их основной силой, ей нужно было сохранить свою духовную энергию для чрезвычайных ситуаций.

Но прежде чем она успела высказать эту мысль, Гэнчэнь внезапно резко рухнул вниз, словно что-то потянуло его за собой на землю.

Застигнутая врасплох Гу Фую чуть не упала, но в панике она ухватилась сзади за талию Чжун Мичу.

Не в силах контролировать Гэнчэнь и отвлеченные объятиями Гу Фую, меч выскользнул из-под них. Когда он грозил быть поглощенным песчаной землей, Чжун Мичу призвала его обратно, и Гэнчэнь превратился в луч света, вернувшись в ее рукав.

Без меча они упали с неба. Чжун Мичу призвала ветер, чтобы смягчить их падение.

Все еще потрясенная, Гу Фую держалась за сердце и спросила:

—  Что только что произошло?

Чжун Мичу холодно посмотрела на нее. Гу Фую внезапно вспомнила, что Чжун Мичу не привыкла к чрезмерно ласковым жестам. За то короткое время, что она была с ней, Гу Фую уже обняла ее ноги и талию. Она чувствовала себя счастливой, что она не мужчина, иначе ее судьба была бы довольно мрачной.

Смущенная ее взглядом, Гу Фую пробормотала:

—  Я чуть не упала, поэтому я...

Чжун Мичу отвела взгляд и медленно объяснила:

—  Кажется, под землей есть магнит, который притянул меч вниз.

—  И что нам теперь делать?

—  Магнитная сила сильна, и Гэнчэнь напуган. Мы больше не можем использовать меч, чтобы летать.

Гу Фую на удивление нормально отнеслась к этому:

—  Если мы не можем использовать меч, значит, не можем. Я вообще-то хотела предложить идти пешком, так что это сработало.

Она говорила небрежно, не беспокоясь о неспособности летать. Чжун Мичу не стала ничего больше говорить, и они продолжили идти пешком.

Но Гу Фую не ожидала, что магнитное поле под землей будет большим. Несмотря на то, что они долго шли, они все еще не могли использовать меч.

Время в Сянь Ло не совпадало с внешним миром, где дни и ночи чередуются. Здесь солнце могло не заходить несколько дней, или звезды могли главенствовать на небе в течение столь же длительного времени.

Хотя Гу Фую не была уверена, сколько именно дней они шли, она чувствовала, что, должно быть, не менее пяти.

К этому времени она была уже голодна и измотана.

Чжун Мичу, будучи сродни полубессмертной, которой не нужна еда для поддержания энергии, не пострадала. Но Гу Фую, все еще смертная, хотя и сильнее обычного человека, все еще чувствовала голод и усталость. К сожалению, запасы еды и артефактов Гу Фую ранее упали в другую часть моря.

Без еды у Гу Фую закружилась голова от голода. Она посмотрела на небо, где солнце сияло сквозь дымку желтой пыли, и почувствовала волну головокружения такой силы, что рухнула на землю.

Услышав шум, Чжун Мичу, шедшая впереди, обернулась и крикнула:

—  Гу Фую?

Когда Чжун Мичу приблизилась, Гу Фую подняла голову и увидела руку Чжун Мичу, протянутую к ней. Рука была нежной и сливочной, как сыр из овечьего молока. Учитывая, что Чжун Мичу обладала водным духовным корнем, все ее существо излучало освежающую, влажную ауру.

Ослепленная голодом, взгляд Гу Фую застыл на этой руке. Ее мысли перенеслись к сладким корням лотоса в городе Сяояо, которые были хрустящими и ароматными с каждым укусом, и к молочным десертам со вкусом груши из павильона Иньсюэ.

В момент чистого порыва и непреодолимого голода...

Гу Фую укусила Чжун Мичу за руку.

Чжун Мичу:  «...»

Гу Фую: «...»

———————————————————

Примечание переводчицы: Зачаток —первоначальная форма чего-либо, способная к развитию; зародыш. Зачаток меча это, можно сказать, незаконченный меч.

Глава 10: Неудачливая как никто другой.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Гу Фую постепенно пришла в себя и встретилась взглядом с Чжун Мичу. Уловив постоянно меняющееся выражения на лице Чжун Мичу, Гу Фую осознала, что натворила.

Она отпустила руку Чжун Мичу, молча легла, отвернулась и закрыла лицо руками, испытывая глубокий стыд.

Словно пытаясь уйти от реальности, она перечислила про себя список блюд, которые приносят ей радость:

— Засахаренная свиная рулька, утиная грудка в соевом соусе, тушеная говядина с соевыми бобами, паровой окунь, сладкая рисовая тыква, пирог с финиками и османтусом и чашка бодрящего чая...

Позади нее молча стояла Чжун Мичу, глядя на свою руку.

Она осознала, что Гу Фую достигла своего предела. После короткого раздумья и она тяжело вздохнула и произнесла:

— Если ты больше не можешь идти...я понесу тебя.

Глаза Гу Фую расширились от удивления, вспоминая момент, когда Чжун Мичу неожиданно утешала ее. Это было для нее удивительно, потому что Чжун Мичу обычно избегала прикосновений, особенно с ее стороны, и предпочитала  держаться на расстоянии.

Гу Фую повернула голову, с сомнением глядя сквозь пальцы. Хотя она была настроена скептически, она никогда не слышала, чтобы Чжун Мичу шутила.

— Не хочешь?

— Хочу!

Гу Фую тут же села. Она действительно была слишком уставшей, чтобы двигаться.

Чжун Мичу засучила длинные рукава, повернулась и присела перед ней на корточки.

Гу Фую быстро забралась ей на спину, боясь, что если она будет медлить, Чжун Мичу может передумать.

Как только Гу Фую надежно устроилась на ее спину, Чжун Мичу поднялась на ноги. Зная, что Чжун Мичу не любит, когда ее трогают, Гу Фую почтительно положила руки на плечи Чжун Мичу, не прижимаясь слишком сильно.

Чжун Мичу шла с такой устойчивостью, что она не чувствовала никаких толчков. Увидев, что Чжун Мичу все еще босиком, Гу Фую почувствовала укол вины.

Она потянулась, чтобы заправить прядь волос за ухо, и нервно коснулась мочки уха, прежде чем заговорить:

— Шицзе Чжун, я не хотела призывать тебя, когда ты собиралась мыться. Извини.

Чжун Мичу равнодушно ответила:

— Я знаю.

— Я также не хотела хватать тебя за талию...и за ноги... — хотя она признавала, что в прошлые разы сделала это намеренно, но она так поступила из-за отчаяние и потеря самоконтроля.

— Мгм.

— Ты, ты все еще босиком...Если ты не против, можешь надеть мою обувь. — Гу Фую казалось, что размеры их ног одинаковы. Говоря это, она согнула ногу назад, чтобы снять свою обувь.

Чжун Мичу ответила:

— Нет необходимости.

— Ох...

После этого они оба замолчали.

Обычно, даже если Чжун Мичу не отвечала, Гу Фую, которая всегда находила повод для разговора, не упускала возможности поболтать. Но с тех пор, как она оказалась в Сянь Ло, из-за постоянных опасностей она была по-настоящему истощена.

Молчать было скучно, поэтому она огляделась. Увидев только песчаные дюны, она перевела взгляд обратно на Чжун Мичу, наблюдая за ней.

Чжун Мичу двигалась грациозно, она была очень стройной. Гу Фую подумала о том, что тонкие плечи Чжун Мичу были не намного шире ее собственных.

Внезапно, она проснулась от внезапного шума. Она огляделась в замешательстве, понимая, что неосознанно уснула на плече Чжун Мичу.

В небе прогремели грозы один за другим, и Гу Фую подняла глаза и увидела, как мир меняется. Завыл холодный ветер, собрались темные тучи, а белые полосы молний танцевали под ними. Казалось, что конец света уже наступил.

Гу Фую только что проснулась, она была растеряна:

— Шицзе Чжун, ты призвала гром? — как только она спросила, она поняла, что тут что-то не так.

Когда Гу Фую посмотрела вперед, бесконечные песчаные дюны сменились темно-коричневой почвой, сочной зеленой травой и пологими холмами.

Они наконец-то выбрались из пустыни, но прежде чем она успела обрадоваться, подул сильный ветер. К ее удивлению, Чжун Мичу потеряла равновесие и упала назад.

Первоначально Чжун Мичу стояла на склоне, впереди была почва, а сзади песок.

Когда она упала назад, то отпустила Гу Фую. Хотя Гу Фую тоже упала, Чжун Мичу не рухнула на нее. К счастью, они приземлились на песок, так что никто не пострадал серьезно.

Они не встали сразу, вместо этого просто легли на песок.

Ошеломленная, Гу Фую тупо уставилась перед собой и спросила Чжун Мичу:

— Чжун...шицзе Чжун, что это было? Мне померещилось?

То, что она успела увидеть в конце пустыни, было двумя огромными зверями необычайных размеров. У одного была серая грива, и он поднял голову и взвыл в небо, в то время как другой имел крылья и смотрел вниз на землю.

Два этих существа стояли друг напротив друга, напряженные и окутанные духовной энергией. Даже на расстоянии, за песчаной дюной, Гу Фую могла чувствовать их силу.

Прикрывая бьющееся сердце дрожащими от страха руками, она поняла, что увиденное ею было реальностью.

Когда она начала говорить, холодный воздух застрял у нее в горле:

— Шицзе Чжун, эти два духовных зверя... они достигли уровня золотого ядра, верно?

Лицо Чжун Мичу побледнело, она сжала кулак и медленно ответила:

— Боюсь, они даже выше уровня формирования души.

— «...»

На мгновение разум Гу Фую опустел, затем она сухо рассмеялась:

— Ха-ха. ..Выше формирования души...

Она поняла, что хотела сказать Чжун Мичу, уровни выше золотого ядра: зарождение души, формирования души,  разделение души и бессмертие.

Это означает, что эти существа находятся на два уровня выше Чжун Мичу. Даже глава секты Сюань Мяо находится только на уровне формирования души.

Эти два духовных зверя обладали силой старейшин любой известной бессмертной секты.

Хотя внешний слой Сянь Ло опасен, в нем не может быть таких могущественных духовных зверей. Даже в среднем слое такие звери были бы редки, не говоря уже о двух, появляющихся одновременно.

Гу Фую закрыла и снова открыла глаза, но мрачное небо осталось, с ревом грома и воем ветра. Все это было реально.

— Это, должно быть, «самая невезучая в поднебесной, не имеющая себе равных по несчастью за всю историю».

Телепортационная формация, в которую они ступили на дне моря, на самом деле перенесла их прямо во внутренний слой!

Из-за ветра разум Гу Фую помутился.

Если бы это был средний слой, даже с Чжун Мичу рядом, это было очень и очень опасно. Но в этом внутреннем слое они, вероятно, находились на самом дне пищевой цепи.

Гу Фую потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, она глубоко вздохнула.

Плач и крики теперь были бесполезны. Им придется столкнуться со всем, что встретится на их пути. Она перевернулась и поднялась обратно на вершину склона.

На вершине этого грязного склона росло несколько редких кустов. Скрытая за ними, она украдкой высунула голову, ее яркие глаза пристально следили за каждым движением двух огромных зверей вдалеке.

Вскоре Чжун Мичу, стоявшая в нескольких шагах от Гу Фую, также вгляделась вдаль.

— Как думаешь, они нас заметят? — прошептала Гу Фую, даже несмотря на расстояние от двух зверей, она боялась, что ее могут услышать.

В этот момент, если не считать слегка бледного лица, Чжун Мичу выглядела спокойной:

— Даже если бы они заметили, им было бы все равно на нас.

Гу Фую задумчиво кивнула. Два духовных зверя, противостоят друг другу и, кажется, равны по силе. Воздух вокруг них потрескивался от сверхъестественной энергии, это были прелюдии к этому ужасному противостоянию, которое, как она чувствовала, не закончится, пока один из зверей не умрет. У них не будет возможности сосредоточиться на чем-то другом.

Присмотревшись повнимательнее, Гу Фую наконец ясно увидела, кем на самом деле были эти два огромных зверя.

То, что она увидела, поражало воображение.

На земле стояло мощное существо с узкой удлиненной челюстью, острыми клыками и когтями, напоминающее волка. Над ним парило другое существо с парой крыльев, телом льва и когтями орла.

Возможно, два духовных зверя сражались за территорию или воспринимали друг друга как добычу. Как бы там ни было, их противостояние разворачивалось как элегантный, но смертельно опасный танец меча, каждое движение было точным и смертоносным, как удар клинка.

В тот момент, когда началась схватка, сверкнула молния, прогремел гром и полил сильный дождь.

На дальнем конце луга текла извилистая река, из которой в небо, словно драконы, взмывали десятки струй воды, устремляясь к зверю на земле.

Молнии пронзали небо, их оглушительные удары словно разрывали небеса. Когда ударяла молния, ослепительный белый свет был настолько сильным, что было трудно держать глаза открытыми.

Но Гу Фую пристально смотрела на двух духовных зверей, ее глаза сияли от волнения.

— Технику Лун Сишуй использует Фэнсин Шоу, а Белый Гром использует Чжэньмао! — воскликнула она.

> [ Досл. Фэнсин Шоу — зверь Ветра. ]

Увидев только их внешность, Гу Фую могла бы засомневаться правильно ли она угадала. Но теперь, наблюдая за их уникальными атаками, она была уверена.

Так называемая техника Лун Сишуй — это ураган над водой, окутанный туманом, образующий водяной вихрь, и он достигает неба, напоминая дракона, поглощающего воду.

> [ Досл. Лун Сишуй — дракон поглощающий воду. ]

Эта техника была любимым приемом Фэнсин Шоу, и только те, кто находился на уровне зарождения души или выше, могли ее использовать.

Что касается Белого Грома, его название идеально его описывало, это была буквально белая молния. В то время как заклинатели обычно призывают фиолетовую или синюю молнию, только Чжэньмао может призвать белую молнию.

Этот духовный зверь, Чжэньмао, обладает уникальным талантом и способностью — он может вызывать молнию, поглощать ее и хранить.

После того, как культиваторы достигают золотого ядра, они должны пережить скорбь, чтобы подняться на более высокие уровни. Если они не будут осторожны и не выдержат скорбь из молний, худшим развитием событий будет рассеивание их душ, а в менее серьезных случаях они потеряют свое совершенствование.

Наличие Чжэньмао рядом с человеком обеспечивает ему дополнительную защиту во время скорби.

В прошлом духовные звери, такие как Чжэньмао, были многочисленны за пределами Сянь Ло. Однако из-за их превосходных врожденных талантов, их предела совершенствования, достигающего уровня разделения души, и их способности помогать культиваторам во время скорби, многие культиваторы вылавливали их, чтобы держать в качестве своих духовных зверей.

В этом нет ничего плохого: все, что летает в небе или бегает по земле, если оно достаточно сильное, люди захотят поймать и оставить себе.

Однако слабостью Чжэньмао была его непомерная гордость. Как они могли согласиться вилять хвостом, как собаки?

Когда они молоды и невежественны, это не проблема, но как только они взрослеют и их темперамент становится очевиден, они начинают возмущаться из-за отсутствия свободы, что приводит их к поиску смерти или безумию.

К сожалению, даже зная причину самоубийств и безумия Чжэньмао, заклинатели не прекратили охоту на них.

Они рассуждали так: у Чжэньмао сильные способности в плане рождения, они рожают несколько детенышей за раз и они часто выживают, поэтому потеря нескольких не имеет большого значения. Если они не будут за ними охотиться, это все равно сделают другие, и не поймать их будет упущенной возможностью!

В результате охота продолжалась беспощадно, пока тысячи лет назад этот некогда процветающий вид не оказался на грани вымирания за пределами Сянь Ло.

Уровни развития этих двух духовных зверей были редки, а учитывая их вид, они были еще более редки.

Понятно, почему Сянь Ло считался сокровищницей.

Гу Фую, поглощенная битвой, уже отбросила прочь свои прежние страхи.

Прилив волнения охватил ее, она даже забыла о своей безопасности.

Внезапно Чжэньмао набросился, свирепо укусив Фэнсин Шоу и почти разорвав его пополам одним ударом когтя. В ответ Фэнсин Шоу яростно дернулся назад, укусив Чжэньмао в шею, заставив кровь хлынуть наружу.

Оба зверя нанесли друг другу смертельные раны, и после напряженного противостояния первым упал Фэнсин Шоу, рухнув на землю. Чжэньмао, стоявший во весь рост, вскоре тоже рухнул, едва цепляясь за жизнь.

Дождь прекратился, и ветер стих.

Луга были выжжены дочерна. Земля растрескалась, и древние деревья превратились в пыль.

Гу Фую подождала еще немного. Фэнсин Шоу не подавал признаков жизни, а Чжэньмао лежал на земле, жалобно скуля, не в силах стоять.

Опасаясь, что другие духовные звери почуют запах крови, Гу Фую сделала глубокий вдох, встала и, решительно глядя на них, быстро направилась к двум духовным зверям, в конце концов побежала к ним.

В ее представлении получить ядра двух духовных зверей с уровнями совершенствования формирования души было необычайной удачей, с которой можно столкнуться лишь раз в жизни.

Несмотря на потенциальную опасность того, что духовные звери могут объединиться для последней отчаянной атаки, Гу Фую решительно продолжила двигаться вперед. Она была полна решимости заполучить внутреннее ядро Фэнсин Шоу, несмотря ни на что.

Чжэньмао лежал на единственном нетронутом участке травы в поле, его свежая кровь окрасила зелень в ярко-красный цвет. Зверь все еще дышал, его грудь поднималась и опускалась, он делал судорожные вдохи.

Когда Гу Фую была уже в десяти шагах, Чжэньмао внезапно поднял голову и угрожающе зарычал на нее!

На первый взгляд Чжэньмао можно принять за волка из-за схожести внешнего вида.

Его белые клыки были обнажены, кровь капала с челюсти, звериные зрачки сузились, а грива на шее встала дыбом.

Всепоглощающая аура существа уровня формирования души была ужасающей, и даже если он при смерти, Чжэньмао нельзя недооценивать.

Ноги Гу Фую ослабли, и она невольно отступила назад, наткнувшись на что-то твердое и теплое.

Она обернулась и увидела Чжун Мичу, стоящую прямо за ней.

Когда Гу Фую собиралась извиниться, она увидела, как Чжун Мичу отошла в сторону, не глядя на нее, а вместо этого наблюдая за Чжэньмао.

Проследив за взглядом Чжун Мичу, Гу Фую посмотрела на зверя. Ранее агрессивное существо, которое скалило на нее зубы, теперь выглядело гораздо мягче, глядя на Чжун Мичу.

Голова Чжэньмао слабо опустилась, зрачки вернулись к своей обычной круглой форме, и он издал короткий жалобный вой в сторону Чжун Мичу.

Взгляд Гу Фую снова переместился на Чжун Мичу и увидела, как выражение ее лица слегка изменилось, а брови нахмурились.

Гу Фую спросила:

— Что случилось?

Чжун Мичу подошла и остановилась перед Чжэньмао, сказав:

— Она беременна.

Гу Фую, опасаясь, что Чжэньмао может внезапно укусить, обошла Чжун Мичу сзади и подошла к животу Чжэньмао, где она действительно увидела необычную выпуклость.

С обеспокоенным выражение лица Чжун Мичу прошептала:

— Она умоляет меня помочь ей родить.

В Сянь Ло было естественно, что сильный охотился на слабого. У двух духовных зверей были соседние территории. Чжэньмао забеременела, но трагически потеряла свою пару.

Хитрый Фэнсин Шоу месяцами наблюдал, ожидая, когда Чжэньмао родит. В ее самом слабом моменте он планировал убить Чжэньмао и забрать ее ядро, чтобы повысить собственное совершенствование.

Но, как говорится, отчаяние матери не знает границ. Чжэньмао, чтобы защитить своих будущих детей, отчаянно боролась с Фэнсин Шоу во время родов.

К сожалению, хотя она и устранила значительную угрозу, Чжэньмао была истощена до смерти. Поскольку ее дети все еще были внутри, у нее больше не было сил родить.

Чжун Мичу опустила взгляд, на ее лице отразилась печаль:

— Это последняя Чжэньмао в Сянь Ло.

Если она умрет, в мире больше не будет такого духовного зверя.

Гу Фую сказала:

— Тогда давай поможем ей.

Чжун Мичу покачала головой:

— Я...не знаю как...

Хотя она прочитала бесчисленное количество книг, она никогда не сталкивалась с такой ситуацией раньше. Никто не говорил ей ничего подобного. Она была в растерянности.

Через мгновение Чжун Мичу закрыла глаза:

— Забудь об этом.

Глубоко вздохнув, открыв глаза, она призвала Гэнчэнь взмахом руки. Ее выражение лица было решительным, когда она посмотрела на живот Чжэньмао.

Гу Фую остановила ее:

— Подожди-подожди, ты собираешься разрезать ее живот, чтобы извлечь детенышей?

Чжун Мичу ответила:

— Это единственный выход.

— А что, если ты навредишь детенышам внутри? — спросила Гу Фую.

Как только Гу Фую сказала это, Чжун Мичу заколебалась, и Гу Фую поняла, что она действительно была не уверена.

Гу Фую задумалась на мгновение, затем засучила рукава:

— Я читала несколько медицинских книг. Хотя этот метод предназначен для людей, хм, Чжэньмао... должна быть более или менее такой же, особой разницы нет. Дай мне сначала попробовать. Если не получится, можешь разрезать.

— Ты знаешь, как это сделать?

Чжун Мичу посмотрела на Гу Фую с озадаченным выражением лица.

Гу Фую уже засучила рукава, обнажив свои нежные бледные руки, и опустилась на колени перед существом.

Взгляд Чжун Мичу был довольно очевидным. Лицо Гу Фую слегка покраснело, когда она тихо рассмеялась: — Когда у меня есть свободное время, я люблю читать всякую всячину.

Гу Фую сделала успокаивающий вдох, нежно погладила живот Чжэньмао, нашла нужное место и вставила туда руку.

Чжун Мичу наблюдала со стороны, выражение ее лица было неописуемым.

Чжэньмао тихонько заскулила. Ведомая рукой по теплому липкому каналу, Гу Фую нащупала детенышей. Она защитила их своей духовной силой и нежно поправила их положение, помогая им выйти из матери.

Всего было шесть детенышей. Гу Фую вытащила одного, а остальные последовали его примеру, выскальзывая один за другим.

Оказалось, что детеныш Чжэньмао в руке Гу Фую застрял, перекрыл проход и не дав себе и своим братьям и сестрам выбраться наружу.

Остальные пятеро выскользнули наружу, каждый около чи длиной, их форма была заметно менее величественной по сравнению с внушительным размером их матери.

> [ Чи 尺 (chǐ) — традиционная китайская мера длины, 30 см. ]

Эти пять детенышей лежали неподвижно в липкой крови, их грудные клетки не показывали никаких признаков движения.

Чжун Мичу подошла, чтобы проверить, и после короткого прикосновения посмотрела в сторону Гу Фую, пробормотав:

— Они мертворожденные...

Неясно, задохнулись ли эти пятеро, будучи запертыми внутри своей матери слишком долго, или же они были непреднамеренно ранены во время битвы Чжэньмао с Фэнсин Шоу. Они были мертвы.

Гу Фую посмотрела на детеныша Чжэньмао в своих руках. Этот был слабее своих братьев, достаточно мал, чтобы поместиться в ее сложенных чашечкой ладонях, он свернулся калачиком с закрытыми глазами, его тело покрыто серовато-белой шерстью, и только нос и подушечки лап были нежно-розового цвета.

Когда он вдыхал и выдыхал, все его тело дрожало с каждым вдохом.

Поскольку ее руки были покрыты липкой жидкостью из утробы их матери, маленький зверь принял ее за свою мать и осторожно пососал ее большой палец.

К сожалению, после некоторых попыток безуспешно получить молоко, он открыл рот и издал крик, похожий на мяуканье котенка.

Из шести детенышей Чжэньмао выжил только этот.

В древние времена мудрецы называли этого духовного зверя зверя «Чжэньмао». «Чжэнь» представляет положение грома в восьми триграммах, а «Мао» символизирует расцвет. Название подразумевает, что этот духовный зверь был могущественным и будет процветать вечно.

> [ Восемь триграмм — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии. ]

По иронии судьбы, теперь эта некогда могущественный вид сократился до одного хрупкого детеныша Чжэньмао.

Глава 11: Получив тебя, получаешь благословение.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Гу Фую подошла к Чжэньмао с детенышем на руках и осторожно положила его на траву.

Чжэньмао вытянула свой ярко-красный язык, чтобы облизать детеныша от головы до хвоста, затем жалобно заскулила. Слеза скатилась из уголка ее глаза, зрачки расширились, и ее голова упала на землю, она замолчала навсегда.

Детеныш, все еще с закрытыми глазами, был неуклюж, ерзал на месте и полз, как черепашка. Он, казалось, что-то почувствовал и начал кричать.

Звук был похож на предыдущий. Такой же высокий, как мяуканье котенка, но на этот раз в нем ощущался едва уловимый оттенок отчаяния и беспомощности.

Сердце Гу Фую сжалось, дыхание перехватило. Она взглянула на безжизненную Чжэньмао, опустив глаза. Подняв детеныша, она взяла его на руки, поглаживая большим пальцем. Ее голос был низким и хриплым, полным печали.

— Бедняжка, только родился и сразу потерял свою мать...

Чжун Мичу заметила, что что-то не так, и спросила:

— Гу Фую?

Гу Фую на мгновение замерла, прежде чем повернуться, ее лицо все еще украшала яркая улыбка. Держа детеныша, она спросила:

— Шицзе Чжун, могу ли я оставить его себе?

Чжун Мичу смотрела на нее некоторое время, но не заметила ничего необычного. В конце концов она ответила:

— Да.

Теперь, когда взрослая Чжэньмао была мертва, оставить этого детеныша одного в Сянь Ло означало бы, что он неизбежно станет добычей других духовных зверей.

Более того, оказавшись в Сянь Ло, любого пойманного своими силами духовного зверя можно было оставить, и поскольку Гу Фую помогла этому детенышу Чжэньмао родиться, это можно было считать судьбой. То, что она хотела, на самом деле не требовало разрешения Чжун Мичу.

Держа детеныша, Гу Фую поднесла его к Чжэньмао, позволила ему покушать и набить желудок молоком, а сама вымыла руки в луже дождевой воды рядом с Чжэньмао.

Когда маленький Чжэньмао насытился, Гу Фую встала, взяла его за передние лапы и сказала:

— Я дам тебе имя. Пусть тебе сопутствует удача, поэтому отныне тебя будут звать А-Фу...

> [ А-Фу ( 阿福 ) – «А» ( 阿 ) префикс для обозначения близости, привязанности или нежности, а также так называют детей. «Фу» ( 福 ) означает «удача» или «благословение». ]

Прежде чем она успела закончить, она внезапно услышала, как Чжун Мичу кричит:

— Гу Фую!

Речь Чжун Мичу всегда была размеренной, и Гу Фую впервые услышала, как она окликнула ее таким резким и настойчивым тоном.

Прежде чем Гу Фую успела отреагировать, она внезапно почувствовала, что она стала легкой.

Пораженная, Гу Фую оглянулась, встретившись глазами со зверем.

Оказалось, что Фэнсин Шоу не был полностью мертв. Держась на последнем вздохе, он на мгновение «возродился», взмахнул крыльями и поднялся в воздух, схватив Гу Фую когтями.

Столкновение с духовным зверем уровня формирования души было поистине ужасающим, и Гу Фую напряглась, забыв даже о борьбе.

Наблюдая, как Фэнсин Шоу поднимается в воздух, Гу Фую пришла в себя и настойчиво закричала:

— Шицзе Чжун!

Чжун Мичу подняла глаза вовремя, чтобы увидеть серую тень, выброшенную из рук Гу Фую. Она поймала его, это был А-Фу.

Держа А-Фу на одной руке, Чжун Мичу призвала Гэнчэнь и, на своем мече и последовала за ними.

Хотя Фэнсин Шоу был ранен, он все еще оставался существом уровня формирования души и мог подниматься на четыре тысячи ли, двигаясь чрезвычайно быстро.

Чжун Мичу бросилась в погоню на мече, но издалека увидела лишь тень.

Гу Фую, оказавшаяся в когтях зверя, на мгновение замерла от страха. Несмотря на попытки сохранять спокойствие, холодный ветер в конце концов помог ей собраться и восстановить самообладание.

У нее не было никаких талисманов под рукой, и использование ее духовной энергии для сопротивления было бы похоже на попытку муравья потрясти дерево. Она несколько раз попыталась вырваться, но когти, сжимавшие ее талию, не сдвинулись с места.

Отчаянно вытянув шею, чтобы оглянуться назад, она не увидела даже намека на тень Чжун Мичу. Она подняла руку, чтобы позвать на помощь, но затем опустила ее.

Чжун Мичу находилась на уровне золотого ядра. Встреча с этим Фэнсин Шоу была бы как Гу Фу столкнувшаяся с Чжун Мичу — совершенно бессильная оказать сопротивление.

Даже если бы у Чжун Мичу был способ укрощения зверей, перед лицом такого абсолютного разрыва в уровнях эти навыки были бы бесполезны.

Если судьбой ей предначертано умереть здесь, призывать Чжун Мичу было бы бессмысленно. У Чжун Мичу не было бы ни малейшего шанса против Фэнсин Шоу, и она могла бы даже лишиться жизни. Так зачем рисковать?

Чувствуя себя в ловушке и в отчаянии, она краем глаза увидела что-то. При более близком рассмотрении она заметила глубокие раны в животе Фэнсин Шоу. Сквозь плоть и кровь она могла смутно различить светящуюся, жемчужно-белую бусину, спрятанную глубоко внутри.

Это было ядро Фэнсин Шоу!

Она несмотря на опасность, приблизилась к этим двум умирающим духовным зверям именно ради этого.

Гу Фую собралась и мгновенно приступила к действиям.

Фэнсин Шоу был тяжело ранен. Его живот, разорванный когтем Чжэньмао, обнажил ядро, совершенно беззащитное.

Гу Фую потянулась, пытаясь схватить ядро, но оно было слишком далеко. Даже потянувшись так сильно, как только могла, она смогла лишь коснуться края живота зверя. Она боролась в хватке Фэнсин Шоу, желая, чтобы ее руки были намного длиннее.

Внезапно ее осенила идея. Она открыла сумку для хранения и достала зачаток меча.

Схватив один конец зачатка меча, она сделала глубокий вдох. Она должна была нанести быстрый и решительный удар, пока зверь не заметил. Если бы он ее обнаружил, она была бы раздавлена насмерть.

Сосредоточившись, в ее глазах вспыхнул огонек решимости.

Молниеносным ударом зачаток меча вонзился в тело Фэнсин Шоу, рядом с ядром.

Пока Гу Фую пыталась извлечь ядро Фэнсин Шоу...

Фэнсин Шоу издал болезненный крик, явно почувствовав ее действия. Зверь усилил хватку, его и без того острые когти вонзились глубже в плечо Гу Фую, заставив кровоточить.

По какой-то неизвестной причине зверь внезапно обезумел и издал оглушительный рев, который, казалось, сотряс небеса.

Гу Фую почувствовала, как давление усилилось, ее почти задушили. Рев отдался в ее груди, посылая покалывающее онемение по всему телу.

Страх пронзил ее сердце, но она возразила:

— Ты, ты, ты думаешь, ты единственный, кто умеет кричать?

— А-а-а-а-а!

Она выпустила свой собственный первобытный крик, соответствующий свирепости Фэнсин Шоу. Это было для того, чтобы обрести уверенность и помочь себе проявить силу и решимость. Направив всю свою духовную энергию в зачаток меча, она пыталась изо всех сил.

Наконец, зачатку меча удалось вырвать ядро. Светящееся, молочно-белое ядро упало, оставляя за собой полоску крови.

Гу Фую стремительно протянула левую руку, едва успев схватить его. В этот момент она почувствовала, что они падают вниз.

Фэнсин Шоу, который был уже на пределе, издал свой последний вздох. Его ядро было вырвано из его тела. Теперь, он по-настоящему умер. Его тело начало падать вниз.

Когда его когти ослабили хватку, Гу Фую вырвалась на свободу.

— Наньчжу Цзюнь! А-а-а-а! — у нее не осталось духовной энергии, чтобы призвать ее, и она могла только кричать.

Чжун Мичу уже мчалась к ней. На полпути Гэнчэнь внезапно остановился, отказываясь двигаться вперед, как бы она не старалась его заставить.

Гэнчэнь почувствовал впереди мощную, непостижимую силу, от которой по спине пробежал холодок. Она исходила не от Фэнсин Шоу, а откуда-то снизу. Гэнчэнь отказался подходить ближе.

Чжун Мичу тоже это почувствовала, но, увидев, как Гу Фую падает, у нее не было времени на колебания.

Чжун Мичу отпустила Гэнчэнь и полетела сама, призвав ветер. Когда она посмотрела вниз, она увидела под собой горную вершину.

Эта вершина была странной. Скалы горы были черными как смоль, и на ее поверхности не было ни следа зеленого цвета, как будто там не было никаких живых существ. На вершине горы можно было увидеть слабый проблеск чего-то синего и кристаллического, очень похожего на лед.

Чем ближе Чжун Мичу подходила к горе, тем больше она чувствовала, как подавляется ее духовная энергия. Она едва могла удерживать свое положение на ветру.

К тому времени, как она поймала Гу Фую, они уже были близко к вершине горы.

Духовная сила Чжун Мичу была подавлена до предела, а ветер был слишком слаб, чтобы поддерживать их обоих. Они провалились через большую дыру на вершине.

К счастью, Чжун Мичу была искусна как во внутреннем, так и во внешнем совершенствовании. Даже при ограничении ее духовной энергии ее физическая сила сохранилась. Держа талию Гу Фую одной рукой, а А-Фу другой, она использовала стены скалы, чтобы смягчить их падение, и благополучно приземлилась на землю.

Этот внезапный спуск с облаков так напугал Гу Фую, что, когда ее ноги коснулись земли, они подогнулись, и она опустилась на колени, опираясь на зачаток меча.

— Ты ранена.

Гу Фую держалась за плечо. Острые когти Фэнсин Шоу оставили глубокую рану, и кровь уже текла по ее руке, окрашивая зачаток меча и капая на землю, образуя маленькую извилистую красную «реку».

— Ничего страшного, просто поверхностная рана. Шицзе Чжун, с тобой все в порядке?

Гу Фую подняла глаза и увидела Чжун Мичу, присевшую рядом с ней.

— Дай мне свою руку, — сказала Чжун Мичу, — Позволь мне остановить кровотечение.

Гу Фую протянула свою чистую руку. Чжун Мичу сжала ее ладонь, передавая часть своей духовной энергии. Хотя этого было недостаточно, чтобы полностью исцелить рану Гу Фую, это остановило кровотечение.

А-Фу, который уютно устроился на руке Чжун Мичу, внезапно выскользнул, но был быстро пойман Гу Фую.

Приземлившись на раненую руку Гу Фую, А-Фу, все еще с закрытыми глазами, обнюхал все вокруг, как маленькая мышь. Он вытянул свой розоватый язык и слизал кровь с руки Гу Фую.

Гу Фую, польщенная этим ощущением, рассмеялась и шутливо выругалась:

— Ты, маленький обжора, ты только что поел!

Чжун Мичу взглянула на него. Маленький Чжэньмао, теперь сытый и довольный, прижался к Гу Фую и успокоился.

Когда кровотечение на плече Гу Фую прекратилось, Чжун Мичу убрала руку и поднялась на ноги.

Гу Фую также стояла, глядя на верх пещеры, высота которого составляла около 30 бу.

— Шицзе Чжун, можешь ли ты...поднять нас туда?

Гу Фую тоже заметила странность их окружения. Ранее, когда Чжун Мичу не смогла поддержать их обоих ветром, это было явно из-за подавления духовной энергии.

Чжун Мичу покачала головой. Гу Фую предложила:

— Тогда нам нужно найти другой выход.

Местность была наполнена жуткой, мрачной аурой, что делало ее непригодной для длительного пребывания. Не теряя времени, они вдвоем начали искать выход.

Стены пещеры были сделаны не из камня, а из толстого слоя твердого льда, источника синего цвета, которого Чжун Мичу видела с неба.

Там, где они стояли, было много проходов разного размера, все темные и неподвижные, ведущие в неизвестность. Хотя им нужно было найти выход, они понятия не имели, куда идти.

Чжун Мичу встала перед входом в пещеру и сказала:

— Здесь дует ветерок. Давай попробуем пойти этим путем.

Гу Фую подошла, покружилась, чтобы почувствовать поток воздуха, но ничего не почувствовала и смутилась:

— Какой ветерок?..

Несмотря на то, что она ничего не почувствовала, она просто предположила, что это потому что ее уровень совершенствования ниже, чем у Чжун Мичу.

В конце концов они вошли через этот проход. Проход был глубоким и тускло освещенным. Чжун Мичу создала в руке огненный шар, чтобы осветить им путь.

Проход извивался и имел много поворотов, поэтому было невозможно отслеживать их направление. Однако они чувствовали, что спускаются глубже. Спустя неопределенное количество времени тропа впереди внезапно закончилась.

Гу Фую взглянула вперед:

— Это тупик!

Это место было странным. Стены были гладкими и ровными, земля состояла из трех ярусных платформ, как будто созданных вручную. Их путь преграждала толстая стена льда.

Они приблизились к стене. Гу Фую провела пальцами по льду, затем постучала по нему. Он издал глухой стук, указывая на значительную толщину, которую, вероятно, невозможно сломать.

Как раз когда они смирились с перекрытым проходом, земля под ними задрожала. Гу Фую инстинктивно сделала два шага назад.

С громким треском ледяная стена перед ними раскололась, открыв проход за ней. Путь им преградила большая ледяная дверь.

Чжун Мичу заметила:

— Ветер дует с другой стороны. Выход должен быть там.

Гу Фую мельком увидела то, что находилось за ледяной дверью, и нахмурилась.

— Шицзе Чжун, это место кажется... странным. Нам следует...

Хотя все ее нутро кричало об опасности, побуждая ее отступить, но ее тело само по себе двинулось вперед.

Чжун Мичу почувствовала то же самое принуждение. Они оба шагнули в эту дверь, их движения были непроизвольными.

Только когда за ними с оглушительным грохотом захлопнулась огромная ледяная дверь, они пришли в себя.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Опять день сурка.

> [ Эта фраза используется, чтобы выразить чувство повторяющейся рутины, как будто день не меняется, а события повторяются. ]

Глава 12: Ледяной дворец Жуйчжу.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Место, где они стояли, напоминало зал. Помимо двери, через которую они вошли, было еще три ледяных двери. Все четыре стены были сделаны изо льда, толщиной в чи, с неровной поверхностью.

При более близком рассмотрении неровности на поверхности на самом деле были подробными резными изображениями различных птиц, каждое изображение было сложным и реалистичным.

Несмотря на отсутствие какого-либо источника света, тут было светло, как днем.

В центре стояла длинная платформа, также сделанная изо льда, ее поверхность была покрыта замысловатыми узорами. На платформе лежала женщина, в нарядной одежда, украшенная зелеными перьями и золотой короной феникса. Ее чернильно-черные волосы, гладкие как шелк, ниспадали вокруг нее.

Вокруг платформы располагались бесчисленные человеческие ледяные скульптуры, все обращенные к женщине.

Стоя, на коленях, их позы были разнообразны, их выражения были яркими. Настолько реалистичными, что их можно было почти принять за живых людей.

Гу Фую взглянула на близлежащую ледяную скульптуру, изображавшую мужчину. Она заметила, что скульптура была настолько детализирована, что включала вещи на его поясе, кольцо на его руке, узоры на его одежде и даже ресницы на его глазах.

Такое правдоподобное, что по спине мурашки бегут.

Невозможно было не почувствовать, что эти ледяные скульптуры — живые люди.

Оглянувшись на женщину на платформе, Гу Фую ощутила прилив необъяснимого страха.

Внешность женщины можно было бы описать как «поразительно красивую».

Уголки ее глаз, подведенные красным, были соблазнительными и манящими. По сравнению с Чжун Мичу, ее красота была другого типа.

В этой ледяной комнате ее кожа была белой, как нефрит, цвет лица ярким, как будто она просто спала.

Гу Фую ощутила, как ее накрыла волна беспокойства, как будто в сердце вонзился кинжал, из-за чего стало трудно дышать.

Но она не могла точно определить источник этого чувства.

Как будто ее разум стал вялым с тех пор, как она вошла в это место. Только с опозданием она вспомнила, что им нужно уходить. Повернувшись, чтобы позвать Чжун Мичу...

Она увидела неподалеку от себя Чжун Мичу, которая внезапно упала на колени.

Холодок поселился в сердце Гу Фую, все ее беспокойство взорвалось разом. Она бросилась к Чжун Мичу, спрашивая:

— Шицзе Чжун, что случилось?

Холодный пот выступил на лбу Чжун Мичу, превратившись в ледяные капли, прежде чем они успели скатиться по ее виску. Ее тело задрожало, и после долгого молчания она сказала:

— Тут что-то есть...

Пока она говорила, холодное дыхание вырывалось из ее рта.

Взглянув вниз, Гу Фую заметила, что ноги Чжун Мичу начали превращаться в лед. Мороз распространялся по ее телу с пугающей скоростью.

Гу Фую встревожилась. Держа в руке зачаток меча, она быстро всадила его в землю между ними. Наполнив его духовной силой, меч немедленно создал защитный барьер вокруг них.

Хотя барьер был слабым, а его свет тусклым, это было лучше, чем ничего.

Гу Фую знала, что они не могут медлить. Вид этих ледяных скульптур еще больше напугал ее.

Когда-то эти люди были живыми, вероятно, они попали сюда по ошибке и сделали что-то, что превратило их в ледяные статуи.

Чжун Мичу уже пострадала, мороз неуклонно полз вверх. Скоро она тоже будет полностью превращена в лед, присоединившись к рядам этих замороженных людей.

Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, ты что-нибудь трогала?

Сильно дрожа, Чжун Мичу сумела выдавить из себя:

— Нет...

Она ни к чему не прикасалась, но, сама того не осознавая, подверглась воздействию.

Гу Фую почувствовала, как холодный пот выступил на лбу. Больше всего ее пугали не ужасающие и видимые враги, а неизвестные, невидимые угрозы.

Из-за страха она не осмеливалась действовать опрометчиво.

Внезапно острая боль пронзила ногу Гу Фую, словно она коснулась льда и замерзла. Она в ужасе посмотрела вниз. Ее левая нога тоже превратилась в лед, мороз пополз вверх.

Гу Фую глубоко вдохнула холодный воздух, заставляя себя сохранять спокойствие.

Она вошла с Чжун Мичу. Они ничего не трогали. Однако Чжун Мичу, с более высоким уровнем развития, была первой, кто пострадала, и была застигнута врасплох.

— Это формация, — сказала Гу Фую.

Вероятно, это была формация, которое активизируется при определенных условиях.

Чжун Мичу, культиваторка уровня золотого ядра, была бессильна. Что означало...

Чжун Мичу, похоже, тоже это поняла. Мороз уже покрыл ее руки и щеки. Она сказала:

— Это... это древняя формация. Мы не сможем ее сломать.

— Гу Фую, если ты останешься, ты...тоже умрешь. Уходи, сейчас же...

Все, что ей нужно было сделать, это пересечь длинную платформу, добраться до противоположной стороны и открыть большую дверь, чтобы выбраться из этого опасного места.

Но ноги Чжун Мичу были заморожены, ее духовная энергия тоже замерзла. Она едва могла двигаться, не говоря уже о том, чтобы бежать. Однако Гу Фую была гораздо меньше затронута морозом. Если бы она была одна, она могла бы сделать это, быстро побежать к двери и сбежать, прежде чем мороз поглотит ее полностью.

Существовало бесчисленное множество типов таких формаций. Не зная условия срабатывания, Гу Фую не могла знать, что это за формация.

Древние формации обычно использовали редкие сокровища в качестве ядра, что делало их мощными и долговечными, и чрезвычайно сложными для разрушения. Не говоря уже о том, что она понятия не имела, что это за формация, что делало разработку противопоставления еще более невозможной.

Мысли Гу Фую крутились, вспоминая каждую запись о формации, с которой она когда-либо сталкивалась. Она думала так сильно, что ее голова пульсировала, как будто сгорала.

Не было никакой подсказки о такой формации. Поиск решения был похож на поиск иголки в стоге сена.

— Гу Фую, уходи! — закричала Чжун Мичу.

Разрушить формацию было невероятно сложно. Если бы Гу Фую не ушла в ближайшее время, она тоже могла бы не успеть сбежать.

Но Гу Фую, казалось, не слышала ее, ее тело дрожало от холода. Только руки были теплыми. Посмотрев вниз, она поняла, что все еще держит А-Фу.

Увидев пушистое тело А-Фу, глаза Гу Фую загорелись.

А-Фу был полностью свободен от мороза. Формация не оказала на него никакого влияния.

Почему А-Фу не пострадал? В чем разница между А-Фу, ею и Чжун Мичу?

Гу Фую подумала о двух вариантах: А-Фу был духовным зверем, отличным от них, и А-Фу еще не открыл глаза.

А-Фу только родился, еще не открыл глаза и ничего не видел.

Вот именно! А-Фу ничего тут не видел!

С этим осознанием Гу Фую вспомнила определенный тип формации. Она пристально посмотрела на женщину в центре, желая иметь бесчисленное количество глаз, чтобы найти ядро формации. Она подумала:

«Где оно? Где ядро формации?»

Внезапно шум рядом с ней привлек ее внимание. Обернувшись, она увидела, как Чжун Мичу падает на землю, мороз распространяется по уголкам ее глаз. Ее состояние быстро ухудшалось, и дыхание становилось слабее.

В отчаянии Гу Фую быстро засунула А-Фу в разрез одежды Чжун Мичу, используя ткань, чтобы удержать тепло маленького Чжэньмао на груди Чжун Мичу.

— Шицзе Чжун, держись! — закричала она, — Я нашла слабость. Я могу сломать эту формацию. Доверься мне. Пожалуйста, держись и не засыпай!

Волнение Гу Фую росло, на лбу выступили капли пота.

Она снова заставила себя успокоиться и поискать подсказки.

Внезапно ее осенило. Взгляд Гу Фую метнулся к длинной платформе под женщиной, ее взгляд был острым, как молния.

Не колеблясь, она вытащила зачаток меча. Но когда она сделала шаг вперед, она споткнулась и упала. Посмотрев вниз, она заметила, что ее левая нога превратилась в лед до колена, а правая ступня затвердела, вероятно, тоже начав замерзать.

Она поднялась, используя меч как опору, и прыгнула на ледяную платформу. Направив свою духовную энергию, она подняла меч и со всей своей силой ударила им вниз.

Но даже приложив все усилия, ей удалось создать лишь небольшую трещину, а отдача сбила ее с ног.

Задыхаясь, она понимала, что ее духовной энергии недостаточно.

Стиснув зубы, она прижала руку к плечу, рана, которая едва заживала, вновь открылась. Ярко-красная кровь снова хлынула наружу.

Она схватила зачаток меча, обагрив лезвие собственной кровью.

Совершенствующиеся очищали свои тела духовной энергией, и их дыхание и кровь были наполнены этой силой.

Гу Фую знала, что ее духовной энергии все еще может быть недостаточно. Она была слишком слаба, только на уровне конденсации Ци. Если бы Чжун Мичу была здесь, она могла бы сломать его одним ударом.

Гу Фую прикусила губу, ощущая глубокое, знакомое чувство беспомощности.

Но Чжун Мичу не могла пошевелиться и была на грани смерти.

Гу Фую закрыла глаза, глубоко вздохнув. Когда она снова их открыла, они пылали решимостью, и не было ни следа страха.

Если она не могла сломать ядро одним ударом, она ударит дважды. Если этого будет недостаточно, она ударит трижды. Она продолжит бить, пока оно не сломается!

Собрав силы, Гу Фую нанесла мощный удар, крича:

— Сломайся же ты!

Она ожидала еще один треск, но вместо этого зачаток меча покрылся светом. Когда она ударила им ядро, от точки удара быстро разошлась сеть трещин.

В одно мгновение вся ледяная платформа рухнула, разлетевшись на ледяные глыбы размером с кулак.

Одним ударом она сломала ядро формации, и Гу Фую была так удивлена, что замерла.

Когда платформа распалась, тело женщины плавно опустилось на землю, словно перышко, и продолжало лежать там с закрытыми глазами.

Однако сильный удар Гу Фую привел к тому, что несколько капель ее крови попали на лицо женщины, испортив ее нежные черты лица.

Но Гу Фую некогда было беспокоиться об этом. Ее взгляд был устремлен на кристально чистую бусинку, достаточно маленькую, чтобы держать ее в одной руке, среди ледяных осколков.

Окруженная духовной энергией, она знала, что это сокровище, которое служило ядром формации.

Она завернула его в платок, который ей ранее дала Чжун Мичу, и положила себе в сумку для хранения.

Она быстро пошла обратно к Чжун Мичу, прихрамывая и крича:

— Шицзе Чжун, я сломала формацию. Теперь все в порядке. Я выведу тебя отсюда!

Чжун Мичу уже закрыла глаза, неподвижно лежа на земле.

Хотя формация была разрушена, это лишь остановило дальнейшее распространение льда. Замерзание не прекратилось немедленно.

Гу Фую пару раз позвала Чжун Мичу по имени и похлопала ее. Когда она не ответила, Гу Фую подняла ее, позволив ей опереться на свое плечо. Используя зачаток меча в качестве опоры, она потащила ее к большой двери напротив, бормоча:

— Теперь все в порядке. Я вытащу тебя.

Когда они вышли через дверь, они оказались в проходе с ледяными стенами, как и прежде. Сделав всего несколько неуверенных шагов, дверь за ними захлопнулась.

Оглянувшись, Гу Фую увидела над дверью табличку, освещенную светом изнутри, на которой было написано три иероглифа «Дворец Жуйчжу».

Гу Фую, у которой собственная нога замерзла, наполовину несла Чжун Мичу, опираясь на зачаток меча. Она несла ее прихрамывая, пока она не увидела свет впереди.

Ее глаза засияли, когда она воскликнула:

— Шицзе Чжун, мы вышли! Мы вышли!

Гу Фую осторожно опустила Чжун Мичу на землю, прислонив ее к стене.

Чжун Мичу оставалась без сознания, ее глаза были закрыты, а мороз не собирался отступать.

Гу Фую проверила ее дыхание, которое было едва слышно.

Ее сердце сжалось, когда она слегка похлопала Чжун Мичу по щекам, немного растерянно:

— Чжун Мичу, не умирай. Держись, пожалуйста.

А-Фу, лежащий на груди Чжун Мичу, дрожал от сильного холода, исходившего от ее тела.

Гу Фую подняла глаза и заметила, что из носа и уголка рта Чжун Мичу течет кровь.

Она ахнула и потянулась, чтобы вытереть его.

Но когда она подняла рукав, она поняла, что он был покрыт грязью. Проход по этой пещере, с ее сыростью, грязью и глиной, сказалось на ее одежде.

Итак, она голыми руками вытерла кровь. Она не переставала течь, и через некоторое время вся ее рука окрасилась в красный цвет.

Гу Фую вытерла руку о свою одежду и продолжила вытирать лицо Чжун Мичу. Ее руки дрожали, она думала:

— Может ли холод повредить ее внутренние органы...

В конце концов кровотечение остановилось, и лицо Чжун Мичу стало чистым, без следов крови.

Напротив, одежда Гу Фую была испачкана пятнами красного и черного цвета.

Несмотря на то, что кровотечение прекратилось, рана осталась, а лед не рассеялся.

Держась за запястье Чжун Мичу, Гу Фую пыталась направить в нее свою духовную энергию. Но с существенным разрывом в уровнях их совершенствования и ее собственной энергией, почти истощенной после недавней борьбы, ее усилия были подобны попыткам потушить пожар чашкой воды.

На самом деле, этот кусочек духовной энергии оказался даже менее эффективным, чем тепло огня.

Ее осенила идея. Схватив зачаток меча, она со всей силы ударила им по ледяной земле, разбив замерзшую поверхность.

Подобрав осколок, она прижала его к ране на плече.

Она ранее снова открыла рану, заставив ее сильно кровоточить. Если она не остановит кровотечение, она упадет в обморок, а если упадет, они оба умрут здесь.

Но с ее убывающей духовной энергией она не могла позволить себе тратить ее впустую. Это был единственный выход.

Резкая боль от льда и раны смешались.

Гу Фую упала на землю, крепко свернувшись, ее голос охрип, когда она закричала:

— А-а-а-а , как же больно! Как же больно!

Но ее хватка на льду не дрогнула. Только когда она почувствовала, что кровь начала сворачиваться, она наконец отпустила его. Затем она отбросила кусок льда.

Она сняла верхнюю одежду и расстелила ее на земле. Она осторожно опустила на нее Чжун Мичу. Затем сняла слой одежды под верхной и накинула ее на Чжун Мичу, плотно укрыв ее.

Теперь, оставшись только в нижнем слое одежды, она выскочила на улицу с обмороженной ногой.

Выйдя из пещеры, она оказалась на полпути к горе. Окружающие скалы были обуглены дочерна, и, глядя вниз, вид представлял собой смесь черного и красного без каких-либо других цветов.

Гу Фую оглядела склон горы, бормоча:

— Там же есть, я ведь видела...

Через некоторое время она наконец увидела впереди цветущее дерево. В местности, где в пределах десяти ли не было никакой другой растительности, стояло одинокое дерево, его синие цветы были туманными и воздушными, как облако пурпурно-голубой дымки.

Это было дерево жакаранда. История этого дерева пришла на ум Гу Фую. Среди огромных, пустынных гор, лишенных всякой другой жизни, стояло это одинокое дерево, вызывая глубокое чувство одиночества.

Дерево на этой горе было крепким, явно росло много лет. Она почувствовала укол вины при мысли о том, что придется его срубить.

Она сложила руки перед деревом и прошептала:

— Прости меня. Я делаю это, чтобы спасти жизнь.

Быстрым движением она разрубила дерево пополам своим зачатком меча, сделала дрова и отнесла обратно в пещеру.

Используя остатки своей духовной энергии, она убрала влагу из дров и разожгла огонь, обеспечив яркое пламя.

Она подошла к Чжун Мичу, поначалу нерешительно. Через мгновение она наконец осмелилась проверить пульс. Он был все еще слабым, но присутствовал.

Гу Фую с облегчением вздохнула и не смогла сдержать улыбки.

Опираясь на свой зачаток меча, она опустилась на землю у костра, слишком измученная, чтобы двигаться дальше.

———————————————————

Примечание переводчицы: Для них нижний слой одежды равен тому, что она в одном нижнем белье, точнее почти голая.

Глава 13: Древняя формация каменной девы.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

После того как Гу Фую чудом удалось избежать смерти, она чувствовала сильное истощение. Присев у огня, она ощутила, как ее веки налились тяжестью, словно слипались.

Она облокотилась на рукоять меча и на короткое время погрузилась в дрему.

Между тем иней, покрывавший Чжун Мичу, начал понемногу таять. Медленно открыв глаза, та устремила взгляд на ледяной свод пещеры, пытаясь осознать, что же произошло.

Она снова закрыла глаза, задумавшись на мгновение, прежде чем вспомнить события, произошедшие перед тем, как она потеряла сознание.

Когда Чжун Мичу снова открыла глаза и села, одежда, которая лежала на ней, соскользнула. Она схватила ее одной рукой и, бросив взгляд, заметила кого-то рядом с собой. Она окликнула ее:

— Гу Фую.

Она повернула голову, чтобы посмотреть, и увидела Гу Фую, сидящую у огня в одном нижнем слое одежды, без обуви, обнажая тонкую талию, подтянутые ноги и аккуратные ступни. Ее кожа, изначально светлая, под жаром пламени приобрела очаровательный теплый румянец.

Гу Фую продолжала кивать головой, пока дремала, выглядя мило, пока боролась со сном.

Чжун Мичу на мгновение опешила, не зная, что сказать дальше.

Но именно ее голос разбудил Гу Фую. Вздрогнув, она села прямо и протерла глаза, пробормотав:

— Шицзе Чжун.

Ее голос был хриплым от сна, что говорило о том, что она еще не полностью проснулась.

Увидев, что Чжун Мичу приподнялась и смотрит на нее, Гу Фую поняла, что ей это не померещилось. Чжун Мичу действительно проснулась.

Сердце Гу Фую забилось от радости, и теперь она полностью проснулась.

Хотя она видела, что иней полностью растаял на лице Чжун Мичу, предыдущее зрелище ее кровотечения изо рта и носа было ужасным. Теперь, видя ее все еще бледной, Гу Фую не могла не волноваться.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

Чжун Мичу вернула ей одежду, сказав:

— Теперь я в порядке. Сначала тебе следует одеться.

Услышав это, Гу Фую почувствовала себя немного спокойнее. Она взяла одежду, но когда она собиралась надеть ее, она заметила, как губы Чжун Мичу слегка дернулись, и она отвернулась.

Гу Фую изначально думала, что поскольку они обе женщины и в этом безлюдном месте, где никого нет, нет ничего постыдного в том, чтобы раздеться ради спасения жизни.

Она полагала, что Чжун Мичу строго относится к этикету и, будучи менее общительной, может чувствовать себя некомфортно даже среди других девушек.

Понимая это, Гу Фую почувствовала себя немного смущенной, увидев реакцию Чжун Мичу, и поспешно оделась.

Ее верхняя одежда все еще была под Чжун Мичу. Поколебавшись на мгновение, она сказала:

— Шицзе Чжун, не могла бы ты...

Проследив за ее взглядом, Чжун Мичу поняла, что сидит на одежде Гу Фую. Когда она поспешно потянулась, чтобы ее поднять, А-Фу выпал из ее рук.

Чжун Мичу передала ей одежду, а Гу Фую взяла верхнюю одежду, отряхнула пыль и надела ее.

А-Фу, который был почти заморожен насмерть на Чжун Мичу, только что согрелся и уснул. Шум разбудил его, что привело к раздраженному скулежу.

Когда Гу Фую подняла А-Фу, она была приятно удивлена, увидев, что его глаза открылись. Она не могла сказать, было ли это только ее воображением, но, похоже, он также немного вырос.

— Шицзе Чжун, смотри! А-Фу открыл глаза!

А-Фу моргнул своими большими, водянистыми глазами, глядя на Гу Фую немного ошеломленно. Он издал пару тихих криков.

Казалось, он звал свою мать, и это так обрадовало Гу Фую, что она нежно погладила его. Она хотела показать его Чжун Мичу, но А-Фу продолжал извиваться и тереться о ее плечо.

Заметив кровавое пятно на плече Гу Фую, Чжун Мичу слегка нахмурилась. Она знала, что это от раны Гу Фую, которая, казалось, уже покрылась сухой корочкой, но все равно спросила:

— Как рана на твоем плече?

А-Фу вцепился в плечо Гу Фую, отказываясь спускаться. Как бы Гу Фую ни пыталась его уговорить, А-Фу не сдвинулся с места. Услышав голос Чжун Мичу, Гу Фую ответила:

— А? О, теперь все в порядке.

Чжун Мичу протянула руку, схватила А-Фу за шиворот и подняла его.

Как только А-Фу оказался на руках Чжун Мичу, он тут же успокоился.

Гу Фую лишилась дара речи.

С затихшим А-Фу пещера тоже затихла. Первоначальная неловкость, возникшая ранее, когда она одевалась, казалось, вернулась, из-за чего Гу Фую было трудно говорить.

После долгой паузы Чжун Мичу тихо сказала:

— Спасибо, что спасла меня.

Гу Фую посчитала на пальцах и сказала: — Это ничего. Ты спасала меня много раз, шицзе Чжун. Если сравнить, я должна быть той, кто благодарит тебя.

Чжун Мичу покачала головой:

— Когда я спасала тебя, я делала это без усилий. Это было ничто. Но когда ты спасла меня, ты рисковала своей жизнью. Это не то же самое.

Гу Фую смутилась от ее серьезных слов, ее улыбка стала застенчивой.

— В конце концов, это была моя идея привести тебя в Сянь Ло, вызвав все эти неприятности. Я просто рада, что ты не сердишься на меня.

Чжун Мичу погладила А-Фу. А-Фу свернулся калачиком у нее на коленях, тихонько мурлыча, и снова заснул.

— Ты разрушила формацию? — спросила Чжун Мичу.

Вспоминая ситуацию, Чжун Мичу вспомнила, как они вошли в ледяную комнату в замешательстве. Как только она пришла в себя, ее поразило заклинание, ее ноги замерзли и она упала на колени. Вскоре после этого заклинание сработало и на Гу Фую.

Если бы Гу Фую попыталась вынести ее немедленно, они бы не успели добраться до двери, прежде чем формация превратит их в лед. Но теперь они были в безопасности, что указывало на то, что Гу Фую решила сначала сломать формацию.

Гу Фую добавила еще дров. Услышав вопрос, она небрежно ответила:

— Да. Это было очень близко. Мы чуть не умерли.

Чжун Мичу пристально посмотрела на Гу Фую, отражение света костра заставило ее светлые глаза замерцать:

— Как ты нашла слабость формации?

Улыбнувшись, Гу Фую объяснила:

— Это была удача. В то время мы обе находились под заклинанием, наши тела были заморожены. Но я заметила, что на А-Фу не было инея. Мне было интересно, что отличало его от нас и почему он не пострадал.

— Было два отличия. Во-первых, А-Фу — это духовный зверь, а мы — люди.

Спокойный взгляд Чжун Мичу слегка дрогнул, ее рука нежно поглаживала спину А-Фу.

— А второе?

Гу Фую продолжила:

— Во-вторых, А-Фу только родился и еще не открыл глаза. Учитывая первое, есть некоторые формации, нацеленные на определенные расы, но они редки. Поэтому я сосредоточился на втором. Как оказалось, есть древняя формация, похожая на ту, что в ледяной пещере.

— Шицзе Чжун, ты слышала о «формации обиженной женщины»?

Чжун Мичу нахмурилась, не понятно, думает ли она о том, что это за формация или о том, почему у нее такое грубое название.

Гу Фую продолжила:

— Или ты, возможно, знаешь это как  «формацию каменной девы».

Внезапно на лице Чжун Мичу промелькнуло понимание:

— Я слышала об этом.

Легенда гласит, что эта формация была создана парой. Эта пара, оба могущественные бессмертные, когда-то были глубоко влюблены, обещая быть вместе всю жизнь.

К сожалению, сердца людей склонны меняться, и после долгой совместной жизни они постепенно отдалились друг от друга.

Небесная красота жены, когда-то чарующая, как фея, стала утомлять ее мужа. Он начал искать других женщин.

Поначалу жена надеялась вернуть его расположение. Однажды, когда он отправился тайно встречаться со своей любовницей, она пригласила двух их друзей, чтобы они помогли убедить его вернуться.

Но муж, униженный и разгневанный, утверждал, что у многих мужчин было по несколько жен и наложниц. Хотя он и завел еще одну любовницу, он не привел ее домой. Его жена все еще была его единственной официальной супругой, поэтому он чувствовал, что не был слишком неверен.

Она же, с другой стороны, вынесла их личные дела на публику, что, по его мнению, разрушило его репутацию.

Оставшаяся вина рассеялась, оставив только обиду. Он публично отругал ее, назвав «обиженной женщиной» перед своей любовницей и их друзьями, даже прибегнув к физическому насилию.

Жена была гордой женщиной, которая не могла это вытерпеть. Она пыталась убедить его только ради их давних отношений, но его реакция оставила ее убитой горем.

Чем сильнее любовь, тем сильнее ненависть, и теперь она жаждала мести.

Хотя муж был сильнее, жена была хороша в формациях. Она старательно создавала формацию специально для него.

Уникальность этой формации заключалась в том, что, будучи глубоко скрытой, ее ключ, ядро, находился на самом видном месте.

Как только кто-то входил в формацию, его внимание привлекало ядро формации. Один лишь взгляд вызывал заклинание, заставляя тело постепенно превращаться в камень от ног и выше, в конечном итоге человек превращается в статую.

Жена использовала красивую женщину в качестве ядра формации. Муж, увидев красавицу, естественно, ослабил свою защиту. Формация была настолько мощной, что он неосознанно попал в ловушку, не имея возможности выбраться, превратившись в каменную статую, а жена впоследствии покончила с собой.

Хотя формация передавалась из поколения в поколение, она редко использовалась из-за своей вредоносной природы. Название «формация обиженной женщины» закрепилось, но позже, посчитав это название слишком грубым, люди переименовали ее в «формацию каменной девы».

Таким образом, название кануло в Лету, и его помнят только в рассказах как «формацию обиженной женщины», название, которое шепчут с осторожностью в фольклоре.

Ледяная пещера была заполнена ледяными скульптурами, в центре которой лежала потрясающе красивая женщина. Любой, кто неосознанно забредал туда, был бы начеку, его чувства были бы обострены, он бы замечал каждую странную деталь.

Ледяная платформа и женщина в центре были самыми необычными и привлекающими внимание. Даже случайный взгляд привлекал внимание, гарантируя, что они не смогут избежать взгляда.

Гу Фую и Чжун Мичу посмотрели на нее, поэтому они покрылись инеем. А-Фу, не увидев ее, избежал ловушки.

Более того, все ледяные статуи были обращены лицом к этой женщине.

Очевидно, увидев ее и попав в эту ловушку, они не смогли убежать и застыли на месте.

Гу Фую заметила:

— Формация каменной девы очень похоже на то, что находится в ледяной пещере, отличаясь только элементами — один замораживает, другой окаменевает. Такие формации сосредотачивают всю свою силу на ядре, которое является одновременно и самой сильной, и самой слабой точкой. Оно имеет самую мощную атаку и самую слабую защиту. Как только ядро разрушается, все формация рушится.

Закончив, Гу Фую взглянула на Чжун Мичу, которая слегка опустила голову, ее длинные ресницы отбрасывали тень в свете костра.

Чжун Мичу сказала:

— Но ядро было не в женщине.

Хотя в тот момент она была в оцепенении и видела все смутно, она услышала звук разбившегося нефрита, когда Гу Фую разрушила формацию.

Гу Фую положила локти на колени, закрыла лицо руками и сказала:

— Ядро не обязательно должно быть женщиной. Все, что привлечет внимание злоумышленника, может служить ядром. Например, золотая корона феникса или зеленые одежды с перьями на женщине. Пока это заметно, это сработает.

— Как ты определила ядро?

Вместо прямого ответа Гу Фую игриво уклонилась от вопроса, спросив:

— Шицзе Чжун, ты выяснила личность этой женщины?

Дрова потрескивались издавая характерный звук костра.

Чжун Мичу подняла глаза и сказала:

— Клан Лазурных Фениксов.

Глава 14: Однажды.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Гу Фую сказала:

— Да, она принадлежит к клану Лазурных Фениксов. Золотая корона феникса, изумрудное одеяние с перьями и резные узоры на льду, изображающие сто птиц, воздающих почести фениксу, — все это характерные элементы, присущие исключительно похоронным ритуалам Лазурных Фениксов. Красный акцент в нижних уголках глаз женщины указывает на то, что она Цинлуань из трех ветвей.

> [ В древнекитайских легендах феникс считался «королём ста птиц» ]

Кланы Драконов и Лазурных Фениксов — древние небесные существа, которые, по легенде, помогли Небесному Предку в сотворении мира, заслужив особый статус. Эти величественные создания — единственные среди небесных зверей, способные принимать человеческий облик.

Клан Лазурных Фениксов делится на три ветви: «Цинлуань», «Да У» и «Шао У».

Цинлуань могут похвастаться изумрудными перьями по всему телу, за исключением характерного красного пера возле глаз. При превращении в людей этот красный акцент остается, напоминая румяна тонкой полоской, вытянутые к вискам которые наносят женщины, придавая лицу выразительность и утонченность, создавая впечатление «взмаха крыла».

Обычно клан Лазурных Фениксов хоронят своих умерших в гробницах своего клана, но захоронение именно этой цинлуань здесь придает этому месту дополнительный уровень таинственности.

Гу Фую продолжила:

— Когда я вывела тебя, я увидела надпись над ледяной дверью — «дворец Жуйчжу». Это подтверждает, что эта женщина — цинлуань.

На горе Даньсюэ на Центральном континенте находится знаменитый дворец Жуйчжу, а на острове Пэнлай в Четырех Морях находится дворец Пэнлай. Они — два самых известных небесных дворца, которые принадлежат кланам Драконов и Лазурных Фениксов соответственно. Обычные люди не осмелились бы использовать эти названия легкомысленно.

Наблюдая за мерцающим огнем, Гу Фую сказала:

— Клан Лазурных Фениксов благородны, всегда считали себя выше других. Они высоко ценят свои тела и не унизятся, используя собственное тело в качестве ядра формации.

— Эта формация призвана удерживать посторонних. Когда Сянь Ло открывается, обычно входят люди.

— Они смотрят на людей свысока. Десятки тысяч лет назад люди считались ниже их, и даже прямой взгляд на них считался оскорблением. Хотя сейчас все значительно изменилось, высокомерие глубоко укоренилось и его трудно изменить. Понятно, почему они поместили ядро под тело женщины, поскольку подсознательно считают, что входящие недостойны смотреть на ее лицо и должны только склонять головы. Поэтому я предположила, что ядром была ледяная платформа под ней.

— В конце концов, именно благодаря

А-Фу я нашла эту слабость. Недаром я назвала его А-Фу. Ха-ха.

Чжун Мичу молча слушала. Наконец она заговорила:

— Даже если так, это древняя формация. Не так уж и легко разрушить даже при этом зная ядро.

Гу Фую положила зачаток меча на колени, задумчиво поглаживая его.

— Я не знаю, как это произошло. Защита ядра была слабой, но с моими способностями сломать ее должно было быть крайне сложно. И все же я сломала его всего двумя ударами...

Глядя на Чжун Мичу с лучезарной улыбкой, Гу Фую сказала:

— Может быть, это благодаря духовной энергии, которую ты мне передала.

— Не шути так, — сказала Чжун Мичу, прекрасно понимая, что переданная ею духовная энергия лишь остановила кровотечение Гу Фую.

— Я серьезно, — настаивала Гу Фую.

Внезапно Чжун Мичу повернула голову и тихонько кашлянула.

Игривое выражение лица Гу Фую исчезло, сменившись беспокойством:

— Шицзе Чжун...

Более раннее кровотечение

действительно вызвало внутренние повреждения. Древняя формация была мощной, и хотя лед растаял, раны не исчезли полностью.

Чжун Мичу пренебрежительно отмахнулась:

— Я в порядке.

Гу Фую не совсем поверила:

— Правда?

Чжун Мичу прислонилась к стене, слегка откинув голову назад и закрыв глаза. Через некоторое время она открыла глаза и спросила:

— Это ты выковала? — указывая на зачаток меча.

Чжун Мичу редко начинала разговор, и те немногие вопросы, которые она задавала ранее, уже были необычными, вероятно, из-за любопытства, порожденное тем, что они сблизились после того как вместе избежали смерти.

Увидев, что она снова задала вопрос, Гу Фую поняла, что она хочет сменить тему.

Гу Фую почувствовала, что Чжун Мичу не хочет дальше обсуждать свои раны, и вздохнула про себя. От того, что она узнает ничего не изменится, и она все равно не сможет помочь.

Она прикусила губу, дотронулась до уха и ответила:

— Я создаю его без какого-либо четкого плана.

Гу Фую не была настроена много говорить, и после их короткого обмена несколькими предложениями, они снова замолчали. Огонь потрескивал, А-Фу мурлыкал.

Чувствуя подавленное настроение Гу Фую, Чжун Мичу, по какой-то причине, почувствовала необъяснимое беспокойство. Нарушив свое обычное молчание, она спросила:

— Почему ты не создала его полностью?

Зачаток меча был лишь приблизительно сформирован как меч. Его сила будет значительно ограничена, если он не будет закончен.

Гу Фую ответила:

— Еще не время. Этот зачаток меча...

Она долго смотрела на зачаток меча, а затем вдруг посмотрела на Чжун Мичу с загадочной улыбкой:

— Можешь ли ты догадаться, почему?

Прежде чем Чжун Мичу успела ответить, Гу Фую продолжила, обводя узоры на

мече:

— Я планирую превратить его в самое мощное оружие в этом мире.

— Я хочу объединить в нем древние и современные формации, используя его как талисман. С помощью всего лишь слов он может развернуть формацию, но в отличие от одноразовых талисманов, это можно использовать тысячи раз до бесконечности. Когда он разовьет свой собственный дух, это позволит ему совершенствоваться как человеку, поглощая духовную энергию, совершенствуя свое тело и даже развивая и улучшая формации. Таким образом, даже кто-то вроде меня, без таланта к культивации и с низкой духовной энергией, сможет владеть им и соревноваться с генияии уровня зарождения души или даже формирования души.

— Но поскольку его очень сложно доработать, и мне все еще не хватает многих материалов, он не завершен, — она давно ни с кем не делилась этими мыслями. Когда она была моложе, люди считали ее наивной и инфантильной за то, что она говорила такие вещи. Когда она стала старше, другие насмехались над ней за ее бред и чрезмерную амбициозность.

Она решила хранить эти мечты при себе, но не смогла устоять, когда Чжун Мичу спросила дважды.

Отчасти ее побудило заговорить волнение от того, что она чудом избежала смерти, а отчасти — ее внутреннее чувство, что Чжун Мичу не будет смотреть на нее свысока.

Как и ожидалось, Чжун Мичу выглядела слегка удивленной, но не выказала презрения. Ее выражения всегда были тонкими и редкими, что Гу Фую раньше находила их скучными, но теперь ей нравилось это спокойное поведение.

Если бы Чжун Мичу проявила хотя бы намёк на презрение или восприняла её слова как шутку, Гу Фую снова испытала бы жгучую обиду и разочарование.

К счастью, этого не произошло.

Чжун Мичу спросила:

— Ради этого ты хотела ядро духовного зверя уровня формирования души?

— Да, — ответила Гу Фую, улыбаясь и глядя прямо в глаза Чжун Мичу, не желая пропустить ни одной ее реакции.

Чжун Мичу покачала головой:

— Существует бесчисленное множество древних и современных формаций. Чтобы слить их все, потребовалось бы сокровище необычайной силы, чтобы выдержать это. Для поддержания такого оружия потребовалась бы огромная духовная энергия, требуя миллиарды духовных камней. Где ты ее найдешь? И позволить ему развиваться и улучшать формации самостоятельно — неслыханно. Никто не подумает и не посмеет попытаться сделать что-то подобное...

Гу Фую возразила:

— Десятки тысяч лет назад идея о том, чтобы люди могут достигнуть бессмертия тоже была неслыханной. Никто не считал это возможным, но посмотри на нас сейчас. Секты Бессмертных процветают, и путь бессмертия тоже. То, чего не существует сейчас, не означает, что это никогда не будет возможным!

Чжун Мичу была ошеломлена и молча размышляла, не вступая в споры.

Гу Фую почувствовала, как ее волнение растет, словно бесплодная часть ее сердца получила подпитку, заставив некогда увядший цветок распуститься.

Она так много могла сказать о своих мечтах, но никто никогда не понимал. Она так долго держала эти мысли в себе, жаждая поделиться ими. При малейшем поощрении она могла говорить страстно и бесконечно.

Она раздула огонь:

— Все типы формаций в мире происходят от Инь, Ян и Пяти Элементов, распространяющихся подобно ветвям и корням деревьев.

— В конце концов, основа любой формации опирается на сокровища пяти стихий: металл, дерево, вода, огонь и земля. У меня уже есть сокровище стихии металл, а теперь и ядро Фэнсин Шоу, которое имеет стихию дерева. Оба предмета высшего качества. Они, возможно, не уникальны в мире, но они достаточно хороши в качестве основы для бесконечных вариаций. Мне не хватает только сокровищ воды, огня и земли. Что касается необходимой огромной духовной силы, тебе не обязательно нужно так много духовных камней. Достаточно будет всего одного...

Она остановилась здесь, изначально желая раскрыть, что это за штука. Но потом, поскольку Чжун Мичу могла не знать об этом, то это может быть неубедительно.

Неожиданно мысли Чжун Мичу промелькнули в её голове, и она, не задумываясь, продолжила:

— Ты говоришь о Костном мозге Цилинь?

Гу Фую в шоке уставилась на нее:

— Ты...ты знаешь о Костном мозге Цилинь?

Костный мозг Цилинь не является конкретным предметом, а относится к разряду духовных сущностей. Эти редкие сущности образуются от проявлении небес, происходящих раз в десять тысяч лет или даже сотни тысяч лет.

Костный мозг Цилинь может проявиться как источник воды, текущая магма в вулкане или даже кровь духовного зверя. Духовная энергия, содержащаяся в Костном мозге Цилинь, огромна. Когда он не используется, он кажется обычным, без особых свойств. Но после активации даже одна капля может соперничать с объединенной духовной энергией бесконечных ли шахт с духовными камнями.

Если бы он появился, это было бы божественное сокровище, которое свело бы с ума всех культиваторов.

Однако из-за длительных промежутков между появлениями записи о Костном мозге Цилинь скудны. Многие люди не знают о нем, а те, кто знают, часто сомневаются в его существовании.

Внезапно Гу Фую выпалила:

— Шицзе Чжун, шицзе Чжун, есть три тысячи путей к бессмертию, и ни один из них не является единственным!

Чжун Мичу некоторое время молчала, не в силах игнорировать ее выжидательный взгляд, и тихо вздохнула:

— Следуй за своим сердцем и позволь природе идти своим чередом...

Присоединившись к ней, Гу Фую улыбнулась и сказала:

— Даже трава, деревья и камни могут стать бессмертными!

Переполненная эмоциями, дрожащим голосом Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, ты тоже читала «Записи лазурной императрицы»?

Чжун Мичу собиралась объяснить, что всего лишь ищет новые знания, но, увидев счастливую Гу Фую и ее лучезарную улыбку, лишь произнесла:

— Да.

Гу Фую почувствовала глубокую радость, словно встретила родственную душу, и пожалела, что они не познакомились раньше.

«Существует три тысячи путей к бессмертию, ни один из них не является единственным, следуйте своему сердцу и позвольте природе идти своим чередом, даже трава, деревья и камни могут стать бессмертными.»

Эта цитата из «Записей лазурной императрицы» глубоко тронула ее.

Эта книга, некогда запрещенная, была создана одним из прошлых глав клана Лазурных Фениксов — легендарной личностью, известной миру как императрица Цин. С тех пор прошли десятки тысяч лет, и ее имя потерялось в истории.

Книга охватывает разнообразные темы, такие как астрономия, география, формации, усовершенствование артефактов, редкие сокровища и духовные существа, предоставляя уникальные и глубокие знания.

Костный мозг Цилинь — одно из сокровищ, упомянутых в «Записях лазурной императрицы».

Книга была запрещена из-за своего необычного и нетрадиционного содержания, в котором описывались духовные звери и сокровища, которых никто не видел в нынешнее время, что привело к тому, что люди отвергли ее как ложную и вводящую в заблуждение.

Кроме того, книга содержала жесткую критику четырех сект Бессмертных. В то время эти секты были ещё незначительными, поэтому они молчали. Однако, приобретя большее влияние и утвердив свою власть на континенте, они запретили эту книгу.

Несмотря на запрет, четыре секты Бессмертные все еще тайно верили в некоторые из своих записей, и каждый год они проводили астрологические расчеты, чтобы предсказать появление Костного мозга Цилинь.

Узнав, что костный мозг Цилинь появится в этом столетии, они тайно отправили людей по всему миру на его поиски.

На данный момент в мире осталось всего несколько образцов «Записей лазурной императрицы». Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть один.

Чжун Мичу не только владеет одним из образцов, но и читала его.

Гу Фую никогда бы не подумала, что кто-то вроде Чжун Мичу прочтет запрещенную книгу.

Это позволило Гу Фую по-новому взглянуть на Чжун Мичу, увидев ее в более ярком свете.

Гу Фую протянула зачаток меча Чжун Мичу, пристально глядя на нее:

— Шицзе Чжун, не хочешь взглянуть?

Увидев нетерпеливое выражение ее лица, Чжун Мичу не смогла заставить себя отказаться.

Приняв его, она почувствовала прохладное прикосновение зачатка меча. Его текстура была мягкой, и он был похож на темный нефрит.

— Это нефрит Инь-Ян? Он превосходного качества.

Хотя его называют нефритом, нефрит Инь-Ян имеет текстуру нефрита, но он прочнее любого металла. Он может поглощать духовную энергию и уравновешивать пять элементов.

Высококачественный нефрит Инь-Ян мог содержать огромное количество духовной энергии, настолько, что он был способен поглотить целую шахту духовных камней. Этот материал невероятно ценен при создании артефактов, однако высококачественный нефрит Инь-Ян крайне редок.

Глаза Гу Фую засверкали еще ярче от волнения. Она наклонилась к Чжун Мичу и воскликнула:

— Да, это нефрит Инь-Ян! — осознав, что сказала это слишком громко, она почувствовала смущение и быстро села обратно.

Она чувствовала себя как ребенок, который только что нашел друга, с нетерпением показывая свою самую любимую игрушку и радуясь даже малейшему одобрению.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, так как она беспокоилась, что её чрезмерное волнение может вызвать неудобства у Чжун Мичу.

Глядя на огонь, на ее лице появилось нежное выражение:

— Шицзе Чжун, когда я впервые столкнулась с формациями, я поняла, что они станут страстью всей моей жизни.

— Я не очень талантлива, ты же знаешь. Я могу никогда не достичь уровня золотого ядра в этой жизни.

— Поэтому я хочу создать это оружие, чтобы доказать, что формации — это не просто ограниченное умение, показать, что усилия имеют значение. Даже без таланта и способностей к культивации я все равно смогу стоять плечом к плечу с великими.

— Я знаю, что выковать этот меч будет невероятно сложно, но даже если на это уйдет вся моя жизнь, однажды, однажды...

Пока она говорила, воспоминания захлестнули её разум, вызывая жжение в глазах. Быстро вытерев слёзы, она взглянула на Чжун Мичу с улыбкой:

— Шицзе Чжун, я делилась этими мыслями только с тобой. Не смейся надо мной и, пожалуйста, никому не рассказывай.

Она слишком сильно сегодня открылась, поделилась мыслями, которые обычно держала при себе. Она знала, что позже ей может быть неловко.

Возможно, из-за своих едва затянувшихся ран Чжун Мичу не сидела так прямо, как обычно. Вместо этого она лениво прислонилась к стене, молча наблюдая за Гу Фую.

Свет огня отражался в ее глазах, делая ее вид теплым и дружелюбным.

Наконец она заговорила:

— Гу Фую, ты невероятна.

Поистине невероятна.

Гу Фую осмелилась мечтать по-крупному, ее воображение не знало границ.

У нее была цель, которой она была увлечена, готовая посвятить ей свою жизнь. Она горела как огонь, ее мечты ярко сияли, когда она говорила о них.

Чжун Мичу не имела ясного представления о том, что она хочет делать со своей жизнью. Ей казалось, что весь ее жизненный путь был ясен: совершенствоваться и в конечном итоге достичь бессмертия.

Для нее не имело значения, станет она бессмертной или нет. Культивирование было просто частью ее жизни, как еда для смертных. Она не особенно любила это, но и не испытывала отвращения.

Это казалось слишком обыденным. Иногда даже ее воспоминания казались бесцветными.

В глубине души она немного завидовала Гу Фую, которая нашла страсть, достойную того, чтобы посвятить ей свою жизнь. Даже если у нее самой не было таких чувств, она могла их как-то понять, поэтому ее слова были искренними.

Покраснев, Гу Фую сказала:

— Шицзе Чжун, не смейся надо мной. Что во мне такого невероятного? Это ты невероятная.

Чжун Мичу возразила:

— Я?

Это был не насмешливый вопрос, а проявление искреннего любопытства.

Гу Фую предположила, что она редко покидала гору и не знала, как ее навыки сравниваются с другими культиваторами. Она думала, что Чжун Мичу не будет считать себя невероятной без сравнения.

Переполненная эмоциями, Гу Фую резко вскочила на ноги, её голос дрожал от страсти:

— Ты невероятна! Действительно невероятна!

—Ты достигла уровня золотого ядра до того, как тебе исполнилось сто лет. В истории было очень мало таких людей, как ты. Среди женщин ты, безусловно, первая. Ты точно вознесешься и будешь почитаема на протяжении всей истории. Ты действительно невероятна! Серьезно, клянусь!

— Правда? — тихо ответила Чжун Мичу, и ее губы тронула легкая улыбка.

Впервые Гу Фую увидела ее улыбку.

Ее лицо сияло, как белый нефрит, как нежный цветок, говорящий теплые слова.

Глубоко покраснев, Гу Фую села и закрыла лицо руками.

Глава 15: Прощай, цинлуань.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Они вдвоем отдыхали полдня и вышли из пещеры только тогда, когда догорели дрова.

Цвет лица Чжун Мичу улучшился после полудня медитации и восстановления сил.

Стоя на склоне горы, они смотрели на пейзаж. Не было ни единого следа зелени.

Гу Фую подумала про себя: «Просто случайное падение в такое место чуть не стоило нам жизни. Кто знает, выберемся ли мы отсюда живыми».

Чувствуя себя обескураженной, Гу Фую сказала:

— Если бы мы знали, где находится центр внутреннего слоя, и имели достаточно духовных камней, возможно, мы смогли бы найти выход.

Чжун Мичу спросила:

— У тебя есть план?

Гу Фую подняла круглый обугленный камень с земли и объяснила:

— Старейшина Люхэ однажды упомянул, что вся структура Сянь Ло напоминает сферу. Верхний слой — это внешний слой, средний слой — это средний слой, а нижний — внутренний. Духовная энергия течет вниз, постепенно накапливаясь в нижней части, из-за чего внутренний слой имеет более высокую концентрацию энергии, поддерживая более свирепых духовных зверей. В то время как в внешнем слое энергия слабее, и, соответственно, там обитают более слабые звери. На самом верху внешнего слоя, где энергия наиболее слаба, защитный барьер является самым тонким. Каждые семьсот лет, в этот день, барьер становится настолько тонким, что почти исчезает, открывая проход: главные ворота в Сянь Ло.

Вращая камень, Гу Фую продолжила:

— Существует формация под названием «Чжуань Фэншуй», способная обратить вспять поток духовной энергии. Если направить поток энергии Сянь Ло к внешнему слою, то центр внутреннего слоя станет самой слабой точкой с самым тонким барьером, создающим выход.

В то время как формация «Чжуань Фэншуй» бросает вызов естественному порядку и потребляет огромное количество духовной энергии, существуя лишь короткое время, хотя для них достаточно и этого, чтобы спастись.

Гу Фую тяжело вздохнула:

— К сожалению, мы не знаем, где находится центр внутреннего слоя.

Подумав немного, Чжун Мичу сказала:

— Возможно, какие-то духовные звери знают.

Глаза Гу Фую загорелись. Чжун Мичу высказала верную мысль, учитывая ее знания в области укрощения зверей, они могли бы искать ответы.

Однако ее волнение быстро угасло. Духовные звери внутреннего слоя все были на уровне золотого ядра или выше. Послать Чжун Мичу «спросить» было бы все равно, что бросить ее в логово тигра.

Услышав ее беспокойство, Чжун Мичу сказала:

— Мы могли бы поискать более кротких духовных зверей, которые не любят конфликты.

— Но это все равно опасно, — возразила Гу Фую.

— Мы не можем просто сидеть здесь и ждать смерти, — заявила Чжун Мичу.

Оставаться на месте не было решением. Никто не знал, что они здесь, поэтому спасения не стоило ждать. Они решили спуститься с горы, чтобы обратиться к духовным зверям и узнать дорогу.

Когда они достигли середины горы, сзади них подул странный ветер, доносивший едва слышный вздох.

Они обе обернулись. Позади них никого не было, но они увидели половину дерева жакаранда на горе, половина которого на глазах увядала, превращаясь в пепел, развеиваемый ветром, словно его никогда и не было.

Чжун Мичу заметила кое-что:

— Это дерево очень странное.

Затем Гу Фую рассказала ей о том, как она видела это дерево когда падала с неба, и как она обрубила половину его ветвей, чтобы использовать их в качестве дров. Она рассмеялась:

— Это дерево спасло нам жизнь.

Чжун Мичу задумалась:

— Это единственное живое существо вокруг. Интересно, почему, — она также отметила предыдущий вздох, который мгновенно исчез, как нечто действительно необычное.

Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, ты знаешь значение дерева жакаранда?

Чжун Мичу покачала головой. Гу Фую сказала:

— Легенда гласит, что женщина, услышав, что ее возлюбленный умер вдали от дома, была настолько подавлена горем, что в отчаянии покончила с собой и превратилась в дерево жакаранда. Говорят, что это дерево символизирует любовь, потерянную в отчаянии.

Гу Фую усмехнулась:

—Возможно, это связано с одной из старейшин клана Лазурных Фениксов, похороненной в ледяной комнате. Иначе почему её тело похоронено здесь, а не в гробнице клана?

Хотя Гу Фую произнесла эти слова с видимой легкостью, в её голосе всё же чувствовалась серьёзность. У них не было возможности проверить эту догадку, но в глубине души они испытывали подозрения относительно этого места.

Двое продолжали спускаться. С каждым шагом вниз их сердцебиение становилось всё громче, наполняя их необъяснимым чувством тревоги и дурного предчувствия.

Достигнув подножия горы, они увидели каменную статую. Она изображала духовного зверя, величественно сидящего на каменной табличке. Лицо зверя было полно решимости, его взгляд устремлён к вершине горы. От основания таблички тянулись массивные цепи, уходящие вдаль.

Ранее они не замечали её — ни с вершины, ни на склоне горы. Только подойдя ближе, они смогли её разглядеть. Статуя сливалась с обугленными камнями, из-за чего обнаружить её было крайне сложно.

Гу Фую узнала её почти мгновенно. Это была «Формация подавления зла десяти направлений и пяти стихий» — одна из самых грозных и могущественных запечатывающих формаций.

Где-то вдали, вероятно, находились похожие статуи — всего десять, соединённых цепями, которые опоясывали вершину горы.

Эта формация обычно применялась для подавления крайне злобных зверей. Однако использование целой вершины горы для этой цели — такое Гу Фую ещё никогда не встречала.

Неясно, какого зверя он подавляет.

Войдя в пещеру на вершине горы, они обнаружили, что она полностью покрыта льдом. Ранее, они сломали формацию во дворце Жуйчжу и извлекли ядро, Гу Фую заметила, что лед на стенах пещеры не проявлял никаких признаков таяния. Даже в тех местах, где они разводили огонь, лед оставался совершенно неподвижным и неизменным.

Образование ледяных скал внутри пещеры не имеет ничего общего с формацией во дворце Жуйчжу. Должна быть другая причина.

Вероятнее всего, это была ещё одна формация, создающая ледяное покрытие на вершине горы, возможно, в ответ на «Формацию подавления зла десяти направлений и пяти стихий», предназначенную для сдерживания зверя.

Зверь, должно быть, принадлежал к огненной стихии. Конечно, это были всего лишь догадки Гу Фую, лишённые доказательств. Однако одно было очевидно: такие сложные меры не применялись бы для сдерживания чего-то хорошего.

Гу Фую оглянулась на вершину горы, и ей показалось, что она слышит рев древнего зверя. Холодная дрожь пробежала от её ног вверх по позвоночнику. Она сразу поняла, что им не стоит здесь задерживаться, и поспешно сказала:

— Шицзе Чжун, давай быстрее уйдем.

Чжун Мичу тоже что-то почувствовала и согласилась. Они ушли, и, пройдя некоторое расстояние, Чжун Мичу поняла, что может летать с помощью своего меча. Они полетели.

В конце концов они приземлились в густом лесу. Чжун Мичу убрала меч обратно в рукав, когда внезапно послышался ворчащий звук.

Она посмотрела на Гу Фую и увидела, что ее щеки покраснели, держа А-Фу перед своим лицом:

— Он голоден...

Помолчав, Гу Фую пробормотала:

— Я тоже голодна.

Она упала в пустыне от голода, и, немного отдохнув, пришла в себя. Однако, сталкиваясь с одним трудным испытанием за другим, она была совершенно истощена.

Чжун Мичу сказала:

— В лесу должны быть дикие фрукты, которые помогут утолить голод. Мы также можем поискать духовных зверей.

Двое углубились в лес. Внутренний слой был богат духовной энергией, питающей все вокруг. Окружающая среда процветала с различными видами растений.

Высокие деревья величаво возвышались, древние сосны тянулись к небесам, стебли бамбука казались воздушными, ивы грациозно покачивались, а тысячи цветов и листьев переплетались, танцуя в свете и тенях.

Досадно, что, несмотря на обилие растительности, плоды было трудно найти. Они углубились в густой лес и, наконец, обнаружили сливовое дерево. Собрав несколько слив, они вдруг услышали шуршание, доносившееся из ближайших кустов.

Они обернулись и увидели, как трава расступается всего в нескольких шагах от них, но не перед духовным зверем, а перед человеком.

— Я всё думала, кто осмелился вторгнуться на мою территорию. Оказалось, это всего лишь две маленькие девочки, — женщина, появившаяся перед ними, держала в руке посох. Несмотря на простую одежду и волосы, собранные обычными шпильками, она излучала благородство. Её внешность всё ещё сохраняла очарование, и было ясно, что когда-то она была красивой женщиной.

Самое примечательное, что на ней не было макияжа, но уголки ее глаз была красная тонкая полоска.

Гу Фую не смогла сдержаться и сказала:

— Еще один Лазурный Феникс.

Хотя Гу Фую произнесла эти слова шепотом, женщина ясно их услышала. Выражение её лица сразу изменилось, и она строго спросила:

— Еще один Лазурный Феникс? Ты встретила ещё одного...Ты пришла с горы на восточной стороне леса? Ты её видела?

Гу Фую почувствовала опасность в ее тоне. Женщина бросила на Гу Фую взгляд, и когда она увидела Чжун Мичу рядом с ней, ее выражение на мгновение напряглось. Ее глаза обвели Чжун Мичу, и, нахмурив брови, она пробормотала:

— Хм, очень странно...

Гу Фую, не уверенная в смысле ее слов, чувствовала настороженность по отношению к этой женщине и быстро сказала:

— Мы не знали, что это ваша территория. Мы вошли по ошибке. Пожалуйста, простите нас, мы немедленно уйдем и не будем вас беспокоить, — с этими словами она попыталась оттащить Чжун Мичу.

По тону женщины, похоже, она узнала женщину из дворца Жуйчжу. Если их обвинят в нарушении покоя этой женщины, кто знает, что может случиться.

Женщина протянула свой посох, обхватив им талию Чжун Мичу:

— Куда ты идешь?

Гу Фую почувствовала, как что-то тяжелое давит ей на ноги и не дает возможности пошевелиться.

Женщина рассмеялась:

— Прошло десятки тысяч лет с тех пор, как кто-либо посещал это место, и вот теперь появились две маленькие девочки. Одна на уровне золотого ядра, другая на уровне конденсации Ци. Просто дети, осмеливающиеся войти во внутренний слой с таким слабым развитием. Вы ищете смерть?

Услышав это, Гу Фую был потрясена. Тысяча лет? Эта женщина, должно быть, находится как минимум на уровне зарождения души.

Женщина убрала посох и сказала:

— Следуйте за мной.

Чжун Мичу и Гу Фую почувствовали, как давление ослабло, но мысль о побеге даже не пришла им в голову. Их разрыв в развитии был слишком велик, поэтому они послушно последовали за ней.

Прошли немного, и перед ними открылся новый пейзаж. Деревья возвышались вокруг, их ветви создавали естественный купол, но местность всё равно была ярко освещена живой зеленью. Впереди, окружённые забором, стояли четыре или пять бамбуковых домов.

Женщина указала на Чжун Мичу:

— Ты пойдёшь со мной.

Затем она сказала Гу Фую:

— Ты, не заходи ко мне во двор. Ты испачкаешь это место.

Гу Фую уставилась в недоумении.

Почему Чжун Мичу пустили внутрь, в то время когда она считалась нечистой? Просто потому, что Чжун Мичу была привлекательнее?

Ни Гу Фую, ни Чжун Мичу не двинулись с места.

Женщина обернулась и увидела, что Чжун Мичу не последовала за ней:

— Что, боишься, что я тебя съем? Твой маленький кусочек плоти даже не пролезет у меня между зубами.

Чжун Мичу сказала:

— Я не понимаю, почему старшая привела нас именно сюда.

Женщина взглянула на нее:

— Было бы жаль, если бы кто-то такая молодая погибла здесь. Я решила вылечить твои раны.

— Я не ранена и не нуждаюсь в лечении, — ответила Чжун Мичу.

Гу Фую вмешалась:

— Нет, ты ранена, — она была обеспокоена ранами, которые Чжун Мичу получила от формации, и выпалила это, не подумав.

— Не ранена? — женщина легонько постучала по голове Чжун Мичу своим посохом, — Я не слепая. Что это тогда?

Чжун Мичу внезапно широко раскрыла глаза и в шоке уставилась на женщину.

Женщина, устав от разговоров, схватила Чжун Мичу за талию своим посохом и втащила её внутрь, а Чжун Мичу не смогла сопротивляться.

— Старшая, старшая! Моя шимэй тоже ранена, вы...

Не поворачивая головы, женщина бросила что-то через плечо. Гу Фую поймала это и увидела, что это был пузырек с пилюлямм.

Женщина сказала:

— Пока ты не выйдешь за пределы этого двора, никакие духовные звери не потревожат тебя. Но если ты захочешь выйти и умереть, я не буду тебя останавливать.

Эти слова явно предназначались Гу Фую. Гу Фую слегка поджала губы, прижимая к себе А-Фу, не решаясь приблизиться к ограде.

Поскольку снаружи двора не было никакой опасности, Гу Фую не видела причин для волнения и решила подождать здесь. Она нашла сухую траву, чтобы сесть, достала несколько слив, которые они ранее собрали, и начала их есть, ожидая возвращения Чжун Мичу.

Хотя клан Лазурных Фениксов не особо любит людей, они не убивали просто так. Ранее она непреднамеренно раскрыла, что они посетили дворец Жуйчжу. Если подумать об этом сейчас, то реакция женщины была не гневной, а удивленной. Гу Фую была слишком осторожна, ошибочно думая, что женщина захочет отомстить.

Странно, что женщина вдруг предложила помочь Чжун Мичу, но это не было совсем уж невероятным. Если бы она хотела навредить им, она могла бы сделать это напрямую, без всяких уловок.

Закончив со сливами, Гу Фую медитировала, чтобы восстановить духовную энергию, но Чжун Мичу так и не вернулась.

Устав от ожидания, Гу Фую встала и пошла куда-то в сторону, как вдруг ее взгляд уловил что-то блестящее.

Она взволнованно закричала и побежала к нему.

Прямо под старыми деревьями в лесу духовные травы росли пышными, с редкими цветами, свежими и нежными. Гроздья и пучки духовных цветов и трав развивались в изобилии, создавая впечатление бурного роста.

Это место было настоящей сокровищницей!

Ценность духовной травы на ваш взгляд зависит от того, нужна она вам или нет.

Однако беспристрастно люди распределяют редкость трав по разным степеням: обычные, драгоценные, редкие, очень редкие и бессмертные.

Гу Фую не была столь искусна в различении духовных растений, как Сы Мяо, но она могла примерно сказать, что растения здесь были, по крайней мере, очень редкими!

Поначалу Гу Фую была чрезвычайно взволнована, думая о том, как отнесёт всё это обратно Сы Мяо, которая, вероятно, сойдёт с ума от радости.

Она нашла толстый кусок дерева и начала выкапывать духовные цветы и травы, почву и все остальное, складывая их в свою сумку для хранения. В конце концов, когда сумка уже не могла вместить больше, а растений все еще оставалось больше, она даже сняла верхнюю одежду, чтобы использовать ее для их переноски.

Через некоторое время, когда первоначальное волнение утихло, Гу Фую бросила кусок дерева и сказала:

— Невесело быть счастливой в одиночестве.

— Было бы здорово, если бы здесь была шицзе Чжун.

Подняв А-Фу, который ползал неподалёку, она сказала:

— Давай найдём шицзе Чжун, расскажем ей хорошие новости, и пусть она тоже будет счастлива.

— Но Лазурный Феникс сказала, что мы не можем войти...

— Мы проберемся внутрь.

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Как я смотрю многие поняли неправильно _(:з」∠)_

Глава 16: Покидая Сянь Ло.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Идея пришла в голову Гу Фую, и она тут же воплотила ее в жизнь.

Она аккуратно убрала свою сумку для хранения и завернула собранные духовные травы и цветы в свою верхнюю одежду, сделав узел. Она понесла его на спине и взяла А-Фу, направляясь прямо к передней части двора.

Стоя перед оградой, она позвала:

— Шицзе Чжун, шицзе Чжун.

Весь день было светло, и Гу Фую предположила, что она отсутствовала около двенадцати часов, по сути, целый день.

После нескольких криков вышла женщина. Услышав Гу Фую, ее брови в раздражении взлетели вверх.

— Что это за шум? — рявкнула она.

Она протянула свой посох через ограду, отталкивая Гу Фую, и сказала:

— Держись подальше от моего двора.

Гу Фую: «...»

Гу Фую спросила:

— Где моя шицзе?

— Она отдыхает, — коротко ответила женщина и, проигнорировав Гу Фую, пробормотала себе под нос, направляясь обратно к крыльцу:

— Люди такие шумные.

Женщина пошла ухаживать за духовными цветами и травами во дворе. Увидев это, Гу Фую немедленно повернулась, делая вид, что уходит, и тайно прокралась к задней части двора.

Задняя ограда двора отличалась от остальных. Она представляла собой ряд земляных стен, густо оплетенных зелеными лозами, украшенными неизвестными цветами, которые выглядели особенно ярко и нарядно.

Когда Гу Фую попыталась подойти ближе, она с удивлением заметила, что, как бы ни старалась, расстояние до стены оставалось неизменным — пять шагов.

Оглядевшись, она поняла, что задняя часть двора была защищена формацией, напоминающей лабиринт.

Формация оказалась сложной, и Гу Фую, охваченная азартом, приложила все усилия. Когда ей наконец удалось преодолеть формацию, она ощутила прилив удовлетворения и чувство выполненного долга.

Охваченная волнением, Гу Фую подбежала к стене, использовала её как опору и легко поднялась, уверенно приземлившись на нее.

Заглянув внутрь, она увидела пейзаж, который разительно отличался от того, что открывался снаружи.

Задний двор оказался невероятно просторным, напоминая изумрудный лес с деревьями необычной формы и легким туманом, клубящимся между их ветвями.

Девушка, которую Гу Фую искала, находилась прямо там, на этом таинственном заднем дворе.

Она сидела на извилистых корнях древнего дерева, прислонившись к его могучему стволу, с закрытыми глазами, как будто погрузилась в сон. На её открытой ладони обосновалась птица, склонив голову и внимательно её разглядывая. Солнечный свет, пробивающийся сквозь густую листву, окутывал её мягким, шелковистым сиянием.

Она выглядела словно оживший образ с картины, такая нереальная и завораживающая.

Чжун Мичу распустила волосы, и ее длинные черные пряди свободно ниспадали на плечи, словно чернила.

Гу Фую заметила что-то в волосах Чжун Мичу, но не могла разглядеть это ясно. Она хотела подойти поближе, но забыла, что все еще на стене. Она наклонилась вперед и с криком «ой» упала со стены.

Она покатилась по земле, но на ее спине был узел одежды где были редкие травы и цветы, поэтому она не почувствовала боли. Прежде чем она успела подняться, над ней возникла тень, полностью заслонив солнечный свет.

Это была Чжун Мичу, ее волосы теперь были аккуратно завязаны, она стояла рядом с Гу Фую и смотрела на нее сверху вниз.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Гу Фую посмотрела на Чжун Мичу, не заметив ничего необычного в ее волосах, она предположила, что ей просто показалось. Она села и спросила:

— Шицзе Чжун, она что-нибудь сделала с тобой?

Сначала она намеревалась призвать Чжун Мичу напрямую, но побоялась, что это может помешать лечению. Поэтому она решила проверить лично.

Чжун Мичу покачала головой:

— Старшая не обращалась со мной плохо.

— Она не пускала тебя, а теперь ты пробралась. Она может разозлиться, так что тебе лучше уйти. Я попрощаюсь со старшей и уйду с тобой.

— Хорошо, — когда Гу Фую встала, радуясь, что Чжун Мичу в безопасности, она держала в своем сердце много слов, планируя сказать их, как только они выйдут отсюда.

Только она собралась незаметно перелезть через стену, как вдруг услышала голос:

— Ты осмелилась пробраться в мой двор, девчонка. Ты что, ищешь смерти?

По спине Гу Фую пробежал холодок, и, обернувшись, она увидела ту же женщину со двора, холодно глядящую на нее издалека.

Чувствуя себя виноватой, Гу Фую сказала:

— Старшая...

Женщина взглянула на стену и ухмыльнулась:

— У тебя есть некоторые навыки, малышка. Ты сломала эту формацию?

Чжун Мичу встала перед Гу Фую, заслоняя ее:

— Старшая, пожалуйста, простите нас. Моя шимэй долго ждала снаружи, чувствуя себя неловко и беспокоясь о моей безопасности. Вот почему она вошла сюда без должных манер.

— Ты очень заботишься о ней, — заметила женщина, ее взгляд метался между ними двумя, прежде чем на мгновение остановиться на Гу Фую. С холодным фырканьем она бросила хрустальный камень и сказала:

— Вы обе, убирайтесь отсюда. Не стойте здесь и не раздражайте меня.

Чжун Мичу поймала хрустальный камень и ответила:

— Спасибо, старшая.

Гу Фую, чувствуя себя так, словно ей даровали великое прощение, быстро добавила:

— Спасибо, старшая, за ваше снисхождение.

У этой женщины был странный характер, поэтому они вдвоем, не желая задерживаться и рисковать разозлить ее еще больше, быстро вышли через задний двор.

Чжун Мичу повернулась, чтобы еще раз почтительно поклониться женщине, а Гу Фую последовала ее примеру, сказав:

— Мы приносим извинения за беспокойство и благодарны за вашу заботу. Мы сейчас уйдем, и мы всегда будем помнить вашу помощь...

— Уйдите уже, уйдите! — нетерпеливо сказала женщина, — Люди так раздражают.

Гу Фую почувствовала себя немного неловко, но промолчала.

Когда они отошли на безопасное расстояние и скрылись из виду, Гу Фую с облегчением выдохнула, почувствовав, как тяжесть уходит. Она потянулась, давление, которое оказывала эта женщина, исчезло, даже её шаги стали намного легче и свободнее.

Она показала Чжун Мичу узел и широко улыбнулась:

— Шицзе, я нашла много духовных растений в лесу. Все они редкие, так что, по крайней мере, опасности, с которыми мы столкнулись, оказавшись во внутреннем слое, не были напрасны. Когда мы выберемся, и как только Сы Мяо сделает пилюли, я поделюсь с тобой половиной.

— О, и это еще не все! — внезапно вспомнила Гу Фую, вытаскивая из кармана платок. Она развернула его и обнаружила мягко светящуюся белоснежную жемчужину. Передавая ее Чжун Мичу, она сказала:

— Старшая сестра Чжун, это редкое сокровище, используемое как ядро формации во дворце Жуйчжу. Это сокровище со стихией льда, идеально подходящее для твоего водного духовного корня. Если ты воспользуешься им, твое совершенствование определенно улучшится.

Чжун Мичу ответила:

— Тебе пришлось пройти через столько трудностей, чтобы получить это. Ты должна оставить это себе.

Гу Фую настаивала, всовывая его ей в руку вместе с платком. Она улыбнулась и сказала:

— Мы сделали это вместе. Было бы несправедливо, если бы я оставила все преимущества себе. У меня есть ядро Фэнсин Шоу. Ты возьми это, по одному каждой из нас. Это идеально.

Когда Чжун Мичу собиралась снова отказаться, Гу Фую быстро отбежала на несколько шагов, держа А-Фу, и крикнула в ответ со смехом:

— Если ты попытаешься вернуть его, я не возьму. Если он тебе не нужен, просто брось его на землю.

Только тогда Чжун Мичу согласилась, сказав:

— Спасибо за твою доброту.

— Шицзе Чжун, не будь со мной такой формальной, — сказала Гу Фую. Они вместе пережили опасности, где на кону были жизнь и смерть, и Гу Фую уже считала Чжун Мичу близкой подругой. Ей не по душе та вежливая отчужденность, что оставалась между ними.

Гу Фую спросила:

— Шицзе, как твои раны?

Чжун Мичу на мгновение замолчала. Когда Гу Фую не получила ответа, она оглянулась на нее.

Чжун Мичу тихо сказала:

— Я должно быть...теперь все в порядке...

Она передала хрустальный камень Гу Фую и сменила тему:

— Старшая знала, что мы ищем центр внутреннего слоя. Она сказала нам, что гора, к которой мы направляемся, и есть то самое место. Вероятно, она знала нашу цель и поэтому дала нам этот хрустальный камень.

В царстве Бессмертных духовные камни обычно используются в качестве валюты, поскольку они содержат духовную энергию, полезную для совершенствования, алхимии и создания формаций.

Хрустальный камень был результатом сжатия духовных камней до предела. Обычно для создания одного требуются десятки тысяч духовных камней, поэтому духовная энергия внутри огромна.

Его можно использовать для получения духовной энергии, необходимой для формирования Чжуань Фэншуй.

Гу Фую, держа этот камень, задалась вопросом:

— Почему эта старшая так сильно помогла нам без какой-либо видимой причины?

Лазурные фениксы от природы были гордыми — эта черта была неотъемлемой частью их клана.

Эта Лазурный Феникс была особенно странной, с капризным характером. Несмотря на то, что с ней, казалось, было трудно иметь дело, она неожиданно исцелила Чжун Мичу, не держала зла за вторжение Гу Фую и даже подарила им хрустальный камень, чтобы помочь им уйти.

Возможно, Лазурного Феникса нельзя судить по внешности: несмотря на ее резкие слова, на самом деле у нее доброе и нежное сердце.

Чжун Мичу объяснила:

— Старшая сказала, что у нее была какая-то старая связь с моими предками, поэтому она и помогла. Она не стала вдаваться в подробности.

Гу Фую усмехнулась:

— Значит, это все благодаря удаче шицзе Чжун.

Гу Фую знала, что мать Чжун Мичу была старейшиной Юньжань. Поскольку обе были невероятно талантливы, она считала, что не исключено, что ее могущественные предки имели связи с Лазурным Фениксом. Хотя ей было любопытно, Гу Фую не стала зацикливаться на этом.

Они покинули территорию этой женщины и направились прямо к необычной горе, следуя по дороге, по которой пришли, не встретив по пути никаких духовных зверей. Они благополучно добрались, прошли мимо каменных статуй зверей и, несмотря на сохраняющееся беспокойство, поднялись на вершину.

Гу Фую начала устанавливать формацию. Как только формация была готова, им просто нужно было бросить духовный камень в ядро формации, и формация сработает.

Хотя кристаллический камень содержал в себе много духовной энергии, он мог поддерживать формацию «Чжуань Фэншуй» лишь недолгое время.

Гу Фую и Чжун Мичу уже стояли внутри формации. Как только духовный камень будет брошен, они смогут попрощаться с этим опасным местом.

Гу Фую на мгновение задумчиво посмотрела вдаль. Хотя внутри Сянь Ло смена времён года была незаметна, по её подсчётам, во внешнем мире прошло уже более трёх месяцев. Вспоминая все испытания, которые они пережили, наполненные взлётами и падениями, она не могла не испытать глубоких чувств.

Чжун Мичу окликнула ее:

— Гу Фую?

Вернувшись к реальности, Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, ты готова?

Чжун Мичу кивнула, подтверждая готовность. Держа А-Фу, Гу Фую бросила хрустальный камень в центр формации. Сначала ничего не произошло, но спустя три вдоха ветер и облака начали меняться, и под их ногами возникла яркая дыра света, открывающая путь на луг, усыпанный ромбовидными цветами.

Они провалились сквозь пустоту и мягко приземлились на землю. Обернувшись, чтобы взглянуть на эти ворота во внутреннем слое, они заметили, что те уже закрылись. Однако спустя мгновение ворота снова появились в воздухе перед ними.

Внутри Сянь Ло расстояние между внутренним и внешним слоем было огромным, но во внешнем мире оно составляло всего несколько шагов.

— Мы вышли! — радостно воскликнула Гу Фую, высоко подняв А-Фу, и тут же осознала, что ей приходится бороться с его тяжестью.

А Фу рос слишком быстро. Вскоре после рождения его тело стало пухлым, его некогда серовато-белый мех потемнел, больше не напоминая то хрупкое существо, которым он когда-то был.

Чжун Мичу стояла рядом и молча наблюдала за ней.

Радость Гу Фую была недолгой, так как она вспомнила, что Гу Хуайю и Сы Мяо все еще заперты во рту Дэцан, их состояние неизвестно. Хотя она верила в их способность защитить себя, она беспокоилась, что они могут застрять без возможности сбежать. Она решила вернуться в Сянь Ло, чтобы найти Дэцан.

Вход в Сянь Ло на мгновение перевернулся, прежде чем вернуться в исходное положение, позволив им повторно войти с самого внешнего слоя.

Гу Фую подумала, что поскольку у нее больше нет с собой духовных камней, нет риска снова ошибочно войти во внутренний слой. С Чжун Мичу рядом с ней она почувствовала себя увереннее.

Но Чжун Мичу только что прошла с ней через жизнь и смерть. Они наконец-то вышли, и она не решалась просить ее вернуться.

Пока она размышляла, из входа в Сянь Ло вышла группа. Человеком, возглавлявшим группу, верхом на летающей повозке, был не кто иной, как Цзо Тяньлан.

Их повозки позади них были заполнены сетями, набитыми мясом Дэцан.

Гу Фую взглянула на сети и увидела, что они были заполнены мясом Дэцан. Выражение ее лица изменилось, и она подумала: «Цзо Тяньлан поймал Дэцан. А как насчет Гу Хуайю и Сы Мяо?..»

Она собиралась выйти вперед и остановить Цзо Тяньлана, чтобы спросить о местонахождении Гу Хуайю и Сы Мяо.

Но затем она увидела, как из небесных ворот Сянь Ло вышли еще двое, следуя за повозками семьи Цзо.

Это был молодой мужчина держащий на руках девушку. Мужчина был одет в темную облегающую одежду и имел многочисленные раны на лице. Женщина была одета в темное платье, его первоначальный цвет был неразличим, так как она выглядела так, будто ее вытащили из лужи крови.

Как только они ступили на землю, мужчина осторожно положил девушку на землю, слегка похлопал ее по щекам и в отчаянии крикнул:

— Мэймэй, мэймэй!

> [ 妹妹 ( mèimei ) - «младшая сестра», нежный термин для младшей девочки. ]

Девушка осталась без сознания.

Мужчина внезапно поднял голову, глаза его были полны ярости, он уставился на Цзо Тяньлана, который управлял повозкой в небе. Он встал и крикнул членам семьи Цзо в небе:

— Уважаемая семья Цзо секты Сюй Лин, злоупотребляет своей властью и совершает насилие, не проявляя никакого уважения к человеческой жизни. У вас есть хоть какое-то чувство справедливости? У вас совсем нет стыда?!

Глава 17: Бросая вызов гневу небес.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Этот человек не стеснялся в выражениях, а его гулкий голос звучал далеко вокруг.

Тут, помимо семьи Цзо, Гу Фую и других, есть и другие культиваторы: закончившие обучение только что, ждавшие снаружи, и только-только прибывшие, чтобы войти в Сянь Ло для обучения.

У ворот Сянь Ло нет определенного расписания открытия. Иногда они открыты десятилетиями, а иногда — всего несколько месяцев.

На этот раз, после предсказания четырех сект Бессмертных, миру было объявлено, что Сянь Ло будет открыт в течение года. Таким образом, люди прибывали в своем собственном темпе.

Многих привлекла вспышка гнева у мужчины, и они обратили на него свое внимание.

Цзо Тяньлан, услышав крики, натянул поводья и, опустив взгляд, спросил своих подчиненных:

— Кто посмел оскорбить меня?

Человек подлетел на мече и ответил:

— Это брат и сестра из семьи Сяо.

Цзо Тяньлан холодно фыркнул:

—Семья Сяо? Всего лишь мелкие городские лорды, подчиняющиеся городу Байлу. Они даже недостойны быть псами семьи Цзо. То, что Сяо Юань послужила моим щитом и приняла на себя этот удар — ее великая удача. Позаботься об этом деле. Если Сяо Чжунтин знает свое место, то я не буду держать на него зла. Но если он осмелится и дальше оскорблять семью Цзо, ты знаешь, что нужно делать.

— Понял.

Мужчина подлетел к Сяо Чжунтину, скрестил руки, все еще стоя на своем мече. Не соизволив даже спуститься, он произнес сверху:

— Сяо Чжунтин, за спасение молодого господина твоей сестре будет воздано по заслугам. Секта Сюй Лин в знак благодарности отправит 100 000 духовных камней, тысячу жемчужин, сотню артефактов и столько же пузырьков с духовными пилюлями.

Сяо Чжунтин, тяжело раненый и стоящий на коленях на земле с налитыми кровью глазами, возразил:

— Даже если вы предложите несметные сокровища, какая от них польза? Могут ли они восстановить будущее моей сестры? Могут ли они полностью исцелить ее?

— Что ты хочешь?

— Чего я хочу? Ха! Цзо Тяньлан разрушил будущее моей сестры, и вы спрашиваете меня, чего я хочу? Я хочу, чтобы он извинился перед ней. Он бы извинился? Я хочу, чтобы секта Сюй Лин добилась справедливости. Они бы это сделали?

Мужчина, снисходительно взглянув, ответил:

— Сяо Чжунтин, молодой господин готов закрыть на это глаза. Не будь неблагодарным. Твоя сестра — ничто, и вся семья Сяо — ничто по сравнению с семьей Цзо. Если ты продолжишь устраивать сцены, нарушать порядок и порочить имя семьи Цзо, последствия будут для тебя непосильными.

Затем он бросил пузырек с пилюлями:

— Это лекарство может облегчить раны твоей сестры. Прими их и хорошенько подумай о своих действиях.

После кнута и «пряника» мужчина решил, что Сяо Чжунтин разумно уступит, и приготовился уйти.

Кипя от гнева, Сяо Чжунтин схватил пузырек с пилюлями и со всей силы бросил ее в мужчину:

— Да кому нужны грязные пилюли семьи Цзо!

Хотя мужчина увернулся, действие Сяо Чжунтина было похоже на пощечину, и выражение его лица омрачилось.

Сяо Чжунтин продолжил:

— Разве в Наньчжоу больше нет справедливости, что позволяет вам быть тиранами и относиться к людям как к ничтожествам?

Мужчина снял с пояса золотой кнут и быстрым движением ударил им по груди Сяо Чжунтина, отчего тот отлетел назад, а изо рта у него хлынула кровь.

С холодной улыбкой мужчина сказал:

— В Наньчжоу семья Цзо — это небо, семья Цзо — это справедливость! Кто ты такой, чтобы бросать нам вызов? Если ты не желаешь принять нашу щедрость, то уничтожение семьи Сяо — это всего лишь вопрос времени!

— Ты!

Мужчина стремительно нанес удар по плечу Сяо Чжунтина. Тот, будучи тяжело раненым, не успел увернуться и мог лишь из последних сил пытаться защищаться.

Мужчина продолжал избивать его, намеренно избегая смертельных ударов, каждый его удар причинял невыносимую боль.

Гу Фую, чье лицо уже потемнело от гнева, собиралась вмешаться, когда кто-то схватил ее за руку.

Обернувшись, ее глаза тут же загорелись:

— Сы Мяо! Гу Хуайю!

Это была Сы Мяо, которая держала Гу Фую за руку, а рядом с ними стоял Гу Хуайю. Оба выглядели невредимыми, а рядом находился еще один мужчина.

У этого человека были острые брови и проницательные глаза. Он стоял прямо, с длинным мечом в руке — красивый мужчина, чье лицо трудно было забыть.

Гу Фую показалось, что он выглядит знакомым, как будто она уже где-то его видела. Но она не могла вспомнить, где именно. Судя по его одежде, он, должно быть, ученик секты Сюань Мяо.

— Этот шисюн?..

Гу Хуайю представил его:

— Это старший ученик старейшины Саньцин, Лю Гуйчжэнь. Шисюн Лю.

Гу Фую поприветствовала:

— Шисюн Лю.

Лю Гуйчжэнь с суровым лицом просто кивнул в знак согласия.

Все трое уже заметили Чжун Мичу и почти одновременно сказали:

— Шицзе Чжун.

Они не могли не заметить ее "грубую" одежду.

Гу Хуайю и Сы Мяо знали, что Чжун Мичу пришла, потому что ее призвала Гу Фую. Помимо благодарности, в их глазах читалось сочувствие.

Чжун Мичу сохраняла спокойствие и слегка кивнула всем троим.

Увидев, как разворачивается ситуация, Гу Фую почувствовала желание вмешаться. Сы Мяо, поняв ее намерения, предупредила:

— А-Мань, тебе лучше не вмешиваться в это.

Гу Фую взглянула на Сяо Чжунтина, который, несмотря на удары плетью, схватил плетку и яростно потянул, заставив мужчину упасть с меча.

С подчиненными Цзо Тяньлана шутки плохи. Разгневанные, они хотели крови, намереваясь забить Сяо Чжунтина до смерти.

Гу Фую нахмурилась:

— Тяжелые раны сестры этого человека, скорее всего, из-за Цзо Тяньлана. Они не проявляют никаких угрызений совести и теперь хотят избить этого человека до смерти. Семья Цзо — крупная секта в этом месте. Как они думают, что люди будут их уважать, если они ведут себя таким образом?

— Все не так просто. Вероятно, — пояснила Сы Мяо, — Эту женщину ранил сам Цзо Тяньлан.

— Что?

Затем Сы Мяо и Гу Хуайю рассказали обо всем, что произошло после того, как они расстались.

В тот день Дэцан поглотил не только их двоих, но и Лю Гуйчжэня, который защищал своих младших учеников и не смог увернуться.

Они втроем работали вместе и придумали план.

Сы Мяо сожгла травы, которые были у нее, заставив Дэцан чихнуть. Мощная сила была слишком велика для Сы Мяо и Гу Хуайю, чтобы выдержать ее, поэтому Лю Гуйчжэнь создал барьер, чтобы защитить их.

Затем они были благополучно выбрались из тела Дэцан.

Однако даже после того, как они вышли их беды не закончились. Цзо Тяньлан был полон решимости захватить Дэцан, создав хаос во внешнем слое, затронув многих заклинателей, которые не смогли сбежать.

Во время поисков Гу Фую все трое также оказались втянуты в хаос.

Вскоре после этого Дэцан затих, и все подумали, что все кончено.

Неожиданно, когда он исчерпал свою энергию, его тело начало выделять ядовитый газ, а его живот начал быстро раздуваться. Цзо Тяньлан приказал своим людям разрезать его на куски для удобной доставки.

Как только они приложили силу к его брюху, Дэцан внезапно взорвался.

Взрыв был настолько мощным, что казалось, будто сами горы обрушились, а небо поглотило темные тучи. Ближайшие заклинатели не успели даже сдвинуться с места, а у Цзо Тяньлана который был ближе всех, не было шансов на спасение.

Находясь лицом к лицу со взрывом, он мог получить серьезные раны и даже погибнуть.

Перед лицом опасности Цзо Тяньлан, сохраняя самообладание, крикнул:

— Жань Ну, хватай кого-нибудь, чтобы защитить меня!

Ближе всех была Сяо Юань. Жань Ну, который был более опытным, воспользовался тем, что Сяо Юань была занята уклонением от взрыва, и застал ее врасплох. Быстрым движением он связал ее и потащил к Цзо Тяньлану. Затем Цзо Тяньлан использовал их обоих в качестве щита.

И Сяо Юань, находившаяся на ранней стадии золотого ядра, и Жань Ну, находившийся на пике золотого ядра, сумели выдержать взрыв.

Цзо Тяньлан остался невредимым позади них. Жань Ну остался весь в крови, едва в сознании, а Сяо Юань, столь же окровавленная, потеряла сознание, а ее золотое ядро было разбито.

У культиваторов, после формирования золотого ядра, духовная энергия накапливается в даньтяне , подобно тому, как в сердце циркулирует кровь. Если золотое ядро разбито, его почти невозможно восстановить, и поэтому путь совершенствования им уже закрыт.

> [ Даньтянь – особая точка, расположенная на 1,5 дюйма ниже пупка. Дословно «поле эликсира». Название введено в употребление даосами. Это центр круговорота ци. ]

Брат и сестра Сяо были исключительно талантливы, они росли вместе, без никаких ссор, и оба достигли уровня золотого ядра после более чем трехсот лет упорного труда.

С точки зрения таланта Сяо Юань была даже более одарена, чем Сяо Чжунтин. Сяо Чжунтин лелеял и защищал свою сестру, всегда давая ей самые лучшие духовные пилюли и лекарства, надеясь, что она однажды достигнет больших успехов в своем совершенствовании.

На этот раз они приехали на тренировку, но столкнулись с такой катастрофой.

Путь Сяо Юань к совершенствованию теперь был закрыт. Как Сяо Чжунтин мог не быть полон ненависти и обиды?

Услышав это, глаза Гу Фую наполнились отвращением:

— Действия Цзо Тяньлана становятся все более бесстыдными.

Сы Мяо сказала:

— Неважно, насколько это бесстыдно, это все равно внутреннее дело семьи Цзо. А-Мань, мы не должны вмешиваться. Не нужно создавать проблемы дяде Гу.

В Наньчжоу, помимо города Сяояо и секты Сюань Мяо, другие города либо полностью оказались под влиянием семьи Цзо добровольно, либо поддались их власти, фактически став подчиненными секты Сюй Лин.

Как бы ни сопротивлялась семья Сяо, это было внутреннее дело секты Сюй Лин, и посторонние, особенно из города Сяояо, не должны были вмешиваться.

Позиции города Сяояо и секты Сюань Мяо всегда были сдержанными. Секта Сюй Лин, правящая Наньчжоу, не могла позволить себе оставлять пробелы на своей территории. Однако между ними были хорошие отношения, и их главы были непреклонны, что значительно осложняло попытки секты Сюй Лин воздействовать на них.

Тем не менее, если секта Сюань Мяо или город Сяояо допустят даже маленькую ошибку, секта Сюй Лин не упустила бы это из виду.

Вот почему Сы Мяо посоветовала Гу Фую не вмешиваться.

Когда подчиненный Цзо Тяньлана использовал свой кнут, он наделил его духовной силой. С каждым ударом плоть и одежда разрывалась.

Сяо Чжунтин, покрытый собственной кровью, поначалу умудрялся сопротивляться, но позже, лишившись духовных сил, он мог только терпеть, хотя и продолжал непрестанно проклинать нападавшего.

Если бы этот Сяо Чжунтин был внутренним культиватором, его физическое тело не выдержало бы такого избиения. При таком раскладе его бы забили до смерти.

Хотя вокруг были и другие культиваторы, они не осмелились вмешаться из-за страха перед сектой Сюй Лин.

Когда Гу Фую не могла больше сдерживаться и собиралась их остановить, мимо нее пронеслась вспышка света меча, рассекая золотой кнут в руке мужчины.

Чжун Мичу сказала:

— Он умрет.

Мужчина не хотел обострять ситуацию, но был возмущен оскорблениями Сяо Чжунтина. Теперь, когда кто-то вмешался, он воспользовался возможностью отступить.

Отбросив сломанный кнут, мужчина плюнул в Сяо Чжунтина:

— Глупец, который не знает разницы между жизнью и смертью, — и улетел на своем мече.

Сяо Чжунтин с трудом поднялся на ноги, поклонился Чжун Мичу и сказал:

— Спасибо, госпожа.

Хромающими шагами он вернулся к Сяо Юань. Он не хотел подчиняться секте Сюй Лин, принимая их пилюли, но тяжелые раны Сяо Юань были опасны для жизни без лечения. С его собственной духовной силой, истощенной и с слишком серьезными ранами, чтобы передавать энергию Сяо Юань, он оказался в трудном положении.

Гу Фую опустила А-Фу на землю и открыла свой узел, сказав Сы Мяо:

— Они ушли. Теперь можно помочь ему.

Чжун Мичу уже приблизилась. С удивленным выражением лица Сяо Чжунтина, она держала руку Сяо Юань, передавая ей свою духовную энергию.

Гу Хуайю снял плащ и протянул его едва одетому Сяо Чжунтину, тепло сказав:

— Сяо-сюн , если ты не возражаешь...

> [ -сюн ( 兄 , xiōng) – «старший брат», «уважаемый друг», «глубокоуважаемый» (вежливое обращение к сверстнику). ]

Сяо Чжунтин, подавленный эмоциями, хрипло ответил:

— Большое спасибо.

Сы Мяо вздохнула и тоже подошла, сказав Чжун Мичу:

— Шицзе, ее золотое ядро разрушено. Она может поглотить лишь часть духовной энергии, которую ты ей даешь. Будет лучше залечить ее раны, прежде чем передавать духовную энергию.

Чжун Мичу посмотрела на нее, но продолжила передавать свою энергию.

Гу Хуайю спросил:

— Есть ли у тебя какие-нибудь способы ей помочь?

Сы Мяо колебалась:

— У меня есть способ, но у меня нет необходимых трав. Это довольно хлопотно.

Конечно, сделать что-то без необходимых вещей трудно.

Гу Фую уже открыла свой узел и радостно протянула его:

— Они у меня есть.

Сы Мяо взглянула на нее и травы, которые она держала, резко вздохнула, чувствуя себя ошеломленной:

— О, Небеса, Гу Хуайю, я вижу, что твоя мэймэй держит сокровищницу редких духовных растений.

Гу Хуайю был в таком же шоке:

— Правда? А-Мань, где ты это взяла? Ты что, ограбила павильон Ваньяо?

Павильон Ваньяо — крупнейший рынок духовных растений в Наньчжоу. Только там можно найти так много редких духовных растений одновременно.

Гу Фую ответила:

— Я собрала их в лесу.

Сы Мяо схватила ее и процедила сквозь стиснутые зубы:

— Говори правду.

Гу Фую рассмеялась:

— Зачем мне лгать? Давай, сначала спаси ее.

Сы Мяо наконец отпустила ее и начала выбирать растения, не в силах расстаться с каждым из них. Спустя долгое время она выбрала два подходящих.

Она преобразовала один из них в ароматную эссенцию и поднесла к носу Сяо Юань, а другой растворила в жидкость и осторожно влила ей в рот.

Сы Мяо сказала:

— Шицзе, пожалуйста, передай ей больше духовной энергии. Это должно уравновесить ее состояние.

Чжун Мичу выполнила указания, продолжив передачу энергии.

Постепенно цвет лица девушки улучшился. Когда она открыла глаза, она произнесла:

— Гэгэ.

Слезы наполнили глаза Сяо Чжунтина, он взял её за руку и тихо сказал:

— Я здесь.

Сяо Юань, казалось, поняла, что с ней случилось, ее выражение лица было полно печали. Она вытерла слезы брата тыльной стороной ладони.

— Гэгэ, мужчины не должны плакать так легко.

Сяо Чжунтин, задыхаясь от рыданий, сказал:

— Это моя вина. Я не смог защитить тебя.

Сяо Юань дрожащим голосом ответила:

— Это не твоя вина. Мне просто не повезло.

Сяо Чжунтин крепко обнял ее, и брат и сестра заплакали вместе.

Увидев это, все почувствовали укол грусти и приготовились прощаться.

Сы Мяо выбрала еще одно редкое духовное растение из узла Гу Фую и передала его Сяо Чжунтину.

— Это трава червосердия. Ее можно использовать для очистки пилюль восстановления духа. Она не восстановит ее золотое ядро, но поможет...

Сяо Чжунтин с благодарностью принял его обеими руками и вместе с Сяо Юань попытался преклонить колени в знак благодарности.

Учитывая, что все они были ровесниками, а Сяо Чжунтин и Сяо Юань были даже старше Чжун Мичу и Гу Фую, они быстро помешали им встать на колени и помогли подняться.

С покрасневшими глазами Сяо Чжунтин повернулся ко всем и низко поклонился, выражая благодарность:

— Спасибо, второй молодой господин Гу, спасибо, третья госпожа Гу, спасибо, госпожа, спасибо вам всем.

Затем он попрощался, и, поддерживая друг друга, брат и сестра медленно ушли.

Когда-то гордость небес, ныне впавшая в немилость.

Их удаляющиеся силуэты излучали такую тоску, что никто не мог даже смотреть на них. Вздохнув, они направились обратно в секту Сюань Мяо.

Глава 18: Стоя у перил, вкушаю снег, а рукав алый бросает ароматный цветок.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Все вернулись в секту Сюань Мяо и, попрощавшись друг с другом, разошлись в разные стороны.

Придя в свою комнату, Гу Фую небрежно бросила свой узел, помылась, переоделась и, даже не подумав об А-Фу, быстро легла в постель и уснула.

Отдохнув полдня, на следующий день она отправилась к Цзи Чжаолину.

Она пришла извиниться перед Цзи Чжаолином за то, что призвала Чжун Мичу в Сянь Ло.

Но она не боялась. С самого детства ее избалованное и непослушное поведение часто приводило к многочисленным наказаниям со стороны Гу Ваньпэна.

Это не только придало ей смелости, но и сделало ее кожу более толстой.

> [ Означает, что она стала более устойчивой к критике, неприятностям или негативным ситуациям и не принимет их близко к сердцу. ]

Цзи Чжаолин встретил ее в своем кабинете. Выйдя из-за рядов книжных полок, он не был одет в официальную одежду главы секты, а надел простой бледно-голубой ханьфу, держал книгу и тепло, дружелюбно улыбаясь.

Это был первый раз, когда Гу Фую увидела его. Если бы ей пришлось описать свое впечатление от него одним словом, это было бы «грациозный».

Трудно было определить истинный возраст человека на уровне формирования души, но, несомненно, он знал, как сохранить свою молодую внешность. С его привлекательными чертами лица и темными волосами он скорее напоминал старшего брата Чжун Мичу, чем представителя поколения ее матери.

— Гу Фую, — глубокий голос Цзи Чжаолина прозвучал мягко, он произнёс её имя медленно, словно наполняя его особым очарованием. — Я давно хотел встретиться с тобой, но из-за нехватки времени это сильно затянулось.

Его глубокие, словно чернильные, глаза были окутаны лёгкой дымкой. Стоило Гу Фую встретить его взгляд, как её охватило чувство умиротворения.

Гу Фую рассказала о событиях в Сянь Ло. Он внимательно выслушал ее и в конце улыбнулся, сообщив ей, что Чжун Мичу уже доложила ему об этом, когда вернулась в секту Сюань Мяо.

Цзи Чжаолин не наказал ни одну из них. Чжун Мичу не была виновата, помогая своей шимэй, и Гу Фую не совершила ничего плохого, призвав своего духовного зверя в момент опасности.

Он не только воздержался от упрёков, но и поддержал её, особенно учитывая то, что она попала во внутренний слой Сянь Ло.

Когда Гу Фую собиралась уходить, Цзи Чжаолин окликнул ее:

— Гу Фую.

Гу Фую обернулась у двери и спросила:

— Что-то еще, глава секты?

Цзи Чжаолин мягко сказал:

— Ладите с Мичу.

Попрощавшись с Цзи Чжаолином, Гу Фую вернулась в свою комнату.

Хотя она и избежала наказания, она испытала глубокую удрученность.

Цзи Чжаолин был исключительно мягким человеком, это было очевидно каждому, кто его встречал.

Из их короткого разговора Гу Фую почувствовала всю глубину его привязанности к Чжун Мичу.

Мать Чжун Мичу была старейшиной Юньжань, однако личность её отца оставалась загадкой. Несмотря на отсутствие доказательств, Гу Фую в глубине души верила, что Цзи Чжаолин был отцом Чжун Мичу.

Имея такого заботливого и добросердечного учителя и отца, Гу Фую глубоко завидовала Чжун Мичу.

Стоит отметить, что Гу Фую и остальные покинули Сянь Ло довольно рано. На момент их выхода прошло лишь меньше половины отведённого времени, и большинство учеников, отправившихся в Сянь Ло для обучения, всё ещё оставались там.

В секте Сюань Мяо не было формальных занятий, и ученики были предоставлены сами себе.

Воспользовавшись этим свободным временем, Сы Мяо была занята приготовлением пилюль и посадкой духовных растений, находя подходящие места для духовных цветов и трав, принесенных Гу Фую.

Такая рутина продолжалась больше месяца.

Сы Мяо настолько завалила Гу Фую просьбами о помощи, что у той не осталось времени посетить пик Гушэнь. С момента их последней встречи с Чжун Мичу прошёл уже месяц.

Наконец, завершив все дела и изготовив различные пилюли, они решили продать их в павильоне Иньсюэ, как делали это обычно.

Они решили воспользоваться случаем и отпраздновать это событие в павильоне Иньсюэ, а также отправить приглашение Лю Гуйчжэню и поблагодарить его за помощь в Сянь Ло.

Павильон Иньсюэ — это оживленное развлекательное заведение, известное на пяти континентах своей неизменно оживленной атмосферой, представлениями и красивыми женщинами.

В павильоне Иньсюэ, где собиралось много женщин, наблюдался большой спрос на пилюли для улучшения красоты и укрепления тела.

Сы Мяо и Гу Фую часто привозили сюда пилюли на продажу, зарабатывая на этом немного духовных камней.

Расположенный в удобном, доступном месте в городе Ваньтун, павильон Иньсюэ значительно выигрывает благодаря обширной сети городских телепортационных формаций.

Односторонние телепортационные формаций, как правило, могут двигаться только в одном направлении и непостоянны, с высокой вероятностью человек оказывается в неправильном месте.

Двусторонние телепортационные формации требуют настройки как в точке отправления, так и в точке назначения. Если они не повреждены, позволяют устойчивое перемещение туда и обратно.

Город Ваньтун является крупным перевозочным узлом, многие города имеют с ним двустороннюю телепортационную связь.

Многие путешественники, считающие полет меча слишком медленным и не имеющие телепортационных формаций между точками цели, сначала телепортируются в город Ваньтун, а затем оттуда отправляются в желаемое место.

Город Ваньтун является домом для многочисленных телепортационных формаций, насчитывающих тысячу таких, что полностью оправдывает его название, подразумевающее широкую сеть связей.

Следовательно, город Ваньтун испытывает большой приток посетителей. Он заполнен тавернами, чайными домами, театрами, аренами, торговыми точками для духовных растений и зверей, дуэльными аренами и бесчисленным множеством других развлекательных и торговых площадок.

Он оживлен и не имеет себе равных в этом.

Телепортационные формации у подножия секты Сюань Мяо напрямую соединяется с городом Ваньтун, обеспечивая невероятно удобную поездку.

Гу Фую и Сы Мяо отправились туда рано утром и с радостью обнаружили, что люди в павильоне Иньсюэ отвели для них хорошее место.

Их личная комната на третьем этаже была просторной и чистой, с видом на оживленный главный зал. Также был открытый балкон, откуда они могли любоваться видом на оживленную улицу.

Женщина, ведущая их, улыбнулась и сказала:

— Глава павильона Иньсюэ получила ваше сообщение некоторое время назад и, узнав, что вы покинули Сянь Ло, предположила, что вы приедете сюда, чтобы отпраздновать. Поэтому она оставила эту комнату свободной специально для вас.

Здесь главу заведения называют «Чжай Чжан» — это ее изысканный титул.

В других районах развлечений посетители обычно называют главных дам «матушкой», а молодых и красивых «сестрицей».

Павильон Иньсюэ известен своим уклоном в искусство и поэзию, обращаясь к более чувственным развлечениям лишь в исключительных случаях.

Поэтому посетители здесь не заигрывают с женщинами и, ценя изысканность, уважительно называют ее Чжай Чжан.

Сы Мяо отправилась передавать духовные пилюли. Тем временем Гу Фую, прислонившись к перилам, наблюдала за игрой, разворачивающейся в зале внизу. Вскоре к ней вернулась раздражённая Сы Мяо с покрасневшим лицом.

— Что случилось?

Сы Мяо ответила:

— Чжу Чжай Чжан снизила цену на наши духовные пилюли вдвое. Я не смогла договориться с ней, так что теперь дело за тобой.

Вскоре после прихода Сы Мяо по лестнице неспешно поднялась женщина. Её изящная походка и грациозное покачивание привлекали внимание. На руке она держала бледно-голубую шаль, а в другой руке веер. Её и без того красивое лицо было подчёркнуто макияжем, придающим ей дополнительное очарование.

Увидев её, Гу Фую улыбнулась и сказала:

— Цзецзе Чжу, ты чуть не довела Сы Мяо до слёз.

Чжу Жо с лёгкой улыбкой ответила:

— Всё равно она бы не расплакалась.

Прежде чем они успели продолжить разговор, появились Гу Хуайю и Лю Гуйчжэнь.

Войдя внутрь, Лю Гуйчжэнь выглядел слегка растерянным, явно чувствуя себя не на своей тарелке. Его поведение говорило о том, что он не знаком с подобными заведениями.

Гу Хуайю потянул его за руку. На лестнице Лю Гуйчжэнь начал сопротивляться:

— Шиди Гу, в правилах секты чётко сказано, что ученики не должны посещать такие места. Нам здесь не место.

> [ 师弟 (shīdì) — младший соученик . ]

Гу Фую подошла к перилам и сказала:

— Шисюн Лю, действительно ли в уставе нашей секты есть такое правило?

Она просмотрела правила секты и не помнит, чтобы видела такое. Могла ли она это пропустить?

Так быть не должно. В мире существует множество путей совершенствования. Некоторые методы требуют воздержания от мирских удовольствий, таких как алкоголь или секс, но метод совершенствования секты Сюань Мяо не обязывает к воздержанию.

Лю Гуйчжэнь сказал:

— Это неписаное правило.

Гу Фую взглянула вниз с перил и рассмеялась:

— Кажется, это не так.

Все проследили за ее взглядом и увидели нескольких учеников, сидящих в углу зала внизу. Лю Гуйчжэнь узнал в них своих соучеников, некоторые даже из того же поколения, что и он.

Лю Гуйчжэнь: «...»

Гу Хуайю втолкнул его в комнату, сказав: — Шисюн Лю, мы просто собираемся вместе, чтобы поблагодарить тебя за помощь. Это не то, что ты подумал. Павильон Иньсюэ славится своей едой, тебе нужно обязательно попробовать.

Когда Гу Хуайю проводил его внутрь, за ними последовала красивая женщина в синем платье с корзиной ярких цветов, лепестки которых блестели от росы.

Гу Фую повернулась к Чжу Жо и сказала:

— Цзецзе Чжу, все здесь. Пожалуйста, подайте блюда.

Затем она заметила женщину с корзиной и улыбнулась:

— Цзецзе, какие у вас красивые цветы.

Женщина в синем улыбнулась в ответ:

— Все здесь? Шицзе, которую ты так хвалила в своём письме, не придёт?

Я заметила, что здесь присутствуют несколько женщин, поэтому нарвала цветов, чтобы вы могли ими насладиться.

Гу Фую взяла лилию из корзины. Ее белоснежные лепестки были большими, напоминая юбку танцовщиц.

Она заправила его за ухо, ее длинные волосы были заплетены и свисали по спине. Когда она улыбалась, она была олицетворением юного очарования.

— Цзецзе Чжу, как я выгляжу?

Чжу Жо усмехнулась:

— Красиво, но, вероятно, не так сильно, как твоя шицзе.

Женщина в синем добавила:

— Ты так хвалила свою шицзе в своем письме, что нам всем любопытно познакомиться с такой изящной девушкой. Было бы замечательно, если бы она тоже стала бы нашей сестрицей.

Выражение лица Чжу Жо изменилось, а голос стал глубже:

— Ты говоришь ерунду. Она — небесный талант, чистая и элегантная. Как такое место, как наше, может быть достойно ее?

Осознав свою ошибку, женщина в синем быстро извинилась:

— Ты права, цзецзе Чжу. Я оговорилась.

Пока они говорили, Чжу Жо уже приказала слугам принести еду и вино. Она также пригласила четырех элегантных дам, которые должны были исполнить музыку.

Все трое вошли в комнату, и Гу Фую вышла на балкон, опираясь на перила.

Чжу Жо посмотрела на уличные фонари и вздохнула:

— Я просто надеюсь, что она не сочтет наш дом слишком грязным для себя, — в ее глазах отражалась глубокая меланхолия.

Гу Фую знала, что Чжу Жо размышляет об их статусе и репутации. В своей работе они часто сталкивались с презрением, а иногда она даже презирала себя.

Гу Фую успокоила ее:

— Цзецзе Чжу, она не такая!

Сы Мяо, подслушав, поддразнила:

— А-Мань, когда ты впервые встретила шицзе Чжун, две из трех вещей, которые ты говорила о ней, были жалобами. Как так получается, что после одной поездки в Сянь Ло ты не можешь перестать хвалить ее? Разве ты не находишь ее все еще жесткой, отчужденной и трудной в общении?

Гу Фую улыбнулась и подперла щеку рукой:

— Познакомившись с шицзе Чжун поближе, я поняла, что она похожа на речного моллюска.

Чжу Жо полюбопытствовала:

— Как это?

Гу Фую усмехнулась:

— Твёрдая снаружи, мягкая внутри.

Ее слова заставили всех дам рассмеяться.

Чжу Жо, женщина в синем, и четыре дамы, играющие на инструментах, были любопытны, какая же на самом деле Чжун Мичу, и уговаривали Гу Фую пригласить ее.

Не в силах противиться их уговорам и думая, что прошло много времени с тех пор, как она последний раз видела Чжун Мичу, Гу Фую решила, что это хорошая идея. В конце концов, она должна была поблагодарить Чжун Мичу. Почему бы не пригласить ее присоединиться к веселью?

Приняв решение, она достала талисман и сказала:

— Наньчжу Цзюнь.

После событий в Сянь Ло, где она была поймана Фэнсин Шоу и не могла призвать Чжун Мичу из-за недостатка духовной силы, у нее возникла идея усовершенствовать призывающую формацию в талисман. Таким образом, даже если у нее не будет сил, она все равно сможет призвать Чжун Мичу с помощью талисмана.

Когда талисман ярко засиял, Гу Фую огляделась, но не увидел даже намека на Чжун Мичу.

Чжу Жо указала вниз:

— Это она?

Гу Фую посмотрела вниз, ее глаза загорелись. Она встала у перил и помахала рукой:

— Шицзе Чжун! Шицзе Чжун! Сюда!

Чжун Мичу, одетая в белоснежный ханьфу со светло-голубой шалью, накинутой на плечи, подняла голову, ее волосы были украшены нефритовой шпилькой.

Гу Фую повернулась к Чжу Жо и остальным:

— Цзецзе, смотрите!

Несколько дам подошли к перилам, чтобы взглянуть. Собравшись вместе, красавицы уставились на Чжун Мичу внизу, с улыбками говоря:

— Какая элегантая.

— Она действительно красавица.

— Очаровательная девушка, такая милая.

Гу Фую вынула лилию из волос и бросила ее Чжун Мичу.

Увидев это, другие женщины рассмеялись, и каждая взяла по цветку из корзины, бросая их в сторону Чжун Мичу.

Шум привлек внимание тех, кто находился на верхних и нижних этажах. Заметив оживленную сцену, они все двинулись к перилам, чтобы посмотреть.

Увидев красотку внизу, они присоединились к веселью, схватив свежие цветы и бросив их вниз. Некоторые даже срывали лепестки, бросая их.

В мгновение ока воздух наполнился дождем из цветов, которые медленно сыпались вниз.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Сменим-ка заголовки на другие, хе-хе.

Глава 19: Пьяная Наньчжу отметила А-Мань.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую призывала Чжун Мичу лишь дважды, и только в моменты крайней опасности. Она всегда выполняла свои обещания, никогда не используя контракт ради забавы. Поэтому, когда ее вновь призвали, Чжун Мичу сразу решила, что жизнь Гу Фую висит на волоске.

Однако, откликнувшись на призыв, она оказалась посреди оживленной улицы, украшенной высокими красными фонарями, развевающимися разноцветными лентами и переполненной толпой прохожих. Обстановка казалась слишком шумной.

Чжун Мичу нигде не увидела Гу Фую и начала искать ее, когда услышала, как кто-то зовет ее сверху.

Она подняла глаза и, возможно, из-за милой улыбки Гу Фую, сразу же заметила ее среди толпы, склонившейся над перилами.

Гу Фую была облачена в ярко-красный ханьфу, её длинные волосы, заплетённые в изящную косу, мягко ниспадали на плечи, а за ухом красовалась белоснежная лилия. Она выглядела ослепительно, подобно первому лучу утреннего солнца.

Гу Фую осторожно вынула лилию из своих волос и, слегка улыбнувшись, бросила её вниз.

Чжун Мичу, всё ещё пребывая в замешательстве, поймала цветок, не понимая его значения.

Но вскоре на неё обрушился целый поток цветов.

Сверху раздавался смех и оживлённые разговоры женщин. Их беззаботное веселье, казалось, привлекало вокруг всю радость этого мира.

Гу Фую собиралась пригласить ее к себе, когда Чжу Жо сказала:

— Почему госпожа Чжун уходит?

Гу Фую перегнулась через перила и посмотрела вниз, и, конечно же, Чжун Мичу уходила.

— Она застенчива, — сказала она.

Гу Фую дважды позвала ее, но ответа не последовало. В момент беспокойства она забыла об их соглашении и достала призывающий талисман, крикнув:

— Наньчжу Цзюнь.

На этот раз, проявив больше контроля, Гу Фую призвала Чжун Мичу прямо к себе.

Чжун Мичу, шагнувшая вперёд, вдруг ощутила резкое изменение в окружающем пространстве. Она оказалась на балконе и, сделав ещё пару шагов, она сразу поняла, что что-то не так. Резко развернувшись, она взглянула прямо на Гу Фую.

Гу Фую поприветствовала:

— Шицзе Чжун.

Чжун Мичу ответила:

— Я думала, ты в опасности.

Ее тон показался немного странным, возможно, раздраженным.

Как раз в тот момент, когда Гу Фую собиралась что-то объяснить, к ней подошла Чжун Мичу, протянула лилию обратно и серьезно сказала:

— Вот, я возвращаю это тебе.

Озабоченная тем, что Чжун Мичу могла разозлиться, Гу Фую приняла цветок, не сразу вспомнив его более глубокое значение.

Однако Чжу Жо и другие, будучи наблюдателями со стороны, заметили это. Кто-то не смог сдержать смеха, заставив всех разразиться смехом.

Услышав смех, Гу Фую внезапно осознала значимость произошедшего. Она посмотрела на цветок в своей руке, чувствуя, как он обжигает ее. Все ее тело стало горячим, лицо покраснело от смущения.

В древние времена мужчины и женщины выражали свои чувства тонко. Женщины бросали фрукты со зданий в мужчин, которыми восхищались, а мужчины бросали цветы женщинам, которые им нравились.

В наши дни этот обычай претерпел изменения. Бросание цветка обычно просто выражало восхищение.

Гу Фую бросила цветок, чтобы показать свое восхищение Чжун Мичу. Остальные присоединились, либо потому, что оценили внешность Чжун Мичу, либо просто ради развлечения.

Обычно бросить цветок не было чем-то особенным.

Но Чжун Мичу поймала брошенный Гу Фую цветок и отдала его обратно. Гу Фую на самом деле приняла его, что изменило весь смысл этого действия.

В древние времена это означало взаимную привязанность, и это осталось неизменным.

Гу Фую сказала:

— Цзецзе Чжу, перестань смеяться. Она нечасто выходит и не знает этих обычаев!

Чжун Мичу была воспитанной девушкой, которая не стала бы хранить то, что ей не принадлежало. Несмотря на то, что она была рассержена, она вежливо вернула цветок, вместо того чтобы бросить его обратно.

Другие женщины смеялись так сильно, что едва сдерживали себя. Чжу Жо, вытирая слезы смеха, сказала:

— Она, возможно, не знает, но как ты можешь не знать?

Закусив губу, Гу Фую призналась:

— Я не думала об этом в тот момент!

Чжун Мичу, возможно, не знала о чем идет речь, но она понимала, что это как-то связано с цветком.

Увидев выражение ее лица, Чжу Жо, все еще смеясь, сказала:

— Госпожа Чжун, возможно, не знает, что значит поймать и вернуть цветок. Позвольте мне рассказать вам...

Гу Фую закричала:

— А-а-а-а!!! Цзецзе Чжу, пожалуйста, не говори ей, я умираю от смущения.

Но Чжу Жо, не упускающая возможности подразнить ее, продолжила:

— Видите ли, этот цветок...

Гу Фую взмолилась:

— Цзецзе Чжу, пощади меня. Если ты действительно скажешь ей, я спрыгну отсюда и покончу с собой.

Чжу Жо возразила:

— Ты не сможешь умереть от этого.

Внутри стол был накрыт едой и напитками. Гу Хуайю вышел и объявил:

— Ладно, хватит дразнить друг друга.

Давайте пригласим нашу уважаемую шицзе присоединиться к нам.

Гу Фую согласилась и, обернувшись, схватила Чжун Мичу за рукав, сказав:

— Шицзе Чжун, не сердись. Они просто пошутили. Я пригласила тебя сюда, чтобы поблагодарить за то, что ты несколько раз защитила меня в Сянь Ло. Шисюн Лю тоже здесь сегодня, мы все должны собраться и отпраздновать.

Прежде чем Чжун Мичу успела ответить, вышел и Лю Гуйчжэнь. Они обменялись приветствиями, и Лю Гуйчжэнь поклонился, поздравив ее:

— Поздравляю с прорывом, шицзе.

— Спасибо.

Услышав это, лицо Гу Фую озарилось волнением.

— Шицзе Чжун, ты продвинулась в своем совершенствовании?!

По прибытии Чжун Мичу Гу Фую почувствовала, что что-то не так, и поняла, что Чжун прорвалась на среднюю стадию золотого ядра.

Ее догадка оказалась верной: после поездки в Сянь Ло Чжун Мичу действительно совершила прорыв.

— Все это благодаря редкому сокровищу, которое ты мне подарила, — сказала Чжун Мичу.

Она впитала его, и за последний месяц она переварила половину его силы, что привело к ее прорыву на среднюю стадию золотого ядра. Ее духовная энергия все еще медленно накапливалась.

— В таком случае мы должны праздновать еще больше. Ты не можешь уйти, — настаивала Гу Фую.

Игриво потянув Чжун Мичу за рукав, Чжу Жо провела её внутрь и заставила сесть. Раньше Гу Фую всегда была более сдержанной рядом с Чжун Мичу, особенно в ситуациях, когда была угроза для жизни, как, например, в заснеженном лесу. Она не стала бы проверять границы дозволенного. Но теперь, увидев Чжун Мичу снова, она полностью забыла о своей обычной сдержанности.

Дамы заиграли на пипе , и музыка лилась, словно жемчужины, падающие на нефритовую тарелку.

> [ Пипа — китайский 4-струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни. ]

Чжу Жо сказала:

— Я знаю, что культиваторы щепетильно относятся к примесям в своей пище. Вся еда сделана из духовных растений, полезных для культивирования.

Сидя рядом с Чжун Мичу, Гу Фую внимательно подавала ей блюда, говоря:

— Шицзе Чжун, попробуй.

— Я уже воздержалась от еды, — ответила Чжун Мичу.

Гу Фую настаивала:

— Я знаю, я знаю. Но как говорил один мудрец «в жизни есть определенные вкусы, которые нужно попробовать».

Сы Мяо поддразнила ее со стороны и рассмеялась.

— Держу пари, что этим «мудрецом» была ты.

Гу Фую, игриво бросив в нее фрукт, взяла кусочек побега бамбука, говоря Чжун Мичу:

— Шицзе Чжун, просто попробуй. Еда павильона Иньсюэ славится по всему миру. Обещаю, тебе понравится и ты никогда не забудешь этот вкус. Клянусь.

После короткого колебания Чжун Мичу раскрыла рот, её безупречные зубы вонзились в побег бамбука, а язык плавно втянул его внутрь.

Ее тронули не сладкие слова Гу Фую, а то, что он сказала ранее:

«В жизни есть определенные вкусы, которые нужно попробовать».

Никто никогда не говорил ей ничего подобного. Ее учителя всегда повторяли:

— Сохраняй свое сердце Дао , устрани человеческие желания. Ты бессмертная, а не человек.

Было ли важно отказаться от личных желаний и следовать Великому Дао , чтобы стать бессмертной, или лучше жить радостно и свободно, совершенствуясь так, как позволяет судьба?

> [ Дао ( кит. 道 , буквально — «путь») — одна из важнейших категорий китайской философии. В зависимости от контекста, наиболее близкими интерпретациями термина могут быть такие понятия как «путь», духовный путь, путь человека, Абсолют и его вечное действие. ]

На самом деле эти два понятия вовсе не противоречат друг другу. Ее учителя, высоко ценившие её талант и зная, что её судьба — стать бессмертной, опасались, что она может растратить свой потенциал, если поддастся мирским удовольствиям.

Поэтому они решили сосредоточить её внимание исключительно на совершенствовании, избегая всего, что могло бы отвлечь её от пути, наполненного мирским великолепием.

Так как в детстве она почти не покидала пик Гушен, а с возрастом становилась всё более ленивой, чтобы выходить в мир, она постепенно стала похожа на канарейку в клетке.

Она давно забыла, чего изначально хотела для себя.

Однако по какой-то причине после встречи с Гу Фую она постепенно начала вспоминать.

Гу Фую, держа в руках палочки для еды, сидела с улыбкой до ушей, выглядя так, будто достигла чего-то важного.

Они ели и пили, весело болтая. По правде говоря, в основном говорили Гу Фую, Сы Мяо и Гу Хуайю, а Лю Гуйчжэнь только иногда, в то время как Чжун Мичу говорила меньше всех.

Когда трапеза подошла к концу, Гу Фую вспомнила, что не договорилась о цене пилюль с Чжу Жо. Она тихонько отвела Чжу Жо в сторону, чтобы обсудить.

Гу Фую сказала:

— Цзецзе Чжу, на этот раз пилюли отличаются от прежних. Они сделаны из редких духовных растений, поэтому их качество и действенность значительно возросли. Знаешь, если бы мы продавали их в павильоне Ваньяо, они стоили бы гораздо дороже. Мы просим всего восемьдесят процентов от рыночной цены из-за наших хороших отношений с тобой, но ты все еще пытаешься снизить цену вдвое. Это действительно несправедливо по отношению к нам. Если Сы Мяо не заплачет, я обязательно буду плакать. По крайней мере, добавь еще тридцать процентов.

Чжу Жо вздохнула, приложив круглый веер ко лбу:

— Дело не в том, что я не хочу дать вам справедливую цену, но у нас действительно трудности с деньгами.

Гу Фую, почувствовав скрытый смысл, спросила:

— Это снова секта Сюй Лин?

Секта Сюй Лин контролировала Наньчжоу, требуя от всех крупных городов ежегодно приносить в дар большое количество духовных камней.

Однако многие чиновники прикарманивают часть из них для себя. Чтобы сохранить сумму, которую они приносят, а также набить собственные карманы, они взимают дополнительные сборы с людей, находящихся под их началом.

Глядя на ярко освещенный и оживленный павильон, Чжу Жо вздохнула:

— Город Ваньтун увеличивает дань на духовные камни каждый год. Мой павильон Иньсюэ может выглядеть хорошо, но такими темпами, кто знает, как долго мы сможем продержаться.

Нахмурившись, Гу Фую презрительно фыркнула, выслушав, а затем начала рассказывать Чжу Жо о брате и сестре Сяо снаружи Сянь Ло. Чем больше она говорила, тем злее становилась.

— Мир совершенствования сегодня уже не тот, что был раньше. Времена императоров и правителей давно прошли. Изначально никто не был рабом другого. Четыре секты Бессмертных добились своего господства над регионами беспринципными методами. Это было терпимо, но остальные три секты уважают добродетель и имеют относительно четкие моральные ценности, а секта Сюй Лин относится ко всем как к рабам, с их гнетущими и тираническими правилами. Они действительно считают себя императорскими особами.

Гу Фую усмехнулась:

— Но, как говорится в пословице, «попробуйте посмотреть на крабов холодным взглядом и посмотрим, как долго они смогут продолжать свою тиранию»!

> [ Крабов часто сравнивают с высокомерными и неразумными, плохими людьми. Значит: «пока что они могут вести себя высокомерно, однажды они все равно будут наказаны.» ]

Чжу Жо быстро закрыла рот Гу Фую своим веером, предостерегая:

— Ты не должна говорить так безрассудно! А-Мань, помни, слова — это как крючковатые нити, которые могут тянуть неприятности с самого начала. Учитывая напряженную ситуацию между городом Сяояо и сектой Сюй Лин, если кто-то с скрытыми намерениями услышит твои слова и раздует из них проблему, кто знает, какие последствия это может повлечь? Все, кто ниже их, полны негодования, но не осмеливаются выступить против секты Сюй Лин, потому что они «неприкосновенны».

Гу Фую поджала губы и пробормотала: — В такие времена мы даже не можем высказывать свои мысли.

Чжу Жо усмехнулась:

— Ты не просто «кто-то». Тебе нужно быть осторожнее со своими словами.

Видя, что тема щекотливая, Гу Фую продолжила:

— Цзецзе Чжу, учитывая эти обстоятельства, просто прибавь десять процентов к цене пилюль. Я также подарю тебе пузырек с пилюлями омоложения для жизненной силы и долголетия.

Чжу Жо только улыбнулась в ответ. Гу Фую, не из тех, кто сдается, продолжила игривым тоном:

— Цзецзе Чжу, ну же, будь добра ко мне. Если ты вообще не поднимешь цену, мы с Сы Мяо зря проделали такой путь.

Чжу Жо сказала:

— Ладно, ладно, у тебя сладкий рот. Я добавлю десять процентов, и буду считать этот банкет угощением.

Обрадованная Гу Фую сказала:

— Я пойду и принесу тебе пилюли омоложения.

Она вошла внутрь, чтобы получить духовные пилюли от Сы Мяо. Когда она собиралась уйти, она почувствовала, что что-то не так.

Взглянув на Чжун Мичу, она заметила, что ее глаза затуманились, а выражение лица стало несколько отсутствующим.

Гу Фую сделала пару шагов вперед и, почувствовав исходящий от нее запах алкоголя, воскликнула:

— Как шицзе Чжун могла напиться?

Она знала, что Чжун Мичу никогда не пьёт. Чжун Мичу была очень правильной, и если она напилась и потеряла самообладание, то она была бы крайне расстроена, когда протрезвеет. Вот почему Гу Фую убедила её выпить только полчашки и не позволяла ей пить слишком много.

Но за то короткое время, что Гу Фую отсутствовала, Чжун Мичу напилась.

Четыре женщины за столом захихикали: — Мы только что уговорили ее выпить две чашки, а госппожа Чжун не смогла справиться с алкоголем.

— О нет, это плохо, — забеспокоилась Гу Фую. Не потому, что Чжун Мичу могла обвинить ее в этом, когда потрезвеет, а потому, что если старейшины узнают о ее состоянии, они накажут Гу Фую.

Одна из них рассмеялась:

— Что в этом плохого? Пить и напиваться — это обычная часть жизни.

Другая добавила:

— Твоя шицзе совсем не похожа на ту, которую ты описала в своем письме. Она такая послушная и нежная, совсем не холодная. Она очень милая.

Для них Чжун Мичу казалась нежной, потому что они были мастерами общения с разными людьми в павильоне Иньсюэ, обладая искусством убеждения, как ловкие лисицы. Кто мог устоять перед их уговорами?

Гу Фую ответила с улыбкой:

— Похоже, вы все тоже пьяны.

Когда пир закончился и Чжун Мичу напилась, все начали расходиться.

Гу Фую попрощалась с Чжу Жо и, поддерживая Чжун Мичу, села на трехногую ворону Сы Мяо. Вместе с Гу Хуайю и Лю Гуйчжэнем они отправились обратно в Сюань Мяо.

Достигнув пика Гушэнь, где полеты на мечах и духовных зверях были запрещены, Гу Фую пришлось помочь Чжун Мичу спуститься и подняться на гору пешком.

Чжун Мичу, находясь в полусне, немного открыла глаза.

Лю Гуйчжэнь предложил:

— Позволь мне понести шицзе.

— Нет, позволь мне, — вмешалась Гу Фую, — Она не любит, когда ее трогают другие.

Гу Фую несла Чжун Мичу на спине, уверенно поднимаясь на гору. Чжун Мичу была легкой, поэтому Гу Фую справлялась с этим без труда.

Сы Мяо и двое других последовали за ними. На этот раз они шли по передней горной тропе. Стражник узнал Гу Фую и, увидев Чжун Мичу позади нее, не остановил их.

Гу Фую вошли с  Чжун Мичу во двор. Они шли по каменистой дорожке, и из дома вышла женщина. Она была с изящным пучком, закрепленный деревянной шпилькой, и была облачена в пурпурный ханьфу. Её движения были мягкими, а голос — спокойным и мелодичным:

— Мичу?

Гу Фую не узнала женщину, но она знала, что кроме Чжун Мичу здесь была еще одна девушка, которая ранее находилась в уединении, и поэтому она не встречала ее. Гу Фую предположила, что это, должно быть, она.

Ни Гу Фую, ни Гу Хуайю, ни Сы Мяо не узнали ее. Однако глаза Лю Гуйчжэня слегка загорелись. Прочистив горло, он шагнул вперед, поклонился ей и поприветствовал:

— Шицзе Дунли.

Дунли ответила:

— Шиди Лю.

Она шагнула вперед и спросила:

— Что случилось с Мичу?

— Шицзе Чжун пьяна.

Гу Фую намеревалась отнести Чжун Мичу в дом, но Чжун Мичу, находясь в состоянии алкогольного опьянения, наполовину проснулась и пробормотала: — Гу Фую, ты так приятно пахнешь.

— Что? — Гу Фую не расслышала ее ясно. Прежде чем она успела спросить снова, ее голос резко изменился, перейдя в крик:

— А-а-а-а!!!

Пока Гу Фую несла Чжун Мичу, ее одежда немного растрепалась, обнажив кожу между плечом и шеей.

Чжун Мичу открыла рот и укусила открытую часть ее тела.

Область была чувствительной, и Чжун Мичу укусила довольно сильно. Гу Фую почувствовала, как острые зубы Чжун Мичу пронзили ее кожу. Она рухнула на землю от боли, и остальные быстро пришли на помощь. Гу Фую, разгневанная и обиженная, воскликнула:

— Шицзе Чжун, ты что, собака? Почему ты кусаешь меня?

Чжун Мичу не отпускала ее. Гу Фую почувствовала острую, сильную боль, как будто зубы Чжун Мичу не только пронзили ее плоть, но и грызли ее душу. Боль была невыносимой, и ей хотелось кричать.

— Шицзе Чжун, прости меня. Пожалуйста, добрая цзецзе, отпусти. Больно же, больно, больно.

Глава 20: Богатство и знатность предопределены Небесами...

Глава 20: Богатство и знатность предопределены Небесами, и не зависят от человека.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Чжун Мичу наконец отпустила ее. Они помогли ей зайти в дом.

Гу Фую встала, подошла к столику, взяв зеркало, осмотрела место укуса. Там было кольцо из следов зубов, а из самой глубокой части исходило слабое красное свечение, словно свет от пламени.

Найдя это странным, Гу Фую нажала на место укуса и снова посмотрела. Красное свечение исчезло, оставив только красную и опухшую отметину.

Чжун Мичу совсем не сдерживалась. Когда Гу Фую снова нажала, боль все ещё была, хотя острая боль, которая была раньше, утихла.

Раздраженная Гу Фую сказала:

— Шицзе Чжун, ты затаила обиду за то, что я укусила тебя в Сянь Ло?

Дунли уже помогла Чжун Мичу лечь и сказал им:

— Спасибо, что привели ее. Уже поздно, вам всем пора отправляться домой.

Сы Мяо и Гу Хуайю кивнули и ушли. Лю Гуйчжэнь взглянул на нее, как будто хотел что-то сказать, но промолчал и последовал за остальными.

Гу Фую все еще держала зеркало. Она положила его и подошла к кровати, заметив, что Гу Хуайю и остальные уже ушли.

Дунли улыбнулась ей:

— Ты, должно быть, Гу Фую.

Гу Фую ответила с улыбкой:

— Шицзе Дунли, ты узнаешь меня?

Дунли ответила:

— Мичу рассказывала мне о тебе.

Заинтересовавшись, Гу Фую спросила:

— Что сказала обо мне шицзе Чжун?

Дунли сказала:

— Она сказала, что ты очень хороша.

— Правда? — Гу Фую была полна сомнений, вспоминая, как Чжун Мичу однажды описала ее как неискреннюю перед старейшиной Люхэ. Но она также чувствовала себя польщенной.

Она застенчиво прикоснулась к своей косе и слегка рассмеялась:

— Я не так уж хороша.

Гу Фую сказала:

— Шицзе Дунли, если ты не можешь справиться с пьяной шицзе Чжун одна, я могу остаться и помочь.

Говоря это, она подошла ближе к кровати, заметив, что лицо Чжун Мичу слегка порозовело от алкоголя, но, как ни странно, кожа возле висков была совершенно белой и отражала свет.

Думая, что ей померещилось, Гу Фую потерла глаза, чтобы рассмотреть получше, в то время как Дунли накрыла Чжун Мичу одеялом, плотно укрыв ее и оставив открытой только голову.

Затем Дунли встала, загородив Гу Фую обзор, и улыбнулась:

— Если посмотреть на нее, кажется она не доставит слишком много хлопот. Я справлюсь одна. Тебе следует вернуться и отдохнуть пораньше.

Гу Фую, озадаченная, пробормотала в знак согласия:

— Ну ладно. Береги себя, шицзе.

Попрощавшись с Дунли, Гу Фую вышла. Прежде чем она покинула двор, Люхэ поспешно подошел:

— Дунли, стражник сообщил, что Мичу может быть ранена. Что случилось?..

Гу Фую столкнулась лоб в лоб со старейшиной Люхэ, который окинул ее взглядом с ног до головы:

— Что ты делаешь здесь так поздно и пахнешь алкоголем?

Гу Фую: «...»

О, как здорово, их поймали с поличным...

Как ни странно, хорошие и плохие новости всегда идут рядом. На следующий день Гу Фую и остальных вызвали в кабинет главы секты для выговора.

По совпадению, Гу Ваньпэн, который имел несколько свободных дней, приехал из города Сяояо, чтобы посетить секту Сюань Мяо.

Он знал о контракте между Гу Фую и Чжун Мичу, но был слишком занят, чтобы лично навестить. Цзи Чжаолин успокоил его, уверив, что нет причин для беспокойства, и поэтому Гу Ваньпэн отложил свой приезд до настоящего времени.

На этот раз он хотел прояснить вопросы по контракту, поскольку краткие сведения в письме не давали ясной картины. Кроме того, он собирался оценить успехи своих детей в секте Сюань Мяо.

Гу Фую стояла перед зеркалом, надевая серьги, и говорила про себя:

—Почему отец решил приехать именно сейчас? Это совсем не хорошо...

Хотя она высказала свои жалобы, она все равно оделась в достойное дымчато-голубой ханьфу и привела в порядок свою внешность. Затем она спросила Гу Хуайю:

— Гу Хуайю, я хорошо выгляжу?

Гу Хуайю рассмеялся:

— Ты выглядишь великолепно. Отец будет доволен.

Сы Мяо рассмеялась:

— Такое совпадение, что дядя Гу приехал, когда ты устроила скандал. Ты что, наряжаешься, чтобы получить выговор?

Гу Фую сказала:

— Тебе тоже не избежать наказания!

Повернувшись к Гу Хуайю, она спросила:

— Неужели дагэ действительно не приедет?

> [ Дагэ (кит. 大哥 , пиньинь: dàgē) — «старший брат» или «большой брат». ]

Гу Хуайю ответил:

— Если приедет и дагэ, и отец, кто будет присматривать за городом? Если ты хочешь его увидеть, нам разрешат вернуться домой и навестить нашу семью через месяц. Ты сможешь увидеть его тогда, так что спешить некуда.

Все трое собрались и направились в кабинет главы секты, встретив по дороге Лю Гуйчжэня.

Выразив сожаление, Гу Хуайю сказал:

— Шисюн Лю, мы втянули тебя в это.

Лю Гуйчжэнь покачал головой:

— Это не ваша вина.

Во время разговора они встретили Юань Чжансуя.

Юань Чжансуй только что вышел из кабинета, получив выговор за то, что случайно ранил Гу Фую в Сянь Ло.

Лицо Юань Чжансуя было угрюмым, но когда он увидел Гу Фую, он остановился, а затем презрительно усмехнулся:

— Ну, третья Гу, ты вышла невредимой.

— Благодаря твоему благословению, — саркастически ответила она.

Юань Чжансуй махнул рукой:

— Нет, я не посмею присвоить себе заслуги шицзе.

Гу Фую спросила:

— Откуда ты знаешь, что я вышла из Сянь Ло не одна?

Указывая на кабинет, Юань Чжансуй сказал:

— Глава секты намерен, чтобы шицзе унаследовала его положение. Последняя церемония посвящения была ее первым участием в делах секты, и неожиданно она была нарушена тобой. Затем ты заставила ее войти в Сянь Ло, этим нарушив правила секты, а теперь ты призвала ее в место с дурной репутацией, такое как павильон Иньсюэ. Какая неудача случилась с нашей шицзе, что ее путь пересеклась с тобой?

На этот раз Гу Фую не ответила. Сы Мяо выплюнула:

— Какое отношение это имеет к тебе?

— Конечно, конечно. Это не мое дело.

Юань Чжансуй, теперь в приподнятом настроении, быстро ушел.

Выражение лица Гу Фую было мрачным. Лю Гуйчжэнь вдруг сказал:

— Не принимай его слова близко к сердцу. Такие вещи — ничто для шицзе.

Со скрещенными руками Лю Гуйчжэнь произнес это заявление с поразительной уверенностью.

Глядя на него, Гу Фую спросила:

— Правда?

Лю Гуйчжэнь ответил:

— Но есть одно неприятное дело.

Гу Хуайю вмешался:

— Шисюн Лю, можешь ли ты сразу сказать всё, не затягивая?

Лю Гуйчжэнь объяснил:

— Великий старейшина находится в кабинете. Он строг и склонен к соперничеству, и я боюсь, что он может вызвать проблемы.

Все трое были наслышаны о Великом старейшине.

Великий старейшина Цзи Сиянь был младшим братом главы секты. Он во всем соперничал со старшим братом — от совершенствования до репутации, даже сравнивая учеников.

Известный своей строгостью к ученикам, Цзи Сиянь явно не собирался оставлять произошедшее с Чжун Мичу без внимания.

Когда все четверо добрались до кабинета, они попросили ученика объявить об их прибытии и немного подождали снаружи, пока не услышали голос Цзи Чжаолина:

— Войдите.

Войдя в кабинет, они увидели Цзи Чжаолина, сидящего за столом. Справа от него находился второй старейшина, старик с белыми волосами и бородой, одетый в черный ханьфу, держащий чашку чая. Рядом с ним сидел шестой старейшина, Люхэ.

Великий старейшина Цзи Сиянь опирался на стол, заложив одну руку за спину, напоминая главу секты, но с суровым и резким выражением лица.

Слева сидел мужчина средних лет в великолепном пурпурно-золотом ханьфу, с острыми бровями и властным видом.

Все четверо поклонились всем присутствующим. Гу Фую посмотрела на Гу Ваньпэна и с улыбкой поприветствовала:

— Отец.

Гу Ваньпэн взглянул на нее и холодно хмыкнул, отчего улыбка Гу Фую померкла.

Цзи Чжаолин сказал:

— Хорошо, что вы здесь. Некоторые старейшины упоминали, что вы с Мичу вчера вечером ходили в павильон Иньсюэ. Это правда?

Гу Фую и остальные знали, что не могут отрицать правду, поэтому они признались.

Цзи Сиянь постучал пальцами по столу и сказал:

— Глава секты, Чжун Мичу, как твоя старшая ученица, должна подавать пример. Она нарушила правила секты, войдя в Сянь Ло, а теперь была в таком позорном месте. Сложив эти два проступка, разве можно считать преклонение колен в родовом зале достаточным наказанием?

Цзи Чжаолин отпил глоток чая, затем спокойно сказал:

— Сиянь, вопрос с Сянь Ло уже решён. Ты знаешь, по какой причине Мичу туда вошла, и теперь даже городской лорд Гу лично пришёл выразить благодарность. Если мы всё же накажем её, это будет проявлением неуважения к лорду Гу. Давай считать, что её заслуги и проступки уравновешены. Что же касается павильона Иньсюэ...

Цзи Сиянь обменялся взглядами со вторым старейшиной. Последний поставил чашку и сказал:

— Глава секты, мы можем закрыть глаза на дело с Сянь Ло, но посещение этими учениками таких мест с дурной репутацией совершенно непростительно!

Второй старейшина отличался мрачным нравом и необычайной строгостью в обращении с учениками. Его характер напоминал суровость Цзи Сияня, из-за чего вместе они представляли собой непоколебимый дуэт, внушавший трепет во всей секте Сюань Мяо.

Гу Фую пробормотала:

— В секте нет правил, запрещающих ученикам посещать такие места, так за что же нас наказывать?

Все, кто находился в комнате, будучи совершенствующимися с обостренными чувствами, слышали ее очень ясно.

Цзи Чжаолин усмехнулся:

— Она права. Старейшины, что вы думаете?

Второй старейшина сказал Гу Фую:

— Причина, по которой нет писаного правила, заключается в том, что оно неписанное. Все ученики знают его и следуют ему. Только ты, предаваясь легкомыслию и действуя безответственно, отправилась в такое место и даже шицзе и шисюна с собой взяла. Скажи мне, разве ты не заслуживаешь наказания?

Гу Фую повысила голос:

— Все ученики знают? Это совсем не так! Когда мы пошли туда, мы даже столкнулись со многими шисюнами. Если старейшина мне не верит, вы можете спросить шисюна Лю.

Цзи Чжаолин спросил:

— Гуйчжэнь?

Лю Гуйчжэнь кивнул:

— Шимэй Гу не лжет. Там действительно были... другие старшие ученики.

Лицо второго старейшины потемнело. Цзи Сиянь холодно сказал:

— Тогда накажите всех учеников, которые пошли туда. Даже если нет правила, вы все должны знать в своих сердцах, что культиваторы должны иметь ясный ум и мало желаний. Вы должны усердно совершенствоваться, а не безрассудно развлекаться и предаваться удовольствиям.

Гу Фую защищалась:

— Мы не баловались. Мы хотели поблагодарить шицзе Чжун и шисюна Лю, поэтому пригласили их на трапезу.

Второй старейшина хлопнул по столу, крича:

— Как нелепо! Смехотворно! Ты была неправа в тот момент, когда ступила на это место!

— Почему это неправильно?

Второй старейшина возразил:

— Невежественное дитя, это место грязное, полно низменных и подлых людей. Общение с ними может развратить тебя, даже если у тебя есть малейшие нечистые наклонности. Разве это не было бы добровольным самоуничижением и предательством учений твоих учителей и старейшин?

Гу Фую почувствовала прилив гнева. Ее лицо покраснело, кровь закипела:

— Они зарабатывают честным трудом, никогда не поступая против своей совести. Они ничем не отличаются от вас: у них две руки, две ноги и голова. Как они могут быть низменными? Разве они менее человечны, чем вы?

Лицо второго старейшины побагровело, в его глазах сверкала ярость. Духовная энергия бурно циркулировала по всему телу, заставляя его одежды развеваться, несмотря на отсутствие ветра.

Гу Ваньпэн вмешался:

— А-Мань, следи за манерами, когда говоришь со старшими!

Осознав присутствие Гу Ваньпэна, второй старейшина подавил свое первоначальное желание отчитать Гу Фую. Не находя выхода для своего нарастающего гнева, он в ярости разбил чайный столик рукой, воскликнув:

— Невежественная девчонка, как ты смеешь сравнивать этого старика с женщинами для удовольствия!

Цзи Сиянь добавил:

— Эти женщины продают свои тела, они непостоянны и неразборчивы в связях. Они охотно опускают себя до грязи и не могут винить других за то, что те их презирают.

Гу Ваньпэн дал Гу Фую знак сдержаться. Однако она ответила:

— Разве не мир заставляют их? Разве это не секта Сюй Лин толкает их на такой путь? Не все рождаются без забот о еде и одежде. А рабы, воспитанные сектой Сюй Лин, разве у них есть выбор?

— Вам просто повезло родиться в привилегированном положении. Если бы небеса были справедливы, даруя им статус и духовные корни, кто знает, может быть, сегодня они сидели бы здесь, на вашем месте, выказывая презрение и оскорбляя!

— Это выводит меня из себя!

— А-Мань, хватит!

Глава 21: Две красавицы преклонив колени в родовом зале...

Глава 21: Две красавицы преклонив колени в родовом зале, обсуждают вопросы приличия.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Лицо второго старейшины побагровело от гнева, а Гу Фую переполняло праведное негодование. Они уставились друг на друга, и напряжённая атмосфера казалась готовой вот-вот взорваться, словно между ними уже были обнажены мечи.

Цзи Чжаолин поставил чашку чая и сказал:

— Достаточно.

Его голос напоминал весенний ветерок, несущий с собой лёгкий дождь, который погасил пламя гнева.

Второй старейшина тяжело вздохнул и сказал глубоким голосом:

— Глава секты, эта девушка позволила себе произносить безрассудные слова и проявила неуважение к старшим. Как мы можем оставить это безнаказанным?

Цзи Чжаолин улыбнулся и сказал:

— Старейшина, вы также упомянули, что она просто невежественная девушка, поэтому вполне естественно, что она может вести себя неподобающим образом. Зачем воспринимать ее слова всерьез? Как старейшины, мы обязаны направлять и проявлять снисходительность.

Затем Цзи Чжаолин повернулся к Лю Гуйчжэню и другим, стоявшим у его стола, и продолжил:

— Что касается случая в павильоне Иньсюэ, в нашей секте действительно нет конкретных правил, запрещающих это. Наказывать вас исключительно на этом основании было бы неубедительно для остальных. Однако совершенствующиеся должны направлять своё внимание на путь развития и избегать мест разврата и шума. Поэтому я прикажу вам один раз переписать «Писание чистых помыслов», чтобы сосредоточить разум и осмыслить свои поступки. Вы принимаете?

Гу Хуайю, Лю Гуйчжэнь и Сы Мяо поклонились и ответили:

— Мы, ученики, принимаем наказание.

Взгляд Цзи Чжаолина остановился на Гу Фую. Изучив выражение ее лица, он медленно произнес:

— Гу Фую, твои слова и действия были неуместны и проявили неуважение к старшим. В дополнение к переписыванию писания, ты будешь наказана стоянием на коленях в родовом зале в течение двадцати четырёх часов. Ты принимаешь это?

Гу Фую молчала, пока Сы Мяо не подтолкнула ее. Она пробормотала:

— Я принимаю наказание.

Наказание было настолько мягким, что его едва ли можно было назвать наказанием. Цзи Сиянь был несколько недоволен:

— Глава секты, это наказание кажется слишком...

Цзи Чжаолин прервал его:

— После того, как глава высказался, никаких изменений быть не может.

— Но...

Цзи Чжаолин сделал жест рукой, показывая, что дальнейшее обсуждение не требуется.

— Достаточно, этот вопрос решен. Вы все можете идти. У меня есть другие дела.

У всех не было выбора, кроме как уйти.

Цзи Сиянь и Второй старейшина шли бок о бок. Цзи Сиянь вздохнул:

— Доброта главы секты иногда заходит слишком далеко. С такой мягкостью, как он может установить власть? Если это будет продолжаться, как он сможет завоевать уважение в секте?

Второй старейшина бросил холодный взгляд на уходящего Гу Ваньпэна, откидывая за спину длинные рукава. Он презрительно усмехнулся:

— Доброта? Я вижу в этом слабость, — и зашагал прочь.

Цзи Сиянь попрощался с Гу Ваньпэном и поспешил следом.

В словах второго старейшины был скрытый смысл, подразумевавший, что Цзи Чжаолин был снисходителен к Гу Фую и остальным, потому что опасался Гу Ваньпэна.

Гу Ваньпэн это понимал. Он чувствовал себя виноватым за то, что доставил неприятности Цзи Чжаолину, и тихо отчитал Гу Фую:

— Тебе действительно стоит знать свои границы.

Гу Фую, будучи упрямой и непокорной, особенно когда злилась, не отступала, если ее подвергали сомнению.

— Разве я была неправа в том, что сказала?

Гу Ваньпэн сказал:

— Дело не в том, права ты или нет. Так ты разговариваешь со старшими?

Гу Фую вызывающе ответила:

— Он был первым, кто заговорил неуважительно. Почему я должна уважать его?

— Поскольку он твой учитель и старший по возрасту, ты обязана оказывать ему должное уважение, даже если он был неправ. Ты не имеешь права его оскорблять. В противном случае ты окажешься виновата, даже если ты была права. Ты можешь испытывать удовлетворение от ругани, но в конце концов, кто-то другой будет вынужден убирать за тобой твой беспорядок!

Отец и дочь обладали вспыльчивым характером.

Хотя Гу Ваньпэн с годами повзрослел, утратил безрассудность юности и приобрёл манеры городского лорда, он всё ещё сталкивался с трудностями в управлении своим темпераментом, когда речь шла о воспитании дочери. К счастью, его два сына были хорошо воспитаны, но вот его дочь...

— Ты, похоже, забыла все манеры, которым тебя учили дома, — отчитал её отец. Затем, указав на сына, он добавил: — Ты, как её старший брат, должен держать её в узде!

Гу Хуайю ласково сказал:

— Отец, не сердись. А-Мань обычно не такая.

Чем больше говорил Гу Ваньпэн, тем больше он злился.

— Я знаю, какая она! Как только она вошла в эту секту, она тут же устроила неприятности, использовав уловки, чтобы призвать свою шицзе и заключить с ней контракт, заставив её нарушить правила секты и войти в Сянь Ло. А также затащила чистых сердцем учеников в павильон Иньсюэ. Тебе недостаточно создавать неприятности. Ты хочешь, чтобы и другие стали такими же, как ты!

— Я думал, что, придя в секту Сюань Мяо, ты научишься дисциплине. Расскажи, чему ты научилась? Ты вообще не улучшилась. Могла бы и дома остаться в таком случае.

Гу Фую уже была зла и обижена, и последние слова Гу Ваньпэна ударили ее по больному месту, заставив ее взорваться. Она закричала изо всех сил:

— Я никогда не хотела приходить сюда изначально! Это ты заставил меня. А теперь ты говоришь, что мне следовало остаться дома?

После ее всплеска слезы наполнили ее глаза.

Ее брат пытался успокоить ее, говоря:

— А-Мань, не разговаривай так с отцом.

Но она оттолкнула его руку, подавленная чувством несправедливости. Слезы текли по ее лицу:

— Это второй старейшина начал это, оскорбив цзецзе Чжу, — воскликнула она, — Что я сделала не так? Почему я не права, хотя я не сказала ничего неправильного? Я буду продолжать говорить так! Всегда!

— Я изменила формацию, чтобы вызвать шицзе Чжун, потому что все хотели поиздеваться и посмеяться надо мной! Я сама вызвала шицзе Чжун своими собственными навыками, так почему бы мне не заключить контракт?

— Я вошла в Сянь Ло, упала во внутренний слой, едва спаслась, а ты даже не спрашиваешь об этом. Все, что ты делаешь, это критикуешь. Что бы я ни делала, это всегда неправильно в твоих глазах, просто потому, что это не соответствует тому, чего ты хочешь.

Гу Фую всхлипнула, вытирая слезы с уголков глаз тыльной стороной ладони, ее глаза покраснели от трения. Слезы не останавливались. Указывая на Гу Хуайю, она говорила между рыданиями:

— Ты хочешь, чтобы он управлял мной? Он мой брат, а не отец. Я твоя дочь, а не его! Если тебе все равно, то для кого это будет важно?

— А-Мань...

В конце концов она потеряла контроль и не смогла остановиться.

— Тебе никогда не было до меня дела! — закричала она, и ее голос сорвался.

Гу Фую повернулась и ушла, но сразу же столкнулась с Чжун Мичу, которая шла с другой стороны, явно направляясь в родовой зал для наказания.

Глаза Гу Фую опухли и покраснели, а нос покраснел от слез. Она не хотела ни с кем разговаривать и пошла прямо в родовой зал, на ходу снимая серьги с ушей. Она яростно швырнула их в траву у тропинки.

Чжун Мичу поприветствовала всех, затем продолжила путь к родовому залу. Когда она прошла мимо места, где была Гу Фую, ее взгляд упал на траву, и она молча подняла серьги, завернув их в платок.

Гу Фую направилась к каменным воротам родового зала, когда перед ней появилась женщина в облачном ханьфу. Ее волосы, как темные облака, спадали по плечам, брови были изогнуты, словно весенние горы, а глаза сияли ярче звезд. Она двигалась грациозно, словно легкий ветер.

Хотя Гу Фую никогда не встречала эту женщину, она сразу узнала в ней Юньжань, уважаемую культиваторку. Она отошла в сторону и поклонилась:

— Эта ученица приветствует старейшину Юньжань.

Выражение лица Юньжань было безразличным, она прошла мимо, не сказав ни слова.

По совпадению, именно в это время пришла Чжун Мичу и столкнулась лицом к лицу с Юньжань.

Чжун Мичу немного помедлила, затем тоже отошла в сторону и поклонилась, тихо обратившись к ней:

— Старейшина Юньжань.

Юньжань, ушла не поздоровавшись, будто ничего и не услышала.

Гу Фую и Чжун Мичу вошли в родовой зал, где их уже ожидали ученики с дисциплинарными табличками. Как только они подошли, ученики подвели их к золотым статуям предков, вручили им таблички и тихо удалились.

В родовом зале горели свечи, в воздухе витал дым благовоний, и царила зловещая тишина.

Встреча с Юньжань отвлекла Гу Фую от чувства обиды и грусти, уменьшив их наполовину. Не желая плакать перед другими и учитывая отсутствие Гу Ваньпэна, она решила не зацикливаться на таких расстраивающих вещах.

Гу Фую сначала сняла свою дисциплинарную табличку, перешла из коленопреклоненного положения в сидячее, а затем сняла и табличку Чжун Мичу.

Чжун Мичу осталась стоять на коленях, но заметила, как Гу Фую вытирает слезы с лица. Она полезла в рукав, достала платок и сказала:

— Вот, это твое.

Гу Фую взяла его, открыла и увидела, что это ее серьги. Эмоции, которые она сумела подавить, всплыли, и она прикусила губу, сдерживая слезы на глазах.

Чжун Мичу сказала:

— Вытри слезы.

Не отказываясь, Гу Фую развернула платок и закрыла им все лицо, избегая взгляда Чжун Мичу.

Спустя долгое время Гу Фую спросила хриплым голосом:

— Шицзе Чжун, ты тоже считаешь, что павильон Иньсюэ — плохое место?

— Если ты считаешь, что это плохое место, то я извиняюсь за то, что призвала тебя туда вчера вечером. Клянусь, я не позволю тебе снова ступить туда ногой, — сказала Гу Фую.

Чжун Мичу ответила:

— Это не твоя вина. Если бы я хотела уйти, ты бы не смогла меня остановить.

Гу Фую убрала платок и посмотрела на нее. Она заметила, что Чжун Мичу смотрит на ее плечо. Как только их взгляды встретились, Чжун Мичу быстро отвернулась, разглаживая складки своей одежды.

— Я...

После паузы Чжун Мичу наконец продолжила:

— Я не уверена, что это за место — павильон Иньсюэ. Я слышала только, как члены секты используют такие слова, как «бордель» и «дом удовольствий». Когда я спрашивала своих учителей, они всегда меняли свое отношение, говоря, что это логово зла и не стоит приближаться к этим местам или даже упоминать. Я редко покидаю гору, поэтому не совсем понимаю.

Услышав это, Гу Фую выглядела несколько разочарованной, думая, что Чжун Мичу также считает павильон Иньсюэ — логовом зла.

Но затем она услышала, как Чжун Мичу сказала:

— Почему бы тебе не рассказать мне, что на самом деле представляет из себя павильон Иньсюэ?

Глаза Гу Фую мгновенно засияли. Она поспешно сказала:

— То, что сказали твой учителя, не совсем верно. Хотя некоторые места можно считать логовами зла, павильон Иньсюэ — это нечто другое...

Она подтащила свою подушку к той, на которой стояла на коленях Чжун Мичу, и села. Между ними оставался лишь шаг.

— Позволь мне рассказать тебе...

Оказывается, в предыдущем поколении павильон Иньсюэ был просто обычным домом удовольствий. Главная дама была добросердечным человеком, но после трагического события, когда молодая девушка была избита до смерти, она задумалась о роспуске павильона Иньсюэ.

Но перед хозяйкой стояли серьезные проблемы. Во-первых, девочкам некуда было идти, и у них не было средств к существованию после распуска павильона Иньсюэ. Во-вторых, даже если бы она их отпустила, другие девушки все равно могли бы быть проданы и продолжали бы страдать. Это было бы лишь сменой места, и ведь это риск, что, как только они получат свободу, их снова могут схватить и продать, что разрушило бы все ее добрые намерения.

В конце концов она отпустила тех, кто хотел уйти, и оставила тех, кто хотел остаться, обучая их поэзии и музыке, чтобы они могли продавать исскуство вместо своих тел. Дама использовала свои сбережения, чтобы купить как можно больше девушек, проданных в рабство.

Чжу Жо была одной из тех, кого она купила. После того, как она скончалась, Чжу Жо взяла на себя управление павильоном Иньсюэ. Благодаря ее уникальному стилю, павильон процветал, и при достаточном количестве духовных камней она даже могла покупать рабов из города Байлу.

Но даже заявив, что они продают искусство, а не тело, некоторые люди все равно не обращали на это внимания и продолжали требовать того, что им хотелось. Невозможно было отказать могущественным и влиятельным, поэтому у Чжу Жо не было другого выбора, кроме как приспособиться к этим условиям.

Поэтому большинство в павильоне Иньсюэ были несчастны и не контролировали свою собственную жизнь.

Выслушав, Чжун Мичу заметила:

— Из того, что ты рассказала, следует, что и Чжу Жо, и главная дама достойные люди.

Гу Фую была в восторге, услышав это, наконец, почувствовала себя спокойно. Она вытянулась и легла на землю, тяжесть свалилась с ее сердца.

— Точно!

Пообщавшись с Чжун Мичу некоторое время, настроение Гу Фую значительно улучшилось. Она рассмеялась и сказала: — Шицзе Чжун, если у тебя когда-нибудь возникнут вопросы по терминам или словам, приходи ко мне. Я объясню их тебе. Эти твои учителя только используют то, что ты не покидаешь гору, чтобы кормить тебя ерундой.

— Хорошо.

Гу Фую, вспоминая свою предыдущую встречу с Юньжань перед родовым залом, с любопытством спросила:

— Чжун Мичу, разве старейшина Юньжань не твоя мать? Почему ты обратилась к ней так официально ранее?

Руки Чжун Мичу внезапно напряглись. После паузы она ответила:

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? — недоверчиво спросила Гу Фую.

— Я действительно не знаю... — на этот раз голос Чжун Мичу был еще более напряженным.

Внезапно Гу Фую осенило. Не то чтобы Чжун Мичу не знала, почему она называет свою мать по имени, она не знала, почему ее мать запрещала ей называть ее «мамой»!

Она внезапно все поняла, и другие сомнения заполонили ее разум. Она уже представляла себе различные варианты, но независимо от этого, Гу Фую чувствовала, что Чжун Мичу была в ситуации, похожей на ее собственную.

Гу Фую, чувствуя взаимопонимание с Чжун Мичу, посмотрела на потолок родового зала и задумалась:

— Шицзе Чжун, почему родители такие?

Услышав часть предыдущего разговора между Гу Ваньпэном и Гу Фую, Чжун Мичу поняла, что слова Гу Фую несли обиду на ее отца. Она ответила:

— В мире нет изначально плохих родителей.

Гу Фую внезапно села:

— Как может не быть плохих родителей? Если он привел меня в этот мир, он должен меня воспитать. Раз он меня воспитывает, он должен меня любить. Если он не может этого сделать, значит, что-то не так!

Чжун Мичу нахмурилась, явно не соглашаясь с искаженной логикой Гу Фую.

— Родители так много терпят ради нас, а ты говоришь так, будто они нам что-то должны? Это мы им должны за то, что они дали нам жизнь.

— Это они выбрали принести меня на свет, был ли у меня выбор? Нет, не был, — удрученно сказала Гу Фую. — Если бы у меня был выбор, я... я бы предпочла, чтобы она не рожала меня.

Гу Фую опустила голову, после долгого молчания она пробормотала:

— Что плохого в том, чтобы желать его любви? Он мой отец, самый близкий мне человек в этом мире. Если даже он не любит меня, то кто будет?

Ее слова были предвзятыми, но они задели струну в Чжун Мичу, потрясая ее до глубины души, особенно последнее предложение. Ее лицо побледнело, как будто ее укололи иглой, и она почувствовала себя крайне неуютно. Отчаянно пытаясь избавиться от этого странного чувства, она возразила, назвав Гу Фую:

— Глупая!

Разочарованная ответом, на который она надеялась, Гу Фую надулась и парировала:

— Упрямая!

— Ты... неразумна...

— Это ты неразумна!

Разочарованная Гу Фую оттащила подушку на прежнее место, все еще чувствуя, что она недостаточно далеко от Чжун Мичу. Она прошла еще пару шагов, прежде чем положить подушку, легла спиной к Чжун Мичу и больше не заговорила с ней.

Глава 22: Нежная и своенравная девушка не понимает человеческих чувств.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

После того как ей приказали в наказание преклонить колени в родовом зале, Гу Фую вернулась в свою комнату с чувством обиды и старалась избегать своего отца, Гу Ваньпэна.

Хотя Гу Ваньпэн пробыл в секте Сюань Мяо три дня, отец и дочь так и не встретились снова, чтобы нормально поговорить.

Когда Гу Ваньпэну пришло время возвращаться в город Сяояо, Гу Фую лежала на кровати с растрепанными волосами, отказываясь его провожать.

Гу Хуайю сел рядом с ней и подтолкнул ее, сказав:

— А-Мань, между отцом и дочерью не должно быть затяжных обид. Послушай своего брата, иди и извинись перед отцом, и все останется в прошлом.

Гу Фую повернулась лицом к стене и пробормотала:

— Я не сделала ничего плохого.

Гу Хуайю вздохнул. Снаружи Гу Фую всегда оставалась сдержанной, предпочитая держаться на расстоянии, если её не раздражали. Однако дома она становилась вспыльчивой и упрямой, словно была обречена на постоянные столкновения с Гу Ваньпэн. Каждый раз, когда Гу Ваньпэн был дома, между ними неизбежно возникала небольшая ссора через каждые три дня, а крупная — через пять.

После ссоры их отношения становились напряженными, и никто из них не желал извиняться.

К счастью, хотя Гу Фую и была упряма, она также была готова слушать. После некоторых уговоров со стороны старшего брата она обычно мирилась с Гу Ваньпэном, и его гнев рассеивался.

Однако слова ее второго брата не произвели на нее большого впечатления.

Братья часто жаловались, что временные уговоры были лишь краткосрочной мерой для усмирения мятежного характера их младшей сестры. Они переживали, что во внешнем мире ей будет трудно, и не представляли, как она избавится от своих дурных привычек.

Когда Гу Фую была маленькой, их семья состояла из трех мужчин, пытающихся вырастить «розу», что уже было сложно.

Гу Ваньпэн часто был занят официальными обязанностями и не всегда мог быть дома, в то время как Гу Шуанцин все больше сосредотачивался на своем совершенствовании, начиная брать на себя управление делами в городе Сяояо. Гу Хуайю был тогда еще совсем маленьким мальчиком и не знал, как воспитывать ее.

Гу Фую была отдана на попечение слугам, росла свободно и, в конце концов, в неправильном направлении.

Когда семья это поняла, было уже слишком поздно. Попытка исправить ее сейчас была бы не только мучительным процессом для нее, но и оставила бы их руки в крови от шипов розы.

Если только Гу Фую не была готова изменить себя, было ясно, что она не хотела этого. Она думала, что она и так хороша.

Возможно, однажды Гу Фую встретит человека, ради которого она захочет измениться и ради которого она захочет стать лучше.

Из-за этого Гу Ваньпэн и Гу Шуанцин когда-то подумывали найти подходящего мужа для Гу Фую...

Гу Хуайю посоветовал:

— Даже если ты не извинишься, отец уходит. Ты должна хотя бы проводить его.

Гу Фую твердо ответила:

— Я не пойду!

— Хуайю! — раздался голос Гу Ваньпэна снаружи двора, призывая его поторопиться.

Гу Хуайю встал и сказал:

— Если ты не решишь это сейчас, в следующий раз, когда ты увидишь отца, будет неловко. Не говори мне, что ты не планируешь вернуться навестить семью в следующем месяце?

Гу Фую натянула одеяло на голову и сказала:

— Я не вернусь домой, если не захочу.

Гу Ваньпэн снова позвал его, и, видя, что он не может ее убедить, Гу Хуайю сдался и пошел проводить отца.

Как только Гу Хуайю ушел, в комнате воцарилась тишина.

Сбросив одеяло и спутав волосы, Гу Фую почувствовала беспокойство. Она не могла заснуть, не могла сосредоточиться на книге и в итоге ходила взад и вперед.

Внезапно она схватила деревянную шпильку с тумбочки, скрутила волосы в пучок и вышла.

Она срезала путь вниз по горе и, увидев телепортационную формацию, пошла в ближайший лес и встала за старым деревом акации.

Вскоре послышались голоса с горной тропы. Три фигуры медленно спустились и остановились около телепортационной формации.

Это были Цзи Чжаолин, Гу Ваньпэн и Гу Хуайю.

У Гу Ваньпэна были официальные вопросы, которые нужно было обсудить с Цзи Чжаолином, и семейные вопросы, которые нужно было объяснить Гу Хуайю. Поскольку полет вниз по горе на мечах был бы слишком быстрым, чтобы сказать многое, трое медленно спустились.

Гу Фую удалось добраться туда раньше них. Она увидела, как они приближаются, но не вышла из своего укрытия, просто прислонилась к дереву и наблюдала, как Гу Ваньпэн попрощался с остальными и вошел в телепортационную формацию, пока его фигура не исчезла.

Пока она была погружена в свои мысли, кто-то внезапно похлопал ее по спине. Обернувшись, она обнаружила перед собой улыбающееся лицо Сы Мяо.

— Глупая девчонка, — поддразнила Сы Мяо, — Если хочешь проводить кого-то, то ты должна делать это открыто. Зачем прятаться здесь?

Гу Фую скрестила руки на груди и холодно фыркнула:

— Кто вообще хочет его проводить?

Выйти туда, чтобы попрощаться, означало бы признать поражение, словно она отступает и принимает свою вину. Её чувство несправедливости и гнева в таком случае выглядели бы просто детской истерикой.

Но кто относится к своим чувствам легкомысленно?

Не говоря больше ни слова, Гу Фую повернулась и направилась прямо обратно в их комнату, как будто она просто вышла на неспешную прогулку. Сы Мяо все ещё улыбалась, но не развивала эту тему дальше.

Войдя во двор, они сразу же заметили темную фигуру, притаившуюся на крыльце, а в воздухе витал слабый запах крови.

Гу Фую крикнула:

— А-Фу!

Темная фигура обернулась, обнажив острые клыки и свирепые волчьи глаза. С куском окровавленного сырого мяса, все еще висящим у него во рту, он выглядел как дикий зверь, пойманный на месте преступления.

Однако, увидев Гу Фую, глаза зверя смягчились, зрачки расслабились, а свирепый взгляд исчез. Он сьел мясо в несколько быстрых укусов и подскочил к ней, словно большой щенок.

Гу Фую слегка шлепнула его:

— От тебя воняет кровью! Не трись обо меня.

Когда она вошла в дом, А-Фу последовал за ней, жалобно скуля.

Оказавшись внутри, она увидела на полу большое пятно крови, размером примерно со взрослого быка, что указывало на то, что А-Фу хорошо поел перед их возвращением.

Она быстро открыла небольшой шкафчик из грушевого дерева, но обнаружила, что он совершенно пуст.

Он представлял собой хранилище, похожее на сумку для хранения, с пространством внутри размером с комнату, где Гу Фую хранила запасы еды для А-Фу.

Гу Фую вышла наружу, посмотрела на А-Фу и сказала:

— Ты что, свинья? Как ты можешь столько есть?

С тех пор, как она привела А-Фу, у него выросли острые клыки, и он стал значительно больше всего за день. Помимо того, что она время от времени просила Гу Хуайю охотиться на духовных зверей для А-Фу, она в основном позволяла А-Фу свободно бродить.

Размеры и аппетит А-Фу росли с каждым днем. Он ел все: остатки зелья Сы Мяо, еду, приготовленную Гу Фую, и плоть духовных зверей, пойманных Гу Хуайю. Теперь он даже начал пробираться в шкаф для хранения, чтобы съесть запасенную еду, когда ее не было рядом.

Гу Фую не могла не восхищаться этим редким духовным зверем. Прошло всего несколько месяцев с момента его рождения, а он уже был таким же умным, как человеческий ребенок.

— Не слишком ли быстро растет А-Фу? Большинство Чжэньмао так не растут, — заметила Сы Мяо.

Гу Фую также показалось странным, что А-Фу так быстро растет.

С момента рождения и до настоящего момента прошло всего четыре месяца, но А-Фу уже был размером со взрослую лошадь.

Его мех, который изначально был серым с оттенком белого, теперь был блестящим черным. Мех на его животе и ногах был белым, как темные облака, покрывающие снег.

Гу Фую задумалась на некоторое время, но не нашла ответа. Она подумала спросить Чжун Мичу, может быть, она знает.

Впрочем, все было в порядке, когда она не думала о Чжун Мичу, но как только она думала о ней, она снова начинала чувствовать себя неуютно и раздражительно.

С тех пор, как они спорили в родовом зале, Гу Фую была на грани. Спор мог показаться незначительным для других, но для кого-то вроде Чжун Мичу, которая редко говорила и предпочитала избегать конфликтов, он был довольно сильным.

Гу Фую беспокоило то, что она не хотела, чтобы между ней и Чжун Мичу возникло напряжение, но она не знала, как это исправить.

Раньше, когда она спорила с Гу Ваньпэн, Гу Шуанцин всегда подбадривал ее извиниться и указывал, где она ошиблась.

Теперь, поспорив с Чжун Мичу, она не знала, где она ошиблась. На самом деле, она чувствовала, что не сделала ничего плохого, но они действительно поспорили.

Это было неприятно.

Чем больше времени она проводила с Чжун Мичу, тем меньше она понимала, как с ней ладить.

В общении со своей семьей Гу Фую всегда вела себя избалованно и глупо, чтобы привлечь внимание, и в конечном итоге своенравность и беззаботность стали нормой. С Сы Мяо они часто дразнили друг друга, но все равно помогали. Когда она была с Чжу Жо и другими, они были как нежные и заботливые сестры, которые знали, как баловать и терпеть ее, чтобы она могла быть собой рядом с ними. Что касается Юань Чжансуя и других, которые смотрели на нее свысока, она была с ними замкнутой, предпочитая избегать их.

Но как ей вести себя с Чжун Мичу? Она беспокоилась, что слишком открытое отношение может заставить Чжун Мичу устать от нее, в то время как держать расстояние тоже не было тем, чего она хотела. Она не хотела, чтобы Чжун Мичу заметила ее странное поведение, но надеялась, что она примет ее.

Иногда она действовала необдуманно, а потом сожалела о своем поведении, желая вернуться в прошлое и задушить себя прежнюю.

Она очень хотела, чтобы Чжун Мичу стала её подругой. Она верила, что Чжун Мичу могла бы быть тем человеком, которому она сможет доверять, с кем могла бы построить крепкую дружбу, основанную на глубокой и нерушимой связи. Её стремление к этому было настолько сильным, что напоминало ту страсть, которую она испытала лишь однажды, когда впервые открыла для себя формации.

Гу Фую разочарованно вздохнула.

Никогда еще мысль о том, как извиниться перед человеком, не требовали столько размышлений.

Думая и думая, Гу Фую решила отказаться от размышлений.

И она сохраняла этот настрой до того дня, когда секта Сюань Мяо разрешила ученикам вернуться домой.

Из-за семейных обстоятельств Сы Мяо пришлось вернуться раньше. Гу Фую, все еще расстроенная и не готовая сама идти домой, увидела, что Гу Хуайю глубоко беспокоился за Сы Мяо, и она побудила его проводить Сы Мяо.

Через несколько дней, как раз когда она собиралась вернуться, Чжу Жо внезапно прислала сообщение.

Бродячий рынок открылся.

Этот бродячий рынок, организованный самой могущественной гильдией торговцев, считается крупнейшим в мире. Он проводится раз в три года и привлекает купцов со всех уголков света. Здесь может торговать каждый, у кого есть что-то ценное, — от уважаемых членов четырёх сект Бессмертных до простых жителей. Благодаря этому на рынок стекаются самые разные люди: культиваторы из сект, хитроумные мошенники, отшельники и случайные странники.

На рынке предлагался богатейший ассортимент товаров: артефакты, духовные пилюли, мистические звери, редкие растения, уникальные сокровища и всевозможные чудеса.

«Записи лазурной императрицы» была приобретена именно здесь.

Также организовывались такие мероприятия, как бои зверей, соревнования и научные дебаты, за участие в которых предлагались щедрые вознаграждения.

Это грандиозное событие в мире культиваторов, бурлящее активностью. Поскольку рынок каждый раз устраивается в разных местах, он получил название «бродячий рынок».

В этом году в городе Ваньтун должен открыться бродячий рынок. Гу Фую уже несколько раз посещала этот рынок, но всегда в сопровождении своего старшего брата Гу Шуанцина.

Однако на этот раз Гу Шуанцин был связан многочисленными обязательствами и не смог приехать.

Гу Фую подумала, что, поскольку она бывала там несколько раз и знакома с правилами, а также поскольку это было в городе Ваньтун, так близко, она могла бы пойти и посмотреть сама.

Приняв решение, она в тот же день собрала вещи и спустилась с горы вместе с А-Фу.

Спускаясь вниз, она наткнулась на дерево глицинии и вспомнила, что именно здесь она впервые увидела Чжун Мичу.

Она подошла к дереву. Сейчас, в середине лета, глициния была в полном цвету, с гроздьями цветов, похожими на светло-фиолетовые шелковые кисточки.

Гу Фую посчитала на пальцах и поняла, что прошло больше месяца с тех пор, как она в последний раз видела шицзе Чжун, и понадеялась, что она больше не злится на нее.

Думая об этом, она внезапно почувствовала знакомый, свежий аромат и, подняв глаза, увидела Чжун Мичу, стоящую под цветами глицинии. Ее неземная красота и нежные цветы создавали очаровательную картину.

Гу Фую взглянула на талисман в своей руке, чувствуя смущение. Она только думала об этом в своем уме, но ее рука неосознанно вынула талисман, и она назвала ее имя.

Призыв стал ее почти подсознательной привычкой.

Глава 23: Новорождённый телёнок прогуливается у ворот.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

> [ Это метафора про то, что молодые люди рискуют и исследует мир не зная последствий и им всё интересно. ]

— Шицзе Чжун, я не хотела...

Гу Фую крепко сжала талисман, осознавая, что её объяснения звучат неубедительно. Возможно, лучше было бы вовсе промолчать.

Чжун Мичу осторожно откинула свисающие цветы глицинии тыльной стороной ладони и подошла ближе.

А-Фу подбежал к ней, и Чжун Мичу погладила его по подбородку. Он опустил голову, уткнувшись в нее.

Чжун Мичу спросила:

— Ты идешь домой?

Её голос оставался ровным, лишённым раздражения или радости — всё как обычно.

Тёплый ветерок ласково обдувал горную тропу, заставляя листья тихо шептать. Воздух был пропитан сладковатым ароматом цветов, и мир вокруг словно затаил дыхание.

Гу Фую подняла взгляд, наблюдая, как солнечные лучи мягко касаются её кожи. Неожиданно её сердце обрело покой. Её глаза изогнулись в лёгкой улыбке, словно полумесяцы, и она спокойно произнесла:

— Да.

Как ни странно, она знала, что Чжун Мичу больше не злится.

— Сначала мне нужно съездить в город Ваньтун. В этом году там откроется бродячий рынок. А потом я поеду домой.

Чжун Мичу повторила:

— Бродячий рынок...

Ее тон был двусмысленным, когда она произнесла эти слова. Гу Фую спросила: — Ты была там раньше, шицзе Чжун?

Чжун Мичу иногда требовалось время, чтобы ответить на вопросы. Гу Фую часто терялась в догадках: молчит ли она из нежелания говорить или обдумывает, что сказать. Но на этот раз всё было иначе. После затянувшейся паузы Чжун Мичу наконец произнесла:

— Нет, я только слышала о нем.

Затем она погладила А-Фу по голове и пожелала:

— Счастливого пути.

Было неясно, к кому она обращалась, но Гу Фую предположила, что она обращалась к ней.

Внезапная идея пришла в голову Гу Фую, и она сказала:

— Шицзе Чжун, почему бы тебе не пойти со мной?

Едва эта мысль появилась в ее голове, как слова слетели с ее губ. Чжун Мичу выглядела несколько удивленной, но отказалась.

Гу Фую не удивилась. Отказ был ожидаем, но её решимость лишь окрепла.Она была уверена, что Чжун Мичу на самом деле хочет согласиться. Это чувство казалось безпочвенным, но она не могла от него избавиться.

«Если я ошибаюсь, пусть так и будет», — подумала она. — «Я просто буду самонадеянной».

— Шицзе, пойдем со мной! Бродячий рынок — это удивительное место, полное жизни и необычных вещей. Там можно найти маски, меняющие форму, стрекоз, которые танцуют при свете свечей, и множество любопытных диковин. Закусок там тоже предостаточно: финиковые пироги, пирожные с расплавленным заварным кремом, сушеное мясо — только выбирай! А еще там продают редких духовных зверей, редкие растения и сокровища, которые можно купить по очень низким ценам. Если тебе повезет, ты можешь найти что-то необычное, что поможет тебе продвинуться в культивировании и достичь уровня зарождения души. Кроме того, там проходят дуэли. Это самый быстрый способ получить опыт и улучшить свое культивирование. Никто не сможет передать великолепие бродячего рынка словами. Проще говоря, это место, которое каждый культиватор просто обязан посетить.

— А ещё сейчас время фестиваля цветов в городе Ваньтун. Весь город будет утопать в цветах — яркий, красивый, словно ожившая картина. Это идеальный момент, чтобы насладиться красотой цветов. Такое зрелище — одно из лучших удовольствий мира смертных. Ты просто обязана попробовать там цветочный чай. Его вкус и аромат невозможно забыть, тебе точно понравится.

Говоря это, Гу Фую оживленно жестикулировала в сторону Чжун Мичу, живо описывая сцену, словно пытаясь показать все чудеса, открывшиеся перед ее глазами.

— Я...

Чжун Мичу собиралась снова отказаться, как и следовало. Ее учитель и несколько других говорили ей реже покидать гору. Но она заколебалась, когда слова достигли ее губ.

Гу Фую сделала жест для А-Фу за спиной. А-Фу двинулся за Чжун Мичу, подталкивая ее вниз по склону и издавая игривые звуки.

— Видишь? А-Фу тоже хочет, чтобы ты пошла.

Гу Фую нежно потянула Чжун Мичу за рукав вниз по склону с улыбкой.

— Я хочу, чтобы ты тоже пошла. В этом году я пойду на бродячий рынок одна, и мне немного страшно. Составь мне компанию, шицзе Чжун. К тому же, если у меня там возникнут какие-то проблемы, мне в любом случае придется тебя призвать.

— Гу Фую, я должна сначала сообщить учителю...

Увидев, что она сдалась, сердце Гу Фую подпрыгнуло от радости. Она снова забылась и схватила ее за запястье, обернувшись с улыбкой.

— Ни за что! Я хочу, чтобы шицзе Чжун хоть раз была такой же плохой ученицей, как я.

Гу Фую была очень глупа, думая, что Чжун Мичу действительно похожа на речного моллюска, твердая снаружи, но мягкая внутри. Она была уверена, что раньше она была живым человеком. Во всем виноваты старейшины секты Сюань Мяо, которые сделали ее такой холодной и отстраненной.

Она собирается вернуть личность шицзе Чжун!

— А-Фу, скорее, подтолкни шицзе Чжун к формации телепортации, пока она не передумала.

Гу Фую схватила Чжун Мичу и побежала вперед, в то время как А-Фу толкнул ее сзади. Хотя Чжун Мичу могла бы сопротивляться, но она не стала.

Они вдвоем и А-Фу поспешили вниз с горы. Гу Фую бросила духовный камень в телепортационную формацию, активировав ее. В мгновение ока они перенеслись на тысячи ли, оказавшись на главной улице города Ваньтун.

Здания были величественными, а дороги — широкими. Большинство прохожих были культиваторами, либо ездившими на редких и экзотических животных, либо летавшими на мечах.

Гу Фую сказала:

— Шицзе Чжун, давайте просто прогулемся сегодня. Я уже отправила сообщение цзецзе Чжу. Мы отдохнем у нее сегодня вечером. А-Фу, не отставай!

В день открытия бродячего рынка на улицах было еще более оживленно, чем обычно. Шум голосов был таким громким, что Гу Фую пришлось повысить голос, чтобы ее услышал человек рядом с ней.

Гу Фую не пошла вперед. Она подождала, пока Чжун Мичу выйдет из телепортационной формации, затем они с А-Фу встали с разных стороны, все еще беспокоясь, что Чжун Мичу может передумать и уйти.

Чжун Мичу остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на нее.

Гу Фую занервничала и преградила путь А-Фу:

— Шицзе Чжун, что случилось?

Чжун Мичу помолчала мгновение, а затем тихо вздохнула:

— Я не знаю дороги.

Только тогда Гу Фую пошла рядом с ней, направляясь в Восточный город.

Город Ваньтун раскинулся вдоль гор, уютно расположившись среди величественного хребта Чаншоу. Сразу за Восточным городом начинался перевал Лунный Выход, за которым простирался знаменитый природный барьер — огромный каньон Юньдуань.

В этот раз бродячий рынок охватил территорию от Восточного города до самого каньона Юньдуань. Осмотреть всё за один или два дня было совершенно невозможно.

К тому времени, как Гу Фую повела Чжун Мичу на рынок, был уже полдень, поэтому они прогулялись только по его внешним краям.

Тем не менее, их внимание сразу захватило бесчисленное множество любопытных новинок. Раньше Гу Фую всегда посещала это место вместе с братом, который неизменно брал на себя инициативу. Но теперь, оказавшись здесь с Чжун Мичу, которая прежде никогда здесь не была, Гу Фую, уже бывавшая здесь несколько раз, почувствовала себя ответственной. Она была полна решимости сделать всё, чтобы Чжун Мичу получила удовольствие от их прогулки.

Каждый интересный предмет, который она видела, она показывала Чжун Мичу. Каждую вкусную закуску она покупала, чтобы Чжун Мичу попробовала.

После обхода, руки Гу Фую были полны закусок. Она жевала какие-то странные на вкус цукаты и хихикала, глядя на себя в маленькое зеркальце.

— Шицзе Чжун, посмотри!

Чжун Мичу обернулась, чтобы посмотреть. Гу Фую высунула кончик языка, который стал ярко-зеленым.

Чжун Мичу: «...»

Затем Гу Фую скормила часть конфет А-Фу, и они оба игриво поиграли.

— Приходите и посмотрите! Только что выкопанные необработанные камни! Рискните, рискните, миллионы духовных камней могут стать вашими! Сделайте ставку, превратите свою убогую хижину во дворец бессмертного!

Внимание Чжун Мичу было привлечено этим. Она подошла к прилавку и увидела несколько выставленных камней, а также кучу камней с одной стороны. Камни были разной формы, но выглядели обычными.

Упитанный лавочник, обмахиваясь веером из пальмовых листьев, увидел элегантную внешность Чжун Мичу и предположил, что она, должно быть, молодая наложница престижной семьи культиваторов, а значит крупная покупательница.

Он быстро улыбнулся и сказал:

— Юная госпожа, не желаете ли попробовать свою удачу и выбрать пару необработанных камней? Глядя на вашу внешность, сразу видно, что удача на вашей стороне. Уверен, вы откроете в них редчайшие сокровища!

Гу Фую подошла и спросила:

— Шицзе Чжун, хочешь попробовать?

Увидев Гу Фую, лавочник поприветствовал ее, сказав:

— О, это тот случай, когда «потоп в храме Короля Драконов» , и семья не узнает семью! Оказывается, она подруга третьей госпожи Гу.

> [ Идиома " 大水冲了龙王庙 " (Потоп в храме Короля Драконов)  про ироничый или нелепый конфликта внутри одной группы, семьи или среди союзников, которые по недоразумению начинают вредить друг другу.

Король Драконов считается божеством, управляющим водной стихией, и то, что его собственный храм может быть затоплен символизирует внутренние проблемы или недоразумения. ]

Гу Фую рассмеялась и сказала:

— Перестань притворяться, что мы родственники! Мы не семья! Лавочник Бяо, я хорошо помню, что из твоих необработанных камней почти никогда не получишь чего-то стоящего.

В этом мире множество духовных предметов, таких как грибы Линчжи, растущие на горных склонах, женьшень, скрывающийся под землей, кровавые жемчужины и кораллы, найденные на морском дне, а также духовные пилюли, порой образуются из различных духовных существ. Эти сокровища могут быть скрыты в слоях почвы и камней по разным причинам. Со временем они теряют свою первозданную форму, становясь внешне похожими на обычные камни, а их духовная энергия практически полностью блокируется.

Люди называют их «необработанными камнями.

Многие торговцы продают эти необработанные камни. Если покупателям повезет, они могут обнаружить редкое ядро духовного зверя. Если не повезет, они могут найти обычный духовный камень.

Этот вид высокорискованной и высокодоходной торговли пробуждает в людях азарт, что делает его всё более популярным. Всё больше людей начинают покупать и продавать необработанные камни.

Если кому-то удается получить духовный предмет из необработанного камня, и ценность духовного предмета выше, чем цена, уплаченная за необработанный камень, то это считается успешным попаданием.

Лавочник Бяо рассмеялся:

— Этого не может быть, третья госпожа Гу. Вы, должно быть, ошибаетесь.

Гу Фую ничего ответила, но сказала Чжун Мичу:

— Шицзе Чжун, если ты хочешь попробовать, давай пойдем в другое место. Есть несколько других мест, где продают необработанные камни, и все они лучше, чем здесь.

— Ах, третья госпожа Гу, клянусь небом и землей, мои необработанные камни — это самая честная сделка.

Взгляд Чжун Мичу был устремлен на стол. Услышав, что они собираются уходить, она указала на один из камней и сказала:

— Я хочу этот.

Глаза лавочника Бяо загорелись, и он с нетерпением ответил:

— У юной госпожи хороший глаз, она сразу выбирает лучший.

Гу Фую посмотрела на камень, на который указала Чжун Мичу. Он был как большое яйцо, круглое и гладкое. Его поверхность была влажной и покрыта зеленым мхом, источавшим рыбный запах. Духовная энергия, сочящаяся из камня, была крайне слабой и едва заметной.

Выглядело это все совершенно обычно, и в этом не было ничего особенного.

Чжун Мичу спросила:

— Сколько это стоит?

В глазах лавочника Бяо мелькнул блеск. Прямой вопрос о цене обычно означал богатого покупателя. Он быстро подсчитал в уме и сказал:

— 150 000 духовных камней!

Гу Фую воскликнула:

— 150 000? Да это же грабеж средь белого дня!

— Третья госпожа Гу, клянусь небом и землей, я даже сделал вам скидку из-за наших отношений. У этого необработанного камня целая история. Он находился на глубине 1000 чжанов под дном Восточного моря, пролежав не менее 10 000 лет. Девяносто восемь лет назад большое цунами в Восточном море перевернуло все вверх дном и выбросило этот камень на берег. Его нашел рыбак, и после того, как он несколько раз переходил из рук в руки, и он попал ко мне.

— Ты просто выдумываешь это находу!

— Я не посмею лгать! Внутри этого камня определенно есть духовный предмет. Я, лавочник Бяо, ставлю на это свою жизнь! 150 000, и ни одним духовным камнем меньше.

Чжун Мичу ответила:

— Хорошо.

Но согласившись, она оказалась в затруднительном положении. Она редко покидала гору и редко носила с собой духовные камни. На этот раз, будучи внезапно призванной Гу Фую, она, конечно, не взяла ни одного.

Она собиралась снять нефритовую подвеску с талии. Во время путешествия вместо духовных камней можно было использовать его с свидетельство, что вы ученик секты.

Видя, что Чжун Мичу действительно хочет этот необработанный камень, Гу Фую тут же остановила ее руку и улыбнулась:

— Шицзе Чжун, в этом нет необходимости. У меня есть немного духовных камней. Если ты действительно хочешь их, я куплю их для тебя.

Чжун Мичу отложила свою нефритовую подвеску и сказала:

— Хорошо, я отплачу тебе, когда мы вернемся в секту.

Гу Фую подумала про себя:

«На самом деле, тебе не нужно возвращать мне долг. Если тебе это нравится, 150 000 духовных камней — это ничто».

Но ей было странно неловко говорить это вслух, и она промолчала.

Гу Фую сказал лавочнику Бяо:

— Хорошо, тогда 150 000...

Прежде чем она успела закончить, голос прервал ее:

— 200 000. Я возьму этот необработанный камень.

Все трое повернулись, чтобы посмотреть на говорившего. Это был мужчина лет тридцати, с бледным лицом и волосами цвета соли с перцем. Он был одет в пурпурный ханьфу и имел кровавую лозу и серебряный браслет на левом запястье.

— О, разве это не господин Юй из павильона Ваньяо? Это... — поприветствовал его босс Бяо, оглядываясь на Гу Фую.

Гу Фую сказала:

— Эй, есть такая вещь, которая называется «кто первый пришёл, тот первым и обслужен».

Юй Дуншэн слегка приподнял подбородок и сказал:

— 300 000.

Лавочник Бяо тут же с улыбкой повернулся к Гу Фую:

— Третья госпожа Гу, вы же понимаете принцип «побеждает тот, кто предлагает самую высокую цену», не так ли...

Гу Фую знала, что здесь деньги решают все. Она холодно фыркнула:

— Если дело в цене, то ладно. Думаешь, у меня нет денег? 400 000.

Юй Дуншэн спокойно ответил:

— 500 000.

Ситуация становилась напряженной.

Гу Фую не был глупой. Либо этот человек пришел сюда, чтобы доставить неприятности, либо внутри этого необработанного камня действительно было что-то ценное.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Что же находится в этом необработанном камне? Если угадаете, то получите награду

Глава 24: Щедро тратя миллионы и сражаясь за таинственный камень.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую произвела некоторые мысленные подсчеты. Ранее она накопила около 800 000 духовных камней, и, добавив камни, которые она получила от продажи пилюль в павильоне Иньсюэ, у нее было в общей сложности 1 080 000.

Гу Фую осторожно сказала:

— 600 000?

Юй Дуншэн возразил:

— 700 000.

— 750 000.

Юй Дуншэн бросил на нее оценивающий взгляд:

— 1 000 000.

Гу Фую стиснув зубы произнесла:

— 1 050 000.

Юй Дуншэн ухмыльнулся:

— 1 100 000.

Гу Фую снова посмотрела на Юй Дуншэна. В правой руке он держал трость из мертвого дерева с вырезанным наверху хрустальным камнем в виде головы улыбающегося старика. Это говорило о том, что он занимал высокое положение в павильоне Ваньяо. Судя по одному только этому камню, он мог позволить себе больше 1 100 000.

Гу Фую, не будучи столь богатой, как он, отступила к Чжун Мичу. Она наклонила голову и прошептала ей на ухо:

— Шицзе Чжун, этот камень действительно стоит этой цены?

Чжун Мичу просто кивнула.

Лавочник Бяо никогда не ожидал, что этот необработанный камень может стоит столько. Он улыбался так, что его лицевые мышцы задрожали:

— Третья госпожа Гу, вы хотите поднять цену?

Нахмурившись, Гу Фую не ответила.

Лавочник Бяо, видя, что у нее может не хватить духовных камней, улыбнулся и сказал:

— Третья госпожа Гу, вы ведь знаете здешние правила торговли. Если у вас мало денег, вы можете использовать другие предметы, чтобы компенсировать разницу в духовных камнях. Ну, я вижу, что рядом с вами прекрасный духовный зверь. Он выглядит величественным и сильным. Если вы готовы торговаться...

А-Фу сделал шаг вперед, его волчьи глаза сверкали мрачной глубиной, а обнаженные клыки блестели ослепительно белым. Низкий рык вырвался из его груди, сопровождаемый мерзким порывом ветра, который сотрясал вывески вокруг.

Лавочник Бяо отступил назад и рассмеялся:

— У духовного зверя третьей госпожи Гу действительно вспыльчивый характер, его наверное трудно приручить и нелегко удержать...

Гу Фую покосилась на А-Фу.

Почувствовав ее взгляд, А-Фу повернул голову и встретил оценивающий взгляд Гу Фую. На самом деле он подумал, что Гу Фую недовольна его большим аппетитом и непослушанием и она подумывает продать его.

А-Фу поднял голову, мордой коснулся подбородка Гу Фую, и начал неистово лизать ее лицо, скуля.

Если бы он мог говорить, он бы наверняка сказал:

«Я очень хорошо себя веду».

Лавочник Бяо сказал:

— Третья госпожа Гу, если так, то этот камень пойдёт к...

Прерванная выходками А-Фу, Гу Фую пришла в себя.

— Подождите!

Она схватила А-Фу за шиворот, потянула его и достала что-то из своей сумки для хранения. Она передала это лавочнику Бяо и спросила:

— Лавочник Бяо, как ты думаешь, сколько это стоит?

Глаза лавочника Бяо расширились от узнавания:

— Ух ты! Мясо Дэцан!

Это был кусок мяса Дэцан, который Гу Фую выдернула из рта А-Фу ранее. Она не знала, как с ним обращаться правильно, поэтому она хранила его до сих пор.

Лавочник Бяо внимательно осмотрел мясо Дэцан, затем позвал друга, чтобы тот присмотрел за его прилавком. Держа мясо в одной руке, а камень в другой, он сказал:

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Лавочник Бяо проводил их к зданию, которое выделялось среди соседних: оно имело круглую форму и поднималось на четыре этажа, украшенных изящными застекленными карнизами.

У входа царила суета, толпы людей сновали туда-сюда. Они прошли прямо в центральный двор, где располагалась просторная площадка для поединка. Ее нижняя часть была защищена формациями, а верхняя оставалась полностью открытой, позволяя любоваться сине-белым небом.

Лавочник Бяо проводил всех на верхний этаж. У парадного входа в зал с этой стороны было подвешено алое полотнище с золотой каймой, на котором сиял вышитый золотом иероглиф «залог».

Чжун Мичу перевела взгляд на противоположную сторону и увидела, что в комнатах напротив, через двор, также развевались полотнища, украшенные иероглифом, обозначающим «азартная игра».

Когда они вошли, слуги в серых одеждах немедленно вышли поприветствовать их. Многие из приходящих и уходящих людей носили похожие наряды.

Идя рядом с Чжун Мичу, Гу Фую объяснила ей:

— Это все люди из торговой ассоциации. С этой стороны — ломбард, а с противоположной — игорный дом.

Когда они подошли к прилавку, пожилой мужчина взял мясо Дэцан, которое передал ему лавочник Бяо. Изучив его некоторое время, он отложил инструменты и сказал:

— 500 000 духовных камней.

— Что? Всего 500 000? Хоть это мясо Дэцан и не выглядит привлекательным, учитывая его размер, он должен стоить не меньше семисот тысяч! — воскликнула Гу Фую, подбежав и наклонившись над прилавком, словно хотела перелезть через него и поспорить со стариком лицом к лицу.

Старик спокойно объяснил:

— Третья госпожа Гу, если бы это было в прошлом, этот кусок мяса Дэцан стоил бы не менее семисот тысяч духовных камней. Но теперь сын секты Сюй Лин поймал целого зверя Дэцан в Сянь Ло, что сильно снизило рыночную цену. Знаете, чем реже что-то, тем оно ценнее.

Проклиная, Гу Фую подумала:

«Почему этот Цзо Тяньлан повсюду?»

— Ладно, 500 000, — согласилась она.

— Добавьте это к первоначальным 1 050 000. Лавочник Бяо, это в общей сложности 1 550 000 духовных камней для этого необработанного камня.

Чжун Мичу и А-Фу стояли в стороне. Хотя Чжун Мичу не была настолько далека от мира смертных, чтобы не понимать, что для покупок нужны духовные камни, ее привилегированное воспитание лишило ее чувства цены. Она не могла определить, что дорого, а что дешево. У нее не было четкого представления о том, что означают 1 550 000 духовных камней или что на них можно купить.

В итоге Чжун Мичу не стала вмешиваться, полностью положившись на Гу Фую. Она мягко провела рукой по голове А-Фу и молча стояла рядом с ним, наблюдая, как Гу Фую договаривается с лавочником Бяо.

Юй Дуншэн вмешался:

— Я сделаю то же самое.

Казалось, этому не будет конца.

Однако поведение Лавочника Бяо изменилось с его обычного сребролюбивого отношения на серьезное.

— Если вы так увлечены этим необработанным камнем, что подняли цену более чем на миллион, и ни один из вас не желает отступать, есть другие правила, которым мы должны следовать.

Юй Дуншэн посмотрел на Гу Фую, слегка ухмыльнувшись:

— Естественно.

Гу Фую с расстроенным видом повернулась к Чжун Мичу:

— Шицзе Чжун...

Правила этого рынка были установлены ассоциацией торговцев, включая некоторые негласные. Одно из таких правил было разработано для предотвращения искусственного завышения цен.

Цены на рынке, естественно, устанавливаются продавцом. Продавец может решить, достанется ли товар первому покупателю или тому, кто предложит самую высокую цену.

Если бы имело место последнее и торги достигли бы цены, в десять раз превышающей первоначальную, и ни одна из сторон не хотела бы отступать, то есть другой способ.

Две стороны вступали в поединок, а судьей была торговая ассоциация. Победитель получал то, что хотел.

В конце концов, таково правило выживания в этом мире: сильный пожирает слабого.

Гу Фую объяснила это Чжун Мичу. Теперь, когда она и Юй Дуншэн подняли цену необработанного камня выше миллиона, дело было уже не в том, кто может заплатить больше, а в том, кто сильнее. Им нужно было либо сдаться, либо сразиться с Юй Дуншэном за камень.

Лавочник Бяо подошел и сказал:

— Третья госпожа Гу, я вижу, что господин Юй полон решимости победить. Он продвинулся на более поздние стадии золотого ядра. Если бы молодой городской лорд был здесь, все могло бы быть по-другому, но на данный момент вы одна не сможете победить его в поединке... Почему бы не позволить вашей подруге выбрать другой необработанный камень? Я дам вам скидку в полцены.

Гу Фую не была полностью уверена в том, что находится внутри необработанного камня, поэтому она не чувствовала сильной необходимости получить его.

Однако Чжун Мичу хотела его, поэтому она сделала все возможное, чтобы получить его для нее. Но теперь ситуация вышла за рамки простой оплаты духовными камнями.

Для поединка требовалось совершенствование. Если бы уровень совершенствования противника был ниже, это не было бы проблемой, и Чжун Мичу могла бы справиться с этим сама. Но Юй Дуншэн уже была на поздней стадии золотого ядра. Даже если бы Чжун Мичу приняла участие, победить было бы крайне сложно.

Чжун Мичу слегка опустила глаза, сохраняя молчание.

Чжун Мичу была немногословной девушкой, но, проведя с ней некоторое время, можно было обнаружить, что ее на самом деле довольно легко понять, как и сейчас.

Увидев выражение лица Чжун Мичу, Гу Фую не хотела ее разочаровывать. После некоторого раздумья ее осенила идея.

Она отвела Чжун Мичу в сторону и сказала:

— Шицзе Чжун, если ты действительно хочешь этот камень, у меня есть план. Он не обещает успеха, но может повысить наши шансы на победу. Однако это может поставить тебя в неудобное положение...

Чжун Мичу спросила:

— Какой план?

Гу Фую наклонилась ближе и прошептала ей на ухо.

Находясь так близко, аромат от Гу Фую был настолько сильным, что Чжун Мичу невольно затаила дыхание.

Когда они стояли бок о бок, взгляд Чжун Мичу упал на плечо Гу Фую, где она могла видеть половину отметины, выглядывающей из-под одежды. Слабые следы все еще показывали форму раны, это был след укуса...

На мгновение Чжун Мичу охватило беспокойство, словно она была ребенком, совершившим что-то запретное, и теперь боится, что взрослые раскроют ее проступок.

Она слегка отступила назад и сказала:

— Хорошо.

Гу Фую не ожидала, что она согласится так легко. Она немного растерялась и почувствовала себя довольно неловко.

— Ладно, тогда... тогда вот такой план.

Гу Фую повернулась к лавочнику Бяо и сказала:

— Лавочник Бяо, мне нужен этот необработанный камень. Я готова сразиться за него.

— Это...

Лавочник Бяо увидел ее решимость и почувствовал, что не сможет ее отговорить. Он вздохнул и сказал:

— Очень хорошо.

Затем лавочник Бяо повел их в игорный дом. Пока трое ждали снаружи, лавочник Бяо направился внутрь.

Через некоторое время вышли трое слуг, неся подносы из красного лака, а за ними — женщина в красной одежде.

Эта женщина в красном должна была стать официальным свидетелем их поединка. Она грациозно подошла и спросила:

— Какие два уважаемых гостя будут сражаться за необработанный камень?

Юй Дуншэн и Гу Фую выступили вперед. Женщина сказала:

— Пожалуйста, подпишите соглашение о жизни и смерти.

На трех подносах, покрытых чем-то красным, в одном лежал необработанный камень, а в двух других письменные принадлежности и договор о жизни и смерти.

Этот поединок не обязательно подразумевал смертельный бой, но несчастные случаи могли произойти.

Подписание соглашения означало, что все, что произойдет на этой площадке, будь то раны или смерть, не будет чьей-либо ответственностью.

Гу Фую потянула Чжун Мичу вперед и сказала женщине в красном:

— Цзецзе, ей тоже нужно подписать.

Женщина в красном слегка улыбнулась и сказала:

— Юная госпожа, поединки проходят один на один. Нет прецедента, чтобы на площадку выходили трое.

Гу Фую попросила А-Фу подождать там, где он был, затем повела Чжун Мичу к женщине в красном.

Она сказала:

— Мы хотели бы попросить вас проверить, можем ли мы войти парой. Однако эта проверка требует раздевания. Поскольку мы молодые девушки, это было бы неуместно на публике. Не могли бы мы перейти в более уединенное место?

Женщина в красном на мгновение была озадачена, но затем снова улыбнулась и элегантно сказала:

— Если это так, пожалуйста, следуйте за мной.

Затем она повернулась к Юй Дуншэну и сказала:

— Господин, пожалуйста, подождите немного.

Юй Дуншэн недовольно нахмурился, но ничего не сказал, наблюдая, как три женщины направляются во внутренний зал.

Женщина в красном провела их в комнату и спросила:

— Могу ли я узнать, какого рода подтверждение вам нужно, юные госпожи?

Гу Фую ответила с улыбкой:

— Хотя поединок один на один, призыв духовного зверя разрешен. Она не нарушает правила, присоединяясь, потому что она мой духовный зверь. Я боялась, что вы мне не поверите, поэтому я хотела, чтобы это проверили.

Услышав это, женщина в красном действительно выглядела удивленной и озадаченной. Однако служба торговой ассоциации была известна своей осмотрительностью, они никогда не задавали вопросов, которых не следовало, и не вмешивались в дела, которые не были их делом.

Поэтому, хотя у нее и были сомнения, она больше ничего не спрашивала об этом и только сказала:

— Если это так, мне нужно будет проверить метку зверя.

Женщина в красном открыла дверь и сказала:

— Госпожа, пожалуйста, входите.

Чжун Мичу вошла, и Гу Фую тоже хотела последовать за ней. Однако, получив взгляд от Чжун Мичу, Гу Фую поджала губы, отступила назад и наблюдала, как женщина в красном вошла в комнату и закрыла дверь.

При заключении контракта с духовным зверем всегда будет присутствовать метка зверя. Гу Фую заранее спросила Чжун Мичу и узнала, что у нее есть метка, поэтому она осмелилась попросить об этом подтверждении. Иначе никто бы не поверил, что Чжун Мичу была ее духовным зверем.

Гу Фую задавалась вопросом, где на теле Чжун Мичу находится метка. Эти метки обычно принимают форму истинной формы зверя. Может ли метка Чжун Мичу иметь форму изящной красавицы?

Гу Фую было очень любопытно, и она хотела увидеть это сама, но, опасаясь, что это может расстроить Чжун Мичу, она послушно подождала снаружи.

Через некоторое время дверь открылась, и одна за другой вышли две женщины.

Чжун Мичу поправляла воротник.

Женщина в красном посмотрела на Гу Фую с уважением и сказала:

— Это действительно метка зверя.

Женщина в красном больше не сомневалась, но в качестве формальности попросила Гу Фую выполнить призывающую формацию для Чжун Мичу один раз на месте. Затем она повела их обоих обратно во внешний зал и объявила всем:

— Они обе могут выйти на площадку. Пожалуйста, подпишите соглашение о жизни и смерти.

Юй Дуншэн возразил:

— Как это возможно?

Женщина в красном объяснила:

— У них есть отношения хозяина и духовного зверя, они связаны контрактом, поэтому обе могут выйти на площадку.

Юй Дуншэн усмехнулся:

— Она явно человек. С каких это пор люди становятся духовными зверями? Ты нагло лжешь мне, глядя прямо в лицо?

Женщина в красном улыбнулась и сказала:

— Пожалуйста, доверьтесь проверке торговой ассоциации. Или вы можете отказаться от поединка.

Естественно, необработанный камень тогда перейдет к другой стороне.

Юй Дуншэн прищюрил глаза. Через мгновение он холодно фыркнул:

— Ладно, два человека.

— Одна на средней стадии золотого ядра, другая достигла пика конденсации Ци. Имеет ли значение, сколько их — больше или меньше?

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Тогда завтра добавлю больше глав.

Примечание переводчицы: Как же хочется духов с ароматом Гу Фую, чтобы привлекать всех женщин вокруг...

Глава 25: Смертельный поединок: А-Мань придумывает хитрый план.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

После подписания соглашения о жизни и смерти с обеих сторон в воздухе прозвучали двенадцать чистых и мелодичных ударов золотых колоколов, их звон разносился как внутри, так и снаружи.

У входа в игорный дом находилась смотровая площадка. Женщина в алой одежде громко провозгласила:

— Делайте ставки на поединок! Все ставки окончательны, и позже их изменить будет невозможно.

Вскоре после того, как прозвенел золотой колокол, люди начали постепенно приходить, и в многоэтажном здании вскоре закипела жизнь.

У них было правило: ставки открывались на каждый поединок.

Этот бой между Гу Фую и Юй Дуншэном был первым в этот день, поэтому вокруг было довольно тихо. В более оживлённые часы смотровая площадка на рынке заполнялась до отказа, где люди стояли плечом к плечу, не оставляя ни одного чи свободного места.

Подписав соглашение о жизни и смерти, обе стороны начали подготовку.

Гу Фую, глубоко задумавшись, смотрела на длинные волосы Чжун Мичу, подперев подбородок рукой.

Чжун Мичу спросила:

— В чем дело?

— Шицзе Чжун, перед предстоящим поединком тебе лучше завязать волосы и рукава, — предложила Гу Фую.

Чжун Мичу коснулась пряди волос, ниспадающих на плечо:

— Я могу собрать волосы, но как мне завязать рукава?

Гу Фую порылась в своей сумке для хранения и достала ленту. Услышав вопрос Чжун Мичу, она поняла, что та не знает, как пользоваться этим предметом, и шагнула вперед, чтобы помочь.

Чжун Мичу, не понимая намерений Гу Фую, отступила назад, как только та приблизилась.

Гу Фую рассмеялась:

— Шицзе, не стесняйся. Я просто помогу тебе завязать рукава.

Разобравшись в её намерениях, Чжун Мичу больше не отступала. Гу Фую мягко сказала:

— Протяни руку.

Чжун Мичу на мгновение замешкалась, прежде чем протянуть руку. Гу Фую закатала рукава, обнажив часть предплечья. Они не были такими уж нежными, как у большинства женщин, годы практики с мечом сделали кожу упругой, с прекрасно очерченными линиями мышц.

Гу Фую украдкой взглянула и молча восхитилась:

— Прекрасна, как и ожидалось от шицзе Чжун, безупречна, как белый нефрит. Она прекрасна во всем.

Завязав рукава, Гу Фую пошла проверить шансы на победу. Юй Дуншэн были шансы 1 к 1, а у нее — 1 к 10.

К тому времени, как она вернулась, Юй Дуншэн уже вышел на площадку, и золотые колокольчики зазвонили снова.

Гу Фую глубоко вздохнула и достала два талисмана. Она дала один Чжун Мичу и использовала свой меч, чтобы уколоть кончик пальца, капнув каплей крови на талисман, который она держала.

Наблюдая за Чжун Мичу, она увидела, как та сделала такой же порез на своем пальце, размазав свою кровь по талисману.

После этого они обменялись талисманами. Гу Фую бережно приложила талисман с кровью Чжун Мичу к своей груди, а Чжун Мичу прикрепила талисман с кровью Гу Фую к своему поясу.

Чжун Мичу тихо произнесла:

— Гэнчэнь.

Со вспышкой света меча Чжун Мичу схватила рукоять меча и передала ее Гу Фую, которая приняла ее.

Насколько тяжелым может быть меч длиной в 6 чи?

Меч казался невероятно тяжелым, словно в её руках находилась целая гора.

Она схватилась за рукоять, приложив все усилия. Её лицо залилось румянцем от напряжения, но даже так она не смогла поднять Гэнчэнь.

Оружие внешних культиваторов обладало собственным сознанием. Оно подчинялось только своему владельцу, а для того чтобы воспользоваться им, уровень культивации постороннего должен был значительно превосходить уровень владельца.

