Восемь старых монахов сидели вокруг мраморного алтаря в виде лотоса в древнем храме на китайской границе. Они, сложив печать молчания Нирваны, распевали мантру перерождения Амитабхи на чистых землях.

— На мо а ми дуо по е.

— Дуо Туо це дуо е.

— Дуо ди е туо.

— А ми ли ду по пи.

— А ми ли дуо.

— Син дан по пи.

— А ми ли дуо.

— Си дан по пи...

Заунывные песнопения, сопровождаемые постукиванием деревянной рыбы, разносились в величественном зале. Божественные звуки санскрита наполняли воздух, и толстые кирпичные стены поглощало безграничное пространство — далекое голубое небо за пределами зала.

Внутри, за углом в зале, на футоне стоял коленопреклоненный высокий мужчина. Он прижал друг к другу ладони, закрыл глаза, и его бледные губы торжественно декламировали священные строки.

Молодой монах возрастом чуть за двадцать, одетый в красную кашаю, сидел рядом с ним, наблюдая за туманным выражением в его глазах.

Мужчина был очень высоким и очень крепким, но его слегка лиловатые губы выдавали тайну: он лечился от серьезной болезни. Еще полгода назад ходили слухи, что у него больное сердце, и он скоро умрет.

Семья мужчины была одной из самых важных в стране, а самому ему были дарованы невероятные способности. В возрасте двадцати пяти лет он стал преемником своего отца, нескольких дядьев и занял место главы семьи. Он вытащил свою семью от края гибели и привел ее на вершину.

Слабость исчезла как дым. Сильные погибают как горы. Жизнь и смерть этого мужчины определяли будущее семьи и предрекали ей падение. И это изменило бы судьбу множества людей.

Как только новость об этом распространилась, она привлекла внимание многих. Однако мужчина не опровергал слухи — вместо того он прекратил вести публичную жизнь.

Полгода назад, когда все думали, что ему недолго осталось, и готовились выступить против его семьи, мужчина неожиданно появился в ореоле своей славы и быстро договорился с недовольными.

Так слухи были опровергнуты без каких-либо действий с его стороны.

Но молодой монах, находящийся сейчас рядом с ним, знал, что это не просто слухи. Несмотря на свою молодость и на то, что его уровень культивации невозможно было сравнивать с силами восьми старейшин, он отлично умел читать по чужим лицам.

Полгода назад на лице мужчины было написано, что смерть близка, но позже это выражение пропало. Теперь его жизнь должна была быть долгой. Однако темная и зловещая тень залегла между его бровями. Это был признак одержимости.

Он украл предназначенный кому-то отрезок жизни и изменил свои судьбу. Таким образом, он поддался на искушение дьявола, ах!

Молодой монах распевал буддистские священные тексты человеку на телевизионном экране.

Полмесяца спустя мужчина прибыл к дверям истинных буддистских святынь — самых драгоценных сокровищ буддизма. Он знал, что не кто-то другой продлил его жизнь, а его собственная младшая сестра. Его родная младшая сестра-близнец, зов крови которой был так силен. Она отдала свое сердце старшему брату и тихо умерла.

Монахи не хотели знать обо всех этих темных и грязных историях. Истинные буддийские святыни были святейшими в храме и считались потерянными две тысячи лет, но наконец-таки вернулись. Они не могли отказать ни одной просьбе мужчины.

Даже если бы тот мог использовать продляющее жизнь искусство культивации восьми старейшин, он желал бы воскресить младшую сестру и дать ей новую жизнь — счастливую и мирную.

За четыре или пять сотен лет монахи достигли немалого. Как смеешь ты, благодетель?! Монах нахмурился при этой мысли.

Постукивание деревянной рыбы остановилось, и божественные слова на санскрите долго еще отдавались эхом в зале. Воздух освежал сильный аромат буддийских благовоний, которые находились в нефритовой ледяной шкатулке в центре алтаря Дхармы.

Восемь старейшин медленно открыли глаза. Словно они исчерпали большую часть своей культивационной силы, морщинки на их лицах стали заметнее, а сами они ссутулились.

— Амитабха, мы оправдали надежды благодетеля, — самый старый монах поднялся и направился к алтарю Дхармы, чтобы взять ледяную нефритовую шкатулку.

Человек тоже молча открыл глаза. Он отвесил три низкий поклона, вышел вперед и взял холодную как сама смерть кость.

Старый монах первым направился прочь из главного зала, а оставшиеся последовали за ним, чтобы собраться под громадным деревом Бодхи глубоко внутри храма.

— Просто ссыпь семена лотоса в воду, — старый монах указал на маленький ручеек в пяти футах от дерева.

Мужчина не задал ни одного вопроса. Он осторожно снял со шкатулки крышку и взял сильно пахнущие благовониями семена лотоса в руку. Его торжественное и благочестивое лицо было таким, словно он держал в руке целый мир.

Но она действительно была для него целым миром, причиной, по которой он оставался живым, и он не хотел отпускать ее.

Полчаса спустя монахи все еще молча ждали. И тут нетерпеливый юноша утешил его тихим голосом:

— Забудьте об этом, мистер Ю. Здесь собрались восемь дядюшек-мастеров, которые посвятили себя культивации. Мисс Ю сможет прожить счастливую новую жизнь, и все у нее будет хорошо.

Мужчина словно оглох. Он крепко прижал семена лотоса к груди. Выражение его лица было сдержанным. Несколькими минутами позже он шаг за шагом вошел в чистую воду и склонился, чтобы опустить семена. Если бы тело его сестры не кремировали, когда он проснулся, как он мог не захотеть воскресить ее? Даже если бы само небо было против него, он все равно оживил бы ее.

Поверхность воды дрогнула. Это могло бы быть миражом, но на ее поверхности быстро появились несколько зеленых листьев лотоса. Через две или три секунды распустились бутоны. У розового цветка появился длинный тонкий стебель, качающийся по ветру. На нем повисло несколько прекрасных капель хрустально чистой воды.

В мгновение ока элегантный лотос стал источать благовония, которые можно было почувствовать по всему храму. Восемь старых монахов соединили ладони и сказали:

— Амитабха.

Мужчина, глубокие познания которого были всем известны, пришел в себя после нескольких мгновений оцепенения. Холодное выражение его лица смягчилось, и он искренне сказал:

— Этому несколько мастеров учились всю жизнь. Ю Мо потрясен.

— Будда отрезал собственную плоть, чтобы накормить орла, и отрекся от собственного тела, чтобы накормить тигра. Когда кто-то просит о том, чего желает, без алчности, как можно роптать на это? Мы все одинаковы. Женщина-покровитель возродилась, и она будет жить счастливо. Она родится под счастливой звездой. Уже поздно. Прошу, возвращайтесь, благодетель, — безэмоционально произнес старый монах.

Мужчина снова поблагодарил их. Он долго стоял на берегу и уходил неохотно. Когда он вышел из храма, то увидел, что у двери его ждет мать с напряженным лицом. Темная зловещая тень снова легла между его бровями. Он никому, кто ее преследовал, не позволит причинить ей вред — никому!

Восемь старейшин вошли в пагоду и сели вокруг буддийских святынь. Тяжелая дверь башни захлопнулась, и прошло несколько лет, прежде чем она открылась снова.

Задержав дыхание, молодой монах проскользнул в главный зал, пока никто не обращал на него внимания. Он вскарабкался на драгоценный алтарь в виде лотоса и вынул книгу, которая стояла под нефритовой коробкой. Он сказал самому себе:

— Даже после четырех или пяти сотен лет культивации сложно вернуть дух в мир смертных. Более того, разве можно гарантировать, что ей будет сопутствовать удача? Восемь дядюшек-мастеров непоколебимы. Конечно, они приложили всевозможные усилия. Если у них получится плохо, то они один за другим умрут. Чтобы спасти всех моих дядюшек-мастеров, я должен... Пожалуйста, Будда, прости меня.

Он сложил ладони и поклонился статуе Будды в храме, затем выпрямился и потер киноварь, которую годами использовали для дхармы. А успокоившись, произнес:

— Как обычная женщина она не нуждается в духе культивации. Маленькая тысяча царств, большая ли — не все ли ей равно, верно? Это просто любовная история без особых крутых поворотов. Автор сам считает и называет это нежной мелодрамой, где будут счастливый конец и преданный главный герой. С помощью культивации, которая шла четыре или пять сотен лет, она легко сможет стать главной героиней. Я не могу поверить, что молодая леди из столь известной семьи могла любить такие простенькие романы...

Он безразлично пробежался взглядом по двум страницам. Постепенно его лицо позеленело, и он поскорее отвернулся. Много времени прошло до момента, когда он рухнул на постамент лотоса, спрятал лицо и вздохнул. Он тоже был одаренным. Как иначе он смог бы стать аббатом Тысячелетнего храма в столь юном возрасте? Для него прочесть четыре или пять сотен страниц романа за три минуты было так же легко, как позавтракать.

Но на этот раз был ошарашен даже одаренный небом вундеркинд. Он спросил мужчину, что осталось от донорши, чтобы провести ритуал. В числе прочего он принес и эту книгу. Когда он вынул ее, у монаха немедленно возникла идея, как можно было бы сделать из большой тысячи царств маленькую. Он взглянул на краткое описание и решил, что оно может послужить неплохим промежуточным пунктом в истории.

Но теперь, когда он снова взглянул на это описание, испытал сожаление.

Действительно, это была мелодрама, здесь был хеппи-энд, но, увы, у простого пушечного мяса, описанного на страницах романа, было то же самое имя, что и у благодетельницы — Ю Сян. Более того, нога Ю Сян пострадала, когда та была маленькой, так что девушка не могла ходить сама. Вот так судьба благодетельницы стала судьбой этого пушечного мяса. Можно предположить, что душа изберет себе это тело, с вероятностью от восьмидесяти до девяноста процентов.

Подумав о судьбе, которая была уготована Ю Сян в этой книге, монах снова посетовал.

Это была смешная и гротескная история о двух детях, которых перепутали при рождении. Однажды встретились аристократический и купеческий кланы. Их леди были на одном сроке беременности.

Они повстречали разбойников с большой дороги, когда отъехали от охраняемых семейных границ и спрятались в пещере. Обе женщины родили прежде срока, поскольку из-за критической ситуации все нервничали и паниковали.

В обеих семьях родились дочери. Но няня из благородной семьи случайно перепутала детей. После того как они вернулись домой, служанка обнаружила, что младенческая одежда — такого же цвета и с таким же узором — была куда более низкого качества. Вот так подмена и открылась.

Глава семьи был убит бандитом. Все понимали, что, если леди узнает правду, это разобьет ей сердце и она упокоится вместе с господином. Это повлияло и на детей. Тщательно всё обдумав, няня решила ничего не рассказывать. Время шло, и тайна начала беспокоить ее сердце. Через несколько лет она умерла. Но перед смертью няня все рассказала своей госпоже.

С тех пор Ю Сян считалась не юной леди из резиденции маркиза, а незаконнорожденным ребенком, родители которого неизвестны. Ее всегда презирали и обижали. И, поскольку она не могла передвигаться сама, выросла мрачной и одержимой комплексом неполноценности.

Когда героиня вернулась, она увидела, какая та, с которой ее перепутали, изнеженная и радостная чудачка. Негодование, копившееся в ее сердце, вырвалось на волю, и она убежала, чтобы больше не начинать сражений с главной героиней. Наконец, ее решено было выдать замуж за злодея, который и замучил ее до смерти.

Героиня была удачливой интриганкой и крайне жестокой. Она помогла своему мужу взойти на трон и надеть одеяние феникса. Эта героиня продавала людей и помогала другим зарабатывать. Она обманула даже своего старшего брата и кронпринца, невероятно способных и талантливых людей, и они проиграли.

Как могла Ю Сян, парализованная с детства, никогда не видевшая толком мира, состязаться с таким человеком?

Монах сжал челюсти так, что у него заболели зубы. Он пробормотал:

— Четырех или пяти сотен лет культивирования должно хватить, чтобы повернуть ситуацию в пользу благодетельницы, верно? Она была парализована с самого детства. Она должна будет привыкнуть к телу, которое неспособно передвигаться самостоятельно. Это не составит большой проблемы. Все будет хорошо! Будда точно благословил ее!

Когда маленький монах подумал об этом, он ринулся в зал и закричал:

— Аббат, дела плохи! Лотос утонул! Боюсь, что корни повреждены, мы боимся его доставать. Вы должны взглянуть!

Монах бросился на задний двор и увидел лежащий в воде стебель. Только самый кончик бутона высовывался над поверхностью. Несколько листьев хранили следы увядания. Это было очень жалкое зрелище.

Монах торопливо запрыгнул в ручей, чтобы помочь растению. Затем он опустил в воду бамбуковую ветку, связанную с тонким стебельком. Ему пришлось немало поработать, прежде чем он решил проблему.

Маленький монах взглянул на увядший лотос и печально сказал:

— Благодетель Ю сказал, что каждый месяц будет приезжать в храм на несколько дней. Если он это увидит, откажется помочь в реконструкции статуи Будды. Аббат, что же нам делать?

Монах отжал свою мокрую одежду и сказал:

— Возьми мои духовные камни и положи их в ручей. Хотя лотос и увял, он вырастет снова, если к четырем или пяти сотням лет культивации прибавить духовные камни. Торопись!

Маленький монах быстро согласился и бросил в ручей все духовные камни, собранные господином за более чем десять лет. Зеленая вода постепенно стала прозрачной, появился белый туман. Благодаря этому подающий надежды лотос воспрянул из праха.

Затем монах облегченно вздохнул и сказал:

— Амитабха.

Будда прав. Людей обмануть невозможно…

Ю Сян играла на цитре в комнате, когда вдруг ее грудь резко пронзила сильная боль. Струны под ее пальцами неожиданно лопнули. Она побледнела и отчаянно рванула на инвалидной коляске к двери. Открыв ее, Ю Сян увидела на пороге свою мать с печальным выражением лица.

— У старшего брата сердечный приступ?

Она спрашивала, но ее голос звучал крайне уверенно. Она и ее брат были близнецами, и у них от рождения были ограничения по здоровью. Он родился с пороком сердца, а она — парализованной. С самого детства они регулярно лежали в больницах и практически никогда не разлучались. В то время как у других близнецов были по большей части хорошие отношения, привязанность между этими двумя была настолько прекрасной и крепкой, что их нельзя было отделить друг от друга. Между ними существовала и сильная телепатическая связь.

Когда ее старшему брату было больно, то и ей тоже. Когда ее старший брат был рад, радовалась и она. Когда ее старший брат грустил, она тоже расстраивалась и плакала вместе с ним. Когда старший брат подвергался опасности, и ей было непросто. Неважно, как далеко они находились друг от друга — их чутье было безошибочным и никогда не подводило.

Ее мать вопрос не удивил. Она взглянула вниз, на дочь, а затем внезапно рухнула на колени и после долгой паузы взмолилась:

— Сян-эр, отдай брату сердце! У него положительный резус. Мы никак не можем найти подходящее сердце, и это больше нельзя откладывать! Доктор провел сравнение двух образцов, и во всех двенадцати случаях они сочетаются. Сян-эр, мать умоляет тебя, спаси своего старшего брата! Если он умрет, семья Ю будет разрушена!

Хотя она всегда знала, что родители не беспокоятся о ней, как только ей пришлось столкнуться с реальностью, показалось, что небо обрушилось над головой, земля разверзлась, и ее сердце остыло до уголька.

— Сгинь, уходи отсюда! — закричала она на мать, которая стояла перед ней на коленях, и вены на ее шее вздулись от напряжения.

Она вернулась в комнату и начала ломать все, что видела. Тыльная часть ее рук была вся в царапинах от осколков фарфора. Как она, мать, могла подталкивать дочь к смерти? Как она могла быть такой хладнокровной? Почему она такой была?

Она ненавидела своих холодных и отстраненных родителей. Она ненавидела всех членов своей семьи, но не могла ненавидеть старшего брата. Рука об руку они пришли в этот мир и выросли вместе. Без поддержки и защиты старшего брата она никак не смогла бы жить так же гордо и свободно, оставаясь парализованной.

Слезы потекли по ее лицу сами по себе. Но она взяла себя в руки, обернулась к матери, все еще стоящей у двери на коленях, и сказала:

— Готовьтесь к операции. Скорее, старший брат не может больше ждать!

«Хорошо, что двое несовершенных людей смогут жить дальше как один совершенный, смогут жить, будучи здоровыми», — это было последнее, о чем она подумала, прежде чем закрыла глаза, поддаваясь действию наркоза.

***

Ю Сян с трудом очнулась и удивленно потрогала ноги: они болели. Она не чувствовала их с самого рождения, так почему же они болят сейчас? Но вскоре ее ошеломило осознание — ее сердце все еще уверенно билось в груди.

— Ах...

Однако этот абсурд не помешал ей вдохнуть холодный воздух. Она поняла, что стала меньше. Эти короткие ручки и ножки могли принадлежать ребенку лет семи или восьми.

Поток воспоминаний заполнил ее мысли. Рука легла на ее лоб, и она медленно вспомнила все и с жалостью вздохнула. Какая трагедия! Преодолев столько сложностей в своей жизни, она неожиданно получила шанс переродиться, но ее ноги по-прежнему оставались парализованными. Это ладно, но она переселилась в роман и стала наименее удачливым пушечным мясом на его страницах!

На самом деле, этот роман купила ее нянюшка, которая думала, что чтение легкой книги поможет Ю Сян расслабиться. Прочитав пролог и две первых главы, она заметила не только то, что ее и второстепенную героиню звали одинаково, но и то, что обе они были прикованы к постели. Раздраженная этим обстоятельством, она просто засунула роман под подушку. Прежде чем ей представился шанс выбросить книгу, ее старший брат заболел, и она умерла.

Если бы она только знала, что произойдет, ни за что не стала бы читать этот роман перед смертью! Сейчас она знала только то, что Ю Сян была несчастливым ребенком. Ее трагедия началась три дня назад, а ее тело заняла другая с совсем небольшим опозданием, которое могло бы помочь ей спасти себя!

Три дня назад кормилица Ю Сян умерла. На смертном одре она рассказала правду о том, что дочку Лин Ши перепутали при рождении. Та безумно любила мужа и не смогла смириться с его смертью. Она перестала интересоваться всеми своими обязанностями, она их избегала, как и общения с детьми и стариками. Вместо этого женщина проводила целые дни на заднем дворе, обнимая мемориальную табличку мужа, изо всех сил прижимая ее к груди и погружаясь в приятные воспоминания. Она возложила вину за смерть супруга на Ю Сян, объявив, что это она была для их рода проклятием, которое не принесло семье ничего, кроме смертей. Она сказала, что если бы задушила бы Ю Сян, как только та родилась, ее мужа не постигла бы беда.

Лин Ши все равно ненавидела Ю Сян с самого начала, но когда открылась правда, ее ненависть лишь увеличилась, и она приказала сыну, Ю Пин Яну, отправить девочку как можно дальше в деревню, чтобы никогда ее не видеть. Если бы не возражения старшей рода, она бы даже вычеркнула имя Ю Сян из их родословной.

Но худшему еще только предстояло случиться. На полпути в деревню на них напали горные разбойники. Ю Пин Ян отделался только легкими травмами. По странному стечению обстоятельств Ю Сян потеряла равновесие и упала на него. Из-за этого она получила два ножевых ранения по ногам. Ее кости тут же растрескались. Теперь она уже никогда не смогла бы встать на ноги.

После того как Ю Сян заплатила столь высокую цену за спасение Ю Пин Яна, было бы бессердечно отсылать ее в деревню. Узнав эти новости, старая мадам немедленно приказала вернуть девочку.

Как только эта трагедия началась, Ю Сян переселилась в новое тело. Это значило, что ей придется страдать вместо тезки из романа. Не дочитав мелодраму, Ю Сян была уверена, что стоит лишь главной героине вернуться, никакого хорошего конца ей не светит!

Поразмыслив об этом, Ю Сян ощутила лишь еще бо́льшую головную боль, которая, казалось, добралась до самых волос. Почему у нее такая жалкая жизнь! Каких богов она оскорбила?!

Пока она жалела себя, вошла девушка в персиковой накидке и прошептала:

— Госпожа, старая мадам пришла повидаться с вами.

Дом Ю можно было также назвать домом Юнгл Хо. После того как маркиз Юнгл был убит горными разбойниками, Ю Пин Ян, старший брат Ю Сян, вопреки амбициям дядюшек завладел титулом маркиза и заставил семью подчиняться себе. Ю Сян тогда была во второй поездке вместе со старшей сестрой, родившейся от служанки.

Лин не любила их обеих, возможно, поэтому они были очень дружны.

Конечно, так считала прежняя Ю Сян. После того как прочла первые две главы книги, она не посмела бы любить сестру.

Ю Сян все еще лежала, будучи серьезно раненой. Удар кинжала лишь усугублял ее страдания. Поскольку она уже могла предсказать, как будет развиваться сюжет, Ю Сян не смела позволить себе сделать это. Если в этот раз она справится как следует, то в доме маркиза Юнгла ей будет куда лучше жить. Потрясение и негодование сейчас не помогут ей выжить. Она должна была взглянуть в лицо реальности.

— Пригласите мою сестру, — быстро придя в себя и с трудом опершись о мягкую подушку, сказала Ю Сян.

— Сестра, тебе сегодня лучше? Ты принимала лекарства? — едва войдя, спросила Ю Си Ю.

Она потрогала окровавленные повязки Ю Сян. Ее взор стал яростным, а потом она заплакала. Ей было двенадцать, но она была выше, чем большинство ее ровесниц. Ее брови и глаза были прекрасны. Ее слезы похожи на ласковый летний дождь. Она была очаровательна и очень привлекательна.

— Не надо плакать. Давай лучше достанем воздушных змеев, которых смастерили в прошлый раз, и забудем обо всех печалях, — взглянув на нее, ответила Ю Сян теми же словами, что были написаны в романе.

— Ну, сестра ждала тебя, — Ю Си Ю не только не перестала плакать, но даже зарыдала еще сильнее. Она легла на край постели и печально захныкала. Время от времени она открывала рот, словно могла многое рассказать, но не знала, с чего начинать.

Ю Сян вздохнула и вдруг повернула голову — дверь открылась. Кажется, шел кто-то знакомый. Она ясно чувствовала, как что-то тянет ее разум. Но это был иной мир, воображаемый мир, как этот человек мог оказаться здесь? Она подавила эти мысли и взволнованно спросила:

— Почему моя сестра так горько плачет? Что-то случилось?

Ю Си Ю промолчала. Она просто крепко сжимала руку Ю Сян и заплакала сильнее, когда та повторила вопрос снова.

— Сестра, слова доктора меня потрясли. Ты никогда больше не встанешь на ноги.

Ю Сян помедлила.

Ю Си Ю продолжила плакать:

— Мой брат так хорош в боевых искусствах, кругом было столько стражников, столько крепких людей. Ты, слабая девочка, не должна была заслонять его от меча! Разве ты не самая застенчивая из нас? Откуда тогда у тебя взялась такая отвага? Что ты будешь делать, лишившись ног?

Ее странный печальный плач был уже не к месту — он стал откровенно нарочитым.

Когда маркиз Юнгл умер, Ю Пин Яну было только пять лет. Он не мог помогать семье. Старая госпожа решила отправить его во дворец, где он мог бы воспитываться вместе с сыном императора. Ему удалось обратить на себя внимание принца, так что он получил титул и теперь проводил больше времени во дворце, нежели дома.

Он сильно изменился за то время, что они не виделись. На самом деле, брат и сестра не особенно любили друг друга. Из-за пристрастности матери и бабушки Ю Сян ненавидела Ю Пин Яна. Как только они встречались, она отворачивалась. Если вы хотите сказать, что Ю Сян могла пожертвовать жизнью ради брата, попавшего в беду, лучше не спрашивайте других, верят они в это. Ю Си Ю не поверила.

В книге Ю Сян особенно не размышляла над этим поступком. Как Ю Си Ю и ожидала, она честно призналась:

— Я совсем не хотела его спасать. Я просто споткнулась о подол и упала на него, а на меня обрушился кинжал! Во всем виноват он. Если бы он не должен был отвезти меня в деревню, такой беды не случилось бы... Это он меня убил... — выплеснула она все свои проклятия и недовольство.

Какое совпадение: Ю Пин Ян, в это время пришедший навестить сестру, стоял за дверью и все слышал. Он тихо ушел. Вся вина и любовь, которую он испытывал по отношению к младшей сестре, улетучились, он становился все мрачнее. Они росли вместе, но он никогда не обращал на нее внимания. Иначе не стал бы выдавать ее за бандита, ничего не проверив.

Сейчас Ю Сян здесь, и он не станет избавляться от единственной сторонницы. Его лицо стало мрачным, и крупные слезы показались у него в глазах. Он ударил себя по щеке и коснулся острого подбородка. Она была такой хрупкой и беспомощной, что он не мог не испытывать к ней жалость, когда ее видел.

Ю Пин Ян пристально посмотрел на сестру в дверную щель, и его сердце кольнуло.

Заметив, что она не отвечает, Ю Си Ю наклонилась, чтобы вытереть слезы с ее лица. Она прошептала:

— Сестра, ты в порядке? Скажи что-нибудь, не пугай меня.

Ю Сян оттолкнула сестру, закрыла лицо и заплакала. Обе девочки печально захныкали, затем вытерли слезы и засмеялись. Очень странно было смотреть, как они синхронно плачут, а потом смеются.

Глаза Ю Си Ю сверкнули, она схватила сестру за плечо и спросила:

— Сестра, ты колдунья? Вставай теперь, слишком поздно сожалеть. Нам нужно смотреть в будущее. У тебя есть сестра. Она всегда будет о тебе заботиться! Не бойся, не бойся.

Ю Сян оттолкнула ее и спросила:

— Сожалеть? О чем мне сожалеть? Это мой родной брат, главная опора дома Юнгл, тут не могло быть никаких ошибок. Мне жаль, что мои ноги сломаны, но я счастлива, что мой брат цел и невредим. Если бы не он, дядя убил бы меня. Мы не смогли бы жить в довольстве и богатстве. Я обычно провоцировала его, но просто потому, что хотела видеть его чаще и говорить с ним. С моим братом все хорошо. Я должна быть счастлива...

Хотя эти слова и звучали вдохновенно, по ее лицу стекли слезы, и хрупкая девочка становилась еще более привлекательной.

Ю Си Ю немного растерялась. Как за три коротких дня робкая и любящая только себя Ю Сян стала такой сильной и здравомыслящей? Это разительно отличалось от сформировавшегося образа.

Ю Си Ю успокоилась. Она изобразила на лице крайнее огорчение, мягко похлопала Ю Сян по спине и тихо сказала:

— Моя сестра может так думать. Моя сестра спокойна. Я не ожидала, что моя маленькая Ю Сян так выросла...

Ю Сян вытерла слезы рукавом и усмехнулась.

— Старшая сестра правда успокоилась или притворяется? Не видя моего печального лица, она, должно быть, разочарована. Когда меня принесли раненую, сестра была очень счастлива и улыбалась. Она не прекращала говорить: «Эта потеря к лучшему, потеря к лучшему, все зависит от того, насколько безудержной она будет потом». Я хотела бы спросить свою сестру, когда это я проявила безудержность, за которую ты так меня ненавидишь?

Ю Си Ю была потрясена.

Ю Пин Ян яростно нахмурился.

— Ю, как ты это узнала? — Ю Си Ю внезапно повернулась и посмотрела на высоких служанок с обидой на лице. Девушки отступили и испуганно покачали головами.

Откуда она это узнала? Ну конечно, из книги. Несмотря на то, что она пронеслась сквозь тысячи лет, для Ю Сян это было всего лишь как несколько часов. Как она могла забыть часть, которую прочла совсем недавно?

Ю Си Ю повернула голову и спросила:

— Ты... Ты знала, что твои ноги сломаны?

Она не ожидала, что эта девчонка сумеет подкупить слуг и расставить шпионов! Когда такое произошло?

Улыбка Ю Сян была безрадостной.

— Как я могу не понимать, что происходит с моим собственным телом? Три дня я не могла пошевелить даже пальцем, разве это не потеря? Когда я попала в беду, разгадала много тайн. Старшая сестра, я просто хочу спросить тебя: что во мне, Ю Сян, такого плохого, что ты ненавидишь меня до мозга костей? Ткани и украшения, которые дала старая госпожа, все были выбраны тобой. У меня в комнате есть несколько ценных украшений. Если ты сможешь их найти, забирай все. Я буду платить тебе пять ляней серебром каждый месяц. Я боюсь, что тебя не ждет хорошей жизни. В последний раз ты разбила любимый нефритовый горшок старой госпожи с узором в виде глазурованных веточек и хризантем, и я взяла твою вину на себя. Мои колени стали голубыми и багровыми, и мне сложно было стоять в коридоре несколько дней. Ты выказывала ко мне всевозможное почтение и благодарность, а сама тайком смеялась надо мной, правда? Я каждый день и каждую ночь думала об этом. Я правда не могла найти себе места от сожалений. Сестра, сегодня мы попрощаемся.

Ю Си Ю потеряла дар речи. Ее матушка закрывала глаза на их отношения. В этих обстоятельствах она правда относилась к Ю Сян с некоторой искренностью. Но не старая госпожа. Когда она была молода, то пострадала, потеряв место наложницы. Когда же стала старой и потеряла законного сына, ее чуть было не лишили титула и семейной собственности. С тех самых пор она очень серьезно подходила к различиям между шу и ди. Обычная женщина могла много стараться, но несмотря ни на что, все равно приходилось состязаться с одной или двумя соперницами. Они боялись, что у простолюдинки окажется храброе сердце и что она причинит дому беспокойство.

Чего Ю Сян хотела, так это жить свободно и беспечно, но ей приходилось жить в страхе. Когда время пришло, она возненавидела Ю Сян, и эта ненависть становилась лишь сильнее.

Она знала, что никто не может прочесть ее мысли, и просто держала язык за зубами и молчала.

Ю Сян взглянула на нее с усмешкой. Некоторое время спустя она вдруг перевернула тарелку с супом, которая стояла у кровати, облила Ю Си Ю с ног до головы, а затем схватила маленькую чайную чашку и с силой разбила. Она яростно закричала:

— Не можешь ответить, правда? Ты мне больше не сестра! Уходи! Не смей приближаться к моей двери!

В течение долгого времени Ю Сян была для Ю Си Ю главной виновницей ее бед, кассой и жилеткой. Когда ей это требовалось, она принимала вину на себя. Теперь Ю Сян правда решила порвать с ней. Пять серебряных ляней в месяц, тогда как месячное содержание Ю Сян составляло только десять ляней — она не могла себе такое позволить!

Когда принесли лечебный отвар, нужно было ждать, пока он остынет. Но этого еще не произошло, и лекарство ошпарило Ю Си Ю. Она немедленно вскочила, закричав. Чайная чашка ударила ее по лбу и оставила шишку. Она зашипела, а потом закричала со злостью в голосе:

— Ю Сян, что ты творишь? Как ты смеешь вести себя так со мной? Я тебе скажу, таких бешеных, как ты, еще поискать надо!

Ю Сян с некоторое время таращилась на нее. Это был смертный приговор для Ю Си Ю.

Однако она не успела договорить, как вдруг дверь распахнулась, и холодный голос скомандовал:

— Заткнись!

Ю Си Ю тут же затихла. Это был Ю Пин Ян, тот, кого она боялась больше всего на свете — глава дома Юнгл Хо.

В книге, когда Ю Сян раскрыла правду о Ю Си Ю, ее никто не остановил. Теперь же девочка попала в еще более неловкую ситуацию. Сюжет изменился: Ю Пин Ян защищал ее. Даже если и не было известно, чья именно дочь Ю Сян, она по-прежнему считалась законной госпожой дома Хо.

Все это Ю Сян рассчитала, но не стала предаваться самодовольству. Она просто раскрыла глаза шире, не мигая глядя на высокого человека, который стоял в свете лампы.

— Брат...

Стоило ей это произнести, как крупные слезы показались у нее на глазах. Она так остро ощущала эту духовную связь, словно бы никогда не проходила через смерть и возрождение; словно не было вечного расставания, а только короткий сон.

Маленький ребенок протянул руки, моля об объятии. Во влажных глазах читались сильные чувства, словно он был для нее целым миром. Сердце Ю Пин Яна пронзила острая боль. Не успев подумать об этом, он прошел и заключил ее в объятия.

— Не беспокойся, брат вылечит тебя!

Ю Сян повернула голову, чтобы видеть его лицо, и ничего не сказала, но заплакала еще горше. В свете лампы она обнаружила, что, хотя этот человек во многом похож на ее брата, все же не он.

Ю Пин Ян был прекрасен, хотя сейчас между его бровями лежала суровая складка, а руки были холодными. Но почему тогда струны в ее сердце, из-за которого она умерла, рвутся? Зная, что этот человек не ее вторая половинка, не ее близнец, она все же чувствовала уют в смущенном сердце. Мысли Ю Сян спутались, и она спрятала лицо на плече гостя, плача.

Ю Си Ю тихо отступила за угол и застыла. Ю Пин Ян ничего не сказал, но она не посмела уйти.

Его плечо промокло от слез, и ему стало жарковато. Ю Пин Ян поднял руку и неуклюже похлопал сестру по хрупкой спине. Пусть в ее жилах течет чужая кровь, он все равно ее брат, и она пожертвовала ради него жизнью. Так что неважно, кто ее родители и откуда она — она его сестра. Это никогда не изменится.

Сначала он был неуклюж, но затем привык, и напряженное тело в его руках расслабилось, прекратив задыхаться. Ю Пин Ян осмотрелся, и в его глазах появилась мягкость. Маленькая девочка так устала от плача, что уснула глубоким сном. На ее ресницах дрожали непролитые слезы. Она была очень милой.

Он аккуратно стер слезинки, убрал лишнюю мягкую подушку, уложил ее и укрыл одеялом. Ю Пин Ян сверху взглянул в лицо спящей сестры. Затем он встал и сказал:

— Пойдем со мной.

Ю Си Ю последовала его примеру, и ее лицо побледнело.

Добравшись до угла, Ю Пин Ян, словно не заметив, что у нее на голове все еще остатки лекарства, а лоб покраснел от удара, невыразительно спросил:

— Что ты знаешь о Сян-эр?

Ю Пин Яну всего пятнадцать, но он уже был семи футов ростом. Парень жил во дворце, где всегда многолюдно, с десяти лет, но не знал никого выше себя. Некоторые из его дядюшек, желавшие посостязаться с ним за владение семейным имуществом, были отосланы прочь, некоторые — уничтожены, иные попали в тюрьму, и они не знали теперь, когда смогут выйти оттуда. Благодаря жестким действиям Ю Пин Яна дом маркиза Юнгл, постепенно угасавший, прочно обосновался среди лучших аристократических домов столицы.

Кто посмеет не подчиняться ему?

Ю Си Ю потеребила юбку и пробормотала:

— Ну, тогда я пошла поприветствовать предков и нечаянно услышала, что они говорили. Старший брат, я...

Ю Пин Ян не стал дожидаться, пока она закончит, и спросил:

— Кто об этом говорил?

Ю Си Ю облизнула пересохшие губы.

— Нянюшка, Цзян Би — это все, кого я знаю.

Ледяной взгляд Ю Пин Яна упал на служанок Чжу Юн и Цзян Би, отчего те побледнели.

Ю Си Ю стояла молча, не осмеливаясь шелохнуться. Она должна была сейчас же прийти в себя и глубоко раскаяться. Прежде Ю Сян отправили умирать, но сейчас девочка была той, кто спас своего старшего брата, и она не могла больше двигаться. В этот момент, потеряв лицо перед Ю Сян, она, естественно, потеряла лицо и перед старшим братом. Как ей теперь жить?

Просто подумав об этом, она увидела, как Ю Пин Ян взмахнул рукой, обращаясь к командующему позади.

— Оттащите их вниз и заприте. Ждите, пока не спустится мать.

Ю Си Ю лишилась всех лучших людей. Она резко спросила:

— Брат, в чем они провинились? Ты хочешь наказать их? Из-за простой дикарки?

Ю Пин Ян твердо сказал:

— Она моя, Ю Пин Яна, сестра, а не дикарка. Я говорю это только один раз. Запомни это. Если ты скажешь такое снова, то отправишься составлять компанию тетке в деревню.

Ей двенадцать, и ее вполне можно было выдать замуж. Какое будущее ждет ее в деревне? Ю Си Ю содрогнулась. Она быстро опустила голову, не смея крикнуть снова. Когда черные сапоги исчезли из ее поля зрения, она выдохнула и усмехнулась.

— Подождать матушки? Матушка не станет убивать преданных слуг дома Ю из-за этой дикарки. Я подожду, пока мой старший брат отправит их всех обратно.

***

На главном дворе пожилая госпожа с седыми висками, закрыв глаза, откинулась назад. Две маленькие служанки стояли позади: одна массировала ей ноги, а другая — плечи. Еще одна старуха в зеленом, войдя, зашептала ей на ухо.

Старуха удивленно открыла глаза.

— Она правда это сказала?

— Я не посмею сказать старой госпоже ни словечка неправды. Она сказала это, — твердо заявила старуха.

— Если она действительно так думает, значит, десять лет ее воспитания в доме Хо не были выброшены на ветер, и можно назвать ее достойной семьи Ю. Простушка остается простушкой, все же ей не подняться высоко! — старуха хмыкнула и помахала рукой. — Спасение Ю Пин Яна — это спасение дома Хо. Но никто не будет об этом говорить. Если ты пойдешь за Лин, ты сможешь передать ей то, что я сказала.

Старуха тихо дала обещание. Как только она переступила порог, то увидела, как к ним спешит молодой маркиз с мрачным лицом, и уважительно поприветствовала его.

Когда она заметила своего внука, который был для нее гордостью и отрадой, резкий взгляд старой мадам смягчился, и она подозвала его к себе.

— Садись и поговори со мной. Эти неприятные дела могут подождать до прибытия твоей матери.

Ю Пин Ян улыбнулся, сел напротив старой мадам и налил ей чашку чая.

Лин Ши пришла через полчаса. В ее волосах не было никаких украшений, если не считать белого бархатного цветка, прикрепленного к макушке. Ее глаза опухли от недавно пролитых слез.

Старая мадам не подняла взгляда, глотнув чаю.

— Цзинь Цзи мертв уже десять лет, а ты все еще в трауре. Для кого ты устраиваешь это представление? Ты кличешь беду на поместье!

Старая мадам не испытывала к своей невестке никакой привязанности. Пока сын был жив, она запрещала ему заводить наложниц, что привело к сокращению населения поместья. После его кончины она почти что бросила двоих своих детей и стала пренебрегать долгом. Его жена ничего не делала, только жалко рыдала и бежала от действительности.

К счастью, старая мадам все еще была крепка и бодра и по-прежнему могла заниматься ведением хозяйства. Повезло еще и в том, что ее внуку успешно удавалось поддерживать честь семьи, иначе жадные шакалы сожрали бы поместье маркиза Юнгла. Да если бы это случилось, Лин Ши даже негде было бы рыдать!

Думая об этом, старая мадам пришла в раздражение и поставила чашку на стол.

Лин Ши вздрогнула и торопливо поклонилась.

Ю Пин Ян вынул носовой платок и помог старой мадам вытереть горячий чай, который неосторожно выплеснулся на тыльную сторону ее руки. Уголок его рта приподнялся в слабой улыбке. Кажется, он не обращал внимания на испытующие взгляды матери.

Для него мать умерла вместе с отцом. Теперь родившая его женщина была просто душой, задержавшейся на земле в ожидании воссоединения с отцом, которое когда-нибудь случится. Подобные мысли не подходили для почтительного сына, но его мать без конца озвучивала эту идею, с тех самых пор, как ему исполнилось пять. Постепенно он перестал ожидать от нее чего-либо другого.

Для кого бы то ни было больше, кроме погибшего мужа, в ее сердце не было места. Даже холодная как лед мемориальная табличка была для нее важнее собственной плоти и крови — детей, которых она десять месяцев вынашивала под сердцем. Хотя нет, теперь разница была. Его давно утерянная младшая сестра теперь заимела такое значение, что могла сравниться по значимости с мемориальной табличкой.

Его улыбка стала шире, но в глазах появился холодный блеск.

Удовлетворившись, старая мадам похлопала его по руке и мягко сказала:

— Сядь и давай поговорим.

Лин Ши сдержала слезы и кивнула. Усевшись рядом со старой мадам, она спросила:

— Ю Пин, ты нашел свою младшую сестру?

Когда окровавленную, со сломанными ногами, Сян-эр доставили в поместье, Лин Ши даже не взглянула на нее и не справилась о самочувствии. Если бы это произошло с ним, она отреагировала бы так же? Пролила ли бы она по нему хоть одну слезинку?

Вспоминая об этом, Ю Пин Ян потерял интерес к вопросу матери. Он поднял чашку и отхлебнул из нее.

— В этом году удалось узнать только, что их фамилия Шень, они говорят с южным акцентом и что они торговцы. Мир такой большой. Я боюсь, что за такой короткий промежуток времени не смогу найти много информации. Пожалуйста, наберись терпения, мать. Родимое пятно в виде орхидеи у нее на запястье не так легко заметить. Таким образом, мне еще сложнее становится ее искать.

— Сколько нам ждать? — настойчиво спросила Лин Ши и взволнованно уставилась на сына. — Если даже я и могу подождать, то твоя сестра не может! Она — дочь маркиза, а сейчас ее забрали в жилище низкого торговца. Мы не знаем, насколько печальную и жалкую жизнь она там влачит. Пин Ян, она — твоя младшая сестра ди, старайся усерднее.

Ю Пин Ян вскинул бровь и тихо ответил:

— Сын об этом знает.

— Знает, знает... Ты должен найти ее быстро! Эта семья Шень, должно быть, испорченная и злая. Они... Они подбросили в наш дом свое проклятие, и это привело к смерти твоего отца и страданиям твоей младшей сестры. Они должны быть найдены, и тогда я заставлю их пожалеть о том, что они не умерли! — Лин Ши заскрипела зубами и закричала. — А это маленькое несчастье, зачем ты принес ее назад? Немедленно вышвырни ее вон! Это она виновата в том, что накликала на тебя беду, это из-за нее напали те бандиты! Как только она исчезнет, в нашем доме воцарится мир!

Несколько лет назад Лин Ши привела странствующего монаха, чтобы предсказать судьбу Ю Сян. Монах увидел, что та несет рок, который приведет ее близких к мукам, к трауру, которого они уже сотни лет не видели. Бедствия без конца будут преследовать любую семью, в которую она войдет. Лин Ши поверила в это предсказание без вопросов. С тех самых пор она остерегалась Ю Сян, даже наложила множество заклятий демонов персиковых деревьев на двери комнаты Ю Сян в попытке сдержать злые силы.

Поверив слуху, что этот монах — преданный буддист, старая мадам тоже возненавидела внучку. Но будучи родом из значимой семьи, она не могла обращаться с внучкой ди слишком сурово. Однако, хотя внучка ди ни в чем не нуждалась, старая мадам была уверена, что должна держаться подальше от нее.

Выслушав Лин Ши, старая мадам ничего не сказала. Она взяла со стола четки и медленно начала их перебирать.

Ю Пин Ян тоже взял нитку четок. Спокойно перебирая их, он мягко сказал:

— Я погиб бы или был бы серьезно ранен, если бы Ю Сян не получила эти удары кинжалом за меня. Более того, Ю Сян живет в нашей семье уже десять лет, и наше поместье Ю постепенно движется от упадка к процветанию. Где те бедствия, которым мы должны были подвергнуться? Как я считаю, Сян-эр — не бедствие, а моя счастливая звезда. Она относится ко мне как к своему старшему брату ди, и я тоже буду считать ее своей младшей сестрой ди и охранять ее. Даже если однажды моя настоящая сестра найдется, я не выгоню Ю Сян. Мать, не заставляй меня быть неблагодарным и подлым.

Лицо Лин Ши исказилось, когда она услышала эти слова, и уже собиралась возразить, но вмешалась старая мадам:

— Ян-эр прав. Нельзя быть неблагодарным. Когда Ю Сян спасла Ян-эра, она спасла и поместье маркиза. Мы всем ей обязаны. Даже если она не сможет найти себе мужа, мы должны будем помогать ей до конца ее дней. Поместье маркиза Юнгла может позволить себе траты на еще одни палочки для еды. Вдобавок, путаница с детьми — это ошибка твоей повитухи. Мы не можем обвинять в этом семью Шень. Они растят дочь нашего поместья маркиза Юнгла вот уже десять лет. Когда время придет, мы выплатим им компенсацию, чтобы они молчали и не создавали никаких неприятностей.

Лин Ши не осмелилась бунтовать против авторитета старой мадам. Она могла только тихо скрипнуть зубами и кивнуть.

Ю Пин Ян положил четки и слабо улыбнулся.

— О, да. У сына еще есть к матери пара дел. Три дня назад старшая из маленьких сестер подслушала разговор между бабушкой и тобой. Она узнала, кто Сян-эр на самом деле, и рассказала своей прислуге. Сын всех их запер и теперь ожидает от матери указаний на счет того, как с ними поступить. За старшей из маленьких сестер тоже нужно наблюдать.

Лин Ши равнодушно хмыкнула.

— И что с того, что прислуга знает? Она точно — бастард, и никто об этом не говорит? Она заняла достойное поклонения место моей дочери, так что должна вернуть его немедленно! Освободи их всех и не беспокой меня по таким пустякам, — выплюнув эти слова, женщина поднялась и пошла прочь.

Не в силах сдержаться, старая мадам хлопнула по столу и крикнула:

— Глупая! Я и впрямь была слепа, раз допустила такую тупицу на такое важное место! Если ты считаешь, что скандальный слух о том, что твоя дочь находится неизвестно где, не распространится по всей столице; что ни одна живая душа не узнает о том, что твоя дочь воспитывалась в доме низкого торговца; если ты считаешь, что все общество не будет потешаться над твоей дочерью и отказываться ее принимать, что помешает нам найти ей достойную пару в будущем; если ты хочешь сделать ее несчастной на всю оставшуюся жизнь — просто уходи и обнимай свою мемориальную табличку и дальше! Ма Момо, иди и освободи их всех!

Старая служанка в зеленом платье кивнула и пошла к выходу.

Серьезность ситуации потрясла Лин Ши. Она торопливо остановила Ма Момо и стала вымаливать у старой мадам милосердие.

— Мать, я так ошиблась! Я пойду и разберусь с этими людьми. Никто ничего не узнает, будьте спокойны.

Старая мадам закрыла глаза и про себя произнесла пару молитв, которые помогали ей сдерживать гнев.

— В поместье маркиза родились близнецы ди. Одна из них была больна, поэтому ее доверили заботам достойных служителей старого храма, и она вернется, когда достигнет возраста замужества. Обе они были рождены тобой. Запомни это!

Линь Ши не хотела с этим мириться, но ради сохранения репутации дочери должна была подчиниться. Ее глаза были переполнены слезами. Она кивнула, и только тогда старая мадам махнула рукой, Лин Ши взволнованно ушла.

Отец был мертв уже десять лет, и за прошедшие годы его мать действительно впервые занялась делами поместья и впервые проявила беспокойство хоть о ком-то, кроме мужа. Его покинутая потерянная младшая сестра осталась единственным якорем, который поддерживал в ней жизнь. Но что же насчет него? Кем он был для матери? По меньшей мере, от положения Сян-эр его положение отличалось мало.

Ю Пин Ян поднял чашку, чтобы скрыть слабую печальную улыбку.

***

Ю Си Ю лежала на мягком диване у окна, и маленькая служанка подносила ей лекарства. Ее глаза снова и снова смотрели в окно.

Как и полагалось в середине лета, яркий свет солнца, казалось, заливал горизонт, и повторяющийся стрекот цикад в густой листве волновал до крайности.

Ю Си Ю закатила глаза, опустила веки и спросила:

— Чжу Юн и остальные еще не вернулись?

Выглянув в окно, маленькая служанка покачала головой.

— Старшая молодая госпожа, я их еще не вижу.

Затем маленькая служанка ушла из комнаты, чтобы вымыть руки, и заметила, что сюда приближается мадам, возглавляющая группу людей. Не в силах поверить в то, что сейчас увидела, она потерла глаза.

Мадам почти никогда никуда не ходила. Она всегда оставалась в своих комнатах, вспоминая последнего маркиза, и выходила только на короткие прогулки по своему двору. Как такое могло случиться, что теперь она оказалась во дворе восточного крыла? Она действительно видела именно это?

Маленькая служанка опять потерла глаза, но вместо того чтобы испариться, мадам стала к ней только ближе. Обеспокоенная, она позабыла о мази, которая все еще оставалась у нее на руках, и бросилась к мягкому дивану, будить задремавшую госпожу.

— Старшая молодая госпожа, проснитесь. Мадам здесь!

Мадам обращалась со всеми с видимой мягкостью, но на самом деле была яростной и неумолимой. Она запретила своему мужу брать наложниц. А оставшись вдовой, немедленно отправила его единственную наложницу в далекую деревню в наказание, не утрудив себя даже тем, чтобы придумать причину этому. Несмотря на то что они не так часто пересекались, Ю Си Ю действительно боялась старую мадам. Она быстро вскочила с дивана, поправила одежду и опустилась на колени у дверей в ожидании ее прибытия.

Лин Ши не предложила ей встать и просто села на главном месте. По команде сюда ввели Фан Момо, Чжу Юн и остальных.

— Вы нарушили запрет на клевету. Этого в поместье Юнгл не терпят. Вас немедленно продадут, накачав наркотиком, после которого вы не сможете говорить. Возражения?

Закрыв рты руками, они задрожали. Люди не смели подать голоса, чтобы выразить свою скорбь. Прислуга могла только пристально смотреть на свою хозяйку и неистово трясти головами.

Собравшись с духом, Ю Си Ю попыталась молить о снисходительности.

— Могу ли я набраться храбрости спросить матери, какой запрет на клевету они нарушили, из-за чего теперь должны лишиться языков? Моя прислуга — самые лучшие и честные люди. Создавать проблемы, распространяя слухи — это совсем на них не похоже. Я бы хотела попросить мадам объяснить.

Создавать проблему, распространяя слухи? Как только она это сказала, гнев, который Лин Ши прежде подавляла, вдруг разгорелся с удвоенной силой. Если бы она разрешила этим людям распространять тайну, как пришлось бы жить ее дочери после возвращения? Как ее дочь вообще смогла бы утвердиться в кругах аристократии или выйти замуж? Вся ее жизнь была бы разрушена. И та, по чьей вине всё и случилось, еще и смеет спрашивать!

После долгих раздумий Лин Ши еще злее заскрипела зубами. Она схватила чайную чашку и резко разбила о пол.

— Лучшие и честнейшие люди? Хороши честные люди! — сурово провозгласила она. — Они осмелились замышлять против молодой госпожи ди! Ю Си Ю, позволь-ка, я тебе скажу: что бы ты ни услышала в тот день на главном дворе, тебе же было бы лучше забыть об этом совсем. Если я услышу хотя бы слово об этом снаружи, не посмотрю, что в твоих жилах течет кровь семьи Юнгл, я точно так же лишу тебя языка и отправлю в деревню — будешь в наказание прислуживать там! В этом году тебе исполнилось двенадцать? Тебе лучше бы хорошенько подумать о том, как попасть во влиятельную и сильную семью, нежели в бедную и жалкую!

С этими словами она подозвала к себе двух своих старых служанок пози.

Пози достали из рукавов несколько маленьких бутылочек. Открыв их, они влили коричневую жидкость во рты Чжу Юн и других. Те немедленно упали на пол, мучаясь от ужасной боли. Они открывали рты, но не могли издать ни единого звука, кроме быстрого дыхания. Это было ужасное зрелище.

Ю Си Ю не сталкивалась с таким никогда прежде. Обхватив голову руками, она забилась в угол и там дрожала, не переставая.

Некоторые из них, оказавшись на грани смерти, стали плеваться кровью. Пози схватили их и грубо удерживали, как собак. Удовлетворившись этим, Лин Ши вышла из комнаты вместе со своими людьми.

Когда захмелевшая Ю Сян пришла в себя, уже был следующий день. В комнате было тихо, никто за ней не наблюдал. За дверью можно было слышать болтовню нескольких служанок и пози, которые что-то оживленно обсуждали и пересмеивались.

Ю Сян нахмурилась и позвала:

— Кто-нибудь! Принесите мне воды.

Смех за дверью тут же стих, но скоро возобновился. Предположить, что ее распоряжение услышали, не получилось.

Помрачнев, Ю Сян яростно закричала еще громче:

— Кто-нибудь! Принесите мне воды!

— Иду, иду, я здесь! — к ней вошла раздраженная служанка.

Поскольку чайник простоял в комнате всю ночь напролет, чай уже давным-давно остыл. Ю Сян снова напомнила себе, что она — в поместье маркиза Юнгла, а не в своем доме со старшим братом. Этого понимания ей хватило, чтобы подавить злость и выпить пару глотков мерзкого чая.

— Вытри мне рот, — холодно приказала она, поставив чайник.

Служанка тайком закатила глаза. Она вышла и приказала двум младшим горничным помочь Ю Сян. Ни мадам, ни старая мадам не были в восторге от этой девушки, и даже ее единственный старший брат относился к ней безразлично. Хотя ей не приходилось беспокоиться об удовлетворении базовых потребностей, она никогда не получала обращения, которого заслуживала бы дочь ди. Даже у Ю Си Ю условия жизни были куда более удобными, поскольку ее служанки и пози в подметки не годились ее юнян. Следовательно, Ю Си Ю легко могла ими командовать.

А вот у нее, молодой госпожи поместья, были две служанки, которые всегда вели себя грубо и неуважительно. Это еще она не принимала в расчет умершую повивальную бабку, которая всё знала и всегда относилась к ней как к бастарду.

Две новые служанки, напротив, были крайне почтительными. Они выполняли свою работу проворно и ловко. Они вытерли открытые участки кожи Ю Сян очень тщательно и вышли заменить чайник на горячий, чтобы подать своей госпоже свежий чай.

Ю Сян глубоко вздохнула, и ее мрачное лицо стало слегка радостнее. Если бы ее старший брат был по-прежнему рядом, никто не посмел бы так с ней обращаться. Но она не должна думать об этом: если продолжит, то не добьется ничего, кроме слез.

В прошлой жизни брат ее баловал и просто обожал. Никто никогда ее не подавлял. Она была нежной по характеру, легко ударялась в слезы и поддавалась приступам капризного гнева. Сейчас она оказалась здесь, и ее прежняя жизнь растоптана. Ей нужно было всё тщательно обдумывать и учиться сдержанности со строгостью.

Уловив кисловатый запах, Ю Сян вскинула подбородок, стараясь сдержать слезы. Если бы она заплакала, кто посочувствовал бы ей? Лучше было беречь силы и использовать их для того, что было важнее.

Пока она сидела, погруженная в размышления, главная служанка привела двух младших. Одна держала бутылку с лекарством, в то время как другая несла миску с еще дымящейся горячей кашей. Ю Сян жестом приказала поставить и то, и другое на стол. Служанка пренебрежительно сказала:

— Молодая госпожа, сначала примите лекарство, а уже потом приступайте к каше.

— Я не хочу его пить. Ты останься. Остальные двое уходите, — Ю Сян оперлась на мягкие подушки и закрыла глаза.

Главная горничная жестом отослала двух младших. Затем выступила вперед и повторила:

— Молодая госпожа, примите лекарство. Оно потеряет свою силу, если остынет.

Ю Сян открыла глаза, глубокие и невозмутимые, они были полны холода, и медленно отчеканила:

— Когда я сказала, что не хочу пить, это значит, что я не хочу. Почему ты так меня раздражаешь?!

Она перевернула поднос, опрокинув и лекарство, и кашу.

Горячая пища, едва вынутая из печи, по меньшей мере, могла ошпарить, если ее коснуться. Главная служанка немедленно увернулась и в ужасе закричала. На крик прибежала прислуга и пози, чтобы справиться с проблемой.

Угрюмое выражение, которое было у Ю Сян на лице все утро, постепенно исчезло. Медленно вытирая руки носовым платком, она сказала:

— Сходи на главный двор и позови моего брата. Просто объясни ему, что я отказываюсь принимать лекарство. Пусть найдет решение.

Главная служанка вышла из испуганного оцепенения и воскликнула:

— Сейчас маркиз, разумеется, в кабинете. Если его побеспокоить, это точно повлечет за собой наказание. Пожалуйста, не давайте нам заданий, слишком сложных для нас, молодая госпожа.

Почти все слуги согласно закивали. Однако новая маленькая служанка подняла руку, предлагая себя для выполнения задания.

— Молодая госпожа, прошу, подождите минутку. Нуби сходит и позовет маркиза, — сказав так, она унеслась прочь.

— Вот кто хорошая служанка, — Ю Сян подвинула мягкую подушку и уставилась на недовольную главную служанку. Она начала напевать под нос. — Су Сан оставила Хонтонг и вышла на улицу печальной. Она не в силах говорить, послушай меня, господин...

Ю Сян в прошлой жизни была инвалидом, но благодаря заботе брата жила достойнее многих. Она беззаботно смеялась или сыпала злыми проклятиями — в зависимости от настроения. Когда бы ей приходилось волноваться о своем положении? Как ни развивался бы сюжет этой новеллы, поскольку она заняла место «Ю Сян», именно за ней останется последнее слово насчет того, как ей жить.

Главная служанка видела резкие перемены в ее настроении: от яростного гнева до радостного смеха. Было очевидно, что она намеренно мучила других. Служанка выругалась про себя: «Ноги отнялись, вот ее характер и стал еще хуже. Просто продолжай в том же духе, и маркиза скоро будет тошнить от тебя!».

Поскольку повивальная бабка с самого начала знала, что «Ю Сян» — не дочь маркиза, едва ли проявляла к той привязанность и обращалась крайне непочтительно. Две главные служанки, которые учились у нее, повторяли за ней, что привело к их непочтительному и наглому поведению с Ю Сян.

Что еще хуже, «Ю Сян» с самого детства была туповата, поэтому не могла приструнить служанок и контролировать их. Хоть она и была их хозяйкой, но жила была даже хуже, чем собственная прислуга.

Как раз в этот момент вернулась другая главная служанка, Цуй Си, которая ненадолго отлучалась. Она окинула взглядом осколки фарфора и брызги лекарства на полу, но когда уже собиралась отыскать кого-нибудь, чтобы убрать беспорядок, добрая сестра остановила ее и прошептала:

— Мы спровоцировали молодую госпожу, она вышла из себя. Теперь нам нужно преклонить колени, признать свои ошибки и умолять о прощении.

Главная служанка вышла из комнаты и преклонила колени за дверным проемом.

Цуй Си и другая главная служанка понимали друг друга и без слов. Они тут же склонили, притворяясь дрожащими от крайнего ужаса.

Ю Сян проигнорировала их действия и продолжила напевать себе под нос. Обеих главных служанок ей подарила старая мадам. В течение всего этого времени они грубили ей больше, чем сама матриарх. Если бы они знали, кто «Ю Сян» на самом деле, то, скорее всего, разбили бы эти чашки сами.

Ю Пин Ян на самом деле был способным молодым человеком. Несмотря на молодой возраст, ему удалось подавить распространение слуха и взять поместье в свои руки. Она понятия не имела, как главная героиня сумеет вступить в аристократическое общество и добиться статуса императрицы, после того как Ю Си Ю всё узнала, и это станет известным каждому. Вне всяких сомнений, главной героине предстояло преодолеть немало трудностей на пути к успеху.

После долгих размышлений Ю Сян безрассудно рассмеялась и встряхнула головой. Если она будет жить в комфорте, разве нужно досадовать? Она не обладала большими амбициями и не собиралась наносить ответный удар. Она всего лишь хотела добиться расположения Ю Пин Яна и накопить достаточно денег.

Как только вернется главная героиня, она уступит свое место и приобретет себе деревушку, где будет жить спокойно, без всяких тревог, смотреть, как солнце садится за дымовой трубой и цветы растут в лунном свете.

Что касается замужества, то у нее не было никаких надежд на этот счет даже в прошлой жизни, когда она находилась под защитой своего брата. В этой жизни свадьба для нее была совершенно невозможной. Люди из древних времен не захотели бы взять в семью и обеспечивать инвалида.

Даже если бы она использовала свою связь с важным поместьем маркиза Юнгла, как только стало бы известно, кто она на самом деле, ее жизнь превратилась бы в еще худшую трагедию. Лучше просто забыть об этом.

Когда Ю Сян тщательно все обдумала, мельком взглянула на двух плачущих главных служанок, которые жались к порогу, делая жалкий вид. Уголки ее рта приподнялись в презрительной улыбке. Вместо того чтобы вычистить комнату, они настолько обнаглели, что опустились на колени за дверью, притворяясь жалкими. Очевидно, что они делали это только с одной целью: чтобы показать Ю Пин Яну своенравие Ю Сян. «Маркиз, взгляните, как груба молодая госпожа: она разбивает посуду и наказывает служанок, как ей угодно!».

Однако, кажется, они кое-что пропустили: у «Ю Сян» отказали обе ноги из-за того, что она спасла Ю Пин Яна, и это фактически разрушило ей жизнь. Сейчас у нее было право проявлять своенравие.

Если Ю Сян правильно помнила, несмотря на свои безжалостность и свирепость, Ю Пин Ян отлично умел различать доброту и злобу . Пока она ничего не сделает против главной героини, он будет защищать ее. Богатство и слава ей не гарантированы, но он точно даст ей возможность жить мирной жизнью. Разве семья маркиза Юнгла, девичья семья главной героини, не сможет процветать еще сотни лет, что бы ни случилось?

Что до ее ног, учитывая отсталость медицины этого древнего времени, ей нечего было надеяться на чудо. Да и за прошлую жизнь она уже привыкла к такому состоянию.

Ю Сян стоически постучала себя по плотным бинтам на коленях.

Две коленопреклоненные служанки за порогом слушали, как молодая госпожа вполголоса напевает мелодию совершенно непринужденно, не составляя себе труда сказать ни слова ради примирения. Зарождающееся чувство враждебности, которое они испытывали, сразу возросло десятикратно. Они подавили глубокий вздох и ждали прибытия маркиз ас покрасневшими глазами они.

Пока она бормотала песню, знакомая тоска снова затронула струны ее сердца. Ю Сян прикусила губу. Ее беззаботность угасла, и она слегка нахмурилась, моргнув. Темные глаза были затуманены слезами, от чего казалось, что она познала тяжелую как сам мир скорбь.

Две главные служанки были покорены ее умением стремительно менять маски. Они на мгновение удивились, но быстро взяли себя в руки, а обернувшись, увидели маркиза, который быстро шагал к ним.

Обе главные служанки торопливо подползли вперед и поклонились. Они надеялись услышать жалобы. Однако молодой маркиз не обратил на них внимания и немедленно вошел в комнату. Озадаченные служанки опустились на колени на том же месте.

Десятилетняя девочка — это еще не взрослая, но уже и не дитя. Однако она выглядела изможденной, а ее волосы были сухими и тусклыми: очевидно, за ними не было особого ухода, который полагается получать почитаемой молодой госпоже ди. Черты ее лица были совсем безжизненными, не считая только больших круглых глаз и черных как чернила зрачков. Их постепенно заполняли чистые слезы, и тогда глаза казались бездонными.

Таких никто не называет красавицами, но это не мешает испытывать к ним нежную любовь и привязанность.

Ю Пин Ян зашагал быстрее. Сведя брови, он спросил:

— Сян-эр, что случилось?

Подойдя ближе, он заметил, что пол залит кашей и усыпан осколками фарфора.

— Старший брат, у меня болят ноги! — Ю Сян протянула к юноше обе руки. Слезы, переполнявшие ее глаза, потекли по слезам.

Этот человек, очевидно, не ее старший брат, так почему же она испытывала это чувство родства и сильной телепатической связи? Это сбивало с толку, но также дарило ей комфорт.

Ю Пин Яна не волновал беспорядок в комнате. Он быстро подошел к жалкой маленькой девочке и заключил в объятия. Обе ноги Ю Сян отнялись именно из-за него, так что же тогда такого в паре разбитых чашек? Даже если бы она разгромила всю комнату, он простил бы ее.

Кто, пережив такую трагедию, сумел бы сохранить способность веселиться и оставаться невозмутимым? Выходить из себя и проявлять своеволие было сейчас необходимо. А пока он будет рядом с ней, он будет утешать ее, помогая преодолеть этот сложный и болезненный этап в ее жизни.

Подумав так, Ю Пин Ян обнял ее еще крепче.

— Через несколько дней будет не так больно. Сян-эр, пожалуйста, терпи, — Ю Пин Ян никогда не был близок со своими братьями и сестрами, поэтому говорил несколько неловко. Он вытер слезы с ее лица и мягко похлопал по спине.

По сравнению с прошлым разом его объятие было куда теплее, и теперь она улавливала приятный и слабый изысканный аромат. Испуганная, Ю Сян постепенно успокоилась, хотя слезы не переставали течь из ее глаз. Она крепко вцепилась в его шею обеими руками и тихо забормотала и заскулила первое, что приходило в голове. «Почему наши сердца связаны, ведь он не мой старший брат? Я действительно не смогу вернуться?».

Ю Пин Ян склонил голову, стараясь уловить, что бормочет его младшая сестра, но смог различить лишь одно слово — повторяющийся всхлип: «Старший брат». Он отчетливо ощутил ностальгию, пронзившую сердце. Кажется, он был единственным человеком во всем громадном поместье, на кого она могла положиться.

Две главные служанки все еще стояли на коленях за дверью, постепенно их негодование сменилось растерянностью, а затем — паникой.

— Эй, там, все еще таращитесь? Ступайте за доктором! — повернувшись, Ю Пин Ян взглянул на двух главных служанок. Он все еще успокаивал плачущую младшую сестру.

Как только обе служанки поднялись, чтобы уйти, как он им приказал, услышали безразличные слова молодого маркиза:

— Тут такой беспорядок, и никто не наводит чистоту. Что за толк от твоей толпы слуг? Нужно просто продать их всех.

Их обеих тут же пронзил ужас, и она снова упали на колени, заверяя, что больше не посмеют нанести госпоже такую обиду. Мало того, что не сумели доложить об ее состоянии, они еще и вызвали на себя негодование Ю Пин Яна, за что и поплатились. Для них было большим облегчением, когда их отпустили и позволили уйти.

Ю Сян действительно не собиралась пользоваться Ю Пин Яном как инструментом. Она собиралась подождать, пока не начнет производить на него действительно хорошее впечатление. До тех пор о некоторых делах лучше не говорить. Ю Пин Ян будет с ней согласен. Она, должно быть, сейчас была слишком уж нетерпелива. Если старая мадам прознает об этом, то еще больше возненавидит ее.

Пришедший с чемоданом доктор проверил ее пульс, а затем снова выписал рецепт на обезболивающее.

Две главные служанки не посмели даже намеком выразить желание ослушаться. Они лично вскипятили отвар, с величайшим почтением поднесли чашку к кровати госпожи, помешали, чтобы остудить его, и мягко сказали:

— Молодая госпожа, пожалуйста, выпейте лекарство.

Ю Пин Ян взбил подушку и подложил ее Ю Сян под спину, а затем расправил платок и накрыл им ее грудь.

Она же повернула голову в сторону и сурово свела брови.

Главная служанка была несколько ошарашена и от тревоги начала активнее размешивать лекарство.

Ю Сян покачала головой из стороны в сторону, упрямо отказываясь подчиниться. Главная служанка испытала укол раздражения: ей пришлось с силой разжать челюсти Ю Сян, чтобы насильно дать смесь. Принимая во внимание, что молодой маркиз наблюдал за ними со стороны, они не осмелились открыто проявить дерзость.

— Сян-эр, не беспокойся. Когда ты примешь лекарство, твои ноги перестанут болеть, — Ю Пин Ян удержал ее голову, чтобы та не тряслась. Он не знал, смеяться ему или плакать.

— Я выпью, только если старший брат накормит меня, — жалобно взмолилась Ю Сян, схватившись за его большую ладонь.

Ю Пин Ян беспомощно улыбнулся и взял чашку. Подражая главной служанке, он подул, чтобы остудить лекарство, и затем поднес его к бледным губам.

Сейчас девочка не стала изворачиваться, а послушно выпила отвар. Ее лицо исказилось, ясно демонстрируя, что она чувствует вкус горечи. Несмотря на это, продолжала пить лекарство большими глотками.

Она подавляла слезы, которые снова начинали скапливаться в уголках глаз. Это выглядело весьма жалко, но ее темные глаза блестели решимостью.

Даже с такими ранами она все равно не показала никаких признаков обиды или злобы, не впала ни в уныние, ни в отчаяние. Девочка демонстрировала лишь вспышки характера и порой — детскую истерику. Эта младшая сестра, кажется, была храбрее и сильнее, чем он подумал сначала.

Холодные глаза юноши постепенно потеплели. Как только Ю Сян выпила все лекарство, он взял с тарелки сладкий фрукт и сунул его младшей сестре в рот. Увидев, как ее поднятые брови слегка опустились, он неосознанно улыбнулся уголками губ.

— Старший брат, у меня больше не болят ноги, — заявила Ю Сян.

В его глазах еще яснее проступило удивление. Как лекарство могло сработать столь быстро? Девочка, очевидно, пыталась успокоить его.

— Старший брат, ты можешь приходить ко мне с лекарством каждый день? Никто не разговаривает со мной, когда тебя нет рядом, — сияющее лицо Ю Сян снова помрачнело.

— Конечно.

Ю Пин Ян взглянул на растрепанную прядь ее волос, спускавшуюся от лба к уху — его разум наполнился сложными мыслями. С этого момента Ю Сян может положиться только на него во всем огромном поместье.

— Обещаю, — Ю Сян протянула мизинец и пожала его.

Даже если они и не были родней, после столь долгого времени он все равно мог считать ее приемной родственницей. Им необходимо поладить, ведь Ю Пин Ян был единственным, кто мог защитить ее в поместье маркиза Юнгла.

— Обещаю, — Ю Пин Ян тоже протянул мизинец.

Ю Сян сцепила свой мизинец с его, не отпуская. Мгновением спустя она уснула, как будто больше не могла противиться своей усталости.

Ю Пин Ян тихо сидел рядом и осторожно отнял палец, лишь когда девочка погрузилась в глубокий сон. Однако она немедленно начала ворочаться и приоткрыла глаза, зрачки расширились от тревоги и ужаса. Но увидев, что он по-прежнему у ее постели, быстро успокоилась опять.

В конце концов, неизгладимая тень все еще оставалась с ней, после того как она прошла через этот пугающий хаос.

Ю Пин Ян торопливо склонился и подошел поближе. Он стал похлопывать и утешать ее, бормоча:

— Не бойся, не бойся. Старший брат рядом. Все хорошо. Все закончилось.

Ю Сян негромко мурлыкнула и медленно закрыла глаза, но затем резко открыла их снова.

— Старший брат, помоги мне вернуть все то, что мне принадлежит, — пробормотала она — Она слишком злая. Я скорее избавлюсь от всего этого, чем отдам ей.

Она не была уверена, когда вернется главная героиня — знала лишь, что это может произойти через несколько лет или же через несколько дней. Поэтому Ю Сян должна была начать копить деньги для своих будущих планов.

Вещи, которые дарили Ю Си Ю, были очень ценными. Вдобавок, у нее было ежемесячное пособие в пять серебряных ляней, и за шесть лет в итоге накапливается сумма серебром в три сотни и шесть монет. Хотя она не имела никаких родственных связей с маркизом, и эти ценности не могли исцелить ее ног, Ю Сян взяла бы это без каких-либо сомнений.

В этот момент Ю Пин Ян не был уверен, что понимает, о чем она бормочет. Увидев, что сестра резко открыла глаза и ждет его ответа, он вынужден был начать кивать. Затем стал убаюкивать ее, чтобы она уснула. На мгновение он задумался, а потом покачал головой и разразился смехом.

Ю Пин Ян аккуратно вышел за дверь и взглянул на двух главных горничных, которые стояли в коридоре.

— Что за вещи взяла Ю Си Ю? Вы можете вспомнить? — спросил он.

С этими двумя служанками не так-то легко было сладить. Это месячное пособие они растратили на себя, ничего не оставив для «Ю Сян». Эти женщины могли брать себе все, что им нравилось, и так они практически опустошили личную сокровищницу «Ю Сян».

С их точки зрения, преимущество Ю Си Ю перед «Ю Сян» было таким же, как и перед ними. К несчастью, «Ю Сян» всегда была бестолковой и соглашалась на любые просьбы.

Однако кормилица Ю Си знала, как справляться с такими людьми — у нее был на них компромат. Они боялись, что об этом станет известно старой мадам. Поскольку у них не было другого выбора, служанки должны были притворяться великодушными, в то время как на самом деле были в крайней ярости.

Как они могли забыть, что забрала Ю Си Ю? Они торопливо отчитались обо всех пропавших предметах, забеспокоившись и придя в замешательство из-за страха, что молодой маркиз может заглянуть в личную сокровищницу Ю Сян.

Ю Пин Яна не волновали внутренние дела поместья. Когда он прочел подробный список, приказал все вернуть и направился назад в кабинет.

Ноги Сян-эр были искалечены из-за него, остаток ее жизни был разрушен. Он, конечно, должен был приложить все усилия, чтобы возместить это ей. Что до Ю Сян, у нее не было особенного выбора, кроме как получить то, на что у нее было право, без всяких надежд на большее. Даже если бы настоящая история Ю Сян не была известна, Ю Си Ю никогда не смогла бы занять место дочери ди в поместье маркиза Юнгла.

Вчера Ю Си Ю ужасно испугалась. Было позднее утро, но она все еще лежала в постели, угрюмая и больная, с влажным полотенцем на лбу.

Маленькая горничная подошла к ней с умывальником и мягко позвала:

— Старшая госпожа, пора вставать.

Ю Си Ю перевернулась на другой бок и проигнорировала маленькую служанку. Однако внезапно услышала звон, с которым умывальник опустился на пол, и удивленное восклицание служанки:

— Фан Момо, что вы здесь делаете?

Эта Фан Момо — кормилица Ю Пин Яна, которая воспитала его, заслужив большое уважение множества других слуг поместья маркиза. Ю Си Ю не могла позволить себе оскорблять ее, поэтому торопливо подскочила, чтобы поприветствовать.

— Старшая госпожа выглядит ужасно. Вы больны? Почему не послали за доктором? — дружелюбно улыбаясь, спросила Фан Момо.

Ю Си Ю опустила голову и тихо сказала:

— Доктор ушел к моей младшей сестре. — Ее глаза покраснели от слез. — Он не пришел, даже когда его позвали вчера. Все в порядке. Я просто прибегну к полотенцу, чтобы снять боль.

Улыбка на лице Фан Момо угасла, и женщина покачала головой. Даже в нынешних обстоятельствах она все равно пыталась читать сказки второй молодой госпоже, как же искренне та была тупа.

Хотя вторая молодая госпожа не была родней маркизу, она все равно занимала уважаемое место дочери ди. Соперничество с ней и попытки ее подавить — именно то, что замышляла сестра шу. Как старая мадам могла это терпеть?

Более того, вторая молодая госпожа спасла жизнь маркизу, отчего и стала инвалидом. Как маркиз вообще мог обходиться с ней неподобающим образом? Быть враждебной ко второй молодой госпоже — все равно что ссориться с самим маркизом. Она правда понятия не имела, о чем думает старшая молодая госпожа.

Подумав обо всем этом, Фан Момо решила, что не желает продолжать обсуждение, и решила сразу перейти к делу.

— Старшая молодая госпожа, эта Лао ну получила приказ от маркиза явиться потребовать собственность второй молодой госпожи. Я прошу вас вернуть все это по доброй воле.

— Потребовать ее собственность? — немощная Ю Си Ю тут же повысила голос. — Что еще за собственность он собрался требовать?

— Точнее говоря, ту, что старшая молодая госпожа взяла у второй молодой госпожи когда-то. Вот подробный перечень. Старшая молодая госпожа, взгляните, пожалуйста, — Фан Момо вынула бумагу из рукава и протянула ее.

Ю Си Ю взяла лист и пристально изучила его. Ее прекрасное лицо исказилось, и она резко спросила:

— Это подарки, так как же она может требовать их обратно? Как может старший брат прощать сестре такое необоснованное поведение?

Часть из того, что она взяла, лежало в комнате, часть — разошлась на подкуп слуг, но большинство вещей было обращено в деньги, которые предназначались юннян. Как она могла теперь это вернуть? Она ни за что не помыслила бы, что характер Ю Сян так изменится после потери ног, и сейчас о мучилась, потому что ей не к кому было обратиться.

— Вторая молодая госпожа пострадала ради маркиза, ее жизнь разрушена. И не только она хочет получить свои вещи назад. Даже если бы она пожелала звезду с неба или жемчужину из глубин океана, маркиз, конечно, достал бы это ради нее. Ради блага второй молодой госпожи, пострадавшей от серьезного ранения и расстройства, Лао ну по-хорошему просит старшую молодую госпожу не цепляться за это дело. Маркиз все еще ждет от Лао ну отчет по исходу делу. Старшая молодая госпожа, пошлите слуг вернуть это, — Фан Момо слегка поклонилась. С виду она делала это вежливо, но под требование Ю Си Ю не прогнулась.

Ю Пин Ян уже отдал приказ, так что Ю Си Ю не посмела ослушаться и отправила слуг за вещами. Через час принесли только десять, в то время как восемьдесят или девяносто процентов потраченного негде было искать или учитывать.

Ю Си Ю была просто молодой госпожой, которая жила на месячное содержание, полностью обеспеченная всем необходимым, поэтому никак не могла растратить три или четыре сотни серебряных ляней за год. Фан Момо не была уверена, что за этим не кроется нечто скверное.

Она должна была взять с собой людей, чтобы помочь ее юннян. Фан Момо молча сделала себе мысленную пометку, а затем приказала унести жалкие крохи того, что собрали, и доставить на двор второй молодой госпожи вместе с множество сундуков драгоценностей, подаренных маркизом.

После того как Фан Момо ушла, Ю Си Ю растерянно упала на диван. Полдня спустя она растерянно осмотрела пустую комнату и ощутила необъятную боль от унижения внутри. Эти вещи — собственность поместья, и какое право Ю Сян, бастард, имела на них? Она, Ю Си Ю, была настоящей молодой госпожой поместья, так почему она должна была подвергаться притеснениям и унижениям от ублюдка?

И мадам, и ее старший брат, должно быть, просто сбиты с толку. Она не поверила бы, что обвели вокруг пальца и старую мадам, чтобы та склонилась перед тираническими желаниями бастарда в поместье.

Подумав об этом, Ю Си Ю с красными глазами немедленно переоделась и торопливо побежала на главный двор.

В главном дворе, скрестив ноги, сидела старая мадам. Она расположилась на диване, рядом с ней была статуя. Ее глаза были закрыты, она вертела в одной руке четки и отдыхала. Ее личная служанка, Ма Момо, тихо подошла к ней и сказала:

— Старая мадам, старшая молодая госпожа преклонила колени во дворе и рыдает. Она говорит, что хочет увидеться с вами.

— Преклонила колени и рыдает? Почему? — старая мадам не открывала глаз.

Она подняла веки, только когда Ма Момо сообщила ей о требовании второй молодой госпожи вернуть назад всю ее собственность.

— Ю Сян наконец-то озарило. Я беспристрастно наблюдала за ней много лет. Теперь она наконец-то ведет себя так, как ожидается от дочери ди... — обронив это замечание, она задумалась о своей родной внучке, влачащей жизнь нищенки, и умолкла.

Ма Момо не посмела беспокоить старую госпожу и кротко встала в стороне.

Мгновением позже старая мадам подозвала е.

— Я не буду с ней видеться. Отправь ей сообщение. Оклеветать Ю Сян означает свергнуть ее. Если она посмеет нарушить баланс между ди и шу и навлечь на поместье дурную славу, несмотря на буддистские заповеди, я буду беспощадна и на многие годы запрещу ей вкушать мясо.

Ма Момо поняла задание, поклонилась и ушла. Затем передала это предупреждение Ю Си Ю, не упустив ни слова.

Ю Си Ю в оцепенении вернулась к себе в комнату. После целого утра, которое ушло на раздумья, она, наконец, смогла понять смысл, который крылся в словах старой мадам.

Настоящая Ю Сян жила в бедности где-то вдали от них — они даже не знали, жива та или умерла. Она могла бы жить хорошо, без всяких бед, а может, стать приближенной служанкой или главной горничной, или даже скатиться на дно и стать проституткой. Они могли лишь беззвучно оплакивать ее прошлое и поддерживать репутацию поместья, когда она, избавившись от прошлого, вернется живой и здоровой.

Разве должна была Ю Си Ю сеять смуту и разрушать жизнь обеим Ю Сян, что было дело второй очереди, как будто существовала такая вероятность, что кто-то может воспользоваться этой возможностью, дабы нанести вред поместью маркиза. Если бы такое произошло, не одна лишь старая мадам, но даже и ее старший брат не проявили бы к ней милосердия! Так называемая беспощадность не просто означает, что ее отправят на каторгу в деревню.

Ю Си Ю настолько потрясло это открытие, что она покрылась холодным потом. Этим вечером она заболела и оправилась только через две недели.

Когда Фан Момо закончила переносить вещи, она взяла подробный список и ненадолго задержалась в комнате второй молодой госпожи, прежде чем уйти.

Ю Сян ждала, пока Фан Момо стояла поодаль. Затем она взяла лист и стала его просматривать. Однако главная служанка, Цю Си, пренебрегла ею, вырвала лист из ее руки и услужливо сказала:

— Молодая госпожа, я помогу вам перенести вещи в хранилище.

Ю Сян нахмурилась.

— Дай мне список, я хочу посмотреть.

— Здесь не на что смотреть. Молодая госпожа все равно не сможет прочесть.

— Я помогу вам перенести вещи и проверю, что не будет ни одной ошибки, — сказала Ю Сян и, подняв занавеску, сделала шаг прочь.

Сестра Цуй Си, Цю Пин, стояла за окном и подмигивала ей. В их глазах была видна алчность, которая скоро себя проявит.

Хотя старая мадам никогда не отказывалась прибавить к имуществу Ю Сян (она каждый сезон поставляла ткань лучшего качества и украшения), все это, однако, не шло ни в какое сравнение с щедростью маркиза.

Эти сундуки были забиты антиквариатом, изделиями из нефрита, жемчугом и драгоценными камнями. При открытии крышки сундука слепило глаз, а голова кружилась. Также он подарил несколько маленьких коробочек, наполненных рядами уникальных милых маленьких золотых свинок, которые возбуждали жадность.

Обе главные служанки считали, что Ю Сян — инвалид, которая не способна сама о себе позаботиться, следовательно, им не составит большого труда ухаживать за ней. Таким образом они планировали завязать связи, которые помогли бы им перейти на сторону молодого маркиза.

Учитывая их приятную внешность, возможно, они даже могли бы получить шанс продвинуться до юннян. Это была бы более сложная задача, если бы у них не было денег на подкуп, но молодой маркиз приставил их к Ю Сян — это точно было провидением небес.

Они чувствовали непереносимое нетерпение — им хотелось бы ворваться в хранилище и наложить лапы на вещи, которые их привлекали.

Прежняя Ю Сян была доверчивой идиоткой, которая полностью им верила. Нынешняя же привыкла к человеческому снобизму и двуличности мира. Как она могла бы не понять гадких мыслей этой парочки? Она свела брови и хмыкнула:

— Дайте мне список. Я его возьму. Когда я научусь читать, то сумею понять, что там написано. Не складывайте вещи в хранилище, положите все у меня в комнате.

— Все в комнате?

Цю Си уже была на полпути к входу, когда услышала приказание хозяйки, что ее ошарашило.

— Это — выражение чувств брата ко мне. Я действительно должна сложить их на самом видном месте, чтобы выразить свое уважение к нему. Разве не так? — Ю Сян не мигая уставилась на Цю Си, ее темные глаза казались бездонными.

Конечно, она не ошибалась, это не подлежало отрицанию. Однако разве можно разместить все в комнате, как они сюда что-то принесут? Цю Пин, стоявшая за окном, немедленно бросилась сюда и обвела рукой помещение.

— Молодая госпожа, просто взгляните. У вас нет еще одной комнаты, где можно было бы все разместить. Разве вы ее не загромоздите? Было бы лучше отнести все в хранилище.

Ю Сян улыбнулась дежурной улыбкой.

— Просто сложите все старые украшения в хранилище и замените их на новые. Как тогда здесь появится загромождение? Не нужно лишних слов. Торопись. Отправь слуг перенести все и как следует их организуй. В моей комнате слишком сильна зловещая энергия, с помощью этих ценностей ее можно будет очистить.

Обе главные служанки замерли, совсем не собираясь двигаться. Возможно, они пытались снова придумать какой-нибудь зловещий план.

Ю Сян подняла брови и спросила:

— Вы не подчиняетесь моим приказам? Хорошо! Тао Хон, Лю Лу, ступайте на главный двор и поищите моего старшего брата. Скажите ему, что мне недостаточно служанок, мне нужно взять у него на время нескольких новых!

Тао Хон и Лю Лу — те самые две недавно нанятых юных служанки. Услышав приказ госпожи, они сразу отложили все свои дела и побежали в центр главного двора.

Цю Си и Цю Пин сейчас действительно испугались. Если бы новенькие действительно выполнили это поручение, маркиз мог бы обнаружить нечто подозрительное, допросив сестер. Это навлекло бы беды не только на них, но и на их семьи. Они торопливо закричали:

— Не нужно идти, не нужно! Рабочих во дворе достаточно. Мы пойдем и отыщем носильщиков. Пожалуйста, подождите секунду, молодая госпожа.

— Тао Хон, Лю Лу, вернитесь, — Ю Сян наставила палец на Цю Си, — дай мне список. Потом ты расставишь все вещи в соответствии с этим списком и отчитаешься мне за каждую. Хотя я и не умею читать, сосчитать их труда не составит.

Неудивительно, что «Ю Сян» была идиоткой. Она не стала учиться, хотя ей было уже десять. Девочка не умела читать или писать, ей даже не преподавались четыре изящных искусства. Целыми днями она только и знала, что развлекалась и играла. Как же она могла не поддаваться на чужой обман?

Однако ее не в чем было винить. В последние несколько лет положение поместья маркиза было шатким. Старая мадам должна была ломать голову над тем, как помочь Ю Пин Яну сохранить титул маркиза, поэтому не уделяла внимания двум внучкам. Только в прошлом году император издал указ, объявляющий Ю Пин Яна маркизом Юнглом, что принесло спокойствие в жизнь целой семьи.

Цю Пин и Цю Си пришли в ярость и запаниковали, услышав слова госпожи. Как это она помудрела, став инвалидом? Как могла так решительно теснить их от богатства? Отчего им трудно становилось изобрести какой бы то ни было зловещий план? Она обнаружила нечто, что возбудило ее настороженность по отношению к ним?

Обе главные служанки вышли от госпожи бледные как призраки.

Полчаса спустя комната Ю Сян целиком преобразилась. Прежде помещение можно было бы счесть со вкусом украшенным, но теперь его можно было назвать украшенным по-королевски.

Ее приданое теперь ломилось от жемчуга и драгоценных украшений. В каждом углу были бесценные древности и нефритовые вазы, к которым никто не осмелился бы прикоснуться.

— Молодая госпожа, не следует ли отнести эти коробки с золотыми свиньями в хранилище? — все еще не желая сдаваться, спросила Цю Си.

— Нет. Просто поставь их у подушки. Теперь я не могу двигать ногами, и мне нечего делать. Я могу считать их днем и ночью, чтобы поднять настроение, — Ю Сян обняла коробки и с удовольствием стала щуриться на них.

— Я не могу поставить их у подушки — что, если их украдут? — Цю Пин с усилием соорудила на лице обеспокоенное выражение.

— Если их украдут, все вы будете платить за это. Если у кого-то не получится, то все вы подвергнетесь дюжине ударов и будете изгнаны из поместья. Что от вас толку, если вы даже не можете уследить за таким пустяком? — Ю Сян взяла маленькую золотую свинку и слегка прикусила ее, слабо дунула на нее и взглянула на двух главных горничных.

Цю Пин и Цю Си онемели. Они напряженно поклонились и вышли из комнаты. Нынешняя Ю Сян была эксцентрична и хитра. Они все еще не могли предсказать ее мысли и действия, поэтому оставаться рядом с ней было все равно что ходить по тонкому люду.

Ю Сян взяла золотую свинью, поставила маленькие коробочки у подушки, слегка расслабила болевшие ноги и глубоко вздохнула. После суматошного дня она сумела справиться с двумя главами книги. Сейчас Ю Сян все еще была настоящей молодой госпожой ди поместья, которой нельзя было не повиноваться, перед которой нужно было трепетать.

Что насчет будущих событий, то они были покрыты для Ю Сян мраком, так что ей оставалось лишь действовать по обстоятельствам.

Как бы там ни было, три вещи ей ясны. Во-первых, ей нужно крепко держаться за Ю Пин Яна. Во-вторых, скопить достаточно денег, чтобы осуществить свой план по оставлению поместья. В-третьих, нельзя столкнуться с главной героиней.

Как только она добьется этих трех целей, можно будет предположить, что ее жизнь точно не будет сложной. Раз она установила крепкие отношения с Ю Пин Яном, разобраться со сворой коварных служанок никогда не будет поздно.

После месяца восстановления сил раны Ю Сян наконец затянулись. У нее остались лишь маленькие, но длинные и безобразные шрамы через обе коленные чашечки. Из-за разрывов нервов она была полностью парализована и никогда не смогла бы встать на ноги снова.

В течение этого времени мать «Ю Сян», Лин Ши, не беспокоилась о ней даже в ничтожной степени. И старая мадам ничего о ней не спрашивала, только приказывала доставлять к ней много ценных лечебных трав. Ю Пин Ян, напротив, держал слово и каждый день приходил к ней в комнату. Он подарил ей деревянное кресло-качалку. Так как кресло было изобретено Чжу Лянем достаточно давно, оно не считалось диковинкой.

Один из близнецов по натуре был холодным, отчужденным и необщительным, тогда как другая все время беспокоилась о старшем брате. Поэтому она до конца жизни не могла выйти из тени — за это короткое время они не смогли как следует сблизиться.

Они бурчали друг другу пару слов, прежде чем погрузиться в долгое молчание. Чтобы избежать неловкости, Ю Сян иногда чувствовала себя обязанной закрыть глаза и притвориться спящей, и ненамеренно засыпала на самом деле. Большую часть времени она понятия не имела, сколько времени Ю Пин Ян смотрит за ней, сидя у кровати, прежде чем покинуть комнату.

Сегодня Ю Сян проснулась рано утром и приказала двум младшим служанкам вывезти себя прокатиться по двору. Она съела миску утиного супа и две чашки риса на обед, прежде чем лечь на диван и уснуть. Неожиданно громыхнул гром и сверкнула молния, и Ю Сян услышала тихую барабанную дробь проливного дождя.

Только что она лежала в комнате, но тут необъяснимым образом очутилась на узкой тропинке.

Девушка направилась через слякоть, с трудом прорываясь вперед, прежде чем услышала позади цоканье копыт и грохот колес. В спешке она попыталась сбежать с дороги и закричала, зовя на помочь. Но когда обернулась, сумела опознать главного всадника верхом на высокой крупной лошади. Это был Ю Пин Ян.

Обрадовавшись, она протянула к нему обе руки и громко закричала. Однако Ю Пин Ян, кажется, не заметил и не услышал ее, и промчался мимо стремительно — как ветер, как молния.

Процессия из повозок прогрохотала мимо вперед, совершенно игнорируя крики Ю Сян о помощи.

Обе ее ноги погрузились в грязь, и она не могла двигаться, лишь беспомощно следила, как свита Ю Пин Яна все отдаляется и отдаляется от нее. Когда процессия завернула за поворот, она заметила, как поток грязи и камней безжалостной обрушился с вершины горы. В краткое мгновение запряженная лошадьми повозка разлетелась по земле. Бесчисленное множество сундуков вылетело из нее, и оползень разбил их в щепки.

Ю Сян неотрывно смотрела на эту катастрофу. Поняв, что в сундуках находились десять серебряных слитков, она была ошарашена. И наблюдала, как оползень увлек все эти слитки в горный поток, спускавшийся рядом с дорогой, и потащил их по бурлящей реке. Больше она их не видела. Судьба Ю Пин Яна была ей неизвестна.

Ю Сян тяжело вздохнула, приподнялась и заметила, что все еще сидит за пологом кровати. Все, что случилось мгновением раньше — это просто сон. Это должно было быть так.

Если это не сон, как же она могла тогда там ходить?

Она постучала себя по груди в попытке успокоиться, но все еще испытывала тревогу, от которой не могла избавиться. В прошлой жизни она всякий раз испытывала зловещее чувство, если ее старший брат попадал в беду. Следовательно, это позволяло избегать многих покушений на его жизнь, что было основной причиной, почему достопочтенный дедушка признавал ее право на существование в семье.

Однако она никогда и не мечтала о настолько убедительном, на первый взгляд, предсказании. Казалось, что все, произошедшее во сне, разыграется и в ближайшем будущем.

Чем дольше она думала, тем больше волновалась. Ю Сян громко закричала:

— Кто-нибудь, скорее!

Тао Хон и Лю Лу дежурили в соседней комнате, через дверь. Когда они услышали крик Ю Сян, то торопливо прибежали к ней.

— Ступайте и приведите моего старшего брата. Скажите ему, что у меня ужасно болят ноги, — замахала руками Ю Сян.

Обе младшие служанки заметили ее призрачную бледность и холодный пот, выступивший между бровями. Она на самом деле выглядела больной. Одна служанка быстро начала ухаживать за ней, тогда как другая подобрала юбку и как сумасшедшая помчалась на главный двор.

В последние несколько дней, не прекращая, лил проливной дождь. Река Хуанхэ, примыкающая к Санмен Горгу, городу в Хенане, пробила дамбу, что вызвало внезапные наводнения. Несколько городов уже затопило, и сотни людей унесло потоком воды. Миллионы остались без дома и терпели жестокие лишения.

Император немедленно издал указ, приказав кронпринцу лично отправиться в Санмен Горг с подмогой на случай стихийных бедствий. Конечно, Ю Пин Яна тоже туда записали бы, как товарища принца в учебе.

Поскольку ситуация была критической, чиновники не смели терять еще больше времени. Получив императорский приказ, они должны были немедленно развернуть приготовления. Ю Пин Ян уже выходит из дверей, когда к нему прибежала маленькая Тао Хон.

Ю Сян была парализована, потому что спасла его, так что Ю Пин Ян просто не мог бросить ее, что бы ни случилось. Он приказал передать кронпринцу устное сообщение, что явится немного позже. Затем торопливо пошел на восточный двор.

На нем была темно-синяя парчовая мантия. Воротник и манжеты были украшены золотым шитьем и красивыми узорами в виде облаков. Он выглядел в точности так же, как и в ее сне.

Как только Ю Сян взглянула на него, ее сердце немедленно упало в пятки, и она решительно настроилась отговорить его от отъезда. Он был ее единственной опорой. Если с ним случится что-нибудь непредвиденное, она, инвалид и всем известный бастард, проклятие семьи, точно долго не протянет в поместье маркиза Юнгла.

Не только старая мадам, любившая внука до смерти, но и даже Лин Ши, которой дела не было ни до чего в этом мире, разорвала бы ее на части заживо. Они бы допустили, что это проклятие Ю Сян довело Ю Пин Яна до смерти!

Увидев, что Ю Сян покрылась холодным потом и побледнела как мертвая, Ю Пин Ян торопливо подошел и взволнованно спросил:

— Тебе очень больно? Тебе звали доктора?

Ю Сян схватила его за рукав и спросила:

— Старший брат, куда ты идешь?

Маленькая девочка, кажется, дрожала от сильного беспокойства. Возможно, это неизменно сопровождало ее, изо дня в день, и его неожиданный уход привел ее в ужас. Ю Пин Ян сел рядом с постелью и мягко успокоил ее:

— Старший брат отправляется на официальное задание и очень скоро вернется. Сян-эр, не надо бояться. Обращайся к Фан Момо, если у тебя возникнут сложности. Она позаботится о тебе.

Пока Ю Сян тщательно размышляла, как принудить его остаться, вошла Лю Лу с доктором. Она, возможно, задержит брата подольше, если позволит лекарю проверить пульс.

Ю Пин Ян терпеливо ждал. Как только доктор заключил, что никаких проблем нет, он ощутил облегчение и приказал главной служанке немедленно заварить нужные травы. Ю Сян тут же напоили целебным отваром.

Ю Сян искала решение, пока пила лекарство. И незаметно для себя прикончила целую чашку отвара прежде, чем у нее появилась какая-нибудь идея.

Ю Пин Ян, увидев, что состояние сестры улучшилось, вложил в ее рот кусочек засахаренного фрукта. Он достал еще одну мягкую подушку и положил ее на кровать. Аккуратно подоткнув сестре одеяло, мягко пробормотал утешающие слова:

— Не бойся, отдыхай.

И затем развернулся, чтобы уйти.

Ю Сян могла уже четко и ясно чувствовать опасность, которая нависала над старшим братом в прошлой жизни. Несмотря на то, что теперь у нее другой брат, это чувство не исчезло, и кажется, стало даже сильнее.

Подумав об этом тщательно, она решила, что, должно быть, это к лучшему. Если Ю Пин Ян останется цел и невредим, то она тоже сможет жить счастливо. Поскольку у маркиза Юнгла было много врагов, несомненно, при дворе времена настали неспокойные, и Ю Пин Яна, конечно, в будущем ожидало множество бедствий.

Она не знала сюжета этой новеллы. У нее не было никаких идей. Вдруг автор описал падение поместья маркиза Юнгла, чтобы усилить решимость главной героини сражаться за успех. Они, вероятно, просто могли бы подождать возвращения героини, показать ее отвагу и подтолкнуть поместье маркиза к вершинам успеха — чтобы все в нём, включая старую мадам, преклонились перед главной героиней.

Подумав о таком варианте, Ю Сян ощутила, как по коже побежали мурашки. Она не могла подумать о том, какие ужасы ей, как «проклятию», придется вытерпеть, если поместье будет в упадке. Всевозможные обвинения свалили бы на нее, как на пушечное мясо, которому суждено было стать ступенькой под ногами главной героини!

Однако Ю Сян, которая всю жизнь славилась гордостью, никому не позволила бы так с собой обращаться. Даже если она и не была главной героиней, все равно хотела бы жить легко и привольно, и это означало, что Ю Пин Яну совершенно точно нельзя попадать ни в какие неприятности.

Ю Сян стиснула зубы и жалобно застонала. На ее лице появилось выражение страдания от мучительной боли.

Ю Пин Ян торопливо вернулся, заключил ее тело, которое накрывало одеяло, в объятия и приказал снова привести доктора. Лекарь не успел далеко уйти. Он встревожено вернулся снова проверить ее пульс и настойчиво объяснил, что не видит никакой проблемы.

Однако Ю Сян застонала еще громче и упрямо обняла Ю Пин Яна за шею.

— Старший брат, мне так больно, — пожаловалась она и тут же взмолилась, — старший брат, пожалуйста, не уходи...

Ю Пин Ян почти задохнулся и не мог нормально дышать. Он смотрел в ее сверкающие черные глаза, что пристально глядели на него и светились лукавством. Обдумав сложившуюся ситуациию, он не знал, смеяться ему или плакать, и просто спросил ее:

— Сян-эр, ты симулируешь? Старший брат просто отправляется на официальное задание. Я обязательно вернусь. Не бойся.

Он чувствовал себя беспомощным, но в то же время и воодушевленным от того, что его любили так искренне, всем сердцем, что кто-то рассчитывал на него.

— Старший брат, пожалуйста, не уезжай сегодня. Уезжай завтра. Мне просто приснился кошмар.

Ю Сян не планировала рассказывать о своей способности. Понемногу она перечислила все детали сна:

— В моем сне я видела тебя в том же наряде на лошади, и кругом было множество повозок, запряженных лошадьми, и много солдат позади. Ты пробирался по узкой дороге, где была гора слева, а справа — каньон. Безумная река неслась по его дну. Неожиданно начался ливень. Ты торопливо проехал мимо. А когда завернул за угол, камни и грязь обрушились с вершины гор, и все повозки и людей затопило. Сундуки раздробило в щепки, а серебряные слитки из них унесла река, их больше никогда не найдут!

Когда она передала ему подробный рассказ, лицо Ю Пин Яна стало ошарашенным. Оставив столицу в это время, кронпринц действительно вез с собой восемь миллионов серебряных ляней в виде слитков. И об этом знали только те, кто сопровождал его, и сам император. Сон Сян-эр действительно был странным...

Когда Ю Сян начала рассказывать о своем кошмаре, Цуй Пин тихо вышла из комнаты и бросилась во двор служанок.

Цуй Си стояла у окна и смотрела, как та убегает. Она подумала: «Ты можешь успокоить слуг в поместье, но старую мадам, конечно, не проведешь! Она притворяется больной просто потому, что ей приснился кошмар, дабы удержать маркиза от исполнения миссии, которую поручил император. Если старая мадам об этом узнает, она точно спустит с Ю Сян шкуру живьем».

Подумав об этом, Цуй Си быстро прикрыла рот носовым платком и тайком усмехнулась.

Ю Сян заметила, что Ю Пин Ян немного расслабился. Когда она уже собралась уговаривать его дальше, неожиданно на пороге появилась старая мадам со своей тростью и сурово напомнила:

— Сян-эр, прекращай доставлять неприятности. Ступайте и посидите у постели молодой мисс.

Она махнула рукой, и две сильные служанки вырвали Ю Сян из объятий Ю Пин Яна, возвращая в кровать.

— Ян-эр, скорее отправляйся. Не откладывай исполнение задания императора, — остановившись на внуке, ее суровый взгляд несколько смягчился.

— Бабушка, Сян-эр еще не до конца здорова. Внук умоляет бабушку позаботиться об этом. Жизнь внука — подарок, который она преподнесла. Без Сян-эр внук не стоял бы здесь и не разговаривал бы с бабушкой, — Ю Пин Ян смутно намекнул старой мадам, чтобы она не усложняла Ю Сян жизнь.

Его одолевали сомнения, но не мог пренебречь своими обязанностями. Кронпринцу в этом году исполнялось семнадцать. И Ю Пин Ян был представлен ко двору почти год назад, однако ему впервые поручили задание — невероятно важное для императорской семьи задание, за которым следило бесчисленное количество глаз во дворце и за его пределами. Он потрепал младшую сестру по голове и ушел, не оглядывая, зная, что это задание чести.

Ю Сян оттолкнулась локтями и прокричала:

— Старший брат, там ливень, немедленно остановись! Ты не должен так торопиться с этим путешествием! Пожалуйста, помни, что ты не должен торопиться!

Ю Пин Ян махнул ей рукой и пошел дальше. Ю Сян прекратила бороться и смирно легла под одеялом. Она тяжело дышала. Момо отступили, послушно ожидая приказаний старой мадам.

Тао Хон и Лю Лу весьма беспокоились, но Цуй Пин и Цуй Си тайком злорадствовали.

Опираясь на трость, старая мадам вышла вперед и сурово сказала:

— Сначала я подумала, что эти бедствия сделали тебя более понимающей. Но, увы, ты осталась такой же. Дело, порученное твоему брату, очень важно. Если из-за тебя он как-нибудь пострадает или получит выговор от императора либо кронпринца, поместье маркиза не сможет выстоять!

Ю Сян опустила взгляд и тихо пожаловалась:

— Сян-эр ошиблась, бабушка.

Ей лучше вести себя сознательнее, пока Ю Пин Ян вернется целым и невредимым.

Старая мадам взглянула в ее бледное лицо, покрытое холодным потом, как будто девочка страдала еще более жестоко. Она вспомнила слова, которые произнес ее внук, прежде чем уйти, и велела себе забыть об этом. В конце концов, ноги Ю Сян отнялись, потому что она спасла жизнь ее внуку. И с ее стороны допустимо побыть упрямой, но не особо безумствовать.

Старая мадам глубоко вздохнула.

— Хорошо, что ты сознаешь свои ошибки. Не стоит упрямиться и создавать еще больше проблем. Успокойся и поспи. Я ухожу.

Ю Сян сразу дала ей обещание и отправила Цуй Пин и Цуй Си проводить старую мадам.

Все видели, что старая мадам много чего сказала, но ничего не сделала, и это вызвало у Цуй Си глубокое недовольство. Она притворилась обеспокоенной и начала говорить:

— Старая мадам, тот сон второй молодой госпожи, в него просто невозможно поверить. Она говорит, что маркиза унесет сель...

— Закрой рот! — сурово скомандовала старая мадам, не успела та договорить. — Эти ужасные слова не должны произноситься. Или я прикажу вырвать тебе язык.

Старая мадам решительно постучала тростью по полу и снова произнесла слово «бедствие». Затем развернулась и торопливо ушла, как будто этот маленький дворик тонул в неописуемой грязи.

Цуй Пин и Цуй Си притворились, что задрожали от ужаса и беспокойства, пока сопровождали мадам со свитой. Но начали посмеиваться в руку. Возможно, Ю Сян никогда не избавиться от клейма «проклятие». Маркиз еще даже не уехал, а она осмелилась произносить вслух такие зловещие слова. Какая же тупица!

После того, как Ю Пин Ян покинул поместье, он настойчиво стал погонять коня, пока наконец не нагнал эскорт кронпринца у павильона в десяти милях за городской стеной.

Кронпринц, выпрямившись, сидел на лошади Фехане. Он был высок, а его лицо — очень красиво. Он обладал изысканными манерами и держался элегантно, что вызывало всеобщее обожание.

— Что за дело задержало тебя? — обернувшись, спросил кронпринц.

Ю Пин Ян почтительно сложил ладони.

— Старая рана моей младшей сестры дала о себе знать. Я оставался с ней и ждал диагноза и помощи врача. Сразу после этого я уехал. Прошу Ваше Высочество простить меня за то, что задержал наше отбытие.

Кронпринца и Ю Пин Яна связывала прекрасная дружба, и, конечно, эта приязнь распространялась на Ю Сян, которая пожертвовала собой ради спасения брата. Как человек, не страдающий предрассудками и имеющий лишь одну установку — быть честным и добродушным, он, конечно, не мог бранить Ю Пин Яна за такую мелочь. Поэтому лишь махнул рукой и сказал:

— Ничего страшного. Наблюдаются ли улучшения после ранения твоей сестры? Когда мы вернемся, отнеси мое письмо в императорский госпиталь и пригласи врача Си. Он славен своим умением справляться с повреждениями костей.

— Моей младшей сестре стало заметно лучше перед моим отъездом. Я искренне благодарен Вашему Высочеству за беспокойство. И я позволю себе наглость воспользоваться вашим письмом, как только мы вернемся, — Ю Пин Ян, услышав эти слова, выразил искреннюю благодарность. Никто не мог попросить врача Си об услуге: тот помогал только императору и кронпринцу.

Поскольку им грозили серьезные проблемы, они не могли позволить себе задерживаться еще дольше. После короткого разговора оба пришпорили лошадей, чтобы скакать быстрее.

Когда они достигли гор, погода ухудшилась, и множество мрачных облаков стремительно собралось над головами. Слышался грохот грома, тут и там сверкали вспышки молний. Это было ужасающее зрелище.

— Плохо. Будет сильный ливень. В семи или восьми милях отсюда есть деревня. Мы можем попросить у крестьян переночевать. Скорее! Скорее! Скорее! Быстрее! — начал причитать императорский стражник, возглавлявший процессию.

Конвой крепче уселся в седлах и пришпорил лошадей, намереваясь храбро прорваться сквозь бурю.

Ю Пин Ян единственный из всех колебался. Чем больше он смотрел вниз, на тропу, чем больше ему казалось, что она напоминает описания Сян-эр. Гора слева, каньон справа, огромная бешеная река, текущая по этому каньону. Сейчас она прорывалась сквозь ущелье с оглушительно громким ревом.

Сян-эр никогда не бывала вдали от дома, но ее описание этого пейзажа было таким реалистичным, словно она сама здесь присутствовала.

Был ли этот сон действительно только сном? Ю Пин Ян неосознанно стиснул зубы.

Сейчас уже слишком поздно раздумывать.

Крупные капли дождя яростно срывались с неба. Кто-то уговаривал кронпринца сесть в карету, но тот отказался и пришпорил лошадь, обгоняя стражников и вырываясь вперед. Ю Пин Ян торопливо погнался за ним и услышал раскаты грома. Он повернул голову и увидел быструю вспышку там, где отколовшийся кусок скалы упал на траву.

Взгляд Ю Пин Яна омрачился. Он преследовал кронпринца и кричал:

— Ваше Высочество, пожалуйста, остановитесь! Мы должны остановиться. Впереди опасность!

Кронпринц смутно расслышал слово «опасность» и подумал, что, должно быть, впереди его ждет засада. Он немедленно натянул поводья, лошадь встала на дыбы и заржала. Через мгновение он остановился.

— Что такое? Впереди разбойники? — его слова были исполнены волнения.

— Там не разбойники, — Ю Пин Ян покачал головой. — Дождь слишком силен. Нам лучше бы подождать, пока он утихнет, прежде чем двигаться дальше. Взгляните, кронпринц. Эти скалы вот-вот обрушатся из-за молний и ливня. Было бы опасно подставляться под них.

Пока он говорил, кусок скалы размером с дыню обрушился вниз и упал на траву рядом с дорогой. Если бы этот обломок был больше, вероятно, зацепил бы кого-то или даже убил. Кронпринц, колеблясь, изогнул бровь.

Министр финансов, Ю Вэн Тао, заупрямился и махнул рукой.

— До деревни всего семь-восемь миль. Как нас может поджидать так опасность? Сколько мы должны ждать?

Кронпринц был еще более озадачен.

— Лучше поберечься, чем потом сожалеть. Пустяк, если поранимся мы, но кронпринц должен прибыть в целости и сохранности. Более того, мы везем с собой восемь миллионов ляней, которые стоят того, чтобы избегать бедствий. Если падающий кусок скалы испугает лошадей и перевернет кареты, эти слитки серебра, возможно, скатятся в каньон и упадут в реку, и кто тогда компенсирует эти траты? Лучше поберечься, — Ю Пин Ян упрямо стоял на своем.

Ю Вэн Тао покачал головой. Он хотел вступить в спор, но тут заговорил кронпринц.

— Все останутся здесь. Найдите спокойное просторное место, где мы могли бы разбить лагерь и перегруппироваться. Фан Фэй возьмет с собой семерых стражников, чтобы осмотреться. Как только мы сочтем, что по дороге можно ехать, то немедленно это сделаем.

Лил проливной дождь. Грязная вода, кажется, покрыла все, что только было возможно. Они соорудили над головами навесы, их ноги утопали в воде, и никто не мог спокойно выносить истощение от этого.

Остаться в крестьянском доме, который располагался всего в семи-восьми милях отсюда, было во множество раз предпочтительнее, чем в одиночестве торчать на открытом месте и мокнуть под дождем. У крестьян были горячая вода, сухие теплые одеяла и вкусная еда. Конечно, никто из конвоя ничего не сказал вслух, но про себя они ворчали.

Ю Вэн Тао посмотрел на личного слугу и сказал:

— Кронпринц умен, но слишком осторожен. Нам совсем недалеко ехать, что может случиться? Он не уделяет внимания никому из нас, кроме этого молокососа, его товарища в обучении...

Личный слуга наставил палец на следующую палатку и попросил господина понизить голос.

Ю Вэн Тао небрежно фыркнул в усы.

Кронпринц отказался спокойно ждать в карете один, но предпочел остаться под навесом с Ю Пин Яном. Они вынули сухую пищу, завернутую в промасленную бумагу, и неторопливо поели.

— Когда Фан Фэй вернется, мы должны как можно скорее продолжить наше путешествие. Я уверен, что множество людей обвиняет меня за то, что им приходится топтаться в дождевой воде ночью, — сузив глаза, сказал кронпринц.

Ю Пин Ян кивнул.

— Предосторожность — мать безопасности. Поскольку мы охраняем восемь миллионов золотых, кто-то должен спать с полуприкрытыми глазами, не говоря уже о том, что нам приходится везти очень ценный груз. Поскольку вы в первый раз занимаетесь таким важнейшим заданием, нельзя допустить ни малейшей небрежности.

— И в конце месяца второй, третий и четвертый младшие братья отправятся к королевскому двору и примут участие в политических интригах. Я не знаю, сколько людей ждет, что я ошибусь. Но будь спокоен. Я уберегусь от этого, — кронпринц похлопал Ю Пин Яна по плечу. Они обменялись взглядами и улыбнулись.

За едой и разговорами пролетел час. Они услышали грохот стремительно приближающихся лошадиных копыт. Прежде чем кронпринц успел убрать занавес палатки, он услышал, как Фан Вэй громко кричит:

— Кронпринц, дела плохи! Оползень прямо по курсу!

Кронпринц остолбенел. Он собирался подойти и расспросить о подробностях.

Еда, которую держал Ю Вэн Тао, промокла под грязной водой.

Все испугались, их лицо побледнели и покрылись холодным потом. Ю Пин Ян, однако, испытывал невероятное облегчение.

— Оползень? В чем дело? — спросил кронпринц сквозь дождь и торопливо подошел к ним.

— После четверти часа в пути подчиненный услышал громкий грохот на вершине горы. Дождь, грязь и камни яростно летели вниз. Дорогу завалило, и ее затопила река. К счастью, этот подчиненный держался настороже и торопливо отступил, иначе не сумел бы вернуться.

Сердце Фан Вэя все еще дрожало от ужаса. Все раньше считали, что это просто грохочет гром, но теперь наконец-то поняли, что на самом деле столкнулись с оползнем.

Если бы кронпринц не остановился, а бросился вперед, конечно, они попали бы под оползень, и их раздавило бы до смерти так, что остатков не сыщешь. Потеря в бедствии восьми миллионов серебряных ляней не только стоила бы их жизней, но и их репутация после смерти была бы испорчена.

Чем больше Ю Вэн Тао об этом думал, тем больше беспокойства испытывал. Он сложил ладони и несколько раз поклонился, а затем сказал дрожащим голосом:

— Кронпринц и впрямь истинный наследник императора, которого благословило небо. Кронпринц действительно мудр!

Все немедленно отошли от шока и эхом повторили это восклицание. Теперь их глаза были полны почтения.

Сердце кронпринца все еще трепетало от ужаса, но на его лице ничего не отражалось. Он спокойно объявил:

— Здесь небезопасно. Передвинем лагерь на открытое просторное поле. Мы подождем, пока дождь прекратится, а затем сделаем долгий крюк к Санмен Горг. Скорее!

Теперь уже никто не осмелился спорить.

Наконец-то хитрая старая лиса Ю Вэн Тао подчинился. Кронпринц испустил вздох облегчения. Его страх рассеялся, и он не смог сдерживать волнение и энергично потрепал Ю Пин Яна по плечу.

— Пин Ян, благодарю за твою задержку! Или же и останков моих было бы не сыскать!

И дело не только в этом. Никто не знает, сколько людей ждет, что он запятнает свою репутацию. Что, если бы он погиб в этом бедствии? Он был ужасно разочарован, подумав об этом.

— Кронпринц, вы преувеличиваете. Вы тоже знали, в чем дело, и мои предупреждения были бы бесполезны без вас, как бы я ни настаивал, — Ю Пин Ян не стал брать ответственность или даже упоминать о сне младшей сестры.

Императорская семья была слишком подозрительна по своей природе, и если бы об этом стало известно, то она немедленно сочли бы Сян-эр не благословением, а бедствием.

— У меня и правда были такие мысли. Ю Пин Ян, я все равно премного благодарен тебе, — кронпринц слегка сжал его плечо, выражая, что был ему обязан.

Оба крепко пожали друг другу руки.

Вскоре все оседали коней и торопливо устремились в обратный путь. Поскольку из-за крюка они задержатся дня на два, кронпринц отправил гонца с письмом императору, где объяснял причину.

Ранним утром следующего дня в поместье маркиза Юнгла тоже получили послание Ю Пин Яна. После того как старая мадам прочла его, она стала бледна как призрак и не переставая восклицала:

— Это милость Будды!

Преклонив колени у алтаря со статуей Будды, она трижды поклонилась.

— Старая мадам, в чем дело? Молодой маркиз... — Ма Момо не осмелилась договорить — ее прервали.

— С Ян-эром все в порядке, — старая мадам неуверенно поднялась на ноги.

Затем передала письмо Ма Момо. Ее сердце все еще было наполнено ужасом. Она сказала:

— От этого волосы встают дыбом. Я испугалась и покрылась холодным потом, просто прочтя это письмо!

Ма Момо быстро дочитала, вдруг передернула плечами, затем склонилась ближе к уху старой мадам и шепнула:

— Старая мадам, помните ли вы еще слова, что вторая молодая госпожа выкрикнула перед отъездом молодого маркиза? Цуй Си сказала, что вторая молодая госпожа увидела во сне, будто молодого маркиза унесло потоком грязи и камней, поэтому она не хотела отпускать молодого маркиза. Взгляните. Разве содержание письма не совпадает с ее сном?

«Старший брат, там ливень, немедленно остановись! Ты не должен так торопиться с этим путешествием! Пожалуйста, помни, что ты не должен торопиться!» — эти слова эхом прозвучали в сознании старой мадам. Ее глаза расширились.

— Да, — старая мадам вдохнула холодный воздух. Она поднялась на ноги и вышла. — Иди, отыщи Сян-эр и спроси ее, что за сон она видела о вчерашнем дне.

Ю Сян не спала всю ночь. Она боялась уснуть и увидеть, как Ю Пин Ян умирает. И все время размышляла о том, что будет, если брат умрет... Как тогда она продолжит цепляться за жизнь? И холодела.

Опора поместья маркиз Юнга погиб из-за нее... Конечно, Лин Ши и старая мадам не смогут это стерпеть. Сейчас женщины, изгоняемые из клана, не имели никаких средств к существованию, что уж говорить о парализованных вроде нее. Возможно, она умрет от голода на улицах через два дня после того, как оставит поместье.

Когда старая мадам явилась к ней, то увидела девочку облокотившейся о диван и предающейся вялой хандре. Она казалась болезненной, ее волосы были в беспорядке, а глаза — налиты кровью. По ее лицу было очевидно, что она вообще не спала. А услышав шаги, резко повернула голову и хриплым голосом спросила:

— Как мой старший брат? Есть новости?

Конечно, она не была частью семьи маркиза, но выросла с Ян-эром вместе. Ее привязанность к нему была несомненно искренней. Почему же тогда еще она стала бы рисковать, чтобы спасти его или мучилась беспокойством?

После длительных размышлений предрассудки и недопонимание старой мадам, скрыто направленные на Ю Сян, уменьшились.

— С Ян-эром все в порядке, — мягко сказала старая мадам. — Тебе вчера приснился кошмарный сон, и поэтому ты любыми способами не давала Ян-эру покинуть нас. Что еще ты видела? Расскажи бабушке.

Глубоко обеспокоенное сердце Ю Сян тут же расслабилось. Старая мадам подробно расспрашивала девочку, и она описала все в деталях.

Ю Пин Яну в этом году исполнялось шестнадцать, и он только что начал официальную карьеру. Он был безжалостен и злобен, и это настроило бы против него многих. Как человек, присягнувший на верность кронпринцу, он, вероятно, столкнулся бы в будущем с множеством бед. Если бы дом Ю не воспринял ее слова всерьез и просто отнесся к ней как к надоедливой приставале, которая намеренно притягивает к себе внимание, тогда Ю Пин Яну, конечно же, не повезло бы в следующий раз.

Выслушав весь рассказ, старая мадам подождала немного, прежде чем спросила:

— Ты действительно видела, как множество серебряных слитков утонуло в реке?

Ю Сян уверенно кивнула.

Старая мадам около четверти часа пребывала в растерянности. Когда она наконец снова пришла в себя, утерла покрасневший уголок глаза Ю Сян и мягко сказала:

— Хорошее дитя. Ты всю ночь не смыкала глаз, потому что слишком беспокоилась о старшем брате? Ты еще не принимала лекарства и не ела?

Ю Сян покачала головой.

— Не зная, в безопасности ли старший брат, я не хочу лекарство и не могу есть.

— Хорошее дитя. Хорошее... — мнение старой мадам тут же изменилось. Она потрепала Ю Сян по голове снова, чтобы успокоить. — Выпей лекарство и поешь, а затем ложись спать. Ты, должно быть, устала.

Фан Момо лично отправилась на кухню приготовить целебный отвар и еду для молодой госпожи.

Старая мадам сидела с Ю Сян, пока та не поела. Глядя, как девочка зевает, старая мадам поднялась, чтобы уйти. Когда она подошла к дверям, обернулась и серьезно призвала Ю Сян:

— Сян-эр, если похожий сон приснится тебе снова, скажи бабушке. Не держи это в себе.

Ю Сян кивнула в ответ. Она и в самом деле не собиралась держать это в себе, ведь Ю Пин Ян был для нее единственной защитой.

Старая мадам вышла из комнаты совершенно довольной. Затем встретилась взглядами с Цуй Пин и Цуй Си, которые стояли позади, и, предупреждая, приказала им:

— Позаботьтесь о молодой госпоже как следует. Обращайтесь к Ма Момо, если вам чего-нибудь будет не хватать. Если молодая госпожа откажется от лекарств или еды, вы должны ее уговорить. Если будете снова относиться к ней презрительно, как сегодня, вы больше не нужны этому поместью.

Цуй Пин и Цуй Си мягко согласились. Когда процессия отошла, они смахнули холодный пот и посмотрели друг на друга с ужасом. Как старая мадам могла так резко изменить свое отношение всего за одну ночь?

Как только старая мадам вернулась на главный двор, она преклонила колени перед статуей Будды и прочла несколько молитв, которые помогли ей снять напряжение.

Ма Момо помогла старой мадам подняться и принесла чашку горячего чая. Когда старая мадам села, она подошла ближе и спросила:

— Старая мадам, о чем именно был сон молодой госпожи?

— Это было предостережение Будды для Сян-эр, — старая мадам зачарованно сняла сливки с чая. — Если бы Сян-эр... Если бы они не остановились, а продолжили путь, то эта сцена со смертью стала бы реальностью. Эти серебряные слитки, похоже, — помощь на случай бедствия, которые кронпринц везет с собой. Возможно, там как минимум...

Она подняла ладонь с расставленными пальцами.

— Пять тысяч ляней?! — у Ма Момо отвисла челюсть.

— Пять миллионов ляней, а, может, и больше, — по лбу старой мадам скатывался холодный пот при этих словах. Глубоко вздохнув, она продолжила. — К счастью, Сян-эр предупредила его, так что Ян-эр не помчался вперед. Иначе погиб бы не только он, но и все поместье маркиза приняло бы на себя основной удар. Даже конфискация всей накопленной собственности нашей семьи не смогла бы компенсировать потерю пяти миллионов ляней!

Ю Сян была просто маленькой девочкой не от мира сего. Как она могла знать о миссии Ян-эра или хотя бы иметь представление о том, что кронпринц везет серебро на помощь при бедствиях? Она, должно быть, действительно видела сон об этом, и ее описание было крайне детальным, как будто девочка сама была там. Теперь старая мадам ни на секунду не подвергала ее слова сомнению.

Ма Момо резко вдохнула и дрогнула от ужаса.

— Пять... Пять миллионов ляней... — пробормотала она. — Ох, матушки! Спасибо, Будда, за твое благословение! Спасибо, Будда, за твое благословение!

Если бы маркиз погиб и у поместья изъяли собственности, они, прикрепленные к нему слуги, не выжили бы. Это действительно было спасением. Спасением!

Ма Момо поклонилась статуе Будды и мягко пробормотала:

— Маркиз прав. Молодая госпожа — не проклятие, но, очевидно, его путеводная звезда. Старая мадам, вы сами видите. Всего за месяц молодая госпожа дважды помогла маркизу избежать смерти. Это невероятно. Если бы она не была так удачлива, как Будда смог бы предостеречь их во сне...

Старая мадам помолчала и поманила ее.

— Принеси для Сян-эр два рулона шелкового муслина и стебель женьшеня из моей кладовой. Она хорошая девочка.

Она действительно была доброй. Все это дело, от начала и до конца, было странным. Что бы это ни было, беда или благословение, они могли только ждать, что покажет время.

— Ай, Ляону сделает, — Ма Момо никому не отдала приказа, а выполнила его сама. Эти две вещи — подарок, доставшийся от императора, и они были бесценны. Старая мадам даже для себя отказывалась ими пользоваться, а теперь дарила их молодой госпоже. Очевидно было, что в этот раз она действительно испугалась.

Цуй Пин и Цуй Си заметили, что старая мадам уделяет Ю Сян больше внимания. Хотя они негодовали из-за этого, но не осмеливались на то же самонадеянное поведение, что и раньше.

***

Вот как все произошло до переселения Ю Сян в новое тело.

Кронпринц отправился в Санмен Горг, чтобы доставить помощь на случай бедствий. Однако на середине пути он столкнулся с оползнем. Ему повезло — он избежал смерти, но потерял все восемь миллионов ляней и вернулся огорченным.

Императорский цензор осудил кронпринца как вызвавшего гнев небес, что повлекло страдания миллионов жертв наводнения. Император пришел в ярость и отправил кронпринца на покаяние, запретив появляться при дворе три года. Затем он отправил четвертого принца с еще большим количеством серебра в Санмен Горг.

Четвертый принц выполнил задание непревзойденно. Он совладал с бедствием легко, без всяких ошибок. Под конец девятого месяца четвертый принц с триумфом вернулся в столицу, и его репутация стремительно улучшилась, в то время как о кронпринце говорили все реже.

Маркиз Юнгл пострадал от селя и месяцами лечился дома. Император излил свой гнев на маркиза. И хотя не лишил маркиза дворянства, отнял у него все полномочия. Старая мадам продала все, что было дома, чтобы выплатить компенсацию за утраченное, и не смогла больше поддерживать статус поместья. Маркизу Юнглу ничего не оставалось, кроме как записаться в армию, стараясь выторговать возможность продвижения с помощью своей жизни.

Когда старая мадам ушла, Ю Сян выпуталась из одеяла, села, оперлась о мягкую подушку и задумалась. Вчерашний сон, должно быть, сбылся. Ю Пин Ян, скорее всего, пережил этот пугающий опыт, не попав в беду, иначе старая мадам не стала бы так настойчиво допрашивать ее и вести себя так доброжелательно.

Пусть даже она не в состоянии гарантировать себе безопасность, однако могла предвидеть будущее Ю Пин Яна. И этого вполне хватало, поскольку никто не посмел бы обижать такое искалеченное существо, как она.

Ю Сян все еще думала, когда деревянная табличка, привязанная к ширме у самой постели, вдруг привлекла ее внимание и заставила задуматься: «Что там написано»?

Странные искаженные символы были выведены кроваво-алой киноварью. Сверкающая краснота этих букв казалась подозрительно агрессивной. Похожие деревянные таблички висели у окон, в коридоре и даже были прибиты к матрасам. Их можно было видеть практически везде во дворе.

Судя по воспоминаниям «Ю Сян», эти таблички здесь повесила личная служанка Лин Ши, Цзинь Момо, и грубая старая монашка. Они даже окропили собачьей кровью дверь, прежде чем ушли, отчего весь двор задыхался от вони, которую удалось изгнать лишь через несколько дней.

Тао Хон приблизилась к постели и взбила мягкую подушку за спиной у своей госпожи. Она взяла в руку деревянную табличку и долго смотрела на нее, прежде чем выражение ее лица вдруг изменилось.

Ю Сян подняла брови и спокойно сказала:

— Скажи мне правду. Эта маленькая игрушка — «Искусство зла»?

Если бы эта главная служанка захотела рассказать правду, значит, в будущем она могла бы пригодиться.

Маленькая Тао Хон слабо кивнула.

— Молодая госпожа, это амулет, охраняющий от злых духов, и слова, которые тут написаны... — она осторожно посмотрела на госпожу.

— Эти слова говорят вот что: убив семь душ, сгорело тело? — с усмешкой сказал Ю Сян.

Она, конечно, была парализована и чувствовала неудовольствие, когда видела, что другие могут бегать, прыгать, путешествовать по прекрасным рекам или горам. Из-за этого ее характер ожесточался с каждым проходящим днем. Под защитой своего старшего брата она начала верить в буддизм — это немало помогало ей сдерживать свой норов.

Она привыкла читать бесчисленные древние книги и записи, имеющие отношение к буддизму. Как же ее могли сбить с толку пара слов, написанных на санскрите?

Она увидела эти таблички, когда впервые очнулась здесь. Тогда же ей захотелось спалить их все! Теперь, когда она дважды спасла Ю Пин Яна, старая мадам могла перестать считать ее проклятием. Если бы она сожгла все эти таблички, это уже не вызвало бы больших последствий, и Лин Ши, конечно, не повезло бы, как только старая мадам узнала бы об этом!

Ю Сян опустила деревянную табличку и с омерзением отшвырнула ее на землю.

— Найди все эти таблички и сожги их! Скорее.

Тао Хон тоже считала эти таблички по-настоящему пугающими. Она и раньше хотела от них избавиться. При словах госпожи девушка радостно закивала и усердно принялась за дело.

Густой дым поднимался там, где соединялись дворы. Цуй Пин и Цуй Си заметили запах и бросились посмотреть, в чем дело. Потрясенные, они закричали:

— Ах! Зачем ты сжигаешь охранные амулеты мадам? Госпожа приказала, чтобы эти таблички не сдвигали с места, не то грядет беда!

Тао Хон заметила, что Цуй Пин и Цуй Си стараются выхватить уже пылающие деревянные таблички. Она торопливо толкнула зловещие амулеты поглубже в огонь и сказала:

— Молодая госпожа разрешила мне их сжечь. Эти деревянные таблички — зло! Держитесь подальше, не то искры могут попасть вам на юбки.

Цуй Пин и Цуй Си немедленно отшатнулись. Одна из них собиралась пожаловаться мадам на главном дворе, в то время как другая ушла просить совета у госпожи в комнату.

Когда Ма Момо вышла на главный двор, сопровождаемая двумя пози с какими-то коробками, она заметила густой дым и воскликнула:

— Какой сильный запах! Что горит?

— Ма Момо, вы как раз вовремя. Взгляните, они сжигают все охранные амулеты мадам. Если мадам спросит, как мне это ей объяснить? — заныла Цуй Си, не проронив ни слезинки. Кажется, она старалась избавить себя от всякой ответственности за это.

— Что за охранные амулеты? Очевидно ведь, что они отгоняют злых духов, — хмыкнула Ма Момо и махнула рукой.

— Просто пусть молодая госпожа их сжигает. Если мадам спросит, попросите ее встретиться со старой мадам.

Разве может молодая госпожа быть проклятием, если очевидно, что она приносит удачу? Если бы эти отпугивающие духов талисманы использовались и дальше, сколько же счастья из-за них не случилось бы! Да... Может, из-за этого «Искусства Зла» на молодую госпожу пало такое проклятие, что у нее отнялись ноги?

Ма Момо схватила ртом холодный воздух, когда у нее в голове возникла такая мысль. Она приказала отнести обе коробки в комнату молодой госпожи и фанатично бросилась на главный двор.

Эта Лин Ши, должно быть, и в самом деле не в себе? Она даже не знала, что юная госпожа ей не родная, когда проклятие обрушилось на ее голову. Если бы когда-то она обидела мадам, разве не пришлось бы и ей отплатить за это тоже?

Более того, «Искусство зла» — странное и непостижимое ремесло, оно непредсказуемо, не оставляет следов, от него не так-то просто избавиться. Никто не в силах так легко избежать его! Так поступать нельзя, она немедленно должна оповестить старую мадам!

Ю Сян смотрела, как Ма Момо бежит так быстро, словно у нее горит зад. Ю Сян сузила глаза и довольно замурлыкала популярный мотив. Что до Лин Ши, то, должно быть, она совсем глупа, раз беззастенчиво стала колдовать во внутреннем дворе. В последние годы старая мадам истощилась душевно и физически: ее вымотали сыновья шу, так что у нее не было времени беспокоиться о Лин Ши. Теперь у старой мадам появилось немного свободного времени, так разве же она останется в стороне и не разберется с этим? Для стариков это — главное табу!

Ю Сян рассыпалась в радостном смехе. Подняв подбородок, она посмотрела в грязное лицо Тао Хон, которая только что вошла в комнату.

— Открой эти коробки, дай мне взглянуть.

— Есть.

Тао Хон открыла медный замок и подняла крышку коробки.

Ю Сян беспечно посмотрела внутрь, однако и Цуй Пин, и Цуй Си закричали:

— Шелк, муслин? Столетний женьшень? Все эти подарки получены от императора и хранились в кладовых мадам столько лет!

У них ужасно болели сердца! Они смотрели на шелк и муслин, такие прозрачные, мягкие, как облако, чисто белые, сияющие под солнцем. Это действительно была очень редкая ткань, которую нужно было пустить на пошив одежды. Одетая в одежду из такой ткани женщина была бы очень красива!

Вне всяких сомнений, этот предмет был настолько интересен, что они совершенно никак не могли осмелиться его присвоить. Однако женьшень, которому уже сто лет, — это дело другое. Его легко продать в аптеке и выручить за него пять сотен серебряных ляней. Ю Сян легко можно было обмануть, заменив женьшень белой редиской. В конце концов, она же такая дура.

Обе как раз забрали в голову эти прекрасную идею, как вдруг услышали беспечный голос Ю Сян:

— Положите шелк и муслин в мое личное хранилище и отнесите старый женьшень на кухню, пусть из него сделают суп. Я хочу выпить его сегодня.

Тао Хон торопливо вытерла свои покрытые пеплом руки, взяла женьшень и вышла из комнаты. Цуй Син, порядком озадаченная, взволнованно возразила:

— Молодая госпожа, этот старый женьшень достиг зрелости. Его можно использовать лишь в самых тяжелых случаях ради спасения жизни. Разве можно его есть? Куда лучше было бы приберечь его на будущее!

Цуй Си поддакнула:

— Все верно. Его эффект очень силен. Молодая госпожа еще слаба, если она съест женьшень, он не принесет никакой пользы, только вред!

— Если я его не съем, разве стоит мне отдавать его мышам в своей кладовой? Разве я настолько глупа? — презрительно улыбнулась Ю Сян, приподняв уголки губ. Она бы лучше съела этот женьшень и страдала от носового кровотечения потом, чем оказала услугу этой парочке.

Цуй Пин и Цуй Син почувствовали, как бешено забились их сердца, но они не посмели больше останавливать свою госпожу.

Старая мадам сидела на главном дворе, слушала доклад Ма Момо и при каждом новом слове служанки становилась все темнее лицом. Оно темнело как пролитые чернила. Мадам бессознательно сжала пальцы и разорвала четки, которые держала в руках.

Затем в комнате раздалось неожиданно громкое постукивание. Все служанки и пози пригнули головы, они не смели вздохнуть полной грудью. Когда старая мадам приходила в ярость, даже маркиз не мог ее обуздать.

— Это все по моему недосмотру. Она неожиданно осмелилась из своей беспечности колдовать в достойном поместье маркиза Юнгла. И цель ее колдовства — ее родная дочь. Если бы императорский цензор обвинил нас в этом перед самим императором, скорее всего, Ян-эр не получил бы свой титул. Великая императорская супруга Мин умерла по той же причине десять лет назад, и весь ее девичий клан, где было три сотни и семьдесят восемь человек, были обезглавлены, и их головы висели над входом на рынок. До сих пор это слабое место императора, об этом нельзя говорить... — настойчиво сказала старая мадам и, глубоко вздохнув, помассировала переносицу. — В последнее время я становлюсь все более и более никчемной. Я не смогла справиться с настолько опасным делом и чуть было не впутала сюда Ян-эра!

Чем больше старая мадам об этом думала, тем больше она злилась. Она холодно сказала:

— Проклятие. Судя по тому, что я вижу, настоящее проклятие — это Лин Ши! Приведите сюда людей, пусть обыщут двор Лин Ши. Если найдут что-то подозрительное, пусть сжигают. А коли она вздумает поднимать шум, велите ей убираться в свой девичий дом и не навлекать бед на мое поместье!

— Тао Ну немедленно все исполнит. Прошу, старая мадам, не сердитесь. К счастью, молодая госпожа решительно настроена по поводу всех этих вещей, — мягко задобрила ее Ма Момо.

Старая мадам утомленно махнула рукой.

Комната Лин Ши была заполнена вещами ее ушедшего мужа. Бо́льшая их часть была оставшимися залогами их любви. Ма Момо не испытывала к ней сочувствия. Она перевернула все в комнате и забрала все подозрительные вещи на сожжение, что вызвало у Лин Ши бешенство. Растрепанная, она, причитая, побежала на главный двор закатывать скандал.

Старая мадам только прилегла, как ее разбудили. Она была в такой ярости, что кровь прилила к голове. Она швырнула бумагу о разводе, отчего Лин Ши тут же прекратила шуметь, а потом лишилась чувств.

В то же самое время Лу Ли принесла миску супа из женьшеня для старой мадам, что помогло той избежать болезни. После этого Ма Момо стала считать вторую молодую госпожу еще более ценным подарком.

Старая мадам не разрешила докладывать об этом случае молодому маркизу, поэтому Ю Пин Ян на самом деле ничего не знал, пока выполнял официальное поручение вместе с кронпринцем.

Наследный принц не был всеведущим и всемогущим, но у него были собственные слуги, и он умело принимал советы — это талант, который действительно нужен человеку, рожденному царствовать. Все дело было решено всего за месяц с тех пор, как они прибыли в Санмен Горг.

За три дня дамбу полностью восстановили, а дела со всеми жертвами наводнения были улажены. Кронпринц решил уехать оттуда и вернуться в столицу. По пути Ю Пин Ян попросил разрешения оставить Его Высочество, так как собирался отправиться в Пин Шасян и попросить местного божественного врача помочь своей сестре.

Кронпринц радостно согласился.

Как человек, обладающий уникальными способностями, он был в некоторой степени эксцентричен. Чтобы получить согласие доктора и предоставить сестре лучшее лечение, Ю Пин Ян забрался на гору, собирал лекарственные травы, ловил змей, работал на полях, выращивал овощи и набирал воду. После того как Ю Пин Ян справился с поставленными задачами за две недели, божественный врач наконец кивнул и неохотно уступил.

По дороге в столицу оба останавливались и собирали лекарственные травы. Уверенные, что кронпринц, должно быть, заметно их опередил, они никак не ожидали, что столкнутся с ним на почтовой станции.

Личный слуга кронпринца, Лай Шун, стоял у входа во двор, общаясь с девочкой, которой было около десяти лет. Выражение его лица казалось обеспокоенным.

— Это правда сможет исцелить моего господина? Если ты меня обманешь, будь уверена, домой не вернешься!

— В том году, когда у меня была чума, я съела это и выздоровела. Можете просто попробовать, — девочка совсем не боялась. Сверкнув улыбкой, она подняла руку, в которой держала китайские лекарственные травы.

Лай Шун был впечатлен ее оптимизмом, это его тронуло. Столько императорских врачей прикладывали усилия, стараясь исцелить кронпринца от его болезни. И вот сейчас у них не осталось другого выбора, кроме как хвататься за любую возможность. Кронпринц заболел совсем неожиданно и резко. Они не могли больше продолжать лечение и просто беспомощно смотрели на него. Он не приходил в себя вот уже три дня!

Ю Пин Ян выступил вперед и спросил:

— Что за чума?

— Маркиз, вы наконец-то вернулись! Кронпринца поразила чума. Это божественный врач, которого вы пригласили? Скорее идите внутрь и осмотрите кронпринца!

Когда Лай Шун увидел знакомое лицо маркиза, ему показалось, будто он нашел точку опоры, и сосредоточился на нем.

Глаза Ю Пин Яна слегка затуманились. Он немедленно схватил доктора и торопливо вошел на почтовую станцию.

Лай Шун утирал слезы и бежал за ними. Он совсем забыл о девочке, которая предлагала ему лекарственные травы.

Девочка попыталась войти, но стражники с мечами не пропустили ее. Она недолго попыталась заглядывать внутрь, а потом, полная сожаления, ушла. Она и раньше знала, что больной, должно быть, высокого положения. И считала, что это благородный лорд, а больной оказался кронпринцем. Юноша был маркизом. Каким, интересно?

«Если бы я могла вылечить наследного принца, разве не было бы мне невероятно легко заслужить славу, богатство, уважение и роскошь?».

Она придет снова, чтобы взглянуть на этих людей!

Пока она повторяла это про себя, изящный молодой человек торопливо подошел к ней и оттащил прочь, настороженно шепча:

— Ты опять проказничала! Тот, кто внутри — уважаемый человек, которого мы не можем злить. Сейчас же пойдем со старшим братом. Или старший брат не сможет уберечь тебя от ареста!

***

То, как все должно было быть на самом деле.

Возвращаясь в столицу, четвертый принц подхватил чуму, и девочка дала ему чудодейственное лекарство, которое поставило его на ноги. Четвертый принц подарил ей изумрудный кулон, который всегда носил с собой. Семью годами позже они встретились. Вышло так, что они были предназначены друг другу и поженились.

Ю Пин Ян направился в маленький двор кронпринца и увидел, что у входа вместе с компанией старых министров, бледных и жалобно плачущих, кланяется Ю Вэн Тао. Солнце обжигало, но воздух внутри двора был наполнен печальной холодностью.

Кронпринц был и благороден, и талантлив, как подобает старшему сыну-ди царствующего императора. Если бы не случилось никаких неприятностей, он унаследовал бы трон. Но теперь, в первой же официальной поездке, его поразила эпидемия. Поскольку император очень любил своего наследника, определенно, все, кто позволил ему умереть, получили бы выговор и были бы погребены заживо.

Под палящим солнцем бродил ветер. Старые министры слегка дрожали: кажется, они продрогли до костей. Они повернули головы, как только услышали приближающиеся шаги, и их блеклые глаза неожиданно засияли.

Маркиз Юнгл! Как они могли забыть, что маркиз отправился на поиски божественного врача для своей младшей сестры? Определенно, это была милость небесная!

— Маркиз, божественный врач... — Ю Вэн Тао, пошатываясь, встал. Прежде, чем успел договорить, он заметил, как безразличный юноша проводит в комнату старика и крепко закрывает дверь, скрываясь от всех их заинтересованных взоров.

Так как кронпринцу был противопоказан любой сквозняк, все окна были наглухо закрыты и занавешены, отчего в комнате было совсем темно. Как только они подошли ближе к постели, то уловили заметный гнилостный запах, от которого даже здоровому человеку стало бы нехорошо.

Ю Пин Ян, кажется, ничего не поняв, подошел ближе, чтобы присмотреться.

Кронпринц истаял меньше чем за полмесяца. Остались только кожа да кости. Его крепко зажмуренные веки склеил прочный желтый слой. Когда он выдыхал, ощущался запах гнили. Ю Пин Ян смог нащупать на шее кронпринца слабый пульс, но, глядя на него, легко было поверить, что он уже умер.

— Божественный врач Пу, прошу, вылечите кронпринца, — Ю Пин Ян низко поклонился мудрому добросердечному старику, соединив обе руки.

Лай Шун предположил, что этот старик и есть божественный врач, приглашенный маркизом. Поняв это, он упал на колени и без конца стал кланяться и умолять старика. Ему хватало ума понять, что такого разборчивого человека заставить не получиться. Использование силы и влияния, чтобы заставить его вылечить кронпринца, могло спровоцировать борьбу не на жизнь, а на смерть.

Старик остался невозмутимым. Он пригладил бороду и с улыбкой сказал:

— Ю Пин Ян, лучше бы тебе хорошенько об этом подумать. Я согласился осмотреть и вылечить лишь одного человека. Если я спасу кронпринца, конечно, мне не будет никакого дела до твоей младшей сестры!

Лай Шун взглянул на маркиза полными слез глазами.

Ю Пин Ян не изменился в лице, но его руки в рукавах напряглись. Кто важнее: кронпринц или Сян-эр? Конечно, ему нужно было спасти принца, ведь он умирал, но лечение Сян-эр тоже нельзя было больше откладывать...

Ю Пин Ян закрыл глаза, а затем сложил руки чашечкой.

— Прошу божественного доктора Бу исцелить кронпринца.

Старик сказал с насмешкой:

— Я раздумывал, насколько же ты сентиментален и благочестив, но оказалось, что ты способен бросить свою семью ради силы. Раз так, я могу исцелить кронпринца вместо твоей сестры.

Ю Пин Ян сжал губы и холодно заметил:

— Божественному доктору Пу нет нужды меня провоцировать. По закону кронпринц — монарх, и, пока я его подданный, мой долг — выразить свою преданность монарху, поэтому твои слова о том, что я желаю силы, несправедливы. Что касается праведности, кронпринц — мой очень близкий друг, который для меня ничем не отличается от члены семьи. Я и в самом деле выбрал спасти кронпринца, так как сейчас его состояние куда хуже, чем у моей младшей сестры, чьей жизни ничего не угрожает. Поскольку это не срочно, я все еще смогу поискать помощи у божественного доктора Вана или у божественного доктора Чжао, только не у божественного доктора Пу.

Старик пришел в такую ярость от этих слов, что холодно фыркнул:

— Сейчас тебе легко дерзить. В этом мире есть два человека, способных исцелить ноги твоей младшей сестры, и это — великий учитель Ку Хуэй и я. Великий учитель Ку Хуэй уехал за море Сиам* десять лет тому назад, и до сих пор никому неизвестно, жив ли он. Когда ты не сумеешь найти никого, кто сумел бы исцелить твою младшую сестру, не приходи умолять меня!

(*Бывшее название Таиланда.)

Очень довольный своим ответом, старик рассмеялся, взял свой медицинский чемоданчик, подошел к постели, прощупал пульс кронпринца и громко крикнул:

— Откройте окна! Если не хотите удушить его, немедленно откройте все окна!

Имя доктора Пу было очень известно, так что даже Лай Шун, который не выходил из глубин императорского дворца, слышал о нем. Лай Шун немедленно стал открывать все окна в комнате, впуская солнечный свет, который тут же осветил каждый угол. Неприятный запах медленно стал улетучиваться, и это придало всем силы.

Божественный доктор Пу вынул свой набор золотых игл и стал легонько втыкать их в разнообразные меридианы кронпринца. Он взял у Его Высочества зараженную кровь из пальца, из мочки уха и других частей тела. Кронпринц всего мгновение назад был близок к смерти, но вдруг слабо прокашлялся и тут же пришел в себя.

Перед глазами у него еще был туман, но это не помешало ему узнать скульптурное прекрасное лицо Ю Пин Яна. Кронпринц сдержанно сказал со слабой улыбкой:

— Ю Фэн*, ты снова спас меня.

(*Придворное имя Ю Пин Яна.)

Это не понравилось божественному доктору Пу. Вытирая капельки крови с кончика пальца принца куском ткани, он сказал:

— Ваше Высочество, маркиз Юнгл — не врач.

Кронпринц улыбнулся и ласково ответил:

— Премного благодарен божественному доктору, что спас мою жизнь.

Довольное выражение исчезло с его лица, стоило ему о чем-то вспомнить. Он тут же вскричал:

— Я думаю, что подхватил эту болезнь в Луояне. Вы должны немедленно доставить лекарственные травы и собрать всех врачей в этом городе, не медля, чтобы предотвратить эпидемию! Скорее!

На второй день после расставания с Ю Пин Яном у кронпринца поднялась высокая температура. В тот момент он думал, что просто простудился, так что принял несколько лекарств. Поэтому, когда он понял, что на самом деле болен чумой, было уже очень поздно, и он впал в глубокое беспамятство. Последней его мыслью было следующее: как можно скорее собрать врачей, чтобы лечить жертв бедствия и заботиться о них.

Было весьма печально, что Ю Вэн Тао и прочие министры не умели читать мысли. Они тоже были не в том состоянии, чтобы думать о чем-то еще, когда кронпринц был так серьезно болен, поэтому почти на полмесяца отложили критически важный момент, чтоб сдержать распространение болезни. Теперь никто не знал, сколько зараженных в эпицентре бедствия.

Ю Пин Ян быстро сжал руки и тут же отправился на официальное задание. Божественный доктор Пу мог видеть добрую волю и справедливость кронпринца, который любил народ как своих детей. Хотя он и не высказал этого вслух, теперь был куда внимательнее, чем когда работал с иглами.

Ю Вэн Тао и другие министры встали на колени за двором. Они задыхались от слез, получив приказ кронпринца. Тот все еще так болен, но беспокоится о людях в эпицентре бедствия. Эти добрая воля и праведность не были притворными — они были свойственны принцу. Великой династии Хань на самом деле повезло, что на свет в ней появился такой талантливый и добродетельный наследник.

Старые министры трижды глубоко поклонились и отправились на то же задание по восстановлению жизненной силы народа страны. Слова и поступки кронпринца во всех подробностях запечатлеют на мемориале, который сразу по их возвращении в столицу предоставят императору. Там не будет ни слова преувеличения, но этого все равно хватит, чтобы угодить Его Величеству. Дела Ю Пин Яна также повлияют на его решение воспитать этого молодого маркиза как правую руку наследника.

Об этой части истории — позже, поэтому сейчас о ней говорить не будут.

Божественный доктор Пу с помощью своих иглоукалываний проявил талант и спас наследника от гибели. Также он прописал кронпринцу сильнодействующее лекарство, от которого на его лицо вернулись краски, а глаза прояснились. Расслабившись наконец, божественный доктор замахал руками и пошел поспать.

Кронпринц провел в постели целых десять дней. Поскольку больше соблюдать постельный режим не мог, спросил Лай Шуна, что происходило, пока он был без сознания. И тот очень подробно рассказал ему, и, помедлив немного, признался в остальной:

— Ваше Высочество, на самом деле, вы смогли очнуться благодаря молодому маркизу...

И он повторил разговор между маркизом Юнглом и божественным доктором Пу.

Действительно тронутый, кронпринц глубоко вздохнул, глядя в балдахин над собой.

— Мою жизнь и в самом деле обменяли на возможность для сестры Ю Фэна встать на ноги. Мне и впрямь очень стыдно.

Лай Шун быстро успокоил его:

— Вашему Высочеству не нужно так переживать. Я предлагаю просто поискать для госпожи Ю другого знаменитого врача.

И себе он сказал: возможность госпожи Ю ходить действительно ценна, раз этим она выкупила две жизни — маркиза и наследника. Мгновение задержки могло бы навлечь на их головы невыразимо большую удачу, и только благодаря благосклонности этих двух людей Ю Сян уже получила немало радостей в жизни.

Вернемся к сюжету. Ю Пин Ян отправил слуг закупаться немалым количеством ингредиентов для лекарств. Также он собрался много врачей. После этого, ранним утром, собирался броситься в эпицентр бедствия. Когда экипажи и лошади уже собирались покинуть почтовую станцию, он увидел, как императорский стражник пререкается с маленькой девочкой.

Она была совершенным очарованием: две большие ямочки показывались на ее щеках, когда она сладко улыбалась, и это вызывало лишь самые добрые чувства — никакого раздражения. Так как девочка была очень миленькой, стражник не стал ее прогонять, а просто вежливо стал доказывать, что она должна уйти.   — Мои лекарственные травы правда очень полезные. Как только вы их примете, поправитесь на следующий же день. Можете попробовать заранее! — и девочка подняла бумажный сверток.

Не в силах убедить девочку уйти, стражник был вынужден взять травы. Он подумал, что зараженных чумой, должно быть, еще много, и эти травы могут принести им пользу.

Ведь он точно не смог бы подать наследнику нечто сомнительного происхождения. Девочка, казалось, прочла его мысли и с улыбкой продолжила:

— Отвар из этих трав очень сложный. Лекарство не возымеет никакого эффекта, если его неправильно приготовить. Вы могли бы меня впустить, и я помогу вам сделать отвар.

Не успел стражник открыть рта, как позади него послышался пронзительный холодный голос:

— Вот так ты несешь свой караул? Подпускаешь подозрительных людей к станции и даже берешь у них неизвестные травы. Если там яд, даже если бы ты умер десять тысяч раз кряду, этого не хватило бы, чтобы наказать тебя как следует.

Ноги стражника подкосились, и он тут же упал на колени и поклонился приблизившемуся маркизу.

Хотя этому господину было только шестнадцать, он известен своей безжалостностью. Маркиз не щадил даже родственников. Если ему в руки попадались преступники, то чаще умирали, чем оставались в живых. Каждое предложение, слетавшее с его губ, было обоснованным и соответствовало истине, так что поспорить с ним не получилось бы.

Девочка была очень миленькой и хорошей, и поэтому он и ослабил бдительность. Если бы она и в самом деле была подосланной кем-то убийцей, беда была бы неизбежна!

Чем больше стражник думал об этом, тем больше страха испытывал, в конце концов, выронил меч и отчаянно склонился.

Девочка тоже была серьезно напугана. Раньше она мило улыбалась, а теперь ее лицо было искажено ужасом и тревогой. Она широко распахнула влажные глаза и жалобно посмотрела на безжалостного юношу.

Не обращая на нее внимания, тот оседлал прекрасного коня у входной двери и небрежно приказал:

— Свяжите ее и расспросите как следует. Доложите Его Превосходительству и дайте ему разобраться, если возникнут какие-то подозрения. Не беспокойте кронпринца: он все еще болен.

Не успев договорить до конца, он уже отъехал далеко.

Не прекращая кивать, стражники встали. На лице стражника не было никакого добродушие, когда он схватил девочку, старавшуюся вырваться, и бросил ее в подземелье под почтовой станцией.

Девочка отчаянно кричала и дралась. В разгар борьбы ее рукава закатались, открывая родимое пятно в форме орхидеи на запястье.

Она просидела в тюрьме четыре часа, прежде чем пришли ее родители, умоляя ее отпустить. Поскольку у них была безупречная репутация, а еще они были знакомы с одним из стражников, им удалось выкупить девочке свободу, после того как они отдали около семидесяти или восьмидесяти процентов своего имущества. В ту же ночь они спешно вернулись в свой старый дом в Лин-ане.

Раньше невероятно богатая семья из-за этого случая начала нищать.

Через три дня наследник был полностью здоров. Вместо того чтобы вернуться в столицу, он отправился в сильно пострадавший город Луоян и пообещал простому народу вместе прогнать болезнь.

От эпидемии удалось избавиться полностью к началу августа, и город Луоян опять стал процветающим. Когда пришло время кронпринцу уехать, десятки тысяч простолюдинов, выстроившись на улице, чтобы попрощаться с ним, плакали. Во всех концах этой земли узнали о доброжелательности и справедливости наследника, что лишь увеличило любовь и уважение народа к императорской семье.

Император был очень доволен тем, как справился его наследник, и удостоил того тысячи похвал. Также он не обделил вниманием и его чиновников, в особенности — маленького маркиза. Шестнадцатилетний Ю Пин Ян был удостоен титула «Вечного гения», а поместье маркиза Юнгла стало набирать силу.

У Ю Пин Яна не было времени заехать домой, так как он должен был отправиться с отчетом в императорский дворец. Поэтому он просто отправил обратно в поместье своего помощника с устным сообщением.

Старая мадам схватила его личного помощника и выспрашивала почти полчаса, прежде чем отпустить. Она повернулась к статуе Будды, преклонила колени и стала кланяться. Будда благословил и защитил их. Это официальное назначение было пугающим, но обошлось без неудач. Она даже несколько ночей не спала, когда узнала новости о распространяющейся по Луояну эпидемии.

Обрадованная Ма Момо тоже опустилась на колени.

— Старая мадам, вторая молодая госпожа приносит удачу. Маркиз изначально отправился на поиски божественного доктора для нее, но так сложились обстоятельства, что вместо этого спас кронпринца! Это действительно невыразимо прекрасный поворот судьбы! Не знаю, где мадам нашла того фальшивого монаха, который упрямо заявлял, что наша счастливая звезда — проклятие!

Старая мадам молча закрыла глаза.

Ма Момо прочла вслух несколько буддистских молитв, прежде чем вдруг вскрикнула в ужасе?

— Ай!

— Будда прямо перед тобой, чего ты волнуешься! — старая мадам открыла глаза и взглянула на нее.

Ма Момо торопливо закрыла рот. Она зеленела и бледнела, а ее взгляд стал уклончивым.

Старая мадам заметила неладное и мягко спросила:

— О чем ты думаешь?

— Нет... ни о чем, — Ма Момо напряженно улыбнулась.

— Просто расскажи мне! — сурово отругала ее старая мадам.

Ма Момо посмотрела на исполненную милосердия статую Будды, сжала четки в руке и, запинаясь, сказала:

— Старая мадам, вы назвали точный миг рождения второй молодой госпожи этому монаху, чтобы он сделал предсказание, просто подумайте, но эта дата... Это... Это был миг рождения не второй молодой госпожи!

Ма Момо не осмелилась продолжать. Несмотря на то, что обе девочки родились в один день, было совершенно невозможно, чтобы они родились в один и тот же миг, между ними должен был быть хотя бы небольшой разрыв во времени. С другом стороны, такое фальшивое предсказание сулило недоброе, так как мельчайшее расхождение с истиной могло привести к серьезной ошибке.

Этот миг рождения принадлежал не Ю Сян, но ее родной внучке ди! Ничего страшного, если бы монах и ошибся, но он не ошибся. Стало быть, проклятие — это ее родная внучка ди?

Сейчас Ю Сян было десять лет, и поместье маркиза за прошедшее время не подверглось никаким бедствиям. Напротив, оно расцветало все увереннее с каждым новым днем. В конце концов, именно благодаря Ю Сян удалось избежать двух несчастий, произошедших в этом году.

Лин Ши заявила, что сын старой мадам был обречен на смерть из-за Ю Сян, но обе девочки тогда еще не родились, а ее сын погиб от меча яростного разбойника тогда, когда на свет появилась ее родная дочь ди. Вот это и в самом деле...

Старая мадам встревожено и нервно сжала четки, а ее пальцы резко задрожали. Она верила в Будду, поэтому, конечно, верила и судьбу. Говорить, что она никогда не ненавидела Ю Сян, прямо как Лин Ши это заявляла, было бы невозможно. Все дело в том, что она просто была опытнее и обладала более широким кругозором, чем ее невестка.

Вскоре все в поместье наладилось, и ее внук даже смог поддержать семейную честь, следовательно, она постепенно успокоилась. Но теперь, когда ей внезапно сказали, что ее биологическая внучка — проклятие для их дома, это забытое напряжение пробудилось снова.

Ма Момо сжалась в уголке и не осмелилась даже вздохнуть.

Старая мадам, закрыв глаза, не прекращала повторять мантру, успокаивающую разум, чтобы вновь обрести безмятежность.

В конце концов, она все еще была членом семьи маркиза, следовательно, не имела права бедствовать, не зная, когда умрет. Этот монах, однако, может, вообще не обладал никакими тайными знаниями, и вполне мог ошибиться.

Неважно, к лучшему или к худшему, но дальнейшие рассуждения можно было бы провести, когда она вернется. Старая мадам преданно поклонилась статуе Будды, выпрямилась, и ее глаза потемнели.

***

Ю Сян днями и ночами тосковала. Ее тоске пришел конец, когда Ю Пин Ян вернулся. Юноша бессознательно оказал ей духовную поддержку. Его присутствие даровало ей небывалый уют.

Ю Сян слегка откинулась на мягкий диван у окна и взволнованно выглянула наружу, когда заметила, что Лу Ли узнает насчет возвращения Ю Пин Яна.

Маленький дворик был полон цветов и растений. Пурпурный плющ карабкался по стенам кругом двора. Белый жасмин раскачивался на ветру у их подножия. Несколько гранатовых деревьев цвели полным цветом, между ними едва помещались огромные головки подсолнухов, похожие на маленькие солнца.

Она была восхищена еще больше, когда увидела эти прекрасные цветы и уловила их аромат.

Ю Сян всего за два месяца создала в этом просторном дворе рай. С тех пор как девочка лишилась возможности передвигаться, она могла лишь заниматься садоводством, читать, учиться каллиграфии и играть на музыкальных инструментах, чтобы скоротать время. Она училась выращивать цветы и в прежней жизни. Однако в этой, неизвестно почему, семена выживали и вырастали прекрасными вне зависимости от того, насколько тщательно Ю Сян за ними ухаживала.

Кажется, она была даже более чем внимательна к цветам и растения. Старая мадам несколько раз приходила к ней и каждый раз с неохотой покидала двор, поэтому вскоре приказала слугам купить множество экзотических цветов и редких трав, чтобы Ю Сян могла их выращивать.

Девочка ответила на любезность и отправила лучшие растения и цветы на двор старой мадам. Таким образом, после былого отчуждения они стали ближе друг к другу, и недопонимание между ними постепенно развеялось.

Пока Ю Сян радостно наслаждалась цветочным ароматом, Цуй Си подняла занавески на двери и доложила:

— Молодая госпожа, госпожа Цинь пришла повидаться с вами.

Эта госпожа Цинь — дочь шу графа Чжонена. В этом году ей исполнялось двенадцать. В поместье графа госпожу Цинь не жаловали. Лин Ши пренебрегала Ю Сян, а старая мадам все эти годы смотрела на происходящее сквозь пальцы, поэтому Ю Сян не чувствовала себя достойной этой молодой благородной госпожи из равной ей по статусу семьи, чтобы они могли играть вместе. Напротив, ей хотелось дружить с этими незначительными девочками из низкородных семей, так как ей нравилось чувствовать, что ее обожают.

Госпожа Цинь была ее единственной близкой подругой.

Просмотрев воспоминания «Ю Сян», она не удержалась от усмешки. Эта малышка была весьма жалкой, ведь на самом деле ее единственная близкая подруга, за которую она все еще радостно цеплялась, была не очень хорошим человеком. Через несколько лет этот персонаж попадет в семью второстепенной злодейки, которая была необходима, чтобы подчеркнуть красоту и доброту главной героини.

Какой ужас ждал бы «Ю Сян», если бы ее не заменили? Выражение лица Ю Сян стало мрачным, когда она подумала об этом и махнула рукой.

— Впусти ее.

Как только Цинь Фан прошла по двору, она была очарована очень яркими и прекрасными скоплениями распустившихся цветов и зеленью. Она рассмотрела все внимательно и, пораженная снова, весьма неохотно подошла к комнатам.

Сначала она думала, что сейчас эта Ю Сян напоминает призрак, что она побледнела и похудела с тех пор, как ее парализовало. Однако вскоре Цинь Фан заметила, что девочка выглядит даже более цветущей, чем раньше, как будто увядающий цветочный бутон, пропитанный утренней росой, распустился, чтобы поприветствовать восходящее солнце. Ее волосы, уложенные прядями, теперь были упругими, точно шелковыми, фарфоровая кожа — как молоко, гладкой и нежной, и ее черты лица имели несколько милое выражение.

Хотя ее красоту нельзя было в полной мере счесть выдающейся, ее большие глаза могли привлечь внимание любого, стоило только взглянуть в них, — яркие, прекрасные, сияющие как янтарь.

Только одним словом и можно было описать эту маленькую девочку, которая сейчас лениво возлегала под окном и улыбалась — потусторонняя.

— Ты пришла. Садись, — Ю Сян выпрямилась на диване и указала на свои ноги. — Мне неудобно подойти и поприветствовать тебя.

В своей прежней жизни она тоже была отпрыском крупной аристократической семьи. Ее грациозность и благородство были впитаны ею с молоком матери. Девочка сумела показать, что она здесь главная, всего в паре слов и жестов.

Цинь Фан неожиданно почувствовала себя неловко. Усевшись, она с запинкой пробормотала:

— Сян-эр, ты похорошела.

— Правда?

Ю Сян коснулась слегка приподнятого уголка глаз. Она тоже чувствовала себя порядком озадаченной. Так как жила в страхе и мучила себя размышлениями последние два месяца, она должна была бы выглядеть изможденной. Но каким-то необъяснимым образом по прошествии времени ее волосы стали угольно-черными, а кожа — еще прекраснее и еще более гладкой, словно высушенный фрукт, ставший вдруг свежим и аппетитным после погружения в волшебный фонтан.

Девочка решила просто не обращать на это внимания, раз не могла понять причину. Ведь она хотя бы хорошо себя чувствовала. Ю Сян с удовольствием сделала глоток горячего чая.

Причина, по которой она сюда явилась, крылась не в том, чтобы утешить. Нет, она хотела развлечься. Цинь Фан закатила глаза и спросила:

— Сян-эр, я слышала, твои ноги никогда больше не исцелить?

— Да, и что? Мой старший брат будет поддерживать меня до конца жизни, — небрежно ответила Ю Сян без следа грусти, что вызвало у Цинь Фан разочарование. Ведь она ждала, что та заплачет.

Таким образом, у Цинь Фан не осталось другого выбора, кроме как сменить тему беседы. Поскольку она не могла выдавить ни единого из заготовленных слов утешения, обе просто бессвязно что-то пробормотали.

Когда Ю Сян приказала главной служанке снова наполнить чайник свежим чаем, Цинь Фан заметила, что в комнате произошли перемены. Все представленные здесь украшения были роскошными и достойными, в особенности — приданое, полное драгоценных камней и привлекательное настолько, что она даже не могла отвести глаз. Падающие солнечные лучи заставляли его ослепительно сиять.

Она непрерывно смотрела туда, и на ее лице была написана зависть.

Ю Сян приподняла губы в усмешке.

— Нравится? Все это подарил мне старший брат. Я попрошу главную служанку принести мне коробку, чтобы ты тоже могла взглянуть, — говоря, она подозвала Лу Ли.

— Сян-эр, твой старший брат в самом деле тебе предан, — Цинь Фан нетерпеливо взяла коробку и стала рыться внутри, стараясь при этом подавить растущую зависть.

— Конечно. Кому еще может быть он предан, если не мне? — Ю Сян лениво приблизила пальцы и стала играть с огромными жемчужинами.

Цинь Фан снова взяла несколько вещиц, чтобы взглянуть на них. Она просто не могла оторваться от украшений. Наконец, Цинь Фан вынула самую редкую и роскошную вещь — длинный гребешок цзиньфу, а затем воткнула его себе в волосы.

— Красиво?

— Да. Ты прекрасна, что бы на тебе ни было, — сузив глаза, улыбнулась Ю Сян.

Цинь Фан ответила на эту улыбку. Она вернула коробку на прежнее место и начала бессвязно болтать, что заняло почти час. Затем поднялась, готовясь уйти. Она сделала несколько маленьких быстрых шажков и подняла занавеску у двери, которая опустилась от шума шагов.

Как только гостья оказалась во дворе, в ее глазах показалось легкое самодовольство, и она быстро бросилась к двери со двора. Но успела сделать только шаг, как вдруг услышала сзади ленивый вопрос:

— Эй, ты кое-что забыла?

— А? О чем я забыла? — выдавив улыбку, Цинь Фан повернулась.

Ю Сян указала на ее голову и, чуть повысив голос, сказала:

— Возможно, ты, прямо как в прошлый раз, решила уйти с моим гребешком? Давай забудем о том, который ты уже забрала. Этот гребешок мой брат заказал у торговца с Нила, и он единственный в своем роде на всю столицу. Очень сложно такое добыть, поэтому я не могу позволить тебе тайком утащить и его.

Цуй Пин и Цуй Си уже поняли, что теперь молодая госпожа не такая, как раньше. Кто ни пытался бы одержать над ней верх, как ни готовился бы, спустился бы с небес на землю. Выражение «утащить тайком» оказалось достаточным, чтобы госпожа Цинь вспыхнула.

Вскоре служанки во дворе посмотрели на нее надменно. Если бы об этом стало известно, о ней пошла бы дурная слава как о воришке. Как бы она тогда смогла смотреть другим людям в глаза!

Лицо Цинь Фан покраснело и исказилось, она встревожено вытащила из волос гребешок и громко крикнула в свою защиту:

— Я просто забыла достать его. Как... Как ты можешь меня обвинять?

— А, вот оно что? Я не хотела тебя обвинять, но ты и в самом деле забрала у меня прежде много вещей, разве нет? Тебе бы лучше было соблюдать осторожность, этот гребешок обошелся моему старшему брату в шестьсот серебряных ляней. Если бы ты его повредила, мне пришлось бы попросить у твоей матери ди гребешок получше, — Ю Сян приподняла уголки рта в веселой улыбке.

Этот разговор все больше походил на обливание помоями, и незадачливая воришка уже практически чувствовала их зловоние. Цинь Фан хотела бы отыскать дыру в земле и втиснуться туда, когда услышала, как шмыгают носами служанки. Ей в самом деле хотелось бы порвать Ю Сян рот.

После слов, что она может повредить гребешок и доставить неудобства матери ди, она поняла, что у нее нет иного выбора, кроме как осторожно протянуть гребешок служанке, а затем, закрыв лицо руками, торопливо выбежать за дверь.

— Приходи еще! — воодушевленно позвала ее Ю Сян.

Если бы Цинь Фан и осмелилась вернуться, ей пришлось бы действовать иначе. Если она не может совладать со своими друзьями, они ей и не нужны.

Тао Хон и Лу Ли сжали губы, чтобы подавить смех. Когда они уже собрались закрывать двери во двор, то заметили, что молодой маркиз и старик, скрытые тенью куста, наблюдали за этой сценой. И на их лицах застыло крайне странное выражение.

Тао Хон и Лу Ли мягко поприветствовали их и быстро поклонились.

Божественный доктор Пу указал на маленькую девочку, которая с усмешкой лежала у окна. Ее ясные глаза сверкали бодростью, которая придавала ей цветущий и прекрасный вид.

— Это — та жалкая нежная маленькая сестра, о которой вы говорили? Должно быть, у меня от старости испортилось зрение. Передо мной высокомерие и своеволие, где же здесь болезненность? Честно говоря, она невероятно внушительная на вид. Взгляните, люди разбегаются от нее в панике!

Ю Пин Ян не ответил, но направился прямиком через двор и мягко позвал:

— Сян-эр!

Оживленная маленькая девочка, которая только что смеялась, поджала губы, моргнула и разрыдалась, ее вздернутый нос слегка покраснел. Она, запинаясь, выдавила всего два слова:

— Старший брат.

Кажется, она смотрелась очень жалко. Если бы только они не стали невольными свидетелями того, как от нее бегут в панике, могли бы в самом деле подумать, что Ю Сян страдает от невыразимой печали.

На этот раз им удалось увидеть ее настоящую «хрупкость». Божественный доктор Пу был потрясен тем, как быстро эта девочка умела менять выражение лица.

— Старший брат, старший брат, ты наконец-то вернулся. Я так по тебе соскучилась! — вскрикнула она, опершись на оконную раму и протянув к нему руки для объятия.

В первый раз кто-то ждал его дома с таким теплом и энтузиазмом. Холодное и торжественное лицо Ю Пин Яна заметно смягчилось, он торопливо подошел к ней и закричал:

— Не двигайся! Ты можешь упасть.

Он вошел в комнату и поднял маленькую девочку, о которой не прекращал думать. Подняв ее на руках, он мягко рассмеялся:

— Ты набрала вес и отлично выглядишь. Должно быть, ты послушно садилась к столу.

Эта нежная близость дарила Ю Сян иллюзию того, словно ее никогда не разлучали со старшим братом-близнецом. Она спокойно поглядела на Ю Пин Яна какое-то время, а затем протянула руки, чтобы погладить его твердое лицо, и печально заметила:

— Кажется, старший брат похудел. Это официальное задание, наверное, было очень трудным.

Все сложности теперь ничего не значили. Ю Пин Ян, улыбнувшись, встряхнул головой и снова осторожно подбросил девочку на руках, прежде чем аккуратно положить ее на диван. Ю Сян дернула его за подол накидки и показала за окно:

— Кто это, старший брат?

Божественный доктор Пу, с наслаждением наблюдая за цветущим садом, щелкнул языком. Эти цветы и растения не были посажены в строгом порядке. Их размещали там, где было свободное место. Растения были роскошными и цвели с невероятной красотой. С первого взгляда на ум не пришло бы никаких мыслей, но со второго и третьего это оживление покорило бы наблюдателя.

Эта маленькая девочка была с характером и вела себя как настоящая хозяйка этого двора. Божественный доктор Пу про себя покивал. Когда он услышал вопрос Ю Сян, то подошел к окну и с улыбкой ответил:

— Я — доктор, приглашенный вашим старшим братом, чтобы исцелить ваши ноги. Вы можете звать меня божественным доктором Пу.

«В самом деле, бесстыжий, раз представляется божественным доктором».

Ю Сян улыбнулась и обратилась к нему:

— Божественный доктор Пу.

Целитель удовлетворенно кивнул и сказал:

— У меня есть правила. Я лечу определенного человека только один раз в его жизни. Сначала я согласился на просьбу вашего брата вылечить вас, таким образом, вы использовали свой первый и единственный шанс. Однако кронпринц подхватил чуму, и ваш брат отдал единственный шанс на ваше исцеление ему. Так как я спас кронпринца, следовательно, я не смогу больше помочь вам, так как вы оба использовали свои шансы. Вы понимаете, что я вам сказал?

Улыбка на лице Ю Сян не померкла, но выражение лица Ю Пин Яна стало холоднее. Сначала он подумал, что божественный доктор Пу передумал и захотел исцелить Сян-эр, когда настоял на том, чтобы проводить Ю Пин Яна до дома. Но оказалось, что он приехал лишь посмеяться и посеять разлад между ним и Сян-эр. Знай он об этом раньше, он бы не обратился к этому старику!

Он сжал бледные пальцы младшей сестры и мягко сказал:

— Мне жаль, Сян-эр. Однажды старший брат обязательно найдет тебе лучшего доктора.

— В этом мире никто, кроме меня и мастера Ку Хуэя, не сможет исцелить ее. Где вы собираетесь найти врача лучше? — божественный доктор Пу был исполнен высокомерия.

Ю Пин Ян пристально посмотрел на него, испытывая желание прогнать, как Ю Сян высвободила руку и с улыбкой сказала:

— Старшему брату не пристало извиняться передо мной. Кронпринц — монарх, а старший брат — его слуга, таким образом, долг слуги — подчиняться монарху. В самом деле, он должен был спасти кронпринца. Ведь если судить по справедливости, это благодаря бесчисленной помощи кронпринца бессильный старший брат смог успешно унаследовать титул и удержать поместье маркиза от развала. За такое великое благодеяние каждый должен был бы сделать всё, что было в его силах, чтобы отблагодарить. Если говорить о чувствах, то кронпринц и старший брат росли вместе, их связывает искренняя дружба. Я не была бы в безопасности, если бы кронпринц серьезно заболел, так что его следовало исцелить в первую очередь. Старший брат все сделал правильно, так зачем же ты извиняешься?

Ю Пин Ян потрясенно посмотрел на нее и на какое-то время потерял дар речи. Он и вправду не ожидал, что Сян-эр окажется настолько понимающей.

Божественный доктор Пу воскликнул:

— Ай... Может ли такое быть, что вы, брат и сестра, заранее договорились произнести эти слова? Вы, такая маленькая девочка, в самом деле не хотите, чтобы ваши ноги были исцелены? Вы желаете прожить обездвиженной всю жизнь?

— Разве, кроме вас мне не в силах помочь учитель Ку Хуэй? Еще есть время, это не срочно. Ничего страшного, даже если мы не сможем его найти, мой старший брат защитит меня. Мне не нужно, чтобы незнакомцы беспокоились обо мне.

Ю Сян потянула Ю Пин Яна за рукав и спросила:

— Ты так не думаешь, старший брат?

Если она старалась спровоцировать этого человека и отстраниться от Ю Пин Яна, стало быть, ее можно было бы назвать первой дурой в мире.

Ю Пин Ян неистово расхохотался и обнял маленькую девочку. Он заявил:

— Конечно, старший брат будет защищать тебя до конца жизни.

Единственным величайшим наслаждением для божественного доктора Пу было сеять раздор и со стороны наблюдать за прекрасным представлением. Но брат и сестра не только не устроили скандал, но даже стали еще нежнее друг к другу, чем раньше. Он немедленно вышел из себя и махнул рукой, чтобы уйти, но тут его внимание привлек маленький горшочек у окна.

— Это... Это замерзшие капли росы?

Его пальцы дрогнули.

Замерзшие капли росы росли в очень холодных высокогорьях и походили на кусочки льда, но на самом деле это было растение. Каждые несколько десятилетий они цвели, давая лишь один маленький алый фрукт, и этот фрукт был главным ингредиентом для таблеток из замерзших капель росы, который обезвреживал сотни видов яда.

Каждый год множество фармацевтических компаний нанимало людей, которые собирали эти фрукты на суровых северных горах, но собиратели часто возвращались с пустыми руками. Одна таблетка из замерзших капель росы стоила невообразимо дорого, однако горшок со столь ценными семенами не только прижился в теплых землях, но еще растение дало целых пять алых фруктов. Вот это и в самом деле было невероятно!

Божественный доктор Пу подвигал горшок влево-вправо, чтобы все проверить. Осмотрев его, доктор, наконец, решил, что это и в самом деле замерзшие капли росы!

— Ай, так это называется замерзшими каплями росы? Какое милое название! — Ю Сян обняла цветочный горшок, чтобы никто не смог его вырвать.

Ю Пин Ян потрясенно взглянул на холодостойкое растение, которое зацвело летом.

— Вы в самом деле не знаете, как оно называется? Как именно вы его вырастили? — губы божественного доктора Пу сжались.

— Бабушка подарила мне много семян. Я посадила все их в теплицу, чтобы проросли. Как только они дали побеги, я пересадила каждое растение в маленький цветочный горшок, затем ежедневно поливала и давала греться на солнце, вот они и выросли.

Ю Сян, прибывшая из параллельного мира, никогда не видела раньше многие из этих растений, поэтому она могла растить их лишь с помощью такого неловкого способа. Однако это было потрясающе: ведь все семена, которые она сажала лично, успешно проросли. Она и сама была сбита с толку.

— Поливали? Давали греться на солнце? И так они проросли? — божественному доктору Пу казалось, что он скоро лишится чувств.

Замерзшая роса прорастает сквозь слои льда, так что не нуждается в воде и боится солнца. Неужели это растение и вправду — замерзшие капли росы? Теперь он начал сомневаться в своем первоначальном выводе.

Он задрал нос и спросил:

— Девочка, не позволите ли вы мне взглянуть еще раз? Всего один раз.

Теперь Ю Сян не боялась, что доктор вырвет у нее горшок, ведь старший брат стоял здесь. Помешкав немного, она поставила горшок на подоконник и предостерегла гостя:

— Это растение совершенно особенное и очень хорошенькое. Оно светится ночью белым. Вы должны быть осторожны, чтобы с него не упал ни один листочек!

Божественный доктор Пу все еще колебался. Теперь, когда он услышал, что растение светится белым, у него не осталось сомнений. Он попытался скрыть, как глухо заколотилось его сердце, и мягко спросил:

— Маленькая девочка, не могли бы вы продать мне этот горшок? Я заплачу любую сумму.

Возможно, это мутировавшие замерзшие капли, которые способны расти в тепле. Он забрал бы его с собой, выращивал бы, возможно, сумел бы вырастить еще больше. Это и в самом деле бесценное сокровище!

— Зачем оно вам? — Ю Сян подняла взгляд.

Ю Пин Ян сделал глоток горячего чая и медленно пояснил:

— Замерзшие капли росы плодоносят одним алым фруктом раз в двадцать лет, и их плоды можно использовать для приготовления таблеток, которые обезвреживают сотни разных ядов. На рынке за один алый фрукт предлагают десять тысяч золотом.

Глаза Ю Сян засияли, но вскоре она снова успокоилась и спросила:

— Если я отдам их вам, вы вылечите мои ноги?

Тут божественному доктору Пу захотелось удариться о стену. Но он лишь разочарованно покачал головой:

— Я не могу. Я дал величайшую клятву. Если я нарушу приказ учителя, до самого конца цикла реинкарнации буду возрождаться в телах животных. Но... — он оперся на подоконник, в его глазах появилась надежда. — Я могу научить вас уникальному массажу, чтобы мускулы ног не ссохлись. Как только начнется некроз, даже если вы обратитесь к учителю Ку Хуэю, и он не сможет вас исцелить.

Ю Сян подумала с мгновение, прежде чем противно улыбнуться.

— Простите. Я знаю, как делать массаж. И горшочек не продам.

В прошлой жизни она двадцать пять лет прожила парализованной. Она все еще помнила все эти эффективные техники массажа, и ей не нужно было, чтобы ее учили этому.

Божественный доктор Пу крайне опечалился, услышав ее ответ, но когда она заговорила снова, он оживился.

— Но я могу дать вам четыре алых фрукта, если вы согласитесь на три моих условия.

— Какие условия? — осторожно спросил божественный доктор Пу. Он заметил, что эта девочка очень умна и не очень страдает.

— Для начала, как только вы получите три таблетки из замерзшей росы, дайте мне их. Во-вторых, обеспечьте лечением мою бабушку. В-третьих, обеспечьте лечением моего старшего брата. Это осуществимо? Если вы согласны, можете забирать, — сказала Ю Сян, скрестив пальцы.

— Да, я согласен. Подождите. Очень скоро я вернусь, — божественный доктор Пу немедленно принял условия, которые не противоречили его принцам. Затем он принес шкатулку цвета ледяного нефрита и сложил в нее алые фрукты.

— Старший брат, эти три таблетки — для меня, бабушки и тебя, — Ю Сян сузила глаза и усмехнулась, как хитрая кошка, а затем продолжила, — Оставшийся фрукт и растение — для кронпринца и императора в подарок. Наше поместье маркиза не может позволить себе выращивать такие ценные растения, но они достались нам просто случайно.

Ю Пин Ян потрепал девочку по угольно-черной макушке и негромко усмехнулся:

— Моя Сян-эр становится все умнее и прозорливее.

— Ты только сейчас это заметил? Исключительно умная — вот как меня надо описывать, — Ю Сян ткнула себя в кончик носа.

Сердечный смех, раскатившийся в комнате, привлек внимание слуг, которые не переставали бросать взгляды через плечо. С момента гибели старого маркиза прошло уже очень много времени, и молодой маркиз еще никогда не смеялся так, без всяких ограничений.

Когда старой мадам на главном дворе сообщили о происходящем, она на мгновение была потрясена. Она отправила слуг собрать для Сян-эр сумку каких попало семян, и вот неожиданно той удалось вырастить замерзшую росу? И в самом деле примечательное событие.

Ма Момо, широко улыбаясь, воскликнула:

— Ай, когда мы получим три пилюли из замерзшей росы, а доктор Пу исполнит два своих обещания, можно сказать, что у нас будет еще пять жизней! — она встряхнула руками и мягко пробормотала, — вторая госпожа и впрямь поцелована небом!

Старая мадам глубоко вздохнула:

— Сян-эр — хорошая, почтительная и чувствительная девочка. Пусть даже она и не наследница моего поместья маркиза по крови — она для меня равна родной внучке. Она настолько хороша, что была почтительна даже с растениям. Жаль, что она парализована. Не так просто было пригласить божественного доктора Пу, а шанс исцелить ее был отдан кронпринцу...

Помолчав с мгновение, старая мадам глубоко вздохнула.

— Поместье маркиза, несомненно, в долгу у нее!

Говорить и дальше не следовало, так что Ма Момо просто продолжила массировать ноги старой мадам.

После того как божественный доктор Пу взял алые фрукты, он сделал три пилюли из замерзшей росы и отправил их в поместье маркиза. Несколькими днями позже он прислал небольшое серое деревце, за которым, как он сказал, Ю Сян должна была ухаживать два дня.

Ю Сян выпросила у него множество чудесных лекарств прежде, чем согласилась позаботиться о сером деревце. Она обрезала веточку, чтобы посадить ту в оранжерее, и поливала ее каждый день, а еще — обеззараживала. Через семь или восемь дней дерево, прежде пепельного цвета, начало краснеть у корней, а всего ночь спустя расцвело и стало огненным деревом, от которого также исходил слабый запах.

Когда божественный доктор Пу приехал забирать его, он был в таком восторге, что смеялся и прыгал вокруг оранжереи, пугая служанок.

На самом деле дерево оказалось окропленным кровью килвудом, который произрастал только в условиях высоких температур вулканической пещеры. Он годился для первоклассного лечения резаных ран и даже критических травм. Когда лекарство прикладывали к сломанным костям, люди полностью поправлялись за две недели. Однако стоит забрать окропленный кровью килвуд из вулканической пещеры, как тот станет непримечательно серого цвета, и его целебные свойства тут же исчезнут. Его ценность и медицинская значимость были не меньшими, чем у замерзших капель росы.

В китайском списке лекарственных трав оба эти растения были известны как короли элементов огня и льда. И сейчас у божественного доктора Пу было и то, и другое, поэтому его восторг невозможно описать словами. Он бесплатно присылал разнообразные драгоценные лекарственные пилюли. Одновременно с этим доставлял немало уникальных и странных растений с просьбой, чтобы Ю Сян приглядела за ними пару дней. Затем приезжал за растениями, подпрыгивая от радости.

После того как он обнаружил, что ловкие руки девочки настолько чудотворны, что могут вырастить что угодно, доктор заплатил бы огромные деньги, чтобы нанять Ю Сян приглядывать за свои лекарственным садом, не будь она благородного происхождения.

Благодаря этому во двор старой мадам время от времени прибывало немало ценных тонизирующих средств, экзотических цветов и редких трав. Хронические болезни мадам, вызванные длительным стрессом, постепенно сходили на нет, и седые волосы у нее на висках почернели снова, а ее жизненная сила крепла день ото дня.

Каждый раз, как случалось какое-нибудь радостное событие, на которое нужно было что-то подарить, старая мадам просто отправлялась во двор Ю Сян, где выбирала любой из цветков в горшках: бесценные пионы, лотосы-близнецы, орхидея... Все они выглядели куда представительнее любого антиквариата или же изготовленной из нефрита посуды.

Старая мадам привязывалась к этой внучке все больше, поэтому поручила кое-кому найти ей очень известную учительницу, которая тщательно занялась бы ее воспитанием.

Ю Сян читала книги, практиковалась в письме и училась циню по утрам. Днем она никуда не ходила, а сидела в оранжерее. Ей всегда нравилось садоводство, но сейчас оно поглотило Ю Сян целиком.

Порой она тайком размышляла, что небеса могли бы и пожалеть ее и подарить ей удачу, с помощью которой она смогла бы удержаться на ногах, когда главная героиня вернется домой. Если она каждый день будет продавать горшки с лотосами-близнецами, этого должно было бы хватить на комфортную, без всяких ограничений жизнь в течение пяти лет, так как она не знала, сможет ли семья прежней владелицы этого тела содержать ее. Люди — существа эмоциональные, которые, даже если не связаны с кем-то кровью, привязываются к другому человеку больше, чем к родному, прожив вместе больше десяти лет. Когда придет время меняться местами, она станет для этой семьи не более чем чужачкой.

Это, разумеется, не относится к героине, поскольку она — главный персонаж, увенчанный нимбом, и судьба всей вселенной этого мира вращается вокруг нее, следовательно, кругом нее и будут вертеться все, кого она встретит. Ю Пин Ян и старая мадам сейчас были очень добры к Ю Сян, но вся эта доброта перенаправится на главную героиню, стоит той вернуться, а для Ю Сян останутся только зависть, ревность и раздражение.

«Воистину, выросли в одинаковых условиях, но совершенно разными!».

Ю Сян спрятала в тайник сумку с семенами, которые приобрела за большие деньги, и глубоко вздохнула. Если когда-нибудь семья Ю проявит к ней враждебность и запретит брать деньги, семена все равно останутся с ней, и возможно, она сумеет обеспечить себе средства к существованию, продавая цветы.

Вспоминая свою прошлую жизнь, когда она жила под защитой старшего брата в беспечности и уюте, и сравнивая ее с нынешней, Ю Сян чувствовала щекотку в носу. Про себя она уже в стотысячный раз крикнула: «Где же ты, старший брат? Сян-эр не может выносить все это в одиночку».

— Что случилось? Ты заплакала, просто взглянув в зеркало. Когда это моя Сян-эр стала такой хрупкой?

С игривой улыбкой, притаившейся в уголках губ, позади нее тихо появился Ю Пин Ян, однако сердце девочки все еще безжалостно кололо.

Он понятия не имел, что начинает хмуриться каждый раз, как видит Ю Сян настолько недоумевающей или беспомощной. Его сердце наполнялось раскаянием, которое, казалось, душило его.

Ю Сян неосознанно вытерла лицо и строго спросила:

— Где ты видел, чтобы я плакала? Это вовсе не так!

— Ладно, старший брат ошибся, — Ю Пин Ян беспомощно улыбнулся.

Он вынул Ю Сян из инвалидного кресла, нежно положил на диван у окна и затем распахнул его, чтобы она могла насладиться пейзажем за пределами двора.

Лето близилось к концу, но свет солнца все еще был обжигающе горячим.

Во дворе, где ветви деревьев покрывали крупные розовые цветы, привлекающие тьму пчел и бабочек, которые порхали кругом, совсем недавно расцвели несколько гибискусов. Эта полная жизни сцена немного подняла Ю Сян настроение. Она повернулась всем телом, опираясь на подоконник и отслеживая взглядом движения порхающих бабочек.

Ю Пин Яну нравилось смотреть в ее глаза: казалось, они могли говорить без слов. Он снял сапоги, а затем сел на диван и приобнял ее. Брату и сестре было совершенно удобно сидеть друг с другом, пока одна наслаждалась видом снаружи, а другой восхищался той, что сидела рядом с ним.

Хотя в комнате стоял таз со льдом, пролетающий теплый ветерок все равно приносил с собой немного жары. Крошечные капельки пота выступили у Ю Сян на кончике носа, и воздух наполнился освежающим лотосовым ароматом.

Ю Пин Ян подумалось, что запах этот исходит от тела его младшей сестры, поэтому, не удержавшись, он придвинулся немного ближе, уткнувшись подбородком в ямку у ее шеи, а затем неохотно отстранился.

Ю Сян не считала, что он слишком тяжел для нее, так что она просто склонила голову и прищурилась. Брат и сестра просто смотрели друг на друга и улыбались. Бабочка, порхавшая у них над головами, наконец, приземлилась Ю Сян на кончик носа, заставив скосить ясные темные глаза.

Девочка протянула руку, но бабочка улетела прежде, чем Ю Сян успела ее прихлопнуть. Множество чешуек упало с ее крыльев, отчего Ю Сян несколько раз чихнула. Ю Пин Ян от души рассмеялся, вытирая младшей сестре нос, и одновременно с этим спросил:

— Не хочешь выйти половить бабочек? Старший брат тебя повезет.

Инвалидная коляска, которой она пользовалась сейчас, была из дерева, без шин и весила невероятно много. Одна бы Ю Сян не могла сдвинуть ее с места. Ей требовались две очень сильные пози, чтобы они толкали коляску вместе, поэтому Ю Сян редко выбиралась очень далеко и большую часть времени просто проводила у себя в маленьком дворике.

Но Ю Пин Ян изучал боевые искусства с раннего детства. Теперь, когда ему исполнилось шестнадцать, в нем уже было семь футов роста, у него широкие плечи, узкая талия, и он был очень хорошо сложен. Тяжесть инвалидной коляски была для него просто пустяком, так что он мог играючи поднять ее, даже если в коляске сидела Ю Сян.

Сестра отодвинула его протянутую руку, сжавшую ее под бедрами.

— Ты разрешаешь мне половить бабочек во дворе в такой жаркий день — да ты смерти моей хочешь! Я никуда не поеду!

Затем она перевела взгляд на боковую комнату и крикнула:

— Цуй Пин, Цуй Си, наловите мне бабочек!

Ю Пин Ян угодливо рассмеялся, ущипнул ее за нос и пробормотал:

— Капризная.

Раз Сян-эр будет счастлива, ему все равно, если кто-то другой зажарится, пусть даже насмерть.

Цуй Пин и Цуй Си придумывали какие-нибудь предлоги, чтобы прийти и предложить свои услуги, когда узнали, что рядом с ней будет молодой маркиз. Юная мисс в последнее время редко отдавала им приказы, так как начала пользоваться помощью Тао Хон и Лу Ли.

Они были только рады жить расслабленной и беззаботной жизнью, получая ежемесячную зарплату без необходимости хоть как-то трудиться, поэтому спрятались в боковой комнате и стали играть в карты. Они думали, что дождутся прибытия молодого маркиза, прежде чем отправятся туда, и никак не ожидали, что он придет так бесшумно.

И Цуй Пин, и Цуй Си торопливо прибежали. Они выглядели несколько неопрятно. Услышав зов, им пришлось сдержаться и поспешно изобразить на лицах сияющие улыбки. Немного подкрасив губы, прицепив украшения в виде бисерных цветков, расправив юбки, они грациозными маленькими шажками направились на зов.

— Наполни вот эту маленькую баночку, — Ю Сян подняла взгляд на Тао Хон.

Тао Хон протянула служанкам стеклянную полупрозрачную баночку и две сетки.

Цуй Пин и Цуй Си тихо согласились, а затем тайком бросили взгляд на невероятно красивого молодого господина и, вспыхнув, вышли.

Обе прилагали невероятные усилия, чтобы продемонстрировать свои прекрасные лица, тонкие талии и изящную осанку, поэтому создавалось впечатление, что они не бабочек ловить идут, а танцуют. Время от времени слышалось, как они хохочут притворным тонким смехом.

Ю Сян нравилось смотреть, как эта парочка обольщает Ю Пин Яна, поэтому она, облокотившись на подоконник, не прекращала усмехаться, наблюдая за их выходками. Ей оставалось только искать себе какое-нибудь развлечение, ведь интернета здесь не существовало.

Когда Ю Пин Ян узнал, откуда берутся дети, ему было около двенадцати. Тогда его дядюшки прислали к нему на двор немало очаровательных служанок. Он сталкивался с множеством способов своенравного обольщения, поэтому, естественно, про себя он испытывал невероятное отвращение. Однако когда он увидел, как счастливо смеется Ю Сян, ему ничего другого не оставалось, кроме как поддержать ее и позволять сестренке развлекаться так, как ей было угодно.

Цуй Пин и Цуй Си беспокоились только о том, чтобы показать себя, и у них совсем не было настроения ловить никаких бабочек. Даже если им и удавалось поймать одну, они намеренно ее отпускали, надеясь лишь, что молодой маркиз снова посмотрит на них. Однако никто не выдержал бы столь длительного нахождения под палящими золотыми лучами солнца. Обильно выступивший пот смочил их волосы, прилипшие к щекам, и их макияж потек, не оставив ни следа прежней красоты.

Когда они вытерли пот, то были поражены, увидев на ладонях красно-белую грязь. Служанки активно похватали несколько бабочек и засунули их в стеклянную банку. Затем, поставив ее на подоконник, низко склонили головы. Цуй Пин и Цуй Си умирали от желания, чтобы юная мисс немедленно их отослала.

Ю Сян тут же сняла с банки крышку, выпуская бабочек на свободу, и с гадкой улыбкой сказала:

— Ступайте и наловите еще, это так весело!

«Ты, проклятая девчонка, нарочно выставила нас дурами!».

Цуй Пин и Цуй Си сжигала злость, однако они не осмелились показать ее. Несколько слезинок показались в уголках их глаз, когда они жалобно посмотрели на молодого маркиза.

Ю Пин Ян положил одну руку на талию Ю Сян, чтобы помочь ей удержать равновесие, пока она содрогалась от смеха, тогда как в другой руке сжал свои дорожные записи. Он был погружен в эти заметки и не обращал на служанок никакого внимания.

— Что? Или я не имею права вам приказывать? — улыбка тут же исчезла с лица Ю Сян.

— Это невозможно. Мы пойдем! — плача, ответили служанки и, не желая сдаваться, снова взглянули на молодого маркиза, но случайно встретились с его холодным и пронзительным взором, что привел их в ужас.

Ю Сян уже собиралась снова сделать им выговор, как вдруг с порога послышался мелодичный сладкий голос:

— Можно получить тепловой удар, если гулять под палящим солнцем в такой день. Младшая сестра, пожалуйста, сделай мне одолжение и отпусти этих служанок.

Ю Сян, вытянув шею, чтобы осмотреться, увидела: это и в самом деле вернулась Ю Си Ю. Ее изящное лицо сияло, как у богини.

Ю Сян лениво махнула рукой и усмехнулась:

— У меня такое пристрастие — строить свое счастье на несчастье других. Тебя это касается? Если ты не можешь стоять в сторонке и наблюдать, можешь взять документы на них у бабушки.

«Строить свое счастье на несчастье других», — в самом деле, эти слова звучали неразумно, но страдания Сян-эр, вызванные невозможностью ходить, были куда сильнее ее счастья. Хотя она делала все возможное, чтобы это скрыть, Ю Пин Ян все равно считал, что она широко улыбается другим, но часто плачет, оставшись одна, поэтому его желание защищать ее и вызывать у нее смех вечно крепло день ото дня.

Раз это делает ее счастливой, что плохого в том, если ее характер станет немного более грубым и властным? Ю Пин Ян не стал бы ее останавливать — наоборот, он изо всех сил постарался бы исполнить все ее желания.

С мягкой улыбкой юноша заправил спутанные волосы девочки за ухо.

Лишь подойдя ближе, Ю Си Ю поняла, что ее старший брат тоже сидит в комнате. Одной рукой он обнимал Ю Сян, а на его лице было такое нежное и мягкое выражение, какого она никогда прежде не видела у него. Очевидно же, что Ю Сян была просто бастардом, упрямо занимающим место дочери ди в поместье маркиза Юнгла, и ее бабушка и старший брат лишь больше баловали ее. Ю Си Ю холодно взглянула на нее. Она не совсем понимала, какое заклятие Ю Сян наложила на этих двоих.

Не уметь считать — это дело другое. Но без финансовой помощи Ю Сян, а также испытывая ненависть матери и бабушки, ей действительно жилось бы очень нелегко. Всех служанок у нее во дворе заменили, поэтому она никак не могла ими командовать. Лин Ши намеренно приставила к ней злобную старую пози, которая везде ходила за Ю Си Ю по пятам и упорно следила за ней.

Это гнетущее ощущение контроля над каждым словом и действием в самом деле могло свести с ума. Но что повергло Ю Си Ю в подлинное отчаяние, так это то, что бабушка уже больше двух месяцев не выводила ее в общество. Теперь ей было уже двенадцать, и она должна была встречаться с как можно большим количеством представительниц других семей, чтобы иметь возможность надеяться на хороший брак.

Если бы бабушка не сватала ее, едва ли благородная семья стала просить руки дочери шу, наподобие нее. Возможно, как только она войдет в брачный возраст, ее как попало сбудут с рук, может, за чиновника шестого ранга или же за государственного регистратора седьмого ранга, что было бы еще наиболее удачным выбором. В будущем она уже не смогла бы жить в таком же несравненном богатстве и пользоваться такой же властью, как в поместье маркиза Юнгла.

Чем больше Ю Си Ю думала об этом, тем меньше ей этого хотелось, поэтому у нее не оставалось иного выбора, кроме как начать нагло подлизываться к Ю Сян снова. Как только она приблизилась, то услышала раздражающий, как писк цыпленка, смех Ю Сян. Она настолько страдала внутренне, что не могла не сказать пару слов в защиту служанок. Она не считала, что ошиблась, однако холодный взгляд Ю Пин Яна потряс ее.

Что такого ужасного в том, что Ю Сян парализована? Старший брат и бабушка скоро ее совсем разбалуют! О ней нужно будет позаботиться — ее нельзя оставлять в живых, когда вернется настоящая Ю Сян!

Тайком Ю Си Ю обдумывала подлость, но на ее лице была слабая нежная улыбка, когда она поприветствовала Ю Пин Яна, а затем повернулась к Ю Сян и необоснованно заявила:

— Старшая сестра не должна вмешиваться, если младшая счастлива.

Ю Пин Ян беспечно смотрел на нее со стороны, поэтому она не смогла больше произнести ни одного заготовленного слова и просто неловко встала за окном.

Ю Сян подперла щеку рукой, прижавшись к окну. Она совсем не собиралась спрашивать, зачем Ю Си Ю пришла, или приглашать ее в комнату. Она просто позволила Ю Си Ю стоять и дальше под палящим солнцем. Улыбка на лице Ю Сян была на три десятых ленивой, а на оставшиеся семь десятых — подлой.

И Цуй Пин, и Цуй Си уже давно отступили к стене.

Ю Си Ю несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться, а затем мягко прокомментировала:

— Сегодня — осенний фестиваль, и императрица приказала повесить девятьсот девяносто девять дворцовых фонарей в саду Сихэ на всеобщее обозрение. Старший брат, видел ли ты их, когда возвращался с дворцового пира?

Так называемое «публичное обозрение» ограничивалось только самыми высокопоставленными и почитаемыми благородными семьями. Поместье маркиза Юнгла, безусловно, относилось к таким, однако она боялась, что если Ю Сян не сумеет отправиться на праздник, бабушка может не взять ее с собой.

— Фонарями можно наслаждаться только ночью, — Ю Пин Ян сделал массаж маленькой девочке и спросил, — Сян-эр поедет?

— Не поеду, — не задумавшись, отказалась Ю Сян.

Разве могут эти несколько дворцовых фонарей быть интереснее неоновых огней? Толпа заставляла ее нервничать.

— Нет, ты должна поехать. Старший брат придет за тобой без пятнадцати чэнши*.

(*Время с семи до десяти вечера).

Ю Пин Ян принял окончательное решение. Он не позволит Сян-эр всю жизнь просидеть, скрываясь в своем маленьком дворике одиноко и смиренно. Он надеялся, что она сможет прожить счастливую, яркую и беззаботную жизнь.

Ю Сян, поджав губы, уже собиралась запротестовать, но тут увидела, как Ю Пин Ян спускается, чтобы обуться, а затем резко уходит, не дав ей даже шанса заговорить.

Ю Си Ю торопливо погналась за ним и умоляюще спросила:

— Может ли старший брат взять с собой меня? Будет лучше, если и я пойду. Я могу позаботиться о Сян-эр, ведь ей, учитывая ее состояние, будет нелегко.

Ю Пин Ян коротко кивнул, а затем ускорил шаг и вышел.

Поскольку у Ю Си Ю больше не было надобности подлизываться к Ю Сян, она встала у входа и самодовольно улыбнулась, а затем торопливо вышла, забрав с собой старую пози. Она должна была скорее вернуться, чтобы успеть переодеться к вечеру.

Праздник фонарей проводился в саду Сихэ, и императрица приказала наследной принцессе быть хозяйкой на нем. Все женщины из прочих семей тоже придут на этот праздник. Если бы Ю Си Ю смогла снискать расположение какого-нибудь знатного человека или подружиться с дочерьми герцогов и маркизов, это могло бы помочь в устройстве ее будущего.

Увидев, что старшая молодая мисс и молодой маркиз уже ушли, Цуй Пин и Цуй Си отбросили сетки, их взгляды были полны горькой обиды. Они откланялись, даже не утрудившись попросить себя отпустить.

Тао Хон показала им в спины пальцем и фыркнула:

— Юная мисс, они так грубят вам у маркиза за спиной. Почему бы вам не сообщить ему об этом.

— Это не срочно. Конечно, я разберусь с ними, как только вдоволь натешусь, — махнула рукой Ю Сян.

Она немедленно ощутила уныние, стоило ей подумать о толпе, которая соберется сегодня вечером на празднике фонарей.

***

Хотя эта династия Хань была и не той, о которой слышала Ю Сян, правила хорошего тона здесь были совершенно аналогичны: ограничения, налагаемые на женщин, оказались достаточно мягкими.

Незамужним молодым девушкам дозволялось присутствовать на любых больших собраниях, если их сопровождал слуга. Отношения между мужчинами и женщинами все еще регламентировались, но не так строго. Женщинам, которые уже побывали замужем, не составляло труда выйти замуж снова. Некоторые знатные дамы из важных семей продолжали выходить замуж до тех пор, пока не находили себе подходящего супруга.

В конце чэнши сад Сихэ был переполнен мужчинами и женщинами: от стариков до юношей и девушек.

Все титулованные аристократы собрались внутри павильона Ю-Шуй на праздник, где пили вино и ужинали, весело предаваясь громким и пустым разговорам, поскольку немногих на самом деле интересовало любование праздником фонарей.

Официально признанные жены собрались в главном зале, где выразили почтение императрице и наследной принцессе, попутно беседуя о домашних делах. Одинокие мужчины и незамужние женщины, как и дети, в основном сбегали в ярко освещенный и оживленный задний сад, где были установлены праздничные фонари.

Ю Пин Ян подкатил Ю Сян к входу на задний сад и мягко сказал ей:

— Старшему брату нужно кое-что обсудить с Его Высочеством наследным принцем. Будь хорошей девочкой и жди меня здесь. Старший брат придет за тобой, как только закончит. Смотри, сколько там прекрасных праздничных фонарей. Просто попроси Тао Хон и Лу Ли отвезти тебя туда, если захочешь на них посмотреть.

Он бросил на Ю Сян подбадривающий взгляд, а затем, договорив, удалился большими шагами.

«Уговаривать сестру! Ты и вправда подумал, что я, Ю-Сян, не хотела приходить сюда из-за чувства собственной ущербности. Так почему ты настаивал, чтобы я сама присоединилась к толпе? Глупый старший брат, ты в самом деле меня унизил. Я не обращала внимания на эти праздничные фонари только потому, что они совсем не так же интересны, как и неоновые!».

Ю Сян тайком усмехнулась, а затем, чтобы посмотреть вперед, вскинула подбородок.

Воздух наполнял запах горящего лампадного масла и слабый аромат благовоний. Многие юноши и девушки собирались под раскачивающимися праздничными фонарями, смеясь и болтая. Дети играли и носились кругом, серебристо смеясь.

Зрелище действительно было радостным и волнующим...

Ю Сян, не удержавшись, подалась вперед всем телом.

Ю Си Ю, которая стояла рядом, с улыбкой на губах спросила:

— Сян-эр тоже туда хочется? Я могу тебя подвезти.

Она с силой толкнула кресло. Колеса легко скользнули, поскольку между ними и блестящим мрамором, которым был вымощен сад, не возникало заметного трения. Ю Си Ю удалось вывезти Ю Сян из тени.

Услышав издалека, как катится коляска, многие люди обернулись к ним. Глаза некоторых были полны любопытства, интереса, презрения или иных чувств. Некоторые знатные девушки даже тыкали в ноги Ю Сян пальцами с неодобрением на лицах. Вскоре Ю Сян торжественно признали главной темой для сплетен.

Ухмыльнувшись, Ю Си Ю убедительно сказала:

— Сян-эр, поедем со мной. Они давно не видели тебя и, вероятно, очень по тебе соскучились. Давай сегодня поболтаем с ними.

Если бы они на самом деле скучали по ней, то приехали бы в поместье маркиза с визитом хоть раз за прошедшие месяцы, а не ждали бы до сих пор.

Ю Сян привыкла, что ее тело искалечено, но это не означало, что она хотела, чтобы другие смотрели на нее как на мартышку. Эти люди на публике сочувствовали и симпатизировали ей, но втайне ее страдания были для них почвой для восторга и питательной средой, на которой они могли выращивать чувство собственного превосходства.

Такая извращенная и неправильная дружба явно не была нужна Ю Сян.

— Ты иди, а я просто подожду здесь, — она слегка повернула голову, любуясь траурным миртом рядом.

Несколько аристократок помахали Ю Си Ю. Судя по их роскошным платьям и украшениям, они, вероятно, были из знатной семьи, поэтому Ю Сию не осмелилась их задерживать. Она оставила Ю Сян, а затем исполнительно и радостно приблизилась к девушкам.

— Раз ее обездвиженная сестра стала темой для обсуждений, Ю Си Ю, разумеется, сегодня отлично примут, — рассмеявшись, Ю Сян указала на тихий уголок, где цвели самые прекрасные цветы, и скомандовала, — отвези меня сюда.

Мгновением позже в конце темной тропинки послышались шаги.

Ю Сян, повернув голову, увидела пухленькую девочку лет семи или восьми, которая неторопливо выступила из тени, держа в руке надкусанное печенье. За ней следовала старая Момо сурового вида.

Волосы девочки были собраны в два пучка. У нее было маленькое круглое личико, нос картошкой, круглые глаза и пухлые как у младенца щечки, безостановочно подергивающиеся. В уголках ее рта прилипли крошки печенья, осыпавшиеся, когда она шла.

Очевидно, она не знала, что здесь есть еще человек, и немало удивилась, заметив Ю Сян. Глаза девочки распахнулись шире и округлились, когда ее взгляд остановился на одеяле, укрывающем ноги Ю Сян. Глаза девочки преисполнились любопытства, но в них не было ни следа презрения или надменности.

«Ой, откуда же выкатился этот колобочек? Разве можно быть большей очаровашкой?».

Девочка была настолько миленькой, что едва не растопила сердце Ю Сян. Однако у нее еще сохранилось три десятых надменности, которые та и выставила напоказ, яростно спросив:

— На что ты смотришь? Неужели ты никогда раньше не видела калек?

Ей всегда нравилось притворяться злодейкой, чтобы нагонять на детишек страху. Когда они пугались, а потом рыдали навзрыд, а их носы краснели, она немало забавлялась.

Ю Сян как-то забыла, что и она сама сейчас стала маленьким колобочком. Проведя несколько месяцев лежа, она только ела и спала, да еще и наслаждалась своей удачей, поэтому ее истощенное тело заметно поправилось. Ее кожа стала светлой и нежной, а непримечательные черты лица тоже повзрослели. Она была как простой рисунок, который, тщательно разукрашенный разнообразными яркими красками, приобрел великолепный вид.

Ю Сян обнажила белые зубы, ее глаза сощурились, а нос сморщился. Однако вовсе не выглядела свирепой, а, скорее, довольно забавной.

Старая Момо уже собиралась отчитать необузданную девчонку, как вдруг услышала хихиканье своей молодой госпожи. Еще больше крошек печенья посыпалось с уголков губ девочки, когда она ясным голосом ответила:

— Нет, я никогда раньше не видела калек.

Старая Момо торопливо закрыла рот и начала взглядом изучать Ю Сян. Еще до того как ее госпожа родилась, ту кто-то пытался тайно убить, поэтому она не только родилась на три месяца раньше срока, но и была отравлена ядом, от которого невозможно было избавиться. Ходить она начала только в три года, а разговаривать — в шесть. Кроме родителей и родного брата, она никогда никому слова не говорила. И предпочитала обходить незнакомцев десятой дорогой.

По своей природе девочка была очень нелюдима. Единственное, что ее интересовало, — еда.

Пришлось задействовать всевозможные принуждения и уговоры, чтобы заставить ее пойти на дворцовый пир сегодня вечером. Было весьма неожиданно, что она сама захотела с кем-то поговорить!

Про себя старая Момо взволнованно закричала.

Как только маленький колобочек подкатилась сюда, она уловила ароматный сладкий запах. Совсем как у ее любимого пряника с семенами лотоса. Поэтому девочка, не сдержавшись, пошла на запах, пуская слюнки и улыбаясь.

У этого маленького колобочка была слишком милая и слишком глупая улыбка, так что Ю Сян пришлось схватиться за грудь: ее сердце вот-вот могло обратиться в лужицу. Она сдерживала пронзительный крик: девочка была слишком милой. Ей захотелось погладить ребенка по пухленькой головке.

— Иди сюда, — она протянула коварный указательный палец и соблазнительно поманила ребенка. — Старшая сестра позволит тебе быстренько взглянуть на свои ноги, а ты дашь старшей сестре погладить тебя разок.

Подумав немного, колобочек радостно кивнула.

Старая Момо пристально уставилась на них. Она не могла даже испустить тяжелого вздоха, поскольку понятия не имела, стоит ей отчитать эту нахальную девчонку или же позволить той дотронуться до своей госпожи.

В цветущих кустах неподалеку вдруг послышался слабый смех и так же быстро утих.

Старой мадам Ю правда захотелось выкопать нору в земле, куда она могла бы втиснуться, когда увидела, как ее собственная внучка свирепо обращается к девятой принцессе и с нескрываемо хамским видом подманивает ту ближе. Крупные капли холодного пота стекали по ее лбу, поскольку она, услышав подавленный хриплый смешок императрицы, испугалась, что маленькое отродье продолжит сеять хаос.

Ю Пин Ян, с другой стороны, был очень спокоен. На его красивом скульптурном лице не было никакого выражения.

Наследный принц и наследная принцесса тоже отвернулись, но их плечи слегка вздрагивали, когда они смотрели, как две маленькие девочки, похожие на снежки, таращатся друг на друга. Это и правда было слишком очаровательною

— Неужели это случилось с ее ногами из-за того, что она пыталась спасти Пин Яна? — тихо спросила императрица.

— Да, — кивнула старая мадам.

— Можно ли это вылечить?

— Врач Сюэ обследовал ее и сказал, что надеяться не на что, если только лечение не передать Великому мастеру Ку Хуэю.

Сначала они могли рассчитывать на помощь божественного доктора Пу, однако лишились этого шанса, чтобы спасти кронпринца. Старая мадам не могла упоминать об этом в разговоре с императорской семьей, иначе они показались бы ограниченными и надеющимися на императорскую милость в качестве компенсации.

Даже если бы она об этом не сказала, императрица тоже вряд ли об этом забыла бы. Она немедленно высказалась:

— Будьте спокойны. Бенгон уже отправила людей на поиски Великого мастера Ку Хуэя. Если Великий мастер еще жив, Бенгон точно вернет его.

Прежде чем старая мадам успела ответить, Ю Пин Ян поклонился и от души произнес:

— Этот преданный слуга благодарит императрицу за доброту от имени моей младшей сестры.

— Не говорил этого, потому что именно благодаря тебе кронпринц Чен Си смог целым и невредимым вернуться к Бенгон. Это Бенгон должна быть тебе благодарна, — улыбнувшись, махнула рукой императрица. Затем она указала на энергичную милую девочку между цветущими кустами. — Ю Сян — хорошая девочка. Она так юна, но уже так умна. Маленькая Цю-эр Бенгон обладает очень ясным разумом, и если с первого взгляда ей кто-то понравился, то ничего уже не может пойти не так.

Старая мадам неоднократно говорила, что они этого не заслуживают. Когда она смотрела вперед, едва покинувшее ее беспокойство разгоралось снова. Она видела, как ее внучка подняла шерстяное одеяло и, не дожидаясь ответа девятой принцессы, быстро прикрыла ноги, а потом потрепала девятую принцессу по голове.

«Разве они не договорились, что принцессе можно взглянуть? Вот проклятый ребенок, императрица стоит здесь и смотрит, а ты осмелилась обмануть девятую принцессу».

Девятая принцесса тоже почувствовала себя обманутой. Она взглянула на Ю Сян обвиняюще и четко сказала:

— Я не видела!

— Значит, у тебя плохо со зрением, так что винить меня ты не можешь, — с лучезарной улыбкой сказала Ю Сян. — Я позволю тебе взглянуть снова, но ты позволишь мне откусить кусочек от печенья в твоей руке, только один кусочек!

Судя по ее круглой фигуре, должно быть, она гурманка.

Девятая принцесса растерялась, но увидев прекрасную улыбку, с которой Ю Сян посмотрела на печенье с семенами лотоса, неохотно протянула руку.

Ю Сян не проявила никакой вежливости. Она заглотила все печенье в один укус и оставила только маленькую корочку на кончиках пальцев девятой принцессы. Та в шоке уставилась на нее, затем поджала губы. Ее нос подергивался, а покрасневшие, готовые заплакать глаза выглядели очень мило.

Старая мадам Ю просто стояла позади императрицы, так что не могла увидеть, какое выражение сейчас у нее на лице, не смела и повернуться, чтобы взглянуть на лица кронпринца и кронпринцессы. Она была ужасно напугана, это отродье ее скоро до смерти доведет!

Ю Сян чуть не упала наземь со смеху и, чтобы утешить девятую принцессу, протянула руку погладить ее по голове.

— Не плачь, не плачь. Это старшая сестра во всем виновата. Старшая сестра покажет тебе волшебный трюк. На этот раз ты действительно должна смотреть очень внимательно!

С любопытством подняв глаза, девятая принцесса не плакала. Она увидела, как ее прекрасные руки покачиваются в отблесках света, затем щелкнула пальцами, и в воздухе возник нежный и прекрасный цветок камелии. В одно движение цветок оказался у нее на виске. Исходивший от ее волос сладкий аромат был невероятно восхитителен.

Продолжая шмыгать сморщенным маленьким носиком, девятая принцесса взяла Ю Сян за ладонь и стала поворачивать ее из стороны в сторону, чтобы осмотреть.

Императрица, увидев, что ее дочь действительно сама захотела прикоснуться к другому человеку с таким жизнерадостным видом, удивленно вскрикнула и не смогла сдержать слез, подступивших к глазам.

Дело было в том, что ее дочь от рождения не только медленнее других училась ходить и говорить, но и была совершенно асоциальна по своей природе. Так как она оказалась самой уязвимой и невинной из всех детей императрицы, та просто любила ее больше всех. На публике говорилось, что этот фестиваль фонарей устраивался в честь дня рождения императрицы, но на самом деле он был необходим, чтобы выбрать компаньонку, с которой ее дочь могла бы заниматься.

Однако увидев, как младшая дочь прячется в свободном углу, императрица подумала, что ее затея провалилась. И тут неожиданно появилась Ю Сян. Эта озорная девочка отлично дополняла ее младшую дочь.

Кронпринц ухмыльнулся.

— Ты ее научил этому трюку? Ты тоже любил этим хвастаться, когда был младше.

Ю Пин Ян пристально взглянул на маленькую девочку, которая только что наколдовала для девятой принцессы еще один цветок камелии, и гордо сказал:

— Движение Сян-эр быстрее моих.

У обоих маленьких колобочков теперь были цветы на головах, и они, глядя друг на друга, бесстыдно похвалялись своей красотой. Затем Ю Сян спросила:

— Как тебя зовут?

— Маленькая Цю-эр, — глупо улыбнулась девятая принцесса.

Услышав это, Ю Сян разразилась потрясенным смехом, от которого у нее свело живот. У нее сбилось дыхание, и она выдохнула:

— Я — Сян-эр. Твое имя тебе действительно подходит. Тот, кто выбрал его тебе, правда талантливый человек!

Талантливая императрица прикрыла рот, скрывая улыбку, и мягко сказала:

— Хотя маленькая Сян-эр и парализована, она очень оптимистична и великодушна.

Она смеялась смело и раскованно, так, что было видно не только ее белые зубы, но и маленький язычок. И по одному этому становилось понятно, что ни одна обычная благовоспитанная юная леди не стала бы себя так вести.

Старая мадам Ю чувствовала себя всерьез виноватой.

— Отвечаю императрице, эта подданная не хотела связывать Сян-эр множеством правил, так как ей сложно куда-то выбираться. Обычно она учится только чтению и игре на цине, так что этикета ей преподают мало. Если она как-то нарушила правила, прошу у императрицы прощения.

Императрица, услышав эти слова, неожиданно почувствовала прилив симпатии. Она схватила старую мадам за руку и ободряюще похлопала ее по ладони.

— Вы правы, что вы так думаете! Они во многом отличаются от других, их нельзя учить, используя методы, которыми наставляют других детей. В их жизни и так слишком много неудобств и невзгод, поэтому не следует взваливать на их плечи еще более тяжкую ношу. Просто позвольте им жить счастливо.

Затем императрица взглянула на двух маленьких девочек поблизости, которые весело смеялись, и почувствовала к ним крайнюю симпатию. Улыбнувшись, она махнула рукой.

— Пойдемте. Пусть играют без всяких забот. Чен Си и Пин Ян, оставайтесь здесь, чтобы приглядеть за ними, но не подходите слишком близко, чтобы они не заметили.

Кронпринц и Ю Пин Ян поклонились, соглашаясь с этим заданием.

Многие смотрели на старую мадам Ю с завистью, пока она шагала следом за императрицей и кронпринцессой к павильону Нян Шуй, чтобы присоединиться к собранию остальных благородных жен. Императрица ненадолго присела в павильоне, а затем ушла, чтобы отдохнуть. Кронпринцесса, танцевавшая под мелодию, проводила ее.

Обстановка в павильоне сразу стала намного расслабленнее. Роскошно одетая красивая дама с круглыми изгибами фигуры подошла, села рядом со старой мадам и мягко спросила:

— Старая мадам, не должны ли мы обсудить брак Фу-эр и Пин Яна? Как видите, они уже выросли.

Любезное лицо старой мадам омрачилось, как только она увидела эту даму.

Старый маркиз заключил договор о браке со старым герцогом Цзинго еще до того, как Ю Пин Ян родился. Так что это можно было считать помолвкой, заключенной до рождения. Позже их невестки произвели на свет мальчика и девочку соответственно, которых нарекли Ю Пин Яном и Чан Я Фу, которая была второй дочерью ди в поместье герцога Цзинго. Герцог был чиновником первого класса, и император высоко его ценил. Для сравнения: статус его семьи был выше, чем у маркиза Юнгла.

Старая мадам была очень довольна этой помолвкой, так как считала ее удачной. Однако маркиз пал на поле боя, а ее сын вскоре после этого погиб от рук бандитов, и вскоре после этого положение поместья маркиза стремительно ухудшилось. Они оказались в опасном положении. Именно тогда им и была необходима помощь родственников.

Когда так идут дела, не обращаешь особенного внимания на брачный возраст. Обычно одиннадцать-двенадцать лет — это самый распространенный возраст для заключения брака. Для Ю Пин Яна было бы большим подспорьем, если бы он женился на дочери ди из поместья герцога Цзинго. Старая мадам несколько раз просила поместье герцога Цзинго об этом, желая устроить брак между детьми, но новоиспеченный герцог Цзинго отказался. Так как старый герцог пострадал от инсульта, он никак не мог помочь: не мог ни ходить, ни двигаться.

Как могла старая мадам не понять, какие мелочные мыслишки были у герцога Цзинго? Он ждал, к кому перейдет власть в поместье маркиза Юнгла, и обручил бы свою дочь с тем, кто в конечном итоге унаследовал бы титул. Другими словами, он не позволил бы дочери выйти замуж за попранного человека, скатившегося по социальной лестнице и не сумевшего унаследовать титул.

Это и правда было эгоистично и бессердечно!

Старая мадам очень рассердилась и разорвала связи с поместьем герцога Цзинго.

Кто мог бы ожидать, что такой юный Ю Пин Ян сумеет победить нескольких дядюшек по отцу, что император отдаст титул маркиза Юнгла ему? Определенно, он ничем не уступал своему деду! Он даже с примечательным успехом смог справиться с несколькими поручениями подряд после того, как его представили ко двору, и всего за год с лишним император стал ценить его выше.

В этом году ему было только шестнадцать. Он еще не достиг совершеннолетия. Что же его ждет еще через несколько лет, и какие перспективы могли бы открыться перед ним, если бы кронпринц однажды взошел на трон, доверяя ему больше всего?

Так как герцог Цзинго уже начинал волноваться по этому поводу, он приказал своей жене, Ду Ши, захватить с собой несколько щедрых подарков, чтобы обсудить свадьбу, но старая мадам отказалась от этих подношений.

Свидетельство о браке по-прежнему оставалось у старой мадам, а император и кронпринц осыпали Ю Пин Яна неизмеримыми милостями. Поэтому герцог Цзинго не смел их принуждать, но также не смел обручить свою вторую дочь с кем-нибудь другим. Они попали в сложное положение, так как старая мадам ничего не делала. Поэтому попытались воспользоваться шансом и выдвинуть свое требование. Но все, что их торжественно ожидало — это исполнение старой мудрости: кармическое возмездие.

— Пока еще слишком рано, так как Ян-эр еще не достиг совершеннолетия, — небрежно махнула рукой старая мадам.

Но разве с девушками все обстоит так же, как с юношами? Им обоим было по шестнадцать, и он еще не достиг совершеннолетия, тогда как она уже считалась старой девой и не могла больше сидеть сложа руки!

Ду Ши испытывала неловкое беспокойство, но не смела сказать ни одного резкого слова. Ей оставалось лишь осторожно делать все, что было в ее силах.

Старая мадам на какое-то время закрыла глаза и холодно фыркнула:

— В том году вы с презрением относились к поместью маркиза, теперь и я отнесусь к поместью герцога Го с презрением. Неуважение к правилам этикета, отсутствие различий между ди и шу — это не достижение. Только пользуясь боевой славой старого герцога, вы смогли сидеть сложа руки и проматывать его богатство. Действительно, это больше неподходящий для нас брак.

Этот намек означал, что Чан Я Фу больше не достойна Ю Пин Яна.

Эти слова были в самом деле злы по сравнению с насмешками Ду Ши над старой мадам, высказанными в прошлом году, поэтому Ду Ши не смогла ответить тем же. Положение поместья герцога Цзинго и впрямь ухудшалось с того самого дня, как старый герцог серьезно заболел. Нынешний герцог был лишь посредственностью, знавшим только, как бить баклуши в свое удовольствие.

Для поместья герцога Цзинго было крайне важно заключить брак с такой грозной семьей. Вот почему еще они не хотела так легко соглашаться на брак Чан Я Фу с Ю Пин Яном в том году.

Откуда же им было знать, что этот четырнадцати-пятнадцатилетний юноша окажется настолько проницательным и находчивым! Их чувства можно было описать парой слов: они сожалели о содеянном!

Выдавив улыбку, Ду Ши сказала:

— Как говорится, если хочешь жениться, нужно жениться на добродетельной. Фу-эр, тем не менее, очень добродетельна. Она хорошо разбирается во всех четырех искусствах, так как этому и этикету ее с детства специально обучала дворцовая момо. Также она разумна и столь же почтительна, сколь сведуща. Она начала помогать мне справляться с семейными делами, когда ей было десять. Она в одиночку управляет всеми магазинами, принадлежащими герцогу Цзинго, которые приносят наибольшую прибыль. Она без каких-либо ошибок обеспечивает средства к существованию для нескольких сотен человек, проживающих в поместье герцога — в течение последних шести лет. Благословенна та семья, что возьмет ее в жены. Старой мадам пока ничего не нужно уточнять, для вас еще не будет поздно принять решение после того, как вы встретитесь с нашей Фу-эр.

Старая мадам дряхлела. Действительно, управлять поместьем маркиза было достаточно трудно. На Лин Ши нельзя было рассчитывать, как и на Ю Си Ю: они вынашивали злые замыслы. А Ю Сян была мала и физически недееспособна. Ей в самом деле нужно было организовать своему внуку женитьбу на добродетельной жене, так как в поместье не было никого, кому она могла бы передать дела ведения домашнего хозяйства, чтобы насладиться парой лет отдыха.

Слова Ду Ши действительно задели старую мадам за живое.

Так как соглашение о браке уже было составлено, а разрывать помолвку действительно хлопотно, она и правда могла бы просто сходить и взглянуть. Обдумав это, старая мадам неохотно кивнула.

Крайне взволнованна, Ду Ши торопливо помогла старой мадам подняться и пошла к заднему саду.

Маленькая Цю-эр постоянно восклицала, глядя, с какой ловкостью Ю Сян наколдовывает цветы камелии. Она не чувствовала себя обманутой, даже когда Ю Сян хитростью заставила ее отдать себе целую коробку печенья, стоило принцессе пристать к ней и отказаться уходить.

Старой момо было приказано привести девятую принцессу познакомиться с другими девочками благородного происхождения, но вместо этого Ее Высочество спряталась в углу, отказываясь идти, что действительно немного беспокоило.

Девятая принцесса была необщительной и крайне застенчивой при незнакомцах. Вопрос выбора для нее компаньонки по учебе был не таким, как для других дочерей императора. И императрица никого не выбирала сама, поскольку девятая принцесса смогла бы учиться, только если бы спутница ей действительно понравилась. Чтобы уберечься от бестактных благородных девочек, которые могли бы напугать ее, если бы столпились вокруг и начали заискивать, императрица нарочно вырядила дочь в обычную одежду.

Если бы при таких обстоятельствах с девятой принцессой непреднамеренно захотела бы подружиться какая-нибудь благородная девушка, которой удалось бы завоевать расположение Ее Высочества, тогда дело можно было бы считать решенным.

Старая момо была тронута, но смотрела на ноги Ю Сян с нерешительностью. Она предположила, что эта девочка, должно быть, дочь ди из поместья маркиза Юнгла, которая пожертвовала собой ради старшего брата. Действительно, нечего было сказать ни против ее поведения, ни по поводу крайней ловкости и остроумия. Но проблема крылась в ее ногах, так как для нее было бы пыткой каждый день приезжать во дворец, чтобы составлять принцессе компанию в обучении, хотя другие могли бы счесть это задание весьма приятным для себя.

В любом случае, она просто доложит императрице, а та уж пусть решает.

Ю Сян, ничего не знавшая о том, кто такая маленькая Цю-эр, поднимала одеяло, чтобы та могла посмотреть на ее искалеченные ноги.

Маленькая Сю-эр присела на корточки, медленно протянула палец и слегка потыкала в ноги Сян-эр, а затем громко воскликнула:

— Мягкие!

Неужели эта малышка думала, что она не может ходить, потому что у нее ноги деревянные? Ю Сян не знала, смеяться ей или плакать. Она ущипнула Цю-эр за нежную щеку.

— Ну конечно мягкие!

— Тогда почему они не двигаются? — девятая принцесса моргнула большими круглыми глазами.

— Видишь ли, в них было два драгоценных камня, но злые люди уничтожили их. Мне придется найти подходящие камни на замену, чтобы суметь встать на ноги снова, — Ю Сян походя выдумала дикую сказку, показывая на свои коленные чашечки.

Она не смогла бы объяснить семи-восьмилетке медицинскую базу, так как точно сошла бы с ума, отвечая на все новые и новые вопросы.

Уголки губ старой момо приподнялись. Она никогда раньше не видела, чтобы благородная девочка могла придумать такую сказку.

Маленькая Цю-эр была ошарашена этими словами. Она продолжала ощупывать коленные чашки Ю Сян, как будто восхищаясь неким чудом. Затем выпрямилась. Чуть позже она развязала маленький мешочек на поясе и протянула его Ю Сян.

— Тебе!

Глаза старой момо потемнели.

Ю Сян взяла маленький мешочек, чтобы посмотреть на него, и вскоре усмехнулась. Оказалось, что внутри лежало несколько больших драгоценных камней: насыщенно-зеленый жадеит, кричаще яркий турмалин, сверкающий прозрачный кристалл и блестящий гладкий халцедон. Должно быть, все эти камни были невероятно ценными. Действительно, слишком уж очаровательна эта малышка!

— Скорее замени камни, — маленькая Цю-эр настойчиво ущипнула ее.

Ю Сян покачала головой.

— Эти драгоценные камни не подходят. — Она протянула руку, погладила крайне разочарованную девочку и с широкой улыбкой продолжила, — Большое спасибо, маленькая Цю-эр. Не переживай, мой старший брат найдет нужные камни, и когда-нибудь я снова встану на ноги.

Объяснив это, она привязала маленький мешочек девочке обратно на пояс, а затем с улыбкой быстро глянула на напряженное лицо старой момо.

За что она ее, Ю Сян, принимает? За мусор, который будет выдумывать сказки, чтобы выманить ценности у ребенка? Совершенно абсурдно было думать, что ее стали бы заботить такие мелочи, тогда как в прошлой жизни ее обувь была усыпана бриллиантами.

Опустив голову, старая момо почувствовала себя крайне неловко. Благородная девочка, воспитанная в поместье маркиза Юнгла, бесспорно, была достойной и величественной. Как и следовало ожидать, она напоминала юного маркиза. Если бы императрица узнала об ее ограниченности и неприглядном поведении, ей и правда было бы стыдно.

Маленькая Цю-эр не знала о переменчивых тайных мыслях этих двоих. Она разочарованно погладила маленький мешочек и спросила:

— Как их положить, когда их найдут?

— Вот так, — Ю Сян положила медную монету на ладонь и постучала ею по коленной чашечке, затем вытянула ладонь, и, казалось, монета растворилась в воздухе.

Маленькая Цю-эр была ошеломлена.

Затем Ю Сян снова постучала себя по колену, протянула пустую руку прямо перед ее глазами — и вот медная монета твердо лежала в ладони.

Маленькая Цю-эр втянула воздух и подумала: «Ты правда божественная!».

Даже опытная старая момо была поражена. Она подумала, что среди всех благородных девочек столице нет ни одной столь же умной, сколь дочь ди из поместья маркиза Юнгла. Как жаль... И вправду жаль.

Указывая, как Ю Сян засовывает медную монету в маленький мешочек его сестры, кронпринц прошептал:

— Как жаль твою сестру!

Такая разумная, сообразительная, оптимистичная, жизнерадостная, не лишенная множества причудливых идей. Если других благородных девочек можно было назвать традиционной китайской живописью, то Ю Сян была картиной, написанной в технике разбрызгивания чернил. Она была непринужденной и беззаботной, способной показать буйство красок.

Не будь ее ноги повреждены, какой же очаровательной она стала бы через пару лет? Кронпринц с сожалением покачал головой.

Наконец на скульптурном лице Ю Пин Яна при этой мысли появилась тень горечи. Он мог бы никогда никого не превзойти, но в этой жизни он больше никогда не будет обязан Сян-эр.

Маленькая Цю-эр очень веселилась и упорно хотела, чтобы Ю Сян продолжала представление. К счастью, ее ноги после того, как зажила рана, постепенно утратили чувствительность, иначе она выносила бы неописуемую боль. После двадцать третьего хлопка и колдовства она, наконец, не выдержала и указала на яркие огни поблизости, исполненная надежд, спросила:

— Может, пойдем посмотрим на эти дворцовые фонари?

Маленькая Цю-эр поджала губы, и в ее глазах появилось какое-то паническое беспокойство.

Ю Сян начала понимать, что эта девочка очень необщительна и крайне боится незнакомцев. Это объясняло, почему ей хотелось оставаться здесь, в углу, с Ю Сян. Обычный ребенок семи-восьми лет уже давно убежал бы как обезьянка.

— Почему бы нам просто не прогуляться по этой узкой тропинке и не взглянуть на огни с веранды?

Она больше не хотела постукивать себя по коленной чашечке. Потому что когда стучала себя по колену медной монетой, ее страдания можно было сравнить с выстрелом в ногу.

Маленькая Цю-эр на цыпочках подошла взглянуть. В самом деле, это было неплохое место, так как по обеим сторонам узкой дороги были высажены цветы и деревья, а веранда отделяла бы их от толпы, помогая сохранять некоторое спокойствие, а также позволяли бы им видеть огни на противоположной стороне сквозь окна. Подумав с мгновение, она медленно кивнула.

Ю Сян поспешно приказала двум своим маленьким служанкам подтолкнуть ее инвалидное кресло и похлопала себя по груди. Она почувствовала серьезное облегчение, когда отвернулась. Однако понятия не имела, что старая момо и два старших брата тайком смеялись над происходящим.

Маленькая Цю-эр цепко схватилась за такую сообразительную девочку, в самом деле — это правда, что за все ждет своя расплата!

Тихо пройдя некоторое расстояние, они увидели османтусы и несколько дворцовых фонарей, которые никто не замечал, так как они находились на слишком большом удалении. Обе они подошли ближе и на мгновение серьезно стали их оценивать. Затем Ю Сян покачала головой.

— Почерк хуже, чем у моего старшего брата.

— Он не так хорош, как и у моего брата! — серьезно покивала маленькая Цю-эр.

Ю Сян взглянула на нее, а затем указала на другой фонарь:

— Этот рисунок не так хорош, как у моего старшего брата, так как здесь не чувствуется артистизма!

— Он не так хорош, как и у моего брата! Мой старший брат — лучший, суперлучший! — маленькая Цю-эр подняла большой палец, затем ей показалось, что этого мало, и она подняла еще один.

— Мой старший брат — тоже лучший, суперлучший, — ехидно заспорила с ней Ю Сян.

— Твой старший брат никуда не годится, — маленькая Цю-эр была так раздражена, что стремительно замахала пухлыми руками.

— И твой старший брат никуда не годится! — тайком потешалась Ю Сян, бросая на нее хвастливый взгляд.

Провоцировать эту слабую девочку правда было забавно, так как у нее от злости краснели глаза и глупо сжимались губы, так что она не могла говорить.

Маленькая Цю-эр какое-то время заикалась, прежде чем наконец выдохнула:

— Твой старший брат... Твой старший брат не такой хороший, как мой!

— Это твой старший брат не так хорош, как мой! — быстро опровергла ее Ю Сян и посмотрела на маленькую Цю-эр.

Та шмыгала носом и поджимала маленькие губки с очень милым выражением лица, как будто готова была заплакать. Из-за этого Ю Сян захотелось рассмеяться.

Старая момо, бросив на нее задумчивый взгляд, тайком задумалась: не упала ли бы эта девочка в обморок от страха, узнав, что старший брат ее хозяйки — кронпринц.

После того как Ю Сян удовольствовалась своим злобным весельем, она торопливо притянула маленькую Цю-эр к себе, затем погладила ее по голове и мягко успокоила:

— Ладно, ладно, ладно, твой старший брат лучший, суперлучший! Для каждой младшей сестры ее старший брат — самый лучший, так что наши старшие братья — лучшие!

Маленькая Цю-эр, подумав об этом, улыбнулась сквозь слезы.

У нее был еще и комплекс старшего брата.  Неудивительно, что они поладили. Ю Сян ущипнула ее за покрасневший нос и тоже рассмеялась.

Только небу было известно, что эта странная тетушка высмеивала маленькую девочку ради своего злобного развлечения. Для остальных на самом деле казалось, что две эти очаровательные маленькие девочки заступались за своих старших братьев. Это было очень мило и приятно.

Не только у старой момо смягчилось суровое лицо — даже два старших брата, прятавшиеся в тени, захотели броситься вперед и обнять своих драгоценных сестренок, чтобы одарить нежной любовью.

Они помирились и продолжали идти мимо османтусов, а совсем скоро добрались до конца веранды. Без прикрытия кирпичных стен и дуплистых рам слабые отблески желтых огней и смех воздействовали на органы чувств. Дворцовый фонарь-феникс, усыпанный яркими кристаллами, висел на самом высоком карнизе, отбрасывая крошечные точки разноцветных лучей. Когда свечи раскачивались, этот эффект казался еще более ослепительным, как у дискошара.

Ю Сян не удержалась и посмотрела снова.

Маленькая Цю-эр восторженно воскликнула:

— Ах, это мой фонарик! Я должна его забрать!

Она сделала два шага вперед, но медленно отступила, увидев поток людей. На ее маленьком личике появилось печальное выражение, как будто она была готова заплакать.

— К сожалению, моего старшего брата тут нет, иначе я бы помогла тебе его выиграть, — Ю Сян просто показалось, что эта малышка увлеклась дворцовым фонарем, и с сожалением покачала головой.

Это действительно был главный фонарь на вечере, который мог бы забрать кто угодно, справившись перед этим с заданием от императрицы. Согласно требованиям, задание должны были выполнять двое. Тот, кто стоит на временном возвышении, должен был выбрать один предмет из нескольких обозначенных и положить в коробку, тогда как другой, под платформой, понятия не имеет, что он выбрал. Нужно было ответить правильно двенадцать раз, и потом победитель получил бы право забрать домой большой фонарь. В первый раз нужно выбрать один предмет из двух, во второй — из трех, а в последнем раунде — из двенадцати.

Без сомнения, ценность предмета императрицы была невероятной, поэтому множество людей, зеленые от зависти, с энтузиазмом поднимались на платформу друг за другом, чтобы попытать удачу, но все они возвращались, потерпев поражение.

Вероятность победу в первом туре — пятьдесят процентов, тридцать три — во второй, тогда как в третьем — двадцать... Ошибок допускать нельзя, поэтому после утомительных подсчетов можно заключить, что шансы на победу составляли меньше одного к десяти тысячам, что было сравнимо с покупкой лотерейного билета. Если только эта парочка не обладает телепатией и не подкупила дворцовую прислугу, ей никак было не пройти испытание.

Императрица действительно была настолько ограничена, что намеренно не хотела отдавать никому дворцовый фонарь. Поняв, в чем ее уловка, Ю Сян не сдержалась и мысленно раскритиковала императрицу.

Поднявшись на возвышение, маленькая Цю-эр увидела множество людей. Пристально глядя на свой дворцовый фонарь, она взволнованно захотела его взять, но не осмелилась приблизиться. Потянув Сян-эр за рукав, девочка спросила:

— Где твой старший брат? Ты можешь привести его сюда?

С любой трудностью можно справиться, если старший брат будет рядом.

Ю Пин Ян сначала стоял достаточно далеко, поэтому Ю Сян и не чувствовала его присутствия. Но уже почти выйдя из веранды, уловила, что он следует за ней на более близком расстоянии. Она знала, что, должно быть, он продолжает наблюдать из тени.

— Я не знаю, где мой старший брат, но уверена, что он покажется на счет «три». Просто смотри! — особенно хитро улыбнулась Ю Сян.

— Она нас обнаружила? — кронпринц был потрясен.

Ю Пин Ян кивнул и с легкой улыбкой вышел из кустов. Он поднял подбородок и направился прямиком к шепчущей девочке, которая уже досчитала до двух.

— Мой дорогой старший брат, ты наконец-то пришел! — Ю Сян протянула к нему обе руки.

Ю Пин Ян спонтанно склонил колени, позволяя ей обвить его шею руками. Мягкая улыбка теперь появилась на его обычно торжественном лице. Он ненавязчиво сделал глубокий вдох, склонившись ближе к ее шее. Ее запах приносил ему несравнимые облегчение и радость.

Маленькая Цю-эр быстро спряталась позади старой момо. Она высунула полголовы, чтобы оценить старшего брата любительницы печенья с семенами лотоса и тайком задумалась: этот человек совсем не похож на нее, скорее, он пугает.

Императрица намеренно утаила личность девятой принцессы, поэтому Ю Пин Ян не поприветствовал ее, но просто кивнул старой момо, которая поклонилась ему в знак уважения.

— Фонарь, — девятая принцесса взволнованно взглянула на Ю Сян.

— Старший брат, давай попытаемся, — Ю Сян покинула объятия Ю Пин Яна и указала на возвышение поблизости, забитое людьми.

Этот фонарь — драгоценное желание девятой принцессы. Императрица запугала девочку, что отдаст его, просто чтобы обманом выманить ее в сад Сихе. Это, конечно, была просто уловка. Как императрица могла хотеть огорчить свою дочь? Поэтому она и придумала такое невыполнимое задание.

Здесь уже собралось множество людей, которые пытались испытать удачу, но ни один еще не преуспел. Самому лучшему удалось дойти только до пятого круга. Даже если вы братья или сестры, крайне близкие друг к другу, сколь много на самом деле понимаете в сердце друг друга?

Сколько раундов Сян-эр и он смогут угадать правильно? Ю Пин Ян, проталкивая Ю Сян сквозь толпу, из интереса тайком прикинул. Немного помешкав, девятая принцесса наконец поборола свой страх, и ее маленькие ножки шагнули, догоняя их. На протяжении всей прогулки она шла рядом с Ю Сян и пряталась за ее инвалидным креслом, чтобы защитить себя.

Кронпринц, стоявший в тени, глядя на пухлую спину младшей сестры, молча улыбался. Он чувствовал себя спокойно, когда она находилась под защитой Ю Фэн. Если бы он пошел следом, то точно привлек бы к себе внимание огромной толпы и в то же время, вероятно, ужасно испугал бы маленькую Цю-эр.

Инвалидное кресло Ю Сян прокладывало дорогу как бульдозер, и толпа сама расступалась. Никто не осмеливался бросать в ее адрес дерзкие замечания в присутствии Ю Пин Яна, но и случайных любопытных взглядов было достаточно, чтобы почувствовать отвращение.

Мягкий взгляд Ю Пин Яна снова сменился торжественным. Он склонился, шепча успокаивающие слова младшей сестре на ухо.

— Старший брат тут, так что не бойся.

— Я не боюсь, — Ю Сян махнула рукой, заметив, как кто-то из благородных девочек не так далеко отсюда пристально смотрит на нее.

Девочка была достаточно высокой и хорошо сложенной: тонкой там, где положено, и со всеми надлежащими округлостями, в особенности прекрасен был конур ее лица. Она походила на несравненно прекрасный цветущий пион весной.

Она была ослепительнее всех среди множества благородных девушек и привлекала бесчисленное восхищение, одобрение или завистливые взгляды. И с совершенным безразличием и несколько высокомерным видом уверенно стояла, позволяя другим осматривать ее. Но когда взглянула на Ю Пин Яна, выражение ее лица изменилось. Бесчисленные сложные и неописуемые эмоции были спрятаны на дне этих прозрачных глаз: негодование, обида и любовь.

Ю Пин Ян небрежно скользнул по ней взглядом, словно она была всего лишь пылинкой.

Ее лицо немедленно стало бледным как бумага, она прикусила нижнюю губу и одернула жилет с таким видом, словно перенесла сильный удар.

Эти двое точно были как-то связаны!

Ю Сян поспешно порылась в воспоминаниях прежней владелицы тела, но не нашла ни одного об этой красавице.

Обычаи династии Хань были достаточно свободными, и подросткам до свадьбы не запрещалось время от времени встречаться на публике. Однако в тот момент, когда девушка после замужества попадала в мужнин дом, начинали действовать всевозможные раздражающие правила. Ю Си Ю стояла рядом с той девушкой. Она теребила рукава, показывая, что хотела бы подойти и поговорить, но девушка махнула рукой и скрылась в толпе.

Кажется, она была в довольно тесных отношениях с Ю Си Ю и, вероятно, могла быть как-то связана с поместьем маркиза, но глупая «Ю Сян» ничего другого не знала, кроме как развлекаться.

Ю Сян немного расстроилась, схватила Ю Пин Яна за рукава и спросила:

— Старший брат, кто эта девушка?

— Она не имеет значения, так что тебе не стоит о ней беспокоиться, — Ю Пин Ян ласково ущипнул ее за подбородок, поворачивая маленькое личико обратно к возвышению.

В этот момент прекрасные сестры на нем только что потерпели неудачу.

— Кто-нибудь еще хочет попробовать? — громко спросил ответственный за игру дворцовый слуга.

— Да! — совершенно уверенно ответила Ю Сян, высоко подняв левую руку.

Ю Пин Ян удивленно уставился на нее. Ее ноги были искалечены, но она все равно могла оставаться такой безудержной, раскованной, беззаботной и оптимистичной. Ее сильная воля не прекращала поражать его. Теперь ему казалось несколько излишним оставлять ее сегодня вечером одну в саду.

Сын генерала Шэнь Вая тоже был со сломанными ногами и не мог свободно передвигаться. За несколько дней крупный и сильный мужчина совершенно зачах, и ходили такие осторожные слухи, будто он несколько раз искал себе смерти. Но Сян-эр плакала только тайком и на глазах у других не выказывала ни малейших признаков уныния. Вместо этого она заметно прибавила в весе, а за три-четыре месяца цвет ее лица стал розовым. Это действительно было очень поучительно.

Он очень гордился тем, что был ее старшим братом.

Прежде чем уверенно подняться на возвышение, он потрепал свою драгоценную младшую сестру по голове.

Дворцовый слуга поклонился, приветствуя их, а затем показал Ю Сян и зрителям под возвышением поднос, на котором лежали два предмета. Он вынул квадратную коробку и произнес:

— Маркиз, прошу, выберите то, что лежит внутри коробки.

Дворцовые слуги подняли черную ткань слева и справа, полностью загораживая зрителям обзор. Как бы те ни напрягали зрение, они не смогли бы понять, что происходит.

Ю Пин Ян, прищурившись, посмотрел на поднос и улыбнулся. На нем лежали две жемчужные заколки: пять фениксов Чаоян, украшенные жемчужной шпилькой, и другая заколка — золотая, украшенная драгоценным пионом. И то, и другое выглядело изысканно и ценно, поэтому невозможно было различить, которая лучше, а которая — хуже.

Вместо того чтобы тщательно выбирать или колебаться, как другие, он протянул руку и положил одну из заколок в коробку. Сян-эр больше всего нравились цветы, так что, конечно, ей бы понравилась эта заколка с пионом.

Дворцовый слуга пару раз поглядел на него.

Какая стремительность. Он был слишком самоуверен или просто не собирался побеждать?

Ю Сян отчетливо крикнула, как только черная ткань упала:

— Заколка с пионом!

Когда дворцовый слуга поднял крышку, и внутри точно оказалась заколка с пионом, он был поражен.

Первый раунд прошел легко, поэтому толпа не уловила никаких странностей, кроме того, что они оказались самой быстрой парой.

Поднесли второй поднос. На нем были самые разные вырезанные из дерева овечки, которые символизировали процветание. Одна овечка откинулась назад, другая стояла на четырех ногах, в то время как третья — на двух.

Ю Пин Ян, стоявший за занавесом, немедленно положил откинувшуюся назад овечку в коробку. Сян-эр всегда нравилось лежать на диване у окна, любуясь пейзажем и не испытывая никакого желания куда-либо отправляться. Хотя причиной тому были искалеченные ноги, один довольный вид уже выдавал ее лень. Из этих трех овец только откинувшаяся назад привлекла бы наибольшее внимание с ее стороны.

Дворцовый слуга как раз собирался попросить Сян-эр ответить, когда занавес упал снова, но она опередила его и прямо крикнула:

— Откинувшаяся назад овечка!

Выбиравший или угадывавший — они оба в самом деле были быстры. Стоило брату поднять руку, чтобы выбрать предмет, как сестра уже была готова ответить. Толпа заинтересовалась, пристально глядя на коробку.

Когда крышку подняли, выяснилось, что они в самом деле оказались правы.

Третий поднос показался до того, как стих шум. На нем лежали четыре небольших вышитых завесы с изображением цветка орхидеи, бамбука и хризантемы. Лишь мельком взглянув на них, Ю Пин Ян тихо рассмеялся. Неужели ему нужно размышлять? Конечно орхидея! На заднем дворе Ю Сян специально было расчищено место под клумбы для орхидей.

В мгновение ока был пройден и этот раунд. Вскоре ему предстояло выбрать одно зерно из пяти разных. Ю Пин Ян выбрал одно из любимых блюд Ю Сян — рис. Затем были шесть изящных искусств, представленные окариной, которая символизировала музыку; миниатюрным луком для стрельбы; керамической лошадью для умения ездить на колесницах; книгой песен для умения читать и писать; и маленькими счетами, которые обозначали арифметику.

Казалось, что оба отлично понимали друг друга без слов, поскольку каждая их догадка была настолько великолепной, что снова и снова заставляло зрителей восклицать вслух. Ю Пин Ян и правда не смог сдержать улыбку, когда наконец на столе оказалось двенадцать предметов. Ему нужно было выбрать один из двенадцати знаков зодиака, а знаком Сян-эр был кролик.

Для других это казалось невыполнимой задачей, но для него и Сян-эр это было проще простого. Верно. Разве кто-либо другой в этом мире мог бы понимать друг друга так же хорошо, как он и Сян-эр? Они знали, о чем мыслит другой, и могли понимать чувства друг друга. Очевидно, что они не были связаны никакими кровными узами, однако все же казалось, будто существует невидимая нить, связывающая их сердца воедино.

Это было едва уловимое приятное чувство. Под всеобщие восхищенные вздохи Ю Пин Ян вложил дворцовый фонарь феникса в руку своей младшей сестры.

— И без красивого феникса и крыльев наши сердца бьются как одно. Старший брат, мы победили, — Ю Сян подняла фонарь и коснулась клювом феникса нежных тонких губ юноши.

Это было словно удар по сокровенному чувству, которое ошеломило его и совершенно точно врезалось в память. Ю Пин Ян наклонился и коснулся пальцами губ младшей сестры, сузил глаза и рассмеялся.

Их двоих окутывала глубокая нежность, но казалось, никто и не заметил, когда она вскинула голову и слабо выкрикнула одно слово:

— Фонарь!

После этого Ю Сян оглянулась, сунула необычно изысканный дворцовый фонарь в руку маленькой Цю-эр и, исполненная добродетели, сказала:

— Вот, просто бери его и играй с ним.

Мало того, что этот дворцовый фонарь изготовлен искуснейшим мастером и был единственным в мире, одно взгляда на качество материалов хватило, чтобы понять, что он бесценен. Однако эта малышка просто повернулась и без колебаний отдала его! Действительно, больше об ее характере ничего и не скажешь! Старая момо кивнула про себя, но когда мельком увидела других благородных девушек, которые покрасневшими глазами смотрели на нее, покачала головой снова.

Не так много в мире людей, которые не поведутся на зов алчности и желания.

Маленькая Цю-эр была так счастлива, что с выражением поклонения на лице описывала круги около Ю Сян. Но неожиданно врезавшись в Ю Пин Яна, она испугалась, встревожено спряталась за старой момо и не осмелилась высовываться снова.

Ю Сян рассмеялась про себя, потянув Ю Пин Яна за подол и сказав:

— Старший брат, отвези меня на берег реки. Я смогу посмотреть, как другие люди выпускают фонарики вместе с маленькой Цю-эр. Просто иди, если у тебя есть какие-то дела, ты не должен обо мне заботиться.

Что за бессердечная девчонка: стоило появиться подруге, как старший брат не нужен.

Ю Пин Ян кипел от ревности, но все равно исполнил ее просьбу и проводил до реки. Кронпринц все еще прятался в тени. Он отступил, только когда заметил, что они беспечны и радостны.

Фестивальные фонари на берегу реки выпускало множество людей. Зная, что маленькая Цю-эр стесняется незнакомцев, Ю Сян намеренно выбрала уединенный уголок.

Вся река была полна похожих на лотосы фонарей, которые плыли по ней. Розовый свет покачивался на неровной поверхности воды, прекрасной, как иллюзия. Казалось, будто плеяда звезд упала с неба. Видно было, что вдоль огней с жужжанием, которое производили их крылья, порхают комары и мотыльки, и это привлекало стайки мальков, которые могли выпрыгивать над рекой, стараясь поймать добычу.

Утонченному человеку просто могло бы показаться, что фонари, река, люди кругом, звезды в небе и вся вселенная прекрасны. Но людям неутонченным показалось бы, что ловля рыбы куда прекраснее, чем свет фонарей на реке.

Ю Сян и маленькая Цю-эр точно были единственными в саду Сихе, кто не обладал утонченностью.

Большой карп выпрыгнул из воды, схватил мотылька и рухнул обратно в реку со всплеском, вода сверкнула.

Маленькая Цю-эр, не в силах сдержать свою радость, захлопала в ладоши.

Ю Сян подперла щеку одной рукой, облизнула губы и прошептала:

— Эта рыба, должно быть, весит как минимум два катти, а мясо ее точно должно быть вкусным, ведь она выросла в такой чистой реке. Было бы хорошо приготовить эту рыбу в кисло-сладком соусе, — она потерла живот и испустила долгий тяжелый вздох. — На самом деле, я немного голодна.

Гурман всегда сочувствует другому гурману, так что маленькая Цю-эр тоже быстро кивнула и вмешалась:

— И я голодна!

Ее госпожа никогда раньше не играла так весело и долго, поэтому старая момо с улыбкой вмешалась:

— Две маленькие госпожи, прошу, подождите минутку, Нуби скоро принесет закуски.

Поскольку здесь были две служанки Ю Сян, а они стояли в императорском саду, старая момо была совершенно спокойна, оставляя госпожу одну. Но кто бы мог подумать, что стоит ей отойти, как появится компания злобных благородных девушек?

Их главной было двенадцать-тринадцать лет, и она была одета с невероятной роскошью. Остальные просто следовали в двух шагах позади нее, ведомые ею. Красивая девушка, которую Ю Сян видела раньше, тоже была в этой толпе, как и Ю Си Ю.

— Отдай мне фонарь!

Едва девушка подошла, она с невыносимым высокомерием бросилась к маленькой Цю-эр с протянутой рукой.

Испугавшись, маленькая Цю-эр поспешно спряталась позади Ю Сян, упрямо качая головой.

Тао Хон и Лу Ли выступили вперед, чтобы прекратить это, но две старые пози, которые пришли с девушкой, оттащили их назад и заткнули им рты носовыми платками. Все это было проделано с таким мастерством, что прошло очень гладко.

— Этот бесценный священный фонарь Нирвана — дань уважения из страны Тяньчжу (Индия), поднесенный в дар великой династии Хань, он единственный в своем роде. Итак, разве ты его заслужила? Отдай его мне!

Девушка властно сделала несколько шагов вперед.

Маленькая Цю-эр торопливо уклонилась от нее и спряталась по другую сторону от кресла Ю Сян.

Увидев, что малявка просто не хочет отдавать ей фонарь, девушка несколько разозлилась и внезапно попыталась выхватить его.

Хотя Ю Сян любила детей, ей в самом деле не нравились такие неразумные сопляки. Поэтому она, всегда вступавшаяся за других, мгновенно вспылила, оттолкнула девушку и насмешливо сказала:

— Ты посмела издеваться над моей Цю-эр и тайком захватить моих служанок. Ты уверена, что я не плесну маслом из фонаря тебе в лицо?

— Как ты смеешь? Ты хоть знаешь, кто ? Я — Цзинхэ Цзюньчжу, а мой отец — принц Юй!

Когда Ю Сян оттолкнула девушку, та покачнулась и громко зашипела.

— Ну и что, что ты Цзюньчжу? Мы честно выиграли этот фонарь, его можно считать даром от императрицы. Что тебе такого в голову взбрело, что ты пришла выхватить фонарь, даже не спрашивая, и пленила чужих служанок без всякой на то причины, находясь в императорском саду? Неужели то, что ты Цзюньчжу, дает тебе превосходство над императрицей и защищает от действия законов великой династии Хань?

Ю Сян взяла фонарь у маленькой Цю-эр и протянула руку над поверхностью реки. Она презрительно улыбнулась.

— Я скорее брошу его в реку на корм рыбам, чем просто так отдам тебе. Попробуй, выхвати, если сможешь.

Фонарь приближался к поверхности реки, так что если бы она шагнула вперед, чтобы его выхватить, то, скорее всего, упала бы в воду и сама стала бы кормом для рыб.

Цинхэ Цзюньчжу не могла вымолвить ни слова. Дрожа от гнева, она указала трясущимся пальцем на Ю Сян. Ее отец, принц Юй, был младшим братом императора, с которым у них был общий отец, и ему подчинялись восемьсот тысяч солдат. Можно было считать, что он — один из самых могущественных и влиятельных достойных членов великой династии Хань, поэтому, куда бы она ни пошла, везде слышала лесть. Однако сегодня эта маленькая калека осмелилась упрекать и даже подавлять ее. Это и в самом деле нелепо!

— Из какой ты семьи?.. — стиснув зубы, спросила она.

— Догадайся, — Ю Сян сдержала тихий смех.

Маленькая Цю-эр наполовину высунула голову и тоже рассмеялась. Она больше ни капельки не боялась, когда любительница печений с семенами лотоса была здесь.

Цинхэ Цзинху разгневана отвратительным поведением этих двоих. Как раз тогда, когда она уже была готова впасть в ярость, вторая дочь ди особняка герцога Цзиньгуо, Чан Я Фу, пробралась сквозь толпу и тихо сказала:

— Цзюньчжу, успокойся. Это младшая сестра маркиза поместья Юнгл, Ю Сян. Я бы хотела попросить Цзюньчжу не ссориться с ней ради меня.

Не дожидаясь ответа от Цинхэ Цзюньчжу, она сделала шаг вперед, присела на корточки перед Ю Сян и терпеливо сказала:

— Сян-эр, у старшей сестры есть несколько заколок в виде феникса из белого нефрита. Они украшены в общей сложностью тридцатью шестью драгоценными камнями, которые были кропотливо собраны и обработаны вручную знаменитым мастером Фу Силинем, который заслуживает похвал за свое превосходное мастерство. Не могла бы эта старшая сестра поменять заколку на фонарь? Сейчас этот фонарь выглядит приемлемо, но некоторое время спустя его внутренняя поверхность покроется черным нагаром от масла, и он будет уже не так великолепен, как сейчас. Заколка — это куда более практично.

Договорив в такой задушевной манере, она сжала пальцы Ю Сян.

Если бы на ее месте была прежняя «Ю Сян», естественно, она бы захотела обменять не такой уж полезный фонарь на несколько изысканных украшений. Однако нынешняя Ю Сян, тем не менее, была своевольной и скорее бы выбросила или сломала свои вещи, чем позволила другим ими завладеть. Она просто взглянула на девушку с легкой улыбкой.

— Кто ты?

Лицо юной девушки стало призрачно-бледным, и она распахнула рот, но ответить не смогла.

— Ю Сян, эта старшая сестра — Фу Эр, которая помолвлена с нашим старшим братом, — объясняя, шагнула вперед Ю Си Ю.

Было бы лучше, если бы она молчала. Выражение лица юной девушки стало еще более неловким, едва прозвучали эти слова.

Ю Сян порылась в воспоминаниях прежней владелицы тела, и мгновением позже ей удалось выудить из закоулков разума кое-какую информацию. Эта старшая сестра, Фу-эр, была второй дочерью герцога поместья Цзингуо, и она в самом деле помолвлена с Ю Пин Яном. За последние ода она посещала поместье маркиза дважды или трижды, но когда обострились споры о наследовании аристократического титула, она перестала приходить.

Ю Сян никогда с ней не встречалась, так что естественно, не узнала ее. По своим воспоминаниям она поняла, что бабушка так разгневалась на эту внучку, собиравшуюся разорвать помолвку, что пролежала больной больше месяца.

Если бабушка не захочет согласиться, она не имеет права называть себя старшей сестрой.

Она могла бы встать на защиту своей маленькой золовки, но подождала, пока конфликт обострится, прежде чем начала выслуживаться перед обеими. В некотором роде она была интриганкой, поэтому не стоило удивляться, что в тот год стала выжидать, кто предложит самую высокую цену.

Впечатление, которое у Ю Сян сложилось об этой юной девушке, тут же испортилось, и она насмешливо произнесла:

— Когда мои вещи украли, старшая сестра Фу-эр не стала помогать мне выбраться из затруднительного положения, а сейчас ты выступаешь посредницей. Ты хотела бы, чтобы я запомнила твою милость, обменяв обычные нефритовые заколки на мой бесценный дворцовый фонарь. Действительно, хороший план, но ты считаешь меня за идиотку, которую можно одурачить! Сейчас ты помогаешь другим обманом выманить у младшей золовки ее вещь, как же ты будешь вести себя, когда вступишь в нашу семью? Ты наверняка замучила бы младшую золовку до смерти! Хотя это правда, ты действительно бессердечна и не умеешь быть верной. Когда мой старший брат столкнулся с трудностями, ты не помогла ему даже немного. Вместо этого ты раздумывала о том, чтобы разорвать отношения. Я не считаю, что сейчас могу на тебя рассчитывать.

То, что предложила Чан Я Фу, не было невыполнимо, но служило в пользу Цинхэ Цзюньчжу, хотя она даже не забыла выслужиться перед Ю Сян. Будь на ее месте другая, возможно, она неохотно согласилась бы, но так получилось, что Ю Сян была способна вынести что угодно, кроме личных потерь. Если бы вам взбрело в голову что-то у нее украсть, будьте готовы, что вам расцарапают до крови лицо.

Поджав губы и моргая полными слез глазами, она сказала, задыхаясь от наплыва чувств:

— Здоровые девочки, включая мою будущую золовку и мою родную старшую сестру, объединились, чтобы запугивать меня, калеку. Разве это не подталкивает меня к смерти? Хорошо. Раз в жизни нет смысла, лучше будет кинуться в реку, чтобы вы все успокоились!

Сказав так, она с большими трудами подкатила инвалидное кресло к берегу, медленно толкая вперед. Все ее существо было исполнено невыразимого горя.

Тао Хон и Лу Ли встревожено завыли, но две старые пози все еще вдавливали их в каменные столы, так что они не могли пошевелиться.

Цинхэ Цзюньчжу по-настоящему испугалась. Секунду назад, очевидно, она была остра на язык и властна, а сейчас, уже через мгновение, стала скорбеть и плакать. Она была совершенно обескуражена этой стремительной переменой. Всё случилась даже быстрее, чем можно перевернуть страницу в книге.

Что она собралась сделать? Утопиться в реке в императорском саду? Это навлечет неприятности на всех!

Как только она собралась протянуть руку и остановить Ю Сян, произошла еще одна быстрая перемена. Она просто увидела, как встревоженная маленькая Цю-эр упрямо потянула Ю Сян за рукав, рыдая с широко открытым ртом. Она плакала и одновременно с этим скорбно кричала:

— Старший брат, скорее, сюда! Кто-то издевается над Цю-эр и подталкивает печеньку с семенами лотоса к смерти!

«Что еще за печенька с семенами лотоса?.. Нельзя давать другим прозвища у них за спиной!».

На самом деле Ю Сян просто притворялась, но когда услышала горестный крик маленькой Цю-эр, почему-то не смогла больше прикидываться. Полными слез глазами она изумленно посмотрела на девочку.

Казалось, этот звучный голос будет слышно во всем саду Сихэ!

Она думала только о том, как бы напугать этих детишек и заставить их отступить, но теперь, кажется, проблема стала слишком велика. Что ж, лучше ей было поскорее подумать, как можно очернить других и оправдать себя перед императрицей! К счастью, ее старший брат спас кронпринца, а она — также причастной к этому спасению калекой, так что не должна была проиграть.

Она опасалась оскорбить поместье принца Юя, что, вероятно, могло навлечь на голову ее брата неприятности в будущем.

Ю Сян вытерла лицо, и горестное выражение не нем немедленно стало таким, словно она не знала, смеяться ей или плакать.

Увидев, насколько безразлично ведет себя эта парочка, которая не только не предложила ей праздничный фонарь сама, но даже вовлекла их в еще бо́льшие неприятности, Цинхэ Цзюньчжу разозлилась и угрожающе сказала:

— Сегодня — день рождения императрицы, а одна из вас удрученно хнычет, тогда как другая собралась топиться в реке. Вы намеренно кличете на голову императрицы несчастья! Разве вы не знаете, как нужно себя вести? Как вас воспитывали?

— Прекратите создавать новые проблемы, вы что, умереть хотите? — в один голос стали отговаривать их все.

— Ю Сян, даже если ты сама захотела умереть, не впутывай поместье маркиза! Ну же! — Ю Си Ю надулась.

Эта Ю Сян в самом деле становится все более бессовестной, она без всякого повода создает неприятности!

— Почему бы вам лично не спросить моего отца, императора, и мать, императрицу, хорошо ли воспитали маленькую Цю-эр? — донесся из толпы глубокий низкий голос.

Цинхэ Цзюньчжу торопливо обернулась и содрогнулась, исполненная ужаса.

Кронпринц просто стоял, сцепив за спиной руки. Хотя уголок его рта был приподнят в мягкой улыбке, в его ледяных глазах полыхало яростное пламя. Следом с крайне мрачным видом вышел маркиз Юнгл.

— Старший брат! — жалобно вскрикнули две маленькие девочки, протягивая к ним руки.

Кронпринц и Ю Пин Ян взяли своих драгоценных младших сестер и ушли.

Словно бы им сейчас явился призрак, благородные девушки торопливо расступились, давая им дорогу, и беспомощно стали смотреть на их удаляющиеся фигуры.

Тао Хон и Лу Ли вырвались от старых пози, подхватили юбки и погнались за ними.

«Мне сказали, что императрица изъявила намерение выбрать компаньонку по учебе для девятой принцессы. Ты должна быть осторожна...», — внезапно всплыли в голове Цинхэ Цзюньчжу те слова, что сказала ей мать перед выходом из дома. Она отбирала дворцовый фонарь у девятой принцессы. Эта была самая любимая и драгоценная для трех наиболее могущественных людей в великой династии Хань девятая принцесса — для императора, императрицы и кронпринца! К чему бы это привело?

Цинхэ Цзюньчжу могла лишь испытывать крайний ужас, размышляя об этом.

Когда Ю Си Ю и Чан Я Фу повернули голову, они увидели застывшее на лице старой мадам непроницаемое выражение, отчего обе смертельно побледнели. Старая мадам стояла на берегу реки.

— Старая мадам, это... Это... — жена герцога Цзингуо, которая как раз придумала кучу похвал в адрес своей дочери, сейчас не смогла произнести даже части слова.

Критика Ю Сян была в самом деле уничтожающей!

Что значит, она замучила бы маленькую золовку до смерти, едва выйдя замуж? Что значит, она бессердечна и неверна, и на нее нельзя рассчитывать?

Услышав эти слова, старая мадам подняла брови. Она бросилась бы туда, если бы не узкая набережная, которая служила ей помехой. Так как она не могла поспешить, вместо этого ее на шаг опередили кронпринц и маркиз Юнгл. Теперь ситуация становилась все более серьезной.

В какую беду они впутались! Жена герцога Цзингуо была и зла, и встревожена.

— Вот и все. Там нет ничего интересного, — с усмешкой отвернулась старая мадам.

Ю Сян лежала у Ю Пин Яна на плече ничком и смотрела на этих девочек-аристократок, которые стояли неподвижно, словно марионетки, с пепельно-бледными лицами. Она одарила их приятной улыбкой, а потом притворилась расстроенной и уткнулась в шею старшего брата.

И сразу же вспомнила, кто такая маленькая Цю-эр на самом деле.

Ю Сян знала, что эта девочка окажется совсем непростой, как только ей подали мешочек, полный драгоценных камней.

Оглядывая всех собравшихся в саду Сихэ, она понимала, что все они — непростые люди, так что не придавала этому особенного значения. Однако Ю Сян не ожидала, что Цю-эр, одетая так невзрачно, всего с одной старой момо в качестве сопровождающей, окажется девятой принцессой правящего дома. Девятой принцессой, которую защищали как зеницу ока император, императрица и кронпринц!

Цю-эр было созвучно Цзю-эр (девятый ребенок), и, учитывая, какой она была полной, выбор этого уменьшительного имени был вполне уместен.

Повернувшись, чтобы взглянуть на брата и сестру, шагавших впереди, она заметила, что маленькая Цю-эр все еще задыхается и выглядит по-настоящему жалко. Неужели эта девочка поверила, что Ю Сян бросится в воду, и испугалась?

Определенные угрызения совести поднялись в ее душе́.

Ю Пин Ян по ошибке подумал, что она напугалась, и слегка потрепал по спине, чтобы успокоить.

— Не бойся. Старший брат здесь, никто не посмеет обижать тебя.

— Старший брат, я доставила тебе неприятности? Ее отец — это принц Юй.

Это было такое время, когда, если добрый папа в пределах досягаемости, не существует ничего недоступного.

Принц Юй упорно защищал северо-западные вотчины и отказывался возвращаться в столицу. Поэтому его амбиции были совершенно очевидны и у всех на слуху. Он не обратил никакого внимания на три императорских эдикта, изданных неоднократно, и император уже около года или порядка того предпринимал попытки по его устранению. Он, в свою очередь, давно был готов бросить первую жену и дочь ди, которых он оставил в столице. С тех пор они понятия не имели, что их ожидает.

В бездонных глазах Ю Пин Яна был слабый намек на враждебность. Он погладил младшую сестру по голове и прошептал:

— Ничего не случится. Я, маркиз Юнгл, не боюсь оскорбить его поместье принца Юя.

Ю Сян удовлетворенно улыбнулась.

***

Императрица сидела на главном троне в павильоне Фэн Ци. Кронпринцесса тем временем развлекала гостей. Обе встали встретить маленькую Цю-эр, когда увидели, как та всхлипывает и шмыгает носом.

Ю Сян не могла поприветствовать императрицу и кронпринцессу как должно, поэтому ей ничего другого не оставалось, кроме как поклониться, соединив руки, без какого-либо выражения надменности или смирения на лице.

Императрица с улыбкой ответила:

— Хорошее дитя. — Затем она заключила дочь в объятия, погладила ее и нежно спросила, — Цю-эр, что случилось? Кто издевался над тобой?

Внутренне Ю Сян была собранна и спокойна, но внешне казалась беспечной.

— Они... Они выхватили у меня фонарь и хотели ударить меня. Печенька защитила меня. Они подталкивали Печеньку к смерти и заставляли ее броситься в реку. — Маленькая Цю-эр шмыгнула носом, слово за слово рассказывая о случившемся.

Ю Сян правда хотелось бы ходить, чтобы броситься обнимать эту пухлую Цю-эр и крепко целовать ее. Всего парой слов она здо́рово подставила эту компанию. Действительно, эта девочка наивно очаровательна в своем коварстве!

Холодность на лице императрицы немедленно сменилась легкой улыбкой, стоило ей услышать эти слова.

Ю Сян слегка опустила голову, моргнула, и слезы, собравшиеся в уголках ее глаз, кажется, готовы были пролиться, отчего она была особенно привлекательной и вызывала нежные чувства. Она просто сидела, не говоря ни слова, но те, кто видел ее, могли почувствовать, как сильно, должно быть, она была обижена.

— Не плачь. Королева-мать все решит за тебя. Момо сказала, ты хотела бы карпа в кисло-сладком соусе? Императорские повара уже его приготовили. Умойся и ступай поешь вместе с Ю... с Печенькой.

Услышав о еде, маленькая Цю-эр немедленно просияла улыбкой и тут же стала махать Ю Сян. В уголках ее глаз все еще блестели слезы.

Ю Сян повернулась к старшему брату и пошла за Цю-эр только тогда, когда увидела, как тот слабо кивнул.

Как только они вышли за дверь, то увидели компанию знатных девочек, медленно идущих вслед за придворной дамой. Некогда невыносимо высокомерная Цинхэ Цзюньчжу теперь выглядела как промокшая перепелка — она плакала и дрожала. Чан Я Фу сохраняла спокойствие, но шаг ее был несколько нетвердым. Ю Си Ю тем временем шла позади, низко опустив голову. Услышав грохот инвалидной коляски, она быстро подняла голову, и ее взгляд стал умоляющим.

Ю Сян приподняла подбородок, затем слегка провела указательным пальцем горизонтально по шее и отвратительно усмехнулась, увидев, как лицо Ю Си Ю немедленно исказилось.

Цинхэ Цзюньчжу и Чан Я Фу, кажется, тоже заметили ее угрожающий жест и обе выпучили глаза. Какой же у нее был гнусный характер! Ей удалось втянуть их в свою махинацию. Ничего бы не случилось, если бы она просто сказала им, что эта девочка — девятая принцесса! Она намеренно так поступила, чтобы расквитаться с ними!

После этого случая о юной госпоже поместья маркиза Юнгла пошла дурная слава. О ней говорили как о хитрой, проницательной и умеющей очень хорошо притворяться невинной.

Обычные девочки из благородных семей не смели пытаться подружиться с ней. Они боялись, что она может просто воткнуть им нож в спину, и, вне всяких сомнений, также не осмеливались оскорблять ее — просто потому, что у нее было несколько крайне грозных покровителей.

Пока Ю Сян и маленькая Цю-эр наслаждались деликатесами, компания благородных девочек стояла на коленях в павильоне Фэн Я, слушая наставления.

Цинхэ Цзюньчжу была наказана на три месяца, а остальным велено сделать сто копий писания. Эти наказания нельзя было счесть суровыми, но слов императрицы об «отсутствии добродетели» было вполне достаточно, чтобы на несколько лет удалить их от двора.

Те, кто уже заключил брачные контракты, скорее всего, были бы отвергнуты родственниками мужа. А те, кто еще не имел официальных женихов, едва ли смогут заключить помолвку.

Они по-настоящему раскаивались — даже позеленели.

Как только императрица уладила этот вопрос, она направилась в боковой зал и взглянула в щелочку между перегородками на двух пирующих маленьких девочек.

Чтобы девятая принцесса не переела, каждое блюдо, подававшееся в маленьких белых чашах, было рассчитано только на три порции.

Обе немало устали, плача, хотя одна из них притворялась, а другая плакала вполне искренне. Таким образом, они вполне насладились своей трапезой, и вскоре разнообразные блюда были полностью уничтожены, не считая одной большой тушеной фрикадельки в соевом соусе.

Маленькая Цю-эр протянула к ней руку, но тут палочки Ю Сян оттолкнули ее. Ю Сян остановила палочки с фрикаделькой у края рта.

Маленькая Цю-эр с нетерпением смотрела на нее.

Ю Сян передала ей фрикадельку.

Маленькая Цю-эр услужливо открыла рот, чтобы укусить, но Ю Сян, едва она это сделала, убрала фрикадельку.

Маленькая Цю-эр только втянула воздух, и ее верхние зубы стукнули о нижние, издав резкий трескучий звук. Со слезами на глазах она обвиняюще взглянула на Ю Сян.

Лицо Ю Сян вытянулось, и она снова протянула палочки, но маленькая Цю-эр снова укусила лишь воздух. Таким образом ее три раза соблазняли и каждый раз все равно обводили вокруг пальца.

Ю Сян действительно не смогла сдержаться и, смеясь, обрушилась на стол ничком. Глядя на жалобное лицо маленькой Цю-эр, которая хотела поесть, но не могла, Ю Сян наконец скормила ей фрикадельку и заслужила в ответ благодарную глупую улыбку.

Старая мадам Ю, находившаяся в компании императрицы, чувствовала крайнюю неловкость и не прекращала перебирать четки, опустив голову. Она повторяла священный текст с мыслью: «С глаз долой — из сердца вон».

Однако императрица совсем не рассердилась. Вместо этого она прикрыла рот рукой и слегка усмехнулась. Даже после того как Ю Сян узнала правду о маленькой Цю-эр, она все равно могла непринужденно и естественно с той общаться.

Эта девочка не унижалась, не льстила и не отвешивала покорных поклонов.

В ней не было поддельного восторга, а лишь искренняя привязанность к дочери императрицы. Она могла заставить маленькую Цю-эр плакать, как и позабавить ее, вызвав смех, и вызвать небывалое оживление.

Все это заметно превзошло ожидания императрицы. Эта девочка действительно была хороша, а Цю-эр действительно нуждалась в такой энергичной подруге по играм, чтобы не замкнуться в себе еще больше.

Императрица, подавив смех, подозвала старую мадам Ю и пошла в главный зал. Затем, сев, она откровенно сказала:

— Старая мадам Ю, Бенгон нравится эта ваша внучка. Разрешите ей войти во дворец, чтобы стать компаньонкой маленькой Цзю.

Старая мадам Ю замешкалась.

— Ее ноги...

Императрица махнула рукой:

— Все в порядке. Просто пришлите с ней еще парочку момо, чтобы они ей служили.

Поразмыслив немного, старая мадам Ю решила раскрыть правду о происхождении Ю Сян.

Всё, что имело отношение к императорской семье, было не так-то просто. Ю Сян будет прислуживать принцессе и по положению должна соответствовать. Если когда-нибудь это дело станет известно, разве же их не обвинят во лжи монарху?

Возможно, все стало бы куда хуже, если бы императрица, сжалившись, захотела найти для Ю Сян хорошего мужа. Они бы оскорбили еще больше людей, если бы после указа о свадьбе стало известно, кто Ю Сян такая.

Поместье маркиза можно было бы счесть жертвой из-за потери дочери ди, если бы она открыла правду, но если бы промолчала, когда придет время, самозванка действительно превратилась бы в преступницу и была бы подвергнута всеобщему унижению.

Хотя с теми немногими служанками и пози, что знали правду, уже разобрались, все равно было бы лучше оставаться в безопасности, чем сожалеть, и было бы правильно уладить все дела с учетом наихудшего сценария. Таким образом, даже если бы старая мадам Ю скрыла правду ото всех на свете, она не осмелилась бы обманывать правящую семью.

Как и ожидалось, императрица была невероятно удивлена. Она, помолчав, сделала глубокий вздох.

— Какой неожиданный поворот событий. В самом деле, небеса вмешиваются в наши судьбы. Настоящую Ю Сян нашли?

— Отвечаю императрице: поиски еще ведутся, — криво улыбнувшись, старая мадам Ю покачала головой.

Этот строжайший секрет касался лишь поместья. Его следовало строго беречь от посторонних.

Императрица была абсолютно довольна той искренностью, которую так честно проявила старая мадам, но она не сказала о поисках настоящей Ю Сян. Поместье маркиза Юнгла могло бы самостоятельно разобраться с этой проблемой. Никак нельзя было выяснить, жива или мертва настоящая Ю Сян и как она живет, но надежное сокрытие этой тайны, определенно, проложило бы для нее обходные пути.

Осторожность. Она просто вела бы себя так, словно никогда об этом не слышала.

Императрица, все тщательно обдумав, улыбнулась.

— Не беспокойтесь. Учитывая способности Ю Фэна, однажды ее обязательно найдут.

Нахмурившись, она подумала с мгновение, а затем продолжила:

— Вы очень хорошо воспитали Ю Сян. Она честна, умна и великодушна. Происхождение не имеет значения, для того чтобы стать компаньонкой по учебе. Просто отправляйте ее во дворец каждые три-пять дней, чтобы она составляла компанию маленькой Цзю. Редко встретишь такую милую компаньонку по играм.

Вопрос можно было считать решенным, и теперь старая мадам Ю смогла облегченно выдохнуть и согласиться.

Ю Пин Ян, вынеся Ю Сян из дверец дворца, увидел, что Ю Си Ю стоит у дверей кареты с низко опущенной головой. Нельзя было сказать, о чем она думает. Старая мадам холодно фыркнула, когда увидела ее, и заметила также ожидающую рядом карету герцога Цзинго. Выражение ее лица стало даже мрачнее.

— Старая мадам, мы можем поговорить? — с улыбкой поприветствовала ее жена герцога Цзинго.

— Нет. Уже поздно. Нам всем пора по домам.

Старая мадам, не оглядываясь на прошлое, сама отдернула занавески в карете и посадила внучку внутрь.

— Бабушка, позволь тебя поддержать, — Ю Си Ю проницательно воспользовалась этой возможностью.

Старая мадам сдержала гнев, так как это происходило при посторонних, и положила свою руку на руку Ю Си Ю, поднимаясь в карету. Ю Си Ю почувствовала себя немного увереннее, одарила старшего брата, сидевшего верхом на лошади, приятной улыбкой и торопливо забралась в карету, а затем покорно села в углу.

Ю Сян улыбнулась ей и приподняла занавеску, чтобы насладиться тем, как побледнела жена герцога Цзинго. Чан Я Фу вообще не высовывалась и пряталась от чужих глаз в карете.

Колеса медленно закрутились, ночной мрак постепенно поглотил силуэт жены герцога Цзинго, который превратился в смутное черное пятно. Ю Сян тихо села на место и спросила:

— Бабушка, старший брат правда женится на старшей сестре Фу-эр?

— Это еще не решено. Маленьким девочкам ни к чему столько спрашивать, — закрыв глаза, пробормотала себе под нос старая мадам.

Это брачное соглашение вызывало у нее все больше неудовольствия. Предательство поместья герцога Цзинго всегда было ей как кость в горле. После сегодняшней встречи с Чан Я Фу эта кость не только не исчезла, но даже вонзилась глубже.

Она могла забыть о намерении разорвать помолвку, но Чан Я Фу присоединилась к чужакам, чтобы обмануть свою маленькую золовку. Что с ней было не так? На первый взгляд могло бы показаться, будто она помогает Сян-эр выбраться из затруднительного положения, но вместо этого она намеревалась тайком угодить Цинхэ Цзюньчжу. Эти уловки с попытками казаться хорошей обеим сторонам в самом деле были плохим решением.

Самое досадное крылось в том, что она даже не понимала, с кем следует сблизиться, а от кого — отдалиться. Над головой принца Юя уже висел императорский смертный приговор, но она все равно стала лебезить. Это можно было считать только лишь за тщетную попытку. Какие бедствия начались бы, прими она в семью казавшуюся умной, но на самом деле настолько тупую внучку!

Размышляя об этом, старая мадам покачала головой и тяжело вздохнула.

Ю Си Ю осторожно придвинулась, чтобы размять ей плечи.

— Не утруждай себя. Просто сиди на своем месте. Что я тебе говорила перед отъездом? Заключить союз с чужими, чтобы разобраться с собственной сестрой. Ты и впрямь многообещающая девочка. Учитывая утверждение императрицы насчет того, что у тебя нет никаких добродетелей, тебе придется тяжело, даже если я захочу сыскать тебе хорошего мужа. Теперь ты сама по себе.

Старая мадам мрачно отвела от Ю Си Ю взгляд и встретилась взором с Ю Сян, которая деловито грызла пирожное. Она улыбнулась и тепло заявила:

— Ты должна быть начеку, когда войдешь во дворец, и больше не подшучивать над девятой принцессой.

— Знаю, — мило пообещала Ю Сян.

Она заметила, как на тыльной стороне рук Ю Си Ю вдруг вздулись голубые вены.

Потратив на размышления несколько дней, старая мадам в конце концов не смогла принять решение, так что ей пришлось спросить мнения внука насчет брачного союза с поместьем герцога Цзинго.

Ю Пин Ян вертел в руках чайную чашку. Ему было все равно.

— Бабушка не знает, что ее внук когда-то по молодости допустил импульсивность, спросив Чан Я Фу наедине, не желает ли она выйти за меня замуж.

Старая мадам наклонилась вперед и спросила:

— Каков был ее ответ?

— Она сказала спросить ее еще раз, когда я стану маркизом Юнглом, — Ю Пин Ян усмехнулся, словно нашел этот ответ интригующим.

Старой мадам было вовсе не до смеха. Что чувствовал тогда ее внук, услышав такие безжалостные и эгоистичные слова? Когда его отец умер, матери было все равно, а родственники хотели тайком убить мальчика. А его невеста, которая должна была пройти с ним сквозь огонь и воду, холодно смотрела, как он отчаянно боролся за жизнь в морской пучине.

Какую же цену пришлось ему заплатить, чтобы достигнуть нынешнего положения?

Старой мадам казалось, будто в ее сердце постоянно вонзают нож, эта боль была невыносима.

— Что с твоим лицом, бабушка? Я в порядке, — Ю Пин Ян поставил чашку на стол. Он похлопал бабушку по дрожащему плечу и улыбнулся. — Теперь я — маркиз Юнгл. Я больше не хочу, чтобы меня спрашивали о подобном. Бабушка, поступай, как пожелаешь.

— Хорошо. За три дня я все улажу, — с недовольным видом кивнула старая мадам.

Однако никто и ожидать не мог, что на следующий день старый герцог Цзинго окажется в критическом состоянии. В его поместье воцарился хаос. Тогда старой мадам пришлось воздержаться от разрыва помолвки, поскольку это могло бы вызвать подозрение, что они пытаются усугубить несчастье тех, кому и так тяжело, и воспользоваться их трудным положением.

Через несколько дней старому герцогу Цзинго так и не стало лучше. Его положение даже ухудшилось. Однажды ночью он прекратил дышать. В особняке герцога Цзинго развесили белые флаги. Теперь говорить о разрыве помолвки было еще труднее.

Чан Я Фу должна была ходить в трауре три года, а их помолвка с Ю Пин Яном не была разорвана. Через три года ее внуку будет девятнадцать. Будь у нее другая семья, по дому сейчас бегал бы и разговаривал ее правнук. Это просто ограничивало ее внука! Старая мадам затаила дыхание, не в силах выдохнуть. Она чувствовала себя очень неловко и немедленно подыскала для внука наложницу.

Сначала Ю Пин Ян получил удар в спину от служанки, а потом его обманула невеста. Он ненавидел женщин. Тех, что ему прислала старая мадам, безразлично вышвырнули во двор. После он получил официальное задание, уехал в другую провинцию и полмесяца не показывался дома.

***

В тот день Ю Сян проснулась рано. Напевая простую мелодию, она села перед бронзовым зеркалом и нанесла на лоб пудру.

Ю Сян и так была симпатичной. Через несколько месяцев ее лицо стало взрослее, день ото дня она хорошела. Постепенно ее внешность становилась похожей на ту, что была у Ю Сян в прошлой жизни. Она считала подобные перемены хорошими, поскольку кто угодно испугался бы до смерти, увидев абсолютно незнакомое лицо при взгляде на себя в зеркало.

Тао Хон принесла завтрак и спросила:

— Госпожа, вы сегодня в хорошем настроении?

С момента отъезда маленького маркиза ее госпожа почти не улыбалась.

— Угу, мне приснилось, будто старший брат вернулся, — она поманила Лу Ли, чтобы та подтолкнула инвалидное кресло и Ю Сян могла поесть, и радостно сказала, — Я дам сегодня выходной вам обеим. Идите домой. О, верно, и еще, попросите Си Цю, которая отвечает за уборку, Рон Ма, которая ответственна за стирку, и Пан Фу, что носит воду и дрова, чтобы они тоже шли домой и возвращались до юши*.

(*Около пяти-семи вечера.)

Тао Хон вовсе не была обрадована, услышав слова своей госпожи. Вместо этого она обеспокоенно спросила:

— Мисс, кто же будет вам прислуживать, когда мы уйдем?

Это были единственные служанки, что выполняли свои обязанности. Остальные, подстрекаемые Цуй Пин и Цуй Си, бросали свои ежедневные дела, пропадали и появлялись только для получения ежемесячного жалования.

В последние несколько месяцев они становились все более и более безудержными. Даже проходя мимо юной госпожи, они делали вид, будто не видят ее. Это часто приводило Тао Хон и Лу Ли в ярость, но госпожу это никогда не волновало.

Ю Сян, уплетая кашу, ответила:

— Ты можешь вывезти меня на улицу позже. Я сегодня договорилась насчет этого. Когда все вы вернетесь, во дворе будет тихо.

Тао Хон снова захотела ее переубедить, но Лу Ли мягко потянула ту за руку. Тао Хон неохотно согласилась.

После завтрака служанки вывезли Ю Сян во двор.

— Здесь сойдет. Тут ветрено, — Ю Сян сняла плащ и с улыбкой произнесла, — Он мне не нужен. Убери его.

Стояла уже поздняя осень, когда, выдохнув, можно было увидеть струйку белого тумана. Если Ю Сян снимет плащ и будет сидеть на холодном ветру, она же простудится! Тао Хон запаниковала. Она хотела заставить Ю Сян надеть плащ.

Лу Ли знала об этих планах. Она сложила плащ Ю Сян и вернула его в комнату. Затем вынула пузырек с лекарством, присела на корточки и сказала:

— Молодая госпожа, пожалуйста, принимайте по одной из этих таблеток против простуды. Сейчас мы уйдем. Пожалуйста, будьте осторожны.

Ю Сян вынула таблетку и положила ту в рот. Она наставила на Лу Ли палец и улыбнулась:

— Не забудь сказать Ма Момо то, что я велела.

Поскольку у Тао Хон все было написано на лице, Ю Сян не доверила ей это дело. А вот Лу Ли была надежным человеком.

Лу Ли поджала губы и кивнула. Тао Хон не понимала, что происходит. Обе они медленно ушли.

Вскоре во дворе стало тихо. Слышно было лишь, как холодный ветер шуршит листвой.

Ю Сян закрыла глаза и задремала. Через полчаса она обхватила себя за плечи и крикнула:

— Кто-нибудь, сюда, я замерзла! Принесите мне одежду.

Вокруг нее было очень тихо. Девочка выждала с мгновение и закричала снова. Хотя она кричала так, что пересохло в горле, никто не ответил.

Цуй Пин и Цуй Си спрятались в проходе в восточном крыле. Они играли в карты с парочкой девушек и женщин и смеялись, пока Ю Сян звала на помощь.

— Никому нельзя отвечать! Пусть посидит на холоде! — Цуй Пин выплюнула шелуху от семечек.

Несколько пози кивнули в знак согласия.

Ноги Ю Сян отнялись, из-за этого она была слаба и над ней легко было издеваться. Месяцами они не признавали Ю Сян за свою хозяйку, но все-таки, унижая законную дочь маркиза, испытывали огромное удовольствие. Следует сказать, что издевательство — признак ущербности, от которой большинству людей не удается избавиться.

Только одна маленькая служанка с тревогой в голосе спросила:

— Она же так громко кричит. Что, если ее услышат снаружи? Нам конец, если молодой маркиз узнает об этом!

— Ничего страшного. Это пустяки, — Цуй Си нетерпеливо махнула рукой. — Мы так далеко от главного двора, что никто не придет. Мадам все равно, будет она жить или умрет. А старая мадам, должно быть, сейчас получает какое-то утреннее наставление в буддийском зале. У старой мадам нет времени беспокоиться о ней. Все будет хорошо. Она только кажется сильной. Но на самом деле слаба. Она хорошо умеет болтать языком и важничать. Каждый раз, как мы над ней издеваемся, съеживается от страха. Она не посмеет пожаловаться маркизу. Она боится Цуй Пин и меня!

Сказав так, Цуй Си самодовольно рассмеялась.

Маленькой служанке показалось, что в этих словах есть смысл, и она продолжила играть в карты как ни в чем не бывало.

Ю Сян, словно придя в ярость, не прекращала кричать. Ее голос охрип. Двое маленьких ребят, которые рубили дрова и таскали воду в западную комнату, проходившие мимо, торопливо бросились к окну и спросили Цуй Си, что им делать.

— Давайте играть дальше. Не обращайте на нее внимания. Если что-то пойдет не так, я буду за это отвечать, — махнув рукой, взяла на себя всю ответственность Цуй Пин.

Двое малышей привыкли обманывать и куролесить. Они свалили свои обязанности на Пан Фу, который выполнял их в одиночку. Заметив, что того рядом нет, они решили, что он отправился за водой. Выбросив это из головы, они подольстились к Цуй Пин и затем бросились бежать.

Все слуги продолжали играть в карты, а звуки снаружи не затихали. Казалось, будто они соревнуются друг с другом. Через полчаса голос Ю Сян стал сухим, как мертвая ветка на земле, но продолжал сверлить их слух, это раздражало.

Цуй Пин швырнула карту на стол и прокричала:

— Как же это бесит! Давайте подыщем где-нибудь тихое место, чтобы она кричала, сколько ей хочется!

— Да. Я положу карты в сумку, — сразу согласилась пози.

— А что, если кто-нибудь придет на двор, когда мы все оттуда уйдем? — нахмурившись, спросила молодая горничная.

— Маленького маркиза нет дома, а старая мадам на утреннем наставлении, кто может сюда прийти?! Какая ты робка! Я спрашивала Лу Ли. Она сказала, что Тао Хон и она пойдут покупать рисовое пирожное в Цянь Фу Цзи из-за этой инвалидки и скоро вернутся. Это все. Они должны скоро прийти. Естественно, они позаботятся об этой калеке. Нам тут делать нечего. Пойдем, пойдем, — настаивала Цуй Си.

Никто больше не колебался. С важным видом слуги направились к воротам напротив Ю Сян. Приближаясь к ней, Цуй Пин и Цуй Си даже заткнули уши. Увидев ее посиневшее злое лицо, она прикрыли рты и захихикали. Месяцами потворствовавшие своим желаниям, они, кажется, забыли, кто их возвысил.

— Вернитесь сюда! Идите сюда сейчас же! — сопровождаемая криками Ю Сян, компания постепенно отдалились.

Холодный ветер пронесся мимо, подняв желтые листья.

Сердитое выражение мгновенно пропало с лица Ю Сян, и ее губы изогнулись в злобной улыбке. Она проворчала:

— Если бы бог желал их уничтожить, сначала он должен был бы сотворить их необузданными. Должно быть, они забыли, что подписали договор о продаже себя в рабство. Я, Ю Сян, по сути, их богиня.

Она достала из рукава кусочек рисового пирога, обернутый в промасленную бумагу, отломала кусочек и медленно съела его.

Дул порывистый ветер. Ю Сян продолжала теребить юбку. Открытые участки кожи стали холодными и постепенно бледнели. Через полчаса солнце выглянуло из-за туч. Внезапно, едва появившись, солнечный луч беспощадно пропал. Стало очень холодно.

Две сороки приземлились на ветку, щебеча и резвясь. Это было прямо как сцена из ее сна. Струны ее сердца слабо зазвенели, сигнализируя, что к ней возвращается самый близкий человек.

Сороки у Ю Сян над головой шумели. Должно быть, это значило, что они улетают.

Ю Сян скатала промасленную бумагу в шар и отшвырнула его подальше. Затем крикнула:

— Кто-нибудь, сюда! Мне холодно, не мог бы кто-нибудь подойти поскорее!

Ее голос совершенно охрип. Он звучал как прерывистый рев.

Ю Пин Ян закончил свои дела на пару дней раньше. Он слез с лошади и направился прямиком в западное крыло. Когда юноша был дома, ничего особенного не чувствовал. Когда же оказывался вдали от родных мест, он не мог не думать о Сян-эр. И постоянно строил догадки: чем она сейчас занимается; пила ли свое лекарство; хорошо ли поела; доставили ли к ней в комнату серебро, которое он подарил; оделась ли она в плотное платье и меховой плаз, который он купил, и понравилось ли ей это.

Он странствовал по свету, но в сердце его всегда была она.

Но что он видел сейчас?

Его младшая сестра, которой он не смел коснуться, сидела во дворе в тонкой одежде. Ее лицо было бледным как бумага, губы пересохли и потрескались, а ее голос охрип от крика.

Вот как слуги приглядывали за ней, пока его не было? Чтобы она выросла и умерла без постороннего вмешательства?

Отличная работа!

В глубине его черных глаз появилось напряженное зловещее выражение. Он быстро приблизился и обнял сестру, которая уже начала плакать. Ю Пин Ян снял свой плащ и завернул в него ее холодное и неподвижное тело. Затем оттолкнул инвалидное кресло в сторону и быстро вернулся в дом.

Ю Пин Ян отнес Ю Сян внутрь, сел на мягкий диван и крикнул слугам за дверью:

— Принесите жаровню с углем. Скорее! Чтобы через полчаса все слуги были во дворе.

— Старший брат, Тао Хон, Лу Ли, Си Цю, Рон Ма и Пан Фу — хорошие люди. Мне казалось, они упорно потрудились в последнее время, так что я дала им выходной. Когда они ушли, никого во дворе не было. Старший брат, не вини их, — слабо сказала Ю Сян.

— Я знаю. Не волнуйся, — Ю Пин Ян просунул ее холодные руки к себе под одежду и потер ее бледные губы.

Ю Сян уткнулась ему лицом в грудь, глубоко вздохнула и хитро улыбнулась. Пусть она не может ходить, это не означает, что она не сможет обуздать слуг, потерявших совесть.

Несколько месяцев она была к ним снисходительна и теперь видела, кто ей предан, а кто оказался предателем. Ей было слишком лень мстить им, казнив кого-то одного в качестве примера. Этим можно приструнить их на время, но не навсегда. Им всем было бы лучше уйти следом за Цуй Пин и Цуй Си. Никого по счастливой случайности не минует чаша сия!

Если бы Ю Пин Ян не вернулся домой, как ей приснилось, Лу Ли, общавшаяся с Ма Момо перед уходом, вскоре вернулась бы.

Уходя, Лю Лу сказала, что беспокоится за своего хозяина, и попросила Маму Ма пойти и присмотреть за ним. Во дворе было полно слуг. Как могло случиться, что после ухода пятерых из них некому стало отдавать приказы? Нужно ли ей по-прежнему полагаться на посторонних? Мама Ма прекрасно понимала, что имеет в виду Лю Лу.

Малого господина Хоу не волновали дела внутренней резиденции, поэтому он, естественно, не знал, что матриарх была стара и у неё не хватало сил на всё. Как человек, которому матриарх доверяла больше всего, она прекрасно понимала, в каком положении находится Юй Сян.

С тех пор как умерла её кормилица, две служанки стали хозяйками в доме, а она превратилась в прислугу. Поначалу она думала, что, поскольку в её жилах не течёт кровь маркиза, она должна сама о себе заботиться. Но теперь она не могла найти причину, чтобы что-то сделать.

Хозяин дома даже ничего не сказал, так что, если бы она переступила черту, разве не было бы очевидно, что она вышла за рамки дозволенного?! Кроме того, нынешняя Юй Сян была очень упрямой, так что, вероятно, у неё уже был готов план.

Мама Ма просто ждала, когда она сделает первый шаг. Сегодня, получив указания от Лю Лу, она сразу же отреагировала. Вторая юная госпожа хотела найти повод, чтобы избавиться от всех этих слуг! Ладно, на этот раз тот, кто отлынивает и не может никого найти, немедленно убирается из дома маркиза.

Она с серьёзным видом вошла в небольшой дворик и увидела, как Чансуй господина Хоу, Чжан Цюань, вносит в комнату жаровню. Она не могла сдержать удивления. «Айя, господин Хоу вернулся?»

Чжан Цюань приложил палец к губам и указал на комнату.

Что ж, она думала, что этим слугам сегодня не повезёт, но она не ожидала, что не повезёт именно им! К сожалению, Маленький господин Хоу, который вернулся домой раньше, столкнулся с ними! Она привела в порядок растрепавшиеся на ветру волосы и послушно вошла внутрь.

Она увидела, как Маленький Господин Хоу сидит на мягком диване, держа на руках плачущую Мисс. Он плотно укутал Мисс в большой плащ, оставив открытым только её маленькое личико. Он вытер ей слёзы и осторожно дал лекарство. Его взгляд был мягким, но напряжённое лицо говорило о том, что надвигается буря.

«Эта служанка приветствует маленького господина Хоу», — с трепетом поклонилась Мама Ма.

«Что ты здесь делаешь?» — глубокий голос Юй Пинъяня теперь звучал холодно.

«Я беспокоился, поэтому пришёл проведать мисс».

Услышав это, Юй Пиньян немного смягчился. Он взглянул на неё и сказал: «Ты очень внимательна. Подожди в сторонке. Позже мне придётся попросить тебя разобраться с группой рабов».

Мама Ма постоянно повторяла: «Конечно, конечно». Она быстро забилась в угол и притворилась деревянной куклой.

Тело Юй Сян постепенно согревалось. Она положила руки брату на плечи и почувствовала его сильные и широкие грудные мышцы. Она не удержалась и прикоснулась к ним. Когда брат опустил взгляд, она невинно моргнула. Её слёзы были похожи на жемчужины, выпавшие из разорванного ожерелья.

«Почему ты плачешь?» Посмотри, какой ты бесполезный! Даже Юй Сиюй лучше тебя! Юй Пиньян отругал её, но сделал это очень мягко. Он вытащил её маленькую ручку из кармана и поднёс к своим губам, чтобы вдохнуть её запах.

Он устал после долгого путешествия, и у него появилась щетина, что его очень раздражало. Юй Сян не смогла сдержать смех. Она поспешно бросилась в его объятия, чтобы скрыть это. Юй Пиньян подумала, что с ней поступили несправедливо. Он открыл рот, но в итоге ничего не сказал.

Угольный камин потрескивал и горел, согревая комнату, как будто наступила весна. Слуги, которых привёл Чансуй, чувствовали себя так, словно попали в ледяной погреб. Один за другим они втягивали головы в плечи и дрожали. Они и подумать не могли, что мастер Хоу вернётся сегодня! Что ему теперь делать?!

Цуй Пин и Цуй Си уже рыдали. Время от времени они поднимали головы и с жалостью смотрели на Маленького Мастера Хоу.

Юй Пиньян был сосредоточен на том, чтобы играть с пухлой ручкой своей младшей сестры. Кончиками пальцев он ощупывал ямочки на тыльной стороне её ладони. Казалось, он был без ума от этого. Другой рукой он достал носовой платок и аккуратно вытер её слёзы.

В комнате было тихо, и холодная атмосфера давила на плечи. Примерно через четверть часа он наконец спросил: «Где ты их нашёл?» Что они делают? «»

«Отвечая господину Хоу, сообщаю, что эти люди были найдены в боковой комнате восточного двора. Они играют в карты. Эти люди загорают в саду на заднем дворе и едят арбузные семечки. Эта женщина спит в своей комнате. Эта женщина ест на кухне». Пропали ещё пять человек. Этот слуга уже отправил людей на поиски. — Чансуй указал на них одного за другим.

«Тебе не нужно беспокоиться об этих пятерых», — Юй Пиньян махнул рукой. Его взгляд был острым, как нож, и скользил по этим людям.

Все начали дрожать. Они почувствовали, как волна холода прокатилась по их телам и заморозила их души. Они хотели громко молить о пощаде. Они хотели пасть ниц и рыдать. Они хотели развернуться и убежать. Но их тела словно налились свинцом, а в горле словно горел уголь. Они не могли пошевелиться или издать хоть звук. Они до сих пор помнили тот день, когда третья ветвь хотела повеситься на глазах у всего дома маркиза. Мастер Хоу смотрел на них таким же взглядом. Он наблюдал за ними до тех пор, пока семья из третьей ветви не перестала даже думать о самоубийстве.

Теперь, когда они попали в руки мастера Хоу, смогут ли они сохранить свои жизни? Верно, у мисс мягкий характер. Они могли бы умолять мисс!

Многие подняли головы, чтобы посмотреть на Юй Сяна. Их глаза светились надеждой.

Юй Сян уткнулась лицом в грудь брата.

«Вы только посмотрите на них!» Юй Пиньян не позволил ей этого сделать. Он схватил её за подбородок и развернул к себе. Его тон был очень строгим. «Посмотри на них. Тебе нельзя отводить взгляд». Возьми это. Он снял с пояса кнут и сунул его сестре в руку.

Юй Сян немного растерялся. Зачем он дал ей кнут?

«Чтобы выпороть их». В его спокойном голосе слышалось сильное желание убивать.

Юй Сян непонимающе уставился на него. Было ли правильно позволять десятилетней девочке учиться использовать кнут для порки людей? Разве не вы должны заниматься этим вопросом? Разве ты не должен избить их, а потом прогнать? Не будете ли вы учить их неправильному подходу?

Юй Сян была так взволнована, что у неё дрожали руки. Она поспешно закрыла глаза, чтобы скрыть свой слишком сияющий взгляд.

Юй Пиньян подумал, что она испугалась. Он схватил её за руку, в которой она держала кнут, и приблизил губы к её уху. Он произнёс по слогам: «Выпори их!» Если в будущем кто-то проявит к тебе неуважение, возьми кнут и выпори его! Тот, у кого на теле будет след от плети, будет немедленно продан за пятьдесят ударов плетью! Несмотря на то, что у тебя сломана нога, ты не калека. Ты младшая сестра Юй Пинъяня. Ты должна быть гордой, необузданной и жить с высоко поднятой головой! Ты понимаешь? Подними руку и отхлестай их!

Юй Сян быстро взглянула на него. Через мгновение она подняла руку и ударила Цуй Си по лицу, оставив на нём едва заметную красную отметину. Цуй Си тут же расплакалась и стала умолять: «Госпожа, пожалуйста, пощадите меня. Господин Хоу, пожалуйста, пощадите меня. Этот слуга больше не осмелится так поступать!»

«Заткнись!» — равнодушно взглянул на неё Юй Пиньян. Затем он посмотрел на свою младшую сестру и отчитал её: «Приложи больше усилий!» Подумайте о том, как они с вами обращались. Мне, Юй Пинъяню, не нужна слабая младшая сестра, над которой можно издеваться! Если бы меня не было рядом с тобой, тебя бы замучили до смерти слуги? Хм? «»

Юй Сян поджала губы, повернулась к Цуй Пин и ударила её плетью. Цуй Пин закрыла лицо руками и закричала. Из-под её пальцев потекла ярко-красная кровь. Её лицо было изуродовано.

Юй Пиньян наконец улыбнулся. Он погладил младшую сестру по голове и похвалил её: «Очень хорошо. Так и надо. Продолжай в том же духе».

Мама Ма сглотнула. Она опустила голову и подумала: «Маленький господин Хоу так учит мисс. Разве это не немного неприлично?» Если бы она наказывала всех, кого видит, её репутация распространилась бы... Затем она покачала головой и вздохнула: «Эх, мисс уже такая. Какая разница, хорошая у неё репутация или плохая? Ей нужно быть жёстче. Иначе в будущем над ней будут только издеваться».

Юй Сян хлестала Цуй Пин до тех пор, пока та не закричала от радости. Гнев, который она сдерживала, наконец вырвался наружу. Каждый раз, когда она хлестала Цуй Пин, она ругалась: «Кто просил тебя жадничать до моего ежемесячного пособия!» Кто просил тебя воровать из моего частного магазина! Кто просил тебя красть мои вещи! Кто просил тебя прислуживать мне на глазах у Геге и унижать меня за спиной у Геге! Кто просил тебя называть меня господином на людях и калекой на всю жизнь втайне! Кто тебя просил...»

Изначально расслабленные брови Юй Пинъянь нахмурились, пока она рассказывала. Он взял её за запястье и мягко сказал: «Хорошо, Сянъэр». Он осторожно отнёс её в сторону и привёл в порядок её растрёпанные волосы. Затем он погладил её красные губы и нежно улыбнулся: «Отдохни немного. Геге всё сделает».

Когда он не знал, что происходит, эта группа людей на самом деле так заботилась о его младшей сестре. Это было действительно здорово! Он тихо рассмеялся и взмахнул рукой, отчего Цуй Пин упала на землю. На её хлопковом длинном осеннем платье образовалась длинная прореха. Кровь брызнула во все стороны и залила лица, тела и пол. Комнату наполнил сильный запах крови.

От скорбного крика Цуй Пин с крыши посыпалась пыль. Цуй Си была ошеломлена увиденным. Из-под её юбки медленно вытекала вонючая жидкость. Она уже собиралась пасть ниц и молить о пощаде, но в следующее мгновение её саму выпороли.

Юй Пинъянь был очень красив. У него был высокий нос, брови, похожие на мечи, длинные и узкие глаза, как у феникса, и тонкие губы красивой формы. Если бы он не злился, то мог бы соответствовать описанию — — незнакомец, похожий на нефрит, несравненный молодой господин. У него, естественно, был благородный нрав, свободный от мирской суеты.

Однако, когда он приходил в ярость, его величественная аура в мгновение ока превращалась в свирепость. В комнате один за другим раздавались жалобные вопли, а запах крови становился всё сильнее. Через полчаса он взял себя в руки и повернулся к сестре. «Ты боишься?»

Юй Сян в оцепенении покачала головой.

Подобно тому, как тают снежные горы и распускаются цветы весной, убийственная аура Юй Пинъяня мгновенно исчезла, уступив место бесконечной доброте. Он медленно подошёл и посмотрел в ясные глаза своей младшей сестры. Помимо благоговения, в глубине её глаз читалось какое-то жгучее чувство. Он всё ещё не мог этого понять, но ему было достаточно знать, что его младшая сестра не боится его настоящего.

Юй Сян бросилась в его объятия и крепко обхватила его за шею. Её голос дрожал: «Брат, ты мой настоящий брат?!»

Когда-то давно был ещё один человек, который сказал ей: «Ты моя младшая сестра, поэтому ты должна быть гордой, необузданной и жить с высоко поднятой головой!» Однако она случайно потеряла этого человека. Если бы она нашла его снова, то они были бы вместе навсегда. Если я буду жить, то и ты будешь жить хорошо. Если я умру, то ты должен будешь сопровождать меня в рай или в ад.

Её тёмно-красные губы растянулись в странной, но нежной улыбке.

Юй Пиньян похлопал её по спине и мягко упрекнул: «Что за глупости ты говоришь? Если я не твой настоящий брат, то кто я тогда?» Неважно, были они связаны кровными узами или нет. Он уже решил, что она его настоящая сестра, так кто же посмеет возражать?

Юй Сян улыбнулась, но ничего не сказала. Только в этот момент она по-настоящему приняла юношу в своё сердце.

Мама Ма приказала людям вытащить умирающих слуг и доложить о них матриарху. Матриарх наградила каждого из них 30 ударами трости, а затем приказала работорговцу продать всю семью. Маркиз Юнлэ не мог позволить себе содержать такого дикого раба!

В этот момент Пан Фу, Тао Хун, Лю Лу, Си Цю и другие вернулись во двор, глядя на незнакомые лица, и, увидев, что они приближаются, они выбежали вперёд, чтобы почтительно поприветствовать их. Юная леди полулежала на мягком диване у окна, размахивая хлыстом и хихикая.

Помимо Тао Хуна, Лю Лу и нескольких других слуг во дворе, всех их заменил Юй Пинъянь. Он передал контракты наёмников Юй Сян и велел ей хорошо о них заботиться.

Юй Сян любил проводить время с Юй Пинъянем даже больше, чем раньше. Она хотела видеться с ним три раза в день. Если бы она его не видела, то не могла бы нормально есть и спать. Её характер становился всё более и более скверным. Юй Пиньян делал всё возможное, чтобы удовлетворить все просьбы своей младшей сестры. Если у него было что-то хорошее, он просто отправлял это к ней в комнату.

Его мудрость давно созрела, и он пережил немало трудностей. Его сердце давно превратилось в тысячелетнее холодное железо под воздействием бесчисленных интриг и борьбы за власть. В фу было так много людей. В прошлом он ценил только старую мадам. Теперь он добавил Ю Сян. Ю Сию, клан Линь и его младшая сестра, которые жили снаружи, все считались чужаками.

Мнение внешнего мира о том, что Юй Пиньян безжалостен и хладнокровен, было основано на фактах.

Но как бы ни критиковал его внешний мир, Юй Сян нравился такой Юй Пиньян. Он ей очень нравился. Когда ей было нечем заняться, она доставала хлыст, который он ей подарил, и нежно помахивала им, улыбаясь прищуренными глазами.

Сегодня после полудня Юй Пинъянь так и не вернулся. Она очень волновалась. Она ударила кнутом по столу и закричала: «Тао Хун, иди в передний двор и посмотри, вернулся ли мой старший брат».

«Да, этот слуга сейчас же уйдёт».

Тао Хун согласился выйти за пределы двора. Не успел он сделать и нескольких шагов, как увидел бегущую к нему с встревоженным видом Маму Ма. Тяжело дыша, она сказала: «Тао Хун, Лю Лу, быстро отведите своего господина в главный двор. У старой госпожи срочное дело!» Скорее, скорее, скорее!

Мама Ма всегда была уравновешенной. Тао Хун впервые видел её такой встревоженной. Он согласился, вбегая в комнату и выталкивая своего нетерпеливого хозяина.

«Что происходит?» — Юй Сян всё больше и больше беспокоился.

«Мисс, вы должны убедить мастера Хоу!» Мама Ма почувствовала, что Лю Лу слишком слаба, поэтому оттолкнула её и сама покатила инвалидное кресло. Она тихо объяснила: «Я не знаю, что случилось с господином Хоу, но он сказал, что хочет пойти в армию. Сегодня вечером он соберёт свои вещи и переедет в батальон лёгкой кавалерии». Это был батальон лёгкой кавалерии, батальон лёгкой кавалерии, который всегда был в авангарде каждого сражения! Старый мастер Хоу когда-то был великим генералом лёгкой кавалерии. В конце концов он погиб на поле боя и превратился в труп, завёрнутый в лошадиную шкуру. Говорили, что в начале весны следующего года император отправится в карательный поход против принца Юя. Мастер Хоу готовился к поездке на северо-запад! Мисс, мастер Хоу больше всех вас слушается. Вы должны его остановить!

Услышав это, Юй Сян помрачнел. Он не ответил и даже не кивнул. Он лишь крепче сжал поводья.

Как только он вошёл, то увидел пожилую женщину, которая одной рукой хваталась за грудь, а другой указывала на бесстрастного Юй Пинъяня. Её губы дрожали. Она так разозлилась, что не могла говорить. Увидев Юй Сяна, она тут же воскликнула: «Сян, ты как раз вовремя. Быстро уговори своего брата!» Из всех возможных вариантов он выбрал службу в армии. Он что, думает, что воевать — это весело?!

Юй Пиньян наконец не выдержал. Он нахмурился и спросил: «Старый предок, зачем ты позвал Сянъэр?» Она ещё молода. Ей незачем знать об этом!

«Почему я не могу знать!» — Юй Сян заставил Маму Ма подтолкнуть его к Юй Пинъяню и крепко схватил его за руку. «Тебе нельзя идти!» Если ты уйдёшь, что будем делать мы со Старым Предком?» Не успела она договорить, как из её глаз хлынули слёзы.

Юй Пиньян не мог смотреть, как она плачет. Он вытащил её из инвалидного кресла и посадил к себе на колени. Он осторожно вытер её слёзы и подождал, пока она немного успокоится, а затем тихо сказал: «Если бы я поступил на государственную службу в качестве служителя Академии Ханьлинь, то через три года стал бы министром Управления передачи, через пять лет — учёным-кабинетником, через десять лет — заместителем министра Управления передачи, а через три года — министром Управления передачи». В общей сложности мне понадобится не менее двадцати одного года, чтобы подняться на третью строчку рейтинга. Двадцать один год спустя тебе исполнится тридцать один год, и я не смогу тебя защитить. Я также не смогу вернуть маркизу былую славу. Я не хочу! "

Руки пожилой дамы перестали дрожать. Она закрыла глаза и стала перебирать чётки. Услышав последнюю фразу, она на мгновение замерла.

«Но ты уже маркиз Юнлэ», — всхлипнул Юй Сян.

«Глупышка, титул — это не то же самое, что официальная должность». Каким бы высоким ни был ваш титул, без реальной власти вас всё равно будут презирать. Юй Пиньян высморкалась и продолжила: «Цель, которую невозможно достичь за двадцать один год, — это всего лишь несколько походов на поле боя». Сянъэр, я хочу, чтобы ты и твой предок жили лучше, чем сейчас. «Простая принцесса округа Цинхэ могла бы запугать его. Это была не та жизнь, которой он хотел».

Взмахом руки он мог призвать тучи и дождь, чтобы никто не посмел посягнуть на него или его семью. Он пережил унижение в юности, и каждый его шаг был полон трепета. И всё это ради того, чтобы стоять на вершине и смотреть на раскинувшиеся внизу пейзажи. Двадцать один год — сколько ещё таких двадцати однолетних периодов может быть в жизни человека? Он не мог ждать, Старый Предок не мог ждать, и Сянъэр тоже не могла ждать.

При мысли об этом его добрый взгляд постепенно стал твёрдым.

Пожилая дама открыла глаза, взглянула на него и снова закрыла. Чётки в её руках быстро замелькали. У хорошего человека есть амбиции. Она всегда знала, что её внук — настоящий мужчина. Он был даже более выдающимся, чем его храбрый и умелый дед. Если он что-то задумал, никто не сможет его остановить.

Юй Сян знала Юй Пинъяня так же хорошо, как и пожилую даму. Она видела амбиции в тёмных глазах молодого человека и чувствовала лишь поражение. Этот человек был орлом, который хотел расправить крылья и взлететь, а не попугаем, привязанным к золотой клетке ради развлечения. Если она продолжит отговаривать его, то только разочарует его и вызовет у него отвращение.

Она закрыла глаза и поняла, что исход предрешён. Она произнесла, тщательно подбирая слова: «Брат, если с тобой что-то случится на поле боя, ты подумал о том, что будет со Старым Предком и со мной?» Хоть эти дяди и испугались тебя, в их сердцах всё ещё живёт ненависть. Когда придёт время, разве они не набросятся на нас и не проглотят целиком? Старый Предок стар и не может реагировать на провокации. Я не могу нормально ходить и ничем не могу помочь. Ты — наша опора. Без тебя мы не выживем. "

У пожилой дамы защемило сердце, а в уголках глаз выступили слёзы. Когда она подумала, что внучка собирается уговорить внука, она сменила тему и твёрдо сказала: «Значит, ты должен вернуться живым. Если с тобой что-нибудь случится, я умру вместе с тобой! В любом случае я калека. Нет смысла жить в этом мире.

Сказав это, она улыбнулась, но в её глазах снова заблестели слёзы.

Юй Пиньян обнял её и долго молчал, прежде чем хрипло произнести: «Не волнуйся. Брат обязательно вернётся целым и невредимым». Впредь не говори ни о смерти, ни о жизни!

«Хорошо, я больше не буду об этом говорить». Юй Сян размазала слёзы по его лацкану и слегка отстранилась. Она легонько ударила его хлыстом по руке и сердито сказала: «Ты пришёл рассказать об этом Старому Предку и мне после того, как принял решение. Кто тебе сказал действовать самостоятельно и проявлять неповиновение!» Ударив его хлыстом ещё дважды, она бросилась в его объятия и вытерла слёзы. Её намерение отомстить было очевидным.

Кнут ударил не по телу, а по сердцу, оставив след, который невозможно стереть. Было немного больно, немного трогательно и много радостно. Грусть Юй Пиняня мгновенно исчезла. Он обнял сестру и погладил её. Он не обратил внимания на то, что она была грязной, и вытер её слёзы и сопли кончиками пальцев. Затем он взял у неё из рук кнут и протянул его матриарху: «Старый предок, пожалуйста, отхлестай и своего внука тоже несколько раз». Это ваш внук виноват в том, что не может быть рядом с вами.

Сердце матриарха уже смягчилось, но она не показала этого на лице. Она взяла хлыст и несколько раз по-настоящему хлестнула его. Звук был очень громким, но на самом деле хлыст лишь слегка задел его одежду. Она остановилась, только когда увидела, что внук нахмурился и сделал вид, что ему больно. Она недовольно сказала: «Ладно, хватит притворяться. Быстро возвращайся и собирай свои вещи». Помните, вы должны вернуться целыми и невредимыми!

Юй Пиньян кивнула. Он взял на руки Юй Сян и собрался уходить. Как только он вышел за дверь, он услышал, как матриарх неохотно добавила: "Иди и повидайся со своей матерью. Хотя она не знает, как себя вести, ее статус все еще сохраняется. Не позволяй другим что-то сказать. "

Юй Пиньян молча кивнул. Он подошёл к развилке и посмотрел на сестру, которую держал на руках: «Сянъэр, ты пойдёшь к маме?»

«Она не хочет меня видеть, а я не хочу видеть её. Будет лучше, если мы не будем иметь друг с другом ничего общего». Старший брат, ты можешь пойти один. — без колебаний отказался Юй Сян. В прошлой жизни она не питала чрезмерных надежд на материнскую любовь. В этой жизни у неё не было ни малейшей надежды. Клан Линь был для неё чужаком. Даже если в будущем она найдёт родителей этого тела, она, возможно, не почувствует с ними никакой связи.

Эти слова прозвучали несколько вызывающе и очень холодно. Однако Юй Пиньян, похоже, услышал что-то интересное и тихо рассмеялся. Он усадил её в инвалидное кресло и погладил по голове. Он постоял на месте, глядя ей вслед, а затем вернулся в гостиную. Как Юй Сян могла не быть его родной сестрой? Её характер явно был таким же, как у него. Они оба были прямолинейными и эффективными, одинаково чётко различали любовь и ненависть, а ещё она не признавала свою семью.

Нет, дело было не в том, что она не признавала свою семью. Просто было слишком мало людей, которые могли заслужить её одобрение. Во всём мире, кроме него самого, она, вероятно, не заботилась ни о ком, кроме матриарха. У неё был слишком холодный характер.

Хотя он и думал так, Юй Пиньян не чувствовал, что в этом есть что-то неправильное. Напротив, он испытывал лёгкое удовлетворение.

Поскольку в прошлый раз Мама Ма сожгла много вещей, комната клана Линь стала намного просторнее. Однако свет был по-прежнему тусклым, а в воздухе витал запах свечей и ароматического масла. Запах был не таким уж неприятным, но он почему-то вызывал у людей чувство подавленности.

В центре зала на столе стояла мемориальная табличка покойного маркиза Юнлэ Цзюньцзе Юя. Из-за того, что люди тёрли её круглый год, она стала очень гладкой. Два слова «Покойный муж» были такими же тёмно-красными, как и раньше. Казалось, что их много раз перерисовывали киноварью.

Юй Пиньян лишь мельком взглянул на него, а затем отвернулся и уставился в землю.

Глава клана Линь сосредоточенно просматривал стопку бумаг. Уголок её рта слегка приподнялся в улыбке. Вероятно, она погрузилась в приятные воспоминания о прошлом и не могла от них оторваться. После того как Юй Пиньян на мгновение замолчала, она словно очнулась ото сна. Она слегка взмахнула рукой и сказала: «Иди. Береги себя».

Как и ожидалось, такова была её реакция. Взгляд Юй Пиняня был слегка холодным. Когда он подумал о плачущем лице Сянъэр и о тревожном и яростном выражении лица Старого Предка, он беззаботно улыбнулся. Как бы то ни было, он будет защищать тех, кто ему дорог. Всё остальное его мало волнует.

Больше нечего было сказать. Юй Пиньян встал и ушёл. Однако его неожиданно остановил клан Линь. «Ты нашёл свою сестру?» Почему за полгода не появилось никаких новостей? Ты руководствовался сердцем или нет?

Красивое лицо Юй Пинъяня, стоявшего спиной к клану Линь, покрылось инеем. Он тихо сказал: «Ваш сын, конечно, действовал по велению сердца. Однако людское море бескрайне. Как можно было так легко обыскать всю империю Великая Хань за несколько месяцев?» Мама, не торопись. Пока она жива, мы её найдём.

Прежде чем голос стих, он уже скинул рукава и ушёл.

Юй Пинъянь отправился в военный лагерь и возвращался домой только раз в полмесяца. Это очень беспокоило Юй Сян, и ей ничего не оставалось, кроме как взять несколько буддийских писаний и читать их вслух. Она была мудрой женщиной, но с мирским сердцем. Она провела в аду Авиценны две жизни, но даже не думала о том, чтобы вырваться на свободу. Вместо этого она погружалась всё глубже и глубже.

Сегодня, после утренних занятий, за ней лично пришёл дворцовый чиновник, чтобы отвести её к Девятой принцессе.

Общаться с невинными детьми было самым расслабляющим и приятным занятием. Юй Сян подавила свои мысли и села в карету.

Хотя Девятой принцессе было уже восемь лет, она по-прежнему жила с императрицей в большом дворе в западной части дворца Чанлэ. Юй Сян почтила императрицу своим присутствием и была доставлена в инвалидном кресле двумя пожилыми служанками.

Напарницу для Девятой принцессы уже нашли. Это была младшая дочь генерала страны, Фань Цзяоцзяо. Несмотря на красивое имя, она была простодушной маленькой тигрицей. У неё был очень прямолинейный характер, и она не понимала даже малейшего намёка в словах. Хотя ей только исполнилось семь лет, она была выше Юй Сян. Кроме того, у неё была смуглая кожа и большие яркие глаза. Когда она смотрела на людей исподлобья, вокруг неё словно появлялась аура.

Конечно, такой бумажный тигр мог напугать только обычных детей. Юй Сян не боялась. В первый же раз, когда она пришла, девочка стала послушной. В глубине души она вздыхала из-за того, как императрица судила о людях. Несмотря на то, что она искала глупую вещь, чтобы не зависеть от своего сокурсника, она не могла найти такую глупую вещь, верно? Вместе они могли произнести только четыре слова: «Тянь Цань» и «Ди Цюэ».

В этот момент Тянь Цань и Ди Цюэ посмотрели на неё так, словно увидели кусок мяса на костях. Они подскочили и потянули её за руку к мягкому дивану. Обе мамы поспешно подкатили инвалидное кресло к лестнице и сняли с Юй Сян обувь, чтобы помочь ей подняться.

Они втроём немного поболтали. Девятая принцесса огляделась и увидела, что все слуги во дворце стоят, опустив головы. Затем она достала из-за подушки деревянную шкатулку, открыла её и поставила перед Юй Сяном. Она прошептала: «Это для тебя. Это Сюэ Линлун. Он очень вкусный».

Юй Сян присмотрелся и увидел, что это были два ослика, покрытые слоем белого сахара. Они были круглыми, розовыми и выглядели очень мило. Юй Сян взял один и положил в рот, чтобы разжевать, а затем взглянул на Тигрицу, которая втайне с удовольствием сглатывала слюну.

«Вкусно?» — с надеждой спросила Девятая принцесса.

«Восхитительно». Когда Юй Сян надкусил нежную кожицу, из неё тут же потек ароматный сок красных бобов. Для других людей он был слишком сладким, но Юй Сян был в восторге. Как и Девятая принцесса, она была милой девочкой.

Девятая принцесса довольно улыбнулась. «Я знала, что тебе понравится. Я обменял это на мешочек с драгоценными камнями. Изначально их было шесть. Я съел два, Цзяоцзяо съел два, а тебе оставил два.

Юй Сян как раз проглатывал кусок и чуть не подавился, услышав это. Он поспешно махнул дворцовым слугам, стоявшим рядом, и закатил глаза. Что это за чучело осла, которое на самом деле стоило мешка драгоценных камней?

Дворцовые слуги поспешно принесли чашку с водой и напоили её.

Мама Ким, которая кормила грудью Девятую принцессу, подошла и похлопала её по спине. Однако она всё ещё размышляла над сказанными только что словами. Кто же был настолько смел, что использовал несколько осликов, чтобы обмануть Девятую принцессу? Поскольку принцессам не разрешалось брать с собой во дворец слуг во время занятий и можно было брать только товарищей по учёбе, если бы Девятая принцесса ничего не рассказала о том, что произошло в академии, мама Ким ничего бы не узнала.

Юй Сян вытянул шею и наконец проглотил перекатывающегося в его желудке осла. Он поспешно спросил: «Ты действительно обменял мешок драгоценных камней на шесть перекатывающихся ослов?»

Девятая принцесса моргнула своими большими глазами, выглядя при этом крайне невинно.

Юй Сян закрыл лицо руками и застонал. Затем он достал из вышитого мешочка кусочек серебра размером с ноготь и сказал: «Видишь это? На этот кусочек серебра можно купить пятьдесят Сюэ Лин Лун. Более того, это даже не Сюэ Лин Лун, а просто катанье на ослике». Во внешнем мире это закуска, которую можно увидеть повсюду, и стоит она очень дёшево. Глупышка, тебя обманули!

Она посмотрела на Тигрицу и спросила: «Может быть, ты никогда раньше не видела ничего подобного?»

Тигрица осторожно покачала головой. Она была такой большой, но всё равно пряталась за Девятой принцессой. Спрятав голову и показав хвост, она выглядела очень забавно. Кстати говоря, это тоже было странно. Она не боялась Девятой принцессы, но боялась Юй Сяна, которого видела раз в три-пять дней.

Эта девочка выглядела неопрятно, но она тоже родилась в большой семье. Обычно её баловали и лелеяли, так как же она могла есть что-то вроде ослиного навоза? Юй Сян беспомощно прикрыл лицо рукой и спросил: «Кто с тобой поменялся?»

«Это Дэн Цаймин, подруга Седьмой принцессы по учёбе». Тигрица робко высунула голову наполовину.

Девятая принцесса не сразу среагировала и только сейчас поняла, что оказалась в невыгодном положении. Она поджала губы и спросила: «На сколько снега можно обменять мешок драгоценных камней, который катит этот осёл?»

«Настолько, что ты можешь сам себя похоронить. Ты не сможешь закончить это за свою жизнь!» Юй Сян легонько постучала себя по лбу, немного раздражённая тем, что не оправдала ожиданий. «Какой обмен? Ты принцесса, а она — подруга Маленького Сяо по учёбе. Если тебе нравятся её пирожные, просто возьми их. Зачем тебе дарить ей драгоценные камни?»

«Она, она отказалась». Девятая принцесса чувствовала себя оскорблённой.

«Если она откажется, выпори её!» У тебя самый влиятельный отец в мире, самая влиятельная мать в мире и самый влиятельный брат в мире. Чего тебе ещё не хватает? В следующий раз, когда увидишь её, хорошенько её выпори. Девятая принцесса хочет съесть её пирожные, но всё равно оправдывается. Она не умеет ценить доброту! « Она была так взволнована, что с её губ сорвалось несколько непристойностей. Юй Сян смущённо коснулась своих губ. Увидев, что дети ничего не поняли и смотрят на неё с восхищением, она, естественно, убрала руку.

Мама Ким прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех.

Девятая принцесса на мгновение задумалась, а затем неловко покачала головой. «Это нехорошо. Она будет такой же надоедливой, как принцесса Цинхэ из командорства».

«Как это может быть одним и тем же?» Принцесса Цинхэ из командорства похитила тебя. Это называется самонадеянностью, нарушением правил и оскорблением вышестоящих лиц. Ты присвоил себе чужое, это называется «одаривать», «дарить ей лицо» и «дарить ей лицо». Ты принцесса, а она твоя напарница по учёбе. Как они могут быть одинаковыми? «Юй Сян вложил в голову ребёнка закон джунглей. Что касается того, как победить сильного с помощью слабого и заставить свинью съесть тигра, то даже если бы она учила этому ребёнка десять тысяч лет, он, скорее всего, не смог бы этому научиться.

Хотя Фань Цзяоцзяо была «девочкой-тигрицей» из генеральской семьи, она была простодушной. Она запнулась и сказала: «Если я отхлещу их, как только поднимусь, учитель меня отругает».

«Глупо. Просто найди причину». Юй Сян постучала по морщинке между бровями.

«Как нам найти причину?» — бесстыдно спросили дети.

Юй Сян уже собирался научить их искусству густого чёрного, но, взглянув на Маму Ким, стоявшую у кровати, заколебался. Не очень-то хорошо было превращать двух белоснежных детей в брикеты, верно? Её Величество Императрица нашла Ху Ню себе в пару для учёбы. Не потому ли, что она боялась, как бы малыш не набрался дурных манер?

Подумав об этом, она тут же отбросила все свои планы и сказала: «Найти причину — это техническая задача. Ты ещё молод и не справишься с этим». Забудь об этом, просто не обращай на неё внимания в следующий раз. Мой брат давно не был дома, а мне нужно вернуться, чтобы сопровождать предка во время чтения священных писаний. Я сейчас уйду. Она вышла из дома совсем ненадолго, но уже была очень взволнована. Это был плохой знак.

Двое детей неохотно проводили её до двери.

Юй Сян обернулась и помахала Девятой принцессе. «Когда ты будешь сопровождать Её Величество императрицу на ужине, не забудь попросить у неё шкатулку с драгоценностями».

«Почему?» — Девятая принцесса склонила голову набок.

«Просто скажи Её Величеству, что ты всё ещё хочешь обменять их на булочки с ослиным мясом, чтобы съесть их завтра. Понял?» Поразмыслив, он решил, что метод «ябедничества» всё же наиболее подходит для этого шарика.

«Понял».

Если Девятая принцесса что-то обещала, она обязательно это сделает, в отличие от других, которые вечно хитрят. Только тогда Юй Сян расслабилась и помахала им на прощание. На этот раз мама Ким была в полном восторге. Она лично проводила её до дворцовых ворот и не забыла спросить, когда она придёт снова.

В боковом зале дворца Юнлэ император, императрица и Девятая принцесса ужинали. Девятой принцессе нравилось всё, что она ела, и она не забывала угощать Фухуана и императрицу. Её невинные детские слова заставили их обоих рассмеяться.

Наевшись примерно на 70%, Девятая принцесса прополоскала рот зелёным чаем, а затем с нетерпением посмотрела на императрицу. «Мухоу, можешь дать мне шкатулку с драгоценностями?»

«Разве я не подарила тебе вчера коробку?» — Императрица ущипнула себя за нос.

«Пирог с семенами лотоса посоветовал мне обменять его на булочки с ослиным мясом», — честно призналась Девятая принцесса.

У мамы Ким, которая стояла позади неё, было очень сдержанное выражение лица. Если бы Юй Сян был здесь, он, вероятно, уже преклонил бы колени перед Девятой принцессой.

Взгляд императрицы стал чуть холоднее, и даже император обернулся и тихо спросил: «Кто такой этот пирог с семенами лотоса?» Он действительно предложил тебе обменять коробку с драгоценностями на спринг-роллы. Эти булочки с начинкой из драконьей печени или костного мозга феникса? Несмотря на то, что «ослиные булочки» были уличной закуской, в столице они считались знаменитым блюдом. Император и императрица часто ели их, когда были одеты в белое, и знали, что могут купить большую упаковку за четыре или пять медных монет.

Император восседал на вершине мира и больше всего ненавидел, когда люди посягали на его власть. Не было никакой разницы между тем, чтобы обмануть его дочь, и тем, чтобы обмануть его самого.

Императрица равнодушно произнесла: «Пирог с семенами лотоса — это младшая сестра И Фэна, сестра, которая лишилась ног, чтобы спасти его».

«Как это могла быть она?» — император слегка нахмурился от удивления. Он давно слышал о том, как Юй Сян рисковала жизнью, чтобы спасти своего брата, и изначально был о ней очень хорошего мнения.

Увидев, что Юй Сян вот-вот станет жертвой обмана своего хозяина, Мама Ким наконец не выдержала. Она опустилась на колени у стола и почтительно сказала: «Эта служанка осмеливается вмешаться, но ситуация такова…» …

Она пересказала разговор детей, опустив только вульгарные выражения Юй Сяна.

Император и императрица внезапно прозрели. Выслушав его, они не смогли сдержать смех, особенно над двумя фразами: «самые могущественные родители в мире» и «не такая, как принцесса Цинхэ из командорства». Император хлопнул в ладоши и рассмеялся, повторяя: «Хорошо, хорошо».

Императрица была немного сдержаннее, но тоже смеялась до слёз.

«Значит, всё так и есть, но мы неправильно поняли». Император указал пальцем на смущённую Девятую принцессу и отчитал её: «Глупая девчонка, как ты можешь быть такой жадной!» Пирог с семенами лотоса — это то, что нужно. Если вам в будущем что-нибудь понравится, просто возьмите это. Какой бы высокомерной и деспотичной ни была моя дочь, это не слишком много. "

Девятая принцесса не поняла, но серьёзно кивнула.

Император не удержался и снова ткнул в неё пальцем, а затем притянул к себе и погладил. Его маленькая цзюэр была самой чистой и простой душой, поэтому он не мог перестать беспокоиться о ней. У него было много детей, но на самом деле его сокровищем была младшая цзюэр. Даже наследный принц, которого он лично воспитывал, был вынужден отступить.

Девятая принцесса с тоской прижалась к груди отца.

Император ущипнул её за пухлые щёчки, посмотрел на императрицу и пожаловался: «Чжэнь считает, что этот пирог с семенами лотоса очень вкусный. Ты выбирала его то тут, то там, но выбрала девушку Фань Дабао». Если они будут вместе, разве их не удастся обмануть? Ничего страшного, что ей неудобно из-за ног. "

Императрица беспомощно вздохнула: «Цюэр сама выбрала Фань Цзяоцзяо, так что Чэнь Цзе ничего не может с этим поделать». Чэньци тоже нравилась эта девушка, но кто бы мог подумать, что у неё были проблемы с рождением ребёнка... Затем она рассказала императору о рождении Юй Сяна.

«Действительно странно, что ты по ошибке носишь на руках собственного ребёнка». Император приподнял бровь.

Императрица улыбнулась: «Две семьи заперты в пещере и рожают одновременно. Кроме того, луна не светит, ветер сильный, а бандиты бесчинствуют. Трудно избежать ошибки». Я не знаю, когда найдут этого ребёнка, и трудно сказать, можно ли его спрятать. Чэнь Ци задумался и решил, что не стоит. «

Император неодобрительно махнул рукой: «Я считаю, что этот ребёнок очень хорош». Умная, хитрая и прямолинейная. Она не ходит вокруг да около, поэтому я могу чувствовать себя спокойно рядом с ней и Цюэр. При чём тут её происхождение? Тот, кто хочет быть благородным, будет выше других; тот, кто хочет быть смиренным, будет ниже всех. Всё зависит от мыслей человека. Она очень хороша, так что пусть войдёт во дворец и составит Чжэню компанию в учёбе, чтобы Чжэня не всегда обманывали другие. Кроме того, через несколько дней И Фэн отправится на войну. Возвышение его младшей сестры успокоит его сердце.»

Королева на мгновение задумалась, затем прикрыла рот рукой и улыбнулась: "Император совершенно прав, это наложница. Мы можем возвысить того, кому рады, так что нам действительно не нужно так сильно беспокоиться.

Император тщательно допросил Маму Ким и выяснил, что Девятую принцессу обманом заставили съесть булочки с ослиным мясом племянница Дэн Чжаои, Дэн Цаймин. Теперь она была компаньонкой Седьмой принцессы.

Хотя это дело не было серьёзным, оно отражало дерзкий и жадный характер Дэн Цаймина. Именно таких людей император ненавидел больше всего. Поскольку Дэн Чжаои родила Третьего принца, теперь она при дворе и сделала несколько хороших дел. Император был очень доволен и хотел использовать день рождения вдовствующей императрицы, чтобы повысить её в должности. Родная мать принца должна быть повышена до наложницы, чтобы это звучало лучше.

Однако после этого случая император исключил Дэн Чжаои из списка кандидатов на повышение. Очевидно, что Дэн Цаймин не в первый раз обманывает Маленькую Цзю. Седьмая принцесса не могла этого не знать. Она не только не остановила его, но и наблюдала за происходящим со стороны. Неужели Дэн Каймин взял вещи Цзюэр и отдал их ей?

Они вдвоём играли с украшениями Цзюэр и смеялись над её глупостью. Уважали ли они старших по званию? Испытывали ли они сестринскую привязанность? Как у принцессы могли быть такие тонкие веки?

Воображение императора разыгралось не на шутку, и он почувствовал отвращение к тому, как плохо воспитана Дэн Чжаои. Он приказал кому-то отправить во дворец шкатулку с драгоценностями, сказав, что тоже хочет попробовать «ослиные булочки».

Дэн Чжаои не могла понять, что происходит, но, увидев бледное лицо дочери, она что-то почувствовала. Она схватила её и долго допрашивала. В конце концов она так разозлилась, что её красивое лицо исказилось.

Это произошло в самый критический момент продвижения по службе. Ей не только не повезло, но и положение её сына в глазах императора пошатнулось. Эти две разочаровывающие вещи — они ничего не могли сделать как следует!

Рано утром следующего дня две пожилые женщины вывели Дэн Цаймин из дворца и велели ей никогда не возвращаться.

После того как все было улажено, императрица достала недавно опубликованный список поощрений и прочла его. Третий принц был очень способным и проницательным. В последнее время он был в центре внимания при дворе. Говорили, что статус матери зависит от её сына. Император присвоил Дэн Чжаои титул, чтобы возвысить Третьего принца, и это оправдало ожидания императрицы. Эта пара — мать и сын — представляла огромную угрозу для Восточного дворца.

Она думала, как с ними справиться, но не ожидала, что враг падёт из-за нескольких ослиных роллов и рухнет прямо у двери. Подумав об этом, императрица недоброжелательно улыбнулась и вздохнула, обращаясь к своим наперсницам: «Юй Сян действительно хороший человек. Её давно следовало привести во дворец, чтобы она сопровождала Цзюэр».

Няня согласно кивнула.

-----

Юй Сян не знала, что её действия по обучению Цюэр искусству жаловаться вызвали бурю негодования во дворце. Вернувшись домой, она сразу же отправилась во двор старушки и стала читать с ней священные писания.

И императрица, и императрица, и императрица, и императрица, и императрица, и императрица, и императрица. Совместное питание, выпивка и развлечения не способствуют развитию чувств друг к другу, но совместное преодоление трудностей позволяет быстро понять друг друга. Эмемпресс, императрица, императрица Эмемпресс и Эмемемпресс, императрица Эмемпресс...

Императрица Императрица... эмо эмомин императрица..... она, она... она.

«Ты вернулся. Большой Брат сегодня отправлял какие-нибудь сообщения?» — спросил Юй Сян.

— Нет, — пожилая дама покачала головой и вздохнула.

Выражение надежды на лице Юй Сян тут же сменилось разочарованием. Она велела Тао Хуну и Лю Лу отнести её на молитвенный коврик. Она опустилась на колени, достала из кошелька ржавую старинную монету, сжала её в ладони и начала читать сутры.

«Почему ты держишь в руках медную монету?» — пожилая дама как-то странно посмотрела на неё.

«Древняя монета может отогнать злых духов и предотвратить беду. Я возьму её и буду читать «Великую сутру о нирване» в течение сорока девяти дней. Затем я попрошу Старшего Брата взять её с собой на северо-запад». Все чудодейственные таблетки, которые дал мне доктор Пяо, забрал мой брат. — тихо объяснил Юй Сян.

Пожилая дама была очень довольна. Она сняла с себя мешочек с пятью удачами и протянула его. «После того как вы закончите читать сутру, положите медные монеты внутрь. Позже, когда кто-нибудь принесёт лекарство, возьмите его с собой». Мы ничем не можем ему помочь, так что давайте просто молиться о новых благословениях. "

Юй Сян серьезно кивнул.

Юй Пиньян уехал очень внезапно. Была только весна, поэтому он не успел вернуться домой. Юй Сян и пожилая женщина могли только прятаться за дверью. Слушая топот копыт, они вытирали слёзы. Клан Линь даже не показался. Они не прислали ни писем, ни подарков. Как будто у них и не было сына.

Старуха и так была расстроена. Увидев, что та так бессердечна, она не смогла сдержать гнев. Она сама побежала во двор и сожгла все вещи сына. Если бы она не была в здравом уме, то, возможно, сожгла бы даже надгробие сына.

Клан Линь преклонил колени перед главным двором и плакал всю ночь. Юй Сян надела тёплый плащ и дежурила пол ночи. Во второй половине ночи ей снилось много снов. В её снах всегда был Юй Пиньян.

-----

Его предки погибли на поле боя. Юй Пиньян прекрасно знал, насколько жестока война, но он и представить себе не мог, что она может быть настолько жестокой. Это было совсем не похоже на интриги и козни императорского двора. Здесь были только кровь и огонь, жизнь и смерть, блеск клинка и тень меча. Небо и земля были окрашены в багровый цвет. Даже солнечный свет был красным. Нет, возможно, это из-за крови, которая стекала со лба в глаза.

Юй Пиньян был погружён в свои мысли, пока аккуратно собирал жизни. Приближался предводитель врагов. Триста метров, двести метров, сто метров. Его глаза были полны смертоносной ярости. Он замахнулся мясницким ножом на людей, которые были потрясены его внезапным появлением. Когда лезвие вонзилось в плоть, ему показалось, что кто-то крикнул ему на ухо: «Брат, уклоняйся!»

Голова отделилась от шеи. Из раны хлынула кровь и забрызгала всё вокруг. Юй Пиньян развернул коня и увидел, как в него с невероятной скоростью летит стрела, оставляя за собой сильный порыв ветра. Он успел лишь слегка отклониться влево, как почувствовал острую боль в груди.

«В генерала попала стрела. Защитите генерала!» Быстро! " Несколько солдат громко закричали и побежали в его сторону. Один из вражеских солдат, пытавшихся напасть на него исподтишка, был убит подоспевшим на помощь солдатом.

Доспехи генерала были залиты кровью. Он всё ещё лежал на земле, и никто не знал, жив он или мёртв. Мощная стрела арбалета могла пробить даже железные пластины. Ей не составило труда пробить часть нагрудника. Кто-то подошёл, чтобы помочь генералу подняться, но не осмелился вытащить стрелу из его груди. Помимо горечи от потери товарища, в воздухе стоял запах крови, который невозможно было смыть.

Смерть была повседневным явлением.

«Почему ты плачешь?» Я не умру! " Юй Пиньян оттолкнула поддерживавшего её солдата. Она с трудом поднялась и подняла руку, чтобы вытащить стрелу из груди.

«Г-генерал, с вами всё в порядке?» Солдат был так удивлён, что не мог связно говорить.

Юй Пиньян достал из кармана медную монету, деформированную стрелой. Когда он заговорил, из его глаз исчезло убийственное намерение. «Я в порядке. Эта монета спасла меня». Садись на коня и продолжай убивать врагов!

Он вскочил на спину лошади и продолжил скакать вперёд. В этот момент связь между небом и землёй оборвалась. Страх и растерянность, которые таились в глубине его сердца, сменились сильным желанием вернуться живым. Он должен был жить. Только те, кого он любил, могли жить. Все, кто стоял у него на пути, должны были умереть. Это была война. Она не имела ничего общего с доброжелательностью, праведностью или моралью. Речь шла только о жизни и смерти.

Солдаты были очень воодушевлены. Они кричали, прокладывая себе путь к вражескому лагерю. Множество стервятников слетелись на запах крови и плоти. Они заслоняли палящее солнце над своими головами и время от времени издавали пронзительные крики, от которых волосы вставали дыбом.

Небо и земля были красными. Казалось, что из его груди вырвали кусок плоти. Боль была невыносимой.

Юй Сян проснулся с криком. Он огляделся и увидел, что ни у кого нет переломанных конечностей и не валит дым. Он явно находился в спальне старого предка.

Старая прародительница была немолода и чутко спала. В полдень она проспала всего четверть часа и решила, что этого достаточно. Она сидела в соседней комнате и просматривала счета. Когда она услышала крик Юй Сяна, чётки в её руке упали на пол. Если бы у неё ещё работали уши, Юй Сян, кажется, кричала бы: «Брат, уйди с дороги».

Пожилая женщина отложила бухгалтерскую книгу и вошла в комнату, опираясь на трость. «Тебе приснился кошмар?» Тебе снился твой брат? «После оползня она стала уделять особое внимание снам Юй Сяна.

«Нет, мне ничего не снилось». Юй Сян беспокоилась за себя, но не хотела, чтобы старый предок страдал вместе с ней.

«Не ври мне!» Я все это слышал! Вам приснилось, что с Янь'эр произошёл несчастный случай? «Старый предок поклялся докопаться до истины.

«Нет, мне просто приснилось поле боя. Повсюду была кровь, а в небе кружили стервятники. Было очень страшно. Вот почему я закричал». Древний предок, это был всего лишь сон. Юй Сян выдавил из себя улыбку. Только она знала, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

«Чужие мечты — это всего лишь мечты, но не твои». Старый предок сел на край кровати и посмотрел прямо на неё. Эта девочка была очень умной. Когда она впервые прочитала священные писания, ей показалось, что в её ушах поют боги и будды. От этого она забыла, где находится — на небесах или в мире смертных.

Юй Сян не хотела вспоминать сцену из своего сна. Она даже не могла понять, жив Юй Пиньян или мёртв. Чтобы избежать расспросов старого предка, она схватилась за грудь и закричала от боли.

«Что происходит? Только что с тобой всё было в порядке». Кто-нибудь, быстро найдите врача! Поторопись! " Старая прародительница увидела, что Юй Сян смертельно побледнела и покрылась холодным потом. Ей было так больно, что она хотела перевернуться на кровати. Старая прародительница тут же выбросила этот сон из головы и выбежала, чтобы позвать Юй Сян.

Врач пришёл и тщательно измерил пульс Юй Сяна. После нескольких повторных измерений он так и не смог определить причину болезни Юй Сяна. Он смог лишь выписать успокаивающее лекарство.

Когда Юй Сян прижала руку к груди, она поняла, что боль не была иллюзией из её сна. Она была реальной. Она прекрасно знала, что не больна и не ранена. Должно быть, что-то случилось с Юй Пинъянем. Юй Сян, превозмогая боль, опустилась на колени перед Буддой, чтобы помолиться. Она молилась без остановки. Она благоговейно повторяла все священные писания, которые могла вспомнить. Она стояла на коленях целый день и всю ночь.

Сначала пожилая родственница сопровождала её, но через шесть-восемь часов она уже не могла этого выносить. После неоднократных уговоров Мамы Ма она вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть.

«Этот ребёнок такой искренний. Они явно не являются биологическими братом и сестрой, но они ближе друг другу, чем биологические брат и сестра! Старая прародительница покачала головой и вздохнула.

«Посмотри, что ты говоришь. В сердце госпожи мастер Хоу — её родной брат. В конце концов, они вместе выросли». Мама Ма нежно массировала ноги старого предка.

«Чем она занималась последние несколько дней?» — старый предок указал на восточное крыло.

«Она послала людей купить много атласа и ниток для вышивания. Она сказала, что хочет вышить портрет покойного господина Хоу. Она также хотела сшить одежду для юной госпожи, которая живёт за пределами поместья». Мама Ма невольно понизила голос.

Старая прародительница долго молчала, прежде чем выдохнуть. В её голосе не было ни капли человеческих эмоций. «Янь-эр сражается на поле боя, но она вышивает портрет. Она думает, что жизнь Янь-эр слишком тяжела и она не может умереть, верно?»

Она вдруг почувствовала, что последняя фраза звучит не слишком благоприятно. Она поспешно произнесла: «Амитабха». Затем вздохнула и сказала: «Я всё поняла. Кровные узы, плоть и кровь. Без сердца она хуже незнакомки!» Близкий человек или далёкий, близкий или очень близкий — всё зависит от слова «судьба». Им с Янь-эром не суждено быть матерью и сыном. С другой стороны, у Сян-эр глубокая связь с поместьем нашего маркиза. Такова воля небес!

Старая прародительница наконец-то оставила прошлое Юй Сян в прошлом. Она села на кушетку и некоторое время смотрела перед собой пустым взглядом. Затем она нетерпеливо махнула рукой. «Иди. Сожги все её вышивки, нитки для вышивания и ткани для вышивания!» Скажи ей, что до возвращения Яньэр домой она не должна больше доставлять проблем. В противном случае она может забрать документы о разводе и вернуться домой.

Мама Ма тихо согласилась. Она вздохнула, глядя на действия мадам. Если бы она не беспокоилась о репутации Маленького Мастера Хоу, её бы уже сотни раз развели за такое невежество!

Автору есть что сказать: спасибо моим милым малышам и всем друзьям, которые поддержали оригинальный роман. Муах!

С тех пор как Юй Сян очнулся от своего сна и простоял на коленях в храме день и ночь, матриарх чувствовала, что жизнь стала сложнее. Каждый день, едва открыв глаза, она спрашивала, не было ли каких-нибудь военных донесений с северо-запада и не присылал ли чего-нибудь мастер Хоу.

Слуги могли только покачать головой.

Матриарх повернулась, чтобы спросить Ю Сяна о его сне, но Ю Сян лишь схватился за грудь и вскрикнул от боли. Матриарх не могла понять, было ли его жалкое состояние реальным или нет, поэтому ей пришлось сдаться и поспешить за врачом.

Так прошло больше половины месяца. Внимание матриарха наконец-то привлекло другое событие: божественный монах из храма Чжэнь Го, монах Кухай, вернулся из путешествия и поставил бамбуковый горшок для тех, кому суждено было узнать его судьбу. Через три-пять дней он отправится в Тяньчжу, чтобы поклониться Будде.

Что касается монаха Кухая, то он был самой легендарной фигурой династии Хань. Семьдесят лет назад император-основатель был всего лишь мелким маркизом. Ему посчастливилось встретить монаха Кухая в храме Гуанцзи, и они разговорились. Перед тем как уйти, монах Кухай нацарапал ему наспех: «Дракон плавает в девяти небесах, пять континентов — это одно и то же».

Стихотворение было не очень хорошим, но слова в нём были правильными. Император вставил его в рамку и повесил у себя в комнате. Только в день, когда он взошёл на престол, он понял, что это была та самая судьба, о которой ему отказывался говорить монах Кухай, — судьба Цзю У, верховного правителя мира. Никто и представить себе не мог, что маленький маркиз через несколько лет станет хозяином этих обширных земель.

С тех пор императорским указом храм Гуанцзи был переименован в храм Чжэнь Го. Лотосовый король монаха Кухая стал божественным объектом, за которым все во времена династии Хань охотились, как за стаей уток. Прошло семьдесят лет, но монах Кухай выглядел так же, как и прежде, словно время его не коснулось.

Из-за этого его статус становился всё более необычным, и люди всё больше стремились к нему.

Услышав эту новость, матриарх немедленно приказала подготовить карету, чтобы отправиться в храм Чжэнь Го.

«Попроси служанку дать Сянъэр побольше одежды, чтобы она не простудилась в дороге». Она волновалась.

Мама Ма стояла в коридоре и смотрела на небо. Она замялась и сказала: «Госпожа, на улице сильный дождь. Боюсь, дорога размыта. Давайте поедем в другой день».

«Мы должны прийти в первый день открытия алтаря Писания. Иначе, когда в будущем количество людей увеличится, мы даже не сможем протиснуться внутрь». Сегодня там точно будет наследная принцесса, так что мы можем воспользоваться этим. — Старушка махнула рукой.

Маме Ма ничего не оставалось, кроме как, невзирая на проливной дождь, бежать в Западное крыло и просить Юй Сяна поторопиться с приготовлениями. Это тоже было странно. Ливень был таким сильным, что казалось, будто он хочет вылить на землю всю воду с Девятого неба. Юй Сян только закончила одеваться и выглянула на улицу, как дождь прекратился. Луч золотого солнечного света пробился сквозь облака и упал ей на голову. От этого её изначально белое личико стало похоже на нефрит, который тысячу лет пролежал в холодном пруду, — чистое и святое. Кружащаяся вокруг неё пыль придавала ей немного шарма.

Мама Ма застыла на месте и долго смотрела на неё. Только когда Юй Сян удивлённо приподняла брови, она пришла в себя и поспешно вытолкала её из комнаты.

Когда бабушка с внучкой прибыли в храм Чжэнь Го, они увидели, что у входа стоит карета наследной принцессы. Вокруг патрулировали многочисленные императорские телохранители с мечами и алебардами. Заметив посторонних, они бросились их прогонять.

Юй Пиньян в настоящее время сражается на северо-западе. Если он вернётся с победой, то сможет унаследовать титул старого маркиза Юнлэ и стать генералом мобильной кавалерии, командующим миллионами солдат и лошадей. Он был самым доверенным подчинённым наследного принца, а также тем, на чью поддержку наследный принц мог рассчитывать в первую очередь. В плане личных отношений он не уступал своему брату. Из-за этих отношений наследная принцесса послала кого-то поприветствовать Старую госпожу, как только та передала сообщение. Глаза знатных дам, которые не смогли войти в храм, покраснели от зависти.

Группа людей поздоровалась и начала общаться, присев за стол.

«Неужели кронпринцесса вытянула Короля Лотоса?» — с любопытством спросила Старая Мадам.

«Пока нет. Из сотни человек, которые пришли сегодня со мной, ни один не вытянул Короля Лотоса. Видно, что им не суждено встретиться с мастером Кухаем. Они молились и слушали священные писания в главном зале и ушли через два часа». Наследная принцесса покачала головой и горько улыбнулась.

Кухайский монах был Божественным монахом династии Великая Хань. Любой, в чьём имени было слово «Божественный», обладал несдержанным и раскрепощённым характером. Все их действия и слова были продиктованы личными предпочтениями. Физиогномика монаха Кухая была поразительно точной. Он мог видеть жизнь, смерть и будущее. Однако он не мог предсказывать судьбу каждого встречного. Он также обращал внимание на судьбу.

Он приказал мастерам сделать огромный вращающийся барабан для жребия. Он был разделён на два слоя с перегородкой посередине. В нём можно было разместить в общей сложности пятьдесят тысяч жребиев. Человек, который загадывал лот, поворачивал лотос и убирал перегородку посередине. Когда все лотосы опускались на дно, он наклонялся и брал один из них наугад. Если выпадал Король Лота, это означало, что человеку, который загадал лот, суждено встретиться с монахом Кухай. Тогда он поговорит с вами. О чём бы вы ни спросили, вы получите ответ.

Пятьдесят тысяч лотерейных билетов, один шанс. За семьдесят лет, прошедших с момента основания династии Великая Хань, только императору Шэн Цзу посчастливилось вытянуть Короля лотерейных билетов. Из-за этого каждый раз, когда монах Кухай возвращался в столицу для медитации, в храм Чжэнь Го приходило всё больше людей, чтобы попросить о благословении. Они мечтали, что смогут сгладить вершину горы. Первые несколько дней, естественно, были отведены императорской семье. Следующие несколько дней были отведены знати. Если простолюдины хотели попасть на праздник, им приходилось ждать, пока разъедутся все чиновники и знать из столицы.

Старая госпожа и наследная принцесса немного помолчали. Увидев, что наследная принцесса и семьи императрицы вытянули жребий, они привели Юй Сяна.

«Я буду отвечать за вращение барабана. Ты будешь отвечать за выбор лотов. Когда Лот Пот начинает сыпать монетами, не стоит медлить. Просто выберите те, которые вам нравятся. Встретитесь вы или нет — зависит от судьбы. Не проси слишком многого. — мягко предупредила Старая Мадам.

Юй Сян согласно кивнул.

Они сложили ладони вместе и втайне помолились о защите Бодхисаттвы. Кронпринцесса и группа знатных дам стояли в стороне и ждали.

Лот-пот был очень тяжёлым. Старая мадам раскрутила его всего дважды, и уже вся взмокла от пота. Ей пришлось раскрутить его ещё три раза, прежде чем она смогла снять перегородку. Послышался стук, и бамбуковые шпажки посыпались вниз, как капли дождя. Молодой монах-послушник протянул руку и сказал: «Благодетель, пожалуйста, выберите что-нибудь в течение двух вдохов. Если вы сделаете выбор по истечении двух вдохов, у вас не будет судьбы с Великим Мастером».

Нужно было выбрать одно из двух за два вдоха, так что возможности сжульничать не было. Юй Сян не стал дожидаться, пока упадут все бамбуковые палочки. Он протянул руку, схватил одну из них и протянул молодому монаху-послушнику.

Сначала юный монах-послушник улыбался во весь рот. Но когда он увидел два слова «Король лотоса», вырезанные на санскрите на бамбуковой палочке, его лицо тут же изменилось. Он в панике побежал в задний двор, крича на бегу: «Учитель, кто-то нарисовал Короля лотоса!»

Как только прозвучали эти слова, в зале мгновенно поднялась суматоха. Старая госпожа пришла с намерением попробовать. Она и подумать не могла, что выиграет. На этот раз она была ошеломлена. Она некоторое время смотрела на лотерейный билет, а затем перевела взгляд на Юй Сяна. Она чувствовала тяжесть в голове и лёгкость в ногах, как будто находилась во сне.

Наследная принцесса уставилась на Юй Сян, думая про себя: «Маркиз Юнлэ, эта законная дочь, действительно обладает духовным даром. Семья маркиза Юнлэ действительно благословлена. Неудивительно, что наследный принц дважды избежал смерти. »

Поскольку этот жребий определял только то, сможет ли он встретиться с монахом Кухай, он не был жребием судьбы. Можно было сказать, что тому, кому он выпал, просто повезло и что у него с Кухай предопределённые отношения. Другие злонамеренные слухи не распространялись. Старая госпожа обменялась приветствиями с благородными дамами, которые пришли поздравить её, и похлопала Юй Сян по спине. Затем монах проводил её в задний зал.

Несколько молодых монахов-послушников собрались вокруг и положили упавшие бамбуковые палки обратно на верхний этаж.

Комната для медитаций монаха Кухая была очень простой. Это была небольшая комната площадью всего двадцать квадратных метров. Внутри не было ничего, кроме молитвенного коврика и стола. Снаружи был небольшой дворик с деревом бодхи и прудом с лотосами. Всё было просто, но величественно.

Старая госпожа затаила дыхание и медленно пошла вперёд. Дойдя до двери в комнату для медитаций, она замешкалась и сказала: «Сянъэр, можешь подождать снаружи? Предку нужно кое-что сказать Великому Мастеру наедине».

Юй Сян была посторонней. Ей не терпелось познакомиться с таким божественным существом, как Кухай. Она тут же кивнула и согласилась. Её сердце уже было извлечено, а тело находилось в руках матери. Чтобы скрыть правду, её, должно быть, поспешно кремировали. Даже если бы она могла вернуться в прошлое, осталась бы она Юй Сян? Сможет ли она по-прежнему видеть этого человека?

На мгновение она впала в оцепенение.

С момента основания династии Великая Хань прошло семьдесят лет. Кухай, каким он был семьдесят лет назад, остался таким же и сегодня. Его брови и борода были седыми, а на лице не прибавилось ни одной морщины. Его глаза были глубокими, как море. Увидев Старую госпожу, он прочитал буддийскую молитву и протянул руку, приглашая её сесть.

«Могу я спросить, какой совет мне даст благодетель?»

«Великий мастер, пожалуйста, помогите мне разобраться с этими двумя иероглифами». Старая госпожа достала из рукава два листа бумаги и разложила их на столе.

Кухайский монах кивнул и внимательно посмотрел на них. Он указал на одного из них и сказал: «Инь Ци, Одинокий Луань и Вдова, Пересекающиеся Звёзды, Отец, Проклинающий Мать, Муж, Проклинающий Сына, Шесть Родственников и Домашний Скот — никому из них не повезло спастись. Даже если среди них есть благородный человек, он ничем не сможет помочь».

Старая мадам уже была морально готова к этому, но, услышав эти слова, невольно побледнела.

Монах Кухай не обращал на неё внимания. Он указал на другой лист бумаги и продолжил: «Родителям не суждено встретиться, земным ветвям не суждено встретиться, женщина-боец, мужчина-боец, мужчина-боец, меч На Инь, добром это не кончится».

«Не закончится ли всё это плохо?» Тело старой мадам задрожало, словно она вот-вот упадёт в обморок. Мама Ма поспешила поддержать её.

Кухайский монах взглянул на неё и сказал: «Судьбы этих двух людей несовместимы. Если они муж и жена, в семье не будет мира. Если они брат и сестра, они будут враждовать и не смогут ужиться друг с другом».

У Старой Мадам закружилась голова. Её голос задрожал, когда она сказала: «Неужели всё так плохо? Неужели нельзя изменить судьбу?» Как это может закончиться плохо? «Что касается противоречивых судеб, то у неё не было времени об этом думать.

Кухайский монах закрыл глаза и начал считать. Внезапно он воскликнул от удивления.

Старая госпожа бросилась к нему и спросила: «Великий мастер, у вас есть способ?»

«Изначально это была неразрешимая судьба, но внезапно появился благородный человек Тайи. Хорошо, хорошо.» Кухайский монах сложил ладони вместе и вздохнул. «Этот человек всего несколько дней назад прошёл через испытание жизнью и смертью. Предположительно, этот благородный человек Тайи уже рядом с ним». Благодетель, можете быть спокойны. "

«Кто этот благородный человек из Тайи?» Старая госпожа была измотана, но всё равно хотела попросить о помощи.

«Он так далеко, но так близко». Сказав это, он встал и направился к Юй Сяну под деревом Бодхи. Его глаза сияли.

Он явно был ребёнком, но его душа принадлежала другому миру. Его левый глаз был полон враждебности, а правый — равнодушия. Между его бровями сиял яркий золотой свет Будды. Его голова была покрыта балдахином, и его судьба была беспрецедентной. