Глава 1: Феромонное расстройство

19:00, Университет науки и технологий, спортивная площадка.

Прожекторы освещали трассу, затмевая звёзды. Свежевыжатые лица первокурсников сидели на траве, скрестив ноги, и размахивали телефонами с включенными фонариками, создавая мерцающие полосы света.

Не было ни ораторов, ни аккомпанемента — только дюжина инструкторов в оливково-зеленой форме с короткими рукавами, стоявших на передовой и запевавших военную песню для толпы.

Се Юаньсин тихонько выскользнул из задней части строя, пригнувшись. Он не присоединился к этому прощальному мероприятию, которое многих растрогало до слёз.

Настроение было приподнятым, толпа была слишком поглощена происходящим, чтобы заметить, как несколько человек ускользнули. Тем не менее, Се Юаньсин не поднимал головы, пока не покинул поле. Только тогда он выпрямился и медленно вздохнул.

Так изматывающе. Наконец-то закончилось.

Сейчас единственное, чего ему хотелось, — это вернуться в общежитие, принять душ и хорошенько выспаться.

Помня об этой цели, Се Юаньсин ускорил шаги.

Вместо десятиминутной прогулки он прошёл всего шесть-семь минут быстрым шагом. Но, дойдя до общежития и подойдя к лифту, он снова замедлил шаг.

У лифта уже ждали трое или четверо студентов. Се Юаньсин надвинул свою военную фуражку пониже. Длинная чёлка и так закрывала большую часть лица, а теперь он ещё глубже спрятался под козырьком.

Дин —

Лифт резко звякнул, достигнув первого этажа. После того, как остальные вошли, Се Юаньсин вошёл последним.

Он нажал кнопку своего этажа и поплелся в угол.

Остальные четверо студентов выглядели так, будто жили в том же общежитии — смеялись и шутили. Когда они вышли на свой этаж, один из них заметил прямо перед тем, как двери снова закрылись:

«Разве первокурсников не распределили в корпус C? Что один из них здесь делает?»

«Похоже, в этом году слишком много новых студентов. Не хватает общежитий. Поскольку в этом здании есть пустые комнаты, некоторых переселили сюда».

«Тьфу, жить со старшеклассниками с самого начала — это отстой».

Университет — это не старшая школа. Ты не проводил весь день в одном классе. Некоторые студенты даже за четыре года не могли вспомнить имена одноклассников. Но твои соседи по общежитию? Их ты знал лучше всего.

В университете вы посещали занятия, общались и заводили друзей в основном через соседей по комнате. В общежитии формировались группы.

А переехать в общежитие, где уже царила своя атмосфера? Неловко, мягко говоря. Заводить друзей стало гораздо сложнее, особенно для интровертов — некоторые могли провести всю студенческую жизнь в одиночестве.

Но для Се Юаньсина все это не имело значения.

В общежитии, куда его определили, был только один человек, даже после того, как он туда переехал. Ему не нужно было вливаться ни в какую группу, а что касается заводить друзей — это не имело для него значенния.

Он вышел из лифта. Было семь вечера, и в коридоре царила суматоха. Его камуфляжная форма привлекала немало взглядов.

Опустив поля кепки еще ниже, он сунул руку в карман и нервно принялся вертеть в руках ключ.

Се Юаньсин поспешил в свою комнату в общежитии, быстро отпер дверь и еще быстрее закрыл ее за собой.

С завтрашнего дня ему больше не придётся носить эту форму. И ему не придётся каждый день возвращаться домой под таким количеством любопытных глаз.

Эта мысль немного ослабила напряжение в его плечах.

В комнате общежития было тихо. Он медленно подошёл к столу и отодвинул стул.

Сняв кепку и положив ее на стол, он тяжело опустился в кресло — сначала сидя прямо, затем медленно откидываясь назад, его тело расслаблялось все больше и больше, пока его шея не опустилась на край кресла, а голова лениво откинулась назад.

Он сидел, закрыв глаза, его слегка влажные волосы откинулись назад, обнажая чистый, гладкий лоб.

Щелк.

Дверь ванной с тихим звуком открылась. Се Юаньсин не заметил этого, он продолжал стоять с закрытыми глазами.

Слишком большая униформа свободно сидела на нем, из-за чего его открытые запястья казались еще тоньше.

С открытым лицом родинка под глазом была отчётливо видна в флуоресцентном свете. Его обычная мрачная аура смягчилась, уступив место какой-то бледной уязвимости.

Мужчина, вышедший из ванной, замер, всё ещё вытирая волосы полотенцем. Он также замер, закрывая дверь на полпути.

В этот момент Се Юаньсин открыл глаза, почувствовав что-то. Он слегка удивлённо повернул голову и быстро выпрямился, неловко откидывая чёлку со лба. «Ты здесь?»

Он думал, что комната пуста.

«Ага», — резко ответил Шэнь Бьянье. Он ответил кратко, лицо его было мрачным и непроницаемым.

В одной руке он держал полотенце – большой, сильной, с едва заметными венами на спине. Мышцы его руки были крепкими и рельефными, излучая силу.

Верхняя часть его тела была совершенно голой. Капли воды стекали по его резко очерченному прессу, скользили по изгибам талии и исчезали в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.

Он снова небрежно провел полотенцем по своим черным волосам, затем откинулся назад и закрыл дверь ванной, не давая пару выйти наружу.

Тихий стук закрывшейся двери заставил Се Юаньсина перевести взгляд на ванную, а затем снова на Шэнь Бьянье.

Увидев, что он уже принял душ, Се Юаньсин встал и открыл шкаф, чтобы достать пижаму.

«Ночная одежда» представляла собой старую футболку, настолько изношенную, что от многочисленных стирок она побледнела и стала мягкой. Се Юаньсин давно переделал её для сна.

Он засунул рубашку в пластиковый пакет, затем присел, чтобы достать из шкафчика внизу мыльницу и бутылку шампуня. Собрав всё необходимое, он направился в ванную.

Раньше он этого не замечал, но теперь, стоя у двери ванной и открывая ее, он сразу почувствовал сильный запах.

Как бумага, обожженная пламенем, — едкий и агрессивный, смешанный со странным, дымным запахом горящей древесины.

Это был феромон Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин дважды кашлянул от раздражения, слегка отступил назад и нахмурился. Вместо того чтобы войти, он решил сначала почистить зубы.

В какой-то момент Шэнь Бьянье вышел на балкон и молча наблюдал за ним.

Его холодное лицо было непроницаемо. Благодаря своему высокому росту — более 190 см — и бесстрастному взгляду он производил устрашающее впечатление.

Се Юаньсин, наклонившись, чистил зубы, но краем глаза заметил этот взгляд. Как только их взгляды встретились, он ещё сильнее опустил голову.

Он не хотел возвращаться к неприятной теме: почему он почувствовал запах феромонов Шэнь Бьянье.

В этом обществе были не только мужчины и женщины, но и второй пол , который появлялся примерно в восемнадцатилетнем возрасте:

Альфа , Омега и Бета .

Альфы обладали самыми сильными физическими качествами: доминированием, стратегией и силой. Омеги были красивы и биологически соответствовали альфам, будучи связанными их феромонами.

А беты… были самыми обычными из всех. Их вторичный пол ничего не менял. Они были просто обычными людьми.

Беты не должны были чувствовать запах феромонов.

А Се Юаньсин был бета.

Он не знал, почему чувствует запах феромонов. В восемнадцать лет у него пропала способность к дифференциации — он действительно был бетой.

К тому же, до сих пор он чувствовал только феромоны Шэнь Бьянье. Как ни посмотри, он никак не мог быть Омегой.

Се Юаньсин уже объяснил это Шэнь Бьянье, когда тот впервые почувствовал этот стойкий запах тлеющих углей. Но тот явно не собирался с этим мириться.

Он очень устал. И очень голоден.

Чтобы сэкономить деньги, Се Юаньсин пропустил ужин, думая, что поскольку сегодня последний день военных учений, они не будут такими интенсивными

Теперь, продержавшись до этого момента, у него не было сил спорить со своим соседом по комнате о проблеме, которую он не мог объяснить.

Феромоны Шэнь Бьянье на него не действовали. В лучшем случае от него постоянно пахло тлеющими углями. Поэтому Се Юаньсин легко отодвинул эту тему на задний план и не стал копать глубже.

Потому что копание означало взаимодействие с Шэнь Бьянье, а Се Юаньсину хотелось только одного — держаться от него подальше.

Он опустил голову, чтобы избежать пристального взгляда, но Шэнь Бьянье произнес: «Се Юаньсин».

Се Юаньсин невнятно хмыкнул в знак согласия, поставил чашку и направился в ванную, убедившись, что закрыл за собой дверь.

Снаружи лицо Шэнь Бьянье окончательно потемнело. Он на мгновение задержал взгляд на закрытой двери ванной, затем холодно усмехнулся и ушел.

Се Юаньсин, отделенный дверью, стоял под душем в некотором оцепенении. Он медленно повесил пластиковый пакет на крючок на стене — вероятно, оставленный кем-то из старшеклассников много лет назад — и начал неторопливо раздеваться.

Из душа струилась вода, смачивая его слегка длинные волосы. Капли скользили по его бледной, почти прозрачной коже.

Запах тлеющих углей в ванной рассеялся, уступив место молочному запаху мыла, который постепенно смешивался с паром и оседал на коже Се Юаньсина.

Ему хотелось мыться медленно, растягивать время.

По крайней мере, пока Шэнь Бьянье не ляжет спать, чтобы избежать дальнейших контактов. Но, постоянно думая о своём бюджете на воду, он не мог позволить себе потакать своим слабостям.

Как бы ему ни было неохотно, как бы он ни тянул с одеждой, он все же вышел из ванной через полчаса.

Когда он вышел, Шэнь Бьянье сидел в кресле и собирал одну из своих коллекционных фигурок.

Се Юаньсин услышал, как кто-то из соседей сказал, что эта фигурка стоит шестизначную сумму и была выпущена ограниченным тиражом — настолько редкая, что ее больше нельзя купить даже за деньги.

Се Юаньсин не совсем понимал, как что-то столь маленькое может стоить так много, но когда молодой господин лишь мельком взглянул на него, а затем снова принялся теребить свою фигурку, он почувствовал облегчение.

Пусть играет, чем хочет. Главное, чтобы он с ним не разговаривал, всё было в порядке.

Фигурка на столе была собрана лишь наполовину. Длинные, тонкие пальцы Шэнь Бьянье медленно вращали крошечный меч, предназначенный для руки фигурки.

Любой, кто его знал, мог заметить, что он отвлёкся. Взглянув на Се Юаньсина, можно было понять, что даже самая простая часть сборки шла не так.

Запах тлеющих углей в комнате общежития усилился.

Се Юаньсин, держа в руках пакет, подошёл к кровати. Запах заставил его слегка сморщить нос. Столкнувшись с выбором: говорить или молчать, он снова выбрал последнее.

Честно говоря, запах был не таким уж неприятным . Он почти привык к нему. Через некоторое время он даже смог уловить неповторимый древесный аромат, скрытый в запахе гари. Если он был сильным, пусть так и будет.

Он пытался уклониться от него, но когда он проходил позади Шэнь Бьянье, его внезапно схватили за запястье.

Се Юаньсин: …?

Он попытался вырваться, но не смог освободиться от хватки, словно от железных кандалов. Смирившись, он перестал сопротивляться и хрипло спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье спросил: «Чем это от тебя пахнет?»

Се Юаньсин выглядел озадаченным. Он опустил голову и понюхал себя. «Наверное, это новое мыло, которым я пользовался».

Принимая душ, он пользовался кусковым мылом — всего три юаня за брусок, очень дёшево.

Минусом было то, что средство недолговечно. Приходилось покупать новое каждый месяц. Но по сравнению с гелем для душа оно всё равно было экономичнее.

Шэнь Бьянье нахмурился, его взгляд окинул Бету перед собой.

Влажная футболка слегка липла к его худому телу. Талия была тонкой, гибкой и изящной – словно можно было почувствовать слабый запах молока, исходивший от его кожи.

Се Юаньсин сказал: «Теперь ты можешь отпустить?»

«Я очень устал. Хочу отдохнуть».

Его запястье всё ещё боролось в хватке Шэнь Бьянье, но это лишь заставило его сжать хватку ещё крепче. После того, как его дважды проигнорировали, теперь, даже с человеком в руках, его всё ещё отмахивали — это его взбесило.

«Я сказал», — голос Шэнь Бьянье был низким и резким, полным злобы, когда он усилил хватку:

«Твоё тело такое слабое, а ты какой-то чудак, который чувствует запах феромонов. Ты что, Омега? Чем ты пахнешь? Этим дешёвым молоком?»

«Притворяешься бетой, чтобы жить с альфой. Что, надеешься кого-то соблазнить?»

«Разве ты уже не подавал запрос на смену общежития консультанту? Что, понял, что я не ведусь, и теперь пытаешься подманить кого-то другого?»

Рука Се Юаньсина крепко сжалась. Аккуратно подстриженные ногти впились в ладонь, вызывая тупую боль.

Он глубоко вздохнул и постарался говорить как можно спокойнее:

«Я же сказал, я бета. Я тоже не чувствую запаха чужих феромонов».

«Вместо того, чтобы держаться за меня, возможно, тебе стоит задуматься, все ли в порядке с твоими феромонами».

«Или почему бы тебе не съехать?»

«Если ты съедешь, меня не будет рядом, чтобы вас беспокоить. Не нужно просить поменять номер. Запах моего дешёвого мыла тоже не коснётся твоего носа».

«Аренда жилья не должна быть для тебя проблемой, верно?»

Хватка Шэнь Бьянье ослабла, словно он прикоснулся к чему-то обжигающему. На мгновение он лишился дара речи.

В общежитии воцарилась тишина — настолько тихая, что можно было услышать дыхание.

Се Юаньсин был немного ошеломлён. Неужели я действительно так разозлился? Только сейчас он понял, что тяжёлое дыхание — это не его.

Это был Шэнь Бьянье.

Он был... зол?

Но почему?

Ему просто предложили съехать. Он даже не сказал этого резко. Неужели действительно стоило так злиться?

Глава 2: Феромонное расстройство

В комнате стало тихо. Се Юаньсин, слегка опустив голову, смотрел на своё запястье, которое сжимал Шэнь Бянье. Он не любил физические прикосновения, но и противостоять людям ему было нелегко.

Хотя он пытался успокоить другого человека, его взгляд был опущен, и он не мог смотреть Шэнь Бянье прямо в глаза. Встреча взглядом с другими людьми заставляла Се Юаньсина чувствовать себя неловко.

Кожа на запястье, которое держал Шэнь Бянье, горела, словно раскаленная. Рука Шэнь Бянье была большой и легко удерживала его. Непрерывный жар исходил от этой руки, настолько сильный, что Се Юаньсин невольно попытался вырваться.

Но не получилось.

Раздражение, словно падающие камешки, заполнило его сердце. Се Юаньсин повысил голос и, как бы невзначай, поднял глаза, чтобы посмотреть на него.

— Хорошо, я больше не буду пользоваться этим мылом. Отпусти меня...

Когда Се Юаньсин поднял голову, его взгляд встретился с глазами Шэнь Бянье, и он испуганно замолчал.

Глаза Шэнь Бянье были очень темными. Сейчас он пристально смотрел на Се Юаньсина, не отрывая взгляда от его лица. Его глаза были непроницаемыми, в них таились эмоции, которые Се Юаньсин не мог понять.

От этого взгляда Се Юаньсин почувствовал себя еще более неловко и даже захотел прикоснуться к своему лицу. Он сжал кулаки, впившись ногтями в ладони, чтобы подавить это странное желание.

— Что... что с тобой?

Когда чувствуешь дискомфорт во всём теле, чувствительность к окружающему, кажется, обостряется. Только сейчас Се Юаньсин с запозданием понял, что температура тела Шэнь Бянье слишком высокая. Просто держа его за руку, Се Юаньсин чувствовал исходящий от него жар – настолько сильный, что он даже боялся представить, насколько высокой была температура тела Шэнь Бянье.

Значит, Шэнь Бянье выглядел так плохо, потому что у него жар и он плохо себя чувствует?

Несмотря на полное равнодушие к своему соседу по комнате, Се Юаньсин все же с добрым намерением спросил:

— Ты, кажется, заболел и у тебя жар? Сейчас общежитие еще не закрыто. Сходи в медпункт, проверься.

Видя, что Шэнь Бянье молчит, Се Юаньсин немного поколебался, а затем протянул руку, чтобы прикоснуться ко лбу Шэнь Бянье. Помедлив еще немного, он убрал уже поднятую руку. Его движение было очень легким, рука поднялась лишь на небольшую высоту, но взгляд Шэнь Бянье последовал за ней.

Подождите… они соприкоснулись.

Глаза Се Юаньсина удивленно расширились. Он увидел, как Шэнь Бянье полуобхватил его руку и притянул к своему лбу. Под ладонью был горячий лоб Шэнь Бянье, а на тыльной стороне руки – пылающая ладонь Шэнь Бянье. Рука Се Юаньсина оказалась зажата между ними, и он не мог ее вытащить.

Увидев, что Се Юаньсин все еще пытается вырваться, огонь в сердце Шэнь Бянье, казалось, загорелся от температуры его тела, смешиваясь с необъяснимым чувством обиды. Словно поддавшись наваждению, он прижал руку Се Юаньсина, не давая ему отнять ее от своего лба.

— Потрогай.

Удерживая руку Се Юаньсина, он не только не отпускал ее, но и приблизился, заставляя Се Юаньсина смотреть себе в глаза.

Голос Шэнь Бянье был низким и хриплым:

— Потрогай, есть ли у меня жар.

Говоря это и заставляя Се Юаньсина потрогать себя, другой рукой он отпустил его запястье, которое до этого удерживал, и начал перебирать влажные волосы на лбу Се Юаньсина.

Полувлажные пряди были откинуты, и его слегка бледное лицо, лишенное преграды, оказалось полностью открытым.

Се Юаньсин почувствовал себя так, словно его раздели догола и выставили на свет. Его взгляду негде было спрятаться, и на мгновение он запаниковал.

— У тебя здесь родинка, — странным тоном сказал Шэнь Бянье и протянул руку, чтобы дотронуться до нее, — Маленькая...

Его голос становился все тише и тише, пока не превратился почти в шепот. Его взгляд был сосредоточен на приближающейся родинке-слезинке, сосредоточен до... одержимости.

— Шэнь Бянье! — Се Юаньсин резко отступил на шаг назад, и расстояние между ними мгновенно увеличилось: — Что ты делаешь?!

Шэнь Бянье посмотрел на него с легким недоумением.

— Что случилось? Зачем ты отступаешь?

Се Юаньсин недоверчиво слегка расширил глаза. Почему этот человек спрашивает, что случилось? Если бы он не отступил, Шэнь Бянье поцеловал бы его в щеку.

Разве не он должен был спросить, что случилось?

Его грудь некоторое время сильно вздымалась и опускалась, но он быстро заставил себя успокоиться.

Се Юаньсин не мог подобрать резких слов и не хотел играть в игры с этим капризным молодым господином. Он повернулся и спокойно сказал:

— Забудь, — и направился к своей кровати.

Шэнь Бянье, погруженный в свои мысли, на этот раз не стал его останавливать.

Се Юаньсин только что принял душ, когда Шэнь Бянье его схватил, и его волосы были еще влажными. Хотя было лето, с мокрыми волосами было не холодно, но он хотел лечь в кровать, поэтому все же достал фен.

Жужжание фена нарушило тишину комнаты.

Се Юаньсин высушил волосы в два-три движения, а затем выключил фен из розетки. Он даже не стал убирать фен обратно в шкаф, а сразу же забрался на кровать. Он лег на бок, спиной к Шэнь Бянье, и натянул одеяло, словно так он мог максимально уменьшить свое присутствие в этой комнате.

В желудке от голода немного сводило. Се Юаньсин протянул руку и помассировал его, затем достал телефон и начал что-то искать. Он искал не в приложениях для доставки еды, а в группе подработок, в которую только что вступил. Там были либо занятия репетитором, либо мелкие поручения. Единственное, что более-менее подходило под долгосрочную и стабильную работу, это доставка еды по кампусу.

Се Юаньсин хотел этим заняться, но время не позволяло. Он много раз просматривал расписание занятий первого курса и уже мог его выучить наизусть. С утра до вечера занятия были плотно расписаны. Даже для доставки еды по кампусу требовалось, чтобы последняя пара утром была свободна.

Первый семестр обучения – не лучшее время для подработок, но у Се Юаньсина не было другого выхода. Все его деньги вместе взятые не превышали двухсот юаней. Хотя на его студенческой карте оставалось еще триста, которых хватило бы на этот месяц, он понятия не имел, откуда возьмет деньги на следующий.

Нельзя же питаться одним воздухом.

Се Юаньсин беззвучно вздохнул и, не питая надежд, продолжил пролистывать сообщения в группе. Внезапно появившееся новое сообщение заполнило пустоту, которая возникла, когда листать дальше было нечего.

"Требуется официант.

С десяти вечера до трех ночи.

Дневная ставка 150 юаней.

Возможна частичная занятость.

Желающие пишите в личку."

С десяти вечера до трех ночи. Се Юаньсин прикинул время, поколебался и нажал на аватарку отправителя, отправив заявку в друзья. Хотя такая работа означала бы всего четыре часа сна в сутки, он всего лишь хотел заработать немного денег, чтобы свести концы с концами, и его организм должен был справиться.

Се Юаньсин несколько раз переключался между WeChat и приложением для поиска работы, время от времени возвращаясь, чтобы проверить. Ответа от собеседника не было, только в групповом чате курса староста сообщил о собрании на следующий день. Се Юаньсин не стал следить за тем, как другие отвечают на это сообщение. Он привык быть невидимкой и не хотел лишний раз высказываться в групповом чате. Запомнив время, он отложил телефон.

Лежа на кровати и пытаясь уснуть, он почувствовал, как яркий свет режет глаза. Се Юаньсин решил не спрашивать Шэнь Бянье, можно ли выключить свет, а лишь нахмурился и глубже зарылся лицом в одеяло.

В их университете было установлено единое время отбоя: смотрительница общежития на первом этаже ровно в одиннадцать выключала освещение. Перебоев с электроснабжением не было, поэтому студенты могли с этим смириться. Единственным плюсом этого правила для Се Юаньсина было то, что ему не приходилось обсуждать время отключения света с Шэнь Бянье, который любил засиживаться допоздна.

Мысли в голове Се Юаньсина были беспорядочными и многочисленными – он думал о своих неопределенных расходах на жизнь, о подработке, о том, что после собрания на следующий день он сможет спросить у куратора, одобрили ли его заявление о смене комнаты.

Он думал о пухлом, круглом заварном пирожном, которое увидел в витрине, проходя мимо пекарни днем. Постепенно все эти беспорядочные мысли исчезли, оставив только это круглое пирожное. Желтое пирожное с начинкой из таро было украшено лимонно-желтой шапочкой из крема, оно отличалось от других пирожных и было немного больше.

Се Юаньсин начал представлять какое оно на вкус.

Наверняка оно было очень сладким, и откусив, от него отвалилось бы много крошек. Но пирожное простояло там довольно долго, и никто его не купил, значит, оно, вероятно, было невкусным.

Се Юаньсин прижал свой плоский живот, навесил на пирожное в своем воображении ярлык "невкусное" и выгнал его из головы.

Телефон несколько раз завибрировал. Се Юаньсин удивился, а затем быстро вытащил его из-под подушки и стремительно ввел пароль блокировки.

Это был не ответ на его подработку.

Се Чжоуву: "Эй, переведи мне двести юаней. Я хочу купить картридж для игры."

Се Чжоуву: "Не делай вид, что не видишь. Ты купил мне игровую консоль, но не купил картридж. Как я буду играть?"

Се Чжоуву: "Быстрее, иначе я скажу маме."

Выражение лица Се Юаньсина стало холодным, с легким оттенком отвращения. Он перевел телефон в беззвучный режим и отбросил его в сторону. Он повернулся и лег на спину, уставившись на белую лампочку над головой. Свет лампочки вызвал у него головокружение, а затем она внезапно погасла.

Одиннадцать часов, время выключения освещения в общежитии.

"Ах, пора спать." — Се Юаньсин подумал с некоторой отстраненностью и закрыл свои сухие глаза.

В темноте, в отсутствии зрения, другие чувства постепенно усиливаются. Запах, который присутствовал с самого начала, но который он намеренно игнорировал, стал все сильнее ощущаться в носу. Пепел, оставшийся после того, как пламя лизало и поглощало, внутри обугленного дерева все еще искрил. Остатки сильного пламени несли в себе ощущение опасности, словно для этого пожара достаточно было лишь немного горючего материала, чтобы он мгновенно разгорелся в этой комнате.

Раздражение Се Юаньсина накапливалось сегодня понемногу, а затем было усилено теми неприятными сообщениями, которые он только что получил. Опасный, агрессивный запах порождал беспокойство, а раздражение и беспокойство лишали человека спокойствия.

Он резко сел и в полумраке комнаты нашел место, где находился Шэнь Бянье. Когда он заговорил, его тон подсознательно смягчился, а напористость необъяснимо ослабла:

— Шэнь Бянье, ты не мог бы убрать свои феромоны?

Никто не ответил.

Се Юаньсин с сомнением высунув голову, обнаружил, что Шэнь Бянье все еще сидит на своем месте, неподвижно, словно все это время сохранял одну и ту же позу. В темной обстановке посреди комнаты сидела высокая, молчаливая и неподвижная фигура. Эта картина идеально вписалась бы в любой хоррор о студенческой жизни.

Се Юаньсин сглотнул слюну и тихо позвал:

— Шэнь Бянье?

Сердце забилось сильнее, он немного поколебался, но все же откинул одеяло и встал с кровати, направляясь к Шэнь Бянье.

— Что с тобой? Тебе нехорошо?

— Что с моими феромонами? — спросил Шэнь Бянье, отвечая вопросом на предыдущий вопрос Се Юаньсина.

Се Юаньсин ответил:

— Слишком сильные, немного щиплет в носу.

Поскольку состояние Шэнь Бянье явно было не в порядке, Се Юаньсин не хотел навлекать на себя неприятности, поэтому говорил тихо и неуверенно.

Как только он закончил говорить, запах феромонов в комнате, похожий на тлеющие угли, мгновенно ослаб. Почувствовав это, Се Юаньсин перестал приближаться к Шэнь Бянье.

Между ними оставался один шаг, и прежде, чем приблизиться, Се Юаньсин повернулся:

— Спасибо! Ложись отдыхать пораньше.

Шэнь Бянье:

— Сильно пахнет?

Се Юаньсин на мгновение задумался и честно ответил:

— Вполне терпимо, просто мне не нравится.

В следующую секунду его запястье схватили.

В темноте горячая грудь прижалась к спине Се Юаньсина.

Голос Шэнь Бянье раздался сверху, странный, низкий и хриплый:

— Нет. Они должны тебе нравиться.

Глава 3: Феромонное расстройство

— …Шэнь Бянье?

Инстинкт, почти животный, предчувствующий опасность, не дал Се Юаньсину обернуться. Он лишь с сомнением и нерешительностью позвал Шэнь Бянье по имени. Его голос был очень тихим, словно он боялся спугнуть человека позади. Если прислушаться, можно было уловить легкое беспокойство, скрытое за спокойной интонацией.

Человек позади молчал. В комнате было тихо и темно. В темноте чья-то рука легла на поясницу Се Юаньсина.

Се Юаньсин, застигнутый врасплох прикосновением к талии, невольно вздрогнул. Он больше не мог выносить эту странную атмосферу и, резко вырвавшись из рук Шэнь Бянье, направился к своей кровати. Он по-прежнему боялся обернуться или повернуться, чтобы спросить Шэнь Бянье. Из-за очевидной разницы в телосложении, в случае драки ему бы не поздоровилось. Он не оборачивался, но кто-то помог ему это сделать.

Се Юаньсин почувствовал мощный толчок сзади, мгновенно потерял равновесие и, будучи притянутым, резко развернулся. Именно тот, кто был позади, помог ему сохранить равновесие после разворота.

Его талия была сжата широкими, сильными ладонями, а длинные пальцы с отчетливыми костяшками скользили по коже сквозь тонкую ткань, сантиметр за сантиметром. Каждый участок кожи был тронут. Это было больше похоже не на объятие, а на измерение или пленение. Это было чрезмерное вторжение в личное пространство, словно кто-то ловил птицу за крылья или змею за самое уязвимое место. В движениях чувствовалась скрытая, трудноуловимая бесцеремонность. Се Юаньсин ощутил себя пойманным, выставленным напоказ.

Се Юаньсин стиснул зубы, и в его голосе наконец-то появилась нотка гнева:

— Шэнь Бянье, ты с ума сошел?

Шэнь Бянье наконец заговорил, его голос был немного хриплым, и он произнес с легким вздохом:

— Ты такой худой, Синсин*. Как ты мог так похудеть? Бедняжка.

*星星 (Xīngxing): переводится на русский как Звездочка. В контексте новеллы это прозвище Се Юаньсина, представляющее собой ласковое или уменьшительное обращение, в основе которого лежит его собственное имя, содержащее иероглиф "星" (xīng – звезда).

"Что он говорит?"

"Он... Как он меня назвал?"

Из-за полного неверия Се Юаньсин сначала замер, а затем огромный гнев захлестнул его мозг. Он изо всех сил сжимал ладони, говоря себе, что нужно сдерживаться, и вдруг яростно ударил Шэнь Бянье кулаком.

— Какого черта! Кто тебе разрешил так меня называть?!

"Ещё и таким тоном. Таким тоном, чёрт возьми."

Грудь Се Юаньсина тяжело вздымалась, отдёрнутая рука слегка дрожала. Глядя на Шэнь Бянье, который отвернулся и не показывал своего лица, он постепенно осознал, что поступил импульсивно. У него не было права устраивать скандал.

Сжав пальцы, Се Юаньсин, подавляя гнев, произнес:

— Прости, мне не следовало применять силу. — Это были извинения, но тон был резким: — Если ты зол, можешь ударить меня в ответ, но в следующий раз не называй меня Синсин.

Разум Шэнь Бянье уже помутился. Внезапно начавшийся период восприимчивости* заставил его действовать исключительно инстинктивно.

*易感期 (yì gǎn qī): это ключевой термин, который переводится как "период чувствительности" или "период восприимчивости" в контексте китайских веб-новелл (особенно жанра ABO, где есть разделение на альф, бет и омег).

Он коснулся своей раскрасневшейся щеки кончиком языка. Острая боль пронзила его, но Шэнь Бянье лишь усмехнулся.

"Ударить в ответ?"

"Да, мне нужно ударить в ответ".

Он приблизился к Се Юаньсину, который стоял на месте, не двигаясь, и закрыл глаза, ожидая боли.

В следующую секунду тело Се Юаньсина оторвали от пола и подхватили за талию. Прежде чем он успел среагировать, его отнесли к столу и уложили полулежа лицом к столешнице.

Се Юаньсин резко открыл глаза:

— Что ты делаешь?!

Он вытянул руки, чтобы опереться на стол, пытаясь повернуться, но рука Шэнь Бянье, обхватившая его поясницу, крепко удерживала его. Даже когда Се Юаньсин изо всех сил пытался подняться, он не мог сдвинуться ни на дюйм.

Он знал, что Шэнь Бянье увлекается спортом. Он также видел его рельефные мышцы и сильные руки с плавными и четкими линиями, когда тот иногда появлялся полуголым в комнате. Но только сейчас он по-настоящему ощутил заключенную в нем силу.

Се Юаньсин боролся до покраснения лица, его бледные щеки залились румянцем, виски пульсировали от гнева:

— Шэнь…

Хлоп!

Четкий, звонкий звук прервал слова Се Юаньсина. Сначала он замер, затем его глаза медленно расширились до предела, а зрачки резко сузились.

Его ударили…

Ударили по заднице…

Шэнь Бянье похлопал его по ягодицам, словно разминая их, и ласковым тоном произнес:

— Не нравится, когда я называю тебя Звездочкой? Может, тогда Малыш*?

*宝宝 (bǎobǎo) с китайского на русский переводится как: малыш, ребенок, кроха, дитя, любимый/любимая (в ласковом обращении к партнеру или ребенку).

— Ты, блядь, с ума сошел?!

Се Юаньсин отчаянно начал вырываться. Не имея возможности опереться руками, он стал отбиваться ногами, пытаясь всеми конечностями вырваться из этой унизительной ситуации. Он так сильно сопротивлялся, что Шэнь Бянье на мгновение потерял над ним контроль, но и Се Юаньсин не добился особого успеха, ему просто удалось развернуться.

Высокая фигура Шэнь Бянье заслонила стол, его сильные руки уперлись в столешницу с обеих сторон, заперев Се Юаньсина в тесном, замкнутом пространстве между собой и столом. В глазах Се Юаньсина горел огонь. От недавней яростной борьбы и гнева на его бледном лице появился легкий румянец. Он резко схватил Шэнь Бянье за воротник, яростно вглядываясь ему в глаза:

— Ты видишь, кто я? Даже если сходишь с ума, знай меру.

Странное состояние Шэнь Бянье заставило его осознать, что тот сейчас не в себе. Но он все еще наивно полагал, что Шэнь Бянье должен был хоть как-то сохранить рассудок.

Шэнь Бянье не сопротивлялся, позволив Се Юаньсину схватить его за воротник и притянуть к себе. Он посмотрел на покрасневшие глаза Се Юаньсина и ответил, как ни в чём не бывало:

— У Малыша здесь родинка покраснела.

"Такой милый, такой милый, такой милый."

Он даже придвинулся ближе, его губы слегка приоткрылись, как будто он собирался... лизнуть ее.

Зрачки Се Юаньсина сузились, и он резко оттолкнул его:

— Шэнь Бянье, у тебя что, от жара мозги поплавились?! Ты видишь, кто я?

Над головой Се Юаньсина раздался короткий смешок, дерзкий и дразнящий.

Шэнь Бянье схватил Се Юаньсина за подбородок, с такой силой, что тому стало больно. Се Юаньсин попытался увернуться, но не смог, и его голова была вынуждена следовать за этим движением из стороны в сторону. Шэнь Бянье внимательно осмотрел его лицо, а затем потер подбородок Се Юаньсина большим пальцем:

— Ха, конечно, я знаю, кто ты.

Се Юаньсин протянул руку и резко разжал ладонь Шэнь Бянье:

— Если знаешь, тогда отпусти.

— Ты мой маленький омега, притворяющийся бетой, чтобы намеренно соблазнить меня.

Их голоса прозвучали почти одновременно. У Се Юаньсина дергались виски. Он сдерживался, сколько мог, глядя на Шэнь Бянье, но все же не смог удержаться и произнес:

— Придурок, — наклонив голову и протянув руку, чтобы приподнять пряди волос на затылке, он обнажил гладкую белую шею. — Мне все равно, высокая ли у тебя температура или какой-то там чертов период восприимчивости. Посмотри внимательно, я бета. Если ты болен, иди лечись. Не сходи с ума.

Шэнь Бянье явно был не в порядке. Каким бы глупым ни был Се Юаньсин, он ни за что бы не поверил, что это была просто температура. Скорее всего, наступил период восприимчивости. Он уже собирался отпустить Шэнь Бянье, когда чья-то рука протянулась сзади, коснулась тыльной стороны его ладони, с силой просунулась между пальцами и сжала его руку в жесте, не допускающем отказа.

Горячее дыхание обжигало затылок Се Юаньсина, словно пытаясь сжечь этот маленький участок кожи. Се Юаньсин остро почувствовал опасность и резко произнес:

— Шэнь Бянье, ты...А!

Все слова мгновенно застряли в горле. Се Юаньсин инстинктивно запрокинул голову, слегка приоткрыв губы, и издал болезненный вдох. Шэнь Бянье, подавив все попытки сопротивления человека под собой, с маниакальным упоением уткнулся в его белую шею. Клыки нежно погладили кусочек кожи, а затем безжалостно пронзили его.

Голос был невнятным, а дыхание обжигающим:

— Малыш, твои феромоны на вкус как молоко? Они такие сладкие.

Се Юаньсин не чувствовал сладости. Он не был омегой, и у него не было желез на затылке. После укуса он чувствовал только боль.

Казалось, он истекает кровью, было так больно, что приходилось постоянно вдыхать воздух, чтобы облегчить боль. А виновник все продолжал хвалить его за сладость, за аромат, говорил, что его феромоны приятно пахнут. Се Юаньсин был ужасно зол, но при этом не мог пошевелиться. В этот момент он открыл рот и начал ругаться, не задумываясь о том, что говорит.

— Какого хрена ты несешь? Блядь! Ты, еб твою мать, даже омегу от беты отличить не можешь! Иди на хер! Шэнь Бянье, ты... ммм...

Шэнь Бянье высвободил одну руку и, действуя на ощупь, зажал рот Се Юаньсину. В отличие от его грубых действий, тон его голоса был нежным:

— Тсс, не ругайся. Еще одно грязное слово, и я засуну тебе пальцы в рот. — Его шершавые подушечки пальцев терли и надавливали на нежные губы, словно ища вход. — Ну что, попробуем? Это будет весело.

Се Юаньсин стиснул зубы, его глаза метали молнии, но в конце концов он смиренно замолчал.

Шэнь Бянье слишком извращен, он не может позволить себе его оскорблять.

Увидев, что тот замолчал, Шэнь Бянье сосредоточился на своем "деле", прижимаясь губами и зубами к гладкой шее, слизывая проступившие капельки крови. Металлический привкус распространился во рту, но это не охладило Шэнь Бянье, а наоборот, мгновенно возбудило его.

Он снова и снова облизывал место, где оставил следы от укуса, и не мог удержаться, чтобы не потереться там клыками. Человек под ним мелко дрожал. Шэнь Бянье полусжал его тонкую шею, чувствуя, как кадык скользит в его ладони.

Шэнь Бянье, царапая клыками рану на затылке Се Юаньсина, с жалостью прошептал:

— Малыш, как жалко ты дрожишь.

Глаза Се Юаньсина покраснели, и когда Шэнь Бянье снова проявил намерение укусить его, он, наконец, не смог удержаться и взмолился о пощаде:

— Не кусай меня за шею... Не кусай. Мне очень больно. Шэнь Бянье, прошу тебя. ...Мне действительно очень больно. — Его голос дрожал, в нем слышались нотки плача, но они не были явными, лишь скрывались в дрожи.

Шэнь Бянье на мгновение замер, перевернул его, пальцы коснулись уголков глаз, и он тихо спросил:

— Ты плачешь? Почему ты такой жалкий, малыш?

Се Юаньсин с тревогой повернул голову:

— Я не плачу. Ты достаточно накусался? Отпусти меня.

Се Юаньсин говорил правду, слезы действительно не текли. При слабом лунном свете из окна Шэнь Бянье увидел, что лицо его было сухим, лишь глаза немного покраснели. Еще одно место тоже покраснело, с самого начала соблазняя Шэнь Бянье. Наклон головы Се Юаньсина позволял ему лучше разглядеть его.

Эта родинка-слезинка такая маленькая. Если её лизнуть, можно ли вылизать из нее слезы?

Шэнь Бянье было крайне любопытно. Он пристально смотрел на это место и медленно приближался. Он подсознательно замедлил дыхание, опасаясь, что какая-нибудь случайность потревожит Се Юаньсина.

Пусть он лизнет его, всего один раз, пусть попробует его на вкус хотя бы раз, всего один раз.

Он уже дважды получал отказ, так что в этот раз должно быть... позволено.

Он совершенно не думал о том, почему Се Юаньсин должен позволить ему лизнуть родинку на своем лице, не задумывался о том, насколько интимными и легкомысленными были его действия. Лихорадка, свойственная периоду восприимчивости, лишила его сознания, мозг был горячим, а мир затуманен. Только родинка-слезинка, чётко видневшаяся перед глазами, привлекала его.

Внезапно, прежде чем он успел попробовать эту каплевидную родинку, Шэнь Бянье потерял сознание.

Прежде чем его сознание окончательно погрузилось во тьму, в глубине души он ощутил глубокое сожаление.

"Черт! Опять не успел попробовать."

Глава 4: Феромонное расстройство

В последнем ряду большой и просторной лекционной аудитории Се Юаньсин украдкой смотрел в телефон. Не для развлечения, а потому что ему ответил тот, кому он вчера отправил заявку в друзья, касательно подработки.

Он только недавно окончил старшую школу и еще не привык открыто пользоваться телефоном на занятиях. Отвечая на сообщения, он невольно поднимал глаза на преподавателя за кафедрой.

А: "Приходи на собеседование сегодня после обеда, в шесть. У тебя есть время?"

Се Юаньсин подумал о времени собрания группы, которое было назначено на вторую половину дня. Времени было не так много, но... он опустил взгляд, пальцы застучали по клавиатуре, и он отправил несколько слов: "Хорошо. Есть время".

Он изначально собирался сегодня спросить у куратора, одобрили ли его заявление о смене комнаты в общежитии.

Их куратор любил приходить на собрания группы вовремя и сразу начинал говорить по делу, поэтому ждать его заранее было бесполезно. Сообщения в WeChat практически не получали ответа, поэтому приходилось либо идти в кабинет, либо спрашивать сразу после собрания.

Но теперь, похоже, у него не было времени идти к куратору. Более того, ему придется тайком уйти в середине собрания группы.

Рана на затылке все еще отдавала тупой болью. После вчерашнего происшествия Се Юаньсин ни за что не хотел видеть Шэнь Бянье. Но по сравнению с необходимостью заработать на еду, он мог временно смириться и с невыносимым соседом.

Это была последняя утренняя пара. Пронзительный звонок об окончании занятия разогнал клубок беспорядочных мыслей в его голове.

Се Юаньсин медленно собирал свои вещи, готовясь выйти, когда поток студентов схлынет. Старый мобильный телефон, серый старомодный пенал, белая тетрадь для домашних заданий. Люди, проходящие мимо, время от времени смотрели на него с удивлением и изумлением. Большинство взглядов были безвредными, лишь изредка попадались презрительные и пренебрежительные.

Любой мог заметить его стесненное положение, но Се Юаньсин словно не замечал этих взглядов. Его черные волосы спадали на глаза, слегка заслоняя обзор. Он собирал вещи неторопливо, размеренно, словно бережно относясь к ним. У Се Юаньсина было немного вещей, и каждой он дорожил.

Когда он пришел в столовую, у окошек уже почти никого не было. Се Юаньсин, не раздумывая, направился к окну, где предлагали льготное питание. Здесь блюда были почти всегда одни и те же, без особых изысков, но очень дешевые. За пять юаней можно было получить сбалансированное питание: два мясных и одно овощное блюдо.

Он взял еду и сел за свободный столик. Вокруг было шумно и оживленно, повсюду слышались разговоры. Соседи смеялись, рассказывая о забавных событиях утра, обсуждали сплетни. Се Юаньсин, держа палочки для еды, спокойно сидел посреди этой суеты.

Телефон дважды завибрировал. Се Юаньсин замер, достал телефон из кармана и открыл сообщения.

Се Чжоуву: "Притворяешься мертвым? Игровую приставку за две тысячи с лишним мне купил, а на картридж для игры за двести юаней пожалел?"

Се Чжоуву: "Ты вообще понимаешь, кто тебя содержит? Как ты можешь быть таким неблагодарным? Даже собака после еды виляет хвостом хозяину. А ты? Так и быть. Если ты голым задом повиляешь передо мной, я могу не просить у тебя эти деньги. Как тебе такое?"

Се Юаньсин спокойно читал все эти отвратительные сообщения, делал скриншоты и сохранял их в альбоме под названием "Доказательства".

Что касается денег за картридж, у него сейчас не было и двухсот юаней. Се Юаньсин не хотел и не собирался отвечать.

Се Чжоуву: "После поступления в университет ты начал притворяться мертвым?"

Се Чжоу: "Думаешь, раз поступил, то оперился?"

Се Юаньсин холодно посмотрел на сообщения и заблокировал отправителя. Он не хотел обмениваться ни единым словом с тем, кого ненавидел до глубины души. Но контактные данные Се Чжуову он решил сохранить, чтобы в подходящий момент отомстить. Он терпел жизнь под чужой крышей много лет, и еще немного он выдержит.

Еда была немного холодной, а на вкус сухой и терпкой. Се Юаньсин неуместно вспомнил о заварных пирожных в стеклянной витрине, или о том, что он мог бы купить одно, чтобы отпраздновать, если сегодня днем пройдет собеседование. Через мгновение он поставил пустую тарелку на стойку для сбора посуды и, развернувшись, чтобы уйти из столовой, передумал.

"Все-таки нет, слишком дорого".

Се Юаньсин не любил места, где было много людей, и в обед всегда возвращался в общежитие, но сейчас... Он не знал, будет ли Шэнь Бянье в общежитии. Хотя тот обычно не возвращался в обеденное время, иногда он там бывал. Чтобы избежать этого редкого случая, он на мгновение замялся на развилке и все же выбрал библиотеку.

В библиотеке он погрузился в изучение линейной алгебры, а затем, как обычно, отправился на занятия во второй половине дня и сидел в углу, словно фон, во время собрания группы.

В середине собрания Се Юаньсин тайком выскользнул из аудитории.

Следуя адресу, указанному в сообщении, он направился к выходу из кампуса. Это место было очень близко к университету, и именно поэтому Се Юаньсин думал, что сможет продержаться там какое-то время. Дневная зарплата составляла сто пятьдесят юаней. Если вычесть время на дорогу туда и обратно, он мог спать по четыре часа в день. А то, что место работы находилось в баре, уже не входило в круг его размышлений. Он надеялся, что это собеседование пройдет успешно.

Войдя в бар, Се Юаньсин почувствовал себя немного неловко. Он никогда раньше не бывал в таких местах и, войдя внутрь, не мог не чувствовать себя немного потерянным. Было еще рано, далеко до открытия бара. Внутри было немноголюдно, только один человек, похожий на работника, протирал барную стойку.

Се Юаньсин сжал пальцы и обратился к нему:

— Здравствуйте! К кому мне обратиться по поводу собеседования на подработку?

Тот поднял глаза и оглядел Се Юаньсина с ног до головы:

— Твоя внешность...

Се Юаньсин смутился еще больше. Под оценивающим взглядом, словно он был товаром, он почувствовал, что ему некуда спрятаться, и инстинктивно слегка опустил голову, избегая зрительного контакта.

Внезапно на лоб упала прохлада. В тот момент, когда его волосы были откинуты, Се Юаньсин поднял голову, немного растерянный.

— Если убрать волосы, то ты выглядишь довольно мило. Лицо чистое. Зачем его прятать? Рост тоже неплохой, — человек сделал паузу. — Ты бета?

Се Юаньсин кивнул, не зная, что сказать, и лишь коротко ответил:

— Угу.

Человек продолжил:

— Омеги обычно красивее, но бета тоже подойдёт, просто придётся делать больше грязной и тяжёлой работы. Если ты согласен, можешь приступать уже сегодня вечером. Задачи простые: уборка, подача напитков, а когда мало людей, можно переодеться и работать в качестве массовки. Но сейчас тебе не придется этим заниматься, потому что не хватает персонала. Иди за мной, я покажу тебе, как всё устроено, и где что лежит. Ах да, можешь звать меня Брат А. А тебя как зовут? Я запишу.

В девять вечера в бар начали понемногу приходить посетители. Остальные официанты тоже уже были на своих местах. Хотя для Се Юаньсина это была первая работа в баре, он уже успел поработать официантом в нескольких ресторанах, поэтому для него эти задачи были примерно одинаковыми, и он быстро освоился. Когда работа закипела, время пролетело незаметно.

Но в другом месте время, казалось, тянулось неестественно долго. Экран мобильного телефона на столе был включен, цифры 21:59 мигнули и сменились на 22:00. Именно в этот момент поступил звонок, и веселый рингтон телефона стал торжественным сопровождением смены времени.

Шэнь Бянье, с мрачным лицом, ответил на звонок и, не дожидаясь ответа собеседника, холодно произнёс:

— Если есть что сказать, говори.

— Чёрт возьми, у нашего молодого господина сегодня такой вспыльчивый нрав? Кто тебя разозлил? — Чжоу Чао, дружил с Шэнь Бянье с детства, поэтому не боялся его. — Рядом с твоим университетом открылся новый бар. Как насчёт того, чтобы выйти развеяться? — Он коротко рассмеялся: — Хотя уровень там, скажем так себе, обычный, и можно играть только в "пресные"* игры. Но, когда ешь слишком много мяса**, иногда нужно попробовать и овощи, верно?

*还只能玩素的 (hái zhǐ néng wán sù de): и можно играть только в "пресные" игры. Здесь "素的" (sù de) используется в переносном смысле. В контексте еды "素" означает вегетарианский, без мяса. Но в данном случае, это метафора для чего-то более простого в сексуальном плане, не такого "насыщенного" или "острого". Речь идет о чем-то, что не содержит "мяса" в смысле чего-то более возбуждающего, интенсивного или "взрослого".

**但肉吃多了偶尔也要尝点菜不是 (dàn ròu chī duō le ǒu'ěr yě yào cháng diǎn cài bùshì): но, когда ешь слишком много мяса, иногда нужно попробовать и овощи, верно? Это продолжение метафоры. "肉" (ròu) ‒ мясо, здесь символизирует что-то более насыщенное, интенсивное в сексе, возможно, даже "тяжелое". "菜" (cài) ‒ овощи, блюда, здесь символизируют что-то более легкое, простое, освежающее. Фраза "偶尔也要尝点菜不是" (ǒu'ěr yě yào cháng diǎn cài bùshì) означает, что иногда нужно пробовать что-то другое, более простое, чтобы разнообразить опыт.

Шэнь Бянье фыркнул:

— Катись к черту. Развлекайся сам, не тащи меня за собой.

Чжоу Чао:

— Знаю, знаю, молодой господин целомудренный, как девственница. Ты просто скажи, придешь или нет. Это рядом с твоим университетом. Давно не виделись. Давай встретимся.

Шэнь Бянье повернул голову, чтобы взглянуть на пустую комнату в общежитии. Его лицо было мрачным, как туча.

— Приду. Только не приводи с собой своих подружек и парней.

Чжоу Чао обрадовался:

— Ладно. Поторопись.

Он повесил трубку и поманил рукой официанта, ожидающего неподалеку:

— Покажи мне винную карту.

Новые бары всегда любят придумывать всякие вычурные названия, но ему было лень разбираться. Напитки здесь его не впечатляли, и, если бы не близость к университету Шэнь Бянье, он бы не выбрал это место.

Чжоу Чао заказал кое-что наугад, а затем добавил:

— Сначала принесите ваш фирменный коктейль. Остальное, когда друг придет.

Се Юаньсин кивнул, все записал и направился к барной стойке. Он и так был худым, а жилет униформы еще больше подчеркивал его узкую талию. Обтягивающие брюки обрисовывали округлости ягодиц, словно там был прикреплен невидимый кроличий хвостик, притягивая взгляды.

Чжоу Чао с интересом оглядел его: лицо миловидное и фигура неплохая. Если бы он оказался в тех клубах, где Чжоу Чао обычно бывал, то без заячьего хвостика сзади не обошлось бы.

Когда Шэнь Бянье добрался по адресу, Чжоу Чао, закинув ногу на стул, демонстративно помахал ему рукой. Громкая музыка в баре оглушала, поэтому так было быстрее найти человека, чем искать по столикам.

Однако Шэнь Бянье был в плохом настроении, и все вокруг казалось ему раздражающим. Подойдя, он увидел пустой стол и тут же язвительно спросил:

— Ваша семья, что обанкротилась? Даже выпить не можешь себе позволить?

Чжоу Чао недовольно ответил:

— Да ну тебя. Не каркай. Просто хотел подождать, пока ты придешь, чтобы лед не растаял.

Он махнул рукой, собираясь позвать официанта, но на самом деле Се Юаньсин заметил их, как только Шэнь Бянье сел за стол. Этот столик был его, и он должен был его обслуживать. К тому же это был его первый день, и ему было трудно просить кого-то о помощи.

Ему оставалось только подавить раздражение и подойти:

— Здравствуйте. Вам подать напитки сейчас?

Услышав знакомый голос, Шэнь Бянье инстинктивно поднял голову и увидел человека, которого он ждал в общежитии весь день, в месте, где он никак не ожидал его встретить.

Смешанное чувство изумления и легкого раздражения вырвалось наружу:

— Почему ты здесь?

Се Юаньсин опустил взгляд на себя, убедившись, что униформа все еще на нем:

— Я здесь работаю официантом. Это не очевидно?

Он повернулся, чтобы пойти за напитками, но его руку схватили. Этот сценарий повторялся несколько раз вчера, и последствия того, что он не вырвался сразу, все еще ощущались болью на затылке.

Се Юаньсин инстинктивно вздрогнул и резко отступил на шаг назад, холодно глядя на Шэнь Бянье:

— Пожалуйста, не мешай мне работать.

— Работать? — Шэнь Бянье рассмеялся: — Ты знаешь, до скольки работают в барах? У тебя же много занятий на первом курсе. Ты что, пропускаешь занятия или жизнь свою не ценишь? Сколько ты здесь можешь заработать? Увольняйся прямо сейчас.

Се Юаньсин помолчал немного, а затем искренне спросил:

— Ты все еще не обращался к врачу?

Шэнь Бянье ему никто, и у него нет обязанности подчиняться его приказам. Кто дал Шэнь Бянье право думать, что он послушно уволится?

Лицо Шэнь Бянье стало заметно мрачнее, и он произнес холодным, жестким тоном:

— Увольняйся. После вчерашнего я позабочусь о тебе. Если тебе не хватает денег, я могу тебе их дать. — Он сделал паузу: — Но не думай, что можешь винить меня в том, что произошло вчера. Моё терпение не безгранично.

Се Юаньсин:

— Ты слишком много думаешь. Я не собираюсь на тебя полагаться. Если ты хочешь дать мне денег, давай. Но я не уволюсь.

Его укусили без всякой видимой на то причины, и Шэнь Бянье хотел дать ему денег. Он не был достаточно благороден, чтобы отказаться, но и не хотел никого в этом винить.

Шэнь Бянье нахмурился, глядя на него. Его острые, суровые брови не могли скрыть нарастающего раздражения. Через мгновение выражение его лица изменилось, и он презрительно усмехнулся:

— Се Юаньсин, не будь таким неблагодарным.

"Идиот", — Се Юаньсин беззвучно выругался и повернулся, чтобы уйти.

У него было много работы, и он не собирался тратить время на препирательства с идиотом.

Вокруг барной стойки было полно людей, и недавний спор уже привлёк внимание некоторых. Это было не лучшее место для разговора и не подходящее время. Шэнь Бянье не стал его останавливать, но, когда сел, его лицо стало особенно мрачным. Он сделал большой глоток вина, словно что-то вспомнив, и снова достал телефон. Пролистав несколько приложений, он через мгновение холодно усмехнулся, глядя на экран.

Шэнь Бянье:

— Черт. Целый месяц прошел, а он даже не подумал добавить меня в контакты.

Теперь он даже не знал, куда ему перевести деньги.

"Черт."

Сидевший рядом Чжоу Чао с удивлением цокнул языком. Он впервые видел Шэнь Бянье таким растерянным. Если бы он не боялся, что Шэнь Бянье разозлится, он бы даже сфотографировал это.

Редкость. Какая редкость.

Глава 5 Феромонное расстройство

Се Юаньсин сновал вокруг бара, не совсем привыкший к шуму, но чувствующий себя как дома в тусклом освещении.

Никто не смотрел ему в глаза, когда он говорил, никто не смотрел на него. Он был молчалив, ходил взад-вперёд с подносом, превращаясь в тёмный фон.

Он намеренно игнорировал определенное место и, естественно, не замечал частых взглядов, бросаемых оттуда в его сторону.

Чжоу Чао, держа в руке напиток, удивлённо цокнул языком. Проследив за чьим-то взглядом, он тоже обернулся и поддразнил: «Эта талия выглядит отлично. Интересно, какая она на ощупь».

Шэнь Бьянье осушил свой стакан. Период его восприимчивости ещё не прошёл, и алкоголь стимулировал его мозг.

Слова Чжоу Чао вызвали у него ассоциацию, и он без особых усилий легко вспомнил ощущение, когда обнимал эту талию. Такая тонкая и мягкая. Чувство было лишь сквозь слой ткани; он не чувствовал кожи. Когда он об этом подумал, зуд был невыносимым, словно чесался сквозь сапог.

«Чёрт возьми!» Шэнь Бьянье почти беззвучно выругался, налил себе ещё и выпил залпом, быстро и яростно пытаясь успокоиться. Холодная жидкость скользнула в горло, намереваясь потушить огонь внизу живота, но он забыл, что это не вода. Когда алкоголь встречает искру, он лишь разжигает ещё более яростную реакцию.

Чжоу Чао, видя, что Шэнь Бьянье игнорирует его, почувствовал себя отвергнутым и мрачно спросил: «Почему ты молчишь?»

Шэнь Бьянье искоса взглянул на него и коротко, презрительно усмехнулся. «Что ты сказал?»

«Какое ощущение может быть у тощей маленькой цыпочки? Её будет неприятно держать».

Хотя он говорил пренебрежительно, вены на его, казалось бы, небрежно положенной руке вздулись. Он надавил большим пальцем на след от иглы, оставленный инъекцией ингибитора, с такой силой, что, казалось, хотел вдавить плоть в кость.

Чжоу Чао: «Думаю, это нормально. Омеги сейчас слишком нежные. С такими можно обращаться как угодно в постели, и всё будет хорошо. Было бы здорово быть с ними. Кстати, какие у вас отношения?»

Брови Шэнь Бьянье слегка нахмурились, его лицо приняло немного неприятное выражение. «Соседи по комнате».

Чжоу Чао обычно говорил именно так. Ему не нужно было предупреждать друга детства ради соседа по комнате, который ему был безразличен. Подумав об этом, он проглотил эти слова и, недовольно приподняв бровь, посмотрел на почти нетронутый напиток перед Чжоу Чао.

«Ты позвал меня выпить, а сам тут просто живот балуешь?» С этими словами он взял другой стакан, налил себе смесь разных напитков, стоявших перед ним, не заботясь о том, одинаковые ли они по вкусу, и подвинул стакан Чжоу Чао.

Чжоу Чао остолбенел. «Чёрт, неужели всё настолько серьёзно?» Он поднял стакан и отпил, поморщившись от жжения. Отпивая, он не забыл добавить: «Кажется, у твоего соседа по комнате туго с деньгами, да? Если я брошу ему деньги, как думаешь, смогу ли я заставить его пошалить?»

Шэнь Бьянье: «Он тебе нравится?»

Чжоу Чао рассмеялся и сказал: «Просто ради развлечения. Мне очень интересно, что он может вывести тебя из себя». «Если ты не против, я попробую».

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него.

«Мне всё равно, как ты там дурачишься, но если ты из-за меня кого-то провоцируешь, это просто подло, и я бы оказал тебе медвежью услугу, если бы не побил тебя за такую подлость». Сказав это, он неловко коснулся носа и кашлянул, словно пытаясь что-то скрыть.

Затем он сказал: «Не притворяйся. Если ты скажешь, что не учуял на нём моих феромонов, я сегодня же вечером отведу тебя к врачу, чтобы он проверил твоё обоняние».

Прошел день, и хотя запах, исходивший от Се Юаньсина, стал гораздо слабее, на его шее все еще оставался след от укуса Шэнь Бьянье.

Наклонившись, чтобы расставить напитки, он всё ещё чувствовал едва уловимый аромат. Бар был наполнен запахами дыма, алкоголя и духов; большинство людей не уловили бы этот слабый, стойкий аромат. Но любой, кто знаком с Шэнь Бьянье, понял бы, чьи это феромоны.

Чжоу Чао смущенно рассмеялся, все еще не в силах сдержать любопытство.

«Расскажи мне об этом. Мне давно это интересно».

Он не заметил, когда официант наклонился, чтобы поставить напитки, но когда подошел Шэнь Бьянье, и он понял, что они знакомы, он сразу же понял, что запах от официанта, должно быть, принадлежал феромонам Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нечего рассказывать».

Его взгляд упал на стоявшего неподалеку Се Юаньсина, который наклонился и сметал рукой со стола скорлупу арахиса и кожуру фруктов.

Приталенный жилет с завязкой на талии, казалось, вот-вот порвет эту тонкую, узкую талию.

Когда Се Юаньсин поднял мусорное ведро и встал, Шэнь Бьянье инстинктивно отвел взгляд, схватив свой напиток, словно пытаясь его прикрыть.

Боковым зрением Се Юаньсина было видно, что рука, наполовину сжимающая стакан, имеет отчетливые костяшки пальцев, а на запястье у него красовались невероятно дорогие механические часы Шэнь Бьянье.

Он подумал, в силе ли обещание Шэнь Бьянье выплатить ему компенсацию. Было бы здорово получить тысячу. Пятьсот тоже подойдёт. Если бы его укусила собака, одна только прививка от бешенства стоила бы пятьсот юаней. Се Юаньсин отнёс мусорное ведро за кулисы, рассеянно размышляя на ходу.

Сидя за барной стойкой, Шэнь Бьянье наблюдал, как фигура Се Юаньсина скрылась за кулисами, затем опустил голову и молча допил еще один напиток.

Чжоу Чао выглядел удивленным. «Ты так раздражен?» «Разве ты не говорил, что он просто твой сосед по комнате? Только не говори мне, что он тебе нравится».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «У меня с феромонами все в порядке, а вот с мозгом все в порядке».

Чжоу Чао замер, его разум мгновенно просветлел от этого замечания. Он наклонился к Шэнь Бьянье, понизил голос и недоверчиво спросил: «У тебя с феромонами проблемы, и ты принял его за омегу и укусил?!»

Он лишь учуял феромоны Шэнь Бьянье на человеке и не видел следа от укуса, лишь предположив, что он его когда-то подцепил. Теперь же, услышав, как Шэнь Бьянье упомянул о своих проблемных феромонах, он внезапно осознал.

Шэнь Бьянье не стал этого отрицать.

«Чёрт возьми!!» Чжоу Чао вскочил на ноги, на его лице отражалась смесь волнения, восторга и шока. Внезапная суматоха привлекла внимание окружающих. Шэнь Бьянье встал и похлопал его по плечу. «Давайте поговорим снаружи».

В час ночи они нашли пустой бордюр. В тусклом свете уличного фонаря они присели на корточки. У их ног стояло несколько банок пива, купленных в магазине.

Чжоу Чао: «Неужели мы не можем найти более престижное место для разговора?»

«Ты, сын самого богатого человека в городе А, будущий наследник семьи Шэнь, один из лучших Альф. И пусть моя семья не самая богатая, мы всё же уважаемы. Разве это вообще уместно — сидеть на обочине дороги с пивом?»

Он посмотрел вниз.

«А ты, чёртово ананасовое пиво по два бакса за банку. Тебе правда всё равно, да?»

Шэнь Бьянье цокнул языком. «Главное, чтобы можно было пить, зачем же так придираться?» Чжоу Чао на мгновение остолбенел, затем выругался и тоже открыл своё ананасовое пиво.

После минуты молчания Шэнь Бьянье сказал: «Этот период восприимчивости прошёл лучше, чем раньше. Ингибитор тоже оказал на меня влияние».

Теперь пришла очередь Чжоу Чао допить своё пиво. В ананасовом пиве было мало алкоголя, но он почувствовал, как у него закружилась голова. «Правда?» «Брат Шэнь, ты серьёзно?» «Из-за твоего соседа по комнате?»

Уличный фонарь отбрасывал тень на пиво. Голос Шэнь Бьянье был тихим и отстранённым. «Возможно. Не уверен».

Чжоу Чао не мог усидеть на месте. Он расхаживал взад и вперёд.

«Тогда чего ты ждёшь? Поговори с ним, убеди его сотрудничать, отведи его вместе к врачу».

«Нет, неужели ты даже немного не встревожен?» Он вдруг снова присел на корточки, стиснув зубы.

«Поскольку твоё феромонное расстройство неизлечимо, женщины твоего отца на свободе уже пытаются зачать ребёнка с помощью ЭКО. Тебе стоит беспокоиться!»

«Если бы тебя вылечили, а у твоего отца родился бы незаконнорожденный младший брат, которому пришлось бы бороться за семейное наследство, насколько это было бы отвратительно?»

Шэнь Бьянье саркастически рассмеялся, а затем спокойно произнес: «Не волнуйтесь, он не может родить». Чжоу Чао замолчал, остро почувствовав что-то, и больше не произнес ни слова. Двое здоровяков просто сидели на корточках под фонарем, погруженные каждый в свои мысли, и какое-то время молчали.

Через мгновение Чжоу Чао: «Значит, пойдём найдём клуб, где можно посидеть. У меня ноги онемели. А у тебя нет?»

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем медленно произнес: «Немного».

…Шэнь Бьянье пил повсюду, от бара до улицы, а затем и до клуба. Свет в отдельной комнате был тусклый, его мерцание высвечивало одну пустую бутылку за другой. Чжоу Чао беспомощно смотрел на него. «Всё ещё пьёшь? Сколько выпил?»

«Разве это не хорошая новость, что твой сосед по комнате помогает тебе справиться с феромоновым расстройством? Бросай пить. Расскажи, о чём ты думаешь. Я так волнуюсь, почему ты всё ещё пьёшь?»

Шэнь Бьянье был немного пьян. Услышав это, он проворчал: «Император не волнуется, а вот евнух волнуется.

Чжоу Чао онемел и отказался от напитка, предложенного Шэнь Бьянье. «Я больше не могу пить. Что случилось вчера?»

Если бы не было так поздно, он бы прямо сейчас потащил Шэнь Бьянье на обследование. Они были братьями, выросшими вместе. Обычно он не говорил об этом, но знание о феромонном расстройстве Шэнь Бьянье тяготило его.

Шэнь Бьянье, услышав вопрос Чжоу Чао, молча выпил ещё один стакан. Он был немного пьян, не мог удержаться от алкоголя, и, после головокружительной мысли, произнёс: «Что ещё могло случиться? Я укусил его, думая, что он Омега».

Чжоу Чао догадался, но всё равно был в шоке: «Разве он не бета? Как его могли принять за омегу и укусить?»

Шэнь Бьянье взял свой стакан, повернул голову, чтобы посмотреть на него, наклонился ближе и загадочно произнёс: «Разве он не пахнет очень приятно?» «Как молоко, ароматно». Последняя часть прозвучала с ноткой глупости.

Чжоу Чао взглянул на ряд пустых бутылок на столе и вспомнил, что он пил в баре, резонно заключив, что мужчина был действительно пьян. «А потом? После того, как ты его укусил?»

«Потом я отключился». Шэнь Бьянье потянулся за бутылкой, налил себе полный стакан и, сделав глоток, процедил сквозь стиснутые зубы: «Се Юаньсин на самом деле просто бросил меня там!»

«Он заставил меня спать на столе всю ночь!» Сказав это, он не смог удержаться и сделал ещё один глоток алкоголя, чувствуя себя подавленным и злым: «Он даже не удосужился прикрыть меня хоть какой-нибудь одеждой!»

«Сегодня утром я проснулся с болью в плечах, а в общежитии никого не было. Ты понимаешь это чувство?»

«У меня было такое чувство, будто меня продали, а человек, который меня продал, просто убежал». Он повернулся к Чжоу Чао и спросил: «Ты понимаешь это чувство?»

Чжоу Чао слушал, оцепенев, думая, что не понимает. А если он не был пьян и его логика была ясна, разве Шэнь Бьянье не был первым, кто укусил? Как он стал тем, кого проституировали?

Шэнь Бьянье, очевидно, не нуждался в ответе и продолжил про себя: «Забудь, поскольку это я его укусил, я подумал, что поговорю с ним как следует, когда он вернется».

«Но я прождал в общежитии весь день», — он сердито хлопнул по столу, — «прождал весь этот чертов день, а Се Юаньсин так и не вернулся!»

«Я ждал его с нетерпением, а он так и не сказал мне, куда пошел?!»

«Я волнуюсь? Какой смысл волноваться, ему до меня нет дела».

Чжоу Чао: «……»

Он нахмурил брови, подозревая, что он тоже пьян.

Тот смешанный напиток, который он выпил, был бы вполне разумным, иначе почему бы он услышал обиду в словах Шэнь Бьянье?

«Я говорю, в таких случаях нужно просто поговорить с ним как следует. Ты платишь деньги, он сотрудничает, и ты получишь лечение. Разве это не лучше?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Эти врачи не могут предложить надёжного метода лечения. Мне стало легче, когда я его укусил. Единственный метод лечения, который могут предложить врачи, — это продолжать кусать».

Подумав о том, что ему придётся продолжать кусать Се Юаньсина, он разозлился и громко сказал: «Если это нельзя вылечить, значит, это невозможно. Зачем мне кусать бета-змею?!»

Глава 6

В 3:30 утра Се Юаньсин потёр пульсирующий лоб и медленно пошёл к школе. В свете уличных фонарей его тень удлинилась, и он устало вздохнул.

Двери общежития в этот час уже давно были закрыты, но Се Юаньсин жил в здании общежития для студентов второго курса, и там был проход, который нашли старшекурсники, чтобы перелезть через стену и попасть внутрь. Он слышал о нем раньше, и сейчас было самое подходящее время им воспользоваться.

В общежитии для второкурсников комендантский час был не таким строгим. Даже если его ловили лазающим по стене поздно ночью, несколько добрых слов в адрес тёти из общежития обычно заставляли её закрыть на это глаза.

Се Юаньсин многократно репетировал свои реплики, готовясь притвориться второкурсником, если тетушка его застукает.

Он немного нервничал, не только потому, что впервые нарушал правила, но и потому, что боялся, что тетушка его поймает.

Перебравшись через стену и поднявшись на лифте, он обнаружил, что его сердце все еще колотится, даже когда он открыл дверь своей комнаты в общежитии.

В общежитии было тихо и темно. Се Юаньсин посветил телефоном как фонариком, положил его на стол, взял одежду и пошёл в ванную, чтобы принять душ.

От него разило алкоголем и сигаретами, и он просто не мог спать из-за этого запаха.

Приняв душ, он даже не удосужился высушить волосы феном, а просто рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Первый день, второй день, третий день — Се Юаньсин считал дни, которые он проработал в баре.

Его организм не мог справиться с режимом сна всего четыре часа в сутки. Он планировал проработать пять дней, а затем уйти.

За пять дней он заработал 750 юаней, чего хватило бы на два месяца проживания.

Сегодня был четвертый день.

У Се Юаньсина в тот вечер не было занятий, и его попросили прийти пораньше, чтобы убраться. Даже до открытия бар был тускло освещён, и вычищать мусор из некоторых щелей было сложно.

Когда он стоял на коленях на земле, выковыривая из расщелины шелуху семечек подсолнечника, перед ним внезапно появилась пара кроссовок.

Се Юаньсин поднял взгляд и увидел, что Шэнь Бьянье хмуро смотрит на него.

Шэнь Бьянье: «Разве ты не должен начинать работу в десять? Почему ты здесь в восемь?

Се Юаньсин был немного удивлён, что тот знал его рабочее время, но не стал спрашивать. Вместо этого он сказал: «Ещё не рабочее время, почему ты…»

Шэнь Бьянье холодно фыркнул: «Я пришел так рано не ради тебя».

«Разве я не могу прийти, когда захочу?»

«Я не был в общежитии три дня и не видел, чтобы тебя это волновало».

Он быстро выпалил ряд предложений, заставив Се Юаньсина молча проглотить вторую половину фразы: «Ты пришел рано».

Се Юаньсин не умел разговаривать и спорить. Видя, как Шэнь Бьянье намеренно затевает драку, он опустил глаза и прошептал: «О»

Он думал, что Шэнь Бьянье не возвращался три дня, чтобы не платить ему, но, похоже, это было не так.

Однако он не был настроен угадывать мысли Шэнь Бьянье: он был очень занят и устал.

Сказав это, Се Юаньсин продолжил погружение в работу, не заметив, как лицо Шэнь Бьянье мгновенно побагровело от одного его слова.

Сначала Шэнь Бьянье хотел уйти, но инстинктивно проследил взглядом за движениями Се Юаньсина, наблюдая, как тот руками выковыривал шелуху семечек из трещин в полу, пачкая кончики пальцев и несколько раз пытаясь вытащить застрявшую шелуху.

Забудьте об этом, укус Беты — это укус Беты.

Не то чтобы он хотел его укусить, но нужна была причина, чтобы дать Се Юаньсину деньги, верно?

Что касается того, почему ему непременно нужно было дать Се Юаньсину деньги.

Ему просто было жаль Се Юаньсина; его переполняющее сочувствие требовало выхода.

Поэтому он пнул Се Юаньсина ногой по руке и снисходительно сказал: «Прекрати эту паршивую работу. Давай обсудим сотрудничество».

«Сделай мне одолжение, и я дам тебе пять миллионов. Ну как?»

Движения Се Юаньсина замерли. Шэнь Бьянье сначала думал, что собеседник будет в восторге, но неожиданно в следующую секунду услышал, как Се Юаньсин спокойно, слегка раздражённо, сказал:

«Ты меня укусил и не компенсировал ущерб, я даже говорить об этом не буду. Если последствия не лечатся, иди и лечи их сам. Я очень занят, можешь перестать относиться ко мне как к развлечению?»

«Отойди, ты мешаешь мне работать».

Шен Бьянье: ???

Блин.

Шэнь Бьянье так разозлился, что рассмеялся. Он просто сел прямо на кабинку позади него. Он хотел посмотреть, чего добьётся Се Юаньсин, отказавшись от работы за пять миллионов юаней.

И если бы он когда-нибудь снова пожалел Се Юаньсина, он бы превратился в собаку.

Внутри бара музыка диджея отбивалась в унисон с ритмом сердец, атмосфера накалялась волнами возбуждения, толпа веселилась, а танцпол заполняли зажигательные танцы.

В чуть более уединенном углу Се Юаньсин смотрел на напиток перед собой.

Модно одетый мужчина злобно помешивал рукой в напитке, пристально глядя на Се Юаньсина и спрашивая: «Разве ты не любишь хвастаться?»

«Разве тебе не нравится быть героем, спасающий красавца?»

«Если ты выпьешь эту чашу, мы оставим сегодняшнее дело».

Се Юаньсин взвесил все «за» и «против». Стаканчик алкоголя – это мелочь, просто отвратительно, что кто-то другой засунул туда руку и помешал его.

Если бы он не выпил и началась суматоха, то, судя по его прошлому опыту работы в ресторанах, клиенты, устраивающие беспорядки, скорее всего, выместили бы все на нем.

Ему ещё не выплатили зарплату за последние несколько дней. Если он не сможет получить деньги…

Все эти бессонные ночи были бы напрасны, и у него не было бы денег. Найти другую подработку с таким количеством занятий в течение дня было просто нереально.

Сроки погашения национального студенческого кредита, на который он подал заявку, были неизвестны, а деньги ему нужны были на непредвиденные расходы.

Эта работа была предназначена для чрезвычайных ситуаций, так что перетерпеть этот раз было нормально.

Или если бы он позволил выпить его коллеге, который стал причиной беспорядков...

Се Юаньсин повернул голову и взглянул. Девушка, прятавшаяся за ним, была вся в слезах. Она была новенькой, тоже работающей неполный рабочий день, и никогда раньше не видела ничего подобного. Она уже была растеряна и сбита с толку.

Она вцепилась в одежду Се Юаньсина, в её голосе слышались паника и слёзы: «Что нам делать? Может, нам найти менеджера?»

Се Юаньсин покачал головой. В первый день работы на неполный рабочий день, брат А, который его нанял, сказал: «Если клиент тянет тебя выпить, то, если можешь, просто пей и не создавай проблем».

Ло Чэнцзе зацепил пальцем стакан, поднял его и громко постучал им по столу. «Если ты не выпьешь, пусть выпьет девушка позади тебя. Я ей тоже не дам пить бесплатно».

Он многозначительно усмехнулся: «Я сказал, я дам чаевые».

После его речи окружающие разразились смехом, а некоторые даже подзадорили его: «Наш брат Ло богат. Если вы сделаете его счастливым, дать ему несколько тысяч или даже десятки тысяч вполне возможно».

Недавно открывшийся бар больше всего боялся нарушителей спокойствия. Менеджер, видя, что ситуация неблагоприятная, быстро протиснулся к нему, виновато улыбаясь: «Эти два официанта работают неполный рабочий день, неуклюжие, неловкие. Пожалуйста, простите их, если они что-то сделали не так».

На его лице сияла улыбка, а тон был безупречен. «Как насчёт сегодняшнего счёта? Мы дадим вам скидку двадцать процентов?»

В глазах Ло Чэнцзе читалась злоба. «Скидка? Мне всё равно».

Он указал на Се Юаньсина: «Я просто хочу, чтобы он выпил эту чашку».

На самом деле Ло Чэнцзе делал это намеренно.

Первоначально это был обычный напиток, если девушка его не пила, то она его не пила.

Но кто же знал, что другой официант, которого она лихорадочно прикрывала, как щит, знал его.

Если быть точным, он видел Се Юаньсина в Инженерной школе Университета А.

Он не был выпускником инженерной школы университета, но Омега, к которой он стремился, был таковой, поэтому он иногда бегал в инженерную школу университета.

Его отец продолжал пилить его из-за того, что он не поступил на инженерный факультет университета А и  опозорил свою семью, а Омега, за которым он гонялся, в последнее время тоже относился к нему холодно, так что Ло Чэнцзе уже был раздражен.

Он забыл, когда видел этого человека на инженерном факультете университета, но что с того, что он поступил в один из лучших университетов страны?

Вдали от школьной среды, в обществе он по-прежнему просто служил ему, как раб.

Ему просто не повезло, что он столкнулся с ним, когда тот был в плохом настроении.

Ло Чэнцзе в какой-то степени понравилось ощущение того, что он наступил на лучшего ученика, отличника, как будто гнев, который он испытывал по отношению к своему отцу и Омеге, рассеялся вместе с этим.

И он пододвинул напиток, который постоянно помешивал рукой, к Се Юаньсину. «Всего одну чашку. Если ты её не выпьешь, ты проявишь ко мне неуважение».

Он торжествующе улыбнулся: «Иначе, если начнется сцена, это не будет иметь ничего хорошего для всех».

Менеджер, не отрывая взгляда от Се Юаньсина, понизил голос и сказал: «Это всего лишь бокал вина, просто выпей».

«Ты же не хочешь работать столько дней впустую, правда? Не волнуйся, мы тебе компенсацию дадим».

Се Юаньсин опустил взгляд и потянулся за напитком. В тот момент, когда его пальцы коснулись стакана, чья-то рука, словно из ниоткуда, схватила его со стола.

В следующую секунду стакан вместе с его содержимым опрокинулся на лицо Ло Чэнцзе.

Ло Чэнцзе был ошеломлён и невероятно зол. Он даже не потрудился вытереть лицо, прищурившись, чтобы посмотреть на вошедшего. «Кто ты, чёрт возьми, такой?»

Человек был очень высоким, и ему пришлось вытянуть шею, чтобы ясно разглядеть его лицо.

Даже в тусклом свете бара можно было разглядеть прекрасные черты лица и брови этого человека, что еще больше раздражало Ло Чэнцзе.

Шэнь Бьянье посмотрел на него сверху вниз, его голос был немного холодным: «Ищешь неприятностей?»

Ло Чэнцзе указал на Се Юаньсина: «Какое, чёрт возьми, тебе дело до моих проблем с ним? Ты что, хочешь, чтобы его избили?»

Шэнь Бьянье посмотрел на руку, указывающую на Се Юаньсина, его лицо потемнело, и он полностью оттянул Се Юаньсина за себя, полностью загородив ему дорогу.

Он повернулся к Ло Чэнцзе: «Я скажу только один раз: убирайся».

Се Юаньсин посмотрел ему в спину, его глаза заблестели, и он молча встал позади него.

Лицо Ло Чэнцзе изменилось. В обычной ситуации он бы уже ударил его. Здесь было больше людей, так что они не были в невыгодном положении, но Шэнь Бьянье только что рванул руку, и он отчётливо увидел механические часы на руке противника.

Он давно хотел эти часы, но даже его отец не мог себе позволить такие дорогие, не говоря уже о нем самом.

Восемь миллионов за часы, выпущенные ограниченной серией по всему миру. Даже если кто-то и любит носить поддельные предметы роскоши, чтобы похвастаться ими, он не станет носить столь очевидные и легко разоблачаемые часы ограниченной серии.

Более того, это был Город, где каждый дюйм земли был на вес золота. Не исключено, что в этом маленьком баре появится человек, которого он не мог себе позволить спровоцировать.

Лицо Ло Чэнцзе помрачнело. Он пристально посмотрел на Се Юаньсина и сказал: «Считай, тебе повезло».

С этими словами он и его приспешники поспешили прочь.

Увидев, что проблема решена, менеджер поблагодарил Шэнь Бьянье, а затем подозвал к себе Се Юаньсин и другую девушку. «Быстрее, быстрее, идите и поблагодарите этого клиента. Что вы стоите тут в оцепенении?»

Девушка быстро поблагодарила его, и Се Юаньсин тоже тихо сказал: «Спасибо».

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь: «Просто спасибо? Ничего больше?

Менеджер рядом с ним улыбнулся и сказал: «Конечно, конечно, помимо благодарности, есть ещё кое-что. Как насчёт такого: мы дадим вам сегодня скидку тридцать процентов?»

«Скидка не нужна», — Шэнь Бьянье, даже не взглянув на менеджера, слегка приподнял подбородок и сказал Се Юаньсину: «Пусть говорит».

Менеджер был ошеломлён, его взгляд метался между Шэнь Бьянье и Се Юаньсином. На мгновение он не мог понять, пришёл ли тот помочь или нет.

Се Юаньсин поджал губы, не зная, что еще сказать, кроме как поблагодарить.

Подумав немного, он заговорил еще тише: «Извини, мне не следовало ругаться на тебя за то, что ты заболел».

Он не ожидал, что Шэнь Бьянье ему поможет. Он чувствовал себя довольно неловко, стоя здесь в неловкой позе, не в силах уйти.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Хорошо, что ты знаешь, что ошибался».

Менеджер понял, что эти двое знакомы, и быстро скрылся под каким-то предлогом.

Стоявшая рядом девушка, чувствуя себя немного лишней, потянула Се Юаньсина за рукав и поблагодарила его.

«Тогда извини, что задержала тебя. Спасибо. Я пойду работать, а вы с другом, — она сделала паузу, посмотрела на Шэнь Бьянье, а когда тот оглянулся, быстро отвела взгляд, её лицо слегка покраснело, — вы с другом можете поболтать».

Се Юаньсин что-то промычал, вытащил со стола две салфетки и протянула ей. «Хорошо, вытри лицо».

Девочка кивнула и быстро убежала с салфетками.

Шэнь Бьянье стоял, скрестив руки, и постоянно усмехался: «Я знаю тебя так давно, и впервые осознаю, что ты такой внимательный человек».

«Что, от её слёз у тебя сердце болит? Она тебе нравится?»

Он активно предлагает другим салфетки, но когда дело доходит до него, он даже не предлагает одеяло.

Хмф.

Се Юаньсин слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на Шэнь Бьянье, затем отвернулся и опустил взгляд. Он действительно чувствовал, что не ошибся, проклиная Шэнь Бьянье.

Просто другой человек только что вышел ему на помощь. Теперь он чувствовал себя немного виноватым и задыхался, ему снова хотелось выругаться, так что ему оставалось только терпеть.

Глава 7

Се Юаньсин трижды называл Шэнь Бьянье «больным», но теперь, сидя в классе и глядя на то, что было перед ним, он был немного опустошен. Никто раньше не говорил ему, что Шэнь Бьянье действительно болен.

Медицинская карта и контракт, лежавшие перед ним, – одного из них было достаточно, чтобы заставить Се Юаньсина замолчать. Медицинская карта была старой, с глубокой складкой, в ней указано, что пациентом был Шэнь Бьянье, 15 лет. Симптомы были кратко описаны: потеря контроля в периоды повышенной чувствительности, сильная агрессия, сопровождающаяся болью, и неэффективность ингибиторов. Диагноз – «синдром феромонного расстройства».

Нормальные люди дифференцируются во вторичные полы в восемнадцать лет, поэтому его превращение в Альфу в пятнадцать было чудом. Однако холодная информация в статье — синдром феромонного расстройства — сделала это чудо нелепым.

Шэнь Бьянье постучал костяшками пальцев по столу, нетерпеливо приговаривая: «Согласен или нет, говори». Если бы кто-то внимательно посмотрел на него, то заметил бы нотки дискомфорта и нервозности, но Се Юаньсин этого явно не заметил, по-прежнему не поднимая головы.

Шэнь Бьянье: «Немой?»

«Или ты считаешь, что цена слишком низкая?» Он усмехнулся, говоря прямо: «Знай меру, Се Юаньсин. Не испытывай судьбу».

Се Юаньсин коснулся суммы, указанной в контракте, неохотно убрал руку и сказал: «Я могу».

«Но сначала давайте сходим в больницу на обследование. Я подпишу, когда удостоверюсь, что лекарство эффективно». Иначе он бы не решился взять эти деньги.

Шэнь Бьянье наблюдал за его действиями, нахмурился, и в его глазах мелькнуло презрение. «Не нужно».

«Я уже убедился в этом в больнице. Хотя у тебя нет железы и ты не можешь поставить настоящую метку, ты можешь обмануть феромоны и сделать мои периоды повышенной чувствительности немного легче».

«Мои феромоны нестабильны, а периоды восприимчивости часты. Тебе лучше быть морально готовым».

Се Юаньсин изначально размышлял, достаточно ли одностороннего осмотра или его нужно провести для более тщательного обследования, например, сдать кровь на анализ, чтобы определить причину, или что-то ещё? Не слишком ли всё формально, чтобы всё было так просто?

Услышав последние слова Шэнь Бьянье, он снова заблудился и прижал руку к затылку. Рана от укуса уже начала покрываться коркой. Если он подпишет этот контракт, зажившая, но уже покрытая коркой рана снова откроется. Будет больно.

Но это не имело значения. Что значила небольшая травма по сравнению с пятью миллионами? Зарабатывать деньги всегда было нелегко.

Он взял ручку и расписался на контракте. Подписав, он закрыл колпачок, и тот тихонько щёлкнул. Се Юаньсин крепко сжал ручку в ладони, затем поднял взгляд на Шэнь Бьянье и спокойно спросил: «Хочешь укусить?»

Говоря это, он слегка повернулся, немного опустил голову и другой рукой откинул выбившиеся волосы с затылка, подставив свою уязвимую шею Шэнь Бьянье, словно жертву.

Шэнь Бьянье тупо смотрел на этот участок кожи. Там были приклеены два пластыря телесного цвета, отчего кожа вокруг казалась ещё белее, бледной, без крови, словно бледный снег. Его кадык невольно дернулся. Взгляд не отвёлся, но первым вырвалось холодное фырканье: «Эх, кому захочется кусать бету когда угодно и где угодно?»

«В контракте четко указано, что тебе нужно только сотрудничать с моим лечением».

«Когда мои феромоны станут нестабильными, я естественным образом тебя найду».

Се Юаньсин опустил руку и кивнул, его реакция была безжизненной: «О». Он был обычным человеком; конечно, он не был бы расстроен, если бы его не кусали. Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что не нужно, он начал складывать свои вещи на стол.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Скажу одно слово о контракте, и ты разозлишься, устроишь истерику и уйдешь?»

«Ты должен понять…»

«Нет», — перебил его Се Юаньсин. «Я пойду в столовую пообедать. Уже полдень, все в классе разошлись. Ты не голоден?»

После занятий к нему подошёл Шэнь Бьянье и затянул разговор, пока все не разошлись. Было уже два часа, а Се Юаньсин был так голоден, что едва мог говорить. Откуда Шэнь Бьянье знал, что он там учится, спросить ему было лень.

Се Юаньсин встал, не снимая рюкзака. Чёрная одежда, чёрный рюкзак и бледное запястье, которое он продемонстрировал, махая на прощание Шэнь Бьянье. «Я ухожу первым. Просто позвони, если что-нибудь понадобится».

Уже собираясь уходить, он остановился, словно вспомнив что-то. «Хочешь записать мой номер телефона?»

Шэнь Бьянье недовольно нахмурился, но всё равно достал телефон. «Скажи номер».

…Се Юаньсин искоса взглянул на идущего рядом человека, поджал губы: «Ты…»

Шэнь Бьянье смотрел в телефон. Услышав звук, он повернул голову и взглянул на Се Юаньсина, его глаза слегка сверкнули, и холодно сказал: «У меня в последнее время нестабильное состояние феромонов. Я слежу за тобой, так что без проблем тебя найду». Затем он кашлянул: «А я всё равно пойду в столовую поем, а потом мы можем вместе вернуться в общежитие».

Се Юаньсин тихо промычал «ох», опустив голову, чувствуя лёгкое нежелание возвращаться в общежитие после еды. Он также немного замедлил шаг в сторону столовой.

Наконец они медленно добрались до кафетерия. Шэнь Бьянье с презрением посмотрел на еду в миске Се Юаньсина. «Это всё, что ты ешь? Так мало».

Се Юаньсин: «Хм, это дёшево».

Шэнь Бьянье замолчал, услышав его слова, и невольно взглянул на Се Юаньсина. Тот ел, опустив голову, с каменным выражением лица. Выбившиеся на лбу волосы слегка закрывали глаза, а при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что их края были слегка желтоватыми. Раньше он думал, что угрюмый характер Се Юаньсина говорит о его увлечении модным окрашиванием волос, но теперь вдруг понял: разве это не недоедание? И эта бледность лица, эти светлые губы – это действительно недоедание.

Шэнь Бьянье был потрясён. Он не ожидал, что в наше время кто-то до сих пор страдает от недоедания. Его взгляд на Се Юаньсина стал окрашен жалостью. «А как же твои родители? Кем они работают?» Разве не грех растить такого ребёнка?

Се Юаньсин сжал палочки для еды крепче. Он не поднял глаз, его голос был спокоен: «Они оба мертвы».

Сердце Шэнь Бьянье сжалось, он пожалел, что задал этот вопрос. Помолчав немного, он тихо произнёс: «Тогда ты…»

«Я живу у тёти и дяди. У меня есть двоюродный брат, и наши отношения так себе», — Се Юаньсин уставился на еду перед собой, глубоко вздохнул и поднял взгляд. «Перепись закончилась? Хочешь что-нибудь ещё спросить?»

«Мои семейные дела не повлияют на наш контракт, не волнуйтесь». Подразумевалось, что не вмешивайтесь.

Шэнь Бьянье, естественно, всё понял, его лицо похолодело, и он больше ничего не сказал. Время еды уже прошло, и в столовой было тихо. Атмосфера между ними стала ещё тише. Се Юаньсин потерял аппетит, но всё же медленно доел всё, что было в его миске. Он за это заплатил; он не мог позволить себе выбросить еду.

Его палочки для еды тихонько звякнули о поднос. Се Юаньсин опустил голову и тихо сказал: «Извини, я только что был с тобой груб». Он всегда был тупым, молчаливым, а когда возникали проблемы, всегда первым извинялся, словно сырой гриб в углу, который любой мог пнуть, чтобы ещё глубже втоптать в грязь.

В тихом кафе раздался смешок. Шэнь Бьянье взял телефон, нашёл платёжное приложение Се Юаньсина по его номеру и, не моргнув глазом, перевёл шестьсот тысяч.

Шэнь Бьянье: «Первоначальный взнос по контракту составляет пятьсот тысяч. Остальные сто тысяч — на твои расходы». Его лицо было мрачным, красивые черты лица ничего не выражали. «И можешь быть уверен, меня не интересуют твои семейные дела».

«Дело не в том, что я хочу дать тебе эти деньги. Просто ты слишком худой. Мне неудобно держать тебя, когда я тебя кусаю».

«Мои кошки и собаки получают по сто тысяч долларов на еду каждый месяц, просто чтобы они хорошо питались и их было приятно держать на руках», — взгляд Шэнь Бьянье скользнул по Се Юаньсину, его тон был легким и насмешливым. «Ты, ну, ты почти как мои кошки и собаки».

Он унизил Се Юаньсина этими сотнями тысяч юаней, ожидая увидеть на его лице гневное, но сдержанное выражение. Однако Се Юаньсин сначала замер, а затем его глаза загорелись, когда он уставился на свой телефон. Се Юаньсин держал телефон в руках, слегка ошеломлённо улыбаясь. Изредка он одаривал Шэнь Бьянье лучезарной улыбкой: «Спасибо, ты действительно хороший человек».

Шэнь Бьянье почувствовал, что его перехитрили, и не смог удержаться, чтобы не сказать: «Я делаю это не ради твоего здоровья».

«Это как разводить кошек и собак, понимаешь?

Се Юаньсин пересчитал нули после шестерки, рассеянно кивнув: «Хм-м, знаю, знаю».

Шэнь Бьянье раздражённо цокнул языком, сдерживая желание щелкнуть Се Юаньсина по лбу. «Пошли обратно в общежитие. Теперь, когда у тебя есть деньги, пора приниматься за работу».

Се Юаньсин покорно последовал за ним, спрашивая на ходу: «Тебя беспокоят твои феромоны?»

Шэнь Бьянье коснулся кончика носа и невнятно промычал что-то в знак согласия.

Се Юаньсин ускорил шаги позади себя, на мгновение задумался, затем остановился и потянул за собой Шэнь Бьянье.

Тело Шэнь Бьянье слегка напряглось. Он повернул голову, посмотрел на Се Юаньсина и басом спросил: «Что?»

«Вообще-то, можешь просто укусить. Не нужно возвращаться в общежитие…» Голос Се Юаньсина становился всё тише и тише под пристальным взглядом Шэнь Бьянье, остро понимая, что тот недоволен.

Первоначальное напряжение Шэнь Бьянье от того, что его дернули, тут же сменилось раздражением. «Почему ты такой бесстыдный?» Среди бела дня один человек кусает другого за шею — чем это отличается от секса на виду?!

Видя, как Се Юаньсин недоуменно моргнул, Шэнь Бьянье на мгновение лишился дара речи. Вместо этого он холодно спросил: «Ты хочешь, чтобы все в школе видели, как я тебя укусил?» Он усмехнулся, и в его голосе слышалось торжество: «Хочешь ко мне присосаться?»

«Предупреждаю тебя: если кто-нибудь узнает, что я вступаю в такие отношения с бетой, тебе конец».

Се Юаньсин всё понял. В конце концов, Шэнь Бьянье в обычных обстоятельствах не стал бы с ним связываться. Связь с ним всегда была бы неловкой. Он серьёзно кивнул, пообещав: «Я сохраню это в тайне».

По какой-то причине Шэнь Бьянье почувствовал, как что-то сдавило ему грудь. Вернувшись в общежитие, он наблюдал, как Се Юаньсин медленно закрывает дверь, и нахмурился ещё сильнее. Как только Се Юаньсин закрыл дверь, Шэнь Бьянье схватил его и, оттолкнув назад, повалил на стол.

Тонкая талия Се Юаньсина опустилась, а черный подол его одежды застрял между талией и столом, слегка закатавшись и обнажив тонкую линию его талии.

Шэнь Бьянье похлопал себя по красивым ягодицам и немного хрипло проговорил: «Лежи спокойно».

Уши Се Юаньсина, скрытые тёмными волосами, покраснели. Он словно тихонько стиснул зубы: «Если уж собираешься укусить меня за шею, так укуси. Не мог бы ты… сменить позу?»

Шэнь Бьянье игриво похлопал его ещё раз, а затем цокнул языком: «Нет. Скорее, сам подними волосы на затылке». Се Юаньсин увернулся от его руки и, откидывая выбившиеся волосы, суровым голосом сказал: «Перестань похлопывать… В контракте не было сказано, что ты можешь трогать что-либо, кроме моей шеи, если продолжишь так делать…»

Он хотел сказать, что больше так не будет, но ему очень нужны были эти деньги. Он хотел сказать, что ему нужно больше денег, но он не был настолько бесстыдным, поэтому стиснул зубы и применил метод Шэнь Бьянье, чтобы отомстить. «Ты пытаешься воспользоваться мной? Использовать бету?» Се Юаньсин впервые сказал что-то настолько самовлюблённое, его голос был тихим и дрожащим, но достаточно громким, чтобы человек позади него услышал.

Тело Шэнь Бьянье напряглось, лицо потемнело, он убрал руку, не отрывая пристального взгляда от человека, полулежавшего на столе. Мгновение спустя он злобно заговорил, словно желая дать выход своему гневу, и занес меч над головой и без того нервничавшего Се Юаньсина, начав предостережение: «Лежи смирно, сейчас укушу».

Его длинные пальцы легко и медленно скользили по коже на затылке Се Юаньсина, с удовлетворением наблюдая, как тот всё больше напрягается под его рукой. Шэнь Бьянье наклонился ближе, его дыхание было горячим, и он произнёс: «На этот раз я укушу здесь, хорошо?»

Се Юаньсин подсознательно закрыл глаза, его темные ресницы тревожно дрожали, он ждал боли, которая настигнет его в неведомый момент.

Глава 8

— Се Юаньсин, — парень с короткой стрижкой обхватил Се Юаньсина за шею сзади и спросил: — Ты слышал, что преподаватель говорил про групповую работу? Всем нужно разделиться по комнатам, по три человека в группе. Кажется, ты живешь в смешанной комнате*? А? Что это у тебя на шее?

*混寝 (hùn qǐn): смешанная комната (обычно имеется в виду комната, где живут люди разного пола, или, студенты разных курсов/специальностей).

Лицо Се Юаньсина стало немного странным, когда его схватили за шею. Услышав слова парня, он нахмурился, отстранился и смущенно поправил воротник:

— Ничего. А ты… — Он никак не мог вспомнить имя человека перед ним.

Прошло столько времени с начала учебного года, а он едва запомнил лица одногруппников.  Имена к ним никак не подбирались.

Гао Юйфэй* удивленно посмотрел на него:

— Я Гао Юйфэй. Я же говорил тебе свое имя. Ты что, так быстро забыл? Ты забыл, что меня тоже распределили в смешанную комнату? — Он горестно вздохнул: — Какая невезуха! Старшекурсники из моей комнаты постоянно заставляют меня бегать по поручениям, а мне неудобно отказываться. Сколько уже посылок я им принес, даже не сосчитать. Но хорошо хоть, что у нас в группе есть еще один человек, который живет со мной. — Гао Юйфэй повернулся к Се Юаньсину: — А у тебя как? Как отношения в комнате?

*"高宇飞" (Gāo Yǔfēi) – транскрипция (произношение): Гао Юйфэй.

Это имя состоит из:

高 (Gāo) - фамилия, означающая "высокий", "возвышенный".

宇 (Yǔ) - имя, означающее "вселенная", "космос", "пространство", "дом".

飞 (Fēi) - имя, означающее "летать", "парить".

Таким образом, имя Гао Юйфэй можно интерпретировать как "высокий, парящий в космосе" или "высокий, возвышенный и свободный".

Он смотрел на Се Юаньсина и чувствовал, что тот всем своим видом буквально излучает ауру "легко обидеть".

Услышав это, Се Юаньсин снова одернул воротник. За поднятым воротником скрывался пластырь, блокирующий феромоны – вещь, которая никак не должна была появиться у беты. Но его сосед по комнате ничуть не сдержался, когда укусил его. Несмотря на отсутствие у Се Юаньсина железы, феромоны продолжали поступать в рану. С момента укуса прошло слишком мало времени, и, если бы он не наклеил пластырь, любой омега или альфа мог бы понять, что его укусил другой альфа.

— Все хорошо, — сказал Се Юаньсин, слегка избегая взгляда.

Его уклонение Гао Юйфэй воспринял как признак наличия трудностей и еще больше заинтересовался:

— Ты живешь с Шэнь Бянье, верно?

Се Юаньсин вздрогнул:

— Откуда ты знаешь?

Гао Юйфэй, наполовину восхищенно, наполовину завистливо, произнес:

— Кто в этом университете не знает Шэнь Бянье? Даже если не видели, то наверняка слышали его имя. Говорят, что, когда он поступил на первый курс, он ездил на "Бугатти", и было очень много людей, которые его преследовали и признавались в любви, как парни, так и девушки. Потом, он устал от преследований и пересел на "Мерседес". Но и "Мерседес" не помог. Люди постоянно поджидали его у машины, и он перестал приезжать на ней в университет. — Гао Юйфэй с сожалением вздохнул: — "Бугатти"… Как же я хочу увидеть настоящую "Бугатти" своими глазами.

Се Юаньсин растерянно спросил:

— Что такое "Бугатти"? Это очень дорого?

— Не просто дорого, это стоит десятки миллионов! — подхватил кто-то из стоявших рядом, и в мгновение ока Се Юаньсин оказался в окружении любопытствующих, которых интересовал Шэнь Бянье.

Один из парней сказал:

— Раньше ты был молчаливым, и мне было неудобно спрашивать, да и военные сборы были слишком утомительными. Расскажи сейчас, как тебе живется в одной комнате с Шэнь Бянье? Он просто так раздает свои игровые аккаунты, которыми наигрался. Потратил на них десятки тысяч, а теперь отдает кому попало. Ты живешь с ним. Он тебе что-нибудь дарил?

Се Юаньсин, окруженный толпой, недовольно нахмурился и покачал головой в ответ:

— Нет.

Он не мог рассказать о контракте. Кроме денег, у него ничего не было. Но он же не мог сказать, что Шэнь Бянье посчитал его слишком худым и неудобным для укуса, поэтому дал ему сто тысяч на питание?

Гао Юйфэй подошел ближе и удивленно спросил:

— Как это ничего? Говорят, он довольно щедрый. Может, ты не был с ним достаточно любезен? Подлизался бы к молодому господину, чтобы он дал тебе что-нибудь. Даже если тебе это не нужно, ты мог бы продать и заработать кучу денег, — говоря это, он вздохнул: — Вот бы мне жить с ним в одной комнате.

Се Юаньсин покачал головой:

— Я не умею льстить. — Вдруг он, казалось, что-то вспомнил, и его глаза загорелись: — Если хочешь, мы можем попросить куратора поменяться комнатами.

Хотя у него и был контракт с Шэнь Бянье, в нем не было требования, чтобы он обязательно жил с ним в одной комнате. Если бы это было возможно, Се Юаньсин очень хотел бы, чтобы они не встречались, за исключением тех случаев, когда у Шэнь Бянье были проблемы с феромонами. Он был бетой, и после укуса в шею ему всегда было некомфортно. К тому же взгляд Шэнь Бянье после вчерашнего укуса смутил Се Юаньсина. Именно поэтому Се Юаньсин пришел на занятия сегодня днем очень рано.

Гао Юйфэй был потрясен его словами, а затем заикаясь спросил:

— А? А... это возможно?

Он ведь просто хотел пригласить Се Юаньсину в группу для совместной работы над проектом? Почему вдруг речь зашла о смене комнаты?

Собравшиеся вокруг люди, наблюдавшие за происходящим, еще больше воодушевились и стали подстрекать Гао Юйфэя, и даже нашлись добровольцы:

— Конечно, попробуй! Все равно ты живешь в смешанной комнате.

— На самом деле, я тоже могу сменить комнату. Мне все равно, жить в смешанной комнате или нет, главное – с кем жить.

— Многие говорят, что Шэнь Бянье очень щедрый и, кажется, у него неплохой характер. — Говорящий это, похлопал по плечу Се Юаньсина и спросил, словно ища подтверждения: — Ведь так?

Се Юаньсин помолчал немного, а затем, неохотно кивнул.

Гао Юйфэй почесал затылок:

— Я подумаю...? А что, если Шэнь Бянье не согласится? Тогда мне будет очень неловко. К тому же, он такой богатый. Почему он живет в общежитии?

Се Юаньсин, сидевший рядом, незаметно прислушался. Он тоже задался этим вопросом, когда Шэнь Бянье его разозлил.

Один из парней, состоявший в студенческом совете, произнес:

— Наш университет требует, чтобы первокурсники жили на территории кампуса. Разве вы этого не знали? Он ещё не переехал, должно быть, уже привык жить здесь.

Гао Юйфэй был очень заинтригован. Он не был таким нелюдимым, как Се Юаньсин, и, возможно, переехав, он смог бы получить что-нибудь интересное от Шэнь Бянье. Не говоря уже о другом. Он очень завидовал той игровой приставке с картриджами, которую Шэнь Бянье недавно подарил. Тот, кому он ее подарил, был студентом второго курса из его комнаты.

Он был заинтригован, но не мог решиться. Видя, что скоро прозвенит звонок на урок, Гао Юйфэй хлопнул Се Юаньсина по плечу:

— Не будем об этом сейчас. Ты будешь с нами делать групповое задание? Нас двое, плюс ты – как раз трое.

Се Юаньсин кивнул, и Гао Юйфэй тут же быстро сказал:

— Тогда я добавлю тебя в групповой чат. Прими приглашение.

Прозвенел пронзительный звонок, и группа студентов, собравшихся поболтать, разбежалась, как птицы и звери, и спокойно заняла свои места, когда вошел преподаватель. Это было небольшое групповое занятие и требования к дисциплине были намного строже, чем на лекциях в больших аудиториях. К тому же, в небольшом помещении преподаватель сразу видел, чем вы занимаетесь, поэтому никто не осмеливался делать что-то тайком.

Телефон Се Юаньсина, лежавший в кармане, беззвучно завибрировал. Вероятно, это была заявка в друзья от Гао Юйфэя, отправленная перед началом занятия. Он не стал доставать его, а вместо этого вытащил черновик и начал решать задачи, которые преподаватель написал на доске. В их университете студенты с высоким средним баллом могли получать стипендию, и Се Юаньсин хотел ее получить. Он не отличался особой сообразительностью и с трудом осваивал линейную алгебру, поэтому на этом предмете он всегда занимался усерднее, чем на других.

Но сегодня, когда он писал, его мысли начали блуждать.

Сегодня пятница, и Се Юаньсин планировал в последний раз поработать в баре, но из-за вчерашних событий он решил туда не идти. Он сообщил об этом менеджеру по телефону, но уже было почти шесть часов вечера, а ответа от него все еще не было. К тому же, Се Юаньсину еще не выплатили зарплату. Изначально договорились об ежедневной оплате, но по факту оказалось, что расчет будет только при увольнении. Теперь же менеджер вообще не отвечал на сообщения...

Ручка в руке Се Юаньсина оставила кляксу на бумаге, и он внезапно забеспокоился.

Пока он размышлял, телефон в кармане снова завибрировал. Ему редко кто-то писал, и в это время, скорее всего, мог ответить только менеджер. Вероятно, уже перевел ему зарплату. Камень с души Се Юаньсина упал, и он, не торопясь посмотреть, спокойно досидел до конца занятия.

......

Когда прозвенел звонок, Гао Юйфэй с заднего ряда снова положил руку на шею Се Юаньсина:

— Пойдешь с нами в столовую? Заодно обсудим групповое задание?

Рана на задней части шеи болела от прикосновения, Се Юаньсин сдержал стон и отодвинулся в сторону:

— Не нужно. Идите без меня. Решите сами, что будете делать для группового задания, а остальное оставьте мне.

Гао Юйфэй весело кивнул:

— Хорошо. Тогда занимайся своими делами. И не забудь принять мою заявку в друзья. — Он почесал затылок: — И насчет смены комнаты в общежитии… Я подумаю и скажу тебе.

Се Юаньсин слабо улыбнулся, сказав "хорошо", достал телефон и, открыв WeChat, увидел сообщение, от которого просто остолбенел. Людей в аудитории становилось все меньше, и без того слабая улыбка на лице Се Юаньсина медленно исчезла.

Менеджер: "Вчерашние гости ушли, не заплатив. Деньги забыл взять Сяо Ли, а проблемы создали ты и Сяо Тао. Они заказали алкокоголя на 5000 юаней, и эти убытки должны покрыть вы. Учитывая, что ты работаешь неполный рабочий день, твоя зарплата за эти дни составляет шестьсот юаней, я вычту только триста. Вот оставшиеся триста, прими."

"Вам переведено: 300.00"

Се Юаньсин долго смотрел на эти строки, прежде чем медленно напечатал ответ: "Но ведь эта ошибка произошла по вине того, кто принял заказ. Почему я должен нести убытки?"

Менеджер прислал голосовое сообщение. Се Юаньсин нажал на него, и из телефона послышался крайне раздраженный голос: "Если бы ты не натворил дел и не расстроил клиента, разве он ушел бы, забыв заплатить? Кто должен нести эти убытки, если не ты? Этих денег тебе даже на покрытие расходов не хватит. Если тебе не нужны эти триста, можешь не брать, я как раз сэкономлю."

Менеджер выплеснул все это на Се Юаньсина, а затем повернулся к Ло Чэнцзе и с улыбкой произнес:

— Если бы я знал, что вы друг владельца, я бы еще вчера решил этот вопрос для вас. Как вам такой вариант?

Ло Чэнцзе скривил губы:

— Всего триста. Фу.

— Вы не понимаете. С такими студентами, которые подрабатывают, нужно поступать именно так. У меня есть опыт. Если сразу вычесть все, он может устроить скандал. Дайте ему пряник, а потом бейте кнутом, и он будет вынужден проглотить обиду молча, — ответил менеджер.

Ло Чэнцзе махнул рукой:

— Ладно. Я думал, этому парню так везет, что сегодня снова найдется кто-то, кто его выручит, но он уволился. Скучно. Я пойду. Приду вечером, когда народу будет побольше.

Ло Чэнцзе не придал этому значения, триста юаней для него были сущим пустяком. Он махнул рукой и вышел из бара.

Небо снаружи уже начало темнеть, уличные фонари еще не зажглись. В университете Се Юаньсин последним вышел из аудитории, попутно выключив свет. Закрыв дверь аудитории, он вышел, получив те самые триста юаней.

Освещение почти во всем учебном корпусе университета было выключено и было довольно темно. Се Юаньсин, одетый в черное, шел по длинному и темному коридору. Слабый свет телефона освещал его лицо, не давая ему полностью слиться с фоном.

— Ты чего так медленно тащишься в такой кромешной тьме? Кого собираешься напугать, притворяясь привидением? — раздраженно выпалил Шэнь Бянье, глядя на человека, медленно выходящего из коридора.

— Тебя хочу напугать, — ответил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье удивленно посмотрел на него:

— Ты что, объелся чего-то? Ты, оказывается, умеешь шутить?!

Се Юаньсин криво усмехнулся, изобразив на лице безразличную улыбку, и спросил:

— Зачем ты пришел?

Эти слова Шэнь Бянье воспринял как откровенное нежелание видеть его. Он тоже холодно усмехнулся:

— Я дал тебе деньги на жизнь. Естественно, я должен убедиться, что ты тратишь их на еду. Иначе, если ты будешь копить их и не использовать, разве это не будет означать, что я просто так подарил тебе сто тысяч?

Се Юаньсин посмотрел на него со сложным выражением лица, не понимая, какая разница, потратил он деньги на еду или нет. Но тот, кто платит, всегда прав. Он не стал спорить и пошел за Шэнь Бянье.

Они шли по университетской аллее, не говоря ни слова друг другу, и в этот момент между ними установилась редкая атмосфера гармонии.

Проходя мимо пекарни, Се Юаньсин остановил Шэнь Бянье и, указывая на круглый эклер в витрине, сказал:

— Я хочу это съесть.

Он собирался попросить Шэнь Бянье остановиться и подождать его, пока сам купит. Но Шэнь Бянье стремительно вошел внутрь, указал на эклер, что-то сказал продавцу, а затем подошел к кассе и расплатился с помощью телефона.

Се Юаньсин на мгновение замер, затем поспешил за ним. Это был его первый визит в университетскую пекарню. На электронном экране при оплате оказалось, что то, что он хотел, было не эклером. Это был десерт под названием "таро-брюле", который стоил восемнадцать юаней – действительно дорого.

Глядя на надпись на экране, камень в его сердце вдруг стал тяжелее и больше, сильно сдавливая грудь, отчего ему стало трудно дышать.

Се Юаньсин взял пакет, протянутый Шэнь Бянье, и тихо поблагодарил:

— Спасибо. Давай вернемся в общежитие.

Шэнь Бянье слегка нахмурился:

— Ты же не собираешься мне сказать, что это твой ужин?

"Какой парень сможет насытиться куском хлеба размером с ладонь?"

Он положил руку на плечо Се Юаньсина и, немного настойчиво, повел его в столовую, с некоторой досадой говоря:

— Ты действительно не хочешь потратить ни юаня из ста тысяч. Какой же ты скупой*!

*抠不死你 (kōu bù sǐ nǐ): это очень разговорное и грубое выражение. "抠" означает быть скупым, прижимистым. "抠不死你" буквально означает "не умрешь от скупости", но в данном контексте это скорее восклицание, выражающее крайнее недовольство чьей-то скупостью, что-то вроде "да чтоб ты от своей скупости лопнул!" или "жадина ты такой, чтоб тебя!".

Се Юаньсин, спотыкаясь, прошел несколько шагов, чтобы не отставать от него:

— Я не собирался просить тебя заплатить.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Все еще притворяешься? Ты, черт возьми, сам указал на ту штуку и сказал, что хочешь ее съесть. Разве это не значит, что ты хотел, чтобы я купил ее тебе?

Се Юаньсин поджал губы, не желая спорить с Шэнь Бянье, и к тому же он чувствовал себя немного виноватым. В конце концов, он мог бы остановить Шэнь Бянье, но просто не хотел разыгрывать сцену "Я куплю. – Нет, я куплю, ты не покупай". Лучше сэкономить хоть немного. Если бы платил он сам, ему было бы жалко.

Шэнь Бянье привел его к прилавку с деликатесами, куда Се Юаньсин обычно не заходил, и, не спрашивая, что тот хочет, выбрал несколько мясных блюд и расплатился.

Держа в одной руке поднос, он обратился к Се Юаньсину:

— Чего застыл? Пойдем.

Се Юаньсин моргнул:

— А, хорошо.

Те, кто говорил, что Шэнь Бянье щедрый и добрый, были правы. Он не только приглашал на ужин, но и сам подавал еду, хотя иногда говорил не очень приятные вещи.

Се Юаньсин был не в настроении, и, хотя он не хотел ничего выбрасывать, он съел только половину, чувствуя себя неважно. Шэнь Бянье, сидевший напротив, наблюдал за ним. Его брови нахмурились еще сильнее, но увидев, что Се Юаньсин действительно больше не может есть, он ничего не сказал. Однако выражение его лица оставалось мрачным до самого возвращения в общежитие.

Шэнь Бянье смотрел, как Се Юаньсин медленно поворачивается и закрывает дверь, его взгляд становился все темнее. Он знал, что под плотно закрытым воротником одежды остались следы его укусов. Замкнутое, безлюдное пространство легче всего порождает необдуманные мысли, не говоря уже о том, что у него было намерение заставить Се Юаньсина немного пострадать, потому что тот плохо ел.

Шэнь Бянье обладал суровой внешностью, был высок, с глубоко посаженными надбровными дугами, и когда смотрел на кого-то хмурясь, это создавало ощущение давления. Опираясь на стол, он подозвал рукой Се Юаньсина, который только что закрыл дверь комнаты. В этот момент рана на затылке Се Юаньсина словно что-то почувствовала и внезапно заболела.

Се Юаньсин, медленно переминаясь с ноги на ногу, подошёл:

— У тебя снова проблемы с феромонами?

Взгляд Шэнь Бянье потемнел, он пристально посмотрел на Се Юаньсина, и, сглотнув, ответил низким, хриплым голосом:

— Мм, подойди.

Блокирующий пластырь на затылке был сорван и легко упал на пол.

Когда Се Юаньсин почувствовал, как клыки Шэнь Бянье прижались к затылку, его тело непроизвольно задрожало. Слёзы хлынули из глаз, а голос сорвался от рыданий:

— Мне больно. Шэнь Бянье, мне больно.

Он и сам не мог понять, болела ли рана, или он просто использовал единственную причину, чтобы поплакать и выплеснуть эмоции. Плакать из-за того, что у него вычли триста юаней, было бы стыдно, и не было никого, с кем можно было бы об этом поговорить. Но разве кто-нибудь, кого укусили бы так, не испытывал бы физиологическую реакцию на боль в виде слез? Да. Это было бы вполне разумно.

Слезы Се Юаньсина текли ручьем, перед глазами уже все расплывалось от влаги, и он ничего не видел.

Движения Шэнь Бянье замерли, его длинные пальцы коснулись уголка глаза Се Юаньсина:

— Ты плачешь? Я же еще не укусил, почему ты уже плачешь? —Он словно усмехнулся: — Какой же ты нежный.

Он хотел повернуть Се Юаньсина к себе, но тот, кого он держал, крепко ухватился за перила лестницы рядом со столом, сопротивляясь ему и не желая поворачиваться, чтобы показать свое лицо. Шэнь Бянье боялся, что тот поранится, и ослабил хватку. Он посмотрел на рану на его затылке, которая все еще слегка кровоточила, с некоторым замешательством в глазах. Он протянул руку и коснулся ее, но даже легкое прикосновение вызвало дрожь у человека в его объятиях, который со слезами говорил, что ему больно.

У основания клыков появилось легкое покалывание. Шэнь Бянье коснулся их кончиком языка, взгляд его был мрачным. Он медленно приблизился к затылку, покрытому синяками и ссадинами, и прошептал почти неслышно:

— Бедный малыш. Чего ты так испугался? — На этот раз к коже прикоснулись не острые зубы, а влажный, горячий язык, сопровождаемый неразборчивым хриплым голосом: — Дай я полижу. Полижу и боль пройдет.

Се Юаньсин неожиданно широко раскрыл глаза, крупные слезы покатились по щекам:

— Не... не лижи... слишком горячо...

Шея горела, словно в огне, затылок был мокрым, рана зудела от прикосновений языка. Это было странно и неприятно.

В такие моменты Шэнь Бянье никогда его не слушал. Се Юаньсин говорил это инстинктивно, не надеясь на то, что его послушают. Но к его удивлению, Шэнь Бянье действительно остановился. Се Юаньсин ошеломленно повернул голову. Его покрасневшие глаза и влажная родинка под глазом встретились с глубокими черными зрачками Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье посмотрел на него и задал вопрос, который тот совершенно не понял:

— Почему ты горький?

Се Юаньсин моргнул, его глаза были полны слез, он выглядел невинным и жалким:

— А?

Глава 9

В кабинете врача Се Юаньсин держал обеими руками бумажный стаканчик с тёплой водой, тупо глядя в окно, словно это не имело к нему никакого отношения. Небо за окном совершенно потемнело. Самолёт, мигая красными огнями, пронёсся по небу, привлекая его взгляд. Он, казалось, о чём-то задумался, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. Его бледное лицо мгновенно ожило, отражая несоответствующую его возрасту детскость.

Дверь с грохотом распахнулась, и вошёл высокий мужчина с несколькими отчётами о проверке. Он шёл и читал, всё сильнее хмурясь, с крайне мрачным лицом.

Шэнь Бьянье: «Дядя Ли, его отчёты уже опубликованы. Посмотрите».

«Почему он превращается в горький тыквенный напиток? Может, это из-за недоедания?»

«Это серьёзно? Повлияет ли это на его организм? Можно ли исправить это, обратившись к диетологу, который составит ему трёхразовое питание прямо сейчас?» Стоя у стола врача, ростом 192 см, он нахмурился и постучал по столу, его присутствие внушало страх. «Говори, дядя Ли».

Доктор Ли был ошеломлён, а затем медленно заговорил, и в его голосе слышались знакомые дразнящие нотки: «Вы ворвались, как пулемёт, ваши слова летели быстрее пуль. Я хотел заговорить, но вы не дали мне шанса».

Шэнь Бьянье поперхнулся, украдкой взглянув на Се Юаньсина. Тот всё ещё смотрел в окно, гадая, что же там такое, что так привлекло его внимание. Выражение его лица невольно смягчилось. Он отвёл взгляд и обратился к доктору Ли: «Тогда говорите, дядя Ли».

Доктор Ли положил отчеты в руки, задумался на мгновение, а затем начал: «С его телом все в порядке; он просто немного анемичен и истощен».

«Что касается твоих слов о том, что он превратился в горький тыквенный дух...» Он помолчал, размышляя, как объяснить.

Се Юаньсин, сидевший у окна, моргнул. Это был, очевидно, его осмотр, но он, подопытный, необъяснимым образом оказался самым расслабленным человеком в комнате. Он молча держал бумажный стаканчик и сделал глоток горячей воды. Бумажный стаканчик закрывал большую часть его лица, и он невнятно пробормотал: «Не горький тыквенный напиток». Но голос его был слишком тихим, почти про себя. Из двух присутствующих один был глубоко погружен в свои мысли, а другой нетерпеливо ждал, поэтому никто его не слышал.

Доктор Ли, после долгих раздумий, решил высказать своё предположение: «Ваши феромоны воспринимают его как Омегу, но он Бета. У него самого феромонов нет. Один из возможных сценариев заключается в том, что ваши феромоны могут распознавать его эмоции и принимать эмоциональные вещества за феромоны».

«Это можно понять так: в глазах ваших феромонов его эмоции — это его феромоны».

«Эта теория предложена профессором, много лет изучавшим синдром феромонного расстройства, но из-за отсутствия подтверждающих данных и клинического опыта это лишь теоретическая концепция. Однако, помимо этой теории, в настоящее время нет технических средств, чтобы объяснить вашу ситуацию». Он беспомощно улыбнулся, в его глазах промелькнула жалость: «Как вы знаете, люди с феромонным расстройством встречаются крайне редко. Я могу лишь поделиться своими предположениями».

«Теория эмоциональных феромонов эксперта предполагает, что горечь означает обиду и боль; сладость означает счастье и радость; кислый вкус означает грусть; а острота, по-видимому, означает гнев».

Когда они вышли из больницы и ждали машину, Се Юаньсин слегка отстранился. Он просто не мог выносить странный, испытующий взгляд Шэнь Бьянье, когда тот вышел из больницы.

Шэнь Бьянье остановил машину с помощью телефона, молча наблюдая за удаляющимся Се Юаньсином. Поэтому укус был для Се Юаньсина болезненным испытанием. Ха, как смешно. Свет телефона осветил глаза Шэнь Бьянье, холодные, как глубокий пруд, тёмные и глубокие, словно готовящиеся к буре или, возможно, к бушующему цунами, полные негодования и гнева.

Они сели в машину один за другим, оба на заднее сиденье, но никто не проронил ни слова. Машина поехала к школе. Хотя Се Юаньсин был замкнутым и не слишком хорошо общался с людьми, он, как бы ни медлителен он ни был, заметил, что Шэнь Бьянье выглядит злым.

Он сел рядом с Шэнь Бьянье, не глядя на него, и тихо сказал: «Я верну тебе деньги за обследование».

Плата за обследование?! Кого это, чёрт возьми, волнует? Шэнь Бьянье недоверчиво повернул голову. Перед его глазами стояла слегка склонённая голова Се Юаньсина. Он усмехнулся: «Кого ты пытаешься жалеть?»

Се Юаньсин привык к сарказму Шэнь Бьянье. Услышав это, он не стал возражать, а лишь произнёс ещё тише, чуть виновато: «Тогда я не буду платить». Сэкономить немного всегда лучше. Он уже взял вину на себя, а теперь ему ещё и платить? В бережливом мире Се Юаньсина, где он тщательно планировал бюджет, такой логики не было.

Шэнь Бьянье был так зол, что у него болела грудь. Он даже не потрудился фыркнуть, просто проигнорировал его, оставив в стороне. Добравшись до школы, он тут же распахнул дверь и вышел, бросив на прощание: «Заставьте его заплатить за проезд».

Се Юаньсин был ошеломлён и замер, пытаясь выйти из машины. Разве не говорили, что Шэнь Бьянье был очень щедр? Он не платил за обследование в больнице, поэтому пытался отыграться на этих мелочах? Но Шэнь Бьянье силой потащил его в больницу на обследование, а Шэнь Бьянье остановил такси по телефону… Какой же он скупой.

Се Юаньсин достал телефон, поискал в машине QR-код оплаты и спросил: «Водитель, сколько?»

Водитель, который был еще более неловок, чем он, был ошеломлен вопросом и пробормотал: «Ну, э-э, дайте, дайте, пятьдесят юаней».

Рука Се Юаньсина, вводившего сумму, замерла. Он не поверил своим ушам. «Сколько?» Пятьдесят юаней за такую короткую поездку от больницы до школы?

Водитель старался сохранять спокойствие. «Что случилось? Какие-то проблемы?» Он был крупным и крепким, а его бесстрастное лицо выглядело довольно устрашающе. Ресницы Се Юаньсина опустились. Он уже собирался заплатить, как вдруг подумал: «Разве это не заказ, сделанный через мобильное приложение? Разве нельзя списать деньги с его телефона?»

Водитель быстро отказался. «Нет, разве я не сказал, что вы должны заплатить? Клиент выбрал офлайн-оплату».

Се Юаньсин: «О, понятно».

«Где мне сканировать?»

Водитель достал телефон, чтобы просканировать. Се Юаньсин неохотно заплатил пятьдесят юаней, чувствуя острую боль, и толкнул дверь, чтобы выйти. Когда машина развернулась, чтобы уехать, Се Юаньсин поднял телефон и сфотографировал номерной знак, собираясь сообщить об этом в бюро дорожного движения. В объективе камеры застыл удаляющийся силуэт «Майбаха».

Он медленно пошёл к общежитию, размышляя, стоит ли сообщать в бюро дорожного движения. Он почти никогда не пользовался онлайн-сервисами заказа поездок, но понимал, что брать пятьдесят юаней за поездку, которая длилась меньше двадцати минут, неразумно. Если бы сообщение об этом могло вернуть ему деньги, это было бы здорово. Тогда он мог бы сделать вид, что потерял в баре всего 250 юаней.

…Когда Се Юаньсин вернулся в общежитие, там было очень темно, свет не горел. Яркий лунный свет лился с балкона, слабо освещая общежитие. Лунный свет, словно серебряные нити, очерчивал высокую фигуру человека, стоящего в общежитии. Широкие плечи, узкая талия, мускулистые руки, обнажённые чёрной футболкой, плавные линии и длинные ноги, придававшие его фигуре исключительно выдающиеся пропорции.

Однако он стоял спиной к лунному свету, и его лицо было нечетким.

Се Юаньсин собирался спросить, почему не горит свет, когда услышал, как кто-то его окликает.

Шэнь Бьянье: «Малыш, иди сюда».

Он называл его «малышом», но голос его не был нежным; в нем чувствовалось неуловимое чувство контроля.

Сердце Се Юаньсина ёкнуло. Когда Шэнь Бьянье отправился за отчётом, вопрос к врачу, который он так упорно избегал задавать, внезапно раздался в его ушах.

«Почему, когда он кусает меня, он кажется другим человеком?»

«Если ты будешь метить, он будет относиться к тебе как к своей Омеге. Это нормально; просто ты бета, поэтому можешь ничего не почувствовать».

По мнению Се Юаньсина, это был просто укус в шею, причиняющий лишь боль. Но и доктор, и Шэнь Бьянье знали, что это инстинктивное поведение альфы, метящего стаю.

Хотя он и взял деньги, подобные мысли, возможно, были неуместны, но они действительно причиняли боль. Се Юаньсин всё ещё инстинктивно хотел отстраниться, поэтому он помедлил и сказал: «Разве ты не говорил, что сейчас они горькие? Может, нам стоит подождать».

Шэнь Бьянье молча посмотрел на него, его губы слегка изогнулись в улыбке, но глаза оставались холодными, как глубокий озерцо. Он возразил: «Могу ли я дождаться дня, когда он перестанет быть горьким?»

Се Юаньсин был в растерянности, тупо моргая. Почему он не мог подождать? Он действительно был расстроен из-за вычета в триста юаней, но он не собирался расстраиваться из-за этого все четыре года учёбы в колледже. Оно того не стоило, совершенно не стоило. И, честно говоря, после того, как Шэнь Бьянье заставлял его есть и тащил в больницу, вся эта история уже немного успокоила его.

Шэнь Бьянье приблизился к нему, прижимаясь всё ближе и ближе. Его чётко очерченная большая рука наполовину сжала затылок Се Юаньсина, большой палец свободно лежал там, словно готовый в любой момент надавить на рану. Лунный свет в общежитии был тусклым. Шэнь Бьянье пристально смотрел в глаза Се Юаньсина, словно ястреб, выслеживающий добычу. «Скажи мне, чем ты недоволен, что тебя мучает?» Если это была боль от укуса, то даже если бы было недовольство, даже если бы была боль, ему пришлось бы это вытерпеть.

Се Юаньсин беспокойно повернул голову. «Это ведь не имеет к тебе никакого отношения, да?»

Шэнь Бьянье: «Точно так». Он схватил Се Юаньсина за челюсть, слегка сжав её, чтобы она не высвободилась, и насмешливо сказал: «Ты думаешь, я действительно хочу вмешиваться в твои дела?» Он не особо хотел уточнять, в конце концов, даже если Се Юаньсин был недоволен, тот мог только укусить его.

Но если бы дело было не в этом, он мог бы попытаться справиться. В конце концов, никто не хочет каждый день пробовать горькую тыкву, верно?

«От тебя сыт тыквенной горечью. Как я тебя укусить должен?»

Се Юаньсин не учуял никакого запаха. Слова Шэнь Бьянье даже вызвали у него желание пару раз лизнуть себя, чтобы почувствовать вкус. Он хотел повернуть голову, но челюсть болезненно сжалась, не оставляя ему другого выбора, кроме как встретиться взглядом с Шэнь Бьянье. Он не привык говорить о себе с другими и уж точно не хотел выставлять свою боль напоказ. Но, увидев выражение лица Шэнь Бьянье, он, похоже, не собирался отступать, пока не заговорит. Ему ничего не оставалось, как честно сказать: «Сегодня менеджер бара сказал мне, что из-за прошлых проблем с клиентом из моей зарплаты вычли триста юаней».

Шэнь Бьянье нахмурился, подозрительно глядя на него. «Лжёшь мне? Все эти душевные переживания из-за трёхсот юаней?» В конце концов, он всё ещё думал, что Се Юаньсин пытается скрыть правду о том, что не хочет быть укушенным…

Се Юаньсин спокойно посмотрел на него: «Я работал четыре дня, с десяти вечера до четырёх утра каждый день, спал всего четыре часа в день. Убирался в туалетах, полных рвоты клиентов, и голыми руками выковыривал скорлупу от дынных семечек из трещин в полу. Знаете, сколько я мог бы получить в общей сложности?» Прежде чем Шэнь Бьянье успел ответить, он протянул руку и жестом указал на цифру. «Шестьсот юаней».

«Из-за того, что клиенты создавали проблемы, у меня вычли половину зарплаты».

Все хаотичные мысли Шэнь Бьянье испарились. Его охватил неистовый гнев. В этот момент в его голове осталась только одна мысль.

Как эти люди смеют так издеваться над Се Юаньсином?!

Глава 10

В приватной комнате клуба "Байцзю" даже при максимальном освещении царил полумрак. Шэнь Бянье сидел на диване с мрачным выражением лица. Хрустальный бокал вращался в его руке, но он так и не пригубил его.

Чжоу Чао выглядел странно, словно хотел рассмеяться, но не решался, и ему было не по себе. Он сделал глоток вина, чтобы успокоиться, и только потом произнес:

— Ты действительно собираешься идти? Чтобы выбить каких-то триста юаней, сын самого богатого человека города А, лично отправляется требовать долг. Разве это не позор, если об этом узнают?

Шэнь Бянье холодно взглянул на него:

— Ты ничего не понимаешь. Дело совсем не в трехстах юанях.

Он подсознательно не хотел выставлять на всеобщее обозрение унижение Се Юаньсина, но перед глазами Шэнь Бянье снова и снова возникала картина того, что он видел. Се Юаньсин, стоящий на коленях спиной к нему, с тонкой талией, которая, казалось, вот-вот сломается, наклонился, опустив голову, и пальцами пытался выковырять скорлупу от семечек из щелей в полу. Его белые руки были испачканы неизвестной грязью, кончики пальцев почернели, но он, словно, ничего не замечал, продолжая сосредоточенно очищать щели в полу. На его лице не было ни унижения, ни негодования, только спокойствие.

Шэнь Бянье всегда чувствовал, что Се Юаньсин не должен заниматься подобным. Дело было не в пренебрежении к этой работе, а в том, что эти руки должны были находиться в более подходящем месте, например... на черно-белых клавишах пианино. В восемнадцать лет юноши полны амбиций и самолюбия. О чем думал Се Юаньсин, стоя на коленях и убирая все это? О чем он думал, когда его несправедливо обвинили и вычли половину зарплаты? Почему он не хотел пойти с ним в бар, чтобы потребовать объяснений у менеджера? Почему отказался? Почему не сопротивлялся? Почему просто терпел?

На его расспросы Се Юаньсин лишь опускал глаза и говорил, что не хочет вступать в открытый конфликт с другими. Робкий, трусливый, мрачный, как неприметный гриб в темном и сыром углу. Шэнь Бянье презирал такой его вид и поэтому ушел из общежития, решив не видеть этого. Он не возвращался уже два дня.

Чжоу Чао поднял руки в знак капитуляции:

— Хорошо, хорошо, я ничего не понимаю. Но я скажу тебе, Се Юаньсин сам не хочет идти с тобой. Даже если ты пойдешь, он, возможно, не оценит этого. Может быть, он тоже считает, что из-за трехсот юаней устраивать такой скандал – это позор. Зачем тебе самому навязываться? К тому же, если этот маленький бета тебе хоть немного полезен, просто дай ему денег, чтобы он был в твоем распоряжении в любое время, — усмехнулся он с явным пренебрежением к Се Юаньсину. — Зачем так переживать?

Шэнь Бянье цокнул языком и презрительно усмехнулся:

— Я похож на такого праздного человека? Чтобы навязываться и вмешиваться в чужие дела? Если бы мои феромоны не принимали его эмоции за феромоны омеги, какое мне было бы дело, что его оштрафовали на триста, на пятьсот юаней? Или что его обижают?

Чжоу Чао:

— Все просто. Ты можешь дать...

Он хотел предложить Шэнь Бянье просто дать Се Юаньсину немного денег, чтобы успокоить его, но Шэнь Бянье не дал ему закончить.

Красивый парень, с мрачным лицом, продолжал говорить, его тон становился все более резким, даже с оттенком негодования:

— Он сам не переживает, значит, заслуживает того, чтобы его обижали. Если его смогли обидеть один раз, то смогут и во второй. Я редко проявляю доброту, а он ее не ценит. Думает, я очень хочу помочь ему добиться справедливости? Он поверил, что клиент не заплатил? Какой идиот не знает, что сейчас напитки заказывают с предоплатой? Просто пользуются тем, что его легко обидеть! — Шэнь Бянье одним глотком осушил бокал и усмехнулся: — Так ему и надо, он это заслужил. Он всё может терпеть, пусть теперь все тяготы жизни на него свалятся. — Сказав это, он поставил пустой бокал на стол и, повернувшись к Чжоу Чао, сказал: — Пойдем со мной.

Чжоу Чао не понял, зачем это вдруг понадобилось, и с недоумением спросил:

— Куда?

Шэнь Бянье с выражением беспомощности посмотрел на него:

— Пойдем к тому менеджеру, чтобы вернуть триста юаней. Куда же еще?

Чжоу Чао: ......

""Так ему и надо", "Какое мне до этого дело", "Разве я выгляжу так, будто у меня есть свободное время?" Кто это только что говорил? Неужели нарушение феромонов так сильно влияет на людей? Уважаю, но не понимаю."

Он уже почти смирился и лениво уселся на диван, не желая вставать:

— Брат, ты мой предок, что ли? Правда надо идти? Из-за трехсот юаней? Это же даже стыдно произносить. Может, я дам тридцать тысяч, в качестве компенсации той маленькой бете, которую обидели. Идет?

Шэнь Бянье резко ответил:

— Я что, сам не могу ему денег дать? Тебе нужно? Эти триста юаней – результат его труда. Ты хоть работал когда-нибудь, молодой господин? Ты своими руками и ста юаней не заработал, а еще презираешь триста?

Чжоу Чао был вторым сыном в семье, над ним был старший брат, поэтому он не обиделся на такие слова, а лишь усмехнулся:

— Я ничего не заработал, но у меня есть деньги. Может, сделаем так: я знаю людей в управлении по надзору за рынком. Найдем предлог, проверим их бар, закроем на несколько дней, чтобы выпустить пар.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Нет.

Они поступили неправильно, но не настолько, чтобы их бар закрывать. Семья Шэнь Бянье была богатой и влиятельной, но он не любил давить на людей своей властью. Это было низко, и не стоило того.

Чжоу Чао уже искал в телефоне информацию о том баре, надеясь найти в отзывах зацепку. Начав поиск, он замер:

— Это ты этот пост выложил? Ты же уже разобрался с ними. Зачем еще идти?

Шэнь Бянье:

— Какой пост?

Он взял телефон Чжоу Чао, посмотрел на него, и тоже замер от удивления.

Пост был опубликован сегодня утром на форуме Политехнического университета А. Название было простым и понятным:

"Всем студентам, не ходите больше в тот бар рядом с университетом. Там не только грязно, но и подают просроченные напитки."

В посте было несколько фотографий: грязная кухня, куриные наггетсы, поднятые с пола и сразу положенные на тарелку для подачи, подгнившие фрукты, у которых просто срезали испорченные части и выложили на блюдо. Были и фотографии нескольких коробок с просроченными датами на этикетках.

Неопровержимые доказательства быстро подняли популярность поста.

Шэнь Бянье достал свой телефон, пролистал его и обнаружил, что в некоторых чатах уже обсуждают эту новость. Судя по фотографиям из групп и университетской "стене признаний", автор поста разместил информацию не только на форуме, но и в других местах.

Почти одновременное появление поста заставило Чжоу Чао подумать, что это дело рук Шэнь Бянье, но, увидев его реакцию, он понял, что ошибся.

Чжоу Чао задумался и многозначительно произнес:

— Твоя бета-таблетка, похоже, не так безобидна, как кажется.

Совпадение было слишком уж явным, и кто, как не тот, кто там работал, мог сделать эти фотографии.

Глаза Шэнь Бянье слегка блеснули, он махнул рукой Чжоу Чао, не оборачиваясь, и вышел:

— Я пошел. Ты развлекайся.

Чжоу Чао: ?

Что?

Развлекаться чем? Он позвал его, а через полчаса бросил здесь одного!

Шэнь Бянье, не обращая внимания на брошенного им несчастного друга, прямо у входа поймал такси и поехал обратно в университет.

Было меньше одиннадцати, двери общежития еще не закрыли, а свет не выключили. Когда он открыл дверь комнаты своим ключом, он увидел, что Се Юаньсин был погружен в работу над групповым заданием.

Шэнь Бянье подошел, оперся одной рукой на стол, другой обхватил спинку стула Се Юаньсина сзади и, глядя на него с усмешкой, спросил:

— Это ты разместил пост?

Глаза Се Юаньсина дрогнули:

— О чем ты говоришь?

Шэнь Бянье нетерпеливо постучал по столу:

— Скажи мне правду и я дам тебе тридцать тысяч.

Если кому-то и нужно было давать деньги, чтобы утешить Се Юаньсина, то это должен был быть он сам.

"Что за глупые советы дает Чжоу Чао? Какое ему дело? Тьфу, неприятно."

Он поднял брови и передумал:

— Пятьдесят тысяч.

Се Юаньсин не колебался ни секунды, его глаза даже заблестели:

— Да, это я разместил.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Ты не хочешь вступать в открытый конфликт с другими, поэтому действуешь исподтишка, да?

Его рука, лежавшая на спинке стула, слегка напряглась, вены вздулись. Он поднял стул одной рукой, развернув его вместе с сидящим на нем человеком так, чтобы тот оказался лицом к нему, а не к столу.

— Когда ты сделал эти фотографии?

Внезапно повернувшись, Се Юаньсин широко раскрыл глаза и в оцепенении уставился на Шэнь Бянье. Услышав вопрос, он машинально ответил:

— В тот вечер, когда тот клиент доставлял неприятности. У меня уже был подобный опыт, и я решил подстраховаться. В маленькую кухню бара не пускают подрабатывающих студентов, я пробрался туда тайком. Содержание поста наполовину правда, наполовину ложь, не все соответствует действительности. — Он быстро украдкой взглянул на крепкую и сильную руку Шэнь Бянье, сглотнул и тихо спросил: — Есть еще что-нибудь, что ты хочешь знать? — Подумав, он снова тихо добавил: — Прости, мне не следовало действовать исподтишка.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Если это не твоя вина, зачем извиняешься?

"...Потому что твой тон звучит так, будто ты презираешь такое поведение."

Се Юаньсин молча проглотил эти слова:

— Тогда... можешь убрать руку с моего стула?

"Это, черт возьми, страшно."

Шэнь Бянье приподнял бровь:

— Могу. — В следующую секунду его рука сжала подбородок Се Юаньсина: — Ты можешь мне сказать, почему ты не использовал эти фотографии, чтобы заставить менеджера вернуть тебе деньги? Мне очень любопытно.

Се Юаньсин неловко повернул голову и с трудом произнес:

— Я... я не хочу вступать в прямой конфликт с другими... и не хочу ссориться... Пост анонимный. Там часто меняются подрабатывающие студенты. Они не узнают, что это я.

Шэнь Бянье молча смотрел на него, не отпуская и не произнося ни слова.

В этой неловкой тишине Се Юаньсин опустил глаза и тихо произнес:

— Я не могу получить эти триста юаней, и я хочу, чтобы их потери были больше, чем мои, чтобы они почувствовали, как у них отрывают кусок мяса и заставляют истекать кровью.

Эти темные, неприглядные мысли Се Юаньсину не было нужды говорить, но он все же сказал их.

— Се Юаньсин, — позвал его Шэнь Бянье, с силой сжав его подбородок рукой и заставляя поднять голову, так что лицо полностью оказалось в поле зрения Шэнь Бянье. Слегка прикрывающая глаза черная челка, маленькая черная родинка под глазом и бледное лицо: мрачное и надломленное, жалкое и темное.

— Какие у тебя злые мысли, — сказал Шэнь Бянье, отпуская руку, а затем потрепал его мягкие черные волосы.

Глаза Се Юаньсина блеснули, он не стал отрицать, лишь молча подвинул стул и медленно отъехал назад.

"WeChat Pay, поступило сто тысяч юаней."

Внезапный звук телефона на столе заставил Се Юаньсина вздрогнуть. Увидев, кто перевёл деньги, он в растерянности обернулся и с недоумением посмотрел на Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье приподнял уголки губ и небрежно произнес:

— Дополнительные пятьдесят тысяч – твоя награда.

Немного коварных мыслей – это не так уж и плохо.

Главное – уметь сопротивляться.

Даже если тайком, оставаясь при этом похожим на мрачный гриб.

Глава 11

После того, как выключили свет, общежитие погрузилось во тьму. Пора было ложиться спать, но в мужском общежитии было неспокойно. Всего одиннадцать часов, слишком рано для энергичных студентов университета. Так, группа людей, играющих в игры, продолжала кричать и визжать во время игры, звук при просмотре видео ничуть не уменьшился. Те, кто называл друг друга "непослушными сыновьями"*, дрались подушками, а стулья с грохотом ударялись об пол. Эти звуки со всех сторон обрушивались, нарушая покой.

*互相叫对方儿子的逆子们 (hùxiāng jiào duìfāng érzi de nìzǐmen): называли друг друга "непослушными сыновьями" (буквально "сыновьями, идущими против"). "逆子" (nìzǐ) – это сильное оскорбление, означающее непослушного, бунтующего сына.

Шэнь Бянье мрачно сел на кровати. Летнее тонкое одеяло соскользнуло с него, сбившись на талии. Одеяло, которое раньше казалось невесомым и неощутимым, теперь давило на тело, вызывая невыносимый жар. Он резко откинул его и встал с кровати, решив умыться холодной водой, чтобы немного охладиться.

Лето только недавно закончилось, и во многих комнатах еще работал кондиционер, но в их комнате кондиционер ночью был скорее для вида. Один из них был слаб здоровьем и не переносил холодного воздуха от кондиционера, постоянно кашляя по ночам. Шэнь Бянье считал его кашель неприятным и с тех пор больше не спал с включенным кондиционером. Он уже почти привык, но сегодня, казалось, температура снова поднялась, и ему стало так жарко, что он ворочался и не мог уснуть.

Шэнь Бянье был весь в поту. Его голые, крепкие мышцы живота покрывала тонкая пленка пота, мышцы были красивыми и сексуальными, источая сильный гормональный заряд. Он провел рукой по волосам, слегка нахмурив брови, и его темные глаза невольно обратились к источнику его дискомфорта. Шэнь Бянье был высоким, и когда поднял взгляд, то смог разглядеть верхнюю койку.

Се Юаньсин спал. Его бледное лицо в лунном свете слегка покраснело от жары, длинные густые ресницы отбрасывали на него небольшую тень, и родинка-слезинка находилась в этой тени. Он, казалось, спал крепко, и шум снаружи не мог его разбудить.

Пост, опубликованный Се Юаньсином, был наполовину правдой, наполовину ложью. Шэнь Бянье знал, что кое-что из написанного было им приукрашено. Эффект от поста оказался отличным: он распространился не только среди студентов университета А, но и быстро разошелся по нескольким соседним учебным заведениям. Этот бар в основном посещали студенты из близлежащих университетов, и теперь его бизнес, безусловно, пострадает. Убытки, вероятно, будут гораздо больше трехсот юаней, которые потерял Се Юаньсин.

Возможно, это и стало причиной редкого хорошего настроения Се Юаньсина, который рано принял душ и лёг в постель. Перед сном он всё ещё просматривал обсуждения под постом, и уголки его губ слегка изгибались, рассеивая мрачность и наполняя его сладким, приятным ароматом.

Очень сладким.

Ароматом счастья.

Шэнь Бянье стоял на месте, глядя на спящего человека, и не заметил, как его изначальное положение боком изменилось: он оказался лицом к кровати Се Юаньсина. Окружающие звуки, казалось, затихли, настолько, что Шэнь Бянье мог слышать дыхание – не свое, а Се Юаньсина. Они находились очень близко друг к другу, настолько, что Шэнь Бянье мог разглядеть его крошечную родинку-слезинку под глазом.

Шэнь Бянье неосознанно сглотнул. Его взгляд завороженно устремился на эту родинку. Черная, крошечная, легко упускаемая из виду родинка-слезинка сейчас казалась ему такой отчетливой.

Он сглотнул, словно почувствовал вкус: как воздушный зефир, сладкий, тающий во рту от одного прикосновения языка. Аромат, витавший в воздухе, делал взгляд Шэнь Бянье еще более одержимым.

В тихую комнату общежития, где время текло медленно, незаметно прокрался запах тлеющих углей.

К тому времени, как он забрался на кровать Се Юаньсина, Шэнь Бянье уже совершенно забыл, зачем вставал.

Возможно, попить воды.

Не из стакана.

Источник находился в той маленькой родинке-слезинке. Возможно, из нее можно было бы вылизать слезы, влажные и соленые, слезы Се Юаньсина. Если не получится сразу, можно попробовать еще несколько раз… Се Юаньсин проснется, будет потрясен, возможно, даже станет сопротивляться.

Как бы он ни хотел этого признавать, но Шэнь Бянье действительно почувствовал прилив возбуждения, представив, как Се Юаньсин будет сопротивляться. Он просунул руки под одеяло, схватил запястья Се Юаньсиня и хотел надавить сильнее, чтобы убедиться, что тот не сможет вырваться, и превратить свои мысли в реальность. Но остатки разума заставили его лишь слегка сжать запястья Се Юаньсина. В конце концов, даже почти потеряв голову, Шэнь Бянье все еще смутно понимал, что то, что он собирается сделать, не совсем правильно.

Он навис над Се Юаньсином, его руки опускались все ниже и ниже, сердце бешено колотилось в груди: бум-бум, бум-бум, бум-бум, а маленькая родинка-слезинка становилась все ближе и ближе...

— Что ты делаешь?

Когда расстояние между их лицами стало меньше десяти сантиметров, Шэнь Бянье с ужасом увидел, как Се Юаньсин открыл глаза. В этот момент он даже не успел запаниковать, в его сердце поднялось чувство обиды, граничащее с гневом.

Почему он проснулся именно сейчас?!

Всего чуть-чуть не хватило, совсем немного.

Он уже почти мог прикоснуться. Почему снова так? Каждый раз одно и то же, каждый раз чего-то не хватает.

Черт возьми.

Се Юаньсинь сделал это намеренно, специально позволив ему только посмотреть, но не попробовать.

Дразнил его, манил.

Он уже наградил Се Юаньсина. Разве Се Юаньсин не должен наградить его в ответ?

Едва удерживаемое здравомыслие почти заставило Шэнь Бянье облизнуть Се Юаньсина без всяких колебаний, невзирая на последствия, но какая-то необъяснимая эмоция удерживала его от импульсивного поступка.

У Се Юаньсина дергался висок, он чувствовал легкую головную боль. Любой, кто проснулся бы посреди ночи и увидел кого-то так близко, отреагировал бы так же. Даже если бы этот человек был красив, в этой ситуации это вызвало бы только испуг.

Он и так был совершенно спокоен, подавив крик, который готов был сорваться с его губ при пробуждении. Однако отсутствие ответа от Шэнь Бянье заставило висок Се Юаньсина дергаться еще сильнее. Он хотел потереть его рукой, но не мог пошевелить ею. Только тогда он с запозданием осознал, что Шэнь Бянье крепко держит его за запястья.

Се Юаньсин, стараясь сохранять спокойствие, снова спросил:

— Шэнь Бянье, что ты делаешь?

Шэнь Бянье говорил тихим, немного неразборчивым и хриплым голосом, почти шепотом:

— Я думаю... ты должен меня наградить... — Он говорил очень нежно, словно лакомился сладким зефиром.

Се Юаньсин не расслышал или, услышав, не поверил своим ушам, и инстинктивно спросил:

— Что?

Густой запах гари, заполнивший его ноздри, заставил Се Юаньсина невольно отвернуться и закашляться, слегка нахмурив брови:

— Кхе-кхе, у тебя снова период восприимчивости? Не слишком ли часто...

Он должен был догадаться, что деньги нелегко зарабатываются.

Кашель немного успокоил Шэнь Бянье, но ненадолго. Руки, сжимавшие запястья Се Юаньсина под одеялом, поднялись выше, пальцы настойчиво вплелись между его пальцами, сцепив их в замок. Шэнь Бянье уткнулся в ямочку на плече Се Юаньсина, его дыхание было горячим:

— Малыш, ты раздражен? Но ты так вкусно пахнешь. У тебя хорошее настроение? Дай мне попробовать. Можно мне попробовать? К тому же, разве омега не должен успокаивать своего альфу? Не расстраивай меня.

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя сильное раздражение, но ему было лень напоминать Шэнь Бянье, что он бета. Он хотел повернуть голову и подставить Шэнь Бянье затылок, чтобы тот укусил и пришел в себя, но его придавили к кровати, движения были ограничены. Се Юаньсин хотел оттолкнуть Шэнь Бянье, но его руки снова прижали.

Се Юаньсин нахмурился:

— Слезь.

Шэнь Бянье не двигался и не издавал звуков.

Се Юаньсин решил согнуть колени и упереться ногами:

— Дай мне сменить позу. Иначе как ты собираешься кусать меня за шею?

Свет в комнате был погашен. Се Юаньсин лежал на спине, не в силах пошевелиться, поэтому совершенно не заметил, куда ударил ногой.

Шэнь Бянье подавил стон, вырвавшийся из горла, его взгляд резко изменился. Он поднял голову и посмотрел на Се Юаньсина сверху вниз, его глаза были глубокими, липкими и мутными:

— Захотелось? Ты пытаешься соблазнить меня, используя мой период восприимчивости?

Услышав это, Се Юаньсин был ошеломлен, наполовину недоумевая, наполовину возмущаясь. Он действительно не мог выносить состояние Шэнь Бянье во время нарушения феромонов, пытался сдержаться, но все же не смог:

— Что за чушь ты несешь?

Шэнь Бянье пристально посмотрел на Се Юаньсина, его брови слегка нахмурились, выражая недовольство:

— Не смей ругаться.

Он сам произносил ругательства одно за другим, но считал, что такие слова не должны звучать из уст Се Юаньсина.

Когда феромоны были в беспорядке, эмоции становились гораздо более искренними. Когда Шэнь Бянье произносил эти слова, его тон был слегка приглушенным, в нем ощущалось некое стремление к контролю.

Пламя разжигало кровь, запах тлеющих углей не прекращал окутывать Се Юаньсина.

Се Юаньсин задыхался и кашлял, его глаза покраснели:

— Ты... кхе-кхе... сначала не говори всякую чушь... кхе-кхе-кхе... кхе-кхе. Фе-феромоны... можешь убрать?

Шэнь Бянье с одержимостью смотрел на его влажные глаза, на бледное лицо, которое от кашля раскраснелось, а губы окрасились кровью. Ему пришла в голову идея. Идея, которая заставила бы Се Юаньсина мгновенно покраснеть.

Парень тихо рассмеялся, в его глазах появилась нотка злорадства:

— Всякую чушь? Ты не знаешь, куда меня ударил?

Рука, державшая пальцы Се Юаньсина под одеялом, выскользнула, пока тот не успел среагировать, и быстро прошлась по нежному и чувствительному месту. Движения были сильными и быстрыми, легкомысленными и злобными.

Се Юаньсин в одно мгновение словно пораженный молнией, недоверчиво посмотрел на Шэнь Бянье. В следующую секунду он отчаянно боролся, его лицо и шея покраснели, и он был так зол, что закричал:

— Шэнь Бянье!!! Ты с ума сошел?! Где ты трогаешь?! В контракте этого нет!!!!

В комнате раздался короткий смешок.

Шэнь Бянье, с улыбкой в глазах, нерешительно уговаривал его:

— Да-да-да, в контракте этого нет. Но, малыш, ты тоже так со мной поступил, так что я тебе это вернул. Разумно, правда? Это своего рода взаимный обмен, верно?

Се Юаньсин замер:

— Я же не специально.

Шэнь Бянье:

— Угу-угу, а я специально. Будь умницей, повернись и дай мне тебя укусить.

?

??

Он это серьезно?

Се Юаньсин был так зол, что не мог ни спорить, ни ругаться. Он лишь стиснул зубы и произнес:

— Тебе придётся заплатить больше!

Шэнь Бянье одной рукой легко повернул его, наклонился и прижался к задней части шеи Се Юаньсина, отвечая и одновременно впиваясь зубами:

— Заплачу, заплачу. — В следующую секунду он со странным выражением лица втянул воздух. — Шиии, малыш такой острый.

Глава 12

Когда прозвенел звонок, возвестивший об окончании занятия, Гао Юйфэй позвал Се Юаньсина:

— Пойдем в столовую вместе?

Он только что закончил выступление по групповому проекту, и преподаватель поставил им очень высокую оценку. Гао Юйфэй сейчас был в отличном настроении. Честно говоря, он не приложил много усилий к этому заданию: лишь нашел немного информации и выступил. Большую часть материалов нашел другой участник, он же сделал презентацию, а самую трудоемкую часть – анализ данных – выполнил Се Юаньсин.

Другой член группы, Фан Чжи, тоже подхватил:

— Да, давайте пойдём вместе.

Се Юаньсин немного замешкался:

— Вы...

Гао Юйфэй обнял его за плечо и, смеясь, произнес:

— Да ладно тебе. Какие "вы" и "мы"? Пойдем.

Се Юаньсин, опасаясь, что ударится коленом о ножку стола, неохотно сделал пару шагов, затем отошел в сторону и снял руку Гао Юйфэя с плеча:

— Ладно. Пойдем.

Фан Чжи, будучи более сдержанным, заметил, что Се Юаньсин не любит такого рода прикосновений, и незаметно встал между ними.

Гао Юйфэй не обращая на это внимания произнес на ходу:

— После обеда снова две пары высшей математики. Я уже устал. Поедим чего-нибудь вкусненького, чтобы подкрепиться. Заранее себя наградим.

Фан Чжи:

— Тогда давайте закажем на обед тушеный свиной мозг.

Гао Юйфэй повернулся, обнял Фан Чжи за плечо, притянул его к себе и шутливо нахмурился:

— Черт возьми! Кого ты оскорбляешь?

Они рассмеялись, а Се Юаньсин молча наблюдал за ними. Фан Чжи, посмеявшись пару раз, посмотрел на Се Юаньсина:

— Синсин*, что будешь есть на обед?

*星星 (xīngxing) – Звездочка.

Се Юаньсин остановился, выражение его лица слегка изменилось:

— Прости, можешь называть меня Се Юаньсин?

Фан Чжи слегка опешил, Гао Юйфэй тоже обернулся. Заметив неловкость ситуации, Се Юаньсин на мгновение задумался и серьезно сказал:

— Можно и Юань-Юань.

Когда он с серьезным видом произнес, что можно и Юань-Юань, это немного рассмешило Фан Чжи. Тот мягко улыбнулся:

— Юань-Юань звучит как-то странно. Я буду звать тебя Сяо* Юань? Можно?

*小 (xiǎo): "сяо" (маленький), часто используется для неформального и дружеского обращения к младшим или знакомым.

Се Юаньсин поджал губы и кивнул.

Увидев, что атмосфера разрядилась, Гао Юйфэй облегченно вздохнул и поспешил пригласить их обоих в столовую. В столовой было многолюдно, и даже мощные вентиляторы по обеим сторонам, гудя, не могли рассеять жару.

Длинные рукава куртки, которую носил Се Юаньсин, вызвали любопытство у Фан Чжи.

— Сяо Юань, сейчас только октябрь. Тебе не жарко в такой одежде?

Се Юаньсин покачал головой:

— У меня слабое здоровье. Я боюсь холода, а не жары.

— Какое тебе дело, какую он носит одежду? Ты называешь его "Сяо Юань", а сам слишком много интересуешься. — Позади раздался холодный смешок, а затем чья-то рука легла на плечо Се Юаньсина. Шэнь Бянье, прижал его, прорычав сквозь зубы: — Се Юаньсин, ты осмелел. Завел друзей, и даже не ждешь меня на обед?

В последние дни Шэнь Бянье шел прямо в аудиторию искать Се Юаньсина, а затем вел его на обед. Но сегодня, придя туда, он обнаружил, что его там нет.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-то сказать, Гао Юйфэй первым заикаясь произнес:

— Приветствую, старший** Шэнь...

**学长 (xuézhǎng): это обращение к старшему студенту (мужского пола) в том же учебном заведении. В русском языке нет точного эквивалента, поэтому часто используется "старший брат" или просто "старший".

Шэнь Бянье приподнял бровь:

— Ты меня знаешь? — Уголки его губ слегка изогнулись, а брови выдавали легкую развязность: — Се Юаньсин тебе сказал?

Гао Юйфэй, будучи простодушным, почесал затылок:

— Нет, на школьном форуме много фотографий старшего брата.

С тех пор как Шэнь Бянье на первом курсе отпугнул всех, кто пытался с ним познакомиться, большинство людей боялись приближаться. Эти фотографии в основном были сделаны украдкой. Гао Юйфэй запоздало подумал, что, возможно, не очень хорошо, что Шэнь Бянье узнает о том, что на форуме так много людей тайно фотографируют его и выкладывают снимки. Он испуганно поднял голову и увидел, что лицо Шэнь Бянье действительно помрачнело.

Желание Шэнь Бянье продолжать разговор с этим человеком мгновенно угасло. Он бросил что-то вроде "вот как", повернулся и снова посмотрел на Се Юаньсина, сердито сказав:

— Попробуй еще раз меня не подождать!

Се Юаньсин, набрав полный рот риса, глухо ответил:

— О.

Он не стал напоминать этому человеку, что они не договаривались есть вместе. Просто каждый раз после занятий он последним выходил из аудитории, и именно поэтому его каждый раз ловил Шэнь Бянье.

— Хотя забудь, — Шэнь Бянье ущипнул нежную кожу на руке Се Юаньсина и, нахмурившись, добавил: — С завтрашнего дня тебе больше не нужно ходить в столовую.

Се Юаньсин растерянно поднял голову:

— Что?

Говоря это, он не забыл отстраниться, пытаясь избежать руки Шэнь Бянье, но Шэнь Бянье был не Гао Юйфэй, и от него не так-то просто было увернуться.

Шэнь Бянье:

— Чего уворачиваешься? Я же тебя не съем. Ты же не Омега. Неужели нельзя потрогать? Такой нежный.

Се Юаньсин его проигнорировал. Тот цокнул языком и продолжил:

— Я нанял тебе диетолога. Он составит тебе меню на день, основываясь на результатах твоего последнего медосмотра. Еду будут доставлять прямо в общежитие. Ты будешь есть там.

Вот это да!

Гао Юйфэй, стоявший рядом, остолбенел, услышав это, и даже Фан Чжи замер.

Гао Юйфэй не стесняясь выпалил:

— Сяо Юань, ты же говорил, что хочешь поменяться со мной комнатами в общежитии. Черт возьми, Шэнь-старший такой хороший, какая разница, жить в комнате с ним или с каким-то папочкой*?!

*大爹 (dàdiē): буквально "большой папа", но в данном контексте используется в переносном смысле, обозначая человека, который заботится о тебе, помогает, как отец.

Неизвестно почему, но в этот момент Се Юаньсин почувствовал себя виноватым и позвал его по имени:

— Гао Юйфэй.

Взгляд Шэнь Бянье похолодел:

— Когда он тебе говорил про обмен комнатами?

Гао Юйфэй, увидев его мрачное лицо, почувствовал необъяснимый страх и подсознательно ответил:

— Пару дней назад, не так давно.

В воздухе повисло странное напряжение.

Шэнь Бянье усмехнулся, его пальцы с отчетливыми костяшками сжали затылок Се Юаньсина:

— Все еще хочешь поменяться комнатами? Куда ты хочешь переехать? Тебе то холодно, то жарко, и ты не разрешаешь включать кондиционер. Ты косишься на всех, кто случайно тебя задевает. Я даже в игры играю в наушниках, а тебе все равно мешает яркий экран. Ты такой привередливый и мелочный. Кого ты собираешься снова донимать? Или ты снова хочешь купить дешевое мыло, чтобы соблазнить кого-нибудь?

Се Юаньсин отложил палочки, взял тарелку и встал:

— Я поел, а вы продолжайте.

Шэнь Бянье смотрел ему вслед с угрюмым выражением лица. Его взгляд был полон досады, брови нахмурены, а в глазах читалось необъяснимое раздражение.

Се Юаньсин не вернулся в общежитие. Покинув столовую, он сразу направился в библиотеку. Телефон на столе завибрировал. Открыв его, он увидел сообщение от Фан Чжи.

Фан Чжи: "Сяо Юань, Гао Юйфэю неловко спрашивать тебя напрямую, поэтому он попросил меня узнать, не сказал ли он чего-нибудь лишнего."

Се Юаньсин: "Нет, не думай об этом."

Он отложил телефон в сторону, не заботясь о том, скажет ли Фан Чжи что-нибудь еще.

Две минуты он просто сидел в библиотеке, погруженный в свои мысли. Только после этого Се Юаньсин достал из сумки сборник задач и принялся за работу. Он выглядел спокойным, сосредоточенным и серьезным, словно слова Шэнь Бянье не оставили ни малейшего следа в его сердце.

Однако после окончания дневных занятий Се Юаньсин снова отправился в библиотеку, не желая возвращаться в общежитие.

Зная характер Шэнь Бянье, тот наверняка стал бы отвлекать его всякой ерундой. Се Юаньсин не любил спорить и поэтому медлил, не желая возвращаться, стараясь как можно дольше избегать встречи.

Вся библиотека была ярко освещена, в то время как снаружи небо было черным, как чернила.

Пост под названием "Сенсация! Первокурсник факультета программной инженерии университета А поступил в университет А только ради престижного диплома и, похоже, попал туда благодаря богатому покровителю" набирал популярность с невероятной скоростью.

В полумраке бара, при мерцающем свете, кто-то схватил за запястье худощавого бету. Он наклонился вперед, но это выглядело так, будто он сам пытается приблизиться к кому-то.

На второй фотографии бета в облегающей униформе стоял на одном колене, его талия была подчеркнута жилетом, образуя гибкую линию, а ниже, из-за позы на колене, особенно выделялись упругие ягодицы. Он стоял на одном колене перед кем-то, чье лицо было неразличимо, видны были только прямые длинные ноги и пара лимитированных кроссовок, стоящих перед бетой.

На третьей фотографии бета выходил из Майбаха.

Популярность поста стремительно росла благодаря накрутке ботов. Многие присоединились, и злобные комментарии, написанные теми, кто казался простыми наблюдателями, распространялись, представая перед всеми.

"Слышал, он раньше за деньги спал со всеми подряд. И как он только смог за богатого наследника зацепиться?"

"Бета тоже может быть на содержании?? Какие у него таланты? Наверное, много усилий приложил в постели."

"Вы ничего не понимаете. Бета как раз и нужен, чтобы с ним свободно играться в постели. А если поранится, то и ничего страшного. Ведь его не метят."

"Оказывается, он поступил в университет А только для того, чтобы повысить свою ценность. Хотя, бета, работающий проституткой, изначально ничего не стоит."

Ло Чэнцзе с удовлетворением просматривал комментарии. Его подручный хихикал рядом:

— Я и не думал, что фотография, которую я сделал, когда увидел "Майбах" в тот день, сможет помочь брату Ло. — Затем он с некоторой тревогой добавил: — Но, если мы так поступим, не создаст ли Шэнь Бянье нам проблем?

— На самом деле, это не имеет никакого отношения к брату Ло. Убытки понес тот самый бар. Менеджер сказал, что содержание поста ложное. Они проверили записи с видеокамер и нашли виновных. Если они сами не будут разбираться, зачем нам за них впрягаться? — Ло Чэнцзе ухмыльнулся: — Ты ничего не понимаешь? Я сам приказал им удержать деньги. Этот нищеброд посмел сопротивляться. Тебе не кажется забавным использовать против него его же методы? Жизнь такая скучная, нужно же как-то развлекаться. И что с того, что он отличник? Может ли он нанять армию интернет-троллей? Я хочу, чтобы он не мог нормально учиться в университете, чтобы на него смотрели как на крысу, на которую все показывают пальцем. А что касается Шэнь Бянье. Разве не выяснили, что они просто соседи по комнате? Нормально, что он помог, когда увидел. Такие люди, как он, не будут утруждаться ради какого-то нищего. Мы с ним – люди одного уровня.

…...

Се Юаньсин ничего не знал о посте. Он проторчал в библиотеке до самого закрытия, прежде чем вернуться в общежитие.

Игнорируя попытку Шэнь Бянье заговорить, он положил вещи и направился в ванную комнату в пижаме. Шэнь Бянье опередил его и преградил путь к двери ванной, холодно спросив:

— Ты не собираешься ничего объяснять? Мы же подписали контракт, а теперь ты просто собираешься сбежать и сменить комнату?

Се Юаньсин:

— Я собираюсь принять душ, отойди. — Он сделал паузу и добавил: — К тому же, в контракте сказано только, что я должен успокаивать твои вспышки феромонов в любое время и в любом месте, но не сказано, что я обязан жить с тобой в одной комнате. Я ничего не нарушил, Шэнь Бянье. Тебе не хватило дневных развлечений, и ты снова сходишь с ума?

Сказав это, он ловко проскользнул мимо Шэнь Бянье и с грохотом захлопнул дверь ванной.

Шэнь Бянье стоял у двери, чуть не прищемив нос, и, глядя на плотно закрытую дверь ванной, на мгновение рассмеялся от злости. Развернувшись, он подошел к столу Се Юаньсина, отодвинул стул и сел. Он будет ждать здесь. Если Се Юаньсин осмелится, пусть моется в ванной до утра.

Вода в душе шумела. Шэнь Бянье сначала ждал без дела, а затем его мысли постепенно унеслись в сторону. Он незаметно поднял ноги, скрестил их и таким образом попытался успокоиться (и таким образом прижал свой член).

Когда он уже собирался подумать о чем-то другом, чтобы отвлечься, телефон Се Юаньсина на столе внезапно быстро завибрировал. Шэнь Бянье, естественно, как будто это был его собственный телефон, взял его и открыл. Телефон не был заблокирован, и, проведя по экрану, Шэнь Бянье увидел сообщения.

Его взгляд постепенно похолодел, и не осталось никакой похоти, только ярость.

Слова на экране телефона отразились в его мрачных глазах.

Се Чжоуву: "Эй, ты что, настолько беден, что уже готов продавать себя?"

"Может, сделаем так: ты покажешь мне свою голую задницу, а я дам тебе двадцать, пятьдесят юаней, чтобы ты мог поесть."

"Ты что, правда, продаешь свою задницу? Неужели кто-то захочет бету?"

В следующем сообщении пришла ссылка на пост, а затем: "Сколько ты берешь за раз? Говорят, ты спишь за деньги."

"Если бы ты не был моим двоюродным братом, я бы тоже заглянул к тебе на огонек."

"Опять притворяешься мертвым?"

"Не отвечаешь в WeChat? Игнорируешь сообщения?"

Выйдя из ванной, Се Юаньсин увидел, как Шэнь Бянье с ужасающим выражением лица, указывая на номер Се Чжуову, спросил:

— Этот человек – твой двоюродный брат?

Се Юаньсин резко изменился в лице, быстро подошел и выхватил телефон из рук Шэнь Бянье:

— Ты больной? Зачем ты трогаешь мой телефон?

Шэнь Бянье не стал спорить с ним, в его голосе отчетливо слышалась нотка злобы:

— Я оплачу его будущие медицинские расходы. Можно же не убивать его, верно? И еще, что значит 'опять притворяешься мертвым'? Он тебя не раз оскорблял?

— Шэнь Бянье, — Се Юаньсин тоже разозлился. Впервые его лицо было таким мрачным: — Это мое дело. Оно не имеет к тебе никакого отношения.

Он заблокировал Се Чжуову в WeChat, но не ожидал, что тот все равно будет ему писать. Хотя он и не знал, что именно написал Се Чжуову, но примерно догадывался, что ничего хорошего, но это никак не касалось Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье тихо повторил:

— Твое дело? — Он усмехнулся, и его улыбка была ледяной: — Неважно, я человек с добрым сердцем, и мое самое большое желание – стать Лэй Фэном*. Я помогу тебе решить твои проблемы. Если я оставлю ему хоть глоток воздуха**, это уже будет считаться, что я соблюдаю закон.

*就是成为雷锋 (jiùshì chéngwéi Léi Fēng): стать Лэй Фэном. (Лэй Фэн - известный китайский солдат, символ самоотверженности и помощи другим).

**我能给他留一口气 (wǒ néng gěi tā liú yī kǒu qì): "Я могу оставить ему глоток воздуха." Это образное выражение, означающее "оставить его в живых", "дать ему шанс выжить", "не добить его" (буквально "оставить один глоток дыхания").

Он поднял руку, достал свой телефон, набрал номер и, не дожидаясь ответа, сразу сказал:

— Найди мне человека по имени…

— Шэнь Бянье! — Се Юаньсин резко окликнул его, его тон стал ледяным: — Это моя жизнь, это мое личное дело. И чем ты от него отличаешься?

Шэнь Бянье замер.

Он? И этот подонок? Ничем не отличаются?

Эта мысль была настолько нелепой, что он чуть не рассмеялся.

Но в следующую секунду он услышал ледяной вопрос Се Юаньсина:

— Только потому, что ты дал больше денег, твои слова стали менее неприятными, и ты стал на сторону справедливости?

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье и произнес по слогам:

— Чудик, омега, притворяющийся бетой, чтобы проникнуть в общежитие и соблазнить мужчин, использующий низкосортные феромоны, чтобы приманить альфу. Мне нужно тебе напомнить, откуда взялись эти слова?

Он не хотел говорить так унизительно, но разобраться с Се Чжоуву или избить его – это то, что он должен был сделать сам.

Се Юаньсин не собирался прощать тех, кто заслуживал мести, но это были его семейные дела, и Шэнь Бянье не имел к ним никакого отношения.

Мир погрузился в мертвую тишину, и только голос Се Юаньсина эхом отдавался в воздухе.

"Чудик", "соблазнять", "приманивать" – эти слова снова и снова звучали в его голове.

Кровь в теле Шэнь Бянье внезапно похолодела, и он в одно мгновение почувствовал такую слабость, что едва мог удержать в руках легкий телефон.

Глава 13

— Ты прав, я ничем от него не отличаюсь. Я сунул нос не в свое дело.

После того, как дверь с грохотом захлопнулась, всё стихло.

Се Юаньсин сидел один в комнате общежития. На пустом столе лежал только мобильный телефон. Телефон был очень старой модели, выпущенной пять-шесть лет назад. К настоящему времени его уже сняли с производства, но Се Юаньсин бережно ухаживал за ним, и телефон работал по-прежнему без сбоев. В этот момент он постоянно издавал звуки, сообщения одно за другим появлялись на экране: заботливые вопросы от Гао Юйфэя и Фан Чжи, оскорбительные сообщения от Се Чжоуву.

Се Юаньсин никому не отвечал. Он оперся локтями на стол, закрыл руками лицо и уставился в телефон, на котором продолжали появляться сообщения.

Черная челка упала на лоб, слегка скрывая его бледное и мрачное лицо. Он серьезно размышлял над одним вопросом:

"Если он разозлил Шэнь Бянье и тот ушел, будет ли он по-прежнему получать бесплатное питание каждый день? Если нет, то очень жаль. В конце концов, за эту еду ему не нужно платить... наверное... не нужно, ведь так? Или, может, завтра извиниться перед Шэнь Бянье... хотя и не очень хочется..."

Се Юаньсин, прикрыв лицо руками, хлопнул себя по щекам. После двух звонких шлепков его взгляд стал решительным, он убедил самого себя.

"Не стоит идти против денег, Се Юаньсин. Обязательно нужно извиниться!"

Приняв решение, он протянул руку и заблокировал номер Се Чжоуву. В его черных, как чернила, глазах мелькнуло отвращение, и он безразлично подумал: "Было бы хорошо, если бы Се Чжоуву умер".

…...

Взбешенный Шэнь Бянье вылетел из общежития, хлопнув дверью, и сразу же поймал такси. С мрачным лицом он обзванивал всех подряд, требуя удалить пост, заблокировать пользователей, снизить активность и выяснить, кто за этим стоит.

В этот момент с Шэнь Бянье связался помощник Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье слегка нахмурился:

— Кто такой Ло Чэнцзе?

Помощник ответил:

— Брат Ло, нет, Ло Чэнцзе. У вас с ним был конфликт в баре, когда он неразумно заставлял официантку пить, а вы его остановили.

Помощник заметил, как быстро удалили пост, и любые обсуждения этой темы мгновенно исчезли. Такая скорость реакции заставила его смутно почувствовать, что пост, возможно, задел Шэнь Бянье. Было бы здорово, если бы благодаря этому инциденту он смог бы наладить с ним отношения.

Шэнь Бянье, слушая слова помощника, нахмурился:

— Какое это имеет отношение к Се Юаньсину?

Помощник изо всех сил старался объяснить ситуацию как можно понятнее, начиная с того, что отец Ло Чэнцзе недоволен его плохой учебой, затем его неудачные попытки добиться внимания омеги из политехнического университета А, и заканчивая тем, что Ло Чэнцзе презирает Се Юаньсина, считая его нищебродом, который хоть и поступил в политехнический университет А, все равно будет вынужден перед ним пресмыкаться. Он практически выложил всю подноготную Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье, слушая все это, усмехнулся.

Такие люди, имея слишком много денег и свободного времени, получают удовольствие от угнетения других.

Нахмурившись, он повесил трубку и тут же набрал другой номер:

— Дядя Лю, помоги мне разобраться с одним человеком.

Голос на другом конце провода был еще холоднее, чем его собственный:

— Шэнь Бянье, неужели в Политехническом университете А так мало курсов, что тебе больше нечем заняться, кроме как беспокоить моего генерального директора? Все очень заняты, в отличие от тебя, у которого полно свободного времени.

Шэнь Бянье отнял телефон от уха, проверил номер и, убедившись, что не ошибся, язвительно произнес:

— Я так не думаю. Дядя Лю не такой, как ты, ему не нужно спешить заводить еще одного ребенка*. Будь спокоен, у тебя больше никогда не будет второго сына. Передай телефон дяди Лю кому-нибудь другому. Я звонил не тебе, Шэнь Чжэн.

*要忙着造孩子 (yào máng zhe zào háizi): "Нужно заниматься производством детей". Здесь используется разговорное и немного ироничное выражение 造孩子 (zào háizi), которое буквально означает "делать детей", но подразумевает усилия по зачатию и рождению ребенка.

Шэнь Чжэн холодно усмехнулся:

— Я тебе что, слишком много чести оказал? Я твой отец, ты должен называть меня папой.

Шэнь Бянье подозвал менеджера клуба, чтобы заказать напитки, и небрежно бросил в телефон:

— Я еще не видел, чтобы отец, который не верит, что его сын доживет до тридцати, спешно заводил детей на стороне. Столько лет прошло, есть хоть какие-то результаты? В таком возрасте признаться в плохом качестве спермы – не стыдно.

В кабинете элегантный мужчина средних лет в костюме побагровел от злости и, впервые за долгое время, выругался:

— Мне тогда следовало выстрелить тобой в стену**.

**把你射在墙上 (bǎ nǐ shè zài qiáng shàng): буквально "выстрелить тобой в стену". Это очень грубое и вульгарное выражение, намекающее на то, что Шэнь Чжэн должен был предотвратить рождение или существование Шэнь Бянье в самом начале. Это метафора, означающая, что он должен был избавиться от него, когда тот был еще "неоформленным" или в самом зачаточном состоянии.

Шэнь Бянье цокнул языком и повесил трубку, вздохнув:

— Такой уважаемый председатель, а говорит такие грязные вещи.

Шэнь Бянье говорил по громкой связи, и менеджер клуба, слышавший весь разговор, почувствовал, как по его лбу стекает холодный пот. Он подумал про себя: "Из-за кого председатель Шэнь так грязно выражается? Неужели этот молодой господин не понимает?"

В клубах такого уровня конфиденциальность очень высока. Даже если сотрудники что-то услышат, то сохранят это в тайне. Увидев, что Шэнь Бянье повесил трубку, менеджер поспешил позвать персонал, чтобы принесли напитки, вытер пот и быстро удалился.

Шэнь Бянье, повесив трубку, написал сообщение дяде Лю. Он не особо хотел вмешиваться в дела Се Юаньсина, но Ло Чэнцзе уже не в первый раз злоупотреблял своим положением из-за денег. Шэнь Бянье просто хотелось узнать, что станет с таким человеком, как Ло Чэнцзе, если у него отнять эти деньги.

"Дядя Лю, помоги мне с одним делом. У семьи этого человека есть небольшая компания, нужно с ней разобраться. Можешь использовать деньги с моего счета."

Пока он набирал сообщение, на столе уже расставили напитки. Шэнь Бянье, как обычно, не попросил никого остаться и велел всем выйти. Раньше с ним всегда был Чжоу Чао или другие друзья, а сегодня он остался один. Как только вино было подано, и официанты ушли, в комнате сразу стало пусто.

В просторной VIP-комнате стояли ряды бутылок с алкоголем, тусклый свет мерцал, отражаясь на лице Шэнь Бянье, то ярче, то тусклее. Он смотрел на эти бутылки, не испытывая особого желания пить, но раз уж он здесь, не выпить было бы как-то странно.

Подумав, он позвонил Чжоу Чао:

— Разве ты не говорил, что давно не виделись? Позови их на встречу.

Вскоре у входа в клуб остановилось несколько дорогих машин. Когда Чжоу Чао вошел, увидев Шэнь Бянье, он рассмеялся:

— Это мы всегда тебя ждем. Сегодня что, солнце взошо на западе? Теперь твоя очередь нас ждать?

Парень с розовыми волосами присвистнул:

— Слышал, в клубе новая партия омег. Все очень симпатичные, еще и девственники. Брат Шэнь, ты не пригласишь их?

Следующий вошедший с улыбкой возразил:

— Наш брат Шэнь никогда не заказывает таких. Ты же знаешь. — Молодой человек с кукольным лицом проскользнул сбоку и недовольно надул губы: — Каждый раз только омеги. Мне уже надоели те немногие альфы в клубе, которые мне нравятся.

Розоволосый игриво погладил его по щеке:

— Может, мне тебя развлечь?

Молодой человек с кукольным лицом:

— Катись к черту. Я сам плачу мужчинам, а не мужчины платят мне.

Компания вошла в комнату весело смеясь и болтая. Увидев, что Шэнь Бянье молчит, они переглянулись. Первым заговорил Чжоу Чао, у которого были самые лучшие отношения с Шэнь Бянье:

— Что случилось?

Шэнь Бянье поднял глаза, тихонько цокнул языком и, как обычно, произнес:

— Уберите все свои феромоны сейчас же. Смешанные вместе они воняют. И еще, если кто-то осмелится устроить что-то прямо здесь, в VIP-комнате, я прикажу вышвырнуть вас за пределы клуба.

Все дружно фыркнули, а затем разразились смехом. Кто-то начал выбирать песни, кто-то – людей, и атмосфера в комнате мгновенно накалилась.

Поначалу Шэнь Бянье участвовал в их разговорах, время от времени чокаясь и выпивая. Позже он сел в углу и стал пить в одиночестве.

Чжоу Чао тоже никого не выбрал, подошел к Шэнь Бянье, чокнулся с ним и, понизив голос, спросил:

— Ты уже какое-то время встречаешься с тем бетой? Как успехи? Помогает? — О том, что у Шэнь Бянье проблемы с феромонами, знали немногие, и он говорил расплывчато. — Если не помогает, просто дай ему денег и отпусти. Ты же и триста юаней ему помогал выбить, и деньги переводил, и диетолога ему искал. Он просто пользуется этим, чтобы капризничать*. Всего лишь бета, а возомнил о себя невесть что.

*拿乔 (ná qiáo) – это идиоматическое выражение, означающее "выпендриваться", "вести себя высокомерно", "ставить себя выше других", "капризничать", "притворяться важным".

Шэнь Бянье не смотрел на него. Он крепче сжал бокал, запрокинул голову и сделал большой глоток вина:

— У него есть имя. Его зовут Се Юаньсин. Не говори о нем в таком тоне.

Чжоу Чао замер, не понимая:

— Что?

Шэнь Бянье:

— У него есть имя. Не называй его просто бетой.

После секундного замешательства Чжоу Чао рассмеялся:

— Слушай, я думал, ты его тоже терпеть не можешь. Почему ты его защищаешь?

Шэнь Бянье откинулся назад, его лицо скрылось в тени. Он тихо произнес, с какой-то непонятной интонацией:

— Все думают, что я его ненавижу.

В VIP-комнате розоволосый парень надрывался, исполняя ужасную песню, и шум стоял невообразимый. Никто не услышал, что Шэнь Бянье сказал дальше.

Нет.

Это Се Юаньсин его ненавидит.

Глава 14

В лекционном зале, рассчитанном на сотни человек, собралась густая толпа. Когда прозвенел звонок на перерыв, огромный класс взорвался, словно вода, шипящая в кипящем масле, и стало невероятно шумно.

Большинство студентов оставались на своих местах: одни болтали, другие уткнулись в телефоны. Се Юаньсин, опустив голову, разбирал свои конспекты, словно сливаясь с фоном. Он был тихим и сдержанным, но некоторые, движимые чистым любопытством, с удовольствием совали нос в чужие личные проблемы.

«Эй, ты и правда пошёл работать в тот бар?»

«Кому принадлежит этот Maybach из поста? Вы уверены, что вас не обманули?»

«Эта история с сахарным ребёнком — фейк, да? Люди сейчас такие скучные, только и делают, что распространяют слухи».

Человек в первом ряду, совершенно незнакомое лицо, обернулся, постучал по учебнику Се Юаньсина и начал задавать вопросы.

Се Юаньсин покачал головой, продолжая записывать, опустив голову. Его тёмные, непослушные волосы падали на его несколько мрачные глаза. Публикация была удалена слишком быстро, без каких-либо последствий, что вызвало недовольство некоторых пользователей и побудило их обратиться к нему напрямую.

В течение двух или трех дней подряд разные люди приходили задавать одни и те же вопросы, их тон казался обеспокоенным, но на самом деле был полностью основан на сплетнях.

Ему хотелось швырнуть книгу в лицо допрашивающему, чтобы заставить его замолчать, встать и выйти из класса, скрывшись от коварных, испытующих взглядов. В конце концов, Се Юаньсин лишь крепче сжал ручку, и, пока он писал, по его блокноту растеклась тёмная чернильная клякса.

Человек спереди, не получив ответа, проворчал: «Почему ты молчишь?» Фан Чжи, сидевший в том же ряду, что и Се Юаньсин, больше не мог этого выносить.

«Ты же знаешь ,насколько переполнены студенты на первом курсе. Если хочешь подработку, то можешь найти только ночные смены. Работать четыре дня, а потом терпеть клевету и постоянные допросы — разве тебя бы это не раздражало?»

Человек вымученно рассмеялся: «Да, наверное».

Затем он повернул голову и добавил: «Бете совершенно невозможно проработать официантом в баре четыре дня, а потом найти себе папика. Он же не красавец-омега». Его голос не был тихим, и его услышали и Фан Чжи, и Се Юаньсин. Фан Чжи беспомощно посмотрел на Се Юаньсина: «Не принимай близко к сердцу; через пару дней никто не спросит».

Се Юаньсин что-то промычал в знак согласия, затем повернулся к Фан Чжи и тихо сказал: «Спасибо». Фан Чжи помолчал, затем улыбнулся и вдруг сказал: «Вообще-то, тебе бы лучше подошла короткая стрижка. Ты не думал подстричься?» Его взгляд упал на учебник Се Юаньсина, и он добавил: «У тебя тоже очень красивый почерк. Говорят, почерк отражает характер человека. Если ты покажешь свое лицо, ты тоже будешь хорошо выглядеть». Се Юаньсин не был уродлив; у него было очень чистое и нежное лицо, но цвет лица был бледным и бескровным. В сочетании с длинными волосами и родинкой он выглядел очень мрачным, заставляя людей подсознательно избегать приближаться к нему.

Но Се Юаньсин отказался, приведя простую и прямую причину: «Нет, у меня нет денег на стрижку».

Фан Чжи: ……

В последние дни он заметил, что Се Юаньсин живёт очень скудно, не тратя ни копейки там, где можно было сэкономить. Иногда, когда у него не оставалось другого выбора, кроме как заплатить больше, на его лице появлялось жалкое, страдальческое выражение. Фан Чжи хотел предложить заплатить, но боялся задеть гордость Се Юаньсина, поэтому вздохнул и промолчал.

Мысли Се Юаньсина уже улетели далеко. С того момента, как он узнал, что это был Maybach, он понял, что Шэнь Бьянье его обманул. Ни один сервис по вызову не стал бы брать Maybach, а когда он спросил, сколько это стоит, водитель сначала запнулся и не смог ответить. Другими словами, Шэнь Бьянье обманул его на пятьдесят юаней. Пятьдесят юаней за одну поездку на этой машине. За эти деньги он мог бы проехать на автобусе двадцать пять раз. Двадцать пять раз! Даже если бы он ездил туда один раз в день, ему бы хватило почти на месяц!

Шэнь Бьянье не возвращался в общежитие уже несколько дней. Даже если бы он вернулся, Се Юаньсину было бы слишком неловко просить вернуть пятьдесят юаней. Что потеряно, то потеряно. В невидимом углу мрачный маленький гриб надулся, его ручка больше не могла писать, он так жаждал пятидесяти юаней, что хотелось вздохнуть.

Поодаль, у задней двери класса, Шэнь Бьянье, наблюдая за двумя людьми, которые разговаривали вплотную, помрачнел и отошёл. Неужели действительно необходимо было стоять так близко, разговаривая? И зачем этот человек улыбался Се Юаньсину? Улыбался так? Неужели никто не говорил ему, что его улыбка ужасающе уродлива? Се Юаньсин утверждал, что он робок, но теперь он не боялся испугаться, не зная, что нужно держать дистанцию. Он вышел из учебного корпуса, отправил Се Юаньсину сообщение и пошёл в общежитие ждать.

«Твоц диетолог прислал тебе еду. Возвращайся в общежитие после занятий».

…

Се Юаньсин даже не успел вернуться в общежитие, чтобы проверить, вернули ли ему пятьдесят юаней, как встретил в кампусе неожиданного человека. Он не знал имени, но узнал лицо – человека, который намеренно усложнил ему и другой девушке жизнь в баре.

Ло Чэнцзе чувствовал себя неловко в этой ситуации, когда ему пришлось извиняться перед беднягой. Он потёр руки, подавил гнев и с льстивой улыбкой сказал: «Ученик, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Не могли бы мы найти уединённое место, чтобы поговорить наедине?»

Се Юаньсин кивнул и сказал: «Следуйте за мной».

В глазах Ло Чэнцзе местом для разговора было либо кафе, либо отдельный кабинет в дорогом заведении. Однако Се Юаньсин привёл его в пустой класс. Нищий есть нищий, он даже не знает, где прилично поговорить. Глядя на него свысока, у него не было другого выбора. Стиснув зубы, он вытащил банковскую карту. Ло Чэнцзе держал карту обеими руками с заискивающим видом, его прежде высокомерное лицо теперь расплылось в улыбке: «Это моя вина. Мне не следовало клеветать на тебя в интернете. Я уже попросил кого-то написать разъяснения. Пожалуйста, скажите Шэнь Бьянье, чтобы он прекратил нападать на компанию моей семьи?»

«Вот пятьсот тысяч юаней. Это все ликвидные средства, которые наша семья может получить прямо сейчас. Всё это для тебя».

В классе Се Юаньсин молча смотрел на него какое-то время, а затем внезапно спросил: «Триста юаней из моей зарплаты тоже вычтены из-за тебя? Ты тогда оплатил счёт?» Он быстро сообразил. Этот человек лишь мельком встретился с ним в баре; не было нужды нанимать троллей, чтобы оклеветать его, тем более в такое стечение обстоятельств после инцидента в баре. Это означало, что его ответный выпад вызвал недовольство другой стороны, поэтому вычет зарплаты тоже должен был быть организован этим человеком.

«Заплатил, заплатил, это всё идея менеджера», — Ло Чэнцзе больше не казался таким высокомерным, как прежде, говоря с лицом, полным раскаяния: «Мне искренне жаль, меня на мгновение охватили дурные мысли. Пожалуйста, будь снисходительный и прости меня на этот раз?» Он протянул карточку, очень низко наклонившись, сжимая маленькую, тонкую банковскую карту обеими руками.

Се Юаньсин не взял его, а спокойно сказал: «Можешь ли ты вернуть мои триста юаней?»

Ло Чэнцзе на мгновение замер, а затем в лёгкой панике принялся рыться в сумке: «Да, конечно». Он вытащил пачку денег, на вид около тысячи юаней, и протянул её Се Юаньсину. Се Юаньсин опустил глаза, вынул из неё триста юаней и протянул остаток Ло Чэнцзе. Пот проступил по спине Ло Чэнцзе. Он не понимал, что делает Се Юаньсин, почему тот упрямо отказывается брать банковскую карту. Когда ему протянули оставшиеся деньги, он умоляюще и с тревогой сказал: «Возьми их и эту карту тоже».

Видя, что он не возьмёт деньги, Се Юаньсин небрежно положил их на стол. На бледном и хмуром лице Ло Чэнцзе медленно появилась улыбка: «Спасибо».

«Но всё остальное, включая пятьсот тысяч, мне не принадлежит, и я не собираюсь их брать. Почему я должен просить Шэнь Бьянье остановиться? То, что происходит с компанией твоей семьи, меня не касается».

Ло Чэнцзе стиснул зубы и тихо объяснил: «Шэнь Бьянье может заступиться за тебя и напасть на компанию моей семьи, но он также выиграет от этого. Если ты скажешь ему остановиться, ты получишь эти пятьсот тысяч. Если он не остановится и поглотит компанию моей семьи, ты не получишь ничего».

«Ты думаешь, он просто так даст тебе денег? Богатые люди не дураки. Зачем ему давать тебе сотни тысяч?»

Се Юаньсин снова улыбнулся, слегка изогнув уголки губ, и сказал: «Неважно, если я не получу пятьсот тысяч. Тот факт, что ты приходишь ко мне с пятьюстами тысячами, означает, что твои потери будут гораздо больше». Он тихо усмехнулся, черная родинка под глазом была похожа на ядовитый гриб. «Использовать пятьдесят тысяч, которые мне даже не принадлежат, чтобы потерять миллионы, десятки миллионов — какая выгодная сделка. Я просто хочу увидеть, как ты цепляешься за жизнь». Он усмехнулся: «Ты думаешь, что можешь просто так издеваться над людьми, потому что у тебя есть деньги?»

«Теперь кто-то побогаче наступает тебе на голову. Весело?» Улыбка Се Юаньсина померкла, и он холодно сказал: «Надеюсь, тебе тоже понравится».

Выражение лица Ло Чэнцзе постепенно стало диким.

«Ты, блядь, издеваешься?» — тяжело дыша, он сжал кулаки. Внезапно он поднял руку, высоко подняв кулак, и целясь прямо в лицо Се Юаньсину. Се Юаньсин не увернулся.

«Ты осмелишься меня ударить?»

Кулак внезапно замер перед глазами Се Юаньсина. Он развернулся и неторопливо вышел из класса. В классе позади него Ло Чэнцзе сполз на пол, словно дохлая собака. Всё кончено, всё кончено. Он впервые пожалел, что без причины спровоцировал Се Юаньсина. Поступление Се Юаньсина на факультет науки и техники Университета А не имело к нему никакого отношения; ему не нужно было завидовать тому, что кто-то из гораздо более бедной семьи поступит в желаемый им вуз. Теперь было слишком поздно что-либо предпринимать.

Се Юаньсин впервые за долгое время почувствовал себя хорошо. Увидев пятьдесят юаней в общежитии, он смягчился, извиняясь: «Извини, ты же знаешь, мне не следовало злиться на тебя за то, что ты взял мой телефон». Молодой господин Шэнь не видел его несколько дней, и, долго прождав в общежитии, всё ещё кипящий от злости после увиденного в лекционном зале, он услышал, как Се Юаньсин снова извиняется, и невольно открыл рот, чтобы сказать что-то саркастическое. Он ненавидел извинения Се Юаньсина.

Но прежде чем слова сорвались с его губ, он замер. Выражение его лица слегка изменилось, словно он был в смятении. Он отвернулся, и его тон был немного неловким: «За что ты извиняешься?»

Се Юаньсин недоуменно моргнул и подумал: « Разве это не потому, что ты злишься?»

Шэнь Бьянье усмехнулся, а затем просто повернулся к нему: «Я взял твой телефон и заглянул в твою личную жизнь без твоего разрешения. Это была моя вина, прежде всего».

«Почему ты извиняешься?» «Почему каждый раз, когда возникает конфликт с кем-либо, даже если это не твоя вина, ты всегда первым извиняешься?»

Се Юаньсин с некоторым удивлением посмотрел на Шэнь Бьянье. Его глаза были темными и мягкими, а когда он был ошеломлен, он выглядел на удивление милым и невинным. Шэнь Бьянье смотрел на маленький белый гриб вот так, и его сердце слегка дрогнуло. Он забыл о своей недавней неловкости, поднял руку, чтобы откинуть челку Се Юаньсина, и вздохнул: «Если ты будешь постоянно извиняться, все будут тебя издеваться. Не выставляй себя таким жалким».

Се Юаньсин молча отступил на шаг и нерешительно спросил: «У тебя... феромонное расстройство стало более серьёзным?» В общежитии не чувствовалось запаха феромонов Шэнь Бьянье; это не было похоже на расстройство.

«Или ты принял не то лекарство от своей болезни?»

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. Затем он услышал, как Се Юаньсин совещательным тоном спросил: «Ты можешь говорить как обычно?» Лицо Шэнь Бьянье потемнело окончательно. Он с грохотом швырнул пакет с едой перед Се Юаньсином и чопорно сказал: «Заткнись! Ешь».

Глава 15

Се Юаньсин ел, а коробка для бэнто перед ним была изысканной: в ней было сбалансированное сочетание мяса и овощей, а также несколько кусочков сашими из лосося.

Ничего подобного он не ел с тех пор, как потерял дом.

Вкус в его памяти давно померк, но он представил себе, что качество этой порции должно быть намного лучше того, что он ел раньше.

Лосось во рту был насыщенным и сладким, но настроение Се Юаньсина внезапно испортилось, и он тихо вздохнул.

Стоявший рядом с ним человек заговорил почти в ту же секунду, как он вздохнул: «О чём ты вздыхаешь? О чём ты думаешь?» Он помолчал, а затем небрежно спросил: «Всё ещё плохо?»

Се Юаньсин удивился его пылу. Он покачал головой, не сказав правды: «Когда ты так на меня смотришь, я едва могу есть».

Что тоже было правдой. Ведь с того момента, как он начал есть, Шэнь Бьянье не отрывал от него глаз, не отрывая взгляда.

Мой взгляд заставляет тебя нервничать?

Шэнь Бьянье вспомнил эту фразу некстати. Он опустил глаза, скрывая свои смутные чувства, и вежливо сказал: «Ты ешь. Я на тебя смотреть не буду».

Се Юаньсин подозрительно посмотрел на него и нерешительно спросил: «Ты... опять злишься, да?»

Шэнь Бьянье: … Он скрежетнул зубами и сказал: «Нет, ешь свою еду». Он не был пороховой бочкой, у которой целыми днями не было другого дела, кроме как злиться.

Шэнь Бьянье уже было лень думать о том, какой образ он держал в голове Се Юаньсина, но раз уж так получилось...

Закончив есть, Се Юаньсин указал на телефон Се Юаньсина на столе и спросил: «Что случилось с твоим двоюродным братом?» Затем, прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, он праведно заявил: «Сказать, что между мной и ним нет никакой разницы?»

«Когда ты назвал меня болваном, почему ты об этом не сказал?» — Шэнь Бьянье цокнул языком, и в его бровях мелькнула безжалостность, смешанная с лёгким раздражением. «Где же тогда была твоя ярость? Используй её, чтобы проклясть его!»

Се Юаньсин: ……

Видя его молчание, Шэнь Бьянье поднял бровь и фыркнул: «Или ты такой крутой только дома?»

Се Юаньсин: «…Я не в твоём «доме».

Шэнь Бьянье, не задумываясь, спросил: «Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой сегодня ночью?»

Се Юаньсин: «…Я хочу сказать, что мы с тобой чужие друг другу».

Эти двое произнесли слова, от которых другой онемел, но в конечном счёте слова Се Юаньсина оказались ещё более разрушительными, успешно заставив Шэнь Бьянье замолчать. Он был настолько ошеломлён, что не мог говорить, глядя на Се Юаньсина со смесью раздражения и недоумения.

Прежде чем он успел сообразить, как обойти это и получить нужную информацию, Се Юаньсин уже собрался и встал.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Куда ты идешь?»

Се Юаньсин: «Библиотека».

Шэнь Бьянье тут же спросил: «Ты ведь раньше дремал, да? Что ты делаешь в библиотеке средь бела дня?»

Се Юаньсин, казалось, немного расстроился, услышав его слова, словно невидимая шляпка гриба поникла. «В последнее время я не успеваю осваивать новый материал по линейной алгебре. Фан Чжи сказал, что может меня научить».

Пока он говорил, в дверь общежития постучали. Было ещё светло, и дверь не была заперта. Кто-то постучал, а затем слегка приоткрыл её. Фан Чжи стоял в дверном проёме, тихонько заглядывая внутрь. Его голос звучал очень нежно: «Сяоюань, ты готов?»

"Пойдем."

Шэнь Бьянье с первого взгляда узнал в нём бету, что немного смягчило его раздражение, но лишь немного. Он встал и с натянутой улыбкой сказал Фан Чжи: «Подожди минутку у двери».

Фан Чжи замер, кивнул, и тут дверь перед ним резко захлопнулась.

Се Юаньсин нахмурился: «Что случилось?»

Прежде чем его слова достигли цели, он ощутил волну феромонов, напоминающую тлеющие угли костра, настолько сильную, что он невольно дважды закашлялся. Его бледное лицо покраснело от кашля, и Се Юаньсин растерянно пробормотал: «Твоё феромонное расстройство, кашляет-кашляет, оно всегда слишком внезапное».

Шэнь Бьянье согласно промычал что-то невнятное, подошёл к Се Юаньсину сзади, снял свой надоедливый рюкзак, пару секунд смотрел на его талию, а потом наконец положил руку ему на плечо. Он уткнулся лицом в шею Се Юаньсина, помедлил немного и не укусил.

Се Юаньсин в замешательстве наклонил голову, но его положение было ограничено, и он не мог видеть лица Шэнь Бьянье. Он смог лишь спросить: «Что случилось?»

Человек позади него ничего не сказал. Мгновение спустя грубый, мозолистый кончик пальца лег на его затылок, слегка поглаживая его снова и снова. Он слегка зудел и слегка болел. Ощущение от щипка за шею было таким, будто из него высосали всю кровь, не говоря уже о тревожном молчании человека позади него. Голос Се Юаньсина инстинктивно смягчился: «Шэнь Бьянье?»

Шэнь Бьянье что-то промычал в ответ хриплым, низким голосом, притягательным, словно прелюдия к интимной связи, придавая ему необъяснимую притягательность. Он потёр шрам на затылке Се Юаньсина и прошептал: «Он зарос коркой. Болит?»

Се Юаньсин с облегчением вздохнул, покачав головой: «Как может быть больно, если все покрыто струпьями?»

Шэнь Бьянье: «Но если я укушу, он откроется».

Се Юаньсин на мгновение удивился, немного озадаченный, почему молодой господин сегодня вдруг стал таким внимательным, но всё же сказал: «Всё в порядке, ты заплатил». Многие люди в этом мире терпят множество увечий за мизерную зарплату, но ему достаточно было укуса изредка, чтобы получить пять миллионов. Эта лёгкая боль была ничто по сравнению с пятью миллионами. Се Юаньсин не был претенциозным или жеманным; он даже настаивал: «Перестань трогать его. Просто укуси». Он поёрзал, чувствуя себя немного неловко. «Ты как-то странно ко мне прикасаешься».

Шэнь Бьянье опустил взгляд, его мутные глаза остановились на этом жалком, бледном, покрытом шрамами затылке, и подумал: « Это только начало . Если даже лёгкое прикосновение к шее показалось ему странным и таким чувствительным, то что же будет потом?»

Признание в неприязни к Се Юаньсину, казалось, облегчало ему признание его влечения к нему. Возможно, из-за феромонного расстройства, Шэнь Бьянье хотел сделать гораздо больше, чем просто оставить фальшивую метку на шее Се Юаньсина. Он снова и снова подавлял эти тёмные, смутные, интимные мысли, боясь, что даже намёк на них ещё больше разозлит Се Юаньсина. Настолько, что он даже не позволит ему укусить, что было бы огромной потерей.

Но теперь Шэнь Бьянье немного не сдержался. В любом случае, даже если он говорил вежливо, Се Юаньсин всё равно его недолюбливал, так почему бы не проявить больше настойчивости? К тому же, контракт был подписан, и Се Юаньсин не мог баллотироваться.

Как и сейчас, ему хотелось прикоснуться не только к этому месту, не только к затылку. Тело под этой чёрной курткой представлялось ему десятки раз. Бледное, стройное, тело, которое станет пленительным и притягательным после того, как покроется бесчисленными розовыми засосами. Ему хотелось провести рукой вниз от затылка, снять куртку и проверить, соответствует ли реальность его воображению.

Глаза Шэнь Бьянье потемнели ещё сильнее. Он наклонился, приближаясь к единственной части тела, к которой мог прикоснуться – к затылку. Его клыки скрежетали по покрытому струпьями шраму, но он не укусил. Губы скользнули по чистой, нетронутой коже. Он открыл рот и жадно лизнул шрам на затылке.

Когда он оттянул язык, он ощутил лёгкую терпкость, словно незрелый, влажный гриб, сырой и неприготовленный. За исключением случаев, когда его эмоции были сильны, Се Юаньсин почти всегда ощущал этот вкус при укусе. Однако Шэнь Бьянье уткнулся ему в шею и не шевелился, его тон был почти мечтательным: «Ты так вкусно пахнешь, детка».

«Что-то тебя беспокоит, детка? Скажи мне, и я всё исправлю, хорошо?»

Он вспомнил слова доктора: «Печаль горька». Но у Се Юаньсина всегда был этот привкус, всегда, словно угрюмый гриб в углу, нетронутый солнечным светом, никогда не выглядящий по-настоящему счастливым.

Эти слова Се Юаньсина остались без ответа. Се Юаньсин, которого так щедро облизали, чувствовал, как влажная, липкая липкость всё ещё не покидала его затылок. Ему было крайне не по себе, он даже слегка дрожал. Если прислушаться, голос дрожал: «Если собираешься укусить, так укуси. Зачем ты меня лижешь?»

Шэнь Бьянье обнюхал его шею, произнося щедрые слова, но в его голосе слышалось хриплое, неудовлетворённое беспокойство: «Я больше не укушу. На этот раз я тебя отпущу». Затем он немного обиженно добавил: «Малыш, неужели ты не можешь быть счастливее?» «Я хочу попробовать что-нибудь сладкое. Даже лизнуть, чтобы почувствовать вкус, было бы неплохо».

Слова Се Юаньсина, долетевшие до ушей Шэнь Бьянье, прозвучали как слова бессердечного негодяя, его тон был настолько холодным, что мог бы заморозить кого угодно насмерть.

«Если не кусаешься, отпусти. Я пойду в библиотеку с Фан Чжи».

«Нехорошо оставлять кого-то ждать снаружи».

Шэнь Бьянье не только не отпустил, но и воспользовался этим, положив руку на талию Се Юаньсина. Се Юаньсин был очень худым; тонкая талия образовывала естественную впадину, словно предназначенную для его руки.

«Не ходи с ним. Я буду тебя учить».

Се Юаньсин сначала слегка нахмурился, а затем отказался. Он произнес слова, которые Шэнь Бьянье не смог опровергнуть: «Когда смотришь на меня, пока я ем, это влияет на твои ощущения от еды, так что тебе не нужны никакие уроки, верно?»

«Разве ты не хочешь быть со мной, бетой, если только тебе не придется вернуться в общежитие?»

Тело Шэнь Бьянье незаметно напряглось. На мгновение он лишился дара речи, но его охватило нежелание отпускать Се Юаньсина в библиотеку вместе с Фан Чжи. Через мгновение он цокнул языком: «А как насчёт такого: платишь мне сто юаней в час, а я, хоть и неохотно, буду тебя учить?»

«Ты так много у меня отнял. Мне нужно что-то отыграть, верно?» Шэнь Бьянье подчеркнул своё преимущество: «Мои результаты по линейной алгебре на первом курсе были одними из лучших в классе, гораздо выше, чем у кого-либо по имени Фан Чжи».

Эти слова вошли в левое ухо Се Юаньсина и автоматически транслировались в правое. Его пятьдесят юаней теперь требовали сто юаней.

Се Юаньсин спокойно повернулся, оставив Шэнь Бьянье с холодной спиной, и вежливо сказал: «Нет нужды. Я выберу бесплатный вариант».

Глава 16

В библиотеке было немноголюдно, но почти на всех местах лежали книги и тетради, а иногда даже ноутбуки, чтобы занять их.

С трудом отыскав два свободных места рядом, Се Юаньсин и Фан Чжи только успели сесть, как к ним подошел человек. Они подумали, что тот пришел отбирать места, но оказалось, что незнакомец, слегка покраснев, протянул им простое, но изящно упакованное письмо. Се Юаньсин с недоумением уставился на предмет, похожий на любовное послание, на две секунды, а затем растерянно поднял голову, глядя на подошедшего.

Девушка, державшая письмо, хоть и покраснела, но все же уверенно произнесла:

— Не мог бы ты передать это старшему Шэню? Вы же соседи по комнате?

В недавно опубликованном посте с разъяснениями было четко написано, что машина принадлежала Шэнь Бянье, и он подвозил младшекурсника, который был его соседом по комнате, что никак не связано с "содержанием".

Благодаря этому посту почти весь университет узнал, что Се Юаньсин был соседом Шэнь Бянье по комнате. Выследить Шэнь Бянье было непросто, и мало кто осмеливался подойти к нему. Найти Се Юаньсина было гораздо проще.

Се Юаньсин кивнул:

— Хорошо, давай его мне.

Девушка передала любовное письмо Се Юаньсину и, сияя, улыбнулась:

— На этом письме есть запах моих феромонов. Если он ему понравится, внутри есть мои контактные данные. Если он посчитает это навязчивым, пусть просто выбросит его. Тогда я тебя побеспокою*!

*那就麻烦你啦 (nà jiù máfan nǐ la): означает "Тогда я вас побеспокою/причиню вам хлопоты" и является вежливой формой просьбы. Она используется, когда человек просит кого-то о чем-либо, понимая, что это может создать неудобство для собеседника, но выражает надежду на помощь.

Фан Чжи, увидев, что Се Юаньсин принял любовное письмо, удивленно спросил его после того, как девушка ушла:

— Ты собираешься его передать? Я думал, ты не согласишься.

— Это несложно. Я просто передам его по пути, — ответил Се Юаньсин, казалось, не особо заинтересованный в обсуждении этого вопроса, и тем временем взял со стола блокнот и ручку.

Фан Чжи улыбнулся, его голос был очень мягким, без всякого намека на раздражение:

— Твои отношения с Шэнь Бянье… Если ты передашь ему любовное письмо, он не разозлится?

Движения Се Юаньсина замерли, его взгляд остановился на Фан Чжи, на этот раз он был на удивление прямолинейно острым.

Фан Чжи заметил перемену в нем, извиняюще улыбнулся и указал на его затылок:

— След от поцелуя у тебя на шее немного высоковат, воротник не очень хорошо прикрывает.

Се Юаньсин сжал губы, поднял воротник повыше и спокойно сказал:

— Наши отношения с ним не такие, как ты думаешь.

Фан Чжи:

— Ты хочешь сказать, что вы не вместе?

Се Юаньсин кивнул, не зная, как объяснить, и только произнес:

— Этому есть причина. Ты действительно неправильно понял.

Фан Чжи же с облегчением улыбнулся и мягко сказал Се Юаньсину:

— Раз вы не пара, ты можешь дать мне шанс ухаживать за тобой? Мы оба беты, я не позволю, чтобы твой затылок был покрыт шрамами. На самом деле я заметил тебя еще во время военной подготовки. Ты как-то выделялся из толпы. — Он улыбнулся: — Как бы это сказать…, словно черная роза, выросшая на зеленом лугу, ты не мог не привлечь моего внимания. После нашего общения в последнее время я чувствую, что настоящий ты совсем не такой, каким кажешься. Ты должен быть более живым, твоя душа не должна быть такой унылой.

Се Юаньсин помолчал немного, а затем поднял черновик, который держал в руке, и спросил:

— Сегодня еще будем заниматься?

Фан Чжи удивленно замер, а затем рассмеялся:

— Конечно.

В этот момент совершенно некстати зазвонил его телефон. Фан Чжи взял его, взглянул и сначала выразил удивление, а затем стал немного колебаться. Его взгляд метался между телефоном и Се Юаньсином.

В конце концов, он крепко сжал телефон и извинился перед Се Юаньсином с улыбкой:

— Прости, председатель студсовета написал, что мне придется дежурить в офисе в середине месяца. Наши занятия по твоей подготовке, возможно, придется отложить.

Се Юаньсин спокойно ответил:

— Ничего страшного, иди.

Фан Чжи собрал свои вещи и, уходя, как будто что-то вспомнил. Он сел на свое место, взял телефон и что-то на нем набрал:

— Подожди меня немного.

Через мгновение он естественно встал и, повернувшись, сказал Се Юаньсину:

— Я не смог выполнить обещание позаниматься с тобой, и мне все еще немного неловко. Я только что связался со своим хорошим другом из старшей школы. Он поступил в университет S и очень хорошо разбирался в линейной алгебре на первом курсе. Я дал ему твои контакты, и ты можешь спрашивать его в WeChat, если что-то будет непонятно.

Се Юаньсин:

— Не нужно, я...

Не успел он договорить, как Фан Чжи его прервал:

— Ничего страшного, я уже всё ему сказал и попросил добавить тебя. Твоя база в порядке, это не займет у него много времени. После окончания сессии просто угости его ужином.

Сказав это, Фан Чжи поспешно вышел из библиотеки. Его спина выглядела торопливой, словно его срочно вызывали из студенческого совета.

Се Юаньсин понял, что не стал тем, кого выбрали. Но ничего страшного, он уже привык к такому.

Он достал свой телефон, который только что завибрировал, и в WeChat появилось сообщение: "X подал заявку на добавление вас в друзья".

После того, как он принял заявку, лента новостей у нового контакта оказалась пустой, а аватарка была черной, ничего не было видно.

X: "Если что-то непонятно, можешь спрашивать. Начнем прямо сейчас?"

Се Юаньсин прикусил губу и медленно напечатал: "Можно голосом или по видеосвязи?"

Этот вопрос был задан не для удобства объяснения, а для того, чтобы кое-что выяснить.

X: "....Сейчас не очень удобно. Спрашивай, я смогу всё объяснить текстом".

X: "Или подожди меня. Полчаса нормально?"

Се Юаньсин чуть не рассмеялся. Ему хотелось прямо спросить, нужны ли тому эти полчаса, чтобы купить модулятор голоса в интернете. Но он боялся, что, если раскроет правду, этот молодой господин может разозлиться. Ему было лень возиться и не хотелось разбираться, почему этот избалованный парень вдруг решил так поступить. Время обеда почти истекло, а он не решил ни одной задачи.

Се Юаньсин: "Забудь, не нужно. Давай начнем".

Несмотря на заверения, что всё можно объяснить набором текста, на самом деле Х пришлось использовать рукописные заметки. Линейная алгебра, которая вызывала головную боль у Се Юаньсина, в руках другого человека казалась настолько простой, что не требовала никаких размышлений.

Разобрав все задачи из домашнего задания, Се Юаньсин облегчённо выдохнул: "Спасибо, на сегодня всё".

X: "Хорошо".

Се Юаньсин уже думал, что их разговор на этом закончится, но увидел вверху экрана повторяющийся индикатор "Х печатает...".

X: "У тебя хорошие отношения с Фан Чжи?"

Уголки губ Се Юаньсина приподнялись – это был признак того, что он собирается пошутить. Он коснулся пальцами экрана и напечатал: "Что такое? Он тебе нравится?"

Ответ пришел быстро, почти мгновенно.

X: "Ты больной?"

В следующую секунду собеседник отозвал свое сообщение.

Шэнь Бянье был крайне раздражен, но тут же вспомнил о своей цели – приблизиться к Се Юаньсину под другим именем. Он хотел наладить с ним отношения, чтобы узнать, что на самом деле нравится Се Юаньсину и как его можно порадовать. Дело было не в том, что он очень хотел угодить Се Юаньсину, да и не мог он так низко пасть*, поэтому он решил использовать для этого другого человека из интернета.

*拉不下来脸 (lā bù xiàlái liǎn): это идиома, означающая "не мочь опустить лицо", "не мочь унизиться", "не мочь сделать что-то, что кажется ниже его достоинства".

Какое отношение к Шэнь Бянье имеет старшекурсник из университета S, который пытается угодить Се Юаньсину? Более того, чтобы всё выглядело правдоподобно, он даже заплатил Фан Чжи. Когда X порадует Се Юаньсина, Шэнь Бянье тоже сможет получить свою долю удовольствия. Он действительно этого хотел. Что касается помощи с учебой, то это было второстепенно, главное – чтобы X наладил отношения с Се Юаньсином. И поэтому он быстро отозвал свои слова.

X: "Ты слишком много думаешь. Или он тебе нравится?"

Се Юаньсин: "Он обычный. По крайней мере, не противный."

X: "А какие тебе не нравятся?"

Се Юаньсин: "Те, кто ругается. Например, те, кто говорят, что я больной."

X: "....."

X: "Если я не ошибаюсь, я только что помогал тебе с учебой."

Се Юаньсин, ничуть не смутившись: "Спасибо тебе. Ты очень хороший человек."

На этот раз наступило долгое молчание, и только когда Се Юаньсин, взяв рюкзак, дошел до аудитории и сел, телефон снова завибрировал.

X: "Тогда ты можешь меня не ненавидеть?"

Се Юаньсин не придал этому значения и небрежно ответил: "Могу".

......

После занятий во второй половине дня Се Юаньсин сразу же вернулся в общежитие. Шэнь Бянье еще не было, но на его столе уже стояла коробка с едой.

Се Юаньсин медленно открыл коробку, и пока распаковывал содержимое, он почувствовал себя поросенком, которого откармливает Шэнь Бянье. Когда поросенок наестся и растолстеет, настанет время Шэнь Бянье есть мясо. Открыв изящно упакованный контейнер, Се Юаньсин увидел внутри нежный и сочный стейк, отчего его глаза заблестели. В тот же миг он решил, что быть поросенком не так уж и плохо.

Пока он ел, в комнату вошел Шэнь Бянье.

Се Юаньсин вспомнил про любовное письмо в своем рюкзаке. С полным ртом еды он повернулся, чтобы взять рюкзак, достал письмо и протянул его Шэнь Бянье:

— Одна девушка попросила передать тебе.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Любовное письмо? — Получив утвердительный ответ, он сразу же добавил: — Выбрось.

Се Юаньсин:

— Ты не посмотришь? В конце концов, это чьи-то чувства.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Я уже говорил, что не буду читать никакие любовные письма. Знаешь, сколько я таких получал каждый день в самом начале? Я что, диктор на радио? К тому же, они сначала засовывали мне в щели машины карточки от номеров, презервативы, трусы – всё вместе с любовными письмами. — Говоря это, он одновременно испытывал недоумение и смех: — Не знаю, какой гений, но в пакет с любовным письмом он еще положил железную музыкальную шкатулку и повесил ее на дверцу моей машины на целый день. В итоге ручка дверцы сломалась.

Се Юаньсин слушал, онемев. Он держал в зубах стебелек брокколи и невнятно спросил:

— Ты тогда не проверил камеры наблюдения, чтобы найти виновного и потребовать возмещения?

Шэнь Бянье цокнул языком:

— Не искал. Все студенты. Да и если бы нашел, вряд ли у них были бы деньги на возмещение. К тому же, я тогда уже не ездил на "Бугатти", а ремонт ручки двери "Мерседеса" не стоил больших денег.

Он смотрел, как человек перед ним, держал в зубах стебелек брокколи, забыв его проглотить. Его губы обхватывали этот маленький кусочек, и сквозь них проглядывал кончик нежно-красного языка, смотрящего на него с какой-то жаждой.

Взгляд Шэнь Бянье потемнел, и, повинуясь внезапному порыву, ему захотелось подольше сохранить это изумленное выражение на лице Се Юаньсина, поэтому он, не задумываясь, начал рассказывать о своих неловких ситуациях.

— Но я сделал, и кое-что другое.

"Кожа у него такая белая, как же язык может быть таким красным?"

— На вечере приветствия первокурсников я записался на выступление, но, когда пришло время выходить на сцену, я сбежал. Сам не вышел, но вынес на сцену сломанную дверную ручку от машины и вывел на экран слайд с презентацией.

"Яркий."

"Выглядит очень нежным."

"Интересно, какой он на вкус?"

Он, не отрывая взгляда от нежно-розового кончика языка Се Юаньсина, рассказывал, не обращая внимания на то, что говорил. Слова вылетали изо рта, совершенно не проходя через мозг.

Се Юаньсин был потрясен и с любопытством спросил:

— А что потом? Что было написано на слайде?

Чтобы говорить, он уже проглотил тот самый стебелек брокколи, на который раньше не обращал внимания. Шэнь Бянье тихонько цокнул языком, испытывая некоторое сожаление, но продолжил:

— Да ничего особенного, примерно следующее: "Пожалуйста, оставьте в покое дверную ручку моей машины. Я боюсь однажды разориться, постоянно ремонтируя ее. И любовные письма больше не присылайте, я правда не успеваю их читать. Я не собираюсь заводить романы и планирую в тридцать лет стать волшебником*."

*В китайском (и японском) интернет-сленге существует шутка о том, что если мужчина до 30 лет остается девственником, то он "становится магом (волшебником)" (魔法师 – mófǎshī). Это ироничное выражение, означающее, что человек, не имеющий опыта в отношениях, становится "магом (волшебником)" в своей одинокой жизни.

Се Юаньсин ошарашенно посмотрел на него и пробормотал:

— Это... слишком...

Как бы это сказать... Сделать такое на глазах у стольких людей было просто немыслимо, запредельно дерзко, но в то же время в этом было что-то... крутое.

— Тебя не ругали?

Шэнь Бянье честно ответил:

— В университете нет, потому что они знали, что дверь моей машины действительно сломали. А вот на форуме меня отругали по полной программе. Но я не читал, мне ребята из соседней комнаты рассказали. Были и те, кто ругал, и те, кто хвалил, и те, кто восхищался.

Но Шэнь Бянье знал, что это был импульсивный поступок. В то время он был не в лучшем состоянии, дома творился полный беспорядок, и в душе у него кипела злость. Увидев сломанную ручку дверцы машины, он действительно хотел найти виновника, но в итоге передумал. Если бы он тогда нашел человека, то огромные расходы на ремонт, обвинение в умышленном повреждении чужого имущества, косые взгляды окружающих в течение четырех лет учебы – все это было бы непосильным бременем для обычного студента. Но гнев никуда не делся, и он устроил эту выходку, выставив сломанную ручку двери на сцене приветственного вечера, что можно расценивать как своего рода предупреждение.

Сейчас уже и в помине нет того раздражения, что было тогда, и когда речь заходит о той тяжелой железной музыкальной шкатулке, остается только смех. Непонятно, откуда взялась эта странная штуковина. Чёртова железная любовь. Она даже не играет, когда её крутишь.

Услышав про форум, Се Юаньсин уже мог представить себе тот кровавый хаос.

На самом деле, у Шэнь Бянье был очень эффективный способ решить эту проблему, который не вызвал бы никаких нареканий: найти того человека и заставить его возместить ущерб. Тогда бы и у других не хватило смелости совать всякий хлам в машину Шэнь Бянье.

Но Шэнь Бянье не выбрал этот путь.

Се Юаньсин, впрочем, не удивился.

Проведя с ним столько времени вместе, он уже понял, что Шэнь Бянье, хоть и немного избалованный, говорит неприятные вещи, иногда слишком самоуверенный и с трудным характером, на самом деле не плохой человек, добрый и щедрый.

Се Юаньсин иногда чувствовал себя его полной противоположностью: мрачный, недобрый и ужасно скупой.

Сравнивая вещи, одни выбрасывают, сравнивая людей, одни умирают*. К счастью, Се Юаньсин никогда не зацикливался на этом, он принимал свою недоброту и свою скупость.

*货比货得扔 (huò bǐ huò dé rēng): буквально "товар сравнивая с товаром, приходится выбрасывать". Это означает, что, когда сравниваешь разные товары, часто обнаруживаешь, что твой собственный товар хуже, и возникает желание его выбросить или заменить. В более широком смысле это о том, что сравнение может привести к неудовлетворенности.

人比人得死 (rén bǐ rén dé sǐ): буквально "человека сравнивая с человеком, приходится умирать". Это более сильное выражение, означающее, что сравнение себя с другими, особенно с теми, кто кажется лучше, может привести к чувству никчемности, зависти и даже к "моральной смерти" (потере самоуважения, душевного спокойствия).

Шэнь Бянье помахал рукой перед его лицом:

— О чем задумался? Тайком смеешься надо мной?

Се Юаньсин потерял дар речи:

— Ни о чем.

Он снова вспомнил, как та девушка, когда просила его передать любовное письмо, небрежно сказала, что его можно просто выбросить. Должно быть, она уже знала об этом.

Тогда почему...?

— Ты же сам сказал, что не читаешь их. Так почему тебе все равно продолжают присылать любовные письма?

Шэнь Бянье пожал плечами:

— Не знаю. Но мне редко что-то передают напрямую. Всё пересылают через кого-то. Знакомые мне люди сразу же избавляются от них. На самом деле, тем парням и девушкам, которые их отправляют, всё равно, окажется ли письмо в мусорном ведре. Некоторые даже не пишут ничего в этих письмах. Я слышал от одного омеги из нашей группы, что отправлять мне любовные письма стало чем-то вроде нового модного тренда.

Се Юаньсин посмотрел на любовное письмо в своей руке и молча положил его в мусорное ведро. Он не понимал, но уважал это.

Остался последний вопрос, который немного занимал Се Юаньсина:

— Что ты написал в своей презентации про то, что в тридцать лет станешь волшебником? Кто такой волшебник?

Шэнь Бянье удивился:

— Малыш, ты что, не сидишь в интернете?

Как только эти слова сорвались с его губ, Се Юаньсин замолчал, и Шэнь Бянье тоже. На короткое время повисла неловкая атмосфера. Шэнь Бянье потер нос и кашлянул:

— Кхм, не обращай внимания. Я привык так говорить, когда у меня расстройство феромонов. Просто рот опередил мозг.

По сравнению с тем, кто просил не обращать внимания, Се Юаньсин был гораздо спокойнее:

— Я знаю. Продолжай.

Шэнь Бянье объяснил:

— Это просто такая фраза… шутка, что ли? Если к тридцати годам останешься девственником, станешь волшебником.

На этот раз удивление Се Юаньсина достигло предела. Он посмотрел на него с подозрением. Ему казалось, что он заново узнает Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье был недоволен его реакцией и хмыкнул:

— Такая реакция… Что, думаешь, я на него не похож? Если мое расстройство феромонов не вылечится, я не доживу и до тридцати. Не могу же я жениться, чтобы моя жена потом стала вдовой.

Се Юаньсин потерял дар речи:

— ...Ты довольно ответственный.

Он впервые узнал о столь серьезных последствиях расстройства феромонов у Шэнь Бянье. Однако в выражении лица Шэнь Бянье не было ни тени досады от того, что он, возможно, не доживет до тридцати. Он говорил об этом непринужденно, как о чем-то незначительном. Поэтому реакция Се Юаньсина тоже была сдержанной: без удивления, без расспросов и без жалости.

Шэнь Бянье слегка приподнял брови, и в его глазах промелькнула тень самодовольства:

— Конечно. — Сказав это, он снова оглядел Се Юаньсина с ног до головы: — Ты, должно быть, не такой, да?

Се Юаньсин вместо ответа спросил:

— А сам как думаешь?

Взгляд Шэнь Бянье медленно скользил по Се Юаньсину, словно дикий зверь, выбирающий самые лакомые и нежные части добычи. Через некоторое время он произнес с какой-то странной интонацией:

— Я думаю, ты – девственник.

Тело Се Юаньсина было юным и напряглось под его взглядом. Он явно нервничал, сжимая кулаки, но при этом старался сохранять спокойствие.

Кончик языка, который Шэнь Бянье мельком увидел, снова возник в его сознании, и мысли стали непристойными и похотливыми. Ему вдруг пришло в голову, не заплачет ли этот неопытный юноша от страха, когда он будет пробовать его языком. Он хотел увидеть, как Се Юаньсин плачет. Очень хотел.

Шэнь Бянье надавил языком на верхнее нёбо, подавляя эти мысли, и беззвучно выругался: "Черт, это нарушение феромонов не превратило ли меня в извращенца?"

Раньше он был очень честным человеком, не только честным, но и сдержанным в желаниях.

Откуда взялись все эти неконтролируемые, беспорядочные и пошлые мысли?

Тон Шэнь Бянье был странным и насмешливым, Се Юаньсин взглянул на него и произнес:

— У тебя феромоны вышли наружу.

Глава 17

Се Юаньсин не воспринял всерьёз игривое увлечение Фан Чжи и не придал особого значения тому, что Х добавил его в свою команду. Его круг общения был настолько узким, что его практически не существовало.

Единственными людьми, с которыми он относительно близко общался в классе, были Гао Юфэй и Фан Чжи, но они, если что-то случалось, просто разговаривали в классе и не пользовались WeChat Се Юаньсина. После того, как он заблокировал Се Чжоу в WeChat, его телефон мог целый день обходиться без единого сообщения.

Но теперь телефон Се Юаньсина звонил с необычной частотой каждый день, и все сообщения приходили от одного и того же человека: X. Поначалу он думал, что прихоть молодого господина ограничится одним-единственным случаем, что это будет лишь мятежной реакцией на отказ, полученный им при попытке продвинуться по службе. Но после этого X стал писать ему чаще.

7:05 утра

X: «Доброе утро, ты не спишь?»

9:24 утра

X: «Все еще не встал?»

В актовом зале школы Шэнь Бьянье прислонился к столу, засунув одну руку в карман, а другой играя с телефоном. Он слегка нахмурился, раздумывая, стоит ли найти повод, чтобы «Шэнь Бьянье» позвонил Се Юаньсину и сказал ему вставать и есть.

Стоявшая рядом девочка смотрела на его ноги, которые казались длиннее её собственной жизни, и ахнула про себя, поражаясь, насколько он похож на персонажа из манги. Она помахала ему: «Старший, не могли бы вы помочь нам передвинуть эту железную подставку?»

Сегодня вечером в актовом зале школы проходило мероприятие, и всех членов школьного совета вызвали помочь с разной работой. Но… Судя по выражению лица старшего Шэня, у него было плохое настроение. Ох и ну.

Она немного нервничала. Хотя она знала, что Шэнь Бьянье никогда не отказывает в таких просьбах, вид его мрачного лица всегда заставлял её сердце биться чаще. В этот момент зазвонил телефон Шэнь Бьянье. Она видела, как смягчилось его выражение. Он, казалось, ответил кому-то на другом конце провода, а затем подошёл к ней, его голос был более спокойным: «Я сделаю это. Куда мне его перенести?»

Се Юаньсин ответил X по телефону: «Вверх».

X: «Не забудь позавтракать».

X: «Сегодня выходные, что ты планируешь делать?»

X: «Меня вызвали сегодня рано утром, чтобы я проконтролировал подготовку к мероприятию. Эти ребята из студенческого совета относятся ко мне как к руководителю».

В комнате общежития Се Юаньсин, одетый в пижаму и сидящий на кровати, смотрел на сообщения, не раз испытывая чувство растерянности. X делился с ним своей жизнью и расспрашивал о её судьбе. В последнее время они часто общались, словно друзья, которых познакомили в интернете. X в телефоне и Шэнь Бьянье постепенно стали неравными, словно они были двумя разными людьми.

Се Юаньсин: «Моего соседа по комнате сегодня нет. Я планирую учиться в общежитии».

Се Юаньсин: «Работай усердно, начальник».

Возможно, они заняты делами студенческого совета, ответила другая сторона спустя долгое время.

X: «Опять учишься?»

X: «Почему ты так любишь учиться, Юаньюань?»

Другой назвал его Юаньюанем, потому что на аватарке Се Юаньсина была изображена монета в один юань. Когда X спросил, как его называть, Се Юаньсин в шутку ответил, что может называть его «один блок», но X ответил: «Почему бы тебе не называть меня просто «один юань»?», и постепенно он стал называться «Юаньюань».

Се Юаньсин: «Я хочу получить стипендию».

X: «У тебя очень мало денег или тебе нужны деньги для чего-то?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Я открою тебе секрет».

Другая сторона быстро заинтересовалась и почти сразу же ответила: «Какой секрет?»

"Скажи мне."

Се Юаньсин: «Моя мечта — купить большой-большой дом».

«Поэтому мне нужно накопить денег, чтобы купить дом».

X: «Ты ребенок?»

X: «Только дети говорят таким тоном о желании купить большой дом».

Се Юаньсин тихонько усмехнулся. Его детской мечтой никогда не был дом. Эта мечта появилась у него всего лишь в 13 лет: накопить денег и выкупить свой старый дом. Наличие дома означало, что ему больше не придётся зависеть от других.

Се Юаньсин не ответил. Он выключил телефон, отложил его в сторону, прибрал коробку с едой на столе и достал тетради с заданиями. Время пролетело в море вопросов. Прежде чем нервы окончательно онемели, Се Юаньсин решил ненадолго отвлечься.

Уф. Он глубоко вздохнул, лениво откинулся назад, некоторое время смотрел в потолок, прежде чем снова взять телефон. В строке сообщений постоянно появлялись уведомления: «+7 сообщений», и все от одного человека.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Потому что я тебя не похвалил?»

X: «Почему ты так любишь, когда тебя хвалят, Юаньюань?»

X: «Забыл упомянуть, купить дом — тоже замечательная мечта».

X: «Почему ты меня игнорируешь?»

X: «Ты учишься?»

X: «Так серьезно, Юаньюань».

Се Юаньсин почти заблуждался, думая, что ошибся и что X – не Шэнь Бьянье. Ему было действительно трудно связать эту череду цепляющихся, серьёзных, почти кокетливых посланий с Шэнь Бьянье. Но ему искренне нравилось, как Шэнь Бьянье его хвалит. Точно так же, как ему нравилось, что Фан Чжи хвалит его за то, что он лучше выглядит с открытым лбом, и за его красивый почерк. Поэтому, даже зная, что Фан Чжи за ним наблюдает, Се Юаньсин молчал.

Се Юаньсину нравилось, когда его хвалили, кто угодно, словно угрюмый гриб в углу, нуждающийся не только во влаге, но и в почве. Но теперь ему больше не нужно было терпеть дискомфорт от наблюдения, и он больше не нуждался в Фан Чжи. Потому что X хвалил бы его.

Се Юаньсин сфотографировал свою готовую работу и отправил её в другую сторону: «Я был занят, сейчас я закончу писать». На этот раз X ответил быстро, как будто ждал.

X: «Ты закончил такую большую работу? Удивительно, так быстро, и почерк у тебя всё такой красивый».

Шэнь Бьянье случайно обнаружил, что Се Юаньсину нравится, когда его хвалят во время занятий. Когда Се Юаньсин правильно отвечал на вопрос, он говорил: «Неплохо», и до конца урока Се Юаньсин выступал превосходно, изо всех сил стараясь не ошибаться. X был создан исключительно для того, чтобы радовать Се Юаньсина, и после этого X не жалел усилий, чтобы восхвалять угрюмого и молчаливого грибочка.

Эффект был превосходным: маленький гриб, чтобы получить похвалу, больше не игнорировал X по привычке, а даже активно искал X, отправляя X фотографии решенных им задач.

Обычно фотографии представляли собой плоские снимки проблем, но на этот раз другая сторона прислала снимок бумаги, которую держала в руках. Шэнь Бьянье облизал клыки, глядя на тонкие бледные пальцы на фотографии, и импульсивно набрал сообщение и отправил его:

«Руки у Юаньюань тоже очень красивые, длинные, с пропорциональными костяшками пальцев и розовыми ногтями. Очень мило».

Оставшиеся лишние слова он проглотил. Ему захотелось спросить, можно ли их слизнуть.

Эта фраза ошеломила Се Юаньсина. Глядя на странную фразу, составленную из знакомых слов на экране, он недоуменно моргнул. И всё же после похвалы он почувствовал скрытое чувство комфорта, словно маленькие пузырьки, булькающие в воде. Возможно, это было связано с тем, что за долгие шесть лет жизни под крышей тёти он натерпелся столько унижений. Унижения тёти, оскорбления Се Чжоу – всё это тяжким грузом легло на Се Юаньсина.

Это привело к тому, что он искренне обрадовался похвале, хотя ему было не совсем комфортно от несколько навязчивой похвалы X его телу. Тем не менее, он почувствовал некую нежность в сердце, увидев это предложение. Се Юаньсин поджал губы и медленно ответил: «Спасибо».

X: «Можно мне увидеть фото? Я хочу увидеть что-то другое, а не твою руку».

Се Юаньсин: «Нет, забудь». Он напечатал: «Мой сосед по комнате говорит, что я выгляжу безжизненным».

X: «…Возможно, у твоего соседа по комнате плохой вкус».

X: «Сфотографируй. Мне наверняка понравится».

Се Юаньсин сначала не хотел отвечать, но потом вдруг понял, что скажет другой. Шэнь Бьянье сказал, что он выглядит безжизненным, как вампир, не видящий света, насмехаясь над его бледным лицом, над тем, что он бета, но такой хрупкий. А как же X? Что бы сказал X?

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он игриво открыл камеру телефона. Он никогда не делал селфи, да и в его жизни не было ничего, что стоило бы запомнить, поэтому он редко фотографировал. Случайно оказавшись в объективе, Се Юаньсин выглядел слегка растерянным.

Мне просто забыть об этом?

Просто откажитесь прямо.

Он встретился взглядом с собой в камере, и на мгновение его взгляд затуманился. Он инстинктивно попытался избежать этого взгляда, даже если это был его собственный взгляд, он подсознательно пытался избежать его и спрятаться. Телефон несколько раз вибрировал, а сообщения от X постоянно обновлялись вверху.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Ты ещё там?»

X: «Клянусь, мне понравится. Можно посмотреть, пожалуйста?»

X: «Если это действительно трудно, то забудьте».

Х: «Я не буду смотреть».

X: «Не испытывай ко мне неприязни, Юаньюань».

Другая сторона была похожа на неотступно наседающего волка, но перед тем, как броситься на добычу, она внезапно остановилась, присела и медленно завиляла хвостом, словно говоря: « Смотри, смотри, я тебя не трону. Не бойся меня, не испытывай ко мне неприязни, не убегай от меня».

Се Юаньсин просматривал сообщения, сжав пальцы. Не глядя на камеру, он наугад нажал кнопку спуска затвора. Он даже не проверил, как получился снимок, перед отправкой.

Ладно, мой неловкий момент закончился. Теперь очередь другой стороны быть неловкой.

Жужжит, жужжит! – мужчина, получивший сообщение, обогнул толпу и направился к углу. Он стоял у входа, слегка опустив голову. В профиль линия подбородка была резко очерчена, переносица высоко поднята, почти полностью обнажая его выдающиеся кости, но половина лица была скрыта в тени, что делало выражение лица неясным. В его руке телефон показывал увеличенное фото.

Фотография была немного размытой. Человек на ней не осмеливался смотреть в камеру, но его взгляд был запечатлён в тёмном, невинном оцепенении. Нижняя губа была слегка прикушена, а под глазом блестела родинка. Кожа у него была светлая, как у новорождённого львёнка, как у непорочной девственницы. Мужчина смотрел на фотографию, слегка постукивая по ней длинными, с отчётливо выраженными суставами пальцами, словно ощущая нежность этого лица сквозь экран.

…Прошло много времени с момента отправки этой фотографии. Почему до сих пор нет ответа?.. В затянувшемся молчании Се Юаньсин несколько раз взглянул на телефон, нервно пощипывая ладонь под столом.

…Может быть, он думает, как бы его проклясть?

Жужжит, жужит, его телефон дико вибрировал на столе.

X: «Юаньюань такой красивый. Почему Юаньюань такой красивый?»

X: «Твоё лицо такое нежное. А всё остальное тело тоже такое нежное?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Твое лицо такое нежное, Юаньюань так приятно пахнет».

X: «Чуть-чуть худее, у меня сердце болит за Юаньюань. Ты что, плохо поел перед этим?»

X: «Мы же друзья, да? Не мог бы ты, пожалуйста, никому больше не отправлять это фото?»

X: «Я не хочу, чтобы кто-то еще видел Юаньюань».

Се Юаньсин посмотрел на эти сообщения, и в его голове постепенно прояснилась мысль. X и Шэнь Бьянье были разными. Шэнь Бьянье не стал бы хвалить его за красоту, не стал бы говорить, что его сердце щемит. Он не стал бы отчаянно и горячо желать сохранить обычное селфи, которое он сделал.

Глава 18

«Объявление: Сегодня в 20:00 все должны присутствовать на лекции в актовом зале школы. Отсутствовать запрещено. Классные комитеты будут проверять посещаемость на месте».

Се Юаньсин увидел это сообщение на своём телефоне в 19:20. Вскоре после этого в дверь его комнаты в общежитии постучали. Гао Юфэй осторожно просунул голову. Увидев внутри только Се Юаньсина, он заметно расслабился, толкнул дверь и вошёл. «Ты видел объявление от преподавателя? Пошли, пора на лекцию».

«У меня всё ещё период восприимчивости. Я даже не могу отпроситься у преподавателя. Мне сказали сделать укол ингибитора и всё равно пойти на эту лекцию. Чёрт, что хорошего в двух часах ерунды?»

Фан Чжи последовал за ним, похлопав его по плечу: «Не повезло».

«Но это только начало. Когда ты вступишь в общество и начнёшь работать, неважно, альфа ты в период восприимчивости или омега в период течки. Тебе придётся глотать ингибиторы, как воду, и терпеть на рабочем месте».

Гао Юфэй причитал: «Передовая медицина — это действительно здорово; она также повысила эффективность нас, рабочих лошадок. Десятилетия назад альфам не нужно было работать в период их восприимчивости».

«Я все еще завидую вам, Бета; у вас нет всех этих проблем».

Фан Чжи: «Альфы физически крепче, реже болеют, обладают обилием энергии и сильны. Альфам нужно всего четыре часа сна в сутки для поддержания высокой интенсивности работы. К тому же, в отношении них существуют политические предубеждения — вы об этом умалчиваете».

«О, и вообще, продолжительность жизни увеличивается», — сказал он, глядя на Се Юаньсина. «Ты готов? Пойдём?» Краем глаза он заметил недоеденную коробку с бэнто на столе Се Юаньсина.

Се Юаньсин кивнул, его отношение было естественным: «Иди вперед. Я еще не готов». Он не особо привык всегда ходить с двумя другими, но профессора в Школе инженерии Университета А, похоже, любили давать домашние задания и задания группам по три человека, основываясь на комнатах общежития. Нравилось им это или нет, трое человек, живущих в смешанном общежитии, постепенно познакомились друг с другом. Среди них Гао Юфэй был общительным и энтузиастом. Всякий раз, когда проводилось мероприятие, связанное с посещаемостью, и классный комитет подтверждал посещаемость по общежитию, они спрашивали Гао Юфэя, полностью ли укомплектована их группа. Казалось, невидимо Гао Юфэй стал их неофициальным старостой общежития, хотя они и не жили в одной комнате.

Гао Юйфэй обвёл взглядом всё общежитие. Он не осмелился остановиться, чтобы сесть на единственный свободный стул, явно принадлежавший Шэнь Бьянье. Вместо этого он просто подошёл к Се Юаньсину: «Всё ещё ешь? Мы тебя подождём. У нас ещё есть немного времени».

«Если мы пойдем сейчас, мы просто будем стоять и ждать».

В отличие от Фан Чжи, который наблюдал за происходящим краем глаза, он сразу же наклонился ближе. В следующую секунду у него вырвалось национальное ругательство: «Чёрт возьми, с каких это пор в кафе так хорошо упакованы коробки с едой на вынос?»

«Они даже миску супа включили. Он выглядит чистым и однородным. Что это за суп?»

Се Юаньсин покачал головой: «Не знаю, грибной суп?»

Гао Юфэй: «Просто грибы? Разве это может быть вкусно?»

Се Юаньсин: «Возможно, это был и куриный суп, но мне дали только один кусочек курицы, который я и съел».

«Даже без мяса очень вкусно, очень свежо».

Гао Юфэй рассмеялся и покачал головой, сетуя: «Ну, это никуда не годится. Всего один кусок мяса, это слишком скупо».

Фан Чжи, сидевший рядом с ним, неловко улыбнулся, подумав: « Какой грибной суп? Это явно мацутакэ».

Он невольно взглянул на место Шэнь Бьянье, не сказав ни слова. Они оба были поглощены своим разговором и совершенно ничего не замечали. Се Юаньсину было неловко есть под пристальным взглядом, и он привык к экономии, поэтому он быстро доел, собрал еду и сказал: «Пошли».

Ещё не было и восьми вечера, а вход в актовый зал был уже полон. Классные комитеты повсюду проверяли посещаемость.

В первых рядах ступенек, ведущих в зрительный зал, стояли члены студенческого совета, которые поддерживали порядок и организовывали мероприятие.

Все стояли, кроме Шэнь Бьянье, который сидел в углу, словно владыка, с найденным где-то стулом в руках. Одна нога стояла на земле, другая – на каркасе стула. Его длинные прямые ноги бросались в глаза любому, кто смотрел в его сторону.

Он уже был в углу, но направленные на него взгляды не ослабевали, будь то из-за его выдающегося телосложения, красивого лица или просто потому, что он был Шэнь Бьянье.

Несмотря на то, что на него смотрело столько людей, он ни на кого не смотрел, опустив голову и играя в телефоне.

Гул.

Телефон Се Юаньсина завибрировал.

X: «Что ты сейчас делаешь? Ты поел?»

Се Юаньсин поджал губы: «Да, я у входа в актовый зал школы».

Человек, игравший в телефоне, внезапно поднял взгляд, пронзая густую толпу и точно останавливаясь на Се Юаньсине. Уголки его губ, инстинктивно тянувшиеся вверх, изогнулись, когда он увидел людей рядом с Се Юаньсином. Его лицо потемнело, и, казалось, он был особенно недоволен, когда отвёл взгляд.

Шэнь Бьянье сказал вице-президенту, который проверял посещаемость занятий: «Я ухожу». Вице-президент быстро ответил, не забыв поблагодарить его: «Спасибо тебе за сегодня. В следующий раз не забудь угостить нас чаем с шариками».

Шэнь Бьянье что-то промычал и ушёл. Никто из них не нашёл в этом обмене никаких логических проблем; всё было, как обычно.

Фан Чжи проводил его взглядом, а затем повернулся к Се Юаньсину, стоявшему рядом: «Кажется, старший Шэнь тоже здесь. Он скоро уйдёт. Не хочешь поздороваться?»

Се Юаньсин вежливо ответил: «Мы просто соседи по комнате. Нам не  зачем здороваться».

Гао Юфэй, только что вернувшийся после разговора с кем-то, присоединился к разговору: «Да, мы всё равно увидим его в общежитии. Кстати, Фан Чжи, ты разве не в студенческом совете? Почему не помогаешь?»

Фан Чжи улыбнулся, не продолжая тему Шэнь Бьянье: «Разные отделы. Давай не будем об этом. Кажется, теперь мы можем войти. Пошли».

Аудитория была переполнена. До официального начала лекции оставалось ещё некоторое время, и в зале постепенно становилось шумно, становясь слишком шумно.

Шэнь Бьянье, покинувший аудиторию, вернулся в тихую комнату общежития. Он отпер дверь своим ключом и вошёл. Вместо того чтобы сразу сесть, он направился к другому человеку в комнате.

В мусорном ведре у его ног лежала выброшенная коробка из-под бэнто. Шэнь Бьянье поднял её за край, увидел, что она почти съедена, и, довольный, бросил обратно.

Он уже собирался вернуться на своё место, когда медленно уловил слабый запах феромонов беспокойства. Очень слабый, с лёгким оттенком морской соли. Альфа-самец, находящийся в периоде повышенной восприимчивости, уже давно задержался в этом месте.

Из-за феромонного расстройства Шэнь Бьянье не мог контролировать своё восприятие феромонов; иногда он становился вялым, иногда — очень чувствительным. В состоянии вялости он не мог учуять омегу в течке прямо перед собой. А когда он был чувствительным… как сейчас.

Запах был очень, очень слабым, вероятно, это была небольшая утечка после инъекции ингибитора, настолько слабым, что его можно было легко пропустить. Обычный альфа не учуял бы этот феромонный запах здесь, но Шэнь Бьянье уловил его, и игнорировать его было невозможно.

Шэнь Бьянье остановился в точке наибольшего запаха, опустил взгляд к ногам, затем слегка наклонил голову, чтобы посмотреть перед собой. В его мутных глазах отражался стул Се Юаньсина, словно он размышлял или боролся.

Мгновение спустя эта борьба, казалось, достигла своего апогея. Он поднял руку, его движения были настолько медленными, что само время, казалось, ползло. И всё же он постепенно измерял расстояние между своим местом и стулом Се Юаньсина.

Его длинная, с отчётливо выраженными суставами рука безмолвно покоилась на краю спинки стула, легко охватывая его целиком вместе с сидящим в нём. Расстояние было настолько близким, что, если бы он наклонил голову, его дыхание коснулось бы чьего-то другого.

Феромоны Шэнь Бьянье неконтролируемо разнеслись по комнате. Яркое пламя огня охватило всё общежитие, оставляя после себя сильный, стойкий запах тлеющих углей, переплетённый с ароматом ревности, который неумолимо распространялся.

Его рука, висящая вдоль тела, в какой-то момент сжалась в кулак, вены на тыльной стороне ладони вздулись, костяшки пальцев побелели. Ему хотелось прямо сейчас пойти в зрительный зал, оттащить человека обратно, разорвать одежду на шее сзади и проверить, нет ли следов укусов какой-нибудь близорукой бродячей собаки.

Такие импульсивные мысли бушевали в его голове, в его крови. Шэнь Бьянье почти не мог сдержаться. Ему хотелось схватить Се Юаньсина за шею и допросить, не чувствует ли он запах чьих-либо феромонов. Ему хотелось укусить Се Юаньсина в шею, чтобы болью предупредить его держаться подальше от других Альф.

Нет, нет, Се Юаньсин — его дитя.

Ребёнка пугать нельзя.

Мужчина странно улыбнулся, совершенно не осознавая одной вещи:

Он вошел в период своей уязвимости исключительно из-за ревности.

Се Юаньсин, сидя в зале и слушая эти сонливые банальности, почувствовал, как его телефон завибрировал с необычайно высокой частотой, словно кто-то непрерывно шёл к нему. Он взял телефон и на мгновение вздрогнул от потока сообщений.

X: «Можете ли ты рассказать мне, что ты делал перед тем, как прийти в зрительный зал?»

X: «Я всем с тобой делюсь, но ты мне ничего не рассказываешь. Это несправедливо».

X: «Ты там? Можешь мне сказать?»

X: «Тогда тебя кто-то искал, поэтому ты оставил меня в стороне?»

X: «Кто тебя искал? Твой хороший друг?»

X: «Могу ли я быть твоим хорошим другом? Ты можешь игнорировать всех остальных?»

X: «Ты там? Пожалуйста, ответь мне».

Се Юаньсин отключил телефон, отключив даже вибрацию, а затем ответил: «Это был одноклассник, который нашел меня, чтобы вместе пойти в актовый зал».

X ответил быстро, почти мгновенно: «Какой одноклассник? Это был Альфа? Все альфы в период восприимчивости — безмозглые идиоты. Не играй с ними».

Се Юаньсин в какой-то степени согласился, ответив: «Некоторые Альфы в период своей восприимчивости действительно являются идиотами».

X: «Кто это был? Это был одноклассник, который пришёл тебя искать?»

Прежде чем Се Юаньсин успел придумать, что сказать, на него обрушился шквал сообщений с другой стороны.

X: «Сегодня у него был период восприимчивости?»

X: «Когда он пришел тебя найти, он что-нибудь сказал или что-нибудь сделал?»

X: «Как долго вы были вместе? Вы были очень близки?»

X: «Он подходил близко, когда говорил с тобой? Он опускал голову?»

X: «Так близко, ты почувствовал запах его феромонов? А?»

X: «Почему ты молчишь? Я хочу знать».

X: «Расскажи мне, пожалуйста, расскажи мне».

X: «Ты почувствовал запах его феромонов?»

X: «Расскажи мне».

X: «Малыш».

Телефон замолчал на полминуты, а затем появилось новое сообщение.

X: «Пожалуйста, детка».

Глава 19

Сообщения обрушились на Се Юаньсина, как ливень, заполняя весь экран телефона. Они были от X и несли в себе ненормальное беспокойство.

Если бы опытный взрослый человек увидел это, он бы понял, как это описать: это было похоже на беспокойство и ревность мужа, чья жена сбежала с другим, смешанные с мольбой о ее возвращении.

Но Се Юаньсин этого не понимал. Он видел в этих сообщениях лишь чужое беспокойство и едва уловимую скрытую тревогу.

"Наверное, показалось", — подумал Се Юаньсин.

Поскольку он был бетой, не подвержен влиянию феромонов и не управляется ими, и даже в обычных условиях не чувствует их запаха, он спокойно набрал ответ:

"О чем ты говоришь? Я бета."

"А бета не чувствует феромонов."

Шэнь Бянье забыл, что Се Юаньсин – бета, и не может чувствовать чужие феромоны. Он мог чувствовать только его собственные с запахом гари после пожара. Беспокойные феромоны Шэнь Бянье на короткое время успокоились, и тлеющие угли пламени больше не несли в себе ярости, сжигающей всё на своем пути.

В комнате общежития Шэнь Бянье медленно пошевелил затекшее от долгого стояния тело и, глядя на сообщения на телефоне, пролистал вверх. Взгляд наткнулся на фразу: "Умоляю тебя, малыш". Телефон с хлопком погас, отразив его суровое лицо и едва заметно изогнутые уголки губ. "Ладно, это все X написал. Какое мне дело?"

Погасший экран внезапно снова загорелся. Кто-то отправил ему еще одно сообщение.

Бедный малыш: "Я говорил, что некоторые альфы в период восприимчивости – идиоты. Я имел в виду своего соседа по комнате".

Бедный малыш: "Когда они сходят с ума, они кусают даже бет. Идиоты есть идиоты".

Бедный малыш: "Кстати, какой у тебя вторичный пол?"

Шэнь Бянье, все еще находящийся в периоде восприимчивости, на мгновение замолчал, игнорируя остаточный запах феромонов по всей комнате, и ответил:

"Бета".

"Как и у малыша".

Его пальцы, с отчетливо выделяющимися костяшками, коснулись аватара "Бедный малыш", в примечании стерли слово "бедный" и написали "плохой".

Затем он написал: " Малыш, не говори так грубо".

"Плохой малыш" не обратил внимания на эти слова, словно только сейчас осознал: "Так странно, почему ты вдруг назвал меня малышом?"

В актовом зале Се Юаньсин уже приготовился услышать похвалу, например, что он милый, поэтому его и назвали малышом.

Он с предвкушением ожидал предстоящей похвалы, а выступающий на сцене лектор готовил кульминацию.

Тук-тук-тук, на сцене и в зале все напряженно ждали этого момента.

Под дружные аплодисменты всего зала, синхронизированные даже с биением сердец, Се Юаньсин увидел сообщение от X.

X: "Потому что малышу не нужно быть храбрым".

X: " Я называю тебя малышом, чтобы твои страдания я мог взять на себя."

В ушах Се Юаньсина гремели аплодисменты, сердце забилось быстрее в такт им. Он опустил взгляд, кончики его тонких белых пальцев коснулись клавиатуры на экране, и слова словно превратились в тихий вопрос:

"Ты очень странный".

" Я тебе нравлюсь? "

Запах тлеющих углей в комнате мгновенно стал еще сильнее.

Выражение лица Шэнь Бянье было весьма многозначительным: смех, хмурость, возбуждение, гнев сменяли друг друга, и на какое-то время он, как никогда раньше, не знал, что ответить.

Это недоразумение действительно оказалось довольно серьезным. Он имел в виду, что, если он возьмет на себя все страдания, Се Юаньсин будет счастлив, и он сможет попробовать его сладость. Но Се Юаньсин явно неправильно понял.

Шэнь Бянье немного неловко про себя повторил: "Это X, и это не имеет отношения к Шэнь Бянье. Се Юаньсин не знает, что это он, и не может найти его по X." В любом случае, смысл существования X заключался в том, чтобы сделать Се Юаньсина счастливым, и на самом деле, если он неправильно понял, ничего страшного.

Помучившись некоторое время, он все же ответил:

X: "Можно сказать и так. Я надеюсь, ты будешь счастлив."

Се Юаньсин уставился на "можно сказать и так", подумал и напечатал: "Ты тоже мне нравишься."

Ему действительно немного нравился X, только X, никто другой, только тот бета из университета S. Тот X, который восторженно его хвалил, жалел его, но не встречался, не появлялся в реальной жизни.

Плохой малыш: "Ты тоже мне нравишься."

Сердце Шэнь Бянье пропустило удар.

Плохой малыш: "Ты тоже мне нравишься, когда меня хвалишь."

Сердце Шэнь Бянье замерло.

Плохой малыш: "Извини, я не закончил печатать и случайно отправил."

Шэнь Бянье подозрительно посмотрел на историю переписки. Он уже знал, что у Се Юаньсина иногда бывают шаловливые и вредные идеи. Он совсем не такой тихий и безобидный, как кажется на первый взгляд. Он мрачный, и в душе у него зреют нехорошие замыслы. Но Шэнь Бянье не мог быть уверен, было ли это действительно случайностью, или же это была намеренная случайность.

Пока Шэнь Бянье размышлял и сомневался, уголки губ Се Юаньсина изогнулись в улыбке.

Сидевший рядом Фан Чжи внезапно спросил:

— Чему ты улыбаешься?

Се Юаньсин покачал головой:

— Ничему, просто вспомнил одну шалость.

Получив ответ от объекта своей шалости, Се Юаньсин еще не успел его прочитать, как услышал смех Фан Чжи.

Фан Чжи мягко улыбнулся:

— На самом деле, ты очень красиво улыбаешься, тебе стоит улыбаться чаще. Поедем на пленэр* в следующие выходные? Выбраться куда-нибудь поможет расслабиться.

*采风 – это буквально означает "собирать ветер", но в контексте искусства и путешествий означает "пленэр", "выезд на природу для вдохновения/творчества", или просто "поездка за впечатлениями/свежим воздухом". В зависимости от контекста, "采风" может быть переведено более свободно как "поехать за впечатлениями", "поехать на природу", "поехать погулять и посмотреть что-нибудь новое". Но "пленэр" хорошо передает идею выезда с целью вдохновения и отдыха.

Се Юаньсин отказался:

— Я не люблю выходить из дома, слишком беден. Везде нужно тратить деньги.

С другой стороны, Гао Юйфэй высунул голову:

— Я тоже очень беден. Почему еще не наступил следующий месяц? Если правительственные поставки продовольствия для помощи пострадавшим от стихийных бедствий не поступят, мне придется идти попрошайничать. — Он посмотрел на Фан Чжи: — Кстати, Фан Чжи, ты в последнее время молодец. Не брал ли ты какую-нибудь подработку за нашей спиной? Я заметил, что ты тихонько сменил телефон на последнюю модель от Apple. Я давно хотел спросить, давай, признавайся честно.

Улыбка на лице Фан Чжи застыла, он инстинктивно посмотрел на Се Юаньсина. Се Юаньсин как раз смотрел в свой телефон, его внимание, казалось, было не здесь.

Фан Чжи облегченно вздохнул и толкнул Гао Юйфэя локтем:

— Какая еще подработка? Это награда от моих родителей за поступление в университет А на инженерный факультет. Просто я думал подождать, пока мой старый телефон сломается, прежде чем менять его, поэтому и откладывал покупку до сих пор.

Объяснение Фан Чжи звучало абсолютно убедительно, но Се Юаньсин совершенно не обращал внимания на то, что он говорил. Два человека рядом начали болтать, и он естественно выпал из разговора.

За то короткое время, пока они разговаривали, X успел отправить еще несколько сообщений.

X: "Ты специально меня дразнишь? Плохой малыш."

X: "Ладно, дразни, я не сержусь, только не молчи."

X: "Хорошо, буду хвалить малыша каждый день."

X: "Что тебе нравится, малыш? Машина или часы? Подарю тебе, хорошо?"

X: "Опять не отвечаешь?"

X: "Неужели лекция такая важная, или ты заболтался с тем альфой, который с тобой пошёл?"

X: "Ему отвечаешь, а мне нет? Малыш, так нельзя."

Се Юаньсин был немного удивлён, насколько этот человек привязчив, и не удержался: "Ты немного... слишком много говоришь."

"Телефон сейчас сядет, не пиши больше."

Х явно невзлюбили.

После этого, что бы X ни писал, в ответ не было ни слова. Самое главное, не было ответа на вопрос, общается ли Се Юаньсин с тем альфой, который находится в периоде восприимчивости.

Шэнь Бянье всё это время говорил с Се Юаньсином, потому что не хотел, чтобы тот общался с кем-либо ещё.

Но сейчас...

Лицо Шэнь Бянье стало мрачным. Он продолжал обновлять окно чата, заполненное его сообщениями, но оно оставалось прежним, без единого нового сообщения, несмотря на обновления.

Он недовольно облизнул клыки, проверил полный сигнал, быстро переключился на мобильную сеть, отключил и снова подключил, а затем открыл WeChat для проверки.

Нет, все еще нет.

Тот вопрос снова возник в его голове: неужели Се Юаньсин разговаривает с тем альфой, который находится в периоде восприимчивости?

Каждый студент посещал лекции, большинство из них были до ужаса скучными, и приходилось сидеть там как минимум час или два. Играть в телефон было лучшим решением, а что делают, когда телефон разряжается? Естественно, тихо разговаривают. Ответ на этот вопрос был почти очевиден.

Альфа, период восприимчивости, они, должно быть, сидят вместе.

Возможно, на Се Юаньсине даже останется неприятный запах морской соли от того альфы.

Шэнь Бянье беспокоился от собственных мыслей, и его феромоны, почувствовав это, тоже пришли в неистовое возбуждение. В комнате витал запах тлеющих углей, настолько сильный, что казалось, он вот-вот всё сожжёт. Но первым, кто почувствовал жгучую боль от этого невидимого пламени, стало сердце в груди.

Беспокойство, ревность и крошечная обида разъедали его сердце, словно огонь или яд.

Почему Се Юаньсин игнорирует именно его, а не того альфу?

Импульс, вызванный периодом восприимчивости, заставил его захотеть немедленно вернуть Се Юаньсина, но шаткий разум подсказывал ему, что это актовый зал, там почти тысяча человек, и ему не подобает так бросаться туда.

Шэнь Бянье беззвучно выругался. Не получая утешения в свой период повышенной чувствительности и не дождавшись ответа от Се Юаньсина, он продолжал просматривать сообщения. Его пальцы внезапно остановились на фотографии.

На ней был Се Юаньсин с блестящими чёрными глазами, избегающий его взгляда. Нормальный Шэнь Бянье знал бы, что он просто не любит фотографироваться. Но Шэнь Бянье, охваченный тревогой в свой чувствительный период, подумал, что …

… малыш стесняется.

Мысль, вперые возникшая при виде фотографии, снова всплыла в его голове. Вместе с ней появились и те легкомысленные, даже немного пошлые и заигрывающие фантазии.

Дыхание Шэнь Бянье становилось всё тяжелее. Фотография была увеличена, а телефон спокойно лежал на столе. Шэнь Бянье сидел на стуле Се Юаньсина, и место, где его что-то сдавливало до боли, беззвучно напоминало о себе. Его рука приблизилась, а затем резко отдернулась, в глазах мелькнула борьба.

Он ведь не испытывал к Се Юаньсину никаких чувств. Просто этот чертов сбой феромонов заставил его принять Се Юаньсина за своего омегу. Смотреть на фотографию Се Юаньсина и делать...

Человек не может...

По крайней мере, не должен...

Шэнь Бянье встал и в спешке достал ингибитор, резко введя его до конца. Он снова сел, отбросив пустой шприц в сторону. На фотографии человек робко смотрел на него.

Шэнь Бянье непроизвольно сглотнул. Лекция длилась два часа, прошел всего один, и Се Юаньсин вернется в общежитие только через час. Час времени, этого достаточно, чтобы он… достаточно, чтобы он...

Ощущение холодного лекарства, проникающего в тело, не успокоило Шэнь Бянье. Его глаза, полные желания, резко потускнели, и в тишине комнаты раздался его шепот:

— Малыш.

Глава 20

Лекция закончилась только в десять часов вечера. Се Юаньсин собирался вернуться в общежитие, но Гао Юйфэй схватил его за руку:

— Не уходи. Пойдем перекусим что-нибудь на ночь? — Гао Юйфэй указал на Фан Чжи: — Этот парень только что купил такой дорогой телефон, как можно его не обобрать до нитки?

Фан Чжи:

— Эй-эй, твои намерения слишком очевидны. — Сказав это, он посмотрел на Се Юаньсина: — Пойдем вместе, я угощаю.

Се Юаньсин не то, чтобы не хотел идти, скорее, совсем не хотел:

— Вы идите, а я не пойду.

Гао Юйфэй обхватил его за шею и покачал головой:

— Почему ты все время говоришь 'вы-вы'? Мы трое, хоть и не живем в одной комнате, но мы же соседи по общежитию.

Ся Юаньсин хотел спросить, что это за "соседи по общежитию", но промолчал. Вместо этого он отошел в сторону, освободился от его руки и прямо сказал:

— Я вернусь в общежитие.

Его отказ, очевидно, не произвел на Гао Юйфэя никакого впечатления. Он потащил Се Юаньсина за собой:

— Не стесняйся. Если ты не пойдешь, мне одному придется есть за чужой счет. Разве это не неловко? Пойдем, пойдем, считай, что это ужин нашего общежития.

Улица с закусочными за пределами университета в десять вечера была полна жизни. Когда Се Юаньсина усадили за столик в уличном кафе, он беззвучно вздохнул. Он знал, что Гао Юйфэй хотел как лучше, хотел, чтобы он был более общительным, но он действительно не умел участвовать в таких мероприятиях. Даже если на этом мероприятии было всего три человека.

Громкий и суетливый Гао Юйфэй, как только сел, тут же начал звать официанта, чтобы заказать еду. Фан Чжи разбирал столовые приборы, а Се Юаньсин спокойно сидел в стороне.

Экран телефона в его кармане загорался снова и снова, но включенная функция беззвучного режима заглушала все эти сигналы, не привлекая ни малейшего внимания Се Юаньсина.

22:20

X: "Малыш, ты еще не закончил слушать лекцию?"

X: "Уже почти одиннадцать. Что за лекция, которая длится так долго?"

22:36

X: "Телефон действительно разрядился или ты просто не хочешь мне отвечать?"

X: "Пожалуйста, ответь мне."

X: "Я тоже не хочу так много писать, но малыш, можешь не разговаривать с тем альфой?"

22:49

X: "Скриншот."

X: "Скриншот."

X: "Малыш, если бы телефон разрядился и выключился, то количество шагов в WeChat не изменилось бы."

Экран старого телефона затих после этого сообщения, время медленно текло в дымной атмосфере уличных закусочных. Всплывающее сообщение снова появилось, но было заглушено и погасло в безмолвном мире.

23:10

Шэнь Бянье: "Сегодня комендант проверяет комнаты, скоро закроют двери. Ты еще не вернулся?"

23:12

Шэнь Бянье: "Где ты?"

23:15

Пропущенный вызов: Шэнь Бянье звонил 30 секунд.

На небольшом столике уличного кафе было полно шашлыков, пивные бутылки стояли парами у их ног. Гао Юйфэй громко кричал, что хочет налить Се Юаньсину, а Фан Чжи тянул его в сторону:

— Сяо Юань сказал, что не пьет. Все, все.

Се Юаньсин увидел, что Гао Юйфэй уже немного пьян, взял стоящий рядом чайник и налил себе чашку чая:

— Вот. Видишь полная?

Фан Чжи с улыбкой посмотрел на его действия и уже собирался подшутить, как зазвонил его телефон. Это был не обычный телефонный звонок, а голосовой звонок в WeChat.

Лицо Фан Чжи слегка изменилось. Он отошел в сторону, чтобы ответить:

— Что-то случилось, старший Шэнь?

Голос на другом конце был очень холодным, без лишних слов:

— Се Юаньсин с вами? В общежитии скоро закроют двери, пусть возвращается.

Фан Чжи, слушая слова, которые словно давили на него сверху, шевельнул губами. Неизвестно откуда взявшаяся мысль заставила его сказать:

— Сяо Юань еще хочет повеселиться. Если будет поздно, мы можем перелезть через стену обратно. Старший брат Шэнь, наверное, тоже знает, что если весело проводить время, то можно и до поздна задержаться. Ведь гулять вместе с друзьями – это не то же самое, что в интернете сидеть, где можно сменить аккаунт, и никто не узнает, кто ты. Если бы это было со старшим братом Шэнем, Сяо Юань, скорее всего, не захотел бы задерживаться до этого времени.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Разве не ты взял деньги и дал ему мой WeChat? Чего ты теперь здесь тявкаешь? И рыбку съесть, и на кукан сесть*. Поиграл в подпевалу, теперь хочешь играть роль отца**?

*又当又立 (yòu dāng yòu lì): буквально означает "и быть, и стоять". В переносном смысле это означает пытаться получить выгоду с обеих сторон, быть двуличным, лицемерить, пытаться угодить всем, но при этом преследовать свои интересы. В русском языке есть похожие выражения, например, "и рыбку съесть, и на кукан сесть" или "и нашим, и вашим".

**想装爹了 (xiǎng zhuāng diē le): это означает "теперь хочет играть роль отца", "теперь хочет командовать", "теперь хочет быть главным". В целом фраза выражает обвинение в лицемерии, двуличности и попытке использовать ситуацию в своих интересах, переходя от одной роли к другой, чтобы получить максимальную выгоду.

Фан Чжи слегка пожалел о сказанном:

— Я не понимаю, о чем говорит старший.

Он знал, что Шэнь Бянье не станет распространяться об этом деле, поэтому ему не нужно было признаваться. Но когда Шэнь Бянье почти тыкал ему в лицо и ругал, он не мог сдержать вспыхнувшего раздражения. Деньги не решают всех проблем, как, например… сейчас.

Фан Чжи мягко улыбнулся:

— У Сяо Юаня тоже есть свои друзья. Ему нравится проводить время со мной. Старшему брату следует это уважать.

Вены на тыльной стороне руки Шэнь Бянье, сжимающей телефон, вздулись от чрезмерного напряжения, но голос его был ледяным:

— Хочешь поспорить? Дай ему телефон, посмотрим, кого выберет Се Юаньсин.

Се Юаньсин, сидевший на своем месте, с некоторым недоумением посмотрел на протянутый ему телефон:

— Что такое?

Фан Чжи, как ни в чем не бывало, улыбнулся:

— Старший брат Шэнь хочет с тобой поговорить.

Се Юаньсин на мгновение замер, затем взял телефон. Его движения попали в поле зрения Фан Чжи, и улыбка на его лице стала еще более искренней.

На экране телефона отображалась активная линия, но звука не было. Се Юаньсин растерянно спросил в трубку:

— Алло?

Это был голос Шэнь Бянье, низкий и пугающий, с оттенком скрежета зубов:

— Се Юаньсин, где ты там шатаешься? Немедленно возвращайся. — Шэнь Бянье сделал паузу, и несмотря на то, что был в ярости, опасаясь, что Се Юаньсин его не послушает, добавил сквозь зубы: — Комендант общежития будет проводить проверку комнат.

Се Юаньсин уловил эмоции в его голосе, не понимая, кто снова разозлил этого избалованного парня. Однако, услышав про проверку комнат коментантом, он быстро ответил:

— Сейчас приду. — Затем он вернул телефон Фан Чжи: — Комендант сегодня будет проверять комнаты, пойдем обратно.

Фан Чжи:

— В общежитиях второкурсников не так часто проверяют, кажется, старший брат ошибся.

Полупьяный Гао Юйфэй тоже добавил:

— Да, еще рано. Давайте еще повеселимся. И шашлыки на столе еще не доели.

Се Юаньсин уже встал:

— Нет, я все-таки пойду посмотрю.

Фан Чжи окликнул его. Его лицо было немного странным, как будто слегка напряженным:

— Ты вернешься с нами позже. Потом перелезем через стену обратно в общежитие. Посмотри на Гао Юйфэя. Он, возможно, нуждается в нашей помощи. Я один, боюсь, не справлюсь.

Гао Юйфэй возмутился, обнял Фан Чжи за плечо и сказал:

— Я сам смогу перелезть, я все-таки альфа. Ты, парень, меня недооцениваешь.

Фан Чжи не обратил внимания на Гао Юйфэя, глядя на Се Юаньсина в ожидании его ответа.

Се Юаньсин взглянул на Гао Юйфэя и небрежно произнес:

— Он сказал, что сможет сам перелезть.

......

Когда в дверь комнаты вставили ключ, Шэнь Бянье, который до этого хмурился, усмехнулся. Уголки его губ изогнулись в насмешке, и он молниеносно схватил телефон, чтобы отправить сообщение человеку в WeChat:

"Похоже, Се Юаньсин не так уж и любит проводить с тобой время. Не приписывай себе лишних заслуг."

Едва войдя в комнату, Се Юаньсин закашлялся от едкого запаха. Хоть он и понимал, что это бесполезно, он инстинктивно помахал рукой у носа, пытаясь развеять этот удушливый запах гари.

— Кхе-кхе, можно как-нибудь... кхе...

Он даже не успел спросить у коменданта, проверяли ли они комнаты, как от удушья захотелось сбежать.

Улыбка на лице Шэнь Бянье застыла. То, что его феромоны раз за разом вызывали отвращение, затмило даже радость от того, что Се Юаньсин выбрал его. Вместо того чтобы убрать запах, он, наоборот, приблизился к Се Юаньсину, окутанный густым ароматом своих феромонов.

— Не нравится? — Он холодно усмехнулся: — А что тебе тогда нравится, запах морской соли?

Какая морская соль?

Се Юаньсин растерянно моргнул. Когда Шэнь Бянье наклонился и приблизился, его глаза покраснели от удушья:

— Кхе-кхе... Может, ты сначала укусишь меня, чтобы снять переизбыток феромонов и умерить свой запах, а? Пожалуйста. Так... кхе... я вообще дышать не могу.

Шэнь Бянье молчал, уткнувшись в шею Се Юаньсина и вдыхая. Кончик его носа скользнул по нежной, чувствительной коже. Се Юаньсин непроизвольно вздрогнул и закрыл глаза, готовясь к неизбежной боли, но его резко оттолкнули.

— Иди в душ. — сказал Шэнь Бянье с мрачным лицом, его клыки зудели от злости. Он с трудом сдерживался, чтобы не впиться в кожу с запахом морской соли и не пустить кровь.

Се Юаньсин: — ...

Он уже забыл, как Гао Юйфэй обнимал его за шею и что-то говорил. Увидев, что Шэнь Бянье его оттолкнул, он лишь подумал, что запах барбекю на его теле слишком сильный и вызвал недовольство у этого избалованного парня.

Немного раздражает, но ничего не поделаешь.

Се Юаньсин вздохнул, шмыгнул носом, сдерживая кашель, и сказал:

— Ничего страшного, если немного пахнет. Просто укуси меня один раз, ладно? А то мне не по себе.

Его глаза уже почти покраснели. Еще несколько приступов кашля, и он действительно заплачет от удушья.

Шэнь Бянье, словно услышав что-то невообразимое, нахмурился, глядя на Се Юаньсина, его лицо несколько раз изменилось, и наконец стало совершенно мрачным:

— Тебе не по себе? Се Юаньсин, я в периоде восприимчивости. Хотя ты мне не нравишься, мои феромоны считают тебя моим омегой.

Он внезапно приблизился к Се Юаньсину, прижал его к стене. Его большая рука с четко очерченными суставами схватила Се Юаньсина за затылок, с сильным чувством контроля, и он с ненавистью произнес:

— Се Юаньсин, ни один альфа не может принять, чтобы его омега благоухала чужим запахом. Ты сам помоешься, или мне тебя помыть? Выбирай. Не испытывай мое терпение.

Чужой запах...?

Се Юаньсин с запозданием вспомнил, что у Гао Юйфэя сегодня период восприимчивости, и он обнимал его за плечи.

Он потер лоб и сказал Шэнь Бянье:

— Прости, я же бета. Я не чувствую запаха чужих феромонов на себе.

Шэнь Бянье замер.

Се Юаньсин слегка оттолкнул его и тихо сказал:

— Я сейчас же пойду в душ, хорошо? Подожди меня, я быстро.

В конце концов, он подписал контракт, и у него должна быть хоть какая-то профессиональная этика.

Шэнь Бянье отпустил его.

Се Юаньсин, направляясь в ванную комнату, сказал:

— Моя рана на затылке уже зажила. Ты можешь кусать меня как хочешь. Просто подожди немного.

Мрачность исчезла с лица Шэнь Бянье, и он подсознательно последовал за Се Юаньсином, словно собираясь ходить за ним повсюду.

— Тогда поторопись.

Се Юаньсин кивнул и вошел в ванную. Шэнь Бинье, который чуть было не последовал за ним, увидел внезапно закрывшуюся перед ним дверь, и его разгоряченный мозг немного остыл.

Но ненадолго.

Он прислонился к дверному косяку, слушая журчание воды внутри и глядя на неясные очертания, проступающие на белой двери. Он машинально прикусил язык, чувствуя сухость во рту. Шэнь Бянье никогда не занимался самоудовлетворением в одиночестве в общежитии, ему всегда казалось, что это немного невежливо по отношению к фотографиям. Подавленное с самого начала желание теперь яростно нахлынуло, феромоны бесконтрольно просачивались сквозь щель под дверью ванной.

Он сглотнул и, словно околдованный, положил руку на дверную ручку:

— Се Юаньсин, кажется, ты забыл одежду. Принести тебе?

Руки Шэнь Бянье были пусты, он сам не понимал, что говорит, но рука, сжимающая дверную ручку, медленно опускалась вниз.

Дверь, казалось, вот-вот откроется, и Се Юаньсин, увидев это, в панике не успел среагировать. В гневе он коротко выругался в сторону двери:

— Убирайся!

Шэнь Бянье, услышав эту ругань, смешанную со звуками воды и смущенным гневом, почувствовал, как что-то шевельнулось в его сердце. Он необъяснимо ощутил удовольствие, уголки его губ приподнялись, и он издал загадочный вздох:

— Тц.

Ругает его?

Изначально он просто спрашивал, но теперь он точно войдет.

Его длинные пальцы резко надавили на дверную ручку, опуская ее до упора. Его приподнятый голос звучал с какой-то странной радостью:

— Ты только и можешь, что ругать меня, да? Плохой малыш.

Глава 21

Се Юаньсин опередил Шэнь Бьянье на шаг. Он внезапно распахнул дверь и предстал перед Шэнь Бьянье с мрачным выражением лица.

Его взгляд скользнул по пустым рукам Шэнь Бьянье, и он стиснул зубы от гнева: «Принес мне одежду? Где одежда?»

Шэнь Бьянье посмотрел на промокшего человека перед собой. Его чёрная рубашка с короткими рукавами, пропитанная водой, прилипла к телу, образуя неровные складки. Облегающая одежда подчеркивала всю его фигуру.

Ни единого пятнышка кожи не было видно, но это было невероятно притягательно, даже… можно сказать, совершенно соблазнительно.

Его чёрные волосы были мокрыми и прилипли к светлому лицу, отчего белизна казалась ещё белее, а чёрный цвет придавал ему нотку соблазнительности. Его тёмные глаза горели огнём, отражая яркую красоту, смешанную с гневом.

Что происходит…

Почему он вдруг почувствовал, что Се Юаньсин на самом деле… довольно красив?

Се Юаньсин смотрел, как Шэнь Бьянье смотрит на него, ошеломлённый и молчаливый. Гнев вскипел в нём, а вместе с ним и смелость. Он больше не беспокоился о том, что расстроит Шэнь Бьянье; он был готов взорваться от ярости.

Он усмехнулся, резко обернулся, взял душевую лейку и включил ее, направив на Шэнь Бьянье.

Поток воды мгновенно хлынул вниз, окатив высокого мужчину. Се Юаньсин подавил гнев и спросил слово за словом: «Шэнь Бьянье, ты уже проснулся?»

Нет.

Ответ возник в сердце Шэнь Бьянье.

Он облизал зудящие клыки; жар в его сердце не только не утихал, но и разгорался всё сильнее. Хотя это и казалось легкомысленным, он всегда чувствовал, что Се Юаньсин, держа в руках лейку душа и обрызгивая его…

Было невероятно воодушевляюще.

Он даже не мог не задаться вопросом, какое сопротивление окажет Се Юаньсин, если он прижмет его к кровати.

Мысль о сопротивлении Се Юаньсина подняла его возбуждение и беспокойство на новый уровень. Феромоны заполнили всю ванную за считанные секунды.

Се Юаньсин не получил ответа, но внезапно почувствовал сильный, стойкий запах феромонов. Он невольно открыл рот и сильно закашлялся.

Серия кашля не могла остановиться. Се Юаньсин задыхался, слёзы ручьём хлынули по его лицу, глаза стали жалкими и красными, а голос прерывался рыданиями: «Шэнь Бьянье, заткнись… 呜, кашляй-кашляй, заткнись».

Он жадно хватал ртом воздух и протянул руку, чтобы оттолкнуть Шэнь Бьянье. «Выпусти меня, я не могу дышать».

Они были несовместимы. Будь здесь Омега, этот феромон только ослабил бы их. Но Се Юаньсин был Бетой, жалким Бетой, который каким-то непостижимым образом учуял феромоны Шэнь Бьянье.

В этом огненном, подавляющем феромоне он был подобен беспомощному человеку, попавшему в бушующий огонь и неспособному выбраться.

Крупные капли слез упали, его глаза плакали до тех пор, пока не стали совершенно красными.

Не в силах оттолкнуть Шэнь Бьянье, который преграждал дверь, Се Юаньсин забеспокоился и, отчаянно набросившись на него, приложил все свои силы.

Шэнь Бьянье хмыкнул, игнорируя боль в животе, и протянул руку, чтобы заключить человека в крепкие объятия.

Два одинаково промокших тела прижались друг к другу. Тонкая одежда была пропитана водой, холодной и влажной, но в то же время обжигающе горячей.

Рука Шэнь Бьянье обняла Се Юаньсина за талию, его большая ладонь неосознанно и плавно скользнула. Он сглотнул, глядя на испуганного человека в своих объятиях.

«Се Юаньсин», — позвал он хриплым и низким голосом.

Тело Се Юаньсина задрожало от этого звука, словно птица с мокрыми от дождя крыльями, неспособная улететь и спастись, беспомощно пытающаяся стряхнуть с себя это вялое чувство.

Он с трудом повернул голову в объятиях Шэнь Бьянье, стараясь не думать о том, что его коснулось, когда он слегка повернулся. Дрожащим голосом он пробормотал: «Укуси меня, укуси меня»

«Укуси меня, чтобы успокоиться и получить укол ингибитора, хорошо?»

Это был первый раз, когда он говорил с Шэнь Бьянье таким уговаривающим тоном, но он не понимал, что не может подавить панику в своем голосе.

Шэнь Бьянье не стал говорить, что ингибитор окажет на него минимальное воздействие. Он лишь последовал совету Се Юаньсина, опустил голову и потёрся о светлый затылок.

Острые клыки пронзили кожу. Кровь, смешанная с металлическим привкусом, хлынула в рот Шэнь Бьянье, заставив его немного успокоиться.

Он лизнул рану на затылке Се Юаньсина, слизывая сочащиеся капли крови, и уткнулся лицом в плечо Се Юаньсина, прошептав: «Ты испугался?»

«Принесите мне, пожалуйста, ингибиторы, возьмите еще немного и ошейник».

Шэнь Бьянье отпустил его, наблюдая за быстро удаляющейся спиной Се Юаньсина и невольно облизывая губы.

Се Юаньсин передал ингибитор и ошейник Шэнь Бьянье и попытался уйти, но тот не стал их брать, а лишь обхватил запястье Се Юаньсина. «Я надену его на тебя».

Чёрный ошейник использовался для блокировки феромонов Альфа и Омега. В некоторых ситуациях, если кто-то не хотел чувствовать запах феромонов Альфа или Омега, его можно было надеть.

Будучи бета-версией, Се Юаньсин никогда не думал, что на него наденут такую штуку.

Шэнь Бьянье застегнул чёрный ошейник на шее Се Юаньсина. Щелчок, когда он затянулся, словно эхом отозвался в его сердце.

Он наклонился и поцеловал место, которое укусил через ошейник, пробормотав почти мечтательно: «Ты мой Омега, детка?»

Се Юаньсин не услышал его. Ему хотелось только одного – уйти, и когда Шэнь Бьянье отпустил его, он в панике бросился бежать.

На этот раз Шэнь Бьянье не стал его останавливать. Он посмотрел на кучу оставшихся ингибиторов и наклонился, чтобы поднять один.

Его состояние было не совсем нормальным. Хотя это и не принесло особой пользы, это было лучше, чем ничего.

Три пустых шприца из-под ингибитора были небрежно выброшены в мусорное ведро. Шэнь Бьянье перевесил лейку душа, затем переключил переключатель в нужное положение и включил струю.

Жара в ванной комнате быстро отступила, медленно уступив место легкой прохладе.

Холодная вода брызнула, капли воды стекали с его волос, стекали по его широким плечам, четко очерченному прессу и затем растекались по более интимным местам.

Эту каплю воды он поймал рукой, и она смешалась с другими жидкостями, издавая булькающие звуки во время купания.

Другой рукой Шэнь Бьянье откинул назад волосы, закрывавшие глаза, обнажив острые брови и темные, глубокие глаза.

Он изо всех сил старался не думать о Се Юаньсине, но мозг, казалось, сопротивлялся ему, постоянно вызывая в памяти образ человека в черном воротнике и со светлой, полупрозрачной кожей.

Цк.

Раздражает.

Он попытался рассуждать, думая: «Ладно, хорошо, подумай о раздражающих качествах Се Юаньсина».

Как только возникнет чувство раздражения, его разум, вероятно, переключится на представление кого-то другого.

В голове Шэнь Бьянье промелькнули сцены, как Се Юаньсин его ругает. В тот момент, когда липкая жидкость появилась и была смыта водой, в голове Шэнь Бьянье эхом отозвалось слово «бей!».

Шэнь Бьянье: ……

По какой-то необъяснимой причине он вспомнил популярный интернет-мем.

Пришло ли? Как и пришло.

Возненавидел? Как возненавидел.

Он и этого не хотел; ему даже не нравился Се Юаньсин, но это феромонное расстройство, казалось, было настроено решительно, упрямо веря, что Се Юаньсин — его Омега.

Бета, который только и делал, что убегал от его феромонов, но феромоны упорно цеплялись за него.

Очень жалко.

Шэнь Бьянье молча выругался про себя, не зная, что именно он выругался.

Он выключил душ и вышел, но тут же увидел Се Юаньсина, сидящего на кровати и мрачно смотрящего на него.

«Давай поговорим», — произнёс мрачный гриб, явно недовольный.

Шэнь Бьянье чуть не рассмеялся, но сдержался и ответил: «О чем говорить?»

Се Юаньсин: «Что за припадок у тебя сегодня?»

Шэнь Бьянье поманил его: «Спустись вниз и сначала высуши волосы».

Он помолчал, а затем добавил: «Твое здоровье и так плохое. Если ты простудишся и похудеешь, кто будет виноват, если деньги, потраченные мной на твое здоровье, пойдут насмарку?»

«Или ты все еще хочешь получить от меня еще 100 000?»

Сегодня Се Юаньсин был одновременно удивлён и рассержен, и, услышав это, он уже не скрывал этого, закатив глаза. Но всё же встал с кровати.

Шэнь Бьянье иногда думал, что Се Юаньсин действительно довольно вспыльчив, но эта дерзость выплескивать свой гнев была направлена только на него. Он ни с кем таким не был, очень терпеливый, словно гриб, зарытый в землю.

Се Юаньсин не знал, о чём тот думает. Он обернулся, пошарил по шкафу в поисках фена, помедлил мгновение и не стал им пользоваться.

Он планировал сначала поговорить с Шэнь Бьянье, а потом высушить волосы.

Прежде чем он успел заговорить, Шэнь Бьянье, казалось, уже знал, что он собирается сказать, и заговорил первым: «Сначала высуши волосы. Потом поговорим».

«В противном случае сделки не будет».

Се Юаньсин проглотил все слова, которые собирался сказать. Шэнь Бьянье был просто самым раздражающим человеком на свете.

Он хотел выплеснуть свой гнев, насильно воткнув шнур в розетку, но потом подумал, что если сломает его, придётся покупать новый. Его тут же разозлила бедность, и он, кипя от злости, осторожно воткнул шнур в розетку.

На небольшом огне медленно кипел огонь.

Он высушил волосы до полусухого состояния, затем отложил фен. Он пододвинул стул, развернул его лицом к Шэнь Бьянье и сел, готовый к переговорам: «Что с тобой сегодня?»

«У тебя и раньше были периоды течки, так почему же сейчас ваше состояние ухудшилось?»

«Если мое лечение не принесет тебе результата, ты можешь рассмотреть возможность расторжения нашего контракта».

Се Юаньсин считал себя совершенно правым, приняв пять миллионов, ведь, по словам врача, он мог бы помочь Шэнь Бьянье. Он считал себя подходящим кандидатом, просто таблеткой, человеческой таблеткой

Но если после некоторых попыток состояние Шэнь Бьянье ухудшится, он не станет продолжать.

Он помолчал, а затем посмотрел на Шэнь Бьянье с иронией в глазах: «Но ты должен заплатить мне за то, что укусил меня в это время».

Шэнь Бьянье поначалу был весьма недоволен фразой «расторгнуть контракт», но затем последняя часть его несколько позабавила.

Он не мог не задать вопрос, который его всегда интересовал: «Я же перевёл тебе шестьсот тысяч, верно? Похоже, ты за это время их не потратил. Ты же ими не пользуешься, так зачем же ты их держишь?»

Се Юаньсин: «Не твоё дело».

Шэнь Бьянье стиснул зубы и цокнул языком: «Се Юаньсин, ты что, обрызгал меня из душа, что ли, осмелел? Ты даже не притворяешься?

Се Юаньсин поджал губы, его высокомерие слегка спало: «...В любом случае, это полезно».

Затем, не совсем сдавшись, он указал на Шэнь Бьянье, а затем на себя: «И ещё, я спрашиваю тебя, а не наоборот».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «С ошейником ничего не чувствуешь, да? У меня ещё не закончилась течка, не провоцируй меня».

Почти сразу же, как только он закончил говорить, Се Юаньсин сложил пальцы вместе и спрятал их, его осанка стала гораздо более прямой, и в нем появилось какое-то странно покорное выражение.

Прежний Шэнь Бьянье был подобен безумцу, и он точно не хотел испытать это снова. Он не мог позволить себе провоцировать его.

Шэнь Бьянье, видя, как он испуган, потер переносицу, чувствуя себя немного неловко.

В конце концов, после трёх инъекций ингибитора его рука была ушиблена и посинела, и это дало определённый эффект. К нему значительно вернулось здравомыслие. Видя реакцию Се Юаньсина, он испытал смесь веселья и неловкости.

Се Юаньсин посмотрел на него, словно послушный ребёнок. Шэнь Бьянье неловко прочистил горло: «Кхм, не бесполезно».

«Просто от тебя исходит запах Альфы в период течки, и мне трудно не злиться».

Вспомнив о недоразумении, которое X вызвал у Се Юаньсина, он резко добавил: «Дело не в том, что я так уж сильно забочусь о тебе; это расстройство феромонов».

«Оно относится к тебе как к Омеге, понимаешь?»

«Если бы не это, мы с тобой были бы из двух разных миров. Конечно, после того, как ты вылечишься, мы всё равно будем из двух разных миров. Не мечтай ни о чём другом».

Се Юаньсину было всё равно. «Знаю. Альфа в период течки, о котором ты говорил, — это Гао Юфэй. Запомню время и в следующий раз буду держаться от него подальше».

Брови Шэнь Бьянье нахмурились так, что в них можно было бы поймать муху. «Нет! Зачем ты вспоминаешь его течку?»

«Ты даже мою не помнишь, а его помнишь?»

Се Юаньсин лишился дара речи. «…Позволь мне напомнить тебе».

«У других течка бывает раз в год. У тебя она может быть три-четыре раза в неделю».

Шэнь Бьянье твёрдо заявил: «Ну и что? Ты же взял деньги, так что будь добр к профессиональной этике, ладно?»

«Короче говоря, если ты осмелишся вспомнить периоды течки других Альф, тебе конец».

Се Юаньсин изо всех сил старался не смеяться над глупостью Шэнь Бьянье. 30 октября он уже запомнил это. Если бы у Шэнь Бьянье был такой дар, он бы заставил его забыть.

«А когда в будущем твои феромоны станут особенно нестабильными, можно ли будет сначала принять ингибитор?»

«Твои феромоны слишком сильные и действительно раздражают».

Лицо Шэнь Бьянье помрачнело. Он долго молчал.

Молчание длилось так долго, что Се Юаньсин немного растерялся, прежде чем Шэнь Бьянье наконец что-то тихо произнес.

Голос был слишком тихим. Се Юаньсин не расслышал. «Что?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Я же сказал, хорошо».

Не могут же мои феромоны так сильно тебе не нравиться.

«Но ты также должен пообещать мне одну вещь».

Так поступать нельзя, Се Юаньсин.

Се Юаньсин кивнул: «Скажи это сам».

Шэнь Бьянье: «Пойдем со мной куда-нибудь на этих выходных».

Он всё ещё помнил, как Фан Чжи говорил, что Се Юаньсин не хочет с ним встречаться. Хех, смешно.

Шэнь Бьянье не был особенно заинтересован в свидании с Се Юаньсин.

Но почему он должен уступать даже Фан Чжи?

Соревновательный дух молодого хозяина взыграл. Он уже почти полностью распланировал, куда пойдёт, где остановится и что будет есть в эти два дня выходных, словно планировал это бесчисленное количество раз.

Се Юаньсин колебался: «Куда?»

Шэнь Бьянье тоже замялся: «Если я выйду, и мои феромоны выйдут из-под контроля, что тогда? Ты же не пойдёшь со мной?»

Это было разумно, поэтому Се Юаньсин согласился: «Хорошо».

Шэнь Бьянье с облегчением вздохнул: «Тогда всё решено. Не нужно ничего приносить, я попрошу кого-нибудь приготовить».

Как только Се Юаньсин познакомился с ним, где он всем занимался и обеспечивал Се Юаньсину все самое лучшее, этот невосприимчивый и мрачный гриб понял, что встречаться с ним гораздо лучше, чем встречаться с каким-то чертовым Фан Чжи.

К тому времени, когда Се Юаньсин стал умолять его вывести его, он отказался !

Се Юаньсин, ничего не заметив, ответил простым «Мм».

С этими словами он поднялся по лестнице к своей кровати.

Только лёжа в постели, он успел проверить телефон. Как только он его открыл, на него посыпались бесчисленные сообщения.

Се Юаньсин проигнорировал сообщения, отправленные ранее Шэнь Бьянье, и открыл крестики-нолики.

Эти две фотографии, демонстрирующие изменения в шагах WeChat, и предложение: «Детка, если твой телефон разрядится и выключится, шаги WeChat не изменятся».

Они отчетливо предстали перед его глазами.

Какой человек будет специально заходить в приложение WeChat для подсчета шагов, чтобы проверить количество пройденных вами шагов, только чтобы проверить, правда ли ваше заявление о разряженном телефоне или нет?

Эти слова и это приближающееся поведение были словно незримое присутствие, следующее за вами по пятам...

…призрак?

Се Юаньсин не знал, правильно ли это описать и было ли описание точным.

Но он ощутил покалывание на голове, как будто за ним кто-то наблюдал... хотя ему это и не нравилось.

Это также заставило его почувствовать себя значимым.

Се Юаньсин на мгновение задумался и ответил: «Он не выключился, мне просто нужно было сэкономить заряд батареи. Если бы я продолжал тебе отвечать, он бы точно выключился».

В тихой комнате общежития раздался звук телефона, оповещающий о новом сообщении.

Это был не телефон Се Юаньсина; его телефон все еще был в беззвучном режиме.

Но Се Юаньсин, казалось, не обратил на это внимания; поскольку это был не его телефон, ему, естественно, было всё равно. Более того, с этого момента и до последнего момента он звонил только один раз.

X быстро ответил. Прежде чем Се Юаньсин успел написать: «Спокойной ночи, я сплю», собеседник ответил.

X: «Теперь тебе предъявили обвинение. Ты вернулся в общежитие?»

Се Юаньсин: «Мм».

X: «Ты так поздно вернулся в общежитие, детка. Что ты делал? Ты ходил гулять? Ты развлекался?»

Се Юаньсин честно ответил: «Одноклассник вытащил меня поздно вечером перекусить. Я к такому не привык».

«Прошло много времени с тех пор, как я последний раз посещал подобные собрания».

X: «Какой одноклассник? Этот Альфа? Детка, держись от него подальше».

Се Юаньсин поджал губы, опустил глаза и медленно напечатал: «Разве ты не хочешь, чтобы я подружился?»

На этот раз ответ с другой стороны пришёл очень медленно. Несколько раз было написано «набор текста», но лишь спустя долгое время наконец появилось предложение

X: «Да, но».

Снова тишина, а затем выскочило сообщение.

X: «Я буду ревновать».

X: «Могу ли я надеть на тебя ошейник с выгравированным моим именем, детка, чтобы на твое тело не попали феромоны Альфа?»

Се Юаньсин инстинктивно коснулся чёрного воротника на шее. Холодная кожа уже впитала тепло одеяла, обжигая пальцы так, что он резко отдёрнул их.

«Ни одна Бета не носит ошейник, это нехорошо».

X: «Я тоже могу носить такой, с выгравированным твоим именем, детка».

Собеседник помолчал, как будто о чем-то размышляя, а затем на некоторое время замолчал.

Затем он послал слова, от которых глаза Се Юаньсина расширились.

X: «Если бы я был Альфой, ты мог бы надеть на меня намордник, детка? Можно заказать нам намордник?»

Альфа-самцы обычно не любят намордники, поскольку они очень похожи на собачью морду и не дают им кусаться.

Но у X, похоже, было странное возбуждение, сообщения появлялись с высокой частотой.

X: «Выгравируй имя ребенка спереди».

X: «Если я не могу укусить ребенка, я могу лизнуть его имя».

Тонкие пальцы Се Юаньсина, лежавшие на экране, слегка дрожали. Какое-то мгновение он не знал, что ответить.

Он долго колебался и наконец отправил сообщение: «Я пойду спать, спокойной ночи».

X: «Я тебя напугал, детка?»

X: «Прости, я не хотел, детка, ты можешь меня простить?»

X: «Знаешь, я Бета, я тебя не укушу, детка».

X: «Спокойной ночи, детка».

Сказав это, Се Юаньсин отложил телефон и закрыл глаза, собираясь заснуть. Экран лежал на кровати экраном вниз, и он не заметил, как тусклый свет то вспыхнул, то погас.

В темной и тихой спальне высокий мужчина молча облизывал свои зудящие клыки.

Под одеялом его рука тайком нажала на ушибленное место инъекции ингибитора с такой силой, что костяшки пальцев напряглись и побелели, а рана заболела, но это эффективно подавило вновь всколыхнувшиеся феромоны.

На следующее утро Се Юаньсин, как обычно, проснулся от жужжания будильника. Он сел и две минуты тупо смотрел перед собой, а затем медленно встал с постели.

Вчера вечером он лег спать поздно, поэтому его мозг работал вяло, и все, что он делал, казалось немного вялым.

Почистив зубы, умывшись, сняв ошейник с шеи, переодевшись, надев обувь, посмотрев на расписание занятий, чтобы взять необходимые на день книги, — даже сделав все это, Се Юаньсин все еще чувствовал, что так и не проснулся полностью.

Шэнь Бьянье, который тоже поздно лег спать вчера вечером, толкнул дверь, выглядя энергичным. Он держал в руках два завтрака, а его рубашка с короткими рукавами была мокрой от пота, словно он только что вернулся с утренней пробежки.

«Вот, ешь свой завтрак».

«Я собираюсь принять душ».

Се Юаньсин взял еду, совершенно равнодушный к последней части фразы. Он ещё не проснулся и даже не хотел говорить. Ему удалось выдавить из себя одно слово в ответ, и он сел есть: «О».

Шэнь Бьянье взглянул на него, нахмурился, но промолчал. Он равнодушно взял одежду и пошёл в ванную.

Се Юаньсин вдруг вспомнил, что вчера вечером был встревожен внезапным открытием двери Шэнь Бьянье, а его карточка на воду все еще была вставлена в слот, а не извлечена.

Услышав внутри плеск воды, он встал.

Затем снова сел.

Пятьдесят юаней выросли в цене.

Се Юаньсин опустил взгляд, уставившись на завтрак перед собой. Подумав немного, он решил: « Ну и ладно, моя ценность тоже выросла».

При мысли о деньгах в своих сбережениях и о доме, который теперь оценивался в двадцать миллионов и хранил следы того, что там жили он и его мать, его глаза снова затуманились.

Когда он сможет вернуться домой? Он не хотел быть таким расчетливым, запоминая каждые пятьдесят юаней, словно крыса в канализации.

Се Юаньсин скорее смотрел на себя свысока.

Но двадцать миллионов — это действительно слишком много.

Он опустил голову, чтобы поесть. Утреннее солнце лилось с балкона, тёплый свет падал на его лицо, освещая блестящую родинку в уголке глаза.

Человек, евший, поднял руку, чтобы коснуться глаз, и отметина быстро исчезла, как будто это была иллюзия, вызванная солнечным светом.

Шэнь Бьянье вышел из душа и обнаружил, что Се Юаньсин еще больше опечалился, словно гриб, готовый отравиться и умереть.

Он нахмурился еще сильнее, собираясь заговорить, когда его взгляд упал на телефон Се Юаньсина, который лежал рядом с еще светящимся экраном.

Шэнь Бьянье: ……

Тсс, ни в коем случае.

Се Юаньсин бросил мусор в мусорное ведро, завязал мусорный пакет и уже собирался уходить, когда Шэнь Бьянье окликнул его: «Подожди, я пойду с тобой».

Честно говоря, он этого не хотел.

Но Се Юаньсин всё же остановился и повернулся к Шэнь Бьянье: «Ты готов? Я сейчас уйду».

Завтрак Шэнь Бьянье все еще стоял на столе, нетронутый, но он тут же нашел книги, которые ему были нужны для утреннего занятия, и, взяв их, резко сказал: «Готовы, пойдем».

С этими словами он подошел к Се Юаньсину, расстегнул его рюкзак и положил туда свои книги.

Се Юаньсин: «…Ты заходишь слишком далеко».

Шэнь Бьянье взял рюкзак за лямку, снял его со спины Се Юаньсина и перекинул себе через плечо. Держа рюкзак на одном плече, он взглянул на Се Юаньсина: «Всё ещё слишком много?»

Се Юаньсин поджал губы, покачал головой и искренне сказал: «Я захожу слишком далеко».

Затем он слегка скривил губы и протянул мусорный пакет Шэнь Бьянье. «Если ты возьмёшь и это, я даже смогу тебя похвалить. Хочешь послушать?»

Шэнь Бьянье взял его, спокойно глядя на Се Юаньсина: «Теперь твоя очередь».

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись: «Ты действительно сильный, старший».

«Ты отлично справляешься с домашними делами».

Шэнь Бьянье посмотрел на него с полуулыбкой: «Се Юаньсин, ты действительно осмелел».

Се Юаньсин ничего не ответил и молча вышел. Он всегда был в таком состоянии, когда не высыпался: ему не хотелось говорить, лень было даже открыть рот.

Даже если он произносил несколько слов, он быстро снова становился апатичным. В общем, его психическое состояние улучшалось только после занятий в 8 утра.

В такие моменты он немного завидовал альфам. Шэнь Бьянье, как и он, ложился спать поздно, но всё равно мог рано вставать на утреннюю пробежку. Что касается лёгкой смены настроения за завтраком, то Се Юаньсин уже забыл о ней.

Усталость, вызванная достижением цели, была реальной, но это был его дом, словно морковка, висящая перед его глазами и всегда способная заставить его забыть боль и смущение.

Сочетание этих двух людей, идущих вместе, привлекло внимание многих людей в школе.

Особенно на уроке в 8 утра, когда люди увидели, как Шэнь Бьянье снял рюкзак с плеча и передал его Се Юаньсину, у них чуть челюсти не отвисли.

Благодаря поступку Шэнь Бьянье на церемонии приветствия новичка, даже год спустя старшеклассники с энтузиазмом говорили о его «славных делах».

Это привело к ситуации, когда, несмотря на то, что это было занятие для первокурсников в 8 утра, довольно много людей знали о Шэнь Бьянье.

Отчужденный, холодный, прямой, совершенно равнодушный к любым Омегам — все эти ярлыки ему приписывали.

Если эти слова описывали Шэнь Бьянье, то кто тогда тот мужчина, который сейчас помогал кому-то другому нести сумку?

Более того, это был класс первокурсника, начинавшийся в 8 утра. Появление здесь второкурсника Шэнь Бьянье означало, что он полностью проводил человека до двери класса.

Се Юаньсин чувствовал себя неловко под этим пристальным вниманием и больше не мог этого выносить среди приглушённых обсуждений. Он начал жалеть, что согласился на предложение Шэнь Бьянье прогуляться этим утром.

Но, по правде говоря, даже если бы он не согласился, это не имело бы значения. Если Шэнь Бьянье хотел последовать его примеру, он ничего не мог с этим поделать.

Се Юаньсин поджал губы, взял сумку и уже собирался уйти, но Шэнь Бьянье остановил его.

Ему пришлось остановиться. Если Се Юаньсин не ослышался, тихие перешептывания стали громче.

Сплетни — инстинкт, скрытый в теле каждого, Се Юаньсин это понимал, но тема, касающаяся его самого, была не очень хорошей.

Он посмотрел на руку Шэнь Бьянье, державшую его запястье, и почувствовал легкое раздражение.

Он почти сбился со счёта, сколько раз Шэнь Бьянье держал его вот так. Неужели нельзя было использовать свою силу для чего-то другого, например, вращать жернова? Почему всегда он? Он же не осёл.

«Что случилось?» — тихо спросил Се Юаньсин.

Лицо Шэнь Бьянье слегка изменилось, словно он хотел что-то сказать, но медлил. Под всё более мрачным взглядом маленького гриба он несколько неловко спросил: «Что с тобой? Ты несчастен?»

Се Юаньсин: «Не выспался. Если сейчас отпустить, смогу ещё минут десять поспать».

Шэнь Бьянье посмотрел на него, не поверил, но всё же отпустил. «Будь внимателен на уроке».

Се Юаньсин: ……

Его отец умер пятнадцать лет назад, но тон Шэнь Бьянье всё ещё напоминал ему о его отце; он был весьма восхитителен. Он ответил молчанием и повернулся, чтобы войти в класс.

Гао Юйфэй, который долго смотрел шоу, помахал Се Юаньсину, приглашая его сесть поближе; его глаза сверкали от сплетен.

Се Юаньсин сделал вид, что не заметил его, обошел всех и направился в свободный задний ряд.

Как только он сел и достал телефон, чтобы посмотреть время, ещё до того, как он успел его открыть, экран автоматически загорелся. Два сообщения от двух разных людей.

Гао Юфэй: «Ты! Ты! Определённо! Делаешь! Это! Целеустремлённо!»

Се Юаньсин ответил ему первым, притворившись невежественным: «Что?»

Другой проигнорированный человек за короткий промежуток времени, необходимый ему для того, чтобы напечатать два слова, непрерывно отправлял сообщения.

Се Юаньсин нажал, чтобы открыть, начиная с первого непрочитанного сообщения

1:20 утра —

X: «Я тебя напугал, детка?»

…

X: «Спокойной ночи, детка».

6:20 утра —

X: «Доброе утро, детка».

7:00 утра —

X: «Ты не спишь?»

7:45 утра —

X: «Я тебя вчера напугал, детка? Я же Бета, детка, не бойся».

X: «Пожалуйста, не сердись, хорошо?»

X: «Поговори со мной, детка, я был неправ, я больше не буду говорить глупостей».

Другая сторона, похоже, была очень обеспокоена тем, что Се Юаньсин будет игнорировать его, постоянно отправляя новые сообщения, пока Се Юаньсин их читал.

X: «Ты притворяешься, что не видишь меня, детка?»

Пока Се Юаньсин размышлял над тем, как ответить, другая сторона также замолчала.

Через мгновение X отправил сообщение: «Если малыш злится, ты можешь ругаться на меня, печатая на машинке, голосом, подойдет и то, и другое».

«Просто, пожалуйста, не игнорируй меня, хорошо?»

«Другая сторона перевела вам 100 000 юаней, примечание: детская карта на одну минуту».

Се Юаньсин был ошеломлён переводом. Он не принял его, и прежде чем X окончательно разозлился, он напечатал ругательство: «Ты что, заболел?!»

В следующую секунду появилось сообщение от X: «Ты наконец-то ответил мне, детка».

«Хочешь еще пару раз выругаться, чтобы выпустить пар?»

«Голосовые сообщения тоже подойдут, я прослушаю».

Глава 22

Се Юаньсин опередил Шэнь Бянье, резко распахнул дверь и, мрачный, встал перед ним.

Его взгляд скользнул по пустым рукам Шэнь Бянье, и он, стиснув зубы от злости, спросил:

— Принес мне одежду? Где она?

Шэнь Бянье смотрел на мокрого человека перед собой. Черная футболка, насквозь промокшая от воды, облегала тело, образуя неровные складки. Одежда плотно прилипла к нему, откровенно обрисовывая всю его фигуру.

Не было видно ни кусочка голой кожи, но это было невероятно притягательно, даже... можно сказать, чертовски соблазнительно.

Черные волосы мокрыми прядями прилипли к нежной белой коже лица, делая ее еще белее, а темные волосы придавали лицу некую притягательность. В его темных глазах горел огонь, полный гнева и живой красоты.

Что происходит...

Почему ему вдруг показалось, что Се Юаньсин... довольно красив.

Се Юаньсин, видя, как Шэнь Бянье просто стоит и пялится на него, не говоря ни слова, почувствовал, как гнев захлестнул его. Смелость пришла откуда-то сверху. Ему было уже все равно, разозлит ли он Шэнь Бянье, он был на грани взрыва от злости.

Се Юаньсин холодно усмехнулся, резко развернулся, снял душевую лейку и направил ее на Шэнь Бянье, включив воду.

Струя воды обрушилась на высокого мужчину, промочив его до нитки. Сдерживая гнев, Се Юаньсин произнес по слогам:

— Шэнь Бянье, ты протрезвел?

Нет.

Такой ответ промелькнул в мыслях Шэнь Бянье.

Он облизнул зудящие клыки, и внутренний жар только усилился. Хоть это и было несколько легкомысленно, ему казалось, что Се Юаньсин, поливающий его из душа...

Очень возбуждает.

Он даже невольно задумался, как отреагирует Се Юаньсин, если его самого уложить в постель.

Одна мысль о возможном сопротивлении Се Юаньсина подняла его возбуждение и беспокойство на новый уровень, и за считанные секунды феромоны заполнили всю ванную комнату.

Не получив ответа, Се Юаньсин вдруг почувствовал сильный запах феромонов с нотками тлеющих углей. Он непроизвольно открыл рот и начал отчаянно кашлять.

Кашель не прекращался, Се Юаньсин захлебнулся и заплакал, его глаза покраснели, а голос дрожал:

— Шэнь Бянье, прекрати... уу, кхе-кхе, прекрати. — Он тяжело дышал, пытаясь оттолкнуть Шэнь Бянье: — Выпусти меня, я не могу дышать.

Они несовместимы. Если бы здесь был Омега, его бы просто сбила с ног эта волна феромонов, но Се Юаньсин был Бетой, несчастным Бетой, который каким-то образом мог чувствовать феромоны Шэнь Бянье.

В этом потоке феромонов, похожем на бушующее пламя, он чувствовал себя жалким и беспомощным, словно человек, запертый в огне и не имеющий возможности выбраться.

Слезы крупными каплями падали, глаза покраснели от плача.

Не сумев оттолкнуть Шэнь Бянье, заблокировавшего дверь, Се Юаньсин запаниковал и изо всех сил начал биться о него телом.

Шэнь Бянье издал приглушенный стон, не обращая внимания на боль в животе, и поймал его в свои объятия.

Два мокрых тела прижались друг к другу, тонкая одежда была насквозь промокшей от воды, влажная, холодная и одновременно обжигающая.

Руки Шэнь Бянье обхватили талию Се Юаньсина, широкие ладони подсознательно скользнули вниз, кадык дернулся, и он опустил взгляд на испуганного человека в его объятиях.

— Се Юаньсин, — позвал он хриплым, приглушенным голосом.

Тело Се Юаньсина задрожало от этого звука, словно птица, чьи крылья промокли под дождем, неспособная взлететь и убежать, беспомощно пытаясь избавиться от этой скованности.

С трудом отвернувшись в объятиях Шэнь Бянье, он старался не думать о том, какое обжигающее ощущение возникло, когда он слегка повернулся, и дрожащим голосом прошептал:

— Укуси меня, укуси. Укуси, чтобы успокоиться и сделать укол ингибитора, хорошо?

Впервые он разговаривал с Шэнь Бянье почти уговаривающе, но не заметил, как не смог сдержать панику в голосе.

Шэнь Бянье не сказал, что ингибитор на него почти не действует, а лишь, повинуясь словам Се Юаньсина, наклонил голову и потерся о его белую шею.

Острые зубы пронзили кожу, кровь с привкусом железа потекла в рот, немного успокоив Шэнь Бянье.

Он лизнул рану на шее Се Юаньсина, слизывая проступившие капли крови, уткнулся в плечо Се Юаньсина и тихо спросил:

— Испугался? Принеси мне ингибитор, хорошо? И возьми несколько штук, и ошейник.

Шэнь Бянье отпустил его, глядя на быстро убегающую спину Се Юаньсина, и бессознательно облизал губы.

Се Юаньсин передал Шэнь Бянье ингибитор и ошейник и хотел уйти, но тот не взял, а схватил его за запястье:

— Я сам тебе надену.

Черный ошейник предназначен для блокировки запахов феромонов Альф и Омег. Его носят в тех случаях, когда не хотят чувствовать феромоны каких-либо Альф или Омег.

Се Юаньсин, будучи бетой, никогда не думал, что на него наденут такое.

Шэнь Бянье надел черный ошейник на шею Се Юаньсина, и в момент, когда он защелкнулся, тихий щелчок прозвучал, казалось, в самом сердце.

Он наклонился, поцеловал место, которое он ранее кусал, через ошейник, и почти во сне прошептал:

— Ты мой Омега, малыш?

Се Юаньсин не услышал. Сейчас он хотел только уйти. Когда Шэнь Бянье отпустил его, в его движениях появилась некоторая растерянность.

На этот раз Шэнь Бянье не остановил его. Он опустил взгляд на кучу брошенных ингибиторов, наклонился и подобрал один.

Его состояние было не совсем нормальным. Хотя это и не сильно помогало, но все же лучше, чем ничего.

Три пустых ингибитора были небрежно брошены в мусорное ведро. Шэнь Бянье снова повесил душевую лейку, повернул переключатель в другое положение и открыл воду.

Жар в ванной быстро рассеялся, а затем медленно появилась легкая прохлада.

Холодная вода шумела, капли стекали с волос, скользили по широким плечам, рельефным мышцам живота и текли дальше, в более укромные места.

Эти капли воды были перехвачены рукой, смешалась с другими жидкостями, издавая булькающие звуки купания.

Шэнь Бянье другой, свободной рукой откинул волосы, закрывавшие глаза, обнажив острые брови и глаза, глубокие и темные.

Он изо всех сил старался не думать о Се Юаньсине, но мозг, словно назло, постоянно вытаскивал образ человека с черным ошейником, чье лицо было таким нежным и прозрачным.

Тьфу.

Раздражает.

Он попытался договориться с мозгом, убеждая себя, что можно думать, но только о тех местах Се Юаньсина, которые ему не нравились.

Когда поднимались неприятные эмоции, мозг, вероятно, переключался на кого-то другого для воображения.

Перед глазами снова замелькали картины того, как Се Юаньсин его ругал. В момент, когда липкая жидкость появлялась и тут же смывалась потоком воды, в голове Шэнь Бянье звучало лишь одно слово: "Катись".

Шэнь Бянье:

— ...

Непонятно почему, но ему вспомнился популярный в сети мем.

"Пришёл ли ты, о Татхагата?"

"Возненавидел ли ты, как возненавидел?"

"Пришел ли ты, Будда?"

"Испытал ли ты ненависть?"*

*来了吗，如来。

Lai le ma, Ru Lai.

Пришёл ли ты, Татхагата? (Татхагата – одно из имён Будды)

厌恶了吗，如厌。

Yan wu le ma, Ru Yan.

Возненавидел ли ты, как ненависть? (Здесь "Ru Yan" – игра слов, где "Ru" означает "как", а "Yan" – "ненависть")

Этот мем построен на игре слов и созвучии. Первая фраза – это вопрос к Будде (Татхагате), а вторая фраза имитирует структуру первой, но вместо имени Будды использует слово "ненависть". Эффект достигается за счет созвучия "Ru Lai" (Татхагата) и "Ru Yan" (как ненависть). Мем, вероятно, используется для выражения разочарования, отчаяния или цинизма.

Он и сам этого не хотел. Ему не нравился Се Юаньсин, но этот сбой в феромонах, казалось, решил, что Се Юаньсин – его Омега.

Бета, который под воздействием его феромонов должен был бы бежать, но феромоны упрямо липли к нему.

Неудачник (Совсем бездарный).

Беззвучно выругался Шэнь Бянье, сам не зная, на что именно.

Он выключил душ и вышел, увидев Се Юаньсина, сидящего на кровати и мрачно смотрящего на него.

— Нам нужно поговорить, — недовольно произнёс "мрачный гриб".

Шэнь Бянье захотелось засмеяться, но он сдержался и ответил:

— О чём?

— Ты сегодня с ума сошел? — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье помахал ему рукой:

— Сначала спустись и высуши волосы. — Он сделал паузу и добавил: — У тебя и так слабое здоровье, если простудишься и похудеешь, деньги, которые я дал на восстановление твоего здоровья, пойдут насмарку, и кто будет виноват? Или ты хочешь снова вымогать у меня сто тысяч?

Се Юаньсин сегодня был одновременно удивлен и зол. Услышав это, он больше не стал скрывать своих чувств, закатил глаза, но все же сполз с кровати.

Шэнь Бянье иногда думал, что у Се Юаньсина довольно вспыльчивый характер, но эта смелость выплескивать эмоции проявлялась только по отношению к нему, а к кому-либо другому он был очень сдержанным, словно гриб, зарывшийся в землю.

Се Юаньсин не знал, о чем тот думает, повернулся, достал из шкафа фен, но, поколебавшись, не стал сушить волосы.

Он собирался поговорить с Шэнь Бянье, а потом уже их сушить.

Не успел он заговорить, как Шэнь Бянье, словно зная, что тот хочет сказать, опередил его:

— Сначала высуши волосы, а потом поговорим. Иначе никаких разговоров.

Се Юаньсин проглотил все, что хотел сказать, решив, что Шэнь Бянье – самый раздражающий человек на свете.

Желая выплеснуть гнев, он хотел с силой воткнуть вилку фена, но тут же передумал, подумав, что, если сломает, придется покупать новый. От осознания собственной бедности он разозлился еще больше, и, пылая гневом, аккуратно вставил вилку.

Пламя разгоралось*.

*大火小冒 (dà huǒ xiǎo mào) – маленький огонь, большое пламя. (Это идиома, означающая, что что-то незначительное может привести к большим последствиям, или что что-то, что кажется неважным, на самом деле имеет большой потенциал.)

Досушив волосы наполовину, он отложил фен, подхватил стул, развернул его к Шэнь Бянье и сел, приняв вид переговорщика:

— Что с тобой сегодня? Раньше ведь тоже был период восприимчивости, почему за это время тебе стало только хуже? Если мое лечение не помогает, ты можешь расторгнуть наш контракт.

Се Юаньсин мог спокойно взять пять миллионов, потому что врачи говорили, что он, возможно, сможет помочь Шэнь Бянье с его состоянием. Он хорошо понимал свою роль – он был просто лекарством, живой таблеткой.

Но если после некоторого времени лечения Шэнь Бянье станет только хуже, он не будет настаивать.

Сказав это, он сделал паузу и с настороженным взглядом посмотрел на Шэнь Бянье:

— Но за то, что ты меня кусал в последнее время, ты должен мне заплатить.

Шэнь Бянье сначала был недоволен, услышав про расторжение контракта, но потом, услышав эту фразу, он чуть было не рассмеялся от возмущения.

В конце концов, он не удержался и задал вопрос, который давно его интересовал:

— Я перевел тебе шестьсот тысяч, верно? Кажется, я не видел, чтобы ты их тратил в последнее время. Тебе они не нужны, зачем тебе деньги?

Се Юаньсин:

— Тебе какое дело?

Шэнь Бянье скрипнул зубами и цокнул:

— Се Юаньсин, это я дал тебе смелости поливать меня из шланга? Даже не притворяешься?

Се Юаньсин поджал губы, его пыл немного угас:

— ...В любом случае, они мне пригодятся. — Но не совсем угас, он указал на Шэнь Бянье, а затем на себя: — И еще, это я тебя спрашиваю, а не ты меня.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Ты что, из-за ошейника запахов не чувствуешь? Мой период восприимчивости еще не прошел, не провоцируй меня.

Почти в тот же момент, как он это сказал, Се Юаньсин сжал пальцы в кулак и спрятал их, и даже выпрямился в своей позе, в этом было что-то необъяснимо послушное.

Только что Шэнь Бянье был как сумасшедший, он не хотел, чтобы это повторилось, лучше не связываться.

Шэнь Бянье увидел, как сильно он испугался, потер переносицу, и ему стало немного неловко.

В конце концов, после трех инъекций ингибиторов его руки стали сине-фиолетовыми, но эффект был, рассудок вернулся в значительной степени, и, увидев такую реакцию Се Юаньсина, ему стало смешно, но в то же время и немного неловко.

Се Юаньсин смотрел на него, как послушный ребенок, Шэнь Бянье неловко откашлялся:

— Кхм, не то, чтобы бесполезно. Просто от тебя исходит запах феромонов другого Альфы в период моей восприимчивости. Мне трудно не злиться. — Вспомнив недоразумение, которое X причинил Се Юаньсину, он резко добавил: — Дело не в том, что я так сильно о тебе забочусь, это просто мои феромоны сбились. Они приняли тебя за Омегу, понимаешь? Если бы не это, ты и я были бы людьми из разных миров. Конечно, и после лечения мы останемся людьми из разных миров, так что не строй иллюзий.

Се Юаньсин безразлично ответил:

— Я это знаю. Альфа, о чьем периоде восприимчивости ты говоришь, скорее всего, Гао Юйфэй. Я запомню время, и в следующий раз в эти дни я буду держаться от него подальше.

У Шэнь Бянье брови сдвинулись так, что ими можно было бы прихлопнуть муху:

— Нет, зачем тебе запоминать его период восприимчивости? Ты даже не запоминаешь мой период восприимчивости, а запоминаешь его?

Се Юаньсин молчал:

— ...Позволь мне напомнить тебе. Период восприимчивости других Альф бывает раз в год, а твой может наступать три-четыре раза в неделю.

Шэнь Бянье громко заявил:

— И что с того? Ты получил деньги, будь добр, соблюдай профессиональную этику! В общем, если ты посмеешь запоминать периоды восприимчивости других Альф, тебе конец.

Се Юаньсин приложил всю свою профессиональную этику, чтобы не рассмеяться над глупостью Шэнь Бянье. Он уже запомнил 30 октября. Если у Шэнь Бянье есть возможность, пусть он потеряет память.

— Тогда, когда у тебя в будущем феромоны будут особенно нестабильны, можешь сначала уколоть себе ингибитор? Твои феромоны слишком сильные, от них реально першит в горле.

Шэнь Бянье нахмурившись молчал, и прошло немало времени, прежде чем он что-то тихо произнес.

Прошло так много времени, что Се Юаньсин начал сомневаться, и тогда он тихо спросил:

— Что?

Шэнь Бянье холодно фыркнул:

— Я сказал, что могу.

"Ты не можешь так ненавидеть мои феромоны."

— Но ты должен пообещать мне кое-что.

"Ты не можешь так поступать, Се Юаньсин."

Се Юаньсин кивнул:

— Говори.

Шэнь Бянье:

— В следующие выходные поедешь со мной на два дня.

Он все еще помнил, как Фан Чжи сказал, что Се Юаньсин не хотел с ним гулять, ха, смешно.

Шэнь Бянье не особо интересовало проведение времени с Се Юаньсином.

Но почему он даже не сравнится с Фан Чжи.

В нем проснулось желание победить, и он почти мгновенно спланировал, куда они поедут на выходных, где будут жить и что будут есть, как будто делал это бесчисленное количество раз.

Он еще помнил, как Фан Чжи говорил, что Се Юаньсин не хочет с ним гулять. Ха, смешно.

На самом деле, Шэнь Бянье не особо горел желанием гулять с Се Юаньсином.

Но с какой стати он должен быть хуже, чем какой-то Фан Чжи?

У молодого господина проснулось чувство соперничества, и он уже почти все спланировал в голове: куда поехать на выходные, где остановиться, что поесть. Словно планировал это бесчисленное количество раз.

Се Юаньсин немного поколебался:

— Куда?

Шэнь Бянье тоже немного помедлил:

— Мне нужно уехать. А если у меня собьется феромонный фон (регуляция феромонов), что тогда? Ты не поедешь со мной?

Вполне логично, и Се Юаньсин согласился:

— Хорошо.

Шэнь Бянье едва заметно выдохнул с облегчением:

— Тогда решено. Тебе ничего не нужно брать с собой, я все подготовлю.

Когда Се Юаньсин попробует, как это – гулять с ним, когда он все оплачивает, когда он берет для Се Юаньсина все самое лучшее, этот близорукий угрюмый гриб поймет, что гулять с ним намного лучше, чем с каким-то паршивым Фан Чжи.

И тогда Се Юаньсин будет умолять его взять с собой погулять, а он! Не! Возьмет!

Се Юаньсин ни о чем не подозревал и в ответ произнес:

— Угу.

С этими словами он затопал по лестнице и забрался на кровать.

Только укрывшись одеялом, он смог посмотреть в свой телефон. Как только он включил его, на него обрушилась куча сообщений.

Се Юаньсин проигнорировал сообщения, отправленные ему Шэнь Бянье ранее, и открыл сообщения от X.

Две фотографии с изменениями количества шагов в WeChat и фраза: "Малыш, если телефон разрядился и выключился, количество шагов в WeChat не изменится", – бросились ему в глаза.

Кто будет специально заходить в мини-программу шагомера в WeChat, чтобы посмотреть, как меняется количество твоих шагов, и определить, говоришь ли ты правду о том, что у тебя разрядился телефон?

Кто будет специально заходить в мини-приложение шагомера в WeChat, чтобы посмотреть на изменение твоих шагов и определить, правда ли то, что ты сказал, что у тебя разрядился телефон?

Эти слова и такое навязчивое поведение, словно кто-то неотступно следует за тобой по пятам...

...призрак?

Се Юаньсин не знал, стоит ли так это описывать, и не был уверен, насколько точным является это описание.

Но у него действительно было ощущение, что за ним следят, от чего у него мурашки побежали по коже... хотя это и не было неприятно.

Это заставляло его чувствовать себя важным.

Се Юаньсин немного подумал и ответил:

"Не выключал, просто хотел оставить немного заряда, иначе, если бы я продолжал тебе отвечать, он бы точно выключился."

В тихой комнате общежития раздался жужжащий звук уведомления о новом сообщении на телефоне.

Не на телефоне Се Юаньсина, у него до сих пор стоял беззвучный режим.

Но Се Юаньсин, казалось, не заметил этого. Если это не его телефон, то ему, естественно, все равно, тем более, что звук был всего один раз (тем более что он больше не издавал звуков).

X ответил очень быстро, не успел Се Юаньсин напечатать "Спокойной ночи, я спать", как тот уже ответил.

X: "Сейчас есть заряд? Вернулся в общежитие?"

Се Юаньсин: "Угу."

X: "Так поздно вернулся в общежитие, чем занимался малыш? Гулял? Было весело?"

Се Юаньсин честно ответил: "Одногруппники вытащили на ночной перекус, но мне не очень понравилось."

"Я давно не участвовал в подобных сборищах."

X: "Какие одногруппники? Тот Альфа? Малыш, держись от него подальше."

Се Юаньсин прикусил губу, опустил взгляд и медленно напечатал: "Ты не хочешь, чтобы я заводил друзей?"

На этот раз ответ пришел не сразу. Несколько раз появилось уведомление "печатает", но прошло немало времени, прежде чем пришло одно сообщение.

X: "Хочу, но..."

Снова наступила тишина. Через мгновение пришло новое сообщение.

X: "Я буду ревновать."

X: "Можно ли надеть на малыша ошейник с моим именем? Тогда к нему не пристанут феромоны Альф."

Шэнь Юаньсин инстинктивно коснулся черного ошейника на своей шее. Холодная кожа уже нагрелась под одеялом, и он резко отдернул пальцы после прикосновения.

"Бета не носят ошейники, это нехорошо."

X: "Я тоже могу носить, с твоим именем."

Собеседник на мгновение замолчал, словно о чем-то задумавшись. На некоторое время снова наступила тишина.

Затем он отправил сообщение, от которого у Се Юаньсина расширились глаза.

X: "Если бы я был Альфой, малыш мог бы надеть мне намордник, сделанный на заказ, хорошо?"

Намордники обычно вызывают у Альф отвращение, потому что они очень похожи на намордники для собак, чтобы те не кусались.

Но X испытывал странное возбуждение, сообщения появлялись одно за другим с высокой частотой.

X: "Выгравируй имя малыша спереди."

X: "Если я не смогу укусить малыша, я смогу лизнуть его имя."

Тонкие пальцы Се Юаньсина, лежавшие на экране, задрожали, и он на мгновение растерялся, не зная, что ответить.

После долгих колебаний он наконец отправил: "Я ложусь спать, спокойной ночи."

X: "Я напугал малыша?"

X: "Прости, я не хотел, малыш, прости меня, хорошо?"

X: "Ты же знаешь, я Бета, я не буду кусать малыша."

X: "Спокойной ночи, малыш."

После этих слов Се Юаньсин отложил телефон в сторону и закрыл глаза, чтобы заснуть.

Экран лежал лицевой стороной вниз на кровати, и слабый свет загорался снова и снова, но он не обращал на это внимания.

А в темной и тихой комнате высокий мужчина беззвучно облизнул зудящие клыки.

Его рука, скрытая под одеялом, незаметно надавила на синяк от укола ингибитора. Сила была такой, что костяшки пальцев напряглись и побелели, рана болела, но это хорошо подавляло снова пробуждающиеся феромоны.

...

На следующее утро Се Юаньсин, как обычно, проснулся от жужжания будильника. Он сел и пару минут посидел в оцепенении, прежде чем медленно встать с кровати.

Он лег спать вчера поздно, и сейчас мозг работал вяло, все делалось как-то без энтузиазма.

Чистка зубов, умывание, снятие ошейника с шеи, переодевание, обувание, просмотр расписания и сбор книг на сегодня – после всего этого Се Юаньсин все еще чувствовал себя так, словно не проснулся.

Шэнь Бянье, который тоже лег спать поздно прошлой ночью, вошел в комнату, полный энергии, держа в руках два завтрака. Его футболка была наполовину мокрой от пота, как будто он только что вернулся с утренней пробежки.

— Вот, съешь завтрак. Я пока пойду приму душ.

Се Юаньсин взял еду, не обращая внимания на вторую часть фразы. Он еще не проснулся и не хотел говорить, лишь выдавил из себя неохотное "о" и сел есть.

Шэнь Бянье взглянул на него, нахмурился, но ничего не сказал, будто бы не заботясь, и пошел в ванную с одеждой.

Се Юаньсин вдруг вспомнил, как вчера вечером его напугал внезапно открывший дверь Шэнь Бянье. Его карточка для воды все еще была вставлена.

Слыша журчание воды изнутри, он встал.

И снова сел.

Пятьдесят юаней повысили его ценность.

Се Юаньсин опустил взгляд на завтрак перед собой, подумал и решил, что ничего страшного, ведь он тоже повысил свою ценность.

Вспомнив о своих сбережениях и о квартире, которая сейчас стоила двадцать миллионов, и где остались следы его жизни с мамой, его взгляд снова потускнел.

Когда же он сможет вернуться домой? Ему не хотелось быть таким мелочным, так долго считать каждую копейку, словно крыса в сточной канаве.

Се Юаньсин презирал себя.

Но двадцать миллионов – это действительно слишком много.

Он опустил голову, чтобы поесть. Утреннее солнце проникало сквозь балкон, и теплый свет падал на его лицо, освещая блестящую слезу у внешнего уголка глаза, там, где была родинка.

Человек, который ел, поднял руку и коснулся глаза. След быстро исчез, словно иллюзия, вызванная отражением солнечного света.

Шэнь Бянье вышел после душа и обнаружил, что настроение Се Юаньсина стало еще более подавленным, словно гриб, который вот-вот отравится сам собой.

Он нахмурился еще сильнее и уже собирался что-то сказать, как его взгляд упал на телефон Се Юаньсина, лежавший рядом с включенным экраном.

Шэнь Бянье: — ...

Тьфу, неужели?

Се Юаньсин выбросил мусор в урну, завязал мешок и, собираясь выйти, был остановлен Шэнь Бянье:

— Подожди, я пойду с тобой.

Честно говоря, не очень хотелось.

Но Се Юаньсин все же остановился и повернулся к Шэнь Бянье:

— Ты готов? Я собираюсь уходить.

Завтрак Шэнь Бянье все еще стоял на столе нетронутым, но он уже достал книги, которые нужны были ему на занятия, и решительно сказал:

— Готов, пойдем.

Сказав это, он снова подошел к Се Юаньсину, прямо открыл молнию на рюкзаке Се Юаньсина и положил туда свои книги.

Се Юаньсин:

— ...Ты слишком перегибаешь.

Шэнь Бянье снял рюкзак с плеч Се Юаньсина, перекинул его через своё плечо и, взглянув на него, спросил:

— Я перегнул палку?

Се Юаньсин, прикусив губу, покачал головой и искренне ответил:

— Это я перегнул палку.

Затем он снова улыбнулся и протянул пакет с мусором Шэнь Бянье:

— Если ты возьмёшь и это, я смогу тебя похвалить. Хочешь послушать?

Шэнь Бянье взял пакет и, неторопливо глядя на Се Юаньсина, сказал:

— Теперь твоя очередь.

Се Юаньсин слегка улыбнулся:

— У тебя такая сила, старший. Ты настоящий мастер своего дела.

Шэнь Бянье, криво усмехнувшись, посмотрел на него:

— Се Юаньсин, ты совсем обнаглел (распоясался).

Се Юаньсин не ответил, молча пошел к выходу. Он всегда был в таком состоянии, если не выспался: не хотел говорить, даже ленился открыть рот.

Даже если бы он произнес пару слов, он бы быстро снова потерял силы. По сути, ему нужно было дождаться конца утренней пары, чтобы почувствовать себя лучше.

В такие моменты он немного завидовал Альфам. Шэнь Бянье, как и он, ложился спать поздно, но при этом мог рано вставать и заниматься утренней пробежкой. Эмоции, возникшие во время еды, Се Юаньсин уже забыл.

Усталость, вызванная целью, реальна, но это его дом, словно морковка, подвешенная перед его глазами, которая всегда позволяет ему забыть боль и унижение.

Пара, идущая вместе, привлекала внимание многих в университете.

Особенно те, кто был в аудитории в восемь утра и видел, как Шэнь Бянье снимал рюкзак с плеча и передавал его Се Юаньсину, были просто поражены.

Из-за поступков Шэнь Бянье на приветственной встрече, даже спустя год, старшекурсники с удовольствием рассказывали о его "славных делах".

Поэтому, хотя это была аудитория для первого курса, где занятия начинаются рано утром, многие знали Шэнь Бянье.

Нелюдимый, холодный, прямолинейный, совершенно не заботливый по отношению к Омегам – вот его ярлыки.

Если эти слова описывали Шэнь Бянье, то кто тогда мужчина, помогающий другому с рюкзаком?

К тому же, это аудитория первокурсников, а Шэнь Бянье, будучи второкурсником, появился здесь, как будто просто проводил кого-то до двери.

Се Юаньсин чувствовал себя неловко от этих взглядов, а затем, услышав тихие обсуждения, совсем потерял самообладание и начал жалеть, что согласился на предложение Шэнь Бянье идти вместе утром.

Но на самом деле, не соглашаться было бесполезно, Шэнь Бянье должен был идти, и он ничего не мог поделать.

Се Юаньсин поджал губы, взял свой рюкзак и собрался уходить, но Шэнь Бянье его остановил.

Он был вынужден замереть на месте. Если Се Юаньсин не ослышался, то приглушенные голоса, которые он слышал, стали громче.

Любопытство – это инстинкт, присущий каждому человеку. Се Юаньсин понимал это, но то, что обсуждалось, касалось его, и это было не очень хорошо.

Он посмотрел на руку Шэнь Бянье, которая держала его за запястье, и почувствовал раздражение.

Он уже сбился со счета, сколько раз Шэнь Бянье его так тянул. Разве нельзя использовать такую силу, чтобы крутить жернова, зачем тянуть его? Он же не осёл.

— Что случилось? — тихо спросил Се Юаньсин.

Лицо Шэнь Бянье слегка изменилось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Под все более мрачным взглядом "маленького грибочка" он немного неловко спросил:

— Что с тобой? Ты чем-то расстроен?

Се Юаньсин:

— Я не выспался. Отпусти меня сейчас, и я смогу поспать еще десять минут.

Шэнь Бянье посмотрел на его выражение лица, не поверил, но все же отпустил его.

— Хорошо учись.

Се Юаньсин: ...

Его отец умер уже пятнадцать лет назад, но тон Шэнь Бянье всё ещё мог вызвать у него воспоминания об отце, что вызывало восхищение. Он ответил молчанием и, повернувшись, вошёл в класс.

Гао Юйфэй, который долго наблюдал за происходящим, помахал Се Юаньсину, приглашая его сесть рядом, его глаза сияли от любопытства.

Се Юаньсин сделал вид, что не заметил, обошёл его и направился к последнему ряду, где никого не было.

Едва он сел и достал телефон, чтобы посмотреть время, как экран загорелся сам собой. Пришло два сообщения от двух разных людей.

Гао Юйфэй: "Ты! Точно! Это! Сделал! Нарочно!"

Се Юаньсин ответил ему первым, притворившись непонимающим: "Что?"

Другой человек, которого проигнорировали, тем временем постоянно присылал сообщения, пока Се Юаньсин отвечал всего парой слов.

Се Юаньсин открыл сообщения и начал читать с первого непрочитанного.

01:20

X: "Напугал малыша?"

...

X: "Спокойной ночи, малыш."

Утро, 6:20.

X: "Доброе утро, малыш."

Утро, 7:00.

X: "Ты проснулся?"

Утро, 7:45.

X: "Я вчера тебя напугал, малыш? Я же бета, малыш, не бойся."

X: "Не сердись, хорошо?"

X: "Обрати на меня внимание, малыш, я виноват, больше не буду говорить ерунду."

Собеседник, видимо, очень боялся, что Се Юаньсин его проигнорирует, и пока тот читал сообщения, продолжал отправлять новые.

X: "Притворяешься, что не видишь, малыш?"

Пока Се Юаньсин размышлял над ответом, собеседник тоже замолчал.

Через мгновение X отправил сообщение: "Если малыш сердится, можешь меня ругать, хоть текстом, хоть голосом."

"Только не игнорируй меня, хорошо?"

"Собеседник перевел вам 100 000 юаней с примечанием: 'Карта для звонка малышу на одну минуту'."

Се Юаньсин был шокирован этим переводом и не принял его. Прежде чем X начал еще больше сходить с ума, он написал: "Ты больной?"

В следующую секунду появилось сообщение от X: "Наконец-то малыш мне ответил."

"Хочешь еще что-нибудь сказать, чтобы успокоиться?"

"Голос тоже подойдет, я буду слушать."

Глава 23

После того как скорая помощь увезла истекающего кровью розоволосого мужчину, в хаосе остались еще четыре человека.

Омега с детским личиком не уходил. Он посмотрел на Шэнь Бьянье, который стоял рядом с Се Юаньсином, успокаивая его, и, прикусив губу, подошёл:

«Брат Сяое, можешь подойти? Мне нужно тебе кое-что сказать».

Шэнь Бьянье не двинулся с места. Он не только не двинулся с места, но и оттащил Се Юаньсина, который уже собирался уходить, и нетерпеливо сказал омеге с детским лицом:

«Просто говори, что хочешь сказать. Се Юаньсин ещё почти ничего не ел, а еда остынет, когда мы вернёмся».

Узнайте больше

Персик

сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

напиток

Сок

Развлекательный центр

Он только что пробил голову человеку и теперь думал о том, чтобы отвести кого-нибудь обратно на съедение.

И этот человек был их другом!

Омега с детским лицом недоверчиво посмотрел на Шэнь Бьянье, его беспокойство росло.

Не сумев заставить Шэнь Бьянье пошевелиться, он остался стоять на месте и говорить, слёзы наворачивались на глаза. Однако его первые слова были не о розоволосом мужчине, а о: «Братец Сяоэ, ты меня сегодня напугал. Мне так страшно».

Услышав это, Шэнь Бьянье инстинктивно краем глаза взглянул на Се Юаньсина, не забыв при этом холодно сказать Омеге с детским лицом:

«Чего ты кричишь? Ты можешь нормально говорить?»

Узнайте больше

Продукты

напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

Развлекательный центр

«Если это всё, что ты можешь сказать, можешь остановиться. Если ты робкий, пойди посмотри фильм ужасов. Мне бесполезно что-либо говорить».

Омега с детским личиком поперхнулся, глядя на Шэнь Бьянье, готовую расплакаться:

«Слова Дунцзы были не очень приятными, но как ты можешь быть таким деспотичным? Мы дружим уже столько лет. Не подобает тебе делать это для постороннего».

«Ты его даже не представил. Не говори мне, что он очень важен для тебя, важнее нас, твоих друзей».

«Кроме того, он еще и обрызгал Дунцзы и выругался в ответ».

Лицо Шэнь Бьянье полностью похолодело. «Не очень приятно?»

Узнайте больше

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

сок

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Даже в самые яростные моменты гнева на Се Юаньсина он никогда не говорил ему таких оскорбительных слов.

«Я не познакомил тебя с Се Юаньсином, потому что считаю тебя слишком грязным. А кто вы вообще такие?»

Детское лицо Омеги мгновенно побледнело.

Но Шэнь Бьянье становился все более и более раздраженным, говоря: «Что плохого в том, что Се Юаньсин ругается в ответ?»

«Се Юаньсин умеет только и делать, что ругать «идиота». Проклинать его — значит хвалить его».

«Даже когда я сказал Се Юаньсину что-то грубое, он всё равно выругался. Не говоря уже о том, что вы сами его спровоцировали, даже если бы вы этого не делали, разве Се Юаньсин не мог бы выругаться?»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Персик

сок

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Человек с детским лицом был ошеломлён, его губы дрожали, он не мог говорить. Чжоу Чао тоже немного оцепенел, но с живым интересом продолжал наблюдать за представлением.

Се Юаньсин, стоявший рядом, почувствовал, как у него потемнело в глазах. Он поднял руку и толкнул Шэнь Бьянье локтем: «Тебе плохо? Что ты несёшь?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, выражая этим своеобразное выражение: « Видишь, он всегда меня проклинает», — и потянул Се Юаньсина еще дальше за себя, говоря:

«Неважно, позвольте мне выразиться яснее».

Се Юаньсин: ……

Если бы Шэнь Бьянье был нормальным человеком, он бы и не подумал заговорить.

Узнайте больше

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Персик

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье продолжал говорить с Омегой с детским лицом, почти не оставляя места для милосердия:

«У меня с вами, ребята, не особо-то дружеские отношения. То, что мы проводим время вместе, ещё не значит, что мы друзья. Вы же взрослые, вы ведь должны это понимать, верно?»

«Общение с вами, ребята, было всего лишь желанием моего отца оправдать его ожидания, что у него будет лучший сын».

Грубо говоря, это было сделано из злости, но Шэнь Бьянье не стал высказывать эту мысль в присутствии Се Юаньсина, поскольку это было слишком наивно.

Омега с детским личиком плакал, слезы текли по его лицу, и его феромоны также распространялись, оставляя за собой стойкий аромат лаванды, оставшийся от Шэнь Бьянье.

Выражение лица Шэнь Бьянье изменилось, и Чжоу Чао также неодобрительно посмотрел на детское личико Омеги, его лицо потемнело.

Се Юаньсин, стоявший неподалеку, ощутил что-то неладное в атмосфере, но не знал, почему, и тупо моргал.

Шэнь Бьянье и Чжоу Чао обменялись взглядами, и голос Шэнь Бьянье был холоден: «Сделай это».

Чжоу Чао кивнул. После того, как Шэнь Бьянье и Се Юаньсин ушли, он повернулся к омеге с детским лицом и сказал: «Тебе лучше сдержать свои мысли. Шэнь Бьянье тобой не интересуется».

Его семья и семья Шэнь Бьянье были старыми друзьями, и они выросли вместе.

Разумеется, он не воспринял слова Шэнь Бьянье о том, что ему не стоит дружить с детским омегой, как что-то личное. Его слова, адресованные Омеге, были скорее предостережением.

Человек с детским лицом прикусил губу, и на его лице отразилась обида. «Кто этот Бета вообще? Почему брат Сяоё его так защищает?»

Узнайте больше

сок

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Развлекательный центр

«Он всего лишь бета, у него даже нет феромонов».

Чжоу Чао не упомянул о болезни, сказав лишь: «Их отношения не такие, как вы думаете».

Он и сам подумал о чём-то и усмехнулся: «Мать Шэнь Бьянье — очень хороший человек. Она научила его быть очень невинным. Завести любовницу — это не то, что он бы сделал».

Менеджер уже в спешке убрал осколки и пролитое вино в отдельной комнате. Шэнь Бьянье, всё ещё хмуро глядя на стол, полный блюд, сказал:

«Перейдите в другую отдельную комнату и принесите свежий набор посуды».

Се Юаньсин остановил менеджера, который собирался пойти приготовить еду: «Нет необходимости, мы просто съедим это».

Узнайте больше

сок

Напиток

Продукты

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье знал, что тот не любит расточительства, поэтому, увидев это, не стал настаивать. Он указал на несколько блюд, которые понравились Се Юаньсину: «Подогрейте их».

Менеджер несколько раз ответил утвердительно, дав знак официантам отнести блюда на разогрев.

Когда люди вышли из комнаты, Шэнь Бьянье схватил стул Се Юаньсина и потянул его вместе со стулом к себе. Он строго сказал:

«Ты знаешь, что совершил ошибку?»

Темные глаза Се Юаньсина наполнились замешательством: «…Какая ошибка?»

Шэнь Бьянье выглядел серьёзным. «Ты подошёл и плеснул на него вином, ему не было ни больно, ни чесано. Почему бы тебе просто не схватить бутылку и не разбить её ему об голову?»

Узнайте больше

Продукты

сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Развлекательный центр

Се Юаньсин опустил взгляд и спокойно произнес: «Я не хочу платить за медицинские расходы».

Шэнь Бьянье слегка цокнул языком: «Чего ты боишься? Я здесь. Если ты его покалечишь, я заплачу».

«Кроме того, разве ты не подумала о том, что, если он рассердится и ударит тебя после того, как ты выльешь на него бокал вина?»

Се Юаньсин посмотрел на него и мягко улыбнулся, а родинка под его глазом снова закачалась в глазах Шэнь Бьянье. «Тебя здесь нет?»

Шэнь Бьянье смотрел на него пустым взглядом, его кадык невольно дернулся. Он сглотнул, медленно переводя взгляд с маленькой родинки на губы Се Юаньсина.

Губы Се Юаньсин были красивой формы, светло-розового цвета, пухлые и выглядели… очень соблазнительно.

Узнайте больше

Персик

напиток

сок

Напиток

Сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

«Ты позволишь мне получить удар?»

Взгляд Шэнь Бьянье постепенно становился все более увлеченным, ему было трудно оторваться.

Когда мы сосредоточены на чём-то одном, мысль слабеет. Услышав это, он, совершенно не думая, твёрдо сказал: «Нет».

Только после этого он осознал настойчивость и уверенность в своём тоне. Прежде чем он успел почувствовать раздражение, он увидел, как губы Се Юаньсина слегка изогнулись, когда он сказал: «Поэтому, когда я сделал свой ход, я знал, что из-за твоего феромонного расстройства ты не оставишь меня в покое».

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «Хорошо, что ты знаешь почему».

«Не волнуйся, из-за этой болезни ты сейчас очень важен для меня. В следующий раз можешь просто сделать это».

Узнайте больше

Персик

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Развлекательный центр

Затем он снова нахмурился: «Но не думай, что из-за этого можно быть безрассудным. Моё терпение имеет пределы».

Се Юаньсин промурлыкал: «Я знаю».

Шэнь Бьянье на мгновение задумался, а затем с некоторым любопытством спросил: «А что, если бы мне было все равно, а он тебя ударил, что бы ты сделал?»

Се Юаньсин: «Ложись».

Шен Бьянье: ?

Се Юаньсин: «Вымогают деньги».

Узнайте больше

Напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Продукты

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: ……

Се Юаньсин самодовольно заявил: «Если он не даст мне денег, я приду к тебе. Ты привёл меня сюда, и это твои друзья создали мне проблемы. Если ты не дай мне денег, я буду злиться каждый день».

Он улыбнулся Шэнь Бьянье: «Я заставлю тебя страдать».

Чжоу Чао, закончив разбираться с омегой с детским лицом, вошёл и услышал этот разговор. Он пододвинул стул и сел рядом с Се Юаньсином, с интересом улыбнувшись ему: «Вы находите меня весьма интересным и забавным».

Шэнь Бьянье, стоявший рядом с ним, нахмурился, и его лицо потемнело. «Ты что, заболел? Почему ты его хвалишь?»

Чжоу Чао рассмеялся: «Ты что, заболел? Разве я не могу его похвалить?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье взглянул на Се Юаньсина: «Дело не в том, что ты не можешь, просто мне кажется, что твоя похвала имеет дурные намерения».

Чжоу Чао: «Хорошо, тогда скажи мне, как мне следует похвалить его, чтобы у него были добрые намерения?»

Шэнь Бьянье: «Скажи мне, и я передам ему».

Чжоу Чао взглянул на расстояние менее полуметра между собой и Се Юаньсином, онемев и желая выругаться.

Он проигнорировал Шэнь Бьянье и вместо этого обратился к Се Юаньсину, сказав: «Раньше я думал, что ты двуличный, но сегодня я не ожидал, что ты осмелишься действовать прямо».

Чжоу Чао, увидев безразличие Се Юаньсина, приподнял бровь: «Ты ведь ещё не знаешь, да? У Ло Чэнцзе есть запись».

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Персик

сок

Напиток

Сок

Продукты

Развлекательный центр

«Чжоу Чао, хватит», — прервал его Шэнь Бьянье глубоким голосом, в его тоне уже слышалось недовольство.

Увидев это, Чжоу Чао пожал плечами и замолчал. «Тогда ешьте потихоньку, а я пойду».

В комнате стало тихо. После ужина Шэнь Бьянье отвёз их к себе домой в А-Сити.

Се Юаньсин не ожидал увидеть такой большой, тихий и открытый участок земли в шумном центре города. Он был похож на сад, создающий ощущение умиротворения среди шума и суеты.

Если бы Шэнь Бьянье не привел его сюда, он бы даже подумал, что это живописное место, просто проходя мимо.

Они прошли через арочные каменные ворота и двинулись по крытому мосту, по обеим сторонам которого располагались пруды, полные растений, которых Се Юаньсин не знал, и нескольких листьев лотоса. Внутри плавали толстые карпы кои.

Узнайте больше

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

В самом конце пути их встретила трёхэтажная вилла. При входе их встретила женщина средних лет.

Шэнь Бьянье: «Тетя, принесите ему стакан воды».

Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты хочешь пить, сок? Суп? Вино?»

«Хочешь попробовать тушёного снежного моллюска, которого приготовила тётя? Ты что, не любишь сладкое? А это сладкое. Моя мама его обожала».

«Не беда, просто принеси миску. Кажется, это очень питательно, как раз для тебя».

Тетушка улыбнулась и сказала «хорошо», а затем пошла на кухню готовиться.

Узнайте больше

Напиток

Сок

Продукты

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

После того, как тетя ушла, Се Юаньсин внезапно спросил: «У тебя такой большой дом, почему бы тебе не переехать из школьного общежития?»

Шэнь Бьянье естественно ответил: «Студенты первого курса обязаны жить на территории кампуса, разве вы не знали?»

«Я живу там уже год, так что просто привык и ленюсь переезжать».

Се Юаньсин опустил взгляд и медленно промычал в ответ. Никто из них не произнес ни слова. С того момента, как Чжоу Чао упомянул Ло Чэнцзе, вокруг повисла странная тишина.

В короткой тишине завибрировал телефон Се Юаньсина.

Се Юаньсин не обернулся, но Шэнь Бьянье, державший телефон в руке, остановился, встал и сказал: «Пойду посмотрю, как дела у тети».

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Напиток

Продукты

Развлекательный центр

«Подожди, что тебе сказал Ло Чэнцзе?» — спокойно спросил его Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье снова сел. Подумав немного, он решил сказать правду: «Не знаю, откуда у него эта запись, но это содержание вашего разговора с ним».

Се Юаньсин: «Тогда почему он сыграл ее для тебя?»

Шэнь Бьянье: «Зачем? Чтобы сказать, что ты злой».

«Он сказал, что на первый взгляд ты выглядишь жалко, но на самом деле у тебя очень темные намерения, и что мне нет нужды заступаться за тебя или что-то в этом роде».

Се Юаньсин опустил взгляд, вспоминая, что он сказал тогда.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Напиток

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье, опустив глаза, промолчал. Не выдержав, он тихонько цокнул языком: «Чего ты боишься? Что плохого в желании отомстить, когда тебя обижают?»

«Не то чтобы я не знал, что ты мстительный».

«Честно говоря, я смотрю на тебя свысока».

Хотя Се Юаньсин и опустил голову, его надутые губы всё равно попали в глаза Шэнь Бьянье. Ему захотелось рассмеяться, но он сдержался и продолжил:

«Если вы чем-то недовольны, выскажите это прямо сейчас, как сегодня».

«Если вы постоянно тайно мстите, разве это не означает, что вы просто сдерживали свой гнев? А что, если из-за того, что вы его сдерживаете, у вас возникнут проблемы?»

Узнайте больше

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Сок

сок

Персик

Развлекательный центр

Он думал, что Се Юаньсин будет по крайней мере признателен, если не тронут его словами.

Но, к его удивлению, Се Юаньсин лишь улыбнулся, и в его выражении лица проскользнул тонкий сарказм: «Не у всех есть смелость выражать недовольство, когда и где бы они ни захотели».

Шэнь Бьянье понимал, что этот намёк на сарказм не был адресован ему, но по какой-то причине его сердце всё равно дрогнуло.

«В любом случае, спасибо за дело Ло Чэнцзе», — сказал Се Юаньсин. «Тебе не обязательно было заступаться за меня».

Эмоции Шэнь Бьянье быстро нахлынули и улетучились. Услышав это, он помрачнел. Он холодно спросил: «Что? Ты опять жалуешься, что я вмешиваюсь?»

Когда Ло Чэнцзе впервые обратился к нему с записью, первой мыслью Шэнь Бьянье было, что Се Юаньсин об этом знает.

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Продукты

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

Слова: «Кому, черт возьми, есть дело до твоих дел», брошенные им в общежитии, все еще звучали у него в ушах.

Затем он тут же ударил себя по лицу.

Но Се Юаньсин так и не поднял эту тему, так что он забыл об этом. Кто бы мог подумать, что Чжоу Чао, этот маленький негодяй, снова поднимет её сегодня?

Се Юаньсин покачал головой: «Как такое возможно? Это моя вина, верно?»

Шэнь Бьянье холодно спросил: «Хорошо? Так ты благодаришь людей?»

У Се Юаньсина было смутное ощущение, что он уговаривает маленького угрюмого Омегу, и от этого ощущения у него зашевелилась кожа на голове. «Тогда чего же ты хочешь?»

Узнайте больше

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Напиток

сок

напиток

Развлекательный центр

Этот вопрос поставил Шэнь Бьянье в тупик. Его взгляд упал на запятнанную вином одежду Се Юаньсина, и его внезапно осенила идея.

«Ты примешь душ вместе со мной чуть позже, и это будет твоей благодарностью».

Се Юаньсин выслушал предложение с восходящим акцентом в конце, сначала обнаружив, что оно для него трудное, и не понимая, почему разговор перешел именно на эту тему.

Он спокойно заявил: «На самом деле, мне не хочется вас благодарить».

«Так что давайте просто забудем о благодарностях».

«В конце концов, я человек темный, мелочный и злобный, не правда ли?»

Узнайте больше

Продукты

Сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье приглушённо рассмеялся. «Я думаю, ты солнечный, щедрый и добрый человек».

Се Юаньсин: «Спасибо, но мы не будем принимать душ вместе».

Шэнь Бьянье больше не мог смеяться. Он нахмурился и недоумённо спросил: «Почему? Это нормально, когда мужчины принимают душ вместе, и, кроме того, ты не Омега».

Се Юаньсин посмотрел на него: «Это нормально, когда парни принимают душ вместе, но когда парень действительно хочет принять душ с другим парнем, это не совсем нормально».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем спокойно сказал: «Мне действительно этого не хочется».

Се Юаньсин воспользовался возможностью и сказал: «Тогда это хорошо, давайте просто оставим это».

Узнайте больше

Персик

Напиток

сок

Продукты

Сок

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Но Шэнь Бьянье не хотел опускать руки. «В прошлый раз, когда я толкнул дверь, ты отреагировал так бурно, что я подумал, что это немного ненормально».

Он указал на Се Юаньсина, подчеркнув: «Ты ненормальный».

«Вот почему я хочу, чтобы ты приняла душ вместе со мной. Просто хочу посмотреть, нет ли в тебе чего-нибудь странного, чего не видно».

Он снова подчеркнул: «Мне на самом деле не особенно хочется принимать душ с тобой».

«Хочешь ты этого или нет, я этого не хочу».

Лицо Се Юаньсина слегка потемнело. Он лишь слегка нахмурил брови, его веки то опускались, то поднимались, пока он говорил.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Напиток

напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Однако эта едва заметная перемена в настроении была точно отражена в глазах Шэнь Бьянье. Он что-то почувствовал и не стал расспрашивать дальше.

В этот момент тетушка закончила готовить тушеного снежного моллюска и с улыбкой передала его Се Юаньсину.

Вопрос о совместном принятии душа, естественно, отпал, и в ту ночь они спали в разных комнатах. Дом Шэнь Бьянье был очень большим, так что найти свободную комнату было легко.

Се Юаньсин не знал, была ли это гостевая комната или вторая спальня, но внутри была большая отдельная ванная комната.

Приняв душ и лёжа в постели, он надел пижаму, которую ему подарила тётя, сказав, что она новая и от неё исходит лёгкий аромат нежного пламени.

Его телефон дважды вибрировал, и это сообщение, наряду с предыдущими, попало в поле зрения Се Юаньсина.

Узнайте больше

Продукты

Сок

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

X: «Что делает ребенок?»

…….

X: «Почему ты мне не отвечаешь? Сегодня пятница, ты что, гулять ходил?»

Пока Се Юаньсин печатал ответ, по другую сторону стены Шэнь Бьянье также беседовал с другим человеком.

Шэнь Бьянье отправил Чжоу Чао вызов через WeChat, а затем повесил трубку, как только тот ответил.

Чжоу Чао: «? Что происходит?»

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Ждать, пока ты увидишь сообщение, было бы слишком долго. Я сначала позвонил тебе, чтобы сообщить».

Чжоу Чао: «…Хорошо, расскажи мне».

Шэнь Бьянье помедлил, а затем загадочно произнес: «Знаешь, установка камер дома не должна быть незаконной, верно?»

Чжоу Чао: «Это не противозаконно, что не так?»

Шэнь Бьянье: «Тогда как насчет установки камер, которые будут следить за тем, как кто-то другой принимает душ?»

Чжоу Чао: «Незаконно, абсолютно незаконно. Когда ты планируешь это сделать? Я сверюсь со своим графиком, чтобы вызволить тебя из центра заключения или навестить в тюрьме, если понадобится».

Узнайте больше

Напиток

Персик

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Продукты

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Это не я, это мой друг. Он так хочет».

Чжоу Чао: «О, тогда ты, нет, я имею в виду твоего друга, почему он хочет смотреть, как кто-то другой принимает душ?»

Шэнь Бьянье сделал вид, что не заметил «тогда ты», и аккуратно напечатал: «Он чувствует, что один из его друзей немного не в себе».

Чжоу Чао: «Как так?»

Сказав это, он увидел, что другая сторона ответила очень быстро, как будто полная негодования.

«Его друг не хочет, чтобы он видел его тело».

Узнайте больше

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао нахмурился, глядя на это предложение целых три минуты и не говоря ни слова.

Шэнь Бьянье: «Когда я с тобой разговариваю, не мог бы ты отвлечься на что-нибудь другое? Это очень важно для моего друга».

Выражение лица Чжоу Чао было сложным: «Я здесь и больше ничего не делаю».

«Я просто думаю, когда это ты успел тайно стать извращенцем за моей спиной?»

Шэнь Бьянье разозлился и отправил голосовое сообщение, холодно сказав: «Я же говорил, что это не я!»

«И что в этом извращённого? Разве это не нормальная забота о друге?»

Узнайте больше

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

сок

Напиток

Сок

напиток

Развлекательный центр

Чжоу Чао потер виски, думая про себя, что это вряд ли нормально, но он не произнес этого вслух, опасаясь, что смущение молодого господина перерастет в убийственную ярость.

Подумав немного, он сказал: «Никто не хочет показывать своё тело другим, верно? Разве что эксгибиционист. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

Шэнь Бьянье: «Нет, он сказал, что когда он поднял тему совместного принятия душа, его друг отреагировал ненормально».

Увидев эту фразу, Чжоу Чао на мгновение задумался, поняв, что, возможно, у него действительно были грязные мысли, и он неправильно понял Шэнь Бьянье. Поэтому он спросил:

«Чем это было ненормально?»

Шэнь Бьянье: «Он дважды быстро моргнул. Сначала он опустил глаза, когда сказал это, а потом поднял их».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «И это всё?»

"ВОТ И ВСЕ?!"

Хе-хе, его разум не был, нет, совсем не был грязным. Грязным был кто-то другой.

Шэнь Бьянье: «Разве этого недостаточно?»

Чжоу Чао: «Когда я с тобой разговариваю, ты считаешь, сколько раз я моргаю?»

Шэнь Бьянье: «Ты отвратительна? Зачем мне считать, сколько раз ты моргаешь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Продукты

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «Значит, ты хочешь сказать, что, судя по тому, как Се Юаньсин моргнул дважды, ты считаешь его ненормальным и хочешь посмотреть, как кто-то другой принимает душ? Так и скажи прямо».

Другая сторона быстро отправила два голосовых сообщения одно за другим, и когда они были открыты, они были наполнены звуками пения птиц и цветов.

«Я же говорил, это не я!»

«И это не Се Юаньсин!»

Чжоу Чао: «Ладно, ладно, твой друг, твой друг. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

После отправки этого сообщения ответа долго не было. Чжоу Чао, озадаченный, отправил ещё одно сообщение: «Этот абонент ещё не ваш друг…»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Продукты

Сок

Персик

сок

Развлекательный центр

Черт, попользовался, а потом выбросил.

Хотя Шэнь Бьянье удалил Чжоу Чао, он также начал задаваться вопросом, не преувеличивает ли он свои опасения.

Сначала он подумывал установить камеру в ванной. В следующий раз, когда он под тем же предлогом приведёт Се Юаньсина на ночь, он сможет увидеть, что происходит.

Но если он действительно ошибся и просто установил камеру в ванной, чтобы заснять, как Се Юаньсин принимает душ...

Шэнь Бьянье прижал язык к нёбу и тихо выругался. Вот именно так, как и сказал Чжоу Чао, он стал извращенцем.

Он просто почувствовал, что Се Юаньсин немного не в себе. В прошлый раз, когда он так быстро распахнул дверь, Се Юаньсин уже успел одеться.

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Сок

Развлекательный центр

На нем даже была грязная одежда, которую он снял, полностью промокшая насквозь от воды.

Они оба были мужчинами. Один взгляд не помешал бы. Почему Се Юаньсин что-то скрывает?

А вот Се Юаньсин вел себя странно: он просто беспокоился о своем соседе по комнате и не хотел смотреть, как Се Юаньсин принимает душ.

Так что если установка камеры в ванной не представляется возможным…

Шэнь Бьянье на мгновение задумался. В любом случае, он просто хотел убедиться. Разве он не мог просто поднять одежду Се Юаньсина и посмотреть, пока тот спит?

Се Юаньсин находился в соседней комнате. Даже если он запер дверь, у Шэнь Бьянье был ключ.

Узнайте больше

сок

Напиток

Персик

напиток

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Развлекательный центр

Кровать у него тоже была большая, не такая узкая, как кровати в общежитии, так что его не заметили бы, если бы он подошел близко.

Шэнь Бьянье не чувствовал ничего плохого в своей идее. Вместо этого он поглядывал на время, медленно ожидая, когда ночь станет глубокая.

В два часа ночи всё веселье утихло. Спящие погрузились в глубокий сон.

Мягкие тапочки Шэнь Бьянье бесшумно ступали по высококачественному шерстяному ковру ручной работы.

Его рука с отчётливо выраженной суставчатой рукой схватилась за дверную ручку. С лёгким щелчком дверь распахнулась.

Се Юаньсин не запер дверь. По какой-то причине эта мелочь привела Шэнь Бьянье в неконтролируемое возбуждение.

Узнайте больше

сок

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Он подавил бушующие феромоны, не давая им вырваться наружу, и медленно приблизился к кровати.

Се Юаньсин спал, лёжа на боку, его тёмные, взъерошенные волосы прилипли к лицу. Его изначально бледные щёки слегка покраснели от тепла, а щека прижалась к мягкой подушке, выдавливая кусочек пухлой, нежной кожи.

Адамовое яблоко Шэнь Бьянье невольно двигалось вверх-вниз. Он беспокоился о теле Се Юаньсина, но по какой-то причине его сердце внезапно забилось чаще.

Оно бешено пульсировало в его груди, с ноткой виноватого волнения.

Его рука медленно опустилась на одеяло Се Юаньсина, а сердцебиение стало громче, словно гром и барабанная дробь.

Глава 24

Шэнь Бьянье, впервые сделавший что-то столь скрытное, почувствовал, как его сердцебиение участилось, словно вся кровь в теле циркулировала с огромной скоростью. Лёгкое дыхание Се Юаньсина действовало ему на нервы.

Вокруг них воцарилась тишина, остался только Се Юаньсин, только Се Юаньсин.

Лунный свет проникал сквозь щели в шторах, слабо освещая комнату. Рука, стягивавшая одеяло, была длинной и тонкой, но костяшки пальцев были напряжены и белы, а вены на тыльной стороне ладони, казалось, пульсировали.

Шэнь Бьянье сдержанно и медленно откинул одеяло с Се Юаньсина.

Се Юаньсин спал, его выразительные ресницы, похожие на крошечные веера из рогоза, отбрасывали тени под глазами, он был послушен и безмолвен.

Он просто хотел взглянуть, нет ли чего-нибудь необычного в теле Се Юаньсина.

Только один взгляд.

Просто посмотрю, подтвержу догадку и уйду.

Эти фразы то и дело звучали в голове Шэнь Бьянье. Он говорил сам с собой, уже положив руку на пояс пижамы Се Юаньсина.

Пижама была шёлковая, он попросил тётю отдать её Се Юаньсин. Пуговиц на ней не было, только завязка. Шёлк был очень гладким, легко развязывался и легко распускался.

Когда он осторожно развязал пояс на талии Се Юаньсина, Шэнь Бьянье сглотнул.

Альфы обладают превосходной физической конституцией и очень хорошим зрением. Даже при слабом лунном свете в комнате он всё видел отчётливо.

Красные сливы усеивали белый снег, лунный свет, казалось, мерцал и переливался на этом теле.

Заставляю Шэнь Бьянье кружиться голова.

Такая бледная, белая, как нежный тофу, тонкая талия, живот, казавшийся всего лишь тонким слоем, мягкий, гладкий, слегка поднимающийся и опускающийся с каждым вдохом.

Он выглядел очень худым, однако основание его бедер имело намек на полноту из-за того, что было стянуто, не говоря уже о ягодицах, пухлых и особенно упругих из-за того, что он был одет в чисто белое, облегающее нижнее белье и лежал на боку.

Очень белый, очень красивый, очень мягкий, но в нем не было ничего странного, как и ожидал Шэнь Бьянье.

Может быть, он действительно ошибался...

Тело Се Юаньсина было в полном порядке...

Теперь ему оставалось лишь тихо завязать пояс, а затем так же тихо выйти из комнаты, делая вид, что ничего не произошло.

Завяжи пояс… пояс….

Шэнь Бьянье не знал, что его взгляд сейчас был таким туманным, глубоким, что он почти не мог отвести взгляд. Он протянул руку, но, обойдя пояс, положил её на низ живота Се Юаньсина.

Всего одно прикосновение.

Только один раз.

Он просто хотел проверить, такое ли оно гладкое и нежное на ощупь, как выглядит.

Одно прикосновение — и никто не заметит.

На самом деле, ничего особенного. Ему просто было любопытно, интересно, почему у его соседа по комнате такая гладкая кожа. Это было нормально.

Феромоны бесшумно распространились, и Шэнь Бьянье этого даже не заметил.

Его рука зависла над низом живота Се Юаньсина, едва касаясь его. Се Юаньсин дышал во сне, его низ поднимался и опускался, а гладкая, нежная кожа снова и снова касалась ладони Шэнь Бьянье.

Глоток.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье дрогнуло. Он почувствовал необычную жажду. Словно повинуясь импульсу, он наклонился, медленно, понемногу приближаясь.

Сильный запах тлеющих углей медленно окутывал спящего. Глубоко спящий нахмурился, пробормотал что-то во сне, повернулся на бок и глубже зарылся лицом в подушку, пытаясь спастись от неприятного запаха.

Действия Шэнь Бьянье были остановлены. Он немного пришёл в себя и понял, что ему следует уйти, но не окончательно.

Потому что он все еще не хотел уходить.

Взгляд Шэнь Бьянье медленно скользил по спящему человеку, его глаза были горячими и жгучими, словно он пытался просверлить его насквозь.

Когда он уже собирался снова наклониться, его взгляд внезапно остановился на одной точке.

Это было плечо Се Юаньсина. Из-за того, что он уже уткнулся головой в одеяло, его тело было больше повёрнуто вбок, и пижама с плеча сползла ещё ниже.

Небольшой участок кожи, ранее прикрытый пижамой, был едва заметен. Он был очень красным по сравнению с окружающей кожей и слегка неровным.

Шэнь Бьянье мгновенно успокоился. Не тревожа Се Юаньсина, он протянул руку и стянул пижаму чуть ниже, полностью открыв глазам это странное место.

На правом плече Се Юаньсина был шрам размером с ладонь от ожога.

Судя по шраму, он, должно быть, был там уже давно — огненно-красное пятно, расположенное в верхней части правого плеча.

Над ожоговым шрамом также имелась небольшая круглая отметина, отличавшаяся от окружающих ожогов.

Но это был также шрам, как будто кто-то с силой прижал к нему окурок, оставив неизгладимый след.

Это положение было недостижимо для руки Се Юаньсина. Это был не он сам, и он не мог этого сделать.

Шэнь Бьянье осторожно надел пижаму на Се Юаньсина и завязал пояс, но не ушёл. Вместо этого он опустился на колени у его постели.

Он наблюдал за спящим, наблюдая, как его обычно бледное и хмурое лицо во сне стало розовым и мягким. Он протянул руку и нежно коснулся родинки под глазом Се Юаньсина.

Ты тогда плакал, Се Юаньсин?

В пять утра Чжоу Чао, крепко спавший, проснулся от бешено вибрирующего телефона. Мало кто мог позвонить ему в такой час. Он едва открыл глаза, чтобы посмотреть, кто это, и ответил с мрачным выражением лица:

«Ты не доживешь до утра, куда такая спешка?»

Шэнь Бьянье: «Перестань лаять. Мне нужно тебя кое о чём спросить».

«Как я могу законно увидеть тело Се Юаньсина?»

Чжоу Чао подозревал, что не совсем проснулся. Он потрогал ухо. «Только не говори, что ты не спал всю ночь, чтобы только это понять?!»

«Мне все равно, какой извращенец в тебя вселился, отвали, мой брат».

Шэнь Бьянье был не в настроении шутить. Он не мог смеяться над этим и больше не придумывал оправдание вроде «у меня есть друг». «Я об этом не думал, я уже видел».

«Он спал. Я зашёл, поднял его одежду и посмотрел».

Чжоу Чао: «…Ты что, извращенец? Что, увидел и хочешь увидеть ещё раз? Причём открыто?»

Шэнь Бьянье: «Разве я не говорил? Я пошёл к нему только потому, что он странно себя вёл. У него на теле большой шрам».

Шрам от ожога, шрам от сигаретного ожога и умеренная анемия из-за недоедания, указанная в отчете о медицинском осмотре, — все это связалось в сознании Шэнь Бьянье.

И те места, которые он уже чувствовал как что-то не то, теперь он думал о них все больше и больше.

Грязные слова кузена Се Юаньсина о Се Юаньсине – Се Юаньсин мог бы рассказать тёте, но не рассказал. Значит ли это, что тёте всё равно?

Может ли быть, что эта семья плохо с ним обращается?

Могут ли эти люди… оскорблять Се Юаньсина?

Чжоу Чао был потрясён. Он сел на кровати. «Нет, ты действительно заметил что-то неладное, просто потому, что он дважды моргнул?!»

«Чёрт, ты...»

Это было слишком преувеличено. Как он мог понять, что с Се Юаньсином что-то не так, по одному лишь морганию?

Спустя столько времени выяснилось, что его собственные мысли были грязными. Шэнь Бьянье искренне переживал за него.

Блин!

Но как именно он это выяснил? Насколько же тщательно ему пришлось наблюдать, чтобы заметить это? Чёрт возьми, если бы у Шэнь Бьянье была такая способность, он бы сразу стал секретным агентом.

Чжоу Чао был потрясён и озадачен. Он не удержался и переспросил: «Нет, он просто моргнул, и ты заметил, что что-то не так?!»

Шэнь Бьянье цокнул языком, скрывая нетерпение, и сказал: «Это не так просто, как моргнуть».

«А когда я зашёл, пока он принимал душ, он оделся меньше чем за полминуты, надев одежду совершенно мокрой, и это была грязная одежда. Разве это не вызывает у вас подозрений?»

Чжоу Чао нашел слепое пятно: «Зачем ты толкал дверь, пока Се Юаньсин принимал душ?»

Шэнь Бьянье почувствовал укол вины, всего лишь укол, а затем холодно сказал: «Не твоё дело».

Чжоу Чао с любопытством спросил: «А если бы  ты толкнул дверь, пока я принимал душ, и я бы быстро оделся, даже надев грязную одежду, что бы ты  подумал?»

Шэнь Бьянье нахмурился и тут же ответил: «Ты что, заболел? С чего я взял, что наблюдаю за тем, как ты принимаешь душ?»

«Можете предложить идею? Если нет, я вешаю трубку».

Чжоу Чао: «Если кто-то не хочет, чтобы ты это видел, просто сделай вид, что не знаешь. Зачем показывать его шрамы?»

«Ты настаиваешь на том, чтобы видеть, и настаиваешь на том, чтобы видеть открыто. В чём твоя проблема?»

Шэнь Бьянье никогда не думал притворяться, что не замечает. Он просто хотел вмешаться.

«Если он мне не скажет, я могу только пойти и посмотреть. Только увидев это своими глазами, я смогу ему помочь».

Чжоу Чао потёр виски и сказал: «Се Юаньсин не говорит тебе, потому что не хочет, чтобы ты вмешивался. Почему ты так обеспокоен?»

Он подумал об одной возможности, и его голос невольно стал немного громче: «Ты ведь не влюбился в него, правда?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «То, что у меня проблемы с феромонами, не значит, с мозгами тоже. Кому он понравится?»

«Я просто…» Он снова помолчал, а затем прошептал: «Мне просто жаль его».

Как можно было так над ним издеваться?

Он вспомнил вкус, который обычно чувствовал, покусывая затылок Се Юаньсина. Даже в обычное время это был слегка кисловатый привкус, как у недоваренных грибов или слегка горьковатой лимонной воды, которую слишком долго держали на огне.

Он просто жалел Се Юаньсина.

А его феромонному расстройству нужен был Се Юаньсин. Он хотел попробовать что-нибудь сладкое, поэтому ему пришлось разобраться со всеми причинами, которые причиняли Се Юаньсину боль.

Когда Се Юаньсин проснулся и сел, воротник его пижамы был слегка расстёгнут. Он не заметил ничего необычного, решив, что это просто от того, что он ворочался во сне.

Только когда он увидел сообщения на своем телефоне, он почувствовал смутное чувство странности.

4:01 утра —

X: «Малыш».

4:07 утра —

Другая сторона отозвала сообщение.

Другая сторона отозвала сообщение.

4:10 утра —

X: «До сих пор не мог уснуть, присматривая за ребенком».

X: «Если мы встретимся, могу ли я обнять малыша?»

X: «Малыш такой худенький, такой лёгкий. Я могу держать его на руках. Малыш не убежит, и никто не сможет причинить ему вред».

5:12 утра —

X: «Детка, зачем ты хочешь копить деньги на покупку большого дома?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Это очень хорошая мечта. Помочь малышу осуществить её?»

Се Юаньсин перечитывал их одно за другим, испытывая странное чувство в душе, но не мог понять, в чём дело. «Не мог заснуть, глядя на меня? Что это значит?»

Другой человек, должно быть, не спал всю ночь, поскольку ответил быстро.

X: «Малыш, ты не спишь? Ты голоден? Вставай и завтракай».

X: «Смотрю на фотографии ребёнка, там только одна. Было бы здорово, если бы ребёнок мог снимать больше».

X: «Другая сторона перевела вам деньги, примечание: угощаю ребенка завтраком».

Се Юаньсин был удивлён. Он не понимал, какая семья могла потратить десять тысяч юаней на один завтрак.

Он поджал губы, слегка нахмурил тонкие брови и напечатал: «Не переводи мне деньги, я их не приму».

X: «Почему? Я готов это сделать. Разве я не могу угостить ребёнка завтраком?»

Се Юаньсин: «Мы не родственники, и я тебе ничем не помогал. Конечно, я не могу принять деньги, которые ты переводишь».

Шэнь Бьянье с недовольством посмотрел на сообщение. Он нахмурился и отправил предложение.

X: «Но мы друзья, а между друзьями это нормально».

Се Юаньсин: «Между друзьями это тоже недопустимо».

Сказав это, он не стал проверять, ответил ли собеседник. Вместо этого он умылся и вышел из комнаты.

Открыв дверь, он чуть не врезался в человека, стоявшего прямо у входа. Се Юаньсин молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он посмотрел на человека у двери и спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье: «Ничего, как раз собирался постучать и спросить, не спишь ли ты. Тётя приготовила завтрак».

Он не спал всю ночь, но не выказывал никаких признаков усталости. В его глазах не было даже намёка на покраснение.

Се Юаньсина проводили к обеденному столу, и он сел. Завтрак, хоть и на двоих, поражал воображение разнообразием: черника, яйца, креветки, кукуруза, паровые пельмени с брокколи и миска морского огурца.

Тетя подошла, улыбаясь, и сказала: «Я не знала, что любит есть этот молодой студент, поэтому я просто приготовила всего понемногу».

«Если хочешь что-нибудь поесть, просто скажи мне, и я приготовлю».

«Морской огурец был приготовлен специально для молодого студента. Я заметила, что у него немного бледный цвет лица, так что ешь больше, чтобы подкрепиться».

Тётя была женщиной средних лет, с нежной улыбкой, в которой чувствовалась материнская ласка. Се Юаньсин же, напротив, опустил голову и тихо поблагодарил.

Шэнь Бьянье пододвинул миску с морским огурцом ближе к Се Юаньсину и сказал: «Даже моя тётя видит, что ты слаб. Ешь ещё, доедай эту миску».

Если даже тетя, с которой он только что познакомился, могла сказать, что Се Юаньсин нездоров, неужели семья, вырастившая Се Юаньсина, не знает об этом?

У Се Юаньсина не было родителей, он жил с дядей и тётей. Они были его приёмными родителями?

Почему он мечтал купить большой дом?

Хотел ли он иметь собственный дом?

Подумав о деньгах, которые Се Юаньсин отказался принять, Шэнь Бьянье нахмурился. Почему друзья не могут просто так дарить друг другу деньги?

Он хотел, чтобы Се Юаньсин увидел, что друзья действительно могут спокойно давать друг другу деньги. Они могли не только давать, но и просить их.

С этой мыслью Шэнь Бьянье бесцеремонно позвонил Чжоу Чао, не заботясь о том, что разбудил его в 5 утра, а тот, вероятно, только что снова уснул.

Он включил громкую связь на телефоне и положил его на стол.

Как только звонок был установлен, Шэнь Бьянье бесцеремонно начал: «Переведите мне немного денег, они мне нужны сейчас».

Чжоу Чао: «Редко, настал тот день, когда ты попросишь у меня денег».

«Скажите, сколько, на что и когда ты  вернешь?»

Шэнь Бьянье не знал цену дома, который хотел купить Се Юаньсин, но пяти миллионов юаней было определенно недостаточно, иначе Се Юаньсин не был бы так стеснен в средствах после подписания с ним контракта.

Итак, он открыл рот и сказал: «Десять миллионов юаней. Считай эти деньги подарком от вас; я не собираюсь их возвращать».

Другая сторона вдруг взревела: «Шэнь Бьянье! Десять миллионов, и ты их не возвращаешь! Как ты смеешь так говорить!»

«Сколько карманных денег я получаю в месяц?! Я немного инвестирую здесь и там, и только тогда у меня появляются свободные деньги».

Чжоу Чао баловался, но вёл серьёзные дела. У него на руках было десять миллионов.

К тому же, он не тратил так бездумно, как Розовые Волосы или Беби Фейс. На первый взгляд, он действительно встречался с кем-то, а когда уставал, расставался и переходил к следующей.

Однако Шэнь Бьянье сделал этот звонок специально с намерением продемонстрировать Се Юаньсину «братскую привязанность» и намеренно включил громкую связь.

Как только он заговорил, Чжоу Чао развенчал половину своего выступления.

На лице Шэнь Бьянье отразилось смущение. Он холодно фыркнул: «Если не дашь, то забудь. Мне это больше не нужно».

Он поднял руку, чтобы повесить трубку, но Чжоу Чао остановил его: «Подожди, подожди, я дам, я дам. Я не говорил «нет».

«Но у тебя не должно быть недостатка в деньгах. Зачем они тебе?»

Шэнь Бьянье: «Не твоё дело».

Чжоу Чао: «…Хорошо, тогда как насчёт такого: если ты будешь называть меня Братом Чао, я просто дам тебе денег бесплатно. Как насчёт этого?»

В ответ Шэнь Бьянье тут же повесил трубку.

Телефон дважды гудел, и в WeChat всплыло голосовое сообщение Чжоу Чао. Его голос был беспомощным: «Ты мой брат, ясно? Я переведу деньги на твою карту чуть позже».

Се Юаньсин взглянул на Шэнь Бьянье, а Шэнь Бьянье краем глаза наблюдал за выражением его лица. Теперь-то он, наконец, должен знать, что у друзей тоже можно просить денег, верно?

Оба они, казалось, не решались заговорить, готовясь что-то сказать.

Шэнь Бьянье, учитывая его личность, счел неловким говорить первым, поэтому он просто подождал, пока Се Юаньсин что-нибудь скажет.

Наконец, он получил свое.

«У тебя… денег не хватает? Тогда пять миллионов юаней, оговоренные в контракте, ты всё ещё можешь мне дать?»

Шэнь Бьянье: ……

Он долго молча смотрел на Се Юаньсина, наблюдая, как его голова опускалась все ниже и ниже, а затем холодно усмехнулся и бросил: «Не волнуйся, тебя не обделят».

«Сейчас у меня нет недостатка в деньгах».

Се Юаньсин: «…Ох».

Выражение лица Шэнь Бьянье было очень недовольным, поэтому Се Юаньсин на мгновение задумался и все же спросил: «Тогда зачем ты попросил у него денег?»

Шэнь Бьянье снова пристально посмотрел на него и тихо пробормотал: «Ничего особенного. В последнее время он меня раздражает, поэтому я вымогаю у него немного денег».

«Если ты недоволен, можешь вымогать у него десять или двадцать тысяч. Он даст».

Се Юаньсин: «……Нет необходимости».

Он не собирался идти по пути незаконного вымогательства.

Это слишком преступно.

Шэнь Бьянье: «На этот раз ты пошёл со мной. Что, если я отсчитаю тебе ещё немного денег, немного от десяти миллионов?»

Се Юаньсин слегка нахмурился, подумав про себя: « А можно ли это вообще разделить?»

Он покачал головой: «Нет необходимости, сумма, указанная в контракте, уже достаточна».

Он мог открыто принять пять миллионов, потому что он внес свой вклад, он был полезен для лечения феромонового расстройства Шэнь Бьянье, и на данный момент он был незаменим.

Но ничего сверх этого Се Юаньсин принять не мог.

Шэнь Бьянье тоже нахмурился и на мгновение задумался. «Ты сначала поешь. Я только что вспомнил кое-что, о чём ещё ему не рассказал».

«После еды можешь пойти в игровую комнату на втором этаже. Там можно пользоваться всем, чем угодно».

«А, и сегодня вечером я собираюсь искупаться в горячем источнике. Ты пойдёшь со мной, чтобы я тебя не потерял, если у меня случится феромоновое расстройство. Неподалёку, на этой горе, есть природный горячий источник; купание в нём поможет расслабиться».

С этими словами он встал, чтобы позвонить.

Чжоу Чао, получив уже третий сегодня звонок от Шэнь Бьянье, уже оцепенел. «Что теперь, мой молодой господин?»

Шэнь Бьянье: «Тебе не нужно давать мне десять миллионов. Помоги мне подумать: если кто-то отказывается от твоих денег без причины, но ты всё равно хочешь их дать, что ты делаешь?»

Чжоу Чао: «А что, если ты просто отдашь мне деньги?»

Он усмехнулся и лениво сказал: «Всё просто, просто начните встречаться! Если вы встречаетесь, у всего, что ты делаешь, есть причина, и всё это уместно. Если он отказывает, ты закатываешь истерику и спрашиваешь, любит ли он тебя и хочет ли расстаться».

Шэнь Бьянье бросил телефон на стол, долго и задумчиво смотрел на него, а затем с тревогой открыл окно чата WeChat.

X: «Детка, ты ошибаешься, друзья тоже могут принимать деньги».

X: «Я просто хочу лучше относиться к ребенку, что в этом плохого?»

Переведи десять тысяч сегодня, десять тысяч завтра, сто тысяч, восемьдесят или девяносто тысяч послезавтра, неужели у Се Юаньсина не хватит денег, чтобы купить дом?

Но это не должно быть сделано под именем Шэнь Бьянье.

Он боялся, что если Се Юаньсин неправильно поймет его, расчувствуется, а затем влюбится в него и привяжется к нему, это будет неприятно.

Так что это мог быть только X.

Се Юаньсин, евший, замер с палочками, увидев эти два сообщения. Он нажал кнопку голосового сообщения другой рукой и отправил ответное голосовое сообщение.

«Даже если мы друзья, ни один друг не будет так добр к другому другу».

«Отношения между друзьями имеют свои пределы».

Сердце Шэнь Бьянье екнуло, когда он услышал эти два предложения.

Он не хочет ни этого, ни того. Так что Се Юаньсин действительно любит Х.

«Отношения между друзьями имеют свои пределы». Что это значило? Разве он не имел в виду, что не хотел просто дружить с X?

Се Юаньсин хотел более глубоких и безграничных отношений.

Что еще это может быть, как не любовник?

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось: то он был хмурым, то задумчивым, то его губы слегка изгибались, словно он сдерживал смех или полуулыбку.

С одной стороны, его раздражало, что Се Юаньсин проявил такую невнимательность и так легко влюбился в интернет-незнакомца, с которой никогда не встречался, всего из-за нескольких похвал.

С другой стороны, он ощутил лёгкое чувство триумфа, подумав, что, хотя пожертвовать Шэнь Бьянье не вариант, пожертвовать Х ради онлайн-отношений может быть не так уж и плохо.

Се Юаньсин, ешьвший свой обед, увидел, что собеседник не ответил, решив, что тот уже сдался. Только он собрался сосредоточиться на еде, как появились новые сообщения.

X: «Есть пределы в отношениях между друзьями, но есть ли пределы в отношениях между парнями?»

X: «Я забочусь о ребенке не потому, что мы друзья, а потому, что ты мне нравишься».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребенке, таком хрупком, нежном, милом».

X: «Малыш тоже симпатичный и голос у него приятный. Можно я буду его парнем?»

Се Юаньсин был ошеломлён. Его тёмные круглые глаза тупо моргали. Он не понимал, как всё вдруг так обернулось.

Ему нравилось, что X хвалил его, но ему не нравилось, что X хвалил его вплоть до того, что он стал его парнем.

Се Юаньсин никогда не состоял в отношениях и не планировал их. Он смотрел на постоянно вибрирующий экран телефона, не зная, что ответить.

Его пальцы сжались, и он подумал о том, чтобы проявить холодность.

Лучше было бы не отвечать, а просто сделать вид, что он этого не заметил.

Пока он думал об этом, другая сторона вдруг начала присылать сообщения одно за другим, телефон вибрировал беспрестанно, словно срочный вызов.

X: «Детка, почему ты мне не отвечаешь?»

X: «Я знаю, что ребенок смотрит в свой телефон».

X: «Ты волнуешься? Я буду очень добр к ребёнку».

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура, и мы оба бета, так что мы хорошая пара, детка».

Жужжащие, срочные сообщения, словно отнимающие жизнь, прекратились. Через мгновение другая сторона отправила несколько предложений и изображение.

X: «Детка, хочешь осмотреть товар?»

X: «Изображение.jpg»

Длинные, четко очерченные пальцы ухватились за край одежды, обнажив участок прекрасного мускулистого пресса с четкой V-образной линией, исчезающей ниже по талии.

X: «Я пока не могу показать ребенку свое лицо, но на самом деле я не уродлив».

X: «Давай встречаться, детка».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребёнке. Малыш, пожалуйста, пожалей меня, хорошо?»

Глава 25

X: «Назначай мне свидание, детка».

X: «Я так сильно по тебе скучаю, что не могу уснуть, детка. Пожалуйста, сжалься надо мной, хорошо?»

Се Юаньсин смотрел на экран телефона, опустив глаза, и несколько раз сжимал и разжимал пальцы под столом. В конце концов, он не ответил.

X долго ждал, не дождавшись ответа. В его тоне звучала обида, но вибрация телефона в руке Се Юаньсина выдавала за обидой иное, частое, но острое напряжение.

X: «Я хороший ребенок, просто дай мне попробовать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура и немного денег. К тому же, у меня никогда не было отношений, и мне нравишься только ты, детка».

X: «Моя успеваемость тоже неплохая; я могу помочь тебе с учёбой».

X: «Я тоже в последнее время смотрю стримеров, которые отлично умеют делать людям комплименты. Когда научусь, смогу и тебе так делать, детка».

X: «Детка, не пойми меня неправильно. Я не учусь тебе льстить; я просто неуклюж в словах и не могу выразить, насколько ты прекрасна в моём сердце».

X: «Дай мне попробовать, пожалуйста, хорошо?»

X: «Я буду очень хорошим парнем».

Узнайте больше

Развлекательный центр

У Се Юаньсина на мгновение возникла иллюзия, будто человек по ту сторону чата отчаянно пытался продать себя, опасаясь малейшего отказа.

Неужели X так жаждет любви? Его рвение вызвало у Се Юаньсина смутное ощущение, будто он стал мишенью, от которой невозможно убежать, и его сердце внезапно забилось.

Се Юаньсин прикусил мягкую кожу на внутренней стороне щеки. Кончики его пальцев замерли, а затем он набрал строку: «Но ты мне не нравишься».

После отправки сообщения другая сторона погрузилась в гробовую тишину.

Телефон перестал вибрировать, и сообщения больше не приходили.

Однако Се Юаньсин вздохнул с облегчением, думая, что противник сдался. Он встал, вернулся в комнату, где ночевал прошлой ночью, достал рюкзак и сел за стол у окна.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Достав свою домашнюю работу и блокнот и положив их на стол, он поднял глаза и посмотрел в окно.

Пруд и далекий сад отражались в его глазах: пышные деревья и круглые листья лотоса в пруду, большие и маленькие, далекие и близкие.

«А что с ним?» — вдруг подумал Се Юаньсин.

Если бы он был чем-то в этом доме, в этом ландшафте, кем бы он был?

Вероятно, это ил на дне пруда, скрытый листьями лотоса.

Се Юаньсин опустил голову, вернувшись к делу. Он был не очень умён; чтобы получить стипендию, ему приходилось прикладывать больше усилий.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Белый лист бумаги под его рукой был густо исписан расчетами, и, заполнив первую страницу, он продолжал работать с последней.

Следы шариковой ручки пронзили бумагу насквозь. Тонкий лист бумаги для черновиков стал хрупким после того, как его заполнили ненужные расчёты.

Как и самооценка Се Юаньсина.

Вскоре после того, как Се Юаньсин успокоился, его телефон, долгое время молчавший, снова зазвонил. Он звонил всего дважды; эта частота не была похожа на X.

Но когда он его открыл, это действительно был X.

X: «Можете ли вы сказать мне, почему?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Есть ли во мне что-то, что заставило тебя меня не любить?»

На этот раз он не называл его «малышом» и не проявлял обычной настойчивости. Он был непривычно спокоен.

Взгляд Се Юаньсина упал на слово «не нравится». X, казалось, был очень обеспокоен этим, постоянно подчёркивая, что не испытывает к нему неприязни. Так было с первого дня, как они добавили друг друга в друзья, и даже сейчас он всё ещё был зациклен на том, не нравится ли он кому-то.

Почему?

Се Юаньсин на мгновение озадачился, но ничего не спросил. Он просто сказал: «Нет, всё в порядке».

Однако эта фраза, казалось, вызвала переключение в реакции собеседника. Прежнее спокойствие мгновенно исчезло, словно всего несколько мгновений назад он был одержим.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «У меня всё хорошо? Если у меня всё хорошо, детка, почему ты не хочешь со мной встречаться?»

X: «Малыш — лжец. Ты же сам ясно сказал, что я тебе нравлюсь».

Се Юаньсин тупо смотрел на это предложение, пытаясь вспомнить. Разве он не сказал, что ему нравится, когда Х его хвалит? Можно ли это истолковать именно так?

Он был озадачен, но X продолжал отправлять сообщения.

X: «Если, детка, я думаю, что всё хорошо, дай мне попробовать. Даже если я тебе не нравлюсь, всё в порядке».

X: «Я могу стать лучше, детка. Разве мы не можем сначала встречаться, а потом влюбляться?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Пожалуйста, детка, будь со мной».

X: «Я хочу открыто относиться к ребенку».

Казалось… он не сдастся.

Он что, дразнит меня?

Се Юаньсин не думал, что в нем есть что-то такое, что могло бы заставить Х так страстно хотеть встречаться с ним.

Се Юаньсин опустил взгляд, скрывая нерешительность. Его тонкие, бледные пальцы зависли над фотографией профиля X. Помедлив мгновение, он коснулся её, затем «Профиль» -> «…» -> «Удалить».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Два ярко-красных символа бросались в глаза. Се Юаньсин не стал медлить и постучал.

Ничего не подозревая, X всё ещё печатал. X: «Почему ты мне больше не отвечаешь, детка?»

Перед его предложением внезапно появился ярко-красный восклицательный знак. Под ним мелким шрифтом было написано: «Вы были удалены другим абонентом».

Он! Был! На самом деле! Удалён! Кем! Се! Юань! Син!

Зрачки Шэнь Бьянье слегка сузились, затем он несколько раз с недоверием перечитал небольшую строчку текста, прежде чем смог по-настоящему поверить, что Се Юаньсин действительно заблокировал его.

Блядь ?!*

Узнайте больше

Развлекательный центр

Как смеет Се Юаньсин?!

Неужели он думает, что кто-то так хочет с ним встречаться?!!

Если бы не жалость к нему, не законная причина открыто давать деньги этому бедняге, разве стал бы он вообще совершать этот поступок?!

Он не поверил!

Эти отношения, X и Се Юаньсин не смогут существовать?!

Он использовал аккаунт X, чтобы отправить Се Юаньсину еще один запрос на добавление в друзья, и тихо ждал.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Прошло десять минут, полчаса, час. Телефон не отреагировал. Запрос в друзья был как камень, брошенный в море, не вызвавший ни единой ряби.

Лицо Шэнь Бьянье потемнело и потемнело, глаза наполнились бурлящими, интенсивными чувствами, клубящимися от нежелания. Спросив у тёти, где Се Юаньсин, он с холодным выражением лица направился во вторую спальню.

«Тук-тук».

Се Юаньсин, делавший домашнее задание, неосознанно повернул голову, услышав стук, и встал, чтобы открыть дверь.

«Тук-тук».

Стучащий, казалось, торопился. Через мгновение, прежде чем Се Юаньсин успел дойти до двери, постучали снова.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Но это было очень странно.

Если человек за дверью торопился, то стук был очень тихим — два очень ритмичных и сдержанных удара, прекращавшихся по окончании.

Се Юаньсин не придал этому особого значения и протянул руку, чтобы открыть дверь: «Что-то не так?»

Стоявший у двери человек не ответил. Его высокая фигура почти полностью перекрывала дверной проём. Когда он опустил взгляд, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, в нём возникло молчаливое чувство подавленности.

Под пристальным взглядом Шэнь Бьянье Се Юаньсин постепенно начал чувствовать беспокойство. Он поджал губы и спросил: «Что случилось?»

Ответа он так и не получил. Вместо этого Шэнь Бьянье, стоявший в дверях, шагнул к нему.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Эти двое уже были совсем близко: один стоял в дверях, а другой – внутри. Шаг Шэнь Бьянье приблизился прямо к Се Юаньсину, полностью вторгшись в его личное пространство.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, и он инстинктивно отступил назад.

Он отступил, а Шэнь Бьянье продвигался вперед шаг за шагом, пока Шэнь Бьянье полностью не вошел в комнату.

Щелкните.

Взгляд Шэнь Бьянье был прикован к Се Юаньсину, но он закрыл за собой дверь ударом тыльной стороны руки.

В одно мгновение запах тлеющих углей, словно всё ещё несущий в себе обжигающий жар пылающего огня, вырвался наружу, заполнив всю комнату. Дыхание Се Юаньсина мгновенно стало затрудненным, нос словно заложило невидимым потоком воздуха, а грудь сдавило волнами. Он попытался выдержать, но не смог и вдруг закашлялся.

Узнайте больше

Развлекательный центр

«Кхе-кхе! Кхе-кхе… кхе-кхе…» Се Юаньсин прикрыл рот и нос рукой, глаза покраснели от удушья. Он с трудом проговорил: «Супрессивное… кхе-кхе-кхе, ты не приняла супрессивное…»

Из щели под его руками с силой просунулась чья-то рука, превратившись в руку Шэнь Бьянье, закрывающую ему рот и нос. Он был прижат к руке Шэнь Бьянье.

«Зачем мне принимать подавляющие препараты?» — спросил Шэнь Бьянье.

Он убрал руку Се Юаньсина, а затем медленно убрал свою: «Феромоны — это не настоящий огонь. Здесь нет густого дыма или газа. Можешь дышать».

Се Юаньсин задыхался, кашлял без остановки, слёзы текли по его лицу. «Ты сказал, что примешь… примешь, кхе-кхе, противокашлевое средство, если я пойду с тобой куда-нибудь на этих выходных».

«Ты не можешь этого сделать, солги мне».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Он замолчал, словно сдерживая кашель, и горячие слезы покатились по его бледным щекам, смачивая темную родинку и оставляя влажные следы.

Шэнь Бьянье наклонился к нему ближе, его большая рука наполовину обхватила его затылок, а большой палец постоянно потирал это место, словно подтверждая что-то или, возможно, выражая нежелание.

А ты?

Ты можешь просто так мне лгать, Се Юаньсин?

Он опустил взгляд на жалобно плачущего человека и прошептал: «Неужели так неприятно?»

«Неужели мой феромон настолько неприятен?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Неужели это было настолько отвратительно? Даже невидимая вещь могла заставить Се Юаньсина кашлять и плакать от отвращения.

Ладонь Шэнь Бьянье потёрлась и скользнула. Кожа под ладонью была гладкой и нежной, шея – тонкой и длинной. Взгляд его блуждал, и, увидев воротник Се Юаньсина, обнажавший ключицу, он вдруг двинулся в сторону и спокойно сказал:

Возможно, только возможно, он понял, почему Се Юаньсина так отвращал запах его феромонов.

Он наклонился и укусил ключицу.

Се Юаньсин ахнул от боли, резко отпрянул и посмотрел на него со смесью шока и гнева. «Что ты делаешь?»

Шэнь Бьянье встал, медленно убирая невольно разбушевавшиеся феромоны, и спокойно сказал: «Укусил не туда, извини».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Неужели такое существо вообще может быть укушено не в то место?!

Прежде чем он успел открыть рот, чтобы задать вопрос, Шэнь Бьянье уже повернулся и ушел.

Се Юаньсин оглядел комнату, снова тихую и пустую, его лицо медленно потемнело. Он стиснул зубы и выругался: «Невротик».

«Кто такой невротик?»

В следующую секунду раздался голос Шэнь Бьянье. Он вошёл, держа в руке подавляющее вещество.

Се Юаньсин: «…..»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Его голос стал тише, но он по-прежнему твердо сказал: «Ты невротик».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, затем повернулся и ушел.

Се Юаньсин онемел, не понимая, чего хочет этот человек. Казалось, он пришёл только для того, чтобы укусить его и впрыснуть ему перед носом снотворное.

Чтобы не допустить возвращения Шэнь Бьянье, он быстро подошел к двери и с грохотом захлопнул ее.

Молча и громко выражая свой гнев.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и небрежно выбросил пустой баллончик в мусорное ведро. На его лице отразилось легкое, едва заметное раздражение.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Позже днем, когда он отвезет человека на виллу, он сможет это увидеть.

Пока он думал, как бы это разумно объяснить, зазвонил телефон: «Другой абонент принял ваш запрос на добавление в друзья, теперь…»

В конце концов, Се Юаньсину все еще нравится X!

Он на мгновение замешкался, его мысль немного ослабла... по крайней мере, он немного не хочет отпускать ее.

Ранее Шэнь Бьянье думал, что, поскольку Се Юаньсину нравится X, он позволит X встречаться с ним, чтобы законно давать ему деньги.

Но Се Юаньсин не согласился.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Затем возникла проблема: как убедить Се Юаньсина встречаться с Х, чтобы Се Юаньсин мог законно получать деньги.

Тсс, как трудно угодить.

В конце концов, это не должно быть слишком сложно, ведь Се Юаньсин, по крайней мере, не хотел отпускать Х, а возможно, даже любил его. Почему бы и нет?

Его идея не была совсем уж неправильной: Се Юаньсин действительно сопротивлялся.

Се Юаньсин уставился на окно чата на своем телефоне, несколько раз увидев мигающую надпись «набор текста…», но, подождав некоторое время без какого-либо сообщения, он замешкался, а затем первым отправил сообщение.

"В чем дело?"

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я думал, мы не можем встречаться, но, по крайней мере, мы всё ещё остались друзьями».

X: «Малыш такой холодный, просто так удалил меня».

X: «Я что, настолько раздражаю малыша, что ты так хочешь от меня избавиться?»

Се Юаньсин: «Нет, ты неправильно понял».

По сравнению с X, он был действительно неуклюж в словах, его ответы были сухими, неинтересными и скучными.

Однако X, казалось, не обращал внимания на его тупость и по-прежнему проявлял к нему большой интерес.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если ребенок хочет меня отвергнуть, можешь хотя бы сказать, почему?»

X: «Малыш говорит, что я тебя не раздражаю и что я молодец, но при этом отвергает меня без колебаний».

X: «Малыш — лжец».

Се Юаньсин: «Мне нравится, что ты делаешь мне комплименты, и мне нравится, что ты всегда терпелив со мной, но это только ты в сети».

Сердце Шэнь Бьянье ёкнуло. Он подумал: « Се Юаньсин ведь не думает об отношениях онлайн-офлайн, правда? Так дело не пойдёт».

X: «Ребёнок волнуется? Не волнуйся, детка, я и в жизни такая же».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Просто города S и A слишком далеко, поэтому я пока не могу встретиться с малышом».

Ресницы Се Юаньсина слегка дрогнули, он поджал губы и медленно забарабанил по клавиатуре. «Нет, не встречайся. Мне не нужен живой человек офлайн».

В его жизненные планы не входили свидания, но он неумело хотел сохранить X.

На другой стороне экрана чата в диалоговом окне уже были напечатаны слова: «Хорошо». Рука Шэнь Бьянье застыла над ним, он долго не мог отправить сообщение.

На самом деле, ничего особенного.

Так должно было быть, так должно было быть.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Изначально X был поддельной личностью, поддельным человеком, созданным для Се Юаньсина и существовавшим только в сети.

Решительный отказ Се Юаньсина встретиться первым на самом деле соответствовал его намерениям.

Но в сердце Шэнь Бьянье вспыхнула волна почти гневных эмоций.

Чувство было таким сильным, что оно застыло в его жилах, и он не захотел отправлять это соглашение в соответствии с желанием Се Юаньсина.

Он холодно посмотрел на предложение в телефоне, на предложение, отправленное Се Юаньсином, полное отказа, с тремя повторениями «нет». Насколько сильным был этот отказ?

Шэнь Бьянье долго смотрел, словно изучая сквозь экран мрачного и бледного Се Юаньсина.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Снова вспыхнул дух неповиновения и соперничества. Почему Се Юаньсин не хотел его? Что с ним не так?

На мгновение ему даже захотелось использовать личность Х, чтобы продолжать уговаривать Се Юаньсин, пока Се Юаньсин не был безнадежно влюблен и не стал бы умолять о встрече.

Затем он вовремя прибывал на место встречи и видел удивленное и испуганное лицо Се Юаньсина.

Это определенно было бы потрясающе.

Но он не мог. Он не хотел никаких связей с Се Юаньсином после того, как его феромонное расстройство было излечено. Использование только имени X было достаточным, чтобы избежать ненужных недоразумений.

Шэнь Бьянье проглотил этот гнев.

Узнайте больше

Развлекательный центр

…Но полностью подавить его он не смог.

Шэнь Бьянье посмотрел и посмотрел, затем фыркнул и удалил сообщение в окне чата, повернувшись к Чжоу Чао.

Среди его по-настоящему близких друзей Чжоу Чао был единственным, у кого был богатый опыт знакомств. Кого ещё он мог спросить?

Когда звонок был установлен, Чжоу Чао уже чувствовал себя немного безжизненным. «Брат, старший брат, нет, отец, можешь быть моим отцом, пожалуйста?»

«С пяти утра сегодняшнего дня и до сих пор ты звонил мне четыре раза».

«Все мировые проблемы настигли тебя сегодня утром? Ты так занят, когда же ты баллотируешься в президенты?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье проигнорировал его ворчание и сказал: «Я спрашиваю тебя, почему кто-то соглашается на онлайн-отношения, но отказывается встречаться офлайн?»

Чжоу Чао лениво пробормотал: «Что ещё это может быть? Либо они ищут эмоционального утешения в интернете и хотят сохранить отношения только в интернете, либо боятся, что ты некрасивая, либо просто стесняются».

«Если вы снова позвоните мне по этим вопросам, я возьму с вас плату. Пятьсот юаней в минуту за консультацию».

«Кстати, Дунцзы хочет найти Се Юаньсина и извиниться перед ним. Хочешь, чтобы они встретились?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Встречай мою задницу. Передай ему, чтобы не портил вид нашему Се Юаньсину».

Чжоу Чао приподнял бровь: «Наш? Думаю, тебе тоже не стоит туда лезть. Почему бы тебе просто не сказать об этом Се Юаньсину напрямую? Если хочешь дать ему денег, так и дай. Зачем заморачиваться с онлайн-знакомствами?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Если бы всё зависело от него, он бы просто дал деньги и всё объяснил ясно, без всей этой ерунды. Подход Шэнь Бьянье показался ему немного ребяческим.

Мать Шэнь Бьянье была очень доброй; она всегда слишком хорошо оберегала Шэнь Бьянье. После смерти матери, его отец контролировал весь конгломерат.

В этой ситуации Шэнь Бьянье всё равно злился бы на отца за то, что тот завёл детей от женщин со стороны, и общался бы с богатыми детьми второго поколения. Ни с кем другим в их окружении такое не случилось бы.

Но Шэнь Бьянье осмелился, и хотя у него, безусловно, была для этого уверенность, это было просто немного незрело.

Но Чжоу Чао также знал, что Шэнь Бьянье был благоразумен, когда дело касалось важных вопросов.

Шэнь Бьянье: «Мои феромоны воспринимают его как моего Омегу. Я не могу просто так его оставить, но и не хочу никаких связей с ним в будущем. А вдруг он влюбится в меня?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Чжоу Чао заподозрил что-то неладное: «Ты не преувеличиваешь? Не думаю, что он поймёт неправильно. Раньше я сам его немного не понимал, но теперь он мне очень интересен».

Шэнь Бьянье фыркнул: «Ты всё ещё недостаточно его понимаешь. Его легко обмануть. Если я буду слишком добра к нему, он обязательно влюбится».

Потому что кто-то в сети его пару раз похвалил, а он уже не хочет от него отпускать. Так глупо.

Чжоу Чао подумал и решил больше ничего не говорить. В конце концов, он и правда плохо знал Се Юаньсина.

Сейчас феромоны Шэнь Бьянье воспринимали Се Юаньсина как своего Омегу. Как только феромонное расстройство будет излечено, их пути разойдутся.

Отец Шэнь Бьянье не согласился бы на то, чтобы его сын был с Бетой.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Размышляя об этом, Чжоу Чао сказал: «Решай сам, но сегодня тебе больше не разрешается звонить мне. Братство – в сердце; не всегда зови брата, когда у тебя проблемы».

Шэнь Бьянье: «Разве ты только что не назвал меня папочкой? Что плохого в том, чтобы попросить моего сына о чём-нибудь?»

С этими словами он повесил трубку, не дав Чжоу Чао времени ответить.

Его эмоции быстро нахлынули и улетучились. Ещё мгновение назад он был немного подавлен и подавлен, но теперь он оправился.

Потому что слова Чжоу Чао просветили его: Се Юаньсин, вероятно, был застенчив, поэтому он и не осмелился встретиться с Х.

Дело не в том, что X был совсем непрезентабельным.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Хотя это могло бы прекрасно решить проблему Шэнь Бьянье, заключающуюся в нежелании в будущем связываться с Се Юаньсином, — просто используя онлайн-личность X, — для Се Юаньсина было бы нехорошо оставаться застенчивым.

Самосознание было подобно ядовитой змее, обвивающей сердце человека, которая время от времени наносила удары, чтобы ужалить это живое сердце, нагоняя на человека тоску и уныние. Шэнь Бьянье не нравился такой Се Юаньсин.

После того, как они начали встречаться, он позволил Х помочь Се Юаньсин постепенно обрести уверенность в себе.

Конечно, он не мог быть слишком самоуверен. Если бы он предложил встретиться, это было бы нехорошо.

Обычная уверенность, как солнечный гриб, была бы в самый раз.

Шэнь Бьянье понял. Сообщения X снова стали активными.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин, находившийся в своей комнате, увидев сообщение, инстинктивно взглянул на стену справа и с облегчением вздохнул.

По другую сторону стены находилась комната Шэнь Бьянье.

X: «Ладно, мы не встретимся, детка, не волнуйся».

Слегка напряженное сердце Се Юаньсина тоже екнуло, но он все равно хотел сделать последний шаг: «Если мы не будем встречаться, сможешь ли ты остаться как прежде?»

X: «Нет, малыш слишком жадный».

X: «Я так буду уговаривать только своего маленького бойфренда. Малыш не сможет пользоваться всеми преимуществами, если не наделит меня титулом».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного виноватым, но все еще колебался и сказал: «Тогда, если мы не встретимся, могу ли я встречаться с тобой?»

Он знал, кто такой X, но если бы они не встретились, он бы вполне мог видеть в X другого человека.

Кто-то совершенно не связанный с человеком в соседней комнате, сущность, существующая только в сети.

Если бы они не встретились, если бы правда не была раскрыта, они могли бы сохранить всё очень раздельно.

Это был бы просто ещё один онлайн-бойфренд. Ему нравились восторженные комплименты от Х.

Другая сторона затихла. Се Юаньсин ещё сильнее поджал губы и спросил: «Ты сердишься?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я так счастлив, детка».

Он снова помолчал, а затем отправил сообщение, заставившее зрачки Се Юаньсина слегка расшириться.

X: «Жена, можно ли называть ребёнка «жена»?»

Уши Се Юаньсин слегка покраснели. «Мы оба бета-версии, и оба мужчины, почему я жена?»

На этот раз Х ответил быстро и решительно: «Тогда я тоже могу называть ребенка «мужем»».

X: «Я купила подарок малышу в честь официального начала наших отношений. Адрес — школа, где учится малыш, так что не забудь забрать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если вам это не нравится, вы можете это продать».

X: «Ты не можешь сказать «нет». Мы теперь встречаемся, так что всё, что я посылаю малышу, — это то, что нужно».

«Нет» Се Юаньсина уже было в диалоговом окне. Он был одновременно немного обеспокоен и снова расстроен скоростью печати Х.

Ему оставалось лишь медленно стереть эти слова и напечатать заново: «Но я не знаю, что тебе отправить».

Более того, он на самом деле не хотел ничего отправлять и не знал, куда это делать.

Если бы свидания были очень дорогими, то лучше было бы расстаться.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Вам не нужно ничего отправлять».

Вспомнив, что ему нужно помочь Се Юаньсину обрести уверенность в себе, Шэнь Бьянье замедлил темп печати.

Он посмотрел на экран, глаза его потемнели, он неосознанно облизал клыки, а затем, словно повинуясь внезапному импульсу, напечатал предложение:

X: «Если ребенок согласен, можешь прислать мне еще несколько фотографий».

X: «А ты можешь, детка?»

Хоть это и было немного неуместно, в его воображении возникло светящееся белое тело, словно покачивающееся в лунном свете.

Тонкая талия, длинные прямые ноги, даже огненный, цветущий шрам... он находил это прекрасным.

Глава 26

«Фотографии? Какие фотографии?»

Се Юаньсин прокрутил историю чата и увидел фотографию, которую X отправил ранее, — «инспекционную» фотографию, как ее назвал X, на которой он хватал свою одежду и демонстрировал пресс.

Это ведь не может быть такого фото, не так ли?

Но у Се Юаньсина было не такое телосложение.

Он опустил взгляд и медленно, с лёгкой неохотой, приподнял рубашку. Подняв её, он обнаружил резкий контраст, и Се Юаньсину стало невыносимо смотреть на это.

Его бледный, нежный живот не имел лишнего жира, был гладким и плоским, но и без мышц.

Се Юаньсин молча стянул с себя одежду, намереваясь как бы невзначай сфотографировать себя, чтобы обмануть его.

В тот момент, когда он направил камеру на себя и встретился взглядом со своим собственным на экране, он понял, что гораздо проще направить камеру на свое тело, чем на лицо.

Руки Се Юаньсина дрожали, когда он подражал позе Икса, приподнимая его одежду и беспорядочно щелкая фотоаппаратом.

Он не присматривался, да и не видел там ничего интересного. С горящими ушами он отправил.

Как только Шэнь Бьянье увидел фотографию, его глаза потемнели. Кровь вскипела и хлынула вверх, феромоны обрушились на него, вызывая тупую боль. Дыхание стало тяжёлым.

Ему казалось, что Се Юаньсин его мучает.

Шэнь Бьянье поклялся Богом, что, когда он сказал «сфотографируй», он имел в виду селфи лица Се Юаньсина.

Он и раньше замечал, что Се Юаньсин избегает камеры, не решаясь посмотреть себе прямо в глаза. Шэнь Бьянье думал, что с большим количеством фотографий и комплиментов Се Юаньсин однажды привыкнет к камере и не будет так робок, чтобы прятаться.

Но он никак не ожидал, что Се Юаньсин скопирует его позу и отправит подобную фотографию.

Шэнь Бьянье не мог понять, то ли камера размыла, то ли тонкая, мягкая талия и живот на фотографии были просто слишком ослепительно белыми.

Особенно… особенно…

Тонкие пальцы сжимали одежду в беспорядочных складках. Под ней, в спешке натянутой слишком высоко, наполовину скрывался, наполовину проглядывал крошечный розовый кончик. Пальцы покоились там, словно пощипывая и потирая, а может быть, стыдливо пряча.

Шэнь Бьянье заворожённо смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Когда его рука коснулась этого места через экран, наступил момент транса.

В этот момент Шэнь Бьянье не мог понять, не спал ли он всю ночь или уже уснул и теперь ему просто снился какой-то непонятный, интимный сон.

Глоток.

Его выдающийся кадык дернулся. Рука Шэнь Бьянье невольно скользнула по экрану, словно разминая что-то. На его красивом лице застыло сложное выражение, когда он смотрел на фотографию, невольно облизывая губы.

Как будто хочет что-то попробовать.

Его феромоны воспринимали Се Юаньсин как своего Омегу. Ему было очень, очень трудно не поддаться влечению к телу Се Юаньсин; оно было для него почти приманкой.

Шэнь Бьянье болезненно зажмурил глаза, его язык с силой прижался к щеке.

Давление было настолько сильным, что причиняло боль, и только тогда он с трудом удержался, чтобы не пойти в соседнюю комнату и не схватить под собой Се Юаньсина, осмелившегося отправить такое фото.

Он связывал руки Се Юаньсина его собственной одеждой, безрассудно надавливая, подавляя всякое сопротивление и яростно щипая.

Се Юаньсин страдал, плакал и дрожал, но это не имело значения; он мог утешить Се Юаньсина по-своему.

Например… облизывание, покусывание и сосание.

У Шэнь Бьянье пересохло в горле, он едва мог дышать. Он резко встал, открыл ящик прикроватной тумбочки и, не глядя, схватил большую горсть противосудорожных препаратов.

Се Юаньсин нравились его феромоны; ему не следовало питать столь непристойных мыслей о Се Юаньсин.

В его тело один за другим вводили шприцы с лекарствами, пока кровь не закипела, а желание не утихло. Только тогда он небрежно бросил пустые шприцы на пол.

С тихим стуком упал шприц, дважды прокатившись по полу, и остановился, слегка ударившись о другой, уже лежавший там же. За ним спокойно лежали ещё пять пустых шприцев из-под подавляющего вещества.

На его сильной, мускулистой руке следы от инъекций от противоядий уже слегка посинели, выглядя довольно жутко. Однако Шэнь Бьянье, казалось, не чувствовал боли. Он взял телефон.

Малыш всё ещё ждёт ответа. Если чувствительного и робкого малыша не похвалить в ближайшее время, он снова забьётся в угол и спрячется. Так не получится.

Фраза «ребенок насмехается над неэффективностью подавляющего средства» пронеслась в его голове, но мужчина, казалось, не замечал этого.

X: «Малыш».

Одно слово «ребёнок» необъяснимо нервировало Се Юаньсина. Его лицо ничего не выражало, он печатал, опустив глаза, но уши покраснели, словно от смущения. «Фотография… она подходит?»

«Это… проверка закончена?»

Рука мужчины, печатающего на машинке, замерла, взгляд его мгновенно стал пугающим. Он подумал: если это действительно проверка, то это только начало.

X: «Малышка такая милая, с такой светлой кожей, выглядит такой нежной. Ты что, на молоке выросла, детка?»

X: «Я не могу оторвать от тебя глаз, детка. Как детка может быть такой красивой?»

X: «Это пятнышко тоже такое розовое, такое маленькое, совершенно прекрасное».

Розовое? Маленькон?

Се Юаньсин недоуменно моргнул: «Что?»

X: «Малыш ещё не заметил, да? Увеличь фотографию, малыш, где твоя рука придерживает одежду».

Се Юаньсин, услышав его слова, увеличил изображение. Сквозь крошечную щель между пальцами он увидел лёгкий красный отблеск.

В одно мгновение тепло разлилось от шеи по всему лицу, даже кожа за ушами покраснела, как спелый помидор, из которого при легком нажатии капает сок.

Он в панике, почти дрожа, удалил отправленную им фотографию.

X: «Детка, время отзыва прошло. Удалять бесполезно».

Се Юаньсин нервничал, когда делал фотографию, и лишь мельком взглянул на неё, когда отправлял. Изображение было очень размытым, и он даже не заметил этого.

Кто бы мог подумать, что X так ясно это увидит и укажет на это? Се Юаньсин был совершенно смущён. Он знал, что удалять бесполезно, но всё равно сделал это.

Потому что он подумал, что если X тоже удалит его со своей стороны, эта ошибочная фотография полностью исчезнет из истории чата, как будто ничего не произошло.

Поэтому Се Юаньсин нажал на иконку эмодзи, порылся среди своих жалких немногочисленных эмодзи и отправил умоляющую кошачью мордочку.

Се Юаньсин: «image.jpg»

Се Юаньсин: «А можно удалить и из истории чата? Это будет как будто вспомнить. А?»

Ответ Х заставил его глаза загореться: «Да».

Затем снова потемнело.

X: «Но я не хочу врать малышу. Честно говоря, я его спас».

Се Юаньсин смотрел пустым взглядом, в его тёмных глазах читалось недоумение. Как он мог… спасти его?

Зачем он сохранил такую фотографию?

Се Юаньсин жалобно спросил: «Зачем ты это сохранил? Удали».

X: «Для чего я его сохранил?»

Собеседник странно повторил вопрос, как будто задавая его обратно.

X: «Разве малыш не просил меня осмотреть товар?»

Он сделал паузу, и появилось еще одно сообщение.

X: «Если это для проверки, то этого уровня недостаточно».

Хотя это был всего лишь текст, он почему-то источал странную липкость, низкий, хриплый тон. X: «Я хочу попробовать его на вкус, детка».

X: «Просто посмотреть недостаточно. Чтобы оценить, дай мне попробовать».

X: «Покусывая и посасывая маленький кончик младенца, могу ли я почувствовать вкус молока?»

От одного только прочтения текста уши Се Юаньсина покраснели. «Что ты… несёшь чушь?»

X усмехнулся, его тон был интимным: «Как ты смеешь, детка».

X: «Присылать мне такую фотографию».

X: «Ты меня убиваешь».

Лицо Се Юаньсина слегка покраснело, и у него закружилась голова. Он даже осмелился спросить: «Тогда тебе нравится?»

X: «Детка, мне это не просто нравится, мне это нравится до смерти».

X: «Продолжаешь задавать такие вопросы. Мне хочется подрочить на фото ребенка, сфотографировать его и отправить ребенку, но я боюсь, что напугаю ребенка».

Тёмные глаза Се Юаньсина слегка сузились, а дыхание инстинктивно смягчилось после этих слов. «…Ты уже напугал меня».

X: «Малыш, не бойся меня».

X: «Мне просто слишком нравится ребёнок. Я так себя веду только с ребёнком. Если ребёнку не понравится, я больше так не скажу, хорошо?»

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного смущенным и неловким, но медленно напечатал: «Дело не в том, что мне это не нравится…»

"Мне это нравится."

Ему нравились комплименты X по поводу каждой его части, и ему нравилась одержимость X им.

Как будто его скучная личность и худое, тщедушное тело тоже получат одобрение одного человека, получат самое искреннее и пылкое желание одного человека.

В тихой комнате мужчина смотрел на предложение, высветившееся на его телефоне, и его дыхание становилось все тяжелее.

X: «Малыш, а можно в подарок малышу добавить что-нибудь еще?»

X: «Можно сделать ошейник с моим именем? Я найду того, кто сделает его по индивидуальному заказу и отправлю малышу».

X: «Детка, ты наденешь его и пришлешь мне фотографию?»

Се Юаньсин поджал губы: «Но я же бета. Бетам не нужны ошейники, блокирующие запах феромонов».

X: «Хочу посмотреть, как его носит малыш. У малыша такая тонкая шея, должно быть, он смотрится очень красиво».

X: «Если кто-то спросит, детка, просто скажи, что это прислал твой парень».

Мой помеченный, милый малыш.

Се Юаньсин: «Ни один Бета не носит такое. Было бы очень странно, если бы другие это увидели».

X: «Кого, детка, боится увидеть? Того Альфу из прошлого?»

Он сделал паузу, и сообщение мигнуло. X: «Или сосед ребёнка по комнате?»

X: «Беспокоишься, что скажет твой сосед по комнате?»

Се Юаньсин: «Нет, неважно, что говорит мой сосед по комнате, он не важен».

Се Юаньсин: «Просто очень странно, что Бета носит это».

Он! Есть! Нет! Им! Пор! Тант!

Хмф.

Лицо Шэнь Бьянье помрачнело, выражение его лица исказилось. Он собирался что-то сказать, но тут на его телефоне появилось новое сообщение.

Малыш: «Ты важнее моего соседа по комнате».

Малыш: «Если хочешь посмотреть, я могу надеть его и сфотографировать тебя, но я не могу носить его постоянно».

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось, он не мог понять, доволен он или недоволен. Он не мог ни рассердиться, ни улыбнуться. С суровым лицом он ответил:

X: «Хороший малыш».

Он отложил телефон и подошёл к двери Се Юаньсина, чтобы постучать. «Вилла подтверждена, пойдём со мной».

Се Юаньсин кивнул, открыв дверь, не спрашивая, зачем они идут на виллу. Условием двухдневного отсутствия было то, что Шэнь Бьянье в будущем примет противозачаточное средство. Хотя этот человек только что вёл себя как сумасшедший без причины, он действительно принял противозачаточное средство.

Всю дорогу до виллы Шэнь Бьянье, казалось, был в подавленном настроении, лениво управляя автомобилем, держа одну руку на руле.

Се Юаньсин несколько раз взглянул на него, сдержался и промолчал.

Но его взгляд уже давно привлек внимание Шэнь Бьянье, который, заметив его нерешительность, приподнял бровь: «Пялишься на меня?»

Се Юаньсин: «…Ты слишком много об этом думаешь».

Шэнь Бьянье усмехнулся и холодно сказал: «С этого момента ты посмотрел на меня уже трижды. Всё ещё притворяешься?»

«Твой взгляд очень заметен».

Се Юаньсин колебался, прежде чем ответить, но затем все же сказал: «Если бы ты не смотрел на меня, как бы ты узнал, сколько раз я смотрел на тебя?»

Шэнь Бьянье поперхнулся, неловко повернув голову и глядя вперед, небрежно сказал: «Я просто хотел посмотреть, какую пакость ты тайно замышляешь».

«Меньше нарциссизма».

Се Юаньсин пренебрежительно сказал: «О», а затем добавил: «Я хотел сказать это только что: не могли бы ты, пожалуйста, держать руль обеими руками, когда ведешь машину?»

«Одной рукой действительно небезопасно».

Рука Шэнь Бьянье на руле невольно напряглась. От напряжения костяшки пальцев побелели, а вены на тыльной стороне ладони вздулись.

Затем он медленно ослабил хватку, положил другую руку на руль и усмехнулся: «Не волнуйтесь, если действительно произойдет авария, я тоже буду в машине».

«Умрешь со мной — ничего не проиграешь».

Се Юаньсин взглянул на него, а затем быстро отвернулся, пробормотав: «Твоя жизнь не дороже моей».

«Если я умру из-за твоей ошибки, я не просто потеряю, я потеряю очень много».

Он ожидал, что Шэнь Бьянье рассердится еще больше, поэтому его голос был тихим, но сила его возражений не уменьшилась.

Но Шэнь Бьянье лишь пристально посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

«Се Юаньсин, ты очень противоречивый человек».

Был ли он застенчив или нет? Он не смел много разговаривать с людьми, не смел смотреть прямо в глаза. Если его травили, он первым извинялся, если мог это вытерпеть.

Но он также твердо верил, что жизнь каждого человека одинаково ценна, независимо от статуса, происхождения или богатства.

Он не считал бы, что было бы жаль, если бы умер богатый человек, а скорее, что было бы жаль, если бы умер кто-нибудь другой.

Большинство людей инстинктивно считали бы, что было бы очень жаль, если бы молодой человек, обладающий богатством и статусом, умер, не имея достаточно времени, чтобы тратить и наслаждаться своими деньгами, или могли бы подумать: «Какой смысл быть богатым? Всё равно умрёшь». Но Се Юаньсин всегда искренне считал, что было бы жаль, если бы кто-то умер.

Даже если он был настолько беден, что хотел бы разделить один юань на два, он никогда не принижал себя.

Се Юаньсин не понял, в чём его противоречие. Он странно на него посмотрел и ничего не сказал.

Машина ехала по асфальтовой дороге в гору. Ворота виллы представляли собой латунную ограду с цветами. Бронзовые орхидеи медленно распускались перед машиной. Люди в форме стояли по обеим сторонам, улыбаясь, когда машина въезжала, хотя из неё никто не выходил.

Шэнь Бьянье сказал: «Сначала мы пойдем искупаемся в горячем источнике, а потом поужинаем».

Хотя Се Юаньсин никогда не жил жизнью богатого человека, как Шэнь Бьянье, он не мог не испытывать лёгких сомнений по поводу такого расклада.

«Ты собираешься понежиться в горячем источнике перед обедом?»

«Не будет ли это немного странно? Разве это не обычное время вечером?»

Шэнь Бьянье естественно спросил: «Какие-то проблемы?»

«Ты считаешь, что жизнь богатых людей особенная? Что всё не может выходить из-под контроля или идти не вовремя? Каждый человек — просто человек; мы делаем то, что хотим».

Се Юаньсину было всё равно. Он ответил: «Тогда иди отмокай. Я тебя подожду».

Шэнь Бьянье медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него, ухмыльнулся, затем схватил Се Юаньсина за плечо и, не допуская отказа, повел его к горячему источнику.

Управляющий виллой поспешил вперед, улыбаясь, и спросил: «Нужно ли этому гостю организовать для него частный бассейн?»

Шэнь Бьянье прямо сказал: «Нет необходимости, он со мной».

Заинтересовавшись им, Се Юаньсин неловко повернул голову: «Пожалуйста, организуй для меня отдельный, спасибо».

Шэнь Бьянье нахмурился, глядя на него: «Здесь есть особый горячий источник, предназначенный для меня. Почему бы тебе не пойти со мной?»

«Кто знает, сколько людей уже купалось в этих горячих источниках. Что, хочешь понежиться в чужой ванне?»

Менеджер рядом постоянно повторял: «Молодой господин Шэнь, у нас здесь регулярно чистят и меняют воду. Это, это, это, это — не то же самое, что купаться в чужой воде».

«Как ты можешь так говорить о своей собственности, молодой господин Шэнь?»

Шэнь Бьянье сердито посмотрел на него: «У тебя что, других дел нет?»

«Иди. Я позвоню, если мне что-нибудь понадобится».

Когда надоедливый менеджер ушёл, Шэнь Бьянье продолжил: «Даже если его регулярно чистят, в нём купалось бесчисленное множество людей. Это всё равно чужая вода».

Се Юаньсин кивнул: «Хм, но если я пойду с тобой в твой специально отведенный бассейн, разве это не будет равносильно тому, чтобы принять твою ванну?»

Шэнь Бьянье нахмурился и посмотрел на него: «Ты что, испытываешь ко мне отвращение?»

Затем он холодно фыркнул, слегка стиснув зубы: «Не волнуйся, там течет вода».

Если бы не беспокоивший его шрам, кто бы захотел отдыхать в горячем источнике вместе с Се Юаньсин?

Из-за феромонового расстройства Се Юаньсин считался его Омегой, а у Альф есть защитный инстинкт по отношению к выбранным ими Омегам.

Нравилось это Шэнь Бьянье или нет, он должен был признать: он хотел решить проблемы Се Юаньсина и защитить его.

Ничего страшного, просто жаль Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье привёл Се Юаньсина в комнату. В отличие от других комнат, где использовались ключи-карты, эта была с паролем.

Должно быть, он был спроектирован специально для Шэнь Бьянье, когда строилась вилла.

Се Юаньсин наблюдал, как он вводит пароль и открывает дверь. Внутри было просторно, не похоже на типичный номер в отеле, а скорее на квартиру.

В просторной гостиной стояли удобные диваны, а у окна даже стояло пианино. Если говорить об окнах, то они скорее напоминали стеклянные двери от пола до потолка, за которыми виднелся горячий источник.

При входе в гостиную слева находилась столовая, а справа — спальня. Горячий источник был достаточно большим, чтобы попасть в него через любую из дверей.

Взгляд Се Юаньсина на мгновение задержался на пианино, прежде чем Шэнь Бьянье повел его к горячему источнику.

Шэнь Бьянье поднял бровь, глядя на горячий источник: «Сними одежду».

Се Юаньсин: «……»

Он пристально посмотрел на Шэнь Бьянье, который тоже посмотрел на него, а затем открыл рот и сказал: «Чего ты на меня смотришь? Сними их».

Се Юаньсин тактично ответил: «Нет, на самом деле я не люблю купаться в горячих источниках».

Шэнь Бьянье: «Принятие ванны в горячих источниках полезно для здоровья, это подтвердил диетолог и врач».

Се Юаньсин: «…Разве мне не нужно сделать некоторые приготовления?»

«Как банное полотенце?»

Шэнь Бьянье на мгновение задумался: «Хорошо, следуй за мной».

Он отвёл Се Юаньсина в ближайшую ванную комнату, достал банное полотенце и протянул его Се Юаньсину. Не желая слишком навязываться, он сказал: «Я пойду и подожду тебя».

Вода в горячем источнике была умеренной температуры, особенно с приближением зимы. Купание в горячих источниках действительно помогало людям расслабиться.

Однако лицо Шэнь Бьянье все же успешно потемнело, когда он увидел Се Юаньсина, завернутого в два полотенца, входящего в бассейн.

Одно полотенце было горизонтально накинуто на плечи, полностью закрывая верхнюю часть тела. Другое было обмотано вертикально вокруг талии, закрывая большую часть нижней части тела, оставляя открытыми только две гладкие икры. Он ковылял, словно кокон шелкопряда.

Для X он заранее приподнял одежду, чтобы сделать фотографии, даже не заметив, что сфотографированы его нежные кончики.

Когда наступает его очередь, сверху и снизу висят два банных полотенца, словно боясь, что он увидит хоть что-то.

Поначалу Шэнь Бьянье просто хотел увидеть шрам и не собирался слишком много разглядывать тело Се Юаньсина. Но, увидев, как Се Юаньсин защищается, он почувствовал, как его грудь сжалась.

Он постоянно ухмылялся, говоря: «Мои феромоны считают тебя Омегой. Ты тоже считаешь себя Омегой, раз тебя много кусали?»

«У тебя хоть пара унций плоти есть, чтобы так прятаться?»

«Не говори мне, что ты Бета. Даже если бы ты был Омегой, нет ничего плохого в том, что верхняя часть тела мужчины-Омеги будет видна».

«Ты что, застенчивая девица? Небесное существо? Что, если ты снимешь одежду, мой взгляд прилипнет к тебе и не смогу отвести?»

Разница между X и собой постоянно приходила Шэнь Бьянье в голову. Казалось, грудь забита мелкими камнями, дышать можно, но это раздражало и вызывало дискомфорт.

Даже если бы Се Юаньсин надел только одно банное полотенце, Шэнь Бьянье не был бы так раздражен.

Но нет, одного было недостаточно, он использовал два. Что Се Юаньсин имел в виду?

Се Юаньсину хотелось сорвать с себя полотенца и швырнуть их в лицо Шэнь Бьянье. Он поджал губы, терпел, а затем холодно сказал: «До ванной довольно далеко, да и кондиционера нет. В воду ещё холодно».

«Если бы я действительно был божеством, я бы сначала отравил тебя, чтобы сделать немым».

«И я буду замачиваться так, как захочу. Ты слишком много болтаешь».

Шэнь Бьянье скрежетнул зубами: «Ладно, если хочешь вымокнуть здесь в полотенце, вымокай в полотенце».

Он никогда не видел, чтобы кто-то купался в горячем источнике, завернувшись в банное полотенце. Было бы чудом, если бы это было удобно.

Пока он говорил, он увидел, как Се Юаньсин медленно снял банное полотенце, обернутое вокруг его талии, и, сложив его, отложил в сторону.

От горячего источника поднимался туман. Его стройные, белые ноги колыхались и переливались под водой, такие бледные, словно тёплый нефрит сквозь плотную воду.

Шэнь Бьянье все еще помнил, что сказал, и не стал смотреть.

Его взгляд задержался на полотенце на плече Се Юаньсина. Он хрипло спросил: «Ты не собираешься снять это полотенце?»

«Если долго находиться в горячем источнике, становится очень жарко».

Если он действительно не снимет его, то на вечер у него уже была сауна. Он не верил, что Се Юаньсин не снимет его, даже если станет слишком жарко.

Се Юаньсин взглянул на него. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг увидел на руке Шэнь Бьянье большой, ужасный фиолетовый синяк. «Что с твоей рукой?»

Шэнь Бьянье сначала никак не отреагировал. Се Юаньсин снова спросил, указывая на руку: «Что случилось?»

«Ничего, просто от приема антидепрессантов». Шэнь Бьянье небрежно отмахнулся, а затем настойчиво спросил: «Тебе правда не жарко?»

Взгляд Се Юаньсина на пару секунд задержался на багровом синяке на руке Шэнь Бьянье. Он сжал пальцы, сжимавшие полотенце, его ресницы слегка дрогнули, и медленно снял полотенце.

«Дело не в том, что это не сексуально, просто у меня на теле есть шрам, и я не люблю показывать его другим».

А цель Шэнь Бьянье была просто слишком очевидна; только сам Шэнь Бьянье думал, что хорошо ее скрывает.

Если он откажется в этот раз, будет ещё один. Лучше просто показать это Шэнь Бьянье.

Увидев это, он больше не будет проявлять любопытства.

Он говорил спокойно, одно плечо было гладким и белым, а на другом был шрам, словно обожженный огнем.

Он был уродливым, кривым, неровным и мрачно покоился на плече Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье невольно потянулся к нему. Когда кончики его пальцев коснулись земли, тело под его рукой слегка дрогнуло. Он мгновенно занервничал, и рука отдернулась, словно обожжённая.

Се Юаньсин заметил его мимолетное вздрогание и слабо улыбнулся: «Он очень уродливый? Я сам редко на него смотрю. Может, он тебя напугал».

Однако Шэнь Бьянье снова протянул руку, нежно погладил ее и прошептал: «Все еще болит?»

Се Юаньсин покачал головой, и Шэнь Бьянье тоже покачал головой.

Шэнь Бьянье посмотрел на шрам размером с ладонь на плече. Его кадык дернулся. Внезапно ему захотелось его поцеловать.

Чтобы подавить это желание, он заговорил тихим, хриплым голосом:

«Это не уродливо. Это что-то вроде узора из разрастающегося пламени на спине…»

На его гладкой, обнаженной спине, только на плече, виднелась огненно-красная отметина, обладавшая соблазнительной, чарующей красотой.

Шэнь Бьянье проглотил последнюю часть фразы, неловко отведя взгляд. Он тихо сказал: «На спине… очень красиво».

Се Юаньсин опустил взгляд, затрепетал ресницами и ничего не сказал.

Шэнь Бьянье задал вопрос, который его больше всего беспокоил: «Как появился этот шрам?»

Было ли тебе больно тогда?

Ты плакал?

Тебе не нравится запах моих феромонов, потому что ты пострадал в пожаре?

Глава 27

Горячий источник дымился от тумана. Се Юаньсин медленно погрузился в воду, оставив над водой только голову, чтобы избежать прикосновения руки Шэнь Бьянье к своему шраму.

«Не трогай его больше, он щекочет».

Голос его был приглушенным и влажным от пара, ресницы влажными от жары, а лицо было фарфорово-белым и выглядело невероятно мягким.

Однако его слова отчётливо отдалили их друг от друга. «Это старая травма, тут не о чём говорить».

Его нежелание обсуждать это с Шэнь Бьянье было очевидным, но Шэнь Бьянье, казалось, не мог его понять и все равно хотел спросить.

Шэнь Бьянье фыркнул: «Если у тебя возникнут какие-то проблемы, лучше скажи об этом как можно раньше».

«Я не буду тебя игнорировать, пока не излечусь от своего феромонового расстройства».

Се Юаньсин покачал головой и тихо сказал: «Не стоит так повторять. Когда ты выздоровеешь, я тоже не буду тебя беспокоить».

«Ты не хочешь, чтобы многие знали о твоём феромонном расстройстве; это твой шрам. У меня такой же шрам».

Шэнь Бьянье знал, что он прав, но он просто не мог подавить раздражение в своем сердце.

Его уже превратили в безжизненный гриб, так почему же он все еще упрямо отказывается от помощи?

В его сердце нахлынуло необъяснимое чувство разочарования, как будто он ничего не значил для Се Юаньсина.

Он мог найти способ увидеть шрам на теле Се Юаньсина, но это было бесполезно.

Если Се Юаньсин не хотел говорить, он не мог этого контролировать.

Он не мог просто заставить Се Юаньсина открыть рот.

Молодой хозяин впервые горячо захотел помочь, но получил множество отказов. Это его несколько раздражало, и даже собственные феромоны стали его раздражать.

Когда он вернется, он спросит доктора, сколько еще продлится это чертово лечение.

Без феромонного расстройства, кому был бы интересен Се Юаньсин?

Шэнь Бьянье внезапно встал, и тёплые капли воды стекали по его телу, перекатываясь по его рельефным мышцам живота. Его сильные, мощные, но не слишком рельефные мышцы, очерченные водой, казались ещё более рельефными, притягивая взгляд.

Такое телосложение, будь то мужское или женское, Омега или Альфа, вызывало бы восхищение, обожание или зависть.

К сожалению, в тот момент это никого не волновало, и никто этого не оценил.

Шэнь Бьянье: «Кто-то позже принесёт еду. Не забудьте надеть одежду, когда они постучат».

Се Юаньсин на мгновение замер, затем кивнул и сказал: «Хорошо».

Шэнь Бьянье не нужно было ему этого говорить; он и так знал. Он не любил раздеваться перед другими.

Се Юаньсин остался в бассейне, а Шэнь Бьянье вышел из-за его спины.

Не услышав звука закрывающейся двери, он в замешательстве обернулся, чтобы посмотреть.

Шэнь Бьянье молча стоял в дверях, его высокая фигура была неподвижна, и он пристально смотрел на него в течение неизвестного времени.

Увидев, что он повернулся, Шэнь Бьянье внезапно заговорил: «Могу ли я спросить, твое сильное отвращение к моим феромонам вызвано тем, что ты пострадал в огне?»

Се Юаньсин поджал губы и пробормотал: «Более или менее».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, ничего не сказал и повернулся, чтобы уйти.

Запах феромонов определялся в момент дифференциации; изменить его он не мог.

Он также не смог вернуться в то время, когда Се Юаньсин был в огне, и вытащить его невредимым.

Некоторые вещи были предопределены.

После ухода Шэнь Бьянье Се Юаньсин не стал долго мокнуть. Выйдя из ванны, он пошёл в душ и вдруг понял, что у него нет сменной одежды, чтобы переодеться.

Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что обо всем позаботится, как только они уйдут, Се Юаньсин не почувствовал никакого психологического бремени, войдя в небольшую гардеробную в спальне.

Он привык носить чёрное, но внутри большую часть чёрной одежды составляли костюмы. В простой системе ценностей Се Юаньсина костюмы означали дороговизну.

Се Юаньсин старательно избегал всех костюмов и выбрал серебристо-черный пиджак несколько сложного фасона, но, вероятно, самый дешевый, и надел его.

В комнате было тихо, внутри был только Се Юаньсин. Учитывая характер Шэнь Бьянье, если он уйдёт в гневе, то вряд ли вернётся в ближайшее время. Се Юаньсин на мгновение замешкался, а затем сел за пианино.

Его пальцы легли на черные и белые клавиши, нажав первую ноту.

«Делай». Звук вибрировал, заставляя ресницы Се Юаньсина слегка дрожать.

Се Юаньсин не был совсем уж не нужен Шэнь Бьянье. Он не был уверен, сможет ли выиграть суд, будут ли собранные им доказательства полезны и будет ли удовлетворено его желание.

Благодаря усилиям Шэнь Бьянье он мог бы чувствовать себя гораздо спокойнее.

Но чем он собирается вернуть все это?

Более того, почему он тянул с этим, дожидаясь поступления в колледж, и всё ещё не порвал окончательно с Се Чжоу и его родителями? Он хотел дождаться, дождаться второго семестра последнего года обучения Се Чжоу, а затем взвалить на Се Чжоу кучу грязных дел.

Он хотел помешать Се Чжоу поступить в колледж, уничтожить ребенка, которым эта пара гордилась больше всего.

Что бы он сделал, если бы Шэнь Бьянье узнал об этих мыслях?

Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье по своей природе честный, добрый и хороший человек, но он был совсем другим. Он был очень плохим человеком и хотел разрушить жизнь Се Чжоу.

Он не был уверен, поддержит ли его Шэнь Бьянье.

Или развернеться и обвинит его.

Вероятно последнее.

Се Юаньсин шесть лет подвергался проклятиям, а теперь стал слишком слаб, чтобы выносить новые выговоры.

Независимо от того, называли ли его плохим или злонамеренным, он жаждал мести.

Боль в плече снова слабо пульсировала. В запахе густого дыма в носу и мерцающих огнях перед глазами он увидел зловещий взгляд Се Чжоу и холодное безразличие этой пары.

Се Юаньсин опустил взгляд, его рука лежала на пианино, и он медленно и неловко играл.

Поначалу игра была немного прерывистой, время от времени останавливалась, делала паузу, а затем начиналась сначала, проигрывала небольшой фрагмент, снова останавливалась и начиналась снова.

Выражение его лица было спокойным, без малейшего раздражения или раздражения от повторяющихся неудач. Он просто мысленно репетировал фортепианную партитуру, от непривычного уровня мастерства до свободного владения.

Из комнаты доносилась весёлая мелодия. Шэнь Бьянье, стоявший у двери вместе с курьером, замер.

Он посмотрел на дверь, словно сквозь неё увидел человека внутри. Он махнул рукой, отпустив обслуживающий персонал.

Шэнь Бьянье ввел пароль, его движения были очень легкими.

Медленно открыв дверь, он увидел перед собой именно такую сцену, какую он себе и представлял.

Се Юаньсин, одетый в серебристо-черную куртку и слишком длинные брюки, закатанные так, что открывали тонкие лодыжки, сидел за пианино.

Он сидел, выпрямившись, словно палка, опустив длинные ресницы. Сшитая на заказ куртка стоимостью в сотни тысяч долларов сидела на нём как нельзя лучше; её серебряные кисточки свисали, словно занавес из дождя. Родинка под глазом мерцала, словно чёрная слезинка, скрытая в дождливой ночи.

Се Юаньсин, одетый словно в официальный костюм, его тонкие бледные пальцы танцевали по черным и белым клавишам, выглядя благородно и красиво.

Это почти полностью совпадало со сценой, которую Шэнь Бьянье наблюдал много лет назад.

Шэнь Бьянье целый год назад заставляли учиться игре на фортепиано, но он не проявил к этому никакого интереса и ничему не научился. Пианино оказалось там лишь потому, что Чжоу Чао мимоходом заметил, что оно хорошо смотрится на фотографиях.

Он наблюдал, как кончики пальцев Се Юаньсина радостно танцевали по черным и белым клавишам, слушал легкую и приятную мелодию, наполняющую комнату, и просто предполагал, что Се Юаньсин счастлив.

Шэнь Бьянье стоял у двери, молча наблюдая за Се Юаньсином.

В своей комнате Се Юаньсин, одетый в свою одежду, играл на пианино. Эта сцена, как ни странно, не вызвала никакого всплеска активности его феромонов. И он сам, и его феромоны были спокойны.

Его сердце словно слегка подтолкнули, и, придя в себя, оно медленно успокоилось.

Только после того, как Се Юаньсин закончил играть, Шэнь Бьянье вкатил тележку с едой и спросил: «Что ты играл?»

Прощальное письмо.

Се Юаньсин тихо ответил про себя, но опустил взгляд, скрывая эмоции, и покачал головой. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он сказал:

«Я забыл имя. Когда ты приехал?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с полуулыбкой, в которой чувствовалось веселье, и сказал: «Я был за дверью, когда ты все еще ужасно играл».

«Но потом всё стало прилично. Ты не совсем бесполезен».

Он кивнул, как ни в чем не бывало заявив: «У тебя все еще есть свои сильные стороны».

Се Юаньсин не рассердился на его слова. Он сказал: «Я научился играть на пианино ещё в детстве и давно к нему не прикасался».

«Эту партитуру я репетировал, используя нарисованные клавиши пианино».

Нарисованные клавиши пианино?

Шэнь Бьянье больше не мог улыбаться, его брови нахмурились. «Что ты имеешь в виду под нарисованными клавишами пианино?»

Се Юаньсин: «Обучение игре на фортепиано стоит денег. Конечно, когда денег нет, играть можно только на бумаге».

К счастью, в молодости он довольно долго учился игре на фортепиано. Хотя это была лишь теоретическая практика, теперь он мог сыграть произведение, приложив некоторые усилия.

Шэнь Бьянье не мог описать чувства, охватившие его сердце. Он подумал, что это жалость, жалость к Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье: «Если тебе понравится, я подарю тебе это пианино».

Се Юаньсин посмотрел на него с легким удивлением, затем покачал головой и отказался: «Нет необходимости, мне некуда его девать».

Шэнь Бьянье вспомнил сон, о котором говорил Се Юаньсин, и, не задумываясь, сказал: «Тогда я подарю тебе дом. Какой тебе нравится?»

Се Юаньсин: «……»

Он посмотрел на обеденную тележку рядом с Шэнь Бьянье и сказал: «Можем ли мы теперь поесть?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, подталкивая тележку с обеденными принадлежностями к обеденному столу, и сказал: «Я спрашиваю, какой дом тебе нравится. Если ты упустишь этот шанс, пока я в хорошем настроении, другого тебе не дадут».

Видя, что избежать этого не удалось, Се Юаньсин, находясь в несколько сложном настроении, спросил: «Ты со всеми так?»

«Просто раздаешь вещи?»

Шэнь Бьянье: «Тебе неловко это брать?»

«Это ничего. Я дарил друзьям много вещей: спортивные машины стоимостью в миллионы, часы, это не редкость».

«Если тебе подарю дом, это не значит, что ты особенный».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он давно знал, насколько щедр Шэнь Бьянье. В первый же день учёбы, войдя в общежитие, он увидел, как Шэнь Бьянье передал соседям консоль Switch и игровые картриджи.

В то время его только что заставили купить Switch для Се Чжоу, и он прекрасно знал его цену. Видя, как Шэнь Бьянье небрежно раздаёт его, он не мог не обратить на это внимания. Позже он время от времени видел, как Шэнь Бьянье раздаёт что-то.

Но это были всего несколько тысяч, десятки тысяч юаней. Он никогда не ожидал такой высокой цены.

Оказывается, Шэнь Бьянье — просто живое воплощение образа «рассеянного богатства».

«Сколько денег есть у твоей семьи, чтобы позволить себе раздавать такие вещи?» — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье поднял бровь и небрежно сказал: «В любом случае, довольно много, я не успею потратить все до смерти».

«Я все равно не доживу до тридцати, какой смысл копить деньги?»

Се Юаньсин: «…Ты можешь начать экономить сейчас, подумай о том, что произойдет после того, как твоя болезнь излечится».

В тёмных глазах Шэнь Бьянье промелькнуло что-то необычное, но выражение его лица оставалось невозмутимым. Он небрежно махнул рукой Се Юаньсину: «Хорошо, тогда я подумаю об этом ещё».

«Иди ешь».

«Сегодня днём я поведу тебя играть в гольф. Хочешь научиться? А вечером я отведу тебя на массаж. Массаж после тренировки будет очень приятным».

Се Юаньсин издал звук «А» и нерешительно сказал: «Я еще не закончил домашнее задание».

«И я думал, что эти два дня, проведенные с  тобой, означают, что ты будешь заниматься своим делом, а я буду заниматься своим делом рядом с тобой».

Как и сегодня утром, он был очень доволен.

Шэнь Бьянье был недоволен, его лицо исказилось, когда он сказал: «Два дня учебы меньше — это тебя не убьет».

Се Юаньсин: «Нет, мне нужна стипендия».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. «Каков размер стипендии? Я дам её тебе».

Се Юаньсин протянул ему руку: «Десять тысяч юаней. WeChat или платежное приложение?»

Его губы слегка изогнулись, а затем он добавил: «Позволь мне сразу сказать: даже если ты дашь мне денег, я все равно сделаю свою домашнюю работу».

Шэнь Бьянье раздраженно усмехнулся: «Чем это отличается от того, что ты вымогаешь у меня деньги?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем серьёзно сказал: «Есть разница. Я не ложился».

Шэнь Бьянье: «……»

С потемневшим лицом и нахмуренными бровями он достал телефон, чтобы перевести деньги Се Юаньсину. Выражение его лица было ужасным, но в глазах играла едва заметная улыбка.

Наконец, они оба сели в класс: один делал онлайн-домашнее задание, другой писал на листе с упражнениями. Они разместились за небольшим столом, по одному с каждой стороны, что позволяло им видеть друг друга взглядом.

Шэнь Бьянье подпер голову рукой и, глядя сквозь подпертый планшет, смотрел на Се Юаньсина, усердно писавшего на листе для практики. Внезапно он почувствовал, что этот человек не так уж и раздражает.

Глава 28

Тяжёлый понедельник, тяжёлое собрание класса. Консультант стоял на трибуне с суровым лицом, прося классный комитет подсчитать количество присутствующих и узнать, кто отсутствовал.

Когда Се Юаньсин вошел в класс, Гао Юфэй помахал ему рукой.

Гао Юфэй: «Тебя не было в общежитии на этих выходных? Я стучался к тебе, но там никого не было».

«Это действительно ты выходил из школьных ворот с Шэнь Бьянье?»

«Чёрт, Bugatti! Ты только что в него сел, такой свежий и красивый. Какие ощущения?»

Се Юаньсин наклонил голову и серьезно вспомнил: «Это было похоже на... поездку в машине».

Гао Юфэй: «……»

Фан Чжи усмехнулся и многозначительно заметил: «Кажется, вы очень хорошо ладите со старшим Шеном».

Се Юаньсин бросил на него немигающий взгляд. Он просто сказал: «Ему нужна моя помощь кое в чём».

Фан Чжи: «Круг богатых людей отличается от нашего. Юань, ты ведь не чувствуешь себя неловко, правда?»

«Какие круги, а какие нет, разве мы все не одноклассники в школе?» — сказал Гао Юфэй, вздыхая рядом с ним. — «Я так и знал. Когда ты сказал, что хочешь сменить общежитие, мне следовало просто отвести тебя к психологу».

«Иначе я бы сейчас ездил на Bugatti».

Фан Чжи посмотрел на Се Юаньсина, и, казалось, с пониманием сменил тему: «Неужели я тебе настолько противен? Ни за что».

Гао Юфэй махнул рукой и вздохнул: «Все по-другому, все по-другому».

После нескольких минут разговоров и смеха консультант на трибуне сказал: «Итак, все здесь».

«Если у вас есть что сказать, либо подойдите сюда, и я дам вам высказаться, либо просто послушайте меня спокойно».

«Во-первых, электробезопасность в общежитии. Мощные приборы строго запрещены. Все это знают, поэтому больше ничего говорить не буду».

Консультант: «Кроме того, школа недавно запустила программу по всестороннему развитию интересов учащихся. Каждый должен выбрать интересующий его предмет онлайн. Точное время выбора будет объявлено в группе класса».

«Плавание, игра на пианино, живопись, каллиграфия — всё, что угодно. Выбирайте, что хотите. Через месяц будет выставка достижений, и каждый класс должен участвовать в оценке, поэтому вам нужно выбрать курс».

Как только эти слова прозвучали, внизу поднялся гул обсуждения. Гао Юфэй, понизив голос, сказал: «Нам нужно показать результаты через месяц? Они что, нас за перевоплощённых Ван Гогов держат?»

Фан Чжи: «Должно быть, это потому, что начальство приезжает с проверкой. Я слышал об этом в студенческом союзе».

«Наши картины и работы существуют только для того, чтобы собрать цифры».

Он посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты выберешь, маленький Юань? У тебя очень красивый почерк, тебе стоит пойти учиться каллиграфии».

«Не может быть, чтобы я был единственным, кто открыл для себя достоинства Маленького Юаня».

Мягкие похвалы больше не могли привлечь Се Юаньсина. Он предпочитал более страстные, более искренние, более одержимые.

Се Юаньсин равнодушно ответил: «Я решу, когда придет время выбирать курсы».

Его телефон завибрировал сам по себе, и, открыв его, он увидел текстовое сообщение о том, что прибыла его экспресс-доставка.

Когда собрание закончилось, к Гао Юфэю подошла группа людей, чтобы поиграть в мяч. Фан Чжи, стоя перед Се Юаньсином, отмахнулся от нескольких человек, которые его искали, и спросил Се Юаньсина: «Юань, ты возвращаешься в общежитие? Я пойду с тобой».

Се Юаньсин: «Нет, я пойду заберу посылку».

Гао Юфэй, который только что сделал несколько шагов, резко затормозил и повернул голову: «Хороший брат, у меня тоже есть посылка».

Се Юаньсин: «Тогда пришли мне код доставки».

Прежде чем Фан Чжи успел снова заговорить, он быстро вышел, смешался с толпой, выходящей из класса, и вскоре исчез.

Классное собрание закончилось одновременно с последним уроком. Школа была полна людей. Се Юаньсин шёл среди них, не испытывая ни капли жалости.

Ему не нужно было, чтобы Фан Чжи спасал его, снисходил до того, чтобы дружить с ним и оставаться с ним, заставляя его казаться менее одиноким.

Угрюмые и молчаливые люди также являются самыми чувствительными. Он знал мысли Фан Чжи с самого начала.

К тому же, он был не один.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин поджал губы и слабо улыбнулся.

X: «Детка, классное собрание закончилось?»

X: «Сегодня было столько всего, что у меня даже не было времени поговорить с ребенком».

Се Юаньсин: «Мы разговаривали сегодня утром».

X: «Как одно-два предложения можно назвать разговором? Мне нравится малыш, я хочу говорить с ним обо всём».

X: «О, детка, ты говорил, что гулял на этих выходных. Тебе было весело эти два дня?»

X: «То, что я отправил малышу, пришло. Малыш, не забудь его забрать».

В выходные Се Юаньсин просто менял места, чтобы делать уроки и заниматься. Он не знал, доволен ли Шэнь Бьянье, но тот был вполне доволен.

В остальном обстановка была просто замечательной. Устав от учёбы, он мог выйти на прогулку, понежиться в горячих источниках, а кровать, на которой он спал, была мягкой и широкой, несравненно лучше жёстких метровых кроватей в школе.

При таких условиях для Шэнь Бьянье было нормальным желание выходить из дома через день после долгого пребывания в общежитии.

Се Юаньсин направился к школьному пункту экспресс-доставки со своей сумкой, смешавшись с толпой, опустив голову и отвечая на сообщения: «Всё было хорошо. Я провёл там два дня и спал в очень мягкой постели».

X: «Ребенку нравятся мягкие кровати?»

X: «Слышал ли малыш о водяных матрасах? Они ещё мягче. Любое лёгкое движение может заставить матрас покачнуться. Когда я держу ребёнка на ней, мне не нужно прилагать силу, он будет дрожать и плакать».

X: «Поскольку кровать мягкая, ребёнок не может ни за что ухватиться, может только цепляться за меня. Малыш будет очень жалким, но в то же время, безусловно, очень красивым, настолько, что сведёт меня с ума».

X: «Спать на нём прохладно, подходит для лета. Кровать холодная, нам жарко».

Окруженный шумной толпой и оживленными голосами, с непристойными фразами на экране своего телефона, хотя он знал, что никто другой их не увидит, Се Юаньсин мгновенно выключил экран своего телефона.

Как мог Х... Как он мог говорить такие вещи где угодно и когда угодно...

Еще день…

Ему не стыдно...

X сказал, что сведет его с ума... Если это действительно была такая сильная любовь?

Тем, кто напечатал эти слова, был X, и тем, кто отправил сообщения, тоже был X, но покраснел от смущения Се Юаньсин.

Потому что он бессознательно представил себе слова Х: «Постель холодная, нам жарко…»

Сцена была размытой, окутанной двусмысленностью, а из-за слишком конкретных слов X она приобрела влажную, теплую температуру.

Се Юаньсин крепче сжал телефон, мочки его ушей покраснели. Среди толпы его охватило чувство стыда. Он сохранял серьёзное выражение лица, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, но шаг его ускорился.

На станции экспресс-доставки было многолюдно, и вход был забит до отказа. Се Юаньсин спрятался в сторонке, быстро переключил экран телефона на номер отслеживания экспресс-посылки, а затем медленно побрел ко входу, чтобы занять очередь.

На экране его телефона отображался номер отслеживания экспресс-посылки, но пока он стоял в очереди, постоянно появляющиеся сообщения не прекращались.

X: «Почему ребенок не разговаривает?»

X: «Так холодно, детка, всегда отталкиваешь меня».

В этом предложении Се Юаньсин необъяснимо ощутил нотку грусти и обиды, словно большая восторженная собака опустила голову после того, как ее неоднократно отвергали.

Теперь, когда их отношения стали другими, они полюбили друг друга, ему казалось неправильным оставлять своего парня в стороне.

Всё было взаимно. Он любил, когда его уговаривали и хвалили, а Икс, вероятно, не любил, когда его обделяли вниманием.

Он знал, что должен ответить, но в этой ситуации…

Впереди и позади него были люди...

Се Юаньсин держал телефон как горячую картофелину, украдкой убавив яркость экрана до минимума, стоял прямо, но с опущенной головой, прикрывая телефон своим телом, и украдкой печатал:

Се Юаньсин: «Я забираю посылку, я не игнорирую тебя».

Се Юаньсин: «Просто то, что ты сказал…»

X: «Мы влюблены, фантазировать о ребёнке — это нормально. Ребёнку ведь тоже нравится, да?»

X: «Тебе нравится, когда я зацикливаюсь на ребенке, да?»

X: «Плохой ребенок, ты зацепил меня, а потом отбросил в сторону и проигнорировал».

Он похвалил его потому, что он понравился Се Юаньсину.

Он подсознательно игнорировал тот факт, что Се Юаньсин любит похвалу, а похвала может принимать самые разные формы.

Се Юаньсин пробормотал, что нет, поджал губы и смущённо сказал: «Я очень глупый. Иногда, когда ты говоришь такие вещи, я не знаю, что ответить».

X: «Малыш совсем не глупый, тебе не нужно пытаться придумать, как ответить».

X: «Я существую ради ребенка».

Собеседник отозвал сообщение. Фраза «Я существую ради ребёнка» промелькнула и сменилась на: X: «Ребёнку просто нужно меня признать».

Се Юаньсин увидел его, но не спросил, почему его отозвали, не обращая внимания на это предложение.

Его глаза изогнулись в улыбке, когда он набрал: «Не могу сейчас с тобой поговорить, не могу отвечать на сообщения, пока держу посылку в руках».

Се Юаньсин нашёл свой пакет и потянулся за ним с полки. Коробка, которую ему предстояло поднять, была не тяжёлой, но ему также нужно было помочь Гао Юфэю достать его, так что руки у него были заняты.

Он проделал весь путь обратно в общежитие. Дойдя до двери комнаты Гао Юфэя, он на мгновение замешкался, не стал стучать и сразу же вернулся в свою комнату с коробкой.

В общежитии никого не было. Шэнь Бьянье ушёл, Се Юаньсину было всё равно, и он даже почувствовал облегчение.

Он вспомнил, что Х обещал прислать ему ошейник. В общежитии больше никого не было, так что он мог надеть ошейник и сфотографироваться для своего парня.

Се Юаньсин достал телефон и сказал Гао Юфэю, что посылка у него и что нужно не забыть забрать ее позже.

Он не беспокоился о том, что Гао Юфэй появится в середине, потому что, когда Гао Юфэй попросил его помочь забрать посылку, тот сказал, что у него на вторую половину дня запланирован бейсбольный матч, и он будет очень занят.

Отправив сообщение, Се Юаньсин отложил телефон, нашел ручку без чернил и принялся тыкать ею в ленту на коробке с экспресс-почтой.

Внутри коробки лежала ещё одна коробка, упаковка была очень простой и непринуждённой. Если присмотреться, можно было даже заметить намёк на небрежность.

Потому что это была всего лишь подарочная коробка с лунными пряниками, как оставшаяся после поедания лунных пряников во время Праздника середины осени коробка, о которой забыли, а потом вспомнили, когда пришло время отправлять посылку, и таким образом отходы были использованы повторно.

Однако Се Юаньсин почувствовал облегчение. В такой упаковке подарок, вероятно, не был слишком дорогим. Хм, пожалуй, можно принять.

Он открыл коробку, и внимание Се Юаньсина сразу же привлек черный ошейник.

Чёрный кожаный ошейник был жёстким. Он поднял его и обнаружил, что пряжка сзади, там, где он застёгивался на шее, образовывала металлическую букву «Х»

Если бы он носил этот ошейник, металлическая буква «X» была бы плотно прижата к его шее сзади, в том месте, где Альфы оставляют свои метки.

Жесткий ошейник не оставлял следов укусов или зубов; «X» был молчаливым знаком принадлежности.

Се Юаньсин коснулся пряжки, взял оба конца ошейника и с тихим щелчком почувствовал, как он слегка натянул пряжку вокруг своей шеи.

Это не мешало его дыханию и не вызывало никакого дискомфорта, но игнорировать это было невозможно.

В коробке также лежал тканевый мешочек. Се Юаньсин надел ошейник и потянулся за ним. Мешочек был набит ватой, а внутри лежали часы.

Циферблат часов был темно-синим, украшенным материалом, название которому Се Юаньсин не мог дать, золотистым и сверкающим, очень похожим на звездное небо, с небольшой луной, висящей внизу, образующей мотив из звезд и луны.

Он был очень красив, но внешний круг был немного похож на бриллиантовую оправу, которая казалась довольно дорогой.

Се Юаньсин на мгновение замешкался, но не надел его, и когда он опустил глаза в поисках телефона, дверь общежития распахнулась.

Фан Чжи: «Маленький Юань, Юфэй сказал, что его посылка у тебя, и он попросил меня её передать. Ты…»

Он с изумлением смотрел на Се Юаньсина, и его глаза постепенно наполнялись удивлением.

У Се Юаньсина была редкая бледность кожи, и чёрный цвет ему очень шёл. Он был строен, а шея у него была изящной. Чёрная кожа обхватывала его белую, нежную шею, аскетичную и в то же время подобную самому желанию.

Се Юаньсин оглянулся на него. Фан Чжи на мгновение потерял дар речи: «Малыш Юань, ты же  бета? Зачем ты это надел?»

«Почему ты загораживаешь проход?»

Из-за спины Фан Чжи раздался голос Шэнь Бьянье. Он был высокого роста, и его взгляд сквозь Фан Чжи прекрасно видел, что происходит в общежитии.

Шэнь Бьянье протянул руку и схватил Фан Чжи за плечо, выражение его лица было спокойным: «Можешь отойти в сторону?»

Ошеломлённое лицо Фан Чжи мгновенно исказилось, по его лицу пробежал холодный пот. Он почувствовал острую боль в плече, словно его раздавило.

Он даже не осмелился произнести ни слова, инстинктивно отступив, как ему сказал Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье шагнул мимо него и вошёл. В следующую секунду дверь общежития Се Юаньсина захлопнулась перед ним.

Глядя на плотно закрытую дверь, Фан Чжи ощутил прилив унижения, но все же не осмелился постучать и войти снова.

Затем он вспомнил часы, которые раньше мельком видел в руке Се Юаньсина. Фан Чжи видел их в интернете: это были часы Patek Philippe серии Starry Sky, стоимостью в миллионы, которые Се Юаньсин так небрежно держал в руке.

В глубине души он не верил, что Се Юаньсин сможет построить отношения с Шэнь Бьянье на равных.

Был ли он теперь любовником Шэнь Бьянье?

Что они сейчас делали в общежитии? Целовались? Или уже делали это?

Ситуация в общежитии была совершенно иной, чем представлял себе Фан Чжи. Один человек стоял у двери, другой — у его кровати, и оба молчали.

После долгой паузы кадык Шэнь Бьянье дернулся, и он спросил низким, глубоким голосом: «Что у тебя на шее?»

Се Юаньсин спокойно ответил: «Ошейник. Ты не узнаёшь?»

Шэнь Бьянье: «Почему ты это носишь?»

Се Юаньсин: «Мой парень прислал. Он хотел увидеть, как я его надену».

Шэнь Бьянье шагнул к нему, и запах его тлеющих углей становился всё шире. Он посмотрел на Се Юаньсина сверху вниз: «У меня снова феромонное расстройство».

Он скривил губы, его тон был странным: «Теперь тебе следует утешить меня, Се Юаньсин».

Шэнь Бьянье протянул руку и медленно расстегнул ошейник на шее Се Юаньсина, словно разворачивая изысканный подарок.

Он наклонился ближе к этой бледной шее и за секунду до того, как укусить, усмехнулся про себя, пробормотав: «А твой парень знает, что ты носишь ошейник, который он тебе прислал, пока я тебя кусаю?»

Тело под его клыками напряглось в одно мгновение, но Шэнь Бьянье ощутил странное возбуждение.

Разве он не любил Х и ненавидел его? И всё же именно он сейчас кусал Се Юаньсина.

Се Юаньсин задохнулся от боли и почувствовал укол вины из-за слов Шэнь Бьянье. Дрожа, он решительно оттолкнул мужчину, но Шэнь Бьянье как раз закончил кусать и легонько лизнул рану.

«Мой парень — бета, он не рассердится из-за этого», — сказал он, но его пальцы невольно сжались.

Шэнь Бьянье опустил глаза, взглянув на расстояние между ними после того, как Се Юаньсин оттолкнул его, и усмехнулся: «Вот так?»

«Тогда почему бы тебе не рассказать ему об этом и не посмотреть, рассердится ли он».

Се Юаньсин поджал губы и отступил, увеличивая расстояние до тех пор, пока его поясница не коснулась края стола: «Это касается только его и меня, тебя это не касается».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «В самом деле, это не имеет ко мне никакого отношения».

Твой парень-бета — чудак, который любит надевать ошейники на бет. Ты расхаживаешь с ошейником, и если люди неправильно поймут наши отношения, тебе конец.

Се Юаньсин нахмурился, выглядя недовольным: «О нем этого не скажешь, он не чудак».

Шэнь Бьянье стиснул зубы, молча ругаясь, но все еще защищая его.

Он нетерпеливо постучал по столу: «Дело в том, что мои отношения с тобой не могут быть неправильно поняты посторонними».

«Я не хочу, чтобы люди знали, что я укусил Бету».

«В следующий раз, когда наденешь эти грязные вещи, не забудь запереть дверь. Сегодня это видел Фан Чжи, завтра это может быть кто угодно, Чжан Сань или Ли Сы. Мы живём в одном общежитии с тобой, так что другие могут легко всё неправильно понять».

Се Юаньсин кивнул, выражая полное согласие: «Понял».

«В следующий раз этого не произойдёт. Если Фан Чжи спросит, я скажу, что мне его подарил парень».

Сказав это, он проигнорировал Шэнь Бьянье, сжимая в руках снятый ошейник, и вышел на балкон со своим телефоном.

Шэнь Бьянье смотрел, как он идет в ванную, зная, что он собирается сделать.

Наденет соблазнительный ошейник, сфотографируеться  и отправит фотографию своему парню-бета.

Не беспокойся, все в порядке.

Се Юаньсин был глуп. Если так пойдёт и дальше, то, благодаря Икс, он вскоре попробует что-нибудь сладкое.

В ванной Се Юаньсин снова надел ошейник и сделал селфи в зеркале.

Когда он вышел, Шэнь Бьянье уже исчез, и он не знал, куда делся. Се Юаньсину было всё равно, и он отправил фотографию Х.

Се Юаньсин: «Получил ошейник».

«Изображение.jpg»

Фотография представляла собой зеркальное селфи. Голова человека была слегка наклонена, половина лица была скрыта телефоном. На бледной шее красовался жёсткий чёрный ошейник, а сквозь зеркало виднелась металлическая Х-образная застёжка на затылке.

X: «Такой красивый, детка».

X: «Я первый, кто это увидел?»

Се Юаньсин был очень честен и честно сказал: «Нет, Фан Чжи пришёл, когда я его надевал. Он был первым».

Телефон внезапно отчаянно завибрировал. Се Юаньсин посмотрел на входящий звонок в WeChat, его глаза в панике сверкали, но он не ответил.

X: «Детка, ответь на звонок».

Се Юаньсин: «Мне сейчас некомфортно, можем ли мы просто поговорить так?»

X: «Все фотографии были сделаны в общежитии, а ты говоришь, что тебе неудобно маленький врунишка».

X: «Отвечай на звонок, детка, я немного злюсь».

Телефон снова резко завибрировал. На лице Се Юаньсина отразилась борьба. Он глубоко вздохнул и ответил.

Голос на другом конце провода был глубоким и притягательным, совершенно незнакомый мужской голос, с ноткой нежности: «Малыш».

Лицо Се Юаньсина постепенно смягчилось. Он взял телефон в руки и тихо пробормотал: «Что случилось?»

X: «Ошейник, который я подарил ребенку, почему я не увидел его первой?»

X: «Детка, я злюсь».

X: «Детка, никому не показывай, ладно? Покажи только мне, только я смогу это увидеть».

Его голос был мягким и низким, но с повторяющимися интонациями в нем чувствовалась странная липкость, словно в цепких водорослях, на первый взгляд не смертельная, но способная в любой момент утопить кого-нибудь.

Это было похоже на проявление слабости, но в то же время беспощадное и в то же время скрытое опасное.

Се Юаньсин: «Я не хотел этого делать, он толкнул дверь, когда я отвлекся».

X: «Я не виню малыша, но, малыш, ты можешь в будущем держаться подальше от этого человека?»

Х: «Он мне не нравится».

Се Юаньсин нашел это забавным и тихо спросил: «Но разве вы с ним не друзья? Или это он дал мне ваш WeChat?»

X: «Кто с ним дружит?»

X: «Он увидел моего прекрасного ребенка, неужели я не могу его не любить?»

Мужской голос в трубке помолчал, а затем пробормотал: «Детка, не защищай его».

Се Юаньсин прислонился к стене и сказал ему мягким, тихим голосом, словно ведя обычный телефонный разговор со своим парнем: «Я не защищаю его».

X: «Детка, спорить — плохая привычка».

Се Юаньсин не смог сдержать смеха: «Я ошибался, я больше не буду о нем говорить».

X: «Детка, не извиняйся».

X: «Последуй за своим парнем и скажи: «В будущем я буду держаться от него подальше».

Так по-детски.

Но Се Юаньсин так же по-детски добавил: «В будущем я буду держаться от него подальше».

X усмехнулся, его голос был нежным: «Хороший малыш».

Его снова похвалили, и глаза Се Юаньсина тоже изогнулись в лёгкой улыбке, а затем он услышал, как Х говорит: «Я смотрю на фотографии, которые прислал малыш. Сделай ещё несколько, малыш, этого мало».

X: «Моё имя на шее у ребёнка, так же как ребёнок — мой Омега. Мне нравится слово «ребёнок».

Се Юаньсин поджал губы: «Я не Омега».

X: «Я знаю, я тоже не Альфа, детка».

X: «Прости, детка, я не хотел сравнивать ребёнка с Омегой. Бета — это хорошо. Каким бы ни был второй пол ребёнка, это лучший пол в мире».

Лёгкое волнение, только что вспыхнувшее в сердце Се Юаньсина, тихо утихло. С одной стороны, он считал эти слова слишком преувеличенными, но с другой – он действительно успокоился. Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время ему это нравилось.

X: «Главное, чтобы, когда ребенок это носит, у него как будто есть мой знак, он мой».

X: «Я тоже хочу быть как у малыша. Малыш, можешь сделать мне намордник на заказ, как железную клетку, закрывающую рот, и с выгравированным на нём именем малыша? Это нормально?»

X: «Я хочу попробовать укусить ребёнка за шею, как альфа, но боюсь, что ему будет больно. Так я не буду кусать ребёнка, но всё равно смогу лизнуть его имя».

Это был второй раз, когда X поднял этот вопрос, как будто он действительно этого ожидал.

Се Юаньсин не мог себе представить такую сцену, мочки его ушей покраснели от жара: «Нет, это странно».

Чтобы помешать Х постоянно поднимать эту тему, он сменил тему: «Часы, которые ты мне прислал, сможешь ли ты получить, если я верну их по адресу отправителя?»

На другом конце провода повисла пауза, затем Х наконец заговорил: «Почему ребенку это не нравится?»

Се Юаньсин: «Весь круг — бриллианты. Это слишком дорого, я не могу этого принять».

X: «Мы любим друг друга, детка. Если ты ничего от меня не хочешь, я буду чувствовать себя бесполезным».

X: «И эти часы недорогие. Разве ты не слышала, детка? Мелкие бриллианты — это просто 碎钻 (дроблёные алмазы), они ничего не стоят».

X: «Теперь есть даже выращенные в лаборатории алмазы, еще менее ценные».

X: «Финансовое положение моей семьи среднее. Даже на такой недорогой подарок мне приходится долго копить, чтобы подарить малышу. Малыш не может меня за это не любить».

Он хотел сказать: «Носи». Если они потом сломаются, эти вещи останутся ребёнку, а деньги от их продажи будут считаться компенсацией за ребёнка.

Подумав об этом, он проглотил эти слова.

Се Юаньсин не разбирался ни в ценах на бриллианты, ни в часах. Глядя на маленькие бриллианты по краю, они действительно казались маленькими. Он решил пока оставить их себе, думая, что сможет вернуть, если они потом разобьются.

Он не стал больше настаивать, его глаза слегка изогнулись, голос прозвучал мягко: «Мне это не понравится».

«Неважно, есть ли у тебя деньги или нет, пока ты продолжаешь любить меня, я всегда буду любить тебя».

Шэнь Бьянье, неосознанно зашедший на спортивное поле, стоял спиной к стене, а заходящее солнце удлиняло его тень.

Казалось, он слегка улыбнулся, а устройство для изменения голоса сделало его голос очень нежным.

"Это так?"

«Я верю тебе, детка».

Его ближайшие родственники махнули на него рукой, когда в восемнадцать лет ему подтвердили, что он проживет недолго. Се Юаньсин, используя фальшивую сеть, мог беззастенчиво сказать незнакомцу подобные слова:

«Пока ты выбираешь меня, я всегда буду твердо выбирать тебя».

Бесконечно глупо.

Глава 29

В пятницу вечером, за двадцать минут до начала регистрации на курс, страница входа студентов на официальный сайт Технологического института университета работала невероятно медленно.

Он нажимал и нажимал кнопку «Войти», но страница не открывалась.

Поначалу Се Юаньсин не был особенно озабочен выбором дисциплин, но он беспокоился, что в конечном итоге останутся только те дисциплины по интересам, в которых он не преуспел или в которых не хотел участвовать, например, плавание или метание копья.

Итоговые оценки по интересующим предметам также будут учитываться при расчёте среднего балла. Хотя эта доля невелика, она всё же может повлиять на оценку стипендии.

На всякий случай Се Юаньсин решил записаться на курсы фортепиано, в которых уже имел базовые знания. Таким образом, ему не пришлось бы тратить много времени на этот курс, освободив время для предметов, в которых он не был силён, например, линейной алгебры.

В верхней части экрана его телефона появилось сообщение от Фан Чжи с вопросом о том, что он планирует выбрать.

Се Юаньсин не ответил. С тех пор, как он в прошлый раз согласился на предложение X, он постепенно отдалился от Фан Чжи.

X это не понравилось, поэтому и Се Юаньсину это не понравилось.

Он проигнорировал сообщение, продолжая упорно тыкать рукой в мертвый интерфейс входа в систему.

Се Юаньсин не решился обновить страницу, опасаясь, что его старый телефон зависнет после обновления.

Пока он колебался, он увидел рядом с экраном небольшой плавающий значок вызова и почувствовал желание повесить трубку...

Возможно, именно этот звонок по WeChat замедлял скорость его интернета.

Это было вполне возможно.

Человек на другом конце провода, не обращая внимания, продолжал спрашивать: «Как дела, детка? Ты добрался?»

Се Юаньсин с лёгким виноватым видом снова нажал кнопку «Войти». Экран на мгновение замер, а затем резко прыгнул. Глаза его загорелись, и он удивлённо воскликнул: «Я в системе!»

Х, казалось, был заражён его тоном и усмехнулся: «Какой курс планирует выбрать ребёнок?»

«У тебя есть любимый?»

Се Юаньсин: «Я выберу фортепиано. У меня уже есть небольшой опыт, так что мне не нужно тратить время на обучение».

Реакция Х была нормальной, как будто он впервые об этом услышал, его голос был полон восхищения: «Малыш еще и на пианино играет, это так впечатляет».

Се Юаньсин, следя за временем, отведённым на выбор курса, сказал: «Я учился этому ещё в детстве, начал в пять лет. Тогда я был даже ниже ростом, чем пианино».

X мягко улыбнулся, а затем сказал с ноткой грусти: «Малыш, должно быть, был таким милым тогда, к сожалению, я не смог этого увидеть».

Се Юаньсин подпер подбородок рукой, глядя в телефон, и в его темных глазах мелькнуло мягкое воспоминание: «На самом деле, когда я был маленьким, я совсем не был милым».

«У меня был ужасный характер. Три разных преподавателя фортепиано были настолько мной разочарованы, что ушли».

«Когда мне было семь или восемь лет, я познакомился с очень хорошим преподавателем игры на фортепиано, но я так его раздражал, что он больше не хотел меня учить. Чтобы удержать его, мама наказывала меня, заставляя весь день играть сонату си минор».

«Я сидел за пианино, играл и плакал, но не собирался сдаваться и плакал с каменным лицом».

Взгляд Се Юаньсина смягчился еще больше, а голос стал мягким и легким: «Мама говорила, что я павлин, и что мне приходится плакать, сжав шею».

Голос Х. также понизился, как будто он боялся потревожить человека на другом конце провода: «Так что, маленький павлин не плакал весь день?»

Се Юаньсин: «Нет, я играл всего чуть больше часа, а потом рассмешил своего учителя».

«Моя мама просто не могла видеть мои страдания. Она хотела оставить преподавателя, потому что мне нравилось играть на пианино. Как только преподаватель смягчился, она прекратила занятия и даже пригласила меня на большой ужин в тот вечер».

Он обожал фортепиано, и его мать обожала смотреть, как он играет перед публикой. Она всегда была щедра на похвалу, даже если он только что сдал начальный экзамен по фортепиано, назначенный его учителем, она брала его на руки и кружила.

За шесть лет, что Се Юаньсина унижали и считали никчёмным в доме тёти и дяди, он научился играть на пианино по нарисованным клавишам. Бумажные клавиши не издавали ни звука, поэтому он тихо напевал мелодию «До-Ре-Ми», подбадривая себя.

X: «Кроме фортепиано, есть ли у малыша еще какие-нибудь интересные курсы?»

Се Юаньсин покачал головой, а затем, вспомнив, что собеседник его не видит, сказал: «Нет, это невозможно. Я выбрал фортепиано, потому что умею играть, и это освободит время для моих основных предметов».

«Я хочу получить стипендию».

На другом конце провода Шэнь Бьянье, сидевший в офисе студенческого союза, замолчал.

С того момента, как Се Юаньсин упомянул о своём детстве, его сердце понемногу сжималось. Он чувствовал, что Се Юаньсина немного жаль.

Как человек, которому в детстве даже приходилось плакать с затекшей шеей, и которого мать называла павлином, постепенно стал таким безжизненным?

Выбор фортепиано в качестве факультатива был сделан уже не по любви, а для того, чтобы освободить время и усердно заниматься ради стипендии в десять тысяч юаней.

Се Юаньсину было всего восемнадцать, ему еще не было девятнадцати, но, казалось, он полностью утратил все свои увлечения и интересы.

Чтобы сэкономить на трафике, он никогда не смотрел онлайн-видео, отказывался покидать кампус, потому что это стоило денег, у него не было друзей, он редко общался с людьми, а его основным тоном стала уныние.

Будучи Х, он не знал, что мать Се Юаньсина уже умерла. Стоит ли ему поднимать этот вопрос?

X: «Малыш такой мотивированный. Выбрав курсы, приходи и реши несколько практических задач. Если что-то не знаешь, просто спроси меня, твой парень тебе поможет».

Он не поднял этот вопрос.

Се Юаньсин тихонько напевал, его голос был бодрым. Ожидая результаты отбора, он просто нашёл свои тестовые работы. Он писал и рисовал, изредка шепча несколько слов Х.

Наконец, он успешно выбрал факультативный курс по фортепиано, заполнив последний свободный слот в своем недельном расписании, в котором теперь оставался только понедельник после обеда.

Глядя на свое плотное расписание занятий, Се Юаньсин вздохнул.

Кто сказал, что учиться в колледже должно быть легко?

В понедельник днём, перед началом последнего урока, половина учеников школы начала двигаться, хлынув к общежитию. Се Юаньсин не стал втискиваться в лифт, а пошёл по лестнице рядом с ним.

Многие уже сидели в классе музыки. Се Юаньсин вошёл через заднюю дверь и нашёл пустое пианино, за которое можно было сесть.

Пианино, которые использовались для обучения, немного отличались от обычных: все они были электрическими, с наушниками, висящими на каждой панели.

Количество пианино в классе и количество постоянно входящих людей явно не соответствовали друг другу. Пока опоздавшие в растерянности стояли в первом ряду, вошла длинноволосая учительница музыки.

«Скамейки перед пианино рассчитаны на двух человек. Найдите место, где можно сесть».

Се Юаньсин инстинктивно наклонил голову и опустил взгляд, глядя на длинную скамью под собой. Он медленно подвинулся к её краю.

В следующую секунду скамья потеряла равновесие и накренилась набок. Сердце Се Юаньсина ёкнуло. Когда он уже почти упал, чья-то рука вовремя надавила на другую сторону.

"В чем дело?"

«Так скромно, неужели ты собираешься уступить мне всю скамью и сидеть на полу, чтобы послушать лекцию?»

«Верно, с такой упругой попой и обилием плоти, наверное, не помешало бы посидеть на полу».

Се Юаньсин непонимающе поднял взгляд и увидел красивое лицо Шэнь Бьянье, смотрящего на него с полуулыбкой.

Се Юаньсин: «Ты…»

Шэнь Бьянье кивнул: «Я».

Се Юаньсин: «Разве ты не второкурсник?»

Шэнь Бьянье: «Эти курсы по интересам являются открытыми факультативами для студентов первого и второго курса, ты разве не знал?»

Он поднял бровь: «Мне не повезло, что я выбрал тот же путь, что и ты».

Се Юаньсин поджал губы: «Я играл на пианино, когда был на вилле. Для меня нормально выбрать пианино. Это моя неудача».

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Чтобы избежать тебя, я специально выбрал пианино, на котором ты умеешь играть».

«Раз ты уже умеешь играть на пианино, разве тебе не следует брать другие факультативы? Но мы всё равно оказались в одном классе, так что мне всё равно не повезло».

Эта логика была непобедима.

Эти две фразы лишили Се Юаньсина дара речи, заставив его почувствовать, что Шэнь Бьянье стоит на непобедимой земле.

Шэнь Бьянье сел рядом с ним. Маленькое кресло оказалось тесновато для двух человек, и стало тесно.

Тем более, что Се Юаньсин выбрал место у стены, теперь он оказался в ловушке между стеной и Шэнь Бьянье, не имея возможности отступить.

Плечо к плечу, нога к ноге.

Се Юаньсин неловко поерзал, почти половина его тела выдвинулась за пределы стула, просто чтобы создать хоть немного дистанции.

Шэнь Бьянье наблюдал со стороны. Восстановив равновесие, он вдруг спросил: «Мне что, нужно держать тебя за эту попу, чтобы люди поверили, что я не издеваюсь над одноклассником?»

Рука Се Юаньсина, упиравшаяся в стену, соскользнула. Он чуть не упал на землю, испуганный этим замечанием.

Он медленно приблизился: «Я не привык быть слишком близко к другим».

Шэнь Бьянье: «Я не слышал, чтобы ты это говорил, когда Гао Юфэй шел, обнимая тебя за плечо».

«Ты так близок с другими Альфами, твой парень знает об этом?»

Сказать, что он не был раздражен, было бы некоторой ложью.

Но дело было просто в том, что он не выносил людей, у которых были парни, но которые все равно ходили с другими под руку, так же, как он не выносил плейбойское поведение Чжоу Чао.

В основном это было его чувство справедливости, и оно не имело никакого отношения к Се Юаньсину.

Се Юаньсин проигнорировал его, прислушиваясь к звону школьного звонка и сосредоточившись так, словно впервые изучал нотную грамоту.

«В свободное время перепишите короткие музыкальные отрывки на доске в нотный формат. Принесите их на следующий урок, я проверю».

Звонок на урок уже прозвенел. Учительница музыки поспешно закончила, оставила домашнее задание и ушла.

Се Юаньсин и Шэнь Бьянье уже собирались уходить, когда перед Шэнь Бьянье предстал покрасневший Омега.

Человек протянул маленькую розовую карточку, едва скрывая свою застенчивость, и сказал: «Здесь пахнет моими феромонами. Старший, если тебе понравится, могу я добавить твои  контактные данные?»

Первокурсникам редко доводилось встречаться с Шэнь Бьянье. Многие не ожидали увидеть Шэнь Бьянье на факультативном занятии по фортепиано.

Самые смелые воспользовались моментом после занятий и направились прямо к нему.

Множество других жаждали оказаться сзади. Существовала «тенденция» отправлять Шэнь Бьянье любовные письма, а в случае отказа они могли просто посмеяться вместе с толпой.

Но…

А что, если бы Шэнь Бьянье согласился?

Трудно было сказать, что омега, передавший феромонную карту, не имел подобного намерения. Шэнь Бьянье был достаточно привлекателен, начиная от происхождения и заканчивая внешностью.

Более того, он был исключительно щедр.

Шэнь Бьянье посмотрел на карточку перед собой. Его феромоновое расстройство было непредсказуемым, но в данный момент всё было в порядке, и он чувствовал его аромат.

Пахло персиками, слегка сладковато, но он встал и легкомысленно сказал: «На самом деле, я не очень хочу становиться парфюмером».

«Эти ароматизированные открытки больше подойдут профессионалам».

Се Юаньсин, увидев, что он наконец встал, расчистил дорогу, и быстро прошёл мимо. Шэнь Бьянье уже собирался уходить, когда его снова остановил Омега.

Омега, покраснев, спросил: «Тогда, сеньор, как вы думаете, моя надушенная карточка пахнет хорошо?»

Предыдущие слова Шэнь Бьянье уже были вежливым отказом, но он, по-видимому, не понял, или, возможно, воспринял вежливость Шэнь Бьянье как форму мягкого обращения к нему.

Более того, из-за этого прерывания Се Юаньсин метнулся, словно кролик, в три прыжка, исчезнув без следа. Шэнь Бьянье слегка нахмурил брови, выражая нетерпение.

Он прошёл мимо «Омеги», его голос звучал спокойно и несколько холодно: «Персики с искусственными ароматизаторами — низкого качества».

Покрасневшее лицо Омеги позади него мгновенно побледнело. Друг, наблюдавший за происходящим со стороны, неловко подошёл и сказал:

«Не стоило останавливать его во второй раз. Во всех постах говорится, что если остановить старшего Шэня на публике, он проявит уважение только в первый раз, когда отвергнет кого-то».

Омега смял феромонную карту в руке. Прямое признание его «низшим» лишило его лица, и он разрыдался.

Шэнь Бьянье не слышал плача Омеги позади себя, но когда он вышел, то не нашел и Се Юаньсина.

Он с подозрением взглянул на далёкую лестницу и группу людей, ожидающих лифт рядом с ней. Если коротко, куда он делся?

Шэнь Бьянье сделал несколько шагов за другой угол. Как только он приблизился, он услышал голоса.

Это были Се Юаньсин и Фан Чжи.

Шэнь Бьянье с интересом остановился, стоя в углу, где эти двое не могли его видеть, и приготовился послушать, о чем эти двое тайно говорят, прячась в углу.

Улыбка на его губах была всего лишь легкой усмешкой, больше похожей на натянутую, неискреннюю ухмылку.

Фан Чжи только что позвал Се Юаньсина. Он посмотрел на стоявшего перед ним человека и спросил: «Что случилось?»

Фан Чжи оказался там, потому что извилистый коридор соединял здания А и В. Два здания располагались друг напротив друга, что позволяло им видеть ситуацию друг друга.

Он был на уроке каллиграфии в корпусе B. Он случайно увидел, как Се Юаньсин входит в класс фортепиано в корпусе A. Как только урок закончился, он сразу же вышел на улицу, чтобы подождать. К счастью, Се Юаньсин вышел довольно поздно, и он случайно столкнулся с ним, не разминувшись.

Взгляд Фан Чжи невольно задержался на шее Се Юаньсина. Привлекательного кожаного ошейника уже не было, но он всё ещё помнил, как выглядел в нем парень перед ним.

Первоначально, после того как Се Юаньсин отверг его, он не принял это близко к сердцу; для него не было бы потерей остаться просто друзьями.

Но, увидев Се Юаньсина в кожаном ошейнике, он немного пожалел об этом. Раньше он думал, что Се Юаньсин будет хорошо смотреться в наряде, но не ожидал, что чёрный кожаный ошейник на его нефритовой шее будет таким… притягательным.

Это было просто притягательно, как воплощение желания.

Фан Чжи снова оживился. Се Юаньсин любил, когда его хвалили, и воспользовался этим, чтобы снова сократить дистанцию между ними, но обнаружил, что Се Юаньсин больше с ним не разговаривает.

Сообщения оставались без ответа несколько дней. Когда Гао Юйфэй звал их вместе, Се Юаньсин тоже садился рядом с Гао Юйфэем, избегая его.

Если бы Фан Чжи до сих пор не заметил неладного, он был бы глупцом.

Не имея другого выбора, он просто воспользовался возможностью, когда Гао Юфэй и Се Юаньсин вышли из общежития, а Шэнь Бьянье не было рядом, и направился прямиком к Се Юаньсину.

В любом случае, Се Юаньсин, по большей части, был любовником Шэнь Бьянье, и тот, похоже, не хотел афишировать их отношения. Что, если Се Юаньсин делал это только ради денег?

Более того, с тех пор он заметил, что атмосфера между ними была очень холодной, порой даже напряженной.

Похоже, Шэнь Бьянье заплатил Се Юаньсину за что-то. Судя по пластырю на шее Се Юаньсина, Шэнь Бьянье заплатил за укус Се Юаньсина.

Но какой Бете понравилось быть укушенным? Се Юаньсин должен был не любить Шэнь Бьянье, возможно, даже ненавидеть его.

Се Юаньсин никогда не носил эти часы Patek Philippe. Возможно, изначально они принадлежали Шэнь Бьянье, и Се Юаньсин просто взял их в руки. Если подумать, то небрежный подарок Шэнь Бьянье за пять миллионов юаней был бы почти безумием.

Возможно, он даже не был любовником, так что у него был шанс.

Такой неуверенный в себе и замкнутый человек, как Се Юаньсин, поверит чему угодно, если его похвалить и уговорить еще несколько раз.

Фан Чжи тихо сказал: «Маленький Юань, ты, кажется, был расстроен с тех пор, как я в прошлый раз задержал тебя в библиотеке».

«Могу ли я объяснить?»

Се Юаньсин нахмурился и прервал его: «Я не недоволен».

Фан Чжи улыбнулся так нежно, словно смотрел на обиженного ребенка: «Тогда почему ты в последнее время так самоуверен по отношению ко мне?»

«Ты больше не отвечаешь на мои сообщения, ты злишься?»

Се Юаньсин серьезно сказал: «Нет, это мой парень сказал мне держаться от тебя подальше».

Улыбка Фан Чжи застыла на его лице, он усомнился в своих ушах: «Мальчик… парень?»

Может ли быть, что Шэнь Бьянье на самом деле встречался с Се Юаньсин?

Невозможно, как это может быть?

Он выдавил улыбку и спросил: «Кто твой парень?»

Се Юаньсин: «Он бета».

Бета Се Юаньсин знал... разве не только он?

Фан Чжи тщательно все припомнил и пришел к выводу, что тихий характер Се Юаньсина не способствовал тому, чтобы тот завел новых друзей.

У него было ощущение, что Се Юаньсин действительно был обеспокоен инцидентом в библиотеке.

Дело было не в его самоуверенности, а в том, что круг общения Се Юаньсина был слишком прост; других возможностей не было.

Фан Чжи почувствовал лёгкое облегчение, но в то же время смутно чувствовал, что что-то не так. Он всё ещё продолжал: «Ты всё ещё злишься на меня из-за прошлого инцидента в библиотеке, да? С тех пор, как я попал в библиотеку, ты становишься всё холоднее и холоднее, а теперь и вовсе меня игнорируешь, не так ли?»

«Послушай, в прошлый раз это было из-за Шэнь Бьянье».

«Фан Чжи!» — решительно перебил его Се Юаньсин, его голос был опасно холодным.

В углу Шэнь Бьянье едва не выбежал.

В этот короткий миг сердца всех троих напряглись. Фан Чжи впервые увидел Се Юаньсина таким злым и ещё больше уверился, что тот злится на него. Что бы Се Юаньсин ни думал, он выпалил всё.

Фан Чжи: «Это Шэнь Бьянье сказал мне не учить тебя. Разве ты раньше не был с ним в плохих отношениях? Он намеренно подшутил над тобой».

«Я не хотел обидеть Шэнь Бьянье, но я также знал, что ты не сможешь освоить линейную алгебру без репетиторства, поэтому я подтолкнул к тебе своего друга».

Он осмелился сказать это не просто так: последний телефонный звонок заставил его понять, что Шэнь Бьянье не рассказал об этом Се Юаньсину.

Хотя он не знал, кто этот контакт в WeChat, на который он нажал, линейная алгебра Се Юаньсина действительно улучшилась по сравнению с предыдущим. Осознав это, он спросил Се Юаньсина, но тот ответил, что больше не общается с этим человеком.

Сидевший в углу Шэнь Бьянье хотел рассмеяться, но в его глазах мелькнула злоба.

У него действительно не было возможности объяснить этот вопрос, поэтому он мог только позволить Фан Чжи облить его грязью.

Когда молодой господин испытывал такое унижение? В голове уже проносились разные варианты, как поступить с Фан Чжи, но тут он услышал голос Се Юаньсина.

«Если Шэнь Бьянье скажет тебе что-то сделать, ты просто сделаешь это?»

Фан Чжи: «Ты же знаешь происхождение и положение семьи Шэнь Бьянье. Если я ему не помогу, боюсь, он мне отомстит».

Се Юаньсин: «Правда? Но когда у Шэнь Бьянье сломалась дверь машины, он даже не нашёл того, кто мог бы заставить их заплатить, а оплатил ремонт сам».

«Неужели он действительно отомстит тебе за такую мелочь?»

Он вдруг заговорил: «Он дал тебе денег, не так ли?»

Фан Чжи слегка напрягся: «Он дал мне пятьдесят тысяч юаней. Я купил тебе подарок и готов отдать его, если моё признание будет успешным».

«Но ты все больше отдалялся от меня, и я не мог найти возможности».

Се Юаньсин опустил глаза, его взгляд из-под темной челки выражал нетерпение: «Фан Чжи, я поступил в Технологический университет».

«У меня хороший IQ».

В углу Шэнь Бьянье мучительно пытался сдержать смех и щипал себя.

Фан Чжи не ожидал, что Се Юаньсин, обычно спокойный и молча выслушивавший всё, скажет такие слова. Он обратился к Се Юаньсину именно потому, что чувствовал, что таким человеком легко манипулировать.

В этот момент он немного разозлился и сказал: «Я не думаю, что ты не понимаешь ,что значат пятьдесят тысяч юаней для обычной семьи».

«Ты даже можешь подрабатывать в баре за несколько сотен юаней, так почему ты считаешь ,что я не прав, беря деньги?»

«Пятьдесят тысяч, пятьдесят тысяч легко достать. Если ты думаешь, что я не прав, то это потому, что ты мало страдал в жизни и всё ещё такой наивный?»

Разве ты недостаточно страдал в жизни?

Се Юаньсину захотелось смеяться, и он действительно рассмеялся.

Он наклонился к Фан Чжи и заговорил тихо, словно тихий голос мог облегчить боль:

«Когда мне было двенадцать, я нес двадцатифунтовую бочку с маслом, крышка была неплотно закрыта, и масло разлилось во все стороны. Когда меня подвесили и избили, я думал, что уже претерпел все тяготы этого мира».

Чего он не сказал, так это то, что к тому времени его мать умерла всего полмесяца назад.

Се Юаньсин покачал головой: «Я ошибался».

«Оказывается, меня все еще ждало испытание: быть загнанным в угол и высмеянным таким идиотом, как ты, просто чтобы поддерживать поверхностные отношения с одноклассниками».

Се Юаньсин: «Твоя «любовь» довольно отвратительна».

«С этого момента я скажу Гао Юфэю, что больше не буду выполнять с тобой групповые задания и не скажу тебе ни слова».

Фан Чжи выглядел смущённым: «Неужели тебе обязательно быть таким категоричным? Раз ты был таким бедным, ты должен меня понять».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой: «На самом деле, все это не имеет значения».

«Главное, ты не нравишься моему парню».

Из угла послышались шаги. Шэнь Бьянье, нахмурившись, вышел из-за угла: «Се Юаньсин, что ты здесь делаешь?»

«Я не взял с собой ключ от общежития. Я искал тебя целую вечность».

Се Юаньсин сделал два-три шага по направлению к нему, а затем, когда он приблизился, отступил на обычную социальную дистанцию: «Я здесь».

Фан Чжи остался позади, оба его проигнорировали. Шэнь Бьянье же полностью игнорировал его от начала до конца.

Что касается необычно бледного лица Фан Чжи при появлении Шэнь Бьянье, то никто не удосужился спросить.

Выходя из здания, Шэнь Бьянье поднял бровь и сказал: «Я только что слышал, как ты сказал, что твоему парню не нравится Фан Чжи, поэтому ты больше не будешь с ним общаться?»

Он усмехнулся: «Где же решимость?».

Когда он это сказал, брови Шэнь Бьянье изогнулись в улыбке, а уголки его губ не изменились.

Он хорошо знал Се Юаньсина: мягкий и выносливый, даже если ему не нравился Фан Чжи, он мог сохранять внешнее спокойствие.

Но теперь Се Юаньсин смог сказать такие категоричные слова из-за небрежного замечания Х.

Он должен был признать, что Шэнь Бьянье чувствовал себя немного...

Удовлетворен.

Се Юаньсин: «Это не отсутствие характера».

Кто его выбирает, того он выбирает. Кто его оставляет, того он оставляет.

X уважал его, и он также должен уважать X, не делая из-за постороннего человека вещей, которые могли бы расстроить его парня.

К тому же Фан Чжи по своей природе был раздражающим человеком.

Шэнь Бьянье: «Прежде чем сказать это, что еще ты сказал Фан Чжи?»

Это предложение Се Юаньсин произнес очень близко к Фан Чжи, его голос был очень тихим; он не услышал ни слова.

Однако Се Юаньсин покачал головой, его тон был небрежным: «Ничего особенного».

Глава 30

Ощущение, что ему не придётся лично оправдываться перед сомнительными обвинениями Фан Чжи, было весьма приятным для Шэнь Бьянье. Даже когда его феромоны были нестабильны, он чувствовал себя немного спокойнее.

Его рука лежала на плече Се Юаньсина, широкая ладонь закрывала почти половину плеча Се Юаньсина, а большой палец лежал на тонкой лопатке.

По мере того, как он приближался, тело под его рукой постепенно напрягалось, а лопатка задрожала от прикосновения Шэнь Бьянье.

У него было такое ощущение, будто он держит крыло бабочки.

Эта мысль необъяснимым образом пришла в голову Шэнь Бьянье, и ему невольно захотелось рассмеяться. Он думал, что Се Юаньсин больше всего похож на гриб, но в глазах матери Се Юаньсина он был павлином. Теперь к этому списку добавилась бабочка.

Может ли один человек иметь столько граней?

При таком положении дел один только Се Юаньсин мог бы превратиться в ботанический и зоологический сад. Тогда, чтобы даже взглянуть на Се Юаньсин, пришлось бы покупать билет.

Учитывая любящую деньги натуру Се Юаньсина, он, вероятно, сошёл бы с ума от радости.

Чтобы никто не увидел его без оплаты, Се Юаньсин может даже надеть маску.

Блин.

Шэнь Бьянье внезапно ослабил хватку и, сдерживая смех, оперся на плечо Се Юаньсина. Он смеялся так громко, что тело Се Юаньсина закачалось в такт его смеху.

Се Юаньсин был сбит с толку, потерял дар речи и спросил: «У тебя случился эпилептический припадок?»

Шэнь Бьянье лежал на плече Се Юаньсина, явно веселясь. Он лениво пробормотал: «Неужели ты не можешь сказать обо мне ничего хорошего?»

Он стоял слишком близко; когда он говорил, его дыхание обдавало шею Се Юаньсина слабым, почти неощутимым теплом.

Се Юаньсин почувствовал щекотку и инстинктивно захотел отстраниться. Уклоняясь, он спросил: «Ты собираешься укусить или нет?»

Шэнь Бьянье: «Почему тебя не волнует, над чем я смеюсь?»

Се Юаньсин поднял свои тяжелые плечи: «Меня волнует только то, когда ты слезешь с моего плеча».

«Не двигайся», — прижал его к земле Шэнь Бьянье. Когда он повернул голову, его губы коснулись шеи Се Юаньсина.

Се Юаньсин уже привык к этому. Прежде чем укусить, Шэнь Бьянье привычно лизнул, словно ел мороженое.

Даже если бы он протестовал, Шэнь Бьянье лишь отмахнулся бы от него и в следующий раз поступил бы так же.

Привычка была поистине ужасной вещью. Только когда Шэнь Бьянье лизнул его в затылок, Се Юаньсин понял, что место, которое он только что коснулся, было боковой частью его шеи, рядом с кадыком.

Должно быть, это было непреднамеренно.

Се Юаньсин не придал этому особого значения. По коже затылка разлилась влага, тёплый, расплавленный язык лизнул её, вызвав дрожь ощущений.

Сколько бы раз он ни делал это, в тот момент он не мог сдержать дрожь своего тела.

Словно добыча в пасти волка, беспокойно дрожащая.

Он спокойно ждал момента, когда острые зубы пронзят его кожу, но Шэнь Бьянье, стоявший позади него, отложил укус.

Се Юаньсин: «……»

Он поджал губы с ноткой недоумения: «Должен ли я спросить тебя, чему ты смеешься, прежде чем ты мне быстро ответишь?»

«Может быть, ты слышал: убей быстро, не мучь?»

Шэнь Бьянье был так удивлен этим, что усмехнулся, стиснув зубы: «Неужели я такой мелочный?»

Он не дал Се Юаньсину возможности ответить, вероятно, не желая слышать то, что, по его мнению, серьёзно вредило его имиджу. Не задумываясь, он прямо сказал: «Я не считаю эту позу хорошей».

Се Юаньсин не знал, что не так с позой двух людей, стоящих друг перед другом, но все же добродушно спросил: «Тогда какую позу ты хочешь изменить?»

В чем разница между этим видом и морским ежом, у которого развились иглы только для того, чтобы людям было легче есть, не прибегая к помощи миски?

Его не только собирались съесть, но и нужно было подумать, как сделать его более удобным для употребления.

Быть богатым действительно хорошо.

Се Юаньсин вздохнул, затем обернулся и увидел, что Шэнь Бьянье стоит со странным выражением лица, отпустив его.

Шэнь Бьянье смотрел на него, а также на стул рядом с ним.

Почему он не мог сесть на стул, а Се Юаньсин — к нему на колени? Нет, это слишком интимно.

Было бы плохо, если бы Се Юаньсин неправильно понял.

В первый раз, когда он продемонстрировал свою нестабильную сексуальную ориентацию Се Юаньсину, он все еще мог прижать человека к столу, игриво похлопывая Се Юаньсина по ягодицам.

Теперь же, после бесчисленного количества раз, он стал гораздо более сдержанным.

Избыточные инъекции ингибиторов сделали его эмоции менее возбуждёнными, и его мозг остался рациональным.

Шэнь Бьянье согласился на это условие и с тех пор неизменно его выполнял. В тот самый момент в мусорном ведре лежали три пустых шприца с ингибитором.

Но теперь, взглянув на стул рядом с собой, Шэнь Бьянье почувствовал необъяснимое… сожаление.

Се Юаньсин, простоявший полдня, словно деревянный манекен, обернулся и почувствовал, как его ноги немного онемели. С таким же оцепеневшим выражением лица он спросил молодого мастера: «Всё ещё кусаешся?»

Шэнь Бьянье наблюдал, как его маленькое горло невольно подергивается, когда он говорит, и вдруг ему в голову пришла очень странная мысль:

В любом случае, Се Юаньсин — бета-версия.

У него нет железы на затылке; укусы Се Юаньсина направлены лишь на то, чтобы обмануть его собственные феромоны.

Затем…

Где он не кусается?

Шэнь Бьянье опустил взгляд, всё больше сосредоточивая внимание на кадыке Се Юаньсина. Он был на голову выше Се Юаньсина и мог легко схватить его за горло.

Чувствительный, нежный кадык пошевелился под его большим пальцем, и Шэнь Бьянье не удержался и слегка надавил, слегка надавливая.

«Могу ли я здесь укусить?»

Он спросил тихим, мягким голосом, почти с мольбой.

Се Юаньсин был наполовину задушен, хотя ему не было больно, и он не задыхался, но ощущение того, что его спасательный круг перехвачен, заставило его инстинктивно забеспокоиться.

Но он не отступил. Вместо этого он посмотрел на Шэнь Бьянье и так же тихо спросил: «Ты понимаешь, что говоришь?»

Шэнь Бьянье: «В контракте сказано, что я могу укусить тебя за шею, и это тоже твоя шея».

Се Юаньсин на мгновение лишился дара речи.

Его молчание в глазах Шэнь Бьянье стало согласием. Шэнь Бьянье невольно наклонился ближе, чувствуя себя нервно: «Я буду осторожен, будет не очень больно».

Хотя Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье не загрызет его до смерти, все его тело напряглось, когда Шэнь Бьянье приблизился, и он инстинктивно протянул руку, чтобы оттолкнуть его.

«Нет, ты не можешь укусить... Ммм...»

Шэнь Бьянье крепко схватил его за руки, пытаясь удержаться, и наполовину прижал к стене, обнажив уязвимую шею.

В следующую секунду Шэнь Бьянье укусил.

Было немного больно, но совсем чуть-чуть. Ощущение было не укусом, а, скорее, полным охватом кадыка.

Шэнь Бьянье держал маленький кадык во рту, нежно покусывая и облизывая его. Кадык двигался, и его губы двигались вместе с ним, медленно наполняя эту хрупкую трахею своим ароматом.

Он подумал о наморднике.

Или, может быть, намордник не был нужен.

Пока Се Юаньсин дрожал и подносил кадык ко рту, его беспокойные клыки были скованы.

Он не смел применить силу, не смел укусить, мог только лизать, чтобы удовлетворить свою жажду, держась за кадык, его рот был не в силах закрыться, слюна капала с уголков его губ, смачивая Се Юаньсина, окрашивая его своим запахом.

Се Юаньсин не понимал, какие мысли роятся у него в голове. Глаза его дрожали, и он неудержимо боролся.

Ощущение, будто его кадык держат во рту, было слишком странным; его словно ударило током, даже поясница онемела. «Нет… Шэнь Бьянье, отпусти… отпусти».

Обе его руки были подняты над головой и прижаты к стене, а плечи прижаты плечами Шэнь Бьянье, из-за чего его сопротивление казалось слабым.

Когда его тело и руки больше не могли двигаться, он инстинктивно выбросил вперед ноги.

Шэнь Бьянье увернулся как раз вовремя. Остаточная сила удара прошла мимо, не причинив боли. Вместо этого Се Юаньсин, сопротивляясь, пронзил его позвоночник, вызвав дрожь.

Его глаза тут же потемнели. Одной рукой он схватил Се Юаньсина за обе руки, а другой потянулся к его ноге, намереваясь притянуть её к себе.

Эта поза была слишком странной и опасной. Даже если Се Юаньсин никогда не ел свинину, он понимал, что что-то не так. Он, не обращая внимания ни на что другое, вытянул ноги и начал лягаться: «Шэнь Бьянье! Отпусти меня!»

«Твои феромоны не сильны, не сходи с ума!»

Шэнь Бьянье отпустил его, тяжело дыша, и пристально посмотрел на него, сказав: «На этих выходных пойдем со мной в больницу на осмотр, чтобы увидеть, как продвигается мое лечение».

«Позже, когда мое расстройство феромонов пройдет, ты переедешь из общежития».

Его ситуация все больше выходила из-под контроля.

Если бы не слова Се Юаньсина о феромонах, напомнившие ему об этом, нога Се Юаньсина, за которую он схватился, оказалась бы у него на уровне талии.

Взрослый бы понял, что это была за поза.

Се Юаньсин потер запястье, на котором уже виднелся красный след, и небрежно согласился: «Хорошо, в субботу или воскресенье?»

«Когда твое расстройство феромонов улучшится, тебе не нужно будет мне говорить, я съеду».

Его первоначальное заявление о смене общежития было прямо отклонено консультантом. Подумав о контракте, Се Юаньсин не стал настаивать.

Если бы феромоновое расстройство Шэня Бьянье улучшилось, а консультант все еще медлил с тем, чтобы дать ему возможность переодеться, ему бы просто пришлось найти способ угнаться за консультантом.

А если к тому времени он уже был на втором курсе, он мог бы переехать за пределы кампуса. На втором курсе всё ещё было много курсов, но не было такого количества случайных занятий, как регистрация по выходным, поэтому он мог найти подработку репетитором или что-то в этом роде.

Это не только покрыло бы его арендную плату, но и позволило бы ему получить дополнительный доход.

Планы Се Юаньсина уже простирались далеко в будущее, когда он внезапно услышал вопрос Шэнь Бьянье: «Как ты можешь быть счастлив, Се Юаньсин?»

?

Хм?

Тема разговора изменилась слишком быстро, и на мгновение разум Се Юаньсина оказался пустым, неспособным отреагировать.

Шэнь Бьянье: «Ты на вкус как старый лимонад».

Так мой кадык — лимон?

Эта мысль тихонько пришла в голову Се Юаньсину. Он сдержался, чтобы не произнести её вслух.

Он знал, что Шэнь Бьянье чувствует его эмоции – странную способность, которую трудно объяснить. Он мог лишь воспринимать её как аномалию, присущую альфа-типу SSS, которая уникальна даже в болезни.

Шэнь Бьянье только что издевался над ним, а теперь...

Губы Се Юаньсина загадочно изогнулись, но затем его лицо тут же потемнело, и он сказал: «Раньше я чувствовал себя хорошо, когда ел чипсы со снежинками из деревни Даосян».

Шэнь Бьянье взял телефон со стола, бросил одно предложение и вышел за дверь: «Хорошо, подожди меня».

Он действовал так быстро, что Се Юаньсин даже не успел сказать ни слова.

В новом городе находился Технологический университет. Се Юаньсин не слишком много исследовал А-Сити, но не видел там кондитерской «Даосян», более популярной среди пожилых людей, хотя и не знал, есть ли она вообще в А-Сити.

Он расскажет об этом Шэнь Бьянье через десять минут после его отсутствия.

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись, глаза засияли, когда он повернулся и пошел на свое место, чтобы сделать домашнее задание на день.

Он посмотрел на время, и когда оно подошло, он отправил Шэнь Бьянье сообщение на свой телефон: «Тебе не нужно его покупать, здесь, в Нью-Сити, его нет».

Затем он довольно неискренне добавил быстрое извинение: «Извини,я забыл раньше».

Он не был бы счастлив просто из-за пирожного; повод, который он дал, был просто придуман им самим. Попытка Шэнь Бьянье купить его была обречена на провал.

Серебристо-голубой Bugatti выехал с университетской полосы городка, суперкар, соблюдая скоростной режим, проехал по пустой дороге, направляясь прямо к окраине нового города.

Деревня Даосян, указанная на навигационной карте, расстояние в сто восемьдесят два километра медленно уменьшалась по мере того, как тикала стрелка указателя уровня топлива.

Было 19:20. Шэнь Бьянье проверил и увидел, что деревня Даосян закрывается в 21:30. Если повезёт, он, возможно, успеет.

Его длинные, чётко очерченные пальцы сжимали руль, а указательный палец непрерывно постукивал по ободу, пока светофор отсчитывал секунды. Лицо Шэнь Бьянье оставалось бесстрастным. Он нажал на газ в последнюю секунду перед истечением времени.

Время шло. Се Юаньсин закончил один экзаменационный тест, прежде чем понял, что Шэнь Бьянье ему не ответил. Он взглянул на пустой чат и удалил его из списка контактов.

Молодой хозяин, вероятно, понял, что его обманули, и был слишком зол, чтобы вернуться в общежитие.

Он не стал спрашивать больше, встал и пошел за стаканом воды.

В 9 часов вечера Се Юаньсин надел наушники, чтобы слушать английский язык, опустил голову, писал и рисовал в своей рабочей тетради.

Шэнь Бьянье, подавляя раздражение, непрерывно сигналил с недостойным нетерпением, призывая пешеходов, ехавших на красный свет, подвинуться.

В 21:25 Се Юаньсин закончил длинное упражнение на аудирование, исправил свои ошибки и начал писать эссе, кусая кончик пера.

Шэнь Бьянье припарковал машину на обочине дороги, поспешно выскочил и побежал к застрявшему месту.

В 21:40 Се Юаньсин заканчивал свое эссе на английском: «…Именно время, которое ты потратил на свою розу, делает ее такой важной».

Шэнь Бьянье обратился к продавцу-консультанту, который убирался в магазине: «Могу ли я получить коробку чипсов «Снежинка», пожалуйста?»

Продавец улыбнулся и сказал: «Осталась только одна снежинка. Хотите что-нибудь ещё?»

Шэнь Бьянье посмотрел на оставшиеся пирожные на стеклянной полке: «Пожалуйста, упакуй их все для меня».

Глаза продавщицы загорелись, и она быстро начала упаковывать коробки для Шэнь Бьянье. «Итого восемьсот девяносто семь юаней. С учётом скидки восемьсот девяносто будет приемлемо?»

Шэнь Бьянье отсканировал код, оплатил покупку и отнёс пять коробок обратно к машине. Его механические наручные часы показывали время: 22:17.

Обратный путь займёт ещё два часа. Когда он доберётся до школы, будет, вероятно, двенадцать или час ночи.

Четыре-пять часов пути туда и обратно не показались такими уж долгими.

Однако, когда машина почти подъехала к школе, Шэнь Бьянье уставился на пять больших коробок с выпечкой «Деревня Даосян» на пассажирском сиденье и постепенно понял, что что-то не так.

Не говоря уже о том, сможет ли Се Юаньсин съесть все это самостоятельно.

Если просто положить перед ним эти пять коробок, то, учитывая, что Се Юаньсина легко понять неправильно, если с ним хорошо обращаться, разве Се Юаньсин не будет невероятно тронут?

А что, если бы он был тронут и влюбился в него?

Шэнь Бьянье протянул руку и достал коробку с чипсами «Снежинка», поставив её отдельно. Затем он позвал Чжоу Чао: «Где ты? Я принёс тебе еду».

Чжоу Чао был приятно удивлён: «Так хорошо? Я в своей школе, заходи».

Школа Чжоу Чао находилась совсем рядом с Технологическим университетом, оба в университетском городке. Поэтому они часто проводили время вместе.

«Подожди меня у школьных ворот».

Шэнь Бьянье резко бросил трубку, развернул машину и направился в сторону Колледжа бизнеса, где находился Чжоу Чао.

Машина остановилась у ворот Бизнес-колледжа. Было уже за полночь, и вход в учебное заведение был пуст, лишь несколько ночных огней горели, а Чжоу Чао ждал на холодном ветру.

«Наконец-то ты здесь. Ты хоть представляешь, какой холод на улице?» Чжоу Чао открыл пассажирскую дверь, собираясь сесть в машину, но вздрогнул от горы подарочных коробок.

«Что все это значит?»

Шэнь Бьянье: «Выпечка — вся твоя».

Чжоу Чао был совершенно сбит с толку: «Зачем ты несешь четыре коробки пирожных посреди ночи?»

Он увидел коробку позади Шэнь Бьянье и поправил себя: «Пять коробок».

Увидев этот ящик, Чжоу Чао, несмотря на свою проницательность, сразу понял, что проблема в ящике рядом с Шэнь Бьянье. «А этот для кого?»

Шэнь Бьянье замолчал.

Дверь машины была открыта, и холодный ветер завывал, врываясь в салон. Он холодно сказал: «Се Юаньсин хотел его съесть».

Чжоу Чао протянул голос и сказал: «О, Се Юаньсин хотел этого».

«Где ты это купил?»

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Не твоё дело».

«Забери свои пирожные и закрой дверь своей машины».

Чжоу Чао больше не двигался, и холодный ветер его не волновал. Он просто стоял у двери, достал телефон и принялся его крутить.

Вдруг, в свете уличных фонарей, в тёмной ночи, у школьных ворот, рядом с машиной, раздался громкий голос: «Готовы к отправлению. Весь путь — сто восемьдесят километров, примерно два часа двадцать минут».

Шэнь Бьянье: «……»

Чжоу Чао: «……»

Тот был шокирован: «Ты пробежал сто восемьдесят километров только для того, чтобы купить Се Юаньсину пирожное?!»

Чжоу Чао задумался на мгновение, а затем пробормотал: «Нет, нет, ведь еще и обратный путь, черт возьми, больше трехсот километров, ты с ума сошел?»

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Он был недоволен, и это действительно влияет на мои феромоны».

Шэнь Бьянье помолчал: «Забыл».

Чжоу Чао: «Тогда ты купил его для него, зачем ты отдаешь его мне?»

Шэнь Бьянье снова нахмурил брови: «Если я дам ему слишком много, вдруг он подумает, что я его очень ценю?»

Чжоу Чао вспомнил этот смайлик, он идеально соответствовал его настроению: метро, старик, смотрящий на телефон.jpg

За время более чем десятилетней дружбы он впервые почувствовал, что не совсем понимает ход мыслей Шэнь Бьянье.

О, это было не в первый раз. Шэнь Бьянье не раз и не два совершал подобные странные поступки, но каждый раз это снова шокировало Чжоу Чао.

Из-за чего у него всегда возникало ощущение, что это происходит впервые.

Он не понял, поэтому просто не вмешивался, а лишь сказал: «Вообще-то... ты мог бы поделиться излишками со своими дорогими одноклассниками».

Шэнь Бьянье: «…Забыл».

Он просто был слишком сосредоточен на том, чтобы не дать Се Юаньсину увидеть это.

Он махнул рукой: «Забери его и отдай своим дорогим одноклассникам».

Чжоу Чао: «Куда ты сейчас пойдёшь? В школу, чтобы угостить Се Юаньсина пирожными?»

Он взглянул на время: «Посреди ночи, в час ночи, есть пирожные?»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него: «Я не идиот».

Чжоу Чао отнесся к этому вопросу скептически, но благоразумно не задал его.

Вместо этого он сказал: «Тогда пойдём со мной. Высади меня у меня дома, и ты сможешь переночевать там».

«Только не говори мне, меня до сих пор задержал учитель, и я слишком устал, чтобы ехать обратно, планируя провести ночь в школьном общежитии, а тут появляешься ты».

Говоря это, он перекладывал вещи с сиденья на заднее, при этом прищелкивая языком: «Суперкары — такая суета, всего два места, трудно освободить место».

«Ты что, не перестал ездить на этой машине? Зачем ты опять на ней разъезжаешь и выпендриваешься?»

Шэнь Бьянье не беспокоился о нем, наблюдая, как он суетится, ведет себя как господин и не пошевелил и пальцем, чтобы помочь.

Когда Чжоу Чао вошел, он попытался сдержаться, но не смог подавить свое любопытство и спросил:

«Послушай, ты приложил все усилия только для того, чтобы купить Се Юаньсину пирожное. Неужели это из-за феромонов?»

Шэнь Бьянье: «Если тебе есть что сказать, выскажись».

Чжоу Чао: «…»

Он помолчал: «Ты ведь не влюбилась в Се Юаньсина, да?»

«Мужчины-бета не могут иметь детей, твой отец не одобрит».

Шэнь Бьянье повернулся к нему и с усмешкой сказал: «Тот, кто мне нравится, не имеет ничего общего с этим стариком».

Чжоу Чао был поражен, затем услышал, как Шэнь Бянье продолжил: «Но Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье посмотрел в далекое, темное ночное небо, усмехнувшись: «Я лучше умру, чем буду как Се Юаньсин».

«Мне его просто жаль».

Его губы слегка изогнулись, как будто он улыбнулся, но не совсем: «В течение короткого срока действия контракта он может вылечить мою болезнь, и мне следует быть с ним немного добрее».

«Се Юаньсин на самом деле неплохой. У него хорошие оценки, стойкий характер, он красивый и умеет играть на пианино. Если бы не тот факт, что я его укусил, и этот контракт, мы могли бы даже подружиться».

Чжоу Чао обдумал эту логику, но затем снова смутился: «Наличие контракта не означает, что вы не можете быть друзьями, не так ли?»

Шэнь Бьянье: «Разве не было бы неловко снова и снова кусать Бету, который тебе не нравится?»

«А Се Юаньсина легко переубедить. А вдруг он влюбится в меня?»

Чжоу Чао считал, что Шэнь Бьянье слишком самоуверен, но потом он взглянул на богатство Шэнь Бьянье и на его красивое, безупречное лицо рядом с собой и понял, что это не невозможно.

Более того, Шэнь Бьянье неоднократно подчеркивал, что Се Юаньсин был легко растроган, поэтому он наверняка что-то знал.

Шэнь Бьянье: «Я не такой, как ты, который тянет одно за другим, а другое зацепляет».

«Если это невозможно, не давай людям надежды».

Укол? Чжоу Чао усмехнулся: «Высокомерный».

Машина уехала вдаль, а ее серебристо-голубой хвостовой плавник так и не появился в снах тех, кто крепко спал в общежитии.

На следующее утро, когда Се Юаньсин проснулся, на его столе стояла коробка с выпечкой из деревни Даосян.

Он был немного удивлён. Он протянул руку и открыл коробку, и прямо в центре лежала единственная снежинка.

Дверь общежития распахнулась. Шэнь Бьянье спокойно посмотрел на него и небрежно сказал: «Деревня Даосян, о которой ты говорил, слишком далеко. Я поручил кому-то купить её вчера вечером, и она пришла только сегодня утром».

Телосложение Альфы не выдавало следов того, что он спал всего лишь в три часа ночи прошлой ночью. Чёрное пальто придавало ему высокий и стройный вид, а лёгкий аромат одеколона, исходивший от него, вместо застоявшейся дорожной пыли, говорил о хорошем ночном отдыхе.

Се Юаньсин ещё не почистил зубы. Он протянул руку и закрыл крышку. «Передай дяде Гао спасибо от меня».

Дядя Гао часто приносил им питательную еду.

Се Юаньсин всё ещё был немного сонный. Он медленно вышел на балкон почистить зубы, идя и говоря:

«Я съем это позже, но давай будем честны, у меня уже не то настроение, что вчера вечером, так что, возможно, вкус будет не таким приятным».

Шэнь Бьянье лениво прислонился к дверному косяку, наблюдая, как он моет посуду.

Услышав это, он цокнул языком, тоже осознав.

Невозможно было не злиться после того, как он проехал четыре часа за рулем и только потом обнаружил, что его обманули, поэтому Шэнь Бьянье говорил без колебаний.

Его голос был ленивым, когда он сказал: «Тсс, маленький лжец».

«Если в следующий раз ты снова соврешь, я заткну тебе рот кляпом».

«Пфф!» — Се Юаньсин был настолько шокирован, что выплюнул ополаскиватель для рта, повернулся к Шэнь Бьянье и посмотрел на него широко раскрытыми, испуганными глазами, пробормотав: «Я больше не посмею».

Слишком извращенно, чтобы не поддаваться провокациям.

Глава 31

Шэнь Бьянье купил много выпечки в деревне Даосян, и поскольку она долго хранилась, большая подарочная коробка простояла на столе Се Юаньсина много дней.

«Се Юаньсин, эй, что это, деревня Даосян?»

Когда Гао Юфэй и его сосед по общежитию, старшекурсник, пришли в гости, они сразу же увидели на столе Се Юаньсина подарочную коробку с надписью «Деревня Даосян». «Давно у меня такого не было».

«Где ты это купил?»

Се Юаньсин открыл коробку и щедро предложил её Гао Юфэю: «Дядя Гао купил слишком много. Шэнь Бьянье отдал их мне. Хочешь один?»

Шэнь Бьянье часто дарил людям вещи, поэтому его ответ не вызвал бы слишком большого любопытства.

Увидев, что Гао Юфэй взял одну, он передал коробку второкурснику, который пришел с Гао Юфэем, сказав: «Старший, тебе тоже стоит взять».

Позади них Шэнь Бьянье, сидя на стуле, лениво играл в какую-то игру, не проявив никакой реакции на то, что Се Юаньсин поделился с ним выпечкой, которую он специально купил обратно через пять часов.

Он лишь взглянул на новичка, услышав слово «Старший», а затем небрежно отвел взгляд, продолжая управлять своим игровым персонажем на экране.

Человек с выпечкой «Даосян» подошёл к Шэнь Бьянье, ухмыляясь: «Брат Шэнь, ты что, больше не распаковываешь? Дай мне попробовать».

«В прошлый раз, когда Эр-гэ открыл золото, ты всё ему отдал. Мы так завидовали».

Это золото, хотя и не очень редкое, Эр-гэ мог продать за 1500 юаней.

Шэнь Бьянье с холодным лицом нажал на кнопку мыши, мгновенно убив противника одним выстрелом, и равнодушно сказал: «Если у тебя нет денег на покупку коробок, не приходи сюда просить милостыню у отца».

«Если хочешь их открыть, купи их сам».

Старый Сан из соседнего общежития неловко усмехнулся: «Папа, папа Шэнь, почему ты сегодня такой раздражительный?»

Какая шутка, открытие коробки стоило больше десяти юаней, а чтобы получить что-то стоящее, даже сто коробок — это всего лишь мелочь, далеко не достаточно.

Все они были студентами. Кроме Шэнь Бьянье, у кого были такие деньги?

Узнайте больше

Школьные принадлежности

Гао Юфэй вызвал Се Юаньсина. Шэнь Бьянье краем глаза заметил, как они один за другим ушли, и в его глазах читалось раздражение. Он остался сидеть, но его стиль игры постепенно становился всё более агрессивным.

Он вспомнил запах феромонов Гао Юйфэя, неприятный запах морской соли. Се Юаньсин не чувствовал никаких запахов, лишь издавая слабый аромат.

Гао Юфэй был жизнерадостным и общительным человеком, поэтому ему всегда нравилось обнимать людей за плечи. Се Юаньсин был бетой, поэтому Гао Юфэй не держался с ним так же дистанцированно, как с омегой.

Неизбежно было учуять лёгкий запах, совсем чуть-чуть. Нормального человеческого контакта избежать не удалось.

Более того, если этот слабый запах не был приобретен намеренно, он был почти неощутим.

Это было нормально.

Узнайте больше

Школьные принадлежности

Это было ничто.

Именно из-за расстройства, связанного с феромонами, он мог так отчетливо чувствовать этот запах.

Это было нормально. Гао Юфэй был энтузиастом и открытым, и Се Юаньсин тоже должен был завести друзей.

Ничего. Это был обычный контакт между альфами и бетами. Се Юаньсин был бетой; он ничего не чувствовал.

Он просто поделился выкупленными пирожными с Гао Юфэем. Он также отдал четыре коробки Чжоу Чао.

Се Юаньсин был бета.

Он не мог учуять никакого запаха.

"Хлоп!!"

Из динамиков, звучащих на тысячи юаней, раздался грохот выстрелов. Лицо Шэнь Бьянье помрачнело, когда он увидел, как потемнел экран, и он резко захлопнул мышку.

Старый Сан из соседнего общежития, наблюдавший за происходящим со стороны, почувствовал, как его сердце тревожно забилось, и он немного пожалел, что выбрал именно это время для визита. Он хотел сказать что-то важное. Стоит ли говорить?

Поколебавшись, он сказал: «Консультант сказала, что через пару дней в школу придёт предприниматель, чтобы пожертвовать деньги, и хочет, чтобы ты вошёл в команду по этикету и принял их. Она не смогла тебя найти, поэтому попросила меня проверить общежитие, дома ли ты».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Я не вхожу в школьную команду по этикету. Как я стал „номинальной фигурой“? И она хочет, чтобы я ушёл?»

Старый Сан сказал: «Ты красавец! Все в школе считают тебя самым красивым в кампусе. Ни один из Альф в команде по этикету не сравнится с тобой по красоте».

Он усмехнулся: «Омеги из команды по этикету такие красавчики. Если тебя пригласят на вечеринку после мероприятия, можешь взять с собой братьев?»

Шэнь Бьянье небрежно ответил: «Я сейчас пойду к консультанту. А насчёт общественных мероприятий — потом разберёмся».

Он взял телефон со стола и вышел из общежития, оставив Старого Сана из соседнего общежития в недоумении смотреть на пустую комнату.

Нет, а он вообще из этого общежития был?

Как все из этого общежития могли уйти и оставить его, чужака, стоять здесь?

Как только Шэнь Бьянье вышел из общежития, он увидел этих двоих в углу коридора справа от себя, стоявших совсем рядом и о чем-то шепчущихся.

Лифт был слева, но Шэнь Бьянье пошёл направо.

Проходя мимо, они одновременно замолчали. Шэнь Бьянье слегка нахмурился и спросил: «Что ты тут делаешь?»

Се Юаньсин промолчал. Гао Юфэй неловко улыбнулся: «Я хотел спросить его кое о чём, старший Шэнь, ты…?»

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Пойду к психологу. Я сегодня не занимался спортом, поэтому решил спуститься по лестнице».

После того, как Шэнь Бьянье грациозно отошел от них двоих, Гао Юфэй наконец воскликнул с ноткой понимающего восхищения: «Знаешь, неудивительно, что он — всеобщий красавец».

«Просто стремление оставаться в форме, ходить по лестнице вместо лифта, заниматься спортом в любое время и в любом месте».

Се Юаньсин едва заметно закатил глаза и сказал: «Тебе больше не нужно пытаться наладить мои отношения с Фан Чжи. Мы живём в разных общежитиях, и нет нужды заставлять себя ладить».

Он привык игнорировать тех, кто ему не нравился. Прошла неделя, и он полностью проигнорировал Фан Чжи. Должно быть, Фан Чжи снова что-то сказал Гао Юфэю, и тот решил выступить посредником.

Было много людей, которые Се Юаньсину не нравились, несколько человек ему не нравились совсем, а один не нравился ему до отвращения.

Фан Чжи попал в категорию «крайне нелюбимых».

Как только кто-то попадал в категорию категорически нелюбимых, Се Юаньсин действительно не уделял ему никакого внимания, не испытывая сожалений или желания вернуться назад.

«Мне ещё нужно сделать домашнее задание, поэтому я больше с тобой не разговариваю».

Гао Юфэй был беспомощен: «Как можно делать столько домашних заданий? Тебе всё равно нужно иногда отдыхать».

Се Юаньсин: «Мне нужно подготовиться к экзамену по английскому языку шестого уровня, компьютерному экзамену и измерению данных…»

«Подожди, подожди!» — резко остановил его Гао Юфэй. «Как, уже шестой уровень английского? Четвёртый уровень будет только в декабре, верно?»

Се Юаньсин: «Я сдал экзамены по английскому языку 4-го уровня и уверен, что смогу их сдать».

Линейная алгебра поставила его в тупик в начале первого года обучения, но Се Юаньсин все еще был очень хорош в других предметах.

Гао Юфэй: «…Так ты уже готовишься к 6-му уровню? Почему бы тебе не подготовиться ещё и к IELTS и TOEFL?»

Се Юаньсин моргнул с невинным видом: «Результаты IELTS и TOEFL действительны только в течение двух лет».

Гао Юфэй был побеждён и махнул рукой, измученный. «Давай, пусть я буду никчёмным бродягой, который просто ждёт смерти».

Се Юаньсин кивнул и буквально ушел.

Если бы он мог, он бы тоже предпочел просто плыть по течению, но только имея хорошие оценки и достаточное количество сертификатов, он мог бы получить предложение о работе от крупной компании после окончания учебы.

Заработать много-много денег и выкупить его дом.

Тем временем в офисе.

Шэнь Бьянье смотрел на вожатого перед собой, и у него болела голова. «Вожатый, я не в почётном карауле и не в команде по этикету. Я не могу выполнять эту работу».

Их классным руководителем была длинноволосая омега, кроткая и умная женщина средних лет. Услышав это, она улыбнулась и сказала:

«Почему ты не можешь? Ты же будешь представлять наш Технологический университет».

После года совместной жизни она поняла, что по большей части Шэнь Бьянье как ученик был очень послушным.

Шэнь Бьянье неторопливо ответил: «Это совершенно невозможно, советник. Я не могу быть швейцаром».

Консультант разрывался между смехом и слезами: «О чём ты говоришь? Ты хочешь сказать, что все остальные студенты в группе по этикету — швейцары?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, не признавая и не отрицая ничего, и медленно начал спорить с консультантом.

В кабинете был ещё один учитель, который говорил по телефону о проведении небольшого концерта. Услышав «фортепианное представление», Шэнь Бьянье поднял голову.

Консультант собирался сказать что-то ещё, как вдруг Шэнь Бьянье сказал: «А как насчёт такого варианта? Я порекомендую кого-нибудь, кто сможет сыграть на пианино на сцене. Если вы позволите ему, я пойду и буду швейцаром».

И учитель по телефону, и консультант были поражены и одновременно посмотрели на Шэнь Бьянье.

Когда Шэнь Бьянье вернулся из офиса, Се Юаньсин слушал английскую речь в наушниках.

Расположение стола и кровати ограничивало яркость света со стороны стола. Чтобы лучше видеть, обычно ставили лампу на стол или прикрепляли длинную светодиодную ленту под спинкой кровати, поверх стола.

Се Юаньсин воспользовался «наследством», оставленным предыдущим жильцом, — прочно приклеенной длинной светодиодной лентой.

Он сидел, склонившись, и что-то писал на бумаге. Свет флуоресцентной лампы падал сверху, отчего каждая прядь волос словно светилась. Чёрная родинка под глазом не давала его лицу казаться слишком бледным, но придавала ему глубокий, тёмный оттенок желания.

Шэнь Бьянье смутно предвкушал появление этого сияющего человека на сцене.

Будет ли он похож на павлина или даже красивее павлина?

Жгучий, почти осязаемый взгляд заставил Се Юаньсина поднять глаза. Он снял наушники и спросил: «Завтра суббота, мы идём в больницу на осмотр?»

Шэнь Бьянье слегка приподнял брови в знак недовольства и сказал: «Пока нет. Я присоединяюсь к команде по этикету».

Се Юаньсин не спросил, зачем, но Шэнь Бьянье подошел к нему; его высокая фигура стояла позади него, вытянутая рука опиралась на стол, почти окружая его в кресле.

«Се Юаньсин, дай мне понюхать тебя».

Понюхать его?

Прежде чем Се Юаньсин успел открыть рот, Шэнь Бьянье прижался к его шее, коснувшись носом кожи, а его дыхание обдало ее.

Шэнь Бьянье почувствовал аромат мыльных ягод Се Юаньсина, тот самый молочный запах, который был очень ароматным, словно молочный аромат, который мог скользить по горлу.

Но Шэнь Бьянье знал, что, как только он лизнет его, то почувствует совсем не этот молочный запах.

Се Юаньсин был скупым лжецом, не желавшим позволить ему вкусить хоть что-то сладкое.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули, и он встал. Впрочем, ничего страшного, по крайней мере, он не почувствовал этого неприятного, резкого запаха морской соли.

По крайней мере, Се Юаньсин вел себя хорошо.

Се Юаньсин сидел на своем месте, его маленькое лицо выражало замешательство, он не понимал, насколько странным было поведение Шэнь Бьянье: вернуться, сначала обнюхать его, а затем пойти играть в игры.

Он был котом или кем-то вроде того?

Его просто «засосало»?

Се Юаньсин повернул голову и посмотрел на Шэнь Бьянье, желая что-то сказать, но замешкавшись, а затем быстро отвел взгляд, так как тот едва не обернулся.

Это было ещё и общежитие. В общежитии старшей школы несколько учеников лениво лежали на кроватях, готовясь немного отдохнуть перед вечерними самостоятельными занятиями, чтобы получить новый поток знаний.

Се Чжоу не лежал. Он постоянно обновлял форум Технологического университета на телефоне. Страница была заполнена неактуальным контентом, и чем больше он листал, тем сильнее раздражался.

Слухи о задержании Се Юаньсина на форуме давно утихли. С тех пор, как он ни искал, никакой новой информации найти не удалось.

Се Чжоу зашёл в календарь и увидел, что в выпускном классе много занятий и совсем нет праздников.

Ближайший праздник был уже совсем близко — Новый год!

Се Юаньсин точно не вернётся на Новый год. Только он пойдёт, пойдёт и найдёт Се Юаньсина.

Се Чжоу снова открыл чат с Се Юаньсином. Ярко-красный восклицательный знак безмолвно возвещал о том, что он внесён в чёрный список.

Выражение его лица на мгновение исказилось. Как он смеет игнорировать этого неблагодарного негодяя, живущего за счёт других?

Его слишком долго вносили в черный список; он больше не мог этого выносить.

В этот момент студент на соседней кровати, который хотел напомнить Се Чжоу убрать телефон, чтобы комендант его не нашёл, был ошеломлён выражением его лица. Такой свирепый взгляд даже немного пугал.

Помолчав, он сказал: «В эти дни комендант общежития будет проверять через маленькое окошко у двери. Вам лучше убрать телефон».

Се Чжоу поднял взгляд и помахал ему рукой: «Понял, спасибо. Я пойду в туалет».

Его спокойствие и жизнерадостность не выдавали ни капли прежней угрюмости. Зайдя в туалет, он с мрачным лицом отправил маме сообщение.

«Мама, переведи мне 1000 юаней. На следующей неделе я пойду к Се Юаньсину».

На другой стороне быстро ответили голосовым сообщением. На заднем плане раздался стук костяшек маджонга. «Деньги, деньги, деньги, ты только и делаешь, что просишь у меня денег. Ты что, не знаешь, в каком положении сейчас моя семья?»

«Кроме того, зачем ты собираешься искать это проклятие?»

«Он проклял своего отца, проклял свою мать и проклинает всю нашу семью. Если хочешь его найти, подожди, пока он закончит учёбу и найдёт работу. Пусть даст денег нашей семье, иначе мы шесть лет растили его впустую».

Се Чжоу вспомнил о сообщении о том, что его держат под стражей, и хотел сказать, что теперь он мог бы попросить у Се Юаньсина денег, но не был уверен, правда ли это, поэтому замялся и не стал об этом упоминать.

Вместо этого он сказал: «Тогда переведи мне 500, школе нужно собирать плату за материалы».

Мать Се Чжоу, У Сюли, перевела деньги, проворчав длинное сообщение: «Ох, твоя школа, в самом деле, слишком много сборов. Если бы не твой последний год обучения, я бы точно пошла и поговорила с твоим учителем. Деньги переведены тебе, ты должен хорошо учиться, слышишь меня…»

Се Чжоу перестал слушать, вернулся к своей койке и лег, глядя на ржавый железный каркас верхней койки, размышляя о том, как сесть на поезд «зеленой кожи» в Город А с пятьюстами юанями.

Если у него не было каникул, он пропускал занятия и уходил.

Он думал иначе, чем его мать. Се Юаньсин поступил в хорошую школу, и после окончания школы контролировать его будет уже поздно.

Ему нужно было воспользоваться этой возможностью сейчас, пока образование Се Юаньсина нельзя было конвертировать в деньги, а сам Се Юаньсин оказался между молотом и наковальней.

Жалкий червяк посмел его проигнорировать? Он решил посмотреть, что задумал Се Юаньсин.

Если его действительно держат... черт возьми, ему сначала придется отплатить их семье.

Занятия Се Юаньсина были многочисленными и насыщенными, а выходные он посвящал учёбе. Единственным временем, которое можно было считать отдыхом в течение недели, оказался выбранный им позже факультативный курс фортепиано.

На сцене учитель музыки читал лекцию, а внизу Се Юаньсин, подперев голову, мечтал и блуждал в облаках. Рядом с ним его раздражительный и неуклюжий сосед по комнате время от времени тыкал его в руку, спрашивая, правильно ли он нарисовал нотный стан.

Университетские курсы обычно длились два занятия по каждому предмету. После окончания одного занятия преподаватель музыки на сцене внезапно произнес: «Се Юаньсин, пойдём со мной на минутку».

Голова Се Юаньсина мгновенно взлетела вверх, его разум наполнился ужасом.

Сидевший рядом с ним Шэнь Бьянье посторонился и, злорадно сказав: «Прогуливал уроки, потому что знаешь фортепиано, да? Всё ещё игнорируешь меня, держу пари».

«Приготовься к нагоняю».

Проходя мимо него, Се Юаньсин быстро взглянул на него, а затем вышел из класса, следуя за учителем музыки.

Учитель музыки начал с вопроса: «В последнее время я заметил, что на твоих уроках ты не очень серьёзно относишься к делу, хотя все домашние задания делаешь правильно. Ты умеешь играть на пианино?»

Се Юаньсин не знал, кивать ему или качать головой. Подумав немного, он кивнул: «Немного».

Учительница музыки, казалось, успокоилась и спросила: «Ты сдал какие-нибудь экзамены по фортепиано? Какие?»

На этот раз Се Юаньсин покачал головой, но учительница музыки повела его в репетиционную комнату по коридору. Она провела карточкой, чтобы войти, и сказала: «Я покажу тебе одну мелодию. Посмотрим, сможешь ли ты её сыграть».

Она протянула Се Юаньсину лист формата А4 с напечатанной на нём нотой. Се Юаньсин взглянул на него, положил на пюпитр и сыграл один раз перед учителем музыки.

Произведение оказалось несложным. Хотя Се Юаньсин играл его впервые, он лишь немного запутался и не был знаком с техникой исполнения поначалу. По мере игры игра постепенно становилась всё более плавной.

Учительница музыки хлопала в ладоши рядом с ним, улыбаясь, а затем сказала нечто удивительное: «Через несколько дней состоится небольшое университетское представление. Не мог бы ты тогда аккомпанировать поющим ученикам на фортепиано?»

?

Что?

Се Юаньсин был ошеломлён и пробормотал: «Учитель, я, наверное, не смогу, верно? Почему бы не отпустить ещё одного ученика?»

Учительница музыки покачала головой: «Это ты. Ты пойдёшь как один из представителей первокурсников. Время поджимает, и трудно найти кого-то, кто умеет играть на пианино и имеет хороший имидж».

«Или ты хочешь сказать, что мне нужно поговорить с твоим консультантом, а затем твоему консультанту нужно поговорить с тобой, чтобы ты согласился?»

«Это отражает имидж школы. Такую возможность трудно получить, и её стоит ценить».

Невозможно, ведь Технологический университет был одним из лучших учебных заведений в стране. Разве не было бы легко найти кого-то, кто умел бы играть на пианино на первом курсе?

Се Юаньсин хотел отказаться, но учительница музыки явно не собиралась давать ему такой возможности. Она похлопала его по плечу и велела вернуться в класс.

В классе фортепиано Шэнь Бьянье сидел снаружи. Увидев приближающегося Се Юаньсина, он не отошёл в сторону. Вместо этого он спросил: «Ну как? Тебя ругали? Расскажи, я посмеюсь».

Время урока приближалось, и большинство учеников уже сели. Се Юаньсин поджал губы и спросил: «Можешь впустить меня, чтобы поговорить?»

Шэнь Бьянье не встал. Он отодвинул свои длинные ноги, немного отодвигая стул назад, но ненамного, потому что его спина уже упиралась в стену. «Входи».

Расстояние между ним и пианино было явно слишком маленькое, чтобы пройти одному человеку. Если Се Юаньсин хотел войти, ему приходилось либо перешагивать через его ноги, либо протискиваться мимо.

Се Юаньсин взглянул на него, не зная наверняка, делает ли он это нарочно, но вот-вот должен был прозвенеть звонок с урока, поэтому у него не было другого выбора, кроме как поднять ногу и войти.

Его стройное тело на мгновение задело Шэнь Бьянье, втиснувшись в сиденье.

Выражение лица Шэнь Бьянье было нормальным. Он спросил: «Почему ты не говоришь то, о чём тебя просил учитель музыки?»

«Слишком стыдно говорить, потому что тебя отругали?»

Се Юаньсин покачал головой: «Нет».

Выражение его лица было весьма озадаченным, когда он сказал: «Она хочет, чтобы я аккомпанировал на фортепиано для небольшого выступления через несколько дней».

«Это так странно. Почему она меня об этом спросила?»

Шэнь Бьянье медленно произнес: «Разве учительница музыки своим зорким глазом обнаружила твой музыкальный гений, или это тот случай, когда лошадь, пробежавшая тысячу миль, встретила своего истинного судью?»

Он тихонько усмехнулся, издав низкий звук: «Хмм? Маленькая пони?»

Се Юаньсин невольно закатил глаза и снова погрузился в свою меланхолию.

Шэнь Бьянье, как раз перед тем, как вошёл учитель, сказал: «Чего ты боишься? Ты же всё равно можешь играть».

«По крайней мере, с моей точки зрения, у тебя неплохое мастерство. Ты можешь заслужить аплодисменты».

Се Юаньсин удивленно посмотрел на него, ничего не сказал и пошел по следам учителя музыки, переведя взгляд на него.

Возле школы Се Чжоу дождался окончания последнего урока, затем взял телефон у прохожего, чтобы позвонить Се Юаньсину.

Се Юаньсин, все еще находившийся в классе и слушавший учителя музыки, который советовал ему усердно заниматься в это время, увидел незнакомый номер и ответил, не задумываясь.

С другого конца провода раздался раздражённый голос, от которого лицо Се Юаньсина мгновенно потемнело.

Се Чжоу: «Се Юаньсин, братан, я у ворот твоей школы».

«Ты сам придёшь за мной, или мне крикнуть: «Где Се Юаньсин? Где мой брат?» и окружить себя людьми, и тогда ты придёшь и заберёшь меня?»

Поступив в колледж, Се Юаньсин думал, что снова увидит Се Чжоу.

Но не сейчас и не здесь.

Это должно произойти в суде, после окончания университета, когда ему не грозит принудительное отстранение от учёбы из-за проблем, которые создавала его семья. Именно тогда.

Разве сейчас не понедельник?

Почему Се Чжоу здесь? Разве он не должен быть в школе?

Учитывая характер Се Чжоу, если бы он смог найти дорогу сюда, он бы не ушел так легко.

Сердце Се Юаньсина постепенно сжалось, и холодный, взволнованный голос спросил:

Что ему делать?

Он вышел из класса, встретившись взглядом с Шэнь Бьянье, который ждал его у двери.

Шэнь Бьянье собирался назвать его «маленьким пони», но вдруг заметил, что лицо Се Юаньсина изменилось.

Очень бледный, неестественно бледный.

Он глубоко нахмурился, инстинктивно потянулся, чтобы коснуться лица Се Юаньсина, и тут же его собственное выражение лица стало мрачным: «Почему так холодно?»

Шэнь Бьянье хотел, чтобы Се Юаньсин заслужил аплодисменты и обрести уверенность в себе, но если выступление на сцене напугает Се Юаньсина настолько…

Его размышления прервал Се Юаньсин.

Се Юаньсин: «Шэнь Бянье, можешь оказать мне услугу?»

Шэнь Бьянье замер, глядя на человека перед собой.

Этот угрюмый гриб, привыкший держать голову опущенной, жмущийся по углам, но при этом обладающий более прямым позвоночником, чем у кого-либо другого, дергал себя за одежду, прося о помощи.

Рывок был легким; одним легким движением он смог стянуть свою одежду из руки Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье знал, что ему даже не нужно было прямо отказываться; ему достаточно было просто стянуть с себя этот небольшой кусочек одежды, и Се Юаньсин больше никогда не попросит.

Поэтому он старался говорить очень тихо, даже тише, чем Се Юаньсин, словно опасаясь, что даже небольшая сила в его словах может заставить этот предмет одежды деформироваться.

«Расскажи мне», — сказал Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин опустил глаза: «Мой двоюродный брат здесь, у школьных ворот, но я не хочу его сейчас видеть. Не мог бы ты помочь мне избавиться от него?»

Шэнь Бьянье услышал это и с необычной быстротой согласился: «Хорошо, я пойду прямо сейчас».

Он и так был раздражен тем, что не смог найти злосчастного кузена Се Юаньсина, а теперь этот парень еще и осмелился появиться.

Шэнь Бьянье улыбнулся, но его глаза были холодными и полными злобы. Он не просто выгонит человека, он ещё и «позаботится» о нём.

Глава 32

Се Чжоу, ожидавший у ворот Технологического университета, получил звонок от Се Юаньсина.

На его лице появилась торжествующая улыбка, когда он ответил: «Давай, оставь меня в черном списке, Се Юаньсин, я все еще не окреп, да?»

На другом конце провода и вправду раздался странный голос: «Ты у школьных ворот?»

Се Чжуову был ошеломлен. "Кто ты? Где Се Юаньсин?"

"Ищу."

Се Чжоу невольно поднял взгляд. Поразительно красивый мужчина небрежно помахал ему телефоном, держа его в руке, с отстранённым выражением лица и холодным взглядом.

Этого человека он не мог себе позволить оскорбить.

Мысль, мгновенно пришедшая ему в голову, прервали люди, появившиеся словно из ниоткуда. Двое молодых людей сказали ему: «Се Юаньсина вызвал учитель и попросил нас забрать тебя».

Се Чжоу подвели к машине, и только тогда он почувствовал, что что-то не так. «Зачем мы садимся в машину? Разве нам не пора идти в школу?»

Мужчина в бейсбольной куртке грубо толкнул его, но не сказал ни слова, с грохотом захлопнул дверцу машины и уехал.

В другой машине крепкий мужчина с короткой стрижкой посмотрел на Шэнь Бьянье: «Что случилось? Избить его?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Мы не бандиты».

«Мы спросим его кое о чём чуть позже, а потом отпустим. Отправим его обратно тем же путём, которым он пришёл».

Лу Цян кивнул: «Ну вот, наконец-то ты меня нашёл. А когда всё закончится, пойдём на гонки?»

«Ты два года играл в сумасшедшие игры, участвовал в гонках, прыгал с парашютом, занимался дайвингом, ты всего добился».

«Ты сломал ногу, катаясь на лыжах. Как ты, ведя себя как хороший мальчик, попал в престижную школу?»

Шэнь Бьянье не проявил интереса: «Нет, я ценю свою жизнь».

Лу Цян: «Чёрт возьми, ты раньше играл как сумасшедший, сломал два ребра, выздоровел и всё равно продолжал гоняться. А теперь говоришь, что ценишь свою жизнь?»

«Ты изменился, какой смысл, если ты больше не играешь?»

Он также был богатым отпрыском, рождённым с серебряной ложкой во рту. Когда ты достаточно богат, мир становится скучным. Некоторые теряются в жизни, полной разврата, в то время как такие, как Лу Цян, наслаждаются острыми ощущениями в ситуациях, где решается вопрос жизни и смерти.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нет, правда, в следующий раз я найду тебя, чтобы выпить».

Машина остановилась в пункте назначения. Шэнь Бьянье вышел и неторопливо вошёл. Его шаги гулко разносились по огромному заброшенному водоёму. Выражение его лица было спокойным, глаза потемнели.

Глубоко в резервуаре Се Чжоу завязали глаза и привязали к стулу. «Кто ты?»

«Зачем ты меня похищаешь? Отпусти! Какие у тебя отношения с Се Юаньсином?»

Лу Цян внимательно следил за ним и спросил: «О чём ты хочешь спросить? Кстати, кто этот человек?»

Шэнь Бьянье не ответил, протянув руку телохранителям по обе стороны. «Нож, дайте мне».

Он пристально посмотрел на Се Чжоу, вертя в руке нож. Ловким движением его чётко очерченных пальцев лезвие ножа-бабочки выскользнуло из ножен. «Отныне рассказывай мне всё, что произошло между тобой и Се Юаньсином».

«Я сделаю небольшой порез на твоём запястье. Не волнуйся, он не большой. Лучше закончи говорить, пока ты не истечёт кровью и не умрёшь. Я хочу услышать только правду».

Он схватил сопротивляющегося Се Чжоу за запястье, острое лезвие холодно блеснуло.

Запястье Се Чжоу обожгло. В этот момент в голове пронеслось множество мыслей. Возможно, Се Юаньсин встретил в колледже кого-то, кто был готов ему помочь, но это же были всего лишь студенты, как они могли так поступить?

Он вспомнил то, что видел в телевизионных драмах, и громко воскликнул: «Ты, блядь, блефуешь! Ты смеешь?!»

«Какой порез? Кожа вообще целая! Ты просто пытаешься напугать меня водой, чёрт возьми, всю твою семью!!»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на надменного человека, сорвал капюшон с головы Се Чжоу и, надавив большой рукой на его затылок, заставил Се Чжоу посмотреть на запястье. «Это вода?»

Небольшой порез на запястье Се Чжоу обильно кровоточил. Увидев его, Се Чжоу пришел в ужас.

Лезвие ножа-бабочки в руке Шэнь Бьянье было запятнано кровью. Он опустил взгляд, глядя на Се Чжоу с выражением, свойственным только мёртвым: «Можешь продолжать тратить время».

На голову Се Чжоу снова надели капюшон. Он никогда ещё не испытывал такого ужаса. Его закрытое лицо было залито слезами и соплями, он дрожал, не зная, с чего начать.

Он мог бы начать, он мог бы начать, верно, он мог бы начать с того момента, как впервые встретил Се Юаньсина.

«Се Юаньсин — мой двоюродный брат. Мы… мы… когда мы впервые встретились, у него ещё была мама. Он смотрел на меня свысока, да, он смотрел на меня свысока».

«Он считал нашу семью бедной. Он отказывался играть перед нами на пианино. У него была плюшевая игрушка, самая обычная, и он даже не хотел мне её давать».

Рассказывая об этом, Се Чжоу был полон негодования, и даже его страх отступал перед этой ненавистью. «Он смотрел на меня свысока, на моих родителей. Он думал, что они богаты, поэтому могут быть высокомерными. Я был тогда ещё ребёнком, и он даже не дал мне плюшевую игрушку».

Шэнь Бьянье вдруг спросил: «На сколько лет ты моложе Се Юаньсина?»

Се Чжоу был ошеломлён его внезапным вопросом. В темноте он ничего не видел, лишь чувствовал, как кто-то теребит его руку, и тут его снова пронзила острая боль.

Он был напуган до смерти. Темнота усиливала его страх. Он пробормотал, дрожа: «Один, один год».

Выражение лица Шэнь Бьянье было холодным: «Продолжай».

Се Чжоу сидел на стуле, но его ноги были мягкими. Он не знал, сколько крови потерял, поэтому мог лишь ускорять темп речи и продолжать говорить. «Позже его мать погибла в результате несчастного случая. По закону, он мог жить с нами только в том случае, если мы его усыновим».

Шэнь Бьянье: «Ты оскорбил его».

Глаза Се Чжоу под капюшоном внезапно расширились, в них вспыхнул страх, смешанный с отрицанием: «Нет! Он был неблагодарным. Он ничего не мог сделать как следует. Он даже уронил миску, когда нам давали еду. Мы же его не любили».

Голос Шэнь Бьянье был холодным, с ноткой безжалостности: «Я хочу услышать правду, или ты хочешь еще один порез на руке?»

Зубы Се Чжоу стучали: «Нет, нет. Какой взрослый не ударит ребёнка? Я его только иногда ругаю».

Шэнь Бьянье: «А как насчет травм на его плече?»

Се Чжоу: «Он сделал это сам, он сделал всё сам».

«Не слушайте, что говорит Се Юаньсин. Он и вправду смотрит на нас свысока. Несмотря на то, что его столько лет воспитывала наша семья, он всё ещё смотрит на нас свысока».

Основываясь исключительно на текстовых сообщениях, которые он видел, Шэнь Бьянье знал, что в устах этого человека нет ни единой правды.

Его взгляд на Се Чжоу похолодел. Он с силой пнул его на землю вместе со стулом своей длинной ногой.

Шэнь Бьянье не стал опровергать ложь Се Чжоу. Вместо этого он просто сказал: «Ну и что, что Се Юаньсин смотрит на тебя свысока?»

«Он такой красивый, что плохого в том, чтобы быть немного высокомерным?»

Се Чжоу лежал на земле, как мертвая собака, привязанный к перевернутому стулу, отчаянно хватая ртом воздух, не в силах поверить своим ушам.

Шэнь Бьянье обернулся и равнодушно сказал: «Отправьте его обратно и свяжитесь с лучшим адвокатом для меня».

Он считал, что, учитывая тайный озорной характер Се Юаньсина, он не смог бы все эти годы молча выносить все это.

Вероятно, он спрятал какие-то улики.

Насилие не заставит людей плакать вечно. Он хотел, чтобы эта семья потеряла всё.

Лу Цян махнул рукой, давая знак остальным заняться этим, и вышел вслед за Шэнь Бьянье, цокнув языком: «Кто этот Се Юаньсин?»

Хотя он понимал, что слова связанного человека могли быть неправдой.

Но когда Шэнь Бьянье произнес такие слова, его фаворитизм был просто безграничен.

Шэнь Бьянье помолчал, а затем небрежно сказал: «Никто, просто бета».

Лу Цян: «Когда я смогу с ним встретиться? Хочу посмотреть, какой он красивый».

Шэнь Бьянье небрежно бросил нож в руке, словно ему было всё равно, и сказал: «Насколько красивым может быть бета? Я сказал это только чтобы позлить этого ублюдка».

Лу Цян заподозрил неладное: «Правда?»

Шэнь Бьянье промычал, нетерпеливо нахмурившись: «Не слишком ли много ты болтаешь?»

Лу Цян развел руками: «Ладно, ладно, хватит об этом. Серьёзно, ещё рано. Не хочешь со мной гоняться?»

«Мы могли бы долететь до этой новой трассы в городе Си; это всего два часа полета».

«Я только что увидел в тебе эту дикость. Ты так и не стал хорошим мальчиком, правда? Ну же».

Шэнь Бьянье: «Нет, я ухожу. Возвращаюсь в школу».

Жить ему оставалось недолго, так зачем же испытывать судьбу? При таком раскладе он умрёт ещё до тридцати.

Он помолчал, а затем повернулся к Лу Цяну: «У тебя в машине есть какие-нибудь ингибиторы?»

Лу Цян на мгновение задумался, а затем кивнул: «Да, коробка, я думаю».

Они подошли к машине Лу Цяна. Шэнь Бьянье открыл коробку с ингибитором, прислонился к «Гельд-вагону» позади него и с отстранённым выражением лица сделал себе инъекцию в руку, одну за другой.

Веки Лу Цяна дрогнули. Он с ужасом наблюдал, как Шэнь Бьянье спокойно вводит ему ингибиторы.

В коробке с ингибиторами было восемь доз. Поскольку коробка была почти пуста, он невольно протянул руку и нажал на неё. «Хватит, всё ещё колёшь?»

«Ты что, думаешь, что ты свинина, которой ввели воду? Даже свинина не выдержит таких сильных тычков».

Шэнь Бьянье не мог объяснить или выразить раздражение в своем сердце.

Но феромоны были лучшим индикатором эмоций. Если бы он не подавлял их ингибиторами, Се Юаньсин задохнулся бы от его феромонов и снова расплакался бы, когда вернулся.

Тьфу, раздражает.

Бета, настолько хрупкая, что не может переносить запах феромонов.

Настолько жалко, как будто он кого-то издевается.

Видя, как бесстыдно Се Чжоу искажает факты, он смутно представлял себе, насколько несчастной была жизнь Се Юаньсина.

Казалось бы, он виноват в том, что снова заставил Се Юаньсина плакать.

Шэнь Бьянье выбросил пустой шприц с ингибитором, открыл дверцу машины и сказал: «Я забираю твою машину. Не забывай, о чём я тебя просил. В следующий раз я угощу тебя выпивкой».

Лу Цян, который вышел, приложил усилия и даже пожертвовал своим Mercedes-Benz G-Wagon, молча показал ему средний палец.

В общежитии Се Юаньсин получал ужин от дяди Гао, который всегда разносил еду. Сегодня перед едой были дополнительные закуски, разделённые на три слоя в изысканной коробке: вишнёвая фуа-гра, копчёный лосось и дыня с ветчиной и ломтиками хлеба.

Блюда были изысканными, а блюда – нежными, каждое – совсем крошечным, не слишком сытными, но превосходно пробуждающими вкусовые рецепторы.

Се Юаньсин поджал губы, долго и безучастно держа палочки для еды, и полдня не двигался.

Казалось, он не слышал шума у двери общежития, но его тело слегка дрожало.

«Почему ты в отключке?» — Шэнь Бьянье подошёл и протянул руку, чтобы коснуться его лица. — «Всё равно так холодно. Я включу кондиционер».

В этот момент Се Юаньсин был подобен послушному коту и позволял ему коснуться своей щеки.

Шэнь Бьянье вспомнил свою маму и кота, которого она держала. Каждый раз, приходя домой, мама первым делом шла гладить свою драгоценную кошечку.

Раньше он не понимал, что такого особенного в кошке, что ее нужно сразу же найти и погладить, как только она вошла в дом, но, увидев Се Юаньсин, сидящего там с безучастным видом, он инстинктивно протянул ему руку.

«Просто проверить, замерз ли еще Се Юаньсин», — подумал он.

Забота о соседе по комнате сильно отличается от поглаживания кошки, снова подумал он.

Шэнь Бьянье нашёл пульт от кондиционера, включил его, и в общежитии стало медленно теплеть. Он снял пальто и повесил его на спинку стула Се Юаньсина. «Всё ещё не ешь?»

Се Юаньсин не ответил. Шэнь Бьянье тут же нахмурился, протянул руку и, обхватив подбородок Се Юаньсина, приподнял его лицо. «Говори, Се Юаньсин».

«Не могу есть». Се Юаньсину пришлось поднять голову, но глаза его были опущены, словно он пытался спрятаться. Он тихо повторил: «Не могу есть».

У бет не было желез или феромонов; единственным эмоциональным органом был желудок.

Шэнь Бьянье не ожидал, что появление Се Чжоу в одиночку так сильно повлияет на Се Юаньсина. Он развернул его стул.

Се Юаньсин не поднимал головы, поэтому Шэнь Бьянье просто опустился перед ним на колени и поднял взгляд, чтобы встретиться взглядом с Се Юаньсином.

«Се Юаньсин, сегодня ты попросил меня о помощи. Ты должен выплатить мне компенсацию».

Се Юаньсин приглушенно пробормотал: «Чего ты хочешь?»

Он знал, что из-за феромонного расстройства Шэнь Бьянье у него была ненормальная одержимость его телом, особенно родинкой под глазом, которую Шэнь Бьянье всегда хотел лизнуть.

Шэнь Бьянье заплатил, и он послушно дал себя укусить в затылок. Шэнь Бьянье помог, так что один раз лизнуть было не проблема.

Речь шла об обмене между людьми.

По сравнению с тем, что сделал Шэнь Бьянье, однократное лизание не считалось жертвой.

«В качестве компенсации я хочу твою честность».

Се Юаньсин был ошеломлен.

Шэнь Бьянье говорил серьёзным тоном, без насмешки или презрения, спрашивая его: «Есть ли у тебя способ отомстить семье Се Чжоу? Скажи мне».

«Честность и то, что ты позволишь мне тебе помочь, — вот все, что мне нужно в качестве компенсации».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой, а Шэнь Бьянье начал загибать пальцы: «Чтобы увести твоего кузена от школьных ворот, я нашел своего друга и пожертвовал Mercedes-Benz G-Wagon».

«И три телохранителя, два актёра, всего пять человек. Их зарплата — 5000 в день. Эта компенсация не завышена».

«Не забывай, ты первым пришел ко мне и попросил о помощи».

Се Юаньсин не смотрел, поэтому он не знал, какую сцену Се Чжоу устроил у школьных ворот, что заставило Шэнь Бьянье приложить столько усилий, чтобы вызволить его.

Он смутно сожалел об этом; ему следовало бы самому выйти и встретиться с Се Чжоу.

Он нервно ёрзал пальцами, не зная, что сказать. Извинения показались бы уклонением от ответственности и слишком неубедительными. Сказав что-то ещё, Се Юаньсин не знал, с чего начать.

Шэнь Бьянье, заметив его колебания, произнёс глубоким голосом: «Се Юаньсин, врачи приговорили меня к смертной казни в пятнадцать лет. После этого я три года ходил к врачам всех мастей, как к большим, так и к маленьким, по всему миру».

«Я принимал бесчисленное количество лекарств, перепробовал бесчисленное количество методов лечения, был заперт в полностью изолированных комнатах, меня сдерживали, как скот, ожидающий убоя, и люди наблюдали за мной 24 часа в сутки на экранах, наблюдали за моим уродливым состоянием, словно за червями, наблюдали за моей реакцией на лекарства».

«Но ничего из этого не помогло. Меня не смогли вылечить. Все врачи говорили, что я не доживу до тридцати, поэтому я отказался от лечения».

«Ты появился, чтобы спасти мне жизнь. Любая твоя просьба не будет чрезмерной».

Се Юаньсин слушал с непонимающим видом, его губы слегка приоткрылись, и вид у него был какой-то очаровательный.

Шэнь Бьянье улыбнулся. Что бы ни подумал Се Юаньсин, он, по крайней мере, не хотел, чтобы тот жалел себя, поэтому спокойно сказал: «Вообще-то, мне тоже всё равно, но ты чертовски горький на вкус».

«Разберись с этими вещами и дай мне попробовать что-нибудь сладенькое, хорошо?»

Губы Се Юаньсина зашевелились, словно он принял решение, и он медленно произнес: «Я… я сохранил кое-какие улики, чтобы подать на них в суд. Не знаю, пригодятся ли они».

Он встал и достал из глубины шкафа тканевую сумку. Это была та самая, которую Се Юаньсин принёс в первый день заселения в общежитие, и которую Шэнь Бьянье уже видел раньше.

Се Юаньсин по одной вытащил одежду из тканевой сумки, затем вытащил папку, спрятанную на самом дне.

Он держал файл в руке, костяшки пальцев побелели, но в конце концов передал его, сказав только: «Не мог бы

ты посмотреть на него при мне?»

Он боялся показывать свои раны другим, а также боялся столкнуться с потенциально странными взглядами.

Шэнь Бьянье сказал: «Хорошо, я передам это адвокату чуть позже. Адвокат определит, пригодятся ли они».

Он взял папку у Се Юаньсина, пододвинул табурет и сел рядом с ним. «А теперь сначала поужинай».

Шэнь Бьянье убрал холодные блюда. «Съешь что-нибудь горячее, хотя бы немного».

У Се Юаньсина действительно не было аппетита. Заставив себя немного поесть, он отложил палочки и с трудом взглянул на Шэнь Бьянье: «Я больше не могу».

Взгляд Шэнь Бьянье скользнул по тарелкам, которые выглядели почти нетронутыми, за исключением отсутствующего уголка. Он нахмурился. Се Юаньсин ощутил тревогу, свойственную детскому саду, еду которого проверяет воспитательница.

Это было слишком странно, но он действительно продолжал опускать голову, та же реакция, что и в детском саду, когда обнаружили его придирчивость к еде.

К счастью, Шэнь Бьянье не стал его критиковать, как учитель. «Я пойду искать адвоката. Ты оставайся в общежитии, я вернусь завтра».

Се Юаньсин смотрел ему вслед, и все время чувствовал что-то странное.

В офисе ведущей юридической фирмы в городе А Шэнь Бьянье сидел один и протянул руку, чтобы открыть старую, выцветшую папку.

На столе лежали фотографии, записи разговоров, записи посещений больницы и счета.

Шэнь Бьянье протянул руку и взял фотографию. Она выглядела довольно старой, с пожелтевшими краями. На снимке был запечатлён совсем ещё молодой Се Юаньсин, лицом к камере. Его лицо сильно опухло, синяки и багровые отметины придавали ему несколько гротескный и пугающий вид. В уголке губ всё ещё виднелась кровь.

На обороте фотографии детским почерком было написано: «…5 августа тетя сказала, что предложенный ей чай был слишком горячим, чтобы его пить, и меня ударили двенадцать раз».

Вначале год казался размытым из-за воды, и его было невозможно прочитать.

Шэнь Бьянье протянул руку и коснулся размытого пятна. Его рука едва заметно дрожала, словно обожжённая слезой, пролитой Се Юаньсином много лет назад. Боль была настолько сильной, что он не осмеливался прикоснуться.

На каждой фотографии запечатлено жестокое избиение. Единственная медицинская запись касалась ожога.

Они избили Се Юаньсина, не отвезли его к врачу, предоставив ему возможность выздороветь самостоятельно. С годами раны в его сердце нарывали, превращая Се Юаньсина в безжизненную, мрачную фигуру.

Се Юаньсин вырос на фотографиях. Шэнь Бьянье смотрел на каждую из них мрачно, стиснув зубы так крепко, что во рту появился металлический привкус.

Когда он изложил эти вещи адвокату, тот задал только один вопрос: «Можем ли мы отправить их в тюрьму?»

Адвокат быстро изучил документы и вынес предварительное заключение: «Да, если бы усыновление касалось наследования имущества, компенсации или подобных вопросов, приговор был бы строже».

Шэнь Бьянье: «Хорошо, я уточню и свяжусь с вами».

Когда он вышел из юридической фирмы, было уже восемь вечера. Шэнь Бьянье достал телефон и отправил сообщение Се Юаньсину с другого аккаунта.

X: «Малыш».

Он хотел многое сказать, но не знал, что сказать.

У каждой личности были свои обязанности, и X, казалось, всегда ограничивался словами.

Если бы он не принимал ингибиторы, не дал волю своим феромонам, не позволил хаосу заполнить его мозг, не позволил инстинктам взять верх над телом, а желанию управлять его действиями, он мог бы вернуться в общежитие и крепко обнять Се Юаньсин.

Но к сожалению…

Его феромоны заставили бы Се Юаньсина плакать.

Его телефон дважды вибрировал. Он открыл его и услышал голосовое сообщение от Се Юаньсина: «Я очень хочу тебя увидеть».

Шэнь Бьянье был ошеломлён. Сообщение было быстро отозвано. Если бы не системное уведомление об отмене сообщения, всё казалось бы иллюзией.

Конечно, он не мог увидеть Се Юаньсина.

Какая шутка, он не мог позволить Се Юаньсину узнать, кто он. Если бы они встретились, всё бы раскрылось.

Зачем Се Юаньсин хотел встретиться? Глаза Шэнь Бьянье потемнели. Он вдруг подумал: «Он так долго терпел одиночество, неужели ему тоже нужен кто-то, кто бы его утешил?»

Внезапно в голове Шэнь Бьянье мелькнула мысль: «Почему они не могут встретиться, пока Се Юаньсин не знает, кто он?»

Они могли обниматься в темноте.

Се Юаньсину нужно было утешение, и Х мог дать ему утешение.

Когда все разрешилось, и Се Юаньсин больше не страдал из-за этой отвратительной семейки, он смог ощутить сладость, и тогда Х смог медленно отстраниться.

Никто не примет незаконного парня. Всё будет хорошо, как только Се Юаньсин бросит Х.

После этого он и Се Юаньсин разошлись.

Они были бы просто двумя жалкими душами, которые на мгновение коснулись ран друг друга.

Теперь Шэнь Бьянье нужен был повод, разумный предлог, чтобы X встретился с Се Юаньсином только в темноте и в маске.

Мозг Шэнь Бьянье немного разгорячился. Эффект шести ингибиторов, похоже, не был столь хорош. Он даже не подумал о разумном методе, прежде чем заговорить.

Устройство для смены голоса сделало голос Х мягким, уговаривающим: «Детка, я тебя услышал».

X: «Я тоже очень хочу тебя увидеть, детка, но с моей стороны произошло кое-что неожиданное».

X: «Боюсь, малыш будет меня презирать. Если мы встретимся, можно это будет ночью, без света?»

X: «Можно я поцелую тебя в темноте, детка? Если малыш не захочет, я могу надеть электрический ошейник и вложить выключатель ему в руку, хорошо?»

Слова собеседника были странными и не выдерживали пристального анализа. Се Юаньсин выслушал, затем, медленно моргнув, тихо сказал: «Хорошо».

«Поцелуи запрещены, но объятия вполне допустимы».

Он тихо спросил: «Можно тебя обнять?»

Се Юаньсин немного нервничал. Слова Икса об отсутствии света и тьме поколебали его, заставив импульсивно согласиться. Теперь, сказав это, он смутно сожалел об этом.

На другом конце провода Шэнь Бьянье тоже был необычно нервным. Он даже сглотнул и сказал: «Ладно, как хочет малыш».

«Если ребенок волнуется, ты можешь

использовать электрический ошейник, чтобы ударить меня током».

Глава 33

X: «Детка, ты не спишь?»

X: «Не забудь позавтракать. Если времени мало, возьми завтрак с собой на занятия».

X: «Пропускать нельзя».

Се Юаньсин вошёл в класс, словно призрак. Наступила зима, было очень холодно, и все в классе казались вялыми. Он вписался в толпу, его оцепенение не бросалось в глаза.

Его телефон дважды завибрировал. Это был X.

X: «Малыш? Ты ещё не встал? Ты уже должен быть в классе».

X: «Слишком торопишься проверить телефон?»

Се Юаньсин кивнул, но ничего не ответил.

Его телефон снова завибрировал.

X: «Или ребенок намеренно притворяется, что не видит этого?»

Как он мог быть таким проницательным...?

Се Юаньсин почувствовал одновременно вину и лёгкое раздражение. Чтобы избежать разоблачения, он быстро ответил до звонка: «Нет, не говорил».

«Сегодня утром я проснулся поздно и побежал на занятия».

«Не было времени проверить сообщения».

X: «Лжец».

X: «Детка, ты жалеешь об этом?»

Увидев это сообщение, Се Юаньсин замер примерно на тридцать секунд.

X медленно произнес: «Ты действительно сожалеешь об этом».

Обвинительные слова оставили Се Юаньсина в растерянности, и сообщения Х последовали одно за другим.

X: «Детка, ты не пожалеешь об этом».

X: «Разве мы не договаривались встретиться?»

X: «Я так сильно скучаю по тебе, детка, я так хочу обнять тебя».

X: «Дай мне обнять тебя, детка. Я схожу с ума, думая об этом».

Се Юаньсин колебался. Решение о встрече вчера было принято импульсивно. Теперь, когда он успокоился, чувство сожаления продолжало нарастать.

Его ожидания относительно X всегда были настолько малы, что ограничивались только онлайн-взаимодействием.

Если они встретятся, X может исчезнуть.

Ни света, ни темноты — ничто из этого не обеспечивало достаточной безопасности. Слишком много переменных. Только предотвратив все возможные ситуации и оставаясь онлайн, можно было избежать несчастных случаев.

Се Юаньсин пристально посмотрел на интерфейс чата с X, протянул руку и коснулся фотографии профиля X. Аватар дважды дёрнулся, и в поле чата ниже появилась строка текста: «Вы ткнули X».

!

!!

Глаза Се Юаньсина мгновенно расширились. Он отчаянно попытался распутать узел, но ничего не мог поделать.

X: «Малыш?»

X: «Не мучай меня, детка. Я знаю, что ты за мной наблюдаешь».

Се Юаньсин был смущен, взволнован и слегка раздражен странной функцией WeChat.

Он действительно пожалел об этом. Даже когда Х разоблачил его, он спрятал голову в песок, не ответил, сделал вид, что ничего не произошло, и даже поставил телефон на беззвучный режим под стол.

Урок должен был вот-вот начаться.

Хорошие ученики не играют со своими телефонами во время уроков.

Шэнь Бьянье, взявший два дня отпуска у консультанта, чтобы провести время на свежем воздухе, посмотрел на свой телефон, на который уже давно не приходили сообщения, и усмехнулся с ноткой недовольства.

В этот момент Лу Цян позвал его. Шэнь Бьянье протянул руку и спросил: «Как дела?»

Лу Цян: «Всё улажено. Мать Се Юаньсина погибла в автокатастрофе, и вся компенсация досталась семье его тёти и дяди».

У семьи Се Юаньсина изначально был дом, а у его матери была небольшая компания, которая столкнулась с финансовыми трудностями. После несчастного случая с матерью дом был конфискован.

Услышав о доме, глаза Шэнь Бьянье блеснули, и он спросил: «Сколько сейчас стоит этот дом?»

Лу Цян: «Дай подумать. Раньше это было недорого, но несколько лет назад здесь разместили школьный округ. В этом районе, наверное, миллионов двадцать».

Это был тот дом, который Се Юаньсин хотел выкупить?

Двадцать миллионов. Неудивительно, что он дал Се Юаньсину денег, и Се Юаньсин продолжал жить так бережливо.

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем сказал: «Пришлите мне то, что вы нашли. Я готовлюсь подать иск».

Лу Цян ответил: «Хорошо, но разве нельзя просто передать дело любому адвокату?»

«И почему я не видел легендарного Се Юаньсина от начала до конца? Он что, вообще ничего не делает?»

Шэнь Бьянье: «Я не хочу, чтобы он был вовлечён в эти грязные дела. Не беспокойтесь».

Лу Цян: …..?

Он недоверчиво отодвинул телефон от уха и взглянул на него, немного подозревая, что он мог ослышаться.

Что он имел в виду, говоря, что не хотел его вмешивать?

Разве это не было личным делом Се Юаньсина?!

Поскольку Шэнь Бьянье был крайне настойчив, а у Лу Цяна были прочные связи в полицейском участке, он все равно лично отправился к ним, чтобы настоять на своем, и именно поэтому он смог получить эти материалы рано утром.

Итак, что сказал Шэнь Бьянье? Он не хотел, чтобы Се Юаньсин был вовлечён?

Лу Цян оцепенел. Он повысил голос: «Если Се Юаньсин не причастен, то кто же тогда?»

"Я?!!"

Шэнь Бьянье, не обращая особого внимания, поручил стоявшему рядом с ним адвокату подготовить документы, сказав при этом: «Я звоню тебе только потому, что ты полезен. Чжоу Чао хочет приехать, но у него нет возможности».

Лу Цян странно замолчал: «Чжоу Чао… забудь, я не могу с тобой спорить. Я пойду спать».

Шэнь Бьянье решительно повесил трубку. Адвокат, ждавший его, сказал: «Все материалы готовы. Я подам иск в суд сегодня же».

На красивом лице Шэнь Бьянье отражалась холодная суровость. «Быстрее. Я не приму никакой финансовой компенсации. Я просто хочу, чтобы они сидели в тюрьме».

В 14:40 У Сюли, которая обычно играла в маджонг в зале для маджонга, получила первое текстовое сообщение из суда. Она не восприняла его всерьёз, приняв за спам, пока к ней не подошли судебные приставы.

«Вы хотите сказать, что Се Юаньсин подает на нас в суд за оскорбления?!»

У Сюли швырнула кости маджонга на стол, вставая, как землеройка. Маджонг загрохотал, но не смог заглушить её голос. «Он что, с ума сошел? Слишком вырос для своих штанов?»

«Я воспитывала его шесть лет, а он поступает в колледж и забыл, кто его воспитал?»

Она яростно выплюнула: «Тьфу, неблагодарный негодяй».

Некоторые люди в зале для игры в маджонг, которым давно не нравилось обычное поведение У Сюли, наслаждались драмой и говорили: «Ты обычно бьешь и ругаешь своего племянника, разве не нормально, что он подает на тебя в суд?»

«Чушь собачья», — выругался У Сюли, а затем пошёл ударить человека, говоря: «Ты воспитываешь ребёнка, не бей его?»

Судебный пристав с серьёзным выражением лица оттащил её назад. «Советую вам отнестись к этому серьёзно».

«Если истец выиграет, вам будет грозить семь лет тюрьмы».

Семь лет?!

У Сюли словно молнией ударило. Рука, готовая к удару, застыла. Тело обмякло, она прислонилась спиной к столу для маджонга. Семь лет? Как это вообще может быть семь лет? Ей нужно найти Се Юаньсина и спросить у этого неблагодарного негодяя, что именно он собирается сделать.

В ближайшие два дня ваши тётя, дядя и двоюродный брат, возможно, будут отчаянно пытаться связаться с вами. Не отвечайте ни на какие звонки, добавьте в чёрный список всех, кого нужно, и не отвечайте на неизвестные номера.

«Всем занимается профессиональный юрист».

«Не волнуйтесь, они определенно получат шесть или семь лет».

Шэнь Бьянье вернулся в школу. Во время перерыва он вызвал Се Юаньсина из класса и рассказал ему всё по порядку.

Се Юаньсин не мог описать свои ощущения. Словно кто-то снял камень с его сердца, и ему стало гораздо легче. Однако, хотя окончательный вердикт ещё не был вынесен, мелкие камешки всё ещё царапали ему грудь.

Все оказалось гораздо проще, чем он себе представлял.

Ему не нужно было бегать и подавать апелляции, не нужно было беспокоиться о поиске адвоката, который мог бы выиграть его дело, и не нужно было терпеть тошноту от постоянных препирательств с семьей дяди и тети.

Все это произошло из-за Шэнь Бьянье, но он не знал, как ему отплатить.

Шэнь Бьянье посмотрел на стоявшего перед ним человека. Холодный ветер шевелил пряди волос на лбу Се Юаньсина. Пока Се Юаньсин размышлял, он сделал два шага в сторону, загородившись от ветра, дующего из коридора.

Ему нужно купить Се Юаньсину зимнюю одежду. Её собственная была слишком тонкой.

Помимо одежды, ему стоит купить несколько шарфов и шапок. Пушистые шапки с медведями, которые он видел на омегах и девочках в школе, были бы очень кстати.

Лицо Се Юаньсина было маленьким. В шляпе его губы казались красными, а зубы белыми, и лицо выглядело нежным, как у старшеклассника.

Он и сам был погружен в свои мысли, но все же спросил Се Юаньсина: «Почему ты молчишь?»

Се Юаньсин сжал пальцы и прошептал: «Я не знаю, как тебя благодарить».

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь, выражение его лица стало довольно высокомерным: «Тебе не нужно думать, как меня благодарить. Я просто сделал несколько звонков».

«То, что для тебя имеет большое значение, для меня — ничто».

«Разрыв между нашими двумя мирами настолько велик, понимаешь?»

Он усмехнулся: «Если ты будешь поддаваться этим необъяснимым желаниям отплатить мне и делать ненужные вещи, например, пытаться быть со мной добрым, готовить для меня или посылать мне вещи, это будет раздражать, понимаешь?»

Се Юаньсин взглянул на него и мягко констатировал: «Не волнуйся, у меня нет денег, чтобы заниматься этими делами».

Шен Бьянье: …..

Он рассмеялся от раздражения.

Но пока он молча кипел от злости, Се Юаньсин серьезно сказал: «Если в будущем я смогу помочь тебе, то, что бы это ни было, я помогу тебе».

Шэнь Бьянье боялся, что его это настолько тронет, что он влюбится, поэтому он быстро охладил пыл, сказав: «Забудь об этом».

«Ты бедный и скупой, ты даже юаня не потратишь на кого-то другого. Чем ты можешь помочь? Сэкономь».

Се Юаньсин не рассердился. Он решительно посмотрел на Шэнь Бьянье. «Я учился, усердно трудился, чтобы поступить в эту школу, получил необходимые знания и сертификаты. Даже если мне никогда не достичь твоего уровня, я не бесполезен».

«Это моё обещание, Шэнь Бьянье. Обещание нужно помнить».

«Нужно тебе это или нет, я запомню».

Шэнь Бьянье был ошеломлен его серьезностью и по какой-то причине вдруг почувствовал себя немного неловко.

На самом деле, даже не встречаясь с ним, Се Юаньсин мог бы решить эти вопросы сам после окончания университета.

Се Юаньсин сохранил улики. Диплом престижного университета позволил бы ему быстро найти работу и устроиться, после чего он смог бы постепенно разобраться с этими запутанными делами.

Его месть будет долгой и растянутой, словно гриб, тихо разбрасывающий ядовитые споры, которые только и ждут, чтобы прорасти и оказать воздействие.

Шэнь Бьянье лишь ускорил процесс. Если бы Се Юаньсин захотел вернуть ему долг, Шэнь Бьянье всё равно остался бы в выигрыше.

Кашель.

Как он мог так думать? Какую выгоду он получил от Се Юаньсина?

Он в любом случае не хотел, чтобы Се Юаньсин возвращал ему долг.

Он был действительно напуган маленьким грибом.

Шэнь Бьянье неловко кашлянул и сменил тему: «Кстати, суд назначен через месяц. Хочешь там присутствовать?»

Се Юаньсин покачал головой, отказываясь: «Нет, я не хочу их видеть».

«Но если вердикт будет вынесен, я хочу увидеть Се Чжоу».

Шэнь Бьянье был встревожен и недоволен. «Зачем его видеть?»

Губы Се Юаньсина изогнулись, и он моргнул, глядя на Шэнь Бьянье с некоторым лукавством: «Чтобы пнуть его, когда он упадет».

Он редко бывал таким живым, а Шэнь Бьянье просто тупо смотрел на Се Юаньсина.

Наблюдая за его прекрасным и нежным лицом, его тонким носом, его загнутыми, густыми ресницами, словно бабочки, готовые взлететь при каждом моргании, и этой мерцающей родинкой-слезкой.

В одно мгновение у него потекли слюнки.

Шэнь Бьянье невольно сглотнул, задержавшись взглядом на маленькой родинке. Словно заворожённый, он медленно приблизился, слегка приоткрыв губы, словно готовый в любой момент высунуть язык.

Под его взглядом Се Юаньсин почувствовал себя крайне неловко, ему захотелось сбежать и спрятаться. Взгляд Шэнь Бьянье был слишком обжигающим, а его едва заметные движения даже напоминали… одержимость.

Он не сомневался, что если он не отступит, Шэнь Бьянье тут же его лизнет.

Се Юаньсин отступил на шаг и спросил невинным, ошеломлённым тоном: «Что случилось? Ты что, отключился?»

Он был благодарен Шэнь Бьянье за помощь, ему не нравилась снисходительность Шэнь Бьянье, и он не любил Шэнь Бьянье, поэтому ему пришлось отступить.

Внезапно Шэнь Бьянье почувствовал, как его сердце накрыло разочарованием. Он неохотно посмотрел на родинку и хрипло ответил: «Ничего».

«Мне нужно идти на занятия. Я ухожу».

Как он вообще мог его лизнуть?

…Может ли X лизнуть его?

Он помолчал, затем повернулся к Се Юаньсину и сказал: «Кстати, не ставьте телефон на беззвучный режим во время перерывов в следующие два дня. Я попрошу адвоката добавить тебя к разговору, если нужно будет что-то уточнить».

Се Юаньсин вернулся в класс, переключив телефон с беззвучного режима на виброрежим. Однако вибрация была вызвана не запросом юриста на добавление в друзья в WeChat.

X: «Детка, ты не разговаривал со мной весь день».

X: «Но именно малышка сказал, что хочет увидеть меня первым».

X: «Плохой ребенок, как ты можешь быть таким?»

X: «Ты намеренно искушаешь меня, а потом игнорируешь».

X: «Не молчи, ладно? Это наводит меня на мысль, что я сделал что-то не так».

Он проявил уязвимость, попытался успокоиться, но не упомянул самого главного: отменить встречу.

Се Юаньсин действительно оставил его в подвешенном состоянии на целый день, и ему стало немного стыдно. Подумав немного, он ответил: «Я просто немного волнуюсь».

X: «Что беспокоит ребенка?»

X: «Не волнуйся, малыш. Я надену электрический ошейник, а малыш сможет воспользоваться выключателем, как только войдёт в дверь, хорошо?»

Нет, Се Юаньсин не беспокоился об этих вещах.

Он беспокоился, что все изменится, беспокоился, что если они встретятся, X уже не будет X.

Се Юаньсин молчал, а после того, как прозвенел звонок с урока, он снова поставил телефон на беззвучный режим и отложил его в сторону.

Учитель средних лет встал со своего места за кафедрой и начал читать лекцию на сонную тему марксистской философии. В большой аудитории, расположенной ярусами, многие ученики сидели, опустив головы, и играли в телефоны.

Взгляд Се Юаньсина метнулся к окну. Далёкое серо-голубое небо постепенно темнело, и птицы, взмахнув крыльями, взлетели. На душе вдруг стало легче.

Самое болезненное для него решится через месяц, и его настроение станет все более спокойным.

Встреча не была чем-то особенным. Если бы Х изменился, он бы его просто уволил.

Хотя подобные мысли кажутся несколько сомнительными с моральной точки зрения, изначальное намерение X добавить его в команду также не было чистым.

После звонка с урока Се Юаньсин, с покрасневшими ушами, отправил сообщение X: «Я подумал об этом. Всё в порядке».

X сказал, что рейс из города S в город A прибудет следующим вечером, и отправил Се Юаньсину адрес.

X: «Отдай своё удостоверение личности на стойке регистрации. Она выдаст тебе карту от номера, детка».

X: «Малышка, не забудь принести ошейник, который я тебе подарил».

Се Юаньсин добрался туда на автобусе. Выйдя, он минут десять ехал на велосипеде, следуя указаниям навигатора. В домах вокруг улицы кипела жизнь, а припаркованные у дороги машины выглядели дорогими.

Он огляделся в поисках места для парковки велосипеда, затем втиснул оранжевый велосипед общего пользования в промежуток между BMW и Mercedes.

Это был пятизвездочный отель, в котором Се Юаньсин никогда не бывал. Вестибюль был покрыт роскошными шерстяными коврами, а в воздухе витал слабый дымный аромат.

Се Юаньсин нервно одернул одежду, подошёл к стойке регистрации, назвал номер комнаты и протянул удостоверение личности. Милая девушка с омега-образным лицом за стойкой мягко улыбнулась, вручила ему карточку комнаты и вежливо указала на лифт.

Вошел Се Юаньсин. Внутри лифта находился лифтер в форме, который тихо спросил его: «Гость, какой этаж?»

Он поджал губы, покачал головой и сам потянулся нажать кнопку этажа лифта. «Спасибо».

Дин —

Лифт остановился на нужном этаже. Лифтёр прижал руку к дверному косяку. Когда Се Юаньсин вышел, его сердце забилось чаще.

Он очень нервничал. С того момента, как он вошёл в отель, он был встревожен. Когда он приблизился к номеру, его напряжённые чувства почти подступили к горлу.

Се Юаньсин медленно, почти нерешительно, подошел к двери комнаты, соответствующей карточке, достал ее и постучал по ней.

Раздался звуковой сигнал, дверь открылась, и в этот момент на всем этаже отключилось электричество.

Внезапно погас свет, и Се Юаньсин ничего не видел. В коридоре было совершенно темно. Его резко втянуло в комнату и прижало к стене.

Сердце бешено колотилось в груди. Знакомый, нежный голос прошептал ему на ухо: «Малышка, это я».

X протянул руку и надел на глаза Се Юаньсина ещё более тёмную повязку. «Детка, я поранил лицо во время эксперимента. Потребуется время, чтобы восстановиться».

«Я не хочу пугать ребенка, поэтому могу я надеть ему еще одну повязку, хорошо?»

«Я долго его выбирал. Он чёрный, с кружевной отделкой. Малышу очень идёт».

Сердце Се Юаньсина тут же успокоилось. Он позволил Х надеть повязку на глаза, затем протянул руку, чтобы оттолкнуть прижавшуюся к нему высокую тень, и тихонько пробормотал: «Это было страшно».

В темноте кто-то схватил его за руку и вложил ему в ладонь какой-то твердый предмет.

X: «Я ошибался, детка».

X: «Вот, электрический выключатель ошейника».

X сказал радостным тоном: «Хочешь сначала попробовать, детка?»

Се Юаньсин: «Что за странные вещи ты говоришь? Попробовать — значит шокировать, не так ли?»

X: «Я в порядке, детка. Я просто хочу, чтобы ты увидел результат».

X: «Я хочу, чтобы ребенок чувствовал себя комфортно и хорошо».

Лицо Се Юаньсина залилось краской. Он не удержался и нажал кнопку «Х». «Я не извращенец. Как шокировать кого-то другого может заставить меня почувствовать себя лучше?»

X тихонько усмехнулся, его голос был слегка хриплым: «Никто другой. Это меня шокирует. Только я, детка».

У Альфы было превосходное зрение. Даже несмотря на то, что свет в комнате был выключен, а шторы задернуты, и было совершенно темно, он всё равно едва мог разглядеть человека перед собой.

Даже с широко открытыми глазами он все еще выглядел очень смущенным — крошечная фигурка с мягкими черными волосами.

Было слишком темно. Он мог лишь полагаться на воображение, чтобы представить себе покрасневшее лицо Се Юаньсина. Хотя ему было немного жаль, что он не мог этого увидеть, он и так был достаточно милым.

X протянул руку и обнял его так крепко, что Се Юаньсин почувствовал болезненное сжатие, но X удовлетворенно вздохнул: «Наконец-то я держу ребенка на руках».

Се Юаньсин был ошеломлён. Он тоже расслабился, прижался к горячей, широкой груди Х, потёрся щекой о его плечо и прошептал с лёгкой завистью: «Ты такой высокий».

Он не знал, откуда услышал эту истину, но говорили, что объятия придают людям силы.

Се Юаньсин не знал, было ли это заключение подвергнуто надежному исследованию, но в тот момент он чувствовал, что это утверждение верно.

В темноте они обнялись, и Се Юаньсин почти полностью погрузился в теплые и крепкие объятия Х.

X усмехнулся, а затем прошептал: «Примерно 1,9 метра, наверное. Не будет смущать малыша».

Он потянулся, чтобы погладить и схватить руку Се Юаньсина, засунув её под одежду. «Детка, потрогай его. Пресс твоего парня».

Лицо Се Юаньсина вспыхнуло, и он попытался выдернуть руку. «Нет, я не буду трогать».

Однако Х надавил на его руку, не давая ему отстраниться, в его тоне даже слышалась обида: «Малыш, просто потрогай его».

«Ты даже не соблазняешься мной, плохой ребёнок. Ты собираешься соблазнить меня до смерти».

Рука Се Юаньсина была немного холодной. Под его ладонью отчётливо проступали твёрдые, упругие мышцы живота. Он прижался к ним, не в силах отдернуть руку, и не смел пошевелиться. «О чём ты говоришь? Я тебя не искушал».

X: «Конечно, ты это сделал. Каждая фотография, которую присылал ребёнок, была для меня соблазном».

В темноте мужчина обнимал Се Юаньсин, терся лицом о его щеку и нежно уговаривал: «Можно тебя поцеловать, детка? Всего один поцелуй».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет».

Голос Х был тихим: «Сердце каменное, но я все равно очень люблю малыша».

«Как малыш может быть таким красивым и таким мягким, когда я тебя держу?»

«У тебя на лице родинка, детка, да? Я видел её на фотографиях».

«Можно мне ее лизнуть, детка?»

«Она такая маленькая, всего одна, такая жалкая».

Се Юаньсин покачал головой со смесью веселья и беспомощности: «Что в этом жалкого? Это не жалко».

Помимо воздействия электрошока, электрический ошейник также выполнял типичную для ошейников функцию — блокировал феромоны. Се Юаньсин слышал только тон Х и думал, что переговоры ещё возможны, совершенно не осознавая, насколько бурлили феромоны, подавленные ошейником.

Если бы его отстегнули, резкий запах тлеющих углей распространился бы по всей комнате.

Тон Х стал настойчивым, а также странной липкостью: «Бедный ребенок, как жалко».

«Похоже, ему очень хочется, чтобы его лизнули».

«Если ты мне не веришь, спроси, детка, спроси».

Как спросить у крота-слезника?

Будет ли он говорить?

Се Юаньсин поджал губы, одной рукой опираясь на плечо Икса, а другой пытаясь оторваться от его пресса. Однако его толчок спровоцировал более мощную контратаку со стороны противника.

В следующую секунду Се Юаньсин еще сильнее вжался в стену.

X использовал свое тело, чтобы крепко сжать руки Се Юаньсина, в то время как одна его рука нащупала его губы, подушечкой большого пальца разминая и надавливая на плоть губ.

В темноте его тон был тревожным: «Детка, дай я его лизну».

«Я не буду тебя целовать, детка, можно я просто лизну твою родинку?»

«Я так долго этого хотел».

«Пожалуйста, детка, всего лишь раз, всего лишь один раз лизни».

Рука, разминавшая губы, накрыла рот Се Юаньсина. Нежный, низкий, но странно радостный голос Икса раздался прямо над ухом: «Малыш, если ты ничего не скажешь, я сочту это за согласие».

Глаза Се Юаньсина широко распахнулись, из его прикрытого рта вырвались приглушенные звуки.

Почувствовав дыхание Икса на своей щеке, он внезапно нажал на электрический выключатель в своей руке.

Се Юаньсин поклялся, что слышал звук тока.

X застонал, но его движения не остановились ни на секунду; вместо этого он с энтузиазмом рванулся вперед.

Из-под глаза Се Юаньсина исходило влажное, тёплое ощущение. Горящий язык жадно лизнул белую, гладкую кожу. По спине пробежала дрожь, и он невольно задрожал.

Очень горячо.

Как будто оно вот-вот ошпарит и расплавит тонкую кожу под глазом.

Было слишком темно. Сам Икс не мог ясно разглядеть крошечную родинку. Он пососал гладкую щеку Се Юаньсина и невнятно спросил: «Я её лизнул? Я лизнул родинку ребёнка? Малыш почувствовал её?»

Прежде чем Се Юаньсин успел ответить, тело Х внезапно ослабло и рухнуло.

Се Юаньсин отчаянно потянулся, чтобы поймать его. Высокое тело упало на него, голова покоилась на плече. И тут Се Юаньсин, сквозь бешено колотящееся сердце, различил шипящий звук электричества.

Он забыл выключить электрический ошейник, который был у него в руке.

X был слишком тяжёлым, и Се Юаньсин тоже не мог стоять ровно, поэтому ему пришлось осторожно опустить его на землю на ощупь. Затем он присел рядом с ним на корточки, чувствуя себя несколько растерянным.

Что теперь?

Стоит ли ему вызвать скорую помощь?

Что же такого хорошего было в поцелуе родинки, что он продолжал лизать и сосать ее, даже когда его били током?

Среди паники и гнева Се Юаньсин неожиданно ощутил странное чувство восхищения.

Глава 34

Се Юаньсин не паниковал и не сопротивлялся долго, как вдруг услышал звук, исходящий от человека, лежащего на земле, похожий на сон, едва слышный.

В комнате уже было темно, а он был с завязанными глазами и ничего не видел. Он мог лишь навострять уши, инстинктивно подзывая их, чтобы приблизиться.

Затем его лицо облизали.

Глаза Се Юаньсина под кружевной повязкой расширились. Он прикрыл лизнутое место и отступил назад, когда до него донесся приглушенный смешок Х: «Малыш».

"Как мило."

Уши Се Юаньсина покраснели, и он почувствовал нотку раздражения: «Ты меня обманул?»

Икс прошипел, небрежно лёжа на спине в темноте, не заботясь о своём имидже. «Я тебя не обманул, детка».

«Я действительно только что на мгновение потерял сознание».

«Было слишком больно».

Он протянул руку и потёр шею, слегка наклонив голову, чтобы взглянуть на Се Юаньсина. В темноте его взгляд был решительным и полным агрессии.

Но тон его был дразнящий, как будто совершенно безобидный: «Кажется, моя шея сварилась от электричества. Детка, понюхай, пахнет мясом?»

Электрический ошейник, с самым сильным током около железы Альфа, как он может не причинить вреда?

Только человек с телосложением типа ССС, с жесткой кожей и толстой плотью, мог выдержать это и прийти в себя после кратковременного обморока.

Он молча улыбнулся, облизывая губы, словно наслаждаясь вкусом.

В любом случае, ему удалось его облизать, так что это не было потерей.

Се Юаньсин, обманутый его тоном, подумал, что X безобиден, и забеспокоился, что только что полученный удар тока действительно причинил вред. Он наклонился ближе, нащупывая воротник X, зная, что это шея, и по глупости потянулся понюхать её.

«Он не сгорел».

Внезапно чья-то рука надавила ему на спину. Се Юаньсин потерял равновесие и упал прямо на Х.

Он лежал, раскинувшись на плече у Икса, и нежный, смеющийся голос Икса раздался над его головой: «Понял тебя, детка».

Се Юаньсин вспомнил, что рука на пояснице, казалось бы, мягкая, на самом деле крепко держала его, не давая возможности вырваться. Он на мгновение задумался, затем перестал сопротивляться и потянулся, чтобы коснуться шеи Х. «Здесь очень больно?»

Хотя именно Х позволил ему подержать выключатель электрического ошейника, Се Юаньсин не ожидал, что ток будет настолько сильным, что сможет лишить кого-то сознания.

Он чувствовал лёгкий страх и душевную боль. Кончики его пальцев зацепились за шов воротника, осторожно коснувшись его.

Тело прижимается к телу, ребенок устраивается на руках, цепляется за воротник и спрашивает, не больно ли ему.

Дыхание Икса на мгновение внезапно стало глубже. Рука, прижимавшаяся к спине Се Юаньсина, невольно скользнула по его позвоночнику. «Малыш».

Се Юаньсин тихо спросил: «Хмм? Что случилось?»

X замолчал, его голос был приглушён, он подавлял недовольство. «Ты носишь слишком много тёплой одежды зимой, я не чувствую тебя, детка».

Его рука скользнула вниз, но не почувствовала ничего, кроме скользкой ткани стеганой куртки.

Хотя это было совершенно неуместно, Се Юаньсин действительно хихикнул, услышав это.

Увидев, как он смеётся, Х обнял его и начал вести себя как избалованный ребёнок: «Сними его, малыш. В комнате включён кондиционер».

«Если будешь продолжать его носить, тебе станет жарко».

Се Юаньсин действительно немного разогрелся. Он помедлил, а затем прошептал: «Если я его сниму, ты нигде не сможешь ко мне прикоснуться».

X на мгновение погрузился в жуткое молчание, а затем с большим трудом проговорил: «Я постараюсь сделать все возможное».

«Это нормально, детка?»

«Если ребенок чувствует себя некомфортно, просто нажмите на электрический выключатель».

Се Юаньсин протянул руку и толкнул его, показывая, что хочет раздеться. Он медленно встал и, снимая мешковатую стеганую куртку, спросил: «Всё ещё гладишь?»

«Ты только что потерял сознание. Я думал, стоит ли вызывать скорую. Было очень страшно».

X: «Не волнуйся, детка».

X: «Это электрический ошейник, чтобы успокоить альфа-самцов, которые впадают в ярость во время гона. Он никого не убьёт».

Се Юаньсин: «Но ты же  бета? Зачем ты это носишь?»

Ответ Х был быстрым, как будто он обдумывал эту причину миллион раз: «Мне трудно контролировать себя, когда рядом ребенок».

«Я носил это, потому что боялся, что ребенок меня испугается».

Как пускающий слюни волк, жаждущий чего-то, но добровольно надевающий кандалы и отдающий ключ невинному ягненку.

Это действительно было правдой.

И еще один момент заключался в том, что этот ошейник мог помочь ему подавить его собственные неконтролируемые феромоны.

Его феромонное расстройство было особенным. На всякий случай он принял две дозы ингибиторов, прежде чем надеть его. Беспокойные феромоны, жаждущие удержаться за Се Юаньсина, были подавлены, маскируясь под безобидную бета-форму.

В темноте Икс наблюдал, как Се Юаньсин раздевается.

Малыш был робким и бережливым, снимая только верхнюю куртку и отказываясь снимать что-либо ещё. Однако облегающий свитер полностью обрисовывал его фигуру. Возможно, из-за своей бережливости он всё равно носил свитер, который сидел не по размеру, открывая тонкую талию.

X впервые обнаружил, что бережливость Се Юаньсина не была совсем уж бесполезной.

Он молча облизал губы, протянул руку и коснулся её. Она была гладкой и нежной, словно прикосновение к высококачественному тёплому нефриту, такой мягкой и нежной, что у него потекли слюнки.

Он жаждал этого.

Однако он притворился невинным, нежно и интимно спросив: «Детка, как я коснулся твоей талии?»

«У тебя была видна талия, или ребенок снял с себя всю одежду?»

Се Юаньсин не знал, что видит его. От этого упоминания его лицо покраснело, и он неловко одернул себя за одежду. «Моя одежда немного коротковата».

Он тихо пробормотал, жалуясь: «Кто станет снимать с себя всю одежду? Я не извращенец».

X тихонько усмехнулся, его пальцы так и норовили скользнуть вниз по талии. Он сопротивлялся, а потом сказал: «Я, детка».

«Если малыш захочет потрогать их, я могу их снять».

Се Юаньсин не выдержал. Его лицо покраснело до корней ушей. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть Икса. «Не надо… не надо».

Он думал, что потребуется много силы, чтобы оттолкнуть X, но X послушно отступил назад и спросил его: «Малыш, ты принес ошейник?»

"Где это?"

Се Юаньсин поджал губы, покраснел от смущения и кивнул: «Я принёс его. Он в кармане моей стеганой куртки».

В кармане.

X потрогал его щеку: «Ты что, приставучий, детка?»

Се Юаньсин был в замешательстве, его глаза заморгали под повязкой. «Что?»

X только усмехнулся, поглаживая лицо Се Юаньсина: «Как мой ребенок может быть таким милым?»

«Мне так нравится малыш».

Что?

Се Юаньсин, лицо которого терли, был растерян и наивен, словно кошка, пойманная и насильно прижатая человеком.

После того, как X отпустил его, он потянулся за черным кожаным ошейником внутри выброшенной стеганой куртки.

Се Юаньсин почувствовал холод кожи на шее, но не дрогнул. Он услышал щелчок металлической пряжки.

Электричество в коридоре снова включилось. Сквозь щель под дверью просачивался слабый свет, которого было достаточно, чтобы Икс мог ясно видеть происходящее перед собой.

Чёрная кружевная повязка туго завязывалась на его нежном лице, нос слегка раздвигал кружево, обнажая светлую и чистую кожу под кружевной сеткой. Чёрный и белый переплетались, создавая цвет желания.

Ниже, на его тонкой шее, красовался чёрный кожаный ошейник. Он был зажат в самом уязвимом месте, словно милый ягнёнок, попавший в капкан.

Черный цвет исключительно подходил Се Юаньсину.

Это сделало его поразительно красивым, притягательным до смерти.

В гостиничном номере было так тихо, что Се Юаньсин слышал собственное дыхание.

Находясь в темноте и долгом молчании, он почувствовал себя немного неловко. Губы его слегка приоткрылись, и он нерешительно спросил: «Ты ещё здесь?»

X протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за шею, его пальцы непрерывно скользили по следу, оставленному X. Он хрипло проговорил: «Я здесь, детка».

Он не отрывал взгляда от губ Се Юаньсин, которые открывались и закрывались во время речи. Он протянул руку и коснулся их, кончики пальцев слегка втянулись внутрь, ощутив лёгкую влажность. Его голос стал ещё хрипловатым: «Малышка, можно тебя поцеловать?»

Просьба X уже была отмечена как опасная Се Юаньсином, который так испугался, что немедленно попытался отступить.

Но его шея была сдавлена, блокируя путь к отступлению. Он мог лишь наклонить голову, отчаянно уклоняясь от руки Икс, прижатой к его губам. «Нет».

«Никаких поцелуев».

«Мы договорились ещё до встречи. Если ты продолжишь в том же духе, в следующий раз мы больше не увидимся».

Движения Икса остановились. Эта фраза оказалась сильнее боли от удара током. Он убрал руку, глядя на своего ребёнка, молча слизывая влагу с пальцев в темноте и шепча: «Плохой ребёнок».

«Ты просто знаешь, как меня обмануть».

Он протянул руку и с силой, полной разочарования, притянул Се Юаньсин к себе. «Я схожу с ума от желания, а малыш просто не даёт мне себя поцеловать».

«Как я могу быть таким жалким, детка?»

Он умирал от жажды и был способен лишь тайком слизывать влагу с пальцев ребенка.

Икс положил подбородок на плечо Се Юаньсина и пробормотал что-то липкое и непрерывное. Голос его был тихим, словно он смаковал каждое слово, прежде чем произнести его: «Детка, детка, Юаньсин, детка».

Се Юаньсин чувствовал, что собеседник слишком навязчив. Он был немного ошеломлён, уши горели от непрекращающихся звонков. Его голос смягчился: «Кто целуется сразу при встрече?»

X: «Но разве мы не встречаемся, детка?»

X: «Ты пытаешься отступить?»

X сказал с ноткой обиды: «Как ты можешь быть таким детка?»

Се Юаньсин, терзаемый постоянными вопросами, с трудом мог парировать их. Он инстинктивно применил технику тайцзи: «В следующий раз, хорошо?»

«В следующий раз, когда мы встретимся, я, правда, позволю тебе меня поцеловать. Я сегодня немного сонный».

X пристально посмотрел на Се Юаньсина. Через мгновение он мягко попросил: «Повтори ещё раз, детка».

Се Юаньсин был крайне смущен, но также боялся, что это дело не пройдет, поэтому он послушно повторил: «В следующий раз, когда мы встретимся, я разрешу тебе поцеловать меня, правда».

В следующую секунду его голос снова прозвучал, повторяя слова на ухо Се Юаньсину.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Он не сразу понял, в чём дело. «Зачем ты это снимаешь?!»

X: «Боюсь, ребенок не признается».

Се Юаньсин не почувствовал никакой вины, услышав это, и инстинктивно повысил голос: «Ни в коем случае! Удали это сейчас же».

Х: «Нет».

X: «Малыш, ты же говорил, что хочешь спать? Мне отнести малыша спать?»

Се Юаньсина привели в комнату. Когда к его губам прикоснулся грубый предмет, он замер.

X: «Малыш, открой ротик. Пора чистить зубки».

?

Хм?

Лицо Се Юаньсина залилось краской. В темноте он инстинктивно потянулся к зубной щётке, висевшей у его рта. «Я сам это сделаю».

X цокнул языком, протянул ему зубную щетку, взял чашку, наполнил ее водой и подождал, пока Се Юаньсин закончит чистить зубы, прежде чем предложить ее.

Се Юаньсину пришлось набрать воды из руки Х, чтобы прополоскать рот. Сделав два бульканья, он наклонился, нащупал раковину и выплюнул воду.

«Как ты видишь? Свет горит?»

Нет, это не то. Даже с повязкой на глазах, если бы свет был включён, свет бы точно пробивался.

X: «Детка, у меня хорошее зрение, я вижу общие очертания».

Он снова поднёс что-то к губам Се Юаньсина. «Ополаскиватель для рта с лимонным вкусом, детка, открой рот».

Се Юаньсин неловко открыл рот и пробормотал: «Тебе не обязательно...»

«Позволь мне сделать это самому».

X: «Все в порядке, детка, мне нравится этим заниматься».

X: «Малыш мне как кот, такой милый».

Он начал понимать былую одержимость своей матери кошками. Она могла сидеть на корточках и смотреть, как кошка пьёт воду, сосредоточенно и неподвижно.

Их семейная кошка была королевской, ее статус даже превышал его собственный, и она часто игнорировала людей.

Хотя его малыш был милее. Его малыш его узнавал.

Се Юаньсин замер, не сказав ни слова, после чего выплюнул ополаскиватель для рта, оставив во рту сладкий лимонный привкус.

Теплое полотенце коснулось его лица. X: «Малыш, умойся».

Когда Се Юаньсин взял полотенце, он даже почувствовал облегчение. По крайней мере, Х не сказал, что поможет ему умыться.

Ему было почти девятнадцать. Он не мог не признать, что с ним обращались как с младенцем, но и не мог заставить себя решительно отказаться.

Возможно, потому, что он чувствовал себя желанным.

Икс быстро привел себя в порядок, обращаясь с ним гораздо грубее, чем с Се Юаньсином. Взяв его за руку и подойдя к кровати, он не удержался и сжал её, радостно сказав: «Ручка у малышки такая мягкая».

«Почему ты не носишь часы, которые я тебе подарил, детка? Тебе не нравятся?»

Се Юаньсин поджал губы: «Слишком дорого. Боюсь, я его сломаю».

X: «Это не дорого, детка. Это просто измельчённые алмазы».

X: «Искусственные бриллианты сейчас очень дёшевы. Ничего страшного, если они повредятся».

X: «Мне нравится видеть, как малыш носит вещи, которые я ему дарю. Носи их, малыш. Часы за пятьдесят тысяч юаней, если они сломаются, то сломаются».

Он небрежно стёр бесчисленные нули с часов стоимостью в 5 миллионов юаней, а затем добавил: «Купить ли мне одежду для ребёнка? Я хочу увидеть, как ребёнок носит одежду, которую я куплю».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет, мне нужно надеть одежду. Не трать деньги зря».

Подаренные ему часы он мог позже вернуть в целости и сохранности.

С другой стороны, одежда приходила разных размеров, что затрудняло ее возврат.

X тихонько усмехнулся: «Мне нравится ребенок, и я хочу тратить на него деньги».

Деньги были для него наименее важным. Радость, которую он получал, наряжая Се Юаньсин, была совсем другой.

Х повёл Се Юаньсина на кровать, позволяя ему прильнуть к нему. Зимние объятия принесли тёплое утешение. Он прошептал: «Я подниму ребёнка повыше, чтобы он больше ни на кого не смотрел».

Если бы Се Юаньсин нашел кого-то другого, это, несомненно, был бы кто-то еще лучше, чем X.

«О чем ты говоришь», — сказал Се Юаньсин, удивленный и беспомощный. «Не так уж много людей, которым я нравлюсь».

X обнимал человека, уткнувшись подбородком в макушку Се Юаньсина. «Малыш, ты красивый, у тебя хороший характер, ты хорошо учишься, всё в тебе прекрасно. Ты — мой сияющий малыш в моих глазах».

Се Юаньсин поджал губы, его сердце смягчилось от комплиментов, но он покачал головой: «Мой двоюродный брат всегда говорил, что я уродлив и что мне следует скрывать лицо под волосами, иначе я буду отпугивать людей».

X усмехнулся: «Он слепой. Малыш совсем не уродлив».

Он погладил лицо Се Юаньсин, нежно поглаживая его: «Малыш очень красивый, а в чёрном ещё прекраснее. Оно так идёт малышу, невероятно красивневероятно соблазнительный».

Его комплименты были искренними и страстными, и он прижимал человека еще глубже в свои объятия, словно пряча сокровище.

Се Юаньсин помедлил, а затем тихо спросил: «Правда?»

X: «Я совершенно очарован малышом. Неужели малыш мне не верит?»

X: «Я даже штаны не осмеливаюсь снимать, когда сплю с ребенком, детка».

X: «Если детка мне не верит, ты можешь потереть свою ногу о мою, чтобы почувствовать это, но ты не можешь назвать меня извращенцем».

Се Юаньсин не хотел понимать.

Но он был еще и мужчиной, и ему пришлось это понять, испытывая огромное смущение.

Он не только не терся, но и фактически сжался.

Человек, державший его, приглушенно усмехнулся, а затем потянул его обратно; его голос был нежным и заботливым.

X: «Не слушай этих людей».

X: «Детка, послушай, что говорит человек, который тебя любит».

Се Юаньсин был ошеломлён. Он уткнулся лицом в плечо Икса, потёрся о него щекой и тихо пробормотал: «Ммм».

Раньше он тоже был таким, но потом люди, которые его любили, исчезли, оставив после себя только эти резкие, грубые слова.

Но к счастью.

Эти резкие слова также исчезнут в будущем.

Се Юаньсин спал, свернувшись калачиком на руках у Х, уткнувшись лицом в его плечо, его тело слегка сжалось, как у неуверенного в себе ребенка.

Первоначальное намерение Х тайком поцеловать его после того, как он уснёт, сошло на нет. Он подумал: «Малыш спит так крепко, так беззащитно». Если бы он украл поцелуй, это было бы довольно невежливо.

К тому же, малыш уже пообещал ему поцеловаться при следующей встрече. Если малыш попытается отказать, у него всё ещё будет запись.

Забудь об этом, подумал он.

Человек в его объятиях пошевелился, отвернувшись от него, слегка спрятав лицо, обнажив тонкую шею. Металлический крестик плотно прилегал к затылку Се Юаньсина, словно клеймо.

Точно так же, как Омегу, которую он пометил.

Хотя эта мысль показалась ему невежливой, он не мог не почувствовать волну волнения.

Главное было не в том, Омега это или Бета, а в том, как их маркировать.

От этой мысли его феромоны вскипели, но затем электрический ошейник их сильно подавил. Шэнь Бьянье внезапно почувствовал удушье. Он проигнорировал это и, словно одержимый, опустил голову и наклонился, ища противоядие.

Поцелуй через отметку «X» приземлился на затылок Се Юаньсина.

Его украли.

Проснувшись на следующее утро, Се Юаньсин всё ещё чувствовал лёгкий туман в голове. Он медленно открыл глаза и увидел изысканно украшенную лампу.

?

Се Юаньсин внезапно сел и обнаружил, что повязка аккуратно лежит на тумбочке. Комната была пуста.

Он потянулся к повязке, его лицо попеременно то краснело, то бледнело. Он не смел представить, какое странное зрелище он, должно быть, представлял, нося её.

Это была прозрачная кружевная повязка, сплошной была лишь центральная часть, закрывающая обзор. Остальная часть была украшена тонким чёрным кружевом, изысканным и лёгким.

Телефон дважды завибрировал. Се Юаньсин вытащил его из кармана висящей рядом стеганой куртки и обнаружил несколько непрочитанных сообщений.

X: «Детка, мой школьный эксперимент ещё не завершён, я должен идти первым. Мне не хочется оставлять тебя, детка».

X: «Я заказал для тебя завтрак. Скоро его принесут. Поешь перед уходом».

X: «Детка, ты не спишь?»

«Адвокат Хан отправил вам запрос на добавление в друзья».

Шэнь Бьянье: «Почему тебя не было в общежитии вчера вечером?»

Шэнь Бьянье: «Неважно».

Шэнь Бьянье: «Адвокат вас добавил. Свяжитесь с ним, если что-то у тебя есть».

Се Юаньсин ответил Х пару раз. Услышав звонок в дверь, он приподнял покрывало, чтобы открыть дверь.

Это был персонал, толкавший тележку с едой. Се Юаньсин отступил в сторону, пропуская его, и выглянул в коридор.

Какой-то предмет одежды скрылся за углом, двигаясь так быстро, что Се Юаньсин не успел его уловить.

Шэнь Бьянье спустился с семнадцатого этажа отеля не на лифте, а по лестнице из угла. Его красивое лицо не выражало никаких эмоций, возможно, оно было очень спокойным.

Он подошел к автомобилю Mercedes-Benz G-Wagon, который вчера был припаркован прямо перед дверью, и увидел лежащий рядом с машиной оранжевый велосипед общего пользования.

Он поднял общий велосипед и увидел длинную царапину на кузове автомобиля.

Отель предлагает услуги парковщика, но вчера Шэнь Бьянье посчитал это затруднительным и припарковал машину прямо на дороге возле отеля.

Теперь, увидев, что Mercedes-Benz G-Wagon поцарапан общим велосипедом, он не выказал никакого недовольства. Он даже подобрал стоявший рядом общий велосипед и поставил его на положенное место.

Когда Шэнь Бьянье сел в машину и закрыл дверь, он достал телефон и позвонил Лу Цяну. «Твою машину поцарапал припаркованный рядом велосипед».

Лу Цян: «Если он поцарапан, найдите того, кто его припарковал, и заставь его заплатить! Какой идиот припарковал велосипед общего пользования рядом с моей машиной?»

Шэнь Бьянье цокнул языком. Он не знал, кто припарковал общий велосипед, это был гений. Но сегодня ему казалось, что всё в порядке, поэтому он просто сказал: «Ладно, чего ты ругаешься?»

«Я заплачу, чтобы тебе его починили».

«В любом случае, это я выехал на машине».

Он, конечно же, не мог уехать на машине стоимостью более миллиона юаней и заявить, что она принадлежит ему. Он только что добрался туда на машине Лу Цяна, поэтому просто уехал на ней первым.

Лу Цян: «Нет, ты сегодня поднимал деньги с земли?»

«Быть щедрым — это хорошо, но ты так рад платить за незнакомца?»

Лицо Шэнь Бьянье посуровело: «Это из-за феромонов. Я не так уж и счастлив».

«Альфы такие же. Ими управляют феромоны, как и животными. Человеческая природа подчиняется животному началу. Во время гона это чистое зверство. Феромоны укрепляют тело и не дают ему полностью подчиняться мыслям. В основном, феромонам это нравится. Я не особенно счастлив или несчастен».

Лу Цян, слушавший эту философию о человеческой и животной природе с раннего утра, почувствовал головную боль. «О чём ты вообще говоришь? Ты что, с ума сошёл, учёба в престижном университете? Твоё психическое состояние ещё в норме?»

Шэнь Бьянье: «Это и…»

Он только успел сказать два слова, как Лу Цян резко остановил его: «Ладно, ладно, больше ничего не говори. И ничего, если ты будешь ругаться, но не втягивай меня в это. Я тоже Альфа».

«Если машина не сильно поцарапана, пусть люди у школьных ворот отвезут её мне. Даже не пытайся её чинить. Если хочешь на ней ездить, она твоя,можешь с ней поиграть».

Шэнь Бьянье: «Нет, я пока не планирую ездить на «Бенце».

Пытаясь обмануть Се Юаньсина, он сказал, что повредил «Мерседес». В целях безопасности лучше было на нём не ездить.

Хотя он чувствовал, что, учитывая личность Се Юаньсина, тот, вероятно, даже не узнает, что такое «Бенц».

Шэнь Бьянье подъехал к школьным воротам, и к нему быстро подбежал мужчина с незнакомым лицом, почтительно забрал у него ключи и уехал на машине.

Он не обратил особого внимания, оценил обстановку у школьных ворот и вошел внутрь.

Шэнь Бьянье был высоким и носил плащ, который делал его ещё стройнее. Он шёл, опустив голову, глядя в телефон, а затем поднимал взгляд перед собой, поразительно красивый, словно участник какой-нибудь айдол-драмы.

Проходящие мимо люди не могли отвести от него взгляд, но он был сосредоточен на своем телефоне, из-за чего прохожие думали, что он смотрит на что-то очень важное.

Два аккаунта WeChat.

В обоих сообщениях был один и тот же человек.

В WeChat Шэнь Бьянье написал: «Се Юаньсин: Ммм, спасибо».

В WeChat Х было написано: «Малыш: проснулся, встал».

Ребенок: «Фото.jpg, завтракаю».

Малыш: «А ты? Ты уже поел?»

Он был единственным, кто видел эти сообщения, только он.

Но по какой-то причине Шэнь Бьянье почувствовал необъяснимое чувство недовольства.

Один был соседом по комнате, другой — парнем. Оба были «друзьями», так почему же разница была столь разительной?

Глава 35

Когда Се Юаньсин получил сообщение о прибытии посылки, он всё ещё был немного озадачен. Он редко покупал что-либо онлайн, так почему же он получал так много уведомлений о доставке?

На ящиках экспресс-почты всегда было написано имя получателя, поэтому Се Юаньсину приходилось собирать их все и приносить в свое общежитие по одному.

Открыв одну посылку, я обнаружил кашемировое пальто , в другой — пуховик Arc'teryx , затем брюки, внутренние свитера, обувь и даже медвежью шапку .

Се Юаньсин сидел на стуле, почти погребенный под высокими кипами одежды по обе стороны от него.

Он вспомнил, как в тот вечер Х сказал, что хочет купить ему одежду.

Се Юаньсин категорически отказался, но, видимо, другой человек его не послушал.

Он огляделся, моргая. Но это было уже слишком, не правда ли?

Изначально эта одежда была упакована в одну или две большие коробки, аккуратно сложенные внутри, без каких-либо этикеток. Они выглядели как вещи с большой распродажи в торговом центре – две коробки дешёвой одежды, купленные для Се Юаньсин.

Се Юаньсин вынул их по одному и временно положил на стол.

Он потянулся за одним из них, снял прозрачный пакет, в который он был завернут, и потрогал свитер.

Се Юаньсин не был глупцом. Даже без бирок и красивой упаковки он мог определить качество этой одежды.

Возможно, X боялся, что тот их не примет, поэтому и отправил их таким образом.

Се Юаньсин встал, запер дверь общежития, снял одежду и надел свитер.

Бежевый свитер выглядел очень мягким и сидел на удивление идеально , без каких-либо неудобств.

Даже если бы Се Юаньсин сам отправился за покупками, он, возможно, не нашел бы такого идеального размера.

Он достал телефон, нашел ракурс и отправил фото X.

Се Юаньсин: «Очень хорошо сидит. Выглядит хорошо?»

X всегда отвечал быстро, если только он не был занят. X: « Ребёнок выглядит так хорошо » .

«Очень красивый малыш, такой нежный».

«Наш малыш выглядит особенно хорошо в чем угодно, только на натуральной вешалке для одежды».

Уши Се Юаньсина слегка покраснели. Он спросил: «Разве ты в прошлый раз не говорил, что чёрный мне идёт? Почему здесь так много одежды разных цветов?»

Не будет преувеличением сказать, что они были красочными. Одних только пальто было четырёх цветов: мандаринового, бежевого, синего и чёрного.

X: « Изменение цвета, изменение настроения, детка » .

Узнайте больше

Персик

X: « Особенно красиво. Это видно только мне » .

Се Юаньсин повернул голову и с некоторым беспокойством взглянул на кучу одежды: «Не слишком ли это много?»

X: «Там всего пять комплектов одежды, едва хватает на переодевание. Детка, бирки все оторваны, так что вернуть их невозможно. Если ты их не будешь носить, я…»

Он помолчал, поняв, что ему трудно угрожать, поэтому перефразировал.

X: «…это значит, что ты меня больше не любишь».

X: «Детка, я тебе больше не нравлюсь? Ты хочешь со мной расстаться?»

Узнайте больше

Персик

X: «Ребенок не должен отказываться от вещей, которые предлагает твой парень».

X: « Детка, ты не можешь быть непостоянной » .

Се Юаньсин: ……

Где он научился этим ребяческим, почти истеричным приемам?

Се Юаньсин пытался объяснить Х, что он может принять одну-две вещи, но не так много, потому что это слишком дорого и выходит за рамки нормальных отношений. Для Х всё это трансформировалось в «ребёнок хочет расстаться», «ребёнок просто больше меня не любит».

После недолгих дебатов Се Юаньсин устал.

Узнайте больше

Персик

Более того, одно из сказанного Х было правдой: бирки были оторваны, поэтому их нельзя было вернуть.

Он в нерешительности посмотрел на одежду, сложенную на столе, и подумал, стоит ли купить X подарок.

Скоро должны были наступить зимние каникулы, а ему все равно некуда было идти.

Если он найдет работу на неполный рабочий день на два месяца, он сможет позволить себе приличный подарок, а также получить двойную оплату сверхурочных в течение Нового года.

У Се Юаньсина возникла общая идея, и он не стал её развивать. Вместо этого он задал вопрос, который его немного заинтриговал.

Се Юаньсин: «Откуда ты знаешь мой размер?»

Узнайте больше

Персик

Он помедлил, а затем добавил: «Одежда сидит на удивление хорошо».

В верхней части окна чата появился и исчез индикатор «печатаю…», исчез и появился снова.

Это продолжалось целых пять минут, и другая сторона не проронила ни слова.

Сквозь экран Се Юаньсин почувствовал странное чувство вины, исходившее от другого человека.

Раньше это было немного странно, но теперь ему стало по-настоящему любопытно.

X: «Я прикоснулся к тебе». (Другой собеседник вспомнил сообщение.)

Узнайте больше

Персик

X: «В ту ночь я долго смотрел на ребенка и запомнил его».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он не был уверен, стоит ли говорить Иксу, что уже пять минут пялится на интерфейс чата.

Итак, он увидел сообщение, которое было отозвано через секунду.

Где именно он коснулся? Если он нажмёт на вопрос… всё станет ещё страньше и страньше.

Се Юаньсин почувствовал, как перышко щекочет его сердце. Ему хотелось узнать, но он стеснялся спросить.

Боясь, что Х скажет что-то еще более шокирующее, он сдержался и сделал вид, что ничего не видел.

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин: «Долго смотрели?»

X: «В ту ночь я не спал, детка».

X: «Малыш выглядел таким милым, когда спал».

X: «Ты такая крошечная в моих руках, такая нежная, детка».

X: « Моя звёздная малышка » .

Се Юаньсин на мгновение застыл, его лицо медленно покраснело. Длинные густые ресницы часто моргали. Он чувствовал, что и этот вопрос ему задавать не стоило.

Узнайте больше

Персик

Он стеснялся похвалы, но в то же время ей она очень нравилась, и это его немного смущало.

«Ты тоже... очень милая», — ответил он.

Как дети, вы хвалите меня, а я хвалю вас в ответ, это какая-то чистая миловидность.

X был удивлен и почти мог представить себе выражение лица Се Юаньсина, когда он это сказал.

Однако, когда он только что произнес «Звездный ребенок», он немного пожалел об этом, но затем заметил, что Се Юаньсин не подает никаких признаков сопротивления.

Можно ли называть его «Звёздный малыш», но не «Звезда»?

Узнайте больше

Персик

Почему он не позволил ему сказать «Звезда»? Была ли на то причина, или…

Ему просто не понравилось, что Шэнь Бьянье его так назвал?

Лицо человека за экраном, на губах которого еще мгновение назад играла легкая улыбка, теперь исказилось, и он выглядел весьма недовольным.

Сидевший рядом с ним сотрудник службы этикета, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, перебирал в голове всевозможные догадки, мечтая прямо сейчас достать телефон и посплетничать с друзьями.

Шэнь Бьянье привык к наблюдению и не замечал, что на него кто-то смотрит. Он всё ещё хмурился, задумавшись.

Стоит ли ему попробовать назвать Се Юаньсина «Звезда» как X?

Узнайте больше

Персик

Неподалёку раздался призыв учителя этикета к собранию, прервавший размышления Шэнь Бьянье. Он вздохнул и отправил сообщение Се Юаньсину.

X: «Детка, я закончил свою работу».

X: «Что делает ребенок?»

X: «Закончили работу? Есть вопросы?»

Се Юаньсин: «Закончил. Пойду в комнату с фортепиано».

X, казалось, ничего не заметил, спросил: «В комнату с пианино?»

Узнайте больше

Персик

X: «А малыш будет играть для меня на пианино?»

Се Юаньсин: «Нет, возможно, мне придется выступить на сцене на следующей неделе».

«Мой учитель музыки сказал мне, что нужно много практиковаться, пока я не освою это в совершенстве».

Говоря об этом, он нахмурил брови, слегка сжав губы. Он был так бледен, что это лёгкое движение придавало ему жалкий вид, словно над ним издевались.

Но через экран X этого не видел.

X: «Малыш хорошо учится, хорошо играет на пианино и по-прежнему блистателен на сцене».

Узнайте больше

Персик

X: «Я нашёл сокровище, мой Звёздный Малыш».

По какой-то причине, увидев эти сообщения, сопротивление Се Юаньсина выступлению на сцене немного уменьшилось.

Совсем немного.

Идя по дороге, Се Юаньсин не особо общался с Х и вскоре прибыл к главному зданию.

По субботам в здании было тихо, и имелись свободные комнаты для игры на пианино.

Се Юаньсин провел картой и вошёл в небольшую комнату с фортепиано. Внутри помещались только фортепиано и табурет. В этой тесной комнате высоко наверху находилось окно, до которого было невозможно дотянуться.

Узнайте больше

Персик

Хотя его сопротивление немного ослабло, Се Юаньсин всё ещё не горел желанием идти. Его энтузиазм к занятиям на фортепиано был минимальным. Он протянул руку, нажал несколько клавиш, а затем откинул голову, погрузившись в раздумья.

Телефон в кармане дважды завибрировал. Он достал его, нажал на кнопку и, увидев сообщение, почувствовал укол вины за то, что его застукали.

X: «Ребенок уже начал заниматься игрой на пианино?»

В комнате с фортепиано больше никого не было, поэтому Се Юаньсин не стал печатать. Он нажал клавишу голосового управления и безжизненно произнёс: «Нет».

«Я не хочу выступать на сцене».

X: «Детка, даже маленькие павлины высоко держат шеи, когда плачут. Почему ты вдруг боишься выходить на сцену?»

Узнайте больше

Персик

Эту историю из детства Се Юаньсин рассказал X, когда они беседовали о его выборе класса по игре на фортепиано.

X все еще помнит.

X: «Только что, когда малыш сказал, что может выйти на сцену, я зашла в интернет и выбрала ему подходящую сценическую одежду. Когда придёт посылка, малыш не забудь её забрать».

Голос Се Юаньсина был по-прежнему безразличен, настроение подавленное: «Возможно, я даже не выйду на сцену».

«Даже если я куплю одежду, у меня может не быть возможности её носить. Тебе следует её вернуть».

«Сейчас я всего лишь замена. Если подтвердят, мне придётся репетировать с тем учеником, который поёт».

Узнайте больше

Персик

X: «С кем студентка занимается с младенцем? С мальчиком или девочкой? С Альфой, Омегой или Бетой?»

X: «Ребенок будет держаться от них на расстоянии, да?»

Возможно, раздражение от предстоящего выступления на сцене тут же рассеялось. Се Юаньсин почувствовала себя одновременно забавно, беспомощно и немного смущённо. «Это слишком преувеличено. Мы просто репетируем вместе».

«Вы говорите так, будто хотите проверить их регистрацию по месту жительства».

X помолчал немного, а затем сказал: «Нет».

«Я боюсь, что ребенок влюбится в кого-то другого, и я боюсь, что кто-то другой влюбится в ребенка, и еще больше боюсь, что ребенок никому не понравится».

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин снова и снова прокручивал восьмисекундное голосовое сообщение. Внезапно он понял, что не может понять, что такое симпатия.

Но он, безусловно, чувствовал, что его ценят.

Мрачная серая туча в его сердце полностью рассеялась. Се Юаньсину внезапно пришла в голову идея: «Я сыграю тебе на пианино».

«Хочешь послушать?»

Его телефон завибрировал. На другой стороне был отправлен запрос на видеозвонок.

Сердце Се Юаньсина забилось на несколько ударов чаще, когда он увидел, что это видеозвонок. Он испугался.

Узнайте больше

Персик

Видя, что телефон звонит непрерывно, и не собираясь вешать трубку, он на мгновение замешкался, прежде чем ответить.

К счастью, после установления видеозвонка камера на другой стороне была черной.

Из-за черного экрана раздался нежный и терпеливый голос Х: «Детка, можешь навести камеру на себя?»

Он тихонько усмехнулся: «В конце концов, я единственный зритель. У меня же должно быть право предлагать свои предложения, верно?»

Се Юаньсин согласно промычал и послушно повернул камеру к себе. Затем он расположил телефон в удобном положении.

Ракурс, который мог бы охватить половину его лица, а также его руки и пианино.

Узнайте больше

Персик

Он чувствовал необъяснимое волнение. Его руки лежали на чёрно-белых клавишах пианино. Он тихо вздохнул и тихо спросил: «Тогда мне начать?»

Се Юаньсин слегка нажал первую клавишу. Успокаивающая музыка полилась мелодично, с необъяснимой теплотой, навевая мысли об осени, кленовых листьях и тёплых пальто цвета верблюжьей шерсти.

Но при более внимательном прослушивании ощущалась легкая грусть, словно большая рука проникла в его грудь и мягко сжала сердце, оставив горькую боль.

Всегда онлайн

По совпадению, X уже слышал эту песню раньше.

Когда песня только вышла, она была очень популярна. Когда кто-то заказал её в клубе, он даже посмотрел клип на неё.

Человек за тёмным экраном молча улыбнулся. Когда Се Юаньсин нажал последнюю клавишу и нервно спросил, как он играет, он нарушил меланхолическую атмосферу.

X: «Детка, я очень хочу тебя спрятать».

X: «Когда ты исполняешь эту песню на сцене в платье, под светом прожекторов, кто-то обязательно влюбится в тебя из-за этого».

X: «Может быть, фотография ребенка будет на стене исповеди, и многие попросят контактную информацию ребенка».

Именно это и хотел увидеть Шэнь Бьянье. Ради этого он согласился выступить в роли швейцара у школьных ворот и даже порекомендовал Се Юаньсину выступить на сцене.

Он хотел, чтобы Се Юаньсину аплодировали.

Но Шэнь Бьянье был Шэнь Бьянье, а X был X.

X: «Если слишком много людей увидят ребенка, я спрячу его».

X: «Запрись в комнате и сделай это с ребенком на пианино».

Его голос был тихим и хриплым, полным предвкушения:

«Покачивание тела малыша и хаотичное нажатие ручек будут извлекать ноты на пианино. Никто, кроме меня, этого не услышит».

В ответ он увидел красивое, покрасневшее личико, которое резко приблизилось к камере, а затем экран мгновенно потемнел, и звонок прервался.

Глава 36

В караоке-клубе статный, высокий мужчина махнул рукой вошедшему:

— Пришел? Садись.

Чжоу Чао без особого энтузиазма плюхнулся на диван:

— Три взрослых мужика, все альфы, приперлись сюда просто попеть? Что за дыру вы выбрали?

Шэнь Бянье, возникнув словно из ниоткуда, лениво опустился рядом:

— Тебя вообще никто не звал.

Лу Цян хмыкнул:

— Слышал, ты горел желанием поучаствовать. Вот тебе шанс.

Чжоу Чао закурил и, нахмурившись, откинул голову:

— Поучаствовать? В чем это?

Шэнь Бянье бросил на Лу Цяна ледяной взгляд. Тот мгновенно замолк, но через секунду не выдержал, согнулся пополам и беззвучно затрясся от смеха.

Чжоу Чао окончательно растерялся:

— Да что за дела? Во что вы вдвоем играете втихаря от меня?

— Хочешь послушать историю о том, как молодой господин Шэнь впрягся за одного бету? — поддразнил Лу Цян. — Попроси хорошенько, и я расскажу.

— Вообще-то, это заведение принадлежит мне, — огрызнулся Чжоу Чао. — Будешь выпендриваться – вылетите отсюда оба. Что еще за бета? Се Юаньсин, что ли?

Лу Цян изумился:

— Ого, так ты в курсе?

— Узнал гораздо раньше тебя, так что нечего тут выделываться.

— Между прочим, я в последнее время у него на побегушках, — парировал Лу Цян. — Сомневаюсь, что ты в теме глубже меня.

Чжоу Чао затянулся и вдруг расхохотался:

— Какое совпадение. Я в последнее время тоже у него на побегушках.

Лу Цян загнул палец:

— Я приставил людей к воротам политехнического университета А, чтобы семейка дяди и тети Се Юаньсина не смела к нему соваться и портить жизнь.

Чжоу Чао ответил тем же:

— А я нашел лучшего дизайнера, чтобы тот сшил Се Юаньсину костюм для выступления.

Оба замолчали и одновременно повернулись к Шэнь Бянье.

Тот указал на Лу Цяна:

— У тебя полно парней в подчинении.

Потом на Чжоу Чао:

— У тебя полно любовниц, ты вечно покупаешь подарки и знаешь всех приличных дизайнеров.

И хлопнув в ладоши, добавил:

— И в чем проблема?

Шэнь Бянье поднес бокал к губам, сделал глоток и небрежно бросил:

— Не стройте из себя героев, как будто вы горы свернули. Всего-то пара звонков.

И добавил с издевкой:

— Если вам западло, скажите – желающих найдется вагон.

— Да пошел ты, — выругался Чжоу Чао. — Совсем берега попутал со своим пафосом.

Лу Цян тоже со смехом выругался, а потом озадаченно спросил:

— Слушай, мы тут все ради Се Юаньсина расшибаемся, а он сам-то чем занят?

Шэнь Бянье бросил на него недовольный взгляд:

— А чем еще заняты студенты, кроме учебы?

— Ты вроде в том же универе учишься, неужели там такой завал?

Шэнь Бянье усмехнулся, и в его голосе проскользнула странная, почти интимная нежность:

— Не сравнивай. Он – «хороший мальчик».

— Раз уж мы так вложились, — сказал Лу Цян, — позови его, дай хоть взглянуть. Я его в глаза не видел. Что там за ангел такой, ради которого мы втроем в обслугу записались?

— Да нормальный пацан, — вставил Чжоу Чао. — Ноги длинные, талия, бедра – загляденье... Черт! Ты чего швыряешься?!

— Рука соскользнула, — безучастно отозвался Шэнь Бянье.

Чжоу Чао, потирая место ушиба, поднял упавший на него микрофон. В глазах заплясали чертики, он решил отыграться:

— Ревнуешь, что ли?

Шэнь Бянье издал короткий смешок, переходящий в холодное «Хм»:

— Сказал же – рука соскользнула. Ты серьезно думаешь, я буду ревновать к какому-то Се Юаньсину? Во-первых, он мне никто. Во-вторых, даже когда у меня появится партнер, я буду крайне великодушен.

Ничего не понимающий Лу Цян слушал это с открытым ртом, пока Чжоу Чао не обхватил его за шею и не принялся шепотом объяснять про феромонный сбой и всё, что за этим последовало.

На экране караоке сменяли друг друга старые, как мир, клипы. Шэнь Бянье фыркнул, прерывая объяснения:

— Хватит уже болтать. Как только мое состояние нормализуется, нас с Се Юаньсином больше ничего не будет связывать.

Он холодно добавил:

— Пойте уже.

Лу Цян петь не умел, Шэнь Бянье было неинтересно. Чжоу Чао исполнил две песни и не выдержал. Он встал посреди комнаты с микрофоном:

— Может, позовем кого-нибудь для компании? Вы сидите тут как два господина и пялитесь на меня. Я вам что, модель на подиуме, чтобы сольно выступать?

Лу Цян развеселился и принялся с напускным видом оценивать «модель», спрашивая, сколько тот берет за ночь.

В этот момент песня на экране закончилась, и заиграла следующая.

По комнате разлился низкий, хрипловатый и неожиданно нежный голос. Лу Цян и Чжоу Чао в изумлении уставились на Шэнь Бянье, сжимавшего в руке микрофон.

— Твою мать, — выдохнул Лу Цян. — Сколько лет тебя знаю, а впервые слышу, чтобы наш господин Шэнь так круто пел.

— Это же моя песня из списка, — пробормотал Чжоу Чао. — Но, блин... должен признать, у него есть вкус.

Шэнь Бянье, кажется, едва заметно улыбнулся. Его тягучий, магнетический голос выводил кульминацию:

— ...I’m ready, three, two, one, I’m always online...

— ...With you, one two one, love begins to spread...

***

Се Юаньсин, опустив глаза, перебирал клавиши пианино. Рядом миловидная омега подстраивалась под его ритм, ее голос звучал легко и звонко.

Когда песня стихла, их единственная слушательница – подруга девушки – вскочила и зааплодировала:

— Как красиво! Только разве оригинал не должен быть немного грустным? Не слишком ли весело получилось?

Ши Тинтин, улыбаясь, пояснила:

— Это же для сцены. Мы немного изменили аранжировку, чтобы создать атмосферу. — Она повернулась к Се Юаньсину с искренним восхищением: — Ты потрясающе играешь. Не хочешь вступить в наш музыкальный клуб?

— В клуб? — Се Юаньсин запнулся и как бы невзначай уточнил: — А там есть первокурсники?

Ши Тинтин кивнула:

— Конечно! Есть и те, кто на пианино играет. Я сначала хотела кого-то из «своих» позвать, но учитель музыки сказал, что уже выбрал человека. Сперва я переживала, — она задорно подмигнула, — но теперь – ни капли. Скоро выступление, главное – не нервничать.

Она протянула ему руку:

— Заранее поздравим друг друга с идеальным дебютом?

Се Юаньсин негромко ответил «угу» и вложил свою ладонь в ее.

В глазах Ши Тинтин промелькнуло удивление. Этот хрупкий, тонкий юноша имел такие грубые мозоли на руках, будто всю жизнь занимался тяжелым физическим трудом. Но судя по его одежде, он не был похож на того, кто перебивается с хлеба на воду.

Заметив ее реакцию, Се Юаньсин, как только девушки ушли, поднял руки и замер.

Это больше не были руки пианиста. С тыльной стороны – изящные, с длинными пальцами, но ладони... ладони были покрыты жесткой кожей, шероховатой и нечувствительной.

Это были руки человека, который борется за выживание.

И всё же нашелся кто-то, кто захотел вернуть этим рукам музыку.

Се Юаньсин был умён. С самого начала предложение выступить показалось ему странным. А услышав, что в музыкальном клубе полно своих пианистов, он мгновенно понял, чьих это рук дело.

На самом деле, Шэнь Бянье мог и не скрываться. Се Юаньсин прекрасно знал свое место и понимал, что они из разных миров. Он не питал иллюзий и не собирался навязываться.

Он понимал логику Шэнь Бянье.

Тот презирает его, но из-за болезни не может отпустить. Гордость мешает признать привязанность*, поэтому появился «X» – суррогат под влиянием феромонов, его «виртуальный парень».

*拉不下面子 (lā bu xià miànzi): это идиома, которая означает "не мочь опустить лицо", "не мочь смириться с ситуацией", "быть слишком гордым, чтобы признать что-то или сделать что-то унизительное". В данном контексте это означает, что молодой господин не мог принять или признать что-то, что противоречило его гордости или положению.

Как только Шэнь Бянье выздоровеет, этому нелепому роману придет конец.

Телефон дважды вибрировал. X спрашивал, закончилась ли репетиция.

X: «Малыш, освободился? Всё прошло гладко?»

X: «Устал? Может, заказать тебе молочный чай?»

Уголки губ Се Юаньсина дрогнули в едва заметной улыбке.

Нет, не стоит так думать.

X и Шэнь Бянье – это два разных человека. Сейчас он получает утешение от X, а когда тот исчезнет... Се Юаньсин прищурился. Ну что ж, тогда он просто решит, что X умер.

В мире Се Юаньсина эмоциональная логика казалась предельно простой. Те, кто выбирают его – получают его выбор. Те, кто бросают – остаются в прошлом.

Его мягкие черные волосы обрамляли бледное лицо, а темные глаза прятались за челкой. В этой легкой улыбке присутствовало что-то от призрачного лесного гриба, тихо рассыпающего вокруг себя ядовитые споры.

Се Юаньсин послушно набрал ответ: «Закончил. Не очень устал. Чай не нужно, скоро буду ужинать».

X: «Малыш, забери посылку. Пришел твой костюм для выступления. Времени было в обрез, не успели сшить на заказ, взял готовый. Не суди строго».

На самом деле этот костюм начали шить в тот же день, когда Юаньсина порекомендовали учителю. Портные работали на износ, чтобы успеть. А сказку про «готовый» X придумал, чтобы парень не отказался, испугавшись цены.

Се Юаньсин думал, что заберет пакет на почте по коду, но его ждал курьер. Мужчина с торжественным видом передал ему изысканную большую коробку лично в руки.

Под влиянием этой серьезности Се Юаньсин нес коробку в общежитие так бережно, словно внутри была хрупкая драгоценность.

Он открыл её. Внутри лежал черный фрак, украшенный брошью с драгоценным камнем, и пара запонок с бриллиантами.

Се Юаньсин закусил губу. Вспомнив инструкции курьера, он предельно осторожно повесил костюм в шкаф. Закрыв дверцу, он в первый раз всерьез задумался: «Может, купить замок на шкаф?»

Посмотрев на стол, Се Юаньсин прикинул: или вырезать в книге тайник, чтобы спрятать там брошь, запонки и часы?

Телефон снова ожил.

X: «Малыш, получил одежду?»

X: «Надень, покажись своему парню».

Се Юаньсин сфотографировал висевший в шкафу костюм.

Се Юаньсин: «Боюсь надевать».

X: «?»

X: «В чем дело?»

Се Юаньсин: — отправляет стикер: «Озадаченный котик.jpg» — «Курьер сказал: на этой одежде не должно быть ни единой складки, её нельзя зацеплять, складывать, стирать и гладить. Боюсь, если надену сейчас, до выступления она не доживет. Я потрогал её тайком – вроде ткань, а не бумага, но всё равно страшно».

X (с усмешкой): «Малыш, что значит „тайком“? Это твоя одежда, трогай сколько влезет. И откуда такой стикер? Мило».

Се Юаньсин: «Одногруппница с репетиции прислала, я сохранил».

X (с нажимом): «Малыш, ну как можно воровать чужие стикеры?»

Се Юаньсин (наивный в вопросах интернет-этикета): — стикер: «Испуганный котик.jpg» — «Это считается воровством?»

Раньше он видел такие картинки в общих чатах, но у него никогда не было настроения их коллекционировать. А тут вдруг засомневался: неужели он действительно поступил некрасиво?

X продолжал наводить тень на плетень:

«Использовать чужие стикеры без спроса – это дурной тон».

Ну, доля правды в этом была – всегда найдутся люди, которых это бесит, но X явно сгущал краски.

X: «Погоди минуту, малыш».

Се Юаньсин: «Мгм».

Се Юаньсин тут же удалил оба стикера с котами. И даже задумался, не стоит ли извиниться перед Ши Тинтин. С другой стороны, если X врет, он сам будет выглядеть как дурак.

«Минута» растянулась на пять. Внезапно телефон Се Юаньсина взорвался от десятков сообщений со стикерами котов.

X: «Пользуйся моими, малыш. Пользуйся теми, что нашел твой парень. Не бери чужое».

«Ну точно».

Се Юаньсин понял: X его наглым образом обманул.

«Боже, какой же он мелочный...» — подумал он, но при этом прилежно сохранил каждый новый стикер и окончательно стер те, что достались от Ши Тинтин.

Глядя на гору новообретенных пушистиков, он решил вернуть разговор в конструктивное русло.

Се Юаньсин: — стикер: «Котик склонил голову.jpg» — «А те брошь и запонки... там настоящие камни?»

X: «Да безделицы, малыш».

Се Юаньсин давно решил, что отдаст всё это позже, поэтому не стал спорить о цене.

Се: «Слушай, если я спрячу их в вырезанную книгу – не украдут? Или под кровать? Или в подушку?»

X: «Малыш, в подушку? Не жестко будет спать?»

X: «Купи замок. Без замка и правда немного боязно».

Кражи в универах случались везде, даже среди элиты всегда найдется паршивая овца. Шэнь Бянье на секунду задумался: «Может, предложить ему съехаться?»

Но разум вовремя включился. Он тряхнул головой. Это же почти сожительство. Категорическое нет.

«Но в день выступления я приду посмотреть на него», — решил он. Это мелочь по сравнению с переездом. К тому же он должен увидеть, как Се Юаньсин выглядит в ЕГО одежде.

Сияющий, прекрасный.

Разум в очередной раз проиграл чувствам.

***

День выступления приближался. Благодаря поддержке X и похвалам Ши Тинтин, страх Се Юаньсина постепенно сменялся уверенностью.

В день «икс» он облачился в костюм. Черный фрак идеально облегал талию, брюки подчеркивали стройные ноги. Маленькая черная бабочка у ворота делала его похожим на изящного павлина.

Брошь Се Юаньсин решил не надевать, оставив только бриллиантовые запонки, едва мерцающие в свете ламп. Получился образ утонченного, благородного юноши.

Он нервничал, сотый раз поправляя рукава перед зеркалом.

— Синсин, ты выглядишь просто чудесно! — Ши Тинтин подошла к нему, не скрывая восторга.

Заметив его замешательство, она высунула кончик языка:

— Бетам-парням стоит говорить "красавчик", да? Но ты правда красавец. Шикарный вкус у того, кто выбирал костюм.

Одежда подчеркивала все достоинства фигуры Се Юаньсина.

Се Юаньсин не мог ответить грубостью на доброту этой искренней девушки. С детства мама учила его уважать омег.

«Синсин» – так могли звать его только близкие. Раньше он бы просто ушел, опустив голову. Но теперь он стал мягче.

— Ты сегодня тоже очень красивая, — серьезно ответил он. — Как принцесса на музыкальной шкатулке.

Ши Тинтин рассмеялась над его необычным сравнением:

— Удачи нам. — Она сделала шаг и осторожно приобняла его. — Не нервничай Синсин. Даже если ошибешься – с тебя просто чашка чая. Если ошибусь я – с меня.

В душе Се Юаньсина разлилось тепло. Он понял, что она специально подошла взбодрить его.

Выступление было организовано для важных гостей, атмосфера за кулисами казалась скорее приподнятой, чем напряженной. Пока они ждали своего выхода, группа встречающих во главе с завучем стояла у ворот университета.

Когда к воротам подъехал черный внедорожник, заведующий учебной частью с улыбкой подошел и открыл дверь. Пожертвования от предпринимателя средней руки оказалось недостаточно, чтобы сам ректор ведущего национального университета вышел встречать мецената.

Мужчина средних лет вышел из машины и с улыбкой пожал руку завучу. Рядом стоял сотрудник приемной комиссии и другие учителя, пришедшие сопровождать гостя.

Шэнь Бянье в парадной форме стоял в авангарде приветственной группы. За ним ровным строем выстроились студенты – все как на подбор красивые и статные. Но Шэнь Бянье, стоявший впереди, затмевал всех: широкие плечи, длинные ноги, форма сидела на нем безупречно. Он стоял неподвижно, но мысли его блуждали далеко.

«Он уже готов? Надел костюм?»

Когда делегация двинулась мимо студентов, бизнесмен, собиравшийся дежурно похвалить «лицо университета», внезапно замер, увидев Шэнь Бянье. Потрясение оказалось настолько сильным, что он, забыв о приличиях, подскочил к нему:

— Вы, должно быть, сын председателя Tianyun Group?! — воскликнул он, бросившись к парню, забыв про завуча. — Я занимаюсь софтом, имел честь видеть вас на приеме в вашей компании!

В этот момент все взгляды были прикованы к Шэнь Бянье. Тот подавил раздражение:

— Господин Чэнь, добрый день. Давно не виделись.

На самом деле он совершенно не помнил этого человека, но слышал о нем от учителей, когда пришел в команду встречающих.

Независимо от того, с какой целью этот господин Чэнь так старался ему угодить, Шэнь Бянье мысленно поставил на нем клеймо "идиот". Не различает, где он находится – дома или в гостях. Шэнь Бянье здесь только в качестве студента. А он, как важный гость, чрезмерно льстит и заискивает перед студентом, ставя себя в унизительное положение, что вызывает презрение.

Однако на лице мужчины удивление только усилилось, и он даже выглядел несколько смущенным:

— Я и не думал, что вы меня помните.

Прежде чем господин Чэнь успел что-то еще сказать, Шэнь Бянье прервал его:

— Давайте сначала зайдем внутрь и поговорим.

Завуч рядом поспешно согласился:

— Да-да-да, зайдем внутрь и поговорим.

Но господин Чэнь никак не унимался:

— Я и не думал, что сын председателя Шэня будет учиться здесь. Университет А – один из лучших вузов, господин Шэнь поистине выдающийся. Как поживает ваш дядя в последнее время? Будущее города А полностью зависит от него. Не знаю, смогу ли я навестить его как-нибудь?

Шэнь Бянье спокойно ответил:

— Моему дяде всего тридцать пять, он всего лишь секретарь, будущее города А ему не по плечу.

Господин Чэнь вытер пот, смущенно сказав:

— Что вы, что вы.

По плану, делегация должна была сначала осмотреть кампус, а затем отправиться на выступление учеников. Команда по этикету могла уйти в середине, но Шэнь Бянье от начала до конца исполнял роль привратника и сопровождающего.

«Ради выступления Се Юаньсина я пожертвовал слишком многим», — думал он. — «Он никогда не должен об этом узнать, иначе я сгорю со стыда».

Атмосфера в университете А была очень хорошей. Лишь немногие преподаватели знали о ситуации Шэнь Бянье, но поскольку он учился здесь, поступив по всем правилам, эти немногие относились к нему как к обычному студенту.

Большинство студентов знали только, что Шэнь Бянье богат, но не знали, чем конкретно занимается его семья.

Когда студенты, дежурившие в актовом зале, увидели, как Шэнь Бянье входит в окружении группы мужчин в деловых костюмах, в зале поднялся небольшой переполох.

Се Юаньсин сидел сбоку за кулисами и, глядя на Шэнь Бянье, окруженного всеобщим вниманием, грустно улыбнулся. Вот так велика разница между людьми: с рождения им предначертана роль, и они вынуждены принимать эти непреодолимые пропасти.

Сидящая рядом Ши Тинтин потянула Се Юаньсина за рукав и тихо прошептала:

— Боже, какой он классный! К нему же теперь вообще не подступиться.

— Да, он хорош, — объективно признал Се Юаньсин.

— Ты же с ним в одной комнате живешь? Он правда такой холодный, как говорят?

— Мы почти не общаемся. Наверное, — спокойно ответил Се Юаньсин.

Перед красным занавесом ведущий звонким голосом объявлял номера один за другим. За сценой Се Юаньсин и Ши Тинтин отсчитывали выступления и ждали своей очереди.

Сидевший в первом ряду Шэнь Бянье опустил взгляд на программку, внезапно встал, сказал, что ему нужно отойти по делу, обошел толпу и вышел из актового зала. Актовый зал был двухэтажным: второй этаж меньше и имел полукруглую форму. Чтобы попасть туда, нужно подняться по лестнице снаружи.

На это небольшое мероприятие пригласили немного студентов, поэтому второй этаж оказался совершенно пуст. Однако Шэнь Бянье сел в последнем ряду, полускрытый в тени, и тихо ждал.

Когда очередной номер закончился и ведущий чисто и ясно объявил следующий, красный занавес медленно разошёлся. Се Юаньсин, одетый в смокинг и сидящий за пианино, появился на сцене.

Черный фрак идеально подчеркивал его фигуру, бриллиантовые запонки тонко мерцали на запястьях. Он спокойно сидел, повернувшись к зрителям боком. Под светом ламп его лицо выглядело фарфорово-белым и красивым, а руки, лежащие на черно-белых клавишах – длинными и изящными.

Се Юаньсин был похож на фарфоровую куклу. На прекрасного павлина.

Шэнь Бянье не сдержался и все же достал телефон, чтобы включить запись. Он решил, что снимает для Се Юаньсина, и отправит ему запись после окончания.

После завершения песни Се Юаньсин встал, уголки его губ слегка изогнулись в улыбке, глаза были черными и ясными. Он слегка поклонился, благодаря зрителей. Софиты на сцене сияли ярко, а аплодисменты в зале не утихали.

Шэнь Бянье не мог не признать, что в этот момент Се Юаньсин действительно был чертовски притягателен.

По-настоящему прекрасен. Теперь это говорили не феромоны, а его собственное сердце.

Глава 37

Телефон Шэнь Бьянье был дорогим и качественным, с таким четким разрешением камеры, что когда он увеличил изображение, то даже смог ясно разглядеть крошечную родинку под глазом Се Юаньсина.

Под ярким светом прожектора на его фарфорово-белом лице расположилось крошечное черное украшение, привносящее необъяснимый, почти опасный оттенок притягательности.

Следующий номер уже шел на сцене, но экран телефона Шэнь Бьянье все еще стоял на паузе на фортепианной пьесе.

Фигура, сидящая за пианино, занимала весь экран. Телефон был в беззвучном режиме, но мелодия, казалось, отдавалась эхом в его сердце вместе с игрой рук на экране.

Наверху появилось уведомление: инструктор спросил, где он. Шэнь Бьянье убрал телефон, вышел со второго этажа, но вместо того, чтобы направиться к своему месту, направился прямиком за кулисы.

Университет науки и технологий был богатым, и задняя часть зрительного зала также была хорошо оборудована, напоминая театральные кулисы, со специальными раздевалками, гримерными и зонами для подготовки.

После выступления Се Юаньсину пришлось помогать другим выносить пианино из-за кулис. Когда он вышел за кулисы, Ши Тинтин всё ещё ждала его.

Ши Тинтин все еще была немного взволнована и радостно говорила: «Синсин, мы были великолепны!»

«Ты вернёшь платье? Даже если уже девятый час, взять его ещё на один день — значит заплатить за ещё один день».

Она стиснула зубы: «Пятьсот юаней в день, почему бы им просто не ограбить людей? Школа возмещает только двести».

Затем ее тон внезапно изменился, охватив ее сердце, как Хызы: «Но это платье и правда слишком красивое, рыдаю, рыдаю».

Се Юаньсин помедлил и сказал: «Я верну свой завтра. Ты пойдёшь один?»

«Уже немного поздно, вам может быть небезопасно идти туда одной».

Ши Тинтин махнула рукой: «Со мной поедет моя подруга, не волнуйся. На такси туда и обратно доберёмся быстро».

«Тогда я пойду, Синсин. В следующий раз найду тебя, чтобы пообщаться».

Шэнь Бьянье, только что перешедший на другую сторону, остановился, слегка прищурившись. Синсин?

Се Юаньсин не знал, что в этот момент здесь находился кто-то ещё. Он кивнул Ши Тинтин: «Хорошо, будь осторожен».

Синсин?

Ладно, будь осторожен по дороге?

За эти несколько секунд Шэнь Бьянье снова и снова воспроизводил в голове простейший разговор, словно хотел его пережевать и проглотить.

Все остальные могли называть его Синсином, но его каждый раз проклинали, когда он это делал?

Почему?

Шэнь Бьянье молча усмехнулся. Он думал, что смеётся от злости, но в его глазах пылало негодование. Язык прижался к клыку, причиняя острую боль.

Ребенок не слушается.

Ши Тинтин уже ушёл, а Се Юаньсин уже собирался уйти за кулисы. Он едва успел сделать пару шагов, как чья-то рука сзади внезапно схватила его и потащила в соседнюю раздевалку.

Всё произошло слишком внезапно, словно вспышка молнии. К тому времени, как Се Юаньсин успел среагировать, его уже прижало к двери раздевалки.

«Кто?» Раздевалка была не освещена, и Се Юаньсин, отвернувшись, ничего не видел.

Несмотря на то, что он находился в зажатом положении, когда человек позади него внезапно толкнул его к двери, он прикрыл ее рукой, как будто боялся, что он поранится.

Поэтому Се Юаньсин сохранял некоторое спокойствие и уже имел смутное представление, когда задал этот вопрос.

Внезапно что-то закрыло ему глаза. Голос сзади был нежным, но хриплым: «Малыш, это я».

«Я пришла посмотреть на выступление малыша, хотела сделать ему сюрприз».

«Счастлив ли ребенок?»

Напряженное тело Се Юаньсина слегка расслабилось. Он честно сказал: «Ты словно призрак, внезапно выскочивший из ниоткуда».

X не засмеялся, а тихо спросил: «Малыш не хочет, чтобы я кончал?»

«Синсин», — почти пробормотал он, опуская голову, чтобы поцеловать и пососать затылок Се Юаньсина, а затем внезапно спросил: «Малыш, почему здесь след от зуба?»

Се Юаньсин напрягся. Икс позади него высунул язык и жадно лизнул это место, спрашивая странным тоном: «Малыш, кто тебя укусил?»

«Скажи мне, детка».

Тело Се Юаньсина напряглось, словно от стыда. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, говоря: «Меня укусил извращенец-психопат».

Сегодня, переодеваясь во фрак, он не наложил повязку, так как она бы торчала и смотрелась бы странно.

Он не ожидал такого поворота событий и уже немного сожалел об этом.

X поднял бровь, на его губах тронула полуулыбка. «Это был сосед малыша по комнате?»

«Похоже, он единственный ребенок, которого можно так описать».

Говоря это, он протянул руку, чтобы провести по следу укуса, что вызвало легкий укол боли и зуда.

Тело Се Юаньсина слегка дрогнуло, и он дрожащим голосом произнес: «Да, это был он».

«Он был в периоде восприимчивости и не мог ясно мыслить, когда укусил меня».

X прошептал: «Детка, я немного злюсь».

Се Юаньсин тихо сказал: «Я — Бета, меня не стоит кусать».

«Не сердись».

Первоначально X намеревался упомянуть Шэнь Бьянье, тонко спросив о проблеме с прозвищем, но теперь…

Тёмное и замкнутое пространство разжигало его желания. Он коснулся следа от укуса на затылке своей любимой, чувствуя почти возбужденную ярость. «Я ничего не могу с собой поделать, детка, ничего не могу с собой поделать».

Се Юаньсин: «Так ты собираешься обвинить меня?»

Икс наклонился, прижавшись губами к маленькому, жалкому пятнышку кожи со следом от укуса. Он помолчал немного, а затем прошептал: «Я не виню малыша».

«Ребёнок же не нарочно сделал это, да? Во всём виноват сосед ребёнка по комнате, который заболел».

«Но он не должен нравиться ребенку, иначе я сойду с ума от ревности».

Ждать…

Разве он не должен был спросить о прозвище? Как это превратилось в клевету на самого себя?..

Без электрического ошейника, без каких-либо средств блокировки феромонов, подавление бурлящих феромонов в его теле уже поглотило половину внимания Икса.

Некоторые слова вырвались у него из уст, и только тогда он понял, что они неверны, но если вдуматься, то никаких проблем, похоже, не было.

…Проблем не было. Изначально он не хотел, чтобы Се Юаньсину понравился Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин: «Он мне не понравится. Он мне не нравился с самого начала и не понравится и потом».

Движения Икса замерли, а затем он с нетерпением продолжил: «Детка, почему он тебе не нравится?»

«Ты его ненавидишь?»

«Можете ли вы сказать мне, почему?»

«Если малыш не объяснит все ясно, я буду слишком много думать, малыш».

«Вы живёте вместе в одной комнате, каждый день. Когда я узнаю, почему малыш его ненавидит, мне станет спокойнее».

Се Юаньсин задумался на мгновение и решил, что не будет ничего плохого в том, чтобы рассказать ему.

На самом деле изначально он невзлюбил Шэнь Бьянье не из-за его резких слов, не из-за унижения или даже не из-за того, что он его больно укусил.

Это были более поздние причины его недолюбливать.

Это началось потому, что…

«В первый день моего прибытия в общежитие я увидел, как он передал Nintendo Switch и игровые картриджи кому-то из соседнего общежития».

Прошло уже много времени, но он до сих пор помнил свои тогдашние чувства.

Се Юаньсин лишь недавно узнал, что такое Switch, и тут он увидел, как Шэнь Бьянье так небрежно раздает один из них.

В темноте глаза Икса — нет, Шэнь Бьянье — расширились от недоверия. Он пристально посмотрел на человека в своих объятиях, отвернувшегося от него, и тихо спросил: «Только из-за этого?»

Он обнял человека еще крепче, его голос, измененный чейнджером, был нежным и настойчивым: «Малышка, не лги мне».

«Может быть, этот малыш на самом деле не так уж его и ненавидит, а просто придумывает повод, чтобы оттолкнуть меня?»

Се Юаньсин покачал головой: «Потому что в то время моя тетя только что заставила меня потратить деньги, которые я заработал, работая после вступительного экзамена в колледж, на покупку Switch для моего кузена».

«Поскольку этого хотел мой двоюродный брат, я два месяца работал бесплатно, даже не заработав ни копейки».

Оглядываясь назад, можно сказать, что его первое неприятное впечатление о Шэнь Бьянье было результатом выплеснутого наружу гнева.

Однако Се Юаньсину было трудно противостоять любым негативным эмоциям.

В течение двух месяцев он усердно трудился репетитором, надеясь хоть немного облегчить себе жизнь в университете, но в итоге был вынужден купить Се Чжоу игровую консоль и планшет, оставив его ни с чем.

Затем он пошел в школу и увидел, как его незнакомый сосед по комнате небрежно отдает игровую приставку, стоимость которой равнялась его двум месячным заработкам, заработанным тяжелым трудом.

Для него это была огромная сумма на расходы по проживанию; для его нового соседа по комнате это была небольшая сумма, которую можно было отдать просто так.

Как только возник этот дисбаланс в отношениях, Се Юаньсин почувствовал себя крысой в канаве.

Он не хотел быть таким, поэтому просто держался на расстоянии от своего нового соседа по комнате.

Се Юаньсин моргнул, его ресницы задели ткань, прикрывавшую глаза. Он прошептал: «Ты считаешь меня угрюмым и обиженным, раз я не люблю его из-за этого, словно я не могу видеть, как другие преуспевают?»

X не молчал и не колебался. Он, почти не задумываясь, ответил: «Нет».

«С малышом все в порядке, он совсем не темный».

Он коснулся глаз Се Юаньсина через ткань. Хотя он не чувствовал влаги, ему почему-то показалось, что Се Юаньсин плачет. «Малыша просто слишком жалко издевались».

«Наш малыш Синсин — самый лучший малыш на свете».

Се Юаньсину нравилось, когда Х называл его «наш малыш Синсин». Это было тепло, как дома.

Выражение лица Шэнь Бьянье, когда он вышел из-за кулис, было сложным — смесь нежности, яростной решимости и скрежета зубов.

Он не мог вспомнить, как нашел предлог сбежать от Се Юаньсина, используя личность X; все, казалось, произошло инстинктивно.

К тому времени, как Шэнь Бьянье осознал это, он уже стоял у двери своего общежития.

Шэнь Бьянье не был уверен, сможет ли сохранить невозмутимое выражение лица перед Се Юаньсином. Он зашёл внутрь, взял несколько таблеток и вышел, не дожидаясь возвращения Се Юаньсина.

Настроение у него было очень сложное.

Но желание найти этого идиота Се Чжоу и избить его было невероятно сильным.

Ощущение было такое, будто в его груди горел огненный шар, одновременно яростный и обжигающий.

Дело должно было вот-вот перейти в суд, и ему было бы неуместно и нереалистично лететь в школу Се Чжоу, чтобы прямо сейчас кого-то избить.

Се Юаньсин, по-видимому, сказал, что как только вердикт будет вынесен, он отправится к Се Чжоу.

Всего за секунду Шэнь Бьянье решил, что пойдет с ним.

Блин.

До сих пор Шэнь Бьянье жил размеренной жизнью, и он никогда не становился объектом спровоцированного гнева из-за отвратительного поведения кого-либо другого.

Победа над Се Чжоу была ради него самого, а месть за Се Юаньсина была просто приятным бонусом.

Шэнь Бьянье снова тихо выругался и позвал Чжоу Чао: «Где ты? Пойдём выпьем».

Чжоу Чао был хорошим другом и собутыльником. Когда дело доходило до выпивки, он всегда приходил, если его звали.

Но когда он сидел на стуле у реки, держа в руке банку ананасового пива, ему все равно хотелось выругаться: «Чувак…»

«Ты такой богатый, почему не тратишь деньги? Сидишь у реки и пьёшь ананасовое пиво за два с половиной юаня».

Щелк . Шэнь Бьянье открыл бутылку ананасового пива и хрипло сказал: «В клубе слишком шумно».

«Слишком много подавляющих средств, не могу пить алкоголь».

Феромоны Альфы связаны не только с желанием; гнев также может вызвать дисбаланс феромонов.

Взгляд Чжоу Чао упал на семь или восемь пустых шприцев-глушителей, лежащих рядом с Шэнь Бьянье. Его ворчание стихло, и он протянул руку, чтобы взять из рук Шэнь Бьянье ананасовое пиво.

«Ладно, ладно, больше не пей».

«Ананасовое пиво тоже содержит алкоголь».

Шэнь Бьянье даже не взглянул, увернулся от его руки и сделал большой глоток. «Этот кусочек никого не убьёт».

Чжоу Чао нахмурился: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье молчал. Когда Чжоу Чао надавил на него, он внезапно встал и сказал: «Пойдем перекусим чего-нибудь поздним вечером».

Когда они подошли к киоску с ночными закусками, к ним присоединился ещё один человек. Теперь у Чжоу Чао был собеседник, поэтому он просто разговаривал с Лу Цяном, игнорируя молчаливого человека рядом.

Некоторые вещи трудно произнести вслух, и, будучи братьями, не стоит слишком лезть не в свое дело.

Лу Цян все еще был в замешательстве и спросил: «Что происходит?»

Чжоу Чао небрежно ответил: «Вероятно, разбитое сердце».

В него попал арахис. «Исчезни».

«Мне не нравится Се Юаньсин».

Чжоу Чао развел руками, игриво ухмыляясь: «Я ведь сказал, что это Се Юаньсин?»

Блин.

Раздражающий.

Шэнь Бьянье не захотел тратить на него время и сел в стороне, обнимая банку ананасового пива и предаваясь размышлениям.

Ему действительно не нравился Се Юаньсин. Даже сейчас… Шэнь Бьянье на мгновение задумался. Если не брать в расчёт феромоны, то, в лучшем случае, это была благодарность.

Что раздражало Шэнь Бьянье, так это то, что он фактически подвергся вытесненному гневу из-за такого идиота.

Он, на самом деле, был подвергнут, вытесненному, гневу!

Никто не поступает в университет, намереваясь нажить врагов среди соседей по комнате. Те, кто давно знал характер Шэнь Бьянье, знали, что он не был плохим.

Молодой мастер умел сохранять лицо перед незнакомцами. Столько людей ему признавались, и даже если он был раздражен, он не игнорировал их, как высокомерных людей, ставя их в неловкое положение.

Поэтому он определенно не стал бы намеренно использовать холодные слова по отношению к своему соседу по комнате.

Поначалу он все еще хотел поддерживать хорошие отношения с Се Юаньсином.

Но Се Юаньсин игнорировал его везде, отвечая только «Мгм» или «О», он опускал глаза, когда видел его, и если Шэнь Бьянье случайно касался его, он вздрагивал быстрее всех остальных, как будто Шэнь Бьянье был чем-то грязным.

С Шэнь Бьянье никогда так не обращались.

Сначала это было в новинку, но потом он разозлился и стал говорить обидные, подлые вещи.

Теперь он знал причину: он был подвержен вытесненному гневу из-за какого-то куска мусора!

Что плохого в том, что он раздал Switch?! Если бы не беспорядок, устроенный Се Чжоу, Се Юаньсин, возможно, подумал бы, что он просто щедр!

Проклятие.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее злился. Шэнь Бьянье яростно осушил свой напиток, чувствуя себя совершенно разбитым. Алюминиевая банка в его руке скрипнула и полностью развалилась под его хваткой.

Шэнь Бьянье хмыкнул и небрежно отбросил его в сторону.

Звук привлёк внимание Чжоу Чао и Лу Цяна, которые наблюдали за ним. Они передвинули свои табуреты и сели рядом с Шэнь Бьянье.

Чжоу Чао: «Что такое, серьёзно? Так зло, и это даже не разбито сердце. Расскажи нам, что случилось».

Лу Цян кивнул, словно толчёный чеснок. «Точно, мы вместе прошли по необитаемым местам, наша дружба — не на жизнь, а на смерть. Чего ты нам не расскажешь?»

Чжоу Чао ударил его: «Перестань каждый день выставлять напоказ свою смертельную дружбу. Лучше упомяни о том, чего я не сделал, чтобы помочь».

Лу Цян был высоким и крепким, с большими руками. Он обхватил руку Чжоу Чао, уговаривая: «Не в этом дело, не в этом дело, понятно?»

Шэнь Бьянье на мгновение задумался. Если бы он не говорил, то выглядел бы робким, словно его что-то очень заботило, поэтому он просто выбирал и кратко излагал свои мысли.

Чжоу Чао: «То есть, ты хочешь сказать, что если бы не этот выплеснутый гнев, тебе бы понравился Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье вспыхнул, вены на тыльной стороне ладони слегка вздулись. Новая банка ананасового пива в его ладони издала напряженный звук, и он взревел: «Что за чушь ты несёшь? Ты вообще сдавал экзамены по китайскому в школе?»

«Так ли происходит понимание прочитанного?»

Чжоу Чао не испугался его гнева и добавил: «Теперь, когда ты знаешь, почему бы тебе просто не поговорить об этом с Се Юаньсином?»

«Даже если он тебе не нравится, разрядить обстановку в отношениях тоже было бы неплохо».

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «Забудьте об этом, давайте оставим все как есть».

Се Юаньсин не знал, что X — это он, и ему не было нужды ходить вокруг да около и снова спрашивать о причине от имени Шэнь Бьянье.

«Завтра я отвезу его в больницу на обследование. Как только моя болезнь пройдет, он уедет».

«Если мы сейчас разрядим обстановку, то потом будет неловко, съедет он или нет».

Чжоу Чао кивнул, а затем в последний раз скептически спросил: «Тебе действительно не нравится Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье: «Я же говорил, мне не понравится бета».

Лу Цян, долго молчавший, вдруг вмешался: «Ты за АО? АБ — нормально, АА — тоже нормально».

Чжоу Чао и Шэнь Бьянье украдкой посмотрели на него. Двое из трёх присутствующих Альф хором выругались: «Ты извращенец!»

По сравнению с оживленной сценой с Шэнь Бьянье, Се Юаньсин был гораздо тише.

В общежитии никого не было. Он переоделся в более удобную одежду и сел за парту, погрузившись в учёбу.

Ночью свет на столе в общежитии всегда казался тусклым, потому что его заслоняла кровать. Он включил настольную лампу с магнитной полосой.

В мире Шэнь Бьянье были деньги и друзья. Мир Се Юаньсина был полон вопросов и туманного будущего.

Тёплый жёлтый свет озарял Се Юаньсина оранжевым светом. Когда он наклонил голову, чтобы писать, на его затылке виднелись едва заметные багровые засосы.

Он уже устал после дня выступлений, а учёба истощала его морально, поэтому в десять Се Юаньсин пошёл умываться и спать.

К тому времени, как Шэнь Бьянье вернулся, Се Юаньсин уже спал.

Обычно феромоны Шэнь Бьянье душили Се Юаньсина, когда тот подходил слишком близко, но с тех пор, как он увидел шрам на плече Се Юаньсина, доза подавляющего вещества Шэнь Бьянье удвоилась, и его феромоны вообще не просачивались.

Поэтому Се Юаньсин совершенно не подозревал о его близости.

Шэнь Бьянье понимал, что стоять у кровати своего соседа по комнате и смотреть, как он спит, — довольно странное чувство, но его ноги словно приросли к месту, и он не в силах сдвинуться с места.

Се Юаньсин крепко спал, его чёрные волосы мягко прилипли к лицу, а светлая кожа покрылась лёгким румянцем. Под толстым зимним одеялом он казался крошечным и ещё мягче, укрывшись им.

Шэнь Бьянье, не смея применить силу, нежно, словно ватный шарик, ткнул Се Юаньсина в щеку. Голос его был очень тихим, почти шёпотом: «Синсин».

Устройство для изменения голоса давно убрали. Это был его голос, голос Шэнь Бьянье.

Но произнес он это так тихо, словно боялся кого-то разбудить.

Однако в глазах Шэнь Бьянье мелькнула торжествующая улыбка, немного детская. Ему не разрешалось так его называть, но он всё равно это делал.

Он вдруг что-то вспомнил.

В последний раз, когда X и Се Юаньсин встретились, Се Юаньсин согласился, что в следующий раз, когда они встретятся, он сможет поцеловать его.

Улыбка в его глазах сменилась раздражением, а рука, сжимавшая лестницу, напряглась так, что костяшки пальцев побелели.

За кулисами он был так взбешён этим идиотом Се Чжоу, что у него заболела голова, и он вообще забыл.

Как! Он! Мог! Забыть?!

Черт возьми, он умрет от злости.

Может быть, он мог бы просто украдкой поцеловать ее, чтобы загладить свою вину...

Но теперь это был Шэнь Бьянье, а не X.

Его феромоны снова стали нестабильными. Шэнь Бьянье прижимал следы от инъекций препарата, используя боль, чтобы сохранить ясность ума.

Борьба и конфликт мелькали в его глазах, когда он пристально смотрел на спящего Се Юаньсина.

Зная причину и избавившись от предрассудков, которые разозлил Се Юаньсин, Се Юаньсин стал все меньше и меньше раздражать его.

Шэнь Бьянье не мог не задуматься о собственном поведении.

Ему не нравилась Се Юаньсин, но притворяться кем-то другим и общаться с ней онлайн, просто чтобы ощутить её сладость, – это одно. Но лишить Се Юаньсин первого поцелуя? Разве это не было слишком уж плохо?

Несмотря на то, что причиной тому были феромоны, X было трудно устоять перед обаянием Се Юаньсина, когда тот находился рядом.

Но это, это действительно было нехорошо.

Даже несмотря на то, что это был и его первый поцелуй, Се Юаньсин не оказался в невыгодном положении.

Но это, в конце концов, был обман.

Хотя губы Се Юаньсина выглядели мягкими, с маленькими, изящными желобками, и должны были быть сладкими на вкус, если бы он разжевал их во рту, была бы текстура, как у мягкого желе…?

Губы Се Юаньсина казались немного суховатыми. Если бы он облизал их во время поцелуя, он бы увлажнил губы Се Юаньсина. Благодарность ему не нужна, просто дайте ему облизать их чуть глубже…

Какой он на вкус? Почувствует ли он вкус молока...?

Палец немного вошел, он был очень влажный, очень горячий...

Шэнь Бьянье полностью забыл, о чем думал всего мгновение назад, и совершенно не осознавал, о чем думает сейчас.

Одна фраза за другой завладели его разумом, мозг пришел в возбуждение, взгляд, слегка окрашенный одержимостью, был прикован к губам Се Юаньсина.

Ему очень, очень, очень хотелось их попробовать.

Но не тайно, это было бы невежливо.

Когда Се Юаньсин проснулся на следующее утро, небо на улице все еще было затянуто дымкой, и казалось, что рассвет еще не наступил.

Кондиционер в общежитии все еще тихонько жужжал, а одеяла были теплыми, из-за чего ему не хотелось вставать.

Но он не смог.

Сегодня ему предстояло сделать нечто очень важное.

Он потянулся за телефоном под подушкой. Сонное выражение лица постепенно сменилось широкими глазами, пока он читал цепочку сообщений.

X: «Малышка, ты обещала, что я смогу поцеловать тебя при следующей встрече».

X: «Я действительно забыл».

X: «Как я мог забыть?!»

X: «Я вообще не могу спать, детка. Я умру от злости».

X: «Детка, Звездная Малышка, встретимся сегодня?»

X: «Ребенок уже проснулся?»

X: «Я очень хочу поцеловать малыша. У малыша такие мягкие губки, они пухлые, когда спишь. Им тоже хочется, чтобы их целовали, да?»

X: «Детка, ты уже встала? Давай встретимся, детка, пожалуйста, детка».

Лицо Се Юаньсина покраснело, он не мог понять, было ли это от того, что он встал с постели в тепле, или от смущения, вызванного столь откровенным желанием.

Он подумал о том, что собирался сказать, и невольно рассмеялся. Его губы слегка изогнулись, когда он набрал: «Нет, мне сегодня нужно сдавать CET-4».

«Разве вы сегодня днём не сдаёте CET-6?»

Шэнь Бьянье, выплескивавший свою энергию на пробежку на детской площадке, уставился в свой телефон и медленно остановился.

В его школе жёстким требованием было сдать CET-4, что он уже сделал на первом курсе. Его специальность не требовала CET-6, поэтому он вообще не обратил на это внимания.

Только для того, чтобы полностью дистанцироваться и не вызывать подозрений у Се Юаньсина, он сказал ему, что у Х другая специальность.

Шэнь Бьянье потерял всякое желание бежать, его красивое лицо потемнело, когда он сошел с трассы.

Он ненавидел экзамены CET-4 и CET-6.

Глава 38

Это была суббота, да ещё и зимняя. Обычно мы спали, завернувшись в тёплое одеяло, допоздна, забыв обо всём на свете. Но экзамен по английскому языку CET-4 вытащил большинство студентов из кроватей.

В учебном корпусе кишело множество людей. Многие несли сумки, держа в руках словарь, изредка поглядывая в него.

Они не верили искренне, что уровень их владения английским резко возрастет за столь короткое время.

Вместо этого, после многих лет практики сдачи экзаменов, у них просто возникло ощущение, что какой-то этап в процессе был упущен, если они не подготовились в последнюю минуту перед входом в экзаменационный зал.

Когда Се Юаньсин собрался и подошел к месту экзамена, он увидел в толпе Гао Юфэя, который, опустив голову, бормотал себе под нос слова из словаря.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

напиток

Книжные полки

Напиток

Фан Чжи стоял рядом с ним. Се Юаньсин не подошел.

«Синсин», — кто-то сзади похлопал Се Юаньсина по плечу. Се Юаньсин обернулся и увидел Ши Тинтина, закутанного, словно кокон, в длинную пуховку.

Се Юаньсин был немного удивлен: «Ты тоже сдаешь CET-4?»

Ши Тинтин: «Разве первокурсникам не разрешено сначала сдавать только CET-4?»

Се Юаньсин на мгновение замер: «Ты новичок?»

Ши Тинтин усмехнулся. «То выступление, которое мы делали, было для первокурсников, так что, конечно, я первокурсник. Разве ты не знал?»

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Персик

напиток

Продукты

Напиток

К ней подошла круглолицая девушка. Ши Тинтин взял её под руку и представил: «Это моя соседка по комнате, Тантан. Это Се Юаньсин».

Тантан смутилась, ее лицо слегка покраснело, когда она улыбнулась Се Юаньсину.

Се Юаньсин, столь же замкнутый, улыбнулся в ответ.

Се Юаньсин поприветствовала ее, и Ши Тинтин отвел ее в сторону, загадочно сказав: «Хочешь сегодня вечером пойти куда-нибудь поужинать?»

"Ужин?"

Ши Тинтин небрежно пробормотала: «Это групповое свидание вслепую, Синсин. Ты, наверное, не знаешь, но кто-то сфотографировал тебя играющей на пианино и выложил на стену признаний, спрашивая о тебе».

Узнайте больше

Продукты

Персик

напиток

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книжные полки

Книга

«Даже если вы ни с кем не нашли общий язык, вы можете просто отнестись к этому как к встрече, чтобы развлечься».

«О чём вы тут болтаете? Включая меня», — раздался сзади голос Гао Юфэя, и тут плечо Се Юаньсина опустилось, когда на него опустилась рука Гао Юфэя.

Се Юаньсин уже немного оцепенел. Он ловко отклонился в сторону, стряхнув руку Гао Юфэя.

Гао Юфэй был человеком толстокожим, его это не волновало, и он весело сказал Ши Тинтин: «Это ты вчера пела с Маленьким Юанем, да?»

«Ты, выпускник, так и не сдал CET-4?»

Еще одно недоразумение.

Узнайте больше

Книжные полки

напиток

Персик

Напиток

книга

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Ши Тинтин развеселилась и рассмеялась, объяснив все еще раз, а затем упомянув о групповом свидании вслепую с Се Юаньсином.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, Гао Юфэй вскочил: «Всё наше общежитие должно уйти! Разве свидания вслепую не становятся оживлённее, когда людей больше?»

«Это…» — Ши Тинтин окинул Гао Юфэя оценивающим взглядом и с готовностью кивнул. «Ладно, тогда решено».

«Я отправлю конкретное время и место сегодняшнего вечера прямо в Синсин».

Се Юаньсин, который не соглашался с этим от начала до конца, открыл рот, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, Гао Юфэй снова прижал его к плечу. «Тогда можешь переслать мне позже, чтобы я передал это ребятам из нашего общежития».

Се Юаньсин поджал губы: «Вы, ребята…»

Узнайте больше

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Продукты

Напиток

напиток

Книжные полки

Вжух , его резко развернуло за плечо. Гао Юфэй наклонился к нему и понизил голос: «Добрый братец, ты же не хочешь, чтобы твой брат четыре года был холостяком, верно?»

«Я знаю, что вы с Фан Чжи не ладите, почему бы вам просто не игнорировать его?»

«Все мои четверо хороших сыновей в нашем общежитии всё ещё требуют еды. Возьми нас с собой, крёстный!»

Се Юаньсин: «Нет, я имел в виду, что вы пойдете, я не пойду».

Гао Юфэй: «Они явно в первую очередь позвали тебя, как мы можем пойти, если ты этого не сделаешь, крестный отец!!»

Сказав это, он снова развернул Се Юаньсина к себе и бодро сказал Ши Тинтину: «Тогда всё решено. Экзамен вот-вот начнётся, поэтому сначала мы пойдём в экзаменационный зал».

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

напиток

книга

Напиток

Персик

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Се Юаньсин упустил свой последний шанс заговорить. Гао Юйфэй втолкнул его прямо в учебный корпус. Войдя, он помедлил: «В какой вы экзаменационной аудитории?»

«Я могу идти сам». Се Юаньсин быстро отошёл от него, помахал рукой и, не оглядываясь, ушёл.

Он ненавидел вооруженных Альф.

Лучшим среди них был Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин на самом деле не злился на Гао Юфэя. Он лишь, словно угрюмый гриб, украдкой покачал шапкой и проворчал про себя пару жалоб.

Когда раздался пронзительный, пронзительный звон, двухчасовой экзамен по английскому языку официально начался.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

книга

Персик

Продукты

Книга

Напиток

Книжные полки

Мужской голос, словно с мокротой, застрявшей в горле, читал английский текст на аудирование. В экзаменационном зале, кроме того, слышался лишь шорох пишущих ручек.

Се Юаньсин хорошо знал английский и работал в размеренном темпе. Когда он закончил и проверил работу, сидя в экзаменационной аудитории и потирая руки, он вдруг вспомнил о невероятно длинном пуховике Ши Тинтина.

Пуховик у него, похоже, был не такой уж длинный.

Но у него была медвежья шапка с пришитым шарфом. Если бы он её надел, ему бы, наверное, не было холодно.

Выходя из экзаменационной аудитории, Се Юаньсин всё ещё размышлял о шляпе. Следуя за толпой, выходящей из зала, он опустил глаза и включил телефон, который выключил перед входом.

Вокруг было оживлённо и шумно. Се Юаньсин слушал, как несколько человек неподалёку обсуждают вопрос перевода, и удивлялся разнообразию фраз на чинглише.

Узнайте больше

книга

Продукты

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книжные полки

Персик

Книга

Жужжание телефона отвлекло его внимание от «четырех поколений под одной крышей», то есть «семьи 4.0».

X: «Детка, ты закончила экзамен?»

X: «Я заказала ребенку чашку горячего молочного чая с тремя десятыми сахара. Ее должны привезти примерно к тому времени, когда ребенок вернется в общежитие».

X: «В смотровой комнате холодно, детка, выпей что-нибудь теплое».

Се Юаньсин поджал губы, но уголки их всё ещё слегка приподняты, а глаза сверкнули. «Я закончил экзамен».

«Хорошо, я принесу его позже».

Узнайте больше

Напиток

Книга

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

«Почему ты не спрашиваешь, как у меня дела?»

X: «Сначала я не спрашивала, потому что боялась, что ребенок почувствует давление, но сейчас, глядя на это, я понимаю, что ребенок, вероятно, хорошо справился».

X: «Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я тебя похвалил?»

X: «Заносчивый ребенок».

Мочки ушей Се Юаньсина медленно покраснели. Он отказался признаться: «Не тщеславие, ты ошибаешься».

Х: «Правда?»

Узнайте больше

Книжные полки

Напиток

книга

Персик

напиток

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

X: «Тогда я не буду хвалить ребенка, чтобы он не смущался похвалы, верно?»

X: «Всё равно я послушаю малыша. А малыш этого хочет?»

Надпись «Печатаю…» постоянно появлялась в верхней части окна чата X. Спустя несколько минут наконец пришло медленное сообщение.

Малыш: «…Я возвращаюсь в общежитие».

В комнате раздался тихий, приглушённый мужской смех. X: «Как ребёнок может быть таким милым?»

X: «У малыша английский тоже очень хороший. Для малыша такой экзамен — проще простого, правда?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Книга

книга

Напиток

напиток

X: «Но ведь ребёнок, сидя в смотровой два часа, наверняка очень устал, да? Возвращайся в общежитие и отдохни как следует».

Се Юаньсин неловко ответил: «Это не так уж и преувеличено…»

«Ммм, мммм, я почти в общежитии».

X: «Детка, тебе ведь больше нечего делать сегодня днём, да?»

X: «Когда я закончу экзамен, могу ли я найти тебя?»

X: «CET-6 заканчивается в 5:30, у меня будет достаточно времени, чтобы добраться туда».

Узнайте больше

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

напиток

Персик

книга

Книга

Книжные полки

Раньше он мыслил слишком узко. А как насчёт CET-4 и CET-6? Разве он не мог бы сделать это после окончания экзаменов? Это вообще ни на что не повлияет.

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он нажал кнопку голосового управления на ходу и сказал: «Я сегодня вечером иду на вечеринку, так что, наверное, не смогу».

Миксер?

Улыбка Шэнь Бьянье медленно померкла. Его взгляд, прикованный к этим двум словам на экране, словно прожег их насквозь.

Его не волновало, бросит ли Се Юаньсин Х и найдет ли кого-то другого.

Но сейчас X все еще встречается с Се Юаньсин.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Напиток

напиток

Продукты

Персик

Книжные полки

Книга

И Се Юаньсин собирался прямиком на миксер?!

Ему было все равно.

Просто такое поведение было действительно неэтичным.

Будь то с точки зрения соседа по комнате или с точки зрения фальшивого парня X, ему нужно было это прекратить.

Даже если бы сегодня это был не Се Юаньсин, а кто-то другой, он все равно предотвратил бы это.

Он не хотел вмешиваться и не беспокоился, что Се Юаньсин бросит Х.

Узнайте больше

книга

Персик

Продукты

напиток

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книга

Главное, он просто не мог выносить такое беспринципное поведение. Оно было слишком низменным, очень низкопробным. Се Юаньсин и без того был мрачен и плох; хуже уже некуда.

Да, в основном он был добрым и не хотел, чтобы у Се Юаньсина были проблемы с характером, иначе он бы не беспокоился о таких пустяках.

В общежитии больше никого не было. Запах тлеющих углей, давно исчезнувших, наполнял всю комнату. В отличие от тоски, свойственной ранимому периоду, это была сильная, почти жгучая ревность.

X: «Малыш?!»

X: «Детка, разве я тебе не нужен? Зачем ты идёшь на вечеринку?»

X: «Ребенок расстается со мной?»

Узнайте больше

Персик

Напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Книжные полки

напиток

X: «Или я чем-то расстроила ребенка?»

X: «Малышка, пожалуйста, не уходи. Если между нами возникнут проблемы, мы можем поговорить».

X: «Детка, почему ты молчишь? Ты что, бросаешь своего парня, сказав, что пойдёшь на вечеринку? Плохой ребёнок».

X: «Это потому, что я в прошлый раз задала малышу вопросы, он рассердился? В следующий раз я не буду спрашивать, хорошо? Не ходи на всякие дурацкие вечеринки».

X: «Или это было в позапрошлый раз, когда я лизнула слезинку у ребенка, и она ему не понравилась?»

X: «Я выдержу, детка, не расставайся».

Узнайте больше

Книга

Напиток

книга

напиток

Продукты

Персик

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

X: «Я правда могу это вынести, детка, ты мне не веришь?»

X: «Детка, двуличие — это нехорошо».

X: «Малыш, этого сделать нельзя».

На перекрестке Гао Юйфэй окликнул Се Юаньсина, с которым он случайно столкнулся, и в ту ночь поднял шум, сказав, что он уже хлопнул себя по груди и сообщил остальным в общежитии, что надежда на то, что все их общежитие найдет себе пару, лежит на плечах Се Юаньсина.

Лоб Се Юаньсина был покрыт чёрными морщинами. Он потерял дар речи, но, раз уж всё было сказано таким образом, он не стал больше ничего добавлять, чтобы не портить настроение.

Они стояли у дороги и разговаривали пару минут, пока Гао Юфэя не позвал Фан Чжи.

Узнайте больше

книга

напиток

Персик

Книга

Книжные полки

Продукты

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Когда Се Юаньсин снова взглянул на свой телефон, он понял, сколько сообщений X отправил всего за пять-шесть минут.

По мере того, как Се Юаньсин прокручивал страницу, появлялись новые сообщения.

X: «Плохой ребенок, как ты можешь это делать?»

X: «А ты не мог пойти на миксер тайком, не сказав мне?»

X: «Детка, не влюбляйся ни в кого другого. Они не так хороши, как я».

Се Юаньсин невольно улыбнулся. Он чувствовал, что ему действительно не по себе.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

Персик

Любой мог видеть, что X по ту сторону экрана испытывал легкую тревогу, однако именно из-за этой тревоги он находил счастье в ощущении своей значимости.

«Это нехорошо», — подумал он.

Се Юаньсин напечатал объяснение: «Нет, это мой одноклассник хочет пойти, поэтому они потащили меня с собой».

«Я не хочу расставаться, не волнуйся».

X помолчал немного, а затем отправил сообщение: «Ребенок пойдет на вечеринку, как я могу не волноваться?»

X: «Если я не буду волноваться, я потеряю ребенка».

Узнайте больше

Книга

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Напиток

Персик

Книжные полки

X: «Когда твой одноклассник пригласил тебя на вечеринку, разве малыш не сказал, что у тебя есть парень?»

Се Юаньсин поджал губы, немного раздражённо: «У меня не было времени».

Каждый раз, когда он пытался заговорить, Гао Юфэй перебивал его три раза подряд, а в конце концов даже оттолкнул.

X: «Детка, если ты действительно хочешь что-то сказать, время всегда найдется».

X: «Малыш просто намеренно не сказал этого, желая повеселиться, а потом бросить меня».

X: «Или ребенок хочет двух парней?»

Узнайте больше

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

напиток

Персик

Продукты

Напиток

Книга

Се Юаньсин: «Ты же сам сказал, они не так хороши, как ты, так почему я должен тебя бросать?»

X: «На микшере будет много народу, детка?»

Се Юаньсин: «Вы, наверное, не были ни в одном из них?»

X: «Я никогда не хожу на эти грязные миксеры».

Никогда! Идти! Туда!

Он стиснул зубы и снова принялся печатать.

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Напиток

напиток

Персик

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

X: «Только как ребенок».

X: «Детка, ты меня так разозлишь».

Се Юаньсин был очень беспринципным в этих вопросах. X часто уговаривал его быть счастливым, поэтому, естественно, он не хотел, чтобы X был несчастен из-за него.

Поэтому, после недолгого колебания, он сказал: «Тогда я позже скажу своему однокласснику, что я не пойду».

Другая сторона долго молчала, так долго, что Се Юаньсин уже зашел в лифт общежития, добрался до двери общежития и открывал ее своим ключом, когда другая сторона наконец ответила.

X: «Ну и ладно, детка. Общаться — это не так уж и плохо».

Узнайте больше

Книга

книга

Персик

Продукты

Книжные полки

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

X: «Я хочу, чтобы у ребенка было больше друзей».

X: «Но малыш не должен влюбляться в кого-то другого, иначе в следующий раз, когда мы встретимся, я отшлепаю его по попе».

Сердце Се Юаньсина наполнилось теплом, но затем последняя фраза показалась ему забавной. Он остановился у двери и ответил: «Если я действительно влюблюсь в кого-то другого, ты больше не будешь моим парнем. Так как же ты меня отшлепаешь?»

X: «Ты больше не парень?»

X: «Все равно отшлепаю тебя, даже если нет».

X: «И я заставлю человека, в которого влюбился ребенок, наблюдать, как я шлепаю его».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Книжные полки

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книга

Персик

X: «После того, как я отшлепаю ребенка, спущу с него штаны, даже нижнее белье, и нанесу лекарство рукой, потру попу ребенка, втеру туда лечебное вино».

Се Юаньсин: ……

Как он вообще мог напечатать эти слова и отправить их? От одного их прочтения у него лицо горело.

Се Юаньсин был раним и не смог ответить на столь дерзкие слова. Вместо этого он сменил тему: «Я больше ни в кого не влюблюсь».

«Тебе нравлюсь только я, а мне нравишься только ты».

Он распахнул дверь и вошёл в общежитие. Шэнь Бьянье сидел за столом и играл в какую-то игру. Он взглянул на вернувшегося Се Юаньсина и сказал: «Принесли молочный чай, который ты заказывал. Я поставил его на твой стол».

Узнайте больше

Продукты

книга

Напиток

Персик

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Книжные полки

«В следующий раз не заказывай доставку всякой всячины, пока тебя нет дома. У меня нет времени целый день забирать твои вещи».

Се Юаньсин что-то пробормотал и сел за стол.

Никто из них не произнес больше ни слова, каждый занимался своим делом.

Се Юаньсин вставил соломинку в чашку с молочным чаем и сделал глоток. Сахара было три десятых, напиток был слегка сладковатым.

Встреча была организована в ресторане, оформленном в стиле кемпинга, где можно было устроить пикник. Расходы заранее договорились разделить поровну.

Честно говоря, Се Юаньсин не очень хотел приходить, но, как сказал Х, ему нужно было немного пообщаться.

Узнайте больше

Книга

Персик

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Напиток

Книжные полки

Однако для Се Юаньсина речь шла скорее о паре, которой предстояло предстать перед судом. Он не мог вечно оставаться в плену прошлых эмоций.

Все станет лучше.

Когда Се Юаньсин пришёл, за длинным столом уже сидело довольно много людей. Ши Тинтин улыбнулся и помахал ему: «Синсин! Садись!»

Она не могла не оценить Се Юаньсина: «Почему ты носишь такую шляпу, Синсин?»

На голове Се Юаньсина торчали два круглых уха, а длинные, свисающие по бокам, обхватывали его шею. Шапка полностью скрывала лицо Се Юаньсина.

Шляпка была милой и пушистой. Под коричневой шляпой прекрасное лицо Се Юаньсина казалось ещё прекраснее, меньше и изящнее.

Узнайте больше

Персик

Книга

Книжные полки

Напиток

Продукты

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

На нём был чёрный пуховик и серая толстовка с капюшоном. В сочетании с этой шапкой-медведем образ выглядел не вычурно, просто немного…

Тантан, которая намеренно села рядом с Се Юаньсин, уже немного нервничала. Ей показалось, что Се Юаньсин не похож на человека, которому нравятся женщины-беты.

Другими словами, он не выглядел прямолинейным.

Се Юаньсин немного замёрз, сидя на улице, уткнувшись лицом и носом в шарф, прикреплённый к шапке. Его голос звучал чуть приглушённо: «Сегодня холодно, парень сказал мне надеть его».

Щелк , – раздался в её голове звук разбивающегося зеркала. Тангтан, стоя рядом, молча отправила ей в рот помидорку черри. Лучше бы ей просто поесть.

Хотя это и называлось «встречей», это было также время для знакомства и веселья. У некоторых присутствующих уже были парни или девушки. Ши Тинтин с сожалением похлопала подругу по плечу. В следующую секунду ей принесли тарелку помидоров черри.

Узнайте больше

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Персик

напиток

Напиток

Книга

Книжные полки

Тангтан: «Хочешь?»

Ши Тинтин: …….

Остальные прибывали один за другим, и атмосфера постепенно оживлялась. Се Юаньсин почти никого не знал. Тантан, сидевшая рядом с ним, тоже была замкнутой и не смешивалась с толпой. Она просто начала тихо представлять Се Юаньсина.

Когда темы для разговора иссякли, Тангтан начал рассказывать о вкусах и ценах в ресторане.

Они прижались друг к другу, словно хомячки, и шепчутся. Затем появился Гао Юфэй с соседями по общежитию, привлекая внимание всех присутствующих.

Среди них был и Шэнь Бьянье. Он был в чёрном пальто, а длинные сапоги делали его ноги ещё стройнее. Широкоплечий и длинноногий, он был поразительно красив.

Узнайте больше

книга

напиток

Книга

Напиток

Продукты

Книжные полки

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

«Старший Шэнь?»

«Мне послышалось? На самом деле это Шэнь Бьянье».

«Разве он обычно не присутствовал на таких мероприятиях? Почему он сегодня здесь?»

«Может быть, он увидел среди присутствующих кого-то, кто ему понравился?»

Все смотрели на него, и толпа волнами устремлялась к нему.

Два хомяка, жмущиеся в углу, всё ещё разговаривали. Тантан прошептал: «Старший Шэнь тоже пришёл, боже мой».

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Книжные полки

Персик

напиток

Продукты

Напиток

«Сначала кто-то в нашем общежитии сказал Тинтин, что тебе следует спросить у старшего Шэня, может ли он прийти, но мы все согласились, что ты, вероятно, не сможешь его заставить, и мы не хотели тебя смущать, поэтому не стали поднимать этот вопрос».

Се Юаньсин кивнул: «Мои отношения с ним действительно средние».

Когда он кивал, круглые уши его медвежьей шапки тоже покачивались, кивая его головой, что выглядело очень мило.

Тантан: «Понимаю. Старший Шэнь приехал с другим общежитием, хотя вы двое соседи по комнате».

Говоря это, она украдкой оглянулась, а затем внезапно ахнула и отвела Се Юаньсина, заставив его отвернуться: «Он что, на нас смотрит?»

Се Юаньсин: «Ни в коем случае…»

Узнайте больше

Книга

Продукты

книга

Книжные полки

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

напиток

Тангтан: «Он правда на нас смотрит, я обещаю».

«Странно, почему старший Шэнь так на нас смотрит?»

Они двое шептались, а другие, более смелые, подошли и спросили: «Старший Шэнь, зачем вы пришли?»

Второй по старшинству в общежитии Гао Юфэя усмехнулся: «Это всё благодаря мне! Я старался как мог, использовал все свои уловки и наконец убедил старшего Шэня».

Шэнь Бьянье отвел взгляд и вежливо сказал: «Я столкнулся с ним, когда выходил, поэтому просто пошел, чтобы присоединиться к веселью».

«Оплати сегодняшнюю встречу за мой счет».

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Сначала все присутствующие удивились, а затем дружно зааплодировали и закричали «ура».

«Да здравствует Старший!»

«Какой старик, это наш крестный отец!»

«Ура! Обожаю, обожаю!»

«Да здравствует!! Ты такой классный, выпускник!!»

Се Юаньсин, смешавшись с толпой, улыбнулся и поднял чашку, воскликнув: «Да здравствует старший!»

Узнайте больше

Книга

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Напиток

Продукты

Персик

Он больше никогда не будет тайком называть Шэнь Бьянье «пятьюдесятью баксами». Он заявил, что они квиты!

Шэнь Бьянье заметил это краем глаза и слегка скривил губы. Кто-то рядом окликнул его: «Старший Шэнь, почему бы вам не присесть?»

«Здесь тоже есть свободное место».

«Вот, вот, сеньор».

Там были люди из всех четырех общежитий, и многие воспользовались этой возможностью, чтобы попытаться приблизиться к Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье огляделся, затем, как ни в чём не бывало, подошёл к Се Юаньсину с другой стороны, выдвинул стул и сел. «Не нужно, я посижу здесь».

Узнайте больше

книга

напиток

Напиток

Продукты

Книга

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Его тон был неохотным. «Вы все сидите со своими соседями по комнате, так что если я сяду со своим соседом, это покажет меня менее необщительным».

Он посмотрел на Се Юаньсина. «Правда?»

Се Юаньсин: «…Тебе нужно, чтобы я сказал: «Ты, должно быть, измотан»?»

«Пропеллер стоит пятьсот».

Шэнь Бьянье: «Хех, я бы не дал тебе этих денег, даже если бы бросил их на землю».

Гао Юфэй внезапно заговорил: «Почему мне кажется, что у вас на самом деле довольно хорошие отношения?»

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

напиток

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Се Юаньсин: «Всё в порядке».

Шэнь Бьянье: «Какое ужасное чувство. У кого с ним хорошие отношения?»

Они оба заговорили почти в унисон, один за другим, и атмосфера сразу же стала немного напряженной.

Мысли Гао Юфэя лихорадочно метались, ему хотелось дать себе пощёчину. Разве он не знал, что старший Шэнь недолюбливает Се Юаньсина?

Все еще спрашивают.

Он тайком ткнул под стол второго по старшинству ученика в общежитии, его взгляд искал помощи.

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

книга

Персик

напиток

Второй по старшинству засмеялся, пытаясь смягчить ситуацию, и сказал: «Почему бы тебе не подойти и не посидеть с нами, брат Шэнь?»

«В любом случае, мы собрались вместе».

Шэнь Бьянье: «Нет необходимости».

«У Се Юаньсин есть парень. Если я сяду рядом с ним, никаких случайных недоразумений не возникнет».

Его голос не был ни слишком громким, ни слишком тихим, а был достаточно громким для того, чтобы его могли услышать все присутствующие.

Поэтому внимание всех подсознательно переключилось на Се Юаньсина.

Узнайте больше

Книжные полки

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Напиток

напиток

книга

Персик

Се Юаньсин: …

В этот момент Се Юаньсин ощутил, каково это — быть беспокойным.

Он потянулся и потянулся за край своей медвежьей шапки, пытаясь прикрыться. Медвежьи уши на макушке качались взад-вперёд.

Шэнь Бьянье был высоким и мог видеть даже сидя. Он смотрел на колышущиеся уши, слегка потирая кончики пальцев. Рука немного зудела, хотелось ущипнуть их.

Его взгляд был прикован только к этим ушам, он не замечал выразительной мимики других.

Ши Тинтин встала и начала оживлять атмосферу тостом. Тема быстро перешла на другую тему, и все остальные вскоре отвлеклись. Что бы они ни думали про себя, по крайней мере, внешне они больше не были сосредоточены на этом вопросе.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Персик

Книга

Книжные полки

Продукты

Напиток

напиток

Только Гао Юфэй и второй по старшинству, участвовавшие в разговоре, остались погруженными в него, обмениваясь недоуменными взглядами.

Их глаза были полны замешательства.

Они только что спросили Се Юаньсина, есть ли у него парень?

Да?

Это не выглядело так...

А также…

Узнайте больше

Напиток

Книжные полки

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Персик

книга

Все знали, что они соседи по комнате, даже если бы они не говорили, что у Се Юаньсин есть парень, никто бы не понял неправильно, верно?

Глава 39

«Ну же, ребята, давайте сначала поднимем бокалы!»

«Быстрее, быстрее, наполняйте их, наполняйте их!»

«Посмотрим, кто еще не взял свой стакан, каждый должен выпить первый!»

Студенты-экстраверты за столом начали шуметь, призывая всех чокнуться. Длинный стол был таким огромным, что им приходилось наклоняться вперёд и вытягивать руки, чтобы до него дотянуться. Многие уже встали.

Се Юаньсин взглянул на бокал вина перед собой и тоже встал, держа его в руке.

Узнайте больше

Стекло

молоко

напиток

Чай

Персик

стекло

пил

Бокал для вина

Молоко

чай

Когда он протянул ему бокал, Шэнь Бьянье взглянул на него, затем встал и чокнулся. Бокалы встретились, и вино в них забурлило.

Се Юаньсин редко употреблял алкоголь. Он нахмурился, сделав глоток, а затем, сев за стол, отставил стакан в сторону.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули. Он подозвал официанта и сказал: «Бутылку горячего соевого молока».

Кто-то усмехнулся, поддразнивая его: «Старший Шэнь, это не круто. Как можно пить соевое молоко в миксере?»

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «У меня простуда, алкоголь не нужен».

Девушка, сидевшая по другую сторону, не удержалась и спросила: «Старший Шэнь плохо себя чувствует? Хочешь сначала горячей воды?»

Узнайте больше

Молоко

Напиток

стекло

Персик

пил

молоко

напиток

чай

Стекло

бокал для вина

«Это место тоже выбрано неудачно. В такой холодный день сидеть на улице — просто мучение».

«Чья это была плохая идея?»

Ши Тинтин неловко рассмеялась: «Мы выбрали это место, потому что рядом есть лужайка, где можно играть. Здесь может быть немного холодно… Извините».

Се Юаньсин слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на Ши Тинтин, помедлил несколько секунд, затем поднял взгляд на девушку и сказал: «Разве это место не было известно до того, как мы пришли?»

«Если вам холодно, вы можете вообще не приходить».

Девочка тут же почувствовала себя неловко и обратилась за помощью к Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Персик

Стекло

Молоко

Напиток

Бокал для вина

бокал для вина

чай

стекло

напиток

пил

Лицо Шэнь Бьянье не выражало ни гнева, ни радости. Только когда официант принёс горячее соевое молоко, он открыл его, налил чашку и поставил перед Се Юаньсином.

«Выступать за других утомительно, пейте больше».

Его слова звучали немного кисло, немного саркастично, но также и немного похоже на одобрение действий Се Юаньсина.

Его тон был настолько ровным, что казался возможным любое толкование.

Ши Тинтин и Тантан обменялись взглядами, обе полагая, что он защищает Се Юаньсина. Однако другая девушка, наблюдавшая за ними, почувствовала, что он помогает ей ответить.

Неподалеку Фан Чжи увидел эту сцену, и его взгляд стал задумчивым.

Узнайте больше

Молоко

пил

Напиток

Персик

Чай

бокал для вина

молоко

чай

Стекло

Бокал для вина

Только Се Юаньсин не обратил на это никакого внимания. Он взял горячее соевое молоко и искренне сказал: «Спасибо».

Шэнь Бьянье прошептал: «Я тебе не помогал».

Он и Се Юаньсин сидели рядом, и он говорил тихо, так что другие не могли слышать, что он говорил.

Се Юаньсину было всё равно. Он покачал головой. «Нет, спасибо за соевое молоко».

«Это не было заказано для тебя», — усмехнулся Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин: «В любом случае, ты не сможешь его закончить».

Узнайте больше

Бокал для вина

стекло

чай

пил

бокал для вина

Стекло

Напиток

напиток

Персик

молоко

Он налил чашку обратно Шэнь Бьянье, затем передал бутылку Тантану, встряхнул ее и спросил: «Хочешь?»

Тангтан быстро кивнула и передала свою чашку.

Кто-то увидел, как они делят соевое молоко, и, ощутив небольшой соблазн, в шутку сказал: «Раз уж нас сегодня угощает Старший Шэнь, нам стоит заказать что-нибудь вкусненькое!»

«Какой смысл просто пить пиво, верно?»

Выступил один человек, и несколько других последовали его примеру, подбадривая его.

В общежитии Гао Юфэя тоже раздались громкие аплодисменты. Все были хорошо знакомы с Шэнь Бьянье и знали, что он не будет возражать против подобных вещей.

Узнайте больше

Чай

пил

Напиток

молоко

стекло

Бокал для вина

бокал для вина

Стекло

напиток

Персик

Как и ожидалось, Шэнь Бьянье махнул рукой, сказав им, чтобы они заказывали все, что хотят.

Ши Тинтин выбрала ресторан, учитывая, что все они студенты, поэтому она выбрала недорогой вариант. Даже лучшее вино там стоило чуть больше пятисот юаней.

Парень, который изначально предложил заказать что-нибудь подороже, тихо пожаловался: «Что это за место? Здесь даже вина хорошего нет, оно слишком дешёвое».

Ши Тинтин подавила гнев, и Се Юаньсин тоже нахмурился. Он всё ещё помнил, как Ши Тинтин, видя его нервозность перед выходом на сцену, шутила, что купит ему молочный чай, и игриво подмигивала ему.

Так что теперь, даже если он не привык напрямую спорить с людьми, он все равно...

Шэнь Бьянье краем глаза заметил выражение лица Се Юаньсина, когда тот собирался что-то сказать. Он опередил его, холодно сказав: «Пей, если хочешь, а если нет, убирайся».

Узнайте больше

Напиток

Чай

Стекло

стекло

Бокал для вина

пил

чай

Молоко

молоко

напиток

«Это место было выбрано другими тщательно. Если вы ничего не делаете, заткнитесь. Если считаете, что это место снижает ваши стандарты, вы тоже можете уйти».

«Или вы хотите оплатить счет и угостить всех в лучшем месте?»

Лицо говорившего позеленело, затем побелело, и он неловко усмехнулся.

Его сосед по комнате поспешил смягчить ситуацию. Ши Тинтин благодарно посмотрела на Шэнь Бьянье, убеждённая, что Шэнь, будучи хорошим человеком, защищает её.

Шэнь Бьянье заметил взгляд Ши Тинтина, а затем поднял глаза на Се Юаньсина.

В других случаях было бы неплохо позволить Се Юаньсину выйти вперед.

Узнайте больше

Молоко

бокал для вина

Бокал для вина

Стекло

напиток

Чай

Персик

пил

стекло

Напиток

Но сейчас, на вечеринке, если Се Юаньсин будет защищать девушку подобным образом, то другим может показаться, что он флиртует.

Плохо, очень плохо.

Они были соседями по комнате, и их публичный образ влиял друг на друга. Он не мог допустить, чтобы Се Юаньсина неправильно поняли.

Не то чтобы он не хотел, чтобы Се Юаньсин защищал других. Просто, как сосед по комнате, он считал необходимым помочь Се Юаньсину создать хороший имидж в глазах общественности.

Присутствовало много людей, и, благодаря попыткам других уладить ситуацию, инцидент быстро утих.

Миксеры обычно предназначены для общения с интересными вам людьми, чтобы понять, на одной ли вы волне и находите ли вы общий язык. Когда людей слишком много, невозможно обсуждать только одну тему, поэтому разговоры вскоре разбиваются на более мелкие группы.

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

молоко

Молоко

Стекло

стекло

Бокал для вина

Чай

чай

Напиток

Шэнь Бьянье пришёл сюда только ради Се Юаньсин. Он не мог контролировать Се Юаньсин, даже если бы хотел встречаться с кем-то, но поскольку Х и Се Юаньсин не расстались, ему приходилось за ней присматривать.

Речь шла не о контроле над ним, а просто о том, чтобы не дать Се Юаньсину совершить что-либо неэтичное.

Для этого он не раздумывая прождал у ворот общежития двадцать минут, пока не вышли ребята из соседнего общежития, а затем «случайно» столкнулся с ними, из-за чего его присутствие на вечеринке казалось вполне оправданным.

Он пришёл не для того, чтобы участвовать в вечеринке, поэтому, естественно, ему не было никакого дела до общения с другими. Поэтому единственным человеком, с которым он мог поговорить, был Се Юаньсин.

Взгляд Шэнь Бьянье то и дело приковывался к покачивающимся ушам на голове Се Юаньсина. Теперь, когда никто больше не мог их потревожить, он сказал: «Твоя шляпа…»

Се Юаньсин наклонил голову, чтобы взглянуть на него, и круглые медвежьи ушки на его голове тоже наклонились. «Что случилось?»

Узнайте больше

Молоко

пил

молоко

Чай

Стекло

Бокал для вина

Персик

бокал для вина

Напиток

напиток

Шэнь Бьянье молча потёр кончики пальцев. Он сопротивлялся, но не мог удержаться и не потёр их. «Ушки такие милые».

Затем он дважды слегка кашлянул и добавил излишне откровенным тоном: «Но когда ты его носишь, он так себе».

Се Юаньсин: ?

«Ты заболел?»

«Кто тебя спросил?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Разве я не могу сказать что-то, если это некрасиво?»

Узнайте больше

чай

напиток

молоко

Персик

Чай

Молоко

Бокал для вина

Стекло

пил

стекло

Он снова потянулся, чтобы ущипнуть эти круглые уши. Се Юаньсин уклонился назад, едва не столкнувшись с Тантаном. Только благодаря тому, что Шэнь Бьянье быстро среагировал и потянул его на себя, Се Юаньсин сохранил равновесие.

Шэнь Бьянье нахмурился и спросил глубоким голосом: «Почему ты уклоняешься?»

Се Юаньсин проигнорировал его, украдкой закатил глаза, глядя на Шэнь Бьянье, и повернулся к Тантану: «Разве я не столкнулся с тобой?»

Тантан покачала головой, посмотрела на Шэнь Бьянье, затем на Се Юаньсина, встала и нашла Ши Тинтин. Они прижались друг к другу, образовав новую пару хомяков.

Они время от времени поглядывали на Шэнь Бьянье и Се Юаньсина, шепчась и обсуждая что-то.

Время от времени они возбужденно хлопали друг друга по бедрам, а затем склоняли головы друг к другу и снова шептались.

Узнайте больше

напиток

Стекло

бокал для вина

Молоко

чай

Персик

Напиток

молоко

Бокал для вина

пил

Шэнь Бьянье не понимал, о чем они говорят, но на этот раз он почувствовал себя немного неловко под пристальными взглядами окружающих.

Тантан ушёл, и места рядом с ними опустели. Человек, только что разговаривавший с Шэнь Бьянье, подошёл с бокалом вина.

«Старший Шэнь впервые посещает подобное мероприятие».

Шэнь Бьянье промолчала. Она быстро улыбнулась и сказала: «Старший Шэнь может называть меня Сяохань».

Глаза Сяохань забегали по сторонам, пытаясь найти тему для разговора. «Какие девушки-омеги были у старшего Шэня раньше?»

Шэнь Бьянье, возможно, и проигнорировал бы другие темы, но когда речь зашла об этом, он инстинктивно выпрямился и сказал: «Ни одной».

Узнайте больше

Чай

напиток

Напиток

пил

Персик

Молоко

стекло

бокал для вина

молоко

чай

Лицо Сяохань засияло, и она неуверенно спросила: «Старший не любит омег? Вообще-то, альфы и беты тоже могут быть вместе».

«Эти Omega вообще не такие уж и хорошие, слишком хрупкие и требуют особого ухода».

Она сама была бетой и не осмелилась подойти к нему поначалу. Но чем больше она об этом думала, тем сильнее ей казалось, что его предыдущее замечание было её защитой, и, возможно, она нравилась и старшему Шэню.

Альфы и Беты тоже могут быть вместе?

Шэнь Бьянье нахмурился. Что подумает сидящая рядом Се Юаньсин, если он согласится?

А что, если Се Юаньсин позже воспользуется его нынешними словами, чтобы донимать его?

Узнайте больше

чай

Напиток

Чай

Бокал для вина

напиток

Молоко

стекло

Персик

молоко

пил

При этой мысли лицо Шэнь Бьянье напряглось. Он, не сдерживаясь, спросил Сяоханя: «Как альфы и беты могут быть вместе?»

«Может ли бета успокоить альфу в период ее восприимчивости?»

«Позволить партнёру страдать из-за своих эгоистичных побуждений, заставляя его оставаться рядом? Разве можно так легко говорить такие вещи, ведь тебе не больно?»

Сяохань немного забеспокоилась, больше не обращая внимания на Се Юаньсин, стоявшую между ними, она наклонилась ближе и сказала: «Старший, я не это имела в виду».

«Но теперь есть же подавители, не так ли…»

Шэнь Бьянье нахмурился, глядя на человека, почти опиравшегося на Се Юаньсина. Он поднял руку и потянул спинку его стула к себе.

Узнайте больше

Чай

пил

стекло

Стекло

молоко

напиток

Персик

бокал для вина

Напиток

Бокал для вина

Се Юаньсин не отреагировал вовремя, его тело потеряло равновесие, и он упал со стула в сторону Шэнь Бьянье.

«Кидаешься на меня?» — Шэнь Бьянье поднял бровь и сказал: «Помню, я говорил, что мне не нужна Бета, так что это?»

Се Юаньсин: «…Ты потянул стул, я не устоял».

Шэнь Бьянье: «Я просто увидел, что ты блокируешь Сяоханя, поэтому потянул стул, но не стал тянуть тебя».

Се Юаньсин сжал кулаки, сдерживая готовые сорваться с языка ругательства. Он встал и отошёл в сторону, сказав: «А потом поболтайте».

Лицо Сяохань засияло. Она подошла к Се Юаньсину и уже открыла рот, чтобы сказать: «Старший…»

Узнайте больше

Чай

бокал для вина

Бокал для вина

пил

Молоко

Персик

чай

Стекло

Напиток

стекло

Увидев, что Шэнь Бианье полностью проигнорировал ее, она встала и ушла, оставив ее одну сидеть на трех сиденьях.

Ее лицо мгновенно побледнело, и она попыталась скрыть свое смущение смехом.

Но на самом деле никто даже не заметил ее смущения.

Там Ши Тинтин уже звала на игры, живая и весёлая, очень приятная личность. В глазах Сяохань мелькнула тень негодования: она чувствовала, что вокруг неё собралось столько народу только потому, что Ши Тинтин была Омегой.

Ши Тинтин ничего не замечал и продолжал объяснять правила: «Там мишень, как насчет того, чтобы поиграть в стрельбу из лука?»

Шесть человек стреляют стрелами одновременно. Тот, кто попал больше всех, может заставить того, кто попал меньше всех, делать всё, что захочет.

Узнайте больше

чай

Молоко

пил

Бокал для вина

молоко

Персик

бокал для вина

Напиток

стекло

Чай

«Это может быть правда или действие. Если хочешь избежать наказания, нужно пить».

Её глаза засияли от счастья, предвкушая удачный план. Она радостно подумала: она уже много раз играла здесь и наверняка победит.

Местные жители давно устали от привычной игры «Правда или действие» в бутылочку. Теперь же, услышав о новой игре, они мгновенно заинтересовались.

«А что, если я не умею стрелять из лука?»

«Вы всё равно можете играть, даже если не можете! Давайте, давайте, все должны участвовать!»

«Не попадание в цель — ноль очков! Не попадание в цель — ноль очков!»

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

Молоко

Бокал для вина

чай

Чай

молоко

пил

Стекло

стекло

Группа людей радостно собралась на лужайке, вооружилась луками и стрелами, болтала и шумела.

Ши Тинтин даже организовал правильный порядок и пошел первым, попав в восьмерку.

«Молодец, Тингтинг, ты намеренно выбрал это место, чтобы ждать нас здесь!»

«Восемь колец! Неплохо, так высоко с первой попытки».

«Давление растет, братья».

Ши Тинтин: «Удачи, хе-хе, удачи».

Она повернулась к Се Юаньсину и сказала: «Синсин, быстрее, твоя очередь».

Се Юаньсин взяла лук из ее рук, вытащила стрелу из колчана, натянула тетиву и прицелилась в далекую цель.

Он был строен. Стоя, натягивая лук и кладя стрелу на тетиву, он стоял прямо, как сосна или бамбук. Его светлые, стройные пальцы натягивали тетиву, а когда он щурился, пристально вглядываясь в цель, он чем-то напоминал персонажа из манги.

Однако…

Со свистом стрела пролетела полпути, а затем шлепнулась и упала, даже не коснувшись края мишени.

Восхищение в глазах Шэнь Бьянье сменилось смехом. Он цокнул языком: «Слабовато».

Узнайте больше

стекло

Молоко

бокал для вина

Стекло

чай

пил

напиток

Напиток

молоко

Чай

По позе Се Юаньсина, натягивающего тетиву, он понял, что эта стрела не попадёт в цель. Просто когда маленький сосед стоял и натягивал тетиву, это было довольно устрашающе.

Все остальные тоже рассмеялись. Се Юаньсин надулся: «Сделай сам, если такой молодец».

«Старший Шэнь, пожалуйста, приходите как раз вовремя».

«Теперь очередь старшего Шеня, иди и покажи нам, как это делается».

«Пока ты не промахнешься, ты не будешь самым низким в этой группе, хахаха!»

Под всеобщим взглядом стрела Шэнь Бьянье полетела прямо в яблочко мишени Се Юаньсина и с глухим стуком вонзилась в красный центр.

Узнайте больше

Напиток

Персик

стекло

Чай

Стекло

чай

молоко

бокал для вина

Молоко

напиток

«Промахнулся! Промахнулся! Серьёзно промахнулся!»

«Это совсем не так, хахахахаха!»

«Поздравим Старшего! Он попал в чужую мишень, забив десять очков!»

«Ноль баллов, ноль баллов».

Шэнь Бьянье небрежно передал его следующему человеку, смеясь: «Я не знаю, как на этом играть».

Се Юаньсин, стоявший рядом с ним, тихонько фыркнул, медвежьи уши на его голове затряслись. «Слабый».

Узнайте больше

пил

молоко

Персик

Стекло

стекло

Молоко

Бокал для вина

напиток

Напиток

чай

Шэнь Бьянье сердито посмотрел на него, чувствуя, как у него чешутся руки.

После одного раунда Ши Тинтин сдержала смех и вышла: «Итак, в этом раунде у меня самый высокий результат!»

«Чтобы наказать игрока, набравшего наименьшее количество очков, давайте сыграем в «Карточный поцелуй »?»

И ей, и Тантану показалось, что между Старшим Шэнем и Синсином царит странная атмосфера. Как только Старший Шэнь появился, ему, казалось, хотелось крикнуть в мегафон, что у Синсин есть парень, словно он сам был этим парнем.

Сначала он настоял на том, чтобы сесть рядом с Синсином, затем сказал, что простудился и не может пить, поэтому заказал соевое молоко, но первую чашку налил Синсину, сам не сделав ни глотка.

Его отношение к Синсину также отличалось от отношения других.

Узнайте больше

Бокал для вина

бокал для вина

Напиток

чай

Молоко

пил

Персик

Стекло

Чай

напиток

Хоть он и возражал, он возражал... это было похоже на флирт.

Попробовать «поцелуй по карте» казалось вполне разумным решением. Вряд ли это приведёт к настоящему поцелую, но зато удовлетворит их любопытные и сплетнические сердца.

Такие игры были обычным делом на вечеринках, никто бы не счёл это странным.

Услышав «Поцелуй карты», Шэнь Бьянье поднял бровь, а Се Юаньсин выглядел совершенно озадаченным.

Се Юаньсин: «Поцелуй с картой? Что это?»

Ши Тинтин каким-то образом вытащил колоду игральных карт, вытащил одну и сказал: «Вы двое, встаньте друг напротив друга».

Узнайте больше

Стекло

Молоко

Напиток

стекло

Чай

пил

Бокал для вина

бокал для вина

молоко

напиток

«Я брошу эту игральную карту между вами двумя, а вы должны рассчитать время ее падения и поймать ее ртами».

Была лишь доля секунды, отведенная на то, чтобы это сделать. Если бы они не успели, двое, наклонившись вперёд, поцеловались бы.

Се Юаньсину достаточно было лишь на мгновение задуматься, чтобы понять, что произойдёт, если они не поймают болезнь. Он покачал головой: «Лучше я просто выпью».

Он отказался прямо, без малейшего колебания.

Ши Тинтин удивился: «Синсин, попробуй! Хочешь сначала потренироваться?»

«Нет», — Се Юаньсин взял со стола бокал с уже налитым вином. «А я не могу выбрать, выпить или нет? Я выпью».

Узнайте больше

молоко

Чай

Напиток

бокал для вина

Стекло

Бокал для вина

пил

чай

стекло

напиток

Затем Ши Тинтин посмотрел на Шэнь Бьянье: «Тогда старший Шэнь может выбрать кого-нибудь из присутствующих, кто готов сыграть с тобой в эту игру?»

Как только она это сказала, половина присутствующих втайне предвкушала это.

Полуулыбка на лице Шэнь Бьянье исчезла, и он вежливо сказал: «Я тоже выберу выпить».

Целью игры было суровое наказание для участников, поэтому, чтобы заставить людей задуматься о выборе спиртного, чаши наполнялись до краев, практически переливались через край.

Он взял свой бокал, наблюдая, как Се Юаньсин с трудом пытается выпить вино, в его глазах мелькнуло раздражение.

На самом деле они бы всё равно не поцеловались.

Узнайте больше

Бокал для вина

напиток

Персик

Стекло

Чай

чай

молоко

бокал для вина

Молоко

пил

Так страшно.

Неужели он думает, что кто-то действительно этого хочет?

Оба наказанных в первом раунде решили выпить. Атмосфера несколько разрядилась, но, к счастью, в следующем раунде двое наказанных не поймали карточку, соприкоснувшись губами во время поцелуя, что значительно накалило обстановку.

Не переставали раздаваться крики радости и смех, и вскоре наступил следующий раунд.

Шэнь Бьянье и Се Юаньсин были в одной группе. Если бы группа из шести человек не была перетасована, во втором раунде состав участников остался бы тем же.

До Шэнь Бьянье Ши Тинтин все еще имела наивысший целевой балл.

Узнайте больше

бокал для вина

молоко

пил

напиток

стекло

Чай

Бокал для вина

Персик

Напиток

Стекло

Когда объявили о ее девятиочковой попытке, все были ошеломлены и стали уговаривать ее просто определиться с наказанием.

У Се Юаньсина уже слегка кружилась голова. Он изо всех сил старался держать глаза открытыми, и по чистой случайности попал в дальний от центра круг.

Он вздохнул с облегчением. Если кто-то вообще не попадёт в цель, он не будет самым худшим.

Ошеломленный человек повернул голову, направив свои маленькие медвежьи ушки в сторону Шэнь Бьянье, надеясь на еще один промах.

Шэнь Бьянье опустил взгляд, его костяшки пальцев сжали оперение стрелы. Он вытащил стрелу из колчана и наложил её на тетиву.

В следующую секунду стрела вылетела из тетивы и полетела прямо в красную мишень перед ним.

Узнайте больше

Стекло

Молоко

напиток

стекло

Напиток

Бокал для вина

чай

Персик

молоко

пил

Десять колец.

«Чёрт возьми! Так круто!»

«Десять звонков!! Старший получил высший балл!»

«Круто, круто, круто! Первые десять колец за всё мероприятие».

«Старший, ты можешь играть! Ты же в прошлый раз над нами издевался».

Шэнь Бьянье: «Просто удача».

Узнайте больше

напиток

чай

пил

Бокал для вина

Стекло

молоко

Молоко

Чай

Персик

бокал для вина

В этом раунде Шэнь Бьянье набрал наивысший балл, а Се Юаньсин — наименьший.

Окружающие шумно обсуждали различные варианты наказания проигравшего. Взгляд Шэнь Бьянье упал на Се Юаньсина.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Се Юаньсин уже взял бокал с вином. «Я выпью».

Лицо Шэнь Бьянье мгновенно помрачнело. Он мрачно посмотрел на Се Юаньсина, вены на руке, сжимавшей лук, вздулись, а костяшки пальцев побелели от чрезмерного сжимания.

Се Юаньсин ничего не заметил. Он опустил голову и залпом выпил вино. Выпив последний глоток, он невольно рыгнул.

Такой полный.

Узнайте больше

Стекло

Напиток

пил

стекло

напиток

Чай

чай

Персик

бокал для вина

Бокал для вина

И так кружится голова.

Он глубоко чувствовал, что с его ужасными навыками стрельбы из лука он обречён на проигрыш в этой игре. Остальные команды состояли из дилетантов, игравших то с победами, то с поражениями, но в их группе были Ши Тинтин и Шэнь Бьянье, которые либо были хороши, либо не очень.

Пока они с энтузиазмом играли, Се Юаньсин тихонько, пошатываясь, направился в прихожую в своей маленькой медвежьей шапке.

Прихожая находилась внутри помещения, поэтому сидеть там было не так холодно.

Се Юаньсин тоже выпил. Через некоторое время его мысли начали немного затуманиваться, и он приподнял голову, чувствуя сонливость.

Когда Шэнь Бьянье нашёл его, Се Юаньсин лежал на столе, лицо его было красным и болезненным, а рука прижимала к нему немного мягкой кожи. Казалось, он спал или, возможно, потерял сознание от пьянства.

Узнайте больше

пил

Персик

Молоко

напиток

бокал для вина

чай

Напиток

Чай

Бокал для вина

Стекло

«Се Юаньсин», — Шэнь Бьянье встал рядом с ним и позвал его по имени.

Красивое лицо Шэнь Бьянье сохраняло холодное выражение, брови и глаза выражали враждебность. Цвет лица у него был очень бледный, и ему не терпелось схватить лежащего на земле человека и отшлепать его по заднице, одновременно задавая вопросы.

Он не был Х, так что Се Юаньсину не пришлось бы снимать штаны перед ним. В качестве запасного варианта он гарантировал, что даже через штаны сможет причинить Се Юаньсину боль.

В его груди горел огонь такой ярости, что Шэнь Бьянье едва мог сдержать порыв.

Он даже не произнес ни слова, а Се Юаньсин уже решил выпить.

Что это значило?

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

Чай

Бокал для вина

Молоко

Стекло

Напиток

чай

молоко

напиток

Неужели он думал, что намеренно всё усложнит? Поэтому он просто решил выпить бокал вина, чтобы покончить с этим?

Был ли Се Юаньсин таким человеком в душе?

Или же он не захотел играть с ним в игры, не захотел слушать, просто выпил и ушел, не дав ему даже заговорить?

Какой бы ни была эта причина, Шэнь Бьянье считал ее невыносимой.

Если бы здесь был X, если бы X играл...

Стоявший перед столом человек внезапно сжал кулаки, мрачно подумав: Се Юаньсин, вероятно, не отказался бы от карточного наказания в первом раунде.

Узнайте больше

Чай

Персик

Бокал для вина

стекло

Молоко

чай

напиток

Напиток

Стекло

пил

Во втором раунде он бы не оставил X без возможности сказать хоть слово, равнодушно выпив и уйдя.

На мгновение Шэнь Бьянье подумал: «Это явно один и тот же человек, как Се Юаньсин может относиться к ним так по-разному?»

Как только эта мысль пришла в голову, сердце Шэнь Бьянье сжалось.

Он был сумасшедшим, раз думал так, слишком сильно он находился под воздействием феромонов, его разум был помутнен.

В любом случае, Се Юаньсин ему не нравился; ему не нужна была его благосклонность.

Шэнь Бьянье разозлило то, что даже будучи просто соседями по комнате, действия Се Юаньсина были слишком дерзкими.

Узнайте больше

Персик

Чай

пил

чай

молоко

Молоко

бокал для вина

Напиток

стекло

Бокал для вина

Он не произнес ни слова, ни единого слова!

А Се Юаньсин только что налил себе вина!

Неужели Се Юаньсин действительно считал его человеком, который намеренно усложнит жизнь своему соседу по комнате?!

Он был о нем слишком плохого мнения!

Шэнь Бьянье попал в цель, потому что понял, что Се Юаньсин не очень хорош в выпивке и не любит играть в такие игры.

Хотя резкий отказ Се Юаньсина в первом раунде немного разозлил его, во втором раунде он нацелился на десятый круг именно с намерением дать Се Юаньсину легко отделаться.

Узнайте больше

Чай

Стекло

Молоко

бокал для вина

Напиток

пил

Бокал для вина

стекло

чай

напиток

Однако Се Юаньсин не дал ему ни слова, его благие намерения были полностью проигнорированы и неверно истолкованы. Как Шэнь Бьянье мог не злиться?

Предыдущий звонок Шэнь Бьянье остался без ответа. Он посмотрел на спящего на столе человека и с холодным смехом подумал:

Так ему и надо, и пьяным тоже поделом.

Свет сверху падал на лицо Се Юаньсина, делая его мягким и тёплым. Густые загнутые ресницы отбрасывали мелкие веерообразные тени, а губы были надуты, розовые и блестящие от алкоголя.

Шэнь Бьянье был очень зол. В тот момент, когда Се Юаньсин выпил, он был так разгневан, что хотел кого-нибудь ударить, и теперь он всё ещё злился, жаждал действовать.

Он протянул руку, провел большим пальцем по губам Се Юаньсина и забрал игристый алкоголь.

Узнайте больше

молоко

пил

Персик

напиток

чай

Напиток

Молоко

бокал для вина

Бокал для вина

Чай

Глядя на спирт на своей руке, он, повинуясь внезапному порыву, попробовал его.

Пшеничный вкус, с легким сладковатым послевкусием.

Неважно.

Он был человеком большой щедрости и не держал зла на Се Юаньсина.

Глава 40

Глава 40. Пьян, уговариваю малыша поцеловать.

Шэнь Бянье с мрачным лицом смотрел на человека, уснувшего прямо на столе. Потолкнув его в плечо, он сухо бросил:

— Просыпайся.

Сам ведь пить не умеет, а ни пощады попросить, ни подлизаться не догадался. Шэнь Бянье считал себя человеком справедливым и никогда бы не стал насильно спаивать других.

Се Юаньсин не проснулся. Он даже не шелохнулся. Шэнь Бянье протянул руку, ущипнул его за мягкие «медвежьи» ушки на шапке и холодно хмыкнул:

— Стоило бы бросить тебя здесь, чтобы ты усвоил урок.

Он ещё помнил, как раньше пытался потрогать эти ушки, а Се Юаньсин уворачивался так отчаянно, что едва не падал на других. Теперь же, когда тот спал, Шэнь Бянье в отместку вовсю их тискал.

Стоявший рядом официант, глядя на то, как «грубо» Шэнь Бянье толкнул парня – на деле же это было больше похоже на нежное поглаживание – на мгновение замер в молчании. С таким ласковым движением и столь свирепым тоном... казалось, скорее голос разбудит человека, чем этот толчок.

Закончив с оплатой, официант вежливо вернул телефон Шэнь Бянье и спросил:

— Вам помочь донести его?

— Не нужно, водитель уже подъезжает, — отрезал Шэнь Бянье.

Он наклонился и подхватил парня на руки. Почувствовав, каким легким был тот в его объятиях, он недовольно цыкнул:

— Сплошные хлопоты.

Столько ест, а ни капли не поправился. А как выпьет – так тащи его на себе. Впрочем, Се Юаньсин в своей шапке с ушками, приткнувшись к его плечу, выглядел... довольно послушным.

У входа уже ждал водитель. Увидев хозяина, он поспешно открыл дверь. Шэнь Бянье устроил парня на заднем сиденье и сел рядом. Одной рукой придерживая Се Юаньсина, другой он быстро набрал сообщение соседу по общежитию: «Передай Ши Тинтин: Се Юаньсин напился, и я его забрал. Искать не надо, по счету я уже заплатил».

«Понял, брат Шэнь», — ответил тот.

Когда парень убирал телефон, сидевший рядом Фан Чжи небрежно спросил:

— Что там?

— Брат Шэнь и Се Юаньсин вернулись в общагу. Велел передать, чтобы мы их не теряли.

Фан Чжи задумчиво прищурился:

— Они ушли вдвоем?

— Ну да, Се Юаньсин в стельку, они живут в одной комнате, кому еще его забирать? — парень не придал этому значения. — Да ладно тебе, пошли дальше играть.

— Иду-иду, — рассеянно бросил Фан Чжи. Он плелся сзади, чувствуя, что во всем этом есть какая-то странность, которую он никак не мог уловить.

Пока на лужайке продолжалось веселье, «Майбах» уже мчался прочь. Машину вели плавно, но Се Юаньсин все равно проснулся. Он потер глаза; слезы смочили его ресницы, превратив их в мокрые пучки. Влажным, затуманенным взглядом он уставился на Шэнь Бянье.

У того почему-то пересохло в горле.

— Что такое?

Се Юаньсин молчал. Он медленно потрогал сиденье под собой и по слогам выдавил:

— Ма-ши-на.

Шэнь Бянье сглотнул, подавляя желание коснуться его лица.

— И что с ней?

Се Юаньсин, привлеченный звуком его голоса, замер, глядя на него в упор, и так же медленно произнес:

— Пятьдесят юаней.

Шэнь Бянье замер: ?

Какая еще машина? Какие пятьдесят юаней?

— Ты хочешь купить мою тачку за полтинник? — он вскинул бровь и, не колеблясь, подыграл: — Ладно, продано. Давай пятьдесят юаней – и машина твоя.

Шэнь Бянье протянул руку, пошевелив длинными пальцами перед носом Се Юаньсина:

— Переводом или наличными?

Се Юаньсин слегка наклонил голову, в его темных блестящих глазах отразилось явное недовольство:

— Как ты можешь просить у меня деньги? А, я понял. Ты хочешь поднять цену до ста.

У Шэнь Бянье дернулся глаз.

«Что за бред он несет?»

Стало ясно: парень проснулся, но рассудок его все еще где-то блуждал.

— Маленький пьяница, будешь буянить – высажу прямо здесь.

Се Юаньсин нахмурился и возмущенно выкрикнул:

— Только попробуй!

Шэнь Бянье не обиделся, а, наоборот, усмехнулся:

— Смотрите-ка, пьяный, а характер показывает. Так ты мне нравишься больше, чем трезвый.

Но Се Юаньсин уже протянул к нему руку:

— Верни. Мои пятьдесят юаней.

Его глаза сияли, он выговаривал каждое слово с расстановкой, словно пытаясь придать себе веса, но из-за опьянения, даже несмотря на напускную серьезность, его тягучая речь звучала точь-в-точь как капризное кокетство. Шэнь Бянье хлопнул по его ладони:

— Нету. А были бы – не дал бы.

Се Юаньсин долго смотрел на него, а потом отвернулся:

— Я с тобой больше не дружу.

— Не дружу? — расхохотался Шэнь Бянье. — Мы что, в детском саду? Ну и ладно, не дружишь так не дружишь.

Се Юаньсин подпер голову рукой, покачиваясь в такт движению машины. Его губы обиженно надулись.

— Что молчишь? — спросил Шэнь Бянье, косясь на него.

Тишина.

— Се Юаньсин, я с кем разговариваю?

Снова ни звука.

— Значит, ты требуешь с меня пятьдесят юаней, а когда я не даю – обижаешься? С какой стати я вообще должен тебе платить?

В салоне неожиданно стало тихо, как в театре одного актера. Сидевший впереди водитель вдруг вспомнил случай многомесячной давности и неловко подал голос:

— Молодой господин Шэнь... те пятьдесят юаней, о которых он говорит... Возможно, это когда вы в прошлый раз велели мне взять с него плату за проезд? Я тогда взял ровно пятьдесят.

Шэнь Бянье с нескрываемым изумлением посмотрел на Се Юаньсина.

— Из-за такой ерунды ты дулся на меня всё это время?!

Се Юаньсин демонстративно отвернулся еще сильнее, всем видом показывая, что общаться не намерен.

Шэнь Бянье цыкнул, достал телефон и перевел ему пятьдесят юаней. Поднеся экран с подтверждением успешной транзакции прямо к лицу Се Юаньсина, он сказал:

— Вернул. Теперь «не дружу» отменяется.

Се Юаньсин расплылся в улыбке, и его голос прозвучал мягко:

— Да я и не собирался с тобой всерьез ссориться...

Шэнь Бянье лишь усмехнулся про себя. Что ж, считать, что он отдал полтинник за это представление с мгновенной сменой настроения, было не так уж плохо. К тому же... Се Юаньсин никогда не упоминал об этом раньше, а теперь вдруг сказал. Значит, алкоголь сделал его откровенным. Не воспользоваться ли этим шансом, чтобы прояснить кое-что еще?

Шэнь Бянье дотащил «пьяный груз» до общежития, что оказалось делом непростым. Се Юаньсин шел шатаясь, пару раз чуть не упал. Была мысль просто взять его на руки, но тот начал брыкаться и сучить ногами – ни минуты покоя. Надо же, сейчас он такой бойкий, а когда обижался в машине – молчал как партизан.

Наконец они вошли в комнату. Пьяный бедолага кое-как уселся, и стоило Шэнь Бянье потянуться к своему стулу, как его окликнули:

— Пить хочу. — Се Юаньсин ткнул пальцем в сторону и слегка задрал подбородок. — Ты. Принеси мне воды.

Глаза его блестели, на щеках играл пьяный румянец, а черная родинка под глазом делала его вид капризным и невероятно милым – точь-в-точь кот, понукающий своего хозяина. Шэнь Бянье решил не спорить с пьяным. Принес стакан воды и, поставив его перед Се Юаньсином, спросил:

— У меня к тебе вопрос.

Тот обхватил стакан ладонями и начал пить маленькими глотками, кивая:

— Спрашивай.

Шэнь Бянье немного поколебался, но все же выдавил:

— Почему ты не разрешаешь мне называть тебя «Синсин»? (Звёздочка)

Этот вопрос давно не давал ему покоя, чем больше он думал, тем меньше понимал. Если загадочный «X» и Се Юаньсин в отношениях – это понятно. Но Ши Тинтин знакома с ним всего пару дней, а они с Шэнь Бянье знают друг друга с начала семестра. С позиции «X» он спросить не мог, а другого такого шанса могло и не представиться. Спросишь – покажешь, как тебе это важно; не спросишь – изведешься.

С одной стороны, Шэнь Бянье жаждал правды, с другой — надеялся, что назавтра Се Юаньсин ничего не вспомнит.

Се Юаньсин моргнул и ответил:

— Синсином могут называть только близкие люди и друзья.

Шэнь Бянье стиснул зубы:

— А я, по-твоему, не друг?

Се Юаньсин прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, кто перед ним. Спустя вечность он выдал:

— Ты говоришь гадости. Ты не друг.

Шэнь Бянье охватило бешенство пополам с досадой.

— Если тебе не нравятся те слова, так я их уже сто лет не говорил! Ну, ляпнул когда-то, что ты соблазняешь людей, что ты омега, что у тебя паршивые феромоны... Спиши это на то, что у меня крышу снесло во время гона, идет?

Се Юаньсин покачал головой. Ушки на шапке качнулись вместе с ним – зрелище было сладким, но слова – горькими:

— Не пойдет. Я очень злопамятный. — Для убедительности он даже серьезно кивнул.

Потом он полез в ящик стола, выудил какую-то тетрадку и начал зачитывать:

— Ты семь раз назвал меня «изнеженным», тринадцать раз – «проблемным», шестнадцать раз – «тупицей», дес...

— Се Юаньсин! — Шэнь Бянье был в шоке и ярости. — Ты такие вещи в блокнот записываешь?! Да что ты за мрачный тип с гнильцой!

Тот молча выставил ладонь:

— Пять раз назвал «мрачным».

Шэнь Бянье нервно рассмеялся и хлопнул его по руке:

— А ну прекрати писать!

Удар был несильным, но Се Юаньсин тут же надулся и принялся тереть ладонь. Шэнь Бянье засомневался: неужели правда больно?

— Ну ты и... изне... — слово «изнеженный» застряло в горле, когда Се Юаньсин потянулся за ручкой.

— Ты меня ударил. Надо записать.

Шэнь Бянье сдался.

Пользуясь преимуществом в росте, он протянул руку над головой Се Юаньсина, чтобы отобрать этот злосчастный блокнот, но стоило ему коснуться бумаги, как Се Юаньсин молниеносно прижал его рукой.

— Ты что творишь?!

— Отдай! Я выброшу этот мусор! — прошипел Шэнь Бянье.

— Нельзя выбрасывать! — Медвежьи ушки на голове Се Юаньсина заболтались, как у китайского болванчика: — Я потом буду мстить!

Мстить?

Шэнь Бянье глубоко посмотрел на него, а через мгновение, усмехнувшись, разжал руку. Посмотрим, как он собрался ему мстить. Ладно, те слова про соблазнение и «притворство омегой» действительно не стоило говорить. Но разве «изнеженный» или «тупица» – это такие уж оскорбления?

Ну и мелочный же он.

Шэнь Бянье думал, что Се Юаньсин понемногу перестает быть таким угрюмым, а он, оказывается, все тот же сумрачный «гриб», который прячется в углу со своей тетрадочкой и копит обиды. Взрослый парень, а завел «блокнот мести». Детский сад.

Се Юаньсин настороженно посмотрел на него и быстро убрал блокнот. Он так резко дернулся, пряча вещь, что со стуком врезался головой о край шкафа.

— Больно...

Слезы брызнули мгновенно, заструились по щекам, словно жемчужины с порванной нити.

Шэнь Бянье быстро подошел к нему:

— Какой же ты неуклюжий! Как можно было так врезаться!

Он хотел потрогать место ушиба, но Се Юаньсин закрыл лоб руками и съежился, глядя на него полными слез глазами:

— Не бей меня.

Шэнь Бянье замер. Затем, сквозь попытки Се Юаньсина уклониться, он осторожно положил ладонь ему на лоб.

— Малыш, — позвал он.

Реакция Се Юаньсина на боль сейчас казалась совсем не такой, как когда он хотел записать в блокнот «удар» по руке. Его заплаканное лицо и просьба «не бить» заставили сердце Шэнь Бянье сжаться от нежности и горечи.

Он притянул Се Юаньсина в объятия:

— Ладно, я виноват, хорошо? Если бы я не пытался отобрать блокнот, ты бы не ударился.

Се Юаньсин пришел в себя. Кажется, он осознал, что перед ним не его злые дядя с тетей, и снова «распушил хвост»:

— Хорошо, что ты это признал.

Шэнь Бянье глубоко вздохнул, сдерживаясь.

Он уговорил его почистить зубы, умыться и проследил, чтобы тот лег в кровать. Шэнь Бянье уже собирался уходить, когда Се Юаньсин пододвинулся к краю и похлопал по постели:

— Иди сюда спать.

Шэнь Бянье опешил:

— Что ты сказал?

— Холодно. Согрей мне постель, а?

Шэнь Бянье машинально глянул на кондиционер, который забыли включить, а потом снова на свободное место рядом с Се Юаньсином.

Это Се Юаньсин позвал его спать вместе. Учитывая, какой он сейчас несчастный... Переночевать одну ночь – ничего такого. Нет-нет, это не «спать вместе», это просто «греть постель».

Он – альфа, здоровяк, крови горячей много – самое то для обогрева. Главное: Се Юаньсину плохо, это просто помощь ближнему. Да, именно так.

Шэнь Бянье с максимальной скоростью умылся и забрался в кровать. Проходя мимо стола, он одним движением смахнул какой-то длинный предмет в ящик.

На узкой односпальной кровати двоим было тесно; даже при желании дистанцию не соблюсти – плечо к плечу, нога к ноге.

Се Юаньсин не отодвинулся, наоборот – прильнул ближе:

— Ой, ты такой теплый.

Он потерся лицом о плечо Шэнь Бянье, словно поудобнее устраиваясь.

Шэнь Бянье до боли сжал собственные ладони, стараясь сохранять спокойствие:

— Ты пьян, тебе пора спать.

Греть постель – это предел. А то, что он прижимается к нему – это уже ни в какие ворота.

Се Юаньсин наклонил голову:

— А почему ты больше не называешь меня «малышом»?

Шэнь Бянье резко повернулся к нему. Взгляд его потемнел от едва скрываемого гнева, смешанного с азартом.

Се Юаньсин принял его за «X». Всего лишь из-за одного слова – «малыш».

Видимо, алкоголь ударил в голову окончательно: он перестал узнавать людей или начал путать их.

Шэнь Бянье низким голосом спросил:

— Хочешь, чтобы я называл тебя «малышом»?

Се Юаньсин кивнул, его голос стал тягучим и мягким:

— Угу. Это звучит очень нежно.

Шэнь Бянье вспомнил, как только что назвал его так, чтобы успокоить после удара головой. Конечно, это было нежно. Настолько нежно, что тот принял его за «X».

— Но ты же меня ненавидишь? Только что записывал обиды, а теперь хочешь, чтобы я назвал тебя «малышом»?

Свет в комнате выключили еще до того, как они легли. Стояла глубокая ночь, в комнате было темно. Се Юаньсин ничего не видел ясно, его мозг работал медленно, как улитка:

— М-м... Тех «тебя» я ненавижу, а этого... капельку люблю. Назови меня «малышом. — Он подтолкнул Шэнь Бянье. — Назови, и ты мне понравишься.

Он хотел сказать, что их двое и ему нравится только тот, кто называет его «малышом», но на подсознательном уровне почувствовал, что этого говорить нельзя, и угрюмо поправился.

Шэнь Бянье глубоко вздохнул, сдерживая порыв его придушить.

Неужели ему нравится любой, кто назовет его «малышом»?

— Лжец. — Шэнь Бянье протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за щеку. — Когда у меня был гон и я называл тебя так, ты только материл меня и обзывал идиотом.

Се Юаньсин повел головой:

— Было такое?

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Не было? Ты же злопамятный, всё в блокнотик строчишь. Почему же не записал, сколько раз меня идиотом обзывал?

Се Юаньсин зарылся в одеяло, пряча свою щеки, и пробормотал:

— Если сейчас назовешь, я не буду ругаться... Назови меня... «малышом». — Его рука под одеялом нащупала руку Шэнь Бянье и легонько потянула. Его голос казался мягким, как сахарная вата. — Назови Синсина «малышом».

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он внезапно навис над Се Юаньсином, глядя на него тяжелым взглядом.

— Назвать можно. Но что ты дашь мне взамен?

Се Юаньсин растерянно моргнул, запоздало выдал «а?» и коснулся пальцем места под глазом.

— Дам поцеловать. Родинку дам поцеловать.

Даже будучи мертвецки пьяным, он не мог заставить себя сказать «дам лизнуть», как тот просил раньше. Поэтому он лишь неуклюже предлагал поцелуй. Позволял коснуться той самой маленькой родинки, на которую Шэнь Бянье заглядывался вечность.

Шэнь Бянье облизнул губы, его голос мгновенно охрип:

— Правда?

— Недостаточно, — добавил он. — Малыш, этого мало.

Говоря, что «этого мало», он, тем не менее, первым делом склонился и прильнул губами к крошечной родинке-слезинке.

В прошлый раз в комнате было слишком темно, и он ничего не разглядел. В этот раз свет тоже не горел, но у альфы отличное зрение, да и лунного света, льющегося с балкона, хватало, чтобы Шэнь Бянье отчетливо видел эту манящую крапинку под глазом.

Он целовал родинку Се Юаньсина именно как Шэнь Бянье.

Эта мысль мгновенно привела его в возбуждение. С одной стороны, он чувствовал: так сильно возбуждаться сейчас – неправильно и странно. С другой – он вспомнил, как во время гона хотел лизнуть её, но Се Юаньсин столько раз ему отказывал, так что в его нынешнем состоянии не было ничего удивительного.

Шэнь Бянье не сдержался и с силой провел по ней языком. Ему хотелось втянуть эту крошечную родинку в рот, прикусить, разжевать и проглотить, чтобы она больше не оставалась на лице Се Юаньсина и не сводила его с ума.

Но кожа под глазом оказалась тонкой и нежной. Стоило ему нажать языком чуть сильнее, как Се Юаньсин задрожал, отталкивая его руками и тихо вскрикивая от боли.

— Подо... подожди, остановись.

Повинуясь толчку в плечи, Шэнь Бянье слегка приподнялся. Его взгляд стал темным и мутным; он сверлил глазами лицо Се Юаньсина, раскрасневшееся от алкоголя, и мерцающую под глазом родинку. От его ласк она покраснела и теперь сиротливо выделялась на коже. Шэнь Бянье не удержался и потер её пальцем, глядя с растущим обожанием, а в следующую секунду снова жадно припал к ней языком.

Се Юаньсину было больно от этих прикосновений, он пытался оттолкнуть его, глядя на Шэнь Бянье влажными глазами:

— Постой, подожди... я дал поцеловать родинку. Ты должен назвать меня «малышом»... когда ты назовешь?

— Недостаточно, — прохрипел Шэнь Бянье странным тоном. — Малыш, этого мало. У тебя ведь есть еще что-то, верно? Есть что-то другое, чем ты можешь со мной обменяться.

Се Юаньсин молчал, глядя на него в темноте. Зрение беты не такое острое, к тому же он напился и толком ничего не видел, поэтому быстро сдался. В отношениях с «X» темнота дарила ему покой, поэтому он, пребывая в полузабытьи, подумал:

«Ничего страшного, ладно, давай меняться».

Се Юаньсин начал шуршать под одеялом, снимая одежду. Он ничего не видел, на кровати было тесно, и у него долго не получалось раздеться. Разозлившись, он схватил Шэнь Бянье за руку:

— Здесь... здесь тоже даю потрогать.

В спешке он промахнулся: рука соскользнула вниз, и ладонь Шэнь Бянье оказалась прижата к его груди. Под ладонью ощутился нежный бугорок, кожа вокруг казалась невероятно гладкой. Шэнь Бянье не смог подавить вспыхнувшее темное желание и инстинктивно сжал ладонь.

Удивительно нежно. Казалось, кожу можно оттянуть пальцами... пугливая, убийственная притягательность.

Его дыхание резко стало тяжелым. Он зажмурился, из последних сил сдерживая желание грубо смять эту плоть, и выдернул руку. Голос Шэнь Бянье был натянут как струна:

— Малыш, не искушай меня.

— Прости... — пьяный дурачок начал извиняться. Он выглядел таким жалким, что его хотелось обидеть еще сильнее. Не просто сжать один раз, а долго мять, кусать, покрывать влажной слюной и засасывать. И даже если зайти слишком далеко и заставить Се Юаньсина плакать от боли – не беда. Стоит лишь потакать ему, пару раз назвать «малышом», похвалить, как он сладок и послушен, и Се Юаньсин сам, дрожа всем телом, подставится под ласки.

«Черт», — выругался про себя Шэнь Бянье. Он отстранился, собираясь достать из ящика подавители. Но в этот момент рука Се Юаньсина снова суетливо перехватила его ладонь. Тот выглядел обиженным:

— Прости, я перепутал место. — Он потянул руку Шэнь Бянье к своему плечу: — Здесь, ведь здесь, верно?

Шэнь Бянье нащупал полоску неровной, нежной кожи – шрам на плече Се Юаньсина.

Его взгляд мгновенно изменился. Он долго молчал, глядя на Се Юаньсина.

«X» не знал об этом шраме. Если Се Юаньсин принимал его за «X», то почему позволил трогать это место?

Неужели он настолько пьян, что спутал двух людей и разные события?

Или... он знает, что Шэнь Бянье и есть «X»?

Затянувшееся молчание раздосадовало Се Юаньсина:

—  Ты уже потрогал, почему не держишь слово?

Шэнь Бянье пришел в себя и прижал его к себе:

— Я держу слово, малыш. Наш малыш Синсин такой послушный... пообещай мне, что больше никогда не будешь пить в незнакомых компаниях, хорошо?

У «X» и Шэнь Бянье не было ничего общего. Посылки он отправлял через посредников из города S. Телефон всегда находился при нем, Се Юаньсин его не видел. Фан Чжи тоже не знал, что тот аккаунт принадлежит ему. С какой стороны ни посмотри, Се Юаньсин не мог знать правду. Значит, он просто перебрал и всё перепутал.

Всего два бокала, а он уже так плывет – стоило назвать его «малышом», и он сам потянул его руку к груди.

Какой же он глупый.

Шэнь Бянье пристально посмотрел на спящего у него на груди человека. Хорошо, что он не выдержал и приехал за ним на эту вечеринку. В следующий раз Се Юаньсин не получит ни капли алкоголя.

Разве что, если он будет с «X»... тогда можно будет немного пригубить.

***

Получив свою порцию ласковых слов и похвалы, Се Юаньсин удовлетворенно уснул. Его лицо уткнулось в одеяло; былая бледность исчезла, и он выглядел так мило, что сердце сжималось.

Шэнь Бянье бесшумно поднялся с кровати, подошел к комоду и включил кондиционер. Затем он достал коробку с подавителями и, сидя на стуле, одну за другой вколол себе несколько доз.

Глава 41

Глава 41. Сяо Се: Ты плакал и устраивал истерику, настаивая, чтобы я...

Кондиционер гудел, выпуская тёплый воздух, но на узкой односпальной кровати теснились двое – было так жарко, словно за окном не зима, а начало лета.

Под тонкими веками Се Юаньсина задвигались зрачки; сознание медленно прояснялось, но глаза все еще не открывались. Сегодня воскресенье, можно не вставать так рано. Подсознание диктовало эту мысль, и он уже собирался было снова провалиться в сон, перевернувшись на другой бок...

Подождите...

Почему он не может повернуться?

Сонный мозг заторможенно осознал: на пояснице как будто что-то лежит, а кровать словно уменьшилась в размерах – везде было ужасно тесно. Се Юаньсин мгновенно почти полностью проснулся. Еще не открыв глаз, он попытался сесть, но едва приподнялся, как чья-то рука рванула его обратно. Скорость оказалась такой, словно качнули неваляшку.

?

От такого рывка даже самые тяжелые веки распахнулись бы. Се Юаньсин растерянно моргнул и повернул голову – он увидел, как чья-то рука поспешно отстраняется. Скорость была подозрительной, в движении сквозило легкое чувство вины.

Рядом спал Шэнь Бянье. С закрытыми глазами, в профиль, его черты лица казались особенно резкими: высокая переносица, точеные линии – он был безупречно, невероятно красив.

— Ты почему... на моей кровати? — Се Юаньсин был растерян, ошеломлен и полон вопросов. Любой, проснувшись утром и обнаружив рядом с собой человека, испытал бы не меньше недоумения. Даже если этот человек чертовски хорош собой.

Шэнь Бянье, услышав это, внутренне успокоился. В его глубоком взгляде промелькнула ленивая усмешка, но на словах он выразил лишь пренебрежение:

— Ты меня спрашиваешь? У тебя отвратительные отношения с алкоголем. Не помнишь, что вытворял вчера ночью?

Се Юаньсин молча вжался в угол, прислонившись спиной к стене, чтобы хоть немного увеличить дистанцию. Услышав это, он так нахмурился, что брови едва не завязались узлом, но так и не смог вспомнить события прошлой ночи. Его голос звучал мягко и тихо, в нем все ещё слышалась утренняя сонливость и глубокое сомнение:

— Не может же быть... чтобы я сам затащил тебя сюда?

Шэнь Бянье аж рассмеялся от возмущения:

— С чего бы это «не может быть»? Ты думаешь, мне очень охота с тобой спать? Если бы ты не вцепился в меня, не плакал и не устраивал истерик, заявляя, что не отпустишь, пока я не лягу с тобой, стал бы я валяться на этой койке?

Он говорил уверенно, без тени сомнения. И ведь не врал: Се Юаньсин действительно хлопал по кровати, приглашая его, и действительно плакал (правда, от того, что ударился головой, но факт остается фактом – плакал же).

Се Юаньсин нахмурился ещё сильнее, мучительно пытаясь вспомнить хоть что-то. Он редко пил, вернее, почти никогда, и вчера в процессе ему казалось, что все нормально. Кто же знал, что эффект окажется таким запоздалым и прикончит его память. Шэнь Бянье видел в его глазах недоверие.

Он холодно хмыкнул:

— Не веришь? Если не ты меня затащил, я что, сам прибежал?

— Я... — Се Юаньсин прикусил губу и осторожно выставил палец, указывая в сторону. — У нас в общежитии кровати на втором ярусе, над столами. — Его тон становился все более подозрительным. — Ты хочешь сказать, что я, будучи пьяным в стельку, смог затащить тебя наверх?

Шэнь Бянье рявкнул:

— Ты ночью рыдал так, будто задыхался, и умолял меня подняться! Если бы ты не орал так истошно, мешая мне спать, я бы и близко не подошел. Се Юаньсин, ты совсем обнаглел. Специально напился, чтобы извести меня, а теперь, проснувшись, валишь с больной головы на здоровую?

Се Юаньсин на мгновение замолчал.

— ...Ой. Извини.

Шэнь Бянье разозлился еще больше и холодно бросил:

— Не смей извиняться.

Се Юаньсин: «...»

Иногда он решительно не понимал, в какой момент Шэнь Бянье начинает злиться. Но сейчас было кое-что поважнее.

— Тогда ты можешь сейчас слезть? Немного тесно.

Шэнь Бянье в ответ лишь холодно ухмыльнулся:

— Вчера ночью ты так и норовил ко мне в объятия залезть, а теперь проснулся и забрезговал теснотой? Если кому тут и должно быть тесно, так это мне.

— О, — протянул Се Юаньсин. — Но это моя кровать.

Шэнь Бянье пришел в ярость:

— А не ты ли меня слезно умолял подняться? Вот сам и слезай!

Се Юаньсин от изумления лишился дара речи. Глядя на человека, который так бесцеремонно оккупировал его постель, он замолк. Даже если он по пьяни и затащил Шэнь Бянье к себе, тот же не может спать здесь вечно.

Шэнь Бянье незаметно поджал губы, проведя языком по клыку. Слабая боль была ничем по сравнению с тем напряжением, которое не желало униматься в другом месте.

«Черт, эффект от ингибиторов слишком слабый, а всё одеяло Се Юаньсина пропиталось этим запахом молока. Трудно не среагировать феромонами после пробуждения».

Он потратил пару минут на то, чтобы успокоиться, стиснув зубы, после чего откинул одеяло и спустился вниз.

— Твоя кровать слишком жесткая, я больше не хочу спать, — холодно бросил он.

Се Юаньсин промолчал и медленно сел. Он наблюдал сверху за Шэнь Бянье, и его взгляд замер на руке альфы. Шэнь Бянье обладал крепким телосложением, а в комнате работал кондиционер, так что он расхаживал внизу в одной черной футболке с короткими рукавами. Плотные мышцы натягивали ткань – натренированные, но не чрезмерные, с красивыми, плавными линиями. Однако синяки на внутренней стороне руки портили эту эстетику силы. Се Юаньсин заметил их еще когда Шэнь Бянье откидывал одеяло, а теперь, глядя сверху, видел всё еще отчетливее.

— Ты же говорил, что пойдешь в больницу на обследование. Когда мы пойдем? — внезапно спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье даже не поднял головы:

— В последнее время много дел. Пойдем, когда освобожусь.

— Но сегодня же есть время. Давай сегодня.

Шэнь Бянье обернулся. Его взгляд снизу вверх казался резким и пронзительным; даже в такой позиции он не терял доминирующего превосходства. Он смотрел на Се Юаньсина с едва уловимой усмешкой, словно изучая его.

— Заботишься обо мне? Знай свое место, Се Юаньсин.

Се Юаньсин втайне скривился:

— Я просто хочу знать, когда смогу получить все деньги.

Шэнь Бянье цокнул языком, почувствовав внезапное любопытство:

— В твоей голове есть хоть что-то важнее денег?

Се Юаньсин серьезно покачал головой:

— Нет. Больше всего в мире я люблю деньги.

Сам спросил – сам же и остался недоволен. Шэнь Бянье разразился холодными смешками:

— Пройдешь обследование сегодня – и узнаешь, когда получишь свои деньги.

Се Юаньсин встал и пошел умываться. Шэнь Бянье крикнул ему вслед:

— Завтракать нельзя, будем сдавать кровь.

— Знаю, — невнятно отозвался Се Юаньсин с зубной щеткой во рту.

Когда пришло время выходить, Се Юаньсин уткнулся в телефон. Шэнь Бянье нес в руках два пакета с завтраком. Когда Се Юаньсин убрал телефон и наклонился, чтобы забрать мешок с мусором, Шэнь Бянье протянул ему завтрак.

— Ты возьми это, а я выброшу мусор.

Се Юаньсин, принимая пакеты, заметил:

— Нам же нельзя завтракать.

— Поешь после анализа. Ты худой как цыпленок, если после сдачи крови не поешь и грохнешься в обморок, мне тебя на себе тащить?

Они вместе вышли из общежития. Шэнь Бянье завернул за здание к мусорным бакам. Он когда-то занимался экстремальным туризмом, бывал в диких местах, спал в спальниках и на траве, так что был гораздо менее брезглив, чем типичные «золотые мальчики». Тем не менее, от помойки разило, и он закинул пакет издалека. Сила рук альфы нашла применение в самых неожиданных местах – точность броска оказалась просто абсурдной.

Вернувшись к Се Юаньсину, ожидавшему его у входа, он привычно забрал завтрак обратно:

— Пошли.

Се Юаньсин кивнул и так же естественно последовал за ним.

В выходные в больнице всегда многолюдно. Шэнь Бянье повел Се Юаньсина прямиком к доктору Ли. Череда анализов и проверок совсем вскружила Се Юаньсину голову. Он был бетой, Шэнь Бянье – альфой, обследования у них различались. Сначала они пересекались, но потом Се Юаньсин остался один на один с медсестрой.

В коридоре он снова встретил Шэнь Бянье, который всунул ему в руки пакет:

— Кровь сдал? Поешь, прежде чем идти на следующий осмотр.

Сказав это, он поспешно ушел. Се Юаньсин вставил трубочку в стакан и отхлебнул соевого молока. Ему нужно было пройти не так много процедур. Видимо, эта больница либо принадлежала семье Шэнь, либо они жертвовали ей огромные суммы – на этаже было спецборудование, и всё шло очень быстро.

Се Юаньсин не любил есть в больнице, поэтому вышел на улицу, доел завтрак, выбросил пакет и присел на каменную скамью. У Шэнь Бянье обследований было больше, так что возвращаться сейчас не имело смысла – лучше посидеть здесь. Снаружи были деревья и цветы, что радовало глаз гораздо больше стерильных белых стен.

Только сейчас у Се Юаньсина появилось время заглянуть в телефон. В списке чатов висели сообщения от X – казалось, тот всегда ждал момента, когда Се Юаньсин выйдет на связь.

X: «Малыш, ты добрался?»

X: «Как приедешь, первым делом скажи всем, что у тебя есть парень, хорошо, малыш?»

X: «Малыш, на вечеринке весело?»

X: «Почему малыш пошел на свидания вслепую и игнорирует меня?»

X: «Малыш, малыш Синсин, ответь мне, а?»

Это было отправлено вчера, как раз когда Се Юаньсин только прибыл на место встречи. Следующие сообщения пришли уже глубокой ночью.

00:32 —

X: «Малыш, почему ты молчишь?»

X: «Наверняка перепил, да, малыш?»

X: «Обещай мне, что будешь реже ходить на такие мероприятия, ладно?»

X: «У малыша уже есть парень, как можно бросать его и идти на групповые свидания?»

X: «Малыш такой ароматный и мягкий, вдруг тебя кто-то охмурит парой сладких слов?»

X: «Малыш, даже если кто-то говорит красивее меня, не выбирай их».

X: «Кроме того, чтобы хвалить малыша, я люблю только тебя одного».

X: «Малыш же знает, у твоего парня отличная фигура, можно трогать, и целых 20 сантиметров – и всё это для Синсин».

07:05 —

X: «Малыш проснулся?»

Се Юаньсин: «Были дела, только сейчас увидел телефон».

Се Юаньсин: «Вчера перебрал, сосед по комнате отвел меня назад, поэтому не ответил. Не злись».

X ответил почти мгновенно, как раз когда Се Юаньсин пытался расшифровать смысл фразы про «20 см».

X: «Малыш слишком неосторожен. Больше не пей на улице, малыш».

X: «А если бы кто-то воспользовался твоим состоянием?»

Се Юаньсин: «Ты про моего соседа?»

Надпись «Печатает...» появлялась и исчезала несколько раз, прежде чем X ответил:

X: «Думаю, он бы не стал. Вы же в плохих отношениях, разве нет?»

Се Юаньсин: «Вот именно потому, что в плохих, он мог бы потихоньку меня ударить».

Кстати говоря, утром, когда он проснулся, лоб действительно немного ныл. Странно. Неужели правда ударил? Хотя нет... вряд ли Шэнь Бянье на такое способен.

X: «Вы же соседи, вряд ли. Или ты правда считаешь его таким человеком?»

Се Юаньсин: «Да нет, просто он меня ужасно бесит, вот и ворчу».

X: «Малыш, не обращай на него внимания, лучше обрати на меня. Можно я сегодня приеду к тебе?»

Се Юаньсин: «Сегодня я очень занят, давай в другой раз».

X: «Малыш такой холодный. Мы ведь встречаемся?»

X: «Нельзя быть таким холодным в отношениях, малыш».

X: «Хочу увидеть малыша, хочу поцеловать малыша».

X: «Малыш сам сказал, что при следующей встрече даст себя поцеловать. Ты специально меня дразнишь?»

X: «Или малыш не хочет следующей встречи?»

X: «Если малыш посмеет сказать "да", то когда я поймаю тебя в университете, одним поцелуем дело не ограничится».

За то время, пока Се Юаньсин писал одну фразу, X прислал шесть сообщений подряд. Он был похож на липкое болото, которое затягивает Се Юаньсина и не отпускает. Иногда Се Юаньсину казалось, что он болен – ведь X не вызывал у него отвращения. Се Юаньсин сам был похож на угрюмый гриб, выросший в темном углу, а X давал ему столько признания и похвалы, что гриб невольно расправлял шляпку и тянулся вверх.

Правда, фраза про «20 сантиметров» все же немного пугала. Се Юаньсин с покрасневшими ушами медленно напечатал:

«Если эти 20 см значат то, о чем я подумал, мне кажется, нам пока лучше не встречаться. Ты немного опасен».

Телефон завибрировал. Ответ пришел моментально, и в этой вибрации чувствовалось какое-то странное торжество.

X: «Тогда когда же мне увидеть малыша?»

X: «Если тянуть слишком долго, и малыш будет прятаться, то всё закончится не просто поцелуем, малыш Синсин».

X: «Думаю, малыш в черной кружевной повязке на глазах, посасывающий эти 20, будет выглядеть прекрасно».

X: «Я тоже могу доставить удовольствие малышу, сколько там у тебя, м-м?»

В голове Се Юаньсина словно произошел безмолвный взрыв. Его бледное лицо вспыхнуло так, словно его обдало жаром, краска залила даже шею. Он уставился на сообщение, его ресницы мелко дрожали, как крылья черной бабочки. Маленькая родинка-слезинка под глазом на фоне покрасневшей кожи казалась особенно яркой.

Се Юаньсин не знал, что ответить, и хотел было проигнорировать, но собеседник, словно угадав его мысли, добавил:

X: «Малыш, я хочу тебя только потому, что люблю. Не сердись».

X: «Просто слишком сильно люблю малыша, боюсь напугать, но не могу сдержаться».

X: «Если малыш засмущался, сделай вид, что не видел, ладно?»

X: «Не игнорируй меня, малыш».

Тонкие белые пальцы Се Юаньсина замерли над клавиатурой. Он в замешательстве сжал кулаки, долго колебался и, наконец, написал:

«Я не игнорирую, просто нужно идти по делам. Сегодня я занят, не хулигань. Стикер с котенком.jpg».

Его заставили покраснеть от стыда, а он в ответ неуклюже пытался успокоить собеседника. Это выглядело как потакание, которое лишь провоцирует на еще большую дерзость в следующий раз.

X: «Иди, малыш. Позже спишемся».

Се Юаньсин убрал телефон. Каменная скамья под ним уже нагрелась. Он встал и пересел на другую, ледяную, пытаясь остудить лицо. К счастью, хотя на нем была теплая одежда и скамейка мало помогала, холодный зимний ветер быстро сделал свое дело. Когда щеки стали прохладными на ощупь, Се Юаньсин медленно побрел обратно в больницу.

Кабинет доктора Ли находился на третьем этаже. Он поднялся на лифте и сел на стул в коридоре. Из-за закрытой двери донеслись голоса. Это был не кто-то чужой, а знакомый голос Шэнь Бянье.

— Ну что там?

Доктор Ли: — Остальные результаты нужно подождать, но сколько ингибиторов ты вколол в последнее время? Концентрация в крови анормально высокая. Я знаю, что из-за расстройства феромонов они почти не действуют и тебе нужны большие дозы, но разве этот Се Юаньсин не облегчает твое состояние? — Голос доктора казался встревоженным и недоуменным. — Почему тогда ты стал использовать ингибиторы еще чаще, чем раньше?

Шэнь Бянье: — Он не выносит запах моих феромонов. Я не могу подавить их сам, приходится использовать лекарства.

Доктор Ли удивился: — С чего это вдруг не выносит? Раньше же всё было нормально? Он бета, у него не может быть отторжения. Ты говорил, что ему они кажутся едкими – это странно, но перетерпеть «едкий запах» – не велика беда. Это лучше, чем травиться ингибиторами каждый день.

Шэнь Бянье на мгновение замолчал.

— Вы не понимаете. Он плачет. Когда он плачет, мне не по себе. Мои феромоны воспринимают его как мою омегу. Какой альфа сможет спокойно смотреть, как его омега плачет?

Доктор Ли: — Но ты же понимаешь, что он просто бета. Ты используешь ингибиторы так часто... не верю, что тебе не больно.

Деревянная дверь кабинета плохо поглощала звуки. Се Юаньсин слышал приглушенный голос Шэнь Бянье – тот явно усмехнулся, отвечая с напускным безразличием:

— Немного. В любом случае, не умру. Когда он съедет, я смогу выпускать феромоны сколько влезет. Когда он придет, не говорите ему об этом. Не хочу, чтобы он принял мою жалость за заботу. Нельзя баловать бету, а то он совсем голову потеряет.

Се Юаньсин дождался тишины, встал, помедлил секунду и постучал.

— Войдите.

Се Юаньсин повернул ручку. Его лицо выглядело абсолютно естественным.

— А, ты закончил осмотр? Есть новости, когда я смогу получить деньги?

Шэнь Бянье хмыкнул: — Куда ты вечно торопишься? Я не спешу, а ты чего дергаешься?

Доктор Ли что-то щелкал в компьютере, просматривая интерфейс больничной системы, непонятной для Се Юаньсина, затем взглянул на отчет на столе.

— С расстройством феромонов спешка ни к чему. Однако, — он посмотрел на Се Юаньсина, — твои анализы радуют. В прошлый раз была анемия, теперь ситуация намного лучше. Только вот почему лицо такое бледное?

Прежде чем Се Юаньсин успел ответить, Шэнь Бянье вклинился:

— Наверное, врожденное. Он весь такой белый.

В наступившей паузе, пока Се Юаньсин молча поджимал губы, Шэнь Бянье, словно что-то вспомнив, кашлянул и добавил:

— Ну, руки там, шея и всё такое.

Доктор Ли не придал этому значения и кивнул: — Значит, это норма. Судя по приборам, твое состояние [Шэнь Бянье] улучшается, но о полном выздоровлении говорить рано. Как у тебя сейчас с восприятием чужих феромонов? Все так же нестабильно?

Шэнь Бянье: — Не обращал внимания. Но гон теперь случается не так часто, как раньше.

Доктор Ли обрадовался, но тут же посерьезнел: — Тогда продолжаем в том же духе. Только иногда... лучше не сдерживать это в себе.

Он не сказал прямо, «что именно» не стоит сдерживать, но Шэнь Бянье всё понял и не стал расспрашивать. Се Юаньсин сделал вид, что ему все равно.

Провозившись в больнице все утро, они вернулись в общежитие как раз вовремя: помощник Гао привез обед от диетолога – тушеную рыбу, креветок в масле, утку «восемь сокровищ», овощи и суп. Се Юаньсин заглянул в контейнеры и повернулся к Шэнь Бянье:

— Доктор Ли сказал, что анемии больше нет. С этого дня я буду есть в столовой.

Шэнь Бянье тут же нахмурился:

— Я сказал, что обеспечу тебя едой, значит, так и будет. Если хочешь забрать деньгами вместо еды – даже не мечтай.

Се Юаньсин: — Я не прошу денег.

Шэнь Бянье издевательски рассмеялся:

— Думаешь, я поверю? Вместо того чтобы выгадывать, как вытянуть из меня лишнее, лучше ешь побольше. Считай, что ты зарабатываешь едой. Сумму по контракту я выплачу до последнего юаня.

Что касается денег сверх контракта, он найдет способ их передать. Главное – не говорить прямо, чтобы Се Юаньсин не начал глупо умиляться.

Се Юаньсин призадумался. Скоро зимние каникулы, это не продлится долго, так что спорить с Шэнь Бянье смысла нет. На душе было тяжело, на сердце давило неприятное чувство. Ему хотелось попросить Шэнь Бянье перестать колоть эти ингибиторы, но тогда станет ясно, что он подслушивал. Шэнь Бянье часто делал хорошие вещи, и Се Юаньсин это ценил. Но... если тот узнает, что Се Юаньсин в курсе, он наверняка наговорит гадостей, лишь бы Се Юаньсин ничего лишнего себе не вообразил.

Се Юаньсин не хотел этого слышать, поэтому решил промолчать. Подождет подходящего момента. А пока... раз Шэнь Бянье сам решил терпеть боль, то так ему и надо.

Вспомнив про каникулы, Се Юаньсин спохватился:

— Суд над моей тетей скоро начнется, верно?

Шэнь Бянье ответил, не задумываясь:

— Да, через пару дней. Что, снова хочешь поприсутствовать?

Се Юаньсин покачал головой:

— Я хочу увидеть Се Чжоуву после оглашения приговора. Думал, будет ли у меня в тот день выходной. — Он помолчал, а затем его губы тронула легкая усмешка. — Впрочем, неважно. Если не будет выходного, возьму отгул.

Се Чжоуву изводил и оскорблял его шесть лет. Не пойти и не добить его морально было бы преступлением против собственного характера.

Шэнь Бянье: — На самолете туда-обратно – это недолго. Я полечу с тобой.

Се Юаньсин вздрогнул от удивления и поднял глаза. Он замялся, прежде чем сказать:

— Я собираюсь наговорить ему много гадких вещей. Боюсь, он может выдержать приговор, поэтому хочу ударить по больному*. Я не хочу, чтобы он смог поступить в университет.

*所以才要落井下石 (suǒyǐ cái yào luò jǐng xià shí) – буквально: "бросать камни в колодец, когда кто-то упал". 落井下石 (luò jǐng xià shí): Идиома, означающая добивать упавшего, наносить удар тому, кто уже в беде.

Чем больше он говорил, тем ниже опускал голову. Но лучше признаться в своей жестокости сейчас, чем Шэнь Бянье обнаружит это позже. Все равно тот его недолюбливает.

В следующую секунду над его головой раздался голос Шэнь Бянье:

— Тогда я возьму с собой пару человек. На случай, если он в ярости полезет в драку – тогда под предлогом самообороны мы его проучим. Конечно, я и сам могу его раздавить, но, если его будут держать другие, тебе будет удобнее его ударить для разрядки. У тебя в руках сил маловато, так что возьми какую-нибудь палку.

Се Юаньсин слушал его, раскрыв рот. Он поднял голову и уставился на Шэнь Бянье с оттенком наивного изумления. Шэнь Бянье недовольно нахмурился:

— Что ты на меня так смотришь? Тебя столько лет третировали, неужели ты не хочешь ему врезать?

Се Юаньсин внезапно улыбнулся. Его лицо стало светлым и озорным, он едва заметно покачал головой, пряча усмешку:

— Я просто думаю, какую палку лучше выбрать.

Глава 42

День, когда был вынесен приговор, выдался ясным, что редкость для зимы. Несмотря на низкую температуру, солнце всегда согревало.

Когда Се Юаньсин нашел Се Чжоу, тот бродил возле школы, как потерянная душа.

Приговор был вынесен, и его родители оказались в тюрьме. Всё кончено, всё кончено.

«Се Чжуову».

Когда за спиной Се Чжоу раздался голос Се Юаньсина, Се Чжоу внезапно обернулся у входа в переулок, на его лице отразилось мгновенное потрясение.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

диапазон

Персик

Рис

рис

Сегодня Се Юаньсин был одет в короткую, слегка кремового цвета, пуховую куртку, из-под которой выглядывал светло-голубой капюшон. Свободные брюки облегали его прямые, стройные ноги, придавая ему опрятный и молодой вид.

Как взрослая версия Се Юаньсина, которую Се Чжоу впервые увидел.

Но вскоре шок на его лице сменился гримасой. «Се Юаньсин, ты всё ещё смеешь искать меня?»

«Посмотри, что ты сделал с моей семьей, и ты все еще смеешь показываться здесь?»

Он сделал несколько быстрых шагов, готовый ударить его. В следующую секунду сбоку вытянулась рука, с такой силой сжимающая его запястье, что оно едва не сломало ему запястье.

«Ты, блядь…» Лицо Се Чжоу, покрасневшее от гнева, на мгновение наполнилось ужасом, когда он узнал, кто это. «Ты случайно не одноклассник Се Юаньсина? Почему ты тоже здесь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

рис

Персик

диапазон

Рис

Шэнь Бьянье: «Выбора нет, мне нравится помогать другим».

Он оглянулся, и тут же двое высоких, крепких телохранителей подбежали и схватили Се Чжоу. Третий телохранитель сбоку протянул Се Юаньсину бейсбольную биту.

Се Юаньсин: …….

Если бы не столь неподходящий момент, он бы действительно подумал, что играет в какой-то триадной телевизионной драме о молодом мастере.

Се Юаньсин: «Разве ты не говорил подождать, пока он нападет, а затем использовать самооборону как повод для ответного удара?»

Шэнь Бьянье: «Он уже сделал ход, ты хочешь, чтобы он тебя ударил?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Персик

рис

Продукты

диапазон

«Просто избейте его. Зачем ему вас бить?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал, не говоря ни слова. Он обернулся и посмотрел на Се Чжоу, который был прижат к земле и не мог пошевелиться. «Тебе уже пора знать, твои родители: один получил три года, другой — шесть».

Се Чжоу: «Ты неблагодарный негодяй! Мои родители тебя били, но они же тебя и воспитали. Если бы твоя мать знала, что ты отправил всех своих родственников в подземную тюрьму…»

Се Юаньсин: «Тогда моя мать будет только рада за меня».

Выражение лица Се Чжоу было мрачным и искаженным, его некогда презентабельное лицо теперь выглядело несколько пугающим. «Почему ты не был в одной машине с матерью, когда её сбили насмерть?»

Шэнь Бьянье нахмурил брови. Он бросил взгляд на телохранителя, и тот, поняв, нанес Се Чжоу сильный удар в живот.

Узнайте больше

Напиток

напиток

рис

Рис

Персик

диапазон

Продукты

Тело Се Чжоу сгорбилось, словно креветка, он постоянно уклонялся и, в конце концов, легло на землю, словно дохлая собака.

Увидев это, Се Юаньсин повернулся к Шэнь Бьянье: «Не могли бы вы подождать меня в сторонке? Мне нужно ему кое-что сказать».

Шэнь Бьянье: «Просто скажи, чего я не слышу?»

Се Юаньсин ничего не ответил, просто посмотрел на него, встретившись с ним взглядом.

Шэнь Бьянье был на голову выше его. Когда он смотрел на людей, его взгляд был сверху вниз, но тот, кто смотрел вниз, первым сдавался.

«Я подожду тебя у входа в переулок».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Рис

Продукты

рис

диапазон

Хотя он и сказал «вход в переулок», переулок был неглубоким и недалёким. Се Юаньсин всё ещё мог видеть выражение лица Шэнь Бьянье со своего места.

Неважно.

Он, вероятно, все равно не мог слышать.

Се Юаньсин думал, что он яростно изобьет Се Чжоу, чтобы выплеснуть свой гнев, но на самом деле, оказавшись там, он не собирался бить его, а лишь чувствовал отвращение.

«Раньше ты называл меня сглазом, называл меня нищей, безродной, потом называл меня умственно отсталой, уродливой, говорил, что у меня неприятный голос».

«Когда у меня были короткие волосы, ты называл меня уродиной. Когда они были длинными, ты называл меня призраком. Если я забывала подстричь ногти, ты говорила, что я женоподобна. Если я их подстригала, ты говорила, что я фальшиво утонченная, неженка».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Продукты

Персик

рис

«В средней школе ты говорил, что если я стану омегой, то смогу только подцеплять клиентов на улице, продавать себя и быть шлюхой. Ты говорил, что если я стану альфой, то всё равно буду трахаться».

Се Юаньсин улыбнулся: «Воистину неприятно».

«Се Чжоу, мы больше никогда в жизни не увидимся. И я очень быстро тебя забуду».

«Но скажите мне, если бы ваши родители, которые сейчас в тюрьме, знали, что вы часто подстрекаете, намеренно крушите вещи и обвиняете в этом меня, говорите, что я смотрю на вас свысока, и все потому, что я вам нравлюсь, что бы подумали ваши родители?»

«В конце концов, семь из десяти раз они меня били из-за того, что ты сказал».

Несколько фраз заставили Се Чжоу, который лежал на земле, прикрыв живот, словно дохлая собака, и Шэнь Бьянье у входа в переулок, внезапно взглянуть на Се Юаньсина.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

диапазон

Персик

рис

Рис

Лицо Се Чжоу покраснело, глаза расширились, словно вот-вот выпадут. «Ты несёшь чушь!»

«Се Юаньсин, кому ты, чёрт возьми, нравишься? Не обольщайся».

Се Юаньсин слабо спросил: «Ты боишься признаться в этом, потому что мы кузены, или потому что ты не уверен в себе?»

«Неважно, признаёте вы это или нет. Я просто хочу сказать вам: ваших родителей отправили в тюрьму вы сами».

Его же собственными руками отправили в тюрьму, ха-ха-ха. Лицо Се Чжоу побледнело. Он схватился за раненый живот и вдруг закашлялся кровью.

Раздражение и сожаление смешались с непрерывным потоком страха. Есть ли у него ещё будущее?

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Персик

Продукты

рис

…

У входа в переулок у Шэнь Бьянье внезапно зазвонил телефон. Он быстро повесил трубку, но увидел, что Се Юаньсин уже вышел.

Молодой мастер Шэнь говорил редко, немного запинаясь: «Ты... это... ты уже сделал? Что ты сказал?»

Се Юаньсин пробормотал: «Готово. Пошли. Мне ещё много дел нужно решить».

Его отношение было безразличным, как будто нерешенные задачи в учебниках были для него важнее.

Се Чжоу, оставленный им, лежал, раскинувшись на земле, удручённый, словно бродячая собака. Но как бы он ни сожалел, это уже не имело никакого отношения к Се Юаньсину.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Продукты

Рис

рис

диапазон

«Ты…» — Шэнь Бьянье только что произнёс слово, как телефон снова зазвонил. Он посмотрел на определитель номера, раздражённо щёлкнул языком и отошёл в сторону, чтобы ответить.

Беты не обладали физическими данными и чувствами альф, поэтому Се Юаньсин не слышал, что говорил Шэнь Бьянье. Он лишь смутно видел, что выражение лица Шэнь Бьянье было недобрым, словно тот был очень раздражён.

На другом конце провода был Шэнь Чжэн, его тон изначально был спокойным: «Я слышал от врача, что ваше состояние улучшилось».

«Ну, это хорошо. В твоей школе через пару дней каникулы. Твой отец подумывает найти тебе подходящего человека для помолвки. Тебе стоит вернуться и познакомиться с ними».

«Какой тип Омеги тебе нравится? Подойдут и мужчины, и женщины. У мужчин-Омегов в любом случае могут быть дети».

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Я не буду с ними встречаться».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Продукты

диапазон

рис

Персик

«Если хочешь детей, рожай сама».

Голос Шэнь Чжэна стал ещё ниже: «Это выбор жены. Лучше исправь своё отношение».

Шэнь Бьянье: «Я не доживу до тридцати, поэтому выйду замуж за кого-нибудь, только чтобы сделать его вдовой?»

«Сделайте добрые дела».

Шэнь Чжэн: «Врач сказал, что ваше состояние улучшилось».

Шэнь Бьянье раздраженно нахмурился: «Дядя Ли не уверен, что сможет меня вылечить, а даже если и сможет, он не может гарантировать, что я доживу до тридцати».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Рис

рис

Продукты

диапазон

«Улучшение просто означает, что я могу вести себя как нормальный человек в период своей восприимчивости, не сходя с ума».

«Я не собираюсь выходить замуж и не буду встречаться ни с кем из тех, кого ты устроишь. Всё остальное может подождать до тридцати».

Говоря это, Шэнь Бьянье невольно взглянул на Се Юаньсина. Человек в бежевой одежде смотрел вниз, пиная камешки у обочины, словно ему было скучно ждать.

В тоне Шэнь Чжэна не было печали по сыну, который не дожил до тридцати, скорее, он выражал безразличие: «Чего бояться? Лучше тебе дожить до тридцати. Если нет, жена ещё успеет оставить тебе ребёнка в ближайшие годы».

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось. Наконец, он холодно бросил отцу на другом конце провода одно слово: «Идиот». И повесил трубку.

Лицо Се Юаньсина раскраснелось от холодного ветра. Он взглянул на Шэнь Бьянье, который шёл ему навстречу, и спросил: «Ты уходишь?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Персик

рис

диапазон

Продукты

Он стоял на склоне, глядя на человека, склонив голову. Шэнь Бьянье всё время казалось, что он снова видит эти круглые медвежьи уши, и руки слегка зудели, желая прикоснуться к ним.

Но на самом деле сейчас на Се Юаньсине не было медвежьей шапки, поэтому протягивать руку, чтобы коснуться его головы, было бы слишком странно.

Он прочистил горло и сказал: «Ммм, пойдем».

Шэнь Бьянье, идя по дороге, несколько раз поглядывал на Се Юаньсина, желая что-то сказать, но не решаясь. Он редко испытывал такое внутреннее противоречие. Он несколько раз открывал рот, но молчал, пока они не вышли из самолёта, не сели в машину, не зашли в школу и не вернулись в общежитие. Он так и не спросил.

Весь процесс длился два часа. Выражение его лица становилось всё мрачнее и угрюмее. Он хотел спросить, но по какой-то необъяснимой причине заблокировался и не смог.

Вернувшись в общежитие, Шэнь Бьянье на мгновение задумался, затем повернулся и ушел.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Персик

диапазон

Рис

рис

Спрашивать Се Юаньсина напрямую было нехорошо, но у него все еще были друзья, для которых влюбиться было так же просто, как выпить воды.

К тому же, если бы он остался с Се Юаньсином и дальше, он не мог бы гарантировать, что тот ничего не сделает.

Шэнь Бьянье позвонил и задал всего два вопроса: «Где ты, свободен или несвободен?»

Чжоу Чао: «Я пришлю вам адрес. Вы сможете решить, хотите ли вы приехать, когда увидите его».

Это была фабрика фейерверков, расположенная довольно далеко и немного вдали.

Но Шэнь Бьянье чувствовал, что его собственное положение не в порядке, поэтому он все равно пошел туда.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

Персик

диапазон

Рис

рис

Когда Шэнь Бьянье прибыл на место, Чжоу Чао только что закончил разбираться с делами на фабрике фейерверков, его сопровождал Лу Цян.

Увидев Лу Цяна, Шэнь Бьянье не придал этому особого значения и вместо этого спросил Чжоу Чао: «Почему ты находишься на такой отдаленной фабрике?»

Чжоу Чао был измучен и затянулся сигаретой: «Мне плевать на эти мелкие фабрики. Меня обманул незаконнорожденный сын старика, и старик отправил меня сюда, чтобы я набрался опыта и одновременно учился».

"Как дела?"

Шэнь Бьянье знал о грязных делах своей семьи и сказал: «Ну что? Пойдём, я куплю тебе выпить».

Лу Цян встал и сказал: «Я не пойду, у меня есть дела. На этот раз я просто пришёл ему помочь».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Чжоу Чао тоже встал и лениво сказал: «Пойдем, но сначала никакого ананасового пива».

Шэнь Бьянье пригласил Чжоу Чао на свидание, потому что ему нужно было о чем-то спросить, но как только они уселись за столик в ближайшем баре, он снова замолчал.

С одной стороны, ему не хотелось вспоминать шрамы Се Юаньсина. С другой стороны, он сам не мог разобраться в своих мыслях.

Шэнь Бьянье помедлил, а затем начал: «У Се Юаньсина есть двоюродный брат, который всегда издевался над ним».

Чжоу Чао подождал, и, не дождавшись ответа, задался вопросом: «А потом?»

Шэнь Бьянье: «Потом Се Юаньсин сказал, что его двоюродный брат на самом деле всегда любил его».

Узнайте больше

Напиток

напиток

диапазон

рис

Персик

Продукты

Рис

Видя, что он снова замолчал, Чжоу Чао не мог не спросить: «И что потом? Какое это имеет к тебе отношение?»

Шэнь Бьянье: «Я всегда думал, что если буду вести себя холодно по отношению к Се Юаньсину, он ничего не поймет неправильно».

«Теперь, с этим делом по поводу его кузена».

Он обеспокоенно сказал: «Се Юаньсин ведь не подумает, что я из тех людей, которые говорят одно, а имеют в виду другое, не так ли?»

Чжоу Чао: …….

Шэнь Бьянье помолчал: «Конечно, я не такой, как его двоюродный брат, этот мерзавец. Но и Се Юаньсин не может меня неправильно понять».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Персик

Рис

Чжоу Чао: …….

Он схватил одежду, собираясь встать. «Я хочу домой».

В следующую секунду Шэнь Бьянье снова прижал его к земле, цокнул языком и сказал: «У тебя было столько отношений. Если я не попрошу тебя проанализировать их, то кто же это сделает?»

Чжоу Чао вытер лицо. «Пожалуйста, можно мне больше ни с кем не встречаться?»

«Пока вы с Се Юаньсином вместе, я прекращу все контакты со всеми моими сомнительными партнерами».

Шэнь Бьянье: «Скажи что-нибудь разумное, я тебя даже не побеспокоил».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

Продукты

диапазон

Персик

рис

Чжоу Чао позабавило, что переложили вину на другого. «Я говорю неправду? Всё, что ты только что сказал, я хочу найти переводчика, чтобы он это перевёл».

«То есть, если ты хорошо относишься к Се Юаньсину, ты боишься, что он неправильно поймёт, что он тебе нравится. Если ты плохо относишься к Се Юаньсину, ты также боишься, что он неправильно поймёт, что он тебе нравится, верно?»

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем кивнул.

Чжоу Чао: «Мне кажется, ты действительно преувеличиваешь».

«И ты не издевался над Се Юаньсином, правда? Как ты его издевался?»

Шэнь Бьянье: «Ты не понимаешь, у него есть блокнот, куда он записал все неприятные вещи, которые, по его мнению, я сказал».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

Персик

Продукты

диапазон

рис

Чжоу Чао: …….

Чжоу Чао устало потер лицо: «Иногда мне кажется, что вы двое вполне подходите друг другу».

«Разве ты не создала фальшивую личность и не встречалась с ним онлайн? Он ведь не такой двуличный человек, верно?»

Шэнь Бьянье на мгновение странно замолчал и сказал: «Сегодня я узнал, что Се Юаньсин на самом деле довольно умён».

«Меня все еще беспокоит, знал ли он все это время, что человек, с которым он встречается онлайн, — это я?»

Чжоу Чао небрежно сказал: «Я не знаю, почему бы вам не проверить его?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Персик

рис

Продукты

Как его проверить?

Возвращаясь в общежитие, Шэнь Бьянье всё размышлял над этим вопросом. Увидев мерцающие уличные фонари у дороги, он вдруг вспомнил о фабрике фейерверков, где только что был Чжоу Чао.

Возможно, он мог бы пригласить Се Юаньсина посмотреть фейерверк.

Шэнь Бьянье увидел в интернете информацию о городе фейерверков, где во время каждого фестиваля повсюду запускали фейерверки, способные покрыть все небо.

Се Юаньсину тоже нужно было попрощаться с прошлым. Везти его на фейерверк в город фейерверков было как нельзя кстати.

Однако в последнее время он будет занят подготовкой к выпускным экзаменам, так что еще не поздно будет пойти и сдать их после.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

рис

Персик

Рис

диапазон

Так как же еще он мог его проверить?

Когда Шэнь Бьянье вернулся в общежитие, Се Юаньсин, похоже, только что принял душ. В комнате работал кондиционер, а на нём был облегающий свитер, идеально обтягивающий талию. Губы были влажными от водяного пара, выглядели увлажнёнными и красиво накрашенными.

Его волосы были полувлажными, и он смотрел в книгу.

Шэнь Бьянье достаточно долго пробыл рядом с Се Юаньсином, чтобы знать, что тот далеко не так уж и добродушен, как кажется. Он ленив и даже не удосуживается высушить волосы феном.

«Почему ты не сушишь волосы?» — вошел Шэнь Бьянье и холодно спросил: «Если ты простудишься и начнешь кашлять, кого ты собираешься до смерти раздражать?»

Он потянулся за феном и включил его в розетку.

Узнайте больше

напиток

Напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Продукты

Он был чем-то занят и не стал спрашивать. Его пальцы скользнули прямо по мягким волосам Се Юаньсина, а струя воздуха из фена свистела, отчего волосы развевались.

Щекотливое ощущение от чьих-то чужих пальцев, скользящих по волосам, заставило Се Юаньсина на мгновение замолчать. Он потянулся за феном в руке Шэнь Бьянье. «Я и сам справлюсь».

Шэнь Бьянье увернулся от его руки и усмехнулся: «Ты сам это делаешь? Ты даже такую простую вещь, как сушить волосы феном, не можешь сделать. Что ты умеешь?»

Се Юаньсин молча выключил фен и сказал: «Тогда я не буду его сушить».

Настала очередь Шэнь Бьянье промолчать. Он снова включил фен в розетку, передал его Се Юаньсину и сухо сказал: «Высуши сам».

Однако в голове у него уже шли размышления.

Узнайте больше

напиток

Напиток

диапазон

Продукты

рис

Персик

Рис

Если бы Се Юаньсин знал, что он X, он бы не стеснялся сушить ему волосы феном.

Этот тест все равно не сработает.

Шэнь Бьянье, погруженный в раздумья, наблюдал за Се Юаньсином. Теплый свет освещал лицо Се Юаньсина, делая его блестящим и белым. Когда он опустил голову, чтобы высушить волосы феном, в его взгляде чувствовалась покорность. Со стороны его губной желобок казался маленьким и блестящим под светом, и он не мог разобрать, украшен ли он каплями воды или слюной.

X сказал, что поцелует его при следующей встрече...

Взгляд Шэнь Бьянье постепенно углубился, глаза стали глубокими, он пристально смотрел на розовые губы Се Юаньсина и невольно сглотнул.

Когда Се Юаньсин закончил сушить волосы и отложил фен, Шэнь Бьянье внезапно потянул за собой стул и развернул его.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

диапазон

рис

Продукты

Персик

Шэнь Бянье посмотрела на Се Юаньсина, а Се Юаньсин посмотрела на Шэнь Бянье.

Откажется ли он, откажется ли он...

Если бы Се Юаньсин знал в глубине души, что он — Х…

Он ведь не откажется, правда?

Шэнь Бьянье знал, каким был Се Юаньсин, когда вел себя хорошо, – совершенно послушным, когда был пьян. Рука, поглаживавшая его по спине, соскользнула и коснулась нежного соска, и Се Юаньсин подумал, что сделал что-то не так. Он не плакал, даже когда ему было больно, лишь тихонько скулил от боли.

Он мог бы попробовать...

Узнайте больше

напиток

Напиток

рис

Продукты

Персик

Рис

диапазон

Попробуйте посмотреть, откажется ли Се Юаньсин, будучи трезвым…

Он наклонялся немного медленнее, ровно настолько, чтобы дать Се Юаньсину время среагировать.

Се Юаньсин потерял ориентацию, когда его стул и он сам повернули. Видя, как Шэнь Бьянье смотрит на него молча, он слегка нахмурился.

Подумав, что Шэнь Бьянье сопровождал его сегодня по какому-то поручению, Се Юаньсин на мгновение задумался, а затем замолчал, ожидая, что скажет Шэнь Бьянье.

В следующую секунду Шэнь Бьянье внезапно наклонился ближе. Прежде чем Се Юаньсин успел среагировать, его губы ощутили внезапное тепло. Рука Се Юаньсина двинулась быстрее его мысли, инстинктивно ударив в ответ.

Тихий чмокающий звук.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

диапазон

Продукты

Персик

рис

В и без того тихом общежитии повисла зловещая тишина.

Шэнь Бьянье потёр левую щеку, облизнул губы, его взгляд внезапно потемнел, словно предвещая опасность. «Ты меня ударил?»

Первоначальное раздражение, которое было подавлено, как будто мгновенно рассеялось, сменившись другим видом возбужденного удовольствия.

Се Юаньсин: ……

Шэнь Бьянье усмехнулся, издав опасный, насмешливый звук: «С силой котенка даже ударить как следует не можешь?»

Се Юаньсин: ……

Узнайте больше

Напиток

напиток

Рис

Персик

рис

диапазон

Продукты

Он поджал губы, но под всё более угрожающим взглядом Шэнь Бьянье быстро расслабился. Его бледные губы от его собственного поцелуя покрылись алым румянцем, а выражение лица Се Юаньсина стало ещё более сложным.

Се Юаньсин: «…Это ваш период восприимчивости?»

«Ты давно не выпускал свои феромоны. Просто выпусти их».

Он действительно очень боялся, что феромонное расстройство Шэнь Бьянье не поддастся лечению и он первым сойдет с ума.

Запах тлеющих углей после сильного пожара, которого он давно не чувствовал, разлился по общежитию. Се Юаньсин подавил кашель, но его глаза наполнились влагой, когда он спросил Шэнь Бьянье: «Хочешь укусить?»

Шэнь Бьянье не ответил на вопрос, его глаза потемнели, когда он посмотрел на Се Юаньсина и сказал: «Малыш».

Узнайте больше

Напиток

напиток

рис

диапазон

Продукты

Персик

Рис

Се Юаньсин помолчал, а затем слегка наклонил голову. «Просто укуси. Чем быстрее укусишь, тем быстрее вернёшься в нормальное состояние».

Вернуться к нормальной жизни?

Реакция Се Юаньсина ясно показала, что он не считал себя X.

Поэтому он не только не мог вернуться в нормальное состояние, но и стал еще безумнее.

Шэнь Бьянье не мог сказать, действовал ли он импульсивно или по какой-то другой причине, но он действительно долго сдерживался.

Феромоны, долгое время подавляемые ингибиторами, шевельнулись, вызывая то, что можно было назвать лишь возбуждением, невидимые феромоны тяжело и медленно касались задней части шеи беты, отчаянно ища железу, на которую можно было бы воздействовать.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Рис

диапазон

Персик

Продукты

рис

Шэнь Бьянье проигнорировал его феромоны. Вместо этого он схватил Се Юаньсина за запястье и хрипло, липко спросил: «Малыш, какой рукой я только что ударил тебя?»

Его чётко очерченные пальцы скользнули по запястью, словно дымящаяся, странная змея, наполовину обхватив ладонь. «Вот эта, да?»

Он вдруг улыбнулся, присел перед Се Юаньсином на корточки и с силой потянул его за руку, не давая ей отдернуться. Он дважды потёр большим пальцем ладонь Се Юаньсина, а затем, опустив голову, поцеловал её.

Глаза Се Юаньсина расширились. Он приподнялся, опершись одной рукой на плечо Шэнь Бьянье, а затем резко отдёрнул руку, пытаясь высвободить её. «Не... м-м...»

Он неожиданно ахнул и резко опустил взгляд.

Шэнь Бьянье стоял полуприсев, его взгляд был сосредоточенным и сосредоточенным, словно он делал что-то долгожданное. Когда он поцеловал ладонь Се Юаньсина, она уже была тёплой, а теперь обжигающе горяча.

Узнайте больше

напиток

Напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Продукты

Алый кончик языка вытянулся и облизал мягкую ладонь. Влажный след был похож на жидкость, оставленную ползущей змеей.

Он поцеловал, его тон был странным и взволнованным: «Малышка только что приняла душ, да?»

«Ты мылом пользовался? Ладошка у малыша пахнет сладко. У тебя закончилось мыло с запахом молока?»

Он лизнул с удовольствием и сказал: «Детка, он со вкусом граната».

Уши Се Юаньсина вспыхнули – наполовину от стыда, наполовину от гнева. Он тихо прорычал: «Шэнь Бьянье, что ты, чёрт возьми, делаешь?»

Шэнь Бьянье поднял взгляд, его тонкие губы слегка скривились. «Детка, если бы кто-то другой осмелился так со мной поступить, я бы счёл милосердием провести в больнице от десяти дней до полумесяца».

Узнайте больше

напиток

Напиток

диапазон

рис

Продукты

Персик

Рис

Се Юаньсин стиснул зубы: «Отпусти, я позволю тебе ударить меня».

«Как я могу это сделать?» — вздохнула Шэнь Бьянье. «Ребенку будет больно».

«Дай-ка я просто лизну, а?»

«Я успокоюсь, когда лизну».

Увидев, что он снова собирается спрятать голову, Се Юаньсин забеспокоился: «Не лижи, ты что, собака?!»

Шэнь Бьянье замер. Он резко поднял взгляд, его глаза потемнели, словно подавленная буря, и были поразительно напряжены. «Детка, я изо всех сил стараюсь сдерживаться».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Рис

диапазон

Продукты

рис

Он присел перед Се Юаньсином на корточки и с неоспоримой силой погладил его лицо, не встречая никакого сопротивления. «Моё сердце болит за малыша, пусть и малыш позаботится о моём сердце, понятно?»

В результате инъекции такого количества подавляющих веществ его плоть словно разрывалась от воздействия феромонов, циркулировавших в его теле.

Он не хотел никакого будущего с Се Юаньсин и всегда подавлял влечение Се Юаньсин к своим феромонам, чтобы тот не совершил чего-нибудь плохого под влиянием своих феромонов.

Если бы он был человеком без морали, он бы просто забрал Се Юаньсина.

Феромоны оказали на Альф значительное влияние, которое Беты вряд ли могли себе представить.

Но воспитание Шэнь Бьянье не позволяло ему сделать это, поэтому ему оставалось только терпеть, терпеть до такой степени, что он мог только лизнуть шею Се Юаньсина, притворяясь, что кусает ее.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Продукты

диапазон

Рис

рис

А поскольку Се Юаньсин получил ожоги от огня и боялся огня и всего, что ассоциировалось с его запахом, он принял еще больше подавляющих средств, еще сильнее подавив свои феромоны.

Услышав, что Се Чжоу нравится Се Юаньсин, Шэнь Бьянье ощутил необъяснимый страх. Он изо всех сил старался подавить его, но всё же хотел выплеснуть его через испытания.

Когда воздух стал почти напоенным запахом тлеющих углей от пылающего костра, Шэнь Бьянье пристально посмотрел на Се Юаньсина и вдруг снова заговорил: «Если ты позволишь мне поцеловать тебя, я не укушу тебя».

«Ты не боишься боли, детка? Дай мне поцеловать тебя нежно, и я отпущу тебя, хорошо?»

Его взгляд был липким и сосредоточенным, как у голодного волка, уставившегося на предназначенную ему добычу, и в нем слабо проявлялось желание.

Се Юаньсин тоже посмотрела на него и спокойно сказала: «Нет, у меня есть парень».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Рис

диапазон

Продукты

рис

«Вместо этого вы можете укусить его, даже если укусите его сырым».

Движения Шэнь Бьянье стали напряженными. Он яростно опустил голову и поцеловал кончики пальцев Се Юаньсина.

Раздражающий.

Блин.

Говорит, что у него есть парень, но тот не появляется. Как он может поцеловать своего парня, если тот не хочет с ним встречаться?

Глава 43

Детская площадка—

Шэнь Бьянье бежал круг за кругом по трассе. Горячий воздух, который он выдыхал, образовывал на холодном ветру узоры, на лбу блестела тонкая пленка пота, а в глазах читалось неконтролируемое раздражение.

Это был первый раз, когда он почувствовал, что чрезмерная энергия Альфы — это не всегда хорошо; даже физические упражнения не могли полностью рассеять ее.

Чертово феромонное расстройство.

Он действительно поцеловал Се Юаньсина.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

диапазон

Рис

рис

Персик

Хотя это было быстро, всего лишь легкое прикосновение, почти мимолетное.

Но это был действительно поцелуй, и он сделал это открыто, как сам.

Но что беспокоило Шэнь Бьянье еще больше, так это то, что его сожаление, как ни странно, было вызвано в основном тем, как быстро все произошло, и тем, что он ничего не попробовал.

Черт, какой тут может быть вкус?

Какой вкус может быть у человека во рту? О чём он сожалеет ?!

Он выглядел немного мягким, влажным, как будто его вымочили в сладкой воде.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Рис

рис

диапазон

Персик

…Проклятие.

Какая сладкая вода, даже не думайте.

Но Се Юаньсин действительно стал в последнее время милее. Милый, милый, Се Юаньсин был светлокожим, словно его вымыли молоком, и пах он был исключительно молоком.

Темные тучи, давившие на него, рассеялись, начав источать более соблазнительный сладкий аромат, похожий на феромоны Омеги.

Этот аромат был подобен хвосту, постоянно цеплявшему Шэнь Бьянье.

Из-за чего он был невероятно голоден.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Рис

рис

Персик

диапазон

Острые брови Шэнь Бьянье нахмурились. Он открыл бутылку минеральной воды и сделал глоток. Ледяная зимняя вода обдала его горло, но тут же взорвалась.

Он взглянул на время на своих механических наручных часах, достал телефон, умело поменял номера и отправил сообщение Се Юаньсину.

X: «Детка, ты не спишь?»

Разобравшись с отвратительной семейкой Се Чжоу, Се Юаньсин заметно улучшил своё настроение. Благодаря уговорам Х, он надеялся, что скоро попробует что-нибудь сладкое.

Получив его, он, вероятно, уже не будет так сильно жаждать его, верно?

Шэнь Бьянье рассчитал время отправки сообщения, и, конечно же, ответ пришел быстро.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Се Юаньсин: «Пробудитесь».

X: «Я закончил пробежку, детка. Я весь вспотел».

X: «Изображение.jpg»

Чётко очерченный пресс блестел от тонкого слоя пота, его подтянутая талия и живот были полностью обнажёнными. Но дело было не в его руках, поднимавших рубашку, чтобы продемонстрировать их.

На фотографии был виден намёк на его челюсть, а воротник рубашки был закушен зубами. Хотя лица не было видно, создавалось впечатление необоснованной агрессии.

Глаза Се Юаньсина слегка расширились от удивления, и он сжал пальцы, печатая: «Тебе не холодно?»

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

диапазон

Персик

рис

Рис

X: «Не холодно».

Всего два простых слова, передающих чувство отчаяния, полумертвости.

Се Юаньсин встал с постели и вышел на неотапливаемую веранду. Ветер трепал его волосы. Промёрзнув, он вернулся в дом, всё ещё держа зубную щётку во рту, чтобы почистить зубы, не забыв при этом отправить сообщение Х.

Се Юаньсин: «Очень холодно, одевайтесь теплее».

X: «Малыш волнуется обо мне?»

X: «Давай встретимся на этих выходных, детка. Одежды недостаточно, мне нужно обнять тебя, чтобы согреться».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Рис

Персик

Се Юаньсин, не задумываясь, отказался: «Я не могу, я очень занят подготовкой к выпускным экзаменам».

X: «Всего час, детка. Я забронирую отель рядом с твоей школой».

Се Юаньсин: «Мне достаточно часа, чтобы написать контрольную работу и запомнить три пункта. Никаких совещаний, никаких совещаний».

Се Юаньсин: «Котенок трясет головой.jpg».

Что за «часа достаточно, чтобы написать контрольную работу»? Оценки Се Юаньсина всегда были стабильными, и ему не нужно было зубрить перед выпускными экзаменами. Он явно знал, что Се Юаньсин его избегает, с тех пор как тот сказал, что поцелует его при следующей встрече.

А оправдание на итоговом экзамене было практически безошибочным, не оставляя места для опровержения.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Человек на детской площадке стиснул зубы от злости, но был бессилен. Когда зазвонил телефон, его голос был полон раздражения: «Говори».

Лу Цян: «Чжоу Чао сказал, что из-за тебя он расстаётся со своей последней пассией и больше ни с кем не собирается встречаться. Что происходит?»

Лу Цян: «Ты ему нравишься?»

Шэнь Бьянье убрал телефон, убедившись, что это не какой-то странный звонок, и резко ответил: «Ты идиот?»

Лу Цян: «Он со мной не разговаривает, поэтому я и спросил тебя. Я тоже думал, что это невозможно».

Шэнь Бьянье: «Сейчас ваш приоритет — не звонок мне, а регистрация в неврологическом отделении. Я оплачу консультацию».

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Персик

диапазон

Рис

рис

С этими словами он повесил трубку, не забыв перевести 8 юаней Лу Цяну по WeChat.

Однако тон Лу Цяна, когда он сказал, что Чжоу Чао с ним не разговаривает, напомнил Шэнь Бьянье о чем-то: не раздражает ли его энтузиазм Х по отношению к Се Юаньсину?

Шэнь Бьянье замер на пути к выходу. Он стиснул зубы и холодно фыркнул. Он, тот, кто уговаривал, не был раздражён, так почему же Се Юаньсин должен был раздражаться?

Нехотя, подумал он, экзаменационная неделя, да?

Затем он ждал, пока этот период закончится.

Или, может быть, ему просто стоит держаться подальше от самого Се Юаньсина. Проще говоря, энтузиазм Икса всё ещё был вызван жаждой феромонов. Если бы он держался подальше и не видел его, всё могло бы стать лучше.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

диапазон

Рис

Персик

Направление Шэнь Бьянье изменилось с возвращения в общежитие на направление прямо из школы.

…

X: «Тогда, детка, учись усерднее. Поговорим после экзаменов».

Се Юаньсин увидел сообщение и отправил смайлик в виде кивающего кота, затем взял свой рюкзак со стула и вышел из общежития.

Становилось всё холоднее и холоднее. На улице кончики ушей у него краснели от холода. Он выдохнул в ладони и потёр уши.

Сзади его похлопали по плечу. Се Юаньсин обернулся и увидел улыбающихся Ши Тинтина и Тантана.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

диапазон

Рис

Персик

рис

Две девушки шли под руку, затем бок о бок рядом с ним.

Ши Тинтин: «Синсин, почему ты не надел свою медвежью шапку? Я только что видел, как ты чесал уши сзади».

Тангтан: «Точно, должно быть холодно».

Се Юаньсин покачал головой: «Сегодняшний наряд ему не подходит».

Ши Тинтин и Тантан обменялись взглядами и рассмеялись. Се Юаньсин, стоявший рядом, непонимающе моргал.

Ши Тинтин: «Синсин стал гораздо жизнерадостнее! Когда я впервые тебя встретил, тебя не волновало, какая одежда тебе идёт, ты всегда носила чёрное и серое».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Рис

рис

Персик

диапазон

Тангтан кивнула в знак согласия, застенчиво и в то же время озорно улыбнувшись: «Это дело рук твоего парня?»

Кончики ушей Се Юаньсина покраснели от холодного ветра. Он поджал губы и промолчал.

Ши Тинтин игриво похлопала Тантана по руке и сменила тему: «Каникулы уже почти наступили, Синсин. Ты уже подумал, как проведешь зимние каникулы?»

Се Юаньсин: «Я хочу остаться в школе на зимние каникулы».

«Но я пока не знаю, как подать заявку».

Ему всё равно негде было жить. Оставаясь в школе, он сэкономил бы деньги на аренду жилья, и мог бы найти подработку рядом со школой.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Персик

рис

диапазон

Рис

Он задался вопросом, будут ли в кафетерии открыты окна во время зимних каникул.

Если это так, он мог бы сэкономить на еде еще больше.

Ши Тинтин выглядела немного удивлённой, но не стала настаивать. Вместо этого она сказала: «Я знаю одного старшего, который однажды оставался у меня. Я помогу тебе спросить».

«Я вам скажу, этот выпускник просто потрясающий. Он начал следовать советам своего консультанта ещё на втором курсе и какое-то время его не было. Он вернулся только к выпускным экзаменам».

Се Юаньсин: «Все в порядке, я могу просто спросить советника».

Ши Тинтин улыбнулась: «Спрашивать у советника так страшно! А ты, Синсин, социофоб. Я спрошу чётко, а потом отвечу».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Рис

диапазон

рис

Персик

Пока они разговаривали, они уже дошли до учебного корпуса. Ши Тинтин указал в другую сторону: «Мы идём в корпус B на занятия, нам пора!»

Две девушки, смеясь и болтая, вошли в другое здание, держась за руки. Се Юаньсин продолжил путь к учебному корпусу, расположенному дальше.

На утренних занятиях присутствовало много учеников. Се Юаньсин был одет в зелёный пуховик, его фигура была высокой и стройной, даже в пуховике он оставался стройным, словно бамбуковый побег, тайно проросший среди чёрно-белой толпы.

Вероятно, это было совпадением, а может быть, потому, что все они были студентами первого курса, и их занятия находились не слишком далеко друг от друга.

После дня занятий Се Юаньсин снова столкнулся с Ши Тинтин после последнего занятия.

Ши Тинтин разговаривал с кем-то другим. Тот стоял спиной к Се Юаньсину, который не знал, кто это. Когда знакомый человек находился в обществе незнакомца, его подсознательная реакция была не в том, чтобы его беспокоить.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Рис

рис

диапазон

Персик

Но Ши Тинтин стояла к нему лицом, и пока Се Юаньсин колебался, она уже взглянула на него и помахала рукой: «Синсин, какое совпадение, иди скорее!»

Ши Тинтин остановил Се Юаньсина и сказал: «Это тот самый выпускник, о котором я тебе рассказывал. Он недавно вернулся в школу. Раз уж мы знакомы, можешь спросить его напрямую. Он действительно хороший».

Она украдкой высунула язык и прошептала: «По крайней мере, это не так волнительно, как идти напрямую к консультанту, верно?»

Се Юаньсин поджал губы: «Мм», но долгое время молчал.

Атмосфера была спокойной.

Ши Тинтин посмотрела налево и направо, готовясь заговорить и возобновить разговор, когда заговорил человек напротив.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

Рис

Персик

диапазон

«Синсин, давно не виделись», — сказал он.

Глаза Ши Тинтин расширились, как у хомяка. И в тот же миг, когда она была в шоке, она услышала голос Се Юаньсина: «Давно не виделись».

Ши Тинтин: Ооо, она была ошеломлена: «Вы двое знаете друг друга?»

А потом наступило удивление: «Какое совпадение, неужели это одноклассники из старшей школы?»

Линь Сюмин усмехнулся: «Соседи. Не очень-то хорошие соседи».

Се Юаньсин: «Мм».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

диапазон

Рис

Персик

рис

Ши Тинтин: …

Несмотря на всю её жизнерадостность, порой ей хотелось сбежать. Почему она остановила старшего Линя на дороге? Почему? Разве она не могла просто спросить в WeChat?

Если бы она не остановила старшего Линя, она бы не остановилась на обочине. Если бы она не остановилась на обочине, она бы не столкнулась с Се Юаньсином. Если бы она не столкнулась с Синсином, она бы не окликнула его, и тогда ничего бы этого сейчас не произошло.

Линь Сюмин: «Это не совпадение. Я увидел его фотографию, где он играет на пианино на сцене, на школьном форуме, поэтому сказал своему консультанту, что мне нужно вернуться пораньше».

Се Юаньсин сжал пальцы, его губы слегка поджаты, он выглядел немного удивленным и немного озадаченным.

Ши Тинтин была просто поражена. Она не ожидала, что Се Юаньсин, играющий на пианино на сцене, привлечёт внимание своего старого соседа.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Если так подумать, их сегодняшняя встреча не показалась мне такой уж неожиданной.

Даже без нее старший Линь, вероятно, пришел бы на поиски Синсина.

Линь Сюмин посмотрел на Ши Тинтина: «Видишь ли, нам с ним нужно кое о чём поговорить…»

Он сделал умную паузу, и Ши Тинтин быстро сказал: «Я только что вспомнил, что у меня есть кое-что важное для моего клуба, я пойду первым».

Пройдя несколько шагов, Ши Тинтин невольно обернулся и увидел, что губы Се Юаньсина плотно сжаты, а глаза опущены.

О, нет.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Персик

Рис

Если бы они поссорились и начали драться, разве она не была бы виновницей?

Старший Линь был омегой, Синсин – бетой. С точки зрения физической силы Синсин, пожалуй, не уступал.

Подождите... даже если бы он мог победить, ему не следовало бы сражаться.

Ши Тинтин несколько раз замялся, а затем отправил Шэнь Бьянье сообщение в WeChat: «Старший Шэнь, срочно помогите! Синсин встретил своего врага!»

К счастью, сеньор Шен добавила свой WeChat во время последнего общественного мероприятия.

И WeChat Тангтана тоже.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

диапазон

рис

Персик

Рис

Если бы он не добавил их обоих, а Синсин был хорошим другом, она бы чуть не возбудилась. Хотя, узнав об этом, она и возбудилась, это было совсем другое волнение.

После ухода Ши Тинтина Линь Сюмин сказал Се Юаньсину: «Давайте не будем здесь разговаривать. Рядом со школой есть кофейня, пойдём туда».

Се Юаньсин: «Хорошо».

Они шли молча. Се Юаньсин был в смятении: он не знал, что сказать, и поэтому молчал.

В кофейне Линь Сюмин протянул меню Се Юаньсину: «Что вы будете пить?»

Се Юаньсин: «Сначала ты закажи».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Рис

рис

Персик

диапазон

Линь Сюмин: «Ты первый. В детстве ты всегда первым заказывал».

Се Юаньсин опустил взгляд: «Сначала ты».

«Я пойду первым», – раздался голос сзади. Почти сразу после этих слов рядом с Се Юаньсином появился Шэнь Бьянье.

Незваный гость не проявил никакой вежливости и сел прямо на диван, где находился Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье: «Один американо, одно молоко».

Он протянул меню Линь Сюмину: «Что будете пить? Я угощаю».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

рис

Рис

Линь Сюмин: «Синсин не приказывает?»

Лицо Шэнь Бьянье на мгновение потемнело, а затем он быстро сказал: «У него чувствительный желудок, от кофе его тошнит. Молоко вполне подойдёт».

Се Юаньсин, только что приоткрывший рот рядом с ним, тут же сомкнул его. Ему нечего было сказать.

На столе стояли два кофе и один с молоком. Ещё до того, как кто-то успел сделать глоток, Шэнь Бьянье сказал: «Если вам не о чем говорить, я отвезу Синсина обратно».

Се Юаньсин повернул голову, чтобы посмотреть на него, слегка нахмурив брови.

Шэнь Бьянье уловил это боковым зрением, его лицо было мрачным, как чернила, и он внутренне усмехнулся.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

диапазон

рис

Рис

Персик

Он назвал его малышом, так почему он не может называть его Синсин?!

Икс может его так называть, Ши Тинтин может его так называть, и теперь эта высохшая обезьяна, появившаяся из ниоткуда, тоже может его так называть. Почему он не может?!

Почему он был таким послушным? Кем был Се Юаньсин и почему ему позволяли его контролировать?

Он бы все равно ему позвонил!

Линь Сюмин посмотрел на Се Юаньсина: «Мы ещё не сказали ни слова. Ты уже возвращаешься?»

Се Юаньсин глубоко вздохнул: «Нет, я не вернусь».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

диапазон

Персик

Рис

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Неужели ты не сказал ни слова? Эти несколько предложений были просто обезьяньим лепетом?»

Се Юаньсин повернулся к нему, слегка нахмурившись: «Ты что, заболел? Почему ты называешь нас обезьянами?»

Шэнь Бьянье ясно услышал, как скрежещут его зубы, как потемнело его лицо, он скрежетал зубами: «Я тебе не звоню».

«Почему вы его защищаете?»

Се Юаньсин открыл рот, но ничего не сказал, но Линь Сюмин заговорил: «Вероятно, из-за чувства вины».

Выражение лица Шэнь Бьянье слегка изменилось, его взгляд метался между ними. Он учуял слабый аромат феромонов, исходивший от этой Омеги, – запах гнилого банана.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

Рис

рис

Персик

Се Юаньсин уже привлёк Альфу, разве этого недостаточно? Теперь он привлёк ещё и Омегу?

Бета, с таким обаянием?

Невозможный.

Он просто не мог понять, что такого привлекательного было в Се Юаньсин.

Линь Сюмин: «В конце концов, когда я тогда его утешала, он говорил что-то вроде: «Это не твоя мама попала под машину и погибла»».

В то время Се Юаньсин даже поднял на него руку, но он не хотел поднимать этот вопрос перед его нынешними друзьями.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Спутанные мысли Шэнь Бьянье прояснились, и он инстинктивно посмотрел на Се Юаньсина.

Лицо Се Юаньсина было бледным, губы плотно сжаты, но он сидел спокойно, словно заключенный, привязанный к невидимой дыбе, терпящий пытки.

Шэнь Бьянье хрипло сказал: «Он тогда ещё учился в начальной школе. Внезапно он пережил семейную трагедию. Возможно, его слова прозвучали слишком резко, но не стоит его осуждать после всего этого».

Под столом рука Шэнь Бьянье молча покоилась на руке Се Юаньсина, он осторожно разжал его пальцы и просунул внутрь свою руку, позволяя ему ущипнуть их.

Шэнь Бьянье некстати вспомнил то, что Се Юаньсин сказал Х.

Когда он рассказывал о занятиях игрой на пианино, его мать говорила, что он плакал, но продолжал держать голову высоко, как маленький павлин.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

Рис

диапазон

Персик

Только дети, выросшие в избалованности, имели право на своеволие. В то время Се Юаньсин, должно быть, не был таким человеком. Должно быть, он так резко разговаривал с другом, когда внезапно столкнулся с трагедией.

Шэнь Бьянье знал, что слова Се Юаньсина неприятны, но он подумал: «Ну и что?»

Он не мог не задаться вопросом: его мать погибла в автокатастрофе, его друга оттолкнули резкие слова, как Се Юаньсин выжил в одиночестве все эти годы?

Он не видел, чтобы у Се Юаньсина было много друзей. Может быть, потому, что он причинял боль другим и не осмеливался снова заводить друзей, или же он был настолько измотан, что больше не мог заводить друзей?

Сердце Шэнь Бьянье на мгновение безмолвно кольнуло.

И он почувствовал еще большее раздражение, глядя на Линь Сюмина.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Персик

Рис

рис

диапазон

Се Юаньсин тогда был ещё ребёнком. Неужели нужно было помнить неправильно сказанные ребёнком слова?

Линь Сюмин: «Это наше с ним дело».

Шэнь Бьянье собирался что-то сказать, но под столом Се Юаньсин нежно сжал его руку.

Альфы обладали крепким телосложением, а их руки были теплыми даже зимой, как будто от них можно было черпать силу.

Се Юаньсин не отдернул руку. Он посмотрел на Линь Сюмина и тихо сказал: «Прости меня».

Шэнь Бьянье нахмурился, совершенно не осознавая своего чрезмерного фаворитизма. Он выслушал извинения Се Юаньсина, но вместо того, чтобы согласиться, нахмурился.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Рис

Персик

диапазон

рис

Линь Сюмин отпил кофе. Кофе был немного горьковатым, но он улыбнулся: «Я ждал этих извинений годами».

«Я тоже много лет хотел перед тобой извиниться. Мне не следовало просто так уходить в тот день. Мне очень жаль».

«Я не ожидал, что ты съедешь на следующий день и больше не появишься».

«Я не знал, где тебя найти. Ты тогда говорил, что хочешь учиться в A City. Здесь так много школ, что я не знал, какую выбрать. Я не ожидал встретить тебя в A City».

«Синсин, мы очень давно не виделись».

Се Юаньсин поджал губы и мягко улыбнулся: «Брат Сюмин».

Брат… Сюмин?

Когда страсти стали накаляться, Шэнь Бьянье вдруг усмехнулся: «Ши Тинтин сказала, что боится, что вы двое поссоритесь, поэтому я и пришел».

"Скучный."

«Теперь ты говоришь так, будто у вас такие хорошие отношения, что даже приехал в A City специально ради Се Юаньсина. Но разве тогда ты не ушёл только потому, что Се Юаньсин сказал тебе что-то?»

Линь Сюмин: «Тогда я учился только в средней школе».

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Средняя школа — это не маленькая».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

рис

Персик

диапазон

Рис

«Но обезьяны развиваются поздно. Если вы считаете, что уровень IQ у детей младшего школьного возраста всё ещё низок, ладно».

Хех, брат Сюмин.

Запах его феромонов напоминал запах гнилых бананов, а его имя звучало как имя обезьяны.

Линь Сюмин нахмурился и посмотрел на Се Юаньсина. Се Юаньсин сжал руку, которой под столом держал руку Шэнь Бьянье, в кулак и легонько ударил его: «Брат Сюмин тебя не обидел. Что ты делаешь?»

«И он Омега, прояви уважение».

Шэнь Бьянье: «Ну и что, что он омега? Я же альфа, и мне не нравятся мужчины-омеги».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Персик

рис

Рис

диапазон

Линь Сюмин сменил тему и упомянул Се Юаньсина: «Я думал, ты тоже превратишься в Омегу».

«Ваш отчет о врожденных особенностях указал на предрасположенность к Омеге».

Альфа, Бета, Омега — хотя дифференциация обычно происходит в восемнадцать лет, при рождении проводится генетический тест, чтобы предсказать дифференциацию.

Се Юаньсин покачал головой и улыбнулся: «Возможно, это была ошибка дифференциации из-за недоедания».

Хлопнуть!

Кофейная чашка Шэнь Бьянье с грохотом упала на стол, раздался звонкий треск . Его лицо посерело, когда он встал. «Вы, поболтайте».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

рис

Рис

Он собирался убить всю семью Се Чжоу.

У Шэнь Бьянье всё же хватило здравого смысла. Он оплатил счёт, компенсировал стоимость чашки и вышел. Далеко он не ушёл, остановившись у входа, чтобы сделать два телефонных звонка.

Один из них был адресован Лу Цяну.

Шэнь Бьянье: «Сделай мне одолжение, и я проанализирую, что происходит между тобой и Чжоу Чао».

Лу Цян твёрдо заявил: «Мы братья. Твои дела – мои дела».

В глазах Шэнь Бьянье промелькнула ярость, когда он сказал: «Нижний район города А, тюрьма».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

рис

Рис

диапазон

Лу Цян: «Могу».

Умным людям не нужно быть такими прямолинейными, а это значит, что жизнь некоторых людей в тюрьме не будет приятной.

Лу Цян: «Насчёт того, что Чжоу Чао ни с кем не встречается, он что, действительно остепенился? Больше никаких шалостей?»

«Я ничего другого не имею в виду, просто мы все братья, я просто обеспокоен».

Шэнь Бьянье: «Не волнуйся. Он просто на меня злится. В будущем у него будут и девушки, и парни».

Лу Цян с трудом выговорил: «Приятно знать, что он не травмирован. Мы же братья, просто я не привык к его внезапным переменам, даже если это…»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

Персик

диапазон

Рис

Он не успел договорить, как Шэнь Бьянье повесил трубку. Он чувствовал, что с Лу Цяном что-то не так с прошлого раза. Посторонним всё ясно. Подобные разговоры лишь обманывали его самого, и бессмысленно было пытаться обмануть таким образом ещё одного брата.

Второй звонок был доктору Ли.

Шэнь Бьянье прямо заявил: «Может ли недоедание привести к дифференциации в бета-версию?»

Доктор Ли: «Такая вероятность существует, но в нашем обществе очень мало людей, страдающих от недоедания. Вы имеете в виду Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье наморщил лоб: «Хм, есть ли способ заставить его…»

Он сделал паузу и не продолжил.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Доктор Ли вздохнул: «Дифференциация происходит только один раз. Как только она установлена, её уже не изменить, как у человека, который пропустил скачок роста и остался невысоким. Сколько бы он ни ел и ни принимал добавки во взрослом возрасте, он не вырастет выше».

«Ему суждено стать Бетой».

Шэнь Бьянье с тяжёлым сердцем повесил трубку. Вернувшись в кофейню, он увидел, как Се Юаньсин протягивает руку, чтобы коснуться живота Линь Сюмина. Лицо его потемнело ещё больше, почти побледнело.

X пришлось вести, направлять и даже с силой нажимать на руку Се Юаньсина, чтобы тот позволил ему прикоснуться к его прессу.

Хех.

Пресс своего парня он бы не стал трогать.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

Рис

рис

Брат Сюмин, к которому он стремился прикоснуться?

Се Юаньсин не заметил, как вошел Шэнь Бьянье, все еще погруженный в свое изумление: «Какое чудо, здесь что, кариес?»

Он удивленно воскликнул: «Похоже на матку?»

Они с Линь Сюмином были очень хорошими друзьями. Казалось, им не нужно было часто знакомиться снова; стоило им поговорить, и они снова обретали прежнюю, комфортную атмосферу.

Линь Сюмин кивнул: «Оно выросло после того, как я дифференцировался в Омегу. У меня долго болел живот, вот тогда-то оно и росло».

«У меня тогда тоже чесалась и болела шейная железа. Хочешь посмотреть? Можешь потрогать».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Се Юаньсин: «Могу ли я?»

Линь Сюмин: «Ты же бета, трогать можно».

Он наклонил голову, собираясь показать это Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье быстро подошел и встал перед ними двумя, его голос почти вырвался из горла, гортанный, яростный шепот: «Что такого замечательного в том, чтобы смотреть на гнилую банановую железу?!»

«Не смотри. Омеги не такие уж и интересные».

«Бета-версии лучше».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Персик

Рис

рис

диапазон

Его сжатые кулаки громко хрустнули в костяшках. Он не хотел, чтобы Се Юаньсин смотрел на чужую железу, и ещё больше не хотел, чтобы Се Юаньсин протянул руку и коснулся её.

Даже если другой человек был Омегой, это было недопустимо.

Особенно Омега по имени Линь Сюмин.

Братец Сюмин, хех!

В этот момент отвращение Шэнь Бьянье к этому Омеге превзошло его раздражение по отношению к Гао Юфэю, этому Альфе с запахом морской соли.

В основном,

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

рис

диапазон

Рис

Персик

Зачем прикасаться, если вы просто разговариваете?

Сначала позволил Се Юаньсину потрогать свой живот, а затем позволил ему потрогать свою железу.

Мысль о том, чтобы отнестись к Се Юаньсину с холодным приёмом, давно отбросила Шэнь Бьянье. Шэнь даже хотел просто увести Се Юаньсина и следить за ним круглосуточно, внимательнее, чем за собственными глазами, не допуская к нему ни малейшего физического контакта с этим Омегой.

Глава 44

Глава 44. Случайный выстрел* (версия "случайный выстрел").

*擦枪走火 (cā qiāng zǒu huǒ): это идиома, которая буквально означает "случайный выстрел при чистке оружия". В переносном смысле означает "непреднамеренное действие, которое приводит к неожиданным и часто нежелательным последствиям", "случайная искра, переросшая в пожар", "непреднамеренное развитие событий". Часто используется в контексте романтических отношений, когда случайное прикосновение или разговор приводит к более серьезным чувствам или действиям.

擦枪版 (cā qiāng bǎn): "Версия 'случайный выстрел'". Это указывает на то, что данная версия главы, вероятно, содержит более откровенные или пикантные сцены, связанные с развитием отношений между персонажами. "擦枪" здесь используется как сокращение от "擦枪走火".

Конец семестра приближался, и свободные места в библиотеке внезапно стали на вес золота. Даже если за столом никто не сидел, там обязательно лежали книги.

Се Юаньсин и его спутники пришли довольно рано, но им всё равно пришлось долго искать места, на которых не лежали бы чужие вещи.

Удача им улыбнулась, но возникла проблема: их было трое.

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье, замялся и уже хотел сказать: «Ты же раньше никогда не ходил в библиотеку, может, пойдёшь обратно?».

Он уже прокручивал эти слова в голове, как вдруг Шэнь Бянье с бесстрастным лицом смахнул в сторону книги с соседнего стола и холодно бросил:

— Места есть, садитесь.

Он знал: Се Юаньсин попытается выставить именно его, а не Линь Сюмина.

И когда Се Юаньсин действительно собрался это сделать, внутри у Шэнь Бянье вспыхнуло глухое раздражение. Всё равно он не услышит ничего приятного, так что лучше просто заткнуть его.

Раздражает.

Откуда только взялся этот омега? Тощий, как обезьяна, да ещё и с отвратительным запахом феромонов гнилого банана.

Шэнь Бянье не то, чтобы хотел хвостиком ходить за Се Юаньсином, но раз появился этот Линь Сюмин, ему нужно было проследить, чтобы Се Юаньсин держался от него подальше.

Се Юаньсин улыбнулся Линь Сюмину:

— Тогда давай сядем здесь.

Линь Сюмин: — Хорошо.

Улыбается он, чёрт возьми.

С чего бы это ему так улыбаться?

Шэнь Бянье бесцеремонно отодвинул средний стул и сел, намертво перегородив пространство между Се Юаньсином и Линь Сюмином.

Се Юаньсин: — ...

Замешательство Се Юаньсина было слишком очевидным. Шэнь Бянье холодно хмыкнул:

— Ты на первом курсе, он на втором, специальности разные. Только не говори мне, что вам есть что обсуждать во время подготовки.

Се Юаньсин покачал головой и молча сел с краю. За те шесть лет, что он прожил в доме дяди и тёти, он научился мгновенно погружаться в дело в любых обстоятельствах. Сев за стол, он тут же принялся решать задачи.

Кончик шариковой ручки с тихим шорохом скользил по бумаге. Шэнь Бянье же беспрестанно крутил стилус между длинными пальцами с четко очерченными косточками.

Он посмотрел на Линь Сюмина, сидевшего справа, и спросил: — Откуда ты узнал, что Се Юаньсин в Политехническом университете А, и как ты его нашёл?

Честно говоря, университет огромный, людей полно. Два человека с разных курсов и факультетов могли бы до самого выпуска ни разу не встретиться.

Не может же это быть «судьбой»?

Ха, какая к чёрту судьба.

Линь Сюмин: — Я увидел на университетском форуме фото, где Синсин играет на пианино на сцене. В детстве, когда он выступал, его многие любили. Повзрослев, он играет так же красиво.

Шэнь Бянье отрезал: — Твои похвалы не требуются.

Проклятье, значит, выступление на сцене.

Которое он сам же и организовал.

Он что, стал свахой?

Может, когда Се Юаньсин и Линь Сюмин будут разгуливать парой, ему ещё надеть ту дурацкую форму университетской группы этикета и торжественно их встречать?

Шэнь Бянье про себя выругался, на душе стало чертовски паршиво.

Вообще-то он был бы рад, если бы у Се Юаньсина появились друзья, но что это за выходки? Этот омега то даёт Се Юаньсину потрогать свой живот, то железы... Что это значит?

Ну и что, что они «друзья детства»? С какой стати Се Юаньсин лапает железы этой тощей обезьяны?

Чёрт, «друзья детства».

Эти слова отдавались в сердце Шэнь Бянье со злобой. Сама мысль о том, что эти двое выросли вместе, бесила его до крайности.

Не говоря уже о том, что эта обезьяна посмела назвать Се Юаньсина «красивым». Ну красивый, и что? Неужели он не знает, что у Се Юаньсина есть парень?!

Линь Сюмин: — Это не похвала, я просто говорю правду.

На руке Шэнь Бянье, сжимавшей стилус, на мгновение вздулись вены. Он ледяным тоном произнес:

— Раз такой красноречивый, шел бы в комедианты.

Линь Сюмин, которого шпыняли уже несколько раз подряд, выглядел крайне озадаченным. Он знал Шэнь Бянье. Можно сказать, во всем университете не было человека, который бы его не знал, поэтому Линь Сюмин не хотел наживать в его лице врага. Но сейчас он был искренне сбит с толку. Недоумение стало настолько сильным, что он не выдержал:

— Ты не хочешь, чтобы у Синсина всё было хорошо, или ты ревнуешь?

Если это ревность, Линь Сюмин хотел сказать, что на самом деле не представляет угрозы, и эти нападки совершенно незаслуженны.

Шэнь Бянье холодно рассмеялся – то ли от злости, то ли от того, что его задели за живое:

— Я? Буду ревновать к какому-то бете? Мне плевать, что там с Се Юаньсином, ты мне просто сам по себе не нравишься.

Это было просто чувство собственничества, вызванное феромонами, из-за которого ему не хотелось видеть, как Се Юаньсин прикасается к чужим железам. Как маленький ребенок, у которого есть игрушка, и он не хочет, чтобы её трогал кто-то другой.

ЭТО! ВООБЩЕ! НЕ! РЕВНОСТЬ!

Шэнь Бянье добавил: — И разве ты не знаешь, что у Се Юаньсина есть парень?

Линь Сюмин: — Никто не спрашивал, есть ли у Синсина парень. Мне просто кажется, что все твои претензии ко мне связаны с ним.

Шэнь Бянье ледяным тоном: — А если и так, то что?

Сидящий рядом Се Юаньсин несколько раз прерывал решение задачи, но в итоге не выдержал и повернулся к ним:

— Вы собираетесь заниматься? Библиотека – не место для разговоров. Можете вести себя потише?

Шэнь Бянье слегка приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло нечто порочно-насмешливое:

— Слушаюсь, учитель Синсин.

Се Юаньсин: — ...

Се Юаньсин опустил глаза и внушил себе, что это пустое поле в тетради – лицо Шэнь Бянье, со злостью нарисовав там жирный знак умножения, представляя, что это большой крест.

Вскоре после того, как наступила тишина, подошел студент и указал на стол перед Се Юаньсином:

— Друг, кажется, это место занято мной.

Шэнь Бянье поднял взгляд:

— Разве ты не знаешь, что в библиотеке нельзя занимать места заранее?

Студент хотел было поспорить, но, разглядев, кто перед ним, тут же сменил тон.

— Извините, я сейчас же уйду.

Книг у него было много, и все они были сдвинуты Шэнь Бянье в сторону. Собирая их, студент несколько раз задел руку Се Юаньсина.

Шэнь Бянье отодвинул руку Се Юаньсина со стола и посмотрел на того парня с явным недовольством во взгляде:

— Ты задел его одежду. Собираешь вещи – так собирай, зачем к чужим рукам притираться?

Это было лишь легкое касание, Се Юаньсин сам даже не заметил, но Шэнь Бянье среагировал первым. Се Юаньсин посмотрел на руку Шэнь Бянье, лежащую на его запястье, и молча отодвинулся.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Тот парень терся об тебя – ты не уклонялся, а сейчас шустро отстранился.

Се Юаньсин хотел что-то сказать, но, подняв глаза на Шэнь Бянье, заметил его сдвинутые брови и нескрываемую раздражительность во взгляде.

Глаза Се Юаньсина на миг блеснули. Он посмотрел на Шэнь Бянье, подумал и встал:

— Я отойду в туалет. Сходи со мной.

Шэнь Бянье: — Тебе сколько лет, что в туалет провожатые нужны? — Он усмехнулся: — Может, ещё и за ручку пойдем?

Но, несмотря на слова, Шэнь Бянье уже встал следом: — Пошли.

Се Юаньсин: — ...

Сказав, что идет в туалет, Се Юаньсин на самом деле остановился в безлюдном углу. Он потянул Шэнь Бянье за рукав, повернул голову и отклеил блокирующий пластырь:

— Кусай.

На задней стороне шеи всё еще виднелись следы зубов, края покраснели, а вокруг расцвели сине-фиолетовые пятна, похожие на лепестки – следы от жадных поцелуев. Всё это выглядело очень жалко.

Кадык Шэнь Бянье дернулся, в горле тут же пересохло. Он пристально смотрел на шею, но не приближался.

— Что, так сильно хочешь, чтобы я тебя укусил?

Се Юаньсин не омега, укусы в шею не приносили ему ничего, кроме боли. Если бы можно было, он бы, конечно, не хотел этого, но он чувствовал...

— Нет, просто твое состояние кажется не очень хорошим.

Шэнь Бянье вскинул бровь, его тонкие губы изогнулись:

— Заботишься обо мне?

Се Юаньсин покачал головой и честно признался:

— Не совсем. Просто, когда ты в таком состоянии рядом, это мешает мне заниматься.

Ха.

Шэнь Бянье холодно рассмеялся и схватил Се Юаньсина за загривок, как котенка. Се Юаньсин резко вдохнул и вздрогнул от боли.

— Поговорим, когда твоя рана заживет, — Шэнь Бянье запнулся и сухо добавил: — О моем состоянии не беспокойся. Лучше о себе побольше думай.

Се Юаньсин привык к таким словам – в одно ухо влетело, в другое вылетело. Он посмотрел на Шэнь Бянье с сомнением, но всё же произнес:

— Кусай. В последнее время ты кусаешь меня редко.

Частота укусов становилась всё меньше, а интервалы – всё длиннее. Количество пустых флаконов от подавителей в мусорном ведре общежития пугало. Слова доктора Ли и нынешнее состояние Шэнь Бянье заставляли Се Юаньсина переживать, что добром это не кончится.

В конце концов, он получал за это деньги.

Подушечки пальцев Шэнь Бянье легли на шею Се Юаньсина. От легкого прикосновения тот начал дрожать.

— Так дрожишь... Раз боишься, зачем нарываешься?

Се Юаньсин опустил взгляд, его густые загнутые ресницы затрепетали:

— Я не хочу, но ты платишь слишком много.

Шэнь Бянье хмыкнул:

— Со мной ты ведешь счета за каждую мелочь, а этот Линь Сюмин... Он помнит одну твою фразу из детства, душа у него крошечная*, а ты не злишься и еще зовешь его "братом".

*心眼比针尖小 (xīnyǎn bǐ zhēnjiān xiǎo): буквально "сердце/ум меньше кончика иглы". Это означает, что человек очень мелочный, злопамятный, неспособный прощать мелкие обиды.

Се Юаньсин плотно сжал губы так, что они побелели по краям:

— Это не так. Он рассказал только о пустяках. На самом деле... — он замялся и тихо добавил: — Я его ещё и побил.

Шэнь Бянье удивился и ляпнул:

— Оказывается, ты еще с детства руки распускал.

После этой странной фразы оба на мгновение замолчали.

Се Юаньсин немного разозлился:

— Что ты всё вокруг да около, будешь кусать или нет?

Шэнь Бянье: — Рана сзади только начала затягиваться. Если я укушу, ты снова истечешь кровью. — Он помолчал и добавил: — Мне-то плевать, течет у тебя кровь или нет, но, когда тебе слишком больно, ты на вкус становишься горьким.

Шэнь Бянье картинно протянул: — Не вкусно.

Се Юаньсин не чувствовал своего запаха и не мог судить, правда ли это. Поколебавшись, он сказал:

— Ты сам говорил, что я бета и у меня нет железы на шее. Так что для тебя нет разницы, куда кусать. — Задумавшись, он всё же спросил: — Может, укусишь в другое место?

Вообще-то Се Юаньсин не хотел этого говорить. Если Шэнь Бянье готов терпеть и колоть подавители, ему только лучше.

Но когда какой-то незнакомец случайно задел его рукав, Шэнь Бянье так вспылил... Это выглядело слишком странно.

Слова отказа застряли в горле Шэнь Бянье комом. Он сглотнул, и когда заговорил, его голос казался пугающе хриплым:

— В другое место? Может... в плечо? Как думаешь? В правое плечо.

Се Юаньсин замялся:

— Там же шрам...

Голос Шэнь Бянье стал приглушенным, почти нежно-заискивающим:

— Я легонько. Легонько, хорошо?

Глаза Се Юаньсина забегали, но он всё же неуверенно кивнул:

— Хорошо.

Придя к согласию, они по очереди вышли. На перекрестке один повернул налево, другой направо.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Разве мы не в общежитие? Зачем ты возвращаешься в библиотеку?

Се Юаньсин удивился:

— А? Еще же рано. Вернемся в обед, когда пойдем есть. Ты торопишься?

Шэнь Бянье, буквально выдавливая слова, произнес:

— Я. Не. Тороплюсь.

Это его феромоны торопились, а не он сам.

Но если сказать об этом, Се Юаньсин решит, что он спешит.

Ха, ни за что.

Они вернулись на свои места в библиотеке. Шэнь Бянье с шумом сел, его стилус стучал по планшету с такой силой, будто он хотел проткнуть экран насквозь.

Линь Сюмин: — Синсин, давай пообедаем сегодня вне университета, я угощаю. Там открылся новый ресторан тайской кухни, кисло-сладкое меню, тебе должно понравиться.

Шэнь Бянье холодно отказал: — Нет.

Линь Сюмин: — Я спрашиваю Синсина.

Шэнь Бянье: — Это его "нет". У него дела днем.

Ехать куда-то есть – это дорога туда-обратно плюс очередь и ожидание заказа, неизвестно сколько времени уйдет. А если они поедут, то вдруг после еды захотят еще погулять?

Се Юаньсин попытался возразить:

— Вообще-то, можно перенести...

Прежде чем он договорил, раздался голос Шэнь Бянье:

— Нельзя перенести, дело срочное.

Ну и что, что Се Юаньсин его когда-то побил! Это дела давно минувших дней. С какой стати Линь Сюмину потакать? Побил и побил, извинился и дело с концом. Вот Се Юаньсин его самого стукнул, и даже не извинился. С какой стати Шэнь Бянье всегда должен быть на втором плане?

На самом деле он не так уж и спешил, просто был недоволен. Очень недоволен. Где бы молодой господин ни появлялся, его всегда превозносили и ставили на первое место. Но у Се Юаньсина он значил меньше, чем какая-то тощая обезьяна.

Изящные брови Се Юаньсина слегка сошлись на переносице. Он тихо спросил:

— Ты же сказал, что не торопишься?

Шэнь Бянье с мрачным лицом бросил:

— Теперь тороплюсь. Сгораю от спешки.

С одной стороны – пять миллионов, с другой – старый друг, которого он не видел много лет. Се Юаньсин не был офисным работником, но опыт подработок научил его приоритетам. Поэтому он совершенно спокойно выбрал... «продинамить» Линь Сюмина.

Се Юаньсин: — Давай в другой раз, или сходим вечером.

Линь Сюмин перевел взгляд с одного на другого и с улыбкой кивнул:

— Хорошо.

Шэнь Бянье тоже улыбнулся. Холодной усмешкой.

Если Се Юаньсину удастся сходить пообедать с этим Линь Сюмином, Шэнь Бянье возьмет фамилию Се.

Утро в библиотеке пролетело незаметно. Когда они вернулись в общежитие, на столе уже стоял обед, принесенный дядей Гао. У дяди Гао были ключи, которые ему дал Шэнь Бянье – на случай, если их не будет на месте, чтобы еда не остыла.

Се Юаньсин снял рюкзак и сел на стул, а Шэнь Бянье нашел пульт от кондиционера и включил его. Он поднял температуру на пару градусов, чтобы Се Юаньсин не замерз, когда разденется.

«Разденется»... Как только в голове промелькнул образ гладкой спины, в горле у Шэнь Бянье пересохло. Он вытащил из ящика два флакона подавителя, зашел в ванную и вколол их себе в руку. Только когда пустые шприцы отправились в мусорку, он вышел, выглядя внешне спокойным.

В последнее время Се Юаньсин позволял ему выпускать феромоны, и он так и делал. Но слишком много нельзя – Се Юаньсин начинал кашлять и плакать.

Но больше всего Шэнь Бянье боялся собственных неуместных реакций.

Се Юаньсин сидел спиной к комнате, лицом к своей кровати, и не видел, что делал Шэнь Бянье. Он сосредоточенно ел.

Сегодняшние блюда казались по-домашнему вкусными: мелкая желтая рыбка, тушеная курица – ножки были мягкими и пропитанными соусом, и мабо-тофу. Се Юаньсин ел старательно и не спеша.

Шэнь Бянье смотрел на это, и его брови сдвигались всё сильнее. Он взял бутылку воды со стола, открыл её, сделал несколько жадных глотков и, не выдержав, сказал:

— Ешь быстрее.

Се Юаньсин: — ...

Шэнь Бянье подошел к нему, глядя на остатки еды:

— Всё еще ешь? Утром не наелся?

Се Юаньсин поджал губы, бросил прощальный взгляд на последний кусочек тофу и отложил палочки. Рис закончился, а без него тофу был слишком соленым.

Шэнь Бянье в мгновение ока прибрал на его столе, качнул подбородком и скомандовал:

— Раздевайся.

Се Юаньсин: — ...Не говори так, это звучит странно.

Шэнь Бянье был готов взорваться от его медлительности. Нахмурившись, он сказал:

— Если не раздеться, как я тебя укушу? У альфы во рту клыки, а не ножницы.

Се Юаньсин потянулся к пуговицам. С каждой расстегнутой пуговицей взгляд Шэнь Бянье опускался всё ниже – жгучий, почти осязаемый.

— Слишком медленно, давай я, — голос его охрип, и он шагнул вперед.

Напуганный Се Юаньсин мигом расправился с последними пуговицами и скинул пальто.

Под пальто была только водолазка с высоким горлом. Се Юаньсин сжал край ткани, медля:

— Может... всё-таки в шею?

Шэнь Бянье сделал шаг ближе:

— Назад пути нет, — он опустил взгляд на тонкие пальцы Се Юаньсина, сжимавшие край одежды, и глухо произнес: — Ты обещал, Се Юаньсин.

Сказав это, Шэнь Бянье протянул руку, накрыл ладонь Се Юаньсина своей и прошептал еще более хрипло:

— Под ней ничего нет?

Се Юаньсин выдавил «угу», сильнее сжав ткань.

Вообще-то, он бета, мужчина. В том, чтобы раздеться по пояс, нет ничего особенного – летом на баскетбольных площадках или в спортзалах полно парней с голым торсом. Се Юаньсин не хотел ломаться, но взгляд Шэнь Бянье казался таким обжигающим, будто он хотел прожечь эту водолазку и увидеть плоть под ней.

Под этим взглядом Се Юаньсином овладел беспричинный страх. Пока он медлил, за него всё сделали. Шэнь Бянье твердо перехватил руки Се Юаньсина и, ведя их за собой, начал медленно задирать одежду. Словно открывал изысканный подарок, осторожно снимая упаковку.

В комнате работал кондиционер, дул теплый воздух, но как только одежда была снята, Се Юаньсин невольно вздрогнул.

— Не двигайся.

Рука Шэнь Бянье легла на плечо Се Юаньсина. Ладонь была такой горячей, что, казалось, она прожжет тонкую кожу. Этот жар ощущался сильнее, чем тепло от кондиционера.

Се Юаньсин: — Ты будешь кусать спереди или сзади?

Они стояли лицом к лицу, и это было крайне неловко. Се Юаньсин надеялся, что тот выберет спину.

— Сзади, — ответил Шэнь Бянье.

Услышав это, Се Юаньсин с облегчением выдохнул и хотел было развернуться, но рука на плече крепко прижала его, не давая пошевелиться.

?

Что случилось?

Шэнь Бянье посмотрел вниз. Плечо под его ладонью было округлым и гладким. Он чувствовал каждое легкое вздрагивание Се Юаньсина.

Но больше всего он не мог отвести взгляда от того, как при вздохе облегчения слегка приподнялась грудь Се Юаньсина.

Если сейчас передумать и сказать, что он хочет укусить здесь...

Порочная мысль только успела зародиться, как раздался спокойный голос Се Юаньсина:

— На что ты смотришь?

Кадык Шэнь Бянье дернулся:

— Ни на что. Смотреть-то особо не на что, так себе.

С этими словами он убрал руку, позволяя Се Юаньсину повернуться. Когда тот оказался спиной, взгляд Шэнь Бянье стал темным и тягучим. Он уже касался этой кожи. Ощущение нежности, кажется, всё еще осталось на кончиках пальцев. Шэнь Бянье неосознанно потер подушечки пальцев и облизал губы.

Чёрт, почему она такая нежная?

И розовая... Эти вкрапления – нежно-розовые на фоне фарфорово-белой кожи, будто лепестки на снегу. Они так выделялись... Так хотелось попробовать их на вкус. Узнать, настолько ли они сладкие, как кажутся. Чертовски красиво. Хотелось взять в рот и посасывать.

Но Шэнь Бянье понимал: Се Юаньсин никогда на это не согласится. Лучше и не заикаться.

Ничего, у него есть другие места, которые можно кусать.

Но... Шэнь Бянье невольно подумал: если бы это Х просил и уговаривал, стал бы Се Юаньсин сам подставляться, робко умоляя Х попробовать?

Шэнь Бянье тихо прищелкнул языком, глядя на худую шею и плечи перед собой, и подумал:

«Ну и что, что тебе нравится Х.

Первым это увидел я. Первым коснулся и укусил – тоже я».

Шэнь Бянье протянул руку и осторожно коснулся правого плеча Се Юаньсина

Шрам от ожога был неровный, ярко-красный; круглое пятно в центре делало весь рисунок похожим на взрыв пламени. На белой гладкой спине этот участок размером с ладонь смотрелся пугающе красиво: красное и белое вперемешку, бросалось в глаза.

Красивый до смерти… малыш.

Се Юаньсин резко дернулся, его голос дрожал:

— Ты… ты же говорил, что укусишь?

Голос Шэнь Бянье стал невнятным и тягучим, будто он говорил с полным ртом патоки:

— Я укушу, малыш. Я же обещал – легонько. Сначала вылижу до мягкости, тогда болеть не будет.

Он нагло врал, продолжая слизывать и покусывать круглый шрам от сигареты. Язык раз за разом проходил по коже, оставляя влажные следы, похожие на движения горячей змеи. Он не просто лизал – он слегка посасывал и прихватывал зубами кожу. Это больше походило на жадные поцелуи, чем на подготовку к укусу.

Маленький шрам от этих ласк покраснел и начал гореть. Ноги Се Юаньсина подкашивались, он с трудом стоял, ожидая боли. Но он ждал напрасно. Вместо боли чувствовался только зуд – липкий и тягучий, затягивающий, как в болото.

Запоздало несчастный бета понял, что его обманули. Он попытался отстраниться:

— Раз не кусаешь – отпусти.

Не успел Се Юаньсин сделать и шага, как его бесцеремонно схватили за талию и притянули назад, с силой прижав к твердой, горячей груди.

— Ты! — Се Юаньсин резко обернулся, его лицо пылало то ли от стыда, то ли от гнева. Что-то отчетливо и недвусмысленно уперлось в него.

Схватив одежду, с пылающими ушами, он уже хотел разразиться проклятиями, но наткнулся на жгучий, тяжелый взгляд Шэнь Бянье. Гнев застрял в горле, и Се Юаньсин позорно бежал.

В комнате плотным маревом стоял запах догорающего костра. В глазах Шэнь Бянье промелькнула борьба, но в итоге он просто сел, решив – будь что будет.

— Малыш, оденься. Включи обогрев в ванной, не простудись.

Громкость его голоса перекрыл звук расстегивающейся молнии. Тот, к кому он обращался, услышал только слова.

Из ванной через балкон донесся яростный голос:

— Тебе-то что!

Шэнь Бянье произнес медленно и хрипло:

— И посиди там немного. Пока не выходи.

В ванной тут же воцарилась тишина. Се Юаньсин не издал ни звука. Шэнь Бянье приглушенно рассмеялся.

Спрятавшийся в ванной Се Юаньсин увидел в пустом до этого мусорном ведре еще два пустых шприца от подавителя. В бессильной ярости он ударил кулаком по стеклянной двери – его единственный акт протеста.

Глава 45

Глава 45. Я только посмотрю (не удержался и глубоко поцеловал...)

Тук-тук...

После двух ударов в дверь, в комнату общежития заглянул Гао Юйфэй. Увидев того, кто находится внутри, он еще раз огляделся по сторонам и только тогда спросил:

— Старший Шэнь, а Се Юаньсин здесь? У меня к нему небольшое дело.

Шэнь Бянье даже головы не поднял, продолжая делать заметки стилусом на планшете.

— Нет его.

Он всегда был холоден с посторонними, поэтому Гао Юйфэй не заметил ничего странного, лишь слегка удивился:

— И куда же он ушел? В последние дни старший Шэнь постоянно с ним вместе, я уж думал, у вас отношения наладились.

Эта фраза стала запалом. Шэнь Бянье резко повернулся, в его взгляде читалось раздражение, а лицо приняло суровое, почти яростное выражение:

— Какое мне дело до того, куда он ушел? Закрой дверь и выметайся.

Гао Юйфэй смущенно втянул голову, закрыл дверь и поспешно ретировался.

«Так хорошие у них отношения или нет?» — гадал он.

Со временем все в соседних комнатах узнали: когда Шэнь Бянье заказывал еду, он заодно просил доставить порцию и для Се Юаньсина. Продукты всегда были высшего качества, некоторые из них студенты видели только в интернете – обычному учащемуся такое было не по карману.

Если говорить, что отношения плохие – так вроде слишком уж заботливо. Гао Юйфэй даже завидовал до глубины души: почему его в свое время не поселили в одну комнату с Шэнь Бянье?

А если говорить, что хорошие – то порой Шэнь Бянье бывал настолько холоден, что ничего не поймешь.

Гао Юйфэй ушел в полном замешательстве, даже не подозревая, что еда, которую приносили каждый день точно по расписанию, вовсе не была «заодно» с заказом Шэнь Бянье. Наоборот – это Шэнь Бянье был тем, кому еда доставалась «заодно».

После ухода Гао Юйфэя в комнате воцарилась тишина. Стилус в руке Шэнь Бянье замер на экране планшета – он давил на него с такой силой, что на дисплее едва не расплылись светлые пятна.

После того дня атмосфера между ним и Се Юаньсином стала странной. Разбушевавшиеся феромоны не позволяли ему раскаяться в содеянном, но продолжать постоянно ходить хвостиком за Се Юаньсином теперь казалось неуместным.

Раздражает.

Еще больше его бесило то, что реакция Се Юаньсина осталась прежней, а вот сам Шэнь Бянье изменился. Наверное, потому что тот поступок действительно был невежливым – его грызла совесть. Се Юаньсин вел себя как обычно, даже не краснел.

«Ну и ладно. Се Юаньсин его не любит, он Се Юаньсина тоже. Когда феромоны придут в норму, они разойдутся, и Се Юаньсин не станет его преследовать».

Раздался хруст. Тонкий стилус не выдержал нагрузки и согнулся. Шэнь Бянье небрежно отбросил его в сторону, взял телефон и, переключив аккаунт, написал Се Юаньсину.

X: «Малыш, завтра ведь начинаются экзамены?»

X: «Устал от подготовки? Хочешь, закажу тебе чай с молоком?»

Ответа не последовало.

Шэнь Бянье цыкнул и отшвырнул телефон.

«Не отвечаешь – и не надо. Как раз будет пара дней холодной паузы, а после сессии Се Юаньсин уже не отвертится от встречи».

В библиотеке компания Се Юаньсина пополнилась еще двумя людьми.

Случайно встретив Ши Тинтин и Тантан, они уселись вчетвером. Телефон Се Юаньсина стоял на беззвучном режиме и тихо покоился в кармане куртки. Сидевшая напротив Ши Тинтин устала писать, потянулась и, заметив, что все трое смотрят на нее, смущенно улыбнулась.

Ши Тинтин: — Синсин, ты разобрался с тем, чтобы остаться в общежитии на зимние каникулы?

Се Юаньсин кивнул: — Да, я уже сдал заявление куратору.

Ши Тинтин: — Моя семья живет прямо здесь, в городе А. Когда на каникулах будет время, давай я приду к тебе погулять.

Се Юаньсин оставался в кампусе один, и было ясно, что ему будет одиноко. Она не хотела спрашивать, почему он не едет домой на Новый год, поэтому просто предложила составить компанию.

Се Юаньсин слегка прищурился от улыбки и покачал головой:

— Боюсь, времени не будет. Я уже нашел подработку. Прямо в день последнего экзамена пойду на собеседование, а на следующий день уже выхожу на работу.

Тан Тан: — А?

Ши Тинтин: — Чего? Не слишком ли это тяжело? Одному, в одиночестве... работать?

Сидевший рядом Линь Сюмин с улыбкой добавил:

— Тяжеловато, конечно, но, по крайней мере, в общежитии он будет не один – я тоже остаюсь. У меня на каникулах здесь дела, не могу уехать.

Се Юаньсин кивнул: — Ничего страшного. Поскольку я студент политеха университета А, хоть это и подработка, образовательный центр готов платить мне восемь тысяч. — Его глаза сияли, он совершенно не считал работу в каникулы чем-то изматывающим, наоборот, ждал ее с нетерпением. — А если остаться дежурить на китайский Новый год, то за эти дни платят в тройном размере. За два месяца можно заработать двадцать тысяч. На втором и третьем курсе будет легче – я смогу пойти стажером в компанию по разработке ПО. Пусть зарплата там будет ниже, зато к выпуску у меня будет опыт, с которым возьмут в приличную фирму.

Ши Тинтин: — ...То есть ты каждые каникулы собираешься работать? Набивать опыт и резюме? — Она бессильно вздохнула. — Синсин, ну ты и стахановец. Неужели не устаешь?

Тантан легонько толкнула ее под столом: было понятно, что Се Юаньсин не отдыхает и не едет домой не только из трудолюбия.

Се Юаньсин поджал губы в улыбке: — Да нормально всё.

По сравнению с бесконечными побоями и оскорблениями, когда приходилось выкраивать время на уроки в перерывах между готовкой, мытьем посуды и стиркой, нынешние трудности были хотя бы ради него самого. Мечта выкупить дом висела перед ним как морковка перед осликом, давая неиссякаемую энергию.

В перерыве между разговорами Се Юаньсин достал телефон проверить время и увидел сообщения от X и Гао Юйфэя. Слушая болтовню девчонок, он опустил голову и ответил X:

«Угу, завтра экзамен. Чай не нужно, я тут не один».

Затем он открыл сообщение от Гао Юйфэя и нахмурился.

Гао Юйфэй: «Сяо Юань, SOS! Можешь помочь мне сделать презентацию для группового проекта? Я реально зашиваюсь».

Се Юаньсин: «Сделай сам, я тоже занят».

Гао Юйфэй удивился – он не ожидал отказа. Раньше Се Юаньсин никогда не отказывал в таких просьбах.

Он не сдавался: «Сяо Юань, лучший Сяо Юань на свете! Там всего-то чуть-чуть подшаманить».

Се Юаньсин: «Если чуть-чуть – сделай сам».

С этими словами он положил телефон на стол. Гао Юйфэй не был плохим человеком, он был общительным, но порой не знал границ: как только сам становился занят, сразу пытался спихнуть дела на других. Разок-другой – ладно, сокурсники всё-таки, но, когда это становится системой, да еще и в разгар сессии – это начинало раздражать. Расстроится Гао Юйфэй или нет, Се Юаньсина сейчас волновало меньше всего.

Короткий перерыв закончился, и снова началось погружение в безбрежное море знаний.

Спустя какое-то время Се Юаньсин поднял голову от тетради, услышав вибрацию телефона.

— Алло?

На том конце ответили:

— Ваша доставка прибыла. Я у входа в библиотеку, карты нет, зайти не могу. Выйдите забрать?

Се Юаньсин удивился, но вышел и вернулся с четырьмя стаканами молочного чая.

Ши Тинтин радостно воскликнула:

— Синсин, ты такой милашка! Неужели угощаешь нас чаем? Ой, ну мне даже неудобно, хи-хи.

Кончики ушей Се Юаньсина покраснели:

— Это не я заказывал.

Он открыл пакет. Глазастый Линь Сюмин заметил на среднем стакане записку:

«Молоко с густым пюре таро – для Синсина. Не знаю, что любят друзья Синсина, поэтому заказал на свой вкус».

Линь Сюмин подмигнул: — Парень прислал?

Ши Тинтин и Тантан переглянулись и заговорщицки заулыбались:

— Ну тогда спасибо нашему Синсину! Повезло же нам, и парню твоему тоже передавай спасибо.

Се Юаньсин чувствовал, как пылают уши:

— Не за что, давайте дальше заниматься.

Ему хотелось написать X, но под сощуренными взглядами друзей стало неловко, и он не взял телефон. Да и спрашивать было не о чем. Зная X, тот на девяносто девять процентов сделал это, чтобы пометить территорию, услышав, что Синсин не один. Смысл этой записки был вовсе не в вежливости.

Ближе к обеду, когда компания разошлась, Се Юаньсин увидел новые сообщения от X и подумал: «Ну точно».

X: «Кто там с тобой? Друзья, малыш? Две девушки и тот чересчур активный альфа?»

X: «Это они, малыш? Или есть кто-то еще более противный?»

X: «Заказал тебе чай. И еще три стакана, если вдруг мало – скажи мне».

Се Юаньсин: «Там не альфа, а мой другой друг, он омега. Но нас действительно было четверо».

Шэнь Бянье, разумеется, знал, что там не альфа – Гао Юйфэй только что заходил к ним в комнату. Но в роли «X» он пока «не знал» ничего об этой «тощей обезьяне» (так он назвал про себя Линь Сюмина). Угощать «тощую обезьяну» чаем Шэнь Бянье не горел желанием, но понимал: если заказать меньше, Се Юаньсин наверняка отдаст свою порцию. А это недопустимо.

X: «Омега? Парень? Малыш завел нового друга?»

Се Юаньсин: «Нет, мы соседи с детства».

X: «Соседи с детства? Друг детства, малыш?»

X: «Как его зовут, малыш?»

Се Юаньсин: «Линь Сюмин».

X: «Линь Сюмин? Сю?*»

*Здесь "Сю?" – это, скорее всего, попытка уточнить, какое именно "Сю" имеется в виду в имени "Сюмин", так как в китайском языке иероглифы с одинаковым произношением могут иметь разное написание и значение. Это, как если бы кто-то спросил: "Иван, И-В-А-Н или И-В-А-Н-И-Й?"

X: «Малыш хорошо с ним общался в детстве? Раз вы сейчас вместе в библиотеке, значит, у вас отличные отношения».

X: «Какой у него характер? Он хвалит малыша?»

X: «Малыш ведь любит похвалу. Наверное, старый друг умеет хвалить малыша».

X: «Малыш, я ревную».

X: «Хочу заткнуть малышу ушки, чтобы малыш не слышал ничьей похвалы, кроме моей».

Се Юаньсин: «Что за глупости ты выдумываешь? Мы просто друзья».

«Ладно, — подумал Шэнь Бянье, — скоро экзамены. Не стоит сейчас отвлекать малыша этими разговорами. Вот сдаст всё – тогда и встретимся».

X: «Прости, малыш. Я накрутил себя».

X: «Это потому что я слишком сильно тебя люблю. Простишь меня?»

X: «Тебе еще учиться днем, да? Малыш, иди занимайся, не отвлекайся на меня».

Се Юаньсин ответил «хорошо» и отложил телефон. У него действительно было полно дел: помимо экзаменов – куча бланков, анкет и прочей суеты. Плюс подготовка к собеседованию. На переписку времени почти не оставалось.

***

Три дня экзаменов пролетели один за другим. Выйдя из аудитории после последнего испытания, Се Юаньсин с облегчением выдохнул: «Наконец-то всё».

Он накинул черный рюкзаки на плечи, прошел сквозь толпу студентов к воротам университета и зашагал к автобусной остановке. Пока ждал автобуса, выключил беззвучный режим. Едва он это сделал, телефон завибрировал – как будто человек на другом конце почувствовал это.

X: «Малыш, закончил с экзаменом?»

X: «Я купил билет до города А. Буду через час».

Се Юаньсин опешил и поспешно настрочил:

«Сдавай билет! Мне нужно на собеседование, я не смогу встретиться».

Пауза длилась лишь мгновение, после чего сообщения посыпались лавиной – тревожные, резкие и обиженные.

X: «Ну как же так, малыш».

X: «Мы же договаривались встретиться?»

X: «Малыш был таким холодным всю сессию, я так долго ждал».

X: «Мы же встречаемся, малыш. Почему ты такой холодный?»

X: «Или у тебя появился друг детства и я больше не нужен? Так нельзя, малыш».

X: «Что вообще хорошего в этих омегах? Не общайся с ним».

Се Юаньсин был в шоке: «Он тут ни при чем. Почему ты ревнуешь ко всем подряд?»

X: «Если малыш не встретится со мной, я этого не вынесу».

X: «Я ревную, даже если малыш просто на кого-то смотрит».

X: «У малыша теперь есть друг из детства, и малыш ко мне охладел. Так нельзя».

X: «Если я что-то делаю не так, я исправлюсь, малыш».

X: «Давай встретимся. Хочу поцеловать малыша. Если не хочешь целоваться – я сдержусь. Хочешь, надену электронный ошейник?»

X: «Или малыш просто не хочет меня видеть?»

X: «Малыш, мне так плохо».

Се Юаньсин хотел сделать X сюрприз, когда получит первую зарплату, но, видя, что состояние парня становится неадекватным, решил объясниться:

«Мне нужно пройти собеседование. Буду работать два месяца, и на первую зарплату куплю тебе подарок».

Он уже присмотрел его в интернете. Если немного сэкономить на еде во время работы, денег должно было хватить.

X: «Малыш, не нужно подарков. Я хочу видеть ТЕБЯ, а не подарок».

Се Юаньсин: «Давай в другой день? Сегодня собеседование, я правда не могу. Я уже жду автобус у ворот. Мне нужно заработать на учебу».

Чат на мгновение затих. Затем пришло полное горечи:

«Я не могу просто перевести малышу денег? Чтобы малыш так не мучился?»

Се Юаньсин: «Я не мучаюсь. Мне нравится это делать».

Покупать подарок для X на деньги самого X – в этом не было смысла. Как бы ни закончился их странный "роман по переписке", он действительно любил X и хотел выразить это своим трудом. К тому же X и так сделал для него слишком много.

X: «И где у малыша собеседование?»

Се Юаньсин: «В образовательном центре "Хунван"».

Автобус подошел к остановке. Се Юаньсин убрал телефон и зашел в салон. Внутри было много студентов с чемоданами – они ехали до вокзала, чтобы отправиться домой. Лишь Се Юаньсин сидел с пустыми руками, без багажа, словно перекати-поле.

Телефон зазвонил. Се Юаньсин, мечтательно смотревший в окно, ответил:

— Алло?

Голос Шэнь Бянье был ровным:

«Ты где?»

Се Юаньсин: — В автобусе. А что?

Шэнь Бянье: «Отменяй все планы на каникулы. У меня сбой феромонов, ты должен быть рядом в любой момент.»

Се Юаньсин нахмурился: — В контракте указано только учебное время. Каникулы туда не входят.

Шэнь издал недовольный звук:

«Знаю. Но мои феромоны без тебя не справляются, я ничего не могу поделать. Ты думаешь, мне очень хочется проводить с тобой время целыми днями? Назови цену. Два месяца каникул. Сколько хочешь за то, чтобы остаться со мной?»

Се Юаньсин: — Я уже нашел подработку на каникулы.

Шэнь Бянье: «Сколько тебе там заплатят?»

Се Юаньсин: — Дело не в деньгах. Наш контракт не покрывает каникулы. Если у тебя проблемы с феромонами – приходи в общежитие после девяти вечера, я буду на месте.

Шэнь замялся: «Ты остаешься в общаге?»

Се Юаньсин: — Да.

Шэнь Бянье: «Почему не сказал мне?»

Се Юаньсин с недоумением: — А почему... я... должен... тебе говорить?

Последнее «тебе» он выделил интонацией, что неприятно резануло слух Шэнь Бянье. Тот сдержался и не вспылил:

«Переезжай ко мне домой. Я буду платить тебе отдельно. Так мне будет удобнее.»

Се Юаньсину предложение показалось заманчивым, но он отказал:

— Не нужно. Сейчас ты кусаешь меня раз в десять дней. Нет смысла переезжать. Можешь приходить в общежитие раз в неделю. Считай это моей благодарностью за то, что помог с адвокатом. Денег не возьму.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Глядите, какой щедрый выискался при такой-то нищете. Се Юаньсин, ты хоть знаешь, что такое «не ценить добра»?

Се Юаньсин молча сбросил вызов. Если бы не остатки моральных принципов, он бы содрал с этого наглеца три шкуры. Но перспектива видеть Шэнь Бянье каждый день и выслушивать его колкости была невыносима даже за деньги.

«Некоторые деньги лучше не зарабатывать», — решил он.

К тому же он действительно чувствовал себя обязанным за помощь в суде.

«Слишком я добрый», — вздохнул он про себя.

Автобус зашипел тормозами. Се Юаньсин вышел и направился к офису «Хунван». На ходу телефон снова пискнул. Он думал, это X, но написал Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье: «Ты, я смотрю, осмелел? Трубку бросаешь».

Шэнь Бянье: «Я же сказал, что буду платить. Сейчас каникулы, с какой стати я должен тащиться ради тебя обратно в универ? Твои дела важнее моих?»

Шэнь Бянье: «Живи у меня. Жилье и еда за мой счет. Это в сто раз лучше твоей паршивой подработки».

Шэнь Бянье: «И не прикидывайся, что не видишь сообщений».

Се Юаньсин: «Я не прикидываюсь, просто не хочу отвечать».

Шэнь Бянье чуть телефон не раздавил от злости: «Если бы не эта дурацкая болезнь, ты думаешь, я бы захотел видеть тебя в своем доме?! Меня даже в одной комнате с тобой жить бесит. Не будь таким самовлюбленным, Се Юаньсин».

Се Юаньсин перечитал это трижды. Он так и не понял, в каком месте он проявил самовлюбленность, поэтому просто проигнорировал сообщение.

Центр «Хунван» занимал второй этаж здания на торговой улице. Поднявшись, Се Юаньсин увидел ресепшен и офисы за матовыми стеклянными дверями.

— Здравствуйте, учитель Го на месте? Я на собеседование.

Любой отбор в сфере образования подразумевает пробный урок. Когда Се Юаньсин стоял за кафедрой в своем длинном пальто – стройный, подтянутый, со спокойной, заранее отрепетированной речью – он казался совсем другим человеком, не тем угрюмым парнем с вечно опущенной головой.

Когда два этапа собеседования закончились и все условия были обговорены, Се Юаньсин с облегчением вышел из здания.

Уже совсем стемнело. Город сиял огнями. В тени на противоположной стороне улицы стоял высокий мужчина. Увидев выходящего Се Юаньсина, он размял затекшее тело.

Изначально он просто хотел взглянуть. Сам не знал, зачем – просто взглянуть. Но когда увидел, как тот выходит, в груди что-то раздулось, становясь огромным и пустым, как ненасытная бездна.

Шэнь Бянье стиснул зубы и, пряча взгляд, нырнул в соседний переулок. На ходу он достал из кармана ошейник и, слегка наклонив голову, застегнул его на шее.

Его высокая фигура скрылась в глубине подворотни. Словно охотящийся волк, он затаился в углу, ожидая добычу.

Се Юаньсин зашел в узкий темный переулок – самый короткий путь к остановке. Когда чья-то рука обхватила его запястье, он, несмотря на свою смелость, чуть не закричал от испуга.

Но тут же услышал знакомый, нежный голос:

— Малыш.

В следующую секунду Се Юаньсин был втянут в самую густую тень.

— Малыш, малыш, мой малыш... — Нежный голос приобрел странную, тягучую окраску. Одной рукой незнакомец удерживал его, а другой лихорадочно переплетал свои пальцы с пальцами Се Юаньсина.

В темноте на Се Юаньсина нависло рослое тело. В ладонь Се Юаньсина вложили маленький, холодный предмет. Не успел он осознать, что происходит, как X прошептал:

— Нажми, если станет невыносимо, малыш.

«Невыносимо? Что невыносимо? Нажать что? Неужели электро...»

Подбородок Се Юаньсина перехватили пальцы, и губ коснулось резкое тепло. Се Юаньсин не хотел нажимать, но от испуга привычно сжал кулак, и кнопка под пальцем щелкнула.

X глухо охнул, но не отстранился ни на миллиметр. Его губы почти касались губ Се Юаньсина:

— Мы договаривались, малыш, что при встрече ты дашь мне поцеловать тебя. Ты не можешь так со мной поступать. — Он снова тяжело и прерывисто вздохнул. — Нельзя нарушать обещания.

Дыхание Х казалось обжигающим, нетерпеливым и свирепым. Он снова впился в мягкие губы, напрочь игнорируя бьющий током ошейник.

Почему он отказывает? Почему отказывает обоим?

Пусть Шэнь Бянье неприятен, но почему он отказывает «ему»?

Обида и неудовлетворенность не находили выхода, превращаясь в яростный поцелуй.

Се Юаньсин поспешно выключил кнопку и попытался отвернуться, надеясь хоть на глоток воздуха.

— Не... мх...

Едва он открыл рот, как чужой язык бесцеремонно проник внутрь. Глаза Се Юаньсина расширились. X целовал глубоко, крепко сжимая челюсть парня, не давая отстраниться. Его влажный, горячий язык захватывал пространство, словно при штурме крепости, отнимая у Се Юаньсина дыхание и волю. Х лизал настойчиво и резко. Он обхватывал язык Се Юаньсина, посасывая его, словно сладкое желе, не в силах оторваться, впадая в какое-то исступленное обожание.

Голос Х звучал неразборчиво, но с явным наслаждением:

— Малыш... — выдохнул он, на мгновение отрываясь от влажного рта и слизывая капельки с припухших губ. — Наконец-то я тебя целую. Какой ты сладкий... Не прячься от меня, малыш. Умоляю тебя, хорошо?

Тело Се Юаньсина обмякло, в голове затуманилось. Он выглядел растерянным и очаровательно заторможенным, просто жадно хватая ртом воздух и не в силах вымолвить ни слова.

Глава 46

Глава 46. Съел сладкую Звёздочку!!……

В мрачном, узком переулке двое прятались в темноте и целовались, сплетаясь друг с другом. Несмотря на разгар зимы, Се Юаньсин чувствовал, как его тело полыхает жаром.

— Нельзя... больно... губы слишком болят от поцелуев.

Се Юаньсин толкнул возвышающуюся перед ним фигуру, пытаясь увернуться от бесконечных поцелуев. Стоило ему лишь слегка поджать губы, как он почувствовал покалывание – похоже, кожа была содрана.

X целовал жадно и глубоко, посасывая и прикусывая мягкую плоть губ, словно ненасытная гиена.

В темноте воцарилось молчание. Спустя мгновение Се Юаньсин почувствовал, как чьи-то подушечки пальцев мягко коснулись его губ, а сверху раздался голос X:

— Тогда поцелуемся чуть позже.

А? В смысле «поцелуемся чуть позже»?

Се Юаньсин растерянно распахнул глаза. Его лицо сейчас пылало, а широко открытые влажные глаза делали его похожим на аппетитный томат в сахарном сиропе – один взгляд на него вызывал жажду.

У альф отличное зрение, и X видел всё это. Его взгляд стал одержимым и обжигающим.

Он снова начал склоняться к Се Юаньсину. Не видя этого, но чувствуя движение, Се Юаньсин в испуге уперся в него руками и пролепетал:

— Погоди, не сейчас...

X со вздохом притянул его к себе и обнял. Голос Х звучал хрипло и нежно:

— Малыш. Мой малыш Синсин.

Се Юаньсин почувствовал себя огромной подушкой, которую крепко-крепко сжали в объятиях. Руки на талии были сильными и мощными, объятия казались настолько тесными, что становилось немного больно.

Где-то он читал, что люди, когда чувствуют усталость или разочарование, «подзаряжаются», обнимая пушистые вещи или подушки. Се Юаньсин не был глуп и чувствовал, что с настроением X что-то не так.

Он послушно побыл этим «пауэрбанком» какое-то время, а затем тихо спросил:

— Что с тобой?

X: — М-м?

Х, казалось, слегка усмехнулся: — Просто слишком сильно хотел тебя увидеть, малыш. Я тебя напугал?

Се Юаньсин поджал губы – они всё еще саднили.

Напугать – нет, не напугал, но...

В их прошлые две встречи X тоже был порывист, но не так, как сегодня. Сегодня в его действиях сквозило какое-то невыплеснутое недовольство; он был так тороплив, что Се Юаньсин кожей чувствовал его тревогу.

— Разве мы не встречаемся? Ты часто говоришь: если ты сделаешь что-то не так, чтобы я сказал тебе, и ты исправишься. Со мной так же: если я в чем-то виноват, скажи мне, и я тоже исправлюсь.

X протянул руку и коснулся щеки Се Юаньсина. Подушечки пальцев ощущали гладкость и нежность кожи. Это было почти благоговейное поглаживание.

— Малыш ни в чем не виноват. Наш Синсин во всем идеален.

Се Юаньсин задумался: — Это из-за того, что я долго не соглашался на встречу? Но в последнее время из-за экзаменационной недели я правда был очень занят. Мне еще нужно готовиться к пробному уроку для подработки, сегодня действительно было собеседование.

X: — Я знаю. Малыш не должен винить себя.

О, значит, причина не в этом.

Се Юаньсин моргнул в темноте и спросил снова: — Это из-за моего друга? Линь Сюмина?

X замолчал. В переулке было темно и тихо, настолько, что слышались крики зазывал из кондитерской неподалеку, где шла распродажа.

Угадал.

Но Се Юаньсин не понимал. Он четко осознавал, что Линь Сюмин – просто друг. Се Юаньсин спросил:

— Что с ним? Он тебе не нравится? Почему?

Голос X звучал глухо и раздраженно: — Ничего.

Се Юаньсин ткнул Х пальцем: — Будь честен. Я глупый, я не умею гадать. — В темноте выражение лица Се Юаньсина стало серьезным: — Сердце не умеет говорить, оно спрятано глубоко. Поэтому и нужен рот, чтобы описывать то, что в нём, выражать чувства. У нас есть голос, чтобы говорить о любви, выражать обиды и жаловаться на недовольство. Одних поцелуев мало, нужно давать сердцу голос.

X, казалось, опешил. Тревога в его взгляде медленно угасла, но, когда он собрался заговорить, слова словно застряли в горле.

X: — Малыш. — Он нежно позвал его, немного беспомощно: — Я боюсь, что, если скажу, ты сочтешь меня мелочным.

Се Юаньсин не сдержался и прыснул, честно признавшись: — По-моему... ты никогда и не был великодушным. — И, боясь, что X разозлится, он быстро добавил: — Но, если быть слишком щедрым, это уже не любовь. Это игра на вылет только для двоих.

X снова замолчал, но Се Юаньсин терпеливо и молча ждал.

Спустя долгое время сверху донесся голос X, который заговорил с явным трудом:

— Ты согласился встречаться со мной... это ведь из-за Линь Сюмина?

В этот момент Се Юаньсин почувствовал себя студентом первого курса, которому подсунули математическую задачу для докторантуры.

Се Юаньсин: — Что?

X: — Я не называл тебе своего имени. Ты знаешь меня только как Х. А в имени Линь Сюмина тоже есть Х*. К тому же вы выросли вместе, вы друзья детства.

*Здесь имеется в виду, что в транслитерации (пиньине) имени Линь Сюмина 林修明 (Lín Xiūmíng) присутствует звук, написание которого похоже на "X". В пиньине буква Х читается как «сь».

X: — Мы встречаемся, и тебе всё равно, что ты не видишь моего лица. Это странные отношения, но ты никогда не возражал. Ты используешь меня как замену ему?

У Се Юаньсина запульсировало в висках. Это звучало как какой-то бред, настолько дикий, что ему захотелось вскрыть череп X и посмотреть, что там внутри.

Только что он называл себя глупым. Но теперь стало ясно: кто бы ты ни был, даже самый умный человек не угонится за ходом мыслей X. Его логика казалась такой же абсурдной, как попытка приварить железную дорогу к облакам.

Се Юаньсин глубоко вздохнул и сказал:

— Тебе... стоит выделить время и проверить голову.

Несмотря на то, что в него «ткнули», камень на душе X странным образом улегся на место. Расслабившись, он ощутил, как в голове всплыли две мысли, одна за другой.

Первая: оказывается, малыш умеет язвить и X, а не только Шэнь Бянье.

А вторая...

— Малыш тоже переведет мне восемь юаней на талон к врачу?

Се Юаньсин угрюмо ответил: — Переведу тридцать. С такой головой обычный врач не поможет, надо идти к профессору. — Затем он беспомощно вздохнул: — Не придумывай всякие странности. Линь Сюмин, когда только пошел в среднюю школу, признался в любви девочке с короткой стрижкой. Он думал, что она парень, спрашивал, будет ли она его парнем, и говорил, что его не смущает ее низкий рост... Та девчонка его три квартала матом крыла. Я знаю о нем столько постыдных историй, как я мог бы вообще... — Се Юаньсин не смог договорить, почувствовав дрожь отвращения.

X не интересовался историями про Линь Сюмина, они не вызвали у него эмоций. Он лишь сказал:

— Я был неправ, малыш. Не стоило надумывать, но...

Се Юаньсин нащупал в темноте его лицо: — У нас ведь и так отношения по сети. Ты не даешь мне смотреть на тебя, у тебя свои причины, и я верю тебе.

Если бы он увидел его лицо, этим отношениям пришел бы конец. Се Юаньсин не хотел этого и дорожил ими.

Повинуясь чувству, он поцеловал X в губы и серьезно произнес:

— Ты выбрал меня, а я выбрал тебя. Пока ты не изменишься и не уйдешь, я никогда не оставлю тебя. Это обещание, а обещания не меняются.

Для Се Юаньсина X был просто X. X выбрал его, а он – X.

Но в темноте выражение лица Шэнь Бянье было сложным и глубоким. Он долго и пристально смотрел на Се Юаньсина. Затем он наклонился, поцеловал его в лоб и, достав что-то из кармана пальто, вложил в руку юноши.

Не отвечая прямо на его слова, он сказал:

— Малыш, иди первым. Я побуду здесь недолго. Это подарок для малыша.

Се Юаньсин вышел из переулка. Из магазинчика чая с молоком у входа доносилась веселая песенка «Ты любишь меня, а я люблю тебя». Он открыл зеленую коробочку – внутри лежало кольцо.

Оно было выполнено в форме обвивающей палец змеи с черной чешуей. В целом кольцо выглядело стильным, черно-серебристым, но почему-то Се Юаньсин подумал о чем-то вязком и влажном.

Поразмыслив, он выбросил коробочку в урну у дороги, а кольцо надел на указательный палец.

Ободок скользнул по тонкому пальцу до самого основания. Размер был идеальным – ни туго, ни свободно, но ощущалось оно как некие оковы.

***

Раннее утро. Серое небо давило своей тяжестью. Прохожих обдавало ледяным ветром, от которого мгновенно пропадала утренняя зевота, а холодный воздух, врываясь в легкие, заставлял всё тело вздрагивать.

Ресницы Се Юаньсина намокли от инея. Когда он подошел к лавочке с завтраками, чтобы купить баоцзы, его голос звучал вяло и безжизненно.

Когда зазвонил телефон, в разговоре с X он тоже не проявил особой бодрости.

X: — «Малыш уже вышел?»

Се Юаньсин: — Покупаю завтрак внизу. Поем и поднимусь.

X: — «У малыша очень сонный голос. Не выспался вчера?»

X: — «Уже зимние каникулы, почему бы тебе не отдохнуть и не провести их с толком?»

X: — «У тебя разве нет парня? Малышу не нужно так сильно трудиться.»

Се Юаньсин сделал два глотка соевого молока, прочищая горло, и его голос перестал казаться таким сонным: — Мне не трудно. Считай, что я просто нашел себе занятие. Скоро девять, я иду на работу, не могу больше говорить.

X: — «Хорошо, малыш, иди занимайся делами.»

Се Юаньсин в три счета доел завтрак, выбросил пакет в урну и вместе с потоком учеников поднялся на второй этаж.

Учитель Го, увидев его, сказал: — Здравствуй. Я уже обо всём договорился. Ты будешь курировать второй и третий классы старшей школы. Есть вопросы? Работа ассистента проще, чем у преподавателя, с двумя классами вполне справишься, не переживай. Вот группы классов и две рабочие группы, добавься туда.

Се Юаньсин поспешно закивал и начал сканировать QR-коды один за другим. Его кольцо на пальце прижималось к задней панели телефона, издавая едва слышный металлический лязг.

Глаза учителя оказались острыми, он привык узнавать люксовые вещи. Заметив кольцо, он на мгновение озадачился: как человек, носящий кольцо за две тысячи юаней, может пользоваться таким старым телефоном? Но расспрашивать не стал и повел Се Юаньсина знакомиться с классными руководителями.

Хотя это был образовательный центр, здесь тоже было разделение на классы. Работа Се Юаньсина заключалась в помощи и разборе задач с учениками.

Первая половина дня пролетела в суматохе, уведомления в рабочих группах не замолкали. Сказали, что нужно присматривать за двумя классами, но на деле каждый учитель давал ему какие-то поручения.

Когда большинство учителей ушли на обед, Се Юаньсин всё еще стоял у принтера в кабинете, сопя и скрепляя стопки тестов степлером.

Когда зазвонил WeChat, Се Юаньсину показалось, что его мозг сейчас взорвется, но увидев, что это X, он выдохнул.

— Что такое? — спросил он.

X: — «Малыш уже закончил работу? Устал?»

Принтер ритмично щелкал. Се Юаньсин одной рукой переворачивал листы, а другой держал телефон: — Не устал.

X: — «Правда? Малыш, не обманывай меня.»

Се Юаньсин подтвердил: — Правда. Просто дел много и все они мелкие, голова немного идет кругом.

X: — «Ну и хорошо. Я посмотрел время перерыва и заказал малышу доставку еды. Не забудь забрать через пару минут.»

Се Юаньсин: — Хорошо. Но в следующий раз не надо. Здесь кормят бесплатно, я специально выбирал это место именно по этому критерию.

Подарок, который он присмотрел, был очень красивым. Если не экономить на еде, зарплаты за два месяца может не хватить.

X невольно рассмеялся, поддаваясь горделивому тону Се Юаньсина: — Ладно, в этом весь наш малыш Синсин. Иди ешь скорее, не занимайся больше делами. Думаю, можно доделать и после обеда.

Се Юаньсин замер, услышав слова X: — «Я слышу, как у тебя там шумит принтер.»

Се Юаньсин поджал губы и тихо прошептал: «Угу».

После того как звонок завершился, Се Юаньсин закончил с последними делами и пошел забирать еду. В это время Шэнь Бянье в здании больницы развернулся и из пустого коридора вошёл в кабинет.

Доктор Ли просматривал отчеты анализов. Увидев его, он сказал: — Раньше ты не особо заботился о лечении, а в эти два дня зачастил.

Шэнь Бянье ответил неопределенно: — Разве вы не говорили, что есть надежда на исцеление? Кто же не хочет жить.

Доктор Ли вздохнул со сложными чувствами: — Это верно. Твоя проблема и проста, и сложна одновременно. У обычного альфы период гона случается раз в год, максимум – два. У тебя же он происходит крайне нерегулярно и часто: каждые семь, десять дней или раз в полмесяца. Сейчас медицина не может принудительно подавлять гон, поэтому твоя ситуация запутана. Если подавлять его медикаментами, в следующий раз он продлится дольше. Это истощает жизненные силы. Именно поэтому после твоего разделения столько врачей говорили, что ты не доживешь до тридцати.

Он вывел на экран историю обследований Шэнь Бянье: — Сейчас приступы стали реже, это хороший знак. — Но тут же сменил тон: — С другой стороны, ты вколол себе слишком много ингибиторов. Это уже злоупотребление лекарствами, что наносит огромный вред организму.

Доктор Ли продолжил: — Ты говорил в прошлый раз, что Се Юаньсин не выносит запах твоих феромонов. Мой совет: за исключением моментов имитации метки на железе, постарайся временно с ним не контактировать. Тогда тебе не придется сдерживать свои феромоны.

Шэнь Бянье едва заметно нахмурился. Он промолчал, а доктор добавил: — Даже когда ты его кусаешь – укуси и сразу пусть уходит. Я знаю, что инстинкты альфы заставят тебя желать его присутствия в этот момент, но по сравнению с вредом от ингибиторов, лучше потерпи. Он бета, на него это не влияет, в такие моменты он спокоен и может уйти. Кроме того, твои колебания феромонов сейчас не должны быть частыми или резкими. Даже если Се Юаньсин может адаптироваться к ним, лучше на время держать дистанцию.

Договорив, доктор Ли потянулся к телефону, чтобы написать Се Юаньсину: — Я сообщу ему об этом.

Шэнь Бянье нахмурился: — Я сам скажу.

Доктор Ли, видя нескрываемое раздражение на красивом лице Шэнь Бянье, не переставал набирать сообщение: — Лучше всё-таки я. Если ты не скажешь, мои предписания пойдут прахом.

Шэнь Бянье: — Подождите. — Он замялся. — Давайте в другой раз. Скажите ему об этом после следующих выходных.

Он сам не понимал почему, но он не хотел, чтобы Се Юаньсин знал, как часто он ходит к врачу.

***

Се Юаньсин получил сообщение от доктора Ли прямо на уроке. Телефон беззвучно засветился в кармане, но он не заметил этого, поглощенный проверкой задач учеников. Воспользовавшись моментом, когда пришлось наклониться, он украдкой помассировал поясницу, как старик.

Так ломит. Нужно продержаться еще полтора месяца, и он получит зарплату.

Се Юаньсин объяснял тригонометрические функции, а сам в уме вел отсчет времени. В детстве, будучи учеником, он считал дни до каникул; повзрослев и став временным учителем, он считал минуты до конца смены.

В образовательных центрах жесткая конкуренция, поэтому в каждом кабинете стоят камеры, трансляция с которых идет прямо на телефоны родителей. Пока основной учитель дает задание, Се Юаньсин должен ходить между рядами, смотреть, как дети справляются, и объяснять непонятное. Хотя на заднем ряду стоял стул для ассистента, из-за обхода двух классов присесть было почти некогда. К вечеру спина болела нещадно.

Когда прозвенел звонок, Се Юаньсин обрадовался даже больше десятиклассников. Выйдя через заднюю дверь и наконец сев, он с облегчением выдохнул.

Он выключил беззвучный режим. Рабочая группа пискнула пару раз: «@Учитель Се, пожалуйста, помогите проверить тесты второго класса за прошлую неделю».

Се Юаньсин ответил «хорошо» и снова направился в кабинет. По пути он проверял другие уведомления и удивился, увидев сообщение от доктора Ли. Прочитав его, он замер: получается, его случайные отказы встретиться совпали с медицинскими рекомендациями.

Се Юаньсин прикинул: он не виделся с Шэнь Бянье уже полмесяца, скоро тот должен появиться.

Закончив работу в девять вечера, Се Юаньсин забрал продукты, купленные утром, и неспешно поехал в университет на автобусе.

В общежитии нельзя пользоваться мощными электроприборами, поэтому его маленькая кастрюлька за сорок два юаня закипала невыносимо медленно. Пока вода нагревалась, Се Юаньсин вышел на балкон помыть капусту. Тонкие пальцы мгновенно покраснели от ледяной воды, лишь листья капусты оставались ярко-зелеными. Вернувшись в комнату, он положил овощи и стал дуть на кончики пальцев, чтобы согреть их.

Когда вода закипела, он бросил лапшу, не забыв добавить яйцо – «пашот». Пока всё варилось, он мелко нарезал зеленый лук и уселся рядом, подперев щеку рукой и ожидая.

Звук открывающейся двери заставил его обернуться. Его взгляд встретился с вошедшим. Уже подготовившись и имея свои подозрения, Се Юаньсин не удивился гостю.

— Я видел сообщение от доктора Ли.

— Угу.

Шэнь Бянье в темном пальто вошел в комнату, принеся с собой холод и запах уличного снега. Внутри было тепло, от кастрюльки поднимался пар.

Взгляд Шэнь Бянье проследил за звуком кипения, и когда он понял, что там варится, его брови сошлись на переносице.

Шэнь Бянье: — Почему ты ешь только это?

Разве он не говорил, что на работе кормят? Соврал? Тогда откуда те фото еды, что он каждые пару дней присылал Х? Или там только обеды? Он присылает фото обеда из центра, а после работы втихаря ест эту баланду в общаге?

Как он довел себя до такого жалкого состояния?

— Я не то чтобы забочусь о тебе, просто...

Он не успел договорить – Се Юаньсин подбежал к нему, решительно развернулся спиной и наклонил голову, обнажая шею.

— Доктор Ли сказал, что тебе сейчас не стоит долго находиться рядом со мной. Кусай и уходи. — Он запнулся, вспомнив, что это ему, вообще-то, положено уходить, так как Шэнь Бянье после укуса может не совладать с феромонами. — Погоди, кажется, это я должен уйти.

Се Юаньсин растерянно оглядел комнату, и его взгляд остановился на кипящей кастрюльке: — Тогда подожди секунду.

Он снова подскочил к плитке, бросил капусту в кастрюлю, подержал немного и посыпал всё луком.

Шэнь Бянье подошел сзади: — Ты умеешь готовить?

Се Юаньсин выключил шнур из розетки: — Умею. Раньше, если плохо получалось, меня били.

Эту лапшу он варил на вчерашнем курином бульоне и специально добавил яйцо, пахло очень вкусно.

Се Юаньсин сказал это обыденно. Подняв кастрюлю в руках, он снова подставил Шэнь Бянье свою белую нежную шею: — Кусай.

Шэнь Бянье не шелохнулся: — Ты собрался выходить на улицу с кастрюлей в руках? У тебя нет миски?

Се Юаньсин: — Я ем один, зачем мне миска? Можно сэкономить.

Шэнь Бянье впервые видел такого расчетливого человека. Он окончательно сдался. Ему было и смешно, и как-то не по себе.

— А что, если я тоже хочу попробовать?

Се Юаньсин удивленно обернулся. Шэнь Бянье вскинул бровь: — Я кормил тебя целый семестр. Мне что, даже глоток твоей лапши не положен? Се Юаньсин, у жадности должны быть границы.

Се Юаньсин пропустил это мимо ушей. Поставив кастрюлю, он нашел палочки и крышку, которую протянул Шэнь Бянье: — Накладывай и ешь.

Шэнь Бянье: — Значит, на миску денег жалко, а лишние палочки нашлись?

Се Юаньсин: — Палочки поштучно дороже, чем упаковкой. Невыгодно.

Этот логичный, но совершенно неожиданный довод лишил Шэнь Бянье дара речи. Впервые в жизни он стоял над кастрюлей в общежитии, используя крышку вместо тарелки, и ел чужую лапшу.

Се Юаньсин стоял рядом, собираясь что-то сказать: — Доктор Ли ведь говорил, что тебе сейчас вредно долго быть со мной... Если ты задержишься, это плохо повлияет на твои феромоны.

Шэнь Бянье усмехнулся: — Как красиво звучит. Просто хочешь меня выставить? Не бойся. Нельзя оставаться именно после укуса.

Дело было не только в том, что Се Юаньсин не переносил запах феромонов Шэнь Бянье, но и в том, что присутствие Се Юаньсина вызывало у того бурные колебания феромонов, а после лошадиных доз ингибиторов это было опасно.

Се Юаньсин понимающе кивнул и замолчал. В голове крутился вопрос: Шэнь Бянье всё съест, а что тогда есть ему?

Он смотрел, как Шэнь Бянье доел лапшу и понес кастрюлю на балкон. Когда тот уже собрался нажать на дозатор с моющим средством, Се Юаньсин не выдержал: — Ты... что делаешь?

Шэнь Бянье: — Я съел – я и мою.

Се Юаньсин засомневался: — А ты умеешь? Давай лучше я.

Очевидно, что привычки мыть посуду у Шэнь Бянье нет, но работа была несложной, и, хоть и неуклюже, он справился.

Шэнь Бянье прополоскал рот. Не дожидаясь слов, Се Юаньсин сам послушно подошел к нему. Лицо Шэнь Бянье помрачнело.

Так сильно хочет от него избавиться?

Он наклонился и с силой прикусил кожу на шее Се Юаньсина. Кровь в жилах Шэнь Бянье словно закипела. Он был потрясен и сбит с толку. Стоило клыкам проколоть кожу, как вкус крови показался ему божественно сладким – не приторным, а густым и насыщенным, как крем на торте, с нежным молочным послевкусием.

Пока Шэнь Бянье пребывал в оцепенении, его феромоны мгновенно возбудились. Воздух в комнате наполнился запахом гари после лесного пожара. Тяжелые, густые волны феромонов раз за разом набрасывались на шею Се Юаньсина.

Се Юаньсин не чувствовал движения феромонов, но почувствовал запах. От резкого аромата он закашлялся. Не в силах больше оставаться в комнате, Се Юаньсин схватил ключи со стола и выскочил за дверь.

На зимнем воздухе без движения быстро становилось холодно. Стоять под дверью было глупо, и он решил немного погулять, чтобы скоротать время.

В тихой комнате общежития Шэнь Бянье всё еще стоял на том же месте. Выражение его лица то и дело менялось.

Он получил это. Сладость. Так просто.

Вспоминая сегодняшнюю переписку X и Се Юаньсина, он понимал, что ничего особенного не произошло. Он не сделал ничего, что могло бы так обрадовать юношу. Просто обычный вечер, Се Юаньсин только пришел с работы и сварил лапшу.

Ему не нужно было везти его смотреть фейерверки или помогать прощаться с прошлым. Се Юаньсин сам легко отбрасывал все неприятности.

Шэнь Бянье опустил глаза, позволяя своим феромонам заполнять комнату, бурлить и неистово биться о стены.

***

Когда Се Юаньсин вернулся, Шэнь Бянье уже ушел. У двери его ждал дядя Гао, который обычно привозил еду.

Тот улыбнулся: — Полмесяца не виделись. Молодой господин Шэнь велел привезти ужин. Еще он сказал, что еду будут возить как раньше. Говорит, что ты на вкус «не очень». — Дядя Гао почесал затылок в замешательстве. — Что значит «ты на вкус не очень»? К чему бы это?

О соглашении между Шэнь Бянье и Се Юаньсином знали немногие, и дядя Гао был не в курсе. Поэтому Се Юаньсин лишь ответил:

— Я только что варил лапшу, он съел целую миску. Наверное, она ему не понравилась.

Глава 47

«Теперь, когда вы готовы сотрудничать с лечением, и медицинская бригада вновь собрана, вам не следует быть столь беспечными, как раньше».

«Я же тебе неоднократно говорил, что колебания уровня феромонов не должны быть слишком интенсивными! Супрессоры слишком долго их подавляли. Ты понимаешь, какой вред это наносит, когда их доводят до предела, а затем резко восстанавливают?»

«Вам следует прислушаться к совету врача».

«Вчера вечером ваши показатели феромонов были зашкаливающими. Когда утром врачи сообщили мне об этом, я так перепугалась, что встала с кровати в шесть утра».

«Даже несмотря на то, что ты мой работодатель, ты все равно называешь меня «дядя», так что ты не можешь подумать о моем сердце?»

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Рис

диапазон

торты

торт

Персик

Торт

На втором этаже, в комнате, телефон, стоящий перед беговой дорожкой у большого французского окна, гудел, и раздавался ворчливый материнский голос.

Шэнь Бьянье бежал, а слова плавно скользили по коре его мозга, не оставляя никаких следов.

Пока доктор Ли не сказал: «Вы всё ещё хотите поправиться? Сейчас самое обнадеживающее время».

Шэнь Бьянье протянул руку и остановил беговую дорожку. Механический браслет, который он обычно носил, исчез, уступив место сине-белому браслету.

Выглядело это немного странно: на экране тикали красные цифры.

«Если бы я не хотел, я бы не просил тебя надеть на меня эти наручники».

Узнайте больше

напитки

Продукты

Напиток

напиток

торты

торт

Рис

Торт

Персик

рис

Теперь, хотя ему не приходилось находиться под круглосуточным наблюдением, как обезьяне в стеклянной комнате, ношение этого украшения все равно пробуждало те отвратительные воспоминания.

Доктор Ли: «А вчера вечером?»

Шэнь Бьянье на мгновение замолчал, испытывая неловкость, и сказал: «Тебе не нужно беспокоиться о том, что произошло прошлой ночью».

Из-за сладкого укуса Се Юаньсина его феромоны так сильно колебались, что вся медицинская бригада не могла усидеть на месте. В шесть утра они разбудили главного врача, чтобы позвонить ему и узнать о ситуации.

Это было так неловко, что он не мог заставить себя сказать это.

У Шэнь Бьянье пропало желание заниматься спортом. Он пошёл в ванную, чтобы принять душ. Когда он вернулся, тётя уже приготовила завтрак и поставила его на стол.

Узнайте больше

напиток

напитки

Напиток

Продукты

Торт

Рис

Персик

торты

торт

диапазон

Настроение у него было хаотичным. Во время еды он бездумно прокручивал короткие видеоролики.

В одном из видеороликов показаны взрывы фейерверков.

Еще один: «Малоизвестные города фейерверков, о которых вы никогда не слышали».

И еще: «Самый полный путеводитель по городу фейерверков во всем Интернете».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело, он выключил телефон. Он нахмурился, задумался на мгновение, а потом понял.

Хотя он уже вкусил сладость, все его первоначальные приготовления были сделаны. Если бы он не взял Се Юаньсин, разве все эти приготовления не были бы напрасны?

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

напитки

Торт

торт

рис

торты

Персик

диапазон

Он просто хотел не тратить свои усилия впустую.

Он знал, что никогда не планировал поездки самостоятельно. Теперь, когда у него были планы, он не мог позволить им пропасть даром.

Теперь ему оставалось думать только о том, какой предлог использовать и когда убедить Се Юаньсина пойти.

Новогодняя ночь и праздник Весны были слишком торжественными и легко могли привести к недоразумениям.

Но…

Молодой господин Шэнь цокнул языком: «Если бы Се Юаньсин провёл эти два дня в одиночестве, это было бы слишком жалко».

Узнайте больше

Продукты

напиток

напитки

Напиток

диапазон

рис

Персик

торт

торты

Рис

Никто не понимал положение Се Юаньсина лучше, чем он сам. Оба его родителя умерли. Что касается родственников, то самые близкие сидели в тюрьме, о них и говорить не стоило, а самые дальние были так далеко, что с ними невозможно было связаться.

А сказать, что его дружба с этой сморщенной обезьяной была хорошей? Чистая чушь.

Шэнь Бьянье вспомнил сцену, которую он увидел вчера вечером, когда зашел в общежитие: тускло освещенная комната, на страже дымящийся маленький котелок, Се Юаньсин сидит возле него, подперев подбородок рукой, погруженный в свои мысли.

Явно совсем один.

Как он чувствовал себя счастливым и довольным?

Может быть, это произошло потому, что страданий было слишком много, а обладания – слишком мало, и потеря величайших страданий и приобретение малого принесли ему удовлетворение?

Узнайте больше

Напиток

напитки

напиток

Продукты

Торт

диапазон

торты

рис

Персик

торт

Шэнь Бьянье раздражённо открыл телефон, переключил аккаунт и открыл окно чата. Он уже собирался отправить сообщение, но замер.

Пусть X будет сопровождать Се Юаньсина в Новый год, в черный как смоль Новый год?

Явно неуместно.

X: «Новый год уже почти наступил. Какие планы у малыша на Новый год?»

Се Юаньсин получил сообщение как раз по прибытии на подработку. Он достал бейдж и надел его. Когда он опустил глаза, чтобы ответить, синий шнурок качнулся.

Се Юаньсин: «Я буду дежурить здесь в Новый год».

Узнайте больше

напитки

напиток

Продукты

Напиток

Торт

торты

торт

рис

Рис

Персик

Х: «?»

X: «Никаких выходных на Новый год?»

X: «Это обязательная обязанность?»

X: «Перестань, детка. Я тебе зарплату за этот и за следующий месяц отплачу».

Се Юаньсин: «Нет, я вызвался добровольцем».

«В новогодний период сверхурочные оплачиваются в тройном размере, поэтому я подал заявление на их получение».

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напитки

напиток

Персик

рис

торт

торты

диапазон

Рис

X: «Малыш слишком много работает. Ты только что начал работать сразу после окончания школы и не отдохнёшь к Новому году. После работы ты вернёшься в школу».

X: «Твое тело не выдержит».

Се Юаньсин: «В любом случае, мне больше нечего делать. Работать не так уж и утомительно, и у меня даже есть один выходной в неделю».

«И сам Новый год — это праздник. Я могу отдохнуть, и это всё равно засчитается в зарплату».

«Мне сейчас нужно работать. Поговорим позже».

Звонок на первый урок прозвенел на втором и третьем этажах. Се Юаньсин поставил телефон на беззвучный режим и вошёл в класс через заднюю дверь.

Узнайте больше

напиток

напитки

Продукты

Напиток

рис

Персик

Торт

Рис

торт

торты

Первый снег в городе выпал с опозданием в канун Нового года. Се Юаньсин шёл на работу, поглубже зарывшись лицом в тёмно-синий шарф.

Улицы были пустынны, однако повсюду были развешаны красные украшения — противоречивое сочетание холодности и праздничности.

Он направился в магазин, где обычно продавали завтраки, и купил паровые булочки. Увидев на двери табличку «Закрыто на три дня в связи с Новым годом», Се Юаньсин вздохнул и направился наверх.

Обычно оживлённый второй этаж теперь опустел. Се Юаньсин достал ключ, открыл дверь и сел за стойку, какое-то время тупо глядя перед собой. Затем он вынес из кабинета стопку тетрадей для проверки.

Зазвонил телефон на стойке регистрации, нарушив тишину всего этажа.

Се Юаньсин быстро отложил ручку и ответил: «Здравствуйте, Hongwang Education. Чем я могу вам помочь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

Рис

рис

торты

торт

Персик

Торт

Голос на другом конце провода заставил его остановиться.

X: «Малыш, доброе утро».

Се Юаньсин инстинктивно улыбнулся от удивления, его взгляд все еще был немного растерянным: «Как ты...?»

X: «Я нашел номер телефона стойки регистрации в интернете».

X: «Разве малыш не сказал, что ты будешь на дежурстве? Я подумал, что ты будешь сидеть на стойке регистрации, поэтому и позвонил, чтобы попробовать».

X: «Синсин сидит один за стойкой регистрации?»

Се Юаньсин дважды напевал, а затем услышал, как Х говорит: «Вы тот самый счастливый котенок, который сидит за стойкой регистрации?»

X: «Когда я открою свою компанию в будущем, я попрошу малыша посидеть за стойкой регистрации. Тебе не придётся ничего делать, принимать гостей, просто сиди и играй».

X: «Малыш такой красивый, и если ты будешь у стойки регистрации, это определенно принесет богатство и сокровища».

Се Юаньсин усмехнулся, его уши покраснели, и сказал: «Содержание того, кто только получает зарплату и не работает, приведет к банкротству».

X: «Я бы больше никого не оставила, только ребенка».

X: «Я заказала завтрак для ребёнка. Если ребёнок уже поел, просто отложите его. Если нет, съешьте, когда привезут».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напитки

напиток

рис

Персик

торт

Рис

Торт

диапазон

Се Юаньсин был немного удивлен: «Ты догадался, что я не завтракал?»

X: «Сегодня канун Нового года. Большинство магазинов закрыты. На всякий случай заказал».

X: «Если там будет только ребёнок, в кафе не будет еды, верно? Я ещё и обед для ребёнка заказала. Его доставят в полдень».

Еда, которую Шэнь Бьянье поручил Высокому Дяде доставлять, была всего лишь ужином, так как Шэнь Бьянье не знал, где работает Се Юаньсин, а заказать доставку еды на рабочее место Се Юаньсина он не мог.

Личность Шэнь Бьянье не позволяла ему делать слишком много; X мог просто взять на себя часть работы, которую он выполнить не мог.

Се Юаньсин почувствовал ком в груди, словно его облили сиропом. Икс мог представить себе все эти мельчайшие детали; его действительно трудно было не растрогать.

Узнайте больше

напиток

Продукты

напитки

Напиток

Персик

Торт

торты

торт

рис

диапазон

Он опустил взгляд, его длинные, густые ресницы затрепетали, как бабочки, и прошептал: «Спасибо».

X мягко усмехнулся: «Малышка, не нужно меня благодарить».

X: «Если уж так хочется сказать, то лучше сказать: «Спасибо, муженёк».

Се Юаньсин поджал губы, его голос был слабым, как жужжание комара: «Спасибо, муженёк».

?

Что он только что услышал?

Из телефона донесся сигнал «занято». Шэнь Бьянье опустил взгляд на смятое одеяло и молча выругался.

Его феромоны были бесполезны больше всего.

Некоторые реакции были почти полностью вне его контроля.

Проклятие.

Се Юаньсин понятия не имел, какую реакцию вызовут его слова. Он знал, что его отношения с Х не продлятся долго, поэтому дорожил подарком.

Он выполнит желание X, каким бы неловким оно ни было.

Вскоре после того, как он повесил трубку, его телефон зазвонил снова.

Курьер вышел из подъезда на втором этаже. Увидев его, он улыбнулся, поставил еду на стойку и сказал: «С Новым годом».

Се Юаньсин на мгновение опешил, а затем слабо улыбнулся: «С Новым годом».

Позавтракав, Се Юаньсин вынес мусор, включил обогреватель и снова сел за работу. Делать было особо нечего, и было даже спокойнее, чем обычно.

Снаружи время от времени трещали и хлопали петарды. Се Юаньсин сидел на втором этаже, чувствуя в воздухе лёгкий запах пороха, похожий на серу.

Запах был очень похож на запах феромонов Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Персик

торт

Торт

Рис

торты

диапазон

…Он покачал головой, выбрасывая из головы образ странного человека.

Зачем вспоминать Шэнь Бьянье? Он мог бы сосредоточиться на написании конспекта своего занятия.

В старом особняке семьи Шэнь еще до начала новогоднего ужина в воздухе уже витал запах пороха.

Шэнь Санье посмотрел на сына и сказал: «Афэн, после Нового года иди и помоги своему старшему дяде. Ты не можешь бездельничать, как другие; тебе нужно работать усерднее».

Шэнь Бьянье лениво сидел на диване, даже не поднимая глаз. «Не трудись. С его прозвищем, как бы он ни старался, он годится только на компост».

Лицо Шэнь Санье мгновенно побледнело, а молодой человек рядом с ним был слишком ошеломлен, чтобы говорить.

Узнайте больше

напиток

напитки

Напиток

Продукты

торты

Персик

торт

Торт

Рис

рис

Вторая тетя быстро попыталась смягчить ситуацию: «Сяо Е, это неправильно с твоей стороны».

«Как вы можете говорить, что ваш кузен…»

Шэнь Бьянье: «Я что-то сказал?»

«Вторая тётя, ты слишком много беспокоишься. Ты хочешь управлять делами третьего дяди, и ты хочешь управлять делами нашей семьи».

Вы с вашим вторым дядей отправляете моему отцу одну Омегу за другой. Те, кто знает, скажут, что вас волнует личная жизнь моего отца. Те, кто не знает, подумают, что вы сводничаете.

Омега, сидевший в дальнем углу, также выглядел недовольным и тихо, деликатно произнес: «Сяо Е, как ты можешь так говорить?»

Шэнь Бьянье: «Разве госпожа не учила тебя быть осторожным, прежде чем успешно подниматься по социальной лестнице?»

Он играл в свою игру обеими руками, но при этом создавалось впечатление, будто он давал пощечины всем, кого видел.

Пока не послышались шаги с лестницы старого особняка, Омега прикусил губу, встал и позвал: «Господин Шэнь... Молодой господин Шэнь, он...»

Шэнь Чжэн взглянул на атмосферу в гостиной и понял, что произошло. Он холодно сказал: «Он болен, не обращайте на него внимания».

Затем он повернулся к Шэнь Бьянье и сказал: «Разве ты не знаешь, что сказать в праздничный новогодний день?»

«Когда позже придет твой дедушка, следи за языком».

Узнайте больше

напитки

Напиток

Продукты

напиток

Персик

Торт

торты

диапазон

Рис

рис

«Иногда я действительно не могу понять, твоя мать была до смерти обеспокоена твоей болезнью или до смерти разгневана твоим языком?»

Руки Шэнь Бьянье замерли, и он усмехнулся: «Шэнь Чжэн, тебе суждено умереть без наследника в этой жизни».

Вторая тетя получила пощечину, третий дядя получил пощечину, Омега получил пощечину, а его собственный отец получил две пощечины.

Когда лицо Шэнь Чжэна побагровело, Шэнь Бьянье усмехнулся и встал. «Скукотища».

Он отбросил игровую приставку и пошел прочь, не оглядываясь.

Позади него стояло несколько человек, которые имитировали крики, отчего Шэнь Бьянье затошнило.

Все в старом особняке знали, что ему суждено прожить короткую жизнь. Каждый из них желал ему скорее умереть, мечтая о наследстве. Его отец подумывал о том, чтобы вырастить ещё одного ребёнка и взять на себя управление компанией.

Раньше они были более сдержанными, но теперь, со временем, когда всё больше людей утверждали, что его невозможно вылечить, их нетерпение, казалось, росло. Третий дядя осмелился говорить при нём, а семья второй тёти даже осмелилась заставить Омегу, недавно следовавшего за Шэнь Чжэном, явиться прямо в старый особняк.

Шэнь Бьянье не беспокоился о том, будет ли у него новогодний ужин, но и получать проклятия по одному в течение Нового года тоже считалось большой неудачей.

Шэнь Бьянье проверил время и позвал Чжоу Чао и Лу Цяна.

В 7 часов вечера Се Юаньсин нажал пальцем на часы у входа, выключил свет, запер дверь и спустился со второго этажа.

На улицах было мало людей, а на деревьях висели гирлянды праздничных красных фонарей.

Может быть, ему стоит купить небольшой фонарь и повесить его в своей спальне, но сейчас он вряд ли найдет открытое место, где продаются такие безделушки.

Пока Се Юаньсин размышлял, он увидел Шэнь Бьянье, проходящего мимо входа.

Другой, казалось, был ещё больше удивлён, увидев его. Шэнь Бьянье: «Что ты здесь делаешь?»

Се Юаньсин: «…Я работаю здесь».

Шэнь Бьянье, казалось, взглянул на вывеску «Hongwang Education» позади себя и спросил: «Не работаешь?»

«Это хорошо. Пойдём со мной».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

напитки

торт

Персик

диапазон

рис

торты

Рис

«Раз уж мы столкнулись, я тебя сегодня укушу. Это избавит меня от необходимости идти к тебе в общежитие через пару дней».

Се Юаньсин наклонил голову, обнажив гладкий затылок: «Просто укуси меня здесь».

Шэнь Бьянье стиснул зубы, раздраженно рассмеявшись: «Я же говорил тебе, укусить кого-то за шею на улице ничем не отличается от того, чтобы сделать это на публике».

«Только потому, что ты бета, ты можешь быть таким безрассудным? Тебе должно быть стыдно, ладно?»

Се Юаньсин молчал и не мог вымолвить ни слова. Для него разница между ними была колоссальной.

Но Шэнь Бьянье был полон гордости Альфа. Он мог лишь перефразировать: «Куда мы идём? Можем ли мы найти угол?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Просто следуй за мной. Тебе повезло, что ты встретил меня сегодня».

?

В чем ему повезло?

Перед ним возник дымящийся жареный батат с воткнутой в него ложкой, прервав размышления Се Юаньсина. Се Юаньсин склонил голову набок и с недоумением посмотрел на Шэнь Бьянье.

Глаза у него были темные и круглые, а на густых ресницах висели снежинки, которые дрожали, когда он моргал, и словно мягко падая на сердце Шэнь Бьянье.

Не холодно, но немного чешется.

Шэнь Бьянье неловко кашлянул и сказал: «Разве я в прошлый раз не съел миску твоей лапши? Этот сладкий картофель — в качестве компенсации. Мне всё равно его есть не хочется».

Се Юаньсин взял его, его слегка холодные руки согрелись от сладкого картофеля.

С неба падал лёгкий снежок. Он держал дымящийся батат и ел его, а Шэнь Бьянье нес в одной руке сумку. Они оба, необычайно гармоничные, двинулись вперёд вместе.

Шэнь Бьянье направлялся в ресторан, расположенный дальше по улице от места работы Се Юаньсина. Похоже, встреча Шэнь Бьянье с ним возле его рабочего места была просто совпадением.

Лу Цян и Чжоу Чао, уже сидевшие за столом, были удивлены, увидев, как вошли Шэнь Бьянье и Се Юаньсин.

Чжоу Чао: «Вы двое…?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

напитки

рис

Торт

Рис

Персик

торты

диапазон

Шэнь Бьянье: «Я встретил его по дороге сюда. Пожалуй, возьму его с собой».

Затем Лу Цян сказал: «Се Юаньсин, верно?»

«Зовите меня просто Лу Цян».

Се Юаньсин поприветствовал его, несколько впечатлённый его крепким телосложением. Он уже собирался пожать ему руку, как вдруг ему вручили меню.

Рука Лу Цяна неловко повисла в воздухе, и Се Юаньсин, державший меню, тоже был застигнут врасплох.

Только Шэнь Бьянье, который передал ему меню, выглядел нормально. «Заказывайте, что хотите. Иначе я приведу вас сюда, и вы скажете, что я вас не кормил».

Се Юаньсин: «…Хорошо».

Чжоу Чао, наблюдавший за происходящим, с насмешливым блеском в узких глазах сказал: «Просто заказывайте свободно, не стесняйтесь. Шэнь Бьянье за всё заплатит».

Шэнь Бьянье взглянул на него. Чжоу Чао: «Братан, сегодня Новый год, и ты идёшь ужинать со мной. Было бы слишком, если бы ты нас не угостил, не так ли?»

Чжоу Чао наклонился вперёд и постучал по столу перед Се Юаньсином. «Закажи всё самое дорогое».

Лу Цян уже отдернул руку и сел, ухмыляясь: «Давайте выпьем чего-нибудь, ведь Новый год. Как же нам не выпить?»

Это был музыкальный ресторан и бар, поэтому недостатка в алкоголе у них не было.

Узнайте больше

Продукты

напитки

Напиток

напиток

Торт

Персик

торты

Рис

рис

торт

Несмотря на канун Нового года, здесь всё равно было довольно много людей, в основном молодёжи, собравшейся оживлённо. Певица на сцене играла на гитаре, её голос создавал аккомпанемент к оживлённой атмосфере.

Се Юаньсин всё ещё помнил свой лимит в три напитка с последнего миксера и протянул меню. «Я не пью. Заказывайте сами».

Шэнь Бьянье также вспомнил о миксере, который был в прошлый раз, и испытал некий соблазн, чаши весов в его сознании дрогнули.

Одна сторона посчитала, что это было сделано нехорошо и слишком преднамеренно.

Другая сторона ни о чем не думала, просто чувствовала жадность.

Поколебавшись мгновение, он с сожалением подумал: «Забудь об этом» .

Он просто не хотел понравиться Се Юаньсину. Если бы он намеренно подлил кому-нибудь спиртного, это было бы немного раздражающе.

Еду заказали, напитки тоже. Пока ждали, ничего другого делать было нельзя, кроме как болтать.

Взгляд Чжоу Чао метался между двумя людьми напротив. Он неторопливо спросил: «Кстати, как вы вообще оказались вместе?»

«Разве зимние каникулы уже не начались?»

Шэнь Бьянье: «Он работает на том перекрёстке впереди. Я случайно столкнулся с ним, когда шёл по этой улице».

Он цокнул языком: «Увидев, как он работает один в канун Нового года, мне стало его жаль, поэтому я взял его с собой на ужин».

Узнайте больше

напитки

напиток

Продукты

Напиток

торты

Рис

Персик

Торт

диапазон

рис

Се Юаньсин, словно гриб, пробормотал: «Я не жалок».

Шэнь Бьянье проигнорировал его. Чжоу Чао тоже не обратил внимания на это замечание, вместо этого сказав: «О, случайно».

«Кстати, этот ресторан…»

Шэнь Бьянье холодно взглянул на него. В глазах Чжоу Чао мелькнул лукавый огонёк, и он изменил свои слова: «Я здесь обедал в прошлый раз. Еда была довольно вкусной, поэтому я и пригласил тебя сегодня».

Он указал на плакат на стене перед собой: «Их фирменный «Пьяный пылающий гусь» великолепен. Вы его заказывали?»

Шэнь Бьянье: «Если вы этого не заказывали, закажите сейчас. В любом случае, вы выбрали место, значит, вы угощаете».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Торт

Рис

торт

рис

Персик

диапазон

Чжоу Чао: …

Хех, кто забронировал место, тот знал.

Лу Цян сказал Се Юаньсину: «Кстати, я много раз видел твои фотографии, но вижу тебя лично впервые».

Се Юаньсин посмотрел на него в замешательстве: «Мои фотографии?»

Лу Цян: «О, ты, наверное, не знаешь, я немного участвовал в ситуации твоих тети и дяди».

Он не уточнил, каким образом он был причастен, но Се Юаньсину не нужно было думать, чтобы понять, что «причастен» означало, что он помогал.

Узнайте больше

Продукты

напитки

Напиток

напиток

рис

Персик

торты

Рис

Торт

диапазон

Блюда подавались по одному, а вино уже стояло на столе.

Се Юаньсин встал, открыл бутылку вина, налил себе бокал и серьезно сказал: «Спасибо».

Он выпил вино залпом, терпя его остроту, даже не нахмурившись.

Лу Цян: «Эй, эй, эй! Глоток — и хватит, эй, эй, подожди, подожди!»

Действия Се Юаньсина были слишком быстрыми; Лу Цян не смог его остановить и наблюдал, как он допивает напиток.

Лу Цян молча протянул руку Шэнь Бьянье: «Ты не можешь винить меня за это».

Узнайте больше

напитки

Продукты

Напиток

напиток

Персик

Рис

диапазон

рис

Торт

торты

Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Вместо того, чтобы благодарить меня, ты должен поблагодарить Шэнь Бьянье. Я тоже ему помогал».

Се Юаньсин поджал губы, втягивая вино в рот, и потянулся за новой порцией.

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на бокал вина, затем на влажные, пухлые губы Се Юаньсина. Пользуясь ситуацией, в канун Нового года, пользуясь ситуацией, в канун Нового года, эти восемь слов снова и снова крутились в его голове.

Наконец, он с усилием надавил на край бокала: «Вам не нужно произносить за меня тост».

«Я не помогал тебе, я помогал себе. Если у тебя хорошее настроение, мне не будет так горько во время еды».

Есть?

Узнайте больше

Напиток

напиток

напитки

Продукты

диапазон

Персик

торты

рис

Торт

торт

Вкус?

Лу Цян был в замешательстве. Его взгляд метался между Шэнь Бьянье и Се Юаньсином, а мысли неслись в неожиданном направлении.

Он едва заметно спросил Чжоу Чао: «Просто играешься?»

То есть Шэнь Бянье просто играла с Се Юаньсинем?

Чжоу Чао покачал головой. Сейчас эти двое должны находиться в отношениях чистого пациента и лекарства.

Но один жест и один взгляд не могли передать многого, поэтому Лу Цян тут же втянул в себя холодный воздух — значит, это серьезно!

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

Торт

Рис

диапазон

торт

Персик

торты

Шэнь Бьянье действительно состояла в отношениях A/B.

Но мужчины-беты не могли иметь детей. Как он мог обойти отца?

Если A/B приемлемо, то A/A?

Шэнь Бьянье понятия не имел, что Лу Цян уже всё неправильно понял. Он познакомил Се Юаньсина с этими двумя. Во-первых, из соображений удобства, во-вторых, они оба были порядочными людьми, а Чжоу Чао лишь изредка вмешивался в его любовные отношения.

Се Юаньсину не помешало бы с ними познакомиться.

Музыка в музыкальном ресторане медленно стихла. Ведущий на сцене уже разогревался перед новогодним отсчётом: «Десять… девять…»

Узнайте больше

напитки

Напиток

Продукты

напиток

диапазон

Торт

торты

торт

рис

Персик

Большинство людей подняли головы, держа бокалы с вином, и с энтузиазмом закричали: «…шесть… пять…»

Однако Шэнь Бьянье откинулся назад и, по-видимому, небрежно играл со своим телефоном.

Новогодний колокол прозвенел ровно. Се Юаньсин вместе со всеми в музыкальном ресторане поднял бокал, радостно восклицая: «С Новым годом!»

Его телефон завибрировал, как раз принимая новогоднее поздравление.

X: «С Новым годом, детка».

X: «Деньги на Новый год для ребенка».

Узнайте больше

напитки

Продукты

напиток

Напиток

торт

рис

Торт

Рис

Персик

диапазон

В ресторане было оживлённо, полностью защищая их от сильного снегопада. Се Юаньсин не слышал вибрацию своего телефона, но сразу же после радостных возгласов взял трубку.

"С Новым Годом!"

«Кот крутится и виляет хвостом.jpg»

Шэнь Бьянье поднял бокал с вином и постучал по столу: «Ладно, пришло время для красных новогодних конвертов».

Чжоу Чао: «Сколько вам лет?»

Лу Цян: «Ваш почтенный возраст?»

Узнайте больше

напиток

Продукты

напитки

Напиток

диапазон

Торт

Персик

рис

Рис

торты

Шэнь Бьянье указал на Се Юаньсина: «Ему ещё нет и девятнадцати, он ещё ребёнок, младше вас обоих».

«Скорее отдайте ему красные конверты».

Се Юаньсин, на которого указали, был ошеломлён. Он моргнул и сказал: «Нет…»

Он только что произнес одно слово, когда Шэнь Бьянье прижал его к себе: «А ты как думаешь, зачем я тебя сюда привел?»

«Конечно, это чтобы обмануть их от моего имени. Не волнуйся, это не для тебя. Деньги в красном конверте для них всё равно мелочь».

Чжоу Чао раздраженно воскликнул: «Вы что, действительно просто вымогаете у нас деньги?»

Узнайте больше

напитки

напиток

Напиток

Продукты

торт

торты

Персик

диапазон

Рис

рис

Лу Цян: «В следующий раз я приведу семнадцатилетнюю; ты просто подожди».

Оба вели себя более вызывающе, чем другой, но при этом оба доставали свои телефоны.

Шэнь Бьянье тут же потянулся за телефоном Се Юаньсина, набрал QR-код WeChat и сказал: «Дела следующего года — на следующий год. Поторопитесь».

Прошло много-много времени с тех пор, как Се Юаньсин в Новый год прибегнул к жесту «никакого красного конверта».

Возможно, в детстве это было притворством, но сейчас его желание отказаться было поистине огромным.

Он хотел забрать свой телефон обратно. Шэнь Бьянье был сильным, а рука у него была длинной; он мог крепко прижать его к боку одной рукой. «Куда спешить? Возможность выманить их выпадает нечасто».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

торт

торты

Персик

Торт

Рис

диапазон

«Тебе очень повезло, что ты наткнулся на меня в этот раз. В следующий раз тебе такой удачи не видать».

Он не только забрал телефон Се Юаньсина, но и собрал деньги от его имени.

Только получив переводы, он вернул телефон Се Юаньсину: «Сумма тебя не устраивает. Они боятся, что ты почувствуешь давление, если переведёшь слишком много».

Се Юаньсин взял его и увидел, что каждый из них перевел по восемь тысяч.

Давление, конечно, было немалым, но, к счастью, не настолько, чтобы он побоялся согласиться.

Выйдя из музыкального ресторана, Шэнь Бьянье вернулся в старый особняк. Сумка, которую он нёс с самого начала, была небрежно отложена в сторону.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Персик

рис

диапазон

Торт

торт

торты

Под большой хрустальной люстрой в гостиной четыре уже остывших жареных батата в открытом пакете светились оранжево-красным светом.

Глава 48

«

Оглавление

»

GBROTAH CH48

«Учитель Се, вот ваша зарплата за этот месяц. Вы хорошо потрудились за это время».

Се Юаньсин лежал в постели, размышляя, когда увидел сообщение. Его прежде унылое лицо тут же прояснилось. Он ответил вежливо, потребовал зарплату и сразу же пошёл покупать ручку, о которой давно мечтал.

Чёрное кольцо, похожее на змею, на его пальце прижималось к боковой стороне телефона. В отражающемся свете телефона чёрно-серебристая змея словно мерцала серебристыми точками.

Это было кольцо «Дух змеи» от Gi's – простое серебристо-чёрное кольцо с реалистичной чешуёй. Без бриллиантов оно излучало ауру опасности, словно змея, затаившаяся в тёмном, сыром углу, высматривая свою добычу.

Но самое главное, что стоила она всего чуть больше двух тысяч юаней. После покупки ручки зарплаты Се Юаньсина всё ещё хватало на такую же.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Продукты

диапазон

Торт

торт

торты

Рис

рис

Он почти не колебался и сразу нашел канал для размещения заказа.

Если бы Се Юаньсин покупал его для себя, он бы ни за что не стал тратить две тысячи юаней на кольцо. Но у него было кольцо, подаренное ему Х, и он хотел подарить ему такое же.

В качестве пары их можно считать парными кольцами.

У него осталась тысяча юаней от зарплаты, и он встал, решив сегодня сходить куда-нибудь пообедать.

Се Юаньсин вскочил с кровати, накинул пальто и закутался в шарф. Худой, укутанный, словно пингвин, он, переваливаясь, вышел из общежития.

Начало учебного года было близко, и магазины в университетском городке постепенно открывались. Се Юаньсин нашёл работающий ресторан, где подавали блюда из сухого картофеля, и заказал порцию рёбрышек в сухом картофеле за тридцать восемь юаней.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

рис

Продукты

торты

диапазон

Торт

торт

Рис

В ресторане было немноголюдно, и владелец не спешил включать кондиционер. Сделав заказ, Се Юаньсин налил себе чашку горячей воды и, ожидая, приложил к ней тёплую кружку.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин полез в карман, и там появилось сообщение от X.

X: «Детка, ты уже закончила занятия?»

X: «Кстати, скоро школа. Разве подработка малыша ещё не на каникулах?»

X: «Я хочу увидеть малыша до начала школы. Мы не виделись два месяца, малыш».

Браслет с датчиком феромонов на его запястье издал звуковой сигнал, цифры замигали, указывая на какое-то колебание.

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

рис

торт

торты

Рис

Торт

Продукты

диапазон

Шэнь Бьянье посмотрел на него, думая, что эта сломанная вещь, должно быть, неисправна.

Он небрежно снял его и отбросил в сторону.

Увидев сообщение, Се Юаньсин сначала проверил время прибытия купленного им товара, а затем ответил с легким чувством вины.

Се Юаньсин: «Моя подработка заканчивается за день до начала учебного года».

На самом деле он закончился на неделю раньше, потому что студенты не железные и тоже нуждались в отдыхе.

Но он хотел дождаться прибытия товара, прежде чем встретиться с X.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Торт

торты

Продукты

рис

диапазон

Рис

торт

X: «Тогда ребенок пойдет в школу сразу после окончания работы».

X: «Это слишком сложно, детка».

X: «Я хочу видеть ребенка, но я также хочу, чтобы он отдохнул».

Се Юаньсин: «Все в порядке, просто выбери место поближе к школе».

X: «Хорошо, я сделаю малышу массаж, когда мы встретимся. А я пойду учиться к мастеру в ближайшие пару дней».

Се Юаньсин: «Тебе не нужно специально этому учиться. Если ты это освоишь, что сделает мастер массажа, когда ты украдёшь его бизнес?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Продукты

торт

торты

рис

диапазон

Торт

Рис

«Маленький кот смотрит шоу.jpg»

X усмехнулся: «Кража одного бизнеса у мастера массажа не считается конкуренцией в отрасли».

Се Юаньсин: «Тебе не нужно этого делать. Я не так уж устал, у меня всё хорошо».

«Маленькая кошка качает головой.jpg»

X: «Я люблю ребенка. Я не могу смотреть, как он усердно трудится».

Подождите минуту.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

рис

торт

торты

Торт

диапазон

Продукты

Рис

Шэнь Бьянье, который раздумывал над тем, чтобы найти мастера массажа, который мог бы приходить к нему домой на занятия, внезапно понял, что что-то не так.

Смысл существования X был в том, чтобы сделать Се Юаньсина счастливым и дать ему попробовать что-нибудь сладкое, верно?

Но он уже это почувствовал, хотя это было внезапно, но он действительно это почувствовал.

Неужели ему все еще нужен X, чтобы уговорить его...?

Стоит ли ему просто сказать Х, чтобы тот расстался с Се Юаньсин?

Это было бы нехорошо.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Рис

диапазон

торты

торт

рис

Продукты

Торт

Разве Се Юаньсин не будет убит горем?

Если бы Се Юаньсин был печален, ему пришлось бы каждый день терпеть горечь, что тоже казалось нехорошим.

Шэнь Бьянье боролся со своими мыслями, но рука не прекращала тянуться к массажисту, чтобы тот пришёл к нему домой. Он ни разу не подумал о том, чтобы массажист пришёл в общежитие Се Юаньсина.

За день до начала занятий на факультетах естественных наук и техники университета многие уже спешили вернуться в кампус со своими вещами, хотя занятия официально еще не начались.

Возле школьных ворот толпились автобусы, такси и волны учеников.

Се Юаньсин вышел из ворот школы против потока людей и, следуя указанному адресу, прибыл в гостиницу недалеко от университета.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

торты

диапазон

рис

Торт

торт

Продукты

Рис

"Малыш."

Когда он вошел в комнату, там было совсем темно. Высокая фигура обняла его в темноте, а в следующую секунду усмехнулась: «Это как обнять пингвина, детка».

«Неужели так холодно?»

Говоря это, Икс провел пальцем по руке Се Юаньсина, нашел ее спрятанной в рукаве и обнаружил, что она ледяная, словно он коснулся кусочка нефрита, лежащего на снегу зимой.

В темноте Икс нахмурился, нашёл обе руки Се Юаньсина и потёр их о свои ладони. «Почему у тебя такие холодные руки?»

Се Юаньсин: «У меня такая конституция».

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Торт

Продукты

рис

торты

торт

диапазон

Рис

Он попытался высвободить руки, но не смог, тогда он оттолкнул его: «Подожди, у меня для тебя кое-что есть».

X не отпускал Се Юаньсина, настаивая на том, чтобы согреть его руки, прежде чем отпустить их. «Что случилось?»

Тон Се Юаньсина был радостным, словно птица, трепещущая крыльями: «Это подарок!»

В темноте Се Юаньсин нащупал две коробки и вложил их в руки Х. Твёрдые коробки давили ему на руки, отчего сердце смягчилось.

X: «Подарок для меня, детка?»

"Два?"

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

торт

Торт

рис

Рис

торты

диапазон

Продукты

X вздохнул и тихо сказал: «Детка».

«Почему ты такой хороший, детка?» Его голос был нежным, с притягательным хриплым оттенком: «Мой малыш Синсин».

Подарки были сложены прямо в карман его пальто. Ладонь Се Юаньсина тоже была чем-то заполнена.

Икс бормотал почти непрерывно, словно пережевывая слова во рту в темноте: «Детка, детка Синсин».

«Все то же самое, нажми на кнопку, если хочешь, чтобы я остановился, детка».

Се Юаньсин склонил голову, желая избежать этого, желая убрать этот подвох. Выражение его лица было немного растерянным и беспомощным. «Погоди-погоди, почему ты всегда мне это даёшь?»

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Торт

Рис

торт

торты

диапазон

Продукты

рис

«Разве не больно, когда тебя постоянно бьют током?»

Икс смотрел на него в темноте, на его прекрасное лицо, на его растерянно моргающие глаза. Зрение у Альфы было превосходным, но он всё ещё не мог ясно разглядеть родинку, спрятанную под глазом.

X мог только догадываться, как мерцала эта родинка, когда Се Юаньсин наклонял голову.

Его кадык молча дернулся. Икс чувствовал только жажду. «Детка, если не сдерживать себя, боюсь, я могу сделать с ребёнком что-нибудь плохое».

Се Юаньсин выглядел озадаченным: «Что плохого?»

Рука Икс коснулась полных губ Се Юаньсина, как будто он усмехнулся: «Все равно что заставлять ребенка сосать мою двадцатку».

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Торт

рис

торты

Продукты

торт

диапазон

Рис

Затем эякулируйте на лицо ребенка, пачкая эту прекрасную родинку.

Вторая половина фразы была проглочена. Однако его феромоны внезапно взбудоражились. Они были обжигающе горячими и кипели, сталкиваясь, желая выплеснуться наружу, но яростно подавлялись ошейником на шее.

Рука Се Юаньсина дрожала, он почти нажал на кнопку. Выражение его лица было взволнованным и смущённым. «Ты…»

X сказал что-то похожее в WeChat, но, услышав это напрямую, Се Юаньсин все равно загорелся дотла.

Икс усмехнулся, прижав большой палец к губам, которые, казалось, вспыхнули от его слов: «Просто дразню, детка. Всего один поцелуй, ладно?»

Хотя он небрежно говорил, что просто дразнится, его разум неудержимо начал думать о тех тайных, невыразимых мыслях, этих непристойных образах.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

торты

Рис

диапазон

торт

рис

Продукты

Торт

Его феромоны столкнулись внутри него, отчего кровь закипела. Икс не мог это контролировать, да и не хотел.

Разгорячённый малыш, раздразнённый, оказался под ним на удивление послушным. Он не спрятался, почувствовав его приближение, его ресницы дрожали в предвкушении поцелуя.

Икс наклонился. Как раз когда он собирался поцеловать его, Се Юаньсин внезапно повернул голову и начал сильно кашлять.

«Кхе-кхе… кхе-кхе, что это за запах…?»

Ошейник на шее Икс всё ещё был на месте, но он достиг предела в подавлении феромонов. В тёмном гостиничном номере в мгновение ока запах тлеющих углей после большого пожара наполнил воздух.

Без напоминания о браслете с феромонами на запястье Шэнь Бьянье даже не осознавал, что его феромоны изменились и расширились до такой степени, что даже блокирующий феромоны ошейник не мог их подавить.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Продукты

рис

Рис

торты

торт

Торт

диапазон

Ответная реакция на эти подавления начала проявляться только сейчас, но никто не был в настроении беспокоиться об этом.

Шэнь Бьянье замер. Он хотел обуздать свои контрпродуктивные феромоны, но обнаружил, что они продолжают бесконтрольно возбуждать.

Он не мог их контролировать, не мог их спрятать. Как он объяснит этот запах?

Как он собирался объяснить, что у X, несмотря на то, что он Бета, были феромоны Альфы?

И по такому совпадению феромоны имели тот же запах, что и сосед Се Юаньсина по комнате, Шэнь Бьянье.

Под угрозой выхода событий из-под контроля мозг Шэня Бьянье лихорадочно работал, он буквально ломал голову в поисках хоть какой-то причины, которая могла бы объяснить сложившуюся ситуацию.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

торт

Продукты

рис

Торт

торты

диапазон

Рис

Он открыл рот, но не смог говорить.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь кашлем Се Юаньсина. Он почти не мог дышать, кашляя так сильно, что на глаза наворачивались слёзы.

Шэнь Бьянье инстинктивно потянулся похлопать его по спине. Как только его рука коснулась его, Се Юаньсин резко отступил, в панике отступив прямо в ванную комнату у двери.

Шэнь Бьянье забронировал этот отель рядом со школой, но приехал туда впервые. Кроме того, он впервые узнал, что когда кто-то заходит в ванную, автоматически включается сенсорный ночник.

Возможно, существование феромонов все еще можно отрицать, но как только зажегся свет, все стало явным.

Шэнь Бьянье изо всех сил пытался устоять на месте, но его тело было напряжено до предела. Он едва ощущал своё существование.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Продукты

Торт

диапазон

торты

Рис

рис

торт

Если бы это было возможно, Шэнь Бьянье пожелал бы покинуть это тело и улететь прочь.

В его жизни редко случались такие неловкие и смущённые моменты. Встретившись взглядом с Се Юаньсином, он открыл рот. Воздух ворвался ему в горло, словно лишив дара речи: «Я…»

Шэнь Бьянье пробормотал: «Я использовал эту личность, потому что, ну, когда я тебя укусил, ты показался мне слишком горьким, и я подумал: а что, если тебя кто-нибудь уговорить, то, может быть, я стану сладким? Ты… ты… понимаешь?»

Се Юаньсин подавил кашель, его глаза затуманились от слёз, словно он вот-вот расплачется. Неясно, были ли это физиологические слёзы от удушья или что-то ещё. «Сначала избавься от своих феромонов».

Тело Шэнь Бьянье напряглось ещё сильнее. Он не осмелился признаться, что его феромоны один за другим касаются Се Юаньсина. Он сухо ответил: «Не могу. Мне нужны супрессанты».

Словно вспомнив что-то, он помедлил, затем повернулся и вошёл. «В номере отеля должен быть сканер для самостоятельного сканирования покупок».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

торты

Торт

торт

рис

Рис

диапазон

Продукты

«Потерпи. Я пойду куплю».

Пройдя ещё несколько шагов по комнате, Шэнь Бьянье чувствовал, как в его голове царит полный хаос. Он не ожидал, что Се Юаньсин будет говорить так спокойно. Шагая, он задавался вопросом, почему.

Разве Се Юаньсин не был удивлен?

Почему?

Почему он был так спокоен, почему?

Шэнь Бьянье достал телефон и отсканировал QR-код для самостоятельной покупки. Пока загружалась страница, он невольно краем глаза взглянул на дверь. Стена закрывала обзор, но он услышал звук закрывающейся двери.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Торт

торт

Продукты

рис

торты

Рис

диапазон

Бесполезный ошейник, защищающий от электрошока, словно натянулся от звука закрывшейся двери. Шэнь Бьянье поднял руку, схватил его и с силой сорвал с шеи.

Се Юаньсин вернулся в школу с опущенной головой, отправив сообщение на своем телефоне — на WeChat Шэнь Бьянье, а не на X.

«Я ухожу. Тебе больше не нужно колоть себе супрессанты».

Он поджал губы и убрал телефон.

Холодный ветер обжигал лицо. Се Юаньсин не выглядел особенно растрепанным, но чувствовал себя определённо неважно. Нос у него покраснел, глаза покраснели, и выражение лица тоже было не из приятных.

Настолько, что, когда Линь Сюмин встретил его у школьных ворот, он был совершенно ошеломлён. «Что с тобой?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

торты

диапазон

Торт

торт

Рис

Продукты

рис

«Почему у тебя такой вид, будто твой муж умер?»

Се Юаньсин бросил на него слабый взгляд, ничего не сказав.

Линь Сюмин: «Что случилось? Расскажи мне?»

Се Юаньсин: «Это сложно объяснить, это довольно длинно. Если бы мне пришлось объяснять, то, наверное, всё началось бы с того, как ты учился в средней школе и за тобой гнались девчонки с криками, что ты слепой и должен выколоть себе глаза, а если не можешь говорить, то должен откусить себе язык и умереть».

Выражение лица Линь Сюмина было сложным, он подозревал, что Се Юаньсин использует события прошлого, чтобы возразить ему.

На самом деле, хотя он говорил легким, поддразнивающим тоном, Се Юаньсину было трудно улыбаться.

Хотя он давно знал, что этот день настанет, столкнувшись с ним, он почувствовал, будто его сердце царапают камешками. Это была не боль, но очень неприятно.

Он пока не хотел возвращаться в общежитие и отказался от предложения Линь Сюмина пойти к нему в общежитие.

Линь Сюмин был Омегой, и мужчинам-Бета не разрешалось находиться в его общежитии.

Все было нормально во время зимних каникул, когда народу было немного, но теперь, когда приближалось начало школьных занятий, людей стало больше, и ему стало не по себе.

Более того, омегам нужно было проводить картой для входа и выхода из общежития. Обычно за ними наблюдал комендант общежития, проверяя, совпадает ли лицо на карте с лицом человека. Хотя до начала учебного года оставался ещё день, большинство комендантов уже приступили к работе.

В групповом чате класса староста спрашивала, пришёл ли кто-нибудь за книгами с пятого этажа общеобразовательного корпуса. Се Юаньсин на мгновение задумался и ответил: «Я пойду».

Школьные ворота находились на некотором расстоянии от главного здания. Се Юаньсин подошёл к ним со спокойным выражением лица, покраснение вокруг глаз постепенно исчезало, и ничто не указывало на то, что он только что плакал.

Когда Х спросил его, хочет ли он встречаться онлайн, у него была возможность начать отношения.

Но он не был в силах прекратить эти отношения.

Он думал, что все в руках X, но это было не так; все было в руках случайностей, в руках бесчисленных подавителей Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин был совершенно ясен. Он знал, что в тот момент, когда почувствует запах феромонов, всё закончится. Он был немного, совсем чуть-чуть печален.

Пятый этаж общеобразовательного корпуса был переполнен. Люди из каждого класса выстраивались в очередь.

Помимо Се Юаньсина, пришли ещё двое его одноклассников. Один из них был старостой класса, который вызвал участников в групповой чат. Увидев Се Юаньсина, он поприветствовал его, и тот ответил каждому.

«Как прошли ваши зимние каникулы?»

«Делать особо нечего. В Новый год я каждый день ездила к родственникам, это было ужасно раздражающе».

Староста посмотрел на Се Юаньсина: «А ты? Как всё прошло?»

Се Юаньсин: «Всё было нормально. Я работал неполный рабочий день, поэтому мне не приходилось навещать родственников».

Одноклассник сказал: «Подработка, да? Я тоже хотел её найти, но подумал, что работать в Новый год будет слишком тоскливо».

Се Юаньсин улыбнулся: «Все было не так уж плохо».

«Но хорошо, что ты не пошёл, в конце концов, после окончания университета можно работать всю жизнь».

Одноклассник: «Ты безжалостен».

Староста класса: «Верно».

Все трое выстроились в очередь. Се Юаньсин посмотрел на слегка затуманенное небо за коридором. В его глазах упитанные воробьи гнули ветки.

Се Юаньсин подумал, что помимо любви он также должен поблагодарить X за то, что тот дал ему духовное утешение, когда он только что поступил в университет, покинув семью своей тети и дяди, эту удушающую обстановку и по-прежнему избегая контактов с окружающими.

Позвольте ему теперь нормально влиться в толпу.

Феромоны, всё испортившие, утихли после ухода Се Юаньсина. Шэнь Бьянье выписался из отеля. Потянувшись к карману за карточкой номера, он коснулся двух коробок, которые ему дал Се Юаньсин.

Сотрудник стойки регистрации улыбнулся и спросил: «Сэр, вы так скоро уезжаете? Что-то не понравилось?»

Голос Шэнь Бьянье был холоден, как ледяной погреб. «Почему сенсорная подсветка под зеркалом в ванной включается, даже если карта доступа не вставлена?»

Он задавал этот вопрос на стойке регистрации и спрашивал себя в глубине души.

Почему он снял браслет с феромонами? Почему не сделал укол супрессанта перед приходом?

Сотрудник стойки регистрации был ошеломлён этими вопросами и быстро ответил: «Мне очень жаль, сэр, наше обслуживание было ненадлежащим. Оплата за номер будет возвращена на ваш счёт в течение часа».

Шэнь Бьянье покачал головой: «Нет необходимости».

Он повернулся и вышел из входа в отель, достав из кармана две коробки — одну длинную, другую квадратную.

Длинная коробка открылась, и внутри оказалась серебристо-белая перьевая ручка, прекрасная, как произведение искусства.

Квадратная коробка открылась, и в ней оказалось серебристо-черное кольцо, точно такое же, как то, что подарил Шэнь Бьянье.

Когда сегодня он согревал руки Се Юаньсина, он также почувствовал кольцо на его руке, так что это было не его кольцо, а то, которое купил Се Юаньсин.

Перьевая ручка Montblanc, кольцо Gi. Шэнь Бьянье знал им цену и цену. Он знал, что вместе они стоят почти двадцать тысяч юаней.

Он также знал, что два месяца работы Се Юаньсина, плюс тройная оплата за семь дней в новогодние праздники, составили всего лишь чуть больше двадцати тысяч юаней.

Работать с девяти до семи каждый день, морозной зимой, в течение двух месяцев, даже не отдыхая в Новый год, только чтобы купить подарки для X?

Шэнь Бьянье вдруг крепко сжал коробки в руке. Твёрдые коробки вдавились ему в ладонь. По сравнению с тем, как Се Юаньсин передал ему вещи, на этот раз он наконец почувствовал тупую боль.

Две коробки спокойно лежали на столе.

Чжоу Чао, позвавший Шэнь Бьянье выпить и узнавший, что Шэнь Бьянье уже выпивает, приподнял бровь при виде двух коробок – длинной и квадратной. «От Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье сделал большой глоток напитка из своей руки и приглушенно произнес: «Мм».

Чжоу Чао небрежно сказал: «Всё в порядке. Ты дал ему столько вещей, денег. А то, что он тебе какие-то подарки, — это просто ерунда».

Шэнь Бьянье: «Нет, он купил их за два месяца работы».

«Разве он не работал в канун Нового года? Чтобы получить зарплату и купить вот это».

Чжоу Чао покачал головой и пробурчал: «Тратишь кучу денег, да? На это ушла вся зарплата за два месяца».

Шэнь Бьянье налил себе ещё, осушил и поставил стакан. Резкий звон льда о стакан всё больше затуманивал его разум.

«Се Юаньсин не удивился, что это был я. Почему?»

«Его глаза были немного взволнованными, но не удивленными».

Чжоу Чао лениво спросил: «А почему? Он же всё это время знал, что это ты».

Этот ответ давно уже зрел в сердце Шэнь Бьянье, но он не смел в него поверить. Теперь, когда Чжоу Чао открыто указал ему на него, Шэнь Бьянье всё ещё был в шоке.

«Он знал, что это я, и всё равно встречался со мной?!

«И все равно копил деньги, чтобы купить мне такие дорогие подарки?!»

Горечь, сожаление и невыносимая духота, царившие в гостиничном номере, казалось, рассеялись.

Выражение лица Шэнь Бьянье было расстроенным и шокированным: «Неужели я нравлюсь Се Юаньсину?»

«Этого не должно быть, этого не может быть».

«Я часто говорю саркастические вещи, чтобы отвлечь его от лишних мыслей, чтобы он не испытывал ко мне симпатии. И я ему всё равно нравлюсь?»

Он с подозрением спросил: «Се Юаньсин — это буква «М»?»

Чжоу Чао: «…Если ты скажешь еще одну глупость, Се Юаньсин может ударить тебя, если услышит это».

Мысли Шэнь Бьянье лихорадочно метались, а рот быстро двигался: «Как ты думаешь, он не дал мне пощечину?»

Чжоу Чао: …

Шэнь Бьянье, который заметил: …

Выражение лица Чжоу Чао было сложным: «Ты не сердишься?»

Шэнь Бьянье: «А на что злиться? В любом случае, было не так уж и больно».

Чжоу Чао посмотрел на него, и в его взгляде читалась сложная эмоция переоценки. Он глубоко и довольно растерянно спросил: «Кто именно здесь этот М?»

Шэнь Бьянье дважды кашлянул: «В тот раз это был несчастный случай».

«Это был несчастный случай, так что я не мог его побеспокоить, не так ли?»

Чжоу Чао: «…Случайность…?»

Шэнь Бьянье сунул ему стакан в руку: «Ладно, пей».

Чжоу Чао слабо проговорил: «Я не теряю сознание, когда пью».

«Ты пытаешься ударить меня по голове, когда я пьян, чтобы вызвать у меня физическую амнезию?»

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Разве я такой человек?»

«К тому же, знаю ли я меньше неловких историй о тебе? У Омеги, с которым ты встречалась, действительно был парень, но он тебе об этом солгал. Кто спас тебя, когда тебя чуть не поймали с поличным?»

Голос Чжоу Чао стал глубже, и он пробормотал: «Давайте выпьем».

Оба вздохнули. Вино в бокале Шэнь Бьянье снова опустело. Он покрутил кубики льда в своём бокале, вспоминая крошечные снежинки на ресницах Се Юаньсин.

Ему следовало бы протянуть руку и снять его тогда. В любом случае, Се Юаньсин знал, что он — Х, и любил его, так что, вероятно, не стал бы уклоняться.

Се Юаньсину он нравился.

Се Юаньсину он действительно нравился.

Се Юаньсин знал, что он X, знал это, и все равно позволял X лизать свою родинку, и все равно был готов целовать X, и все равно покупал X подарки.

Нравился ли он ему до того, как узнал, что он — X, или после того, как узнал, что он — X?

Ему нравился X, потому что он знал, что это X, или ему нравился X, потому что X — это он?

Нет, нет, нет, дело не в этом.

Суть вот в чем.

Се Юаньсину он нравился.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Он меня так раздражает. Он не должен, не может любить меня».

Чжоу Чао: «Ты контролируешь всё. Можешь ли ты контролировать даже то, кто кому нравится, а кто нет?»

«Если случится самое худшее, просто посмотрите в зеркало».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты думаешь, я недостаточно хороша для него?»

«Я недостаточно хорош для беты?»

«Кроме того, я ему нравлюсь. Зачем мне смотреть в зеркало?»

«Нет, мне нужно вернуться в школу и увидеть его».

Нет, он посмотрел в зеркало и увидел, что его лицо не выражает раздражения.

Прежде чем Чжоу Чао успел высказать свои мысли, он увидел, как Шэнь Бьянье схватил коробки и ушел так быстро, что он не успел сказать ни слова.

Чжоу Чао: …

Он посмотрел на стол, полный вина, и на пустую комнату; его лицо было более мрачным и искренним, чем у Шэнь Бьянье всего несколько мгновений назад.

Сколько раз Шэнь Бьянье его предавал с тех пор, как встретил Се Юаньсина? Он же управлял фабрикой фейерверков, а не какой-нибудь чёртовой голубиной фабрикой.

Забудьте об этом. Если бы Шэнь Бьянье, учитывая его целеустремлённость, сейчас отправился на поиски Се Юаньсина, Чжоу Чао не поверил бы, если бы тот не отверг его.

Чжоу Чао усмехнулся с ноткой злорадства.

Когда Шэнь Бьянье вернулся в общежитие, было уже десять часов. Как только он вошёл, выражение его лица слегка изменилось.

"Что это значит?"

На его столе лежали часы Patek Philippe Celestial, бриллиантовая брошь, пара бриллиантовых запонок и аккуратно сложенный смокинг.

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Ты возвращаешь мне вещи, которыми пользовался? Кому они нужны?»

Он только что закончил говорить, как снова сделал паузу.

Иногда он намеренно говорил резко, чтобы отвлечь Се Юаньсина от лишних мыслей и не вызвать у него симпатии.

Но даже несмотря на это, Се Юаньсин все равно любил его.

Возможно, не было нужды говорить так недоброжелательно; это все равно не имело смысла.

Поэтому, изменив тон, Шэнь Бьянье несколько неловко сказал: «Оставьте их себе. Считайте это компенсацией».

«Вы можете оставить эти вещи себе или продать. Если вы их продадите, плюс деньги, которые я вам дам по окончании контракта, у вас должно хватить на покупку дома вашей мечты».

Се Юаньсин покачал головой и спокойно ответил: «Нет необходимости».

Шэнь Бьянье взял эти вещи и положил их перед Се Юаньсином: «Я сказал, если я отдам их тебе, они твои».

«Ты что, глупый, денег не хочешь?»

Когда он уже собирался убрать руку, Се Юаньсин внезапно надавил на нее.

Выражение лица Шэнь Бьянье тут же стало странным. Се Юаньсин, державший его за руку, был ему очень симпатичен.

Что означало держать его за руку? Если бы Се Юаньсин спросил, могут ли их отношения с Х продолжиться, как он мог бы отказать?

Слишком сурово обращаться с ним не следовало; уже было доказано, что это не оттолкнет Се Юаньсина, а только навредит ему.

Было бы нехорошо, если бы Се Юаньсин заплакал.

Так как же отказаться?

Разве просто сказать «мы не можем быть вместе» было бы недостаточно тонко?

Мысли проносились в его голове, но на самом деле прошло всего несколько секунд.

Се Юаньсин отпустил руку, но его взгляд остался на руке Шэнь Бьянье. «Кольцо на твоей руке, можешь снять его?»

«Это для X».

В одно мгновение все мысли исчезли.

Лицо Шэнь Бьянье исказилось. Он спросил хриплым голосом: «Что ты имеешь в виду? Разве ты не давал это мне?»

Се Юаньсин покачал головой, посмотрел на него, его глаза были серьезными: «Нет, это то, что я дала своему парню, X».

Шэнь Бьянье скривил губы в улыбке, которая на самом деле не была улыбкой: «Я не могу быть твоим парнем. Это моя вина, но хорошо, что ты знаешь. Считай это компенсацией. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, можешь обратиться ко мне. Я твой должник».

«Изначально мне понравился дизайн этого кольца, поэтому я его оставлю себе».

Отношение Се Юаньсин к нему было очень спокойным. Шэнь Бьянье сказал, что он не может быть его парнем, и не выказал ни капли грусти.

Он подтолкнул эти предметы к Шэнь Бьянье, как будто сокращая расстояние между ними.

«Эти мне не нужны».

Се Юаньсин прикусил губу и спросил ещё раз, уже более прямо: «Я не просил тебя быть моим парнем. Кольцо, можешь снять? Его тебе не дарили».

Шэнь Бьянье невольно сжал кулак. Металлическое кольцо больно вдавилось в пальцы. Змеиная чешуя отпечаталась на внутренней стороне указательного пальца.

Он пристально посмотрел на Се Юаньсина, его потемневшие глаза не упускали ни единого выражения на его лице. Затем он спросил почти сдавленным голосом: «Что ты имеешь в виду?»

«То, что ты дал Х, разве не было дано мне?»

«Какая разница?»

Шэнь Бьянье с трудом подавил неописуемый гнев в своем сердце, отчетливо произнося каждое слово: «Я — Х, не так ли?»

Он задавал ему множество вопросов, настойчиво с выражением совершенно холодного лица, словно вулкан на пике, готовый вот-вот извергнуться. Под его внешним спокойствием можно было разглядеть бушующую ярость.

X — это просто ложная личность, основанная на Шэнь Бьянье и на его существовании.

Как Се Юаньсин смеет признавать X, а не его?!

Се Юаньсин опустил взгляд, словно собираясь отступить, но произнёс с твёрдой решимостью: «Ты не X. Кольцо, которое я дал X, ты не можешь носить».

Шэнь Бьянье долго и мрачно смотрел на него, а затем вдруг рассмеялся, указывая на кучу предметов на столе, его глаза горели: «Ты говоришь, что я не X?»

«Тогда разве все эти вещи не дал тебе X? Почему ты возвращаешь их мне?!» Он вдруг повысил голос и резко спросил: «Зачем ты кладешь их мне на стол?!»

Тело Се Юаньсина едва заметно дрогнуло. Он поджал губы и упрямо прошептал: «Кольцо, можешь снять?»

Казалось, самый внушительный и могущественный человек в этот момент получил сильнейший удар. Головокружение закружилось, и Шэнь Бьянье ощутил чувство бессилия.

Он внезапно осознал, что Се Юаньсин, возможно, знает, что X — это он, но в сознании Се Юаньсина они были двумя людьми, совершенно разными личностями.

Хороший.

Это хорошо.

Это именно то, что он хотел.

Шэнь Бьянье повернулся спиной, стиснув зубы, и выражение его лица стало пустым, почти искажённым. Пальцы сжались в кулак, а затем медленно расслабились.

Он протянул руку и снял кольцо, инстинктивно сжав его в ладони. Холодная, твёрдая металлическая чешуя и острый змеиный хвост больно впились в ладонь.

Кровь текла из его ладони в складки пальцев, липкая, полная, словно раздавленное нежелание.

Одно кольцо он не мог носить.

Хех.

«Выключено», — холодно сказал человек, стоявший спиной к Се Юаньсину.

Глава 49

Окровавленное кольцо было положено в ящик стола Шэнь Бьянье. Он его не носил, и Се Юаньсин о нём не упоминал.

В сердце Се Юаньсина это кольцо принадлежало X. Он не хотел видеть его на руке Шэнь Бьянье, даже сейчас, независимо от того, можно ли назвать это самообманом или притворством.

До тех пор, пока он не видел никого, кто носил бы это кольцо, в его сердце оно оставалось с X, и только с X.

Се Юаньсин опустил взгляд на предметы на столе: часы, брошь, запонки. Когда Шэнь Бьянье принёс их, он небрежно взял их в одну руку, словно они были дешёвыми и легкодоступными, не боясь, что они поцарапаются или столкнутся друг с другом.

Шэнь Бьянье мог справиться с ними таким образом, а вот Се Юаньсин — нет.

Узнайте больше

рис

диапазон

Рис

Продукты

Торт

торты

торт

Персик

Он осторожно положил каждый предмет обратно на стол Шэнь Бьянье, не говоря ни слова.

Когда Се Юаньсин подошёл, Шэнь Бьянье спрятал раненую руку под стол. Он не вытер кровь с этой руки, и Шэнь Бьянье не хотел, чтобы Се Юаньсин её увидел.

В противном случае, если бы Се Юаньсин неправильно понял, что он расстроен из-за кольца, разве это не было бы смешно?

Он просто случайно порезался, снимая его, не обратив внимания на приложенную силу.

Шэнь Бьянье смотрел, как Се Юаньсин опускает вещи на пол и поворачивается, чтобы уйти. Он схватил Се Юаньсина за запястье здоровой рукой. Он не смотрел на Се Юаньсина, а только на вещи. Его глаза были холодны, как ледяной пруд, а голос невероятно суров: «Уберите их».

«То, что я отдал, не имеет смысла забирать обратно».

Узнайте больше

торты

диапазон

Рис

Продукты

торт

рис

Персик

Торт

Выбирая эти прекрасные, изысканные и дорогие подарки, X думал не только о деньгах, но и о том, как хорошо в них будет смотреться Се Юаньсин. И вот что он сказал: «Если они тебе не нужны, можешь выбросить их в любую мусорку».

Те самые наручные часы Patek Philippe Celestial со сверкающими звездами и луной, висящей внизу, но Шэнь Бьянье не был X. Он не был луной, сопровождающей звезды.

Но не было нужды специально это подчеркивать. Се Юаньсин различал их ещё чётче, чем он.

Хех, да кого это волнует.

С самого детства его баловали, он был любимым ребенком и даже не мог себе представить, что однажды в чьем-то сердце он окажется намного ниже вымышленного персонажа.

Он использовал X, чтобы уговорить Се Юаньсина попробовать сладость, но в итоге Шэнь Бьянье почувствовал себя так, будто он нарядил на их свадьбу кого-то другого.

Узнайте больше

торты

диапазон

Торт

Продукты

торт

Рис

рис

Персик

Ирония заключалась в том, что этим «кем-то другим» должен был быть он сам, но Се Юаньсин полностью разделил их на две части, и он не мог найти другого человека, чтобы избить их и выплеснуть свой гнев.

Лицо Шэнь Бьянье побагровело, гнев и негодование, словно лезвия бритвы, струились по его крови, сдирая кожу везде, куда бы они ни попадали.

Его феромоны были непривычно слабы, но, чтобы подавить ярость, Шэнь Бьянье всё равно напрягал все силы, неосознанно сжимая кулак ещё крепче. Рана на повреждённой руке вновь открылась, сочась кровью.

Шэнь Бьянье, казалось, не чувствовал боли, его голос был спокойным и холодным: «Повтори еще раз, забери их».

Когда он приказал Се Юаньсину забрать вещи и уйти, его хватка на руке Се Юаньсина инстинктивно усилилась, словно он хотел что-то удержать.

Се Юаньсин попытался высвободить руку, но не смог. Запястье, стиснутое, словно железом, было крепко сжато, и освободить его было трудно, вызывая лёгкую боль.

Узнайте больше

торт

диапазон

Продукты

рис

Рис

торты

Торт

Персик

«Можете их выбросить».

«Ты можешь отпустить? Ты делаешь мне больно».

Он не хотел устраивать скандал. Се Юаньсин давно знал, что этот день настанет. Он просто чувствовал лёгкую усталость и хотел прилечь и отдохнуть.

Получив травму, он выспится, и утром будет в порядке.

Рука Шэнь Бьянье, крепко сжимавшая запястье Се Юаньсина, внезапно разжалась, словно обжегшись. Наконец его взгляд упал на Се Юаньсина.

Круг красных отметин на тонком бледном запястье Се Юаньсина выглядел невероятно ярко. Он перевел взгляд на серебристо-чёрное кольцо на указательном пальце Се Юаньсина.

Узнайте больше

диапазон

Рис

рис

торт

Торт

торты

Продукты

Персик

«Если вы всё возвращаете, разве вы не возвращаете кольцо на руке?»

Ревность и гнев заставили Шэнь Бьянье говорить не задумываясь. Видя, что Се Юаньсин не хочет расставаться с кольцом, он всё же спросил:

Видя, как лицо Се Юаньсина мгновенно помрачнело, Шэнь Бьянье пожалел об этом.

Но горло у него сжалось, словно воздух был заблокирован, и он жаждал ответа, что помешало Шэнь Бьянье взять свои слова обратно.

Тело Се Юаньсина напряглось, его тонкие, бледные пальцы слегка сжались. Серебристо-чёрное кольцо-змея, словно пытаясь спрятаться, отступало, уклоняясь и отступая.

Голос Се Юаньсина был почти неслышным, мягким, как будто он говорил сам с собой: «Я хочу оставить его себе, можно?»

Узнайте больше

рис

Продукты

Торт

торт

диапазон

Персик

Рис

торты

Шэнь Бьянье бессознательно стиснул зубы, глаза потемнели, словно предчувствуя бурю. «Либо бери всё, либо оставь всё».

Се Юаньсин хотел оставить себе это кольцо и не позволял ему носить его. В этот момент Шэнь Бьянье не мог не понять, что это значит.

У X дела шли хорошо, но он не чувствовал себя счастливым.

Ресницы Се Юаньсина трепетали, словно раненая бабочка, которая пытается взмахнуть крыльями, но не может взлететь.

Он протянул руку, кончиками пальцев ущипнул кожу прямо под кольцом, как бы оставляя там неглубокий отпечаток кольца, а затем медленно снял с пальца кольцо в виде змеи.

Звон —

Узнайте больше

Рис

торт

Персик

рис

Торт

Продукты

торты

диапазон

Слабый звук падения кольца на стол отдался эхом в ушах обоих, заставив барабанные перепонки Шэнь Бьянье загудеть.

Он резко встал, его лицо помрачнело, и он бросил все вещи на кровать Се Юаньсина, включая серебристо-чёрное кольцо в виде змеи. «Бессмысленно».

Мягкая, толстая зимняя кровать смягчила удар. Предметы приземлились бесшумно, беззвучно. В спальне было слышно лишь тихое гудение кондиционера.

Шэнь Бьянье был охвачен гневом, но все еще привык время от времени холодно разговаривать с Се Юаньсином в этой ипостаси.

Гнев приводил к импульсивности; его слова полностью теряли контроль. Когда он говорил, в его голосе слышался сарказм: «Мне всё это безразлично. Не нужно притворяться передо мной. Деньги можно принимать, а вещи — нет? Что это за фальшивая чистота?»

Он усмехнулся, вопросительно и в то же время с оттенком нежелания: «Если ты и правда считаешь деньги грязью, то зачем ты подписал со мной контракт?»

Узнайте больше

Рис

диапазон

Персик

Продукты

торты

рис

Торт

торт

Изначально Шэнь Бьянье не намеревался заключать этот контракт.

Ведущие медицинские бригады мира, одна за другой наблюдавшие за его болезнью, лишь качали головами и вздыхали. Шэнь Бьянье изначально и не думал, что Се Юаньсин в одиночку сможет его вылечить.

Он просто увидел Се Юаньсина, стоящего на коленях на полу и вычищающего руками грязь из трещин в плитке, и почувствовал жалость к Се Юаньсину, поэтому он воспользовался этой причиной, чтобы помочь ему.

То, что это действительно возымело эффект, также стало неожиданностью для Шэнь Бьянье.

Прошёл всего месяц с тех пор, как была восстановлена круглосуточная медицинская бригада. Поначалу Шэнь Бьянье совершенно не воспринял это, казалось бы, шутливое лечение всерьёз.

Это было просто из жалости к Се Юаньсину.

Узнайте больше

рис

торты

Торт

Продукты

Персик

диапазон

торт

Рис

Се Юаньсин молчал и не двигался с места, слушая неустанные вопросы Шэнь Бьянье.

Только когда Шэнь Бьянье закончил, он тихо сказал: «Тебе не нужно так злиться».

Губы Се Юаньсина, казалось, хотели кривиться, но затем медленно сжались, словно он не мог этого сделать. «Разве ты не говорил, что использовал личность Х, чтобы заставить меня попробовать что-то сладкое?»

Се Юаньсин не хотел поднимать тему появления Х, но ничего не мог с собой поделать. Непонятные вопросы Шэнь Бьянье утомляли Се Юаньсина. Ему просто хотелось поскорее покончить со всем этим сегодняшним.

Затем ложись в постель, обними одеяло и засыпай.

«Он уже это сделал. Он мне нравится, и я очень счастлива. Так почему же ты теперь злишься?» — Тёмные глаза Се Юаньсина были ясными. Когда он говорил о симпатии, его взгляд двигался.

Узнайте больше

Персик

Рис

рис

Продукты

диапазон

торты

торт

Торт

Но это было для X. Для Шэнь Бьянье была только путаница.

«Или ты не хочешь, чтобы он мне нравился, а не ты?»

Одна фраза, словно тяжёлая бомба, взорвалась в голове Шэнь Бьянье. Мозг завибрировал и загудел, а мир словно замер в его сознании, оставив лишь отголоски взрыва.

Мгновение спустя он презрительно усмехнулся: «Ты и вправду нарцисс».

Сказав это, он повернулся и вышел из общежития.

Се Юаньсин не обратил внимания на его слова, лишь облегчённо вздохнул. Плечи его слегка опустились, и усталость нахлынула на него, словно волна.

Discover more

Rice

cake

Groceries

cakes

rice

the range

Peach

Cake

Он снял обувь, поднялся по лестнице к кровати и сел на неё на колени, собирая разбросанные вещи и раскладывая их в стороны. Только кольцо вернули ему на руку.

Затем он откинул одеяло и лег в мягкую постель, нежно потирая свое прекрасное лицо о подушку, словно кошка, укладывающая свою постель, придавая ей удобную позу для сна.

Жизнь Се Юаньсина вернулась в привычное русло. В начале семестра дел было много. Консультант весь день проводил совещания, а выходные были заполнены бесконечными лекциями.

@All members: Сегодня в 16:00 все приходят в аудиторию на лекцию «Поэзия для полёта, литература для будущих мечтаний». Отсутствий нет. Староста класса организует классный комитет для проверки посещаемости.

Ниже строки «полученных» сообщений располагались жалобы, наполненные негодованием.

Се Юаньсин отвечал на каждое сообщение «получено». Выйдя из группы, он увидел новое сообщение.

Discover more

Peach

Groceries

Cake

the range

rice

Rice

cake

cakes

Шэнь Бьянье: «Что ты делаешь?»

Шэнь Бьянье уставился на экран телефона. В левом верхнем углу время шло минута за минутой. Окно чата, заполнявшее весь экран, не менялось.

Он помрачнел и отключил телефон, затем встал и снова сел.

Лу Цян, стоявший рядом, беспомощно дернул за руку: «У вас СДВГ, молодой господин?»

«Ты будешь играть или нет? Твоя очередь».

Шэнь Бьянье небрежно бросил карты соседу. «Играй ты. Проиграешь — за мой счёт. Выиграешь — за твой счёт».

Discover more

cakes

the range

rice

Rice

cake

Cake

Peach

Groceries

Ему не очень-то хотелось общаться с Се Юаньсином, но привычка – поистине страшная штука. Он пытался сопротивляться, но не смог удержаться и послать Се Юаньсину сообщение.

Прошло пять минут, ответа не было.

Прошло десять минут, ответа не было.

Прошло полчаса, но темный телефон так и не загорелся.

Шэнь Бьянье был крайне раздражен, постоянно переключался между приложениями, даже открывал панель управления в верхней части экрана, отключал и снова включал мобильные данные.

Шэнь Бьянье: «Притворяешься, что не видишь?»

Узнайте больше

Торт

Рис

рис

торты

Продукты

диапазон

Персик

торт

Се Юаньсин спокойно удалил появившееся сообщение. Он посмотрел на время: до начала лекции оставалось ещё немного времени. Он немного подумал, затем достал домашнее задание по идеологическому и политическому воспитанию и начал писать.

Когда время почти подошло, он взял свой блокнот и направился в аудиторию.

Вход в зал был полон людей. Люди сбивались в группы по два-три человека, и слышны были только жалобы.

«Ещё одна лекция. Откуда каждый день берутся все эти лекции? Единственный день на этой неделе, когда нет свободных мест, и нас тащат на лекцию. Так раздражает».

«Давайте уйдем тайком после того, как закончится проверка посещаемости».

Гао Юфэй подошёл и похлопал Се Юаньсина по плечу: «Я сказал им, что ты здесь. Я собираюсь уйти на полпути. Ты уходишь или остаёшься?»

Узнайте больше

Рис

торты

Продукты

диапазон

торт

Торт

рис

Персик

Се Юаньсин покачал головой: «Не буду».

Гао Юфэй усмехнулся: «Тогда не забудь присматривать за мной. Если придёт консультант, скажи мне, и я быстро примчусь обратно. Хотя обычно это невозможно, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть».

Се Юаньсин, беспомощный, все же согласился: «Хорошо».

Свет в зале был приглушен. Места распределялись по классам, каждому классу отводились определённые ряды. Всё это было организовано ещё до входа.

Большинство людей из одного общежития сидели вместе. Се Юаньсин, будучи один, сидел в самом конце ряда.

«Синсин», — тихо позвал кто-то рядом. Се Юаньсин обернулся и увидел, как Ши Тинтин машет ему рукой.

Узнайте больше

Продукты

рис

диапазон

Торт

Рис

торты

Персик

торт

Се Юаньсин был немного удивлен: «Почему ты здесь?»

На таких лекциях аудитория не вмещает много людей, поэтому обычно на них присутствовал только представитель одной специальности.

Ши Тинтин: «Я состою в студенческом союзе, поэтому меня позвали помочь».

«Кстати, Синсин, ты разве не стипендию пытаешься получить? Присоединяйся ко мне на эти выходные, чтобы попрактиковаться».

«Практический опыт — существенный бонус при оценке стипендий».

Се Юаньсин немного растерялся и спросил: «Хорошо, но разве подобные вещи обычно не предназначены только для членов студенческого союза?»

Узнайте больше

торты

Персик

Продукты

рис

Торт

Рис

диапазон

торт

«Ничего, если я пойду?»

Ши Тинтин: «Эй, а что тут особенного? Подобные социальные практики — это нормально. Они предназначены не только для членов студенческого союза».

«Тогда мы вместе поедем в дом престарелых. Хорошо, когда есть ещё один человек, который поможет. Я сообщу вам точное время и подробности в WeChat».

Се Юаньсин кивнул: «Хорошо, спасибо».

Ши Тинтин игриво подмигнул: «Зачем быть со мной таким вежливым? Я пойду».

Свет в зрительном зале полностью погас. Неизвестный преподаватель на сцене уже начал лекцию. Се Юаньсин сел в заднем ряду, вытащил из подлокотника кресла простую доску и начал решать задачи.

Узнайте больше

торт

Продукты

диапазон

рис

торты

Персик

Рис

Торт

Открытая дверь позади него отбрасывала прямоугольный блок света, окутывая его фигуру, делая ее мягкой, его профиль был фарфорово-белым, словно светящимся.

Поодаль, за дверью, Шэнь Бьянье остановился, собираясь войти. Менее чем в десяти метрах он наблюдал за Се Юаньсином.

Через мгновение он, чувствуя необъяснимость своих действий, понял, что делает, и шагнул внутрь.

Высокая фигура остановилась перед Се Юаньсином, полностью затмив тусклый верхний свет. Яркость блокнота Се Юаньсина на столе померкла, и он поднял пустой взгляд.

Шэнь Бьянье: «Извините, мне нужно войти».

Се Юаньсин кивнул, молча убрал доску со своего стола и переступил с ноги на ногу, освобождая место для Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Рис

Продукты

рис

диапазон

Торт

торты

Персик

торт

Как только Шэнь Бьянье вошел, он снова вытащил свою доску из-под стола и продолжил с головой уходить в работу.

Шэнь Бьянье, стоявший рядом с ним, нахмурился. Они не виделись уже несколько дней, и холодная реакция Се Юаньсина особенно его раздражала.

Когда Ши Тинтин только что позвал его, Се Юаньсин даже спросил: «Почему ты здесь?» Но когда он пришел, он не задал ни одного вопроса?

Се Юаньсин понимал, что присутствие Ши Тинтина здесь ненормально. Разве нормально для него, студента второго курса, находиться здесь и слушать лекцию?

Он просто не спросил?

Он был немым?

Шэнь Бьянье, который изо всех сил старался выяснить, будет ли Се Юаньсин на лекции, но его проигнорировали, не знал, что он здесь делает, но не хотел уходить вот так.

Он не верил, что Се Юаньсин не заговорит, поэтому попытался неловко завязать разговор: «Что ты пишешь?»

Се Юаньсин даже не поднял головы: «Домашнее задание».

Шэнь Бьянье раздраженно усмехнулся: «Чепуха, какое домашнее задание?»

Перо Се Юаньсина не переставало двигаться: «Домашнее задание по идеологическому и политическому воспитанию».

В следующую секунду чья-то рука протянулась и надавила на блокнот перед Се Юаньсином. Длинные пальцы с отчётливо выраженными костяшками охватили весь блокнот, почти полностью его закрыв.

Се Юаньсину ничего не оставалось, как повернуть голову и посмотреть на Шэнь Бьянье, не говоря ни слова, но в его глазах было недоумение.

Лицо Шэнь Бьянье было рассерженным, и он спросил глубоким голосом: «Неужели тебе обязательно так поступать?»

?

Се Юаньсин недоуменно моргнул: «Что со мной не так?»

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся, и на сердце у него стало тяжело. «Я с тобой разговариваю. Какова твоя реакция? Что ты имеешь в виду, Се Юаньсин?»

Его голос не звучал сдержанно. Окружающие смотрели на него с недоумением, перешёптываясь. Но Шэнь Бьянье игнорировал всех, ни с кем не встречаясь взглядом, лишь смотрел на Се Юаньсина с раздражением, которого сам не замечал.

В глазах Се Юаньсина забрезжила искорка. Он всё ещё не привык к пристальному вниманию толпы. Теперь его голос стал ещё тише, мягче, но слова были холодны: «Разве мы всегда не общались таким образом?»

«Что-то не так?»

У них было договорное сотрудничество. Он выполнил свою часть договора, даже взял на себя инициативу попросить Шэнь Бьянье укусить его, когда тот замешкался, и сделал всё, что было ему положено.

Зная от врача, что его лечение Шэнь Бьянье было эффективным, Се Юаньсин не чувствовал ненужного стыда или беспокойства по поводу платы за лечение, которую он заслуживал, несмотря на предыдущие насмешки Шэнь Бьянье.

Но помимо этого, они были ещё и дальними родственниками, соседями по комнате. Шэнь Бьянье смотрел на него свысока, а он не хотел приближаться к тому, кто смотрел на него свысока. Ненужное общение, естественно, сводилось к минимуму, чтобы он не ляпнул что-нибудь не то и не получил очередную насмешку.

Спина Шэнь Бьянье напряглась. На тыльной стороне ладони, сжимавшей блокнот, вздулись вены, костяшки пальцев напряглись, словно пытаясь прорвать кожу, и слегка побелели.

Се Юаньсин был прав. Именно так они всегда общались.

Именно присутствие X заставило его ошибочно поверить, что его отношения с Се Юаньсином теперь стали ближе, чем прежде, по крайней мере, как гармоничные соседи по комнате.

Но на самом деле.

Без X их равнодушные, почти молчаливые реакции были нормальными.

Проклятие.

Почему?

Отношение Се Юаньсина напомнило Шэнь Бьянье об их общении в первый месяц предыдущего семестра.

Молодой господин Шэнь никогда прежде не подвергался такому игнорированию. Убедившись, что Се Юаньсин реагирует только на насмешки, он лишь усилил своё поведение.

И вот, когда насмешливые, саркастические слова готовы были сорваться с его губ, Шэнь Бьянье увидел кольцо на руке Се Юаньсина.

Рука Шэнь Бьянье, висевшая вдоль тела, невольно сжалась в кулак. Благодаря телосложению альфы рана на его ладони давно зажила без следа. И всё же, сжимая её сейчас, он почувствовал исходящую от неё слабую, разлагающую боль.

Он убрал руку, которой сжимал блокнот, мешая Се Юаньсину писать. Он откинулся на спинку стула, словно ничего не замечая. «Ничего. Продолжай».

В зале было шумно и оживлённо. Учитель на сцене достиг крещендо. Шэнь Бьянье вместе с публикой хлопнул в ладоши – один, два, три. Его взгляд становился всё холоднее, а сердце, казалось, с каждым ударом проваливалось в ледяной подвал.

Он не хотел здесь сидеть, но и уходить не хотел. Окружающие словно пригвоздили его к месту, но он всё равно боялся оглянуться.

Боялся встретить на себе еще один равнодушный взгляд, как будто он незнакомец.

Когда лекция закончилась и зажегся свет, толпа протиснулась через заднюю дверь, стремясь уйти. Се Юаньсин поправил доску на столе и направился к двери, а молчаливый Шэнь Бьянье последовал за ним.

Они вернулись в общежитие, один спереди, другой сзади. Хотя они были соседями по комнате, на протяжении всего пути они не общались.

Се Юаньсин вошел в общежитие, и Шэнь Бьянье закрыл за ним дверь.

По общежитию разлился запах горелых углей. Он был несильным и не резким, но напоминал тлеющий пепел, облитый водой, с ноткой увядающего разочарования.

«Моя гонка здесь, Се Юаньсин», — произнес Шэнь Бьянье, его взгляд, темный как чернила, был пристально устремлен на Се Юаньсина, словно на какую-то предопределенную добычу.

Это не имело значения.

Отношение Се Юаньсина не имело значения.

При наличии контракта, даже если Се Юаньсин не захочет и промолчит, его все равно придется укусить.

Изначально Шэнь Бьянье не отнёсся к лечению серьёзно, указав в контракте продолжительность в четыре года обучения в университете. Даже если эффекта не будет, деньги всё равно будут выплачены. Если же эффект будет, то лечение закончится, как только он выздоровеет.

По словам врача, эффект от лечения оказался лучше, чем когда-либо. Вероятно, ему осталось совсем немного времени, и ему больше не придётся видеться с Се Юаньсином.

Их две жизни никогда не должны были так тесно взаимодействовать.

Поэтому теперь отношение Се Юаньсина не имело значения.

Се Юаньсин почувствовал запах в общежитии; он был немного резким, но, к счастью, не настолько сильным, чтобы лишить его возможности дышать.

Он кивнул, подошёл, опустил голову, обнажив затылок, и откинул назад разбросанные волосы. Подняв руку, он снова коснулся гладкого края капюшона своей куртки.

Внутренняя этикетка капюшона пуховика постоянно отрывалась, терлась о шею и двигалась взад-вперёд. Се Юаньсин несколько раз прижал её, но не смог удержать, поэтому просто снял верхнюю куртку.

Под ним был белый кашемировый свитер. Повернувшись спиной к Шэнь Бьянье, он послушно опустил голову, обнажив свой тонкий, длинный затылок, словно нежный, очаровательный ягнёнок.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье слегка дернулось. Он сделал шаг вперёд и надавил на выступающую кость позвоночника под затылком.

Кончики его пальцев скользили и терли круглую кость, словно лаская ягнёнка, разминая и растирая её снова и снова, пока она не покраснела. Затем он наклонился и укусил выступающую кость позвоночника.

Тело Се Юаньсина резко напряглось. Он прикусил губу, сдерживая готовый вырваться крик боли. Он тихонько вздохнул, его ресницы замигали.

Он заметил, что человек позади него замер после укуса. Он в недоумении спросил: «Ты закончил?»

Говоря это, он уже собирался отстраниться, но Шэнь Бьянье не отпустил его.

В какой-то момент на его талии появилась чья-то рука, а та, что была на плече, сжалась, прижавшись ближе. Человек позади него прижался к нему, словно крепко обняв.

Шэнь Бьянье почувствовал дрожь тела под своими руками, его голос был приглушенным, как сон: «Скажи мне что-нибудь, Се Юаньсин».

Все эти повторяющиеся слова, которыми он убеждал себя, теперь казались неважными. Сердце колотилось в барабанных перепонках в ожидании ответа Се Юаньсина.

Се Юаньсин помолчал немного, а затем слабо произнес: «Теперь ты можешь отпустить?»

Никто не произнес ни слова, но руки на его талии и плечах медленно и одновременно сжались. Се Юаньсин изо всех сил пытался вырваться из стеснённых объятий.

Он не оглянулся. Подойдя к кровати, он спокойно сказал: «Если вы закончили, пожалуйста, уберите свои феромоны».

Шэнь Бьянье, стоявший у двери, медленно убрал руки. Он тихо спросил: «Неужели так и должно быть, Се Юаньсин?»

«Пока не истечёт срок контракта, неужели мы не можем избежать такого ухудшения ситуации? Не лучше ли сохранить нормальные отношения с соседями по комнате?»

Се Юаньсин нахмурился, в его глазах читалось недоумение: «Я нормальный. А вот ты — нет».

В общежитии было тихо. Феромоны склонили головы перед своим хозяином.

Они терлись о стройного, мягкого человека, словно виляющий хвост, требующий внимания, отчаянно ища внимания, но постепенно подавляемый своим хозяином.

Глава 50

Шэнь Бьянье тоже чувствовал себя не совсем нормальным. Он не хотел ни терять контроль над эмоциями, ни выглядеть странно жалким.

Итак, он снова ушел, важно вошел в просторную квартиру Чжоу Чао, где Чжоу Чао жил один, и лег на диван, размышляя.

Чжоу Чао и Лу Цян сидели на отдельных сиденьях по обе стороны дивана, не сводя глаз с человека, занявшего весь длинный диван.

Лу Цян одевался, его мускулистое тело скрывала чёрная обтягивающая рубашка. Взгляд, устремлённый на Шэнь Бьянье, был полон тысяч порезов.

Чжоу Чао, напротив, был спокоен. Он сунул бокал вина в руку Шэнь Бьянье и спросил: «Что случилось?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Рис

диапазон

торты

рис

торт

Торт

Шэнь Бьянье тупо уставился в потолок. «Ничего».

«Что это за светильник в виде мопса у тебя на потолке?»

Чжоу Чао потерял дар речи: «Это Почакко, ясно?»

«Моей бывшей девушке это понравилось. Она это и организовала».

Лу Цян воспрянул духом: «Ты привёл домой девушку? Ты серьёзно?»

Чжоу Чао закатил глаза: «Мы с моей прошлой девушкой уже расстались, понятно?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Торт

Рис

рис

торты

торт

диапазон

Лу Цян: «Вот и слава богу».

Шэнь Бьянье: «Отличное избавление».

Чжоу Чао усмехнулся: «Ты обо мне говоришь? Некоторые люди выглядят так, будто их бросили».

Шэнь Бьянье внезапно выпрямился, стиснув зубы: «Мы с Се Юаньсин не встречаемся».

Чжоу Чао слабо произнес: «Я сказал «некоторые люди», я сказал «вы»?»

«Кто упомянул Се Юаньсина? Кто-нибудь его упоминал?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

торты

Торт

диапазон

торт

Рис

рис

Лу Цян вмешался: «Я, конечно, нет».

Шэнь Бьянье усмехнулся и ответил: « Вы встречаетесь?»

Оба мужчины рядом с ним вздрогнули. Лу Цян нервно взглянул на Чжоу Чао, а затем быстро сказал: «О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Нет, мы не такие».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Не встречаешься? Если не встречаешься, что делаешь у Чжоу Чао поздно ночью без рубашки?»

«Лихорадка от жары?»

Лу Цян покраснел. Крепкий, мускулистый мужчина, он пробормотал: «Я только что показывал ему результаты своей тренировки».

Узнайте больше

Персик

Продукты

торты

Торт

диапазон

Рис

рис

торт

Узкие, хитрые глазки Чжоу Чао блеснули. Он прочистил горло, не желая выставлять их напоказ, и сменил тему: «Тебе действительно нужно так злиться из-за Се Юаньсина?»

«Ваши отношения натянутые. Если ты расскажешь ему о том, что делала за его спиной, он может стать к тебе теплее».

С точки зрения Се Юаньсина, Шэнь Бьянье лишь помог ему с судебным процессом. Благодарность, хоть и была, не могла перевесить ядовитый язык Шэнь Бьянье.

Сам факт того, что он проехал пять часов, проехав более трехсот километров, только для того, чтобы купить Се Юаньсину чипсы в форме снежинки, которые тот так хотел съесть, дал бы Се Юаньсину понять, что Шэнь Бьянье не смотрит на него свысока, как он притворяется.

Если вы действительно кого-то презираете, вы не будете тратить на него деньги и время.

Для людей их социального положения небольшие деньги, возможно, не значат многого, но готовность вкладывать в них время говорит сама за себя.

Узнайте больше

Персик

Продукты

Торт

диапазон

Рис

торты

рис

торт

Шэнь Бьянье остался невозмутим: «Я не сделал ничего значительного, нет нужды об этом упоминать».

Чжоу Чао: «…Ты разобрался в своих мыслях? Может быть, тебе стоит хорошенько подумать об этом».

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем слабо произнес: «Я думаю, может быть, это потому, что Се Юаньсин — Омега».

Чжоу Чао был озадачен: «Разве он не бета?»

Шэнь Бьянье проигнорировал его, бормоча себе под нос: «Се Юаньсину при рождении предсказывали омегу. Он рос из-за недоедания, и дифференциация не прошла, превратившись в бету».

«Но мои феромоны всё ещё воспринимают его как Омегу, и, по секрету, совместимость очень высокая, так что...»

Узнайте больше

Персик

Продукты

рис

диапазон

Торт

торты

торт

Рис

Поэтому, даже если он чувствовал сладость, даже если Се Юаньсин был немного недоволен, он все равно мог почувствовать слабый молочный привкус, и ему не приходилось уговаривать Се Юаньсина.

Он все еще…

Он не мог выносить холодность Се Юаньсина по отношению к нему.

Он не стал упоминать об этих мыслях. После паузы он, естественно, продолжил: «Вы все знаете, как важны для альфа-самцов феромоны. Иногда рациональность не совсем рациональна; она может быть подчинена физиологии или инстинктам».

Чжоу Чао потёр лоб: «Ты, может, и говоришь логично, но мы же не врачи, братан. Перестань читать лекции, это пытка».

«Я пойду спать. Вы двое делайте, что хотите».

Лу Цян повторил его слова, сказав Шэнь Бьянье: «Я тоже думаю, что ты пытаешь своих братьев».

«Я тоже пойду спать».

Шэнь Бьянье сидел один в просторной гостиной квартиры. Он взял телефон и отправил сообщение доктору Ли: «Вы спите?»

Доктор Ли: «Врачи не спят. Ни один врач не спит в это время».

Хорошо, он не спит. Легче пытать того, кто знает, о чём говорит.

Шэнь Бьянье позвонил напрямую: «Дядя Ли, я хочу спросить тебя кое о чем».

Ничего не подозревающий доктор Ли спокойно ответил: «Продолжайте».

Шэнь Бьянье заново объяснил свою теорию.

Доктор Ли: «С медицинской точки зрения это невозможно. После дифференциации в бета-форму запаховая железа не развивается, и у Се Юаньсина действительно нет запаховой железы».

«Между вами двумя не может быть никакой тайной совместимости».

Шэнь Бьянье был недоволен: «Современные медицинские знания даже не могут дать чёткого объяснения феромонному расстройству. Как вы смеете утверждать, что неизвестные, ещё не исследованные области не содержат в себе возможности, о которых я говорю?»

Доктор Ли: …

Узнайте больше

Персик

Продукты

торты

диапазон

Рис

рис

торт

Торт

Он был всего лишь мелким медицинским директором; пожалуйста, отпустите его, он не посмеет.

Доктор Ли с трудом ответил: «Это не совсем невозможно, но, насколько мне известно, после дифференциации в бета-форму у человека действительно нет никакой связи с пахучими железами или феромонами».

Шэнь Бьянье: «Не совсем невозможно, значит, возможность всё ещё есть. Разве у медицины не осталось больших перспектив для развития? Если она не может объяснить то и это, то что же она тогда разрабатывает?»

Доктор Ли был убеждён и глубоко вздохнул: «Вы правы, такая возможность есть. Итак, что вы планируете делать?»

Мой дорогой молодой господин.

Шэнь Бьянье тоже не знал, что делать. Он просто хотел убедиться, что его странное состояние не имеет к нему лично никакого отношения.

Он на мгновение замолчал, затем сказал: «Неважно» и повесил трубку.

Лёжа на диване, он скучал и смотрел на свет. Чёрные уши Почакко под ослепительным светом становились всё меньше и меньше в глазах Шэнь Бьянье, превращаясь в мерцающую родинку-слезку.

Шэнь Бьянье: …

Почему он так уставился на собаку? Он, наверное, с ума сошёл.

Он снова взял телефон, просматривая различные приложения на платформе для покупки коротких видеороликов с большим экраном. Наконец, словно по иронии судьбы, он открыл свой фотоальбом.

Из телефона донесся искажённый голос, слишком слабый, чтобы его можно было расслышать. На увеличенном экране появилась стройная и высокая фигура в чёрном смокинге, чьи длинные, изящные пальцы, выглядевшие исключительно красивыми, прижимались к чёрно-белым клавишам пианино.

Он просто посмотрел, просто бросил взгляд.

Его большой палец покоился на правой стороне телефона, а палец ласкал гладкий экран, словно пытаясь пробраться сквозь него и коснуться этой маленькой родинки.

В тот день Се Юаньсин не надел брошь с драгоценным камнем, но родинка под глазом мерцала, словно чёрный кристалл, так же ослепительно, как он помнил. Воспоминания о ней не стерлись из его памяти.

Блин!

Что он делал?

Шэнь Бьянье резко выключил телефон. Его тёмное лицо отразилось на чёрном экране.

Почему он по непонятной причине смотрел видео Се Юаньсина?

Он глубоко вздохнул, пытаясь унять жжение внутри. Теперь ему казалось, что Лу Цяну жарко. При таком сильном кондиционировании и отоплении не жарко только мертвецам.

На выходных Се Юаньсин еще не успел дойти до школьных ворот, как увидел Ши Тинтин, махавшего ему рукой издалека в красном жилете.

Ши Тинтин: «Синсин, иди скорее!»

Она протянула Се Юаньсину один из своих красных жилетов, а затем дала ему значок. «Сначала надень его. Как только все соберутся, мы сможем уйти».

Се Юаньсин огляделся: «Кажется, людей не так уж много?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

Рис

торт

Торт

торты

рис

диапазон

Ши Тинтин загадочно произнесла: «Поскольку у этого мероприятия на этот раз есть спонсор, мы не хотели приглашать слишком много людей ради удовольствия. Конечно, богатому спонсору, вероятно, всё равно, много людей или мало».

«Но на самом деле их еще около десяти человек».

Се Юаньсин удивился: «Спонсор?»

«У социальных практик тоже есть спонсоры?»

Он думал, что они просто будут действовать как бесплатная рабочая сила, чтобы снизить нагрузку на общество.

Ши Тинтин посмотрел на Се Юаньсина и улыбнулся: «Изначально никаких спонсоров не было, но один временно появился».

Узнайте больше

Продукты

Персик

Рис

торты

диапазон

торт

Торт

рис

«После мероприятия нас ждет бесплатная еда и напитки!»

Кто-то с красной повязкой на рукаве начал спрашивать: «Все здесь? Автобус у школьных ворот».

«Пошли, пошли, сядем в автобус».

«На улице мороз. Когда же потеплеет?»

«Пойдем, пойдем, сядем в автобус, а потом посчитаем головы».

Се Юаньсин и Ши Тинтин сели в автобус, который покачивался и трясся всю дорогу до входа в дом престарелых.

Узнайте больше

Персик

Продукты

торты

диапазон

Торт

торт

Рис

рис

Выйдя из автобуса, я увидел высокую фигуру, стоящую рядом с социальными работниками и персоналом дома престарелых, ожидающими у входа.

Он также был одет в красный жилет, под которым была надета чёрная толстовка с капюшоном. Свободный красный жилет совсем не выглядел на нём уродливо или безвкусно, а, наоборот, выглядел как модный наряд.

Он был высоким, и под красно-чёрным топом виднелись длинные ноги, обтянутые чёрными брюками. Любой, кто его видел, хвалил его красоту.

Ши Тинтин увидел его и возбуждённо поприветствовал: «Старший Шэнь, вы тоже здесь!»

Се Юаньсин, похоже, понял, кто такой этот «внезапно появившийся спонсор», о котором упомянул Ши Тинтин.

Шэнь Бьянье подошёл, увидел выражение его лица и нахмурился: «Что с твоим лицом? Думаешь, мне здесь не место?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

торт

торты

рис

Рис

Торт

диапазон

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой: «Нет».

Ши Тинтин взглянула на него, затем на Шэнь Бьянье, почувствовав, что между ними царит странная атмосфера, словно они только что поспорили. Собравшись с духом, она спросила: «Старший Шэнь, почему вы так сердитесь на Синсина?»

Столкнувшись взглядом с Шэнь Бьянье, она заговорила тише: «Это слишком… слишком жестоко, это нехорошо…»

У тебя может не быть жены.

Шэнь Бьянье нахмурился еще сильнее и спросил: «Мой тон очень свирепый?»

Ши Тинтин немного набрался смелости и кивнул.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торты

диапазон

Рис

рис

Торт

торт

После минуты молчания Шэнь Бьянье сказал Се Юаньсину: «Извини, я не был с тобой строг».

«Прости меня», — тихо сказал он, подражая тону X. «Ты можешь?»

Он всё понял. Даже если он не хотел, чтобы Се Юаньсин влюбилась в него, не было никакой необходимости доводить их отношения до точки замерзания.

Се Юаньсин больше не был таким мрачным и не выглядел таким раздражающим, как раньше.

Когда он выздоровел, и Се Юаньсин уехал, у них просто случился неловкий случай. Будь он альфой, или Се Юаньсин бетой, ни один из них не забывал, что укус или быть укушенным — это то, что нужно забыть.

Поэтому переезд и разлука пойдут им обоим на пользу.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Рис

торт

рис

Торт

торты

диапазон

Прежде чем съехать, он мог бы попытаться сохранить нормальные отношения с соседом по квартире.

А как исправить положение?

Он мог бы легко перенять подход X, не так ли?

Се Юаньсин был довольно хрупким; его нужно было уговаривать и хвалить, а иногда и дарить ему подарки, чтобы развлечь его.

Услышав его извинения, Се Юаньсин выглядел немного удивлённым. Он покачал головой и сказал: «Я не сержусь. Тебе не нужно извиняться».

«Это странно».

Узнайте больше

Продукты

Персик

диапазон

Торт

Рис

торты

рис

торт

Эти слова прозвучали не так резко, и Шэнь Бьянье не собирался извиняться. Се Юаньсин был к этому совершенно непривычен.

Странно, блин.

X все время извинялся перед Се Юаньсином, а Се Юаньсин никогда не говорил, что это странно.

Почему к ним следует относиться так по-разному?

Шэнь Бьянье подавил раздражение в сердце, сохраняя спокойное выражение лица, и кивнул. «Вот именно? Мне тоже это кажется странным».

Глава 51

Глава 51. Что я сделал не так?

Возможно, дело было в погоде, а может – в самой обстановке, но едва переступив порог дома престарелых, чувствовалось лишь запустение. Угасающая жизненная сила стариков, подобно пожухлой листве в саду, заставляла сердце тяжело сжиматься.

Наступая на палую листву, издававшую под ногами сухой хруст, группа студентов шла за сотрудником сообщества, слушая распорядок дел на сегодня.

Ши Тинтин тихо прошептала:

— Эх, вы задумывались о своей жизни в старости? Неужели и у нас всё будет так же?

Се Юаньсин взглянул на столовую неподалеку: группа стариков завтракала. Они смотрели на студентов, а студенты – на них.

— Возможно, — ответил он.

Заметив, что взгляд Шэнь Бянье прикован к Се Юаньсину, Ши Тинтин спросила:

— А вы, старший Шэнь? Вы такой богатый, вам-то в старости точно не придется жить в доме престарелых.

Шэнь Бянье пришел в себя и непринужденно, почти в шутку, бросил:

— Да я не то что в доме престарелых жить не буду – я вообще не состарюсь.

Ши Тинтин неловко рассмеялась и покачала головой:

— Старший Шэнь, придите в себя. Деньги и вечная молодость – это разные вещи.

Шэнь Бянье, казалось, усмехнулся, но промолчал. Думать о старости имеют право лишь те, кому суждено выжить, а он действительно никогда не планировал, как проведет закат своих дней.

А что насчет Се Юаньсина?

Он внезапно спросил:

— А какой вы представляете свою жизнь в старости?

Ши Тинтин словно только и ждала этого вопроса. Подобно воробью, она защебетала:

— Хочу маленький дворик, чтобы в нем росли деревья. Посажу цветы, буду их поливать, а потом отдыхать в кресле-качалке под деревом и греться на солнышке. И еще лучше, чтобы была собака или кошка. Буду играть в карты и пить чай со своими старыми подружками.

Шэнь Бянье безучастно кивнул: — А ты, Се Юаньсин?

Ши Тинтин подхватила: — Синсин, расскажи и ты.

Се Юаньсин задумался, но в голове была пустота, ничего не приходило на ум.

— Так же, как и у тебя, — ответил он.

Ши Тинтин возмутилась: — Синсин, у тебя тоже будут старые подружки? Слишком небрежный ответ!

Се Юаньсин беспомощно улыбнулся: — Правда, никогда не думал об этом. Это слишком далеко.

Раньше сил Се Юаньсина едва хватало на то, чтобы справляться с настоящим. Он не мог мечтать о будущем и никогда не задумывался о преклонных годах.

Шэнь Бянье опустил взгляд и посмотрел на него: — Тогда подумай сейчас.

Каким бы ни было желание Се Юаньсина, он поможет его осуществить.

Ши Тинтин с энтузиазмом принялась фантазировать за Се Юаньсина:

— Синсин, неужели ты не хочешь дворик с цветами? Или дом с видом на море? Гулять неспешно по берегу, вдыхая морской бриз.

Се Юаньсин нахмурился, искренне недоумевая:

— Жить у моря в старости? Разве от этого не начнется ревматизм?

Своим прагматизмом он, словно палач романтики, «убил» Ши Тинтин. Она в шутку замахнулась на него, притворно возмутившись:

—  Синсин, в тебе ни капли романтики!

Шэнь Бянье тихо усмехнулся и встал на сторону Се Юаньсина:

—  Он прав, старикам у моря жить и впрямь не очень полезно.

Ши Тинтин хмыкнула: — Вы – один альфа, другой бета, – что вы понимаете в романтике? Идти на закате за руку с любимым человеком по берегу моря, ветер треплет его волосы... Как же это! Романтично!

Шэнь Бянье едва заметно нахмурился. Он не мог представить Се Юаньсина, гуляющего за руку с кем-то, чье лицо было размыто в его воображении.

Если это и было мечтой Се Юаньсина, то Шэнь Бянье вряд ли смог бы помочь её осуществить. Если он купит Се Юаньсину дом у моря, то пусть там живет Се Юаньсин, но с какой стати там будет жить кто-то еще? Возможно, он поможет Се Юаньсину выкупить тот другой дом. Он не у моря, там нет прогулок за руки по пляжу. К тому же, зная характер Се Юаньсина, тот наверняка постесняется продавать подарки от X. Сколько же ему самому придется пахать, чтобы осуществить мечту, о которой он говорил X – купить большой дом?

Се Юаньсин тоже попытался представить это и покачал головой:

— В старости люди становятся некрасивыми.

— Нет, ты и в старости будешь красивым, — Шэнь Бянье ответил почти мгновенно, едва Се Юаньсин закончил фразу. Это вырвалось из него как инстинкт или голос сердца, прежде чем он успел подумать.

Се Юаньсин замер. Шэнь Бянье тоже замер.

Ши Тинтин, ничего не заметив, радостно подхватила:

— Точно-точно! Сейчас уровень жизни вырос, некоторые звезды и в семьдесят* выглядят отлично. Синсин будет красивым дедушкой, с такими-то чертами лица он не может стать некрасивым! И я в старости буду красавицей, правда же, старший Шэнь?

*几十岁了 (jí shí suì le) – дословно "уже десятки лет", что означает "уже за двадцать, за тридцать, за сорок и т.д." То есть, им уже не 18-20 лет.

Шэнь Бянье, погруженный в свои мысли, рассеянно отозвался: — Угу.

Он что, только что похвалил Се Юаньсина?

Считается ли это похвалой?

Наверное, да.

Шэнь Бянье искоса взглянул на Се Юаньсина. Тот сохранял спокойствие, его губы были плотно сомкнуты, он не собирался ничего говорить.

«Это точно была похвала», — неуверенно подумал Шэнь Бянье.

Хотя он сказал это не задумываясь, разве это не искреннее, чем дежурные комплименты от этого X?

Почему же Се Юаньсин никак не реагирует? Ведь каждый раз, когда его хвалит X, Се Юаньсин так мило откликается.

Сердце Шэнь Бянье словно сжала невидимая рука. Ему стало неуютно, губы вытянулись в тонкую линию, и до конца пути он больше не проронил ни слова.

В доме престарелых все принялись за работу: кто-то таскал вещи, кто-то убирался.

— Ты неправильно вытираешь, вон тот угол пропустил, смотри.

— Тут всё еще пыль.

— Подвинь стакан, под ним что, тереть не надо?

Альфа, который вытирал пыль вместе с Се Юаньсином, только раздавал указания, а когда Се Юаньсин оборачивался, притворно делал пару движений тряпкой.

— А ты ловко справляешься. Всё-таки беты старательнее альф. Я дома таким никогда не занимался, если бы не баллы за практику – и не подумал бы.

Се Юаньсин взглянул на него: — Если будешь меньше болтать, тоже сможешь сделать всё старательно.

Альфа рассмеялся: — Да я же делаю! Вот, тру. Альфы просто не созданы для такой работы, так что медлить – это нормально.

Се Юаньсин, не поднимая головы от тумбочки, спокойно произнес: — Разве я сказал, что ты ничего не делаешь?

Шэнь Бянье, работавший неподалеку, нахмурился. Ему показалось, что слова Се Юаньсина звучат слишком мягко, и он уже хотел вмешаться, но тут Се Юаньсин продолжил:

— Твой статус альфы – не оправдание для безделья. Оправданием может быть только инвалидность. — Се Юаньсин серьезно спросил: — Ты инвалид?

Альфа поперхнулся. Он не в первый раз отлынивал в коллективе, и обычно люди стеснялись говорить так прямо. Внезапная и столь серьезная ирония вызвала у него не стыд, а гнев.

— Что ты имеешь в виду? Не видишь – я всё это время работаю?!

Се Юаньсин посмотрел на него: — Тереть собственные руки до блеска – это, конечно, достижение.

Пфф!

Кто-то рядом прыснул от смеха. На губах Шэнь Бянье тоже заиграла улыбка. Прежде чем разъяренный альфа успел подойти к Се Юаньсину, Шэнь Бянье загородил его своей спиной.

Тот осекся и, ворча, вернулся к окну, делая вид, что моет стекло.

Се Юаньсин не заметил подмоги и, обернувшись, чуть не врезался в Шэнь Бянье. Его черные глаза округлились – он был похож на испуганного кота, что выглядело очень мило.

Шэнь Бянье спросил: — Ты куда?

Се Юаньсин молча поднял тряпку: — Прополоскать.

Заметив его покрасневшие кончики пальцев, Шэнь Бянье без колебаний предложил: — Я сам. Зимой вода холодная.

Он потянулся за тряпкой, но Се Юаньсин уклонился. Шэнь Бянье замер на миг, а затем просто выхватил её.

— Подмети здесь, а я займусь этим.

Се Юаньсин чувствовал на себе взгляды окружающих. Ему стало не по себе. Тихо пробормотав «спасибо», он взял веник.

Он не понимал, чего добивается Шэнь Бянье, но у него не было сил разбираться. Не желая быть центром внимания, он закончил уборку и ушел помогать на улицу.

Дом престарелых был невелик, а впереди еще предстоял общий обед – избегать кого-то стало почти невозможно.

Се Юаньсин не знал, что сделал Шэнь Бянье в его отсутствие, но к обеду тот самый наглый альфа уже хвостом ходил за Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье сел рядом с Се Юаньсином, а тот пристроился сбоку и даже высунулся, чтобы сказать Се Юаньсину:

— Извини, однокурсник, утром я был неправ. Но не переживай, всё остальное мы с братом Шэнем уже убрали.

Заметив ссадину у него на виске, Се Юаньсин молча качнул говолой.

Ши Тинтин, которая утром трудилась в другой группе, с недоумением наблюдала за этой сценой. Се Юаньсин поджал губы: — Давайте есть.

Шэнь Бянье спросил: — Устал утром? Днем отдохни. Хотел заказать тебе чай с молоком, но тут глушь, доставка не едет.

Под сияющим взглядом Ши Тинтин Се Юаньсин почувствовал давление и отказался: — Не нужно, спасибо.

— Кто поел – за мной! Нужно подготовить зал для дневного мероприятия! — позвали от дверей столовой. Се Юаньсин тут же встал и ушел.

В актовом зале повесили простенький баннер, приклеили несколько шариков. Столы натерли до блеска, расставили чай, выпечку и сладости.

Когда всё было готово, Се Юаньсин в красном волонтерском жилете встал в углу. Зал начали заполнять старики, которые выглядели куда бодрее, чем утром. Приход молодежи словно вдохнул в них жизнь. Студенты окружили их смехом и разговорами. Ши Тинтин запрыгнула на сцену и начала приветственную речь:

— Дорогие преподаватели, студенты и наши уважаемые бабушки и дедушки, всем добрый день!

Се Юаньсин невольно улыбнулся. Рядом раздался вкрадчивый голос: — Смотришь на неё и улыбаешься. Она тебе так нравится?

Шэнь Бянье сам осекся – вопрос прозвучал странно. Он хотел перевести тему, но увидел, как улыбка Се Юаньсина мгновенно погасла при виде него.

Если верить правилу «улыбаешься – значит нравится», то насколько же Се Юаньсин его ненавидит, раз сразу мрачнеет?

Шэнь Бянье нахмурился. Он не считал, что сделал Се Юаньсину что-то настолько ужасное.

Се Юаньсин не заметил, когда Шэнь Бянье подошел. Тот сегодня пугал его своими внезапными появлениями, а то, как он ходил за ним по пятам, напоминало преследование навязчивого призрака.

Ничего не ответив, Се Юаньсин увидел свободный стул в зале и поспешил сесть туда. Подальше от греха.

Сидящая рядом бабушка схватила его за руку и заговорила. Речь её была путаной: она то обсуждала концерт, то вдруг начинала беспокоиться о кастрюле на плите. Се Юаньсин никогда не общался с пожилыми людьми, но терпеливо поддакивал.

Проходивший мимо сотрудник дома престарелых, увидев это, шепнул ему: — У неё болезнь Альцгеймера. Если она скажет, что плиту не выключила, просто скажи, что уже выключил.

Се Юаньсин кивнул: — Хорошо.

Но бабушка рассердилась: — Какая еще болезнь Альцгеймера! Нет у меня ничего такого. Придумываете болезни, лишь бы извести меня!

Она принялась громко стучать по столу. Се Юаньсин поспешил её успокоить. Он мягко взял её за руки:

— Никто не хочет вам зла, бабушка. Давайте смотреть выступление?

Старушка притихла: — Хорошо, хорошо... Внучок у меня хороший. Смотрим выступление.

Се Юаньсин выпрямился, глядя на сцену. И тут бабушка трясущимися руками протянула ему тарелку с бобовым пирожным:

— На, внучок, съешь, съешь это.

Он обернулся, чтобы посмотреть, и нечаянно задел её руку локтем – тарелка выпала, и пирожное разлетелось по полу.

Старушка впала в панику. Седая женщина втянула голову в плечи, как провинившийся ребенок. Она мелко дрожала и шептала:

— Внучок не ест... Внучок, не сердись... Плиту... выключила... Ешь, ешь... Это я виновата, нет больше...

У Се Юаньсина сердце кровью обливалось. Он присел, чтобы собрать с пола более-менее целые куски. В этот момент телефон выскользнул из его кармана и с глухим стуком упал на пол. Се Юаньсин, не обращая внимания на телефон, съел кусок поднятого пирожного и стал успокаивать бабушку:

— Я не сержусь, бабушка, не волнуйтесь. Видите – я всё съел.

Шэнь Бянье, наблюдавший издалека, нахмурился и быстро подошел. Ши Тинтин, закончив речь на сцене, тоже спустилась вниз:

— Бабушка, у нас еще есть! Я принесу! Синсин, пойдем со мной за добавкой.

С этими словами, боясь, что Се Юаньсин ради утешения старушки снова начнет подбирать еду с пола, она быстро утащила его за собой.

Только когда они дошли до маленькой комнаты, где хранилась выпечка, она заговорила:

— Синсин, ты с ума сошел? Я общалась с этой бабушкой утром, у нее болезнь Альцгеймера. Она через минуту забудет, что произошло, зачем ты с пола-то ел?

Се Юаньсин чувствовал какую-то тяжесть в груди, его голос звучал глухо:

— Она дрожала. Наверное, дома её били, я узнаю такую реакцию. Я не думал о чистоте, просто не хотел, чтобы она так сильно боялась.

Ши Тинтин замерла и растерянно пробормотала: — Но всё равно не стоило подбирать это с пола, там же грязно.

Се Юаньсин покачал головой:

— Ничего страшного. — Заметив, что из-за его слов настроение Ши Тинтин тоже упало, он подумал и добавил: — Я даже рис с сигаретным пеплом ел, это куда чище.

Ши Тинтин ахнула: — Что?!

Се Юаньсин усмехнулся: — Шучу.

Ши Тинтин шутливо замахнулась на него: — Напугал же ты меня! Ой, а телефон? Ты же его уронил. Посмотри, не разбился? Подожди, я тебя так быстро утащила, ты его хоть поднял?

Се Юаньсин только теперь вспомнил и уже собирался вернуться поискать, как вошедший у двери Шэнь Бянье протянул ему телефон:

— Экран треснул. Посмотри, он вообще включается?

Се Юаньсин замер и взял телефон. Он не знал, слышал ли Шэнь Бянье его слова. Ши Тинтин поверила в шутку, но Шэнь Бянье – нет. Ему стало досадно: зря он это ляпнул. Он не умел разряжать обстановку и просто не нашел слов лучше в тот момент.

Увидев покрытый трещинами экран, Се Юаньсин запаниковал. Он нажал на кнопку включения – никакой реакции. Паника накрыла его с головой; он начал лихорадочно нажимать на кнопку сбоку, потом зажал ее надолго... После нескольких таких попыток его сердце камнем рухнуло вниз.

— Сломался? — заглянула через плечо Ши Тинтин.

— Кажется, да, — кивнул Се Юаньсин. Глубоко вдохнув, чтобы подавить панику, он спросил: — Можно мне уйти пораньше? Я хочу найти место, где его отремонтируют.

Ши Тинтин немного замялась: — Сейчас нельзя, впереди общее фото. Ты не в студсовете, если тебя не будет на фото, могут возникнуть проблемы с баллами за практику. И транспорт отсюда ходит редко. Давай починишь в университете? Всё равно выходные.

Се Юаньсин молча сжимал телефон в руке. Шэнь Бянье подошел ближе: — Я съезжу. Я не в списке участников, могу уйти.

Се Юаньсин отдал ему телефон, тихо прошептав: — Спасибо, извини за беспокойство.

***

Когда мероприятие в доме престарелых закончилось, и волонтеры вернулись на автобусе в университет, Шэнь Бянье всё еще не было. Се Юаньсин был вымотан. Он отказался от ужина с группой и пошел в общежитие. Сидя на кровати, он порывался написать Шэнь Бянье, но вспомнил, что у него нет телефона.

Когда дверь комнаты открылась, Се Юаньсин вскочил. Его глаза горели надеждой: — Починили?

Перед ним на ладони лежал новенький серебристый смартфон. Шэнь Бянье покачал головой: — Твой телефон слишком старый. Я купил тебе новый, сим-карту уже переставил.

Се Юаньсин замер: — Мне не нужен новый. Где мой телефон? Отдай его мне. Верни.

Шэнь Бянье нахмурился: — Что не так? Модель не нравится?

Се Юаньсин смотрел на новый телефон. Он знал этот бренд, год назад покупал такую же модель Се Чжуову. Он знал, что она дорогая и, наверное, с хорошими функциями. Но Се Юаньсин все равно застыл, будто не понимая, что это за вещь, или не в силах осознать:

— Ты даешь мне это... а где МОЙ телефон?

Шэнь Бянье немного помедлил: — Он был старым. И он окончательно сломан.

Догадка пронзила Се Юаньсина: — То есть... ты его выбросил? Ты увидел, что мой телефон старый и сломался, захотел подарить мне новый, чтобы улучшить наши отношения, но испугался, что я не приму подарок, и потому самовольно выбросил мой?

Шэнь Бянье кивнул, откровенно признав: — Да. Но я дарю его просто чтобы у нас были нормальные отношения в комнате.

На самом деле, когда Се Юаньсин разбил телефон, Шэнь Бянье не понял – расстроился он из-за самой поломки или из-за чего-то ещё. В мастерской сказали, что плату не заменить, но Шэнь Бянье нашел людей, готовых попробовать восстановить его в другом месте. Именно поэтому он задержался. Но шансов было мало, и он решил не давать ложных надежд. К тому же, купить новый телефон – пустяк. Если бы он признался, что мотался по всему городу ради рухляди, это выглядело бы так, будто Се Юаньсин ему слишком дорог. Это выходило за рамки «соседских отношений», поэтому он промолчал.

Се Юаньсин застыл на месте. Эмоции, копившиеся с момента встречи с дрожащей старушкой, хлынули через край, вызывая удушье. Без предупреждения капля слезы упала на экран нового телефона.

Шэнь Бянье мгновенно запаниковал. Он потянулся было вытереть ее, но сразу отдернул руку:

— Почемы ты плачешь? Дизайн не нравится? Или цвет?

Се Юаньсин низко опустил голову. Черная чёлка закрывала глаза, скрывая выражение лица, был слышен только его тихий голос:

— Мой телефон... ты правда отнёс его в ремонт?

Шэнь Бянье в тревоге попытался объясниться: — Я отнёс его, но...

Но?

Се Юаньсин прервал его: — Но раз его нельзя починить, ты решил, что можешь его выбросить?

Шэнь Бянье открыл рот, чтобы ответить, но Се Юаньсин снова резко перебил его. Се Юаньсин вскинул голову, его захлестнули бурные эмоции. Глаза покраснели, а голос стал резким и колючим:

— Даже если его нельзя починить, я хотел, чтобы он остался у меня! Какое ты имел право его выбрасывать?!

Его грудь тяжело вздымалась, в глазах застыли слезы вперемешку с яростным огнем: — Это моя вещь, не твоя! Какое ты имел право решать за меня?

В душе Се Юаньсина накопилось слишком много всего, и застарелым чувствам требовался выход.

Се Юаньсин прошептал, внезапно теряя силы и бледнея:

— Какое ты имел право решать за меня... — Он сжал пальцы, его охватила глубокая тоска и безмерная усталость. — Это подарок мамы к окончанию начальной школы, она купила его заранее. Там есть запись ее голоса... Это я виноват, я не должен был быть таким неосторожным и ронять его. Это моя вина. Ты можешь мне его вернуть?

Слезы хлынули из глаз Се Юаньсина. С того момента, как он увидел дрожащую старушку, ему стало не по себе и страшно. Когда разбился телефон, сердце замерло от тревоги, а теперь оно с грохотом рухнуло, придавливая его так сильно, что даже эмоции стали похожи на стоячую воду.

Шэнь Бянье окончательно растерялся: — Подожди, только не плачь. Я не выбрасывал его, его чинят, малыш, его правда чинят.

— Тебе весело меня обманывать?

Се Юаньсин не поверил. Его ресницы дрогнули, и крупная слеза скатилась вниз. Ему было трудно дышать, он с болью спросил:

— У меня и так почти ничего нет. Зачем ты самовольно решил лишить меня еще одной вещи? С самого начала семестра ты относился ко мне с враждебностью, презирал меня, унижал.

Шэнь Бянье почувствовал нарастающий ужас, будто что-то важное ускользает из его рук. Он поспешно заговорил:

— Сначала я был неправ, но потом я больше не унижал тебя.

Се Юаньсин замер, словно услышал очень смешную шутку. Он действительно горько усмехнулся:

— Может быть, твои слова позже действительно стали не такими грубыми. Но разве я обязан был их слушать? Разве я заслужил это терпеть?

Он посмотрел на Шэнь Бянье – взгляд его был полон печали и изнеможения, словно он спрашивал и соседа, и самого себя: «Что же я сделал не так?»

Неужели он и правда был слишком избалован в детстве, как говорил Се Чжуову? Но он ведь изменился. Он больше не смеет проявлять характер. Но взамен он получил лишь то, что каждый считает возможным его обидеть?

В горле у Се Юаньсина саднило, слезы прочертили дорожки на его лице, голос стал почти не слышен:

— Я правда очень хрупкий... Можешь, пожалуйста, больше не ругать меня?

Это были слова, которые он хотел произнести каждый раз, когда сталкивался с презрением и насмешками Шэнь Бянье. Какие-то фразы могли казаться пустяковыми, даже дружескими подколами, но он был мелочным, чувствительным, мрачным... Его годами ругали и унижали – неужели это преступление, не хотеть слышать этого больше?

Сердце Шэнь Бянье пронзила невыносимая боль. Его прежнее веселье, когда он нашел блокнот, в который Се Юаньсин записывал обиды, теперь вернулось к нему остро зазубренным клинком. Он вонзился в самое горло, разрывая ткани в клочья, так что на выдохе оставалось лишь бессильное:

— Не плачь. Я больше не буду, честно, больше никогда, хорошо?

Слезы застилали взор Се Юаньсина. Глядя на молчаливого, притихшего человека перед собой, ему показалось, что Шэнь Бянье тоже вот-вот заплачет.

Ха. А он, оказывается, силен – смог довести до слез самого Шэнь Бянье.

Се Юаньсин дернул уголком рта, но улыбнуться не получилось:

— Ты захотел наладить отношения и решил, что прежних слов больше не существует. Потому что ругали не тебя. И унижали не тебя.

Шэнь Бянье застыл, словно пригвожденный к месту. Се Юаньсин говорил почти спокойно, но каждое слово впивалось в его плоть и кровь, как каленый гвоздь, вынося приговор.

Он не знал, стоит ли продолжать объяснения по поводу телефона или извиняться за свои слова. Се Юаньсин никогда не жаловался, и Шэнь Бянье никогда не думал, что его фразы могут ранить так глубоко.

Нет, не так. Се Юаньсин однажды упоминал об этом. Слова о «соблазнении», «низком качестве» и «притворстве омегой» он больше не произносил, но, как оказалось, даже те слова, которые он считал «невесомыми», оставались для Се Юаньсина острыми лезвиями.

Поначалу Шэнь Бянье не выносил вечно мрачного и молчаливого вида соседа – он хотел встряхнуть Се Юаньсина, помочь ему стать «нормальным, здоровым грибом».

Но теперь...

Шэнь Бянье горько усмехнулся про себя. Кажется, именно он стал тем, кто его придавил.

Он хотел объясниться, но слова застревали в горле, царапая его изнутри. Любые оправдания казались слишком бледными.

В комнате воцарилась удушающая тишина.

Шэнь Бянье выдавил подобие улыбки, собираясь извиниться.

— Прости, это я сам сломал свой телефон. Я не должен был срывать злость на тебе, — Се Юаньсин заговорил первым, понурив голову. Его худощавая спина будто не могла больше держать тело, и он медленно, очень медленно начал отворачиваться.

Словно побитый морозом гриб, он забивался в угол, пытаясь найти спасение в темноте.

— Ты не мог бы уйти? Мне некуда пойти, поэтому, пожалуйста... ты не мог бы оставить меня одного.

Дверь тихо закрылась. Шэнь Бянье стоял перед ней в тишине. Рослый, с прямой спиной – он был почти вровень с дверным проемом. Но сейчас, глядя на запертую дверь, он походил на засыхающее дерево, в котором не осталось ни капли жизни.

Если телефон всё-таки получится починить... даст ли ему Се Юаньсин шанс всё исправить? Хотя их проблема заключалась вовсе не в телефоне. Именно поэтому Шэнь Бянье не решился сказать, что телефон всё еще на ремонте.

Глава 52

«Телефон, который вы принесли, не подлежит ремонту».

«Я не могу это здесь исправить, и никто другой тоже. Не стоит тратить силы».

В мастерской, полной различных электронных товаров, Шэнь Бьянье на мгновение замер, его голос охрип: «А как же данные внутри? Неужели их тоже нельзя восстановить?»

Хозяин магазина поджал губы. «Никаких шансов».

Шэнь Бьянье опустил взгляд на разбитый телефон на столе и тихо сказал: «Понял».

Узнайте больше

Книга

книги

напиток

Персик

Напиток

книга

Продукты

Книжные полки

рис

торт

Забудь это.

Незачем.

После окончания контракта они с Се Юаньсином разойдутся. У него будет свой путь, и Се Юаньсину суждено будет жить лучше.

Он стоял молча. Через мгновение он сказал: «У тебя есть экран? Давай заменим его».

Хозяин магазина удивился: «Это же сломанный телефон. Зачем менять экран?»

Шэнь Бьянье настаивал: «Просто замените его. По крайней мере, он будет выглядеть лучше».

Узнайте больше

книга

Книжные полки

напиток

Продукты

Персик

книги

Книга

Напиток

рис

Торт

Замена экрана не заняла много времени. Когда владелец магазина уже собирался выбросить разбитый экран, Шэнь Бьянье аккуратно убрал его.

Хозяин магазина странно посмотрел на Шэнь Бьянье, чувствуя себя так, будто столкнулся с чудаком.

Шэнь Бьянье собрал телефон и экран, отнес их в общежитие и положил на стол Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье знал все расписания занятий Се Юаньсина — на прошлый семестр, на этот семестр, где и когда проводились занятия, все было ясно.

Ему было легко выбрать время, когда Се Юаньсина не было в общежитии, чтобы положить телефон обратно. Дело не в том, что он не хотел встречаться с Се Юаньсином, но…

Он не знал, что сказать.

Узнайте больше

Книга

Персик

Книжные полки

Напиток

Продукты

книга

книги

напиток

рис

торты

Шэнь Бьянье несколько минут безучастно смотрел на чистый, аккуратный, почти пустой стол Се Юаньсина. Когда он повернулся, чтобы уйти, он столкнулся с Се Юаньсином, который как раз входил в комнату.

Когда взгляд Се Юаньсина упал на него, тело Шэнь Бьянье напряглось.

Но Се Юаньсин быстро отвел взгляд.

Он взглянул на Шэнь Бьянье, затем на телефон на столе. Он подошёл, взял его и осмотрел. Вроде бы всё было в порядке, но всё равно не включался. Он крепче сжал телефон, открыл ящик и положил его туда.

Се Юаньсин повернулся и посмотрел на Шэнь Бьянье, поднимая шаткий разбитый экран: «Это… тот самый разбитый экран?»

Шэнь Бьянье утвердительно промычал, открыв рот под несколько озадаченным взглядом Се Юаньсина.

Узнайте больше

книги

Напиток

Продукты

напиток

Персик

Книжные полки

Книга

книга

торты

диапазон

В такой семье Шэнь Бьянье привык к острому языку. Он также издевался над Чжоу Чао и его друзьями, не задумываясь о его словах.

Но он забыл, что Се Юаньсин отличался от других. Он не рос в привилегированной среде. Жизнь Се Юаньсина была полна оскорблений и ругани.

Се Юаньсин был подобен хрупкой, красивой стеклянной бутылке, которую нужно держать осторожно, чтобы не допустить повторного появления трещин.

Слезливые обвинения Се Юаньсина ощущались так, словно в горло Шэнь Бьянье вставили воздушный клинок, перерезав ему трахею.

Увидев Се Юаньсина, он онемел и не смог произнести ни слова.

Через мгновение он пробормотал объяснение: «Я боялся, что ты захочешь оставить его себе, так что…»

Узнайте больше

Персик

Напиток

книга

Продукты

напиток

книги

Книга

Книжные полки

торт

Рис

Се Юаньсин посмотрел на разбитый экран. Осколки жидкого кристалла свернулись в клубок, на ощупь они были довольно острыми. Порезаться они не могли, но всё же немного неприятно.

Он небрежно выбросил его в мусорное ведро.

Предмет с глухим стуком ударился о пластиковый пакет в мусорном баке, и пакет зашуршал. По какой-то причине сердце Шэнь Бьянье тоже замерло.

Шэнь Бьянье посмотрел на Се Юаньсина, прижав руки к бокам и изо всех сил стараясь делать вид, что всё в порядке. «Класс… Почему вы… вернулись?»

Се Юаньсин потянулся к книгам, стоявшим по обе стороны шкафа, и вежливо сказал: «Это не твое дело».

Руки Шэнь Бьянье внезапно сжались в кулаки, его феромоны мгновенно замерли. Тело напряглось, и он лихорадочно бросился к ящику, чтобы выхватить ингибитор.

Узнайте больше

Персик

книга

Книга

Продукты

Напиток

напиток

Книжные полки

книги

торт

Торт

Дошло до этого. Он не должен был выделять феромоны, которые могли бы вызвать дискомфорт и раздражение у Се Юаньсина.

Се Юаньсин, не моргнув, увидел, как он открыл коробку с ингибиторами, готовый сделать инъекцию; его глаза заблестели, и он все равно заговорил, чтобы остановить его.

«Я здесь. Укуси меня».

Он взял деньги, на кону стояла солидная сумма в пять миллионов юаней. Даже если вчера вечером всё было не так гладко, Се Юаньсин не мог просто так взять и уйти с работы.

Чем скорее он вылечится, тем скорее все закончится.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье дернулось, когда он тупо уставился на тонкую шею Се Юаньсина, выставленную ему напоказ, и ему хотелось сказать «нет», но это казалось излишним, да и у него не было права это делать.

Узнайте больше

Персик

Книга

книги

книга

Напиток

напиток

Книжные полки

Продукты

торт

рис

Он шагнул вперёд, очень нежно покусывая, не смея снова лизнуть. Когда его клыки пронзили кожу, выражение лица Шэнь Бьянье стало ещё более шокированным. Его глаза почти дрожали, а зрачки слегка сузились.

Капли крови стекали ему в горло, словно едкий яд или разрушительная искра, сжигая его изнутри.

Кровь, проглоченная Шэнь Бьянье, сплелась с ним, неразделимая. Она распалась на более мелкие капли, и в теле Шэнь Бьянье выросли железные шипы, опутавшие его сердце и постоянно сжимавшие его.

На мгновение Шэнь Бьянье почувствовал, что ему трудно дышать.

Он больше не чувствовал вкуса Се Юаньсина. Абсолютно ничего – ни кислого, ни горького, ни солёного, ни острого, ни сладкого – ничего, кроме вкуса самой крови.

Шэнь Бьянье изо всех сил старался казаться спокойным, отпуская хватку. «Всё готово».

Узнайте больше

Персик

Продукты

напиток

Книга

книга

книги

Книжные полки

Напиток

торт

торты

"Я ухожу."

Он почувствовал легкое желание поцеловать Се Юаньсин в последний раз.

Но, похоже, он больше не мог этого сделать.

Как жаль.

Легкая горечь скользнула по губам Шэнь Бьянье. Затем он спокойно повернулся, сделал шаг и несколько раз нажал на дверную ручку общежития, прежде чем открыть дверь.

Он остановился в дверях, а затем вдруг спросил: «Ты всё ещё носишь это кольцо. Почему? Я думал, ты очень зол».

Узнайте больше

книга

книги

Продукты

напиток

Книжные полки

Напиток

Персик

Книга

диапазон

рис

Тон Се Юаньсина был ровным: «Ты — это ты, X — это X. Я различаю это очень четко».

Шэнь Бьянье не оглянулся на его слова и не почувствовал своего обычного странного недовольства. Вместо этого он сказал: «Хорошо, что ты можешь различать».

Он ушел, а Се Юаньсин тоже поспешил в класс со своими книгами.

На дворе уже был март, и деревья на территории кампуса всё ещё были сухими и жёлтыми. Се Юаньсин снова вспомнил хруст листьев под ногами в доме престарелых и дрожащую старушку.

На самом деле он был очень напуган, напуган так, словно увидел свое собственное будущее.

Даже сейчас, когда кто-то громко с ним разговаривает, он всё ещё инстинктивно вздрагивает. Неужели он тоже окажется в плену этой боли, не найдя освобождения, даже потеряв память?

Узнайте больше

Персик

Книга

напиток

книга

Напиток

Книжные полки

Продукты

книги

торты

торт

Дома престарелых — это государственные учреждения социального обеспечения, в отличие от домов престарелых, которые представляют собой платные помещения, куда можно приходить с семьями и детьми и о которых можно заботиться.

Люди, у которых нет ни дома, ни семьи и детей, которые могли бы о них заботиться, живут в домах престарелых.

У этих людей не было дома, так где же был его дом?

Се Юаньсин коснулся кольца на пальце. По-настоящему он владел очень немногими вещами. Если пересчитать их, то всё, что ему действительно принадлежало, уже исчезло. Телефон сломался, а Шэнь Бьянье забрал X.

Он ненавидел Шэнь Бьянье.

Глядя на пожелтевшие, увядшие листья, он снова подумал, что ненавидит опавшие листья.

Узнайте больше

Персик

напиток

Книжные полки

Книга

Продукты

книги

книга

Напиток

Рис

Торт

«Синсин!»

В библиотеке Ши Тинтин только что крикнула и тут же прикрыла рот рукой. Она поспешила к ней: «Синсин, почему ты в библиотеке одна?»

«Где твой друг?»

Се Юаньсин улыбнулся: «Друзья не всегда вместе».

«Кроме того, он учится не на той же специальности и не на том же курсе, что и я, и у него есть свои друзья».

Ши Тинтин кивнула, не особо задумываясь. «Синсин, хочешь пойти со мной куда-нибудь на следующих выходных?»

Узнайте больше

Персик

напиток

Книга

Книжные полки

Продукты

книги

Напиток

книга

рис

диапазон

Она быстро сказала: «Мне достались три бесплатных билета на экскурсию в Fireworks City! Бесплатно, бесплатно!»

«Включая питание, проживание, развлечения и даже трансфер туда и обратно. Это бонус от компании, который получает моя мама за свою работу. Она занята, поэтому сказала мне поехать с друзьями».

«А как насчет меня, Тангтанга и тебя, мы пойдем втроем?»

Се Юаньсин неуверенно снова спросил: «Мы пойдем втроем?»

Ши Тинтин: «Да, да, как вам такое? Разве не здорово?»

Она была очень взволнована и говорила всё громче. Поняв, что находится в библиотеке, она снова понизила голос.

Узнайте больше

напиток

Продукты

книга

Книга

Книжные полки

книги

Персик

Напиток

торт

рис

Се Юаньсин покачал головой и отказался: «Идите вы двое».

«Или вы можете просто попросить кого-нибудь из вашего общежития пойти с вами».

Ши Тинтин: «Почему? Синсин, ты не хочешь пойти с нами?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал, его ресницы затрепетали, он не знал, как ответить.

Ши Тинтин был хорошим человеком, и их считали друзьями, но Се Юаньсин прекрасно понимал, что друзья тоже различаются по степени близости.

Как и во время зимних каникул, Ши Тинтин сказала, что, возможно, навестит его перед каникулами, но потом во время каникул больше об этом не говорила.

Узнайте больше

книга

книги

Персик

напиток

Книга

Книжные полки

Напиток

Продукты

торты

диапазон

За пределами школы, во время зимних каникул, их сообщения в WeChat ограничивались лишь фразами «С Новым годом» в первый день Нового года.

Се Юаньсин не собирался ее винить; он также не предпринимал активных попыток найти Ши Тинтин.

Но это означало, что их отношения были недостаточно близкими, чтобы выходить вместе за пределы школы. Для бесплатной поездки Ши Тинтин следовало бы пригласить более близких друзей.

К тому же, их личности не подходили. Было бы странно, если бы он встречался с двумя девушками.

Ши Тинтин не хотел сдаваться и настаивал: «Пойдем с нами, Синсин. У тебя хорошее настроение? Это хороший шанс расслабиться».

Два дня, пятизвездочный отель, пиршество из морепродуктов и фейерверк над всем городом!

Узнайте больше

напиток

Продукты

Книжные полки

Напиток

Книга

книги

книга

Персик

диапазон

Рис

Хоть у нее и были некоторые корыстные мотивы, ей действительно хотелось пойти, бу-бу.

«Пойдем, пойдем, пожалуйста?»

Се Юаньсин помолчал: «У меня хорошее настроение. Вы двое, идите».

Ши Тинтин почувствовала, что проговорилась. Ей не следовало знать, что Се Юаньсин в плохом настроении. Подумав, она просто сказала: «Ладно, ладно, тогда я буду честна».

«Старший Шэнь сказал, что ты в последнее время не в духе, и попросил меня пригласить тебя посмотреть фейерверк. Он берёт на себя все расходы и всё организует. Он переживал, что будет неловко, если я пойду с тобой один, поэтому сказал, что я могу привести кого-нибудь».

«Он велел мне ничего не говорить, но я подумала, что если между вами есть какое-то недопонимание, то, возможно, лучше все прояснить».

Узнайте больше

Персик

книги

напиток

Книга

Продукты

Напиток

книга

Книжные полки

рис

Рис

Се Юаньсин отреагировал равнодушно. Он кивнул: «Знаю».

В тот момент, когда Ши Тинтин открыла рот, он все понял.

Ши Тинтин с сомнением спросил: «Вы спорите, Синсин?»

Она понизила голос и спросила: «Есть вопрос, который я давно хотела задать: нравишься ли ты старшему Шену?»

Ресницы Се Юаньсина затрепетали, его темные глаза стали влажными и ясными, словно они могли видеть все насквозь: «Как это возможно?»

Он небрежно отмахнулся от этого, словно упомянув что-то совершенно неважное: «Ты слишком много об этом думаешь. Вместо того, чтобы праздно гадать, почему бы тебе не решить со мной несколько практических задач?»

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Персик

книги

Книга

Напиток

Продукты

напиток

Рис

торты

Ши Тинтин: …

Она с трудом покачала головой. «Ты правда не пойдёшь? Какая жалость, Синсин».

Се Юаньсин на мгновение задумался и сказал: «Просто скажи ему, что меня пригласили, но я не хочу идти. Можешь больше ничего не говорить. Он всё равно отпустит вас с Тантаном».

«Он не мелочный человек. Если он попросил тебя об одолжении, он отплатит тебе той же монетой».

Ши Тинтин пробормотала, что это неправильно, но её всё равно охватил неудержимый соблазн. Она подумала, что если бы Старший Шэнь не упомянул об этом, то и ладно, она всё равно не особо помогла.

В WeChat Шэнь Бьянье объяснила ситуацию.

Узнайте больше

Напиток

книга

Книжные полки

Продукты

Персик

напиток

Книга

книги

рис

Рис

Ши Тинтин: «Старший Шэнь, Синсин не хочет идти. Мои настойчивые просьбы не помогли».

Ответ пришел быстро, как будто он охранял свой телефон, ожидая результата.

Шэнь Бьянье: «Понял».

«Тогда вы с другом идёте. Позвоните по этому номеру, и они пришлют кого-нибудь, кто вас заберёт».

Ши Тинтин замер, посмотрел на Се Юаньсина и вдруг почувствовал, что Синсин прекрасно понимает старшего Шэня. Но что же сам старший Шэнь? Понимал ли он Синсина?

Ей захотелось их отправить, но она никак не могла понять, что между ними происходит. Ши Тинтин вздохнула, решив, что обсудит это с Тантаном позже, а потом вместе решит, стоит ли воспользоваться бесплатной поездкой в Город Фейерверков.

Узнайте больше

Продукты

Книжные полки

книги

Персик

напиток

Напиток

Книга

книга

торты

диапазон

Се Юаньсин со вздохом проводил её взглядом, и улыбка медленно исчезла с его губ. Он опустил голову и некоторое время смотрел на книгу, прежде чем вернуться к учёбе.

Выходные.

Чёрный занавес ночи стал лучшим в мире проекционным экраном высочайшего класса. Когда в небе взорвались первые фейерверки, они привлекли бесчисленное множество зрителей.

Этот единственный взрыв фейерверка казался сигналом, за которым последовало бесчисленное множество тонких струй, взмывших в небо. В тот момент, когда все они взорвались, ночь словно озарилась светом.

Бам, бах, бах —

Бессонная ночь огненных деревьев и серебряных цветов; ослепительные и грандиозные фейерверки вспыхнули над всем Университетом науки и технологий.

«Боже мой, почему так много фейерверков?»

«Сегодня в школе какое-нибудь мероприятие?»

«Ничего не слышно. А небольшая вечеринка художественного отдела считается?»

«Как и ожидалось от художественного отдела, очень щедро».

Возвращаясь из библиотеки в общежитие, Се Юаньсин, шаг за шагом направляясь к общежитию, прислушивался к разговорам. За его спиной вспыхивали фейерверки, и все гонялись за ними, пока он шёл один против людского потока.

Дверь комнаты в общежитии была приоткрыта и не заперта.

Се Юаньсин толкнул дверь и увидел стоящего внутри Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье замер, и высокий мужчина выглядел несколько смущённым, словно не ожидал столь скорого возвращения Се Юаньсина. Он резко спрятал руки за спиной.

Серебристо-черное кольцо слабо вспыхнуло в мерцающем свете фейерверка.

Шэнь Бьянье чопорно повернулся спиной к Се Юаньсину, снял кольцо и, засовывая его в карман одежды, вытащил что-то еще.

Его движения были максимально естественными, как будто он просто тянулся к чему-то.

Взрывы фейерверков не прекращались. Шэнь Бьянье подошёл к Се Юаньсину и протянул ему то, что держал в руке. «Моя болезнь излечена. Можешь сам подать заявление на выезд из общежития».

«Это компенсация за переезд в общежитие. Оно находится далеко от школы, так что жить там можно только во время каникул или после выпуска».

В будущем они, вероятно, не будут общаться, и он не сможет подарить Се Юаньсину дом с видом на море, когда тот состарится.

Последнее, что он мог сделать, — это сделать так, чтобы Се Юаньсину не пришлось жить одному в общежитии во время Нового года, что было бы слишком жалко.

«Вот адрес».

Ключ, листок бумаги.

Видя, что Се Юаньсин не протягивает руку, Шэнь Бьянье небрежно положил их на стол Се Юаньсина. «Завтра воскресенье. В комнате 603 напротив есть свободная кровать. Я уже с ними поговорил. Можете переезжать завтра».

На самом деле он не хотел, чтобы Се Юаньсин жил с другими, но Се Юаньсин всегда был одинок, слишком одинок.

Все сотрудники в 603-м были довольно приятными и лёгкими в общении. Се Юаньсин, должно быть, быстро интегрируется.

Это было последнее, что он, как бывший сосед по комнате, мог сделать в отношении Се Юаньсина.

Се Юаньсин кивнул, вежливо поздравив его: «Ваша болезнь излечена, поздравляю».

«Компенсация не нужна. Когда мне переведут деньги по контракту?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем, казалось, улыбнулся, вернувшись к своему обычному состоянию: «Я знал, что ты стяжатель».

«Перевод уже заказан. Просто подождите».

Телефон завибрировал. С другого конца раздался яростный рёв Чжоу Чао: «Мы что, не пьем? Где ты, чёрт возьми?!»

«Мы тебя уже целый час ждем!»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты умрешь, если немного подождешь?»

«Ты избалованная принцесса? Никого не можешь ждать?»

С этими словами он вышел из комнаты общежития, не останавливаясь и не спрашивая, красивы ли фейерверки или не нравятся ли они Се Юаньсину.

Се Юаньсин даже не знал, что это были фейерверки, которые он запустил. Если они ему не нравились, значит, не нравились.

Голос Шэнь Бьянье затих, и звуки взрывающихся фейерверков тоже постепенно стихли.

Се Юаньсин подошёл к столу. Он нажал на клавишу и, развернув записку, увидел адрес.

«№ 381, улица Вутонг, район Тунхуа, город Z».

Это был дом Се Юаньсина.

Он замер, взял маленькую записку обеими руками, осторожно коснулся написанных на ней слов, словно боясь прикоснуться к ним, с такой легкой силой, что бумага раскрошилась бы, если бы он нажал сильнее.

Се Юаньсин лучше других знал, сколько этот дом сейчас стоит на рынке, но цена была слишком высокой; он не мог её принять. К тому же, дом не был выставлен на продажу. Откуда у Шэнь Бьянье ключ?

Рука Се Юаньсина, сжимавшая записку, сжалась ещё крепче. Он резко встал и начал собирать вещи.

Сегодня он соберёт вещи, завтра переедет в общежитие. Если поторопится, то, возможно, даже успеет заехать домой и осмотреться.

Он не мог принять дом, но хотел его увидеть.

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как Се Юаньсин переступал порог своего дома. Сердце его вдруг забилось от радости. При одной мысли о том, что он увидит это, в его сердце вспыхнул маленький фейерверк.

Он был похож на маленького хомячка, старательно собирающего свои пожитки.

Тем временем.

Огни клуба зажигательно мерцали. Чжоу Чао был тусовщиком, и поскольку Шэнь Бьянье хотел чего-то повеселее, он позвал большую группу людей.

На столе возвышалась башня из бутылок шампанского. Омеги с изысканным макияжем и грациозными фигурами танцевали вокруг стола. Бокалы звенели, и радостные, непринужденные голоса разносились по всей комнате. «За здоровье!»

Чжоу Чао сел рядом с ним и спросил Шэнь Бьянье: «Что случилось сегодня? Почему ты такой счастливый?»

Шэнь Бьянье: «Возможно, болезнь прошла. Почему бы мне не радоваться?»

Чжоу Чао неестественно крикнул: «Что?»

«Повтори это еще раз?»

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Глухой?»

Чжоу Чао не волновало его отношение, его лицо светилось от неконтролируемой радости: «Почему ты не сказал об этом раньше?»

«Тогда почему ты всё ещё с нами тусуешься? Не пора ли тебе поскорее вернуться и рассказать отцу?»

«Наследуйте семейное дело, молодой господин. Мы все вторые сыновья в своих семьях, и нам не повезло с семейными предприятиями».

Его тон был быстрым и настойчивым, и, говоря это, он вдруг понял: «Празднование — это правильно. Пойдём, пойдём, выпьем».

Чжоу Чао искренне порадовался за Шэнь Бьянье. Он встал и пригласил остальных чокнуться. Шэнь Бьянье лениво протянул руку и чокнулся бокалом о стопку бокалов.

Дорогое, вкусное, невкусное, глоток за глотком, сознание Шэнь Бьянье уже немного затуманилось, но он продолжал пить.

Чжоу Чао похлопал его по боку: «Ах да, тебе стоит поблагодарить Се Юаньсина за это. Почему ты его не пригласил?»

Шэнь Бьянье вдруг рассмеялся, слегка приподняв брови, что выдавало дикую распущенность Альфы: «Мы не из одного мира. Раньше общение с ним было неизбежно, а теперь – тем более».

Чжоу Чао беспомощно сказал: «Иногда я действительно не понимаю, хорошие у вас отношения или плохие».

Шэнь Бьянье усмехнулся, его взгляд был рассеянным от алкоголя. «У меня тоже есть вопрос, который я не понимаю».

«Шэнь Чжэн спросил: «Моя мать умерла из-за моей болезни или из-за моих слов?»

Он прищурился, глядя на мерцающий диско-шар, не понимая, кого спрашивает: «Я никогда с ней не спорил, никогда не говорил грубых слов. Скажи мне, каков ответ на этот вопрос?»

Шэнь Бьянье провел в клубе два дня, а когда вернулся в общежитие, от него все еще разило алкоголем.

Кровать на другой стороне была пуста. Комната была просторной, тихой, почти душной.

Се Юаньсин упаковал вещи очень аккуратно, ничего не оставив, как будто он никогда здесь и не жил.

Шэнь Бьянье на мгновение присел на стул Се Юаньсина. Когда он встал, его шаги были немного неуверенными. Он поднял взгляд и вдруг увидел на балконе висящую одежду.

Это была всего лишь тонкая вещь, цепляющаяся за угол, почти незаметная и потому забытая своим владельцем.

Это была рубашка с короткими рукавами, которую Се Юаньсин носил как ночную рубашку. Многократные стирки сделали её тонкой и мягкой. Шэнь Бьянье до сих пор помнил, как она смотрелась на Се Юаньсине.

Шэнь Бьянье снял его, думая, что ему следует напомнить Се Юаньсину, что тот забыл кое-какую одежду.

Так он думал, но просто пристально смотрел на рубашку, не потянувшись за телефоном, чтобы рассказать об этом Се Юаньсину.

Его руки с характерными суставами мняли рубашку. Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он медленно опустил голову, зарывшись лицом в ткань.

Он глубоко вдохнул, словно извращенец или наркоман, жаждущий ощутить хотя бы намек на аромат Се Юаньсина.

Но ничего не было; от выстиранной одежды исходил лишь слабый запах мыла.

«Мы не можем определить, не оказывает ли он на вас больше никакого влияния или ваша болезнь действительно излечена».

Но вам также нужно быть морально готовыми. Повторяющиеся периоды течки истощают ваши жизненные силы. У вас было слишком много течек за последние шесть лет. Никто не может гарантировать вам продолжительность жизни.

Самооценка и жалость к себе тянули Шэнь Бьянье на дно. Только когда алкоголь затуманил его разум, в пустом общежитии, он осмелился признать, что ему немного не хочется отпускать.

Как жаль.

Почему рубашку постирали?

От запаха Се Юаньсина не осталось и следа.

Город Z. Выехав из общежития, Се Юаньсин поспешил в город Z. Он старался приехать как можно быстрее, но к тому времени, как он добрался, уже стемнело.

Возможно, это было связано с робостью, связанной с близостью к дому, но, стоя у двери с ключом в руках, он немного боялся ее открыть.

Ресницы Се Юаньсина дрогнули, но он все же направил ключ в замочную скважину и открыл дверь.

Свет датчика движения позади него погас и снова загорелся. Се Юаньсин застыл на месте.

Он смотрел пустым взглядом, затем медленно шагнул вперёд и потянулся, чтобы включить свет у двери. Когда его рука коснулась болтающихся ног Губки Боба, его слёзы полились из глаз, как только зажегся свет.

Перед тем как открыть дверь, Се Юаньсин боялся увидеть незнакомую обстановку или признаки присутствия чужаков. Открыв дверь, он обнаружил, что внутри всё было почти точно так же, как он помнил.

Было очевидно, что его пытались отреставрировать. Изображение Губки Боба на выключателе было новым, а Шин-тян, торчащий задом рядом с обувным шкафом, оказался не на том месте.

Се Юаньсин не знал, как Шэнь Бьянье это удалось, как он постепенно общался с семьей, купившей дом, прося их попытаться вспомнить, как он выглядел, когда они только переехали.

Но глубину этого глубокомысленного жеста может ощутить каждый.

Глава 53

В 7:00 утра Се Юаньсин пришёл в общежитие 603, чтобы забрать свои книги.

Некоторые из его новых соседей по комнате ещё спали, а другие уже проснулись. Высокий худой парень кивнул ему, когда он на цыпочках вошёл.

Се Юаньсин лишь кивнул в ответ, не желая беспокоить остальных.

Даже если занятие начиналось в 8:00, им не удавалось поспать намного больше, хотя некоторым удавалось проспать до 7:50 и прибежать на занятия за десять минут.

Собрав книги к утру, Се Юаньсин уже собирался уходить, когда высокий худой парень похлопал его по плечу: «Подожди меня, я пойду с тобой».

До того, как этот парень переехал, молодой господин Шэнь специально сказал им, чтобы они включали Се Юаньсина во все, что они делают, но не заставляли его, если он не хочет.

Молодой господин Шэнь уже все сказал, представив, что их общежитие похоже на детский сад.

Но они ничего не могли с собой поделать: все они воспользовались щедростью молодого господина. Как там говорится? Брать деньги у других, чтобы решить их проблемы. Тьфу , речь шла не о решении проблем, а просто о заботе о немного замкнутом однокласснике.

Одноклассник был довольно симпатичным, и после того, как он вчера таскал вещи туда-сюда во время переезда, у него, похоже, был хороший характер. Они были весьма охотны.

Высокий, худой парень подумал об этом, быстро собрался и подошёл к Се Юаньсину. «Ладно, пойдём».

Се Юаньсин указал на неподвижные фигуры, все еще лежащие в постели, и, помедлив, тихо спросил: «Может быть, нам следует их разбудить?»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

торты

торт

Торт

рис

Персик

Когда он жил с Шэнь Бьянье, тот был полон энергии и просыпался даже раньше него, отправляясь на пробежку около шести утра. Се Юаньсин даже задумался, не слишком ли он ленив.

Теперь, похоже, это не так.

Высокий худой парень сказал: «Не беспокойтесь о них, они, вероятно, проснутся около 7:30 утра».

В 7:10 утра Се Юаньсин и высокий худой парень распахнули дверь и вышли из общежития.

Дверь по диагонали напротив была открыта, и вышел Шэнь Бьянье. Полы его чёрного плаща развевались при ходьбе, длинные ноги были прямыми. Три человека, два направления – они пересеклись.

Се Юаньсин хотел поговорить с Шэнь Бьянье о доме; дом был слишком дорогим, и он не мог принять его просто так.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

Продукты

торт

рис

торты

Персик

Итак, увидев, как выходит Шэнь Бьянье, он начал: «Шэнь…»

Высокая фигура прошла мимо него, не останавливаясь, как будто не слышала или как будто ей было все равно.

Странный взгляд его нового соседа по комнате упал на Се Юаньсина. Се Юаньсин замолчал, поджал губы и ничего не сказал.

Он достал телефон и отправил Шэнь Бьянье сообщение.

«Я не могу просто так взять этот дом. Могу ли я вернуть вам деньги в будущем? Мы можем подписать контракт, обещаю».

«Сейчас это может звучать немного слабо, или, может быть, мы подпишем контракт после того, как я закончу учебу и найду работу?»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

торты

Торт

Продукты

торт

Персик

рис

Шэнь Бьянье: «Не нужно. Моя жизнь дороже дома».

«Просто оставьте его себе. Больше ни по каким вопросам ко мне не обращайтесь».

Прождав час и наконец увидев человека, который тут же скрылся из виду, Шэнь Бьянье уже был в лифте. Он убрал телефон, и, когда лифт начал спускаться, его сердце сжалось.

Ему больше не следовало появляться перед Се Юаньсином, иначе тот при каждой встрече захочет поговорить о деньгах и домах. Он делал всё это именно потому, что не хотел, чтобы Се Юаньсин в будущем так устал.

Если Се Юаньсин все равно настаивал на том, чтобы отдать ему деньги, то все его действия были бы бессмысленны.

Телефон Шэнь Бьянье завибрировал. Он достал его, взглянул на экран и коснулся его – круглого изображения монеты в один юань.

Узнайте больше

Книга

Книжные полки

книги

торт

рис

Торт

Персик

торты

Продукты

Он вспомнил прозвище, которое X использовал для Се Юаньсина много лет назад: Юань Юань.

Юань-юань, юань-юань (далеко). Да, это было так далеко, так далеко, что Шэнь Бьянье не осмелился даже протянуть руку.

В последний раз он резко обратился к Се Юаньсину: «Ты меня раздражаешь. Я же говорил, что моя жизнь стоит гораздо дороже дома».

«Кому какое дело до двадцати миллионов, которые ты не сможешь накопить даже за десять или двадцать лет? Не беспокой меня больше».

Набрав эти слова, Шэнь Бьянье сделал паузу, нажал на три точки в правом верхнем углу, его рука замерла над ярко-красной кнопкой «Удалить» и нажала ее.

Се Юаньсин замер, увидев красный восклицательный знак. Он на мгновение замолчал, а затем убрал телефон.

Узнайте больше

Книга

книги

Книжные полки

рис

торты

Торт

Продукты

Персик

торт

Его новый сосед по комнате, сидящий рядом, спрашивал: «Ты идёшь в кафетерий? В кафетерий А или в кафетерий Б?»

Се Юаньсин резко вернулся к реальности, слегка поджал губы и сказал: «Кафетерий А, я полагаю».

Его новый сосед по комнате спросил на ходу: «Кстати, вы с Шэнь Бьянье прекрасно жили вместе. Почему вы вдруг съехали?»

Шэнь Бьянье велел им не упоминать при нём о заботе о Се Юаньсине. Сегодня утром, когда Шэнь Бьянье проигнорировал Се Юаньсина и просто ушёл, он едва не подумал, что их отношения ужасны.

Се Юаньсин покачал головой, не желая говорить больше: «Может быть, он просто привык жить один».

Они купили завтрак и расстались в учебном корпусе. Новый сосед по комнате был студентом второго курса, и они с Се Юаньсином не сидели в одном классе.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Персик

торт

торты

рис

Продукты

Торт

Когда Се Юаньсин вошел в свой класс, человек в противоположном углу тоже обернулся, край его черного пальто скрылся за поворотом, и он направился в свой класс.

В 12:00 занятие Се Юаньсина закончилось.

Его новый сосед по комнате спросил его в WeChat, не хочет ли он пойти в кафе пообедать.

Он сказал, что будет ждать его у входа в общеобразовательный корпус А, и попросил его зайти после занятий.

Се Юаньсин учился в корпусе C. Здания были соединены длинными коридорами. Чтобы попасть в столовую, ему приходилось идти пешком из корпуса C в корпус A.

Его новые соседи по комнате были полны энтузиазма, настолько, что когда Се Юаньсин прибыл в здание А, все пятеро уже ждали его у входа.

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Торт

Персик

Продукты

торт

рис

торты

В 21:00 Се Юаньсин вернулся в общежитие. Он вошёл в главный вход снаружи, оказавшись из темноты в ярко освещённом вестибюле. Чёрная родинка под глазом, казалось, мерцала на свету.

Как ты прекрасна, Се Юаньсин.

Даже твоя родинка в виде слезы такая милая.

Он подумал: « Если бы я знал, я бы слизал её, когда в последний раз укусил Се Юаньсина». Се Юаньсин такой нежный, что не может сильно ударить, а когда ругается, то лишь повторяет несколько слов. Обменять это на слизывание этой родинки – вполне справедливая сделка.

Он снова пожалел о поцелуе, который так и не случился, когда личность X была раскрыта.

Шэнь Бьянье некоторое время молча сидел у клумбы, скрытой в темноте, прежде чем подняться наверх и вернуться в свое пустое общежитие.

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

Персик

Торт

рис

торты

торт

Его стол был украшен различными статуэтками, а высококлассный компьютер гарантировал плавную работу любой игры, в которую играл Шэнь Бьянье.

Он сел перед компьютером, уставившись на темный экран, и отпустил мышь.

Умывшись, он лёг в постель. На узкой односпальной кровати лежал ещё один предмет мягкой, выцветшей одежды.

Шэнь Бьянье залез в кровать, невольно свернулся калачиком, держа в руках этот предмет одежды. Его феромоны бесконтрольно распространились по всей комнате.

Возможно, он понимал, что между ним и Се Юаньсином нет никакой возможности что-либо сделать.

Шэнь Бьянье гнездился , но не осознавал этого.

Узнайте больше

Книга

книги

Книжные полки

Торт

торт

рис

торты

Персик

Продукты

Одежды у него осталось совсем мало, всего одна, не на что было накидать. Поэтому Шэнь Бьянье вообще не связывал это с гнездованием.

Он просто чувствовал, что спит, обнимая одежду Се Юаньсина, что было не очень вежливо, но, к счастью, никто об этом не знал.

«Тебе стоит приехать домой на эти выходные. Мне нужно тебе кое-что сказать».

Шэнь Бьянье получил звонок от Шэнь Чжэна на третий день своего следования за Се Юаньсином.

Он не стерпел Шэнь Чжэна и холодно спросил: «Чего ты не можешь сказать по телефону?»

Шэнь Чжэн: «Вернись, когда я скажу. Я твой отец, разве я причиню тебе вред?»

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

книги

Персик

Продукты

рис

Торт

торты

торт

«Это очень важно и срочно».

Шэнь Бьянье считал Шэнь Чжэна невероятно раздражающим, но он подавил свое раздражение и сказал: «Понял».

Он не мог придумать ничего срочного для Шэнь Чжэна. Поэтому, вернувшись в дом прежней семьи и увидев рядом с Шэнь Чжэном нового Омегу, смотревшего на него застенчивым, нерешительным взглядом, Шэнь Бьянье тут же заговорил: «Ты всё понял, Шэнь Чжэн? Я же сказал, что не пойду на свидание вслепую».

Шэнь Чжэн: «Кто сказал, что я устраиваю тебе свидание вслепую?»

«Она не для свидания вслепую».

?

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

рис

Персик

Продукты

торт

торты

Шэнь Бьянье нахмурился, крайне нетерпеливо: «Ты в порядке, Шэнь Чжэн? Ты позвонил мне сюда только для того, чтобы сказать, что у тебя новая девушка?»

«Хочешь, я тебя поздравлю? Или она беременна?»

На лице Шэнь Чжэна отразилось выражение спокойной властности, и он произнёс глубоким голосом: «Что-то в этом роде. Скоро».

«И уважайте ваше отношение. Оставайтесь сегодня на ужин, на семейный ужин».

Что-то в этом роде?

Шэнь Бьянье никогда не слышала о чём-то подобном, что можно было бы использовать для определения беременности. Чёрт возьми, безумие.

Слуги уже накрывали стол к ужину. Шэнь Бьянье просто сел.

Ужин был роскошным и сопровождался вином.

Шэнь Чжэн посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением лица. «Когда ты только родился, ты был таким маленьким. Я наблюдал за всем твоим ростом. Почему ты так сильно на меня обижен?»

«Признаю, у меня были недостатки, но я считаю, что выполнил свой отцовский долг. А теперь ты называешь меня Шэнь Чжэн, Шэнь Чжэн, и редко приходишь домой. Мне стало очень трудно видеться с собственным сыном».

Он говорил очень мягко, с легким вздохом, и в этот момент его вид был весьма жалким.

Шэнь Бьянье почувствовал тошноту, услышав это, и сделал глоток вина, чтобы заглушить тошноту. «Давайте поговорим об этом: когда мне было пятнадцать, ты диагностировал у меня феромонное расстройство, лечил его всего год, а потом бросил меня, чтобы найти другую женщину и родить ещё одного ребёнка?»

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

торты

торт

Торт

рис

Персик

Шэнь Чжэн не рассердился. Вместо этого он сказал: «Группе нужен наследник. Я вложил в неё всю душу, я не могу просто смотреть, как она попадает в чьи-то руки».

«Но я всё равно люблю тебя. Ты мой сын».

Шэнь Бьянье усмехнулся, поднимая бокал в тосте. «Желаю тебе поскорее родить сына, который тебе понравится».

С этими словами он встал и поднялся в свою комнату.

Шэнь Чжэн остался сидеть, бросив взгляд на стоявшего рядом Омегу. Тот понял намёк, встал и последовал за ним.

Все эти годы он не мог иметь больше детей, и позже он узнал, что причиной этому были лекарства, которые принимала мать Шэнь Бьянье перед смертью.

Но это не имело значения. Если он не мог воспитать сына, то внук справится. Его труд должен был быть передан кому-то из его рода.

Он хотел подождать ещё немного, чтобы проверить эффективность нового плана лечения, но теперь лечение прекратилось, а результаты оказались неудовлетворительными. Лучше было спланировать всё заранее.

Если Шэнь Бьянье не желал ходить на свидания вслепую или жениться, ему приходилось прибегать к другим методам.

Если первый внук не отличался большим умом, он мог быстро подготовиться к рождению следующего.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и тут же почувствовал тепло в теле и лёгкое головокружение. Он не обратил на это внимания, списав всё на алкоголь.

Его тело лихорадило, а в голове постоянно мелькала слёзная родинка, отчего у Шэнь Бьянье пересохло во рту.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

Продукты

Персик

рис

торты

торт

Дыхание его становилось всё тяжелее, глаза постоянно мерцали от борьбы. Руки сжались в кулаки, впиваясь в ладони там, где когда-то царапало кольцо. Он терпел и терпел, но всё же не смог удержаться и достать телефон.

Внутри была фотография, сделанная в отеле.

Это была украденная фотография Се Юаньсина, мирно спящего в черной кружевной маске для глаз.

Се Юаньсин был слишком светлым; столкновение черного и белого на его лице и чувственные кружева делали родинку под глазом еще более притягательной и соблазнительной.

Шэнь Бьянье смотрел на фотографию, облизывая губы. Его красивое лицо было окрашено диким, первобытным желанием.

У него ещё оставалась крупица здравого смысла. В этот момент он не считал это невежливым, скорее слишком внезапным, слишком необычным, что мешало Шэнь Бьянье делать что-либо ещё, кроме как смотреть на фотографию, от чего у него текли слюнки.

Феромоны в комнате витали в воздухе. Ноги Омеги подкосились, как только она толкнула дверь. Хотя Шэнь Бьянье и обещал ей ребёнка, он ей понравился с первой же минуты.

Он был очень красив; переспать с ним не было бы большой потерей. Возможно, когда она забеременеет, Шэнь Бьянье влюбится в неё и женится на ней.

Она выпустила собственные феромоны, почти нетерпеливо направляясь к месту наибольшей концентрации феромонов в комнате.

Шэнь Бьянье смотрел, как она входит, его глаза пылали красным от препарата, и вдруг рассмеялся.

Черт побери, старый ублюдок.

Сердце Омеги забилось от его смеха, и она медленно подошла к нему. «Господин Шэнь сказал, что…»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

торт

торты

Персик

рис

Торт

«Я не бью Омег, и уж точно не бью женщин». Омега на мгновение опешил, когда Шэнь Бьянье перебил её, не до конца поняв его слова. «Что?»

В следующую секунду ее прижал к земле и связал Шэнь Бьянье, заткнув ей рот кляпом.

Шэнь Бьянье не стал беспокоиться о человеке, которого он швырнул на пол. Он пошёл в ванную и включил холодную воду.

К счастью, у Шэнь Чжэна хватило совести, и он дал ему лекарство, которое можно было снять холодной водой. Час спустя Шэнь Бьянье вышел из ванной, излучая холод. Он оделся, потащил Омегу по полу и вышел.

Омега запаниковала, издавая приглушённые звуки, но Шэнь Бьянье проигнорировал её. Он схватил её, как мусор, и бросил у двери Шэнь Чжэна.

Он поднял руку, стоя прямо у двери Шэнь Чжэна, и позвонил в полицию. «Я подозреваю, что кто-то здесь укрывает запрещённые наркотики. Пожалуйста, приезжайте и проведите расследование».

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

торт

рис

Продукты

Торт

Персик

торты

«Я могу помочь с анализом крови на наркотики».

Дверь резко распахнулась, лицо Шэнь Чжэна побагровело. «Шэнь Бьянье, твоим выходкам есть предел! Ты звонишь кому-то, чтобы расследовать дело собственного отца?»

Хотя это не оказало бы на него никакого реального влияния, Шэнь Бьянье практически втоптал его репутацию в землю.

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него. «Отец? За кого ты меня принимаешь? За машину для размножения?»

Шэнь Чжэн: «Думаешь, мне стоит с тобой возиться? Сколько тебе ещё лет осталось? Разве не лучше мне оставить после себя преемника в твоём лице?»

«Ты так мило говоришь о том, что не хочешь ходить на свидания вслепую и жениться, чтобы не задерживать других», — сказал он, в ярости указывая на Шэнь Бьянье. «Разве это не потому, что ты влюбилась в мужчину-бету?!»

Зрачки Шэнь Бьянье сузились, выражение его лица стало холоднее. «Ты слишком часто вмешиваешься в мои дела».

Шэнь Чжэн презрительно усмехнулся. Отец и сын не были похожи друг на друга; они выглядели как враги. «Если бы ты не был моим сыном, кто бы стал с тобой возиться?»

«Нравиться бетам — это нормально, но мужчина-бета, серьезно, Шэнь Бьянье, ты что, собираешься положить конец нашему роду?»

Шэнь Бьянье слишком часто разочаровывался в этом человеке. Он давно уже чувствовал себя брошенным родным отцом, и теперь его сердце не чувствовало ни малейшего волнения. Конгломерат был важнее всего остального, важнее жены, важнее сына. Все эти разговоры о продолжении рода были лишь желанием, чтобы кто-то унаследовал его так называемое дело жизни.

Он посмотрел на Шэнь Чжэна и бесцеремонно сказал: «Не обязательно».

«Женись на жене, позволь ей изменить и родить тебе ребёнка. Внебрачный ребёнок всё равно ребёнок, а отец-внебрачный всё равно отец».

Омега, лежавший на земле, больше не смел слушать. Весь старый дом молчал; никто не решался выйти. Лицо Шэнь Чжэна покраснело от ярости. Он вдруг указал на входную дверь на первом этаже. «Убирайся! Скройся с глаз моих!»

Шэнь Бьянье усмехнулся, повернулся и ушел, не оглядываясь.

Небо на улице было тёмным. Фары спортивного автомобиля Шэнь Бьянье освещали тёмную дорогу впереди, но тут же растворялись в кромешной тьме.

Его желание ещё не утихло окончательно. Внезапно ему захотелось увидеть Се Юаньсин.

Се Юаньсин сказал, что пока X твердо выбирает его, он также твердо выберет X.

Твердый, неизменный, никогда не сдающийся.

Но это было сказано Х, а не ему.

«Шен Бьянье?!»

«Ты что, с ума сошёл?!»

Чжоу Чао ворвался в комнату Шэнь Бьянье так быстро, что впустившая его тетушка не успела за ним угнаться.

Шэнь Бьянье собирал вещи. Увидев Чжоу Чао, он спокойно поприветствовал его: «Зачем ты здесь?»

«Зачем я здесь?!» — усмехнулся Чжоу Чао, забавляясь собственной злостью. «Если бы я не пришёл, ты бы исчез, сгинул где-нибудь за границей».

«Жизнь идет прекрасно, зачем ты едешь за границу??»

Шэнь Бьянье остался равнодушен: «Жизнь изменилась».

Ему казалось, что если он останется здесь ещё хоть немного, то сойдёт с ума. Нормальный человек не стал бы преследовать своего бывшего соседа по комнате день за днём; только извращенец на это способен.

Нормальный человек не будет отчаянно хотеть лизать родинку своего бывшего соседа по комнате, жаждать этого так сильно, чтобы это заполнило его сны, желать поцеловать ее, лизнуть и кончить на эту родинку.

Он подошел к двери и сказал Чжоу Чао: «Отойди».

Чжоу Чао был крайне раздражен: «Что ты сейчас делаешь?»

Шэнь Бьянье: «Иду в тату-салон».

Он хотел сделать это до своего отъезда.

Чжоу Чао: «Нет, я имею в виду, что именно вы планируете делать за границей?»

Он был озадачен: «И зачем ты идешь в тату-салон?»

Шэнь Бьянье ничего не сказал и вышел один.

Чжоу Чао следовала за ним, словно старая наседка, усердно пытаясь убедить его: «Твоя болезнь уже излечена; сейчас для тебя лучшее время. Зачем ты бежишь за границу?»

«Твой отец так хочет родить тебе еще одного сына, разве ты не хочешь вернуться и унаследовать семейное состояние?»

«Зачем позволять кому-то другому получать выгодную сделку?»

Шэнь Бьянье отнёсся к этому безразлично и небрежно сказал: «Кто знает, сколько мне осталось лет? Зачем мне столько хлопот?»

Чжоу Чао помолчал. «Что ты имеешь в виду?»

Шэнь Бьянье кратко пересказал слова врача. Чжоу Чао был шокирован: «Почему вы не сказали об этом раньше?»

Он забеспокоился, бормоча что-то бессвязное: «Я всегда думал, что ты лучше, и был так счастлив! Мы братья или нет? Ты, ты держал такую важную вещь в секрете?»

Шэнь Бьянье: «Это не так уж и важно. Разве я не знал всегда, что такое возможно?»

Он сел в машину в гараже, Чжоу Чао быстро открыл пассажирскую дверь и последовал за ним. «Это один из способов сказать».

Шэнь Бьянье нажал на педаль газа, и Чжоу Чао отбросило назад от резкого ускорения, но затем внезапно понял: «Нет, это не имеет никакого отношения к твоему отъезду за границу».

«Ты сам сказал, это последние годы твоей жизни, ты что, собираешься умереть в одиночестве за границей?»

Шэнь Бьянье молчал. Когда они подъехали к тату-салону, он вышел из машины. Тату-мастер, готовый к работе, тепло поприветствовал его и проводил внутрь.

Чжоу Чао уже собирался последовать за ним, но Шэнь Бьянье остановил его: «Оставайся снаружи».

?

Нет?

«Почему я не вижу, что ты делаешь татуировку?» — недоумевал Чжоу Чао, всё ещё пытаясь войти. «Ты делай татуировку, а я посижу здесь и поговорю».

Шэнь Бьянье чувствовал себя немного неловко. Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал об этой татуировке, иначе его давний друг сочтёт его извращенцем.

Поэтому он не стал много говорить, просто протянул руку и закрыл дверь.

Чжоу Чао, стоя у двери, услышал отчётливый щелчок замка. Он сдался, нашёл стул в приёмной и сел ждать.

Шэнь Бьянье вёл себя весьма необычно. У него практически не было вредных привычек. Он пил, но не курил, и не стал бы без причины делать себе татуировку.

Узкие, лисьи глаза Чжоу Чао блеснули. Он давно заметил кое-что, но не хотел ничего говорить. Семья Шэнь Бьянье ни за что не позволила бы ему быть с Бетой.

Шэнь Бьянье был непосредственно замешан в этом и не мог этого ясно видеть, а Чжоу Чао не хотел раскрывать это. Но теперь это казалось неизбежным.

Чжоу Чао все еще размышлял, что сказать, когда вышел Шэнь Бьянье.

Он был озадачен с самого начала, а теперь его лицо исказилось ещё больше. «Нет, ты так быстро закончил свою татуировку?»

«Какую татуировку ты сделал?»

«Мастер-татуировщик вообще ввел иглу, прежде чем ты вышел?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Не твоё дело».

Голова Чжоу Чао раскалывалась. Он не обращал внимания на скрытую татуировку Шэнь Бьянье. «Зачем ты едешь за границу? Расскажи мне!»

«Из-за Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье замолчал.

Чжоу Чао: «Он тебе нравится?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него, желая что-то сказать, но сдержался. В конце концов, он просто вежливо ответил: «Нет».

Небо может рухнуть, но рот Шэнь Бьянье удержит его.

Чжоу Чао лишился дара речи.

Он вздохнул и сказал: «Перестань притворяться, ладно? Как только ты увидела Се Юаньсина в баре, я понял, что он тебе нравится».

Шэнь Бьянье сердито возразил: «Ты говоришь чушь».

«В тот момент мне было его просто жалко, понимаешь? Жалко?»

«Он убирался в баре сразу после окончания военной службы, сразу после начала первого курса. Разве он не был жалок?»

«В то время?» — медленно спросил Чжоу Чао. «Значит, теперь это любовь?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем, что необычно, вспыхнул от гнева: «Ты что, нарываешься на драку?»

Чжоу Чао развёл руками. «Если он тебе нравится, найди его. Зачем ты едешь за границу? Се Юаньсин за границей?»

Слова его лучшего друга ранили всё сильнее и сильнее. Он сказал: «Ты боишься умереть молодой, поэтому не смеешь добиваться его?»

Кулаки Шэнь Бьянье сжались.

Чжоу Чао: «Если вам осталось жить всего несколько лет, а вы даже не можете сделать себя счастливыми, какой смысл жить?»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него. «Значит, я должен радоваться только себе? Не думая о других?»

Чжоу Чао усмехнулся: «Он не считает тебя лучшей, да? Когда чувствуешь, что вот-вот умрёшь, просто расслабься. Разбитое сердце со временем забудется».

Затем он сделал паузу. «Подождите, вы тут что, разыгрываете какую-то трагическую мелодраму?»

Шэнь Бьянье онемел и презрительно усмехнулся: «Очень изобретательно, но Се Юаньсин не хочет быть со мной. Он, наверное, тоже меня ненавидит».

Чжоу Чао: «Ты ничего не говоришь о том, что ты сделал, так почему же он должен тебя любить?»

Шэнь Бьянье: «Нечего сказать. Я ничего особенного не сделал».

Он потратил немного денег, но он все равно не проживет долго, так что хранить деньги было для него бесполезно.

Кроме этого, ничего заслуживающего упоминания не было.

«Другие берут пять частей и говорят десять; ты берёшь десять частей и вычитаешь одну». Чжоу Чао немного знал об отношениях Шэнь Бьянье и Се Юаньсина. Он усмехнулся с сарказмом: «Чистый клоун».

Кулаки Шэнь Бьянье сжались до предела. Он стиснул зубы и сказал: «Подожди. Я составлю список всех, с кем ты встречался, и отправлю Лу Цяну».

Чжоу Чао: …

«Подожди, откуда ты знаешь?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Я не идиот».

Это спорный вопрос.

Чжоу Чао внутренне возразил, но вслух сказал: «Ты нечувствителен, так что, возможно, не заметил, но то, чего хочет Се Юаньсин, может быть не тем, что ты думаешь».

«Может быть, ты мог бы понаблюдать за ним? Если ты уйдёшь, будет ли Се Юаньсин так счастлив?»

Шэнь Бьянье сделал тонкую паузу, а затем смущённо спросил: «Что ты имеешь в виду под словом „наблюдать“? Разве это не просто преследование?»

К тому же, он уже наблюдал за ним. Се Юаньсин сейчас шёл очень хорошо.

Се Юаньсин уже потерял родителей, дом и шесть лет страдал от насилия. Если бы он заставил Се Юаньсина снова испытать боль утраты близкого человека, он был бы худшим человеком на свете.

Смутно осознав свои чувства, он сказал себе, что Се Юаньсин не может любить его.

Возможно, его подсознание думало об этом уже долгое время, поэтому он инстинктивно выбрал такой способ взаимодействия с Се Юаньсином, который должен был вызвать у него неприязнь.

После долгих уговоров Чжоу Чао удалось временно убедить Шэнь Бьянье, который собирался отправиться за границу, провести там неделю. Затем он вернулся и написал Се Юаньсину в WeChat.

Чжоу Чао: «Ты там?»

Он уставился на эти два слова и замолчал. «Забудь» , — подумал он. — «Я же не собираюсь встречаться с Се Юаньсином, так что кого волнует, что начало банально?»

Когда Се Юаньсин увидел сообщение, был уже полдень. Соседи по комнате толпились в общежитии: кто-то играл в игры, кто-то смотрел видео. Все отдыхали, пытаясь хоть немного отдохнуть перед дневными занятиями.

Се Юаньсин поменял книги в рюкзаке на те, что были нужны ему для дневных занятий, встал и пошёл в библиотеку. Дело было не в том, чтобы отличаться от других, а скорее в привычке: эти игры и видео не казались ему особенно интересными.

Отвечая на сообщение Чжоу Чао, он направился в библиотеку.

Се Юаньсин: «Я здесь. Что случилось?»

Чжоу Чао: «Вы знаете, что Шэнь Бьянье уезжает за границу?»

Шаги Се Юаньсина замедлились. Он остановился у пруда перед библиотекой и медленно сел. Его реакция, казалось, была очень медленной, и скорость печати тоже была очень медленной.

Се Юаньсин: «Нет».

Чжоу Чао: «Прежде чем он уедет за границу, я думаю, вам следует кое-что узнать».

«Шэнь Бьянье не смотрит на тебя свысока из-за того, что ты бета. Ты можешь не верить, но можешь вспомнить, сделал ли он хоть что-то, что выдавало бы его презрение к бетам?»

«Тот, кто считает беспринципным даже небрежное использование власти для давления на людей, не станет дискриминировать бета-представителей только потому, что он альфа».

Ресницы Се Юаньсина затрепетали, когда он долго смотрел на это предложение.

Чжоу Чао, не видя никакой реакции в чате и не зная, о чем думает Се Юаньсин, просто выложил все.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье был настолько взбешён словесными оскорблениями Се Чжоу в адрес Се Юаньсина, что он пил и три часа подряд проклинал человека, которого никогда не встречал вживую, прямо у них на глазах.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье настоял на том, что расстояние в двести миль для чипсов «Снежинка» было обусловлено тем, что он заставил кого-то другого их купить.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье, используя свою онлайн-персону, занимался с Се Юаньсином. Некоторые темы он давно забыл, поэтому поздно ночью нанял репетитора по алгебре, чтобы тот занимался с ним онлайн, а затем сам занимался с Се Юаньсином.

Он рассказал о том, как Шэнь Бьянье не хотел, чтобы Се Юаньсин хмурился, а хотел, чтобы ему аплодировали, поэтому он пошел к школьным воротам и устроился швейцаром, за что они долгое время издевались над ним.

Он упомянул, как Шэнь Бьянье по непонятной причине заказал партию фейерверков на своей фабрике, не сказав, для кого именно. Однако в одну из ночей фейерверки долго запускали над Университетом науки и технологий.

Он рассказал, что Шэнь Бьянье пожаловался им на одну семью, заявив, что не помнит даже украшений, которые были там шесть лет назад. Когда он задал ещё два вопроса, эта семья повела себя как перепела, словно он собирался их съесть.

Чжоу Чао сначала не знал об инциденте с фейерверками, но, поскольку он только что взял под свой контроль фабрику фейерверков, в ту ночь он увидел, как фейерверки по непонятной причине так долго запускались в сторону Университета науки и технологий. Он спросил своих подчинённых, и оказалось, что фейерверки действительно были заказаны на их фабрике, так что он знал, кто их заказал.

Шэнь Бьянье также не говорил, что украшения связаны с Се Юаньсином; Чжоу Чао догадался об этом.

Он также поднял тему татуировки.

Однако сам Чжоу Чао не был в этом уверен. Он был озадачен. «Мне кажется, это как-то связано с тобой, но я рассказываю тебе о татуировке потому, что…»

«Если у тебя будет возможность и ты узнаешь, какую татуировку он сделал, можешь мне сказать?»

«Мне действительно любопытно».

Шэнь Бьянье отличался широкими взглядами. Чжоу Чао вырос вместе с ним и был немного хитрее. Чжоу Чао знал о Шэнь Бьянье почти всё, и, конечно же, не стеснялся рассказывать ему и о своих делах.

Шэнь Бьянье не раскрывал тайну татуировки, и её сделали так быстро, что вызвало у Чжоу Чао одновременно недоумение и крайнее любопытство. Это его очень беспокоило.

В тот день Се Юаньсин не ходил в библиотеку целых два часа. Он просто сидел у пруда перед библиотекой, разглядывая послания, которые можно было прочитать за две минуты, целых два часа.

Наконец он медленно напечатал ответ: « Понял » .

«Если узнаю, то скажу».

Чжоу Чао, увидев столь безликий ответ, тоже не мог понять, о чём думает Се Юаньсин. Шэнь Бьянье не хотел говорить об этом. Если бы ему никто не рассказал, многое из этого Се Юаньсин, возможно, так и не узнал бы при жизни.

Поэтому ему пришлось рассказать ему об этом.

Возможно, в этом был легкий намек на попытку вызвать у Се Юаньсина чувство долга, тронуть его усилиями Шэнь Бьянье, но ничего не поделаешь — они с Шэнь Бьянье были друзьями.

Чжоу Чао немного расчувствовался, вспомнив об этом. Кстати, они с Се Юаньсином добавили друг друга в WeChat только в канун прошлого Нового года, когда Шэнь Бьянье попросил красные конверты от имени Се Юаньсина.

Что сказал тогда Шэнь Бьянье?

Что он случайно встретил Се Юаньсина, который только что вернулся с работы, когда пришел в ресторан.

Шэнь Бьянье выбрал ресторан, зная его местоположение лучше, чем кто-либо другой. Случайная встреча? Совпадений не бывает. Кто знает, сколько времени он прождал на чужом рабочем месте?

Он чувствовал, что Се Юаньсину одиноко встречать Новый год в одиночестве, и упорно называл своё беспокойство «жалостью». Его разоблачили, но Се Юаньсин ничего не подозревал.

Шэнь Бьянье лгал и, вероятно, сам в это верил.

Глава 54

Се Юаньсин, казалось, не изменился, и Шэнь Бьянье наблюдал за ним в течение нескольких дней, приходя к тому же выводу.

До того дня он увидел, как Се Юаньсин плачет возле кондитерской.

Он не следил за ним постоянно, опасаясь обнаружения. Хотя у Альф отличные физические данные, а у Альф ранга SSS ещё более острое зрение, что позволяет ему наблюдать издалека, всегда лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Если поймают, это будет слишком жутко и сложно объяснить.

Так уж вышло, что в тот день он был там, когда это произошло.

Это был самый обычный школьный магазин сладостей, снаружи которого висела вывеска с рекламой акции выходного дня: купи один — получи второй бесплатно: крем-брюле, яичные тарты и пирожные с заварным кремом.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

Торт

торты

рис

Он давно забыл, что первой вещью, которую он купил для Се Юаньсин, были не дорогие часы от X, а крем-брюле из пюре таро за восемнадцать долларов.

Это было пюре из таро крем-брюле, которое Се Юаньсин хотел съесть уже давно, но не мог заставить себя купить.

В глазах Шэнь Бьянье это не было подарком, поэтому он этого не запомнил.

После ухода Се Юаньсина Шэнь Бьянье долго стоял перед рекламным щитом, не понимая, что могло так расстроить Се Юаньсина.

Но он был уверен, что Се Юаньсин плакал. Хотя слёзы быстро вытерлись, глаза его покраснели.

Почему ты плакал, Се Юаньсин?

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торт

Торт

торты

Шэнь Бьянье молча спросил Се Юаньсина в своем сердце.

Но никто не ответил.

То, что причиняло Се Юаньсину боль и страдания, должно было исчезнуть. Дом, который Се Юаньсин выкупил с таким огромным давлением, снова в его руках. Почему он всё ещё плачет?

Было кое-что, о чем Шэнь Бьянье никогда никому не рассказывал: он видел Се Юаньсина однажды, очень давно.

Ему только что поставили диагноз «феромонное расстройство». Проходя мимо торгового центра, он увидел молодёжный дворец, где проходило мероприятие и представление.

На сцене играл на пианино совсем ещё ребёнок Се Юаньсин. Когда он спустился, его окружило множество детей. Он был прекрасен и изящен, словно маленький павлин.

Узнайте больше

Персик

Продукты

рис

Торт

торты

торт

Шэнь Бьянье тогда было пятнадцать. Когда он увял, он увидел цветущий Се Юаньсин.

Это была всего лишь мимолетная встреча, возможно, из-за его душевного состояния, но Шэнь Бьянье не ожидал узнать Се Юаньсина, когда увидел его в общежитии.

Он не ожидал, что Се Юаньсин тоже увянет, станет мрачным и молчаливым, словно темный гриб в углу.

Шэнь Бьянье почувствовал тонкое, сочувственное чувство общности с горем. Именно поэтому он впервые обратился к Се Юаньсину.

Его короткая жизнь была уже предопределена и неизменна, поэтому он хотел помочь Се Юаньсину.

Но сейчас Се Юаньсин все еще плакала без причины.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торт

торты

рис

Казалось, он очень повеселел, стал носить яркую одежду и разговаривать с людьми. Он больше не опускал голову и не отводил взгляд, глядя на других, но внутри он всё ещё разлагался.

И…

Наблюдая за удаляющейся фигурой Се Юаньсина, Шэнь Бьянье понял, что он все еще один.

У него уже были друзья, так почему же он не искал их активно?

Почему ты всегда ведешь себя так жалко, детка?

Шэнь Бьянье написал Чжоу Чао: «Возможно, он действительно не так уж и счастлив. Почему?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

торт

рис

торты

Торт

«Было бы лучше, если бы он состоял в отношениях?»

Он вспомнил, как счастлив был Се Юаньсин, когда состоял в отношениях с Х.

Шэнь Бьянье уставился на неотвеченный чат, не выказывая того терпения, которое Се Юаньсин проявлял. Он быстро позвонил Чжоу Чао, сказал два слова и повесил трубку: «Говори».

Чжоу Чао: «…»

«Вы хотите увидеть Се Юаньсин в отношениях с кем-то другим?»

Выражение лица Шэнь Бьянье исказилось.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торты

рис

торт

«Что ж, это не невозможно».

Чжоу Чао: «Продолжай упрямиться, и завтра Се Юаньсина обнимет и поцелует кто-то другой».

Выражение лица Шэнь Бьянье исказилось еще больше, на его красивом лице проступили нотки свирепого нрава.

Чжоу Чао, которому редко удавалось одержать верх над Шэнь Бьянье, печатал и радостно смеялся: «Давай, продолжай говорить».

Но он знал, когда нужно остановиться, пока был впереди, и спросил: «Кому-нибудь раньше нравился Се Юаньсин? Какова была его реакция?»

Шэнь Бьянье подумал о человеке, которого он давно задвинул в забытый угол: Фан Чжи.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торты

торт

Торт

«Никакой реакции».

Чжоу Чао: «В чём-то я не уверен, что прав. После всего, что пережил Се Юаньсин, мне кажется, он не из тех, кого трогают поверхностные эмоции».

Другими словами, ему нравились сильные, пылкие, даже патологические чувства.

Чжоу Чао: «Если вы надеетесь, что отношения с Се Юаньсином сделают его счастливым, учитывая современные отношения в сфере фастфуда…»

Он безжалостно повернул нож: «Ты, вероятно, не увидишь его даже после смерти».

Шэнь Бьянье: «…Тогда что ты предлагаешь?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

рис

торт

Торт

торты

Чжоу Чао отправил голосовое сообщение, искренне советуя: «Если он тебе так нравится, почему бы тебе просто не сделать это самой?»

«Ты действительно так уверена, что он с кем-то другим?»

«И не беспокойся о том, что будет с ним после твоей смерти. Некоторые люди проживают всю жизнь, так и не познав любви».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем сказал: «Но он, вероятно, не хочет меня сейчас видеть».

Чжоу Чао: «Разве вам не было так уж хорошо в интернете? Разберитесь сами».

Шэнь Бьянье внутренне помедлил, затем сказал, что подумает об этом, и убрал телефон.

Узнайте больше

Персик

Продукты

торты

рис

торт

Торт

В субботу Се Юаньсин вернулся в город Z, и Шэнь Бьянье последовал за ним.

Он пристально посмотрел на несколько несчастное выражение лица Се Юаньсина и внезапно осознал, что Се Юаньсин всегда гнался за домом , но получил он всего лишь дом .

Шэнь Бьянье надел железный намордник, не будучи уверенным в правильности своих действий.

Он хотел обладать всем, чем обладал X. Самооценка и жалость к себе не имели значения. В чём он не мог признаться раньше, теперь, когда всё испортил, он испытывал странное чувство спокойствия.

Хуже быть не может.

Кроме того, он больше не хотел видеть, как Се Юаньсин плачет.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торт

торты

Торт

Если бы он не увидел слез Се Юаньсина возле кондитерской, Шэнь Бьянье никогда бы больше перед ним не появился.

Он думал, что устранил все источники боли и давления для Се Юаньсина, но обнаружил, что Се Юаньсин все еще плачет.

Никаких споров с кем-либо, никаких несправедливостей, только внезапные слезы.

Он не понимал, почему Се Юаньсин все еще плачет.

Но X мог сделать Се Юаньсина счастливым, поэтому он отдал бы Се Юаньсину X.

Когда Се Юаньсин закончил убирать мусор со своего стола и собирался спуститься вниз, чтобы выбросить его, он толкнул дверь и увидел, что кто-то сидит на корточках у его двери.

Узнайте больше

Персик

Продукты

торт

рис

торты

Торт

На лице человека надёжно закреплялся чёрный железный намордник , похожий на морду. Он не был похож на железные прутья, а имел три эллиптических, удлинённых отверстия для дыхания.

Однако эти отверстия были очень малы, и нижняя половина лица была полностью закрыта железным намордником, скрывая его внешность. Видна была только пара глаз.

Глаза глубоко посаженные, темные и неясные.

Шэнь Бьянье не знал, когда Се Юаньсин выйдет, поэтому и сидел там на корточках. Но теперь он просто оставался в этой позе, глядя на Се Юаньсин, и тихо звал: « Малыш » .

Устройство для изменения голоса сделало его голос очень мягким, или, возможно, он говорил мягко от природы.

Се Юаньсин застыл, глядя на него непонимающим взглядом. Мусорный мешок в его руке зашуршал, когда он усилил хватку, и с тихим стуком упал на пол.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

рис

Торт

торты

«Как ты мог...»

Когда он заговорил, голос его был хриплым.

Шэнь Бьянье потянулся к его руке. Се Юаньсин задрожала, но не отстранилась. « Детка, это я. Это Икс ».

«Детка, ты чем-то недовольна в последнее время? Ты опять похудела».

Прежде чем заговорить, Шэнь Бьянье очень нервничал. Он не знал, как отреагирует Се Юаньсин и не причинят ли его действия Се Юаньсину ещё больше беспокойства.

Но, взяв руку Се Юаньсина, Шэнь Бянье была уверена: Се Юаньсин не откажет Х.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торт

торты

Изготовленный на заказ намордник почти полностью закрывал его лицо, поэтому Се Юаньсин мог обращаться с ним как с Х.

Сердце Шэнь Бьянье наполнилось неконтролируемой, горькой болью, а руки, прижатые к бокам, сжались в кулаки.

Он встал и обнял ошеломленного, застывшего человека, нежно сказав: «Малыш, почему ты молчишь?»

Человек в его объятиях внезапно сжал его спину, вцепившись в одежду, и всхлипнул: « Я так сильно по тебе скучаю » .

Шэнь Бьянье замер, а затем медленно усилил объятие.

Под светом датчика движения они обнялись, почти неразличимые. Высокий мужчина носил тёмный, холодный железный намордник. Он слегка наклонил голову, опасаясь, что человек в его объятиях может случайно потереться об него и поцарапаться.

Узнайте больше

Персик

Продукты

Торт

торт

рис

торты

Шэнь Бьянье обнимал Се Юаньсина, нежно похлопывая его по спине, словно успокаивая младенца. « Не плачь. Ты так жалобно плачешь, малыш Синсин » .

Обхватив одной рукой спину Се Юаньсина, он подхватил его за ноги и донес до середины комнаты.

Открыв дверь, Се Юаньсин небрежно выключил свет в комнате.

Теперь внутри было темно, и лишь слабый луч лунного света проникал сквозь слегка приоткрытые шторы на балконе.

Но он был очень слабым, его едва хватало, чтобы осветить небольшой участок пола перед балконом.

Эта полумрак был точь-в-точь как в тот раз, когда Се Юаньсин и X проводили время вместе.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

Торт

торт

торты

Но Се Юаньсин протянул руку и включил свет. Он посмотрел в глаза стоявшего перед ним человека, зная, что это Икс, и также зная, что это Шэнь Бьянье.

Нахлынувшие эмоции, которые он не смог контролировать, услышав знакомый голос Икс, называющего его «малышом», значительно утихли, как только он вошел внутрь.

Он отстранился от человека, стоявшего перед ним, медленно увеличивая расстояние между ними, и спросил: « Ты все еще собираешься играть со мной в эти игры? »

«Какое оправдание вы используете на этот раз?»

Он спокойно спросил, и лишь слегка покрасневшие глаза выдавали его бурные эмоции. «Твоя болезнь излечена. Многие Омеги сладки».

«Тебе не нужно использовать предлог, что ты хочешь попробовать что-то сладенькое, чтобы снова играть со мной в такие игры».

Узнайте больше

Персик

Продукты

торт

торты

Торт

рис

На губах Шэнь Бьянье промелькнула горькая нотка, но из-за намордника этого никто не заметил. « Нет, детка » .

«Это потому, что ты мне нравишься, детка , а не потому, что я хочу попробовать что-то сладкое».

Он опустился на колени перед Се Юаньсином, взял его за руку и слегка наклонил голову. Железное дуло слегка коснулось ладони Се Юаньсина.

Осторожно, словно опасаясь, что холодный, темный металл может поцарапать Се Юаньсина.

Он сказал: «На мне намордник, так что я не могу тебя укусить, детка. Ничего сладкого. Можешь обращаться со мной как с Бетой».

Шэнь Бьянье горько улыбнулся, впервые признавшись: « Возможно, желание попробовать что-то сладкое было ложью » .

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торт

торты

рис

«Просто ты мне нравишься, детка , я хочу быть рядом с тобой, хочу контакта с тобой. Я не мог этого вынести, не мог это контролировать, поэтому сказал себе, что хочу попробовать что-нибудь сладкое».

Он взял Се Юаньсина за руку и коснулся его ладони, приложив намордник к своему лицу. Железный намордник загородил ему дорогу, и никто не догадался, что сквозь холодный металл он принял это за поцелуй.

«Малышка, ты рядом со мной каждый день, и от тебя так вкусно пахнет. Я схожу с ума от желания», — сказал Шэнь Бьянье, слегка приподняв голову, его глаза горели и были непроницаемы. «Я даже подумывал тайком откусить кусочек, когда малышка уснёт».

«Но потом я подумал, что это может быть невежливо».

Се Юаньсин: …

Хоть это и было неуместно, ему действительно хотелось спросить: разве это вопрос вежливости?

Узнайте больше

Персик

Продукты

торты

Торт

рис

торт

Се Юаньсин долго смотрела на него, а затем вдруг спросила: « Я действительно знала, что нравлюсь тебе » .

Шэнь Бьянье замер, а затем услышал, как Се Юаньсин сказал: « Даже раньше, чем ты думал » .

Се Юаньсин ясно почувствовал, что рука, державшая его, стала жестче.

Шэнь Бьянье была удивлена, растеряна и слегка смущена. «Ни за что, детка».

Губы Се Юаньсина изогнулись, и он твердо сказал: « Да » .

«Просто сначала я не знал, является ли это результатом воздействия на тебя феромонов».

Узнайте больше

Персик

Продукты

рис

Торт

торт

торты

Шэнь Бьянье тоже поначалу промывал себе мозги этим, но теперь он в панике объяснил: «Нет, это не имеет никакого отношения к феромонам».

«Детка, поверь мне».

Раньше он яростно утверждал, что его чувства к Се Юаньсин вызваны феромонами. Теперь же, в панике, он устно утверждал, что дело вовсе не в феромонах.

Это было из-за любви .

Шэнь Бьянье понятия не имел, насколько противоречиво это прозвучало, и все еще отчаянно пытался придумать, как это объяснить.

«После того, как я влюбился в тебя, детка, я постоянно принимал ингибиторы. Влияние феромонов на меня не так уж сильно».

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торты

рис

торт

«Иначе все эти ингибиторы были бы напрасны, верно?»

Се Юаньсин посмотрел на человека, стоящего на коленях, с тревогой что-то объясняющего, и протянул руку, чтобы помочь ему подняться.

Ему не нравилось, что Шэнь Бьянье его унижал, и точно так же он не стал бы смотреть на него свысока, когда ситуация изменилась. «Тебе следует сначала встать и сесть».

Шэнь Бьянье немного нервничал, думая, что Се Юаньсин, вероятно, ему не верит и злится всё сильнее. Он упрямо отказывался вставать: «Малыш, не злись. Симпатия к малышу и желание быть рядом с ним — это не феромоны».

Се Юаньсин поджал губы и опустил лицо. « Ты сядешь или нет? »

…Шэнь Бьянье сел.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торты

Торт

торт

Губы Се Юаньсина сжались ещё сильнее. От послушания Шэнь Бьянье у него слегка покраснели уши. «Знаю, что это не так. У Икс был ошейник, блокирующий информацию, верно?»

Именно X предложил ему надеть ошейник, блокирующий электрошок, поэтому он и согласился встретиться.

Шэнь Бьянье понял это, но под пристальным взглядом Се Юаньсина он смог лишь кивнуть.

Се Юаньсин: «Потом я всегда думал, что ты просто смотришь на меня свысока из-за того, что я бета, и считаешь меня бедным, поэтому...»

«Детка! Нет, я никогда не смотрел на тебя свысока, детка». Взгляд Шэнь Бьянье был тревожным и взволнованным, он не знал, как объяснить свои прошлые поступки.

Он решил предстать перед Се Юаньсином именно таким образом, заранее запланировав во всём признаться, отбросив свою нелепую гордость. Но когда дело дошло до прямых слов, он с трудом вымолвил своё слово.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торт

торты

рис

Признать собственную неуверенность нелегко.

В роли X всё было скрыто во тьме. Можно было говорить всё, что угодно, без каких-либо сомнений.

Но теперь Шэнь Бьянье знал, что, хотя он и носил намордник, закрывающий большую часть его лица, он все еще был Шэнь Бьянье, и Се Юаньсин тоже знал, что он был Шэнь Бьянье.

Каждый вопрос, заданный сейчас, был адресован Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин покачал головой, внезапно сменив тему и задав вопрос, которого Шэнь Бьянье никак не ожидал. «Чжоу Чао сказал, что у тебя татуировка. Где ты её сделал?»

Он знал, что Шен Бианье любит его, еще до того, как это понял сам Шен Бианье.

Узнайте больше

Персик

Продукты

Торт

торты

торт

рис

Он был очень озадачен, не понимая, почему те, кто ему нравился, всегда были такими. Шэнь Бьянье унижал его, принижал. Пусть это и не было так жестоко, как сказал Се Чжоу, принижение всё равно оставалось принижением, а презрение – презрением.

Поэтому ему действительно не нравился Шэнь Бьянье.

Но X был другим. X не унижал его, не ругал, всегда хвалил его, всегда поддерживал его, почти одержимо жаждал его.

Значит, ему понравился X.

Но точно так же, как Се Юаньсин мог обнаружить привязанность к Шэнь Бьянье, то, что Чжоу Чао сказал Се Юаньсину, заставило Се Юаньсина быстро осознать это.

Возможно, неуверенным в себе был Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торты

рис

Торт

торт

Как у одного человека могут быть такие противоречивые стороны? Значит, одна из сторон должна быть ложной.

Он не стал настаивать, потому что Се Юаньсин знал, что признаться в таких вещах трудно — неуверенность в себе была трудной задачей, и подавлять свою гордость тоже было трудно.

Услышать, как Шэнь Бьянье сказал «никогда», было достаточно.

Шэнь Бьянье не понимал, почему Се Юаньсин так внезапно сменил тему. Услышав о татуировке, он снова напрягся всем телом.

Он продолжал гипнотизировать себя, думая, что он — X, а затем открыл рот: « Малыш хочет это увидеть? »

Се Юаньсин немного полюбопытствовал: «Где ты это взял?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

Торт

рис

торты

Шэнь Бьянье указал на металлический намордник на своём лице. «Его видно, только когда он снят».

Се Юаньсин помолчал, а затем медленно произнёс: «Пока неважно. Я пока не хочу видеть твоё лицо».

Лицо Шэнь Бьянье, скрытое за тёмной мордой, резко застыло. Горькая улыбка тронула его губы, но он не смог произнести ни слова в ответ. « Всё в порядке, детка. Просто обращайся со мной как с Иксом ».

Ему не нужно было имя или внешность. Достаточно было быть X.

Се Юаньсин: «Помнишь, я говорил, что сердце не может выразить себя, поэтому приходится говорить ртом?»

«Вот почему я тебя об этом спрашиваю. Если я не спрошу, я не узнаю ответов и не смогу нормально с тобой общаться».

Узнайте больше

Персик

Продукты

торты

торт

Торт

рис

Глаза Шэнь Бьянье заблестели, а его взгляд на Се Юаньсина становился всё жарче и жарче. Неужели он понял, что у него ещё есть шанс?

Се Юаньсин посмотрел на Х, а затем на Шэнь Бьянье. «Я очень благодарен вам за помощь и хочу отплатить вам как можно больше, но такие вещи не должны выходить за рамки чувств».

Лицо Шэнь Бьянье снова стало горьким. Он с трудом проговорил: «Знаю, детка. Всё в порядке».

Се Юаньсин промычал: «Если мы собираемся быть вместе, я не могу забыть то, что ты мне сказал, поэтому я обязательно тебе отомщу».

«Если ты это примешь, мы сможем быть в отношениях после того, как месть закончится».

Всего за одну минуту эмоции Шэнь Бьянье пережили экстремальные взлеты и падения, словно он прыгал с тарзанки с большой высоты, думая, что у него нет веревки, но затем, прямо перед тем, как упасть на самое дно и умереть, он нашел страховочную сетку, которая его подхватила.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торт

торты

Он не мог сдержаться, ему хотелось крепко обнять Се Юаньсин.

Но его оттолкнули.

Се Юаньсин посмотрел на него, на его горящий, обжигающий взгляд, на жажду в его глазах, и медленно покачал головой. « Пока мы не вступим в отношения, никаких объятий » .

Он моргнул, и родинка под его глазом, казалось, закачалась вместе с ним, отчего он казался еще красивее и изящнее, отражаясь в глазах Шэнь Бьянье.

Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он хотел подойти ближе, но был прикован к месту одной фразой, и ему оставалось лишь сглатывать, чтобы унять тревогу. Он кивнул, его голос был магнетически хриплым: « Хорошо » .

«Детка, как ты хочешь мне отомстить? Я не могу дождаться, детка».

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торт

торты

«Могу ли я поцеловать тебя, детка, как раньше, когда мы целовались в темноте?»

Если он мог поцеловать ребёнка, просто чтобы отомстить, как вообще может быть что-то хорошее в мире? Это было как манна небесная.

Се Юаньсин не мог так легко переключаться, как он. Мысль о прошлых словах Шэнь Бьянье всё ещё вызывала у него сильную неприязнь, но он также очень не хотел отпускать его. Что-то в Шэнь Бьянье ему нравилось, а что-то – нет.

Поэтому он просто вежливо сказал: « Я скажу тебе, когда подумаю об этом » .

Ему стало не по себе под пристальным взглядом Шэнь Бьянье. Посидев немного, он тоже заинтересовался, что же наколол Шэнь Бьянье, и Чжоу Чао, который всё ему рассказал, тоже заинтересовался.

Подумав, он все же спросил: « Могу ли я увидеть твою татуировку? »

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торты

торт

рис

Шэнь Бьянье тихонько усмехнулся: « Конечно, детка » .

Он повернул голову, и сзади оказался кодовый замок. « Детка, помоги мне открыть его. Код — три единицы » .

Се Юаньсин установил кодовый замок на три единицы. Шэнь Бьянье поднял руку, раздался щелчок, и намордник с его лица сняли.

Шэнь Бьянье посмотрел на Се Юаньсина липким, навязчивым взглядом. Он медленно вытянул кончик языка, обнажая татуировку.

«Это родинка, детка » .

«Я сделал себе татуировку в виде твоей слезинки на кончике языка » .

Узнайте больше

Персик

Продукты

торт

рис

Торт

торты

Вжух! Лицо Се Юаньсина покраснело, как спелый помидор.

Глава 55

Маленькая родинка на алом кончике языка.

Как змей Эдема, держащий необычное черное яблоко, манящий, запретный, воплощение желания.

Се Юаньсин подумал, что никогда не забудет этот образ.

Ему было трудно не покраснеть, и он краснел всё сильнее и сильнее. Его изначально фарфорово-белое лицо залилось румянцем, отчего он выглядел немного пьяным, глаза увлажнились.

"Малыш."

Узнайте больше

Продукты

Торт

торты

рис

Персик

торт

Взгляд Шэнь Бьянье медленно стал мутным и глубоким. Он не мигая, не отводя взгляда, смотрел прямо на прекрасное, манящее лицо Се Юаньсина, столь же восхитительное, как засахаренные помидоры.

Его кадык быстро двигался вверх и вниз, а в глазах появился намёк на тоску.

Шэнь Бьянье хрипло позвал Се Юаньсина, не в силах устоять перед соблазном протянуть руку, желая прикоснуться к этому нежному, красному лицу, почувствовать его тепло, его гладкость.

«Нет», — ответил Се Юаньсин, и рука Шэнь Бьянье застыла в воздухе.

Лицо первого все еще было красным, его темные, блестящие глаза все еще влажными, но взгляд его выражал решительное отторжение.

Рука Шэнь Бьянье была всего на волосок, совсем чуть-чуть дальше, и он мог бы коснуться ее, но словно невидимая стена, воздвигнутая взглядом Се Юаньсина, преградила ему путь, не давая двигаться вперед.

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Персик

Торт

торт

Его глаза стали тревожными, язык сильно прижался к нёбу, его взгляд почти полностью раздел Се Юаньсина, но его рука медленно убралась.

«Не мучай меня, детка», — хрипло проговорил он. «Ты что, увидела моё лицо и не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?»

«Тебе нравится X, да? Я надену намордник обратно, хорошо?»

Выражение лица Шэнь Бьянье представляло собой смесь смешанных эмоций: тоски, тревоги, нежелания и скрытой ревности.

Се Юаньсин внимательно рассмотрел их и покачал головой. «Это не мучение».

«Мы теперь просто соседи по комнате, и у нас довольно натянутые отношения. Соседи по комнате не могут просто так трогать лица друг друга».

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торты

торт

Он снова кивнул, словно решительно соглашаясь с чем-то. «Надо бы намордник обратно надеть».

В другой руке Шэнь Бьянье держал чёрный металлический намордник. Услышав слова Се Юаньсина, он молча поднял его и закрепил за головой. Его руки напряглись, вены вздулись.

Несмотря на то, что он мысленно подготовился, получив этот ответ, он все равно почувствовал, как сердце его сжалось от удушающего спазма.

Он уступал X.

Ночь текла снаружи. Се Юаньсину всё время казалось, что он что-то забыл.

Он взглянул на мусорное ведро возле журнального столика, и в голове тут же промелькнула мысль о забытом мусоре у двери.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торт

Персик

торты

Се Юаньсин встал. В следующую секунду Шэнь Бьянье спросил: «Что же будет делать ребёнок?»

Он задал этот вопрос почти одновременно с тем, как Се Юаньсин встал, словно опасаясь, что тот уйдет.

Се Юаньсин понял, что дело срочное. Он ущипнул себя за пальцы, висевшие вдоль тела; никто не заметил его смущения, лишь услышал его спокойный голос: «Я забыл выбросить мусор у двери».

Шэнь Бьянье тут же встала. «Я пойду, детка».

Се Юаньсин взглянул на чёрную, плотно прилегающую морду на его лице, напоминающую щиток, и молча толкнул его обратно. «Я пойду».

«Тебе это нравится…» Се Юаньсин помолчал, поджал губы и покачал головой. «Тебе нельзя так выходить».

Узнайте больше

Продукты

торты

Персик

торт

Торт

рис

Шэнь Бьянье, словно пытаясь что-то продать, настойчиво продемонстрировал: «Мне всё равно, детка. Для Альфы совершенно нормально носить намордник. Никто не обратит на это внимания».

«Там все равно нет имени ребенка».

Затем он резко, почти странно, остановился и добавил: «Возможно, мы даже могли бы напечатать на нём звёздный узор. Никто бы не заметил».

Его глаза блеснули, и он быстро добавил: «Если ребенку понравится».

Се Юаньсин: …

Спасибо, но мне это не очень нравится.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торты

Торт

торт

От одного только описания Шэнь Бьянье у Се Юаньсина по спине пробежали мурашки, не говоря уже о том, что Шэнь Бьянье выходил на улицу в таком наморднике.

Альфы носят намордники при необходимости, но мало кто станет носить их на публике.

Се Юаньсин с некоторым трудом произнес: «Я думаю, это не «ничего», это «очень многое»».

Шэнь Бьянье тихонько усмехнулся: «Малыш просто еще не насмотрелся».

«В некоторых клубах есть ряды моделей-альфа-самцов в намордниках, без рубашек, доступных для выбора».

Он невольно приблизился к Се Юаньсин, не сводя с неё взгляда и опустив глаза. «Я тоже так могу, детка. Я могу быть твоим сексуальным рабом».

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

рис

Персик

торты

Голос его был очень тихим, однако поза его выражала сильное давление.

Лицо Се Юаньсина горело, как огонь, и в шоке он инстинктивно выпалил: «Вы излечились?»

«Или одержимы Х?»

За маской, похожей на морду, его красивое лицо было несколько искажено. Шэнь Бьянье на мгновение замолчал, а затем с горькой улыбкой сказал: «Детка, я — Х».

Он не мог в полной мере выразить свои чувства.

Шэнь Бьянье знал, что он — X, а X — это он сам.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

рис

торты

Торт

Но он все равно не мог избавиться от чувства зависти, раздражения и ощущения, что на него смотрят свысока по сравнению с X.

Никто не хочет потерять свое имя в глазах человека, который ему нравится, и он не был исключением.

Однако он не имел права сомневаться или выражать недовольство. Он мог лишь принять его и даже добровольно свести себя к анонимному коду.

Се Юаньсин посмотрел на него, и в его голове мелькнуло задумчивое выражение. Он мысленно сказал: «Вот именно? Но ты всё ещё не он. Тебе с ним не сравниться».

В тот момент, когда он произнес эти слова, его четко очерченные суставы сжались в кулаки, синие вены слегка проступили, костяшки пальцев побелели.

Шэнь Бьянье проглотил все свои эмоции и тихо пробормотал: «Малыш прав».

Узнайте больше

Продукты

рис

Персик

торты

торт

Торт

Се Юаньсин: «Я собираюсь выбросить мусор».

Казалось, он знал, как уколоть Шэнь Бьянье.

Хотя он и не мог себе этого представить.

Не сумев отомстить, Се Юаньсин не смог вынести этих резких слов. Отомстить таким образом было странно, очень странно.

Его тонкие брови были нахмурены от досады. Когда он повернулся и пошёл прочь от Шэнь Бьянье, на его лице всё ещё читалось недоумение.

Шэнь Бьянье не успел вынести мусор и остался в комнате.

Узнайте больше

Продукты

торт

Персик

рис

торты

Торт

Он был немного знаком с этим местом, ведь он нанял кого-то, чтобы сделать там ремонт. Но в этот момент он почувствовал, что здесь есть что-то большее.

Дом, который прежде казался ничем не примечательным, как будто приобрел след присутствия Се Юаньсина после того, как он въехал.

Дом на самом деле был не таким уж большим. Гостиная была вполне стандартной, но из-за пианино в ней было тесновато.

Шэнь Бьянье знал, что семья Се Юаньсина в то время была не слишком обеспеченной, однако его мать продолжала развивать его хобби, освободив место в их небольшой гостиной для пианино Се Юаньсина.

Интерьер здесь был очень тёплым, повсюду были фигурки популярных мультяшных героев. Даже на выключателе красовался Губка Боб Квадратные Штаны.

Если бы Се Юаньсин не пережил потрясений, не столкнулся с несчастными случаями и не вырос в такой среде.

Узнайте больше

Продукты

торт

рис

Торт

Персик

торты

Вероятно, из маленького павлина он вырос бы в изящного и красивого большого павлина.

Его дифференциация также могла бы не отклониться от предсказанной дифференциации, и он бы дифференцировался в сладкое молочное пирожное, похожее на Омегу.

Врач не мог точно сказать, сколько проживет Шэнь Бьянье, но ему осталось не менее девяти лет.

Девять лет. Сможет ли он снова воспитать Се Юаньсина и сделать из него павлина?

Павлин не склонит головы. Тогда, даже если они потом расстанутся, Се Юаньсин будет лишь проклинать его за спиной, а не печалиться и не разочаровываться.

Этот непреложный факт заставил Шэнь Бьянье впервые по-настоящему спокойно взглянуть на свою короткую жизнь. Он решил признаться в своих внутренних переживаниях, решил предстать перед Се Юаньсином и использовать свои девять лет, чтобы нести ответственность за всю его жизнь.

Узнайте больше

Продукты

торт

Персик

рис

Торт

торты

Что касается мести, о которой говорил Се Юаньсин.

Маленький павлин должен быть гордым по своей природе. Если его обижают, он должен, естественно, ответить тем же.

Шэнь Бьянье подошёл к пианино на балконе. За окном ярко светила луна. Высокий мужчина слегка опустил голову и нажал белую клавишу.

Раздался приглушенный звук «до», словно прелюдия к новой главе.

Се Юаньсин пошёл выбрасывать мусор, помедлил мгновение, затем повернулся и пошёл в супермаркет у входа, чтобы купить кое-какие товары первой необходимости.

Он отнёс сумку с вещами наверх, вошёл в дверь и увидел Шэнь Бьянье, всё ещё сидящего на том же месте, где он его оставил. Он передал вещи Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Продукты

торт

Персик

торты

Торт

рис

«Вот стаканчик для ополаскивания рта и зубная щётка. Я также принёс тебе полотенце. Ты сможешь потом ими помыться».

Шэнь Бьянье был несколько удивлён. «Можно остаться?»

Се Юаньсин опустил глаза. «Ты купил это место. Я не буду таким неразумным».

Шэнь Бьянье инстинктивно нахмурился, обхватил лицо Се Юаньсина ладонями, отчего его кроткий и почтительный взгляд исчез, и сказал: «Ты — детка Синсин, ты можешь вести себя неразумно».

«Мне уже пора уходить, ладно? Малышка, не смотри так вниз; это так жалко».

Не склоняйте голову, не извиняйтесь, не будьте кроткими и не позволяйте людям издеваться над вами.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торты

Персик

торт

Маленькое лицо Се Юаньсина было скрыто чашечками, и он моргнул, вынужденно встретившись взглядом с Шэнь Бьянье. Он помолчал немного, а затем сказал: «Руки, отпустите».

Шен Бьянье: …

Он с сожалением отпустил ее, кончиками пальцев коснувшись нежной, светлой кожи, как будто ища возможности погладить ее.

Шэнь Бьянье: «Так что, мне теперь идти умываться?»

Се Юаньсин кивнул, повернулся и пошёл в спальню. «Ты можешь спать во второй спальне. Подожди, пока я не приду к себе, прежде чем ты помоешься. Я не хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь ходить».

Шэнь Бьянье стоял как вкопанный, наполовину беспомощный, наполовину с горьким изумлением наблюдая, как Се Юаньсин идет в спальню.

Узнайте больше

Продукты

торты

Торт

рис

торт

Персик

Тёмная, холодная, железная маска закрывала его лицо. Высокая фигура напоминала брошенную, побеждённую собаку.

Се Юаньсин вошел в спальню и некоторое время сидел на краю кровати в оцепенении, прежде чем откинуть одеяло и лечь.

В главной спальне стояла большая кровать. Он лежал в углу, его стройная фигурка казалась маленькой, всё ещё напоминая ребёнка, который всегда настаивал на том, чтобы спать с матерью.

Но середина кровати была пуста, из-за чего спящий в углу человек казался одиноким.

Лежа там, Се Юаньсин открыл глаза.

Он не мог спать; его мысли были в полном беспорядке.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торт

торты

Персик

Шэнь Бьянье сильно изменился, став совершенно другим человеком, но все равно оставалось смутное чувство чего-то знакомого.

Это было раньше, когда его отношения с Шэнь Бьянье были на самом плохом уровне.

Шэнь Бьянье часто демонстрировал раздраженное или гневное выражение лица, когда извинялся, просил его не извиняться, запрещал ему извиняться, спрашивал, почему он должен извиняться.

Только что Шэнь Бьянье также сказал ему не склонять голову.

Вот почему Се Юаньсин был готов поверить словам Чжоу Чао: Шэнь Бьянье никогда не смотрел на него свысока.

Тот, кто смотрит на другого свысока, не будет против, если тот извинится; на самом деле, он будет очень рад увидеть, как другой извинится и склонит голову.

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

Персик

торты

рис

Просто гордость Шэнь Бьянье заставила его неосознанно прибегать к унизительным способам скрыть свои действия.

Се Юаньсин надулся, все еще очень раздраженный.

Он с ноткой гнева подумал: « Почему Шэнь Бьянье не может просто промолчать?»

Затем он подумал, что немой человек больше не сможет называть его «малышом Синсин», поэтому он зарылся лицом в одеяло и подумал: «Ну, ладно, неважно».

Се Юаньсин не хотел использовать ту же унизительную и презрительную тактику по отношению к Шэнь Бьянье, но он также хотел, чтобы Шэнь Бьянье испытал тот же дискомфорт, который испытывал он сам, когда слышал подобные вещи.

Он долго лежал в постели и думал, пока не уснул, так и не придумав хороший способ отомстить.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

рис

торты

Торт

Помыв посуду, Шэнь Бьянье вошёл во вторую спальню. Комната оказалась тесноватой. После того, как там поставили кровать, остался только письменный стол, чуть больше школьной парты.

Он вдруг подумал: « А не принадлежала ли эта спальня Се Юаньсину раньше?»

Эта мысль мгновенно возбудила его феромоны. Дверь была закрыта, чтобы феромоны не распространялись наружу, и Шэнь Бьянье не мог их контролировать.

Запах углей после бушующего пожара, казалось, бурлил и кружился по пространству, словно патруль территории, а затем медленно отступал обратно в тело Шэнь Бьянье.

Его феромоны не были удовлетворены этим местом, где не было и следа запаха Се Юаньсина. Скрывшись в его теле, они настойчиво стремились приблизиться к соседней комнате.

Шэнь Бьянье не мог не встать, потом сесть, встать и снова сесть.

Узнайте больше

Продукты

Торт

торты

Персик

торт

рис

После многократных внутренних переживаний он подумал: « Я просто посмотрю, спит ли Се Юаньсин».

Всего один взгляд, и ничего больше. Я сохраню свои феромоны под контролем.

Шэнь Бьянье инстинктивно двинулся тише, возможно, понимая в глубине души, что это оправдание неубедительно, и опасаясь разбудить Се Юаньсина в соседней комнате.

Он вышел из комнаты. Дверь в комнату напротив была закрыта. Шэнь Бьянье не знал, заперта ли она и можно ли её открыть.

Его тонкие пальцы схватили дверную ручку, мягко нажав. С тихим щелчком дверь открылась.

Невежливо, действительно невежливо, очень невежливо.

Узнайте больше

Продукты

торты

Торт

торт

рис

Персик

Пробраться поздно ночью в комнату Се Юаньсина, как извращенец, не говоря уже о том, что, если Се Юаньсин узнает?

Рука Шэнь Бьянье на дверной ручке сжалась. Он высунул кончик языка и облизнул губы. Этим он пытался смягчить тревогу и тоску, словно слизывая сквозь дверь родинку под глазом Се Юаньсина.

Затем он медленно отпустил дверную ручку и вернулся в комнату, где ему и следовало находиться.

Когда Шэнь Бьянье проснулся, его телефон у кровати показывал время. Он долго спал после тяжёлой ночи, поэтому проснулся немного позже обычного.

Но было ещё только 7:30 утра, ещё рано. Он мог бы купить завтрак для Се Юаньсина и вернуться, а затем разбудить его, чтобы тот поел.

Он оделся и вышел из комнаты. Проходя мимо кухни, он увидел стройную фигуру Се Юаньсина, вырисовывавшуюся на матовом стекле двери.

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

торты

рис

Персик

Пока Шэнь Бьянье на мгновение ошеломленно стоял, человек внутри толкнул дверь и вышел.

Се Юаньсин с лёгким недоумением посмотрел на плотно застёгнутый намордник на лице Шэнь Бьянье. Он не стал спрашивать, надел ли тот его сразу после пробуждения, надел ли обратно после умывания или не снимал ли всю ночь.

Вместо этого он сказал: «Пойдем завтракать».

Жареное яйцо, стакан молока и тарелка жареных пельменей.

Взгляд Шэнь Бьянье задержался на завтраке всего на несколько секунд, а затем он посмотрел прямо на Се Юаньсина. «Ты…»

Се Юаньсин вежливо ответил: «Я уже поел. Мне скоро нужно идти в школу».

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

торт

Торт

Персик

«Просто помойте посуду, когда закончите есть, и закройте дверь, когда уходите».

Шэнь Бьянье не успел отреагировать, как инстинктивно сказал: «Я вернусь с тобой».

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись, и он серьёзно произнёс: «Но разве X не должен учиться в Университете S? Как он может вернуться со мной?»

Шэнь Бьянье замер, открыв рот, но не зная, что сказать.

К счастью, металлическая маска на его лице была крепко закреплена, хорошо скрывая его беспомощность.

Се Юаньсин ушел, оставив в комнате Шэнь Бьянье и тарелку с завтраком.

Узнайте больше

Продукты

Персик

торт

Торт

рис

торты

Завтрак был простым. Шэнь Бьянье ел завтраки, гораздо более изысканные, чем этот.

Но яичница на столе оказалась жидкой внутри, молоко подогрелось, а нижняя часть жареных пельменей была хрустящей. Се Юаньсин приготовил их сам.

Те гораздо более изысканные завтраки теперь казались невкусными.

Он подумал: «Се Юаньсин всё ещё слишком мягкосердечен. Зачем ему готовить завтрак тому, кто ему не нравится?»

Он снова замолчал, смутно припоминая слова Се Юаньсина перед уходом, и понимая, что это, возможно, было сказано специально для X.

Шэнь Бьянье чуть не сломал палочки для еды в своей руке. Месть Се Юаньсина ещё не свершилась, но его уже доводили до безумия.

Узнайте больше

Продукты

рис

Торт

торт

торты

Персик

Се Юаньсин вел себя избалованно с Х, но при этом отвергал любые его собственные попытки сблизиться.

К тому времени, как Се Юаньсин вернулся в школу, был уже полдень.

В общежитии было всего три человека; остальных двоих нигде не было видно.

Как только он вошёл, Гао Юфэй последовал за ним. «Сяо Юань, я приходил за тобой вчера, но тебя не было. Куда ты пропал?»

Он уже вчера познакомился с людьми в этом общежитии, поэтому не чувствовал неловкости, входя туда; он чувствовал себя очень комфортно.

Гао Юфэй знал о переезде Се Юаньсина в общежитие, и он считал это весьма полезным.

Узнайте больше

Продукты

торт

рис

торты

Персик

Торт

Сам старший Шэнь сказал, что его отношения с Се Юаньсином были не очень хорошими, поэтому, если Се Юаньсин уедет, он будет чувствовать себя спокойнее.

В то же время ему не терпелось переехать в общежитие к старшему Шэню. Кроме того, старший Шэнь был очень щедр.

Даже несмотря на плохие отношения с Се Юаньсином, он все равно заставлял людей приносить ему еду, когда они приносили его собственную.

Если бы он смог подружиться со старшим Шеном, разве это не было бы похоже на сбор халявы? К тому же, он уже жил в смешанном общежитии, так что переезд из одного общежития в другое не представлял для него ничего особенного.

Поэтому он хотел спросить Се Юаньсина, есть ли у Шэнь Бьянье какие-либо особые предпочтения, чтобы он мог их удовлетворить.

Люди в общежитии приветствовали Се Юаньсина, когда он вернулся.

Узнайте больше

Продукты

Торт

торт

Персик

рис

торты

Самый старший из новых соседей по комнате, услышав вопрос Гао Юфэя, также сказал: «Да, тебя ведь тоже не было здесь в ту ночь, когда ты только что переехал в общежитие, не так ли?»

Се Юаньсин сидел на табурете перед кроватью, отдыхая. Услышав вопрос, он ответил: «Я пошёл домой».

Сказав это, он помолчал, и легкая улыбка тронула его губы.

Третий новый сосед по комнате спросил: «Где твой дом? Я не слышал, чтобы ты об этом упоминал».

Гао Юфэй небрежно сказал: «Не говори мне, что ты не знаешь. Я знаю его так давно, и, думаю, я тоже не знаю».

Се Юаньсин просто отодвинул свой стул и повернулся, чтобы поговорить с ними:

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

Персик

Торт

торт

«В городе Z, на улице, где я живу, целая улица платанов. Осенью опадает много листьев, и это очень красиво».

Говоря об этом, он вдруг замолчал.

Он вспомнил, что полгода назад, когда его охватили эмоции, он подумал, что ненавидит опавшие листья.

Незваный гость, только что появившийся в дверях, услышал довольно радостное представление Се Юаньсина. Войдя, он заметил, как тот слегка нахмурился.

Ты так радостно разговариваешь с другими, а когда видишь меня, тебе хочется нахмуриться?

О, и среди этих «других» — дурно пахнущая морская соль Гао Юфэй.

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Торт

торт

Персик

На мгновение Шэнь Бьянье захотелось прикоснуться к своему лицу.

Чтобы проверить, действительно ли это было настолько отвратительно, настолько невыносимо, что Се Юаньсину это так не нравилось.

Ему даже пришла в голову мысль сделать пластическую операцию, чтобы изменить свое лицо, но он сам счел эту идею идиотской в тот момент, когда она возникла.

Он вошел и сказал: «Детка».

Четыре человека в общежитии: нога самого старшего соседа по комнате соскользнула с края стула, у третьего соседа от удивления выпала из руки мышка, четвертый сосед по комнате допустил ошибку, и экран его игры потемнел, а Гао Юфэй скованно повернул голову, словно деревянная фигурка, у которой вынули заводной ключ.

Все четверо были ошеломлены и смотрели друг на друга.

Узнайте больше

Продукты

торт

Торт

торты

рис

Персик

Какого черта?!

Что здесь происходит?

Малыш?!!!

Я ведь не ослышался, правда?

Нет, я тоже это слышал!

Черт возьми, кажется, я только что узнал что-то очень важное.

Узнайте больше

Продукты

Персик

рис

торт

торты

Торт

Никто не произнес ни слова, но, казалось, все четверо говорили глазами. Они переглянулись, а затем все разом повернулись к Се Юаньсину.

Се Юаньсин: …

На мгновение ему захотелось найти трещину в земле и исчезнуть в ней.

Самый уютный из присутствующих, тот, кто намеренно использовал это ласковое обращение, сказал: «Детка, здесь много народу, и тебе здесь неудобно жить. Давай переедем обратно?»

В общежитии старший, третий и четвертый соседи по комнате снова обменялись взглядами.

Нет, когда его привезли сюда, они неоднократно давали ему указания, наблюдая за ним так внимательно, как будто он был их собственным глазом, и вот спустя несколько дней они снова хотят забрать его.

Узнайте больше

Продукты

торты

Персик

рис

торт

Торт

Неужели это место действительно превратилось в детский сад?!

Есть ли ещё справедливость? Есть ли ещё небесный закон?

Несколько человек обменялись взглядами, затем вспомнили об игровых обликах и снаряжении, которые им дал Шэнь Бьянье, и внезапно почувствовали, что это справедливость.

Гао Юйфэй был самым потрясённым из них. Остальные же затаили смутные подозрения, поскольку Шэнь Бьянье попросил их позаботиться о Се Юаньсине и включить его в свои дела.

Только Гао Юфэй слышал от начала до конца, как Шэнь Бьянье сказал, что их отношения не были хорошими.

Он застыл на месте, бормоча: «Кто-нибудь может меня ударить? Кажется, у меня шум в ушах, и я вижу галлюцинации».

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

Персик

Торт

торт

Шэнь Бьянье намеренно назвал его так ради Гао Юфэя; он помнил, как Гао Юфэй уже давно чувствовал запах Се Юаньсина.

Теперь он был более чем рад помочь в этом.

Он поднял бровь и спросил: «Или мне стоит это сделать?»

Гао Юфэй мгновенно протрезвел. «Подожди, подожди… ты, ты, старший Шэнь, ты…»

Шэнь Бьянье собирался что-то сказать, когда Се Юаньсин внезапно вмешался: «Шэнь Бьянье».

«Пойдем со мной на улицу».

Узнайте больше

Продукты

торты

торт

рис

Персик

Торт

Они вышли один за другим. Глядя, как высокий Альфа послушно следует за Се Юаньсином, остальные однокурсники ощутили сюрреалистическое чувство, будто их мир рушится.

И… какие ощущения были, когда Се Юаньсин укрощал Шэнь Бьянье?

Они всё ещё полуспали? Чёрт возьми, уже полдень.

За дверью общежития лицо Се Юаньсина было слегка суровым. Он поджал губы. «Разве ты не заставил меня съехать?»

"Что ты сейчас делаешь?"

Он не хотел ставить Шэнь Бьянье в неловкое положение перед другими, поэтому и вызвал его на поединок.

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Торт

Персик

торт

Но он не был настолько покладистым, чтобы уехать только потому, что Шэнь Бьянье велел ему это сделать, а затем вернуться обратно только потому, что тот ему так велел.

Шэнь Бьянье был полон сожалений и несколько настойчиво объяснил: «Детка, в то время я думал…»

«Почему ты называешь меня деткой?» — перебил его Се Юаньсин. «Только Х может называть меня так. Ты не можешь с ним сравниться, и ты — не он».

«В глазах всех остальных мы просто соседи по комнате с не очень хорошими отношениями, не так ли?»

Спина Шэнь Бьянье напряглась, взгляд постепенно стал горьким. В сжатых кулаках место, поцарапанное кольцом, словно снова запульсировало от боли.

Он долго молчал, прежде чем с трудом произнес: «Я понимаю».

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

торт

Персик

Торт

Се Юаньсин поджал губы, прижав слегка приподнятые уголки.

Он знал, что чувствовать себя униженным неприятно, поэтому не хотел заходить слишком далеко, но все равно хотел, чтобы Шэнь Бьянье испытал это на себе.

Поняв, что Шэнь Бьянье не может принять X, он почти намеренно сравнивал их снова и снова.

В любом случае, это всё Шэнь Бьянье. Что плохого в том, чтобы его этим раздражать?

В ту ночь Шэнь Бьянье, не сумев уговорить Се Юаньсина вернуться в общежитие, купил полог для кровати.

Он не повесил его на свою кровать.

Узнайте больше

Продукты

рис

Персик

торты

Торт

торт

Вместо этого он повесил его в комнате общежития напротив, на кровать своего соседа по комнате Се Юаньсина.

Глава 56

Глава 56. Хватит себя награждать, Шэнь Бянье...

«Пользователь подал запрос на добавление вас в друзья».

Смартфон издал короткий сигнал, и в WeChat Се Юаньсина всплыло уведомление.

Он открыл его, взглянул и, не принимая и не отклоняя, просто проигнорировал, продолжая собирать вещи.

Староста комнаты высунул голову с кровати:

— Ты в библиотеку?

Се Юаньсин посмотрел на него и кивнул:

— Угу. Принести тебе еды на обратном пути?

— Порцию говядины с карри на рисе из столовой на втором этаже, спасибо.

— А мне рис с курицей гунбао, — с другой кровати тоже высунулась голова, и парень хихикнул. — Спасибо, папаша Се.

Се Юаньсин слегка улыбнулся. Он не мог так же естественно, как остальные соседи, ответить «не за что, сынок»:

— Это лишнее. Ладно, я пошел.

Стоило Се Юаньсину открыть дверь и выйти, как он тут же столкнулся с тем самым человеком, который только что прислал запрос.

Шэнь Бянье открыл рот:

— Малыш...

Но Се Юаньсин прошел мимо, полностью его игнорируя.

Глядя на этот холодный взгляд, Шэнь Бянье почувствовал, как сердце словно подвесили в воздухе, заставляя его мучительно и тревожно раскачиваться.

Как он может так поступать?

Пусть бы злился, пусть бы считал его кем угодно, но как он может делать вид, что его не существует?

Шэнь Бянье резко сделал два шага вслед. Он открыл рот, но не посмел снова назвать Се Юаньсина «малышом» и спросил:

— Ты куда? В библиотеку?

Се Юаньсин не остановился, лишь слегка замедлил шаг и холодно бросил:

— Какое тебе дело? Знай свое место, Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье показалось, что эти слова звучат знакомо. Он хотел что-то сказать, но Се Юаньсин просто обошел его и ушел. Лишенный возможности поговорить, он мог только покорно следовать за Се Юаньсином до самой библиотеки.

Шэнь Бянье не взял с собой ни одной книги.

— Тебе не обязательно таскаться за мной. Не делай лишнего, — раздраженно произнёс Се Юаньсин.

— Я просто тоже пришёл в библиотеку, — быстро ответил Шэнь Бянье.

— Зачем? Книги читать?

Во время разговора Се Юаньсин смотрел Шэнь Бянье прямо в глаза. Тот никогда не отводил взгляд – смотрел пристально и прямо.

— Книги... — пробормотал Шэнь Бянье.

Он опустил голову и увидел пустой стол. Только в этот момент Шэнь Бянье осознал, как сильно выбивается из окружения. Кашлянув, он наугад вытянул книгу с полки и сел.

Се Юаньсин скользнул взглядом по обложке, и уголки его губ дрогнули:

— Тебе и правда полезно почитать эту книгу.

Шэнь Бянье раскрыл её: «Искусство красноречия».

Малыш прав.

На самом деле эта нудная, старомодная книга, похожая на сборник дешевых советов по саморазвитию тридцатилетней давности, совершенно не интересовала Шэнь Бянье. Пролистав пару страниц, он не удержался и уставился на сидящего напротив Се Юаньсина.

Тот, склонив голову, решал задачи. Его густые, загнутые ресницы при каждом моргании взмахивали, словно черные бабочки, опустившиеся на веки. Иссиня-черные глаза были влажными и серьезными, а маленькая родинка под глазом выглядела невероятно притягательно.

Глядя на это, Шэнь Бянье неосознанно провел кончиком языка по губам. Хотелось лизнуть, прикусить, поцеловать эту родинку.

Он прижал кончик языка к клыку и с одержимостью в глазах продолжал пялиться, представляя, как зубами растирает ту самую родинку-татуировку, словно пробуя Се Юаньсина на вкус, пережевывая его целиком.

Хотя ему хотелось, чтобы Се Юаньсин носил одежду других цветов, а не только строгий черный, белый и серый, Шэнь Бянье вынужден был признать: черный ему очень шел. На контрасте с его слишком белой, почти болезненной кожей, только черный цвет мог придать ему оттенок чувственности.

Се Юаньсин, низко склонившийся над тетрадью, все крепче сжимал ручку. Сцепив зубы, он поднял голову, и его лицо стало ледяным:

— Ты можешь уйти?

Слова были резкими, но кончики его ушей, спрятанные под волосами, залились румянцем – человек напротив, готовый раздеть его одним взглядом, этого не заметил.

Шэнь Бянье крепче вцепился в книгу:

— Малыш, я просто хочу побыть с тобой.

— Твое присутствие здесь мозолит мне глаза, — безэмоционально ответил Се Юаньсин. — Кому захочется смотреть на твое лицо?

Кровь Шэнь Бянье словно застыла, тело одеревенело. С трудом выдавив жалкое подобие улыбки, он проговорил:

— Прости. Можно я сяду сбоку? Так тебе не придется смотреть на... — он запнулся, будто не в силах продолжать, и закончил: — ...на моё лицо.

Се Юаньсин снова покачал головой – всё тот же холод и отказ:

— Мне не нужна твоя компания. Почему ты такой назойливый? Уходи уже.

Шэнь Бянье медленно встал и тихо сказал:

— Уже ухожу.

Он вернул «Искусство красноречия» на полку. Его высокая фигура у стеллажа со стороны выглядела жалко.

Избавившись от обжигающего взгляда, Се Юаньсин коснулся горящего кончика уха и, наконец, смог погрузиться в учебу.

Когда люди начали понемногу расходиться, Се Юаньсин тоже собрал вещи. Ему нужно было купить еду соседям, а перед этим поесть самому. Если прийти поздно, нужных блюд может не остаться.

Выйдя из библиотеки, он увидел Шэнь Бянье. Тот сидел у пруда перед зданием и во что-то играл – телефон был повернут горизонтально, лицо оставалось бесстрастным. Судя по тому, как быстро летали по экрану длинные пальцы, играл он с некоторой яростью.

Стоило Се Юаньсину сделать пару шагов по ступеням, как Шэнь Бянье поднял взгляд. Увидев его, он тут же погасил все эмоции, убрал телефон и подошел:

— Пойдем поедим? Я забронировал столик в ресторане. Помнишь, тот, который малышу в прошлый раз понравился? Сказали, сегодня привезли морских ежей аукционного уровня.

Се Юаньсин покачал головой:

— Нет.

Он был подчеркнуто холоден, но Шэнь Бянье не сдавался:

— Пойдем, малыш. Тебе сейчас лучше, нужно больше есть. Малышу же там очень понравилось?

Се Юаньсин пристально посмотрел на Шэнь Бянье и сухо бросил:

— Ты слишком много болтаешь. Я сказал – нет. Ты не понимаешь человеческую речь? Совсем тупой?

Лицо Шэнь Бянье мгновенно померкло. Он молча последовал за Се Юаньсином.

В столовой Се Юаньсин взял себе порцию, и Шэнь Бянье сделал то же самое. Не смея сесть напротив, он с подносом в руках нерешительно примостился сбоку, где Се Юаньсин его не видел.

Когда тот закончил есть и пошел к окну заказа еды навынос, Шэнь Бянье не выдержал:

— Малыш, ты берешь еду для соседей?

Се Юаньсин взглянул на суетящуюся работницу столовой, отступил на шаг и понизил голос:

— Очевидно же. Ты дурак? Зачем об этом спрашивать?

Что бы Шэнь Бянье ни сказал, всё казалось ошибкой. Он замолчал, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но не на Се Юаньсина. Его душила необъяснимая злоба на тех двоих, для кого Се Юаньсин нес еду.

У них что, ног нет? Сами дойти не могут?

Тот факт, что Се Юаньсин холоден с ним, но готов заботиться о других, был настолько очевидным и болезненным, что Шэнь Бянье хотелось сорваться на ком-нибудь.

Он шел следом за Се Юаньсином до его новой комнаты. Смотрел, как тот отдает пакеты тем двоим, как смеется и шутит с ними.

Шэнь Бянье замер в дверях, словно каменное изваяние, молча наблюдая за чужим весельем.

За те две недели, что он просто преследовал Се Юаньсина, не говоря ни слова, его чувства не бушевали так сильно, как сейчас. Тогда его отсутствие в жизни Се Юаньсина делало молчание нормальным. Но сейчас он стоял прямо перед ним, а Се Юаньсин даже не хотел видеть его лица.

«Мозолишь глаза».

Староста комнаты, сидевший у входа, заметил его. В открытую дверь задувал мартовский холод:

— Эм, старший Шэнь, может, зайдешь?

Шэнь Бянье хрипло ответил:

— Хорошо.

Он вошел и сел. Се Юаньсин не сказал ему ни слова и даже не взглянул в его сторону.

Так прошел весь остаток дня: он снова шел за ним в библиотеку, потом в столовую. Они почти не разговаривали, а когда Шэнь Бянье пытался что-то сказать, его обрывали фразами вроде «закрой рот» или «не хочу слушать».

К вечеру Шэнь Бянье наконец не выдержал. Он решительно потащил Се Юаньсина в свою комнату.

Его движения были порывистыми. В комнате не горел свет, стоял полумрак. Он прижал Се Юаньсина к стене и в каком-то лихорадочном нетерпении навис над ним, желая стать ближе.

Рука на плече уперлась в него, останавливая. Холодный взгляд Се Юаньсина и его ледяные слова лишили Шэнь Бянье возможности дышать:

— Отпусти.

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он перехватил запястье Се Юаньсина, упиравшееся в плечо. Кончиками пальцев он невольно погладил выступающую косточку – это движение выдавало его крайнее волнение.

— Малыш, ты же сказал, что хочешь отомстить мне? Когда ты уже начнешь? Я больше не могу ждать, правда, не могу.

Шэнь Бянье хотел придвинуться ближе, но рука Се Юаньсина не отступала ни на миллиметр. То, что Шэнь Бянье затащил его сюда, уже было риском, и он не смел грубо убирать преграду.

Шэнь Бянье склонил голову, глядя на Се Юаньсина с мольбой в глазах, его голос звучал почти жалко:

— Бей меня, ругай – делай что угодно, малыш, только не игнорируй, ладно?

Се Юаньсин поднял на него свои ясные черные глаза:

— Значит, достаточно просто не игнорировать тебя? Если я буду говорить, что ты болтливый, неприятный, тупой и никчемный – это будет нормально?

Шэнь Бянье поспешно ответил:

— Да, малыш, всё нормально.

— Правда? — Се Юаньсин смотрел на Шэнь Бянье прямо, не отводя взгляда. — Под конец сегодняшнего дня ты почти перестал говорить. Каково это – когда тебя постоянно унижают и подавляют? Приятное чувство?

В голове Шэнь Бянье загудело. До него вдруг дошло: месть Се Юаньсина началась уже давно. Он-то думал, что месть – это боль, раны, какая-то физическая расплата. Но Се Юаньсин просто обращался с ним так же, как он когда-то обращался с ним.

Се Юаньсин высвободил руку. Он посмотрел на человека, который был выше его на целую голову, и серьезно сказал:

— Тебе не нравилось, что я вечно ходил с опущенной головой, боялся смотреть людям в глаза и был таким угрюмым. Ты правда понимаешь, почему я стал таким? Видишь, я просто отразил твое поведение. Сегодня в столовой ты уже не мог поднять головы и молчал.

В тот момент Шэнь Бянье даже побоялся сесть напротив – его неуверенность стала видна невооруженным глазом.

Се Юаньсин знал: это сработало так быстро только потому, что Шэнь Бянье он был небезразличен. То, что тот продержался до вечера, его даже удивило.

— Малыш... Прости меня.

Голос Шэнь Бянье сверху звучал хрипло, глаза покраснели.

Се Юаньсин не стал говорить дежурное «не нужно извиняться». Он считал, что в этой ситуации извинения необходимы. Но ему стало немного неловко:

— Ты чего плачешь?.. Я же сегодня не говорил ничего такого уж ужасного...

— Нет, малыш.

Шэнь Бянье резко порывисто обнял Се Юаньсина. Движение оказалось таким быстрым и внезапным, что Се Юаньсин не успел оттолкнуть его и оказался зажат в крепких, теплых объятиях. Его сжали так сильно, что ребрам стало немного больно.

— Я просто как подумаю, что ты чувствовал, когда я говорил те вещи... Мне так жаль, малыш. Тогда я думал, что это просто слова, что в них нет ничего такого, обычные подколы.

Шэнь Бянье сжал Се Юаньсина еще крепче:

— Малыш, не прощай меня.

Шэнь Бянье понимал, что так плохо ему стало именно из-за сочетания холодности Се Юаньсина и его язвительных слов. Но он также осознавал: прежде чем столкнуться с его холодностью, Се Юаньсин шесть лет терпел брань Се Чжуову. Двойной удар. Боль Се Юаньсина была ничуть не меньше – её было гораздо больше.

Горячая слеза упала на шею Се Юаньсина. Он моргнул, хотел повернуть голову, но Шэнь Бянье держал его мертвой хваткой.

— Тогда мы что, не будем встречаться? — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье застыл, а потом горячо заговорил:

— Будем, малыш, обязательно будем!

Се Юаньсину стало смешно:

— А как мы будем вместе, если я тебя не прощу?

— Можно встречаться и не прощая, — ответил Шэнь Бянье.

Он чуть ослабил хватку и при лунном свете из окна посмотрел Се Юаньсину в глаза:

— Поработи меня, малыш. Я твой слуга. Отныне я сделаю для тебя что угодно. Ты можешь требовать от меня чего угодно с полным правом – это мой долг перед тобой.

Тон Шэнь Бянье казался предельно серьезным, это походило на клятву.

Но Се Юаньсин покачал головой:

— Мне не нужен долг. Мне нужна любовь. Помнишь, я говорил X: «Если ты выберешь меня, я выберу тебя».

Поскольку X никогда не предлагал расстаться, Се Юаньсин был готов дать Шэнь Бянье – им обоим – шанс.

То, что сделал Шэнь Бянье, не было чем-то абсолютно непростительным. Он просто был слишком самонадеян и не понимал, как сильно ранят его слова. Разная среда воспитания: происхождение Шэнь Бянье сделало высокомерие частью его характера, а болезнь породила неуверенность. Это странное сочетание высокомерия, неуверенности и странностей породило X, отбросившего всё лишнее. Х казался скрытным, но на деле он был самым искренним.

Взгляд Шэнь Бянье задрожал. Он жадно посмотрел на Се Юаньсина и прохрипел:

— Малыш, скажи это еще раз. Не Х, а мне. Скажи это мне, ладно?

Се Юаньсин под этим полным надежды взглядом вдруг ехидно улыбнулся:

— А вот и нет.

«Ядовитый гриб» встряхнул своими спорами, не желая потакать ожиданиям.

— Я тебя еще не простил, — отрезал Се Юаньсин.

Сердце Шэнь Бянье оказалось полностью в руках Се Юаньсина. Он был бессилен и в то же время счастлив:

— Малыш, сколько пунктов из твоего «блокнота обид» мы сегодня вычеркнули?

?

??

Се Юаньсин оторопел. Его глаза округлились, и он выпалил:

— Ты подглядывал в мой блокнот?!

Шэнь Бянье замер, а потом рассмеялся:

— Боже, малыш, какой же ты милый. Не подглядывал, ты сам про него рассказал, когда был пьян.

Се Юаньсин подозрительно прищурился:

— Правда?

Шэнь Бянье кивнул:

— Правда. Ты, когда выпьешь, ведешь себя очень... нескромно.

Се Юаньсин нахмурился, всё еще не веря:

— И что же я делал?

Шэнь Бянье начал перечислять:

— Требовал с меня пятьдесят юаней. Говорил, что ненавидишь меня. Держал в руках блокнот и зачитывал мои «десять смертных грехов».

Сказав это, он вдруг порочно облизнул губы, и его взгляд потемнел:

— Выставлял свои «кончики», чтобы я их трогал. Говорил, что тебе очень приятно, когда я их сжимал. Жаловался, что они зудят, и просил, чтобы я их облизал. А если я не трогал, ты плакал, буянил, вел себя как настоящий тиран и не отпускал меня.

В начале всё звучало правдоподобно, но под конец Се Юаньсин совсем запутался:

— Какие «кончики»? Что это? У меня уши чесались? Кончики ушей?

Он был настолько чист и невинен, что голос Шэнь Бянье стал еще более хриплым:

— Малыш, выпрямись и расправь грудь.

Эта просьба прозвучала слишком внезапно и совершенно не к месту.

Се Юаньсин не сразу сообразил:

— Что?

Тем не менее, он последовал совету и выпрямил спину. И тут до него дошло. В его черных глазах отразились паника, шок и дикое смущение.

Шэнь Бянье низко и приглушенно рассмеялся:

— Умный малыш теперь понял, какие «кончики» он давал мне трогать?

— ТЫ! ВСЁ! ВРЁШЬ!

Лицо Се Юаньсина стало красным, как спелый помидор. Он сорвался на крик:

— Я бы никогда так не сделал!!

На самом деле ситуация тогда немного отличалась от того, что описал Шэнь Бянье, и то, что он так и не смог их облизать, стало его величайшим сожалением. Но не важно, ведь его «Синсин» об этом не знал.

Шэнь Бянье игриво вскинул бровь:

— Вру? Малыш хочет еще раз выпить и проверить? В этот раз я сниму малыша на видео, чтобы малыш не мог отпираться. Пьяный малыш очень милый. В прошлый раз я решил, что малыш не в себе, и заходить так далеко было бы невежливо. Но если малыш будет знать заранее – обещаю, я оближу их так, что малышу будет очень хорошо.

Шэнь Бянье говорил это с нескрываемым предвкушением и азартом:

— Ну что, попробуем?

Се Юаньсин, пылая от стыда и гнева, яростно взглянул на него, развернулся и пошел прочь:

— Мечтай больше*!

*做你的春秋大梦！(Zuò nǐ de chūnqiū dà mèng!): Это идиома, которая означает "Мечтай о несбыточном", "Это пустые мечты", "Не надейся на это". Буквально переводится как "Делай свои весенние и осенние сны", что намекает на несбыточные, идеализированные мечты.

Он ни за что не поверил бы, что вытворял такое спьяну. Он не дурак, чтобы так легко попасться на уловку.

Не простил – значит, не простил. Пока пункты в блокноте не закончатся, Шэнь Бянье останется «ненавистным Шэнь Бянье».

Шэнь Бянье с сожалением смотрел вслед «помидорному» Се Юаньсину. Прошло уже столько дней, а он его ни разу не поцеловал и не коснулся языком. Он ужасно изголодался.  Весь день быть в игноре было несладко, к тому же в друзья WeChat он его так и не добавил.

Шэнь Бянье вернулся на свое место, достал бумагу и ручку и начал вспоминать, что же еще такого он наговорил, чтобы помочь малышу «ускорить процесс». Иначе всё двигалось слишком медленно. Такое ожидание сродни казни тысячи порезов – сплошное мучение.

Можно ли заменить день холодности на одну хорошую порку? Можно даже плетью, альфы народ крепкий, заживает быстро.

Шэнь Бянье замер с ручкой над бумагой, размышляя:

В самом начале их контракта он, кажется, ляпнул, что давать Се Юаньсину деньги на еду – это всё равно что содержать домашнюю кошку или собаку.

У них дома когда-то и правда была кошка, мамина любимица. Очень дорогая, ела и пользовалась только лучшим, статус в семье у неё был выше, чем у него самого. Шэнь Бянье имел в виду, что хочет баловать Се Юаньсина как ту элитную кошку. Но никто же не знал про их домашнюю кошку и их методы воспитания. Чтобы Се Юаньсин ничего не заподозрил, он тогда сказал это небрежно, с оттенком пренебрежения. В ушах Се Юаньсина это, должно быть, прозвучало отвратительно.

Записал ли Се Юаньсин эту фразу? Захочет ли за неё отомстить?

Шэнь Бянье подумал и открыл приложение для покупок. Он купил два комплекта одежды и выбрал экспресс-доставку.

***

На следующий вечер Се Юаньсин получил сообщение через третьего соседа по комнате: «Старший Шэнь сказал, у него есть дело, просил тебя зайти».

Се Юаньсин согласился. Подойдя к комнате Шэнь Бянье, он увидел, что дверь не заперта, а приоткрыта. Ни о чем не подозревая, он толкнул её и вошел.

В следующую секунду он резко захлопнул дверь за собой, на его лице застыл ужас.

Посреди комнаты стоял высокий мужчина с обнаженным торсом, демонстрируя четкие кубики пресса. В этом не было ничего необычного – в мужской общаге ходить без майки норма.

НО...

В свете ламп на его голове торчали два острых ушка, а сзади – прикрепленный к поясу длинный хвост, который почти касался пола. Кошачьи уши и кошачий хвост.

Честно говоря, это не выглядело нелепо. Наоборот, Шэнь Бянье был невероятно хорош. С его статью он походил на немецкую овчарку или мейн-куна. Выглядело это чертовски эффектно.

Се Юаньсин не знал, куда девать глаза. От этой выходки он едва сам не ощетинился:

— У тебя дверь не закрыта... ты... ты прямо так стоишь тут... ты...

Он лишился дара речи, не зная, чему больше поражаться: наряду Шэнь Бянье или его наглости.

— Малыш, — Шэнь Бянье направился к нему, из-за чего Се Юаньсин в испуге попятился.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Малышу не нравится этот комплект? Я еще купил собачий, подожди, я сейчас переоденусь.

Се Юаньсин вовремя схватил его за руку, не обращая внимания на то, какая горячая кожа под ладонью:

— Стой! Хватит!

Увидев, что Шэнь Бянье остановился, Се Юаньсин с какой-то обреченностью и недоумением спросил:

— Что ты вообще творишь?

Шэнь Бянье замер:

— Ты же хотел отомстить? Ты действуешь слишком медленно, я уже начал переживать.

Се Юаньсин задрожал от возмущения, чувствуя себя так, словно его без вины виноватым сделали:

— Когда это я говорил, что хочу ТАК мстить?!

Шэнь Бянье опешил:

— Но я же раньше говорил, что ты как домашняя кошка или собачка? Я был неправ, малыш. Давай теперь я буду ими? Хорошо?

Шэнь Бянье тут же присел у ног Се Юаньсина, вытянув руки вперед. Его высокая фигура замерла в струнку. Шэнь Бянье смотрел на Се Юаньсина снизу вверх сквозь меховые ушки:

— Я могу называть тебя Хозяином. Хочешь послушать?

Кончики ушей Се Юаньсина вспыхнули – стало невыносимо жарко. Он не знал, как с этим справиться, и закрыл глаза рукой.

Что за бред вообще происходит?

А Шэнь Бянье продолжал входить в роль:

— Ты просто пришел слишком быстро, я еще не успел надеть ошейник и цепь. — Его идеи становились всё изощреннее: — Если малыш считает, что этого недостаточно для мести... Я могу пойти в таком виде с малышом на косплей-фестиваль. Малыш будешь вести меня на поводке за ошейник. Никто не посмотрит косо, а малыш сможет выпустить пар.

Се Юаньсин пробормотал:

— Хватит.

Если он и правда потащит его в таком виде на фестиваль, кого это в итоге накажет? Его собственное лицо точно не выдержит такого позора.

Шэнь Бянье склонил голову набок, и вместе с ушками это действительно создавало образ огромного человекоподобного мейн-куна:

— Почему? Тебе не нравится этот наряд? У меня есть еще один... Я хочу, чтобы малыш выместил злость.

Се Юаньсин не выдержал. С пылающим лицом он жестко отчеканил:

— Я сказал – ХВАТИТ! Хватит награждать самого себя под видом моей мести!!!

Глава 57

«Кашель, кашель».

Се Юаньсин, присев и отдохнув, прикрыл рот рукой и дважды кашлянул. Он слегка повернул голову, краем глаза взглянув на третьего соседа по комнате, который сидел на корточках на табурете и пыхтел.

Се Юаньсин с первого дня переезда знал, что двое его новых соседей по комнате курят, но их пристрастие было не таким уж сильным, поэтому они курили лишь изредка, и в их общежитии почти не пахло табачным дымом. По сравнению с другими общежитиями, где было грязно, воняло и было полно дыма, его новое общежитие уже было довольно приличным.

Однако с тех пор, как третий сосед по комнате присоединился к группе и провел эксперимент, который резко увеличил его стресс, количество выкуриваемых им ежедневно сигарет начало стремительно расти.

Се Юаньсин не испытывал отвращения к запаху дыма, он просто его не любил. Он напоминал ему жгучую боль от окурка, прижатого к лопатке.

Узнайте больше

Персик

рис

торт

Продукты

Торт

торты

Он почувствовал лёгкое беспокойство, встал и вышел из общежития с рюкзаком. Увидев, что он собирается уходить, сосед по комнате сказал: «Сегодня твоя очередь убирать, Се Юаньсин. Не забудь, хорошо?»

Се Юаньсин помолчал: «Я знаю, я скоро вернусь».

Именно потому, что сегодня была его очередь убираться, он и остался на месте, но Се Юаньсин не ожидал, что третий сосед по комнате будет курить одну за другой над кучей данных так рано утром.

Он долго смотрел, набирал один символ и снова курил. Он хотел сказать, что вернётся в полдень, чтобы убраться, но потом подумал о нестабильном состоянии третьего соседа по комнате и почувствовал, что возвращение в полдень будет ненамного лучше.

Вздохнув, он вернулся и начал подметать. Проходя мимо третьего соседа по комнате, Се Юаньсин нахмурился. Он подавил кашель и смеёл пепел и окурки возле своего места. Закончив уборку и выйдя из общежития, Се Юаньсин наконец глубоко вздохнул, чувствуя, что снова может дышать.

Он вышел из общежития, и человек, стоявший по диагонали напротив, тоже появился. Увидев мусорный пакет в руке Се Юаньсина, он потянулся за ним. Се Юаньсин ловко уклонился, обошёл его и продолжил спускаться вниз.

Узнайте больше

рис

торты

торт

Торт

Персик

Продукты

Шэнь Бьянье смотрел вслед удаляющейся фигуре, слова с трудом слетали с языка. Он понимал, что это месть Се Юаньсина, но каждый раз, когда его игнорировали, сердце его ныло. Ему очень не нравилось, что Се Юаньсин его игнорирует, словно он был для него просто незнакомцем. Ему это не нравилось и раньше, и тем более сейчас. Но тот, кто совершил эту ошибку, не имел права торговаться, а лишь пассивно принимать.

Он подумал немного, а затем достал телефон. Если Шэнь Бьянье угадал правильно, на это сообщение должен прийти ответ.

Его телефон беспрестанно вибрировал. Се Юаньсин нёс мусорный мешок в одной руке, а сумку – в другой, слишком занятый, чтобы смотреть. Он не смотрел, но телефон продолжал звонить. Когда Се Юаньсин наконец выбросил мусор и освободил руки, он увидел сообщения от двух человек.

Одним из них был настойчивый запрос на добавление в друзья от Шэнь Бьянье, а другим — от… X, который очень долгое время не проявлял активности.

X: «Малыш».

X: «Наша Звездная Малышка, что ты делаешь?»

Узнайте больше

Персик

рис

Продукты

Торт

торт

торты

X: «Я сегодня немного занят, поэтому не могу пойти с Бэби в библиотеку».

X: «Пропал малыш, малыш, малыш, малыш, малыш».

Се Юаньсин был слегка ошеломлён, словно всё знакомое вернулось. Он помолчал, а затем ответил. Шэнь Бьянье использовал X, чтобы похвалить и подбодрить его, а его собственную личность — чтобы принижать и высмеивать. Се Юаньсин делал то же самое, что и Шэнь Бьянье; не было смысла игнорировать X.

Се Юаньсин: «Я просто убирался».

Его тонкие брови нахмурились, а губы слегка поджаты в милом выражении раздражения. «Кто-то в общежитии курил рано утром, так раздражает».

Шэнь Бьянье стоял у входа в общежитие, наблюдая, как Се Юаньсин, слегка надувшись и печатая жалобы, прошёл мимо и вышел. Он думал о том, какой же он милый. Он также подсознательно подумал о Се Юаньсине, который, напившись, вёл себя избалованно. Если бы ничего не случилось, это выражение лица, вероятно, часто встречалось бы на лице Се Юаньсина, а не мелькало лишь изредка. Шэнь Бьянье почувствовал лёгкую душевную боль и лёгкую вину за то, что не смог найти для него общежитие получше.

Узнайте больше

Продукты

рис

Персик

торты

Торт

торт

X: «Прости, детка, это я виноват, что не выбрал хорошее общежитие».

X: «Иначе почему бы вам не переехать обратно? Там есть пустые кровати, а также чистое, опрятное общежитие, где никто не курит… в мужских общежитиях «Альфа» и «Бета»…»

Он замолчал, чувствуя, что найти такое место невозможно.

Се Юаньсин: «Почему ты извиняешься?»

«Это не имеет к тебе никакого отношения. Меня выгнал мой бывший сосед по комнате, который мне не нравился».

Шэнь Бьянье шёл в лабораторию. Увидев это сообщение, он беспомощно и горько улыбнулся. «Детка, это моя вина».

Узнайте больше

Продукты

Торт

Персик

торты

торт

рис

«А что, если я сниму или куплю дом за пределами школы, и мы переедем вместе? Пространство будет гораздо просторнее и комфортнее, оформлено в стиле, который нравится малышу, ладно, малыш?»

«Живи со мной, детка. Если детка не захочет меня видеть, я всегда могу надеть намордник».

Как маска, сделанная на заказ, чтобы он мог лучше подменить собой X.

Се Юаньсин: «Ты не можешь подать заявку на проживание вне кампуса до второго курса, ты забыл?»

«В этом семестре осталось всего два месяца. Давайте подождём до следующего семестра».

Увидев время, Шэнь Бьянье замер, а затем осознал, что половина семестра уже пролетела незаметно. Он тратил время впустую из-за своей нечестности, но его жизнь всё ещё шла своим чередом. До сих пор Шэнь Бьянье не знал, правильно или неправильно любить Се Юаньсина, имея тело, предназначенное для короткой жизни.

Узнайте больше

Торт

Персик

Продукты

рис

торты

торт

Но он вдруг понял, что, возможно, каждый день, прожитый с Се Юаньсином, он будет с тревогой считать дни, и страх его будет усиливаться по мере приближения к тридцати. Когда Се Юаньсину исполнится тридцать, ему будет всего двадцать семь. Впервые в жизни Шэнь Бянье по-настоящему захотелось помолиться Будде, суеверно пожелать ему здоровья, спросить, что ему делать.

X: «Значит, Малыш все равно не будет отодвигаться назад в течение этих двух месяцев?»

Се Юаньсин: «Маленькая кошка с виляющим хвостом.jpg»

«Маленькая кошка качает головой.jpg».

X: «Кошечка Бэби добралась до библиотеки?»

Се Юаньсин: «Почти приехали».

Узнайте больше

рис

торты

Торт

торт

Продукты

Персик

X: «Кажется, я никогда не спрашивала у Бэби, вы с другом в школе встречались? Почему я редко вижу его с Бэби?»

У Се Юаньсина редко были друзья. Шэнь Бьянье не любил и не одобрял Линь Сюмина. Но он всё равно хотел, чтобы у Се Юаньсина были друзья.

Се Юаньсин уже провел картой и вошёл в библиотеку, когда увидел сообщение. Он помолчал, а затем сказал: «Мы были разлучены много лет. Теперь у него новые друзья».

X: «Тогда почему Малыш не заводит новых друзей?»

X: «Ребенок всегда один».

Когда я не смогу быть с тобой, что ты будешь делать?

Узнайте больше

Персик

торты

Продукты

торт

Торт

рис

Се Юаньсин на мгновение замялся, а затем решил ответить. Он попросил Х быть честным, значит, и ему следовало быть честным.

Се Юаньсин: «Я не хочу заводить каких-то особенных друзей».

«Обычной дружбы достаточно».

Как Ши Тинтин, как Гао Юфэй, как Тантан, как Линь Сюмин сейчас — встречаются и обмениваются несколькими словами, не вдаваясь в подробности, не понимая друг друга.

Х: «Почему?»

Се Юаньсин опустил взгляд, его длинные, густые ресницы были похожи на крылья черной бабочки — темные, мрачные, держащие людей на расстоянии.

Узнайте больше

торты

Продукты

Торт

торт

Персик

рис

Почему? Потому что чувства, которые недостаточно сильны, недостаточно постоянны, всегда рассеиваются. Раньше у него было больше друзей, чем только Линь Сюмин, но после перемен у него не осталось ни одного друга. Теперь Се Юаньсина могла тронуть только та сильная, пылкая привязанность, которую он ценил больше всего на свете; друзья не могли этого дать. У Се Юаньсина не было семьи, не было родственников. Кто бы ни заботился о нем больше всего, он мог заботиться о них больше всего. Но другие были не такими; они были обычными, имели обычные семьи, у них было много друзей. Даже если бы Се Юаньсин подружился с ними, он был бы просто незначительным среди их важных людей. Только X был другим; X считал его очень важным, важнее всего и всех на свете, сумасшедшим и одержимым им. Се Юаньсину это нравилось.

Он медленно собрал эти мысли, сжимая их в одно предложение: «Друзья легко расходятся. Одно неверное слово, один спор, и будущего больше нет. Если что-то недостаточно важно, от этого можно легко отказаться».

«А ты? Ты от меня откажешься?»

Ответ пришел быстро, слова его свидетельствовали о стойкости.

X: «Никогда, до конца жизни, обещаю».

Се Юаньсин поджал губы и тихонько усмехнулся. Он сказал: «Ты мне очень нравишься».

Узнайте больше

Персик

рис

Торт

Продукты

торт

торты

Шэнь Бьянье, находившийся в здании лаборатории, смотрел на сообщение, и его сердце словно наполнилось сиропом, сладким и мягким.

X: «Мне тоже нравится Бэби, как и ты больше всех на свете».

X: «Тогда малыш может вернуться жить? Малыш не любит запах дыма, да? В последнее время там очень высокая академическая нагрузка, и там, скорее всего, много курят».

Се Юаньсин: «Нет».

«Ты мне нравишься, я ненавижу Шэнь Бьянье».

Х: «…»

Узнайте больше

торты

Продукты

торт

Персик

Торт

рис

X: «Тогда как насчет того, чтобы Шэнь Бьянье съехала и оставила общежитие, чтобы Бэби жила там одна?»

X: «Детка, я не хочу, чтобы ты спала под одной крышей с другими, пожалуйста, перейди назад, пожалуйста, детка».

Поначалу он позволил Се Юаньсину съехать, потому что хотел, чтобы у него было больше друзей для компании. Но он ошибался: Се Юаньсину удавалось лишь создавать видимость обычной студенческой жизни.

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем набрал: «Давайте поговорим об этом позже. Мне нужно учиться».

X: «Детка, я думаю, это нехорошо».

?

Узнайте больше

Продукты

торт

торты

рис

Торт

Персик

Это был первый раз, когда X сказал, что Се Юаньсин «нехорош».

Он на мгновение опешил и спросил: «Что случилось?»

X: «Похоже, твоя жизнь состоит только из учёбы, детка».

X: «Это неправильно. Давай я пойду с тобой поиграть на следующей неделе, детка?»

Раньше, единственный раз, когда он вывел Се Юаньсина на свидание под предлогом сделки, он тайком отправился осмотреть его спину посреди ночи. Вид ран на спине испортил ему настроение, и это было его ошибкой. На этот раз, несмотря ни на что, он должен был позаботиться о том, чтобы Се Юаньсин хорошо провёл время.

Се Юаньсин немного растерялся: «Это правда?»

Узнайте больше

Продукты

Торт

рис

торты

торт

Персик

X: «Да, Малыш даже не прокручивает короткие видео, не играет в игры, никогда никуда не ходит развлекаться и всегда просто бежит в библиотеку».

Се Юаньсин сидел в библиотеке, моргая в недоумении, и честно напечатал: «Потому что просмотр коротких видео использует данные».

«У меня их нет».

«И, похоже, мне не очень-то интересно играть в игры или смотреть видео».

X: «Я пополню счёт Малыша за телефон. Можно я дам Малышу сегодня задание, Малыш?»

X: «Посмотрите полчаса видео, сериалы или поиграйте в игры, всё подойдет, просто расслабьтесь».

Узнайте больше

торт

рис

Персик

торты

Продукты

Торт

Он всегда считал, что Се Юаньсин, занимающийся только учёбой, не прав. Икс не должен был знать, как обычно живёт Се Юаньсин, поэтому вмешиваться было сложно. Теперь у него был шанс поднять этот вопрос.

Се Юаньсин на мгновение замялся, а затем сказал: «Хорошо, я попробую сегодня вечером».

После этого он подключился к Wi-Fi школьной библиотеки и отложил телефон, чтобы начать загрузку короткого видеоприложения.

Он сказал, что попробует ночью, но Се Юаньсин начал смотреть ещё до наступления темноты. Обедая в столовой, он подумал, что можно сэкономить время, и небрежно открыл приложение с вибрирующими музыкальными нотами. Се Юаньсин ел всё медленнее и медленнее, и ещё медленнее. Телефон завибрировал, и только тогда он понял, что давно не ел ни кусочка.

X: «Малыш уже поел? Ты в полдень вернёшься в общежитие отдыхать?»

Се Юаньсин почему-то почувствовал себя немного виноватым, как в детстве, когда взрослые застали его за едой перед телевизором. Но смотреть короткие видео ему велел Х. Поэтому он быстро взял себя в руки и ответил: «Сейчас ем».

Узнайте больше

торт

рис

торты

Торт

Персик

Продукты

«Я не пойду обратно в полдень, я просто немного посижу снаружи».

X: «Тогда Малыш хочет найти меня? Я в здании лаборатории, Малыш».

X: «Мы можем немного вздремнуть, обнимая Малыша».

Се Юаньсин остался невозмутим и очень холоден: «Нет».

X: «Так скучаю по Малышу, что больше не хочу смотреть на данные, хочу увидеть Малыша».

X: «Я не могу надолго уходить. Малышка, можешь приехать? Мы не будем зажигать свет, малышка, просто обнимемся».

Узнайте больше

Продукты

рис

торты

торт

Торт

Персик

X: «Точно так же, как раньше».

X: «Ладно, детка, детка, звёздная детка».

Звездный Малыш проигнорировал его и встал, чтобы вернуть ему поднос с едой.

Шэнь Бьянье, храня нудные данные, нетерпеливо облизал губы. С тех пор, как у него на языке появилась татуировка в виде родинки-слезы, это движение стало почти подсознательной привычкой. Он взял телефон и отправил сообщение Чжоу Чао. У него не было настроения печатать, поэтому он отправил голосовое сообщение.

«Хочу спросить тебя кое о чем».

Чжоу Чао: «Что случилось?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

рис

торт

торты

Торт

Шэнь Бьянье: «Ты совершил ошибку, и твой партнёр тебя не простит. Что делать?»

Чжоу Чао: «Расставайся и найди следующего».

«Слишком ленив, чтобы уговаривать».

Рядом с ним сидел кто-то, но он сказал это небрежно, не принимая собеседника всерьёз, и даже обратился к Шэнь Бьянье напрямую: «Что случилось, Се Юаньсин тебя не простит?»

«Это легко. Притворись жертвой, попади под дождь, простудись, скажи, что скучаешь по нему. Лучше всего притащить своё больное тело, чтобы принести ему что-нибудь или что-нибудь ещё».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Разве это не ложь?»

Узнайте больше

торты

Продукты

Торт

торт

Персик

рис

«Совершенно неискренне».

Чжоу Чао улыбнулся: «Какой смысл быть таким искренним? Главное, чтобы это работало».

«Если ему абсолютно все равно, что ты больна, то у тебя, скорее всего, действительно нет шансов».

Шэнь Бьянье недовольно сказал: «Разве ты не можешь использовать тот же метод, которым завлекаешь своих маленьких любовников?»

«Скажи что-нибудь полезное».

Чжоу Чао прошипел: «Ничего не могу придумать. Пощади меня, брат. Чтобы избежать твоих проблем в отношениях, я даже расстался со своими маленькими любовниками».

Узнайте больше

торт

Продукты

Персик

Торт

торты

рис

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Разве ты не начала снова встречаться с Лу Цяном? Ты же только что рассталась и с ним тоже?»

Человек рядом с ним, услышав свое имя, тут же повернул голову, в его глазах отразилась тревога.

Чжоу Чао небрежно и беззастенчиво сказал прямо: «Просто расстаньтесь, это все ради развлечения».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Если ты так несерьёзно относишься к отношениям, кто в будущем будет воспринимать тебя всерьёз?»

Чжоу Чао помолчал: «Разве не все люди в нашем кругу такие?»

«Ты — аномалия».

Узнайте больше

Торт

Продукты

торты

рис

торт

Персик

«Я знаю, что ты серьезно настроен по отношению к Се Юаньсину, но в любви использование нескольких уловок — это нормально».

Первая любовь всегда серьёзнее. Если бы болезнь Шэнь Бьянье можно было вылечить, он бы не одобрил их союз. Се Юаньсин был хорош, но пропасть между ним и Шэнь Бьянье была слишком велика.

Шэнь Бьянье холодно ответил: «Обманывать других — это нормально, но обманывать своего партнера — неправильно».

«Если вы относитесь к посторонним и к человеку, который вам нравится, одинаково, то является ли он тем человеком, который вам нравится?»

Спрашивать Чжоу Чао действительно не было необходимости.

Шэнь Бьянье повесил трубку с мрачным выражением лица. Он был совершенно не согласен с легкомысленным отношением Чжоу Чао, с его небрежным и пренебрежительным отношением к партнёру. Если Се Юаньсин согласится быть с ним, они поженятся в будущем, а жену нужно беречь.

Узнайте больше

рис

торты

Продукты

торт

Персик

Торт

На самом деле, до того, как ему поставили диагноз «феромонное расстройство», его семья была очень дружной. Отец тоже никогда не гулял по улицам. Шэнь Бьянье с юных лет воспитывали в ответственности перед партнёром. Поэтому, когда он смутно осознал, что ему нравится Се Юаньсин, он не осмеливался признаться в этом из-за болезни, колеблясь и стесняясь.

Теперь он также не хотел использовать эти обманные методы, чтобы добиться прощения Се Юаньсина. Шэнь Бьянье даже не волновало, простит ли его Се Юаньсин или нет; он просто хотел, чтобы Се Юаньсин посмотрел на него и признал.

Он смотрел на утомительные данные, как будто был очень серьезен, но на самом деле он думал о словах из давнего прошлого. Он сказал это, и теперь могла быть его очередь сделать это. Се Юаньсину не нравились его ненавистные слова. Теперь, если он наденет намордник, согласится ли Се Юаньсин позволить ему оставаться рядом? Как он мог заставить Се Юаньсина поверить, что он на самом деле не вознаграждает себя? Ему не нравились эти необъяснимые вещи. Он не хотел играть в жертву, Се Юаньсин не хотел бить его, дарить подарки не завоевывало расположение Се Юаньсина, и Се Юаньсин не принимал того, что он сделал с собой то, что он сделал с Се Юаньсином. Ничего не работало, все упиралось в стену.

Шэнь Бьянье сходил с ума.

На VX сообщения, отправленные от имени X, всё ещё оставались без ответа. Он уставился на фразу «как раньше» и вдруг подумал: а почему бы и нет? Се Юаньсин просто ненавидел его, не хотел его видеть. Возможно, он всё ещё сможет, как и прежде, внезапно найти Се Юаньсин. В темноте они могли бы спрятаться за людьми и поцеловаться.

"Как это?"

Узнайте больше

Продукты

торты

рис

Торт

Персик

торт

Вернувшись после еды, член команды похлопал Шэнь Бьянье по плечу. «Хочешь, я займусь этим? Иди немного отдохни?»

Шэнь Бьянье внезапно встал и поспешно ушел: «Прикрой меня».

Се Юаньсин сидел у пруда возле библиотеки, играя в телефоне. В верхней части экрана одно за другим внезапно появлялись сообщения – срочные, неотвратимые, несущие с собой необъяснимое беспокойство.

X: «Детка, почему ты меня игнорируешь?»

X: «Я что-то не так сказал?»

X: «Детка, прошло уже два месяца, два месяца с тех пор, как я обнимал Малышку».

Узнайте больше

Торт

торт

рис

Персик

Продукты

торты

X: «Я на лестничной клетке библиотеки, можно Малышу зайти?»

X: «Пожалей меня, детка, всего одно объятие, всего одно объятие, хорошо?»

X: «Разве мы не встречаемся? Месть малыша не может пасть на меня, я невиновен, малыш».

Стрекозы коснулись поверхности пруда, и чистая, прозрачная вода слегка зарябила. Се Юаньсин поджал губы, убрал телефон и направился к лестнице в библиотеку. Под лестницей было узкое, тёмное пространство, куда не проникал свет. Се Юаньсин немного помедлил, но всё же вошёл. В следующее мгновение его обожгли.

Зима уже не наступила, поэтому они не носили тёплой одежды. Се Юаньсин чувствовал температуру тела собеседника сквозь одежду. Было невероятно жарко, поразительно жарко. Кто-то в темноте нежно, липко позвал его: «Малыш, Звёздный малыш».

Признаться, было неловко, но когда его обнимали, Се Юаньсину очень хотелось зарыться в объятия. Ему нравился такой интимный контакт. Поэтому он потёрся о плечо Х, покорно прижавшись к нему.

Узнайте больше

торты

Торт

Продукты

торт

рис

Персик

Движение Се Юаньсина вызвало бурную реакцию. В следующее мгновение рука, лежавшая на талии Се Юаньсина, легко скользнула в щель, словно раскалённая змея, её тело было обжигающе горячим и постоянно двигалось.

X: «Ребенок такой худой, я чувствую твой позвоночник».

Его рука поднималась по позвоночнику Се Юаньсина, участок за участком, двигаясь, не в силах отпустить, словно играя с изысканным экспонатом. Одежда на спине Се Юаньсина задралась, и сквозь тонкую ткань проступали неясные очертания этой руки. Се Юаньсин вдруг запаниковал: «Подожди, подожди».

Когда Се Юаньсина таким образом трогали дюйм за дюймом по его спине, он весь дрожал, его тело сильно дрожало, а лицо покраснело.

X: «Малыш покраснел, так мило».

Се Юаньсин моргнул в темноте: «Ты, ты видишь?»

Узнайте больше

Торт

рис

торты

Персик

торт

Продукты

X: «Я немного вижу, у меня очень хорошее зрение, детка».

Его лицо приблизилось, а горячее, обжигающее дыхание полностью обожгло светлую кожу Се Юаньсина. Се Юаньсин повернул голову в сторону, но наткнулся на что-то мягкое.

X: «Малыш сам в меня врезался».

X: «Малышка тоже хочет поцелуя, да?»

X: «У малыша такие пухлые губки, такая милашка. Я удовлетворю тебя, малыш».

Поток слов застал Се Юаньсина врасплох. Он уже собирался сказать «нет», как губы и язык Икса накрыли его. Глаза Се Юаньсина мгновенно расширились, ресницы затрепетали, но он не оттолкнул его. Возможно, получив молчаливое разрешение, тот, кто до этого лишь целовал его в губы, постепенно раскрепостился. Он вошёл во влажный, горячий рот Се Юаньсина, облизывая и целуя беспомощный мягкий язык внутри, их губы и зубы переплелись, влажные и липкие, словно спаривающиеся горячие змеи.

Узнайте больше

торт

Торт

Персик

Продукты

торты

рис

Голос Х был приглушенным и хриплым, он снова и снова звал его: «Малыш, тебе хорошо?»

«Мой поцелуй приятен, детка? Тебе нравится, когда я тебя так целую, детка?»

Талия Се Юаньсина дрожала. Он хотел что-то сказать, но, открыв рот, услышал лишь вздохи.

X: «Малыш так мило дрожит, когда ты облизываешь свой язычок. Тебе приятно, малыш?»

Се Юаньсин захныкал, его ресницы слиплись от влаги, но руки, обнимавшие Х, были крепки и не отпускали его.

X вздохнул, любяще и злобно: «Почему ты плачешь, детка? У тебя мокрые глаза, ты выглядишь такой жалкой, когда плачешь».

Узнайте больше

Продукты

торт

рис

торты

Персик

Торт

«Не плачь, детка. Если ты сейчас так плачешь, как ты потом выдержишь это в постели?»

Се Юаньсин не выдержал. И без того смущённый, к тому же постоянно описывался, он сердито ущипнул Х: «Заткнись!»

Тот ахнул и усмехнулся: «Как прикажет Малыш. Малыш такой свирепый, хочешь попробовать остренького?»

Пока Шэнь Бьянье говорил, он весь напрягся. Вновь всплыло осознание того, что он не мог почувствовать вкус Се Юаньсина, который намеренно игнорировал. Он закрыл глаза, подавляя раздражение в сердце, и снова яростно поцеловал его.

…

Когда Се Юаньсин вышел из библиотеки, его ресницы были влажными, а губы – необычайно красными. Он на мгновение взял себя в руки, а затем пошёл в туалет, чтобы охладить рот холодной водой. Выйдя оттуда, он случайно столкнулся с кем-то из их класса. Тот спросил: «Се Юаньсин? Я только что видел, как старший Шэнь, кажется, кого-то искал в библиотеке. Он искал тебя?»

Узнайте больше

Персик

рис

Продукты

торты

Торт

торт

Се Юаньсин покачал головой, его губы освежились от воды, и он непринужденно произнес: «Вероятно, он ищет не меня».

«Я с ним не знаком».

Глава 58

Обсуждение неосведомленности Се Юаньсина в конце концов достигло ушей другой стороны, вовлеченной в ситуацию, Шэнь Бьянье.

Когда любопытные подходили и спрашивали, Шэнь Бьянье спокойно отвечал: «Действительно, мы не знакомы».

Затем он немедленно разыскал человека, с которым, по его словам, он не был знаком.

X: «Детка, почему ты пытаешься таким образом дистанцироваться от наших отношений?»

X: «Думаю, я всё ещё неплохо себя чувствую, состояние неплохое. Я не так уж и непривлекателен, детка».

X: «Ты видела и трогала мой пресс, я подарила тебе свой первый поцелуй, детка. Ты не можешь просто воспользоваться этим, а потом отрицать, так нельзя, детка».

X: «А может, малыш хочет проверить эффект 20? Это здорово, малыш».

Се Юаньсин всё ещё был в библиотеке. Обычно он никогда не проверял телефон во время учёбы; он обычно делал перерыв каждые два-три часа, и даже тогда он лишь просматривал сообщения в группе или сообщения X, а затем отключался на пару минут.

Поэтому, когда Се Юаньсин отложил ручку и подсознательно взял телефон, чтобы проверить сообщения, его лицо мгновенно стало ярко-красным.

X: «Детка, делать это в одиночку очень скучно, это слишком быстро, детка».

X: «изображение.jpg»

Узнайте больше

торты

Персик

рис

торт

Торт

Продукты

На изображении яростно выпрямившаяся змееголовая голова изрыгала телесные жидкости, её вены вздувались, и выглядела она крайне угрожающе. Сила удара, пришедшегося прямо в экран, не позволяла сразу заметить телефон с отображаемым под ним таймером.

Один час и восемь минут.

Увидев это, Се Юаньсин резко перевернул телефон экраном вниз.

Скорость и сила были таковы, что телефон с грохотом упал на стол , и Се Юаньсину захотелось заползти под стол.

Яркий дневной свет… ясное небо… на глазах у всех…

Се Юаньсин чувствовал себя так, будто им овладел цензор, о котором он узнал в старшей школе, и в его голове снова и снова звучали несколько идиом из четырех иероглифов.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торт

торты

Удар был слишком силен; он не мог его забыть, и его мировоззрение рушилось.

Он выглядел несколько ошеломленным.

Будто вспомнив что-то, он вдруг встал, собрал свои вещи с самой быстрой в своей жизни скоростью и поспешил из библиотеки с телефоном.

У него было такое чувство, будто он осквернил залы академии.

Стыд отразился на его лице. Он пошёл быстрее, мечтая бежать с покрытой головой, телефон всё ещё жужжал в руке. Се Юаньсин был словно человек, держащий горячую картофелину.

Под сильным возбуждением и смущением он быстро заблокировал X.

Узнайте больше

рис

торт

Продукты

Персик

Торт

торты

X: «Детка, ты видела?»

X: «20 тоже очень хорошо, детка».

X: «Я везде хорош, детка, не отдаляйся от меня, хорошо?»

X: «Мы уже целовались, разве мы теперь не знакомы, детка?»

X: «Что значит «знакомый», детка, научи меня, а?» (Другой абонент включил проверку друзей. Ты ещё не его/её друг. Если нужно…)

В общежитии Шэнь Бьянье с мрачным выражением лица поднес телефон к лицу и трижды прочитал текст за ярко-красным восклицательным знаком, прежде чем смог поверить, что Се Юаньсин на самом деле заблокировал его.

Узнайте больше

торты

рис

торт

Торт

Продукты

Персик

Как такое возможно?

Чувство, похожее на обиду, без всякой причины вспыхнуло в сердце Шэнь Бьянье. Последние несколько дней его ругали и пренебрегали, и он заслужил это.

Но, видя, что количество его предыдущих разговоров с Се Юаньсином быстро сгладилось, а тот по-прежнему его игнорирует, Шэнь Бьянье уже запаниковал. Затем он услышал от других, что Се Юаньсин лично сказал, что они не знакомы.

Теперь, пытаясь прозондировать вопрос окольным путем, даже X был заблокирован Се Юаньсином.

Шэнь Бьянье никогда ещё не чувствовал себя так тревожно и неуверенно. Он даже начал опасаться, что будет, если Се Юаньсин никогда не будет его узнавать, позволяя лишь изредка целовать в темноте.

Он и Се Юаньсин были знакомы почти год. До этого они поцеловались дважды. Смогут ли они при таком раскладе сил хотя бы через десять лет переспать?

Узнайте больше

торты

торт

рис

Персик

Торт

Продукты

Блин.

Он ведь не умрет девственником, правда?

Кстати, приближался день рождения Се Юаньсина. Готов ли Се Юаньсин провести его с ним?

Эх, неужели он действительно собирался стать волшебником? В конце концов, если бы он был действительно близок к концу жизни и всё ещё не прикоснулся к Се Юаньсину, у него, вероятно, не хватило бы на это духу.

Как Се Юаньсин хотел провести свой день рождения? Развлекательная жизнь Бэби была слишком ограничена; ему было сложно угодить его предпочтениям. Не мог же он просто отправить набор практических вопросов, правда?

Возможно, если бы ему была уготована короткая жизнь, платонические отношения с Се Юаньсин были бы лучшим выбором?

Узнайте больше

торт

торты

рис

Торт

Продукты

Персик

В голове у него царил хаос: с одной стороны — тёплые пожелания ко дню рождения, с другой — боролись желания. Эти мысли чередовались, но обе были связаны с Се Юаньсином.

Шэнь Бьянье некоторое время размышлял в одиночестве, его красивое лицо слегка исказилось, он чувствовал некоторое нежелание, но в то же время готовность принять.

Он возмущенно снова отправил запрос на добавление в друзья Се Юаньсину, используя X.

X отправил вам запрос на добавление в друзья. Примечание: «Детка, я готов к платоническим отношениям, пожалуйста, не игнорируй меня».

Се Юаньсин наконец нашел пустой угол, чтобы спрятаться, и когда он увидел это сообщение, ему вдруг захотелось рассмеяться от гнева.

Человек, держащий агрессивно поднятую цифру «20» и засекающий время на своем телефоне, не был похож на человека, готового к платоническим отношениям.

Узнайте больше

торт

Продукты

Торт

Персик

рис

торты

Лицо у него раскраснелось, лето уже началось, и ему стало немного жарко. Сидя в школьном павильоне, он едва сдерживал желание попариться.

Он взял телефон и успокоился на некоторое время, прежде чем принять запрос на добавление в друзья.

А в интерфейсе запросов на добавление в друзья VX также был принят давно игнорируемый запрос на добавление в друзья от Шэнь Бьянье.

X: «Малыш».

Он сделал паузу, не забыв даже сейчас похвалить Се Юаньсина: «Малыш действительно хорошо поработал, но когда же он, малыш, даст мне настоящий титул, малыш?»

X: «Я сожалею об этом».

Узнайте больше

рис

Продукты

торты

Торт

торт

Персик

X: «Ты прошел мимо меня, не взглянул на меня, даже не взглянул».

X: «Я действительно схожу с ума».

Вот почему он прибегнул ко всем средствам, чтобы привлечь внимание Се Юаньсина, даже если это означало, что его назовут извращенцем.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, он первым передумал.

X: «Детка, я немного поторопилась. Детка, не торопись и делай всё по-своему».

Тот, кто совершил ошибку, не имел права быть нетерпеливым.

Узнайте больше

торт

Персик

торты

Торт

рис

Продукты

Он произнес эти слова, поэтому, естественно, ему пришлось выдержать ответную реакцию.

Он наконец понял, как эти слова отразились в душе Се Юаньсина: словно они оба были недостойны даже упоминания друг друга.

Это задело его самооценку.

Се Юаньсин, одетый в белую куртку, откинулся назад в павильоне. Зелёный плющ, покрывающий крышу павильона, мягко колыхался на ветру, а его фарфорово-белые ноги под шортами, казалось, лениво повисали.

Молодой человек был чист, как нефрит, а его злые помыслы ограничивались лишь принципом: око за око, зуб за зуб.

Шэнь Бьянье пренебрегал им в течение одного семестра и планировал продолжать в том же духе только до конца этого семестра.

Узнайте больше

Торт

торты

Продукты

Персик

рис

торт

Более того…

В прошлый раз, когда они поспешили разобраться с делом Се Чжоу, он увидел удостоверение личности Шэнь Бьянье. Приближался день рождения Шэнь Бьянье, летом.

Он хотел отпраздновать день рождения Шэнь Бьянье.

Поэтому его губы слегка изогнулись, когда он печатал: «Как по-моему, да?»

«Как насчет того, чтобы мы весело провели это лето?»

«Жизнь в Z-Сити недорогая. Вы бы хотели туда поехать?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торт

рис

торты

Шэнь Бьянье замер, охваченный удивлением, словно заключённый, предвкушающий скорое освобождение, и почти расплакался. Эмоции нахлынули на него, и в конце концов он произнес лишь одно: «Я готов, детка».

Проклятие.

Почему на свадьбе было такое ощущение, будто они сказали «да»? Почему было такое ощущение, будто они поженились?

Захочет ли Се Юаньсин выйти за него замуж?

Глава 59

К тому времени, как Шэнь Бьянье вернулся на свой аккаунт и нашел принятую заявку на добавление в друзья, был уже вечер.

Он не смог найти Се Юаньсина в общежитии 603. Третий сосед неуверенно сказал: «Я думаю, он пошел развешивать одежду».

Кстати, вся его одежда — дизайнерские бренды. Сначала я думала, что она настоящая, но потом увидела, как он усердно стирает, и уже не была в этом уверена.

«Если они подделки, брат Шэнь, почему ты молчишь? Хотя это нормально — быть тщеславным, носить полный комплект подделок…» Он смаковал эту мысль: «Это выглядит некрасиво в глазах других».

У Шэнь Бьянье дёрнулся глаз. Он выглядел немного беспомощным и забавлялся. «Нет, они настоящие. Не беспокойся и не говори ему».

«Это не он тщеславен, это я».

Он хотел видеть Бэби в одежде, которую он ему дал, окутанным его вещами, хотел видеть своего павлина в красивом и изысканном убранстве. Если возможно, он хотел позаботиться обо всём для Се Юаньсина.

Он повернулся к углу коридора, где стояли сушилки. В этот момент там никого не было. Шэнь Бьянье слегка опешил, увидев Се Юаньсина.

Се Юаньсин развешивал бельё. Лампа наверху была неяркой, и вокруг было тускло. Он стоял под лампой, его короткие волосы были тёмными, кожа – фарфорово-белой. Его руки, мокрые от воды, сжимали холодную одежду, кончики пальцев были нежными и красными, а пальцы – белыми. Ноги, не прикрытые шортами, были ещё ослепительно белыми.

Длинные, прямые, стройные, пропорциональные, длинные и белые.

Шэнь Бьянье никогда раньше не думал, что станет фетишистом ног. Никогда.

Узнайте больше

Одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

одежда

торты

торт

Торт

рис

Он медленно направился к Се Юаньсину. Дойдя до углового входа, он протянул руку и выключил свет на стене.

Эта зона, предназначенная специально для сушилок, мгновенно погрузилась во тьму. Туда проникал лишь лунный свет из коридора, но даже эта кратковременная потеря зрения погрузила Се Юаньсина в кромешную тьму, где он не мог разглядеть даже собственную руку перед лицом.

Он тупо моргнул в темноте, на его лице отразилась легкая паника, словно у кошки, предчувствующей опасность.

Пока высокая фигура в темноте не окутала его.

В этот момент все злые мысли Шэнь Бьянье бушевали, но он все же шагнул вперед и прошептал: «Это я, детка».

Се Юаньсин медленно моргнул. Он ничего не видел, потому что внезапно потерял источник света, но теперь, после нескольких морганий, он привык к слабому лунному свету.

Узнайте больше

Одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Персик

торты

торт

Торт

рис

Это была не узкая, тусклая лестница библиотеки и не тёмный гостиничный номер с задернутыми шторами. Это было относительно замкнутое пространство в коридоре, куда проникал лунный свет.

Се Юаньсин увидел его силуэт, и то, что донеслось до его ушей, было не нежным голосом, преобразованным с помощью устройства для изменения голоса.

Се Юаньсин подсознательно отступил назад.

Легкое движение прочертило чёткую линию. Глаза Шэнь Бьянье потемнели, он хотел проигнорировать этот шаг назад и продолжить движение, но всё же остановился, нежно окликая Се Юаньсин: «Малыш».

«Ребёнок под лампой выглядит так красиво. Ручки ребёнка не стоит использовать для таких вещей».

«Их нужно использовать для игры на пианино, для игр. Стирка одежды не должна быть тем, чем ребёнок занимается».

Узнайте больше

Персик

Продукты

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

торты

торт

Торт

рис

Ему не следовало тяготиться жизнью — Шэнь Бьянье не знал, где увидел эту фразу, и считал ее претенциозной, но в этот момент он искренне чувствовал, что Се Юаньсин был именно таким человеком, которого описывала эта фраза.

Ресницы Се Юаньсина дрожали, словно крылья чёрной бабочки. Он опустил взгляд, притворяясь, что не видит очертаний стоящего перед ним человека в лунном свете.

Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он не мог устоять перед соблазном поцеловать прекрасные глаза Се Юаньсин.

Он не стал торопиться, а протянул руку и закрыл глаза Се Юаньсину. Тот не уклонился, и его густые, завитые ресницы слегка коснулись ладони Шэнь Бьянье, вызвав лёгкую щекотку.

Или, возможно, это был просто невыносимый зуд в сердце.

Он больше не мог сопротивляться, опустил голову, чтобы поцеловать губы Се Юаньсин, и его голос охрип: «Детка, почему ты так хорошо себя ведешь, детка?»

Узнайте больше

Продукты

одежда

Персик

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

торты

рис

торт

Торт

«Всё прекрасно. Один-единственный светильник в коридоре может создать ощущение, будто ты на сцене. Ты такая красивая, детка».

«А надевая такие короткие шорты, ты меня убиваешь, детка».

Говоря это, Шэнь Бьянье медленно присел на корточки, его большая рука наполовину обхватила гладкую, светлую лодыжку Се Юаньсина, а большой палец с намеком потер маленькую, выступающую косточку лодыжки, словно пытаясь унять какую-то тоску.

В какой-то момент его голос стал странным и липким. Он посмотрел на Се Юаньсина снизу вверх, половина его лица была скрыта в темноте, и только глаза горели одержимостью: «Можно поцеловать, детка?»

Мне показалось…

Он не говорил о поцелуях в губы.

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

одежда

Одежда

Продукты

Торт

торт

рис

торты

Се Юаньсин колебался, не зная, стоит ли соглашаться.

«Эй, кто здесь выключил свет?»

Неподалёку раздался голос. За секунду до того, как зажегся свет, мягкие шорты были приподняты, и на внутренней стороне бедра, ближе к паху, остался жгучий поцелуй.

Прикосновение и исчезновение.

Зажегся свет.

Зрачки Се Юаньсина внезапно сузились, а сердце подскочило к горлу от удивления, страха и стыда. Он даже не осмелился опустить глаза.

Узнайте больше

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

Одежда

Продукты

торт

торты

Торт

рис

Шэнь Бьянье встал, держа в руках одежду, которая должна была лежать в тазу у ног Се Юаньсина.

Пришедший узнал Шэнь Бьянье и, увидев его, спросил с недоумением: «Брат Шэнь, развешиваешь бельё? Почему не горит свет?»

Шэнь Бьянье: «Я нажал на него, но он не отреагировал. Я подумал, что он сломан».

Он, естественно, взял вешалку из рук Се Юаньсина, встряхнул одежду и повесил её. Се Юаньсин шаркал в тапочках, опустив голову, словно не гриб, а дрожащий красный помидор, поспешно удаляясь в сторону.

Он даже не потрудился обзавестись собственным умывальником и вешалкой.

С каждым шагом внутренняя поверхность бедра словно терлась и горела. Это мимолетное ощущение влажности и тепла осталось там, словно клеймо, обжигающее нежную кожу внутренней стороны бедра.

Узнайте больше

одежда

одежда

Одежда

Персик

Лучшие продавцы одежды

Продукты

Торт

торты

рис

торт

Се Юаньсин не осмелился вернуться в новое общежитие. Он издалека увидел приоткрытую дверь общежития Шэнь Бьянье. Не долго думая, он быстро вошёл.

«Тогда он, должно быть, снова работает. Он загорелся сразу же, как только я его включил», — сказал человек, включивший свет в сушильной комнате, с ведром одежды. «Кто это был только что? Они убежали прежде, чем я успел как следует разглядеть».

«Почему он убежал?»

Губы Шэнь Бьянье слегка изогнулись: «Может быть, ты его напугал».

Одноклассник: «А? Я что, такой страшный?»

Шэнь Бьянье уклонился от ответа: «Возможно. Почему ты так обеспокоен?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

Торт

торты

рис

торт

Шэнь Бьянье вернулся в комнату 603 с тазом Се Юаньсина. Третий сосед удивлённо вошел с пустым тазом. «Разве это не таз Се Юаньсина?»

"Где он?"

Шэнь Бьянье огляделся. «Он ещё не вернулся?»

Все в общежитии дружно покачали головами. Шэнь Бьянье поставил раковину на стол и, выходя из номера 603, увидел слегка приоткрытую дверь своей комнаты.

Он медленно подошел, протянул руку и толкнул дверь, увидев испуганную кошку, сидящую в неосвещенной спальне.

Шаги Шэнь Бьянье инстинктивно стали легче, и на его лице появилось странное чувство удовольствия, словно у охотника, который после охоты попробовал нежное мясо, но раненая добыча убежала, а потом обнаружил, что раненая добыча сама по себе забрела туда.

Узнайте больше

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

Персик

одежда

Торт

торты

торт

рис

Он прикусил кончик языка, пытаясь успокоить боль.

Но это не имело особого эффекта. Мысль о том месте, которое он только что лизнул, не давала Шэнь Бьянье успокоиться.

Не говоря уже о том, что в этот самый момент Се Юаньсин добровольно вошел.

«Малыш», — подошел Шэнь Бьянье, его голос был неожиданно хриплым. «Тебе понравилось, как я тебя только что облизал?»

«Хочешь еще, детка?»

Он спросил, словно верный рыцарь, ожидающий приказа действовать, но его руки уже разжали сжатые колени Се Юаньсина.

Узнайте больше

Одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Персик

одежда

Продукты

Торт

торты

торт

рис

Се Юаньсин так испугался, что отпрянул, прижавшись спиной к стулу, не имея другого выхода. В мгновение ока он схватил Шэнь Бьянье за волосы: «Подожди!!!»

Шэнь Бьянье поморщился от боли, выглядя немного взъерошенным, но не злым. Он словно покорно спросил: «Что случилось, детка?»

«Малыш появился, потому что тебе это только что понравилось?»

«Я могу лизать для малыша не только внутреннюю часть бедра, но и середину».

Се Юаньсин скрежетнул зубами, его лицо покраснело, как спелый помидор, он был зол и пристыжен, и он заговорил подавленным голосом: «Это потому, что ты прикоснулся слишком близко к внутренней стороне моего бедра!»

«Я... я...» Он стиснул зубы и заговорил ещё тише. «Я просто не мог вернуться в общежитие».

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

Персик

Продукты

Торт

торты

рис

торт

Шэнь Бьянье опустил взгляд и вздохнул от волнения: «Ах, детка, ты твердый».

Се Юаньсин покраснел от стыда: «Не говори такие вещи прямо!»

«Какое это имеет значение? Еда и секс — это человеческая природа, детка». Шэнь Бьянье наклонил голову, следуя за хваткой Се Юаньсина, обнажив багровый кончик языка с родинкой на нём. «Может, мне пососать его для детки?»

«Температура тела Альфы очень высокая, и рот тоже будет очень горячим. Тебе будет очень комфортно, малыш».

Се Юаньсин: …

Ноги, которые он хотел свести, не слушались его из-за рук Шэнь Бьянье. Он явно хватал Шэнь Бьянье за волосы, и это выглядело агрессивно, но даже кончики его пальцев дрожали.

Узнайте больше

одежда

Одежда

Персик

одежда

Лучшие продавцы одежды

Продукты

рис

торты

торт

Торт

На мгновение стало трудно понять, кто над кем издевается.

Глаза Се Юаньсина наполнились слезами, а голос дрожал от стыда: «Ты, ты... не говори этого».

«Если тебе не стыдно, не считаешь ли ты это грязным?»

«Разве не говорят, что Альфы такие надменные и сильные в постели?»

Шэнь Бьянье нахмурился: «Нет ничего грязного во взаимном желании. А как насчёт альф? Разве альфы не служат своим жёнам?»

«Малышка, если ты отпустишь меня, я сразу же сделаю так, что тебе станет хорошо».

Узнайте больше

Персик

одежда

одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Одежда

рис

торты

торт

Торт

Се Юаньсин не выдержал его грубых слов и, покраснев, выругался: «Никто не испытывает к тебе взаимного влечения, извращенец!»

«И я тебе не жена».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем тихонько усмехнулся: «Неправильно, детка. Обращайся со мной как с X, хорошо?»

Се Юаньсин упрямо покачал головой, тайком прикладывая усилие к ноге, чтобы вырваться из руки Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье беспомощно вздохнула: «Тогда, детка, отпусти и свою руку. Детка, хотя в нашей семье никто не лысеет, если ты так схватишься, твой муж может быть первым».

Се Юаньсин молча бросил ему: «Не говори глупостей... ты мне тоже не муж, отпусти меня».

Узнайте больше

Одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

Продукты

торт

рис

торты

Торт

Но он быстро отпустил.

Шэнь Бьянье неохотно убрал руку с колена Се Юаньсина: «Ты думаешь, мы еще не женаты?»

«Мы получим свидетельство о браке после окончания школы, детка».

Се Юаньсин: …

Разве он не говорил Шэнь Бьянье не болтать глупостей? Как это привело к получению свидетельства о браке?

Он молчал, тихо сдвинул ноги, посмотрел на человека, присевшего перед ним на корточки, стиснул зубы, а затем снова заговорил: «Ты можешь, ты можешь не быть здесь?»

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

одежда

Продукты

Персик

торты

торт

Торт

рис

Шэнь Бьянье удивился, а в следующую секунду приподнял бровь, в ее голосе прозвучал намек на кокетство: «Малыш хочет что-то сделать своими руками?»

Се Юаньсин мгновенно сжал руки, наконец, не в силах удержаться и толкнуть Шэнь Бьянье в плечо. Его голос был полон гнева и стыда: «Неужели я не могу просто подождать, пока оно само собой упадет?!?»

«Ты собираешься присесть передо мной на корточки и наблюдать за этим процессом?»

«Ты извращенец!!!»

Глава 60

Глава 60. Извращенец, пойманный с поличным.

В комнате было темно, и только лунный свет, проникающий с балкона, отбрасывал пятнистые синеватые тени. Высокий парень полуприсел перед худощавым юношей, застыв в нерешительности, не желая отступать. Его руки смутно порывались снова сжаться на коленях Се Юаньсина, подушечки пальцев непроизвольно потирались друг о друга, выдавая сквозь внешнее спокойствие необъяснимую тревогу.

Се Юаньсин первым почувствовал опасность. Прежде чем эти большие ладони коснулись его коленей, он внезапно пнул Шэнь Бянье по голени и свирепо бросил:

— Проваливай.

Шэнь Бянье посмотрел на него глубоким, темным взглядом:

— Малыш хочет, чтобы я ушёл?

Се Юаньсин упрямо выпрямил шею, хотя в его храбрости сквозила слабость:

— А что, нельзя?

Он был похож на взъерошенного котенка, которому не хватает уверенности в себе.

Но Шэнь Бянье хотел, чтобы у Се Юаньсина была безграничная уверенность. Он поднялся и непринужденным жестом отряхнул со штанов след от ноги:

— Уже ухожу, малыш. Малышу в таком виде неудобно возвращаться в 603-ю, так что спи сегодня здесь. А я пойду посплю на твоей кровати, уже поздно.

Се Юаньсин, чувствуя бодрое «маленькое грибное» возбуждение, немного посомневался и с бесконечным чувством стыда кивнул.

Когда Шэнь Бянье предложил это, он просто не хотел, чтобы кто-то увидел Се Юаньсина, только что вырвавшегося из плена желания, с раскрасневшимся лицом. Его помыслы были чисты и невинны. Но, когда он лег на кровать Се Юаньсина, его феромоны начали пробуждаться.

В 603-й комнате после отбоя было не совсем тихо. Кто-то внизу еще доигрывал последнюю партию, клавиатура громко щелкала; кто-то смотрел видео без наушников. Все считали, что в одиннадцать еще рано.

Обычно эти звуки стихали только после того, как кто-то объявлял, что ложится спать. Но сегодня сначала затих стук клавиш, а затем смолкло и видео.

Кто-то подал голос, с заметным трудом произнося:

— Брат Шэнь, твои феромоны...

Между альфами существует взаимное отторжение феромонов, а более сильный альфа подавляет слабого. Хоть этот парень еще мог говорить, на самом деле он едва сдерживался, чтобы не выбежать вон из комнаты.

— Прости. Немного простудился, феромоны вышли из-под контроля.

Шэнь Бянье перекатился и спрыгнул с кровати. Он не воспользовался лестницей, а почти перемахнул через бортик, опершись руками – быстро, чисто и четко.

Сидевший внизу человек был потрясен этим трюком и тихо прошептал:

— Красава...

Красава ли?

Только Шэнь Бянье знал, сколько позорного желания сбежать было в этом движении. Он проигнорировал комплимент, вызвавший у него лишь горькую усмешку, и вышел за дверь.

Его феромоны оказались бесхарактерными. И сам он тоже.

Хотя он больше не чувствовал вкуса самого Се Юаньсина, ему все равно казалось, что одеяло пахнет молоком.

Знал бы – взял бы с собой пару ингибиторов. Хотя у других парней в 603-й они наверняка были, просить их посреди ночи по такому странному поводу было бы слишком подозрительно. То, что из-за простуды выплеснулось немного феромонов – нормально, но, если их так много, что нужны подавители, чтобы успокоиться, – это уже не спишешь на простуду.

Поэтому Шэнь Бянье так решительно и ушел.

Если бы люди узнали, что ему нравится Се Юаньсин – это ничего, он бы даже обрадовался. Но если бы узнали, что он возбудился от одеяла Се Юаньсина – это было бы слишком извращенно, а ему еще учиться в университете А.

Кровать Се Юаньсина была очень мягкой, словно нежный молочный бисквит.

Ворота общежития уже закрыли, поэтому Шэнь Бянье перемахнул через стену. Посреди ночи ему каким-то неведомым образом захотелось съесть торт.

На полпути Шэнь Бянье посетило смутное чувство, будто он что-то забыл, но он никак не мог вспомнить, что именно.

Когда позвонил Чжоу Чао, Шэнь Бянье как раз ждал свой молочный торт в круглосуточной кондитерской, которую нашел с большим трудом.

Чжоу Чао был краток: — Выходи пить, есть разговор.

Шэнь Бянье: — Какое пить посреди ночи?

Чжоу Чао раздраженно ответил: — Если не пить ночью, то, когда – утром? Ночь для того и создана, чтобы пить. А ты чем ночью заниматься собрался?

Шэнь Бянье, не отрывая взгляда от торта за стеклом, не задумываясь выдал: — Торт есть.

Чжоу Чао: —  ?

Через полчаса примчавшийся Чжоу Чао впал в странное оцепенение, глядя на торт, который кондитер как раз ставил перед Шэнь Бянье. Он не стал церемониться, плюхнулся на соседний стул и сразу взял вилку с тарелкой, чтобы отрезать себе кусок.

— Торт так торт. Слышал, сладкое поднимает настроение.

У Шэнь Бянье задергалось веко, он хотел что-то сказать, но смолчал. Не стоило спорить с другом из-за куска торта – пусть ест.

Чжоу Чао уже поднес кусочек нежного бисквита ко рту, когда чья-то рука внезапно и резко перехватила его запястье. Он повернул голову, их взгляды встретились. Шэнь Бянье всего за секунду прошел путь от неловкости до полной невозмутимости:

— Не ешь этот. Я закажу тебе другой.

Чжоу Чао:

— ...Даже куском торта не поделишься? Ты что, совсем обеднел?

Шэнь Бянье неловко кашлянул:

— Нет. Просто он молочный.

Последовала тишина. Не дождавшись объяснений, Чжоу Чао спросил:

— И что с того, что молочный? Отрава?

Шэнь Бянье: — ...Никакая не отрава.

При этом он не забыл отобрать у друга вилку.

— Из-за какого-то молочного торта зажал даже вилку! — вспылил Чжоу Чао, ударив по столу. — Как мне теперь у тебя денег одалживать? Стоит ли вообще рот открывать?

Шэнь Бянье, прикусив вилку, вскинул бровь: — Открывай. Сколько надо?

Чжоу Чао: — Три тысячи.

Шэнь Бянье тут же перевел ему деньги: — Хватит?

Чжоу Чао посмотрел на него тяжелым взглядом: — Хватит. Если я сдохну, купишь мне на эти деньги тортов – по одному в год на поминки, как раз до твоей смерти хватит ходить на кладбище.

Шэнь Бянье хмыкнул, покачав головой: — Тортов от "Black Swan"* на эти деньги хватит только на одни похороны. Мы же братья, я тебе организую всё по высшему разряду.

*黑天鹅 (hēi tiān'é) переводится с китайского на русский как "Чёрный лебедь". Это название популярной и очень дорогой в Китае кондитерской, изготавливающей торты в форме лебедей (официальный сайт: https://www.blackswancake.com)

Чжоу Чао искренне ответил: — Спасибо тебе.

Шэнь Бянье: — Не за что. — Помолчав, он добавил: — Ладно, рассказывай, что случилось.

Чжоу Чао просто так не просит – раз заговорил о тридцати миллионах*, значит, проблемы серьезные.

*Примечание переводчика: разговор между Чжоу Чао и Шэнь Бянье строится на игре слов, а вернее на составлении числительных в китайском языке.

三千万 (sānqiānwàn) – тридцать миллионов (30.000.000).

三 (sān) переводится как три.

千 (qiān) переводится как тысяча.

万 (wàn) переводится как десять тысяч.

Если переводить 三千万 дословно мы получим три тысячи десяти тысяч (3.000х10.000=30.000.000). В начале разговора Чжоу Чао на вопрос Шэнь Бянье «сколько надо?» ответил «三千 (три тысячи)», подразумевая сумму в 30.000.000. Шэнь Бянье это понял, но решил подшутить над своим другом.

Чжоу Чао не вдавался в подробности: — Ничего особенного. Хочу побороться за наследство, возникли сложности. Я всё верну с процентами.

Шэнь Бянье нахмурился: — Ты же никогда не собирался в это лезть? Проценты не нужны, оставь их на мои поминки. И не забудь про "Black Swan".

Чжоу Чао был не в духе, и разговоры друга о смерти лишь усиливали раздражение. Он достал тонкую сигарету и закурил. Синий фильтр зажат в губах, дым окутал лицо, скрывая узкие проницательные глаза.

— Раньше думал, что можно не бороться. Теперь понял, что власть – хорошая штука. Я же взял тот завод по производству фейерверков. Думал, старик просто подсунул мне рухлядь поиграться, а оказалось – настоящая проверка боем.

Шэнь Бянье, отодвинув торт подальше от дыма, слушал рассказы о заводских делах и кивал.

Чжоу Чао посмотрел на него и вдруг усмехнулся: — Молодой господин, ты действительно живешь без забот.

Шэнь Бянье откусил торт, наслаждаясь насыщенным молочным вкусом, и бросил невзначай: — Если бы ты с пятнадцати лет знал, что не доживешь до тридцати, ты бы тоже ни о чем не парился.

Жизнь и так коротка, зачем забивать голову всякой ерундой и приближать конец.

Чжоу Чао замолчал. Спустя время он спросил: — Ты обещал заказать мне другой торт. Где он?

Шэнь Бянье покосился на него: — Рот есть? Иди и закажи.

Он всё еще пытался вспомнить, что забыл. Какое-то чувство неправильности вертелось на языке, но стоило сосредоточиться – и мысль ускользала.

Шэнь Бянье доел последний кусочек маленького тортика. Когда молочный вкус коснулся горла, его внезапно осенило.

Одежда.

Та самая вещь.

***

В общежитии Се Юаньсин дождался, пока возбуждение окончательно стихнет. Свет уже давно выключили, а его телефон остался в 603-й комнате. Идти за ним сейчас было неловко, но Се Юаньсин не был из тех, кто не может прожить без гаджета ни минуты.

В темноте он забрался на кровать Шэнь Бянье. Постель была чистой и опрятной: даже если Шэнь Бянье не любил заправлять кровать, он всегда аккуратно расправлял одеяло.

Се Юаньсин нырнул под одеяло и почти сразу наткнулся рукой на что-то мягкое. Какая-то одежда.

Прожив в одной комнате с Шэнь Бянье столько времени, он знал, что тот чистюля и не станет совать грязные вещи под одеяло. Се Юаньсин подумал, что Шэнь Бянье просто бросил что-то второпях и забыл. Но когда он захотел сложить вещь и отложить её в сторону, встряхнув, что-то показалось ему странным.

В комнате было темно, лишь тонкая полоска лунного света падала с балкона. Но даже при таком слабом освещении Се Юаньсин узнал футболку, которую носил много лет. Она была мягкой, свободной и очень удобной. Но сейчас, сжимая край ткани, Се Юаньсин почувствовал, как пальцы буквально обжигает.

Кто-нибудь может мне объяснить... почему моя пижама лежит под одеялом у Шэнь Бянье?

Она пропала после стирки, и он думал, что потерял её. Оказалось – она «потерялась» в кровати Шэнь Бянье?

Се Юаньсин сжал ткань дрожащими пальцами и поднес её к лицу. Не почувствовав никакого странного или неприятного запаха, он облегченно выдохнул. Но осознав, что от ткани исходит легкий аромат кондиционера для стирки, он замер, хлопая глазами.

Почему... она постирана?

При каких обстоятельствах одежду, которую он уже стирал, понадобилось перестирывать заново самому Шэнь Бянье?

Сам Се Юаньсин пользовался обычным стиральным порошком, и запах был совсем другим. Значит, Шэнь Бянье постирал её, высушил и положил к себе в кровать...

У Се Юаньсина вспыхнули уши. Не смея развивать эту мысль дальше, он аккуратно сложил вещь в ногах кровати, лег и заставил себя закрыть глаза.

Ему нравилась одержимость X, его пылкая и открытая жажда. Это было похоже на то, как всеми забытый гриб в темном углу вдруг получает свой собственный луч солнца, который не светит больше ни для кого.

Но когда образы X и Шэнь Бянье начали сливаться, а извращенная одержимость последнего оказалась ничуть не меньше, это стало для него настоящим ударом.

Стоило закрыть глаза, как перед ним вставала та самая смятая пижама под чужим одеялом. Се Юаньсин сокрушенно вздохнул и отвернулся к стене. Он всего лишь хотел избежать неловкости из-за своего возбуждения, а в итоге попал в еще более двусмысленную ситуацию. В тот момент в коридоре, когда погас свет, ему следовало сразу прогнать Шэнь Бянье, притворявшегося X. Твердо отказать.

Утром Се Юаньсин проснулся еще до рассвета. Сев на кровати, он первым дело увидел аккуратно сложенную белую футболку в изножье.

Се Юаньсин: «…...»

Он немного посидел, и когда услышал, что соседи начали просыпаться, забрал пижаму и вернулся в 603-ю. Шэнь Бянье на его месте не было; Се Юаньсин решил, что тот, как обычно, ушел на пробежку.

Высокий и худощавый сосед, вставший раньше всех, посмотрел на него с нескрываемым любопытством. Щадя сон остальных, он промолчал, и Се Юаньсин, схватив телефон и умывальные принадлежности, быстро ретировался.

Се Юаньсин сфотографировал одежду в руках. Он колебался, не зная, стоит ли отправлять это Шэнь Бянье. Подумал – и удалил фото. Вместо этого он написал в WeChat:

«В прошлом семестре мы виделись с X всего три раза».

«Лимит исчерпан».

«Не смей больше приходить в темноте. Я знаю, что свет в коридоре выключил ты».

Он не стал использовать смайлики, стараясь придать тексту максимально холодный и серьезный тон.

Шэнь Бянье, который в два часа ночи еще ел торт, проснулся в семь утра. Прочитав сообщение, он стал бледнее привидения, а его лицо выражало вселенскую скорбь. Сообщение пришло на основной аккаунт, и у него появилось дурное предчувствие.

Шэнь Бянье: «Малыш, X даже лизал твою родинку под глазом, а я – нет».

«И он целовал тебя дважды, а я всего один раз».

«Нельзя считать только по встречам, это несправедливо».

Се Юаньсин ответил коротко и убийственно: «Еще слово – и в блок».

Шэнь Бянье: «......»

Прижали к ногтю. Дело плохо.

Он поспешил в общежитие и столкнулся с Се Юаньсином прямо в коридоре, когда тот с рюкзаком шел на занятия. Вокруг было полно студентов, спешащих на первую пару. Некоторые здоровались с Шэнь Бянье с большой учтивостью. Он лишь кивал в ответ и шел к Се Юаньсину, но тот обошел его стороной, даже не удостоив взглядом.

Несмотря на прошлый опыт, Шэнь Бянье почувствовал, как у него перехватило дыхание.

В темноте Се Юаньсин был таким послушным, сам раскрывал губы для глубокого поцелуя. Но при свете дня, на людях, Се Юаньсин относился к нему хуже, чем к незнакомцу. Этот контраст разрывал Шэнь Бянье душу. Его сердце было полностью во власти Се Юаньсина.

Се Юаньсин уже ушел, а он всё не мог перестать смотреть ему вслед.

Шэнь Бянье разрывало желание броситься ему вдогонку, утащить в темный угол и целовать до изнеможения, спрашивая: «Кто я?». И если услышит X – залезть рукой под одежду и спросить снова, а если опять X – пойти еще дальше. Пока не услышит имя «Шэнь Бянье». Пока его не признают.

Но на самом деле – нельзя. Так он никогда не добьется настоящего признания. Ему остается только ждать, как заключенному – приговора.

Шэнь Бянье вернулся в комнату и посмотрел на кровать. Одеяло было аккуратно заправлено, на кровати – пустота. Никакой лишней одежды.

Точно... Попался.

Он думал, что почувствует неловкость, ведь поступок с пижамой был, мягко говоря, некрасивым. Но сейчас ему хотелось только вздыхать.

С X видеться нельзя, пижаму забрали, даже лимит ругани из «блокнота обид» исчерпан – не осталось ничего. Теперь Се Юаньсин при встрече будет его просто игнорировать. Ни слова. Единственное, что его еще держало, – обещание Се Юаньсина вместе поехать куда-нибудь на летних каникулах. Теперь он ждал каникул сильнее, чем когда-либо.

Потому что эти слова значили: его малыш, возможно, будет готов простить его к лету.

Шэнь Бянье мучился от холодности Се Юаньсина и в то же время думал, что тот всё-таки слишком мягкосердечен. Раньше он считал его мрачным ядовитым грибом, но чем ближе подходил, тем яснее видел, что это просто красивый черный гриб. Возможно, и ядовитый, но не смертельно – он лишь тихо отбивается спорами от тех, кто пытается ему навредить.

Шэнь Бянье шел на лекцию, на ходу меняя аккаунты в телефоне. С аккаунта X он отправил: «Малыш».

Занятия еще не начались, и ответ пришел быстро – стикер с котиком, недоуменно склонившим голову. Этот аккаунт пока не был заблокирован. Шэнь Бянье выдохнул и, поколебавшись секунду между приличием и наглостью, написал:

«Та одежда...»

«Малыш, можешь мне её вернуть?»

(Системное сообщение: получатель не добавил вас в друзья...)

Шэнь Бянье: «...Я был не прав».

Страница книги Мрачный бета-сосед по комнате главного альфа-красавчика университета в интернете

Table of Contents

Глава 1: Феромонное расстройство

Глава 2: Феромонное расстройство

Глава 3: Феромонное расстройство

Глава 4: Феромонное расстройство

Глава 5 Феромонное расстройство

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

О книге