Гу Фую взмолилась:

— Добрый Гэнчэнь, дорогой Гэнчэнь, с этого момента нам нужно хорошо ладить. Не! Будь! Таким! Упрямым!

Гу Фую подчеркивала каждое слово рывком, но меч даже не сдвинулся с места.

Чжун Мичу холодно сказала:

— Гэнчэнь.

Как только Чжун Мичу окликнула его, длинный меч внезапно ожил. Он взмыл в воздух, окутанный духовным сиянием, которое делало его ещё более внушительным. Лезвие повернулось, подхватило Гу Фую и, разрезая воздух, устремилось вниз со смотровой площадки.

Чжун Мичу последовала за ними, её движения были столь легки, что пальцы ног едва касались земли, пока она парила, следуя за ветром. Вскоре они обе, вместе с мечом, мягко приземлились на площадке для поединков.

Золотой колокол прозвенел три раза. Зрители заполнили перила всех четырёх этажей, а женщина в алом стояла на самой высокой смотровой площадке.

Она громким, ясным голосом объявила:

— Поединок будет длиться до тех пор, пока одна из сторон не сдастся или не утратит способность продолжать борьбу. Только тогда определится победитель.

Едва она закончила говорить, зал наполнился радостными криками и возгласами поддержки.

Юй Дуншэн ударил своим иссохшим деревянным посохом о землю, и в тот же миг духовный свет вспыхнул, заливая пространство вокруг.

Гу Фую держала меч наготове, выглядя как искусная мечница. Она сказала Чжун Мичу:

— Как только начнется бой, я не смогу защитить тебя. Чтобы не попасть под перекрестный огонь, пожалуйста, встань на краю сцены.

Чжун Мичу сделала, как ей было сказано, отступив к краю.

Взгляд Юй Дуншэна скользнул по ним обоим, его глаза слегка затуманились. Наконец, его взгляд остановился на Гу Фую, и он холодно фыркнул:

— Культиваторка меча? Если ты не сможешь подобраться ко мне, какой смысл в твоем мече?

Пока он говорил, из духовного света вырвались мощные древесные лозы. Каждая лоза двигалась с удивительной ловкостью, напоминая змею, готовую проглотить небо.

Павильон Ваньяо занимался выращиванием различных духовных растений для очистки лечебных пилюль, поэтому большинство его членов обладали водными, древесными или огненными духовными корнями. Юй Дуншэн был носителем как водных, так и древесных корней.

Когда он столкнулся с Гу Фую, он не поспешил использовать свою духовную силу, чтобы подавить её. Вместо этого он сохранял расстояние, защищая себя и готовясь к предстоящей битве. Он практически не обращал внимания на Чжун Мичу.

Гу Фую владела Гэнчэнь, срезая приближающиеся лозы одну за другой непрерывными и резкими ударами меча.

Со стороны она казалась искусной мечницей, обладающей немалой силой.

Они и не подозревали, что не человек управляет мечом, а меч управляет человеком.

Гу Фую просто держала меч. Настоящий контроль над Гэнчэнь и вклад духовной силы исходили от Чжун Мичу.

Ноги Гу Фую уже слабели под бессознательно испускаемым духовным давлением двух культиваторов золотого ядра. Она чувствовала тошноту и была на грани рвоты.

Но Юй Дуншэн клюнул на приманку, поэтому, как бы некомфортно она себя ни чувствовала, Гу Фую пришлось упорствовать. Она не могла проявить ни одной слабости, прежде чем Чжун Мичу сделает свой ход.

Хотя Юй Дуншэн был на поздней стадии золотого ядра и гордился своими способностями, он не был слишком высокомерным. Сначала он просто осторожно прощупывал почву.

Внешнее культивирование было сложнее внутреннего. В мире была поговорка о принципе медленного накопления, ведущего к внезапным прорывам. На одном и том же уровне культивирования внешние культиваторы, как правило, были сильнее внутренних.

Если уровни культивации были схожими, внутренние культиваторы обычно избегали ближнего боя с внешними культиваторами.

Поэтому Юй Дуншэн сдерживался и не хотел выкладываться с самого начала. Но именно этого и ожидала Гу Фую.

Чжун Мичу уже переместилась от Гу Фую к краю, где находился Юй Дуншэн.

Юй Дуншэн заметил, но остался равнодушен, не считая ее угрозой. Он вызвал своего духовного зверя ударом своего деревянного посоха.

Это была яркая и опасная ядовитая змея, её язык быстро мелькал, когда она выскользнула из круга призыва. Слегка приподняв голову, она оказалась на уровне Чжун Мичу.

Змея находилась на ранней стадии закалки тела, и её силы было более чем достаточно, чтобы справиться с Гу Фую.

Но ей противостояла Чжун Мичу.

Когда змея впервые появилась, она обнажила клыки, её глаза сверкали, а голова была высоко поднята. Но как только она приблизилась к Чжун Мичу, её поведение резко изменилось — она покорно распласталась на земле.

Зрители на самом высоком уровне смотровой площадки посчитали это странным. Кто-то спросил:

— Почему господин Юй так осторожен с культиваторкой уровня конденсации Ци, полностью игнорируя культиваторку золотого ядра позади него? В чем логика?

Другой добавил:

— И этот духовный зверь должен быть, по крайней мере, на уровне закалки тела. Почему он вообще не сопротивляется, позволяя этому культиватору золотого ядра приблизиться к спине своего хозяина?

— Они что, подстраивают поединок?

Лавочник Бяо, обмахиваясь веером, усмехнулся:

— Я так не думаю. Из того, что я вижу... хм ... больше похоже, что он попался под заклинание «один листок слепит глаза».

Женщина в красном сказала:

— Лавочник Бяо, у вас зоркий глаз.

Лавочник Бяо погладил подбородок:

— Я просто не понимаю, почему духовный зверь господина Юй не оказывает никакого сопротивления.

Женщина в красном посмотрела на фигуры на площадке, слегка улыбнулась, но промолчала.

На площадка Юй Дуншэн продолжал атаковать, но Гу Фую только защищалась. По мере того, как битва развивалась, она выглядела все более паникующей, ее дыхание было прерывистым, а ее движения были хаотичными.

Юй Дуншэн наконец почувствовал что-то неладное. Он использовал половину своей духовной силы, чтобы контролировать лозы, нанося удары с огромной силой. Гу Фую почувствовала острую боль в запястьях и потеряла контроль над Гэнчэнь, который отлетел в сторону.

Лозы обвились вокруг талии Гу Фую, мешая ей дышать.

Юй Дуншэн, словно очнувшись ото сна, воскликнул с изменившимся выражением лица:

— Один лист ослепляет глаз!

Его обманули таким простым заклинанием.

Так называемая техника «один лист ослепляет глаз» мешает противнику ясно мыслить.

Юй Дуншэн мог видеть уровни совершенствования как Чжун Мичу, так и Гу Фую, но под влиянием этой техники его восприятие стало спутанным. Его разум помнил только, что одна была на уровне золотого ядра, а другая на уровне конденсации Ци, но он не мог четко различить, кто из них кто.

В начале поединка заявление Гу Фую, казалось, было адресовано Чжун Мичу, но на самом деле оно предназначалось для ушей Юй Дуншэна.

Поставив Чжун Мичу позади себя в защитной стойке, Гу Фую еще больше усилила иллюзию.

Уже затронутый техникой, мышление Юй Дуншэна стало жестким. Информация, которую он почерпнул из слов Гу Фую, привела его к мысли, что Гу Фую сильнее Чжун Мичу. Это преднамеренное введение в заблуждение, естественно, заставило его предположить, что Гу Фую находится на уровне золотого ядра, а Чжун Мичу на уровне конденсации Ци.

Это заклинание «один лист ослепляет глаз» было скрыто в талисманах, которыми обменялись Гу Фую и Чжун Мичу перед выходом, каждый из которых был наполнен своей их аурой.

Сила талисмана зависит от уровня совершенствования его создателя. Учитывая уровень совершенствования Гу Фую, ее талисман «один лист ослепляет глаз» был, конечно, не таким убедительным, как те, что были сделаны великими людьми.

Разрыв в совершенствовании между ней и Юй Дуншэном был слишком велик, этот талисман не выдержал бы никакой серьезной проверки.

Если бы Юй Дуншэн приблизился Гу Фую или оказал бы на нее духовное давление с самого начала, ее уловка была бы немедленно раскрыта.

Однако Гу Фую знала, что люди в павильоне Ваньяо делились на пять классов, различающихся по вставкам на их браслетах из кровавой лозы. От высшего к низшему: нефрит, золото, серебро, бронза и те, у кого не было браслетов, то есть ученики или подчиненные.

Юй Дуншэн носил браслет из кровавой лозы с серебряной вставкой, что указывало на то, что у него были десятки учеников и подчиненных. Его статус не был низким, и с его двойным водным и древесным духовным корнем на поздней стадии золотого ядра, он был на пике своей уверенности.

Учитывая его гордость за свой статус, он не стал бы серьезно рассматривать или обращать внимание на то, что человек на уровне конденсации Ци присоединится к поединку.

Кроме того, работая в павильоне Ваньяо, где необходимо было тщательно ухаживать за растениями, требующими точного количества воды и солнечного света, а также изготавливать пилюли, для которых необходим был строгий контроль огня и точное измерение ингредиентов, Юй Дуншэн должен был быть человеком дотошным и осторожным

Такой осторожный человек, скорее всего, выберет постепенный подход в поединке, и не будет агрессивным и резким.

Действительно, все произошло так, как и предполагала Гу Фую. Поняв, что одна из них была культиваторкой меча, Юй Дуншэн немедленно отстранился, держась на расстоянии и осторожно прощупал почву.

Не приблизившись к ним обоим и не использовав всю свою силу с самого начала, он упустил лучшую возможность прорваться сквозь хрупкую иллюзию Гу Фую. Несмотря на ее слабость, он позволил себя обмануть.

Если бы Юй Дуншэн хоть как-то отклонился от своего обычного поведения, план Гу Фую бы рухнул.

Но он этого не сделал.

Техника Гу Фую «один лист ослепляет глаз» длилась ровно столько времени, сколько нужно, чтобы выпить чашку чая. Учитывая ее ограниченные навыки, Юй Дуншэн в конце концов заметила, что что-то не так, но к тому времени она уже выполнила свою задачу.

Чжун Мичу уже была позади Юй Дуншэна, а его духовный зверь не осмеливался двинуться с места. С проблеском духовной силы Чжун Мичу лозы мгновенно потеряли влагу и быстро завяли.

Когда Гэнчэнь был выбит из рук Гу Фую, меч закрутился в воздухе и вернулся в руки Чжун Мичу.

Как только Чжун Мичу схватила рукоять меча, она молниеносно атаковала.

Юй Дуншэн взмахнул своим иссохшим посохом, высвободив прилив духовной силы по всему телу.

Не выдержав такого подавляющего давления, Гу Фую закашляла кровью, которая также текла из ее ушей. Даже при том, что ее тело было покрыто защитными талисманами, она чувствовала, как будто ее внутренние органы были раздавлены в кровавое месиво.

Заметив это краем глаза, Чжун Мичу тут же левой рукой призвала защитный ветровой барьер вокруг Гу Фую. Это должно было помешать Гу Фую получить серьезные травмы до того, как исход поединка будет решен.

Держа меч в правой руке, Чжун Мичу сделала шаг вперед. Под ее ногами расцвел лед, мгновенно расползаясь и замораживая надвигающуюся волну лоз.

Одним взмахом меча она разрезала их и ринулась вперед.

Первоначально Чжун Мичу находилась всего в нескольких шагах от Юй Дуншэна, но теперь, прорвавшись сквозь слой лоз, оказалась прямо перед ним.

В то время как культиваторы золотого ядра могут произносить заклинания практически мгновенно, их техника владения мечом еще быстрее.

Несмотря на то, что уровень развития Чжун Мичу был немного ниже, чем у Юй Дуншэна, теперь, когда она оказалась в непосредственной близости, их шансы в бою были примерно равны.

Более того, Юй Дуншэн потерял инициативу и все еще был растерян из-за заклинания «один лист слепит глаз», не в силах полностью восстановить самообладание.

Он не смог избежать удара меча Чжун Мичу.

Чжун Мичу приставила свой меч к горлу Юй Дуншэна, слегка запыхавшись от своей яростной атаки.

Юй Дуншэн пристально посмотрел на Чжун Мичу и спросил:

— Ты и внутренняя, и внешняя культиваторка?

Прежде чем Чжун Мичу успела ответить, он покачал головой и грустно усмехнулся:

— Я признаю поражение. Я проиграл.

Золотой колокол на смотровой площадке зазвонил еще раз, и женщина в красном объявила:

— Исход поединка решен.

По залу прокатилась волна неодобрительных возгласов и вздохов разочарования.

Неожиданная победа Гу Фую заставила многих проиграть свои ставки.

Чжун Мичу отступила назад, почтительно поклонилась Юй Дуншэну, а затем подбежала к Гу Фую.

Гу Фую, ошеломленная давлением духовной силы обоих заклинателей, только что пришла в себя и увидела, как Чжун Мичу трясет ее.

Увидев, что Гу Фую проснулась, глаза Чжун Мичу заблестели, а ее лицо озарила сияющая улыбка:

— Гу Фую, мы победили.

Она никогда раньше не участвовала в таких смертельных поединках. Победа над противником, равным ей по уровню развития, была бы волнующей, но победа над кем-то, превосходящим её на уровень, не только захватывала, но и приносила глубокое удовлетворение

Она считала, что ее сердце спокойно и глубоко, как древний колодец, невосприимчивый к жизненным ряби.

Однако в этот момент она почувствовала, как ее пульс участился, дыхание перехватило, и волна возбуждения пробежала по всему ее существу.

Гу Фую снова увидела ее улыбку, но на этот раз она была другой. Раньше ее улыбка была тихой и нежной, но теперь она была полна энергии и уверенности. Она была яркой и ослепительной.

Думая, что она все еще спит, Гу Фую легла и пробормотала:

— Кажется, я еще не совсем проснулась.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Это драконье яйцо, кто угадал? Кажется, не так много.

Примечание переводчицы: 6 чи это почти 1 метр.

Глава 26: Под тенью лунного дерева белый рукав утирает слезы.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу окликнула:

— Гу Фую?

Гу Фую внезапно встала, запоздало осознав, что произошло, и взволнованно обняла ее:

— А-а-а-а!!! Мы победили!

Чжун Мичу на мгновение напряглась, но не оттолкнула ее. Через мгновение она нежно похлопала Гу Фую по спине и сказала:

— Да, мы победили.

— Шицзе Чжун, ты гений. Ты потрясающая! Это все благодаря тебе...

Чжун Мичу помогла ей подняться и сказала:

— Нет, Гу Фую, это ты удивительная.

Гу Фую вытирала кровь с подбородка рукавом, когда Чжун Мичу достала платок и протянула ей.

Взяв его, Гу Фую улыбнулась:

— Спасибо, шицзе.

Небрежно вытерев кровь с подбородка и ушей, она рассмеялась и сказала:

— Что такого удивительного в ком-то вроде меня? Я проиграла господину Юй всего за один ход.

— Я бесполезна, ты же знаешь. Хотя я довольно хороша в создании проблем, — добавила Гу Фую.

Она была из тех людей, которые были горды, когда другие смотрели на них свысока, но становились застенчивыми, когда их искренне хвалили.

Чжун Мичу покачала головой и серьезно сказала:

— Ты была той, кто заметила слабое место в защите дворца Жуйчжу. Ты также разработала формацию, чтобы покинуть внутренний слой Сянь Ло. В этом поединке, если бы я сражалась с этим человеком напрямую, моя победа была бы сомнительной. Именно ты предложила план, который обеспечил успех. Старейшина Люхэ утверждает, что ты обладаешь лишь небольшой проницательностью и некоторым пониманием в формациях, но я с этим не согласна. Ты действительно умна, и тебе не стоит себя недооценивать.

Они провели здесь полдня, и теперь небо начинало окрашиваться в предзакатные краски. Теплый оранжевый свет струился с запада, щедро разбрасывая золотые отблески по земле. Закатное сияние ложилось на Чжун Мичу, окутывая её мягким, теплым светом, который делал её образ ещё более неземным.

Чжун Мичу сказала:

— Гу Фую, ты гений.

Глядя на нее с недоумением, Гу Фую ответила:

— Что...что ты только что сказала?

Чжун Мичу повторила:

— Ты гений, мы победили благодаря тебе...

Она заметила, что светлая шея, мягкие уши и бледное лицо Гу Фую заметно покраснели.

Гу Фую закрыла лицо руками и издавала неясные звуки горлом, словно пытаясь сдержать крик.

Через некоторое время Гу Фую взглянула на Чжун Мичу сквозь пальцы и очень тихо сказала:

— Повтори это снова.

Чжун Мичу сказала:

— Ты гений?

— Повтори еще раз.

— Ты гений.

— Еще раз.

— Ты гений.

Гу Фую был в полном восторге от невероятного терпения Чжун Мичу.

Другие могли бы сказать, что эмоции и голос Чжун Мичу обычно были тусклыми, что она была холодной и отстраненной, лишенной тепла.

Но в этот момент, хотя ее голос был таким же ровным, как всегда, для Гу Фую это был самый теплый звук в мире, самые добрые слова, когда-либо сказанные.

Ей было все равно, нравится это Чжун Мичу или нет, она крепко обняла ее за руку и довольно улыбнулась:

— Шицзе Чжун, ты мне очень нравишься.

Чжун Мичу не понимала причины радости Гу Фую, но, увидев улыбку на ее лице, не могла не улыбнуться в ответ.

Они вдвоем вернулись в игорный дом и забрали необработанный камень.

Вдобавок ко всему, перед тем как принять участие в соревновании, Гу Фую заложила свою нефритовую подвеску за миллион духовных камней и сделала ставку на себя. Теперь, выиграв необработанный камень, она также заработала дополнительные десять миллионов духовных камней.

Когда она попыталась отдать Чжун Мичу половину, Чжун Мичу сказала:

— Я не умею обращаться с деньгами, ты должна оставить их себе.

— Тогда ты сможешь попросить меня об этом, когда тебе это понадобится, — ответила Гу Фую.

Пока они разговаривали, женщина в красном подошла и вручила им две деревянные таблички со словами: — Вот дополнительные награды для победителей поединка — жетоны для участия в гонке в каньоне.

Гу Фую взяла их, снова обрадовавшись.

Чжун Мичу спросила:

— Что такое гонка в каньоне?

Гу Фую сказала:

— Шицзе Чжун, ты слышала о скачках? Это похоже на это. Ты едешь на своем собственном духовном звере до конца, и если выиграешь, награда будет существенной.

Раньше, когда она приезжала со своим дагэ, он всегда получал пропуск на вход, и она могла смотреть только с трибун. Каждый раз, когда она смотрела, ей хотелось поучаствовать.

Гу Фую с радостью спрятала пропуски и повела А-Фу и Чжун Мичу вниз.

На другой стороне двора, по другую сторону лестницы, кто-то внезапно остановился и оглянулся.

Человек позади него тоже остановился и спросил:

— Молодой господин Цзо, в чем дело?

Цзо Тяньлан сказал:

— Я думаю, что эта девушка похожа на Гу Фую. Я думал, что в этом году в городе Сяояо было много дел, и Гу Шуанцин не должен был ускользнуть...

Говоря это, он поднял подбородок в сторону человека позади него:

— Она выходит из игорного дома. Жань Ну, иди в игорный дом и поспрашивай, действительно ли этот человек — Гу Фую.

Жань Ну склонил голову и взлетел по лестнице, словно порыв ветра. Вскоре он вернулся, сказав:

— Это третья госпожа Гу. Молодого городского лорда с ней нет. Она пришла с другим человеком, с новым лицом. Они только что выиграли в поединке против Юй Дуншэна из павильона Ваньяо.

— Они победили? — Цзо Тяньлан поднял бровь. — Это значит, что теперь у нее есть пропуск на гонку в каньоне.

Цзо Тяньлан задумался на мгновение, в его глазах мелькнула идея:

— Чжун И, иди сюда.

Мужчина средних лет с длинной бородой и в повязке на голове вышел вперед:

— Молодой господин.

Цзо Тяньлан раскрутил свой складной веер, прикрыл рот рукой и наклонился, чтобы сказать:

— Сделай это...

Дав указания, он сказал:

— Идите сейчас же.

Чжун И поклонился и сказал:

— Да.

Затем он отправился выполнять приказ.

Между тем, к тому времени, как Гу Фую привела Чжун Мичу обратно в павильон Иньсюэ, небо стало тёмно-синим.

Поскольку павильон Иньсюэ был шумным и многолюдным, Чжу Жо беспокоилась, что девочкам будет там неуютно. Поэтому она нашла им тихий маленький дворик за улицей.

Когда Гу Фую привела Чжун Мичу, Чжу Жо, естественно, должна была их поприветствовать. До этого Чжун Мичу встречали лишь немногие, но после того, как девушки в доме преувеличили элегантность Чжун Мичу, на этот раз люди приходили посмотреть на нее толпами, окружая ее полностью.

Все они приходили посмотреть на нее, как на редкую диковинку.

Девочки надолго втянули Чжун Мичу в свое веселье. Гу Фую пришлось применить всю свою хитрость, чтобы наконец спасти Чжун Мичу и вернуться в маленький дворик.

Двор был простым и элегантным, вдали от толпы.

Посреди двора росло дерево с пышными ветвями и листьями, отбрасывавшее густую тень.

Комнаты Гу Фую и Чжун Мичу были напротив друг друга. Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть.

С ярким светом луны далекие шумы стихли, оставив только покой.

Гу Фую ворочалась с боку на бок и не могла заснуть до полуночи.

Она встала, в халате и с распущенными волосами, и некоторое время сидела, глядя на А-Фу, который спал, свернувшись калачиком у кровати.

Через мгновение она встала с кровати, надела обувь и открыла дверь, очутившись на полу, залитом лунным светом.

Она вышла и села под деревом, ее тело было скрыто в тени.

Она посмотрела на дверь Чжун Мичу, и ее глаза наполнились слезами. Прежде чем она успела это осознать, слезы покатились по ее щекам.

Со скрипом открылась дверь напротив. Чжун Мичу, полностью одетая, посмотрела на нее и спросила:

— Гу Фую?

Чжун Мичу не спала. Она была в середине своей медитации, когда услышала шум и вышла проверить, только чтобы увидеть кого-то, сидящего в густой темноте под деревом.

Чжун Мичу подошла, стоя под лунным светом:

— Что случилось?

Гу Фую изначально хотела сказать:

«Зачем ты вышла? Я тебя потревожила?»

Но она была слишком расстроена, из-за кома в горле не могла говорить. Она боялась, что если откроет рот, то разразится неконтролируемыми рыданиями.

Она не хотела плакать перед другими. Плакать одной было нормально, но плакать перед другими было слишком неловко.

Чжун Мичу спросила:

— Это рана от поединка, которая не зажила? Тебе все еще больно?

— Нет...

Как только она это сказала, она не смогла больше сдерживаться и начала рыдать перед Чжун Мичу.

Слезы хлынули потоком, и она попыталась вытереть их, но чем больше она вытирала, тем сильнее они текли.

Она пыталась подавить свои эмоции, но от этого ей становилось только хуже.

Чжун Мичу снова спросила:

— Что случилось?

Гу Фую тоже спрашивала себя, что не так, но говорить об этом вслух было бы слишком нелепо.

Чувствуя, что она уже достаточно опозорилась перед Чжун Мичу, она перестала сдерживаться и заплакала, и слезы и сопли текли рекой.

Плача, она сказала:

— Я...это первый раз, первый раз, когда меня так хвалят...

Гу Фую посмотрела на Чжун Мичу глазами, полными слез, и дрожащим голосом проговорила:

— Шицзе Чжун, это первый раз, когда кто-то назвал меня гением.

— Я так счастлива, так, так счастлива... — она закрыла лицо руками, ее сдержанные рыдания перешли в громкий плач, словно она пыталась выплеснуть все накопившееся внутри нее.

С самого рождения и до нынешнего дня чаще всего она слышала одно слово — «разочарование». Как у Гу Ваньпэна могла родиться такая ничем не выдающаяся дочь?

Она верила, что, несмотря на всё, она — часть семьи Гу. В глубине души это было для неё источником гордости. Даже осознавая свою посредственность, она отказывалась смириться с этим.

Она уже не раз поднималась на бунт против своей судьбы, отчаянно стараясь достичь высот. Пилюли, эликсиры, бесконечные тренировки — она использовала всё, что было в её распоряжении. Семья обеспечила её лучшими ресурсами, чтобы она могла совершенствоваться.

Она трудилась не покладая рук, работая днём и ночью, забыв про еду и сон, полностью посвятив себя совершенствованию.

Но как бы она ни старалась, её уровень рос с болезненной медлительностью. Сколько бы она ни принимала духовных лекарств, сколько бы усилий ни прикладывала, результат оставался неутешительным.

Годы упорного труда и лучшие ресурсы не могли сравниться с одной ночью медитации ее брата.

Результатом упорного труда, не получающего взаимности, становится отчаяние.

Может быть, когда она останется одна, она сможет утешить себя мыслью, что даже небольшой прогресс, небольшое улучшение — это все равно прогресс и улучшение.

Но она не могла этого сделать. Она не могла продолжать лгать себе.

Рядом с ней был очень талантливый брат, совершенно другой, чем она сама, который постоянно напоминал ей, что дело не в том, что она недостаточно старалась, а в том, что она просто не могла этого сделать.

Она может выдержать месяц, год, два года, но не может выдержать десять лет, двадцать лет.

Когда-то у нее были наивные фантазии, что она сможет быть такой же гениальной, как ее брат.

Она также любила культивацию и надеялась, что однажды достигнет больших высот и оставит свое имя в истории.

В конце концов реальность не оставила ей ничего, кроме боли. Всякий раз, когда она совершенствовалась, она чувствовала себя несчастной.

На какое-то время, чтобы сбежать, она полностью отказалась от совершенствования. Она не могла вынести прикосновения к чему-либо, связанному с совершенствованием. Она училась готовить у семейного повара, думая, что быть поваром было бы неплохо. Она училась вышивке у швей, пробовала плотницкое дело, читала медицинские книги, желая стать целительницей.

Ее отец постепенно пришел к выводу, что ей не хватает сосредоточенности, она занимается всем, но ничего не достигает, забросила самосовершенствование и любит только развлечения.

В конце концов она так и не смогла смириться с посредственностью.

В этом нежелании она встретила формации. Когда она впервые увидела, как древние формации могли использовать силу неба и земли, изменяя инь и ян, этого было достаточно, чтобы поразить ее на всю жизнь.

Она снова начала неустанно работать. Когда она впервые самостоятельно исследовала и создала небольшую, совершенно новую формацию, она с радостью пошла показать ее Гу Ваньпэну.

В городе Сяояо есть история под названием «Мальчик, который кричал

"Волки!"».

> [ В этой истории мальчик несколько раз ошибочно кричит, что волки пришли, и в итоге, когда реальная угроза появляется, никто ему не верит. ]

После того, как Гу Фую неоднократно отказывалась от важных дел ради мелочей, Гу Ваньпэн больше не воспринимал ее всерьез, продолжая относиться к ней так, словно она просто играла.

Гу Ваньпэн только сказал:

— Лучше всего было бы сосредоточиться на твоём совершенствовании.

Этот ответ, несомненно, был подобен выливанию ведра холодной воды на пылкое сердце Гу Фую.

Гу Ваньпэн не понимал любви Гу Фую к формациям, любви, которая могла длиться всю жизнь, поэтому он не мог знать, что Гу Фую умоляла его об одобрении, и надеялась на его похвалу.

С самого начала и до сих пор Гу Фую редко слышала похвалу от других. Даже когда она это случалось, это часто была пустая лесть от обычных людей, которые не занимались совершенствованием.

Культиваторы больше всего ценят способность к культивации. Без культивации невозможно создать мощные формации. Без культивации жизнь ограничена сотней лет, красота увядает в мгновение ока, и нет достаточно времени, чтобы что-то сделать.

Понимание того, как создавать формации с правильным временем, местоположением, инь и ян, а также пятью элементами, считается бесполезным без необходимого совершенствования.

Гу Фую сказала:

— Даже если ты просто пытаешься меня утешить...

Чжун Мичу присела перед ней и сказала:

— Гу Фую, я не лгу. Я назвала тебя гением, потому что я действительно верю, что ты таковой являешься.

Гу Фую неудержимо всхлипнула, качая головой:

— Нет, шицзе Чжун. Это не так. Я...Я знаю, что создание формаций, изменение инь и ян и пяти элементов, использование сил природы — эти методы не требуют таланта. Пока ты достаточно усердно работаешь, запоминаешь условия, характеристики, привычки, использование и происхождение этих формаций, любой может сделать то, что делаю я, приложив достаточно усилий. Это не гениальность...

— Я знаю, что я не гений. Я так ненавижу так называемый «талант». Почему без таланта никакие усилия недостаточны... Но сегодня, когда ты меня похвалила, когда ты называла меня гением, я все равно была так счастлива.

Гу Фую вцепилась в свою одежду и неудержимо заплакала:

— Я все еще так счастлива.

Гу Фую потерла глаза рукой, ее глаза уже покраснели и опухли. Чжун Мичу убрала ее руку:

— Гу Фую, не три глаза. Повредишь ведь.

Чжун Мичу подняла свой белый рукав и нежно прижала его к глазам Гу Фую, впитывая слезы.

Гу Фую потянула Чжун Мичу за свисающий рукав и прорыдала:

— Они все смотрят на меня свысока.

Чжун Мичу сказала:

— Ты невероятна.

Услышав это, Гу Фую попыталась сдержать слезы, но они полились еще сильнее.

Чжун Мичу молча утешала ее.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Раз уж вы так хотите еще глав, то давайте добавим еще одну

Глава 27: Яйцо дракона и опасное приключение двух девушек.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чем взрослее становилась Гу Фую, тем меньше она плакала, за исключением случая с отцом, когда она становилась эмоциональной, как ребенок. В присутствии других, чем больше она была расстроена, тем меньше она была готова проливать слезы.

Однако в присутствии Чжун Мичу непредвиденная волна печали прорвала ее защиту, заставив ее безудержно плакать.

Она проплакала всю ночь и, наконец, уснула беспокойным сном ближе к рассвету, помня только, что насквозь промочила рукав Чжун Мичу своими слезами.

Когда она проснулась на следующий день, солнце стояло высоко в небе, и был уже полдень.

Гу Фую почувствовала себя намного спокойнее, как будто весь давно накопившийся беспорядок в ее сердце был сметен. Она чувствовала себя расслабленной и с ясной головой.

Хотя ей было неловко вспоминать свое состояние накануне, она подумала, что уже не раз и не два теряла лицо перед Чжун Мичу, так что поддерживать образ не приходилось.

Более того, она с нетерпением ждала встречи с ней, отбросив все оставшееся смущение в глубины своего сознания.

Гу Фую, заложив руки за спину и бодро шагая, подошла к двери Чжун Мичу и постучала.

— Дверь не заперта.

Гу Фую открыла дверь, встала в дверном проеме, наклонившись наполовину вперед, с яркой улыбкой на лице и тихонько окликнула:

— Шицзе~

По правде говоря, у Гу Фую не было никаких дел с Чжун Мичу, она просто хотела ее увидеть.

Она проснулась с чувством счастья, как будто её ждало что-то приятное. Однако, когда она более тщательно об этом задумалась, поняла, что никаких особенных новостей не было, и единственное, что она могла ожидать, это встречу с Чжун Мичу.

— Входи.

Гу Фую вошла в комнату. Чжун Мичу медитировала на своей кровати. Увидев приближающуюся Гу Фую, она остановилась и встала.

Если вспомнить битву с Юй Дуншэном, то, несмотря на то, что победу они одержали благодаря плану, это было действительно тяжёлое сражение.

Конечно, для Гу Фую это было особенно трудно. Её раны ещё не зажили, и они договорились, что отдохнут два дня, прежде чем отправиться на рынок.

Гу Фую подошла к кровати и заметила парчовую шкатулку, стоящую на деревянном шкафу рядом с ней. Крышка была приоткрыта, а внутри лежал покрытый мхом камень, который они выиграли.

Она подняла камень, внимательно его осмотрела и спросила:

— Шицзе Чжун, ты сказала, что внутри этого камня есть что-то, что стоит миллиона духовных камней. Что именно внутри?

Чжун Мичу посмотрела на нее с удивлением, по-видимому, пораженная тем, что она пришла в себя за одну ночь, как будто человек, который плакал прошлой ночью, был не ею.

После долгой паузы Чжун Мичу сказала: — Это яйцо золотого дракона.

— Что?!

Гу Фую от удивления чуть не выронила камень.

Она постучала пальцем по камню и послала в него духовную энергию, но ничего не смогла почувствовать.

Хотя она не могла поверить, что этот темный камень в ее руке был драконьим яйцом, она подумала, что Чжун Мичу, с ее глубокими познаниями в укрощении зверей и некоторым изучением клана Драконов, должно быть, увидела что-то особенное в этом камне. И Чжун Мичу не стала бы лгать ей об этом.

Тонкая грань между растущим волнением и осторожным страхом избыточной надежды заставила Гу Фую прошептать:

— Это действительно яйцо дракона?

Если это так, то он стоил гораздо больше миллиона камней духов. Это было бесценное сокровище!

В «Записях лазурной императрицы» упоминался клан Драконов, но Гу Фую не могла вспомнить всех подробностей. Она помнила лишь, что рога, чешуя, сухожилия, кровь, плоть и кости дракона были исключительно полезны для создания артефактов и изготовления пилюль. Иными словами, каждая часть дракона являлась настоящим сокровищем.

Увидев, что Чжун Мичу кивнула, Гу Фую чуть не закричала от радости.

Существует три ветви клана Лазурных Фениксов. Среди Драконов есть две основные ветви: Божественные Драконы с пятью когтями и Золотые Драконы с девятью когтями.

Эти два клана небесных зверей в древние времена почитались смертными как божества и обладали огромной силой.

Множество тысяч лет назад между двумя кланами вспыхнула вражда, которая в конце концов переросла в войну. В решающей битве почти весь клан Лазурных Фениксов был уничтожен, и лишь трое из его членов смогли выжить. В то же время ветвь Золотых Драконов понес тяжелейшие потери, и никто из членов королевской семьи не уцелел.

Эта война сильно ослабила оба клана, значительно снизив их силу и приведя к появлению сект Бессмертных людей. Это стало одной из основных причин, по которой человеческие секты смогли постепенно захватить контроль над остальными четырьмя континентами, раньше принадлежащими клану Лазурных Фениксов.

Несмотря на понесенные потери, оба клана оставались главными благодаря своей невероятной мощи и глубокому почтению, которое они вызывали у людей, а также страху, который внушали. Даже четыре секты Бессмертных не хотели провоцировать кланы Драконов и Лазурных Фениксов.

Вот почему, несмотря на огромную ценность их тел, никто не осмеливался охотиться на них. Чешуя дракона и перья феникса были чрезвычайно редки и бесценны, их можно было получить только в качестве подарков от самих кланов.

Глаза Гу Фую заблестели от предвкушения:

— Шицзе, есть ли у тебя способ вылупить его?

Чжун Мичу покачала головой.

— Маленький дракон внутри спит, он слишком долго спал и пропустил период вылупления. Разбудить его нелегко, а вылупить невозможно.

Лицо Гу Фую выразило разочарование:

— А? Так это по сути мертвое яйцо?

Несмотря на то, что драконье яйцо, даже будучи мертвым, все еще было бесценным, для них оно было бесполезно.

Они не могли использовать его для создания артефактов, боясь повредить его.

Клан Драконов яростно дорожили каждым членом. Особенно теперь, когда Золотые Драконы переживали упадок. Если бы они узнали, что кто-то завладел яйцом Золотого Дракона и повредил его, было невозможно предсказать, разорвут ли они этого человека на части или превратят его в пепел. Если бы яйцо Золотого Дракона было живо и из него мог бы вылупиться дракон, все было бы совершенно иначе.

Она и Чжун Мичу могли бы вместе вырастить маленького золотого дракона, возможно, тайком выщипывая немного драконьих усов или что-то в этом роде. Даже если в конечном итоге ему пришлось бы вернуться в Четыре Моря, они с Чжун Мичу вложили бы в него много усилий, что уже заслуживало похвалы.

Вероятно, что клан Драконов вознаградит их не только драконьей чешуей, но и редкими сокровищами из моря.

Увы, какая жалость.

Выглядело это как сокровище, но на самом деле настоящей пользы от него было мало.

Гу Фую коснулась драконьего яйца, внезапно почувствовав укол боли в руке. Боль заставила ее зашипеть, и она отдернула руку.

— Что случилось?

Гу Фую тоже удивилась, перевернула яйцо дракона, и оказалось, что круг из грубого камня, обернутый вокруг яйца дракона, не был гладким.

В том месте, к которому прикоснулась Гу Фую, была щель, и край камня в этой щели оказался очень острым, как лезвие меча. Когда Гу Фую коснулась его, она порезала палец, и из его кончика потекла свежая кровь, капая в щель и просачиваясь внутрь.

Это выглядело так, будто ее укусили. Она почувствовала разочарование и даже обиду.

Гу Фую отдернула свой порезанный палец, бросила драконье яйцо обратно в шкатулку и пробормотала:

— Это действительно похоже на клан Драконов, они такие свирепые даже в спячке.

Чжун Мичу, которая ставила обратно парчовую шкатулку, обернулась и спросила:

— Неужели драконы настолько свирепы?

Гу Фую показала ей порез:

— Разве это не доказательство?

Чжун Мичу: «...»

Разочарование Гу Фую длилось недолго, и она снова воспрянула духом.

В конце концов, это драконье яйцо косвенно помогло ей заработать десять миллионов духовных камней. Кроме того, драконье яйцо изначально принадлежало Чжун Мичу, поэтому Чжун Мичу должна была решить, что с ним делать. Она могла бы притвориться, что не знала, что это было драконье яйцо.

С этой мыслью она оставила этот вопрос позади.

Отдохнув день, они отправились за покупками на несколько дней. Имея кучу денег, Гу Фую хотела купить все, что видела.

Учитывая, что Чжун Мичу нашла яйцо дракона в первый же день, Гу Фую не только поверила в ее проницательность, но и посчитала ее невероятно удачливой. Она поспешила потащить Чжун Мичу обратно к прилавкам с камнями.

Как и ожидала Гу Фую, Чжун Мичу оказалась хороша в выборе.

Хотя эти предметы не были чрезвычайно редкими или ценными, их можно было продать за десятки, а то и сотни тысяч духовных камней.

Они нашли два духовных артефакта. Один из них был громовым камнем — духовным сокровищем стихии грома. Поглотив его, можно было не только улучшить своё развитие, но и усилить силу, вызывая мощный гром, который мог потрясать небеса и сокрушать врагов. Это было идеально для тех, у кого был громовой духовный корень. Второй артефакт представлял собой ядро духовного зверя уровня зарождения души, чистейшей огненной стихии.

Когда эти артефакты были обнаружены, не только владелец лавки предложил выкупить их обратно, но и проходящие мимо культиваторы начали предлагать высокие цены.

Гу Фую отказалась продавать.

Теперь у нее нет недостатка в деньгах.

Из двух духовных сокровищ она скормила одно А-Фу, а другое планировала оставить для Сы Мяо.

Гу Фую, с Чжун Мичу рядом, проводили дни вокруг лавок с необработанными камнями. И Гу Фую, и владельцы лавок сошли с ума. Она сошла с ума от радости из-за способности Чжун Мичу находить сокровища, в то время как владельцы лавок были в ужасе, решив бежать при виде этой пары.

Они гуляли по рынку в течение нескольких дней, пока не наступило время гонок в каньоне.

На этот раз гонка проводилась в большом каньоне Юньдуань, расположенном за пределами Восточного города, начинаясь у перевала Лунного выхода.

Гу Фую и А-Фу направились к перевалу, уникальность которого становилась очевидной с самого входа.

Вход в перевал Лунный выход был как павильон, расположенный на скалах по обеим сторонам, соединяющий два конца, с полой долиной внизу.

Перед павильоном дежурили стражники, а внутри стоял стол, за которым сидел проводник, готовый ответить на любые вопросы посетителей, связанные с гонкой.

Гу Фую взглянула на него и с любопытством спросила:

— Разве в предыдущие годы этим обычно не занимался господин Цюй?

Проводник, мужчина в синей одежде с длинной бородой, ответил:

— Господин Цюй заболел, поэтому я его заменяю.

Гу Фую не придала этому большого значения и передала ему их жетоны для входа. Человек в синем взял их, проверил и спросил:

— Что вы хотите знать?

— Каковы правила гонки этого года?

— Те же, что и в предыдущие годы.

— Это гонка на земле или в воздухе?

— На земле.

Гу Фую дала ему несколько сотен духовных камней, сказав:

— Спасибо.

Мужчина слегка улыбнулся:

— Счастливого пути.

Они вдвоем со своим зверем прошли через вход в перевал Лунного Выхода.

Большой каньон Юньдуань протянулся на тысячи ли, словно меч, рассекающий землю пополам. Если смотреть на каньон с высоты, летя на мече, то зрелище было необычайно величественным.

Перевал Лунный Выход располагался в средней части каньона Юньдуань, по обеим сторонам которого возвышались необычные пики, окутанные туманом и уходящие прямо в облака.

Гонка должна была начаться только на следующий день, поэтому они нашли гостиницу для ночлега.

Эта гостиница была уникальной: она была построена прямо в скале, высеченная в горе, образуя отдельные каменные комнаты.

Поднимаясь по узкой рукотворной горной тропе, они смутно видели внизу огни. На этой стороне горы было много  комнат.

Молодой проводник провел их в одну из таких комнат. Хотя она была просторной,   Но с каменной кроватью, каменным столом и каменными табуретами все казалось холодным и жестким.

Молодой человек с гордостью сказал:

— Гости, это лучшая комната в нашей гостинице.

— Лучшая? — с долей сомнения спросила Гу Фую.

Сделав широкий жест в сторону улицы, он пояснил:

— Конечно, это лучшая комната в нашей гостинице с видом на горы. Вид превосходный. Слева вы можете увидеть коварную извилистую тропу дракона Большого каньона Юньдуань, а справа — пышный зеленый летний пейзаж пика Цуйюнь. Вдалеке...

В комнате было большое окно, не загораживающее вид. Однако на нем был установлен барьер, так что те, кто находились внутри, могли видеть, что происходит снаружи, в то время как снаружи никто не мог заглянуть внутрь.

— Ладно, ладно, я поняла.

Гу Фую передала ему несколько духовных камней в качестве оплаты и отпустила его. Гу Фую села на каменную кровать и достала мешочек с духовными камнями, чтобы накормить А-Фу.

А-Фу ел с громким хрустом. Гу Фую ущипнула его за щеку и сказала:

— А-Фу, завтра гонка за тобой. Я не ожидаю, что ты придешь первым, но и последним тоже не оказывайся.

А-Фу ответил понимающим «гав».

Гу Фую чувствовала одновременно гордость и зависть. Развитие А-Фу быстро росло, он уже достиг пика конденсации Ци, догнав ее.

Более того, А-Фу вырос большим и сильным, как бык.

Гу Фую добавила:

— К счастью, это наземная гонка. Ты можешь нести меня. Если бы она была в воздухе, с твоим совершенствованием ты бы не смог летать. Мне пришлось бы потрудиться, чтобы найти другого духовного зверя.

Повернувшись к Чжун Мичу, обнимая А-Фу и потирая лицо о его пушистую грудь, Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, ты участвуешь в завтрашней гонке? Я никогда не видела твоего духовного зверя.

Чжун Мичу стояла у скалистой стены, казалось, любуясь видом на горы. Горный бриз развевал ее платье, а волосы танцевали на ветру.

Увидев это, Гу Фую улыбнулась, поняв, что Чжун Мичу, должно быть, влюбилась в это место.

В большом каньоне Юньдуань лучше всего ощущается необъятность мира.

Чжун Мичу наконец ответила:

— У меня нет духовного зверя.

Удивленная Гу Фую спросила:

— Ты его еще не призвала?

Чжун Мичу покачала головой, сказав:

— Я не могу призвать.

Гу Фую предположила, что она имела в виду, что она пыталась и потерпела неудачу. Действительно, были случаи, когда, несмотря на способности, люди не получали ответа во время призыва.

Такие люди были не редкостью.

Гу Фую молча подумала:

«Значит, у шицзе Чжун тоже есть свои пределы».

Глава 28: Слово не стрела, а пуще стрелы разит.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

После ночного отдыха они проснулись и увидели неблагоприятную погоду. День был пасмурным, густые облака закрывали солнце. В каньоне дул сильный ветер, и хотя было лето, было холодно.

Гу Фую сидела на А-Фу, в то время как Чжун Мичу шла рядом с А-Фу. По пути они встречали разных заклинателей, каждого из которых сопровождали их духовные звери.

На протяжении всей дороги Гу Фую была очень взволнована. Однако, когда она подумала, что Чжун Мичу не сможет присоединиться к ней в гонке, она почувствовала оттенок сожаления, думая, что это не идеально.

— Шицзе Чжун, — сказала она, — Ты должна была сказать мне раньше, что ты не можешь призвать духовного зверя. Мы могли бы купить его на рынке, чтобы ты могла на нем ездить. Тогда мы могли бы вместе участвовать в гонке.

Чжун Мичу не ответила. Гу Фую, привыкшая к ее молчанию, продолжила:

— В следующий раз. В следующий раз, когда мы посетим бродячий рынок, я возьму тебя с собой, и мы сможем посоревноваться вместе.

Гу Фую наклонилась к ней, чувствуя, что ей в голову пришла отличная идея, и взволнованно сказала:

— Шицзе Чжун, давай в следующий раз вместе посетим бродячий рынок, хорошо?

— Сядь прямо, — посоветовала Чжун Мичу, повернув голову так, чтобы их лица оказались всего в нескольких чи друг от друга.

Горные ветры сделали щеки Чжун Мичу бледными, но ее кожа, обладая особой духовной природой, оставалась увлажненной даже под пронизывающим холодом, отчего она выглядела еще больше похожей на изысканный нефрит.

По какой-то причине Гу Фую почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Она неловко выпрямилась, пытаясь скрыть смущение.

Чжун Мичу на самом деле не смотрела в лицо Гу Фую, ее взгляд был устремлен назад. Она сказала:

— Гу Фую.

— А?!

Ошеломленная Гу Фую схватила А-Фу за мех, заставив его издать тихое рычание.

— Почему у большинства из них есть летающие звери, если это гонка на земле? — отметила Чжун Мичу.

Гу Фую остановилась и, услышав слова Чжун Мичу, заметила то же самое. Хотя духовные звери с высоким уровнем развития могли как летать, так и передвигаться по земле, они оставались наиболее сильными в своей естественной среде.

Другими словами, хотя использование летающего существа в наземной гонке было возможно, это не являлось идеальным вариантом.

У Гу Фую появилось странное предчувствие.

Она быстро переместила А-Фу в исходную точку, а Чжун Мичу последовала за ней на мече.

Достигнув начала, сердце Гу Фую замерло. Каждый участник принес с собой летающего духовного зверя.

Когда Гу Фую задала вопрос человеку из ассоциации торговцев, тот подтвердил: — Это гонка на воздухе.

Сильно нахмурившись, Гу Фую спросила:

— Почему это гонка на воздухе? Разве она не должна была проходить на земле?

— Может быть, вы неправильно поняли? — сказал он.

Разочарованная, Гу Фую возразила:

— Я спросила проводника напрямую. Он ясно сказал, что это гонка на земле!

Он усмехнулся:

— Учитывая, что все участники пришли с летающими зверями, разве не маловероятно, что все остальные ошиблись? У нас нет причин вас обманывать.

Раздраженная Гу Фую ушла. Увидев ее расстроенное выражение, Чжун Мичу спросил:

— Что случилось?

Скривившись, Гу Фую вздохнула:

— Оказывается, это гонка на воздухе. На этот раз от А-Фу толку не будет.

А-Фу достиг лишь пика конденсации Ци и не мог летать.

Гу Фую посмотрела на А-Фу, который слегка наклонил голову и уставился на нее своими блестящими черными глазами, выглядя совершенно озадаченным.

Она поняла, что единственный подозрительный человек в этой ситуации — это проводник. Но она не могла уйти, так как ее жетон на вход можно было использовать только один раз.

Даже если бы она могла уйти, найти другого духовного зверя сейчас было невозможно.

Участники продолжали приходить, и как только все собирались, начиналась гонка.

Гу Фую прыгнула и зарылась лицом в мех А-Фу, заглушая свое раздраженное мычание его грудью.

Даже при всех своих способностях, без духовного зверя, она чувствовала себя беспомощной.

Хотя пропустить гонку не нанесло бы ей физического вреда, она с нетерпением ждала этого. Ее разбитые надежды сделали ее разочарованной.

Более того, это был ее первый раз, когда она вошла туда, не полагаясь на силу своего брата, и в глубине души она почувствовала некоторую гордость.

Ей хотелось пойти дальше, подняться выше и раздвинуть границы своих возможностей.

Каким-то образом она верила, что сможет это сделать.

Даже если она не победит, она надеялась, по крайней мере, занять место в гонке. Теперь, когда все было разрушено, как она могла не расстроиться?

А-Фу, ничего не понимая, просто ответил на ее ворчание тихим хныканьем.

— О, разве это не Третья Гу?

Узнав голос, Гу Фую обернулась и тут же нахмурилась от отвращения:

— Цзо Тяньлан.

Встреча с раздражающим человеком, когда она и так была расстроена, лишь усилила ее раздражение.

Цзо Тяньлан подошел, с искренним смехом открыл свой складной веер, слегка покачивая им. Он легкомысленно посмотрел вверх и вниз и сказал:

— Ты тоже здесь ради гонки, так зачем ты привела с собой наземного духовного зверя?

Гу Фую резко ответила:

— Не твое дело!

Цзо Тяньлан собирался посмеяться над ней, когда его взгляд невольно упал на Чжун Мичу.

Она стояла с грацией, ее платье белоснежного цвета напоминало свежевыпавший снег. Ее очаровательная красота сочеталась с холодным выражением глаз, придавая ей вид священного лотоса, растущего на вершине горы, недостижимого и отстраненного.

Искушенные в романтике и изысканности люди знают, что особое очарование скрыто в моменте, когда благородная женщина случайно выдает намек на уязвимость.

Когда Цзо Тяньлан посмотрел на Чжун Мичу, его глаза сузились, а зрачки потемнели, словно погружаясь в размышления. Он невольно задумался, как эта женщина, с ее легким румянцем и сдержанной привлекательностью, могла бы выглядеть в момент страстной близости.

Гу Фую, возможно, и не знала, какие грязные мысли роятся у него в голове, но, судя по его взгляду, она была уверена, что они нехорошие.

Гу Фую отошла в сторону, встав прямо перед Чжун Мичу.

С суровым выражением лица Гу Фую скрестила руки на груди и крикнула:

— А-Фу, иди сюда.

А-Фу подошел и сел рядом с Гу Фую, загородив обзор Цзо Тяньлану.

Цзо Тяньлан игриво потряс веером несколько раз, улыбнулся и заметил:

— Похоже, Гу Жэнь действительно не пришел.

— Я даже специально распорядился, чтобы кто-то тебя встретил.

В голове Гу Фую промелькнула мысль, и она ответила:

— Значит, ты послал этого проводника!

Кстати, о наземной гонке, когда она на самом деле это на воздухе. Духовный зверь ее дагэ — черная пантера, тоже наземный зверь. Если бы он пришел и попал в ловушку Цзо Тяньлана, даже если бы его зверь мог летать, его сила в воздухе была бы значительно уменьшена, что сыграло бы прямо на руку Цзо Тяньлану.

Закрыв веер с щелчком, Цзо Тяньлан постучал им по голове и сокрушался:

— Ах, какая трата. Если бы я знал, что это всего лишь второстепенный человек вроде тебя, зачем бы я беспокоился?

Гу Фую возразила:

— Ты не можешь победить моего дагэ, поэтому прибегаешь к этим подлым уловкам.

Цзо Тяньлан сказал:

— Стратегия — это тоже талант. Как сейчас, одним щелчком пальцев я могу заставить тебя сойти с гонки.

Гу Фую с вызовом ответила:

— Кто сказал, что я не могу соревноваться?

Она схватила А-Фу за ухо, потянула его и заявила:

— Если случится худшее, я заставлю своего зверя бегать по воздуху, посмотрим, что ты почувствуешь, когда все твои тщательные планы рухнут.

Господин Цзо, смотри внимательно: мой А-Фу бегает невероятно быстро, как молния, и будет весьма неловко, если ты, верхом на своем летающем звере, проиграешь ему.

А-Фу издал громкий вой и выглядел внушительно.

Цзо Тяньлан презрительно усмехнулся:

— Хорошо, мне не терпится увидеть этого твоего молниеносного духовного зверя.

После этого он ушел со своей свитой.

Как только Цзо Тяньлан скрылся из виду, Чжун Мичу спросила:

— А-Фу умеет летать?

Гу Фую, ее щеки слегка покраснели, ответила:

— Я просто сопротивлялась ему. Если он такой высокомерный, разве я не должна хотя бы одержать словесную победу?

После ее объяснений она внезапно поняла, что Чжун Мичу дразнила ее.

Это было удивительное открытие. Это был первый раз, когда Гу Фую увидела, как Чжун Мичу шутит, и это было так неожиданно, что заставило ее забыть о своем недовольстве.

Сменив мрачное выражение лица, она махнула рукой А-Фу и собралась уходить, сказав:

— Шицзе Чжун, пойдем.

Чжун Мичу спросила:

— Разве ты не участвуешь в гонке?

Смущенная Гу Фую пробормотала:

— Я просто хотела его запутать...

Она хотела сбежать после этого. Во-первых, она не хотела иметь дело с Цзо Тяньланом, который всегда искал проблемы. Во-вторых, учитывая, как Цзо Тяньлан смотрел на Чжун Мичу, она надеялась, что Чжун Мичу тоже сможет держаться от него подальше.

Чжун Мичу взглянула на густой туман и плотные облака в небе, и когда она опустила голову, она спросила:

— Гу Фую, ты хочешь присоединиться к гонке?

Чувствуя себя немного подавленной, Гу Фую нежно погладила А-Фу по голове, признавшись:

— Да, но А-Фу не умеет летать.

Чжун Мичу на мгновение замолчала, словно размышляя о чем-то. Через некоторое время она тихо сказала:

— Я придумаю для тебя способ. Просто подожди.

— Хм?

Гу Фую подумала про себя:

«Какой способ? Ты не можешь призвать ни земного ни летающего зверя».

Она собиралась крикнуть:

— Шицзе Чжун...

Но Чжун Мичу уже улетела на своем мече, следуя по пути, по которому они пришли. Гу Фую постояла на месте мгновение, а затем внезапно подумала, пробормотав себе под нос:

— А! Шицзе Чжун искусна в приручении зверей. Может, она сможет где-нибудь раздобыть летающего духовного зверя!

Чем больше он об этом думала, тем больше смысла видела.

В этот момент прозвенел колокол, возвещающий о сборе участников в начальной точке.

Гу Фую на мгновение задумалась, глубоко вздохнула и решила направиться туда.

Начальной точкой служил арочный мост пещеры Ванъюэ. Массивная скала соединяла обе стороны каньона, образуя естественный каменный переход.

К моменту прибытия Гу Фую все участники уже собрались на мосту, гордо восседая на своих духовных зверях. Эти существа, будь то свирепые, величественные или ослепительно красивые, выглядели готовыми к действию, их ауры наполняли пространство напряжением и ожиданием гонки.

Ответственный человек спросил:

— Третья госпожа, где ваш духовный зверь?

Гу Фую ответила:

— Э-э... скоро будет.

— Это... Очень хорошо.

Он разрешил ей подняться на каменный мост. Пока все остальные гордо сидели на своих духовных зверях, она одна пошла на мост пешком.

Она намеревалась отойти в сторону и избежать внимания. Неожиданно она случайно наступила на перо крыла ближайшего зверя. Зверь взревел, и она продолжала двигаться, чтобы избежать его, каким-то образом оказавшись втиснутой еще больше в центр.

Смех тех, кто сидел на своих зверях, достиг ее ушей:

— Разве это не третья госпожа? Зачем она здесь для гонки?

— Где ее духовный зверь?

— Говорят, она немного не в себе и безрассудна. Она что, собирается бежать на своих двоих против нас? Ха-ха.

В конце концов Гу Фую нашла свободное место посередине и остановилась.

Она услышала, как кто-то спросил:

— Кто это третья госпожа?

— О, это Третья Гу из города Сяояо, дочь Гу Ваньпэна.

— О, я знаю, знаю.

Гу Фую поплотнее затянула одежду, чувствуя на мосту сильный ветер, от которого у нее закружилась голова.

— Я слышал, что именно из-за нее госпожа Гу умерла при родах.

Гу Фую нахмурилась, подумав, что у этих мужчин языки длиннее, чем у сплетничающих старушек.

— Да, это она. Госпожа Гу была такой красавицей и талантливой. Жаль, что она умерла, рожая дочь без таланта. Гу Ваньпэн потерял свою жену и получил посредственную дочь.

Другой мужчина усмехнулся:

— Если у человека, убившего собственную мать, будет хоть какой-то талант, то в этом мире нет справедливости.

Лицо Гу Фую побледнело, сердце защемило, лоб покрылся холодным потом, а дыхание стало затрудненным.

Не раздумывая, она обернулась и слабо сказала:

— Дагэ...

Но позади нее никого не было. Затем она поняла, что Гу Шуанцин не пришел, и не будет никого, кто бы обнял и утешил ее, как обычно, закрывая уши, чтобы не слышать обидных слов.

Эти слова ясно отдавались в ее ушах. Она хотела возразить, но когда она открыла рот, не смогла издать ни звука.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: У меня лапки замерзли, поэтому печатаю очень медленно

Глава 29: Шагнув на путь бессмертия, я хочу взойти на девять небес.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Бесконечная тьма стремительно поглотила её, окутывая холодными объятиями. Вокруг неё появились фигуры людей, их руки указывали прямо на неё, а лица искажались насмешливыми выражениями.

Боль, словно железный обруч, сжала сердце Гу Фую, подступая к горлу волной тошноты.

И тут смех резко оборвался. Кто-то крикнул:

— Что это?!

Влажная, холодная аура приблизилась, и Гу Фую нашла ее странно знакомой. Этот неуловимый туман вызывал чувство комфорта и надежности.

Наступил хаос. Гу Фую повернулась к источнику холода и увидела клубящееся облако тумана. Казалось, что-то движется в тумане.

Она затаила дыхание, завороженная этим зрелищем, не в силах отвести взгляд.

Древние тексты гласят:

«Когда небесный предок создал мир и впервые начался хаос, Дракон нес солнце и луну, а Лазурный Феникс нес звезды».

Их величие с самого зарождения человечества глубоко укоренилось в сердцах людей.

Сквозь поколения передавались легенды о двух существах: одном из клана чешуи и другом из клана пернатых.

Хотя в мире обитает множество чешуйчатых и пернатых существ, все без сомнения знали, что речь идет о кланах Драконов и Лазурных Фениксов.

Лазурный Феникс, своей неземной красотой, возвышается над всеми формами жизни. Это вечная птица девяти небес, воплощающая благородство и величие.

Дракон же символизирует высшую власть, к которой стремится человечество.

Его тело простирается на тысячу ли, а его обитель — источники, в девять раз глубже любого океана. Когда он поднимает голову, небо покрывается облаками, а его движение создает волны.

Он затмевает солнце, парит в небесах, скользит по волнам и повелевает океанами.

Глубоко в душе люди всегда почитали и поклонялись этим двум кланам.

Так же и сейчас, когда Гу Фую мельком увидела фигуру в тумане. Даже если это была лишь её часть, она мгновенно была очарована.

— Это... Мне померещилось?

— Брат, мне кажется, это божественный Дракон. Я не слышал никаких новостей о появлении Дракона на рынке.

— Он движется сюда.

— Почему никто из торговой ассоциации не дает объяснений?

— Он здесь для гонки?

— Это, должно быть, шутка. Наверное, просто мимо пролетает.

По мере приближения странное предчувствие Гу Фую становилось всё сильнее, словно тревожный звон, отдающийся эхом в её душе. Сердце бешено колотилось, казалось, что оно вот-вот вырвется из груди.

Она пробормотала в смятении:

— Я схожу с ума... Я сошла с ума... Я определённо сошла с ума...

Толпа вдруг вздохнула, и в тот же миг сердце Гу Фую будто достигло пика напряжения. Духовные звери по обе стороны от неё в страхе отступили, оставив вокруг неё огромное открытое пространство.

Перед Гу Фую изящно устроился божественный Дракон, изогнув своё тело.

Она встретилась взглядом с его золотыми звериными зрачками и замерла. Его величественная форма была настолько ясной, что казалась нереальной.

Перед ней стоял белый божественный Дракон с пятью когтями. Несмотря на то, что он выглядел меньшим по сравнению с огромным взрослым Драконом, его присутствие всё равно подавляло всех существ вокруг.

Его драконьи усы и грива, тянувшаяся вдоль позвоночника и за когтями, не были похожи на обычные волосы. Вместо этого они напоминали нежнейший снежный пух, мягко переливающийся и колышущийся, как облако, танцующее на ветру.

Гу Фую закрыла рот рукой, глаза ее наполнились слезами, но она не осмеливалась издать ни звука, боясь нарушить его покой.

Когда белый Дракон приблизился, она отступила, но оказалась на краю каменного моста, потеряв равновесие и упав назад.

На мгновение она почувствовала себя невесомой, а затем почувствовала, как что-то сжалось вокруг ее талии.

Хвост Дракона обхватил ее, посадив ее на свою спину.

Сидя на хребте Дракона, Гу Фую испытывала смешанные чувства.

Одна часть её разума отказывалась верить в реальность происходящего — она сидела на божественном Драконе, который, казалось, пришел, чтобы сопровождать ее в гонке. Другая же ее часть дрожала и пробормотала:

— О нет, я умру... Я точно умру...

Ей хотелось плакать, ее слезы были смесью волнения, обиды, гордости и страха.

Вокруг послышался шепот, и все присутствующие явно были потрясены.

Божественный Дракон решил нести человека.

Лазурные Фениксы и Драконы славились своей гордостью. Они позволяли ездить на себе только членам своей семьи или своей паре.

Думать, что Дракон будет нести человека, особенно на уровне пика конденсации Ци, было непостижимо.

Утверждать, что Гу Фую была семьей этого Дракона, было невероятно. Предполагать, что она была его парой, было еще более немыслимо.

Вбежал человек из торговой ассоциации, осторожно приближаясь к белому Дракону. Он помедлил, сделал пару шагов назад и поклонился, крикнув:

— Третья госпожа, третья госпожа.

Его голос был мягким и сдержанным. После того, как ее несколько раз окликнули, Гу Фую вернулась в реальность.

— Третья госпожа, кто это?..

Гу Фую ответила:

— А, это... это...

Она не находила слов и наконец прошептала:

— Возможно, он здесь, чтобы посоревноваться вместе со мной.

— Это?..

— Это не против правил.

Белый Дракон искоса взглянул на него, и он вытер пот со лба и ответил:

— Это не против правил, не против правил.

— Поскольку Третья госпожа... эээ... Ее спутник прибыл, давайте начнем гонку.

— Хорошо.

Прежде чем он ушел, слева раздался смешок. Цзо Тяньлан стоял на спине трехглавой красной птице, поставив одну ногу на ее голову, и громко говорил в сторону Гу Фую:

— Божественный Дракон? Гу Фую просто обманывает. Ей даже удалось обмануть тебя. У какого божественного Дракона в мире нет драконьих рогов? Посмотри на это существо. У него есть драконьи рога? Может, это просто рептилия откуда-то, притворяющаяся божественным Драконом.

На самом деле, от начала и до конца, Гу Фую и белый Дракон никогда не утверждали, что он божественный Дракон. Это были просто шепотки и домыслы очевидцев.

Люди заметили отсутствие рогов у белого Дракона, но были слишком ошеломлены его появлением и от природы испытывали благоговение к Драконам, чтобы открыто высказывать свои сомнения.

Однако Гу Фую был уверена. Это действительно был божественный Дракон с пятью когтями.

У него были рога, но они были сломаны.

Сидя на спине, Гу Фую могла это ясно видеть. Рог был сломан прямо у основания, по-видимому, поврежден острым оружием. Рог отрастал заново, и появился новый маленький рог, гораздо более мягкий по цвету, чем основание.

Гу Фую подумала:

«Наверное, это было очень больно».

Она не могла не протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему. В тот момент, когда ее рука коснулась сломанного рога, Белый Дракон яростно отреагировал, дернув своим телом и сбросив Гу Фую.

Гу Фую упала на землю, повредив бедра. Белый дракон приблизился, издавая глубокий рык.

Гу Фую приподнялась на руках и слегка откинулась назад, говоря:

— Мне жаль, я...

Судья дал знак подгототовиться звоном колокола. Белый Дракон снова обвил хвостом ее талию, но на этот раз держа ее подальше от своей головы и поместив ее посередине своей спины.

Когда прозвенел золотой колокол, все приготовились побудить своих духовных зверей начать.

Внезапно белый Дракон поднял голову и издал величественный рев.

Звук его рева разнесся по всему небу.

Все остальные духовные звери остановились, не смея идти вперед. Некоторые из зверей низшего уровня даже рухнули на землю.

Белый дракон, несущий Гу Фую, выпрыгнул. Оглянувшись, Гу Фую увидела, как люди на мосту тянут и кричат своим духовным зверям, чтобы те двигались. Только несколько высокоуровневых медленно поднялись в воздух.

Гу Фую задумалась, можно ли это считать обманом.

С другой стороны, использование божественного Дракона в гонке уже само по себе казалось несправедливым преимуществом.

Гу Фую наклонилась, обнимая Белого Дракона. Прикусив нижнюю губу, она не могла не улыбнуться. Она зарылась лицом в мягкую, снежную гриву Дракона, которая на ощупь была такой же мягкой, как и на вид.

Она ощутила неописуемое чувство покоя и удовлетворения.

В большом каньоне Юньдуань есть три основных препятствия, которые участники должны преодолеть во время воздушных гонок. Первое — это дорога Панлун, извилистая тропа, второе — водопад Дуантянь, падающий с высоты три тысячи ли, и третье — небо Исянь, узкая тропа, зажатая между двумя странными скалами.

Пока они не достигнут Исянь, над каньоном есть защитные формации. Духовные звери не могут вылететь из каньона или прорвать эти формации, пока они не пройдут Небо Исянь. Вот только тогда они смогут свободно летать.

Белый Дракон берет на себя первенство, достигая дороги Панлун.

Дорога Панлун извилистая, с острыми камнями внизу, зазубренными, как зубы. Даже Драконы должны быть осторожны, пересекая этот путь, отсюда и название «дорога Панлун», что означает «Дорога извивающегося Дракона».

Когда белый Дракон вошел в каменный лес, он замедлился. Внезапно сзади раздался взрыв фиолетового огня. Белый Дракон быстро обрушил каменный столб находившийся рядом, чтобы избежать его. Фиолетовый огонь едва задел Гу Фую.

Она чувствовала его обжигающий жар.

Оглядываясь назад, Гу Фую увидела, что Цзо Тяньлан и другие заклинатели догоняют их.

Огненный шар бросил Цзо Тяньлан, и он все еще держал в руке еще одно фиолетовое пламя.

Хотя существовало правило против нападения духовных зверей друг на друга в гонке, не было явного правила против того, чтобы это делали культиваторы. Поэтому в прошлых гонках всегда были случаи, когда культиваторы атаковали друг друга, пытаясь сбросить с их зверей.

Цзо Тяньлан собирался снова атаковать, когда человек рядом с ним, по-видимому, его подчиненный, схватил его за руку и предупредил:

— Молодой господин, если это действительно Дракон, то, ранив его, вы можете навлечь на себя гнев Драконов со всех Четырех Морей.

Цзо Тяньлан отмахнулся от его руки, возразив:

— Какой клан Драконов? Разве Дракон мог бы нести Гу Фую? Разве Дракон мог бы быть без рогов? Это просто рептилия!

Мужчина предупредил:

— Молодой господин, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Если глава нашей секты узнает, что вы спровоцировали его, вас могут наказать.

— Исчезни! Я не позволю ей сегодня опередить меня. Если будет какое-то наказание, я вынесу его в одиночку, — сказал Цзо Тяньлан.

Затем он объявил другим:

— Сегодня любой, кто ударит эту рептилию или Гу Фую, получит награду в 50 000 духовных камней за удар, а если им удастся ее сбить, то награду в миллион духовных камней и повышение до внутреннего ученика секты Сюй Лин.

Как говорится в пословице, щедрая награда выявляет храбрых.

Вскоре сзади появились такие стихии, как ветер, огонь, вода и гром.

Белый дракон умело уклонялся от каждой атаки, словно у него были глаза на спине.

Однако после первых нападений нападавшие осмелели. Если раньше они были несколько сдержаны, то теперь они нападали более яростно и часто.

Пробираясь через каменный лес, белый Дракон не мог увернуться от всего. Он был поражен молнией, но его чешуя, одна из самых прочных в мире, защитила его. Тем не менее, участок нетронутой белой гривы Дракона около Гу Фую был опален дочерна.

Глаза Гу Фую расширились от шока, ее руки сжимали обугленную гриву. В отчаянии она закричала:

— А-а-а!

Она оглянулась и закричала:

— Негодяи!

Порывшись в своей сумке для хранения, она сердито выбросила купленные ею артефакты и изготовленные ею талисманы, воскликнув:

— Думаете, вы единственные, кто может метать огонь? Попробуйте это!

Она взорвала один из талисманов, и они взорвались в цепочке. Многие из артефактов были созданы культиваторами золотого ядра и зарождения души и были высокого качества. Их совместный взрыв был невероятно мощным.

В каменном лесу вспыхнул огромный пожар, превратив территорию позади белого Дракона в море пламени.

Белый Дракон уже вылетел с дороги Панлун, но Цзо Тяньлан верхом на трехногой красной птице прорвался сквозь пламя и последовал за ним, а двое заклинателей золотого ядра охраняли его.

В ярости Цзо Тяньлан приказал им двоим любой ценой уничтожить Гу Фую.

Хотя они опасались личности белого Дракона и не осмеливались атаковать его напрямую, они не сдерживались против Гу Фую, бросая в нее всевозможные заклинания. Гу Фую, будучи культиваторкой конденсации Ци, была бы серьезно ранена, если бы в нее даже слегка попали.

Белый Дракон внезапно ускорился, устремляясь к водопаду Дуантянь. Поток воды стремительно падал вниз, словно белая лента, свисающая с вершины горы, образуя клубящийся туман у основания.

Гу Фую почувствовала давление на спине, словно на неё опустился огромный камень, грозящий раздавить её. Это был прозрачный шар ветра, который с каждым мгновением приближался всё ближе.

Внезапно Белый Дракон резко нырнул вниз, пролетел сквозь потоки водопада и скрылся в воде. Как только они коснулись поверхности, порыв ветра рассеялся, оставив за собой лишь лёгкие волны на гладкой поверхности.

Заклинатели рядом с Цзо Тяньланом, по-видимому, не обладали стихией воды или, возможно, не были в ней искусны. Они не могли справиться с белым Драконом и Гу Фую под водой.

Под водой Гу Фую прижалась к Белому Дракону, ее голова была заключена в пузырь, который позволял ей дышать. Белый Дракон двигался в воде даже быстрее, чем в воздухе. Он быстро плыл, в конце концов появившись у входа в Небо Исянь.

По обе стороны от Неба Исянь возвышались скалы с выступающими скалами уникальной формы. Поскольку проход был чрезвычайно узким, слишком быстрый полет мог легко привести к столкновению.

Как только белый Дракон вошел в Исянь, Гу Фую услышала крик Цзо Тяньлана:

— Сбейте их!

Гу Фую оглянулась и увидела Цзо Тяньлана и двух его спутников, следовавших за ним на расстоянии с непоколебимой настойчивостью.

Два культиватора золотого ядра начали направлять свою духовную энергию. Гу Фую подумала, что они собираются снова напасть на нее, но затем она заметила, что их руки слегка изменили направление.

Встревоженная Гу Фую быстро предупредила белого Дракона:

— Будь осторожен!

Их настоящей целью были стены скал. Под их силой выступающие скалы разбились. Огромные камни начали падать, словно ливень, зрелище столь ошеломляющее, что захватывало дух.

Белый дракон ускорился, пробираясь сквозь расщелины падающих камней, неся Гу Фую.

Оглушительный грохот падающих камней наполнил уши Гу Фую, а сильный ветер от едва не упавших камней хлестал ее по щекам.

Она чувствовала ужас смерти, но также была полна бесстрашной решимости. Ее кровь кипела, заставляя ее глаза краснеть, ее сердце колотилось, а ее конечности дрожали.

Столкнувшись с такой опасностью, такой незначительный человек, как она, на удивление нашла в себе смелость бросить вызов небесам и земле, подумав: «Если не я, то кто?»

Она пробормотала:

— Быстрее, еще быстрее.

Белый дракон ускорился, взлетев выше. Как только они пройдут через небо Исянь, бескрайные небеса станут их достоянием для изучения.

Белый Дракон, быстрый как молния и похожий на белое облако, увернулся от падающих камней и, наконец, прошел опасный путь. Но он не замедлился и продолжал парить к облачному небу.

Внезапно их окутал густой туман, нависли тяжелые серые облака.

В волнении Гу Фую закричала:

— Выше, еще выше!

С ревом дракона белый Дракон вырвался из облаков, и вид внезапно прояснился.

На западе, где мир казался завершённым, огненно-красное солнце было наполовину скрыто за горизонтом, а облака приняли самые ослепительные оттенки. Великолепный пейзаж перед ними был настолько прекрасен, что казался живописной картиной.

Гу Фую на мгновение завороженно застыла. Ее грудь вздымалась из-за остаточного жара всплеска чувств, и она почувствовала влагу на лице.

Прикоснувшись к лицу, она поняла, что плачет.

Кто бы мог подумать, что кто-то столь незначительный, как муравей, сможет подняться к небесам? Этот захватывающий момент наверняка глубоко запечатлится в её костях, оставаясь незабываемым на всю жизнь.

Глава 30: Ты когда-нибудь слышала историю?

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Белый Дракон, неся на своей спине Гу Фую, с грацией и величием достиг конечной точки. Позади них горизонт был пуст — ни одного соперника не видно.

Толпа, ждавшая там, разразилась ликующими возгласами, но их восторг был окрашен изумлением.

Дракон мягко приземлился на возвышении рядом с алтарем. У алтаря стоял представитель торговой ассоциации, а неподалеку ученый записывал результаты гонки. Завидев первого прибывшего, он застыл на месте, выронив кисть.

Сидя на спине белого Дракона, Гу Фую пыталась успокоить дыхание, но ее сердце все еще гулко билось в груди. Величие существа, которое принесло ее к победе, заставляло зрителей смотреть на нее с восхищением и удивлением.

Когда Гу Фую сошла с Дракона, стоя рядом с ним, она вдруг ощутила, каково это — купаться в отраженном свете чужой славы.

— Победительница — Гу Фую из города Сяояо! — громко провозгласил представитель торговой ассоциации, первым нарушив молчание.

Толпа тут же взорвалась аплодисментами. Однако в их возгласах звучала смесь радости, смятения и недоумения.

Гу Фую не могла точно определить свои чувства. Она не ощущала того восторга, на который когда-то так надеялась.

Победа, некогда казавшаяся ей венцом мечтаний, теперь оставляла лишь лёгкое чувство выполненного долга. После пережитого пути: опасных водопадов, пронизанных каменных лесов, захватывающего полёта в небесах — этот момент казался неожиданно обыденным.

Как только ученый закончил писать, представитель передал его Гу Фую, сказав:

— Третья госпожа, это доказательство вашей победы. Позже вы сможете обменять его в игорном доме на награду за гонку.

Прежде чем Гу Фую успела что-либо сделать, сзади донесся еще один вздох.

Она обернулась, и ледяной ветер ударил ей в лицо, заставив зажмуриться.

Вокруг слышался лишь глухой шум, словно неведомая сила двигала ветры и облака. Прикрыв глаза ладонью, она увидела, как в небо взвился белый Дракон.

Сердце Гу Фую сжалось от тоски. Она схватила свиток и, не задумываясь, бросилась за ним.

Добравшись до вершины каньона, она закричала, обращаясь к парящему Дракону:

— Подожди! Прошу, подожди!

Ветер стал сильнее, небо потемнело. Гу Фую понимала, что догнать его будет почти невозможно, но не останавливалась. Она бежала вдоль края обрыва, крича в пустоту:

— Почему ты помог мне?

Однако расстояние между ними лишь увеличивалось. Ее ноги наливались тяжестью. Наконец, обессиленная, она остановилась. Едва слышным голосом, сквозь дрожащие губы, прошептала:

— Почему ты приешл мне помочь?

Внезапно она услышала вдалеке знакомый вой.

Подняв глаза, Гу Фую заметила темную фигуру, стремительно приближавшуюся, словно порыв черного ветра. Когда она осознала, кто это, ее лицо озарилось радостью. Обняв его крепко, она воскликнула:

— А-Фу!

Оказалось, что он преследовал ее из высокогорья каньона, несмотря на все указания.

Погладив А-Фу по голове, Гу Фую укоризненно сказала:

— Я же ясно велела тебе ждать в начальной точке шицзе.

А-Фу ответил протяжным воем.

Она мягко вздохнула:

— Я не шицзе и не понимаю, что ты хочешь мне сказать. Но хорошо, что ты здесь.

С этими словами она ловко взобралась на его спину и указала вперед:

— А-Фу, догони это облако...

Но прежде чем она успела договорить, А-Фу уже рванул вперед, следуя за уходящим белым Драконом.

Несмотря на то, что А-Фу был еще молод и находился лишь на уровне конденсации Ци, его скорость, как у зверя Чжэньмао, могла соперничать с духовными существами уровня формирования души.

Белый Дракон, скользя по небу, оставался недосягаемым, но А-Фу не отставал. Они держались на достаточном расстоянии, чтобы не терять его из виду.

Гу Фую задавалась вопросом, почему этот белый Дракон появился здесь, как будто специально для того, чтобы помочь ей.

У Гу Фую мелькнула догадка, но она показалась ей настолько нелепой, что она тут же отогнала ее.

Однако по мере того как А-Фу продолжал преследовать белого Дракона, знакомые очертания пейзажа все больше подкрепляли ее подозрения.

Дыша прерывисто и чувствуя, как дрожь проникает в ее голос, она произнесла:

— А-Фу, давай срежем путь. Скорее, туда.

Она направила А-Фу к их гостинице, уверенная, что должна проверить свои мысли.

Когда они мчались по узкой горной тропе, холодный ветер обжигал лицо Гу Фую. Подняв глаза, она заметила облако тумана, плавно проникающее в окно самой верхней комнаты на скале.

— Быстрее, А-Фу!

А-Фу нес ее так стремительно, что она едва успевала удержаться. Добравшись до гостиницы, Гу Фую спрыгнула с него и почти сразу рванулась к входу.

Мысли в ее голове путались, эмоции захлестывали. Она ворвалась в тускло освещенную комнату, где внутри двигались тени. Ее взгляд тут же упал на аккуратно сложенную стопку одежды на кровати.

Не раздумывая, она бросилась к ней, схватила платье и прижала к груди.

Тень замерла, и в каменной комнате на мгновение воцарилась гнетущая тишина. Гу Фую слышала, как она громко и неровно дышит. Она прочистила горло и, шагнув вперед, почти шепотом произнесла:

— Я знаю, что это ты. Ты здесь.

Из тени начала проявляться фигура. Это был белый Дракон с телом, длинным и гибким, извивался вдоль стены, а голова опустилась, пристально глядя на Гу Фую.

Дракон тихо выдохнул холодный воздух. Волосы Гу Фую, и без того растрепанные ветром, опустились под тяжестью его дыхания.

Его голова приблизилась, заставив ее невольно отступить. Она не остановилась, пока спиной не наткнулась на кровать. Дракон слегка приоткрыл пасть, обнажив ряды острых белых клыков, которые поблескивали в слабом свете.

Глядя в его золотистые глаза, Гу Фую почувствовала, как страх сковывает ее тело. Ее ноги подкосились, и она опустилась на кровать.

Сжимая в руках белое платье, она вся дрожала. Страх и растерянность смешались с волнением, а напряжение в голове достигло пика. Ее разум был на грани, готовый вот-вот упасть в обморок.

Глубоко вздохнув, Гу Фую осторожно спросила:

— Ты моя шицзе?

Ее голос стал более настойчивым:

— Ты шицзе Чжун, не так ли?

Зрачки Дракона слегка сузились, и он стал выглядеть более острым и внушительным.

Тело дракона медленно двигалось, ее усы, похожие на туман, трепетали. Она уставилась на Гу Фую, не отвечая.

С трудом сглотнув, Гу Фую начала:

— В городе Сяояо есть история...

— Однажды в небесном дворце жила фея, которая спустилась в мир смертных. Она приземлилась в персиковом лесу с безмятежным и элегантным пейзажем. Глубоко в лесу был чистый источник. Фея сняла свой пернатую одежду и оставила его на берегу, купаясь в источнике.

— Пастух проходил мимо и, услышав шум, приблизился к источнику. Влюбившись, он взял одежду феи, не дав ей вернуться на небеса...

Гу Фую взглянула на белого Дракона, потянув за подол белого платья, которое она держала, прижав его к себе крепче и слегка откинувшись назад:

— Если ты мне не скажешь, я... я не верну тебе эту пернатую одежду.

Белый дракон некоторое время наблюдала за ней, а затем, смиренно вздохнув, сказала:

— Гу Фую.

Голос был знакомым. Хотя он был более хриплым, чем чистый голос Чжун Мичу, Гу Фую узнала его.

Ее глаза загорелись осознанием, она пристально посмотрела на белого Дракона:

— Шицзе Чжун, это действительно ты. Ты белый Дракон... Ты...

— Я... — слезы навернулись на глаза Гу Фую, ее голос дрожал. — Могу ли я... могу ли я обнять тебя?

Гу Фую встала и приблизилась к Белому Дракону. Однако Дракон отступила и спросила:

— Ты не боишься меня?

Гу Фую настойчиво спрашивала:

— Могу ли я обнять тебя?

Прежде чем Белый Дракон успела ответить, из ее горла раздался низкий рык. Однако Гу Фую уже широко раскинула руки, притягивая белого Дракона в объятия.

Учитывая огромные размеры белого Дракона, Гу Фую не могла полностью обхватить руками. Вместо этого она оказалась полностью окутанной объятиями Дракона.

Белый дракон нежно опустила голову, положив ее на голову Гу Фую. Это неожиданное объятие застало Дракона врасплох, заставив ее величественный облик выглядеть ошеломленным, когда их золотые глаза встретились.

Гу Фую уткнулась лицом в голову Дракона, сдерживая неудержимо хлынувшие слезы.

Первоначальный призыв не был ошибочным. Она действительно призвала духовного зверя. Нет, точнее, она призвала небесного зверя.

Она призвала белого Дракона.

Подавляя эмоции, Гу Фую спросила:

— Я ведь не бесполезна, правда?

Несмотря на то, что она всегда показывала гордость перед другими, в глубине души она остро осознавала свои собственные способности. Окруженная сомнениями и презрением, ее внешнее неповиновение скрывало растущую неуверенность в себе, опускаясь так низко, что приносило плоды неполноценности.

Она колебалась между самомотивацией и ненавистью к себе, не зная, поддастся ли она когда-нибудь отчаянию или достигнет своих мечтаний.

Затем пришла Чжун Мичу.

Дракон замерла, выдохнув туманный вздох. Она слегка отстранилась, ее челюсть коснулась Гу Фую, как будто погладив ее по голове:

— Гу Фую, я же говорила тебе, ты удивительна, ты гений.

Всхлипнув, Гу Фую вытерла слезы со щек. Белый Дракон продолжила:

— Ты можешь вернуть мне мою «пернатую одежду» сейчас?

Сквозь слезы Гу Фую улыбнулась:

— Только если ты пообещаешь не улетать внезапно.

Она накинула одежду на голову Белого Дракона, прикрыв ее раненые рога.

Белый дракон пристально посмотрела на нее, повторяя свой предыдущий вопрос:

— Гу Фую, ты меня не боишься?

Гу Фую осознала, почему она задала этот вопрос. Оба клана: Драконов и Лазурных Фениксов обладали уникальными врожденными талантами, которые выделяли их среди других.

Талант клана Лазурных Фениксов заключался в бессмертии: Пока их душа не будет полностью уничтожена, они могли перерождаться бесчисленное количество раз.

Клан Драконов обладал талантом доминирования: Они — природные короли, повелители всех духовных зверей. Все звери, кроме Лазурных Фениксов, инстинктивно признавали их господство. Даже если духовный зверь превосходил дракона по силе, он все равно чувствовал бы к ним привязанность и не смог бы навредить им.

Понимание этого таланта многое объясняло. Чжун Мичу не могла призывать духовных зверей не из-за отсутствия способности, а из-за их абсолютного повиновения. Если бы она попыталась, все звери, подчиняясь врожденному инстинкту, устремились бы к ней, стараясь угодить. Это могло бы обернуться хаосом, подобным звериному бегству.

Этот талант дает клану Драконов неприкосновенное величие. Даже имея одинаковый уровень, стоя перед драконом, чувствуется страх глубоко внутри. Особенно учитывая, что Гу Фую всего лишь на уровне конденсации Ци.

Гу Фую глубоко понимает этот страх. Когда Чжун Мичу была в своей человеческой форме, это чувство было слабым, и только чувствительные духовные звери могли его ощутить. Но как только она вернулась в свою драконью форму, это чувство усилилось, проникая в каждую пору.

Гу Фую сказала:

— Не боюсь.

Глаза Чжун Мичу слегка прищурились. Она превратилась в Дракона и не привыкла к этому. Многие инстинкты было трудно контролировать. Она не думала, что выглядит очень дружелюбно:

— Почему?

Гу Фую повторила:

— Почему?

— Потому что ты моя шицзе, — ответила Гу Фую, почесывая щеку.

Несмотря на то, что она говорила честно, она выглядела немного застенчивой, возможно, смущенной своим первоначальным легкомысленным поведением.

— Сначала, когда я встретила тебя в секте Сюань Мяо, я, возможно, немного боялась, но позже я поняла и я знала...

Знала что?

В мире нет человека мягче тебя.

Белый Дракон прошептала:

— Когда ты увидела меня в первый раз, ты меня не испугалась.

Голос Дракона был приглушенным и глубоким. Гу Фую не совсем расслышала, что она сказала, спрашивая:

— Что?

— Мне нужно переодеться.

— А? Хорошо.

Поняв, что происходит, Гу Фую медленно отвернулась. Белый дракон превратилась в облако и вернулась в свою человеческую форму.

Гу Фую краем глаза заметила черную метку, спускающуюся с плеча Чжун Мичу, она напоминала дракона, спрятанного в тумане. Метка простиралась вниз к ее груди.

На лице Гу Фую появился румянец, когда она подумала:

«Вот где находится звериная метка шицзе Чжун»

Вытирая слезы и поправляя волосы, ее осенила мысль.

— Шицзе Чжун, всем ли драконам нужно снимать одежду перед превращением?

После продолжительного молчания Гу Фую невольно повернулась. Чжун Мичу, одевшись, завязывала волосы. Румянец на ее обычно холодном лице делал ее необыкновенно очаровательной и милой.

— Это мое первое превращение. Я не очень искусна.

На самом деле, она не была такой. Когда она вернулась в человеческий облик, на ее щеке все еще были белые чешуйки, а на лбу — пара сломанных рогов.

Глядя на эти рога, Гу Фую почувствовала необъяснимую грусть.

Чжун Мичу сказала:

— Гу Фую, не говори другим, что я из клана Драконов.

Будучи дочерью старейшины Юньжань, почему Чжун Мичу была из клана Драконов? Почему она воспитывалась в секте Сюань Мяо? Знал ли глава секты ее личность? Любой мог сказать, что здесь была какая-то тайна.

Но поскольку Чжун Мичу не хотела, чтобы другие узнали ее личность, Гу Фую не стала много думать об этом и не стала спрашивать дальше. Она просто ответила:

— Хорошо.

Наблюдая за Чжун Мичу, Гу Фую отметила, что в ее нынешнем состоянии она будет привлекать слишком много внимания.

Порывшись в своей сумке для хранения, она достала шляпу с белой вуалью и надела ее на Чжун Мичу, смеясь:

— Теперь никто не заметит.

Когда Чжун Мичу прикоснулась к шляпе, Гу Фую быстро схватила ее за руку и с улыбкой сказала:

— Давай покинем это место сейчас же.

Чтобы избежать любопытных людей, увидевших белого Дракона.

Не дожидаясь ответа Чжун Мичу, она вывела ее. А-Фу ждал снаружи и встал, виляя хвостом, увидев их.

Они и зверь покинули перевал Лунного выхода и направились обратно в город Ваньтун.

———————————————————

Примечание переводчицы: Кстати, такая история есть и у казахов... Но не про фею, а про лебедя. Если хотите посмотреть, то вот.

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

На самом деле город Сяояо это Казахстан

Глава 31: Получив Цимэнь ночью и поднимаясь на холм Синьюэ.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую сначала отвела Чжун Мичу обратно в игорный дом, чтобы получить награду за гонку. Их встретила та же дама в красном.

Дама в красном, казалось, немного удивилась, узнав, что они выиграли. Однако она осталась сдержанной, не задавая дополнительных вопросов, и вручила награду.

Это была парчовая шкатулка и 500 000 духовных камней.

Гу Фую в нетерпении с нетерпением открыла шкатулку, чтобы увидеть настоящую награду.

В тот момент, когда шкатулка была открыта, Чжун Мичу заметила, что руки Гу Фую дрожат.

Ее взгляд переместился на содержимое. Внутри была книга, ее страницы были потрепаны и пожелтели. От книги осталась только половина, без обложки, но на ней можно было ясно увидеть плотный текст и странные диаграммы. Это была кусок книги о формациях.

Дрожащими губами Гу Фую пробормотала:

— Цимэнь...

Чжун Мичу знала, что такое Цимэнь. Это источник всех формаций.

Задолго до того, как люди начали заниматься культивацией, существовали особые формации. Эти формации стали кульминацией тысячелетий человеческой мудрости, раскрывая тайны мира, а также изменяя инь, ян и пять элементов. Они служили гордостью человечества, подтверждая, что, хотя люди и были малозначительными в плане Небес, они все же обладали способностью и смелостью воздействовать на этот мир.

В те времена на разработку одной формации уходила целая жизнь. Однако единомышленники объединялись,

опираясь на труд других и передавая свои знания из поколения в поколение. Так, из одной искры разгорался огонь знаний, рождая новые формации.

Все существующие типы формаций можно было проследить до одного единого источника, подобно дереву с множеством ветвей, ведущих к общей точке. Одним из хранителей этих знаний являлась книга «Цимэнь», в которой были записаны древние формации.

Эти формации использовали природную духовную энергию мира, и даже те, кто не занимался культивацией, могли создать их, если понимали теорию и были в нужном месте в нужное время. Однако такие формации имели свои ограничения. Они зависели от внешних условий, требовали точного соблюдения условий и были чрезвычайно сложными для понимания. Чтобы создать их, необходимо было глубоко изучить природу формации, ее слабые и сильные стороны, а также связи с другими.

Со временем, когда люди начали заниматься культивацией, они обнаружили, что могут создавать формации, используя свою духовную энергию. Такие формации были мощнее, не зависели от внешних условий и не требовали глубоких знаний о древних формациях.

Постепенно старые формации остались пережитком прошлого. Интерес к их происхождению и сути стал угасать, и все меньше людей стремились изучать, как и почему они были созданы.

Книги, посвященные этим древним формациям, становились все более редкими, и книга «Цимэнь», изначально уже необычайно редкая, стала почти невозможной для поиска. Найти хотя бы его часть стало настоящей редкостью.

Когда Гу Фую удалось получить эту награду, ее сердце переполнилось радостью. Она ощутила, как по позвоночнику пробежало покалывание. Закусив губу, она не могла сдержать своего восторга и едва ли не вскрикнула от счастья.

Увидев рядом с собой Чжун Мичу, она тут же бросилась вперед и обняла ее, воскликнув:

— Я умру, я умру. Шицзе Чжун, что мне делать...

Чжун Мичу вновь стала свидетелем этой бурной страсти Гу Фую к формациям — чистой и пылкой любви к чему-то, чему можно посвятить всю жизнь, той самой любви, которой сама Чжун Мичу никогда не обладала. Но в этот момент, наблюдая за ней, она почувствовала, что Гу Фую заразила ее своим энтузиазмом.

Она ощущала, что наконец-то нашла нечто, чему стоило бы посвятить свою жизнь. Это был смысл, который заставлял бы смеяться и плакать, быть счастливой в удачные моменты и грустной в трудные. Работая над этим, она бы достигла непревзойденного удовлетворения и славы, которые не могли бы сравниться с чем-то иным.

Это казалось гораздо более привлекательным, чем провести всю жизнь, совершенствуясь на пике Гушэнь, отказываясь от всех желаний и стремиться лишь к бессмертию.

Чжун Мичу слегка улыбнулась и сказала:

— Тебе нельзя умирать сейчас, твой меч ещё не выкован.

Гу Фую почувствовала, как этот смех, словно песня сирены, затрагивает самые глубокие струны ее души. Легкая щекотка пробежала по ушам, проникая в самое сердце.

Ее лицо мгновенно покраснело, она отступила на шаг, сжала губы и, немного замешкавшись, подняла взгляд, чтобы спросить:

— Пойдем?

— Да.

Гу Фую тихо переместилась на другую сторону А-Фу, сохраняя расстояние от Чжун Мичу. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Вскоре после их ухода в игорный дом поспешил мужчина. Он подошел к даме в красном, и они прошли в комнату в глубине заведения, куда обычным людям вход воспрещен.

Дама в красном, удивленно воскликнула, услышав отчет мужчины:

— Ты уверен, что это белый Дракон?

Мужчина ответил:

— Полностью. Так много людей это видели. Не может быть, чтобы все ошиблись. Если госпожа Кунь Лин не верит, вы можете спросить двух свидетелей с гонки.

Кунь Лин нахмурилась и пробормотала себе под нос:

— Сначала я думала, что она просто какая-то молодая дворянка, сбежавшая ради развлечения. Но белый Дракон... это действительно белый Дракон...

— Госпожа Кунь Лин, посмотрите, это, это...

Кунь Лин задумалась и сказала:

— Мне нужно лично отправиться в Восточное море с главой ассоциации по этому вопросу. Иди и разузнай ее прошлое, пошли кого-нибудь, чтобы тайно следить за ней и защищать ее любой ценой. Если необходимо, используй силу торговой ассоциации.

— Да.

Кунь Лин добавила:

— Подожди, у нее есть метка зверя. Кажется, она заключила контракт...

— Как это возможно?

— Расследуй и эту Гу Фую.

У Кунь Лин было странное чувство в сердце. Когда она увидела метку зверя на Чжун Мичу ранее, она подумала, что это просто какая-то сделка между Чжун Мичу и Гу Фую, а не простой контракт.

На протяжении всей истории никому не удавалось призвать и заключить договор с кланами Драконов и Лазурных Фениксов. Эти два клана являются небесными зверями, а не духовными, и люди не могут их контролировать.

Более того, отношения между Гу Фую и Чжун Мичу, похоже, не являются отношениями хозяина и слуги.

Но белый Дракон была готова довериться Гу Фую, что сбивает Кунь Лин с толку. Их отношения, очевидно, особенные.

— Понял, — ответил мужчина.

После того как Чжун Мичу и Гу Фую покинули игорный дом, они отправились на улицу, где было оживленно. В эти дни проходил фестиваль цветов, который привлекал толпы людей.

Изначально фестиваль цветов зародился в древности как весенний праздник. Его целью было не только любование цветами, но и молитвы богам о богатом урожае. Однако с развитием пути бессмертия всё изменилось. Люди научились использовать духовную силу для выращивания цветов, и они цвели круглый год. Постепенно фестиваль переместился на лето.

Цветоводы ежегодно выводят новые виды цветов, привлекая всё больше посетителей. Улицы в этот день были полны радости и смеха, наполнялись болтовней и оживлёнными разговорами. Даже самые замкнутые люди невольно проникались праздничным настроением.

Чжун Мичу и Гу Фую не успели обойти все интересные места — сумерки опустились на город быстрее, чем они ожидали. С наступлением темноты улицы стали ещё многолюднее, а мерцающие огни фонарей придали празднику поистине волшебную атмосферу.

Толпа становилась всё плотнее, подхватывая их и увлекая вперёд, пока они не оказались перед выставкой фонарей. Рядом с ней была гостиница, где посетители пили и пели в честь фестиваля.

Внезапно Гу Фую заметив кого-то, потянула Чжун Мичу и спросила:

— Шицзе Чжун, ты видишь этого человека? Разве это не старейшина?

Чжун Мичу, в шляпе, посмотрела в том направлении, слегка приподняв белую вуаль шляпы:

— Это он.

В гостиницу вошел Цзи Сиянь, за ним следовал еще один мужчина лет тридцати с бородой. Этот мужчина сделал жест, приглашая Цзи Сиянь войти.

Сбитая с толку Гу Фую спросила:

— Почему старейшина с Цзо Юэчжи?

Предвидя, что Чжун Мичу может не знать его, Гу Фую добавила:

— Он сын главы секты Сюй Лин и отец Цзо Тяньлана, того самого, который преследовал нас в гонке.

Чжун Мичу, увидев эту сцену, не выглядела удивленной.

— Отношения между сектой Сюань Мяо и сектой Сюй Лин всегда находились под управлением великого старейшины.

Она не знала об этих вопросах раньше. Только в этом году, когда Цзи Чжаолин попросил ее ознакомиться с сектами Бессмертных, она начала понимать.

Среди тех вещей, которые она узнала, был случай с Цзи Сиянем.

Гу Фую поняла. Хотя отношения между городом Сяояо, сектой Сюань Мяо и сектой Сюй Лин были натянуты, им все равно приходилось поддерживать видимость. Поскольку их территории соседствовали друг с другом, им нужно было обсудить много вопросов лицом к лицу.

Гу Фую, чувствуя себя немного виноватой за то, что привела Чжун Мичу и столкнулась со старейшиной, не придала этому большого значения. Она взяла Чжун Мичу за запястье и смешалась с толпой, покидая это место.

Она вывела Чжун Мичу из городских ворот. За восточными воротами был большой каньон Юньдуань, а за западными воротами — склон Синьюэ.

Улицы были переполнены людьми, многие из которых держали в руках фонари, оживлённо разговаривали и смеялись. Всё это напоминало тысячи светлячков, порхающих в пустыне, создавая неповторимое зрелище.

Чжун Мичу спросила:

— Куда мы направляемся?

Возможно, теплота толпы передалась и ей, и голос Чжун Мичу стал звучать не так равнодушно, а, наоборот, с ноткой предвкушения.

Гу Фую ответила с таинственным видом:

— Я веду тебя посмотреть на чудеса мира смертных.

На склоне возвышался павильон с бамбуковыми изгородями по обеим сторонам. С первого взгляда они выглядели обыденно, но на самом деле представляли собой защитные формации.

По ту сторону бамбуковой преграды шумел ветер, создавая впечатление просторного травянистого склона, наполненного глубоким, обволакивающим ароматом.

Для входа требовалось заплатить взнос в размере 100 000 духовных камней. Гу Фую, похоже, совсем не горела желанием расставаться с этой суммой.

Чжун Мичу не могла этого понять: у нее явно были десятки миллионов духовных камней, так почему же она суетилась из-за такой мелочи?

Тем не менее, Гу Фую нехотя заплатила, а затем, даже приобрела самую дорогую услугу.

Они вдвоем поднялись по склону, а слуга начал накрывать на стол позади них, готовя вино и заваривая чай.

Чжун Мичу посмотрела на темное поле и почувствовала тонкий аромат:

— Это цветочное поле?

Гу Фую кивнула с улыбкой, затем повернулась, чтобы налить вина.

— Тебе придется немного подождать, пока цветы распустятся, но ты должна это увидеть.

— Хорошо.

Чжун Мичу снова села, потягивая душистый чай. Это был цветочный чай. Она взяла чашку и попробовала его, найдя его необыкновенно восхитительным.

Одна наливала вино, другая пила чай.

Даже в тишине время пролетело легко.

После чашки вина Гу Фую была слегка пьяна. Она внезапно встала и взволнованно сказала:

— Шицзе Чжун, началось! Смотри!

Чжун Мичу, благодаря своим острым чувствам, почувствовала изменение ветра на бескрайних полях.

Она обернулась, и тучи, закрывавшие ночное небо, рассеялись, обнажая яркий Млечный Путь.

На цветочном поле бутоны излучали мягкое голубое свечение, медленно раскрываясь, словно белый феникс, который расправляет крылья, и в конце преображались в свою совершенную форму.

Из раскрытых бутонов поднимались бесчисленные точки белого света, устремляясь в небо, подобно звёздам, поднимающимся ввысь.

Свечение земли танцевало рядом со звёздами, их сияние сливалось и усиливалось, размывая грань между небом и землёй.

Это было самое изысканное, самое умиротворяющее и в то же время захватывающее зрелище.

Как сказала Гу Фую, это было чудо света.

Слуга тихо ушел, оставив только их двоих и А-Фу, который был на склоне холма. Чжун Мичу сняла шляпу, посмотрела на чудесные цветы, раскинувшиеся по полю, и спросила:

— Это ночной цветок «Синьюэ» ?

> [ Синьюэ ( 星月 ) — звездно-лунный. ]

Гу Фую ответила:

— Шицзе Чжун, ты видела их раньше?

В ее голосе прозвучало разочарование. Она думала, что Чжун Мичу никогда их не видела и привела ее сюда, чтобы поразить. Вот почему она была так таинственна.

Ночной цветок «Синьюэ» расцветает лишь одну ночь. В этот момент облака расступаются, и земля словно озаряется сиянием звезд, что и дало ей такое название. Эти цветы невероятно трудно выращивать, и их цветение непредсказуемо. Чтобы посадить целое поле «Синьюэ» и обеспечить их цветение одновременно, городу Ваньтун пришлось приложить огромные усилия, именно поэтому вход на это место требует значительного количества духовных камней.

Чжун Мичу ответила:

— Я читала о них в книгах.

Это была одна из причин, по которой она так долго не решалась спуститься с горы. Все, что нужно было знать, было записано в книгах, и, узнав, как они выглядят, она утратила интерес увидеть их своими глазами. Но теперь, столкнувшись с ними в реальности, она вдруг поняла, что испытывает совсем другие чувства, которые невозможно передать ни словами, ни изображениями.

— Гу Фую, мне очень нравится это место. Спасибо, что привела меня сюда.

Улыбка Гу Фую распустилась, как цветок:

— Если тебе нравится, значит, это прекрасно.

Она с удовольствием выпила еще несколько чашек вина. Когда оглянулась, чтобы посмотреть, Чжун Мичу стояла на краю холма, уставившись на поле ночных цветов Синьюэ. Легкий ночной ветерок развеивал ее одежду и длинные волосы.

Со стороны Гу Фую было не видно выражения лица Чжун Миччу, но она увидела сломанный рог на левой стороне ее головы.

Волна беспокойства охватила сердце Гу Фую, и она не смогла удержаться от вопроса:

— Шицзе Чжун... как ты повредила свой драконий рог?

———————————————————

Авторке есть, что сказать: О создании формаций с использованием преимуществ местности и собственной духовной энергии

Глава 32: После рынка в город Сяояо.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Внешняя защита взрослых драконов одна из самых сильных в мире. Если кто-то решит атаковать их физической силой, то только коготь другого дракона способен пробить их чешую, и только тело дракона может сломать его рог.

Однако, будучи молодыми, драконы имеют мягкие рога и тонкую чешую, что делает их уязвимыми для оружия. Потому не исключено, что можно повредить их рога или поцарапать чешую.

Гу Фую осмотрела рану и пришла к выводу, что она старая. Учитывая возраст Чжун Мичу, она предположила, что это могло случиться, когда та была еще ребенком.

От этой мысли Гу Фую почувствовала грусть.

Чжун Мичу стояла молча, долго глядя на цветочное поле. Она не спешила с ответом, а порой вообще не отвечала. Это было характерно для неё. Но на этот раз Гу Фую почувствовала неловкость. Её терзали сомнения — не перешла ли она границу, задав вопрос, который не следовало бы.

Если Чжун Мичу не хотела, чтобы другие знали о её драконьем происхождении, то вопрос о сломанном роге, вероятно, был для неё ещё более личным и сокровенным, чем она могла бы позволить обсуждать.

Задав такой прямой вопрос, Гу Фую поняла, что, возможно, нарушила ее границы. Ей было сложно порой понимать, что приемлемо, а что нет, когда речь шла о личных переживаниях других.

Её беззаботность часто означала, что люди либо принимали её такой, какая она есть, либо держались на расстоянии.

Привыкшая к одиночеству, она редко пыталась подстроиться под других. Однако сейчас, даже если Чжун Мичу не могла терпеть её натуру, Гу Фую не хотела с ней расставаться.

Она не хотела расстраивать или раздражать Чжун Мичу, заставляя ее уставать от их дружбы. Гу Фую пыталась осознать свои слабые стороны и сдерживать импульсивность.

Но привычки, которые были с ней десятилетиями, трудно было изменить за одну ночь. Они выходили наружу неожиданно, как в этот раз.

Гу Фую с тревогой посмотрела на Чжун Мицу, стоявшую к ней спиной, и не смогла понять выражение ее лица.

Держа в руках кувшин с вином, она закусила губу и собралась извиниться.

Внезапно Чжун Мичу заговорила:

— Я...

Помолчав немного, она прошептала:

— Я сама его отрезала.

Гу Фую потребовалось мгновение, чтобы осознать, что она сказала. Ее глаза расширились от недоверия, думая, что она неправильно поняла:

— Зачем, зачем ты это сделала?!

Она поспешно поднялась, задев деревянный стол, который загрохотал и сместился в сторону. Она слегка споткнулась, но сумела добраться до Чжун Мичу за несколько неуверенных шагов.

Чжун Мичу перевела взгляд с цветочного поля на лицо Гу Фую, лунный свет бросал мечтательный отблеск на ее глаза.

Она взглянула на Гу Фую, затем опустила взгляд.

Гу Фую не была уверена, но ей показалось, что она уловила нотку печали в выражении лица Чжун Мичу.

Чжун Мичу сказала:

— Потому что они уродливые...

Гу Фую взорвалась в ответ:

— Чепуха!

— Полная чушь!

— Кто это сказал! — Гу Фую отреагировала так, словно кто-то оскорбил что-то крайне ценное для нее. Не веря собственным ушам, она схватила Чжун Мичу за лицо, заставив ее встретиться с ее взглядом.

Чжун Мичу, потрясенная бурной реакцией Гу Фую, в замешательстве смотрела на нее.

— Красивые! Очень красивые! Самые красивые в мире!

Гу Фую повторяла слово «красивое» трижды, и с каждым разом ее голос становился все более страстным. Ее лицо все ближе приближалось к лицу Чжун Мичу с каждым произнесенным словом.

После глотка вина Гу Фую слегка увлажнила губы, и чистый запах алкоголя смешался с неизвестным сладким ароматом, исходившим от нее, напоминая запах сладкого вина.

Чжун Мичу попыталась отступить, пытаясь избавиться от опьяняющего запаха, но, не удержавшись на склоне холма позади себя, потеряла равновесие и начала падать назад.

Поскольку Гу Фую частично опиралась на нее, Чжун Мичу увлекла ее за собой.

Чжун Мичу мгновенно использовала заклинание ветра, контролируя их падение и предотвращая сильный удар о землю.

В итоге Гу Фую приземлилась прямо на нее, и они обе мягко опустились на цветочное поле.

Распустившиеся ночные цветы Синьюэ излучали мягкое, белое сияние.

Гу Фую приподнялась на одной руке, пытаясь поддержать себя, а другой прикрыла рот, сдерживая тихий стон .

Чжун Мичу, слегка приподнявшись, заметила, как слезы навернулись в глазах Гу Фую.

— Что случилось?

Гу Фую, с трудом двигая распухшим языком, ответила:

— Я прикусила язык.

Во время падения, когда ее рот был открыт, она случайно прикусила кончик языка, и это вызвало боль, заставив слезы выступить на глазах.

Чжун Мичу на мгновение замерла, а затем, слегка повернувшись, подалась под Гу Фую. Её плечи чуть дрожали, и на лице играла слабая улыбка.

Хотя смех был почти незаметным, Гу Фую поняла, что это скорее было попыткой сдержать смех.

Увидев улыбку Чжун Мичу, Гу Фую не смогла сдержать свою радость и тоже расплылась в улыбке.

Решив, что они играют, А-Фу бросился вниз по склону и протиснулся между ними.

Повсюду мерцали светлячки, делая лунную ночь безмятежной.

Потерпев некоторое время игривые выходки А-Фу, Чжун Мичу встала и поправила одежду.

Гу Фую осталась сидеть, скрестив ноги, положив голову на пушистого А-Фу. Она посмотрела на Чжун Мичу, на мгновение задумавшись, а затем внезапно сказала:

— Шицзе Чжун, почему бы тебе не пойти в город Сяояо со мной?

Чжун Мичу посмотрела на нее, ее глаза были полны замешательства.

Начиная нервничать, Гу Фую, держась за уши А-Фу, пояснила:

— Я имею в виду, что я хотела бы пригласить тебя посетить город Сяояо.

Ее голос стал тише:

— Культура и пейзажи города Сяояо совершенно уникальны. Это нельзя пропустить...

Рынок у городских ворот имел два уровня. Верхний уровень предназначался в основном для старших культиваторов, а нижний — для младших, и они уже успели его исследовать.

Пришло время Гу Фую вернуться домой. После их совместного пребывания Чжун Мичу, вероятно, вернется в секту Сюань Мяо.

Это означало конец их путешествия, но Гу Фую не была готова к тому, что оно закончится так скоро.

Высказав свои мысли, Гу Фую занервничала еще больше и сильнее сжала уши А-Фу.

— Ой.

Чжун Мичу бросила на нее взгляд, ее нежные глаза казались еще глубже в ночи. Она тихо сказала:

— Хорошо.

Гу Фую переспросила:

— Правда?

— Мгм.

Гу Фую подпрыгнула от волнения и быстро добавила:

— Тогда все решено, тебе нельзя брать свои слова обратно.

С согласием Чжун Мичу настроение Гу Фую поднялось, и надвигающееся чувство разлуки больше не могло омрачить ее.

Они отдохнули в павильоне на склоне холма в ту ночь. Когда наступил рассвет следующего дня, они начали свой путь обратно в город Сяояо, в сопровождении А-Фу.

Не было прямой телепортационной формации из города Ваньтун в город Сяояо, но было одно рядом. Достигнув этого месте и пройдя через небольшой город, они пришли бы в город Сяояо.

Для удобства Чжун Мичу использовала свой меч, чтобы летать, неся Гу Фую, в то время как А-Фу находился на руках у Гу Фую.

В ту ночь на склоне Синьюэ совершенствование А-Фу преодолело уровень конденсации Ци, перейдя к возведению основания.

Быстрый прогресс А-Фу в совершенствовании был поразительным. Гу Фую не могла определить причину, но приписывала это врожденному таланту А-Фу, громовому камню и щедрому количеству духовных камней и пилюль, которыми она его кормила.

Достигнув уровня возведения основания, А-Фу несколько раз обучался у Чжун Мичу и научился контролировать свой размер.

Всякий раз, когда Чжун Мичу и Гу Фую использовали меч, чтобы летать, А-Фу уменьшался и прижимался к Гу Фую.

Глядя на сморщенного А-Фу, Гу Фую вспомнила, каким хрупким он был при рождении, а теперь, всего несколько месяцев спустя, он стал сильным.

Гу Фую погладила его, внезапно заинтересовавшись, может ли Чжун Мичу менять свой размер в форме дракона.

Не в силах сдержать любопытство, она спросила. После долгой паузы она получила утвердительный ответ от Чжун Мичу.

Сердце Гу Фую затрепетало от волнения.

Она подумала:

«Я хочу увидеть как Чжун Мичу обвилась бы вокруг моего пальца!»

Но у нее не было много времени, чтобы позволить своему разуму блуждать.

Проходя через лес, она уже могла видеть городские ворота издалека.

Вдруг раздался громкий свистящий звук. Издалека на трехногой вороне подлетала Сы Мяо.

Оказалось, что перед отъездом Гу Фую послала послание цветущей сливы. Сы Мяо получила его и пришла к ней на встречу.

Этот город Нин был под крылом города Сяояо, а отец Сы Мяо, лорд Сы Гунхоу, является лордом этого города.

Когда Сы Мяо увидела Чжун Мичу, она не смогла скрыть своего удивления и воскликнула:

— Шицзе!

Повернувшись к Гу Фую, она бросила на нее взгляд, в котором читалось:

«Я знала, что ты что-то задумала».

Чжун Мичу кивнула в знак признательности. Сы Мяо позвала Гу Фую:

— Иди сюда.

Чжун Мичу почувствовала легкость меча. Взглянув краем глаза, она увидела, что Гу Фую уже прыгнула на трехногую ворону.

Сы Мяо сказала Чжун Мичу:

— Она снова доставила неприятности шицзе, не так ли?

Чжун Мичу на мгновение задумалась и ответила:

— Не совсем.

Хотя Чжун Мичу так и сказала, Сы Мяо восприняла это как просто вежливое замечание и начала отчитывать Гу Фую.

Чжун Мичу оглянулась на пустое пространство позади себя, ее веки слегка опустились, она молчала и снова отвернулась.

Гу Фую, по-видимому, привыкшая к таким нагоняям, достала звериное ядро зарождения души, обладающее огненной стихией, и передала его Сы Мяо:

— Вот, принесла это тебе.

Сы Мяо заметила:

— Тьфу, ты действительно наступила на собачье дерьмо, что за удача!

> [ Метафора то, что человеку везет в неудачных ситуациях. ]

Ухмыльнувшись, Гу Фую сказала:

— Хе-хе, шицзе Чжун выбрала его из необработанных камней.

Сы Мяо посмотрела на Чжун Мичу и сказала:

— Я беру свои слова обратно.

Гу Фую, роясь в своей сумке для хранения, передала Сы Мяо свиток о гонке:

— А вот и это. Смотри!

Увидев это, Сы Мяо подняла бровь:

— Это подделка? Как ты получила пропуск на гонку, не говоря уже о том, чтобы выиграть ее? У меня такое чувство, будто этот мир нереальный, должно быть, я все еще сплю.

Пока они беседовали, Чжун Мичу тихонько следовала за ними, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Гу Фую казалась более оживленной, чем когда она была с Чжун Мичу наедине.

Чжун Мичу не знала, как описать это чувство. Когда она была наедине с Гу Фую, она всегда разговаривала с ней, и даже если она не отвечала, Гу Фую всегда была воодушевлена.

Теперь, когда Сы Мяо была здесь, она была более разговорчивой и несдержанной. Они горячо болтали, и она чувствовала себя немного обделенной.

Так продолжалось до тех пор, пока Сы Мяо не сказала то, что побудило Чжун Мичу вмешаться:

— Гу Фую действительно выиграла гонку.

Гу Фую уверенно ответила:

— Видишь? Шицзе Чжун не стала бы лгать. Я тоже получила награду за гонку, половину книги Цимэнь!

Внезапно Сы Мяо замолчала, выражение ее лица стало серьезным, и она нахмурилась.

Заметив перемену, Гу Фую спросила:

— Сы Мяо, что случилось?

Вздохнув, Сы Мяо сказала:

— А-Мань, я не знаю, хорошо это или плохо, что ты вернулась. На этот раз тебе придется продемонстрировать свои навыки в формациях.

— Что-то случилось? Где эр-гэ ?

> [ Эр-гэ ( 二哥 ) — второй брат, братец. ]

Сы Мяо ответила:

— Гу Хуайю в городе, занимается официальными делами. Это долгая история. Я объясню подробно, как только мы вернемся в поместье.

Они достигли городских ворот. Стражники на смотровой башне, узнав Сы Мяо, отключили оборонительную формацию. Трое вошли в город и направились прямо к поместью городского лорда, грациозно приземлившись.

Мужчина средних лет в серой одежде поспешил к Сы Мяо и сказал:

— Госпожа, тут беда! Этот Цзо Тяньи снова пришел с обручальными подарками.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Шицзе, которая не умеет разговоривать

Арты в главе:

В итоге Гу Фую приземлилась прямо на нее, и они обе мягко опустились на цветочное поле.

ac: @Makouji1 commission for @shoang19 【 twitter 】

Официальный арт!

cr: 星星闪现 【 weibo 】

Глава 33: Принудительный брак безжалостной семьи Цзо.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую удивленно воскликнула:

— Подарки от семьи Цзо? Что они прислали?

— Третья госпожа, что это может быть, как не подарок на свадьбу?

Сы Мяо недовольно нахмурилась и раздраженно щелкнула языком:

— Разве я не велела не впускать этот мусор?

— Госпожа, он прибыл в сопровождении культиватора на пике стадии зарождения души. Если мы попытаемся его остановить, это будет выглядеть некрасиво.

Гу Фую с каждым словом выглядела все более сбитой с толку:

— Кто вообще женится?

Сы Мяо схватилась за лоб, глубоко вздохнула и спросила:

— А-Мань, ты слышала о духовной шахте, найденной в горах Вэнь неподалеку от города Нин?

Духовные шахты — редкий и ценный ресурс. Руды, добытые из них и очищенные от примесей, превращаются в духовные камни, которые используются в мире культиваторов как основная валюта. Более того, духовные камни служат источником энергии для совершенствования.

Одна духовная шахта может снабжать ресурсами культиваторов целого города, подобного Сяояо, на сотни лет. Обнаружение такой шахты — событие, достойное празднования.

— Да, я слышала. Гу Хуайю рассказывал мне об этом. Часть шахты проходит под рекой Мо, захватывая территорию секты Сюй Лин. Сы Мяо, семья Цзо что-то замышляет?

Город Нин находится под покровительством города Сяояо, тогда как город Хо контролируется сектой Сюй Лин. Граница между этими землями проходит по реке Мо: восточный берег принадлежит городу Сяояо, западный — секте Сюй Лин.

Гора Вэнь, простираясь на многие ли, частично захватывает территорию города Хо. Именно там проходит участок духовной шахты, что еще больше осложняет ситуацию.

Хотя река Мо четко разграничивает земли на поверхности, под землей границы духовной шахты размыты, что становится причиной для напряженности. Когда речь идет о таких ценных ресурсах, споры неизбежны.

Чем дольше говорила Сы Мяо, тем сильнее беспокойство отражалось на её лице:

— Мой отец получил серьёзные раны во время несчастного случая в шахте. Он потерял сознание и до сих пор не пришёл в себя.

Её голос, наполненный тревогой, резко контрастировал с прежними беззаботными шутками, которыми она обменивалась с Гу Фую.

Гу Фую, ошеломлённая услышанным, спросила:

— Но ведь в письме дяди Сы Ши говорилось, что он просто переутомился?

— Так оно и было вначале, — горько улыбнулась Сы Мяо. — Но несчастье произошло несколько дней назад.

Между сторонами возникли разногласия из-за прав на добычу, Сы Гунхоу, попытался выступить посредником. Однако, по неизвестной причине, произошла драка. Во время неё земля внезапно провалилась, открыв загадочную глубокую яму. Многие упали туда и оказались в ловушке.

Сы Гунхоу был единственным, кто выбрался на поверхность. Но, пробормотав:

— Спасите их, — он потерял сознание.

Сы Мяо отправила людей на поиски тех, кто остался в ловушке, но их остановили защитные формации, скрытые в глубинах пещеры. Проникнуть внутрь и спасти попавших в беду оказалось невозможно.

Гу Фую задумчиво спросила:

— И какое всё это имеет отношение к тому, что Цзо Тяньи принёс обручальные подарки?

Сы Мяо усмехнулась. Цзо Тяньи — правитель города Хо, дальний родственник семьи Цзо и двоюродный брат Цзо Тяньлана.

Она помедлила, прежде чем продолжить:

— Когда мой отец оказался в той яме, Цзо Тяньи был рядом с ним. По его словам, — голос Сы Мяо наполнился насмешкой, и она передразнила слова Цзо Тяньи: — «Я разделил с твоим уважаемым отцом все трудности и выбрался из ямы вместе с ним. На выходе, опасаясь, что его жизнь оборвётся, он доверил мне свою последнюю, неразрешённую заботу — твоё будущее, госпожа Сы. Он выразил желание, чтобы в знак благодарности за спасение и для объединения наших семей ты стала моей супругой, таким образом устранив любые разногласия между нашими городами...»

Гу Фую не дала ей договорить, воскликнув:

— Какая ерунда! Дядя Сы Ши давно благословил тебя и моего эр-гэ. Как он мог сказать такое?

Разъярённая Гу Фую расхохоталась:

— Кем этот Цзо себя возомнил, чтобы пытаться увести женщину Гу Хуайю?

Сы Мяо метнула на неё обиженный взгляд:

— Его предложение — всего лишь уловка. Он, скорее всего, здесь, чтобы выведать информацию.

— Ты думаешь, он хочет узнать о состоянии дяди Сы Ши? — уточнила Гу Фую.

Лицо Сы Мяо омрачилось:

— Состояние моего отца не имеет к нему никакого отношения. Что именно случилось в шахте, почему отец получил такие ранения, и что за тайна скрыта в той яме, нужно выяснить как можно скорее. Мы должны их спасти. Но защитная формация внутри пещеры... Ах, черт...

— Я понимаю, — решительно ответила Гу Фую. — В следующий раз, когда мы пойдём туда, я пойду с тобой и помогу разобраться с этой проблемой.

Когда они достигли двора, их внимание привлёк высокий стройный молодой человек, стоящий на балконе северного павильона. Его белый наряд с золотой отделкой сиял в лучах солнца. Увидев их, он окликнул:

— Сы Мяо!

Сы Мяо мгновенно похолодела. Лицо её стало отстранённым, а взгляд строгим.

Когда они поднялись по лестнице и приблизились к нему, она сказала:

— Дядя Сун, проводите нашего гостя.

Однако Цзо Тяньи лишь рассмеялся:

— Сы Мяо, хоть я и твой жених, ты так холодна ко мне. Даже чашку горячего чая не предложила.

Он говорил мягко, с нежностью, будто они уже были помолвлены.

Но Гу Хуайю шагнул вперёд, встал перед Сы Мяо и жёстко произнёс:

— Господин Цзо, следите за своими словами.

До прибытия Сы Мяо и остальных Гу Хуайю уже пришлось ухаживать за этим нежеланным гостем. Зал был переполнен помолвочными дарами: большие красные коробки, украшенные лентами, сложенными в формы цветов, заполняли пространство, подчёркивая нарочитую торжественность.

Когда Гу Хуайю с явным недовольством выступил вперёд, человек, стоявший рядом с Цзо Тяньи, сразу шагнул вперёд, став между ним и своим господином.

Сзади Гу Фую пристально наблюдала за этим человеком. Он носил простую одежду в оттенках серого и коричневого с решительным лицом. Это был телохранитель Цзо Тяньи, достигший уровня зарождения души. Его рука крепко сжимала клинок, ладонь покрывали мозоли, а выступающие вены на тыльной стороне свидетельствовали о значительной физической силе.

Очевидно, он был внешним культиватором, причём весьма гордым. Большинство таких, как Чжун Мичу, предпочитали прятать свои духовные мечи, чтобы скрывать истинные возможности. Однако лишь те, кто был абсолютно уверен в своей силе, носили оружие открыто.

Цзо Тяньи взмахом руки велел своему телохранителю отступить:

— Янь Чжи, отойди.

Янь Чжи послушно отступил в угол, без малейшего колебания держа свой клинок, следуя приказу Цзо Тяньи.

Цзо Тяньи сказал:

— Молодой господин Гу, не сердитесь. Мы все семья.

Хотя он обращался к Гу Хуайю, его взгляд был устремлен на Сы Мяо.

Гу Фую прошептала Сы Мяо:

— Я думаю, что Цзо Тяньи здесь не только для того, чтобы собрать информацию, но и может быть серьезно настроен на брак.

Любовь Цзо Тяньи к вину и женщинам была известна всем.

Сы Мяо была не только красивой, но и чрезвычайно талантливой, особенно в алхимии. Такая личность идеально подходила требованиям семьи Цзо к невесте.

Если Сы Гунхоу умрёт и Сы Мяо займет должность городского лорда, то как только Цзо Тяньи возьмёт её в жены, он получит законные права на всю духовную шахту. Это была бы не только финансовая, но и личная выгода для Цзо Тяньи.

Принудительный брак, хоть и жестокий, был в духе семьи Цзо, которые не стеснялись использовать такие методы для достижения своих целей.

Сы Мяо, не скрывая своего холода, спросила:

— Кто твоя семья?

Цзо Тяньи рассмеялся, не обращая внимания на её неприязнь:

— Рано или поздно ты им станешь.

Услышав его ответ и тон, Сы Мяо обменялась взглядами с Гу Фую, почувствовав, что её плохое предсказание начинает сбываться.

Проследив за ее взглядом, Цзо Тяньи заметил Гу Фую и сказал:

— А, третья госпожа тоже здесь. Прошу прощения, что не заметил.

До сих пор он был сосредоточен только на Сы Мяо и не обращал внимания на остальных. Теперь он без смущения осмотрел Гу Фую с головы до ног.

Гу Фую ощутила холод и подсознательно придвинулась ближе к Чжун Мичу, ища защиты.

Проследив за ее взглядом, Цзо Тяньи заметил Чжун Мичу. Сломанный рог на лбу Чжун Мичу теперь был скрыт, и она не носила шляпу.

Заметив Чжун Мичу, глаза Цзо Тяньи неприятно загорелись, отчего Гу Фую стало еще не по себе.

Как и ожидалось, Цзо Тяньи уставился на Чжун Мичу, его глаза стали липкими и жирными. Развратное желание, явно читавшееся на его лице, заставило Гу Фую почувствовать, что даже взгляд Цзо Тяньлана был гораздо более утонченным по сравнению с этим кузеном.

Цзо Тяньи с ухмылкой подошел и спросил:

— Третья госпожа, вы привели подругу. Не могли бы вы нас познакомить?

Испытывая отвращение к его грязному поведению, Гу Фую почувствовала желание вышвырнуть Цзо Тяньи.

Понимая, что не сможет одолеть его, она сердито крикнула своему духовному зверю:

— А-Фу!

А-Фу, стремительно увеличившись в размерах и став огромным, как бык, встал перед Цзо Тяньи, полностью загородив его обзор. Он зарычал.

Янь Чжи, не теряя времени, шагнул вперёд. Одной рукой он прикрыл Цзо Тяньи, а другой замахнулся клинком, готовясь встретить угрозу А-Фу.

Цзо Тяньи, не теряя улыбки, спросил:

— Третья госпожа, что это значит?

Гу Хуайю, не растерявшись, подвинул Гу Фую за собой и с решимостью сказал:

— Дядя Гань, господин Цзо уходит. Пожалуйста, проводи его.

Улыбка Цзо Тяньи на мгновение дрогнула, и он, не произнося ни слова, обратил свой ледяной взгляд на Гу Хуайю. Однако Гу Хуайю, несмотря на свою обыкновенную мягкость, встретил его взгляд с такой же решимостью и силой.

Из-за ширмы вышел мужчина средних лет, крепкого телосложения, с короткой стрижкой и красной повязкой на лбу.

Гань и Сун были левой и правой рукой Сы Гунхоу: Гань был культиватором, а Сун — ученым. Гань Фэнчжун, уже достиг уровня зарождения души. С учётом его осторожности в отношении Цзо Тяньи, он оставил Гань ждать снаружи.

Как только Гань Фэнчжун вошел, Цзо Тяньи холодно фыркнул и заявил:

— Если так, я уйду. Приду в другой день, чтобы отдать дань уважения.

Гу Хуайю спокойно ответил:

— Нет нужды в другом дне.

Цзо Тяньи усмехнулся и, повернувшись к своему телохранителю, сказал:

— Будущее долгое. Кто может быть уверен? Янь Чжи, пойдём.

Вскоре после того, как Цзо Тяньи ушел, Сы Мяо посмотрела на подарки и нахмурилась:

— Дядя Сун, выбрось эти подарки за пределами города Цзо Тяньи.

— Да.

Наконец, после того как они убрали беспорядок, ввиде вещей и людей, Сы Мяо глубоко вздохнула, ощущая полное опустошение.

Она обратилась к Чжун Мичу с кривой улыбкой:

— Шицзе, это твой первый визит в город Нин, и тебе пришлось столкнуться с таким беспорядком. Мне очень жаль.

Чжун Мичу покачала головой, давая понять, что её это не волнует.

Сы Мяо повела её и Гу Фую в задний двор, чтобы устроить их в гостевых комнатах. Гу Хуайю и Гу Фую шли впереди, а Сы Мяо и Чжун Мичу плелись позади.

Брат с сестрой не могли сдержать своего разочарования. Гу Хуайю заметил:

— Ты видел, как Цзо Тяньи смотрел на Сы Мяо?

Гу Фую возразила:

— А как насчет того, как этот парень смотрел на шицзе Чжун?

— Бесстыдный.

— Отвратительный, — добавила Гу Фую.

— Нам нужно его раздеть догола, повесить на городской башне и дать прохожим посмотреть на него, пусть насладится этим.

Гу Хуайю нахмурился:

— А-Мань, как такая молодая девушка, как ты, могла бы придумать подобное?

— Значит, ты хочешь пощадить его?

— Конечно нет! — сказал он, почувствовав разочарование. Он не хотел отпускать Цзо Тяньи слишком легко, но излишняя резкость могла дать семье Цзо повод для конфликта. Гу Хуайю задумался, потерев подбородок.

Идя позади, Сы Мяо тихонько усмехнулась, глядя на Гу Хуайю с ласковыми глазами:

— Наивный.

Чжун Мичу взглянула на неё, потом на Гу Хуайю и, наконец, с лёгкой улыбкой остановила взгляд на Гу Фую.

Наивный?

Глава 34: Формация восьми триграмм девяти дворцов.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

На следующий день Гу Фую вместе с Сы Мяо и Гу Хуайю отправились навестить Сы Гунхоу.

Раны Сы Гунхоу оказались куда серьезнее, чем предполагала Гу Фую. Без редких духовных растений, которые она принесла из Сянь Ло, и пилюль Сюмин и Ляошан, очищенных Сы Мяо, последствия могли бы быть немыслимыми.

Однако физические повреждения были лишь частью проблемы. Духовное состояние Сы Гунхоу тоже было нарушено, его разум оставался затуманенным, из-за чего он не приходил в сознание.

Сы Мяо была полна решимости выяснить, что стало причиной столь серьёзных ран, и для этого собиралась отправиться в подземную пещеру, где всё началось.

Гань и Сун стояли за дверью. Когда трое вышли, Сы Мяо начала обсуждать, кто должен рискнуть спуститься в подземную пещеру.

Учитывая, что это касалось ее отца и жителей города Нин, она была полна решимости отправиться туда сама.

Гань и Сун бросили взгляды на Гу Хуайю, надеясь, что он убедит её передумать. Но тот лишь пожал плечами и сказал:

— Если хочешь пойти, то я пойду с тобой.

Сы Мяо усмехнулась и, слегка поддразнивая, ответила:

— Конечно, я не оставлю тебя позади.

Гань и Сун:  «...»

Гань Фэнчжун, сделав шаг вперёд, заявил:

— Если молодая госпожа настаивает на своём, позвольте мне сопровождать вас.

Сы Мяо кивнула, соглашаясь:

— Тогда я, Гу Хуайю, дядя Гань и А-Мань... всего четверо.

Она замолчала, задумавшись. Четырёх человек могло оказаться недостаточно, особенно если учитывать, что Гу Фую не обладала навыками самозащиты. Но забрать больше культиваторов из города тоже было рискованно — Цзо Тяньи мог воспользоваться их отсутствием.

Думая о культиваторах золотого ядра, Сы Мяо вдруг остановилась и повернулась к Гу Фую:

— А-Мань, шицзе...

Но та не дала ей закончить:

— Ни в коем случае.

Сы Мяо рассмеялась:

— Я ещё ничего не сказала.

Скрестив руки, Гу Фую заявила:

— Я знаю, что ты собираешься сказать, и ответ — нет. Я пригласила шицзе Чжун насладиться городом Нин, а не помогать. Просить гостя о таком — неприлично.

Сы Мяо окинула её внимательным взглядом. Гу Фую, почувствовав подозрение, отступила на шаг:

— Почему ты так смотришь на меня?

Сы Мяо прищурилась:

— Гу Хуайю, это точно твоя глупая мэймэй? С каких пор она изменилась?

Гу Хуайю только усмехнулся.

Сы Мяо продолжила:

— Кто это был, кто бесстыдно отправился на пик Гушэнь, льстя, чтобы получить помощь в трудный момент?

Гу Фую моргнула:

— Правда?

— Кто всё время говорил: «Даже если я недолюбливаю шицзе Чжун, она всё равно поможет из вежливости»? А теперь, когда дело дошло до настоящих проблем, ты вдруг стала такой вежливой?

Гу Фую нервно поджала губы:

— Может быть, я так говорила... но времена изменились. К тому же я пообещала показать ей город. Вовлекать её в это кажется неправильным.

Сы Мяо улыбнулась:

— Ладно, не буду тебя просить. Сама попрошу её о помощи. Если откажет — ничего страшного. Если согласится — город Нин будет ей обязан.

Сы Мяо повернулась и направилась к комнате Чжун Мичу.

Гу Фую последовала за ней, пока они не достигли двери Чжун Мичу. Когда Сы Мяо собиралась постучать, Гу Фую прервала ее:

— Подожди!

— Ты действительно хочешь ее привлечь?

— Да, но решение за ней.

Когда Сы Мяо подняла руку, чтобы постучать снова, Гу Фую сказала:

— Подожди!

— Что теперь?

Запинаясь, Гу Фую сказала:

— ...Может быть, мне следует спросить об этом.

Сы Мяо молча отступила в сторону, позволяя Гу Фую подойти к двери. Поколебавшись мгновение, она все равно не постучала, поэтому Сы Мяо решительно шагнула вперед и сделала это за нее.

Через мгновение Чжун Мичу открыла дверь и увидела их двоих. Сы Мяо махнула рукой Гу Фую, которая взглянула на Чжун Мичу, прежде чем опустить взгляд.

Чжун Мичу спросила:

— Что такое?

Гу Фую колебалась:

— Эм... Шицзе Чжун, нам нужно в подземную пещеру и нам нужно больше людей. Не можешь ли ты?..

Чжун Мичу решительно ответила:

— Хорошо.

Чжун Мичу согласилась без колебаний.

Гу Фую рассмеялась и сказала:

— Я еще даже не сказала, что хочу сделать.

Чжун Мичу ответила:

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой в подземную пещеру, да? Хорошо.

Оценив искреннюю преданность делу, Сы Мяо с благодарностью добавила:

— Шицзе, спасибо, что помогла нам в этот раз.

Чжун Мичу покачала головой:

— Это не проблема.

Чжун Мичу слегка наклонила голову, утреннее солнце бросало на нее золотистый отблеск. Прядь ее черных волос соскользнула с ее бледной шеи. Она посмотрела на Гу Фую:

— Если она столкнется с опасностью, она  все равно призовет меня.

Она говорила так, словно помогать Гу Фую было ее долгом.

Гу Фую чувствовала себя немного ошеломленной. Чжун Мичу говорила серьезно, и хотя она всегда говорила серьезно, на этот раз это было больше похоже на обещание.

Гу Фую почувствовала тепло в своем сердце, похожее на радость, которую она испытала, когда впервые получила Цимэнь.

Переполненная радостью, она не могла не крепко обнять Чжун Мичу, нежно бормоча:

— Мм, шицзе Чжун, ты так добра. Что мне делать? Ты мне так нравишься.

Застигнутая врасплох, Чжун Мичу сделала шаг назад, желая поддержать Гу Фую. Однако в конце концов она просто нежно положила руку ей на талию.

Строгий голос Сы Мяо нарушил этот момент:

— А-Мань.

Гу Фую напряглась и тут же поняла, что действовала импульсивно. Она быстро отпустила Чжун Мичу, ее лицо покраснело:

— Шицзе Чжун, я была так счастлива...

Осторожно убрав руку, Чжун Мичу ответила:

— Всё в порядке.

Обычно такой ответ от Чжун Мичу успокоил бы Гу Фую. Однако в присутствии Сы Мяо, почувствовав ее неодобрительный взгляд, Гу Фую заерзала и после минуты молчания сказала:

— Я должна проверить, готовы ли Гу Хуайю и остальные.

С этими словами она ушла.

Наблюдая за ее уходом, Сы Мяо вздохнула. Когда она подумала, что Гу Фую изменилась, но она осталась прежней.

Сы Мяо сказала:

— А-Мань иногда не знает границ.

С близкими друзьями физическая привязанность нормальна. Но с людьми, которых вы не очень хорошо знаете, это может показаться слишком навязчивым. Тем, кто более сдержан, это может не понравиться от человека, с которым они только что познакомились.

Сы Мяо объяснила это, надеясь, что Чжун Мичу не будет держать зла на Гу Фую. Прежде чем Чжун Мичу успела ответить, Сы Мяо продолжила:

— Шицзе, ее намерения никогда не бывают плохими. Она всегда так с людьми, с которыми близка.

Чжун Мичу остановилась, медленно переведя взгляд на Сы Мяо. Сы Мяо подумала, что она хотела что-то сказать, но Чжун Мичу нахмурилась, глубоко задумавшись. Сы Мяо догадалась, что она размышляет, как тактично выразить свое неодобрение поведению Гу Фую.

Но когда Чжун Мичу наконец заговорила, она спросила:

— Она... со всеми так?

— Эм...

Сы Мяо замолчала, затем кивнула:

— Такова ее натура. Она всегда была открыта в своих чувствах. Но как только узнаешь ее поближе, можно увидеть, что у нее большое сердце. Если кто-то добр к ней, она пойдет на многое, чтобы отплатить за услугу.

Сы Мяо взглянула на Чжун Мичу. Хотя выражение ее лица не изменилось, Сы Мяо тонко почувствовала намек на грусть. Она добавила:

— Шицзе, если А-Мань когда-нибудь поступит неподобающим образом, пожалуйста, будь терпелива с ней. Если ты не можешь этого терпеть, обязательно проясни ей ситуацию, чтобы она знала, где она ошиблась.

Чжун Мичу просто молча посмотрела. Последовавшая за этим тишина между ними стала несколько неловкой, что побудило Сы Мяо ее нарушить. Она предложила:

— Шицзе, давайте отправимся туда. Гу Хуайю и остальные должны быть готовы.

Чжун Мичу просто ответил:

— Мгм.

С облегчением Сы Мяо и Чжун Мичу отправились на поиски Гу Хуайю и остальных.

Когда они прибыли, они уже подготовила все необходимые пилюли, артефакты и талисманы. Дав несколько кратких указаний слугам, они направились прямо к горе Вэнь.

Они прибыли к горе Вэнь около полудня. Вход в духовную шахту располагался в естественной пещере, напоминавшей по форме дверь. Перед входом протекал неглубокий ручей.

Перейдя через ручей, они вошли внутрь. Через некоторое время их путь пролегал вдоль деревянной дорожки, построенной у одной из стен.

Поднявшись по ней и пройдя столько, сколько заняло бы выпить чашку чая, группа заметила, что дорожка начала постепенно спускаться. Впереди шел Гань Фэнчжун, за ним следовала Чжун Мичу.

Пещера оказалась глубокой и тусклой, и Гу Фую достала светлячковый фонарь, купленный на рынке.

Этот небольшой фонарь, наполненный духовной силой, выпускал светлячка, который освещал путь, излучая мягкий свет из своего брюшка. Ранее, когда Гу Фую заработала миллионы духовных камней, она приобрела множество таких фонарей. Гу Фую раздала их.

Каждый фонарь следовал за тем, кто активировал его духовной силой. Вскоре пять светлячков взмыли в воздух, осветив мрачный коридор.

Когда деревянная дорожка закончилась, их путь лег по твердой земле. По обе стороны от них виднелись следы рукотворных раскопок. В желтовато-коричневой породе едва заметно поблескивали белоснежные и полупрозрачные необработанные духовные камни.

Гу Фую спросила:

— Сы Мяо, где находится подземная пещера?

Ган Фэнчжун повел всех повернуть на два угла, подальше от ручья. Впереди были признаки обрушения скал. Большие камни нагромоздились, и с левой стороны образовался зазор, достаточный для того, чтобы пройти одному человеку.

Сы Мяо ответила:

— Он уже впереди.

Пересекая нагромождение камней, они увидели впереди туннель шириной около четырех бу, уходящий во мрак, словно бездонный.

Группа, подхваченная ветром, устремилась вниз. После спуска примерно на бу туннель начал плавно наклоняться, постепенно выравниваясь. Вскоре они достигли участка, где могли двигаться пешком. Проход стал просторнее, но его длина казалась бесконечной.

Продолжая идти вперед, они заметили, что туннель начал извиваться, а на их пути появилось множество перекрестков. Через какое-то время им показалось, что они прошли довольно далеко, но неожиданно вернулись туда, откуда начали.

Четыре раза они пытались найти правильный путь, но всякий раз вновь оказывались в исходной точке.

Гань Фэнчжун сказал:

— Как и в прошлые разы, мы продолжаем ходить по кругу.

Гу Фую задумалась на мгновение, а затем сказала:

— Давайте попробуем еще раз.

Хотя все чувствовали, что все останется по-прежнему, они последовали ее указаниям.

На этот раз во главе с Гу Фую они снова пошли пешком и все же вернулись к исходной точке.

Гань Фэнчжун вздохнул:

— Все то же самое.

Однако Сы Мяо нахмурилась и сказала:

— На этот раз все по-другому, путь длиннее.

Гу Фую ответила кивком:

— Да.

На самом деле, Ган Фэнчжун, имея более высокий уровень совершенствования, чем двое других, должен был заметить это. Но он приходил сюда так много раз, и каждый раз с тем же результатом, что он принял это как должное и не обратил внимания.

Сы Мяо спросила:

— А-Мань, у тебя есть идея?

Гу Фую с волнением воскликнула:

— Это формация восьми триграмм девяти дворцов!

Она не могла не волноваться. Это была формация, записанная на первой странице половины книги, которая называлась Цимэнь. Теперь она столкнулась с ним случайно и имела возможность попробовать его сама.

Затем Гу Хуайю спросил:

— Это древняя формация?

Гу Фую кивнула:

— Изначально он использовался в войнах. Он имеет бесчисленное множество вариаций и может сдержать миллионы элитных воинов. Позже его немного улучшили для использования обычными людьми, установив восемь ворот с изгибами и поворотами, что затрудняло вход и выход.

Это суть древней формации. Некоторые говорят, что она мощная, но эта формация не будет активно вредить кому-либо. Однако некоторые говорят, что она слабая, но она использует всю вершину горы как барьер, и вся шахта обеспечивает духовную силу для ее работы. Если кто-то хочет силой уничтожить ее, то, по крайней мере, требуется культиватор на уровне формирования души со способностью двигать горы и переворачивать моря.

Но иногда прямое разрушение не вариант. Это как механизм сундука с сокровищами. Если вы хотите сокровище внутри, вам нужен ключ. Уничтожив сундук, и вы рискуете уничтожить сокровище внутри.

Таким образом, единственным способом спасти оказавшихся в ловушке людей было разгадать загадку.

Гу Фую скрестила руки на груди и самодовольно сказала:

— Это показывает, что простого совершенствования недостаточно, нужны еще и мозги.

Сы Мяо сказала:

— Да-да, ты самая умная, ты самая талантливая, так как же нам попасть туда?

Гу Фую не ответила. Сы Мяо подтолкнула Гу Хуайю локтем, и Гу Хуайю тоже рассмеялся:

— А-Мань такая способная, она, должно быть, уже догадалась.

Гань Фэнчжун также сказал:

— То, что мы все упустили, третья госпожа заметила с первого взгляда.

Гу Фую взглянула на Чжун Мичу. Та стояла позади, казалось, отстранившись, и ничего не говорила.

Спустя некоторое время, не услышав ни слова похвалы от Чжун Мичу, энтузиазм Гу Фую заметно угас.

Внезапно решение формации перестало казаться таким уж интересным.

Она потеряла интерес к показухе и сказала прямо:

— Восемь триграмм девяти дворцов имеют восемь ворот: Покой, Жизнь, Рана, Препятствие, Свет, Смерть, Потрясение и Открытие. Нам нужно найти некоторые, чтобы войти.

Сы Мяо спросила:

— Какие ворота?

Гу Фую снова взглянула на Чжун Мичу и надулась:

— Надо выйти из ворот Жизни и войти через врата Смерти.

Глава 35: Заблудились в девяти извилистых путях.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

«Врата Смерти» находятся во Дворце Земли, одном из девяти дворцов, расположенных на юго-западе. В шестой раз, пройдя извилистый коридор, Гу Фую достала талисман и уверенно произнесла:

— Юго-запад.

Талисман поднялся в воздух и, словно желтая бабочка, замахал бумажными крыльями.

Этот талисман указывал направление, летя исключительно в нужную сторону. Однако, поскольку проход не вел на юго-запад, он двигался вдоль стены, словно пытаясь найти путь.

Группа следовала за ним, преодолев два перекрестка и пройдя изрядное расстояние, пока талисман не остановился у тупика.

Гань Фэнчжун нахмурился:

— Почему дальше нет пути?

Гу Фую подошла к каменной стене и начала осторожно ощупывать ее поверхность, изучая что-то пальцами. Спустя немного времени она достала еще один талисман и прикрепила его к углу стены. Обернувшись, она обратилась к Гань Фэнчжуну:

— Дядя Гань, ударь сюда.

— Хорошо, — коротко кивнул он. Шагнув вперед, Гань Фэнчжун собрал энергию в кулаке и с силой ударил по стене.

Гань Фэнчжун был внешним культиватором на уровне зарождения души. В отличие от других, сосредоточенных на искусстве меча или клинка, он полностью посвятил себя совершенствованию тела. Его рост достигал двух бу, а тело, твердое, как металл, позволяло пробивать каменные стены или даже сталь без особых усилий.

Однако, несмотря на это, каменная стена осталась целой. Хотя Гань Фэнчжун не вложил в первый удар всю свою силу, результат оказался неожиданным. Не только он, но и Сы Мяо с Гу Хуайю были поражены.

Собрав больше духовной энергии, он нанес второй удар с удвоенной мощью. На этот раз, с громким звуком, на поверхности стены появилась небольшая трещина.

Гань Фэнчжун нахмурился, не веря, что обычная стена способна выдержать его атаки. Уязвленная гордость заставила его удвоить усилия. Он продолжал наносить мощные удары, один за другим, пока земля не начала содрогаться.

Трещины расширялись, покрывая стену сетью изломов. Наконец, с оглушительным грохотом стена рухнула, обрушившись вокруг талисмана, который прикрепила Гу Фую. Перед ними открылся новый мир, скрытый за каменной преградой.

Гу Фую улыбнулась:

— Видите? Теперь у нас есть выход.

За разрушенной стеной было темно, как в безлунную ночь. Гу Фую отправила вперед фонарь-светлячок, и его мягкий свет осветил скалу, возвышающуюся неподалеку. За этой скалой начинался еще один проход.

Когда они подошли ближе, то обнаружили, что стоят на краю обрыва. В нос ударил резкий, рыбный запах, пропитанный сыростью. Он напоминал смесь гниющей на солнце рыбы, креветок и прудовой грязи, тяжело стелящейся по воздуху.

Глянув вниз, они не смогли разглядеть, что скрывается внизу: тьма казалась непроглядной. Хотя перелететь обрыв не составляло труда, всех сдерживал страх перед неизвестностью — никто не знал, какие опасности могли скрываться в этом мраке.

После короткого обсуждения они решили, что будет безопаснее построить мост.

Хотя у Гань Фэнчжуна был самый высокий уровень совершенствования, он, как внешний культиватор, не владел заклинаниями. Заклинания Гу Хуайю и Сы Мяо, основанные на их духовных корнях, оказались бесполезны, а другие они не знали. Все обратили взгляды к Чжун Мичу.

Не говоря ни слова, Чжун Мичу шагнула вперед и сосредоточила свою духовную энергию. Через мгновение она создала мост. Ледяной мост уверенно протянулся к другой стороне обрыва, прочный и устойчивый.

— Прекрасно, — невольно вымолвил Гань Фэнчжун, впечатленный увиденным.

Заклинание было выполнено быстро и с исключительной точностью. Если бы он раньше не слышал от Гу Хуайю о духовных корнях Чжун Мичу, Гань Фэнчжун мог бы подумать, что у нее ледяной духовный корень. Он никак не ожидал, что обладательница водного духовного корня сможет так искусно использовать ледяные заклинания.

Однако это умение не пришло к Чжун Мичу само собой. Ее совершенство в ледяных заклинаниях было результатом использования уникального сокровища, которое Гу Фую когда-то заполучила из ядра формации каменной девы в Сянь Ло.

Этот артефакт, насыщенный чистейшей духовной энергией и пронизанный бесчисленными ледяными нитями, был поглощен Чжун Мичу. Его воздействие не только значительно повысило ее уровень совершенствования, но и преобразило ее ледяные заклинания. Теперь они стали столь мощными и естественными, что казалось, будто у нее действительно есть ледяной духовный корень.

Гань Фэнчжун ступил на мост и сказал:

— Третья госпожа, я пойду разведать обстановку.

Он быстро пересёк мост без происшествий и вскоре оказался на другой стороне.

Остальные последовали за Гань Фэнчжуном: Гу Хуайю шел впереди, Гу Фую и Сы Мяо держались в середине, а Чжун Мичу в конце.

На полпути, когда мост казался почти пройденным, Гань Фэнчжун на другой стороне внезапно закричал:

— Что-то приближается!

Его слова эхом отразились от стен, и в тот же миг из бездны под скалой вырвалась темная тень. Она молниеносно перескочила через ледяной мост, разя окружающих усиленным гнилостным запахом рыбы и грязи.

Из тени капала густая зловонная жидкость. Все мгновенно отпрянули, стараясь избежать попадания. Там, где жидкость касалась ледяного моста, раздавался шипящий звук, а лед начинал плавиться.

Гань Фэнчжун не растерялся. Он схватил фонарь-светлячок и с силой направил его в сторону тени. Свет пронзил темное существо, заставив его отступить обратно в пропасть.

На краткий миг вспышка света осветила глубины бездны, и вся группа наконец увидела, что скрывалось внизу. Темнота оказалась не пустотой, а скоплением переплетенных толстых черных угрей — угрей Ванъюэ.

Эти мерзкие духовные звери жили в грязи, питались гниющими останками и обитали в самых отвратительных местах, источая смертельную ауру. Именно от них исходил отвратительный рыбный запах.

Гу Фую с отвращением смотрела на сотни скользких тел, запутавшихся в одном мерзком клубке. Ее передернуло, а по спине пробежали мурашки.

— Давайте уйдем, быстро, — сказала она, стараясь справиться с накатившим отвращением и страхом.

Словно отвечая на ее слова, несколько угрей Ванъюэ подпрыгнули вверх.

Гань Фэнчжун выглядел свирепо:

— Маленькие звери, не будьте высокомерными!

Гань Фэнчжун ударил по стене, контролируя свою силу, чтобы отколоть только нужный кусок скалы. Затем он поднял огромный камень и с легкостью бросил его в сторону угрей. Но когда камень приземлился, он обрушился с сокрушительной силой, подобной молнии, разнеся голову одного из угрей Ванъюэ на куски.

После этого Гань Фэнчжун начал действовать быстро, обрушивая град камней на нападающих угрей, заставляя их отступать обратно в пропасть. Однако, сколько бы он ни бил, из бездны появлялись все новые и новые угри. Их было так много, что казалось, будто их число бесконечно.

Каждый раз, когда очередной угорь падал, его едкая слизь капала вниз, как смертоносный дождь, разъедая ледяной мост. Постепенно мост начал разрушаться, трещины расширялись, а части ледяного моста рушились в пропасть.

Гу Фую потеряла равновесие, когда под ее ногами рухнул очередной кусок моста. Она вскрикнула, соскальзывая вниз. Сы Мяо, которая находилась рядом и укрывалась от едкой слизи, увидела падение, но не успела ее схватить:

— А-Мань!

Прежде чем ее слова успели полностью слететь с ее губ, возникла вспышка света меча, охватившая Гу Фую.

Гу Хуайю с тревогой сказал:

— Шицзе, сначала отведи А-Мань в безопасное место.

Сы Мяо приказала:

— Дядя Гань, расчисти путь для А-Мань.

Кивнув, Гань Фэнчжун начал швырять камни, убивая угрей, окружавших Гу Фую, и обеспечивая ей безопасный проход.

Не теряя времени, Чжун Мичу быстро починила ледяной мост, и все трое бросились через него.

Гу Фую послушно осталась сидеть на Гэнчэнь.

Гу Хуайю спросила:

— Тебе больно?

Гу Фую покачала головой. Сы Мяо улыбнулась:

— Если ты не ранена, то спускайся.

Гу Фую послушно спрыгнула, но ее ноги были настолько слабы, что у нее подкосились колени. К счастью, Чжун Мичу вовремя оказалась рядом, чтобы поддержать ее.

Хотя Гу Фую не пострадала, она была явно потрясена.

Они продолжила свой путь, и Гу Фую настояла на том, чтобы остаться рядом с Чжун Мичу. Не видя другого варианта, они позволили Чжун Мичу идти впереди, а Гань Фэнчжун прикрывал тыл.

Гу Фую буквально прильнула к Чжун Мичу, стремясь быть как можно ближе, почти желая, чтобы она могла прилипнуть к ней, как талисман.

Наконец Чжун Мичу сказала:

— Я не могу так ходить.

Гу Фую протянула руку:

— Тогда можешь взять меня за руку?

Чжун Мичу молча смотрела на нее, не отвечая. Гу Фую сказала:

— Я боюсь...

Чжун Мичу явно ей не поверила. Разве та, кто осмелилась извлечь ядро из зверя уровня формирования души и могла сохранять спокойствие в опасных для жизни ситуациях, испугалась бы только потому, что она чуть не упала в яму с угрями?

Веки Чжун Мичу слегка опустились, выражая сомнение.

Но Гу Фую не лгала. Она действительно была напугана, или, скорее, испытывала отвращение. Это было невыносимее, чем столкнуться со смертью. Она бы лучше умерла на месте, чем валялась в яме с угрями.

Это напомнило ей о крабах с человеческими лицами, с которыми она столкнулась в Сянь Ло, глубокий ужас от которых все еще преследовал ее. Угри были еще хуже.

Чжун Мичу была из клана Драконов и это удерживало некоторых духовных зверей от приближения к ней. Это обещало, что любой, кто был рядом с ней, был в безопасности от отвратительных зверей или демонов.

В голосе Гу Фую слышался тонкий намек на мольбу, которую она сама не осознавала:

— Шицзе Чжун.

После минуты молчания Чжун Мичу ничего не сказала, но взяла Гу Фую за руку.

Со спокойным сердцем Гу Фую продолжила путь.

Внутри восьми триграмм девяти дворцов восемь ворот окружают центральный дворец. Если бы эта формация что-то защищала, то это обычно было бы в центральном дворце.

Гу Фую не была уверена, все ли находятся внутри центрального дворца, но без каких-либо подсказок, ее лучшим вариантом было сначала проверить там.

Она считала, что у кого-то должна была быть причина для создания этой формации у подножия горы. Им нужно было посетить центральный дворец, чтобы раскрыть тайну.

Под руководством Гу Фую они преодолели многочисленные препятствия и наконец достигли своей цели.

Еще одна каменная стена преградила им путь.

Гань Фэнчжун сказал:

— Третья госпожа, может, нам и это сломать?

Гу Фую на время отпустила руку Чжун Мичу, достала талисман и сказала:

— Нет необходимости, это всего лишь иллюзия.

Гу Фую потерла талисман и прикрепила его к каменной стене, пробормотав:

— Открой дверь для удачи, открой дверь для удачи.

Это не было условием талисмана, просто благоприятные слова, которую она повторяла.

Она прижала руку к каменной стене, и она мгновенно исчезла, открыв путь впереди.

Гу Фую улыбнулась:

— Видите? Его больше нет.

Но когда она обернулась, позади нее никого не было.

К ее удивлению, вместо темного прохода позади нее оказалось место, где она училась.

Пейзаж был ярким: яркие цветы, зеленые ивы, тихое щебетание птиц.

Во дворе играла группа детей, одетых в богатые наряды, все из знатных семей.

Привлеченная этой сценой, Гу Фую сделала шаг вперед и тут же превратилась в ребенка с изящной внешностью.

Нервно сцепив свои слегка пухлые руки, она подошла и спросила:

— Могу ли я поиграть с тобой?

Один из мальчиков оттолкнул ее:

— Уходи, уходи. Ты даже не можешь использовать духовную энергию. Если ты пострадаешь, учитель обвинит нас.

Другие присоединились. Все эти дети начали свою практику совершенствования, за исключением ее, которая не знала, как использовать духовную энергию.

Казалось, что ее от них отделяет невидимая преграда, которую она не может преодолеть.

Несмотря на это, Гу Фую не ушла.

Мальчик сказал:

— Пойдем поиграем где-нибудь в другом месте.

И все последовали за ним и ушли.

Гу Фую чувствовала себя отделенной и грустной. Она вернулась в кабинет и, сев, поняла, что места вокруг нее были заполнены людьми, которые казались старше, их черты лица были более зрелыми.

За ее спиной приглушенные голоса бормотали:

— Я слышал, что городской лорд благоволит к ней больше, чем ко всем остальным. Даже с Гу Шуанцином не обращаются так хорошо, как с ней. Ей даже вручили ту особую духовную пилюлю для очищения корней.

— Правда? Тогда почему она все еще только на начальной стадии конденсации Ци? Если бы Гу Шуанцину дали это духовное сокровище, он бы наверняка продвинулся.

Другой человек рассмеялся:

— Даже самые лучшие духовные сокровища не могут компенсировать отсутствие таланта. Я действительно не понимаю, почему городской лорд игнорирует своего талантливого сына в пользу этой бесполезной дочери.

— Я видела, как она усердно работала, постоянно уединяясь.

— Всегда в уединении, но год за годом она все еще на одном и том же уровне.

— Ха, когда ты так говоришь, мне ее немного жаль.

Не в силах больше слушать, Гу Фую резко встала и выбежала на улицу.

Она прогуляла занятия и побежала домой. Когда она вошла, к ней обратился мужчина в светлой одежде:

— А-Мань, ты вернулась.

Мужчина помолчал, затем нежно погладил ее по голове и тихо сказал:

— Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

— Гэгэ, я глупая?

— Ни за что, А-Мань — самая умная девочка.

— Но мое совершенствование самое медленное среди всех, и все надо мной смеются.

— А-Мань, некоторые люди так совершенствуются. На это нужно время. Если ты будешь усердно работать, ты когда-нибудь их догонишь.

— А что, если я не смогу догнать? Что, если, как бы я ни старалась, я не смогу догнать?

Гу Фую вытерла слезы, чувствуя себя немного потерянной. Если ей суждено никогда не добиться успеха, в чем смысл всей ее тяжелой работы?

Мужчина поперхнулся, лицо его наполнилось печалью, и он долго не мог ей ответить.

В этот ясный день, когда Гу Фую пришла в себя, она сидела на корточках на земле, разглядывая простую фигуру, которую она выложила из камней.

Приближалась группа во главе с уверенным молодым человеком. Он взглянул в ее сторону и презрительно усмехнулся:

— Третья Гу снова возится со своими формациями.

— Я слышал, что она очень дорожит ими и даже пытается разработать некую формацию, которая позволит тем, кто находится на базовом уровне совершенствования, сражаться с теми, кто находится на уровне зарождения души.

Услышав это, они разразились хохотом.

Они посчитали это забавным и нелепым. Желая посмеяться над ней, они подошли к Гу Фую, притворяясь почтительными, и спросили:

— Великая наставница Гу, над какой замечательной формацией вы работаете?

— Уходите.

Группа смеялась и дразнила:

— Давай, покажи нам формацию, которая может противостоять тем, кто находится на уровне зарождения души.

Покраснев от смущения, Гу Фую наблюдала, как они продолжали смеяться. Они указали на камни, которые она разложила на земле, и в шутку спросили:

— Эта?

Один из них пнул камни, разбросав их. Притворившись, что ему больно, он схватился за ногу и насмешливо рассмеялся:

— Какая мощная формация! Ой, моя нога, моя нога.

Их смех стал громче. Лицо Гу Фую стало красным, как свекла, чувствуя одновременно смущение и гнев, она возразила:

— Вы все ничего не понимаете!

Увидев, что она потеряла самообладание, они рассмеялись еще сильнее:

— Конечно, мы, простые смертные, не поймем формацию, созданную великим гением Гу.

Их смех все еще был пронзительным.

— Вот именно! Мои гениальные мысли! Вы никогда не поймете! Потому что вы все идиоты! — в отчаянии закричала в ответ Гу Фую изо всех сил.

Когда они увидели, как она отреагировала, они перестали смеяться.

— Мы просто немного подразнили тебя, а теперь ты считаешь себя каким-то гением? Мы никогда раньше не видели такого «гения», как ты.

— Я гений, у тебя с этим проблемы?

— Я гений!

— Я гений! — продолжала кричать Гу Фую, с каждым разом чувствуя себя все более оправданной.

Это были не пустые слова. Казалось, они основывались на какой-то истине, неся за собой вес.

Гу Фую на мгновение была ошеломлена и пробормотала себе под нос:

— Да, я гений, я гений.

Чистый звенящий звук раздался в ее сознании.

Она внезапно вернулась к реальности, осознав, что все еще находится в тускло освещенном проходе под землей, и обнаружила, что шепчет:

— Я гений.

Холодок пробежал по спине Гу Фую, когда она поняла, что попала в ловушку иллюзии.

За ее спиной был вход в центральный дворец, но Чжун Мичу и остальных по-прежнему не было видно.

Гу Фую подумала, что если она попала в иллюзию, то и другие, должно быть, тоже попали в ловушку подобных иллюзий. Они не могли быть далеко, должно быть, они где-то поблизости.

Она крикнула:

— Шицзе Чжун, Гу Хуайю, Сы Мяо, дядя Гань, — она огляделась и вошла в центральный дворец через главный вход, ища их.

Глава 36: В формации восьми триграмм скрыт колокольчик Яньэр.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

В один миг Гу Фую расчищала путь к центральному дворцу, а в следующий её и след простыл.

Чжун Мичу нахмурилась и внимательно осмотрелась. Исчезла не только Гу Фую — нигде не было видно ни Гу Хуайю, ни двоих других.

В обычной ситуации это вызвало бы у неё мгновенную тревогу, но сейчас её разум был странно опустошён, лишённый каких-либо мыслей.

Сделав шаг вперёд, она огляделась. Повсюду раскинулась зелень, высоко в небе неспешно плыли белые облака. Слева величественные вязы образовывали лес, а справа раскинулся нефритово-зелёный пруд.

Место было наполнено теплом и умиротворением.

Чжун Мичу провела рукой по лбу и ощутила что-то твёрдое. Подойдя к краю пруда, она наклонилась, чтобы взглянуть на своё отражение в воде.

На её взгляд смотрела маленькая фигура с кожей, нежной как фарфор, одетая в красное атласное одеяние с золотыми узорами. Широкие невинные глаза отражения изумлённо глядели в ответ.

Чжун Мичу застыла в шоке, уставившись на это отражение. На её лбу красовались два рога.

Она неуверенно схватила один из них, потянула, затем слегка повернула. Её усилия сопровождались хрюканьем и вызвали лёгкую боль.

— Ай!

Она применила слишком много сил, и это было больно.

Чувствуя себя потерянной, она побежала к горе, надеясь найти своего учителя и получить ответы.

Несмотря на свой небольшой рост, она быстро передвигалась по лесу.

В мгновение ока она оказалась у павильона Хэчэнь. Перед тем как войти, она заметила знакомый силуэт в синем и радостно воскликнула:

— Мама!

Старейшина Юньжань, стоя на каменной дорожке во дворе, услышала голос и обернулась. То, что она увидела, явно потрясло её.

Чжун Мичу, ничего не заметив, радостно бросилась к ней.

Она жила на пике Гушэнь, где о ней заботились две цзецзе. Кроме её учителя, который обучал её каждый день, на горе больше никого не было.

Старейшина Юньжань не жила с ними.

Она изредка навещала их, но встречи были редкими и краткими. Несмотря на это, Чжун Мичу всегда с нетерпением ждала этого. Однако холодная и отстранённая манера старейшины Юньжань часто вызывала у неё замешательство.

Подбежав к ней и протянув руку, чтобы прикоснуться, Чжун Мичу внезапно почувствовала, как старейшина Юньжань яростно оттолкнула её, словно от чего-то отвратительного.

— Убирайся!

Чжун Мичу споткнулась и упала на землю. Растерянная, она подняла глаза. Старейшина Юньжань стояла перед ней, заметно дрожа.

— Мама... — тихо пробормотала Чжун Мичу.

— Не называй меня матерью!

Её глаза, полные первоначального удивления, быстро заполнились гневом и презрением.

Чжун Мичу никогда не видела старейшину Юньжань в такой ярости и не могла понять, что вызвало её гнев. Однако ненависть, отразившаяся в глазах старейшины Юньжань, по-настоящему напугало ее.

Пошатнувшись, Чжун Мичу поднялась на ноги. Вокруг неё начал сгущаться туман, постепенно скрывая фигуру Юньжань. Сквозь пелену тумана она едва различила, как старейшина Юньжань яростно спорит с кем-то, держа в руках сверкающий острый меч.

Чжун Мичу отступила на шаг, а затем повернулась и побежала. Она не знала, куда идёт, но вскоре снова оказалась в лесу.

Пройдя ещё немного вперёд, она заметила впереди группу отдыхающих духовных зверей. Их спокойное присутствие подарило ей надежду. Думая, что они смогут её утешить, Чжун Мичу осторожно подошла ближе.

Однако, почувствовав что-то странное, звери внезапно поднялись и в панике разбежались, словно спасаясь от чего-то страшного.

Птицы взмахивали крыльями в небе, а другие носились по земле, сея хаос.

Чжун Мичу поспешила догнать их, сбитая с толку, говоря:

— Почему вы все убегаете? Здесь только я.

Увидев как она приближается, духовные звери были напуганы еще больше.

— Не убегай. Учитель ушел с двумя цзецзе, которые за мной присматривали, и поговорить не с кем. Почему... только потому, что у меня выросли рога?

Ни один из духовных зверей не отреагировал, все отчаянно пытались спастись бегством.

Она наблюдала за их отступлением, горечь и гнев нарастали в ее сердце. Холодным голосом она приказала:

— Никому из вас не позволено уйти!

По ее приказу все духовные звери рухнули, как парализованные. Крылатый белый тигренок упал с неба, приземлившись перед Чжун Мичу.

Белый тигр задрожал и даже описался от страха.

С глазами, сияющими золотом и острыми зрачками, Чжун Мичу спросила:

— Ты боишься меня?

Она оглядела павших духовных зверей и продолжила:

— Вы все боитесь меня?

В замешательстве и гневе она закричала:

— Чего во мне бояться?!

Ее вспышка гнева была настолько сильной, что у белого тигренка изо рта пошла пена, и он забился в конвульсиях.

Она была ошеломлена, никогда не видела такого.

Почувствовав страх, она отступила назад и сказала:

— Нет, это была не я, я не хотела причинить тебе боль...

Увидев лежащих на земле духовных зверей, ее страх усилился, и она повернулась, чтобы бежать.

Она бесцельно бродила, не зная, куда идти. К тому времени, как она пришла в себя, она стояла во дворе павильона Хэчэнь.

Приближалась зима, погода была пасмурной, и золотистые листья деревьев опали, оставив после себя голые стволы.

Из кабинета доносились голоса. Чжун Мичу подошла к двери, но не вошла.

Прислушавшись к голосам, она узнала в них Цзи Чжаолина и старейшину Юньжань.

Ее учитель и мать о чем-то спорили.

— Шимэй, почему ты поселила Дунли рядом с ней? — спросил Цзи Чжаолин.

— Разве ты не искал кого-то другого, кто бы заботился о ней, кого-то надежного, кто мог бы ее подавить? Дунли подойдет, — ответила она.

— Ты же знаешь, что я не это имел в виду. Ты правда хочешь, чтобы я это сказал?

— Я хочу, чтобы Дунли следила за ней и убила ее, если понадобится.

— Ты... она все еще твоя дочь!

— Если она вырастет и станет такой же, как он, она мне не нужна.

Чжун Мичу в оцепенении пошла в гостевой зал, слезы наполнили ее глаза. Пока она шла, слезы катились по ее щекам. Обойдя гостевой зал, она пошла на кухню.

На цыпочках, сдерживая слезы, она потянулась к кухонному ножу на разделочной доске. Лезвие холодно сверкнуло, и она собиралась порезать себя.

Дверь кухни внезапно распахнулась, свет наполнил комнату. Навстречу свету ворвался силуэт, схватил ее за руку и закричал:

— Что ты делаешь?!

***

Когда Гу Фую вошла в центральный дворец, перед ней открылось просторное помещение с высоким каменным потолком, напоминающим гробницу.

Покинув его, она оказалась в каменном проходе, ведущем на двор, словно в традиционной резиденции.

В воздухе висел предмет, напоминающий колокол, излучающий красный свет и освещающий окружающее пространство.

Гу Фую перелезла через каменные перила, чтобы подойти ближе. При взгляде на колокол в ее душе зашевелилось смутное чувство узнавания. Обойдя его и внимательно осмотрев, она заметно занервничала. Ей показалось, что этот предмет похож на колокольчик Яньэр, хотя уверенности в этом не было.

Если бы артефакты делились на ранги, колокольчик Яньэр занял бы высшую ступень.

Легенда повествует о женщине, чей возлюбленный умер. В глубоком горе, вместо того чтобы стать бессмертной и принять свою судьбу, она призвала артефакт, чтобы противостоять этому несчастью.

Сила артефакта, выкованного в молниеносных испытаниях в Царстве Бессмертия, была невообразимой.

Этот артефакт мог погружать человека в иллюзию, настолько реальную, что ее было невозможно отличить от настоящей жизни, и запутывать настолько сильно, что выбраться из нее было невозможно.

Женщина погрузилась в иллюзию, созданную артефактом, в отчаянной надежде снова встретиться со своей потерянной любовью. Но иллюзия — лишь обман самой себя.

Когда женщина осознала истину, она назвала этот артефакт колокольчиком Яньэр.

> [ 掩耳铃 (yǎn ěr líng) буквально: колокольчик, который закрывает уши. Есть идиома 掩耳盜鈴 (yán ěr dào líng) закрывать уши, воруя колокольчик (обр. заниматься самообманом) ]

Гу Фую вдруг остановилась и бросилась к колокольчику. Однако, когда она попыталась схватить его, ничего не поймала.

В воздухе появилась рябь, и колокольчик исчез, лишь чтобы снова появиться прямо у нее перед глазами.

— Иллюзия? — произнесла она, пытаясь понять происходящее.

Колокольчик зазвенел насмешливо, как будто подшучивал над неудачными попытками Гу Фую.

Она снова бросилась вперед, пытаясь схватить его, но вновь столкнулась с пустотой. Колокольчик снова оказался рядом. Разочарованная, она попыталась ударить его, словно комара, но снова не смогла достичь цели.

Стиснув зубы, Гу Фую твердо сказала:

— Я не откажусь от попытки поймать тебя.

Она начала использовать талисманы, но все время промахивалась, преследуя предмет до самого каменного ограждения на противоположной стороне, где она внезапно заметила фигуру, скрывающуюся в тени.

Приблизившись, она узнала в фигуре Чжун Мичу, которая стояла на коленях, опустив голову.

С облегчением Гу Фую окликнула:

— Шицзе Чжун! — не обращая внимания на звон.

Прежде чем она успела приблизиться, Чжун Мичу призвала свой меч со вспышкой света.

— Шицзе Чжун?

Чжун Мичу подняла меч, направив его острое лезвие себе в голову.

В ужасе, с холодком, пробежавшим по ее спине, Гу Фую бросилась вперед. Одной рукой она схватила руку Чжун Мичу, а другой — падающий меч. Не раздумывая, не имея времени беспокоиться о его остроте, она схватила лезвие, опасаясь, не отрубят ли ей руку.

— Что ты делаешь, шицзе Чжун!

Несмотря на то, что Чжун Мичу не использовала духовную силу, а Гу Фую удалось уменьшить силу, острое лезвие меча все равно порезало ее руку, пустив кровь.

Хватка Чжун Мичу оставалась крепкой. Как внешняя культиваторка, ее физическая сила была огромной, намного больше, чем у Гу Фую.

Лезвие меча медленно приблизилось ко лбу Чжун Мичу. Неожиданно драконий рог, который должен был остаться скрытым на ее лбу, снова появился. Теперь лезвие было прижато к недавно выросшей части рога.

Гу Фую вся в холодном поту кричала:

— Гэнчэнь! Гэнчэнь, сделай что-нибудь!

Меч, Гэнчэнь, загудел. Казалось, он не хотел причинять вред своей хозяйке, но и не мог противостоять ее воле.

— Шицзе Чжун, шицзе Чжун!

Чжун Мичу слегка отреагировала. Ее хватка ослабла, что позволило Гу Фую воспользоваться возможностью вырвать Гэнчэнь и отбросить его далеко от себя.

Гу Фую нежно подняла лицо Чжун Мичу и сказала:

— Шицзе Чжун, посмотри на меня.

В тот момент, когда она подняла лицо Чжун Мичу, ее сердце охватила волна тревоги.

Слезы мерцали, янтарные глаза Чжун Мичу, казалось, были окутаны тонким туманом. В этих глазах было так много чувств: беспомощность, обида, страх и отчаяние, — увидев их, сердце Гу Фую заныло.

Похоже, иллюзия Чжун Мичу была далеко не из приятных.

Гу Фую крепко обняла ее и сказала:

— Проснись, все это иллюзия.

Потерявшись в иллюзии, глаза Чжун Мичу были полны смущения. Она потянулась, чтобы коснуться своего драконьего рога, рыдая:

— Я... я не хочу... этого...

Вспомнив, что Чжун Мичу однажды выразила свою неприязнь к драконьему рогу и даже отрезала его, Гу Фую предположила, что ее иллюзия связана с этим.

Крепко держа ее за руки, Гу Фую воскликнула:

— Шицзе Чжун, не верь им, они все ненастоящие. Твой драконий рог красивый, самый красивый, клянусь! Клянусь своим именем, Гу Фую! Кто бы ни сказал, что это не так, я побью его за тебя!

Она продолжала бормотать. Она знала, что если этот артефакт действительно был колокольчиком Яньэр, то ни она, ни Чжун Мичу, учитывая их текущий уровень совершенствования, не могли напрямую разрушить иллюзию. Чтобы избежать этого, они должны были оставаться твердыми в своих убеждениях.

Это был единственный способ ей помочь.

Возможно, ее постоянное бормотание оказало свое действие.

Через мгновение взгляд Чжун Мичу смягчился, постепенно обретая ясность. Возможно, только что выйдя из иллюзии, ее выражение лица было уязвимым, глаза блестели от слез.

Такая нежная, такая хрупкая.

— Гу Фую? — голос Чжун Мичу дрожал с каждым вздохом, ее рука сжимала руку Гу Фую, словно пытаясь удостовериться в реальности происходящего.

Гу Фую вытерла слезы с глаз Чжун Мичу чистой рукой, как она уже делала это однажды. Улыбаясь, Гу Фую заверила:

— Шицзе Чжун, теперь все в порядке, все хорошо.

Гу Фую подумала, что, возможно, Чжун Мичу еще не полностью пришла в себя, поскольку она продолжала смотреть на нее, погруженная в свои мысли.

Через некоторое время дыхание Чжун Мичу выровнялось. Когда она встала, она пошатнулась. Гу Фую протянула руку, чтобы поддержать ее.

— Шицзе Чжун.

Чжун Мичу взяла себя в руки, высвободила руку из хватки Гу Фую и слегка отвернулась от нее, сказав:

— Гу Фую, спасибо.

Ее голос звучал устало.

— Шицзе Чжун, с тобой все в порядке...

Чжун Мичу покачала головой, медленно подошла к каменным перилам и оперлась на них руками.

Глядя на ее силуэт, Гу Фую подумала, что она кажется такой хрупкой. Внезапно ей захотелось быть похожей на эти каменные перила, предлагающие ей что-то, на что можно опереться.

Но, похоже, она хотела побыть одна. Поэтому Гу Фую постаралась сделать своей присутствие менее заметным, дав ей немного личного пространства.

Однако что-то прервало этот момент.

Рядом с ней раздражающе звенел колокольчик Яньэр, звучавший особенно раздражающе в тишине.

Гу Фую подумала, что этому существу нужно преподать урок.

Она ударила по нему, неожиданно попав в неуловимый колокольчик.

Ее правая ладонь была ранее порезана Гэнчэнь, теперь она была покрыта ярко-красной кровью. Когда она ударила, она вымазала колокольчик своей кровью.

Колокольчик звякнул и упал на землю.

Глава 37: С сегодняшнего дня начинается великая буря.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую: «...»

Колокольчик лежал неподвижно на земле. Гу Фую с подозрением приблизилась, подняла его и внимательно осмотрела.

Колокольчик снова начал неистово звенеть, вызывая острую боль в ушах Гу Фую. Это было так раздражающе, что ей захотелось разбить его об землю.

— Это колокольчик Яньэр?

Гу Фую обернулась и увидела Чжун Мичу, стоящую позади нее и убирающую Гэнчэнь. Ее лицо вернулось к своему обычному цвету, а драконьи рога на лбу исчезли. За исключением усталого вида и слегка покрасневших глаз, она выглядела нормально.

— Так и должно быть.

В какой-то момент она отвлеклась, и колокольчик выскользнул из ее рук.

Раздраженная Гу Фую воскликнула:

— Эй!

Колокольчик Яньэр полетел прямо к Чжун Мичу, кружа вокруг нее, словно осматривая ее. Наконец, он мягко покачался перед ней, его звук был неожиданно нежным.

Гу Фую заметила со смехом:

— Этот артефакт, который избирателен в отношении своего спутника.

Чжун Мичу заметила кровь на колокольчике Яньэр, и ее взгляд устремился на Гу Фую:

— Твоя рука...

Услышав это, Гу Фую посмотрела на свои ладони. Глубокая рана на ее правой ладони сочилась кровью, капая на землю. Ранее занятая Чжун Мичу, она совершенно забыла о ране.

— Дай мне руку.

Гу Фую подчинилась. Чжун Мичу взяла ее за руку, призвала небольшую струю воды, чтобы смыть кровь, и использовала свою духовную силу, чтобы остановить кровотечение.

Гу Фую улыбнулась, наблюдая, как Чжун Мичу обрабатывает ее рану, едва замечая боль.

Колокольчик Яньэр тихо зазвенил и опустился на голову Чжун Мичу.

Увидев Чжун Мичу с колокольчиком на голове, выглядевшую весьма мило, Гу Фую не могла не рассмеяться:

— Кажется, ты ему очень нравишься.

Чжун Мичу рассеянно ответила:

— Мгм.

Гу Фую думала, что с самого начала колокольчик Яньэр не проявил особой агрессии. Если он был таким мощным, как описано в книгах, они еще не увидели его полного потенциала.

Она предположила:

— Возможно, это мы вторглись на его территорию, а не он напал на нас.

Их пленение иллюзией могло быть вызвано неразрешенными проблемами в их сердцах.

Гу Фую предположила, что внешняя формация была там, чтобы защитить колокольчик Яньэр. Возможно, дядя Сы Ши случайно вошел в это место, был ранен Яньэр, что привело к его психической травме.

Погрузившись в свои мысли, она внезапно почувствовала острую боль в руке.

Чжун Мичу быстро перевязала ей руку платком и надежно завязала ее.

Глядя на узел на тыльной стороне ладони, напоминающий стоячие кроличьи уши, Гу Фую поиграла с ним.

Чжун Мичу сказала:

— В следующий раз не делай такие глупости, как попытка схватить меч рукой.

Было ясно, что она помнит, что произошло в иллюзии.

Как раз в тот момент, когда Гу Фую собиралась что-то сказать, земля сильно содрогнулась.

Выражение лица Гу Фую изменилось:

— Это Гу Хуайю и остальные?!

Чжун Мичу ответила:

— Давай пойдем и посмотрим.

Двое бросились к источнику беспорядков. По пути Чжун Мичу сняла колокольчик Яньэр с ее головы и передала его Гу Фую, сказав:

— У этого колокольчика Яньэр нет владельца. Попытайся взять его под контроль для самозащиты.

Гу Фую сжала колокольчик, и тот возмущённо зазвенел.

Гу Фую усмехнулась: колокольчик Яньэр оказался удивительно своенравным. Управлять даже Гэнчэнь было легче, чем этим колоколом.

Выйдя из каменного прохода и следуя по тропинке, они оказались у большого дворца.

Перед дворцом разгорелась ожесточённая схватка между двумя группами. В одной из них сражались Гу Хуайю и Сы Мяо. Последняя, не сдерживаясь, кричала:

— Ты дворняга! Подлый и бесстыдный! В этом мире нет никого более жалкого, чем ты!

Гу Фую, наблюдая за происходящим, подумала, что, несмотря на резкость Сы Мяо, та, как истинная госпожа из знатного рода, редко позволяла себе грубые слова. Теперь, когда она так груба, она, должно быть, очень зла.

Сражавшиеся против Гу Хуайю и Сы Мяо были искусны и отвечали им ударом на удар.

Кроме того, три человека стояли на ступенях дворца, наблюдая со стороны. Человек в середине был одет в белое ханьфу с золотыми краями и имел белое лицо. Глядя вниз с презрительной улыбкой, это был Цзо Тяньи.

Оскорбления Сы Мяо были направлены именно на него.

Цзо Тяньи усмехнулся:

— Эти невежественные смертные искали своей собственной смерти, а твой отец имел наглость противостоять мне из-за их ничтожных жизней. Семья Цзо избрана небесами и защищена судьбой. Однако, выступая против нас, твой отец встретил свое несчастье, упав в яму. Он хотел обвинить меня, но это его собственная вина, что он искал неприятностей. Он не может негодовать на мою милость.

Внезапно двое подчиненных Цзо Тяньи указали на вход, где прятались Гу Фую и Чжун Мичу, и сказали:

— Городской лорд, кто-то идет.

Заметив, что их заметили, Гу Фую и Чжун Мичу вышли из укрытия.

В словах Цзо Тяньи было много скрытой информации. Гу Фую смогла немного догадаться из этого, и ее тон стал очень недружелюбным:

— Цзо Тяньи, что ты здесь делаешь?

Услышав голос, Гу Хуайю, находившийся в разгар боя, оглянулся и увидел их. Он вздохнул с облегчением и крикнул:

— А-Мань, погибшие жители города Нин находятся внутри дворца. Шицзе Чжун, пожалуйста, быстро выведи их вместе с А-Мань. Не связывайтесь с Цзо Тяньи.

Гу Фую заметила, что Гу Хуайю и Сы Мяо борются с двумя подчиненными Цзо Тяньи, Гу Фую хотела, чтобы Чжун Мичу помогла. Но ей также было интересно, где находится Гань Фэнчжун.

Пока она размышляла, земля снова содрогнулась, а затем раздался громкий грохочущий звук.

Черепица крыши дворца перед ними разверзлась. Между всплеском духовной энергии выскочили две фигуры, яростно схлестнувшиеся в воздухе.

У одного был сверкающий меч, у другого мощные удары. Все могли видеть тысячи вспышек клинка и бесчисленные тени ладони.

Это был Гань Фэнчжун, сражавшийся против одного из подчиненных Цзо Тяньи, Янь Чжи.

Если бы эти двое не сдерживались и если бы здесь не было защитной формации, это место было бы разорвано на части их схваткой.

Пока Янь Чжи сражался с Гань Фэнчжуном, он все еще следил за безопасностью Цзо Тяньи. Когда он увидел Гу Фую и Чжун Мичу, он внезапно закричал:

— Городской лорд, колокольчик Яньэр в руках Гу Фую!

Его слова прозвучали как гром, эхом отдаваясь в ушах каждого.

Внимание Цзо Тяньи всегда было приковано к Чжун Мичу. Он не обращал особого внимания на Гу Фую, пока Янь Чжи не напомнил ему об этом, заставив его взглянуть в сторону Гу Фую.

Гу Фую хотела спрятать колокол Яньэр, но он не сотрудничал. В результате и Янь Чжи, и Цзо Тяньи ясно увидели его.

Цзо Тяньи незаметно следовал за Гу Фую и остальными. Он последовал за ними в это место с двумя мотивами: заставить замолчать жителей города Нин и заполучить колокольчик Яньэр.

Он уже видел здесь колокольчик Яньэр и нашел его знакомым. Он понял, что это и есть тот самый разыскиваемый колокол.

Поняв, какую ценность он представляет, он, разумеется, стал жадным, стремясь завладеть им.

Цзо Тяньи рассмеялся от души:

— Небеса благоволят мне! Юэ По, Юнь Хун, возьмите колокольчик Яньэр!

Раньше Цзо Тяньи хотя бы притворялся вежливым, но теперь, когда они были в подземной пещере, он был готов взять его силой. Гу Фую не могла не воскликнуть:

— Бесстыдно!

Пока она говорила, фигуры позади Цзо Тяньи размылись и в одно мгновение оказались перед Гу Фую.

Холодный пот выступил на лбу Гу Фую. Их  руки надавили на нее, и она обнаружила, что не может сопротивляться.

Казалось, время замедлилось. Как раз в тот момент, когда эти руки собирались коснуться ее, она почувствовала крепкую хватку на своей талии, и в следующий момент она обнаружила себя стоящей в проходе дворца.

Перед ней стояла фигура с развевающимися черными волосами и струящимися одеждами. Хотя она была стройной и грациозной, её фигура казалась непоколебимой, как гора.

Прежде чем они успели успокоиться, Юэ По и Юнь Хун уже догнали их.

Чжун Мичу с Гэнчэнь в руке встала перед Гу Фую, преграждая им путь.

Сы Мяо предупредила:

— Шицзе, будь осторожна! Эти двое — культиваторы золотого ядра средней стадии.

Они находились на том же уровне совершенствования, что и Чжун Мичу.

Гу Фую была обеспокоена. Хотя Чжун Мичу была искусна как во внутреннем, так и во внешнем совершенствовании, встреча с двумя противниками была бы сложной.

Она хотела помочь, но не могла ввязаться в драку между культиваторами золотого ядра. Даже приблизившись, она почувствовала себя подавленной их духовной энергией.

Пока Чжун Мичу отражала атаки двух противников, она сохраняла спокойствие и собранность, говоря Гу Фую:

— Иди внутрь и оставайся там пока.

— А как насчет тебя...

— Жители города Нин находятся во дворце. У тебя есть и другие, которым нужна твоя помощь.

Гу Фую внезапно поняла, подумав:

«Оставаясь здесь, я только сдерживаю ее. Наш главный приоритет — защитить людей города Нин. Вот почему мы пришли сюда в первую очередь».

Она кивнула, сказав:

— Хорошо, — но добавила с серьезной обеспокоенностью. — Будь осторожна.

— Ты тоже.

Взгляд Гу Фую задержался на Чжун Мичу. Она отступила на несколько шагов, прежде чем повернуться к дворцу. Когда она проходила мимо входа, ее взгляд невольно упал на табличку с названием дворца.

Дворец Жуйчжу.

Глаза Гу Фую чуть сузились, и в её сердце поднялась смесь удивления и узнавания.

Почему снова дворец Жуйчжу?

Внутри дворца освещение было тусклым. Кроме рядов высоких колонн, больше ничего не было. Огромное пространство казалось бесконечным.

— Есть здесь кто-нибудь?

— Фую цзецзе?

Узнав знакомый голос, Гу Фую посмотрела в сторону его источника и увидела девушку лет пятнадцати-шестнадцати, прячущуюся за одной из колонн.

— А-Мэн?!

Приблизившись при тусклом свете свечи, Гу Фую увидела неряшливый вид девушки: окровавленную одежду, опухшие глаза и выражение лица, полное скорби.

А-Мэн внезапно обняла ее и разрыдалась.

Вздрогнув, Гу Фую смягчила голос и нежно погладила А-Мэн по голове:

— Что случилось?

— Как ты здесь оказалась? Где дядя Мэн?

Дядя Мэн, о котором идет речь, был подчиненным Сы Гунхоу, а А-Мэн была его дочерью. Всякий раз, когда Гу Фую посещала город Нин, именно А-Мэн присматривала за ней, поэтому они стали довольно близки.

Плач А-Мэн привлек внимание остальных в зале. Из глубины зала вышли двое и, увидев Гу Фую, воскликнули:

— Третья госпожа!

А-Мэн была слишком подавлена горем, чтобы говорить.

Гу Фую обратилась к ним:

— Есть ли здесь еще люди?

— Третья госпожа, пожалуйста, пройдемте с нами.

Двое повели Гу Фую глубже в зал. Они достигли места, где была установлена защитная формация, ее духовный свет был тусклым и был на грани разрушения.

Внутри формации сидело пять или шесть человек, все жители города Нин, выглядевшие истощенными, с налитыми кровью глазами.

Когда Гу Фую спросила о том, что случилось на шахте, они рассказали все.

— Сначала мы, как обычно, отправились в горы на добычу полезных ископаемых, но затем столкнулись с людьми из города Хо, которые занимались нелегальной добычей полезных ископаемых.

Один из них сердито сказал:

— Они зашли слишком далеко. Обычно мы закрываем глаза, если они копают немного больше вблизи границы, но мы никогда не ожидали, что они осмелеют и начнут открыто добывать на нашей территории.

Это было то самое место, которое обрушилось, когда прибыли Гу Фую и другие.

— Старик Мэн разгневался и пошел противостоять людям из города Хо. Они были теми, кто начал драку, и только тогда старик Мэн дал отпор. Однако эти звери из города Хо каким-то образом попали в милость к Цзо Тяньи. Цзо Тяньи спустился со своими людьми и убил старика Мэн, не сказав ни слова. Мы не смогли их победить...

Оба человека начали плакать, переполненные горем и несправедливостью.

Вздох.

— Бедная А-Мэн. В то время она спустилась со своей матерью, чтобы принести нам еду. Когда старик Мэн умер, ее мать тут же сошла с ума и попыталась противостоять Цзо Тяньи. Но она была всего лишь смертной... А-Мэн пришлось наблюдать, как оба ее родителя умирают у нее на глазах.

Они продолжали рассказывать со смесью гнева и печали:

— Позже, когда Сы Гунхоу услышал эту новость, он в ярости бросился вниз, требуя, чтобы Цзо Тяньи выдал виновных и дал объяснения.

Между двумя сторонами произошел конфликт. Во время драки земля провалилась, и все упали в эту яму.

По описанию двух человек Гу Фую поняла, что они упали прямо в это место через дыру в земле.

Однако, оказавшись внутри, они не смогли найти выхода.

Выход из отверстия на верху дворца не вел обратно на первоначальный путь.

Во время поиска выхода возник еще один спор. Цзо Тяньи предложил использовать простых людей с более низким уровнем развития, чтобы разведывать путь вперед и активировать потенциальные ловушки, снижая для них риск.

Сы Гунхоу, конечно, не допустил этого, что привело к еще одной схватке. Сы Гунхоу создал защитную формацию, позволив тем, у кого было более слабое развитие, спрятаться внутри нее, чтобы не попасть под перекрестный огонь.

Один человек сказал:

— Мы были обеспокоены ситуацией и тайно наблюдали из-за дверей дворца. Мы видели, как Цзо Тяньи послал кого-то, чтобы устроить засаду городскому лорду. Как раз в тот момент, когда мы собирались предупредить городского лорда, они внезапно исчезли у нас на глазах и с тех пор не появлялись.

Другой добавил:

— Сначала мы волновались, пока не пришла госпожа Сы Мяо и не сказала нам, что городской лорд выбрался.

— Хотя городской лорд выбрался, он был серьезно ранен. Цзо Тяньи, должно быть, прибег к какой-то уловке.

Гу Фую посмотрела на колокольчик в своей руке, Яньэр, который слегка покачивался, издавая два слабых звонка.

Она подумала про себя:

«Сы Гунхоу и остальные, должно быть, были втянуты в иллюзию во время их боя. Засада Цзо Тяньи, должно быть, была успешной, иначе кто-то с уровнем совершенствования Сы Гунхоу не был бы так сильно ранен в иллюзии».

Гу Фую вздохнула. Хотя они и были в ловушке иллюзии, они также избежали формацию восьми триграмм девяти дворцов. Неясно, является ли это скрытым благословением или проклятием.

Один из них выругался:

— Чёрт возьми, этот Цзо Тяньи действительно подлец.

По дворцу разнесся леденящий душу голос:

— Ничтожные простолюдины. Если вы не можете говорить как следует, я вырву вам язык!

Все подняли головы и увидели приближающуюся высокую, худощавую фигуру — это был Цзо Тяньи.

Глава 38: Злобное восприятие в мире трудно исправить.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Цзо Тяньи медленно двигался вперед, его шаги были неспешны и размеренны. Окинув взглядом стоящих в защитной формации, он произнес:

— Изначально я хотел разобраться с вами тихо, чтобы сохранить хоть какой-то мир с городом Нин.

Его голос был холоден, лишен эмоций, как будто он обсуждал что-то незначительное — вроде того, выбросить ли старую вещь.

Цзо Тяньи перевел взгляд на Гу Фую, на его губах появилась вежливая улыбка.

— Третья госпожа, если вы добровольно отдадите мне колокольчик Яньэр, мы сможем избежать многих неприятностей. Вы так молоды, так прекрасны, словно цветок в полном цветении. Было бы жаль, если бы вас сломали.

Мужчина в толпе стиснул кулаки, его глаза запылали гневом.

— Третья госпожа — любимая дочь лорда Гу! Если ты посмеешь тронуть её, лорд Гу никогда не оставит это безнаказанным!

Цзо Тяньи лишь ухмыльнулся и приподнял подбородок, словно бросая вызов всем собравшимся.

— Когда вы все умрете, кто узнает как вы умерли...

Но не успел он договорить, как из-за угла выскочила фигура. Звонкий голос разорвал тишину:

— Цзо Тяньи! Я убью тебя!

Толпа вскрикнула в изумлении:

— А-Мэн?!

Гу Фую побледнела, ее тревожный крик прозвучал над толпой:

— А-Мэн, нет!

Цзо Тяньи едва повернул голову, чтобы бросить взгляд на приближающуюся девушку. Выпустив поток духовной энергии, он одним движением прижал её к земле. А-Мэн, не успев даже приблизиться, почувствовала невероятное давление. Ее ноги подкосились, и она упала на колени.

Цзо Тяньи, обладая выдающимся талантом и поддержкой клана Цзо, за более чем двести лет своей жизни достиг  ранней стадии золотого ядра. А-Мэн, будучи простой смертной, не могла противостоять ему.

Гу Фую, с отчаянием в голосе, закричала:

— Я отдам тебе колокольчик Яньэр! Просто отпусти ее!

Цзо Тяньи медленно наклонился и, взяв А-Мэн за подбородок, приподнял ее лицо. На его губах играла холодная улыбка.

— Слишком поздно.

В этот момент, когда он беззастенчиво разглядывал ее, произошло нечто неожиданное. А-Мэн, казалось, лишенная сил под воздействием его духовной энергии, метнулась вперед и вонзила кинжал прямо в сторону его шеи с огнем в глазах.

Цзо Тяньи, застигнутый врасплох, отпрянул, но было уже поздно. Кинжал скользнул по его лицу, оставив глубокую кровавую рану, протянувшуюся от щеки до брови. Его лицо исказилось от боли и неожиданности.

А-Мэн, несмотря на подавляющую силу культиватора золотого ядра, продолжала бороться. Её смертное тело держалось только на чистом гневе и отчаянии, но цена за это оказалась невыносимо высокой. Её вены, перегруженные напряжением, будто разрывались одна за другой. Кровь хлынула из её рта, силы окончательно иссякли.

Она упала на землю, полностью обездвиженная, но её глаза, полные ненависти и решимости, всё ещё были устремлены на Цзо Тяньи.

Её действия потрясли всех вокруг.

Цзо Тяньи провёл рукой по ране на щеке, посмотрел на пальцы, покрытые кровью, и в его взгляде вспыхнула смесь гнева и унижения.

— Сука, — процедил он сквозь зубы.

В ярости он замахнулся ногой, намереваясь ударить её в живот.

— Порыв ветра!

Из ниоткуда поднялся мощный порыв ветра. Он закружил вокруг, заставив Цзо Тяньи на мгновение прикрыть глаза от пыли и мелких обломков, поднятых с земли.

Когда ветер стих и он открыл глаза, А-Мэн уже не было. Её тонкая, измождённая фигура исчезала в чьих-то руках.

Цзо Тяньи прищурился, его голос зазвучал холодно и сдержанно:

— Гу Фую.

Увидев, как Гу Фую попыталась спасти А-Мэн, Цзо Тяньи нахмурился. В его взгляде сквозила холодная ярость. Одним взмахом руки он уничтожил заклинание, вызванное талисманом Гу Фую, словно оно было ничем. Ещё одним движением он призвал порыв ветра, свирепый и неистовый, обрушившийся на Гу Фую.

— Вот это я называю «порывом ветра»!

Ветер вокруг Гу Фую, острый как бесчисленные клинки, атаковал со всех сторон.

Гу Фую крепко прижимала А-Мэн к себе, её руки дрожали от усилий. У неё не оставалось времени даже поискать талисманы. Её единственным выходом было задействовать собственную духовную силу, чтобы сформировать защитную формацию.

Но эти клинки ветра были острее любого меча. Они в мгновение ока разрезали её формацию, оставляя порезы. Острое жжение пронизывало каждую новую царапину на её теле.

Жители города Нин, собравшиеся в стороне, в ужасе наблюдали за происходящим.

— Третья госпожа! — воскликнули они.

Гу Фую обернулась к ним, голос её был строг и полон решимости:

— Немедленно уходите! Все, в формацию дяди Сы Ши!

Она продолжала создавать защитные формации одну за другой, но каждую из них ветер Цзо Тяньи разрушал так же легко, как бумагу. Её тело покрывалось всё новыми порезами, а кровь хлынула наружу.

Если бы она сражалась с кем-то на уровне возведения основания, у неё были бы шансы на победу. Но против культиватора на уровне золотого ядра разрыв в силе был слишком велик, и она могла лишь терпеть.

В отчаянии её мысли устремились к Чжун Мичу. Она почти решила призвать её на помощь, но в последний момент остановилась.

Снаружи Чжун Мичу в одиночку сражалась с двумя культиваторами золотого ядра. Если бы Гу Фую призвала её внутрь, противники немедленно последовали бы за ней. В таком случае Чжун Мичу пришлось бы не только противостоять врагам, но и защищать Гу Фую и жителей города Нин. Это сделало бы её положение ещё более опасным.

Гу Фую глубоко вздохнула, стиснув зубы, и продолжила защищать А-Мэн, принимая на себя все новые удары. Её глаза оставались холодными, полными решимости бороться до конца.

Призыв Чжун Мичу мог бы стать временным решением, но впоследствии это привело бы к бесконечным неприятностям.

Поняв, что затягивание не является решением, Гу Фую не стала утруждать себя созданием новой формации после того, как ее предыдущая была сломана. Вместо этого она быстро начала искать талисманы.

Прежде чем ее окончательно разорвало на части лезвиями ветра, она вытащила талисман из дерева и закричала:

— Явись!

Талисман развевался на ветру, и когда он активировался, извилистые лозы стремительно вырвались наружу, образовав стену деревьев, которая прорвалась сквозь бушующий ветер и встала между Цзо Тяньи и Гу Фую.

Дерево противостоит ветру. Причина, по которой этот талисман мог сравниться с силой Цзо Тяньи, заключалась в том, что его усовершенствовала Сы Мяо.

Чем выше уровень совершенствования, тем мощнее талисман, и тем сложнее его создать. Сы Мяо не была хороша в этом и создала всего несколько. У Гу Фую был только один талисман.

Когда ветер стих, Гу Фую и А-Мэн упали.

Обе были тяжело ранены. Жители города Нин бросились туда и оттащили их обратно в формацию.

Глядя на А-Мэн, сердце Гу Фую сжалось. Она не заметила в буре, но А-Мэн была холодной и безжизненной.

Прислушавшись, она не смогла услышать сердцебиение.

Гу Фую была потрясена. А-Мэн сопротивлялась Цзо Тяньлану и почувствовала давление кого-то на уровне золотого ядра. Вероятно, она получила серьезные внутренние повреждения, из-за которых у нее было сильное кровотечение. Позже когда ее захватил вихрь лезвий, это ухудшило ее состояние.

Гу Фую не была уверена, умерла ли А-Мэн уже после того, как столкнулась с давлением Цзо Тяньи, или же она не смогла защитить ее от вихря лезвий.

Кто-то вскрикнул от горя:

— Третья госпожа, А-Мэн, она...

Лихорадочно обыскивая свою сумку для хранения, Гу Фую достала все лечебные пилюли, которые у нее были, сказав:

— Накорми ее ими. С ней все будет в порядке. Я найду Сы Мяо, она сможет ее исцелить.

Как раз когда Гу Фую вышла из формации, Цзо Тяньи, прорвавшись сквозь барьер из лиан, приблизился.

Отчаявшись, она потрясла колокольчиком Яньэр, воскликнув:

— Неужели ты не можешь показать свою силу?!

Она уже много раз пыталась его разбудить, но он так и не отреагировал.

Цзо Тяньи сказал:

— Гу Фую, если бы ты просто отдала колокольчик Яньэр с самого начала, до этого бы не дошло. Никого не устраивает такая ситуация.

С холодным взглядом Гу Фую стиснула зубы:

— За добро и зло следует воздаяние. Справедливость восторжествует, небеса видят все. Цзо Тяньи, твою семью Цзо однажды ждет божественное наказание.

— Действительно?

На этот раз ветер сгустился в форму, напоминающую огромную руку.

Как только Гу Фую создала защитную формацию, она мгновенно разбилась. Рука из ветра прижала ее, ударив о столб, заставив ее харкать кровью.

Прежде чем она успела упасть, Цзо Тяньи бросился на нее, схватил ее за шею и прижал к столбу. Он ухмыльнулся: — Где же божественное наказание? Я его не вижу.

Цзо Тяньи схватил правую руку Гу Фую, которая держала колокольчик Яньэр. Когда он сжал ее сильнее, рана на ее ладони снова открылась, кровь сочилась, окрашивая колокольчик.

Раздался тихий звон.

Глаза Цзо Тяньи расширились от удивления, когда человек, которого он только что держал, исчез, оставив только след на столбе, в который ударилась.

В замешательстве уставившись на свою пустую руку, он сжал ее, убеждаясь, что это не иллюзия.

Внезапно перед ним появилась Гу Фую и, отвернув его лицо в сторону, нанесла ему звонкую пощечину.

Пощечина была настоящей, а не иллюзией. Жгучая боль на лице Цзо Тяньи, несомненно, была для него большим унижением. Он сердито крикнул:

— Гу Фую!

Он понял, что беда была вызвана колокольчиком Яньэр. Он не думал об этом раньше, потому что артефакт, такой как колокольчик Яньэр, после того, как он выдержал молниеносное испытание царства бессмертия, обладал уникальным духом, который нелегко было приручить обычным людям. Он предполагал, что Гу Фую не сможет его контролировать.

Он вытащил духовный меч из своего кольца-хранилища и взмахнул им.

Когда меч встретился с Гу Фую, это было похоже на то, как если бы он потревожил отражение луны в воде. Пошла рябь, и меч не задел ничего твердого. Фигура Гу Фую снова исчезла.

Цзо Тяньи мгновенно насторожился, оценивая ситуацию. Опасаясь, что не выдержит силы колокольчика Яньэр, он подумал о том, чтобы позвать Янь Чжи, как вдруг почувствовал резкий холод сзади.

Он увернулся в сторону, но все равно получил удар по спине. Гу Фую держала черный меч, а рядом с ней парил колокольчик Яньэр, холодно глядя на него.

Когда Гу Фую снова бросилась в атаку, ее фигура исчезла, слившись с воздухом, словно она была с ним единым целым.

Цзо Тяньи чувствовал, что Гу Фую была повсюду. Холодная черная рукоять заставила его содрогнуться от страха. Чувствуя себя одновременно униженным и разгневанным, он высвободил всю свою духовную силу, создав огромное давление.

Колени Гу Фую подогнулись, и она споткнулась. Колокольчик Яньэр мог создавать иллюзии и обманывать глаза, но он не был всемогущим. Он не мог защитить Гу Фую от прямой атаки Цзо Тяньи, и давление все еще влияло на нее.

Эта оплошность Гу Фую дала Цзо Тяньи шанс. Со зловещим смехом он ударил мечом, крича:

— Здесь!

Его меч задел плечо Гу Фую, проливая кровь. Он снова взмахнул с такой силой, что это было похоже на удар кнута, обрушившегося на нее. Боль пронзила ее запястье, и меч выскользнул из ее руки.

С мечом, отведенным назад, Цзо Тяньи, казалось, намеревался нанести смертельный удар. Его глаза пылали яростью, когда он крикнул:

— Умри!

Но, как и прежде, фигура Гу Фую изогнулась и исчезла.

Застигнутый врасплох, Цзо Тяньи ощутил прилив страха и отчаянно крикнул:

— Янь Чжи...

Внезапно позади него появилась Гу Фую, нанося удар молниеносной скоростью. Ее кинжал пронзил его насквозь, войдя в спину и выйдя из груди.

Гу Фую холодно заявила:

— Это ты должен умереть.

Не веря своим глазам, Цзо Тяньи опустил взгляд и увидел кинжал, пронзивший его грудь — то же самое оружие, которым женщина ранее ранила его щеку.

Гу Фую вытащила кинжал, и из груди Цзо Тяньи хлынул поток крови. Он рухнул на землю, слабо бормоча:

— Янь... Янь Чжи... спаси... меня...

Когда его зрение померкло, последнее, что он увидел, был равнодушный взгляд Гу Фую и звон колокольчика Яньэр рядом с ней.

Гу Фую стояла над Цзо Тяньи, погруженная в раздумья, пока тот не умер.

Внезапно, почувствовав мощный прилив духовной силы, проникающий во дворец, Гу Фую резко вернулась к реальности, схватила темный меч и бросилась к защитной формации, созданной Сы Гунхоу.

— Господин!

Янь Чжи вбежал и увидел безжизненное тело Цзо Тяньи.

В одно мгновение он оказался рядом с Цзо Тяньи, понимая, что тот уже мертв.

Опустившись на колени на землю, после мгновения оцепенения он вдруг поднял глаза, его взгляд был яростным. Не спрашивая, кто это сделал, он яростно закричал:

— Вы все умрете!

Вытащив клинок и высвободив всю свою духовную силу, аура вокруг клинка усилилась, став настолько мощной, что могла бы сотрясти горы.

Гу Фую, зная, что Янь Чжи более сильный противник, чем Цзо Тяньи, попыталась использовать колокольчик Яньэр, чтобы сбежать. Если бы обычные люди столкнулись с подавляющей аурой зарождения души Янь Чжи, они бы мгновенно взорвались.

Она укрылась в формации, надеясь, что использование всех духовных камней укрепит ее. Внутри формации она воткнула рукоять меча в землю, высвободив ее защитные возможности. Хотя она знала, что ее защита слаба, любая защита была лучше, чем никакая.

Когда удар Янь Чжи достиг цели, всем показалось, что небо рухнуло.

Формация Сы Гунхоу уже была на грани разрушения. Несмотря на дополнительную силу духовных камней, она не смогла выдержать удар Янь Чжи и мгновенно разрушилась.

Под силой клинка защита, активированная зачатком меча Гу Фую, была раскрыта. Как раз в тот момент, когда она думала, что обречена, зачаток меча испустил ослепительный свет, чудесным образом блокируя атаку.

Хотя Гу Фую была отброшена назад, кашляя кровью, а зачаток меча упал, им удалось заблокировать удар. Это повергло Янь Чжи в шок, задаваясь вопросом, как формация уровня конденсации Ци могла противостоять его клинку.

Его взгляд, холодный как молния, окинул взглядом Гу Фую, прежде чем остановиться на пятне крови на зачатке меча.

Как раз в тот момент, когда он приготовился нанести новый удар, сзади внезапно появился свет меча, образовавший сеть из мечей, которая опутала его.

У него не было выбора, кроме как повернуться и защищаться. Эта короткая задержка позволила Гань Фэнчжуну прибыть. Даже с кровью на лбу и одним закрытым глазом он выглядел грозным.

Его удары сыпались как шторм, отбрасывая Янь Чжи назад.

Снаружи зала вошли два культиватора золотого ядра, выглядевшие изможденными. Увидев упавшего Цзо Тяньи, они в ужасе воскликнули:

— Городской лорд?!

Чжун Мичу встала перед формацией с мечом, а Гань Фэнчжун встали напротив Янь Чжи, и вдвоем они образовали грозную защиту.

Янь Чжи посмотрел на них двоих, а затем перевел взгляд на Гу Фую, которая медленно поднималась внутри формации.

Слегка нахмурившись, он быстро подошел к Цзо Тяньи, поднял духовный меч Цзо Тяньи и его безжизненное тело и холодно заявил:

— Сегодняшняя обида будет отомщена сектой Сюй Лин в будущем.

Он сказал остальным двоим:

— Пошли!

Все трое немедленно отступили из дворца. Те, кто сражался с Гу Хуайю и Сы Мяо, увидели это и последовали за ними.

Толпа хотела остановить их, но у нее не хватило сил.

Войдя в зал, Гу Хуайю и Сы Мяо узнали, что именно Гу Фую убила Цзо Тяньи.

Гу Хуайю, потрясенный, воскликнул:

— Ты убила Цзо Тяньи! Как ты могла...

Даже если бы Цзо Тяньи заслуживал смерти, они могли только схватить его и передать в секту Сюй Лин для суда, дав объяснения городу Сяояо.

Мир между сектой Сюй Лин и городом Сяояо был натянутым. Для того, чтобы нарушить этот мир, нужна лишь причина.

Секта Сюй Лин жаждала нарушить этот мир. Убийство Цзо Тяньи Гу Фую стало идеальным поводом. Хотя это и не привело бы к катастрофическим последствиям, это наверняка принесло бы достаточно проблем городу Сяояо.

Гу Фую, опустив голову, молчала. Гу Хуайю, увидев ее раненую, не мог заставить себя ругать ее дальше.

Когда Сы Мяо осматривала раны Гу Фую, Гу Фую мягко оттолкнула ее, ее голос был хриплым и сухим:

— Иди, проверь А-Мэн.

Сы Мяо взглянула на нее, ничего не сказала и пошла проверить А-Мэн.

Почувствовав ее пульс, Сы Мяо остановилась, ее веки опустились. Через некоторое время она вздохнула:

— Она ушла к своим родителям.

В зале повисла гнетущая тишина, пока кто-то наконец не сказал:

— Как хорошо, как хорошо, что они воссоединились.

Скорбные голоса соединились в согласии, утешая друг друга, и после этого никто больше об этом не упоминал.

Сы Мяо продолжала оказывать помощь остальным раненым.

Гу Фую отступила в тень, прислонилась к колонне и сползла на землю. Она крепко сжала руки, но они не переставали дрожать.

Как бы крепко она их ни держала, они продолжали трястись.

Когда тень приблизилась, кто-то присел перед ней. Тонкая, чистая рука нежно накрыла ее собственные окровавленные руки.

В голове Гу Фую промелькнула мысль:

«Ох, я запачкала твои руки».

Но она не хотела отстраняться, у нее не было сил.

У Гу Фую в горле застрял ком. Через некоторое время ей удалось прохрипеть:

— Чжун Мичу, А-Мэн больше нет. Я не смогла ее спасти. Я так бесполезна.

— Ты молодец. Ты многих защитила.

Гу Фую не собиралась плакать, но, услышав слова Чжун Мичу, она не смогла сдержаться.

Она тихо всхлипнула:

— Это был мой первый раз когда я лишила кого-то жизни, это ужасно.

— Я убила Цзо Тяньи. Я снова создала проблемы.

— Это не твоя вина.

Слеза из глаза Гу Фую упала на руку Чжун Мичу, и ее тепло отчетливо ощущалось.

— Чжун Мичу, можешь ли ты...

Обнять меня?

Прежде чем она успела закончить свои слова, Чжун Мичу наклонилась и нежно обняла ее дрожащее тело.

Гу Фую чувствовала себя одинокой лодкой, дрейфующей в бурном море, которая внезапно нашла убежище. Она позволила себе погрузиться в эти теплые и ароматные объятия.

Глава 39: Холод за пределами тридцати трех небес.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Тридцать Три Неба — это место, где находится Дворец Бессмертных секты Сюй Лин. Оно возвышается над миром смертных и отгорожено от всего земного. В небесах парят тридцать три острова, окутанных облаками. Самый высокий из них — Лихэнь Тянь, его вершина скрыта в тумане.Лишь выдающиеся члены секты или избранные гости могут ступить на его  землю.

Когда Янь Чжи вернулся в секту Сюй Лин, чтобы доложить, ему пришлось ждать у ворот дворца Лихэнь Тянь. Если бы не смерть Цзо Тяньи и участие города Сяояо, он бы даже не получил права оказаться здесь.

Под палящим солнцем Янь Чжи чувствовал ледяной ветер, который пронизывал до костей. Долгое ожидание истощило его силы, и он едва не упал, теряя равновесие. Ещё свежи были воспоминания о том, как он покидал пещеру на горе Вэнь. Формация восьми триграмм девяти дворцов оказалось непреодолимой преградой. Лишь ценой разрушения части вершины он смог выбраться, но это ему дорого обошлось.

Наконец ворота дворца открылись. Вышла женщина и коротко сказала:

— Защитник закона хочет тебя видеть. Следуй за мной.

Поклонившись, Янь Чжи послушно пошел за ней.

В секте Сюй Лин должность Защитника закона занимает особое место — она уступает только главе секты. В настоящее время эту должность делят между собой братья-близнецы, сыновья главы секты. Сам глава, Цзо Тайсуй, уже долгие годы пребывает в медитации, готовясь к прорыву, и не участвует в управлении делами секты. Поэтому все обязанности легли на плечи двух Защитников закона.

Женщина привела Янь Чжи на платформу Чжулин — место собраний секты.

Платформа Чжулин располагалась на краю плавающего острова, откуда открывался вид на парящие облака и землю внизу. Это была самая высокая точка Лихэнь Тянь. Наверху, на троне, лицом к востоку, находилось место главы секты.

Янь Чжи оказался здесь впервые. Ему было трудно сдержать удивление, когда он осматривал платформу. Пол, выложенный белоснежным нефритом с золотыми узорами благоприятных облаков, переливался в лучах света. Лестница вела наверх, к трону главы секты, куда никто, кроме самого главы, не имел права подниматься.

Во время собраний секты все взгляды были устремлены на трон главы, который напоминал трон древних императоров, на которого смотрели министры.

Элегантная и внушительная — вот какая платформа Чжулин.

На ступеньке под троном стоял человек в черно-золотых одеждах, с длинной бородой и проницательным взглядом. Это был Цзо Юэчжи, старший сын главы секты Цзо Тайсуя.

Янь Чжи опустился на одно колено и произнес:

— Этот подчиненный выражает почтение Защитнику закона.

Цзо Юэчжи жестом дал ему встать.

Его вопросы были сдержанными и касались исключительно обстоятельств смерти Цзо Тяньи.

После паузы Цзо Юэчжи погрузился в глубокие раздумья. Янь Чжи, не выдержав, произнес:

— Уважаемый защитник, городской лорд был убит. Город Сяояо должен заплатить цену. Мы не можем позволить Гу Фую избежать наказания за убийство городского лорда. Честь секты Сюй Лин под угрозой!

Цзо Юэчжи фыркнул:

— Я же говорил ему быть осторожнее. А теперь? Убит женщиной на уровне конденсации Ци. Глупец!

Янь Чжи, похоже, не хотел вникать в смысл слов Цзо Юэ. Он сказал:

— Уважаемый защитник, неужели мы позволим городу Сяояо уйти безнаказанным? Жизнь за жизнь! Гу Фую убила нашего городского лорда. Как мы можем позволить ей жить? Что это говорит о чести секты Сюй Лин?

Цзо Юэчжи посмотрел на него холодным взглядом. Янь Чжи почувствовал, как пот холодный пробежал по спине, и опустил взгляд, не смея продолжить.

Руки Цзо Юэчжи были сцеплены за спиной, указательный палец постукивал по ладони, взгляд был направлен на восток. Смерть Цзо Тяньи могла стать хорошей возможностью для удара по городу Сяояо, но для того, чтобы повергнуть его одним ударом, этого было недостаточно.

Хотя секта Сюй Лин уверена в своей силе и может справиться с городом Сяояо и сектой Сюань Мяо, наибольший страх для секты это быть обвиненной в тирании. Если они уничтожат город Сяояо и секту Сюань Мяо, они рискуют приобрести репутацию безжалостных тиранов, что станет причиной для остальных трех сект объединиться под предлогом «устранения тирании и восстановления мира» и разделить Наньчжоу.

В этом мире личные интересы всегда стоят на первом месте.

Богомол ловит цикаду, не подозревая, что сзади птица.

> [ Эта идиома про то, когда кто-то, сосредоточившись на достижении своей цели, не замечает, что сам находится под угрозой. ]

Ситуация с Цзо Тяньи не является достаточно веской причиной для уничтожения города Сяояо. Без веской причины их аргументы не имеют смысла, а без убедительных аргументов их цель не увенчается успехом.

Цзо Юэчжи спросил:

— Ты сказал, что Гу Фую не только убила Цзо Тяньи, но и заблокировала твой удар всей силы?

— Да.

Цзо Юэчжи заметил:

— Я помню, что она все еще находится на уровне конденсации Ци. Для нее уже необычно превзойти культиватора золотого ядра, не говоря уже о том, чтобы блокировать атаку кого-то на уровне зарождения души. Это действительно поразительно.

Янь Чжи сказал:

— В то время мне помешал Гань Фэнчжун, и я не стал свидетелем поединка между городским лордом и Гу Фую. Я не уверен, какие методы использовала Гу Фую, но она заполучила колокольчик Яньэр. Возможно, она получила контроль над колоколом, что дало ей преимущество.

Цзо Юэчжи погладил бороду и спросил: — Когда она сражалась с тобой, как она остановила твою атаку?

Янь Чжи колебался.

— Это странно... — начал он, описывая место своего нападения.

Выражение лица Цзо Юэчжи стало серьезным, и он явно отреагировал, сказав:

— Ты хочешь сказать, что в ее крови было что-то странное? Объясни подробнее.

Янь Чжи достал из сумки для хранения какой-то предмет и протянул его обеими руками:

— Это духовный меч городского лорда. Он использовал его, чтобы сразиться с Гу Фую. Кровь на нем должна быть ее.

Меч блестел серебристо-белым цветом, на лезвии виднелось пятно красной крови. Из-за сумки для хранения кровь еще не загустела.

Цзо Юэчжи спустился по ступенькам, взял меч и внимательно его изучил, нахмурив брови в раздумьях. Через некоторое время, шагая рядом с Янь Чжи, он пробормотал:

— Странно, очень странно. Кровь выглядит обычной, но при ближайшем рассмотрении в ней есть что-то необычное.

Внезапно остановившись, Цзо Юэчжи крикнул:

— Кто-нибудь!

Женщина приблизилась, опустив голову. Цзо Юэчжи вручил ей меч, сказав:

— Отнеси это Ду Паню. Пусть он внимательно рассмотрит кровь на мече.

— Да, — она взяла меч и ушла.

Цзо Юэчжи далее расспросил Янь Чжи об опыте в пещере. Услышав, что там была еще одна женщина, культиваторка золотого ядра не из города Нин, сопровождающая Гу Фую, он хмыкнул от удивления.

Янь Чжи объяснил:

— Я раньше не видел эту женщину, но слышал, как Гу Фую и другие обращались к ней как к «шицзе».

Цзо Юэчжи задумался:

— Я слышал, что оба ребенка Гу Ваньпэна присоединились к секте Сюань Мяо. Если к ней обращаются как к шицзе, то она, должно быть, ученица Цзи Чжаолина...

Помедлив мгновение, он спросил:

— Как бы ты оценил способности этой женщины? Будь честен.

— Среди равных по уровню она может сражаться с двумя одновременно, не оказываясь в невыгодном положении.

Цзо Юэчжи оставался бесстрастным, некоторое время погруженный в раздумья, прежде чем сказал:

— О.

— Я слышал, что у его ученицы исключительный талант.

Пока они разговаривали, на платформу Чжулин ворвался вихрь, развевая их одежды.

Цзо Юэчжи узнал это присутствие.

— Ду Пань.

Когда ветер рассеялся, перед ними предстала фигура в широких одеждах. Из-под одежды выглядывала скелетообразная рука, державшая окровавленный духовный меч.

Только Ду Пань появился, как влетела еще одна фигура на мече.

Этот высокий и внушительный мужчина с широким лицом и большими ушами приветствовал Цзо Юэчжи громким голосом:

— Дагэ! Отличные новости!

Этим человеком был не кто иной, как младший брат Цзо Юэчжи, Цзо Цинфэн, еще один Защитник закона секты Сюй Лин. Он приблизился с горящими глазами.

Цзо Юэчжи, почувствовав хорошие новости, с нетерпением спросил:

— Что такое?

Ду Пань вручил меч, провозгласив:

— Уважаемый защитник, после многих лет ожидания наши надежды сбылись. Старый глава секты, скорее всего, успешно преодолеет свои испытания.

— Ранее я был в резиденции Ду Паня и случайно стал свидетелем. Я своими глазами видел, как Ду Пань подтвердил это, позволив мне стать свидетелем того, как судьба мира достигла расцвета. Интересно, дагэ, где ты нашел это несравненное сокровище неба и земли?

Цзо Юэчжи сделал знак подбородком Янь Чжи, давая понять, что тот должен все объяснить. После команды Янь Чжи снова подробно описал вопрос о подземной пещере.

Выслушав, Цзо Цинфэн подошел к Цзо Юэчжи, схватил его за запястье и прошептал:

— Дагэ, несмотря на все наши расчеты, кто бы мог подумать, что эта штука родится внутри человека и окажется в руках Гу Ваньпэна? Мы не можем стоять в стороне и ничего не делать. Даже если это означает разрушение города Сяояо, мы должны ее забрать.

Цзо Цинфэн взглянул на коленопреклоненного Янь Чжи и сказал:

— Я соберу заклинателей и нападу на город Сяояо прямо сейчас. Цзо Тяньи, этот молодой человек, потерявшийся в разврате, ничего не добился. Кто бы мог подумать, что его смерть сейчас окажется полезной, предоставив нам предлог для нападения на город Сяояо.

Цзо Юэчжи нахмурил брови в глубоком раздумье, затем пренебрежительно махнул рукой:

— Нет.

— Дагэ, обладая ею, мы можем положить конец продолжающейся борьбе за власть. На данный момент город Сяояо не представляет большой угрозы. Даже если это означает временное ослабление секты Сюй Лин, пока она у нас, мы можем быстро восстановиться. К тому времени ни другие три континента, ни клан Лазурных Фениксов и Драконов  не будут представлять никакой опасности. Однако, если мы упустим эту возможность и город Сяояо использует эту силу, придет время, когда Гу Ваньпэн нацелится на семью Цзо! Дагэ, мы не должны колебаться ни минуты!

Цзо Юэчжи повторил:

— Нет, нет, нет. Если бы Гу Ваньпэн знал об этом, он бы наверняка тщательно охранял Гу Фую. Он бы не позволил ей выходить наружу, не говоря уже о том, чтобы спуститься в подземную пещеру, едва не потеряв жизнь и позволив Янь Чжи раскрыть ее секреты. Тот факт, что Гу Ваньпэн этого не сделал, указывает на то, что он еще не знает.

Указывая правой рукой, Цзо Юэчжи продолжил:

— Поскольку он не знает, у нас есть преимущество, и мы можем забрать Гу Фую, не вызывая подозрений и не вызывая конфликта. Взятие ее силой, как ты предложил, привлечет внимание других, и если они узнают о существовании Гу Фую, захватить ее для секты Сюй Лин будет еще сложнее.

— Дагэ, ты предлагаешь...

Цзо Юэчжи ободряюще похлопал Цзо Цинфэна по плечу:

— Нам нужно найти надежный план, который обещает, что никто не вмешается, предоставив семье Цзо исключительное право владения...

Костным мозгом Цилинь.

После похода в пещеру горы Вэнь под руководством Гу Фую группа вместе с жителями города Нин благополучно выбралась из шахты.

Узнав, что раны Сы Гунхоу были вызваны звоном колокольчика Яньэр, Сы Мяо придумала план в своем сердце. Она решила остаться в городе Нин, чтобы усовершенствовать пилюли и исцелить Сы Гунхоу. Гу Хуайю, которому нужно было доложить Гу Ваньпэну и Гу Шуанцину о делах Цзо Тяньи, неохотно попрощался с ней. Затем он вернулся в город Сяояо в сопровождении Гу Фую и Чжун Мичу.

Через несколько дней все трое прибыли в город Сяояо. Гу Фую была измотана, Гу Хуайю беспокоился о делах Цзо Тяньи, а Чжун Мичу никогда не выдвигала требований. Поэтому трое не стали задерживаться в городе и сразу же отправились в поместье городского лорда.

Когда они вернулись, им сообщили, что Гу Ваньпэн уехал по делам, как это часто бывало.

Гу Фую отвела Чжун Мичу во двор и спешно подготовила для нее комнату.

Заметив усталость Гу Фую, Чжун Мичу выразила желание удалиться в свою комнату и заняться совершенствованием, настоятельно советуя Гу Фую отдохнуть.

Не протестуя, Гу Фую вернулась в свою комнату. Сняв обувь и распустив волосы, она рухнула на кровать и почти мгновенно уснула.

Она невероятно устала. Хотя ей каким-то образом удалось отразить атаку Янь Чжи, она считала, что это произошло потому, что формация Сы Гунхоу поглотила большую часть силы удара.

Несмотря на то, что она была ранена Янь Чжи, пилюли Сы Мяо помогли ей восстановиться. Тем не менее, она чувствовала боль во всем теле в сочетании с усталостью, из-за чего она крепко спала до следующего утра.

Проснувшись, она на мгновение была потеряна, не зная где она. Когда она снова обрела ясность и поняла, что все произошедшее не было сном, она не могла не почувствовать себя подавленной.

Вдруг ее взгляд упал на несколько книг, сложенных рядом с ее кроватью. Присмотревшись, она увидела, что самая верхняя из них называлась «Записи лазурной императрицы».

Она вспомнила, как обсуждала этот вопрос с Чжун Мичу в Сянь Ло возле дворца Жуйчжу, и, хотя прошло всего несколько месяцев, казалось, что это было целую жизнь назад.

Она протянула руку, взяла книгу и пролистала ее. В предисловии говорилось:

«Существует три тысячи путей к бессмертию, ни один из них не является единственным, следуйте своему сердцу и позвольте природе идти своим чередом, даже трава, деревья и камни могут стать бессмертными».

Когда она читала этот отрывок, на ее лице появилась легкая улыбка.

Она продолжала листать страницы, пока не добралась до раздела, посвященного клану Драконов. Он был невероятно подробным. Ранее она удивлялась тому, как императрица Цин, будучи Лазурным Фениксом, похоже, знала о клане Драконов больше, чем о себе подобных.

В книге описывается клан Драконов, их происхождение, внешний вид и привычки.

Она только просматривала его раньше и не утруждалась запоминать, так как думала, что никогда не пересечется с кланом Драконов. Но судьба непредсказуема, и она действительно встретила белого Дракона.

На этот раз она читала очень внимательно.

Клан Драконов возник на заре творения.

Наряду с Лазурными Фениксами, они являются небесными зверями, символизирующими удачу. Они правят Четырьмя Морями и делятся на две основные ветви: Божественные Драконы с пятью когтями, искусные в управлении водой, и Золотые Драконы с девятью когтями, искусные в управлении огнем.

Дракон достигает зрелости в возрасте 800 лет. В этот день его размеры могут затмить солнце.

Гу Фую была поражена, когда прочитала возраст зрелости. Может ли быть, что хотя Чжун Мичу и повзрослела как человек, как дракон, она все еще ребенок?

Вспомнив типично зрелое и достойное поведение Чжун Мичу, Гу Фую не смогла сдержать смех.

Изучая повадки драконов, она узнала о трех основных характеристиках, о которых обычно знают люди.

Во-первых, они известны своей похотливой натурой.

Во-вторых, они всегда защищают друг друга и всегда ищут мести даже за малейшую обиду.

В-третьих, у них сильный собственнический инстинкт.

Что касается похотливой натуры драконов, Гу Фую уже знала. Клан Драконов известен своей любовью к красоте и непостоянством, что общеизвестно.

В то время как Лазурный Феникс — птица, рожденная для любви и посвящающая всю свою жизнь любви к одному человеку, клан Драконов — полная противоположность.

Однако ей было трудно связать эту черту с Чжун Мичу. Чжун Мичу всегда держалась с изяществом и одевалась так официально. Когда Гу Фую иногда вела себя беззаботно, Чжун Мичу, несмотря на то, что была того же пола, отводила взгляд, а ее лицо выдавало сложные эмоции.

Гу Фую на мгновение представила себе ситуацию, в которой Чжун Мичу ведет себя похотливо, и быстро покачала головой.

Какой грех.

Она чувствовала, что даже если Чжун Мичу и является Драконом, то она должна быть драконом, выделяющимся среди остальных.

Продолжая читать, Гу Фую с удивлением прочитала внизу страницы:

«Прикосновение к рогу Дракона считается романтическим жестом».

Гу Фую: «...»

Неудивительно, что она тогда так растерялась, когда прикоснулась к драконьему рогу шицзе Чжун.

Гу Фую на мгновение смутилась и быстро перевернула страницу. Ее лицо слегка покраснело, она почувствовала себя горячей и обмахнулась рукой.

Продолжая читать, она прочитала о защитной природе клана Драконов.

Клан Драконов обладают гордостью, отличной от Лазурных Фениксов. Даже если член их клана неправ, только они имеют право наказать его. Если кто-то посмеет запугать члена их клана, они готовы ответить силой всего клана.

Вот настоящая причина, по которой никто не осмеливается охотиться на Драконов, несмотря на их драгоценную природу. Никто не хочет провоцировать группу могущественных безумцев.

С другой стороны, клан Драконов может быть довольно неразумным.

Гу Фую подумала про себя:

«Шицзе Чжун действительно не похожа на Драконов...»

Двигаясь дальше, она прочитала о собственнических чувствах клана Драконов.

Почти патологическое собственничество клана Драконов заставляет их копить сокровища и отмечать каждый предмет, чтобы никто другой не мог к ним прикоснуться.

Даже живые существа могут быть отмечены.

След от укуса дракона пронзает плоть, отмечая душу. Он оставляет вечную метку, содержащую лишь одно послание: «Это мое, не трогай».

От испуга руки Гу Фую задрожали, и книга упала на пол.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Метка драконов только для возлюбленных

Глава 40: Как найти идеальное решение в этом мире?

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

> [ Название главы – строка из стихотворения 《江城子 · 密州出猎》 苏轼 . ]

Гу Фую прикрыла плечо и, не потрудившись надеть обувь, спрыгнула с кровати и сделала несколько шагов к туалетному столику. Она слегка расстегнула воротник, чтобы увидеть в зеркале след от укуса на плече.

Ее лицо покраснело. Она закрыла лицо обеими руками, присела на пол и издала дрожащий, тихий крик:

— А-а-а-а-а!

Кто знал, что это может случиться?

Некоторое время ее мысли путались, прежде чем ей удалось взять себя в руки.

Собравшись и приведя себя в порядок, она вышла из комнаты.

Ранее она договорилась, чтобы Чжун Мичу остановилась у нее во дворе. Их комнаты находились буквально за углом друг от друга.

Стоя перед дверью Чжун Мичу, взгляд Гу Фую метался влево и вправо, ее поведение было нерешительным. Ее уши стали темно-красными. Она сделала глубокий вдох и постучала в дверь.

Ожидание ответа Чжун Мичу показалось вечностью.

Ответа не последовало.

Гу Фую постучала снова. Было тихо. Она прижала ухо к двери и позвала:

— Шицзе Чжун?

Она отступила назад, глядя на закрытую дверь, и громко спросила:

— Разве ее здесь нет?

Это был первый раз, когда Чжун Мичу была у нее дома. Если она не была в своей комнате и не пришла к ней, куда она могла пойти?

Немного поразмыслив, Гу Фую решила направиться ко двору Гу Хуайю.

По пути ей пришлось пройти через тренировочную площадку для занятий боевыми искусствами.

Проходя по тропинке за стеной, она услышала звуки поединка и заинтересовалась.

Кто сражался в это время?

Она вошла через боковые ворота и сразу же увидела две фигуры, одну в черном и одну в белом, сражающихся на мечах. Их движения были стремительными и элегантными, завораживающими.

Юноша, с волосами, завязанными в традиционный пучок, прыгал и подбадривал на краю платформы, крича:

— Цзецзе такая талантливая!

Гу Фую подошла и окликнула:

— И-эр.

> [ " 儿 " означающий «ребенок» . Таким образом, оно используется как уменьшительно-ласкательный суффикс. ]

Услышав ее голос, И-эр обернулся, его лицо озарилось радостью.

— Тетя!

Он подбежал, взял Гу Фую за руку и сказал:

— Мама сказала, что ты вернулась. Я хотел увидеть тебя, но она сказала мне не нарушать твой покой. Тетушка, я так по тебе скучал.

Гу Фую ласково потрепала его по волосам и, улыбнувшись, ответила:

— Тетя тоже скучала по тебе.

И-эр потянул Гу Фую к краю платформы, жестом приглашая ее подойти поближе, чтобы поговорить шепотом.

Гу Фую наклонилась и с улыбкой спросила:

— Что такое?

И-эр указал на человека на площадке и прошептал:

— Тетя, я слышал от отца, что эта девушка там — твоя подруга.

— Да.

— Она такая красивая.

Гу Фую подняла бровь:

— Ты маленький негодяй.

Она стояла прямо, скрестив руки на груди, и наблюдала, как ее дагэ сражается с Чжун Мичу.

И-эр добавил:

— Я впервые вижу, как кто-то может так долго сражаться с отцом.

Гу Шуанцин, обладая глубокими знаниями и достигнув начальной стадии зарождения души в искусстве совершенствования меча, превосходил Чжун Мичу по опыту. Однако, несмотря на свое преимущество, он сдерживался, чтобы не использовать свои навыки для подавления соперницы, что позволило их схватке остаться честной и равной.

Гу Фую наклонила голову в сторону И-эр и сказала:

— Она сама красивая девушка нашей секты.

— Действительно?

Гу Фую усмехнулась:

— Она моложе твоего отца. К тому времени, как она достигнет его возраста, она станет еще сильнее. В конце концов, она даже станет главой секты.

Круглые глаза И-эра ярко сияли, его крошечные руки сжались в кулачки, наполненные восхищением:

— Ух ты!

Гу Фую, заметив восхищение И-эр, лукаво спросила:

— И-эр, разве она не хорошенькая?

И-эр кивнул:

— Да!

— А она сильная?

— Очень.

— Хочешь быть рядом с ней?

— Хочу!

Гу Фую насмешливо рассмеялась:

— Она моя.

— Тетя, тетя, можешь ли ты мне ее отдать?

— Хм?

— Когда я вырасту, я хочу жениться на ней.

— Ни за что.

— Почему нет?

Гу Фую присела, ущипнув его за щеку:

— Потому что она моя и всегда должна быть рядом со мной.

И-эр задумался на мгновение, а затем спросил:

— Она твоя невеста, тетя?

— Хм.

Черты лица Гу Фую исказились в задумчивости. Когда ее спросили, она поняла, что ее отношения с Чжун Мичу трудно описать несколькими словами:

— Нет. Но ее отношения с твоей тетей даже ближе, чем у супружеской пары. Ты не поймешь, даже если я объясню.

У детей всегда есть вопросы, и И-эр спросил в замешательстве:

— Если она не невеста тети, почему она всегда остается рядом с тетей?

Хоть это и был невинный детский вопрос, он поразил Гу Фую прямо в сердце.

Она замолчала, переведя взгляд на Чжун Мичу.

На площадке бурлила духовная энергия, ветер развевал волосы Чжун Мичу. Гу Фую на мгновение погрузилась в раздумья.

Действительно, глава секты и старейшина Люхэ искали способ разорвать контракт. Эта связь в конечном итоге будет разорвана.

К тому времени рядом с ней уже не останется никого, кто был бы всегда рядом.

Пока она пребывала в глубоком раздумье, поединок уже завершился. Чжун Мичу была побеждена одним ходом.

Гу Шуанцин вложил меч в ножны, смеясь:

— Я давно слышал о репутации госпожи Чжун. После нашего сегодняшнего поединка я вижу, что она заслуженная. Какое удовольствие.

Чжун Мичу скромно ответила:

— Мои навыки скромны. Я ценю вашу доброту.

Гу Шуанцин усмехнулся:

— Госпожа Чжун, вы слишком скромны. Мне удалось победить вас за один ход, потому что у меня на сто лет больше опыта, чем у вас. Я думаю, что не пройдет много времени, прежде чем я окажусь тем, кто проиграет.

Гу Фую скривилась:

— Гэгэ, госпожа Чжун — моя гостья. Негостеприимно вызывать ее на поединок на мечах так рано утром.

— А-Мань, — Гу Шуанцин спрыгнул с площадки, обхватив ее лицо руками, чтобы с улыбкой рассмотреть, — Дай-ка я посмотрю, ты похудела или набрала вес за время пребывания в секте Сюань Мяо?

Отстранившись от него, Гу Фую изобразила отвращение:

— Ты весь вспотел. Не трогай меня.

Одетый в темно-синее ханьфу, с длинными бровями и лучистыми глазами, Гу Шуанцин выглядел исключительно красивым.

Когда Гу Ваньпэна не было рядом, Гу Шуанцин управлял делами города. Он был искусен как в литературе, так и в боевых искусствах, обладая жизнерадостным поведением, в отличие от большинства ученых.

— Отец всегда упоминал, что госпожа Чжун преуспевает как во внутреннем, так и во внешнем совершенствовании, особенно с мечом. Он напоминал мне никогда не пренебрегать тренировками. Когда я услышал, что госпожа Чжун приезжает, я с нетерпением ждал поединка с ней.

Он продолжил, указывая на солнце:

— К тому же, уже не рано. Уже за полдень, сань-гуньян . Я собирался сообщить тебе и пригласить госпожу Чжун, но ты крепко спала. Я раньше не встречал ее, поэтому попросил Хуайю познакомить нас. Я даже хотел разбудить тебя, чтобы ты сопровождала нашу гостью, но госпожа Чжун настояла, чтобы тебя не беспокоили.

> [ 三姑娘 — третья девушка, молодая леди; разг. дочь, дочка, барышня. ]

Тихо стоя на сцене, Чжун Мичу наблюдала за нежным взаимодействием брата и сестры, чувствуя укол одиночества.

Пока брат и сестра болтали, вышла женщина в светло-голубом платье. С тонкими бровями и нежной улыбкой она протянула полотенце Гу Шуанцину, а другое — Чжун Мичу, чтобы они вытерли пот.

И-эр подбежал и обнял ее, воскликнув:

— Мама!

Гу Фую окликнула:

— Невестка.

Вытирая пот, Гу Шуанцин сказал:

— Шицин, можешь попросить кухню приготовить кашу? А-Мань только что проснулась и еще не ела.

Лу Шицин ответила:

— Хорошо.

Краем глаза Гу Фую заметила, как Чжун Мичу собиралась вытереть пот. Внезапно шпилька выпала, вероятно, поврежденная во время поединка с Гу Шуанцин, и ее волосы распались, спадя вниз.

Белоснежные уши Чжун Мичу, резко отличающиеся от других и заостренные, как у зверя, выделялись среди ее темных волос. Хотя они быстро скрылись, Гу Фую заметила.

Гу Фую быстро махнула рукой Лу Шицин:

— Невестка, не торопись, я не голодна.

Она подошла и под удивленным взглядом Чжун Мичу, развернула ее и сказала Гу Шуанцин:

— Гэгэ, я только что вспомнила, что мне нужно кое-что обсудить с шицзе Чжун. Мы сейчас уйдем.

— Э-э...

Гу Фую поспешно увела ее. Гу Шуанцин мог только беспомощно покачать головой, говоря:

— Эта девушка...

Лу Шицин с беспокойством посмотрела на него и сказала:

— Шуанцин, о том, что вчера сказал эр-ди относительно Цзо Тяньи...

> [ 二弟 （ er di) - второй младший брат. ]

— Хотя А-Мань знает об этом больше всех, для нее это неприятные воспоминания, — вздохнул Гу Шуанцин. — Я уже отправил сообщение отцу об этом. По крайней мере, пока он не вернется, давай не будем поднимать эту тему. Пусть она насладится несколькими днями с госпожой Чжун.

Гу Фую отвела Чжун Мичу в укромное место под холмом у озера в саду. Убедившись, что они одни, она указала на ее уши и сказала:

— Шицзе Чжун, твои уши.

Чжун Мичу инстинктивно потянулась, чтобы прикрыть их. Гу Фую слегка улыбнулась, сказав:

— Я не думаю, что они заметили.

После того, как волосы Чжун Мичу распустились, из-под них выглянуло ухо. В отличие от обычных человеческих ушей, кончик был заостренным.

Гу Фую подумала, что, как у Лазурных Фениксов в форме человека в уголках глаз появятся яркие красные полоски, так и у Драконов, возможно, появляются уникальные уши.

Неудивительно, что она всегда прятала половину уха за волосами.

Поняв, что шпилька Чжун Мичу сломалась, Гу Фую порылась в своей сумке для хранения и достала

ленту для волос, сказав:

— Шицзе, если ты не возражаешь, ты можешь пока воспользоваться ею.

Чжун Мичу тихо ответила:

— Хорошо.

Гу Фую начала завязывать волосы Чжун Мичу. Волосы были шелковистыми и гладкими, источая слабый аромат, когда они скользили сквозь ее пальцы.

Когда Гу Фую поправляла волосы у головы Чжун Мичу, она случайно коснулась ее уха.

— М-м... — Чжун Мичу тихо застонала, вздрогнула и быстро отвернулась.

Рука Гу Фую соскользнула, и волосы рассыпались.

— Шицзе Чжун?

Чжун Мичу бросила на нее косой взгляд. Ее лицо, вместе с чуть заметными кончиками ушей, покраснело, а глаза заискрились, как прозрачные ручьи, придавая ей выражение, которое сочетало раздражение с игривым настроем.

Гу Фую, опешив, дала ей ленту для волос:

— Шицзе Чжун, пожалуйста, завяжи ее сама.

Завязав волосы сзади, Чжун Мичу спросила:

— О чем ты хотела со мной поговорить?

Гу Фую не могла подобрать слова:

— Что?

— Ты что-то говорила своему брату ранее.

— О , да, конечно. Э-э , слушай, я привела тебя в город Сяояо, чтобы развлечься. Вчера было так утомительно, что я не смогла показать тебе город перед возвращением.

Гу Фую улыбнулась:

— Как насчет того, чтобы сейчас выйти и ощутить культуру нашего города Сяояо?

После короткой паузы Чжун Мичу ответила:

— Хорошо.

Двое направились в город, который обладал своим уникальным очарованием, ведь окружающая среда оказывала влияние на его жителей.

Люди города были полны жизни и энергии. Несмотря на бурную активность, улицы излучали умиротворенность, а теплый солнечный свет придавал дополнительное ощущение уюта.

Время, казалось, благоволило этому месту, двигаясь исключительно медленно.

Чжун Мичу следовала за Гу Фую, осматривая знаменитые места города. местные жители были чрезвычайно воодушевлены, увидев Гу Фую

Ближе к концу своего путешествия они столкнулись с группой рыбаков. Глава, босоногий мужчина в бамбуковой шляпе, подошел с улыбкой:

— Третья госпожа, когда вы вернулись?

Гу Фую ответила с улыбкой:

— Вчера.

Подняв корзину с рыбой, мужчина весело спросил:

— Сегодня поймал несколько дяоцзы. Хотите, третья госпожа?

Гу Фую не отказалась и ответила:

— Конечно.

— Молодой человек, принеси бамбуковую корзину.

Молодой человек принес бамбуковую корзину. Высокий мужчина высыпал в нее немного из своей корзины и передал их Гу Фую.

Гу Фую взяла его и поблагодарила.

Здоровяк, ухмыляясь, сказал, что это ничего, затем вернулся к группе рыбаков и ушел.

Чжун Мичу, незнакомая со многими земными обычаями и знаниями, на мгновение взглянула на рыбу и спросила:

— Что такое дяоцзы?

Гу Фую усмехнулась и передала бамбуковую корзину Чжун Мичу, объяснив:

— Вот.

— Это просто обычная белая рыба из мира смертных. Дяоцзы — это ее название в городе Сяояо.

Чжун Мичу задумалась, а затем заметила:

— Похоже, жители города очень...

Тщательно подбирая слова, она продолжила:

— ...восхищаются тобой.

Гу Фую заложила руки за спину, держа бамбуковую корзину, и с улыбкой сказала Чжун Мичу:

— Они не восхищаются мной, они восхищаются моим отцом.

Чжун Мичу пристально посмотрела на Гу Фую:

— Ты глубоко уважаешь его, но когда разговариваешь с ним, между вами возникает напряжение, как масло и вода — вы всегда сталкиваетесь.

Гу Фую отступила назад, встав на ступеньки, ведущие к поместью городского лорда, теперь став немного выше Чжун Мичу. Она сморщила нос и ответила:

— Я уважаю его, я восхищаюсь им. Он хорошо управляет городом, лично занимается делами, и люди живут в мире. Я не могу сказать, что все, но по крайней мере большая часть жителей города Сяояо уважают его. Он хороший городской лорд. Я горжусь тем, что у меня такой отец.

— Но он плохой отец.

Гу Фую протянула руку, объясняя:

— Во всем моем детстве дни, которые он проводил со мной, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Чжун Мичу пробормотала:

— Возможно... нельзя иметь всё.

Пожав плечами, Гу Фую ответила:

— Нельзя иметь все? Может быть.

Когда заходящее солнце светило ей в глаза, Гу Фую прищурилась и сказала:

— Вот почему я думаю, что тем, кому суждено величие, лучше быть в одиночестве. Так легче для всех.

Чжун Мичу ответила:

— Это немного радикальный взгляд.

Она вспомнила жалобы Гу Фую в городе Ваньтун и поняла, что недопонимание между отцом и дочерью было вызвано не только предубеждением отца. Возможно, именно отсутствие понимания создало между ними разлад. Нежелание одного говорить и неспособность другого понять только углубили их разногласия.

По какой-то причине, видя нежное взаимодействие между ней и ее братом, Чжун Мичу почувствовала жалость к отчуждению между Гу Фую и ее отцом. Она не могла не посоветовать:

— Тебе следует спокойно и искренне поговорить со своим отцом.

Гу Фую скривила губы и посмотрела в небо, говоря:

— О чем поговорить? Что изменится, если мы поговорим? Наши отношения всегда были такими.

— Это может уменьшить недопонимание. Просто ты не готова сделать первый шаг.

Гу Фую потерла лоб, по-видимому, теряя терпение. Они уже спорили о семейных делах, что закончилось разногласиями. Гу Фую знала, что у них разные точки зрения. Ее забавляло то, насколько ситуация Чжун Мичу была похожа на ее собственную.

Гу Фую сказала:

— Шицзе Чжун, можешь ли ты сделать первый шаг и поговорить со старейшиной Юньжань и спросить ее, почему она не позволяет тебе называть ее матерью?

На мгновение выражение лица Чжун Мичу потемнело. Она опустила голову, сохраняя молчание.

Недоразумения всегда ясны для наблюдателя.

Увидев это, Гу Фую поняла, что обидела Чжун Мичу. Однако она была слишком горда, чтобы признать свою ошибку, и порой она могла быть довольно упрямой.

— Шицзе Чжун, — продолжила Гу Фую, — причина существования недоразумений в том, что их нельзя разрешить всего несколькими словами. Если бы их можно было прояснить так легко, их бы изначально не называли недоразумениями.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Спрашиваете когда была оставлена метка, разве вы не читали 19 главу?

Глава 41: Наньчжу лечит тяжелые болезни.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу сказала:

— Это я... сказала слишком много.

Всего одно предложение оставило Гу Фую безмолвной, поглощенной сожалением о своих бездумных словах и неудобством от затронутой темы. Все эти эмоции застряли внутри, перерастая в разочарование.

Они вернулись домой, одна шла вперед, другая сзади, не обмениваясь словами.

В тот вечер Гу Шуанцин устроил банкет и пригласил Чжун Мичу.

Хотя Гу Фую продолжала есть обычную пищу, на банкете у нее не было аппетита, в основном из-за неуравновешенных эмоций, и она едва тронула палочки для еды.

Чжун Мичу была немногословной, но в последнее время, под влиянием Гу Фую, ее мысли стали более оживленными, и она стала говорить больше. Но теперь она вернулась к своему тихому «я».

И Гу Шуанцин, и Гу Хуайю заметили изменения в ее поведении и продолжали бросать взгляды на Гу Фую, намекая ей, что пора что-то предпринимать.

Гу Фую молчала.

Позже, когда все разошлись по своим комнатам, Гу Фую лежала на кровати, ворочаясь и не в силах уснуть.

Глубокая тишина ночи — лучшее время для самоанализа.

Разочарованная, Гу Фую дернула себя за волосы и, вскрикнув, зарылась под одеяло.

После некоторой тишины, и вдруг из-под одеяла высунулась расстроенная голова.

Опустив подбородок на подушку, она погрузилась в раздумья.

Почему она сказала это Чжун Мичу?

Она ясно понимала ситуацию Чжун Мичу. Разрыв между Мичу и ее матерью был таким же, как и между ней и собственным отцом. Как она могла насмешливо использовать это против Чжун Мичу, особенно зная, что та говорила это с добрыми намерениями?

Вспомнив выражение лица Чжун Мичу в тот момент, которое заметно побледнело, Гу Фую подумала:

«Это ее слабое место! Ты намеренно ранила ее в самое больное место! Ты что, глупая, Гу Фую?!»

Ворочаясь в постели, словно рыба, выброшенная на берег, она наконец глубоко вздохнула. Ее взгляд устремился к тоскливому лунному свету.

Одиночество этой ночи было таким же, как и ее жизнь за последние двадцать с лишним лет.

Напряженные отношения между Гу Фую и ее отцом были больным местом, тяжелой болезнью. Люди часто говорят, что признание болезни  — первый шаг к исцелению. Но когда кто-то пытается вмешаться, сопротивление неизбежно.

Поразмыслив, она поняла, что слова Чжун Мичу не были ошибочными.

Даже если откровенность и разговор об этом не помогут, если она хочет перемен, ей придется сделать первый шаг. Если они застрянут в молчании, ничего не изменится.

Перевернувшись, Гу Фую поправила одеяло и пробормотала себе под нос:

— Мне не следовало говорить ей эти слова. Я извинюсь завтра.

На следующий день Гу Фую проспала, потому что ее мысли не давали ей покоя. Поспешно приведя себя в порядок, она направилась к комнате Чжун Мичу и постучала, но обнаружила, что ее там нет.

Спросив, она узнала от Лу Шицин, что Чжун Мичу находится в кабинете.

Направившись туда, она поняла, что дверь закрыта. Постучав, она позвала:

— Шицзе Чжун.

Она почувствовала внутри чье-то присутствие, которое, казалось, подошло к двери, услышав ее голос.

— Шицзе Чжун, мне нужно с тобой кое-что обсудить. Не можешь ли ты открыть дверь?

Даже несмотря на то, что это был ее дом, и она могла бы ворваться туда силой, начинать извинения таким образом было бы неискренне.

Никакого ответа.

— Шицзе Чжун, я пришла извиниться.

Тишина.

Гу Фую, неловко переминаясь, начала:

— Прости за то, что я сказала вчера, это было очень грубо. Я не хотела тебя обидеть...

— Я тогда была зла и не подумала, — сказала она, поджав губы.

— Такая уж я есть, и я довольно плохая, не так ли? Я всегда думаю в первую очередь о себе. Я могу быть безрассудной, действовать импульсивно, я знаю. У меня много недостатков, я нехороший человек...

Она провела пальцами по прядям волос у лба, опустив голову, как будто Чжун Мичу стояла прямо перед ней:

— Но я изменюсь. Я изменюсь понемногу.

В один момент она схватила левую руку правой, а в следующий момент она потянула правую руку левой, глядя на дверь, и сказала:

— Шицзе Чжун, я...

Внезапно из комнаты раздался смех.

Гу Фую застыла, слова застряли у нее в горле.

Дверь медленно открылась, и Гу Шуанцин вышел:

— Эр-ди, я правильно расслышал? Чего хочет сань-гуньян?

Гу Хуайю, скрывая ухмылку за книгой, которую он держал, ответил:

— Она хочет начать жизнь с чистого листа.

Лицо Гу Фую покраснело от шеи и выше:

— Почему, почему это вы двое?

Гу Шуанцин рассмеялся:

— Мы читали в кабинете. Почему это не можем быть мы?

— Ты... ты... почему ты ничего не сказал раньше?

Гу Хуайю усмехнулся:

— Если бы мы это сделали, как бы мы могли услышать твои искренние слова?

— Гу Хуайю!

Гу Шуанцин и Гу Хуайю обменялись взглядами и оба рассмеялись. Гу Шуанцин сказал:

— Сань-гуньян, я никогда не видел, чтобы ты извинялась перед кем-то. Я помню, как мне приходилось с большим трудом убеждать тебя в прошлом, пытаясь заставить тебя неохотно признать ошибку.

— Гэгэ!

Гу Шуанцин посмотрел на небо:

— Сегодня солнце взошло на западе? Наша сань-гуньян не только признала свою ошибку, но и признала свои недостатки и готова измениться.

Лицо Гу Фую стало еще краснее:

— Гэгэ, если ты продолжишь говорить, я буду тебя игнорировать!

Гу Хуайю рассмеялся:

— Интересно, какой метод использовала шицзе Чжун.

Гу Шуанцин добавил с усмешкой:

— Эр-ди, ты как-то сказал, что она сильно изменилась, и я не поверил. Но, увидев ее сейчас, я не могу отрицать этого — госпожа Чжун действительно особенная!

Два брата поддразнивали ее одновременно. Гу Фую сердито повернулась и выпалила:

— Я вас обоих игнорирую, навсегда!

Гу Шуанцин крикнул ей в след:

— Госпожа Чжун на площадке для боевых искусств тренирует твоего духовного зверя.

Издалека Гу Фую все еще слышала их смех. Скрежеща зубами и топая ногами, она хотела бы протоптать дыру в земле. Несмотря на прохладный ветерок, ласкающий ее лицо, ее щеки оставались горячими и румяными.

Когда она вошла на площадку боевых искусств через боковую дверь, белая фигура бросилась на нее. Она быстро увернулась, только чтобы услышать рев, когда черная фигура набросилась, преследуя белую.

Гу Фую воскликнула:

— А-Фу?

Черная фигура повернулась, держа во рту сине-белую фарфоровую тарелку. Увидев ее приближение, он завилял хвостом.

И-эр подошёл. А-Фу тут же отпустил тарелку, позволив И-эр взять её. Потёршись об него и напрягая передние конечности, он, казалось, был готов.

Гу Фую нахмурилась:

— И-эр, зачем ты играешь с ним? Он не игрушка!

И-эр выглядел озадаченным:

— Но я видел, как другие играют с собаками таким образом, и А-Фу, похоже, любит ловить тарелку. Верно, А-Фу?

Гу Фую сказала:

— А-Фу не собака, он Чжэньмао!

А-Фу принес тарелку и предложил ее Гу Фую, желая поиграть вместе.

Определенная печаль нахлынула на сердце Гу Фую, когда она вспомнила свою беспомощность, когда столкнулась с Цзо Тяньи в подземной пещере. Без колокола Яньэр она была бы во власти других. Даже с колоколом она не могла защитить всех.

Она посмотрела на А-Фу и сказала:

— Ты не собака. Ты Чжэньмао! Ты воешь, как гром, сотрясая сами небеса!

А-Фу сунул ей в руки тарелку.

— Ты! — усмехнулась Гу Фую и игриво ударила его по голове.

Голос сзади сказал:

— Он еще молод, ему всего несколько месяцев, и он по природе игрив. Гордость Чжэньмао не исчезнет, пусть играет и занимается тем, что ему нравится.

Гу Фую обернулась и увидела приближающуюся Чжун Мичу. Она не замечала ее раньше, возможно, она стояла в углу. То, что Чжун Мичу все это время была там, означало, что она, вероятно, одобряла игру А-Фу с тарелкой.

Однако Гу Фую была слишком отвлечена, чтобы думать об этом сейчас. Она пришла извиниться перед Чжун Мичу.

Но как только она увидела Чжун Мичу, Гу Фую вспомнила неловкую ситуацию снаружи кабинета. Жар быстро поднялся к ее лицу, ранее исчезнувший румянец быстро появился снова, даже ее уши покраснели.

Есть такая поговорка:

«Куй железо, пока горячо».

После этих двух отвлекающих моментов, когда она наконец попыталась извиниться, она смогла выдавить из себя только:

— Шицзе Чжун... — а затем ее слова застряли в горле.

После некоторой внутренней борьбы она смогла только сказать:

— Ты права.

Гу Фую: «...»

Хотя она внутренне кричала:

«Что я говорю?!»

Но в конце концов ей так и не удалось как следует извиниться.

Той ночью, лежа в постели и глядя в потолок, Гу Фую вздохнула и подумала: «Шицзе Чжун сегодня казалась более расслабленной. Может быть, она больше не злится...»

Ворочаясь, она не спала до полуночи. В животе у нее заурчало. Она не ела нормально последние несколько дней, и желудок казался совершенно пустым.

Она неохотно встала с кровати и пошла на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Однако нашла только холодные кастрюли и остатки еды.

После некоторых поисков она нашла рыбу, которую ей дал рыбак. Она решила приготовить ее сама. Она почистила и пожарила рыбу, затем пошла в кладовую, чтобы принести хорошего вина. Держа тарелку и обнимая вино, она вернулась во двор и поднялась на крышу, чтобы насладиться едой под лунным светом.

Питье под луной имело свое очарование.

Погрузившись в бесчисленные мысли под лунным светом, она пила не оставляя ни единой капли.

Полупьяная, она держала во рту рыбу. Как вдруг заметила кого-то стоящего во дворе. Человек был в серебристой одежде и смотрел на нее.

Человек улыбнулся и спросил:

— Ты кошка?

Когда она попыталась встать, она споткнулась и чуть не упала. В мгновение ока Чжун Мичу оказалась рядом с ней, ее платье развевалось на ветру, ее аромат был подобен ночному туману. Под лунным светом она напоминала ночной цветок на склоне Синъюэ.

Чжун Мичу взяла ее за локоть и сказала:

— Тебе следует сесть.

Гу Фую пристально посмотрела на нее. Хотя многие описывали ее как отчужденную и холодную, они не понимали глубины ее характера.

Охваченная чувством вины, Гу Фую выпалила:

— Шицзе Чжун, мне не следовало так разговаривать с тобой вчера. Ты просто заботилась обо мне. Я была неправа. Мне жаль. Ты можешь меня простить?

Чжун Мичу сказала:

— Ты не сказала ничего плохого, ты просто указала на правду. Мне нечего прощать.

Чжун Мичу слегка опустила глаза и прошептала:

— Как я могу давать тебе советы, если сама не могу справиться со своими делами?

Видя, что она выглядит подавленной, Гу Фую хотела ее утешить, но с трудом нашла нужные слова. Наконец она сказала:

— У каждого свои трудности. Возможно, у Юньжань свои. Хотя я никогда не встречала свою мать, мой брат всегда говорил, что она самая добрая, и все матери в мире добрые. Нет матери, которая не любит своего ребенка. У Юньжань должны быть свои причины и боли.

— Это так?

Двое, одна стоя, другая сидя, смотрели на луну. На небе не было облаков, серп луны был ярок, и бесчисленные звезды мерцали, делая ночь еще более безмятежной.

Чжун Мичу пробормотала:

— Раньше она не была такой.

— Ты имеешь в виду Юньжань?

— В моей памяти было время...

Чжун Мичу надолго замолчала. Когда порыв ночного ветра пронесся мимо, она продолжила:

— Внутри павильона Хэчэнь есть «Наньянчжи», взращенная духовной энергией, приносящая плоды настолько красные, что, казалось, с них капает вода. Думая, что это ягода, я сорвала одну и положила ее в рот. Это был первый раз, когда я услышала ее смех, и единственный раз, когда она обняла меня. Она вынула Наньянчжи у меня изо рта и сказала: «Нельзя это есть».

Гу Фую, отпив глоток вина, с трудом проглотила:

— Шицзе Чжун...

После продолжительного молчания Гу Фую заговорила:

— Шицзе Чжун, поразмыслив, я думаю, что ты была права вчера. Нам следует поговорить с ними. Хотя это, возможно, и не полностью разрешит недоразумения, но может немного помочь. Это лучше, чем всегда быть отстраненной.

Чжун Мичу повернула голову назад. Она стояла спиной к лунному свету, и выражение ее лица скрывала тень.

Гу Фую коснулась ее щеки, почувствовав тепло. Она подумала, что вино, возможно, немного действует на нее, но она все еще чувствовала ясность ума.

— У меня плохой характер. Каждый раз, когда я разговариваю с отцом, это закончивается ссорой. Если я изменю свои привычки, все может улучшиться. А ты, шицзе, редко делаешь первый шаг, чтобы заговорить.

— Мгм...

Гу Фую усмехнулась:

— Ты, наверное, никогда не делала первый шаг, чтобы подойти к матери и поговорить с ней, не так ли? Ты могла бы поговорить с ней, сказать ей, что скучаешь по ней, любишь ее и хочешь, чтобы она лелеяла и обнимала тебя.

Застигнутая врасплох словами Гу Фую, Чжун Мичу удивленно воскликнула:

— Гу Фую!

Ее голос повысился, выдавая ее волнение.

Гу Фую рассмеялась. Она знала характер Чжун Мичу, ей было бы слишком неловко высказывать такие чувства так откровенно.

— Шицзе Чжун, именно из-за того, что ты такая, Юньжань кажется такой равнодушной.

— Как ты могла такое сказать?

— Разве не так обстоят дела между матерями и дочерьми? Если бы моя мать была рядом, я бы цеплялась за нее и вела себя как избалованный ребенок каждый день.

Чжун Мичу сидела рядом с ней. В лунном свете ее лицо было неясно, но Гу Фую чувствовала, что она краснеет.

Опираясь на ее руку и наклонив голову, Гу Фую посмотрела на нее сбоку. Они некоторое время молчали. Когда алкоголь начал действовать, взгляд Гу Фую затуманился. Смеясь, она тихонько позвала:

— Шицзе Чжун?

Чжун Мичу не ответила. Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, ты злишься?

— Нет.

Гу Фую улыбнулась и поддразнила:

— Я тебе не верю. Назови меня «А-Мань» и докажи это.

Чжун Мичу повернула голову и посмотрела на нее:

— А-Мань?

Гу Фую ответила с усмешкой:

— Да.

Схватив рукав Чжун Мичу, Гу Фую покачал им и сказал:

— Мои братья, Сы Мяо и все остальные зовут меня А-Мань. Я позволяю использовать это имя только близким мне людям. Отныне и ты можешь называть меня так.

— ...Хорошо.

———————————————————

Арт к главе.

ac: @Makouji1 commission for @shoang19 【 Twitter 】

Глава 42: Кто выслушает мои истинные чувства?

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую, слегка подвыпившая, действовала еще менее сдержанно. Она взяла руку Чжун Мичу, их пальцы переплелись, и усмехнулась:

— Я беззаботный человек, я благодарна, что шицзе не бросила меня.

Чжун Мичу взглянула на нее:

— Гу Фую, ты пьяна.

Гу Фую поправила:

— А-Мань.

Чжун Мичу: «...»

Гу Фую снова подчеркнула:

— А-Мань.

Вздохнув, Чжун Мичу ответила:

— А-Мань, давай вернемся и отдохнем.

Гу Фую усмехнулась:

— Кто сказал, что я пьяна?

Указывая на небо, она добавила:

— Я все еще ясно вижу, где находится Полярная звезда, смотри.

— Полярная звезда там.

— Я знаю. Я сделала это намеренно.

Тишина.

Гу Фую крепко обняла руку Чжун Мичу, как будто это была ее собственность, и прижала ее к себе:

— Раньше я любила сидеть на крыше, смотреть в ночное небо и размышлять о жизни. Глупо, правда?

— Нисколько.

Гу Фую рассмеялась, ее глаза ярко сияли, когда она посмотрела на небо.

— Полярная звезда всегда была там, направляя путников бесчисленное количество лет, указывая путь. Иногда, глядя на нее, я чувствую вдохновение. Все звезды окружают Полярную звезду. Я хочу быть такой же: уважаемой и любимой. Я хочу достичь величия, чтобы мой отец гордился мной. Я хочу выковать свой духовный меч, оставить след в истории и быть всеми восхищаемой.

Она бессвязно говорила, изливая все, что приходило ей в голову, повернувшись к Чжун Мичу:

— Все это шицзе Чжун может легко достичь.

Менее чем за сто лет те, кто овладел внутренним совершенствованием и достиг уровня золотого ядра, были признаны непревзойденными гениями во всем мире.

В наше время очень мало культиваторов с таким талантом. Те, у кого есть такие навыки, неизбежно становятся знаменитыми. И среди них еще труднее найти выдающихся женщин-культиваторок.

Возможно, эти молодые женщины не ищут славы и богатства и предпочитают одиночество, а может быть, они довольствуются тем, что рядом с ними есть их мужья.

Скорее всего, последнее.

Культиваторы, желающие вечной жизни, часто находят размножение сложным. Когда женщина-культиваторка беременна, плод черпает питательные вещества, а ее духовная сила питает ребенка.

Беременность укрепляет ребенка, но роды чрезвычайно тяжелы для матери. Это не только влияет на их здоровье, но и значительно снижает уровень их совершенствования.

В мире совершенствования сильные почитаются. Как только женщина выходит замуж и рожает детей, ее совершенствование часто оказывается под влиянием, что подтверждает, почему мужчины исторически имели власть.

Даже если культивация широко распространена, там все еще сохраняется тонкое патриархальное отношение.

Как и всегда, лишь немногие секты имеют глав-женщин. У четырех сект Бессмертных никогда не было глав-женщин, а у секты Сюань Мяо их было несколько. Существует множество историй об исключительных женщинах, странствующих по миру со своим мечом. Тем не менее, общественность больше очарована их романами, чем их героическими подвигами.

Гу Фую верит, что Чжун Мичу наверняка станет главой секты, достигнув великой власти, повысив престиж секты Сюань Мяо и оставив след в истории. Трудно представить себе кого-то вроде Чжун Мичу, запутавшуюся в любви, мило прислонившуюся к мужчине. Гу Фую думает о Чжун Мичу как о чистой и превосходной, возвышающейся над миром.

Она не должна быть связана кем-либо.

Гу Фую размышляла об их контракте, зная, что он в конечном итоге закончится. Их миры настолько различны, что без этой связи они могли бы разойтись.

Гу Фую покачала головой, ее тело было легким, но разум тяжелым. Спотыкаясь, она пошла к Чжун Мичу.

— Гу Фую?

Гу Фую упрямо сказала:

— А-Мань.

Чувствуя слабость, она упала в объятия Чжун Мичу.

— Шицзе Чжун, — пробормотала она, — в будущем я буду добра к тебе. Я выслушаю все, что ты скажешь. Пожалуйста, не разрывай наш контракт. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, всегда присматривала за мной.

Чжун Мичу не ответила. Гу Фую уткнулась головой в ее объятия, чувствуя себя успокоенной мягким теплом, которое навевало ей сон.

— Ты укусила меня, — пробормотала она, — ты должна взять на себя ответственность...

С тяжелыми веками она начала терять сознание, не заботясь ни о чем, кроме своего желания спать. Когда она проснулась, было уже утро. Она села, обхватив голову, не в силах вспомнить, как она вернулась. Попытки вспомнить только усилили ее головную боль, однако она могла вспомнить некоторые моменты. Например, как она сказала Чжун Мичу поговорить с Юньжань, возможно, слишком прямолинейно. После этого все было размыто.

— Ах...

Гу Фую убрала руки, показав испуганное выражение на лице. Она была просто пьяна ранее. Что бы она сказала или сделала, если бы потеряла контроль еще больше?

В смятении она вскочила с кровати и направилась прямо в комнату Чжун Мичу. Дверь была широко открыта, поэтому она вошла.

— Шицзе Чжун!

Чжун Мичу вышла из-за занавески и сказала:

— Ты пришла как раз вовремя. Мне нужно кое-что с тобой обсудить...

Она заметила неряшливый вид Гу Фую, бросила быстрый взгляд вниз и заметила:

— Ты даже обувь не надела.

Гу Фую спросила:

— Шицзе Чжун, я вчера напилась. Это ты привела меня обратно в мою комнату?

— Да.

Гу Фую нервно спросила:

— Я сказала что-нибудь глупое?

— Ты... не помнишь?

Из ответа Чжун Мичу Гу Фую поняла, что она, должно быть, сделала что-то постыдное. Она осторожно сказала:

— Я была довольно пьяна в тот момент. Если я сказала или сделала что-то, что обидело тебя, я извиняюсь. Пожалуйста, не сердись.

Чжун Мичу молчала, заставляя сердце Гу Фую биться чаще.

— Шицзе Чжун...

Чжун Мичу ответила:

— Ты не сделала ничего плохого.

— Действительно?

— Действительно.

Гу Фую вздохнула с облегчением, пробормотав:

— Это хорошо, это хорошо.

Вспомнив, что Чжун Мичу упомянула ранее, она спросила:

— Ты сказала, что тебе нужно что-то обсудить. Что именно?

Чжун Мичу ответила:

— Я возвращаюсь в секту Сюань Мяо.

Лицо Гу Фую мгновенно побледнело:

— Шицзе Чжун, я сделала что-то вчера вечером, что расстроило тебя?

Покачав головой, Чжун Мичу пояснила:

— Не думай слишком много. Дело не в этом. Я слишком долго отсутствовала, пора возвращаться. Иначе учитель будет волноваться.

— Когда ты уезжаешь?

— Сегодня.

Гу Фую воскликнула:

— Так скоро?

— Не нужно откладывать. Я уже вчера сообщила твоему старшему брату.

— Я хотел познакомить тебя с моим отцом. Я уверена, вы двое поладите.

— Всегда найдется другой день.

Хотя Гу Фую дважды пыталась убедить ее остаться, видя решимость Чжун Мичу, она воздержалась от дальнейших слов. Когда Чжун Мичу сказала, что уедет сегодня, она это и имела в виду. К полудню она была готова отправиться в путь. Гу Фую и А-Фу сопровождали ее до окраины города, достигнув павильона. Чжун Мичу призвала Гэнчэнь, встала на него и сказала:

— Теперь тебе следует вернуться.

Гу Фую сидела на А-Фу и нерешительно говорила:

— Позволь мне проводить тебя немного дальше.

— Будет еще время прощаться. Возвращайся. Когда ты вернешься в секту, мы сможем встретиться снова.

Гу Фую выглядела грустной и опустила голову. Чжун Мичу позвала:

— Гу Фую.

Гу Фую сразу ответила:

— А-Мань, — осознав, что она только что сказала, она на мгновение была ошеломлена, вспышка воспоминаний пронеслась в ее голове. Она быстро посмотрела на Чжун Мичу. С легкой улыбкой Чжун Мичу начала подниматься на Гэнчэнь:

— Я поговорю с ней, когда вернусь. А пока не торопись и открой свое сердце, чтобы поговорить с отцом. Я ухожу.

Когда Гэнчэнь повернулся, уводя Чжун Мичу вдаль, Гу Фую наконец вернула себе самообладание, крикнув ей вслед:— Шицзе Чжун, я поговорю с отцом! Когда я вернусь в секту, я расскажу тебе все об этом.

В бескрайнем синем небе фигура Чжун Мичу исчезла. А-Фу поднял голову, тихонько заскулив, словно разделяя ее чувства. Гу Фую, улыбаясь, похлопала его:

— Мы увидим ее снова, как только вернемся в секту. Пойдем домой.

А-Фу отнес Гу Фую обратно в поместье городского лорда. Когда они проходили мимо гостевого зала, она заметила послание цветущей сливы. Она вошла и увидела Гу Шуанцина, держащего письмо, улыбающегося:

— Госпожа Чжун ушла?

— Да. Что это?

— Письмо от отца, в котором говорится, что он, вероятно, вернется через три дня.

— Через три дня? Ах, разве это не его день рождения?

— Ты хорошо это помнишь.

— Я получила тысячелетний нефрит долголетия. Я подумываю вырезать из него браслет в качестве подарка на день рождения.

— Нефрит долголетия? Да еще и тысячелетний? Где ты взяла такое сокровище?

Хотя нефрит долголетия — это камень, он теплый на ощупь. Такой древний нефрит не только успокаивает разум, но и может отгонять злых духов.

— Хех, мы с шицзе выбрали необработанный камень. Я выиграла это и еще несколько вещей.

— А, так это была госпожа Чжун. Но это очень заботливо с твоей стороны. Отец всегда любил нефрит. Он оценит этот подарок.

— Гэгэ, я пошла обрабатывать нефрит, — сказав это, она взволнованно выбежала, быстрая, как ветер.

Гу Шуанцин сказал:

— Пусть мастер по нефриту поместья вырежет его, чтобы ты его не испортила.

Голос Гу Фую раздался издалека:

— Я довольно искусна, ты знаешь!

Гу Шуанцин усмехнулся, покачав головой. Когда он начал читать письмо в своей руке, его брови нахмурились от беспокойства.

Прошло три дня, и наступил день рождения городского лорда. В Сяояо не было традиции отмечать Новый год. Вместо этого каждый год семьи собирались на дни рождения старейшин. Гу Ваньпэн не любил расточительство и не устраивал пышных праздников в честь своего дня. Он предпочитал ограничиться семейным ужином. Тем не менее, в поместье кипела работа: убирали, подметали, зажигали благовония. Гу Фую присоединилась к кухонной суете, сама приготовив несколько блюд.

Гу Хуайю заметил:

— Сегодня она выглядит необычайно воодушевленной.

Гу Шуанцин сказал:

— Разве это плохо? Это сделает отца счастливым. Они не могут постоянно ссориться, когда встречаются. В конце концов, они отец и дочь. Их темпераменты так похожи. Они говорят то, что думают, без колебаний, часто глубоко раня друг друга.

Гу Хуайю бросил взгляд на старшего брата и ответил с горькой улыбкой:

— В этом нет ничего плохого. Просто уже много лет я не видел, чтобы она с таким нетерпением ждала дня рождения нашего отца. Я просто надеюсь, что он не разочарует ее. Если она будет ждать напрасно, возможно, для нее было бы лучше вообще не иметь никаких ожиданий.

Услышав это, Гу Шуанцин сказал:

— Ты на что-то намекаешь? А-Мань импульсивна и не понимает. Разве ты не видишь, у отца свои трудности? Он отсутствует не потому, что хочет этого, он просто слишком занят.

Гу Хуайю возразил:

— Я знаю, он всегда так занят. Слишком занят, чтобы разделить трапезу даже с собственной дочерью.

Гу Шуанцин рассмеялся:

— Что на тебя сегодня нашло? Одержимость? Я никогда не слышал, чтобы ты говорил так нелестно.

Гу Хуайю глубоко вздохнул:

— Эта ситуация, эта атмосфера, они напоминают мне о том времени, когда она была маленькой, сидела на крыльце и ждала, когда мы оба вернемся домой.

Гу Шуанцин был ошеломлен и некоторое время молчал.

В конце концов, слова Гу Хуайю оказались пророческими. Луна взошла высоко, но Гу Ваньпэн так и не вернулся.

Подчиненный принес известие, что он задерживается. Гу Шуанцин отпустил большую часть слуг, оставив только двоих, чтобы присматривать за ними. Гу Хуайю взглянул на выражение лица Гу Фую, намереваясь утешить ее, но заметил, что ее лицо не изменилось.

Гу Фую наблюдала за И-эр и, казалось, не замечала взгляда Гу Хуайю. И-эр, устроившийся в объятиях Лу Шицин, непрерывно зевал, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Гу Фую сказала:

— Кажется, он не вернется еще некоторое время, а И-эр устал. Невестка, ты должна взять И-эр и отдохнуть.

И-эр, полусонный, пробормотал:

— Я все еще хочу поздравить дедушку с днем рождения.

Гу Фую усмехнулась:

— Он всегда был таким — обещал вернуться к третьей ночи, но приходил только на рассвете. Иди спать, И-эр. Когда ты проснешься утром, дедушка обязательно вернется.

— Действительно?

— Стала бы твоя тетя лгать тебе?

Уложив И-эр спать, Лу Шицин отвела его обратно в их комнату. Потягиваясь, она сказала:

— Я тоже иду отдыхать. Я совершенно измотана.

Гу Шуанцин начал говорить:

— А-Мань, у отца что-то случилось.

Гу Фую пренебрежительно ответила:

— Когда это у него ничего не случалось? Если бы он был пунктуален сегодня, я бы нашла это странным.

Последние двадцать с лишним лет Гу Ваньпэн был невероятно занят, часто отсутствовал дома целыми годами.

Обычно он не праздновал свои дни рождения, а если и праздновал, то всегда возвращался поздно.

Братья замолчали. Когда Гу Фую собиралась вернуться во двор, снаружи послышались шаги. Глаза Гу Шуанцина засияли, и он воскликнул:

— Отец вернулся!

Приближающаяся фигура действительно была Гу Ваньпэном. Он махнул рукой, давая знак своим подчиненным подождать снаружи. Подойдя к Гу Фую, он сказал:

— Идем со мной.

Гу Фую почувствовала необычную атмосферу, но ничего не сказала. Увидев, что он вернулся, она в глубине души была искренне рада и последовала за ним в дом. Братья приказали кому-то подогреть вино. Гу Ваньпэн занял главное место и, подняв руку, сказал:

— Не торопись.

Повернувшись к Гу Фую, он спросил:

— Скажи мне, ты действительно убила Цзо Тяньи? Как ты это сделала? Я хочу услышать полный отчет о том, что произошло.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Гу Фую посвящает своей шицзе Чжун песню 《勾指起誓》 (Клятва на пальцах)

Примечание переводчицы: Перевод этой песни можно найти в нашем тг канале.

Арт к главе.

ac: @Makouji1 commission for @shoang19 【 Twitter 】

Глава 43: Отец и дочь разделены сердцем.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Шуанцин сказал:

— Отец, А-Мань приготовила тебе подарок на день рождения. Она даже сама его сделала. Сегодня твой день рождения, день воссоединения. Какими бы неотложными ни были другие дела, давай разберемся с ними после сегодняшнего дня. Не позволяй никаким тревожным делам испортить этот особенный день.

— А-Мань, — намекая взглядом на стол.

Гу Фую подала миску супа Гу Ваньпэну:

— Отец, вот что я приготовила для тебя. Попробуй.

Она не ожидала увидеть его сегодня. Его внезапное возвращение застало ее врасплох, и она не была готова играть роль нежной и послушной дочери. Ее нервозность немного смутила ее. Гу Шуанцин тихонько кашлянул, напомнив ей о подарке на день рождения. Она поспешно поставила суп обратно на стол, открыла сумку для хранения и достала шкатулку из сандалового дерева. Внутри, на куске мягкого красного атласа, лежал браслет из насыщенных зеленых нефритовых бусин:

— Отец, это мой подарок тебе на день рождения.

Гу Ваньпэн взглянул на коробку, в его глазах читалась мягкость. Но когда он снова посмотрел на Гу Фую, он закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Семья Цзо обратилась ко мне, желая договориться.

Выражение лица Гу Шуанцина изменилось:

— Отец, твоя задержка была связана с семьей Цзо? Что они сказали?

Гу Ваньпэн посмотрел на Гу Фую:

— Семья Цзо хочет обмена. Они потеряли потомка в городе Сяояо, и они хотят компенсацию в виде человека. Они хотят, чтобы твоя сестра вышла замуж за Цзо Тяньлана, говоря, что если семья Гу не может воспитать свою дочь, то семья Цзо может. Если мы откажемся, они заставят весь город Нин заплатить за их потерю.

Семья Цзо, решающая все через брак, не была неожиданностью. Это обычная тактика, которую они используют, беря заложников, чтобы контролировать своих врагов и пытая их во имя дисциплины.

Попав в их ряды, человек превращается в их собственность, независимо от того, идет ли речь о мужчине, вступившем в клан, или о женщине, вышедшей замуж.

В живых или мертвых, судьба таких людей становится неотделимой от воли семьи Цзо, и никто извне не имеет права вмешиваться.

Брачные союзы для них лишь красивая ширма, чтобы усыпить бдительность общества.

Гу Шуанцин нахмурился:

— Отец, мы не должны соглашаться. Они явно хотят отомстить А-Мань. Если она войдет в семью Цзо, то окажется в их власти. Более того, Цзо Тяньлан — прямой внук главы секты, странно, что они использовали его имя в этом предложении.

Услышав это, Гу Ваньпэн холодно фыркнул:

— Твоя дорогая мэймэй может ответить на этот вопрос. Семья Цзо утверждает, что Цзо Тяньлан был сражен ее благодатью во время гонки по каньону, свидетелями чего были многие. Они говорят, что он искренне хочет жениться на ней, получив одобрение главы секты. Если бы не эта связь, требования семьи Цзо были бы гораздо более суровыми.

Гу Хуайю сказал:

— Это явная чушь.

Гу Шуанцин обратился:

— А-Мань, — надеясь, что она прояснит ситуацию.

С саркастическим смехом Гу Фую ответила:

— Я действительно столкнулась с ним во время гонки по каньону, но он выглядел так, будто хотел сожрать меня целиком. Влюбился? Они, должно быть, свихнулись, раз так думают.

Гу Ваньпэн, положив руку на стол, помассировал висок и устало сказал:

— Значит, ты действительно столкнулась с Цзо Тяньланом. Я же говорил тебе избегать семьи Цзо и держаться на расстоянии. Почему ты не слушаешь?

Гу Фую, чувствуя себя подавленной, возразила:

— Я его не провоцировала. Это он приставал ко мне. Ты винишь меня?

Гу Ваньпэн ответил:

— Разве я не говорил тебе возвращаться домой раньше и не создавать никаких проблем, когда ты одна снаружи? Разве я не говорил тебе не рисковать ходить в непонятные места без твоего гэгэ? Я бы разобрался с проблемами города Нин по возвращении. Но нет, тебе нужно выпендриться и последовать за ними в ту пещеру. Ты даже не знаешь, что внутри, но слепо бросаешься туда. Ты думаешь, что ты непобедима или веришь, что у тебя есть исключительные навыки, чтобы защитить себя? Если бы ты только послушала, ничего этого бы не произошло!

Гу Фую сидела на стуле, положив руки на сомкнутые ноги. Она опустила голову, прикусила губу и молчала. Гу Хуайю пытался объяснить:

— Отец, Сы Мяо и я решили исследовать пещеру. Условия там сложные, особенно с учетом присутствия древней формации. А-Мань хорошо разбирается в этом, поэтому мы попросили ее сопровождать нас для помощи. Она не была безрассудной.

Гу Шуанцин поспешно сменил тему, сказав:

— Отец, я нахожу намерение Цзо Тяньлана жениться на А-Мань подозрительным. Их причины неубедительны. Поведение семьи Цзо весьма необычно. Я боюсь, что у них есть скрытые мотивы, и мы не должны позволить А-Мань попасть в их руки.

Гу Ваньпэн сказал:

— Я знаю это. Я уже отказал семье Цзо, но они так просто не сдадутся и, скорее всего, скоро предпримут меры, возможно, нацелившись на город Нин. Жэнь, выбери группу заклинателей и немедленно отправляйся в город Нин, чтобы укрепить его защиту, и оставайся со мной на связи.

Гу Хуайю быстро шагнул вперед, искренне сказав:

— Отец, отпусти меня.

Он был глубоко обеспокоен состоянием Сы Мяо и хотел лично убедиться в ее безопасности.

Посмотрев на него мгновение, Гу Ваньпэн тихо вздохнул и согласился:

— Хорошо, если хочешь идти, я не буду тебя останавливать. Пришло время тебе набраться опыта. Помни, не действуй опрометчиво.

Гу Хуайю с облегчением ответил:

— Понял.

Не теряя времени, он ушел, чтобы сделать необходимые приготовления.

После того, как Гу Хуайю ушел, Гу Ваньпэн постучал пальцами по столу. Его настроение несколько успокоилось. Повернувшись к Гу Фую, он сказал:

— А теперь расскажи мне, что случилось.

Сдерживая свое разочарование, Гу Фую заговорила приглушенным тоном:

— Я убила его. Я получила колокольчик Яньэр, который помог мне спрятаться, дав мне возможность ударить его сзади.

Постукивание пальцев Гу Ваньпэна по столу ускорилось. Комната наполнилась глухим стуком:

— Значит, ты могла бы его усмирить. Он был беззащитен сзади. Если бы ты целилась немного ниже, ты могла бы повредить его ядро и искалечить его. Вместо этого ты выбрала самый безрассудный метод.

Гу Шуанцин вмешался:

— Отец, А-Мань сражалась с культиватором уровня золотого ядра. Ее противник был быстрым, и в ситуации жизни и смерти А-Мань не смогла продумать все до конца.

Гу Ваньпэн строго сказал Гу Фую:

— И ты втянула Чжун Мичу. Разве ты не думала, что устроила достаточно проблем?

Затем он ответил на слова Шуанцин:

— Дело не в том, что она не продумала все как следует. Она всегда действует, не задумываясь о последствиях!

Гу Фую открыла рот, желая все отрицать, но слова застряли в горле. В конце концов, это она втянула Чжун Мичу в это. Слова ее отца всегда глубоко ранили ее, разжигая ее разочарование и оставляя ее чувствовать себя обиженной. Она уже была на грани гневного смущения, и его следующие слова были последней каплей. Ее отец всегда умел без усилий задеть ее за живое, расстроить, лишить дара речи и вывести из себя.

Переполненная эмоциями, она закричала:

— И что с того, что я убила Цзо Тяньи? Если бы я просто усмирила его и передала секте Сюй Лин, что бы они сделали? Просто устроили представление, может быть, слегка избили его, посадили в тюрьму? Ничего серьезного. После того, как буря пройдет, он все еще будет их драгоценным сыном. Как это справедливо? А как насчет тех, кто погиб от его рук? Разве А-Мэн и другие заслужили смерть? Только потому, что они не могут совершенствоваться, означает ли это, что их жизни ничего не стоят, и с ними следует обращаться как с чем-то меньшим?

В глубине души Гу Фую понимала принцип выживания сильнейшего в этом мире. Однако в тот момент она отказалась признавать это. Из-за своего низкого уровня совершенствования она испытывала сильное сочувствие к обычным людям, особенно когда они встречали несправедливую смерть.

Голос Гу Ваньпэна стал глубже, когда он сказал:

— Да, такова жизнь. Семья Цзо властвует в Наньчжоу. Для них они являются высшими, способными наступить на любого. Ты когда-нибудь думала, что изначально погибло только три человека? Но после того, как ты убила Цзо Тяньи, конфликт с семьей Цзо обострился, и будет потеряно гораздо больше трех жизней.

Гу Фую резко встала, ее голос был ледяным:

— Тогда давайте сразимся с ними. Все знают об амбициях секты Сюй Лин. Они всегда стремились завоевать город Сяояо. Если война неизбежна, почему бы не нанести удар первым и не сражаться насмерть?

— Ты считаешь войну таким уж простым делом? Ты говоришь «давайте сразимся», но сколько людей просто хотят мирной жизни, крыши над головой и счастья для своих семей? То, что ты готова рискнуть своей жизнью, не означает, что все остальные готовы.

Гу Фую ответила:

— Спокойствие и счастье это жить под гнетом семьи Цзо? Сегодня они убивают одного из наших, а ты закрываешь на это глаза. Завтра они убивают еще двоих, а ты все равно терпишь это. Ты будешь сдерживать свой гнев, пока они не убьют всех в городе Сяояо?

С грохотом Гу Ваньпэн хлопнул рукой по столу, опрокинув миску с супом перед собой. Он посмотрел на Гу Фую и сказал:

— Когда терпеть, когда атаковать, когда наступать, когда отступать, ты думаешь, что эти решения не требуют глубокого обдумывания? Мы просто нападаем на семью Цзо каждый раз, когда они делают ход? Ты знаешь силу города Сяояо? Ты знаешь усилия, которые наши предки вложили в развитие города Сяояо под гнетом семьи Цзо? Ты знаешь, сколько настоящих союзников у города Сяояо? Ты понимаешь огромную силу секты Сюй Лин? Если начнется война, ты знаешь, сколько людей пострадает, сколько в городе Сяояо поддержат войну, и каковы наши шансы на победу? Ты понимаешь, что каждый мирный год для города Сяояо позволяет ему стать сильнее, и чем дольше мы можем откладывать столкновение с сектой Сюй Лин, тем лучше будет наше положение? Ты не знаешь! Все, что ты делаешь, это делаешь предположения и действуешь импульсивно!

Гу Фую тупо уставилась на миску с супом. Воздух казался кислым, пронзая ее горло, словно разъедая ее внутренности:

— Да. Я бесполезна. Я не умею совершенствоваться, не искусна ни в литературе, ни в боевых искусствах. Я не могу помочь управлять городом, я только создаю проблемы, позоря тебя. Я впутала свою шицзе, я спровоцировала Цзо Тяньлана, я безрассудно направилась в опасную пещеру. Я действовала опрометчиво, желая убить Цзо Тяньи только потому, что он мне не нравился. Я бесполезна. Я не могу сделать ничего, чтобы угодить тебе.

— Не говори с таким сарказмом, — сказал Гу Ваньпэн. — Всегда доставляла проблемы с самого детства...

Острая боль пронзила сердце Гу Фую, и слезы хлынули по ее лицу.

— Да, я всегда была нарушительницей спокойствия. Вот почему я тебе никогда не нравилась, ты всегда меня не любил. Нет, ты ненавидишь меня, ты ненавидишь  то, что я стала причиной смерти моей матери!

Гу Шуанцин крикнул:

— А-Мань!

Гнев Гу Ваньпэна вспыхнул, его лицо покраснело, и он ударил ее:

— Как ты смеешь! — он тяжело дышал.

Лицо Гу Фую отвернулось в сторону от силы пощечины, тут же появилась красная отметина. Она коснулась ее, щека онемела. Она начала уходить, но затем остановилась, вытащила браслет из сандаловой шкатулки и яростно швырнула его на землю.

Гу Шуанцин встревоженно закричал:

— А-Мань, нет!

Но было слишком поздно.

Высококачественный нефритовый браслет разбился. Гу Фую прошла мимо Гу Шуанцина и направилась к своему двору.

С ноткой обиды Гу Шуанцин сказал:

— Отец, ты был слишком суров с А-Мань!

Но затем, увидев, как Гу Ваньпэн медленно наклоняется, чтобы поднять разбитый нефрит, он лишился дара речи.

Выйдя наружу, Гу Шуанцин увидел Лу Шицин, которая подошла, услышав шум. Гу Шуанцин вздохнул:

— Позаботься о моем отце. Я пойду и утешу А-Мань.

Лу Шицин тихо ответила:

— Будь терпелив.

Гу Шуанцин улыбнулся:

— Я знаю.

Он направился во двор Гу Фую и обнаружил, что ее дверь плотно закрыта. Он постучал и крикнул:

— А-Мань.

Изнутри раздался приглушенный голос: — Уходи!

Вздохнув, Гу Шуанцин сломал дверную щеколду и вошел. В комнате было темно, но в слабом лунном свете он увидел выпуклость под одеялом на кровати. Он сел рядом с кроватью и тихо позвал:

— А-Мань.

Гу Фую заговорила из-под одеяла:

— Уходи!

Гу Шуанцин сказал:

— Отец не должен был так злиться на тебя. Ты просто вышла развлечься, и это моя вина, что я не пошёл с тобой.

После долгого молчания Гу Фую пробормотала:

— Это не имеет к тебе никакого отношения, гэгэ.

Гу Шуанцин тихо заговорил:

— Ты многого не рассказала отцу о пещере. Он не знает, с какими трудностями ты столкнулась, и это не полностью твоя вина в убийстве Цзо Тяньи. Но ты должна была все объяснить отцу. Как он узнает, если ты ему не расскажешь? Он думает, что ты со всем справишься.

Гу Фую вспыхнула:

— Я не могу со всем справиться.

Увидев, что ему удалось ее выманить, Гу Шуанцин слегка улыбнулся.

— Видишь? Ты такая импульсивная. Ты даже с отцом не можешь спокойно поговорить. А-Мань, расскажи мне все, что произошло в пещере.

После долгого молчания Гу Фую начал пересказывать все: от разгадки восьми триграмм девяти дворцов до попадания в ловушку иллюзии и, наконец, нахождения колокольчика Яньэр.

Гу Шуанцин, озадаченный, спросил:

— А-Мань, ты можешь управлять колокольчиком Яньэр? Он признаёт тебя своей хозяйкой?

Колокольчик Яньэр, такой божественный артефакт, нелегко выбрал бы кого-то как своего хозяина, особенно кого-то уровня совершенствования Гу Фую.

— Нет. Он слушает меня, когда хочет, и игнорирует, когда не хочет, — ответила она.

— Как тебе удалось его поймать?

— Это произошло случайно.

Гу Фую колебалась, подозревая, что это из-за Чжун Мичу. Возможно, ее драконья родословная естественным образом привлекала сокровища. Колокольчик Яньэр мог оставаться рядом с ней из-за Чжун Мичу, но она обещала не раскрывать личность Мичу, поэтому ее ответ был неопределенным.

Гу Шуанцин задумался на мгновение, поощряя Гу Фую продолжать. Она рассказала о том, как все были остановлены людьми Цзо Тяньи. Она была единственной, кто вошел во дворец Жуйчжу, чтобы искать простых людей, где она столкнулась с Цзо Тяньи, который пришел, чтобы вырвать колокольчик Яньэр.

Вспоминая события, Гу Фую ощутила холод и с трудом дышала.

— А-Мэн умерла у меня на руках, бездыханная. Не знаю, не смогла ли я защитить ее или Цзо Тяньи лишил ее жизни. Гэгэ, мне тоже страшно. Я не смогла его победить, и меня переполняла злость. К тому времени, как я пришла в себя, я уже убила его.

Голос Гу Фую дрожал. Теплая рука Гу Шуанцина сжала ее руку, а другой рукой он нежно погладил ее ушибленную щеку.

— Все в порядке, А-Мань. Ты молодец. Тебе все еще больно?

Гу Фую покачала головой. Гу Шуанцин сказал:

— Видишь, разве не лучше говорить все так? У отца вспыльчивый характер, и когда он тянет в одну сторону, ты не тяни в другую. Разговор все дальше уходит от начальной темы, и то, что он хотел спросить, не получает должного ответа. В конце концов, это превращается в спор, и никто не чувствует себя хорошо.

Гу Фую, обиженная, сказала:

— Даже если я заговорю, он все равно не будет доволен. Я ему не нравлюсь.

— Чепуха.

Гу Шуанцин слегка постучал ее по голове.

— Как он может тебя не любить? Он самый близкий тебе человек в этом мире. Так что, А-Мань, то, что ты сказала ему в последний раз, действительно ранило его сердце.

— Он и меня обидел, — парировала она.

— Вот почему я говорю, что вы двое действительно отец и дочь.

Гу Шуанцин спросил:

— Как ты думаешь, почему старейшина Люхэ знал о твоих познаниях в формациях?

Озадаченная, Гу Фую уставилась на него.

Это было то, о чем она тоже

размышляла. Внезапное осознание мелькнуло в ее глазах, и она пристально посмотрела на Гу Шуанцина. Он улыбнулся:

— «Новые интерпретаций формаций», которую ты написала, была дана старейшине Люхэ отцом. Вот как он узнал о твоих талантах и выбрал тебя своей ученицей. Все эти годы отец упорно трудился, чтобы развить город Сяояо, не только для его людей и чтобы обрести больше сил, но и чтобы дать тебе более широкое небо. А-Мань, мир не всегда свободен, повсюду есть стены. Размер твоего неба зависит от твоей силы. Но даже если твое совершенствование слабо, твоя семья всегда будет рядом, чтобы создать огромный мир для исследования.

Слезы текли по лицу Гу Фую, когда она задыхалась:

— Я не хочу ничего из этого. Я могу отказаться от всего. Я просто хочу, чтобы он проводил больше времени со мной.

Гу Шуанцин вытер ее слезы большим пальцем и тихо сказал:

— Ты знаешь, что это невозможно. Это наш долг как членов семьи Гу. Ты больше не ребенок, А-Мань. Ты должна понять, что жизнь часто ставит нас перед трудным выбором. Даже если это неизбежно, отец делает все возможное. Он, возможно, не идеальный отец, но он никогда не причинял тебе зла.

— А-Мань, те, кому ты можешь причинить боль без опасений, всегда те, кто тебя любит. Хотя отец и совершал ошибки, как его дочь, ты должна быть той, кто сделает первый шаг. Он тоже признает свои ошибки.

Глава 44: Всего лишь открытая борьба и скрытые интриги.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

После того как Гу Шуанцин ушел, Гу Фую некоторое время сидела на своей кровати, охваченная оцепенением. Она прикоснулась к щеке: жгучая боль уже стихла, но в сердце все еще оставалась острая боль. Со слезами, готовыми вот-вот пролиться, она упрямо сказала:

— Почему мне всегда приходится сдаваться первой?

Гу Фую подползла к краю кровати, взяла висевшую рядом сумку для хранения и вытащила талисман. Держась за колени, она долго смотрела на талисман, бормоча себе под нос:

— Я обещала тебе, что поговорю с ним, но я все испортила. Это так тяжело. Если бы я была такой, как ты, все было бы иначе. Если бы ты была мной, ты бы наверняка поговорила с ним без этого спора...

Она тихонько рассмеялась, слезы потекли ручьем. Вытирая их тыльной стороной ладони, она пробормотала:

— Шицзе Чжун, я хочу тебя видеть.

Она крепко сжала талисман и начала призывать:

— Нань...

Она собиралась призвать человека, по которому так сильно скучала, но внезапно остановилась. Чжун Мичу, только что вернувшаяся в секту Сюань Мяо, имела свои дела. Призыв мог ей помешать. Кроме того, они договорились, что она будет призывать ее только в чрезвычайных обстоятельствах. Она уже непреднамеренно призывала Чжун Мичу один раз, и хотя она могла простить это в первый раз, что, если она сделает это снова? Рассердится ли Чжун Мичу?

Гу Фую положила талисман, подавляя желание призвать ее. Но чем больше она пыталась оттолкнуть мысль о встрече с ней, тем сильнее становилось желание.

— Я могу прийти к тебе. Я могу! — воскликнула Гу Фую, и идея стала более весомой. — Я хочу тебя увидеть! Я должна быть той, кто придет к тебе!

Ночь была тревожной, и тяжесть её проблем казалась такой же, как и сама ночь. Когда наступил рассвет, и солнце начало подниматься, начался новый день. В поместье городского лорда царило беспокойство.

Рано утром бродячие культиваторы устроили переполох за пределами города. Гу Шуанцин повел группу культиваторов, чтобы навести порядок. В это время в поместье прибыли посланники из секты Сюй Лин — всего шесть человек. Во главе был главный алхимик Ду Пань. Его принял лично Гу Ваньпэн. Обсуждался вопрос о браке, при этом Ду Пань вёл себя одновременно мягко и жестко. Но Гу Ваньпэн не поддался.

Пока они беседовали, внезапно снаружи раздался громкий шум. Ду Пань поставил чашку и бросил взгляд на Гу Ваньпэна, который встал, подошел к двери и крикнул:

— Что происходит?

Кто-то вбежал и сообщил:

— Городской лорд, в поместье появились неконтролируемые культиваторы, создающие проблемы.

На худом лице Ду Паня появилась хитрая улыбка:

— Мы видели, как молодой городской лорд выходил, говоря о беспорядках за пределами города. Неужели эти нарушители порядка последовали за ним?

Все вышли и увидели пламя в восточном саду и беспорядки у главного входа. Глаза Гу Ваньпэна холодно сузились.

Кто-то разрушил защитную формацию поместья городского лорда — ту самую формацию, которую он установил. Тот, кто смог её пробить, должен обладать культивацией, сравнимой с его собственным уровнем.

Трое нечестивых культиваторов устроили беспорядки, и самый мощный из них находился на пике стадии золотого ядра. Впрочем, еще двое скрывались рядом.

— Не обращайте на нас внимания, городской лорд. Сначала нужно разобраться с этими негодяями-культиваторами.

Ду Пань улыбнулся:

— Вам нужна наша помощь?

Гу Ваньпэн, заложив руки за спину, с холодным взглядом приказал своим подчиненным:

— Немедленно займитесь этим вопросом.

Культиваторы города продемонстрировали свои выдающиеся навыки и сплоченность. Несмотря на разрушения в восточном саду, четыре нечестивых культиватора были побеждены.

Гу Ваньпэн и члены секты Сюй Лин наблюдали со стороны. Краем глаза Гу Ваньпэн холодно посмотрел на Ду Паня, одновременно почувствовав что-то неладное внутри поместья.

Ду Пань заметил:

— Ваши подчиненные весьма опытны.

Слегка натянутой улыбкой Гу Ваньпэн ответил:

— В конце концов, они находятся в поместье городского лорда. Они ничто по сравнению с сектой Сюй Лин.

Ду Пань больше не затрагивал тему брачного союза. После некоторой вежливой беседы он приготовился покинуть поместье. Гу Ваньпэн устроил представление, пытаясь убедить его остаться, но после вежливого отказа Ду Пань ушел с пятью другими посланниками секты Сюй Лин.

Когда они выходили, они столкнулись с Гу Шуанцином. Ду Пань поприветствовал его:

— Молодой городской лорд.

Гу Шуанцин ответил жестом уважения:

— Старейшина Ду уходит?

— Да.

Ду Пань слегка поклонился и прошел мимо Гу Шуанцина. Тот оглянулся на него и на пятерых людей, следовавших за ним, ощущая нечто странное.

Гу Шуанцин направился к гостевому залу. Увидев повреждения у входной двери и в восточном дворе, он спросил у подчиненных и узнал, что в резиденцию ворвались культиваторы. Когда он подошел к гостевому залу, он заметил Гу Ваньпэна у входа, который, подняв голову и закрыв глаза, вдруг открыл их и мгновенно переместился в западный сад, где вдали виднелось удаляющееся облако черного тумана.

Гу Ваньпэн крикнул:

— Куда ты направляешься?

С обеими руками, направленными вперед, свет выстрелил прямо в центр черного тумана. Внезапно небо потемнело, и облака превратились в огромную руку, которая начала надавливать на Гу Ваньпэна. Гу Ваньпэн приказал своему духовному мечу разделиться на тысячи образов, образующих драконоподобную фигуру, которая укусила нисходящий слой облаков.

Две силы столкнулись, сотрясая небеса и землю. Слой облаков разорвался, открыв дыру в небе, через которую хлынул поток света. Черное облако использовало этот кратковременный момент, чтобы ускользнуть дальше. Гу Ваньпэн больше не мог его догнать. Он задумчиво взглянул на кровь, которая осталась на его духовном мече.

Гу Шуанцин и его подчиненные подбежали и спросили:

— Отец, с тобой все в порядке?

Из этого короткого столкновения стало ясно, что уровень культивации нарушителя сопоставим с уровнем Гу Ваньпэна, что его удивило.

Гу Ваньпэн посмотрел в сторону близлежащего двора, выражение его лица было мрачным. Гу Шуанцин также посмотрел в сторону стены двора, нахмурившись:

— Они нацелились на А-Мань.

В этом дворе жила Гу Фую.

Гу Ваньпэн толкнул дверь двора и вошел: — Этот человек ранее использовал технику поиска. Боюсь, он искал ее. Я заметил его только тогда, когда почувствовал его духовную энергию.

Обернувшись, он спросил:

— Жэнь-эр, произошли ли какие-либо нарушения в защите города?

Гу Шуанцин понял, что имел в виду Гу Ваньпэн. Он серьезно сказал:

— Отец, защитная формация города не пострадала. Кроме шести человек из секты Сюй Лин, никто с таким сильным уровнем совершенствования не входил в город в последнее время.

Несколько подчиненных выразили свое недоумение:

— Этот человек появился из воздуха? Даже культиватор уровня формирования души не может обойти защитную формацию и войти напрямую.

Гу Ваньпэн кивнул:

— Именно так.

Все были озадачены. Гу Шуанцин спросил:

— У тебя есть догадка, отец?

Гу Ваньпэн усмехнулся с ноткой сарказма:

— Жэнь-эр, ты можешь не знать, но Ду Пань обладает уникальным мастерством. Создаваемые им куклы обманывают глаза, а его техника исключительна.

Понимание осенило Гу Шуанцина, и он наконец понял, что было странного в этих пяти людях, следующих за Ду Панем. Эти пятеро были в бамбуковых шляпах, но члены секты Сюй Лин обычно одеваются великолепно и вычурно и часто ходят с нефритовыми коронами:

— Отец, ты предполагаешь, что этот человек смог тайно проникнуть в город Сяояо, потому что он вошел открыто? Они из секты Сюй Лин!

Секта Сюй Лин вошла в город Сяояо открыто и с честью, не пытаясь разрушить его защиту. Все шестеро проникли в город, после чего незаметно заменили настоящих людей на марионеток. Ду Пань с марионетками посетил поместье городского лорда, оставив настоящих людей в укрытии, готовыми к действию. Когда наступит момент, они использовали отвлекающие маневры, чтобы привлечь внимание, в то время как остальные будут скрытно выполнять свою основную задачу.

Если рассматривать это с этой точки зрения, то бамбуковые шляпы использовались для того, чтобы скрыть унылые выражения лиц кукол.

— Люди из секты Сюй Лин хитры и коварны. На первый взгляд они кажутся очень дружелюбными, но втайне они используют такие средства. Они действительно вызывают у меня озноб,

— сказали подчиненные.

— Городской лорд, раз у вас уже были подозрения, почему вы не разоблачили их и позволили им создать хаос?

Гу Ваньпэн ответил:

— Если я не позволю им совершить некоторые ошибки, как я смогу заманить врага глубже и раскрыть его истинные намерения?

Гу Ваньпэн вошел в комнату Гу Фую, его подчиненные задержались во дворе, а Гу Шуанцин стоял у двери. Оглядевшись, он заметил, что в комнате ничего не было потревожено. Было ясно, что они пришли в поисках кого-то, и, обнаружив, что человек отсутствует, они сбежали.

Гу Ваньпэн заметил грязное одеяло на кровати Гу Фую, которое упало на землю. Он фыркнул и пробормотал:

— Какой беспорядок.

Он подошел и сложил одеяло.

Снаружи Гу Шуанцин усмехнулся, но затем выражение его лица стало серьезным.

— Отец, сначала они упомянули предложение брака. Но теперь они используют этот сложный план и даже вовлекают культиватора уровня формирования души. И все это делается тайно? Семья Цзо не пошла бы на такие крайности только из-за смерти Цзо Тяньи. Это просто не похоже на них.

Гу Ваньпэн заявил:

— Они полны решимости заполучить эту девочку.

Гу Шуанцин ответил:

— История о том, что Цзо Тяньлан любит А-Мань — для посторонних. Посторонние могут в это поверить, но для нас это полная ложь. Они хотят скрыть настоящую причину, по которой они желают А-Мань.

Он рассмеялся и вздохнул:

— А-Мань тайно вернулась в секту Сюань Мяо прошлой ночью, из-за чего они упустили свою цель. Я не знаю, хвалить ее или ругать.

Гу Ваньпэн сказал после некоторого молчания:

— Жэнь-эр, организуй допрос остальных трех пленников. Посмотрим, смогут ли они что-нибудь рассказать.

— Да, — подтвердил Гу Шуанцин. Когда он повернулся, чтобы уйти, он мельком увидел Гу Ваньпэна, который, казалось, устал, сел за стол без всякого намерения уйти. Гу Шуанцин внутренне вздохнул и вывел подчиненных.

Покинув город Сяояо, Ду Пань и его группа отправились прямо к горе Цун, находящейся в нескольких десятках ли. Стоя там, они все еще могли видеть город вдалеке.

Он стоял на краю горы, а остальные пять человек неподвижно стояли позади него. Через некоторое время темное облако полетело к ним со стороны города Сяояо, за которым последовала полоса зеленого света. Они приземлились на скале, материализовавшись в две фигуры.

Ду Пань поприветствовал:

— Первый старейшина, шестой старейшина.

Оба человека на первый взгляд казались ничем не примечательными. Однако, взмахнув рукавами, они сняли и взяли в руки деревянные маски. Когда они надевали их, их лица преображались, источая ауру неземной красоты.

Шестой старейшина заявил:

— Гу Фую нет в поместье городского лорда, и в городе нет никаких ее следов.

Увидев красную рану на руке первого старейшины, Ду Пань поинтересовался об этом. Главный старейшина ответил:

— Гу Ваньпэн осторожен. Он заметил наше присутствие. Боюсь, на этот раз мы вызвали у него подозрения.

Ду Пань махнул рукой, и пять фигур, стоявших позади него, сжались до размеров деревянных кукол размером с ладонь, вернувшись в его руки. Он заметил:

— Я думаю, он понял некоторые подсказки из этого. Мы потратили время впустую, и это только сделает его более осторожным в будущем.

Ду Пань мрачно улыбнулся:

— Быть нежным — не стиль секты Сюй Лин.

Первый старейшина заключил:

— Давайте вернемся и сообщим Защитнику.

Двое кивнули в знак согласия. Все трое вернулись в секту Сюй Лин, вскоре добравшись до Тридцати трех небес, и направились прямо к платформе Чжулин в Лихэнь Тянь. Присутствовали оба Защитника закона, Цзо Юэчжи и Цзо Цинфэн. Они стояли на последней ступеньке, один слева, а другой справа.

Выслушав отчет троих, Цзо Цинфэн, скрестив руки, сказал:

— Дагэ, Гу Ваньпэн хитрый и всегда начеку. Мы не сможем добраться до Гу Фую, не столкнувшись с ним. Нет возможности пройти незамеченными когда он рядом. Мы должны быть готовы применить силу.

Цзо Юэчжи погладил бороду, глубоко обеспокоенный:

— Действительно, ситуация сильно изменилась. Если клан Драконов также охотятся за костным мозгом Цилинь, это дело становится крайне серьезным. Мы не можем больше откладывать. Мы должны ударить первыми.

Несколько дней назад, когда Цзо Тяньлан вернулся, он небрежно упомянул о своей встрече с Гу Фую в гонке по каньону. Цзо Тяньлан сказал, что рядом с Гу Фую было длинное существо, которое летело на облаках и тумане. Один рев заставил сотни зверей покориться. Цзо Юэчжи был несколько встревожен, думая по описанию Цзо Тяньлана, что это было похоже на дракона. Он надеялся, что это был просто длинный червь, но, спросив стражников рядом с Цзо Тяньланом, они подтвердили, что это действительно был божественный Дракон.

Ду Пань, с его тощей головой, слегка покачал:

— Защитник закона, молодой господин сказал, что у зверя нет драконьих рогов, и это просто длинный червь. У меня тоже есть некоторые сомнения. Драконы редко покидают свои земли. Как Гу Фую связалась с ними? Божественные Драконы горды и властны. Если бы клан Драконов действительно пришел за костным мозгом Цилинь, они должны были бы напрямую схватить ее и отвезти во дворец Пэнлай. Зачем он соизволил нести ее и играть с ней?

Цзо Юэчжи заметил:

— У драконов острое обоняние, и они искусны в поисках сокровищ. Они могли заметить уникальность Гу Фую раньше других, что привело к их встрече. Что касается того, почему они были готовы нести ее, это вызывает вопросы. Но, независимо от того, является ли это существо Драконом или нет, мы скорее поверим в его существование, чем в обратное.

Цзо Цинфэн добавил:

— Дагэ, с самого начала мы не должны были колебаться. Мы должны были предпринять решительные действия и похитить Гу Фую! Еще не поздно действовать сейчас!

Цзо Юэчжи колебался. Первый старейшина вышел и сказал:

— Защитник закона, я хочу кое-что сказать.

Цзо Юэчжи ответил:

— Пожалуйста, говори, старейшина.

Первый старейшина предупредил:

— Клан Драконов не из нашей расы, и их намерения будут отличаться от наших. Если они получат это сокровище, это будет похоже на то, как тигр оттачивает когти. Его огромная сила может восстановить клан Драконов до пика его мощи, достигнутого десятки тысяч лет назад. К тому времени, даже если все четыре континента объединят свои силы, они не смогут сопротивляться. Если клан Драконов амбициозен, наши десятки тысяч лет усилий будут уничтожены в одночасье. Четыре континента снова будут находиться под властью кланов Драконов и Лазурных Фениксов, и люди снова станут покорными рабами.

Он подчеркнул:

— Защитник закона, если дело дойдет до худшего, даже если секта Сюй Лин не сможет монополизировать костный мозг Цилинь, даже если нам придется разделить его поровну с тремя другими континентами, мы не должны позволить ему попасть в руки клана Драконов и клана Лазурных Фениксов!

Последние слова первого старейшины были убедительны и развеяли опасения Цзо Юэчжи.

Выражение лица Цзо Юэчжи стало серьезным, взгляд твердым:

— То, что сказал старейшина, очень верно.

Он махнул рукой и крикнул:

— Призовите заклинателей вернуться в секту! Отправьте шпионов, чтобы отследить местонахождение Гу Фую и следить как за городом Сяояо, так и за передвижениями клана Драконов!

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Дружеское напоминание: она главная героиня, независимо от того, насколько она грубая...

Глава 45: Кровь не водица.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Два цветка расцвели, каждое на своей ветке.

Покинув Сяояо, Чжун Мичу отправилась прямо в секту Сюань Мяо.

Прошел примерно месяц с того момента, как ее призвала Гу Фую. Осень окутала гору Цзинду: дул сильный холодный ветер. Многие ученики, уехавшие навестить родственников, еще не вернулись, и секта выглядела заброшенной.

Чувство пустоты, накатившее на Чжун Мичу, было для нее новым. Хотя павильон Хэчэнь всегда славился своей тишиной, раньше это место казалось живым по сравнению с тем, что она видела теперь. Главный пик, который до этого ей казался шумным — вне зависимости от количества людей, — теперь встретил ее гнетущим покоем. Возвращение из города Сяояо сделало эту тишину особенно ощутимой.

Она вспомнила, что говорила Гу Фую в ту ночь, когда была пьяна:

— Ты не любишь одиночество, просто привыкла к нему. Разве тебе не хорошо быть рядом со мной?

Ее лицо тогда, мягко подсвеченное лунным светом, казалось удивительно нежным, а тихий голос будто согревал.

Едва заметная улыбка тронула губы Чжун Мичу. Легкий ветерок донес запах опавших листьев. Перед залом стояли два дерева, их золотистая листва лежала на серых каменных плитах. В углу ученик подметал двор. Увидев, как Чжун Мичу улыбается в воздух, он застыл в изумлении.

Поймав его взгляд, Чжун Мичу опомнилась. Она коснулась уголков губ, почувствовав, что улыбка была невольной. Ее взгляд стал мягче.

Она устремила взгляд на дворец Тунчэнь, где жила старейшина Юньжань. Погружённая в глубокую медитацию, Юньжань держала при себе лишь немногих учениц. Единственной, кто постоянно находилась рядом с ней, была ученица по имени Дунли. Сам дворец, расположенный в глубине главного пика, выделялся своим древним стилем и темными тонами, которые контрастировали с другими зданиями.

Чжун Мичу посещала это место всего один раз, когда впервые покинула пик Гушэнь. Однако, стоя во дворе, она ощутила странное чувство будто это ей знакомо и словно она уже бывала здесь раньше. В её памяти всплыли смутные образы, похожие на отголоски сна. Она подумала, что это, должно быть, не иллюзия. Возможно, в детстве, о котором она почти ничего не помнила, она действительно провела здесь какое-то время.

Приближаясь ко входу во дворец, она встретила ученицу, прислуживающую старейшине, и спросила:

— Где находится уважаемая старейшина? Мне нужно поговорить с ней.

В секте Сюань Мяо почти всем было известно об отношениях Чжун Мичу с Юньжань. Ученица ответила:

— Уважаемая старейшина сейчас купается. Следуйте за мной.

Она провела Чжун Мичу к купальне и вошла внутрь, чтобы сообщить о её прибытии. Чжун Мичу осталась ждать снаружи.

Заклинатели, благодаря своей духовной силе, почти не пачкались, поэтому мылись редко. Однако Юньжань, несмотря на своё возвышенное положение, придерживалась привычки купаться каждый день, как обычная смертная.

Спустя некоторое время ученица вернулась:

— Уважаемая старейшина просила передать, что если дело касается секты, обратитесь к главе. Если это что-то маловажное, то обсуждать нечего. Пожалуйста, возвращайтесь.

Чжун Мичу нахмурилась и ответила:

— Это очень важно. Я не уйду, пока не поговорю с ней.

Ученица замялась, но снова вошла, чтобы передать слова старейшине. Вернувшись, она сообщила:

— Уважаемая старейшина велела вам подождать в боковом зале.

После этого она проводила Чжун Мичу в указанное место.

Прождав, как ей показалось, столько же, сколько горит одна палочка благовоний, Чжун Мичу услышала шаги. Она встала. Юньжань вошла через дверной проем. С ее струящимися волосами, одетая в мягкую, струящуюся одежду, она напоминала плывущее облако, когда двигалась. Она заняла свое место на главном сиденье и холодно сказала:

— Говори.

Ее тон был ровным, лишенным какой-либо теплоты или дружелюбия, и она даже не взглянула на Чжун Мичу.

Взгляд Чжун Мичу пристально следил за ней в течение долгого времени, затем она произнесла:

— Уважаемая старейшина.

— Я думала, что вы не встретитесь со мной.

От Юньжань исходил холод, и она сказала:

— Если ты пришла сказать это, тебе следует уйти.

Пальцы Чжун Мичу слегка сжались, когда она сказала:

— Я... я прочитала книгу под названием «Записи лазурной императрицы». Мой учитель никогда не говорил мне об этом напрямую, и ты редко общаешься со мной. Но я знаю, что мой отец из рода божественных Драконов.

Юньжань внезапно повернула голову, чтобы пристально посмотреть на нее. Ее лицо не выражало никаких особых эмоций, но глаза излучали холод:

— Раз ты и так знаешь, зачем спрашивать меня?

Встретившись взглядом с Юньжань, Чжун Мичу ответила:

— Я хочу знать больше. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала.

— То, что ты чувствуешь, меня не касается, — голос Юньжань вернулся к своему прежнему бесстрастному тону. Чжун Мичу не нравилась эта ее сторона.

Юньжань казалась человеком, чье сердце опустело. Живая, но холодная, как застывший камень. В ее присутствии Чжун Мичу не ощущала ни капли тепла, несмотря на то, что Юньжань была ей самой близкой семьей. Она скорее напоминала безмолвный камень или безжизненное растение у дороги. Даже века, проведенные в уединении павильона Хэчэнь, не оставляли в душе Чжун Мичу чувства одиночества. Но равнодушие Юньжань заставило ее испытать его.

Юньжань встала и пошла к выходу, давая понять, что она хочет, чтобы Чжун Мичу ушла.

— Мама!

Чжун Мичу быстро встала перед ней, преграждая ей путь.

— Это имеет значение. Это должно иметь значение. Ты моя мать.

Трещина появилась на оцепеневшем лице Юньжань. Чжун Мичу не могла различить, скрывала ли она гнев, обиду или намек на привязанность, которую она так отчаянно искала. Чжун Мичу упала на колени перед Юньжань и сказала:

— Некоторое время назад я покинула пик Гушэнь и проявила свою форму Дракона в городе Ваньтун. Мама, это был Белый Дракон.

Хотя она смешанной крови человека и дракона, доминирующая природа драконьего рода подавила другую половину, позволив ей превратиться в дракона.

— Мама, пожалуйста, расскажи мне.

Юньжань долго смотрела на нее сверху вниз, а затем вдруг иронично улыбнулась, странное выражение появилось на ее лице. Она спросила:

— Хочешь знать, почему я не хочу?

Юньжань наклонилась ближе, ее длинные волосы упали около уха Чжун Мичу. Она нежно погладила щеку Чжун Мичу. Хотя Чжун Мичу всегда жаждала такой ласки, обиженный и насмешливый взгляд Юньжань заставил ее прикосновение казаться невероятно холодным. Юньжань прошептала:

— Потому что я тебя ненавижу.

Чжун Мичу в шоке уставилась на нее. Юньрань погладила уголок глаза Чжун Мичу и прошептала:

— Ты так похожа на него, особенно эти глаза. Когда ты смотришь на меня, мне кажется, что он смотрит на меня. Хотела бы я убить тебя.

Янтарные глаза Чжун Мичу затуманились, напоминая смятение и недоумение кого-то потерянного.

Юньжань продолжила:

— Хочешь узнать, кто твой отец? Где он? Почему я не позволяю другим узнать твою личность? Раз ты такая любопытная, даже рискуешь раскрыть свою форму Дракона, чтобы найти ответы, ладно. Ты взрослая, и рано или поздно ты узнаешь. Я тебе расскажу.

— Его зовут Ди Уцзян, он из клана Драконов Четырех Морей.

— Он мертв.

— Я убила его.

Острая, пронзительная боль исходила из сердца Чжун Мичу. Она слегка наклонилась вперед, поддерживая себя руками на бедрах, тяжело дыша, когда говорила:

— Ты ненавидишь меня. Если ты... ненавидишь меня, зачем ты родила меня?

Слова Юньжань на мгновение пронзили ее настоящей болью, настолько сильной, что она еще не полностью осознала смысл следующих предложений.

Юньжань издала пару холодных смешков, за которыми последовали более громкие, более насмешливые. Когда она снова посмотрела на Чжун Мичу, в ее глазах читалось еще более глубокое негодование, окрашивающее уголки глаз в красный цвет.

— Тебе стоит спросить об этом своего презренного отца.

Она наклонилась ближе, сжимая руки Чжун Мичу, шепча ей на ухо. Она описала, как встретила его во время своих путешествий и считала его другом, как доверяла ему, как он предал и устроил ей засаду, как он надругался над ней, запечатал ее силы, заключил ее в тюрьму, и когда она была беременна,  он заставил ее родить.

Иметь отношения с Кланом Дракона может быть большой честью для других.

Но для Юньжань любые отношения, которые подавляли ее волю, нарушали ее достоинство и запятнали ее честь, были величайшим оскорблением и источником глубочайшей ненависти. Она была чистым снежным лотосом высоких гор, но ее раздавили, смешав ее нетронутые лепестки с грязью.

Она рассказала Чжун Мичу, что однажды они отправились на гору Дунван в Наньчжоу. Дни на горе Дунван были одновременно самыми темными и самыми счастливыми моментами ее жизни. Там она обманула его, вырвалась из-под его контроля и убила его.

Юньжань холодно рассмеялась:

— Я превратила его в каменную статую. Он, вероятно, все еще на горе Дунван. Если хочешь увидеть его, можешь пойти и посмотреть.

Лицо Чжун Мичу было ужасно бледным. Она догадывалась, что отношения Юньжань с ее отцом не будут хорошими.

Если бы у нее было больше времени, находясь рядом, она могла бы постепенно добиться того, чтобы Юньжань приняла ее. Но она не ожидала, что правда окажется такой позорной. Ее отец причинил вред и изнасиловал ее мать. Ее мать убила его. Отец был низким и бесчестным негодяем, а мать — убийцей ее отца. Оказалось, что само ее рождение было таким нелепым.

— Есть ли что-то еще, что ты хотела бы спросить? Спроси сейчас. Больше не приходи в будущем.

Чжун Мичу наклонилась к ней, словно желая опереться на нее:

— Я... я твоя дочь, я не он.

Юньжань стояла неподвижно, в ее взгляде отражалась сложная смесь эмоций — не одна лишь ненависть. Пронзительность этих глаз слегка утихла, но все же их тяжесть заставляла Чжун Мичу замирать и бороться с дыханием. Юньжань сделала несколько шагов в сторону, затем повернулась к ней спиной.

— В своей жизни я никого не любила. Преследование Дао и выход за пределы мирского мира — вот что я любила всю свою жизнь. Он разрушил для меня все, втащив меня в грязь и изнасиловав меня. Рождение ребенка ослабило мое совершенствование, а рождение девочки-дракона истощило половину моего жизненных сил. Теперь у меня больше нет шанса стать бессмертной, и это ты разрушила мои идеалы.

— Ты меня ненавидишь... — голос Чжун Мичу был слабым шепотом, когда она наклонилась, прижав руки к ковру, ее голос был полон боли. — Когда-то ты обнимала меня, когда-то ты улыбалась мне... Это моя вина?

Юньжань ответила:

— Если бы твой учитель не примчался в тот момент и не спас тебя, ты бы погибла под моим мечом.

Подняв голову, глаза Чжун Мичу наполнились слезами, отчего они стали казаться еще краснее на ее бледном лице. Голосом, полным печали, она сказала:

— Ты, ты моя мама. Ты моя мать!

В конечном счете, она не могла быть такой же прямолинейной, как Гу Фую, в прямом выражении своих эмоций, но ее слова несли в себе всю боль и тоску, которые она чувствовала.

— Не называй меня матерью.

Юньжань вышла, не оглядываясь, ее одежда развевалась на ветру, как и эти облака, неспособные удержать.

Чжун Мичу стояла на коленях на месте, как ей показалось, долгое время. Солнце двигалось на запад, его яркий белый свет превращался в теплое оранжевое сияние.

Пытаясь подняться на ноги, Чжун Мичу сначала споткнулась, не в силах устоять как следует. Затем она использовала близлежащий стул для поддержки, постепенно поднимаясь и шаг за шагом выходя. К тому времени, как она достигла павильона Хэчэнь, уже стемнело.

Дунли заваривала чай и смеялась:

— Куда ты сегодня ходила? Пропала на полдня, тебя опять звала эта девчонка?

Дунли немного поболтала, но, заметив ее бледность, спросила:

— Что с тобой случилось?

Чжун Мичу покачала головой, ответив:

— Я просто немного устала. Я собираюсь отдохнуть.

Она направилась к заднему двору. Дунли молчала, наблюдая за ее удаляющейся фигурой.

Чжун Мичу некоторое время сидела на крыльце заднего двора. Когда небо потемнело и наступила ночь, собрались темные тучи, и подул прохладный ветерок, за которым внезапно последовал дождь.

Она осталась сидеть, ее одежда почти промокла от дождя, ее длинные волосы были мокрыми, а на бледных щеках — крошечные капельки воды.

Облачный туман окружал ее, и ее платье развевалось, открывая тонкий драконий хвост. Рога на ее лбу стали длиннее, глаза стали темно-золотыми, а там, где ее уши встречались со щеками, были гладкие, белоснежные драконьи чешуйки.

Вспышка молнии мелькнула в ее отражении в луже на каменной дорожке. Закрыв глаза, она тихонько заплакала.

Вдруг у стены раздался стук, словно капли дождя ударялись о промасленную бумагу, и становился все громче по мере приближения. Чжун Мичу не обратила на это внимания.

Но тут над стеной появился зонтик, и раздраженный голос сказал:

— Почему в это время на горе Цзинду идет дождь? Какая ужасная погода! К счастью, я взяла с собой зонтик.

— А-Фу, шицзе Чжун еще не отдохнула. Может, мы присоединимся к ней за ужином. Как думаешь, она удивится, когда увидит нас?

Глаза Чжун Мичу были влажными, заставляя ее золотые зрачки ярко сиять. Ее лицо было залито слезами, как дождь на цветущей груше. Она повернулась к стене. Человек там также смотрел во двор, восклицая в удивлении:

— Шицзе Чжун?!

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Еще до двенацати часов! _(:з」∠)_

Глава 46: Не познав любви, зачем рвать душу напрасно?

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Держа зонтик в одной руке и неся маленького А-Фу в другой, Гу Фую двигалась среди моросящего осеннего дождя, а мир купался в серебристом тумане. Она заметила Чжун Мичу, стоящую на каменной дорожке во дворе, подсвеченную теплым светом, исходящим из дома.

При виде ее она ощутила неописуемое тепло, словно сердце, опутанное шипами, обрело освобождение и новое, уютное место для отдыха.

Все еще находясь за стеной, Гу Фую рассмеялась и сказала:

— Я хотела сделать тебе сюрприз, но ты заметила меня первой.

Чжун Мичу пристально посмотрела на нее. Гу Фую спросила:

— Что случилось?

Все еще улыбаясь, Гу Фую поддразнила:

— Мне все же удалось тебя напугать?

Чжун Мичу молчала. Гу Фую опустила А-Фу. Промокший от дождя, А-Фу издал недовольный вой. Перелезая через стену, Гу Фую рассмеялась:

— Сначала я хотела прийти одна, но А-Фу знал, что я иду к тебе, и вцепился в мою одежду, отказываясь отпускать. Так что у меня не было выбора, кроме как взять с собой этого обжору.

С усмешкой Гу Фую спрыгнула со стены.

А-Фу вернулся к своему обычному размеру, стряхнул с себя дождь и последовал за ней к Чжун Мичу.

Только когда Гу Фую подошла ближе, она поняла, что Чжун Мичу стоит под дождем. Чжун Мичу имела родство с водой и могла легко отталкивать ее, если бы хотела. Тем не менее, она промокла насквозь. Обеспокоенная, Гу Фую наклонила к ней зонтик:

— Почему ты стоишь под дождем?

Чжун Мичу посмотрела на нее туманными золотистыми глазами, мягко улыбнувшись:

— Почему ты здесь?

Увидев ее улыбку, сердце Гу Фую сильно сжалось. Она подозревала это и раньше, но теперь была уверена, что Чжун Мичу плакала. Нежно улыбнувшись, она ответила:

— Увидеть тебя.

— Я последовала твоему совету и попыталась нормально поговорить с отцом, но все осложнилось из-за Цзо Тяньи. Я... я вышла из себя, но и он был не лучше, всегда обвинял меня. В конце концов, мы поссорились, — сказала Гу Фую, добавив со смехом. — Я была так зла, что убежала из дома.

Пока она говорила, внезапный всплеск эмоций затуманил ее зрение. Грустная улыбка Чжун Мичу была словно шип, все глубже и глубже пронзающий ее сердце.

Пытаясь сохранить улыбку, она в конце концов сломалась. Вытирая слезы тыльной стороной ладони, она сказала: — Он даже ударил меня. Интересно, остался ли след.

— Я ничего не добилась. Это слишком сложно. Не смейся надо мной, шицзе Чжун.

— Я не буду смеяться над тобой, — хрипло ответила Чжун Мичу. — Не буду, потому что я такая же. Я ничего не добилась, и такое чувство, что никогда не добьюсь.

Когда Гу Фую увидела, что Чжун Мичу не прячет свои рога и звериные глаза, у нее возникло предчувствие, которое только усилилось. К тому времени, как Чжун Мичу произнесла эти слова, Гу Фую поняла.

Что могло случиться, чтобы она сказала: «Я больше ничего не могу сделать»?

Возможно, Гу Фую не стоило поощрять ее говорить с Юньжань. Если бы она этого не сделала, возможно, Чжун Мичу не чувствовала бы себя так.

Приблизившись, Гу Фую обняла ее. Она не была уверена, нуждалась ли она в объятиях или же она предлагала Чжун Мичу некоторую поддержку. Тело Чжун Мичу было тонким и мягким, холодным от дождя. Не сопротивляясь, Чжун Мичу наклонилась в объятия, постепенно опираясь своим весом на Гу Фую.

— Она ненавидит меня, — прошептала Чжун Мичу. Гу Фую почувствовала, будто ее собственная любимая мать только что сказала ей: «Я тебя ненавижу». Слезы тихо текли по ее лицу.

— Гу Фую...

Отчаяние в голосе Чжун Мичу было ощутимым. Гу Фую чувствовала ее отчаяние, чувствовала, как будто Чжун Мичу тянется за помощью из глубокой бездны, все глубже погружаясь в холодную, мрачную глубину.

— С того момента, как я родилась, я была обузой, солью на ее ранах, она никогда не простит меня.

Гу Фую почувствовала, как слеза, горячая и обжигающая, упала ей на шею.

— Мой отец поступил с ней несправедливо, и... я тоже, — голос Чжун Мичу превратился в шепот.

— Нет, шицзе Чжун, это неправда, — прошептала Гу Фую, ее сердце разрывалось от сочувствия. Она понимала тяжесть такой вины, как будто ее саму обвинили в смерти матери. Но она также была благодарна за эту общую боль, ведь это обещало, что никто из них не чувствовала себя совершенно одинокой.

Гу Фую сказала:

— У родителей в этом мире может быть выбор, но у детей нет. Мы не можем выбирать обстоятельства нашего рождения. Если бы мы могли, я бы предпочла вообще не приходить в этот мир. Если рождение — грех, то кто в этом мире безгрешен? Шицзе Чжун, это не ошибка, не наша вина.

Чжун Мичу закрыла глаза, усталость была очевидна. Гу Фую взглянула на А-Фу, который чихнул и начал стряхивать воду. Прижав Чжун Мичу к себе, она сказала:

— Давай не будем стоять под дождем. Так холодно.

Двое вошли в дом. Внутри ярко светили огни, даря тепло, без пронизывающего ветра и дождя. А-Фу вбежал, оставляя мокрые отпечатки лап на ковре.

— А-Фу, посмотри, какой беспорядок ты устроил.

— Гав!

Чжун Мичу подняла левую руку, указывая пальцем, и капли воды от А-Фу и Гу Фую поднялись, собираясь в ее руке. Нежным броском Чжун Мичу отправила воду наружу, и А-Фу и Гу Фую теперь были сухими.

Влага на одежде Чжун Мичу также испарилась. Внезапно Гу Фую сказала:

— Шицзе, подожди.

Чжун Мичу посмотрела на нее. Гу Фую, промокшая под дождем, имела бледное лицо с покрасневшим кончиком носа. Взяв сухую ткань, она улыбнулась:

— Позволь мне помочь.

Она положила ткань на голову Чжун Мичу, на ее щеках появились ямочки:

— Наклони голову немного вниз.

Чжун Мичу закончила заклинание и слегка наклонила голову. Но Гу Фую подвела ее к кровати, попросив сесть. Используя ткань, она нежно вытерла волосы Чжун Мичу, говоря:

— Когда я была маленькой, я плакала, зовя свою мать. Гу Хуайю, развлекал меня, переодеваясь в женщину, даже позволял мне мазать его лицо румянами, играл со мной. Мы оба не имели ни малейшего представления об истинной сути материнства. Он вспоминал времена, когда моя мама заботилась о нем, и пытался заботиться обо мне таким же образом. Он, крепкий мужчина, был так груб, когда мыл и сушил мои волосы, что чуть не вырвал их. Позже он убаюкивал меня, пытаясь спеть колыбельную хриплым голосом, которая звучала так ужасно...

Чжун Мичу низко опустила голову и пробормотала:

— Гу Фую.

— ...Я действительно завидую тебе, будь то твоя семья или твои амбиции.

Со свободным сердцем, смелой личностью и страстными эмоциями, Гу Фую подобна цветку феникса, распускающемуся под палящим солнцем. Когда-то она хотела стать таким человеком, но она знает, что никогда не сможет стать такой по-настоящему.

Гу Фую села рядом с ней, взяла ее за руку и сказала:

— Шицзе Чжун, тогда я подумала, что, хотя мне и грустно, что моей мамы больше нет с нами, все в порядке. У меня все еще есть мой брат. Иногда небеса могут быть несправедливы, но они умеют компенсировать это в другом. Жизнь не может быть идеальной.

— Если мы не можем иметь сыновних отношений с родителями, то пусть так и будет. В конце концов, так было всегда. У тебя все еще есть твой учитель, и у тебя есть я.

> [ Сыновняя почтительность сяо (кит. 孝 xiào, яп. こう , кор. 효 хё) — одно из центральных понятий в конфуцианской этики и философии, важный компонент традиционной восточно-азиатской ментальности. В базовом значении относилось к уважению родителей, в более широком смысле распространялось на всех предков. ]

Раздался тихий звук:

— А-у-у.

Гу Фую усмехнулась:

— И А-Фу.

— И мой брат. Если ты не против, они также могут быть и твоими братьями. И мой отец.

Гу Фую сморщила нос, добавив:

— Мой отец всегда критикует меня. Если бы у него была такая дочь, как ты, он был бы в восторге, улыбался бы даже во сне.

Чжун Мичу повернулась к ней лицом:

— Гу Фую.

Гу Фую почувствовала внезапную тяжесть в груди. Чжун Мичу, с лицом, бледным, как покрытый росой лотос, и глазами, омытыми дождем, посмотрела на нее нежным взглядом, тихо спрашивая:

— Можешь ли ты спеть мне колыбельную из города Сяояо?

Мягкая и нежная.

— ...Конечно, — сказала Гу Фую, — Ты устала? Хочешь прилечь, может, вздремнуть?

Не осознавая этого, Гу Фую сделала нежное выражение лица, и ее мысли выскользнули:

— Если ты не хочешь лежать, можешь опереться на меня.

Чжун Мичу склонила голову на плечо Гу Фую. На мгновение Гу Фую тут же выпрямила спину, и, подождав некоторое время, увидев, что Чжун Мичу удобно устроилась, она прочистила горло и начала тихо петь.

Когда золотой ветер веет, рисовые цветы цветет.

Мечтая с тобой,

Зелёные крабы пухлы, осенние плоды спелы,

Каждый дом одежду шьёт, не зная беды.

Красные фонари ввысь зажигают,

Белые стены зелёной крышей сияют.

Дым готовки, воздушные змеи летят за звездой,

Хорошее дитя, попрощайся с другом, спеши домой.

Твоя мама у двери зовет, а на столе суп вкусный ждёт.

Во сне Гу Фую шла по длинной дороге города Сяояо. Среди туманного дождя кто-то ждал ее. Она побежала к этому человеку, и они крепко обнялись. Их руки обвились вокруг друг друга, наклоняясь ближе, их губы становились все ближе и ближе.

Внезапно раздался щелчок.

Гу Фую резко проснулась и отпрянула от удивления. Она тут же упала назад, прикрыв рот, и воскликнула:

— Я не... Я, я не это имела в виду...

— Что не имела в виду?

Она уснула, прислонившись к тумбочке. Внезапный шум напугал ее, заставив ее опрокинуться на кровать, и она поняла, что надавила на что-то. Посмотрев вниз, она с удивлением обнаружила, что надавила на хвост Чжун Мичу, девушки, которая прислонилась к ее плечу прошлой ночью. Теперь она лежала у нее под ногами, закрыв глаза, крепко спящая.

Она знала, что драконы в полностью расслабленном состоянии немного проявят свою истинную форму, которая является их наиболее комфортным и расслабленным состоянием.

Человек в бирюзовом ханьфу подошел к кровати и усмехнулся:

— Гу Фую, что ты здесь делаешь?

Увидев, что это Цзи Чжаолина, Гу Фую удивленно воскликнула:

— Глава секты...

Звук, который раздался ранее, был звуком Цзи Чжаолин, поднимающей занавеску, чтобы войти. В этот момент Чжун Мичу также проснулась, приподнявшись. Прядь волос упала около ее уха, ее глаза все еще показывали признаки сонливости, указывая на ее глубокий сон.

— Мичу.

— Учитель?

Цзи Чжаолин, на лице которого отражалась смесь веселья и легкого раздражения, спросил:

— Что вы двое делали вчера ночью? Как совершенствующиеся могут спать так крепко?

Чжун Мичу повернула голову и встретилась глазами с Гу Фую. Чжун Мичу все еще полулежала на ногах Гу Фую. Они были очень близки.

Воспоминание о том, как мечтательные губы приближаются, заставило щеки Гу Фую покраснеть, и она отвернулась:

— Я... я спела колыбельную своей шицзе вчера вечером.

Цзи Чжаолин: «...»

Затем он добавил:

— Ладно, Мичу, собирайся и зайди ко мне в кабинет. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Да.

Цзи Чжаолин ушел.

Чжун Мичу встала, поправляя одежду и прическу. Ее драконий хвост, свисающий сзади, немного выглядывал из-под юбки, изредка виляя. Гу Фую, сидя на кровати, не могла не протянуть руку, чтобы коснуться кончика хвоста.

Мех драконьей формы Чжун Мичу напоминает струящиеся облака молочно-белого тумана. Хотя он кажется иллюзией, его можно потрогать. Гу Фую чувствовала его невероятную мягкость, когда однажды ехала верхом на драконьей форме Чжун Мичу.

Как раз в тот момент, когда она собиралась прикоснуться к нему, он растворился в тумане и исчез. Чжун Мичу спрятала свои драконьи рога, драконью чешую и звериные глаза.

Гу Фую убрала руку, надула губки и рухнула обратно на кровать.

Обернувшись, Чжун Мичу сказала:

— Если ты все еще хочешь спать, можешь немного отдохнуть здесь.

Слова Чжун Мичу были очень нежными.

Гу Фую лежала на боку, ее щеки слегка горели, и пробормотала:

— Мгм.

— Тебе холодно? Тебе нужно одеяло?

Еще до того, как Гу Фую успела ответить, Чжун Мичу уже принесла ей тонкое одеяло.

— Я скоро вернусь. Если что-то случится, обратись к Дунли.

Гу Фую перевернулась и уткнулась лицом в кровать, сказав:

— Просто иди.

Через некоторое время она услышала звук шевелящейся занавески, свидетельствующий о том, что Чжун Мичу ушла.

Гу Фую, покраснев, спросила себя:

— Почему она всегда так говорит?

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Мой флаг еще не упал! (︶︿︶)

> [ flag в китайском сленге означает какое-либо заявление, намерение, обещание, или цель, которая часто может не сбыться. ]

Глава 47: Край покоя и счастья - на расстоянии вытянутой руки.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу оставила Гу Фую и пошла в кабинет. Цзи Чжаолин держал книгу и читал ее. Чжун Мичу поприветствовала:

— Учитель.

Цзи Чжаолин ответил:

— Присаживайся.

Чжун Мичу подошла и села рядом со столом. Цзи Чжаолин окинул ее взглядом сверху донизу и, долго думая, спросил:

— Ты вчера ходила к ней во дворец Тунчэнь? Что ты сказала?

Чжун Мичу ответила прямо:

— Учитель, она мне всё рассказала.

Цзи Чжаолин ходил взад-вперед перед столом, слегка постукивая книгой по ладони, и говорил:

— Вчера Дунли сказала мне, что когда ты вернулась, ты выглядела совсем другой. У меня тогда были подозрения...

Лицо Чжун Мичу вытянулось:

— Она не хотела оставлять меня. Это вы, учитель, прибыли вовремя и спасли меня.

— Мичу, — Цзи Чжаолин серьезно посмотрел на нее и сказал. — Все могут называть ее бессердечной, но такие слова не должны исходить от тебя.

Чжун Мичу тихо ответила:

— Я понимаю.

Спустя некоторое молчание Цзи Чжаолин зажег благовония на столе. Тонкий ароматный дым медленно потянулся вверх, наполняя воздух умиротворением. Он вздохнул:

— Ты спросила меня вчера, я тебе не рассказал. Я не ожидал, что ты развернешься и пойдешь прямо в ее дворец.

Опустив голову, Чжун Мичу призналась: — ...Я хотела знать, я так долго задавалась этим вопросом.

Цзи Чжаолин сказал:

— Я всегда говорил тебе, что однажды я объясню.

— Но когда же наступит этот день?

— Когда ты вырастешь.

Чжун Мичу покачала головой:

— Учитель, я уже выросла.

Цзи Чжаолин усмехнулся. Через мгновение он сменил тему:

— Мичу, ты изменилась.

Он положил книгу на стол, это была

«Новые интерпретации формаций», которую Гу Фую дала Чжун Мичу. Он продолжил:

— Ты никогда не задавала вопросов. Ты всегда делала то, о чем я тебя просил, не говоря ни слова.

Цзи Чжаолин спросил:

— Это из-за Гу Фую?

Чжун Мичу посмотрела на яркий дневной свет снаружи:

— Она многому меня научила.

Услышав это, Цзи Чжаолин замолчал, а когда снова заговорил, в его голосе звучала смесь сожаления и облегчения:

— Мичу, когда я спас тебя от твоей матери, у меня были сомнения.

Чжун Мичу выглядела огорченной и тихим голосом спросила:

— Учитель, вы тоже...

Указывая на книгу, а затем устремив взгляд вдаль, Цзи Чжаолин сказал:

— Это не то, что ты думаешь. Она боялась, что ты станешь таким же, как твой отец. Я не хотел отправлять тебя обратно в клан Драконов, также отчасти из-за этого беспокойства.

Клан Драконов живет по принципам желания и выживания сильнейших.

Однако, когда желания выходят из-под контроля, они способны перерасти в беззаконие и эгоцентризм, порождая безжалостное стремление к власти и господству над другими. В своей предельной форме принцип выживания сильнейших создает жестокий мир, в котором другие существа считаются ничтожными, а сострадание исчезает вовсе.

— Я однажды встречал твоего отца. Он был красивым, полным энергии, веселым и несдержанным. Его взгляды и поступки соответствовали тем, что считались нормой в их клане Драконов. Я верю, что в его глазах, а возможно, и в глазах его клана, то, как он обошелся с твоей матерью, не воспринималось как грех — их так воспитывали, и он всегда поступал соответственно. Я боялся, что если ты вернешься в клан Драконов и вырастешь там, то можешь стать таким же, как он.

Чжун Мичу сказала:

— Учитель...

— При правильном наставничестве ты могла бы отличаться от него, поэтому я был особенно строг, обучая тебя. Я хотел привить тебе мораль и этику, чтобы умерить гордость, присущую твоей родословной. Я надеялся, что ты вырастешь честной, уважительной и сострадательной, опасаясь, что знание правды может однажды принести тебе невыносимую боль. Я также надеялся, что твоя отрешенность от эмоций и желаний позволит тебе сосредоточиться исключительно на пути совершенствования.

Цзи Чжаолин покачал головой и сказал с горькой улыбкой:

— Но я ошибался. Как можно стремиться к бессмертию, не осознав вначале самой сути человечности? Без эмоций и желаний, как можно быть по-настоящему сострадательным? Я слишком поздно понял свою ошибку. Хотя ты выросла, как я и надеялся, в тебе нет жизни. Я не могу не задаться вопросом, действительно ли ты этого хочешь?

— С того момента, как ты согласилась на просьбу Гу Фую прислушаться к ее призыву, я начал думать, что, возможно, в глубине души ты устала от неизменного покоя горы Цзинду и тебе захотелось чего-то другого.

Помолчав, Чжун Мичу спросила:

— Когда я была маленькой, вы запрещали мне спускаться с пика Гушэнь, чтобы подавить мою природу Дракона?

Цзи Чжаолин искренне ответил:

— Нет, Мичу, это другой вопрос, который я хочу обсудить с тобой сегодня.

Молчание Чжун Мичу побудило Цзи Чжаолина говорить дальше:

— Девяносто восемь лет назад мощное цунами в Восточном море едва не затопило побережье Дунчжоу.

Чжун Мичу была поражена, вспомнив упоминание от лавочника Бяо на бродячем рынке. Она сказала:

— Мне кажется, я слышала об этом.

Цзи Чжаолин добавил:

— Это произошло из-за твоего деда.

Чжун Мичу нахмурилась в замешательстве. Цзи Чжаолин объяснил:

— Он пришёл в ярость, когда почувствовал смерть твоего отца — его гнев потряс воды Восточного моря и затопил три тысячи ли. Твой отец был его единственным сыном, а клан Драконов всегда защищал своих. Если бы тебя отправили обратно, расследование смерти твоего отца неизбежно привело бы к твоей матери. Именно поэтому я забрал тебя в секту и растил втайне, тщательно скрывая твою истинную личность.

Цзи Чжаолин вздохнул:

— Итак, Мичу, если твоя личность была раскрыта на бродячем рынке, и это привлекло внимание клана Драконов, они рано или поздно выследят тебя здесь, что подвергнет ее опасности.

Чжун Мичу внезапно встала. Цзи Чжаолин продолжил:

— Я не могу винить тебя за то, что ты раскрыла свою личность. Я предостерегал тебя от этого, не объясняя почему. Теперь, когда ты знаешь все, что я скрыл, ты сама можешь отличить добро от зла. Если клан Драконов придут и потребуют жизнь твоей матери, ты встанешь на ее защиту?

— Конечно, я бы хотела, — естественно ответила она.

Цзи Чжаолин сказал:

— Это хорошо, что подводит меня ко второй теме, который я хотел бы затронуть. Я хотел бы, чтобы ты покинула секту и занялась уединенным совершенствованием на горе Сюйцзи в Бэйчжоу. Там находится пещера, где некогда уединялся твой учитель. Если бы клан Драконов пришел в секту Сюань Мяо без тебя они не смогут доказать, что ты — дочь Ди Уцзяна, и уж тем более не смогут выяснить причину его смерти. Это на время обеспечит безопасность твоей матери. Ты должна оставаться там, чтобы самостоятельно противостоять им. Нельзя допустить, чтобы клан Драконов обнаружил тебя.

После некоторого колебания Чжун Мичу согласилась:

— Хорошо. Когда мне следует уходить?

— Чем раньше, тем лучше, — ответил Цзи Чжаолин.

Чжун Мичу, всегда решительная, ответила:

— Тогда я уйду завтра.

Помолчав, она добавила:

— Учитель, я хотела бы попрощаться с Гу Фую.

Услышав ее слова, выражение лица Цзи Чжаолина сильно смягчилось, его улыбка напоминала улыбку отца, наблюдающего за взрослением своей дочери. Он сказал:

— Она связана с тобой контрактом. Я боюсь, что клан Драконов может пойти к ней и найти тебя через нее. Хм...

Он задумался на некоторое время, затем полушутя сказал:

— Я обсужу это с городским лордом Гу. Почему бы не отпустить его драгоценную дочь с тобой? Было бы хорошо для нее совершенствоваться в тишине, успокоить ее природу, и также тебе не будет слишком скучно быть одной. Что ты думаешь?

Чжун Мичу сказала с ноткой беспомощности:

— Учитель.

— Дело не в том, что я тебя дразню.

В зал влетел легкий ветерок, шелестя занавески. Чжун Мичу на мгновение задумалась и уставилась в окно. Если бы она действительно пошла с ней, идея уединенной жизни совершенствования вдруг показалась ей привлекательной.

— Я... сначала пойду и спрошу ее мнение.

Цзи Чжаолин просто улыбнулся, не сказав ни слова. Чжун Мичу направилась к своей комнате. У двери она остановилась и оглянулась, спросив Цзи Чжаолина:

— Учитель, есть ли еще одна причина, по которой вы не позволяете мне спуститься с пика Гушэнь?

Цзи Чжаолин ответил:

— Да. Чтобы предотвратить раздор внутри секты.

Цзи Чжаолин заметил выражение лица Чжун Мичу и нежно улыбнулся:

— Хотя секта Сюань Мяо внешне кажется спокойной, как семья, которая любит друг друга, внутри она не едина. Если бы другие члены секты узнали о твоем существовании, как с тобой обращаться — оставить тебя, отослать, воспитывать или использовать в качестве ресурса — это было бы предметом споров. Таким образом, я могу воспитывать тебя только в тайне. Пока ты не обретешь силу защищать себя и не сможешь свободно управлять своим телом, я не позволю тебе покинуть гору. Единственные в секте, кто знает твою личность — это я, она, Дунли...

— О, — внезапно добавил Цзи Чжаолин — А теперь, вероятно, и Гу Фую тоже.

Чжун Мичу молчала.

Цзи Чжаолин усмехнулся:

— Ладно, ладно, иди и спроси ее.

Попрощавшись с Цзи Чжаолин, Чжун Мичу ушла. Наблюдая за тем, как она уходит, Цзи Чжаолин вздохнул после долгой тишины и пробормотал себе под нос:

— Мичу, ты изменилась, и твой учитель доволен.

Вернувшись в свою комнату, Чжун Мичу заметила, что человек на кровати, похоже, спит. Она тихо подошла и осмотрела спящее лицо. А-Фу, заметив ее приближение, тихонько заскулил.

Прежде чем Чжун Мичу успела остановить это, А-Фу разбудил Гу Фую.

С тихим стоном Гу Фую открыла затуманенные глаза и подняла голову:

— Шицзе Чжун?

Чжун Мичу села рядом с кроватью и сказала:

— Извини, что разбудила тебя.

Гу Фую села, протирая глаза. Она спросила:

— Ты закончила говорить с главой секты?

— Да.

Чжун Мичу заправила непослушную прядь волос за ухо Гу Фую и сказала:

— Я пришла попрощаться.

Прежде чем Гу Фую успела полностью осознать это действие, она вздрогнула от слов и настойчиво спросила:

— Прощаться?! Куда ты идёшь?

Чжун Мичу объяснила, что ей нужно покинуть секту Сюань Мяо, чтобы совершенствоваться в уединении на горе Сюйцзи, чтобы избежать клана Драконов. Гу Фую, чувствуя, что это еще не все, но не настаивая больше, почувствовала тяжесть в сердце. Она рискнула спросить:

— Это из-за твоей расы...

Чжун Мичу покачала головой, перебив ее:

— Это не твоя вина.

Гу Фую сетовала:

— Значит ли это, что я больше тебя не увижу? Даже если я призову тебя, ты можешь оказаться в уединении на десятилетия, может быть, даже на столетие. Мы... можем больше никогда не увидеть друг друга.

— Тогда ты...

Чжун Мичу пристально посмотрела на нее, и в ее светлых глазах засиял другой свет:

— Ты хочешь пойти со мной?

Гу Фую удивленно ответила:

— Могу ли я пойти?

— Да, но... — предупредила Чжун Мичу, — жизнь в уединении может быть довольно скучной.

Гу Фую, казалось, колебалась. Сердце Чжун Мичу сжалось, когда она подумала, что такая сдержанная жизнь, возможно, не для нее.

Гу Фую спросила:

— Когда ты будешь в уединении, я буду там одна? Могу ли я вернуться в город Сяояо и навестить Гу Хуайю и остальных?

Чжун Мичу опешила, но затем кивнула.

Взволнованная Гу Фую воскликнула:

— Правда?! Я пойду, я тоже хочу пойти!

Чжун Мичу, все еще обеспокоенная, тихо повторила:

— Это будет очень скучно.

— В чем проблема? Я могу провести целый день в одиночестве, читая книги и возясь с формациями. Разве это намного хуже, чем оставаться в павильоне Хэчэнь?

Гу Фую скрестила руки и промычала в нос:

— Я бы предпочла быть в павильоне Хэчэнь, чем учиться в секте.

Наблюдая за ее оживленным выражением лица, Чжун Мичу нежно улыбнулась. Гу Фую спросила:

— Когда ты уезжаешь?

— Завтра.

— Так скоро?

— Тебе не обязательно идти со мной прямо сейчас. Подожди, пока глава секты обсудит это с твоим отцом, и тогда ты сможешь присоединиться ко мне.

— Нет. Я провожу тебя туда завтра. Как только я узнаю дорогу, к тому времени, как я вернусь, глава секты обсудит это с моим отцом. Я соберу вещи и приду за тобой.

— Хорошо.

Глава 48: Даже имея крылья, не вырваться из сети.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

На следующее утро Чжун Мичу попрощалась с Цзи Чжаолином и в полдень отправилась в горы Сюйцзи.

Гу Фую сопровождала ее, желая ознакомиться с дорогой. Дунли также была там, чтобы проводить их.

Чжун Мичу и Дунли летали на мечах. Гу Фую стояла на духовном мече Чжун Мичу. Когда она возилась со своей сумкой для хранения, она заглянула внутрь широко раскрытыми глазами, говоря:

— Ты взяла с собой мало вещей.

Чжун Мичу ответила:

— Те, кто совершенствуется в уединении, не ставят в первое место материальные желания. Более того, все, что обычно необходимо для совершенствовании, доступно в пещере моего учителя. Нет необходимости приносить много вещей.

Задумавшись, Гу Фую пробормотала:

— Книги, алхимическая печь... там, вероятно, не будет никаких кастрюль и сковородок. Мне следует принести несколько...

Чжун Мичу, слегка наклонив ухо, спросила:

— О чем ты говоришь?

Гу Фую сказала:

— Я думаю о том, что мне взять с собой. Шицзе Чжун, я никогда не была на горе Сюйцзи. Как она выглядит?

Чжун Мичу описала:

— Гора Сюйцзи находится на самом севере, простираясь на тысячи ли. Ее вершины постоянно покрыты снегом, а чистая духовная энергия питает все сущее. Она прекрасна и духовно богата.

Гу Фую заметила:

— Снежная гора? Я хотел привезти саженцы и семена корня лотоса, чтобы посадить их там. Корни лотоса из города Сяояо такие сладкие, а цветы лотоса прекрасны. А чайные деревья, как только они вырастут, я смогу приготовить для тебя чай.

— Ну, это снежная гора, — размышляла вслух Гу Фую, в ее голосе слышалось разочарование.

Что касается лотоса, Чжун Мичу сказала:

— На горе Сюйцзи есть снежные лотосы.

— Правда? — глаза Гу Фую заблестели. — Говорят, суп из снежного лотоса отличается питательностью и утончённым вкусом!

Чжун Мичу ответила игривым тоном:

— Что касается чайных деревьев и цветов лотоса, если я продвину свое культивирование до уровня зарождения души, я смогу сдержать холод небольшой области, поэтому ты можешь подождать некоторое время, прежде чем пытаться выращивать их.

Туман вокруг закружился, и подул холодный ветерок, но Гу Фую ощутила тепло внутри себя, словно только что выпила горячую кашу. Она напела весёлую мелодию, надежно завязала свою сумку для хранения и прикрепила её к талии Чжун Мичу.

Глядя на тонкую талию Чжун Мичу, она вспомнила, как раньше это казалось недосягаемым. Теперь же она осмелилась беспрепятственно дотягиваться до предметов на её талии, так же смело, как если бы выщипывала усы у тигра. Однако она знала, что Чжун Мичу не будет возражать, что давало ей уверенность. Мечтательно улыбнувшись, она отдалась этим мыслям.

Пройдя немного, Чжун Мичу внезапно оглянулась и сказала:

— Кто-то идет.

Чжун Мичу и Дунли обернулись и заметили фигуру, постепенно появляющуюся из тумана. Чжун Мичу узнала его и тихо прошептала:

— Великий старейшина.

Цзи Сиянь прилетел на своем мече, остановился недалеко от них и сказал:

— Вы все так быстро ушли, что мне пришлось за вами погоняться.

Чжун Мичу спросила:

— Вам что-нибудь нужно, великий старейшина?

Цзи Сиянь, слегка растрепанный, глубоко вздохнул, как будто торопился:

— Твой учитель послал меня перенаправить тебя. У него есть что-то важное, что он хочет обсудить с тобой.

Чжун Мичу выразила свое удивление:

— Я встретила его в кабинете сегодня утром...

Она помолчала, прежде чем продолжить: — Могу ли я спросить, что он хочет обсудить?

Цзи Сиянь сказал:

— Он хочет передать тебе жетон главы секты. Это серьёзный вопрос для секты, который нельзя решать легкомысленно. Я многократно советовал ему тщательно обдумать своё решение, опасаясь, что он до сих пор остаётся колеблющимся и нерешительным. Поскольку вопрос важен, я решил прийти лично.

Гу Фую выглянула из-за Чжун Мичу и устремила взгляд на Цзи Сиянь:

— Шицзе только что вернулась с тренировки. Не нужно торопиться с передачей жетона главы секты. Зачем вызывать ее обратно сразу после того, как она ушла?

Взгляд Цзи Сиянь невольно скользнул по Дунли, а затем перевел взгляд на Чжун Мичу. Обе молчали, не показывая никакой реакции на слова Гу Фую. Холодный свет вспыхнул в глазах Цзи Сиянь, глядя на Гу Фую.

— Вы пытаетесь обмануть нас?

Он посмотрел туда, куда направлялись все трое, небрежно заложив руку за спину.

— Она направляется на гору Сюйцзи, чтобы совершенствоваться, — начал он, сделав паузу, чтобы оценить их выражения лица.

После короткого молчания он добавил:

— По меньшей мере, это займет несколько десятилетий, а может быть, и столетие. Можно ли назвать такие промежутки короткими или мгновенными? Учитывая непредсказуемость судьбы, кто может предсказать, что произойдёт за эти годы? Глава секты принял своё решение, назначив очевидную преемницу для секты Сюань Мяо. Это обеспечит, что в случае сложной ситуации будет кто-то, кто возьмёт на себя руководство сектой, предотвратит разделения и борьбу за власть, сохраняя наше единство.

Он сказал Чжун Мичу:

— Твой учитель осторожен, ты это знаешь. Он делает приготовления заранее.

Затем он посмотрел на Гу Фую с усмешкой:

— Что, теперь ты сомневаешься в моих словах?

Гу Фую скривила губы, говоря больше из любопытства, чем из подозрения. Она взглянула на Цзи Сиянь, который пристально смотрел на нее. Она поспешно шагнула за Чжун Мичу.

Дунли, стоявшая в стороне, слегка улыбнулась и сказала:

— Старейшина, не сердитесь. Она не это имела в виду. Просто неожиданно, что глава секты отозвал ее. Мы проводим вас обратно.

Цзи Сиянь холодно фыркнул, направляя Чжун Мичу:

— Пойдем быстрее, мы и так слишком долго задерживались. Лучше вернуться пораньше, а затем отправиться к горе Сюйцзи.

Чжун Мичу ответила:

— Да.

Они развернулись, чтобы вернуться в секту Сюань Мяо, а Цзи Сиянь летел на мече рядом с ними. Когда они приблизились к небу над горой Цзинду, Гу Фую посмотрела вниз, увидев, что они близко к склону горы. Пурпурное дерево глицинии там обозначало границу защитной формации горы.

Погода в последнее время становилась всё холоднее, и сегодня порывы ледяного ветра шелестели по деревьям, создавая жуткий свистящий звук. Когда листья трепетали, Гу Фую заметила темные фигуры под деревьями. Прежде чем она успела сосредоточиться, Дунли заметила:

— Это люди из секты Сюй Лин!

В лесу стояли сотни культиваторов, все опытные и могущественные. Их объединённая аура была настолько мощной, что ветры вокруг горы Цзинду стали выть с ещё большей силой. Защитная формация горы была активирована, и они стояли прямо перед ней, явно замышляя что-то зловещее.

Странная мысль мелькнула в голове Гу Фую. Пытаясь осмыслить происходящее, она заметила резкое движение: из леса вылетела тень, и сверкающее оружие было наведено прямо на неё.

Прежде чем она успела среагировать, Гу Фую почувствовала резкое падение, и через мгновение её прочно схватили за талию. Звук сталкивающихся мечей эхом отозвался в её ушах, а жгучее ощущение боли мгновенно распространилось по её лицу, когда её быстро оттащили назад.

Двое спустились с грацией, словно подхваченные ветром. Нападающий не стал преследовать, его остановила защитная формация — формация старейшины Люхэ, созданная на горе Цзинду. Эта формация была невероятно мощной, и даже многим заклинателям на уровне формирования души было бы трудно её разрушить.

У Гу Фую и остальных были нефритовые жетоны, которые определяли их статус, позволяя им обходить защитную формацию горы. Как только Гу Фую приземлилась, ее ноги ослабли, и она отшатнулась назад, прислонившись к кому-то позади нее. Восстановив самообладание, она вспомнила лицо человека, который напал на нее ранее. Фанатичный взгляд в его глазах, от которого по ее позвоночнику пробежала леденящая дрожь.

Чжун Мичу поддержала ее и спросила:

— Тебе больно?

Гу Фую, всё ещё в оцепенении, покачала головой, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Чжун Мичу, которая неожиданно потянулась, чтобы прикоснуться к её лицу. Её большой палец скользнул по щеке Гу Фую, и именно в этот момент она почувствовала резкую боль — её порезали.

Хотя Чжун Мичу среагировала вовремя, на щеке Гу Фую остался порез, не слишком глубокий, но достаточно яркий, чтобы оставить красный след. Лицо Чжун Мичу потемнело, и она замолчала.

Дунли и Цзи Сиянь также приземлились. Цзи Сиянь выглянул наружу и нахмурился, сказав:

— Почему люди из секты Сюй Лин здесь? И защитная формация секты активирована.

Подумав немного, он сказал Чжун Мичу: — Я пойду спрошу старейшину Люхэ, что происходит. Ты иди в зал Сянсин и найди своего учителя.

Цзи Сиянь поспешно направился к пику Си И. Все трое обменялись взглядами, и Чжун Мичу сказала:

— Сначала нам следует пойти к учителью, — они направились в зал Сянсин.

За пределами защитной формации горы на горной тропе стояли два человека. Один из них, заложив руки за спину, смотрел, как остальные уходят, и хихикал:

— Ду Пань, ты слишком нетерпелив.

Ду Пань держал кинжал и слизнул каплю крови с лезвия. Через мгновение он прищурился, издав довольный стон:

— Старейшина Лю, вы не представляете, как сильно жаждал это сокровище. В тот момент, когда она предстала передо мной, мое сердце воспарило от радости. Если бы я мог завладеть ею, не было бы пилюли, которую я не смог бы усовершенствовать. Даже самые безумные мечты могли бы стать реальностью. Если для достижения таких чудес мне нужно проклясть свою душу, то так тому и быть, я бы принял эту судьбу с распростертыми объятиями.

Его глаза почти загорелись страстью, когда он задрожал:

— Глядя на нее, как я мог бы устоять?

Старейшина Лю уже видел одержимость Ду Паня и не был удивлен. Он рассмеялся:

— Они не убегут, нет нужды торопиться. Ты уже скрестил мечи с Чжун Мичу, что ты думаешь?

Ду Пань ответил:

— Двойное культивирование золотого ядра в течение ста лет, ты в знаешь.

Старейшина Лю усмехнулся:

— Это все слухи, пока не увидишь лично — не поверишь.

Ду Пань добавил:

— Она впечатляет не только своим именем, её талант, вероятно, ещё скрыт. Янь Чжи однажды говорил, что она способна взять верх над двумя культиваторами средней стадии золотого ядра без использования артефактов. Вы видели мой ход раньше — даже культиватор зарождения души не успел бы на него отреагировать, но она быстро поняла, что я задумал.

Старейшина Лю восхищенно щелкнул языком и сказал:

— Такой многообещающий росток, если бы она могла присоединиться к семье Цзо и родить нам детей, как это было бы замечательно.

Ду Пань дважды усмехнулся:

— Старейшина Лю, лучше оставить эту мысль. С её талантом даже наши два защитника не могут с ней сравниться, и никто из молодого поколения семьи Цзо не осилит её. Когда она станет сильнее, её будет невозможно контролировать. Оставить её в живых — всё равно что выращивать тигра, который однажды нападёт на нас. Мы должны воспользоваться этим моментом и устранить её.

Старейшина Лю со вздохом покачал головой, затем снова улыбнулся:

— Какая жалость.

Формация секты Сюань Мяо имеет два слоя. Первый слой — это защитная формация горы, которым управляет старейшина Люхэ. Другой слой — это формация, созданное главой секты, расположенное снаружи зала Сянсин.

За главными воротами секты Сюань Мяо, мимо дворца и выше, находится зал со зданиями и площадью. Это место, известное как зал Сянсин, служит для приема гостей и местом встречи старейшин секты.

Как только они втроём прибыли, перед ними предстали две группы людей, стоявших друг напротив друга на площади. Поднявшись по боковой лестнице, они могли различить их профили. Гу Фую сосредоточила взгляд и увидела, что в лидером был Цзо Юэчжи. Она была совершенно ошарашена и, размышляя про себя, не могла понять, как секта Сюй Лин и секта Сюань Мяо, которые, казалось бы, не имели между собой вражды, могли сегодня столкнуться в таком большом составе — это было очень странно. Она пробормотала:

— Они же тут не из-за меня, да?

Чжун Мичу прошептала:

— Зачем им тебя искать?

Гу Фую ответила:

— Я просто предполагаю. Это долгая история, но, если говорить просто, это из-за Цзо Тяньи. Семья Цзо в конце концов решила, что Цзо Тяньлан должен жениться на мне. Они даже остановили моего отца. Я не уверена, каковы их намерения.

Чжун Мичу странно посмотрела на нее, что привело к неловкой тишине. Гу Фую отпрянула, ее голос стал тише:

— Что случилось?

Чжун Мичу сказала Дунли:

— Вы обе подождите здесь, не приближайтесь к ним пока.

— Хорошо.

Гу Фую, чувствуя, что ее игнорируют: «...»

Чжун Мичу направилась к ним. За каменной аркой находилась оборонительная формация главы секты. В эту формацию могли войти только те, кто носил свой нефритовый жетон, но только главным старейшинам и ключевым внутренним ученикам разрешалось ступать внутрь.

Чжун Мичу плавно вошла. Со стороны семьи Цзо было семь человек. В центре на противоположной стороне стоял Цзи Чжаолин, окруженный несколькими старейшинами. Помимо старейшины Люхэ и Цзи Сияня, присутствовали все остальные семь старейшин. Юньжань, третья старейшина, отвечала за надзор за манерами и правилами, которым обучали внутренних учеников, фактически выступая в качестве старейшины, обеспечивающей соблюдение закона. Отдалившись от мирских дел после периода духовного уединения, ее роль в значительной степени стала церемониальной, а Цзи Чжаолин выполнял ее обязанности. Тем не менее, вопреки ожиданиям, она присутствовала здесь.

Чжун Мичу бросила на нее короткий взгляд, ее глаза слегка потемнели, прежде чем она повернулась к Цзи Чжаолину:

— Учитель.

Цзи Чжаолин удивленно воскликнул:

— Почему ты вернулась?

Чжун Мичу была поражена:

— Великий старейшина догнал меня, сказав, что у учителя есть указания, и он просит меня быстро вернуться в секту...

Цзи Чжаолин нахмурился и крикнул старейшинам позади себя:

— Идите и найдите его!

Цзо Юэчжи поднял руку, чтобы остановить их, смеясь:

— Ах, глава клана Цзи, раз уж вернулась ваша ученица, давайте проясним этот вопрос как следует.

Глава 49: От внешних врагов легко защититься, но от предателей внутри - трудно.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Цзо Юэчжи сказал:

— Ваша ученица Чжун Мичу, а также внешние ученики секты Сюань Мяо: Гу Фую, Гу Хуайю и Сы Мяо — использовали свою силу, чтобы совершить насилие, ранив стражников нашей семьи Цзо и убив моего потомка, Цзо Тяньи. Глава секты Цзи, я наслышан о вашей справедливости и благоразумии, о вашей репутации мудрого человека. Поэтому я уверен, что вы не станете закрывать глаза на их преступления только потому, что они ваши любимые ученики.

Прежде чем Цзи Чжаолин успел ответить, второй старейшина вмешался: — Если все, что говорит Защитник Цзо, правда, и ученики нашей секты нарушили правила секты, мы не проявим снисхождения. Мне просто интересно, какой результат хочет видеть Защитник Цзо.

Цзо Юэчжи продолжил:

— Позвольте мне говорить откровенно, без намерения оскорбить кого-либо из присутствующих. Главная виновница гибели Тяньи — Гу Фую, и я настаиваю на том, чтобы забрать её в секту Сюй Лин. Тяньи был выдающимся молодым талантом, который стоял на пути к бессмертию, но его жизнь была безжалостно прервана этой жестокой женщиной. Без личной вражды к ней наша секта не может оставить эту обиду без ответа.  Наши секты являются соседями, и отношения между нами должны быть как между братьями. Однако Чжун Мичу, Гу Хуайю и Сы Мяо, вместо того чтобы прийти на помощь своему соратнику по пути совершенствования, выступили соучастниками, демонстрируя лишь жестокость и полное отсутствие добродетели. Как можно допускать таких бессердечных людей к совершенствованию? Я считаю, что они недостойны идти по пути бессмертия. Их духовные корни должны быть уничтожены, чтобы никогда больше они не могли ступить на этот путь!

Цзи Чжаолин усмехнулся:

— Оставив в стороне тот факт, что предлагаемое Защитником Цзо наказание слишком сурово, истина этого мира редко бывает столь однозначной, как утверждает Защитник Цзо. Если вы хотите разобраться в этом деле, давайте начнем с прояснения ситуации. Вы только что обвинили моих учеников и ещё нескольких людей в убийстве члена семьи Цзо, опираясь исключительно на одну сторону истории. Мы, по крайней мере, должны выслушать мою ученицу, Мичу.

Чжун Мичу понимала, что семья Цзо пришла не с добрыми намерениями — их поведение ясно выдавало желание добиться возмездия за смерть Цзо Тяньи. У неё не было чувства вины, которое она должна была скрывать. Однако Мичу не могла понять, почему Цзи Сиянь обманул её.

Она хорошо знала о строгом характере Сияня. Несмотря на то, что он был братом её учителя, его натура была совершенно иной. Тем не менее, его преданность секте была непоколебима. Возможно, это было проявлением упрямства Цзи Сияня или стремлением защитить репутацию секты, из-за чего он хотел, чтобы она вернулась и встретилась с семьей Цзо лицом к лицу.

Но раз дело касалось секты, Чжун Мичу была готова доказать свою невиновность. К тому же, у Цзи Сияня, казалось, не было причин заманивать её обратно под ложным предлогом.

Когда Чжун Мичу встретилась взглядом с Цзи Чжаолин, она заметила его едва уловимый кивок — жест, который не ускользнул от внимательного взгляда старейшины Цзю Юаня. Почтительно поклонившись семье Цзо, Мичу приступила к рассказу, подробно описывая события, произошедшие в пещере.

— Рассказ Защитника Цзо явно однобокий, — начала она. — Истина заключается в том, что именно Цзо Тяньи проявил жестокость и холодное сердце. Он напал на людей семьи Гу, причинил им вред, а затем попытался убить их, чтобы скрыть свои действия. Гу Фую лишь защищалась. Она не несет вины за произошедшее. Мы, со своей стороны, не вмешивались в эту ситуацию и уж тем более не поддерживали никаких преступлений. На самом деле, именно Цзо Тяньи и его стражники вели себя как тираны.

Её голос звучал уверенно, но спокойно, отражая решимость доказать правоту.

Первый старейшина секты Сюй Лин с холодной решимостью произнёс:

— Мертвые не могут говорить, и вы вольны уклоняться от своей ответственности так, как пожелаете.

Цзи Чжаолин, сохранявший внешнее спокойствие, но с лёгкой, едва заметной усмешкой, ответил:

— Разве заявления Защитника Цзо и первого старейшины не являются столь же предвзятыми? Секта Сюй Лин явилась на порог Сюань Мяо почти со сотней заклинателей, поддержанных половиной старейшин и защитников. Это едва ли можно назвать посещением для прояснения ситуации. Скорее, это похоже на демонстрацию силы, если не на прямую попытку уничтожить нашу секту.

Его голос стал твёрже, когда он добавил:

— Секта Сюань Мяо может быть невелика, но её история насчитывает тысячи лет. Мы не примем ложных обвинений и не признаем вины там, где её нет. Даже если это будет стоить нам жизни, мы не позволим запятнать нашу честь.

Его слова эхом разнеслись по залу, оставляя ощущение предельной решимости.

— Многие хвалят главу секты Цзи за его честь и честность, но нельзя отрицать, что его язык порой бывает слишком острым. Присутствие стольких людей на горе является всего лишь мерой предосторожности, призванной защитить нас от любых непредвиденных событий.  Если нам удастся найти мирное решение с главой секты Цзи, мы, конечно, не причиним ни малейшего вреда секте Сюань Мяо. Однако давайте не будем забывать, что мы потеряли жизнь. Смерть Цзо Тяньи нельзя оставить без внимания. Роль Гу Фую в этом трагическом событии, равно как и участие Чжун Мичу и других, не могут быть проигнорированы.

— Правила секты Сюй Лин известны во всём мире. Даже если Цзо Тяньи действительно совершал отвратительные поступки, семья Цзо сама справлялась с такими делами. Когда это стало делом посторонних людей — выносить личные наказания и вершить правосудие?

Цзо Юэчжи продолжил, намекая на отношения Чжун Мичу с Цзи Чжаолином:

— Интересно, Чжун Мичу, будучи...

Выражение лица Цзи Чжаолина резко изменилось.

— Хе-хе, — быстро поправил себя Цзо Юэчжи, — она любимая дочь старейшины Юньжань и любимая ученица главы секты Цзи, в конце концов, мы не должны вмешиваться в это дело, лучше пусть решают старейшины.

Старейшины переглянулись, и напряжённая тишина заполнила зал. Подтекст слов Цзо Юэчжи был очевиден: он намекал, что Чжун Мичу могла быть любимой дочерью Юньжань и Цзи Чжаолина. Даже отбросив мнение посторонних, внутри самой секты Сюань Мяо некоторые старейшины испытывали сомнения, действительно ли Чжун Мичу могла быть связана с Цзи Чжаолином кровными узами.

Тем временем Цзю Юань, уловивший ранее скрытый жест Цзи Чжаолина, попытался незаметно покинуть зал. Он двигался осторожно, стараясь не привлекать внимания, но его уход всё же не остался незамеченным. Цзо Юэчжи резко обернулся и, нахмурившись, послал кого-то остановить его.

— Старейшина, пожалуйста, не уходите! Без присутствия и свидетельства обоих старейшин секты как мы можем завершить это дело?

Цзи Чжаолин спокойно отступил в сторону, вставая между человеком и проходом, и сдержанно произнёс:

— Если требуется присутствие всех уважаемых старейшин из обеих сект, то это должно касаться и всех старейшин нашей секты. Старейшина Цзю Юань как раз собирался кого-то привести.

Цзо Юэчжи усмехнулся, его улыбка была язвительной:

— Я слышал, что Гу Фую и ваша ученица очень близки, практически неразлучны. Раз ваша ученица вернулась, то Гу Фую, несомненно, последовала за ней. Мне кажется, старейшина Цзю Юань вовсе не собирается кого-то искать, а скорее хочет кого-то спрятать.

Его слова вызвали напряжение в зале, но прежде чем кто-либо успел ответить, земля вдруг содрогнулась. Зал наполнился ощущением странного и леденящего холода, словно в сердцах всех присутствующих что-то разбилось, оставив за собой осколки хрупкого льда.

Цзи Чжаолин нахмурился, и его лицо потемнело.

Защитная формация горы была разрушена! Обычно, когда такая формация подвергалась атаке, внутри горы ощущалась вибрация. Но на этот раз она была разрушена без всякого предупреждения, словно одним мощным ударом. Даже культиватор уровня формирования души не смог бы совершить подобное, но это действительно случилось. Единственное объяснение — старейшина Люхэ, который поддерживал формацию, столкнулся с какой-то проблемой.

Второй старейшина взглянул на Цзо Юэчжи, и их взгляды встретились на мгновение. Второй старейшина, взревев, прокричал:

— Секта Сюй Лин замышляет недобрые планы, обманывая нас и подрывая защиту нашей горы, стремясь захватить контроль над сектой Сюань Мяо! Как подло! Даже если мои ученики совершили тысячу преступлений, вы не заберете их сейчас!

Не желая продолжать разговор, он использовал свою духовную силу. Каменные плитки под ними взметнулись в воздух, как дракон, стремящийся напасть на членов секты Сюй Лин.

Цзо Юэчжи и его спутники уклонились и ответили:

— Ученики секты Сюань Мяо не хотят признавать свою вину, отказываются выдать преступника и теперь прибегают к насилию. Секта Сюй Лин с вами не шутит, мы проявляли терпение, но раз вы действуете, не вините нас в невежливости!

Как только второй старейшина совершил движение, все члены секты Сюй Лин атаковали, и старейшинам секты Сюань Мяо пришлось вступить в оборону.

Цзи Чжаолин почувствовал, что что-то не так. Оглядевшись, он насчитал семь человек из секты Сюй Лин против их восьми, не считая Чжун Мичу. С его защитной формацией он чувствовал, что они на его родной земле, давая ему преимущество. Таким образом, секта Сюй Лин оказалась в невыгодном положении.

Цзю Юань воспользовался возможностью сбежать с Чжун Мичу из формации. Хотя семья Цзо была культиваторами уровня формирования души, они не могли почувствовать Гу Фую поблизости в формации Цзи Чжаолина.

Гу Фую и Дунли находились снаружи, и из-за барьера из формаций они не могли слышать, что происходило внутри.

Гу Фую, видя, как Чжун Мичу подходит, чтобы вступить в спор, предположила, что это, вероятно, связано с происшествием с Цзо Тяньи. Она подумала, что семья Цзо, скорее всего, будет вести себя бесстыдно и не скажет ничего хорошего. Внезапно защитная формация горы разрушилась, и они отчетливо почувствовали прилив духовной силы, который вливался в гору, как цунами, даже стоя снаружи.

Ученик, весь в крови, влетел на его меч и упал. Гу Фую и Дунли поспешили ему на помощь. Лю Гуйчжэнь, увидев их, сказал: — Быстро доложите главе секты, вторглись заклинатели секты Сюй Лин.

Дунли холодно сказал:

— Как семья Цзо может быть такой высокомерной?

Гу Фую на мгновение посмотрела вдаль, чувствуя, что что-то не так. Секте Сюй Лин не имело смысла нападать на секту из-за вопроса, связанного с непрямым членом семьи, таким как Цзо Тяньи.

Кроме того, если бы речь шла только о Цзо Тяньи, они должны были бы иметь дело с городом Сяояо. Секта Сюань Мяо всегда пользовалась отличной репутацией, и безосновательная атака секты Сюй Лин наверняка вызвала бы широкое возмущение. Ведь если секта Сюй Лин могла бы несправедливо уничтожить секту Сюань Мяо, что помешало бы им нацелиться на другие континенты в стремлении к безпрепятственной власти? Такая агрессия не осталась бы незамеченной или не оспоренной другими континентами. К тому же, секта Сюань Мяо была довольно мощной — лобовое столкновение с сектой Сюй Лин обернулось бы большими потерями для обеих сторон.

Почему же секта Сюй Лин так уверена? Что пошло не так?

Конечно, дело Цзо Тяньи не могло быть настоящей причиной. Если бы такая тривиальная проблема побудила секту Сюй Лин уничтожить секту Сюань Мяо, то секта Сюань Мяо не выжила бы в Наньчжоу в течение тысяч лет.

В этот момент Цзи Чжаолин и другие сражались с семьей Цзо во втором слое защитной формации. Цзю Юань ушел вместе с Чжун Мичу.

Дунли лечила раны Лю Гуйчжэня. Увидев ситуацию, Цзю Юань быстро спросил:

— Какова ситуация за пределами горы?

Лю Гуйчжэнь ответил:

— После того, как защитная формация горы было прорвана, люди Цзо ворвались внутрь. Нас превосходят численностью, и мы сильно подавлены.

Гу Фую вспомнила, что тот, кто отвечал за руководство учениками в охране горных ворот, был бессмертным-затворником.

Этот бессмертный-затворник был дядей Цзи Чжаолина, который из-за того, что его совершенствование застопорилось на средней стадии уровня формирования души почти на тысячу лет, отказался от всех обязанностей секты, чтобы сосредоточиться на своем совершенствовании, и за это его уважали в секте.

Был также еще один старейшина, страж И Юань, шисюн Цзи Чжаолина, который достиг начальной стадии уровня разделения души и отправился путешествовать. Эти две почтенные фигуры, наряду с главой секты, были тремя главными столпами секты Сюань Мяо.

Хотя бессмертный-затворник возглавлял учеников, охранявших горные ворота, многие внутренние ученики секты Сюань Мяо находились в отъезде, навещая родственников, что привело к нехватке людей и сделало его неспособным полностью удерживать защиту. Если бы в тот момент присутствовали внутренние ученики и старейшина И Юань, ситуация не была бы такой критической.

Секта Сюань Мяо имела своих шпионов, которые занимались сбором разведывательных данных. Если бы они заранее узнали о движениях секты Сюй Лин и разослали сообщения с просьбой о возвращении учеников и старейшин, они не оказались бы в таком замешательстве. Как семья Цзо так точно рассчитала свой ход?

Почему казалось, что секта Сюань Мяо попала в засаду и оказалась полностью неподготовленной на горе Цзинду?

Кто отвечал за сбор разведданных в секте? Гу Фую на мгновение задумалась, и это был Цзи Сиянь.

Мысль мелькнула в голове Гу Фую, отчего ее лицо побледнело. Это казалось невозможным. Из всех людей в секте Цзи Сиянь, старейшина и родной брат Цзи Чжаолина, был наименее склонен к сговору с посторонними. В отличие от семьи Цзо, где кипела борьба за власть, секту Сюань Мяо возглавлял ученый и скромный глава секты...

Однако Гу Фую вспомнила сцену, где она увидела встречу Цзи Сияня с Цзо Юэчжи в городе Ваньтун, и ее сердце сжалось.

Цзю Юань сказал:

— Как можно было сломать защитную формацию старейшины Люхэ? Что случилось со старейшиной Люхэ? Где великий старейшина?

Лю Гуйчжэнь ответил:

— Я пришел со стороны горных ворот и не знаю, что произошло на пике Си И.

В этот момент, как будто трещина открылась в далеком небе, как разбитое зеркало, образовав разрыв, который было трудно обнаружить. Цзи Сиянь стоял среди теней, глядя вниз на зал Сянсин через трещину. Кукла вывалилась из его рук, приземлилась на землю и превратилась в человека.

Этот человек, с худощавым телосложением и глубокими чертами лица, грациозно потянулся и сказал с ухмылкой:

— Старейшина Цзи, они ищут тебя. Ты не собираешься их увидеть? Скажи им, что старейшина Люхэ мертв, а пик Си И теперь находится под контролем твоих учеников.

Заложив руки за спину, Цзи Сиянь ответил:

— Цзо Чжифа, вместо того чтобы пытаться поймать этих двух девушек, ты кажешься совершенно расслабленным и шутишь со мной.

Цзо Шаодэ, похоже, проигнорировав его слова, поддразнил:

— Старейшина Цзи знает только, в каком направлении ушла Чжун Мичу, но ты, тем не менее, вычислил, куда Цзи Чжаолин хотел их отправить, обманом заставив их вернуться. Брат действительно лучше всех знает своего брата. Однако, если бы ты проявил инициативу и поймал их для нас раньше, я бы сберег некоторые силы.

Цзи Сиянь посмотрел на него и ответил:

— Мое сотрудничество с семьей Цзо основано на взаимной выгоде. Поимка этих двоих не входила в наше соглашение. Возвращение их в твою ловушку — уже услуга с моей стороны.

Цзо Шаодэ усмехнулся:

— Старейшина Цзи просто не хочет пачкать руки и портить репутацию. Старейшина Люхэ и ученики пика Си И пали от моих марионеток, а этот план, которую исполнили Ду Пань и я, стоила мне всех моих артефактов. Теперь не нужно важничать, расслабься, старейшина Цзи, мы союзники. Мы позаботимся о Цзи Чжаолине и Чжун Мичу, и сегодня никто, кто выступит против вас, не уйдет от ответственности.

Внезапно Цзи Сиянь заявил:

— Я хочу, чтобы Цзи Чжаолин был жив.

Цзо Шаодэ рассмеялся:

— Как пожелаешь.

Зная, в какой тяжелой ситуации находится горные ворота, Чжун Мичу хотела пойти и помочь. Цзю Юань схватил ее и, оттолкнув Гу Фую, сказал:

— Чему помочь? Быстро уходи с этой девушкой! Дунли и Гуйчжэнь, вы двое идите вместе!

Чжун Мичу ответила:

— В сложные времена для нашей секты я хочу быть рядом. Я лучше умру, защищая горные ворота, чем буду бежать в одиночку.

Цзю Юань возразил:

— Ты что, с ума сошла? Не знаю, что нашло на семью Цзо, но они полны решимости уничтожить секту Сюань Мяо. Твоя жертва будет бессмысленной. Если ты уйдёшь, найдёшь своего дядю-учителя и соберёшь учеников, которые находятся снаружи, даже если семья Цзо сегодня нас разгромит, надежда на возрождение секты Сюань Мяо будет, пока ты жива. В будущем, будешь ли ты искать мести через собственное совершенствование или искать помощи на трёх континентах, помни, что месть может подождать — даже три тысячи лет, если это необходимо. Когда придёт время, мы заставим их пожалеть о своих действиях и заплатить за то, что они сделали!

Он продолжил:

— Старейшина Люхэ портит формации в секте, но я знаю, что внутри есть несколько скрытых телепортационных формаций. Я не знаю, куда они ведут, но это определенно лучше, чем оставаться здесь. Поторопись и следуй за мной!

Цзо Шаодэ, наблюдая из пустоты, почувствовал, что пришло время, и сказал:

— Тогда сначала пойдем к Чжун Мичу.

Он снял лук со спины, и когда он натянул тетиву, духовный свет собрался, сияя, как золотое солнце. Он прицелился в спину Чжун Мичу, натянул тетиву до предела и с щелчком отпустил руку.

Стрела вылетела из трещины в небе, резко просвистев и устремившись прямо в цель.

Глава 50: Я еще не определилась с названием.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Духовная стрела молниеносно ударила в спину Чжун Мичу. К тому времени, как она почувствовала это, было уже слишком поздно уворачиваться или защищаться.

— Назад! — крикнул Цзю Юань, чье совершенствование было выше, чем у остальных, и который был рядом с ней.

Почувствовав скрытую атаку раньше большинства, он быстро направил свою духовную силу. Земля треснула, когда почва поднялась, как приливная волна, и мгновенно затвердела в каменную стену позади Чжун Мичу.

Однако, в спешке момента, Цзю Юань не успел собрать всю свою силу, а нападение было хорошо подготовлено. Стрела полетела с яростной духовной силой. Она была неудержима, пробив каменную стену и остановившись лишь на мгновение.

Чжун Мичу не успела увернуться вовремя. Даже если бы она попыталась, Гу Фую и трое других были позади нее. Гу Фую не смогла бы уклониться, а Лю Гуйчжэнь уже был ранен, и не выдержал бы мощи стрелы. Почувствовав подавляющую силу удара, Чжун Мичу осознала, что не сможет выдержать его, но она была несколько сильнее, чем трое позади нее.

Этот момент дал ей шанс призвать свой меч, Гэнчэнь, чтобы встретить духовную стрелу лицом к лицу. При контакте с артефактом вспыхнул свет. Стрела, обладавшая огненной стихией, естественно вступала в конфликт с водой. Если бы ее уровень совершенствования был выше, чем у нападавшего, вода подавила бы огонь. Но уровень совершенствования стрелка оказался значительно выше, и огонь, как и следовало ожидать, подавил воду.

Сила духовной стрелы была огромной. Она едва не сломала ей запястья, что явно указывало на то, что уровень развития нападавшего был не просто выше, а значительно выше ее собственного. В одно мгновение раздался резкий щелчок — Гэнчэнь раскололся пополам.

Связь между мечом и его владельцем была глубокой, и сломанный меч часто означал, что его владелец тоже ранен. Кровь сочилась из уголка рта Чжун Мичу. Несмотря на то, что свет стрелы ослабел после столкновения с Гэнчэнь, он все равно сохранял свою смертоносность.

После того как стрела пробила Гэнчэнь, ничто не смогло остановить ее. Она пронзила Чжун Мичу прямо в сердце.

Все это произошло за два вдоха. Чжун Мичу упала на землю, и Гу Фую, стоявшая прямо позади нее, подхватила ее, в конечном итоге оказавшись на коленях, держа Чжун Мичу в своих объятиях.

Когда Чжун Мичу упала, она повернула голову и выплюнула порцию свежей крови, и красное пятно растеклось по белой ткани на ее груди.

Голос Гу Фую дрожал:

— Чжун, Чжун Мичу...

На мгновение ее разум опустел, а затем нахлынула волна холодного, темного отчаяния — осознание того, что Чжун Мичу может умереть. Гу Фую почувствовала ужасающую силу этой стрелы, даже будучи сзади. Стрела поразила Чжун Мичу прямо в сердце.

Драконы обладают чешуей — самой прочной духовной защитой в мире, и чешуя, защищающая сердце, особенно крепка. Немногие существа могли бы ее пробить. Но это была чешуя зрелого дракона. Чжун Мичу, с другой стороны, была лишь молодым драконом с рогами, острыми зубами и когтями, но еще не имеющим полностью сформированной чешуей. Ее чешуя была слишком мягкой по сравнению с чешуей взрослого дракона, не в силах выдержать удар мощного культиватора.

Чжун Мичу несколько раз кашлянула, разбрызгивая кровь и пачкая ею лицо.

Дунли крикнула:

— Шиди Лю!

Лю Гуйчжэнь, обычно спокойный, был шокирован внезапным ударом. Крик Дунли вернул его к реальности. Она вскричала:

— Пожалуйста, помоги.

Увидев выражение ее лица, Лю Гуйчжэнь мгновенно все понял. Поспешно сняв верхнюю одежду, он встал и прикрыл одну сторону, отвернув голову.

Дунли в панике начала развязывать одежду Чжун Мичу. Ее руки так сильно дрожали, что она не могла развязать узлы, и, в конце концов, прибегла к силе, разрывая их и стаскивая верхнюю одежду Чжун Мичу.

Рана на груди Чжун Мичу была странной. Она не походила на обычную рану от стрелы. Вместо этого это была веерообразная кровавая рана, как будто кусок плоти был жестоко оторван, особенно ужасающая на фоне абсолютно белой кожи.

Уставившись, Дунли пробормотала:

— К счастью, только чешуя защищающая сердце пострадала...

Тот один удар уже стоил Чжун Мичу половины жизни. Теперь, когда Гэнчэнь сломан, если ее сердце будет хоть немного повреждено, не будет никакой надежды на выздоровление.

Дунли выглядела удивленной, но быстро сосредоточилась на лечении ран Чжун Мичу. Разрушение чешуи, защищающей сердце, не было мелочью. В расе драконов, в то время как обычная чешуя может восстанавливаться, чешуя, защищающая сердце, является единственным исключением. Каждой жизни дается только одна. Однажды разбитая, она никогда не отрастает снова.

Гу Фую тщательно поправила одежду Чжун Мичу, прикрыв ее. На ее снежных плечах очаровательно раскинулся черный звериный узор, спускаясь к тому месту, где он интимно переплетался. В прошлый раз она только мельком увидела его и не могла ясно разглядеть, теперь, когда она могла, кровь, разлившаяся по нему, была подобна яростному огню, обжигающему ее глаза и ее сердце болью.

Это была боль, которая пронзала сердце и кости, сопровождаемая необъяснимой паникой, становясь самой жестокой пыткой в этом мире.

Гу Фую опустошила свою сумку для хранения, с грохотом высыпав все пузырьки с лекарственными пилюлями, ее голос был сдавлен от эмоций:

— Шицзе Дунли, пожалуйста, посмотри, нет ли здесь чего-нибудь полезного.

Гу Фую достала платок, чтобы вытереть кровь с уголка рта Чжун Мичу. Ее рука неудержимо дрожала. Она ненавидела свою собственную незначительность, не имея подавляющей силы, чтобы наказать произвольные действия семьи Цзо. Она ненавидела свою собственную глупость за то, что не имела совершенствования, чтобы защитить тех, кого она хотела защитить.

Она также ненавидела свою собственную бесполезность, так как даже вытирание крови для Чжун Мичу было чем-то, что она не могла сделать должным образом.

Хотя Чжун Мичу была серьезно ранена, ее сознание все еще было относительно ясным. Она медленно подняла руку и взяла за запястье Гу Фую. Гу Фую сказала с улыбкой:

— С тобой все будет в порядке. Нам все еще нужно пойти на гору Сюйцзи...

Но на ее улыбку было действительно больно смотреть.

Запястье Гу Фую было тонким. Пальцы Чжун Мичу были длинными, полностью обхватив ее запястье, и она ответила слабым:

— Мгм.

Как только Чжун Мичу упала, Цзю Юань взревел:

— Кто этот трус, нападающий сзади!

Цзо Шаодэ был в полном изумлении внутри трещины. Хотя он шутил с Цзи Сиянь, что все артефакты уничтожены, на самом деле у него остался один — лук Чжули. Одной стрелой из такого божественного лука он мог испарить реки.

Тем не менее, даже при всей его полной силе культиватора формирования души, он не смог пронзить девушку уровня золотого ядра! Какую силу мог отразить Цзю Юань, этот старик? Большую ее часть, очевидно, все еще несла Чжун Мичу.

Покачав головой и щелкнув языком, он пробормотал:

— Невероятно, невероятно, ее нельзя оставлять в живых!

Он собирался выпустить еще одну стрелу.

Цзю Юань создал формацию призыва, и появилась огромная Белая Обезьяна, возвышающаяся как башня. С сотрясающим небеса ревом она разрушила тишину. Это был духовный зверь Цзю Юаня, и как старейшина, искусный в контроле зверей, он умело поднял его до уровня зарождения души.

Духовные звери известны своими острыми чувствами, особенно те, у кого продвинутое совершенствование, как у этой белой обезьяны. Она подпрыгнула и замахнулась кулаком в сторону трещины в небе, и пустота разбилась, как зеркало.

Цзо Шаодэ и Цзи Сиянь рухнули вниз. Взгляд Цзю Юаня был пронзительным.

— Великий старейшина, почему ты с ним, ты!

Цзю Юань не был дураком. Немного поразмыслив, части начали вставать на свои места. От секты Сюань Мяо не было никаких вестей, даже когда семья Цзо собирала заклинателей для атаки — почему? Защитная формация горы внезапно рухнула. Очевидно, внутри был информатор. Старейшина Люхэ столкнулся с нечестной игрой, но такая грозная фигура не могла пасть молча.

Это, должно быть, было предательство — старейшину Люхэ застали врасплох, потому что он доверился не тому человеку, и вот как его настигли.

— Это ты, ты предал секту Сюань Мяо! Почему, почему ты!

Дружба их поколения, на протяжении тысяч лет.

— Цзи Му, ты негодяй!

Охваченный яростью, Цзю Юань напал на Цзи Сияня, что дало Цзо Шаодэ возможность атаковать Чжун Мичу и остальных. Гу Фую и ее группа не могли сравниться с ними. Раненые и ослабленные, они даже не могли убежать. Цзо Шаодэ взмыл в воздух, натянул лук и выпустил еще одну стрелу. Предыдущая стрела едва не унесла жизнь Чжун Мичу, и каким-то образом ее удалось остановить. Но кто мог остановить эту?

Духовная стрела полетела, ее резкий ветер больно обжег лицо Гу Фую. Жизнь каждого висела на волоске, но в этот момент раздался рев тигра, и белый тигр, созданный из духовного света, набросился сбоку, разорвав духовную стрелу на куски. Высокая фигура, ловкая и сильная, потянулась в воздух, и белый тигр превратился в длинное копье. Мужчина закрутил копье, направив его прямо на Цзо Шаодэ.

Гу Фую, ошеломленная, сказала:

— Третий дядя!

В городе Сяояо пятеро культиваторов достигли уровня формирования души и стали названными братьями. Среди них самым сильным был Гу Ваньпэн, который возглавлял эту группу, а остальные четверо считались его подчинёнными и названными братьями. Чжэн Чанвэй, занимавший третье место по силе, был тем, кого Гу Фую всегда называла третьим дядей.

Гу Фую спросила:

— Почему вы здесь?

Чжэн Чанвэй, весь в крови, сказал:

— Это потому, что ты поступила необдуманно, уйдя из дома без предупреждения, — сказал он. — Семья Цзо коварна и опасна. Твой отец опасался, что они узнают, где ты находишься, и схватят тебя. Поэтому он отправил меня, чтобы я тайно защищал тебя.

На самом деле, той ночью Гу Фую действительно покинула дом, причём даже не успела выйти за пределы города, когда её отсутствие заметили Гу Ваньпэн и Гу Шуанцин. Они сразу же поручили Чжэн Чанвэю следовать за ней. Его присутствие давало уверенность: если что-то пойдёт не так, он будет рядом, чтобы помочь ей сбежать.

Сопроводив её к горе Цзинду, он остался в тени у подножия. Когда она отправилась в путь на своём мече, он незаметно последовал за ней. Позже, когда Гу Фую вернулась на гору, он вновь не оставил её без присмотра. Видя, как семья Цзо окружает секту Сюань Мяо, он осознал, насколько серьёзной становится ситуация.

Отправив сообщение обратно в город Сяояо и прорвав защитную формацию горы, он двинулся вверх от подножия горы, сражаясь на своем пути.

Цзо Шаодэ спросил:

— Люди из семьи Гу?

Гу Фую произнесла:

— Третий дядя, не беспокойся обо мне. Быстро помоги старейшине Цзю Юань и схвати их.

Чжэн Чанвэй бросился в атаку со своим длинным копьем, яростно сражаясь:

— Секта Сюань Мяо и город Сяояо полагаются друг на друга. Они создают здесь проблемы, мы не можем просто сидеть и смотреть!

Цзо Шаодэ усмехнулся:

— У тебя еще есть время заботиться о других?

Чжэн Чанвэй ответил:

— Что ты имеешь в виду?

Цзо Шаодэ, не проявив милосердия в своей атаке, от души рассмеялся:

— Я имею в виду, что город Сяояо тоже этого не избежит.

Гу Фую ахнула, и прежде чем она успела собраться с мыслями, она внезапно почувствовала стеснение в груди, заставившее ее наклониться, поскольку голова стала тяжелой. В ушах звенело, а свет, казалось, потускнел, заставив ее задаться вопросом, не затуманилось ли ее зрение. Взглянув в сторону, она увидела, как Дунли и Лю Гуйчжэнь борются, прислонившись к земле, даже Чжун Мичу пострадала, из уголка ее рта текла кровь.

Ощущение было такое, будто небо рушится.

Она прищурилась, пытаясь лучше рассмотреть, и её взгляд остановился на огромной фигуре, возвышавшейся на фоне темнеющего неба. От неё исходило ослепительное духовное сияние. Фигура подняла руку, которая в её глазах казалась величиной с горную вершину, и опустила её с такой мощной духовной силой, что создавалось ощущение, будто само небо рушится под тяжестью этой ладони.

Фасян.

По телу Гу Фую пробежал холодок.

Только глава секты Сюй Лин, достигший пика стадии разделения души, мог позволить себе подобное. То, что секта Сюй Лин задействовала его в этой форме и дала ему вмешаться, свидетельствовал о серьезности их намерений. Они действительно стремились уничтожить секту Сюань Мяо. Судя по словам Цзо Шаодэ, следующей их целью станет город Сяояо. Их замыслы простирались далеко за пределы устранения Цзо Тяньи — они были решительно настроены подчинить себе весь Наньчжоу.

Но почему они действовали так дерзко и самоуверенно? Разве их не пугали последствия со стороны других трёх континентов?

Удар ладони проявления Фасян разрушил второй слой защитной формации, созданной Цзи Чжаолином в зале Сянсин. Разница между стадиями формирования души и разделения души — это пропасть величиной с небеса.

Один удар, и формация была сокрушена, словно ничтожная преграда.

Когда защитная формация Цзи Чжаолина рухнула, вся сила удара обрушилась на него. Он с трудом устоял на ногах, срываясь на полупоклон, и выплюнул кровь. Его взгляд устремился к небесам, где парило проявление Фасян. После удара духовное сияние вокруг воплощения заметно поблекло, но черты Цзо Тайсуя все еще просматривались с пугающей ясностью.

Цзи Чжаолин поднял голову и холодно произнес:

— Достигнув пика стадии разделения души, ты всё равно вмешиваешься в дела смертных, нагромождая столько кармы. Разве ты не боишься, что не переживешь небесное испытание?

Вмешательство в дела смертных приносило тяжёлые последствия: чем больше грехов человек совершал в мире, тем свирепее становилась его небесная скорбь. Этот неизменный принцип являлся прямым проявлением закона небес, известным как скорбь очищения от грехов.

Культиваторы, сумевшие достичь уровня формирования или разделения души, старались избегать подобных вмешательств. Каждое лишнее действие накапливало карму, и молнии, обрушивающиеся во время скорби, становились более разрушительными.

Как только защитная формация Цзи Чжаолина рухнула, все, кто находился на площади, включая Цзо Юэчжи, смогли разглядеть Гу Фую. Цзо Юэчжи перевел на неё взгляд и усмехнулся, бросив насмешливо:

— Скорбь? Даже если пережить сотню или тысячу, что в них может быть сложного?

Глава 51: Уважаемая старейшина против воли Небес срывает цветок.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Цзи Чжаолин уловил скрытое намерение во взгляде Цзо Юэчжи. Едва заметное движение плеч подтвердило: его цель — Чжун Мичу.

Хотя Цзи Чжаолин изначально сражался против Цзо Юэчжи, теперь, исчерпав силы из-за проявления Фасян, он был серьезно ранен. Духовная энергия восстанавливалась слишком медленно. Попытка встать обернулась неудачей: он споткнулся и снова рухнул на землю.

Цзо Юэчжи, оставив его позади, уже устремился к Чжун Мичу и другим за каменной стелой. Из рукава он выпустил тонкие нити, извивающиеся подобно змеям, которые направились к четырем ученикам.

Понимая, что его тело не слушается, Цзи Чжаолин срывающимся голосом закричал:

— Цзю Юань!

В этот момент Цзю Юань преследовал Цзи Сияня вместе со своим духовным зверем. Цзи Сиянь молча уворачивался, не вступая в бой. Услышав зов, Цзю Юань остановился. Обернувшись и увидев Цзо Юэчжи, угрожающе приближающегося к младшим, он вспыхнул от гнева. Его лицо, обычно спокойное, теперь пылало яростью. В одно мгновение он оказался перед Цзо Юэчжи, преграждая ему путь.

Цзи Чжаолин, прерывисто кашлянув, поднял голову и сказал твердо:

— Защитник Цзо, вы намерены полностью уничтожить секту Сюань Мяо. У нас нет сил вас остановить, и я не держу на вас зла. Но ваша секта Сюй Лин всегда считалась достойной. Проявите сдержанность — пощадите молодое поколение. Путь совершенствования требует сохранять хотя бы крупицу доброты в сердце. Без этого цикл кармы неизбежно обернется против вас.

Цзо Юэчжи, уклоняясь от ударов Цзю Юаня и постепенно отступая к Цзи Чжаолину, рассмеялся, покачивая головой:

— Неудивительно, что твой брат считал тебя неподходящим для роли главы секты. Цзи Чжаолин, как человек ты заслуживаешь уважения, но как лидер — ты слишком слаб. Лидер обязан быть беспощадным, иначе его доброта становится бессмысленной. Ты слышал, что сорняки надо вырывать с корнем? Если я пощажу их сегодня, ха! Цикл кармы, о котором ты говоришь, действительно обратится против меня уже завтра.

Слушая слова Цзо Юэчжи, Цзи Чжаолин заметил фигуру Цзи Сияня, стоящего рядом с ним, словно на стороне врага. Его грудь тяжело вздымалась, выдавая бушующие в душе эмоции. Несколько мгновений он молчал, а затем громко воскликнул:

— Небеса видят все!

Его голос прозвучал с неожиданной силой:

— Если человек не покарает тебя, это сделают сами Небеса!

Эти слова, произнесенные с отчаянной решимостью, будто разнеслись ввысь, достигая самих облаков.

Цзо Юэчжи усмехнулся и ответил ледяным тоном:

— Возможно, Небеса уничтожат вас первыми.

Его люди собрались плотной группой вокруг него, и он поднял руку, из которой вырвался яркий желтый свет. Ослепительное сияние окутало их всех, словно защищая от грядущих угроз.

Небеса затряслись, словно подавленный гул грома, и внезапный свирепый ветер обрушился на землю, скрывая всё происходящее за плотной завесой. Высоко над ними проявление Фасян подняло руку, готовясь нанести новый сокрушительный удар.

Семья Цзо, сгруппировавшись, обеспечила проявлению свободу действий в уничтожении секты Сюань Мяо без малейших помех. Ладонь, величественно опустившаяся с небес, нацелилась на старейшин, стоявших на площади. Даже если они смогли бы частично блокировать этот удар, его сила неизбежно нанесла бы им тяжелейшие раны.

Ударные волны, распространившиеся по площади, достигли бы и Чжун Мичу с другими учениками, лишив их малейшего шанса на сопротивление.

Цзи Чжаолин с трудом поднялся, стиснув зубы, и приготовился принять удар. Он знал, что вся сила проявления Фасян была сосредоточена в этой ладони. Если ему удастся выдержать этот удар, духовная энергия сущности иссякнет, и проявление рассеется.

Но, призывая духовную силу, он почувствовал, как его внутренности пронзила острая боль. Мысль мелькнула в его сознании: сможет ли он вообще выжить, не говоря уже о том, чтобы остановить атаку?

Старейшины, стоявшие на площади, смотрели на спускающуюся ладонь. Их сердца были переполнены страхом.

Этот страх был естественной реакцией. Даже Цзи Чжаолин, со всем своим опытом и стойкостью, ощутил холодный ужас перед проявлением Фасян. Для них эта ладонь была подобна огромной горе, что неумолимо падала с небес, а их собственная слабость была как никогда очевидна.

Как они могли идти вперед, зная, что столкнутся с неизбежной гибелью?

Под подавляющим присутствием проявления Фасян, среди яростного шторма и сгущающейся тьмы, появилась хрупкая фигура. Она стояла спокойно, словно в границе двух миров, окруженная тусклым сиянием. В своей простой одежде она казалась почти незаметной на фоне всепоглощающей мощи небес и земли. Однако в ее спокойствии было что-то поразительно глубокое.

Фигура подняла свое белое запястье, и, словно срывая цветок.

Чжун Мичу и другие находились под защитой небольшой формации, которую успел создать Цзю Юань. Они напряженно следили за происходящим, но внимание всех неожиданно привлекла эта одинокая фигура.

Дунли, стоявшая лицом к площади, застыла от потрясения. Она узнала ее. Словно забыв обо всем, что происходило вокруг, Дунли прошептала, с трудом сдерживая дрожь в голосе:

— Учительница...

Услышав слова Дунли, Чжун Мичу, лежавшая без сил на руках у Гу Фую, внезапно встрепенулась. Возможно, она почувствовала что-то в глубине сердца, а может, уловила смысл сказанного. Попытавшись перевернуться, она с трудом приподнялась, но раны дали о себе знать, и она снова обессиленно рухнула.

Гу Фую быстро поддержала ее, не дав упасть окончательно. Подняв взгляд, Чжун Мичу тоже увидела эту сцену. На площади стояла Юньжань, чья хрупкая фигура выделялась среди хаоса, а в ее руках бережно покоился цветок.

Чжун Мичу в тот же миг почувствовала, как ее сердце сжалось. Ее глаза наполнились слезами, внезапно покрасневшими от осознания. Она зашептала, почти умоляя, срывающимся голосом:

— Нет... не надо... пожалуйста, не надо...

— Мама!

Цзи Чжаолин понял, что собирается сделать Юньжань, и в панике воскликнул:

— Шимэй!

Юньжань обернулась, подарив слабую улыбку. Эта улыбка была тиха, как легкий ветерок, и Цзи Чжаолин не нашел слов. Он лишь наблюдал, как женщина перед ним призвала цветы. Ветер поднял тысячи лепестков, кружившихся в воздухе, будто воплощение нежности и жизни.

Ладонь проявления Фасян, сверкающая гневом небес, обрушилась с сокрушительной силой, но, столкнувшись с цветочным бризом, казалась, будто ударила в мягкие облака. Сила не могла распространиться. Наоборот, в следующее мгновение аура Фасян смягчилась, как будто растворилась в благоухании цветов. Вихрь превратился в нежный ветерок, уносящий холод и суровость прочь.

Вся мощь Фасян была нейтрализована. Проявление распалось, рассеявшись в воздухе, как исчезающий сон. Тучи на небесах отступили, открывая ясное небо, а вместо бури начался цветочный дождь. Пурпурные и красные лепестки украсили землю, а теплый весенний аромат наполнил воздух. Даже в осенних горах Цзинду весна вдруг почувствовалась так явственно.

Юньжань рухнула на землю среди лепестков. Ее тело, столь хрупкое и светлое, начало стремительно стареть. Кожа сморщивалась, черты тускнели, пока она не превратилась в облачко пепла. Легкий ветер подхватил и унес ее прочь, как последний лепесток увядшего цветка.

Цзи Чжаолин, шатаясь, подошел к тому месту, где она исчезла. Его взгляд был полон боли, а из глаз скатилась единственная слеза. Голос, полный скорби, сорвался с его губ:

— Шимэй...

Юньжань пожертвовала своим уровнем совершенствования, чтобы нейтрализовать проявление Фасян. Среди старейшин секты ее уровень культивации был самым низким, но когда-то, до рождения ребенка, она превосходила Цзи Чжаолина и была на пороге следующего уровня. Ей пророчили великое будущее.

Однако после рождения ее силы стали угасать из-за ослабленного тела. Цзи Чжаолин знал о ее гордости, и понимал: для Юньжань, лишенной надежды достичь бессмертия, обычная жизнь была невыносима. Она предпочла уйти в ярком сиянии славы, не примиршись с судьбой. Это было ее решение, которое он не мог предотвратить, даже если бы хотел.

Все старейшины помнили Юньжань в расцвете ее сил — живую, гордую. Но теперь, среди упавших лепестков и теплого весеннего ветерка, резкость исчезла и осталась нежность момента, пронизанная утратой.

Цзю Юань вздохнул, опуская взгляд:

— Ах, Юньжань...

Белоснежный лепесток мягко коснулся щеки Чжун Мичу. Она поймала его и прижала к сердцу, крепко удерживая. Но лепесток вырвался из ее рук и, закружившись в воздухе, исчез.

Гу Фую не могла больше оставаться равнодушной, наблюдая за происходящим. Она взяла руки Чжун Мичу и, только тогда осознав, как сильно та дрожит, сжала их в своих. Печаль, переполняющая сердце, проявилась в ее словах:

— Это нормально — плакать. Не держи все в себе.

Цзо Юэчжи и другие, наблюдая за этим моментом, также знали историю Юньжань. Когда-то она была полна амбиций и стремлений, но после рождения дочери ее блеск начал тускнеть. И вот, внезапно, она вышла, чтобы остановить проявление Фасян, и действительно смогла это сделать. В их сердцах возникло уважение, но оно не могло остановить их.

На площади у Цзо Юэчжи стояли семь человек. Включая Цзо Шаодэ и Цзи Сияня, их было девять. Как только проявление Фасян исчезло, они сразу же направились к Чжун Мичу и ее группе.

С другой стороны, изначально у Цзи Чжаолина было тоже девять человек. Однако после смерти Юньжань и прибытия Чжэн Чанвэя из города Сяояо, их число оставалось неизменным. Все еще девять, и сила сторон оставалась равной.

Цзи Сиянь стоял неподвижно, скрестив руки, не делая ни одного движения. Цзи Чжаолин, заметив его, направился тяжелыми шагами к Чжун Мичу и остальным, а рядом с ним шел духовный зверь Цзю Юаня — белая обезьяна, которая также ожидала.

Подходя к Чжун Мичу, Цзи Чжаолин мягко заговорил:

— Мичу, мое хорошее дитя.

Чжун Мичу, с трудом сдерживая дыхание, едва слышно ответила:

— Учитель...

Цзи Чжаолин продолжил с серьезным выражением:

— Уходи с ними и позаботься о себе в будущем. Хотя твоя личность сложна, помни, куда бы ты ни пошла, ты всегда останешься ученицей секты Сюань Мяо. Помни учения своего учителя: будь чиста и праведна, без стыда перед небом и землей. Мичу, во всем, что ты делаешь, никогда не забывай свои изначальные намерения.

Чжун Мичу, с трудом поднимая руку, схватила его за запястье, ее голос дрожал от боли:

— Учитель, вы тоже собираетесь бросить свою ученицу?

Цзи Чжаолин, сделав жест рукой, извлек жетон главы секты и с решимостью сказал:

— Твой учитель всегда будет рядом с тобой, защищая тебя и секту Сюань Мяо.

Не дав ей времени ответить, он быстро спрятал жетон под ее одежду, затем резко встал и подал сигнал Цзю Юаню.

— Цзю Юань.

Цзю Юань и Белая Обезьяна, синхронно действуя, сразу все поняли. Как раз в тот момент, когда Чжун Мичу собиралась крикнуть:

— Учитель!

Белая Обезьяна вытянула левую руку, обнимая Дунли и Лю Гуйчжэня левой рукой, а правой рукой обнимая Чжун Мичу и Гу Фую, подпрыгнув на несколько бу и отпрыгнув на расстояние около девяти бу.

Ближе всех к белой обезьяне в этот момент оказался Цзо Юэчжи, сражавшийся со вторым старейшиной секты Сюань Мяо. Увидев ситуацию, он моментально отреагировал, сделал жест глазами, и одним мощным ударом ладони отправил второго старейшину в зал. Уже собираясь преследовать Чжун Мичу и остальных, он столкнулся с преградой в лице Цзи Чжаолина.

Цзо Юэчжи остановился и заметил:

— Глава секты Цзи, конец близок. Борьба бесполезна.

Цзи Чжаолин ответил с твердостью в голосе:

— Ты действуешь безрассудно. Ты действительно думаешь, что три континента не вмешаются?

Цзо Юэчжи слегка рассмеялся, его рукава развевались, когда он заговорил:

— Глава секты Цзи, позволь мне поделиться с тобой правдой. Мы совершенствуемся, чтобы стать бессмертными, но пока мы не достигнем бессмертия, мы остаемся людьми. А что такое люди? Мы стремимся к тому, что хотим. Если кто-то не склоняется, значит, искушение было недостаточно велико. А когда награды становятся достаточно значительными, все эти разговоры о праведности и добродетели становятся пустыми словами. Если это верно для твоего брата, то это верно для каждой секты на трех континентах, — он указал в сторону Небес.

— Небеса на моей стороне, глава секты Цзи. Они подготовили почву для моей секты Сюй Лин, чтобы наконец-то законно объединить Наньчжоу.

Цзи Чжаолин понял более глубокий смысл его слов, но осознавал, что сейчас не сможет извлечь больше информации. Даже если бы и смог, он был бессилен вмешаться в такие большие планы. Он мог действовать только в рамках текущей ситуации.

Цзи Чжаолин посмотрел на Цзи Сияня, стоявшего неподалеку, и громко позвал:

— Брат Му.

Став главой секты, он больше не называл его так.

— Ты предпочел быть слугой семьи Цзо, предать свою секту и ударить своего брата в сердце!

Выражение лица Цзи Чжаолина стало суровым, и он холодно крикнул:

— Тогда иди сюда и убей своего брата сам, а не прячься за Цзо Юэчжи!

Цзи Сиянь ответил:

— Дагэ, ты не умрешь. Я не убью тебя. Тебе придется увидеть своими глазами, как я стану главой секты и достигну бессмертия посредством своего совершенствования.

Глава секты Цзи заявил:

— Сегодня умрешь либо ты, либо я.

Как только Цзи Чжаолин произнес эти слова, вокруг него вспыхнула мощная духовная энергия. Небо потемнело, и темные облака начали двигаться, словно готовые поглотить свет. Однако в этот момент изнутри этих облаков проникло сияние, распространяясь вокруг, и небеса озарились бесчисленными точками света. Эти огоньки, подобные звездам, начали вращаться и мерцать, постепенно сливаясь в поток метеоров, стремящихся вниз, нацеливаясь на людей семьи Цзо.

Цзо Юэчжи заметил:

— Ты хочешь подражать Юньжань?!

Все разбежались, выхватывая артефакты, чтобы либо защищаться, либо атаковать. В хаосе многие были застигнуты врасплох.

Цзи Сиянь воскликнул:

— По крайней мере, сохрани свою жизнь! Тебе не нужно этого делать!

Кровь капала из уголка рта Цзи Чжаолина, его глаза сверкали и пугали:

— Брат Му, ты не можешь стать глвой секты.

Цзи Сиянь холодно возразил:

— Ты всегда, всегда смотрел на меня свысока!

Цзи Чжаолин посмотрел на небо:

— Изречение секты Сюань Мяо — о наследии и бесконечном цикле жизни. Брат Му, ты никогда не мог этого понять.

Не успел он закончить говорить, как метеоры рухнули вниз, от главного пика раздался оглушительный звук, и сама гора начала крошиться изнутри, с грохотом рухнув.

Глава 52: Искать путь к выживанию...

Глава 52: Искать путь к выживанию, где девять смертей против одной надежды на жизнь.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Едва покинув главный пик вместе с Гу Фую и другими, Белая Обезьяна обернулась и увидела, как вершина за их спинами начала рушиться. Громкий грохот эхом разнесся по окрестностям, заставив дрогнуть соседние горы. Не раздумывая, Белая Обезьяна ускорилась.

Гу Фую тоже обернулась. Разваливающийся главный пик пробудил в ней тяжелые чувства. Несмотря на то, что она не успела стать внутренней ученицей и не провела много времени в секте, это место стало ей по-настоящему дорогим. Разрушение секты Сюань Мяо вызвало у нее тревогу, напомнив о судьбе города Сяояо, которого, возможно, ожидала та же участь.

Вид некогда величественных гор в руинах наполнил ее сердце болью. Это было как цепная реакция: упадок секты Сюань Мяо мог стать только началом. Мысль о том, что город Сяояо мог стать следующим, приводила ее в ужас. Гу Фую старалась не углубляться в эти размышления, боясь потеряться в страхе.

Внезапный тихий стон заставил Гу Фую обернуться. Она увидела, как Чжун Мичу слегка пошевелилась. Белая Обезьяна продолжала крепко держать их обеих, словно боялась, что они могут выскользнуть из ее объятий. Заметив, что Чжун Мичу, возможно, неудобно, Гу Фую осторожно протянула руку, просунула ее между лап Белой Обезьяны и мягко притянула Чжун Мичу к себе.

Она хотела сказать что-то ободряющее, но слова словно застряли в горле. Гу Фую сама не могла справиться с нахлынувшими чувствами: несмотря на то, что в секте Сюань Мяо она провела всего год, все произошедшее глубоко ее потрясло. Чжун Мичу, которая провела там гораздо больше времени, пришлось пережить почти полное уничтожение секты, стать свидетельницей гибели Юньжань и столкнуться с неизвестной судьбой Цзи Чжаолина.

Такая череда трагедий могла сломить кого угодно, даже самого стойкого. Для Чжун Мичу, девушки, чья боль от потери Юньжань была особенно глубока, это испытание стало поистине невыносимым.

Гу Фую не знала, что сказать, но понимала, что Чжун Мичу нужно услышать теплые слова. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Дунли нарушила тишину:

— Мичу, глава секты дал тебе жетон главы секты, доверив тебе будущее секты Сюань Мяо. Ты должна быть сильной, не подведи его.

Чжун Мичу продолжала молчать. Дунли хотела продолжить, но внезапный низкий рык Белой Обезьяны заставил всех замереть. Даже в их измотанном состоянии малейший намек на угрозу вызывал мгновенное напряжение.

Белая Обезьяна, несшая их на себе, уверенно двигалась к пику Цзяньсу — восточному пику, известному своими густыми лесами и местами для приручения духовных зверей. Это было место, где Гу Фую когда-то столкнулась с издевательствами от Юань Чжансуй, что, в свою очередь, привело к призыву Чжун Мичу. Теперь это казалось далекой тенью прошлого.

Путь Обезьяны не был случаен. Она явно знала, куда направляется. Цзю Юань был близко знаком с пиком, что указывало, что её цель была целенаправленной. Возможно, она искала скрытую телепортационную формацию.

Однако лес был полон опасностей. С разрушением главного пика беспорядок распространился и на другие пики. Как только они вошли в лес, из юго-восточного направления появились преследователи. Белая Обезьяна зарычала громче, предчувствуя угрозу.

Преследователи, словно тени, молниеносно окружили их, перекрывая путь к отступлению. Даже в воздухе они не оставили Белой Обезьяне ни единого шанса для побега.

Белая Обезьяна, будучи умной, избегала прямого столкновения с врагами, сосредоточившись на том, чтобы увлечь своих четверых спутников глубже в лес. Преследователи двигались странно, их конечности сгибались под неестественными углами. Они забрасывали друг друга шелковыми нитями, сплетая сеть, чтобы перегородить путь Цзю Юаню, в то время как другие приближались с оружием в руках — мечами и ножами.

Гу Фую и остальные не могли оставаться наблюдателями. Хотя враги на первый взгляд не казались сильными, их зловещая манера преследования вызывала тревогу. Лю Гуйчжэнь и Дунли оба использовали мечи, один из них разорвал сеть, а другая расправилась с преследователями.

Однако неожиданно Лю Гуйчжэнь, культиватор золотого ядра и меча, столкнулся с трудностями. Его меч не смог разрубить прочную сеть. Тем временем Дунли, чья культивация была чуть слабее, удалось поразить нескольких врагов, но это не остановило их. Нападавшие, несмотря на очевидно низкий уровень культивации, вели себя пугающе: даже обезглавленные, их тела продолжали двигаться.

— Это марионетки! — воскликнула Гу Фую, осознав происходящее. — Их невозможно убить!

Пока Белая Обезьяна несла их вперед, её движения становились всё более скованными. Марионетки окружили её и обернули сетью, намереваясь связать.

Пять или шесть марионеток тянули сеть, но их усилия были тщетны — грубая сила Белой Обезьяны оказалась непреодолимой.

Белая Обезьяна, несмотря на всё большее сопротивление, продолжала прыгать вперёд, даже когда марионетки, словно разъярённые муравьи, нарастали числом, облепляя сеть. С каждым скачком её движения становились медленнее, напряжённость среди беглецов нарастала.

Дунли сказала:

— Это не работает.

Гу Фую ответила:

— У меня есть решение. Эти марионетки невосприимчивы к физическим атакам, но они боятся огня. Мы должны сжечь их.

Дунли отметила:

— Но среди нас четверых ни у кого нет духовного корня огня.

Гу Фую, держа Чжун Мичу одной рукой, другой рылась в своей сумке для хранения:

— Вы, ребята, найдите способ снять эту сеть, меня есть артефакт со стихией огня. Шисюн Лю, используй его.

Ее духовной энергии было недостаточно, чтобы раскрыть всю силу артефакта, поэтому его должен был использовать кто-то более сильный.

Дунли закрыла глаза, сосредотачиваясь. Дунли, обладая духовным корнем дерева, была искусна в работе с растениями и исцелении, что делало её похожей на Сы Мяо. Под её контролем деревья впереди ожили: ветви начали извиваться, опускаться и переплетаться, как будто отвечая на её зов. Ветви крепко захватили сеть, удерживая её на месте.

Белая Обезьяна тут же поняла, что делать. Она совершила мощный прыжок назад, и сеть сорвалась, оставив её свободной.

В этот момент Гу Фую уже достала из сумки огненный агат — артефакт, который она нашла на бродячем рынке. Она быстро передала его Лю Гуйчжэню. Как только тот наполнил агат своей духовной энергией и подбросил его в воздух, артефакт ожил. Из него вырвалось мощное пламя, обрушившись на марионеток. Те начали плавиться и гореть, а их продвижение замедлилось, что дало группе столь необходимую передышку.

Однако радость длилась недолго.

Секта Сюй Лин была хорошо подготовлена. Цзи Сиянь, знал о множестве односторонних телепортационных формаций, разбросанных по горам. После того как защита секты Сюань Мяо рухнула, Сюй Лин разделила свои силы. Шестой старейшина возглавил атаку, в то время как Ду Пань отправил отряды охранять ключевые телепортационные формации.

Однако, поскольку формации были установлены Люхэ, Цзи Сиянь не мог точно знать каждое местоположение, что приводило к потенциальным упущениям. Таким образом, для охраны пиков были развернуты марионетки, готовые предупредить Ду Паня о любых беспорядках.

Они осознавали, что у них есть лишь несколько мгновений до того, как враги получат информацию о случившемся. Времени на раздумья не было.

Когда марионетки столкнулись с Белой Обезьяной, Ду Пань почувствовал это и быстро прибыл на пик Цзяньсу. Гу Фую и остальные только что стряхнули с себя марионеток и сделали несколько шагов, как вдруг почувствовали, как огромное давление воздействует на них, отчего их тела становятся тяжелыми, а дыхание затрудненным, и они едва не теряют сознание.

Борясь, Белая Обезьяна сделала несколько задыхающихся шагов вперед, все еще медленно двигаясь. Лю Гуйчжэнь выдохнул:

— Это формация!

Краем глаза они могли видеть формацию, еще один прыжок от Белой Обезьяны приведет их туда. Но теперь Белой Обезьяне было трудно двигаться. Они поняли, что приближается еще один могущественный культиватор на уровне формирования души.

Они не упали в обморок, потому что Белая Обезьяна несла большую часть подавляющей силы. В таком ужасном состоянии побег казался невозможным. Действительно ли им суждено было стать падением секты Сюань Мяо?

Мысли Гу Фую метались, рассматривая все возможности, но не находили выхода. Ум был бесполезен против подавляющей силы.

Она подняла глаза и увидела знакомое лицо, парящее в воздухе. Фанатизм в его глазах, когда он смотрел на нее, заставил ее похолодеть. Это был Ду Пань, и он быстро приближался к ним.

Внезапно Белая Обезьяна издала яростный рев и швырнула их в сторону формации, повернувшись, чтобы напасть на Ду Паня.

Белая Обезьяна яростно бросилась на Ду Паня, её израненное тело содрогалось, глаза закатились, обнажая кроваво-красные сосуды, а из пасти капала слюна. Она атаковала с такой дикостью, что застала Ду Паня врасплох. Лишь когда её фигура исчезла в тумане крови, он был задержан.

Его товарищи-культиваторы уровня зарождения души уже преследовали Гу Фую и остальных.

Отброшенные к формации, они были всего в нескольких десятках шагах, но изо всех сил пытались двигаться. Стиснув зубы, они думали, что не должны сейчас падать в обморок, ползая, если необходимо.

Позади них крики и вопли Белой Обезьяны были душераздирающими, но они не осмеливались оглядываться, превращая свое горе и гнев в силу, чтобы двигаться к формации.

Преследующие культиваторы, казалось, были удивлены их положением, улыбались и неторопливо следовали за ними, не торопясь схватить их, пока они не оказались всего в нескольких шагах от формации. Ду Пань холодно крикнул:

— Ничтожные создания, как вы смеете возиться в такой серьезной ситуации! Атакуйте сейчас!

Гу Фую была на грани между обмороком и сознанием. Если бы Чжун Мичу на ней, защищая от огромного давления, она бы уже блевала кровью и потеряла сознание. Даже сейчас она чувствовала себя не намного лучше, ее голова была тяжелой и распухшей от чего-то похожего на кровь, оставляя ее в оцепенении. Формация была прямо перед ней, всего в нескольких шагах, но казался мучительно далеким.

Как раз в тот момент, когда несколько заклинателей собирались их схватить, Гу Фую заметила, как рука Чжун Мичу едва заметно шевельнулась. Ее пальцы сомкнулись в определенном узоре, сигнализируя о формировании заклинания.

Гу Фую хотела остановить ее, зная, что использование духовной силы в ее тяжело раненом состоянии равносильно самоубийству. Но затем она подумала, будет ли плен в секте Сюй Лин означать какие-либо лучшие шансы на выживание?

В этот краткий момент колебания была активирована формация призыва. Изначально Гу Фую не знала о ее цели и думала, что Чжун Мичу не способна призывать, однако, узнав, что Чжун Мичу из клана Драконов, все обрело смысл. Когда Чжун Мичу призывает, следует волна зверей.

Формация призыва была поистине огромной. Вспышка духовного света осветила пространство, и множество духовных зверей вырвалось вперёд: от крошечных насекомых до гигантских слонов с длинной шерстью, чьи размеры превосходили деревья. Их уровни культивации варьировались от конденсации Ци до зарождения души, что показывало пределы возможностей Чжун Мичу в призыве более мощных существ.

Волна зверей сотрясала землю, будоража духовных существ в лесу. Однако, несмотря на их невероятное количество, они не могли противостоять силе Ду Пана и его подчинённых. Одним движением руки Ду Пань испарил гигантскую полосу духовных зверей в кровавый туман.

Но эти существа не отступали, продолжая атаку с отчаянным упорством, как мотыльки, летящие на пламя.

Гу Фую оглянулась, потрясённая сценою беспорядочной резни, где кровь и тела были разбросаны повсюду. Это было гораздо ужаснее, чем бойня, устроенная Тянь Син Цзо Тяньлана в Сянь Ло. Переживая отвращение и борьбу с тошнотой, она с усилием продолжала ползти вперёд, неся Чжун Мичу.

Неустанная жертва зверей подарила им драгоценные мгновения, Дунли и Лю Гуйчжэнь достигли края формации и подтягивали их ближе.

В этот критический момент Ду Пань, одержимый костным мозгом Цилинь и с красными глазами, думал только об одном: не дать Гу Фую сбежать.

Он ударил со всей силой, чтобы разрушить формацию, движение, которое неизбежно нанесло бы им четверым серьезные увечья. Но это не имело для него значения, он планировал оживить их позже, если понадобится.

Темный туман, словно призрачный огонь из подземного мира, хлынул к месту телепортации, наполняя Гу Фую и остальных леденящей энергией, делая их неподвижными и неспособными сопротивляться.

Однако в мгновение ока мощный порыв ветра из-за небес, сопровождаемый ярким светом, подобным небесному пламени, расколол темный туман и устремился прямо на Ду Паня.

Вздрогнув, Ду Пань обернул руки черным туманом и отступил на несколько шагов, чтобы отразить атаку, почувствовав острую боль в ладонях.

Осмотрев свою руку, он резко изменился в лице. Это была стрела, но не просто стрела, наконечником был зуб золотого Дракона. Его лицо стало чрезвычайно мрачным, когда он инстинктивно посмотрел в небо:

— Драконы пришли?

В этот краткий момент отвлечения Гу Фую и ее группа уже достигли формации. Ду Пань в шоке воскликнул:

— Черт!

Гу Фую достала духовный камень, и со вспышкой духовного света все четверо бесследно исчезли.

Выражение лица Ду Паня потемнело. Его первоначальный шок помешал ему мыслить здраво. После недавних новостей о встрече Гу Фую с кланом Драконов, находка зуба Дракона заставила его естественным образом предположить, что пришли драконы.

Теперь, когда цели скрылись, он остыл и мыслил более ясно. Если бы это были действительно Драконы, они бы не стали прибегать к укрытию и стрельбе из лука, они бы открыто противостояли и взяли свое.

Ду Пань взлетел в небо, холодно крикнув: — Кто осмеливается вмешиваться в дела секты Сюй Лин из тени?

Гора Цзинду тщательно охранялась людьми секты Сюй Лин, не оставляя места для злоумышленников.

Далеко на пике Гушэн, на горизонтальной ветке дерева, один человек держал лук, равный его росту, в то время как другой присел рядом с ним, прикрыв рукой лоб, вглядываясь вдаль.

Тот, у кого был лук, похлопал себя по груди, выдохнув с облегчением:

— Хорошо, мы успели вовремя. Если бы с ней что-то случилось, Куньлин бы содрала с меня кожу живьем, когда вернулась.

Другой, с сожалением в голосе, сказал: — Заместитель, что в этом хорошего? Мы снова ее потеряли. Односторонняя телепортационная формация может отправить их куда угодно, и мы не можем знать. Когда госпожа Куньлин вернется из Восточного моря с Драконами, и они попросят нас о ней, что мы им дадим?

Заместитель выразил свое разочарование, сказав:

— Эта молодая госпожа чрезвычайно проницательна. Если я подхожу слишком близко, она обнаруживает мое присутствие, заставляя меня держаться на расстоянии, что, к сожалению, часто приводит к потере ее следа. Куньлин поручила нам тайно следовать за ней, так, чтобы она этого не осознавала, Сяо Цянь, и это сложная задача для меня. Как только мы нашли ее, вмешалась секта Сюй Лин. Мы вдвоем не смогли бы справиться со столькими из семьи Цзо, если бы мы вмешались, нас бы забили до смерти. У нас был единственный выход — стрелять из тени.

— Но мы снова ее потеряли.

Вены на лбу заместителя вздулись от разочарования:

— Ладно-ладно, я знаю! Пошли, быстро, пока нас не обнаружили. Если нас поймают, как мы ее найдем?

— Если госпожа Куньлин спросит, я скажу, что это произошло из-за некомпетентности заместителя.

— «...»

Глава 53: Держать маленького дракона близко к себе.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Высоко в небе, среди обширной земли, птицы с грустью пели в синеве. В мгновение ока Гу Фую и другие оказались на узкой горной тропе, с обеих сторон которой росла лишь пара засохших пучков травы, а земля была устлана мелким гравием. Когда ветер дул, желтый песок заслонял их взгляд.

Все четверо не могли точно сказать, где они находятся. Были ли они ещё в Наньчжоу? И если да, то как далеко они от секты Сюань Мяо? Едва избежав гибели, они не осмеливались расслабиться. Лю Гуйчжэнь поговорил с ними и затем взмыл в воздух на своем мече, чтобы осмотреть окрестности.

Гу Фую встала и направилась к краю тропы, устремив взгляд в даль. Солнце медленно опускалось на запад. Город Сяояо находился недалеко от Дунчжоу, и она задумалась, не пересекли ли они его. Ей нужно было поторопиться, ведь секта Сюй Лин не пощадит Сяояо. Она должна была предупредить отца и брата.

Ранее она смело говорила отцу, что если секта Сюй Лин нападет, они дадут отпор. Но, став свидетелем событий в секте Сюань Мяо и гибели Юньжань и Цзи Чжаолина, она почувствовала страх. Она боялась не смерти, а того, что её родной город Сяояо, её дом, рухнет, как главный пик горы Цзинду, а её близкие и друзья исчезнут, превратившись в пепел.

Она решила, что нужно спешить назад. Даже если она умрёт и станет прахом, главное — быть с теми, кого она любит.

Эта мысль наполнила её тревогой и беспокойством, и, не зная, где они находятся, она всё думала лишь о возвращении в Сяояо. Сделав шаг, чтобы спуститься с горы, она вдруг заметила, что кто-то упал перед ней. К счастью, Дунли успела подхватить её.

Сердце Гу Фую сжалось:

— Чжун Мичу!

Гу Фую прикоснулась к щеке Чжун Мичу и ощутила её жгучее тепло. Обычно её кожа была прохладной, но сейчас она будто болела лихорадкой. Это напоминало резкое закипание холодной воды. Гу Фую с тревогой спросила:

— Что с ней? Почему она так горяча?

Дунли, явно обеспокоенная, ответила:

— Артефакт, который ранил её, обладает огненной стихией. Постоянный стресс, эмоциональное напряжение и насильственное использование духовной силы для призыва только ухудшили её состояние. Если температура не снизится, это может привести к серьёзным осложнениям.

— Что мы можем сделать?

— У меня есть метод, но мне не хватает нужных трав.

— Какие именно?

— Трава Тунсинь, трава Бинсинь и цветок Лошуй Фуцюань.

Гу Фую быстро заглянула в свою сумку для хранения и нашла траву Тунсинь и Бинсинь. У неё также был цветок Лошуй Фуцюань, но он был переработан в пилюлю. Передав всё это Дунли, она спросила:

— Подойдёт ли пилюля?

Дунли покачала головой:

— Как только духовная трава превращается в пилюлю, её лечебные свойства немного меняются. Да и я не могу точно определить дозировку.

Гу Фую вздохнула, охваченная разочарованием.

Когда-то у неё были все эти высококачественные травы, которые она принесла из Сянь Ло. Тогда всё казалось простым, и она не думала о будущем. В волнении она в основном передала их Сы Мяо для изготовления пилюль. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда ей понадобятся сырые травы, а не пилюли?

Щеки Чжун Мичу приобрели болезненно-красный оттенок, дыхание стало неровным. Хотя ее глаза были закрыты, брови были плотно сжаты, что указывало на сильную боль. Гу Фую посмотрела на нее сверху вниз, разрываясь между беспокойством за город Сяояо и Чжун Мичу. Внезапно ее сумка шевельнулась, и А-Фу выполз, прижался к Чжун Мичу, обнюхал ее, затем снова посмотрел на Гу Фую.

То ли потому, что А-Фу был с Чжун Мичу с самого рождения, то ли из-за его врожденной энергичной натуры и высококачественной родословной, А-Фу не особенно боялся Чжун Мичу.

Вскоре после этого Лю Гуйчжэнь вернулся, сообщив им, что они все еще в Наньчжоу, недалеко от окраины небольшого города, связанного с городом Байлу. Дунли предположила:

— Поскольку поблизости есть город, там может быть место для торговли духовными травами. Мы должны пойти и посмотреть, есть ли у них цветок Лошуй Фуцюань.

Лю Гуйчжэнь, не зная причины, был против. Он задумчиво сказал:

— Этот город находится под контролем семьи Цзо, это может быть опасно. Возможно, мы сможем найти траву в главных духовных горах, но мы должны избегать людей семьи Цзо.

Рассуждения Лю Гуйчжэня были здравыми, только что вырвавшись из сети, войти на земли семьи Цзо было бы все равно, что прыгнуть в другую ловушку. Более того, у них не было защиты старейшин в секте Сюань Мяо, где даже с такой защитой их побег был рискованным. Теперь, только вчетвером отправиться в чужие владения было бы крайне опасно.

Дунли добавила:

— Это правда, но поиск в горах и избежание семьи Цзо займут больше дня или двух, и я боюсь, что Мичу не выдержит так долго.

Гу Фую сказала:

— Пойдем в город.

Оба повернулись к ней, и она продолжила:

— Внезапное нападение семьи Цзо указывает на то, что большинство их людей всё ещё в секте Сюань Мяо. Возможно, новости о нашем побеге ещё не дошли до них. Мы можем пробраться в город, собрать необходимые травы и уйти. Даже если они узнают о нашем побеге, они подумают, что мы скрываемся в горах и не осмелятся войти в город. Их основные силы будут искать нас в горах, что сделает город относительно безопасным.

Дунли кивнула:

— Ты права.

После обсуждения они определились с планом. Гу Фую достала маску, меняющую лицо, которую она купила в бродячем рынке. Это умное маленькое устройство, которое меняет внешность владельца. Хотя оно не идеально и может быть заметно при близком рассмотрении, особенно теми, кто обладает высоким уровнем культивации, это все равно было лучше, чем ничего. Они надели маски, немедленно приняв совершенно новые лица.

Дунли хотела оставить Чжун Мичу с кем-то, кто бы о ней позаботился, рассудив, что если что-то случится в городе, то поймают не всех, а переносить человека с тяжелыми ранами привлечет слишком много внимания. Кроме того, если они покинут город невредимыми, семья Цзо сможет выследить их позже.

Однако Гу Фую считала, что если они не смогут достать лекарство, Чжун Мичу в любом случае долго не проживет. Если они пойдут все вместе, то будет дополнительная пара рук, и они смогут присматривать друг за другом. Дунли ответила:

— Но с ней мы привлечем внимание.

После некоторого раздумья Гу Фую сказала:

— А что, если...

Дунли спросила:

— Что если?

— Пусть шицзе Чжун снова примет форму дракона.

Лю Гуйчжэнь выглядел удивленным, и, заметив это, Гу Фую и Дунли взглянули на него и вздохнули. Не зная истинной личности Чжун Мичу, Лю Гуйчжэнь оставался в неведении, но теперь, столкнувшись вместе с ситуациями жизни и смерти, они не видели необходимости хранить секреты, понимая, что обмен этой информацией может предотвратить будущие недоразумения.

Гу Фую сказала:

— Если она станет меньше, мы сможем нести ее с собой, это будет и безопасно, и успокаивающе.

Дунли вздохнула:

— Учитывая ее нынешнее состояние, даже если она захочет, у нее может не хватить сил.

Хотя Гу Фую на данный момент стабилизировала состояние Чжун Мичу, даже если Чжун Мичу сможет их понять, ее тело может не отреагировать на ее собственные намерения.

Гу Фую опустилась на колени рядом с Чжун Мичу, замолчала на мгновение, прежде чем сказать:

— Я попробую.

Она облизнула губы, по-видимому, нервничая, тихонько вздохнула и позвала:

— Наньчжу Цзюнь.

Поняв намерения Гу Фую, Дунли кивнула.

Гу Фую приказала:

— Превратись в дракона.

Она использовала силу контракта, пока духовный зверь понимает команду, его тело инстинктивно отреагирует. Когда-то она обещала Чжун Мичу не использовать контракт, чтобы заставить ее что-либо сделать, поклявшись, что навлечет на себя ужасные последствия, если она нарушит обещание. Но теперь ее единственной заботой было быстро исцелить раны Чжун Мичу. Какой бы метод ни был наиболее удобным и безопасным, она его использует.

Последствия нарушения контракта или любых предыдущих обещаний больше не были ее заботой.

Гу Фую никогда раньше не пробовала этого и не была уверена в результате. Она пристально посмотрела на Чжун Мичу. Через некоторое время вокруг нее начал образовываться туман. По мере того, как туман становился гуще, он становился молочно-белым, напоминая облачко. Когда туман рассеялся, на горной тропе лежал, свернувшись в кольцо, белый Дракон.

Размер Дракона был почти таким же, как когда она несла ее в каньоне, предположительно, обычного размера. Увидев это, Лю Гуйчжэнь не мог не отступить назад, воскликнув:

— Шицзе Чжун действительно из клана Драконов? Как это возможно...

Дунли кивнула в знак подтверждения. Он решил не давить дальше, он был не из тех, кто сует нос в чужие дела, и он знал, что сейчас не время для таких расспросов.

Когда Чжун Мичу превратилась в дракона, она обнаружила, что горная тропа довольно узкая. Голова дракона свесилась с края, плавно сползая вниз по скале. Гу Фую быстро обняла дракона, говоря:

— Наньчжу Цзюнь, ты слишком большая, стань меньше.

Вскоре после ее слов из дракона вырвался белый туман, заставив ее слегка уменьшиться.

— Меньше, еще меньше.

Она продолжала уменьшаться, пока не стала размером с небольшую змею, около цунь длиной, которую Гу Фую могла держать.

> [ Цунь — китайский дюйм. 1 цунь = 3,73 см. ]

Лю Гуйчжэнь лишился дара речи.

Дунли, впервые увидев драконью форму Чжун Мичу, особенно такой маленькой, тоже потеряла дар речи.

Гу Фую положила маленького белого Дракона в свою сумку и попросила А-Фу уменьшиться и присматривать за ней. Затем она и остальные полетели на своих мечах к маленькому городу.

Достигнув городских ворот и посмотрев вверх, они поняли, что это город Сяо. Семья Сяо, которая управляла городом и была в союзе с семьей Цзо, в основном занималась мелкими делами, поскольку они не могли принимать важные решения самостоятельно. В тот момент город еще не был в военном положении, что предполагало, что новости об их побеге не достигли их.

Трое быстро вошли в город, чтобы найти цветок Лошуй Фуцюань.

Они разделились, чтобы охватить больше территории. Поскольку это был небольшой город, его ресурсы были не такими обильными, как в более крупных местах, таких как город Ваньтун. После многих усилий им удалось найти необходимые травы, и они покинули город к закату.

Когда они встретились, они почувствовали какое-то волнение на улицах. Подойдя к городским воротам, они увидели нескольких заклинателей из семьи Цзо в сопровождении молодого человека. Гу Фую нашла его смутно знакомым. Присмотревшись, она узнала его. Это был Сяо Чжунтин, тот самый человек за которым семья Цзо издевалась за воротами Сянь Ло.

Они прошли мимо охраняемых ворот, но вскоре были остановлены кем-то, крикнувшим:

— Стойте!

Все трое обернулись, напряженные. Заклинатель семьи Цзо объявил:

— В городе введено военное положение. Все путешественники должны быть тщательно проверены.

Культиватор сделал жест, и городские стражники приблизились, чтобы обыскать их. Трое затаили дыхание, гадая, связано ли это с известием об их побеге, и приготовились к любому резкому движению.

Сяо Чжунтин вмешался:

— Подождите.

Он слегка поклонился культиватору и равнодушно сказал:

— Господин, эти трое не те ученики из секты Сюань Мяо, о которых вы упомянули. Я тщательно осмотрел их, когда они вошли в город. Они просто обычные путешественники. Отпустите их. Мы должны сосредоточиться на поиске этих четверых в городе.

Они не видели Сяо Чжунтина, когда вошли в город, он явно лгал, чтобы помочь им. Зная это, они немного расслабились, готовые отреагировать в случае необходимости.

Культиватор семьи Цзо не ответил, поэтому Сяо Чжунтин жестом приказал городским стражникам обыскать их.

Получив сигналы от своего молодого господина, стражники поверхностно проверили их вещи, а затем отступили.

Тогда культиватор сказал:

— Люди, не имеющие к этому отношения, быстро уходите.

Трое поспешили покинуть город. Когда они уходили, Гу Фую оглянулась на Сяо Чжунтина и заметила, что он тоже наблюдает за ней. Почувствовав внезапный скачок в сердце, испугавшись, что он мог что-то узнать, она ускорила шаг и быстро ушла.

Оказавшись за городскими стенами, они встали на духовный меч Дунли и направились на восток. Только пройдя значительное расстояние, они почувствовали себя в безопасности, чтобы выдохнуть. Они вернулись к знакомой отдаленной горе, найдя пещеру для отдыха. Лю Гуйчжэнь собрал дрова для костра, в то время как Гу Фую попросила Чжун Мичу снова принять человеческую форму, чтобы Дунли смогла вылечить ее раны. Раны Чжун Мичу были серьезными и не заживут за одну ночь, но, по крайней мере, ее лихорадка спала.

После того, как они занялись своими делами, наступила ночь. В течение дня они пережили столько ситуаций, связанных с жизнью и смертью, что все чувствовали себя несколько ошеломленными и совершенно измотанными.

Они обсудили свои следующие шаги.

Если даже в таком маленьком месте, как город Сяо, их будут искать люди, другие места, вероятно, будут не безопаснее.

Если бы весь Наньчжоу находился под военным положением, их передвижение было бы крайне ограничено, не говоря уже о том, чтобы собрать своих соучеников, и они не имели ни малейшего представления о местонахождении старейшины И Юань, и не знали, где искать справедливости.

Теперь у них было два выбора: либо отправиться в город Сяояо, чтобы заручиться поддержкой Гу Ваньпэна и собрать учеников секты Сюань Мяо, либо отправиться на другой континент, чтобы призвать к справедливости трех других глав секты. Направляясь на северо-восток от города Сяо, они попадут в Дунчжоу, а на юго-восток — в город Сяояо, и эти три направления образуют треугольник.

Гу Фую, обеспокоенная городом Сяояо, уже была встревожена. Теперь она твердо решила вернуться в город Сяояо.

Даже если Дунли и другие хотели отправиться в другое место, она была полна решимости сначала посетить город Сяояо для душевного спокойствия.

Дунли сказала:

— Тогда давайте пойдем вместе. Во-первых, предупредить городского лорда Гу из города Сяояо, чтобы он подготовил защиту, а во-вторых, создать опору для учеников секты Сюань Мяо. Это также укрепит ресурсы города Сяояо в виде людей. Конечно, помогать друг другу таким образом — лучший вариант.

Услышав это, Гу Фую энергично кивнула.

Она беспокоилась о том, что если они не согласятся, ей придется расстаться, не уверенная, сможет ли она в одиночку безопасно добраться до города Сяояо. Лю Гуйчжэнь также считал, что это правильный план действий, и, видя, что они обе согласны, у него не было возражений.

Приняв решение, они отдохнули этой ночью.

На следующий день Гу Фую оставила Чжун Мичу в форме дракона, спрятав ее в сумке. Она вместе с Дунли выбрала путь через дикую местность и отправилась на юго-восток.

Глава 54: На юго-востоке пламя войны распространилось на три тысячи ли.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

В юго-восточной части неба огненные облака растянулись на сотню ли, словно мазки киновари, нанесенные кистью ученого, и окрасили белоснежные облака в густой алый цвет.

Цзо Цинфэн стоял на вершине горы Цун за пределами Сяояо, наблюдая за этим великолепием. Услышав шорох за спиной, он обернулся и заметил группу заклинателей, плавно спускающихся на мечах. Улыбнувшись, он приветствовал их:

— Шестой старейшина, наконец-то вы здесь. Еще чуть-чуть, и я бы уже сам начал атаку. Как насчет того, чтобы принести нам немного костного мозга Цилинь? Мне не терпится увидеть, действительно ли это сокровище такое чудесное, как они утверждают.

Однако, увидев беспокойство на лице старейшины и отсутствие своего дагэ, улыбка Цзо Цинфэна померкла:

— Почему моего дагэ здесь нет? Что случилось?

Шестой старейшина тяжело вздохнул и ответил:

— Ей удалось сбежать.

Брови Цзо Цинфэна взлетели вверх. Он резко воскликнул:

— Мой дагэ и половина наших людей рассчитали время атаки, выбрав самый уязвимый момент секты Сюань Мяо. Мы спланировали внутренние и внешние атаки, чтобы окружить гору Цзинду, и все же простая девушка на уровне конденсации Ци, смогла выскользнуть прямо из-под носа семьи Цзо?!

Шестой старейшина коротко изложил события в секте Сюань Мяо и закончил:

— Цзи Чжаолин погиб. Теперь сектой управляет Цзи Сиянь, и она больше не представляет угрозы для нас. Это должно облегчить нападение на Сяояо. Пусть поездка оказалась не слишком удачной, но мы все же кое-чего добились. Правда, ситуация с Гу Фую может обернуться проблемами...

Цзо Цинфэн нахмурился:

— Что вы имеете в виду?

— Когда Ду Пань и его люди преследовали её, внезапно возник чудовищный прилив. Мы до сих пор не знаем, совпадение это или что-то преднамеренное. А позже неизвестные выпустили стрелы. Их наконечники были изготовлены из зуба золотого Дракона — такое доступно лишь немногим. Если учесть эти два события, становится ясно, что причастен клан Драконов. Даже если это не они, это должен быть кто-то, имеющий их поддержку. Защитник приказал не откладывать захват костного мозга Цилинь. Даже если мы не сможем заполучить ее, мы не должны позволить клану Драконов заполучить ее первыми.

Старейшина замолчал на мгновение, а затем добавил:

— Защитник объявил военное положение и лично возглавил охоту. Он поручил вам быстро захватить город Сяояо.

Цзо Цинфэн, сложив руки за спиной, сдержанно, но торжественно ответил:

— Я рассчитывал, что дагэ прибудет с подкреплением, чтобы поддержать нас и лично увидеть костный мозг Цилинь. Если бы мы захватили Гу Фую и использовали её как живой щит, её отец был бы вынужден пойти на уступки. Это значительно упростило бы захват города Сяояо. Чем он думал?

Он вздохнул, покачав головой:

— В последние годы он слишком увлёкся совершенствованием. Его прежняя решимость и способность к точным расчётам угасли.

Шестой старейшина нарушил молчание:

— У вас есть план атаки на Сяояо? Как вы намерены действовать?

На лице Цзо Цинфэна появилась хищная улыбка, обнажившая ослепительно белые зубы. Кровавые вены проступили в его тигриных глазах, придавая ему устрашающий вид. Он заявил:

— План? Мы ударим прямо в лоб! Я давно мечтаю бросить вызов этой птице Гу Ваньпэна, которая парит в небесах. Интересно, как высоко она сможет взлететь.

Другой человек предостерёг:

— Осторожность сейчас важнее всего. Гу Ваньпэн — опасный противник, с ним непросто справиться. Это задание должно дать Тяньлану ценный опыт, поэтому за ним нужен пристальный надзор.

Цзо Цинфэн рассмеялся, отмахиваясь от предупреждения:

— Не беспокойтесь, я справлюсь лучше, чем мой дагэ. Как только мы захватим Сяояо, у Гу Фую не останется другого выхода, кроме как вернуться.

После небольшого молчания он добавил:

— Однако на всякий случай отправьте людей в Дунчжоу. Семья Лу из города Гу в Дунчжоу тесно связана с семьей Гу уже несколько поколений. Более того, Гу Шуанцин — зять Лу Яньдуна. Если Гу Фую поймёт, что её положение безнадёжно, она может направиться туда, чтобы попросить помощи у семьи Лу или даже связаться с сектой Би Ло через них. Это может привести к тому, что в конфликт окажутся втянуты три секты.

Шестой старейшина кивнул:

— Защитник уже принял меры и отправил людей в Дунчжоу. Кроме того, теперь, когда у нас есть доказательства вмешательства клана Драконов, три секты вряд ли рискнут встать на их сторону.

Пока они обсуждали дальнейшие шаги, Цзо Тяньлан приблизился, верхом на своём духовном звере. Зверь был полностью черным, с телом змеи, покрытым рыбьей чешуёй. Два когтя, выступающих из передних конечностей, и общее строение напоминали черного дракона. Однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что у него нет рогов, но на голове виднелись два мясистых крыла, а когти пылали огнём.

Цзо Тяньлан, с волнением в голосе, обратился к дяде:

— Старейшина велел передать, что хочет знать, когда мы начнём атаку.

Цзо Тяньлан, отправленный сюда Цзо Юэчжи для обучения, был частью плана по закалке молодого поколения. В Наньчжоу слишком долго царил мир, и старшие решили, что пришло время молодым людям столкнуться с настоящими трудностями.

Цзо Цинфэн взглянул в сторону города Сяояо, его глаза сузились, отражая уверенность и решимость. Он ответил коротко, но властно:

— Сейчас!

Гу Фую с тремя спутниками продолжали свой путь на юго-восток. Несмотря на то, что телепортационные формации были самым быстрым и безопасным способом добраться до города Сяояо, их расположение в крупных городах делало этот вариант практически невозможным. После объявления военного положения по всему Наньчжоу и розыска, объявленного семьей Цзо, любая попытка войти в город могла обернуться для них катастрофой.

Семья Цзо контролировала почти весь Наньчжоу. За исключением секты Сюань Мяо, которая сама оказалась под ударом, и города Сяояо, больше не осталось ни одного безопасного места. Даже вход в город мог привлечь нежелательное внимание. А перемещаться через дикую местность, оставаясь незамеченными, тоже было непростой задачей. Полеты на мечах были слишком заметны, и они вынуждены были чередовать пешие переходы с короткими перелетами, выбирая малопосещаемые места вдали от крупных дорог.

Всё это время они маскировались, постоянно меняя внешность с помощью масок. Эти предосторожности помогли избежать нескольких ловушек и погонь, но тревога Гу Фую с каждым шагом росла. Их путь привел их к горе Фаньшэн, находившейся всего в ста ли к югу от города Сяояо.

На первый взгляд гора Фаньшэн казалась безопасным местом: слабая духовная энергия и удалённость от основных дорог делали её непривлекательной для заклинателей высокого уровня. Тем не менее, близость к Сяояо вызывала у Гу Фую беспокойство. Она чувствовала, что это место могло стать идеальной точкой для засад семьи Цзо.

Чем ближе к Сяояо, тем больше осторожности. На сердце было неспокойно, и она не могла понять, связано ли это с приближением к дому или с нависшей угрозой. В этот момент она пожелала телепортационную формацию, которая могла бы мгновенно перенести их в город Сяояо. Но они шли пешком по узкой горной тропе, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, готовые к любой неожиданности.

Хотя гора Фаньшэн не была бесплодной, ее духовная энергия была слабой. Однако многие бродячие культиваторы приходили сюда, чтобы медитировать в одиночестве. Чем ближе они подходили к городу, тем опаснее он становился, требуя еще большей осторожности.

Они решили не летать на мечах, предпочитая подняться на гору пешком. Пересекая горный ручей, Лю Гуйчжэнь внезапно остановился. На его лице промелькнуло напряжение, и он сказал:

— Кто-то приближается.

Он ненадолго замолчал, затем уточнил:

— Три человека. Двое с востока, один с юга. Все на уровне возведения основания.

После короткого обмена взглядами они решили действовать осторожно. И быстро укрылись за большим валуном.

Из зарослей показались двое мужчин. Они разговаривали на ходу, остановившись у ручья, чтобы вымыть руки и попить воды. Вскоре за ними раздались еще одни шаги, и появился третий человек. Он выглядел уставшим и, судя по всему, решил сделать привал.

Первые двое продолжили разговор. Один вздохнул:

— Жаль, что секта Сюй Лин и город Сяояо так ожесточенно воюют. Нас, бродячих культиваторов, втягивают в это противостояние. Что они замышляют? Неужели секта Сюй Лин хочет объединить Наньчжоу?

Другой кивнул:

— Кто знает? Но задумайся. Если семья Цзо возьмет под контроль весь Наньчжоу, они станут еще более надменными. Для таких, как мы, одиноких культиваторов, не останется ни ресурсов, ни возможностей.

Первый мрачно согласился:

— Точно. Может быть, нам стоит поискать счастья где-нибудь еще. Чжунчжоу или Четыре моря должны быть лучше, чем оставаться здесь.

Второй вдруг насторожился:

— Постой. Ты сказал, что секта Сюй Лин и город Сяояо воюют?

— Да, мы только что пришли из города Сяояо и едва уцелели. Семья Цзо чуть не убила нас, приняв за сторонников города. Там творится полный хаос. Если подняться на вершину горы, можно увидеть, как южное небо пылает алым — это пламя войны. Говорят, даже Хоюнь Цзяо, духовный зверь Цзо Тайсуя, участвует в битве. Семья Цзо явно настроена захватить Сяояо.

Третий мужчина воскликнул:

— Но ведь между ними всегда был мир! Как такое могло случиться?

Первый лишь пожал плечами:

— Неизвестно. Но если ты направляешься в Сяояо, советую подумать дважды. Сейчас лучше держаться подальше от семьи Цзо. Они никого не щадят и могут втянуть тебя в беду ни за что.

Третий склонил голову:

— Спасибо, спасибо за предупреждение.

Тем временем, спрятавшись за валуном, Гу Фую слушала разговор, затаив дыхание. Ее мысли вихрем закружились, наполняясь тревогой. Как только трое мужчин скрылись из виду, она тихо, но резко окликнула:

— А-Фу!

Ее голос был полон паники. А-Фу выскочил из ее сумки и принял свой первоначальный размер. Оседлав его, Гу Фую приказала:

— На вершину горы!

Лю Гуйчжэнь крикнул:

— Шимэй Гу!

Гу Фую проигнорировала его. Когда они достигли вершины горы, их взгляды невольно устремились на юго-восток.

Горизонт пылал алым светом. Небо и земля сливались в огненном мареве, будто закатное солнце поджигало всё вокруг своим невыносимым жаром. Но это был не закат. Серое, покрытое мрачными облаками небо тяжело нависало над головой, словно предупреждая о грядущем бедствии.

Гу Фую охватил страх. По ее шее стекали капли холодного пота, а сердце сжималось от тревоги. Она сделала несколько неуверенных шагов, словно пытаясь отдалиться от происходящего, и срывающимся голосом выпалила:

— Я хочу домой. Мне нужно вернуться.

Лю Гуйчжэнь мрачно посмотрел на неё, но промолчал. Вместо этого его взгляд задержался на багровом небе, где пепельно-серые облака окутывали линии горизонта. Там, за дымкой, притаилась угроза, слишком огромная, чтобы её игнорировать.

Хоюнь Цзяо, духовный зверь Цзо Тайсуя, был существом легендарным. Слухи утверждали, что он достиг пика формирования души и обладал способностями, сродни драконьим. Одни связывали его происхождение с загадочной сущностью, чья кровь могла смешаться с драконьей.

Гу Фую почувствовала, как её ноги становятся ватными. Она вспомнила проявление Фасян на горе Цзинду. Тогда, стоя перед этим воплощением силы, она ощутила себя крошечной, как муравей под огромной ладонью, готовой раздавить её в любой момент.

Теперь это чувство возвращалось. Семья Цзо направила всю свою мощь на город Сяояо. Но почему? Все из-за того, что она убила Цзо Тяньи, разжигая весь этот конфликт?

Все чувства замешательства, страха, вины и беспокойства смешались, словно ледяной поток, заполняя сознание Гу Фую. Ее охватила мучительная головная боль, а тело дрожало, будто она оказалась в холодной пещере, лишенной тепла и света.

Дунли схватила Гу Фую за запястье, пытаясь вернуть её к реальности:

— Раз война уже началась, а город Сяояо стал полем битвы, идти туда безрассудство.

Изначально их план был прост: использовать город Сяояо как точку опоры, собрать учеников и укрепить свои силы. Но семья Цзо действовала с поразительной скоростью. После разгрома секты Сюань Мяо они даже не сделали отдых для восстановления сил, моментально осадив город.

Почему такая поспешность? Боялись ли они вмешательства извне? Или за этим крылась иная, более глубокая причина?

Теперь их намерение предупредить Гу Ваньпэна и подготовить его к осаде было бессмысленным — битва уже разгорелась. Попытка войти в окружённый город сейчас была бы безрассудной, подобной броску ягнёнка в логово тигра.

Но Гу Фую уже не могла рассуждать здраво. Её голос дрожал, но звучал отчаянно:

— Мне нужно вернуться. Даже если это будет стоить мне жизни, я должна вернуться.

Она вырвала руку из хватки Дунли, случайно задев сумку, висевшую у неё на боку. Внутри что-то зашевелилось. Гу Фую замерла, затем торопливо расстегнула сумку.

Там, свернувшись в тугое кольцо, лежала Чжун Мичу. Белый Дракон, которая пострадала во время их путешествия, едва заметно двигалась, словно колеблясь: проснуться или остаться во сне. Прикосновение пальцев Гу Фую привело Дракона в слабое движение, но вскоре она снова затихла, свернувшись ещё плотнее.

Глядя на нее, Гу Фую испытала странное облегчение. В её груди вдруг зародилось чувство спокойствия. Она глубоко вдохнула, сжав плечи, чтобы остановить дрожь. Затем повернулась к Дунли:

— Шицзе Дунли, прости меня за то, что произошло ранее...

Дунли взглянула на неё и мягко ответила:

— Не вини себя. Для тебя естественно беспокоиться.

Гу Фую ещё раз посмотрела на южный горизонт, охваченный багровым огнём, затем отвернулась, будто отрывая взгляд от неизбежного. Её рука всё ещё дрожала, и она провела пальцами по сумке, нежно погладив Белого Дракона.

Она поняла, что поход туда сейчас, после начала битвы, не поможет. Она не могла ничего сделать. Ее отец был прав, она недостаточно хорошо понимала город Сяояо. Она не знала о его защите, его боевой мощи, о том, как развернуть войска. Что она могла сделать?

Единственное, что она могла сделать — это искать помощи.

Глава 55: Слон обладает бивнями, но...

Глава 55: Слон обладает бивнями, но они могут стать причиной его собственной гибели.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

> [ ( 象有牙以焚其身 ), слона убивают из-за его бивня. Идиома, которая используется для описания ситуации, когда чьи-то сильные стороны становятся причиной их бед или падения. ]

Самое доступное подкрепление находились, разумеется, в Дунчжоу. Правитель города Гу, Лу Яньдун, был тестем ее брата и давним другом ее отца, поэтому Гу Фую была уверена, что он не откажет в помощи. Если ему рассказать о коварных действиях семьи Цзо, секта Би Ло также наверняка поддержала бы их.

Гу Фую вместе со своими спутниками изменила направление с юга на север, в Дунчжоу. Вероятно, из-за того, что семья Цзо сосредоточила большую часть сил на сражении с городом Сяояо, их путешествие оказалось на удивление спокойным.

Но, несмотря на это, тревога не покидала Гу Фую. Она не желала делать остановки, стремясь как можно скорее привести помощь, чтобы уберечь Сяояо от неминуемой беды. Стоило ей закрыть глаза, как сознание тут же заполняли зловещие картины: охваченный адским пламенем Сяояо и жители беспомощно пытающиеся спастись. Эти мучительные образы часто вырывали ее из сна в холодном поту.

Всё это держало её в постоянном напряжении. Ни уговоры Дунли, ни попытки Лю Гуйчжэня её успокоить не приносили результата. Наконец, они благополучно достигли города Гу.

Однако из соображений осторожности они не снимали маски даже после входа в город. Когда они шагали среди прохожих, Гу Фую почувствовала что-то странное, хотя не могла сразу понять, что именно.

Она много раз бывала в городе Гу, сопровождая отца или старшего брата. Расположенный на границе между Дунчжоу и Наньчжоу, город всегда был оживлённым, полным культиваторов и простолюдинов со всех уголков двух регионов. Однако сегодня улицы казались пустыннее, чем обычно.

Когда они проходили мимо чайного домика, Гу Фую, ослеплённая ярким солнцем, случайно столкнулась с мужчиной в зелёной одежде. Он тут же отступил назад и вежливо извинился:

— Прошу прощения, я был невнимателен.

Стремясь остаться незаметной и избежать осложнений, Гу Фую промолчала. Она лишь слегка кивнула, давая понять, что всё в порядке, и поспешила дальше вместе с Дунли и Лю Гуйчжэнь.

Мужчина в зелёной одежде вошёл в чайный домик и занял место за центральным столом. Взглянув на одного из спутников, он сказал:

— Заместитель, это точно они. Юная госпожа у той девушки в сумке.

Заместитель главы торговой ассоциации, занятый поглощением лапши, со всего размаха ударил сидящего рядом человека и закричал:

— Хватит есть! Они здесь!

Сяо Цянь, поправляя шляпу, уточнил:

— Значит, берём их сейчас? Или только юную госпожу?

Заместитель хлопнул его по плечу и сурово велел:

— Защищай тайно! Тайно!

Сяо Цянь поморщился:

— А если ты снова их потеряешь?

Заместитель сжал кулак, будто собираясь дать пощёчину, и выругался:

— Не сглазь!

Сяо Цянь, слегка втянув голову в плечи, пробормотал:

— Когда вернутся госпожа Куньлин и глава? Сколько это ещё будет длиться?

Управляющий сказал:

— Глава прислал весточку: они уже вошли в Дунчжоу, но их задержали по пути.

Заместитель спросил:

— Кто?

— Люди из секты Би Ло.

Заместитель с силой ударил по столу.

— Что за чушь? Секта Би Ло думает, что мы перевернём Дунчжоу вверх дном?

Сяо Цянь огляделся и прошептал:

— Тише, заместитель. Не боишься, что нас подслушают?

Он продолжил:

— Такого еще никогда не случалось. Дунчжоу рядом с Восточным морем, и у них всегда были хорошие отношения. Зачем им задерживать нас сейчас?

Управляющий, задумчиво поглаживая бороду, ответил:

— Не знаю. Они говорят, на свободе опасный преступник. Введено военное положение. Глава сказал, что наши двое генералов, находясь на чужой земле, оказались под давлением и вынуждены отступить. Скорее всего, придётся вмешаться королю лично.

Заместитель и Сяо Цянь переглянулись, заметно вздрогнув.

— Они ведь не устроят хаос в Дунчжоу, правда?

Управляющий ответил с зловещей ноткой:

— Трудно сказать. Если эта юная госпожа действительно белый Дракон, и с ней что-то случится в Дунчжоу, последствия будут ужасными. Даже хуже, чем затопление тысячи ли.

Заместитель выдохнул и поднялся из-за стола.

— Не будем забегать вперёд.

Трое мужчин покинули чайный домик. Постепенно за ними ушли и остальные посетители.

Тем временем Гу Фую направилась в поместье городского лорда. Заместитель и его спутники, стараясь не привлекать внимания, прошли по улице перед особняком. Когда Гу Фую сняла маску, кто-то вышел навстречу, чтобы поприветствовать её и других.

Заместитель, глядя на незнакомца, пробормотал:

— Кто это?

Управляющий ответил:

— Это сын Лу Яньдуна, Лу Чжан.

Заместитель просил:

— Почему его отец не пришел их поприветствовать?

Когда Лу Чжан вел Гу Фую и ее спутников внутрь, он сказал:

— Мэймэй Гу, к сожалению, у нас в поместье гости, и дядя Лу занят с ними. Очень занят. Ты выглядишь уставшей. Тяжело тебе было добираться? Я подготовлю гостевую комнату для тебя и твоих друзей, чтобы ты и твои друзья сегодня отдохнули. Завтра не будет слишком поздно встретиться с дядей Лу.

Гу Фую быстро покачала головой, схватив Лу Чжана за руку:

— Нет, гэгэ Лу Чжан, мы не можем ждать. Пожалуйста, сообщи дяде Лу, что в городе Сяояо срочное дело. Это вопрос жизни и смерти. Мы не можем откладывать ни на мгновение. Надеюсь, он сможет вмешаться.

Лу Чжан ответил:

— Боюсь, мой отец будет слишком занят, чтобы уделить мне время...

Гу Фую взмолилась:

— Гэгэ Лу Чжан, я умоляю тебя. Я не преувеличиваю. Если мы задержимся, я опасаюсь за жизни моей невестки и И-эр.

После молчания Лу Чжан наконец согласился:

— Хорошо.

Он повел троих в гостиную и сказал:

— Пожалуйста, отдохните здесь. Я пойду к нему.

Дунли и Лю Гуйчжэнь сели в стороне, а Гу Фую стояла, слишком взволнованная, чтобы сидеть. После того, как Лу Чжан ушел, двое заклинателей заняли свои места у двери.

Возможно, из-за того, что они были слишком осторожны в своем путешествии, они инстинктивно стали настороженными при виде других. Эта привычка не исчезла. Увидев двух заклинателей, Дунли и Лю Гуйчжэнь немедленно встали. Поняв, что они, возможно, слишком остро отреагировали, они обменялись неловкими взглядами с Гу Фую.

Но Гу Фую, глядя на двух мужчин снаружи, стала более серьезной. Она много раз бывала в поместье городского лорда Гу, но никогда не видела такого поведения. Как раз когда она собиралась подойти к двери, вошла служанка с подносом, несущим три чашки чая, которые она им предложила.

Гу Фую колебалась мгновение, думая, что она, возможно, слишком бурно реагирует, и наконец села. После долгого ожидания, наконец, появился Лу Яньдун.

Лу Яньдун, улыбаясь, подошел к Гу Фую, которая уже встала. Он похлопал ее по плечу:

— Моя дорогая племянница, прошло много времени с тех пор, как ты навещала дядю Лу. Я слышал от твоего отца, что ты присоединилась к секте Сюань Мяо и серьезно занимаешься совершенствованием.

Лу Чжан, идущий за ним, выглядел несколько обеспокоенным.

Гу Фую, обойдя формальности, сразу перешла к делу:

— Дядя Лу, секта Сюй Лин нарушила законы четырех континентов, напав на секту Сюань Мяо без всякой причины, что привело к многочисленным жертвам. Похоже, что секта Сюань Мяо теперь, вероятно, пала перед семьей Цзо, которая в настоящее время использует свои силы против города Сяояо. Дядя Лу, они даже развернули Хоюнь Цзяо. Город Сяояо находится в отчаянном положении. Пожалуйста, я настоятельно прошу обратиться к секте Би Ло и попросить их вмешаться, чтобы обеспечить справедливость.

Лу Яньдун скрестил руки на груди, вздохнул и молча уселся на главное сиденье.

Думая, что он может оказаться в затруднительном положении, Гу Фую сказала:

— Дядя Лу, эти двое — ученики секты Сюань Мяо. Они могут поручиться за мои слова.

Дунли и Лю Гуйчжэнь кивнули, подтвердив:

— Да.

Лу Яньдун молча посмотрел на них двоих. Гу Фую почувствовала, что что-то не так. Четыре секты четырех континентов были созданы, чтобы сдерживать культиваторов, не давать им гоняться за славой и прибылью, не давать им вступать в ненужные конфликты. Теперь, когда секта Сюй Лин творит такое бессмысленное насилие, дядя Лу, остальные три секты не могут оставаться равнодушными.

Лу Яньдун начал:

— Моя дорогая племянница, это дело...

Прежде чем он успел закончить, снаружи послышался шум. Гу Фую, внимательно прислушиваясь, узнала знакомый голос, кричащий:

— А-Мань, А-Мань!

Ошеломленная, она воскликнула:

— Гу Хуайю!

Переполненная облегчением и радостью, она жаждала увидеть его лицо после столь опасного путешествия.

Она бросилась к двери. Стражника попытались остановить ее, но она протиснулась мимо них. Выражение лица Лу Яньдуна изменилось, когда он услышал крик. Дунли, заметив это, взяла Лю Гуйчжэня с собой и последовала за Гу Фую.

Снаружи Гу Фую увидела бегущего к ней растрепанного мужчину, но его остановили. Его волосы были в беспорядке, глаза налиты кровью, и он выглядел совершенно измученным — это был, без сомнения, Гу Хуайю. Он закричал:

— А-Мань, убирайся отсюда! Не доверяй им. Дунчжоу объединился с сектой Сюй Лин. Они нам не помогут!

— Гу Хуайю!

Прежде чем Гу Фую успел это полностью осознать, она сделала несколько шагов к нему. Мужчина, удерживающий Гу Хуайю, попытался заставить его замолчать, сделав ситуацию еще более подозрительной.

Гу Фую перевела взгляд на приближающегося Лу Яньдуна.

Действительно ли существовал сговор между семьей Лу и сектой Сюй Лин? Они собирались позволить семье Цзо разрушить город Сяояо, где находились ее невестка и племянник? Неужели дядя Лу действительно проигнорировал безопасность своей дочери и внука?

Гу Фую выглядела ошеломленной, облитой холодным потом.

Пошатнувшись, она пробормотала:

— Гу Хуайю пришел просить о помощи... он прибыл раньше...

Возможно, ее отец предвидел нападение семьи Цзо на город Сяояо и подготовился соответствующим образом. Осознавая серьезность ситуации, он послал Гу Хуайю, который находился дальше от битвы, за помощью.

Гу Фую перевела взгляд на Лу Яньдуна:

— Вы всё это время знали о нападении семьи Цзо на город Сяояо, но ничего не сделали и даже взяли его под стражу. Дядя Лу, что вы пытаетесь сделать? Дунчжоу, секта Би Ло, город Гу, вы, вы на стороне секты Сюй Лин. Почему?

Она не могла понять.

Лу Яньдун ответил:

— Моя дорогая племянница, мы не хотим вставать на сторону семьи Цзо. Мы вынуждены это сделать.

Дунли и Лю Гуйчжэнь встали по бокам от Гу Фую, защищая ее. Гу Фую возразила:

— Вынуждены? Вынуждены до такой степени отказаться от правосудия? Даже бросить мою невестку и И-эр?

Лу Яньдун сказал:

— В мирских делах мы сначала отделяем личное от общественного, а затем рассматриваем, что правильно и разумно. Город Сяояо первым перешел черту, и хотя действия секты Сюй Лин были крайними, в конечном итоге они приносят пользу четырем континентам и человечеству.

С холодным смехом Гу Фую ответила:

— Все потому, что я убила Цзо Тяньи, верно? Хорошо, я признаю, что была неправа. Но то, как секта Сюй Лин атаковала город Сяояо, было не просто чрезмерным, а откровенно жестоким. Какую пользу это принесет четырем континентам? Послужит ли разрушение города Сяояо интересам четырех континентов?

Лу Яньдун объяснил:

— Город Сяояо вступил в сговор с кланом Драконов. Если костный мозг Цилинь попадет в руки клана Драконов, они снова восстанут, найдется ли место для человечества на четырех континентах? Кто знает, планирует ли Гу Ваньпэн разделить власть с кланом Драконов или довольствуется тем, что будет их пешкой?

Глава 56: Тот, кто берет силой, в итоге не добьется успеха.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

— Город Сяояо в сговоре с кланом Драконов? — Гу Фую нахмурилась. — Что? Костный мозг Цилинь? Я?

Эти слова сбивали её с толку. Она понимала каждое слово по отдельности, но вместе они складывались в нечто бессмысленное.

— Когда это город Сяояо вступал в сговор с кланом Драконов? Это же нелепо! Что за разговоры о разделе мира? Дядя Лу, ты ведь знаешь всё о городе Сяояо.

Лу Яньдун покачал головой.

— Я знаю. Но это ты живёшь в неведении.

Гу Фую растерянно моргнула, пытаясь осмыслить его слова. Сначала ей показалось, что он намекает на её контракт с Чжун Мичу. Но это не имело смысла. Лишь немногие знали, что Чжун Мичу — Дракон. Она, выросшая на горе Цзинду, была связана с кланом Драконов лишь через своё происхождение. Лу Яньдун, очевидно, имел в виду что-то другое.

Костный мозг Цилинь. Он сказал это словно невзначай, намекая, что она и есть он. Получается, город Сяояо хочет обменять её с кланом Драконов.

Именно это он пытался сказать.

Но Гу Фую не верила своим ушам.

Это было похоже на нелепую шутку. Как если бы кто-то поднял старый камень, который двадцать лет пролежал под ногами и который все считали бесполезным, и внезапно объявил:

— Смотри, это бесценное сокровище.

Могло ли быть что-то абсурднее?

Но, как бы ей ни хотелось отвергнуть эту мысль, разум всё равно тянулся к деталям, которые раньше казались незначительными. Каждая мелочь вдруг обрела значение, словно невидимая нить связала их в единое целое. Чем глубже она размышляла, тем отчётливее понимала: она действительно могла быть костным мозгом Цилинь.

Её лицо побледнело.

— Я... костный мозг Цилинь?

Лу Яньдун молча смотрел на неё. Его взгляд был подтверждением.

Гу Фую отшатнулась, едва не потеряв равновесие. Порывшись в сумке, она достала переднюю лапу А-Фу, нажала на подушечку, чтобы высвободить коготь, и провела большим пальцем по острию, оставляя на коже тонкий порез. Капля крови блеснула на свету, алой бусиной скатываясь вниз.

Она вытянула зачаток меча из своей сумки для хранения. Подчинённые Лу Яньдуна напряглись, готовясь к её внезапным действиям. Но Лу Яньдун жестом остановил их.

Гу Фую, почти не мигая, наблюдала за происходящим. Сначала она смазала меч своей кровью, затем направила в него духовную силу. Меч взлетел в воздух.

Она застыла. Это не было иллюзией. Уже дважды этот меч проявлял нечто необычное: однажды — в ледяной пещере Сянь Ло, когда она решила, что дело в духовной силе Чжун Мичу, переданной ей. Другой раз — в той самой яме, где она была настолько разбита смертью А-Мэн, что не пыталась найти объяснение.

Неважно, насколько она была самоуверенна, она никогда бы не подумала, что в ней есть костный мозг Цилинь. Это было абсурдно.

О, Небеса, вы действительно не обошлись со мной плохо...

Разобравшись в сути происходящего, Гу Фую ощутила, как в её сознании всё сложилось в единую картину. Словно размышляя вслух, она сказала:

— Так вот почему семья Цзо так упорно настаивала на смерти Цзо Тяньи, предлагая брак... Осада, нападения — всё это было лишь прикрытием. Они хотят заполучить меня?

Её охватила дрожь, словно она рухнула в пропасть. Темнота сомнений обволокла её разум, заставляя сердце сжиматься от тревоги.

— Они охотятся за мной! Именно поэтому они напали на секту Сюань Мяо и город Сяояо. А потом распространили слухи, будто город Сяояо сговорился с кланом Драконов, чтобы заставить вас все встать на их сторону... Нет, это неправильно...

Её взгляд загорелся яростью. Она резко повернулась к Лу Яньдуну, глядя ему прямо в глаза:

— Они хотят объединить Наньчжоу. И им нужен костный мозг Цилинь. Всё их поведение открытое, почти дерзкое. А после всего они скажут, что это было сделано ради человечества. Что костный мозг Цилинь не должен достаться клану Драконов. И вы вместо того чтобы осудить их, сами вручите им нож!

Лу Яньдун холодно выдержал её взгляд, заложив руки за спину.

— Ты всё поняла правильно, — сказал он твёрдым голосом. — Чтобы костный мозг Цилинь не попал в руки клана Драконов, мы готовы объединиться даже с сектой Сюй Лин. Этот вопрос выходит за рамки интересов города или секты — он касается всего человечества. Мы не можем позволить себе рисковать. Если твой отец, Гу Ваньпэн, действительно предал человечество, он не может винить три континента за то, что они пошли против него.

Гу Фую в отчаянии воскликнула:

— Мой отец этого не делал! Город Сяояо не вступал в сговор с кланом Драконов! Это ложь, придуманная сектой Сюй Лин. Дядя Лу, вы знаете моего отца лучше, чем кто-либо. Он всегда был прямым и честным. Он даже не знал, что я являюсь костным мозгом Цилинь! Я тоже не знала. Если бы мы знали, я была бы сейчас в городе Сяояо, используя это против семьи Цзо...

Её слова оборвал голос, раздавшийся из-за каменной ширмы:

— Ты можешь защищать себя, как угодно, но это ничего не изменит.

Гу Фую резко обернулась. Из-за ширмы вышел Цзо Юэчжи, за ним следовала группа людей. Увидев его, Лу Яньдун хмуро нахмурился, отвёл взгляд, явно не желая иметь с ним дело.

Человек средних лет в синей одежде подошёл ближе, бросив на Гу Фую короткий взгляд, прежде чем подняться к Лу Яньдуну. Его сопровождали двое культиваторов, и Гу Фую ощутила, как Дунли и Лю Гуйчжэнь, осторожно отступили, прикрывая её.

Лу Яньдун слегка поклонился мужчине:

— Старейшина.

Только теперь Гу Фую поняла, что это был один из старейшин секты Би Ло.

Секты Би Ло и Сюй Лин заключили союз ещё до прибытия в город Гу.  Возможно, гостеприимство Лу Яньдуна было для этих людей.

Теперь, понимая, чего хочет секта Сюй Лин, Гу Фую обрела уверенность. Взглянув на Цзо Юэчжи, она твёрдо произнесла:

— Если кто-то хочет осудить другого, оправдание всегда найдётся.

Цзо Юэчжи усмехнулся.

— Есть оправдание или нет — это не важно. Город Сяояо знает правду. Если союз с кланом Драконов — ложь, то почему звериный прилив внезапно случился на пике Цзяньсу? Только клан Драконов способен это сделать! Если бы не та стрела с неба, как вы, молодые люди, смогли бы спастись от культиватора уровня формирования души? Кто-то защищал вас!

Его голос звучал всё громче и увереннее.

— Недавно я узнал от друга в секте Би Ло, что высокопоставленный член клана Драконов пересёк границу Дунчжоу. Клан Драконов, который никогда не покидает Четыре Моря, вдруг появляется здесь в критический момент? И почему именно высокопоставленный генерал, если не для того, чтобы встретиться с тобой, костным мозгом Цилинь?

С этими словами Цзо Юэчжи достал стрелу. Наконечник стрелы, сделанный из зуба золотого Дракона, необычным образом замерцал под солнечным светом. Он намекнул:

— Это стрела, выпущенная на пике Цзяньсу. Этот зуб золотого Дракона — редкое сокровище клана Драконов, которым обладает не каждый.

Намек был ясен: человек, выпустивший эту стрелу, был либо из клана Драконов, либо был связан с ним.

Ни Лу Яньдун, ни старейшина секты Би Ло не выказали никакого удивления, что говорит о том, что они уже видели стрелу раньше. Если бы секта Сюй Лин не представила достаточно доказательств сговора города Сяояо с кланом Драконов, Лу Яньдун не был бы так убежден в этом вопросе.

Гу Фую была ошеломлена. Она помнила стрелу на пике Цзяньсу, но не могла понять её значение. Она знала, что прилив зверей устроила Чжун Мичу. Что же касается участия клана Драконов в событиях Дунчжоу, Гу Фую испытывала сомнения, но интуиция подсказывала ей, что это связано с уходом Чжун Мичу из секты в горы Сюйцзи. Сложное прошлое Чжун Мичу само по себе представляло клубок загадок, а теперь, наложившись на эти события, оно лишь больше запутывало ситуацию, мешая Гу Фую распутать узел недоразумений.

Чтобы разобраться, требовалось раскрыть истинную личность Чжун Мичу. Однако стоило ли это делать? Узнав правду, решат ли они устранить её как угрозу? Даже если она расскажет всё, ей поверят?

Если оставить это в тени, обиды города Сяояо останутся неразрешёнными. Три континента неизбежно встанут на сторону семьи Цзо. Ради контроля над костным мозгом Цилинь и объединения Наньчжоу они, вероятно, предпочтут закрыть глаза на правду, ведь судьба одного города и одной секты слишком ничтожна в сравнении с благополучием человечества.

Гу Фую качнула головой, словно отгоняя мрачные мысли, и пробормотала:

— Нет, это не так...

Но её размышления внезапно прервал горячий ветер, принесший запах крови, и чей-то крик:

— Чун Юй, остановись!

Гу Фую обернулась и увидела свирепого духовного зверя, полностью чёрного, с пламенем под лапами, который волок за собой человека, отчаянно цеплявшегося за его хвост.

Когда зверь приблизился, он раскрыл пасть, обнажая острые, как лезвия, зубы, а капли слюны, падая с его губ, обжигали землю.

У Гу Фую похолодело внутри. Это был Хоюнь Цзяо.

Почему он здесь? Разве он не должен был быть с семьёй Цзо, осаждающей город Сяояо? Его присутствие здесь означало...

Цзо Юэчжи побледнел и закричал:

— Чун Юй, назад!

Он привёл Хоюнь Цзяо для преследования, чья способность находить цель по запаху превосходила любые талисманы и зверей. План был прост: Хоюнь Цзяо должен был найти Гу Фую, чтобы избежать бесполезных поисков. Однако, несмотря на все меры предосторожности, ситуация резко изменилась.

Хоюнь Цзяо, заворожённый запахом Гу Фую, утратил контроль. Игнорируя приказы, он бросился на неё, стремясь подчиниться своим хищным инстинктам.

В одно мгновение из пояса Гу Фую вырвался белый туман, сопровождаемый ревом Дракона. Белая тень вылетела, поднимаясь вверх и становясь больше, обвиваясь вокруг Гу Фую, образуя защитный барьер. Этот белый Дракон встала между ней и Хоюнь Цзяо, который затем укусил дракона.

Белый дракон издала пронзительный крик, повернула голову и укусила Хоюнь Цзяо за шею, оторвав его от земли и унеся прочь от Гу Фую.

Первой реакцией толпы было:

— Смотрите, это действительно дракон из клана Драконов.

Затем они подумали:

— Почему Дракон появился из Гу Фую?

Впоследствии выражения лиц всех застыли. Лу Яньдун воскликнул:

— Почему... почему это белый Дракон?!

Лицо Цзо Юэчжи также побледнело. Он предположил, что этот Дракон мог быть божественным Драконом, который нёс Гу Фую во время гонки по каньону.

Повернувшись к человеку рядом с ним, он спросил:

— Это тот дракон, которого ты видел раньше?

— Он... он выглядит немного похожим... — пробормотал мужчина, заметив недовольное выражение лица Цзо Юэчжи.

— У того, что тогда, не было рогов, но у этого...

Теперь у Дракона были рога длиной с палец.

Цзо Юэчжи сердито ударил его по лицу:

— Почему ты не сказал, что это белый Дракон?

Мужчина хотел защитить себя, думая:

— Ты не спросил!

Действительно, Цзо Юэчжи не спросил. Остальные были настолько поглощены спорами о том, был ли это божественный Дракон или длинный червь, что совершенно не обратили внимания на цвет.

Лу Бин был сбит с толку, заметив, как на лице Лу Яньдуна проявилась явная тревога. Он осторожно спросил:

— Отец, что такого особенного в этом белом Драконе?

Лу Яньдун нахмурился, обдумывая свои слова, прежде чем заговорить:

— Белые Драконы принадлежат к королевской родословной божественных Драконов с пятью когтями. Клан Драконов почитает их так, как люди никогда не могли бы понять. Ранее кланом управляли королевские семьи двух родов — золотого Дракона и божественного Дракона. Они совместно выбирали короля, чтобы возглавить все четыре моря. Но после гибели королевской семьи золотого Дракона всё бремя легло на плечи рода божественных Драконов.

Он на мгновение замолчал, прежде чем продолжить:

— Сегодня королевская родословная божественного Дракона находится на грани исчезновения. Белых Драконов осталось всего несколько. Это король Драконов Ди Цзюнь и его сын Ди Уцзян. Ходили слухи, что Ди Уцзян погиб более девяноста лет назад. Эта весть привела Ди Цзюня в неописуемую ярость, поднявшую огромные волны в Восточном море. Этот белый Дракон, этот белый Дракон...

Лу Яньдун пробормотал:

— Это либо потомок Ди Цзюня, либо Ди Уцзяна. Если этот Дракон умрет на земле Дунчжоу и последний из двух единственных королевских родословных падет, нам не избежать беды.

Ситуация с Ди Уцзяном в своё время не побудила Ди Цзюня начать хаос в мире, отчасти потому, что он не был полностью уверен в смерти своего сына. В его душе теплилась слабая надежда, что Ди Уцзян всё ещё жив. Кроме того, было неизвестно кто убил его.

Теперь же, когда жизнь и смерть этого белого Дракона оказались в центре внимания стольких сторон, Лу Яньдун не мог избавиться от тревоги. Он опасался, что этот Дракон был посланником Ди Цзюня, отправленным для связи с Гу Фую.

Если с этим Драконом что-то случится и Ди Цзюнь узнает, кто в этом виноват последствия будут катастрофическими. Это не закончится ничем, кроме адского возмездия.

Пока Лу Яньдун и Лу Бин обсуждали происходящее, внезапно раздался пронзительный, полный боли рёв белого Дракона.

Это произошло потому, что острые когти Хоюнь Цзяо царапали часть чешуи белого Дракона. Хотя оба существа были примерно одинакового размера, наблюдателям было очевидно, что уровень совершенствования Хоюнь Цзяо значительно превосходило белого Дракона.

Несколько человек, скрывавшихся снаружи поместья городского лорда, увидели двух существ, борющихся в небе. Сяо Цянь спросил:

— Управляющий, как вы думаете, она похожа на Его Величество?

Управляющий, поглаживая бороду, сказал:

— Боюсь, это действительно может быть отпрыск Его Высочества.

Заместитель, заметив блестящие чешуйки, падающие с неба, и поняв, что это чешуя дракона, пришел в ярость. Он воскликнул:

— Черт! Дракон играет на мелководье, ловя креветок. Прекратите пустую болтовню! Если мы задержимся еще немного, наша юная госпожа может быть полностью стерта с лица земли. Позовите наших братьев, чтобы они отправились в поместье городского лорда и спасли их!

Глава 57: Не было хорошего названия.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Белый дракон и Хоюнь Цзяо сошлись в яростной схватке в небесах, прежде чем оба рухнули на землю, их тела были покрыты кровью. Приземлившись неподалёку, Хоюнь Цзяо издал оглушительный рев, пронзающий воздух и направленный прямо на Дракона.

Цзо Юэчжи, встревоженный происхождением белого Дракона, шагнул вперёд, чтобы попытаться остановить Хоюнь Цзяо. Однако тот, будучи не его духовным зверем, не поддавался контролю. Разъярённый видом драконьей крови, Хоюнь Цзяо свирепел ещё сильнее — его глаза засияли алым светом, и он больше не мог сдерживать себя.

Падая, тело белого Дракона укрыло Гу Фую и её спутников. Дракон попыталась подняться, издавая низкое, грозное рычание. Свежая кровь стекала из ее клыков, яркими потоками окрашивая землю.

Гу Фую, быстро подбежав к белому Дракону, склонилась над ней. Не раздумывая, она раскрыла ее пасть, несмотря на сопротивление. Дракон рванулась, но было поздно: Гу Фую, разжав ее верхнюю челюсть, ранила свою тонкую руку об острые зубы белого Дракона. Её кровь хлынула, стекая прямо в пасть небесного зверя.

Дракон в ответ издала два прерывистых рева, ее ярость была очевидна. Алая кровь продолжала струиться из ее пасти, окрашивая белоснежные зубы в багровый оттенок.

Гу Фую, казавшаяся столь хрупкой перед белым Драконом, напоминала зеленый лист, трепещущий под ударом ветра и дождя, готовый сломаться в любую секунду.

Ее сердце было переполнено страхом и тревогой. Беспокойство за судьбу Сяояо, мысли о том, где искать помощь, страх быть плененной семьей Цзо, постоянная враждебность Лу Яньдуна, осознание, что ее тело хранит сущность Цилинь, — все это давило на нее тяжким грузом. Она чувствовала, как каждая из этих проблем лишает ее сил, подводя к грани, за которой невозможно выдержать больше ничего.

Для мира культивации Гу Фую была всего лишь ребенком. Ее чуть более двадцати лет жизни меркли перед мудростью и опытом культиваторов, проживших столетия. Она еще не познала ни мудрости, ни стойкости, которые приходят с опытом.

Выросшая в окружении заботы отца и братьев, она привыкла к жизни, свободной от забот. Ее избалованность и своенравие были следствием их постоянной защиты. Отец и братья делали всё, чтобы мир вокруг нее оставался безоблачным, оберегая ее от невзгод и боли. Она никогда не задумывалась о том, какие жертвы они приносили ради этого.

Но время шло. Став лицом к лицу с жестокостью мира, Гу Фую начала понимать, что испытания жизни простираются далеко за пределы простого выживания.

Впереди её ждали настоящие трудности: ответственность за безопасность города Сяояо, забота о семье, вина за свои ошибки и последствия обладания костным мозгом Цилинь, из-за которого начались кровавые конфликты. Все это неумолимо ложилось на её плечи, заставляя осознать цену своих поступков и бремя, которое ей придется нести.

Тогда она впервые ощутила, насколько хрупка ее натура. Незрелость и уязвимость становились очевидны, словно её мир готов был рассыпаться под тяжестью реальности.

Чувствуя, как бури жизни раздирают её на части, Гу Фую смотрела на окровавленного белого Дракона, и ее сердце разрывалось от боли. Она понимала, что больше не выдержит. Если белый Дракон умрет у нее на глазах, её душа не выдержит этого удара — она рухнет и сойдет с ума.

— Тебе больно... тебе больно... — тихо пробормотала Гу Фую, её голос дрожал от беспомощности. Она хотела утешить белого Дракона, но, глядя на бесчисленные раны, не знала, к какой из них прикоснуться, чтобы облегчить её боль.

В «Записях лазурной императрицы» не было подробностей о свойствах костного мозга Цилинь, лишь упоминалось о его невообразимой духовной силе — одной капли было достаточно, чтобы затмить мощь множества духовных камней. Гу Фую не могла быть уверена, поможет ли он залечить раны Дракона, но решила попытаться, ведь вреда это не принесет.

Она стремилась дать ей ещё немного своей крови, но белый Дракон отреагировала яростно. Её зубы обнажились в угрожающем оскале, ноздри раздувались, длинные усы дрожали, а золотые зрачки сузились, вспыхнув гневом. Дракон кипела от ярости.

Костный мозг Цилинь, величайшее сокровище, желанное всеми духовными зверями, не смог пробудить её желания. Белый Дракон упрямо отказывалась принять даже одну каплю.

Она этого не хотела.

В то время как белый Дракон отказывалась, Хоюнь Цзяо напротив становился всё более нетерпеливым, словно хотел проглотить Гу Фую целиком.

Повернув голову, белый Дракон издала мощный рев, потрясший небеса. Этот пронзительный звук был подобен грому, заставлявшему слабеть ноги и учащать сердцебиение от неосознанного страха.

Хоюнь Цзяо, который уже бросился вперед, застыл на месте. Первобытное желание подчиниться пронзило его существо, заставив его сделать шаг назад.

В этот момент всем стало ясно: перед ними настоящий Король Драконов.

Однако запугивание длилось недолго. Когда Хоюнь Цзяо пришел в себя, его жадность вновь взяла верх. Его взгляд, полный ненасытности, снова обратился к Гу Фую.

Белый Дракон, не теряя времени, занял защитную позицию. Он встал перед Гу Фую и её спутниками. Его зоркие глаза не отрывались от Хоюнь Цзяо.

Гу Фую и ее спутники знали, что оставаться здесь дольше было смертельно опасно. Окружённые врагами, они чувствовали себя, словно черепахи в ловушке, и понимали: шансов на спасение было мало. Даже обладая костным мозгом Цилинь, Гу Фую сомневалась, что его силы хватит, чтобы вырваться отсюда, особенно с необходимостью спасти ещё и пленённого Гу Хуайю.

Цзо Юэчжи, молчаливо переглянувшись со старейшинами секты Би Ло, принял решение. Теперь он был уверен, что Гу Фую связана с кланом Драконов. Их главный приоритет — это захватить ее.

Когда они уже собирались действовать, внезапный хрип Лу Яньдуна привлек внимание всех. Защитная формация поместья городского лорда была прорвана.

Из ниоткуда появилась огненная стрела. Она устремилась к Хоюнь Цзяо и вонзилась в его шею с такой скоростью, что он не успел уклониться. Несмотря на прочность его чешуи, равной драконьей, стрела пробила её, вызвав болезненный рёв. Кровь заструилась из раны, а застрявшая в плоти стрела обнажила его уязвимость.

Более десяти культиваторов прибыли на летающих мечах, ворвавшись в поместье городского лорда. Цзо Юэчжи узнал, что стрела соответствует стреле из зуба золотого Дракона, которой он владел, Цзо Юэчжи мгновенно предупредил всех:

— Это клан Драконов!

Эти культиваторы двинулись к Чжун Мичу и другим, намереваясь спасти их. Цзо Юэчжи и его группа, предположив, что они охотятся за костным мозгом Цилинь, использовали свою духовную силу, чтобы перехватить их.

Заместитель и его группа, прибыв на место, осознали огромную разницу в силе между собой и противниками. Цзо Юэчжи, старейшина секты Би Ло, и духовный зверь Хоюнь Цзяо обладали мощью на уровне формирования души. Лу Яньдун находился на пике стадии зарождения души, а также пять культиваторов уровня зарождения души и несколько подчиненных Цзо Юэчжи уровня золотого ядра дополняли их ряды. Помимо этого, в распоряжении противников находились подчиненные Лу Яньдуна.

С их стороны заместитель был единственным культиватором уровня формирования души, а его поддерживали двое культиваторов уровня зарождения души и несколько золотого ядра — сильный состав для торговой ассоциации.

Однако, поскольку глава и Куньлин отсутствовали, а часть их сил охраняла ассоциацию, они оказались в невыгодном положении, особенно против грозной секты Сюй Лин.

Принцип их торговой ассоциации заключался в том, чтобы скрывать свою личность. Но теперь, чтобы спасти свой народ, им пришлось раскрыть себя.

Войдя и увидев окровавленного белого Дракона, веки заместителя дрогнули, и он выругался про себя:

— Чёрт возьми, даже если мы их спасём, Куньлин меня крепко накажет. Если мы потерпим неудачу, я буду уже покойником, и они даже могут выкопать и сжечь мои останки.

Услышав это, члены торговой ассоциации вздрогнули, испытывая глубокое чувство отвращения к Цзо Юэчжи и его группе за то, что они поставили их в эту сложную ситуацию.

Столкнувшись с попытками остановить их, гнев членов вспыхнул, и они быстро перешли к действиям.

Хотя они были в невыгодном положении с точки зрения индивидуальной силы, они компенсировали это превосходными артефактами. Имея в своем распоряжении бесчисленные сокровища благодаря своей роли в торговле духовными пилюлями и духовными зверями, они имели в своем распоряжении множество драгоценных предметов. Более того, они тайно работали на клан Драконов и обладали оружием, сделанным из чешуи Дракона и костного мозга Феникса, что делало их снаряжение невероятно сильным. В результате им удалось удержать свои позиции против Цзо Юэчжи и его подчиненных.

Однако Лу Яньдун и старейшина из секты Би Ло еще не вступили в бой. Учитывая, что эта территория принадлежала Дунчжоу, в тот момент, когда секта Би Ло решила вмешаться, они могли бы легко одолеть торговую ассоциацию.

Цзо Юэчжи крикнул старейшине:

— Старейшина, почему ты медлишь? Мы не можем позволить им заполучить костный мозг Цилинь!

Старейшина секты Би Ло не хотел, чтобы клан Драконов заполучил костный мозг Цилинь, но он также опасался навлечь на себя гнев клана Драконов.

Пока они колебались, кто-то другой увидел возможность.

Гу Фую достала колокольчик Яньэр и, увидев хаос в секте Сюй Лин, намазала его своей кровью. Она вспомнила, как колокольчик реагировал раньше, возможно, из-за ее крови, дающей духовную силу. Надеясь воссоздать иллюзорную среду, чтобы спасти Гу Хуайю и сбежать с Чжун Мичу, она попробовала ту же тактику.

Однако, даже после того, как она намазала колокольчик своей кровью, он не отреагировал. Отчаянно тряся его, она умоляла:

— Пожалуйста, работай, я дам тебе столько крови, сколько нужно.

Колокольчик Яньэр не признавал ее своей хозяйкой. Его действия, казалось, зависели от настроения. По какой-то неизвестной причине он не сотрудничал с ней.

Вдруг белый Дракон, обвиваясь вокруг ее плеча, приблизила голову к колоколу и угрожающе зарычала. В ответ колокольчик поднялся в воздух и начал громко звенеть.

Колокол Яньэр, смазанный костным мозгом Цилинь, был действительно мощным. Для Гу Фую и ее группы их окружение казалось тем же самым.

Однако для других сцена резко изменилась, двор теперь выглядел как пейзаж из мечей и пламени. Даже Цзо Юэчжи, искусный культиватор формирования души, был на короткое время под иллюзией.

Однако у колокола Яньэр был один недостаток — у него не было хозяина.

Хотя колокол обладал разумом, его интеллект не мог сравниться с человеческим. Без хозяина, с которым он мог бы синхронизироваться, ему не хватало гибкости и изобретательности. Он утратил способность создавать сложные и обманчивые иллюзии, способные запутывать чувства и размывать границу между реальностью и вымыслом — ту самую способность, которая делала его грозным оружием, перед которым даже культиваторы уровня формирования души оказывались беспомощны.

К сожалению без хозяина, его иллюзии жесткие и предсказуемые. Было много лазеек.

Цзо Юэчжи, который знал о владении Гу Фую колоколом Яньэр, исследовал этот артефакт заранее и был готов. После мгновения в иллюзии ему удалось освободиться.

В этот краткий миг белый Дракон, несущая на себе Гу Фую и еще двух человек, бросилась к Гу Хуайю, намереваясь спасти его и сбежать.

Внезапно появилась фигура, схватившая Гу Хуайю за плечо и вставшая рядом с ним. Этот человек в синем, старейшина секты Би Ло, посмотрел на Гу Фую, его глаза сияли золотым светом, не затронутые иллюзией.

Гу Фую внезапно вспомнила старейшину из секты Би Ло, известного тем, что он был на пути воздержания. Ее знание об этом, хотя и ограниченное, пришло от Юньжань, которая также следовала этому пути. Этот старейшина овладел этим путем и был наделен уникальной способностью, называемой золотым взглядом огненных глаз, позволяющей ему видеть сквозь иллюзии. Его сосредоточенный ум в сочетании с этими необычными глазами сделали его невосприимчивым к иллюзии.

Секта Би Ло могла послать этого старейшину именно из-за его способности противостоять силе колокола.

Прежде чем она успела подумать дальше, старейшина выпустил волну духовной энергии. Белый Дракон упала, и она была вынуждена встать на колени, дрожа и не в силах стоять.

Сжав свой зачаток меча, она проигнорировала боль и пронзила свою дрожащую руку, позволяя крови течь на меч. Белый дракон, звучавшая одновременно раздраженно и печально, крикнула:

— Гу Фую!

Гу Фую быстро повернула зачаток меча, активируя защитную формацию.

Благодаря духовной силе формация поглотила большую часть давления, облегчив бремя на ней. Тем не менее, она чувствовала слабость и боролась за то, чтобы ровно дышать.

Ее план тайно спасти Гу Хуайю с помощью иллюзии был невыполним. Они уже предвидели это и приняли меры предосторожности. Она также не могла силой вернуть его обратно. Так что же она могла сделать? Она не могла просто бросить Гу Хуайю.

Она взглянула на старейшину, затем на Гу Хуайю, который все еще терялся в иллюзии. В ее глазах было выражение горя, постепенно затуманенное туманом отчаяния. Ее семья защищала ее более двадцати лет. Теперь, когда настала ее очередь, она почувствовала себя беспомощной. Она презирала свою собственную бесполезность.

Ее губы дрожали, она прошептала:

— Гу Хуайю...

Но сложившаяся ситуация не позволила ей даже на мгновение поддаться отчаянию.

Хоюнь Цзяо, все еще запертый в иллюзии, бросился на нее и щелкнул зубами. Хотя он, казалось, не освободился от иллюзии, его точное отслеживание местоположения Гу Фую было свидетельством ужасающего инстинкта дикого зверя.

Белый Дракон взревела, звук, отличный от ее предыдущих криков, наполненный безумием. Она силой вырвалась из-под подавления старейшины из секты Би Ло и столкнулась с Хоюнь Цзяо лицом к лицу.

Они столкнулись, кусая и разрывая друг друга, словно одержимые. Под огромным небом рев Дракона был непрерывным.

Рев гнева, скорбные вопли, болезненные стоны и яростное рычание.

Это были душераздирающие звуки.

Гу Фую взглянула на белую фигуру в небе, кровь падала, как лепестки сливовых цветов. Ее губы дрожали, не в силах произнести ни звука.

Нет, и ты тоже...

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Впереди завершение этого тома, наполненное трудностями.

Глава 58: Ты не сдерживаешь свои обещания.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Белый дракон, уже тяжело раненная, не могла сравниться с Хоюнь Цзяо. Она смогла удержаться только благодаря своей родословной. После нескольких обменов ударами белоснежное тело белого Дракона покрылось кровавыми ранами.

Заместитель и другие были разбужены пронзительным криком белого Дракона. Они освободились от иллюзии и ахнули от шока, увидев отсутствующую чешую на теле Дракона.

Увидев, что когти Хоюнь Цзяо едва не задели это место, заместитель вздрогнул, словно от удара током, и в ужасе воскликнул:

— Это плохо, это действительно плохо.

— Как защитная сердечная чешуя могла исчезнуть! Попадание в это место было бы для Дракона смертельным!

Несмотря на их шутливые замечания о том, что они будут превращены в пепел, если не смогут защитить белого Дракона, их задание не было мотивировано такими угрозами. Защита белого Дракона была их священным долгом, за который они были готовы пожертвовать своими жизнями.

Влияние родословной Короля Драконов на расу Драконов было необычайным, что-то, что посторонние могли не понимать, но они знали слишком хорошо.

Осталось только два Короля Драконов: Ди Цзюнь, нынешний владыка Четырех Морей, и этот перед ними.

С низким уровнем плодовитости расы Драконов, было трудно заставить Ди Цзюнь произвести больше потомства.

Это означало, что будущее господство над Драконами, скорее всего, перейдет к этому белому Дракону.

Заместитель, обеспокоенный, обратился к Цзо Юэчжи:

— Континенты Дунчжоу и Наньчжоу намеренно противостоят Драконам?

Цзо Юэчжи узнал в группе перед собой членов торговой ассоциации. Он заметил:

— Значит, клан Драконов — это истинная сила, стоящая за торговой ассоциацией. Подумать только, люди могут предать свой собственный вид и добровольно служить другой расе.

Управляющий, стоявший неподалёку, услышал и ответил с улыбкой:

— Лучше служить клану Драконов, чем быть псом секты Сюй Лин. По крайней мере, служить Драконам более достойно, чем быть рабом семьи Цзо.

Цзо Юэ помолчал, понимая подтекст его слов, а затем рассмеялся:

— Итак, рабы города Байлу обрели благосклонность клана Драконов. Они используют вещи моей семьи Цзо в своих интересах.

Рабы из города Байлу продавались по всем континентам, и раса драконов также могла тайно приобретать некоторых из них.

Рабы, обученные с детства, были полностью послушны, как телом, так и душой, никогда не предавали своих хозяев. Даже если их позже продавали в другое место, они все равно испытывали страх и покорность по отношению к семье Цзо и секте Сюй Лин. Если их поработили во взрослом возрасте, они могли подчиняться из-за контракта, но изначально ненависть перевешивала страх.

Управляющий явно относился ко второму типу.

Заместитель строго сказал:

— Перестань тратить на него слова.

— Послушайте, Цзо Юэчжи и старейшины секты Би Ло, — предупредил он серьезно, — если сегодня что-нибудь случится с этой маленькой госпожой, вы объявите войну всему клану Драконов. Даже ценой взаимного уничтожения клан Драконов заставит вас заплатить.

Тон заместителя был серьезным, к нему нельзя было относиться легкомысленно, и Цзо Юэчжи и другие поняли всю серьезность его слов.

Старейшина секты Би Ло указал на белого Дракона, сказав:

— Мы не хотим усложнять тебе жизнь. Можешь забрать ее с собой, мы не будем тебя останавливать.

Видя, как белый Дракон защищает Гу Фую и остальных, заместитель, естественно, надеялся спасти их, если это возможно:

— Я хочу забрать и этих нескольких.

Старейшина из секты Би Ло указал на Гу Фую и Гу Хуайю:

— Эти двое — преступники из Наньчжоу и должны быть переданы им для суда. Остальных двоих вы можете забрать, но мы не можем позволить забрать этих.

Старейшина не упомянул напрямую о костном мозге Цилинь, подразумевая, что причины, по которым Гу Фую не отпускали, были хорошо понятны группе.

Группа была здесь в первую очередь для защиты Чжун Мичу. Хотя они не знали, почему секта Би Ло объединилась с сектой Сюй Лин, и почему семья Лу, давние союзники семьи Гу, теперь встала на сторону секты Сюй Лин, эти вопросы не имели отношения к их основному заданию — обеспечить безопасность Чжун Мичу.

Заместитель согласился:

— Очень хорошо.

Старейшина секты Би Ло не ожидал столь прямого ответа и помедлил немного, прежде чем жестом сказать:

— Тогда, пожалуйста, заберите этого уважаемого члена клана Драконов и уходите.

Заместитель взглянул на небо, где белый Дракон и Хоюнь Цзяо были сцеплены в яростной, неразрывной борьбе.

Защищаясь от намерений Цзо Юэчжи, он обдумывал их действия, секта Сюй Лин уничтожила секту Сюань Мяо и неустанно преследовала ее учеников.

Теперь именно их Хоюнь Цзяо нанес многочисленные раны белому Дракону. Цзо Юэчжи еще не объявил свою позицию, оставив заместителя неуверенным в его мотивах. Он оставался бдительным перед Цзо Юэчжи, подавая управляющему сигнал взглядом.

Управляющий приблизился к белому Дракону, поклонившись:

— Моя госпожа, мы здесь по приказу короля, чтобы сопроводить вас обратно в Восточное море...

Белый дракон, словно одержимая, прижала свой коготь к Хоюнь Цзяо, ревя над ним на управляющего, кровь капала из ее пасти. Управляющий упорствовал:

— Моя госпожа...

Но белый Дракон выпустила из пасти холодный ветер, полный острых сосулек, напав на управляющего. Он быстро увернулся, обильно потея, и взглянул на заместителя.

Заместитель оказался в затруднительном положении, поскольку белый Дракон явно не хотела уходить. Лу Яньдун, вырвавшись из иллюзии, понял ситуацию: действия белого Дракона были направлены на защиту Гу Фую. Он знал, что глубокая связь дракона с Гу Фую означала, что она не уйдет без нее.

Он вздохнул и сказал:

— Племянница, пожалуйста, убеди Дракона уйти. Дунчжоу не причинит вреда. Если она будет настаивать на том, чтобы забрать тебя, ты же знаешь, что четыре континента не позволят это сделать. Если она не отпустит, вы обе застрянете здесь.

Гу Фую пристально посмотрела на небо.

Лу Яньдун тихо добавил:

— Даже если по какой-то случайности тебе удастся сбежать, как далеко до Восточного моря? Ты действительно сможешь туда добраться? А как насчет города Сяояо? А как насчет твоего брата?

У Гу Фую перехватило дыхание, и она прошептала:

— Стой!

Мгновение спустя ее сдавленный голос крикнул в небо:

— Перестань сражаться!

Если так будет продолжаться, Чжун Мичу умрет...

Белый Дракон ответила протяжным воем и отчаянной борьбой.

Гу Фую прикусила губу так сильно, что пошла кровь. Ее сердце уже онемело от боли, она не чувствовала жжения на губах. Она закричала:

— Наньчжу Цзюнь, остановись!

Как только слова были сказаны, белый Дракон рухнула. Когда Хоюнь Цзяо преследовал ее, заместитель выпустил стрелу в небо, заставив его отступить.

Издалека Хоюнь Цзяо присел, собираясь с силами, и непрерывно угрожающе ревел в направлении Гу Фую.

У белого дракона капала густая кровь образуя лужу на земле. Она повернулась к группе и зарычала, готовая снова напасть. Гу Фую быстро обняла ее, ее голос был сдавлен от эмоций:

— Нет, пожалуйста, больше не надо.

Глаза белого Дракона налились кровью, она громко рычала. Гу Фую прижалась к ней лбом, шепча:

— Тсс , будь хорошей.

Только сейчас она по-настоящему почувствовала, что заключила сделку с небесным зверем. Тело белого Дракона медленно обмякло. Когда туман рассеялся, она снова приняла человеческую форму. Кровь быстро пропитала одежду, когда преображенная фигура лежала в руках Гу Фую.

Увидев, как белый Дракон превращается в Чжун Мичу, Цзо Юэчжи был потрясен, не в силах даже сохранить самообладание.

Разве Чжун Мичу не была дочерью Цзи Чжаолина и Юньжань? Как она могла быть белым Драконом?

Нежно поглаживая Чжун Мичу, Гу Фую спросила заместителя:

— Господин, вы из клана Драконов?

Судя по их предыдущим действиям и словам, они позаботятся о Чжун Мичу.

Заместитель был поражен увиденной им сценой. Он слышал от Куньлин о контракте между Гу Фую и Чжун Мичу, но, увидев это своими глазами, он был шокирован. Он просто кивнул.

Гу Фую, глядя на человека в своих объятиях, сказала:

— Возьмите ее с собой.

Когда заместитель собирался приблизиться, Чжун Мичу внезапно протянула руку и схватила Гу Фую за руку. Слабо подняв голову из объятий Гу Фую, она пробормотала:

— Уходим... вместе.

Гу Фую ответила:

— Они не отпустят меня. Если секта Би Ло вмешается, никто из нас не спасется.

Чжун Мичу настаивала:

— Тогда мы останемся вместе. Я буду с тобой, так что ты не будешь одинока.

Слезы навернулись на глаза Гу Фую. Она крепко обняла Чжун Мичу, на мгновение забыв о своих ранах.

Это был ее единственный лучик света в огромной темноте. Она могла погрузиться в холодные глубины, но этот свет не должен был погаснуть.

Со слезами на глазах Гу Фую улыбнулась:

— Они преследуют меня. Почему ты остаешься? Твой дом в секте Сюань Мяо, твоя семья в Восточном море. Тебе нужно найти учеников секты и вернуть свою секту. Здесь мой брат и моя семья. Они хотят то, что внутри меня. Я отдам им это, если они отпустят моего брата.

Чжун Мичу покачала головой, тяжесть ран на мгновение лишила ее дара речи. После борьбы с дыханием ей наконец удалось заговорить:

— Гу Фую, нет...

Гу Фую, гладя ее по спине, ответила:

— Мы с тобой разные, Чжун Мичу. Ты — избранница небес, одарённая исключительными талантами. Тебе предначертано достичь великих высот в совершенствовании, возглавить секту Сюань Мяо и стать её легендарной женщиной-главой. Ты исполнишь мечты главы Цзи, приведя секту к новому расцвету. Тебя будут чтить, тобой будут восхищаться, и твое имя навсегда войдёт в историю. Однажды ты достигнешь бессмертия. Твой судьба не здесь.

Гу Фую достала А-Фу, поместила его в объятия Чжун Мичу, затем передала ей сумку для хранения. Не обращая внимания на окружающие взгляды, она высыпала несколько пилюль из бутылочек, смешала их со своей кровью и положила их вместе с колокольчиком Яньэр в сумку.

— Я даю это тебе. Если однажды ты вспомнишь...

Слезы душили ее голос:

— Вспомни, что когда-то у тебя была подруга, как я, которая не желала ни богатства, ни славы, а только лелеяла нелепую мечту выковать меч. Если ты жалеешь ее, доделай этот меч за нее.

Чжун Мичу пристально посмотрела

на нее:

— Я не оставлю тебя здесь.

Гу Фую прижала ее к себе и прошептала: — Наньчжу Цзюнь, поспи. Когда ты проснешься, все будет хорошо.

Веки Чжун Мичу стали невыносимо тяжелыми. Несмотря на все ее усилия, сонливость одолела ее. Когда Гу Фую отодвинулась, Чжун Мичу начала падать вперед, но ее поймала Дунли.

Протянув руку в отчаянной попытке сохранить сознание, Чжун Мичу удалось схватить что-то легкое и хрупкое, что, по всей видимости, было краем одежды Гу Фую. Сдерживая эмоции, она пробормотала:

— Лгунья!

— Ты... нарушила свое слово.

— Ты... нарушила свое слово, нарушила свое слово...

Она повторяла эту фразу снова и снова, пока не смогла больше бороться с усталостью и не потеряла сознание.

Гу Фую полагала, что Чжун Мичу имела в виду более раннее обещание, в котором она поклялась никогда не контролировать ее через их контракт.

Нарушение клятвы, обреченное на трагический конец.

Присев, Гу Фую осторожно отцепила пальцы Чжун Мичу от ее одежды. Повернувшись к заместителю и остальным, она сказала:

— Вы можете увести ее сейчас.

Группа резко вернулась к реальности и сомкнулась. Заместитель взял Чжун Мичу на руки. А-Фу, увидев эту сцену, развернулся, переводя взгляд с Чжун Мичу на Гу Фую. Как раз в тот момент, когда существо, казалось, решило приблизиться к Гу Фую, она крикнула:

— Шицзе Дунли, я доверяю это тебе.

Дунли прошептала:

— Гу Фую... — и тяжело вздохнула. Они были бессильны изменить сложившуюся ситуацию. Поскольку это было решение Гу Фую, она не могла вмешаться. Все, что она могла сделать, это выполнить просьбу Гу Фую. Держа А-Фу и подняв сумку для хранения, Дунли обменялась взглядом с Гу Фую.

Гу Фую призвала:

— Уходите, сейчас же.

Дунли и Лю Гуйчжэнь низко поклонились Гу Фую, а затем повернулись, чтобы уйти вместе с заместителем.

Однако едва они успели сделать несколько шагов, как раздался свист.

Огненный зверь, Хоюнь Цзяо, внезапно бросился на Чжун Мичу, которая находилась в объятиях заместителя.

Старейшина из секты Би Ло обменялся взглядом с Лу Яньдуном. Лу Яньдун сдержал Гу Фую, в то время как старейшина из секты Би Ло выступил вперед, чтобы заблокировать Хоюнь Цзяо.

Заместитель разгневался:

— Еще одна внезапная атака? Вы что, из Наньчжоу, пытаетесь испытать судьбу? Вы думаете, мы вас боимся?

Старейшина секты Би Ло ответил:

— Защитник Цзо, у нас было соглашение. Что это значит?

Цзо Юэчжи выглядел мрачным.

Поначалу, увидев только троих людей с Гу Фую, он предположил, что Чжун Мичу держат в другом месте из-за ее болезни. Он не ожидал, что Чжун Мичу на самом деле белый Дракон.

Была ли Чжун Мичу белым Драконом или нет, имело большое значение. Клан Драконов яростно защищал своих. После того, как они расправились с Цзи Чжаолином и убили Юньжань, как она могла не таить обиду? Чжун Мичу была исключительно талантлива, и изначально они не хотели держать потенциальную угрозу рядом. Но теперь они имели дело не просто с тигром, они столкнулись с Драконом.

Позволить дракону сбежать означало навлечь на себя бесконечные неприятности.

Цзо Юэчжи заметил:

— Старейшина, мы уже оскорбили клан Драконов. Если мы отпустим их и они оправятся, они неизбежно попытаются отомстить. Мы должны либо ничего не делать, либо пойти на все.

Старейшина секты Би Ло, отбросив Хоюнь Цзяо ударом ладони, твердо сказал:

— Я обещал позволить им уйти, и я не позволю им умереть в пределах Дунчжоу. Защитник Цзо, я призываю вас пересмотреть свои действия.

Цзо Юэчжи нахмурился и внутренне презрительно фыркнул. Это его семья Цзо провоцировала клан Драконов на протяжении всего испытания. Секта Би Ло, с другой стороны, могла легко уйти от конфликта, выйдя невредимой.

Позволив этим людям уйти, они не только избежали бы дальнейшего противодействия клану Драконов, но и потенциально заслужили бы благосклонность. Тем временем его семье Цзо пришлось бы играть роль злодея.

Остальные, притворяясь праведными, также поглядывали на костный мозг Цилинь, участвуя в хитром плане.

— Отпусти их.

Раздался голос. Повернув голову, Цзо Юэчжи обернулся и увидел Гу Фую, держащую огненно-красный шар, артефакт, известный как огненная жемчужина, с капающей кровью.

Бледная, но сдержанная, она сказала:

— Иначе никто из вас не получит костный мозг Цилинь.

Глаза Цзо Юэчжи сузились, когда он ответил:

— Ты...

Сяо Цянь прошептал заместителю:

— Заместитель, она упоминула костный мозг Цилинь?

Заместитель ответил:

— Кому какое дело, что она сказала. Пошли, быстро!

Воспользовавшись моментом колебания Цзо Юэчжи, они поспешила прочь, опасаясь попасть в руки секты Сюй Лин. Они поспешно сбежали, увлекая за собой Чжун Мичу.

Увидев, что Чжун Мичу благополучно ушла, Гу Фую наконец почувствовала облегчение. Затем ее сердце снова забилось, когда она спросила Цзо Юэчжи:

— Где мой отец и старший брат?

В присутствии Хоюнь Цзяо она поняла, что битва в городе Сяояо завершилась.

Цзо Юэчжи стоял, заложив руки за спину, и молча смотрел на нее.

Лу Яньдун начал:

— Дорогая племянница...

Гу Фую посмотрела на него, понимая по выражению его лица невысказанное послание.

Ее сердце пропустило удар, и головокружение охватило ее. Когда она пришла в себя, ее глаза налились кровью, она крепко сжала огненную жемчужину, воскликнув:

— Вы все!

Хотя она онемела, в этот момент ее сердце словно внезапно сдавила огромная рука, причинив ей такую боль, что она почти согнулась. Почти умоляюще она спросила:

— Дядя Лу, а как насчет И-эр и моей невестки? Они...

Молчание и мрачное выражение лица Лу Яньдуна говорили сами за себя.

Гу Фую не знала, как реагировать, и в конце концов издала пустой смешок.

Ах, вот почему Лу Яньдун выглядел таким расстроенным, когда увидел Цзо Юэчжи ранее. Он, должно быть, уже получил новости. Но даже если ее невестка и И-эр были мертвы, он все равно выбрал сторону семьи Цзо.

Гу Фую прижала огненную жемчужину к груди. Лу Яньдун, опасаясь, что ее отчаяние может подтолкнуть ее к решительным действиям, тихо заговорил:

— Племянница, а как же Хуайю? Он все еще здесь. Если ты умрешь, у него не останется никого в этом мире.

Он знал ее слабость.

Кнут и пряник, угроза, доведенная до такого уровня.

Глава 59: 59-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Лу Яньдун сказал:

— Сы Мяо тоже здесь. Ты всегда была близка с ней, и ты бы не хотела, чтобы она горевала по тебе.

Он хорошо ее понимал. Когда ее отец и брат «ушли», а ее окружили враги, и не было никакой надежды на выживание, за что еще ей было цепляться?

Ее единственными привязанностями были Гу Хуайю и Сы Мяо, они были еще живы.

Она угрожает всем, что уничтожит костный мозг Цилинь, если они не освободят Гу Хуайю и Сы Мяо?

Она не посмеет. Лу Яньдун знает ее и понимает, что использование Гу Хуайю как рычага подействует, поэтому не они отпустит его, пока не возьмут её под полный контроль.

Неужели она действительно намерена уничтожить костный мозг Цилинь? В таком случае Гу Хуайю и Сы Мяо придется принести в жертву.

Это была проверка на безжалостность. Она не может сделать ставку на жизнь Гу Хуайю, поэтому была обречена на неудачу.

Гу Фую была ошеломлена, её взгляд был затуманен, когда она взглянула на Гу Хуайю.

— Ладно-ладно, — сказала она безучастно, не будучи уверенной, радуется ли она тому, что Сы Мяо жива, после того как согласилась на угрозу Лу Яньдуна, или просто смирилась с безысходностью ситуации.

Она обратилась к Цзо Юэчжи:

— Город Сяояо теперь в твоих руках, моего отца и брата больше нет. Гу Хуайю и Сы Мяо не представляют для тебя угрозы. Я дам тебе то, что ты хочешь, лишь пощади их. Ты не понесешь никаких потерь.

Цзо Юэчжи кивнул:

— Семья Цзо не убивает без причины. Если господин Гу не будет действовать, мы не лишим его жизни без нужды. Пока господин Гу и госпожа Сы Мяо не смогут позаботиться о себе, городской лорд Лу будет заботиться о них, обеспечив им спокойную жизнь.

Ирония в его словах была ошеломляющей. Они звучали как проявление заботы, но на самом деле это была мягкая тюрьма под наблюдением. После всего, что произошло, как он мог говорить о свободной жизни?

Гу Фую ответила:

— Хорошо.

— Что ты имеешь в виду под «хорошо»?

Глаза Гу Хуайю были огненно-красными, и он пристально смотрел на Гу Фую. Он всегда говорил тихо, с улыбкой в глазах, но теперь он выглядел разъяренным:

— Чтобы со мной обращались как со скотом в обмен на мое выживание, как это может быть хорошо, Гу Фую?

Его духовная сила была запечатана. Он попытался выхватить духовный меч у ближайшего культиватора, чтобы покончить с собой, но был немедленно остановлен Лу Яньдуном.

Гу Фую, ослабленная потерей крови и чувствуя себя бессильной, упала на колени. У нее закружилась голова, когда огненная жемчужина выскользнула из ее рук, и Цзо Юэчжи быстро подошел к ней сзади, чтобы запечатать её духовную силу.

Гу Фую повернулась к Лу Яньдуну, её растрепанная внешность и глаза отражали бурю эмоций: непрекращающуюся боль от расставания с Чжун Мичу, ярость и ненависть, из-за которых её глаза стали ещё ярче, всё под тяжестью жестокой реальности. Горько улыбнувшись Гу Хуайю, она сказала:

— Из-за костного мозга Цилинь внутри меня, наш отец, старший брат, невестка и И-эр... они все «ушли».

Гу Хуайю задохнулся, его голос охрип:

— Глупая мэймэй, это не твоя вина.

Гу Фую ответила:

— Гэгэ, ты — всё, что у меня осталось. Я хочу, чтобы вы жили хорошо, ты и Сы Мяо. Вы всё равно можете жить хорошей жизнью, даже если вас будет только двое...

Я готова быть пленницей всю жизнь.

Она рухнула на землю, её сознание медленно угасало. Измученная, она хотела спать, возможно, вечно...

Когда она почувствовала, что кто-то поднимает её и раздался голос:

— Старейшина, мы снова встретимся на собрании сект Бессмертных. Пожалуйста, городской лорд Лу, позаботьтесь о господине Гу. Поскольку вы обещали Гу Фую, не должно быть никаких ошибок.

— Не беспокойтесь, Защитник Цзо. Так как они дети старого друга, я обязательно позабочусь о них.

— Дети старого друга, ха-ха, да-да.

Её мысли путались. Секта Би Ло и Сюй Лин, которые теперь не сражались за власть, похоже, заключили какую-то сделку.

Вскоре она не смогла больше держаться и погрузилась в полную темноту.

Когда она пришла в себя, всё казалось перекошенным. Её тело рухнуло вперёд, и она сонно открыла глаза под звуки фырканья лошадей и шума снаружи. Сев, она поняла, что находится в повозке.

Занавес поднял культиватор семьи Цзо, который сказал:

— Проснулись? Хорошо, мы прибыли. Выходите.

Прибыли куда?

Гу Фую заметила, что она невредима, ее раны вылечены. Она не была связана, только ее духовная сила была запечатана. Наверное, поэтому семья Цзо не беспокоилась о ее побеге.

Высадившись, она почувствовала прохладный ветерок. Она огляделась, окутанная туманом, и перед ней стоял величественный дворец.

Они достигли Тридцати Трех Небес семьи Цзо.

Культиватор жестом велел ей идти вперед, и группа последовала за ней к воротам дворца. Гу Фую резко остановилась, ее лицо побледнело, когда она посмотрела на стены башни, все ее тело дрожало от холодного ужаса.

Ее глаза расширились от шока, она не могла отвести взгляд.

Кто-то внизу крикнул:

— Подвесьте повыше!

— Пусть жители Наньчжоу увидят, что произойдет, если они бросят вызов семье Цзо!

Каждый вдох ощущался так, словно тысячи ножей пронзали ее сердце и легкие.

Боль была невыносимой.

На стене висел труп ее старшего брата.

Хорошо одетый молодой господин внизу, довольный своим приказом, развернул веер и неторопливо полюбовался видом.

Заметив кого-то позади себя, он обернулся, увидел Гу Фую и широко улыбнулся. Захлопнув веер, он направился к ней.

— Отец только что зашёл доложить дедушке о захвате костного мозга Цилинь. Не ожидал, что ты приедешь так скоро.

Цзо Тяньлан приблизился к Гу Фую и, используя свой веер, поднял ее подбородок, чтобы осмотреть ее.

— Итак, костный мозг Цилинь находится внутри тебя. Удивительно, что такое редкое сокровище может находиться внутри кого-то столь посредственного, как ты.

Цзо Тяньлан заметил, что Гу Фую пристально смотрит на стену, ее губы дрожат, но она не произносит ни слова.

Проследив за ее взглядом, он поднял глаза на стену и пошутил:

— В чем дело? Давно не видела брата? Больше не узнаешь его?

Внезапно Гу Фую повернулась к нему лицом, ее глаза были полны ненависти. Она закричала:

— Я убью тебя!

Цзо Тяньлан был застигнут врасплох. Что могла сделать женщина с запечатанной духовной энергией? Даже если бы у нее были силы, Гу Фую не была ему ровней. Поэтому он медленно уклонился, и ей удалось поцарапать его лицо ногтями.

Цзо Тяньлан отступил в сторону, коснулся лица и взмахнул складным веером. Затем Гу Фую унесло порывом ветра, и она упала на землю. К Тяньлану подошел культиватор семьи Цзо и напомнил ему:

— Молодой господин, Защитник приказал, чтобы ей не причиняли вреда до собрания сект Бессмертных.

Цзо Тяньлан был равнодушен:

— Мы можем попросить Ду Паня вылечить ее позже.

В этот момент из ворот дворца вышел человек, поднял глаза и потребовал:

— Кто это там повесил? Снимите это!

Увидев этого человека, Цзо Тяньлан крикнул:

— Дядя, это я приказал. Мир должен увидеть последствия противостояния нашей семье Цзо.

Цзо Цинфэн, без верхней одежды и с мантией на плечах, с бинтами на плече и отсутствующей правой рукой, стоял выше Цзо Тяньлана и смотрел на него сверху вниз:

— Даже если ты победил его, нет нужды в таких насмешках, тем более, что ты победил нечестно. Чем ты так гордишься? Сними его!

Цзо Тяньлан нахмурился и промолчал, демонстрируя явное неповиновение.

Цзо Цинфэн настаивал:

— Я сказал, сними!

— Послушай своего дядю, Тяньлан, — вмешался Цзо Юэчжи, только что вернувшийся с доклада старейшинам.

Цзо Тяньлан неохотно приказал:

— Снимите его.

Тело Гу Шуанцина вытащили из башни.

Цзо Цинфэн фыркнул:

— Дагэ, тебе следует уделить время дисциплине Тяньлана. Вместо того, чтобы расти в силе, он становится все более высокомерным. Даже мои слова больше не действуют на него.

Цзо Юэчжи тихонько рассмеялся:

— Ты же знаешь его нрав. Он с детства такой, неуправляемый.

Цзо Цинфэн не ответил. Главной причиной его выхода было желание взглянуть на этот так называемый костный мозг Цилинь. Он подошел к Гу Фую, погладил ее подбородок и сказал:

— Тц , костный мозг Цилинь находится внутри такой молодой девушки. Просто глядя, ничего особенного не скажешь...

Пока он говорил, Гу Фую встала, каким-то образом вырвала шпильку из волос и бросилась ею на Цзо Цинфэна. Цзо Цинфэн не увернулся. Вместо этого он высвободил давление уровня формирования души и Гу Фую рухнула.

Вырываясь, она выругалась:

— Звери, вы получите то, что заслуживаете.

Цзо Цинфэн поднял ее за воротник одной рукой, приближая ее лицо. Увидев свирепый взгляд в ее глазах, он усмехнулся:

— Ты действительно дочь Гу Ваньпэна. Эти глаза очень похожи на его.

— Жаль, что твоя сила намного меньше его. Если бы твой брат был здесь, он, возможно, мог бы обменяться со мной парой ударов. А у тебя нет ни единого шанса.

Гу Фую прикусила губу так сильно, что пошла кровь. Цзо Цинфэн с интересом продолжил:

— Твой отец был убит мной, превращен в пепел. Эта битва была волнующей. Видишь мою отсутствующую правую руку? Твой отец сделал это.

Цзо Юэчжи предупредил:

— Эр-ди, — дав Цинфэну знак не говорить таких вещей Гу Фую.

— Какое это имеет значение? — со смехом сказал Цзо Цинфэн. — Я даю тебе знать, что твой отец был достойным и уважаемым противником. Но не думай о мести. Я говорю тебе, даже будь ты не узницей семьи Цзо, такая, как ты, никогда не сможет убить меня в этой жизни. Ищи мести в следующей.

Внезапно вспомнив что-то, Цзо Цинфэн вытащил из кармана окровавленный синий шелковый мешочек.

Освободившись, Гу Фую упала на колени. Мешочек был мал по сравнению с большими руками Цинфэна. Зажав его между пальцами, он протянул его Гу Фую, сказав:

— Твой отец не был ни с чем. Это было с ним.

Гу Фую, ошеломленная, протянула руку. Цинфэн положил это ей на ладонь.

Цзо Юэчжи нахмурился и сказал глубоким голосом:

— Эр-ди. — опасаясь, что это может быть какой-то артефакт.

Цзо Цинфэн успокоил его:

— Дагэ, там ничего особенного.

Цзо Юэчжи подал знак остальным:

— Отведите ее в темницу.

Два культиватора поддерживали Гу Фую, ведя её в дворец. Она шла, как марионетка, обессиленная и послушная, когда её направляли в темницу, спирально уходящую вглубь, разделенную на уровни, каждый из которых вмещал несколько заключенных.

Ее привели на самый нижний уровень.

Он был ярко освещен, и больше походил на роскошную комнату, чем на темницу.

Ее втолкнули внутрь, закрыли дверь и активировали барьеры. Это место превратилось в уединённую и изолированную тюрьму.

Гу Фую открыла окровавленный шелковый мешочек и высыпала его содержимое себе в руку. Это были осколки нефрита, разбитые так основательно, что невозможно было сказать, чем они были изначально.

Но она знала, что это был подарок на день рождения, который она подарила отцу, нефритовый браслет, который она разбила на куски.

Наконец, она не выдержала. Охваченная отчаянием, она закрыла голову руками и издала душераздирающий крик.

Глава 60: Это нож.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Она сходила с ума. Барьер не позволял никому войти или выйти, но не мешал звукам. Стражники снаружи, услышав её душераздирающие крики, не могли понять, что происходит. Они обменялись взглядами и решили доложить Защитнику.

Для них она была, в какой-то степени, самой важной пленницей секты Сюй Лин. Ошибки в их действиях были недопустимы.

Один стражник, спустившись по лестнице, встретил своих господ. Он поприветствовал их:

— Защитник, господин Ду, молодой господин.

Впереди шел Цзо Юэчжи, за ним шли Ду Пань и Цзо Тяньлан, а также две женщины, держащие что-то в руках.

Стражник доложил Цзо Юэчжи о состоянии Гу Фую, однако причина её страданий оставалась неясной.

Заложив руки за спину, Цзо Юэчжи повел группу в комнату. Он велел охране отключить барьер и открыть дверь. Ду Пань отдал распоряжение:

— Оставайтесь на страже снаружи.

— Понял.

Войдя, они увидели Гу Фую сидящую на полу. Цзо Тяньлан заметил:

— Раньше с ней всё было в порядке. Что случилось, что она вдруг сорвалась?

Цзо Юэчжи бросил на него взгляд. Цзо Тяньлан, неуверенно играя веером, замолчал. Цзо Юэчжи внимательно посмотрел на Гу Фую и слегка кивнул. Женщины передали Ду Паню необходимые вещи и помогли Гу Фую подняться.

Онемевшая, Гу Фую позволила им контролировать себя. Они прижали её, заставив встать на колени. Ду Пань подошел и возясь с чем-то, вылил жидкость на её спину.

Невыносимая боль заставила Гу Фую закричать.

Жидкость, словно воспламеняясь, проникала в её кожу, разъедая её до костей. Казалось, она тянулась к сердцу, образуя сетку, превращающую каждое биение сердца в адскую муку.

Необычный страх охватил её, не от боли, а от чего-то более зловещего.

— Что ты со мной делаешь? — дрожащим голосом спросила она, паника прорезала её слова, и она попыталась вырваться.

Но это было бесполезно. Подняв глаза, она увидела, как Ду Пань завершает формирование печати, и неведомое предчувствие усилилось.

Беззащитная, она только смогла крикнуть:

— Стой!

Возможно, печать уже была завершена — она чувствовала будто ее кожу сдирают, разум на мгновение помутился. Ду Пань уколол её руку, капля крови упала на ладонь Цзо Юэчжи, превратившись в красную линию, которая слилась с его телом.

Глубокий голос Цзо Юэчжи приказал:

— Встань.

Две женщины отпустили её. В своём ошеломленном состоянии Гу Фую инстинктивно последовала его приказу и встала перед Цзо Юэчжи. Она окинула взглядом пространство, чувствуя, как ледяное ощущение распространяется от лёгких к сердцу.

Только когда Цзо Юэ сказал:

— Садись за стол.

Она подошла к столу и села. Когда пришла в себя, её лицо было бледным, а руки дрожали.

Понимая, что с ней сделали, она прошептала:

— Ты связал меня рабским контрактом... ты...

Её голос дрожал, она пыталась скрыть слабость, но в нем сквозила горечь. Свобода была утрачена, но достоинство — это все, что у неё осталось.

Гордая по своей природе, она всегда презирала, когда её смотрели свысока. Это чувство вызвало в ней желание выковать меч и доказать свою ценность. Она могла бы отказаться от жизни и свободы, но не от своего достоинства. Без него она была никем.

Она была человеком, третьей дочерью семьи Гу из города Сяояо, дочерью Гу Ваньпэна, а не рабыней. Как они смеют обращаться с ней так!

Горькая улыбка мелькнула в её сердце. Её бессилие и неспособность сопротивляться превратили её в ничто.

Цзо Юэчжи сказал:

— Контракт новый, ты можешь почувствовать неудобство, но это пройдет через несколько дней.

Он уже решил полностью контролировать Гу Фую, связывая её как рабыню. Это обещало, что она никогда не сможет вырваться из рук семьи Цзо, куда бы она ни пошла.

Этот рабский контракт был разработан семьей Цзо и не был чем-то, что можно было бы навязать просто так. Он требовал особых трав и формирования печати, поэтому его нельзя было активировать сразу, в пути.

Семья Цзо не использовала контракты без веских причин. Мир боялся их власти, ведь они могут использовать её для подчинения слабых и порабощения всех. Однако они не могли отказаться от верности рабов.

Таким образом, семья Цзо согласилась связывать такими контрактами только тех, кто совершил тяжкие преступления, выбрал путь зла или был ребёнком рабов.

Гу Фую, похоже, не подходила под эти категории, но у Цзо Юэчжи был свой способ объяснить это другим.

Теперь, когда контракт выполнен, он чувствует облегчение от беспокойства.

Цзо Тяньлан был там ради развлечения и сказал:

— Отец, передай мне этот контракт, чтобы немного поразвлечься. Семья Гу известна своим упрямством, и вряд ли они подчиняются кому-либо. Теперь, когда есть рабыня из семьи Гу, я горю желанием проверить, сможет ли она выдержать условия контракта.

Цзо Юэчжи выругался:

— Разве с этим можно играть? Убирайся!

Рабский контракт произошел от контракта с духовным зверем. Они похожи тем, что ни один из них не может ослушаться своего хозяина. Однако отличие в том, что после заключения контракта с духовным зверем он не может быть передан. Контракт заканчивается только со смертью одной из сторон. Тогда как рабский контракт может быть передан по желанию, и даже если хозяин умирает, контракт остается, обрекая раба на всю жизнь. В нынешние времена рабы занимают положение даже ниже, чем духовные звери. До сих пор никому не удалось найти способ разорвать хотя бы один из типов контрактов.

Ду Пань достал небольшой нож и бутылочку, аккуратно сделал надрез на запястье Гу Фую, собрал её кровь, а затем использовал духовное лекарство, которое мгновенно исцелило рану, оставив кожу такой же гладкой, как прежде.

Гу Фую не двигалась, позволяя ему забрать у нее кровь. Цзо Юэчжи, видя ее послушание, сказал с улыбкой:

— Если ты будешь сотрудничать, секта Сюй Лин щедро обеспечит тебя, без необходимости мне приказывать тебе через контракт. Это избавит тебя от многих страданий, и это более удобно для нас обоих. Если ты станешь послушной и будешь вести себя подобающим образом в будущем, мы, возможно, даже позволим тебе уйти и возобновить твое совершенствование.

Гу Фую молчала. Закончив свои дела, они ушли, оставив комнату запертой барьером.

Гу Фую встала, споткнулась и упала на ковер. Она просто лежала там, не удосужившись встать.

Гнев и жалость к себе были бесполезны. В ее сердце осталась лишь пустота.

Боль в спине все еще была сильной. Её обида и тоска казались высшей степенью унижения, нанесённого семьёй Цзо, которая лишила её человеческого достоинства и растоптала его, словно пыль под ногами.

Она вдруг подумала о Чжун Мичу, вспоминая их собственный контракт и то, как она заключила его в начале. Она задавалась вопросом, чувствовала ли Чжун Мичу то же самое, возможно, даже хуже.

Она даже мечтала связать Чжун Мичу на всю жизнь.

Было ли это возмездием?

Огромное чувство вины и отвращение к себе переросли в темное отчаяние, слезы текли, когда она свернулась калачиком, обнимая себя и постоянно шепча:

— Мне жаль, мне жаль, мне жаль...

Свернувшись калачиком на полу, она в конце концов уснула, ее лицо все еще было залито слезами, и во сне она ощущала жгучую боль.

Комната была ярко освещена, без ощущения течения времени, неясно, темно или светло снаружи. Гу Фую проснулась от ощущения, что кто-то вошел в комнату, она открыла глаза и увидела вчерашнюю женщину, несущую еду.

Она не достигла того уровня, когда могла бы воздержаться от еды, поэтому, естественно, ей нужно было есть. Но она просто лежала там, молчаливая и неподвижная.

Женщина сказала:

— Я вернусь за посудой позже. Если ты не будешь есть, Защитнику Цзо придется лично проследить, чтобы ты это сделала.

С этими словами женщина ушла. Гу Фую все еще лежала на полу, теперь внимательно осматривая свое окружение. Комната была со столами, стульями, кроватью — все было в полном порядке, но без острых предметов.

Вероятно, они опасались, что она может попытаться свести счёты с жизнью. Однако сейчас ей не грозит смерть от голода, а как заклинательница, она всё равно не сможет погибнуть, даже ударившись головой о стену.

Теперь даже смерть казалась недостижимой.

Ее пальцы бесцельно исследовали узоры.

Вчера во время борьбы она ногой сдвинула ковер наискосок, обнажив высеченные на камне узоры.

Ее пальцы двигались не задумываясь, обводя узоры, пока она не почувствовала, что что-то не так. Она встала, полностью откинула ковер, и открылся узор благоприятных облаков — обычное украшение во всех зданиях Лихэнь Тянь, но здесь оно скрывало что-то еще.

Поиски Гу Фую в конечном итоге привели к открытию. Узор был простой приманкой, даже не полной формацией, а просто древним механизмом.

После некоторых поисков она нашла под кроватью механизм ключа, толкнула его и сначала была разочарована, когда ничего не произошло. Но когда она обернулась, то увидела, что в центре комнаты бесшумно появилась дыра. Этот механизм был искусно сделан, открываясь без звука. В дыре была лестница, ведущая вниз в темноту, испускающая влажный холод, словно дорога в преисподнюю.

Ее сердце колотилось, боясь, что женщина вернется и увидит, Гу Фую быстро закрыла механизм. Через несколько мгновений женщина вернулась, взглянув на нетронутую еду на столе.

Гу Фую проследила за ее взглядом и нахмурилась. Несмотря на презрение к контролю Цзо Юэчжи над ней и отсутствие аппетита, она все равно подошла и съела еду.

После того как женщина унесла посуду, Гу Фую некоторое время сидела, размышляя, почему такой механизм оказался на самом нижнем уровне темницы, в одиночной комнате, вероятно, предназначенной для очень важного заключенного.

Цзо Юэчжи поместил ее туда, чтобы обеспечить полную изоляцию. Помещать ее в тюрьму, соединенную с глубокой пещерой, не имело смысла.

Может ли быть, что он не знал об этой пещере? Это было возможно, если бы это была формация, кто-то его уровня сразу бы заметил, но механизм, лишенная потока духовной энергии, была просто обычным предметом. Если бы она не читала много, она бы тоже не узнала его.

Но это была территория семьи Цзо в Тридцати Трех Небесах Как они могли не знать о таком механизме?

Она обдумала свои варианты и решила провести дальнейшее расследование.

Она проверила дверь комнаты, все было тихо. Она снова открыла механизм, встала у входа в пещеру, сделала глубокий вдох и спустилась по лестнице.

Первые несколько шагов заставили её пригнуться, но чем глубже она спускалась, тем просторнее становилось вокруг. В конце концов лестница вывела её на ровную поверхность.

Перед ней предстало огромное открытое пространство с куполообразным потолком. Земля была усеяна острыми камнями, темными и холодными, как будто это был действительно подземный мир.

Держа свою ночную жемчужину перед собой для света, она продолжила путь. В тусклом сиянии, внезапно, в воздухе впереди появилась пара огромных золотых шаров.

У нее перехватило дыхание, и она невольно отступила назад. Это были не шары, а глаза зверя. Она нерешительно двинулась в сторону, и свет высветил лишь часть тени существа, указывая на его огромные размеры. Скрытое во тьме, оно было огромным, как гора, а она была столь же незначительной, как песчинка в сравнении с ним.

Существо, внешне напоминавшее гуманоидную фигуру, лежало ничком. Его тело, покрытое длинной шерстью, напоминало крупную обезьяну. Оно оставалось неподвижным — стальные шипы пронзили его плечевые кости и глубоко врезались в землю.

Гу Фую ахнула, увидев шестнадцать стальных шипов в его руках, заподозрив, что в его теле их может быть больше.

В голове промелькнула мысль, напомнившая запись из «Записей лазурной императрицы». Где есть Инь, там есть Ян. Где есть добро, там есть зло. На каждого благоприятного зверя, вроде Дракона и Лазурного Феникса, есть свирепый зверь.

Этот свирепый зверь, известный как Чжуянь, появляется только во времена великого хаоса и обладает силой, способной разрушить небеса и землю.

Первое появление произошло десятки тысяч лет назад во время войны между кланами Драконов и Фениксов. В той войне ветвь цинлуань была уничтожена, а королевский род Золотых Драконов разрушен. Появление Чжуянь остановило войну между двумя кланами.

Бессмертный, Чжуянь мог быть только запечатан. После больших потерь двум кланам удалось запечатать его.

С тех пор оба клана значительно ослабли и нуждались во времени для восстановления, что позволило человечеству использовать эту передышку для своего развития.

На протяжении десяти тысяч лет четыре секты Бессмертных создавали свои основы, и путь совершенствования человечества постепенно процветал.

Именно в это время начали появляться слухи о грозном звере Чжуянь, предполагая, что он освободился от печати, наложенной кланами Драконов и Лазурных Фениксов.

В то время, хотя сект человечества было много, реальная власть была сосредоточена только в пределах четырех сект Бессмертных.

Люди, утвердившись, больше не хотели унижаться, ища защиты у кланов Лазурных Фениксов и Драконов. Они даже обвиняли эти два клана в развязывании войн, которые высвободили такого чудовищного зверя, но не смогли его сдержать. Эта ненависть постепенно уменьшила веру и страх людей по отношению к этим кланам.

В конце концов, различные секты объединились и выбрали главу, надеясь, что солидарность увеличит их силу в противостоянии Чжуянь.

В такие времена сила приравнивалась к голосу. С этого периода влияние четырех сект Бессмертных медленно проникало в другие секты, и слабые секты начали предлагать ресурсы более сильным в обмен на защиту.

Только после того, как Чжуянь был схвачен и запечатан, статус четырех сект Бессмертных закрепился.

История повествует о героической битве четырех сект Бессмертных с Чжуянь, но подробности того, где именно Чжуянь был окончательно запечатан объединенными силами сект, остаются неясными.

Однако «Записи лазурной императрицы», написанные императрицей Цин, предлагают интригующее утверждение: что Чжуянь, которого кланы Драконов и Лазурных Фениксов якобы запечатали, на самом деле так и не освободился. В нем утверждается, что Чжуянь сеющий хаос среди людей, был сценкой, разыгранной четырьмя сектами Бессмертных.

Настоящий Чжуянь не был запечатан. Он был всего лишь пешкой, которую использовали четыре секты Бессмертных, чтобы доминировать.

Будучи главой клана Лазурных Фениксов, пережившим великую битву между Драконами и Лазурными Фениксами, императрица Цин была близко знакома с Чжуянь и его печатью, что придавало ее заявлениям значительную достоверность.

Когда люди наконец поняли, что произошло, четыре секты Бессмертных постепенно взяли под контроль четыре континента, укрепив веру в эту историю.

Поэтому люди шептались, что четыре секты Бессмертных прибегли к бесчестным средствам, чтобы получить контроль над четырьмя континентами. Таким образом, императрица Цин принизила секты в своих «Записях лазурной императрицы». В конце концов, когда четыре секты Бессмертных стали более уверенными, они запретили книгу.

До сих пор мало кто знает об этих событиях.

Когда Гу Фую двинулась вперед, ее сердце невольно забилось. Неужели это существо перед ней и вправду было пресловутым Чжуянь, свирепым зверем, известным своей силой разрушать небеса и землю, равным Драконам и Лазурным Фениксам?

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Уже голова идёт кругом _(:з」∠)_

Глава 61: Мы оба звери в клетке.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Свет от ночной жемчужины растянулся, полностью открыв лицо существа. У него была форма лица обезьяны, с костяной броней на висках. Его волосы были странными: черными у корней, белыми на кончиках.

Золотые глаза следили за ее движениями, оценивая ее. В них не было ненависти, только пустой, любопытный взгляд.

Он лежал на земле, глядя на нее с несколько тупым выражением. Гу Фую внезапно нашла это знакомым. Где она видела это раньше? Затем ее осенило. Это было то же самое выражение, что и тогда, когда Чжун Мичу приняла форму дракона во время гонки по каньону.

Она задавалась вопросом, как сейчас дела у Чжун Мичу. Добралась ли она благополучно до Восточного моря? Как с ней обращаются люди из клана Драконов? Как ее раны?

Не задумываясь, рука Гу Фую потянулась к пояснице, где все еще болел рабский контракт, заставляя чувствовать неудобство. Она опустила глаза, не в силах скрыть свою печаль. Она задавалась вопросом, не обижалась ли Чжун Мичу на нее за контракт, и не возненавидит ли она ее за это.

Рык существа вырвал её из мыслей. Оно раскрыло пасть, издав низкое рычание, больше похожее на свист ветра, пробивающегося сквозь отверстие, словно оно не привыкло издавать звуки. Этот звук не казался угрожающим, скорее, напоминал приветствие.

Гу Фую заглянула в его широко раскрытую пасть: темная бездна, черный как смоль язык и угольно-черные внутренние ткани — все это указывало на то, что его кровь и прочие жидкости, вероятно, были чрезвычайно токсичными. Однако что-то казалось неправильным. Приглядевшись внимательнее, она заметила, что зубы существа были вырваны. Возможно, они были подвергнуты какой-то сильной обработке, из-за чего зубы так и не смогли отрасти вновь.

Гу Фую переполняли эмоции, которые она не могла точно определить. Это был не страх, несмотря на опасность ситуации и близость смерти.

Собрав всю свою решимость, она подошла ближе к существу и заметила, что его когти были подпилены так, что отросли гладкими и округлыми, больше похожими на стебли бамбука.

Гу Фую ощутила легкое разочарование, а сердце на мгновение замерло. Существо, что стояло перед ней, могло напоминать грозного Чжуянь, но это был не он. Чжуянь был свирепым зверем, укротить которого могла только объединённая сила кланов Драконов и Лазурных Фениксов.

Этот зверь был слишком «ручным» по сравнению с легендарным Чжуянь, о котором рассказывали в старинных преданиях. Даже если его запечатали, истинный Чжуянь не мог бы утратить своей свирепости, напротив, обида и ярость только накапливались бы, делая его натуру всё более жестокой.

Очевидно, перед ней был не настоящий Чжуянь, а духовный зверь, созданный по его подобию. Это подтверждало упоминание в «Записях лазурной императрицы».

Но зачем его создали? Была ли эта сценка лишь уловкой четырёх сект Бессмертных, чтобы побудить людей стать сильнее и доказать, что человеческий талант способен соперничать с Лазурными Фениксами и Драконами? Или же это попытка уничтожить вековечное почтение и подчинение этим кланам? А может, это был дальновидный план, направленный на утверждение их собственного господства над четырьмя континентами?

Гу Фую могла лишь строить догадки, не имея возможности узнать истину.

Гу Фую задавалась вопросом: если этот Чжуянь был поддельным, почему они продолжали поддерживать эту ложь, заточив его здесь? Возможно, это место служило театром для демонстрации окончательного запечатывания Чжуяня, чтобы мир мог воочию увидеть легендарного зверя. А когда зрелище закончится, они тихо избавятся от него, скрыв правду. Но зачем тогда хранить его так долго?

Или же это был неосознанный самообман, искусная иллюзия, которой поверили даже сами её создатели. Возможно, они хотели ежедневно смотреть на это создание, убеждая себя в своей победе и наслаждаясь славой мнимого достижения.

Конечно, все эти мысли были лишь догадками, подпитанными её неприязнью к семье Цзо. В глазах Гу Фую они всегда оставались лживыми и бесчестными.

Шли годы, и нынешняя семья Цзо искренне верила, что их предки запечатали Чжуянь. Потомки гордо заявляли, что их род был благословлён самими небесами.

Теперь, узнав правду, Гу Фую находила это забавным. Она вспомнила Цзо Тяньи, того, с кого всё началось, и едва сдержала усмешку.

Хотя бы Цзо Юэчжи, похоже, ничего не знал, иначе он не отправил бы её в эту темницу. Что до главы секты Цзо Тайсуя или других, их осведомлённость оставалась под вопросом. Но, вероятно, знали немногие, ведь гордиться было просто нечем.

Гу Фую вновь ощупала стены пещеры, тщетно пытаясь найти другой выход. Единственный путь вёл обратно, тем же путём, которым она сюда вошла. В конце концов, зачем оставлять выход там, где его быть не должно?

Её взгляд упал на духовного зверя. Ей хотелось, чтобы это был настоящий Чжуянь. В глубине души она мечтала освободить его, позволить ему уничтожить всё: и её саму, и секту Сюй Лин. Такой конец показался бы ей идеальным.

Но здравый смысл взял верх. Она направилась к лестнице, понимая, что не может задерживаться: семья Цзо может что-то заподозрить. Стоило ей ступить на первую ступеньку, как за спиной раздался низкий, протяжный рык зверя.

Она обернулась. Полумрак скрыл лицо существа, но его крик эхом разнёсся по пещере, звуча скорбно и преследуя её душу. Слёзы невольно навернулись на глаза, и Гу Фую поспешила по лестнице вверх, уносясь прочь.

Вернувшись в свою комнату, где семья Цзо не заметила её отсутствия, она тщательно закрепила механизм и села на кровать. Крик зверя всё ещё звучал в её голове, не давая покоя.

Ложно обвинённый, использованный как ступенька для возвышения четырёх сект Бессмертных, заключённый в тюрьму и лишённый всего — эта судьба казалась слишком знакомой. Разве не то же самое произошло и с ней?

Она чувствовала себя таким же, как этот зверь, заточённым в подземелье, забытым всеми, обречённым провести остаток жизни в мрачной темнице, где единственным спутником была тишина, а концом — смерть в одиночестве.

Она не могла позволить себе зацикливаться на этом. Слишком много размышлений свели бы ее с ума.

В последующие дни она не знала, как выдержала. Кто-то приносил ей еду каждый день, и Ду Пань дважды брал у нее кровь. Она лежала, уставившись в потолок, чувствуя себя все более онемевшей.

Тишина здесь была подавляющей, она ничего не могла сделать, даже ни с кем не разговаривала. Когда-то разговорчивая, особенно с Чжун Мичу, теперь она задавалась вопросом, с кем поговорить.

Если так будет продолжаться, она либо сойдет с ума, либо станет глупой. Быть настолько контролируемой вполне могло быть тем, чего желала семья Цзо.

После того, как семья Цзо принесла ей еду, она провела пальцем по узорам облаков на земле, а затем спустилась в темное гнездо под механизмом, чтобы снова увидеть духовного зверя.

Достигнув конца лестницы, она увидела зверя. Существо с золотыми глазами тупо уставилось на нее. Когда она двигалась, его глаза следили за каждым ее шагом.

Она приблизилась к его голове, встав на высоту его переносицы. Стоя так близко, их глаза неизбежно встретились. Тихий смешок вырвался из Гу Фую. Зверь издал звук, выдыхая воздух из ноздрей.

С грустной улыбкой Гу Фую сказала:

— Здравствуй, я твоя соседка.

Зверь тихонько замурлыкал в ответ. Как духовный зверя с высоким интеллектом, выбранный четырьмя сектами Бессмертных, чтобы выдавать себя за Чжуянь, он, несомненно, обладал высоким уровнем совершенствования.

Гу Фую успокоилась, зная, что он может ее понять. Он ответил звуком, как одинокий цветок, расцветающий на выжженном поле.

— Я, как и ты, схвачена сектой Сюй Лин и заперта здесь, — призналась Гу Фую.

Услышав «секта Сюй Лин», духовный зверь отреагировал яростно, борясь головой, но неспособный пошевелить телом. Он попытался зарычать, но смог издать только хриплый звук. Не от неиспользования, а потому, что его горло было повреждено. Скрипучий звук был наполнен печалью и яростью.

Почувствовав сочувствие, Гу Фую подошла и осторожно коснулась его носа, прошептав:

— Не двигайся, иначе я больше не смогу быть твоей соседкой.

Зверь успокоился от ее прикосновения. Гу Фую положила ночную жемчужину на землю, села перед ней, скрестив ноги, и спросила:

— Меня зовут Гу Фую. Какой ты духовный зверь?

Она привыкла разговаривать таким образом с А-Фу, полагаясь на Чжун Мичу, чтобы понять смысл его слов. Она на мгновение забыла, что не понимает языка зверей.

Существо дважды тихонько прогудело. Гу Фую, внезапно осознав, сказал с оттенком печали:

— Я тебя не понимаю. Если бы моя подруга была здесь, она бы поняла, что ты пытаешься сказать.

Подняв голову, она посмотрела ему в глаза и сказала:

— Мне очень нравятся твои глаза, они золотые, как и у нее.

Она спросила:

— Могу ли я обнять тебя?

Зверь издал тихий утвердительный звук.

Она приблизилась, и хотя она не могла полностью охватить его массивную фигуру, она обняла его лицо, прижавшись щекой к его носу, пристально глядя в эти золотые глаза.

Она тосковала по Чжун Мичу, тосковала по Гу Хуайю, скучала по Сы Мяо, надеялась снова увидеть Гу Шуанцина и хотела снова увидеть отца, чтобы сказать ему то, что у нее никогда не было возможности сказать.

Она никогда не думала, что однажды почувствует такое сожаление, желая повернуть время вспять, задаваясь вопросом, почему она была такой упрямой, почему она просто не извинилась.

Она так много хотела ему сказать.

Она гордилась тем, что он ее отец, и надеялась, что однажды она сможет заставить его гордиться ею.

— Прости, я люблю тебя, но у меня не было возможности сказать это.

После этого она время от времени пробиралась в подземное гнездо, чтобы увидеть духовного зверя и поговорить с ним. Даже если она была единственной, кто говорил, это помогало ей расслабиться. Ей нужно было что-то делать, иначе она сойдет с ума. Она чувствовала, что уже наполовину сошла с ума.

Она стала подозрительно подавленной. Она говорила с духовном зверем о Чжун Мичу, о контракте и о том, как она зацикливалась на нем, чувствуя стыд за себя. Она вспоминала прошлое по крупицам, и каждый раз, когда она вспоминала доброту Чжун Мичу, она чувствовала облегчение. Но любая мысль о том, что Чжун Мичу может быть немного расстроена из-за нее, сжимала ее сердце, она боялась, что Мичу ненавидит ее.

Она поговорила о делах Гу Хуайю. Она беспокоилась, заботится ли Лу Яньдун о нем, как было оговорено, боялась, что семья Цзо усложняет им жизнь, и еще больше боялась, что Гу Хуайю, не желая подчиняться, будет мстить или попытается спасти ее. Она даже могла представить себе, как Гу Хуайю отчаянно сражается с Лу Яньдуном, когда пытается сбежать из поместья городского лорда.

Чем больше она думала об этом, тем беспокойнее она становилась.

Единственное, что заставляло ее цепляться за жизнь в этой темной бездне, было знание того, что Гу Хуайю все еще где-то там.

Может быть, из-за ее постоянных мыслей, в тот день, после того как Гу Фую заснула, ей приснился сон. Ей приснилось, что Гу Хуайю покончил с собой мечом, кровь хлестала из его шеи, его глаза постепенно теряли блеск. Сы Мяо бросилась вперед, пытаясь остановить кровь, но безуспешно. Она плакала и кричала, звала его по имени, проклинала его как дурака, крепко держа его голову в своих руках.

Гу Фую проснулась от боли, прикрывая грудь, боль была настолько сильной, что она согнулась и застонала, ее тело покрылось холодным потом, сон казался настолько реальным, что она впала в состояние паники. Она беспомощно закричала:

— Гу Хуайю, Гу Хуайю...

Она бросилась к двери, колотя в плотно закрытую дверь:

— Откройте, я хочу увидеть Цзо Юэчжи, я хочу увидеть вашего Защитника, откройте дверь!

Стражники снаружи, естественно, услышали шум и, услышав настойчивые и яростные крики Гу Фую, посовещались и решили послать кого-нибудь на поиски Цзо Юэчжи.

Цзо Юэчжи был занят делами секты, предстоящим собранием Бессмертной секты, которое требовало его личного внимания. Стражник его не нашел, но вместо этого наткнулся на Цзо Цинфэна.

Учитывая, что женщина просила о встрече с защитником, а Цзо Юэчжи и Цзо Цинфэн были защитниками, он доложил об этом Цзо Цинфэну.

Цзо Цинфэн проводил его в темницу. Когда стражники открыли дверь, Гу Фую бросилась на барьер, который удерживал ее, словно прозрачная пленка. Она не могла выбраться, но ей было все равно. Она просто сказала Цзо Цинфэну:

— Я хочу увидеть Гу Хуайю.

Цзо Цинфэн ответил с улыбкой:

— Ты — пленница, но все равно предъявляешь мне требования.

Глаза Гу Фую были красными от отчаяния, почти безумными:

— Я хочу увидеть Гу Хуайю! Ты обещал позаботиться о нем. Мне нужно увидеть его, чтобы узнать, сдержал ли ты свое обещание.

Цзо Цинфэн погладил подбородок, долго смотрел на нее, прежде чем сказать:

— Хорошо. Я все устрою.

Глава 62: Душа, разрушенная разлукой и ненавистью в небе.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Ожидание, несомненно, было долгим. Гу Фую проводила дни, лежа в постели, уставившись в потолок. Она не спала несколько дней, потому что как только она закрывала глаза, она вспоминала сон, который видела в тот день, и боялась, что он повторится снова. Для культиватора не проблема не спать несколько дней, но все же постоянный страх и беспокойство быстро измотали ее.

Каждый день слуги из семьи Цзо приносили ей еду, и Гу Фую всегда задавала им один и тот же вопрос:

— Гу Хуайю уже пришел?

Эти люди с ней не говорили. Даже если бы и говорили, откуда бы они знали об этих вещах.

Гу Фую чувствовала себя так, словно терпела уже полжизни, и вот наконец Цзо Цинфэн снова пришел в темницу.

Он приказал открыть дверь, но барьер все еще не был убран. Гу Фую стояла у края барьера и видела Сы Мяо, идущую за Цзо Цинфэном, одетую в темно-фиолетовое платье, ее волосы были аккуратно завязаны.

В глазах Гу Фую загорелся проблеск надежды, и беспокойство, висевшее в ее сердце, наконец улеглось. Она подумала про себя, что, должно быть, сошла с ума от одиночества, но они оба были в порядке. Ее всегда пугали ее собственные страхи.

Цзо Цинфэн наклонил подбородок, давая знак Сы Мяо подойти ближе. Сы Мяо приблизилась к барьеру, невидимая линия разделяла их.

Просто возможности увидеть ее было более чем достаточно, Гу Фую не смела надеяться на большее, например, на возможность прикоснуться к ней.

Гу Фую спросила:

— Сы Мяо, как у вас с Гу Хуайю дела? Семья Цзо создала для вас трудности? Сдержал ли Лу Яньдун свое обещание?

Сы Мяо молча смотрела на нее, не издавая ни звука. Гу Фую выглянула наружу, пытаясь взглянуть вдаль, но так и не увидела Гу Хуайю:

— Где Гу Хуайю? Почему он не пришел?

Гу Фую перевела взгляд на Цзо Цинфэна. Цзо Цинфэн погладил подбородок, вздохнув, как будто он был раздражен. Затем она снова перевела взгляд на Сы Мяо, выдавив улыбку.

— Он что, сердится на меня, поэтому не хочет меня видеть?

Ее голос ослабел, и она осторожно сказала:

— Сы Мяо... Почему ты молчишь?

Сы Мяо подняла руку, приложив ее к руке Гу Фую через барьер. Гу Фую увидела пустоту в глазах Сы Мяо, лишенную всякой искры. Уголки глаз Сы Мяо слегка приподнялись, обычно когда она не говорила, ее выражение всегда было несколько насмешливым, но сейчас это было похоже на самоиронию.

Сы Мяо улыбнулась ей, но Гу Фую почувствовала, что она плачет.

Глядя в глаза Сы Мяо, ее выражение, губы Гу Фую задрожали. Через мгновение она спросила дрожащим голосом:

— Сы Мяо, что случилось с Гу Хуайю?

— Сы Мяо, почему ты молчишь?

Когда она спросила, образы из ее кошмара нахлынули обратно, оставив ее чувствовать себя в ловушке и почти безумной. Именно тогда с другого конца подземелья раздался голос:

— Эр-ди, как ты можешь позволить им встретиться, не сказав мне!

Кто-то приближался. Это был Цзо Юэчжи, его выражение лица было недовольным, он задавал вопросы Цзо Цинфэну.

Цзо Цинфэн усмехнулся:

— Эта девушка настояла на том, чтобы увидеть их. Поскольку мы сдержали свое обещание, я подумал, почему бы не позволить ей увидеть их. Это не так уж важно.

Цзо Юэчжи взглянул на Гу Фую, а затем сказал Цзо Цинфэну:

— Пойдем.

Он дал знак стражникам увести Сы Мяо и закрыть дверь.

Гу Фую в отчаянии воскликнула:

— Цзо Цинфэн, а как же мой брат? Ты обещал, что я смогу его увидеть!

Цзо Цинфэн остановился, обернулся и сказал:

— Он не может прийти...

Цзо Юэчжи собирался остановить его, но было слишком поздно. Цзо Цинфэн уже сказал:

— Он мертв.

В одно мгновение Гу Фую почувствовала, как будто ее сильно ударили по затылку, все потемнело. Она покрылась холодным потом, ее силы иссякли, она встала на колени у барьера. Спустя долгое мгновение она пробормотала в изумлении:

— Почему... он больше не представлял для тебя угрозы. Почему ты не мог его отпустить?

Цзо Цинфэн сказал:

— Клянусь на пути к бессмертию, это не имеет к нам никакого отношения. Это все твой брат. Он настоял на том, чтобы силой выбраться из города Гу. Лу Яньдун пытался остановить его, но что-то пошло не так, и это вряд ли связано с нами.

Цзо Юэчжи холодно крикнул:

— Эр-ди!

Он был крайне недоволен тем, что тот раскрыл это дело.

Цзо Цинфэн равнодушно ответил:

— Дагэ, тут не за что стыдиться, мы не нарушили клятву, и это Лу Яньдун не смог уберечь его. Зачем скрывать это от этой девушки, если она в конце концов все равно узнала бы?

Цзо Юэчжи взглянул на Гу Фую. Цзо Цинфэн, известный своей прямолинейностью, имел наглость все раскрыть. Он рассмеялся и сказал:

— Разве дагэ не связал ее рабским контрактом? Даже если она узнает, что она может с этим поделать? Бояться нечего.

Цзо Юэчжи, с суровым лицом, наконец немного расслабился и вздохнул:

— Тебе следовало сначала сообщить мне. Завтра состоится великое собрание сект Бессмертных. Если она доставит какие-либо неприятности, это наверняка вызовет недовольство на остальных трех континентах.

— Я хотел сказать, дагэ, но ты был так занят, что я даже не смог тебя найти.

Цзо Юэчжи махнул рукавом, давая знак стражникам закрыть дверь. Гу Фую осталась стоять на коленях, глядя через закрывающуюся щель на Сы Мяо, и спросила:

— Сы Мяо, почему ты не говоришь?

Губы Сы Мяо слегка приоткрылись, но дверь захлопнулась, разделив их. Цзо Юэчжи и Цзо Цинфэн, взяв с собой Сы Мяо, ушли. На полпути Цзо Юэчжи спросил Цзо Цинфэна:

— Что с ней?

— Хм?

Увидев, что Цзо Юэчжи заметил что-то странное в Сы Мяо, Цзо Цинфэн объяснил:

— У этой девушки ядовитый язык. По дороге сюда она прокляла семью Цзо на восемнадцать поколений.

Цзо Цинфэн похлопал себя по лицу и рассмеялся:

— Мне было так неловко слушать ее. Этот негодяй Тяньлан воспользовался тем, что я отвлекся, и отрезал ей язык.

Цзо Юэчжи заметил:

— Тяньлан действительно слишком импульсивен.

Он оглянулся. Спокойное поведение Сы Мяо, способной тихо идти рядом с ними, заставило его нахмуриться. Через мгновение он сказал:

— Мы должны отправить ее обратно в резиденцию Лу Яньдуна.

— Если все сдавшиеся жители города Сяояо будут убиты, северо-западные континенты, несомненно, используют это против нас, что затруднит управление. Девушку, пусть и незначительную в большом плане, можно пощадить.

После того, как Цзо Юэчжи и его группа ушли, Гу Фую долго стояла на коленях в тишине, охваченная тьмой. Ее сердце не выдержало резкого перехода от радости к отчаянию, напрягая последнюю нить ее здравомыслия, которая в конце концов лопнула.

Она начала безумно смеяться, слезы текли по ее лицу.

В конце концов она обняла себя, тихо прошептав:

— Гэгэ, как ты мог оставить меня одну? Мне страшно жить одной.

Завтра состоится грандиозное собрание сект бессмертных. За эти дни, из обрывков разговоров, которые она подслушала у стражников, и связав это с тем, что Цзо Юэчжи сказал Лу Яньдуну перед тем, как она упала в обморок в его резиденции, она догадалась, что это мероприятие было созвано ради нее, или, скорее, ради костного мозга Цилинь.

На мероприятии присутствовали представители таких известных сект, как секта Сюй Лин и секта Би Ло, а также, возможно, даже секта Цан У с Бэйчжоу и секта Цянь Юнь с Сичжоу, все они приехали, чтобы своими глазами увидеть это редкое сокровище мира.

После того, как люди семьи Цзо снова принесли еду, Гу Фую активировала механизм и спустилась в подземную пещеру. Духовный зверь там издал тихий звук, как будто приветствуя ее. Гу Фую подошла к острому каменному столбу, порезала запястье, и хлынула кровь. Зверь колебался мгновение, затем издал два коротких рычания.

Гу Фую подошла к нему, протянула руку и сказала:

— Продолжай.

Зверь тупо уставился на нее. Гу Фую улыбнулся:

— Это сокровище, которому позавидует весь мир, разве ты не хочешь его?

— Открой рот.

Духовный зверь повиновался ей, открыв пасть, чтобы кровь капала.

Вскоре рана на руке Гу Фую зажила. Ду Пань использовала на ней какую-то чудодейственную пилюлю и теперь любая рана, кроме смертельной, заживет. Она думала о том, чтобы медленно истечь кровью, но боялась потерять сознание от потери крови и не умереть и тогда ее обнаружит семья Цзо.

Гу Фую снова порезала левую руку, продолжая кормить духовного зверя свежей кровью. С холодным взглядом она сказала:

— Семья Цзо сделала все, чтобы заполучить это, но я не хочу позволить им добиться успеха, они не заслуживают использовать ее.

Когда Гу Фую посмотрела в золотые глаза духовного зверя, она нашла в этих глазах немного утешения, пусть и очень немного.

— Помоги мне...

Зверь ответил неопределенно. Гу Фую провела с ним некоторое время и могла понять некоторые из его простых эмоций. Он согласился.

Гу Фую сказала:

— Съешь меня.

Глаза зверя мгновенно расширились, округлились и выпячились, и он втянул голову, отказываясь пить кровь.

Гу Фую продолжила:

— Если ты съешь меня, твоя духовная сила восстановится, и твое совершенствование пойдет гораздо быстрее. Однажды ты освободишься от этих уз и покинешь это место. Что в этом плохого?

Она была полна решимости умереть, но не хотела оставлять даже следа от костного мозга Цилинь для семьи Цзо. Использование каменного шипа было неопределенным. Если она выживет, Цзо Юэчжи никогда не даст ей другого шанса покончить с собой.

Лучшим способом было бы быть убитой одним ударом, идеальным решением было бы накормить зверя и лишить семью Цзо костного мозга Цилинь, одновременно дав ему шанс сбежать.

— Ты не хочешь уходить?

Зверь кивнул, затем покачал головой, едва двигаясь, но ясно выражая свои мысли. Он хотел уйти, но не хотел есть ее. Гу Фую сказала:

— Я не хочу быть запертой здесь навсегда, наблюдая, как они поднимаются шаг за шагом, используя сущность моей семьи, купаясь в славе.

Гу Фую сделал два шага к зверю:

— Если бы ты был мной, ты бы понял. Помоги мне, даже если это означает убить меня.

Зверь, отступая, некоторое время наблюдал за ней, затем медленно вытянул голову назад и слизал кровь с ее руки. Гу Фую подумала, что он, вероятно, все еще не хотел ее есть.

Она нашла это забавным. Духовный зверь, известный ей совсем недолго, и даже с его животными инстинктами, не хотел съесть ее, чтобы сбежать.

Напротив, семья Цзо, ее собратья-люди, были безжалостны, готовы были содрать с нее кожу и осушить ее. Их жадность делала их более ужасающими, чем дикие звери.

Разочарованная, Гу Фую подумывала использовать каменный шип, но даже после смерти семья Цзо могла извлечь немного костного мозга Цилинь из ее трупа. Она не могла вынести этой мысли.

Пока она размышляла, зверь тихо зарычал. Гу Фую посмотрела на него. Он вытягивал свой необычно длинный язык, обычно спрятанный во рту. Он пронзил свой язык об острый камень и втянул его.

Когда он вытянул свой язык в сторону Гу Фую, она заметила жидкость, текущую из-под него — черную кровь. Язык зверя также был черным, что делало его менее заметным.

Гу Фую сложила ладони, собирая черную кровь, которая под светом ночной жемчужины приобрела оттенок темно-красного и был со странным ароматом. Гу Фую спросила зверя:

— Может ли это мне помочь?

Зверь тихонько загудел. Гу Фую, не колеблясь, выпила его, улыбнувшись и сказав:

— Спасибо.

Кровь ощущалась как огонь, когда она шла по ее горлу и в ее желудок, как тысяча ножей, шевелящихся внутри нее.

Гу Фую застонала, покрываясь холодным потом. Она чувствовала, что ядовитая кровь зверя была смертельной, возможно, растворяя ее в луже крови или, по крайней мере, загрязняя ее. Ей было больно, но скоро она будет свободна.

Через мгновение она встала и сказала: — Мне нужно вернуться, может, мы больше не встретимся.

Она хотела освободить его, но с запечатанной духовной силой и без артефактов в ее распоряжении она не могла сломать формации. Шипы, глубоко вонзившиеся, были выше ее сил, чтобы убрать их, поэтому она могла только кормить его своей кровью.

Когда Гу Фую приблизился к лестнице, раздался низкий рык духовного зверя, он скулил и причитал, как ребенок. Гу Фую повернулась и сказала ему:

— Ты должен усердно культивировать. Ты должен освободиться и покинуть это место.

Когда она вернулась в свою комнату и закрыла механизм, дверь распахнулась. Стражник, увидев ее под кроватью, настороженно спросил:

— Что ты делаешь?

Гу Фую медленно поднялась и ответила:

— Ничего.

Стражник, взглянув еще раз, вышел вперед с другим человеком, намереваясь отвести ее на платформу Чжулин.

Гу Фую слышала о платформе Чжулин, расположенной среди облаков, обращенной к восходу солнца, похожей на большой зал древнего императора для семьи Цзо.

К тому времени, как она прибыла, там уже было много людей, каждый из которых обладал аурой благородства и элегантности. Многие были незнакомы Гу Фую, но по их одежде она могла сказать, что они были из четырех сект Бессмертных. На троне платформы Чжулин сидел человек, глядя на нее сверху вниз с нахмуренным и строгим выражением лица. Это был тот же человек, которого она видела на днях, глава секты Сюй Лин, Цзо Тайсуй.

Ниже него на ступенях стояли Цзо Юэчжи и Цзо Цинфэн.

Цзо Юэчжи сказал:

— Кровь в теле этой девушки — костный мозг Цилинь.

Все глаза обратились на нее, заставив ее почувствовать себя ягненком, готовым к закланию. Их взгляды раздевали ее догола, словно она стояла перед ними голая.

Мужчина, засунув руки в рукава, сказал:

— Брат Цзо, этот костный мозг Цилинь, сокровище, рожденное из тайн неба и земли, сущность вселенной, должен стать даром небес всем культиваторам. Если мы собираемся разделить его сегодня, это должно быть сделано справедливо и поровну.

Гу Фую усмехнулась:

— Так что теперь я не считаюсь человеком, а вещью, принадлежащим всем, чем-то, что по праву принадлежит вам?

Она возразила:

— Ваш так называемый божественный дар — всего лишь прикрытие жадности. Секта Цан У с ее так называемой праведностью и благожелательностью — не что иное, как пустой звук.

Старейшина из секты Би Ло равнодушно сказал:

— Костный мозг Цилинь может возвысить весь мир человеческого совершенствования, сделав путь совершенствования более легким, обеспечив процветание будущих поколений. Это огромная заслуга. Ваш город Сяояо, ради эгоистичных выгод и сговора с другими расами, пренебрегая высшим благом человечества, очевидно, не может этого постичь.

Гу Фую саркастически ответила:

— Как благородно со стороны старейшины. Зло всегда маскируется под праведность, а те, кто творит зло, никогда не признаются в своем зле, утверждая, что приносят пользу людям.

Гу Фую холодно посмотрела на Цзо Тайсуя:

— Жадность семьи Цзо вопиющая, они настоящие злодеи.

Повернувшись к старейшине:

— А вы, с вашими разговорами о вечном процветании, всего лишь лицемеры. Одна и та же порода, одно и то же ничтожество.

Цзо Юэчжи, улыбаясь, сказал:

— Она, должно быть, возмущена событиями в городе Сяояо, раз говорит так неуважительно. Это наша вина, что мы не справились с этим должным образом. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

Только представители секты Цянь Юнь молчали в углу.

Гу Фую покосилась на Цзо Юэчжи и рассмеялась:

— Все здесь охотятся за костным мозгом Цилинь. Вы правите целыми континентами, и я не верю, что вы настолько глупы, чтобы поддаться обману семьи Цзо, но никто из вас не говорит от имени города Сяояо. Всем в мире движет личная выгода.

— Такие люди, как вы, не заслуживают костного мозга Цилинь. В конце концов, это все иллюзия, мираж.

Цзо Юэчжи молча наблюдал за ней. Гу Фую уже чувствовала боль, распространяющуюся от ее живота, заставляя ее покрыться холодным потом.

Она резко вдохнула и улыбнулась Цзо Тайсую:

— Если небеса справедливы, они позаботятся о том, чтобы семья Цзо понесла последствия, их будущее было разрушено, их род прервался. Хотите стать бессмертными? Мечтайте!

Цзо Тайсуй встал и закричал:

— Наглость!

Его голос, словно древний первобытный звук, звучал тяжело, устрашая всех.

Гу Фую внезапно выплюнула полный рот черной крови, рухнув на землю, она чувствовала, как будто ее тело разрывают на части, ее плоть срезают по кусочкам. Она скривилась в агонии.

Боль была невыносимой.

Цзо Юэчжи в шоке воскликнул:

— Отец! — думая, что Цзо Тайсуй случайно ранил Гу Фую.

Цзо Тайсуй сказал:

— Это был не я...

Он не использовал свою духовную силу, так как же это могло быть...

Выражение его лица внезапно изменилось, и он крикнул:

— Ду Пань!

Ду Пань поспешил вперед, чтобы проверить раны Гу Фую. Как только он коснулся ее, Гу Фую махнула рукой, разбрызгивая черную кровь на Ду Пань.

Она коснулась его рукава и начала испускать дым с шипящим звуком.

Люди на платформе Чжулин были сильно потрясены этим неожиданным развитием событий. Цзо Тайсуй срочно приказал:

— Ду Пань, спаси ее, не дай ей умереть!

Цзо Юэчжи и Цзо Цинфэн быстро спустились по ступеням, и представители различных сект также не могли не собраться вокруг.

Черная кровь начала течь из всех отверстий Гу Фую, и все ее тело, казалось, растворялось в луже черной грязи. С трудом вставая, она выплеснула кровь со своего тела на окружающих и презрительно пробормотала:

— Вы все хотели этого, не так ли? Берите, это все ваше!

Зрители в шоке уставились на ее безумие. Гу Фую пошатнулась, сделав несколько шагов, чувствуя, что ее конец близок, яростно посмотрела на Цзо Тайсуя, собрав последние силы, чтобы закричать:

— Секта Сюй Лин, я буду наблюдать за вашим падением из ада! — сказав эти слова, она рухнула на землю.

Она чувствовала, как ее тело постепенно растворяется, зная, что в конце концов ничего не останется. Это было хорошо, так и должно быть.

Прежде чем ее зрение померкло, она смутно увидела в небе белую тень, похожую на облако.

— А-Мань!!!

Вокруг была тьма, и не было ничего.

Она пошла вперед, но услышав как ее окликнули, она остановилась и оглянулась. Она подумала, что это всего лишь иллюзия, поскольку никто в этом мире больше не назовет ее А-Мань.

Повернув голову назад, она продолжила свой путь в темноту, ни разу не оглядываясь.

Глава 63: Конец зимы, неизвестный год.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую казалось, что она застряла в долгом и тягостном сне. Её разум был пуст, а тело тонуло в бескрайнем чёрном море, дно которого скрывалось в недостижимой глубине.

Время потеряло всякий смысл, пока внезапный, резкий рывок не выдернул её из этого состояния. Будто сорвавшись с большой высоты, она испытала одновременно невесомость, давление и болезненный удар.

Она распахнула глаза. Её сердце, прежде молчавшее, забилось так, будто пыталось разорвать грудь. Гу Фую жадно ловила воздух, как утопающий, после чего её тело затряслось в приступе сильного кашля.

Перевернувшись на бок, она почувствовала пульсацию в голове. На осознание того, что происходит, ушло несколько мгновений. В памяти всплыл последний момент: платформа Чжулин, её тело растворяющееся в луже крови... Но что это за место? Загробный мир?

Она лежала на земле, подняла руку и сжала её в кулак. Пальцы двигались не как во сне, ощущения были реальными. Она также не была блуждающим призраком. С усилием поднявшись на ноги, она шатнулась, но вскоре выпрямилась. Осматриваясь, она заметила ледяные скульптуры, вырезанные в форме людей.

Место показалось ей смутно знакомым. Перед ней возвышалась стена из цельного льда, которая отражала её облик. Затаив дыхание, она подошла ближе, коснулась зеркальной поверхности, и её пальцы заскользили по нижним уголкам глаз, подведенные красным.

Она обернулась и увидела ледяную дверь. Не раздумывая, толкнула её и оказалась снаружи. Её охватило странное ощущение, когда она оглянулась. Это был дворец Жуйчжу.

Перед ней тянулась бесконечная дорога, обрамлённая горами, чьи стены покрывал сплошной слой льда. Гу Фую ускорила шаг, пока не выбралась из пещеры.

Теперь она стояла на горном склоне, перед её взором простирались чёрные, обожжённые камни, укрывающие землю. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, из которых лил проливной дождь, стирая всё вокруг.

Долго всматриваясь в это мрачное зрелище, Гу Фую шагнула под дождь. Она подняла голову, её лицо исказила безумная усмешка. Взмахнув рукой к небу, она громко и яростно закричала:

— Небеса не примут меня, Гу Фую! У секты Сюй Лин никогда не будет покоя!

Гром и молнии прорезали небо, но даже их мощь не могла заглушить её крик, полный гнева.

***

Время пролетело незаметно, и как оказалось в мире смертных прошло семьсот лет.

Сменились эпохи, исчезли старые города, появились новые селения, реки сменили русло, а горы стали лишь молчаливыми свидетелями времени. Всё изменилось, не говоря уже о людях. Таков неизменный закон природы.

На краю платформы Чжулин застыла одинокая фигура. Её тёмно-зелёное платье, украшенное перьями. Волосы, подобные струящимся облакам, были украшены кроваво-красными агатовыми бусинами и зелёными перьями. Под платформой простиралось бездонное небо. Холодный ветер поднимал ее подол и обнажал босые ноги. Тонкая серебряная цепочка мерцала вокруг её лодыжки.

Она держала в руке веер, сделанный из зелёных перьев, который изящно перекочевал к подбородку, подперев его. Её локоть покоился на другой руке, а взгляд был устремлён вниз, в бескрайнее небо под платформой Чжулин. Лёгкая усмешка тронула её губы, и она тихо хихикнула:

— В горах нет календаря, поэтому конец зимы прошло незаметно. Кто бы мог подумать, что за одно мгновение снаружи пролетело более семисот лет? Всё изменилось, а вот эта платформа Чжулин осталась такой же, как прежде. По настоящему раздражающей...

Её голос растворился в холодном ветре, который внезапно изменил своё направление.

Позади раздались торопливые шаги, и чей-то голос с извиняющимся смешком нарушил её одиночество:

— Я был занят делами секты и заставил вас ждать. Мои извинения.

Она медленно обернулась, и уголки её губ невольно приподнялись в слабой улыбке. Перед ней стоял мужчина с глубокими глазами и длинной бородой. Его тёмные элегантные одежды подчеркивали достоинство, а тёплая улыбка смягчала черты лица. Это лицо было ей слишком хорошо знакомо, оно неизгладимо отпечаталось в её памяти.

— Сегодня день рождения главы секты, совпадающий с собранием по очистке пилюль секты Сюй Лин, праздником для всей секты, — спокойно начала она. — Как глава, вы должны заниматься развлечением гостей. Я ценю, что вы нашли время увидеть меня, но всё же интересно, что привело вас ко мне?

Мужчина, ни на мгновение не теряя доброжелательной улыбки, ответил:

— Старшая, вы однажды спасли жизнь моей правнучки. Я бесконечно вам благодарен и пришёл выразить свою признательность лично. Прошу вас, примите участие в сегодняшнем пире. Позвольте предложить вам чашку вина.

Цзо Юэчжи махнул рукой, и человек, стоящий позади него, шагнул вперёд, протягивая ему кольцо для хранения. Цзо Юэчжи с лёгкой улыбкой сказал:

— Здесь находятся некоторые духовные камни и артефакты. Возможно, они не представляют большой ценности для столь уважаемой старшей, как вы, но, пожалуйста, примите их как знак благодарности от секты Сюй Лин.

Она чуть заметно качнула головой, продолжая медленно обмахиваться зелёным веером из перьев. Её голос звучал спокойно и непринуждённо:

— Духовные камни и артефакты мне ни к чему.

Она замолчала на мгновение, задумчиво посмотрела вдаль, затем продолжила, словно невзначай:

— Если глава секты действительно хочет отблагодарить меня, подарите мне двух рабов из города Байлу. Я только что вернулась в мир и пока не привыкла обходиться без прислуги.

Глаза Цзо Юэчжи слегка блеснули, но его улыбка осталась неизменной. С учтивым поклоном он ответил:

— Если старшая желает этого, я охотно исполню вашу просьбу. Однако позвольте мне предложить вам остаться в секте Сюй Лин на несколько дней, пока мы выберем достойных людей из города Байлу.

Она качнула веером, её взгляд стал чуть более пристальным.

— Мне бы хотелось выбрать их лично. Ведь это будут мои сопровождающие, и я должна убедиться в их пригодности.

Цзо Юэчжи кивнул с лёгким уважением в голосе:

— Прекрасно. Я всё подготовлю. Как только вы прибудете в Байлу, сможете сделать свой выбор.

На её лице появилась лёгкая улыбка, скорее намёк на улыбку, чем настоящая.

— Тогда, боюсь, мне придётся побеспокоить этим главу секты.

— Конечно, — кивнул Цзо Юэчжи, который стал с годами более сдержанным, задумчиво взглянул на неё и задал вопрос. — Интересно, что привело старшую в этот раз? Если есть что-то, что секта Сюй Лин может для вас сделать, мы готовы приложить все усилия.

Игривая улыбка тронула её губы, которые тут же прикрыл зелёный веер из перьев.

— Просто скучно. Хожу, брожу.

Как только её фигура исчезла вдали, Цзо Юэчжи повернулся к стоящему рядом человеку, его лицо омрачило выражение сосредоточенности.

— Что ты нашёл?

Человек ответил:

— Мы не смогли установить, откуда взялась эта цинлуань. Казалось, она появилась из ниоткуда несколько лет назад, бродя вокруг. Ранее в этом году она столкнулась с госпожой Цинцин и спасла ее. Наши расследования подтверждают, что это было совпадением. Есть ли у главы секты какие-либо опасения?

Цзо Юэчжи размышлял:

— В битве между кланом Лазурных Фениксов и кланом Драконов, по слухам, осталось только три цинлуань, и они ушли в уединение десять тысяч лет назад, их судьба неизвестна. Подумай об этом, после того, как она спала десять тысяч лет, почему она внезапно появилась и не вернулась в Чжунчжоу или во дворец Жуйчжу, а вместо этого бродит по четырем континентам?

Человек признался:

— Я недостаточно умен, чтобы понять.

Цзо Юэчжи слегка усмехнулся:

— Когда клан Лазурных Фениксов процветал, у него было три ветви, из которых цинлуань была самой почитаемой, и все главы кланов происходили из этой ветви. Теперь, когда ветвь пришла в упадок и власть перешла к Да У, был бы ты доволен, если бы оказался на ее месте? Ты бы добровольно вернулся в клан, только чтобы увидеть свой бывший трон в руках других?

Глаза человека загорелись:

— Неужели глава секты думает заключить союз с этой цинлуань?

Цзо Юэчжи, заложив руки за спину, вздохнул:

— Клан Драконов всегда выступал против секты Сюй Лин. Теперь, когда отношения клана Лазурных Фениксов с кланом Драконов улучшаются, даже намекают на союз, если это продолжится, секта Сюй Лин окажется лишь в более пассивной ситуации. Если эта цинлуань попытается вернуть себе власть в своем клане, ей понадобится поддержка, а у секты Сюй Лин есть ресурсы. Мы хотим внутреннего хаоса в клане Лазурных Фениксов и расторжения их союза с кланом Драконов. Формирование союза с нами было бы взаимовыгодным.

Человек слегка нахмурился:

— Но... Цинлуань всегда были гордыми и не всегда хотели общаться с людьми.

Цзо Юэчжи сказал:

— Шао У и Да У близки. Поскольку в ее ветви осталось всего два члена, если она захочет захватить власть, она может только одолжить силу клана Драконов и людей. К сожалению, нынешняя глава клана Драконов близка к главе клана Лазурных Фениксов, поэтому ей придется искать помощи у людей.

— Видишь ли, цинлуань никогда не заботилась о других, а ведь она уже давно в этом мире. Она должна знать о текущем конфликте между кланом Лазурных Фениксов, кланом Драконов и сектой Сюй Лин. В такой ситуации она все равно решила спасти Цинцин...

Он добавил:

— Либо у нее есть скрытые мотивы, либо она хочет проявить доброжелательность по отношению к секте Сюй Лин. А что она на самом деле имеет в виду, нам нужно будет проверить дополнительно.

Пока они разговаривали, кто-то вошел и сообщил:

— Глава секты, все гости прибыли.

Цзо Юэчжи кивнул и дал указание собеседнику:

— Продолжай расследование в отношении людей, с которыми эта цинлуань контактировала в последние годы.

Он поправил одежду и направился в главный зал.

Когда он прибыл в зал, где принимали гостей, все поприветствовали его:

— Глава секты Цзо.

Он махнул рукой:

— Пожалуйста, располагайтесь поудобнее, нет нужды в формальностях.

Сегодня было много гостей из других трех сект, как на празднование его дня рождения, так и на собрание по очистке пилюль, организованную совместно сектой Сюй Лин и павильоном Ваньяо.

Цзо Юэчжи огляделся и увидел цинлуань, сидящую с Цинцин и ведущую беседу.

Цинцин спросила:

— Цин Юнь, что сказал тебе дедушка?

Она взглянула на нее. Она встретила эту девушку во время своих путешествий, прекрасная возможность связаться с сектой Сюй Лин, поэтому она спасла ее. Эта девушка была наивной и ее было легко обмануть.

— Он поблагодарил меня за спасение твоей жизни и дал мне много сокровищ.

— Как и следовало бы.

— Но мне они не нравятся.

— «...»

Она оперлась локтями на стол, ее свободные рукава сползли вниз, обнажив часть ее белоснежной руки. Она положила щеку на ладонь, наблюдая за гостями, которые смеялись и пировали вокруг нее. Она узнала несколько знакомых лиц. Лу Яньдуна там не было, что немного разочаровывало.

В этот момент кто-то вбежал в зал и с тревогой сообщил:

— Глава секты, главы клана Драконов и клана Лазурных Фениксов пришли, чтобы поздравить вас.

Даже Цзо Юэчжи, обычно сдержанный и невыразительный, не мог не нахмуриться и не встать. Внутри зала гости демонстрировали разные реакции: некоторые смотрели с нетерпением, словно предвкушая представление, некоторые тихо разошлись по углам, в то время как другие имели серьезные выражения, создавая разнообразный спектр отношений. Они шептались между собой, обсуждая что-то.

Более семисот лет назад кланы Драконов и Лазурных Фениксов уже находились в состоянии вражды с четырьмя сектами Бессмертных. Чуть больше года назад глава клана Драконов бросила вызов бывшему главе секты Сюй Лин, Цзо Тайсую, который был побежден и погиб. Это обострило напряженность между кланом Драконов и сектой Сюй Лин до грани конфликта, где даже малейшая провокация могла привести к войне.

В таком состоянии секта Сюй Лин, конечно, не стала бы посылать приглашения этим двум кланам. Их незваный приезд казался чем-то вроде демонстрации силы.

Прежде чем Цзо Юэчжи успел заговорить, две фигуры уже переступили порог и медленно вошли. Болтовня среди гостей резко прекратилась, создав жуткую тишину.

Глаза Цинцин засияли, и она взволнованно прошептала:

— Цин Юнь, это Чжун Мичу.

Сидя рядом с Цинцин, она рассмеялась:

— Почему ты так взволнована? Она тебе нравится? Она ведь убила бывшего главу вашей секты Сюй Лин.

Цинцин сморщила нос, несколько противоречиво:

— Это был поединок по обоюдному согласию. Поскольку наш предок принял вызов, он принял и последствия. Несправедливо винить ее в его поражении.

Щеки Цинцин слегка покраснели:

— Она достигла пика разделения души менее за тысячу лет, что-то удивительно, чего не достигли многие мужчины. Это вызывает больше восхищение, чем симпатию.

Она не могла не закатить глаза про себя, думая, насколько наивна эта девушка, и удивляясь, как в семье Цзо могла быть такая простодушная девочка. Она слышала о битве между Чжун Мичу и Цзо Тайсуем и хотела стать ее свидетелем, но ее удерживали другие дела.

В конце концов, Цзо Тайсуй не смог прорваться на царство бессмертия.

Говорят, что во время небесного испытания в него вмешался духовный зверь, который помешал его прорыву и вместо этого оставил его с затяжной раной. Она почувствовала, что у судьбы действительно есть глаза.

Пока она разговаривала с Цинцин, фигуры приблизились. Она не могла не оглянуться, прошло много лет с тех пор, как она в последний раз видела Чжун Мичу. Она не могла вспомнить точно, сколько времени прошло, но, должно быть, более семисот лет в смертном мире. Она задавалась вопросом, помнит ли ее Чжун Мичу.

Чжун Мичу была одета в черное королевское драконье одеяние с белой внутренней подкладкой. Черное одеяние имело золотую вышивку солнца, луны и драконов на плечах, а также звезд и гор на рукавах, источающих величественную и благородную ауру. Ее лицо было бесстрастным, а взгляд безразличным.

Людям секты Сюй Лин она казалась высокомерной и презрительной.

Когда Чжун Мичу приблизилась, ее сердце неожиданно забилось быстрее. Когда Чжун Мичу проходила мимо ее стола, их глаза на короткое мгновение встретились.

Чувствуя, что ее видят насквозь, она быстро отвела взгляд и поспешно закрыла лицо веером, сделав свою реакцию слишком очевидной. Затем она вспомнила, что ее лицо теперь было другим. Хотя Чжун Мичу видела это лицо однажды, прошло семьсот лет, и она, вероятно, забыла, так почему же паниковать? Она медленно опустила веер, и, конечно же, Чжун Мичу уже прошла мимо.

Мужчина, идущий рядом с Чжун Мичу, бросил на нее дополнительный взгляд. У него были каштановые волосы, характерные для ветви Да У, и он был одет роскошно, вероятно, также в королевское одеяние.

Она тихо спросила Цинцин, прикрываясь веером:

— Кто этот человек, идущий рядом с Чжун Мичу?

Цинцин выглядела озадаченной, узнав главу клана:

— Цин Юнь, ты его не узнаешь? Это глава клана Лазурных Фениксов, Цзю Яо.

Она спокойно ответила:

— Я давно не была вовлечена в мир смертных. Для меня нормально не знать молодое поколению.

Через мгновение она спросила:

— Разве клан Лазурных Фениксов не был всегда в ссоре с кланом Драконов? Как так вышло, что они теперь приходят вместе?

Цинцин прикрыла рот рукой и прошептала:

— Это из-за смены глав. Чжун Мичу отличается от других драконов. С тех пор, как она стала повелительницей драконов четырех морей, их подход стал более мягким. Цзю Яо также очень мудр и способен. Говорят, что эти двое сразу нашли общий язык и постепенно улучшили отношения между своими кланами. Теперь ходят разговоры о союзе, а Чжун Мичу и Цзю Яо даже планируют пожениться.

Она подняла бровь, беря чашу с вином, чтобы выпить. Цинцин продолжила:

— Я также слышала, что у них уже есть дочь, которую скрывают, и они вот-вот поженятся.

Она внезапно поперхнулась напитком, дважды кашлянула и нахмурилась:

— Чжун Мичу не такая. Должно быть, это просто слухи.

Цинцин с любопытством посмотрела на нее:

— Цин Юнь, откуда ты знаешь, что она не такая?

— «...»

Она поняла, что сказала слишком много.

Она быстро приняла таинственный вид, слегка помахала веером и сказала:

— Я слышала о ней от других.

Глава 64: Ночь с черной луной и сильным ветром.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Она краем глаза заметила удаляющуюся фигуру Чжун Мичу. Стоя бок о бок Чжун Мичу и Цзю Яо казались выше даже Цзо Юэчжи, стоящего на возвышенности. Позади них находились их сопровождающие, которые, остановившись, вышли вперед, чтобы вручить дары — судя по всему, в знак празднования.

— Повелительница драконов Четырех морей и глава клана Лазурных Фениксов поздравляют с днем рождения главу клана Цзо.

Цзо Юэчжи некоторое время хранил молчание, прежде чем ответить. Однако первым заговорил Цзю Яо, его голос был глубоким и размеренным:

— Что случилось? Неужели ты не собираешься пригласить своих гостей присесть? Так в секте Сюй Лин обращаются с гостями?

Цзо Юэчжи сделал жест своим слугам принять дары и, слабо улыбнувшись, сказал:

— Благодарю за вашу доброту, уважаемые гости. Пожалуйста, занимайте свои места.

Чжун Мичу и Цзю Яо уселись за видным столиком справа, прямо напротив нее.

Она с интересом наблюдала за происходящим. На память тут же пришел случай, когда они однажды в отчаянии бежали из секты Сюань Мяо в город Гу, покрытые синяками и ссадинами, и, в конце концов, были вынуждены подчиниться общим усилиям Цзо Юэчжи и Лу Яньдуна. Тогда они пережили бесчисленные унижения и страдания.

Как же все изменилось.

Скрыв часть лица за веером, она не могла не обратить внимание на талию Чжун Мичу.

Чжун Мичу и Цзю Яо, сидя, заслоняли обзор, но ранее она успела разглядеть всё. На талии Чжун Мичу висела сумка для хранения, которая казалась неуместной на фоне ее элегантного наряда. Это была ее сумка, вероятно, та самая, которую она отдала Чжун Мичу в городе Гу.

Чтобы отличить его, она вышила на нем иероглиф «Мань». Несмотря на то, что она была искусна в вышивке, ее почерк был менее изысканным, в результате чего иероглиф имел странный вид. Такая отличительная сумка для хранения, несомненно, была единственной в своем роде.

Задумавшись о том, как бы достать его, она почувствовала, что меч все еще может быть у Чжун Мичу в сумке. Наличие этого меча значительно облегчило бы противостояние секте Сюй Лин.

Она задавалась вопросом, помнит ли ее еще Чжун Мичу, иначе зачем бы она носила такую неприглядную сумку? Ее чувства были смесью недоумения и нежности.

Пока она погружалась в свои мысли, Цзю Яо тихо наблюдал за ней:

— Мичу, цинлуань за главным столом, несомненно, из моего клана. Когда она успела стать почетным гостем семьи Цзо?

Чжун Мичу равнодушно ответила:

— Если она из твоего клана и ты ее не узнаешь, откуда мне ее знать?

Она наблюдала за Чжун Мичу, когда Цзю Яо задумался:

— Мичу, она наблюдает за тобой.

Чжун Мичу оглянулась и увидела цинлуань, которая была поразительно красива, что было обычной чертой среди ее вида. Она небрежно облокотилась на стол, ее взгляд был игривым и соблазнительным.

Чжун Мичу на мгновение вздрогнула.

— Ты узнаешь ее? — спросил Цзю Яо.

— Что-то знакомое, — призналась Чжун Мичу, но затем покачала головой: — Не могу вспомнить.

Цзю Яо размышлял:

— Все цинлуань в нашем клане пребывали в уединении на протяжении тысячелетий. Интересно, кто она и почему она не вернулась в Чжунчжоу или во дворец Жуйчжу, а вместо этого странствует по четырем континентам.

Чжун Мичу предположила:

— Записи твоего клана должны раскрыть ее личность.

Цзю Яо рассмеялся:

— Все не так просто. Записи нашего клана зарыты в каком-то углу, и если она потомок отшельников, то ее не будет в записях.

Чжун Мичу посоветовала:

— Почему бы не спросить ее напрямую?

— Это правда, — признал Цзю Яо. — Нет смысла строить догадки.

Цзю Яо собирался спросить, но цинлуань уже ушла.

Ей пришлось уйти пораньше. Прежде чем иметь дело с сектой Сюй Лин, она хотела избежать запутанных отношений с кланом Лазурных Фениксов, что усложняло ситуацию.

Она вернулась в комнату отдыха, устроенную Цзо Юэчжи. Когда приближалась ночь, Цзо Цинцин навестила ее, взволнованно рассказав, что Чжун Мичу осталась на ночь, надеясь поговорить с ней.

Размахивая веером, она усмехнулась про себя. Наивная девушка не поняла, что Чжун Мичу пришла не для того, чтобы отпраздновать день рождения, она пришла, чтобы оценить реальную силу секты Сюй Лин.

Вражда между сектой Сюй Лин и Чжун Мичу была слишком глубокой, и простить было нелегко.

Она предположила, что Чжун Мичу, должно быть, ищет личной мести. После проишествия с бывшим главой секты Цзо Тайсуем она ждала, пока не станет достаточно сильной, чтобы действовать.

В противном случае клан Драконов провел бы решающую битву против секты Сюй Лин семьсот лет назад.

Хотя секта Сюй Лин и господствовала в Наньчжоу, ее сила не была безграничной.

После смерти Цзо Тайсуя управление перешло в руки Цзо Юэчжи, который вместе с новыми талантами возвел секту, казалось бы, на еще большую высоту, чем столетие назад. Оставалось выяснить, была ли секта действительно непобедимой.

Когда наступила ночь, она с улыбкой проводила взглядом уходящую фигуру Цзо Цинцин. Кто знал, была ли семья Цзо спокойна только на поверхности, а внутри царило смятение?

С разрушением города Сяояо и подчинением секты Сюань Мяо у семьи Цзо больше не было забот, они правили Наньчжоу безраздельно в течение семисот лет. Но после смерти Цзо Тайсуя она усомнилась, была ли позиция главы секты неоспоримой внутри семьи.

Стоя снаружи зала, она не осознавала, сколько времени прошло, пока небо не потемнело окончательно, на небе не висела одинокая луна, а ночной бриз не развевал ее одежду.

Ее первоочередной задачей было вернуть свой меч.

Она вышла, ее фигура была грациозной и бесшумной, сливаясь с ночью. Цзо Цинцин упомянула, что жилье Чжун Мичу было в зале Ванькун, недалеко от ее. В Лихэнь Тянь, где каждые три шага был барьер, а каждые девять шагов формация, она прошла сквозь них без усилий, как будто их не существовало.

Достигнув зала Ванькун, она легко прыгнула на крышу зала. Внутри зал был ярко освещен.

Красивый мужчина в доспехах стоял на страже у двери. Внезапно порыв ветра, казалось, на мгновение ослепил его. Он прищурился, затем резко крикнул:

— Кто там?!

Не увидев никого во дворе и за закрытой дверью, он подумал, что ему просто показалось.

Она уже вошла в зал, наблюдая за стражником изнутри и качая головой при его близком обнаружении из-за острой интуиции клана Драконов.

Она беззвучно прошла через зал, скрытый тяжелыми красными ширмами. Гу Фую предположила, что Чжун Мичу уже медитирует, если, конечно, ее привычки остались прежними.

Как только Чжун Мичу ослабит бдительность, действовать станет проще.

Однако, сделав всего несколько шагов, она насторожилась. Ее глаза сузились, и в следующий миг она бесшумно поднялась в воздух, опираясь на одну из балок.

Под ней из-за ширмы вышла женщина в черном. Она, по-видимому, направлялась к выходу.

Ее впечатлили быстрые, безупречные движения женщины.

Внезапно она выдохнула в прохладный воздух, и её сердце замерло. Ошибку она осознала мгновенно, но, едва успев сдвинуться с места, увидела, как лед мгновенно хлынул туда, где она стояла.

Она мягко приземлилась, но вскоре поняла, что земля под ногами стала скользкой из-за льда. Ледовые пряди взметнулись вверх, хватая её за талию и ноги.

«У неё духовный корень воды или льда?» — мелькнула мысль. Даже культиваторы с корнем льда редко действуют с такой скоростью, как Чжун Мичу.

Тонкая занавеска слегка задрожала. Сквозь неё она увидела пару бледных рук, осторожно раздвигающих ткань.

Чжун Мичу произнесла:

— Прошло сотни лет, а секта Сюй Лин всё так же предпочитает действовать исподтишка...

На мгновение её охватило ошеломление. В памяти всплыл момент, когда Чжун Мичу точно так же приподняла занавеску, посмотрела на неё сказала что-то вроде «счастливого пути». Это было, когда она отправлялась в Сянь Ло.

Воспоминания накрыли её волной, но настоящее требовало полного сосредоточения.

Чжун Мичу с удивлением посмотрела на застывшую на льду фигуру:

— Это ты.

Она вернула себе самообладание. Чжун Мичу подошла и спросила:

— Что ты здесь делаешь?

Она слегка улыбнулась:

— Угадай.

Чжун Мичу молчала.

Слегка нахмурившись, Чжун Мичу вспомнила:

— Я помню, где я тебя раньше видела.

Все еще улыбаясь, она спросила:

— О , где?

Она смирилась с ее замечательной памятью, даже спустя семьсот лет.

Чжун Мичу твердо сказала:

— Сянь Ло.

Взгляд Чжун Мичу был прикован к ней:

— Почему ты не спишь? Почему цинлуань теперь с семьей Цзо? И почему сейчас ты пробралась в мою комнату? Тебя послала семья Цзо?

Она игриво ответила:

— Столько вопросов. На какой из них мне ответить в первую очередь?

Ее глаза привлекательно изогнулись:

— Подойди поближе, и я тебе скажу.

Чжун Мичу стояла неподвижно, выражение ее лица было холодным.

Она поддразнила:

— Не подойдешь? Тогда я подойду.

Пока Чжун Мичу говорила, лед, сковывавший её тело, треснул и рассыпался. В следующий миг она обернулась быстрой зелёной тенью, устремившись к Чжун Мичу с легкостью перышка.

Однако её преимущество было зыбким: она была внутренней культиваторкой, в то время как Чжун Мичу владела как внутренним, так и внешним культивированием , что ставило её в невыгодное положение.

Понимая это, она сосредоточилась на том, чтобы застать противницу врасплох и нанести первый удар.

Чжун Мичу отреагировала мгновенно, выбрав нападение вместо отступления. Она внимательно следила за её движениями, стремясь перехватить и обездвижить её. Однако Гу Фую понимала, что Чжун Мичу не будет пытаться её убить.

Как только Чжун Мичу схватила ее за запястье, она наклонилась вперед, пытаясь укусить Чжун Мичу за ухо. Чжун Мичу больше не нужно было скрывать свою личность, а значит, и свои уши.

Выражение лица Чжун Мичу изменилось, и она быстро отступила назад, прикрывая правое ухо и холодно глядя на нее.

Она обмахивалась веером, смеясь:

— Почему ты так далеко? Не хочешь слушать?

Зная, что уши Чжун Мичу были слабым местом, она целилась туда, заставляя ее уклоняться.

Внезапно ледяные шипы поднялись из земли, превратив теплый зал в ледяную пещеру. Лед поднялся по ее одежде, достигнув шеи. Она не двигалась, только наблюдая за Чжун Мичу, тихо говоря:

— Не будь такой злой.

Чжун Мичу остановилась, ее суровый взгляд смягчился. Она приблизилась, растапливая лед по мере своего движения. Достигнув ледяной скульптуры, она взглянула на улыбающееся лицо и растопила лед.

Однако, когда лед растаял, тело цинлуань покрылось рябью, как вода, а затем превратилось в ничто, оставив талисман, плывущий вниз.

Чжун Мичу поймала его, задаваясь вопросом:

— Марионетка? Или иллюзия?

Не будучи сведущей в формациях или создании артефактов, она не могла сразу сказать.

Она вышла из комнаты и открыла дверь, крикнув:

— Син Хань.

Стоявший снаружи на страже поспешно подошел:

— Ваше Величество.

Чжун Мичу спросила:

— Ты заметил что-нибудь необычное?

— Ничего... — он замолчал, нахмурившись. — Было два порыва ветра.

Увидев выражение лица Чжун Мичу, Син Хань тут же забеспокоился:

— Я виноват. Это был кто-то из семьи Цзо? Ваше Величество, вы испугались?

Чжун Мичу ответила:

— Всё в порядке.

Она зашла обратно в комнату, закрыв дверь. Взглянув на талисман в своей руке, покрытый льдом, она сжала руку, и талисман рассыпался на ледяные кристаллы, растворившись в небытии.

По какой-то причине она чувствовала склонность скрывать свою встречу с этой цинлуань от Цзю Яо. У нее было странное чувство относительно этой цинлуань, и она решила навестить старшую из Сянь Ло, когда будет свободна, ведь она могла что-то знать.

Тем временем цинлуань, о которой идет речь, шла по тропинке, стряхивая с себя иней. Веер в ее руке, замерзший и хрупкий, разлетелся на куски, когда она им взмахнула. Вздохнув, она подумала:

«Ах, шицзе Чжун всегда доставляет неприятности. Я не получила свою сумку для хранения, и теперь мой артефакт тоже уничтожен».

Поскольку она уже предупредила о своем присутствии, достать сумку для хранения будет сложнее. Ей пришлось пока отложить этот план. Поскольку Цзю Яо, глава клана Лазурных Фениксов, также находился поблизости, ей больше не было безопасно задерживаться.

Решая свой следующий шаг, она воспользовалась ночью, чтобы попрощаться с Цзо Юэчжи. Цзо Юэчжи, думая, что ей неуютно в присутствии Цзю Яо, не подозревал о сложностях и отпустил ее без подозрений.

Обменявшись несколькими любезностями, он проводил ее из Лихэнь Тянь.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Второй том это как Гу Фую вышла из Сянь Ло.

Глава 65: Хожу-ищу, брожу-ищу.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

> [ Строка из стиха Ли Цинчжао 《声声慢 寻寻觅觅》 ]

Она путешествовала всю ночь и к рассвету достигла небольшого городка неподалёку от Тридцати Трёх Небес. Летние утра в Наньчжоу наступают рано: к тому времени, как она добралась до гостиницы, небо из черного стало светло-голубым.

Подойдя к одной из комнат, она постучала и окликнула:

— Учёная Чжай.

Спустя два коротких удара из-за двери раздался сонный голос:

— Кто это так рано?

Дверь открылась, и женщина внутри, натягивая верхнюю одежду, удивлённо замерла, увидев её. Улыбнувшись, она спросила:

— Гу Фую? Ты уже вернулась?

Гу Фую переступила порог и напомнила:

— Я же говорила тебе называть меня Цин Юнь когда мы снаружи.

Женщина, уже одевшись, аккуратно убрала волосы, заколов их изящной шпилькой. Затем она достала из шкафчика веер, уселась за стол и с глухим щелчком раскрыла его. На белой поверхности веера крупными иероглифами были выведены слова: «Я свободна в своих странствиях».

Она усмехнулась:

— Здесь никого нет, а даже если кто-то услышал, ты сама говорила, что прошло больше семисот лет. Кто теперь вспомнит?

Гу Фую спокойно возразила:

— Люди из семьи Цзо всегда были сообразительными.

Учёная Чжай прищурилась:

— Ну, а ты? Чем закончилась твоя вылазка в Тридцать Три Неба? Какие чувства испытала, увидев старого врага?

Гу Фую ухмыльнулась:

— Такой же процветающий и уважаемый, как и прежде.

Учёная Чжай, обмахиваясь веером, мечтательно заметила:

— Если бы смертным позволили подняться в Тридцать Три Неба, я бы первой отправилась посмотреть.

Гу Фую, явно не желая продолжать разговор, коротко сказала:

— Собирайся, мы отправляемся в город Байлу.

Учёная Чжай поднялась, отряхнула складки на одежде и с улыбкой ответила:

— У меня все просто. Мне нечего собирать. Идём.

Они вышли из гостиницы. Учёная Чжай, подняв взгляд на светлеющее небо, недовольно воскликнула:

— Ещё так рано! Зачем такая спешка?

Гу Фую промолчала.

Учёная Чжай усмехнулась и добавила, с лёгким подтруниванием:

— Смотришься так, будто сбегаешь в панике.

Гу Фую чуть напряглась. Учёная Чжай рассмеялась:

— Попала в точку, да?

Гу Фую: «...»

Они вдвоём покинули город. Вскоре Учёная Чжай остановилась и испытующе посмотрела на Гу Фую. Та нахмурилась:

— Что случилось?

— Где твой артефакт?

— Сломан.

Учёная Чжай: «...»

Наконец, обмахиваясь веером, она с иронией сказала:

— Не скажешь же ты, что собираешься в Байлу пешком?

Гу Фую пожала плечами:

— У меня больше нет других артефактов. Зато я умею летать. Хочешь присоединиться?

Учёная Чжай тут же отмахнулась:

— Даже не думай. Моё смертное тело не выдержит твоих бурь.

Они направились на юг. Их путь пролегал через соседний город, расположенный неподалёку от Тридцати Трёх Небес. Там они планировали воспользоваться телепортационной формацией до города Ваньтун, который находился ближе к Байлу. Хотя прямого перехода не было, эта дорога была наиболее удобной.

Учёная Чжай шла неспешно. Гу Фую не торопила её, но из-за слабого здоровья спутницы их путешествие до соседнего города затянулось на полмесяца.

На подступах к городу, стоя на холме, учёная Чжай тяжело опустилась на землю, прислонившись к ногам Гу Фую:

— Я больше не могу. Давай сделаем привал.

Гу Фую, стоя на вершине, оглянулась на неё с лёгкой улыбкой:

— Учёная Чжай, ты меня поражаешь. У тебя есть духовные корни, но ты так упорно отказываешься их развивать. Носить это смертное тело неудобно, да и продолжительность твоей жизни всего лишь столетие. Напрасная трата.

Учёная Чжай, отдышавшись, медленно поднялась, обмахнулась веером и с ленивой усмешкой ответила:

— В этом мире противоположности сосуществуют. Трудности дают силы, а знание о мимолётности жизни делает её драгоценнее. Только испытав горечь, можно по-настоящему оценить сладость. Путь бессмертия слишком долог и утомителен для меня. Мне достаточно ста лет. Это позволяет ценить каждый момент, полюбить и сожалеть, страдать и радоваться. Я могу не понимать бессмертных, но все же я знаю кое-что о том, как быть человеком.

Гу Фую мягко улыбнулась:

— Учёная Чжай, ты всегда так мудро рассуждаешь. Есть немало совершенствующихся, которые живут уже тысячу лет, но им не хватает твоей проницательности. Ты действительно напоминаешь человека, который идёт духовным путём.

Учёная Чжай слегка усмехнулась, не выражая ни согласия, ни протеста. Она внимательно посмотрела на Гу Фую. Её лицо, потрясающе красивое даже в своей бесстрастности, привлекало взгляд. Но были на этом лице глаза, которые порой казались чуждыми. В обычные моменты они оставались непроницаемыми, скрывая эмоции, но стоило Гу Фую погрузиться в свои мысли, как в них вспыхивала холодная, мрачная ненависть.

Учёная Чжай тяжело вздохнула:

— Ты говоришь, что не понимаешь меня, но и я не понимаю тебя. Мёртвые мертвы, их не вернуть, а живым нужно продолжать жить. В мире столько всего, ради чего стоит ждать завтрашнего дня. Постоянная ненависть только испепелит тебя. Ты могла бы стать бессмертной, но, кажется, тебе это не нужно.

Гу Фую, глядя на город вдали, медленно проговорила. Её глаза, темно-зелёные, как у Лазурного Феникса, в отсутствие света казались чёрными, но в редкие моменты они холодно сверкали слабым зелёным светом:

— Учёная Чжай. Мёртвых нельзя просто забыть. А те, кто остались живы, уже никогда не смогут жить, как раньше. Я выползла из ада, желая лишь одного: чтобы семья Цзо...

— Была полностью уничтожена.

Каждый раз, когда заходил разговор о семье Цзо, Гу Фую становилась жёсткой и непреклонной, словно ледяной вихрь. Учёная Чжай могла лишь вздохнуть и покачать головой. Она знала: боль другого невозможно понять до конца не испытав на себе, а слова о терпимости здесь были бы напрасны.

Добравшись до города, они нашли чайный домик, чтобы передохнуть. Этот город, близкий к Тридцати Трём Небесам, был местом пересечения путей культиваторов. Даже небольшой чайный домик не оставался в стороне от их потоков. Официант, опытный и наблюдательный, обратил внимание на Гу Фую. Он не мог с уверенностью сказать, что перед ним Лазурный Феникс, но догадка заставила его быть осторожным. Он тут же организовал для них отдельную комнату.

Хотя тело Лазурного Феникса больше не нуждалось в пище, Гу Фую продолжала наслаждаться едой. Она не собиралась отказываться от этого.

Иногда, слишком долго играя роль, она терялась в собственной личности. Чтобы помнить, кем она была, ей нужны были такие мелочи. Она не хотела забывать, что когда-то была Гу Фую из города Сяояо, девушкой с посредственным талантом, которая любила маленькие удовольствия.

Поэтому, когда Гу Фую покинула Сянь Ло и встретила свободолюбивую учёную Чжай, она ощутила странное чувство родства.

Сейчас Гу Фую наблюдала за учёной Чжай, которая спокойно пила чай и лениво приподнимала занавеску веером, бросая взгляд на улицу.

Снизу доносились голоса. Кто-то сказал:

— Они начали сражение.

Гу Фую насторожилась и начала вслушиваться. Из разговора стало ясно, что речь шла о конфликте между кланом Драконов и семьёй Цзо.

Её бровь чуть дрогнула, выдавая пробудившийся интерес. Вскоре она поняла, что это была не сама семья Цзо, а секта Сюань Мяо, связанная с ними.

Обсуждение внизу было ярким и подробным. Люди рассказывали, как Чжун Мичу в одиночку противостояла главе секты Цзи Сияню, запечатала его культивацию и заключила в тюрьму. Как она, непобедимая, сражалась со старейшинами секты, пока заклинатели, поддерживающие семью Лу, оказались отрезаны кланом Драконов за сотни ли от горы Цзинду и не могли прийти на помощь.

Глаза Гу Фую смягчились, а на лице мелькнула лёгкая улыбка. Учёная Чжай заметила это и со смехом сказала:

— Твоя шицзе действительно сильна.

Гу Фую подперла щеку рукой, задумчиво глядя в пустоту.

— Она всегда была такой сильной, — произнесла она тихо.

Ресницы её слегка опустились, и выражение лица стало более серьезным, как будто она задумалась о чём-то далёком и важном.

Учёная Чжай заметила её перемену и, задумавшись, произнесла:

— Мне бы хотелось встретиться с ней.

Тем временем, обсуждения внизу продолжались.

— Клан Драконов и Наньчжоу враждуют уже сотни лет. Наконец, они не смогли устоять перед нападением. Грядущие дни для мира совершенствования будут тяжёлыми.

— Я слышал, что клан Драконов и клан Лазурных Фениксов собираются вновь подняться и править пятью континентами и четырьмя морями. Секта Сюань Мяо, вероятно, это только начало. Говорят, что новая Королева Драконов очень добра и щедра, правит четырьмя морями с миром и процветанием, в отличие от предыдущего Короля Драконов. Но возможно, всё это притворство, чтобы вновь поработить человеческую расу. Теперь, когда они захватили секту Сюань Мяо, кто знает, куда они ударят в следующий раз.

Учёная Чжай подняла бровь, заинтересованно слушая:

— О?

Гу Фую взглянула на говорящих и усмехнулась.

— Как гном может понять всю пьесу? Они говорят только то, что видят и слышат, не более.

Ученая Чжай с удовольствием наблюдала за Гу Фую и рассмеялась:

— Ты действительно защищаешь ее, не так ли?

Гу Фую ничего не сказала и встала:

— Пойдем.

— Подожди немного, эй, подожди...

Ученая Чжай поспешно последовала за ней.

Когда они уходили, в гостинице внезапно ворвался порыв ветра. Они услышали, как кто-то закричал:

— Ай, моя нога!

Его подбросило в воздух, а затем он упал, сломав ногу.

Гу Фую и ученая Чжай достигли телепортационной формации города.

Стоя в формации, они бросили духовный камень. Вспышка света и они оказались в другом месте.

Гу Фую шла по улицам в маске, скрывая свою яркую внешность. Ученая Чжай заметила:

— Из всех городов в Наньчжоу Ваньтун самый живописный и многолюдный.

Действительно, город Ваньтун был полон людей, и его процветание бросалось в глаза. Однако семьсот лет назад, когда открылся рынок, этот город был более живым и бурным.

Ученая Чжай, обмахиваясь веером, продолжила:

— Два важнейших ресурса секты Сюй Лин поступают из города Ваньтун и Байлу. Ваньтун, с его тысячами лавок, ежедневно зарабатывающих целые состояния, является основным поставщиком духовных камней для секты. Байлу, занимающийся торговлей рабами, также поставляет много духовных камней и служит важной военной базой. Уничтожение этих двух городов сильно упростит выполнение твоих планов.

Гу Фую ответила:

— Понимаю. Но что ты думаешь о моем плане начать с захвата города Байлу?

Ученая Чжай покачала головой:

— Тебе стоит начать с Ваньтун. Этот город имеет телепортационные формации, связывающие весь Наньчжоу, и здесь находится павильон Ваньяо, главный торговый центр лекарственных трав, тесно связанный с сектой Сюй Лин. Если ты захватишь Ваньтун, ты сможешь отрезать им пути. Кроме того, оборона Ваньтун слабее, чем у Байлу, а ты искусна в построении формаций. Захватить город Ваньтун будет более выгодно и менее напряженно, чем начинать с более защищенного Байлу.

Гу Фую кивнула:

— Твой совет разумен. Но городской лорд города Ваньтун, Цзо Шаодэ, очень подозрителен и могущественен. Без возможности попасть в его поместье прямой визит только усилит его подозрения.

Когда они подошли к городской доске объявлений, перед ней собралась толпа. Ученая Чжай рассмеялась:

— Возможность стучится к нам прямо в дверь.

На доске объявлений сообщалось, что в большом каньоне Юньдуань, за пределами города Ваньтун, появился свирепый обезьяноподобный зверь. Местным жителям было строго запрещено туда входить. Семья Цзо объявила о поиске добровольцев для его поимки, предлагая щедрое вознаграждение за помощь.

Гу Фую молча прочитала объявление, задумавшись.

Ученая Чжай заметила:

— Похоже, нам придется задержаться в городе Ваньтун на некоторое время.

Гу Фую ответила:

— Ученая Чжай, ты остановишься в доме Сы Мяо. Я разберусь с этим зверем сама.

— Подожди, я пойду с тобой, — настаивала Чжай.

— Ты смертная, ты не сможешь помочь.

Ученая Чжай легонько постучала веером по груди и рассмеялась:

— Если ты поймаешь этого духовного зверя, у нас появится возможность войти в поместье городского лорда. Я хочу увидеть Цзо Шаодэ и оценить, какова обстановка в городе.

Гу Фую на мгновение задумалась, а затем кивнула:

— Хорошо. Тогда пойдем вместе.

— Подожди.

— Что еще?

— Я устала с дороги. Давай отдохнем сегодня.

— «...»

Они направились в восточную часть города, где находилось укромное поместье, окруженное защитной формацией. Однако это не стало преградой для Гу Фую и ученой Чжай. Они без труда вошли внутрь через заднюю дверь. Поместье оказалось удивительно тихим. В просторном дворе не было ни единой души, и казалось, что здесь давно никто не живет.

Ученая Чжай, едва войдя во двор, тут же устроилась в откидывающемся кресле под деревом, испустив долгий вздох облегчения:

— Гу Фую, даже несмотря на то, что ты небесный зверь, ты все еще можешь призвать духовного зверя, не так ли?

Гу Фую, уже направлявшаяся к восточному саду, замерла на месте. Нахмурившись, она внезапно задумалась, словно какая-то мысль поразила ее.

— Теперь, когда у тебя нет артефакта, чтобы нести меня, мои старые кости не выдержат долгого пути, — продолжила ученая Чжай, качая головой. — Не жду, что ты превратишься в Лазурного Феникса ради этого. Но, по крайней мере, купи артефакт или призови духовного зверя. Иначе завтра, во время перехода через каньон, я просто умру.

Гу Фую, опустив взгляд на свои руки, молчала, погрузившись в мысли. Ученая Чжай, опираясь локтем на подлокотник кресла, продолжила с легкой улыбкой:

— В конце концов, я наполовину твой военный советник. Неужели я не заслужила сохранить хоть каплю достоинства? Призыв духовного зверя не только облегчит путь, но и пригодится позже. Учитывая, что твоя истинная сущность — Лазурный Феникс, зверь, которого ты призовешь, явно не будет посредственным. Он станет ценным союзником и добавит боевой мощи. Сейчас на твоей стороне только я и госпожа Сы Мяо. Дополнительная рука помощи явно не будет лишней.

Гу Фую хорошо понимала эту логику, но у нее были свои сомнения.

Она глубоко вздохнула, думая, что с ее новым телом использование простой призывной формации не должно вызвать никаких проблем.

Ученая Чжай была права. Иметь рядом с собой духовного зверя было бы действительно удобнее. Не было нужды постоянно откладывать это.

Прикусив нижнюю губу, она внутренне успокоила себя:

— Всё в порядке, всё в порядке.

Вытянув пальцы, она образовала печать.

Это был первый раз, когда ученая Чжай стала свидетелем призыва духовного зверя. Она встала с нетерпением, глаза ее светились от предвкушения:

— О!

Гу Фую сосредоточила свою энергию и крикнула:

— Появись!

Когда призывающая формация была активирована, ветер развевал их подол и волосы. Через некоторое время ученая Чжай моргнула в замешательстве:

— А? Почему ничего нет?

Гу Фую тоже была озадачена. Ее нынешнее тело, Лазурного Феникса, не должно быть настолько бесполезным, чтобы она не могла даже призвать одного духовного зверя.

Она была в замешательстве, но тут ее глаза внезапно расширились, и она посмотрела вверх, воскликнув:

— Оно наверху!

В воздухе появилось облако, внутри которого что-то свернулось. Облако быстро опустилось, открыв фигуру в белых одеждах, которая приземлилась на одно колено, а затем медленно встала.

Она все еще стояла спиной к Гу Фую, которая застыла, не в силах понять.

Почему опять...

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Ученая Чжай появляется впервые, дальше она будет раскрыта.

Глава 66: Похоже, пришла старая знакомая.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Женщина обернулась, и, увидев лицо Лазурного Феникса, произнесла:

— Это ты.

Когда Гу Фую вошла в дом, она сняла маску и держала ее в руке. Ошеломленная, она замерла, даже не подумав надеть ее обратно. Эта мысль, словно сделав длинный круг в небесах, вернулась к ней неожиданно. Вздрогнув, Гу Фую поспешно натянула маску на лицо и выпалила:

— Это не я!

Ученая Чжай: «...»

Гу Фую: «...»

Если бы она могла повернуть время вспять, то наверняка пожалела бы о своей оплошности.

Молча сняв маску, Гу Фую выдавила из себя неловкую улыбку и пробормотала:

— Вот так совпадение...

В душе она пыталась себя успокоить: даже если призыв был успешным, Чжун Мичу вряд ли узнает её. Однако, стоя на месте, Гу Фую чувствовала, как невидимые иглы вонзались в её спину, а сердце сжимало тревогой.

Чжун Мичу, словно и в первый раз, не сразу поняла, что её призвали. На этот раз никто не заключил с ней контракт, не касался её лба каплей крови, и потому осознание пришло постепенно. Оглядевшись, она, наконец, остановила взгляд на Лазурном Фениксе и поняла, что ее призвали.

В голове Гу Фую пронеслось множество оправданий: она могла притвориться, что сама не понимает, как это произошло. Или заявить, что это ученая Чжай. В крайнем случае, спросить, почему явилась Чжун Мичу, а не духовный зверь.

Однако, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, слова застряли. Её мысли внезапно оборвались, как только взгляд Чжун Мичу встретился с её глазами. Этот взгляд яркий, как первый луч рассвета, пробивающийся сквозь густую тьму, был настолько ослепительным, что у Гу Фую перехватило дыхание.

Чжун Мичу, пошатываясь, сделала шаг вперёд. Её губы дрожали, глаза были полны необъяснимого трепета. На мгновение казалось, что она не может вымолвить ни слова. Её напряжённое лицо смягчилось, брови расслабились, а глаза налились краснотой.

Она шагнула ближе. Гу Фую, охваченная паникой, отступила назад, лихорадочно хватаясь за что-то за спиной.

Чжун Мичу хриплым голосом сказала:

— Это ты.

Гу Фую вздрогнула, словно ее ударили током.

Она понимала значение слов Чжун Мичу. Ранее её «Это ты» значило, что она узнала в ней Лазурного Феникса, напавшего на неё в Лихэнь Тяне. Теперь же эти слова намекали на нечто большее: Чжун Мичу, похоже, догадалась о её настоящей личности. И всё же Гу Фую казалось, что это всего лишь предположение.

Чжун Мичу, дрожащим голосом, произнесла:

— Это ты, правда?

Её лицо выглядело так, будто вот-вот расколется от боли. Такой же хрупкой и уязвимой она была той дождливой ночью, словно готовой исчезнуть, как мыльный пузырь.

Гу Фую хотела было всё отрицать, но слова застряли в горле.

Чжун Мичу внезапно выкрикнула:

— А-Мань...

От этого имени у Гу Фую перехватило дыхание, мысли путались. Её губы дрогнули, и она бестолково пробормотала:

— Я не...

Но прежде чем она успела закончить, Чжун Мичу пошатнулась и упала вперёд. Сердце Гу Фую сжалось, и она, не успев осознать, инстинктивно поймала её. Их лица оказались так близко, что Гу Фую уловила запах крови, почувствовав, как тёплая влага растекается на груди Чжун Мичу.

— Чжун Мичу! — воскликнула она.

Тело Чжун Мичу, потерявшее сознание, повисло на её руках. Гу Фую почувствовала, как её собственные силы покидают её. Поддавшись панике, она осторожно опустилась на колени, крепче прижимая Чжун Мичу к себе.

— Ученая Чжай!

Её руки дрожали, когда она похлопывала по лицу Чжун Мичу, видя, как та бледнеет ещё сильнее. Холод страха словно проник в её кости. Ученая Чжай быстро подошла ближе, и вместе они приподняли Чжун Мичу. Гу Фую, поддерживая её за шею и колени, перенесла её в ближайшую комнату.

Осторожно уложив Чжун Мичу на кровать, Гу Фую резко повернулась к ученой Чжай:

— Иди и позови Сы Мяо из павильона Ваньяо.

— Хорошо.

— Скажи ей, чтобы она принесла больше пилюль. И... и передай, что Чжун Мичу здесь, ранена. Она поймёт, что делать...

Ученая Чжай спокойно кивнула:

— Хорошо, я знаю. Не паникуй.

— Я не паникую.

Ученая Чжай исчезла за дверью, и тишина снова окутала комнату. Гу Фую, сидя у кровати, прижала пальцы к пульсу Чжун Мичу, проверяя духовные потоки в её теле. Они были беспокойными, но устойчивыми. Она вздохнула с облегчением, затем склонилась ближе, чтобы осмотреть раны.

Её взгляд остановился на поясе Чжун Мичу. Она потянулась, чтобы развязать его, но узел оказался упрямым. После нескольких безуспешных попыток терпение Гу Фую лопнуло, и она, призвав свою духовную силу, разорвала его.

Гу Фую: «...»

Она закрыла глаза, стараясь успокоиться, затем осторожно оголила грудь Чжун Мичу. Под одеждой обнаружилась кожа цвета слоновой кости, испещрённая веерообразным шрамом. Поверх него были свежие следы когтей: сырые, кровоточащие, словно напоминание о недавней битве.

Её пальцы дрогнули, едва коснувшись приподнятого края шрама. Она почувствовала, как её дыхание сбилось, и резко отдёрнула руку, словно шрам мог обжечь её.

Вспомнив о лекарстве, оставленном Сы Мяо, Гу Фую порылась в своей сумке и вытащила фарфоровую шкатулку. Открыв её, она достала мазь зелёного оттенка и, нанеся немного на мизинец, аккуратно обработала раны. Лекарство быстро подействовало: края порезов начали стягиваться, а новая плоть образовываться.

Однако процесс заживления вызвал зуд, и Чжун Мичу, хоть и без сознания, болезненно нахмурилась. Она застонала, её руки дёрнулись, пытаясь почесать раны.

— Нельзя, — твёрдо сказала Гу Фую, перехватив её запястья.

Чжун Мичу немного посопротивлялась, но вскоре обмякла. Гу Фую наклонилась над ней, чтобы удерживать её руки, но вдруг заметила её губы: бледно-розовые, сухие, но всё ещё мягкие на вид.

Гу Фую поспешно отвела взгляд, её внимание скользнуло к плечу Чжун Мичу. Полуснятая одежда обнажила плечевую кость, гладкую, как отполированный нефрит. Метка в виде дракона в тумане, некогда украшавшая её кожу, исчезла, оставив её безупречно чистой.

На лице Гу Фую мелькнула слабая улыбка. Облегчение смешалось с горечью.

Вдруг Чжун Мичу что-то пробормотала. Гу Фую наклонилась, чтобы расслышать, но едва различимые звуки заставили её замереть.

— А-Мань...

Словно нож пронзил сердце Гу Фую. Она выпрямилась, её лицо стало угрюмым. Имя, которое она боялась услышать, раздалось, обжигая её душу.

Тишину нарушил шум за дверью. Ученая Чжай вернулась, и за ней последовал кто-то ещё.

Фигура в ярко-красном шелковом плаще появилась на пороге. Капюшон скрывал половину её лица, но часть тонких черт виднелась в тени. На её запястье блестел серебряный браслет, украшенный нефритом с узором кровавой лозы.

На плече фигуры сидела кроваво-красная трёхногая ворона, каркающая на одном дыхании:

— А-Мань, А-Мань.

Гу Фую встала, выйдя навстречу, и окликнула:

— Сы Мяо.

Сы Мяо опустила капюшон, обнажив бледное, застывшее лицо, напоминавшее трупное. Проведя пальцами по краю щеки, она сняла тонкую деревянную маску, под которой скрывалась удивительная красота, хотя её глаза оставались безжизненными.

Трёхлапая ворона на её плече спросила:

— Где шицзе?

Гу Фую ответила:

— Внутри.

Когда Сы Мяо направилась к выходу, Гу Фую бросила ей вслед:

— Я проверю Гу Хуайю.

Сы Мяо кивнула и скрылась внутри. Гу Фую обратилась к ученой Чжай:

— Ученая Чжай, присмотри здесь за Чжун Мичу. Когда она очнётся... если начнёт расспрашивать, скажи, что это ты её призвала.

— Она не поверит, — возразила учёная Чжай.

— Убедительность — твоё искусство. Просто постарайся, — ответила Гу Фую

— «...»

Гу Фую направилась к восточному саду. Она бывала там всего несколько раз, но дорога запомнилась ей прекрасно: сад был устроен в точности как прежний двор Гу Хуайю. Добравшись до дверного проема, она быстро отключила защитную формацию и толкнула дверь.

Солнечный свет мягко лился через окно, заливая комнату спокойным сиянием. На кровати, с закрытыми глазами, лежал человек с умиротворенным выражением лица. Если бы не бледность его болезненной кожи и неподвижность груди, можно было подумать, что он просто спал.

Гу Фую бесшумно подошла к кровати, присела на изножье и осторожно взяла руку Гу Хуайю в свою. Она прижала её к щеке, ощущая ледяной холод, который каждый раз пронзал её сердце.

Когда она встретила Сы Мяо, то узнала, что именно Чжун Мичу спасла её от смертельной опасности. Сы Мяо также сумела вернуть тело Гу Хуайю, хотя останки Гу Шуанцина и остальных были уничтожены. Не желая хоронить Гу Хуайю, Сы Мяо обработала его тело лекарственными травами, чтобы предотвратить разложение.

Сама мысль о том, что тело Гу Хуайю сохранилось, принесла Гу Фую мгновение безумной радости. Но каждый новый визит к нему, каждый взгляд на его неподвижное тело постепенно сводил её с ума.

— Гэгэ, — позвала она, едва слышно.

Гу Хуайю всегда был мягок и терпелив. Когда она дразнила его или неуважительно называла по имени, он лишь улыбался, не возражая. Лишь иногда он строго говорил ей звать его «гэгэ». Она, конечно, поступала наоборот из упрямства, и чем больше он настаивал, тем меньше она его слушалась.

В конце концов, он перестал её исправлять. Теперь же, сколько бы раз она ни звала, ответа не было.

Гу Фую пристально посмотрела на него и сказала:

— Я была на Тридцати Трех Небесах. Семья Цзо все еще процветает, не тронутая божественной справедливостью. Небеса слепы, они не заплатили цену, но я заставлю их заплатить. Я отомщу стократно, тысячекратно за то, что они сделали с нами.

— Гэгэ, это тело, которое я заняла, весьма полезно. Даже Цзо Юэчжи теперь должен обращаться ко мне как к старшей. Никто больше не сможет меня запугивать. Что касается Сы Мяо, она достигла должности высшего алхимика в павильоне Ваньяо, теперь никто не сможет ее побеспокоить. Тебе не о чем беспокоиться, — сказала Гу Фую со слабой улыбкой. — Но, зная твою природу, я подозреваю, что ты все равно будешь волноваться.

Дверь скрипнула, открылась. Вошла Сы Мяо, и Гу Фую встала, спрашивая:

— Как ее раны?

Трехлапая ворона сказала:

— Внешние раны несерьезные, ее обработали лекарствами.

Гу Фую нахмурилась:

— Она — Королева Драконов на уровне разделения души. Кто мог ее ранить?

Более того, рана была в груди, где не было защитной сердечной чешуи. Даже если это не было серьезно, Гу Фую не могла успокоиться.

Сы Мяо посмотрела на нее, и трехлапая ворона пронзительно сказала:

— Она вот-вот проснется, ты не собираешься проверить ее?

Гу Фую ответила:

— Пусть ею займется ученая Чжай.

Ворона снова каркнула:

— Ученая Чжай не может с ней справиться.

Гу Фую вздохнула:

— Тогда я пойду посмотрю.

Она вернулась к внешней стороне комнаты Чжун Мичу и как только она вошла, она услышала звук разбивающейся фарфоровой чаши.

Приблизившись, она действительно обнаружила человека бодрствующим, сидящим на кровати. Ученая Чжай давила на нее, говоря:

— Эй, ты не можешь двигаться, твоя рана не зажила.

Голос Чжун Мичу был холодным, когда она спросила:

— Где она?

Ученая Чжай, обильно потея, сказала:

— Ой, я же уже говорила тебе, это я призвала тебя сюда, почему ты не веришь в это?

Чжун Мичу, поддерживая себя дрожащей рукой, с лицом, полным холодной ярости, сдержалась и сказала:

— Ты думаешь, я не могу понять, кто меня призвал?

Вошла Гу Фую и окликнула:

— Ученая Чжай.

Ученая Чжай, увидев ее, удивленно воскликнула:

— Почему ты здесь?

Разве она не должна была ее прикрыть?

Гу Фую заметила, что взгляд Чжун Мичу был прикован к ней, как будто она хотела поглотить ее. Она сказала:

— Ученая Чжай, почему бы тебе не выйти наружу?

Ученая Чжай, словно получив прощение, вздохнула с облегчением:

— Я действительно не могу справиться.

Она схватила свой складной веер и поспешила прочь.

Чжун Мичу сказала Гу Фую:

— Ты, подойди.

Глава 67: Невозможно избавиться от тоски по тебе.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую замерла, колебясь. Видя, что она не делает первого шага, Чжун Мичу попыталась встать с кровати, намереваясь подойти сама.

В конце концов, Гу Фую подошла ближе. Но едва она оказалась достаточно близко, Чжун Мичу схватила её за запястье и потянула к себе. Гу Фую не удержала равновесие и, споткнувшись, неловко оказалась на краю кровати.

Прежде чем она смогла подняться или отстраниться, Чжун Мичу потянулась к её одежде, намереваясь расстегнуть её. Это заставило разум Гу Фую взорваться в панике.

Она попыталась одной рукой прикрыться, а другой мягко, но настойчиво отбить напор Чжун Мичу. Однако из-за слабой опоры она не удержалась и упала на кровать, что сделало сопротивление ещё сложнее.

— Эй! Что ты делаешь? Подожди, подожди!

Гу Фую хотела использовать духовную силу, но осознание того, что Чжун Мичу ранена, заставило её остановиться. Она не могла ударить в полную силу, а её попытки сопротивления стали скорее символическими. К тому же она не была уверена, что сможет победить её даже при желании.

Вскоре сопротивление прекратилось вовсе.

Чжун Мичу, наконец, добилась своего: края одежды Гу Фую соскользнули, обнажив её хрупкие, бледные плечи. Её дыхание участилось, словно она только что вышла из изнурительного сражения.

Прохладные пальцы Чжун Мичу мягко коснулись её плеча, заставляя дрожь пробежать по телу Гу Фую. Она невольно взглянула на неё, заметив, с какой осторожностью Чжун Мичу проводила рукой по линии плеча, переходящей в шею. Эта мягкость выдавала неуверенность, даже страх причинить вред.

Внезапно Гу Фую вспомнила про след укуса.

Когда она впервые исследовала тело цинлуань, то обнаружила эту метку. Уникальный, неизгладимый след, который оставался неизменным даже после смены тел. Тогда она полагала, что это лишь остаточный эффект метки. Возможно именно эта метка Дракона призвала Чжун Мичу.

Каждая метка Дракона уникальна. Чжун Мичу наверняка узнала бы свою, если бы помнила момент, когда укусила.

Очевидно, она помнила.

Скрывать правду больше не имело смысла. Гу Фую прекратила попытки сопротивления и тихо произнесла:

— Шицзе Чжун.

Чжун Мичу вздрогнула, отдернув руку, которой прикоснулась к укусу. С того момента, как её призвали, она лишь предполагала и надеялась. Но, увидев этот след, сомнений уже не осталось. А когда она услышала «шицзе Чжун», это прозвучало для неё, словно смертный приговор.

Прижав руки к груди, она отступила от Гу Фую. Молчание затянулось, и гнетущая печаль, которая с годами лишь росла, вдруг хлынула наружу с яростью отчаяния. Её дыхание сбилось, она, свернувшись калачиком, тихо прошептала:

— Уходи.

Её глухой, подавленный стон, напоминающий плач, разорвал тишину, а слёзы потекли по щекам, падая на простыню.

Гу Фую в испуге метнулась к ней, поддержала за плечи и тихо позвала:

— Шицзе Чжун...

Ответ прозвучал дрожащим, полным боли голосом:

— Уходи... уходи...

Рука Гу Фую замерла на весу, но затем она нехотя отступила, убрав её. Встав с кровати, она привела в порядок одежду, направилась к двери, но, дойдя до середины комнаты, остановилась. Обернувшись через плечо, Гу Фую тихо сказала:

— Я буду снаружи. Позови, если что-нибудь понадобится.

Гу Фую взглянула на нее еще раз и молча вышла, закрыв за собой дверь. Она села на ступеньки снаружи под карнизом.

Неподалёку, под деревом, учёная Чжай, занятая тем, что чистила апельсин, заметила её мрачное выражение. Подойдя ближе, она присела рядом и спокойно спросила:

— Что случилось?

Гу Фую ответила с горькой усмешкой:

— Она узнала меня. На моём теле остался след от её укуса.

Она давно знала, что однажды это случится. Если она решилась вернуться ради мести, то встреча с Чжун Мичу была неизбежной. Но, несмотря на это, ей всё же хотелось отсрочить этот момент. Хотя бы на один день.

Учёная Чжай, давно знакомая с символикой метки дракона, лишь протянула длинное «о». Закончив чистить апельсин, она разломила его пополам, протянула одну часть Гу Фую и спросила:

— Хочешь?

Гу Фую покачала головой. Учёная Чжай молча доела свою половину, но затем тяжело вздохнула и сказала:

— Гу Фую, то, что должно случиться, неизбежно. Нет смысла убегать от этого. Просто прими.

Гу Фую, словно задохнувшись от собственных мыслей, прошептала:

— Какие грехи она совершила в прошлой жизни, чтобы встретить такую, как я?

Тем временем Сы Мяо, которую позвали из павильона Ваньяо, где она занималась изготовлением пилюль, пришла, чтобы обработать раны Чжун Мичу. После этого она вернулась к своим делам, оставив дом погружённым в ночную тишину.

Учёная Чжай ушла к себе, но Гу Фую так и осталась сидеть под карнизом, не смыкая глаз до самого рассвета. За всё это время Чжун Мичу не позвала её.

На следующее утро, когда Сы Мяо вновь вернулась, она застала Гу Фую и учёную Чжай за каменным столом во дворе. Они обсуждали дела города Ваньтун, спокойно перебирая свитки. Трёхлапая ворона, устроившаяся на плече Сы Мяо, неожиданно вмешалась, спросив:

— Как наша шицзе? Она поправляется?

Гу Фую ответила:

— Она в комнате, я не уверена.

Чжун Мичу не звала ее, и она не осмелилась войти.

Пока они разговаривали, Гу Фую ощутила легкое колебание ветра и инстинктивно обернулась. По направлению к ним медленно приближалась Чжун Мичу. Её белая одежда была испачкана кровью, а пояс разорван. Однако сегодня она сменила наряд на платье цвета озёрной глади, вероятно, подготовленное учёной Чжай заранее.

Гу Фую пристально посмотрела на Чжун Мичу. Её поведение было удивительно спокойным — ни тени вчерашней боли. Этот неожиданный контраст заставил Гу Фую замереть на мгновение, пока трёхлапая ворона на плече Сы Мяо не выкрикнула:

— Шицзе.

Она тоже сказала:

— Шицзе Чжун.

Чжун Мичу бросила на нее быстрый взгляд.

Гу Фую: «...»

Чжун Мичу повернулась к Сы Мяо и сказала:

— Сы Мяо, — ее голос подразумевал нечто большее, чем просто приветствие, как будто ей было что сказать.

Ворона сказала:

— Шицзе, это город Ваньтун, резиденция, которую я устроила.

Когда Чжун Мичу изначально спасла Сы Мяо из рук семьи Лу, её намерение было простым: оставить девушку под защитой клана Драконов. Если бы Сы Мяо пожелала, она могла бы присоединиться к торговой ассоциации, где ей была бы обеспечена безопасность и поддержка. Однако Сы Мяо отказалась от предложенного убежища, забрала тело Гу Хуайю и, исцелив её раны, ушла. Чжун Мичу не смогла её переубедить.

Спустя некоторое время Сы Мяо сообщила Чжун Мичу, что присоединилась к павильону Ваньяо. Чжун Мичу сначала хотела навестить её, но, вспомнив о тесных связях павильона с семьёй Цзо, решила иначе. Намерения Сы Мяо были очевидны, а появление Чжун Мичу могло привлечь ненужное внимание.

Зная, что в павильоне Ваньяо Сы Мяо находится в безопасности, Чжун Мичу предпочла не беспокоить её своим визитом. Вместо этого она отвечала на её письма, предлагая свою помощь, если в этом возникнет необходимость.

Чжун Мичу посмотрела на говорящую ворону. Сы Мяо погладила ее по голове, и ворона сказала:

— Она может говорить как попугай после того, как примет пилюлю.

Чжун Мичу поняла. Люди создали пилюлю, которая позволяла любой птице говорить как попугай, популярное развлечение.

Духовные звери более высокого уровня, как только развивали интеллект, могли даже общаться с людьми.

У Сы Мяо и вороны была связь, она могла чувствовать ее мысли и говорить от ее имени. То, что было развлечением для других, стало для Сы Мяо чудесным лекарством, чтобы снова общаться.

Чжун Мичу заметила:

— Это хорошо.

Она почувствовала сожаление, когда лекарь клана сказал, что язык Сы Мяо не поддается лечению.

Затем Чжун Мичу взглянула на Гу Фую и спросила Сы Мяо:

— Ты встречала ее раньше?

Гу Фую, чувствуя себя обделенной вниманием, поспешила заговорить, но Сы Мяо уже ответила:

— Да.

Чжун Мичу нахмурила брови. Гу Фую сказала:

— Вообще-то, не так уж и рано...

Взгляд Чжун Мичу переместился на нее, она долго и спокойно и пристально смотрела на нее. Гу Фую почувствовала себя меньше под ее взглядом. Чжун Мичу спросила:

— Когда ты вернулась?

Ее голос был ясным и холодным, тон ровным.

Гу Фую ответила:

— Чуть больше месяца назад...

Примерно в то время она встретила Чжун Мичу в Тридцати Трех Небесах.

Чжун Мичу продолжала смотреть на нее, не говоря ни слова. Гу Фую добавила:

— Ну, на самом деле, прошел уже год...

Именно тогда она нашла Сы Мяо, что совпало с поединком Чжун Мичу с Цзо Тайсуем.

Чжун Мичу все еще не говорила. Гу Фую честно призналась:

— Около трех лет.

Дыхание Чжун Мичу было не таким спокойным, как прежде, но выражение лица не изменилось. Она внимательно посмотрела на лицо Гу Фую и спросила:

— Что с твоим телом, и как ты оказалась в ее теле?

Гу Фую сказала:

— Я действительно не знаю. Я думала, что мое тело превратилось в лужу крови, и направлялась в загробный мир. Но когда я открыла глаза, я была внутри дворца Жуйчжу в Сянь Ло. Ты помнишь, да? Женщина, лежащая на ледяной платформе, ее тело стало моим, и я могу использовать его, как захочу.

Когда Чжун Мичу снова услышала, как Гу Фую упомянула «лужу крови», ее лицо мгновенно побледнело. Она испытала облегчение, когда Гу Фую упомянула, что может свободно использовать свое новое тело, но ее губы оставались плотно сжатыми.

Обладание чужим телом, особенно телом цинлуань, было неслыханным делом...

Гу Фую рассмеялась и сказала:

— Мне повезло. Это тело цинлуань было почти на уровне Бессмертия, всего в шаге от того, чтобы стать бессмертной. Но с тех пор, как я взяла управление, уровень совершенствования значительно упал... Тело все еще находится на уровне разделения души.

Чжун Мичу молча стояла перед ней. Она не думала, что увидит ее снова. Она считала, что сошла с ума, увидев, как она превратилась в лужу испорченной крови. Ее просто призвали сюда, но знакомая обстановка заставила ее почувствовать, что человек перед ней был тем, кого она жаждала, хотя у нее не было никаких оснований для этого, она просто чувствовала что-то знакомое.

Слезы постепенно наполнили глаза Чжун Мичу. Она перевела взгляд и увидела ученую Чжай, спрашивая:

— Кто это?

Гу Фую представила:

— Это ученая Чжай. Я встретила ее сразу после того, как покинула Сянь Ло. Ее собирались продать в город Байлу, и я спасла ее. Во внешнем мире произошло много изменений, и мне нужно многому научиться, поэтому она наставляла меня. Ученая Чжай очень много знает, вам двоим наверняка будет о чем поговорить.

Она остановила повозку, потому что она принадлежала семье Цзо, ей было интересно, почему все остальные выглядели напуганными, когда их собирались продать в город Байлу, в то время как только ученая Чжай казалась спокойным.

Удивительно, но ученая Чжай не была спокойна, она только что потеряла сознание от голода, выглядя так, будто отдыхала с закрытыми глазами.

Это был первый раз, когда Гу Фую искренне улыбнулась, проснувшись в Сянь Ло. Поэтому она решила вмешаться и пригласила ученую Чжай на обед, обнаружив ее исключительные навыки красноречия. Несмотря на то, что ей было всего лишь за тридцать, ученая Чжай обладала обширными знаниями.

Изначально она просто хотела, чтобы ученая Чжай провела ее в город Гу, чтобы найти Сы Мяо. По мере того, как они путешествовали, они сблизились, и Гу немного поделилась с ней информацией о семье Цзо, найдя прозрения ученой Чжай очень проницательными. Вот почему она решила держать ее рядом.

Ученая Чжай улыбнулась и вежливо поклонилась Чжун Мичу, сказав:

— Я давно восхищаюсь тобой.

Чжун Мичу взглянула на нее. Ученая Чжай имел красивое, не украшенное лицо, на первый взгляд неопределенного пола, но с тонким голосом, явно женским. Чжун Мичу поклонилась в ответ, сказав:

— Ученая Чжай.

Чжун Мичу загадочно улыбнулась. Гу Фую ощутила холодок по спине и посмотрела на нее. Чжун Мичу сказала:

— Я никогда не думала, что буду последней, кто узнает о твоем возвращении.

Гу Фую молчала.

Затем Чжун Мичу сказала:

— Я думала...

Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить:

— Учитывая нашу связь как соучениц, которая длилась больше года, я полагала, что если ты вернешься, то захочешь увидеть меня, узнать, как я...

На последнем предложении ее голос смягчился.

Гу Фую ответила:

— Я знаю. Сы Мяо рассказала мне. Оказывается, ты внучка старого Короля Драконов Ди Цзюня. Твое совершенствование взлетело, и больше года назад ты достигла пика разделения души. Ты взошла на трон, мирно правя четырьмя морями и будучи горячо любима своими подданными. Я все это знаю.

Гу Фую улыбнулась и сказала:

— Чжун Мичу, я всегда говорила, что тебя будут обожать многие и почитать во всем мире. Тебе суждено достичь бессмертия и оставить после себя неизгладимое наследие.

Когда Чжун Мичу услышала её гордую речь, в её душе вспыхнул вихрь эмоций: гнев, тревога, смешанное с весельем и нежность. Она не знала, смеяться ей или плакать.

Стиснув зубы, Чжун Мичу произнесла, как будто сквозь них:

— Гу Фую, ты действительно бессердечная негодяйка.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Тысяча лет, конечно, просто округление семисот лет.

Глава 68: Жизнь и смерть окутаны неизвестностью.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую расхохоталась. Прошло столько времени, все изменилось, и теперь даже Чжун Мичу могла выругать кого-то. Но, зная её характер, она бы никогда не перешла грань, ведь резкие слова были ей не свойственны.

Смех Гу Фую был настолько искренним, что на глазах выступили слёзы. Облокотившись на каменный стол, она чувствовала смесь меланхолии и непонятной утраты. Её уже некому было отчитать, указать, как вести себя, с мягкостью произнося:

— А-Мань, ты не должна этого делать.

Тех, кто был рядом в её прошлом, больше не осталось. Это было печально. Она должна была чувствовать горечь, но вместо этого смеялась, не в силах остановиться.

Укладывая голову на холодную поверхность стола, Гу Фую посмотрела на Чжун Мичу и с улыбкой сказала:

— Я же негодяйка, но ты всегда это знала, правда, шицзе?

Чжун Мичу, растерявшись, только вздохнула и, не отвечая, присела рядом.

Тем временем Сы Мяо осматривала раны Чжун Мичу. Гу Фую с нетерпением наблюдала за её действиями. Наконец трёхногая ворона произнесла:

— Раны заживают прекрасно.

Гу Фую облегчённо выдохнула, выпрямилась и сразу перешла к делу:

— Шицзе, на четырёх континентах мало кто может сравниться с тобой. Как ты могла получить такие травмы? Это было нападение из засады? Есть ли у тебя связь с кем-то из клана Драконов? Если нет, я могу отправиться в Восточное море.

Чжун Мичу холодно смотрела на неё, сохраняя молчание.

— Что случилось? — нахмурившись, спросила Гу Фую.

— Меня исключили, — наконец ответила Чжун Мичу.

Гу Фую замерла от растерянности:

— А???

— Меня исключили из клана Драконов, — пояснила Чжун Мичу.

Учёная Чжай, трёхногая ворона и Гу Фую: «...»

Пытаясь сохранить непринуждённость, Гу Фую сказала:

— Шицзе, ну что ты шутишь.

— Я не шучу, — с суровым лицом ответила Чжун Мичу.

Улыбка Гу Фую мгновенно исчезла. Чжун Мичу была не из тех, кто шутит, особенно так нелепо.

Но это казалось невозможным. Как могли исключить такую, как она? Это было абсурдно и просто не имело смысла.

— Зачем им тебя исключать? — спросила Гу Фую.

Чжун Мичу взглянула на неё и произнесла:

— Потому что я была непослушной.

Гу Фую была ошарашена:

«...Почему она смотрит на меня, говоря такое?»

Это объяснение звучало неправдоподобно. Клан Драконов всегда был верен ей, а в нынешней ситуации, кроме Чжун Мичу и старого Короля Драконов, никого не осталось. Даже если бы она вызвала огромную катастрофу, драконы не отвернулись бы от нее.

Гу Фую решила, что, возможно, Чжун Мичу временно скрывает своё местонахождение по какой-то важной причине. Она предложила:

— Может, свяжешься с торговой ассоциацией?

Торговая ассоциация имела влияние в клане Драконов и, естественно, служила Чжун Мичу после того, как она взяла под контроль Четыре моря.

— В городе Ваньтун все еще должны быть представители торговой ассоциации, верно?

Чжун Мичу сказала:

— Меня исключили, поэтому, естественно, торговая ассоциация не будет иметь со мной дела.

Гу Фую: «...»

Она не понимала, почему Чжун Мичу была такой серьезной, неся такую чушь.

Гу Фую предложилс:

— Тогда ты можешь пойти в секту Сюань Мяо. Я слышала, что ты взяла под контроль секту Сюань Мяо и теперь являешься ее главой, ты могла бы...

Чжун Мичу посмотрела на нее:

— Ты пытаешься меня прогнать?

— Нет, я...

Ученая Чжай взглянула на них обеих, наполовину прикрыв лицо складным веером, и покачала головой, не сказав ни слова.

Чжун Мичу сказала:

— Я тяжело ранена и мне некуда идти, а

ты хочешь меня прогнать?

Гу Фую чувствовала себя растерянной, сдавленное ощущение в груди не давало ей покоя. Она не знала, огорчаться ли ей или радоваться. Почему общение с Чжун Мичу стало таким сложным? Неужели это всё та же Чжун Мичу, которая всегда молча выслушивала её слова, а в спорах замолкала, если не могла победить?

Гу Фую и не догадывалась, что Чжун Мичу, управляющая теперь Четырьмя морями, больше не была той девушкой с пика Гушэнь, далёкой от мирских забот.

Чжун Мичу усмехнулась, её смех был полон скрытого подтекста.

Гу Фую: «...»

Чжун Мичу отвернулась, её голос прозвучал глухо и холодно:

— Значит, я тебе действительно безразлична.

Гу Фую широко раскрыла глаза, явно растерянная:

— Как ты можешь так говорить? Ты мне не безразлична.

— Ты вернулась и даже не захотела меня видеть. А теперь, когда я рядом, ты только и думаешь, как поскорее избавиться от меня.

— Это не так... Ты — Королева Драконов. У тебя столько дел и обязанностей. Ты не можешь быть постоянно со мной. Кроме того, тот, кто ранил тебя, наверняка очень силён. Тебе безопаснее вернуться в Восточное море.

— Я больше не Королева Драконов.

— Не шути.

— Я шучу?

— Чжун Мичу.

— А-Мань.

Гу Фую была потрясена и замолчала.

Она говорила слишком поспешно и встала, но теперь она медленно села снова. После некоторого молчания она сказала:

— Ты знаешь, я связалась с семьей Цзо.

Рука Чжун Мичу на каменном столе слегка сжалась. Гу Фую продолжила:

— Семья Цзо, должно быть, повсюду ищет эту цинлуань. Быть увиденной со мной плохо для нас обеих.

— Это так?

Чжун Мичу встала, помедлив мгновение, прежде чем поклониться всем троим.

Они смотрели на нее, сбитые с толку.

Она сказала Гу Фую:

— Я больше не буду беспокоить тебя. Чтобы не создавать проблем, я сейчас же уйду.

Гу Фую смотрела, как она уходит, ошеломленная, пока она не достигла задней двери. Она поспешно встала и последовала за ней:

— Подожди.

Чжун Мичу обернулась:

— Есть что-то еще?

— Куда ты пойдешь?

— Где-то в этом огромном мире есть место и для меня.

С этими словами она действительно вышла за дверь.

Гу Фую смотрела ей вслед, внутренне желая остановить ее, но возражая разумом против этого. Придя в себя, она повернулась к ученой Чжай и Сы Мяо, несколько смущенно спросив:

— Она действовала просто из злости?

Ученая Чжай ответила:

— Позволить госпоже Чжун уйти таким образом может быть нехорошо. Если бы она была на нашей стороне, это было бы большой помощью.

Гу Фую вернулась и села рядом с ученой Чжай, подперев щеку рукой и молча глядя на заднюю дверь.

Сы Мяо покачала головой, а трехногая ворона произнесла:

— Ее способы отличаются от нашего.

Сы Мяо взглянула на Гу Фую, и трехлапая ворона добавила:

— Не волнуйся, ее раны почти зажили, и в городе Ваньтун есть люди из торговой ассоциации. Они не оставят ее без внимания.

Гу Фую некоторое время молчала, а затем внезапно встала:

— Я вспомнила, что у нас дома нет вина. Я пойду и куплю.

Когда Гу Фую вышла, Сы Мяо и ученая Чжай проводили ее взглядом, затем повернулись, чтобы посмотреть друг на друга. Сы Мяо была бесстрастна, в то время как ученая Чжай покачала головой с улыбкой.

Гу Фую вышла из переулка, накинув маску. В глубине этого переулка находился винный магазин, куда ветры приносили слухи со всей округи.

Говорили, что здесь недавно пронёсся Белый Дракон. Она вошла внутрь и громко позвала:

— Владелец магазина.

Хозяин обернулся к ней с улыбкой.

— Два кувшина зелёного сливового вина, — попросила она.

— Сейчас.

Гу Фую вышла обратно на улицу, прислонилась к дверному косяку и устремила взгляд вдаль. Там, за туманной светло-фиолетовой дымкой, простиралась тихая улица Ваньтун, обсаженная деревьями глицинии. Совсем недавно эти деревья украсили для фестиваля цветов.

Обычно здесь было пустынно, но в этот раз она уловила шёпот двух прохожих:

— Она точно из клана Драконов, — торопливо говорил один. — Я видел у неё драконьи рога.

— Тише! — резко оборвал его другой. — Не говори такое вслух. Если она услышит нас, нам не поздоровится. Пойдём быстрее.

Лицо Гу Фую потемнело.

Почему она не скрыла свои рога? Зачем дала повод окружающим понять, что она Дракон?

Получив от хозяина два кувшина вина, она легко оттолкнулась от земли и, словно зимородок, взвилась в воздух. Мгновение, и она оказалась позади спешащей девушки.

Улица, покрытая опавшими цветами глицинии, походила на мягкий ковер, окаймлённый фиолетовыми облаками. Этот человек шёл неспешно, а из-под подола её платья, цвета спокойного озера, выглядывал кончик белого хвоста.

Гу Фую пролетела мимо нее, остановилась рядом с ней и слегка приподняла маску, чтобы тихонько окликнуть:

— Шицзе Чжун.

Чжун Мичу продолжала идти, игнорируя ее. Гу Фую грациозно развернулась, легкая как перышко, пролетев слева от Чжун Мичу вправо, все еще зависнув в воздухе. Гу Фую, с ее близостью к ветру, всегда любила использовать талисманы ветра, которые ей идеально подходили.

Теперь, умело управляя ветром, она, казалось, стала с ним единым целым, тихо и настойчиво говоря:

— Шицзе Чжун?

Чжун Мичу остановилась и ответила:

— Шимэй Гу.

Застигнутая врасплох, Гу Фую не могла скрыть своего удивления. Чжун Мичу обычно называл ее Гу Фую или А-Мань, но обращение к ней как к шимэй Гу было впервые.

Гу Фую мягко сказала:

— Ты сердишься.

— Нет, я не сержусь.

Гу Фую заметила полностью выросшие драконьи рога на ее лбу и сказала:

— Зачем ты выставила напоказ свой хвост и рога? Ты не боишься, что тебя обнаружит семья Цзо?

Чжун Мичу продолжала идти:

— Я ранена и у меня нет сил прятать их.

Ложь.

Гу Фую взглянула на снежный пушок на конце хвоста и спросила:

— Каковы твои планы теперь? Ты собираешься обратиться за помощью в торговую ассоциацию? Давай я отведу тебя туда.

Чжун Мичу ответила:

— Меня исключили.

И снова это.

Не в силах сдержаться, Гу Фую выпалила:

— Помимо старого Короля Драконов, ты единственная белый Дракон. Если они изгонят тебя, кто займет трон?

Чжун Мичу сказала:

— У меня есть дочь.

Ложь.

Чжун Мичу спокойно посмотрела на нее:

— У меня есть дочь.

Гу Фую была поражена, понимая, что она неосознанно высказала свою мысль, сказав «ложь».

Увидев выражение лица Чжун Мичу, она замерла, Чжун Мичу не лгала. У нее действительно была дочь. В этот момент лицо Гу Фую сморщилось, ее черты собрались вместе, как складки на пучке.

Ее сердце было похоже на перевернутую банку со смешанными вкусами, из-за чего ее эмоции стали сложными и запутанными, и на мгновение она лишилась дара речи.

Как она могла иметь дочь? Хотя, почему бы и нет? Это было совершенно нормально. Она была такой выдающейся, занимала высокое положение и наверняка имела много поклонников. К тому же она была из клана Драконов и почти достигла зрелого возраста...

— Ты... ты действительно вышла замуж за Цзю Яо?

Чжун Мичу наблюдала за выражением ее лица и ответила с намеком на улыбку в глазах, хотя ее тон оставался легким:

— Нет.

Итак, она родила ребёнка, не выходя замуж. Слухи, которые вещала Цзо Цинцин, были правдой...

Как это могло быть? Чжун Мичу не была таким человеком.

Гу Фую посмотрела на нее, понимая, что Чжун Мичу молча наблюдает за ней.

Чувствуя, что ее подглядывание обнаружено, она поспешно отвела взгляд и снова спросила:

— Каковы твои планы на этот раз?

Она не осознавала, что задала этот вопрос снова.

Чжун Мичу ответила:

— Я найду пещеру поблизости, чтобы отдохнуть и восстановить силы.

Ее тон звучал жалостливо и несколько обиженно.

Гу Фую все еще чувствовала себя немного мрачно внутри, но, услышав это, она сказала:

— Это Наньчжоу.

Чжун Мичу ответила:

— Тогда я пойду в другой регион. Я всегда смогу найти пещеру, чтобы укрыться.

Гу Фую подумала про себя:

«...Ты действительно зациклена на пещерах».

Гу Фую вздохнула:

— Тебе следует вернуться со мной. Оставайся пока с Сы Мяо. Мы сможем поговорить больше, когда твои раны полностью заживут.

По словам Чжун Мичу, клан Драконов, вероятно, назначил ее дочь новой правительницей. Это казалось маловероятным, но Гу Фую не могла объяснить травмы Чжун Мичу и не была уверена, насколько правдива ее история.

Тем не менее, она была обеспокоена тем, что Чжун Мичу бродит с рогами и хвостом напоказ, и решила, что лучше перестраховаться.

Однако Чжун Мичу сказала:

— Это доставит тебе неприятности. Это нехорошо ни для тебя, ни для меня.

Гу Фую: «...»

Чжун Мичу продолжала идти, приближаясь к городским воротам. Гу Фую приземлилась, схватила ее за запястье и повела обратно, говоря:

— Я ошибалась. Это не проблема.

Чжун Мичу не сопротивлялась и послушно последовала за ней. За спиной Гу Фую ее губы слегка изогнулись в слабой улыбке.

Заходящее солнце освещало их путь теплым красным светом, а когда они шли через море цветов глицинии, поднимался прохладный вечерний бриз.

Чжун Мичу посмотрела на запястье, которое держала Гу Фую, ее глаза постепенно потеплели. Выражение ее лица стало грустным, когда она вспомнила давно минувшее время, когда Гу Фую держала ее вот так, а А-Фу подталкивал их сзади. Они спускались с горы, двигаясь быстро. Фигура в ее памяти размылась, и лица больше не было видно, но звук сердечного смеха эхом отдавался в ее сознании, задерживаясь надолго.

У Чжун Мичу перехватило горло, и она тихонько окликнула:

— А-Мань.

Каждый раз, когда Гу Фую слышала это от нее, ее сердце трепетало, а хватка на запястье неосознанно крепла.

Печальным голосом она сказала:

— Семьсот лет — это действительно слишком долго...

Семьсот лет — достаточно, чтобы разрушить горы и наполнить реки.

— Я почти не могу вспомнить твое лицо.

Гу Фую ответила:

— Я помню. В Сянь Ло я не провела и семисот лет. Должно быть, прошло много времени, прежде чем я проснулась, как ото сна. Дни в Сянь Ло пролетели как мгновение, и я поняла, что прошло семьсот лет, только когда вышла. Я до сих пор так ясно помню многие вещи из прошлого.

Чжун Мичу сказала:

— Ты помнишь, но ты не пришла, чтобы найти меня.

— А-Мань, почему ты не хотела меня видеть?

Этот вопрос засел в ее сердце, не в силах рассеяться.

Гу Фую остановилась, обернулась через долгое время, глядя на нее глубоким, мрачным взглядом:

— Шицзе, когда я была в Лихэнь Тянь, Цзо Юэчжи связал меня рабским контрактом.

Сердце Чжун Мичу внезапно сжалось, ее глаза медленно расширились, пристально глядя на Гу Фую. Она не знала об этом. Сы Мяо никогда не упоминала об этом, и люди из семьи Цзо, конечно, не сказали бы ей. Ее губы слегка приоткрылись:

— Ты...

Гу Фую слегка улыбнулась ей. Чжун Мичу почувствовала, что ее улыбка была пропитана унижением и отчаянием от того, что она попала в ловушку семьи Цзо. Она хотела подойти к ней, обнять и утешить ее, согреть ее и защитить от штормов, предложить ей место, где она могла бы жить. Но Гу Фую воздвигла между ними барьер, сделав невозможным для Чжун Мичу обнять ее так же страстно, как прежде, неспособной сжечь все препятствия и удержать того, кого она хотела удержать.

Гу Фую сказала:

— Я была тогда полна ненависти, желая разорвать Цзо Юэчжи на куски. Я чувствовала себя униженной, почти желая смерти. Я думала о тебе, и я сделала то же самое с тобой с контрактом. Ты ненавидишь меня за это?

Чжун Мичу ответила:

— Это не то же самое, А-Мань...

Гу Фую сказала:

— Но ты, должно быть, чувствуешь ко мне какое-то отвращение, верно? Шицзе, я был презренным человеком раньше, и ты, должно быть, ненавидела меня. Я стану только более презренной в будущем, и твоя ненависть ко мне будет только расти.

— Нет, не буду!

— Шицзе Чжун, позволь мне закончить. С тех пор, как ты бросила вызов Цзо Тайсую, я узнала. Несмотря на твою равнодушную внешность, ты честная, добрая и мягкая сердцем. Ты будешь открыто мстить, забирая жизни, но не мучая других. Я другая, и Сы Мяо тоже. Просто убить семью Цзо нам недостаточно, я хочу пытать их до грани отчаяния, заставляя их невообразимо страдать. Для мести я могу быть безгранична жестока, но ты, шицзе, не можешь.

Она знала, что они стали другими людьми:

— В этом мире мало кто меня знает, еще меньше тех, кто относится ко мне хорошо, ты с Сы Мяо среди них. Я не хотела видеть тебя так скоро, потому что предпочла бы, чтобы ты презирала меня, узнав все, чем медленно разочаровалась и покинула меня.

— Я не хотела, чтобы ты увидела мою отвратительную сторону, когда я буду мстить.

Чжун Мичу крепко сжала руку Гу Фую:

— Я не буду презирать тебя, я не буду ненавидеть тебя, никогда.

Гу Фую мрачно посмотрела вниз:

— Жизнь непредсказуема, кто может быть уверен?

Выражение лица Чжун Мичу было решительным:

— Жизнь может быть непредсказуемой, но я уверена.

Гу Фую посмотрела на нее, ее сердце пропустило удар, ее разум слегка онемел. Через некоторое время она успокоилась:

— Ладно, ладно, ты не будешь. Нам нужно вернуться.

Когда Гу Фую вела Чжун Мичу за руку, Чжун Мичу спросила:

— Ты мне не веришь, да?

Гу Фую ответила:

— Я верю тебе.

— Ты не веришь.

— Хорошо, я немного скептически настроена.

— Ты мне не веришь.

— «...»

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Чжун, заезженная пластинка, Мичу: Ты мне не веришь.

Глава 69: Та, что испытывает чувства, ранит себя сама.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую вернулась вместе с Чжун Мичу. На улице было малолюдно, и лишь немногие оказались свидетелями появления Королевы Драконов. Сы Мяо и ученая Чжай не удивились, увидев их вдвоем, и никто не подал виду, что Чжун Мичу когда-то ушла через заднюю дверь.

Гу Фую выделила Чжун Мичу комнату в своем дворе, прямо напротив своей собственной.

Ночь постепенно становилась холоднее, легкие облака заслонили луну, и просторная резиденция казалась еще более пустынной. Лежа в постели, Чжун Мичу не могла уснуть. Как культиваторка, она могла обходиться без сна, предпочитая медитацию для восстановления духа и силы. Однако в последнее время она чаще выбирала сон, ведь он дарил ей сны.

В эту ночь она не могла уснуть. Окно было открыто, ночной ветер колыхал бамбуковые занавески, а их тени плясали на полу. Вдруг в серебристом свете мелькнула тень. Чжун Мичу насторожилась и громко спросила:

— Кто здесь?

Она сразу узнала знакомый запах. Это была Гу Фую. Темная фигура вышла из тени и остановилась в лунном свете. Чжун Мичу удивилась, не понимая, как та оказалась в комнате, не издав ни звука.

— А-Мань? — позвала она, садясь. Ей было непонятно, зачем Гу Фую пришла среди ночи.

Фигура грациозно подошла и присела у края кровати. Гу Фую улыбнулась, протянув руку, чтобы коснуться щеки Чжун Мичу. Однако та внезапно нахмурилась и, схватив ее за руку, холодно спросила:

— Кто ты?

— Ты делаешь мне больно.

Чжун Мичу напряглась. Это не была Гу Фую. Она излучала пленительную ауру, её глаза завораживали, а движения будоражили сердце. Несмотря на это, Чжун Мичу не ослабила хватки. Она направила духовную силу в руку, готовая разорвать ее при малейшей угрозе.

— Тело, которое она использует, принадлежит ей. Если ты причинишь ему вред, страдать будет она.

Она медленно приблизилась, давая понять, что не собирается сопротивляться.

Чжун Мичу немного ослабила хватку, но настойчиво спросила:

— Кто ты?

Незнакомка встала, её глаза блестели, а голос был полон соблазна:

— Кто я? Я — это я. Я — Цин Юнь.

Эти слова были словно удар. Цин Юнь — настоящая хозяйка этого тела, цинлуань. Если она здесь, то где же Гу Фую?

Цин Юнь, заметив беспокойство на лице Чжун Мичу, мягко сказала:

— Не переживай, она просто спит.

Почему-то Чжун Мичу поверила ей. Возможно, потому, что Гу Фую использовала это тело. Её тревога немного ослабла, но в голове роились вопросы. Как Цин Юнь оказалась здесь? Почему её тело было в Сянь Ло, во дворце Жуйчжу? Почему душа Гу Фую находилась в её теле?

Но прежде чем Чжун Мичу успела что-либо спросить, тишину разорвал резкий звон.

Она вскочила с кровати, мгновенно определив источник звука. Он доносился из сумки для хранения. Открыв её, она увидела, как из сумки вылетела тень, издавая звон, и закружила вокруг Цин Юнь.

Цин Юнь протянула руку, и колокольчик Яньэр приземлился на её ладонь.

— Старый друг, давно не виделись, — сказала она, улыбаясь.

Колокольчик сердито звякнул и перелетел на голову Чжун Мичу, как будто показывая своё недовольство.

— Всё ещё злишься? — засмеялась Цин Юнь. — Ладно, я извиняюсь.

Она заговорила мягким голосом:

— В тот раз я была слепа и не смогла отличить иллюзию от реальности. Я обвинила тебя в том, что ты не создаёшь настоящих людей, и в гневе запечатала. Это была моя ошибка.

Её слова звучали так тихо и тепло.

Чжун Мичу не знала истории отношений Цин Цзюня и колокольчика Яньэр, но из разговора могла догадаться, что Цин Юнь была его первоначальной или бывшей владелицей, той, кто запечатала его в восемь триграмм Девяти Дворцов.

Колокольчик Яньэр дважды зазвенел, по-видимому, прощая Цин Юнь, и снова полетел ей в руку. В конечном счете, это была вещь, которую легко умиротворить.

Цин Юнь постучала по нему пальцем, и колокольчик Яньэр коротко зажужжал, прежде чем затихнуть, прилипнув к Цин Юнь. Он снова принял Цин Юнь как свою хозяйку.

Цин Юнь с улыбкой посмотрела на Чжун Мичу:

— Кажется, у тебя ко мне много вопросов.

Чжун Мичу ответила:

— Да.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, и я отвечу на твои вопросы.

Чжун Мичу: «...»

Понимая, что настойчивые требования ответов могут навредить Гу Фую, она поджала губы и торжественно согласилась:

— Хорошо.

Получив ее согласие, Цин Юнь тут же села рядом с ней, обхватив лицо Чжун Мичу руками и игриво предупредив:

— Не кусай меня.

Чжун Мичу, глядя прямо на нее, спросила:

— Она знает о твоем существовании?

Пока Цин Юнь нежно массировала ее щеки, она довольно сказала:

— Она, вероятно, не знает, хотя она встречалась с Цин Мань. Я не уверена, рассказала ли ей Цин Мань обо мне.

— Кто такая Цин Мань? — спросила Чжун Мичу.

— Цинлуань, живущая в туманном лесу внутреннего слоя Сянь Ло, — ответила Цин Юнь.

Чжун Мичу смутно помнила, что встречала такую цинлуань в Сянь Ло. Затем она спросила:

— Твое существование как-то влияет на нее?

— Если бы я захотела, то смогла бы, — ответила Цин Юнь с улыбкой.

Зрачки Чжун Мичу внезапно сузились, мерцая пленительным золотым светом, на который большинство людей не смогли бы смотреть напрямую. Увидев это, Цин Юнь поддразнила:

— Маленький белый Дракон, ты собираешься кого-то поглотить?

— Тысячу лет назад вы двое нарушили мой покой, разрушили мою формацию, сломали мой гроб и украли мои сокровища. Теперь одна из вас занимает мое тело, насильно пробуждая меня, а другая... намерена убить меня, чтобы позволить ей полностью захватить власть?

Цин Юнь легко рассмеялась.

Чжун Мичу: «...»

— Не сердись, я просто дразню тебя. Сейчас я не более чем осколок сознания, затянувшаяся одержимость, не мешаю ей, — успокоила ее Цин Юнь.

— Кажется, ты очень беспокоишься о ней, — заметила Цин Юнь, ее тон ясно указывал, о ком она говорит. Чжун Мичу не возражала.

Цин Юнь пристально посмотрела в глаза Чжун Мичу, проведя пальцами по уголкам глаз. Через мгновение она вздохнула:

— Твой клан Драконов известен своим непостоянством, но за бесчисленные годы было только два исключения: одно из них — ты, а другое — он.

— Кто «он»? — не могла не спросить Чжун Мичу.

Выражение лица Цин Юнь смягчилось, когда она сказала:

— Мой Белый Дракон.

Пока она говорила, ее глаза были нежными и полными любви, которую Чжун Мичу могла глубоко почувствовать.

— Где он? — спросила Чжун Мичу.

Глядя в глаза Чжун Мичу, Цин Юнь, казалось, затерялась в воспоминаниях, размышляя о ком-то своим взглядом.

Когда выражение лица цинлуань стало все более печальным, она закусила губу и после долгого молчания хрипло сказала:

— Я потеряла его и больше никогда его не увижу.

Боль от тоски по тому, кого не увидишь.

Печаль Цин Юнь глубоко тронула Чжун Мичу, которая хотела утешить ее, но знала, что никакие слова не смогут облегчить ее страдания.

Спустя долгое время Цин Юнь вернулась к своему обычному поведению и сказала:

— Он твой предок, так что в каком-то смысле и я тоже твой предок.

— Из всех его потомков ты больше всего на него похожа, — сказала Цин Юнь, умело поглаживая Чжун Мичу, знакомую с предпочтениями драконов. Чжун Мичу невольно обнажила драконью чешую вокруг ушей. Цин Юнь, довольная собой, добавила:

— Но Ди И был симпатичнее тебя.

Чжун Мичу: «...»

Получается, что имя ее предка было Ди И.

Прикосновение Цин Юнь к ее голове расслабило все ее тело, как теплый солнечный свет, просачивающийся сквозь решетку весной, успокаивая и укрепляя зависимость. Как сказала Цин Юнь, будучи предком, старшей, ее прикосновение было теплым. Если бы ее мать любила и хотела быть рядом с ней, это могло бы ощущаться так.

Показались рога и хвост.

Чжун Мичу схватила руки, тянущиеся к ее рогам:

— Почему душа Гу Фую оказалась в твоем теле?

Цин Юнь ответила:

— Я не знаю. Может быть, она помнила это тело как пригодное к использованию и поэтому искала его?

Чжун Мичу нахмурилась:

— Ты цинлуань. Как она могла просто взять верх?

Цин Юнь рассмеялась:

— Ты не представляешь, какую огромную ненависть она принесла с собой. Даже тело небесного зверя могло бы быть ею захвачено.

Чжун Мичу размышляла:

— Не бывало случая, чтобы душа из загробного мира вернулась к жизни...

Задаваясь вопросом, почему такая аномалия произошла с Гу Фую.

Цин Юнь спросила:

— Разве ты не хочешь, чтобы она вернулась к жизни?

Чжун Мичу не ответила. Как она могла не желать возвращения Гу Фую? Она волновалась и хотела, чтобы Гу Фую жила нормальной жизнью.

Видимо, понимая ее опасения, Цин Юнь улыбнулся и сказала:

— Не волнуйся, большую часть времени это тело находится под ее контролем. Я просто вышла, когда она расслабилась, чтобы осмотреться и посмотреть, какой белый Дракон оставил на ней свою метку. Я не останусь надолго.

Подперев голову рукой и пробормотав

— Хм, — Цин Юнь вдруг сказала: — Она сейчас проснется.

Затем Цин Юнь посмотрела на нее кокетливым взглядом и сказала с улыбкой:

— Ты ведь не хочешь вечно ссориться с ней, верно?

— Что?

— Я помогу тебе. Считай это подарком от своего предка.

Прежде чем Чжун Мичу успела понять смысл ее слов, Цин Юнь быстро схватила ее за пару драконьих рогов и прижала ее к кровати.

Чжун Мичу: «...»

Веки Цин Юнь опустились, словно ее охватила сонливость, но через мгновение она снова открыла их, словно только что проснувшись, ее взгляд был расплывчатым и постепенно прояснялся.

Нахмурившись, Чжун Мичу нерешительно окликнула:

— А-Мань?

Гу Фую посмотрела на человека под ней, на мгновение не в силах отреагировать.

Это был сон? Ясно, что нет, но почему она была в комнате Чжун Мичу, держа в руках ее рога?

Глаза Гу Фую расширились от шока, и она быстро отдернула руки, словно они горели:

— Шицзе? Как я здесь оказалась?

Чжун Мичу ответила:

— Я не знаю. Ты ворвалась, когда я собиралась спать...

Внезапное отступление Гу Фую заставило Чжун Мичу тихо замычать. Лицо Гу Фую стало ярко-красным, что, к счастью, было скрыто темнотой ночи.

Взглянув на нее, Чжун Мичу произнесла с упреком и жалобой:

— Гу Фую, ты ведь читала «Записи лазурной императрицы», не так ли?

Гу Фую была поражена внезапным осознанием, застыв на месте. Она хорошо знала, что подразумевала Чжун Мичу. В «Записях лазурной императрицы» говорилось, что трогать драконьи рога было романтическим жестом, а не чем-то, что можно делать небрежно.

Гу Фую: «...»

Увидев её реакцию, Чжун Мичу поняла, что та всё осознала, и, отвернувшись, улеглась на бок, изображая, будто её только что использовали.

Гу Фую, в панике и замешательстве, чувствовала, как будто ее сердце царапают кошачьи когти:

— Шицзе Чжун, я не хотела, я просто... Я не помню...

Гу Фую тихо сказала:

— Шицзе Чжун, мне жаль.

Прошло много времени с тех пор, как Чжун Мичу слышала столь искренние извинения от Гу Фую. Несмотря на это, Чжун Мичу не могла чувствовать себя счастливой, она глубоко вздохнула в своем сердце.

Колокол Яньэр прозвенел дважды. Гу Фую обернулась, озадаченная:

— Колокольчик Яньэр? Почему он здесь?

Чжун Мичу объяснила:

— Я вытащила его. Он признал тебя своей хозяйкой, разве ты не помнишь?

Гу Фую покачала головой, нахмурившись в глубокой задумчивости, не в силах вспомнить ничего из этого. Чжун Мичу спросила:

— Ты пила?

— Немного, — призналась Гу Фую.

Чжун Мичу понимающе посмотрела на нее. Гу Фую начала сомневаться в себе, размышляя, не алкоголь ли тому виной. Но она знала, что ее терпимость не настолько низка, чтобы потерять сознание от небольшого количества сливового вина.

След усталости показался в глазах Чжун Мичу, когда лунный свет бросил на нее серебристый отблеск. Гу Фую сказала:

— Шицзе Чжун, ты отдохни. Я вернусь к себе.

Гу Фую встала, держа в руках колокольчик Яньэр. Когда она вышла, ее мысли все еще были заняты событиями после того, как она напилась, ее поведение было слегка паническим и уклончивым.

— А-Мань.

Гу Фую обернулась. Чжун Мичу смотрела на нее.

— Что случилось? — спросила Гу Фую с ноткой вины в голосе.

— Я не могу уснуть.

— «...»

— Спой мне колыбельную из города Сяояо.

Выражение лица Гу Фую, скрытое в тени, неясное и нечеткое.

— Не хочешь?

Гу Фую подошла и села у кровати:

— Нет, я просто... Я немного забыла. Дай-ка подумать.

После долгой паузы Гу Фую начала тихо петь. Чжун Мичу повернулась к ней, лежа на боку, долгое время наблюдая за ней.

Затем она медленно протянула руку и нежно взяла запястье Гу Фую, лежащее рядом с ней.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Цин Юнь экспертка в поглаживании драконов.

Глава 70: Не хочу придумывать название.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

День выдался ярким и солнечным. Гу Фую изначально собиралась отправиться в большой каньон Юньдуань, чтобы сразиться с духовным зверем, досаждавшим городу Ваньтун. Однако внезапный призыв Чжун Мичу изменил её планы.

Ученая Чжай, полагая, что Гу Фую могла забыть о своих намерениях, решила прийти раньше, чтобы напомнить ей. Если бы она опоздала, кто-то другой мог бы успеть разобраться с духовным зверем, лишив её шанса встретиться с Цзо Шаодэ.

Подойдя к комнате Гу Фую, она заметила, что дверь открыта, а внутри никого нет. Слегка озадаченная, ученая Чжай перевела взгляд на соседнюю дверь, которая вела в комнату Чжун Мичу, и обнаружила, что она также приоткрыта. Она осторожно приблизилась и заглянула внутрь.

Гу Фую сидела рядом с кроватью, а на её коленях покоилось что-то белое. Присмотревшись, учёная Чжай поняла, что это хвост. Чжун Мичу, уютно устроившаяся на кровати, крепко спала, прижавшись к Гу Фую. Её рука мягко сжимала запястье Гу Фую, а лоб покоился на её кисти. Белоснежный хвост мирно свисал с колен Гу Фую, выглядывая из-под одеяла.

Гу Фую, заметив учёную Чжай, жестом призвала её к тишине, приложив палец к губам. Ученая Чжай поняла и поспешно прикрыла рот складным веером. Однако этого оказалось недостаточно, и шум разбудил Чжун Мичу. Она приподнялась, сонно глядя на окружающих.

— Хорошо ли ты спала? — мягко спросила Гу Фую.

Проснувшись от долгого сна, Чжун Мичу обнаружила Гу Фую, сидящую спокойно возле её кровати.

Приветствовав её, она почувствовала лёгкую растерянность, но всё же смогла кивнуть и ответить немного хриплым голосом:

— Я давно так хорошо не спала.

Сердце Гу Фую растаяло, и она улыбнулась:

— Если захочешь, я буду петь тебе колыбельные каждую ночь, надеясь, что ты будешь спать так же крепко каждый раз.

Чжун Мичу, приободрившись, взглянула на неё более внимательно, и её янтарные глаза заблестели:

— Правда?

Гу Фую почувствовала, что её слова недооценены, и решительно ответила:

— Зачем мне врать тебе?

Чжун Мичу, успокоенная этими словами, опустила взгляд, не отвечая. Ее драконьи рога и хвост растворились в тумане, исчезая без следа. Спустя мгновение она заговорила:

— Ученая Чжай ищет тебя. Тебе стоит пойти.

Гу Фую взглянула на нее. Чжун Мичу продолжила:

— Я сейчас поднимусь.

Гу Фую ушла вместе с ученой Чжай. Когда их шаги затихли, Чжун Мичу, сидя на кровати, ощутила, как перед глазами медленно сгущается туман. Она осторожно прикрыла веки и выдохнула с дрожью в голосе.

Когда Чжун Мичу наконец вышла, Гу Фую и ученая Чжай уже обсуждали планы во дворе под деревом. Сегодня они собирались отправиться в большой каньон Юньдуань, а затем временно остановиться в городе Ваньтун, чтобы встретиться с его лордом.

Личность цинлуань оказалась весьма полезной: благодаря ей они получили гостеприимство от Цзо Юэчжи. Если им удастся поймать духовного зверя, они также встретятся с Цзо Шаодэ.

Семья Цзо ничего не заподозрит, не зная, что под этой маской скрывается душа, жаждущая возмездия.

Колокольчик Яньэр упал на плечо Гу Фую, с того момента, как признал ее своей хозяйкой, больше не отдаляясь. Чжун Мичу взглянула на сумку для хранения, нежно коснулась иероглифа «Мань» на ее поверхности, сняла ее, подошла ближе и негромко позвала:

— А-Мань.

Гу Фую повернулась:

— Шицзе Чжун.

Чжун Мичу протянула ей сумку. Гу Фую не сразу взяла ее, просто смотрела.

— В ту ночь в Лихэнь Тянь, — сказала Чжун Мичу, — ты пришла за этим, верно?

Гу Фую вспомнила ту ночь и почувствовала себя уличенной. Неловкость от того, что ее разоблачили, смущала, но она лишь улыбнулась в ответ.

— Возьми. Я просто хранила ее для тебя.

Гу Фую понимала, что должна поблагодарить Чжун Мичу, но чувствовала, что в этом нет необходимости — та не стала бы ценить формальные слова благодарности. Она молча взяла сумку.

Открыв ее, Гу Фую заметила, что все вещи аккуратно разложены. Очевидно, Чжун Мичу прибрала содержимое, что не походило на ее обычную привычку небрежно разбрасывать талисманы и пилюли.

Гу Фую нашла зачаток меча и сказала:

— Я встретила цинлуань в Сянь Ло. Шицзе, помнишь ту, что исцелила тебя?

Глаза Чжун Мичу едва заметно дрогнули.

— Ее зовут Цин Мань, — продолжила Гу Фую. — У нее была вторая половина Цимэнь. Она хорошо разбирается в формациях и многому меня научила. Еще она дала мне недостающую часть Цимэнь. Теперь у меня есть полная книга. Если у меня будут все необходимые материалы, я смогу выковать этот меч.

Она вытащила зачаток меча — темный нефрит инь-ян тускло сиял на солнце.

— Ты его еще не выковала.

— Я в этом не сильна.

— Ничего страшного, — ответила Гу Фую.

Она провела ладонью от рукояти к кончику меча, затем, повернув кисть, приставила его к своей шее в притворно-суицидальном жесте. Пусть у зачатка не было лезвия, Чжун Мичу все равно резко окликнула ее:

— А-Мань!

Гу Фую рассмеялась. В ее смехе звучала злость, а в глазах полыхало пламя ненависти.

— У этого меча еще нет имени. Давай дадим его сегодня.

Духовные мечи должны носить имена.

— Я назову тебя « Иньхэнь », — Гу Фую взглянула на зачаток меча, холодный свет в ее глазах вспыхнул острее стали. — Души, павшие от этого меча, должны таить обиду даже после смерти. Так же, как и я — неспособные обрести покой.

> [ Иньхэнь ( 饮恨 ) — глубокая обида, ненависть. ]

Чжун Мичу внимательно посмотрела на нее. В ее взгляде мелькнула печаль. Она всегда помнила мечту Гу Фую — особенно моменты, когда та говорила о своем будущем мече. Ее щеки тогда вспыхивали от волнения, кровь бурлила страстью. Это было любовью всей ее жизни, глубоко тронувшей Чжун Мичу. Хотя черты лица Гу Фую со временем стерлись из памяти, эти страстные глаза остались в ее сердце, такими же яркими, как утреннее солнце.

Теперь же, обладая исключительным талантом и могуществом, Гу Фую достигла всего, к чему стремилась. Но полного удовлетворения не ощущала.

Меч, о котором она мечтала, должен был стать символом силы и свободы, но вместо этого превратился в орудие мести, обращая ее светлые надежды в мрачную, безжалостную реальность. В присутствии Чжун Мичу Гу Фую казалась почти прежней, но стоило заговорить о семье Цзо, и в ней пробуждалось что-то другое.

Чжун Мичу это знала. И это причиняло ей боль.

Гу Фую вынула из сумки внутреннее ядро Фэнсин Шоу и кусочек духовной сущности со стихией металла, аккуратно положив их рядом с зачатком меча на каменный стол. Теперь у нее были элементы металла и дерева. Оставалось найти воду, огонь, землю и, что самое сложное, костный мозг Цилинь.

Артефакты достать было не так трудно, но костный мозг Цилинь... Когда-то она могла иметь его в избытке, но тогда не имела права выбирать. Теперь, когда она обрела свободу, эта возможность исчезла.

Семья Цзо забрала слишком много. Оставалось лишь гадать, не спрятали ли они что-нибудь про запас.

— Внутри есть нечто большее, — тихо заметила Чжун Мичу.

Гу Фую подняла сумку для хранения, порылась в ней и достала две бусины. Одна из них оказалась внутренним ядром зверя огненного элемента, высокого качества.

— Это от Хоюнь Цзяо, — добавила Чжун Мичу.

Брови Гу Фую слегка приподнялись. Она вспомнила Хоюнь Цзяо, духовного зверя Цзо Тайсуя, того самого, что нанес Чжун Мичу тяжелую рану. В памяти всплыли чешуйки, осыпавшиеся с небес, подобно снегу в тот день.

Гу Фую сжала ядро в ладони. В груди болезненно кольнуло.

Гу Фую холодно ухмыльнулась и сказала:

— Что посеешь, то и пожнешь.

Хоюнь Цзяо когда-то напал на белого Дракона, когда та была еще слишком молода, ее чешуя не успела окрепнуть, и она оказалась беззащитной перед его атаками. Если бы та битва произошла сегодня, уже повзрослевший белый Дракон с несокрушимой чешуей легко бы одолела своего противника.

Похоже, Чжун Мичу уже позаботилась об этом.

Гу Фую повертела в пальцах желтоватую бусину и спросила:

— А эта?

Бусина была артефактом стихии земли, вероятно, принадлежавшим духовному зверю, на которого охотилась Чжун Мичу.

— Это от моей дочери, — ответила та.

— А? — Гу Фую всегда чувствовала легкое замешательство, когда Чжун Мичу упоминала «дочь».

— Она родилась, держа его. Когда вылупилась, он был у нее во рту, — объяснила Чжун Мичу.

Гу Фую поняла. Драконы и Лазурные Фениксы, будучи небесными зверями, впитывали силу солнца и луны, находясь под благословением небес и земли. Некоторые из них рождались с духовными артефактами — это считалось хорошим предзнаменованием. Но не каждый Дракон или Феникс имел такой дар. Это напоминало азартную игру с необработанными камнями: повезет или нет — заранее не узнаешь. Судя по всему, дочь Чжун Мичу оказалась среди тех, кому судьба улыбнулась.

Гу Фую задумчиво покрутила бусину в руках и заметила:

— Забрать ее собственность как-то неправильно.

— Она не будет возражать, — равнодушно ответила Чжун Мичу.

— Тогда я возьму его, — без колебаний согласилась Гу Фую. — В конце концов, я ее почетная тетя. Когда мы встретимся, я подготовлю для нее в два раза больше подарков.

Она достала из сумки фарфоровую бутылочку, похожую на сосуд для пилюль. Ее осенило нехорошее предчувствие. Гу Фую открыла бутылочку — оттуда потянуло запахом крови.

Это был костный мозг Цилинь.

Она провела большим пальцем по гладкой поверхности, затем подняла взгляд на Чжун Мичу.

— Ты так и не использовала его, — Гу Фую улыбнулась, но в ее голосе слышалась горечь.

Сердце неприятно сжалось. Когда-то она была слишком слаба, чтобы помочь. Она пыталась хоть немного компенсировать это.

Чжун Мичу ничего не сказала, но выражение ее лица похолодело.

Гу Фую почувствовала ее недовольство и вдруг вспомнила, как Чжун Мичу яростно сопротивлялась, когда она пыталась накормить ее своей кровью. Чжун Мичу отличалась от людей семьи Цзо. Не все в этом мире были одержимы жаждой ее крови, не все стремились заполучить ее, чтобы поглотить.

Решив не развивать тему, Гу Фую поставила бутылочку на стол и задумчиво провела пальцами по подбородку.

— Остается артефакт водной стихии. Найти его может быть и легко, и сложно. Их много, но по-настоящему чистые и могущественные встречаются редко.

Чжун Мичу спокойно предложила:

— А как насчет моего ядра?

Гу Фую удивленно посмотрела на нее.

— Что за чушь ты несешь?

Чжун Мичу была серьезна:

— Если хочешь, я могу отдать его тебе.

Серьезный тон Чжун Мичу заставил улыбку Гу Фую исчезнуть.

Еще вчера она оставила у кровати новый комплект одежды — именно в него сейчас была одета Чжун Мичу. Белоснежное платье, украшенное цветами глицинии, вышитыми фиолетовыми нитями по рукавам. Гу Фую всегда находила Чжун Мичу особенно красивой в таких нарядах.

В солнечном свете ее янтарные глаза казались расплавленным медом.

Но Гу Фую не могла избавиться от ощущения, что Чжун Мичу на самом деле имела в виду: «Если хочешь, я могу отдать тебе свою жизнь».

Тёплый поток окутывал её, проникая в каждую пору, угрожая растопить лёд, которым было сковано её сердце. Оно и без того находилось на грани таяния — опасного, неизбежного.

Она не могла позволить себе поддаться этому ощущению, знала: если поддастся, конец будет катастрофическим.

Сжавшись внутренне, Гу Фую метнула взгляд в сторону и, заметив ученую Чжай, в панике выпалила:

— Ученая Чжай!

Её голос прозвучал неожиданно резко.

Та, не понимая, что происходит, нахмурилась:

— Что такое?

— На чем мы остановились? — спросила Гу Фую, цепляясь за первое, что пришло в голову.

— А?

— Дело о городе Ваньтун.

— О... — Ученая Чжай мельком взглянула на Чжун Мичу. — Мы должны отправиться в большой каньон Юньдуань, чтобы поймать духовного зверя.

— Тогда пошли, — без колебаний заявила Гу Фую.

— Сейчас?

— Да.

Чжун Мичу спокойно произнесла:

— Я иду с тобой.

Это было не предложение и не просьба, а утверждение.

Гу Фую отвела взгляд, делая вид, что её это не задело:

— Ты серьезно ранена. Оставайся дома.

Она повторила её же собственные слова.

— Дома никого нет, — возразила Чжун Мичу. — И я серьёзно ранена. Мне небезопасно оставаться одной.

Кажется, ей особенно понравилось это «дома».

— Не беспокойся. Оборонительные формации защитят тебя.

Чжун Мичу лишь усмехнулась:

— Формации — всего лишь неживые конструкции. А люди — живые. Ты на уровне разделения души, не так ли? Может ли какая-то защита быть надежнее, чем ты сама?

Гу Фую прикусила губу. Чжун Мичу совершенствовалась в спорах с пугающей скоростью — на каждое её слово приходилось сотня ответов.

Когда она уже собиралась просто настоять на своём, в разговор неожиданно вмешалась ученая Чжай:

— Гу Фую, возможно, будет разумнее взять госпожу Чжун с собой. Клан Драконов знаменит искусством приручения зверей. С её помощью можно усмирить духовного зверя без лишних усилий. Разве это не удобнее?

Чжун Мичу кивнула:

— Ученая Чжай права.

Гу Фую перевела взгляд с неё на ученую Чжая, осознавая своё поражение.

— Ладно, — нехотя согласилась она.

Она достала маску, которую получила накануне, и протянула её Чжун Мичу:

— Люди семьи Цзо легко узнают тебя. Если идёшь со мной, придётся скрыть личность.

— Понимаю, — спокойно ответила та.

Когда они вышли из дома, ученая Чжай глубоко вздохнула. Внезапно её осенила мысль: клан Драконов всегда славился гордостью, не уступающей даже Лазурным Фениксам, которые не позволяли другим ездить на себе.

— Гу Фую, как мы доберёмся до большого каньона Юньдуань? — спросила она.

Гу Фую, всё ещё кипя от злости и считая её предательницей, злобно бросила:

— Хм, пойдём пешком.

— «...»

Глава 71: 71-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Хотя она так и сказала, Гу Фую не собиралась заставлять ученую Чжай идти пешком: она просто хотела её напугать. Чжун Мичу была как внутренней, так и внешней культиваторкой и умела летать на мече. Семьсот лет назад Гу Фую часто летала на её мече, и теперь, похоже, ей снова придётся попросить помощи у Чжун Мичу для этого путешествия.

Однако Чжун Мичу покачала головой. Гу Фую наклонилась к ней и прошептала:

— Ты не хочешь её брать? Учёная Чжай очень послушная, спокойная девушка, она не доставит хлопот. Она куда тише, чем я в те времена.

Она кивнула, подчёркивая свои слова.

Чжун Мичу ответила:

— Ты мне никогда не была противна.

Гу Фую рассмеялась:

— Я не об этом. Ладно, если не хочешь — ничего. Просто ученой Чжай придётся идти пешком, а это будет неудобно.

Вспомнив о летающих мечах, Гу Фую подумала о духовном мече Чжун Мичу — Гэнчэнь, которого давно не видела. Ей стало немного грустно, и она задумалась, удалось ли Чжун Мичу восстановить его после того, как он был сломан в секте Сюань Мяо.

— Эй, почему бы тебе не призвать Гэнчэнь и не познакомить его с Иньхэнь, моим мечом? Когда я наконец выкую Иньхэнь, они смогут стать названными братьями, — предложила Гу Фую.

Чжун Мичу посмотрела на неё и промолчала.

— Что не так? А, Гэнчэнь немного старше, но это не страшно, они могут дружить, несмотря на разницу в возрасте, — успокоила её Гу Фую.

Чжун Мичу предложила:

— Почему бы тебе не проверить свою сумку для хранения? Возможно, там есть артефакты, которые мы можем использовать.

— Правда? — Гу Фую порылась в сумке и действительно нашла артефакт. Панцирь черепахи, способный менять размер. Он подходил для полёта, защиты и даже мог служить временным укрытием. Держа в руках зелёный панцирь, Гу Фую растерялась, удивляясь тому, что собрала в прошлом.

Ученая Чжай, сидя на панцире, казалась довольной. Гу Фую и Чжун Мичу повели её через ветра к Лунному выходу.

Раньше это место было оживлённым рынком и ареной гонок, куда требовался пропуск. Теперь же оно оставалось без охраны, защищённое лишь барьером, не пускавшим обычных людей.

Барьер не стал преградой для Гу Фую, и они вошли в большой каньон Юньдуань через Лунный выход.

Внутри каньона всё окутывал туман, снижая видимость. Несмотря на лето, здесь царили холод и сырость. Ученая Чжай потирала руки и спросила:

— Каньон тянется на тысячи ли. С чего начать поиски?

Гу Фую задумалась. Она могла использовать свои техники, но это привлекло бы внимание других в каньоне.

Здесь было много последователей семьи Цзо, и она предпочла бы встретиться с духовным зверем без свидетелей. Она посмотрела на Чжун Мичу, стоявшую позади и наблюдавшую за ней. Гу Фую осознала, что та всегда молча следила за ней, в любой момент.

Она описала Чжун Мичу черты духовного зверя и спросила:

— Есть способ его найти?

Чжун Мичу протянула руку ладонью вверх, словно ловя что-то. Гу Фую заметила, как туман вокруг начал медленно струиться, омывая её ладонь.

Спустя время, за которое можно выпить чашку чая, Чжун Мичу взглянула на север. Гу Фую спросила:

— Там?

Чжун Мичу покачала головой и указала на восток:

— Туда.

Продвигаясь через каньон, они встретили несколько летящих на мечах последователей семьи Цзо, занятых поисками. Ученая Чжай заметила:

— Здесь много людей из семьи Цзо. Какой могущественный духовный зверь заставляет их так стараться?

Гу Фую ответила:

— Узнаем, когда встретим.

Желая избежать столкновений, Гу Фую скрыла их присутствие в тумане. Они прошли каменный лес и достигли водопада Дуаньтянь, его рёв становился громче у подножия скалы.

По обе стороны водопада росли густые леса, их краски приглушены туманом. На холме у обрыва виднелся небольшой холм. Когда Гу Фую приблизилась, холм начал разворачиваться, превращаясь в огромного духовного зверя с двумя золотистыми огнями в тумане.

На плече зверя был шрам, его тело излучало свирепую ауру. С рёвом, взметнувшим ветер, он ударил лапой, словно желая сокрушить небо.

Гу Фую сохраняла спокойствие, двигаясь грациозно, как облако. Она скользнула между его пальцами, приземлившись на ладонь, и прыгнула перед ним, улыбаясь:

— Здоровяк, разве ты меня не узнаёшь?

Зверь замер, глядя на неё. Это было то самое существо, когда-то заточенное под сектой Сюй Лин, наконец сбросившее оковы. Гу Фую почувствовала облегчение, будто сохранила крошечное пламя в сердце.

Она коснулась его носа:

— Я твоя соседка.

Глаза зверя вспыхнули, и он загудел низко, его голос теперь звучал глубоко, не как прежде.

— Верно, девушка с Ночной Жемчужиной, — сказала Гу Фую.

Зверь завыл от удивления. Гу Фую улыбнулась:

— Да, теперь я понимаю твой язык.

Её нынешнее тело, будучи телом Лазурного Феникса, знало язык всех зверей, что упрощало общение.

Когда зверь сел, это было подобно падению горы. Он протянул ладонь, чтобы удержать Гу Фую, тихо гуля через нос, уже без прежней ярости. Гу Фую сказала:

— Я тоже рада тебя видеть.

Стоя на его ладони, она увидела внизу тела людей и духовных зверей.

— Эти люди из семьи Цзо тебе досаждали?

Зверь загудел в ответ. Гу Фую села на край его ладони, свесив ноги, и холодно усмехнулась:

— Нет, они заслужили смерть.

Она спросила зверя, когда он сбежал. Тот рассказал, как его сила была запечатана, а тело заточено в темнице без духовной энергии. Кровь Гу Фую расколола оковы. После долгих усилий он сбросил печать.

Сбежав из Лихэнь Тянь, он, полный гнева, искал Гу Фую, но нашёл Цзо Тайсуя, проходившего испытание. Его сила, долго спавшая, восстановилась лишь наполовину. Он не смог победить семью Цзо, был ранен и сбежал. Шрам на плече оставил Цзо Юэчжи.

Гу Фую улыбнулась, гладя его ладонь:

— Ты не проиграл. Ты сумел спастись, и это главное. А из-за тебя Цзо Тайсуй не смог пройти испытание. Я очень рада.

Услышав, что Гу Фую «рада», зверь загудел веселее. Он спросил, где она была все эти годы. Гу Фую, глядя в небо, ответила:

— Где я была? В очень далёком месте...

Ученая Чжай подлетела на панцире. Духовный зверь пугал её, и она держалась на расстоянии:

— Гу Фую, почему он так послушен?

Гу Фую обернулась:

— Это старый друг.

В тумане она не видела Чжун Мичу.

— Где Чжун Мичу? — спросила Гу Фую.

Ученая Чжай ответила:

— Она сказала, что у неё дело, и скоро вернётся.

— Дело? Например, что?

— Понятия не имею.

Не видя её, Гу Фую ощутила странную пустоту. Внезапно зверь загудел, ветер сменился, и знакомый голос спросил сзади:

— Ты искала меня?

Гу Фую обернулась. Чжун Мичу стояла там, её одежда слегка растрёпана. В руках она держала белую сферу с кровью — ядро с водной стихии.

— Где ты это нашла? — удивилась Гу Фую.

Он был явно только извлеченным и еще теплым. Вспомнив ранее предложенное Чжун Мичу свое ядро, Гу Фую невольно взглянул на область ядра Чжун Мичу.

Чжун Мичу сказала:

— Потому что тебе не нужно мое ядро...

Гу Фую, несколько раздраженная:

— Не говори глупостей.

Чжун Мичу объяснила:

— Это ядро зверя Цзо Шаодэ. Он здесь, чтобы поймать духовного зверя.

Гу Фую взяла ядро. Цзо Шаодэ, брат Цзо Тайсуя, имел духовного зверя который отличался от зверя его брата.

В то время как духовный зверь Цзо Тайсуя был Хоюнь Цзяо, звер Цзо Шаодэ был драконом Фаньцзян. Хотя его называли драконом, на самом деле это было скорее прославленное имя для Цзяо. Его уровень культивации был не низким, и он едва подходил в качестве материала для зачатка меча.

— Цзо Шаодэ здесь?

— Да. Он направляется сюда, его зверь остался охранять его сына.

— Значит ты устроила засаду. — Гу Фую рассмеялась. — Моя хорошая цзецзе, ты убила его зверя под самым носом!

Она представила, как побледнеет Цзо Шаодэ, почувствовав смерть питомца.

— Семья Цзо не заметила?

Чжун Мичу улыбнулась:

— Туман был густым.

Ученая Чжай драматично заявила:

— Теперь, когда Цзо Шаодэ идёт, нам пора готовиться к выступлению.

Гу Фую посмотрела на зверя:

— Надо спрятать его, чтобы Цзо Шаодэ не забрал.

Ученая Чжай покачала головой:

— Его нужно взять в город.

— Почему?

— Вода и огонь. Разве они не несовместимы? Давайте проверим. Разве ты не говорила, что этот зверь прервал испытание Цзо Тайсуя, что привело к его поражению от рук госпожи Чжун? Семья Цзо охотится на него, вероятно, по приказу Цзо Юэчжи, чтобы отомстить за отца.

— Так?

— Итак, если Цзо Шаодэ действительно предан своему брату и верен своей главе, он не простит этого зверя. Скажи ему, что ты приручила зверя и хочешь оставить его себе в качестве ездового животного, попросив сохранить ему жизнь. Если он не доложит Цзо Юэчжи, а вместо этого окажет тебе эту услугу, то его преданность может оказаться не такой уж чистой.

Гу Фую спросила:

— А что если он окажется верен и решит убить?

— Тогда придется побеспокоить госпожу Чжун, чтобы она создала туман для его побега.

Гу Фую задумалась на мгновение и кивнула в знак согласия. Повернувшись к большому духовному зверю, с которым было неудобно передвигаться, она спросила:

— Ты можешь контролировать свой размер, например сделать себя меньше?

Духовный зверь покачал головой. Гу Фую снова посмотрела на Чжун Мичу, которая, не говоря ни слова, поняла ее намерение, быстро приблизилась к зверю и научила его контролировать свой размер.

Перед Чжун Мичу зверь был исключительно послушным и умным, быстро научился уменьшаться до размеров человека, сгорбился и вытянул длинные руки выше колен.

Ученая Чжай самодовольно сказала:

— Я же говорила, что будет полезно взять госпожу Чжун с собой.

Гу Фую: «...»

Вскоре после этого прибыл Цзо Шаодэ с группой мужчин. Увидев их троих, он, естественно, удивился и спросил. Узнав Гу Фую и зная новости из Тридцати Трех Небес, он понял, что она может быть Лазурным Фениксом, с которым Юэчжи хотел объединиться, и спросил:

— Кто вы?

Гу Фую искоса взглянула на него, в точности подражая высокомерию цинлуань:

— Я Цин Юнь.

Цзо Шаодэ, имея свои подозрения, заметил духовного зверя позади Гу Фую, но сделал вид, что ничего не произошло. Вместо этого он спросил:

— Я получил письмо от Юэчжи о встрече с выдающейся цинлуань. Я полагаю, что вы та старшая. Я слышал, что вы направляетесь в город Байлу, почему вы сначала посетили город Ваньтун?

Гу Фую, найдя интересным то, что он обратился к Юэчжи по имени, а не как к «главе секты», обменялась многозначительным взглядом с ученой Чжай.

Гу Фую равнодушно ответила:

— Мой артефакт сломался, поэтому пришлось идти пешком. Я подумала, что город Ваньтун, находящийся недалеко от города Байлу, будет удобной остановкой, поэтому я использовала телепортационную формацию, чтобы сначала прибыть сюда.

Цзо Шаодэ сказал:

— Поскольку вы находитесь в городе Ваньтун, позвольте мне, как городскому лорду, оказать вам гостеприимство.

Сделав вид, что обдумывает это, Гу Фую улыбнулась:

— Тогда я побеспокою городского лорда.

Цзо Шаодэ улыбнулся и взглянул на ученую Чжай и Чжун Мичу:

— А кто эти двое?

Гу Фую, зная, что он мог сказать, что ученая Чжай была смертной и не мог распознать уровень Чжун Мичу, что наверняка вызвало бы у него любопытство, сказала:

— Я полагаю, городской лорд знает, что я собираюсь делать в городе Байлу. Это две рабыни, которых я подобрала по пути, весьма полезные. Интересно, могут ли рабы города Байлу сравниться с ними.

Цзо Шаодэ отвел свой испытующий взгляд и ответил:

— Конечно, вы не будете разочарованы.

Цзо Шаодэ, возглавляя их, проводил Гу Фую, троих и духовного зверя обратно в город Ваньтун.

По дороге, держась на некотором расстоянии от Цзо Шаодэ, Чжун Мичу бросила на Гу Фую несколько взглядов.

Гу Фую спросила:

— Что случилось? Ты не хочешь пойти в поместье городского лорда Ваньтун?

Она подумала, что Чжун Мичу, возможно, не захочет находиться рядом с Цзо Шаодэ, который однажды разрушил ее защитную чешую, оставив большую слабость.

Чжун Мичу наклонилась и серьезно спросила:

— Мне следует называть тебя хозяйкой?

Гу Фую была поражена, вспомнив свое прежнее заявление Цзо Шаодэ о том, что они ее рабыни. Она решила поддразнить Чжун Мичу:

— Чтобы избежать подозрений, да, тебе следует. Попробуй так меня назвать.

Чжун Мичу сказала:

— Хозяйка.

Сердце Гу Фую замерло, лицо покраснело. Она быстро потянулась, чтобы закрыть рот Чжун Мичу:

— О, небеса! Я просто пошутила.

Глава 72: 72-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу носила маску, лишь притворно прикрывая лицо рукой. Гу Фую казалось, что после возвращения из загробного мира ей больше нечего терять: ни привязанностей, ни уважения к собственной жизни или репутации, ни страха. Людям часто мешали их стремления к славе, выгоде или любви, но они не были ей ровней.

Но ведь была еще Чжун Мичу.

Горько усмехнувшись, Гу Фую понимала, что не стоит дразнить ее, но не смогла удержаться. Чжун Мичу, не придав значения, ответила тем же.

— В конце концов, ты — Королева Драконов. Как ты можешь так небрежно к этому относиться? — спросила Гу Фую.

Когда она заключала договор с Чжун Мичу, назвав ее «Наньчжу Цзюнь», та разозлилась, почувствовав себя скованной.

Конечно, сам титул «хозяйка» тоже был ограничением, принижавшим ее статус, но с какой легкостью она произнесла его.

Чжун Мичу убрала руку Гу Фую от своего лица:

— Если ты хочешь, чтобы я так тебя называла, я так и сделаю.

— Ты понимаешь...

— Что так говорят только рабы?

Они слегка отстали от Цзо Шаодэ и приземлились на черепаховый панцирь ученой Чжай.

Атмосфера казалась странной. Ученая Чжай с ее острым чутьем и обезьяноподобный духовный зверь сжались в углу, оставляя место для двоих.

Чжун Мичу заговорила первой:

— Когда ты заключила со мной этот контракт, меня раздражало, что меня ограничивают, что я становлюсь чьей-то подчиненной. Но я никогда не ненавидела тебя за это.

Гу Фую криво усмехнулась:

— Потому что ты добродушная.

— Дело не в этом, А-Мань. Просто счастье, которое принес мне этот контракт, перевешивает любые неудовольствия.

Пальцы Чжун Мичу были холодными, но Гу Фую ощутила жжение.

— А-Мань, я не ненавидела тебя сто лет назад, и уж точно не ненавижу тебя сейчас.

Гу Фую резко отдернула руку и отвернулась, дыша прерывисто.

Голос Чжун Мичу прозвучал тихо, почти как вздох:

— А-Мань, сколько бы раз я ни повторяла, ты мне не поверишь.

— Я верю тебе. Я действительно верю...

Группа вернулась в город Ваньтун и направилась в поместье городского лорда.

Оно оказалось роскошным, соперничая с Лихэнь Тянь. Ученая Чжай, следовавшая за ними, не удержалась:

— Этот город оправдывает свою репутацию. Такое богатство, что оно буквально льется через край.

Цзо Шаодэ проводил Гу Фую в просторный гостевой зал, а Чжун Мичу и ученая Чжай, как рабыни, должны были ждать снаружи.

В центре зала висела картина. Гу Фую смотрела на нее дольше обычного. Большинство вешали картины с пейзажами или героическими сценами, но у Цзо Шаодэ была карта мира.

Заметив ее интерес, Цзо Шаодэ усмехнулся и спросил:

— Старшей тоже нравится эта картина?

Гу Фую очаровательно улыбнулась:

— Кому не понравится эта картина?

— Это моя любительская работа, нарисованная, чтобы развеять скуку. Мой сын повесил ее здесь в раму, чтобы порадовать меня. Мне приятно, что старшая считает ее забавной. Если она вам нравится, я с удовольствием подарю ее вам.

Гу Фую улыбнулась, но промолчала. Она не была уверена в истинных намерениях Цзо Шаодэ. Он держался осторожно, то ли не хотел открыто раскрывать свои амбиции, то ли намеренно уводил разговор в сторону. А может, это была игра, и он просто ждал, когда первый шаг сделает она?

Цзо Шаодэ сказал:

— Считайте это небольшим знаком благодарности за помощь городу Ваньтун в борьбе с этим вредоносным зверем.

— Говоря об этом духовном звере, — Гу Фую спокойно посмотрела на Цзо Шаодэ, — он мне вполне по душе. Я даже подумываю сделать его своим ездовым животным. Я уже приручила его, так что если господин Цзо захочет выразить свою благодарность, возможно, он рассмотрит возможность оставить зверя мне.

Они стояли, ведя неспешный разговор. Рука Цзо Шаодэ медленно легла на подлокотник, а легкая улыбка, не сходившая с его лица, мешала понять, о чем он думает.

Но Гу Фую чувствовала, что он оценивает ее, внимательно присматривается, пытаясь разгадать истинную причину ее прибытия в Ваньтун. Было ли это, как она сказала, всего лишь случайностью? Или же за этим скрывались куда более глубокие мотивы?

Гу Фую не беспокоил его пристальный взгляд, и она тихо ждала ответа. Через некоторое время Цзо Шаодэ извинился: — Я не могу дать немедленный ответ.

Существо навредило слишком многим людям, и мне нужно объяснить ситуацию своим подчиненным. Пожалуйста, дайте мне немного времени.

— Без проблем.

— Вы можете остаться в поместье на некоторое время. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь спрашивать.

Отношение Цзо Шаодэ к ней не было ни теплым, ни холодным, по-видимому, просто формальностью из-за ее уважаемого статуса. После короткого разговора он извинился, сославшись на срочные дела.

Слуга отвел Гу Фую и остальных в гостевой сад. По пути ученая Чжай прошептала:

— Почему ты вышла так скоро?

Гу Фую ответила:

— Он был не очень добр ко мне и поспешно ушел, вероятно, чтобы разобраться с убийством своего духовного зверя.

Вспомнив, как Чжун Мичу тайно убила его духовного зверя, она почувствовала удовлетворение, но также и то, что этого было недостаточно. Лук Чжули Цзо Шаодэ когда-то оставил рану на Чжун Мичу, которая никогда не заживет полностью. То, что должно было быть ее самой сильной стороной, стало ее уязвимостью.

— Возможно, это стратегическое отступление, — с улыбкой предположила ученая Чжай. — Выдающийся член клана Лазурных Фениксов, который хочет вернуть себе статус, но у которого нет союзников. Таинственный Лазурный Феникс, путешествующий по Наньчжоу. Если у него действительно есть скрытые мотивы, он знает, как использовать друг друга.

Ученая Чжай постучала складным веером по ладони и спросила:

— Как прошла твоя «разведка»?

Гу Фую улыбнулась:

— Пока что непонятно.

Что касается небрежного обращения Цзо Шаодэ к Цзо Юэчжи и висящей в зале карты пяти континентов и четырех морей, то, возможно, Цзо Шаодэ, не желая подчиняться Цзо Юэчжи, стремился к положению главы секты, даже всего мира. Или, возможно, он всегда обращался к своему племяннику именно так, показывая тесные семейные связи, а карта была просто подарком от его детей и внуков, чтобы порадовать его, и висела в зале в знак признательности.

Оставалось неясным, действительно ли Цзо Шаодэ питал амбиции относительно поста главы секты Сюй Лин.

— Что он сказал об обращении с духовным зверем? — спросила ученая Чжай.

— Он сказал, что даст мне ответ через несколько дней. Его слова были неопределенными, и он был довольно осторожен со мной, — ответила Гу Фую.

Ученая Чжай рассмеялась:

— Это нормально, когда осторожный человек насторожен. Не нужно торопиться, посмотрим, как он отреагирует позже.

Когда они приблизились к гостевому саду, они прошли мимо места, напоминающего Храм Неба, где были слышны крики. Несмотря на защитные формации, были видны вспышки духовного света. Гу Фую остановилась и посмотрела на каменные ступени, спрашивая слугу:

— Что там происходит?

Слуга почтительно ответил:

— Мой госпожа, это поле для боевых искусств, где практикуются и соревнуются культиваторы поместья. Хотите взглянуть?

Знание своего врага и себя обеспечивает победу в каждой битве. Ей было любопытно оценить силу Цзо Шаодэ, но, учитывая ее личность как Лазурного Феникса, она посчитала бы ниже своего достоинства присоединиться к толпе, чтобы посмотреть, как сражаются человеческие культиваторы, поэтому она промолчала.

Женщина в светло-желтом платье спустилась по ступенькам, ее брови слегка нахмурились в беспокойстве. Она бросила далекий взгляд и поклонилась, прежде чем быстро уйти.

Гу Фую нашла это странным, на мгновение задумавшись о тонком отношении слуги к женщине. Женщина, судя по ее одежде, казалось, имела определенный статус, однако слуга не проявил никакого уважения.

— Кто этот человек? — спросила Гу Фую.

Слуга ответил:

— Это госпожа Сяо, наложница второго молодого господина поместья.

Сяо? В Наньчжоу было не так много семей с фамилией Сяо. Гу Фую снова посмотрела на уходящую женщину, почувствовав, что она ей знакома. Слуга проводил их в гостевой сад и, сделав все необходимое, и Гу Фую позволила ему уйти.

Прислонившись к двери, Гу Фую задумалась, не в силах что-то вспомнить. Чжун Мичу спросила:

— В чем дело?

Гу Фую ответила:

— Эта женщина кажется мне знакомой, как будто я уже где-то ее видела.

Чжун Мичу ответила:

— Ты, вероятно, не встречалась с ней, но ты видела ее отца и тетю.

— Хм?

Гу Фую поняла из слов Чжун Мичу, что они обе знали девушку и ее родственников. Со слов Чжун Мичу, это должен был быть кто-то, кого они знали вместе.

Итак, этот человек, должно быть, был тем, кого они встретили семьсот лет назад. Ясная память Чжун Мичу подсказывала, что за последние семьсот лет между ними были взаимодействия. Гу Фую не могла не заинтересоваться, кто этот человек.

Чжун Мичу не стала держать ее в напряжении, сказав прямо:

— Брат и сестра из семьи Сяо, Сяо Чжунтин и Сяо Юань.

Гу Фую подумала об этих именах, они были знакомы, но она не могла сопоставить лица с именами, так как прошло слишком много времени. Чжун Мичу напомнила ей:

— Это брат и сестра, над которыми тогда издевался Цзо Тяньлан возле Сянь Ло.

С этим напоминанием память Гу Фую прояснилась, словно спала завеса:

— О, это они.

В свое время брат и сестра Сяо тренировались в Сянь Ло и, к сожалению, пересеклись с Цзо Тяньланом. В критический момент Цзо Тяньлан использовал Сяо Юань в качестве щита, что привело к разрушению ее золотого ядра. Сяо Чжунтин пытался добиться справедливости для своей сестры, но в итоге был жестоко избит подчиненными Цзо Тяньлана.

Позже, во время побега из секты Сюань Мяо, Чжун Мичу была ранена, и им нужна была определенная трава, найденная в городе Сяо. Благодаря вмешательству Сяо Чжунтина им удалось ускользнуть от культиваторов семьи Цзо.

Девушка в светло-желтом платье была похожа на свою тетю.

— Ты имеешь в виду, что эта девушка — дочь Сяо Чжунтина? — Гу Фую нахмурилась. — Я помню его как человека стали и мужества, достаточно смелого, чтобы противостоять семье Цзо. Как же так получилось, что он теперь отправил свою дочь в это логово волков?

— Если бы это был брак по любви, это было бы одно, но она просто наложница. Сейчас в мире совершенствования люди в основном придерживаются единобрачия, но у могущественных людей, особенно семьи Цзо, часто бывает несколько жен и наложниц. В лучшем случае она наложница, в худшем — игрушка или инструмент для деторождения.

Чжун Мичу вздохнула:

— Это было вне их контроля. Тогда, когда весь Наньчжоу попал в руки семьи Цзо, они были на пике своего могущества. Они хотели сделать пример из нескольких амбициозных семей. Из-за оскорблений Сяо Чжунтина в адрес семьи Цзо за пределами Сянь Ло, город Сяо не мог избежать неприятностей.

— Город Сяо не мог бороться с семьей Цзо. Их нужно было либо истребить, либо искать унизительный компромисс.

Гу Фую почти могла себе представить, насколько незначительным был город Сяо для семьи Цзо с падением города Сяояо и секты Сюань Мяо, словно муравей, чья судьба висела на волоске.

— Итак, семья Сяо решила пойти на компромисс?

Чжун Мичу подтвердила:

— Семья Сяо согласилась на все требования семьи Цзо.

Гу Фую почувствовала укол сочувствия и спросила:

— Каковы были условия?

Чжун Мичу посмотрела на нее и медленно сказала:

— Сяо Чжунтин был унижен Цзо Тяньланом. Сяо Юань стала наложницей в семье Цзо.

Гу Фую, схватившись за дверную раму, сжала ее так сильно, что дерево начало трескаться. Чжун Мичу добавила:

— А-Мань...

— Продолжай, почему дочь Сяо Чжунтина тоже оказалась наложницей в семье Цзо?

— Сяо Чжунтин предпочел бы самому столкнуться с унижением, чем отправить Сяо Юань в семью Цзо. Сяо Юань была готова пожертвовать собой ради своей семьи, но Сяо Чжунтин не позволил бы этого, даже если бы это означало сражаться насмерть против семьи Цзо.

— «Использование женщин в качестве разменной монеты для мира приемлемо только тогда, когда все мужчины в семье Сяо мертвы!» Это были точные слова Сяо Чжунтина. Он отказался жить жизнью труса, попирая достоинство собственной сестры.

— В конце концов Сяо Юань покончила с собой.

Гу Фую была поражена, внезапно вспомнив Гу Шуанцин и Гу Хуайю, ее глаза покраснели, а лицо похолодело. Она рассмеялась и сказала:

— Если бы я была братом и могла обеспечить безопасность своей семьи, отправив свою сестру, я бы это сделала. Тот, кто этого не сделает — дурак.

— А-Мань, они же не дураки. Если бы это была ты, ты бы тоже этого не делала.

Гу Фую не ответила на ее заявление, но после долгого молчания тихо спросила: — И что произошло дальше?

— Семья Цзо не отпустила ее и потребовала дочь Сяо Чжунтина в качестве компенсации. Опасаясь, что ее отец все равно откажет, она пошла к семье Цзо одна, пока он не знал.

Гу Фую была слегка удивлена и подумала про себя: «Какая стойкая девочка».

Затем она спросила Чжун Мичу:

— Откуда ты все это знаешь?

Чжун Мичу тихо ответила:

— Я знаю много вещей, хочешь послушать?

Чжун Мичу все еще носила маску, открывающую только ее глаза, которые казались тусклыми, но глубокими. Гу Фую сказала:

— Может быть, в другой раз...

Затем она позвала:

— Ученая Чжай, ученая Чжай!

Она не могла оставаться наедине с Чжун Мичу, это было слишком опасно.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Поскольку редко пишу с лица шицзе...

Глава 73: Не узнаю того, кого видела годы назад.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

— Что случилось? — спросила ученая Чжай, подбежав к Гу Фую, подумав, что ее срочно зовут по важному делу. Гу Фую стояла у двери, смотря наружу, и, увидев ее, расслабилась.

— Не можешь и дня без меня? — подшучивала ученая Чжай. — Уже скучаешь по мне после такого короткого отсутствия?

— Перестань болтать, — ответила Гу Фую, бросив взгляд на Чжун Мичу, которая сидела за столом и разливала чай. — У меня есть важная задача, и ты — идеальный человек для ее выполнения.

— Важная задача? — удивилась ученая Чжай.

— Да.

— Только я могу справиться с этим?

— Да.

— Может, госпожа Чжун подойдет лучше? Ты посмотри на меня — я слаба, как курица.

— Ты должна это сделать.

— Хорошо, рассказывай.

Гу Фую огляделась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и прошептала:

— Девушка в светло-желтом платье, которую мы видели сегодня. Мне нужно, чтобы ты подошла к ней поближе, но не будь слишком очевидной, притворись, что восхищаешься ею.

— Восхищаюсь ею? — удивленно переспросила ученая Чжай.

— Да.

Ученая Чжай поддразнила:

— Думаю, я бы предпочла кого-то, похожего на госпожу Чжун.

— Ученая Чжай, — сказала Гу Фую с улыбкой.

— Шучу, продолжай, — ответила ученая Чжай. — Почему ты хочешь, чтобы я сблизилась с ней?

— Чтобы понять, кто она на самом деле и как она относится к семье Цзо.

— Что особенного в этой девушке?

— Она не из семьи Цзо, но её девичья семья пострадала от их жестокости. Она наложница второго молодого господина этого поместья. Она должна много знать об этом месте... может быть, она сможет рассказать нам больше.

Ученая Чжай задумалась:

— Поняла, план посеять раздор.

Тут наконец заговорила молчавшая до этого Чжун Мичу:

— Тебе не нужно идти на такие крайности. Приведи Сяо Чжунтина к ней, и она будет тебе доверять.

— Сяо Чжунтин? — переспросила Гу Фую.

Чжун Мичу продолжила:

— Ты же хочешь исследовать прошлое Цзо Шаодэ и понять, как устроена власть в Байлу? Город Сяо, что неподалеку, отвечает за военную оборону. Сяо Чжунтин — генерал этого города, он многое знает. Если ты получишь его поддержку, твои действия будут гораздо проще.

Гу Фую задумалась:

— Я, возможно, захочу встретиться с ним, но он, наверное, не захочет встречаться со мной. Даже если это случится, он может не доверять мне.

Зная, что она гостья семьи Цзо, Сяо Чжунтин, скорее всего, был бы настроен враждебно.

— Если ты хочешь, я приведу его сюда, — предложила Чжун Мичу.

Глаза Гу Фую загорелись. Почти не задумываясь, как только Чжун Мичу сказала это, Гу Фую действительно поверила, что она сможет привести этого человека.

— Отлично!

Позже, размышляя, она поняла, что Чжун Мичу, зная семью Сяо, наверняка имеет связи с ними, и встреча с этим человеком для неё не составит труда.

Чжун Мичу встала:

— Я все устрою.

— Сейчас? — спросила Гу Фую.

Чжун Мичу ответила:

— Город Байлу далеко, а телепортационных формаций нет. Понадобится время, чтобы привезти Сяо Чжунтина незаметно.

Гу Фую кивнула:

— Хорошо, будь осторожна, чтобы семья Цзо ничего не заметила.

— Поняла, — тихо ответила Чжун Мичу, затем, скользнув в тень, исчезла вдали.

Гу Фую прислонилась к двери, наблюдая, как та уходит. Ученая Чжай помахала перед ее глазами складным веером.

— Что ты делаешь? — спросила Гу Фую.

Ученая Чжай улыбнулась:

— Я же говорил, что эту важную задачу следует поручить госпоже Чжун.

Гу Фую взглянула на нее, и та усмехнулась:

— Мне все еще нужно сблизиться с этой девушкой?

— Вперед.

— «...»

Ученая Чжай, обладая приятной внешностью, живым умом и уникальным взглядом на вещи, легко располагала людей к себе. Как говорила Гу Фую, она могла найти общий язык с кем угодно.

Она не раз посещала площадку боевых искусств. Для семьи Цзо, несмотря на то, что она была рабыней Гу Фую, в первую очередь она оставалась служанкой Цин Юнь — теперь почетной гостьи Цзо Шаодэ, уважаемой и известной в доме. Поэтому ученой Чжай оказали теплый прием и допустили к площадке.

После нескольких посещений она снова увидела дочь Сяо Чжунтина и нашла возможность заговорить с ней. Так она узнала, что девушку зовут Сяо Чжи. Та была умна и осторожна, не из тех, кто легко раскрывает секреты незнакомке. Однако необычная манера речи ученой Чжай, ее происхождение и отсутствие совершенствования сделали беседу легкой.

Постепенно ученая Чжай поняла, что тревожит Сяо Чжи. Девушка обладала талантом и амбициями — в древние времена она могла бы стать героиней. Она хотела укрепить город Сяо, поддерживать отца, вызывать восхищение. Но в городе Ваньтун ее устремления оказались подавлены.

Если бы ей было достаточно обычной жизни, она приняла бы свою судьбу. Но гордая, амбициозная девушка с подрезанными крыльями неизбежно чувствовала боль и обиду. Она была словно канарейка в золотой клетке — ею восхищались за потенциал, но не позволяли использовать его.

Ее ценили не за способности, а за возможность произвести достойное потомство. С ее культивацией все было в порядке, но, если бы забеременела, это ослабило бы ее тело и окончательно закрыло бы ей путь к свободе.

Собрав всю эту информацию, ученая Чжай доложила Гу Фую. В этот момент к ним подошла Чжун Мичу, уже уладившая свои дела. Услышав разговор, она невольно замерла, чувствуя, как в груди разливается болезненное чувство — это было слишком знакомо.

Гу Фую сидела за столом, опираясь локтем, тонкое запястье обнажилось, ладонь поддерживала щеку, а другая рука ритмично постукивала по столу. Она молча слушала, пока в какой-то момент ее пальцы не замерли, и комната наполнилась тишиной.

— Ученая Чжай, — негромко позвала она.

— Да?

— Скажи ей: если она хочет улететь, я помогу.

— Она пока не доверяет нам, — покачала головой ученая Чжай. — Сейчас неподходящее время.

Гу Фую перевела взгляд на Чжун Мичу, и ученая Чжай проследила за ее взглядом.

— Сяо Чжунтин прибыл, — сообщила она. — Он за городом.

— Значит, пора, — сказала Гу Фую, вставая. — Здесь встречаться неудобно. Шицзе Чжун, пожалуйста, пригласи его в частную резиденцию Сы Мяо. Ученая Чжай, останься в поместье городского лорда и присматривай за этим духовным зверем.

— Ладно. Будь осторожна.

Гу Фую первой покинула поместье городского лорда. Заклинатели семьи Цзо последовали за ней, заявив, что получили приказ помогать ей. В этот момент она была благодарна высокомерному нраву Лазурного Феникса, позволившему ей смело и без лишних объяснений прогнать их.

Оставшись одна, она небрежно бродила по городу, направляясь к частной резиденции Сы Мяо. Та оказалась дома, и они вместе расположились в переднем зале двора, ожидая гостя. Гу Фую рассказывала о семье Сяо и обезьяноподобном духовном звере, не спеша протирая свой меч Иньхэнь.

Внезапно в ее голове раздался звук разбивающегося стекла. Выражение лица тут же стало холодным. Она резко поднялась, устремив взгляд во двор.

Формация, защищавшая дом, была нарушена — кто-то прорвался внутрь.

Кто мог это быть? Намеренно или случайно? Возможно, люди семьи Цзо тайно следили за ней? Нет, она не чувствовала никакого слежения и не была отмечена заклинаниями.

Пока Гу Фую размышляла, темная фигура перепрыгнула через высокую стену. Она спустилась с неба с мощной духовной энергией, холодной, словно леденящий поток. Порыв ветра, поднятый при приземлении, хлестнул в лица Гу Фую и Сы Мяо.

Они мгновенно собрались с духом, готовые к бою. Темно-зеленые глаза Гу Фую сверкнули, когда она холодно взглянула на незваного гостя. Однако ее выражение вскоре сменилось замешательством.

Во дворе стоял величественный черный волк с гордой осанкой и пронзительным волчьим взглядом. Он источал королевское величие. На его спине сидела девочка лет девяти-десяти с ярко-красными губами, белоснежными зубами и сверкающими глазами. В отличие от других маленьких девочек, предпочитающих розовые платья с цветочными узорами, она была одета в черное одеяние с золотой вышивкой, и в ней ощущался лихой дух, не соответствующий возрасту.

Несмотря на это, ее детское личико придавало облику нотку миловидности.

Гу Фую нахмурилась: «Чья это дочь? Неужели случайно забрела сюда?»

Но в следующую секунду девочка уверенно произнесла:

— Мама!

Гу Фую удивилась: «Какой несчастный ребенок так зовет свою мать?»

Однако вскоре поняла, что девочка обращается вовсе не к ней или Сы Мяо. Она окинула взглядом двор и спросила:

— Девочка, ты ошиблась местом? Почему ты ищешь здесь свою мать? В этом доме нет матерей.

Девочка покачала головой:

— Куньлин сказала мне, что мама в городе Ваньтун. Я пошла по запаху и пришла сюда.

Гу Фую с любопытством посмотрела на нее. Серьезность, с которой девочка говорила, казалась забавной.

— Кто твоя мама?

Девочка открыла рот, но прежде чем успела ответить, во двор поспешно вошли двое мужчин. Судя по всему, они были ее опекунами. Один из них показался Гу Фую знакомым — она узнала в нем Син Ханя, стражника из Лихэнь Тянь. Той ночью он стоял снаружи покоев Чжун Мичу.

— Юная принцесса, вам нельзя так убегать вперед! — обеспокоенно воскликнул он.

Гу Фую нахмурилась и снова взглянула на девочку, чувствуя смешанные чувства.

— Ты дочь шицзе Чжун.

Глаза девочки засияли от радости:

— Да! Ты шимэй моей мамы? Мама здесь?

— Да.

Гу Фую посмотрела на девочку внимательнее — она не была похожа на Чжун Мичу. Может, больше похожа на отца? Гу Фую пыталась вспомнить лицо Цзю Яо, но в памяти остался лишь смутный образ его красоты. Вероятно, девочка унаследовала его черты.

Она попросила Сы Мяо заново укрепить защитную формацию и подошла к черному волку, намереваясь снять девочку со спины животного.

— Твоя мать скоро вернется, — сказала она и, повернувшись к мужчинам, добавила:

— Проходите, располагайтесь.

Но едва она приблизилась, черный волк низко зарычал. Глубокий, словно гром, рык пронзил воздух, посылая холод в самое сердце. Он обнажил острые белые клыки, а его глаза сузились. В нем не осталось ни капли прежней мягкости.

Гу Фую замерла, а затем медленно произнесла:

— Ты... ты А-Фу?

В ответ волк лишь хлестнул хвостом по воздуху.

На лице Гу Фую расцвела сияющая улыбка, голос дрожал от эмоций:

— А-Фу... это ты...

Все ее внимание до этого было приковано к девочке, и только теперь она рассмотрела знакомое пятнышко белого меха на лбу среди черного.

Девочка с любопытством спросила:

— Тетя, ты знаешь А-Фу?

Знать? Гу Фую лично помогала ему родиться.

Она хотела было обнять его, как раньше, но каждый раз, когда делала шаг вперед, волк предупреждающе рычал, не сводя с нее настороженного взгляда.

— Ты меня не узнаешь? Я Гу Фую.

В этот момент вернулась Сы Мяо. Гу Фую обернулась и попросила:

— Принеси мне тарелку.

Сы Мяо недоуменно подняла бровь, но принесла фарфоровую тарелку.

Как раз в этот момент во двор вошли Чжун Мичу и Сяо Чжунтин и увидели, как Гу Фую швырнула тарелку перед А-Фу.

Волк даже не шелохнулся.

Гу Фую была поражена. Когда А-Фу жил в городе Сяояо, он обожал гоняться за тарелками рядом с И-эр. Она тогда ругала его за это, говоря, что чжэньмао не должны вести себя как домашние собаки.

А теперь он действительно выглядел выше подобных игр.

Горько-сладкое чувство наполнило ее глаза, и она пробормотала:

— Ты не А-Фу... ты чжэньмао... ты стал чжэньмао.

Семьсот лет... Как она могла забыть?

А-Фу наконец стал тем самым чжэньмао, о котором она мечтала, существом, способным потрясать небеса и рычать, словно гром.

Но почему же это так больно?

Чжун Мичу молча подошла.

Маленькая девочка радостно воскликнула:

— Мама!

А-Фу тихо завыл в ответ.

Чжун Мичу наклонилась, подняла тарелку с земли и передала ее Гу Фую.

— Он был слишком молод и многое забыл. Дело не в том, что он тебя не помнит — просто твое тело изменилось. Ему, возможно, нужно время, чтобы вновь привыкнуть к тебе.

Гу Фую смотрела на нее, не в силах произнести ни слова.

— Чжун Мичу...

———————————————————

Авторке есть, что сказать: А-Фу ловил тарелки в 41 главе.

Глава 74: Любовь важнее статуса.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую взяла тарелку, слегка опустив голову. Спустя мгновение на её лице появилась натянутая улыбка.

— Я забыла. Тогда ему было всего несколько месяцев...

Маленькая девочка слезла с А-Фу и радостно позвала:

— Мама.

Чжун Мичу обернулась:

— И-эр.

Гу Фую почувствовала сильное потрясение в своем сердце, ее взгляд дрожал, ее глаза были сухими, но наполненными резкой горечью. Она посмотрела на Чжун Мичу, не веря своим ушам.

— Как ты её назвала?

Чжун Мичу спокойно повторила:

— И-эр, иди сюда.

Девочка подбежала и обняла её за талию, светясь от радости. Чжун Мичу ласково провела рукой по её щеке.

— Ты называешь её И-эр?

— Это её прозвище. Официального имени у неё пока нет.

Гу Фую ощутила, как внутри разлилось тёплое, трепетное чувство. Она нежно посмотрела на Чжун Мичу.

— Чжун Мичу.

— Тебе не нравится?

Некоторые боли и сожаления так глубоко укореняются в сердце, что никогда не могут исчезнуть полностью. Иногда даже просто разделённое имя может хоть немного заполнить эту пустоту. Чувства Гу Фую были противоречивыми, не только радость, затмевающая разум. В конце концов, перед ней стояла дочь Чжун Мичу, но сама Чжун Мичу словно искала её одобрения.

— Мне нравится, — её голос дрогнул. Как ей могло не понравиться?

Она мягко спросила:

— Можно я подержу её?

Чжун Мичу кивнула. Гу Фую присела на корточки и протянула руки:

— И-эр, подойди.

Чжун Мичу легонько похлопала девочку по руке, и та, поняв жест матери, подошла к Гу Фую. Женщина внимательно всмотрелась в её лицо, затем крепко прижала к себе.

— И-эр, она... — начала Чжун Мичу.

— Я знаю! — весело перебила девочка. — Она старшая тётя.

— Старшая тётушка?

Чжун Мичу бросила на Гу Фую многозначительный взгляд.

— Что-то не так?

Гу Фую спокойно объяснила:

— Мы с тобой были соученицами год. Я называю тебя шицзе, и ты никогда не возражала. Разве она не может называть меня старшей тётушкой?

Чжун Мичу посмотрела на И-эр и, немного поколебавшись, произнесла:

— Она — Золотой Дракон. — сказала Чжун Мичу, не ожидая, что И-эр найдет ее так скоро, и что Гу Фую с радостью позволит И-эр называть ее старшей тетушкой. Она хотела найти более подходящее время, чтобы познакомить их. Но теперь она не хотела, чтобы Гу Фую продолжала гадать.

Гу Фую замерла, а затем с лёгким недоумением улыбнулась:

— Золотой Дракон? Что ты имеешь в виду?

Гу Фую осторожно коснулась щеки И-эр, её улыбка была ясной и искренней. Она словно оставалась в тени, наблюдая за цветами, залитыми солнечным светом, и неизменно улыбалась с тихим пониманием.

— А? Золотой Дракон?!

Потомство божественного Дракона и Лазурного Феникса должно было быть либо божественным Драконом, либо Фениксом. Откуда появился Золотой Дракон?

Нахмурившись, Гу Фую задумалась, а затем осторожно спросила:

— Шицзе... У тебя Золотой Дракон...

Чжун Мичу чуть побледнела, её глаза отразили сложные чувства. Сердце Гу Фую сжалось.

Чжун Мичу тихо сказала:

— Она из того яйца дракона, которое мы тогда выиграли.

Гу Фую на мгновение застыла в изумлении, ощущая, как тепло волнения разливается по всему телу, не позволяя ей оставаться на месте. С трудом веря в происходящее, она нерешительно спросила:

— То самое яйцо дракона? Но ведь оно было в глубоком сне...

Чжун Мичу увидела, что она выглядит растерянной, намек на ее прежнее «я» проявился в ее радостном выражении. Она посмотрела на нее, молча надеясь, что она всегда останется такой.

— Возможно это из-за костного мозга Цилинь, — пояснила Чжун Мичу. — Её взращивали около ста лет, и она появилась на свет лишь несколько лет назад.

Гу Фую, едва сдерживая слёзы, прошептала:

— Значит, правда... Она — то самое яйцо... то самое...

Казалось, она не могла сказать ничего другого. Гу Фую положила руки на плечи И-эр, ласково глядя на нее. Она закусила губу, ее глаза потеплели, и она не смогла удержаться, чтобы не обнять ее снова.

В этот момент ее счастье возросло, и она глубоко сказала:

— Шицзе Чжун, ты действительно заставляешь цветы расцветать в моём сердце.

Она усадила И-эр за каменный стол рядом с собой, не сводя с неё взгляда. Девочка казалась ей всё более очаровательной, чем больше она на нее смотрела. Девочка была естественно прекрасна, и с первого взгляда Гу Фую невольно прониклась к ней тёплыми чувствами. Теперь же, узнав её имя, И-эр, эта привязанность лишь усилилась. Осознание того, что именно она была тем самым драконьим яйцом, напоминало долгий путь, который казался бесплодным, пока вдруг не обнаружилось, что посаженное когда-то семя расцвело в нежное, прекрасное дерево. Какой же это был ошеломляющий сюрприз. Сладкий миг среди горечи жизни, превращающий её привязанность в нечто целостное и глубокое.

Прижимая голову И-эр к себе, словно она нашла сокровище, которое не хотела отпускать, Гу Фую сказала Чжун Мичу:

— Это яйцо дракона мы получили вместе. И она использовала мою кровь... У меня тоже есть доля в этой дочери. Разве она не должна называть меня матерью?

Чжун Мичу задумчиво посмотрела на неё.

— Ты хочешь стать матерью моей дочери?

— Да! — уверенно ответила Гу Фую, но тут же запнулась, осознав двусмысленность сказанного. Подумав, осторожно добавила: — Или пусть считает меня крёстной матерью...

Чжун Мичу молча смотрела на неё.

Гу Фую: «...»

Чжун Мичу спросила И-эр:

— Что ты думаешь, И-эр?

И-эр непонимающе посмотрела на Чжун Мичу. Чжун Мичу тихо сказала:

— Она та, о ком я тебе рассказывал, та, которая отвоевала тебя у других.

Глаза И-эр засияли:

— Она — мама А-Мань?

Чжун Мичу ответила:

— Да.

— Но мама, разве ты не говорила...

— Она уже вернулась.

И-эр пристально посмотрела на Гу Фую, наклонилась к ней в объятия, ее яркие глаза изучали ее, и она неуверенно сказала:

— Мама А-Мань.

Гу Фую почувствовала тепло в сердце и мягко ответила:

— Мгм.

Она задавалась вопросом, что Чжун Мичу рассказала ей об этом.

Глаза И-эр сверкнули, когда она сказала:

— Я так хотела с тобой встретиться.

Она была такой невинной. Глядя на нее, Гу Фую почувствовала, что может на мгновение выйти на солнечный свет.

— Когда я была еще в яйце, мама часто говорила мне о тебе.

Гу Фую был поражена и спросила:

— Что она сказала?

— Она рассказала о твоем походе в Сянь Ло, как ты нашла А-Фу, была в бродячем рынке, как ты вернула меня, пошла на склон Синъюэ, в город Сяояо. Взад и вперед, я все это запомнила...

И-эр сидела на каменном табурете, покачивая ногами вперед и назад. Гу Фую стояла рядом, молча слушая ее, как будто их встреча сжалась до этого момента времени.

Чжун Мичу попросила Сы Мяо отвести Сяо Чжунтина отдохнуть в зал. Она стояла у дерева гинкго перед четырьмя людьми. Двое из них, мужчины в прочной одежде и с властным видом, были ее близкими слугами, Инь Хэ и Син Хань.

Другие двое были из торговой ассоциации, мужчина и женщина, женщина была красивой в красном платье, а мужчина в длинном халате с улыбающимся лицом. Поскольку ей нужно было найти Сяо Чжунтина, она не могла долго оставаться в стороне, чтобы не привлекать внимание Цзо Шаодэ, поэтому она поручила этим двоим связаться с Сяо Чжунтином.

Чжун Мичу спросила:

— Заместитель, я дала указание не сообщать Восточному морю о моем местонахождении, как И-эр нашла меня?

Мужчина, обильно потея, приблизился к женщине, бормоча:

— Куньлин, спаси меня.

Куньлин улыбнулась и сказала:

— Ваше Величество, это была юная принцесса, нет, юная императрица, которая просила. Она хотела найти вас, и, естественно, мы отдали приоритет приказу юной императрицы.

Чжун Мичу долго смотрела на нее, а затем равнодушно сказала:

— О.

Куньлин не была уверена в ее реакции. Была ли она хорошей или плохой, злой она или равнодушной?

Син Хань отдал честь и сказал:

— Ваше Величество...

Чжун Мичу прервала его:

— Генерал Син Хань, я больше не ваша императрица.

Синхань на мгновение потерял дар речи, его первые слова застряли в горле, он не знал, как продолжить.

Инь Хэ похлопал его по плечу и шагнул вперед:

— Ваше Величество, в тот день, когда старый глава клана бросил вам вызов, а вы внезапно исчезли, это напугало его. За то время, что мы искали вас, старый глава клана пошел на компромисс. Он готов принять, независимо от того предпочитаете ли вы мужчин или женщин, если только вы родите наследника...

Старым главой клана был Ди Цзюнь, бывший Король Драконов, которого теперь так называет его клан.

Чжун Мичу посмотрела на Инь Хэ, ее взгляд был слишком холодным. Ин Хэ быстро добавила:

— Вообще-то, старый глава клана сказал, что если вы действительно не хотите, это тоже нормально.

Син Хань сказал:

— Ваше Величество, пожалуйста, вернитесь в Восточное море. Ваше внезапное исчезновение повергло Восточное море в хаос. Юная принцесса слишком молода, чтобы управлять делами, и теперь всем управляет старый глава клана.

Чжун Мичу взглянула на каменный стол. Там сидела И-эр, разговаривая с Гу Фую, которая наклонилась. Гу Фую улыбалась, а ветер шелестел листьями, создавая момент спокойствия.

Несколько лет назад, после того как Чжун Мичу достигла зрелости в форме Дракона, Ди Цзюнь все больше и больше стремился к тому, чтобы она произвела потомство. В роду белых Драконов осталось только двое, а королевская родословная сокращалась. Без наследников, если бы они оба вознеслись или погибли, в этом мире не осталось бы ни одного белого Дракона.

К сожалению, Чжун Мичу не интересовалась этим. Помимо культивации, управления делами и заботы об И-эр, ее ничего не интересовало. Ди Цзюнь, обеспокоенный и встревоженный, даже зашел так далеко, что отправил людей в ее дворец: мужчин, женщин, крепких, нежных, холодных, красивых, обаятельных, из расы драконов или человеческой расы, всех видов.

Он всем сердцем верил, что желание было естественным инстинктом расы драконов. Хотя Чжун Мичу выросла среди людей, в ее жилах текла драконья кровь. Он думал, что она не могла оставаться равнодушной. Но Чжун Мичу отослала всех обратно и назначила Инь Хэ и Син Хань своими личными стражами, охраняющими двери ее дворца, предотвращая нежелательных посетителей.

Надежды Ди Цзюня были разбиты.

Позже, когда Чжун Мичу установила отношения с Цзю Яо, несмотря на старую вражду между кланами Драконов и Лазурных Фениксов, вражда угасла за тысячи лет отсутствия контактов. Когда оба главы кланов поладили, отношения между двумя кланами улучшились. Ди Цзюнь подумал: «Если она с Цзю Яо, то пусть так и будет. Это лучше, чем быть одинокой».

Он надеялся, что они поженятся, и даже сказал Чжун Мичу:

— Тебе не обязательно сначала жениться, просто раздели постель. Клан не заботится о формальностях.

Чжун Мичу пояснила:

— Мы просто друзья.

Не имея других вариантов, Ди Цзюнь перешел от скрытого давления к открытому принуждению:

— Рождение наследника — твой долг как Королевы Драконов.

— Тогда я отрекусь от трона.

— Ты действительно думаешь, что клан не посмеет сместить тебя с должности? И-эр тоже из королевской семьи, ты не незаменима, как Королева Драконов!

Оба были высоко почитаемы в своем клане, и ни один не подчинялся приказам другого. В клане Драконов уважали силу, и когда решения были трудными, они следовали примеру более сильного. Между двумя белыми Драконами вспыхнула драка, или, скорее, Ди Цзюнь попытался заставить Чжун Мичу подчиниться с помощью боевой силы.

Это вызвало большие потрясения в Восточном море, с огромными волнами.

В пылу битвы трудно сдерживаться. Ди Цзюнь ранил Чжун Мичу в уязвимое место около сердца. В момент шока он ослабил хватку, и в мгновение ока Чжун Мичу превратилась в полосу света и исчезла, оставив членов клана в полном недоумении.

Поначалу Ди Цзюнь был удивлен, но прожив десять тысяч лет и обладая необыкновенным опытом, он успокоился и догадался, что это был призыв. Он отправил членов клана и торговую ассоциацию на поиски местонахождения Чжун Мичу.

Через некоторое время без существенных зацепок Ди Цзюнь начал беспокоиться. Он уже раскрыл прошлые события, связанные с Юньжань и Ди Уцзяном. Он знал, что Чжун Мичу в своем сердце сопротивлялась клану Драконов и была безразлична к трону. Она была готова взять на себя ответственность только из-за своей личности и из благодарности за то, что ее спасли в прошлом. Ди Цзюнь боялся, что на этот раз, если Чжун Мичу уйдет, она может никогда не вернуться.

Его беспокойство постепенно переросло в тревогу, и Восточное море пережило несколько наводнений.

Только когда Куньлин принесла известие о том, что Чжун Мичу находится в городе Ваньтун, Ди Цзюнь полностью пошел на компромисс. Он лишь попросил вернуться, оставив всё остальное на её усмотрение.

Видя, что Чжун Мичу молчит, Иньхэ не мог не окликнуть снова:

— Ваше Величество.

Чжун Мичу повернула свой взор назад, опустив глаза, и сказала:

— Возвращайся в Восточное море и сообщи старому главе клана, что он должен некоторое время заниматься делами клана. Я вернусь через некоторое время.

— Есть, — ответил Инь Хэ, обрадованный ее словами. Видя, что она не полностью разорвала связи с Восточным морем, он не посмел давить на нее дальше. В конце концов, она была готова вернуться, так что неважно когда это произойдет.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: И-эр это племянник Гу Фую, который хотел жениться на Чжун Мичу.

Глава 75: Вне контроля.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу позвала:

— А-Фу, иди сюда.

Гу Фую разговаривала с И-эр, но, услышав голос Чжун Мичу, невольно обернулась. Чжэньмао подошел к ней, опустив голову, потерся лбом о ее плечо, а его уши коснулись ее подбородка. Мягкий мех прижался к коже.

Чжун Мичу нежно погладила его по макушке. А-Фу по-прежнему был ласков, но уже не так восторжен и неуклюж, как раньше.

Частично это объяснялось тем, что он вырос. Чжэньмао по природе горды и независимы. Но была и другая причина: она сама. После возвращения в Восточное море, раненная и измотанная, она долгое время находилась в оцепенении. Весь этот период А-Фу оставался на попечении клана Драконов, где к нему относились лишь как к ездовому животному. В отличие от Гу Фую, которая играла с ним и окружала заботой. Эти дни с Гу Фую, возможно, были его самыми яркими. Когда Чжун Мичу, наконец, пришла к нему, он уже изменился — стал сдержанным, замкнутым.

Прошептав А-Фу несколько слов, Чжун Мичу позвала:

— А-Мань, иди сюда.

Гу Фую немного нервничала, стоя перед чжэньмао и сжимая руки.

— Потрогай его, — мягко сказала Чжун Мичу.

Ее голос успокоил Гу Фую. Она медленно протянула руку и коснулась теплого носа А-Фу. Тот не отпрянул, и тогда она опустила ладонь ниже, к его подбородку, шагнула ближе, желая обнять его.

Но А-Фу вдруг отступил.

Рука Гу Фую повисла в воздухе, а внутри начало нарастать разочарование.

— Он, возможно, еще не привык, — сказала Чжун Мичу. — Дай ему время.

Гу Фую молчала.

В этот момент ей вспомнились слова Гу Шуанцина и картина, которую она сама нарисовала в своем воображении.

Гу Шуанцин рассказывал, что когда она была совсем маленькой, Гу Ваньпэн отправился на задание и надолго отсутствовал из-за раны. Когда он вернулся, она уже не помнила его и не узнавала в нем отца. Всякий раз, когда он пытался приблизиться, она отворачивалась, избегала его.

Сама она этого не помнила. Но когда услышала рассказ Гу Шуанцина, перед глазами невольно возникла сцена: Гу Ваньпэн тянется к ней, а она, пугаясь, убегает.

Она часто жаловалась, что он был слишком строг, слишком холоден, проводил с ней слишком мало времени. В ее воспоминаниях он никогда не обнимал ее. Хотя она уже была достаточно взрослой, чтобы понять, как тяжело ему было, как много боли он нес, и что его отчуждение не было намеренным, ей все равно было жалко себя, ту одинокую девочку, которой не хватало тепла.

Гу Шуанцин тогда сказал ей:

— А-Мань, однажды ты поймешь его беспомощность

Однажды ты поймешь его беспомощность.

Эти слова эхом отозвались в её сознании, с болезненной силой отдавшись в сердце.

Она не хотела покидать А-Фу, но так вышло, что она действительно оставила его на семьсот лет. Когда же вернулась, он уже не узнавал её и не чувствовал прежней близости.

Теперь она оказалась в той же ситуации, что когда-то Гу Ваньпэн, только на этот раз судьба отвела ей другую роль. По-настоящему понять чужую боль можно лишь тогда, когда испытаешь её на себе.

Теперь она поняла. Но было слишком поздно.

Глядя на побледневшую Гу Фую, Чжун Мичу вскрикнула:

— А-Мань, не переживай, А-Фу всё равно когда-нибудь снова будет рядом.

Но ей не дано было узнать, какие мысли внезапно вспыхнули в голове Гу Фую, не могла она понять её настоящую боль.

Прежде Гу Фую могла бы поделиться с ней, могла бы искать у неё утешения, но теперь — нет.

— Шицзе Чжун, нам не стоит заставлять Сяо Чжунтина ждать. Я пойду к нему, — ровным голосом сказала Гу Фую.

— Ты...

Чжун Мичу не успела ничего сказать. Гу Фую уже отвернулась и направилась к главному залу. Слова Чжун Мичу так и застыли на губах. Она лишь молча смотрела вслед уходящей, а её лицо напоминало ночное небо после фейерверка — пустое и печальное.

И-эр, ещё совсем маленькая после вылупления, не могла понять скрытых чувств взрослых. Она подошла к Чжун Мичу и тихонько позвала:

— Мама.

Чжун Мичу опустила взгляд:

— Что случилось?

И-эр раскрыла ручки, прося её поднять. Чжун Мичу наклонилась и взяла малышку на руки. И-эр обняла её за шею, хихикнула и прошептала:

— Я так по тебе скучала.

Чжун Мичу слабо улыбнулась:

— Меня не было всего месяц.

Когда она отправилась в торговую ассоциацию, то приказала заместителю не сообщать Восточному Морю о её местонахождении. Конечно, она понимала, что рано или поздно они всё равно узнают, и Клан Драконов найдёт её. Она не пыталась прятаться, просто не ожидала, что это произойдёт так быстро. И-эр и А-Фу, похоже, добрались сюда первыми.

Вероятно, это была идея Ди Цзюня. Он, возможно, боялся, что она не захочет возвращаться, и решил послать их, чтобы они смягчили её сердце.

— Я так сильно скучала, — прошептала И-эр.

Она обхватила лицо Чжун Мичу ладошками и с искренней заботой спросила:

— Прадедушка сказал, что поранил тебя возле сердца. Рана уже зажила? Она всё ещё болит?

— Уже зажила, — тихо ответила Чжун Мичу.

Заметив, как её взгляд снова и снова устремляется в сторону главного зала, И-эр шёпотом спросила:

— Мама, что делает мама А-Мань?

— Там гость. Она пошла поговорить с ним.

Глаза И-эр озорно сверкнули. Она поднесла ладошку к губам и заговорщически прошептала:

— Давай подслушаем?

Чжун Мичу слегка улыбнулась:

— Хорошо.

Она обернулась к Син Ханю и остальным:

— Оставайтесь здесь.

Прижимая И-эр к себе, Чжун Мичу направилась в главный зал.

Подойдя ближе, они услышали голоса. Вместо того чтобы войти, они присели на перила коридора, прислонившись к колонне.

Чжун Мичу усадила И-эр к себе на колени, затем приложила её указательный палец к своим губам, давая понять, что нужно молчать. И-эр повторила её жест, улыбнулась и прижалась к ней.

Внутри зала Гу Фую уже обменялась любезностями с Сяо Чжунтином, и их разговор постепенно переходил к сути.

— Госпожа Чжун сказала, что госпожа Цин Юнь хотела меня видеть, но я не понимаю, чем Сяо Чжунтин так примечателен, чтобы заслужить её внимание, — сказал он.

Как генерал, отвечающий за оборону города Байлу, он уже знал, что Лазурный Феникс — почётная гостья семьи Цзо, удостоенная высших почестей, приехавшая в город, чтобы выбрать рабов. Ему было приказано обеспечить ей достойный приём.

Он всегда презирал всех, кто был связан с семьёй Цзо. Хотя сам он тоже был с ними связан, для него это была вынужденная необходимость. Однако эта Лазурный Феникс, обладающая высоким уровнем культивации и славным прошлым, добровольно шагнула в мутные воды Наньчжоу. Если она не была в сговоре с семьёй Цзо, значит, у неё были иные мотивы.

Изначально его это не волновало. Будучи всего лишь правителем небольшого города, он был далёк от таких людей. Однако он не ожидал, что Лазурный Феникс побеспокоит его благодетельницу, попросив её разыскать его. Он подозревал, что её вступление в семью Цзо продиктовано не только связями, но и какими-то скрытыми причинами. Основываясь на догадках Чжун Мичу и своих собственных, он пока сохранял вежливость в разговоре.

Гу Фую, откинувшись на спинку стула, казалась погружённой в мысли, всё ещё размышляя о событиях во дворе. Услышав его слова, она ответила с тёплой улыбкой:

— Некоторое время назад, проезжая через город Ваньтун, я по приглашению городского лорда Цзо остановилась в его поместье. Там я встретила девушку с бровями, словно листья ивы, и глазами феникса — элегантную и привлекательную. Мы разговорились, и она показалась мне весьма приятной.

Сяо Чжунтин напрягся, но тщательно скрывал это. Однако Гу Фую заметила проблеск в его взгляде — он хотел, чтобы она продолжила.

— Эта девушка оказалась не только талантливой, но и весьма проницательной. Однако судьба была к ней несправедлива — она стала наложницей в семье Цзо.

Лицо Сяо Чжунтина побледнело. Гу Фую взглянула на него и с лёгкой улыбкой хлопнула по подлокотнику:

— Я выразила своё возмущение, обвинив её отца в том, что он использовал дочь как пешку ради славы, уничтожив её шансы на счастье. Но она возразила, сказав, что это не так...

Она намеренно сделала паузу, а затем добавила:

— Поэтому мне стало любопытно познакомиться с её отцом.

Сяо Чжунтин напряжённо смотрел на неё, его вежливость улетучилась.

— Что вы хотите этим сказать?

Гу Фую встала, сначала улыбнувшись:

— Сто лет назад семья Сяо столкнулась с семьёй Цзо. После того как семья Цзо объединила Наньчжоу, она жаждала возмездия, и семья Сяо стала первой мишенью. Им пришлось выбирать между честью и жизнью.

Она медленно обошла Сяо Чжунтина, остановившись рядом с ним:

— Городской лорд Сяо терпел унижения ради семьи и граждан — поистине благородно! Ты не позволил своей младшей сестре выйти замуж за представителя семьи Цзо, проявив братскую заботу, но, в конце концов, молчаливо согласились выдать свою дочь. Пожертвовал одним ради спасения многих это истинное великодушие!

Сяо Чжунтин отступил назад, опираясь на чайный столик. Чашка в его руке разлетелась вдребезги, а кровь стекала по пальцам.

Слова Гу Фую, произнесённые с восхищением, были для него словно кинжалы.

Его глаза налились кровью, вены на шее вздулись, дыхание стало прерывистым, почти рычащим. Самоубийство сестры было его вечным сожалением. Он ненавидел её, ненавидел семью Цзо и, больше всего, себя.

Но Гу Фую не сдавалась. Она с улыбкой подняла большой палец вверх:

— Городской лорд Сяо такой сострадательный и справедливый, поистине великий герой!

Сяо Чжунтин яростно посмотрел на неё.

— «Великий герой?» — с горечью подумал он. — «Герой, который отдал свою дочь в логово волков и разрушил её жизнь. Герой, который знал о её страданиях, но молчал, боясь действовать, продолжая служить врагу».

Люди не понимают. Они могли бы похвалить его за преданность долгу, за жертву ради города, за мудрость и праведность. Но для него это были пустые слова, лишённые чести. Эти слова лишь глубже вонзались в его сердце, как ножи.

Кто не хотел бы защитить и семью, и народ?

Грудь Сяо Чжунтина вздымалась от эмоций. Через несколько мгновений он низко поклонился:

— Госпожа цинлуань слишком добра. Я всего лишь исполняю свой долг.

Гу Фую улыбнулась:

— Городской лорд Сяо научился сохранять самообладание.

Она прекрасно знала, что её слова пронзают его сердце. Но она сказала их намеренно — ей нужно было проверить его.

Ей не нужен был союзник, который, поддавшись эмоциям, безрассудно бросится в схватку с семьёй Цзо. Он должен был быть сдержанным, но при этом сохранять ненависть. Прошедшие сто лет сделали его терпеливым, но его дочь, Сяо Чжи, всё ещё страдала в семье Цзо, не давая ему забыть ни о мести сестры, ни о собственной ненависти.

Сяо Чжунтин нахмурился:

— Что вы хотите этим сказать, госпожа цинлуань?

Гу Фую улыбнулась:

— Городской лорд Сяо, семьсот лет назад, когда семья Цзо объявила военное положение в Наньчжоу и блокировала города, чтобы проверять путешественников... спасибо, что позволили нам троим уйти в тот день.

Он нахмурился. Сначала был сбит с толку, но затем его выражение изменилось.

Сяо Чжунтин счёл это из ряда вон выходящих. Сначала он был сбит с толку, но постепенно в его памяти всплыли давние события. Семьсот лет назад семья Цзо захватила секту Сюань Мяо, а затем уничтожила город Сяояо. Семьи, питавшие обиды на клан Цзо попытались воспользоваться ситуацией, чтобы объединиться с сектой Сюань Мяо и городом Сяояо против общего врага. Среди них была и семья Сяо.

Однако семья Цзо действовала молниеносно. Ещё до того, как союзники успели предпринять что-либо, и секта, и город пали. Сяо Чжунтин помнил это слишком хорошо. Тогда семья Цзо объявила военное положение, а город Сяо оказался запечатан, говорили, что искали четверых учеников секты Сюань Мяо.

Он отпустил троих путников, но один из них, уходя, оглянулся и взглянул на него. Лица того человека он уже не помнил — лишь смутный силуэт. Прошло слишком много времени. Если бы не тот факт, что этого человека преследовала семья Цзо, что когда-то он вместе с Чжун Мичу спас их с Сяо Юанем жизни, а потом долгие годы поддерживал связь с Чжун Мичу, это имя давно бы стёрлось из его памяти.

И всё же, спустя семьсот лет, в его голове всплыло размытое воспоминание:

— Гу... Фую?

———————————————————

Авторке есть, что сказать: В сюжете не будет рождение детей, как бы этой хотел старый король Драконов.

Глава 76: Все уже готово.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Пока Гу Фую говорила, Сяо Чжунтину было трудно поверить в ее слова, и он сразу же возразил:

— Невозможно.

Нахмурившись, он посмотрел на нее и сказал:

— Хотя я не помню ее лица, я помню, что она была дочерью городского лорда Гу и человеком, а не Лазурным Фениксом. И, кроме того...

Но если это не так, то кто еще мог знать, что он когда-то отпустил Гу Фую в городе Сяо? Неужели те из секты Сюань Мяо, кто был с ней тогда, рассказали ей? Но зачем им было бы делиться этим?

Сяо Чжунтин не мог найти объяснения, но и принять, что перед ним стоит именно Гу Фую, тоже было сложно.

Гу Фую усмехнулась:

— И как Гу Фую, которая считается заклятым врагом семьи Цзо, могла опуститься до того, чтобы присоединиться к ним?

Она отступила на шаг и села:

— Городской лорд Сяо, как ты думаешь, зачем я пришла к тебе?

Сяо Чжунтин взглянул ей в глаза. В их зрачках холодно мерцал темно-зеленый оттенок. Слишком знакомый, слишком похожий на его собственный. Глаза, скрывающие боль, сожаление и ненависть.

Он мучился этим столетие. И вдруг, столкнувшись с этим взглядом, ощутил странное сочувствие и даже сожаление, что не встретил его раньше.

— Потому что ты ненавидишь семью Цзо, — произнес он.

Глаза Гу Фую изогнулись в улыбке. Затем она рассказала, почему семья Цзо преследовала ее, как она умерла в Лихэнь Тянь и как внезапно очнулась в теле Цин Юнь. Однако о событиях на черной горе в Сянь Ло и во дворце Жуйчжу она умолчала.

Сяо Чжунтин был ошеломлен:

— Костный мозг Цилинь, воскрешение... Такие вещи действительно существуют в этом мире?

Тайна костного мозга Цилинь хранилась Четырьмя сектами Бессмертных. Это редчайшее сокровище неба и земли появлялось и исчезало внезапно, и знали о нем единицы.

А воскрешение путем заимствования тела...

Сяо Чжунтин никогда не слышал о чем-то подобном.

Он пристально посмотрел на Гу Фую и спросил:

— Даже если ты говоришь правду, госпожа Гу, почему ты доверяешь мне такую информацию? Разве ты не боишься, что я выдам тебя семье Цзо ради их благосклонности или попытаюсь использовать это против тебя?

Гу Фую, слегка коснувшись пальцами края чашки на столе, взглянула за окно. Ее глаза лукаво блеснули.

— Чжун Мичу сказала, что тебе можно доверять.

— Госпожа Чжун...

Но Гу Фую продолжила:

— Не используй тех, кому не доверяешь, и не доверяй тем, кого используешь. Я раскрываю карты, чтобы между нами не было подозрений. Если мы хотим противостоять семье Цзо, мы должны действовать сообща, иначе нам не справиться. Конечно, это имеет смысл только в том случае, если городской лорд Сяо действительно намерен свергнуть семью Цзо и объединиться со мной. Иначе...

Сяо Чжунтин понял, к чему она ведет, и спросил:

— А что, если я решу остаться в стороне?

Гу Фую улыбнулась:

— Тогда ты не покинешь это место целым и невредимым.

Слова прозвучали легко, но в комнате вдруг воцарилась пугающая тишина.

Через мгновение Гу Фую рассмеялась:

— Не принимай всерьез, городской лорд Сяо, это была шутка.

Сяо Чжунтин смотрел на нее, а потом неожиданно расхохотался, хлопнув себя по лбу:

— Хорошо! Я, Сяо Чжунтин, готов рискнуть еще раз. Семьсот лет назад я уже поднял восстание, и спустя семьсот лет мои амбиции никуда не исчезли.

Когда его смех стих, он добавил:

— Однако у меня есть одно условие.

Гу Фую удивленно приподняла бровь. Она ожидала, что он попытается выторговать для себя что-то, но вспомнила, как Сяо Чжунтин однажды отказался от целебного лекарства семьи Цзо, даже находясь на смертном одре. Разве он был из тех, кто извлекает выгоду из ситуации? Или годы службы в семье Цзо сделали его проницательнее?

— Какое условие?

Сяо Чжунтин торжественно произнес:

— Если небеса не будут на нашей стороне и мы потерпим неудачу, я надеюсь, что клан Драконов вмешается, чтобы спасти мою дочь, обеспечив ей защиту. По крайней мере, пусть она останется в безопасности и не попадет обратно в семью Цзо, где ее ждет лишь страдание.

Это было естественное беспокойство отца за свою дочь. Однако...

Гу Фую колебалась:

— Я не могу этого обещать, Восточное море не в моей власти...

В этот момент снаружи раздался ясный голос:

— Хорошо.

Гу Фую: «...»

Выражение Сяо Чжунтина смягчилось. Он поклонился в сторону, откуда прозвучали слова, и громко поблагодарил:

— Спасибо, госпожа Чжун!

Затем он повернулся к Гу Фую, сжал кулак и серьезно сказал:

— Госпожа Гу, я, Сяо Чжунтин, готов подняться на горы мечей и спуститься в котлы с кипящим маслом. Мне не нужны ни слава, ни богатство — только уничтожение семьи Цзо в Наньчжоу. Я в твоем распоряжении, даже ценой собственной жизни!

Гу Фую незаметно выдохнула. Теперь у нее был по-настоящему ценный союзник. Хотя еще до встречи с Сяо Чжунтином она была почти уверена в его ответе, услышанное лично все же имело особую значимость.

Ранее она уже обсуждала этот вопрос с ученой Чжай. Теперь, когда позиция Сяо Чжунтина была ясна, Гу Фую не стала тратить время и сразу расспросила его о ситуации в городе Байлу. Тот отвечал четко, описав оборону города, военную мощь, развитие, а также характер и местонахождение главных фигур.

Хотя Сяо Чжунтин не принадлежал к семье Цзо и не имел доступа к их высшей власти, его столетнее совершенствование, достигшее пика зарождения души, а также недавнее назначение на пост генерала обороны города делали его знания бесценными.

После долгого разговора они вышли в закатное сияние, теплый свет ложился на их лица.

Сяо Чжунтин достал нефритовое кольцо и протянул его Гу Фую. Он провел пальцем по поверхности.

— Госпожа Гу, передай это моей дочери Чжи. Скажите ей, чтобы она берегла себя. Она узнает его и доверится тебе.

После замужества Сяо Чжи несколько раз видела отца. Вначале он был в ярости из-за ее побега в семью Цзо, но ничего не мог изменить. Даже если бы он захотел забрать ее силой, что стало бы с семьей Сяо? С жителями города? Тогда, взрослый мужчина, он не сдержал слез перед дочерью.

С тех пор она избегала встреч, не желая, чтобы он увидел ее положение в семье Цзо. Они не виделись уже много лет.

Гу Фую молча взяла кольцо. В этот момент их взгляды упали на фигуру, сидящую на перилах. Чжун Мичу опиралась на колонну, а И-эр спала у нее на руках, купаясь в золотистом сиянии заката.

Сяо Чжунтин поклонился:

— Госпожа Чжун.

Чжун Мичу спокойно сказала:

— Не задерживайся. Куньлин проводит тебя обратно. В твоем доме будет человек для связи.

— Понял. — Сяо Чжунтин замешкался, затем добавил: — Госпожа Чжун, насчет Чжи...

Любовь отца к дочери безгранична. Даже такой человек, как он, хотел услышать подтверждение еще раз.

— Не беспокойся, я позабочусь о ней, — заверила Чжун Мичу.

— Благодарю.

Сяо Чжунтин молча отправился в сторону заднего двора, скрываясь в ночи с Куньлин.

Гу Фую долго смотрела на Чжун Мичу, прежде чем сказать:

— Тебе не стоило давать такое обещание ради меня.

Культиваторы серьезно относятся к клятвам. Нарушение слова может повлечь за собой божественное возмездие.

Чжун Мичу только улыбнулась, ничего не сказав.

— Что такое?

— Это не только ради тебя...

Гу Фую замерла, ощущая неловкость. Она поправила волосы за ухом и пробормотала:

— Ах, да, гм...

Раньше она думала, что Чжун Мичу пообещала лишь ради нее, но теперь осознала свою ошибку.

— Это не совсем ради тебя.

— «...»

— А-Мань.

Она произнесла это имя с особой теплотой, словно окутывая его сладостью.

— В деле семьи Цзо я тоже замешана. Дать такое обещание не так уж и сложно.

Выражение Гу Фую смягчилось. В лучах солнца ее глаза засверкали оттенком зеленого.

— Чжун Мичу...

— Да, я здесь.

Во взаимодействии с семьей Цзо, будь то работа с Сы Мяо, ученой Чжай или Сяо Чжунтином, Гу Фую никогда не задумывалась, используя их в своих целях. Она уже говорила, что сделает все для уничтожения семьи Цзо, не сковывая себя моральными ограничениями. Но когда дело касалось Чжун Мичу, даже небольшое обещание, данное от ее имени, заставляло ее чувствовать, что она пользуется ею...

— Уже поздно. Вернемся?

— Хорошо.

Двое долго находились снаружи. Чжун Мичу передала спящую И-эр Син Ханю, а Гу Фую, неся сумку для хранения, вместе с ней направилась обратно в поместье городского лорда.

Внутри сумки находились необходимые материалы для создания зачатка меча. Теперь, когда все ресурсы были собраны, а основные формационные схемы запомнены, Гу Фую могла приступить к ковке.

Сяо Чжунтин указал ей на три ключевые фигуры, определяющие ситуацию в городе Байлу.

Во-первых, сам городской лорд — Цзо Юаньжун. Семья Цзо была поделена между тремя братьями: Цзо Тайсуем, Цзо Шаодэ и Цзо Юаньжуном, каждый из которых контролировал стратегически важные территории.

Во-вторых, Цзо Цинфэн — младший брат Цзо Юэчжи. Став главой секты, Цзо Юэчжи не мог полностью доверять своим дядям. Хотя их уровень культивации был немного выше, они контролировали два крупных города, а их влияние соперничало с его властью. Поэтому Цзо Юэчжи, под предлогом восстановления сил, отправил Цзо Цинфэна в Байлу, чтобы он следил за положением дел.

Третьей фигурой был алхимик Ду Пань — создатель секретной медицины рабского контракта в городе Байлу. Именно он разработал рабский контракт, использованную против Гу Фую.

Если бы все трое находились в городе одновременно, это значительно усложнило бы её действия. Однако Сяо Чжунтин сообщил, что Ду Пань сейчас отсутствует и временно находится в павильоне Ваньяо в городе Ваньтун. Сы Мяо тоже была там, и поскольку оба они являлись выдающимися алхимиками, их взаимодействие было неизбежным. О местонахождении Ду Паня Гу Фую узнала именно от Сы Мяо.

Кроме того, по словам Сяо Чжунтина, в резиденцию Цзо Цинфэна недавно поступило большое количество духовных камней, что, скорее всего, означало его скорый уход в уединённое совершенствование.

Сейчас в городе оставался лишь Цзо Юаньжун — человек, известный своей жадностью и трусостью, гораздо менее решительный, чем его родственники. Это делало момент идеальным для действий.

Гу Фую подумала, что подходящим местом для ковки меча станет особняк Цзо Шаодэ. Он вряд ли вмешается, а, возможно, даже предоставит ей необходимые ресурсы.

Глава 77: 77-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую передала ученой Чжай нефритовое кольцо, полученное от Сяо Чжунтина, и попросила передать его Сяо Чжи, убедив ее перейти на их сторону с помощью доводов разума и эмоций.

Тем же вечером ученая Чжай принесла хорошие новости: благодаря своим навыкам убеждения, знаку Сяо Чжунтина и стремлению Сяо Чжи избежать безвестности, та согласилась им довериться.

Затем ученая Чжай поинтересовалась обстановкой в поместье городского лорда, и Сяо Чжи раскрыла несколько интересных фактов. Оказалось, что после смерти Цзо Тайсуя более года назад пост главы секты Сюй Лин оказался пустым.

По статусу и положению Цзо Юэчжи был защитником, а Цзо Шаодэ — исполнителем, занимая примерно равные должности. По достижениям они также не уступали друг другу, оба достигли уровня разделения души. Однако по статусу Цзо Юэчжи уступал Цзо Шаодэ, поскольку был его племянником, тогда как тот являлся троюродным дядей.

Что касается власти, Цзо Шаодэ контролировал город Ваньтун, крупнейший торговый центр мира, и управлял половиной источников духовных камней в Наньчжоу. Цзо Юэчжи, хотя тоже владел городами и духовными шахтами, уступал ему в богатстве.

На первый взгляд Цзо Шаодэ был более достойным претендентом на пост главы секты. Однако в итоге победил Цзо Юэчжи, ведь его поддерживали главные старейшины, а Тридцать три неба находились под его контролем.

Ситуация напоминала борьбу за престол в императорской семье: Цзо Шаодэ был могущественным феодальным князем, а Цзо Юэчжи — наследным принцем во дворце. После смерти императора трон занял тот, кого поддерживали министры. Когда же Цзо Шаодэ прибыл, власть уже перешла к другому, а в столице не осталось никого, кто мог бы его поддержать. В итоге он оказался в изоляции и был вынужден подчиниться. Это стало проявлением слабости системы, где преемника выбирали не по заслугам, а по родству.

Сяо Чжи рассказала, что вначале среди заклинателей и слуг в поместье городского лорда царило недовольство: многие считали, что глава секты должен был стать Цзо Шаодэ. Этой же точки зрения придерживались сын Цзо Шаодэ и муж Сяо Чжи. Однако сам Цзо Шаодэ пресёк все мятежные разговоры, заставив их замолчать. Постепенно негодование в поместье утихло.

Учёная Чжай передала всё Гу Фую, заметив:

— Кажется, Цзо Шаодэ может затаить обиду.

Гу Фую рассмеялась:

— Это даже хорошо. Если он решит бороться за власть, это будет только на руку. Когда птица сцепляется с моллюском, выигрывает рыбак.

На следующее утро, решив увидеть И-эр, Гу Фую отправилась на поиски Чжун Мичу, но та исчезла. Учёная Чжай сообщила, что Чжун Мичу уже ушла.

Гу Фую надулась от недовольства, ведь та даже не попрощалась. Однако она быстро отбросила раздражение и вернулась в свою комнату. Она с волнением перебирала сокровища, подаренные Цзо Шаодэ, и несколько редких предметов из своей коллекции, выбирая подарок для И-эр. Так и не найдя ничего особенно примечательного, она просто сложила всё в сумку для хранения и отправилась в дом Сы Мяо, где остановились люди из Восточного моря.

Подойдя ближе, она услышала мягкий, чуть обиженный голос И-эр, умоляющий о чём-то.

Во дворе Гу Фую увидела Чжун Мичу, сидящую на корточках. И-эр прижималась к ней, не желая отпускать.

— Мама, позволь мне остаться с тобой! — умоляла девочка. — Я буду послушной, я не хочу возвращаться в Восточное море.

— И-эр, будь умницей, — мягко ответила Чжун Мичу. — Вернись с Син Ханем и Инь Хэ.

— Но они могут поехать без меня! Я хочу остаться с тобой!

— И-эр, — голос Чжун Мичу стал строже.

Почувствовав её недовольство, И-эр потерлась щекой о её плечо:

— Мама, не сердись...

Но в глазах у неё застыло смятение. Чжун Мичу всегда исполняла её желания, если они не вредили ей самой. Но теперь, когда она всего лишь хотела остаться с матерью, та отказала.

Гу Фую, наблюдая за ней, ощутила прилив жалости. Она повернулась к Чжун Мичу:

— Ты отправляешь её обратно?

— Да, — тихо ответила та, сжав ладони И-эр.

— Мне предстоит сделать кое-что очень опасное, — объяснила она. — Если ты останешься, это подвергнет нас риску и может раскрыть наши личности.

И-эр опустила взгляд, сжав губы, но промолчала.

Гу Фую вдруг осознала, что ей не хочется расставаться с девочкой.

Она стала осторожнее в своих мыслях и рассеянно произнесла:

— Ладно. Ей следует вернуться. И тебе тоже.

Она понимала, что непривязанность — лучший путь к мести. Без привязанностей она могла быть беспощадной. Даже если в итоге ей придётся погибнуть вместе с семьёй Цзо, она бы посчитала это победой, поскольку ее целью было уничтожить их. Наличие привязанностей заставило ее колебаться.

Гу Фую не хотела держать Чжун Мичу рядом именно по этой причине. Однако незаметно для себя она привыкла к её присутствию и упустила момент, когда следовало её отослать.

Теперь рядом была И-эр, и Гу Фую ловила себя на мысли, что хотела бы видеть её каждый день.

Она подумала про себя, что она не из тех, кому суждено быть одной.

Её прибытие в этот мир казалось разрывом всех связей. Все вокруг были неразрывно связаны между собой, а она — нет. Ее жизнь или смерть, казалось, никого не волновал. Сы Мяо? Она знала, что рано или поздно и Сы Мяо покинет её.

Она хотела оставить след в этом мире, чтобы её помнили. Поэтому её так тянуло к Чжун Мичу, поэтому она радовалась рождению И-эр, словно собственной дочери.

Возможно, семья — это спасение.

Она не должна была вовлекать их в свою месть, но не могла подавить желание в своём сердце. Эгоизм и противоречия вызывали в ней отвращение.

«Ты всегда думаешь только о себе, создаёшь проблемы другим и не двигаешься вперёд, Гу Фую», — подумала она с горечью.

Её ресницы дрогнули, глаза потускнели.

— Ладно, Чжун Мичу, — тихо произнесла она. — Когда ты поправишься, ты тоже должна уйти.

Чжун Мичу не ожидала этого. В груди поднялась волна грусти.

Спустя мгновение она спросила:

— Если я уйду, что ты скажешь Цзо Шаодэ?

Гу Фую замерла. Она не подумала об этом.

Она заявила Цзо Шаодэ, что Чжун Мичу — полезная рабыня. Если та исчезнет, он обязательно это заметит.

Действительно ли она не могла придумать оправдание? Или в глубине души не хотела, чтобы Чжун Мичу уходила?

— Ну, ты... — пробормотала она, не найдя, что сказать.

Чжун Мичу спокойно заявила:

— Я останусь. Я нужна тебе для связи с Сяо Чжунтином.

В её голосе прозвучала лёгкая угроза.

— Эм... да... — Гу Фую смутилась, чувствуя, что допустила ошибку.

Чжун Мичу позвала:

— Син Хань.

Тот подошёл и осторожно поднял И-эр, чтобы усадить её на спину А-Фу.

— Мама! — девочка отчаянно цеплялась за её одежду. — Я могу превратиться в маленького дракона и спрятаться в твоём рукаве. Никто меня не найдёт!

Чжун Мичу молчала. В глазах И-эр светилась надежда. Она была такой милой, что это трогало до глубины души. Особенно Чжун Мичу, которая любила её больше всего на свете.

Чжун Мичу отвернулась, не в силах смотреть на происходящее.

Разочарование И-эр отразилось на её лице. Гу Фую, протягивая ей сумку для хранения, попыталась её утешить:

— И-эр, мама А-Мань дарит тебе небольшие подарки в честь нашей первой встречи, хорошо?

И-эр приняла их и поблагодарила:

— Спасибо, мама А-Мань.

Гу Фую с мягкой улыбкой сказала:

— Не грусти.

И-эр хотела попросить Гу Фую уговорить Чжун Мичу, но, вспомнив, что та также согласилась с её отъездом, передумала. Надув щеки, она поцеловала Гу Фую в лоб:

— Мама А-Мань, когда закончишь свои дела, обязательно навести меня в Восточном море вместе с мамой.

— Хорошо.

Бросив последний неохотный взгляд на Чжун Мичу, И-эр села на спину А-Фу и, сопровождаемая Син Хань, отправилась в путь.

Гу Фую испытывала смешанные чувства, вздохнув с лёгкой тоской. Внезапно она услышала холодный голос Чжун Мичу:

— Если не можешь выполнить обещание, не давай его напрасно.

Гу Фую на мгновение опешила, но затем поняла, что речь о посещении Восточного моря. В голосе Чжун Мичу звучало недовольство, редкое для неё, ведь обычно она умела сдерживать эмоции.

Ощущая обвинение в ненадёжности, Гу Фую хотела возразить, но тут же осознала: её слова действительно могли оказаться пустым обещанием. Она не знала, как долго продержится её тело, удастся ли ей победить семью Цзо, и выживет ли она после всего этого.

Чжун Мичу, преданная своей дочери, не хотела, чтобы И-эр испытывала разочарование. Гу Фую почувствовала лёгкую зависть, не зная, завидует ли она И-эр за то, что Чжун Мичу так заботливо и нежно заботится о ней, или за то, что у И-эр такая любящая мать.

Она поджала губы, но, поколебавшись, сменила тему и спросила уговаривающим тоном:

— Я собираюсь в павильон Иньсюэ. Пойдёшь со мной?

— Да, — ответила Чжун Мичу с той же угрюмостью.

Глаза Гу Фую изогнулись в улыбке, смягчая выражение лица под солнечным светом. Она не осознавала, как нежно она смотрела на Чжун Мичу.

Когда они достигли павильона Иньсюэ, казалось, прошла целая жизнь. Остановившись перед его дверями, обе невольно вспомнили прошлое, но в их воспоминаниях были разные образы.

Чжун Мичу представила девушку у перил, среди дождя из цветов, с белой лилией в волосах и сияющей улыбкой. А Гу Фую увидела женщину в дымчато-голубом платье, которая, стоя в одиночестве, растерянно поднимала глаза, но при этом пленяла всех вокруг.

Для Гу Фую это место было наполнено воспоминаниями. С момента её ухода из Сянь Ло она избегала трёх мест: секты Сюань Мяо, города Сяояо и павильона Иньсюэ.

Здесь её когда-то окружали люди, ставшие ей семьёй. Но они были смертными, и давно уже ушли. Приятные воспоминания только усиливали тоску.

Как она и сказала, в этом мире осталось не так уж много тех, кого она любила или кто любил ее.

Чжун Мичу спросила:

— Зачем ты здесь?

— Город Ваньтун скоро погрузится в хаос. Цзецзе Чжу всегда хорошо ко мне относилась. Ты помнишь её, Чжу Жо? Главу павильона? Тогда, когда я призвала тебя, ты напилась, а потом...

Гу Фую замолчала.

Чжун Мичу взглянула на неё и спокойно сказала:

— Я помню. Очень ясно.

Гу Фую откашлялась, сменив тон:

— Павильон Иньсюэ был её сердцем и душой. Я хочу сохранить его.

— Как?

— Куплю его. А девушек отправлю в безопасное место. Затем защищу павильон с помощью формации, чтобы его можно было восстановить, даже если он пострадает. Самое главное — люди. Не знаю, кто теперь управляет павильоном, надеюсь, они не обращаются с девушками плохо.

Чжун Мичу задумчиво сказала:

— Говорят, павильон продан, и у него новый владелец. Он уже не в руках прежних людей. А если владелец не захочет продавать?

— Не захочет? — Гу Фую фыркнула. — Тогда заставлю силой.

— А если это кто-то с высоким уровнем? Хочешь, чтобы об этом узнал весь город?

— Если сила не сработает, попробую мягкий подход. — Гу Фую игриво моргнула. — Красота и духовные камни, деньги и обаяние — он обязательно сдастся.

С ее нынешней внешностью, считая себя чрезвычайно красивой, она не верила, что владелец не поддастся соблазну.

Она самоуверенно предположила, что владелец — мужчина. Посмотрев в сторону, она, в манере, напоминающей Цин Юнь, кокетливо добавила:

— Если не сдастся, соблазню.

Чжун Мичу пристально посмотрела на нее. Гу Фую подумала, что она удивлена ее нынешним бесстыдством, и рассмеялась:

— Я же говорила, теперь у меня нет ограничений. Пока я могу защищать тех, кого хочу, и убивать тех, кого нужно, я сделаю всё, что потребуется.

Чжун Мичу промолчала и просто сказала:

— Пойдём.

Они вошли в павильон Иньсюэ.

———————————————————

Примечание переводчицы: Как же она ее контрит

Глава 78: 78-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Их проводили на верхний этаж: место, традиционно предназначенное для почётных гостей. Гу Фую уже посчастливилось бывать здесь раньше.

Обстановка в комнате отличалась сдержанной элегантностью, без излишней роскоши, характерной для нижних этажей. В юго-восточном углу, среди горшечных растений, её внимание привлекла хрустальная ваза. В ней стояли свежие лилии. Белые лепестки и зелёные листья создавали гармоничный контраст, заставив её сделать несколько шагов вперёд.

Сзади послышались шаги.

— Прошу прощения за ожидание, уважаемые гости.

Гу Фую обернулась и увидела мужчину в учёном головном уборе. Он выглядел скорее как управляющий, чем как хозяин увеселительного заведения.

Его лицо показалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, где видела его раньше. С улыбкой она спросила:

— Ожидание было недолгим. Вы владелец павильона Иньсюэ?

Чжун Мичу, стоявшая позади неё, с момента выхода из резиденции Сы Мяо носила маску, но сейчас она сползла и висела сбоку. Управляющий скользнул по ней взглядом, затем вновь посмотрел на Гу Фую и улыбнулся:

— Я слышал, что вас интересует покупка этого скромного заведения?

Гу Фую лениво откинулась на спинку стула, позволив своим чёрным волосам свободно упасть на плечи. В её позе сквозила расслабленная грация.

— А владелец готов с ним расстаться?

Управляющий, прежде слегка склонившийся вперёд, выпрямился и усмехнулся:

— Это может быть не так просто.

— О? И в чём сложность?

— Это место приобреталось не ради прибыли. Если бы речь шла только о деньгах, то, возможно, любая предложенная вами цена заставила бы меня передумать...

— Тогда зачем вы его купили?

Управляющий улыбнулся, его ответ прозвучал расплывчато:

— Как думаете, для чего обычно владеют такими заведениями?

Гу Фую чуть нахмурилась, но её губы всё же тронула лёгкая улыбка.

— И всё же, что могло бы убедить вас продать павильон Иньсюэ?

Мужчина задумчиво погладил бороду, снова посмотрел на Чжун Мичу и с улыбкой ответил:

— Думаю, для начала мне стоит обсудить это с владельцем.

Гу Фую: «...»

Осознав, что этот человек не принимает решений, Гу Фую испытала смесь раздражения и лёгкого веселья.

Он не подтверждал и не опровергал, является ли владельцем, предпочитая говорить загадками. Подобные разговоры выматывали.

— Тогда, пожалуйста, попросите владельца встретиться со мной, — сказала она. — Иначе...

— Иначе?

Гу Фую улыбнулась:

— Я переверну павильон Иньсюэ вверх дном.

Управляющий покинул комнату и вскоре вернулся, никого не сопровождая, но держа в руках пожелтевший от времени свиток.

Гу Фую сразу узнала его, это был документ на владение павильоном. Она с недоверием наблюдала, как управляющий протянул свиток Чжун Мичу.

— Моя госпожа — его владелица, — усмехнулся он. — Её состояние велико. Если вы собираетесь забрать павильон силой... вы знаете её возможности. Хорошенько подумайте.

Чжун Мичу спокойно держала свиток в одной руке. Гу Фую уставилась на неё, не в силах сразу подобрать слова, а затем, осознав происходящее, вымолвила с оттенком сложных чувств:

— Значит, это ты купила павильон Иньсюэ. Ты просто молча наблюдала за спектаклем?

— Ты меня не спрашивала, — ответила Чжун Мичу.

— Как бы я могла... — Гу Фую осеклась.

Чжун Мичу негромко вздохнула:

— Потому что ты не веришь, что я способна защитить то, что тебе дорого.

— Ты переворачиваешь мои слова! — вспылила Гу Фую.

Сказать это кому-то другому было для неё в новинку.

Чжун Мичу протянула ей свиток:

— Хочешь?

— Хочу.

Несмотря на свое раздражение, Гу Фую все еще хотела забрать документ. В ее отношениях с Чжун Мичу их разногласия никогда не длились долго и вскоре разрешались после некоторой перебранки.

Гу Фую с раздражением схватила его, но не смогла вырвать: Чжун Мичу держала крепко.

Понимая, что даже с ней нужно соблюдать справедливость, Гу Фую, усмехнувшись, предложила:

— Шицзе Чжун, мы ведь так хорошо знаем друг друга. Как насчёт скидки?

Она понимала, что силой не возьмёт, да и нужного количества духовных камней у неё не было.

— Духовные камни мне не нужны, — спокойно ответила Чжун Мичу.

— Тогда что тебе нужно?

Гу Фую всё ещё сидела, а Чжун Мичу стояла, глядя на неё сверху вниз. Её взгляд, тёплый, словно янтарь, сияющий на солнце, заставил Гу Фую почувствовать себя неуютно.

Под этим пристальным взглядом она разжала пальцы, отступила назад и, скрестив руки, бросила:

— Забудь. Он мне не нужен. Какая разница, у тебя он или у меня.

Чжун Мичу крепче сжала свиток. В её глазах отразились печаль и потеря. Она долго смотрела вслед удаляющейся Гу Фую, а затем подошла, вложила свиток ей в ладони и тихо сказала:

— Пойдём.

Гу Фую крепче сжала бумагу в руках.

Чжун Мичу, снова надев маску, не стала ждать её и направилась обратно в поместье городского лорда.

Спускаясь вниз, Гу Фую наблюдала, как её стройная фигура растворяется в толпе. Шаги Чжун Мичу оставались ровными, ни быстрыми, ни медленными.

Она ускорила шаг и поравнялась с ней. Наклонившись ближе, мягко спросила:

— Ты злишься?

Чжун Мичу не ответила привычным «нет». Она повернула голову, её взгляд через прорези маски был пронзительным:

— Гу Фую, ты всегда так поступаешь. Даёшь обещания, которые не выполняешь.

— О чём ты? — Гу Фую нахмурилась, одновременно раздражённая и сбитая с толку.

— Как я нарушила обещание?

— Если тебе нужны духовные камни, я дам их тебе.

Гу Фую попыталась остановить её, но Чжун Мичу продолжала идти вперёд, заставляя её пятиться.

— Ты же не можешь сказать, что я нарушила слово, просто потому что... не соблазнила тебя.

Шаги Чжун Мичу замерли.

Гу Фую усмехнулась:

— Это была просто шутка...

Её голос постепенно стих. Улыбка погасла.

Намерения Чжун Мичу были предельно ясны. Она не была наивной.

Она осознавала свои чувства, они были более глубокие, чем дружба, более интимные и не поддающиеся определению. Но она не решалась признать их, боясь сойти с ума, как Сы Мяо.

Между ними наступила затянувшаяся тишина, пока одна из них не нарушила ее словами:

— Пойдем назад.

Возвращаясь в поместье городского лорда, ученая Чжай сразу почувствовала напряженность в воздухе. Это было не просто разочарование от провала их планов, а скорее тень холодной войны, возникшей после ссоры пары.

Смущенная происходящим, ученая Чжай решила держаться в стороне, поглощенная работой над планом Гу Фую. Ситуация в поместье была напряженной и сложной. Даже мысли о мятеже нельзя было открыто озвучить. Если они попытаются уговорить Цзо Шаодэ на импульсивный захват должности главы, это лишь вызовет у него подозрения.

Решение этого вопроса следовало искать внутри семьи Цзо. Сяо Чжи упомянула, что второй сын Цзо Шаодэ давно носит обиду. Несмотря на то что его отец отчитал его за мятежные разговоры, недовольство продолжало тлеть в нем.

Сыновья Цзо Шаодэ, будучи того же поколения, были ниже по статусу, чем Цзо Тяньлан, сын Цзо Юэчжи. Цзо Тяньлан, младший по возрасту, но пользующийся большей популярностью, затмевал их, и теперь, когда Цзо Юэчжи стал главой семьи, Тяньлан вел себя еще более высокомерно.

Сяо Чжи использовала свои чары, чтобы разжечь амбиции сыновей Цзо Шаодэ. Хотя она не была невероятно красивой, ее привлекательность была очевидной. Люди часто стремятся к тому, что недостижимо, и хотя сын Цзо Шаодэ мог бы заставить Сяо Чжи подчиниться, его попытки только разжигали в ней желание сопротивляться. Когда эта холодная и независимая женщина вдруг стала проявлять к нему теплоту, он был поражен.

Ее слова в постели, полные ненависти к Цзо Тяньлану и Цзо Юэчжи, нашли отклик в сердце сына Цзо Шаодэ. Вспомнив обиды, которые они причинили ее семье, он верил ей.

Когда Сяо Чжи критиковала Цзо Юэчжи, утверждая, что он недостоин своего положения, сын Цзо Шаодэ не посчитал это вмешательством в дела клана, а скорее узким взглядом, основанный на личных обидах.

Сяо Чжи также заметила, что секта Сюй Лин начала передавать руководство от отца к сыну через Цзо Юэчжи, предположив, что Тяньлан может унаследовать эту должность, что обеспечит им постоянный контроль над кланом.

Ее слова задели сына Цзо Шаодэ за живое, и на следующий день он обратился к отцу:

— Отец, чем Цзо Юэчжи лучше тебя? Почему именно он должен быть главой секты?

— Когда вы с Цзо Тайсуем боролись за эту должность, он получил ее только потому, что был старше и был твоим старшим братом. Наша семья не должна следовать древним традициям императорской преемственности. Если так будет продолжаться, то эта должность всегда останется за линией Цзо Юэчжи. Отец, и по справедливости, и по разуму ты заслуживаешь быть главой секты.

Цзо Шаодэ закончил работу над картой пяти континентов и четырех морей, затем мягко напомнил:

— Разве я не просил тебя оставить эту тему? Почему ты снова об этом говоришь?

Его сын ответил:

— Я говорю это, потому что считаю это несправедливым по отношению к тебе.

— Ты действительно отстаиваешь себя, не так ли? Ты недоволен тем, что должность главы секты досталась линии Цзо Юэчжи, и хочешь, чтобы он сохранился за тобой?

— Если отец думает, что я такой амбициозный, отлично. Цзо Юэчжи только что стал главой секты, его власть еще не устоялась. Если ты не начнешь действовать сейчас, потом будет намного сложнее выступить против него.

Цзо Шаодэ, поразмыслив, отложил кисть. Сын коснулся его самых глубоких мыслей. Он воспользовался моментом:

— Цинлуань приехала в город Ваньтун. Мы должны использовать это...

— Цинлуань — опасная фигура. Ее клан был могущественным тысячи лет назад. Иметь с ней дело — как дразнить тигра.

— Лучше рискнуть с тигром, чем быть сожранным Цзо Юэчжи. Он уже начал свои ходы, отправив Цзо Цинфэна в город Байлу под предлогом выздоровления. Но все знают, что на самом деле он там для того, чтобы следить и захватить власть.

— Правда, что ты родственник Цзо Юэчжи, но он доверяет своим братьям, не своему дяде. Можешь ли ты на самом деле рассчитывать на его доверие? Может быть, кто-то уже направляется в Ваньтун, чтобы следить за ситуацией.

Цзо Шаодэ задумался, потом спросил:

— Каковы, по-твоему, намерения цинлуань?

— Ты имеешь в виду, почему она приехала в город Ваньтун?

— Нет. Странно, что посторонний человек вдруг вмешивается в дела нашей семьи.

— Возможно, она просто проверяет почву. Ты мог бы стать ее партнером. Это был бы выгодный обмен: она поможет тебе захватить должность главы секты, а ты поможешь ей претендовать на должность главы клана. Ты сильнее и имеешь больше ресурсов, чем Цзо Юэчжи. Если ты сможешь заручиться поддержкой дяди Юаньжуна...

Цзо Шаодэ усмехнулся:

— Юаньжун — трус, всегда нейтрален, готов быть на стороне сильного. Он наблюдает, не вмешиваясь.

Сын улыбнулся:

— Отец, тебе не хватает только одной вещи — должности главы секты.

Цзо Шаодэ молчал. После паузы он сказал:

— Не обсуждай это больше.

Несмотря на соблазн, он оставался осторожным и не доверял цинлуань, этой, казалось бы, идеальной шахматной фигуре.

Прошел месяц, в течение которого Гу Фую безраздельно сосредоточилась на создании меча, не покидая свой двор. Когда оружие было наконец завершено, мощный всплеск духовной энергии вызвал вихрь, заставив защитные формации города мерцать и исчезать. Однако странное явление вскоре прекратилось.

Цзо Шаодэ, пришедший поздравить ее, увидел цинлуань, держащую черный меч, на первый взгляд простой, но скрывающий в себе силу. Это был редкий артефакт. Он похвалил:

— Ваше мастерство в изготовлении оружия впечатляет.

Гу Фую, откинувшись на спинку стула, выглядела безразличной, словно создание столь необычного духовного меча не имело для нее значения. Она не разговаривала с Чжун Мичу с того самого дня, как вернулась из павильона Иньсюэ. Углубившись в работу, редко выходила из двора, но и Чжун Мичу не искала ее.

— Что привело сюда городского лорда? — спросила она резко. Ее настроение было кислым, и, будучи Лазурным Фениксом, ей не нужно было скрывать свое высокомерие или быть вежливой, когда она чувствовала себя подавленной.

Цзо Шаодэ уловил ее нетерпение, но лишь с улыбкой сказал:

— Боюсь, я не смогу вернуть вашего зверя.

— О? — с притворным удивлением отозвалась она, недовольство явственно скользило в ее голосе. — Почему же?

— Это приказ главы секты, — пояснил Цзо Шаодэ. — Существо не только причинило вред многим, но и смертельно ранило прежнего главу. Из сыновней почтительности и чувства справедливости нынешний глава решил лишить его жизни. Как его подчиненный, я не могу ослушаться.

Гу Фую холодно рассмеялась, недовольство выплеснулось в ее тоне:

— Городской лорд Цзо так предан своему главе. Но кто знает, оценит ли глава секты такую преданность? Возможно, он уже что-то замышляет против вас.

Лицо Цзо Шаодэ помрачнело:

— Что вы имеете в виду?

— Вы прекрасно понимаете, — усмехнулась она. — А теперь прошу вас удалиться, я устала.

Оставив посеянное семя сомнения, она вернулась в дом, не оглядываясь, ожидая, пока оно пустит корни и прорастет.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: С новым годом, утя

Глава 79: 79-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую пыталась посеять недоверие между Цзо Шаодэ и Цзо Юэчжи, но не ожидала, что ее слова так быстро дадут свои плоды.

Однако судьба распорядилась иначе. Без предупреждения в город Ваньтун прибыл Цзо Тяньлан, без промедления направился в поместье городского лорда и был проведен в гостевой зал.

В этот момент Цзо Шаодэ беседовал с Гу Фую. Слова, которые она бросила два дня назад были намеком, что Цзо Юэчжи, возможно, замышляет заговор против него, это засело в его сердце, словно заноза.

Обычно он не поддавался бы на манипуляции незнакомцев, но в этот раз его собственные тревожные мысли делали его уязвимым. Цинлуань, прибывшая с Тридцати Трех Небес, встреча Цзо Юэчжи с ней на платформе Чжулин — все это заставляло задуматься. В результате сомнения лишь крепли, а осторожность становилась острее.

Он намеренно пригласил Гу Фую, чтобы проверить ее намерения и выведать больше, но прежде чем разговор успел начаться, снаружи раздался голос:

— Молодой господин, городской лорд сейчас занят гостями. Ему неудобно встретиться с вами. Позвольте мне отвести вас в Восточный сад, чтобы вы могли отдохнуть...

Чужой голос прервал слугу:

— Я родственник своего двоюродного дедушки, разве может быть неудобство? Пусть я встречу всех гостей, которых он принял.

Затем появился человек в ярко-красной вышитой одежде, с нефритовым веером в руке, и, подойдя ближе, обратился к Цзо Шаодэ:

— Двоюродный дедушка!

Цзо Шаодэ удивился неожиданному визиту: никто не предупредил его о прибытии племянника. Однако Цзо Тяньлан явно вошел в поместье без каких-либо преград. После секундного замешательства он улыбнулся:

— Ах ты, негодяй. Что привело тебя в мой город Ваньтун?

Цзо Тяньлан ответил с почтительной легкостью:

— Отец выделил мне несколько городов для управления. Проезжая через Ваньтун, я решил зайти навестить тебя, двоюродный дедушка.

Хотя появление племянника было некстати, Цзо Шаодэ не показал раздражения и приветствовал его с улыбкой. Затем он повернулся к слуге у двери и с ноткой недовольства отругал его:

— Почему ты не сообщил мне заранее? Где твои манеры?

Цзо Тяньлан вмешался с легкой улыбкой:

— Дядюшка, не вини их. Я пришел без предупреждения, если хочешь кого-то отругать, то лучше меня.

Гу Фую, поднявшись со своего места, смотрела на него. Это была их первая встреча после тех кошмарных событий в Лихэнь Тянь, когда ее тело и кровь превратились в лужу черной крови. Она использовала Цзо Цинцин, чтобы пробраться в Тридцать Три Небес, во многом ради того, чтобы снова встретиться с Цзо Тяньланом.

Раньше она боялась, что потеряет контроль и убьет его сразу же. Но теперь, застигнутая врасплох, она изо всех сил сдерживала бушующую ненависть.

Цзо Тяньлан выглядел точно так же, как в ее памяти, и это воспоминание было отравлено болью. Когда он проходил мимо, перед ее глазами вспыхнуло видение трупа, висящего на смотровой башне. Тьма сомкнулась вокруг нее, пальцы непроизвольно дрожали, но она сжала их в кулаки.

Цзо Шаодэ, отмахнувшись от темы вины, лишь бросил в сторону слуги:

— Хватит глупостей. Ступай.

Цзо Тяньлан слегка склонил голову:

— Я слышал, что у двоюродного дедушки сегодня гостья.

Он перевел взгляд на Гу Фую, не скрывая удивления ее красотой: сочетанием благородной элегантности и пленительного очарования. Будучи человеком, падким на богатство, власть и красоту, он не отличался усердием в совершенствовании: даже при своем потенциале и обилии ресурсов достиг лишь средней стадии зарождения души.

Глаза Гу Фую горели, словно отблески багрового пламени. Ее ненависть проступала наружу, и Цзо Шаодэ заметил ее странное поведение.

— Ты должен знать ее, — сказал он племяннику. — Она почетная гостья твоего отца, недавно спустившаяся с Тридцати Трех Небес. Первоначально направляясь в Байлу, она задержалась в городе Ваньтун по важному делу, и я пригласил ее, чтобы выразить благодарность.

Цзо Тяньлан с легким сожалением вздохнул:

— Так вот оно что... Увы, недавно меня не было, и я упустил возможность встретиться с таким уважаемым человеком.

Лицо Гу Фую оставалось ледяным, но в глазах бушевала буря. Когда-то она думала, что даже если не сможет отомстить, то хотя бы утащит Цзо Тяньлана в ад вместе с собой. Но теперь она устала от интриг, устала терпеть, устала иметь дело с семьей Цзо.

Единственное, чего она желала — утопить их всех в крови. И прямо сейчас, глядя в его самодовольное лицо, она хотела причинить ему такую же боль, какую он причинил ей.

Ее пальцы сжались, и в следующий миг она была готова нанести удар.

Но вдруг кто-то схватил ее за запястье. Холодное, нежное прикосновение, слабый аромат, от которого ее бешено колотящееся сердце чуть замедлило свой ритм.

Человек за её спиной, пытаясь успокоить её, мягко произнёс:

— Хозяйка, учёная Чжай внезапно заболела и просит вашей помощи.

Гу Фую обернулась. За ней стояла Чжун Мичу в маске. Всё ещё не до конца оправившись от кошмара, Гу Фую тяжело дышала.

Чжун Мичу вошла незаметно, Гу Фую была охвачена ненавистью, а Цзо Тяньлан пленён красотой цинлуань. Только Цзо Шаодэ заметил её появление и, впечатлённый тем, как она обошла стражу и проникла в зал, проявил интерес.

Услышав, как незнакомка обратилась к Гу Фую, назвав её хозяйкой, Цзо Тяньлан нахмурился:

— Что за безобразие? Как слуга смеет войти в зал? Где стража? Выведите её!

Гу Фую резко повернулась, её глаза вспыхнули тёмно-зелёным, холодным и злобным светом. Охрипшим голосом она бросила:

— Она моя рабыня и следует по моим правилам. Не тебе указывать!

Цзо Тяньлан оторопел, не ожидая такой резкой реакции из-за рабыни. Цзо Шаодэ же с интересом наблюдал за происходящим, переводя взгляд с Гу Фую на своего сына.

Гу Фую обратилась к Цзо Шаодэ:

— Городской лорд Цзо, мне нужно уйти.

Он предложил:

— Позвольте отправить с вами лекаря.

— Не стоит. Это ее старая болезнь, я справлюсь сама.

Не желая больше поддерживать этот спектакль, Гу Фую повернулась и ушла.

В коридоре она с трудом сделала несколько шагов, прежде чем Чжун Мичу пришлось поддержать её и довести до комнаты. Там, прикрыв дверь, Гу Фую устало прислонилась к ней, тяжело дыша, словно после тяжёлой битвы.

Горько улыбнувшись, она сказала:

— Хорошо, что ты пришла вовремя. Ещё немного и я бы не удержалась от того, чтобы прикончить Цзо Тяньлана.

Чжун Мичу обеспокоенно произнесла:

— А-Мань...

Гу Фую не захотела видеть привязанность в её глазах — это делало её уязвимой. Она закрыла глаза и сменила тему:

— Как ты оказалась в зале?

— Просто бродила.

Ответ был уклончивым.

Гу Фую слабо улыбнулась:

— Ты больше не злишься на меня?

Чжун Мичу молчала.

— Тебе стоило бы, — сказала Гу Фую.

— Ты хочешь, чтобы я злилась?

Гу Фую призналась:

— Я бессердечная негодяйка.

Чжун Мичу не ответила. Тогда Гу Фую открыла глаза и посмотрела на неё. В янтарных глазах Чжун Мичу было столько тепла, что Гу Фую не смогла устоять — она шагнула вперёд и обняла её, устало произнеся:

— Шицзе, дай мне немного опереться на тебя... хоть немного.

Это обращение звучало носталь, и горько.

Называть ее «шицзе» было немного ностальгически.

— Столько, сколько тебе нужно.

Гу Фую хрипло продолжила:

— Когда я вернулась в Тридцать три неба, Цзо Тяньлан приказал повесить тело моего брата у ворот дворца. Я ненавижу его. Хочу растерзать.

Она никогда не делилась с Чжун Мичу тем, что пережила в Лихэнь Тянь, за исключением рабского контракта, она скрывала всю боль и злость. Она хотела вынести боль в одиночку, навсегда запомнить ее, не разделяя и не разбавляя ее ни с кем.

Но теперь, подавленная и неспособная больше это выносить, она почувствовала сильную потребность довериться Чжун Мичу. В поисках утешения у Чжун Мичу она одновременно боролась с чувством ненависти к себе, разрываясь между нежеланием отвечать и неспособностью отпустить.

Чжун Мичу слегка напряглась, а затем обняла её крепче, поглаживая по волосам:

— Мы отомстим. Всё будет оплачено.

На следующий день Цзо Шаодэ явился к Гу Фую с лекарем. Она лежала на кушетке, прикрываясь веером учёной Чжай от солнца. Пока Цзо Тяньлан не маячил поблизости, всё было спокойно.

Цзо Шаодэ застал Гу Фую в компании Чжун Мичу. Они знали, что необычное поведение Гу Фую накануне и вторжение Чжун Мичу в гостевой зал привлекли внимание Цзо Шаодэ. Это было безрассудно, но неизбежно. Они могли решать проблемы только по мере их возникновения.

Гу Фую даже не пошевелилась, когда Цзо Шаодэ вошёл, она продолжала лежать, положив ногу на Чжун Мичу, которая терпеливо массировала её.

Цзо Шаодэ спокойно заметил:

— Для простой рабыни она сильна.

Гу Фую пошевелила ногой:

— Аккуратнее.

Чжун Мичу вздохнула.

Гу Фую лукаво улыбнулась Цзо Шаодэ:

— Она мастер на все руки: может и зала управлять, и на кухне работать, и феникса с драконом поймать, и чай подать. Даже массаж делает превосходно. Она та, кто покор ла мое сердце. Так что, если городской лорд Цзо на неё положил глаз, мне придётся вас разочаровать.

Цзо Шаодэ усмехнулся:

— Благородный человек не посягает на чужое.

Гу Фую лениво перебрала волосы на плече и спросила:

— Городской лорд Цзо пришёл сюда по делу или просто так?

Из вчерашнего сообщения Сяо Чжи Гу Фую узнала, что Цзо Тяньлан временно остановился в поместье городского лорда. Узнав об этом, второй сын Цзо Шаодэ пришёл в ярость, подозревая, что Цзо Тяньлан уже считает город Ваньтун своей территорией.

Гу Фую рассуждала иначе: в данный момент Цзо Юэчжи вряд ли специально отправил бы сюда Цзо Тяньлана. Цзо Шаодэ обладал значительной силой и не был так уязвим, как лорд города Байлу. Пока Цзо Юэчжи не укрепит свою власть главы секты, он не рискнёт провоцировать Цзо Шаодэ, чтобы тот не заподозрил попытки захвата города Ваньтун.

Вероятнее всего, высокомерный сын просто пришёл в гости.

Но для Цзо Шаодэ всё выглядело иначе. Будучи осторожным и подозрительным человеком, он не мог воспринимать происходящее поверхностно. Затаив амбиции стать главой секты и поддавшись словам Гу Фую, он всё сильнее верил в ей. Прибытие Цзо Тяньлана всего через несколько дней после их разговора лишь укрепило его подозрения. Цзо Тяньлан заявил, что просто пришел с гости, но кто бы поверил в это?

Мысль о том, что Цзо Юэчжи мог использовать хитрую тактику, а именно направить сына для установления связей и подготовки к захвату, глубоко засела в голове Цзо Шаодэ. Чем больше он об этом думал, тем сильнее становились его подозрения.

Он сменил тему:

— Насчёт духовного зверя...

Помолчав, добавил:

— Я тут подумал, что раз уж вы почетная гостья нашей секты и подчинили себе зверя, то нет причин, по которым вы не должны оставить его себе в качестве ездового животного.

Гу Фую прищурилась:

— О? Это указание Цзо Юэчжи?

Цзо Шаодэ слегка улыбнулся:

— Почетная гостья желает, чтобы это были его указания или мои?

Глава 80: 80-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую подперла щеку рукой, перекрестив ноги, спросила Чжун Мичу:

— А ты как думаешь?

Чжун Мичу равнодушно ответила:

— Пусть будет так, как решит хозяйка.

Гу Фую усмехнулась:

— Какая разница, чьи эти указания? Главное, чтобы я получила духовного зверя.

Цзо Шаодэ отметил её легкомысленный тон и задумался: она нарочно делает вид, что ей всё равно, или действительно не уловила суть его слов? Он склонялся к первому варианту, полагая что это хитрый ход с её стороны.

Не желая углубляться в эту тему, он сменил направление разговора:

— Кажется, старейшина не слишком жалует моего внучатого племянника.

Имя Цзо Тяньлана заставило Гу Фую нахмуриться. Она усмехнулась:

— А сам городской лорд Цзо относится к нему с теплотой?

Цзо Шаодэ уклонился от прямого ответа и задал встречный вопрос:

— Чем Тяньлан успел прогневить старейшину? Вчера он сказал, что никогда не встречал вас, но, возможно, случайно обидел вас до вашего уединения.

Лицо Гу Фую стало суровее. Цзо Шаодэ оказался проницательным.

Она пропустила встречу с Цзо Тяньланом в Тридцати Трёх Небесах, и, зная его пристрастие к красоте, была уверена, что он бы запомнил её лицо, если бы они действительно пересекались.

Следовательно, Цзо Шаодэ предположил, что их встреча произошла до её уединения.

Гу Фую понимала, что семья Цзо могла тщательно изучить её прошлое. Если бы она солгала о том, что скрывала личность и была оскорблена Тяньланом, ложь вскоре бы вскрылась.

Поэтому она сказала полуправду:

— Семьсот лет назад в Сянь Ло ваш внучатый племянник устроил немалый переполох.

Цзо Шаодэ вспомнил тот случай — именно тогда Цзо Тяньлан захватил зверя Дэцан. Значит, речь шла об этом.

В его глазах мелькнуло удовлетворение:

— Значит, старейшина всё это время совершенствовалась в Сянь Ло.

Это подтверждало, что цинлуань и её клан были вне связи более семисот лет. А недавние слухи о том, что Цзю Яо тоже ищет эту цинлуань, лишь укрепили уверенность Цзо Шаодэ в том, что она не является пешкой клана Лазурных Фениксов в борьбе за власть в Наньчжоу. Это открывало ему новые возможности вернуть себе должность главы секты.

Гу Фую промолчала, не опровергая догадку. Тогда Цзо Шаодэ добавил:

— Вы недолюбливаете Тяньлана, но, похоже, нашли общий язык с его отцом, Юэчжи.

Гу Фую, заметив, как он ловко возвращается к сути, рассмеялась:

— Тяньлан мне неприятен, а его отец... разве что терпим. Так что "хорошими отношениями" это не назвать. Просто он предложил мне тост и подарил пару духовных сокровищ в благодарность за спасение его правнучки — почти как городской лорд Цзо.

— Разве не то же самое? — настаивал Цзо Шаодэ.

Гу Фую приподняла бровь, с любопытством спросив:

— Правда? И чем же?

Цзо Шаодэ с улыбкой взглянула на Чжун Мичу. Гу Фую слегка подтолкнула носком босой ноги бедро Чжун Мичу, намекая, чтобы та ушла. Чжун Мичу отступила назад, слегка поклонившись обоим перед выходом.

— Я могу предложить иные знаки благодарности, — сказал Цзо Шаодэ.

Гу Фую внутренне усмехнулась — приманка сработала.

Не желая больше играть роль наивной, она напрямую спросила:

— Хотела бы услышать, чем ваши предложения отличаются от условий Цзо Юэчжи.

Цзо Шаодэ усмехнулся, с гордостью приподняв уголки губ:

— С ним ты в подчинённом положении. Со мной — на равных. Духовные сокровища, что он предложил, в основном поступили из дани города Ваньтун. Те, что могу предложить я, куда ценнее.

Гу Фую отметила про себя, что Цзо Шаодэ хорошо осведомлён о делах Тридцати Трёх Небес — вероятно, не без помощи своих шпионов.

— Заманчиво, — задумчиво протянула она. — Но нельзя же съесть и рыбу, и лапу медведя...

Слова были сказаны с осмысленным намёком.

— Однако, — продолжила она, — Цзо Юэчжи — глава секты, а ты всего лишь городской лорд. Есть вещи, которые ты предложить не в силах.

Она преднамеренно сделала их обсуждение открытым, выведя потенциальную сделку из тени.

— Если старейшина не возражает, — ответил Цзо Шаодэ, — Эти знаки благодарности могут быть преподнесены как дары от имени главы секты.

Гу Фую поднялась.

— Это подвергнет меня неоправданным рискам. Есть короткая дорога к дворцу Жуйчжу в Чжунчжоу — зачем же идти в обход?

Её интерес к посту главы клана Лазурных Фениксов больше не скрывался. Цзо Шаодэ понял намёк и заговорил прямо:

— Чтобы справиться с внешними угрозами, необходимо сначала укрепить внутренние позиции. Если Цзо Юэчжи намерен помочь тебе взойти на место главы клана, ему придётся расторгнуть союз Лазурных Фениксов с кланом Драконов — а это неравный обмен. Он не из тех, кто соглашается на убытки. К тому же, используя силы Наньчжоу для возвышения в вашем клане, ты рискуешь вызвать внутренние разногласия, которые снова придётся подавлять чужой силой. Влияние Цзо Юэчжи рано или поздно проникнет в Чжунчжоу. Альянс полезен лишь до определённого момента — после распада он становится обузой. Так что путь, что кажется длинным, на деле может оказаться короче.

Гу Фую кивнула:

— Вижу в этих словах долю правды. Но если я выберу тебя, ситуация не изменится — тебе ведь тоже далеко до главы секты.

Цзо Шаодэ покачал головой:

— Город Ваньтун — золотая жила, богаче любых владений Цзо Юэчжи. Мой уровень культивации и старшинство выше его. Мне не хватает лишь законного права. Но мне потребуется меньше времени, чтобы заявить о своих претензиях на титул главы секты, чем ему, чтобы укрепить своё положение.

Гу Фую рассмеялась:

— Ты так откровенен с посторонним человеком. Не боишься, что у меня скрытые намерения?

— Рисковать необходимо, если хочешь многого добиться, — спокойно ответил Цзо Шаодэ.

Он говорил не бездумно. Он ясно видел её цели и знал: все движимы либо славой, либо выгодой. Её стремление к власти делало сделку реальной. Он также заметил ее ненависть к Цзо Тяньлану, оттолкнув ее от Цзо Юэчжи к себе. Он тщательно изучил и проверил ее, и прибытие Цзо Тяньлана стало толчком, побудившим его раскрыть свои карты.

Гу Фую кивнула:

— Хорошо. А что насчёт второго пункта? Даже если я выберу тебя, моя ситуация не изменится.

Цзо Шаодэ поднял ладонь, сложив два пальца:

— Наоборот. Если я помогу тебе вернуть пост главы клана, ты получишь 30% высокопоставленных рабов из города Байлу. Они признают тебя своей хозяйкой и будут верны до конца, защищая от влияния Наньчжоу. Цзо Юэчжи на это не пойдёт.

Гу Фую усмехнулась:

— Красиво сказано. Только город Байлу пока не твой.

— С твоей помощью — станет, — ответил Цзо Шаодэ.

Теперь их разговор стал предельно откровенным.

— Чем я могу помочь? — спросила Гу Фую.

— Старейшина согласна на условия?

— Пятьдесят процентов, — спокойно сказала она.

Цзо Шаодэ на мгновение замер, ошеломлённый её требованием, затем усмехнулся:

— У старейшины большие аппетиты.

— Я не люблю торговаться, — отрезала Гу Фую. — Либо соглашаешься, либо нет.

Он ненадолго задумался, затем кивнул:

— Хорошо.

Сделка была заключена. Они обменялись улыбками, скрывая за ними собственные мысли.

Цзо Шаодэ понимал: риск огромен. Один неверный шаг — и он потеряет всё, но если все удастся, то получит куда больше. Амбиции и вера в собственные силы толкали его вперёд.

После обсуждения деталей, Цзо Шаодэ удалился, а Чжун Мичу вернулась.

— Как всё прошло? — поинтересовалась она.

Гу Фую, глядя в небо, сказала:

— Семья Цзо уверена, что все стремятся к славе и выгоде, и стоят на месте только тогда, когда ставки слишком малы. Но кто бы мог подумать, что однажды они нарвутся на мстительный дух из ада, которому нужно лишь одно — разрушить их покой.

И она вдруг рассмеялась, безумно и долго.

В ту ночь синяя тень бесшумно покинула поместье городского лорда и направилась к телепортационной формации города Ваньтун. У входа дежурили стражники, но внезапный порыв ветра ослепил их. Гу Фую уже обошла их и мягко ступила на платформу формации.

Она вставила меч Иньхэнь в центр формации и по лезвию скользнули призрачные синие узоры. Свет формации дрогнул, став нестабильным. Гу Фую тайно внесла изменения в телепортационные формации четырех городов — юго-восточного, юго-западного, северо-восточного и северо-западного.

Даже ночные стражи, обладающие немалым уровнем культивации, вскоре заметили вмешательство.

— Кто здесь?! — выкрикнул один из них.

Атака устремилась к синей тени, но фигура рассеялась, оставив после себя лишь спускающийся талисман.

На рассвете Гу Фую собиралась отправиться в город Байлу. Цзо Шаодэ заранее предупредил её о положении дел: Цзо Цинфэн находился в уединении, Ду Пань в павильоне Ваньяо, а городом управлял лишь Цзо Юаньжун. Цзо Шаодэ хорошо знал характер брата и понимал, как с ним справиться. Сейчас был удобный момент для действий, и Гу Фую согласилась с выбором времени.

Перед отъездом Цзо Шаодэ лично проводил её. Гу Фую не увидела Цзо Тяньлана и предположила, что его удерживают как ценного заложника.

Группа Гу Фую вместе с Чжун Мичу и духовным зверем, выпущенным Цзо Шаодэ, направилась в город Байлу. Обезьяна, названная учёной Чжай «Юань Шань», с симпатией отнеслась к Гу Фую и охотно повиновалась. Она несла Чжай на ладони, следуя за Гу Фую и Чжун Мичу.

Когда они уже уходили, Чжун Мичу обернулась и посмотрела в сторону города. Гу Фую решила, что её взгляд направлен на группу Цзо Шаодэ, но не смогла разглядеть выражение лица под маской — лишь хмурый, отрешённый взгляд.

— Что-то не так? — спросила Гу Фую.

Чжун Мичу лишь вздохнула и ответила:

— Пойдём.

Гу Фую заметила несколько теней вдали, но не придала этому значения.

Город Байлу находился всего в полудне пути. Приземлившись у его окраин, группа направилась к лесу красных кленов.

Вскоре их внимание привлёк отчаянный женский голос. В глубине леса Гу Фую увидела женщину на коленях, одной рукой она обнимала раздутый живот, другой — цеплялась за край одежды культиватора, умоляя о пощаде.

Гу Фую остановилась и спросила сопровождающего культиватора:

— Что здесь происходит?

— Это рабыня из города Байлу, — ответил он.

Гу Фую скользнула взглядом по женщине и поняла, что та беременна. В городе Байлу строго контролировали рабов: любые отношения между ними требовали разрешения хозяев. Незаконная беременность каралась сурово — могли насильно прервать беременность или казнить вместе с матерью.

Они находились в лесу Саньцун. Это было место для казни рабов. Кроваво-красные клены круглый год были окутаны дурной славой: их листья, говорили, напитаны кровью казнённых.

Гу Фую холодно бросила:

— Значит, это Саньцун. Давно слышала о его репутации.

Женщина продолжала молить о пощаде:

— Пожалуйста... пощадите хоть ребёнка...

Но для этого мира рабы не значили ничего.

Гу Фую отвернулась:

— Пошли.

Они двинулись дальше, но Чжун Мичу замерла, глядя на женщину. Лес шумел от ветра, проносясь сквозь красные клены.

Нагнав Гу Фую, Чжун Мичу создала барьер, скрывая их от посторонних глаз.

— Ты не спасешь ее? — тихо спросила она.

Гу Фую не обернулась:

— Она ничтожная личность. Люди Цзо Шаодэ все еще здесь. Какой смысл ее спасать? Это только вызовет ненужные проблемы.

— Ты не можешь её спасти или не хочешь? — задала Чжун Мичу прямой вопрос.

Гу Фую нахмурилась:

— Какая разница?

Чжун Мичу молчала мгновение, затем вздохнула без звука. Она пожалела о своих словах, зная, что спрашивать неуместно, но ничего не могла с собой поделать.

Чжун Мичу чувствовала и эмоции, и сожаление. Гу Фую прошлого ненавидела несправедливость, будь то противостояние старейшинам за павильон Иньсюэ, желание поддержать Сяо Чжунтина и Сяо Юань или убийство Цзо Тяньи за А-Мэн. Раньше она была таким страстным человеком. Пройдя через столько всего, стала ли она более сдержанной или ее сердце охладело?

Чжун Мичу протянула руку, и струйка тонкого белого тумана вылетела из ее ладони, тихо полетела в конец группы и исчезла в неизвестности.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Все, напишите какие-нибудь забавные идеи, пошутите, скажите что-нибудь дерзкое

Глава 81: 81-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Несмотря на расположение города Байлу в Наньчжоу, его суровый климат больше напоминал северные земли. Под бескрайним небом гуляют сухие ветра, а пышная зелень здесь большая редкость. Вместо нее преобладают холодные оттенки черного и белого, яркие всполохи красного и бесплодные желтые тона.

В этом городе нет простолюдинов — лишь рабы и их хозяева. Рабами управляют многочисленные рабовладельцы и специально обученные надзиратели, создавая гнетущую, безжизненную атмосферу.

Когда группа приблизилась к городским воротам, заклинатели Цзо Шаодэ отправили сигнал, чтобы открыть оборонительную формацию. Гу Фую бросила внимательный взгляд на мрачные стены и заметила Сяо Чжунтина, стоящего на башне. Тот тонко кивнул ей.

Город Байлу уже был предупрежден о предстоящем визите цинлуань.

Приказ Цзо Юэчжи был прост:

«Обращайтесь с ней хорошо».

Поэтому встречать гостей отправили Цзо И, любимого родственника из боковой ветви семьи Цзо. Он приветствовал их с широкой улыбкой:

— Городской лорд с нетерпением ждет вашего прибытия. Пожалуйста, входите.

Цзо И был высоким и худощавым мужчиной, чья манера говорить сочетала смиренность с учтивостью. В Байлу все рабовладельцы происходили из семьи Цзо, будь то прямые потомки или из боковой ветви. Их положение определялось числом и качеством рабов, находящихся в их распоряжении, причем лучшие, разумеется, принадлежали городскому лорду.

Как только они вошли в город, их взору предстала сцена: у самых ворот стоял мужчина, раздетый по пояс, с иссеченной плетью спиной, из которой сочилась кровь. Он низко кланялся другому человеку и умоляюще повторял:

— Пожалуйста, пощадите ее...

Его собеседник — человек в мягких доспехах, с золотым кнутом на левой талии и стальным жезлом на правой — скрестил руки на груди, храня молчание. Этот характерный наряд выдавал в нем одного из надзирателей Байлу.

Цзо И, заметив направленные в их сторону взгляды, недовольно нахмурился и прикрикнул на того надзирателя:

— Спускайся, какой позор, ты оскорбляешь почетную гостью!

Последовала холодная команда надзирателя:

— Ложись!

Мужчина с израненной спиной задрожал, но остался на месте, продолжая умолять:

— Пожалуйста, заберите мою жизнь вместо ее...

Гу Фую догадалась, что перед ней, скорее всего, тот самый человек, который был связан с женщиной в кленовом лесу. Она внимательно изучала его лицо: несмотря на пыль, слезы и кровь, его черты оставались четкими и выразительными. Острые брови, пронзительные глаза, мощные плечи и тонкая талия — его облик источал грозную силу, словно тигр, готовящийся к прыжку.

Но сейчас этот человек был доведен до слез.

Гу Фую, никогда раньше не видевшая, чтобы мужчина так плакал, не знала, что чувствовать. Она только понимала, что он полностью сломлен.

Однако именно слова ученой Чжай прояснили для нее ситуацию:

— Он плачет, как трехлетний ребенок.

Слова прозвучали неосознанно, но они точно подметили суть. В этом плаче была та же безысходная, пронзительная скорбь, что у ребенка, потерявшегося на незнакомой дороге, беспомощного, одинокого, охваченного отчаянием, словно мир вокруг него рухнул.

— Пожалуйста, заберите мою жизнь... — снова прошептал мужчина.

Гу Фую устало отвернулась.

Раб, лишенный всякого достоинства, ползающий в пыли в мольбах о милосердии...

Кто в этом месте проявит к нему жалость?

Человечество дошло до того, что добровольно принимает рабство.

Она сделала шаг вперед, собираясь уйти, но в этот момент надзиратель потеряв терпение, сказал:

— Седьмой, эта женщина уже мертва. Если бы не твой талант, которым ты заинтересовал городского лорда, тебя бы давно отправили в лес Саньцун. Будь благодарным.

Мужчина замер. В его глазах застыло неверие, а затем вспыхнула ярость.

Духовная сила, сокрытая в нем до этого момента, поднялась, словно гигантская волна, сотрясая воздух.

Надзиратель, не ожидавший подобного, отпрянул в сторону и случайно натолкнулся на Гу Фую.

Гу Фую легким шагом отошла в сторону, ее глаза были устремлены на мужчину, заметив в нем что-то примечательное. Он был начинающим культиватором формирования души!

В городе Байлу рабы именовались по номерам, начиная с единицы. Номер не был фиксированным, но зависел от их культивации и способностей — чем они были сильнее, тем ниже был их номер.

Этот человек, занимавший седьмое место, раньше казался таким кротким и покорным, было удивительно обнаружить его истинный уровень культивации.

Внезапная атака мужчины оказалась для нее приятной неожиданностью.

Однако прежде чем он успел нанести удар, раздался властный голос:

— Как ты смеешь, на колени!

Духовная сила рассеялась в одно мгновение, и мужчина рухнул, не в силах противиться приказу.

Гу Фую повернула голову в сторону говорившего.

Приближался мужчина в темной одежде.

Цзо И тут же поклонился:

— Городской лорд.

Цзо Юаньжун.

Гу Фую всмотрелась в его внешность. Он был дородным, что редко встречалось среди культиваторов. Семья Цзо славилась жестокостью и силой, а также внешней красотой. Их наследники были талантливы, их черты лица ясны и привлекательны.

Они часто вели себя с высокомерием из-за своего неконтролируемого поведения. Однако Цзо Юаньжун явно выбивался из этой картины. Теперь было понятно, почему Цзо Шаодэ назвал его трусливым.

Цзо Юаньжун с улыбкой взглянул на Гу Фую, в его глазах сверкал живой интерес. Он знал о её визите заранее и с нетерпением ждал встречи. Ещё раньше, услышав рассказы о знаменитой красоте цинлуань, он был заинтригован, его подчинённый описывал её как создание неземное. Теперь, увидев её лично, он убедился, что слухи не были преувеличением.

Он приблизился к Гу Фую, остановился на расстоянии вытянутой руки и поприветствовал ее поклоном:

— Глава секты приказал хорошо вас принять, пока вы находитесь в Байлу, выбирая рабов. Я давно ждал вас, но вы заставили меня ждать.

Его тон был таким, как будто он был очень близок к ней. Гу Фую улыбнулась и сказала:

— Я задержалась в дороге. Благодарю за терпение, городской лорд.

— Вовсе нет, совсем нет, — любезно отмахнулся он.

Его взгляд скользнул к мужчине на земле.

— Ложись, — негромко приказал он.

Гу Фую заметила, как Седьмой дрожит еще сильнее, осознавая, что его контракт связан с Цзо Юаньжуном. Он напоминал пса, прижавшего хвост перед хозяином — жалкое зрелище: с покрасневшими глазами и пустым взглядом, в котором, однако, теплился отблеск волчьей ярости.

В конце концов, он не смог сопротивляться силе контракта, шатаясь, поднялся и последовал за надзирателем.

Гу Фую незаметно наблюдала за его уходом, ее интерес к нему только возрастал.

Цзо Юаньжун лично сопровождал их, с энтузиазмом демонстрируя Гу Фую разные уголки города Байлу. Здесь арены встречались чаще, чем дома, и почти на каждой из них шли бои между рабами.

Хотя на лице Гу Фую играла улыбка, в ней не было ни капли тепла. Город пропах коррупцией и грязью.

Притворяясь любопытной, она спросила:

— Городской лорд, есть кое-что, чего я не понимаю.

Цзо Юаньжун с нетерпением ждал вопроса:

— Пожалуйста, спрашивайте, старшая.

— Рабы не могут ослушаться своих хозяев или причинить им вред. Однако надзиратели не связаны с ними контрактами. Среди рабов встречаются весьма талантливые личности, иногда превосходящие надзирателей по уровню совершенствования. Если они затаят обиду, они могли бы напасть. Но я вижу, что даже под ударами плетей рабы не оказывают сопротивления и не пытаются уклониться. Почему?

Цзо Юаньжун, самодовольно качнув головой, спросил:

— Старшая когда-нибудь слышала о том, как древние охотники приручали зверей?

— Буду рада услышать.

Он сцепил левую руку за спиной, правой указывая на бойцов на арене:

— Древние охотники ловили молодых длинношерстных слонов и приковывали их тонкими цепями к каменным столбам. Будучи слабыми, слоны не могли освободиться, как бы ни пытались. Со временем они привыкали к беспомощности. Когда они вырастали, то, даже обладая достаточной силой, больше не пытались вырваться. Вот и весь принцип.

— Некоторых рабов привозят сюда в детстве, таких проще всего контролировать. Те, кто становится рабами уже взрослыми, поначалу сопротивляются, но их природа постепенно стирается, и в конце концов они становятся идеальными рабами.

Гу Фую почувствовала, как ее улыбка застывает.

Если бы она провела в Лихэнь Тянь больше времени, то у нее бы тоже развилось рабское мышление, она перестала бы сопротивляться и приняла бы свою судьбу?

По спине пробежал холод, внутри поднялась волна необъяснимой злости.

Она не заметила, как Цзо Юаньжун получил от слуги парчовую шкатулку, пока он не открыл ее и не протянул ей, улыбаясь:

— Старшая, это всего лишь безделушки, что я собрал. Надеюсь, вам придется по душе мой скромный подарок.

Гу Фую достала предмет, завернутый в парчу: круглый, прозрачный кристалл, мерцающий под солнцем, словно звездное небо.

«Этот кристалл слишком велик для одной руки. Он стоит целое состояние — не меньше миллиона духовных камней», — подумала она.

Ее поразила его щедрость.

Сжав кристалл в ладони, она молча рассекла его потоками ветра, затем легким движением разложила части так, что они сложились в идеальный куб.

Она улыбнулась Цзо Юаньжуну:

— Благодарю за подарок, городской лорд, но я предпочитаю вещи с четкими гранями.

Тот на мгновение опешил, затем расхохотался:

— Старшая возвышается над обыденностью, я перед вами — всего лишь простолюдин.

Гу Фую поддерживала вежливую беседу, но улыбка оставалась натянутой.

Она скользнула взглядом по квадратному кристаллу в руке. Мысли вновь вернулись к Седьмому у городских ворот.

Волк, даже если ему вырвали зубы и подпилили когти, остается волком. Он никогда не станет домашней собакой.

Цзо Юаньжун привел Гу Фую и ее спутников в свое поместье — величественное место с просторными залами. В отличие от гостевого зала города Ваньтун, здесь к залу вел длинный коридор, стены которого были украшены ночными жемчужинами, а пол покрыт красным бархатным ковром.

У входа стояли двое.

Заметив одного из них, лицо Цзо Юаньжуна исказилось от злости. Он шагнул вперед и ударил человека, сбив его с ног.

— Ты ищешь смерти? Кто позволил тебе здесь стоять?

Гу Фую удивилась его вспышке.

Цзо Юаньжун повернулся к другому стражнику:

— Утащи ее и дай сотню ударов плетью!

Женщина подняла голову и заикаясь пробормотала:

— Я просто заменяла...

Когда ее глаза встретились с глазами Гу Фую, ее лицо побледнело от явного страха.

Цзо Юаньжун виновато обернулся:

— Старшая, если вас что-то не устраивает, вы можете распоряжаться этой вещью, как пожелаете.

Это была молодая девушка, лет тринадцати-четырнадцати, с привлекательной внешностью, предвещавшей будущую красоту.

Кровь текла у нее из носа, но вместо того, чтобы стереть ее с лица, девушка быстро вытерла рукавом красный бархатный ковер, чтобы не оставить на нем пятен.

Она боялась даже взглянуть на Гу Фую, съежившись и опустившись на колени.

Гу Фую не понимала, что так разозлило Цзо Юаньжуна, но в ее сердце шевельнулось странное чувство при виде девушки. В этот момент Чжун Мичу незаметно приблизилась, поклонилась и тихо шепнула ей на ухо:

— Она полукровка из клана Лазурных Фениксов.

Это объясняло все.

Клан Лазурных Фениксов презирал своих полукровок, считая их ниже людей. Они выбрасывали их, как мусор, не заботясь о дальнейшей судьбе, даже если те становились рабами.

Клан Драконов, напротив, относился к полукровкам с тем же уважением, что и к чистокровным, защищая их как часть своей родословной.

Разница была поразительной.

Гу Фую равнодушно сказала:

— Просто отпусти ее.

Цзо Юаньжун кивнул, и другой стражник поспешил поднять девушку, тихо назвав ее «Двадцать третья».

Брови Гу Фую слегка дернулись.

Девушка, все еще дрожа, явно старалась избегать ее взгляда, прижимаясь к стражнику.

Двадцать третья. Эта девушка, занимая двадцать третье место в иерархии рабов города Байлу, была примечательной фигурой. С учетом множества рабов, ее юного возраста и высокого ранга, она, несомненно, обладала выдающимися способностями.

Неудивительно, что ей доверили охрану гостевого зала — обязанности, которую поручали далеко не каждому. Гу Фую мысленно отметила ее как личность, достойную внимания.

Когда девушка проходила мимо Чжун Мичу, она вздрогнула. На ее лице читалась пустота, а губы слегка приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать.

Даже когда ее уводили, она не могла удержаться от того, чтобы несколько раз обернуться, бросая на Чжун Мичу дрожащий взгляд.

Она была полукровкой.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Днём не могу выходить, слишком много спала, поэтому ночью не спится.

Глава 82: 82-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Люди без труда различают себе подобных среди духовных зверей, полагаясь на зрение, чтобы уловить разницу между своим видом и другими. Точно так же небесные звери в первую очередь узнают сородичей по запаху.

Даже если они принимают человеческий облик, они не смогут обмануть свой собственный вид.

Гу Фую осознала, что не узнала девушку раньше, потому что сама не принадлежала к клану Лазурных Фениксов и не могла понять странное чувство, зародившееся в её сердце. Лишь теперь она поняла: причина крылась в том, что девушка была полукровкой из клана Лазурных Фениксов.

Внезапно ее осенила мысль, от которой по ее сердцу пробежал холодок.

Чжун Мичу узнала в девушке полукровку, разве это не означало, что девушка могла бы также разглядеть личность Чжун Мичу?

Если бы Чжун Мичу казалась ей всего лишь полукровкой небесного зверя и человека, с этим ещё можно было бы справиться. Однако, если бы она увидела в ней полукровку из клана Драконов, всё стало бы гораздо сложнее.

Гу Фую посмотрела на Чжун Мичу. Их глаза встретились, и они обе поняли мысли друг друга. Двери гостевого зала открылись, и Цзо Юаньжун жестом пригласил их войти. Гу Фую сказала Чжун Мичу и ученой Чжай:

— Вы двое подождите снаружи.

Они согласились, сказав:

— Да, — и ушли вместе со своим духовным зверем, Юань Шань.

Двадцать Третья не ушла далеко. Она устроилась в тени каменного льва, время от времени поглядывая в сторону гостевого зала. Завидев Чжун Мичу и учёную Чжай, выходящих наружу, она тут же вскочила и опустилась на колени, приветствуя их:

— Достопочтенные.

Учёная Чжай, прикрывая глаза от солнца веером, рассмеялась:

— Не стоит. Какой бы поклон ты ни сделала, я всего лишь рабыня. Откуда же здесь взяться достопочтенной?

Она намеренно не упомянула Чжун Мичу, прекрасно зная о её статусе Королевы Драконов.

Чжун Мичу медленно подошла к девушке и спросила:

— Ты ждала меня?

Её тон звучал скорее как утверждение, чем как вопрос.

— Нет, нет...

Двадцать Третья быстро взглянула на неё, затем застенчиво опустила глаза и тихо поправилась:

— Да.

Её голос был слабым, словно она боялась говорить громко. Чжун Мичу сразу заметила: дело было не только в её покорной натуре, но и в том, что она заикалась.

Не говоря ни слова, Чжун Мичу вынула из рукава платок и протянула его Двадцать Третьей.

Девушка посмотрела на белый платок пустыми глазами. Ученая Чжай указала на ее нос, сказав:

— Давай, возьми его.

Двадцать Третья приняла его обеими руками, сказав:

— Благодарю вас, достопочтенная.

Она держала платок, но продолжала вытирать лицо рукавом.

— Вставай. Из какой ты ветви Лазурных Фениксов?

Двадцать Третья встала, её тело было напряжено, а взгляд — уклончив. Она осторожно произнесла:

— Шао... Шао У...

Собравшись с силами, она осмелилась задать вопрос:

— А ты?

Она слышала, что полукровки клана Драконов занимают высокий статус и не становятся рабами.

Мысль о том, что этот человек может быть полукровкой Лазурного Феникса, внезапно наполнила её волнением.

Чжун Мичу молча взглянула на неё. Ответила же за неё учёная Чжай:

— Да У. Она из Да У.

Учёная Чжай тихо вздохнула с облегчением, заметив, что девушка не раскусила прямую связь Чжун Мичу с кланом Драконов. Подумав о том, как тесно Чжун Мичу общалась с Цзю Яо, она пришла к выводу, что та, вероятно, многое знала о ветви Да У, что, в свою очередь, облегчало поддержание её маскировки.

Двадцать Третья, не осмеливаясь смотреть прямо в глаза, оживилась, услышав слова учёной Чжай.

— Это почему ты меня ждала?

Держа платок, ее глаза начали краснеть. Через мгновение, тихо произнесла:

— Я думала... я была единственной. Единственной полукровкой из клана Лазурных Фениксов в этом мире.

Её голос срывался от эмоций.

Учёная Чжай не могла до конца понять смысл этих слов, но, услышав бурную реакцию девушки, почувствовала некоторое чувство вины за обман.

Однако Чжун Мичу прекрасно осознавала всю глубину сказанного. На протяжении многих лет полукровки клана Лазурных Фениксов были невероятно редки, всего лишь несколько человек, и их существование было ничем не сравнимо с полукровками клана Драконов. Возможно, как и предположила Двадцать Третья, она действительно была единственной полукровкой Лазурных Фениксов в этом мире. Она не была частью клана Лазурных Фениксов, но и не принадлежала человеческой расе. Она была чужаком, меньшинством, для которого не было места в этом огромном мире.

Много лет назад Чжун Мичу чувствовала то же самое, считая себя единственной, кто несет эти особые страдания. Но со временем она поняла, что у каждого есть своя собственная боль.

Чжун Мичу тихо спросила:

— Не могла бы ты оказать мне услугу?

Двадцать Третья посмотрела на нее.

— Не упоминай мою личность при других. Я... моей хозяйке это не нравится.

Двадцать Третья хотела согласиться, но, казалось, была обеспокоена, боясь расстроить Чжун Мичу отказом, а также опасаясь, что она может не сдержать обещание и обидеть ее.

В мире, где все остальные могли объединиться, она оставалась одна. Но теперь, встретив кого-то из своего рода, да еще и старшую, её сердце наполнилось неожиданным удовлетворением. Просто видя эту незнакомку, она чувствовала утешение. Она хотела продолжить разговор, но не осмеливалась беспокоить Чжун Мичу. Стоя в нерешительности, её лицо краснело, и она не знала как заговорить.

Чжун Мичу добавила:

— Пожалуйста, постарайся не упоминать об этом, пока твой хозяин не воспользуется силой контракта.

Двадцать Третья быстро кивнула, особенно обеспокоенная тем, что Цзо Юаньжун использует против нее силу контракт:

— Мой хозяин не использует контракт. Я не буду говорить...

— Спасибо.

Помолчав, Двадцать Третья набралась смелости и спросила:

— Эта особа, она хорошо к тебе относится, она?..

Она с трудом нашла нужное слово и, наконец, выбрала одно:

— Била тебя?

— Нет, — ответила Чжун Мичу через мгновение. — Она очень добрая, не бьет людей, просто иногда у нее плохой характер.

Двадцать Третья выглядела обнадеженной, и Чжун Мичу заметила это. Она поняла, что за этим скрывается тоска по Лазурному Фениксу. Отношения между полукровками и чистокровными Лазурного Феникса напоминали отношения Чжун Мичу с её матерью: одна сторона испытывала презрение, другая — страх, но все равно тосковала. Подумав о Юньжань, Чжун Мичу почувствовала привычное ощущение утраты. Чувство того, чего ей всегда будет не хватать.

Прислонившись к Юань Шань, словно к колонне, учёная Чжай задумчиво наблюдала за Двадцать Третьей. Она осознавала, что многие рабы, как и Двадцать Третья, которые прибыли в город Байлу детьми, никогда не обучались читать или писать. Это объясняло странности в её речи, её языковые навыки были ограничены, порой недостаточны для того, чтобы полностью выразить свои мысли.

Учёная Чжай предположила, что недостаток образования мог также быть связан с её заиканием, и это вызвало у неё укол сочувствия к положению молодой девушки.

Учёная Чжай подала Чжун Мичу пару жестов рукой. Чжун Мичу взглядом следила за её указаниями, как раз в этот момент стражник, который раньше помогал Двадцать Третьей, подошел и громко крикнул:

— Двадцать Третья, надзиратель хочет, чтобы ты вернулась в Дашэ.

Дашэ был местом, где жили рабы, разделённые по полу. Рабы тех, кто имел больше рабов, обычно жили в одной комнате с десятками других, а тех, у кого было меньше рабов, пользовались лучшими условиями, часто проживая по одному или вдвоём.

Двадцать Третья не хотела уходить так скоро, боясь, что это может быть ее последний шанс увидеть Чжун Мичу.

Прочитав ее мысли, Чжун Мичу сказала:

— Мы останемся здесь на некоторое время. Нашей хозяйке нужны люди, знакомые с городом Байлу, чтобы прислуживать ей. Ты не хотела бы? Ты можешь спросить меня о Шао У или Да У, если тебе интересно.

Таким образом, они могли бы следить за ней и снизить вероятность того, что она раскроет личность Чжун Мичу.

— Правда, могу?

Лицо Двадцать Третьей озарилось волнением, мимолетной волной счастья, которая быстро сошла на нет, когда она тихо пробормотала:

— Она чистокровная Лазурный Феникс, не любит полукровок, я... она может посчитать меня отвратительной...

Чжун Мичу сказала:

— Она отличается от других членов клана Лазурных Фениксов.

Ученая Чжай кивнула в знак согласия рядом с ней, это была правда.

Чжун Мичу продолжила:

— Я тоже полукровка.

Ученая Чжай снова кивнула, подтверждая это.

Чжун Мичу добавила:

— Она нас не презирает. Как стражница или проводница, тебе не нужно бояться. Я спрошу ее, и если ты согласна...

Двадцать Третья кивнула:

— Да.

Для них это никогда не было вопросом готовности, только приказов хозяина. Но на этот раз все было по-другому. Она поняла, как приятно, когда спрашивают ее мнение, даже если она и так готова была это сделать.

Кто-то снова крикнул:

— Двадцать третья!

Двадцать третья вернула платок Чжун Мичу и попрощалась с ними обеими.

Сделав несколько быстрых шагов, она оглянулась и увидела, что эти двое все еще наблюдают за ней. Она покраснела и быстро убежала.

Ученая Чжай заметила:

— Какая жалость, такая изящная молодая девушка.

Вспомнив, как она сама чуть не оказалась в подобном месте, она вздрогнула.

Чжун Мичу не ответила, просто повернулась, чтобы посмотреть на зал. Увидев это, ученая Чжай усмехнулась:

— Беспокоишься о «хозяйке»? Не волнуйся, она может справиться сама.

Гу Фую и Цзо Юаньжун вошли в зал. Гу Фую дал указание заклинателям Цзо Шаодэ:

— Стойте на страже снаружи двери.

Четыре заклинателя были ошеломлены. Цзо Шаодэ приказал им держаться поближе к цинлуань, особенно во время ее разговора с Цзо Юаньжун. Эта цинлуань не сотрудничала с самого начала.

Цзо Юаньжун был внутренне доволен, он предпочитал, чтобы вокруг было меньше людей. Он быстро сказал Цзо И и остальным:

— Вы тоже оставайтесь снаружи.

Как его доверенные люди, они поняли его намерение. Не дожидаясь реакции заклинателей, как только Цзо Юаньжун и Гу Фую вошли, они закрыли за ними дверь.

Зал был просторным, построенным как величественный храм с тридцатью шестью колоннами и единственным центральным троном для городского лорда, и, что удивительно, без каких-либо стульев для гостей.

Гу Фую пошутила:

— Похоже, мне придется стоять, чтобы поговорить с городским лордом, так как у меня нет с собой ни одного стула.

Цзо Юаньжун не согласился со звуком неодобрения, ведя Гу Фую к передней части трона. Он вошел за трон, положив руки на спинку:

— Нет смысла заставлять старшую стоять и говорить.

Гу Фую улыбнулась:

— Это же трон городского лорда, в конце концов. Мне не подобает там сидеть.

Порозовев, Цзо Юаньжун многозначительно сказал:

— Если старшая согласна, в моем городе Байлу вы можете сидеть где угодно.

Гу Фую сделала вид, что не поняла, двусмысленно улыбнулась, подошла к трону, повернулась и села:

— Меня не слишком волнуют формальности. Поскольку городской лорд предложил, я сяду. Но, похоже, городской лорд теперь должен будет встать, чтобы поговорить со мной.

Похоже, Цзо Шаодэ переоценил своего брата, который не продержался и трех дней, а в первый же день прибегнул к такому откровенному флирту. По-настоящему показав свое истинное лицо.

Цзо Юаньжун ответил:

— Это совсем не проблема.

Его пухлые руки скользнули вниз по спинке к подлокотникам, когда он улыбнулся.

— Я должен был сначала пригласить старшую в гостевую комнату отдохнуть и устроить приветственный ужин на вечер. Но учитывая, что вы пришли выбирать рабов, я не был уверен в ваших предпочтениях, поэтому хотел спросить заранее, чтобы все организовать...

Цзо Юаньжун отошел в сторону и увидел выглядывающие босые ноги Гу Фую с белой кожей, тонкими пальцами и парой серебряных цепочек на лодыжках. Его взгляд задержался на них, словно притянутый магнитом, не в силах отвести взгляд.

Он, казалось, завороженно смотрел на ее ноги.

Гу Фую сказала:

— Хорошо, мне тоже нужно кое-что обсудить с городским лордом.

Цзо Юаньжун, словно потерявшись в оцепенении, смог лишь рассеянно ответить:

— Хм?

Гу Фую улыбнулась:

— Ваш внучатый племянник был заключен в городе Ваньтун и искал моей помощи.

Цзо Юаньжун выглядел озадаченным и спросил:

— Кто?

Гу Фую ответила:

— Собственный сын Цзо Юэчжи, Цзо Тяньлан.

— Кто его запер?

— В городе Ваньтун кто еще имеет право его запереть?

Цзо Юаньжун усмехнулся:

— Старшая, должно быть, шутит. С чего бы это моему брату вдруг запирать Тяньлана?

— Да, и в самом деле, почему он запер его без причины?

Улыбка на лице Цзо Юаньжуна слегка померкла. Гу Фую продолжила:

— В этой поездке городской лорд города Ваньтун поручил мне задание, попросив меня убедить городского лорда Байлу присоединиться к нему в праведном деле ради великого достижения. Если бы я не согласилась, я не смогла бы покинуть город Ваньтун. Смотрите, человек, которого он послал присматривать за мной, стоит снаружи.

Цзо Юаньжун озадаченно посмотрел на дверь и спросил:

— Старшая пришла от имени Тяньлана, чтобы просить о помощи, или вы представляете моего брата в качестве посредника?

Гу Фую с улыбкой ответила:

— Я ни на чьей стороне. Я здесь только для того, чтобы забрать рабов, которых мне пообещал Цзо Юэчжи.

Глава 83: 83-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

— Что старшая пытается мне этим сказать?

— Я доставила новость о внучатом племяннике городского лорда, который находится под стражей, и тем самым выполнила свой долг. Кроме того, я ясно дала понять намерения городского лорда Ваньтун, так что своего обещания ему я не нарушила. Что же до дальнейших действий — это уже решение городского лорда.

Цзо Юаньжун выглядел равнодушным.

Если бы Гу Фую не знала его, она могла бы подумать, что он ей не верит, но, помня слова Цзо Шаодэ, она знала, что Цзо Юаньжун просто безразличен.

Цзо Юаньжун заявил:

— Позже я отправлю сообщение Тридцати Трем Небесам. Я верю, что глава секты разберется с этим справедливо. Если вопрос будет решен и старшая внесет свой вклад, глава секты обязательно выразит свою благодарность.

Гу Фую улыбнулась ничего не говоря, слегка постукивая ногой. Сердце Цзо Юаньжуна затрепетало от ее движения, и он наклонился к ней ближе. Зал затих, так как Гу Фую не говорила. Цзо Юаньжун, жаждущий разговора и не желающий, чтобы она уходила так скоро, спросил хриплым голосом:

— Как, по мнению старшей, я справился с этим?

Гу Фую откинулась назад, опершись локтем на подлокотник, подперев щеку рукой, и с улыбкой сказала:

— Я просто посторонная. Внутренние дела семьи Цзо меня не касаются.

— Чепуха, — возразил Цзо Юаньжун, положив руки на подлокотник. Правая рука Гу Фую, лежавшая на подлокотнике, теперь была между его руками.

— Старшая — почетный гость нашей семьи Цзо. Где бы вы ни были, мы будем хорошо вам служить...

Пока Цзо Юаньжун говорил, его рука медленно легла на тыльную сторону ладони Гу Фую.

— Если старшая пожелает, вы можете быть больше, чем просто гостьей, вы можете стать хозяйкой нашей семьи Цзо.

Гу Фую холодно взглянула на его руку, но не убрала свою, лишь слегка улыбнувшись:

— Городской лорд, должно быть, в замешательстве. Хозяин вашей семьи Цзо — Цзо Юэчжи.

— О, — протянул Цзо Юаньжун, — возможно, я перепутал. Я не могу распоряжаться Тридцатью Тремя Небесами, но в городе Байлу главный я.

— Быть хозяйкой города Байлу? — задумчиво повторила Гу Фую. — Звучит довольно любопытно.

Взгляд Цзо Юаньжуна напрягся, когда он остановил его на Гу Фую. Она постучала указательным пальцем по виску, задумчиво прикрыв глаза. Повернув голову, она обнажила тонкую, светлую шею, мышцы которой изящно изгибались к ключице. Цзо Юаньжун тяжело сглотнул, его мысли блуждали.

Будучи городским лордом, он видел бесчисленное множество красавиц и никогда не испытывал в них недостатка. Однако его всегда влекли лишь самые прекрасные Лазурные Фениксы и самые ослепительные члены клана Драконов — те, кого он не мог заполучить.

Чем более недосягаемыми они были, тем сильнее становилось его желание. Он встречал многих женщин из клана Лазурных Фениксов, но ни одна из них не могла сравниться с этой. Она была самой утонченной, самой изысканной из всех, с кем он сталкивался, действительно заслуживающей звания несравненной красавицы. Именно поэтому он не мог подавить в себе охватившее его влечение.

Гу Фую открыла глаза и улыбнулась Цзо Юаньжуну:

— Но город Байлу слишком мал. Городской лорд, я не из тех, кто не видел мира. Если бы я была хозяйкой, я бы предпочла быть хозяйкой Тридцати Трех Небес.

Цзо Юаньжун усмехнулся:

— Старшая, возможно, не знает, но мой племянник, сидящий на троне Лихэнь Тянь, чувствует себя неуютно. Только что прибыв из города Ваньтун с такими новостями, вы должны быть в курсе. Тридцать Три Небес могут быть не такими мирными, как мой город Байлу.

Гу Фую сказала:

— Городской лорд Ваньтун могущественен, а Цзо Юэчжи из семьи Цзо не намного отстает, возможно, даже немного превосходит. Если бы эти двое столкнулись, у Цзо Юэчжи было бы больше шансов победить. Городской лорд и городской лорд Ваньтун — братья, но ты более дальний родственник Цзо Юэчжи...

Внезапно Гу Фую отдернула руку. Цзо Юаньжун не смог удержать ее, и в следующий момент Гу Фую использовал эту руку, чтобы поднять его подбородок, наклонившись, чтобы сказать:

— Города Байлу и Ваньтун взаимозависимы. Если город Ваньтун падет, как ты думаешь, Цзо Юэчжи пощадит тебя?

Ее светлая кожа цвета лазурного феникса заставила ее глаза казаться еще краснее. Цзо Юаньжун был очарован ее красотой, его разум был затуманен, он не мог обдумать смысл ее слов:

— По мнению старгей, должен ли я встать на сторону брата?

Палец Гу Фую скользнул по подбородку Цзо Юаньжуна:

— Это зависит от того, что подумает городской лорд.

Цзо Юаньжун, весьма довольный, рассмеялся:

— Я нахожу слова старшей очень разумными. Ваши слова открыли мне глаза.

Цзо Юаньжун снова потянулся к руке Гу Фую. Но она уже отступила, вставая со своего места и спускаясь по ступенькам:

— Я сказала все, что мне нужно было сказать, даже больше. Я верю, что городской лорд тоже все сказал.

Цзо Юаньжун не хотел ее отпускать:

— Если в будущем у меня возникнут вопросы, могу ли я снова обратиться за советом к старшей?

Гу Фую ответила:

— Это будет зависеть от того, будет ли у меня время.

Гу Фую вышла из зала и направилась в свои покои, отделенные от покоев Цзо Юаньжуна только садом и коридором. По пути первыми, кто заговорил с ней о случившемся, были не Чжун Мичу и не ученая Чжай, а четверо заклинателей Цзо Шаодэ.

Она откровенно призналась, что Цзо Юаньжун был поражен, и у всех четверых были разные выражения: недоверие, сомнение или облегчение. Она позволила им подумать, не принимая это близко к сердцу.

Она пришла в свои покои, просторные и величественные, словно залы Лихэнь Тянь. Бросившись на софу, Гу Фую раскинулась, повернув голову набок. Долгий, протяжный стон сорвался с её губ: голова раскалывалась от боли.

Пара нежных рук мягко надавила на её виски, кончики пальцев были прохладными и успокаивающими, когда они мягко двигались. Гу Фую всерьёз задумалась спросить Чжун Мичу, какие благовония она использовала, так как они имели очень заметный успокаивающий эффект.

Гу Фую подняла правую руку, пристально на нее глядя. Спустя долгое время она сказала:

— Я хочу ее отрубить.

Как будто она серьезно намеревалась это сделать.

Чжун Мичу подошла к ней, прижала ее руку и сказала:

— Она тебе понадобится в будущем.

Гу Фую усмехнулась, схватив руки Чжун Мичу и потирая их своей правой рукой:

— Теперь ты такая же, как я.

Чжун Мичу, озадаченная, спросила:

— Как это так?

Гу Фую молчала, улыбаясь, игриво держа правую руку Чжун Мичу. Пальцы Чжун Мичу были тонкими и немного длиннее ее. Гу Фую всегда любила эти руки, симметричные и прекрасные, особенно выразительные при игре на цитре.

Жаль, что за последние семьсот лет на ладонях Чжун Мичу осталось несколько шрамов, похожих на следы ожогов. Гу Фую недоумевала, как та могла быть настолько беспечной. Драконы почти целиком покрыты чешуёй, оставляя без защиты лишь несколько участков, включая нижнюю сторону когтей. Получить там раны, вероятно, было редкостью.

Гу Фую провела ногтем по шраму на ладони Чжун Мичу. Глаза Чжун Мичу сверкнули, голос охрип:

— А-Мань, это щекотно.

Потерявшись в своем мире, Гу Фую не заметила неудобства Чжун Мичу. Ее улыбка постепенно угасла, и она вдруг тихо спросила:

— Чжун Мичу, ты когда-нибудь будешь меня презирать?

Прежде чем Чжун Мичу успела ответить, Гу Фую быстро добавила:

— Не обращай внимания, сделай вид, что я не спрашивала, — и отпустила руку Чжун Мичу.

Гу Фую почувствовала, что Чжун Мичу села рядом с ней, и услышала, как она тихо сказала:

— Если ты не помнишь, я могу повторять тебе бесчисленное количество раз, я не буду презирать тебя.

Гу Фую лежала на боку, непроизвольно нахмурив брови и прикрывая сердце. Человеческие эмоции невозможно контролировать так же, как нельзя просто расстегнуть карман, чтобы вместить больше, или затянуть его, чтобы удержать меньше.

Гу Фую не просто боялась потерять контроль, она беспокоилась, что ситуация в конечном итоге выйдет из-под контроля, что приведет к возникновению множества неопределенностей.

Ей не нужна была неопределенность, она хотела только мести.

Видя, что Гу Фую молчит, Чжун Мичу сменила тему, упомянув о девушке-полукровке Шао У и о плане сделать ее стражницей Гу Фую.

Затем Гу Фую ответила:

— Я поговорю об этом с Цзо Юаньжуном завтра.

Чжун Мичу добавила:

— Я знаю, что ты хочешь забрать всех рабов города Байлу, но можешь ли ты оставить ее мне?

Гу Фую выглядела пораженной, села и повернулась к ней лицом.

— Зачем она тебе? — спросила она несколько настойчиво.

Чжун Мичу ответила:

— Я хочу взять ее в ученицы.

Невосполнимые потери в жизни часто заставляют человека искать утешение в других путях.

Гу Фую, скрестив руки, задумалась на мгновение, прежде чем серьезно обратиться к Чжун Мичу:

— Если уж кому и брать её в ученицы, то мне. Она полукровка из клана Лазурных Фениксов. Чему ты, полукровка из клана Драконов могла бы её научить...

Хотя она и не считала себя чистокровной Лазурной Феникс, научить она могла не меньше.

Затем Гу Фую передумала:

— У тебя уже есть И-эр рядом с тобой. Если ты примешь ее, это может привести к появлению любимчиков.

Чжун Мичу ответила:

— Такого не будет.

Гу Фую возразила:

— Так и будет.

— Не будет, — настаивала Чжун Мичу, глядя на нее.

Сердце Гу Фую екнуло, чувствуя, что Чжун Мичу собирается сказать что-то тревожное. Она быстро сдалась:

— Ладно, не будет. Пусть она будет твоей. Если И-эр станет старшей сестрой, она наверняка будет счастлива.

На следующий день Цзо Юаньжун устроил для неё отбор рабов. Воспользовавшись случаем, она предложила сделать Двадцать Третью своей стражницей. Это, разумеется, удивило Цзо Юаньжуна — клан Лазурных Фениксов, за редкими исключениями, презирал полукровок. Но Гу Фую умела и отказывать, и приукрашивать свои слова так, что Цзо Юаньжун без колебаний согласился.

Ученая Чжай и Чжун Мичу шли вместе.

Ученая Чжай, спрятавшись за своим складным веером, сказала Чжун Мичу:

— Улыбка Гу Фую Цзо Юаньжуну слишком соблазнительна. Смотри, городской лорд почти прислонился к ней.

Чжун Мичу: «...»

Ученая Чжай продолжила:

— Тц, с древних времен герои изо всех сил пытались устоять перед красавицами, не говоря уже о таком звере, как он. Члены семьи Цзо обычно амбициозны, но Цзо Юаньжун оказался таким разочарованием.

— Им легче манипулировать, и это хорошо, — заметила Чжун Мичу.

— Необходимое условие — продать свои прелести, — заметила ученая Чжай. — Ты не расстроена?

Чжун Мичу повернулась, чтобы посмотреть на ученую Чжай.

Ученая Чжай быстро прикрыла рот веером. Она не была слепой, она могла видеть чувства Чжун Мичу к Гу Фую. Она случайно проговорилась об этом в тот день.

Цзо Юаньжун отобрал лучших рабов, надеясь заслужить расположение Гу Фую. Среди них она заметила Седьмого — он стоял с опущенной головой, словно без души. Многие из присутствующих выглядели измождёнными, но с ним было иначе. Он уже достиг самого дна, и падать дальше было просто некуда.

Гу Фую была не очень довольна остальными рабами. Они были слишком покорны, смирились со своей участью и не думали о побеге, даже если бы их освободили.

Когда она уже думала, что не найдет ничего стоящего, Сяо Чжунтин принес новость: в камере по соседству с Дашэ был заключен человек, и Гу Фую могла бы его использовать.

Этот человек также был рабом города Байлу, но с уникальным номером «Ноль».

В городе Байлу рабов нумеровали, начиная с единицы: чем меньше был номер, тем сильнее считался его обладатель. Нулевого номера не существовало, но само число «ноль» символизировало высшую степень мастерства среди всех рабов города.

Когда Гу Фую узнала об этом, у нее возникло множество вопросов. Почему этот человек был исключен из числа рабов, столь могущественный и все же не используемый Цзо Юаньжуном?

Знания Сяо Чжунтина были ограничены, и он знал только, что Цзо Юаньжун еще не приручил его. Даже по рабскому контракту человек иногда мог сопротивляться, поэтому он оставался в заключении.

Услышав это, Гу Фую была глубоко заинтригована. Она решила увидеть этого раба, который заслужил ее восхищение, не сообщая об этом Цзо Юаньжуну. Ночью она одна пошла в тюрьму около Дашэ, чтобы встретиться с ним.

Под ночным небом лунный свет косо падал, освещая только его половину. Гу Фую увидела мужчину, сидящего, скрестив ноги, его верхняя часть тела была скрыта в густой темноте.

Темнота не повлияла на ее зрение, ее зрачки сузились, когда она увидела его — голый по пояс, в темно-красных штанах, с лицом, покрытым черной бородой, с слегка вьющимися волосами, похожий на дикаря.

Мужчина говорил глубоким, магнетическим голосом:

— Странно, в этом мире все еще есть цинлуань, и одна из них прибыла в город Байлу. Воистину, если слишком долго скрываться от солнца, мир непредсказуемо меняется.

Гу Фую сдержала улыбку. Сяо Чжунтин сказал, что этот человек родился с непокорными костями, слишком жесткими, чтобы их можно было сломить. Ей это понравилось, очень понравилось.

— Странно, раб, но способный достичь пика уровня формировария души.

— Кто ты?

— Цинлуань.

— Ты уклоняешься от ответа на мой вопрос.

Гу Фую рассмеялась:

— А ты? Кто ты?

Мужчина не ответил. Гу Фую продолжила:

— Тебе не нужно говорить, я и так знаю, раб семьи Цзо.

Мужчина усмехнулся:

— Однажды я найду способ разорвать рабский контракт. Увидишь.

Он принял Гу Фую за кого-то из семьи Цзо.

Гу Фую сказала:

— Рабский контракт существует уже много лет, но никто так и не придумал способа его разорвать.

— Это не значит, что это невозможно сделать.

— Верно, — кивнула Гу Фую. — Ты искусен в формациях?

Мужчина ответил:

— Отчасти.

— По совпадению, я тоже.

— Так уж получилось, что я тоже знаю, как разорвать рабский контракт.

Мужчина взволнованно воскликнул:

— Ты лжешь!

Гу Фую ответила:

— У меня есть Цимэнь.

Мужчина замолчал, погрузившись в раздумья. Внезапно он встал, цепи громко лязгнули, когда он вышел на лунный свет, сжимая железные прутья обеими руками. Теперь Гу Фую мог видеть его внушительную фигуру с железными шипами, пронзившими его лопатки, соединенные с цепями.

Его глаза были пронзительными, когда он сказал:

— Ты меня обманываешь.

Гу Фую улыбнулась:

— Хочешь научиться? Стань моим учеником, и я тебя научу.

Глава 84: 84-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Мужчина молчал.

Гу Фую спросила:

— Как тебя зовут?

Она чувствовала, что этот человек не был заперт здесь с детства. У него должно быть собственное имя.

Как и ожидалось, после долгого молчания он ответил:

— Фэн Суй.

Его взгляд задержался на ней, словно он пытался проникнуть в самую глубину ее глаз.

— Кто ты на самом деле?

Гу Фую вместо ответа спросила:

— Ты решил принять мое предложение?

Фэн Суй нахмурился, но Гу Фую лишь улыбнулась:

— Не спеши с ответом. Подумай хорошенько.

Ему хотелось задать ей множество вопросов.

Появление Лазурного Феникса в лунную ночь казалось слишком нелепым, ее слова — слишком странными. Все происходящее напоминало иллюзию.

Но прежде чем он успел что-либо сказать, Гу Фую уже ушла, оставив его в одиночестве, наблюдать, как ее фигура растворяется в ночи.

Вернувшись в свою комнату, Гу Фую наконец смогла расслабиться. В отличие от Чжун Мичу, которая даже во время отдыха предпочитала медитацию и совершенствование, она по-прежнему придерживалась старых привычек — полноценного сна и еды, особенно после смены тел.

Проснувшись, она увидела, как солнечный свет пробивается сквозь оконные решетки. Некоторое время она просто сидела на кровати, все еще немного ошеломленная пробуждением.

Чжун Мичу отдернула занавески и вошла в комнату. Увидев Гу Фую с растрепанными волосами, одетую в цвета слоновой кости, с задумчивым выражением лица, она на мгновение замерла. В этот момент Гу Фую казалась ей удивительно похожей на прежнюю себя.

Гу Фую, не выпуская из рук одеяло, лениво взглянула на Чжун Мичу, затем снова легла и натянула его на голову.

Чжун Мичу подошла ближе, присела на край кровати и слегка подтолкнула ее:

— Что ты делаешь?

В ее голосе звучала легкая насмешка.

— Лежу.

— Цзо Юаньжун хочет тебя видеть.

Наступила тишина, а затем из-под одеяла раздался тягостный стон.

Гу Фую нехотя поднялась, оделась и привела себя в порядок. Чжун Мичу молча последовала за ней.

Пройдя несколько шагов, Гу Фую вдруг обернулась и заметила стражницу у двери.

Двадцать Третья, завидев ее, мгновенно занервничала, опустилась на колени и пробормотала:

— Старшая... старшая...

Гу Фую перевела взгляд на Чжун Мичу.

— Она пришла еще рано утром.

Гу Фую оглядела Двадцать Третью и спокойно велела:

— Подними голову.

Она вздрогнула. Казалось, эта простая просьба дается ей с трудом. Она попыталась выполнить приказ, но, встретившись взглядом с Гу Фую, тут же снова опустила голову.

Увидев холодный пот на ее шее, Гу Фую сказала:

— Ты боишься посмотреть на меня? Я что, такая страшная? Ты думаешь, я смогу тебя съесть?

Двадцать Третья молчала, слишком напуганная, чтобы говорить.

Чжун Мичу тихо сказала:

— Не пугай ее.

Только тогда Гу Фую ушла с Чжун Мичу, смеясь по дороге:

— Ты действительно собираешься взять ее в ученицы?

Чжун Мичу молчала.

Гу Фую продолжила:

— Я понимаю, что ты ей сочувствуешь: у вас похожий детский опыт. Но она слишком робкая и уязвимая, ею легко воспользоваться. Если ты станешь её учителем, то, скорее всего, возьмёшь на себя ответственность за неё и в итоге будешь постоянно разбираться с её проблемами.

Чжун Мичу сказала:

— Когда-то я была такой же, как она.

— Каким образом?

— По темпераменту.

Гу Фую рассмеялась:

— Я не верю в это.

Чжун Мичу посмотрела на нее. Гу Фую продолжила:

— Драконы от природы доминантны и свирепы. Ты, должно быть, была живым и агрессивным ребенком, карабкалась и царапалась. Должно быть, это глава секты Цзи дисциплинировал тебя, превратив в Чжун Мичу сегодняшнего дня.

Чжун Мичу надолго замолчала, в ее голосе слышалась печаль:

— Возможно, так.

Гу Фую открыла рот, чтобы заговорить, затем вздохнула про себя. Упоминание главы секты Цзи невольно пробудило воспоминания о нем в Чжун Мичу.

Чжун Мичу сказала:

— Поскольку я превратилась из свирепой в ту, кем являюсь сейчас, возможно, я также смогу превратить Двадцать Третью из робкого и покорного в энергичного и напористого человека.

Гу Фую рассмеялась:

— Это сделает ее такой же, как я, и у тебя будет еще больше головной боли.

Чжун Мичу ответила:

— Это не так уж и плохо.

Выражение лица Гу Фую смягчилось, и она искренне сказала:

— Чжун Мичу, ты будешь хорошим учителем.

Когда они подошли к залу, учёная Чжай, опираясь на Юань Шань, неспешно ела фрукты. В городе Байлу она наслаждалась привилегией быть связанной с Гу Фую, её здесь хорошо принимали, и это её вполне устраивало.

Заметив их, она непринуждённо помахала рукой.

Гу Фую подошла и спросила:

— Чего Цзо Юаньжун хочет от меня?

Ученая Чжай ответила:

— Городской лорд обсуждает союз с Цзо Шаодэ.

— Так быстро?

Ученая Чжай поддразнила:

— Спасибо за твои усилия, госпожа Девяти Небес. Но не празднуй слишком рано. Такие люди, как Цзо Юаньжун, легко поддаются влиянию, и в городе все еще могут найтись здравомыслящие люди, которые смогут убедить его в обратном.

Гу Фую задумалась. Из зала вышла группа людей в изысканных нарядах. Молодой человек, шедший впереди, хмурил брови, а на его лице застыло недовольство. Проходя мимо, он метнул в их сторону холодный взгляд и презрительно бросил:

— Подстрекательница.

Он зашагал прочь, а позади раздался чей-то настойчивый голос:

— Дагэ, дагэ!

Один из тех кто следовал за ним и был на него похож, замешкался рядом с Гу Фую, смущённо склонил голову и натянуто поприветствовал:

— Старшая.

После чего поспешил вслед за первым.

Остальные реагировали по-разному, но все сохраняли уважительную вежливость, включая Цзо И. Гу Фую обратилась к нему:

— Культиватор Цзо.

— Кто были эти двое, что возглавляли группу?

— Старший и второй сын. У старшего вспыльчивый характер. Если он проявил неуважение, надеюсь, старшая нас простит.

Гу Фую кивнула. У Цзо Юаньжуна, известного своей похотью, было много детей, но не было официальной жены, что привело к отсутствию явного наследника.

Когда толпа разошлась, Чжун Мичу небрежно воздвигла барьер, и учёная Чжай заметила:

— Значит, это были Цзо Ханьлин и Цзо Пэйсянь, те самые братья, о которых упоминал Сяо Чжунтин. Неудивительно, что они назвали тебя подстрекательницей.

Цзо Юаньжун, нерешительный и падкий на удовольствия, резко контрастировал со своими сыновьями, которые отличались решимостью и верностью Цзо Юэчжи.

Гу Фую молча наблюдала, как братья уходят.

Учёная Чжай заметила:

— Союз с ними вряд ли будет складываться гладко.

Чжун Мичу многозначительно произнесла:

— Возможно, союз даже не понадобится.

Поняв её намёк, Гу Фую повернулась к учёной Чжай:

— Передай Сяо Чжунтину... — и, склонившись, прошептала ей что-то.

Учёная Чжай рассмеялась:

— Разделяй и властвуй?

Гу Фую улыбнулась:

— Властвуй? Для Цзо Шаодэ эти юнцы — не соперники. Это скорее похоже на то, как бросить овцу в логово тигра.

— Хорошо, отправлюсь немедленно, — сказала учёная Чжай, окликнув Юань Шань, который послушно последовал за ней.

С Юань Шань в качестве защитника Гу Фую не беспокоилась о ее безопасности. Когда Цзо Юаньжун послал кого-то, чтобы позвать ее, она оставила Чжун Мичу снаружи и вошла в зал.

Цзо Юаньжун расхаживал взад и вперед по центру зала. Увидев, что вошла Гу Фую, он тут же подошел к ней, воскликнув:

— Старшая.

Гу Фую ловко обошла его:

— Городской лорд — очень занятой человек.

Проворные, как ветер, движения Гу Фую были неуловимы, ее пояс плавно скользил сквозь хватку Цзо Юаньжуна.

Он улыбнулся, удерживая струйку ее аромата:

— Все это ради союза с моим братом.

— О? Городской лорд так быстро принял решение?

— Действительно, — Цзо Юаньжун приблизился к Гу Фую. — Но есть опасения. И Цзо Юэчжи, и мой брат — сильные противники. Если город Байлу вмешается, это будет чревато опасностью. Более того, мой племянник Цзо Цинфэн сейчас находится в городе. Любые серьезные действия могут насторожить его.

Гу Фую обернулась, но Цзо Юаньжун был уже близко. Она игриво упрекнула его:

— Принятие чрезвычайных мер всегда сопряжено с риском. Я не ожидала, что городской лорд окажется таким трусливым.

Цзо Юаньжун, обычно нерешительный, но не считающий себя таковым, придерживался «золотой середины». Окруженный льстецами и даже детьми, которые не осмелились бы обвинить его в трусости, он почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения под насмешливым взглядом Гу Фую:

— Моя главная забота — чтобы мой племянник не нарушил планы.

Гу Фую сказала:

— Я слышала от городского лорда Ваньтун, что он находится в уединении.

— ...Да.

Гу Фую улыбнулась:

— Как только эти двое начнут сражаться, как город Байлу может остаться в стороне? Вы братья с городским лордом Ваньтун. Даже если ты встанешь на сторону Цзо Юэчжи, он все равно будет сомневаться в тебя, выдвигая город Байлу на передовую, чтобы доказать твою преданность. Как ты можешь оставаться в стороне?

Цзо Юаньжун не находил слов.

Гу Фую осторожно потянула его за одежду и шаг за шагом повела вверх по лестнице к трону.

Она отругала Цзо Юаньжуна взглядом:

— Тебя не интересует положение главы секты? Они могут там сидеть, а ты нет?

По тому, как он построил зал, она поняла, что он питал амбиции власти, ставя их только после своих удовольствий.

Захваченный ее прикосновением и взглядом, Цзо Юаньжун был покорен ее словами. Кто не желает власти и красоты?

— К сожалению, я не могу сравниться с братом и племянником в плане власти.

Гу Фую ответила:

— Кто сказал, что ты должен сражаться с ними напрямую?

— Что вы имеете в виду, старшая?

— Когда птица сцепляется с моллюском, выигрывает рыбак. Объединись с городским лордом Ваньтун, сохрани свои силы, пока они сражаются. Ты всегда был неамбициозен, наименьшая из их забот. Когда они оба ослаблены, с тысячами рабов в городе Байлу под твоим контролем, разве ты не можешь победить их?

— ...Слова старшей действительно проницательны!

Когда Гу Фую вышла из зала, солнце светило ярко. Она прищурилась от яркого света, и жара, казалось, уменьшилась, когда приблизилась Чжун Мичу.

— Как все прошло?

Гу Фую улыбнулась:

— Он не смог устоять перед искушением.

Чжун Мичу молчала.

— Не думай об этом слишком много, — успокоила Гу Фую. Хотя она и сказала Чжун Мичу, что теперь действует без моральных границ, она чувствовала себя расстроенной, если Чжун Мичу неправильно понимала ее за то, чего она не делала.

Чжун Мичу просто сказала:

— Я не думаю слишком много.

Спокойный ответ Чжун Мичу заставил Гу Фую почувствовать себя еще более смущенной, как будто она пыталась скрыть что-то очевидное. Это усилило её тревогу, она не могла выразить все, что чувствовала.

Гу Фую прекрасно осознавала, что чем больше времени она проводит с Чжун Мичу, тем труднее ей сохранять нужную дистанцию.

Быть с ней было невероятно радостно.

Она разделила с Чжун Мичу не только слёзы и обиды, но и самые сокровенные мысли, переживала моменты жизни и смерти. Год и немного, проведённые вместе, стали ярким пятном в её жизни, затмившим все остальное. Когда она была рядом с Чжун Мичу, ей казалось, что она вернулась в беззаботные дни прошлого. Это потому, что многие черты Чжун Мичу оставались неизменными, а некоторые стали ещё более привлекательными, делая её милой, как никогда.

С Чжун Мичу Гу Фую могла смеяться искренне, без всякой нужды в притворстве.

Она начала размывать границы, которые сама для себя установила.

С одной стороны, она погружается в это, а с другой пытается вырваться.

Глава 85: 85-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Ученая Чжай вернулась с новостями: Сяо Чжунтин передаст сыновьям Цзо Юаньжуна известие о пленении Цзо Тяньлана.

Через три дня старший сын Цзо Юаньжуна возглавил группу заклинателей и отправился в город Ваньтун, чтобы обсудить союз с Цзо Шаодэ, следуя приказу отца. В отличие от прежних случаев, он не возражал, а напротив — после некоторых раздумий сам вызвался пойти.

Цзо Шаодэ прибыл на встречу с четырьмя заклинателями. Двое вернулись в город Ваньтун с группой, а двое продолжили сопровождать Гу Фую.

Перед отправлением старшего брата Цзо Пэйсянь пришел его проводить. Цзо Ханьлин, внимательно посмотрев на подчиненных дяди, активировал звукоизолирующий артефакт и отвел младшего брата в сторону.

— Дагэ, — с беспокойством сказал Цзо Пэйсянь, — отец будет в ярости, когда узнает. Он не оставит это без наказания.

— Лучше понести наказание, чем позволить городу Байлу погрузиться в хаос, — твердо ответил Цзо Ханьлин.

— Но союз с дядей не так уж плох, — возразил Цзо Пэйсянь. — Отец ближе с ним, чем с Цзо Юэчжи.

Цзо Ханьлин покачал головой:

— Ты слишком наивен. Оставим в стороне незаконность захвата власти таким путем. Самое опасное — это внутренние раздоры, которые ослабят семью, и в итоге даже победитель окажется проигравшим. Если наш дядя и отец добьются успеха, дядя, будучи куда более жестоким, чем Цзо Юэчжи, станет угрозой. В отличие от Цзо Юэчжи, который может лишь оттеснить отца, дядя, заняв власть, первым делом расправится с ним. Ты правда готов оставить такую угрозу рядом с отцом?

Цзо Пэйсянь замялся:

— Это...

Цзо Ханьлин продолжил:

— Я уже отправил весть Тридцати Трем Небесам, предупредив их о предательских намерениях дяди. Даже если отец будет в гневе, я не позволю ему принять столь опрометчивое решение.

Его план заключался в том, чтобы дождаться подкрепления Тридцати Трех Небес. Как только они прибудут, он войдет в поместье городского лорда Ваньтун под предлогом переговоров, а затем, скоординировав действия со сторонниками Цзо Юэчжи, освободит молодого господина.

Это не только убережет город Байлу от обвинений в измене, но и, напротив, позволит представить его как миротворца, подавившего мятеж.

Таким образом, Цзо Ханьлин добивался сразу трех целей: защитить город, сорвать опасный союз отца и укрепить репутацию Байлу.

Цзо Пэйсянь, осознавая всю серьезность слов брата, выглядел обеспокоенным:

— Дагэ, это слишком опасно. Тебе стоит взять с собой больше людей.

— Я уже забрал две десятых городских культиваторов. Если заберу больше, отец может заподозрить, — ответил Цзо Ханьлин.

— Тогда будь особенно осторожен, — предостерёг Цзо Пэйсянь.

Цзо Ханьлин похлопал его по плечу и добавил:

— В мое отсутствие тебе тоже нужно быть начеку. В городе Байлу нельзя доверять этой цинлуань. Скорее всего, именно она подтолкнула отца к союзу с дядей. Отец легко поддается влиянию таких людей. Следи за всем. Если не справишься сам, обратись за помощью к Цзо Цинфэну.

— Понял, — кивнул Цзо Пэйсянь.

Цзо Ханьлин вскочил на свой летающий меч и, взмыв в воздух вместе с людьми, вскоре скрылся вдали.

Перед городом Байлу ветер раскачивал клены, и их алые листья колыхались, словно кровавые волны.

В это время Гу Фую покачивала ногой кресло-качалку, держа в руке список.

Этот список, составленный Сяо Чжунтином, содержал имена крупнейших рабовладельцев города Байлу, за исключением Цзо Юаньжуна. Все они владели лучшими рабами.

Пока Гу Фую изучала список, в комнату вошла ученая Чжай:

— Они ушли.

Гу Фую, легкая, словно перышко, остановила кресло-качалку, неторопливо поднялась и, слегка взмахнув рукой, разметала список в пыль.

— Тогда начнем сегодня вечером, — произнесла она.

Под безлунным ночным небом Гу Фую, подобно призраку, покинула свои покои, оставаясь невидимой для патрулирующих заклинателей.

Она бесшумно приземлилась на крышу открытой бани, её одежда колыхалась в ночном ветру. Внизу, окутанные паром, люди не подозревали о её присутствии.

Наличие своего человека значительно облегчило задачу. Сяо Чжунтин предоставил исчерпывающие сведения об этих рабовладельцах: их резиденции, привычки, уровни культивации и охрана. Теперь она действовала открыто, в то время как её враги оставались в неведении. Даже если бы она перерезала кому-то горло, никто бы не успел среагировать.

Гу Фую вспомнила тот день, когда пала секта Сюань Мяо из-за предателя внутри. Эта мысль вызвала смешанные чувства. К сожалению, она не была свидетелем того, как Чжун Мичу вернула секту Сюань Мяо и победила Цзи Сияня в честной битве. Ей было любопытно увидеть Цзи Сияня, который неустанно плел интриги, предавал друзей и семью, но в итоге все его усилия оказались напрасны.

Её мысли прервал рабовладелец, выходящий из бани. Она сосредоточилась, призывая колокольчик Яньэр, и бросила его вниз. Раздался мелодичный звон, и защитная формация рухнула. Охранники на мгновение отвлеклись звуком колокольчика, но не осознали опасности.

Гу Фую спустилась, легко ступая по воздуху, и грациозно приземлилась перед мужчиной. Колокольчик зазвенел, и иллюзия окутала жертву — теперь рабовладелец видел перед собой не Гу Фую, а Цзо Юаньжуна. Колокольчик Яньэр, теперь узнавший свою первоначальную хозяйку, мог создавать невероятно реалистичные иллюзии, стирая грань между ложью и реальностью, легко обманывая даже тех, кто находился на уровне формирования души, не говоря уже об этом рабовладельце золотого ядра.

— Передай мне свой рабский контракт, — приказала она.

Тот растерянно нахмурился:

— Городской лорд? Зачем?

В его глазах он был не в бане, а в зале, и человек перед ним был не цинлуань, а Цзо Юаньжун.

— Я хочу перераспределить контракты, — спокойно ответила Гу Фую.

Существует два способа передачи контракта: добровольная передача или автоматическая передача по наследству внутри семьи Цзо. Под влиянием иллюзии рабовладелец без колебаний пожал ей руку.

Красные нити потянулись от его сердца к её запястью, сплетаясь подобно кровеносным сосудам.

Именно в этот момент снаружи раздались голоса:

— Что ты здесь делаешь?

— Господин, защитная формация была нарушена. Я пришёл проверить.

Охранники встревожились:

— Мой господин, формация снаружи разрушена, вы в порядке?

В следующую секунду дверь распахнулась, и внутрь ворвались три фигуры. Гу Фую, застигнутая в последние мгновения передачи контракта, не успела установить защитный барьер.

Она предвидела сложности, которые будут во время действий в одиночку, но Сяо Чжунтин был занят, будучи командующим обороной города, у ученой Чжай не было культивации, а Юань Шань и Чжун Мичу должны были присматривать за двумя заклинателями, оставленными Цзо Шаодэ.

Она не ожидала, что ее удача так быстро отвернется от нее, и первая попытка пошла наперекосяк из-за неожиданного вмешательства Седьмого. Возможно, почувствовав что-то непонятное поблизости, он пришел, чтобы разобраться. Охранники снаружи, изначально находившиеся под поверхностной иллюзией, быстро проснулись из-за его тревоги.

Охранники замерли, узнав её:

— Госпожа Цин Юнь? Что вы здесь делаете?

Затем они повернулись к рабовладельцу. Гу Фую, только что завершив передачу контракта, убрала руку. Рабовладелец, выйдя из транса, понял, что его контракт забрали.

— Она украла мой контракт! — воскликнул он.

Но прежде чем кто-то успел среагировать, Гу Фую высвободила духовную энергию. Она активировала формацию Вечной Жизни с помощью меча Иньхэнь, и два огромных дерева проросли в бане. Их паразитические лозы моментально оплели стражников, высасывая их силу.

Используя этот момент, Гу Фую вырвалась наружу. Это было только начало ее плана по перераспределению рабских контрактов.

Гу Фую знала, что эти двое мужчин ей не соперники, тем более, что она одержала верх.

— Седьмой! Усмири её и отведи к городскому лорду! — крикнул один из мужчин.

Она ощутила позади обжигающий жар и, не теряя времени, отступила, взмахнув мечом Иньхэнь. Создав защитную формацию, она укрыла баню пеленой духовной силы.

Гу Фую повернулась к Седьмому, встречая его пристальный взгляд. Его тело было напряжено, готовность к бою читалась в каждом движении.

Она могла одолеть его, но его уровень делал мгновенное подавление невозможным. Однако ей было нужно не просто победить — если появится шанс привлечь его на свою сторону, она не могла упустить его. Именно это усложняло их противостояние.

— Я тебя узнаю, — сказала ему Гу Фую.

Седьмой молча уставился на нее. Гу Фую улыбнулась:

— Тебе в тот день сделал выговор надзиратель у городских ворот.

Глаза Седьмого были глубоко посажены и постоянно красные, выражая усталость.

— Это просто совпадение. В тот день я также видела женщину в лесу Саньцун.

При расследовании выяснилось, что она вступила в связь с кем-то без разрешения своего хозяина, забеременела и была наказана надзирателем.

Выражение лица Седьмого дрогнуло, и он спросил дрожащим голосом:

— Ты видела Лю Нян?

— Это ее имя? Она была в сером платье, не так ли?

— Да, это она. Как она?

При упоминании Лю Нян поведение Седьмого смягчилось, его глаза наполнились мольбой и нетерпением, когда он посмотрел на Гу Фую.

Гу Фую жестоко сказала:

— Она умерла, умерла ужасной смертью.

Седьмой был шокирован, поскольку уже знал результат, но был потрясен его устным подтверждением.

— Так ты был ее любовником? — продолжала Гу Фую, указывая на надзирателя. — Это он казнил ее в тот день. Лю Нян умоляла, хотя бы просто пощадить ее нерожденного ребенка. Но он, словно глухой, бил ее до тех пор, пока она не покрылась кровью и не стала неузнаваемой. Лю Нян непрерывно кричала, слабо защищая свой живот, но он не останавливался, даже извлек ее нерожденного ребенка...

Глаза Седьмого стали кроваво-красными, дыхание стало тяжелым. Он уставился на надзирателя, на которого указала Гу Фую, его лицо стало свирепым.

Гу Фую насмехалась:

— Один труп, две потерянные жизни, и твоя любимая умерла. Ты выдержал все это, но все еще служишь им, подчиняясь их приказам. Даже у собак больше достоинства, чем у тебя.

Седьмой подошел к надзирателью и спросил тихим, угрожающим голосом:

— Это был ты?

Надзиратель попытался отрицать это, но он был уже схвачен паразитическими лозами и мог только бормотать, тогда его схватили за горло. Именно тогда надзиратель закричал:

— Наглость! Ты бунтуешь?

Седьмой колебался, скованный годами условного послушания.

Гу Фую подстрекала его:

— Ты отпустишь его? Он убил твою жену и ребенка. Того нерожденного ребенка, такого маленького, такого жалкого. Лю Нян, такая красивая и хрупкая, так много перенесла в одиночку. А у тебя нет смелости искать справедливости для нее. Что плохого она совершила, чтобы заслужить такую судьбу? Семья Цзо лишила ее свободы, рабовладелец и надзиратель — жизни. Они все заслуживают смерти. Это справедливо.

Охваченный яростью и горем, Седьмой наконец решился, сломав шею надзирателью. Глядя на свои руки, он, казалось, не мог поверить, что убил человека, которого всегда почитал. Убить их было так легко.

Гу Фую от души рассмеялась, вонзила меч Иньхэнь в даньтянь надзирателя, полностью уничтожив его.

— Молодец, молодец!

Тигр, однажды попробовавший крови, может наброситься на своего хозяина.

Сбитый с толку и напуганный, Седьмой дрожал:

— Я...

Гу Фую зловеще прошептала:

— Ты поступил правильно. Они все заслуживают смерти, особенно те, кто из семьи Цзо.

— Есть еще двое, — напомнила она.

Рабовладелец, увидев изменение Седьмого, испугался. Без контракта он не мог напрямую контролировать Седьмого и попытался сбежать. Но Гу Фую не позволил ему сбежать, преградив ему путь порывом ветра.

Она подбадривала Седьмого:

— Иди.

Его глаза пылали ненавистью, подпитываемой глубокой любовью, Седьмой отбросил все свои страхи. Он приблизился к рабовладельцу, как мстительное божество.

У рабовладельца, у которого был уровень золотого ядра не было никаких шансов против этих двоих, особенно потому, что его застали неподготовленным во время купания. Оставшись беззащитным, он мог только ждать своей участи. Он поднял руку, умоляя:

— Седьмой, ты действительно делаешь это... Городской лорд не пощадит тебя...

Седьмой долго и пристально смотрел на него, прежде чем внезапно нанести удар. Пока Гу Фую подавляла его сзади, Седьмой убил его одним ударом, быстрым и чистым. Наблюдая, как свежая кровь течет из тела, он глубоко вздохнул, почувствовав неожиданное чувство облегчения.

Выпрямившись и сверля взглядом, он без колебаний приблизился к последнему человеку и прикончил его.

После этого дела Гу Фую сияла от удовлетворения:

— Молодец.

Седьмой повернулся к ней и спросил:

— Когда ты увидела ее в тот день, почему ты не спасла ее от смерти?

— Зачем мне было спасать ее? Кто она для меня? Ее родные не заботились ни о ее жизни, ни о ее смерти, зачем мне вмешиваться?

Седьмой ничего не ответил, промолчав, а затем тихо сказал:

— Рабы в городе Байлу не могут сами решать свою судьбу, даже свои чувства.

— Теперь они твои, — заявила Гу Фую.

Седьмой посмотрел на нее. Гу Фую сказала:

— Следуй за мной, и я дам тебе шанс отомстить. Убив надзирателя, рабовладельца, даже Цзо Юаньжуна, я могу помочь тебе покинуть город Байлу.

Взглянув на нее, Седьмой решительно кивнул:

— Хорошо.

Он необъяснимо доверял ей. Не имея ничего, он не испытывал страха.

На следующее утро убийство рабовладельца быстро распространилось. Цзо Пэйсянь лично осмотрел место преступления, услышав шепот:

— В городе не так много тех, кто мог бы тихо убить его.

— Может ли это быть личная обида, внутренние интриги?

Цзо Пэйсянь почувствовал беспокойство и пошел доложить Цзо Юаньжуну. После поисков ему сказали:

— Городской лорд в саду, играет в шахматы с уважаемой гостьей, и его нельзя беспокоить.

Эта гостья несомненно была Лазурным Фениксом.

Цзо Пэйсянь настаивал на том, чтобы сообщить о своем срочном деле, но был остановлен Двадцать Третьей.

Разгневанный, он ударил ее:

— Как ты смеешь останавливать меня?

Двадцать Третья стояла на коленях, твердо:

— Приказ городского лорда.

Когда Цзо Пэйсянь попытался прорваться, появился Цзо И.

Успокоенный Цзо Пэйсянь быстро сказал:

— Цзо И, кто-то из боковой ветви семьи Цзо пострадал. Пожалуйста, позволь мне увидеть моего отца.

Цзо И ответил с улыбкой:

— Молодой господин, городской лорд сейчас никого не принимает.

— Неужели ты просто не можешь сообщить ему об этом? — взмолился Цзо Пэйсянь.

— Ты ставишь меня в трудное положение. Ты знаешь характер городского лорда лучше меня, — ответил Цзо И.

Разочарованный и беспомощный, Цзо Пэйсянь ушел, оглядываясь на сад с нахмуренными бровями. Город Байлу всегда был мирным, но прибытие Лазурного Феникса вызвало столько проблем!

Тем вечером Гу Фую снова отправилась в путь, на этот раз с помощью человека, хорошо знающего город Байлу, что значительно облегчило ее задачу по сравнению с предыдущей ночью.

На следующий день были найдены мертвыми еще четверо рабовладельцев. Цзо Пэйсянь, все больше встревоженный, пытался найти хоть какие-то зацепки.

Это было похоже на то, как если бы хозяева тихо умерли в своих покоях, а их имена внезапно вычеркнул Король Ада.

Узнав об этом, Цзо Юаньжун просто поручил Цзо Пэйсяню провести тщательное расследование, а затем отправился на озеро с Гу Фую. Цзо Пэйсянь тайно заставил людей следить за перемещениями Лазурного Феникса.

Ночью молча погибли еще несколько рабовладельцев, оставив Цзо Пэйсяня в неведении, а город охватила растущая паника.

В тот день Гу Фую лежала на сторожевой башне, возвышаясь над городом Байлу. Из-за таинственных убийств рабовладельцев за последние несколько дней патрули вокруг города усилились. Сяо Чжунтину даже пришлось вызывать подкрепление из близлежащих небольших городов.

Гу Фую размышляла:

— К этому моменту семья Цзо, вероятно, уже получила письмо Цзо Ханьлина и, возможно, отправила людей в город Ваньтун. Цзо Шаодэ тоже должен был получить мое послание и, скорее всего, уже готовит силы для поглощения войск Цзо Юаньжуна.

Ученая Чжай спросила:

— Как идет сбор рабских контрактов?

— Почти готово, — ответила Гу Фую, — Осталось только заполучить основную долю — контракты, принадлежащие Цзо Юаньжуну.

— Когда ты планируешь сделать свой ход?

Гу Фую, облокотившись на перила и глядя в небо, сказала:

— Зачем ждать другого дня, если сегодня все прекрасно?

Был яркий солнечный день.

— Ученая Чжай, не могла бы ты принести мне кувшин вина? — попросила она.

— Тост за мужество? — усмехнулась ученая Чжай.

Гу Фую улыбнулась и спустилась с башни, чтобы вернуться в свои покои. После того, как ученая Чжай принесла вино, она взяла его вместе с двумя чашками во внутренний зал.

Чжун Мичу медитировала, но, услышав шум, она открыла глаза и увидела Гу Фую, приближающуюся с кувшином вина:

— Чжун Мичу, присоединяйся ко мне, чтобы выпить.

— Почему внезапно захотелось выпить? — спросила Чжун Мичу.

— Я планирую завтра действовать, отомстить. Я счастлива и хотела выпить вместе, и ты была первой, о ком я подумала. Твоя терпимость к алкоголью осталась прежней?

Гу Фую передвинула стол и села напротив Чжун Мичу. Она сказала:

— Стало немного лучше.

— Ты меня подыграешь?

Чжун Мичу долго молча смотрела на нее, а затем сказалс:

— Хорошо.

Гу Фую налила им обеим вина. Она казалась чрезвычайно веселой, напевая легкую мелодию, в которой Чжун Мичу узнала колыбельную из города Сяояо.

Чжун Мичу, проведя пальцами по краю чашки, произнесла:

— Есть аромат.

Гу Фую объяснила:

— Я нанела мазь из цветков сливы. Понюхай ее.

Она поднесла руку к Чжун Мичу, запах перебивал все остальные. Чжун Мичу слегка откинулась назад:

— Почему вдруг?

Гу Фую объяснила:

— Это от Цзо Юаньжуна. Позже мне нужно будет сопровождать его к озеру. Играя эту роль с ним, я не просто даю ему пощечины, иногда мне приходится предлагать и сладкое свидание.

— Как обыденно, — заметила Чжун Мичу.

Гу Фую рассмеялась:

— Мне тоже не нравится. Интересно, смогу ли я избавиться от этого запаха позже.

Гу Фую подняла свою чашку, намереваясь столкнуть её с чашкой Чжун Мичу. Четкий звук фарфора отозвался, когда Гу Фую осушила свою чашку одним глотком.

Чжун Мичу посмотрела в свою чашку, наблюдая за золотистой жидкостью, затем медленно поднесла ее к губам и осторожно отпила.

Видя, как Чжун Мичу допивает свой напиток, Гу Фую почувствовала себя еще лучше. Мелодия, которую она напевала, постепенно сформировалась в слова.

Когда золотой ветер веет, рисовые цветы цветет.

Мечтая с тобой,

Гу Фую налила еще одну чашку Чжун Мичу и наполнила свою, и они снова выпили.

Зелёные крабы пухлы, осенние плоды спелы,

Каждый дом одежду шьёт, не зная беды.

Гу Фую усмехнулась:

— Ты действительно улучшилась по сравнению с тем, что было раньше. Теперь не забываешь свое имя после двух чашек.

— Ты меня дразнишь, — сказала Чжун Мичу.

— Далеко не так, моя императрица, — ответила Гу Фую. — Это искренний комплимент.

Она налила еще.

Красные фонари ввысь зажигают,

Белые стены зелёной крышей сияют.

— Хорошо, что ты счастлива, — тихо сказала Чжун Мичу.

Легкая рябь нежности появилась в глазах Гу Фую, когда она отпила вина.

Чжун Мичу внезапно встала, держа чашку в одной руке, а другой коснувшись лба. Она вздохнула, словно смиряясь:

— А-Мань...

Её голос прозвучал чуть невнятно.

Гу Фую тут же поднялась, успев подхватить Чжун Мичу прежде, чем та пошатнулась. Осторожно усадив её на софу, она поддержала её голову рукой и, едва слышно, запела мелодичным, мягким голосом.

Поставив чашку на стол, Гу Фую ритмично и бережно похлопала Чжун Мичу по плечу и спине. Постепенно та сомкнула веки и уснула в её объятиях.

Гу Фую долго смотрела на спящее лицо Чжун Мичу, нежно заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо.

Дым готовки, воздушные змеи летят за звездой,

Хорошее дитя, лишь желаю тебе быть чистой и доброй,

Чтобы сто жизней тебе несли радость и покой.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: 。。。 Чжунтин передаст сыновьям Цзо Юаньжуна известие о пленении Цзо Тяньлана.

Через три дня старший сын Цзо Юаньжуна возглавил группу заклинателей и отправился в город Ваньтун, чтобы обсудить союз с Цзо Шаодэ, следуя приказу отца. В отличие от прежних случаев, он не возражал, а напротив — после некоторых раздумий сам вызвался пойти.

Цзо Шаодэ прибыл на встречу с четырьмя заклинателями. Двое вернулись в город Ваньтун с группой, а двое продолжили сопровождать Гу Фую.

Перед отправлением старшего брата Цзо Пэйсянь пришел его проводить. Цзо Ханьлин, внимательно посмотрев на подчиненных дяди, активировал звукоизолирующий артефакт и отвел младшего брата в сторону.

— Дагэ, — с беспокойством сказал Цзо Пэйсянь, — отец будет в ярости, когда узнает. Он не оставит это без наказания.

— Лучше понести наказание, чем позволить городу Байлу погрузиться в хаос, — твердо ответил Цзо Ханьлин.

— Но союз с дядей не так уж плох, — возразил Цзо Пэйсянь. — Отец ближе с ним, чем с Цзо Юэчжи.

Цзо Ханьлин покачал головой:

— Ты слишком наивен. Оставим в стороне незаконность захвата власти таким путем. Самое опасное — это внутренние раздоры, которые ослабят семью, и в итоге даже победитель окажется проигравшим. Если наш дядя и отец добьются успеха, дядя, будучи куда более жестоким, чем Цзо Юэчжи, станет угрозой. В отличие от Цзо Юэчжи, который может лишь оттеснить отца, дядя, заняв власть, первым делом расправится с ним. Ты правда готов оставить такую угрозу рядом с отцом?

Цзо Пэйсянь замялся:

— Это...

Цзо Ханьлин продолжил:

— Я уже отправил весть Тридцати Трем Небесам, предупредив их о предательских намерениях дяди. Даже если отец будет в гневе, я не позволю ему принять столь опрометчивое решение.

Его план заключался в том, чтобы дождаться подкрепления Тридцати Трех Небес. Как только они прибудут, он войдет в поместье городского лорда Ваньтун под предлогом переговоров, а затем, скоординировав действия со сторонниками Цзо Юэчжи, освободит молодого господина.

Это не только убережет город Байлу от обвинений в измене, но и, напротив, позволит представить его как миротворца, подавившего мятеж.

Таким образом, Цзо Ханьлин добивался сразу трех целей: защитить город, сорвать опасный союз отца и укрепить репутацию Байлу.

Цзо Пэйсянь, осознавая всю серьезность слов брата, выглядел обеспокоенным:

— Дагэ, это слишком опасно. Тебе стоит взять с собой больше людей.

— Я уже забрал две десятых городских культиваторов. Если заберу больше, отец может заподозрить, — ответил Цзо Ханьлин.

— Тогда будь особенно осторожен, — предостерёг Цзо Пэйсянь.

Цзо Ханьлин похлопал его по плечу и добавил:

— В мое отсутствие тебе тоже нужно быть начеку. В городе Байлу нельзя доверять этой цинлуань. Скорее всего, именно она подтолкнула отца к союзу с дядей. Отец легко поддается влиянию таких людей. Следи за всем. Если не справишься сам, обратись за помощью к Цзо Цинфэну.

— Понял, — кивнул Цзо Пэйсянь.

Цзо Ханьлин вскочил на свой летающий меч и, взмыв в воздух вместе с людьми, вскоре скрылся вдали.

Перед городом Байлу ветер раскачивал клены, и их алые листья колыхались, словно кровавые волны.

В это время Гу Фую покачивала ногой кресло-качалку, держа в руке список.

Этот список, составленный Сяо Чжунтином, содержал имена крупнейших рабовладельцев города Байлу, за исключением Цзо Юаньжуна. Все они владели лучшими рабами.

Пока Гу Фую изучала список, в комнату вошла ученая Чжай:

— Они ушли.

Гу Фую, легкая, словно перышко, остановила кресло-качалку, неторопливо поднялась и, слегка взмахнув рукой, разметала список в пыль.

— Тогда начнем сегодня вечером, — произнесла она.

Под безлунным ночным небом Гу Фую, подобно призраку, покинула свои покои, оставаясь невидимой для патрулирующих заклинателей.

Она бесшумно приземлилась на крышу открытой бани, её одежда колыхалась в ночном ветру. Внизу, окутанные паром, люди не подозревали о её присутствии.

Наличие своего человека значительно облегчило задачу. Сяо Чжунтин предоставил исчерпывающие сведения об этих рабовладельцах: их резиденции, привычки, уровни культивации и охрана. Теперь она действовала открыто, в то время как её враги оставались в неведении. Даже если бы она перерезала кому-то горло, никто бы не успел среагировать.

Гу Фую вспомнила тот день, когда пала секта Сюань Мяо из-за предателя внутри. Эта мысль вызвала смешанные чувства. К сожалению, она не была свидетелем того, как Чжун Мичу вернула секту Сюань Мяо и победила Цзи Сияня в честной битве. Ей было любопытно увидеть Цзи Сияня, который неустанно плел интриги, предавал друзей и семью, но в итоге все его усилия оказались напрасны.

Её мысли прервал рабовладелец, выходящий из бани. Она сосредоточилась, призывая колокольчик Яньэр, и бросила его вниз. Раздался мелодичный звон, и защитная формация рухнула. Охранники на мгновение отвлеклись звуком колокольчика, но не осознали опасности.

Гу Фую спустилась, легко ступая по воздуху, и грациозно приземлилась перед мужчиной. Колокольчик зазвенел, и иллюзия окутала жертву — теперь рабовладелец видел перед собой не Гу Фую, а Цзо Юаньжуна. Колокольчик Яньэр, теперь узнавший свою первоначальную хозяйку, мог создавать невероятно реалистичные иллюзии, стирая грань между ложью и реальностью, легко обманывая даже тех, кто находился на уровне формирования души, не говоря уже об этом рабовладельце золотого ядра.

— Передай мне свой рабский контракт, — приказала она.

Тот растерянно нахмурился:

— Городской лорд? Зачем?

В его глазах он был не в бане, а в зале, и человек перед ним был не цинлуань, а Цзо Юаньжун.

— Я хочу перераспределить контракты, — спокойно ответила Гу Фую.

Существует два способа передачи контракта: добровольная передача или автоматическая передача по наследству внутри семьи Цзо. Под влиянием иллюзии рабовладелец без колебаний пожал ей руку.

Красные нити потянулись от его сердца к её запястью, сплетаясь подобно кровеносным сосудам.

Именно в этот момент снаружи раздались голоса:

— Что ты здесь делаешь?

— Господин, защитная формация была нарушена. Я пришёл проверить.

Охранники встревожились:

— Мой господин, формация снаружи разрушена, вы в порядке?

В следующую секунду дверь распахнулась, и внутрь ворвались три фигуры. Гу Фую, застигнутая в последние мгновения передачи контракта, не успела установить защитный барьер.

Она предвидела сложности, которые будут во время действий в одиночку, но Сяо Чжунтин был занят, будучи командующим обороной города, у ученой Чжай не было культивации, а Юань Шань и Чжун Мичу должны были присматривать за двумя заклинателями, оставленными Цзо Шаодэ.

Она не ожидала, что ее удача так быстро отвернется от нее, и первая попытка пошла наперекосяк из-за неожиданного вмешательства Седьмого. Возможно, почувствовав что-то непонятное поблизости, он пришел, чтобы разобраться. Охранники снаружи, изначально находившиеся под поверхностной иллюзией, быстро проснулись из-за его тревоги.

Охранники замерли, узнав её:

— Госпожа Цин Юнь? Что вы здесь делаете?

Затем они повернулись к рабовладельцу. Гу Фую, только что завершив передачу контракта, убрала руку. Рабовладелец, выйдя из транса, понял, что его контракт забрали.

— Она украла мой контракт! — воскликнул он.

Но прежде чем кто-то успел среагировать, Гу Фую высвободила духовную энергию. Она активировала формацию Вечной Жизни с помощью меча Иньхэнь, и два огромных дерева проросли в бане. Их паразитические лозы моментально оплели стражников, высасывая их силу.

Используя этот момент, Гу Фую вырвалась наружу. Это было только начало ее плана по перераспределению рабских контрактов.

Гу Фую знала, что эти двое мужчин ей не соперники, тем более, что она одержала верх.

— Седьмой! Усмири её и отведи к городскому лорду! — крикнул один из мужчин.

Она ощутила позади обжигающий жар и, не теряя времени, отступила, взмахнув мечом Иньхэнь. Создав защитную формацию, она укрыла баню пеленой духовной силы.

Гу Фую повернулась к Седьмому, встречая его пристальный взгляд. Его тело было напряжено, готовность к бою читалась в каждом движении.

Она могла одолеть его, но его уровень делал мгновенное подавление невозможным. Однако ей было нужно не просто победить — если появится шанс привлечь его на свою сторону, она не могла упустить его. Именно это усложняло их противостояние.

— Я тебя узнаю, — сказала ему Гу Фую.

Седьмой молча уставился на нее. Гу Фую улыбнулась:

— Тебе в тот день сделал выговор надзиратель у городских ворот.

Глаза Седьмого были глубоко посажены и постоянно красные, выражая усталость.

— Это просто совпадение. В тот день я также видела женщину в лесу Саньцун.

При расследовании выяснилось, что она вступила в связь с кем-то без разрешения своего хозяина, забеременела и была наказана надзирателем.

Выражение лица Седьмого дрогнуло, и он спросил дрожащим голосом:

— Ты видела Лю Нян?

— Это ее имя? Она была в сером платье, не так ли?

— Да, это она. Как она?

При упоминании Лю Нян поведение Седьмого смягчилось, его глаза наполнились мольбой и нетерпением, когда он посмотрел на Гу Фую.

Гу Фую жестоко сказала:

— Она умерла, умерла ужасной смертью.

Седьмой был шокирован, поскольку уже знал результат, но был потрясен его устным подтверждением.

— Так ты был ее любовником? — продолжала Гу Фую, указывая на надзирателя. — Это он казнил ее в тот день. Лю Нян умоляла, хотя бы просто пощадить ее нерожденного ребенка. Но он, словно глухой, бил ее до тех пор, пока она не покрылась кровью и не стала неузнаваемой. Лю Нян непрерывно кричала, слабо защищая свой живот, но он не останавливался, даже извлек ее нерожденного ребенка...

Глаза Седьмого стали кроваво-красными, дыхание стало тяжелым. Он уставился на надзирателя, на которого указала Гу Фую, его лицо стало свирепым.

Гу Фую насмехалась:

— Один труп, две потерянные жизни, и твоя любимая умерла. Ты выдержал все это, но все еще служишь им, подчиняясь их приказам. Даже у собак больше достоинства, чем у тебя.

Седьмой подошел к надзирателью и спросил тихим, угрожающим голосом:

— Это был ты?

Надзиратель попытался отрицать это, но он был уже схвачен паразитическими лозами и мог только бормотать, тогда его схватили за горло. Именно тогда надзиратель закричал:

— Наглость! Ты бунтуешь?

Седьмой колебался, скованный годами условного послушания.

Гу Фую подстрекала его:

— Ты отпустишь его? Он убил твою жену и ребенка. Того нерожденного ребенка, такого маленького, такого жалкого. Лю Нян, такая красивая и хрупкая, так много перенесла в одиночку. А у тебя нет смелости искать справедливости для нее. Что плохого она совершила, чтобы заслужить такую судьбу? Семья Цзо лишила ее свободы, рабовладелец и надзиратель — жизни. Они все заслуживают смерти. Это справедливо.

Охваченный яростью и горем, Седьмой наконец решился, сломав шею надзирателью. Глядя на свои руки, он, казалось, не мог поверить, что убил человека, которого всегда почитал. Убить их было так легко.

Гу Фую от души рассмеялась, вонзила меч Иньхэнь в даньтянь надзирателя, полностью уничтожив его.

— Молодец, молодец!

Тигр, однажды попробовавший крови, может наброситься на своего хозяина.

Сбитый с толку и напуганный, Седьмой дрожал:

— Я...

Гу Фую зловеще прошептала:

— Ты поступил правильно. Они все заслуживают смерти, особенно те, кто из семьи Цзо.

— Есть еще двое, — напомнила она.

Рабовладелец, увидев изменение Седьмого, испугался. Без контракта он не мог напрямую контролировать Седьмого и попытался сбежать. Но Гу Фую не позволил ему сбежать, преградив ему путь порывом ветра.

Она подбадривала Седьмого:

— Иди.

Его глаза пылали ненавистью, подпитываемой глубокой любовью, Седьмой отбросил все свои страхи. Он приблизился к рабовладельцу, как мстительное божество.

У рабовладельца, у которого был уровень золотого ядра не было никаких шансов против этих двоих, особенно потому, что его застали неподготовленным во время купания. Оставшись беззащитным, он мог только ждать своей участи. Он поднял руку, умоляя:

— Седьмой, ты действительно делаешь это... Городской лорд не пощадит тебя...

Седьмой долго и пристально смотрел на него, прежде чем внезапно нанести удар. Пока Гу Фую подавляла его сзади, Седьмой убил его одним ударом, быстрым и чистым. Наблюдая, как свежая кровь течет из тела, он глубоко вздохнул, почувствовав неожиданное чувство облегчения.

Выпрямившись и сверля взглядом, он без колебаний приблизился к последнему человеку и прикончил его.

После этого дела Гу Фую сияла от удовлетворения:

— Молодец.

Седьмой повернулся к ней и спросил:

— Когда ты увидела ее в тот день, почему ты не спасла ее от смерти?

— Зачем мне было спасать ее? Кто она для меня? Ее родные не заботились ни о ее жизни, ни о ее смерти, зачем мне вмешиваться?

Седьмой ничего не ответил, промолчав, а затем тихо сказал:

— Рабы в городе Байлу не могут сами решать свою судьбу, даже свои чувства.

— Теперь они твои, — заявила Гу Фую.

Седьмой посмотрел на нее. Гу Фую сказала:

— Следуй за мной, и я дам тебе шанс отомстить. Убив надзирателя, рабовладельца, даже Цзо Юаньжуна, я могу помочь тебе покинуть город Байлу.

Взглянув на нее, Седьмой решительно кивнул:

— Хорошо.

Он необъяснимо доверял ей. Не имея ничего, он не испытывал страха.

На следующее утро убийство рабовладельца быстро распространилось. Цзо Пэйсянь лично осмотрел место преступления, услышав шепот:

— В городе не так много тех, кто мог бы тихо убить его.

— Может ли это быть личная обида, внутренние интриги?

Цзо Пэйсянь почувствовал беспокойство и пошел доложить Цзо Юаньжуну. После поисков ему сказали:

— Городской лорд в саду, играет в шахматы с уважаемой гостьей, и его нельзя беспокоить.

Эта гостья несомненно была Лазурным Фениксом.

Цзо Пэйсянь настаивал на том, чтобы сообщить о своем срочном деле, но был остановлен Двадцать Третьей.

Разгневанный, он ударил ее:

— Как ты смеешь останавливать меня?

Двадцать Третья стояла на коленях, твердо:

— Приказ городского лорда.

Когда Цзо Пэйсянь попытался прорваться, появился Цзо И.

Успокоенный Цзо Пэйсянь быстро сказал:

— Цзо И, кто-то из боковой ветви семьи Цзо пострадал. Пожалуйста, позволь мне увидеть моего отца.

Цзо И ответил с улыбкой:

— Молодой господин, городской лорд сейчас никого не принимает.

— Неужели ты просто не можешь сообщить ему об этом? — взмолился Цзо Пэйсянь.

— Ты ставишь меня в трудное положение. Ты знаешь характер городского лорда лучше меня, — ответил Цзо И.

Разочарованный и беспомощный, Цзо Пэйсянь ушел, оглядываясь на сад с нахмуренными бровями. Город Байлу всегда был мирным, но прибытие Лазурного Феникса вызвало столько проблем!

Тем вечером Гу Фую снова отправилась в путь, на этот раз с помощью человека, хорошо знающего город Байлу, что значительно облегчило ее задачу по сравнению с предыдущей ночью.

На следующий день были найдены мертвыми еще четверо рабовладельцев. Цзо Пэйсянь, все больше встревоженный, пытался найти хоть какие-то зацепки.

Это было похоже на то, как если бы хозяева тихо умерли в своих покоях, а их имена внезапно вычеркнул Король Ада.

Узнав об этом, Цзо Юаньжун просто поручил Цзо Пэйсяню провести тщательное расследование, а затем отправился на озеро с Гу Фую. Цзо Пэйсянь тайно заставил людей следить за перемещениями Лазурного Феникса.

Ночью молча погибли еще несколько рабовладельцев, оставив Цзо Пэйсяня в неведении, а город охватила растущая паника.

В тот день Гу Фую лежала на сторожевой башне, возвышаясь над городом Байлу. Из-за таинственных убийств рабовладельцев за последние несколько дней патрули вокруг города усилились. Сяо Чжунтину даже пришлось вызывать подкрепление из близлежащих небольших городов.

Гу Фую размышляла:

— К этому моменту семья Цзо, вероятно, уже получила письмо Цзо Ханьлина и, возможно, отправила людей в город Ваньтун. Цзо Шаодэ тоже должен был получить мое послание и, скорее всего, уже готовит силы для поглощения войск Цзо Юаньжуна.

Ученая Чжай спросила:

— Как идет сбор рабских контрактов?

— Почти готово, — ответила Гу Фую, — Осталось только заполучить основную долю — контракты, принадлежащие Цзо Юаньжуну.

— Когда ты планируешь сделать свой ход?

Гу Фую, облокотившись на перила и глядя в небо, сказала:

— Зачем ждать другого дня, если сегодня все прекрасно?

Был яркий солнечный день.

— Ученая Чжай, не могла бы ты принести мне кувшин вина? — попросила она.

— Тост за мужество? — усмехнулась ученая Чжай.

Гу Фую улыбнулась и спустилась с башни, чтобы вернуться в свои покои. После того, как ученая Чжай принесла вино, она взяла его вместе с двумя чашками во внутренний зал.

Чжун Мичу медитировала, но, услышав шум, она открыла глаза и увидела Гу Фую, приближающуюся с кувшином вина:

— Чжун Мичу, присоединяйся ко мне, чтобы выпить.

— Почему внезапно захотелось выпить? — спросила Чжун Мичу.

— Я планирую завтра действовать, отомстить. Я счастлива и хотела выпить вместе, и ты была первой, о ком я подумала. Твоя терпимость к алкоголью осталась прежней?

Гу Фую передвинула стол и села напротив Чжун Мичу. Она сказала:

— Стало немного лучше.

— Ты меня подыграешь?

Чжун Мичу долго молча смотрела на нее, а затем сказала:

— Хорошо.

Гу Фую налила им обеим вина. Она казалась чрезвычайно веселой, напевая легкую мелодию, в которой Чжун Мичу узнала колыбельную из города Сяояо.

Чжун Мичу, проведя пальцами по краю чашки, произнесла:

— Есть аромат.

Гу Фую объяснила:

— Я нанела мазь из цветков сливы. Понюхай ее.

Она поднесла руку к Чжун Мичу, запах перебивал все остальные. Чжун Мичу слегка откинулась назад:

— Почему вдруг?

Гу Фую объяснила:

— Это от Цзо Юаньжуна. Позже мне нужно будет сопровождать его к озеру. Играя эту роль с ним, я не просто даю ему пощечины, иногда мне приходится предлагать и сладкое свидание.

— Как обыденно, — заметила Чжун Мичу.

Гу Фую рассмеялась:

— Мне тоже не нравится. Интересно, смогу ли я избавиться от этого запаха позже.

Гу Фую подняла свою чашку, намереваясь столкнуть её с чашкой Чжун Мичу. Четкий звук фарфора отозвался, когда Гу Фую осушила свою чашку одним глотком.

Чжун Мичу посмотрела в свою чашку, наблюдая за золотистой жидкостью, затем медленно поднесла ее к губам и осторожно отпила.

Видя, как Чжун Мичу допивает свой напиток, Гу Фую почувствовала себя еще лучше. Мелодия, которую она напевала, постепенно сформировалась в слова.

Когда золотой ветер веет, рисовые цветы цветет.

Мечтая с тобой,

Гу Фую налила еще одну чашку Чжун Мичу и наполнила свою, и они снова выпили.

Зелёные крабы пухлы, осенние плоды спелы,

Каждый дом одежду шьёт, не зная беды.

Гу Фую усмехнулась:

— Ты действительно улучшилась по сравнению с тем, что было раньше. Теперь не забываешь свое имя после двух чашек.

— Ты меня дразнишь, — сказала Чжун Мичу.

— Далеко не так, моя императрица, — ответила Гу Фую. — Это искренний комплимент.

Она налила еще.

Красные фонари ввысь зажигают,

Белые стены зелёной крышей сияют.

— Хорошо, что ты счастлива, — тихо сказала Чжун Мичу.

Легкая рябь нежности появилась в глазах Гу Фую, когда она отпила вина.

Чжун Мичу внезапно встала, держа чашку в одной руке, а другой коснувшись лба. Она вздохнула, словно смиряясь:

— А-Мань...

Её голос прозвучал чуть невнятно.

Гу Фую тут же поднялась, успев подхватить Чжун Мичу прежде, чем та пошатнулась. Осторожно усадив её на софу, она поддержала её голову рукой и, едва слышно, запела мелодичным, мягким голосом.

Поставив чашку на стол, Гу Фую ритмично и бережно похлопала Чжун Мичу по плечу и спине. Постепенно та сомкнула веки и уснула в её объятиях.

Гу Фую долго смотрела на спящее лицо Чжун Мичу, нежно заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо.

Дым готовки, воздушные змеи летят за звездой,

Хорошее дитя, лишь желаю тебе быть чистой и доброй,

Чтобы сто жизней тебе несли радость и покой.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: 。。。

Глава 86: 86-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую бережно подняла Чжун Мичу и уложила её на кровать, аккуратно укрыв ближайшим одеялом.

У дверного проёма стояла учёная Чжай, заглядывая внутрь. Гу Фую подошла к ней и передала небольшой пузырёк с пилюлями.

— Останься здесь с Юань Шань и присматривай за ней. Если увидишь признаки пробуждения, дай ей ещё две пилюли.

Учёная Чжай взяла пузырёк и с любопытством его рассмотрела.

— Что это?

— Специальный состав Сы Мяо, — пояснила Гу Фую.

Учёная Чжай тихонько цокнула языком.

— Значит, ты втягиваешь меня в эту историю? Делаешь соучастницей, чтобы разделить вину?

— Разве мы не всегда были в одной лодке? — усмехнулась Гу Фую.

— Не слишком ли поздно теперь сойти с лодки? — с полуулыбкой спросила учёная Чжай.

— Как думаешь? — ответила Гу Фую вопросом на вопрос.

Учёная Чжай лишь вздохнула и присела у кровати. Взглянув на спящую Чжун Мичу, такую беззащитную и уязвимую, она ощутила тревогу. Она была всего лишь смертной, сможет ли она выдержать гнев Королевы Драконов?

Наконец, она спросила:

— Ради чего всё это?

Гу Фую не ответила, лишь тихо напевая колыбельную. Затем, двинувшись лёгким шагом, скрылась из виду.

В тот день в городе Байлу на главной арене для поединков проходила проверка. Всем рабам было приказано явиться. Недавняя череда загадочных убийств рабовладельцев привела к тому, что теперь даже рабы попадали под подозрение.

Хотя их преданность не вызывала сомнений, всегда находились исключения. Поэтому на этот раз расследование не обошло и их.

Так называемая проверка преследовала две цели: выяснить обстоятельства преступлений и предупредить остальных. Даже если следствие не находило никаких зацепок, из толпы неизменно выбирали нескольких рабов и казнили назидательно — такая практика давно стала нормой в городе Байлу.

Поскольку событие было значительным, присутствие городского лорда Цзо Юаньжуна ожидалось как само собой разумеющееся. Однако к полудню, когда солнце стояло в зените и большинство участников уже прибыло, его так и не было видно.

Цзо И, находясь среди толпы, громко поинтересовался:

— Почему городской лорд до сих пор не появился?

Кто-то с усмешкой заметил:

— Наверное, он совсем потерял счет времени, разъезжая на лодке с красавицей.

В последние дни стало очевидно, что Цзо Юаньжун проявляет особую благосклонность к цинлуань. Всем было ясно, что цинлуань на самом деле не испытывает к нему влечения, если бы и испытывала, то не как к человеку. Тем не менее, с ней обращались как с супругой городского лорда.

Цзо И приказал подчинённому проверить ситуацию, и тот сразу ушёл.

Оглядевшись с удивлением, Цзо И спросил:

— Почему сегодня здесь нет и второго молодого господина?

Кто-то ответил:

— Он сказал, что у него важные дела и поручил нам разобраться самим.

Другой добавил:

— Городской лорд в эти дни занят развлечениями, а второй молодой господин не покладая рук расследует смерть члена клана. Он почти не спит.

Пока шёл разговор, подчинённый Цзо И быстро вернулся, а за ним следовала цинлуань. Люди переглядывались, недоумевая из-за отсутствия Цзо Юаньжуна.

В зал медленно вошла Гу Фую. Цзо И шагнул вперёд и спросил:

— Старшая, где городской лорд?

Поднявшись на трибуну, где обычно сидел городской лорд, Гу Фую спокойно объявила:

— Городской лорд нездоров. Я проведу проверку вместо него.

Заявление потрясло толпу, вызвав волну шёпота и недовольства. Вопросы семьи Цзо, особенно столь важные, всегда решались внутри, под неоспоримым авторитетом городского лорда. Мысль о том, что кто-то мог бы занять его место, казалась немыслимой.

Один из присутствующих возмутился:

— Старшая, пожалуйста, мы требуем, чтобы городской лорд лично прибыл и проверил всё сам.

Гу Фую холодно рассмеялась:

— Он твой городской лорд, а не мой. Если хочешь, зови его сам, не жди, что я сделаю это за тебя.

Толпа восприняла её слова как проявление высокомерия цинлуань, не понимая, что за этим кроется нечто большее.

Только когда Гу Фую шагнула к краю платформы и громко произнесла:

— Все! — её голос раскатился по площади, заставляя людей нахмуриться. Они поспешно двинулись, чтобы остановить её, ведь право обращаться с этой платформы принадлежало лишь городскому лорду.

Но Гу Фую резко развернулась и бросила:

— Отвали!

От этих слов у многих по спине пробежал холод. Только теперь толпа осознала, что перед ними стоит не просто цинлуань, а культиваторка уровня разделения души. Люди невольно отступили.

Во всём Байлу, кроме находящегося в уединении Цзо Цинфэна, не было никого, кто мог бы сравниться с ней.

Когда Гу Фую высвободила свою духовную силу, её давление было столь мощным, что культиваторы уровня золотого ядра тут же рухнули на колени, задыхаясь. Она насмешливо рассмеялась, а её пронзительные зелёные глаза сверкнули, подобно глазам дикого зверя, глядящего на добычу.

— Неудивительно, что могущественные любят подавлять других своим присутствием, это чувство действительно захватывающее.

Опустив взгляд, она произнесла:

— Всё.

Рабы, надзиратели и стражники внизу подняли головы. Гу Фую посмотрела на надзирателей и стражников и спокойно сказала:

— Я обращаюсь не к вам.

Повисла тишина.

Она обвела взглядом рабов. Арена не могла вместить всех, поэтому рабы низшего уровня ожидали своей очереди в Дашэ. Их лица казались одинаковыми, пустыми, словно их вылепили по одному образцу, оставив лишь покорность и отсутствие собственной воли.

— Хотите ли вы покинуть город Байлу и увидеть мир? — спросила она.

Рабы лишь тупо смотрели, не в силах осознать смысл её слов. Но те, кто находился на трибунах, почувствовали в происходящем нечто тревожное.

Гу Фую продолжила:

— Мир огромен и бескраен. Вам суждено быть свободными — странствовать, достигать величия, быть окружёнными почестями или прожить тихую жизнь рядом с теми, кого вы любите.

— Но, старшая, они же рабы... — раздался чей-то голос.

...Не люди.

Эта невысказанная мысль оборвалась под тяжестью её пронзительного взгляда.

— Посмотрите на себя и на них, — сказала Гу Фую. — У вас такие же головы, руки, ноги, тела. И всё же из-за одного контракта у вас забрали всё — не только в этой жизни, но и у ваших потомков, навсегда.

Рабы смотрели на неё тем же пустым взглядом, как дети, которые не понимают, о чём им говорят.

— Семья Цзо лишила вас всего. Но они не боги. Они не имеют на это права.

— Нет! В Наньчжоу моя семья Цзо и есть боги! — прогремел тяжёлый голос, отдавшийся эхом в сердцах каждого.

Гу Фую обернулась и увидела парящего в воздухе человека с точеными чертами, пронзительным взглядом и решительным выражением лица. Его плащ развевался на ветру, а одна рука была сделана из стали.

Её глаза расширились — это лицо было запечатлено в её сердце. Теперь, встретившись с ним вновь, она ощутила, как по телу разливается жар, а эмоции захлёстывают с новой силой.

Цзо Цинфэн.

— Твой отец был убит мной, превращен в пепел.

— Я говорю тебе, даже будь ты не узницей семьи Цзо, такая, как ты, никогда не сможет убить меня в этой жизни.

— Ищи мести в следующей.

Эти слова, его голос, его тон — всё это глубоко врезалось в память Гу Фую, отзываясь эхом в её сознании.

Цзо Цинфэн, глядя на неё сверху вниз, холодно произнёс:

— Значит, ты и есть цинлуань, которая последнее время водится с моим дядей? Сегодня наконец показываешь своё истинное лицо.

В этот момент Цзо Пэйсянь ворвался со своими подчинёнными. Цзо И поспешно спросил:

— Молодой господин, что происходит? Почему защитник покинул уединение?

Цзо Пэйсянь фыркнул:

— Как я и подозревал, этот цинлуань таит в себе дурные намерения. Самое время. В городе произошла череда необъяснимых смертей — такое случилось впервые.

Именно это заставило его задуматься о том, чтобы вызвать Цзо Цинфэна из уединения. Сегодня, в день проверки рабов и большого собрания, в воздухе витало предчувствие хаоса, отчего он чувствовал себя неспокойно.

В конце концов он решился: только Цзо Цинфэн мог взять ситуацию под контроль. И, как оказалось, не зря. Тот вернулся как раз вовремя, чтобы услышать, как цинлуань обманывает толпу рабов.

Гу Фую дрожала от волнения. Обхватив себя руками, она смотрела на Цзо Цинфэна с чарующей улыбкой.

— Цзо Цинфэн! — вдруг выкрикнула она, вскинув голову к небу.

В тот же миг из-под земли взметнулся торнадо, устремившись ввысь. Вихрь бушевал, сотрясая арену боевых искусств и заставляя людей с трудом удерживаться на ногах.

Торнадо ринулся прямо к Цзо Цинфэну. Он отступил в воздух, взлетев на своём мече, и громогласно скомандовал:

— Активируйте защитные формации города!

Его голос, мощный и звучный, прокатился до самой башни городских ворот.

Он видел, как Гу Фую несётся к нему. Сталкиваться с ней в городе он не собирался — даже несмотря на защитные формации, арена не выдержала бы удара двух могущественных культиваторов разделения души. Поэтому он намеревался выманить её из города и поднять бой в небо.

Он знал, что цинлуань последует за ним — её убийственное намерение было столь явным, что воздух вокруг похолодел. Он не помнил о вражде между ними, но это его не слишком заботило.

Выслушав рассказ Цзо Пэйсяня и слова самой цинлуань, он пришёл к выводу: она, должно быть, шпионка клана Лазурных Фениксов, сеющая раздор в Наньчжоу. Какие бы личные обиды у неё ни были, они не имели значения. Его цель была лишь одна — сломать ей крылья и устранить эту угрозу.

Гу Фую погналась за ним, взмывая всё выше. Город Байлу под ними становился всё меньше, пока не превратился в россыпь песчинок.

Цзо Цинфэн больше не скрывал своей духовной силы. Когда они столкнулись в воздухе, сократив расстояние между собой до критической близости, их мощь исказила саму погоду.

— Тебя послал клан Лазурных Фениксов? — холодно спросил он.

Глаза Гу Фую горели безумием, когда она произнесла:

— Цзо Цинфэн, я давно хотела встретиться с тобой.

Она намеревалась завершить дела в Байлу, прежде чем отправиться на его поиски, но не ожидала, что семья Цзо приведут его так скоро. Однако это её только радовало.

— Мы уже встречались? — спокойно спросил Цзо Цинфэн.

Гу Фую лишь улыбнулась, её выражение казалось почти безумным. Цзо Цинфэн, немногословный и прямолинейный, не видя смысла в дальнейших расспросах, незамедлительно атаковал мечом.

Будучи внешним культиватором с духовным корнем металла, он потерял руку семьсот лет назад в бою с Гу Ваньпэном. Однако эта потеря, вопреки всему, лишь ускорила его совершенствование.

Гу Фую, внутренняя культиваторка, понимала, что в ближнем бою у неё мало шансов против него. Несмотря на безумие, она сохраняла здравомыслие и предпочла держаться на расстоянии. В мгновение ока её оружие, Иньхэнь, материализовалось в руке, готовое к бою.

Гу Фую, воспользовавшись приливом духовной силы, мгновенно активировала формацию.

Её оружие, Иньхэнь, было словно мастер формаций, позволял выстраивать защитные формации без лишних затрат духовной энергии и значительно ускоряя процесс создания.

Ей оставалось лишь выбрать ту, что могла бы сдержать атаки Цзо Цинфэна.

Три барьера взметнулись ввысь, преобразив небо в её владения и перекрыв противнику доступ к силе земли и неба. Но Цзо Цинфэн не был тем, кого легко загнать в угол. Его грозный клинок, подобно судейской щетке, вершившей приговор в мире мёртвых, с лёгкостью сокрушил барьеры, разметав облака.

> [ Отсылка на Яньло-вана, который не только правитель, но и судья загробного мира, который определяет судьбу всех умерших. В руках у него щётка и книга с деяниями всех душ и датой смерти. ]

Свет меча ударил в Гу Фую, но её тело дрогнуло, словно рябь на воде, а талисман, сорвавшись с неба, раскололся надвое.

Цзо Цинфэн замер в изумлении, быстро оглядываясь, но Гу Фую уже была у него за спиной. Она держала Иньхэнь в обратном хвате, а её формация излучала ослепительный свет, предвещая надвигающуюся бурю.

В глазах Цзо Цинфэна вспыхнул огонь, и на его губах появилась улыбка. Он был искателем силы, бойцом, жаждущим испытаний. Чем сильнее становился противник, тем больше его охватывал восторг.

В это время жители Байлу наблюдали за происходящим с замиранием сердца. Небеса, словно рушась, заволоклись тёмными тучами, а порывы ветра закручивали облака в безумном вихре. Время от времени сквозь мрак прорывались вспышки света, разрывая его на мгновения и создавая нереальное, пугающее зрелище.

Сокрушительное давление обрушилось на всех, кто был ниже по уровню, почти повалив их на колени. Седьмой вскинул взгляд, неподалёку также находилась Двадцать Третья. Грудь её тяжело вздымалась под невыносимым гнётом, но глаза оставались устремлены в небо. Сердце билось с такой силой, что, казалось, могло разорваться.

Такие могущественные люди, такая колоссальная сила... Её кровь кипела от благоговения и восхищения, желание склониться перед этим величием смешивалось с необузданной мечтой — сокрушить небеса, сорвать звёзды.

Ослепительный белый свет заполнил всё пространство, поглотил звуки, мир взорвался оглушительным ревом. Когда зрение вернулось, в плотном облачном покрове зияла дыра, пропуская лучи солнца.

Фигура рухнула, ударившись о стол смотровой площадки. В воздухе раздались потрясённые возгласы семьи Цзо:

— Защитник!

У Цзо Цинфэн кровь текла изо рта, а на груди была зияющая рана. Его высокая культивация, некогда бывшая опорой для города Байлу, теперь повержена.

— Как цинлуань могла обладать такой силой?

Когда люди бросились на помощь, рядом с Цзо Цинфэном мягко приземлилась изящная зеленая фигура. Ее появление ошеломило всех, заставив замереть на месте.

Гу Фую выглядела изможденной: ее правый рукав обгорел до плеча, тонкая рука была испачкана кровью. Лицо исказилось от боли, когда она выдернула меч, глубоко вонзившийся в плоть, позволив крови свободно хлынуть. Бросив окровавленное оружие, она зажала в ладони горсть целебных пилюль и, не раздумывая, проглотила их, мгновенно запечатывая рану.

Сделав шаг вперед, она склонилась к Цзо Цинфэну и, презрительно усмехнувшись, прошептала:

— Глядя на тебя сейчас, я испытываю истинное удовольствие.

Это было зрелище, которого она жаждала и днем, и ночью.

В глубине души что-то дрогнуло, эмоции накатывали с такой силой, почти на грани слез.

Цзо Цинфэн с трудом приподнялся, но не удержался и рухнул обратно, тяжело дыша. Лишь спустя мгновение он выдавил:

— Я признаю поражение.

Гу Фую покачала головой:

— Признаешь поражение? Как же так? Разве ты не говорил мне однажды с абсолютной уверенностью: «В этой жизни ты не сможешь меня убить. Ищи мести в следующей жизни»?

На лице Цзо Цинфэна отразились шок и замешательство. Гу Фую, возвышаясь над ним, небрежно перевернула Иньхэнь в руке и, склонив голову, усмехнулась:

— Хотя мой отец обратился в пепел, я всегда буду помнить, что ты проявил достаточную порядочность, чтобы вынести тело моего старшего брата из городской стены. В знак благодарности я оставлю тебе целый труп.

Лицо Цзо Цинфэна мгновенно исказилось, он судорожно втянул воздух, пытаясь что-то сказать:

— Гу...

Но не успел он договорить, как Иньхэнь взметнулся вниз и вонзился ему прямо в сердце. Его голос оборвался на полуслове, а потрясенное выражение застыло навечно.

Глава 87: 87-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую безмолвно смотрела на Цзо Цинфэна. Жизнь покидала его, тело остывало, вскоре превратившись лишь в горстку желтой земли.

Она вдруг осознала, насколько легко может оборваться человеческая жизнь, независимо от власти и положения. Смерть была беспристрастна ко всем.

На ее губах мелькнула ухмылка, в глазах вспыхнула насмешка. Когда-то отнятие жизни вызывало у нее отвращение, а липкое ощущение крови на пальцах — тошноту.

Но теперь... теперь это ощущение приносило ей странное чувство свободы. Кровь, от которой она прежде брезгливо морщилась, теперь утоляла ее жажду.

Члены семьи Цзо, завидев Гу Фую, окровавленную, с безумной улыбкой на лице, почувствовали, что смотрят на демона из ада. Паника сковала их, заставляя инстинктивно отступить. Ведь если она сумела убить Цзо Цинфэна, значит, в городе Байлу уже не осталось никого, кто мог бы ей противостоять.

Среди них лишь один человек сохранял самообладание — Цзо Пэйсянь. Его голос прорезал охваченный страхом воздух:

— Не теряйте голову! Она одна и тяжело ранена. Вместе мы сможем справиться!

Его уверенность передалась остальным, и вскоре раздались поддерживающие возгласы:

— Он прав! Это город Байлу, а не ее Чжунчжоу. Нам нечего бояться!

Байлу был защищен многочисленными формациями, оружием и запасами пилюль. Кроме того, в их распоряжении находились рабы и городская стража, которыми можно было измотать врага.

Но даже с таким преимуществом Цзо Пэйсянь не стал терять бдительности. Он все предусмотрел: как только Цзо Цинфэн столкнулся с цинлуань, он отправил людей за Цзо Юаньжуном, приказал Цзо И собрать сильнейших заклинателей у городских ворот, разослал сигналы о подкреплении в соседние города и даже уведомил Тридцать Три Небеса о надвигающейся угрозе.

Цзо И, сопровождаемый подчинёнными, поспешил к башне городских ворот, где собрались стражники. Двое отвечали за охрану: его двоюродный брат, культиватор семьи Цзо, и Сяо Чжунтин.

Прибыв, они застали сцену кровопролития: поверженные культиваторы, а среди них — человек в лёгкой броне и окровавленной зелёной одежде. В его руке сиял духовный меч, только что пронзивший противника. Услышав шаги, он обернулся, и в покрасневших глазах вспыхнул ледяной свет.

Цзо И задрожал, не в силах закончить предложение:

— Сяо Чжунтин, ты... что...?

Сяо Чжунтин смахнул кровь с клинка и двинулся вперёд, за ним последовали десятки культиваторов. Он заранее спланировал захват города, воспользовавшись тем, что Цзо Ханьлин сократил количество патрулей.

Пока большая часть охраны находилась на арене или дежурила у ключевых мест, те, кто остался у ворот, были в основном его людьми. С культиваторами семьи Цзо было покончено.

— Закройте ворота! — приказал он.

Ворота сомкнулись, вновь активируя защитные формации. Теперь город Байлу стал неприступной крепостью, даже для культиватора уровня разделения души, такого как цинлуань.

Эти барьеры не только защищали город от внешних врагов, но и запирали тех, кто находился внутри. Гу Фую внесла тонкие изменения в формации, ограничив передвижение членов семьи Цзо. Байлу превратился в запечатпнный котел.

Цзо И почувствовал надвигающуюся беду. Сяо Чжунтин был заодно с цинлуань!

Активизация формации сразу же привлекла внимание на арене.

— Почему активирована защита?!

— Ей кто-то помогает?

— Сначала схватите её! Кто-нибудь...

Но прежде чем они успели что-либо предпринять, над трибунами возникла тёмная фигура. С громким ударом она приземлилась позади Гу Фую, источая ауру, похожую на божественную.

Это был мужчина в коротких красных штанах, с голым торсом, чёрной бородой и двумя тяжёлыми цепями, пронзившими его лопатки и волочившимися по земле.

Толпа замерла. Затем раздались испуганные крики:

— Кто его выпустил?!

Фэн Суй.

Даже Цзо Юаньжун не всегда мог его удержать контрактом. Теперь, без своего хозяина, он был совершенно неуправляем.

Фэн Суй поднял меч, принадлежавший Цзо Цинфэну, и проверил его вес.

— Этот меч тебе не подходит, — заметила Гу Фую. — Отдай его Седьмому.

После смерти Цзо Цинфэна редкое духовное оружие осталось без владельца.

Фэн Суй равнодушно бросил меч к ногам Седьмого. Седьмой, у которого был уровень формирования души, смог укротить его.

Двадцать Третья и другие рабы были в замешательстве.Седьмой казался другим, чем прежде.

Члены семьи Цзо, наконец, поняли, кто освободил Фэн Суй.

Гу Фую не собиралась тратить время на пламенные речи перед рабами. Годы подчинения нельзя отменить одними словами. Слова не значили ничего. Контракт — вот что действительно работало.

Она вскинула руку и выкрикнула:

— Очистите Байлу от всех членов семьи Цзо, рабовладельцев и надзирателей. Не оставляйте никого!

Как только слова сорвались с губ, почти тысяча рабов, распределённых по семи уровням арены, внезапно бросились на окружающих культиваторов. Их тела двигались быстрее, чем разум успевал осознать происходящее, и, прежде чем они поняли, что творят, уже яростно сражались с теми, кого не осмелились бы даже тронуть. Они сразу поняли, что причина в силе контракта.

Цзо Пэйсянь был ошеломлён, увидев, как Гу Фую управляет рабами с помощью контракта.

— Откуда он у тебя? Это отец дал тебе контракт?! — воскликнул он, потрясённый до глубины души.

Гу Фую лишь усмехнулась в ответ, и Цзо Пэйсяню показалось, что в её улыбке сквозит насмешка.

В этот момент другой рабовладелец выкрикнул, используя свой контракт:

— Чего вы ждёте? Схватите их!

Хотя изначально почти половина рабских контрактов принадлежала Цзо Юаньжуну, Гу Фую уже успела прибрать к рукам контракты других рабовладельцев, включая его собственные. Теперь она контролировала около семидесяти процентов лучших рабов, тогда как семья Цзо могла распоряжаться лишь оставшимися тридцатью процентами — и те оказались наименее способными.

По приказу хозяев рабы бросились в бой, но разница в числе и силе была слишком велика, чтобы их атака имела хоть какой-то эффект.

Арена погрузилась в хаос. Рабы и надзиратели сцепились друг с другом, и всё происходящее казалось перевёрнутым с ног на голову — как будто привычный порядок мира рухнул в одно мгновение.

Цзо Пэйсянь вместе с культиваторами семьи Цзо окружил Гу Фую, которая спокойно наблюдала за развернувшимся беспорядком с трона городского лорда. Стиснув зубы, он бросился в атаку, но едва его клинок устремился вперёд, как его путь преградила высокая фигура — Фэн Суй. Его удар поднял облако пыли, заставив всех отступить. В то же мгновение Седьмой, двигаясь, словно призрак, настиг Цзо Пэйсяня и вновь принялся преследовать его мечом.

Вместе эти двое были неодолимой преградой — никто из противников не мог им ничего противопоставить.

Цзо Пэйсянь не мог понять, как огромный город Байлу пал перед одной единственной женщиной. Она действовала в одиночку, но удача будто сама ложилась ей в руки.

Он опёрся на меч, опустившись на одно колено среди поверженных культиваторов. Половина арены была разрушена, рабы выбегали наружу, разрывая оставшиеся цепи. На западе небо окрашивалось в алый, предвещая огонь, приближающийся с горизонта.

Земля была пропитана застывшей кровью, и воздух был насыщен запахом железа. Сделав глубокий вдох, Цзо Пэйсянь почувствовал сильную боль в горле, а, подняв взгляд, увидел культиватора, спускающегося на мече. Защитные формации города были активированы Гу Фую, не позволяя никому проникнуть внутрь.

Цзо Пэйсянь и его подчиненные сражались до последнего, не имея подкрепления. Они пытались отступить, но оказались в ловушке духовного меча Гу Фую и её формации на смотровой площади. Их духовные силы были подавлены, и они оказались беспомощными против двух культиваторов разделения души.

Со временем к битве присоединилось больше рабов, что предрешило их судьбу.

Сяо Чжунтин обратился к Гу Фую:

— Со всеми рабовладельцами в городе покончено.

Цзо Пэйсянь, в шоке, понял:

— Это был ты.

Сяо Чжунтин поклонился:

— Молодой господин.

Разъярённый Цзо Пэйсянь обвинил:

— Ты с ней тайно сговорился!

Он не мог понять, как Гу Фую, незнакомая с городом Байлу, могла бы затеять всё это.

— Ты, неблагодарная собака!

Сяо Чжунтин не смог сдержать усмешки и сказал:

— Молодой господин, чья же это милость? Чья это праведность?

Цзо Пэйсянь ответил:

— Без милости семьи Цзо ты бы уже был мёртв, не говоря о том, чтобы стать командующим обороны города. Если бы не мой отец, твой город Сяо был бы сравнен с землей Цзо Тяньланом!

Сяо Чжунтин горько возразил:

— Это из-за тирании и жестокости семьи Цзо, что город Сяо оказался в таком положении. Почему моя сестра покончила с собой? Почему моя дочь угодила в волчье логово? Ты говоришь о милости и праведности после того, как вогнали меня в пропасть, а теперь прикидываетесь спасителями?

Лицо Цзо Пэйсяня побледнело от этих слов.

Сяо Чжунтин издевательски добавил:

— Молодой господин, твоя семья правила Наньчжоу тысячу лет. Теперь настала ваша очередь испытать, каково быть побеждённым и угнетённым.

Гу Фую встала и сказала:

— Сяо Чжунтин, ты будешь отвечать за последствия.

— Понял, — ответил Сяо Чжунтин.

Фэн Суй и Седьмой, оба с шрамами, отдыхали рядом, сидя скрестив ноги. Когда Гу Фую начала уходить, они быстро поднялись.

— Не следуйте за мной, — сказала она, не оглядываясь.

Они обменялись взглядами и снова уселись.

Гу Фую спустилась с платформы, и многие рабы остались на арене, только что расправившись с надзирателями. Без указаний они замерли, не зная, что делать дальше.

Их кровь бурлила от волнения, которое они не могли утихомирить, что резко контрастировало с их привычной покорностью. Они никогда не задумывались о сопротивлении, но сейчас они отняли жизни у надзирателей. Когда они наносили последние удары, что-то внутри них, казалось, треснуло, даруя телам лёгкость, но оставляя сердца тяжелыми.

Двадцать Третья стояла у лестницы, половина её лица была в крови, и один глаз был закрыт. Когда Гу Фую подошла, Двадцать Третья отступила и опустилась на колени.

Гу Фую остановилась перед ней. Двадцать Третья напряглась, нервничая.

Гу Фую сказала:

— Молодец.

Двадцать Третья подняла глаза, и её взгляд сиял, она едва не упала от волнения. Она хотела что-то сказать, но не смогла найти слов, чтобы выразить свои чувства.

Она просто дрожала всем телом, наблюдая, как Гу Фую уходит.

Несмотря на многочисленные защитные формации города Байлу, он был в руинах. Город был усеян разрушенными стенами и мертвыми телами.

Гу Фую прошла в зал, ступая по красной дорожке, через распахнутые двери и в сам зал. Цзо Юаньжун сидел посреди, тупо глядя и улыбаясь. Над его головой висел серебряный колокольчик, звенящий с неземным звуком.

Гу Фую осмотрела пространство. Зал был завален телами, пол был в крови, вероятно, это были люди, посланные Цзо Пэйсянь для поиска Цзо Юаньжуна, с которыми справился Сяо Чжунтин.

Гу Фую подошла к Цзо Юаньжуну, протянула правую руку и сказала:

— Городской лорд, передай мне контракты.

С гибелью рабовладельцев контракты должны были перейти к Цзо Юаньжуну. Теперь, когда все рабовладельцы города мертвы, последние три слоя контрактов переходят к нему.

Цзо Юаньжун послушно взял её руку и передал все контракты.

Убрав руку, Гу Фую посмотрела на него, прежде чем подняться по ступеням и занять трон городского лорда. Как только она села, колокольный звон стал глубже и пронзительнее. Лицо Цзо Юаньжуна, которое ранее было наполнено улыбкой, внезапно исказилось от боли, и он упал на землю, корчась от боли, вызванной невидимым видением.

Гу Фую подперла голову рукой, развалившись на троне, равнодушно наблюдая за ним. Она напевала колыбельную его крикам боли.

Долгая улочка, трудно проснуться от снов,

Трудно проснуться от снов, улочка длинна.

Во время глубокого сна Чжун Мичу оказалась в мире, где все цвета были тусклыми и холодными.

Она держала Гу Фую на руках, чувствуя страх и беспомощность:

— Я отвезу тебя в Восточное море.

Гу Фую спросила:

— Что будет, если мы вернемся в Восточное море? Кто я для них? Они защитят меня?

Чжун Мичу ответила:

— Мы пойдем к горе Сюйцзи.

Гу Фую сказала:

— Чжун Мичу, у меня больше нет дома, куда можно было бы вернуться.

— Нет...

Но прежде чем она успела договорить, тело Гу Фую стало разлагаться в ее руках, кровь стекала из всех отверстий, пока плоть не превратилась в кровь, а кости не распались.

Во сне сила воли становилась хрупкой, а эмоции — более острыми. Отчаяние охватило Чжун Мичу, и она едва не упала.

— Даже ты не хочешь меня?

Так же, как и мой учитель, и моя мать.

Как бы сильно она не пыталась удержать, все было бесполезно, как сжимать песок — чем крепче хватаешь, тем быстрее он ускользает. Тело в ее руках стало лужей крови. Она разжала руки, и кровь потекла между пальцами. Зрение затуманилось, слезы набежали.

А-Мань, ты нарушила свое обещание.

Ты нарушила свое обещание.

Невыносимая боль в сердце вырвала ее из сна. Ученая Чжай, сидя рядом, вздрогнула и уронила пузырек с пилюлями, держа в руке одну, не зная, дать ли ее или спрятать.

Чжун Мичу раскрыла ладонь, чувствуя, как будто она запятнана кровью. Ее сердце сжималось. Она схватилась за грудь, перевернулась, задыхаясь, и тихо застонала.

Увидев ее в таком состоянии, ученая Чжай снова испугалась и поспешно бросила пилюлю, чтобы похлопать Чжун Мичу по спине. Прикоснувшись, она поняла, что Чжун Мичу дрожит, и с тревогой спросила:

— Госпожа Чжун, что случилось? Где болит?

Лоб Чжун Мичу был покрыт холодным потом, волосы на висках промокли. Она повернулась, чтобы посмотреть на нее, глаза ее были ошеломлены:

— Ученая Чжай?

— Да, это я.

Чжун Мичу поднялась, опираясь на кровать, и постепенно восстановила дыхание.

Это был всего лишь сон, всего лишь сон.

Глава 88: 88-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу долгое время умела отстраненно воспринимать эмоции своих снов.

Закрыв глаза, она глубоко вздохнула. Когда же снова их открыла, она была совершенно спокойна.

— Ученая Чжай, где она?

Ученая Чжай внимательно всмотрелась в её взгляд, оценивая, насколько далеко Чжун Мичу сумела дойти в своих догадках. Возможно, она знала правду с самого начала, но позволила себя обмануть из уважения к желаниям Гу Фую.

Как бы там ни было, дальше прикрывать Гу Фую было бессмысленно.

— Снаружи стало тихо. Возможно, она пошла искать Цзо Юаньжуна. Скорее всего, она в зале, — ответила она.

Чжун Мичу поднялась с кровати и направилась к выходу. Ученая Чжай не стала её останавливать, ведь даже если бы захотела, вряд ли смогла бы. Покачав головой, она негромко проговорила духовному зверю рядом с собой:

— Юань Шань, Юань Шань... Это дело поистине неблагодарное.

Когда Чжун Мичу вышла наружу, она увидела, что уже наступила ночь. Холодный ветер доносил запах пороха, а в лунном свете он будто окрасился в алый цвет — знак жестокой битвы. Она постояла немного, всматриваясь в темноту, затем коснулась лба и тяжело вздохнула, слишком вымотанная, чтобы выразить свои мысли словами.

Комната Гу Фую находилась за залом. Чжун Мичу, осторожно двигаясь в тени, вошла через боковую дверь, пересекла коридор и свернула влево. В зале она заметила фигуру, небрежно раскинувшуюся на троне городского лорда. Гу Фую, подпирая рукой лицо, лениво наблюдала за агонией Цзо Юаньжуна.

Чжун Мичу подошла ближе, поднялась по ступеням и остановилась перед Гу Фую.

— Ты закончила то, что должна была сделать?

Гу Фую медленно повернула голову. Ее лицо, столь долгое время остававшееся холодным и непроницаемым, не выражало никаких эмоций. Она взглянула на Чжун Мичу с пустым, отрешенным выражением.

— Ты пришла, чтобы осудить меня? Ждешь признания?

Чжун Мичу молча смотрела на нее. Гу Фую выдержала взгляд, затем вдруг слегка улыбнулась. Между ними установилось молчаливое понимание, они решили больше не поднимать эту тему.

Чжун Мичу окинула Гу Фую взглядом. Ее одежда была пропитана кровью, раны выглядели тяжелыми. Она протянула руку, чтобы стереть алую полоску со щеки Гу Фую.

Та, почувствовав движение, отвернулась и небрежно провела рукой по лицу. Рука Чжун Мичу зависла в воздухе, но через мгновение она убрала ее.

— Чжун Мичу, возвращайся в Восточное море, — вдруг сказала Гу Фую.

Чжун Мичу вздрогнула. Под ступенями звучали неровные, прерывистые вдохи Цзо Юаньжуна: отчаянные, как у умирающего, цепляющегося за жизнь. Затем раздался последний выдох, и всё стихло.

Гу Фую равнодушно скользнула по нему взглядом, затем поднялась и спустилась по ступенькам и осторожно приподняла край одежды Чжун Мичу, который касался пятна крови.

Чжун Мичу повернулась и посмотрела на нее.

Босая, Гу Фую ступала по красной дорожке, перешагивая через тела и темные пятна крови, направляясь к выходу.

— Пришло время разорвать связь с Цзо Шаодэ. Больше не нужно объяснять ему, где я.

Пройдя несколько шагов, она ощутила головокружение и пошатнулась. Раненая, обессиленная, она потеряла равновесие и начала падать.

Белый силуэт мелькнул перед ее глазами, кто-то подхватил ее, смягчив падение на колени.

Чжун Мичу присела перед ней. В ее голосе не было ни тепла, ни холода:

— Переправилась через реку и разрушила мост.

> [ 过河拆桥 — фразеологизм, который означает неблагодарность. Воспользоваться помощью, а затем избавиться от того, кто помог. ]

Рядом с ними неподвижно лежал культиватор семьи Цзо, его тело мрачно выделялось. Гу Фую взглянула на Чжун Мичу, заметила следы засохшей крови на ее подоле и тихо сказала:

— И еще говоришь о неблагодарности.

— Ты и сама всё понимаешь.

— После одной смерти единственное изменение — чуть больше самосознания.

Чжун Мичу негромко произнесла:

— А-Мань.

Гу Фую посмотрела на нее.

— Чжун Мичу, почему ты не хочешь уйти?

Чжун Мичу не ответила. Когда она вышла и увидела происходящее, то поняла, что больше нет необходимости носить маску, и сняла её. Гу Фую ясно видела выражение её лица, её глаза. Некоторые вещи не требовали слов.

— Чжун Мичу, это твой последний шанс. Если ты не уйдёшь сейчас, дороги назад не будет.

— А-Мань всегда та, кто отталкивает меня.

— Ты не уйдёшь?

Гу Фую наклонилась и размазала свежую кровь со своей руки по светлой щеке Чжун Мичу, превращая её изящное лицо в пёстрое полотно алых оттенков.

Держа её лицо в ладонях, она пригрозила:

— Чжун Мичу, твоя репутация будет уничтожена. Скоро, когда люди заговорят о великом демоне, сеющем хаос в Наньчжоу, они вспомнят и императрицу, вступившую с ней в сговор, и обеих погрязших в скандалах и коррупции.

— Нет, А-Мань, ты героиня.

Гу Фую обвила руками её шею, её смех дрожал от слёз, когда она прижалась к её плечу.

— Только ты могла говорить мне такие вещи тогда... и даже сейчас.

Чжун Мичу обняла её за талию:

— Позволь мне отвести тебя на лечение.

— Это несерьёзно, само пройдёт.

— Тебе следует заботиться о своем теле.

— Это тело не моё.

— И всё же ты должна о нём позаботиться.

— Чжун Мичу, когда ты стала такой ворчливой?

— «...»

Гу Фую, прислонившись к её плечу, закрыла глаза и слабо улыбнулась:

— Мне нравится слушать, как ты ворчишь.

Она не была эмоционально неуязвимой. Ей было трудно оттолкнуть Чжун Мичу, особенно после того, как смерть Цзо Цинфэна оставила в её сердце пустоту. В поисках новой цели для мести, нового способа заполнить эту пустоту, она нашла Чжун Мичу.

Не в силах разжать руки, она всё же попросила её уйти — это был её последний жест сдержанности.

Чжун Мичу на мгновение застыла, в её глазах мелькнула улыбка, и она крепче обняла Гу Фую.

Когда наступил рассвет, Гу Фую, обессиленная, либо уснула, либо потеряла сознание. Чжун Мичу осторожно подняла её и вернулась в их комнату, попросив учёную Чжая вызвать лекаря.

К счастью, среди рабов нашлись искусные целители и алхимики.

Осмотр показал, что тело Лазурного Феникса, в отличие от обычных людей, не получило серьёзных повреждений. Всё, что ей было нужно — это покой и время на восстановление.

На этот раз Чжун Мичу сидела у её постели, наблюдая за её сном. Учёная Чжай покачала головой и пробормотала:

— Мир меняется.

Гу Фую очнулась ближе к полудню, медленно моргая и глядя на человека, сидящего у её кровати. Воспоминания о событиях, предшествовавших потере сознания, постепенно возвращались. Чжун Мичу заметила, что она проснулась, и, возможно, желая загладить вину за то, что Гу Фую уклонилась от её рук, осторожно откинула растрёпанные волосы с её виска.

Жест был нежным и неожиданно близким.

На этот раз Гу Фую не отстранилась. Вместо этого она приподнялась, затем развернулась и легла, положив голову на колени Чжун Мичу, с улыбкой глядя на неё.

— Я уверена, что ты не оттолкнёшь меня.

Раньше она никогда не позволяла себе подобной нежности с Чжун Мичу, но сейчас сделала исключение. Пусть её тело теперь принадлежало Цин Юнь, но сама она оставалась эгоистичной смертной. Внутри было пусто, а Чжун Мичу напоминала миску аппетитного сыра — соблазнительную и притягательную.

Когда-то, чтобы устоять, Гу Фую держалась на расстоянии. Но даже после этого аромат оставался, проникал глубже, заставляя сердце замирать. Теперь, когда она перестала сопротивляться, ей хотелось осторожно исследовать это чувство. Она начала с простого — вдохнула этот аромат.

Чжун Мичу не сделала ни единого движения, чтобы отстраниться.

— Признаешься ради снисхождения?

Она не могла не усомниться в причинах внезапной нежности Гу Фую.

Та на мгновение замолчала, вспоминая свои недавние слова, которые звучали как обещание возмездия.

— Я же ранена. Я — жертва.

— Это несерьезно.

— «...»

Гу Фую задумалась, насколько откровенной была учёная Чжай с Чжун Мичу. Если та знала обо всём, значит, знала ещё и в Ваньтун, когда Сы Мяо готовила лекарство и то, что она планировала подсыпать ей наркотики. Преступление было не из легких.

Глядя на выражение лица Чжун Мичу, которое было трудно прочесть, она поняла, что прежняя Чжун Мичу проявляла мало эмоций, но нынешняя хорошо скрывала свои чувства. Она всегда была готова проявить слабость перед Чжун Мичу.

— Пожалуйста, будьте снисходительны, Ваше Величество.

Чжун Мичу на мгновение опустила ресницы, вспоминая ночной сон. Её пальцы мягко скользнули по щеке Гу Фую.

Когда Чжун Мичу не проявила никакого выражения, Гу Фую на самом деле почувствовала себя немного напуганной.

После долгой паузы Чжун Мичу наконец заговорила:

— Если это больше не повторится.

После уничтожения власти семьи Цзо город Байлу оставался в послевоенном хаосе. Рабы, лишённые прежних хозяев, не знали, что делать, но среди них нашлись те, кто смог взять на себя управление: Сяо Чжунтин и Фэн Суй.

Они организовали сбор духовных камней, артефактов и других ценностей, оставшихся после битвы.

Гу Фую и Чжун Мичу появились на улицах только тогда, когда почти всё было очищено. Издалека они заметили фигуру Седьмого.

Гу Фую вдруг вспомнила женщину из леса Саньцун и, не глядя на Чжун Мичу, спросила:

— Ты спасла её, верно?

Чжун Мичу лишь улыбнулась в ответ.

Гу Фую продолжила:

— Приведи её сюда.

Она посмотрела вперед, намеренно избегая взгляда Чжун Мичу. Если бы Чжун Мичу не было рядом, она бы не спасла ту женщину. Она не хотела давать ей повода надеяться, не желала быть источником разочарования.

— Она уже в пути. Прибудет сегодня, — ответила Чжун Мичу.

В этот момент её взгляд вдруг переменился.

— Она здесь.

— Пойдём в городскую башню, — сказала Гу Фую.

Двое направились к городской башне. Тем временем Фэн Суй, Седьмой и Двадцать Третья встретились, забрав что-то из дома. Фэн Суй снял цепи с плеч и облачился в доспехи. В отличие от Седьмого и Двадцать Третьей, которые проявили почтение к Гу Фую, он подошел к ней с улыбкой и спросил:

— Как я выгляжу в этих доспехах?

Гу Фую окинула его взглядом и сухо заметила:

— Сбрей бороду.

Фэн Суй невольно коснулся бороды, но ничего не ответил.

Гу Фую повернулась к Седьмому и приказала:

— Идем.

— Да, — послушно кивнул он, все еще привыкший к своей роли раба, не задавая вопросов, а просто повинуясь.

Седьмой последовал за Гу Фую и Чжун Мичу в городскую башню, а Фэн Суй с Двадцать Третьей двинулись следом.

Оказавшись на вершине, Гу Фую остановилась, Двадцать Третья скромно замерла рядом, слегка опустив голову.

Через несколько мгновений небо заволокли густые облака. Вдалеке показался молодой человек в сверкающих серебряных доспехах. Он стремительно приближался, стоя на мече, а позади него находился еще один человек.

Приземлившись на башне, он вложил меч в ножны и, поклонившись Чжун Мичу, произнес:

— Ваше Величество.

Рабам не удалось скрыть своего удивления — Двадцать Третья выглядела особенно потрясенной. Они не могли удержаться от того, чтобы украдкой не взглянуть на Чжун Мичу, понимая, что она не простая рабыня.

Гу Фую громко окликнула Седьмого.

Тот поднял глаза и увидел, как человек, сопровождавший воина, шагнул вперед. Тонкий голос прозвучал взволнованно:

— Ци Лан!

Седьмой застыл, не веря своим глазам.

— Лю Нян?

Его губы дрогнули, глаза налились красным. Он не кинулся вперед, не заключил ее в объятия — лишь опустился на колени, задыхаясь от коротких, судорожных всхлипов. Говорят, мужчины плачут молча, но когда слезы прорываются наружу, они обрушиваются с неукротимой силой. Его лицо налилось краской, на лбу выступили пульсирующие вены, слезы и сопли смешались в едином потоке.

Боль, притупленная годами, и надежда, которую он уже не смел лелеять, вырвались наружу. Осознание, что свет вновь озарил его мир, заставило его почувствовать себя беззащитным, сломленным.

Седьмой рухнул на колени.

Лю Нян бросилась к нему, обхватила его голову дрожащими руками. В ее глазах блестели слезы. Он вжался в нее, рыдая, как ребенок.

Гу Фую молча наблюдала за ними, погруженная в свои мысли.

— Это действительно достойно зависти, их способность воссоединиться как семья.

Обернувшись, она увидела Чжун Мичу, стоявшую позади. Взгляд Гу Фую смягчился, она едва заметно раскрыла руки. Чжун Мичу, поняв без слов, приблизилась и обняла ее.

Небо, ставшее немым свидетелем их боли, не делало различий между теми, кто утешает, и теми, кто ищет утешения.

Чжун Мичу тихо произнесла:

— У тебя тоже есть семья.

Едва она успела закончить фразу, как по небу пронеслась золотая тень. Луч света стремительно приближался, а в воздухе разнесся зов, переходящий от отдаленного к близкому:

— Мама!

Глава 89: 89-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Когда Гу Фую впервые увидела Золотого Дракона с девятью когтями, она сразу поняла, что та разительно отличается от Белого Дракона, которого она знала. Золотой Дракон, окутанная облаками и туманом, была покрыта ослепительной золотой чешуёй, сиявшей, словно чистейшее золото. Ее тёмно-красные глаза, напоминавшие красный нефрит, излучали благородство и величие, настолько яркое, что едва не ослепляло.

Величественное существо, парящее в небе, по размерам лишь ненамного превосходило крупного змея и было заметно меньше Белого Дракона, который однажды предстал в своей истинной форме в каньоне Юньдуань.

Маленький Золотой Дракон мягко приземлилась на городскую башню и, вновь приняв человеческий облик, с радостным криком бросилась в объятия Чжун Мичу:

— Мама!

Она не послушалась и не вернулась в Восточное море, опасаясь гнева Чжун Мичу и тайно последовала за ней вместе с Син Ханем и Инь Хэ.

Когда они добрались до города Байлу, Чжун Мичу отправила Син Ханю сообщение, давая понять, что знает об их присутствии.

После того как Син Хань и Инь Хэ спасли Лю Нян, они ждали за пределами города, пока Чжун Мичу не дала им знак. Тогда И-эр, нетерпеливо обхватив Чжун Мичу за шею, прошептала:

— Мама, не сердись на И-эр.

Гу Фую, наблюдавшая со стороны, рассмеялась:

— Она не переживёт, если на тебя нападут.

— Мама А-Мань! — радостно воскликнула И-эр.

Следом за ними на городской башне приземлились А-Фу и Инь Хэ. После слезливого воссоединения Седьмого и Лю Нян их эмоции постепенно улеглись. Седьмой, грубо вытирая слёзы, затем осторожно смахнул их с лица Лю Нян рукавом.

Держа её за руку, он подошёл к Гу Фую и почтительно склонился:

— Хозяйка.

Гу Фую приподняла бровь, её выражение стало странным. Для Седьмого было естественным так её называть — большинство рабских контрактов в городе Байлу находились в руках Гу Фую, включая и его собственный, и контракт Лю Нян.

— Не называй меня хозяйкой, — её голос прозвучал жёстко из-за странного чувства в ее сердце.

Седьмой растерялся, его лицо порозовело. Он был прямолинеен и не понимал, чем вызвал недовольство Гу Фую.

Для него она действительно стала хозяйкой. Возвращение Лю Нян было величайшим благословлением, которое он мог получить, и он хотел выразить свою преданность. Но теперь, услышав её слова, он почувствовал замешательство.

— Зовите меня просто Цин Юнь, — предложила Гу Фую.

Седьмой замер, затем осознал, что она не упрекает его, и, немного поколебавшись, улыбнулся:

— Но вы же наша хозяйка, иначе это было бы неуважительно.

— В любом случае, только не называйте меня хозяйкой, — настаивала Гу Фую.

Фэн Суй вмешался:

— Тогда мы будем звать тебя «моя госпожа».

Седьмой поспешно закивал:

— Да, да!

Гу Фую посмотрела на Фэн Суя и прищурилась:

— А ты обращаешься ко мне по-другому.

Фэн Суй невозмутимо ответил:

— Моя госпожа.

Он уже принял этот титул и не собирался отказываться от него.

Седьмой неожиданно заговорил:

— Моя госпожа, вы явно спасли Лю Нян. Почему вы скрыли это от меня, сказав... сказав...

Гу Фую спокойно ответила:

— Если бы я не соврала, что она погибла, ты бы продолжал слепо служить им? Кроме того, я её не спасала. Это она спасла твою жену.

С этими словами Гу Фую кивнула в сторону Чжун Мичу.

Щёки Седьмого вспыхнули, и он смущённо и запинаясь пробормотал:

— Она не моя жена, пока еще не моя...

Лю Нян повернулась к нему и произнесла:

— А эта госпожа — Королева Драконов Восточного моря.

Когда все услышали, как Син Хань называет Чжун Мичу «Ваше Величество», они были удивлены. Теперь, осознав, что она была Королевой Драконов Восточного моря, они были еще больше удивлены, узнав в ней человека огромной важности. Двадцать Третья была особенно ошеломлена этим открытием.

Седьмой и Лю Нян немедленно опустились на колени, выражая почтение:

— Ваше Величество, спасибо вам за спасение наших жизней. Для нас это словно второе рождение. Я, Седьмой, я...

Он был рабом, не имевшим ничего, даже собственной жизни, которая теперь принадлежала Гу Фую. Поэтому он не мог предложить её в знак благодарности.

Гу Фую, опираясь на Чжун Мичу, уловила его замешательство и, улыбнувшись, сказала:

— Ты без колебаний рисковал ради меня. И ради неё поступил бы так же.

Чжун Мичу посмотрела на Гу Фую, но не стала спорить, лишь спокойно сказала:

— Вставай.

Затем Гу Фую объявила:

— Раз уж вы двое ещё не связаны узами брака, я приму решение. С этого дня вы — муж и жена.

Они вспыхнули от смущения, но в их взглядах читалась радость. Никогда прежде им не приходило в голову, что однажды они смогут быть вместе открыто. Глаза их снова наполнились слезами.

— Благодарим вас, госпожа, за что сделали это возможным! — сказали они, крепко обняв друг друга. В мире рабов для брака требовалось разрешение хозяина, и их прежний владелец никогда бы не дал его. Теперь же перед ними открывалась новая жизнь.

На руках у Чжун Мичу тихо сидела И-эр. Услышав разговор, она задумчиво сказала:

— Мама, там Лазурный Феникс.

Маленький Золотой Дракон, обладавшая острым обонянием и необычными способностями, заметила Двадцать Третью в толпе.

— Она из того же клана, что и мама А-Мань. Но... есть что-то ещё, что-то похожее на маму.

Чжун Мичу пояснила:

— Она наполовину человек, наполовину Лазурный Феникс, она не чистокровная.

— Точно как мама, — заинтересованно заметила И-эр, садясь ровнее и выглядывая поверх головы Чжун Мичу, чтобы лучше рассмотреть её.

Чжун Мичу окликнула:

— Двадцать Третья, подойди.

Все взгляды обратились к Двадцать Третьей. Лицо ее пылало, и она почувствовала, что спрятаться некуда.

Она подошла к Чжун Мичу и опустилась на колени:

— Ваше Величество...

Двадцать Третья всегда чувствовала нечто родственное в этом человеке, но даже представить не могла, что перед ней — Королева Драконов.

— Твое имя Двадцать Третья? — спросила И-эр, глядя на нее ясными, веселыми глазами.

— Да, Ваше Высочество, — тихо ответила она, склонив голову.

И-эр рассмеялась:

— Какое странное имя.

Затем, обернувшись к Чжун Мичу, спросила:

— Мама, можно мне с ней поиграть?

Старый Король Драконов всегда был строг с И-эр, запрещая ей покидать Восточное Море без необходимости. Он опасался, что, не успев повзрослеть, она столкнется с бедой, тем самым разрушив последнюю надежду королевской семьи Золотого Дракона. Среди драконов уровень рождаемости был даже ниже, чем у заклинателей. В Четырех Морях уже давно не рождались драконы ее возраста. Самый младший из них был как минимум на сто лет старше.

И теперь, встретив Двадцать Третью, которая была близка ей не только возрастом, но и разделяла схожее наследие со своей матерью, И-эр естественно, прониклась к ней симпатией.

— Конечно, — кивнула Гу Фую. — Более того, она твоя шимэй.

— Шимэй?!

И-эр взволнованно распахнула глаза.

— Твоя мама взяла ее в ученицы.

И-эр радостно повернулась к Чжун Мичу:

— Мама, мама, это правда?!

— Нет, это не так — покачала головой Двадцать Третья.

Гу Фую удивленно посмотрела на Чжун Мичу:

— Ты еще не взяла ее в ученицы?

— Просто не представилось подходящей возможности, — спокойно ответила Чжун Мичу. Но теперь, когда все стало ясно, она взглянула на Двадцать Третью и спросила:

— Хочешь стать моей ученицей?

Двадцать Третья не ответила.

Гу Фую, прищурившись, усмехнулась:

— Чжун Мичу, а ты хоть раз задумывалась, что она может отказать?

— Нет, нет! — поспешно возразила Двадцать Третья. — Я просто... я всего лишь рабыня...Я недостойна.

Это были самые длинные слова, которые она когда-либо говорила Гу Фую.

Та скрестила руки и твердо заявила:

— Нет такого понятия, как быть недостойной. Когда появляется возможность, ты должна ею воспользоваться. Игнорировать ее, когда она прямо перед тобой, глупо.

Она жестом подозвала Фэн Суя.

— Он тоже был рабом, но, когда я предложила взять его в ученики, он не счел себя недостойным.

Двадцать Третья взглянула на Фэн Суя.

Гу Фую ухмыльнулась:

— Значит, Фэн Суй теперь шиди И-эр.

Фэн Суй: «...»

— Правда?! — воскликнула И-эр, взволнованная, что наконец-то стала чьей-то старшей.

Гу Фую продолжила:

— Чжун Мичу, если ты возьмешь ее в ученицы, она станет самой младшей.

Чжун Мичу не ответила, но обратилась к Двадцатой Третьей:

— Ты готова стать моей ученицей?

Двадцатая Третья подняла голову, в ее глазах светилось решимость, и она поклонилась Чжун Мичу:

— Учительница, я с почтением принимаю ваше руководство.

И-эр радостно воскликнула:

— Я теперь шицзе, А-Фу, я теперь шицзе!

Она была счастлива, что больше не является самой младшей.

Гу Фую подтвердила:

— Да, да. Идеально, двойной праздник сегодня вечером. Мы устроим пир в честь свадьбы Седьмого и Лю Нян и твоей церемонии посвящения.

Мрачный город наполнился радостным ликованием. Гу Фую объявила, что будет пир, и так оно и было.

Местом праздника выбрали площадь, расположенную рядом с ее спальней, освещенную фонарями лотосами.

Рабы украшали Седьмого и Лю Няна, разстилая на земле все красные бархатные ковры города.

Седьмой не достиг своего положения за одну ночь, а рос постепенно. Прожив в городе много лет, многие рабы считали его старшим, восхищались им и чувствовали к нему близость, с редким энтузиазмом отмечая его союз с Лю Нян.

Тогда Гу Фую узнала, что имя Лю Нян звучало как игра слов «шесть», что делало ее даже сильнее Седьмого. Это напоминало, что не стоит судить по внешности: такой хрупкий человек мог обладать невероятной силой.

И в таких обстоятельствах, если бы Цзо Юаньжун собирался убить кого-то, это был бы, скорее всего, Седьмой. Гу Фую поняла это, узнав, что Лю Нян служила рядом с Цзо Юаньжуном. Лю Нян была чрезвычайно красива, и Цзо Юаньжун, видя в ней свою женщину, не позволял никому к ней прикасаться. Но после рождения ребенка у Лю Нян ее культивирование пошло на спад, что разозлило Цзо Юаньжуна, побудив его выместить злость на Лю Нян.

За все годы существования города Байлу ни одна свадебная церемония среди рабов не была такой грандиозной, как эта. Хотя для культиваторов такого уровня, как у Седьмого, свадьба была бы скромной, для них это было важное и радостное событие.

В Байлу было слишком много рабов, и площадь не могла вместить всех. Поэтому Гу Фую велела им найти места для праздника. Те, у кого было меньше людей, могли оставаться, но остальные, из-за страха перед ней, не осмеливались проявлять свое счастье и были отпущены в другие места, чтобы пить и веселиться без ограничений.

И-эр, верхом на А-Фу, пробилась сквозь толпу, вызвав переполох. Как принцесса Восточного моря, она называла Гу Фую «матерью», и все оказывали ей почтение.

Она привела с собой Двадцать Третью и Фэн Суй, почти командуя толпой, как бы призывая ветер и дождь.

Гу Фую и Чжун Мичу сидели на почетных местах. Седьмой и Лю Нян подошли, чтобы произнести тост. Лицо Лю Нян сияло от счастья, а Седьмой широко улыбался.

Увидев их глубокую привязанность, Гу Фую, выпив, рассмеялась и сказала:

— Ну все, идите в свою свадебную комнату, поторопитесь.

Двое, смутившись, ушли. Смех и радость в Байлу не утихали всю ночь. Когда И-эр устала, Чжун Мичу отнесла ее в дом, а Гу Фую последовала за ней, оставив остальных продолжать веселье. Без нее они стали еще более раскрепощенными.

И-эр, привыкшая спать в обнимку с Чжун Мичу, крепко вцепилась в ее шею, не желая отпускать, настаивая на совместном сне. Гу Фую, увидев это, сказала:

— Ты ее слишком балуешь. Она уже взрослая, пусть спит сама.

Щеки Гу Фую были слегка розовыми от алкоголя.

И-эр, уже засыпая на руках Чжун Мичу, несколько раз пробормотала:

— Я хочу спать с тобой.

Гу Фую посмотрела на Чжун Мичу и, в конце концов, тихо пробормотала:

— Хорошо.

Убедившись, что Гу Фую немного пьяна, Чжун Мичу спросила:

— Ты сможешь дойти сама?

Гу Фую весело кружилась, ее шаги были легкими, как у танцовщицы, подол ее платья развевался, а она смеялась:

— Ты думаешь, я такая же, как ты, после одной чашки падаю?

Чжун Мичу молча почмотрела на нее.

Чжун Мичу устроилась полулежа на внешней кровати, держа И-эр в своих объятиях. Гу Фую пошла в другую комнату, быстро уснув из-за опьянения.

После шумного пира, в ее снах наступила тишина.

Она оказалась на пустых улицах города Байлу, где под ногами текла река крови, а на разрушенных стенах лежали тела. Яркий солнечный свет сливался с гробовой тишиной.

Пройдя немного, она услышала звуки драки и обернулась. Цзо Цинфэн ударил ножом в грудь Гу Ваньпэна. В ужасе она закричала:

— Нет! — и бросилась вперед, но было слишком поздно. Гу Ваньпэн исчез, его тело было уничтожено.

Она закричала, ее крик был полон боли и ярости:

— Я убью тебя!

Она сделала выпад мечом, но фигура Цзо Цинфэна распалась в лужу крови, а затем снова возникла рядом. Убить его было невозможно.

Она увидела фигуру слева — это был Цзо Тяньлан, который с ухмылкой вонзал нож в рот Сы Мяо. Она хотела спасти ее, но заметила еще одну фигуру справа — Гу Хуайю, собирающегося порезать себе горло.

Она разрывалась между левой и правой стороной, голова раскалывалась от боли. Неосознанно кровь начала затапливать её.

Она вырвалась и закричала:

— Нет!

Она резко проснулась, вся в поту, задыхаясь. Огляделась в панике, не узнав окружение, и тревожно позвала:

— Чжун Мичу! Чжун Мичу!

В комнату вошла фигура. Это была Чжун Мичу, все еще держащая И-эр, которая крепко прижималась к ней.

Гу Фую внимательно посмотрела на них, затем, откинув волосы назад и зажав лоб, тихо усмехнулась.

— Что случилось? — спросила Чжун Мичу.

— Мне приснился кошмар, — ответила Гу Фую.

Чжун Мичу устроилась на кровати, И-эр уютно устроилась в ее объятиях. Гу Фую, немного помолчав, добавила:

— Оставь мне немного места, совсем чуть-чуть.

Чжун Мичу поменяла позу, освободив место для Гу Фую. Та легла на ее колени, прижавшись лицом к талии и слегка дрожа. Она глубоко вздохнула.

Чжун Мичу протянула руку и аккуратно откинула влажные от пота волосы с лба Гу Фую. Гу Фую схватила ее руку, прижав ее к своей щеке, не сводя с нее взгляда. Она не могла удержаться, чтобы не коснуться лица Чжун Мичу.

Ее идеальные брови, изящный нос, яркие глаза, белоснежные зубы, кожа как лед, кости как нефрит — все это пленяло. Но не только красота заставляла Гу Фую так зависеть от нее. Она погладила лицо Чжун Мичу, ощущая легкую щекотку от ее ресниц на своей коже.

С ноткой грусти она сказала:

— Маленький ягненок, ты знаешь, что привлекла внимание большого тигра, который готов сдернуть с тебя шкуру и съесть тебя?

Она встретила Чжун Мичу в самый уязвимый момент, когда ей было так нужно утешение. Гу Фую не могла понять, были ли ее чувства искренней привязанностью или эгоистичным стремлением заполнить свою пустоту, поэтому держала ее рядом.

Чжун Мичу тихо ответила:

— Хм? Я Дракон.

Гу Фую замерла, а потом рассмеялась, обняв Чжун Мичу за талию.

Правду сказать, этот человек был не ручным ягненком, а драконом, свирепым и властным.

Если кто-то и будет съеден, так это она.

Это было лучше, в каком-то смысле. Это облегчило ее чувство вины.

———————————————————

Примечание переводчицы:

— Лев влюбился в овечку.

— Глупая овечка.

— А лев просто мазохист.

Глава 90: 90-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Во время их пребывания в городе Байлу поступили новости из торговой ассоциации: город Ваньтун стал «оживленным».

Ранее Гу Фую отправила сообщение Цзо Шаодэ, сообщив, что Цзо Ханьлин направился спасать Цзо Тяньлана, а не заключать с ним союз. Она предполагала, что шпионы Цзо Шаодэ в Байлу передадут похожую информацию: что Цзо Юаньжун готов к союзу, но его сыновья выступили против этого.

Зная характер своего племянника, Цзо Шаодэ не стал бы сомневаться в этом. Логично рассуждая, он пришел бы к выводу, что Цзо Ханьлин может обратиться за помощью к Тридцати Трем Небесам.

Получив от него весточку, Тридцать Три Небес уже направили культиваторов в город Ваньтун. Цзо Юэчжи, будучи рациональным и спокойным человеком, не стремился к открытому конфликту, но и не испытывал страха перед противостоянием с городом Ваньтун. Людей он послал ровно столько, чтобы его намерения не выглядели ни агрессивными, ни слабыми.

Он прибыл ради примирения. В это неспокойное время внутренних и внешних распрей, когда борьба внутри клана ослабляла всех его членов, независимо от того, кто в итоге оказывался победителем, больше всего страдала семья Цзо.

Цзо Шаодэ понимал это прекрасно. Но еще яснее он осознавал, что сейчас, в неспокойное время у него был лучший шанс захватить власть. Если Цзо Юэчжи заключит союз между кланами Лазурных Фениксов и Драконов, устранив угрозу, он получит полную свободу в управлении Наньчжоу. К тому времени Цзо Шаодэ уже не сможет ему противостоять.

Поэтому он не собирался упускать Цзо Тяньлана: его можно было использовать как разменную монету. А племяннику, Цзо Ханьлину, он не позволил бы разрушить его планы.

Гу Фую полагала, что Цзо Шаодэ, скорее всего, просто посадит Цзо Ханьлина под домашний арест, как и Цзо Тяньлана, и отпустит его, когда ситуация будет под контролем. В конце концов, если бы с Цзо Ханьлином что-то случилось, Цзо Шаодэ пришлось бы объясняться перед Цзо Юаньжуном.

Но она и представить не могла, насколько безжалостна семья Цзо. Цзо Шаодэ действовал решительно: он собирался свалить всю вину на Тридцать Три Небес, вынуждая Цзо Юаньжуна разделить свою ненависть и оставляя его без выбора.

Когда Гу Фую покинула Ваньтун, она не просто разрушила телепортационную формацию города, но и повредила его защитную формацию.

Ненависть проникла в эти формации, словно термиты в зерно, разъедая их изнутри, пока от них не остались лишь пустые оболочки. На первый взгляд они выглядели исправными, но стоило нанести удар и они с треском рассыпались.

Когда Цзо Шаодэ столкнулся с заклинателями из Тридцати Трёх Небес, оказалось, что защитная формация города хрупка, как тонкий лёд, а телепортационная — в хаосе.

Изначально он был уверен в победе. Всё шло по его плану: заклинатели не представляли серьёзной угрозы. Однако реальность оказалась иной. Хотя Цзо Шаодэ сумел их одолеть, это стоило ему куда больших усилий, чем он рассчитывал. Он истекал кровью, потери были тяжелее, чем он мог предвидеть.

Но самое страшное — он убил личную охрану главы секты и едва не уничтожил её полностью. Теперь ярость Тридцати Трех Небес была неизбежной. Войска, вызванные Цзо Юэчжи, уже двигались к городу Ваньтун. И на этот раз они не намерены были отступать.

Использовав короткое затишье, Цзо Шаодэ связался с Гу Фую и попросил её убедить Цзо Юаньжун привести войска в Ваньтун. Исход грядущей битвы мог решить всё.

Она не колебалась.

Гу Фую могла бы выждать, пока Цзо Шаодэ и Цзо Юэчжи измотают друг друга, а затем добить обоих. Это был бы самый логичный шаг.

Но она не хотела ждать. Она хотела убить их собственными руками. Она не хотела, чтобы они погибли в неизвестном ей месте.

Ещё важнее было другое — Цзо Тяньлан. Она не могла позволить ему случайно погибнуть в хаосе или сбежать во время битвы.

Гу Фую не заботили ни завоевания, ни потери. Она жаждала только одного — чтобы семья Цзо страдала.

Перед уходом она забрала с собой всех рабов. Город и крепость не имели для неё значения. Её тактика не предполагала обороны. Она наступала, словно безудержная волна — либо рассыпаясь в пену, либо сокрушая Наньчжоу.

Она захватывала город, уничтожала его и двигалась дальше.

Семья Цзо не могла предугадать её следующего шага. Они не знали, куда она ударит, что предпримет, какое место испытает на себе её ярость. Им оставалось лишь жить в постоянном страхе, ожидая неизбежного.

И это доставляло ей истинное удовольствие.

Окутанная мягким солнечным светом, Гу Фую покинула город в сопровождении своей внушительной свиты. Даже кроваво-красные клёны леса Саньцун, казалось, склонялись на ветру, провожая её взглядом.

Остановившись на мгновение, Гу Фую оглянулась на Байлу. Город, лишённый семьи Цзо и рабов, теперь казался лишь бледной тенью самого себя — пустым и безмолвным.

Она глубоко вздохнула. Первоначально ей хотелось выставить тела членов семьи Цзо на городских стенах — выстроенные в ряд, они создали бы поистине впечатляющую картину.

Но Чжун Мичу была с ней. К тому же, хоть Цзо Юаньжун и не вмешался в события прошлого, он и не участвовал в них напрямую. Взвесив всё, Гу Фую передумала.

К полудню они достигли горного хребта Ча — величественной преграды, разделявшей Байлу и Ваньтун. Он растянулся широкой дугой, словно природный полумесяц, обрамляющий землю.

На плоском плато среди скал, среди дикой природы, выделялась группа женщин: изящные, грациозные, словно ветви ив. Они были из павильона Иньсюэ. В отличие от Байлу, население Ваньтун почти полностью состояло из обычных людей, далёких от мира культиваторов. Когда Наньчжоу погрузился в хаос, Чжун Мичу заранее приказала вывести их, предвидя беду.

Однако передвигаться незаметно среди частых путешествий культиваторов между Байлу, Ваньтун и Тридцатью Тремя Небесами было непросто. Чтобы скрыться, они нашли убежище в вырытых торговой ассоциацией пещерных жилищах, где были обеспечены всем необходимым.

Здесь же находилась и Сы Мяо, привёзшая с собой тело Гу Хуайю.

Гу Фую отправилась к Гу Хуайю и некоторое время разговаривала с ним возле каменного ложа.

Трёхлапая ворона на плече Сы Мяо внезапно произнесла:

— Люди Цзо Юэчжи прибыли. Скорее всего, они уже вступили в бой.

Действительно, напряжение окутало гору Ча. Даже воздух в сотне ли отсюда казался тревожным, наполненным предчувствием сражения.

— Цзо Юэчжи не пришёл, — добавила ворона.

Учёная Чжай заметила:

— Это даже к лучшему. В противном случае они могли бы объединиться и сначала избавиться от тебя как от посторонней угрозы.

Чжун Мичу сказала:

— А-Мань, тебе не нужно торопиться. Лучше дождись, пока битва закончится.

Гу Фую поднялась на ноги и с улыбкой ответила:

— Я не вмешаюсь. Пусть сражаются. Я просто понаблюдаю.

Затем она добавила:

— А заодно разузнаю о Цзо Тяньлане.

Ради удобства Гу Фую решила взять с собой лишь небольшую часть своих людей. Она оставила позади рабов с низким уровнем, за исключением беременной Лю Нян. Из всех с ней отправилась меньше сотни человек.

Учёная Чжай, не обладавшая способностями, осталась, как и Королева Драконов — могущественное существо на уровне разделения души.

Чжун Мичу остановила её, нахмурив брови от беспокойства:

— Город Ваньтун не похож на Байлу. Более того, там сейчас находятся люди Цзо Юэчжи. Ты не можешь пойти одна.

Гу Фую ответила спокойно:

— Я не одна. Со мной Фэн Суй и остальные.

Чжун Мичу молча уставилась на неё.

Гу Фую улыбнулась:

— Сейчас не время для споров. Я всего лишь собираюсь вытащить Цзо Тяньлана и обеспечить его «безопасность».

Чжун Мичу заметила:

— Это всё равно что вырвать еду из пасти тигра.

Гу Фую твёрдо ответила:

— Я уже не та Гу Фую, которая когда-то полагалась лишь на талисманы и пряталась в углах, чтобы выжить на уровне конденсации Ци. Ваше Величество, я Лазурный Феникс. Недавно я убила Цзо Цинфэна. Даже если мне не удастся победить всех членов семьи Цзо, я, по крайней мере, смогу спастись. И, благодаря множеству рабов, готовых защищать меня ценой своей жизни, они проложат мне путь, даже если передо мной будет море пламени или гора клинков.

Чжун Мичу хотела что-то сказать, но Гу Фую вдруг протянула руки и нежно, но уверенно обхватила её лицо, не давая говорить. С улыбкой она произнесла:

— Это место небезопасно. Нам нужен кто-то, кто возьмёт на себя ответственность за защиту этих беззащитных людей. Чжун Мичу, ты лучше всего подойдёшь для этой задачи. Оставайся здесь.

— «...»

— Я скоро вернусь.

И-эр подбежала, схватив подол Гу Фую, и воскликнула:

— Мама А-Мань!

Гу Фую ласково погладила её по щеке, затем посмотрела на А-Фу, стоявшего неподалеку.

Не говоря ни слова, она поднялась в воздух, а за ней последовала группа.

Чжун Мичу молча наблюдала, как она улетает. И-эр осталась рядом с ней, держась за руку, тихо вздыхая.

Когда Гу Фую и её группа прибыли в город Ваньтун, город был полон тревожных событий.

Город превратился в поле ожесточенной битвы, где с одной стороны использовались гигантские луки, а с другой — золотые сети. Боевые заклинания были настолько мощными, что земля поднималась на тысячи ли, а пламя окутывало небо, многослойное и невообразимо высокое. Культиваторы вступали в яростные сражения, и энергия мечей оставляла за собой лишь разрушение.

Культиваторы города Ваньтун выстроились в боевой порядок, оказывая упорное сопротивление, превращая здания в прах.

Гу Фую разрушила защитные формации города, и восстановить их оказалось крайне сложно, что позволило войскам Цзо Юэчжи без труда прорваться внутрь.

Улицы были пугающе пустыми, безжизненными. Некогда великолепные здания и дома теперь лежали в руинах. Трудно было поверить, что это был когда-то бурлящий и многолюдный город Ваньтун. Подняв взгляд, Гу Фую заметила, как культиваторы сражаются в небе, а искры сыплются вокруг.

Направляясь к поместью городского лорда, они неожиданно столкнулись с несколькими людьми. Гу Фую подумала:

«Цзо Юэчжи в этот раз действительно в ярости, не жалеет ничего».

Среди тех, кого она встретила, были третий и шестой старейшины секты Сюй Лин, которых она узнала.

Лицо шестого старейшины потемнело, когда он увидел Гу Фую:

— Старшая, что вы здесь делаете? Могут ли эти слухи быть правдой?

Гу Фую не нужно было объяснять, о каких слухах идет речь. Вероятно, речь шла о ее сговоре с Цзо Шаодэ, направленным на создание хаоса в Наньчжоу.

Она спросила его:

— Где находится городской лорд?

Шестой старейшина усмехнулся:

— Ты, наверное, знаешь это лучше меня.

Гу Фую не остановилась и спросила:

— Где Цзо Тяньлан?

Лицо Шестого Старейшины стало еще более холодным:

— Глава секты относился к тебе с искренностью, но ты вынашиваешь коварные замыслы, сеешь хаос в Наньчжоу.

Гу Фую почувствовала облегчение, похоже, они пока не вернули Цзо Тяньлана, но было странно, что, когда силы Цзо Юэчжи ворвались в город, Цзо Шаодэ не было видно. С его уровнем разделения души, он не должен был бояться объединенных сил против него, и маловероятно, что он бы отправил своих подчиненных на верную смерть.

Она решила исследовать поместье городского лорда. В этот момент Шестой старейшина резко крикнул:

— Цинлуань, я говорю с тобой!

Неожиданно Фэн Суй выступил вперед, преграждая путь старейшине. Его массивное тело стояло как гора.

Шестой старейшина был потрясен:

— Ты раб города Байлу. Как... почему ты служишь ей?

Он осмотрелся и заметил около сотни людей, распределенных по улицам, все они подчинялись приказам цинлуань.

Третий старейшина обменялся с ним удивленными взглядами.

Но Фэн Суй не обратил на них внимания и поднял руку, готовясь к удару.

Когда Гу Фую вошла в поместье, она не нашла следов Цзо Шаодэ или Цзо Тяньлана. Вместо этого она столкнулась с Сяо Чжи, которая была ранена и захвачена людьми Цзо Юэчжи.

Гу Фую спасла ее. Сяо Чжи, увидев спасительницу, вздохнула с облегчением.

Гу Фую спросила:

— Где Цзо Тяньлан?

Сяо Чжи, серьезно отвечая, сказала:

— Городской лорд забрал его из города.

Гу Фую нахмурилась:

— За пределы города?

Она настойчиво спросила:

— Что они делают за пределами города?

Это ли отвлекающий маневр?

Цзо Шаодэ был основой города Ваньтун. Исчезновение во время столкновения с армией Цзо Юэчжи выглядело как преднамеренный шаг сдать город.

Учитывая нынешнее состояние города, с разрушенной обороной и перемещенными ресурсами, оставлять его пустым было бы не столь важным.

Однако он уже знал, что Гу Фую вернется, чтобы помочь ему. Если они объединят силы, возможно, они смогут уничтожить все силы Цзо Юэчжи. Но он решил отступить.

Гу Фую задумалась:

«Неужели он меня подозревает?»

Цзо Шаодэ был умным и осторожным. Четверо мужчин, которых он отправил за Гу Фую под видом помощи, на самом деле следили за ней и регулярно сообщали ему информацию.

Когда эти два заклинателя долго не выходили на связь, а Гу Фую направлялась в Ваньтун без новостей от них, Цзо Шаодэ начал подозревать её.

Он решил устроить последнее испытание для цинлуань.

Если она не скрывает своих намерений, он бы ложно заявил, что делает отвлекающий маневр, планируя окружить войска Цзо Юэчжи с двух сторон.

Но если у неё были другие планы, он бы оставил город Ваньтун, позволив силам Цзо Юэчжи захватить его, чтобы использовать его как арену для их противостояния. В этом случае Цзо Шаодэ бы пожинал плоды сражения двух тигров.

Цзо Шаодэ тихо покинул город с половиной своих основных сил, оставив группу культиваторов следить за ситуацией в Ваньтуне. Остальные силы он направил к горе Ча, где планировал перегруппироваться и реорганизовать силы.

Глава 91: 91-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую создала защитные и иллюзорные формации вокруг горы, где отдыхали Чжун Мичу и другие. Из-за большого количества рабов из города Байлу, пещеры, вырезанные в скале, оказались недостаточными для всех, и они сидели или стояли снаружи, совершенствуя свои навыки и поглощая духовную энергию.

Чжун Мичу стояла у горного ручья, закрыв глаза, позволяя ветру играть с ее одеждой, а И-эр сидела на камне и болтала ногами в воде:

— Мама, ты переживаешь за маму А-Мань?

Чжун Мичу открыла глаза и посмотрела на неё.

— Почему бы тебе не поговорить с ней?

— Даже если я с ней поговорю, это не избавит меня от беспокойства, — ответила Чжун Мичу.

И-эр задумчиво сказала:

— Тебе стоит сказать ей. Если скажешь это десять раз, и она не послушает девять, все равно останется шанс, что она послушает в последний раз.

Чжун Мичу взглянула на неё с мягкой улыбкой:

— Как и ты?

И-эр встала, подошла и обняла её:

— И-эр слушается гораздо больше, чем она.

— С мамой А-Мань всё будет хорошо. Двадцать Третья сказала, что она очень могущественна.

Чжун Мичу не ответила, только нежно погладила её по голове. Вдруг её выражение лица изменилось, и она посмотрела на запад:

— И-эр, вернись и скажи Инь Хэ и Син Ханю быть начеку.

— Мама?

— Кто-то идет. Я пойду проверю.

Обычно Чжун Мичу не обращала внимания на простых людей, поскольку формация Гу Фую не позволяла им приблизиться, но приближающийся человек был культиватором уровня разделения души. Его мощная аура, хоть и подавлена, всё равно была заметной. Чувства клана Драконов были острыми.

Когда человек приблизился к горе, Чжун Мичу почувствовала его.

Если бы он оказался здесь, то быстро заметил бы иллюзию и формацию.

— Я сразу пойду, — сказала И-эр и побежала, напомнив:

— Будь осторожна, мама.

«Гость» оказался невероятно быстрым.

Как только Чжун Мичу вышла из иллюзии, он уже стоял у подножия горы. Она была на краю леса, а он — на другом конце.

Он не был один: с ним шли сильные заклинатели, а несколько людей летели на мечах.

Цзо Шаодэ внимательно смотрел на неё, удивление было очевидно на его лице, но он быстро взял себя в руки:

— Когда Королева Драконов Четырех морей скрылась в этих горах, прибыв в Наньчжоу?

Мысли Цзо Шаодэ метались. Наньчжоу всегда опасался клана Драконов и следил за их передвижениями. Невозможно было, чтобы Королева Драконов оказалась в Наньчжоу без известий о её прибывании.

Могла ли она появиться здесь, используя телепортационную формацию?

Не издавая ни звука?

Чжун Мичу тоже была озадачена присутствием Цзо Шаодэ. Логично было, что он должен был быть в городе Ваньтун, сражаясь с войсками Цзо Юэчжи.

Она настороженно осмотрела войска Цзо Шаодэ и заметила Цзо Тяньлана. Брови Чжун Мичу слегка нахмурились.

Цзо Тяньлан был здесь, но где была А-Мань?

Цзо Шаодэ поднял взгляд, заметив иллюзию и формацию за Чжун Мичу, и прищурился.

— Что делает Королева Драконов на моей территории? — спросил он, но ответ так и не последовал. Взгляд Цзо Шаодэ снова обратился к Чжун Мичу, но он заметил, что её внимание было приковано к Цзо Тяньлану.

Цзо Шаодэ нахмурился, и в этот момент Чжун Мичу отвела взгляд, встретившись с ним глазами.

В этот короткий миг зрительного контакта Цзо Шаодэ почувствовал, что-то неуловимое.

Он медленно поднял руку, заслонив верхнюю часть лица Чжун Мичу. Лицо его побледнело, а рука слегка задрожала, то ли от гнева, то ли от шока от осознания.

— Это ты! — резко воскликнул он.

Рабыня рядом с цинлуань.

Она всегда казалась ему странной и необычной. Он не раз проводил расследования, но так и не смог найти никаких зацепок, будто она появилась из ниоткуда, как и сама цинлуань.

На самом деле это была Чжун Мичу.

Он быстро пришёл в себя, его мысли метались, пытаясь вспомнить все странности поведения цинлуань с момента её появления.

Кем была эта цинлуань? Почему она сотрудничала с Чжун Мичу?

Величественная Королева Драконов, оставившая Четыре моря, скрывающаяся в Наньчжоу в облике рабыни рядом с цинлуань — это было слишком нелепо, чтобы понять. Он не мог разгадать эту связь.

Знала ли цинлуань её истинную личность?

Цзо Шаодэ начал подозревать, что так оно и было.

Его охватило мрачное предчувствие: вся семья Цзо была обманута.

Цзо Шаодэ требовательно произнес:

— Чжун Мичу, что ты задумала?

Его голос звучал угрожающе:

— И что скрывается за твоими действиями?

Хотя перед ними стояла всего лишь одна женщина, изысканная, стройная и нежная, на первый взгляд безобидная, все ощущали, что они столкнулись с невообразимой угрозой, как если бы тяжёлый камень сдавливал их сердца.

Культиваторы вокруг выхватили мечи и ножи. Некоторые в панике призвали своих духовных зверей.

Цзо Шаодэ собирался сделать им замечание за использование духовных зверей перед кланом Драконов, что было равноценно передаче шахматных фигур врагу.

Из глубин иллюзии вышли три человека и зверь: Инь Хэ, Син Хань и И-эр на А-Фу.

И-эр воскликнула:

— Мама!

Этот крик заставил вздрогнуть напряжённую толпу, которая сразу отдала приказ своим духовным зверям атаковать.

Белоснежный ёж, величиной с быка, с раздутым, как воздушный шар, телом, свернулся в клубок. Шипы на его спине были, как стрелы на тугой тетиве, готовые к выстрелу.

Полосатый беркут подготовился к атаке, его когти сверкали холодным блеском.

Услышав крик И-эр, Чжун Мичу повернулась к ней. В тот момент ветер вокруг её ушей загудел, когда паникующие культиваторы выпустили своих духовных зверей.

Она резко обернулась, и её золотистые глаза сверкнули холодом.

Белоснежный ёж тут же рухнул на землю. Полосатый беркут сжался и упал вниз.

Вокруг них воздух замёрз, и на деревьях появился иней.

Ах, демонстрация силы.

Цзо Шаодэ, не желавший вступать в конфликт с Чжун Мичу без крайней нужды, понял, что в данной ситуации ему трудно избежать этого, учитывая как прошлые обиды, так и новые.

Судя по поведению Королевы Драконов, она тоже не была настроена на мирное разрешение.

Цзо Шаодэ вытащил свой лук Чжули и с холодной усмешкой сказал:

— Узнает ли Королева Драконов этот лук?

Сначала он был ошеломлен, что этот лук не смог пробить тело культиватора золотого ядра, но вскоре понял, что его остановила чешуя дракона. Однако это всё равно был подвиг.

Этот лук прорвал чешую, защищающую сердце Королевы Драконов. Это было достижение, которым можно гордиться всю жизнь.

Цзо Шаодэ быстро натянул тетиву, целясь в И-эр, намереваясь нанести первый удар.

Влага, собравшаяся из воздуха, почвы, сока деревьев и трав, образовала поток воды.

Этот поток, словно белый шелк, обвил стрелу, замедлив её вблизи И-эр, и она застыла в ледяном столбе на земле.

Стрела, всё ещё пылающая внутри льда, не могла двигаться дальше.

Как только Цзо Шаодэ выпустил первую стрелу, он сразу же подготовил вторую, целясь в формацию позади Чжун Мичу.

С его умением и луком Чжули он мог не только уничтожить формацию, но и нанести вред тем, кто был внутри.

Первая стрела была лишь отвлекающим манёвром, чтобы отвлечь внимание Чжун Мичу и создать брешь для второй, мощной стрелы.

Вторая стрела, полная силы, сияла, как солнце, затмев цвета гор.

Он хотел раскрыть тайны этой формации, понять, что задумали Чжун Мичу и цинлуань.

Чжун Мичу отдала команду:

— Инь Хэ, Син Хань!

Они сразу поняли, что к чему, подхватили И-эр и укрыли её между собой.

В мгновение ока перед формацией возник слой темно-синего льда, как массивная стена, преграждая путь стрелы Чжули.

Чжун Мичу, мастер манипуляций с водой, могла ослабить силу лука, но время и расстояние сыграли против нее. Прежде чем ей удалось уменьшить мощь стрелы, она уже прорезала формацию и стремилась прямо к людям внутри.

У нее не было выбора, кроме как ответить на силу силой.

Стрела Чжули без труда пробила первую ледяную стену, сохраняя свою разрушительную силу.

С каждой разрушенной стеной появлялась новая преграда, моментально возводящаяся на месте разрушенной.

Пять ледяных стен были уничтожены в мгновение ока.

Духовная стрела стремилась вперед по направлению к формации, её свет рассеивал иллюзии и разрушал саму формацию, остановить её было невозможно.

Рабы, выставленные на показ перед Цзо Шаодэ, готовились к неизбежному.

Те, кто не достиг значительного уровня совершенствования, укрылись в пещерах, оставив снаружи только самых опытных.

Внезапно в их сторону полетела стрела, обладавшая разрушительной силой. Даже с такого расстояния они почувствовали ожог на щеках.

Рабы знали, что не смогут остановить её.

Но ни один из них не смел отступать. Таково было их воспитание с юности: даже если им грозила смерть, они не могли двинуться с места без приказа своего хозяина.

Однако ледяные стены Чжун Мичу выиграли достаточно времени. Она призвала воду горного ручья, которая встретилась с стрелой, испаряясь в пар, а затем кристаллизуясь в иней.

В этом столкновении мир, казалось, раскололся на две половины.

Люди ощущали одновременно холод и жар — невероятное чувство, они одновременно переживали лед и огонь.

После оглушительного звона в ушах всё стихло.

Все поняли, что выдыхают белый дым.

В разгар лета с неба падали снежинки.

Земля под ногами превратилась в выжженную пустошь. В отличие от хорошо укрепленных городов, гора Ча не имела других укреплений, кроме защитных формаций, оставленных Гу Фую.

Гора не выдержала столкновения двух культиваторов уровня разделения души.

Территория, охраняемая Чжун Мичу, покрылась льдом, а деревья покрылись инеем. Всё остальное было сожжено второй стрелой Чжули.

Всего лишь один обмен ударами, и мгновение растянулось на вечность, как будто они пережили эпичную битву.

Чжун Мичу отдала приказ:

— Инь Хэ, Син Хань, попросите ученую Чжай вынести Черепаший панцирь, чтобы они оставались внутри. Те, кто может сражаться, охраняют внешнюю часть. Вы двое, займитесь управлением.

Черный Черепаший панцирь мог изменять размер, служа не только транспортом, но и мощной защитой.

— Есть.

Чжун Мичу добавила с тихим голосом:

— И-эр, ты тоже иди.

И-эр возразила:

— Их слишком много, я могу помочь тебе с А-Фу.

Чжун Мичу без раздумий приказала:

— Инь Хэ, Син Хань, отведите её обратно, позаботьтесь о ней.

И-эр, чувствуя тревогу, продолжала настаивать:

— Хотя бы оставь кого-то, чтобы помочь тебе, я передам сообщение.

Она знала, что Чжун Мичу сильна, ведь однажды она превращалась в дракона, чтобы сразиться с Ди Цзюнем в Восточном море. Однако, несмотря на это, И-эр беспокоилась о такой численной угрозе, особенно после ужасной стрелы Цзо Шаодэ.

Инь Хэ и Син Хань, верные слуги Чжун Мичу, подчиняясь её указаниям, ответили:

— Да, — повернувшись к И-эр. — Ваше Высочество.

И-эр взглянула на Чжун Мичу и, не решаясь спорить в такой критический момент, подчинилась и направилась к собравшимся на плато.

Юань Шань, увеличившийся в размерах, приземлился рядом с Чжун Мичу, сотрясая землю, как гора. Его золотисто-оранжевые звериные глаза свирепо уставились на культиваторов семьи Цзо.

Чжун Мичу отдала приказ:

— Юань Шань, возвращайся, охраняй их и береги.

Её голос был спокоен, но звучал с невозмутимой властью.

Юань Шань, не желая подчиняться, из-за затаенной злости на культиваторов семьи Цзо и готов был разорвать их на части. Однако, не в силах ослушаться приказа, с раздражением рыча, он повернулся и пошел обратно, чтобы охранять вход.

Цзо Шаодэ, заметив некоторых рабов среди врагов, был удивлен их присутствием — они явно подчинялись приказам Чжун Мичу, нет, приказам цинлуань.

Но рабы подчиняются только тем, у кого контракт. Как цинлуань могла обладать таким количеством рабских контрактов?

Цзо Юаньжун не стал бы просто так передавать их, даже не смотря на свою глупость.

И захватить этих рабов силой было невозможно. Убийство Цзо Юаньжуна только привело бы к передаче контрактов Цзо Юэчжи.

Что именно случилось в городе Байлу?

Цзо Шаодэ не знал ответа.

Его взгляд остановился на Чжун Мичу, он пытался разгадать её намерения.

Один из его подчиненных сказал:

— Городской лорд, она одна. Мы могли бы...

Цзо Шаодэ усмехнулся:

— Кто сказал, что она одна?

Подчиненный озадаченно молчал.

Чжун Мичу протянула правую руку, призывая жестом. Формация затвердила, создавая мощный поток, который поднял воздух и заставил одежду всех развеваться.

Как будто из этой формации вырвался рёв древнего чудовища — и не одного, а тысяч рёвов.

Все присутствующие почувствовали, как их охватило удушающее давление.

Цзо Шаодэ усмехнулся:

— Одна Королева Драконов, равна силе тысячи солдат.

Глава 92: 92-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Как только эти слова были произнесены, из формации вырвалась змееголовая черепаха. Она возвышалась, словно железная башня, с телом, покрытым синей броней, и пастью, полной острых зубов, источая свирепость.

Это существо находилось на уровне зарождения души.

Не успели культиваторы перевести дух, как из формации один за другим стали выскакивать высокоуровневые духовные звери. Их массивные тела следовали друг за другом, заполняя собой пространство.

В мире культиваторов размер тела духовного зверя часто свидетельствовал о его силе и уровне развития.

Все звери, появившиеся из формации, были как минимум на уровне золотого ядра — ни одного слабее.

Вызванный Королевой Драконов прилив зверей на уровне разделения души обладал разрушительной мощью, способной стереть с лица земли целый город.

Даже бескрайняя пустыня казалась тесной перед этой армией духовных зверей.

Хотя культиваторы семьи Цзо обладали высокой боевой мощью и отличной слаженностью действий, при виде надвигающейся волны они невольно отступили на шаг, подавленные этим.

— Городской лорд, что нам делать? — спросил кто-то из них.

— Чего паникуешь? Неужели впервые видишь звериный прилив? — спокойно ответил Цзо Шаодэ.

На Четырех Континентах везде, где были духовные горы, обитали и духовные звери. В местах, изобилующих зверями, нередко случались звериные приливы — из-за аномалий, миграций или войн. Многие старшие культиваторы уже имели опыт участия в обороне против таких бедствий.

Изначальная паника среди культиваторов была вызвана сокрушительной волной высокоуровневых духовных зверей. Как сказал Цзо Шаодэ, это было словно столкновение с тысячами солдат.

Казалось, что стоишь перед бескрайним чёрным морем, жалкий и ничтожный, а его тёмные волны в лице духовных зверей неумолимо надвигаются, сметая всё на своём пути.

Паника стремительно нарастала.

Цзо Шаодэ, как лидер, сохранял полное спокойствие, став для остальных прочным якорем среди бушующего хаоса.

Его голос звучал ровно и уверенно, не выдавая ни малейших признаков тревоги.

Постепенно и остальные культиваторы начали успокаиваться, осознав: да, им уже доводилось сталкиваться с приливами духовных зверей. Этот был лишь чуть сильнее из-за более высокого уровня зверей.

— Если вы ещё не переживали звериный прилив, считайте это частью вашего обучения, — спокойно произнёс Цзо Шаодэ, извлекая из-за пазухи молочно-белую пилюлю, покрытую сложными узорами.

Чжун Мичу сразу почувствовала знакомый запах. Её лицо потемнело, а взгляд, устремлённый на Цзо Шаодэ, стал ледяным и пронзительным.

Цзо Шаодэ проглотил пилюлю и, заметив реакцию Чжун Мичу, усмехнулся:

— У расы драконов слишком острое обоняние.

В ту же секунду из земли стали подниматься ледяные столбы. Они устремлялись к Цзо Шаодэ, становясь всё выше по мере продвижения. Острые, словно клыки древнего чудовища, столбы неслись к нему с устрашающей скоростью.

Цзо Шаодэ взмыл в воздух, уходя от атаки.

Ледяные столбы внезапно раскололись, рассыпавшись на тысячи ледяных шипов, которые, подобно обрушившемуся ливню, устремились в его сторону.

Чжун Мичу тоже поднялась в воздух, легко оседлав ветер.

Едва она оторвалась от земли, как призванные ею духовные звери, будто получив невидимый приказ, ринулись в атаку на заклинателей семьи Цзо.

Обе стороны столкнулись, рев духовных зверей наполнил пространство.

А Чжун Мичу лишь молча и холодно наблюдала за Цзо Шаодэ, не сводя с него глаз.

Ледяные шипы обрушились со всей мощью, словно тысячи стрел, выпущенных одновременно.

Но в тот миг, когда смертоносные осколки достигли Цзо Шаодэ, перед ним в пустоте открылась тёмная трещина. Из глубины этой непостижимой бездны вырвался мощный порыв ветра, засасывая в себя все ледяные шипы.

Почти одновременно подобная трещина появилась за спиной Чжун Мичу и из неё с оглушительным свистом вырвались те же самые шипы, устремляясь прямо в её сторону.

Руки Чжун Мичу двигались легко и изящно. В одно мгновение смертоносная атака, казалось бы, смягчилась, послушно притянутая к её ладоням. Ледяные шипы собрались воедино, сплетаясь в длинный, сверкающий меч.

Цзо Шаодэ, обладавший двойными духовными корнями, был редкостью даже среди лучших культиваторов. Один из его корней принадлежал стихии огня, а второй — мутировавший, позволявший управлять пространством.

Хотя его владение пространственной силой оставалось ограниченным: он не мог свободно раскрывать огромные разломы или управлять пространством в больших масштабах, даже этой силы хватало, чтобы сделать его крайне опасным противником.

Чжун Мичу тщательно изучала события, произошедшие много лет назад в секте Сюань Мяо. Падение секты было вызвано прежде всего предательством Цзи Сияня, но участие Цзо Шаодэ сыграло в этом не менее важную роль.

В ходе расследования Чжун Мичу выяснила, что особый дар Цзо Шаодэ в управлении пространством позволил ему тайно пробраться на гору Цзинду ещё до начала атаки.

Используя пространственные искажения, он незаметно миновал защитные формации горы, дожидаясь подходящего момента для удара.

Вместе с Цзи Сиянем они первым делом устранили старейшину Люхэ, воспользовавшись элементом неожиданности.

Благодаря этому Чжун Мичу получила достаточно информации о способностях Цзо Шаодэ и хорошо знала, что раскрытие пространственного разлома требовало от него времени.

Медленный .

Если ему оставляли даже малейшую уязвимость, Цзо Шаодэ мог открыть пространство и неважно, насколько мощной была атака. Он без труда перенаправлял удар обратно. Чтобы справиться с ним, требовалась скорость.

Ближний бой.

После своего поединка с Цзо Тайсуем и возвращения секты Сюань Мяо следующей целью Чжун Мичу был Цзо Шаодэ. Этот шаг с самого начала входил в её план, но непредвиденные изменения нарушили ход событий.

Цзо Шаодэ тоже понял, что задумала Чжун Мичу. И вместо того чтобы атаковать её, пока она формировала меч, он выстрелил стрелой в небо.

Палящая духовная стрела взвилась ввысь, озаряя небеса алым светом. Облака рассеялись, открывая безжалостное голубое небо. Солнце палило беспощадно, воздух стал сухим и тяжёлым.

Цзо Шаодэ знал: Чжун Мичу искусна как в заклинаниях, так и в фехтовании.

Земля вокруг уже была выжжена его предыдущей атакой. Теперь, когда облака исчезли, без единой капли влаги её силы неизбежно ослабли.

Он бросил ей вызов:

— Королева драконов, даже если твой уровень выше моего, это не значит, что ты обязательно победишь.

Чжун Мичу холодно ответила:

— А как насчёт той пилюли?

Цзо Шаодэ улыбнулся, вспоминая, как семья Цзо успела сохранить часть костного мозга Цилинь ещё до того, как Гу Фую уничтожила его. Именно от этого запаса зависело их с Цзо Юэчжи продвижение до уровня разделения души. Часть сохранённого костного мозга они передали Ду Паню для алхимии, благодаря чему появилась высокоэффективная пилюля, которую Цзо Шаодэ принимал сейчас.

На уровне разделения души обычные пилюли уже не могли повлиять на развитие, но та, что Ду Пань усовершенствовал с помощью костного мозга Цилинь, позволяла значительно укрепить духовную силу и обострить восприятие на длительное время без побочных эффектов.

Ощущая, как тело наполняется теплом и бесконечной духовной энергией, Цзо Шаодэ с удовлетворением произнёс:

— Как и следовало ожидать от драгоценного костного мозга Цилинь.

Уловив нарастающее разочарование Чжун Мичу, Цзо Шаодэ провокационно усмехнулся:

— Девушка из семьи Гу и вправду дорога тебе. Тогда ты так яростно защищала её, а спустя семьсот лет, будучи Королевой Драконов, всё ещё кипишь от злости из-за нее. Ха! Если бы она наблюдала за тобой с небес, то, несомненно, была бы польщена.

Чжун Мичу резко ответила:

— Если она и смотрит с небес, то желает вашей семье Цзо только краха.

Как только их взгляды встретились, сражение началось мгновенно.

Цзо Шаодэ отбросил лук, выхватывая изогнутый клинок в форме полной луны, чтобы перехватить меч Чжун Мичу.

В одно мгновение вихрь теней от меча и света клинка поднял в небо темный ветер.

Цзо Шаодэ нацелился прямо в сердце Чжун Мичу. В семье Цзо слабые места Королевы Драконов были давно известны. Его слова о её возможном поражении были не пустыми. Пусть Чжун Мичу и стояла на ступень выше в совершенствовании, усиление духовной силы благодаря пилюле и знание её слабостей превращали его недостаток в преимущество.

Атака в уязвимое место, пусть и не была благородной, всё же не считалась подлой: в битве культиваторов на уровне разделения души любые средства были оправданы в борьбе за выживание.

Битва разгорелась с неистовой силой, охватив небо и землю. На горном плато люди павильона Иньсюэ и рабы были надёжно защищены Син Ханем и другими, образовав прочный заслон.

И-эр, тревожно наблюдавшая за происходящим снизу, ощущала, будто прошли долгие дни, хотя на самом деле прошло лишь полдня. Когда солнце начало склоняться к горизонту, она подняла взгляд к небу, затем посмотрела вдаль и, сдавленно всхлипнув, прошептала:

— Почему мама А-Мань всё ещё не вернулась?..

Тревожась о Чжун Мичу, она также беспокоилась о Гу Фую.

Вдруг, краем глаза, И-эр заметила тень, падающую с неба. Она вскинула голову и ахнула.

Цзо Шаодэ обрушил клинок на Чжун Мичу, которая упала на землю. Она пыталась остановить удар обеими руками, но её незащищённые чешуёй ладони истекали кровью.

Ледяной меч, ранее находившийся у неё, был разбит Цзо Шаодэ, и его осколки ранили её обнажённое ухо.

По мере ожесточения битвы глаза Цзо Шаодэ наливались кроваво-красным светом, а зрачки Чжун Мичу сужались в тонкие щёлки.

Прорычав, Цзо Шаодэ произнёс:

— Ты проиграла!

Вдруг от руки Чжун Мичу на пути к её сердцу появилась черная трещина, и холодное лезвие его изогнутого клинка рванулось вперёд, целясь прямо в беззащитное, лишённое чешуи сердце, в то место, которое начинало кровоточить при малейшем прикосновении.

Цзо Шаодэ был так близок к победе, ещё немного, и Королева Драконов окажется в его руках. Его сердце колотилось от возбуждения, и уже не беспокоили последствия, которые последуют после её смерти.

Но Чжун Мичу мгновенно повернулась, прижимая ногой живот Цзо Шаодэ, не давая ему возможности усилить давление.

С раненой рукой она взмахнула, выпуская в него множество ледяных игл, тонких и острых, как волос, окрашенных кровью.

Цзо Шаодэ, не желая упустить шанс, решил не защищаться и пошёл на решительный удар, готовый или победить, или погибнуть.

Когда иглы прокололи его, боль пронзила его тело, и холод, будто замерзает его кровь, охватил его.

Цзо Шаодэ нахмурился, пытаясь направить свою духовную силу, чтобы противостоять холоду, но случилось нечто неожиданное.

Его тело, которое должно было быть полным духовной силы, вдруг оказалось опустошённым. В одно мгновение вся его сила исчезла, и он почувствовал, как его энергия слабеет, хотя ранее это тоже происходило, но в решающий момент он не придал этому значения.

Застигнутый врасплох, Цзо Шаодэ потерял концентрацию. Чжун Мичу стремительно контратаковала, её ладонь распустилась в кроваво-красный ледяной цветок, который полетел прямо к нему.

В этот раз ему пришлось увернуться, но силы были уже на исходе.

Цзо Шаодэ отступил с изогнутым клинком, его тело получало новые ранения, и кровь хлынула из них, образуя бурный поток.

Из ран не просто лилась кровь — она хлынула, грозя лишить его тела жизненной силы.

Цзо Шаодэ едва успел сказать:

— Ты... — прежде чем согнуться и выблевать огромное количество свежей крови. Она начала сочиться по всему его телу.

Сквозь затуманенное зрение он заметил фигуру Чжун Мичу и внезапно вспомнил сцену, произошедшую семь веков назад. В небе над Лихэнь Тянь погибли несколько культиваторов семьи Цзо, их тела истекали кровью, как проколотые мешки, окрашивая снежную платформу Чжулин в багровый цвет.

Овладев искусством управления водой, человек может контролировать кровь в теле.

Если бы Цзо Шаодэ был полон духовной силы, он бы не попался на хитрость Чжун Мичу, и она не смогла бы управлять его кровью. Но в тот момент он был лишён всей своей духовной силы.

Цзо Шаодэ думал, что потеря силы — это еще одна из тактик Чжун Мичу.

Падая, он тихо пробормотал:

— В самом деле, достойна быть Королевой Драконов...

Цзо Шаодэ был побежден. Заклинатели семьи Цзо, находившиеся в горах, были потрясены и не могли поверить в происходящее. Изначально они имели преимущество, но теперь были вынуждены отступать.

Когда они попытались уйти, сзади налетел сильный порыв ветра, и стоять стало почти невозможно.

Они обернулись и увидели зеленую фигуру, пронесшуюся сквозь них, как стрела, выпущенная из лука.

Где бы эта фигура ни проходила, не только заклинатели семьи Цзо, но и духовные звери были отброшены, оставляя за собой кровавый след, ведущий к Чжун Мичу.

И-эр, увидев падение Цзо Шаодэ, проигнорировала предупреждение Син Ханя и попыталась ринуться вперед вместе с Сы Мяо.

На полпути порыв ветра пронесся мимо неё, и лицо И-эр просветлело:

— Мама А-Мань!

Гу Фую стремительно понеслась к Чжун Мичу, которая всё ещё висела в воздухе. Когда Чжун Мичу попыталась встать, она покачнулась и упала вперёд.

Гу Фую схватила её, крепко держа, её руки дрожали от ярости. Ее темно-зеленые глаза покраснели, когда она, в ярости, закричала:

— Я сдеру с него кожу живьем! Я сдеру с него кожу живьем!

Ощущая приближение кого-то, Гу Фую крепче прижала Чжун Мичу, словно пытаясь защитить её, и резко обернулась, чтобы встретиться взглядом с незваным гостем.

И-эр испугалась свирепого взгляда Гу Фую и осталась стоять, замерев на месте.

Сы Мяо, казавшаяся невозмутимой, шагнула вперед и произнесла:

— Позволь мне осмотреть её раны.

Услышав это, Гу Фую ослабила хватку, давая Сы Мяо возможность заняться Чжун Мичу.

Глаза Гу Фую всё ещё пылали гневом. Вынув свой меч Иньхэнь, она сделала шаг к Цзо Шаодэ. Она вонзила оружие в его даньтянь.

Но на этом она не остановилась. Вынув меч, она нанесла несколько ударов, каждый раз с нарастающей яростью и скоростью.

Тело Цзо Шаодэ, уже почти лишённое крови от ран Чжун Мичу, едва кровоточило. Но для Гу Фую этого было недостаточно.

Когда меч снова поднялся, её запястье неожиданно схватили.

Чжун Мичу тихо проговорила:

— Он уже мертв.

Гу Фую повернулась к ней, холодная улыбка скользнула по её губам:

— И что с того? Это ещё не конец.

Это ещё не конец.

Даже после смерти тело можно было осквернить.

Образ тела Гу Шуанцина, висящего на городских стенах, преследовал её.

Поднимите его выше.

Ещё выше.

Зубы Гу Фую были почти сжаты, когда она яростно снова ударила мечом.

Чжун Мичу уже не могла держать её в стороне. Она была истощена: без силы пилюль костного мозга Цилинь её духовная энергия иссякла после борьбы с Цзо Шаодэ.

Как бы сильна она ни была, она была истощена.

Прислонившись к Гу Фую, она потеряла сознание и упала.

Гу Фую, поняв, что человек, находившийся за ней, рухнул, на мгновение застыла, а затем быстро повернулась, чтобы подхватить её.

Поддерживая тело Чжун Мичу, она крикнула:

— Сы Мяо!

Глава 93: 93-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Сы Мяо подошла, чтобы поддержать Чжун Мичу и осмотреть её раны.

Раны не были смертельными, но отдых был необходим.

Чжун Мичу и Цзо Шаодэ пали, однако на поле боя появилась Лазурный Феникс, всё ещё находящаяся на уровне разделения души. Встреча с яростным духовным зверем привела к ещё большему падению духа культиваторов семьи Цзо.

Несмотря на то, что лидерами были сыновья Цзо Шаодэ, они не смогли удержать ситуацию, и всё погрузилось в хаос.

Поражённые культиваторы семьи Цзо начали отступать, спасая своего молодого господина и оставив даже Цзо Тяньлана.

Группа, сражаясь и отступая, потеряла половину своей численности в горах Ча.

Когда Гу Фую вернулась с поля боя, она тащила за собой кого-то. Его нефритово-зелёная одежда была испачкана кровью, а лицо было бледным и безжизненным.

Гу Фую сбросила Цзо Тяньлана на землю, приказав следить за ним, и повела группу в сторону города Ваньтун.

В это время битва в Ваньтуне достигла своего пика. Когда три стороны столкнулись, царил полный хаос, и трудно было сказать, кто одержал победу.

Когда люди Цзо Юэчжи поняли, что Цзо Шаодэ исчез, они начали отступление, так как он забрал с собой основную часть своих сил.

Сражаясь с двумя старейшинами секты Сюй Лин, Гу Фую неожиданно поняла, что её формация была нарушена. Через мгновение она увидела пламя, взмывающее в небо, и огромную духовную силу, которую могла обладать только культиватор на уровне разделения души. В этом регионе было только трое таких культиваторов: она, Цзо Шаодэ и Чжун Мичу.

Направление огня было точно в сторону горы Ча.

Почувствовав опасность, она решила поспешить обратно, но двое старейшин помешали ей.

Её гнев рос, вместе с ним и намерение убить.

Они думали, что смогут её остановить? Они искали смерти.

Все ее тревоги и беспокойства превратились в ярость и ненависть, и она сражалась неутомимо, пока двое старейшин не упали от ее руки, не оставив никого, кто осмелился бы встать на ее пути.

Покинув город и увидев, как Ду Пань ведет отступающих, она не собиралась их преследовать. Она поручила Фэн Суй и Седьмому выполнить важные задачи: один должен был очистить город от оставшихся культиваторов семьи Цзо, а другой — следить за Ду Панем.

Она направилась к горе Ча и стала свидетелем ран Чжун Мичу.

Когда они достигли города Ваньтун, Седьмой уже закончил очистку города.

Фэн Суй тоже вернулся, но не захватил никого. Гу Фую не волновалась.

Хотя в городе многие дома были разрушены, половина из них все еще оставалась пригодной для жизни, в том числе почти не пострадавшее поместье городского лорда.

Девушки из павильона Иньсюэ вернулись на свои места. Фэн Суй и Седьмой взяли на себя управление, значительно повысив эффективность. Они взяли рабов для помощи в управлении зданиями и установили патрули по городу.

Гу Фую и её спутники обосновались в поместье городского лорда, временно остановившись там.

На следующий день, наслаждаясь теплыми солнечными лучами, Гу Фую сидела в большом кресле, лицом к городским воротам.

Сломанный меч покоился на ее коленях, а рука легко лежала на нем. Подняв взгляд, она прищурилась на нечто, что поднимали на городской башне, и крикнула:

— Повесьте его выше! Пусть все восхищаются изяществом молодого господина Цзо!

Цзо Тяньлан висел на городской стене со связанными руками, его поднимали вверх с помощью веревки.

Его волосы были растрепаны, а верхняя часть тела голой. Он яростно крикнул:

— Ты, ты, подонок! Опусти меня!

Он всегда был человеком с достоинством, никогда не переживал подобных унижений. Даже когда Цзо Шаодэ держал его под домашним арестом, он сохранял свою элегантность.

Поскольку его силы были запечатаны, Цзо Тяньлан мог только беспомощно дергать ногами, его светлая кожа контрастировала с красным, опухшим лицом и шеей.

— Семья Цзо всегда к тебе хорошо относилась, шлюха из клана Лазурных Фениксов...

Его ругательства были вульгарны.

Стоявший рядом Седьмой нахмурился и бросил камень, выбив ему зубы.

Цзо Тяньлан был одновременно унижен и в ярости. Если бы он оказался на земле, то, вероятно, взорвался бы от гнева. Но, подвешенный в воздухе, его отчаянные усилия лишь добавляли зрелищности и выглядели смешно.

Гу Фую, подперев подбородок рукой, смотрела на него с городской башни:

— Посмотрите на него, не в состоянии произнести ни слова, такой жалкий. Повесьте его дядю там же, рядом с ним.

Рабы также повесили тело Цзо Шаодэ рядом с Цзо Тяньланом.

Когда труп коснулся руки Цзо Тяньлана, он тут же отпрянул с отвращением, его кожу пробежали мурашки.

Тело Цзо Шаодэ было высохшим и иссохшим, почти невозможно было узнать его, оно было полностью обескровлено.

Цзо Тяньлан охватила волна страха — не от смерти, а от осознания того, что, несмотря на силу Цзо Шаодэ, тот встретил такой конец. Мысль о том, что город Ваньтун попадет в руки этого Лазурного Феникса, была по-настоящему ужасающей.

Семья Цзо, которой всегда сопутствовала удача, считалась правителями континента, и у них было мало соперников. Они верили, что их удача будет длиться вечно, и что любой, кто осмелится противостоять им, неизбежно будет побежден.

Цзо Тяньлан никогда не думал, что семья Цзо может быть побеждена. Мысль о потере всего: статуса, чести, всего, что они когда-либо имели, и о том, как это будет растоптано, заставляла его дрожать от страха.

Он покачал головой, словно пытаясь отогнать мысль, и пробормотал:

— Невозможно.

Но его взгляд невольно упал на труп Цзо Шаодэ, и в его голове нарастала паника.

В ярости он закричал на Гу Фую:

— Отпусти меня! А-а-а! Убери его от меня! Не подходи ближе!

Его слова звучали бессвязно от ужаса.

Сы Мяо приблизилась. Гу Фую встала и радостно крикнула в сторону городской стены:

— Сбросьте его!

Взяв Сы Мяо за руку, она повела её к городским воротам, улыбаясь:

— Ты пришла как раз вовремя.

Цзо Тяньлана опустили на землю, но ближе к земли веревка ослабла, и он тяжело упал. Прежде чем он успел подняться, мужчины с обеих сторон прижали его к земле.

Седьмой подошел и протянул кинжал Гу Фую.

Она взяла его, повернулась и направилась к Сы Мяо, чтобы передать.

Гу Фую, взволнованная, сказала:

— Он слишком много шумел все утро. Сделай это, отрежь ему язык.

Сы Мяо, не обратив внимания на Цзо Тяньлана, равнодушно ответила:

— Она проснулась.

Чжун Мичу пришла в сознание.

Сы Мяо не взяла нож. Улыбка Гу Фую угасла.

Сы Мяо стала безразличной ко всему, даже к врагам, которые сделали её немой. Возможно, только убив Лу Яньдуна, она будет чувствовать себя по-другому.

Тем временем Гу Фую, с кинжалом в руках, подошла к Цзо Тяньлану.

Он отскочил, в ужасе выкрикнув:

— Что ты делаешь?!

Прижатый к земле, он не мог сопротивляться.

Гу Фую, в отличие от спокойной Сы Мяо, излучала безумную, дикую энергию.

Гу Фую улыбнулась ему:

— Цзо Тяньлан, молодой господин Цзо, давно не виделись.

Он посмотрел на неё, и тень накрыла его, поглотив в темноту. В этой тьме сверкали только её кроваво-красные глаза.

Как-то он узнал её.

Его глаза наполнились недоумением и ужасом, но глубоко в душе он понимал, что это была Гу Фую, душа, вернувшаяся из загробного мира.

Тревога охватила его, его тело задрожало, и он вскрикнул:

— Гу Фую! Гу Фую, э-э...

Гу Фую резко двинулась вперёд, вонзив кинжал ему в рот. Когда она вытащила нож, на лезвии осталась кровавая масса.

Цзо Тяньлан закричал от боли. Без языка и с полным горлом крови его крики стали приглушёнными и искаженными.

Гу Фую передала кинжал Седьмому, вытерла руки тряпкой и бросила его перед Цзо Тяньланом:

— Скорми ему это.

— Понял.

Она подошла к креслу, взяла сломанный меч и направилась обратно в поместье городского лорда.

Когда она подошла к комнате Чжун Мичу, дверь была открыта, и изнутри доносились голоса.

Гу Фую вошла и увидела, как Чжун Мичу прислонилась к изголовью кровати, а И-эр сидела рядом, тщательно вытирая ей лицо. А-Фу сидел у кровати.

Гу Фую позвала:

— И-эр.

И-эр, всё ещё немного испуганная Гу Фую из-за недавних событий, тихо ответила:

— Мама А-Мань.

Увидев это, Гу Фую подошла и нежно погладила И-эр по щеке, радуясь, что та не отстранилась. Она улыбнулась:

— Дай мне поговорить с ней.

И-эр кивнула:

— Хорошо, — и позвала А-Фу, чтобы тот вышел с ней.

Гу Фую села на место, где только что сидела И-эр, и перевела взгляд на Чжун Мичу.

Волосы Чжун Мичу были распущены, лицо бледное, а глаза полуоткрыты — признаки того, что она только что проснулась.

Гу Фую заметила рану на её груди и вздохнула:

— Это было действительно близко. Чуть глубже и ты бы не выжила.

Чжун Мичу молчала. Гу Фую с укором сказала:

— Тебе нужно найти духовный артефакт для защиты сердца. Даже панцирь черепахи будет лучше, чем ничего.

Чжун Мичу ответила:

— В своих последних путешествиях я не нашла ничего подходящего.

Гу Фую не поверила её оправданию.

Со временем она начала понимать манеру речи Чжун Мичу, как семьсот лет назад. Она снова раскусила её.

Чжун Мичу не была склонна к выдумкам — её слова всегда основывались на фактах, но она часто умалчивала детали, позволяя другим сделать неверные выводы.

Ранее, в городе Ваньтун, когда она говорила, что её «выгнали за непослушание», «ранили», или что ей было некуда идти, а также упомянула, что у неё родилась дочь, это не было ложью. В каком-то смысле всё это было правдой.

Но это Гу Фую неправильно поняла.

Чжун Мичу всегда оставляла часть правды в тени, не столько лгала, сколько не рассказывала всего.

Гу Фую бросила вызов:

— А как насчёт тех семисот лет до нашей встречи? Твоя защитная сердечная чешуя сломалась ещё тогда, а у клана Драконов есть несметные сокровища. Трудно поверить, что ты не смогла найти ничего подходящего за все эти годы.

Чжун Мичу посмотрела на неё, задумалась, потом отвела взгляд и тихо спросила:

— Ты поймала Цзо Тяньлана?

Гу Фую тихо рассмеялась, вспомнив, как раньше, когда прежняя Чжун Мичу не могла выиграть спор или не хотела продолжать разговор, она меняла тему или молчала. Обычно она бы отпустила это, но сейчас не могла.

Держа в руках сломанный меч, Гу Фую сказала:

— Почему ты не перековала его?

В её руках был Гэнчэнь, сломанный Гэнчэнь.

С тех пор как она встретила Чжун Мичу, Гу Фую ни разу не видела, чтобы та владела мечом, даже не призывала его.

Когда Гу Фую пришла на место происшествия и заметила, что Чжун Мичу не вызвала Гэнчэнь в битве с Цзо Шаодэ, она заподозрила что-то неладное. Только после разговора с Син Ханем она узнала, что Чжун Мичу хранила сломанный меч в сумке для хранения целых семьсот лет.

— Это тебе И-эр дала? — спросила Чжун Мичу, понимая, что только И-эр осмелится рыться в её сумке для хранения.

Гу Фую, с ноткой смирения в голосе, ответила:

— Чжун Мичу.

Она заметила:

— Если ты продолжишь игнорировать это в течение семисот лет, это очень будет грустно.

Чжун Мичу, глядя вдаль, тихо ответила:

— Это так?

Гу Фую продолжила:

— Если бы он был у тебя, тебе не пришлось бы так много сражаться с Цзо Шаодэ.

Чжун Мичу молчала. Воспоминание вспыхнуло в Гу Фую, и с улыбкой она сказала:

— Помнишь, как я подкралась и нашла тебя на пике Гушэнь? Ты практиковалась в фехтовании во дворе, окружённая золотыми листьями и лёгким туманом. Тогда я подумала, что если в этом мире есть бессмертные, то они должны быть похожи на тебя.

— Чжун Мичу, твой танец с мечом был поистине прекрасен.

Чжун Мичу грустно ответила:

— Какой смысл от красоты?

Сердце Гу Фую сжалось, когда она поняла:

— Чжун Мичу, ты винишь себя за то, что произошло тогда? Глава секты и старейшина Юньжань, они...

Этот сломанный духовный меч не смог никого защитить.

Гу Фую опустила Гэнчэнь на землю, раскрыла объятия и сказала:

— Иди сюда, позволь мне обнять тебя.

Она двинулась к Чжун Мичу, которая слегка наклонилась в её объятия. Гу Фую крепко обняла её:

— Это не твоя вина, это всё из-за семьи Цзо. Ты достаточно хорошо постаралась. Лучше тебя никого не будет, Чжун Мичу. Глава секты, должно быть, очень гордился тем, что ты стала его ученицей.

— А ты?

— Будучи представительницей той же секты, я разделяю твою славу.

Гу Фую, как меч, вложенный в ножны и скрывающий свою силу, посмотрела на Чжун Мичу с нежными глазами.

— Позволь мне перековать Гэнчэнь для тебя.

Чжун Мичу немного помолчала, прежде чем кивнуть:

— Хорошо.

Гу Фую почувствовала радость. Её счастье в эти дни складывалось из двух частей: одна была связана с болью семьи Цзо, а другая — с Чжун Мичу.

— Я также создам для твоего сердца новую защитную чешую, самую прочную в мире, тверже любой чешуи дракона.

Чжун Мичу ответила:

— Ничто не может быть тверже чешуи клана Драконов.

Но ей было приятно слышать, как Гу Фую говорит такие слова, словно напоминая о той Гу Фую из прошлого — девушке, стоящей на земле, но устремляющей взгляд к звёздам, с глазами, полными юношеских амбиций.

Гу Фую улыбнулась:

— У меня есть способ. Я обязательно сделаю это для тебя.

Чжун Мичу слегка улыбнулась в ответ и тихо сказала:

— Хорошо.

Глава 94: 94-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Проведя в городе Ваньтун около пяти-шести дней, Сяо Чжунтин наконец прибыл.

Перед отъездом из Байлу они разделились: Гу Фую направилась прямиком в город Ваньтун, а Сяо Чжунтин отправился заручиться поддержкой у союзных Байлу семей и городков.

Наньчжоу был обширным и густонаселённым краем, и даже столь многочисленная семья Цзо не могла управлять им в одиночку — именно поэтому им требовалась поддержка мелких кланов. Эти семьи находились под властью Цзо, страдали от нехватки ресурсов и ограниченного статуса, и часто талантливые люди не могли пробиться наверх.

Вот почему многие из них стремились вступить в секту Сюань Мяо — чтобы найти руководство. Среди них были и выжидающие, и осторожные, а семьи вне клана Цзо, хотя и уступали им в силе, при объединении могли составить внушительную опору.

Гу Фую предполагала, что Ду Пань вскоре вернётся в Тридцать Три Небес, а потому им пора было двигаться дальше в следующий город.

В тот день они ждали Сяо Чжунтина.

Вдалеке на летающих мечах приближалась группа людей. Во главе ехал Сяо Чжунтин, но не на мече, а на могучем звере с золотистой шерстью. Его сопровождали подчинённые и несколько молодых людей благородного вида.

Как только они приземлились, одна фигура бросилась к нему:

— Отец! — раздался её голос.

Гу Фую наблюдала за этим с городской стены. Она собиралась отправить Сяо Чжи обратно в город Сяо, но, узнав, что её отец присоединится к борьбе против семьи Цзо, та слёзно попросилась остаться. Гу Фую не стала ей отказывать.

Воссоединение было трогательным. Несмотря на годы разлуки, Сяо Чжи сразу узнала отца. Подбежав, она хотела опуститься перед ним на колени, но Сяо Чжунтин соскочил со зверя и крепко обнял дочь.

Слёзы, которые Сяо Чжи сдерживала в опасности, теперь хлынули свободно. Она прижалась к груди отца, всхлипывая:

— Прости меня, отец... я была неправа...

Глаза Сяо Чжунтина покраснели:

— Не говори глупостей, дитя...

Гу Фую стояла, прислонившись к стене, когда вдруг почувствовала влажность на руке. Это оказались её собственные слёзы.

Она обернулась и увидела Чжун Мичу, которая уже стояла рядом и тихо вытирала слезу с её щеки рукавом.

Задумавшись, Гу Фую даже не заметила, когда та подошла. Поспешно отвернувшись, она хрипло пробормотала:

— Ты...

Откашлявшись, спросила:

— Почему ты здесь?

Чжун Мичу мягко ответила:

— Я уже видела, как ты плачешь. Не стоит прятать это.

До своей смерти Гу Фую не была из тех, кто легко плакал, но она часто плакала перед Чжун Мичу. После смерти она не позволяла себе плакать ни при ком.

Иногда Чжун Мичу думала, что Гу Фую нужно поплакать.

Та молча стерла слезу, ни следа не осталось. С лёгкой улыбкой сказала:

— Это просто ветер в глаза попал.

Когда Чжун Мичу посмотрела вниз с городской стены, то заметила Сяо Чжунтина с дочерью. Она приоткрыла рот, будто собираясь что-то сказать, но в итоге только произнесла:

— Не стой на ветру.

— Ладно, ладно, — с улыбкой отозвалась Гу Фую, взяв её за руку и повела вниз. — Ты пришла ко мне?

Чжун Мичу подхватила смену темы и заметила:

— Ты слишком часто балуешь И-эр сладостями.

На днях Гу Фую пообещала перековать Гэнчэнь специально для Чжун Мичу. Чтобы заняться этим, она отправила Фэн Суя и других отвлечь И-эр сладким угощением.

Перековка Гэнчэнь требовала редких и ценных материалов. Перебирая свои запасы, Гу Фую поняла, что прямо у неё под носом находятся сокровища, о которых другие могли только мечтать.

Чешуя дракона могла бы стать идеальной основой для нового Гэнчэня: прочное, острое, не имеющее себе равных оружие.

Сахар стимулировал сбрасывание чешуи у драконов, и теперь Син Хань повсюду следовал за И-эр, надеясь вовремя собрать каждую сброшенную чешуйку.

А если бы она ещё и молочные зубы начала терять, было бы вообще замечательно.

Гу Фую, подняв руку, показала Чжун Мичу несколько чешуек и, улыбаясь, сказала:

— Я перебрала всевозможные материалы для перековки Гэнчэня и пришла к выводу, что чешуя дракона — наилучший выбор. Но ты довольно взрослая и теряешь всего пару чешуек раз в несколько сотен лет. Было бы неправильно их у тебя брать.

— И-эр ещё совсем молода для дракона, — добавила она. — Обычно в этом возрасте они только начинают сбрасывать чешую и зубы. Я просто немного ускоряю процесс.

Чжун Мичу слегка улыбнулась, опустив взгляд:

— Ей, наверное, тяжело.

Гу Фую рассмеялась:

— Ты же её мать — ты и так её балуешь! Пара конфет ей не повредит. А если вдруг начнёт жаловаться или не станет слушаться... я её отшлёпаю.

Они спустились с городской стены. Сяо Чжунтин и его дочь, успокоившись, повели собравшихся навстречу Гу Фую, представляя каждого.

Это были выдающиеся люди из окрестных городов: влиятельные, хорошо связанные, знакомые со многими представителями знатных семей и кланов Наньчжоу.

Под влиянием идей Гу Фую и благодаря её убеждению, в этих городах вспыхнули восстания, вдохновлённые примером цинлуань.

Семья Цзо правила Наньчжоу уже тысячу лет, но со временем народная преданность пошатнулась.

Когда пришло время покинуть Ваньтун, проходя мимо городской стены, Гу Фую отдала приказ:

— Сведите его.

Стража немедленно схватила мужчину и увела.

Сяо Чжунтин пригляделся и узнал в пленнике Цзо Тяньлана.

С высоты он заметил чью-то фигуру, повисшую у стены, но растрёпанный, жалкий вид мешал сразу узнать в нём некогда блистающего молодого господина. Только приблизившись, Сяо Чжунтин понял, кто это и его сердце забилось чаще. Он громко рассмеялся и, склонившись в насмешливом поклоне, произнёс:

— Ах, молодой господин Цзо... Прошу прощения.

Присутствующие ахнули, перед ними действительно стоял Цзо Тяньлан.

Охваченный яростью и унижением, он ощущал на себе презрительные взгляды — насмешливые, пронзающие, как лезвия.

Лишённый возможности говорить, став пленником, он ощущал себя окончательно опозоренным. Хотелось исчезнуть, спрятаться от этих взглядов, следовавших за ним по пятам.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросил Сяо Чжунтин у Гу Фую.

— Убить его было бы слишком просто, — холодно ответила она. — Он смерти не боится. Пусть сначала испытает боль.

Сяо Чжунтин с ледяным выражением вгляделся в Цзо Тяньлана, потом сказал:

— В таком случае, можно я заберу его на несколько дней?

Гу Фую посмотрела на него и кивнула:

— Только не убивай. Я хочу, чтобы Цзо Юэчжи ещё раз увидел отца. Хочу быть свидетелем воссоединения отца и сына.

— Как скажешь, — кивнул Сяо Чжунтин.

К полудню всё было готово, и они покинули город Ваньтун, направившись на юго-восток.

Члены павильона Иньсюэ остались позади. Постепенно, заметив, что конфликт завершился, коренные жители начали возвращаться в город.

Когда Тридцать Три Небес узнали от Ду Паня о том, что город Ваньтун вступил в сговор с цинлуань, их гнев не знал границ.

Цзо Юэчжи во главе своих людей прибыл в Ваньтун, но обнаружил лишь полупустой, наполовину разрушенный город. Ни следа от цинлуань и Цзо Шаодэ, лишь горожане, вернувшиеся к своим домам.

Он стоял, заложив руки за спину, погружённый в молчание. Его фигура словно слилась с царившей вокруг мрачной атмосферой.

Старейшина подошёл и напомнил:

— Глава секты, молодой господин всё ещё в их руках.

Ду Пань добавил:

— Глава секты, будьте осторожны. Цинлуань очень коварна, и мы не знаем, где она сейчас и что замышляет. Мы под открытым небом, а враг прячется в тени. Не стоит терять бдительность.

Цзо Юэчжи нахмурился:

— Есть ли новости из города Байлу?

— Мы отправили туда людей, но... — старейшина замялся.

Цзо Юэчжи покачал головой. Слова Ду Паня о цинлуань, управляющей рабами, вызвали у него нехорошее предчувствие. Он понимал, что недооценил её.

— Что-нибудь известно о передвижениях цинлуань? — спросил он.

— Говорят, они ушли на север, но точное местоположение всё ещё выясняется.

Цзо Юэчжи задумался. Север был обширен и изобиловал городами. Чего добивались цинлуань и Цзо Шаодэ? Хотели завоевать другие города? Но ни один из них не мог сравниться с Байлу или Ваньтун.

Пока семья Цзо пыталась установить местонахождение врага, Гу Фую повела армию культиваторов к городу Лу — одному из крупнейших городов на севере от владений семьи Цзо.

Над городом сгущалась тьма. Жители ещё не подозревали надвигающейся беды.

Сяо Чжунтин, возглавлявший часть культиваторов, взял на себя роль посланника, посещая меньшие города, зависимые от Лу. В те дни о падении Байлу ещё никто не знал, что позволяло им свободно встречаться с правителями городов.

— Подумай, сянь-ди , — убеждал он. — Семья Цзо сдерживала нас столько лет. На другом континенте ты бы уже достиг уровня зарождения души, а не топтался бы на месте с золотым ядром, старея прежде времени. У нас есть мощный союзник на уровне разделения души и армия, захватившая Байлу и Ваньтун. Это наш шанс. Удача семьи Цзо иссякла. Если не сейчас, то когда?

> [ 《贤弟》 (xián dì) дословно переводится как «добродетельный младший брат». ]

— Чжунтин-сюн, подумай хорошенько. Семья Цзо глубоко пустила корни и обладает огромными ресурсами. Разве у наших небольших городов есть шанс против них? Тысячи лет никто не мог поколебать их власть над Наньчжоу. Вспомни, что стало с сектой Сюань Мяо и городом Сяояо — их попросту стерли с лица земли. Мы все еще не можем забыть боль от самоубийства сестры Юань... Ты посвятил столько лет восстановлению города Сяо. Если ты ввяжешься в это восстание, вся твоя работа может пойти прахом.

Сяо Чжунтин разочарованно хлопнул ладонью по столу и отвернулся.

— Не могу поверить, сянь-ди... Ты готов смириться ради безопасности и комфорта?

В его голосе звучала боль:

— Все эти годы мы покорно следовали приказам семьи Цзо. Неужели ты действительно доволен тем, что стал их рабом, утратив свою гордость? Я помню наше унижение, помню смерть сестры Юань. Именно поэтому я не намерен преклоняться перед семьей Цзо всю жизнь. Сянь-ди, поверь мне, я не иду на поводу у эмоций. Я не сделал бы и шага, если бы не был уверен хотя бы в пятидесяти процентах успеха. И я ни за что не втянул бы тебя в это, если бы не знал наверняка.

— Сегодня сражаются лишь один-два города, завтра к ним присоединятся три-четыре семьи, потом пять-шесть кланов. Так, шаг за шагом, мы сможем пбедить семью Цзо в Наньчжоу.

Сяо Чжунтин посмотрел ему в глаза:

— Сянь-ди, ты слышал поговорку: «Одна искра может разжечь степной пожар»? Даже небольшая сила, объединившись, может сокрушить семью Цзо.

Лицо городского лорда поначалу вспыхнуло от слов Сяо Чжунтина, но затем в нем пробудились страсть и решимость.

— Чжунтин-сюн, ты затронул то, что давно мучило меня. Это правда. Годы подчинения семье Цзо сделали меня осторожным, нерешительным. Я слишком боялся ошибиться, и из-за этого потерял дух, который когда-то вёл меня вперед.

Он глубоко вздохнул и добавил:

— Но у меня остался еще один вопрос.

Сяо Чжунтин кивнул, предлагая ему говорить.

— Эта цинлуань из клана Лазурных Фениксов... В конце концов, она другой расы. Помнишь, как сто тысяч лет назад они правили всеми пятью континентами, а люди были лишь их подданными? Они всегда смотрели на нас свысока. Если мы последуем за ней, что будет, если Лазурный Феникс вновь поднимется? Не окажемся ли мы в той же ловушке, только под другой властью?

Сяо Чжунтин рассмеялся:

— Это не проблема.

Он уверенно продолжил:

— Сянь-ди, если ты переживаешь из-за ее происхождения, я ручаюсь своей жизнью, что подобного не случится. Она полностью сосредоточена на борьбе с семьей Цзо и даже не думает о чем-то большем. Если бы я мог раскрыть тебе всю правду, у тебя не осталось бы сомнений, но сейчас обстоятельства не позволяют. Прошу, пойми меня.

Городской лорд молча кивнул, осознавая серьёзность ситуации.

— Раз ты так говоришь, Чжунтин-сюн, я доверяю тебе.

Сяо Чжунтин улыбнулся:

— Если ты не хочешь втягивать свой город в войну, оставайся нейтральным. Когда главный город призовет к поддержке, просто закрой на это глаза.

Но городской лорд покачал головой:

— Нет, брат Чжунтин. Я на твоей стороне. Я пойду за тобой.

— Хорошо! — с удовлетворением произнёс Сяо Чжунтин.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Уже восемь... ну лааадно, срочно беру свои слова назад.

Глава 95: 95-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Город Лу обладал системой обороны и наблюдения, но годы мира и благополучия притупили его бдительность. Когда городская стража наконец заметила приближающуюся группу культиваторов и поспешила доложить лорду города, было уже слишком поздно.

Тотчас, как лорд поднялся на стены, перед ним раскинулась зловещая картина: с небес надвигалась тьма, сопровождаемая ледяным ветром, пробирающим до костей.

— Немедленно активировать защитную формацию! Подать сигнал тревоги, сообщить в Тридцать Три Небес, вызвать подкрепление из соседних городов! Быстро! — громко скомандовал он. — Призовите культиваторов!

Сигнал разнесся по городу. На восточной башне страж-культиватор ударил в золотой колокол — три глухих удара возвестили всеобщую тревогу.

Мгновенно вспыхнула духовная защита, город окутал купол сияющей энергии. Городской лорд поспешил вниз по лестнице, но не успел ступить на землю, как в воздухе раздался резкий грохот.

С востока доносились звуки взрывов, перекрываемые лязгом колокола и криками стражи.

Мгновение спустя летающий меч с невероятной силой пробил защитный барьер и тот рассыпался, словно не существовал вовсе. Меч пронесся через башню, разрубил цепи колокола, и тот рухнул на улицу, с грохотом катясь между ошеломлённых горожан.

Паника охватила город: растерянные жители увидели, как небо заполнилось фигурами культиваторов, а угрожающий звон колокола лишь усилил страх. Улицы охватил хаос.

В спешке активировали арбалеты, установленные на башнях. Но выстрелы были редки и слабы, ведь их сила ослабла, и противник легко уклонялся.

Лорд города поднял взгляд вверх и замер. Высоко в небе он встретился глазами с Гу Фую. Он вспомнил её: однажды на пиру в Тридцати Трёх Небесах он видел Лазурного Феникса, величественного и недосягаемого.

Теперь же, смотря на неё, он в ужасе прошептал:

— Старшая... Что всё это значит?..

Когда-то почётная гостья, а теперь командующая вражеской армией.

Увидев насмешливую улыбку Лазурного Феникса и различив на её губах слово «Атака», культиваторы в небе ринулись вниз, точно ястребы, устремившиеся к добыче. Парализованный страхом, городской лорд мог думать лишь об одном.

Всё кончено. Всё кончено.

Лазурный Феникс достигла уровня разделения души, и никто в городе не мог с ней тягаться. Защитников не хватало, а подкрепление оставалось неопределённым.

Город погрузился в сероватый мрак, это было предвестие неминуемой гибели. Он и представить не мог, что окажется столь беспомощным на собственной земле.

— Это же территория семьи Цзо...

— Городской лорд! Мы должны отступать! Наша жизнь в опасности!

Сопровождающие поспешно потащили его прочь, скрытно вывозя из уже поглощённого чёрным дымом города, павшего менее чем за полдня.

— Не оглядывайтесь, господин! — твердили они, уводя его. — Нужно срочно связаться с главой секты в Тридцати Трёх Небесах. Только он сможет прислать подкрепление и помочь вернуть город Лу.

— Сейчас главное — спасение. С Лазурным Фениксом мы разберёмся позже. Сейчас не время.

Но прежде чем они успели закончить, путь преградила группа людей. Приглядевшись, городской лорд узнал глав двух семей: Чжоу и Фу, из городков, подчинённых городу Лу.

Не успели те и слова сказать, как вперед выступили Сяо Чжунтин и Седьмой, возглавлявшие погоню, перекрыв путь к отступлению.

Разочарование охватило городского лорда, и он воскликнул:

— Теперь ясно, почему никто не откликнулся на сигнал. Вы в сговоре с цинлуань! Предатели! Семья Цзо веками вас защищала, вот чем вы отплатили?!

Он резко обернулся к Сяо Чжунтину и, пронзительно глядя ему в глаза, произнёс:

— Это Наньчжоу. Неужели ты и вправду думаешь, что сможешь свергнуть семью Цзо?

Сяо Чжунтин насмешливо посмотрел на него:

— Наньчжоу? Семья Цзо больше не правит этими землями.

В течение месяца на севере пали один за другим города. Основной причиной было то, что телепортационная формация в городе Ваньтун была разрушена, что привело к медленной связи и неподготовленности. Каждый город сражался в одиночку, не в силах сравниться с силой рабов под контролем Гу Фую. Более того, поскольку семьи, выступавшие против семьи Цзо, сотрудничали с Гу Фую изнутри, города Цзо были побеждены один за другим.

Гу Фую захватывала город только для того, чтобы бросить его, никогда не используя его как опорный пункт. К тому времени, когда семья Цзо прибыла в ответ, все, что они обнаружили, были полуразрушенные, пустые города.

К тому времени, как новость о том, что цинлуань ведёт культиваторов в атаку на Наньчжоу, достигла всех, север Наньчжоу уже пал, а города Байлу и Ваньтун, два крупных города, превратились в руины. Паника распространилась, так как люди боялись проснуться и увидеть цинлуань у своих городских ворот.

Города по всему Наньчжоу отправили послов в Тридцать Три Небес, чтобы встретиться с Цзо Юэчжи, прося могущественных заклинателей из секты охранять их города. В Тридцати Трех Небесах, на вершине платформы Чжулин, Цзо Юэчжи сидел на троне главы секты, подперев рукой лоб, выражение его лица было обеспокоенным.

— Есть ли новости о цинлуань?

— Глава секты, мы ничего не нашли.

Старейшина заговорил настойчиво:

— Как такая большая группа могла остаться незамеченной?

Человек, стоящий на коленях внизу, дрожал:

— С ней Королева Драконов, любой, кто подходил слишком близко, немедленно будет замечен...

— Опять Королева Драконов! Она повсюду!

Цзо Юэчжи оперся на руку, закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Ду Пань.

Ду Пань шагнул вперед и поклонился:

— Глава, пока мы не знаем, каков будет следующий шаг цинлуань, нам трудно направить поддержку. Мы всё время отстаём от её непредсказуемых действий: она захватывает города лишь на короткое время и сразу устремляется дальше. Каждый раз, когда нам кажется, что мы на шаг ближе, она наносит неожиданный удар. Если мы направим культиваторов нашей секты охранять каждый из городов, Тридцать Три Небес окажутся незащищёнными. А если цинлуань ударит туда, мы рискуем потерять всё.

Старейшины были в ярости:

— Цинлуань обманула Цзо Юаньжуна, убила Цзо Шаодэ, захватила два крупных города, но бросила их, чтобы вести войну в другом месте, грабя только артефакты и духовные камни. Несмотря на то, что она является культиватором уровня разделения души, она, похоже, не беспокоится о божественном возмездии. Чего она хочет?

Цзо Юэчжи послал людей в города Ваньтун и Байлу. Они схватили сыновей Цзо Шаодэ и привели их в Тридцать Три Небес для допроса, узнав о событиях в горах Ча и смерти Цзо Шаодэ.

Заклинатели, которые отправились в город Байлу, обнаружили его пустым, не осталось ни одного заклинателя семьи Цзо, ни Цзо Юаньжуна, ни Цзо Цинфэна...

— Эта цинлуань, она что, получает удовольствие от войны?

— Я так не думаю. Может быть, она шпионка, посланная кланом Лазурных Фениксов. Иначе зачем бы Королеве Драконов присоединяться к ней? Чтобы вернуть себе Пять Континентов, начиная с Наньчжоу.

— Если это так, то в Чжунчжоу уже должно быть какое-то движение. Почему ни один член клана Лазурных Фениксов не ступил на землю Наньчжоу? Похоже, ее действия не направляются в Чжунчжоу.

Цзо Юэчжи серьезно произнес:

— Я не смог разглядеть ее истинную сущность, пригласив волка в наш дом.

Ду Пань успокоил его:

— Цинлуань — искусная лгунья, обманывающая даже наших защитников. Глава секты, не будьте слишком строги к себе. Сейчас нам нужно выработать стратегию.

— Что ты предлагаешь, Ду Пан?

— Я считаю, что глава секты уже принял решение.

Цзо Юэчжи встал, молча шагая взад и вперед по платформе Чжулин, ожидая подходящего момента, чтобы заговорить.

Он держался за спинку трона и вздохнул: — Попроси помощи у секты Би Ло.

— Понял.

В Наньчжоу сезон сбора урожая был в самом разгаре.

Силы Гу Фую почти покрыли весь Наньчжоу, за исключением Тридцати Трех Небес. Они захватывали город за городом, не оставляя ни одного позади, кроме города впереди: города Сяояо.

На окраине города Сяояо было большое рисовое поле, за которым ухаживали простые люди. Осенний бриз приносил волны золотой ряби на поля, вдохновляя на колыбельную.

Гу Фую шла одна по рисовым полям.

Пробудившись в Сянь Ло, она не возвращалась в город Сяояо, возможно, из-за нерешительности по мере приближения к родному городу.

Она слышала от Сы Мяо, что семьсот лет назад Цзо Тяньлан чуть не сжег дотла город Сяояо.

Семья Цзо стремилась контролировать несколько источников производства алкоголя на территории города Сяояо, что привело к его перестройке. За семьсот лет сменилось уже несколько поколений.

Это место было ее родиной и больше ею не являлось.

Гу Фую подошла к городской стене и увидела висящего там Цзо Тяньлана. Она усмехнулась:

— Он действительно выглядит лучше всего, когда висит здесь.

В каждом захваченном ею городе она считала обязательным вешать Цзо Тяньлана на городских стенах.

Наблюдение за тем, как его вешают, стало для нее своего рода навязчивой идеей. Никто не осмеливался подвергать сомнению ее приказы, они просто подчинялись.

Наклонив голову, Гу Фую заметила отсутствующее выражение лица Цзо Тяньлана и синяки на его лице. Сяо Чжунтин стоял неподалеку на городской стене. Гу Фую заметила:

— Что ты с ним сделал? Он больше даже не похож на Цзо Тяньлана.

Его некогда высокомерное поведение сменилось выражением покорности.

Сяо Чжунтин ответил:

— Лучше не спрашивать, моя госпожа. Подробности могут оскорбить ваши уши.

Гу Фую равнодушно ответила:

— Только не убивай его, — и направилась в город.

Город Сяояо пострадал меньше всех из атакованных ею городов, сохранив большую часть своего первоначального облика.

Дорога к поместью городского лорда изменилась. Она постояла некоторое время снаружи, прежде чем войти. Проходя мимо кабинета, она заметила кого-то внутри.

Тихо войдя, она увидела ученую Чжай, которая отложила в сторону свой складной веер и что-то писала.

Стоя позади ученой Чжай, Гу Фую наблюдала, как она пишет:

— В последние годы старой эры внезапно явилась могущественная фигура. При поддержке Королевы Драконов Четырёх Морей она стремительно пронеслась по южным землям, не встречая сопротивления. Её красота покорила город Байлу, её хитрость — город Ваньтун. Куда бы она ни появилась, культиваторы семьи Цзо в страхе отступали.

— Что ты пишешь? — спросила Гу Фую.

Ученая Чжай, вздрогнув от ее внезапного голоса, выронила кисть и схватилась за грудь:

— Не подкрадывайся ко мне так, ты чуть не напугала меня до смерти.

— И что, ты умерла?

— «...»

Ученый Чжай подняла бумагу и подула на нее, прежде чем сказать:

— Я пишу твою биографию. В будущем, когда люди будут говорить о Гу Фую, они будут вспоминать тебя как легендарную личность, покорившую Наньчжоу.

Гу Фую рассмеялась:

— Какая разница между именем, которое не имеет значения, героем и просто медведем?

Ученая Чжай удивленно поднял бровь:

— Слава? Госпожа Чжун сказала, что тебе нравятся такие вещи.

Глаза Гу Фую блеснули, и она опустила взгляд:

— Это было раньше, когда мне нечем было заняться, и я искала только пустой славы.

Ученая Чжай улыбнулась:

— Что плохого в славе?

Лю Нян и Двадцать Третья вошли в кабинет и, увидев Гу Фую, поспешно поклонились:

— Моя госпожа.

Они пришли на уроки.

Многие из рабов, как Двадцать Третья и Лю Нян, выросли в городе Байлу и были неграмотными, преднамеренная уловка семьи Цзо. Неграмотность означала отсутствие идей, что облегчало их контроль.

Ученая Чжай, узнав об этом, начала учить их читать и писать, когда могла.

Это был медленный процесс, но ей нравилось учить. Лю Нян и Двадцать Третья были особенно быстрыми ученицами.

Ученая Чжай сказала:

— Моя жизнь ограничена, и однажды я вернусь на небеса. Если они преуспеют в своих исследованиях, они смогут стать моими преемниками и твоими лучшими стратегами.

Хоть она и сказала это в шутку, она имела в виду именно это.

Гу Фую спросил Двадцать Третью:

— Где твоя учительница?

Двадцать Третья, все еще испытывавшая некоторый страх в присутствии Гу Фую, сумела ответить:

— В восточном садовом павильоне, разговаривает с госпожой Сы Мяо.

Гу Фую вышла из комнаты и направилась в восточный сад. Когда она вошла через лунные ворота, она увидела Чжун Мичу и Сы Мяо, стоящих бок о бок у перил и смотрящих на пруд.

Чжун Мичу сказала:

— У меня не было возможности поговорить с тобой спокойно. Я хочу поблагодарить тебя за помощь на горе Ча.

Сы Мяо, ничего не выражая, своим пронзительным голосом трехногой вороны, ответила:

— Я годами затаилась в павильоне Ваньяо, имея дело с Ду Панем и этими пилюлями для секты Сюй Лин, и это было не только для тебя. Это была чистая случайность, что Цзо Шаодэ принял пилюлю, которую я подделала. Называй это удачей, называй это судьбой, но твое время еще не истекло. Так что не нужно меня благодарить.

Гу Фую приблизилась, улыбаясь:

— Это то, что они называют «человеческая решимость может победить судьбу». Сы Мяо, если бы ты не подделала эти пилюли семьи Цзо, она бы не была там, где она сейчас. Ты причина, она следствие. Редко когда Королева Драконов должна что-то. Тебе действительно не стоит отказывать ей.

Чжун Мичу поприветствовала её легким голосом:

— А-Мань.

Трехлапая ворона добавила:

— Когда шицзе спасла меня от Лу Яньдуна, это была жизнь за жизнь. Давайте назовем это платой.

Упомянув Лу Яньдуна, лицо Гу Фую слегка потемнело.

Она сменила тему с улыбкой:

— Редко можно увидеть вас двоих разговаривающими вместе. О чем вы говорили до этого?

Взгляд Сы Мяо смягчился, наполнившись редкой теплотой, когда она пристально посмотрела на Гу Фую.

Под ее влиянием тон трехногой вороны также стал мягче:

— А-Мань, теперь я буду сопровождать шицзе.

Торговая ассоциация получила известие о том, что секта Сюй Лин обратилась за помощью к другим сектам..

Секта Цан У, движимая жаждой наживы, не собиралась действовать легко, пока ситуация не прояснится.

Секта Цянь Юнь всегда была наименее вовлечена в мирские дела, и ее позиция была неясной.

Однако участие секты Би Ло было очевидным, поскольку она заключила брачный союз с сектой Сюй Лин сто лет назад.

Секта Би Ло определенно отправит подкрепление в Наньчжоу.

Для Гу Фую противостоять двум сектам в одиночку было непросто.

Чжун Мичу планировала вернуться в Восточное море, чтобы сдержать секту Би Ло. Гу Фую уже знала и молчаливо согласилась. Но она не знала, что Сы Мяо тоже пойдет.

Подумав об этом, она могла бы догадаться.

Поэтому она не удивилась, а лишь держала Сы Мяо за руку и молча склонила голову.

Спустя долгое время она тихо сказала:

— Хорошо.

Сы Мяо была решительным и здравомыслящим человеком, всегда знала, чего хочет, и никогда не поддавалась влиянию других, с юных лет.

Глава 96: 96-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу и Сы Мяо собирались отправиться в путь уже на следующий день.

И-эр разрывалась между двумя решениями. Если она вернётся в Восточное море, то, скорее всего, больше никогда не увидит Гу Фую. За это время она успела привязаться к своей роли шицзе и начала по-настоящему наслаждаться обществом Двадцать Третьей и Фэн Суя. Но если она останется рядом с Гу Фую, то расстанется с Чжун Мичу.

Накануне отъезда Чжун Мичу отвела И-эр в сторону. Опустившись на колени, она аккуратно поправила её одежду.

— И-эр, я хочу поручить тебе одно дело, — сказала она.

И-эр оживилась:

— Мама, мама, расскажи!

Чжун Мичу бросила взгляд на Гу Фую и произнесла:

— Пока меня не будет, побудь рядом с А-Мань. Присмотри за ней вместо меня.

Слова Чжун Мичу словно сняли с И-эр тяжесть выбора. Она с облегчением кивнула:

— Хорошо.

Чжун Мичу мягко улыбнулась:

— Раз согласилась...

— ...значит, должна сдержать своё слово, — с готовностью закончила И-эр.

Чжун Мичу нежно провела рукой по её щеке:

— Хорошая девочка.

Поднимаясь, она велела Син Ханю и Инь Хэ следить за И-эр и оберегать её.

В это время Гу Фую прощалась с Сы Мяо.

Трехлапая ворона, стала большой, чтобы летать и стояла в стороне, неся на спине тело Гу Хуайю. Сы Мяо опустилась рядом на колени.

Где бы ни была Сы Мяо за все эти годы, она всегда брала тело Гу Хуайю с собой, никогда не отлучаясь от него слишком далеко или слишком надолго.

Гу Фую не возражала.

Гу Хуайю, как и она, боялся одиночества.

Но, в отличие от неё, всегда оставался тихим и послушным.

Теперь она поняла: он, возможно, был самым забытым в их семье.

Затмённый старшим братом с блистательным талантом и обожаемой младшей сестрой, он неизменно оставался в тени — слишком тихий, слишком незаметный.

Никому не нравится быть проигнорированным.

Он, должно быть, тоже тосковал по вниманию близких.

Раньше Гу Фую видела только свои страдания и жалела себя. Но смерть научила её смотреть шире. Жаль, что осознание пришло слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Она взяла Гу Хуайю за руку и прижалась щекой к его ладони:

— Гэгэ, семья Цзо скоро понесёт наказание за всё. Остался лишь один последний шаг. Благослови меня, гэгэ.

Она замерла на несколько долгих секунд, затем медленно выпрямилась. Бросив последний взгляд на Гу Хуайю, осторожно спрыгнула с трёхногой вороны.

Чжун Мичу подошла ближе, и, когда ворона улетела, сказала:

— А-Мань, я позабочусь о ней. Можешь не волноваться.

Гу Фую проводила их взглядом, а потом перевела глаза на Чжун Мичу. Та ответила ей взглядом, но Гу Фую только чуть улыбнулась: холодно, невыразительно. Она ничего не сказала.

— Я ухожу. Тридцать Три Небес — не такой, как другие города. Не будь беспечной. Береги себя.

— Чжун Мичу.

— Хм?

— Когда ты вернёшься?

Чжун Мичу пристально взглянула на неё, и её глаза наполнились мягкой привязанностью.

— Я задержу секту Би Ло. Как только ты возьмешь Тридцать Три Небес, я вернусь.

— Хорошо, — ответила Гу Фую, внезапно шагнув вперёд. Она развернула Чжун Мичу и сказала:

— Тогда иди.

Несмотря на трудности прощания, обе говорили решительно, не давая себе колебаться и не позволяя эмоциям овладеть ими.

Чжун Мичу обернулась к Гу Фую с лёгкой улыбкой:

— Я никогда не видела тебя такой, как будто ты рада, что я ухожу.

— Ты столько раз меня прогоняла. Даже у меня есть предел терпения.

— И что будет, когда этот предел будет нарушен?

Чжун Мичу на мгновение замолчала, как будто подбирая слова.

Наконец, Гу Фую услышала её ответ:

— Суровое наказание.

Голос Чжун Мичу был тихим, но весомым, будто каждое слово имело свою тяжесть.

Для большинства людей предупреждение от Королевы Драконов было бы достаточным, чтобы подчиниться в страхе. Но Гу Фую была не обычным человеком. Даже когда она была всего лишь культиватором на уровне конденсации Ци, она не побоялась сесть на спину Дракона и дернуть её за рога.

Слушая Чжун Мичу, Гу Фую заметила что-то странное в её тоне. Её щеки слегка покраснели, и она подтолкнула Чжун Мичу:

— Если ты не уйдешь прямо сейчас, ты не успеешь догнать Сы Мяо.

Вдалеке красным пятном едва виднелся силуэт трёхногой вороны.

Чжун Мичу тихо сказала:

— Хорошо, я ухожу.

Вокруг неё возникло огромное облако, из которого по спирали, увлекая за собой туман, поднялась фигура и вскоре исчезла из виду.

Когда осень уступила место зиме, Наньчжоу готовился к холоду. В северной части Тридцать Трех Небес, окутанных туманом ранних заморозков, царила мрачная атмосфера, придавая этому региону особое напряжение.

Прохладный осенний ветер был пронизывающим. Тридцать Три Небес, с тридцатью тремя парящими островами, были защищены мощными формациями, создавая зрелище величественной и грандиозной силы.

После того как Цзо Юэчжи отправил Ду Паня в секту Би Ло, долго не было вестей.

Он знал, что несмотря на их союз через брак, секта Би Ло вряд ли вмешается, если только это не будет выгодно для них. Переговоры с Ду Панем ожидались сложными.

Чувство изоляции охватило его, словно стены рушились, и все стремились действовать по-своему.

Секта Сюй Лин казалась мощной и процветающей, но на самом деле она находилась в упадке последние семьсот лет.

Найти талантливых и способных людей среди потомков было трудно. Следующее поколение не оправдало ожиданий, и некому было продолжать дело.

Семьсот лет назад секта вложила огромные силы в захват костного мозга Цилинь. Хотя они не извлекли много пользы, это оскорбило кланы Драконов и Лазурных Фениксов. Вследствие этого культиваторы из Четырех морей Чжунчжоу начали покидать города Ваньтун и Байлу, ещё больше ослабленные влиянием Торговой ассоциации.

Более того, в Наньчжоу стали ощущаться признаки истощения духовных рудников.

Секта Цяньюнь практически не вступала в контакт с Сюй Лин, а секта Цан У была известна своей непредсказуемостью. После событий семьсот лет назад их связи стали ещё более ограниченными.

Секта Би Ло, ранее оскорбившая Чжун Мичу, неохотно пошла на союз с Сюй Лин через брак. Однако их отношения оставались напряжёнными и конфликтными.

Властный и бескомпромиссный характер секты Сюй Лин часто не оставлял места для других. Кто-то как-то сказал:

— Если секта Сюй Лин утратит своё доминирующее положение или проявит слабость, она станет легкой добычей для всех.

Когда секты Сюй Лин, Сюань Мяо и город Сяояо сосуществовали в Наньчжоу, статус Сюй Лин был неоспорим, и она даже возглавляла Четыре секты Бессмертных.

Однако после объединения Наньчжоу по ряду причин, секта начала терять влияние.

Воля небес непредсказуема.

Сегодня секта Сюй Лин, по сравнению с тем, что было семьсот лет назад, представляет собой лишь жалкое подобие былого могущества: внешне сильная, но внутренне ослабленная.

Оставшись один на платформе Чжулин, Цзо Юэчжи сидел на троне главы секты, делая вид, что спит.

Вдруг в его сознании прозвучал голос и возник образ Цзи Чжаолина. Его голос был строгим, а на лице играла самодовольная улыбка, когда он произнес:

— Глава секты Цзо, путь совершенствования требует сохранить хотя бы каплю доброты в сердце. Без этого кармический цикл неизбежно обернется против тебя.

Кармический цикл неизбежно обернется против тебя.

Ошеломленный этим голосом, Цзо Юэчжи вдруг открыл глаза, осознавая, что это всего лишь кошмар.

В это время кто-то ворвался и встал перед ним на колени:

— Глава секты, цинлуань атакует.

Лицо Цзо Юэчжи, и без того бледное, стало почти пепельным. Наньчжоу был обширным, и защищать его было трудно.

После того как города Ваньтун и Байлу были захвачены, Тридцать Три Небес стали подобны телу без рук. Даже если цинлуань нападет на оставшиеся города, что было почти предсказуемо, он не сможет направить подкрепления. Его силы были рассеяны, и было неразумно еще больше их растягивать, особенно с учетом того, что подкрепление от секты Би Ло еще не прибыло. Ему пришлось отозвать все свои силы обратно в секту.

Он не мог поступить, как Цзо Шаодэ, рискуя вторжением Тридцати Трех Небес и одновременно начав полномасштабное наступление на цинлуань. Не говоря уже о Тридцати Трех Небесах, которые строились поколениями людей, символизируя власть секты Сюй Лин и представляя собой самое укрепленное место в Наньчжоу, с многослойными защитными формациями.

Город Сяояо пал последним.

Единственным местом, которое цинлуань еще не захватила, оставалась секта Сюй Лин, и Цзо Юэчжи понимал, что решающая битва неизбежна.

Покинув платформу Чжулин, Цзо Юэчжи поспешил в центральный двор. С тех пор как появился цинлуань, семья Цзо не знала покоя.

Когда он приземлился, с вышки раздался тревожный крик. Подняв глаза, он увидел зеленую полосу, устремляющуюся в небо. Его сердце сжалось, и он непроизвольно сделал несколько шагов вперед.

Тридцать Три Небес были защищены мощными защитными формациями, и даже если цинлуань добралась бы до секты Сюй Лин, она должна была бы быть остановлена на самом нижнем уровне. Как она могла так быстро подняться до Лихэнь Тянь?

При более пристальном взгляде Цзо Юэчжи понял, что это не войска цинлуань прорвались, а она сама пришла в Лихэнь Тянь в одиночку.

Будучи культиватором уровня разделения души, цинлуань могла легко победить любого в Тридцати Трех Небесах. Более того, она использовала Цзо Тяньлана как живой щит.

Лицо Цзо Юэчжи потемнело, в его глазах вспыхнула буря.

Гу Фую держала Цзо Тяньлана на руках, паря в небе за пределами Лихэнь Тянь. Территорию окружало замкнутое кольцо из ста восьми внутренней пилюли Чжэньмао, образующее защитную границу.

Во времена, когда внутренние пилюли Чжэньмао были в изобилии, секта Сюй Лин, как одна из самых выдающихся сект, использовала лучшие из них для создания первого охранного барьера. Этот барьер отличался исключительной наступательной мощью, молнии толщиной с руку, разящие с небес, могли потрясти саму землю.

Поток духовной силы, питавший барьер, обеспечивал беспрерывный разряд молний. Для большинства культиваторов это было самым страшным препятствием: даже Гу Фую, если только не прижимало до предела, не осмелилась бы коснуться этой молниеносной преграды. Поэтому она зависла на безопасном расстоянии в воздухе, не рискуя приближаться ближе.

Так она оказалась на виду у всех, кто находился на башне в городе.

Заклинатели, управлявшие духовными арбалетами, заметили, как Гу Фую держала Цзо Тяньлана, и колебались между тем, чтобы открыть огонь, или всё же выждать.

— Похоже, она одна, — проговорил кто-то.

— Эта цинлуань слишком самоуверенна или просто отчаянно бесстрашна?

Гу Фую громко окликнула:

— Цзо Юэчжи!

Её голос разнёсся по всему Лихэнь Тянь, отчетливо достигнув каждого уха. Все невольно напряглись — казалось, она способна напасть в любую секунду.

Гу Фую, не видя Цзо Юэчжи, усмехнулась и бросила:

— Мы не виделись так давно. Неужели ты не хочешь взглянуть на собственного сына?

— Цин Юнь, — прозвучал ответ.

Цзо Юэчжи уже был у сторожевой башни, руки сцеплены за спиной, длинные рукава развевались на ветру. Если бы не беспощадная острота в его взгляде, он вполне сошел бы за мудреца.

Увидев его, Гу Фую тут же расплылась в улыбке.

Он не стал терять времени:

— Чего ты хочешь?

— Чего я хочу?

Она прижала клинок Иньхэнь к горлу Цзо Тяньлана. Глаза налились красным, а в улыбке стала более зловещей.

Цзо Тяньлан, и без того на грани обморока, при виде отца словно обрёл некую опору и в то же время стал выглядеть еще более хрупким. Его голос едва различался, приглушённый и слабый.

Цзо Юэчжи с трудом сдерживал волнение. Глядя на сына, он почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Лицо исказилось, и он сказал:

— Цин Юнь, ты на уровне разделения души. С твоими руками, запятнанными столькими жизнями, небесное испытание будет...

Но он не успел договорить. Гу Фую, не отводя взгляда, медленно провела мечом по шее Цзо Тяньлана. Рана расползлась, и кровь хлынула алым потоком.

Цзо Юэчжи застыл. Его лицо подёргивалось.

— Я хотела, чтобы ты стал свидетелем этого, — тихо сказала она. — Хотела, чтобы ты видел, как умирают самые дорогие тебе люди, чтобы ты прочувствовал всё: ярость, боль, отчаяние... и понял, насколько ты бессилен.

Она улыбнулась. Её смех, звонкий и лёгкий, звучал пугающе. А красота — холодной и пугающей.

— Цзо Юэчжи, именно этот момент, выражение твоего лица.

Ее легкий, веселый смех казался окружающим зловещим и злым, а ее потрясающе красивая улыбка казалась устрашающей.

— Мне это так нравится.

Окружающие подумали одно:

Она безумна.

Глава 97: 97-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Глаза Цзо Юэчжи налились кровью от ярости. Его грудь тяжело вздымалась, он едва сдерживал дрожь от смеси гнева и отчаяния.

Для культиватора рождение ребёнка — редкий дар. В отличие от Цзо Юаньжуна, любившего предаваться удовольствиям, Цзо Юэчжи души не чаял в своём единственном сыне, Цзо Тяньлане, который родился с большим трудом. Он позволял ему всё, без остатка окружив заботой и вниманием.

Он надеялся договориться с Цин Юнь, был готов пойти на любые уступки, лишь бы спасти сына. Но она действовала быстро и решительно, не оставляя места для переговоров. Это была демонстрация силы.

Цзо Юэчжи сделал шаг вперёд, готовясь сломать защитную формацию и броситься в бой.

Однако старейшина схватил его за рукав и настойчиво посоветовал:

— Глава секты, вы нужны здесь, чтобы держать всё под контролем. Сейчас не время вступать в бой с ней напрямую. Мы должны лишь задержать её до прибытия подкрепления из секты Би Ло...

Цзо Юэчжи серьёзно взглянул на него и произнёс:

— Вы задумывались, почему Королевы Драконов до сих пор не видно?

Старейшина замолчал.

Резким движением Цзо Юэчжи взмыл вперёд, устремившись в атаку на Гу Фую.

Из его рукава вылетел красный ястреб, стремительно бросившись на неё с молниеносной скоростью.

Гу Фую взмахом руки призвала свирепый ветер. Ястреб рассыпался на алые нити, которые тотчас метнулись к ней. Она холодно рассмеялась, ускоряя шаг и отрезала голову Цзо Тяньлану.

Отделённая от тела, его голова стала для неё щитом от красных нитей.

Когда нити коснулись тела, их ярость рассеялась. Они обвили его и втянули обратно в пределы Лихэнь Тянь.

Цзо Юэчжи атаковал одновременно с ястребом. Он метнул пальцы, будто мечи.

Гу Фую отразила удар оружием, но его, казалось бы, лёгкое движение разрезало воздух так, что ей пришлось отступить, чтобы восстановить равновесие.

Он не стал преследовать её. Вместо этого вернулся в Лихэнь Тянь, держа в объятиях безжизненное тело сына. Глубокое горе отразилось на его лице.

Глядя на цинлуань, он с налитыми кровью глазами спросил:

— Цин Юнь, что сделала тебе моя семья, чтобы заслужить такую ненависть?

Гу Фую холодно ответила:

— Глава секты Цзо, в этом мире не бывает ненависти без причины.

Цзо Юэчжи кивнул, а его смех звучал пусто и безжизненно.

— Да, это так. Ненависть не возникает просто так. Ты убила моего единственного сына — запомни эту ненависть навсегда!

Гу Фую лишь приподняла бровь:

— Твой единственный сын? Нет, не только он. Твой брат, твой третий дядя, тысячи твоих потомков — все погибли от моей руки.

С каждым её словом лицо Цзо Юэчжи становилось всё бледнее.

Насмешливая улыбка расплылась на губах Гу Фую:

— Но твой второй дядя, Цзо Шаодэ, был убит не мной. Это сделала Чжун Мичу. Если хочешь отомстить — ищи её в Восточном море.

Она сделала паузу, обдумывая сказанное, и добавила:

— Хотя, возможно, у тебя даже не будет такого шанса.

Цзо Юэчжи поднялся. Над головой сгущались тёмные тучи, дикий ветер завыл в воздухе. С наступлением вечера и заходом солнца мир будто лишился красок.

Ветер обжигал лицо Гу Фую, её волосы развевались в беспорядке.

Ветер наполнил её сердце, затуманил разум и она громко рассмеялась:

— У тебя тоже духовный корень ветра? Отлично! Посмотрим, кто победит сегодня: восточный ветер или западный!

Жестом она вызвала встречный поток воздуха, бросая вызов стихиям в битве за превосходство.

Ветры бушевали с такой силой, что реки текли вспять, а деревья вырывались с корнем. Когда культиваторы разделения души выпускали всю свою силу, небо и земля реагировали необъяснимыми явлениями.

Тридцать Три Небес, тщательно выбраны сектой Сюй Лин за благоприятный Фэн-шуй и поддерживаемые духовной силой и защитными формациями, оставались на своих местах тысячи лет. Но сегодня два мощных ветра изменили их расположение.

Все, кто находился в Тридцати Трёх Небесах, почувствовали дрожь в земле, и их сердца забились чаще.

Цзо Юэчжи и Гу Фую зашли в тупик.

Старейшина, наблюдавший за сценой с крыши павильона, спрыгнул вниз. Схватив большой арбалет, он сосредоточил духовную силу, сформировав духовную стрелу и направил её прямо на Гу Фую.

Стрела, быстрая словно гром, скрывалась за воющим ветром и устремилась к цели. В разгар битвы ни Цзо Юэчжи, ни Гу Фую не сдвинулись с места.

Почувствовав приближение стрелы, Гу Фую среагировала, но её сила ослабла при входе в ветровой барьер, и она на мгновение отвлеклась.

Цзо Юэчжи воспользовался моментом, он заставил два порыва ветра столкнуться, рассеяв ветер вокруг Гу Фую. Пока она пыталась восстановить равновесие, вокруг её лодыжек возникли красные нити, связывающие её, которые тянул Цзо Юэчжи.

Нити тянули её к границе Лихэнь Тянь, где культиваторы секты были готовы к атаке. Как только она пересекла границу, формация сработала, и тысячи молний обрушились вниз.

Нахмурившись от раздражения, Гу Фую вытащила свой Иньхэнь, готовясь встретить натиск и извлечь все внутренние пилюли Чжэньмао. Когда она приземлилась, в небе собрались грозовые тучи и ударила молния.

Она ответила мощным ударом меча, лезвие столкнулось с электрическим разрядом, разлетелись искры, оставляя обожжённые следы на земле. Её руки онемели от беспощадного натиска.

«Почему их всё ещё нет?» — раздражённо подумала она, готовясь к новому удару молнии.

Пока Гу Фую отражала молнии, в облаках их становилось всё больше и небо освещалось сотнями вспышек. Семья Цзо ожидала, что под натиском такого количества молний Гу Фую серьёзно ослабеет.

В этот самый критический момент раздался громовой рев — долгий, оглушительный, похожий на вой волка.

— Смотрите! — кто-то вскрикнул.

Темная фигура внезапно появилась на границе Лихэнь Тянь, привлекая к себе все молнии. Она впитывала их, засияв ослепительным белым светом, раскрывая свою сущность.

— Чжэньмао, это Чжэньмао! — воскликнули.

Даже старейшина, заглянув через стену, был потрясён:

— Как в наши дни мог остаться живой Чжэньмао?

Но увидев духовного зверя, он замолчал, широко раскрыв глаза от изумления.

Раньше Чжэньмао больше походил на волка, и его трудно было распознать. Но после поглощения молний его черты стали ярко выраженными.

Наделённый силой молнии, Чжэньмао излучал подавляющее величие, его облик был гораздо внушительнее, чем когда-либо прежде.

— А-Фу! — крикнула Гу Фую.

Чжэньмао взглянул на неё, гордо покачал телом и взвыл в сторону Цзо Юэчжи, выпуская поглощённую молнию прямо в него.

Заклинатели, стоявшие в павильоне, колебались. Думая, стоит ли выпускать новые молнии, зная, что А-Фу поглотит их без труда. Они приготовили стрелы и мечи, чтобы атаковать Гу Фую.

В самый разгар стрел и выстрелов на сцену вышла ещё одна массивная фигура. Возвышаясь, как гора, она стояла за городской стеной, её золотые глаза сияли, словно маленькие солнца.

Толстая шкура отражала стрелы, надёжно защищая Гу Фую.

— Это зверь, который сорвал небесное испытание главы секты! — воскликнул кто-то.

Имея в виду Цзо Тайсуя, их ужас был очевиден, когда они увидели эти внушительные звериные глаза.

Юань Шань взревел не так громко, как А-Фу, но не менее внушительно. Его мощная рука обрушилась на защитную формацию Лихэнь Тянь.

Формация, хотя и крепкая, начала сильно вибрировать, заставляя сердца присутствующих трепетать от напряжения.

— Мы больше не можем оставаться в обороне, — произнёс старейшина.

Он выбрал несколько заклинателей, включая старейшин, чтобы присоединиться к нему в бою против Юань Шаня и А-Фу, поддерживая Цзо Юэчжи в сражении.

Но едва они вышли вперёд, А-Фу направил на них удар молнии. Каждый из них был поражён точно и справедливо — ни больше, ни меньше.

Этот мощный удар стал катастрофическим для группы: их боевой дух мгновенно упал.

Однако заклинатели, прибывшие позже, успели выстроить строй мечей, успешно отразив удары молний. Их оружие было столь острым, что с легкостью рассекло каменную плоть Юань Шаня, пролив первую кровь.

Но едва боевой дух культиваторов начал восстанавливаться, как капля ядовитой крови Юань Шаня упала на губу одного из них. Не осознавая угрозы и ослабив бдительность, он машинально слизнул её. Спустя мгновение с криком боли он растёкся кровавой лужей, разъедающей землю под ним.

Ужас охватил остальных. В образовавшемся в строю мечей разрыве их оборона ослабла, и Юань Шань, обезумев от боли, усилил свою атаку.

Тем временем Лазурный Феникс вновь сразилась с Цзо Юэчжи. Хотя тот и сумел защититься от молний, это стоило ему значительной доли духовной силы.

У него при себе была пилюля, изготовленная из очищенного костного мозга Цилинь, способная восполнить утраченные силы. Но, услышав о происшествии с Цзо Шаодэ, он стал осторожен.

Несмотря на доверие к Ду Паню, который усовершенствовал пилюлю, Цзо Юэчжи всё же решил отдать её на экспертизу. Как выяснилось, с ней действительно что-то было не так. Хотя состав оставался прежним, дозировка и способ нагревания оказались изменены. С виду всё было в порядке, но эффект отличался.

На первый взгляд пилюля будто бы усиливала духовную силу, однако на деле она лишь ускоряла расход собственных резервов. Когда действие прекращалось, культиватор оставался полностью истощённым на несколько дней.

Цзо Юэчжи оказался в крайне невыгодном положении в схватке с Гу Фую: он не был уверен в безопасности оставшихся у него пилюль и не имел под рукой других действенных средств, способных помочь культиватору уровня разделения души.

Старейшины пытались вмешаться, но их вклад был незначительным. Ко всему прочему, им приходилось опасаться Чжэньмао, способного призывать молнии.

Один из старейшин, наблюдавший за сражением, ощущал нарастающее беспокойство.

Ситуация оставалась неопределённой, а перспективы — мрачными. Он лишь надеялся, что основные силы Лазурного Феникса сконцентрированы здесь, и тем самым дают семье Цзо шанс одержать победу в Тридцати Трёх Небесах.

Увы, реальность говорила об обратном.

Гу Фую не только пленила Цзо Тяньлана, она захватила множество заложников, один за другим покоряя города.

Несмотря на общую фамилию, отношения между различными ветвями семьи Цзо были запутанными, основанными на взаимных обязательствах. Некоторые члены семьи, бежавшие в Тридцать Три Небеса, оставили родных позади и теперь те оказались в руках Гу Фую.

Этих заложников рабы начали выталкивать на передовую.

Учёная Чжай, хоть и не возражала против использования Цзо Тяньлана в качестве живого щита, не могла согласиться с тем, что Гу Фую пошла ещё дальше и стала прикрываться стариками, женщинами и детьми.

По её мнению, даже в ненависти должна существовать грань. Такое безумие, как ей казалось, делало Гу Фую ничем не лучше самой семьи Цзо. Она попыталась вразумить её, но, встретив лишь холодное безразличие, умолкла. Она знала: любые слова бессильны, когда речь заходит о семье Цзо.

Не сумев повлиять на решение Гу Фую и не имея власти над рабами, повинующимися лишь ей, ученая Чжай почувствовала себя бессильной. Она покинула поле боя и вернулась в гостиницу: пить чай и читать.

Тем временем в Тридцати Трёх Небесах члены семьи Цзо были потрясены до глубины души, ведь видеть, как их близкие, знакомые лица: дети, матери, друзья — используются вражеской армией, было поистине невыносимо. Их воля к сопротивлению уменшалась.

Сила, сосредоточенная в руках Лазурного Феникса, превзошла самые смелые предположения.

Рабы составляли четверть боевой мощи секты Сюй Лин, а ещё пятую часть обеспечивали внешние семьи и секты, ранее связанные с семьёй Цзо. Под предводительством Гу Фую эти разрозненные силы объединились, став грозной армией.

Но вместо добрых вестей, над Лихэнь Тянь появились боевые силы Гу Фую.

В небе внезапно возникли два Божественных Дракона. Все подумали, что прибыл клан Драконов на помощь. Однако отсутствие секты Би Ло и неожиданное появление Драконов породили в сердцах многих ощущение осады и обречённости.

Цзо Юэчжи, как глава секты, не мог позволить себе равнодушия. Судьба Сюй Лин была и его судьбой.

А вот у Гу Фую не было ничего, за что она держалась бы. Единственной её целью была смерть Цзо Юэчжи и уничтожение секты Сюй Лин.

Эта одержимость дала ей преимущество, и шаг за шагом она теснила противника, приближая его к поражению.

Когда луна поднялась в зенит, облака рассеялись, обнажив холодный, сияющий свет. В этот миг Гу Фую, вся в крови, зажала Цзо Юэчжи за шею, поднимая его высоко, прямо против лунного света, наслаждаясь выражением боли и поражения на его лице.

Их кровь смешалась, делая их неотличимыми друг от друга.

— В этом мире, Цзо Юэчжи, не бывает ненависти без причины.

— Ты... — пробормотал Цзо Юэчжи. Тело его было изранено, духовная сила истощена, а сознание стремительно угасало.

Когда... когда он когда-либо оскорблял эту цинлуань? Неужели это было тысячи лет назад?

Но в глазах Цин Юнь не было сомнений. В её ненависти ясно читалась цель — он сам, Цзо Тяньлан, вся нынешняя семья Цзо.

Голос Гу Фую прозвучал назойливо, почти издевательски:

— Глава секты Цзо, круг кармы замкнулся. Я пришла из самого загробного мира, чтобы стать свидетелем падения вашей семьи Цзо.

Глаза Цзо Юэчжи распахнулись от ужаса — это была его последняя эмоция. В следующее мгновение его зрачки расширились... и он умер.

— Мёртв? — Гу Фую нахмурилась, раздражённо. Это было не то, чего она хотела. Она не собиралась убивать его так быстро. Битва между культиваторами уровня разделения души не оставляла пространства для сдержанности, слишком тонка грань между жизнью и смертью.

Но её план был другим. Она хотела заточить его в темницу Тридцати Трёх Небес. Хотела видеть, как он страдает день за днём, слышать, как он молит о пощаде, которой никогда не будет. Её жажда мести была неутолима — зуд в самой душе, который нельзя было унять.

Со смертью Цзо Юэчжи её духовная сила истощилась, и вместе с ней и мотивация. Потеряв равновесие в небе, она начала падать.

— Госпожа! — вскрикнул Фэн Суй, подхватывая её на руки.

Он мягко опустился на ладонь Юань Шаня. Гу Фую, обессиленная, привалилась к его большому пальцу, глядя в сторону Лихэнь Тянь пустым, мёртвым взглядом.

С падением главы секты оборона противника была практически разрушена, а моральный дух — полностью сломлен.

Глаза Гу Фую затуманились, в них плясал отблеск то ли света, то ли безумия. Она прошептала:

— Сожгите его.

Фэн Суй, потрясённый, не сразу осознал, что она сказала:

— Госпожа?..

Лицо Гу Фую потемнело, губы искривились в яростной гримасе:

— Я сказала, сожгите Тридцать Три Небес!

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Ну ладно, как всегда Тай-непунктуальная-Ян, но реакция моментальная, f

> [ Иероглиф 太阳 (Тай Ян) из ника авторки 太阳菌 (Тай Янцзюнь) ]

Глава 98: 98-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Ни один раб, связанный договором, не мог пойти против воли Гу Фую.

На просторах Тридцати Трёх Небес разгорались ожесточённые сражения. Пылающие вихри охватывали острова, боевые кличи вспарывали ночную тьму, а зарево пожаров окрашивало небо в густой кроваво-красный цвет.

Оборонительные формации Тридцати Трёх Небес ослабли. Восстановив часть духовной силы, Гу Фую поднялась.

— Оставь остальное нам, — сказал Фэн Суй, поддерживая её. — Тебе нужно отдохнуть.

Но она резко оттолкнула его руку, соскочила с ладони Юань Шаня, призвала меч Иньхэнь и одним ударом уничтожила оставшуюся формацию.

— Сожгите, — коротко бросила она.

Фэн Суй не стал спорить и велел своим людям развести огонь.

Тридцать Три Небес, с их сложной системой защитных формаций, были устойчивы к обычному пламени. Когда-то, в расцвете своих сил, Гу Фую могла бы уничтожить их одним взмахом, обратив всё в бушующее море огня. Но сейчас её сила ещё не полностью вернулась.

Огонь охватил лишь несколько дворцов. Пламя тлело, слабое и неустойчивое.

Гу Фую задержала взгляд на теле Цзо Юэчжи. Чем дольше она смотрела, тем больше росло раздражение.

Этого было недостаточно. Беспокойство внутри не исчезло. Даже отомстив и уничтожив врага, удовлетворение оказалось коротким, почти сразу уступив место пустоте.

Она подчинила себе Тридцать Три Небес, добилась мести... но внутреннее пламя продолжало полыхать, не давая ей покоя.

Сжимая Иньхэнь, Гу Фую вновь шагнула к полю боя.

И вдруг раздался юный, серьёзный голос:

— Мама А-Мань!

Она резко обернулась. К ней бежала И-эр, а следом за ней — Двадцать Третья и Лю Нян.

Девочка крепко схватила Гу Фую за руку и уверенно сказала:

— Теперь тебе нужно отдохнуть. Шиди Фэнфэн обо всём позаботится.

Её маленькое лицо было серьёзным и решительным.

Гу Фую нахмурилась, её взгляд стал ледяным, когда она метнула его на Двадцать Третью и Лю Нян:

— Кто позволил вам привести её сюда?!

Но, заметив рядом Син Хань и Инь Хэ, она поняла: И-эр, должно быть, пришла сама.

После резкого выговора Двадцать Третья тут же опустилась на колени, а Лю Нян склонила голову, предпочтя промолчать.

И-эр шагнула вперёд:

— Мама А-Мань, не ругай их. Я хотела прийти. Мама просила меня присматривать за тобой и не позволять тебе делать глупости. Я пообещала ей. Я должна исполнить это.

Услышав, что И-эр пришла по поручению матери, чтобы следить за ней, Гу Фую внезапно замолчала. В её глазах мелькнуло замешательство, она погрузилась в свои мысли.

И именно в этот момент мир содрогнулся.

Это было не просто землетрясение. Казалось, что треснуло само небо, что мир ощутил прикосновение какой-то неведомой силы. Даже парящие в небе острова и культиваторы на мечах в воздухе ощутили этот удар.

Будто небесная рука, за пределами вселенной, потрясла всё сущее.

Толчки прокатились трижды. Гу Фую сперва решила, что это активировалась одна из мощнейших формаций Тридцати Трёх Небес, и напряглась, но вскоре поняла — это не она. Колебания быстро затихли.

Это потрясение не ограничилось Тридцатью Тремя Небесами. Даже на самой окраине юго-восточных континентов его почувствовали и в клане Драконов, и в секте Би Ло. Никто не понимал, что случилось, все могли лишь догадываться, что это могло быть столкновение культиваторов на уровне разделения души.

На реке, разделявшей два континента, с южной стороны находился клан Драконов, с северной — секта Би Ло.

Обычно спокойная река под контролем Королевы Драконов, теперь вспенилась огромными волнами.

За Чжун Мичу стояли тысячи могучих заклинателей её клана. Взрослые Золотые Драконы собирались вместе. Их тревога витала в воздухе, как густая тень, а ночной ветер, словно охваченный пламенем, жёг изнутри.

Перед свирепыми чудовищами стояла Чжун Мичу. Хрупкая на первый взгляд, она внушала страх и никто не осмеливался недооценивать её. В своей истинной форме Королева Драконов заслоняла собой солнце и возвышалась над всеми.

— Глава секты принял решение? — голос, раздавшийся над ревущей рекой, казался столь же холодным, как сама вода.

— Неужели Королева Драконов и правда считаешь, что секта Би Ло из тех, кто бросает своих ради мира?

Ли Минцзин, глава секты Би Ло, не мог закрыть глаза на личное вмешательство Королевы Драконов.

Он отправил людей на юг на помощь секте Сюй Лин, а услышав о движениях в Восточном море и появлении драконов, встревожился не на шутку. Его особенно обеспокоили слухи о возможном союзе драконов с кланом Лазурных Фениксов, чтобы заставить их расплатиться за старое. Он быстро собрал подчинненых.

Однако Королева Драконов, возглавив свой народ, не стала вступать в бой. Вместо этого она направилась в Наньчжоу.

Драконы не нанесли первого удара. Они не стремились к открытому конфликту, но и не могли просто отступить. Это напряжённое равновесие позволило им достичь Наньчжоу и перекрыть путь подкреплениям, которые секта Би Ло направляла к Цзо Юэчжи.

— Речь не о мире, глава секты, а о возможности выйти из этого тупика. — спокойно, но решительно сказала Чжун Мичу. — Моя вражда — с семьями Цзо и Лу. Если секта Би Ло разорвёт связи с Цзо, выдаст Ду Паня и семью Лу, город Гу, все старые обиды будут забыты. Что касается потерянных земель и ресурсов, то Восточное море компенсирует это.

Тон её изменился и стал твёрже:

— Но если вы встанете на сторону семьи Цзо и отвергнете моё предложение — конфликта не избежать. Сейчас Цзо Юэчжи контролирует лишь Тридцать Три Небес. И даже это вскоре попадет в руки других. Как глава секты, вам стоит подумать, не повторяете ли вы его ошибок.

Хоть её голос и звучал спокойно, никто не воспринял эти слова легкомысленно.

Ли Минцзин оказался в сложной ситуации. Предложение Чжун Мичу было слишком соблазнительным, чтобы просто отмахнуться.

Он не сомневался в её словах. Обещания Королевы Драконов были известны как нерушимые во всех четырёх морях.

У Чжун Мичу была безупречная репутация, даже чрезмерно хорошая. Она не была ни вспыльчивой, ни надменной, не держала мельких обид, отличалась холодной рассудительностью. С тех пор как она взошла на престол, даже Божественные и Золотые Драконы изменились под её влиянием.

Когда-то в прибрежных городах Восточного моря устраивали фестивали: выбирали красивых мужчин и женщин, приносили дары — всё, чтобы задобрить драконов, получить хорошую погоду и богатый урожай.

С приходом Чжун Мичу всё это было запрещено. Категорически.

Она стала исключением среди всех предыдущих Королей Драконов. Её обожали не только жители Восточного моря, даже в Дунчжоу многие чувствовали тоже самое, почти что вернувшись в былые времена, когда кланы Драконов и Лазурных Фениксов вели людей за собой, увлекая их сердца.

Иначе бы её не пустили так далеко. О её приближении узнали только тогда, когда она уже почти достигла сердца Дунчжоу. Пока противники спешно собирались с силами, она уже перешла в Наньчжоу.

Лу Яньдун тоже присутствовал. Увидев, что глава секты молчит и не даёт прямого отказа, он побледнел. Сделав шаг вперёд, он воскликнул:

— Глава секты, всё, что я сделал тогда, я сделал ради нашей секты! Вы не можете просто бросить меня!

Ли Минцзин колебался. Неужели он действительно пошёл против своих из-за пары угроз от Королевы Драконов? Если он предал семью Лу сегодня, разве не сможет точно так же отвернуться от семей Ван и Лю завтра?

Такие поступки лишь охладят сердца его соратников.

Серый ястреб расправил крылья и опустился на плечо Чжун Мичу. Она мягко провела рукой по его голове, затем повернулась к Ли Минцзину и сказала:

— Не торопитесь с решением, глава секты. Когда определитесь — скажите этой девушке, и она займёт город Гу.

Она кивнула на Сы Мяо, велела стражникам защищать её и передала им необходимые указания, после чего, не задерживаясь, ушла вместе с ястребом.

Чжун Мичу двигалась, пока не достигла невысокой горы, на склоне которой раскинулась абрикосовая роща. У самой её границы стояли двое: женщина в пурпурных одеждах и пожилой мужчина в серой мантии с длинной бородой и усталым выражением лица.

Чжун Мичу подошла и произнесла приветствие:

— Шишуцзу .

> [ 师叔祖 (shī shū zǔ) — младший соученик учителя учителя Чжун Мичу. ]

Шоу Идянь слегка кивнул в ответ.

Затем она повернулась к женщине:

— Дунли.

Та улыбнулась:

— Вы с ней устроили такой переполох в Наньчжоу, что теперь и Дунчжоу вовлечён. Весь мир уже знает о случившемся.

— Теперь, когда она вернулась, ты думаешь, она будет молчать? Она обязательно отомстит семье Цзо за всё, что они ей сделали, — сдержанно вздохнула Чжун Мичу.

Затем, помедлив и понизив голос, она спросила:

— Ты пришла ко мне из-за вопроса воскрешения? Есть ли продвижения?

Дунли покачала головой:

— В писаниях секты Сюань Мяо об этом нет ни слова. Я позвала тебя потому что шишуцзу Шоу Идянь хочет с тобой поговорить.

Чжун Мичу перевела взгляд на Шоу Идяня.

Поглаживая бороду, Шоу Идянь долго молчал, будто вспоминал давно забытые слова. Наконец, медленно произнёс:

— Моя достойная ученица...

Дунли не удержалась и поправила его:

— Шишуцзу, она ведь ваша внучатая ученица...

Но Шоу Идянь, не обращая внимания на замечание, спокойно продолжил:

— Моя достойная ученица, у каждого ученика, как и у ученика его ученика, — свой путь. С тех пор как мы ступаем на путь бессмертия, мы не должны вмешиваться в дела других слишком глубоко. Но раз уж мы члены одной секты, я чувствую, что должен дать тебе несколько наставлений, которые ты могла бы передать той девушке.

Чжун Мичу удивилась: она была уверена, что наставления предназначались ей. Но речь шла о Гу Фую.

— Хорошо, — сказала она.

Шоу Идянь кивнул:

— Скажи ей, что пусть поступает с людьми из семьи Цзо, как сочтёт нужным. Но пусть не увлекается кровопролитием. Излишние убийства вредят ей самой. Небесное возмездие не пощадит её.

На лице Чжун Мичу появилось мрачное выражение. Она нахмурилась, ощущая тяжесть на душе.

— Если в этом мире действительно существует Небесное Дао... Небесная справедливость... Небесное возмездие...

Слово «Небеса» она повторила трижды, и каждый раз оно звучало всё тише, всё более беспомощно.

Понимая, что теряет самообладание, она собралась и сдержанно произнесла:

— Семья Цзо должна была заплатить ещё семьсот лет назад, когда пал Сяояо. А не наслаждаться жизнью в мире все эти века.

В этот момент Шоу Идянь резко раскрыл глаза. Его взгляд засиял, как звёзды на ночном небе.

— Откуда ты знаешь, что она не и есть то самое небесное возмездие семьи Цзо? — сказал он решительно.

Чжун Мичу замолчала.

— С тех самых пор, как был найден костный мозг Цилинь... Что действительно приобрела семья Цзо? Костный мозг был уничтожен. Они подчинили секту Сюань Мяо, но разозлили Короля Драконов Восточного моря, уничтожили Сяояо и навлекли на себя гнев всего Наньчжоу. С этого начался распад: недовольство, вторжения духов из загробного мира... И вот, сегодня они — тень прежнего величия. Неужели ты не видишь? Их тысячелетняя основа рассыпалась слишком уж легко.

— Воскрешение в чужом теле... Такого не случалось ни в древности, ни в наше время. Откуда у неё эта сила? Это нечто, пришедшее извне, настоящее проявление небесного возмездия!

Он заложил руки за спину, всматриваясь в ночное небо, и с волнением в голосе произнёс:

— Когда-то семья Цзо создала свою секту в стремлении к Дао и бессмертию, с чистыми намерениями. Но потом они всё глубже увязли в погоне за властью, забыв, с чего начали. В конце концов, Небеса не смогли этого терпеть.

Шоу Идянь обернулся к Чжун Мичу, его лицо посветлело, а голос стал твёрдым:

— То, что девушка хочет отомстить семье Цзо — понятно. Но если она слишком увлечётся местью, она утратит себя. Пренебрежение человеческими жизнями заведёт её в ловушку. Желания так и останутся неудовлетворёнными. С её силой она рискует повторить судьбу семьи Цзо. И тогда появится новая Гу Фую, которая станет её возмездием.

— Этого не случится, — уверенно сказала Чжун Мичу.

— Не случится, если ты сумеешь остановить её вовремя. Но если она зайдёт слишком далеко, пути назад не будет.

Эти слова отозвались в сердце Чжун Мичу, эхом продолжая звучать в её мыслях даже тогда, когда она уже покинула абрикосовую рощу.

Когда она вернулась к реке, уже рассвело.

Секта Би Ло ушла. Сы Мяо тоже нигле не было.

От подчинённых она узнала: секта Би Ло согласилась на её условия — они обменяли город Гу на город в Восточном море. Сы Мяо отправился захватывать город. Однако Ду Пань, которого они хотели получить, не был у секты Би Ло, и передать его они не могли.

— Правда ли это, — сказал один из подчинённых, — сказать трудно.

Другой хмыкнул:

— До появления Королевы у них действительно был хаос. Одни не хотели связываться с Восточным морем, настаивали на возобновлении старого союза. А другие были готовы сражаться до конца, лишь бы не предать союзников. У Ли Минцзина, наверное, тогда была настоящая головная боль...

— Вы думаете, он просто красивое лицо? — усмехнулся третий. — Он хитёр. Специально позволил другим говорить, чтобы принести Лу Яньдуна в жертву, а сам сохранил за собой чистую репутацию.

Чжун Мичу не стала слушать дальше. Не замедляя шага, она направилась в город Гу — искать Сы Мяо.

Глава 99: 99-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Погода в тот день стояла хмурая, небо заволокло тучами, и казалось, вот-вот пойдёт дождь.

Поместье городского лорда в городе Гу тщательно охранялось: культиваторы клана Драконов держали оборону как снаружи, так и внутри. За исключением Чжун Мичу, драконы редко проявляли мягкость в делах. Пусть в последние годы они стали более сдержанными, но их природу было сложно изменить.

Когда они прибыли, в поместье уже знали о происходящем и приготовились к сопротивлению: культиваторы собрались, готовые биться до конца.

Прежде чем Сы Мяо успела открыть рот, один из генералов клана Драконов выступил вперёд и обратился к Лу Чжану:

— Секта Би Ло передала город Гу клану Драконов. С этого дня город будет под нашим управлением. Все заклинатели, не принадлежащие к семье Лу, должны немедленно уйти!

Лу Чжан вскипел:

— Город Гу — наша родовая земля. Мы подчиняемся секте Би Ло, но не передавали ей ни наш город, ни наши жизни. Как они смеют вот так просто отдать его вам?

— Это ваши внутренние дела. Нас они не касаются.

Слова генерала вызвали бурю негодования среди культиваторов. Одни проклинали секту Би Ло за предательство, другие обвиняли клан Драконов в притеснении и высокомерии.

Драконы ненавидели тратить слова впустую. Они дважды напоминали, прежде чем начинали действовать — это подход, привитая Чжун Мичу. В противном случае, появись они перед сопротивляющимися, начали бы бой без предупреждения. Но два напоминания уже были их пределом.

Увидев, что люди перед ними болтают без умолку, и никто не уходит, они восприняли это как упрямое сопротивление. Заклинатели клана Драконов немедленно отреагировали, без усилий подавив сопротивление в течение половины дня.

В главном зале, на левом кресле, уныло сидел Лу Яньдун. Он выглядел куда старше, чем семьсот лет назад.

Смотрел на членов своей семьи, кого держали под стражей снаружи, и тяжело вздохнул:

— Сы Мяо, я знаю, ты ненавидишь меня. Я заслужил все то, что ты хочешь сделать в качестве мести. Но, прошу тебя, ради памяти о дружбе с твоим отцом, попроси Королеву Драконов пощадить мою семью.

Сы Мяо стояла на коленях, прижимая к себе безжизненное тело Гу Хуайю. Трёхлапая ворона на её плече произнесла:

— Дядя Ши.

Услышав это обращение, Лу Яньдун вздрогнул.

— Значит, ты ещё помнишь, что когда-то знал моего отца.

Он молчал.

Сы Мяо говорила мягко, но в её голосе была некоторая сила:

— Дядя Ши, ты, мой отец и старейшина Гу были друзьями сотни лет. Разделяли горе и радость. Ты обнимал меня, как своего ребенка. И старшего брата Гу, и маленького И-эр тоже, — сказала она, бережно касаясь лица Гу Хуайю и смотря в сторону Лу Яньдуна.

Трёхлапая ворона продолжила:

— Посмотри на него. Ты держал его на руках, учил приёмам. А А-Мань? Когда старейшина Гу ругал её, ты всегда заступался. Ты ведь помнишь её, дядя Ши? Что стоит перед глазами, когда ты думаешь о ней: её улыбка или окровавленное тело на платформе Чжулин?

Сы Мяо горько усмехнулась:

— Всех, кто был тебе как дети, как братья, включая собственную дочь и внука, ты предал. Ты не защитил тётю Лу, не спас И-эр. А теперь беспокоишься о своей семье?

Лу Яньдун тихо ответил:

— Я хотел их защитить. Но когда смог, то было уже слишком поздно. Единственное, что я мог сделать — это забрать их тела у семьи Цзо и похоронить с почестями.

Сы Мяо посмотрела на него холодно:

— Как думаешь, хотели бы тётя Лу и И-эр, чтобы их похоронили в фамильной усыпальнице твоей семьи?

В комнате повисла тишина.

Прижимая Гу Хуайю к себе, Сы Мяо склонилась, уткнувшись лбом в его висок.

— Дядя Ши, если бы ты тогда просто отказался помочь нам, не хотел провоцировать семью Цзо, мы бы тебя не винили. Но мы и представить не могли, что ты встанешь на их сторону. Ты знаешь, с какой надеждой мы пришли к тебе? Как отчаянно А-Мань хотела тебя увидеть? А потом эта надежда была жестоко растоптана. Как сильно мы презирали и ненавидели тебя за то, что произошло? Семья Цзо могла убивать людей, но ты, ты убивал сердца.

С презрением взглянув на него, трёхлапая ворона на плече Сы Мяо заговорила:

— Дядя Ши, за все эти годы... ты хоть раз пожалел о содеянном?

Лу Яньдун судорожно закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул:

— С тех пор, как не стало Хуайю и Фую... каждый раз, когда я закрываю глаза, я слышу, как меня называют «дядя Ши». Шуанцин, Хуайю, Фую... и ты...

Он поднял покрасневшие от слёз глаза, встретившись взглядом с Сы Мяо.

— Я... жалею.

— Жизнь нельзя прожить заново.

— Я знаю...

Внезапно трёхлапая ворона вспорхнула с плеча, пересекла порог и взвилась в небо. Её тело увеличилось, она кружила над крышей зала, а из её крыльев вырывалось пылающее пламя.

— Дядя Ши, ты подвёл слишком многих. Одного сожаления недостаточно. По дороге в загробный мир извинись перед тётушкой Лу, И-эр и старейшиной Гу.

Взмах крыльев и пламя сорвалось с крыши, охватывая её карниз.

Огонь растекался, как вода, быстро поглощая крышу.

Лу Яньдун остался в кресле, не шевелясь.

— Сы Мяо... всё, что тогда произошло, было моим выбором. Те, кто в поместье, не могли ослушаться. Некоторые даже поддерживали тебя... Пощади хотя бы их...

Трёхлапая ворона ответила:

— Мёртвые не вправе говорить за живых.

С очередным взмахом её крыльев огонь охватил весь зал, температура стремительно росла.

Лу Яньдун, заметив, что Сы Мяо не уходит, ещё крепче прижимая Гу Хуайю к себе:

— Сы Мяо, ты... ты не уйдёшь?

Он думал, что Сы Мяо пришла сжечь только его.

Но ворона произнесла:

— Дядя Ши, тебе пора. Не заставляй их ждать.

Ошеломлённый, Лу Яньдун вновь опустился в кресло.

Снаружи раздался крик Лу Чжана:

— Отец! — он тщетно вырывался из рук заклинателей клана Драконов.

Те, увидев, что Сы Мяо остаётся внутри, растерялись.

— Госпожа Сы Мяо!

И тут с неба спустилась белая фигура. Остановившись у зала, она взглянула на пламя:

— Что здесь происходит?

Генерал поклонился:

— Ваше Величество, госпожа Сы Мяо завела Лу Яньдуна в зал. Мы не слышали, о чём они говорили. Но затем трёхлапая ворона взмыла на крышу и всё охватил огонь.

Чжун Мичу сразу поняла, что задумала Сы Мяо.

— Сы Мяо, не делай глупостей!

Она взмахнула рукой, и ледяной иней окутал часть зала, погасив переднее пламя.

— А-Мань всё ещё ждёт тебя...

Трёхлапая ворона спокойно ответила:

— А-Мань всегда знала, что этот день наступит.

Крыша обрушилась, черепица осыпалась, и огонь хлынул внутрь.

Когда пламя закружилось в воздухе, Чжун Мичу увидела, как на лице Сы Мяо появилась лёгкая улыбка, выражавшая явное облегчение.

Ворона сказала:

— Шицзе, отпусти меня.

— Я не хочу заставлять его ждать.

Чжун Мичу застыла на месте, рука замерла в воздухе. Она обещала Гу Фую, что позаботиться о Сы Мяо... Но действительно ли спасение, сохранение её жизни, было тем, чего сама Сы Мяо хотела?

Та сидела, прижавшись щекой к Гу Хуайю, с лёгкой, спокойной улыбкой на губах и закрытыми глазами, словно, наконец, обрела покой.

Спустя долгое, бесконечно тянущееся мгновение рука Чжун Мичу медленно опустилась.

В этот момент трёхлапая ворона, теперь уже воплощённое пламя издала пронзительный, долгий крик и стремительно ворвалась в зал. Огонь вспыхнул мгновенно, взрываясь, как раскрывшийся алый лотос.

Пламя охватило всё вокруг, и генерал клана Драконов метнулся вперёд, заслонив Чжун Мичу своим телом.

— Ваше Величество.

Но она даже не шелохнулась. Лишь смотрела, как огонь поглощает остатки зала. В груди тяжесть, горечь, которую невозможно выразить словами. Потом, она почти беззвучно выдохнула, в выдохе слышались усталость и безмерная беспомощность.

Пламя, вызванное трёхлапой вороной, разрослось с неумолимой силой, и вскоре весь зал исчез в огненной буре. Когда всё стихло, от строения не осталось и следа. Только пепел, закружившийся в воздухе и медленно оседавший, словно белоснежный хлопок.

Пепел упал на ладонь Чжун Мичу. Она сжала пальцы, чувствуя холод.

— Идет снег.

На мгновение она подняла глаза к чёрному, беззвёздному небу. Потом повернулась к генералу:

— Назначь несколько культиваторов наблюдать за городом Гу и семьей Лу. Остальные пусть возвращаются в Восточное море.

— А вы, Ваше Величество?

Чжун Мичу на миг замолчала, прежде чем ответить:

— Я отправляюсь в Тридцать Три Небес.

— Слушаюсь.

Ветер кружился, смешивая пепел и снежинки. Подняв взгляд, невозможно было отличить одно от другого, одинаково бледные, бесцветные.

Гу Фую лежала на самом краю нефритовой платформы Чжулин, её ноги свободно свисали вниз, теряясь в облаках.

Тридцать Три Небес были охвачены пламенем, почти всё исчезло. Даже Лихэнь Тянь на вершине не устоял: лишь несколько дворцов из духовных камней и эта платформа из нефрита уцелели.

Обломки повсюду, пепел заслонял солнце. Ветер поднимал их вверх, но они медленно падали обратно.

Гу Фую поймала одну из них и растёрла между пальцев. Холодный и хрустящий, это был вовсе не пепел, а снег.

Она подняла взгляд, зрачки расширились, и она едва слышно прошептала:

— Солнце всходит на востоке, луна клонится к западу,

Мы тоскуем друг по другу, но разлучены навсегда,

Оставляя сердце разорванным надвое.

> [ Строчки из «18 песен хуцзя»( 胡笳十八拍 ), написанных Цай Вэньцзи ( 蔡文姬 ) — поэтессой времён Восточной Хань. ]

Седьмой стоящий позади спросил:

— Вы что-то сказали, моя госпожа?

— Нет, — лениво ответила Гу Фую. Она перекатилась на бок, подложив ладонь под щёку. Её пальцы скользили по золотистым узорам на облаках, проецирующихся на землю.

— Интересно, когда вернётся Чжун Мичу?

На этот раз Седьмой услышал её чётко:

— Ваше Величество говорила, что она вернётся, как только вы покорите Тридцать Три Небес. Полагаю, она уже в пути.

— А семья Цзо?

— По вашему приказу их бросили в темницы Лихэнь Тянь. А тех, кто ускользнул, преследуют шисюн Фэн и городской лорд Сяо. Думаю, вскоре будут новости.

Гу Фую неспешно поднялась, потянулась, словно стряхивая с себя тяжесть.

— Отведи всех этих людей в центральный двор.

— Слушаюсь, — Седьмой на мгновение заколебался, прежде чем спросить, — Моя госпожа, что вы собираетесь делать?

Она бросила на него взгляд. Этого было достаточно: Седьмой тут же опустил голову и решил не совать нос дальше.

— Я сделаю это прямо сейчас.

— Также отведи учёную Чжай и И-эр в зал Ванькун.

— Как прикажете.

Спустившись с платформы Чжулин, Гу Фую прошла сквозь мрачные руины. Остатки некогда роскошных дворцов теперь были осыпаны пеплом, почерневшие кирпичи хрустели под босыми ногами, белыми на фоне обугленных следов прошлого.

Зал Ванькун сохранился, он находился недалеко от кухни Лихэнь Тянь. Направляясь туда, Гу Фую закатала рукава.

Учёная Чжай и И-эр ещё не достигли состояния, когда пища становилась ненужной. А во дворцах Тридцати Трёх Небес всё ещё были припасы. Седьмой заранее распорядился, чтобы низшие рабы разожгли огонь и занялись готовкой.

Эти рабы имели низкий уровень и почти никогда не видели Гу Фую. Сегодня, внезапно столкнувшись с ней лицом к лицу, они замерли, не зная что делать со своими руками и ногами, запинаясь:

— Хо-хозяйка, то есть... м-моя госпожа, приветствуем...

— Встаньте и помогайте.

Они бросились исполнять приказ, испытывая одновременно и страх, и восторг.

Изначально она пришла, чтобы готовить, и все были поражены — её мастерство оказалось выше, чем у любого из них. Они с восхищением наблюдали, как ловко она создавала одно блюдо за другим, каждое из которых превосходило всё, что они умели.

Приготовив полный стол, она велела отнести всё в зал Ванькун.

После этого отправилась в баню — воскурила благовония, омыла тело, переоделась и, негромко напевая, направилась в зал.

Рабы уже накрыли стол, расставили стулья, вино и посуду. Нужно было дождаться прихода И-эр и учёной Чжай.

Тем временем Седьмой уже отвёл всех пленников из семьи Цзо во внутренний двор. Он как раз собирался послать кого-нибудь за И-эр и учёной Чжай, когда заметил в небе быстро приближающееся облако. Его глаза загорелись, и он поспешил навстречу.

Когда Чжун Мичу приземлилась, её взгляд скользнул по выжженной, почерневшей местности. На мгновение она не узнала Лихэнь Тянь и застыла в изумлении.

Седьмой сказал:

— Ваше Величество, госпожа только что упоминала вас.

Услышав это, Чжун Мичу едва заметно улыбнулась. Но, вспомнив что-то, её улыбка померкла, но в её глазах появилась мягкая и тёплая нежность.

Она тихо спросила:

— Где она?

— Госпожа сейчас в зале Ванькун.

Проходя мимо пленников из семьи Цзо, Чжун Мичу на мгновение остановилась и спросила:

— Кто эти люди?

— Это пленники из семьи Цзо. Госпожа приказала привести их сюда.

Она взглянула на них: измождённые лица, запавшие глаза, полные настороженности и страха — все взгляды были обращены на неё. Ещё раз осмотрев окружающее, она нахмурилась, помолчала и затем, не говоря больше ни слова, направилась в зал Ванькун.

На момент её прибытия ни И-эр, ни учёная Чжай ещё не пришли.

Войдя в зал, Гу Фую, рассчитывая увидеть учёную Чжай, подняла глаза и на мгновение замерла. Перед ней стояло лицо, о котором она так часто думала. Ей показалось, что это лишь видение, игра воображения, иллюзия, вызванная тоской.

Увидев ошеломлённое выражение Гу Фую, Чжун Мичу тихо усмехнулась:

— В чем дело? Ты забыла обо мне только потому, что меня не было некоторое время?

— О, Чжун Мичу...

Гу Фую поспешно вскочила, опрокинув стул, и кинулась к ней. Не в силах сдержать радость, губы невольно изогнулись в улыбке.

— Дай я прикоснусь к тебе... Я должна убедиться, что это не сон.

Не дожидаясь ответа, она протянула руку и ущипнула Чжун Мичу за щёку.

Затем обвила её за шею, повисла на ней и рассмеялась:

— Это действительно ты. Это всё по-настоящему.

— Ты когда-нибудь сталкивалась с ненастоящей мной?

— Те, что у меня в голове... они все ненастоящие.

———————————————————

Примечание переводчицы:

В 6 главе говорилось: « Не потому, что ворона была редким существом, а из-за старой легенды в которой говорится, что те, кто связываются с этой птицей, в конечном итоге будут поглощены ее пламенем. Многие верят в поговорку «игра с огнем» в этом контексте ». А ведь действительно сбылось.

Глава 100: 100-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу прижала её к себе, позволяя удобнее устроиться. Она долго колебалась, прежде чем решиться рассказать Гу Фую о Сы Мяо.

Она не хотела, чтобы Гу Фую узнала, но скрывать это вечно было невозможно. Возможно, Гу Фую уже всё поняла, когда увидела Чжун Мичу, вернувшуюся одну.

Чжун Мичу придумала множество способов, как смягчить новость, чтобы Гу Фую было легче её принять. Но в конце концов поняла: неважно, как именно она скажет это. Она начала:

— А-Мань, Сы Мяо, она...

Гу Фую перебила её:

— Я знаю.

Глаза Чжун Мичу опустились:

— Прости.

Гу Фую едва заметно улыбнулась:

— Зачем извиняешься передо мной? Это было её решение. Сы Мяо с детства была такой упрямой. Если она приняла решение, ничто не сможет его изменить.

Она помолчала и продолжила:

— Как и в случае с моим братом. Раньше я считала, что Гу Хуайю ничем не примечателен. Хоть он и мой брат, я не думала, что он достоин Сы Мяо. Но раз уж она выбрала его, то любила все эти годы, не меняясь, даже сейчас.

— А-Мань... — прошептала Чжун Мичу.

— Всё хорошо, — ответила та. — Они, наконец, могут быть вместе. Разве это не хорошо?

Чжун Мичу молча смотрела на неё, а потом мягко кивнула:

— Мгм.

Гу Фую снова улыбнулась. Взяв Чжун Мичу за руку, она повела её дальше в зал:

— Ты как раз вовремя. У меня есть кое-что, что я хотела бы тебе вернуть.

Они подошли к длинному столу, на котором лежал вытянутый ящик. Ещё до того, как его открыли, Чжун Мичу почувствовала знакомое присутствие внутри. Что-то внутри ящика будто волновалось, заставляя его слегка вибрировать и подпрыгивать.

Как только крышка приоткрылась, оттуда вырвался поток синего света, пронёсшийся по залу подобно порыву холодного ветра, как дикая лошадь, сорвавшаяся с привязи.

Чжун Мичу тихо позвала:

— Гэнчэнь.

Свет сделал два круга по залу и вернулся к ней, подлетев ближе. Но когда она потянулась за рукоятью, он снова отлетел.

Гу Фую с усмешкой заметила:

— Видишь? Ты держала его взаперти так долго, что он, похоже, обиделся.

Чжун Мичу слабо улыбнулась, немного беспомощно. Но Гэнчэнь быстро вернулся, облетел её ещё раз и аккуратно опустился на её ладонь.

Гу Фую сказала:

— Обиделся, но долго сердиться на тебя не может.

Чжун Мичу провела пальцами по лезвию. В ответ меч издал низкий, протяжный гул. В её взгляде читались нежность и лёгкая вина. Спустя мгновение она вернула духовный меч обратно в рукав.

Гу Фую вздохнула:

— Хотелось бы, чтобы и мой Иньхэнь был таким же живым и ярким.

Хотя Иньхэнь был выкован как духовный меч, в нём всегда чего-то не хватало. Увидев вновь Гэнчэнь, она наконец поняла, что ему не хватало живости.

Она пробормотала:

— Духовные мечи обладают разумом. Но Иньхэнь будто мертвец.

Глаза Чжун Мичу вспыхнули. Она вдруг поняла: дух меча напрямую зависит от эмоций его владельца. Иньхэнь не был безжизненным сам по себе, он отражал состояние души Гу Фую.

Гу Фую быстро сменила тему:

— Ладно, не будем об этом.

Она повела Чжун Мичу обратно к столу, расставляя миски и палочки:

— Всё это я приготовила сама. Ещё пригласила учёную Чжай и И-эр, они скоро придут.

Хотя Гу Фую в облике Лазурного Феникса уже не нуждалась в пище, она всё равно сохраняла человеческую привычку есть. Однако с тех пор как ситуация с семьёй Цзо ухудшилась, Чжун Мичу ни разу не видела, чтобы та готовила, да и ела, если честно, тоже.

Обострённые чувства Чжун Мичу уловили лёгкую влагу на коже, аромат благовоний, значит Гу Фую недавно купалась. Она спросила:

— Что тебя сегодня так развеселило?

Гу Фую, держа палочки, прижала ладонь к щеке, глядя на Чжун Мичу с игривой улыбкой. Ответ был очевиден.

— Когда я пришла, во дворе было довольно много людей. Седьмой сказал, что это пленники. Ты ради них так постаралась?

Гу Фую налила ей миску супа из семян лотоса. Подав её Чжун Мичу, она сказала:

— Попробуй.

Чжун Мичу тихо спросила:

— А-Мань, что ты собираешься делать с пленниками из семьи Цзо?

— Хм? — отозвалась Гу Фую, лениво. — Конечно же... сжечь... — но тут же поправилась, — То есть, убить.

— Всех?

— А кого ещё?

Она краем глаза посмотрела на выражение лица Чжун Мичу и, уловив её мысль, раздражённо добавила:

— Давай не говорить о семье Цзо за едой. Это портит аппетит.

Чжун Мичу тихо сказала:

— Но ты ведь собираешься казнить их сразу после ужина.

Ей нетрудно было представить: ароматная ванна, изысканный ужин — всё как прелюдия к «радостному» событию, которое должно было последовать.

Гу Фую нахмурилась:

— Чжун Мичу, пожалуйста, не спорь со мной из-за семьи Цзо.

— А-Мань, я и не спорю.

— Но если продолжим, то это всё к нему и приведёт.

После молчания Гу Фую отложила палочки и спросила:

— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала?

Чжун Мичу тоже положила ложку и спокойно ответила:

— А-Мань, когда мы боролись с семьёй Цзо, у нас не было выбора, приходилось сражаться изо всех сил. Но теперь, когда они побеждены, а весь Наньчжоу находится в твоих руках, я надеюсь, ты сможешь справедливо судить этих пленников, а не бездумно казнишь их.

Гу Фую усмехнулась с насмешкой:

— Справедливо? Справедливость — это око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь!

— Да, Цзо Юэчжи, Цзо Шаодэ, Цзо Тяньлан и главы секты Сюй Лин мертвы. Наньчжоу теперь принадлежит тебе.

Гу Фую повысила голос:

— Этого недостаточно! Когда уничтожили мою семью Гу, не пощадили никого. Разве нескольких смертей достаточно, чтобы это искупить? Они охотились за мной и за тобой без капли милосердия. Или ты забыла об этом, Чжун Мичу?

— Я не забыла. Но подумай, А-Мань, ты уверена, что среди тех, кого ты сейчас удерживаешь во дворе, действительно есть те, кто тогда нас преследовал? Кто напал на секту Сюань Мяо и город Сяояо?

Гу Фую замолчала.

Чжун Мичу посмотрела в окно и продолжила:

— Возможно, ни один из них не был причастен. Возможно, они никогда не поднимали руку ни на нас, ни на наших близких. Не держали в руках мясницкий нож. Даже если ты хочешь воздать по заслугам, вина должна быть конкретной. Нельзя мстить тем, кто не виновен.

Гу Фую резко вскочила:

— Тот, кто держит нож — мясник. Но даже если они не держали его в руках, они могли наточить его, передать или подстрекать. В этом гнилом семействе Цзо кто вообще может с уверенностью сказать, что он чист? Никто!

— Те, кто держал нож, точил его или подстрекал — все они должны понести наказание, — твёрдо ответила Чжун Мичу. — Но ты не должна считать всех мясниками. Даже если ты боишься, что, сохранив им жизни, однажды они вернутся за местью, есть и другие способы. Лишить их духовных корней, чтобы они не могли культивировать, или наложить рабский контракт. Всё это возможно.

Гу Фую молча смотрела в сторону.

Увидев, что её выражение не изменилось, Чжун Мичу вздохнула:

— Ты помнишь Цзо Цинцин? Ту самую девушку, которая отвела тебя в Тридцать Три Небес. Она правнучка Цзо Юэчжи.

Гу Фую подняла взгляд, явно удивлённая тем, что Чжун Мичу знает об этом.

— После того как ты напала на меня в зале Ванькун, я начала собственное расследование, — объяснила Чжун Мичу. — В том числе и в отношении неё.

Она вернулась к сути:

— Цзо Цинцин родилась всего лишь семьсот лет назад. Она никогда не участвовала в старых распрях, редко бывает в секте Сюй Лин, любит путешествовать и, по сути, ни в чём не виновата. Ты сама встречалась с ней, ты видела, какая она. И всё равно хочешь её наказать? За последние семьсот лет в семье Цзо появилось немало потомков. Ты собираешься казнить всех?

Гу Фую вдруг сказала серьёзно:

— Быть рождённым в семье Цзо уже вина. Как и быть рождённым в семье Гу. Что сделал плохого И-эр? Он был всего лишь ребёнком. Но Цзо Тяньлан его не пощадил. Его единственной ошибкой было то, что он родился сыном моего брата и моим племянником.

Сжав зубы, Гу Фую добавила:

— Грехи, совершенные семьей Цзо, из-за которых другие потеряли своих детей, должны были заставить их понять, что однажды другие сделают то же самое с ними!

— Родители могут делать выбор. Но дети — нет. Мы не выбираем, в какой семье родиться. Ты сама когда-то мне это сказала. Ты помнишь?

Гу Фую нахмурилась и отвела взгляд, не выдержав взгляда Чжун Мичу. Ей было неприятно, как далеко та готова зайти ради защиты семьи Цзо.

— Рождение — это не преступление, А-Мань. Если вина не на них, ты не можешь поступать с ними так же, как поступила семья Цзо.

— Раньше ты ненавидела несправедливость. Ты презирала семью Цзо за их несправедливость. А теперь у тебя есть власть, ты победила. Тебе не составит труда расследовать, были ли они замешаны в распре семьсот лет назад, убивали ли они, и судить и наказывать их соответствующим образом.

Гу Фую посмотрела на Чжун Мичу, задержала взгляд, а затем с презрительной усмешкой сказала:

— Я не хочу разбираться, кто заслужил наказание. Потому что они все не заслуживают этого.

— А-Мань...

— Город Сяояо был сожжён Цзо Тяньланом дотла, — сказала Гу Фую. — Теперь я сожгу до тла всю их семью. От них не останется никого.

Она была на пределе. Зрачки потемнели, приобретая тёмно-красный оттенок, губы сжались в тонкую линию.

Чжун Мичу заговорила медленно и тихо,:

— А-Мань, ты не такая, как он. Ты помнишь первого человека, которого убила? Я забыла его имя, но я помню, как это случилось в той пещере, в городе Нин. Он был из семьи Цзо. Он заслуживал смерти. Тогда ты обагрила руки кровью впервые... Ты сказала мне, что это был твой первый раз, когда ты убиваешь кого-то, и тебе это не понравилось, тебе было противно.

Она сделала паузу и добавила мягко:

— А-Мань, те, кто действительно виновен, уже мертвы. Если ты продолжишь, если начнёшь убивать невинных... это не принесёт тебе облегчения. Только боль. Тебе.

Гу Фую внезапно с силой опрокинула стол, посуда с грохотом разлетелась по полу.

— А-Мань мертва! — выкрикнула она, охваченная яростью.

Слёзы подступили к глазам Гу Фую. Она посмотрела на Чжун Мичу и, сдерживая дрожь в голосе, продолжила:

— Чжун Мичу. Она погибла на платформе Чжулин, насильно по воле семьи Цзо. Её душа была растоптана в унижении. Ты ведь не знала, да? Её тело растворилось в ядовитой крови Юань Шаня, осталась только лужа. Ни плоти, ни костей.

Чжун Мичу побледнела, грудь её сдавило тяжестью, словно невидимой рукой. По лбу выступил пот, а дрожащие пальцы сжались в кулак.

И-эр и учёная Чжай прибыли раньше, но, увидев, что внутри идёт разговор, остались снаружи. Они не решились войти. Услышав шум, выглянули из-за двери, за ними ещё двое: Двадцать Третья и Седьмой.

Гу Фую метнула на них гневный взгляд и закричала:

— На что уставились?! Убирайтесь!

Все четверо испуганно отпрянули и тут же скрылись за дверью.

В зале повисла зловещая тишина. Слышалось только тяжёлое, рваное дыхание Гу Фую.

Через несколько мгновений, заметив, как сказанное ею подействовало на Чжун Мичу, она поняла, что перегнула. Подошла ближе, голос её стал тише:

— Чжун Мичу, ты ведь понимаешь меня. Ты единственная, кто по-настоящему понимает. Пожалуйста, встань рядом со мной.

Её покрасневшие глаза смотрели прямо в лицо Чжун Мичу, не мигая.

Ее голос был тихим и слегка дрожащим, когда она смотрела на Гу Фую со смесью понимания и жалости:

— Да, я понимаю тебя. Я знаю тебя. Ты стремилась выковать Иньхэнь, даже если это займет всю твою жизнь, сталкиваясь с насмешками и непониманием, потому что ты хотела доказать, что даже без таланта ты можешь стоять плечом к плечу с легендами. Формации были страстью всей твоей жизни. Ты мечтала о признании, уважении... о том, чтобы войти в историю, стать полярной звездой, героиней, которой восхищаются.

— Ты хотела, чтобы я следила за тобой. Всегда наблюдала за тобой..

— Хватит! — сорвалась Гу Фую. — Я уже говорила тебе: А-Мань умерла! Её больше нет!

Гу Фую не ожидала таких слов от Чжун Мичу. Это было последнее, что она хотела услышать. Они стали зеркалом, в котором отразилось её прошлое и её настоящее. Казалось, что ее преследуют призраки ее прошлого, и ей негде спрятаться.

— Я ненавижу тебя, Чжун Мичу!

Она не думала. Слова сами сорвались с языка, полные ярости и горечи.

— Угу... — Чжун Мичу с трудом удержалась на ногах. Потянулась было к столу, но вспомнила, что Гу Фую недавно его опрокинула. Сделав пару неуверенных шагов назад, она обрела равновесие.

Её губы задрожали, и спустя долгую паузу она тихо сказала:

— Я знаю... Я разозлила тебя, ты злишься, поэтому и сказала это. Но когда ты остынешь, мы снова сможем спокойно поговорить.

Даже зная, что Гу Фую не имела этого в виду, но они всё равно ранили её, словно нож. Дыхание перехватило.

Чжун Мичу схватилась за грудь, затем, не оглядываясь, направилась к выходу из зала.

Гу Фую, глядя ей вслед, с горечью подумала:

«Все эти разговоры о непредсказуемости жизни и предопределенности судьбы — ложь. Приятная, красивая ложь».

Гнев всё ещё затуманивал её разум. И, хотя внутренний голос умолял её остановиться, она не смогла сдержаться:

— Ваше Величество, вы так праведны, воплощение добродетели и справедливости! Если вам не по нраву мои действия, то возвращайтесь в своё Восточное море!

Чжун Мичу резко обернулась. Её губы были сжаты так сильно, что побелели, а глаза блестели от непролитых слёз.

Гу Фую осознала, какое влияние оказали ее собственные слова.

Она знала, что действительно причинила боль Чжун Мичу.

Гу Фую открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни слова.

Чжун Мичу снова отвернулась, превратилась в облако белого тумана и взмыла в небо, исчезая из поля зрения.

И-эр, растерянно переводя взгляд то на Гу Фую, то на небеса, где исчез Белый Дракон, не знала, за кем ей последовать.

Гу Фую не двигалась. Плечи её опустились. По лицу катились слёзы.

— А-Мань мечтала стать героиней, жить праведной жизнью и заслужить уважение. Но эти мечты не спасли её семью, не защитили тех, кого она любила, не помогли отомстить. Они не могли утолить ту ненависть, что сжигала её изнутри...

Она упала на колени. Подол раскинулся на полу, как увядший цветок. Рядом на полу лежали осколки разбитой посуды, среди них фарфоровая миска, в которой она подавала Чжун Мичу лотосовый суп.

Она вскрикнула долгим, пронзительным, горестным криком и закрыла лицо руками.

А-Мань, ты не понимаешь, что твои слова могут ранить.

А-Мань, те, кому ты можешь причинить боль, всегда те, кто тебя любит.

Гу Фую прошептала еле слышно:

— Гэгэ... неужели я так и не выросла?..

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Поэтому название этого тома «Не спрашивай, когда я вернусь».

Глава 101: 101-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Дворец был окутан тишиной. Спустя долгое время снаружи донёсся голос Седьмого:

— Моя госпожа.

Слова его прозвучали тихо, будто эхом отразились от стен и затерялись в глубине зала, не встретив никакого отклика.

— Что прикажете делать с людьми во дворе?.. — нерешительно продолжил он, не осмеливаясь принять решение без нее.

Гу Фую вдруг поднялась. В её взгляде мелькнула острота, стеревшая с лица тень прежней печали. Все её движения стали резкими и решительными.

Словно из мести или, может быть, чтобы выплеснуть свой гнев, она теперь была полна решимости убить всех этих людей, не оставив никого в живых. Казалось, только так она могла почувствовать облегчение.

Она молча направилась во двор. Седьмой поспешил следом.

Учёная Чжай провожала её взглядом.

Покачав головой, она велела Двадцать Третьей приглядеть за И-эр и не допустить, чтобы та отправилась во двор, а сама поспешила за Гу Фую и Седьмым.

К тому времени как ученая Чжай добралась до двора, Гу Фую уже шагала перед пленниками, словно оценивая их одного за другим. Все они были из семьи Цзо.

Она выбирала, кого бы казнить лично, но оставшихся членов семьи Цзо было довольно много.

Она выбрала женщину: невысокую, ссутулившуюся, прячущую голову. Её окружали мужчины, заслоняя своими телами, намеренно или нет, так что разглядеть её было непросто.

Гу Фую прищурилась.

«Должно быть, это женщина, имеющая какой-то статус в семье Цзо» , — подумала она.

С вызовом она подняла руку, в которой держала Иньхэнь, и подала знак выйти вперёд.

Седьмой подошёл, чтобы вытащить женщину, но мужчины вокруг неё вмешались, мешая Седьмому. Несмотря на то что их духовные силы были подавлены, они яростно вцепились в него, обхватив за талию. Седьмой мог бы с лёгкостью справиться с ними, но без приказа Гу Фую не имел права убивать, поэтому просто повалил их на землю и оттащил в сторону.

И тут раздались крики ребёнка.

Гу Фую остановилась и обернулась. В стороне Шестнадцатый волочил за воротник платьица маленькую девочку. На вид ей было не больше шести-семи лет, примерно как И-эр. Шестнадцатый, мужчина крепкого телосложения, держал её одной рукой, словно она была не тяжелее цыплёнка. Девочка в панике пыталась вырваться, цепляясь за его руку и крича:

— Мама!

Гу Фую спросила:

— Кто она?

Шестнадцатый ответил:

— Моя госпожа, она одна из пленниц. При перекличке я обнаружил, что одной не хватает. Потом нашёл эту девчонку в коробке в темнице.

Когда он отпустил её, девочка рухнула на землю. Она тут же вскочила на ноги и вскинула голову, встретившись взглядом с Гу Фую. Страх захлестнул её так стремительно, что задушил даже желание закричать. Гу Фую не отводила от неё взгляда, размышляя о том почему на всём пути от Байлу до Тридцати Трёх Небес ей не встретился ни один ребёнок.

Отчасти, это объяснялось тем, что они были захвачены рабами. Но была и другая причина: среди культиваторов дети рождались редко, поэтому встреча с маленькими детьми была нечастым явлением.

Она почувствовала себя неуютно, впервые осознав, что не знает, как обращаться с детьми. Она и не предполагала, что однажды окажется в подобной ситуации. Или же... просто в глубине души предпочитала не думать об этом.

Она относилась к детям семьи Цзо иначе, чем к взрослым культиваторам той же фамилии.

Эта разница ей не нравилась.

Когда она спорила с Чжун Мичу, было легко произнести: «Их нельзя щадить», ведь они были для неё лишь числом. Но перед этой девочкой она больше не могла действовать с той же хладнокровной решимостью.

Колебание длилось мгновение, пока из глубин памяти не всплыл образ И-эр, погибшего в том же возрасте, как и девочка перед ней. Эти воспоминания мгновенно охладили её сердце и вернули к суровой реальности.

Она подняла меч и направила его на девочку. От лезвия отразился резкий, холодный свет.

Женщина, на которую она ранее указывала, с криком бросилась вперёд, но её перехватил Шестнадцатый.

Маленькая девочка, словно очнувшись от оцепенения, наконец отреагировала: она со слезами в глазах рванулась к ней и сдавленно вскрикнула:

— Мамочка, мне страшно!

Женщина крепко прижала дочь к себе. Глаза её затуманились слезами. Она встала перед девочкой, приняв оборонительную позу, как дикий зверь, вставшая на защиту детёныша. Но на этот раз она не отвела взгляд. Не отступая, смотрела прямо на Гу Фую.

Гу Фую внезапно усмехнулась:

— Не смотри на меня так. Очевидно, что это твоя семья Цзо совершила много зла, что привело к такой судьбе. И тем не менее, ты заставляешь меня выглядеть так, будто это я великая злодейка.

Её голос стал злее, в глазах вспыхнула ярость:

— Эта ненасытная жадность вашей семьи, её убийства, её бесчисленные грехи...

— Все, что с вами происходит — следствие поступков вашей семьи Цзо. Это вы обязаны этим моей семье Гу!

Словно гнев вырвался из неё наружу, Гу Фую резко выдвинула меч вперёд, лезвие полетело прямо в спину девочки.

Сила удара могла бы пронзить сразу и мать, и дочь.

Женщина инстинктивно обхватила девочку, прижав её к себе. Кончик меча остановился у неё на запястье, рассёк кожу, и по лезвию скатилась тонкая струйка крови.

Но дальше меч не продвинулся.

— Раньше ты ненавидела несправедливость. Ты презирала семью Цзо за их несправедливость.

— А-Мань, те, кто действительно виновен, уже мертвы. Если ты продолжишь, если начнёшь убивать невинных... это не принесёт тебе облегчения. Только боль. Тебе.

— Тетя!

— Тетушка, я так по тебе скучал.

— Что ты имеешь в виду под «хорошо»? Чтобы со мной обращались как со скотом в обмен на мое выживание, как это может быть хорошо, Гу Фую?

— Сы Мяо, почему ты молчишь?

— Если небеса справедливы, они позаботятся о том, чтобы семья Цзо понесла последствия, их будущее было разрушено, их род прервался. Хотите стать бессмертными? Мечтайте!

В её сознании эхом отдавались бесчисленные голоса, сменяясь вихрем образов, каждый из которых тянул её в разные стороны, будто пытаясь разорвать на части.

Иньхэнь дрожал в её не менее дрожащей руке.

Гу Фую сжала зубы, глаза налились кровью, когда она уставилась на мать и дочь. Её неспособность нанести удар вызывала в ней раздражение и тревогу.

Шестнадцатый, обеспокоенный, тихо спросил:

— Госпожа?

Гу Фую подняла глаза и заметила, как все взгляды сосредоточились на ней. Её охватило отвращение к этим глазам, и в груди вспыхнула неистовая злость. На мгновение ей захотелось устроить кровавый пир.

Она знала, что не безумна настолько, чтобы поддаваться каждому порыву. Но как только мысль исчезла, её накрыла волна ужаса от осознания того, что могло бы случиться. Если бы она позволила себе поддаться этому импульсу: Шестнадцатый, Седьмой и ученая Чжай, находившиеся рядом, стали бы первыми, кто испытал бы это на себе.

Её рука задрожала ещё сильнее. Ненависть к себе за нерешительность пересилила даже страх перед собственной жестокостью.

Она не верила, что способна хотеть подобного. Эта мысль казалась ей чуждой, пугающей.

Вдруг она резко развернулась и поспешно направилась к платформе Чжулин, оставив за собой растерянную толпу.

Седьмой, следивший за её удаляющейся фигурой, прошептал:

— Учёная Чжай, это...

Он всё меньше понимал свою госпожу.

Учёная Чжай ответила:

— Я пойду за ней.

Она велела Седьмому наблюдать за остальными и, обмахиваясь веером, последовала за Гу Фую.

На платформе Чжулин она увидела Гу Фую, стоявшую на коленях на верхней ступени, опираясь на меч. Хотя Чжай стояла спиной к ней и не видела её лица, тревожное напряжение было почти ощутимо в воздухе. Она ясно чувствовала внутреннее смятение Гу Фую, чьё настроение с каждым днём становилось всё нестабильнее.

Учёная Чжай заговорила спокойно:

— Ты не можешь ни пощадить их, ни убить. Быть ни доброй, ни злой — значит причинять боль самой себе.

Гу Фую тихо рассмеялась:

— Учёная Чжай, я схожу с ума. Если я окончательно потеряю контроль, не пощажу никого.

Учёная Чжай не сомневалась в словах Гу Фую, но и не встревожилась и чуть улыбнулась, обмахивая себя веером:

— О, в безумии есть своя свобода. Что бы ты ни делала тогда, ты не будешь чувствовать никаких угрызений совести.

Гу Фую замерла. Она ощущала, как тьма обволакивает её, и видела перед собой только путь в бездну. Слова Чжун Мичу вновь всплыли в памяти, пробуждая жалость к себе и щемящую печаль. Она повернулась, чтобы взглянуть на ученую Чжай, и с её щеки скатилась одинокая слеза.

Учёная Чжай произнесла с улыбкой:

— А-Мань умерла, осталась только Гу Фую. Те, кто со мной — процветают. Те, кто против — погибают. Не так ли?

Она подслушала большую часть разговора между Гу Фую и Чжун Мичу.

— Ты встаёшь на сторону Чжун Мичу. — горько произнесла Гу Фую.

Серьёзно, без насмешки, учёная Чжай сказала:

— И она, и я на твоей стороне.

Но, услышав имя Чжун Мичу, сердце Гу Фую сжалось от боли и обиды.

— На моей стороне? Она всё время заступается за семью Цзо. Не понимает меня, не поддерживает. Наверное, уже ненавидит меня, смеясь над окровавленными руками жестокой и беспощадной Гу Фую!

Учёная Чжай приподняла бровь и с усмешкой ответила:

— Заступается? Что ж, у неё есть любовник из семьи Цзо, который бросился их защищать?

Она хлопнула себя веером по уху.

— Или я что-то упустила? Разве госпожа Чжун сказала, что ненавидит тебя, назвав тебя «злым духом с уродливым сердцем и умом»?

— Это ненадолго, — сказала Гу Фую. — Если я и сойду с ума, то ненадолго.

Пленников снова заперли в темнице. Гу Фую не захотела их отпускать, но и разбираться с ними лично сейчас не было ни сил, ни желания.

Она вернулась в зал Ванькун: разбитую посуду уже убрали, будто ничего и не случилось. Долго стояла, молча глядя на то место, где обычно стоял стол, а затем без слов направилась во внутренние покои.

Гу Фую была измотана. Этот день оказался тяжелее, чем долгие изнуряющие битвы умов с семьёй Цзо. Ей не хотелось ни говорить, ни думать. Стоило ей коснуться подушки, как в голове всплыли воспоминания о Чжун Мичу и последних словах, что они сказали друг другу.

Думая об этом, она неосознанно уснула.

Во сне Тридцать Три Небес обратились в пепел, а земля превратилась в реку крови. Гу Фую стояла на краю острова, наблюдая, как с его уступов стекает кровь, как лента алого атласа, струящаяся в бездну.

Обернувшись, она увидела двоих, висящих на городской стене.

Вглядевшись, поняла: это были И-эр и её невестка.

Сердце сжалось. Она бросилась вперёд, крича:

— И-эр! Невестка!

Слёзы стремительно катились по её лицу. Её сковал страх, страшно было даже поднять глаза: а вдруг они уже мертвы?

Все, что она могла сделать, это склонить голову и быстро направиться в том направлении.

Но вдруг река крови ожила, зашевелилась под её ногами, как будто в ней есть собственная воля. Каждый шаг становился всё тяжелее, кровь затягивала её всё глубже, и в конце концов она едва могла двигаться, все ее тело вот-вот должно было быть поглощено рекой крови.

Охваченная ужасом, она отчаянно тянулась к кому-то, желая, чтобы кто-то спас ее.

— Чжун Мичу!

Она резко проснулась вся в холодном поту.

Сердце колотилось, страх из сна всё ещё держал её в своих объятиях. Пряди волос прилипли к лицу, кожа была бледной. Она села, задыхаясь, и позвала:

— Чжун Мичу... Чжун Мичу...

Она бредила, думая, будто всё ещё в Байлу, где Чжун Мичу спит рядом и обязательно придет если она позовет.

Но в комнате было тихо.

Только спустя какое-то время до неё дошло, это уже не город Байлу. Чжун Мичу ушла.

В тишине внутреннего зала ее сердце охватило чувство пустоты. Гу Фую медленно подошла к кровати и села, устремив затуманенный взгляд на стеклянную лампу. Губы её шевелились, бессознательно напевая старую колыбельную, будто в поисках хоть какой-то опоры.

Отголоски кошмара не спешили рассеиваться. Сон ускользал, но и звать его обратно ей больше не хотелось.

И всё же она снова, каким-то образом, уснула.

На этот раз сон оказался не таким пугающим.

В нём она выступала скорее наблюдателем, зрителем, следящим за пьесой со стороны. Главную роль в этом представлении играла она сама, или, точнее, тело, в котором она находилась.

Лазурный Феникс подошла к дворцу.

Завидев её, стража насторожилась.

— Я пришла увидеться с Ди И. Позовите его, пусть выйдет!

Охранники даже не подумали передать её слова и явно не собирались впускать.

Когда Лазурный Феникс приготовилась пробиться внутрь силой, из дворца вышел отряд воинов. Вперед выступил лидер.

— Два клана уже прекратили войну. Сейчас решающая битва против Чжуянь. Ты действительно хочешь создать проблемы в это время?

Заметив его, глаза Лазурного Феникса загорелись. Она схватила его за запястье, её движения стали мягкими, почти жалобными:

— Ты не можешь уйти.

— Королевская семья Золотых Драконов уже уничтожена. От Божественных Драконов остались только я и мой брат. Как старший и Император, ему предстоит править четырьмя морями, поэтому я должен идти.

— Ты можешь не вернуться...

— Катастрофа разразилась из-за великой войны между двумя кланами. Мы должны решить ее сами, чего бы это ни стоило.

— Ди И!

Когда Гу Фую вновь открыла глаза, комната уже была залита дневным светом. Её безмятежный, как стоячая вода, взгляд резко контрастировал с красными уголками глаз. Она осознала, что сидит, потом медленно встала, потянулась и пробормотала:

— Эта девчонка действительно портит моё тело.

Она вышла из зала. Яркое солнце ослепило её. Прищурившись, она подняла руку, чтобы прикрыть глаза, и спросила:

— Который час?

Шестнадцатый, стоявший неподалёку, услышал её:

— Госпожа, уже конец часа Чэнь.

> [ Время с 7 до 9 часов утра – период полного пробуждения всего живого. ]

Она бросила на него лукавый взгляд, её глаза озорно блеснули. Шестнадцатый тут же покраснел и опустил голову.

— Иди, позови для меня учёную Чжай.

— Слушаюсь.

Она стояла снаружи, щурясь от солнца.

Когда пришла ученая Чжай, она увидела, что человек, который вчера был в панике, теперь стоит спокойно и расслабленно на солнце.

Цин Юнь наклонила глаза, бросив на ученую Чжай насмешливый взгляд, и с улыбкой сказала:

— Ученая Чжай.

Ученая Чжай внутренне заворчала, найдя это странным. Это было то же самое лицо, но она чувствовала, что смотрит на совершенно другого человека.

— Ученая Чжай, отведи меня в секту Сюань Мяо.

Ученая Чжай не поспевала за ней и удивленно спросила:

— Секта Сюань Мяо? Сейчас?

Глядя на выражение лица Цин Юнь, было ясно, что она не хотела повторяться.

— ...Я тоже не знаю дорогу. Инь Хэ и Син Хань должны знать. Я пойду за ними.

Глава 102: 102-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

На горе Цзинду шел дождь. Горный пейзаж был окутан туманной дымкой, а воздух был густым и влажным.

Группа людей осторожно двигалась по мокрой траве, и каждый их шаг отзывался тихим шорохом.

Цин Юнь подняла взгляд к небу, затянутому плотными облаками. Погода была серой и гнетущей, точно отражая состояние чьей-то души. Ни теплого солнца, ни проливного дождя, лишь бесконечная морось, впитавшая в себя всю тоску этого дня.

Учёная Чжай, остановившись на полпути к вершине, тяжело дышала. Присев на большой камень и удерживая в руке промасленный бумажный зонтик, она повернулась к спутнице:

— Гу Фую, как ты узнала, что Чжун Мичу находится в секте Сюань Мяо?

Первоначально она хотела спросить иначе:

— Ты, наконец, пришла в себя и решила с ней помириться?

Но, вспомнив их недавний жаркий спор и то, насколько нестабильным стало поведение Гу Фую в последнее время, она решила не рисковать и задала более осторожный вопрос.

Цин Юнь ответила спокойно:

— Маленький белый Дракон не может надолго оставаться далеко. Она всё ещё должна быть в Наньчжоу. А если она там, то единственное возможное убежище — это секта Сюань Мяо. Все остальные места уже под контролем Гу Фую.

В её голосе слышалась усталость, переплетённая с неясным очарованием.

Впервые остальные услышали, как она назвала Чжун Мичу «Маленьким белым Драконом», и с удивлением переглянулись. Кто-то даже подумал, что Цин Юнь действительно сошла с ума, уж слишком странным становилось её поведение.

И-эр, идущая позади и держащая за руку Син Ханя, бросила на Цин Юнь взгляд, полный тревоги. С тех пор, как она присоединилась к группе, её не покидало ощущение, что с мамой А-Мань что-то неладное. Та стала холодной и отстранённой, особенно с ней, И-эр.

Этот холод был почти как отвержение. И-эр чувствовала её с пугающей ясностью, но не могла ничего изменить. Оставалось лишь безмолвно следовать за другими.

Она не понимала, что происходит.

Казалось бы, мама одержала победу и подчинила себе Тридцать Три Небес, одолела врагов. Это должно было стать поводом для праздника. Но вместо радости вспыхнули ссоры. А потом: внезапный гнев, резкий уход... и исчезновение.

После этого мама А-Мань изменилась. Настроение её стало нестабильным, характер — резким и отталкивающим. И-эр чувствовала себя всё более одинокой, словно стала чужой, нежеланной. Печаль захлестнула её, и слёзы подступили к глазам, несмотря на все попытки сдержать их.

Когда группа добралась до середины подъёма, с неба плавно опустились двое учеников в простых белых одеждах, стоя на мечах. Их посадка была безупречной, лёгкой и грациозной, словно они неслись по облакам, а не летели сквозь моросящий дождь. Вложив мечи в ножны, они склонились в приветствии:

— Вы здесь, чтобы посетить гору или ищете кого-то?

Цин Юнь, не раздумывая ни мгновения, шагнула вперёд:

— Я ищу Чжун Мичу. Она здесь?

Ученики переглянулись, после чего вновь окинули взглядом всю группу, прежде чем задать следующий вопрос:

— У вас есть приглашение или именная табличка?

Они не стали отрицать напрямую, значит, Чжун Мичу действительно находилась в секте.

Цин Юнь чуть прищурилась. Её всегда раздражали подобные преграды.

Сохраняя лёгкую улыбку, она ответила:

— Приглашение? Зачем оно нужно? Моего лица вполне достаточно. Чжун Мичу узнает меня с одного взгляда.

Ученики, похоже, ещё никогда не сталкивались с такой дерзкой самоуверенностью. Улыбка Цин Юнь: мягкая, будто весенний цветок, словно разогнала холод дождя, и уши обоих юношей вспыхнули от смущения.

Один из них, понизив голос, пробормотал:

— Шиди, я сообщу наставнице. Ты оставайся с ними.

Не дожидаясь ответа, он исчез, оставляя за собой лишь след дождевых капель в воздухе, быстрый и лёгкий, как порыв ветра.

Оставшийся ученик, опомнившись, поспешно окликнул:

— Шисюн! Шисюн! — но было уже поздно.

Он неловко переступил с ноги на ногу, украдкой бросил взгляд на Цин Юнь, но, встретившись с её взглядом, моментально потупил глаза. Отступив в сторону, он вежливо жестом пригласил:

— Пожалуйста, сюда...

Группа продолжила восхождение и вскоре достигла врат секты Сюань Мяо. Там они встретили одного из учеников, отправившегося вперёд. Рядом с ним стояла женщина в лёгком тёмно-фиолетовом платье, элегантная и изящная.

И-эр окликнула её:

— Тётя Дунли.

Дунли улыбнулась:

— Услышав, как тебя описывали ученики, я сразу поняла, что это ты пришла искать свою маму.

И-эр скользнула взглядом по Цин Юнь и коротко кивнула:

— Мгм.

Дунли проследила за её взглядом. Она уже слышала, как Чжун Мичу упоминала Цин Юнь и Гу Фую, но никогда не видела тела Цин Юнь и потому не узнала её сразу. Теперь же, увидев внешность девушки, а главное то, как И-эр идёт за ней, Дунли догадалась: перед ней Цин Юнь с душой Гу Фую внутри.

Зная, что Мичу неожиданно вернулась в секту и пребывает в растерянности, Дунли и без слов поняла, что между ними произошло нечто важное. Появление Гу Фую здесь стало полной неожиданностью.

Она спросила:

— Ты пришла из-за Мичу?

Цин Юнь будто пришла лишь отдать долг, ответила вопросом:

— Где она?

Дунли взглянула на неё, на мгновение задумалась. Хотя она не знала всех тонкостей отношений между Мичу и Гу Фую, она считала, что те должны разобраться сами. Приняв внутреннее решение, она мягко сказала:

— Она у горной гробницы. Пойдём, я проведу.

Семьсот лет назад главный пик горы Цзинду был разрушен по приказу Цзи Чжаолина. Секта Сюань Мяо перебралась на восточный склон и отстроилась заново.

Останки прежнего пика за сто лет превратились в озеро. Края, где некогда громоздились обломки скал, дождь и ветер постепенно сгладили, и на восточном берегу озера возникла отвесная скала.

Светлый камень этой скалы, испещрённый тонкими трещинами толщиной с палец, словно молча свидетельствовал о катастрофе, случившейся века назад. Вдоль неё стояли простые каменные стелы. Их строгость резко отличалась от пышных мемориальных табличек, привычных в подобных местах. На этих стелах были выбиты лишь имена и звания усопших: скромное, но глубокое поминовение. После уничтожения старого родового зала скала стала его заменой, новым местом памяти, где хранились история секты и уважение к предкам.

Когда Цин Юнь приблизилась, её внимание привлекла фигура в белом, она возникла из дождливого тумана, словно призрак, и молча преклонила колени между двумя каменными стелами. Потоки дождя омывали стелы, придавая им обновлённую чистоту. У подножия каждой росло растение-свеча: его зелёные листья и алые ягоды сияли под дождевыми каплями. Фигура оставалась неподвижной, её широкие рукава слегка колыхались на ветру, гармонично сливаясь с тишиной и меланхолией окружающего пейзажа.

Шаги Цин Юнь были неслышны. Она приблизилась сзади, наклонилась, заглянула ей в лицо и тихо позвала:

— Маленький белый Дракон.

Чжун Мичу открыла глаза и подняла голову. Под дождём она выглядела особенно безупречно: кожа была ещё бледнее, губы ярче, а золотистые глаза чисты, словно отмытые ливнем.

На мгновение в её взгляде вспыхнули удивление, радость и боль, ей почудилось, что перед ней стоит Гу Фую. Но в следующую секунду в её глазах проступило узнавание, и блеск погас, ведь это была Цин Юнь.

Чжун Мичу медленно опустила голову.

Цин Юнь положила ладонь ей на плечо, наклонилась ближе и с лёгкой насмешкой произнесла:

— Я-то думала, ты спишь, утопив своё горе в вине... А ты, оказывается, сидишь на вершине скалы и ловишь ветер.

С усмешкой она добавила:

— Что, разочарована, что это не она?

Чжун Мичу поднялась и спокойно сказала:

— Цин Юнь, давай не будем тревожить покой этого места.

Она мягким жестом указала вперёд. Взгляд Цин Юнь упал на две стелы: на одной было выбито имя главы двадцать четвёртого поколения — Цзи Чжаолина, на другой — третьей старейшины Юньжань.

Цин Юнь виновато улыбнулась:

— Ах, я потревожила покой усопших. Приношу извинения.

Они вдвоём покинули горную гробницу.

Снаружи их уже ждали Дунли, И-эр и остальные. Завидев Чжун Мичу, И-эр с обидой в глазах подбежала к ней и крепко обняла, воскликнув:

— Мама!

Чжун Мичу мягко погладила её по спине.

Через мгновение И-эр отпустила её.

Повернувшись к горной гробнице, Чжун Мичу сказала:

— И-эр, здесь покоятся твоя бабушка, мой учитель и другие уважаемые старейшины. Окажи им почтение.

Услышав, что это бабушка и дедушка-учитель, И-эр послушно кивнула:

— Я хочу пойти и поклониться им.

Чжун Мичу едва заметно покачала головой и тихо прошептала:

— Ей не нравился клан Драконов. Давай поклонимся здесь.

И-эр вспомнила кое-что из услышанных слухов и больше не стала настаивать. Она молча склонилась в сторону гробницы.

После этого Чжун Мичу повела всех обратно к пику Гушэнь.

Пока гости разошлись по комнатам для отдыха, Чжун Мичу и Цин Юнь направились в кабинет.

Дождь не прекращался, и из-за сырости в комнате воздух казался тягучим, всё вокруг было влажным, будто покрытым плёнкой влаги. Взмахом руки Чжун Мичу собрала сырость в воздухе и втянула её в ладонь. Одновременно с этим она спросила:

— Как ты снова проснулась?

Цин Юнь, улыбаясь, уставилась на неё. Заметив бледность на лице Чжун Мичу, она с легкой насмешкой сказала:

— Ты ведь совсем не хотела меня видеть, правда?

— «...»

Цин Юнь опустилась на подушку перед столом, лениво глядя на собеседницу:

— Её терзают кошмары. Внутренние демоны свили в ней гнездо. Она стала такой хрупкой, что для меня выйти наружу было так же просто, как перевернуть ладонь.

Чжун Мичу молча заваривала чай. После долгой паузы наконец спросила:

— Как она?..

— Ужасно, — ответила Цин Юнь. — Она почти свела моё тело с ума.

Чжун Мичу налила чай и пододвинула чашку к Цин Юнь.

Та, подперев щеку рукой, посмотрела на неё и спросила:

— И ты не хочешь ничего у меня спросить?

— Почему ты здесь? — тихо произнесла Чжун Мичу.

Тихо усмехнувшись, Цин Юнь приподнялась на локте, склонилась через стол и другой рукой легко обвила пальцы вокруг подбородка Чжун Мичу:

— Маленький белый Дракон, если бы я не пришла... кто знает, чем всё могло бы закончиться в следующий раз, когда ты её увидишь. Вдруг тебе попадётся какая-нибудь безумная и тогда это уже будет опасно не только для окружающих, она могла бы даже наброситься на тебя.

Она прищурилась, голос зазвучал насмешливо:

— Разве не думаешь, что тебе стоит поблагодарить меня, своего предка?

Её глаза лукаво сверкали, а пальцы лениво поглаживали подбородок Чжун Мичу.

Та молниеносно перехватила её за запястье, их взгляды столкнулись, расстояние между лицами сократилось.

Дверь в кабинет была открыта, лишь наполовину прикрыта бамбуковой занавеской. Учёная Чжай и И-эр подошли, чтобы попросить у Чжун Мичу немного еды, да и тревожились, не началась ли у тех двоих новая ссора. Но когда они заглянули, то были удивлены, обнаружив пару в столь интимном положении.

Услышав шум, обе женщины повернули головы к входу.

Учёная Чжай моментально раскрыла веер, прикрывая лицо, и поспешно проговорила:

— Простите за вторжение.

Тут же схватила И-эр за руку и поспешно увела её прочь.

Чжун Мичу мягко отпустила запястье Цин Юнь, та плавно откинулась на подушку, снова заняв своё место. Изысканно прикрыв рот, она зевнула, затем взгляд её скользнул к нефритовой цитре, покоившейся под столом, задержался на аккуратно расставленных книгах и букете в тонкой зелёной фарфоровой вазе.

Цин Юнь взяла лежащую сверху книгу с названием «Новые интерпретации формаций», полистала её и, заметив неразборчивые пометки на полях, усмехнулась:

— Кто это писал? Почерк будто курица лапой водила.

Чжун Мичу молчала. Тогда Цин Юнь с напускным удивлением добавила:

— Написала эта девчонка, да?

Лёгкий румянец тронул лицо Чжун Мичу, выдавая усталость.

Цин Юнь покачала головой:

— Маленький белый Дракон, ну разве ты не глупа? Ты ведь последняя, кто должен вмешиваться в дела с семьей Цзо. И всё же ты решила вмешаться, это неблагодарная работа, что только обернулась для тебя проблемами.

Она опёрлась щекой о ладонь, улыбнулась и спросила:

— Её слова задели тебя? Тебе больно?

— Если я не смогу ее убедить, то кто еще сможет? — спокойно ответила Чжун Мичу.

— Наверное, ты права, — сказала Цин Юнь, закрывая глаза рукой. В её голосе сквозила усталость, будто она только что вынырнула из глубокого сна. — Тогда приготовься терпеть, готовься к новой боли и постарайся поговорить с ней как следует.

— Цин Юнь?

Взгляд Чжун Мичу стал тревожным.

Неожиданно Цин Юнь обмякла и упала на стол. Чжун Мичу, не раздумывая, протянула руку, чтобы подхватить её за лоб.

Казалось, Цин Юнь уснула прямо на столе, опираясь лбом на ладонь Чжун Мичу.

Дыхание Чжун Мичу перехватило, она начинала догадываться, что на самом деле произошло. Сердце забилось чаще, не готовое к встрече с ней.

Она уже собиралась отдёрнуть руку, как вдруг послышался лёгкий шорох.

Глаза Гу Фую открылись. В первый момент ей показалось, что она только проснулась, но быстро пришло осознание: всё было не так. Разве она не лежала в своей постели? Почему теперь сидит, склонённая вперёд?

Моргнув, она медленно подняла голову и встретилась взглядом с парой золотистых глаз.

Изумление одновременно вспыхнуло в глазах обеих девушек.

Гу Фую не понадобилось долго размышлять. Человек, которого она так долго искала, исчезнувшая без следа, теперь была прямо перед ней. Обстановка была чужой, совсем не та, что она помнила, это точно был сон.

Эмоции, переполнявшие Гу Фую с того самого дня, когда всё рухнуло: смятение, гнев, уязвлённая нежность, стыд и сожаление слились в тяжёлое, мутное чувство. К ним примешалось одиночество, которое она испытала, проснувшись одна, без Чжун Мичу рядом, как будто та должна была быть с ней всегда.

И если это был всего лишь сон, её личная территория, ей не нужно было себя сдерживать.

Не раздумывая, она последовала порыву.

Схватив отдёрнутую руку Чжун Мичу, Гу Фую резко потянула её к себе, а другой рукой мягко провела вверх по её рукаву, обнажая изящную, хрупкую кисть.

В её глазах сверкнул голодный, хищный блеск, словно у орла, ныряющего вниз, чтобы схватить добычу. Она резко вонзила зубы в нежную кожу, с яростью, в которой не было ни капли сдержанности. Это был не просто укус, это был выплеск всей боли, которую она носила внутри. Ей казалось, что даже если бы она искусала всё тело Чжун Мичу, этого было бы мало, чтобы удовлетворить её.

И лишь спустя мгновение, продолжая кусать, она вдруг ощутила странное сопротивление, мягкая текстура под зубами вызывала неприятное ощущение.

Чжун Мичу наклонилась вперёд, чтобы не потерять равновесие, опираясь одной рукой на стопку книг. Она смотрела на Гу Фую, всё ещё не понимая до конца, как поступить, что сказать, как вести себя в этой встрече, к которой она не была готова.

И всё же, глядя на Гу Фую, она внезапно выпалила:

— Ты снова голодна?

Гу Фую замерла и медленно отпустила ее руку. Её взгляд опустился на руку Чжун Мичу, там, где она укусила, переливались крошечные серебристо-белые чешуйки, блестящие от её слюны.

— «...»

Она помолчала, а затем, приподняв голову, тихо спросила:

— Чжун Мичу?

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Цзюнь : Даже если думаешь, что это сон, всё равно нужно выпустить пар.

> [ Иероглиф с ника авторки ( 太阳 菌 ) ]

Глава 103: 103-я глава.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Оглянувшись, она заметила лежащую неподалёку нефритовую цитру. За её спиной стояла книжная полка, на плите кипел чайник, и тонкие струйки пара вырывались из-под крышки. За окном тихо стучал дождь, а бамбуковая занавеска, чуть шелестя, колыхалась от лёгкого ветра, доносящего в комнату свежий, влажный аромат. Всё казалось знакомым и в то же время покрытым легкой дымкой, словно ускользающим от точного узнавания.

— Как долго ты собираешься держать меня за руку?

Гу Фую отпустила. Чжун Мичу убрала руку, провела по коже и драконья чешуя исчезла.

Гу Фую молча следила за её движениями. Некоторое время она хранила молчание, а затем спросила:

— Где мы?

Это не был сон.

— Секта Сюань Мяо, — спокойно ответила Чжун Мичу, не углубляясь в объяснения.

Гу Фую нахмурилась, не помня этого места:

— Как я сюда попала?

Она совершенно не помнила пути от Тридцати Трёх Небес до секты Сюань Мяо. Более того, у неё не было ни малейшего намерения приходить сюда.

Невозможно, чтобы она сошла с ума, сделала что-то, а потом полностью забыла об этом.

Чжун Мичу молчала. Гу Фую с усилием потерла виски. Мысли путались, разум оставался пуст. Как бы она ни пыталась восстановить события, воспоминания не приходили. Это угнетало, и в конце концов она решила больше не зацикливаться на этом.

Её взгляд сам собой скользнул к Чжун Мичу.

Та, с опущенными глазами, сосредоточенно расставляла книги, что упали ранее. В её чертах затаилась усталость: тонкая, едва заметная, но всё же придающая её движениям уязвимость. В том, как она наклонялась, чтобы поднять тома, было нечто хрупкое и изящное, словно белая магнолия, грациозно склонённая под ветром и дождём.

Эта встреча, не являющаяся сном, была неизбежно неловкой.

События того дня всё ещё всплывали в её памяти, не давая покоя. Забыть их было трудно.

Где-то внутри неё бушевала странная смесь боли и гнева. Она мечтала оставить всё позади, но упрямая часть души сопротивлялась, словно, заговорив об этом первой, она признает поражение.

— Я что-нибудь сказала, когда пришла тебя искать?

Чжун Мичу спокойно ответила:

— Пока нет. А хочешь сказать что-нибудь сейчас?

— Больно?

Она не смогла придумать ничего лучшего.

— «...»

Чжун Мичу чуть заметно вздрогнула, замерев с книгой в руках.

— Я думала, что это... просто сон, — прошептала она.

Скорее всего, Чжун Мичу решила, что речь о событиях того дня. Для неё это всё ещё оставалось болезненной раной, от которой она не успела оправиться.

И хотя вопрос Гу Фую был всего лишь вопросом, он был как нежное прикосновение к незажившему месту. Увы, она имела в виду лишь укус.

Чжун Мичу тихо вздохнула. В её голосе прозвучал укор:

— Гу Фую, тебе не стоило произносить эту последнюю фразу.

Гу Фую на мгновение опешила. С тех пор как они были в городе Ваньтун, Чжун Мичу звала её «А-Мань». Она уже привыкла к этому.

И вот теперь, услышав своё полное имя, она вдруг почувствовала, как между ними встала чуждость. Всё стало каким-то холодным, отстранённым.

Она ощутила боль утраты.

Но ведь это она сама сказала: «А-Мань мертва». Почему же теперь её это так ранило?

Ах, Чжун Мичу действительно умела затаить обиду... И делала это мелочно.

Гу Фую схватилась за голову в отчаянии.

Она ясно понимала: связываться с Чжун Мичу, всё равно что шагать в болото. Чем дальше заходишь, тем труднее выбраться.

С другими всё было просто: она чётко различала любовь, ненависть и даже мстительные порывы, если её задевали.

Но с Чжун Мичу всё было иначе. Будто они две разбитые глиняные фигурки, склеенные заново, спаянные одним существованием. Их боль была общей. И, причиняя страдание ей, Гу Фую ранила и себя.

Эта боль была невыносимой.

И казалась непоправимой.

Чем больше Гу Фую думала, тем более подавленной она становилась, особенно в этот мрачный дождливый день.

Несмотря на прохладу в комнате, тело словно горело изнутри, а голову пронзала пульсирующая боль.

Её зелёные глаза постепенно наливались ярко-красным.

— Чжун Мичу, — пробормотала она, — скажи что-нибудь приятное?

Чжун Мичу подумала, что Гу Фую имеет в виду ее предыдущее заявление, поэтому она спросила:

— Что мне сказать?

Она не догадывалась, что мысли Гу Фую носились в беспорядке и совсем не касались прошлого разговора.

Гу Фую вспыхнула:

— Ты должна сказать: «Молодец! Великолепное убийство!»

Только тогда Чжун Мичу поняла, о чём речь, Гу Фую говорила о споре, вспыхнувшем в Тридцати Трёх Небесах.

В её сердце всплыло множество смешанных чувств. Но в этот момент её взгляд случайно зацепился за книгу на столе перед Гу Фую. Лицо Чжун Мичу чуть напряглось, не раздумывая, она быстро схватила его.

Оказывается, в ходе их разговора Гу Фую задела книжный шкаф, и стоявшую рядом чашку, приготовленную ранее для Цин Юнь, она опрокинулась, залив страницы книги.

Чжун Мичу нахмурилась, сжав губы, и аккуратно разглядывала пострадавшие страницы. К счастью, чернила почти не поплыли. Она осторожно вытянула влагу кончиком пальца, чай закружился тонкой струйкой, подчиняясь её духовной силе.

Гу Фую раздражённо наблюдала за тем, как та заботится о книге, будто напрочь забыв о ней самой.

Однако злость внезапно рассеялась. Она узнала этот том.

— Подожди... Разве это не та книга, которую я тебе переписала? — удивлённо спросила она.

Она наклонилась ближе к столу, её лицо оказалось очень близко к лицу Чжун Мичу. Когда та повернулась, их лбы чуть не столкнулись. Чжун Мичу нахмурилась, лицо её стало особенно серьёзным.

Гу Фую чуть смутилась, опустив взгляд, несмотря на сверкающие кроваво-красные глаза.

— Правда? — тихо спросила она.

Чжун Мичу долго смотрела на неё, прежде чем кивнуть:

— Да.

Гу Фую вспомнила ещё кое-что, и ей стало неловко.

— Кажется... потом я дописала кое-какие пометки, да?

— Да.

Щёки Гу Фую порозовели, и она пробормотала:

— Значит, ты их видела...

Чжун Мичу закрыла книгу, положила её себе на колени. Ей было трудно подобрать слова, она боялась, что голос выдаст её чувства. После долгой паузы она тихо произнесла:

— Мгм.

Гу Фую и не заметила, как это задело Чжун Мичу. Внезапно она вновь осознала, где находится: пик Гушэнь, комната Чжун Мичу. Всё вокруг было таким знакомым. Она бросила взгляд за окно, на стену во дворе, через которую перелезала сотни раз.

Именно здесь она испортила первый экземпляр «Новых интерпретаций формаций», из-за чего и переписала книгу заново. Ей всё ещё было тепло от воспоминания: чувство радости от того, что она подарила свою книгу близкой подруге. И те заметки, добавленные позже... Сейчас они казались такими наивными. Это напоминало неловкость, когда случайно наталкиваешься на глупости, сделанные в юности.

Гу Фую подумала, что им есть о чем поговорить, и они могут многое сделать:

— Чжун Мичу, нам не стоит ссориться из-за семьи Цзо. Они не стоят того, чтобы мы ссорились.

Ответ Чжун Мичу прозвучал глухо:

— Я и не ссорилась. И речь шла не о семье Цзо.

Сердце Гу Фую болезненно сжалось, она уловила истинный смысл слов Чжун Мичу.

Они отзывались в ней эхом старой, прежней себя. Но сейчас, вдали от Тридцати Трёх Небес, от грохота битв и лязга клинков, здесь, в тишине уютного кабинета, пропитанного ароматом чая и шелестом страниц, под неспешный ритм дождя за окном, она не могла отреагировать прежним гневом. Не хотелось.

— Чжун Мичу, — сказала она тихо, — твои слова всегда ранят меня.

Чжун Мичу едва заметно усмехнулась.

— Почему ты смеёшься? — спросила Гу Фую, хмурясь.

— Потому что ты только что сказала то, что обычно говорю я.

Этот смех будто мягко ткнул в её рану, не злобно, но больно.

Гу Фую обошла стол и обняла Чжун Мичу сзади, прижимаясь к ней.

— Чжун Мичу, пожалуйста, прости меня, — прошептала она, прижимая лоб к её затылку. — В тот день я была слишком зла, слишком ослеплена... Я не хотела говорить всего того. Ты действительно делаешь это невозможным для меня.

Чжун Мичу положила руку поверх её рук, обвивших талию, и мягко ответила:

— То, что я сказала, не обязательно должно определять результат. Окончательный выбор всегда за тобой.

Ты разозлилась не потому, что я ошибалась, а потому, что в глубине души ты чувствовала, что в моих словах есть правда, ставящая тебя в затруднительное положение. Иначе ты бы не была так обеспокоена. Ты могла бы отмахнуться от событий того дня и все равно казнить тех людей.

Взгляд Гу Фую потемнел, ее руки сжались вокруг тонкой талии Чжун Мичу, прижимая ее к себе, как будто она была недостаточно близка:

— Чжун Мичу, я злюсь из-за тебя. Только ты способна ранить меня так. Только твои слова так тяжело ложатся мне на сердце.

— М-м... — едва слышно пробормотала Чжун Мичу, хватка была слишком крепкой.

Гу Фую ослабила объятия и прошептала:

— Давай не будем больше говорить о семье Цзо. Кроме этого, я соглашусь на все, что ты попросишь.

— Хорошо, — кивнула Чжун Мичу без колебаний.

Возможно, она поняла, что не ее дело слишком глубоко вникать в дела семьи Цзо, а может, она поняла, что проблемы семьи Цзо всегда будут стоять между ними, и только Гу Фую могла бы найти выход.

Она аккуратно освободилась из её объятий, развернулась и оказалась лицом к лицу с Гу Фую. Всё ещё стоя на коленях, с книгой на коленях, она одной рукой прижала её, а другой мягко коснулась щеки Гу Фую.

Её пальцы прохладные, покрытые тонкими шрамами провели по коже, оставляя после себя щемящее, почти опьяняющее ощущение.

— Я не буду больше вмешиваться в дела семьи Цзо, — сказала она.

Гу Фую выдохнула, почти незаметно, но облегчённо. Она взяла Чжун Мичу за запястье, поднесла ладонь ближе к щеке, будто ища в этом опору.

— Но ты должна пообещать мне одно.

— Скажи это, — глаза Гу Фую зажглись ярким светом. Она была готова на всё, чтобы сделать Чжун Мичу счастливой.

— Теперь, когда Наньчжоу остался без лидера, ты контролируешь Тридцать Три Небес и распоряжаешься тысячами рабов. Заручившись поддержкой Сяо Чжунтина и одержав победу над семьёй Цзо, ты стала главной силой региона. Вассальные семьи, ранее подчинявшиеся Цзо, с большой вероятностью поддержат тебя...

Гу Фую отреагировала с пренебрежением:

— После стольких лет под гнётом они вряд ли захотят нового правителя. Они предпочтут править независимо, чем иметь еще одну семью Цзо.

Чжун Мичу покачала головой:

— Мир культиваторов веками жил по установленным правилам. Это не изменится в одночасье. Им нужен лидер. Если ты отступишь, Наньчжоу окажется раздробленным, и тогда другие три региона воспользуются возможностью: одни попытаются захватить земли, другие заманить их обещаниями добровольного присоединения. В итоге Наньчжоу просто исчезнет. История повторяется, снова и снова.

— Я не рождена, чтобы править.

— У тебя есть ученая Чжай, у тебя есть Фэн Суй... и я. Разве ты не хочешь превратить Наньчжоу в город Сяояо из прошлого?

После долгой паузы Гу Фую тихо спросила:

— Чжун Мичу, что именно ты хочешь, чтобы я пообещала?

— Прежде чем решишь, вспомни о старшем брате и отце. Как бы они поступили?

Она пристально посмотрела Гу Фую в глаза.

Та замерла, а потом, словно что-то поняв, в отчаянии воскликнула:

— В конце концов, ты всё ещё хочешь, чтобы я проявила милосердие!

С этими словами она резко прижала руку к лицу и вонзила зубы в основание большого пальца, единственное место на ладони, где у членов клана Драконов нет чешуи. Сжав руку до боли, она вложила в это всё напряжение.

Чжун Мичу осталась спокойной. Мягко провела ладонью по щеке Гу Фую и устало выдохнула:

— Теперь ты понимаешь, на кого похожа?

Гу Фую, почувствовав вкус крови, резко отпустила руку. Глаза налились красным. Она упрямо уставилась на Чжун Мичу и фыркнула:

— Что?

— На раненого волка.

Гу Фую в отчаянии сказала:

— Хотела бы я быть волком!

Тогда я могла бы разорвать тебя на части и не чувствовать вины!

Сделав несколько глубоких вдохов, она передумала. В глубине души Гу Фую знала: на самом деле, она не хотела причинить ей боль.

Убийственное намерение, скрытое где-то в груди, поднималось лишь в моменты раздражения, в те, когда казалось, что стоит устранить источник беспокойства, и мир вокруг вновь обретёт покой. Но даже когда злость захлёстывала её, даже тогда... она не могла захотеть смерти Чжун Мичу. За это она была благодарна себе.

И всё же...

Глаза Гу Фую скользнули к ране на ладони Чжун Мичу. Она задумалась: сколько ещё продлятся эти чувства?

Молча взяв её руку, она осмотрела рану: под большим пальцем темнел багрово-синий синяк, в месте укуса просачивалась кровь. Гу Фую осторожно коснулась его.

— Больно? — тихо спросила она.

— Больно.

Пальцы связаны с сердцем.

— Хм. Тогда тебе должно быть еще больнее.

Она встала, решительно отодвинула бамбуковую занавеску и вышла и тут же заметила, как ученая Чжай и И-эр крадутся прочь.

— Ученая Чжай! — резко окликнула она.

Ученая Чжай вздрогнула, застигнутая врасплох, выдавила натянутую улыбку:

— Что случилось?

Собиралась уйти... но не смогла. Ноги не послушались. В итоге она повернулась обратно.

— Возвращаемся в поместье! — отрезала Гу Фую. Сказано было громко, словно намеренно, чтобы кто-то еще услышал.

— Но... мы только что пришли...

— Если хочешь остаться на ночь, то оставайся.

Не обращая внимания на дождь, закручивающийся между горных пиков, Гу Фую шагнула прямо в ливень, словно не замечая ни капель, ни холода.

— Эй, подожди! — крикнула ученая Чжай. — Там нет выхода!

Но прежде чем договорила, увидела, как Гу Фую легко перепрыгнула через белую стену двора.

— «...»

Чжун Мичу тоже приподняла занавес и вышла следом.

— Ученая Чжай.

Та указала рукой на стену:

— Она просто...

Чжун Мичу спокойно перебила её:

— Спасибо за заботу. Если она снова поведёт себя... странно, пожалуйста, сразу сообщи мне.

Ученая Чжай тихо пробормотала:

— Она и до этого была странной.

— Ты не вернёшься с ней?

— Через несколько дней.

Ученая Чжай вздохнула от разочарования, попрощалась и направилась к входной двери, чтобы догнать Гу Фую.

И-эр подошла и взяла Чжун Мичу за руку, жалуясь на поведение Гу Фую:

— Мама, когда мы шли сюда, мама А-Мань пристально посмотрела на меня. Ты спорила с ней? Она злится и поэтому так себя вела?

Чжун Мичу подумала про себя, что даже если бы Гу Фую была в гневе, она бы не стала так обращаться с И-эр, должно быть, это была Цин Юнь. Но она просто кивнула в знак согласия с И-эр, сказав:

— Мгм.

— Тогда тебе следует помириться с ней как можно скорее.

Снаружи кабинета послышались шаги.

Дунли, неся бамбуковую корзину, приблизилась с улыбкой:

— Я только что проходила мимо и видела, как эта смертная покидал гору вместе с шимэй Гу. Они были здесь недолго. Почему они ушли так скоро?

Ученая Чжай и И-эр не ели, поэтому она пришла на пик Гушэнь, чтобы принести немного еды. По пути на гору она увидела летящего Лазурного Феникса, а затем ученую Чжай, спешащей вниз по горе, кричащей в небо:

— Гу Фую, ты упрямая дура, подожди меня!

Держа И-эр за руку, в которой она держала книгу, Чжун Мичу тихо произнесла:

— Как только люди просыпаются, они естественным образом уходят.

— Вы с ней помирились?

Чжун Мичу не ответила.

Дунли мягко сказала:

— Ты тогда так переживала и страдала за нее. Теперь, когда у тебя есть еще один шанс, это действительно нелегко. Ты должна ценить её больше.

Чжун Мичу смотрела на белую стену, ветер шумно перелистывал страницы книги.

Она едва могла различить каракули на странице, агрессивные и смелые, поскольку ветер держал книгу открытой именно на этой странице.

Над заголовком страницы танцевали драконы и фениксы, а также была надпись:

«Здесь была Гу Фую».

Том 2 Экстра 1.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Восточное море, остров Пэнлай.

Перед Дунли стоял сам Король Драконов, чей шаг сотрясал четыре моря. Его имя гремело по миру, но личная встреча с ним была совсем иным, неизмеримо более сокрушительным опытом. Его присутствие окутывало всё вокруг властным ореолом, невольно вынуждая склонить голову.

Все трое: Дунли, Лю Гуйчжэнь и Чжун Мичу были доставлены на остров Торговой ассоциацией. Уже несколько дней они находились под защитой и могли чувствовать себя в безопасности.

Когда Ди Цзюнь впервые увидел Чжун Мичу, он без колебаний признал в ней свою внучку, последнюю представительницу их рода. Эта новость всколыхнула весь клан, став причиной всеобщего празднования.

Под защитой клана Драконов их положение можно было назвать беззаботным.

Дунли и Лю Гуйчжэнь были учениками той же секты, что и Чжун Мичу. В отличие от Лазурных Фениксов, Драконы не сторонились людей, и потому относились к ним как к почётным гостям.

Но внутреннее состояние этих двух было далеко от спокойствия: каждый прожитый день казался годом. Их сердце терзали разрушение секты, пленение Гу Фую и то, что костный мозг Цилинь оказался в руках Четырёх сект Бессмертных. Как можно было жить, словно ничего не случилось? Для поисков учеников, оставшихся вне секты, было слишком поздно, и их силы были ничтожно малы. Если они хотели спасти кого-то, им была нужна поддержка клана Драконов.

В первые дни между Дунли и Ди Цзюнем воцарилось молчаливое противостояние, они не разговаривали и даже не пересекались взглядами. В это же время Чжун Мичу боролась за жизнь: её защитная чешуя была уничтожена, и девушка оказалась прикована к постели. С того момента, как Ди Цзюнь увидел её в таком состоянии, он не отходил от неё ни на шаг, став молчаливым стражем у изголовья кровати своей внучки.

Тем временем гнев Короля Драконов кипел, и он изливал его на лекарей, обвиняя их в некомпетентности и неспособности исцелить раны.

Как бы ни была тяжела ситуация, ничто не имело для него большего значения, чем этот последний оставшийся потомок его рода.

И вот, в день, когда Чжун Мичу, наконец, пошла на поправку, Ди Цзюнь покинул её покои. В то же утро клан получил тревожные вести: Четыре секты Бессмертных собрались на платформе Чжулин, чтобы разделить между собой костный мозг Цилинь.

Услышав это, Дунли и Лю Гуйчжэнь ворвались в спальню, наконец получив возможность предстать перед Королём.

Ди Цзюнь стоял, заложив руки за спину, и, глядя на них с каменным выражением, произнёс:

— Костный мозг Цилинь, контракт духовного зверя — всё это из-за этого человека.

— Да, — уважительно, но твёрдо ответила Дунли.

Ди Цзюнь усмехнулся, усмешка не выражала ни радости, ни раздражения:

— Четыре континента действительно амбициозны.

Дунли проговорила:

— Ваше Величество, мы ни в коем случае не можем позволить Гу Фую попасть в их руки. Кроме того, Чжун Мичу всегда была близка с шимэй Гу. Она так сильно пострадала, пытаясь защитить ее. Если она проснется, то обязательно захочет...

Она не успела договорить. Хоть клан Драконов и не проявлял особого интереса к костному мозгу Цилинь, Дунли всё ещё не знала, выступят ли они против Четырёх сект Бессмертных ради него. Обычно спокойная, сейчас она была заметно встревожена.

Даже если бы клан согласился помочь, будущее Гу Фую оставалось туманным. Но с защитой Чжун Мичу её судьба определённо была бы лучше, чем в руках семьи Цзо.

Прежде чем она закончила мысль, из спальни раздался испуганный голос:

— Ваше Высочество!

Внезапно крыша зала была взорвана изнутри. Белоснежный силуэт взмыл в небо, оставляя за собой поток света и ветра. Из разлома вырвались несколько фигур, преследующих его, выкрикивая с тревогой:

— Ваше Высочество!

Глаза Ди Цзюня широко распахнулись. В тот же миг небо сгустилось, завихрившись бурей облаков и ветров. В ужасающем преображении он обнажил истинную форму, огромного Дракона. Его тело заслонило солнце, отбрасывая тяжелую тень на весь дворец. В одно мгновение он взмыл вверх, догнал Белого Дракона и сомкнул когти, перехватывая её в воздухе.

Несмотря на её неистовые усилия, она обнаружила, что не может вырваться. В следующее мгновение голос Ди Цзюня прогремел, подобно грому:

— Твои раны ещё не зажили! Куда ты собралась?

Его слова эхом отозвались в небе, заставив задрожать облака. Слегка усилив хватку, он направил её вниз. Белый Дракон медленно снижался сквозь облака, и по мере падения её форма начала изменяться, она вновь приняла форму человека.

Мягко ступив на землю, Чжун Мичу пошатнулась. Её движения были неуверенными, как будто силы едва держали её на ногах. Однако, восстановив равновесие, она сделала шаг прочь, желая уйти.

Но и Ди Цзюнь уже спустился. Он встал прямо перед ней, преградив путь. Его высокая, властная фигура возвышалась над ней. Сверху вниз он посмотрел на неё и произнёс:

— Возвращайся в свою комнату и оставайся там.

— Отойди.

— Возвращайся в свою комнату.

— Ваше Величество.

— Тебе следует называть меня дедушкой.

Долгое молчание. Тонкая, бледная шея дрогнула. Чжун Мичу подняла голову и тихо сказала:

— Дедушка.

Ди Цзюнь удивлённо приподнял бровь. Он не ожидал столь быстрого согласия, ведь только недавно она сопротивлялась.

— Мне нужно спасти одного человека.

— Спасти? — повторил он с холодной насмешкой. — Одна ты не справишься. Ты даже не сможешь пробиться сквозь заклинателей, охраняющих Тридцать Три Небес.

Чжун Мичу опустила взгляд, её пальцы сжались в кулаки, а потом медленно разжались. Почти шепотом она сказала:

— Мне нужна твоя помощь.

Ди Цзюнь смотрел на неё молча. И наконец кивнул:

— Хорошо.

Он уже собирался вернуть эту девушку, клан Драконов не мог допустить, чтобы слабость их принцессы оказалась в чужих руках. Но прежде он хотел, чтобы Чжун Мичу сама обратилась к нему с просьбой. Заставить её быть ему обязанной — не такая уж плохая сделка, особенно когда речь шла об этой непослушной внучке.

Чжун Мичу всё ещё была ранена. Ди Цзюнь не позволил ей отправиться самой. Но даже сейчас он едва справлялся с её строптивым нравом. Она не только была непослушной, она словно отвергала всё, что связано с кланом Драконов.

Он подозревал, что причина подобного отношения крылась в её матери. Эта мысль заставила его скрежетать зубами от разочарования — эта женщина, годами удерживавшая его внучку возле себя, учила её непонятно чему! И теперь Торговая ассоциация осмеливается называть Чжун Мичу благовоспитанной и достойной? Для клана Драконов это звучало как злая шутка.

Зная о предстоящем собрании Четырёх сект Бессмертных на платформе Чжулин, Чжун Мичу не находила себе места. Беспокойство гнало её вперёд, заставляя день и ночь двигаться в сторону Тридцати Трёх Небес.

И вот, в этот день перед её глазами предстали тридцать три парящих в небе острова. Стоя на облаках, она не решалась сделать последний шаг вперёд.

Врата Тридцати Трёх Небес были открыты. При личном участии Ди Цзюня секта Сюй Лин не могла отказать им во входе.

Когда врата распахнулись, сердце Мичу сжалось от внезапной тревоги. Неожиданно её пронзила резкая боль в плече. Сжав его рукой, она побледнела и покрылась холодным потом.

Она оглянулась, в её глазах застыл испуг.

Облако под её ногами трансформировалось в Белого Дракона, и она понеслась в сторону Лихэнь Тянь. Никогда прежде не бывав там, Мичу полагалась на инстинкты, мчась к платформе Чжулин, подобно снежной буре. Там, в самом центре, среди могущественных культиваторов, стояла та, кого она искала, и казалась такой хрупкой.

Она закричала:

— А-Мань!

Белый Дракон нырнул вниз и обвился вокруг Гу Фую. Когда туман рассеялся, Чжун Мичу вновь обрела человеческий облик. Она опустилась на колени, подхватывая падающее тело.

— Я здесь, — прошептала она. — Я заберу тебя отсюда.

Человек в её руках не отреагировал.

Сквозь кровь, струившуюся по телу, Мичу осторожно приподняла её лицо. В охватившей её панике она вновь позвала:

— А-Мань...

И затем, с отчаянием, обернувшись, она крикнула:

— Дунли!

Ди Цзюнь первым откликнулся, следом поспешили и другие. Проталкиваясь сквозь толпу, Дунли быстро подошла к Гу Фую.

Опустившись на колени, она бережно подняла рукав, обнажая бледные запястья. Вены под кожей вздулись и покраснели, словно собирались прорваться наружу.

Дунли колебалась.

— А-Мань! — позвала Чжун Мичу, пытаясь её разбудить, но тело в её объятиях оставалось безжизненным. Глаза, лишённые фокуса, застыли, уставившись в пустоту.

Со слезами на глазах она повернулась к Дунли:

— Спаси её...

Её голос дрожал от беспомощности.

Дунли с трудом выговорила, едва сдерживая боль:

— Мичу, она уже...

— Спаси её, спаси её!

Дунли никогда не видела Чжун Мичу в таком состоянии, выражающей такие эмоции.

Чжун Мичу, казалось, и вправду была лишена выбора, она умоляла с таким отчаянием.

Дунли была ошеломлена и не могла заставить себя сказать это — Гу Фую уже не спасти, даже боги не могли ей помочь.

И всё же... Дунли не могла понять, как такое могло произойти. Ведь Гу Фую была костным мозгом Цилинь. До тех пор, пока не исчезнет её дух и не отвернутся небеса, она не может умереть. Эта сущность была неисчерпаема.

Как Четыре секты Бессмертных могли позволить ей умереть?

Дунли бросила взгляд на окружающих, в их глазах застыло потрясение и нечто, похожее на гнев. Но эти эмоции появились задолго до того, как появился клан Драконов на платформе Чжулин.

И тут она заметила: от одежды Чжун Мичу поднимался белёсый дым, распространялся странный аромат. Что-то было не так.

Переведя взгляд на Гу Фую, Дунли ахнула, её тело таяло на глазах, начиная с запястий. Кожа расползалась, превращаясь в жидкость, и ее лицо также растворялось.

С ужасом прикрыв рот, Дунли попыталась подобрать слова:

— Мичу, быстро, отпусти её!

Чжун Мичу застыла. Когда она коснулась щеки Гу Фую, под пальцами разлилась липкая влага, за которой тут же последовала резкая боль. Она взглянула на свою ладонь, та была в крови. Лицо Гу Фую покрылось густой красной маской, будто с него содрали кожу.

Гу Фую таяла в ее объятиях, превращаясь в алую жижу.

Глаза Чжун Мичу покраснели и наполнились слезами, она застыла, не сводя взгляда. Только спустя долгое мгновение моргнула. Она всё ещё крепко держалась за Гу Фую, не зная, что ей делать. Среди всех способов, что существовали в этом мире, не было ни одного, способного её спасти.

— Мичу, отпусти её.

Ди Цзюнь нисколько не волновался за жизнь или смерть Гу Фую. Напротив, её смерть была бы даже выгодной: контракт с Чжун Мичу разорвался бы, и тогда не пришлось бы беспокоиться, что костный мозг Цилинь окажется в руках Четырёх сект Бессмертных. Пока тело Гу Фую постепенно обращалось в ядовитую кровь, Ди Цзюнь лишь махнул рукой, дав своему подчинённому знак оттащить Чжун Мичу.

Тот подошёл и, слегка склонившись, обратился к ней:

— Ваше Высочество.

Чжун Мичу не ответила. Она лишь сильнее прижала к себе Гу Фую, беспомощно наблюдая, как светлая кожа девушки разрушается, плоть превращается в густую чёрную кровь, даже кости исчезают, ускользая сквозь пальцы. Она не могла ничего удержать. Процесс занял не больше времени, чем нужно, чтобы выпить чашку чая.

В её руках остались только кисти Гу Фую, и те вскоре тоже обратились в гнилую жижу, просачиваясь меж пальцев. Кровь, ядовитая и жгучая, разъедала кожу на ладонях Чжун Мичу, оставляя открытые раны.

Она больше не выдержала.

Пошатнувшись, рухнула вперёд и руки погрузились в кровавую лужу. Глядя на темно-красную кровь, растекающуюся во все стороны, кто бы мог подумать, что эта когда-то прекрасно улыбающаяся девушка сейчас находится в таком состоянии?

Слёзы текли из её глав и падали в лужу крови. Она сдавленно говорила:

— Учитель... мама... ты тоже... — её голос сорвался на всхлип. — Ты тоже бросила меня...

Сжавшись, Чжун Мичу схватилась за грудь, будто сердце пронзила острая боль. Она свернулась калачиком, тихо скуля, словно её вот-вот вырвет.

А тем временем Ди Цзюнь, стоя перед представителями Четырёх сект Бессмертных, наслаждался их болезненной потерей духовного сокровища. Он насмешливо сказал:

— Глава секты Цзо, сегодня на платформе Чжулин оживленно. Мы что, твой день рождения отмечаем? Или, может, твое продвижение к бессмертию? Только вот... почему мой клан Драконов не получил приглашения?

Цзо Тайсуй нахмурился:

— Ваше Величество, не притворяйтесь невежественным. Вы и сами прекрасно знаете, почему мы здесь. И прибыли вы сюда по той же причине. Печально, что даже такие старцы, как мы, живущие тысячелетия, оказались переиграны какой-то юной девчонкой.

Ди Цзюнь усмехнулся:

— Вы все пришли ради костного мозга Цилинь. А я? Я — просто полюбоваться зрелищем.

Цзо Цинфэн резко шагнул вперёд:

— Ты!..

Но Цзо Тайсуй остановил его жестом:

— Раз Его Величество утверждает, что он здесь не из-за костного мозга, значит, и вмешиваться не станет.

Он дал знак Ду Паню, и тот вместе с несколькими культиваторами направился к луже крови.

Чжун Мичу подняла глаза. Голос её прозвучал тихо, но предостерегающе:

— Не приближайтесь.

Но они не остановились. Осталось всего пара шагов.

Вдруг Чжун Мичу резко подняла голову, её голос был холодным и резким:

— Назад!

Её золотистые глаза сверкали пронзительно, следя за каждым движением, подобно ястребу, выжидающему момент для атаки.

Ду Пань, оказавшийся ближе всех, ощутил странную тяжесть в теле, словно неведомая сила давила изнутри.

В следующий миг зал наполнился криками: у тех, чей уровень был ниже, тела вдруг задрожали, и из них с хрустом прорвались кровавые струи, словно из проколотых мешков с кровью. Яркая алая кровь расцвела, подобно кровавым лотосам — завораживающее и одновременно жуткое зрелище.

Цзо Тайсуй вскочил с места, обвиняя Ди Цзюня:

— Ваше Величество! Разрешая своим сородичам зверствовать на моей территории, вы хотите начать войну с человеческим родом?

Эти слова тут же взбудоражили остальные три секты.

Ди Цзюнь, однако, оставался спокойным:

— Мою внучку, принцессу драконов, в Наньчжоу чуть не убили. Ты прекрасно знаешь, кто за этим стоял. Драконы не забывают обиды. Позволь ей выплеснуть гнев, иначе она может пострадать.

Он усмехнулся, скрывая истинные эмоции:

— Она — единственный Белый Дракон в нашем клане, кроме меня. Если с ней что-то случится, то будьте готовы к тому, что Драконы будут устраивать неприятности без причины.

Чжун Мичу преобразилась в дракона прямо на платформе, её тело изогнулось, из пасти вырвался хриплый рык, обнажив ряд острых клыков. В это же время небо затянулось тучами, и по воздуху прокатились первые раскаты грома.

Фиолетовые молнии заплясали в небесах, возвещая о приближающихся ударах грома.

— Она вот-вот подвергнется небесному испытанию!

— Как это возможно? Она только на средней стадии золотого ядра. Как она может прыгать через уровни вот так?

— Она, должно быть, использовала костный мозг Цилинь!

Толпа ахнула, осознав истину. Внутри семьи Цзо пронеслось немое облегчение: они подготовились заранее и сохранили немного костного мозга Цилинь.

Пока обсуждение разгоралась, Чжун Мичу, уже ставшая драконом, проигнорировала нависшее испытание и с яростным ревом ринулась в сторону Цзо Тайсуя.

Увидев это, Ди Цзюнь нахмурился и крикнул:

— Эй! Не позволяй ненависти затмить разум. Ты что, хочешь умереть?

———————————————————

Примечание переводчицы:

Еще таких несмешных мемов больше в тгк @BaiheNovels.

Том 2 Экстра 2.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Вспышка ослепительно-белого света прорезала тьму, озарив грозовые тучи, и молния с грохотом ударила в платформу Чжулин. Хотя это было всего лишь Громовое Бедствие, вызванное прорывом с уровня Золотого ядра к Зарождению души, никто не осмеливался относиться к нему легкомысленно. Культиваторы обычно предпочитали держаться подальше от подобных явлений, если у них была такая возможность.

Секты Бессмертных в едином порыве отступили на безопасное расстояние.

Чжун Мичу, Белый Дракон, приняла удар молнии на себя, и он обрушился ей прямо в спину. От сокрушительного разряда ее тело врезалось в платформу. Ее чешуя, ещё не восстановившаяся после последнего столкновения с Хоюнь Цзяо, не выдержала. Главная молния разлетелась сетью тонких разрядов, хлеставших её тело снова и снова. Каждое попадание вскрывало заживающие раны, оставляя новые ожоги и кровавые следы на измученной плоти.

Когти дракона вцепились в нефритовую платформу, оставляя глубокие борозды на выгравированных золотых облаках. Чжун Мичу резко подняла голову и издала скорбный рев, который тут же утонул в следующем ударе грома. Молния вновь пронзила её, теперь уже в хвост, обуглив даже покрытую чешуёй кожу на задних лапах. Открытая рана кровоточила, мясо вывернулось наружу.

Дракон продолжал реветь от боли. Её глаза, прежде сиявшие золотом, налились зловещим оранжевым светом. Она поползла к ступеням, приближаясь к сидящему на троне Цзо Тайсую. Её когти оставляли за собой полосы инея, как у хищника, подкрадывающегося к своей цели.

Цзо Юэчжи и Цзо Цинфэн стояли по обе стороны ступеней, сам Цзо Тайсуй по-прежнему сидел спокойно и уверенно.

Очередная молния ударила в Чжун Мичу, охватив её тело, словно пытаясь пригвоздить к земле.

Белый Дракон взревел с неистовой яростью, и в один миг распрямился, развеяв остатки молнии. Братья Цзо одновременно шагнули вперёд, блокируя разряды. В этот момент, ведомая лишь звериным инстинктом, она метнулась вперёд, раскрывая пасть прямо на Цзо Тайсуя.

Он не спеша поднял руку и указал пальцем. Словно под гнётом горы, Чжун Мичу тут же рухнула обратно на ступени, разбив их под своим весом. Она взвыла ещё громче, изо всех сил пытаясь подняться.

Цзо Тайсуй едва заметно приоткрыл веки, бросил взгляд в сторону Ди Цзюня и опустил руку.

Белый Дракон вновь поднялся и снова ринулся в атаку.

Братья Цзо Юэчжи и Цзо Цинфэн, работая в идеальной гармонии, начали действовать. Из рукава Цзо Юэчжи вылетели алые нити, образуя сеть, опутавшую Чжун Мичу. Цзо Цинфэн достал клинок, перевернул его и с силой ударил тыльной стороной по телу дракона, сбив её с платформы.

Ди Цзюнь с раздражением провёл рукой по бороде. Один из приближённых, с тревогой глядя на происходящее, тихо произнёс:

— Ваше Величество... если это продолжится, принцесса может...

— Я не слепой! — холодно перебил его Ди Цзюнь.

Дунли, не в силах ни остановить Чжун Мичу, ни одолеть таких, как Цзо Юэчжи, была вынуждена обратиться к Ди Цзюню:

— Ваше Величество, ее раны ещё не зажили. Она всё ещё проходит через небесное испытание. Если мы не остановим её, её состояние только ухудшится. Даже если сейчас удастся её спасти, последствия могут остаться на всю жизнь.

Ди Цзюнь глубоко вздохнул. Он видел больше, чем просто очевидное — он понимал, что происходит в целом.

Он также распознал то, что было сокрыто под яростью и упрямством: эта девчонка убита горем и вознамерилась умереть.

«Вот уж бесполезная! Из-за такой ерунды — истерики на грани жизни и смерти!» – подумал он.

Он тяжело выдохнул, не скрывая разочарования. Мысли вернулись к её отвержению клана Драконов, к разрушенной секте и к суицидальным порывам. Всё это складывалось в мрачную картину.

Одно дело — не дать другим причинить ей вред, но как помешать ей самой искать свою собственную смерть?

Ему нужно было придумать решение.

Погружённый в размышления, Ди Цзюнь внезапно увидел, как Белый Дракон снова поднимается в воздух. Кровь стекала по её подбородку, капая вниз, но она не отступала.

Над головой клубились тучи, освещённые ярким светом молнии.

С яростным рыком Дракон взметнулся вверх, навстречу удару. В гремящем раскате молния и Дракон слились в ослепительном столкновении. Их крики слились в одну бурную, оглушающую симфонию, когда Дракон прорвался сквозь молнию, но рухнул вниз.

Когда облака рассеялись, Чжун Мичу лежала на земле без сознания, ее форма возвращалась к человеческому облику. Белоснежное платье было насквозь пропитано кровью, лишь кое-где остались чистые участки — как лепестки белого цветка, постепенно теряющего свою былую чистоту.

Ди Цзюнь тут же бросился вперёд и подхватил её.

После Громового Бедствия облака рассеялись, открыв ясное небо.

Ди Цзюнь посмотрел на Чжун Мичу. Из ее ушей и подбородка текла кровь, глаза были раскрыты, но не сфокусированы. Он не был уверен, была ли она серьёзно ранена или просто потеряла сознание от удара молнией.

Он слегка встряхнул её, затем поднял на руки и презрительно сказав:

— Безмозглая.

После чего развернулся и направился к выходу с платформы Чжулин.

Цзо Тайсуй резко поднялся. После уничтожения костного мозга Цилинь и последовавшего за этим хаоса настроение всех было напряжённым.

— Ваше Величество, вы просто так уходите?

Ди Цзюнь обернулся и лениво ответил:

— А в чём дело, глава секты? Ты хочешь пригласить меня на чашку чая?

Цзо Тайсуй спустился по ступеням, подняв руку в сдержанном жесте.

— Ваше Величество, оглянитесь вокруг.

— Разве это не обычное последствие небесного испытания?

Цзо Тайсуй стоял, заложив руки за спину, не говоря ни слова, лишь смотрел.

Сделав вид, будто его внезапно осенило, Ди Цзюнь со вздохом сказал:

— Ах, теперь понял. Вы все хотите поздравить мою внучку с её прорывом, так ведь? Нет нужды в похвале. Слышит она это или нет — не знаю. Но подарки за неё я принять могу.

Члены секты Би Ло усмехнулись:

— Ваше Величество, зачем притворяться, будто вы ничего не замечаете? Пусть вы и Король Драконов Четырёх Морей, но сейчас мы на их территории. Подумайте: если кто-нибудь будет вести себя, как она — сеять хаос на священной земле секты и уходить без оглядки, то что станет с достоинством секты? Как они могли бы сохранить свое уважение и авторитет в таких обстоятельствах?

Взгляд Ди Цзюня молниеносно метнулся к говорившему, глаза сузились:

— Она не просто кто-нибудь. Она — принцесса клана Драконов. Будущая Королева Драконов.

И в тот же миг, как он заговорил снова, небо потемнело. Пока Ди Цзюнь говорил, он, казалось, становился больше, вызывая ощущение взгляда на огромную гору.

Голос Ди Цзюня гремел, отдаваясь мощным эхом:

— Я знаю, о чём вы думаете. Подумайте о конечности мира, когда один расширяет свои земли, другой её теряет. Клан Драконов веками не расширял границ, не из страха, а ради целостности. Но если среди вас найдутся амбициозные, то вперед. Нашим Драконам не помешала бы разминка.

Он усмехнулся:

— Почему бы не бросить вызов всем четырём континентам сразу? Даже если бы костный мозг Цилинь не был уничтожен, вы и вправду верите, что можете управлять миром? Взгляните на гору Даньсюэ в Чжунчжоу, она по-прежнему господствует над всеми. А когда клан Лазурных Фениксов узнает об этом костном мозге Цилинь, кто знает быть может, они взволнуются даже больше, чем мы.

Ди Цзюнь продолжил:

— Хватит ваших игр. Хотите ясности? Тогда давайте устроим великую битву — на Пяти Континентах и Четырёх Морях!

Лица представителей секты Би Ло побледнели. Это звучало как открытое объявление войны. Сила четырех сект Бессмертных могла бы соперничать с кланом Драконов... если бы не один "но" — союз с Лазурными Фениксами. Битва с ними привела бы к опустошению и гибели мира совершенствующих.

Поэтому даже старейшина секты Би Ло промедлил с ответом.

Член секты Цянь Юнь, который молчал, наконец вышел вперед, почтительно поклонившись:

— Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь.

Представители от других сект были старейшинами, но представителем секты Цянь Юнь был ее глава Нянь Хуа.

Ди Цзюнь холодно фыркнул.

— Если между кланами вспыхнет полномасштабная война, неизбежны огромные потери и разорение земель. Духовные корни мира пострадают, и восстановление может занять бесконечно долгие годы. Ваше Величество, как глава своего клана, наверняка не стремится к подобному исходу. Мы тоже.

Ди Цзюнь усмехнулся с сарказмом:

— Вот как? А мне показалось, что секта Сюй Лин в Наньчжоу живет на удивление бурной жизнью.

Нянь Хуа с легкой улыбкой взглянул на Цзо Тайсуя:

— У каждого — своя забота. Секта Цянь Юнь следит лишь за Бэйчжоу, а Бэйчжоу желает мир во всем мире.

Ди Цзюнь ответил:

— Выходит, Четыре континента вовсе не так едины, как я полагал.

Нянь Хуа не стал возражать напрямую, но сказал:

— Уверен, старейшина не желал поставить под сомнение авторитет Вашего Величества или провоцировать войну. Просто есть определенные манеры, которые гости должны соблюдать. Не подобает приходить и уходить, когда вздумается.

Ди Цзюнь хмыкнул и кивнул:

— Хорошо сказано.

Он махнул рукой и слуга вынес парчовую шкатулку. Внутри лежала жемчужина Восточного моря.

Для малых сект она была ценной, но для Четырёх сект Бессмертных — не более чем украшение.

Ди Цзюнь произнёс:

— Подарок от клана Драконов в честь вашего нового обретенного сокровища.

— Прощаюсь!

Уведя Чжун Мичу, Ди Цзюнь повёл за собой членов своего клана. Его голос эхом разносился по залу:

— Если кто-то из вас желает посетить дворец Пэнлай, вы всегда будете желанными гостями. Не нужно даров, в Восточном море нет недостатка в таких безделушках!

Цзо Тайсуй холодно посмотрел на сверкающую жемчужину. Чем ярче она сияла, тем больше раздражала глаза.

— В честь вашего нового обретенного сокровища? Какая ирония! Это «сокровище» теперь не более чем лужа гнилой крови.

Это уже нельзя было назвать лужей крови. Отравленная кровь, искажённая Гу Фую, слилась с кровью дракона, теперь их невозможно было различить. Всё свернулось и обуглилось под действием молний, превратившись в чёрный, как смоль, сгусток.

Но помимо них были и другие, а тайна смерти Гу Фую всё ещё требовала ответа.

Чтобы усмирить волну негодования со стороны трёх оставшихся сект, Цзо Тайсуй был вынужден подавить гнев. Холодно и сдержанно он отдал приказ:

— Уберите это.

Когда Драконы с Чжун Мичу покинули Тридцать Три Небес, девушка окончательно потеряла сознание. Всё время пути до дворца Пэнлай она оставалась без сознания.

Однажды, когда Дунли меняла повязку, Чжун Мичу внезапно очнулась, задыхаясь, словно тонула, и отчаянно схватилась за руку, лежащую перед ней.

Она выглядела как напуганный маленький зверек, её глаза были влажными, полные тревоги.

Дунли попыталась её успокоить, но Чжун Мичу, задыхаясь, прошептала:

— Дунли, Дунли, мне снилось... Они превратились в пепел, и я не смогла их поймать. Дунли, я не смогла ничего удержать.

Дунли сжала губы, сдерживая слёзы.

— Это был не сон.

Чжун Мичу повторила, бормоча:

— Это был не сон...

Её лицо исказила боль. Что-то, словно тяжёлый ком, давило на грудь, не давая вдохнуть. Резко кашлянув, она выплюнула кровь и рухнула на кровать.

— Мичу!

Девушка вся вспотела, кашель не прекращался, и кровь продолжала течь. Один из лекарей вскрикнул:

— Рана снова открылась!

Лекари бросились на помощь: некоторые принесли лекарства, а другие держали за запястье Чжун Мичу, направляя в нее духовную энергию.

Дунли склонилась у кровати, осторожно вытирая кровь с её лица платком. Кровь стекала в ухо, скапливаясь там.

— Мичу, ты должна держаться, ты должна выжить, слышишь? — Дунли всхлипывала, слёзы текли по щекам.

— Глава секты отдал тебе жетон. Он доверил тебе секту Сюань Мяо. Старейшины проложили нам путь, а Гу Фую... она превратила себя в разменную монету, чтобы мы могли сбежать от семьи Цзо. Мы зашли так далеко, ты не можешь сдаться. Тебе еще так много нужно сделать.

— Все будет хорошо.

— Все станет лучше.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Это ещё не конец, будет третий том. Это экстры.

Примечание переводчицы: Следующую главу читаем под Zhauap bar ma? – Moldanazar.

Том 2 Экстра 3.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

После более чем месяца, проведённого прикованной к постели, Чжун Мичу заметно ослабла не только телом, но и духом. Физические раны заживали, пусть и медленно, но куда сложнее было справиться с теми, что оставила боль внутри.

Остров Пэнлай укутала зима, покрыв всё вокруг плотным, нетронутым слоем снега. Когда распахнулись двери и окна, перед глазами открылся безмолвный, завораживающий пейзаж.

Чжун Мичу безмолвно сидела на постели. Стройная, болезненно худая фигура словно терялась в одежде, казавшейся теперь слишком большой. Прядь тёмных волос скользнула по плечу и легла вперёд.

За порогом комнаты Дунли и Лю Гуйчжэнь стояли в молчании, с тревогой наблюдая за происходящим.

— Так больше не может продолжаться, — произнёс Лю Гуйчжэнь. — Только ты можешь её переубедить.

Дунли отвела взгляд, с горечью покачав головой:

— Гуйчжэнь, я уже столько раз пыталась. Но она — глава секты. Она не может оставаться в таком состоянии вечно.

Измученная, она подняла глаза на Лю Гуйчжэня. Тот мягко сжал её плечо и прошептал:

— Пойдём вместе.

— Глава секты, — позвал Лю Гуйчжэнь, заглянув в комнату.

Ответа не последовало. Опыт подсказывал, что звать Чжун Мичу из-за порога бесполезно, им нужно было войти самим.

Они тихо подошли к кровати. Чжун Мичу всё так же смотрела в окно, на белоснежный двор.

Дунли заговорила первой:

— Мичу, клан Драконов нашёл следы шишуцзу Шоу Идянь...

Лю Гуйчжэнь случайно наступил на что-то. Это был жетон главы секты.

Потрясённый, он отступил назад и опустился на колени, извиняясь:

— Простите меня, глава секты.

Чжун Мичу, не отводя взгляда от окна, тихо произнесла:

— Дунли, я передаю тебе жетон главы клана. С сегодняшнего дня ты – глава секты Сюань Мяо.

Дунли потрясённо замерла. В груди поднялась волна ярости:

— Мичу, ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Разве глава секты не вправе назначить следующую главу? — спокойно ответила Чжун Мичу.

— Дело не в этом, — возразила Дунли. — Ты ведь знаешь, кем прежний глава выбрал тебя...

Лю Гуйчжэнь положил руку на плечо Дунли. Когда она резко вернулась к реальности, Дунли поняла, что была слишком резкой, и смягчила тон:

— Я понимаю... Тебе нужно время, чтобы восстановиться. Не переживай, мы с Лю Гуйчжэнем займемся делами секты. Когда будешь готова, можешь взять бразды правления в свои руки.

Чжун Мичу обернулась к ним. Её глаза побледнели, утратив глубокий золотистый оттенок, который обычно появлялся, когда она принимала облик дракона. Тихо, словно каждое слово давалось с усилием, она прошептала:

— Дунли, я не хочу быть главой секты. Я для этого не гожусь.

Дунли резко возразила, не скрывая гнева:

— Тогда что ты хочешь сделать? Провести остаток жизни в отчаянии? Уйти из этого мира, бросив всё и всех, чтобы присоединиться к нашим старейшинам и учителю в загробной жизни? И как ты после этого посмотришь им в глаза?

— Мичу, подумай сама. Сколько времени прошло с тех пор, как ты покидала эту комнату?

— Что я хочу сделать?.. — тихо повторила Чжун Мичу, меланхолично улыбаясь.

— Откуда мне знать, что я хочу сделать?

Она опустила взгляд на свои руки. Вместо драконьей чешуи были лишь тёмно-красные корки от едкого яда.

— С юных лет мой учитель говорил мне, что делать, а чего нет. Учителя составляли для меня планы: фехтование, заклинания, совершенствование, достижение бессмертия.

— Я не уверена, что действительно этого хотела, но это всегда казалось правильным. В нашей секте все так живут, стремясь к бессмертию. Это не может быть неправильным. Наверное, у меня тоже были какие-то желания. Но я считала, что нужно слушаться старших. Если бы я когда-нибудь оправдала их ожидания, может, и моя мать взглянула бы на меня по-другому...

— А теперь, когда их больше нет... зачем я всё это делаю?

— Ради себя, — твёрдо ответила Дунли.

Чжун Мичу покачала головой:

— Но это не то, чем я хочу заниматься.

Слёзы навернулись, затуманивая её глаза. Шрамы на руках расплывались.

— Гу Фую сказала однажды, что я как канарейка в клетке. Теперь, даже если я вырвусь из клетки, я не смогу летать.

Дунли с тревогой подняла жетон:

— Мичу, ты никогда раньше так не говорила.

— Из-за Гу Фую, — тихо прошептала Мичу. — Она звала меня спуститься с горы.

Дунли, чувствуя нарастающее безумие Чжун Мичу, сказала:

— Мичу, тебе нужно отдохнуть.

— Дунли, я полностью в сознании. Тогда я поняла, что бессмертие — не то, к чему я стремилась. Рядом с ней я чувствовала, что нашла то, что хотела. Я была всего в шаге от этого. Но семья Цзо всё разрушила!

— Всё уничтожила.

Грудь Чжун Мичу тяжело вздымалась, и слёзы, долго стоявшие в глазах, наконец пролились. Её взгляд, в котором смешались золотистый и багровый оттенки, напоминал последние отблески заката — прекрасные, но уже холодные, как предвестие надвигающихся сумерек. Тепла в этих глазах не осталось, только суровая решимость.

Дунли произнесла:

— Мы не приходим в этот мир без привязанностей и не уходим из него свободными от них. Кроме идеалов, у нас есть ответственность. Мичу, даже если ты пока не знаешь, чего хочешь, ты всегда знаешь, что должна делать. Сейчас тебе нужно собраться. Даже если ты не хочешь становиться главой секты, как ученица, ты обязана отомстить за боль и несправедливость, пережитую сектой Сюань Мяо.

— Подумай об этом сама, — сказала она, подавая знак Лю Гуйчжэню, и оба поднялись. — Мы не станем больше тревожить твой покой. Мичу, тебе нужно хорошо отдохнуть.

Они ушли. Лишь спустя долгое время Чжун Мичу, наконец, поднялась.

Её правая нога, пострадавшая во время Громового Бедствия, всё ещё не оправилась. Она босиком, заметно прихрамывая, направилась к двери.

Осторожно опершись на косяк, она вышла в коридор, устланный сверкающими осколками нефрита.

— Теперь ты свободна. Больше ничто тебя не держит, — прошептала она.

Прислонившись к колонне, она медленно опустилась на колени и горько усмехнулась:

— Всё сводится к тому, чтобы просто приходить и уходить, когда вздумается.

После этого дня Дунли долго её не навещала. Чжун Мичу подумала, что, наверное, разочаровала её.

Заботу о ней поручили Куньлин. Учитывая, что люди, как и Куньлин, часто считаются более дотошными, чем драконы, и учитывая её предыдущие взаимодействия с Чжун Мичу, назначение её на эту должность было естественным.

Однажды Мичу спросила:

— Чем занята Дунли в последнее время?

Она редко проявляла любопытство, поэтому Куньлин сперва удивилась, но затем ответила:

— Госпожа Дунли и господин Лю собираются вернуться в секту Сюань Мяо. Его Величество распорядился построить гробницу для ваших родителей. Поскольку тело госпожи Юньжань исчезло, он хочет использовать часть её одежды, чтобы создать символическую гробницу и поместить её рядом с усыпальницей господина Уцзяна.

Лицо Чжун Мичу резко изменилось:

— Он собирается похоронить их вместе?!

Ведь Ди Уцзян был её отцом. Она уже рассказала Ди Цзюню, где находится его тело, так что он обязательно его найдёт и, рано или поздно, поймёт, кто причастен к смерти.

Но Чжун Мичу и представить не могла, что, даже зная это, Ди Цзюнь всё равно намеревался похоронить их вместе.

С резким движением, таща раненую ногу, она вскочила и поспешила к выходу.

— Ваше Высочество?! — изумлённо воскликнула Куньлин.

Чжун Мичу направилась в зал заседаний, но Ди Цзюня там не оказалось. Расспросив стражу, она узнала, что тот у родовой гробницы клана Драконов. Добравшись туда, она увидела, как Ди Цзюнь раздаёт указания мастерам и те вырезали надпись на надгробной стеле, рассказывающую о жизни члена императорской семьи.

Увидев Чжун Мичу, Ди Цзюнь поднял голову и весело, почти шутливо сказал:

— Решила выйти позагорать?

Голос его звучал легко, будто он был в приподнятом настроении.

Чжун Мичу не ответила. На её лице застыло ледяное выражение, когда она заметила, что мастера уже завершили гравировку истории жизни Ди Уцзяна и собираются нанести имя Юньжань, указав её титул и уровень совершенствования, как его жену.

Внезапно, на мгновение вспыхнув духовной энергией, она рванулась вперёд и с сокрушительным ударом ладони разбила стелу.

Глаза Ди Цзюня распахнулись. Он шумно втянул воздух, борода затряслась от ярости, и он закричал:

— Ты, детёныш Дракона, что ты творишь?!

Чжун Мичу с трудом сдерживала гнев. В ответ на гнев Ди Цзюня она холодно произнесла:

— Она никогда не была женой моего отца и никогда не хотела ею быть. Не хороните их вместе. Это осквернит её путь перерождения.

Ди Цзюнь вспыхнул:

— Что за вздор?! Эта женщина убила Уцзяна! Если бы она осталась жива, я бы стёр её кости в порошок. Теперь же, из уважения к тебе, я позволил ей войти в гробницу. Это честь для неё! Как ты смеешь разбивать стелу своего отца?!

— Пока я жива, я не позволю похоронить ее здесь.

— Ты... ты!.. — Ди Цзюнь задохнулся от ярости. Он резко обернулся, выхватил кнут у ближайшего стражника и направил его на Чжун Мичу.

— Ты мятежный и непокорный ребёнок! Ты вечно противишься мне по мелочам, сначала эта история со сменой фамилии, теперь ты разбиваешь надгробие собственного отца! Ты собираешься убить ещё и деда? Неужели ты думаешь, что я позволю тебе всё сходить с рук только потому, что ты мой единственный потомок и я не посмею тебя наказать?

Чжун Мичу опустилась на колени, не произнеся ни слова.

Ди Цзюнь горько рассмеялся:

— Ха, не просишь пощады, с характером, да? Настоящая упрямица!

Он с отвращением швырнул кнут на землю и фыркнул:

— Раз ты такая сильная и не просишь о помощи, то не рассчитывай на помощь деда. Отомсти за свою секту сама, когда почувствуешь себя слабой — не смей приходить ко мне!

Хотя стелу позднее восстановили и покрыли новыми надписями, в итоге Ди Цзюнь отказался от идеи хоронить Юньжань и Ди Уцзяна вместе.

Дунли и Лю Гуйчжэнь, как и планировали, вернулись в секту Сюань Мяо. Всё произошло именно так, как ожидалось: Цзи Сиянь занял пост главы секты, воплотив в жизнь свои давние амбиции. К счастью, его действия не вылились в кровавую бойню. Часть уцелевших старейшин была взята в плен и брошена в мрачные глубины подземелий.

Ситуация казалась странной. Совсем недавно они сражались насмерть, не щадя ни себя, ни других. Но когда Дунли и Лю Гуйчжэнь вновь встретились с Цзи Сиянем, не было видно ни вспышек ярости, ни взрывов необузданных эмоций. Со стороны казалось, будто между старшим и учениками царит мир. Однако все трое ясно осознавали: как только представится случай, старые обиды снова всплывут наружу, несмотря на их прошлые связи.

Гора Цзинду серьёзно пострадала: главный пик обрушился, а остальные, хоть и уцелели, тоже получили повреждения.

И только пик Гушэнь, единственный дом Чжун Мичу, остался невредим.

Дунли и Лю Гуйчжэнь воспользовались возможностью, чтобы собрать свои вещи. Заодно они предусмотрительно собрали и некоторые вещи Чжун Мичу, собираясь вернуть их в Восточное море.

Чжун Мичу разместила эти вещи в своём кабинете. Он был обустроен почти в точности так же, как на пике Гушэнь.

На фоне затянувшейся зимы в комнате неспешно поднимались тонкие струйки благовоний. В этой безмолвной обстановке Чжун Мичу сидела на кровати: бледная, болезненно худая, с прядью чёрных волос, упавшей на плечо. Платье свободно висело на её исхудавшем теле, а пальцы рассеянно касались струн цитры, рождая прерывистую, затягивающую мелодию.

Всё вокруг затихло, и суровая истина: «те, кто ушёл, больше не вернутся» —медленно, но неотвратимо укоренялась в её сердце.

Тем не менее её мысли скользили в пустоте, как спутанные нити, развязывающиеся из одной алой верёвки. В груди нарастало тревожное чувство, но корень этой тревоги оставался смутным, неуловимым, как сон на грани пробуждения.

Ветер, шелестя в ветвях, сдувал залежавшийся снег, и тот сыпался вниз, с шуршанием ложась поверх старых сугробов. Глаза Чжун Мичу вспыхнули интересом, словно сами собой. Она поднялась и вышла в коридор, где лёгкий ветерок закружил её одежду, заставив её развеваться, будто в танце.

Она задержала взгляд во дворе.

Ни белой стены, ни кого-то, кто пытался бы по ней взобраться, видно не было.

Чжун Мичу постояла молча, затем неторопливо вернулась в комнату.

На столе в беспорядке лежали книги, а под одной из них виднелась парчовая шкатулка. Внутри покоилось яйцо Дракона. Когда она приблизилась, ветер игриво перевернул страницы верхней книги, и на одной из них показался знакомый почерк. Сердце сжалось от нахлынувшей грусти. Осторожно взяв книгу в руки, она почувствовала, как внутри поднимается волна воспоминаний и чувств.

Это была книга «Новые интерпретации формаций» с аннотациями Гу Фую. Перелистывая страницы, она вдруг остановилась.

Она коснулась слов в верхней части страницы:

«Здесь была Гу Фую».

Этой строчки не было, когда она получила эту книгу. Так когда же она появилась?

Сердце бешено колотилось, пока она снова и снова проводила пальцами по надписям. Перелистывая страницы, она находила всё новые заметки.

— «Шицзе — речной моллюск».

— «Мы благополучно вернулись из Сянь Ло, а шицзе до сих пор не заметила слова, которые я тайно написала. Ха-ха. Сегодня я водила шицзе в павильон Иньсюэ, это было немного необычно. Надеюсь, когда она проснётся, не будет злиться. Не злись. Не злись».

Чжун Мичу невольно рассмеялась, хотя нос ужасно болел. Она отчётливо представила, как Гу Фую украдкой пишет эти слова, и какой извиняющийся, но умиляющийся взгляд она увидит, когда поймёт, что совершила ошибку. Эти слова создавали у неё такое ощущение, будто Гу Фую стоит прямо перед ней и говорит с ней.

— «Я сбежала из Сяояо. Ты разве не заметила сообщение, которое я оставила? Никогда прежде я не чувствовала себя такой свободной и счастливой. Первым местом, о котором я подумала, был пик Гушэнь».

— «Разве колыбельная из нашего Сяояо не самая лучшая?»

— «Завтра я пойду на гору Сюйцзи. Мне нравится быть с тобой. Было бы лучше, если бы так продолжалось вечно».

— «Интересно, возьмёшь ли ты эту книгу с собой? Когда ты, наконец, найдёшь эти строки? Пожалуйста, не тяни до тех пор, пока я стану старухой. Это будет ужасно неловко».

Прежде чем она успела осознать, что происходит, её пальцы добрались до последней страницы.

— «Пожелание Гу Фую: пусть жизнь и скоротечна, пусть моё имя сохранится навечно. Пусть таинственные техники формаций вновь обретут известность».

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Извините, я сегодня перепутала время. Завтра

Примечание переводчицы: Следующую главу читаем под That should be me – Justin Bieber.

Том 2 Экстра 4.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Ветер проносился сквозь зал, трепеща страницы книг, будто лёгкие крылья задрожали от его прикосновения.

Чжун Мичу сидела у книжной полки, окутанная знакомыми ароматами: резкий, свежий холод зимы смешивался с запахом только что выпавшего снега. Этот аромат она знала наизусть, он сопровождал её каждую зиму и был постоянным спутником холодных дней.

Запахи времён года: весенних цветов, палящего летнего солнца, осеннего дыма и зимнего снега всегда пробуждали в ней воспоминания. Они сменялись один за другим, как и сами сезоны, напоминая о цикличности жизни.

Прежде её воспоминания были как бескрайная равнина: ровная, однообразная, с редкими яркими моментами. Но после встречи с Гу Фую всё изменилось. Воспоминания стали напоминать горы: живописные, насыщенные, контрастные, словно в него вдохнули краски, которых прежде не было.

Настолько, что слова Гу Фую глубоко запечатлелись в её памяти, несокрушимые.

— Мы с тобой разные, Чжун Мичу. Ты — избранница небес, одарённая исключительными талантами. Тебе предначертано достичь великих высот в совершенствовании, возглавить секту Сюань Мяо и стать её легендарной женщиной-главой. Ты исполнишь мечты главы Цзи, приведя секту к новому расцвету. Тебя будут чтить, тобой будут восхищаться, и твое имя навсегда войдёт в историю. Однажды ты достигнешь бессмертия. Твой путь не здесь.

Прошло полгода, и рана ноги Чжун Мичу наконец зажила. Оправившись, она стала выходить на улицу, а вскоре, полностью восстановившись, вместе с Дунли отправилась в город Гу, чтобы спасти Сы Мяо.

Ди Цзюнь на словах остался равнодушным, заявив, что не станет помогать, однако в глубине души беспокоился за её безопасность и послал на помощь нескольких членов клана Драконов. Ведь настоящим испытанием было вовсе не спасение Сы Мяо, а то, что пока она еще жива, её сердце было мертво.

Чжун Мичу нередко стояла у двери в комнату Сы Мяо, наблюдая, как та бережно перекладывает тело Гу Хуайю на другую кровать, будто он всё ещё был жив. Необъяснимый страх и печаль сжимали сердце.

Сначала Дунли подумала, что Чжун Мичу винит себя. Она наблюдала за её взрослением, вернее, была назначена Юньжань следить за ней и успела хорошо изучить её характер. Возможно, из-за строгости Цзи Чжаолина, отстраненности Юньжань и высоких ожиданий со стороны старших, первой мыслью Чжун Мичу, когда что-то шло не так, было винить себя.

Обвинять себя перед другими и перед собой. Эта черта была для неё и добродетелью, и проклятием, порой заставляющее её казаться слишком уязвимой и несущей непосильное бремя.

Дунли попыталась её утешить:

— Лу Яньдун убил Гу Хуайю случайно. Всё случилось, пока ты была без сознания. Что бы мы ни делали, мы бы не успели. Мы действительно сделали всё, что могли.

Чжун Мичу тихо ответила:

— Мгм.

Дунли взглянула на неё. Чжун Мичу, казалось, воспряла духом, посвятив себя тренировкам и присоединившись к Дунли в поисках разрозненных членов секты Сюань Мяо. Но несмотря на это, она всё ещё не вернула себе жетон главы секты и становилась всё более замкнутой. Казалось, она вновь вернулась в время на пике Гушэнь, когда не покидала её, полностью сосредоточившись на самосовершенствовании и отрешившись от внешнего мира.

Дунли тихо вздохнула, не зная, что сказать, и вошла в комнату, чтобы проверить Сы Мяо. Её раны оказались неопасными, но язык был отрезан.

Хотя Сы Мяо владела алхимией, а Дунли была искусным целителем, с поддержкой лекарей клана Драконов и их бесчисленных пилюль её язык можно было бы восстановить. Но Сы Мяо отказалась. Возможно, она считала, что уже сказала в этой жизни всё, что хотела.

Чтобы укрепить своё совершенствование на уровне зарождения души, Чжун Мичу на полгода ушла в уединение. За это время произошло многое.

Удалось найти множество учеников секты Сюань Мяо. Некоторые из них присоединились к фракции Цзи Сияня, но большинство по-прежнему признавали жетон главы секты.

Обладая этим жетоном, они намеревались открыто и справедливо вернуть себе секту Сюань Мяо.

Единственное, что действительно тревожило их, это то, что Цзи Сиянь искал защиты у секты Сюй Лин. У них попросту не хватало сил, чтобы противостоять ему.

Дунли, у которой теперь жетон главы, обратилась за поддержкой к Ди Цзюню.

Ди Цзюнь взглянул на Чжун Мичу, недавно вышедшую из уединения, и категорически отказал, на этот раз он не дал ей ни единого дракона. Вместо этого он сказал:

— Отомсти за свою обиду.

Когда всё дошло до такого, гордые и непоколебимые ученики Сюань Мяо больше не стали искать дальнейшей помощи.

К счастью, Ди Цзюнь позволил им использовать участок благословенной земли в Четырёх морях. Они сосредоточились на совершенствовании, собирая все силы, какие только могли.

Генерал, стоявший рядом с Ди Цзюнем, усмехнулся:

— Ваше Величество, о вашей железной воле слагают легенды. Принцесса пережила столь глубокое унижение. Даже если ради этого придётся пожертвовать всем кланом, её честь должна быть восстановлена. Тут замешаны не только Четыре Континента, но и Наньчжоу, и Дунчжоу дерзнули оскорбить клан Драконов. Наш клан всегда предпочитал умереть стоя, чем жить на коленях. Но теперь, похоже, Ваше Величество стал больше походить на доброго наставника, чем на грозного правителя?

Ди Цзюнь бросил на него предупреждающий взгляд:

— Хм?

— Секта Сюй Лин обязательно вмешается. Если принцесса действительно решится на месть, и с ней что-нибудь случится...

Генерал усмехнулся:

— Вы готовы снова выйти на поле битвы, Ваше Величество? Быть может, добавить для принцессы ещё одного дядю или тётю?

—«...»

Ди Цзюнь взглянул на него искоса:

— Я хочу, чтобы у неё была цель. Чтобы она стремилась к ней, чтобы она показывала намёк на жизнь, а не плыла по течению, как ходячий труп.

Он вздохнул:

— Я приложил так много усилий.

Год, казалось, прошел как в тумане после того, как они покинули платформу Чжулин.

Дунли вместе с учениками временно обосновалась на территории, которую им предоставил Ди Цзюнь. Постепенно они начали приходить в порядок: вместо хаоса и растерянности, охвативших их в первые дни после переворота в секте, теперь каждый старательно исполнял свои обязанности, с надеждой ожидая дня возвращения домой.

Однажды Чжун Мичу принесла несколько пилюль и артефактов, чтобы помочь ученикам в их совершенствовании.

В этот период делами секты: организацией быта, распределением обязанностей, взаимодействием с учениками занимались Дунли, Лю Гуйчжэнь и старшие члены секты. Все полагались на них, и потому, когда Чжун Мичу передала Дунли жетон главы секты, это не вызвало никаких возражений. Все уже в глубине души признали Дунли главой секты.

Так Чжун Мичу не пришлось уговаривать её принять жетон.

Не найдя Дунли, она обратилась к одному из учеников:

— Где Дунли?

Ученик ответил:

— Шицзе Дунли и шисюн Лю пошли навестить шишуцзу.

Жилище было предельно скромным, напоминавшим соломенную хижину, обнесённую забором. В этом году снова выпал снег, который доходил до щиколотки.

Поднимаясь на холм, Чжун Мичу неожиданно увидела, как из хижины выходят Дунли и Лю Гуйчжэнь.

Обычно сдержанные и холодные, сейчас они светились от радости. Лю Гуйчжэнь, сияя от счастья, обнял Дунли за талию, заключив её в тёплые объятия.

Дунли слегка покраснела и с улыбкой прошептала:

— Что ты делаешь? Мы же у жилища шишуцзу. Он может увидеть!

Лю Гуйчжэнь с искренней радостью ответил:

— Я просто слишком счастлив, шицзе... нет, Дунли. Я и представить себе не мог, что этот день настанет.

Прежде чем Дунли успела что-либо сказать, он наклонился и поцеловал её. Она замерла от неожиданности, глаза распахнулись в удивлении, но через мгновение мягко ответила на поцелуй.

Когда их губы разомкнулись, на лицах вспыхнул румянец. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, обменивались неуверенными улыбками и взглядами, наслаждаясь теплом момента, который только что разделили.

С подножия склона Чжун Мичу наблюдала, как их тела слились в тесном объятии, а губы встретились в мягком поцелуе. В этот миг они казались не просто двумя людьми, а двумя сердцами, ставшими единым целым — связью, способной устоять перед любой преградой, даже если между ними пролегли бы целые континенты.

Поглощённые друг другом, они наконец заметили, что рядом кто-то есть.

— Мичу?! — воскликнула Дунли, удивленная. Её голос был взволнованным. Она бросила осуждающий взгляд на Лю Гуйчжэня за то, что тот вел себя так несдержанно на людях, и её щёки ещё больше покраснели.

Лю Гуйчжэнь, заметив присутствие третьей, быстро собрался и почтительно произнёс:

— Шицзе Чжун.

Чжун Мичу медленно подошла:

— Когда вы двое...

— Совсем недавно, — тихо ответила Дунли, опустив взгляд.

Она выглядела такой застенчивой, какой её Чжун Мичу никогда раньше не видела.

Чжун Мичу поняла, что в эти тяжёлые дни именно Лю Гуйчжэнь оставался рядом с Дунли, поддерживал её. Потому и казалось естественным, что между ними возникла особая близость. Их зарождающиеся отношения были редким лучом света среди мрака, поводом для тёплой улыбки в море печали. Чжун Мичу говорила себе, что должна радоваться за Дунли, и, возможно, в её глазах мелькнуло и удивление от неожиданной глубины их обретённой близости.

Но вновь и вновь мысли возвращались к их поцелую. Она чувствовала, как что-то растет и прорывается в ее сердце, чувство, которое, как она боялась, разобьет ей сердце и причинит невыносимую боль.

Дунли, хоть и казалась немного смущённой, не скрывала своей радости. Она открыто сказала:

— Мы с Гуйчжэнем встретились с шишцзу. Он дал нам своё благословение. Мы решили стать спутниками по Дао.

Спутники по Дао.

Слова эхом отозвались в груди Чжун Мичу, всё яснее проникая в сознание, оставляя её в легком оцепенении. Она только спросила:

— Вы устроите церемонию? Она будет здесь или во дворце Пэнлай?

Дунли засмеялась:

— Нам с Гуйчжэнем не нравятся такие формальности. Мы просто хотим просто отпраздновать с другими учениками, без всяких излишеств. Мичу, ты придёшь?

Чжун Мичу кивнула:

— Да.

Она протянула ей мешочек для хранения, прерывисто дыша:

— Здесь пилюли и артефакты. Пожалуйста, распредели их как нужно.

Затем добавила, чуть тише:

— У меня есть срочные дела, мне нужно вернуться сейчас же.

Чжун Мичу повернулась, чтобы уйти, когда Дунли спросила:

— Мичу? Ты выглядишь бледной.

Не замечая как текут слёзы, Чжун Мичу шла всё быстрее. В спешке она поскользнулась на снегу и с трудом поднялась, тяжело дыша.

Дунли и Лю Гуйчжэнь встревоженно бросились к ней. Дунли поддержала её и обеспокоенно спросила:

— Мичу, что случилось?

Не отвечая, Чжун Мичу уткнулась взглядом в снежные просторы. Она жаждала оказаться на горе Сюйцзи вместе с Гу Фую, мечтая остаться там навсегда, только вдвоем. Она хотела быть в мире, где её всегда будет сопровождать она.

Память выдала прежнюю сцену: с того самого склона она представляла, как обнимает Гу Фую, целует её.

Именно так всё должно было быть.

— Мичу?..

Чжун Мичу схватилась за грудь, чувствуя, как её пронзает нож. Боль была настолько сильной, что она не могла её вынести. Она хотела бы никогда этого не понимать.

Сжавшись калачиком на земле, Чжун Мичу не смогла сдержать нахлынувшие чувства и разразилась плачем: громким, пронзительным, как никогда за долгое время. Раньше её слёзы текли молча, становясь тихими свидетелями боли, но теперь тяжесть печали оказалась невыносима. Её рыдания короткие и прерывистые напоминали жалобный вой раненого детеныша, в котором звучала такая тоска, какую невозможно выразить словами.

Дунли опустилась рядом и осторожно положила руку ей на плечо. Она не знала, как утешить её, и чувствовала себя беспомощной.

Для Чжун Мичу Дунли никогда не была тем человеком, на которого можно было положиться. Когда-то Чжун Мичу впервые обратилась к ней за поддержкой, но Дунли тогда лишь сказала:

— Мичу, не веди себя как избалованная со мной. Ты же знаешь, меня послала старейшина Юньжань следить за тобой, а не дружить.

Она была лишь инструментом для формирования характера Чжун Мичу.

Когда Чжун Мичу охватило отчаяние, Дунли не находила способов её утешить. Она могла лишь призывать её держаться, ощущая это своей обязанностью. В такие моменты сердце Дунли ныло не только от сострадания к Чжун Мичу, но и от бессилия,наложенным границами её собственной роли в жизни Чжун Мичу.

Боясь, что Чжун Мичу вот-вот сломается окончательно, Дунли поддержала её, помогла подняться и тихо сказала:

— Мичу, что случилось? Расскажи мне, и я смогу тебе помочь.

Увидев нынешнее состояние Чжун Мичу, Дунли вдруг вспомнила ее безумие и отчаяние на платформе Чжулин год назад.

Теперь же появилась еще и глубокая безнадежность.

— Дунли, я не могу стать бессмертной.

— Я больше не могу стать бессмертной.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Завтра 3 том.

Примечание переводчицы: Да, стекло, но я ощущаю некоторую неловкость, так как стоят люди целуются, потом их прерывают, она еще и падает и плачет...простите. Я понимаю ее боль, но просто со стороны это действительно выглядит неловко, правда.

Глава 104.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую вернулась в Тридцать Три Небес всего через день или два, а вскоре вслед за ней прибыли Фэн Суй и Сяо Чжунтин.

Вместе с группой культиваторов они занимались искоренением влияния семьи Цзо в Наньчжоу. Успех был неоднозначным: многих удалось схватить, но часть членов семьи Цзо сбежала и укрылась на трёх других континентах.

На платформе Чжулин Гу Фую встретилась с Фэн Суем и Сяо Чжунтином. Она быстро осознала, что в Лихэнь Тянь почти не осталось уединённых мест, где можно спокойно поговорить.

Сяо Чжунтин сказал:

— Эти заклинатели не представляют серьёзной угрозы. Настоящая проблема — алхимик Ду Пань из секты Сюй Лин. О его судьбе до сих пор ничего не известно. Павильон Ваньяо, ранее тесно связанный с сектой Сюй Лин, был завербован семьёй Цзо. По словам госпожи Сы Мяо, примерно половина ресурсов и людей павильона исчезли. Возможно, они ушли вместе с Ду Панем. Если он до сих пор верен семье Цзо и затаился в ожидании подходящего момента для удара, нам следует быть настороже.

Духовные пилюли всегда играли важную роль в пути совершенствования, особенно для тех, кто ещё не достиг уровня формирования души.

Секта Сюй Лин и павильон Ваньяо долгое время извлекали взаимную выгоду: секта Сюй Лин использовала пилюли для культивации, а павильон Ваньяо получал доступ к лучшим духовным растениям и духовным зверям Наньчжоу.

История павильона Ваньяо насчитывает десять тысяч лет, и его сила заключается не столько в боевой мощи, сколько в огромных ресурсах и бесчисленных пилюлях, способных укрепить основу любой секты.

Ду Пань мог использовать это в свою пользу, медленно восстанавливая влияние, оставшись в тени. За тысячелетие он был бы способен вырастить новую силу, сравнимую с сектой Сюань Мяо.

Гу Фую не заглядывала так далеко в будущее. Борьба за власть, интриги и сражения, которые произойдут через тысячу лет, в том числе за власть в Наньчжоу, её не волновали.

У неё была лишь одна цель: убить Ду Паня и развеять остатки влияния семьи Цзо, словно дым по ветру.

— Где же он может скрываться? — спросила Гу Фую.

Сяо Чжунтин ответил:

— Возможно, на одном из трёх других континентов. А может, даже в Чжунчжоу или в Четырех морях.

Увидев выражение лица Гу Фую, он добавил:

— Не стоит недооценивать силу трёх сект. Если мы намерены кого-то найти, прямолинейный подход не принесёт результата. Хотя семья Цзо и была повержена, мы тоже понесли серьёзные потери. Сейчас не время наживать себе новых врагов, госпожа...

— Значит, ты предлагаешь пробраться на три континента тайно? Открытая охота за людьми уже достаточно трудна, а некоторым из заклинателей семьи Цзо всё же удалось сбежать. Если мы тайно вторгнемся на чужую территорию, как ты думаешь, сколько времени уйдёт, чтобы выловить их всех?

Учёная Чжай вмешалась:

— Генерал Сяо прав. Основная сила семьи Цзо рассеялась. Устраивать погоню за сбежавшими не первоочередная задача. Они не смогут в ближайшее время восстановить Тридцать Три Небес. Спешка будет только на руку врагу. Вспомни, ты сама выжидала несколько лет, прежде чем нанести удар по семье Цзо. Так и теперь, торопиться незачем. У тебя есть время. Если не год или два, то десять или даже двадцать, ты можешь себе это позволить.

Пока они обсуждали это, в комнату торопливо вошёл Шестнадцатый. Поклонившись, он протянул приглашение.

Учёная Чжай взяла его после кивка Гу Фую, бегло посмотрела и вслух прочитала:

— Собрание сект Бессмертных?

Гу Фую в ответ лишь холодно усмехнулась.

Это собрание — встреча глав четырёх сект Бессмертных. Говорят, на нём решают судьбу мира заклинателей, обсуждая насущные дела и прокладывая путь к процветанию.

Но Гу Фую не была уверена, действительно ли цель этих встреч сделать мир совершенствования лучше.

Когда-то она уже присутствовала на подобном собрании, здесь, на платформе Чжулин. Тогда их созвали ради неё. И всё, чем оно обернулось — это невыносимая боль и её уничтоженное тело.

Сяо Чжунтин поинтересовался:

— Кто прислал приглашение?

Учёная Чжай взглянула на приглашение:

— Ли Минцзин. Для правительницы Наньчжоу.

Сяо Чжунтин нахмурился:

— Глава секты Би Ло. У них есть брачный союз с сектой Сюй Лин, они тесно связаны.

Учёная Чжай, держа веер и приглашение, передала его Гу Фую:

— Семья Цзо пала и сразу же собрание, как будто специально для нас.

Сяо Чжунтин заметил:

— Наньчжоу не изолирован от остальных трёх континентов Четырёх морей. Как правительнице Наньчжоу, вам всё равно рано или поздно придётся установить связи с другими. Это собрание может стать для других поводом признать вас...

— Как правительнице Наньчжоу? С каких пор я управляю Наньчжоу?

Кроме города Сяояо и этих Тридцати Трёх Небес, никакой другой территории у неё под контролем не было.

Сяо Чжунтин растерялся:

— Но вы же управляете Тридцатью Тремья Небесами...

— Ах... — Гу Фую бросила взгляд на трон главы секты на ступенях. С этой высоты можно было смотреть на всех сверху вниз.

Вот уже много лет Тридцать Три Небес были символом Наньчжоу. Символом власти.

Точно так же, как в древности, когда повстанцы свергают старого правителя, захватывают дворец и становятся новым императором.

Гу Фую заметила:

— Эти Тридцать Три Небес больше не существуют. Теперь это пустошь... По крайней мере, больше половины из них обратилось в пепел. Если кому-то нужны, можете забрать, — сказала она равнодушно.

Она оставалась здесь лишь из-за своей одержимости. Её цель — наказать семью Цзо и казнить их именно здесь. Она застряла в своих мыслях, боясь, что если уйдёт, то Чжун Мичу не сможет её найти.

Сяо Чжунтин пояснил:

— Я имел ввиду не это. Вы одолели семью Цзо, и теперь ваше имя вызывает уважение. Никто не станет сомневаться в вашем праве стать главой Наньчжоу.

Гу Фую усмехнулась:

— Так, выходит, стоит победить старого хозяина и сразу становишься новым? Этого вы все хотите, нового хозяина?

В её голосе сквозил сарказм.

Сяо Чжунтин серьёзно ответил:

— Семья Цзо долгие годы держала Наньчжоу под контролем, и другим знатным семьям ничего не оставалось, кроме как зависеть от неё ради собственного выживания, они слишком ослабли. Вы лучше всех знаете, как это было. Что произойдёт, если вы сейчас просто отпустите их? Пока власть остаётся в руках трёх сект, положение четырёх континентов ничем не отличается от Наньчжоу времён господства семьи Цзо. Три секты — это новая семья Цзо, а мы в Наньчжоу — как те самые знатные семьи: выживаем, как можем, зажаты между ними. Пусть внешне всё изменилось, но по сути мы остались в той же ловушке. Если у Наньчжоу не будет лидера, остальные континенты быстро расширят здесь своё влияние. Возможно, они укрепятся, а может, просто будут поглощены мощью трёх сект. Но ясно одно: они видят вашу силу и союз с Королевой Драконов. Они хотят, чтобы именно вы возглавили Наньчжоу ради защиты.

Гу Фую тихо спросила:

— А не боятся ли они, что я стану такой же, как семья Цзо?

Сяо Чжунтин промолчал. Но по его лицу всё было ясно, и Гу Фую, уловив это, тихо рассмеялась:

— Значит, они доверяют тебе, генерал Сяо.

Сяо Чжунтин произнёс с твёрдостью:

— И я доверяю вам. Я знаю, что вы отличаетесь от семьи Цзо.

От такого прямого доверия Гу Фую чувствовала неловкость. Казалось, он хорошо её понимал, возможно, даже идеализировал.

Раньше чужое мнение её не заботило. Она пришла сюда ради мести и когда всё будет закончено, даже если рухнет небо, ей не будет до этого дела. Но из-за Чжун Мичу она обнаружила, что её волнует, как её видят другие.

Гу Фую провела пальцем по гладкому приглашению с золотым тиснением.

Мысли её витали где-то далеко.

— Разве ты не хочешь превратить Наньчжоу в город Сяояо из прошлого?

Со вздохом покорности Гу Фую призналась себе: в глубине души она действительно лелеяла такую мечту. Но как только Чжун Мичу озвучила её вслух, это вызвало внутренний протест.

— Хорошо, — сказала она, — я стану главой.

— Я приду на это собрание через пару дней.

Фэн Суй заговорил:

— Я всё подготовлю.

Разумнее было бы пойти с сопровождением. Любой, кто обладает здравым смыслом, заметил бы, что приглашение пришло слишком вовремя, слишком удобно, у них явно были скрытые намерения.

Если остальные три секты хотели лишь встретиться, их появление будет демонстрацией силы. Но если у них есть скрытые цели, к ним нужно отнестись с осторожностью.

Гу Фую лишь бросила в ответ:

— Не нужно. Я пойду одна.

Сяо Чжунтин возразил:

— Мы пока не знаем, чего они добиваются. Лучше взять с собой хотя бы нескольких человек, особенно учитывая, что всё организует секта Би Ло...

Но Гу Фую была непреклонна:

— Что бы они ни замышляли, цель у них одна — моя жизнь. Среди заклинателей трёх сект нет никого, кто превзошёл бы меня по уровню. Они не смогут убить меня. Возможно, я и не смогу их одолеть, но сбежать смогу. Лишние люди будут мне только мешать.

Затем она обратилась к Сяо Чжунтину:

— У меня есть ещё одно поручение.

Она замолчала, а Фэн Суй и Сяо Чжунтин посмотрели на неё с ожиданием.

Гу Фую заходила по комнате, взволнованная, словно решалась на трудный шаг.

Наконец она остановилась и повернулась к ним спиной.

Немного помолчав, произнесла:

— Я хочу, чтобы вы тщательно проверили прошлое заключённых из семьи Цзо.

Сяо Чжунтин уточнил:

— Прошлое заключённых?

Гу Фую обернулась, нахмурившись от разочарования:

— Разве ты не понимаешь? Я хочу узнать об их жизни, поступках, характере. Служа семье Цзо столько лет, знатные семьи должны хорошо их понимать. Это не должно быть сложно.

— Зачем вам эта информация? — спросил Сяо Чжунтин.

Её взгляд сразу стал холодным.

Поняв, что настаивать не стоит, он отступил. Настроения Гу Фую менялись быстро, но, по крайней мере, их можно было читать с её лица и это облегчало общение.

Получив указания, он и Фэн Суй ушли.

Учёная Чжай смотрела на Гу Фую с лёгкой улыбкой, но предпочла промолчать.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила Гу Фую.

— Раз ты уже приняла решение, зачем продолжаешь спорить с госпожой Чжун? — мягко заметила учёная Чжай.

— Какое ещё решение?.. — в её взгляде промелькнула буря чувств.

Она никогда не сможет простить семью Цзо. Пытка таких, как Цзо Юэчжи, приносили ей удовлетворение, но этого было недостаточно, прежде чем они умирали. Как заполнить пустоту, образовавшуюся из-за глубоко укоренившейся ненависти семьи Цзо, которую можно было утолить только их кровью?

Но даже когда она сталкивалась с незнакомыми лицами из семьи Цзо, даже если она разрывала их на части, удовлетворение было поверхностным, словно она пыталась почесать зуд через ботинок. Вместо этого она чувствовала тяжесть на сердце, затрудняющую дыхание. Это было похоже на попытку утолить жажду ядом.

Что она будет делать, уничтожив семью Цзо? Её желания разрастались слишком быстро, и она не знала, как утолить оставшуюся ненависть или снять тяжесть с сердца.

Иногда ей казалось, что правильнее всего отпустить всё, как это сделала Сы Мяо, и уйти за братом, с такой чистой, безмятежной решимостью.

Но она не была Сы Мяо. Она — другая. И не могла решиться на такое.

Она зашла так далеко и всё же чувствовала неудовлетворенность.

Будучи последней из семьи Гу, она понимала: если она уйдёт, то исчезнет не только она. Исчезнет история всей её семьи, затёртая до пепла руками Цзо. Останется только трагическая летопись взаимного уничтожения.

Она также не хотела отпускать, инстинктивно чувствуя, что ей еще многое нужно сделать, но она не осмеливалась слишком глубоко об этом думать.

Вокруг нее все еще было много людей: И-эр, А-Фу и... Чжун Мичу...

Прикусив губу, она подумала:

«Мне вообще не следовало её впутывать. Не стоило держать её рядом. Всё это обернулось лишь бесконечными неприятностями...»

— Что ты собираешься делать с этой информацией? Ты ведь наверняка интересуешься не только славной историей семьи Цзо, — спросила учёная Чжай.

Гу Фую промолчала. Возможно, она искала путь. Выход.

Как именно она использует полученные сведения пока неясно.

Может быть, есть способ достичь внутреннего удовлетворения без необходимости убивать всех членов семьи Цзо. Способ обрести покой, не чувствуя себя такой тяжёлой.

Но это было неопределенно, она не знала, чем всё закончится. Это могло быть даже более жестоко, чем убить их всех. Она не могла обещать Чжун Мичу столь неопределённый исход, если он не оправдает ожиданий Чжун Мичу, это приведёт лишь к ещё большему разочарованию.

Возможно, проще позволить ей думать, что она превратилась в безжалостную убийцу.

Чжун Мичу всегда знала, что сказать, знала, что это ее разозлит, и намеренно провоцировала ее!

Гу Фую сказала:

— Я не стану делать так, как она хочет!

— Она всё понимает. Она знает, что я хочу услышать. Знает, что меня разозлит, и всё равно продолжает говорить это!

Разочарованная, она добавила:

— Мне просто нужно зашить ей рот, это решило бы все.

Учёная Чжай рассмеялась:

— Но ты ведь не можешь заставить себя сделать это, верно?

Гу Фую искоса взглянула на неё.

Учёная Чжай, спрятав улыбку за веером, подняла глаза:

— Любить — значит желать жизни. Ненавидеть — значит желать смерти.

Гу Фую поджала губы и пробормотала:

— У меня сейчас много дел. Управление Наньчжоу, собрание сект Бессмертных... Мне пора. Я не хочу думать о ней.

Эта женщина причинила ей столько страданий. Если бы она могла не думать о ней, она, возможно, обрела бы хоть какое-то спокойствие.

Глава 105.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Она действительно пришла в секту Би Ло одна.

Ученик у ворот, сначала взглянул на неё, затем ей за спину, будто тоже чувствовал, что ей не следовало приходить одной. Казалось, он ожидал прибытия большой и внушительной группы.

Гу Фую, потеряв терпение, махнула рукой и насмешливо бросила:

— Неужели секта Би Ло планирует провести собрание бессмертных прямо здесь, у горных ворот?

Её слова вернули ученика к реальности, и он поспешно и с уважением повёл её вперёд.

Место для приёма гостей и совещаний в секте Би Ло поражало сходством с платформой Чжулин: те же белые нефритовые ступени, колонны, сияющие, словно облака цвета слоновой кости.

Оно располагалось на вершине горы, окутанной лёгкой дымкой, и казалось возвышенным, почти небесным, священным и отделённым от мирского.

Достигнув последней ступени, Гу Фую обернулась, взглянув на раскинувшиеся внизу изумрудные склоны, и вдруг задумалась, не слишком ли она простая, раз по-прежнему предпочитает башню в городе Сяояо.

В этот момент её взгляд упал на гостью, прибывшую с другой стороны. Их глаза встретились, и лицо Гу Фую мгновенно посуровело.

Чжун Мичу, облачённая в одежды Королевы Драконов, стояла рядом с Цзю Яо. Сначала они что-то тихо обсуждали, но, заметив Гу Фую...

Чжун Мичу замолчала, нахмурилась и тут же подошла:

— Почему ты здесь?

Гу Фую, не желая встречи, огляделась в поисках выхода, но путь к отступлению был перекрыт. Притвориться, будто она не заметила Чжун Мичу слишком наигранно. Несмотря на то, что раньше их разговоры всегда шли легко, сейчас Гу Фую не могла выдавить из себя ни слова, её разум всё ещё был омрачен неразрешённой обидой.

Тем не менее, услышав голос Чжун Мичу, она, естественно, ответила:

— Если ты можешь быть здесь, то почему я не могу?

Она перевела взгляд на Цзю Яо, а потом снова на Чжун Мичу.

Первоначально собрание сект должно было пройти при участии кланов Драконов и Лазурных Фениксов, но они так и не появились, и встреча превратилась в обычное собрание четырёх сект Бессмертных. Однако в этот раз оба клана всё же прислали представителей.

Больше всего Гу Фую поразило не само присутствие Чжун Мичу, а Цзю Яо, что заставило её задуматься, не пришёл ли он за ней.

Чжун Мичу сказала:

— Сейчас это собрание проводит секта Би Ло, связанная с семьёй Цзо. Они нацелились на тебя, это опасное место.

— Я знаю, — ответила Гу Фую.

— Раз ты знала, зачем пришла?

Гу Фую прищурилась, губы её изогнулись в усмешке:

— Я похожа на беззащитную овечку?

— От копья, что на виду, легко увернуться. От стрелы из тени — куда труднее. Лучше бы они действовали открыто, чем заставлять меня постоянно быть начеку.

Чжун Мичу оглянулась, на её лице отразилось то же беспокойство, что и у ученика у ворот.

— Фэн Суй и остальные с тобой?

— Я пришла одна.

— Как безрассудно.

Цзю Яо подошёл, словно собирался что-то сказать, но прежде, чем он открыл рот, сзади раздался голос:

— Почему все стоят здесь?

Гу Фую обернулась и узнала Нянь Хуа, главу секты Цянь Юнь.

Он тепло улыбнулся им всем, чуть дольше задержав взгляд на Гу Фую. Пока Чжун Мичу и Цзю Яо обменивались с ним приветствиями, Гу Фую, не теряя времени, направилась к двери.

Они пошли за ней. В пути Цзю Яо наклонился к Чжун Мичу и прошептал:

— Это несправедливо, Мичу. До меня доходили слухи, что ты водишься с какой-то цинлуань на Южном континенте. Я не верил... Но сегодня увидел это своими глазами. Ты давно встретилась с этой цинлуань, и, кажется, вы хорошо ладите, но ты ничего мне не сказала, хотя знала, как я её ищу.

Чжун Мичу холодно посмотрела на Ли Минцзин:

— Цзю Яо, это слишком сложно. Если будет возможность, я тебе всё объясню.

Тем временем Ли Минцзин с улыбкой оглядел Гу Фую с головы до пят и произнёс:

— Ваше появление по-настоящему запоминающееся.

Гу Фую ответила полуулыбкой:

— Обойдёмся без формальностей, глава секты.

Обернувшись, Гу Фую заметила пожилого мужчину в зелёной одежде. Его белые волосы и борода оттеняли живой блеск глаз, посаженных в чуть запавших глазницах, что придавало его облику особую глубину.

Это был глава секты Цан У. Здесь собрались самые уважаемые люди с Пяти континентов и Четырёх морей.

Даже последнее собрание на платформе Чжулин не могло сравниться с нынешним по составу участников.

Ли Минцзин едва заметно усмехнулся, бросил на Гу Фую многозначительный взгляд и выступил вперёд:

— Господа.

Все взгляды устремились на него. Он продолжил:

— Цель этого собрания сект Бессмертных — прояснить путь совершенствования и отстоять праведный путь. Сегодня мы собрались именно ради этого.

Цзю Яо не выдержал:

— Глава секты, давайте сразу к делу, не нужно этих красивых, но пустых слов.

Все, кто когда-либо сталкивался с кланом Лазурных Фениксов, знали об их прямоте. Ли Минцзин лишь слегка улыбнулся, не принимая слова близко к сердцу.

Он продолжил:

— Полагаю, всем здесь известно о недавних событиях в Наньчжоу: падении секты Сюй Лин и уничтожении семьи Цзо.

Гу Фую мысленно фыркнула:

«Вот и началось».

В зале воцарилась тишина. Некоторые взгляды: открытые и скрытые были направлены на неё.

Ли Минцзин обернулся к Гу Фую:

— На Пяти континентах и Четырёх морях долгие годы царил мир. Что же за обида побудила вас, старшая, на столь крайние меры — развязать войну по всему Наньчжоу?

— Какие обиды? Семья Цзо давно печально известна своей жестокостью. Будучи заклинателями, движимыми алчностью, они годами угнетали Наньчжоу. И хотя сами принадлежали к крупной секте, не сумели подать достойного примера. Обиды, о которых вы говорите, они сами и накопили. Заклинатели должны руководствоваться добром, а вы, их соратники, вместо того чтобы остановить их, закрывали глаза. Мне пришлось вмешаться. Я лишь последовала за волей народа. Отправляйтесь в Наньчжоу и спросите: сколько семей добровольно встали на мою сторону, рискуя жизнью ради моего дела? Это говорит об одном, — с праведным тоном заключила она, — я придерживаюсь праведного пути.

Хотя даже она сама в это не верила.

Ли Минцзин ответил:

— Значит, старшая, вы естественным образом заняли трон Тридцати Трёх Небес?

— Главы секты меняются по очереди, в этом году очередь дошла до моей семьи. Вы можете, а я – нет? — Гу Фую прищурилась, с сарказмом продолжив: — Или вы намекаете, что ваши четыре секты, такие сплочённые и заботливые, пришли сводить со мной счёты, чтобы отомстить за падшую семью Цзо?

Ли Минцзин усмехнулся:

— Не стоит искажать правду, старшая. Три секты не склонны угнетать слабых или действовать безрассудно. Что же до семьи Цзо — это другой вопрос. Их участь была предрешена. Давайте поговорим о вас, старшая.

— Если бы вы действовали исключительно во имя справедливости, мы, разумеется, отнеслись бы к вам с уважением, — голос Ли Минцзина стал серьёзнее. — Но если вами движет лишь жажда разрушения, стремление сеять хаос и кровь ради собственной злой природы, тогда такой злой дух должен быть уничтожен всеми нами, совершенствующимися.

Цзю Яо вмешался:

— Злой дух? Не стоит бросаться словами. Ты слишком легкомысленно отзываешься о моём клане Лазурных Фениксов. С древнейших времён мы были благоприятными существами, оберегали человечетво, и мы не потерпим такого неуважения!

Он не узнал этого Лазурного Феникса и защищал Гу Фую не из солидарности, а потому что она была Лазурным Фениксом, и как глава клана он не мог позволить никому клеветать на клан Лазурных Фениксов.

— Успокойтесь, глава клана, — сдержанно произнёс Ли Минцзин. — Я не собираюсь проявлять неуважение к вашему клану. Мы пригласили вас и Королеву Драконов лишь затем, чтобы пролить свет на истинную сущность этого Лазурного Феникса.

Чжун Мичу внезапно ощутила зловещее предчувствие.

Ли Минцзин поднял голову, его взгляд на мгновение остановился где-то вдали. Он сказал:

— Как раз вовремя.

Он повернулся к Гу Фую:

— Истинная сущность старшей вскоре откроется. Если я не прав, я готов принести извинения и принять любое наказание.

С этими словами Ли Минцзин взмахнул рукавом и вышел навстречу прибывшему.

Высоко в небе быстро приближалась полоса лазурного света, за ней следовала грозовая туча.

В следующий миг на летящем мече показался мужчина средних лет в одеждах цвета неба. Он был ослепительно красив, с глазами подведенные красным, придающим его облику дьявольскую притягательность.

Ли Минцзин вежливо приветствовал:

— Старший.

Однако мужчина проигнорировал его и спрыгнув с меча, он обошёл Ли Минцзина и решительно направился к Гу Фую.

Остановившись перед ней, он пристально взглянул ей в глаза и произнёс:

— Императрица Цин.

— Когда ты проснулась?

Гу Фую на миг застыла, услышав титул «императрица Цин».

Он говорил не с императрицей Цин, а с телом, в котором она находилась. Его взгляд, устремлённый в глаза Гу Фую, постепенно становился всё более пристальным.

Спустя мгновение Гу Фую пришла в себя. Это было не время теряться из-за подобных слов.

Он тоже был цинлуань.

Ранее, находясь в Сянь Ло, Гу Фую жила у Цин Мань. Та многому её научила. В частности, рассказала, что настоящее имя этого тела — Цин Юнь, а в мире, по слухам, осталось всего три цинлуань. Гу Фую также узнала, что Цин Юнь спала долгие годы, а Цин Мань находилась в уединении в Туманном лесу.

Цин Мань предостерегла её о последнем цинлуань, который жил в уединении в Чжунчжоу и был упрямым и сварливым стариком. Хотя встреча с ним была маловероятной, Цин Мань посоветовала ей держаться от него подальше, если она всё же его встретит.

Поскольку Цин Чжэ был слишком хорошо знаком с Цин Юнь, он узнал ее с первого взгляда.

— Ты не императрица Цин! — его голос был полон гнева.

Невольное проявление его духовной силы пробирало до мозга костей. Он определённо был культиватором на уровне бессмертия. Черты его лица нельзя было назвать уродливыми, напротив, он был даже красив. Но суровый, пронизывающий взгляд придавал ему пугающую свирепость.

Гу Фую рефлекторно сделала шаг назад. Цин Чжэ сердито схватил её за запястье:

— Какой дерзкий злой дух осмелился овладеть её телом?!

Но Гу Фую не обратила внимания на его обвинение, её взгляд устремился в сторону. Глаза расширились, на губах мелькнула тень улыбки.

Тёмное облако, что раньше преследовало Цин Чжэ, рассеялось у него за спиной, обнажив чьё-то лицо. Высокая фигура, чёрные широкие одежды... Неужели это был Ду Пань? Тот самый, которого она отчаянно искала всё это время?

Несмотря на смущение перед Цин Чжэ из-за разницы в уровнях и вины за то, что заняла тело Цин Юнь, но при виде Ду Паня кровь в её жилах, до этого холодная и застывшая, снова забурлила.

Он был жив. Он ждал, когда она отомстит и избавится от той боли, что так долго томилась в её сердце.

Это было похоже на то, как умирающий с голоду человек, разочаровавшись в бесплодном дереве, вдруг замечает один-единственный плод, будто оставленный именно для него.

Страх уступил место волнению, и в её взгляде заискрилась почти болезненная жажда. Она уставилась на Ду Паня, едва сдерживая дрожь:

— Я так долго тебя искала... И всё это время ты был здесь?!

Ду Пань не сделал ни шага навстречу. Он по-прежнему стоял в стороне, не приближаясь.

Гу Фую облизнула нижнюю губу и призвала своё оружие, Иньхэнь. Она быстро огляделась. Все присутствующие смотрели на неё безмолвно, не выражая эмоций, но Гу Фую прекрасно понимала, что кроме Чжун Мичу, никто не позволит ей просто так уйти.

Несмотря на все просчёты и предосторожности, она не ожидала, что кто-то решится привести сюда древнего цинлуань. Она думала, что среди трёх сект Бессмертных нет ни одного заклинателя на уровне бессмертия, а значит, у неё будет шанс сбежать. Но теперь появился такой противник.

Побег не был вариантом.

Что ж, раз убежать не получится, она останется. В глазах Гу Фую вспыхнуло пламя решимости: прежде всего она должна разобраться с Ду Панем. Во что бы то ни стало.

Видя, как она полна злобы, Цин Чжэ только сильнее разозлился. Он нанес удар ладонью, способный, казалось, сдвинуть горы и повергнуть моря. От его гнева изменилось само небо. Он крикнул:

— Немедленно выйди из её тела!

Тысячи теней мечей заслонили небо. Энергия меча была огромна, стремительна, словно молния. Она ринулась в атаку на Цин Чжэ.

Быстро взмахнув ладонью, он встретил энергию меча лоб в лоб, превратив собственное нападение в защиту. Вспышка сил и техника ладони Цин Чжэ рассеяла энергию меча. Меч вновь принял свою первоначальную форму и отлетел в сторону.

Но в следующий миг его вторая рука уже была пуста. Человек, которого он держал, исчез. Кто-то её спас.

Чжун Мичу, держа Гу Фую за плечи, резко оттолкнула её назад, на безопасное расстояние, и, подняв руку, поймала отброшенный меч — Гэнчэнь.

Гу Фую с сомнением спросила:

— Сможешь ли ты победить его?

Культиватора уровня бессмертия.

Несмотря на то, что Чжун Мичу была искусна как во внутреннем, так и во внешнем совершенствовании и находилась на пике стадии разделения души, она все еще была на уровень ниже.

Это было рискованно.

Чжун Мичу честно ответила:

— Я не смогу победить.

Гу Фую прищурилась:

— Тогда зачем ты вмешалась?

Если бы Чжун Мичу не вмешалась, возможно, она бы не стала мишенью и осталась бы в безопасности. Разве, помогая Гу Фую, она только что не раскрыла, что они союзники? Это, вероятно, привело бы к нападению на них обеих.

Чжун Мичу искоса взглянула на нее, явно не желая отвечать на столь очевидный вопрос Гу Фую.

Она действительно не хотела отвечать на этот вопрос.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Предыдущую главу я немного поправила, можете взглянуть.

Глава 106.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Внезапный поворот событий заставил всех насторожиться. Никто не делал резких движений, но напряжение витало в воздухе, все были готовы действовать в любую секунду.

Чжун Мичу быстро огляделась. Их окружали враги, в том числе главы трёх сект Бессмертных. Если бы дело было только в них, они с Гу Фую могли бы спокойно уйти.

Но настоящая угроза стояла перед ними: разгневанный цинлуань — культиватор на уровне бессмертия. Даже объединив силы с Гу Фую, они могли не справиться. Ситуацию осложняли непредсказуемые намерения Цзю Яо, а также Ду Пань, который украдкой наблюдал за ними сзади.

Чжун Мичу решила, что ключ к разрешению ситуации лежит в Цин Юнь. Цин Чжэ был в ярости из-за того, что тело Цин Юнь было одержимо.

Единственный способ решить это — разбудить саму Цин Юнь.

Она повернулась к Гу Фую и произнесла:

— Цин Юнь.

Гу Фую, услышав её имя, повернула голову и посмотрела на неё с лёгким удивлением.

Неужели Чжун Мичу называла её Цин Юнь? Когда она вообще её так называла?

Чжун Мичу твёрдо сказала:

— Выходи.

Лицо Гу Фую на миг застыло, удивление сменилось задумчивостью.

Через мгновение Гу Фую не изменилась.

Чжун Мичу без труда различала Гу Фую и Цин Юнь. Цин Юнь всё ещё спала. Она вспомнила, что раньше Цин Юнь, казалось, просыпалась только тогда, когда Гу Фую спала.

Чжун Мичу снова внимательно посмотрела на Гу Фую. Она выглядела совершенно сосредоточенной.

Стоит ли ей вырубить Гу Фую, чтобы попытаться разбудить Цин Юнь? Но она не была уверена, сработает ли это. Если Цин Юнь всё равно не проснётся, они окажутся в ещё более невыгодном положении.

Цин Чжэ уже схватил свой духовный меч. Чжун Мичу, крепко держа в руках Гэнчэнь, вышла вперёд и тихо начала:

— Старший, пожалуйста, успокойтесь.

Взгляд Цин Чжэ был прикован к Цин Юнь, словно тот собирался изрыгнуть пламя. И только тогда он заметил Чжун Мичу.

— Похоже, произошло недоразумение. Позвольте нам объясниться.

— Недоразумение?

— Да.

Понимая, что сейчас важно быть предельно откровенной, Чжун Мичу продолжила:

— Что касается вопроса о вселении, старшая Цин Юнь уже осведомлена и дала согласие.

Брови Гу Фую слегка дрогнули при этих словах.

Цин Чжэ с яростью вскрикнул:

— Ложь! Она спала тысячи лет, её сознание почти угасло. Как она могла что-то знать или с чем-то согласиться? Даже если бы она могла проснуться, она бы этого не захотела!

В глубине души он знал, что она не проснется. Его гнев был порождён не только яростью, в нём догорала крошечная искра надежды, рухнувшая, когда он понял, что перед ним не настоящая Цин Юнь. Сжав кулаки, он выкрикнул:

— Она — глава нашего клана цинлуань, благородная, достойная уважения. Она использовала своё тело, чтобы подавлять зло. Как вы смеете осквернять её тело, бесстыжие мерзавцы!

Цин Чжэ выхватил меч Цин Шуан. Его стойка безошибочно выдавала, что он был внешним совершенствующимся. Сделав вдох, он исчез, его аура давила, словно стена, затрудняя дыхание.

Глаза Чжун Мичу сузились, а Гэнчэнь бросился вперёд, блокируя удар меча.

Но ещё до того, как он коснулся её, Чжун Мичу ощутила неладное. Меч Цин Чжэ был быстрее, чем казалось: он вроде бы был почти рядом, но уже настиг её. В последний момент она метнула свой меч, отбив удар плоской стороной клинка. Первый выпад Цин Чжэ, направленный в горло, пролетел мимо её лица.

Энергия меча всё же ударила по щеке, заставив её драконью чешую проявиться. Это было опасно, если бы не её драконьи инстинкты, она бы серьёзно пострадала от этого удара.

Заметив проявившуюся чешую, взгляд Цин Чжэ потемнел:

— Белый Дракон...

— Даже если так...

Он тяжело вздохнул, как будто сдерживая что-то внутри:

— Связь с вами никогда не приводит ни к чему хорошему!

Цин Чжэ атаковал с ещё большей яростью. Чжун Мичу отлетела в сторону и ударилась об облачный столб, поморщившись от боли. Она не успела и глазом моргнуть, как следующий удар Цин Чжэ с грохотом расколол столб прямо за её спиной.

Со стороны было очевидно, что Чжун Мичу находилась в невыгодном положении.

И вдруг раздался резкий крик:

— Старый дурак!

Голос, скорее всего, не дошел бы до него, но это был голос Цин Юнь. Он обернулся, и выражение его лица резко изменилось.

Гу Фую прижала Иньхэнь к своей шее, вскинула подбородок, а её налитые красным глаза смотрели вызывающе:

— Только попробуй прикоснуться к ней.

Он сразу понял, что она использует тело Цин Юнь, чтобы угрожать ему. После затяжной паузы Цин Чжэ процедил сквозь зубы:

— Ты...

И это поразило не только его, выражения лиц остальных тоже резко изменились.

Чжун Мичу строго окликнула:

— Гу Фую!

Её голос прозвучал резко, а золотистые глаза сузились, это выглядело пугающе. Настолько, что Гу Фую чуть не вздрогнула и подумала:

«Я же просто хотела припугнуть его, почему ты выглядишь такой пугающей?»

Крик Чжун Мичу, вырвавшийся из неё в панике посреди ужасающего происшествия, оказался неосторожным: она потеряла самообладание и выкрикнула имя Гу Фую.

Услышав это имя, три главы сект пришли в явное замешательство. Они словно окаменели, не веря своим ушам. Ли Минцзин бросил взгляд на Цин Юнь, холодный пот выступил на его лбу. Он медленно повернулся к Чжун Мичу и с трудом выговорил:

— Ваше Величество, как вы её назвали?!

Понимая, что скрываться больше бессмысленно, Гу Фую больше не делала попыток утаить свою личность.

Она спокойно обернулась, с улыбкой посмотрела на трёх глав и без стеснения призналась:

— Неужели вы забыли? Семьсот лет назад имя Гу Фую было достаточно... известным. Разве смерть способна стереть чью-то славу?

Она притворилась озадаченной

— Неудивительно... неудивительно... — пробормотал Ли Минцзин, изумлённо выдохнув.

Ду Пань отступил на два шага. Гу Фую метнула в его сторону насмешливый взгляд кроваво-красных глаз и усмехнулась:

— Раз ты узнал, кто я на самом деле, то должен понимать, что я никогда тебя не отпущу. Куда ты думаешь сбежать?

Её меч, Иньхэнь, вспыхнул прямым синим светом, когда она атаковала, не переставая смеяться.

— Старый дурак. Я завладела телом Цин Юнь. Если ты недоволен этим, то прояви смелость и попытайся изгнать меня. Иначе тебе придётся уничтожить и этого злого духа, и её тело вместе.

Невидимые ветряные лезвия обрушились на Ду Паня, выворачивая его конечности под неестественными углами при каждом соприкосновении. Однако это оказался всего лишь очередной двойник — кукла, которая при падении рассыпалась на ещё несколько фигур, и те, коснувшись земли, приняли облик людей.

Глаза Гу Фую сузились. Она ухмыльнулась, наблюдая, как Иньхэнь безмолвно активирует формацию. Она быстро расползлась под её ногами, испуская волны звука во все стороны. Они проникали в уши, острые, как иглы.

Окинув пространство взглядом, Гу Фую заметила одного, из его ушей текла кровь.

Куклы не реагировали на звук, уязвимыми были только существа из плоти и крови.

Она сделала шаг вперёд. Под её ногами засияли белые нефритовые камни, плавно превращаясь в струящийся золотой металл. Ду Пань поднялся в воздух, окутанный клубами чёрного тумана, но из-под земли взметнулись золотистые столбы, устремляясь к нему.

— Я превращу тебя в золотую статую и заставлю стоять на коленях перед могилами моей семьи Гу тысячи лет!

Куклы кинулись вперёд, пытаясь заслонить хозяина от золотого потока.

Гу Фую вновь шагнула вперёд. Порыв ветра, наполненного песком и камнями, с ревом пронёсся вперёд, разрывая марионеток в клочья. Мир померк, и её ярко-красные глаза, словно звериные, холодно смотрели на добычу.

Лицо Цин Чжэ побледнело, каждое слово Гу Фую разжигало его ярость. Она всегда знала, как спровоцировать других, и прекрасно знала, насколько Цин Чжэ ценит тело Цин Юнь.

Игнорируя Чжун Мичу, Цин Чжэ шагнул прямо к ней.

Именно этого она и добивалась.

Цин Чжэ парил в воздухе, окутанный синим электрическим светом. Его лазурные глаза стали белыми от напряжённого заряда.

В небе сгустились тучи, и зловещий гром разнёсся по округе, словно предвестие грядущей беды.

Он указал в небо и тьма сменилась ослепительным сиянием, как будто в одно мгновение ночь внезапно уступила место рассвету. Молния толщиной с человеческую талию обрушилась с небес.

Раздался оглушительный треск, казалось, что мир треснул, будто хрупкое зеркало, и разлетелся на осколки.

В тот же миг, когда Гу Фую собиралась схватить Ду Паня, ударила молния. Она едва успела отскочить, но защитная формация секты Би Ло была разрушена, а остаточная молния уничтожила половину длинных ступеней рядом с ней.

Ошеломлённая, Гу Фую не смогла сдержать мысленного проклятия.

Культиваторы страшатся молний, особенно такие, как она, чья природа считается близкой к злому духу.

Кто бы мог подумать, что у этого цинлуань духовный корень грома. Его техника призыва молний на уровне бессмертия по силе сравнима с грозовым бедствием того же уровня.

Гу Фую взглянула на Цин Чжэ. Он всё так же стоял, указывая в небо, его фигура излучала божественное величие. Над ними всё ещё вспыхивали молнии, и их небесный танец не собирался прекращаться.

Чжун Мичу, увидев парящего Цин Чжэ, внезапно поняла: он обладал духовным корнем грома. Это открытие встревожило её. Но как только она собралась действовать, почувствовала, как кто-то крепко сжал её руку.

Повернув голову, она увидела Цзю Яо.

— Цзю Яо, не останавливай меня. Я не хочу с тобой сражаться.

Голос Цзю Яо был серьёзен:

— Мичу, это касается нашего клана. Как его глава, я требую объяснений.

— Это не только её вина, — ответила Чжун Мичу. — Я сказала правду. Старшая Цин Юнь уже согласилась дать ей это тело. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать, но не сейчас.

Цзю Яо внимательно посмотрел на неё:

— Мне нужно обещание от тебя, Мичу. Если всё так, как ты говоришь, я тебе поверю.

Глаза Чжун Мичу заблестели. Она кивнула:

— Хорошо...

Цзю Яо отпустил её руку:

— Против тебя тоже старейшина нашего клана. Я не стану мешать, но и помочь тебе не смогу. Мичу, я буду ждать твоего объяснения.

Цзю Яо не стал вмешиваться. Чжун Мичу перевела взгляд на трёх глав сект. Лишь Нянь Хуа стоял в стороне, скрестив руки на груди, судя по выражению лица, он не собирался вмешиваться. Ли Минцзин и глава ордена Цан У выглядели обеспокоенными, но не решались вмешаться и подлить масла в огонь.

Чжун Мичу нахмурилась. Похоже, теперь ей придётся полностью сосредоточиться на сражении с Цин Чжэ...

Если Чжун Мичу не справится с Цин Чжэ, ей придётся прежде всего защитить Гу Фую.

Облака, сгустившиеся вокруг неё, поднялись вверх, слились с небесным пологом и отбрасывали на землю угрожающую тень.

Атмосфера резко изменилась и подул холодный ветер.

Гу Фую в изумлении подняла голову:

— Чжун Мичу...

Она была полностью очарована.

Словно при затмении, тень покрыла землю. Заклинатели секты Би Ло один за другим подняли головы, их сердца замерли, дыхание перехватило.

Над вершиной горы, где находилась секта, клубились густые облака, в них извивался огромный дракон, окутывая всё пространство, подобно кольцу, обвивающему небо.

Из тумана показалась голова Белого Дракона величиной с саму главную вершину. Как и описано в легендах: его взгляд приносит дневной свет, закрытые глаза приносят ночь, его дыхание несёт зиму, а выдох — лето. Когда он замирает, поднимается ветер. Его тело простирается на тысячу ли, затмевая небо и солнце.

Все смотрели вверх, чувствуя себя песчинками у подножия горы. У многих подкосились ноги, сердца наполнились трепетным благоговением. Эмоции захлестнули настолько, что уже невозможно было выразить их словами, только дрожащие вздохи слетали с губ.

Королева Драконов.

Ветер трепал волосы и одежду Гу Фую, но она не обращала на это ни малейшего внимания. Улыбаясь, она смотрела в небо на извивающегося в облаках дракона и подумала:

«Спустя семьсот лет... Ты действительно достойна этого облика».

Цин Чжэ усмехнулся:

— Думаешь, сможешь её защитить?

Из тела Белого Дракона, свернувшегося кольцами в небе, сквозь изгибы и чешую вырвался ослепительный белый свет.

Гу Фую тут же всё поняла: облака, что укрывали небо, были не просто туманом, они насквозь пронизаны молниями.

Тот удар, что обрушился на гору ранее и разрушил ступени вместе с защитной формацией, оказался лишь слабым отголоском того, что назревает сейчас.

Её пронзило ледяное осознание. Глаза расширились, и она закричала:

— Чжун Мичу!!!

Страх от того, что она сама столкнется с этим, не шел ни в какое сравнение с тем ужасом, который она испытывала сейчас.

Небо и земля содрогнулись от оглушительного грома. Грохот был такой силы, что вибрации прошли по земле, и весь мир на мгновение озарился светом, ярким, как при полуденном солнце.

Белый Дракон поднял голову и взревел. Молнии замерли в воздухе, ни одна из них не достигла земли.

Цин Чжэ на долю секунды застыл, поражённый происходящим. Этого оказалось достаточно: Белый Дракон метнулся вперёд, протянул когти и схватил Гу Фую.

Очнувшись от потрясения, Гу Фую резко обернулась:

— Ду Пань всё ещё здесь!

Но его уже не было видно. Он уже успел скрыться в хаосе.

Раздражённая, Гу Фую стукнула кулаком по когтю Дракона. Дракон издал звук, громкий, как гром.

Гу Фую быстро успокоила её:

— Я тебя не виню.

Белый Дракон начал меняться. Её массивное тело окутал туман, и через несколько дыханий она сократилась в размерах, оставаясь всё же достаточно крупной, чтобы когтями по-прежнему надёжно удерживать Гу Фую.

Цин Чжэ, придя в себя, выкрикнул:

— Вам не уйти!

И только теперь Гу Фую увидела: вся вершина горы была укутана грозовыми тучами. Они не имели границ: плотные, тёмные, беспредельно глубокие, изнутри вспыхивали слепящие молнии, и грохот грома не стихал ни на миг.

У них оставалось два пути: либо взлететь на край грозовых облаков внизу, либо подняться сквозь них ввысь. В любом случае это было крайне опасно.

Всё пространство грозовых облаков было владениями Цин Чжэ, где таились молнии культиватора на уровне бессмертия. Войти туда было всё равно что ступить в смертельную ловушку.

Белый Дракон взмыл в небо, выбрав путь сквозь грозу. Гром ревел, молнии сыпались со всех сторон, будто копья света. Дракон лавировал между ними, уклоняясь, как мог, но молнии летели со всех сторон, делая некоторые удары неизбежными, заставляя её терпеть.

Чешуя была толстой, молнии не могли пробить её насквозь. Дракон сначала зарычал от боли, но вскоре стих, теперь она лишь издавала глухие, сдержанные звуки, теряющиеся в рёве грозы.

Гу Фую, спрятанная в когтях, оставалась невредимой.

Внезапно молнии изменили свой узор. Они сплелись в тонкую электрическую сеть, окутывая Дракона с высоты и прижимая её к земле. Когда Белый Дракон попытался взмыть вверх, сеть с такой силой прорезала её чешую, что брызнула кровь. С ревом ярости она разорвала путы молний.

Осколки электричества затрепетали в воздухе, капли крови поднимались вверх, Гу Фую казалось, что всё вокруг замедлилось. Для Гу Фую этот миг растянулся в вечность, полностью захватив её сознание.

Она вспомнила: переплетённый каменный лес, удар грома, гриву Дракона, опаленную пламенем. Артефакт, брошенный в ярости и взорвавшийся в огненной вспышке. Белоснежный водопад, падающий с высоты в три тысячи ли, бешеную погоню под водой, осыпающиеся валуны, преследователей, и то, как они взмыли к небесам, чудом избежав гибели, и увидели великолепный пейзаж мира.

Эти воспоминания нужно было беречь всю жизнь и никогда не забывать.

Смех Гу Фую сменился слезами. Её горло сжалось, тело задрожало, а душу захлестнул вихрь эмоций: волнение, страсть, грусть, раздумья, негодование.

Прошлое сплелось с настоящим, пробуждая нечто глубоко внутри.

— Я больше не та Гу Фую, что была раньше!

— Чжун Мичу, я больше не беспомощна, мне больше не нужно, чтобы другие рисковали жизнью, чтобы защитить меня. Чжун Мичу!

Она оттолкнула когти Белого Дракона, поднялась вместе с ветром и встала на спину Дракона. Сжав в руке меч Иньхэнь, она смело встретила сокрушительный удар молнии, обрушившийся на хребет Дракона.

Глава 107.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую крепко сжала рукоять меча Иньхэнь. В этом поединке не было места хитростям, это было столкновение грубой силы.

Молния обрушилась с небес, словно копьё, брошенное самими богами, намереваясь пронзить мир.

Гу Фую встретила вызов с честью, стремительно поднявшись в небо. Вокруг неё вспыхивали зарницы, окрашивая грозовые облака в густые оттенки пурпура и тёмной крови. Сама Гу Фую излучала слепящее сияние, не уступающее в яркости молниям.

Белый дракон обернулся, чтобы посмотреть на происходящее, и время словно застыло для неё. В небе стояла Гу Фую, храбро противостоящая огромной молнии с поднятым мечом. Эта поразительная сцена глубоко тронула дракона, заставив её золотые глаза дрожать от волнения.

Не было никого безрассуднее Гу Фую. Смелая, бесстрашная, она казалась наивной, несмотря на прожитые года. Дело было не в том, что она утратила страх перед смертью или ей нечего было терять. Это просто была её натура — дерзкий, неудержимый дух, похожий на бушующее пламя, которое невозможно погасить.

Её яркая, бурлящая жизнь была неотразимо пленительна.

Меч Иньхэнь столкнулся с молнией.

На фоне огромного грома, грозящей сокрушить всё живое, фигура Гу Фую казалась такой маленькой. Сила удара согнула ей руки, не давая ей двигаться дальше.

Но она остановила его. Молния не прошла. Её яростный наконечник разбился о меч и рассеялся. Сквозь боль и напряжение, стиснув зубы, Гу Фую выдержала этот удар.

Белый Дракон вскрикнул.

Собрав всю духовную энергию в последнем рывке, она закричала, прикладывая все усилия. Со всей своей силой она взмахнула Иньхэнь вверх, создав волну, которая прорвалась сквозь облака, разорвав огромную молнию на бесчисленное количество крошечных молний, которые вспыхнули в последний раз, прежде чем погаснуть.

Гу Фую опустилась на спину Белого Дракона. От удара молнии шпилька в её волосах треснула, и чёрные пряди рассыпались по плечам, развеваясь на ветру.

Она не была внешней совершенствующейся. От сопротивления такой силе её руки болели от напряжения, дрожа так сильно, что она едва могла удержать Иньхэнь, задыхаясь. Однако её глаза сверкали, словно драгоценные камни.

Она подняла лицо к небу и с дерзким вызовом крикнула:

— Это всё, что у тебя есть?

Эхо разнесло её слова над облаками, и вслед за ними раздался смех полный жизни и довольства. На неё нахлынули воспоминания: дни в Сянь Ло, когда она была лишь культиваторкой на стадии конденсации Ци, лишённой духовной силы. Вспомнилось, как её схватило чудовище уровня формирования души и как, вопреки всему, ей удалось извлечь его ядро.

— Кто ты по сравнению со мной! — вновь закричала она, гордо и вызывающе.

Цин Чжэ появился из клубящихся облаков, руки небрежно сложены за спиной. Он грациозно, почти неземно, стоял на вершине молнии, не отводя взгляда от Белого Дракона и Гу Фую. Его лицо было серьёзным, в нём отражалась вся тяжесть момента, свидетелем которого он стал.

Он больше не недооценивал её. Сжав воздух в правой руке, он извлёк духовный меч, сначала обычный, но в следующее мгновение тот преобразился в ослепительный свет, с искрами молний, вспыхивавших по лезвию. Держа в руке молнию, он метнул её прямо в Гу Фую.

Она не сомневалась, что прямое попадание уничтожит её душу.

Но Белый Дракон изогнул тело в кольцо, укрыв Гу Фую в самом центре. Её спина осталась беззащитной. Приняв удар на себя, Дракон оставил на своем белоснежном тебе чёрную обожжённую отметину.

Противодействующая сила отбросила Цин Чжэ и он отлетел назад.

Гу Фую поднялась из защитного круга дракона, встав на её уязвимом месте. С раздражением сказав:

— Ты думаешь, ты единственный, кто умеет призывать молнии?

Ее меч, Иньхэнь, ярко сиял, точно так же, как молнии Цин Чжэ.

Когда-то Гу Фую возлагала на Иньхэнь большие надежды. Создавая его, она стремилась не просто вместить в клинок тысячи формаций, она объединила в нём множество талисманов, мечтая, чтобы он стал чем-то большим.

На самом деле она желала, чтобы Иньхэнь развивался и обучался самостоятельно.

Она вложила в него суть множества магических искусств. Это напоминало обучение Иньхэнь основным иероглифам: из любой их комбинации он мог создавать бесчисленное количество слов и выражений. Кроме того, он сумел бы запоминать чужие реплики и воспроизводить их с безупречной точностью.

И всё же, несмотря на то что Иньхэнь был выкован, в нём будто бы чего-то не хватало. Казалось, у него был разум и в то же время его не было. Он мог автоматически активировать вложенные в него формации, но способность к обучению и развитию ускользала от него.

Возможно, Гу Фую испытывала лёгкое разочарование, но не придавала этому значения. Ей был нужен не непревзойдённый духовный меч, а смертоносное оружие. Меч, который мог бы отомстить за её семью семье Цзо. Иньхэнь, в его нынешнем виде, было достаточно.

И вот теперь она почувствовала, как в мече появилось то самое недостающее. Меч в её руке запульсировал, как сердце, забившееся быстрее, словно он, наконец, пробудился от долгого сна.

Цин Чжэ применил технику «Громовой удар». Гу Фую верила, что Иньхэнь её освоил.

Ослабив хватку, Иньхэнь подчинился её воле и поднялся, устремившись к самому сердцу небес. Одна за другой появлялись новые формации, и в следующее же мгновение сотня молний обрушилась на Цин Чжэ.

Пусть эти молнии и уступали по силе громовым ударам, призванным самим Цин Чжэ, они все равно были невероятно мощными.

Цин Чжэ был потрясён и сбит с толку до глубины души. Он никак не мог поверить, что Цин Юнь удалось создать столь мощную грозовую формацию. Ведь в её теле был лишь духовный корень ветра и даже при глубоком понимании искусства формаций без корня грома такое было практически невозможно.

На миг отвлёкшись, Цин Чжэ призвал новую волну молний, сплетающуюся с надвигающейся бурей. Не давая Гу Фую ни секунды передышки, он продолжал атаковать её мечом, сверкающим, как молния.

Режущий ветер ударил в лицо Гу Фую, а приближающийся духовный меч напоминал армию в белых доспехах, несущуюся вперёд с копьями наперевес.

В этот момент из-под Белого Дракона взвилась в небо тёмная тень. Её мощная энергия меча была подобна чёрной армии, вставшей перед Гу Фую, чтобы защитить её от натиска духовного меча Цин Чжэ.

— Гэнчэнь! — с удивлением воскликнула Гу Фую.

А затем, глядя на Белого Дракона, она сказала:

— Чжун Мичу, давай разорвем его грозовые тучи!

Она была совершенно охвачена волнением. Обе, владея искусством повелевать ветром и водой, были уверены, что смогут справиться с грозовой тучей.

Белый Дракон взревел, вызывая мощный вихрь в знак согласия. Вся эта грозовая туча, созданная формацией Цин Чжэ, по сути, была его территорией. Внутри неё духовная сила ослабевала, а опасность быть поражённым молнией преследовала на каждом шагу.

Это было далеко не обычное облако и рассеять его простым усилием было невозможно. Но даже в таких условиях Белый Дракон, обладавший мастерством управления облаками и туманом, не оказался бессилен. Грозовая туча сопротивлялась, но всё же не смогла полностью вырваться из её власти.

Действуя сообща, им удалось расчистить участок неба.

Белый Дракон был окутан молочно-белым туманом, а Гу Фую лёгким сиянием, переливающимся, будто цветной ветер.

Цин Чжэ, заворожённый этим нежным сплетением, на мгновение забыл обо всём вокруг.

Воспользовавшись этим, Иньхэнь и Гэнчэнь устремили атаку прямо на него.

Застигнутый врасплох, Цин Чжэ не успел защититься и его духовный меч был отбит. Два клинка продолжили наступление с яростью тигра, спускающегося с гор.

Несмотря на своё могущество, в этой оборонительной схватке Цин Чжэ оказался в невыгодном положении. Ему удалось отбить атаки голыми руками, но не без последствий: его ладонь была изрезана до крови.

Два духовных меча отлетели назад. Цин Чжэ опустил окровавленную руку и нахмурился, глядя на рану. Тем временем Белый Дракон и Гу Фую уже исчезли, растворившись в облаках.

Хотя грозовая туча и была под контролем Цин Чжэ, чистый участок неба, появившийся в её центре, не подчинялся ему. Если они и укрылись там, он не мог их обнаружить.

В этот миг Белый Дракон, неся Гу Фую, взмыл ввысь. Вокруг клубились тёмные облака, оставляя лишь одно круглое отверстие в самом центре, через которое струился солнечный свет тонкими лентами, прорезающими мрак.

Гу Фую прищурилась от яркого света, ветер нашёптывал ей в уши. Хотя она находилась высоко в небе, казалось, будто она глубоко под водой: всё окутала тьма, и лишь редкие лучи света пробивались сверху. На грани прорыва сквозь толщу мрака, в самом разгаре бури, когда Белый Дракон нёс её всё выше, Гу Фую внезапно почувствовала неожиданное спокойствие.

Гэнчэнь и Иньхэнь догнали их. Белый Дракон прорвался сквозь облачную пелену и над ними раскинулось ослепительно ясное небо.

Держа Иньхэнь, Гу Фую спросила:

— Чжун Мичу, ты мне доверяешь?

Белый Дракон отозвался негромким гулом, и Гу Фую улыбнулась, глядя на солнечный свет.

Иньхэнь дрогнул, и перед Белым Драконом начала появляться формация.

Телепортационная формация.

Обычно подобные формации требовали, чтобы одна их часть была прочно закреплена в земле, словно мост через реку: один конец — здесь, другой — там. Кроме того, создать такую формацию на месте, мгновенно, было практически невозможно.

Но то, что возникало под рукой Гу Фую, несомненно, было именно телепортационной формацией.

Она не стала активировать её сразу по двум причинам. Во-первых, борьба с давлением, которое оказывал Цин Чжэ, отвлекала её. Во-вторых, хоть формация и была телепортационной, она оставалась опасной.

Гу Фую долго не решалась применять её, потому что связь с Иньхэнь у неё была слишком хрупкой, не такой глубокой и полной, как у Чжун Мичу с Гэнчэнь. Она не могла быть уверена, что формация сработает без сбоев.

Неудачная телепортация могла разрубить тело пополам и даже боги не смогли бы спасти.

Но всего несколько мгновений назад что-то изменилось. То ли пробуждение Иньхэнь, то ли вспышка озарения в самой Гу Фую, но между ними возникло новое, прочное понимание. Теперь она верила, что формация сработает правильно.

Когда Цин Чжэ настиг их, Гу Фую твёрдо произнесла:

— Чжун Мичу, лети в неё.

Белый Дракон подчинился и нырнул в центр формации.

Стоя на спине Белого Дракона, Гу Фую обернулась и улыбнулась Цин Чжэ.

В следующую секунду их окутал свет: оба оказались внутри телепортационной формации. Мгновенная вспышка духовной энергии и формация исчезла, не оставив ни следа.

Цин Чжэ, впервые со времён обретения бессмертия, был по-настоящему ошеломлён. Он едва слышно прошептал:

— Цин Юнь, Ди И...

Гу Фую и Чжун Мичу благополучно перенеслись в неизвестное место. Она не знала, куда именно привела их формация это был путь в один конец. Любой уголок мира был лучше, чем остаться в лапах цинлуань.

Лишь теперь Гу Фую почувствовала, как наваливается усталость. Она наклонилась вперёд, положив подбородок на голову Белого Дракона, и выдохнула с облегчением:

— Мы были так близко к победе... Наконец-то сбежали.

Её взгляд упал на изогнутые рога Чжун Мичу. Они полностью выросли, стали более изящными, чем прежде, и поразительно красивыми. Очарованная, Гу Фую невольно протянула руку, желая коснуться их...

Но в следующий миг Дракон резко пошёл вниз. Неожиданное падение застало Гу Фую врасплох. В полёте Белый Дракон внезапно принял в человеческую форму. Чжун Мичу потеряла сознание и начала стремительно падать.

Сердце Гу Фую болезненно сжалось. Она успела поймать её за руки и закричала:

— Чжун Мичу!

После долгой битвы, в которой её собственная духовная энергия почти иссякла, Гу Фую с облегчением заметила, что земля совсем рядом. Увидев поблизости пещеру, она осторожно перенесла туда Чжун Мичу и уложила её на каменный уступ.

Лицо Чжун Мичу было пугающе бледным. В памяти тут же всплыли удары молний, которые она перенесла, не дававшие покоя.

Гу Фую проверила пульс. Поток духовной энергии в теле Чжун Мичу оставался ровным. Затем она прислушалась к биению сердца, оно было стабильным и не сбивалось.

Несмотря на то что Чжун Мичу дышала ровно, тревога не покидала Гу Фую. Она надеялась, что та просто потеряла сознание от истощения.

Гу Фую окликнула Чжун Мичу ещё несколько раз, но ответа не последовало. Она вгляделась в её лицо. Глаза были плотно закрыты, а брови едва заметно сведены, будто даже во сне Чжун Мичу что-то беспокоило.

Паника охватила Гу Фую. Она принялась рыться в своих вещах, надеясь найти хоть какое-то лекарство или пилюлю, но вспомнила, что она взяла с собой только меч Иньхэнь и колокольчик. Затем она осмотрела тело Чжун Мичу в поисках чего-нибудь полезного, но не нашла ничего, что могло бы помочь.

Ее тревога росла, а вместе с ней росла и раздражительность, заставляя ее желать разрушить пещеру своим мечом.

Гу Фую заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Ей нужно было взять себя в руки и подавить нарастающее волнение.

Сейчас Чжун Мичу нуждалась в ней. И она не имела права поддаться отчаянию. Успокоившись, хотя бы внешне, Гу Фую села рядом и направила духовную силу внутрь своего тела, восстанавливая хотя бы часть истраченного. Как только ей удалось накопить немного, она осторожно передала часть энергии Чжун Мичу, надеясь, что это поможет.

Но Чжун Мичу по-прежнему не приходила в себя. Тревога снова захлестнула её, на этот раз ещё сильнее. Она позвала её снова, голос дрогнул и в нём зазвучал страх.

Она начала терять терпение. Возможно, с Чжун Мичу действительно всё было в порядке, но внутренний страх не отпускал. Он нарастал без всякой логики, накрывал волнами тревоги и заставлял представлять худшее. Ей казалось, что Чжун Мичу вот-вот умрет, и она ничего не может сделать. Это чувство было невыносимым, и она не могла усидеть на месте.

Выйдя из пещеры, Гу Фую погрузилась в глубокие раздумья. Она решила восстановить свою духовную силу, а затем отправиться с Чжун Мичу на поиски целителя. До этого момента всё её внимание было сосредоточено на ней, и лишь теперь она наконец осмотрелась по сторонам.

Они находились среди гор, укутанных сочной зеленью. Недавний дождь смыл пыль с листвы, наполнив всё вокруг живительной свежестью. Капли воды всё ещё дрожали на кончиках листьев, будто не решаясь сорваться вниз.

Ей было интересно, на каком континенте они находятся.

Стоя у входа в пещеру, она продолжала осматриваться. Она навострила уши, услышав лёгкое движение внутри пещеры.

Её сердце забилось от радости, почти подпрыгнуло от волнения. Она поспешила обратно в пещеру и обнаружила Чжун Мичу, который стояла на коленях на земле, прислонившись к стене, и пыталась встать.

С облегчением Гу Фую воскликнула:

— Чжун Мичу!

Чжун Мичу попыталась подняться, но её шатало, словно она была пьяна. Потеряв равновесие, она болезненно ударилась головой о каменную стену пещеры.

— Э-э...

Гу Фую: «...»

Гу Фую решила, что её движения скованы из-за ран. Она подошла ближе, поддержала Чжун Мичу и мягко сказала:

— Тебе больно. Тебе нужно лечь и отдохнуть.

С её помощью Чжун Мичу удалось встать, но та всё ещё пошатывалась. Если бы Гу Фую не знала, что произошло, она бы решила, что та пьяна.

Чжун Мичу вцепилась в её руку.

Помедлив, будто подбирая слова, она наконец произнесла:

— Мы не можем терять бдительность. Цин Чжэ так просто не сдастся. Ты должна вернуться со мной в Восточное море.

Встретиться с кем-то на уровне бессмертия было непросто. В этот раз им повезло, ведь Цин Чжэ проявил милосердие. В следующий раз им может не так повезти.

В мире сейчас, помимо Цин Чжэ, только Ди Цзюнь находится на том же уровне. Только Ди Цзюнь может сдержать Цин Чжэ и обеспечить безопасность Гу Фую. Именно поэтому Чжун Мичу решила немедленно отвести Гу Фую в Восточное море.

Сама Чжун Мичу ничего странного не замечала, но Гу Фую, наблюдая со стороны, могла все отчетливо слышать.

Когда Чжун Мичу заговорила, её речь была сбивчивой, будто язык заплетался. Она бормотала глухо и неразборчиво, словно была пьяна, произнося тяжёлые, непослушные слова.

С трудом выговаривая, она прошептала:

— Мы должны уйти сейчас, сейчас, сейчас, уйти...

Слово будто застряло у неё в горле, и потребовалось время, чтобы, наконец, вытолкнуть его наружу. Только тогда Чжун Мичу осознала, что что-то не так.

Заметив озорной блеск в глазах Гу Фую, она застыла на месте. Фарфорово-белая кожа мгновенно покрылась румянцем, лицо запылало.

Гу Фую бережно провела пальцами по её лбу, в том месте, где она недавно ударилась о стену пещеры, стирая грязь.

— Тебя что, молния в голову ударила или что?

Чжун Мичу промолчала. Она пыталась увлечь Гу Фую за собой, но сама едва держалась на ногах, и шаталась так, что не могла никого направить.

Сделав шаг, она пошатнулась. Гу Фую тут же подхватила её, и обе они опустились на колени.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила Гу Фую.

Чжун Мичу приоткрыла рот, собираясь ответить, но, похоже, передумала и сдержалась. На лице Гу Фую появилась лукавая ухмылка. Она поддразнила:

— Если ты не объяснишь всё внятно, я никуда не пойду.

— Восточное море.

Чжун Мичу изо всех сил старалась говорить чётко, но, к сожалению, получилось не так, как она хотела.

— Что?

— «...»

Никогда прежде почтенная Королева Драконов Четырёх Морей не находилась в столь плачевном и позорном состоянии.

Гу Фую не выдержала и расхохоталась.

Сначала это был сдержанный смешок, но, видя, что Чжун Мичу не может ответить, она рассмеялась ещё сильнее и свободнее, до такой степени, что на глаза навернулись слёзы, и в итоге она упала в объятия Чжун Мичу.

Когда дыхание окончательно сбилось, она воскликнула:

— Ой!

Совсем недавно ей казалось, что всё будет прекрасно, если Чжун Мичу просто будет молчать. И вот теперь Чжун Мичу действительно молчала.

Молчаливая Чжун Мичу была невероятно милой, но вместе с тем вызывала в груди странную, ноющую боль.

Чжун Мичу просто проигнорировала её, прикусив нижнюю губу и отвернувшись, не смея смотреть на расплывшуюся улыбку Гу Фую. Кончики её ушей вспыхнули ярко-красным, будто готовы были закапать кровью, и она не произнесла больше ни слова.

Заметив угрюмое выражение лица Чжун Мичу, Гу Фую, отдышавшись, сказала с игривой улыбкой:

— Всё, всё, больше не смеюсь, я ошибалась. Не злись. Я поняла, мы отправимся к Восточному морю, прямо сейчас, немедленно.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Чжун Мичу и Гу Фую не Цин Юнь и Ди И.

Глава 108.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Зелёная гора источала тонкую духовную энергию, из-за чего Гу Фую поначалу решила, что это заброшенное место. Но стоило им пересечь ручей у подножия, как поток духовной силы усилился, и на середине противоположного склона они с трудом различили вход в секту.

Оказалось, они приземлились на окраине горы. Наблюдая за окрестностями, Гу Фую пришла к выводу, что в этой зелёной горе, скорее всего, расположилась секта заклинателей. Немного подумав, она, поддерживая раненую Чжун Мичу, решила направиться к входу в секту.

Они не успели сделать и нескольких шагов, как Чжун Мичу внезапно остановилась и резко потянула её за руку. Гу Фую, сделав шаг вперёд по инерции, тут же обернулась и недоумённо посмотрела на неё:

— Что случилось? Ты больше не можешь идти? Я же сказала, что понесу тебя.

Несмотря на слабость, Чжун Мичу продолжала двигаться вперёд шаткой походкой, каждый шаг давался с трудом. И хотя Гу Фую уже не раз предлагала нести её на себе, та упрямо отказывалась.

Гу Фую не могла не подумать, что для Чжун Мичу это вопрос гордости. Однажды она уже носила её на руках, правда, в тот раз Чжун Мичу была пьяна, а времени с тех пор прошло немало. Возможно, она просто не помнила.

Чжун Мичу молчала, не отводя взгляда. Гу Фую тоже внимательно смотрела на неё. Их глаза встретились, и между ними повис напряжённый обмен взглядами. Тишину нарушал лишь лёгкий ветерок, шелестевший в листве, добавляя в этот застывший момент едва уловимый звук.

В этом молчании Гу Фую уловила немой вопрос: «Зачем мы идём на гору?»

Но не знала, то ли та собирается отомстить за недавнюю боль, которую причинила ей, то ли ей просто нравится наблюдать, как она с пунцовым лицом упрямо держит осанку. Ей редко удавалось видеть Чжун Мичу в подобном положении, и каждый раз в ней поднималось озорное желание подразнить её.

Видя, что Чжун Мичу не идёт на компромисс, Гу Фую слегка улыбнулась. Алые зрачки прищурились, взгляд сразу стал каким-то лукавым, словно за ним скрывалось множество недобрых замыслов:

— Грабить пойдём.

На лице Чжун Мичу отразилось недоумение, и Гу Фую с улыбкой пояснила:

— Мы оба ранены. Нужно найти место для отдыха, прежде чем продолжим путь к Восточному морю. Если встретим Цин Чжэ или кого-то из остальных трёх сект по пути, мы не сможем себя защитить.

Наклонив голову набок, она добавила дразнящим тоном:

— Только представь, Ваше Величество, это было бы похоже на то, как если бы креветки играли с драконом на мелководье.

Чжун Мичу достигла пика стадии разделения души и была как внутренней, так и внешней совершенствующейся. С возвращением Гэнчэнь она, вероятно, могла противостоять любому кроме Цин Чжэ и Ди Цзюня. Хотя она была ещё юна, уже заметно выделялась среди сверстников.

Гу Фую казалось, что за годы, проведённые в роли Королевы Драконов, Чжун Мичу, пусть внешне и казавшаяся равнодушной ко всему, всё же должна была чувствовать гордость. Одно дело — проиграть Цин Чжэ, превосходившей её в силе, но совсем другое потерпеть поражение от какого-нибудь безызвестного новичка, да ещё и в момент, когда она не успела восстановиться.

Похоже, Чжун Мичу поняла её опасения. Поэтому, когда они начали подъем в гору, она отпустила руку Гу Фую.

У врат горной секты стояли на страже двое учеников. За ними был накрыт длинный стол, и кто-то развалился в кресле, закинув ноги на столешницу и откинув голову назад так, что лицо оказалось скрытым.

Увидев приближающихся женщин, один из стражников окликнул:

— Кто идёт?

Гу Фую остановилась на ступенях, поддерживая Чжун Мичу, и заставила её поднять взгляд. Затем она спокойно произнесла:

— Младшие заклинатели, моя подруга ранена. Мы ищем временное убежище в вашей уважаемой секте, чтобы перевести дух. Если у вас есть целитель, будем признательны за осмотр её ран. Как собратья-заклинатели, мы просим вашей помощи и будем бесконечно благодарны.

Не всякий мог с первого взгляда распознать представителей кланов Драконов и Лазурных Фениксов.

Вероятно, решив, что они недавно сражались и могут навлечь за собой врагов, один из учеников раздражённо отмахнулся:

— Уходите, уходите. Это место для тихого совершенствования, а не постоялый двор. Мы не можем пускать сюда кого попало.

Услышав шум, мужчина, развалившийся в большом кресле, небрежно повернул голову. Лениво приподняв веко, он бросил беглый взгляд и замер, поражённый видом двух женщин. В одно мгновение он распрямился, опустил ноги и широко раскрыл глаза, чтобы как следует рассмотреть их.

Он не сводил с них взгляда, и всё же казалось, будто его тянет наклониться ближе, будто одного взгляда было недостаточно.

Оттолкнув подскочившего ученика, он сказал строгим тоном:

— Какая чушь! Разве мы можем закрывать глаза, когда наш собрат-заклинатель нуждается в помощи?

— Старейшина...

Мужчина подошёл к Чжун Мичу и Гу Фую, любуясь их красотой. С усмешкой он проговорил:

— Эта женщина, кажется, ранена. Я немного разбираюсь в медицине, позвольте мне взглянуть...

Он протянул руку к запястью Чжун Мичу, но Гу Фую, не отпуская её, сделала шаг в сторону, обойдя мужчину и усмехнувшись:

— Ты не имеешь права осматривать её. Позови главу своей секты.

Она не собиралась грубить, но прекрасно знала, как устроен этот мир: по-настоящему великодушные секты были редкостью. Таких глав сект, как Цзи Чжаолин, встретишь нечасто.

В большинстве своём культиваторы либо заботились лишь о собственной выгоде, либо лицемерно прикрывались добродетелью как три секты Бессмертных. А худшие вроде секты Сюй Лин добивались своего нагло и открыто, требуя подчинения и не считаясь ни с кем.

Таковы уж моральные устои на вершине мира заклинателей: если даже среди сильнейших царит лицемерие, что тогда говорить о низших сектах, в чьей плоти сама коррупция пустила глубокие корни?

Вот почему, когда она ранее упомянула «ограбление», это была не совсем шутка.

Теперь её терпение и сочувствие иссякли. Если секта согласится предоставить убежище, то хорошо. Если нет, то у неё не будет времени искать другое место. Она была полностью готова ворваться силой, занять подходящее место для лечения Чжун Мичу и охранять её сама. С этими задачами она точно справится.

Рука Чжун Мичу бессильно свисала вдоль тела.

Когда Гу Фую повела её вперёд, запястье, бледное и изящное, слегка дрогнуло, ослепив мужчину слабым, но пленительным движением.

Он сглотнул, на мгновение забыв обидеться на презрение Гу Фую. Он ответил:

— Глава секты сейчас занят и не может принять гостей. Но если вы хотите остаться здесь для лечения, я могу это устроить.

Он усмехнулся, добавив:

— Конечно, в нашу секту принимают не всех. Если вы хотите вступить, могут быть некоторые условия...

С этими словами он вновь протянул руку к Чжун Мичу.

Прежде чем он успел коснуться её, раздался ледяной, пронзающий до костей голос:

— Не трогай её.

В тот же миг он ощутил, будто на спину ему давит гора: тело ослабло, ноги подкосились, и с глухим стуком он рухнул на землю. Ученик, стороживший у дверей, упал следом.

Сознание мутнело, в голове стоял гул, и он не мог пошевелиться. Только тогда он понял, что его подавила чужая духовная сила.

Их секта была отдалённой и захудалой: вот уже сто лет её не навещал ни один по-настоящему сильный культиватор. Он не мог распознать уровень пришедших, лишь догадываясь, что те нарочно скрывают свою силу. Но истина была куда страшнее: его слабое духовное зрение попросту не в состоянии было охватить масштаб чужой мощи. Духовная энергия противника была безбрежна, как океан, за пределами его понимания.

Он дрожал всем телом, желая молить о пощаде, но голос застрял в горле.

Один из учеников, чудом удержавшийся на ногах, стоял, побледнев, не в силах пошевелиться. Только спустя долгое, тягучее мгновение страх отпустил его, и он с криком бросился к воротам:

— На секту напали! На секту напали!

Гу Фую холодно фыркнула. Поддерживая Чжун Мичу, она спокойно шагнула внутрь.

Очень скоро на шум сбежались ученики, и вслед за ними на улицу выбежал глава секты вместе со старейшинами.

Это была небольшая секта, расположенная в Бэйчжоу. Её глава достиг лишь уровня золотого ядра, а большинство учеников находились на стадии конденсации Ци.

Даже если бы Гу Фую и Чжун Мичу были при смерти, противостоять этим людям они смогли бы одним движением руки. Даже духовная гора не выдержала бы удара их силы.

Глава секты, не в силах определить уровень их культивации, полагался лишь на острую интуицию. Его охватило странное смешение ужаса и благоговения, когда он почувствовал исходящую от них духовную силу. Она была столь мощной, что моментально подавила в нём всякую волю к сопротивлению.

Чем дольше он размышлял, тем сильнее укреплялась тревожная мысль: возможно, эти двое прибыли, чтобы захватить власть в секте.

Однако, узнав, что их целью было лишь найти место для исцеления, он без колебаний согласился, хоть и с долей осторожности. Лично проводил их в духовную пещеру, позаботившись, чтобы ничто не нарушало их покой. Более того, он сам нашёл целителя и снабдил их лучшими пилюлями для восстановления.

Чжун Мичу устроилась на каменном ложе, полностью сосредоточившись на восстановлении и накоплении духовной энергии. А Гу Фую встала на стражу у входа в пещеру, не позволяя никому приблизиться.

Снаружи глава секты и старейшины всё ещё не решались уйти, молча подтверждая серьёзность происходящего.

— Старшая, — сказал глава секты, — один из наших учеников проявил неуважение и оскорбил вас. Я распорядился привести его сюда. Как бы вы хотели, чтобы его наказали?

Гу Фую бросила на него холодный взгляд.

Одна лишь мысль о том, что этот человек посмел прикоснуться к Чжун Мичу, разожгла в ней гнев. Лицо и спина покрылись потом, а в глазах вспыхнул кроваво-красный огонь ярости. Она едва не выпалила: «Отрубить ему руки!»

Но вдруг замолчала, помедлив, потёрла лоб.

— Старшая? — нерешительно напомнил о себе глава секты.

— Это твой ученик, — негромко ответила она. — Поступай, как сочтёшь нужным. Можешь идти.

— Понял.

Группа отдала дань уважения и начала спуск по горной тропе. Гу Фую стояла, провожая их взглядом, и чувствовала, как в груди поднимается тревога.

Почему-то именно в этот момент она вдруг осознала и начала понимать, что подвигло четыре секты Бессмертных однажды свернуть с изначального пути, что в итоге привело их к нынешнему упадку.

Власть и влияние действительно затягивают. Даже она сама уже неосознанно привыкла к чужому повиновению и покорности.

Она прислонилась лбом к склону горы. Холодный камень немного отрезвил.

— Если те, кто со мной будут процветать. Те, кто против погибнут, если стану действовать так, как мне заблагорассудится, неужели и я однажды погрязну во власти настолько, что потеряю себя? Не стану ли такой же, как семья Цзо, или, хуже того, безумной женщиной, убивающей всякого, кто ей не по душе?

— Если бы я умерла прямо сейчас, мне не пришлось бы бояться того, кем я могу стать.

Она обернулась, бросив взгляд вглубь пещеры.

— Но теперь... я хочу жить дольше.

Чжун Мичу уже несколько дней сидела с закрытыми глазами в медитации. Гу Фую находилась рядом и хотя ей было нечем заняться, она не чувствовала скуки.

На этой духовной горе часто шёл дождь. Она просто сидела у входа в пещеру, наблюдая за Чжун Мичу и слушая шум дождя снаружи, могла просидеть так целый день, не двигаясь.

После падения Тридцати Трёх Небес жгучая боль в груди почти исчезла. Пронзительное ощущение, будто от сердца оторвали часть, больше не терзало её.

Приступы ярости тоже перестали случаться, возможно, потому что рядом не было никого, кто мог бы их провоцировать.

Однажды, в солнечный день, она вышла прогуляться по секте. Случайно наткнулась на старейшину со свитком, который торопливо искал глазами главу секты, о чём-то тихо беседуя.

Они явно делились каким-то секретом. Услышав часть их разговора, Гу Фую невольно усмехнулась. Достала колокольчик Яньэр и создала иллюзию, накрывшую всю секту.

Все оказались в ловушке её иллюзии, даже не замечая этого.

Она вернулась в духовную пещеру. Чжун Мичу уже открыла глаза.

— Как раз вовремя, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Что случилось? — спросила Чжун Мичу.

Её голос вернулся в норму, и Гу Фую невольно почувствовала разочарование.

— Угадай, что я только что услышала?

Чжун Мичу бросила на неё взгляд, давая понять, что слушает.

— На всех пяти континентах и четырёх морях нас с тобой ищут! Ха! Чжун Мичу, я, Гу Фую, прославилась!

Оказалось, что старейшина держал портреты и Гу Фую, и Чжун Мичу. В послании, распространённом тремья сектами Бессмертных, утверждалось, будто в тело мудреца цинлуань вселился злой дух, который, скрываясь под её именем, наводит хаос и приносит бедствия. Наньчжоу уже пал их жертвой. Всем, у кого есть какая-либо информация, строго рекомендовали не пытаться вступать в контакт, а немедленно сообщить и ни в коем случае не относиться к угрозе легкомысленно.

Когда-то её знали под именем Цин Юнь.

Хотя именно Гу Фую захватила Наньчжоу, люди были уверены, что за этим стоит Цин Юнь. Теперь же её настоящее имя, Гу Фую стало известно повсеместно, пусть и в дурном свете.

Чжун Мичу посмотрела на неё с лёгким выражением растерянности и усталого смирения.

Гу Фую не могла понять, действительно ли секты с самого начала планировали выдать всё именно так или информация просто исказилась в процессе распространения.

В сообщении также говорилось, что тот самый злой дух похитил Королеву Драконов Четырёх Морей.

Гу Фую не удержалась от сдержанного смешка.

Подойдя к каменной кровати, она уселась рядом с Чжун Мичу и, как всегда, беззаботно откинулась назад.

Наньчжоу разыскивала их из беспокойства. В то время как Четыре Моря преследовали их, тревожась за судьбу Королевы Драконов.

Гу Фую гадала, не поверят ли те люди слухам о том, что она действительно похитила Королеву. Остальные же, похоже, просто стремились воспользоваться ей, так называемым злым духом, в своих корыстных интересах.

Она недовольно скривила губы: почему, даже сражаясь вместе, репутация Чжун Мичу осталась незатронутой?

Гу Фую метнула в сторону Чжун Мичу насмешливый взгляд:

— Нас с тобой снова ищут на всех Четырёх Континентах.

Чжун Мичу выглядела спокойной, будто новость её вовсе не встревожила.

Багровые глаза Гу Фую сверкнули. Она попыталась напугать её:

— На этот раз, без костного мозга Цилинь, ты ценнее меня. Рога, кровь и кости дракона — ценное лекарство, чешую, когти и сухожилия используют для артефактов, а мясо можно есть сырым. Даже твои золотые звериные глаза пригодятся, например, в качестве игрушки. Если они поймают тебя, тебя будут разделывать медленно, срезая плоть до последней кости. Или посадят в клетку, закуют в цепи, и, Ваше Величество, могущественная Королева Драконов, превратится в простое зрелище для развлечения людей.

Она приблизилась, обхватила лицо Чжун Мичу руками, усмехнулась:

— Ты боишься?

Чжун Мичу немного смягчилась.

Она нежно взяла Гу Фую за руки, нежно посмотрела ей в глаза и прошептала:

— Я не...

Слова вроде бы отвечали на вопрос. Но Гу Фую вдруг почувствовала: сказано это было не для ответа, а для неё самой. Будто Чжун Мичу хотела сказать: «Не бойся».

Почему-то эти тихие, нежные слова, всего лишь простое «я не...» болезненно отозвались в душе Гу Фую. В горле внезапно встал ком, в носу защипало. Всё, через что она прошла: бегство, плен, заточение, утрата всего — всплыло в памяти и обрушилось на неё с новой силой.

Тогда ей казалось, что боль поглотила её целиком, превратившись затем в ненависть, такую же бездонную. Но она ни разу по-настоящему не задумывалась, насколько трагично её положение.

И только сейчас, под тёплым, ласковым взглядом Чжун Мичу, Гу Фую вдруг ощутила всю тяжесть пережитого. Всё показалось ей мучительно несправедливым.

Слёзы беззвучно скатились по её щекам. Она прошептала:

— Но мне страшно, Чжун Мичу.

— Я боюсь, что у нас мало времени, что вскоре нас разлучат навсегда. Боюсь оказаться снова в ловушке, в изоляции, с переломанными крыльями, навечно пленницей других, никогда больше не увидев солнца. Я болтливая, но в комнате, где слышен только мой собственный голос, мне не с кем поговорить.

— Мне страшно. Но мысль о смерти пугает ещё больше. Пугает клеймо, пугает потеря даже свободы сидеть или стоять по собственной воле. Я чувствую себя скотом, которого ведут на убой. Каждый прожитый день отрывает от меня кусок моей плоти. Мою плоть отрывают, достоинство попирают, а позвоночник медленно крошится. Я боюсь, что однажды я тоже сдамся и добровольно стану рабом.

Она никогда ни с кем не делилась этими чувствами. Даже смерть Гу Хуайю не сделала её такой уязвимой. А сейчас... ей хотелось высказать все свои обиды, чтобы кто-то услышала её, пожалела, прижала к себе.

Ее эмоции шли неудержимо, слова лились хаотичным потоком, но Чжун Мичу поняла. Всё поняла.

Её сердце сжалось от боли за Гу Фую, а взгляд был полон сострадания, когда она погладила Гу Фую по щеке, вытирая слёзы с уголка глаза.

— Этого больше не случится. Я рядом. Так больше никогда не будет.

Она мягко сказала:

— Не бойся.

Эти двое были по-настоящему близки. Когда Гу Фую подняла глаза, они были полны слёз, а взгляд Чжун Мичу, чуть опущенный, излучал тёплую нежность и любовь.

Переполненная чувствами, Гу Фую словно потянулась к спасению, ей отчаянно захотелось обнять Чжун Мичу, прижаться к ней. А Чжун Мичу, охваченная волной сострадания, ощутила глубинное стремление быть рядом, защищать её и не позволить снова остаться наедине с бездной боли и безумия.

Их взгляды встретились и застыла в невидимом узле, будто время замерло, не давая им отвести глаз. Их дыхание смешалось, и, почти синхронно, они потянулись друг к другу, соединяясь в нежном, трепетном поцелуе.

Поцелуй был лёгким, как прикосновение к тёплому облаку.

Их поцелуй начался с нежного прикосновения: осторожного, будто изучающего. Он был полон ненасытного любопытства и быстро перерос в страстные объятия.

Они с нетерпением опрокинулись на каменную кровать, торопливо и неуклюже стараясь стянуть друг с друга одежду. Нетерпение усложняло задачу, дыхание участилось, и вскоре обе покрылись потом.

С усилием Гу Фую удалось разорвать пояс Чжун Мичу, её одежда скользнула вниз, открыв белую, гладкую кожу, как нефрит. В ответ Чжун Мичу обвила Гу Фую руками, мягко прижимая её к себе, обнажив ключицы, изящные и нежные, словно крылья бабочки.

Гу Фую тихо выдохнула, и лёгкое «а» сорвалось с её губ. В этот миг её накрыло внезапное осознание своего нетерпения. Щёки залил густой румянец, только подчёркивая её очарование. Взгляд, то затуманенный желанием, то смущённый, казался особенно выразительным.

Чжун Мичу поймала этот взгляд и замерла, ошеломленная.

Гу Фую, всё ещё продолжавшая её раздевать, заметила внезапную неподвижность и, слегка раздражённо, спросила:

— Что случилось?

Чжун Мичу молча наклонилась, обняла её и успокоилась в её объятиях.

Гу Фую оказалась в неловком положении, испытывая тревогу. Поддерживая голову Чжун Мичу, она ощутила, как её захлестнула волна беспокойства. Невольно ей пришло в голову, что, возможно, Чжун Мичу на миг поддалась соблазну...

Она обеспокоенно прошептала:

— Ты в порядке?

Чжун Мичу ответила:

— Мне больно... У меня раны, — её голос звучал хрипло, будто сдерживая эмоции.

Она подумала о Цин Юнь.

Цин Юнь словно знала всё, что пережила Гу Фую, словно наблюдала за ней всё это время. Если бы она была здесь сейчас...

Логично, что она тоже может знать.

Мысль о том, что кто-то может стать свидетелем их интимного момента, не давала Чжун Мичу покоя. Она не могла просто закрыть на это глаза и спокойно продолжать.

Гу Фую не сразу поняла, в чём дело:

— Что? Твоя рана всё ещё не зажила?

Конечно, после стольких ударов молнии даже тело дракона Чжун Мичу не могло остаться невредимым. Её состояние явно выходило за рамки лёгкой неуверенности в походке или запинки в речи.

— Так... так...

Они остановились на полпути и от этого становилось еще более неловко, почти хуже, чем если бы они дошли до конца. Гу Фую чувствовала, что не может смотреть в лицо никому, будучи взбудораженной.

Она хотела сказать: «Наверное, в следующий раз».

Но какой бы толстокожей она ни была, она не могла заставить себя сказать это. Она была отчасти очарована красотой Чжун Мичу и полагала, что Чжун Мичу тоже чувствовала что-то подобное.

Как только Гу Фую собиралась договорить, её перебило лёгкое щекочущее ощущение: Чжун Мичу нежно укусила её за плечо, будто игриво поскребла зубами. От этого неожиданного жеста Гу Фую рассмеялась и игриво попыталась вывернуться.

Чжун Мичу крепко удерживала Гу Фую, не позволяя ей пошевелиться. Когда та попыталась дотянуться до её запястья, её осенило: тело Чжун Мичу было непривычно горячим.

Обычно у Чжун Мичу была прохладная кожа, особенно по сравнению с тёплой от природы Гу Фую. Сейчас же всё было наоборот.

— Ты такая горячая! Это из-за раны?.. — в панике спросила она.

Чжун Мичу всё это время не поднимала взгляд, и Гу Фую не могла разглядеть выражения её лица. Та лишь ответила:

— Нет, всегда так.

Гу Фую на мгновение задумалась. Что это значит «всегда так»? Постепенно до неё дошло, что драконы обычно ведут себя «так», когда возбуждаются. Будучи существами, полными страсти, драконы проявляли эту черту от природы. И хотя Чжун Мичу, безусловно, была уникальна, она не могла полностью избавиться от своих врождённых инстинктов.

— Итак, ты...

— Просто дай мне укусить тебя, через некоторое время тебе станет лучше, — голос Чжун Мичу стал мягким, почти умоляющим.

Гу Фую выдохнула и без слов согласилась. В следующее мгновение её плечо пронзила острая боль, укус оказался сильнее, чем она ожидала.

Она молча уставилась в потолок пещеры, погружённая в мысли.

Поначалу она искала утешения, но каким-то образом роли поменялись, и она обнаружила, что утешает кого-то другого в этой неожиданно неловкой ситуации.

———————————————————

Примечание переводчицы: В комментариях под англ. переводом увидела «Как отправить дух Цин Юнь в загробный мир» и проорала, а комментарий под оригиналом еще смешнее

Глава 109.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

После первого укола боли Чжун Мичу вновь нежно прикусила её кожу. Её мягкие волосы едва коснулись уха Гу Фую, вызывая лёгкую дрожь. Когда они обнялись, к счастью, температура тела Чжун Мичу начала понемногу снижаться.

Они оставались в объятиях, погрузившись в общую тишину.

Прошло, казалось, целое вечное мгновение, прежде чем Гу Фую первой нарушила молчание:

— Нам нужно найти сменную одежду.

Пояс Чжун Мичу был порван Гу Фую и теперь ткань небрежно спадала, едва прикрывая тело, в таком виде ей явно не следовало выходить на улицу. К тому же, на ней всё ещё оставались церемониальные одежды Королевы Драконов, привлекающие слишком много внимания. Пусть местные культиваторы и могли не распознать значение этих одежд, но те, кто находился по другую сторону, несомненно, поняли бы, с кем имеют дело.

— Мгм.

Когда они вышли из пещеры, Чжун Мичу придерживала одежду руками, и вырез был глубже обычного.

Взгляд Гу Фую блуждал, мельком увидев шею Чжун Мичу — белоснежную и гладкую, словно нефрит.

Затем её взгляд опустился на губы Чжун Мичу.

Обычно тонкие и светло-розовые, после недавнего поцелуя они налились цветом и припухли, как переспелые вишни, готовые лопнуть от сладости.

Она вспомнила нежность этого поцелуя, даже не подозревая, что губы могут быть такими мягкими. Неосознанно она медленно провела языком по верхней губе.

Как только кончик её языка коснулся губы, Чжун Мичу обернулась. Перед ней стояла Гу Фую с покрасневшими глазами, слегка высунув язык, растерянная и очаровательная.

Зрелище оказалось настолько чарующим, что невольно вызвало прилив нежности. Гу Фую, казалось, забыла, что собиралась сказать.

— «...»

Гу Фую перевела взгляд с губ Чжун Мичу на её глаза. Когда их взгляды встретились, она молча убрала язык и отвела взгляд.

Члены секты всё ещё оставались под действием иллюзии колокольчика Яньэр, не замечая ни Гу Фую, ни Чжун Мичу, каждый был занят своими делами.

Смутившись, Гу Фую слегка покраснела. Чтобы избежать неловкости, она поспешно сказала:

— Подожди здесь, я поищу нам одежду.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстро ушла.

Чжун Мичу осталась ждать. Неожиданно до её слуха донёсся шум, она находилась недалеко от тренировочной площадки, где, судя по всему, несколько учеников играли.

Однако происходящее было вовсе не игрой.

Группа учеников окружила худенького мальчика и дразнила его книгой: каждый раз, как он тянулся за ней, они перекидывали её другому.

Духовная сила мальчика едва ощущалась, он ещё не достиг уровня конденсации Ци. На фоне остальных учеников он выглядел слабым. Его бледные щёки теперь пылали, то ли от усталости, то ли от обиды.

Чжун Мичу задумалась и воспоминания хлынули на неё волной.

Тем временем Гу Фую обошла всю секту, но смогла найти лишь мужскую одежду. Вернувшись с двумя комплектами в руках, она заметила Чжун Мичу, стоявшую неподвижно и внимательно наблюдавшую за происходящим.

— На что ты смотришь? — спросила она, подходя ближе.

Гу Фую тоже перевела взгляд на площадку.

Мальчик отчаянно рванулся вперёд, чтобы выхватить книгу и крикнул:

— Отдай её!

Внезапно ученик, державший книгу, небрежно отбросил её и она упала прямо к ногам Гу Фую. Мальчик бросился вперёд, чтобы её поднять, но другой ученик поставил ему подножку. Тот споткнулся и упал.

Гу Фую наклонилась, подняла книгу и, приподняв бровь, пролистала несколько страниц.

Судя по содержанию, в книге содержалась классификация различных аспектов мира культиваторов: духовные звери, артефакты, лечебные пилюли, духовные сокровища, редкие растения — всё, что бросает вызов законам природы, было разделено по степеням и категориям.

Такая идея не была чем-то новым. Ещё предки культиваторов стремились упорядочить знания, и современные уровни силы, названия ступеней, принятые по всему миру, берут начало именно от них.

Некоторая систематизация существовала и в отношении пилюль и артефактов, но она была далеко не так подробна, как классификация самих уровней совершенствования.

Иногда звучали призывы к созданию полноценной энциклопедии мира самосовершенствования, свода знаний, охватывающего всё: от духовных трав до могущественных артефактов. Однако такие попытки неизменно угасали.

Писать не значит сражаться, но даже это требовало огромного объёма знаний, практического опыта и преданности делу. А в мире, где каждый стремится лишь к личной силе, бессмертию и славе, на такие неблагодарные задачи почти никто не обращал внимания.

С древнейших времен и до наших дней в этой области выделялось только «Записи лазурной императрицы» от императрицы Цин.

Гу Фую пролистала пару страниц.

Мальчик уже переписал довольно много, начав с классификации лечебных пилюль. Он делил их на девять рангов, каждый на три уровня: высокий, средний и низкий, в зависимости от эффективности и чистоты. Однако в его книге были описаны только пилюли первого и второго ранга, а начиная с третьего страницы оставались пустыми, вероятно, из-за ограниченных ресурсов и знаний его небольшой секты.

Разделы, посвящённые духовным зверям и артефактам, также касались лишь самых низших уровней. И всё же, даже этот набросок отражал удивительное стремление к систематизации огромного и хаотичного мира.

Гу Фую закрыла книгу и мягко провела рукой по её страницам.

На земле лежал мальчик, прижатый ногой смеющегося ученика.

Один из учеников презрительно бросил:

— Ты день и ночь корпишь над тренировками, но даже первую стадию конденсации Ци пройти не можешь. Зачем тратить пилюли на такого, как ты? С твоими способностями думать о Золотом Ядре или бессмертии — просто смешно!

Окружающие расхохотались. Мальчик сжал кулаки, его глаза заблестели от слёз, выдавая его робость.

Гу Фую склонила голову и тихо произнесла:

— Раньше я этого не понимала. Упорный труд и преданность своему делу считаются добродетелями, заслуживающими уважения. Так почему же их часто высмеивают и презирают?

Чжун Мичу ответила:

— Они не высмеивают его старания. Они просто смотрят свысока на отсутствие у него врождённого таланта.

Гу Фую мягко рассмеялась и покачала головой:

— Не совсем. Они с высокомерием относятся к тем, кто обладает меньшими талантами, и в то же время негодуют по отношению к тем, кто трудится больше них. Особенно презрение у них вызывает тот, кто, несмотря на скромные способности, прилагает больше усилий, чем они сами.

Принижать других ради самоутверждения, бояться, что кто-то окажется усерднее и превзойдёт тебя — всё это порождает тревогу, зависть, презрение. Из такого искажения рождаются насмешки, унижения, словесное и физическое издевательство. Увы, подобное мышление слишком часто встречается в мире совершенствования.

— Небесный путь должен вознаграждать усердных, — сказала Гу Фую. Она посмотрела на Чжун Мичу и спросила:

— Ты не считаешь, что мир не должен быть таким?

Чжун Мичу не удержалась и мягко коснулась её щеки, с нежностью ответив:

— Так быть не должно.

Довольная ответом, Гу Фую протянула ей одежду:

— Переодевайся в это, и пойдем.

Взяв одежду, Чжун Мичу бросила взгляд на мальчика вдалеке, над которым издевались, и тихо спросила:

— Ты не собираешься ему помочь?

В её голосе звучала грусть, лёгкая, как ветерок на закате.

Гу Фую небрежно ответила:

— Я могла бы помочь ему сейчас, но я не могу быть рядом с ним вечно.

Чжун Мичу возразила:

— Даже мимолётная помощь лучше, чем полное бездействие. А если бы ты действительно захотела, то могла бы помогать ему всю жизнь.

Гу Фую засмеялась:

— Что, хочешь отправить его в Тридцать Три Небес?

— Ваше Величество, в мире бесчисленное множество жалких людей. Должна ли я привести туда каждого, кого мне жаль?

— А почему бы и нет? — с лёгкой улыбкой ответила Чжун Мичу.

Понаблюдав за ней мгновение, Гу Фую признала:

— Хорошо, хорошо, но я не знаю, захочет ли он пойти с нами.

После того как Гу Фую и Чжун Мичу переоделись, Гу Фую вывела юношу из иллюзии, объяснив, что их связывает общая судьба, и предложила ему стать их слугой.

Испытав множество унижений и став свидетелем уважения, с которым глава секты относился к этим двум женщинам, юноша быстро осознал их высокий статус и важность. Поняв ситуацию, он сразу же согласился им служить.

По дороге Гу Фую и Чжун Мичу расспросили его о прошлом. Так они узнали, что его зовут Лэ Цзыхуань. Он сирота, над которым издевались сверстники не только из-за отсутствия таланта, но и потому, что его мать была рабыней.

В пределах Пяти Континентов и Четырёх Морей рабы занимали самое низкое положение, и их дети тоже считались рабами. Если бы не отец Лэ Цзыхуаня, бывший старейшина секты, его бы уже давно отправили в город Байлу, где его ждала бы куда более жалкая участь.

Первоначально Чжун Мичу собиралась сразу вернуться к Восточному морю, но, учитывая близость Северного моря, решила сделать краткую остановку. В конце концов, путешествовать по родным землям было куда безопаснее, чем идти в незнакомые края.

Составив такой план, Чжун Мичу, опираясь на меч и неся на себе двоих спутников, направилась по кратчайшему пути к Северному морю. Путешествие продвигалось стремительно, уже через три дня они должны были достичь цели.

Однако Лэ Цзыхуань, всё ещё находившийся на начальной стадии культивации, нуждался в еде. В Бэйчжоу, особенно за пределами крупных городов, было привычным делом пройти сотни ли, не встретив ни единой живой души. Наконец, заметив небольшой городок, Чжун Мичу спустилась, чтобы прикупить еды.

Гу Фую, шедшая в конце, неожиданно почувствовала притягательный аромат благовоний, исходивший из одного места, и остановилась, заинтересованно оглядываясь.

Над входом висела табличка с надписью:

«Святилище Бессмертной Девы».

Хотя город и не блистал богатством, святилище было возведено с изысканным вкусом. У входа дымилась медная курильница, полная пепла, несколько благовоний всё ещё тлели, источая тонкий аромат.

Внутри святилища гостей встречало впечатляющее зрелище: высокая золотая статуя, изображающая бессмертную деву. Вопреки традиционным образам, где божества обычно изображались в эфемерных, почти сказочных одеждах, эта фигура была одета в торжественные, величественные одеяния. Отстранённый взгляд, одна рука изящно поднята, будто удерживает нечто невидимое, в другой — золотая статуэтка маленькой девочки. Пусть её черты и не отличались особой реалистичностью, но глаза и нос были вылеплены вполне различимо.

Гу Фую подошла ближе и прочла выгравированную надпись:

«Безмерны Небо и Земля, Королева Драконов Четырёх Морей — бессмертная Янь Цин».

Она не смогла сдержать смех. Запрыгнув на алтарь, приблизилась к статуе, чтобы разглядеть её получше. Чем больше она смотрела, тем больше ей становилось смешно.

Несомненно, это была статуя Чжун Мичу.

Вдруг из глубины храма выскочил старик с седыми волосами и бородой. Его голос прозвучал гневно:

— Что за сумасшедшая? Немедленно слезь с алтаря Бессмертной Девы!

Глаза Гу Фую, цвета багрового вина, лукаво прищурились.

— А если нет?

— Неуважение к Бессмертной Деве навлечет на тебя удар молнии с небес!

Гу Фую расхохоталась. Едва коснувшись алтаря кончиком ноги, она легко оттолкнулась и плавно опустилась прямо на вытянутую руку золотой статуи. С лёгкой грацией откинувшись назад, она обвила статую за шею, будто та обнимала её в ответ.

— Не спущусь, — сказала она с усмешкой.

Затем она игриво чмокнула статую в щеку. Интересно, но в своём серьёзном выражении лицо статуи слегка напоминало Чжун Мичу.

Старик, наблюдавший за этим, казался готовым взорваться от ярости: глаза у него полезли из орбит, губы задрожали, и он только и мог выговорить:

— Ты! Ты!.. Ты!

— Ты сумасшедшая! — наконец выкрикнул он. — Как ты посмела осквернить священную статую Бессмертной Девы! Вот увидишь — Божественные Драконы Четырёх Морей явятся за тобой и заставят страдать! День и ночь тебя будут терзать рыбы и креветки!

Гу Фую подумала про себя, что ее это не будет волновать.

Она рассмеялась так заразительно и громко, что оперлась на статую, не в силах сдержать веселья. Проведя ладонью по голове позолоченной девочки, она склонилась и шепнула:

— Скажу тебе по секрету: это моя дочь.

А затем, мягко коснувшись лица Бессмертной Девы, добавила с лукавой улыбкой:

— А это — моя возлюбленная. Кто посмеет увести меня? Старик, тебе лучше проявить почтение и я, возможно, позабочусь о твоей удаче!

Старик топнул ногой и закричал:

— Сумасшедшая! Сумасшедшая!

Он лихорадочно огляделся по сторонам, нашёл метлу, схватил её и, размахивая ею, будто прогоняя мух, кинулся на Гу Фую.

Она ловко увернулась и одним прыжком оказалась прямо перед ним.

На секунду ошеломлённый её проворством, старик наконец увидел её лицо. Она была потрясающе красива, пленяла даже его ровесников, и он на мгновение опешил.

Но Гу Фую не теряла времени, она протянула руку и взяла с алтаря фрукт. Старик, опомнившись, снова пришёл в ярость и, размахивая метлой, закричал:

— Это же подношение Бессмертной! Как ты смеешь его брать?! Немедленно верни на место!

Гу Фую выбежала из храма, весело смеясь. Обернувшись через плечо, она насмешливо крикнула:

— Не верну!

Когда она вышла из святилища, кто-то преградил ей путь. Гу Фую рассмеялась.

— Что ты не вернёшь? Я обернулась, а от тебя и след простыл.

Откусив фрукт, она весело добавила:

— Чжун Мичу, я нашла удивительное место.

Чжун Мичу подняла глаза, взглянула на святилище и ответила смиренной улыбкой. Строительство святилища и воскурение благовоний не приносят пользы совершенствующимся, но простым людям эти мелочи безразличны.

Гу Фую, не убирая фрукт, положила ладони ей на плечи и, улыбнувшись, чуть наклонилась вперёд, прижав её к себе.

— Чжун Мичу, с каких это пор ты сменила титул на «Бессмертную Янь Цин»?

— Они вывели это имя из выражения: « море спокойно, реки прозрачны».

> [ 海晏河清 (hǎi yàn hé qīng) — это идиома, буквально означающая «море спокойно, реки прозрачны» и символизирующая мирное, процветающее и стабильное время, когда в стране порядок. ]

— Ваше Величество, ваше благородное имя дошло даже до нас, — сказала Гу Фую задумчиво. — Интересно, есть ли ещё такие храмы в других местах?

Если уж здесь, в Северном море, стоит святилище, то, наверное, в Восточном море, во дворце Пэнлай, где Чжун Мичу часто бывает, они стоят на каждом шагу?

Чжун Мичу лишь улыбнулась в ответ, молча подтвердив подозрения Гу Фую.

— Ты действительно любима народом, Чжун Мичу, — произнесла Гу Фую.

Чжун Мичу молчала.

Гу Фую внезапно почувствовала легкую зависть.

Возможно, именно об этом она всегда мечтала. Ей казалось, что подобные признания давно перестали волновать её, но в этот миг где-то глубоко внутри шевельнулась ревность, вызвавший лёгкую грусть.

— Я тоже хочу, — сказала она. — Чжун Мичу, ты отдашь мне это святилище?

Она смотрела ей в глаза, и её голос зазвучал почти по-детски:

— Отдай мне его, отдай.

Чжун Мичу крепко обняла её. В её голосе звучали глубокие чувства:

— Я отдам тебе всё.

— Мне не нужно много, одного вполне достаточно.

———————————————————

Авторке есть, что сказать:

Лэ Цзыхуань: Я хочу написать энциклопедию.

Глава 110.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

— Теперь я вспомнила, — произнесла Гу Фую. — Чжун Мичу, когда я была совсем юной, я хотела стать героиней.

С легкой грустью, глядя вдаль, она продолжила:

— Мне всегда хотелось совершить нечто великое, чтобы отец и брат гордились мной. Я так надеялась увидеть в их глазах восхищение.

Её голос дрогнул, в нем смешались боль и негодование:

— Я уничтожила семью Цзо, отомстила за всё, вернула себе Сяояо и подчинила весь Наньчжоу. Мне больше не нужно быть осторожной или прятаться. Чжун Мичу, разве я не впечатляю?

— Да, — мягко ответила Чжун Мичу.

Гу Фую прижалась лбом к её плечу, и по ресницам скатилась горячая слеза:

— Моё совершенствование достигло разделения души, — прошептала она. — Я превзошла отца и брата. Им больше не нужно беспокоиться обо мне каждый день.

Чжун Мичу гладила её по спине:

— Если бы они знали, они бы очень гордились тобой.

— Но они никогда не узнают, — ответила Гу Фую. — Я хотела стать великой ради них. А теперь их нет... и больше некому наблюдать за мной.

— Есть я, — сказала Чжун Мичу, обнимая её за затылок и тихо шепча ей на ухо, — Я всегда буду смотреть на тебя.

— Смотреть, как ты достигаешь величия, как ты поднимаешься к славе, видеть, как люди строят храмы в твою честь, и как другие помнят твоё имя, восхищаются тобой, любят тебя. Я буду рада за тебя.

Гу Фую внезапно застыла, и в памяти всплыло далёкое воспоминание: лунный свет заливал тихую ночь, прохладный ветер касался кожи, а она держала за руку Чжун Мичу. Та была ослепительно прекрасна, с мягко колышущимися на ветру волосами.

Это воспоминание было смутным, словно сон. Она не могла понять, действительно ли это произошло.

Её слова, невнятные от выпитого, срывались с губ в пылкой попытке заговорить с Чжун Мичу, сама того не ведая, она уже не контролировала, что говорит в тот момент...

Когда Лэ Цзыхуань вернулся с едой, перед его глазами предстала неожиданная картина: Чжун Мичу и Гу Фую крепко обнимались, словно им предстояло навсегда расстаться. Хотя объятия между женщинами считались обыденностью, в том, как они держались друг за друга, чувствовалась какая-то особая близость. Он замер, не решаясь подойти или нарушить этот интимный момент.

Однако не все вокруг разделяли его чувство благоразумия.

Старик, стороживший святилище Бессмертной девы, в гневе кинулся к ним, размахивая метлой и яростно выкрикивая ругательства в сторону Гу Фую.

Чжун Мичу резко обернулась и спросила:

— Что ты сделала?

Гу Фую, охваченная горем, порой находила странное утешение в боли. Избыточная радость вызывала в ней глухое чувство вины: тяжёлое и тягостное, словно бремя, которое она, как ей казалось, не имела права нести. Только в страдании она позволяла себе утонуть без остатка.

Присутствие Чжун Мичу приносило облегчение. Возможность разделить с ней свои страдания казалась спасением. Ей нравилось слышать нежный голос Чжун Мичу, который успокаивал её сердце.

Она разрывалась между желанием утешения и стремлением к самонаказанию, она не могла избавиться от этого извращенного, больного мышления.

Вмешательство старика вызвало у неё раздражение. Стиснув зубы, она процедила:

— Я ничего плохого ему не сделала и не обидела. Я просто сказала правду. Он мне не поверил, назвал сумасшедшей и даже попытался ударить.

Когда старик заметил, как Гу Фую прижимается к другой женщине, он кинулся вслед за ними, намереваясь ударить и Чжун Мичу.

Гу Фую засмеялась:

— Чжун Мичу, он даже не узнаёт тебя.

Слеза, недавно поблескивавшая в её глазах, не сделала их красными, напротив, теперь они сияли, словно промытые драгоценные камни.

— Ваше Величество, он ваш верный защитник, обвиняющий меня в неуважении к вам. Смотрите, он даже преследовал меня до вашего присутствия.

Чжун Мичу бросила взгляд на старика и выпустила Гэнчэнь из рукава. Гу Фую сначала удивилась, подумав, что та собирается отомстить, но быстро поняла, что это не в характере Чжун Мичу.

В ту же минуту нечто невидимое подняло Лэ Цзыхуаня. Под ногами Гу Фую начал стелиться белёсый туман, постепенно сгущаясь и поднимаясь вверх.

Гу Фую ощутила лёгкость, словно её кто-то бережно подхватил и оторвал от земли. В следующую секунду Чжун Мичу приняла облик Белого Дракона, изящно подхватив её в воздухе.

Старик осел на землю, ноги подкосились, и он, дрожа и заикаясь, лишь выдавил:

— Дра-дра-дракон... — но не смог договорить, не в силах даже полностью произнести «Королева Драконов».

Парящий в облаках Белый Дракон скользил с такой грацией, что прохожие на улицах замирали, взирая на небо с благоговением.

Люди, воздвигшие здесь храм в её честь, преклонили колени. Потрясённые, они молились, тронутые до глубины души этим явлением.

Гу Фую, сидя на спине дракона, рассмеялась:

— Чжун Мичу, ты их до смерти перепугала. Они выглядят такими глупыми.

И не только обычные люди были ошеломлены, даже Лэ Цзыхуань, упав на Гэнчэнь, пробормотал, заикаясь:

— Г-госпожа, ты — Божественный Дракон... Дракон...

Гу Фую похлопала Белого Дракона по спине и сказала:

— Она не просто Божественный Дракон. Она — Королева Драконов. Парень, ты и правда нашёл золотую жилу.

Не обращая внимания на потрясённого Лэ Цзыхуаня, она склонилась вперёд, уткнулась лицом в снежно-белую гриву: мягкую, как утренний туман, и прошептала:

— Чжун Мичу, гора Сюйцзи ведь в Бэйчжоу?

Белый Дракон на мгновение замолчала, а затем ответила:

— Да.

— Давайте по дороге остановимся у горы Сюйцзи.

Ответа не последовало. Тогда она вновь спросила:

— Разве мы не можем?

— Почему тебе вдруг захотелось пойти на гору Сюйцзи?

Гу Фую ответила:

— Я просто вспомнила, как мы когда-то собирались вместе отправиться на гору Сюйцзи, но так и не увидели её. Интересно, если бы мы тогда отправились на гору Сюйцзи, всё сложилось бы иначе?

Белый Дракон ещё не успел ответить, как она продолжила:

— Семья Цзо всё равно не отпустила бы меня. А с Цзи Сиянем рядом, нас бы быстро нашли. Возможно... они даже тайно договорились бы с тобой.

Она выпрямилась и тихо сказала:

— Пойдём. Я хочу увидеть.

Ответ Белого Дракона прозвучал медленно и немного неестественно:

— Хорошо.

Гора Сюйцзи находилась на северной окраине и была частью обширного хребта, пересекавшего половину Бэйчжоу. В центре высился снежный пик, окутанный серебристо-белым покровом. Лёд и снег сливались в единое целое, образуя удивительные, редкие формы,  каждая из которой была красивее предыдущей.

Когда они прибыли, Лэ Цзыхуань сразу почувствовал пронизывающий холод. Белый Дракон бросил на него взгляд и сказал:

— Потерпи немного. Пройдём этот участок и станет легче.

И правда: добравшись до середины склона, Белый Дракон снова принял человеческий облик, и все трое спустились на ровную площадку.

То, что увидел Лэ Цзыхуань, потрясло его до глубины души. Вокруг простиралась весенняя зелень, тёплый воздух ласкал кожу, а под ногами шумела трава. Но, стоило обернуться, за спиной всё ещё простирался ледяной пейзаж, от которого веяло холодом даже на расстоянии. Будто невидимая черта делила зиму и лето.

Гу Фую разделяла его удивление. Чжун Мичу, уловив её мысли, объяснила:

— В склоне горы зарыты внутренние ядра птиц Чили. Они поднимают температуру, вот почему даже в заснеженных горах ощущается разгар лета.

Гу Фую усмехнулась:

— Какая роскошь. Для других одна такая пилюля — бесценное сокровище, а для Королевы Драконов просто безделушка, которой можно изменить погоду.

Поднимаясь в гору, они заметили множество низких деревьев с густой зелёной листвой.

Приглядевшись, Гу Фую распознала в них чайные деревья.

Весь склон впереди был ими покрыт, и казалось, что за ним скрываются ещё целые рощи. Гу Фую подумала, что такие деревья вряд ли могли вырасти сами. Из любопытства она спросила:

— Чжун Мичу, это ты их посадила?

Ветер с гор доносил до них знакомый аромат. Чжун Мичу на мгновение задумалась, а потом тихо ответила:

— Да.

Каждый год — дерево тоски. Сто лет — тоска без конца.

— Раньше я обжаривала чай, если находилось время...

Гу Фую, продолжая идти, вдруг замолчала. Ей показалось, что она уже говорила Чжун Мичу нечто похожее.

Обернувшись, она заметила, что та выглядит спокойно и это заставило Гу Фую задуматься, не придаёт ли она всему слишком большое значение.

Чжун Мичу довела их до пещерного жилища. Перед входом Гу Фую сразу бросился в глаза пруд с раскидистыми лотосовыми листьями. Они были ярко-зелёными, свежими и, казалось, простирались до горизонта. Именно от них, как поняла Гу Фую, исходил тот самый аромат.

— Эти семена из Сяояо, — сказала Чжун Мичу.

Гу Фую с радостью провела рукой по прохладным лотосовым листьям, не желая отпускать их.

Увидев её искреннюю радость, Чжун Мичу невольно улыбнулась в ответ. Легким жестом она пригласила Лэ Цзыхуаня войти в пещеру.

Там она передала ему пилюли, что помогали противостоять холоду и усиливали процесс совершенствования.

Лэ Цзыхуань был глубоко тронут.

Проведя какое-то время в пещере, они вышли наружу и увидели Гу Фую. Закатав штанины, она босиком стояла в пруду, шаря руками по воде.

Сначала её брови были нахмурены от сосредоточенности, но вдруг лицо просветлело. Она вытащила из воды корень лотоса, сверкавшего в солнечных лучах. Подняв находку повыше, она помахала ею Чжун Мичу, демонстрируя корень. Её изящные руки были в грязи из пруда.

Солнечный свет лился на неё, а она улыбалась ярко, по-детски радостно, и закричала:

— Чжун Мичу, Чжун Мичу, смотри!

Воспоминания и реальность на мгновение переплелись.

Глаза Чжун Мичу заблестели, словно прозрачная вода, потревоженная лёгким ветром. Дыхание на мгновение сбилось. В груди поднялась волна нестерпимых чувств, и в глазах вспыхнула ярость. Не в силах совладать с собой, она резко отвернулась, позволив двум молчаливым слезам скатиться по щеке, так и остаться незамеченными.

Гу Фую оставалась той же, но порой, вспоминая её прежнюю яркую, неудержимую натуру, она чувствовала душевную боль и беспомощность.

Чжун Мичу опёрлась о стену, из последних сил пытаясь удержать нарастающие чувства. Но всё же вырвался с губ едва слышный, сдавленный стон.

Лэ Цзыхуань, стоявший рядом, заметил, как по щеке Чжун Мичу скатилась слеза. Он моментально запаниковал, холодный пот проступил на его спине.

— Ваше Величество... вы плохо себя чувствуете?

Чжун Мичу махнула рукой, показывая, что ему не следует говорить слишком много.

Гу Фую подошла с корнем лотоса в руках и, заметив, что Чжун Мичу внезапно отвернулась, нахмурилась.

— Чжун Мичу, что случилось?

Сделав глубокий вдох, Чжун Мичу успокоилась и обернулась, мягко улыбаясь:

— Посмотри на себя, всю одежду испачкала.

Гу Фую внимательно посмотрела на нее и спросила:

— Ты выглядишь немного бледной, что случилось?

Чжун Мичу попыталась отмахнуться от беспокойства, но Гу Фую не отступала, она перевела взгляд на Лэ Цзыхуаня в поисках ответа.

После паузы Чжун Мичу всё же призналась:

— Возможно, это рана, оставленная Цин Чжэ. Мне немного нездоровится.

— Почему ты раньше ничего не сказала?

— Не волнуйся, это несерьёзно.

— Ты... Ладно. Раз так, не будем больше задерживаться. Мы уже увидели гору Сюйцзи. Вернёмся пораньше в Восточное море.

Чжун Мичу не стала возражать. Вместе они взялись за мечи и поднялись вверх. По мере их восхождения зелёная равнина, окружённая заснеженными горами, постепенно исчезала из поля зрения, растворяясь в танце облаков и тумана.

Добравшись до Северного моря, они встретили клан Драконов, который без промедления сопроводил их обратно в Восточное море. Преследователей по пути не оказалось.

В день, когда их ноги вновь ступили на остров Пэнлай, внезапный мощный толчок пронёсся по земле, напоминая о недавнем столкновении с семьёй Цзо. Казалось, сотрясается мир.

Толчки повторялись ещё пять-шесть раз, прежде чем затихли. Несмотря на необычность явления, никто не мог объяснить, в чём причина. Гу Фую подумала, не связано ли это с Цин Чжэ, возможно, вступившим в схватку с Ди Цзюнем.

Однако Божественный Дракон с острова Пэнлай, вышедший их встретить, сообщил:

— Глава клана Лазурных Фениксов, Цзю Яо, вместе со своими людьми прибыл во дворец Пэнлай. Сейчас старый глава клана принимает их.

Чжун Мичу и Гу Фую обменялись взглядами.

Чжун Мичу подумала: «Сидеть у пня в ожидании зайца».

> [ 守株待兔 (shǒu zhū dài tù) — ждать у моря погоды, уповать на судьбу; досл. Сидеть у пня в ожидании зайца. ]

Гу Фую подумала: «Настойчивый призрак отказывается уходить».

— Иди и передай старому главе клана, что я вернулась, — сказала Чжун Мичу.

— Слушаюсь.

Получив распоряжение, один из людей тут же направился докладывать Ди Цзюню.

Гу Фую уже поняла, к чему всё идёт:

— Ты хочешь встретиться с Цин Чжэ?

— Неважно, поругаемся мы или просто поговорим, — ответила Чжун Мичу, — мы не можем вечно избегать его. Лучше объясниться и заставить его принять это без конфликта. Сейчас ты нездорова, и тебе не стоит с ним видеться. Позволь мне сначала поговорить. Пока рядом старый глава клана, он не посмеет действовать сгоряча.

Как раз в этот момент, когда Чжун Мичу собиралась велеть кому-нибудь проводить Гу Фую и Лэ Цзыхуаня отдохнуть, вернулся дракон, отправленный с сообщением, и сказал:

— Старый глава клана желает видеть... — Он запнулся, подбирая подходящее обращение. — Госпожу.

Гу Фую приподняла брови и усмехнулась:

— Чжун Мичу, кажется, старый глава клана не поступает так, как ты хочешь.

Чжун Мичу нахмурилась, ей не хотелось, чтобы Гу Фую оставалась с Цин Чжэ и Ди Цзюнем наедине.

— Я пойду с тобой.

— Старый глава клана велел: только госпожу.

В этот момент Цзю Яо вышел и пошутил:

— Встреча жены с родственниками супруги не должна быть такой уж пугающей.

— Цзю Яо...

— Лучше дай ей поговорить со старейшиной и главой клана наедине. А ты, Мичу, теперь должна мне объясниться.

Гу Фую, казалось, не беспокоилась.

— Если я должна пойти одна, я пойду. Они не смогут меня съесть.

— Нет.

— Если мне будет грозить опасность, я крикну твое имя, и ты должна будешь броситься меня спасать.

Чжун Мичу беспомощно произнесла:

— А-Мань.

Услышав, как она её назвала, глаза Гу Фую изогнулись в улыбке.

В конечном итоге Гу Фую отправилась на встречу с Ди Цзюнем и Цин Чжэ одна. Войдя в зал, она не увидела Цин Чжэ.

В воздухе повис холод, как будто в глубине затаилось огромное, неведомое существо. Стоило ей сделать несколько шагов вперёд, как оно проявилось, вынырнуло из тени, широко раскрыв глаза и внушая первобытный страх.

Гу Фую слегка склонилась в приветствии:

— Старый глава клана.

Голова Белого Дракона вышла на свет, медленно приблизившись. Он покачивался из стороны в сторону, внимательно разглядывая её с ног до головы, и низко, задумчиво гудел.

Ди Цзюнь спросил:

— Ты Гу Фую?

Его голос был глубоким и звучным.

Гу Фую дерзко ответила:

— Гарантированный обмен в случае подделки.

Ди Цзюнь продолжил:

— Я слышал, что Чжун Мичу оставила на тебе метку.

Для нее это был довольно интимный вопрос, поэтому она не сразу ответила.

Ди Цзюнь продолжал настаивать:

— Она пошла на уступки и отправилась в секту Сюй Лин, чтобы спасти тебя, даже будучи тяжело раненной. И ты смогла призвать её дважды — её чувства очевидны. А ты, Гу Фую? Ты любишь её?

Гу Фую открыла рот, ожидая, что произнести это слово будет легко, но когда оно приблизилось к ее губам, она обнаружила, что оно весит тысячу.

Она никогда никому этого не говорила, даже отцу.

Наконец Гу Фую сказала:

— Я готова провести всю свою жизнь рядом с ней, исполняя каждое ее желание.

Она добавила:

— За исключением случаев, когда речь идет о делах семьи Цзо.

Ди Цзюнь издал холодное «хмф», а затем раздался громкий, искренний смех. Голос Дракона был глубоким и громоподобным, почти оглушительным. Он повернулся и уплыл.

— Мне всегда было интересно, какой ты впечатляющий человек. Оказывается, ты всего лишь... Жаль, что теперь ты занимаешь чужое тело. К тому времени, как я добрался туда, ты уже превратилась в лужу крови, так что я так и не увидел твоей необыкновенной красоты, которую она, похоже, никак не может забыть.

Отвлечённая вопросами Ди Цзюня, Гу Фую не уловила тонких намёков в его словах. Осознав это, она почувствовала, как её сердце ёкнуло. Она протянула руку и схватила Белого Дракона за хвост:

— Подождите, что вы только что сказали?

— Вы были там во время собрания сект бессмертных? На платформе Чжулин?

Гу Фую заметила, что ее голос дрожит:

— Чжун Мичу... она тоже туда пошла?

Глава 111.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Жизнь Ди Цзюня в качестве дракона была очень долгой, и за всё это время никто ни разу не осмеливался схватить его за хвост.

Он был ошеломлён. Голова дракона резко откинулась назад, он с недоверием уставился на свой хвост, как будто не верил, что кто-то действительно это сделал.

Но удивление длилось всего мгновение. Он тут же убрал хвост, не пытаясь его вырвать. Однако Гу Фую не отпустила. Она была так взволнована, что не осознавала, насколько сильно сжимает.

Ди Цзюнь: «... ...» Со мной ещё никогда не обращались подобным образом.

Губы Гу Фую поджались. Она пристально смотрела на него, ясно давая понять: не отпустит, пока он не объяснит.

Если бы на её месте был кто-то другой, Ди Цзюнь, возможно, уже что-то предпринял бы. Но Гу Фую не просто кто-то. Стоило ему хоть на шаг отступить, как тот неуправляемый дракончик, оставшийся снаружи, мигом ворвался бы сюда. В присутствии Лазурного Феникса они не могли позволить себе затеять драку.

Белый дракон приоткрыл пасть, показав клыки, и медленно выдохнул ледяным воздухом. Его хвост едва заметно пошевелился, спрашивая:

— Она тебе не рассказала?

В его представлении драконы были гордыми существами, подобно клану Лазурных Фениксов.

Но если Фениксы открыто выставляли своё высокомерие напоказ, то гордость Драконов особенно ярко проявлялась в отношениях с их партнёрами. Каждый, кто проливал кровь и слёзы ради близкого, считал это великим достижением и поводом для гордости, почти как способ похвастаться перед ним.

— Нет... — Гу Фую с трудом сглотнула, будто холодный воздух встал комом в горле. — Она... она не...

С самого начала она знала, что Чжун Мичу привыкла всё держать в себе, копить внутри. Такие глубоко укоренившиеся черты непросто изменить, даже спустя годы.

В синеватом сиянии ночных жемчужин в зале появилась высокая, худая фигура, бесшумно приблизившись.

— Старый глава клана, ты уже видел этого человека. Теперь пришло время обсудить моё дело, — произнёс Цин Чжэ.

Ди Цзюнь перевёл взгляд на него, а Цин Чжэ на Гу Фую. Он держался гораздо спокойнее, чем в их первую встречу. Но сам факт того, что он осмелился явиться в Восточное море и встретиться с врагами лицом к лицу, ясно свидетельствовал об уровне его опасности.

По спине Гу Фую скатились капли пота, а от неожиданного вмешательства в голову тут же бросилась горячая кровь. Она резко обернулась и с яростью выкрикнула:

— Заткнись!

В последнее время её характер стал особенно вспыльчивым. Прошлые дни, проведённые в обществе Чжун Мичу, среди умиротворённой обстановки, казались полной противоположностью. Мягкость Чжун Мичу, подобная тихому потоку воды, успокаивала её, сглаживая врождённую агрессию.

Но природа не исчезла, она лишь затаилась. Стоило спровоцировать Гу Фую, и она вновь превращалась в свирепое, безжалостное существо, движимое хладнокровной решимостью и неутолимым стремлением добиваться своего.

Её голос прозвучал холодно и властно, не оставляя места для возражений. Цин Чжэ, поражённый такой резкой реакцией, инстинктивно сделал шаг назад. Осознав это, он взглянул на Гу Фую с неожиданно глубоким интересом.

Ди Цзюнь лишь мельком глянул на него, а затем снова обратил внимание на Гу Фую. После некоторого раздумья, он твёрдо произнёс:

— Она действительно пошла.

Гу Фую резко вдохнула, холодный воздух обжёг лёгкие, сердце болезненно сжалось, голос охрип:

— Когда вы пришли?

— Дай подумать, — протянул Ди Цзюнь. Его хвост дёрнулся, и Гу Фую, не удержав хватку, была вынуждена отпустить. Он легко выскользнул из её рук.

Ди Цзюнь бросил на неё взгляд искоса, заметил, как побледнело её лицо, и прищурился:

— Тогда, когда у тебя ещё был целый труп.

Он не умолкал, и, по мере того как воспоминания всплывали в сознании, в его голосе закипал гнев:

— Хм! Тогда я её на дух не переносил. Из-за какого-то жалкого куска плоти она вела себя так, будто на кону была жизнь. Громовое испытание на платформе Чжулин, похоже, тронуло её разум. Она вела себя совершенно не так, как подобает члену королевской семьи Драконов.

Последние слова он вымолвил с лёгкой, почти незаметной ноткой сожаления.

Гу Фую застыла, вспоминая ссору с Чжун Мичу. В порыве гнева она резко, почти жестоко, говорила с ней, умышленно припомнив тот самый случай, лишь для того, чтобы уколоть побольнее.

Зачем она это сделала? Гу Фую поняла: её задели слова Чжун Мичу, и она, не задумываясь, ударила в ответ: грубо, мстительно, с намерением причинить ту же боль. Она позволила эмоциям взять верх и выплеснула поток колких, обидных фраз, целясь прямо в сердце.

Теперь, вспоминая выражение лица Чжун Мичу, она вдруг осознала: в нём не было ни вины, ни безразличия. Она ударила Чжун Мичу в самое уязвимое место.

Образ Чжун Мичу — бледной и расстроенной прочно отпечатался в памяти Гу Фую. С её губ сорвался смех, в котором звучали и насмешка, и удивление от собственной смелости.

Спустя несколько мгновений, наконец придя в себя, она повернулась к Цин Чжэ и спросила:

— Почему ты здесь?

Её слова прозвучали двусмысленно. Цин Чжэ уловил, что она интересуется целью его прихода, но не мог отделаться от ощущения, будто его нарочно игнорируют.

Ди Цзюнь усмехнулся на этот раз сдержанно, издав лишь несколько приглушённых смешков.

— Старейшина, ты сам всё слышал. Моё младшее поколение не в силах отпустить этого человека. Ты ведь уже сталкивался с кланом Драконов и должен знать наш нрав. Мы никогда не расстанемся с тем, что пометили как своё.

Клан Драконов славится своей дикостью, а клан Лазурных Фениксов гордостью. Сколько бы лет ни прошло, ни один из них так и не склонил головы перед другим. Несмотря на разницу в возрасте, Ди Цзюнь не выказывал почтения, в его словах постоянно сквозил сарказм.

Цин Чжэ хладнокровно произнёс:

— Старый глава клана хочет защищать её, даже если это означает вражду с Лазурными Фениксами.

Ди Цзюнь хмыкнул, усмехнувшись:

— А кого же мне ещё защищать, если не её? Тебя?

Цин Чжэ: «...»

Перед его прибытием Цзю Яо предупредил: недавние Короли Драконов были... несколько нетипичны.

Эта «нетипичность» действительно напоминала черты прежних Королей Драконов. И если судить по их меркам, то да, они определённо были не такими, как остальные.

Цин Чжэ холодно произнёс:

— Она украла тело императрицы Цин! Физическую форму главы нашего клана, к тому же почтенного предка. Думаешь, такое можно замять парой небрежных слов?

Ди Цзюнь знал историю императрицы Цин и его дяди, поэтому всё же проявил вежливость и пригласил Цин Чжэ во дворец. Но на этом его почтение и закончилось.

Он положил когтистую лапу на плечо Гу Фую, слегка похлопав её:

— Но моя внучка пометила её. Вот. Если кто-то получил метку, он становится частью клана Драконов. Таково правило.

Цин Чжэ усмехнулся:

— Ах да, как я мог забыть. Ваш клан Драконов — величайшие воры в мире.

Ди Цзюнь ответил невозмутимо:

— Вряд ли. Если дух императрицы Цин сохранил сознание, вполне возможно, что она сама добровольно отдала тело, чтобы установить с нашим кланом новую связь.

Несмотря на ограниченные возможности драконьего выражения лица, можно было каким-то образом почувствовать, что он улыбается:

— В конце концов, тогда они даже не оставили следа друг на друге.

Лицо Цин Чжэ мрачно потемнело, но, что странно, спорить он не стал.

Услышав, как Ди Цзюнь упомянул императрицу Цин, Гу Фую вспомнила, что говорила Чжун Мичу в секте Би Ло. Её слова явно намекали, что она когда-то встречалась с Цин Юнь. Гу Фую заинтересовалась обстоятельствами их встречи.

Она нахмурилась.

В тот момент Гу Фую была раздражена и не желала иметь дела с Цин Чжэ. Ей казалось, что и он считает её такой же раздражающей. Следом за Ди Цзюнем она продолжила:

— Не веришь — спроси старейшину Цин Мань. Она уж точно не станет лгать ради меня.

Странное чувство уверенности охватило её. Почему-то она была почти убеждена, что Цин Юнь действительно отдала бы ей тело по собственной воле. Гу Фую говорила не только в надежде умилостивить Цин Чжэ, она искренне верила, что Цин Мань встанет на её сторону.

Цин Чжэ опустил взгляд, и его лицо стало задумчивым, почти печальным.

— Цин Мань...

Он помолчал, а затем спросил:

— Она всё ещё в Туманном лесу Сянь Ло?

Гу Фую взглянула на него и спокойно ответила:

— Да.

После затянувшейся паузы Цин Чжэ долго смотрел ей в глаза, а затем произнёс:

— Пойдём со мной.

— Хорошо.

Она не колебалась. Если этот конфликт не удастся разрешить миром, последствия будут ужасными. Тело, в котором она жила, некогда принадлежало главе клана Лазурных Фениксов и почтенному предку. Просто замять это дело было невозможно. В худшем случае всё закончится войной между двумя кланами.

Хотя клан Драконов, возможно, и не боялся клана Лазурных Фениксов, Гу Фую не хотела втягивать в конфликт Чжун Мичу. А потому, уловив перемену в настрое Цин Чжэ, она почувствовала возможность прорыва. Не беспокоясь о возможных проблемах, она согласилась сопровождать его.

По сравнению с тем, каким Цин Чжэ был в секте Би Ло: свирепым, беспощадным, сейчас он казался гораздо спокойнее. Гу Фую не знала, было ли это связано с силой Ди Цзюня или с переменой в его взглядах.

Впрочем, ей было всё равно.

Короче говоря, пока не было призывов к войне и смертельных столкновений, это всегда было хорошо.

Когда Гу Фую вышла, Чжун Мичу почти закончила объяснять все Цзю Яо.

На лице Цзю Яо всё ещё отражалось изумление:

— В нашем клане никогда не случалось ничего подобного. Значит, именно её ты всегда хранила в своём сердце.

Он помолчал, а затем добавил:

— Мичу, по сравнению с Белым Драконом ты больше похожа на Лазурного Феникса.

Чжун Мичу промолчала. В отличие от представителей клана Драконов, она часто слышала такие слова. Возможно, это были отголоски жалоб Ди Цзюня. Она не походила на отца, который привык брать всё, не считаясь с чужими чувствами, и не была похожа на мать, целиком сосредоточенную на собственном пути совершенствования.

Сказать, на кого она действительно похожа, было непросто.

Цзю Яо заметил:

— Возможно, Небеса сжалились над твоими чувствами и вернули её, чтобы утешить тебя.

Чжун Мичу невольно улыбнулась. Хотя эта мысль была лишена оснований, она всё же грела сердце.

— Мама!

К ней навстречу бросилась фигурка, за которой стремительно следовала тень, тёмная, словно облако.

Чжун Мичу присела, когда И-эр влетела к ней в объятия, а А-Фу сел позади.

После того как Чжун Мичу покинула секту Сюань Мяо и пошла в секту Би Ло, она поручила Инь Хэ и Син Ханю вернуть И-эр в Восточное море. Но, услышав слухи о том, что Чжун Мичу и Гу Фую разыскивают по всем четырём континентам, девочка не находила себе места.

И-эр обхватила лицо Чжун Мичу крошечными ладошками:

— Тебе больно?

Чжун Мичу мягко улыбнулась:

— Нет.

— А где мама А-Мань?

— С ней тоже всё хорошо. Сейчас она разговаривает со старым главой клана.

Только тогда И-эр облегчённо выдохнула, изо всех сил стараясь придать лицу строгое выражение:

— Ты заставила меня волноваться.

Чжун Мичу мягко коснулась её щёки:

— Это моя вина.

Внезапно И-эр подняла голову и взглянула за спину Чжун Мичу. На её лице расцвела улыбка, но тут же угасла, будто она чего-то испугалась.

Почти шёпотом, пряча радость, она произнесла:

— Мама А-Мань.

Уже зная, что Гу Фую вышла, Чжун Мичу только собиралась обернуться, как рядом почувствовала знакомое тепло: чьи-то руки обвили её талию. Гу Фую прижалась лбом к её спине.

— Чжун Мичу.

— Хм?

Чжун Мичу в ответ обняла её за талию.

Гу Фую прошептала:

— Прости меня. Пожалуйста, прости меня.

— Что случилось? — Чжун Мичу была озадачена неожиданным извинением.

— Я просто... чувствую себя расстроенной.

Чжун Мичу попыталась обернуться, чтобы взглянуть на неё, но Гу Фую обняла её ещё крепче, словно хотела слить её с собой, впитав в себя её кости и кровь, вспомнив о времени, проведённом в секте Сюань Мяо.

Чжун Мичу тихо спросила:

— Старый глава клана доставил тебе неприятности?

— Позволь мне взглянуть на тебя, А-Мань.

Чжун Мичу удалось вырваться из её объятий, хотя она и не желала причинить ей боль.

Гу Фую, охваченная волной тяжёлых чувств, помедлила, прежде чем негромко сказать:

— Чжун Мичу, Цин Чжэ хочет отправиться в Сянь Ло и встретиться там со старейшиной Цин Мань.

Она выговорила это так быстро, что Чжун Мичу на миг застыла в растерянности. Затем коротко ответила:

— Хорошо. Я пойду с тобой.

— Мгм.

Они продолжали держаться за руки, молча, не желая отпускать друг друга.

Увидев это, И-эр устроилась в объятиях Чжун Мичу, зажав ту между собой и Гу Фую.

Цзю Яо как раз хотел получше рассмотреть ту, кто сумела завоевать сердце Королевы Драконов, но не ожидал, что клан Драконов окажется настолько бесстыдным, особенно эта девушка. Прямо у всех на виду, ничуть не смущаясь, она обнималась и прижималась.

Это было одновременно забавно и немного неловко, но что поделать.

Все отдохнули ночью, а на рассвете следующего дня Цин Чжэ и Гу Фую вместе отправились в Сянь Ло.

На этот раз вход в Сянь Ло был открыт необычайно долго, оставаясь незакрытым и позволяя свободно входить и выходить.

Ди Цзюнь, опасаясь возможного внезапного предательства Цин Чжэ и вынашивания планов против них двоих, в порядке исключения решил сопровождать их.

И-эр, слишком долго жившая вдали от Чжун Мичу и Гу Фую, каждая разлука с которой приводила к какому-то инциденту, с тревогой ожидала новой разлуки после столь короткой встречи. Она настояла на том, чтобы пойти с ними.

Когда Цин Чжэ впервые увидел И-эр, он нахмурился, не понимая, отвращение это или удивление.

— Она из королевской семьи Золотых Драконов?

Чжун Мичу не понравилось, как он ее разглядывает, и она увела И-эр прочь.

Хотя Чжун Мичу не ответила, Цин Чжэ уже был убеждён. Он сказал:

— В королевской семье Золотых Драконов не должно остаться никого...

— Не води её к Цин Мань. Цин Мань не нравится королевская семья Золотых Драконов.

Глава 112.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

И-эр, опасаясь, что Чжун Мичу оставит её из-за слов Цин Чжэ, крепко сжала её руку.

Гу Фую, оцепенев, вспомнила, как случайно оказалась в Туманном лесу, и как Цин Мань забрала Чжун Мичу, чтобы вылечить её. Теперь она поняла, что рана, о которой говорила Цин Мань, наверняка была сломанными рогами Чжун Мичу. Цин Мань недолюбливала людей, поэтому её вынудили остаться за пределами двора, предупредив не переступать за ограду.

— Пусть И-эр подождёт снаружи, — сказала Гу Фую.

Чжун Мичу встретилась взглядом с полными надежды глазами И-эр, чуть помедлила и всё же кивнула:

— Хорошо.

Когда Гу Фую заступилась за неё, И-эр едва не подпрыгнула от радости. Ей хотелось броситься к ней в объятия и повести себя избалованно, но она лишь сдержанно улыбнулась и осталась стоять рядом с Чжун Мичу.

— Я ведь за тебя заступилась, а ты даже не поблагодарила, — с лёгким подтруниванием заметила Гу Фую.

Гу Фую заметила, что И-эр её боится.

Гу Фую не помнила тот период, когда была одержима Цин Юнь и обходилась с ней пренебрежительно. Лишь смутно вспоминала, как, поссорившись с Чжун Мичу, сердито накричала на И-эр и остальных, решив, что напугала её тогда.

Решив исправить отношения, она смягчила тон.

Юная и быстро меняющая настроение И-эр вскоре позабыла о страхе, и, увидев, что Гу Фую стала мягче, бросилась ей в объятия. Та легко подхватила её на руки и пошла вперед с Чжун Мичу, а А-Фу тихо следовал за ними.

Взгляд Цин Чжэ то и дело останавливался на И-эр, его брови хмурились в задумчивости. Он никак не мог понять, существует ли хоть какой-то отголосок королевского рода Золотых Драконов. Его пристальное внимание сложно было не заметить, и И-эр, уткнувшись в плечо Гу Фую, намеренно избегала встречи с ним глазами.

Гу Фую наблюдала за Чжун Мичу, пытаясь уловить, что именно задумал Цин Чжэ. Она плохо разбиралась в распрях между кланами Драконов и Лазурных Фениксов, но одно было очевидно: хищный, пронзительный взгляд Цин Чжэ напугал И-эр.

Чжун Мичу сделала шаг вперёд, прикрывая собой девочку и заслоняя её от взгляда мужчины. Она и сама не до конца понимала вражду между двумя кланами, лишь догадывалась, что её корни уходят в ярость и ненависть, оставшиеся после той великой битвы, что принесла горечь и унижения обеим сторонам.

Цин Чжэ был потрясен, обнаружив выжившего члена королевской семьи Золотых Драконов.

Когда вылупилась И-эр, весь клан Драконов был поражен.

Тогда Чжун Мичу приобрела необработанный камень, почувствовав, что внутри скрывается драконье яйцо. Сквозь скорлупу невозможно было понять, принадлежит ли оно королевской семье. Видя, что дракон спит, без надежды на пробуждение, Чжун Мичу хотела лишь одного: найти для него тихое и безопасное пристанище.

Она и представить не могла, что кровь Гу Фую — костный мозг Цилинь, при соприкосновении с яйцом дракона пробудит в нём жизненную силу.

В день, когда из яйца вылупилась И-эр, небо озарилось ослепительным золотым сиянием. Драконы, чутко ощущавшие присутствие своих правителей, в тот же миг распознали рождение Короля Драконов.

Кровь Золотых Драконов вскипела от восторга, по жилам хлынуло волнение. Мысль о том, что их королевский род всё ещё жив, наполнила сердца ликованием.

Охваченные восторгом, они приняли величественный истинный облик дракона, наполняя небеса протяжным, торжественным рёвом. Неодолимо влекомые редкой, величественной аурой, они быстро поняли: её источник — драконье яйцо, которое принесла Принцесса Драконов.

Королевская семья Золотых Драконов считалась вымершей вот уже десятки тысяч лет. После их гибели трон Королей Драконов Четырёх Морей заняла королевская семья Божественных Драконов. Золотые Драконы, хотя и сохраняли верность, оставались в глубоком отчаянии.

Для клана Драконов королевская семья была не только правящей династией, но и символом веры, жизненной силы всего вида. С исчезновением королевской семьи, Золотые Драконы постепенно пришли в упадок, приближаясь к вымиранию. Но в тот миг, когда они увидели проблеск надежды, их сердца наполнились силой, словно они пробудились от тысячелетнего сна.

И-эр считает Чжун Мичу своей матерью.

С тех пор Золотые Драконы стали почитать и поддерживать Чжун Мичу с ещё большей преданностью, чем прежде. Это привело к невиданному ранее единству между двумя ветвями клана Драконов.

Именно поэтому, когда Чжун Мичу приняла титул Королевы Драконов Четырёх Морей, в клане не нашлось ни одного голоса против, её власть признали без колебаний.

Возможно, старый торговец был прав, говоря о происхождении драконьего яйца:

— Оно пролежало на дне Восточного моря десятки тысяч лет. Девяносто восемь лет назад мощное цунами вынесло его на поверхность.

Когда-то, во время великой битвы между кланом Лазурных Фениксов под предводительством Цин Юнь и кланом Драконов, яйцо королевской семьи Золотых Драконов, ещё не успевшее вылупиться, оказалось втянуто в водоворот войны. Оно сместилось, ушло в глубину и утратило жизненную силу.

Позднее, в момент рождения Чжун Мичу, Юньжань замыслила убить Ди Уцзяна. Разъярённый смертью любимого сына, Ди Цзюнь вызвал сокрушительное цунами в Восточном море, и именно это выбросило яйцо Золотого Дракона на берег.

Гу Фую и Чжун Мичу пришлось пройти через множество трудностей, чтобы заполучить его. По чистой случайности Гу Фую капнула на яйцо костным мозгом Цилинь, пробудив в нём искру жизни последнего представителя королевской семьи Золотых Драконов.

Чжун Мичу назвала её И-эр. С того момента Золотые Драконы Четырёх Морей безоговорочно подчинились ей, окончательно укрепив её верховную власть.

А позже Гу Фую переродилась в теле Цин Юнь.

Казалось, что все было предопределено.

По возвращении в Сянь Ло время для каждого текло по-своему. Для Цин Чжэ минули десятки тысячелетий, для Гу Фую — всего три или четыре года.

И всё же, несмотря на эту разницу в восприятии, Туманный лес казался таким же, каким они его запомнили: нетронутым, словно застывшим во времени. Высокие и низкорослые деревья отбрасывали прихотливые тени, в листве играл мягкий солнечный свет, пробиваясь сквозь густую ярко-зелёную листву.

Когда они дошли до границы владений Цин Мань, Гу Фую остановилась и твёрдо велела И-эр оставаться на месте, не позволяя ей идти дальше. Ди Цзюнь и А-Фу тоже остались.

Подойдя к деревянным воротам, они увидели знакомую фигуру, ухаживающую за духовными растениями во дворе.

— Старейшина Цин Мань, — с лёгкой улыбкой поздоровалась Гу Фую.

— Привела столько людей... Думаешь, это рынок? — отозвалась та, даже не обернувшись. Она почувствовала их приближение задолго до того, как они подошли.

Цин Чжэ шагнул вперёд, распахнул ворота и подошёл к женщине. Несколько мгновений он молча смотрел на неё, а затем тихо произнёс:

— Сестра.

В юности, хоть она и была старше его всего на несколько дней, он из гордости никогда не признавал её старшей. Но теперь, спустя десять тысяч лет разлуки и почти позабыв её лицо, он не смог скрыть нежности в голосе.

Цин Мань обернулась и равнодушно произнесла:

— Цин Чжэ. Ты покинул горы?

Её взгляд скользнул по Гу Фую и Чжун Мичу, а затем вновь остановился на Цин Чжэ. Она мгновенно поняла их намерения и выразила своё раздражение:

— Нарушаете мой покой.

Цин Чжэ на секунду замолчал, подбирая слова, но Гу Фую первой нарушила тишину:

— Старейшина, не пригласите ли вы нас на чашку горячего чая?

Цин Мань взмахнула посохом, будто отгоняя назойливую муху:

— Кто ты такая, чтобы в моём присутствии предлагать чай? Убирайся!

Гу Фую лишь чуть усмехнулась и тихо сказала Чжун Мичу:

— Она всегда была такой. Ничего не меняется.

В этот момент Цин Чжэ шагнул вперёд, схватил Цин Мань за запястье и, глядя прямо в глаза, спросил:

— Ты всё это время знала, что этот человек завладел телом Цин Юнь?

Его тон был твердым, словно он ждал подтверждения.

— Почему ты не остановила это? Ты ведь уединилась в лесу, чтобы охранять печать и её тело, не так ли?

Цин Мань ответила ровно, почти отстранённо:

— К тому времени, как я узнала, эта девчонка уже завладела телом. Было слишком поздно её останавливать.

— Ты должна была хотя бы удержать её, найти способ изгнать. Если не смогла, то хотя бы сообщить мне, — в тоне Цин Чжэ слышалось недовольство и упрёк за её бездействие.

Но Цин Мань, уставшая от веков одиночества, лишь равнодушно бросила:

— Цин Юнь сама это допустила. Мне не нужно было вмешиваться.

Цин Чжэ был потрясён услышанным. Он не доверял словам Гу Фую и Чжун Мичу, но не мог проигнорировать Цин Мань.

Взгляд Гу Фую потемнел. Значит, это правда: изначальное сознание хозяйки тела всё ещё существовало. Иначе откуда Цин Мань могла знать, что именно Цин Юнь добровольно позволила этому случиться?

Неудивительно, что она всегда чувствовала, что что-то не так.

Вспомнив своё внезапное появление в секте Сюань Мяо, она нахмурилась. Что же успела сделать Цин Юнь, управляя телом в тот момент? Не находя ответа, Гу Фую украдкой посмотрела на Чжун Мичу.

— Почему она добровольно отдала своё тело кому-то другому?.. Она была императрицей Цин, главой нашего клана, самой почитаемой в мире. Ей предстояло достичь бессмертия и жить в славе. Но она свернула с избранного пути и мы пошли за ней. Она отказалась от власти и мы подчинились. Она использовала своё тело, чтобы запечатать формацию Подавления Зла Десяти Направлений и Пяти Элементов, мы не могли ей воспрепятствовать. Но теперь она жертвует даже телом... Как ты могла позволить этому случиться?!

Цин Мань, оставаясь холодной, ответила:

— Это был её выбор. Даже если бы мы попытались остановить её, что бы это изменило?

Гу Фую вспомнила их первую встречу. Когда она только спустилась с горы и вошла в Туманный лес, посох Цин Мань едва не отправил её обратно в загробный мир.

Цин Чжэ тяжело дышал, едва сдерживая себя. Тогда Цин Мань добавила:

— Цин Юнь отдала ей вторую половину Цимэнь.

Гу Фую вздрогнула. Значит, половина Цимэнь, которой она владела, изначально принадлежала Цин Юнь. Она всегда думала, что получила её от Цин Мань.

Лицо Цин Чжэ застыло, словно в нём боролись недоверие и осознание.

— Ты должен понимать, что это значит, — продолжила она. — Это значит, что она приняла её как ученицу.

— Возможно, называть её чужой уже не совсем верно, — сказала Цин Мань, признавая значимость этого.

Цин Чжэ с трудом принимал происходящее. Для него Гу Фую оставалась чужаком, занявшим тело того, кого он уважал и почитал. Было трудно не упоминать об этом, не говоря уже о том, чтобы принять это.

— Теперь, когда её тело покинуло дворец Жуйчжу, что с печатью? — спросил он. — Ты ведь почувствовала дрожь?

Если бы не то сильные толчки, он бы и не спустился с гор.

— У неё свои планы, — спокойно ответила Цин Мань.

Цин Чжэ молчал, сжав кулаки. Бросив один взгляд на Гу Фую, он, резко взмахнув рукавом, развернулся и ушёл.

— Значит, он идёт на уступки? Он смирился с ситуацией и решил больше не преследовать меня?

Цин Мань усмехнулась:

— У него свои принципы. Я могу лишь направить его, остальное — его дело.

Гу Фую нахмурилась. Значит, всё ещё зависела от его воли и настроения, будет ли он её искать и атаковать.

— Старейшина, — заговорила она снова, — что вы имели в виду, говоря про половину Цимэнь и про ученичество?

Взгляд Цин Мань скользнул к Чжун Мичу. Память невольно вернула её на сотни лет назад, к тому дню, когда она помогала юному дракону нарастить рога. Прошло уже семь веков, и лицо Чжун Мичу успело стереться из воспоминаний, но стоило взглянуть и она узнала её.

— Цимэнь был создан и доведён до совершенства Цин Юнь, — сказала она. — Это её величайшее творение. Она вручила тебе вторую половину. Приняв её, ты стала её ученицей.

Гу Фую раскрыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но Цин Мань опередила её:

— Почему твоя злоба так возросла? Она даже сильнее, чем в тот день, когда ты воскресла.

Гу Фую хотела что-то ответить, но старейшина перебила:

— От тебя исходит нестерпимый запах крови. Убирайся, убирайся, убирайся!

— Старейшина... — начала Гу Фую.

Но Цин Мань уже схватила свой посох и оттолкнула их, вытолкнув обоих со двора.

Гу Фую и Чжун Мичу: «...»

Чувствуя себя несколько беспомощно, они всё же почтительно поклонились Цин Мань.

Когда взгляды встретились, нахлынули воспоминания о том дне, когда их обоих выгнали. В этом молчаливом мгновении общего прошлого, понимая без слов, что чувствует другая, они обменялись короткими, но многозначительными улыбками.

Вернувшись на границу, они встретили Ди Цзюня и И-эр. Вчетвером, сопровождаемые зверем, они покинули Туманный лес. Полностью успокоить Цин Чжэ им не удалось, но, по крайней мере, их положение стало устойчивее, и наступил пусть и короткий, но мир.

Чувствуя облегчение, Гу Фую спросила Чжун Мичу, встречалась ли та раньше с Цин Юнь. Услышав ответ, она нахмурилась:

— Почему ты мне об этом не сказала?

Чжун Мичу долго молчала, так долго, что Гу Фую почти решила, что она ищет оправдания. И только потом она тихо произнесла:

— В то время, когда я впервые встретила тебя, ты был сосредоточена на делах с семьёй Цзо. Я не знала, как тебе сказать.

Она чуть помедлила и добавила:

— В конце концов, знала ты или нет — большого значения это не имело.

— Я и понятия не имела, — вздохнула Гу Фую, — что это тело принадлежит императрице Цин и что она написала Цимэнь.

Ей было всё равно, в каком теле вернуться, хоть в теле нищенки, в тот момент её интересовало лишь одно: разрушить семью Цзо. И только позже, узнав, что тело обладает высоким уровнем совершенствования и сущностью Лазурного Феникса, она ощутила, что получила весомое преимущество, помогающее превратить планы в жизнь.

Теперь же, когда она в полной мере осознала, чьё это тело, чувства были куда сложнее.

— Ты недовольна? — спросила Чжун Мичу, всматриваясь в её лицо.

Гу Фую покачала головой, обхватила себя руками и улыбнулась:

— Наоборот. Это странно и приятно.

Она никогда не думала, что окажется так близка к императрице Цин. Они с императрицей Цин были единым целым, неразлучны. Чжун Мичу посмотрела на неё с нежной, тёплой улыбкой, которая коснулась её глаз.

Но мирная тишина продлилась недолго. Земля снова содрогнулась, толчок был сильнее предыдущих. И когда четверо и зверь покинули пределы Туманного леса, перед ними вновь, в самом сердце Сянь Ло, возвышалась Чёрная гора.

Даже на таком расстоянии, когда её уровень совершенствования достиг ступени разделения души, Гу Фую всё так же ощущала гнетущее давление, от которого по коже пробегали мурашки, а в груди поднималось чувство страха и внутреннего сопротивления. Но они не убежали.

Гу Фую и Чжун Мичу, нахмурившись, обернулись к Чёрной горе, именно оттуда, казалось, исходили толчки. Спустя мгновение в воздухе раздался резкий треск, будто разбился камень.

Обострённое зрение Чжун Мичу позволило ей разглядеть, как взорвалась чёрная статуя в облике зверя. Изнутри рванулась наружу тяжёлая цепь. Она не была повреждена, сохраняла чёткие очертания и раскачивалась, передавая дрожь другим статуям, стоявшим вдали и соединённым с ней.

Эти статуи входили в состав Подавления Зла Десяти Направлений и Пяти Элементов, о котором упоминала Гу Фую. Позже Чжун Мичу наткнулась на эту информацию и запомнила её.

Чжун Мичу хотела подойти поближе и посмотреть, что случилось. Гу Фую сначала собиралась последовать за ней, но передумала, схватив Чжун Мичу за руку и предостерегающе покачав головой.

В этот миг И-эр не выдержала нарастающего давления и без сил упала, потеряв сознание, оказавшись в объятиях Ди Цзюня.

Оба насторожились и решили не подходить ближе к Чёрной горе. Вместо этого они склонились над И-эр, убедившись, что она просто упала в обморок. Всё ещё волнуясь, они покинули это место, унося И-эр с собой, и вскоре вышли за пределы Сянь Ло.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Доброе утро.

Глава 113.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Покинув Сянь Ло, они направились в Линхуа — город на границе Чжунчжоу и Наньчжоу.

Гу Фую собиралась сразу вернуться в Тридцать Три Небес. Чжун Мичу, как Королева Драконов, была занята важными делами и не могла позволить себе задерживаться, хотя положение Гу Фую к этому моменту немного улучшилось.

Внешне Чжун Мичу оставалась безмятежной, но мысли её вновь и вновь возвращались к тому дню в духовной пещере, когда Гу Фую лежала на каменном ложе с разгоревшимися щеками, прерывистым дыханием и глазами, полными скрытой тоски. Тогда они были ближе, чем когда-либо.

Чжун Мичу понимала, что та близость была лишь мимолётным порывом, слабостью и жалостью со стороны Гу Фую. Но даже за тонкой пеленой двусмысленности, они были ближе друг к другу, чем кто-либо другой в мире.

Она хотела провести с Гу Фую больше времени, но её обязанности, юный возраст И-эр и нежелание Ди Цзюня вернуться на свой пост не позволяли ей потакать этому желанию. Тем не менее, учитывая скрытую враждебность трёх сект по отношению к Гу Фую, Чжун Мичу решила лично сопроводить её в Тридцать Три Небес.

Когда настал момент расставания, Гу Фую не хотелось уходить. Быть рядом с Чжун Мичу, вдали от забот заклинателей, было слишком приятно. Она прижала к себе И-эр и тихо сказала:

— Не забывай думать обо мне.

Она хотела забрать девочку с собой, но по дороге заметила, что в нескольких городах Наньчжоу были активированы защитные формации, что навевало тревожные мысли.

И-эр, ласково прижавшись щекой к лицу Гу Фую, пообещала:

— Три раза в день.

Такую милую И-эр невозможно было не обожать.

Чжун Мичу проводила их тёплым, мягким взглядом. Гу Фую отпустила И-эр, легко похлопала её по плечу.

Неожиданно к ней гордо приблизился А-Фу. Он встал перед ней, глядя сверху вниз, и в этот момент его осанка напоминала величавую позу короля волков — холодного и надменного, совсем не похожего на того глуповатого А-Фу, которого она помнила.

Слегка склонив голову, он тёрся мордой о её щёку, и мягкая шерсть, задевая кожу, вызывала щекочущее ощущение. Это было его молчаливое проявление привязанности.

Она была тронута этим и погладила его по подбородку. А-Фу отвернулся и гордо посмотрел в сторону. Их совместные битвы сделали их ближе.

Теперь, когда он больше не избегал её прикосновений, в душе Гу Фую воцарилось спокойствие. Как и говорила Чжун Мичу, всему нужно время.

Когда А-Фу отошёл, Чжун Мичу, держа И-эр за руку, произнесла:

— Будь осторожна в делах с Тремя Сектами. Если столкнёшься с тем, что не сможешь решить сама, сразу сообщи мне. Я приду, как только завершу текущие дела.

Гу Фую слушала её, и на лице заиграла улыбка. Перед глазами возникла тёплая, почти бытовая картина: Чжун Мичу вместе с И-эр — словно жена и дочь, провожающие кормильца на работу. Она представила шахтёра, прощающегося с семьёй на пороге дома, жену и дочь, чьи голоса полны заботы и наставлений.

На мгновение ей захотелось сказать Чжун Мичу всё, что она чувствует, хоть мысль и показалась нелепой.

Чжун Мичу, ты выйдешь за меня?

Но эти слова так и остались невысказанными.

Чувство застряло у неё в горле. В этом мире никто не был ей ближе, чем Чжун Мичу. Они делили моменты, доступные лишь влюблённым, и если бы Чжун Мичу вновь захотела близости, Гу Фую, скорее всего, согласилась бы без колебаний. Но многочисленные тревоги и страхи, связанные с неизведанными гранями их отношений, не позволяли ей свободно произнести заветные слова.

Возможно, время было неподходящим. А может, слишком много неопределённостей мешало — разное отношение к семье Цзо, ограниченный срок её заимствованного тела, позор, разлетевшийся по всем континентам. Всё это словно заперло её уста.

В памяти всплыл вопрос старого главы клана:

— Ты любишь её?

Может, и правда, самый тёмный час — перед рассветом.

Будучи так близко к Чжун Мичу, Гу Фую не могла ясно увидеть, насколько глубоки её чувства. В подобных ситуациях взгляд легко затуманивается, тогда как со стороны всё кажется очевидным. С самого начала она понимала, что её привязанность выходит за пределы дружбы.

Однако разобраться в собственных чувствах было сложнее.

Её чувства к Чжун Мичу были сплетением зависимости, глубокой дружбы, восхищения, тепла, жажды укрыться рядом с ней и тяжёлой вины. Всё это накладывалось друг на друга, заслоняя изначальные эмоции и делая их трудноразличимыми.

Чжун Мичу уже готовилась уезжать.

— Не забывай думать обо мне, — сказала Гу Фую.

Чжун Мичу обернулась и мягко ответила:

— Три раза в день.

Гу Фую улыбнулась. Желать, чтобы Чжун Мичу оставалась рядом всю жизнь — этого уже было достаточно. Зачем усложнять?

Вернувшись в Лихэнь Тянь, она увидела, что её ждут учёная Чжай и остальные. На их лицах отразилось явное облегчение от того, что Гу Фую вернулась целой и невредимой.

— Почему у тебя такой вид, будто ты никогда меня раньше не видела? — с усмешкой сказала Гу Фую.

Учёная Чжай придирчиво оглядела её с головы до ног и с притворным удивлением заметила:

— Хм, ни капли усталости. Наоборот, выглядишь прямо-таки цветущей. Что тебя так развеселило?

Предчувствуя, что та сейчас начнёт отпускать колкости, Гу Фую одарила её сердитым взглядом и быстро перевела разговор:

— Где Фэн Суй и Седьмой?

Учёная Чжай вздохнула:

— Ты даже не представляешь, какие слухи ходят по Наньчжоу. Говорят, что в дело вмешался могущественный человек из клана Лазурных Фениксов, и тогда над сектой Би Ло потемнело небо, мир пошатнулся, а моря потекли вспять, изгнав злого духа, то есть тебя. Теперь твоё имя опозорено на всех пяти континентах.

Гу Фую лишь спокойно кивнула, она это уже знала.

— Одному тигру трудно устоять против стаи волков, — продолжила учёная Чжай. — Я ведь просила тебя взять с собой побольше людей. Как только ты отправилась на это собрание, связь с тобой пропала, и весь Наньчжоу забеспокоился. Фэн Суй и Седьмой волновались больше всех, поэтому собрали отряд и отправились в три континента, чтобы тебя разыскать.

— Разве клан Драконов не прислал кого-нибудь сообщить, что я благополучно добралась до Восточного моря? — удивилась Гу Фую. — Почему же они всё равно отправились в путь?

Учёная Чжай пояснила:

— Они ушли ещё до того, как пришло сообщение от клана Драконов. Сяо Чжунтин передал весть позже, так что скоро вернутся.

Через три дня Фэн Суй и Седьмой со своими людьми вернулись в Тридцать Три Небес. Гу Фую собиралась направить кого-нибудь на поиски Ду Паня, ведь теперь, когда он себя выдал, выследить его стало бы проще.

Но прежде чем она успела что-то предпринять, на её пороге появился донос с трёх континентов. В нём её обвиняли в трёх преступлениях: во-первых, в том, что она злой дух, похитивший тело почитаемого предка из клана Лазурных Фениксов; во-вторых, в том, что, прикрываясь образом защитницы праведности, она на самом деле преследовала личную месть и внесла хаос в мир; и, в-третьих, в том, что она узурпировала власть в Наньчжоу, позволяя своим рабам угнетать секты Бессмертных в Бэйчжоу и издеваться над слабыми.

Первые два обвинения не стали для неё неожиданностью. Но последнее привлекло внимание, слишком уж оно походило на новый ход трёх континентов.

Посланники трёх сект всё ещё находились при дворе. Когда Гу Фую спросила об этом третьем пункте, выяснилось, что в Бэйчжоу секта Бессмертных была уничтожена группой рабов.

Гу Фую приподняла бровь и перевела взгляд на Фэн Суя и Седьмого. Седьмой тут же заговорил:

— Мы действительно вошли в Бэйчжоу, потому что слышали, будто вы с Королевой Драконов там. Но опоздали, вас уже не было. Потом пришло сообщение от Сяо Чжунтина, что вы в Восточном море, и мы ушли. У нас не было никаких конфликтов с жителями Бэйчжоу.

Фэн Суй добавил:

— Единственное — у нас произошла небольшая стычка с заклинателями секты Цянь Юнь, когда мы уходили из Бэйчжоу. Они хотели схватить нас для допроса из-за этих обвинений. Мы отказались и немного подрались, но не действовали безрассудно.

Посланник презрительно фыркнул, давая понять, что не считает слова рабов заслуживающими доверия:

— Если бы вы были невиновны, то пошли бы с нашими людьми на допрос. А раз отказались и применили силу, значит, виновны.

Седьмой едва сдерживал ярость, а Фэн Суй уже гневно бросил:

— Мы подчиняемся приказам нашей госпожи. Кто ты такой, чтобы хватать нас по своей прихоти?

Гу Фую лениво прищурилась:

— Значит, ты уже решил, что виновата я?

Представление о рабах как о существах неполноценных было слишком глубоко укоренено, и этот посланник даже не удосуживался смотреть на Фэн Суя и Седьмого, обращаясь исключительно к Гу Фую.

— Выжившие заклинатели опознали группу рабов как виновников, — произнёс он. — Госпожа Гу, у кого ещё, кроме вас, может быть столько рабов? Опознать их просто: как и у духовных зверей по контракту, у рабов на спине есть уникальная татуировка. Эти узоры, похожие на кроваво-красные шипы — безошибочный знак позора. Их невозможно подделать.

Гу Фую действительно управляла тысячами рабов семьи Цзо. Потому всякий раз, когда речь заходила о крупной группе рабов, люди автоматически связывали это с её именем.

— К тому же, — продолжил посланник, — вы недавно были в Бэйчжоу. И, как по совпадению, у вас есть немало рабов. Слишком много совпадений.

Он умолчал о том, что заклинатели секты Бессмертных заметили Гу Фую и пытались передать весть, а после произошёл конфликт. По их версии, униженная и разгневанная, она уничтожила всю секту.

Для людей с трёх континентов это звучало вполне правдоподобно, ведь после расправы над семьёй Цзо за Гу Фую закрепилась репутация безжалостной и жестокой женщины.

Учёная Чжай лишь криво усмехнулась:

— Разве это не три секты сами приглашали нас в Бэйчжоу? От такого приглашения трудно отказаться. Наши люди просто отправились, чтобы забрать кое-кого.

Фактически, им пришлось искать Гу Фую в Бэйчжоу вынужденно.

Гу Фую слегка приподняла подбородок и сказала:

— Не только у меня много рабов. У Ду Паня их тоже хватает. Кто знает, может, кто-то припрятал рабов семьи Цзо втайне?

— У Ду Паня нет причин вредить Бэйчжоу, — возразил посланник. — Зачем ему нападать на жителей, если он не сошёл с ума?

Гу Фую усмехнулась:

— То есть ты считаешь, что у меня есть причины затаить злобу на Бэйчжоу, и именно это толкнуло меня на такие зверства?

Посланник, видя, что разговор зашёл в тупик, перешёл к прямым намёкам:

— Много лет назад, во время инцидента в городе Сяояо, три секты не смогли оказать вам помощь. Да, у каждой были свои трудности, но, возможно, вы затаили обиду. Это можно понять. Но причинять вред невинным жизням такими подлыми способами вы не имели права.

Найдя всю ситуацию откровенно забавной, Гу Фую рассмеялась. Действительно, ещё вначале, опасаясь её мести, секта Би Ло объявила её в розыск, как только она с Чжун Мичу прибыла в Бэйчжоу, вероятно, рассчитывая нанести удар первыми. Теперь же, при сложившихся обстоятельствах, они, должно быть, окончательно уверились, что она замышляет расплату, и постарались лишить её малейшего шанса на оправдание.

Она дважды встречалась с Нянь Хуа, главой секты из Бэйчжоу, и считала его человеком порядочным, отстранённым от мирской суеты. И всё же он, несомненно, мог прийти в ярость из-за гибели секты бессмертных в его землях.

Гу Фую задумалась, насколько трагичной могла быть судьба этой секты. Неужели хуже, чем в городе Сяояо? Что ж, верно говорят, что пока огонь не горит в твоём доме, трудно понять чужую панику и горе.

Её смех прозвучал для посланника как насмешка, и он с раздражением произнёс:

— Госпожа Гу, если вы не дадите трём сектам объяснений, этот вопрос не будет улажен. Проявите благоразумие.

После этого он резко развернулся и, взмахнув рукавом, покинул зал.

— И ты позволишь ему просто уйти? — спросила учёная Чжай.

— А что, следовало пригласить его остаться на чай? — с иронией отозвалась Гу Фую.

— Но ведь вопрос об уничтожении секты бессмертных так и остался неясным.

— Они боятся меня. Этот инцидент лишь предлог. Не будь его — придумали бы другой.

Фэн Суй мрачно заметил:

— Главное — понять, кто всё это устроил.

— Ду Пань, — небрежно сказала Гу Фую.

Она была уверена в своём подозрении, даже не имея прямых доказательств, полагаясь на собственную интуицию.

И основания в её словах были: противопоставить себя трём континентам, посеять хаос — всё это было на руку именно Ду Паню.

— Использовать чужие руки для убийства — типичная тактика семьи Цзо, — добавила она.

— Почему бы не разъяснить всё напрямую? — спросил Фэн Суй.

Он не боялся трёх континентов, но подобная клевета раздражала.

— У нас нет доказательств. Даже если я объясню, мне не поверят. Да и выгляжу я куда больше злодейкой, чем Ду Пань.

— Но мы же не можем просто принять эти ложные обвинения.

Остальные выглядели подавленными, а Гу Фую тем временем погрузилась в раздумья, и в её глазах мелькнул огонёк новой идеи.

— Использовать других для выполнения грязной работы... — пробормотала она.

— Да, именно, — кивнула сама себе.

— Где Сяо Чжунтин?

— Господин Сяо сейчас в городе Сяо.

— Призовите сюда глав крупных семей. Мне нужно кое-что обсудить.

— Слушаюсь.

Так она внезапно определилась, как поступит с уцелевшими членами семьи Цзо.

Глава 114.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

После падения семьи Цзо многие влиятельные дома, ранее тесно с ней связанные, поспешили искать встречи с Гу Фую. Привыкшие регулярно ездить в главный город кланa Цзо с дарами и данью в виде духовных камней, теперь они стремились заручиться расположением новой правительницы.

Но, кроме Сяо Чжунтина, Гу Фую никого не принимала. Даже во время войны против семьи Цзо переговоры в основном вел именно он, и лишь немногие могли похвастаться, что видели её лично.

С восхождением Гу Фую на Тридцати Трёх Небес и фактическим установлением её власти над Наньчжоу началась новая эпоха.

Менявшийся баланс сил подталкивал многих к тому, чтобы примкнуть к ней. Не имея собственной семьи, на которую могла бы опереться, Гу Фую нуждалась в надёжных и умелых людях. Поэтому её благосклонность становилась желанной наградой: она открывала путь к стремительному возвышению для целых кланов.

Однако не обошлось и без недовольных. Те, кто прежде поддерживал семью Цзо или же не осмелился выступить за Гу Фую во времена смуты, теперь жили в тревоге. Их больше всего страшило возможное возмездие, ведь всегда оставалась опасность оказаться обвинёнными в продолжении влияния павшего рода.

И вот настал день, что одних наполнил радостью, а других беспокойством.

На Тридцати Трёх Небесах собрались представители всех знатных семей, и на этот раз не было ни одного отсутствующего. Быстрый подсчёт показывал: присутствовали около шестидесяти–семидесяти человек.

В тот день их путь вёл к Лихэнь Тянь, к платформе Чжулин. Их стройное шествие напоминало торжественный выход министров ко двору императора.

Тем временем дворцовые врата, за которыми лениво присматривали рабы, были уже восстановлены. Ранее разрушенные, они снова обрели прежнее величие, свидетельствуя о том, что усилия не пропали даром.

Гу Фую стояла у сторожевой башни, небрежно опершись на перила и подперев щеку ладонью. Её взгляд был прикован к процессии внизу. В толпе мелькало немало знакомых лиц семье Гу. Лица старшего поколения она помнила смутно, так как встречалась с ними всего пару раз, зато представителей младшего поколения узнавала безошибочно. Некоторые из них теперь уже возглавляли собственные семьи, и их лица отпечатались в её памяти столь ясно, что время оказалось бессильно стереть эти воспоминания.

Сяо Чжунтин подошёл, держа в руках свёрток со свитками.

— Госпожа, здесь сведения о тех, кто связан с семьёй Цзо, как вы и просили.

Гу Фую развязала свёрток, бегло взглянула на документы, затем вновь свернула их и поднялась.

— Пошли.

Спускаясь со сторожевой башни, она бросила на Сяо Чжунтина внимательный взгляд:

— Ты что-то хочешь сказать?

Тот замялся, видимо, колеблясь.

— О семье Цзо?

— Нет, госпожа... о вас.

— И что же?

— «...»

— Говори прямо, — произнесла Гу Фую, нахмурившись. — Ты же знаешь, что я не сторонница формальностей. Осторожность ни к чему.

Сяо Чжунтин глубоко вдохнул:

— Среди знатных семей нашлось несколько глав, которые... желают предложить вам брачный союз.

Гу Фую будто громом поразило. На её лице тут же проступило раздражение, каждая черта исказилась недовольством:

— Раз уж обо мне ходят слухи как о свирепой женщине, они и вправду считают меня Гу Фую? Или решили положить глаз на И-эр?!

— Нет, вовсе нет.

Если бы речь шла о Лазурном Фениксе, никто и мысли бы такой не допустил. Ведь клан Лазурных Фениксов всегда презирал людей. Потомство от союза с человеком, обладающее смешанной кровью, занимало низшее положение и вызывало лишь презрение внутри клана.

Именно из-за слухов о том, что она — Гу Фую, некоторые из тех, кто когда-то был связан с семьей Гу или даже учился с ней в одной секте, почувствовали к ней некоторую близость и питали надежды.

Уловив пристальный взгляд Сяо Чжунтина, Гу Фую вдруг поняла, к чему он клонит, и невольно рассмеялась над нелепостью происходящего:

— О, небеса! Так они интересуются мной.

— Что ты думаешь? — спросила Гу Фую Сяо Чжунтина.

Он помедлил, но всё же ответил честно:

— Если вы намерены завоевать сердца людей и объединить знатные кланы, союз с одной из влиятельных семей может оказаться мудрым шагом.

Гу Фую слегка откинула ткань на плече, наклонила голову и с игривой улыбкой посмотрела на него:

— Передай им, что я уже отмечена кое-кем. И не только в этой жизни, и в следующей у них нет шансов.

Когда они подошли к платформе Чжулин, звук шагов привлёк внимание собравшихся. Все обернулись. Гу Фую величественно прошла по центральному проходу; её улыбка была одновременно приветливой и ободряющей, словно лучшая приманка для доверия. Достигнув ступеней, она остановилась и, стоя на самой первой, властно возвышалась над всеми.

Собравшиеся ожидали, что она поднимется к трону. Но раз она оставалась неподвижна, люди растерянно переглянулись, а затем дружно склонились:

— Глава секты.

Гу Фую усмехнулась, её ответ прозвучал двусмысленно:

— Глава секты? Глава какой секты?

В толпе пронеслось замешательство. Многие молчали, оценивая ситуацию. Кто-то быстро сказал:

— Разумеется, вы глава секты Сюй Лин.

Тут же другой, более прозорливый, возразил:

— Секта Сюй Лин была основана семьёй Цзо — мятежным и еретическим кланом. Они давно были изгоями. Сейчас самое время основать новую секту.

Гу Фую кивнула и улыбнулась:

— Друзья, именно ради этого я и пригласила вас сюда.

— Глава секты, пожалуйста, говорите, — вновь отозвались собравшиеся, продолжая обращаться к ней с прежним почтением.

Она подняла взгляд и медленно произнесла:

— Как вы сами сказали, семья Цзо — еретики, и все сторонятся их. Но многие из них всё ещё живы: кто-то в бегах, а кто-то заключён в темницах Лихэнь Тянь. Так скажите, как нам следует поступить с этими людьми?

В зале повисло тягостное молчание. Первым нарушил его один из глав семейств:

— Как культиваторы, мы обязаны быть великодушными. А как правительница Наньчжоу, вы должны проявить милосердие. Лишь так удастся показать отличие от семьи Цзо и завоевать сердца народа.

Прежде чем Гу Фую успела ответить, другой голос резко возразил:

— Без правил не бывает порядка! Тех, как Цзо Тяньлан, что попирали жизни, нельзя отпускать безнаказанно. Закрывать глаза на их злодеяния и выдавать это за милосердие — лицемерие. По моему мнению, их следует наказать в соответствии с их преступлениями. Недавно вы собирали сведения о членах семьи Цзо, вероятно, именно это вы имели в виду.

Гу Фую молчала, лениво подняв взгляд на говорившего.

— Милосердие? — взорвался другой глава. — Разве вы забыли, что сотворила семья Цзо?! Отпустите их? Спросите души под их ногами, согласны ли они! Невинных среди семьи Цзо нет. В этом болоте не может расти чистый лотос. Все они демоны в человеческом обличье. Их следует истребить до последнего!

— Беспощадное убийство не путь культиватора! — возразил один из старейшин.

— Добро должно вознаграждаться, а зло наказываться. Наказывай виновных, но щади невиновных. Это и есть справедливость.

— Справедливость? Если мы не вырвем корни, семья Цзо может снова восстать. Вспомни о своей доброте, когда они нанесут ответный удар!

Гу Фую подняла голову и окинула их взглядом. Первоначальная осторожность смолкла, и спор вырвался наружу с пугающей силой.

Толпа разделилась на три непримиримые фракции: одни призывали к полному прощению, другие к наказанию по заслугам, а третьи требовали беспощадного истребления.

— Раз у каждого из вас такое твёрдое мнение, — голос Гу Фую прозвучал негромко, но властно, перекрыв все споры. — Почему бы вам самим не взять оставшихся членов семьи Цзо и не поступить с ними так, как сочтёте нужным?

Она сделала паузу и продолжила:

— Учитывая тех, кто в бегах, всего их осталось около сотни. Разделите между собой, по два-три на каждого.

— «...»

Толпа онемела, ошарашенная её словами.

— Глава секты...

Некоторые, придя в себя, начали перешёптываться. Если слухи правдивы, и в этом теле действительно пребывает душа Гу Фую, то больше всех на свете именно она должна ненавидеть Цзо и жаждать их полного истребления. Но вместо этого она словно безразлично вручила их другим.

Гу Фую медленно обвела зал взглядом:

— Независимо от того, хотите ли вы проявить доброту и пощадить их, наказать за преступления или одним ударом меча лишить жизни, всё решать вам.

— Этот...

— Что, не желаете?

Первым вперёд шагнул человек с горящими от ненависти глазами. Он горячо поклонился и поблагодарил её. Гу Фую знала: этот человек давно жаждал отомстить семье Цзо. За ним подтянулись и остальные, один за другим склоняясь в благодарности:

— Спасибо за награду.

Гу Фую передала свиток Сяо Чжунтину:

— Вы все можете идти с господином Сяо, чтобы забрать своих людей.

Сяо Чжунтин должен был лишить членов семьи Цзо духовных корней, а затем передать их в руки тех, кто испытывал к ним давнюю вражду. Живущих ожидали долгие унижения и мучения. Отлично, пора им испытать все тяготы жизни.

С улыбкой она мельком подумала: будет время, то навестит их. Без её прямого вмешательства их ждало возмездие, куда страшнее смерти. А значит, ей не придётся нести бремя их падения. Более того, Чжун Мичу наверняка порадовалась бы, узнав, что она и пальцем их не коснулась.

Идеально.

Осознав, что только что разрешила важный вопрос, Гу Фую ощутила редкую лёгкость.

Один из глав семейств не выдержал:

— Глава секты, можем ли мы забрать их прямо сейчас?

В его голосе прозвучала поспешность.

— Есть ещё что-то, глава семьи? — её тон оставался невозмутимым.

Вмешался соседний старейшина:

— В самом деле... есть ещё один вопрос, который мы хотели бы обсудить. На протяжении веков знатные семьи, владеющие духовными жилами, ежегодно вносили подношения от пятнадцати до восьми миллионов духовных камней, в зависимости от длины жилы и размеров города. Те, у кого жил не было, от одного до пяти миллионов. Продолжится ли эта практика?

Миллион духовных камней мог обеспечить жизнь небольшой секты целый год. Гу Фую не могла не удивиться тому, насколько безжалостно семья Цзо выжимала людей до последней крошки и именно это привело к стремительному истощению жил Наньчжоу.

Она посмотрела на толпу с лёгкой усмешкой, будто жалея их за убогие запасы:

— Никаких подношений не требуется. Просто ведите себя как следует.

Собравшиеся онемели, словно их ударили громом. Подношение духовных камней считалось незыблемой нормой всех пяти континентов уже десять тысяч лет, почти естественным законом. Никто и вообразить не мог, что он может быть отменён.

Некоторые из них ещё недавно подумывали сослаться на бедность, чтобы уменьшить сумму, и вдруг услышали, что платить вовсе не придётся.

Гу Фую добавила спокойно, но твёрдо:

— Из-за безмерной добычи семьи Цзо духовные жилы в Наньчжоу уже начали истощаться. Им необходимо время на восстановление. Так что ближайшие годы постарайтесь ограничить добычу.

Толпа молчала, ошеломлённая.

— Что ж, есть ли у вас ещё вопросы?

Наконец один из глав семейств взял себя в руки и поспешно произнёс:

— Три секты требуют от вас объяснений по поводу уничтожения секты Бессмертных Бэйчжоу. Если мы не дадим ответа, боюсь, они могут развязать против нас крупномасштабную войну.

— Я думаю, эти люди просто выдумывают преступление, чтобы воспользоваться нашим ослабленным положением. Думаю, их истинное намерение: присоединить Наньчжоу теперь, когда мы истощены войной.

Казалось, этот человек был на стороне Гу Фую, возможно, потому что чувствовал общее с ней бремя чести и бедствий, а может, потому, что её политика отказа от дани произвела на него неизгладимое впечатление.

— Глава секты, что нам делать? Если придётся сражаться, мы не отступим, — дерзко заявил он. Даже если они не могли победить, на их стороне всё равно была Королева Драконов.

— Хм... — Гу Фую лишь бросила короткий взгляд на учёную Чжай и едва заметно покачала головой.

Гу Фую задумалась, представляя, как поступили бы ее семья...

Сражаться с тремя сектами сейчас, когда Наньчжоу только начинал восстановливаться, было бы безумием. Более того, это играло на руку Ду Паню.

Она подняла голову и спросила:

— Есть ли среди вас глава семьи с даром слова, кто мог бы представить меня в Бэйчжоу?

Вперед вышел молодой человек. Сложив руки в уважительном поклоне, он твёрдо произнёс:

— Я готов. Скажите лишь, чего желает глава секты: мира или войны?

— Задержи их как можно дольше, — ответила Гу Фую.

Она пристально посмотрела на него и добавила:

— Но ты должен понимать: поехав туда как посланник, ты рискуешь оказаться заложником.

— Я не боюсь, — его глаза сверкнули решимостью. — Если ради благородной правительницы придётся пожертвовать собой, я приму эту судьбу.

Сильный прилив эмоций пронзил Гу Фую. То, что она испытала, было не следствием рабского контракта, нет, это исходило от искренней готовности человека поставить её выше собственной жизни.

В груди поднялось чувство, сродни гордости и трепету. Она почти ощутила, как подступают слёзы. Так давно никто не смотрел на неё так же, как когда-то смотрели на её отца.

Её отец... от него исходила аура лидера, вдохновлявшего людей сражаться и умирать ради его имени. Гу Фую всегда гордилась им и завидовала.

Вот что значит ощущать восхищение.

Гу Фую слегка прочистила горло, вернув себе серьёзность:

— На сегодня всё. Можете расходиться.

Три главных вопроса были решены, и хотя оставалось множество мелких дел, её слово прозвучало окончательно. Однако, следуя указанию Гу Фую, им пришлось разойтись.

Когда толпа редела, краем глаза Гу Фую заметила знакомый силуэт. Она быстро шагнула вперёд.

Мужчина уже собирался уходить, когда её голос разрезал воздух:

— Юань Шэн, подожди.

Лицо Юань Чжансуя побледнело, словно кровь покинула его тело. Он застыл, не осмеливаясь обернуться. Когда-то, в юности, он учился с ней, а позже оказался с ней в одной секте. И часто пользовался случаем, чтобы подразнить и поиздеваться над ней.

Юань Чжансуй всегда считался талантливым. Его приняли в секту Сюань Мяо за его качества. Он достиг уровня зарождения души, прожил более семисот лет, возраст немного отразился на его лице, но облик остался почти прежним.

Ещё до собрания он выбрал место в углу, надеясь остаться незамеченным. Слухи о Гу Фую не давали ему покоя: ночами он прокручивал в памяти давние насмешки, боясь, что теперь придёт возмездие.

Гу Фую подошла ближе, остановилась прямо перед ним. Её голос прозвучал насмешливо мягко:

— Не узнаёшь меня?

Она сделала паузу, медленно провела пальцами по своему лицу и тихо рассмеялась:

— Хотя... было бы странно, если бы узнал.

Юань Чжансуй опустился на колени. Его горло пересохло, и голос прозвучал глухо:

— Глава... секты...

Гу Фую тихо усмехнулась:

— Я называю тебя Юань Шэн, а ты больше не осмеливаешься назвать меня Третьей Гу.

— Не смею, — слова срывались шёпотом, холодный пот струился по его лбу. — В те годы я был молод, заносчив и невежествен. Я совершил слишком много глупостей...

Гу Фую присела на корточки прямо перед ним, глядя в упор:

— А не кажется ли тебе это несправедливым? Что та девчонка, которая когда-то безнадёжно отставала от тебя, достигла таких высот?

Лицо Юань Чжансуя побледнело до пепельного оттенка. Он не находил слов.

Гу Фую, явно наслаждаясь происходящим, продолжила:

— Я тоже считаю это несправедливым.

Она обняла колени руками, чуть склонив голову набок, и, глядя на его дрожащие плечи, разразилась коротким смехом.

— Теперь ты можешь идти.

Для Юань Чжансуя это прозвучало как императорское помилование. Он вскочил и хотел быстро уйти.

Гу Фую проводила его взглядом и небрежно бросила вслед:

— В наши дни редко встретишь кого-то из нашей секты. Будет время — приходи в Тридцать Три Небес и поговори со мной.

При этих словах мужчина заметно вздрогнул, пробормотал:

— Да, — и почти бегом покинул платформу.

Учёная Чжай смотрела ему вслед и с недоумением спросила:

— Кто это? Он выглядит так, будто боится тебя... словно ты и вправду могла его съесть.

Гу Фую поднялась и лениво ответила:

— Можно сказать, он был моим другом детства.

— Правда?! — воскликнула удивленная учёная Чжай.

Гу Фую рассмеялась:

— В детстве он постоянно дразнил меня. Когда мы вместе попали в секту Сюань Мяо и стали соучениками, однажды он натравил на меня своего духовного зверя. Я едва не погибла. Если бы не помощь моей шицзе...

Чем дольше она говорила, тем живее становился её голос, словно она заново проживала те сцены:

— А! Надо будет рассказать Чжун Мичу, что я сегодня встретила Юань Чжансуя. Интересно, она его ещё помнит?

Она уже сделала несколько шагов, явно намереваясь тут же отправиться, но осеклась, вспомнив, что Чжун Мичу сейчас далеко, в Восточном море.

С преувеличенным вздохом, будто в мелодраме, Гу Фую прижала ладонь к груди. Вспомнилось то странное волнение, когда кто-то готов ради неё рисковать жизнью, и её собственные поддразнивания Юань Чжансуя. Эти чувства и события были известны только ей и понятны лишь Чжун Мичу.

— Я так скучаю по Чжун Мичу.

Глава 115.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую, терзаемая сомнениями, направила одного из глав семейств в Бэйчжоу. Она не знала, следует ли расценивать проницательность Нянь Хуа как проявление здравого смысла и справедливости или же как искусное прикрытие его истинных намерений. Тем временем обещанное карательное войско задерживалось, уже более месяца не поступало никаких вестей.

Повседневная жизнь Гу Фую текла размеренно, однако Ли Минцзин не находил себе места. Объединившись с главой секты Цан У, он сам отправился в Бэйчжоу. Их тревога была не беспочвенна: встреча с силами лишь двух континентов обещала немалые трудности, учитывая тесный союз Чжун Мичу и Гу Фую. Только заручившись поддержкой трёх континентов, можно было надеяться на успешное противостояние клану Драконов.

В это время Нянь Хуа, когда главы сект прибыли в секту Цянь Юнь, отложил вопросы, связанные с карательными силами, и сосредоточился на расследовании обстоятельств уничтожения ещё одной секты Бессмертных.

— Что здесь ещё расследовать? — возразил Ли Минцзин. — Разве кроме Гу Фую кто-то осмелился бы бросить вызов секте и стереть её с лица земли? Чем дольше ты откладываешь, тем больше даёшь ей шансов восстановиться. Когда она восстановит силы, справиться с ней будет сложно.

Нянь Хуа нахмурился:

— Если начнётся война, она захлестнёт четыре континента. Гибель бесчисленных заклинателей и потрясение всего мира – такова будет цена поспешных решений. Столь серьезное дело требует крайней осмотрительности. Брат, ты слишком нетерпелив, тебе недостаёт спокойствия заклинателя.

Глава секты Цан У вмешался:

— Если Гу Фую не противостоит нам напрямую, значит, ей есть что скрывать.

— Она уже направила специального посланника, — напомнил Нянь Хуа.

— Но подобное дело слишком важно для того, чтобы перекладывать его на других. Если бы она была чиста от подозрений, то явилась бы сама. Вместо этого — чужие руки, что ясно говорит о её неискренности, — парировал глава секты Цан У.

— Ходят слухи, что она была ранена во время инцидента в секте Би Ло, — заметил Нянь Хуа.

— Лишь предлог, — холодно отрезал Ли Минцзин.

Нянь Хуа промолчал. Ни один из спорщиков не смог поколебать его решимость. Они покинули его разочарованными.

Но на обратном пути к Ли Минцзину и главе секты Цан У бросился встревоженный ученик.

— Глава секты! — с облегчением воскликнул он.

— Что случилось? — нахмурился Ли Минцзин.

— Ученики! Глава секты Гу пленила наших учеников!

Сбивчиво, но поспешно он изложил всё. Оказалось, что вскоре после ухода Ли Минцзина пришла весть: группа учеников попала в засаду. В сражении одному из пленителей сорвали одежду, и выяснилось, что это рабы. В свете прежних событий в Бэйчжоу последователи секты Би Ло сразу возложили вину на Наньчжоу. Гу Фую, очевидно, нанесла удар, отвечая на растущее давление трёх континентов.

По следу врагов тут же был отправлен отряд. Догнав преследуемых у стен Сяояо, они застали там Гу Фую, возглавлявшую собственные силы. Завязалась ожесточённая схватка, завершившаяся тем, что все воины секты Би Ло оказались в её плену.

Ли Минцзин пришёл в ярость, тогда как глава секты Цан У с усмешкой заметил:

— Брат Нянь Хуа думал, что тут что-то не так. Смотри, теперь Гу Фую показала своё истинное лицо!

Ли Минцзин с трудом сдержал себя:

— Брат...

— Я понимаю. Иди вперёд. Я же соберу заклинателей и сообщу обо всём брату Нянь Хуа, — с холодной решимостью произнёс глава секты Цан У.

Ли Минцзин учтиво поклонился и, попрощавшись, поспешил обратно в секту Би Ло.

Тем временем культиваторы с обоих континентов один за другим возвращались в свои секты. Воздух сгущался тревожным ожиданием, словно перед надвигающейся бурей.

Гу Фую беззаботно раскинулась на полу сторожевой башни в Сяояо. Двери и окна были распахнуты настежь, впуская прохладный ветер, свободно струившийся сквозь зал.

Учёная Чжай подошла к ней, рассеянно постукивая сложенным веером по виску. На её лице сквозила обеспокоенность.

— Заклинатели из обеих сторон уже в пути. Похоже, на этот раз они настроены решительно.

— Где Фэн Суй и остальные? — лениво спросила Гу Фую.

— Они отправились в приграничный город.

— Есть ли новости от Бэйчжоу?

Учёная Чжай лишь покачала головой.

Гу Фую выпрямилась. Изначально она надеялась отсрочить неизбежное, но беда уже нависла.

Недавно она получила известие от рабов, находящихся в городе Сяояо, о нападении на город.

Город был дорог её сердцу, и в тот миг гнев затуманил разум. Она лично повела отряд в Сяояо и неожиданно столкнулась с людьми из секты Би Ло. Недоразумение обернулось сражением, и Гу Фую захватила их.

В тот момент ярость затмила ей рассудок. К счастью, учёная Чжай оказалась рядом и сумела её образумить.

Хотя Бэйчжоу явно избегал конфликтов, поведение секты Би Ло выглядело слишком дерзким и подозрительным.

«Ду Пань подстрекает?» — подумала Гу Фую, немного успокоившись и осознав, что всё происходящее ловушка.

Учитывая события в Бэйчжоу, а теперь и в Сяояо, было вполне вероятно, что именно Ду Пань настраивает обе стороны против друг друга. Она ясно понимала: пока он жив, говорить о мире невозможно.

Но теперь, когда её собственное положение стало очевидным, а сам Ду Пань по-прежнему скрывался в тени, устранить его оказалось куда труднее.

— Это могла быть и секта Би Ло либо действующая самостоятельно, либо вступившая в сговор с Ду Панем, — размышляла она. Так или иначе, убивать пленённых учеников было нельзя: это лишь дало бы врагам рычаг давления на неё.

Гу Фую распорядилась, чтобы учёная Чжай сопроводила учеников секты Би Ло к границе. Совсем недавно она наладила новые транспортные пути по всему городу, создав сеть, соединяющую города Наньчжоу. Её замыслом было превратить Сяояо в узловой центр, сопоставимый с городом Ваньтун. Благодаря этим линиям путь к границе стал необычайно лёгким.

Когда она вышла из телепортационной формации, её взору открылось небо, полное заклинателей: десятки мечей рассекали воздух, и каждый, кто стоял над городом, источал холодное, смертельно опасное намерение.

Гу Фую взяла с собой лишь рабов, не призывая заклинателей из знатных семей. Лорд небольшого приграничного городка заметно нервничал, но, увидев, что сама Гу Фую прибыла лично, приободрился и воскликнул:

— Глава секты!

Гу Фую, в одиночку выводившая пленных учеников секты Би Ло из защитной формации, подняла взгляд в небо и с лёгкой усмешкой произнесла:

— Какая впечатляющая демонстрация силы.

Сверху раздался властный голос:

— Гу Фую, сперва ты уничтожила секту Бессмертных Бэйчжоу, а затем без причины захватила наших учеников. Ты постоянно упрекаешь семью Цзо, но сама действуешь точно так же. Если прямо сегодня не дашь нам объяснений...

Не дав договорить, Гу Фую подтолкнула вперёд одного из пленников и спокойно сказала:

— Вот, возвращаю их вам.

Ли Минцзин: «...»

Нахмурившись, он холодно спросил:

— Ты провоцируешь секту Би Ло? Ты правда думаешь, что мы тебя боимся?

Для него этот жест был либо проявлением трусости, либо откровенной насмешкой над бессилием его секты. Гу Фую, очевидно, относилась ко второму.

Она усмехнулась:

— Глава секты, это ваша секта Би Ло первой напала.

Один из совершенствующихся рядом с Ли Минцзином резко возразил:

— Это ложь! Ты первая захватила наших людей!

Гу Фую сделала вид, будто искренне удивлена:

— Я? Нет. Их пленил Ду Пань. Более того, он не только захватил ваших учеников, но и напал на мой город Сяояо. Так скажите, глава секты, какова же его цель?

Вглядываясь в выражение лица Ли Минцзина, Гу Фую уловила его замешательство. Она подумала: либо он притворяется, либо действительно не знает.

— У тебя есть доказательства? — наконец спросил Ли Минцзин.

Гу Фую прищурилась:

— Почему бы тебе самому не спросить его? Тогда всё станет ясно.

Выражение лица Ли Минцзина на миг дрогнуло, выдавая неловкость. Гу Фую это заметила, и уголки её губ изогнулись в насмешливой улыбке.

Значит, Ли Минцзин всё-таки знал, где находится Ду Пань.

— Я вернула ваших людей. Прошу вас, уходите. Мой город слишком мал, чтобы угощать столь многочисленных гостей чаем, — сказала Гу Фую, поворачиваясь.

Она прекрасно понимала, что Ли Минцзин и остальные не уйдут. Но шанс отступить она им всё же дала. В глубине души Гу Фую ярость бурлила, требуя выхода, однако она изо всех сил старалась удержаться. Поддаться крови и насилию значило исполнить замысел Ду Паня, оставить Наньчжоу в руинах. Чжун Мичу этого точно не одобрила бы.

Но не каждый умел видеть дальше собственного гнева. Один из заклинателей, охваченный яростью, выхватил меч, сложил печать и закричал:

— Стой! Верни остальных моих братьев!

Гу Фую же не освободила всех пленников. Да и не могла, ведь поймала их не она.

В её глазах вспыхнул алый огонь. Она резко обернулась, и от неё повеяло убийственным намерением. Стиснув зубы, Гу Фую прорычала:

— Вы всё равно не слушаете. Бессмысленная трата слов!

Взмахнув рукавом, она подняла порыв ветра, отбросивший духовный меч обратно в сторону атакующего.

Напряжение мгновенно достигло предела: обе стороны обнажили оружие, духовная энергия вспыхнула в воздухе, готовая вот-вот столкнуться в смертельном ударе.

Земля внезапно задрожала, будто сама почва уходила из-под ног. Все застыли на месте, настороженно переглядываясь и подозревая друг друга в причастности к происходящему. Но толчки не прекращались, становясь всё сильнее и сильнее, так что казалось сами небеса и земля вот-вот разлетятся на части.

Замешательство охватило обе стороны: было ли это стихийным бедствием или катастрофой, вызванной чьей-то волей?

Взоры невольно устремились к самым могущественным присутствующим, лишь они могли выдержать надвигающуюся угрозу.

И тут раздался потусторонний рёв, прокатившийся эхом по всему миру. Звук был столь пронзительным и холодным, что проникал прямо в душу, заставляя спину покрываться мурашками, а кровь в жилах застывать.

Те, чей уровень был слабее, не вынесли давления. Их тела дрогнули, они споткнулись, изо рта брызнула кровь, а в глазах потемнело.

Ли Минцзин бросил взгляд на Гу Фую и заметил, что та стоит неподвижно, погружённая в глубокие раздумья. Подозрения немедленно закрались в его сердце: независимо от того, причастна ли она к этой аномалии, знала о ней Гу Фую наверняка.

Сохраняя осторожность, Ли Минцзин принял решение отступить вместе со своими людьми.

Когда Гу Фую вернулась в город, жители, ничего не ведавшие о настоящей причине бедствия, решили, что это её сила сотрясла небеса и землю. Они закричали:

— Глава секты могущественна!

Гу Фую не удержалась от смеха. Но стоило ей вернуться в отведённую комнату, веселье улетучилось: сердце стало тяжелым, а рёв всё ещё не стихал, отдаваясь гулким эхом внутри.

Через день после таинственного явления в небольшой приграничный город прибыла Чжун Мичу. Гу Фую всё это время не покидала своей комнаты. Она не объясняла, чем занята уединением или медитацией, но её ученики, включая Фэн Суй, не осмеливались тревожить её, обеспокоенные непривычным молчанием.

Когда Чжун Мичу появилась, ученики встретили её с облегчением, словно пришла спасительница. Однако в её взгляде таилось беспокойство, намекавшее: за этим происшествием скрывается новый, куда более опасный конфликт.

Подойдя к двери, Чжун Мичу без колебаний толкнула её и вошла.

Внутри Гу Фую сидела за столом, сосредоточенно склонясь над бумагами. Комнату наполнял густой, ароматный туман.

Чжун Мичу нахмурилась. Взмахнув рукавом, она рассеяла туман, и только тогда женщина за столом медленно выпрямилась.

— Я просила тебя сообщать мне, если случится что-то важное, — строго сказала Чжун Мичу. — Но ты молчала, несмотря на давление сразу двух континентов.

Подняв голову, женщина встретила её взгляд томным, ленивым выражением. Подперев щёку рукой, она изогнула губы в обольстительной улыбке.

Чжун Мичу замерла.

— Цин Юнь?..

Мысль молнией пронзила её сознание. Голос стал серьёзным, даже тяжёлым:

— Цин Чжэ покинул уединение. Ты знала об этом, не так ли? Почему не вышла к нему?

Цин Юнь прикрыла губы ладонью и зевнула.

— Просто... я совсем не хотела его видеть.

Цин Юнь подняла глаза на Чжун Мичу, медленно встала и с насмешливой усмешкой произнесла:

— Как твой предок, я оказала тебе немалую услугу в духовной пещере Зелёной горы, предоставив возможность близости. Ты должна быть благодарна, а не смотреть на меня с такой обидой.

Щёки Чжун Мичу вспыхнули, затем стремительно побледнели, но лёгкий румянец всё ещё оставался на ушах. Губы её приоткрылись, однако слов она не нашла.

Цин Юнь приблизилась и протянула руку, намереваясь коснуться её лица, но Чжун Мичу отстранилась.

— Ладно, не сердись.

— Я ведь уже говорила, что моё существование — лишь увядающее сознание. Я слишком хрупка, могу рассеяться в любой миг. Я не могу просто так выйти, когда пожелаю.

Чжун Мичу нахмурилась:

— Тогда почему ты вышла сегодня?

Смысл её слов был очевиден: у Цин Юнь должна быть веская причина.

— Возможно, это моё последнее пробуждение, — спокойно ответила та. — Я почувствовала твоё приближение... и должна доверить тебе нечто важное.

Чжун Мичу задумалась, пытаясь уловить скрытый смысл. В последнее время ничего особенного, казалось, не происходило.

— Речь идёт о трёх сектах? — осторожно спросила она.

Цин Юнь кивнула:

— Останови Гу Фую. Не дай ей развязать войну с тремя сектами.

— Но именно они первыми спровоцировали её, — холодно возразила Чжун Мичу. — Опасаясь возмездия А-Мань, они ударили первыми. Отсюда и весь сегодняшний хаос. Ты ведь это знаешь.

Неожиданно сменив тему, Цин Юнь спросила:

— Ты ощущала сегодняшние толчки? Слышала рёв? Видела Чёрную гору в самом центре Сянь Ло? Она зловещая, не так ли?

Одна лишь мысль о Чёрной горе заставила сердце Чжун Мичу сжаться. Даже издалека она ощущала оттуда зловещее присутствие.

— Что это?

Цин Юнь провела пальцами по узору скатерти на столе, словно невзначай. Но её голос прозвучал предельно спокойно и оттого ещё более тревожно:

— Чжуянь.

Холод пробежал по телу Чжун Мичу. В этом слове слились ужас и странное ощущение предопределённости, будто в глубине души она и сама уже ждала, что услышит именно его.

— В тот день, когда вы были в Сянь Ло, — продолжила Цин Юнь, — одна из каменных статуй, удерживавших формацию, треснула. А сегодня... землетрясение и небесный грохот ясно говорят: формация разрушена.

Её глаза стали серьёзными, пронизывающими:

— В этом мире не существует способа убить Чжуянь. Мы можем лишь подавить его. Даже тогда клан Лазурных Фениксов и клан Драконов почти исчерпали свои оставшиеся силы, чтобы сделать это. Сейчас среди заклинателей нет силы, равной Чжуянь. И если он вырвется наружу... Невообразимо, какие разрушения он принесёт этому миру.

Чжун Мичу понимала, что раз Цин Юнь заговорила об этом, значит, у неё есть решение.

— Есть ли способ остановить Чжуянь? — спросила она.

Цин Юнь медленно кивнула.

— Чжуянь — зверь, рождённый войной. Он воплощает в себе все энергии злобы и убийства. Это делает его свирепым и непобедимым, даже могущественнее драконов. Легенды заблуждаются: не Чжуянь приносит войну — сама война питает его силой. Сначала вспыхивает кровопролитие, и лишь затем пробуждается он.

Её голос стал ниже:

— Битвы, которые Гу Фую вела в Наньчжоу, уже насытили Чжуянь энергией. Потому он смог потревожить Сянь Ло, даже не разрывая печатей. Землетрясения и грохот в небесах знаки того, что он рвётся на свободу.

Она посмотрела прямо в глаза Чжун Мичу:

— Поэтому ни в коем случае нельзя развязывать войну с тремя сектами. Любое масштабное сражение станет для него пищей. Если Чжуянь насытится, даже объединённые силы мира заклинателей не смогут его сдержать.

— Тогда скажи это трём сектам, — твёрдо возразила Чжун Мичу. — Призови их отступить. Ведь именно они были недовольны нынешним порядком, а не мы.

Цин Юнь усмехнулась едва заметно, но в её взгляде мелькнула серьёзность.

— Я их не знаю и не могу ими управлять. У меня нет времени объяснять каждому из них. Я пришла к тебе, потому что у тебя это время есть. Маленький Белый Дракон, Гу Фую слушает тебя. И для трёх сект твои слова будут весомее, чем любые мои. Если же ты сочтёшь себя бессильной, то обратись к Цин Чжэ. Два клана вместе могли бы стать посредниками.

Чжун Мичу нахмурилась. Сомнения не отпускали её:

— Семьсот лет назад, когда секта Сюй Лин развязала крупную войну... почему же тогда ничего не произошло?

Цин Юнь замолчала на мгновение, затем тихо ответила:

— Потому что тогда я лично поддерживала печати. Чжуянь сдерживают три слоя: первый — это восемьдесят одна Цепная Формация внутри горы. Второй — внешняя Формация Десяти Направлений и Пяти Элементов, подавляющая зло. И последний, третий — Формация Льда, противостоящая его природе.

Она повернулась, словно показывая своё собственное тело:

— Это тело тоже было частью этой формации.

Чжун Мичу молча обдумывала услышанное. Формацию Десяти Направлений и Пяти Элементов она видела собственными глазами; Гу Фую тоже упоминала о ледяной печати. Когда они покидали дворец Жуйчжу, лёд на стенах пещеры не растаял и тогда Гу Фую предположила, что это часть другой, глубинной формации.

Формация Каменной Девы, которую они разрушили ранее, по сути, лишь охраняла от случайных проникновений и не имела прямого отношения к подавлению. Настоящая сила, очевидно, скрывалась в цепных формациях внутри самой горы.

Цин Юнь заговорила вновь:

— После того как Гу Фую захватила моё тело, мощь формации ослабла. Но даже тогда Чжуянь не смог прорвать её. Однако война, которую она развязала в Наньчжоу, подлила масла в огонь. Пламя битвы питало Чжуянь, усиливая его и разъедая печати. Теперь, скорее всего, половина внутренней Цепной формации уже разрушена. Если войны продолжатся... остаётся лишь ждать небесного суда.

Чжун Мичу нахмурилась, её голос прозвучал жёстко:

— Я могу остановить сражение. Но как восстановить формацию?

Цин Юнь заметно смягчилась, и в её глазах мелькнула тень облегчения. Она тихо выдохнула:

— Эту формацию создала я. Её запись хранится в книге Цимэнь. Гу Фую знает способ восстановить её.

— Возможно, это и станет для неё способом... искупить часть кармического долга.

Чжун Мичу, тревожась за Гу Фую и не доверяя до конца словам Цин Юнь, сохраняла настороженность. Мысли роились в голове, когда вдруг Цин Юнь шагнула ближе и протянула руку к её лбу.

Чжун Мичу мгновенно отступила, уклонившись от прикосновения.

— Что ты делаешь?

Но Цин Юнь двинулась вновь. На этот раз Чжун Мичу не отступила. Ладонь мягко легла ей на голову, и Цин Юнь произнесла:

— Благословение старейшины клана Лазурных Фениксов.

Чжун Мичу была ошеломлена. Обряд получения благословений от старейшин клана Лазурных Фениксов относился к древним традициям, о которых она прежде лишь слышала. Поскольку сам клан состоял из благословенных существ, их напутствия обладали особой силой и значимостью.

Цин Юнь тихо, почти шёпотом, произнесла слова:

— Пусть никакое зло не причинит тебе вреда, и пусть твой путь будет легким.

Затем её рука скользнула вниз, нежно проведя по волосам и коснувшись уха Чжун Мичу. В её голосе прозвучала неожиданная мягкость:

— Не сердись на меня... будь к ней добра.

Прежде чем Чжун Мичу успела что-либо спросить, Цин Юнь вдруг пошатнулась и обмякла, падая прямо в её объятия, и, по-видимому, уснула.

В царстве, похожем на сон, где тьма поглощала даже самые крошечные отблески света, всё же можно было различить две фигуры.

Гу Фую, уловив голос Цин Юнь, перевела взгляд на её двусмысленную улыбку, испытывая смешанные чувства.

Цин Юнь поддразнила:

— Я знаю, ты обожаешь «Записи лазурной императрицы» и искусство Цимэнь. Теперь, когда ты познакомилась с самим автором, ты, должно быть, без ума от радости.

Да, удивление было, но не столь сильное, как она себе представляла.

Гу Фую смотрела на улыбающуюся Цин Юнь и невольно вспоминала, как та постоянно дразнила Чжун Мичу, несмотря на Ди И.

С языка едва не сорвалось: «Бесстыдница, иди трогай своего Белого Дракона!»

Сдержавшись, она сухо произнесла:

— Должна ли я все равно называть тебя наставницей?

Цин Юнь, не обращая внимания на её недовольство, игриво заметила:

— Скажи хоть один разок.

Её голос был мягким, тянущим и соблазнительным.

Гу Фую это лишь больше раздражало. Она усмехнулась и упрямо отказалась выполнить просьбу.

Когда Цин Юнь вдоволь наигралась, в её взгляде мелькнула серьёзность:

— Ты слышала, что я сказала?

Гу Фую холодно ответила:

— Спасение мира? Пусть этим занимаются те, кто жаждет прослыть добродетельными. Меня считают злодейкой, а три великие секты прикрываются громкими словами о праведности. Так пусть они и проявляют себя ради всего человечества. Ко мне это не имеет отношения.

— Спасение мира? Слишком высоко ты его возносишь. Но разве тебя не заботит хотя бы собственная жизнь? Если всё рухнет, что останется тебе?

С холодным, почти безжизненным выражением лица Гу Фую ответила:

— Мне всё равно. Если миру суждено рухнуть, пусть будет так. Но если удастся утянуть за собой три секты — это уже будет достойным исходом.

Цин Юнь усмехнулась, её глаза лукаво блеснули:

— Меня не обманешь. Всё, что ты видела, слышала, думала и чувствовала — всё это доступно мне. Возможно, раньше тебе не за что было держаться, но теперь...

Гу Фую поняла, что прятаться бессмысленно, и прямо сказала:

— Теперь я тоже вижу твои мысли и чувства. Так что не думай, будто твои уловки для меня тайна.

Невозмутимо, с оттенком мягкого уговора, Цин Юнь продолжила:

— Считай это последней просьбой твоей наставницы. Если моё сознание развеется, это тело останется тебе. Ты ведь не хочешь, чтобы я наблюдала за вами, когда вы... предаетесь любви?

Смущение охватило Гу Фую. Она резко покраснела, наконец понимая, что Чжун Мичу изначально волновала вовсе не собственная травма, а Цин Юнь.

Прикусив губу, она произнесла:

— Чтобы запечатать Цепную Формацию, нужно войти в саму гору. Кто-то обязан остаться внутри. Если сделаю это я, то окажусь заточённой там навеки вместе с Чжуянь. И даже обладая этим телом... какая от него польза?

— Заставь Маленького Белого Дракона сделать это, — предложила Цин Юнь.

Лицо Гу Фую перекосилось от ярости. Она не только ненавидела саму идею использовать Чжун Мичу, но и не могла вынести, как Цин Юнь снисходительно зовёт её «Маленьким Белым Драконом».

Но в тот же миг её озарила мысль и Цин Юнь вслух произнесла то, что мелькнуло у неё в голове:

— После того, как она запечатает формацию, ты сможешь использовать призывающую формацию, чтобы вернуть её.

Глава 116.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую, скрестив руки и всё ещё сомневаясь, скептически спросила:

— Хорошо, тогда скажи мне вот что. Когда-то ты использовала собственное тело, чтобы запечатать Чжуянь и не дать ему вырваться. Теперь же, когда ты больше не подпитываешь печать своей силой, а Чжуянь постепенно крепнет, даже восстановленная формация остаётся уязвимой без твоего тела, её удерживающего. Разве он не сможет легко разрушить её снова? Мы будем чинить — он будет ломать. Сколько раз это можно повторять? Или ты хочешь, чтобы я вернулась во дворец Жуйчжу и вновь превратила своё тело в печать?

— Об этом можешь не беспокоиться, — мягко улыбнулась Цин Юнь.

Гу Фую насторожилась: ей показалось, что она явно что-то замышляет. И действительно, Цин Юнь тихо поинтересовалась:

— У тебя ведь есть Иньхэнь, верно?

Лицо Гу Фую мгновенно побледнело. Цин Юнь сложила ладони у лица и протянула:

— Ах, какое же это сокровище. Дорогая моя ученица, даже я, твоя наставница, поражена твоей гениальной идеей.

Она спокойно пояснила:

— Если использовать Иньхэнь как ядро формации, печать сможет самовосстанавливаться при каждом повреждении. Стоит Чжуянь её разрушить — она тут же перестроится, становясь всё прочнее и совершеннее.

Цин Юнь добавила с лёгкой улыбкой:

— Такое сокровище будто создано специально для подавления Чжуянь.

Гу Фую поджала губы и предпочла промолчать. В их взглядах на мгновение промелькнуло невысказанное согласие, словно они без слов поняли друг друга.

— Обменяй меч на тело Лазурного Феникса на уровне Бессмертия.

И, скользнув по её лицу озорной улыбкой, заметила:

— К тому же оно довольно красивое.

Гу Фую: «...»

Цин Юнь размышляла вслух:

— Это работа, которой позавидовали бы многие.

Наконец она подвела итог:

— С точки зрения разума, использовать Иньхэнь в качестве ядра — решение безупречное. Нет ничего более подходящего, чтобы сдерживать Чжуянь. Но ведь ты вложила в Иньхэнь уникальные чувства, сделав его ценность поистине бесценной. Отпустить его будет непросто.

Как и сказала Цин Юнь, Иньхэнь действительно подходил на роль ядра формации. Объективно, это выгодная сделка. Но Гу Фую испытывала эмоциональную привязанность к Иньхэнь, что затрудняло определение его истинной ценности.

Теперь, когда он обрел собственный разум, мысль о расставании стала для неё особенно тяжёлой.

— Ты всегда можешь выковать новый духовный меч, — мягко, но настойчиво Цин Юнь пыталась её убедить.

Гу Фую ответила ей холодным взглядом и сухо произнесла:

— Давай пока оставим разговор об Иньхэнь. Внутри горы нас ждёт какая-нибудь опасность?

— Опасность, разумеется, есть, — с лёгкой улыбкой отозвалась Цин Юнь. — Но я верю, что вы вдвоём сможете её преодолеть.

— Хех... — Гу Фую усмехнулась безрадостно. — А если я скажу, что не собираюсь идти?

На лице Цин Юнь исчезла игривая мягкость: уголки её губ медленно опустились. Взгляд её стал холодным и властным, каким и подобало главе клана Лазурных Фениксов. С предельной серьёзностью она произнесла:

— Не хотелось бы тебе однажды проснуться неподготовленной и обнаружить себя в самом сердце печати Чжуянь.

Гу Фую раздражённо выдохнула. Она прекрасно понимала: если Цин Юнь решит, та всё ещё способна перехватить контроль над телом. Стоило ей воспользоваться малейшей слабостью и она направилась бы к Чёрной Горе, не спросив разрешения. Это ставило Гу Фую в уязвимое, пассивное положение.

И...

— Более того, Маленький Белый Дракон уже всё знает, — тихо произнесла Цин Юнь. — Думаешь, она станет безучастно смотреть?

— Э-э...

При упоминании Чжун Мичу лицо Гу Фую помрачнело. В груди у неё поднялась волна гнева, готовая вырваться наружу.

— Я думала, ты о ней заботишься, а ты ещё и используешь её! — в голосе Гу Фую прозвучало обвинение, наполненное яростью.

Цин Юнь ненадолго замолчала. А затем, словно ничего не произошло, мягко улыбнулась:

— Положение, в котором оказались вы двое, куда лучше того, что выпало нам.

— Ты!.. — Гу Фую резко выпрямилась, собираясь возразить. Она хотела крикнуть, что её отношения с Чжун Мичу были иными, но её ослепил внезапный свет. Открыв глаза, она обнаружила, что уже не спит, а находится в своей комнате.

Когда она потеряла сознание, Чжун Мичу подхватила её, позволив Гу Фую отдохнуть в своих объятиях. Но стоило Гу Фую резко сесть, как она оказалась лицом к лицу с Чжун Мичу, сжимая в пальцах край её одежды.

Стиснув зубы от разочарования, Гу Фую молчала, а Чжун Мичу лишь внимательно смотрела на неё, она уже понимала, что та во сне слышала и видела Цин Юнь.

— Ты потеряла сознание из-за её появления, — мягко произнесла Чжун Мичу.

Раз Гу Фую теперь знала о существовании Цин Юнь, скрывать это больше не имело смысла. Но по её выражению было ясно: узнала она куда больше.

— Я знаю, — голос Гу Фую дрожал от затаённого гнева. — Я слышала ваш разговор... и видела её во сне. Эта императрица Цин с самого начала лишь и делала, что плела интриги!

Чжун Мичу оставалось гадать, о чём именно они говорили во сне.

— А-Мань, что случилось? Что-то с Чжуянь?

Гу Фую, всё ещё кипя от злости, вскочила с кровати, налила себе чашку чая и выпила залпом. Она металась по комнате, не в силах подобрать слова, но постепенно успокоилась.

Наконец заговорила:

— Когда я покинула Чёрную Гору и пришла в Туманный Лес, Цин Мань с самого начала невзлюбила меня. Она чуть было не убила меня. А потом вдруг полностью изменилась: отдала мне половину Цимэнь, наставляла и заботилась. Тогда я не могла понять этой перемены, но теперь ясно, что за всем стояли манипуляции Цин Юнь.

— С того самого дня, как я овладела этим телом, она имела возможность заглядывать в мою жизнь и читать каждую мысль. Передав мне Цимэнь и приказав Цин Мань помогать освоиться в новом теле, она всё рассчитала заранее.

Чжун Мичу слушала, чувствуя, что у Гу Фую есть ещё немало того, о чём она умолчала.

— В чём заключался её план?

Гу Фую тяжело вздохнула:

— Её план состоял в том, чтобы проникнуть в глубины горы, которая запечатывает Чжуянь. Должна признать, её тщательность планирования достойна восхищения.

Эти переплетённые с прошлым события, казалось, невозможно было объяснить в нескольких словах. Каждый раз, когда Гу Фую вспоминала о своей связи с Цин Юнь и о том, что успела увидеть, её взгляд невольно останавливался на Чжун Мичу.

— У меня что-то на лице? — спросила та, заметив её пристальный взгляд.

Вместо ответа Гу Фую, закинув ноги на диван, прижалась к ней, крепко обнимая.

Чжун Мичу тихо рассмеялась, мягко перебирая длинные волосы у неё на плечах.

— Что случилось?

— Когда Чжуянь был подавлен, главой клана Драконов был Ди И, возлюбленный Цин Юнь, — наконец произнесла Гу Фую.

Чжун Мичу замолчала, это имя ей было знакомо, Цин Юнь упоминала его раньше.

— Я видела это в её воспоминаниях, — продолжила Гу Фую мрачным тоном. — Божественные драконы использовали собственные тела как цепи, чтобы заключить Чжуянь, а Цин Юнь возглавила клан Лазурных Фениксов и создала формацию. Она хотела остаться в глубинах горы, но не смогла, так как для удержания печати требовались две внешние формации, и её клан вытащил её наружу.

Её голос потемнел:

— Все Божественные Драконы оказались заперты в печати, и эта разлука продлится десять тысяч лет.

Чжун Мичу слушала, и перед её мысленным взором вставали картины былой битвы: суровой, величественной, безысходной. Она тихо выдохнула:

— Так близко... и всё же так далеко.

Думая о том, что Цин Юнь заранее вплела Чжун Мичу в свои расчёты, Гу Фую не могла говорить о ней хорошо.

— Именно так, — холодно произнесла она. — С той силой, которой обладал Чжуянь, Цин Юнь вовсе не нужно было оставлять физическое тело, чтобы сдерживать формацию. Должно быть, она сама воздвигла себе гробницу на вершине горы, надеясь быть ближе к Ди И. Но в чём смысл? Им всё равно никогда не было суждено встретиться вновь.

Гу Фую стиснула зубы.

— Вот почему она переключила внимание на меня.

Чжун Мичу догадалась: если Цин Юнь могла читать мысли Гу Фую, то, конечно, знала и о её намерении отомстить. Война в Наньчжоу подпитывала силы Чжуянь. Без присутствия Цин Юнь на вершине горы печать, вероятно, давно бы рухнула. Но та всё предвидела и умышленно ни разу не предостерегла Гу Фую.

Она ждала: ждала, что Чжуянь пробьёт брешь в печати, и люди вновь смогут входить и выходить.

— Она просто выжидала, — сдавленным голосом продолжила Гу Фую. — Ждала, когда я начну войну с семьёй Цзо, чтобы Чжуянь накопил силы и сломал формацию, открыв проход. Но в то же время она не позволяла мне выступить против трёх сект, так как Чжуянь получит слишком много силы и полностью вырвется на свободу. Это стало бы катастрофой. А в итоге ей было нужно лишь одно: чтобы я спустилась в глубины горы, туда, где покоится Ди И. Там её сознание должно было рассеяться, чтобы души их, наконец, воссоединились.

Она резко бросила:

— Оставшиеся проблемные вопросы решит эта «ученица», получившая её наследие! — Слово «ученица» Гу Фую произнесла с сарказмом.

— Благодаря той технике, что я научилась у неё, я теперь знаю не только, как восстановить её истинную форму, но и как создать для неё высшее божественное оружие, способное подавить Чжуянь. Так она завершает собственную историю любви, получает возможность упокоиться рядом с Ди И и при этом гарантирует, что Чжуянь не принесёт хаоса в мир смертных. Она ведь всё предусмотрела! — с горечью воскликнула Гу Фую.

Чжун Мичу, вспомнив, как Цин Юнь говорила о Ди И, невольно почувствовала к ним жалость.

— А-Мань, — тихо произнесла она, — Цин Юнь всего лишь воспользовалась обстоятельствами. Она ведь никогда не заставляла тебя. На самом деле, она помогла тебе. Даже если бы она не упомянула об этом, мы всё равно искали бы способ усилить печать на Чжуянь.

— Знаю... конечно, знаю, — пробормотала Гу Фую.

Она прекрасно понимала: Цин Юнь ничем ей не обязана. Но чувство, что все её шаги заранее рассчитаны чужой рукой, разъедало душу. Ещё сильнее её раздражало другое:

— Но и тебя она тоже втянула в свои расчёты, — мрачно добавила Гу Фую. — Место, где заключён Чжуянь, смертельно опасно. И всё же она сказала тебе о нём, понимая: как только ты узнаешь, ты непременно туда отправишься.

Брови Чжун Мичу дрогнули, голос стал угрожающим:

— Значит, если бы Цин Юнь ничего не сказала, а ты решила бы пойти туда, ты бы промолчала? Ты бы не захотела, чтобы я пошла с тобой?

Гу Фую вздрогнула, растерянно пробормотав:

— Я... я не это имела в виду... Я хотела сказать...

Поспешно собираясь с мыслями, она продолжила:

— Я лишь имею в виду, что Цин Юнь даже учла уязвимости внутренней формации. Если бы ты усилила печать, я всё равно смогла бы призвать тебя обратно. Никому не пришлось бы жертвовать собой, чтобы сопровождать Чжуянь в глубинах...

Осознав, что сказала слишком много, Гу Фую резко осеклась и бросила на Чжун Мичу нервный взгляд. Но было поздно, та уловила каждую деталь. И Гу Фую только мысленно выругалась: теперь Чжун Мичу наверняка решит пойти.

Чжун Мичу улыбнулась легко, почти игриво:

— Похоже, мне всё-таки придётся идти.

Гу Фую закрыла лицо руками, обиженная на Цин Юнь:

— Она действительно всё продумала... для нас.

Чжун Мичу спокойно ответила:

— Она учитывает наше положение как младших и старается всё тщательно спланировать. Ей важно, чтобы всё было идеально, и ни одна деталь не ускользнула из её внимания. Она много об этом думала.

Внезапно Гу Фую подняла голову и воскликнула:

— Я же говорила с сарказмом! А ты всё ещё её защищаешь! Печать невероятно опасна, место это смертельно, и она втянула тебя в это, недопустимо!

Улыбка Чжун Мичу стала ещё шире:

— Я понимаю её чувства к Ди И, поэтому могу посочувствовать её действиям.

— Времена меняются, но некоторые привязанности остаются неизменными.

— Ты!

Стиснув зубы, Гу Фую долго смотрела на Чжун Мичу. И вдруг, словно поддавшись порыву, резко протянула руку и схватила её за щёки.

Под удивлённым взглядом Чжун Мичу Гу Фую грубо терла рукой по тому месту, где прежде касалась Цин Юнь, и взъерошила аккуратно уложенные волосы Чжун Мичу до такой степени, что они встали дыбом, и остановилась только тогда, когда почувствовала удовлетворение.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Я вижу, что многие неправильно поняли, поэтому объясню.

Глава 117.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Получив весть от Цин Юнь, Гу Фую не стала действовать без раздумий. Дело было не в равнодушии: если Чжуянь вырвется на свободу, пострадает весь мир заклинателей. Они находились в одной лодке, и она не могла позволить себе оставаться в стороне.

Во-первых, ей нельзя было думать лишь о настоящем, забывая о будущем. Пусть секта Цянь Юнь из Бэйчжоу и смягчила позицию, но секты Би Ло и Цан У по-прежнему неустанно её преследовали. Попытка запечатать Чжуянь дала бы им удобный повод воспользоваться ситуацией.

Во-вторых, в глубине души она понимала: чтобы окончательно избавиться от угрозы Чжуянь, нужно последовать совету Цин Юнь и сделать Иньхэнь ядром формации. Без этого восстановление печати теряло смысл.

В-третьих, даже успешное заключение Чжуянь в печать не избавляло от смертельного риска: глубокое погружение внутрь неё оставалось крайне опасным. И Гу Фую не желала, чтобы Чжун Мичу подвергалась такому испытанию.

Два дня они оставались в приграничном городе, где земля то и дело содрогалась, а в небе гремел рёв. Вскоре весь мир заклинателей ощутил неладное, и повсюду поднялась паника.

Когда Чжун Мичу прибыла на границу и узнала, что Гу Фую подверглась нападению двух континентов, она сразу же повела подкрепление и сперва остановилась в соседнем городе Гу. Этот город, прежде принадлежавший Восточной территории, после сделки Ли Минцзина о защите Лу Яньдуна перешёл под власть клана Драконов и был включён в состав Наньчжоу.

За эти два дня несколько заклинателей клана Драконов прибыли на помощь, заметно усилив боевую мощь пограничья. Это придало уверенности Наньчжоу. Члены сект Цан У и Би Ло, не дождавшись поддержки из Бэйчжоу, услышав о вхождении клана Драконов в конфликт и потрясённые таинственными подземными толчками и рёвом, потеряли боевой дух. Ли Минцзин, заметив их колебания, начал отводить войска.

В полдень того же дня с севера стремительно приближалась полоса яркой лазурной энергии. В условиях войны дозорные и городские защитники находились в полной боевой готовности. Почувствовав небывалую силу приближающейся энергии, они немедленно донесли об этом начальству.

Когда сияние опустилось на землю, оно обрело человеческий облик усталого человека в зелёной одежде. Это был Цин Чжэ.

И Гу Фую, и Чжун Мичу сразу поняли, кто это был. После короткого совета Гу Фую распорядилась открыть городские ворота и впустить гостя.

Цин Чжэ вместе с Фэн Суем направился прямо в кабинет. Завидев Гу Фую, он ускорил шаг, и его взгляд был столь настойчив, будто он вот-вот схватит её. Гу Фую, не желая поддаваться, ловко скользнула за спину Чжун Мичу и, выглядывая из-за её плеча с любопытством и осторожностью, спросила:

— С чего ты так набросился? Что ты задумал?

Цин Чжэ ответил низким, гулким голосом:

— Подавляющая формация Чжуянь дала трещину.

После ухода из Туманного леса он не стал уходить далеко, оставаясь поблизости, чтобы наблюдать за малейшими движениями Чжуянь. И в тот день, услышав грозный рёв, он понял, что произошло нечто опасное. Войдя в Сянь Ло и пробравшись в глубинные слои, он обнаружил разрушенными три статуи Подавляющей Зло Десяти Направлений и Пяти Элементов. Перед ними, прямо на склоне горы, пролегла трещина, из которой вырывались языки пламени, резко вспыхивающие на фоне чёрного камня.

— О, это так? — тихо спросила Гу Фую.

Цин Чжэ торжественно произнёс:

— Нужно ввести физическое тело императрицы Цин во дворец Жуйчжу на вершине горы. Лишь так удастся стабилизировать формацию. Иначе Чжуянь рано или поздно прорвётся наружу и вернётся в мир.

Гу Фую мгновенно осознала, что речь идёт о смертельном риске для неё самой, и к тому же он вторгся в её владения без спроса. Но внешне она оставалась невозмутимой:

— Даже если я использую своё тело, чтобы подавить формацию...

— Это не твоё тело, а тело императрицы Цин, — перебил её Цин Чжэ.

С оттенком раздражения Гу Фую уточнила:

— Хорошо, тело императрицы Цин. Но после того как ты хочешь использовать его для стабилизации, как собираешься восстановить повреждённую цепную формацию внутри горы?

Цин Чжэ спокойно ответил:

— Мы с Цин Мань немного знакомы с искусством Цимэнь. А в этом мире немало мастеров формаций. Если объединить усилия, мы сможем восстановить её.

Он недвусмысленно дал понять, что ни он, ни Цин Мань не владели цепной формацией в совершенстве. Изначально его в одиночку создала Цин Юнь, а остальные из их клана лишь помогали в работе.

Губы Гу Фую изогнулись в хитрой улыбке. Она подперла подбородок тыльной стороной ладони, слегка склонила голову и, с дразнящей усмешкой, заметила:

— Цепная формация требует запечатывания изнутри. Как интересно... что подумают мастера, когда узнают, что кому-то придётся оказаться запертым внутри вместе с Чжуянь?

Цин Чжэ спокойно и торжественно ответил:

— Я останусь и запечатаю формацию.

Эти слова удивили Гу Фую. С первой встречи он представлялся ей лишь властным, жёстким человеком, слепо преданным императрице Цин. Такое впечатление не вызывало симпатии. Но сейчас перед ней открылась его другая сторона. И это неожиданное признание заслужило её уважение.

Он достиг уровня Бессмертия — высоты, которой в истории удавалось достичь лишь немногим. Сколько крови, пота и слёз было пролито на этом пути, можно было лишь догадываться. И всё же теперь, когда до вознесения оставался один шаг, он был готов отказаться от будущего и добровольно остаться в пределах печати.

Гу Фую почувствовала, что он говорит искренне. Эта его готовность жертвовать собой казалась ей достойной восхищения, хотя раньше она и не ожидала от него ничего подобного.

Минута тишины повисла в комнате. Затем Гу Фую нарушила молчание:

— Раз уж ты столь благороден, почему бы самому не использовать своё тело для стабилизации формации на вершине горы? Зачем утруждать меня? Ты ведь знаешь, я не подчинюсь так просто. Разве ты не боишься, что в схватке со мной это тело пострадает?

Цин Чжэ спокойно, но твёрдо ответил:

— Формация, созданная императрицей Цин, связана только с её телом. Заменить его невозможно. Если Чжуянь вырвется, мир погрузится в бедствие. Если в этом мире есть хоть что-то или кто-то, кого ты хочешь защитить, тебе придётся выйти вперёд.

Гу Фую холодно усмехнулась:

— Увы, у меня никого нет.

Цин Чжэ: «...»

Он сам сомневался, сможет ли доставить тело императрицы Цин в сердце Сянь Ло невредимым. Если Гу Фую, как прежде, будет сопротивляться, у него попросту не найдётся средств её сдержать. Потому он и пытался говорить с ней разумом и чувствами, но её трудно было переубедить.

В конце концов, мало кто готов добровольно пожертвовать собой ради других.

А он и не подозревал, что семьсот лет назад Гу Фую уже принесла подобную жертву.

В этот момент Чжун Мичу мягко коснулась её плеча и тихо сказала:

— Не дразни старейшину.

Гу Фую звонко рассмеялась:

— Но я и не дразню.

Чжун Мичу повернулась к Цин Чжэ:

— Старейшина, несколько дней назад проснулась императрица Цин и уже обсуждала вопрос о запечатывании Чжуянь с нами.

Глаза Цин Чжэ расширились от удивления; он в упор посмотрел на Чжун Мичу:

— Императрица Цин... проснулась?

— Да.

Цин Чжэ опустил взгляд, погружаясь в тяжёлые раздумья. Лишь спустя долгую паузу он тяжело выдохнул и спросил:

— Что же она сказала?

— А-Мань... — Чжун Мичу вовремя поправила себя, — Гу Фую знает, как восстановить Цепную формацию. Даже без тела императрицы Цин существует способ удержать Чжуянь.

Цин Чжэ перевёл взгляд с Чжун Мичу на Гу Фую и нахмурился:

— Правда? Если это так, то почему вы всё ещё здесь, а не занимаетесь восстановлением? С каждым потерянным мгновением будущее становится всё более неопределённым.

Прежде чем Чжун Мичу успела заговорить, Гу Фую лениво вмешалась:

— Мы просто ждали, когда старейшина соизволит лично запечатать формацию.

Цин Чжэ на миг остолбенел от её слов, но быстро пришёл в себя и твёрдо сказал:

— В таком случае отправляемся немедленно.

Чжун Мичу мягко ущипнула Гу Фую за палец и бросила на неё укоризненный взгляд. Та послушно замолчала.

Тогда Чжун Мичу спокойно пояснила:

— Причина нашей задержки совсем в другом.

— В чём же? — сурово спросил Цин Чжэ.

— Возможно, старейшина ещё не знает, — ответила Чжун Мичу. — Главы сект Цан У и Би Ло из Дунчжоу и Сичжоу направили своих заклинателей, чтобы осадить Наньчжоу. Именно во время этой битвы смертоносная аура на поле откликнулась в Чжуянь и вызвала его рёв. Заклинатели всё ещё не разошлись. Если мы уйдём сейчас, они могут воспользоваться нашим отсутствием, и мы окажемся зажаты между двумя силами.

Услышав её слова, Цин Чжэ вспыхнул от гнева:

— Чжуянь питается огнём войны! Неужели они ищут смерти, разжигая подобный конфликт?!

Собравшись с мыслями, он постарался уточнить подробности. Рассказ Чжун Мичу был спокоен и предельно точен, и этого хватило, чтобы Цин Чжэ поверил ей. Подозрения Гу Фую оставались в стороне, сейчас не время было для взаимных обвинений.

Немного подумав, он твёрдо пообещал:

— Я вернусь в свой клан и всё объясню. Попрошу главу направить послов к сектам Цан У и Би Ло, чтобы убедить их прекратить военные действия. Ситуация слишком серьёзна и поэтому как главы сект, они обязаны осознать ответственность. А если они окажутся настолько неразумны... тогда клан Лазурных Фениксов сам выделит силы для защиты Наньчжоу.

Бросив взгляд на Чжун Мичу, Цин Чжэ невольно отметил её близость к Гу Фую, их отношения казались куда глубже простой дружбы. Подумав об этом, он добавил:

— Полагаю, Королева Драконов тоже направит воинов на охрану Наньчжоу.

Затем он перевёл взгляд на Гу Фую:

— Этого достаточно, чтобы развеять твои опасения?

— Хм... — Гу Фую на миг потянула с ответом, заметив, как мрачно потемнело его лицо, и только после этого звонко рассмеялась: — Ну... пожалуй, едва-едва.

Цин Чжэ нахмурился, но сказал твёрдо:

— Мы больше не имеем права откладывать.

Они разделились на две группы. Цин Чжэ отправился в Чжунчжоу, чтобы рассказать обо всём Цзю Яо, а Гу Фую поручила Фэн Сую собрать материалы для каменных статуй Десяти Направлений и Пяти Элементов, подавляющих зло. Сяо Чжунтину и учёной Чжай она доверила заботу о Наньчжоу.

Им было велено: если возникнет опасная ситуация, сразу обращаться за поддержкой к клану Лазурных Фениксов и клану Драконов.

Услышав о Чжуянь, Сяо Чжунтин и учёная Чжай пришли в смятение. Сяо Чжунтин не сдержал раздражения:

— Подобное дело должны были взять на себя люди из сект Би Ло и Цан У!

Гу Фую, улыбнувшись, ответила с лёгкой насмешкой:

— Что ты, они слишком некомпетентны. Вот и приходится тем, кто способен, работать усерднее.

В её словах была доля правды. Как сказал Цин Чжэ, появление Чжуянь — бедствие для всего мира, и действовать должен был кто-то. Она и не считала свои поступки чем-то особенно праведным: всё, чего хотела Гу Фую, так это мира. Она тосковала по тем безмятежным дням, когда они с Чжун Мичу бродили по Бэйчжоу, наслаждаясь моментами спокойствия.

Собравшись в Сянь Ло, они обсудили состав участников. Гу Фую решила взять лишь Фэн Суя, мастера формаций. Больше людей она не желала привлекать, понимая, что в таком месте больше не всегда значит лучше.

Цин Чжэ же сперва собирался пригласить и глав сект Би Ло и Цан У, обладавших уровнем разделения души, они могли бы оказаться полезными. Но Гу Фую решительно отказалась. Она не только сомневалась в их искренности и предвидела, что от них будет больше проблем, чем помощи, но и считала: чем меньше людей знают о печати Чжуянь, тем надёжнее. В мире слишком много тех, кто мог бы попытаться воспользоваться ситуацией и освободить Чжуянь. Этим двоим она уж точно не доверяла.

Зато глава секты Цянь Юнь из Бэйчжоу, Нянь Хуа, быстро узнал о происходящем и поспешил прислать сообщение с готовностью помочь. Но к тому моменту Гу Фую уже достигла Сянь Ло, и звать его было поздно.

И всё же, пусть Нянь Хуа и не мог присоединиться, его искренние слова поддержки неожиданно согрели Гу Фую и принесли в сердце покой.

В мире хватало как хороших людей, так и плохих. И хотя Гу Фую намеревалась запечатать Чжуянь ради собственных причин, её не оставляла тревожная мысль: возможно, этим она спасёт и тех, кто этого не заслуживает. Но всё же не каждый вокруг вызывал у неё раздражение. Она верила, что среди людей много тех кто достоин спасения.

На пути к центру Сянь Ло Гу Фую невольно поглаживала ладонью Иньхэнь. Чжун Мичу тихо спросила:

— Ты и вправду собираешься сделать Иньхэнь ядром формации?

Решение уже было принято. И даже если Чжун Мичу знала это, ей трудно было удержаться от вопроса. Ведь этот меч был тем, что Гу Фую искала в прошлой жизни, и символом её просветления в нынешней. Теперь же его предстояло принести в жертву. Чжун Мичу было больно за неё.

Гу Фую ответила негромко, но уверенно:

— Да.

Затем, словно стараясь скрыть собственные чувства, она добавила с лёгкой усмешкой:

— Это всего лишь духовный меч. В худшем случае я создам новый. Если смогла однажды выковать Иньхэнь, смогу и второй раз.

Она избегала встречаться с Чжун Мичу взглядом.

— А-Мань...

— Второй будет называться уже не Иньхэнь, — продолжила Гу Фую, — почему бы тебе не дать ему имя, Чжун Мичу?

— «...»

— Ну же, дай ему имя, — Гу Фую продолжала настаивать, чтобы меч получил имя.

И почти сразу Чжун Мичу выпалила:

— Чицзы .

> [ Чицзы ( 赤子 ) — невинный ребенок или младенец, символизирующий чистоту или невинность. ]

Гу Фую помолчала, затем мягко улыбнулась и посмотрела на Чжун Мичу.

Золотистые глаза Чжун Мичу особенно сияли, когда она внимательно останавливала взгляд на ком-то.

Гу Фую наклонилась ближе, схватила её за руку и поцеловала в щёку:

— Звучит хорошо.

Чжун Мичу замерла от неожиданности. Она прикоснулась к месту, куда коснулись губы, и посмотрела на Гу Фую, которая уже отвела взгляд.

С того момента, как Гу Фую увидела во сне мысли Цин Юнь, включая сцену первой встречи с Чжун Мичу, в ней поселилось беспокойство. Ведь именно Цин Юнь, а не она, схватила драконий рог Чжун Мичу. Это осознание пробудило желание укрепить свою власть над ней. Их связь была особенной, исключительной: Чжун Мичу принадлежала ей.

Если бы только она могла пометить её, как делали в клане Драконов... Поэтому, за исключением того дня в духовной пещере, Гу Фую не показывала особой привязанности, пока не поцеловала её снова.

Это было её давнее желание, и наконец она решилась рискнуть.

Идя позади и наблюдая за происходящим, Фэн Суй: «???»

Глава 118.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Когда четверо достигли внутреннего слоя Сянь Ло у Чёрной горы, их внимание привлёк силуэт с посохом, видневшийся у подножия. Несомненно, это была Цин Мань.

На склоне горы зияла трещина, из которой вырывались языки пламени. Когда они подошли ближе, Цин Мань бросила на них короткий взгляд, а затем перевела его на трещину и холодно заметила:

— Чжуянь не должен был так скоро ослабить печать. Что вы сделали снаружи?

Чжун Мичу коротко перечислила все трудности, с которыми им пришлось столкнуться на четырёх континентах, и упомянула Цин Юнь.

Долгое молчание затянулось, прежде чем Цин Мань равнодушно произнесла:

— При всём этом я обязана вас предупредить: Чжуянь нельзя недооценивать. Даже заклинатель уровня бессмертия не справится с ним. Даже заключённый в ловушку, он по-прежнему смертельно опасен. Зная это, вы всё равно намерены войти внутрь?

Гу Фую украдкой взглянула на Чжун Мичу. Ей совсем не хотелось, чтобы та рисковала, но она понимала, что Чжун Мичу не отступит. А теперь, когда был найден метод призыва без жертвы в формации, решимость Чжун Мичу лишь окрепла.

— Если бы я предложила отступить, старейшина Цин Чжэ всё равно не позволил бы.

Цин Чжэ: «...»

После этого он обратился к Цин Мань:

— Я помню, что ты знаешь формацию Десяти Направлений и Пяти Элементов, подавляющих зло. Установи здесь эти каменные статуи.

Пока он говорил, Фэн Суй уже достал их. Цин Чжэ добавил:

— Если что-то случится, мы можем оказать поддержку извне.

Цин Мань не ответила, но своим молчанием дала понять, что согласна с предложением.

Не задерживаясь дольше, четверо вошли в трещину у подножия горы. Едва оказавшись внутри, их окатил нестерпимый жар. С каждым шагом вглубь он становился всё сильнее.

В такие минуты преимущество духовного корня воды Чжун Мичу проявлялось особенно ясно. Гу Фую хотелось прижаться к ней ближе, обнять за талию и положить руку на плечо — идти так было бы куда легче, пусть и неудобно.

Фэн Суй несколько раз порывался что-то сказать, но всякий раз умолкал. Гу Фую заметила это, однако не стала заострять внимание, её мысли были заняты невыносимой жарой и давящим присутствием Чжуянь.

Глубоко в сердце горы открылось огромное пустое пространство, напоминающее пещеру, но не похожее на обычные подземелья, выточенные водой. Здесь стены и каменные столбы имели причудливую форму, почерневшие склоны будто сплавились воедино от безумного жара.

Спускаясь по крутой тропинке, они ощущали, как сердца начинают биться быстрее. Вскоре путь оборвался, и перед ними развернулась гигантская бездна. Внизу кипели реки магмы, окрашивая всё вокруг в зловещий красный свет.

Это было не извержение вулкана, а место, искажённое силой Чжуянь. Большая часть тела чудовища, прославленного своей злобой, скрывалась в пропасти. Из тьмы поднималась лишь верхняя половина: белоснежная голова и лапы, с ярко-красным, словно в крови. Красное сияние придавало его белому меху устрашающий оттенок.

По очертаниям он напоминал Юань Шаня, будь у того белая шерсть, но в плане ауры сравнивать их было бессмысленно, Чжуянь давил одним своим существованием. Даже с закрытыми глазами его присутствие заставляло кожу покрываться мурашками, а дыхание перехватывать в груди.

За спиной Чжуянь, оплетая его и прижимаясь к каменной стене, раскинулся целый скелет дракона.

Могучие кости, словно оковы, связывали Чжуянь. Один коготь чудовища, выступающий из магмы, вонзался в его тело, другой же был глубоко вдавлен в скалу.

Зрелище Чжуянь, переплетённого со скелетом дракона, производило устрашающее впечатление: они срослись воедино так тесно, что казались неразлучными.

Увидев это, все присутствующие невольно прониклись благоговейным ужасом перед ожесточёнными сражениями прошлого и беспредельной силой Чжуянь. Когда-то на этом месте вовсе не было горы: клан Лазурных Фениксов перенёс её сюда, а клан Драконов поймал Чжуянь в ловушку.

Лишь ценой совместных усилий и смертельного риска два клана смогли его подавить. Но даже так, мощь Чжуянь вызывала у них тревогу: сквозь печати и формации ему удалось превратить горную породу в кипящее озеро магмы.

Гу Фую сделала несколько шагов вперёд и остановилась только у самого края пропасти. Это не было осознанным решением, это был инстинкт её тела.

К ней подошли Цин Чжэ и Чжун Мичу. Взгляд Цин Чжэ задержался на скелете дракона, в его глазах смешались разные чувства. Наконец он тяжело вздохнул:

— Ди И...

Чжун Мичу ощутила тревожное предчувствие, и слова Цин Чжэ подтвердили её догадку: скелет, сковывающий Чжуянь, действительно принадлежал Ди И.

Гу Фую пристально смотрела на искривлённые останки дракона. Лёгкий ветерок коснулся её лица, принося с собой особый, неповторимый аромат лета.

Воспоминание унесло её в жаркий день, когда она сидела во дворе под раскидистым тутовым деревом. Его густая листва служила живым шатром, смягчая солнечный свет и бросая на дорожку узор пятнистых теней.

Увлечённая тем, что выводила на бамбуковой дощечке, она с лёгкой насмешкой пожурила юношу, лениво прислонившегося к перилам.

— Лазурный Феникс из нашего клана говорит, что я не уделяю должного внимания культивации, слишком увлечена посторонними делами, слишком легкомысленна для серьёзных обязанностей. Они уверены, что всё это, как бы искусно ни было сделано — лишь куча бамбука, обречённая пылиться в кладовых, не принося никакой пользы совершенствованию.

Она подняла глаза на юношу с ясными золотыми глазами и светлой кожей. Его красивые черты придавали облику спокойную силу. Скрестив руки на груди, он ответил негромко:

— Рожденные разными, летние насекомые не знают о зимнем льде.

> [ 生而不同，夏虫不知有冰 (shēng ér bù tóng, xià chóng bù zhī yǒu bīng) — идиома о том, что разные существа имеют разные возможности и опыт, поэтому нельзя ожидать, что кто-то с узким или ограниченным кругозором сможет понять или оценить то, что ему недоступно. ]

Она сразу поняла, что говоря о летних насекомых, Ди И имел в виду Лазурных Фениксов. Она усмехнулась, покачивая в руке бамбуковую дощечку:

— Ди И, какой ты высокомерный! Если бы они это услышали, то при следующем твоём визите на гору Даньсюэ устроили бы тебе уйму испытаний.

Хотя Ди И во многом отличался от других божественных драконов, он всё же обладал некоторыми типичными для клана Драконов привычками.

Ди И продолжил:

— Человеческая жизнь коротка, всего сотня лет, но их культура и знания процветают. Они передают мудрость через такие бамбуковые дощечки, позволяя потомкам постигать мир, не выходя за пределы дома.

В отличие от них, кланы Драконов и Лазурных Фениксов способны прожить чрезвычайно долгую жизнь даже без совершенствования.

Они уверены, что им хватит времени, чтобы постичь всё самостоятельно, поэтому не считают записи чем-то важным. Но память не в силах удержать столь обширные отрезки времени: всё ценное, однажды не занесённое на бумагу, неизбежно стирается и забывается.

Он посмотрел на неё серьёзно и произнёс:

— Цин-цзюнь, время докажет твою правоту. Однажды мир будет дорожить тем, что ты держишь в руках.

Всякий раз, когда он говорил, его слова внушали веру.

Цин Юнь задержала взгляд на дощечке, обдумывая будущее, о котором говорил Ди И, и тихо спросила:

— Правда?

— Да, — ответил он.

Эти простые слова глубоко тронули её сердце. Цин Юнь прижала бамбуковую дощечку к щеке, ощущая прохладу на своём раскрасневшемся лице.

Лёгкий летний ветер, шелест листвы шелковицы и фигура юноши у перил — всё это запечатлелось в её душе, словно сон, от которого невозможно избавиться.

Слёзы неудержимо хлынули из глаз Гу Фую. И вдруг Чжун Мичу воскликнула:

— А-Мань?

Гу Фую вернулась в реальность и встретила обеспокоенный взгляд Чжун Мичу и спросила:

— Что случилось?

Чжун Мичу, со сложным выражением лица, помедлила, прежде чем сказать:

— Ты плачешь.

Только теперь Гу Фую осознала всё происходящее. Она провела рукой по лицу, влажному от слёз, и с удивлением поняла: это были не её слёзы, и скорбь тоже не принадлежала ей. Она посмотрела на Чжун Мичу и произнесла:

— Это не я.

Чжун Мичу сразу поняла, что плакала не Гу Фую, а Цин Юнь.

С этими словами Гу Фую внезапно ощутила головокружение, словно что-то покинуло её тело. Она ощущала себя нереальной и лёгкой.

На глазах у Чжун Мичу, Цин Чжэ и Фэн Суя возник клубящийся лазурный туман, похожий на феникса, взметнувшего крылья. Неземной, зыбкий, он сопровождался криком: настоящим и в то же время иллюзорным. Вращаясь, он рассеялся на костях дракона.

Гу Фую пошатнулась, почти падая, но Чжун Мичу успела подхватить её. Прижавшись к ней, Гу Фую крепко обняла и прошептала:

— Она умерла.

Будь то из-за окончательного ухода Цин Юнь или по иной причине, Гу Фую ощущала в теле необычную полноту, а духовная сила внутри неё стремительно поднималась, словно прорвался источник, прежде сдерживаемый невидимыми оковами. Её не покидало предчувствие: ещё немного и она прорвётся на следующую ступень совершенствования.

Цин Чжэ, глядя на то место, где рассеялся лазурный туман, надолго погрузился в тяжёлые раздумья. Лишь спустя время он взял себя в руки и сказал:

— Нужно скорее восстановить формацию.

Оправившись, Гу Фую поднялась и вместе с Цин Чжэ и Фэн Суй принялась за работу.

Цепная формация, протянувшаяся от того места, где они вошли, по пологому склону к горной стене позади Чжуянь, оказалась повреждена куда сильнее, чем они ожидали. Руководство взяла на себя Гу Фую, а Цин Чжэ с Фэн Суй помогали ей. Чжун Мичу тем временем не спускала глаз с чудовища. Даже имея в руках Иньхэнь, дело было нелёгким.

Занимаясь восстановлением, Гу Фую невольно бросила взгляд на Чжуянь. Существо лежало с закрытыми глазами, будто погружённое в глубокий сон. В глубине души она надеялась, что удача будет на их стороне, и они закончат работу до того, как оно пробудится и издаст свой яростный рёв.

Погружённая в тревожные мысли, Гу Фую невольно упускала из виду мелкие детали. Чем дольше она оставалась в пределах формации, тем сильнее нарастало смутное беспокойство — не телесное, а исходящее из самой души.

Цепная формация с её взаимосвязанными звеньями требовала предельной сосредоточенности и в устройстве, и в расходе духовной силы. Но Гу Фую допустила несколько ошибок. Цин Чжэ нахмурился, а Фэн Суй, заметив её состояние, осторожно предложил:

— Госпожа, вы, должно быть, устали. Может, отдохнёте?

Холодный пот проступил на лице Гу Фую. Но, покачав головой, она ответила:

— Я в порядке.

Ощущение мягкого шёлка, прижатого к лбу, принесло Гу Фую неожиданное облегчение. Обернувшись, она поняла, что это Чжун Мичу подошла и нежно вытирала её пот рукавом. Благодарно улыбнувшись и ощущая тепло прикосновения, Гу Фую крепко вцепилась в рукав, словно молча умоляя не отстраняться.

Время тянулось медленно, почти бесконечно. Но после долгих усилий им наконец удалось восстановить последний повреждённый участок формации. Осталось лишь поместить Иньхэнь в её центр прямо над головой Драконьего Черепа Ди И.

Пока группа была поглощена работой, они оказались слева от Чжуянь. Рядом возвышался скелет дракона Ди И: особенно бросались в глаза рёбра вдоль позвоночника. Два из них были сломаны, а одно из повреждённых ребер лежало ненадёжно на краю обрыва.

Глаза Гу Фую загорелись. Она бросилась к драконьей кости и сжала её в руках. Эта кость была настоящим редким сокровищем. Чешуя дракона, возможно, была ценностью для обычных людей, но сами драконы легко её теряли, сбрасывая и подрезая когти. Драконья же кость даже если дракон умирал попадалась крайне редко. По сравнению с ней чешуя казалась мелочью.

Переполненная радостью, Гу Фую воскликнула:

— Чжун Мичу, посмотри на это!

Выражение лица Чжун Мичу было сложным. Если бы это было обычное сокровище, она радовалась бы за Гу Фую. Но это были останки её предков...

Гу Фую мгновенно уловила её мысли и сказала:

— Я хочу использовать эту драконью кость, чтобы выковать для тебя защитную чешую. Она сделает тебя неуязвимой и позволит защитить меня. Ди И наверняка с радостью пожертвует этой силой, чтобы тело Цин Юнь было в безопасности.

Она говорила так уверенно, что окружающим это казалось абсолютно разумным.

Цин Чжэ сначала хотел возразить. Клан Драконов ему не нравился, и он ощущал внутреннее сопротивление. Но все кости Дракона, лежащие здесь, были принесены в жертву в битве с Чжуянь. Возможно, клан и не вызывал у него симпатии, но проявлять неуважение к этим останкам было невозможно: они не предназначались для игр. Однако, услышав слова Гу Фую, он согласился с ней.

Чжун Мичу тихо усмехнулась, не зная, что сказать.

Гу Фую приказала Фэн Сую собрать драконью кость и уже собиралась вернуть центральную точку формации, когда вдруг раздался оглушительный рёв. Гора задрожала, а удар разнесся по всем, словно молот по грудной клетке.

Подняв глаза, Гу Фую встретила взгляд Чжуянь. Но это были не совсем глаза: вместо зрачков и белков – спирали пламени. Было трудно определить, куда именно он смотрит, но Гу Фую странным образом почувствовала, что его взгляд встретился с её.

Пламя, словно засасываемое водоворотами в его глазах, пробуждало тревогу и беспокойство во всём её теле. Казалось, безумие ночи в Лихэнь Тянь постепенно возвращалось на поверхность, готовое вырваться наружу.

Глава 119.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Когда Чжуянь пробудился, все трое ахнули от удивления, погружённые в свои мысли и совершенно не замечая странного поведения Гу Фую. Цин Чжэ воскликнул:

— Чего ждёте? Скорее замените ядро формации!

Гу Фую, до этого сидевшая с опущенной головой и сгорбленными плечами, внезапно выпрямилась и подняла взгляд.

Чжун Мичу нахмурилась от беспокойства, почувствовав неладное. Она тихо позвала:

— А-Мань?

Гу Фую повернулась к ней, косо взглянула и произнесла:

— Чжун Мичу.

Перевернув меч Иньхэнь обратным хватом, она прислонила его тыльной стороной к себе и спросила:

— Зачем так усердно запечатывать Чжуянь? С какой целью?

Чжун Мичу, скрывая потрясение, мягко ответила:

— Ради мира.

Цин Чжэ и Фэн Суй, настороженные Чжуянь, чувствовали его зловещую тишину, обманчивое спокойствие, которое вселяло тревогу. Огненные глаза Чжуянь сверкали, словно вихри, излучая холод и угрозу.

Гу Фую с цинизмом переспросила:

— Мир?

Она с презрением продолжила:

— Разве члены сект Бессмертных достойны мира? Они хотят убить меня, а я должна их спасать? В чём тут смысл?

Краем глаза Чжун Мичу заметила жест Цин Чжэ. Ничуть не боясь, она подошла к Гу Фую:

— Речь не об их мире, а о нашем. Ради И-эр, ради учёной Чжай, ради Фэн Суя, ради Седьмого...

Гу Фую возразила:

— Ли Минцзин и другие тоже выиграют, а Ду Пань...

При упоминании Ду Паня её охватила ярость, и она стиснула зубы от ненависти.

Чжун Мичу, стоявшая всего в трёх шагах, попыталась её успокоить:

— Справедливость восторжествует, зло будет наказано со временем.

Гу Фую презрительно усмехнулась:

— Где же эта «справедливость»? Если бы она существовала, семья Цзо погибла бы семьсот лет назад. Их погубила не правосудие... а я, Гу Фую.

Затем она обвела взглядом Чжуянь, глаза её пылали огнём, и с лёгкой насмешкой сказала:

— А что, если выпустить его и укрыть землю снежным покровом, чтобы воцарилась настоящая чистота?

Прежде чем слова успели полностью слететь с её губ, Чжун Мичу стремительно обняла её, мягко удерживая лицо:

— А-Мань, посмотри на меня.

Их взгляды встретились, и в глазах Гу Фую мелькнуло замешательство.

Цин Чжэ мгновенно воспользовался этим моментом и выхватил Иньхэнь прямо из-за её спины. В тот же миг Чжуянь, до этого молчавший, разразился оглушительным рёвом. Звук, словно прозрачная рябь, разлетелся вокруг, а каждая волна поднимала свирепый ветер.

Внезапный шум заставил Цин Чжэ на мгновение замереть, что не осталось незамеченным для Гу Фую. Она стремительно повернула Иньхэнь, готовясь нанести удар, но Чжун Мичу успела схватить её за запястье.

Волна ярости захлестнула Гу Фую, эмоции переполняли её, кровь стыла в венах. Меч на мгновение выскользнул из руки, но она тут же ловко перехватила его другой рукой и направила на Чжун Мичу.

Чжун Мичу, ловко отскочив назад, едва увернулась от атаки. Но, сосредоточившись на удержании контроля, она чуть замедлилась, и лезвие коснулось её щеки, обнажив скрытую под кожей драконью чешую. Она приподняла подбородок, дотронулась до меча и посмотрела на Гу Фую.

Гу Фую, осознав, что чуть не натворила, была потрясена и пробормотала:

— Я... я не знала...

Она не могла понять, почему так резко напала на Чжун Мичу. Внутри неё смешались растерянность, страх и ярость, будто буря, готовая вырваться наружу.

Воспользовавшись моментом, Цин Чжэ ринулся в атаку, стремясь схватить Гу Фую. Ошеломлённая, она сопротивлялась с яростной силой, её лицо выражало ярость загнанного в угол дикого зверя. Не сдаваясь, Цин Чжэ скрутил ей руки и направил на неё свою духовную силу, вызывая невыносимую боль.

Он выхватил Иньхэнь из её рук и с упрёком произнёс:

— Это всё, на что ты способна? Чжуянь околдовал тебя всего за мгновение.

Чжун Мичу не выдержала и тихо вскрикнула:

— Старейшина!

Цин Чжэ знал, что она хочет смягчения, но не ослабил хватку.

— Чжуянь — воплощение негативной энергии войны и злобы. Раздели мир на инь и ян, добро и зло — он олицетворяет крайность инь и зла. Любая капля тьмы в сердце человека делает его уязвимым для его влияния. Неустойчивый ум легко поддаётся. Это одна из причин, почему с Чжуянь так трудно справиться.

Противоречивые действия Гу Фую лишь подтверждали, что она находится под его влиянием.

Вдруг тон рёва Чжуянь изменился, словно предвещая перемены. Чжун Мичу мгновенно встала щитом между Гу Фую и Цин Чжэ. Её движения были быстрыми и точными: она призвала Гэнчэнь, и тысячи ослепительных мечей мгновенно слились в три грозные стены, образовав мерцающий защитный барьер.

В тот же момент правая рука Чжуянь взмахнула по склону скалы, поднимая бурный вихрь и сотрясая землю, будто произошло землетрясение. Удар был столь мощным, что стены мечей трижды лязгнули и разлетелись, но разрушительная энергия Чжуянь не ослабла.

Когтистые кончики пальцев Чжуянь, острые и стремительные, как мечи, пронеслись по воздуху, оставляя размытое, смертоносное направление. Чжун Мичу оказалась на пути этой атаки, издав хриплый крик, когда кровь брызнула вокруг. Скорость и свирепость когтей были невероятными: он легко прорывал защиту и даже рассекал драконью чешую.

Эта демонстрация грубой силы, даже когда Чжуянь был связан, была леденящим душу свидетельством невероятной мощи существа.

Гэнчэнь отделился от горной стены и полетел обратно к Чжун Мичу. Она ухватила его за левую руку, сквозь пальцы проступала кровь.

Большая часть тела Чжуянь оставалась погружённой в магму, лишь голова, правое плечо и правая рука могли свободно двигаться. Изначально кости Дракона закрывали всё, кроме головы, но теперь две из них были сломаны, вероятно, освободив правую руку Чжуянь.

Чжуянь обладал уникальной способностью манипулировать частями своего тела, изменяя их размер по своему желанию. В тот краткий момент, который наблюдала Чжун Мичу, она увидела, как его рука стремительно меняла форму, то утончаясь, то раздуваясь.

Когда Чжуянь раскрыл пасть, острые клыки сверкнули угрожающе. На его звериной морде не было выражения, но Чжун Мичу казалось, что он издевается над ней с хищной ухмылкой.

Цин Чжэ рявкнул на Гу Фую:

— Прекрати это немедленно!

Когда Чжуянь издала новый рёв, широко раскрыв пасть, воздух наполнился удушающим давлением. Лицо Цин Чжэ побледнело, в нём смешались шок и мгновенная решимость.

Действуя без промедления, он нейтрализовал духовную силу Гу Фую и встал перед ней, защищая. Обращаясь к Чжун Мичу с настойчивостью, он сказал:

— Королева драконов, эта девушка не просто околдована Чжуянь, она резонирует с ним. Берегись Чжуянь, не позволяй ему атаковать.

Про себя Цин Чжэ подумал:

«Как же до этого дошло...»

У Чжун Мичу не было времени задавать вопросы, так как следующая атака Чжуянь была неизбежна.

Пальцы Цин Чжэ коснулись лба Гу Фую, направляя духовную силу. Малейшая ошибка могла навсегда лишить её сознания. Несмотря на всю серьёзность этого поступка, Цин Чжэ не проявил милосердия, поставив запечатывание Чжуянь превыше всего.

Внезапно мысли Гу Фую, и без того запутанные, начали проясняться под воздействием внешней духовной силы. Её разум словно открыл окно в душном помещении, через которое врывался свежий ветерок ясности.

Ошеломлённая, она начала приходить в себя. Увидев это, Цин Чжэ быстро обратился к Фэн Сую:

— Уведи её! Мы не можем терять времени.

Если бы Гу Фую была просто заколдована, он мог бы вывести её из этого состояния. Но резонанс с Чжуянь представлял опасность: слишком долгое воздействие могло сделать её новой Чжуянь. Теперь, когда формация была почти завершена, оставались только ядро и запечатывание. К счастью, её отсутствие уже не имело значения.

Фэн Суй подошёл, слегка колеблясь, и посмотрел на Цин Чжэ. Он крикнул:

— Чего ты ждёшь?

Фэн Суй взглянул на Чжун Мичу и увидел, как она отчаянно сражается с одной лишь рукой Чжуянь. Не колеблясь, он подхватил ослабевшую Гу Фую и повёл её прочь.

Рёв Чжуянь усилился, смешавшись с драконьим. Гу Фую, с затуманенным зрением, подняла глаза и увидела Белого Дракона, яростно вцепившегося в правую руку Чжуянь. Яркие, свирепые клыки глубоко вонзились в плечо чудовища, словно готовые оторвать руку.

Чжуянь поднял руку и мощно ударил ею по краю пропасти, заставив содрогнуться Чёрную Гору. Цин Чжэ пролетел над головой Чжуянь, направляясь к ключевому элементу формации. Внизу бурлила магма, а из неё вынырнула фигура, похожая на Чжуянь, потянувшаяся к нему. Жар, исходящий от магматического создания, ощущался даже на расстоянии. Не дрогнув, Цин Чжэ выпустил молнию, разрушив фигуру, которая уже начала восстанавливаться.

Эта местность подавляла поток духовной силы, ограничивая не только Чжуянь, но и их самих.

Гу Фую изо всех сил пыталась вернуться, крича:

— Чжун Мичу!

Цин Чжэ, услышав её, взорвался гневом:

— Разве я не сказал вывести её отсюда?!

Фэн Суй стиснул зубы и силой оттащил Гу Фую. Она смотрела на происходящее, и в голове промелькнула другая картина:

— Ди И!

Огромное тело Белого Дракона обвилось вокруг Чжуянь, и он ревом потребовал:

— Вытащи её немедленно!

— Цин Чжэ, выведи её!

Цин Чжэ схватил Гу Фую за руки и сказал твёрдо:

— Императрица Цин, ты нужна снаружи для формации. Как глава клана, ты нужна великому клану Лазурных Фениксов. Любой другой может остаться, но не ты.

Цин Юнь, неохотно соглашаясь, позволила себя утащить. Она оставила Дракона и Чжуянь позади, сердито сжимая кулаки.

Гу Фую, охваченная паникой, взмолилась:

— Нет! Нет, я не уйду, Чжун Мичу...

Но её духовная сила была запечатана, разум под контролем Цин Чжэ. Она была слишком слаба, чтобы вырваться из хватки Фэн Суя.

Белый Дракон и Чжуянь исчезли из поля зрения, как в видении.

Вскоре после ухода Гу Фую Белый Дракон глубоко впился в плоть Чжуянь, и тот зарычал от боли. Его рука ударилась о горную стену, и с неё посыпались камни, падая на Дракона.

Ослабив хватку, Белый Дракон рухнул на землю, приняв человеческий облик. Прежде чем она успела прийти в себя, из её рта вытекла струйка крови.

Кровь стекала по плечу Чжуянь, и было невозможно определить, принадлежит ли она ему или Белому Дракону.

Чжун Мичу, вытирая кровь с уголка рта, с трудом делала вдох, но её хватка на Гэнчэнь оставалась твёрдой. Решительно поднявшись на ноги, она обратилась к Цин Чжэ, на лице которого читались замешательство и беспокойство:

— Старейшина, что вы подразумеваете под «резонансом»?

Цин Чжэ, всё ещё сражавшийся с магматическим воплощением Чжуянь, сначала колебался, время для объяснений было неподходящим. Но, заметив выражение Чжун Мичу, решил пояснить:

— Чжуянь питается войной и процветает в хаосе. В этом мире есть люди, в том числе из кланов Драконов и Лазурных Фениксов склонные разжигать войны и создавать хаос, добровольно или по принуждению. После долгих сражений они часто теряют самоощущение. В клане Лазурных Фениксов это явление называют демонизацией: человек утрачивает свою идентичность, будь то человек, дракон или Лазурный Феникс.

— Запах крови с полей сражений, который для обычных людей почти незаметен, для Чжуянь ясен, как день. Существа, рожденные из тьмы, естественно притягиваются друг к другу, воплощая поговорку: «Рыбак рыбака видит издалека».

Слушая объяснения Цин Чжэ, Чжун Мичу нахмурила брови. Но в тот же миг её взгляд на Чжуянь стал холодным и решительным.

Обогнув Чжуянь, она устремилась к Цин Чжэ и сказала:

— Старейшина, позвольте мне заменить ядро формации и запечатать её. Дайте шанс выбраться отсюда.

Цин Чжэ сдержанно ответил:

— Если я уйду, чтобы заменить ядро и завершить формацию, тебе придётся отражать атаки Чжуянь. Ты недостаточно опытна, чтобы справляться со всем этим одновременно.

Чжун Мичу, уже схватив духовный меч Иньхэнь из рук Цин Чжэ, уверенно сказала:

— Он мне поможет.

Иньхэнь был духовным мечом Гу Фую. Он обладал разумом и узнавал хозяйку, отпугивая чужаков. Хотя уровень совершенствования Цин Чжэ был выше, и он мог владеть мечом, ему приходилось полагаться только на силу, что усложняло управление.

В руках Чжун Мичу меч казался лёгким и отзывчивым, слегка вибрируя, словно наслаждаясь её прикосновением. Цин Чжэ удивлённо наблюдал: он никогда не слышал, чтобы друзья были настолько близки, что могли использовать духовные мечи друг друга так естественно.

Несмотря на сомнения, он всё ещё колебался.

Чжун Мичу решительно добавила:

— Промедление приведёт к беде.

Цин Чжэ на мгновение задумался, а затем согласился, решив: если это не сработает, они найдут другой выход.

Чжун Мичу тщательно взвесила свои варианты. Хотя объединение с Цин Чжэ для поиска стратегически выгодной позиции казалось более безопасным, она опасалась, что это затянет бой. Её больше всего тревожило то, что любое промедление усиливало влияние Чжуянь на Гу Фую. Она была полна решимости как можно скорее положить конец конфликту.

Цин Чжэ сосредоточил духовную силу; его меч сиял ярким светом, словно раскаты грома. Вся пещера затрещала, молнии разлетелись во все стороны, словно смертоносная паутина.

Он собирал силы для мощного удара, создавая шанс для Чжун Мичу. Улучив момент, Цин Чжэ крикнул, и молния пронзила магматическое воплощение Чжуянь множеством отверстий. Оно с трудом сохраняло форму, пока Чжуянь, казалось, был парализован ударом грома.

Чжун Мичу знала, что это не задержит его надолго. Следом она перевернула Иньхэнь, усилив меч ледяной энергией. Лед стал быстро распространяться от клинка, замораживая не только Чжуянь, но и окружающие скалы, покрывая магму толстым слоем льда.

Взобравшись на макушку Чжуянь, Чжун Мичу погладила Иньхэнь и на мгновение закрыла глаза, чтобы успокоиться. Неохотно, но решительно, она вытянула меч, заменяя ядро формации.

Успешно завершив, формация засияла вновь, словно позолоченная бронзовая статуя. Восстановленная Цепная формация стала ещё мощнее, чем была изначально, впечатлив Цин Чжэ возможностями Гу Фую.

Запечатывание формации напоминало запирание двери — задача, знакомая многим мастерам формаций. Хотя Чжун Мичу не была экспертом, она знала достаточно, чтобы завершить процесс. Она начала процесс запечатывания с рассчитанных движений.

Цин Чжэ, бросив короткий взгляд на всё ещё застывший Чжуянь, превратился в лазурный туман и вышел из пещеры.

Когда цепная формация почти полностью сомкнулась, тишину разорвал тревожный треск: лёд под ними начал рушиться.

Чжун Мичу мгновенно поняла, что Чжуянь вырвался изо льда. Цепь ещё не была полностью запечатана. Не имея возможности уклониться, она быстро призвала Гэнчэнь. Она продолжали запечатывать одной рукой, а другой Чжун Мичу держала меч в защитной, но агрессивной стойке.

Её фехтование было зрелищем, подобным метеору, пронзающему ночное небо.

Чжуянь, предвидя, что при успехе Чжун Мичу он будет запечатан здесь на тысячи лет, рискнул всем, даже не уклоняясь. Даже обычный духовный зверь был бы серьёзно ранен такой атакой, но плоть Чжуянь пострадала лишь слегка, а его когти тянулись вперед.

Чжун Мичу была всего в нескольких шагах. Цепная формация почти сомкнулась, оставались лишь мгновения.

В этот критический момент, на грани жизни и смерти, Иньхэнь задействовал защитную формацию, спасая Чжун Мичу. Когда коготь Чжуянь направился прямо на неё, раздался оглушительный треск: фигура врезалась в горную стену, оставив глубокую вмятину.

Чжуянь поднял взгляд и увидел парящего над собой Иньхэнь. Его свет был тусклым, но не меркнул. В этот момент цепь сомкнулась, обрекая Чжуянь на вечную тьму.

Чжуянь издал душераздирающий крик полный горечи, гнева и отчаяния.

Чжун Мичу рухнула на землю с глухим стуком, колени врезались в камни. Она обхватила руками живот, насквозь пропитанный кровью, и сдавленный стон сорвался с губ. Она понимала: если бы не своевременное вмешательство Иньхэнь, её раны могли быть куда серьёзнее.

Чжуянь наклонил голову, устремив взгляд на Чжун Мичу. Холодный лёд растопило порывом жара. Разгневанный на Белого Дракона за то, что та помешала ему освободиться, Чжуянь предпринял новую, ещё более беспощадную атаку.

Тем временем, проводив эмоционально расстроенную и потерявшую сознание Гу Фую от Чёрной Горы, Фэн Суй доложил Цин Мань о происходящем. Цин Мань, ухаживая за Гу Фую, не удержалась и с явным презрением сказала:

— Бесполезная.

Время шло, а Гу Фую всё ещё не приходила в себя. Чувствуя непрекращающееся напряжение на Чёрной Горе, Цин Мань с тревогой взглянула в сторону событий.

Снова обратив внимание на Гу Фую, явно разочарованная, она постучала по голове девушки посохом, умоляя и одновременно приказывая:

— Просыпайся же!

Гу Фую не получила ни единой физической травмы. Изначально на неё оказывал влияние Чжуянь, а затем Цин Чжэ навязал свою духовную сущность, так что её раны были скорее психологическими, чем телесными. Цин Мань могла лишь помочь регулировать духовную энергию и дать успокаивающие пилюли; всё остальное зависело от силы воли самой Гу Фую.

Учитывая её невероятную стойкость: перерождение в новом теле, выживание в бесчисленных битвах, подпитываемых жаждой мести — её упорство поражало.

Чёрная гора снова задрожала. Фэн Суй воскликнул:

— Это старейшина Цин Чжэ!

Цин Мань обернулась в тот самый момент, когда поток лазурной энергии вырвался наружу. Цин Чжэ обрел форму прямо перед ними. Он не успел ничего сказать, сосредоточившись на медленно сжимающейся трещине в горе.

Когда трещина наконец исчезла из поля зрения, Цин Чжэ заметно расслабился. Дело было сделано.

В этот момент Гу Фую резко села и крикнула:

— Чжун Мичу!

Холодный пот стекал по её лицу, глаза были полны ужаса. Казалось, она очнулась от кошмара, всё ещё пытаясь отделить сон от реальности.

Взглянув на Цин Мань и остальных, она внезапно осознала происходящее. Она поспешно попыталась подняться, но споткнулась, еле удержавшись на ногах.

Цин Мань спокойно сказала:

— Удачное время. Печать внутри готова. Теперь призови её.

Даже в такой ответственный момент её голос оставался ровным и неторопливым.

— А... точно, — Гу Фую слегка замялась, всё ещё ошеломлённая. — Я призову её.

Несмотря на лёгкое замешательство, она была достаточно опытна в формациях, чтобы выполнить ритуал призыва.

Но, не дождавшись ответа и не увидев в небе Белого Дракона, Гу Фую почувствовала, как холодный страх сжимает её сердце. Разрозненные мысли быстро сосредоточились, и она тихо пробормотала, глядя на угасающий свет призыва:

— Чжун Мичу...

Цин Мань и Цин Чжэ, казалось, тоже были поражены неожиданным исходом. Фэн Суй заметил:

— Госпожа, возможно, произошла ошибка. Попробуйте ещё раз.

Гу Фую кивнула, соглашаясь. Да, это должно быть ошибка. Как могла никто не появиться, если предыдущие два призыва сработали мгновенно?

Она сосредоточилась на каждой мелочи, которую могла упустить, опасаясь, что малейшая ошибка сорвёт желаемый результат. В этот раз она даже выкрикнула имя:

— Наньчжу Цзюнь!

Давно она не обращалась к ней так.

Каждая секунда тянулась мучительно долго.

Шло время, и Гу Фую утешала себя мыслью, что, возможно, ещё не пришёл нужный момент. Она ждала, не желая принять мысль о том, что никто не появится.

Если первый призыв не сработал, попробуй другое имя, шептала она себе:

— Чжун Мичу...

Попробуй ещё раз. Подожди.

Но никто не появился.

Она выкрикивала все известные ей имена Чжун Мичу:

— Шицзе Чжун! Чжун Мичу! Наньчжу Цзюнь! Ваше Величество! Янь Цин!

Даже когда свет призыва угасал, ответа не последовало.

Цин Мань и Цин Чжэ могли лишь предположить два возможных исхода: либо призванный зверь погиб, либо его вообще невозможно было призвать. В любом случае, раскрытие этой информации разрушило бы Гу Фую, которая и так была на грани срыва. Но молчание не спасало, рано или поздно она бы все равно сломалась.

Ситуация казалась безвыходной.

Как это могло произойти?

Они чувствовали себя беспомощными, неспособными помочь. Видя слёзы Гу Фую, они невольно вспоминали Цин Юнь из прошлых лет, ощущая смесь вины и горечи.

Отчаявшись, Гу Фую полоснула ладонь, добавив каплю своей крови, и в третий раз начала призывной ритуал. Хотя кровь едва усиливала эффект, она верила, что заключённая в ней духовная сила увеличит шансы на успех.

Она крикнула:

— Чжун Мичу!

Но даже теперь никто не появился.

Столкнувшись с суровой реальностью, что Чжун Мичу может не вернуться, Гу Фую сначала испытала полное замешательство. Она никогда не думала о постоянной разлуке с Чжун Мичу, всегда считая, что если кто-то и уйдёт первым, то это будет она сама.

За замешательством последовала паника, а затем отчаяние, словно её сердце разрывалось на части.

Не в силах больше сдерживать эмоции, она закричала, смесью мольбы, рыданий и ярости:

— Чжун Мичу!!!

Её голос разносился далеко, эхом отдаваясь в воздухе.

Она не сразу поняла: это слёзы или дождь, но что-то холодное стекало по её щекам. Ещё одна капля упала, и она осознала, что это дождь. Но глаза её были полны горячих слёз. Шёл дождь... но не обычный.

В воздухе запахло кровью. Когда капли дождя упали на руку, она подняла глаза, сомневаясь в собственном зрении. Никогда прежде она не видела красного дождя.

Льющийся дождь оказался кровавым, облака окрасились в багровый цвет, а в воздухе висел острый, резкий запах крови.

Её глаза расширились от ужаса и удивления. Попытка встать была безуспешной, ноги не слушались.

Спотыкаясь, она бросилась ловить падающего с неба человека.

Она почти забыла, во что была одета Чжун Мичу, когда появилась, но точно знала, что одежда её была не красного цвета.

Тщательно вытерев лицо, Гу Фую не смогла найти слов: горло сдавило, а глаза горели от слёз, которые больше невозможно было сдерживать.

Плакала не Цин Юнь, а она, и плакала не из-за Ди И, а из-за Чжун Мичу.

Наконец обретя дар речи, Гу Фую прижалась лицом к лбу Чжун Мичу и тихо прошептала:

— Не бойся... ты вышла.

В глубине души Гу Фую понимала, что эти слова произнесены не только чтобы утешить Чжун Мичу, но и чтобы успокоить себя, поскольку ее тело неудержимо дрожало.

Глава 120.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Цин Чжэ подошёл ближе. Гу Фую резко обернулась, её глаза налились яростью, и этот взгляд. так сильно отличался от той нежности, с которой она смотрела на Чжун Мичу. Казалось, стоит ему сделать ещё один шаг и она набросится.

Цин Мань вмешалась:

— У неё ещё остаётся надежда. Но если промедлишь хоть немного, то её не будет.

Слова заставили Гу Фую дрогнуть. Взгляд её смягчился, и, глядя на Цин Мань, она произнесла:

— Я выслушаю тебя. Я сделаю всё, что ты скажешь.

Она была готова на все, чтобы спасти Чжун Мичу.

— Отдай её мне, — спокойно ответила Цин Мань.

Гу Фую бережно подняла Чжун Мичу и передала её. Когда её руки опустели, она слегка пошатнулась вперёд и осторожно отдёрнула ладонь, будто ещё одно движение могло окончательно разбить её.

Приняв Чжун Мичу, Цин Мань подала знак Фэн Суй. Тот непонимающе замер. Цин Мань, теряя терпение, приказала:

— Возьми посох и следуй за мной.

Ей нужен был помощник. Фэн Суй поспешно схватил посох и пошел за ней. Цин Мань направилась в сторону Туманного леса, а Гу Фую шагала следом.

Вдруг Цин Мань остановилась и обернулась:

— Формация Десяти направлений и Пяти элементов, подавляющее зло, ещё не восстановлена.

Гу Фую не смела отойти от Чжун Мичу. Она боялась. Боялась, что если они расстанутся хотя бы на мгновение, это будет целая вечность, и они никогда больше не встретятся. Она не могла вынести мысли о том, чтобы снова пережить такую потерю.

Когда их разделял всего лишь один шаг, сердце Гу Фую болезненно сжалось. Ей захотелось приложить ухо к груди Чжун Мичу, лишь бы слышать биение её сердца и только так она чувствовала себя спокойно.

Молчание Гу Фую затянулось, и тогда Цин Мань вновь заговорила:

— Она дошла до полусмерти, чтобы запечатать цепную Формацию. Остался последний шаг. Если ты пренебрежёшь этим, малейшая ошибка сведёт на нет всё, что мы сделали. Ты хочешь, чтобы она снова прошла через это испытание?

Гу Фую долго смотрела на неё, а затем твёрдо произнесла:

— Я хочу, чтобы она жила.

Хотя слова Гу Фую были простыми, но Цин Мань почувствовала скрытую угрозу. Тысячи лет она никого не боялась, но в этот момент её пробрала лёгкая дрожь.

Она нахмурилась и предпочла не отвечать. Молча прижимая к себе тело Чжун Мичу, направилась во двор в Туманном лесу.

Оставлять Гу Фую одну возле Чёрной горы казалось опасным, слишком велика была вероятность, что она натворит бед. Поэтому Цин Мань поручила Цин Чжэ присматривать за ней, будучи уверенной: он справится с любыми непредвиденными обстоятельствами.

По дороге она приказала Фэн Сую заняться сбором лекарственных трав. Из-за нехватки рук, Цин Мань позволила ему войти в священную зону.

В покое Туманного леса Цин Мань уложила Чжун Мичу на кровать. С тех пор, как её нашли, девушка не приходила в сознание. Цин Мань сняла с неё одежду, чтобы осмотреть раны. Её взгляд помрачнел, и она раздражённо цокнула языком.

Неудивительно, что при её призыве был кровавый дождь: драконья чешуя Чжун Мичу оказалась серьёзно повреждена, тело же изрезано бесчисленными острыми ранами, вероятно, от когтей Чжуянь. Призыв в её истинной драконьей форме лишь усугубил ранения, вызвав большую потерю крови.

Белоснежное тело девушки, изуродованное шрамами и залитое кровью, напоминало цветки груши, втоптанные в алую грязь.

Цин Мань тяжело выдохнула, не столько от жалости, сколько от разочарования.

В этот момент вернулся Фэн Суй. На бегу он заглянул в покой и краем глаза уловил белое пятно, но поспешно отвёл взгляд, как будто заранее знал, что увидит.

— Старейшина, травы.

Цин Мань взяла их, а затем поручила ему принести из восточной комнаты моток шелковых нитей.

Не до конца понимая назначение шелковых нитей, но покорно следуя распоряжениям Цин Мань, он заметил почти невидимые прозрачные нити, различимые лишь при искусственном освещении.

Передав их и выйдя за дверь, Фэн Суй все же заглянул внутрь и увидел, как Цин Мань уверенной рукой зашивает раны Чжун Мичу. Нити, словно подвешенные в воздухе, образовывали упорядоченный, но многочисленный узор, мягко мерцая в косых лучах света, проникавших в комнату.

Фэн Суй сложил ладони и молча молился об её выздоровлении.

С наступлением ночи прибыли Гу Фую и Цин Чжэ. Гу Фую, выглядевшая усталой, шла быстрым шагом и, к своему удивлению, внезапно столкнулась с Фэн Суй, державшего в руках окровавленную одежду Чжун Мичу. Фэн Суй, ошеломлённый неожиданной встречей, на мгновение растерялся, не зная, куда отступить.

С трудом сглотнув, Гу Фую спросила:

— Где она?

— Там, госпожа, — тихо ответил Фэн Суй, указав на комнату.

Гу Фую поспешила внутрь и застала Чжун Мичу уже под присмотром, Цин Мань завершила лечение. В комнате витал свежий травяной аромат. Чжун Мичу спокойно лежала на постели, бледная и хрупкая, переодетая в лёгкую чистую одежду.

Гу Фую осторожно подошла и опустилась на край кровати. Её взгляд, полный нежности, задержался на Чжун Мичу. Цин Мань, некоторое время наблюдавшая за этой сценой, молча вышла, погружённая в воспоминания.

На улице её встретил Цин Чжэ:

— Как она?

Цин Мань лишь покачала головой:

— Такова её судьба.

Лицо Цин Чжэ омрачилось тревогой. Он был готов пожертвовать жизнью, восстанавливая печать, но остался невредим. Зато Чжун Мичу, младшая, оказалась тяжело ранена. Мысль о том, что вскоре придётся обьяснится перед кланом Драконов, тяжким грузом давила ему на плечи.

Ди Цзюнь намеревался отправиться сам, но Чжун Мичу остановила его, настояв, что кто-то должен взять на себя ответственность. Он подчинился, главным образом потому, что она так и не раскрыла, насколько опасным окажется предстоящее путешествие.

В последующие дни Гу Фую почти не отходила от её постели. Она сидела рядом, крепко сжимая руку Чжун Мичу, иногда склоняясь так близко, что клала голову на её ладонь. В её взгляде, устремлённом на бледное лицо, застыла тревога и отчаяние.

Когда Цин Мань пришла сменить лекарства, то застала Гу Фую в той же позе. Её неподвижность показалась куда лучшей, чем возможные вспышки истерики или агрессии.

За все эти дни Чжун Мичу так и не открыла глаз. Единственным утешением был её пульс — чуть более ровный и крепкий, чем прежде, хотя силы ещё не вернулись.

Гу Фую отпустила Фэн Суй обратно. Что творилось снаружи, она не знала: рёв Чжуянь стих, земля перестала дрожать. Оставалось лишь гадать: продолжается ли всё ещё противостояние двух сект, справляются ли учёная Чжай и остальные. Но с участием кланов Лазурных Фениксов и Драконов всё должно было быть под контролем.

И всё же сердце Гу Фую сжимала гнетущая пустота. Мир словно потерял краски, ничто больше не могло пробудить её интерес.

Недавно в её мысли вновь закралась мечта о собственных великих свершениях. Она всегда верила, что жизнь должна быть наполнена смыслом, что истинная ценность кроется в смелых идеалах, которые она лелеяла в юности. Но теперь она ясно понимала, что эти идеалы составляли лишь половину. Ей нужен был тот, кто станет свидетелем её пути к вершине, её побед и достижений.

Когда-то такими свидетелями были её отец, братья и те, кто смотрел на неё свысока. Но отца и братьев больше не было рядом, и никто больше не смел смотреть на неё свысока; все они боялись её.

Кто же ещё мог смотреть на неё?

Оставалась только Чжун Мичу.

Тогда Чжун Мичу сказала:

— Есть я. Я всегда буду смотреть на тебя.

Она хотела, чтобы Чжун Мичу всегда была рядом с ней и всегда смотрела на неё.

Но перед ней с закрытыми глазами лежала Чжун Мичу.

Однажды ночью, уже лёжа в постели, Гу Фую увидела сон. Тот самый, что однажды пришёл к ней, когда она потеряла сознание после того, как Фэн Суй вытащил её с Чёрной горы. Теперь она вновь оказалась в той же картине.

Перед её взором раскинулись необъятные, пышные и безграничные земли. Спустя тысячи лет это место станет известно как город Нин.

Именно здесь когда-то встретились Цин Юнь и Ди И, в дни, когда их кланы были на грани войны. Они уже давно распрощались с юношеской наивностью: он стал утончённым и элегантным, а она красивой и изящной.

Выражение лица Цин Юнь было суровым, а тон резким:

— Ты хочешь, чтобы я отступила? Ты знаешь, что это твой клан Драконов пересёк границу и двинулся к нашим Пяти Континентам? Вы начали войну, а мы лишь защищались. О, так теперь мы виновны, должны ли мы преклонить колени и приветствовать ваши войска, схватившись за голову?

Облачённый в лёгкие доспехи, Ди И оперся руками на меч, выражая свою беспомощность:

— Зачем клан Драконов начал эту войну? Цзян Чжо – любимый сын Короля Драконов Четырёх Морей, принц из рода Золотых Драконов. Ты же знаешь, как клан Драконов защищает своих. Даже если не брать в расчёт Цин Мань, как глава своего клана, ты поступила слишком опрометчиво, вмешавшись в это дело и объединившись с Цин Мань против него...

Лицо Цин Юнь исказилось от отвращения:

— Если бы Цин Мань сумела его победить, мне не пришлось бы вмешиваться. Более того, именно его одержимость мной, его неспособность отвести взгляд и запустили формацию. Без этого он никогда бы не обратился в камень.

Ди И возразил:

— Ты могла бы сообщить об этом клану Драконов и позволить им наказать его, вместо того чтобы действовать самовольно и использовать формацию, превращая его в каменную статую.

Клан Лазурных Фениксов утверждает, что подобное означает вечное заточение души.

— Его преступления не заслуживали такой участи.

— Клан Драконов? — насмешливо отозвалась Цин Юнь. — Я им не доверяю. Как ты сам сказал, они всегда защищают своих. Какое наказание они ему устроят? Заточение? Для них измена жене или связь на стороне, возможно, и вовсе не что-то неправильное. В лучшем случае, для приличия его пару раз высекут за то, что он обидел Цин Мань.

— То, что клан Драконов защищает своих, не значит, что они не различают добро и зло. Если кто-то ошибается, Король Драконов непременно строго накажет его. А если бы тебя не устроило их решение, мы могли бы обсудить совместное наказание между нашими кланами,  — сказал Ди И, опустив взгляд. — Может быть, ты сначала должна была сообщить мне о ситуации и обсудить со мной, как с ней справиться, вместо того, чтобы заводить всё в тупик.

Глубоким и слегка напряженным голосом Ди И добавил:

— Или ты тоже мне не доверяешь?

Цин Юнь склонила голову, глядя вдаль, на бескрайние луга, утопающие в траве:

— С самого начала ты говоришь от имени Цзян Чжо. Между строк ты намекаешь, что я поступила неправильно.

Ди И не удержался:

— Я не говорю за Цзян Чжо. Я говорю о будущем наших кланов. Поколениями мы стремились укреплять отношения между ними, и всё это может быть разрушено нашими руками. Задумывалась ли ты, сколько крови ещё должно пролиться, чтобы положить конец этой продолжающейся и разрастающейся войне?

Цин Юнь вызовом подняла подбородок:

— Ваш клан Драконов начал эту войну.

Ди И твердо возразил:

— Нет, конфликт начали Лазурные Фениксы.

Цин Юнь подошла и встала перед Ди И. Став взрослой, она была на полголовы ниже его, несмотря ни на что, ей никогда не превзойти его ростом. Но, возглавив клан, она отточила своё достоинство и внутреннюю глубину, тогда как Ди И казался мягче и сдержаннее. Несмотря на меньший рост, от неё исходила властная аура.

— Лазурные Фениксы? Ты имеешь в виду Цин Мань и меня? Ха! Если бы Цзян Чжо не навредил Цин Мань, я бы и не обратила на него внимания. Ты говоришь о драконах, которые якобы защищают справедливость, даже среди своих. Помнишь, как наши кланы обсуждали брачный союз? Никто тогда не выбирал конкретных пар. Это был Цзян Чжо! Он влюбился в Цин Мань, поклялся ей всем сердцем, тронул её своей искренностью. Цин Мань поверила, что он не такой как другие драконы, и согласилась на брак. Но века идут, и его истинная природа раскрылась. Его сердце изменилось, доказав, что некоторые вещи никогда не меняются.

— Разве Цзян Чжо не знал природу Лазурного Феникса? Что они любят лишь раз в жизни? Если он не мог довериться этой любви, зачем притворяться преданным, обещая вечную любовь? Ему вообще не следовало добиваться Цин Мань! Даже если чувства угасли, он должен был помнить, что их брак — это мост между кланами. А он беззаботно искал других женщин, раня Цин Мань, не думая о чести. И теперь ты ждёшь от меня милосердия?

— Он был неправ, — ответил Ди И, — но его ошибка не заслуживает смерти. Если брак не сложится, они могут развестись. А проблемы в его сердце можно исправить другими способами. Его жизнь нужно сохранить ради будущего обоих кланов.

Цин Юнь резко возразила:

— В клане Лазурных Фениксов подобное поведение карается самым суровым образом, иногда даже публичным позором. Ты говоришь, что клан Драконов защищает своих, но ты понимаешь ли? Для Лазурных Фениксов любовь — это наша суть; мы ценим и чтим её превыше всего.

— Если ваш клан Драконов действительно понимает, что правильно, а что нет, зачем тогда вести войну ради него?

— Король Драконов начал конфликт не из-за Цзян Чжо, — ответил Ди И, — а потому что глава Лазурных Фениксов казнил принца из королевской семьи Золотых Драконов. Цин-цзюнь, нам обоим следовало искать компромисс, но ты зашла слишком далеко.

Цин Юнь поджала губы, пронзительно глядя в глаза Ди И. Она надеялась на приятную встречу, но разговор обернулся совсем иначе:

— И что же ты предлагаешь? Должна ли я пожертвовать Цин Мань и собой, лишь чтобы успокоить гнев клана Драконов?

После паузы Ди И тихо сказал:

— Передай Цин Мань клану Драконов и откажись от поста главы клана. Я уговорю Короля Драконов отозвать войска. Я знаю, тебя не слишком волнует положение главы, Цин-цзюнь. В этом вопросе ещё можно договориться.

Цин Юнь усмехнулась холодно:

— Меня не волнует статус главы, но я не ошибаюсь, и мои люди тоже так считают. Я не уйду в отставку за то, в чём не виновата, и никогда не отдам Цин Мань клану Драконов. Я не позволю вам даже коснуться её волос!

— Если клан Драконов хочет войны, пусть идёт войной. Клан Лазурных Фениксов вас не боится.

Ди И молчал, ощущая, как нарастает усталость. Через мгновение он произнёс тихо, но твёрдо:

— Во мне заложены черты клана Драконов, а в тебе Лазурных Фениксов. Ты не понимаешь меня, и я не понимаю тебя.

Ради любви Лазурный Феникс с готовностью пойдет на войну, и никто в их клане не сочтет это неуместным, потому что это истина, которую они отстаивают.

Ди И, будучи главой, часто задавался вопросом: как можно действовать так импульсивно, не думая о последствиях? Когда начнётся война, кто знает, до каких масштабов она может разрастись?

Он вздохнул про себя, размышляя, что подобное поведение свойственно не только Лазурному Фениксу. Как же клану Драконов избежать собственной природы? В каком-то смысле безумие обоих кланов было удивительно похоже. И, будучи членом клана Драконов, его отвращение к войне, вероятно, было беспрецедентным.

Цин Юнь, ранимая, истолковала его слова иначе.

— Значит, ты думаешь, что не понимаешь меня? Считаешь мою реакцию чрезмерной? Считаешь, что поступок Цзян Чжо был приемлемым и не был ошибкой? Или, Ди И, ты просто ищешь себе выход на будущее?

Ди И был ошеломлён:

— Ты сомневаешься во мне?

Цин Юнь отвернулась, тихо произнеся:

— Кто знает. Цзян Чжо когда-то тоже был искренним, но спустя тысячу лет он изменился.

Ди И почувствовал ком в горле, а его лицо вспыхнуло от гнева. Его чувства подверглись сомнению, и учитывая поступки Цзян Чжо, подозрения Цин Юнь

казались понятными и даже обоснованными. Но он был горд и не мог не принять её слова близко к сердцу.

Он начал шагать туда-сюда, не находя подходящих слов:

— Ты... ты...

Чем больше он размышлял, тем сильнее сжималось сердце. В сердечных делах он чувствовал себя полным глупцом:

— Странная, упрямая, неразумная!

Лицо Цин Юнь вспыхнуло от гнева:

— О! Вот теперь ты понял, какая я странная, упрямая и неразумная!

Она тыкнула его в грудь, каждое слово сопровождая ударом:

— Глупый, упрямый, самодовольный!

С каждым её ударом Ди И делал шаг назад. Наконец, он развернулся и ушёл в другую сторону, не оглядываясь.

Их встреча завершилась на неприятной ноте.

Кланы Лазурных Фениксов и Драконов долго удерживали власть, что оба были безумны и поглощены собой. Ни один из кланов не желал отступать. То, что начиналось как небольшая стычка, вылилось в полномасштабную войну. Они давно забыли первопричину своего спора и причину войны. Война длилась годами.

Гора Даньсюэ больше не была местом, куда Ди И ходил в свободное время. Чем больше они проводили время порознь, тем сильнее тосковали друг по другу. Она часто ловила себя на том, что задумчиво смотрит вдаль, твёрдо веря в свою правоту и невиновность.

Война завершилась лишь с появлением Чжуянь, чьё вмешательство мгновенно остановило кровопролитие. Кланы не успели передохнуть и сразу направили все силы на борьбу с новой угрозой.

В те годы они были молоды и полны энергии, их острые углы ещё не были смягчены жизненным опытом. Их отношения были отмечены глубокими ранами и нежеланием идти на компромиссы, каждый из которых цеплялся за свои упрямые убеждения.

Но время не повернуть вспять. Всё проходит, и, оглядываясь назад, остаётся лишь вздох сожаления.

После перемирия наступил краткий период нежности, и чувства вспыхнули с новой силой. Но когда Ди И отправился к Чжуянь, между ними навсегда встала горная стена.

В Сянь Ло, у Чёрной горы, смена времён года проходила почти незаметно. Цин Юнь стояла у подножия, наблюдая, как облака медленно клубятся, как прекращается дождь — день за днём, ночь за ночью.

Когда она потеряла всё, что было дорого, в памяти остались лишь драгоценные мгновения, проведённые вместе.

Когда настало время её небесного испытания, Цин Юнь сумела избежать его, передав свой артефакт, который принял на себя основную тяжесть Громового испытания, и выковав колокольчик Яньэр.

Заблудившись в иллюзиях колокола, она нашла утешение в мужчине, который казался почти настоящим. Пока она пыталась обмануть мир и себя, её сердце знало правду.

И вот однажды, когда больше не осталось сил сдерживаться, она поддалась иллюзии Ди И. Он тепло улыбнулся, и она выдохнула слова, которых не успела сказать раньше:

— Я люблю тебя... я люблю тебя...

И в этот момент все иллюзии рассыпались вдребезги.

Гу Фую резко открыла глаза и села прямо. Тяжело дыша, она посмотрела на свои руки, и слёзы застилали ей глаза. На мгновение она не могла понять, кто она — Цин Юнь или Гу Фую, и отчаяние сковало её полностью.

Она глубоко вдохнула, не отводя взгляда от человека на кровати. Внутри словно нарастала тьма, давящая на сердце. Сохраняя самообладание несколько дней, она наконец сломалась, словно тихая гладь озера, потревоженная камнем, по которой побежали круги.

Обняв лежащего человека, Гу Фую повторяла сквозь слёзы:

— Я люблю тебя... я люблю тебя...

Слова сливались с её воспоминаниями о Ди И, о костях Дракона, что заперли Чжуянь в горе, и о тысячелетнем бдении Цин Юнь на вершине горы.

Слезы текли по её лицу, её слова становились отражением растущего страха и отчаяния, её решимость рушилась с каждым произнесенным словом.

Очнувшись от этого напряжённого, похожего на сон состояния, она почувствовала на себе волну сильных чувств.

— Я люблю тебя, ты не можешь меня оставить, — прошептала она, и эта мольба шла из глубины её сердца.

Разбуженная плачем и криками посреди ночи, Цин Мань проснулась и пошла в комнату. Там она обнаружила Гу Фую в трогательных объятиях Чжун Мичу, плачущую так, словно только что обрела свою душу.

Раздражённая, Цин Мань воскликнула:

— Она ещё жива! Зачем так паниковать?

Только после серии угроз она ушла.

Когда волнение утихло, Гу Фую осторожно посмотрела на лицо Чжун Мичу, заметив, как много сил и веса она потеряла за эти дни.

Усевшись рядом с Чжун Мичу, Гу Фую прижалась к ней и прошептала ей на ухо:

— Я люблю тебя и хочу сказать это тысячу раз, чтобы ты услышала. Тебе нужно скорее проснуться.

———————————————————

Авторке есть, что сказать: Ди И называл Цин Юнь «Цин-цзюнь».

Примечание переводчицы: Цин Юнь и Ди И это как параллель к Гу Фую и Чжун Мичу: они тоже во время ссор кидались обидными словами в 21 главе, когда не находили других аргументов. Также формация каменной девы, возможно, создана Цин Мань и Цин Юнь, так как легенда создания формации очень схожа с историей Цин Мань.

Глава 121.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Несколько дней Гу Фую провела в Сянь Ло, отрешившись от внешнего мира. Но мир не забыл о ней.

Под сенью раскидистого баньяна, где солнечные лучи скользили по листве, плетя узоры света и тени, она находила себе утешение. Легко касаясь пальцами мшистого ствола, Гу Фую погружалась в собственные мысли.

Позади неё Фэн Суй выглядел глубоко разочарованным. Он активно участвовал в жизни мира, приносил вести из Сянь Ло и вел беседы с главами сект Би Ло и Цан У.

Его беседы сводились к тому, чтобы отпустить давние обиды и обсудить насущные вопросы, позволяя им улетучиться, словно сухие листья, подхваченные ветром. Прошлому больше не следовало давать власть над настоящим, а Четырём Континентам оставаться в мире и согласии, как прежде. Смысл был ясен: восстановление печати Чжуянь не должно обернуться новым противостоянием, ведь ещё одно подобное испытание никто не выдержит.

Фэн Суй и Сяо Чжунтин выступили первыми, заручившись поддержкой кланов Лазурных Фениксов и Драконов. В их глазах это были не переговоры, а лишь уведомление.

Если бы главы двух сект обладали хоть малой долей рассудительности, они бы наверняка согласились.

Неожиданностью стало притворное невежество этих двух глав сект. Они категорически отрицали, что Гу Фую запечатала Чжуянь, и было непонятно, знали ли они, что Чжуянь станет сильнее, поглотив негативную энергию войны.

Уверенные, что кланы Лазурных Фениксов и Драконов не предпримут против них действий, они обвинили Гу Фую в том, что она уничтожила секту в Бэйчжоу и захватила учеников секты Би Ло. Более того, сочинила ложь о том, что «починила» повреждённую печать.

Что касается усилий Гу Фую и других по восстановлению печати Чжуянь, Фэн Суй и Сяо Чжунтин никогда не ждали благодарности или признания. Но тот факт, что главы сект не признали этого даже косвенно, припомнив старые события, чтобы затмить их заслуги, оставлял только один вывод: перед ними стояли бесстыдно наглые люди.

Неужели эти двое действительно не знали? Престиж четырёх сект строился на подавлении Чжуянь, на уважении, завоёванном предками на всех четырёх континентах. Как могли их потомки не знать о «славных деяниях» предков?

Скорее всего, они знали и потому упорно отказывались признавать заслуги Гу Фую. Ведь признать, что она восстановила печать Чжуянь, означало бы признать, что основополагающие достижения четырёх сект были построены на лжи. И это стало бы величайшей насмешкой над всеми четырьмя сектами.

Услышав это, палец Гу Фую, поглаживавший мох, внезапно замер, а затем надавил сильнее. Толстый ствол дерева с треском раскололся, будто его ударили топором, рассыпавшись на части.

Она повернулась к Фэн Сую, и на её губах застыла ледяная улыбка:

— Они всё ещё отказываются сдаваться?

Красные глаза её сверкали холодом и зловещей решимостью.

Фэн Суй сглотнул, осознавая, что на мгновение он совершенно растерян. Ветер завывал, тени облаков скользили по земле, а листья шуршали.

Гу Фую произнесла:

— Они думают, что я не осмелюсь тронуть их? Если они не способны сохранить мир, то никогда его и не увидят. Секта Би Ло, секта Цан У, Ду Пань... я помню каждого!

В её сердце уже жили гнев и ненависть. Если бы не постоянные интриги и давление со стороны этих сект, Чжуянь не смог бы так быстро поглотить силу и сломать печать. Она понимала, что без их действий ситуация не стала бы столь катастрофичной, а Чжун Мичу не пострадала бы так сильно.

Разобравшись в первопричинах, она обрела в себе повод винить и себя. Взглянув назад, она, возможно, даже возненавидела саму себя.

Чжун Мичу ещё не приходила в себя, а Гу Фую балансировала на грани безумия. Постоянные провокации доводили её до предела, и казалось, что последний осколок разума вот-вот треснет.

Собственная боль была невыносимой, и ей отчаянно хотелось вылить её на кого-то ещё.

Гу Фую открыла рот, чтобы отдать приказ Фэн Сую, но из леса к ней приблизилась Цин Мань. Она не сказала ни слова, просто смотрела на Гу Фую.

Поймав её взгляд, Гу Фую на мгновение замерла, но потом глаза постепенно прояснились. Цин Мань молчала, но Гу Фую поняла её намерение. В груди поднялись лёгкость и воодушевление, смешанные с удивлением и восторгом, и она поспешила обратно.

Достигнув двери, Гу Фую прислонилась к косяку. Её грудь вздымалась от нервного ожидания, руки ослабли. Она шла медленно, осторожно приближаясь.

Человек на кровати всё ещё лежал с закрытыми глазами, спокойно спал, словно нежный яркий цветок в конце сезона.

Сначала её охватило разочарование, возможно, она ошиблась. Но в душе ещё теплел лучик надежды, наивный и горько-сладкий и желание, чтобы появился долгожданный сюрприз.

Гу Фую внимательно всмотрелась в спящую фигуру.

Глаза Чжун Мичу медленно распахнулись, отражая усталость, из-за которой их трудно было полностью раскрыть.

Гу Фую не ошиблась. Чжун Мичу уже была в сознании, и Цин Мань заметила это, прежде чем отправиться на поиски Гу Фую. Но усталость брала своё: глаза Чжун Мичу снова закрылись и открылись лишь тогда, когда она ощутила чьё-то присутствие.

Слёзы навернулись на глаза Гу Фую. Она не могла отвести взгляда. Осторожно коснувшись уголка глаза Чжун Мичу, она почувствовала, как тёплая слезинка скатилась по щеке.

Шепотом, полным нежности, Гу Фую сказала:

— Чжун Мичу, поговори со мной. Я хочу услышать твой голос.

Она видела усталость на лице Чжун Мичу и понимала, что та борется со сном. Но желание услышать её голос было сильнее.

— Я хочу услышать твой голос.

Сначала Гу Фую боялась, что всё это лишь сон, но потом поняла: даже во сне она никогда не слышала Чжун Мичу. Если бы сейчас могла услышать её голос, пусть даже на мгновение, это уже было бы настоящим счастьем.

Чжун Мичу прохрипела:

— Я слышала, как ты меня зовешь.

Голос её был хриплым, слабо отражая пробуждение.

Гу Фую осторожно обняла её, прижавшись лбом к плечу Чжун Мичу. Она держала её очень бережно, боясь, что любое резкое движение может причинить боль. Ранее взгляд невольно упал на шрам на тыльной стороне ладони Чжун Мичу, уходящий до рукава. Этот человек был сломан и собран заново.

— Да, я звала тебя. А-Мань звала тебя. Ей хочется извиниться, и ей есть так много, что сказать...

— Я хочу услышать...

Голос Чжун Мичу постепенно стих, подавленный усталостью, и снова погрузился в сон.

Гу Фую тихо спросила:

— Ты устала?

Чжун Мичу слабо пробормотала в знак согласия:

— Мгм.

Несмотря на её усталость, Гу Фую не смогла удержаться:

— Не спи слишком долго... мне немного страшно.

Не имея сил ответить, палец Чжун Мичу, лежавший на краю ладони Гу Фую, слегка дернулся.

— Я спою тебе колыбельную, — предложила Гу Фую.

Продолжая осторожно вести переговоры даже сейчас, добавила:

— Чем чаще ты просыпаешься, тем больше сможешь её услышать.

Чжун Мичу больше не двигалась. Гу Фую легла рядом, нежно поправив прядь волос на лбу. Пальцы скользнули по щеке Чжун Мичу, и она прижала её к себе, тихо напевая:

— Пруд полон воды, и аромат лотосов сладок...

Восстановление Чжун Мичу после травм шло мучительно медленно. Полгода прошло, прежде чем она смогла ходить, а духовные силы всё ещё не вернулись.

Гу Фую держала её за руку, аккуратно направляя. Пальцы невольно коснулись грубого, выпуклого шрама на тыльной стороне ладони Чжун Мичу, возле запястья. Шрамов у неё, должно быть, было гораздо больше.

Каждое прикосновение к ним сжимало сердце Гу Фую, словно она касалась края кошмара, готового затянуть её в леденящий душу мир воспоминаний. Эта тревога надолго осталась в душе.

Гу Фую попросила у Цин Мань духовное лекарство, чтобы разгладить шрамы, но получила строгий выговор:

— Она ещё не восстановилась, а ты уже думаешь о внешности!

Когда духовная сила Чжун Мичу вернётся, большинство шрамов исчезнет естественным образом. Тогда Цин Мань прогнала их обеих со своего двора. Для неё восстановление было достаточным, чтобы она могла ходить. Она уже устала от беспокойств в эти дни.

Гу Фую привела Чжун Мичу на Тридцать Три Небес и всё время оставалась рядом.

Чжун Мичу слишком долго спала в Сянь Ло. Хотя она так и не рассказала Ди Цзюню об опасностях, подстерегающих её в этом путешествии, её долгое отсутствие вызвало у него тревогу. Отправив разведку и узнав о её ранах, представители клана Драконов прибыли, чтобы вернуть её обратно в Восточные моря. Но Гу Фую не собиралась отпускать её. Словно хищник, охраняющий свою добычу, она скалились на каждого, кто осмеливался приблизиться.

Благодаря снисходительности Чжун Мичу, генералы клана Драконов сменялись один за другим, каждый раз безуспешно. В итоге они решили отправить туда юную принцессу.

Вечером Чжун Мичу сидела на плюшевой подушке и медитировала. Пурпурно-золотая курильница в форме звериной головы источала мягкий, успокаивающий дым.

Когда Гу Фую вошла, Чжун Мичу открыла глаза.

Хотя она выглядела здоровее, чем при пробуждении, Гу Фую всё ещё волновалась за её хрупкое состояние. Несмотря на крепкое телосложение драконов, позволяющее заживлять серьёзные раны за несколько недель, на этот раз восстановление Чжун Мичу шло заметно медленнее, и она ещё не была полностью здорова.

Сев на маленький табурет рядом с диваном, Гу Фую наклонилась к Чжун Мичу, поддерживая её щеку одной рукой и игриво играя с кисточками на её одежде.

Она улыбнулась:

— Ваше Величество, ходят слухи, что я заточила вас в тюрьму.

Чжун Мичу равнодушно ответила:

— Все знают, что мы близки. Кто поверит таким слухам?

Гу Фую небрежно завязала кисточку в узел:

— Правда? Мне кажется, некоторые люди уже начинают волноваться.

В глазах Чжун Мичу мелькнуло удивление: она поняла, что Гу Фую намекает на нечто иное.

Секты Би Ло и Цан У не признавали заслуг Гу Фую в запечатывании Чжуянь, озабоченные репутацией своих предков. Даже Нянь Хуа колебался, разрываясь между моральным долгом и сыновней почтительностью.

Обе секты, чувствуя одновременно смущение и страх перед Гу Фую, не желали оставлять это дело без внимания. Хотя Чжун Мичу выздоравливала на Тридцати Трёх Небесах, она была хорошо осведомлена о происходящем.

Её удивило, что Гу Фую заговорила об этом так открыто, явно желая совета.

Когда Гу Фую размышляла о мести, особенно за старые обиды семисотлетней давности, она была необычайно решительна. Обычно она могла просто поведать о своих планах Чжун Мичу, но почти никогда не советовалась с ней. Это был первый раз, когда она сама проявила инициативу для обсуждения.

В день, когда Чжун Мичу покинула Сянь Ло, она случайно столкнулась с Цин Чжэ. Он разыскал её для личного разговора, глубоко обеспокоенный состоянием Гу Фую, опасаясь, что та поддастся влиянию Чжуянь и станет ещё более зловещей и жестокой. Цин Чжэ просил Чжун Мичу быть с ней особенно осторожной.

Наблюдая за Гу Фую втайне, Чжун Мичу заметила некоторые перемены, но теперь была уверена, что она не станет человеком, которого боялся Цин Чжэ.

Вдруг Гу Фую достала откуда-то приглашение. Оно напоминало те, что выдавались на предыдущих собраниях сект Бессмертных.

Она рассмеялась:

— Ли Минцзин назначил мне последний срок, требуя объяснений для трёх сект. Последний срок, да? Никогда не видела, чтобы кто-то сам устанавливал срок действий.

По тону Гу Фую Чжун Мичу поняла, что она готовится к бою.

— А-Мань, — сказала она, — печать едва починена и не выдержит повреждений.

Гу Фую прищурилась:

— Ты не хочешь, чтобы я сражалась с ними?

Чжун Мичу покачала головой.

Гу Фую поигрывала кисточкой:

— Но если мы не решим этот вопрос, они будут продолжать меня тревожить. Самый простой и прямой способ заставить их замолчать — дать отпор. Более того, они этого заслуживают.

Чжун Мичу спокойно ответила:

— Люди трёх сект вовсе не злодеи. Мы не можем быть слишком суровыми и загонять их в угол. Если давить слишком сильно, это может обернуться против нас.

Гу Фую задумалась и спросила:

— Итак, что, по-твоему, мне следует сделать?

После небольших размышлений Чжун Мичу сказала:

— Я пойду и дам так называемое «объяснение» от твоего имени.

Опустив взгляд, она заметила, что Гу Фую завязала кисточки на её одежде в беспорядочные узлы.

Чжун Мичу тихо усмехнулась:

— Что ты делаешь?

— Завязываю узлы, — ответила Гу Фую.

Она хотела завязать узлы не только на её одежде, но и в сердце, узел, который невозможно было бы развязать.

Глава 122.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

— Как это поможет, если ты пойдешь?

Гу Фую спокойно лежала, устроившись на коленях Чжун Мичу, тихая и послушная.

Чжун Мичу опустила взгляд. Снаружи Гу Фую всегда была подобна свирепому зверю с холодным взглядом, но сейчас выглядела иной: вытянулась, расслабленная, лениво прижавшись к Чжун Мичу, глаза полуприкрыты.

Чжун Мичу провела ладонью по её длинным волосам и мягко сказала:

— Раз уж они хотят рассуждать по справедливости, то и будем с ними рассуждать.

— С ними это не сработает.

Такие люди...

— Сначала вежливость, потом сила, — уверенно ответила Чжун Мичу.

Она не верила, что всё обернётся сражением. Ли Минцзин, конечно, был наглым, но в то же время был умен. Если начнётся бой и Чжуянь будет освобождён, кому это выгодно? Несомненно, он понимал это. Его «невежество» было лишь уловкой, чтобы выторговать для себя условия.

И это учитывая то, что за Гу Фую стояли кланы Драконов и Лазурных Фениксов, а три секты Бессмертных были слабее. Но они могли выставить дело так, будто Гу Фую первой напала на Бэйчжоу и Дунчжоу, и внушить заклинателям мысль, что именно она начала конфликт, подавляя её морально.

В отличие от жестокой секты Сюй Лин, которую Гу Фую уничтожила без лишних вопросов и даже снискала одобрение, три секты обладали безупречной репутацией. Особенно секта Цянь Юнь из Бэйчжоу, известная своей честностью. Если бы Гу Фую напала без веской причины, она столкнулась бы с всеобщим осуждением.

— Если ты выступишь против них напрямую, это будет выглядеть так, словно ты движима лишь злостью. Ты лишь подтвердишь их обвинения в твоей «дикой и жестокой» природе, лишишься морального преимущества и разрушишь собственную репутацию. Если все три континента восстанут против тебя, неважно, подавят ли четыре секты Чжуянь. Чтобы избежать внутреннего раскола, лучший выход — объединить всех против общего врага.

Гу Фую, устроившись удобнее и облокотившись на ноги Чжун Мичу и подперев голову рукой, схватила её за запястье, повернулась лицом и с озадаченной улыбкой произнесла:

— Хм?

— Репутация... Есть ли она у Гу Фую? Я — злодейка из преступного мира, сеющая смуту в Наньчжоу и ввергающая мир в хаос.

— То, что из-за тебя пала семья Цзо – не проклятие, а благословление для Наньчжоу, — мягко ответила Чжун Мичу, взяв её ладонь и осторожно повернув лицо Гу Фую к себе.

Чувствуя, что шея затекает, если держать в таком положении, Гу Фую перевернулась на спину и положила голову на колени Чжун Мичу. Та в ответ нежно коснулась её щеки лёгким, почти невесомым движением, как прикасаются к лепестку цветка.

— Учёная Чжай рассказывала мне, что многие главы семей тобой восхищаются.

Гу Фую приподняла брови:

— И что ещё она говорила?

— Она упомянула, что ты сама не трогала членов семьи Цзо, а передала их другим главам семей.

Гу Фую резко села, положив ладонь на её ногу и наклонившись ближе:

— Это я велела учёной Чжай так сказать. На самом деле именно я собственноручно замучила их до смерти.

Она прищурилась и стиснула зубы, демонстрируя непреклонную решимость. Чжун Мичу лишь молча улыбнулась, понимая, что Гу Фую всего лишь дразнит её.

Метод Гу Фую, быть может, и не был безупречным. Если бы членов семьи Цзо передали в руки другому, их, возможно, ожидал бы иной исход. Кто-то более мягкий по натуре, пожалел бы их, позволил бы продолжить существовать в тени, вести обычную жизнь. Удачной или неудачной была бы их жизнь, зависело бы от их судьбы. Однако для Гу Фую решение было лучшим, что она могла принять в сложившихся обстоятельствах.

И всё же, несмотря на резкость и упрямую защиту своей позиции, она отнеслась к словам Чжун Мичу с пониманием. Этого оказалось достаточно, чтобы внутри неё воцарилось долгожданное спокойствие.

В этом мире не существует двух душ, идеально совпадающих друг с другом.

Чтобы соединение стало цельным и без трещин, их нужно отшлифовать, отполировать друг об друга, терпеливо и осторожно.

Среди вихрей и бурь внешнего мира им оставалось лишь одно: держаться ближе, крепче, чтобы вместе выдержать испытания судьбы. Иначе они могли бы закончить так же, как Цин Юнь и Ди И.

Заметив по глазам Чжун Мичу, что та не принимает её слова всерьёз, Гу Фую перевела разговор на тему репутации и, прищурившись, произнесла:

— В этом мире злодей может совершить тысячу злодеяний, но стоит ему сделать одно доброе дело и его прощают. А вот добродетельный человек, совершив тысячу добрых поступков, будет осуждён лишь за одну ошибку.

Уронив голову на плечо Чжун Мичу, словно безвольное существо, Гу Фую тяжело вздохнула:

— Ах, Чжун Мичу, похоже, быть злодейкой куда проще. Давай примем себя такими, какие мы есть, будем жить свободно, без оков и ограничений, а потом займёмся добрыми делами. Так мы сможем смыть с себя все грехи.

Чжун Мичу мягко ответила:

— Делаем ли мы добро или зло, мы делаем это не для чужих глаз, а для себя. Ни похвала мира не возвысит нас, ни его осуждение не остановит. Важно лишь одно: оставаться верными своим первоначальным намерениям.

Гу Фую замолчала. Чжун Мичу, слегка улыбнувшись, нежно похлопала её по плечу:

— Завоевать город проще, чем защитить его. Если ты хочешь защитить Наньчжоу и мечтаешь, чтобы он превзошёл прошлое, нельзя бесконечно действовать силой. Тебе следует быть осторожнее.

Услышав ее искренний совет, в груди Гу Фую не поднялось раздражение, наоборот, её сердце стало мягче.

— Ваше Величество уже много лет управляет Четырьмя морями и обладает редкой проницательностью.

Чжун Мичу открыто призналась:

— Вначале я ничего не понимала. Училась шаг за шагом. Я не подходила для роли правительницы, да и не получала удовольствия от того, чтобы отдавать приказы и распоряжаться жизнью и смертью. Но, находясь на этой должности, я старалась выполнять свои обязанности.

Гу Фую пристально смотрела на Чжун Мичу, долго молчала, словно размышляя. Через мгновение она слегка улыбнулась и сказала:

— Раз Ваше Величество решили пойти от моего имени, я с радостью не буду вмешиваться.

По замыслу это должно было быть её личной задачей, но она слишком хорошо знала себя. Оставшись одна, могла сорваться, и дело наверняка закончилось бы насилием. Нужен был кто-то уравновешенный, рассудительный.

Хотя Чжун Мичу всё ещё оправлялась после ран, увы, ни учёная Чжай, ни Сяо Чжунтин, ни прочие спутники не обладали достаточным весом, чтобы оказать давление на таких людей, как Ли Минцзин. Что до Цзю Яо, их связи были слишком поверхностными. В итоге именно Чжун Мичу оставалась наилучшей кандидатурой. Несомненно, прежде чем предложить помощь, она всё тщательно обдумала.

После событий в Сянь Ло Гу Фую относилась к Чжун Мичу с особой теплотой и во многом позволяла ей действовать на своё усмотрение. Она понимала, что она желает ей добра, и если захочет пойти, Гу Фую ей позволит. Исход её волновал меньше всего.

Приподняв лицо Чжун Мичу ладонями, она произнесла негромко:

— Только одно...

Её взгляд блуждал по чертам Чжун Мичу:

— Ты должна вернуться в точности такой же, какой уйдёшь. Если они вздумают устроить тебе ловушку и хотя бы царапину оставят, то я изрублю их на куски и скормлю собакам.

Голос звучал мягко, но слова были жестокими.

Чжун Мичу тихо рассмеялась. Разве могли они причинить ей вред? Ведь ради исполнения просьбы Цин Юнь сам Цин Чжэ согласился сопровождать её в секту Би Ло. Кто рискнёт вмешаться в её дела под присмотром такого великого заклинателя?

С их последнего визита в секту Би Ло прошло меньше полугода, но казалось, будто прошла целая жизнь. Слишком многое произошло за это время, даже враги успели превратиться в союзников.

Гу Фую сидела, скрестив ноги, а на столе перед ней стояла цитра. Сначала она играла размеренно, тщательно выстраивая каждый звук, но вдруг с силой дёрнула струны, издав диссонирующий лязг.

Откинувшись назад, Гу Фую раздражённо сказала:

— Я больше не играю.

После их возвращения из Сянь Ло в Тридцать Три Небес Чжун Мичу взялась обучать её игре на цитре. Когда та держала её руку, направляя движения, у Фую хватало терпения. Но стоило остаться одной, интерес угасал мгновенно.

— Игра на цитре должна успокаивать разум, но чем больше играешь, тем сильнее возбуждаешься, — раздался над ней знакомый голос.

Гу Фую распахнула глаза и увидела Чжун Мичу, склонившуюся над ней.

Гу Фую резко поднялась и обернулась; её лицо тут же озарила улыбка:

— Ты вернулась.

Однако, уловив, как взволнованно она выглядит будто пёс, преданно ждущий хозяина и радостно виляющий хвостом при его появлении, Гу Фую смутилась.

Поспешно взяв себя в руки, она натянула серьёзное выражение и сказала:

— Иди сюда, дай на тебя взглянуть. Если хоть один волосок окажется не на месте, я сама пойду и рассчитаюсь с Ли Минцзином.

Чжун Мичу села рядом и, улыбнувшись, спросила:

— А ты знаешь, сколько у меня волос на голове?

— Конечно, — вырвалось у неё. — Я знаю каждую частичку твоего тела.

Чжун Мичу с удивлением повернула к ней лицо, её взгляд стал многозначительным.

Гу Фую замялась. Она вовсе не имела в виду ничего лишнего: когда Чжун Мичу была тяжело ранена и потеряла сознание, духовные нити, которыми зашивали её раны, приходилось часто менять.

Гу Фую помогала Цин Мань во время лечения, и поскольку тело Чжун Мичу было покрыто ранами, её приходилось полностью раздевать. Вот почему Гу Фую могла уверенно сказать, что знала каждую часть её тела. Но Чжун Мичу об этом не подозревала.

Под пристальным взглядом Чжун Мичу Гу Фую стало неловко. Она беспорядочно перебрала струны цитры, наиграв несколько случайных нот, и поспешила сменить тему:

— Что сказали Ли Минцзин и остальные?

— Ты делаешь это неправильно, — мягко поправила её Чжун Мичу, объясняя, как нажимать на струны цитры. — Они заявили, что оставят тебя в покое, если ты откажешься от своей власти.

— Что? — Гу Фую удивлённо нахмурилась. — Что значит «отказаться от своей власти»? Я не совсем понимаю.

Чжун Мичу пояснила:

— Они требуют, чтобы ты сложила с себя титул правительницы Наньчжоу и освободила рабов.

Оказалось, среди трёх глав сект бессмертных возник разлад: Нянь Хуа не согласился с остальными и покинул собрание раньше времени. Двое других, плохо понимая истинное положение дел в Наньчжоу, после долгого обсуждения выдвинули два условия.

Гу Фую задумалась, а затем вдруг рассмеялась:

— По их словам, я даже больше не правительница Наньчжоу.

— Города Наньчжоу управляют собой сами, они не обязаны жертвовать духовные камни. Даже те, что раньше принадлежали семье Цзо, давно распределены между другими знатными родами.

— Я владею только Сяояо и живу в Тридцати Трёх Небесах. Завтра же уеду и вернусь в свой город.

Без каких-либо серьёзных событий её титул был, по сути, церемониальным.

— Что же касается рабов... — Гу Фую на миг задумалась и прищурилась. — Они ведь не собираются забрать их себе?

Ли Минцзин и другие явно не знали, что она умеет разрывать рабские контракты. Эти рабы составляли значительную силу, и если она откажется от власти, то кто-то другой должен будет взять её на себя.

Чжун Мичу кивнула:

— Они не сказали этого прямо, но по их словам было ясно, что именно это они имели в виду.

— Ха-ха, — насмешливо рассмеялась Гу Фую. — Слишком поздно.

Предложение Ли Минцзина невольно напомнило ей кое-что. Изначально она собиралась освободить рабов, как только ситуация стабилизируется, и даже дала слово в Байлу научить Фэн Суя разрывать рабские контракты. Но из-за череды событий, а затем и из-за привыкания к власти, всё откладывала. Даже теперь Фэн Суй ни разу не упомянул об этом.

— Раз они хотят, чтобы я освободила рабов, значит, так и будет, — решительно сказала Гу Фую. — Я отпущу их всех и позволю жить как обычным людям. Что думаешь, Чжун Мичу?

Чжун Мичу взглянула на неё с такой теплотой, что Гу Фую и представить не могла, насколько сияющей и вдохновляющей она выглядела в этот момент.

— Хорошо, — мягко ответила она.

Гу Фую приподняла подбородок, погрузившись в размышления:

— Хотя оба этих условия выполнить для меня нетрудно, принять их безоговорочно — значит поставить себя в уязвимое положение. Это выглядело бы так, будто я признала свою вину и пошла на уступки. Нет, мне тоже нужно выдвинуть условия.

Она ещё только обдумывала это, когда Чжун Мичу вдруг озвучила мысль. И одновременно с ней Гу Фую воскликнула:

— Они должны выдать Ду Паня!

Они обменялись улыбками. Но как только Гу Фую отвела взгляд, её улыбка стала холодной.

— Ду Пань, — прошептала она. — Пусть почувствует вкус бегства.

Внезапно ей в голову пришла новая мысль, и она придвинулась ближе, обняв Чжун Мичу за талию.

Заметив, как она заметно похудела, Гу Фую слегка нахмурилась:

— Им тоже стоит построить тебе святилище. Ваше Величество рисковала жизнью, чтобы запечатать Чжуянь и обеспечить мир на поколения. Твои подвиги должны остаться навечно.

Она не возражала против того, чтобы собственные достижения были забыты, но не могла допустить, чтобы заслуги Чжун Мичу были преданы забвению.

— Они этого не признают, — тихо сказала Чжун Мичу.

Лицо Гу Фую потемнело. Чжун Мичу нежно обвила её голову руками, поглаживая шею:

— Им не нужно признавать это. На самом деле, лучше бы им этого не делать.

Чжун Мичу посмотрела вдаль, голос её стал тихим и загадочным:

— Нет тайн, которые навсегда остаются сокрытыми. Всё, что сделано, оставляет след. Рано или поздно правда всплывёт, и доверие к сектам Бессмертных пошатнётся.

Внезапно в голове Гу Фую вспыхнула идея. Она вскочила, сияя от волнения:

— Вот оно! Я позову Юань Шаня!

Лукаво улыбнувшись, она добавила:

— Я замаскирую его и пронесу через остальные три континента. Главное, чтобы это увидели городские лорды, верные сектам Бессмертных, и знатные семьи, прячущиеся у них под ногами. Юань Шань, переодевшись, будет почти как Чжуянь; иначе Четыре секты не воспользовались бы его образом для своей предыдущей уловки.

Гу Фую напоминала озорного ребёнка, возбуждённого от собственной шалости. Когда она уходила, Чжун Мичу провожала её взглядом, полным нежности и лёгкой беспомощности.

Обернувшись, её пальцы грациозно затанцевали по струнам цитры, рождая мелодичный звук.

«Господство Четырёх Сект Бессмертных не может длиться вечно», — подумала она.

Человечество отличается от кланов Лазурных Фениксов и Драконов, которые строят власть на вере и родословной, делая свои королевские линии незаменимыми. Люди же рождаются равными.

Наньчжоу уже пережил значительные перемены. Сейчас это может быть незаметно, но пройдут десять-двадцать лет и освободившиеся от угнетения благородные семьи и секты Наньчжоу будут стремительно развиваться. Увидев их успехи, влиятельные семьи на трёх других континентах не смогут оставаться в стороне.

Когда все заперты в клетке, они могут не чувствовать несправедливости, особенно если их клетка кажется больше, чем у других.

Но стоит лишь открыть клетку огромному миру, как те, кто остаётся взаперти, завидуют, возмущаются и тревожатся. Узнав правду о прошлом, их гнев перерастёт в восстание.

Потрясения на остальных трёх континентах неизбежны. Это тонкое влияние, более действенное, чем любое оружие.

Гу Фую подобна вихрю, сметающему старые, ветхие устои. Цепи, связывающие четыре континента, гремят, трещат и ломаются под её бурей.

Глава 123.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Гу Фую вернулась лишь спустя полдня, держа в руках красные письма с золотыми буквами.

В комнате Чжун Мичу нежно перебирала струны цитры, её пальцы рождали чистую, плавную мелодию. Белоснежный шёлк рукавов мягко колыхался, а каждое её движение отзывалось в сердце Гу Фую.

Внезапно, почувствовав лёгкое движение как будто её тянут, Чжун Мичу подняла глаза: Гу Фую держала её за рукав.

— Что ты делаешь? — с улыбкой спросила она.

Гу Фую присела на корточки, и Чжун Мичу, решив, что та хочет устроиться рядом, инстинктивно придвинулась. Но Гу Фую не отпустила её, только мягко произнесла:

— Не двигайся.

Она отодвинула стол в сторону, оставив достаточно места, чтобы протиснуться в узкое пространство между столом и Чжун Мичу. Теснота сжала их вместе, мягкая ткань слоёв одежды прижималась друг к другу, дыхание смешивалось.

С тех пор, как Чжун Мичу проснулась, Гу Фую стала неотделима от нее, словно лиана, обвивающая крепкого Дракона.

В памяти Гу Фую всё ещё были ярки воспоминания: кровавый дождь в небе, момент, когда она призвала Чжун Мичу из формации, аккуратно зашитые раны. Она удерживала эти воспоминания, как тонкую нить, связывающую их, боясь, что малейшее движение оборвёт её.

Иногда присутствие Чжун Мичу рядом казалось почти нереальным, как сон. Страх потери терзал Гу Фую, не давая до конца поверить в их настоящее. Казалось, стоит чуть сильнее коснуться и всё исчезнет, как хрупкий мираж, и она проснётся в мире, полном сожалений и потерь.

Ей нужна была эта близость, это физическое подтверждение присутствия Чжун Мичу, чтобы привязаться к реальности.

Эта потребность проистекала из глубоко укоренившегося страха потери и чувства собственничества, которое усилилось в ней, особенно после того, как ей приснилась трагическая судьба Цин Юнь и Ди И.

Чжун Мичу, уже привыкшая к назойливости Гу Фую, потакала ей, мягко спросив:

— Ты дала указания Юань Шаню?

Устроившись рядом с ней, Гу Фую спокойно сказала:

— Я их уже отпустила. Впереди нас ждёт настоящее зрелище.

Взгляд Чжун Мичу скользнул к стопке красных писем неподалёку.

— Это что? — спросила она.

Гу Фую небрежно взяла один из них и пояснила:

— От Фэн Суй и Сяо Чжунтина. Они передали мне эти их при встрече.

С хитринкой откинувшись назад, она добавила:

— Здесь даты рождении и письма о помолвке.

> [ Письмо о помолвке: также известное как письмо-подарок в честь помолвки, это официальное письмо с предложением руки и сердца от мужчины женщине, выражающее его искренность. Дату рождения спрашивают, чтобы проконсультироваться с астрологом и узнать, совместимы ли их даты рождения. ]

Чжун Мичу изогнула бровь:

— Письмо о помолвке? Для тебя?

Гу Фую усмехнулась:

— А кому ещё оно могло быть предназначено?

Хотя она и просила Сяо Чжунтина объявить о том, что она занята, нашлись те, кто не унимался. Неясно, то ли они считали это её оправданием, то ли Гу Фую непостоянной и кокетливой.

Раскрыв один из документов, Гу Фую с лёгким поддразниванием сказала:

— Ваше Величество, похоже, теперь я весьма желанная личность, любимица молодых талантов.

В прошлом репутация Гу Фую, известная своим упрямством и посредственным талантом, разрушила надежды многих поклонников.

Но теперь, когда к ней проявляли такое внимание, Гу Фую смотрела на это иначе. Её характер изменился, и подобные ухаживания казались ей скорее забавной игрой.

Взяв несколько других, она прислонилась к Чжун Мичу и продолжила:

— Семья Чэнь, семья Фу... А, вот и семья Сяо. Судя по всему, это побочная ветвь рода Сяо Чжунтина. Неудивительно, что он не решался заговорить. Наверняка ему неловко и не знает, куда спрятать лицо...

Она взяла другое письмо, но, едва взглянув, с равнодушием отшвырнула её прочь. Красные письма о помолвке разлетелись по полу, словно никчёмные обрывки.

Затем Гу Фую подняла новый лист и начала читать вслух любовное письмо:

— В тот миг, как я увидел тебя, моя страсть к цитре угасла. Я больше не смог сложить даже восьми строк. Сердце моё было так долго оковано любовью, тосковало и терзалось. Я признаю: я бесталантен и бесчестен, недостоин благосклонности главы секты, но...

Голос Чжун Мичу оставался ровным, пока она резко не прервала:

— Раз знаешь, что недостоин, зачем так много говоришь?

Гу Фую поднесла письмо к лицу, пряча улыбку с прикушенной нижней губой. Спустя мгновение она прочистила горло и тихо сказала:

— Разве мне даже подумать об этом нельзя?

Она понимала чувства автора письма, ведь сама испытала то же самое, когда решилась позвать Чжун Мичу, несмотря на собственное чувство недостоинства.

Чжун Мичу долго хранила молчание. Когда Гу Фую заглянула в её лицо, чтобы уловить реакцию, то вдруг обнаружила, что она уже поднялась и ушла. Лишившись её поддержки, Гу Фую вновь легла.

Подперев голову локтем, она выглянула в сторону и, заметив силуэт Чжун Мичу на фоне света, позвала:

— Чжун Мичу!

Она села и с лёгкой улыбкой спросила:

— Когда же придёт твоё письмо о помолвке?

Чжун Мичу остановилась и обернулась, поражённая её словами.

Гу Фую поднялась, подошла ближе и серьёзно произнесла:

— Чжун Мичу.

— Выходи за меня.

И уже с мягкой улыбкой добавила:

— Ты выйдешь за меня?

Чжун Мичу стояла напротив, слегка приоткрыв губы. Её лицо всё ещё хранило ошеломлённое выражение, а сама она застыла неподвижная, словно каменный лев у ворот поместья.

Её молчание затянулось дольше, чем ожидала Гу Фую.

Она заранее предполагала, что Чжун Мичу будет потрясена и какое-то время не сможет заговорить. Даже несколько лёгких, утешительных фраз приготовила, чтобы смягчить неловкость этой тишины.

Подойдя ближе, Гу Фую попыталась пошутить:

— Клан Драконов могуществен и богат. Если бы я по-прежнему была правительницей Наньчжоу, я бы сделала тебе предложение и предложила в приданое весь Наньчжоу. Думаю, даже старый глава клана согласился бы на это. Но теперь у меня есть только небольшой город Сяояо...

Она продолжила, уже мягче, с серьёзной теплотой в голосе:

— В будущем я буду добра к тебе. Я выслушаю все, что ты скажешь. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, всегда присматривала за мной. Ты укусила меня, ты должна взять на себя ответственность...

В это время глаза Чжун Мичу заблестели. Она моргнула, и две прозрачные слезинки скатились по её щекам. Прикрыв лицо рукой, она словно захлёбывалась нахлынувшими воспоминаниями и чувствами.

В юности мы легко верим любым беззаботным обещаниям, сказанным мимоходом. Только пережив все жизненные взлёты и падения, мы понимаем, насколько наивными были тогда.

Увидев её безмолвные слёзы, сердце Гу Фую болезненно сжалось. Она лишь прощупывала почву, говоря эти слова, и теперь поняла, что Чжун Мичу всё это время принимала эти слова близко к сердцу.

С оттенком вины и нежности Гу Фую коснулась ладонью её щеки и тихо, успокаивающе произнесла:

— Я больше не забуду, обещаю.

Когда Чжун Мичу подняла взгляд, в котором дрожали непролитые слёзы, лицо Гу Фую озарилось внезапным прозрением. В памяти всплыло время, проведённое в духовной пещере, и только теперь она по-настоящему осознала всю глубину чувств Чжун Мичу.

Сильная и несгибаемая, сейчас она выглядела особенно беззащитной. Её хрупкость делала сердце Гу Фую болезненно мягким, но вместе с тем необъяснимо пленяла.

Внутри неё боролись две её части.

Одна её часть была полна нежного сострадания, желая утешить Чжун Мичу самыми мягкими словами и нежнейшим прикосновением, чтобы облегчить её боль и согреть сердце.

Однако другая часть Гу Фую была пленена её слезами и хрупкостью, тайно желая увидеть её более раскрепощённой.

Не выдержав, Гу Фую склонилась ближе и поцеловала её. Подушечками пальцев она осторожно скользнула вверх, к её глазам, стирая следы слёз.

Наконец Чжун Мичу нарушила молчание. Её голос был низким, хриплым от нахлынувших эмоций:

— А-Мань...

Их взгляды встретились, и каждый взгляд был полон невысказанных чувств.

Гу Фую заключила её в объятия, прижимая голову Чжун Мичу к своему плечу. Когда большой палец Гу Фую случайно задел ухо, её пробрала дрожь от лёгкого прикосновения. Их объятия становились всё крепче, словно окутывая их тёплым коконом. Глядя друг другу в глаза, они ощущали всю глубину своей страсти и преданности.

Они медленно опустились на землю. Правая ладонь Гу Фую легла над головой Чжун Мичу, переплетаясь с её пальцами. Поднявшись на локоть, она заглянула в её золотистые глаза и утонула в их глубине как в чистом горном источнике, где сердце билось, как журчащая вода.

Гу Фую тихо прошептала:

— Ваше Величество... тебе когда-нибудь говорили, как красиво ты плачешь? Это одновременно душераздирающе и завораживающе.

— Кто-нибудь когда-нибудь был так близок к тебе?

После инцидента в духовной пещере она невольно задумалась. Такая личность, как Чжун Мичу: высокая, сильная, ослепительно красивая — неизбежно должна была притягивать к себе тех, кто стремился завоевать её благосклонность и занять место её супруги. Сама Гу Фую, будь она на их месте, признавала, что трудно было бы не испытывать к ней влечения.

Годы казались достаточным сроком, чтобы Чжун Мичу хотя бы однажды позволила кому-то приблизиться, что выглядело вполне естественным для обладательницы столь высокого положения.

— Никогда.

Это было ожидаемо, но в то же время удивительно.

Одного лишь этого ответа оказалось достаточно, чтобы пробудить неодолимое желание.

Комната наполнилась тёплым, опьяняющим ароматом, густеющим в туман, который словно очаровывал все чувства.

Сквозь этот туман Чжун Мичу уловила знакомый запах: сладкий и манящий. Всё вокруг казалось волшебным, тело становилось лёгким, как будто парило. Только эмоции ощущались тяжёлыми: страсть, боль, страх, радость, любовь, сожаление — сливались в одно всепоглощающее желание.

В комнате словно сменялись времена года. Лёгкая весна с ароматными почками, готовыми распуститься, переплеталась с жаркой энергией летнего дня, отмеченного палящим солнцем и каплями пота. Сочные, спелые плоды осени плавно переходили в безмятежную красоту зимнего серебристого снега, усыпанного яркими красными пятнами опадающих сливовых цветов.

С приближением рассвета небо стало бледно-голубым, начала появляться роса. Капельки росы блестели на кончиках мягко склонившихся цветков магнолии, каждый из которых был подобен сверкающему драгоценному камню, готовому вот-вот упасть.

Первые лучи солнца проникли в комнату и коснулись женщины, лежащей на постели. Она тихо застонала, не открывая глаз.

Гу Фую, наполовину укрывшая Чжун Мичу, была словно тёплое, уютное одеяло. От её движения Чжун Мичу проснулась, и взгляд Гу Фую, мягкий и светлый, как первые лучи утра, излучал тепло и заботу.

Сев, Гу Фую поправила свободно завязанное нижнее бельё, откинула волосы назад и открыла след от укуса на плече.

Хотя клан Драконов был известен своей страстью к укусам, они были безболезненны и лишь усиливали страсть. Один-единственный след означал многое и этого было достаточно.

Гу Фую почувствовала укол зависти. Ей тоже хотелось оставить свой след на Чжун Мичу. Как бы она хотела обладать такими же мощными зубами, как у Дракона.

В порыве игривости Гу Фую нежно набросилась на Чжун Мичу, заставив её рассмеяться.

— Что ты делаешь? — с улыбкой и лёгкой насмешкой спросила Чжун Мичу.

Гу Фую слегка укусила её за горло — чувствительное место как для человека, так и для Дракона. Чжун Мичу замерла, поддаваясь её прихотям.

Укус был мягким, почти осторожным. Гу Фую понимала: даже если сжать сильнее, след на нежной коже Чжун Мичу не останется. С другой стороны, сильнее и проявится драконья чешуя. Тем не менее, уже сама возможность легко укусить горло Королевы Драконов дарила Гу Фую особое удовольствие, подтверждала её право и нежно обозначала принадлежность. Кто ещё в мире мог бы осмелиться на такое?

Под укусом Гу Фую Чжун Мичу издала приглушенный, но звонкий смешок, вызывающий щекотку.

Гу Фую ощутила лёгкую вибрацию под своими зубами. Она ослабила хватку и приподняла взгляд, заметив шрам, что тянулся от основания шеи до плечевой кости, всё ещё не заживший.

Шрам был аккуратно зашит шёлковыми нитями, образуя длинную линию, переплетённую с несколькими короткими, словно узор, напоминающий извивающегося червя. Гу Фую никогда не считала тело Чжун Мичу чем-то несовершенным, но этот конкретный шрам вызывал у неё неприязнь.

Поглаживая шрам, Гу Фую почувствовала, как дыхание Чжун Мичу стало неровным, а глаза медленно закрылись. Она не останавливалась, и когда Чжун Мичу снова открыла глаза, её взгляд потемнел. Рука Чжун Мичу нашла талию Гу Фую, проводя по ней лёгкими, нежными движениями.

Внезапный щекотливый смех вырвался у Гу Фую, и она мягко рухнула на Чжун Мичу. Их взгляды встретились на мгновение.

Внезапно почувствовав лёгкую неловкость, Гу Фую быстро откатилась назад, отстранившись, и тихо пообещала:

— Я буду вести себя хорошо, обещаю.

Чжун Мичу молчала, её лицо оставалось непроницаемым.

Чтобы разрядить напряжение, Гу Фую заговорила:

— Фэн Суй и остальные скоро придут.

— С какой целью? — спросила Чжун Мичу.

— Чтобы сообщить им об окончании рабского контракта, как мы решили вчера.

— «...»

———————————————————

Примечание переводчицы: «В будущем я буду добра к тебе. Я выслушаю все, что ты скажешь. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, всегда присматривала за мной. Ты укусила меня, ты должна взять на себя ответственность...» – так говорила Гу Фую в 42 главе, когда была пьяна.

Глава 124.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Приведя в порядок одежду, Гу Фую вышла наружу, где её уже ожидала собравшаяся группа.

Среди них были приближённые рабы, вроде неизменно находящейся рядом с ней Фэн Суя, а также те, кого редко видели на виду, например, Шестнадцатый.

Эти человек двенадцать пользовались особым авторитетом среди остальных рабов, всегда готовые откликнуться на любой приказ Гу Фую.

Обладая тысячами рабов, сама она, разумеется, не могла управлять каждым напрямую. Приказы чаще всего передавались через этих доверенных людей, посредников между ней и остальными.

В последний раз подобное собрание происходило во время нападения на Тридцать Три Небес. Увидев, что группа вновь собралась в полном составе, все сразу поняли: грядёт что-то важное. Но, не имея никакой предварительной информации, рабы обратили взгляды на Фэн Суй, Седьмого и Двадцать Третью — обычно именно они знали больше остальных.

Фэн Суй, обладавший врождёнными лидерскими качествами, вскинул подбородок, улыбнулся и, словно в шутку, но с особой серьёзностью произнес:

— Что, испугались?

Когда-то, в прошлом, они не смели бы задавать столько вопросов. Они привыкли просто и без колебаний выполнять приказы.

На этот раз толпа вытолкнула вперёд Шестнадцатого. Тот, почесав затылок и усмехнувшись, сказал:

— Брат Фэн, всё не так. Мы просто в последнее время привыкли к миру, и все немного ленивы. Если намечается что-то серьёзное, нам нужно начать тренироваться заранее, чтобы не облажаться и не подвести нашу госпожу.

И это было правдой: отвыкшие от постоянных тренировок и жестоких приказов, они жили теперь в иной реальности. Никто больше не обращался с ними, как со зверями, вынужденными драться ради забавы. Под мягкой рукой Гу Фую их дни в Тридцати Трёх Небесах походили на сладкий сон, будто насквозь пропитанный вином, от которого кости становились расслабленными и тяжёлыми.

Седьмой добавил:

— В худшем случае нас ждёт война с Бэйчжоу и Сичжоу. Но как бы то ни было, прикажет госпожа — мы исполним.

В этот момент на крыльцо вышла сама Гу Фую, и все единодушно склонились в приветствии:

— Госпожа.

Следом за ней вышла Чжун Мичу. Никто не удивился её появлению: все знали, что она жила в Тридцати Трёх Небесах и что Гу Фую и Чжун Мичу всегда были рядом друг с другом. Их присутствие воспринималось естественно. Они сконились и почтительно произнесли:

— Ваше Величество.

Лишь Фэн Суй с трудом сдерживал противоречивые эмоции: в его взгляде мелькнуло напряжение, но, не позволив себе лишнего, он быстро отвёл глаза.

У всех не оставалось сомнений, что грядёт важное событие, и, возможно, новая битва. Они выпрямились, собираясь с духом, и замерли в ожидании слов Гу Фую.

Она выглядела уставшей; веки её были полуприкрыты, будто она ещё не до конца проснулась.

— Я собрала вас здесь, чтобы спросить... — произнесла Гу Фую и умолкла.

Фэн Суй осторожно предположил:

— Госпожа, вас беспокоит ситуация с Бэйчжоу и Сичжоу?

Он знал, что Чжун Мичу отправлялась туда на переговоры, но не владел подробностями и догадывался, что закончились они не самым лучшим образом.

Как только он сказал это, ряды зашевелились.

— Госпожа, не тревожьтесь! Эти неблагодарные ничтожества нас не испугают. Даже если придётся пролить кровь и превратить кости в пепел, мы будем сражаться за вас!

— Да, если начнётся война, мы готовы возглавить её!

Гу Фую коснулась лба, показывая, чтобы они умолкли.

— Нет, — сказала она тихо. — Я хочу разорвать рабский контракт, что связывает вас. Скажите, где вы хотите, чтобы это произошло?

И над площадью мгновенно опустилась тишина.

Все переглянулись, словно ища в глазах друг друга подтверждения услышанному, но встретили лишь одинаковое выражение потрясения.

Не увидев ни единого отклика, Гу Фую с лёгким недоумением обвела их взглядом.

— Хм?

Фэн Суй почувствовал, как пересохло горло, и с трудом выдавил:

— Госпожа... что вы имеете в виду?

— А что ещё я могла иметь ввиду? — Гу Фую нахмурилась, думая, что недостаточно понятно выразилась. — Расторгнув рабский контракт, вы станете свободны. Такими же людьми, как все остальные. Никто не сможет принуждать вас, ни один приказ не будет иметь над вами силы. Весь мир открыт перед вами, можете идите, куда пожелаете. Расторжение контракта — не пустяк. Вы можете сделать это здесь, в Тридцати Трёх Небесах, или выбрать другое подходящее место.

Сказанное было предельно ясно.

Теперь все поняли смысл её слов, но осмыслить оказалось куда сложнее. На их лицах смешались растерянность и неверие.

Разорвать рабский контракт... Разве это не было мечтой всей жизни каждого? Но на самом деле они даже не смели мечтать об этом.

Они были рабами на протяжении тысячелетий. За это время никому не удавалось освободить их от клейма. Да, кое-кто попадал к добрым хозяевам, не унижавшим и не измывавшимся над ними, но клеймо рабства так и не было снято с их спин; по сути, они оставались рабами.

Рабы были слишком полезны. Верность обычного человека непостоянна и недолговечна, её нельзя ни купить, ни закрепить навеки. Но рабы... они подчинялись безоговорочно. Даже если раб достигнет уровня разделения души, а хозяин лишь вступает на путь совершенствования, он всё равно не сможет ослушаться пока контракт в силе.

Гу Фую владела тысячами таких рабов. Среди них были и те, кто достиг поразительных высот, как Фэн Суй и Седьмой, чья сила давно перешагнула порог обыденного, или Двадцать Третья, ещё юная, но с безграничным потенциалом. Каждый из них – несметное богатство.

Пока их контракты действовали, эти существа, способные сдвинуть горы и раздвинуть моря, были готовы на всё ради неё, даже отдать собственные жизни.

Кто же в здравом уме добровольно отказался бы от такой власти? Никто!

Даже если бы по какой-то невероятной случайности Гу Фую действительно решила освободить их, никто за тысячи лет не разрывал рабский контракт. Вероятно, даже семья Цзо не знала, как это сделать.

Именно поэтому группа была так озадачена её предложением. Хотя они понимали каждое слово, они не могли понять смысла, если сложить их вместе.

Увидев их недоверие, Гу Фую ощутила лёгкую боль, возможно, из сострадания. Ведь когда когда-то её саму заклеймили контрактом, это казалось концом света.

Позже, изучив все секреты Цимэнь, она первым делом разгадала тайну рабского контракта. Возможно, она и была заклятым врагом семьи Цзо. Будучи заклеймённой контрактом, она глубоко его понимала, что позволило ей найти способ его расторгнуть.

Голос Гу Фую смягчился, когда она обратилась к Седьмому и Лю Нян:

— Разве вы не хотите освободиться? Разве вы хотите, чтобы ваши дети переживали унижения только потому, что их родители были рабами?

Слова Гу Фую вызвали слёзы у Лю Нян. Она прижалась к Лао Ци. Их дочь уже родилась, и даже ребёнок потом унаследовал бы рабский контракт. Их сердца сжимались от боли, когда они думали об этом.

Любовь родителей к своим детям была глубокой и безграничной.

Они смирились с собственной судьбой и даже привыкли к ней. Но когда смотрели на свою очаровательную новорождённую дочь, мысль о том, что она родилась в рабстве, разрывала им сердце. Единственным утешением было то, что их хозяином была Гу Фую, значит, ребёнок не испытает тех страданий, через которые им самим пришлось пройти в юности.

Их сердца не могли поверить, что им может представиться такой шанс: их дочь, возможно, избежит рабской участи, а они сами тоже могут быть свободны. Как устоять перед этой надеждой, как не поддаться эмоциям? Всё казалось слишком прекрасным, слишком сладким, слишком нереальным, словно сон.

Гу Фую обернулась к Фэн Сую, улыбнувшись:

— Когда я впервые предложила тебе стать моим учеником, условием было научить тебя расторгать рабский договор. Столько всего произошло, что решение затянулось... а ты так и не упомянул об этом.

Фэн Суй опустил голову и горько усмехнулся про себя. Он помнил всё, но, учитывая всё, что произошло, и всё ещё не веря, что Гу Фую действительно сможет освободить своих рабов, откладывал эту тему. Она уже обращалась с ними гораздо добрее, чем большинство других, и он не хотел портить их отношения. Он всегда надеялся, что наступит более подходящий момент, лучший способ поднять этот вопрос.

Но Гу Фую не подвела его.

Она оглянула всех и спокойно, но твёрдо спросила:

— Разве вы не хотите уйти с высоко поднятой головой, гордо стоя и заслуживая уважение окружающих?

Все затаили дыхание. В прошлом они бы и мечтать не осмелились о такой возможности. Но, обретя свободу в Тридцати Трёх Небесах, теперь они жаждали ещё большего.

За исключением Сяо Чжунтина, в глазах остальных глав семей читалось откровенное презрение. Они действительно ощущали себя неполноценными.

Сначала это не волновало их, они считали, что не заслуживают ничего большего. Но время, проведённое с Гу Фую, пробудило в них бунтарский дух. Они подчинялись только ей и больше не желали смиряться с надменностью глав семей. Больше не хотели, чтобы с ними обращались как с подчинёнными.

Гу Фую с лёгким недоумением спросила:

— Вы не хотите?

— Нет! — прозвучал голос до того, как она успела договорить.

Все обернулись и увидели Лю Нян. Она прижимала руку к сердцу, глаза её были красными, полными тревоги и заботы о будущем дочери.

— Я хочу этого, — твердо заявила она.

На губах Гу Фую появилась мягкая, тёплая улыбка.

В этот момент все поняли, что она действительно серьёзно настроена расторгнуть рабские контракты.

Их сердца бешено колотились, кровь бурлила в венах, пробирая до костей. Они с трудом сглотнули, сжав кулаки, ощущая слабость в хватке.

Шестнадцатый, со слезами на глазах, пробормотал:

— А что нам делать после того, как контракты будут разорваны?

Гу Фую ответила просто:

— Что пожелаете.

Другой человек, нетерпеливо приподняв брови, спросил:

— Исчезнут ли следы на нашей спине?

— Мы будем ничем не отличаться от обычных людей? — спросил кто-то ещё.

И кто-то, смущённо краснея, произнёс:

— А можем ли мы... жениться на обычных женщинах?

Группа гудела от волнения и предвкушения. Их вопросы звучали словно у учеников, спрашивающих у учителя разрешения запустить воздушных змеев во время весенней прогулки.

Гу Фую подтвердила их надежды.

Новости быстро распространились среди рабов. Их эмоции сменялись одна за другой: сначала недоверие и замешательство, затем радость и восторг, и, наконец, тревога.

Будучи рабами на протяжении десятилетий, а то и столетий, они были поражены и испугались, узнав, что им придется внезапно принять новую личность и обрести полную свободу и новую жизнь.

После долгих раздумий они выбрали город Байлу в качестве места для разрыва контрактов.

Город имел особое значение для всех рабов: именно здесь их впервые заковали в кандалы. И теперь здесь им предстояло возродиться, расправить крылья и воспарить.

Тем временем Чжун Мичу попросила Цин Чжэ передать послание секте бессмертных, предложив обмен через Ду Паня на освобождение рабов Гу Фую. После двусмысленных замечаний Ли Минцзина предложение в итоге было принято.

Пока строились планы по поимке Ду Паня, роскошно одетый Юань Шань тихо вернулся на континенты Бэйчжоу и Сичжоу. Это вызвало тревогу и волнение в обеих континентах, оставив секты слишком занятыми, чтобы обращать внимание на что-либо ещё.

К тому времени, как они пришли в себя, весть о предстоящем освобождении рабов Гу Фую в городе Байлу уже разнеслась далеко. Но это уже история на другой раз.

В этот день рабы отправились на восток, в город Байлу. С того момента, как они ушли, некогда пустой город не видел такой суеты и оживления.

Толпа хлынула на восточную площадь.

Кленовые листья за городскими стенами горели ярко-красным, словно подбрасывая огонь в сердца собравшихся. Некоторые рабы были так взволнованы, что онемели конечности и без умолку говорили с товарищами, тогда как другие напряглись до такой степени, что не могли вымолвить ни слова.

Помимо рабов, с Гу Фую шли лишь Чжун Мичу и учёная Чжай.

После разрушения восточной площади пространство стало ещё шире, достаточно, чтобы вместить всех рабов. В центре площади стояла Гу Фую, окружённая людьми, их взгляды прикованы к ней.

Учёная Чжай держала в одной руке толстый список имён, а другой прикрывала лицо от солнца складным веером. Её голос дрожал от волнения:

— Сможет ли Гу Фую действительно справиться со всеми рабскими контрактами сразу?

Чжун Мичу, стоявшая рядом, казалось, не слышала её. Она просто спокойно смотрела на фигуру Гу Фую.

Рабы, прибыв на площадь, переговаривались приглушёнными голосами. Множество голосов слилось в единое жужжание, похожее на пчелиный рой. И вдруг всё стихло. Несмотря на то, что сама Гу Фую не произносила ни слова, все взгляды устремились к ней.

Гу Фую рассекла себе руку. Кровь хлынула, струясь на белые каменные кирпичи. Она двигала рукой самостоятельно, словно следуя невидимой воле, образуя сложный, таинственный узор.

Сердцебиение толпы достигло предела. В головах вихрем пронеслись мысли: «Может быть, это не сработает... Может, наши надежды рухнут... Как контракты могут быть действительно разорваны, если такого не происходило уже тысячу лет? Что будет с нами после этого? Насколько изменится наша жизнь?»

Красный свет начал медленно расползаться по площади.

Гу Фую произнесла:

— Это будет так, будто с вас сдирают кожу и вырывают кости.

Несмотря на огромное количество людей, даже те, кто стоял в самых дальних углах, слышали её голос отчётливо.

Кто-то закричал:

— Госпожа, это ничего!

Эхо согласия мгновенно разнеслось по толпе. Громкие крики успокоили сердца всех присутствующих, придали им решимость.

Гу Фую улыбнулась. Из узора под её рукой вырвались кроваво-красные нити — сотни, тысячи — протянувшиеся на север и юг, проникая в тела людей.

Стоящие на площади не могли разглядеть всё целиком, но учёная Чжай и Чжун Мичу наблюдали происходящее в полной мере. Тысячи кровавых нитей развернулись в воздухе, словно два огромных кроваво-красных крыла, готовых взлететь.

Когда нити проникли в их тела, лица людей побледнели, они стиснули зубы. Боль была именно такой, как описала Гу Фую, словно сдирали кожу, вырывали кости, спины горели огнём.

Половина из них не выдержала и рухнула на колени, выкрикивая от боли. Шеи покраснели, вены вздулись, мышцы дергались непроизвольно.

Небо, окрашенное кровавым светом, крики людей — всё это вместе создавало ощущение настоящего ада.

Гу Фую стояла в центре, кровь всё ещё медленно стекала по её руке. Изначально рабские контракты были скреплены кровью, каплей из кончика пальца раба, впитанной в тело господина.

Эта капля поддерживала договор, прошедший через руки множества поколений семьи Цзо, прежде чем попасть к ней. Теперь она намеревалась вернуть всё обратно.

Её лицо, уже бледное, приобрело зловещий красный оттенок под сиянием кровавого света в небе.

Чжун Мичу, наблюдавшая за происходящим издалека, молчала, нахмурив брови.

Мучение длилось всего лишь столько, сколько нужно, чтобы выпить чашку чая, но для рабов это казалось вечностью. Они стояли мокрые от пота, словно их только что вытащили из воды.

Когда красный свет померк, упавшие на колени рабы с трудом поднялись на ноги.

Фэн Суй, не выдержав, снял вверхную одежду и обернулся.

Седьмой смотрел широко раскрытыми глазами, горло перехватило, и он не мог сдержать слёз. Внезапно он закричал:

— Брат, всё пропало, всё пропало!

Люди начали по очереди снимать одежду, чтобы убедиться. Те, кто не мог расстегнуть пуговицы, разрывали одежду, обнажая грудь, ощупывая кожу. И тогда они убедились: вечная метка, которую ожидали увидеть, действительно исчезла.

Гу Фую отшатнулась, теряя равновесие. Она потеряла много крови, голова кружилась, но внутри почувствовала неожиданный прилив сил. Указывая на небо, она провозгласила:

— Отныне возрождайтесь людьми!

Её слова вызвали бурю эмоций. Многие расплакались, другие хохотали во весь голос.

Тысячи людей, каждый с собственными сложными чувствами, не понимая, почему плачут или смеются.

Чжун Мичу подняла руку, вызывая ливень.

Проливной дождь смыл все следы прошлого, позволяя их безудержным крикам свободы разноситься.

Глава 125.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Лил освежающий дождь, наполняя тех, кто находился под ним, чувством возрождения, пробуждая невинность и чистоту детства.

Гу Фую подняла лицо к дождю, чувствуя, как прохладная вода стекает в глаза, вызывая лёгкое жжение. Она сморгнула капли воды и обернулась, встретившись взглядом с людьми, укрывшимися под карнизом. На её лице засияла лучезарная улыбка.

Казалось, этот человек понимал невысказанные слова её сердца. Когда она приблизилась к Чжун Мичу, казалось, сам дождь не осмеливался коснуться её.

Каждый её шаг словно раздвигал капли дождя, будто море расступалось перед ней. И казалось, что они ждали этой встречи целую вечность.

Когда Чжун Мичу была всего в шаге от Гу Фую, тело последней расслабилось, и она позволила себе наклониться вперёд.

Слегка прислонившись лбом к плечу Чжун Мичу, Гу Фую закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением рук, обнимающих её талию, влажностью промокшей одежды и россыпью капель вокруг.

Ах, теперь единственным местом, где она могла быть свободна и отдохнуть, было это крошечное пространство в объятиях Чжун Мичу.

Чжун Мичу осторожно подняла Гу Фую на руки. Кровотечение на руке остановилось, а её бледное лицо напоминало матово-белый нефрит, слегка оттенённый проливным дождём.

Она была нежным цветком, расцветающим в смутные времена, вечным красным сиянием на мрачном небе.

Она была узлом, завязывающимся вокруг её сердца.

Гу Фую положила голову на грудь Чжун Мичу и вскоре уснула.

Кто-то воскликнул:

— Ваше Величество!

Чжун Мичу подняла взгляд. Седьмой с тревогой уставился на неё, тяжело сглотнув. Через мгновение он тихо спросил:

— Что нам теперь делать?

В его глазах читалась жажда руководства. Они напоминали орлов, пойманных в клетку и никогда не видевших открытого неба: освобождённых от цепей, но не знающих, как летать.

Большинство этих людей с детства были рабами и научились лишь послушанию. Физические оковы легко снять, но ментальные ломать куда сложнее. Теперь, когда освободились, они всё ещё находились в хаосе, стоя на дороге жизни, не понимая, куда идти дальше.

Вопрос Седьмого пробудил других. Шестнадцатый робко спросил:

— Куда нам идти?

Мир казался огромным. Когда первоначальный восторг улегся, они ощутили пустоту, словно у них больше нет укрытия.

— Госпожа, это значит, что мы вам больше не нужны? — осмелился кто-то.

— Ваше Величество.

— Ваше Величество?

— Ваше Величество!

Когда адреналин спал, толпа окружила Чжун Мичу.

Эти люди были как невинные птенцы. Под руководством Гу Фую и Чжун Мичу они сбежали из Байлу, победили семью Цзо, которая угнетала их веками, и обрели свободу. Неудивительно, что они считали этих двух своих путеводными звёздами, символическими матерями.

После расторжения контрактов связь с Гу Фую оборвалась, и они ощутили пустоту и растерянность. Раньше им не приходилось думать о своём пути: что делать, чего от них ждут, в чём смысл жизни, им оставалось лишь подчиняться и плыть по течению.

Эта внезапная перемена сделала их птенцами, выброшенными из гнезда. Естественно, они испугались, несмотря на долгожданную свободу.

Чжун Мичу мягко поправила Гу Фую, устраивая её поудобнее в объятиях.

— Она говорила...

Раньше бурные голоса внезапно стихли.

— Если у вас есть путь, будь то жизнь обычного гражданина, отшельника или желание присоединиться к секте в качестве ученика — всё зависит от вас.

Многие встревоженные люди выглядели готовыми заговорить.

Чжун Мичу продолжила:

— Если же вы ещё не решили, куда идти, или вам просто некуда идти, и вы хотите остаться в городе Сяояо, оставайтесь в Сяояо.

Сердца тех, кто переживал, начали успокаиваться. Вздохи облегчения постепенно сменились лёгкими улыбками.

Чжун Мичу добавила:

— В любом случае, она хочет, чтобы вы сначала вышли наружу и осмотрелись, прежде чем принять окончательное решение. Ворота города Сяояо всегда будут для вас открыты.

Когда облака медленно разошлись, первые золотистые лучи солнца пробились сквозь них, возвещая начало нового дня.

Чжун Мичу произнесла властным, торжественным голосом:

— С сегодняшнего дня вы больше не рабы. Ваши поступки — только ваши. Как свободные люди, живите достойно и честно!

Фэн Суй откликнулся громким голосом:

— Да!

Толпа дружно подхватила:

— Да!

— Чтобы вас признавали как личности, вам нужно настоящее имя. Если вы помните свою родовую фамилию, то используйте её. Если нет, можете взять фамилию Гу.

В этот момент взгляд Чжун Мичу смягчился, и она с нежностью посмотрела на Гу Фую:

— Это её обещание.

— А если вы не хотите, чтобы вас знали по номеру, выберите себе имя. Если трудно определиться, учёная Чжай поможет вам его подобрать.

Эти слова вызвали волну оживления.

До сегодняшнего чудесного освобождения от контрактов самым заветным желанием тех, кто родился в рабстве, было иметь собственное имя.

Чжун Мичу заметила, как их взгляды, полные сияния и ожидания, обратились к учёной Чжай. Казалось, их удерживало от того, чтобы броситься к ней, лишь присутствие Чжун Мичу. С нежной улыбкой она прижала к себе Гу Фую и, не мешая им, удалилась.

И тут же толпа ринулась вперёд, словно голодные волки, стремясь приблизиться к учёной Чжай.

Они толкались, но внезапно останавливались, боясь задеть её или причинить вред. Помимо Гу Фую и Чжун Мичу, именно она пользовалась у них наибольшим уважением.

— Учёная Чжай, учёная Чжай! Я хочу выбрать имя!

Высокий мужчина, преодолевая смущение, произнёс:

— Учёная Чжай, я хочу взять фамилию госпожи. Дайте мне имя, которое будет означать высокие стремления.

Один за другим люди окружали её, стараясь подойти ближе. Толпа была такой густой, что некоторым и вовсе не удавалось протиснуться. Их нетерпение было заметно, они подпрыгивали на месте, точно возбужденные дети.

Именной список, который вела учёная Чжай, изначально предназначался лишь для учёта, но она не ожидала, что почти все захотят сразу же записать новые имена. Бумаги очень скоро перестало хватать.

Получившие имя уходили с сияющими лицами. Стоя под карнизом, они с нетерпением пробовали свои новые имена вслух.

— Учёная Чжай назвала меня Чжао, а вежливое имя Дунлай. Оно означает силу. Зовите меня Гу Чжао, — с гордостью произнёс один.

Другой отозвался:

— А мне она дала имя Минь, а вежливое имя — Чжанкун. Дунлай, Дунлай, назови меня новым именем.

— Чжанкун.

— Привет! — мужчина с радостной, простой улыбкой хлопнул его по плечу. — Дунлай.

— Привет!

Оба обменялись довольными улыбками.

Чжун Мичу отвела Гу Фую к телепортационной формации, чтобы вернуться в город Сяояо. По приказу Гу Фую Фэн Суй должен был построить здесь двунаправленную формацию, другой конец которой соединялась бы с городом Сяояо.

И не только здесь, во многих местах Наньчжоу одна за другой восстанавливались телепортационные формации, и все они связывались с городом Сяояо.

Гу Фую мечтала превратить Сяояо в новый город Ваньтун. Она верила, что с восстановлением телепортационных узлов город оживёт, станет центром притяжения, и, возможно, потомки тех, кто когда-то покинул эти земли, вернутся и обоснуются здесь вновь.

На первый взгляд это казалось мелочью, но в сердце Гу Фую это было посвящено её отцу, много лет трудившемуся ради процветания города.

Тысячи рабов, девяносто процентов из них последовали за ней в Сяояо. И хотя цепи с их тел были сняты, цепи в сознании по-прежнему держали многих. Лишь немногие смогли в одно мгновение расправить крылья и полететь.

И всё же результат превзошёл ожидания Гу Фую: по крайней мере десятая часть оказалась готова отправиться в собственный путь.

Перед уходом Фэн Суй простился с Гу Фую. Его пришли проводить многие бывшие высокопоставленные рабы. Те, кто не помнил свою фамилию, приняли фамилию Гу. Некоторые заняли должности военных офицеров или патрульных генералов, чтобы поддерживать порядок в городе.

Семья Гу, некогда угасшая, теперь возродилась в новом обличье — сильная, процветающая, полная энергии.

Седьмой, теперь уже Гу Ци, восхищался Фэн Суем за его ясность цели и спросил:

— Брат Фэн, когда ты вернёшься из этого путешествия?

Фэн Суй вскинул взгляд к утреннему солнцу; в его глазах вспыхнуло решительное пламя.

— Я вернусь, когда придёт время, — ответил он.

Освобождение рабов всегда было его миссией. Фэн Суй мечтал пересечь все континенты и океаны. В мире всё ещё оставались бесчисленные рынки, где торговали людьми, и он надеялся спасти как можно больше несчастных.

— Позаботься о нашей госпоже ради меня.

Гу Ци искренне кивнул:

— Береги себя.

Помахав рукой, Фэн Суй ушел в путь.

Покинув Тридцать Три Небес, Гу Фую вернулась в город Сяояо. Перенос базы и освобождение рабов поглощали всё её время и силы. Ей приходилось распределять жильё и обязанности для тысяч людей. Даже с помощью учёной Чжай и Лю Нян эта работа оставалась непосильной.

В раздражении Гу Фую отшвырнула кисть, тяжело вздохнула и, уронив голову на плечо Чжун Мичу, пожаловалась:

— Ваше Величество так долго правит и так искусно с этим справляется. Сделай это за меня.

Всё это ощущалось как домашнее задание от учителя.

Чжун Мичу тихо усмехнулась:

— Трудность в том, что многие из этих людей занимались совершенствованием, и большинство из них обладают немалыми силами. С ними нельзя обращаться, как с обычными жителями. Вместо того чтобы заново открывать старый город, почему бы не основать новую секту и принять их в ученики, а не превращать в простых граждан?

Гу Фую нахмурилась, обдумывая её слова:

— В твоём предложении есть смысл.

Затем, с лёгкой улыбкой, добавила:

— Но взгляни на меня. Я ведь совсем не подхожу на роль главы секты.

Чжун Мичу не согласилась:

— Я думаю, ты подходишь для этого идеально.

После короткого раздумья глаза Гу Фую засияли. Она взяла Чжун Мичу за руку и рассмеялась:

— Тогда ты станешь моей главной защитницей закона.

Чжун Мичу подняла брошенную кисть, улыбнулась и мягко ответила:

— Хорошо.

— И правила секты тоже напишешь ты.

— Хорошо, — кивнула Чжун Мичу тем же мягким голосом.

Гу Фую объявила:

— Первое правило: все правила подчиняются настроению главы секты.

Чжун Мичу тихо засмеялась:

— Какой беспорядок.

Тем не менее, она начала записывать правила слово в слово, чётко и ясно.

Они вдвоем исправили правила тут и там, и в мгновение ока добавили еще около тридцати.

К вечеру, когда небо заволокла темнота, Гу Фую, прищурившись, с озорной улыбкой произнесла:

— Тридцать седьмое правило: главная защитница закона обязана ежедневно находить способы угодить главе секты.

Но внезапно её улыбка погасла, а выражение лица изменилось. Схватившись за грудь, Гу Фую нахмурилась:

— Мне нужно пережить небесное испытание.

Услышав это, Чжун Мичу резко поднялась, подошла к окну и приподняла бамбуковую занавеску. Ночное небо было затянуто тьмой, тяжёлые тучи сгущались всё гуще, и вдалеке уже перекатывался гром.

У Гу Фую не было времени искать пилюли для подготовки к испытанию, поэтому она направилась прямо в мастерскую артефактов.

В Сянь Ло, после ухода Цин Юнь, Гу Фую сразу ощутила надвигающуюся беду.

Это тело изначально находилось на ступени Бессмертия. Но после того как она захватила его, из-за несовпадения душ ей удавалось использовать силу лишь до уровня разделения души. Теперь же, когда Цин Юнь ушла, а рабы были освобождены, её сердце стало легче, а энергия значительно возросла. Всё это приблизило её к прорыву.

И похоже, именно сейчас она должна была пройти испытание раньше, чем Чжун Мичу.

Чжун Мичу поспешила за ней в мастерскую и крепко схватила её за руку:

— Нельзя недооценивать небесное испытание от разделения души до Бессмертия. Почему ты не готовишь формацию, не собираешься защищаться? Что ты здесь ищешь?

Гу Фую, занятая среди инструментов и заготовок, нахмурилась, отмахнулась от неё и вытолкнула наружу:

— Я готовлюсь. Но ты мешаешь. Не мешай, выйди, выйди.

Чжун Мичу, находя план Гу Фую одновременно и забавным, и раздражающим, всё же не решалась вмешаться, она прекрасно понимала, что небесное испытание является переломным моментом для любого совершенствующегося.

Поначалу она терпеливо ждала снаружи, но со временем тревога взяла верх.

Чжун Мичу активировала телепортационную формацию.

В городе Сяояо телепортационная формация обеспечивала прямую связь с Восточным морем. Воспользовавшись ею, отправилась на остров Пэнлай, а там она призвала членов клана, владеющих пространственными искусствами, и вернулась в город Сяояо вместе с группой лекарей и богатым запасом целебных пилюль.

К полудню защитная формация, способная смягчить последствия, была завершена. Небо потемнело, словно приближалась ночь; ветер гнул деревья, и вся округа погрузилась в мрачное ожидание.

Когда Гу Фую вышла из мастерской, её встретило небо, настолько зловещее, что казалось, будто он готов рухнуть на землю. И это стало прямым подтверждением предупреждений Чжун Мичу: надвигающееся испытание было куда серьёзнее, чем можно было подумать.

Но Гу Фую встретила грозу без страха, в её взгляде читалась готовность принять вызов лицом к лицу.

Понимая, что грядущая катастрофа может оказаться разрушительной и причинить вред невинным, Чжун Мичу выбрала для неё равнину в ста ли от Сяояо, вдали от города и его жителей.

Гу Фую последовала за Чжун Мичу. Испытание, зревшее всю ночь, наконец вырвалось наружу: оглушительный раскат потряс небо и землю.

Она встала в центр защитной формации; рядом, настороженно и готовый к бою, стоял А-Фу.

В глазах Гу Фую отражался холодный свет нисходящей молнии. Но вместо того чтобы принять удар на себя, она подняла руку и выпустила в небо предмет.

Сверкающий разряд обрушился на него с ужасающей мощью.

Гром гремел, будто кузнечный молот, удар за ударом выкалывая форму. Под неистовой закалкой небес пламя разгоралось всё ярче, излучая ослепительное сияние, от которого невозможно было отвести взгляд.

Чжун Мичу на мгновение застыла, не веря увиденному, а затем её глаза расширились в узнавании.

Сосредоточенным голосом она воскликнула:

— А-Мань!

Она почувствовала смесь раздражения от безрассудства Гу Фую и теплоты к ней, она была глубоко тронута. Гу Фую так долго думала об этом предмете и была готова использовать собственное небесное испытание, чтобы выковать его.

Духовным объектом, выдержавшим всю мощь удара молнии, стала чешуя, защищающее сердце, искусно изготовленная Гу Фую из кости дракона Ди И. Её целью было использовать силу молнии, естественного явления перехода к бессмертию, для окончательной, решающей доработки.

Глава 126.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Молния ударила в чешую, словно заколачивая в неё собственное сияние. Воздух содрогнулся и разорвался взрывной волной, оглушившей всё вокруг: звуки стали будто приглушёнными, мир на миг утонул в звенящей тишине.

Разряды электричества, словно серебристые змеи, сорвались вниз, змеясь и шипя. Они выглядели крошечными, но при соприкосновении с землёй вспыхивали пламенем, прожигая почву и траву. Защитная формация лишь частично удержала их ярость. А-Фу, призванный принять часть грома, рухнул под его тяжестью, сумев поглотить лишь половину силы.

Остаток неизбежно достался Гу Фую.

Она подняла руку, её глаза сверкнули решимостью. Заклинание обвилось вокруг тела, размывая силу удара, но даже наполовину ослабленная молния оказалась сокрушительной. Гу Фую собралась с силами, быстро направляя свою духовную энергию, чтобы создать защитный щит от удара молнии.

Боль пронзила её тело острее клинка. Резкий, сдержанный вздох вырвался из груди. На руке проступил тонкий порез, и кровь ярко-красная, как ожившая молния, скатилась по коже, извиваясь.

Равнина вокруг погрузилась в тень, будто свет был поглощён последствиями молний. Ветер проносился по пожухлой траве, неся с собой дикий, сырой запах послегрозовой пустыни.

Чжун Мичу подняла взгляд. Над ними клубилось чёрное небо, пронзаемое ослепительными вспышками.

Первый удар был лишь предупреждением. Настоящее испытание ещё впереди.

Тяжёлое беспокойство поселилось в сердце Чжун Мичу, сковывая и сбивая ритм. Губы её побледнели, но среди этой неестественной, почти потусторонней картины никто этого не заметил.

Всё её существо рвалось вперёд, встать перед Гу Фую, перехватить на себя раскаты, как тогда, на вершине духовной горы секты Би Ло.

Небо и земля следуют собственным законам, по которым каждому человеку предназначены его особые испытания.

Боль и страдания, выпавшие на долю человека, он должен нести сам, никто иной не сможет облегчить эту ношу. Духовные артефакты могут лишь смягчить тяжесть удара, но попытка переложить испытание на другого грозит гневом небес и может погубить путь обоих.

Подобно самой жизни, человек может идти рядом с другими, но в конечном счёте его дорога остаётся только его, и пройти её он обязан своими шагами.

Без крайней необходимости она не могла сделать шаг вперед.

Небо раскололось сиянием: весь свет, собравшись в единую точку, устремился вниз. Это была не просто молния, перед её глазами возник возвышающийся столб света. Им было громовое испытание, знаменующая переход от разделения души к Бессмертию, явление, превосходящее обычные молнии.

Раздался звон. Чжун Мичу стремительно подняла И-эр и громко приказала:

— Назад!

Члены клана Драконов тут же отступили. Чжун Мичу осталась на месте, заслоняя голову И-эр руками. Размахнувшись мечом, который раздробился на тысячи отражений, она выстроила их в боевой порядок, отражая молнии, что обрушивались со всех сторон.

Яркий свет полностью поглотил Гу Фую и А-Фу. Чжун Мичу следила за ними, глаза жгло от ветра и сверкающих разрядов. Её одежда трепетала в хаотическом вихре, но громовое рычание перекрывало все прочие звуки и образы.

Когда наконец раздался оглушительный удар, будто сами небеса раскололи молоты, мир резко сменил ослепительный свет на кромешную тьму.

И в этот переломный миг Чжун Мичу увидела перед собой картину: некогда зелёные равнины обратились в безжизненную пустошь. Вдали стояла Гу Фую: взъерошенная, едва державшаяся на ногах. Её грудь тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым. По руке тонкой змейкой стекала кровь, собираясь на кончике пальца в густую тёмно-красную каплю и падала в грязь.

А-Фу покачал головой; шерсть на его груди была опалена.

Хоть Гу Фую и не приняла на себя всю тяжесть громового испытания, её внутреннее напряжение оказалось не меньшим. Она должна была удерживать баланс: слишком сильная молния могла разрушить чешую, а слишком слабая оказалась бы бесполезной. Это напоминало работу кузнеца, что управляет горном в миг, когда закаляется артефакт.

К счастью, ей всё ещё удавалось держать ситуацию под контролем.

Внезапно мир снова погрузился во тьму.

Раскат грома возвещал о третьем, ещё более разрушительном ударе, способном стереть всё на своём пути.

Обладая от природы острым зрением и чутким слухом, клан Драконов оказался ещё более чувствительным к такому ослепительному сиянию. Чжун Мичу закрыла глаза и слегка отвернула лицо.

Когда свет начал меркнуть, она осторожно приоткрыла глаза. Земля вокруг треснула, покрывшись неровностями. Гу Фую стояла с опущенной головой, а на лице явная усталость. Кожа на открытых руках почернела.

Грозовые облака постепенно расступились, и сквозь них пробились тонкие полоски света, напоминающие струящиеся по небу шелковые ленты.

Чжун Мичу облегчённо вздохнула.

Испытание закончилось. Три удара молнии для культиватора разделения душ, переступившего на следующий уровень, казались почти незначительными. Возможно, дело в том, что тело Цин Юнь уже пережило подобное испытание и достигло Бессмертия. Уровень совершенствования Гу Фую упал, когда она овладела телом, и теперь, снова пережив испытание, всё было совсем иначе.

Кто знает, что на уме у Чжун Мичу?

Она помнила о небесном возмездии и ограничениях культиватора, разделяющего души: чем больше жизней он отнимает, тем тяжелее становятся его испытания.

Гу Фую за время пути лишила жизни многих людей. Чжун Мичу опасалась, что она не вынесет этого испытания. В худшем случае их собственный путь к бессмертию мог оказаться под угрозой. Но к счастью, буря была выдержана.

Однако только Чжун Мичу начала расслабляться, как Гу Фую с огромным усилием подняла руку. Указав пальцем, она обвила духовной силой чешую, защищающей сердце. Через мгновение она недовольно проворчала:

— Всё равно недостаточно.

Она наблюдала, как грозовые облака постепенно рассеиваются, распадаясь на отдельные клочья.

Внезапно лицо Гу Фую исказилось яростью. Она с вызовом крикнула в небо:

— Слепые небеса! Когда вы мне не нужны, вы создаете неприятности, а когда я действительно нуждаюсь в вашей помощи, вы внезапно становитесь бесполезными!

Спокойное лицо Чжун Мичу замерло на полпути, но Гу Фую не собиралась останавливаться:

— Вы, посеребрённые латунные наконечники копья...

> [ 你个银样蠟枪头 — то есть что-то вроде «похоже на серебро снаружи, а на деле — воск». Обр. человек выглядит важным, сильным или ценный, но на деле слабый, бесполезный, показной. Пустышка, показушник, выдумщик. ]

Чжун Мичу быстро прикрыла уши И-эр. Девочка уткнулась лицом в её объятия и попыталась поднять голову, но Чжун Мичу мягко прижала её обратно.

И-эр тихо спросила:

— Мама, разве испытание мамы А-Мань ещё не закончилось?

— Нет, — ответила Чжун Мичу, — закрой уши.

— Хорошо, — И-эр послушно прикрыла ушки руками.

Рассеивающиеся грозовые тучи висели в небе, застыв, словно большие синие скалы, не рассеиваясь и не собираясь.

Гу Фую продолжала насмехаться:

— Если бы ты был мужчиной, твоя жена давно ушла бы к другому!

Чжун Мичу подошла к ней и попыталась остановить:

— А-Мань...

Она боялась, что дальнейшие оскорбления лишь усугубят ситуацию. Проклинать небеса – табу.

Внезапно из разрозненных грозовых облаков вспыхнули молнии, устремившаяся прямо в Гу Фую. Она ударила внезапно, застигнув её врасплох.

Молния поразила Гу Фую прежде, чем та успела среагировать.

Возможно, испытание уже закончилось, а может, тучи лишь начали рассеиваться, но этот разряд не был столь ужасен, как предыдущие три. Тем не менее, его ослепительный свет жёг глаза.

Услышав громкий вопль А-Фу, Чжун Мичу ощутила, как сердце сжалось. Она осторожно поставила И-эр на землю и поспешила к нему.

Молния сверкнула лишь на мгновение и исчезла почти так же быстро, как появилась.

На выжженной земле стояли две фигуры, неподвижные, словно каменные столбы.

А-Фу тихо застонал. Его шерсть выгорела почти полностью, оставив лишь отдельные проплешины. Царь зверей сохранял достоинство, но поддерживать величественный вид было крайне тяжело.

Чжун Мичу подошла к Гу Фую. Перед ней стоял столп тьмы — кожа покрылась угольным налётом, то ли от пепла, то ли от удара молнии. Одежда была разорвана на клочья, а сколько от длинных волос осталось? Ни единой пряди.

Чжун Мичу не могла вымолвить ни слова. Сердце рвалось от боли. Лишь через мгновение она выдавила:

— Ты...

Гу Фую подняла голову и подняла весы, сверкающие ярким светом.

Лицо её, измазанное, словно у кошки, озарилось чистой улыбкой:

— Чжун Мичу...

Чжун Мичу, подавленная, ответила с суровым выражением:

— А-Мань...

Оба говорили одновременно, их голоса сплетались так тесно, что различить отдельные слова было почти невозможно.

— Наконец-то я его выковала!

— Есть столько способов создать защиту сердцу!

— Эта защита неуязвима. Ничто в мире не сравнится с ней по прочности. С ней у тебя не будет слабостей.

— Глупая! Как Цин Юнь, ты использовала молнии испытания, чтобы закалить духовное орудие. Но думала ли ты о рисках? Малейшее отвлечение может оказаться роковым.

Никто из них не слышал другого, каждая хотела выплеснуть свои самые искренние чувства.

— Отныне никто не сможет причинить тебе вреда.

— Кто в мире гонится за небесами с проклятиями, как ты?

— Я больше никогда не хочу видеть, как ты страдаешь. Любая цена оправдана.

— Если бы это не получилось, ты могла бы найти другой путь... Как бы ты ни была измотана, если бы снова столкнулась с молнией... Ты когда-нибудь думала...

Обе внезапно замерли, словно застыли, их взгляды встретились, а спорящие голоса беззвучно стихли.

После долгой паузы хрипло прозвучал голос Чжун Мичу:

— Ты дура?

— Прорыв на уровень Бессмертия — редкая возможность. Использовать его для создания чешуи, защищающей сердце... кто знает, сколько лет придётся ждать следующего испытания?

Гу Фую спокойно ответила:

— У меня тысяча мечтаний, но стать бессмертной не одно из них.

Она приложила весы к сердцу Чжун Мичу и улыбнулась:

— Держи их поближе к сердцу.

Чжун Мичу тихо вздохнула, глядя на неё с нежностью и лёгким весельем:

— Ты бы видела, во что ты превратилась.

Подняв руку, чтобы осторожно вытереть лоб, Чжун Мичу стерла с лица Гу Фую следы черноты: смесь пепла, обугленных остатков травы и следов удара молнии.

Когда Чжун Мичу коснулась её, Гу Фую почувствовала странное: голова была прохладной. Она потянулась, чтобы дотронуться, но Чжун Мичу не успела её остановить.

Лысая. Совершенно лысая.

— Ах! — Гу Фую схватилась за голову, выглядя полностью опустошённой. — Чжун Мичу, мои волосы сгорели!

Чжун Мичу, пришедшая в плаще, развязала его.

— Я не могу показывать своё лицо... я не могу показывать своё лицо!

Чжун Мичу быстро подняла плащ за воротник и накрыла Гу Фую, стараясь выглядеть равнодушной:

— Кто вообще узнает тебя с таким лицом?

Сбоку доносилось жалобное скуление А-Фу. Оглянувшись, они увидели некогда гордое существо, теперь лишённое величественного меха, разрывающее сердце своим видом. Сломленный А-Фу уткнулся головой в объятия И-эр.

Подошёл лекарь из клана Драконов, ожидая на расстоянии указаний.

Гу Фую, подражая А-Фу, полностью спряталась под плащом, прижимаясь к Чжун Мичу:

— Я не хочу, чтобы меня видели.

Реальность возвращала её к настоящему, и она смущённо потупилась, вспоминая, что даже сто лет назад она никогда не сталкивалась с подобной неловкой ситуацией.

Чжун Мичу оглянулась, и другие незаметно отвернулись, покидая территорию.

И-эр всё ещё держала А-Фу на руках, любопытно осматриваясь вокруг.

— И-эр, — тихо и протяжно позвала Чжун Мичу.

Девочка послушно ушла.

Когда остались лишь далёкие фигуры, Чжун Мичу тихо произнесла:

— Их уже нет. Твои раны серьёзны. Я отвезу тебя в Сяояо, чтобы лекари осмотрели тебя. Так я смогу быть спокойна.

Гу Фую выглянула из-под плаща. Её яркие глаза и невинный взгляд напоминали только что вылупившуюся птицу, хрупкую, трепещущую жизнь, которую хотелось защитить.

Увидев это, сердце Чжун Мичу смягчилось, и на её лице появилась мягкая улыбка.

Внезапно Гу Фую, словно вспомнив что-то, тихо прошептала:

— Ваше Величество, не напоминает ли это снятие фаты?

Она усмехнулась, играючи произнося слова, это была та же игривая натура, неизменная на протяжении семисот лет.

Когда грозовые тучи рассеялись, обнажив ясное небо, Чжун Мичу стояла за ней, освещённая светом, который делал её взгляд ещё глубже.

Гу Фую прислонилась к ней, измученная и испытывающая боль, но всё же сумевшая опереться подбородком на Чжун Мичу. Её глаза были полны нежности, а губы тихо шептали:

— Я люблю тебя.

Внезапно на них опала тень, и чья-то рука нежно подняла её подбородок.

Мягкие губы встретились.

Чжун Мичу поцеловала её.

Глаза Гу Фую сузились от удовольствия, наполняясь глубоким, чувственным изгибом эмоций.

Глава 127.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Вернувшись в Сяояо, Гу Фую уединилась в башне, избегая всех встреч, кроме общения с Чжун Мичу.

Неожиданно для неё, учёная Чжай всё-таки сумела пробраться к ней. Между ними не было никаких формальностей, поэтому она не сдержала смеха. Смущённая и раздосадованная, Гу Фую стиснула зубы и передала ей все дела по управлению сектой.

Оставшись в своей комнате, она заметила, что уже начали пробиваться новые, тонкие и мягкие волосы, словно у младенца.

Чжун Мичу не могла устоять перед их нежностью и то и дело тянулась прикоснуться. Гу Фую в шутливом протесте перехватила её руку и с наигранной жалобой сказала:

— Они только-только отрастают, не трогай.

Глаза Чжун Мичу засветились улыбкой:

— Тебе стоит извлечь урок.

Гу Фую всегда оставалась такой озорной и бесшабашной, одновременно милой и тревожной, будто в глубине души всё ещё боялась, что однажды её не смогут защитить, и печальные тени Тридцати Трёх Небес вернутся.

— Я дошла до этого, а ты все еще читаешь мне нотации, — проворчала она, схватившись за грудь и делая вид, будто ей больно.

Чжун Мичу встревожилась. Зная, что Гу Фую сильно пострадала во время испытания, она понимала, что та уединилась не только из-за смущения, но и ради восстановления.

Увидев её такую, Чжун Мичу бросилась к ней с тревожным вопросом:

— Это из-за раны болит?

Но стоило ей приблизиться, как в глазах Гу Фую вспыхнул озорной огонёк. Она обхватила её за плечи и неожиданно укусила за ухо.

Зная, насколько чувствительным было ухо Чжун Мичу, лишённое защиты драконьей чешуи, Гу Фую рассчитала силу: ни слишком больно, ни слишком мягко. Всё же тело Чжун Мичу дрогнуло, и с губ сорвался приглушённый стон.

Отпустив, Гу Фую самодовольно фыркнула:

— Хмф, это тебе стоит извлечь урок!

Пальцы Чжун Мичу коснулись укушенного места, оно оказалось липким, и она не сразу поняла, что это: кровь или слюна. Она промолчала.

Взгляд Чжун Мичу задержался на Гу Фую, пристально глядя на неё. Воздух в комнате сгустился, пропитался невысказанным напряжением.

Гу Фую ощутила это давление, тень Чжун Мичу словно выросла, заполнила собой всё пространство, сковала её дыхание.

В безмолвии комнаты их одежды вдруг дрогнули, будто поймав дыхание невидимого ветра.

Долгое время они просто смотрели друг на друга, пока наконец Чжун Мичу не опустила ресницы и не выдохнула глубоко, будто отводя взгляд от пропасти. Сдерживать желание Дракону было нелегко, особенно перед лицом такой возлюбленной.

Поняв это, Гу Фую наклонилась ближе, её улыбка сверкнула озорством. Она обвила Чжун Мичу за шею, не позволяя отступить. Мягкий, озорной взгляд Гу Фую в сочетании с ноткой сдержанной злобы был невероятно соблазнительным.

— Моя королева~ — протянула она, и, прикусив нижнюю губу, коснулась поцелуем шею Чжун Мичу.

Когда та машинально подняла руку, чтобы прервать её, Гу Фую легко поймала этот жест, будто намеревалась поцеловать ладонь.

— Хм, — Гу Фую приподняла глаза, их лица были очень близко к друг другу. В её голосе зазвучала лёгкая досада: — Чжун Мичу, ты и правда Дракон?

Теперь, когда их чувства были ясны, а формальности отринуты, не осталось места колебаниям. Как только вкусишь запретный плод, пути назад уже нет.

Взгляд Чжун Мичу задержался на её губах, затем она мягко отвела глаза и слегка похлопала Гу Фую по спине, будто успокаивая:

— Прекрати. Сосредоточься на совершенствовании. Упустить это испытание – значит долго ждать следующей возможности.

Сама она пряталась за предлогом её недавней раны, цепляясь за остатки самообладания.

Гу Фую недовольно скривилась:

— Если я не смогу стать бессмертной, пусть так. Какая разница?

Чжун Мичу спросила тихо, почти испытующе:

— А если я прорвусь и вознесусь, оставив тебя далеко позади? Что тогда?

Гу Фую, не раздумывая, ответила уверенно:

— Ты останешься ради меня. Ты будешь ждать.

Чжун Мичу улыбнулась, не дав прямого ответа.

Тогда Гу Фую крепче обняла её, с вызовом усмехнувшись:

— Ха, даже не думай бросить меня.

Она в упор посмотрела в её глаза:

— Я дала тебе шанс уйти, но ты не ушла. Теперь уже слишком поздно, ты никогда не сможешь уйти.

Чжун Мичу вздохнула, её голос прозвучал едва слышно, почти шёпотом:

— Как я могу оставить тебя позади...

На это Гу Фую только улыбнулась и прошептала:

— Моя королева, теперь ты заперта в клетке.

После долгого, затянувшегося взгляда Гу Фую медленно потянулась к ней, желая поцеловать.

Чжун Мичу повторила её движение, но в итоге губы Гу Фую лишь слегка задели её подбородок.

Гу Фую: «...»

В ответ Чжун Мичу лишь мягко опустила голову и коснулась её лба поцелуем.

— Береги себя во время совершенствования. А после того, как исцелишься... — она ненадолго замолчала, словно подбирая слова, — после того, как исцелишься.

— Ты слишком придирчивая, — фыркнула Гу Фую.

Чжун Мичу усмехнулась:

— А я-то помню, что кто-то однажды говорила, что ей нравится слушать моё ворачание.

— Но ведь нравится, — быстро перебила её Гу Фую.

Поджав губы, она встретила её внимательный взгляд. И, будто уступая невидимому давлению, послушно разжала объятия, уселась в центре формации и приготовилась к медитации.

Закрыв глаза, она углубилась в совершенствование. Время пролетело незаметно. Когда Гу Фую вышла из уединения, её волосы отросли до самой талии, струились мягкими, шелковыми прядями, словно поток прозрачной воды.

Учёная Чжай всё это время не покладая рук занималась делами: готовила всё необходимое для основания новой секты.

Теперь всё было наготове. Оставалось лишь дождаться полного восстановления Гу Фую. Тогда можно было пригласить гостей на торжественный пир и объявить о наборе учеников. Так закладывалась прочная основа новой секты.

Традиция предписывала основывать секту на духовных горах, там, где воздух пронизан духовной энергией, а сама гора становилась символом отрешённости от мирского. У некоторых сект эта символика приобретала особый размах: так, семья Цзо некогда возвела тридцать три парящих острова в небесах, словно утверждая свои безграничные амбиции. Но грядущие поколения не смогли удержать столь великое наследие.

С другой стороны, Гу Фую объявила весь город Сяояо владением своей секты.

Выбор звучного названия считался важнейшим шагом при её основании. С момента появления новых сект минули столетия, силы мира застыли, словно стоячая вода, и лишь редкие волны рождались при возникновении чего-то нового. Традиционно первое, с чего начинали создание секты — это выбор имени. Этот обряд включал воскурение благовоний, омовение и гадание, ведь считалось, что судьба секты напрямую зависит от её названия.

Однако Гу Фую пренебрегла всеми традициями. Без очищающих ритуалов и гаданий она просто взяла кисть и написала:

— Секта Фую.

Назвать секту своим собственным именем было неслыханно. Услышав об этом, любой мог бы обвинить её в дерзости и бесстыдстве. Более того, подобное считалось табу: говорили, что никто не способен вынести тяжести судьбы, связанной с его именем.

Но Гу Фую не беспокоили эти суеверия, ведь это имя изначально выбрала не она, а её отец. Раньше она его люто ненавидела.

Старший брат — Шуанцин , второй брат — Хуайю , а их вторые имена Жэнь и Чоу , в этих именах отец вложил свои великие надежды: прежде печалиться печалями города Сяояо, а потом радоваться его радостям; стоять на высокой должности, соединяя в себе жэнь и дэ.

> [ 1. 双卿 (Шуанцин)

•    « 双 » — пара, двойственность.

•    « 卿 » — титул высокого чиновника, а также ласковое обращение («друг, любимый»).

Имя может значить «дважды благородный» или «парное благородство», намёк на высокое положение и важность.

2. 怀忧 (Хуайю)

•    « 怀 » — хранить в сердце, лелеять.

•    « 忧 » — печаль, забота.

Имя значит «хранящий печаль в сердце», то есть готовый принять на себя заботы о народе и стране.

3. Жэнь ( 仁 — человеколюбие, гуманность, конфуцианская добродетель) и дэ ( 德 — добродетель, нравственная сила).

То есть Шуанцин воплощал «жэнь», а Хуайю «чоу» и вместе с «дэ» они составляли идеальный нравственный образ правителя. ]

Отец же носил имя Ваньпэн — «парящий ввысь девять тысяч ли, не роняя устремлений к облакам».

Лишь её одну назвали Фую, буквально «однодневка, эфемерная мошка: жизнь в один день, существование в один вздох, рождённая утром — умирающая вечером». И в пути даоского совершенствования, и в одарённости, и в добродетелях она уступала братьям. Даже имя, как ей казалось, делало её чужой в этой семье.

> [ 1. 万鹏 (Ваньпэн)

•    « 万 » — десять тысяч, бесчисленное множество.

•    « 鹏 » — мифическая гигантская птица, что воспаряет на тысячи ли.

Имя значит «гигантская птица Пэн, взмывающая ввысь на девять тысяч ли» — символ великого устремления и непоколебимых амбиций.

2. 顾浮游 (Гу Фую)

• 浮游 (фую) — буквально «плывущая мошка-однодневка, эфемерное существо».

• « 浮 » — плавать, плыть по течению, нестабильный.

• « 游 » — странствовать, скитаться, свободно двигаться.

Вместе: эфемерность, хрупкость, существование, что длится один день.

Имя символизирует краткость и хрупкость жизни, но также — лёгкость и свободу. ]

Чувство собственной неполноценности смешивалось с упрямством, она была чувствительна во всём.

Никто никогда не наставлял её. Лишь позднее она сама всё осознала и поняла горький замысел отца.

Эфемерная мошка, что живёт лишь день, всё же проживает его в радости. Отец, с болью осознавая её слабые способности и невозможность изменить судьбу, дал ей это имя, чтобы в эти короткие сто лет её жизни она жила без забот и в бесконечной радости.

Гу Фую основала секту под этим именем и этим показала свою надежду, что и её последующие ученики воспримут тот же смысл: в этом мире множество дорог, и пусть они не плывут по течению, не проведут жизнь, гонясь лишь за недосягаемой вершиной обретения бессмертия, а найдут то, в чём сильны, и то, что приносит радость, и проживут свою жизнь свободно и счастливо.

Этой секте суждено было с самого начала отличаться от других. Её первыми учениками и старейшинами стали те, кто избавился от рабских контрактов.

В день основания у ворот царило оживление, больше похожее на шумный рынок, чем на торжественную церемонию. Толпы гостей собрались взглянуть на происходящее: всех интриговал поступок Гу Фую — расторгнуть рабские контракты. Этот шаг поразил многих.

Рабство существовало уже тысячи лет. Семья Цзо продавала бесчисленное множество рабов, распространяя их даже в знатные дома Наньчжоу. Некоторые хозяева использовали рабов как доверенных лиц, потому что они не могли предать. Эти рабы были посвящены во многие тайны. Вокруг института рабства переплетались огромные интересы.

Теперь же многие тревожились, что Гу Фую переступит черту: либо заберёт их рабов, либо подстрекнёт их к разрыву оков, заставив присягнуть ей. Поэтому немало людей пришло взглянуть на всё собственными глазами.

Вслед за ними явились семьи из Наньчжоу. Они привели с собой молодое поколение, желая, чтобы они вступили в новую секту. Во-первых, это был жест поддержки: все знали, что, хотя Гу Фую покинула Тридцать Три Небес и формально уже не правительница Наньчжоу, её влияние там по-прежнему оставалось решающим. Во-вторых, глава новой секты была на уровне Бессмертия, а вступление под её покровительство означало прочную защиту.

Не остались в стороне и три секты Бессмертных.

Из Бэйчжоу прибыли посланники, преподнесли дары и вскоре удалились. Они предпочли не вмешиваться слишком сильно; просто у них такой обычай.

А вот представители из Дунчжоу и Сичжоу прибыли позже всех, но вошли уверенно, с высоко поднятой головой. Остальные семьи расступались при их появлении: почтение к давнему авторитету этих сект давно вошло в привычку. Заклинатели же словно воспринимали такое внимание как должное.

Окинув собравшихся снисходительным взглядом, один из них небрежно бросил:

— Почему глава секты Гу выбрала для основания секты именно это место?

Тон был пренебрежительным и высокомерным.

Общение с гостями не было сильной стороной Гу Фую. Если бы не благоприятный день и не то, что она всё ещё ждала кого-то важного, она бы отослала всех пораньше. Впрочем, её гостеприимство было, мягко говоря, поверхностным.

— Каким ветром занесло сюда членов сект Бессмертных? — холодно сказала она.

Главный из пришедших шагнул вперёд и ответил:

— Узнав, что глава секты Гу основала собственную секту, наш глава прислал подарки.

Он взмахнул рукой и приказал:

— Внесите их.

Затем кого-то вытащили вперёд и грубо бросили на землю.

Гу Фую окинула фигуру взглядом, и её лицо похолодело. На земле лежал человек в бреду, тяжело раненный, цепляющийся за жизнь. Это был Ду Пань, тот, кого она искала. Её взгляд стал ледяным, а голос холодным и бескомпромиссным:

— Я договаривалась с Дунчжоу и Сичжоу о живом Ду Пане.

Представитель спокойно произнёс:

— Это он, глава секты Гу.

— Я просила живого человека, — резко ответила Гу Фую.

— Он ещё дышит, — спокойно заметил мужчина. — Поймите, глава секты Гу, когда мы нашли его в Дунчжоу и Сичжоу, он яростно сопротивлялся. В схватке с сильным заклинателем смертельные ранения — обычное дело. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить ему жизнь и доставить сюда.

Глаза Гу Фую сверкнули гневом. Она подозревала, что Дунчжоу и Сичжоу намеренно довели Ду Паня до такого состояния, зная, что она ищет его для мести.

Посетитель огляделся и насмешливо произнёс:

— Не вижу здесь многих выдающихся личностей. Какая жалость. Наньчжоу пал; достойных почти не осталось...

Смысл его слов был ясен, толпа перед ними всего лишь толпа. Они испытывали смущение, но не смели возражать и не имели возможности опровергнуть.

Правда же заключалась в том, что в Наньчжоу единственной реальной силой и влиянием обладала семья Цзо вместе с благоволившими ей кланами и сектами.

Гу Фую велела увести Ду Паня, а затем, потеряв терпение из-за торчащих на пути членов сект Бессмертных, сплетничающих и мешающих, готовилась вмешаться сама.

В этот момент в небе раздался могучий рёв дракона и пронзительный крик феникса, а затем оглушительный грохот потряс всех присутствующих. Все взгляды устремились вверх.

Божественный Дракон парил в облаке тумана, а великолепная птица, словно из света, стояла на луче солнечного сияния.

Когда они приземлились, их облик изменился: два существа предстали в виде величественных генералов. Главный из них, источая властную ауру, шагнул вперёд и громко провозгласил:

— Всем лишним, отойдите!

Под пристальными взглядами генералов представители сект Бессмертных замерли, недоумевая, зачем два клана устроили такой пышный жест ради Гу Фую. Не желая провоцировать конфликт, они поспешно отступили.

Генерал продолжил:

— Королева Драконов поздравляет главу секты Гу с основанием своей секты и преподносит ей 1314 подарков.

Второй генерал добавил с достоинством:

— Глава клана Лазурных Фениксов приносит 1000 даров.

Два клана преподнесли свои дары, и центральная площадь заполнилась подарками. Люди вокруг затаили дыхание, искренне изумлённые. Все знали о близких отношениях Гу Фую с Королевой Драконов, но никто не ожидал, что они настолько близки.

Будучи почитаемыми существами, кланы Драконов и Лазурных Фениксов символизировали удачу и благословение. Каждый их дар был знаком благоприятного расположения. Кто ещё в истории удостаивался такой чести?

Гу Фую окинула подарки взглядом и, не скрывая веселья, тихо фыркнула. Чжун Мичу вернулась в Восточное море раньше времени, и на праздновании основания секты появилась лишь ради того, чтобы вновь сыграть роль настоящей гостьи.

Повернувшись к Син Ханю, Гу Фую спросила:

— Где моя королева?

Син Хань на мгновение замялся, поражённый её прямотой, прежде чем ответить:

— Её Величество скоро прибудет.

Вскоре в воздухе послышались нежные шепоты.

Чжун Мичу вошла в сопровождении И-эр. Цзю Яо шла рядом с ними, и все взгляды устремились на эту пару. Одни восхищались престижем Гу Фую, ведь оба главы кланов лично присутствовали на церемонии с щедрыми дарами.

Другие шёпотом обсуждали красоту Цзю Яо и Чжун Мичу, считая их идеальной парой.

Прежде чем они успели дойти до конца площади, Гу Фую подошла, схватила Чжун Мичу за руку и на лету подхватила И-эр.

— Ты опоздала, — заметила Гу Фую.

— Подготовка заняла некоторое время, — спокойно ответил Чжун Мичу.

Оставшись один, Цзю Яо подумал:

«...Разве я пришёл сюда лишь для того, чтобы сопровождать Чжун Мичу и поднять престиж мероприятия?»

Несмотря на все его старания проявлять уважение к Гу Фую, ведь её тело принадлежало почитаемой в их клане фигуре, теперь это казалось излишним.

Гу Ци, Двадцать Третья и Шестнадцатый выстроились в ряд, во главе с Фэн Суй, временно вернувшимся для создания секты.

— Отношения между нашей госпожой и Её Величеством поистине особенные, — вздохнул Гу Ци.

— С сегодняшнего дня мы должны обращаться к ней как к главе секты, — заметил Шестнадцатый, — но что-то в их отношениях кажется мне странным... Они другие, не такие, как у других.

— Не как друзья, а скорее как супружеская пара... — вмешалась Двадцать Третья.

Лицо Шестнадцатого озарилось пониманием:

— Да, прямо как супружеская пара!

Осознав это, Гу Ци строго предупредил Двадцать Третью:

— Не говори глупостей. Ты слишком молода, чтобы понимать, что значит быть женатым. Не стоит сравнивать главу секты и Её Величество с парой.

Фэн Суй наблюдал, как пара, рука об руку с И-эр, направлялась в святилище, и тихо размышлял:

— Быть женатым... не так уж и плохо...

Гу Ци, Двадцать Третья и Шестнадцатый одновременно обернулись к нему, их лица выражали полное недоумение: «???»

———————————————————

Примечание переводчицы: Тут такой пипец с именами, я пыталась объяснить как можно понятнее. Надеюсь, получилось.

Глава 128.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

Чжун Мичу отпустила руку И-эр и мягко похлопала её по плечу:

— Маме нужно поговорить с мамой А-Мань. Иди и найди Двадцать Третью.

И-эр послушно кивнула. С тех пор, как Чжун Мичу увезла её обратно в Восточное море, она давно не видела Двадцать Третью. В юном возрасте она всегда была полна энергии и почти не знала отдыха.

И-эр направилась на поиски, но заметила, что Цзю Яо уже подошёл к Двадцать Третьей первым.

Он внимательно осмотрел девушку и спросил:

— Ты полукровка из нашего клана?

Рядом с Гу Фую, как ему было известно, находилась полукровка из клана Лазурных Фениксов. В клане строго запрещались связи с людьми, и представители смешанной крови давно исчезли. Появление кого-то подобного сразу привлекло его внимание.

— К какой ветви ты принадлежишь?

Генерал рядом с Цзю Яо резко вмешался:

— Это глава клана. Прояви уважение и ответь ему.

Двадцать Третья лишь бросила на него короткий взгляд, а затем слегка поклонилась Цзю Яо:

— Отвечая вопросу господина, я — Шао У.

Цзю Яо был поражён её поведением. История показывала, что полукровки клана Лазурных Фениксов обычно были осторожны и нерешительны по отношению к чистокровным. Но Двадцать Третья не проявляла ни скромности, ни высокомерия. Кроме того, она не называла его главой клана, а обратилась «господин», что, возможно, говорило о её внутреннем отказе признавать свою принадлежность к Лазурным Фениксам.

— Слышал, тебя привезли из города Байлу. Где твои родители?

— Моя мать давно умерла, а о моём отце я ничего не знаю.

По паузе Цзю Яо понял: отец, скорее всего, тоже из клана.

— Хочешь вернуться и, возможно, узнать где он?

Двадцать Третья твёрдо покачала головой:

— Где он — меня это не касается.

Видя решимость в её глазах, Цзю Яо понял, что она говорила не импульсивно, и это ещё больше сбило его с толку. Встретив Двадцать Третью раньше, он бы, возможно, не удивился, тогда она идеально соответствовала бы его представлению о полукровке.

Но мало кто знал, что теперь Двадцать Третья служит независимому лидеру, как Гу Фую, а её наставницей стала добрая и щедрая Чжун Мичу. Она осознала: она ни в чём не виновата. Если кто и несёт ответственность за её судьбу, так это отец, сознательно нарушивший законы клана.

Жизнь расширила её горизонты, и теперь она стояла в этом мире гордо и уверенно. Генерал был поражён терпимостью Цзю Яо к полукровке и ещё сильнее шокирован, когда Двадцать Третья решительно отвергла его предложение.

Заняв боевую позицию, генерал взорвался:

— Как ты смеешь так разговаривать с главой клана!

И-эр нахмурилась, уперла руки в бока и с легкой дерзостью сказала:

— Почему ты так громко кричишь?

Все трое мгновенно обратили внимание на И-эр. Увидев её, Двадцать Третья улыбнулась:

— Шицзе.

Сначала она стеснялась так обращаться, но теперь это стало для неё естественно.

И-эр подошла к Двадцать Третьей, хоть и была ниже ростом. С властным, но детским тоном она обратилась к Цзю Яо:

— Когда Двадцать Третья была в городе Байлу, ты на неё внимания не обращал. Теперь даже не думай вмешиваться. Она ученица моей мамы и принадлежит маме Гу Фую. С тобой у неё больше нет ничего общего.

Цзю Яо не смог сдержать улыбку, наблюдая за энергичной защитой И-эр.

И-эр взяла Двадцать Третья за руку:

— Пойдём.

Хотя учёная Чжай дала Двадцать Третьей новое имя, многие стали им пользоваться, И-эр же по-прежнему называла её Двадцать Третья, подчёркивая их уникальную связь.

Тихим голосом И-эр сказала:

— Давай подслушаем мою маму.

Двадцать Третья слегка возразила:

— Глава секты и наставница будут расстроены...

Но в глубине души она понимала, что против уговора И-эр не устоит, и последовала за ней.

Как только Гу Фую и Чжун Мичу вошли в комнату, Гу Фую быстро обернулась и обняла Чжун Мичу:

— Я скучала по тебе.

Чжун Мичу почувствовала её волнение, мягко похлопала по спине, словно успокаивая, и ответила:

— Я вернулась.

Гу Фую попросила:

— Позволь мне подержать тебя подольше.

Положив голову на плечо Чжун Мичу, она закрыла глаза с довольной улыбкой:

— Я больше не хочу выходить туда. Эти люди слишком раздражают. Я их прогоню, и тогда мы останемся вдвоём.

Сдерживая улыбку, Чжун Мичу сказала:

— Сегодня создаётся секта, нельзя действовать так опрометчиво.

— Разве я не могу? — с лёгкой насмешкой спросила Гу Фую.

Взгляд Чжун Мичу был мягким, но твёрдым:

— Даже стоя на такой высоте, ты не можешь делать всё, что хочешь. Правила и границы есть везде, даже если порой они очень раздражают.

Гу Фую фыркнула:

— Теперь, когда я глава секты, разве я не вправе поступать по-своему?

С игривым блеском в глазах она резко притянула Чжун Мичу к себе для поцелуя, прошептав:

— Я не только буду так делать, но и втяну тебя в это с собой.

Когда их губы разомкнулись, Гу Фую слегка откинулась назад, но Чжун Мичу тут же притянула её снова для нового поцелуя.

И-эр и Двадцать Третья подслушивали из укрытия у стены. Внезапно в комнате возник барьер. Опасаясь, что их заметили, они быстро и незаметно скрылись.

В день основания секты именно учёная Чжай взяла на себя руководство процессом.

Когда Гу Фую основала секту Фую, она рассчитывала на больше свободного времени. Но неожиданно её обязанности только возросли. Многие освобождённые рабы, ставшие учителями и старейшинами, продолжали обращаться к ней за советом по любому вопросу. Ей самой пришлось преподавать боевые формации, и её дни стали ещё более насыщенными, чем прежде.

Гу Фую держала Чжун Мичу рядом, не позволяя ей отлучаться. Она скинула на неё половину своих обязанностей, надеясь, что подчинённые быстро приобретут достаточно опыта, чтобы разделить её бремя и позволить ей самой стать беззаботной главой.

Хотя Чжун Мичу часто шла на уступки, были вещи, в которых она оставалась непреклонной. Например, когда дело касалось поручений, она соглашалась на желания Гу Фую только при условии, что та ежедневно будет играть на цитре, чтобы обрести душевный покой.

Цитра, символ сдержанности, использовалась для успокоения ума. Первоначально Цзи Чжаолин обучал Чжун Мичу игре на цитре, намереваясь очистить её разум и помочь подавить природу клана Драконов.

Гу Фую, когда-то терзаемая ненавистью, вступила в резонанс с Чжуянь, была легко подвержена демоническому влиянию. Несмотря на то, что нынешняя Гу Фую кажется светлой и спокойной, Чжун Мичу знает: тьма лишь затаилась, ожидая подходящего момента. Именно поэтому она настаивает на ежедневной игре Гу Фую на цитре.

В прошлой жизни Гу Фую никогда не любила сидеть на месте, а теперь стала ещё более непоседливой. Она пропускала занятия, особенно когда Чжун Мичу не была рядом, и постепенно начала питать отвращение к цитре, считая, что она делает Чжун Мичу слишком отстранённой.

Однажды, вернувшись в свой кабинет, Чжун Мичу обнаружила, что все семь струн цитры порваны. Она застыла, глядя на инструмент, и спустя мгновение тихо вздохнула с покорностью. Затем она решила разыскать Гу Фую.

Гу Фую, облокотившись на подголовник, была погружена в изучение официальных документов. При виде Чжун Мичу на её лице появилась улыбка, но, заметив сломанную цитру в руках, она мгновенно погасла, поджав губы.

Чжун Мичу начала:

— Эти струны...

Прежде чем она успела закончить, Гу Фую прервала её с притворным удивлением:

— О, как же порвались струны?

Чжун Мичу посмотрела на неё спокойно и собранно.

Гу Фую, стараясь изобразить невинность, произнесла:

— Должно быть, А-Фу поцарапал их своими когтями.

Но Чжун Мичу, не поддаваясь, спокойно ответила:

— А-Фу вернулся в Восточное море с И-эр и Двадцать Третьей.

На лице Гу Фую появилась натянутая улыбка:

— Может быть, А-Фу порвал их перед уходом...

— А-Мань, — мягко, но строго сказала Чжун Мичу, — я просила тебя играть на цитре, чтобы успокоить беспокойство в твоём сердце. Это не пустяк, и к этому нужно относиться с полной серьёзностью.

Она всегда была искренне обеспокоена благополучием Гу Фую.

Услышав строгий тон Чжун Мичу, Гу Фую быстро смягчилась. Она подошла ближе и признала свою ошибку:

— Прости. Пожалуйста, не злись.

— Я обещаю заниматься вовремя, не повредить цитру и уделять ей внимание день и ночь.

Чжун Мичу молчала, не желая так легко прощать её, понимая, что иначе Гу Фую так ничему и не научится.

Видя, что её раскаяние не подействовало, Гу Фую решила прибегнуть к своему секретному оружию: она осторожно обхватила лицо Чжун Мичу руками, поглаживая мочки ушей большими пальцами и затылок остальными.

Эта техника, увиденная ею во сне, где Цин Юнь ласкала дракона, показалась ей крайне полезной. Она хранила её в памяти, ожидая подходящего момента, чтобы избежать неприятностей.

Сначала выражение лица Чжун Мичу оставалось холодным, но вскоре она невольно прищурилась от удовольствия, и по поверхности проступила её драконья чешуя.

Гу Фую продолжила, тихо проворковав:

— Простит ли Ваше Величество меня?

Чжун Мичу тихо промычала, не произнеся ни слова, глаза были закрыты, открывая намёк на её истинную форму.

Улыбка Гу Фую стала шире. Она продолжала свои старания умилостивить Королеву Драконов, не отступая ни на шаг.

Когда Инь Хэ и Син Хань прибыли, Гу Фую всё ещё сидела за своим столом, просматривая официальные документы, держа ручку в одной руке, а другой тихо шевеля под столом.

Они приветствовали её кивком:

— Глава секты Гу, мы пришли сопроводить Её Величество обратно к Восточному морю. Старому главе клана нужно обсудить с ней кое-что.

Сначала они наведались в резиденцию Чжун Мичу, но не нашли её там. Предположив, что она может быть с Гу Фую, они решили обратиться к ней напрямую.

Взгляд Инь Хэ метнулся к шевелящейся руке Гу Фую. На её запястье виднелся мягкий, пушистый белый след, словно облако или туман. Один конец обвивался вокруг её запястья, а другой исчезал под столом, заставляя Инь Хэ гадать о его природе.

Он ощутил странное знакомство и прищурился, пытаясь рассмотреть внимательнее.

Вдруг Гу Фую похлопала Чжун Мичу по спине и сказала:

— Дедушка ищет тебя.

Снежная белизна на запястье ослабла и соскользнула. В этот момент Чжун Мичу поднялась из-за стола.

Только тогда Инь Хэ и Син Хань поняли, что всё это время Чжун Мичу лежала на коленях Гу Фую.

С запоздалым осмыслением Инь Хэ вспомнил, что раньше обнимала руку Гу Фую. И даже сейчас облик Чжун Мичу выглядел привычно, как обычно.

— Что нужно от меня старому главе клана в Восточном море? — голос Чжун Мичу отвлёк Инь Хэ от раздумий.

Он взглянул на Гу Фую и доложил:

— Старый предводитель клана просил Её Величество явиться в Восточное море...

— ...чтобы обсудить брак между Её Величеством и главой секты Гу.

Глава 129: Конец.

Переводчицы:

Байхэ завод

[тг канал]

Это платная глава , пожалуйста,

купите главу в оригинале!

【инструкция в тг канале】

— Брак? О чём тут говорить?

Гу Фую отложила кисть и подперла щеку рукой. Прямо перед Инь Хэ и Син Ханем она игриво провела пальцем по щеке Чжун Мичу:

— Лишь бы приданого хватило, я вся твоя. Делай со мной что хочешь.

Инь Хэ и Син Хань: «...»

Чжун Мичу мягко улыбнулась:

— Значит, даров при основании секты оказалось недостаточно.

— Как минимум половина Дворца Дракона, — Гу Фую наклонилась ближе с хитрой улыбкой. — И ты, конечно.

До этого сдерживавшая себя Гу Фую невольно провела пальцами по ушам и вискам Чжун Мичу, наслаждаясь мягкостью кожи и ощущением удовольствия под своими прикосновениями. Она наблюдала, как строгий тон смягчается, как тело Чжун Мичу медленно расслабляется под её заботой, и это доставляло ей явное удовольствие. В мыслях Гу Фую Чжун Мичу напоминала моллюска, лишённого защитной раковины, обнажающего нежную и мягкую сущность.

Чжун Мичу поспешно схватила Гу Фую за руку. В уголках её полуоткрытых глаз проступала драконья чешуя; если прикосновения продолжатся, могли бы даже появиться рога. Это ощущение было непривычным и почти невыносимым, даже сильнее, чем когда её касалась Цин Юнь.

— Нам следует хотя бы сохранять серьёзность перед нашими подчинёнными, — мягко напомнила она.

— Свадебные ритуалы клана Драконов отличаются от человеческих. Старый глава, вероятно, хочет обсудить с нами детали, — добавила Чжун Мичу.

Гу Фую небрежно махнула рукой:

— Меня всё устраивает. В конце концов, я совсем одна.

— В будущем этого не будет, — тихо сказала Чжун Мичу.

Гу Фую улыбнулась лучезарно и бросилась в её объятия:

— Буду я или нет, зависит от того, сможет ли клан Драконов позволить себе приданое.

— Всё для тебя, — ответила Чжун Мичу. — Я отдам тебе всё.

Свадьба клана Драконов сильно отличалась от человеческих. Посторонних обычно не приглашали, но поскольку возлюбленная Чжун Мичу была человеком, для таких гостей, как учёная Чжай и другие, сделали исключение и позволили войти во дворец Пэнлай.

В день свадьбы собрались все члены клана. Молодоженам предстояло пройти длинный путь, держась за руки, чтобы члены клана могли узнать главу и её супругу, после чего старейшины благословили пару.

Церемония была проще человеческих ритуалов и полностью соответствовала вкусам Гу Фую.

Клан одел Гу Фую в ярко-красное церемониальное платье. Даже без макияжа она выглядела потрясающе.

Фэн Суй пришёл к ней в качестве старейшины, участвовавшего в основании секты. Секта только что была создана, и ему приходилось решать множество дел, поэтому он не мог покинуть её. Теперь же, после свадьбы, он и учёная Чжай взяли на себя основные заботы секты.

Увидев выражение его лица, Гу Фую что-то почувствовала. Она прижала указательный палец к губам, призывая к тишине, и бросила взгляд на Чжун Мичу.

Фэн Суй подошёл и прошептал:

— Ду Пань не смог устоять перед иллюзией колокола Яньэр и умер.

В глазах Гу Фую промелькнула насмешка:

— Полумертвый, но продержался долго.

Чжун Мичу лишь махнула рукой, и она улыбнулась. Обращаясь к Фэн Суй, Гу Фую сказала:

— Последняя нить, связывавшая семью Цзо, оборвалась. Это лучший свадебный подарок в наш важный день.

Пара взялась за руки, когда двери открылись. Красная дорожка, тянувшаяся до длинных ступеней, была украшена благоприятными облаками и небесными цветами. По обеим сторонам выстроились члены клана, а над ними величаво парили драконы.

Шагая по дорожке, молодожёны видели, как драконы с детьми проталкивались к краю, кланялись и протягивали им руки в знак благословения.

В замешательстве Гу Фую наклонилась к Чжун Мичу, и та тихо прошептала:

— Это клан просит благословения у старших. Просто проведи ладонью по их рукам.

Заинтригованная обычаем, Гу Фую подумала: «Всю жизнь я, кроме человека рядом со мной, никогда не считала себя особенно счастливой. А теперь сама дарю благословение».

Несмотря на такие мысли, она грациозно провела ладонью по протянутым рукам, наслаждаясь этим жестом.

Благодаря И-эр, Двадцать Третья и остальные смогли занять хорошие места. Они всё ещё приходили в себя после того, как всего несколько дней назад глава секты и Королева Драконов шли рука об руку.

Раньше мысль о их браке казалась нелепой, но теперь он стал реальностью. Хотя однополые союзы были привычны для клана Драконов, но для них, людей, мир словно перевернулся, а день сменился ночью.

И-эр, держась за Двадцать Третью, протянула руку паре и радостно воскликнула:

— Мама! Мама А-Мань!

Молодожёны ответили улыбкой глазами, пройдя мимо рук И-эр и Двадцать Третьей.

Седьмой, Шестнадцатый и Лю Нян были потрясены. Раньше они ни на секунду не задумывались о том, что И-эр называла их «мамой» и «мамой А-Мань», но теперь смысл этих слов стал абсолютно ясен.

Фэн Суй скрестил руки и тихо вздохнул.

Когда Чжун Мичу и Гу Фую вошли в храм, Ди Цзюнь стоял там, высоко подняв подбородок. Он взглянул на Чжун Мичу, затем на Гу Фую и, несмотря на радостное событие, выглядел сдержанно.

— Чжун Мичу, Гу Фую, — торжественно произнёс он. — Пусть ваш союз будет прочен, и вы состаритесь вместе.

Пара на мгновение замерла, а затем лицо Ди Цзюня потемнело:

— Выходите вперёд!

Чжун Мичу на мгновение остановилась, но повела Гу Фую вперёд. Изначально она ожидала, что после этих слов последуют ещё несколько традиционных фраз, однако Ди Цзюнь остановился именно на этом месте, не произнеся остального. Подумав, Чжун Мичу слегка улыбнулась про себя: верно, зачем говорить о «непрерывном потомстве» — какой в этом смысл?

Ди Цзюнь коснулся их лбов пальцем, оставив на лбу Гу Фую едва заметный красный след. Та слегка вздрогнула, но сразу же смягчилась.

Потирая лоб, Гу Фую соединила ладони с Чжун Мичу. Чжун Мичу поклялась:

— В этой жизни и в следующей.

Гу Фую ответила:

— На всю вечность.

Чжун Мичу обняла Гу Фую за талию и прижалась лбом к её лбу. Улыбка на её лице была чистой, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь облака.

Теперь Гу Фую стала её законной супругой.

Никто и ничто больше не сможет забрать её.

***

Время текло, и сменяли друг друга времена года.

Для бессмертных годы пролетали, словно мгновения, а для смертных они равнялись целой жизни.

Семьдесят лет для культиватора всего лишь мимолётное мгновение; для обычного человека — целая жизнь.

Саженцы прошлого превратились в величественные деревья.

— Извините, вы не могли бы подождать? — спросил один мужчина, остановившись.

Другой подошёл и уточнил:

— Это телепортационная формация в секту Фую?

Первый кивнул, оценивая собеседника:

— Вы тоже спешите присоединиться к секте и стать её учеником?

Второй мужчина вздохнул с лёгкой усмешкой и раздражением:

— Хотелось бы, чтобы всё было так просто. Мой город в хаосе, а наша телепортационная формация уничтожена. Опоздал... и боюсь, что шанс упущен.

— Говорят, секта Фую сейчас процветает...

Кто бы мог представить такое всего семьдесят лет назад?

Когда эта секта только зарождалась, для второй группы учеников они даже требовали духовные камни в качестве вступительного взноса. Разве когда-либо в истории приходилось платить за вступление в секту? Обычно ученикам предоставляют ресурсы, а не требуют оплаты.

Такой нетрадиционный подход вызывал насмешки со стороны многих.

Однако глава секты твёрдо отстаивала свою политику:

— Мы обучаем истинной сути совершенствования, раскрываем суть различных тренировочных практик и уникальные методы. То, что мы предлагаем, не имеет равных в мире. Взимание двух духовных камней — это, по сути, выгодная сделка за добродетель и знания, которые вы приобретёте!

Кроме того, секта была основана в городе. Хотя секты иногда создавались в городах, уникальность Фую заключалась в сочетании культиваторов и обычных граждан, где небесное и мирское сосуществовали.

Говорят, что за стенами внутренней секты шумела улица с магазинами одежды, пивоварнями, чайными домами, игорными заведениями и торговцами закусками — полный спектр повседневной жизни.

Принято считать, что культиваторы должны отрешиться от мирских желаний. Однако секта Фую решила погрузиться в такую среду. Как же сохранять чистоту среди соблазнов мирского мира?

Семьдесят лет назад, наверное, никто не верил в успех секты Фую. Многие считали, что Гу Фую не достойна быть главой, думая, что она всего лишь ребёнок, играющий в игры.

Кто сейчас осмелится сказать такое?

Сбор духовных камней за вступление теперь воспринимается как дальновидная и прогрессивная мера, а размещение секты в городе признаётся искусным сочетанием духовного и мирского.

Число учеников растёт с каждым годом, и причины, по которым они присоединяются...

Внезапно, когда двое мужчин стояли на формации, раздался оглушительный взрыв. Они на мгновение оцепенели, а затем заметили, как восточный угол южной башни повреждён, окутан дымом и сверкает ярче полуденного солнца.

Оба были поражены.

— Негодование со стороны сект и знатных семей континентов Бэйчжоу, Дунчжоу и Сичжоу накапливалось...

— Да, в последние годы всё стало ещё хуже из-за обмана Четырёх сект бессмертных, связанного с Чжуянь. Хаос в городе, где живёт мой брат — прямое следствие этого.

— Кто бы мог подумать, что три континента, некогда подавлявшие Наньчжоу, теперь будут им превзойдены?

— Этот день уже не за горами... он близок, увы...

Четыре континента находятся под контролем Четырёх сект Бессмертных. Под их властью действует принцип выживания сильнейших: врождённый талант определяет ценность человека, а уровень его развития — его статус. В таком мире люди легко поддаются соблазну славы и наживы.

На пяти континентах и в четырёх океанах мир казался застывшим, словно вода в неподвижном озере. Единственной целью, видимой в сердцах большинства, было стать бессмертным.

Стремление к бессмертию, к восхождению, считалось высшим путем, а всё, что не приближало к нему, презиралось как еретическое и незначительное.

В долгой реке времени иногда появлялись уникальные личности, пытавшиеся изменить этот порядок, но они исчезали так же быстро, как и возникали. Этот застойный пруд никогда не бурлил и не сиял так ярко, как сегодня.

Гу Фую стояла в центре площади под палящим солнцем, держа в руках свиток.

За ней, сложив руки и нахмурив брови, стоял Фэн Суй, пристально наблюдая за ней. Позади него выстроились ученики, их взгляды смешивали тревогу и восхищение, они нервно сглатывали, не решаясь произнести ни слова.

Когда Гу Фую развернула свиток, во вспышке духовного света формация взмыла в воздух. В мгновение ока она превратилась в призрачный силуэт и скрылась в неизвестном направлении. Если бы тут не было столько людей, всё это казалось бы сном.

После короткой паузы один из учеников спросил:

— Старейшина, наша глава секты...

— ...Удалось?

— Должно быть, да.

— Но куда её могло перенести?

— Вероятно, она оказалась где-то в городе, в другой точке телепортации, — начали перешёптываться ученики.

Фэн Суй уже собирался отправиться на её поиски, как с неба спустилось облако. Когда оно коснулось земли, Чжун Мичу взмахнула рукавом, и облако мгновенно рассеялось.

Фэн Суй и остальные ученики поклонились ей:

— Ваше Величество.

Чжун Мичу осмотрела площадь, и Фэн Суй сообщил:

— Глава секты только что проверяла свиток телепортации. Она всё ещё должна быть в городе. Я пошлю кого-нибудь на её поиски.

Чжун Мичу закрыла глаза, и её духовная сила устремилась в точку на лбу, словно душа покинула тело, вознеслась к небесам и окинула землю взором. В радиусе ста ли она рассматривала каждую деталь, каждый предмет, всё, что попадалось на глаза.

Открыв глаза, она жестом остановила Фэн Суй и сказала:

— Нет необходимости искать, я знаю, где она.

Телепортация прошла успешно, но Гу Фую оказалась в неиспользованной телепортационной формации, набитой соломой. Она упала в неё, покатилась и покрылась пылью, но была невероятно счастлива.

Она подняла свиток из выцветшей кожи, тускло-жёлтой от времени. Раньше в центре свитка был узор, исчезнувший после активации формации. Этот свиток служит талисманом и может использоваться лишь один раз.

Изначально Гу Фую хотела запечатлеть на талисмане саму формацию, но он оказался слишком мал, чтобы удержать её. Тогда она придумала этот особый свиток.

Сверху протянулась рука и осторожно убрала из её волос засохшую траву.

Гу Фую перевернулась и увидела фигуру на фоне света, её глаза загорелись:

— Ты вышла из уединения!

Чжун Мичу мягко улыбнулась:

— Да.

Гу Фую поднялась из стога сена и обвила Чжун Мичу за шею. Чжун Мичу, в ответ, обняла её за талию и аккуратно подняла.

Крепко прижавшись к Чжун Мичу, Гу Фую с волнением произнесла:

— Я как раз думала о тебе и просто хотела тебя увидеть. Моя глава клана, моя королева... свиток телепортации сработал!

Она развернула теперь уже пустой свиток, чтобы Чжун Мичу могла его увидеть:

— Посмотри.

— Благодаря книге Цзыхуаня, теперь с этим свитком мы можем мгновенно вернуться в город из любой точки мира.

Лэ Цзыхуань, пользуясь наставничеством этих двоих, уже классифицировал половину духовных вещей и существ мира. Одного этого достижения было достаточно, чтобы сэкономить Гу Фую значительное время на исследования и облегчить создание свитка.

Помогать другим — значит всегда получать помощь в ответ.

Чжун Мичу разделила её радость. Гу Фую игриво ущипнула её за ухо:

— Откуда ты знала, что я здесь?

Чжун Мичу слегка наклонила голову, освобождая ухо:

— Во время моего уединения меня осенило.

— Осенило? — уточнила Гу Фую.

— Да... Концентрируя духовную силу на пяти чувствах и распространяя её, словно сливаешься с сознанием вселенной. Можно ясно видеть мельчайшие детали и даже слышать едва уловимый звук распускающегося цветка.

— А как далеко ты можешь чувствовать? — заинтересовалась Гу Фую.

— Всего сто ли... но...

— Но? — настойчиво спросила Гу Фую.

Глаза Чжун Мичу заблестели, и она тихо сказала:

— В будущем это может быть тысяча ли, десять тысяч ли. Когда весь мир окажется в пределах моего взгляда, даже если ты будешь на краю света, я найду тебя.

Гу Фую обрадовалась:

— Я тоже хочу научиться! Научи меня.

— У клана Драконов от природы острые чувства, мне было легко понять этот путь...

— Мне всё равно, если это будет медленно, — Гу Фую сжала её щеки, обнажив игривые клыки. — Как только смогу видеть до самого края земли, я буду присматривать за тобой каждый день. Если ты когда-нибудь сделаешь что-то плохое, я соскребу с тебя драконью чешую.

Чжун Мичу усмехнулась, взгляд стал мягче:

— Ладно.

Они вернулись в свою секту. В городе Сяояо люди жили бок о бок: заклинатели и простолюдины. Их узнавали повсюду, и пока они шли, их приветствовали словами «Глава секты» и «Ваше Величество».

Они всегда приходили с пустыми руками, но уходили с подарками. Простолюдины знали, что глава секты ценит простые удовольствия, любит хорошую еду и молодое вино. В знак уважения и любви они преподносили ей диковинки и деликатесы.

Когда они добрались до внутренней секты, группа рыбаков только что вернулась. Один босоногий мальчик, держа сети, помахал им и крикнул:

— Глава секты! Ваше Величество!

Затем он повернулся к спутнику:

— Сань Ицзы, принеси корзину рыбы!

Схватив корзину, мальчик с розовым лицом бросился к ним:

— Глава секты, вот свежая рыба, только что выловленная!

Гу Фую без всякого притворства взяла корзину, чтобы заглянуть внутрь, приподняла бровь и улыбнулась:

— Довольно пухленькая. Какой улов в этом году?

Мальчик ухмыльнулся, обнажив ряд белых зубов:

— Благодаря благословению Вашего Величества, погода была хорошей, и рыба упитанной.

— Это хорошо.

Они посмотрели вслед уходящим рыбакам, а за ними возвышалось поместье бывшего городского лорда, ныне главы внутренней секты — свидетелей ста лет перемен и процветания.

Вдруг Гу Фую ощутила лёгкий укол грусти. Чжун Мичу мягко сказала:

— Они тебя очень любят.

Гу Фую была поражена, ком подступил к горлу, сердце наполнилось эмоциями, и она едва смогла ответить:

— Да... они меня любят.

В этот момент Гу Ци поспешно подошёл к ним.

Увидев их, он облегчённо вздохнул, но выражение лица Гу Ци оставалось тревожным. Он вежливо приветствовал:

— Глава секты, Ваше Величество.

Заметив его обеспокоенность, двое обернулись к нему и спросили:

— Что случилось?

Гу Ци тихо произнёс:

— Учёная Чжай... она...

Лицо Гу Фую застыло.

Человеческая жизнь ограничена. Даже столетие — это уже полноценная и плодотворная жизнь.

В залитом солнцем кабинете тёплый свет пробивался сквозь листья гинкго и ложился на серебристые волосы учёной Чжай, развевающиеся на ветру.

Она закрыла книгу, слишком усталая, чтобы шевелиться, и, глядя на двух присутствующих рядом, мягко улыбнулась:

— Семьдесят лет, а вы ничуть не изменились. Что в этом интересного?

Гу Фую игриво ответила:

— А что, интересно, с твоей головой, полной седых волос, с обвисшей кожей? С виду ты похожа на сморщенную дыню.

Учёная Чжай усмехнулась и положила книгу на её грудь:

— Я перехожу в следующую жизнь. Прелесть человеческой жизни в её постоянной изменчивости. Мы встретимся снова, в другое время и в другом месте.

Гу Фую слегка улыбнулась:

— Продолжай. Кому ещё выпадет счастье увидеть, как их провожают императрица Цин и Королева Драконов? Твоя следующая жизнь непременно будет полна процветания, возможно, ты даже станешь уважаемым министром или императором.

После долгой паузы ответа не последовало. Учёная Чжай закрыла глаза, но на её губах всё ещё играла тень улыбки.

Гу Фую глубоко вздохнула и долго смотрела на неё. Осторожно высвободив книгу из объятий Чжай, она положила её на стол.

Чжун Мичу тихо позвала:

— А-Мань...

Гу Фую обернулась и крепко обняла её, прошептав:

— Обними меня.

Чжун Мичу обняла её и прижала к себе.

Они держались друг за друга, чувствуя тепло и близость.

На столе лежала книга «Новые интерпретации формаций» с пожелтевшими от времени страницами.

Лёгкий ветерок распахнул обложку, открыв две строки, написанные чернилами:

— «Желание Гу Фую: пусть жизнь скоротечна, но имя сохранится навечно. С помощью формаций мы достигаем новых высот».

— «Желание Чжун Мичу: быть с тобой до конца жизни, быть свидетельницей твоего вечного наследия. Где есть начало, там будет и конец».

———————————————————

Авторке есть, что сказать: На этом полный текст заканчивается (≧∇≦)/

Примечание переводчицы: Спасибо, что прошли этот путь вместе с нами. В эту новеллу было вложено много сил, времени и эмоций, и я искренне надеюсь, что она вам понравилась. Ваши отклики, активность, арты и любая вовлечённость — это лучшая награда для нас и самая ценная отдача за нашу работу. Большое вам спасибо!

Table of Contents

Глава 0: Полное описание.

Глава 1: Вступление в секту Сюань Мяо.

Глава 2: Наньчжу Цзюнь.

Глава 3: Состязание.

Глава 4: Красноречивые слова.

Глава 5: Любезный вид.

Глава 6: Сянь Ло.

Глава 7: Дэцан.

Глава 8: Цзецзе.

Глава 9: Первая по невезению.

Глава 10: Неудачливая как никто другой.

Глава 11: Получив тебя, получаешь благословение.

Глава 12: Ледяной дворец Жуйчжу.

Глава 13: Древняя формация каменной девы.

Глава 14: Однажды.

Глава 15: Прощай, цинлуань.

Глава 16: Покидая Сянь Ло.

Глава 17: Бросая вызов гневу небес.

Глава 18: Стоя у перил, вкушаю снег, а рукав алый бросает ароматный цветок.

Глава 19: Пьяная Наньчжу отметила А-Мань.

Глава 20: Богатство и знатность предопределены Небесами...

Глава 21: Две красавицы преклонив колени в родовом зале...

Глава 22: Нежная и своенравная девушка не понимает человеческих чувств.

Глава 23: Новорождённый телёнок прогуливается у ворот.

Глава 24: Щедро тратя миллионы и сражаясь за таинственный камень.

Глава 25: Смертельный поединок: А-Мань придумывает хитрый план.

Глава 26: Под тенью лунного дерева белый рукав утирает слезы.

Глава 27: Яйцо дракона и опасное приключение двух девушек.

Глава 28: Слово не стрела, а пуще стрелы разит.

Глава 29: Шагнув на путь бессмертия, я хочу взойти на девять небес.

Глава 30: Ты когда-нибудь слышала историю?

Глава 31: Получив Цимэнь ночью и поднимаясь на холм Синьюэ.

Глава 32: После рынка в город Сяояо.

Глава 33: Принудительный брак безжалостной семьи Цзо.

Глава 34: Формация восьми триграмм девяти дворцов.

Глава 35: Заблудились в девяти извилистых путях.

Глава 36: В формации восьми триграмм скрыт колокольчик Яньэр.

Глава 37: С сегодняшнего дня начинается великая буря.

Глава 38: Злобное восприятие в мире трудно исправить.

Глава 39: Холод за пределами тридцати трех небес.

Глава 40: Как найти идеальное решение в этом мире?

Глава 41: Наньчжу лечит тяжелые болезни.

Глава 42: Кто выслушает мои истинные чувства?

Глава 43: Отец и дочь разделены сердцем.

Глава 44: Всего лишь открытая борьба и скрытые интриги.

Глава 45: Кровь не водица.

Глава 46: Не познав любви, зачем рвать душу напрасно?

Глава 47: Край покоя и счастья - на расстоянии вытянутой руки.

Глава 48: Даже имея крылья, не вырваться из сети.

Глава 49: От внешних врагов легко защититься, но от предателей внутри - трудно.

Глава 50: Я еще не определилась с названием.

Глава 51: Уважаемая старейшина против воли Небес срывает цветок.

Глава 52: Искать путь к выживанию...

Глава 53: Держать маленького дракона близко к себе.

Глава 54: На юго-востоке пламя войны распространилось на три тысячи ли.

Глава 55: Слон обладает бивнями, но...

Глава 56: Тот, кто берет силой, в итоге не добьется успеха.

Глава 57: Не было хорошего названия.

Глава 58: Ты не сдерживаешь свои обещания.

Глава 59: 59-я глава.

Глава 60: Это нож.

Глава 61: Мы оба звери в клетке.

Глава 62: Душа, разрушенная разлукой и ненавистью в небе.

Глава 63: Конец зимы, неизвестный год.

Глава 64: Ночь с черной луной и сильным ветром.

Глава 65: Хожу-ищу, брожу-ищу.

Глава 66: Похоже, пришла старая знакомая.

Глава 67: Невозможно избавиться от тоски по тебе.

Глава 68: Жизнь и смерть окутаны неизвестностью.

Глава 69: Та, что испытывает чувства, ранит себя сама.

Глава 70: Не хочу придумывать название.

Глава 71: 71-я глава.

Глава 72: 72-я глава.

Глава 73: Не узнаю того, кого видела годы назад.

Глава 74: Любовь важнее статуса.

Глава 75: Вне контроля.

Глава 76: Все уже готово.

Глава 77: 77-я глава.

Глава 78: 78-я глава.

Глава 79: 79-я глава.

Глава 80: 80-я глава.

Глава 81: 81-я глава.

Глава 82: 82-я глава.

Глава 83: 83-я глава.

Глава 84: 84-я глава.

Глава 85: 85-я глава.

Глава 86: 86-я глава.

Глава 87: 87-я глава.

Глава 88: 88-я глава.

Глава 89: 89-я глава.

Глава 90: 90-я глава.

Глава 91: 91-я глава.

Глава 92: 92-я глава.

Глава 93: 93-я глава.

Глава 94: 94-я глава.

Глава 95: 95-я глава.

Глава 96: 96-я глава.

Глава 97: 97-я глава.

Глава 98: 98-я глава.

Глава 99: 99-я глава.

Глава 100: 100-я глава.

Глава 101: 101-я глава.

Глава 102: 102-я глава.

Глава 103: 103-я глава.

Том 2 Экстра 1.

Том 2 Экстра 2.

Том 2 Экстра 3.

Том 2 Экстра 4.

Глава 104.

Глава 105.

Глава 106.

Глава 107.

Глава 108.

Глава 109.

Глава 110.

Глава 111.

Глава 112.

Глава 113.

Глава 114.

Глава 115.

Глава 116.

Глава 117.

Глава 118.

Глава 119.

Глава 120.

Глава 121.

Глава 122.

Глава 123.

Глава 124.

Глава 125.

Глава 126.

Глава 127.

Глава 128.

Глава 129: Конец.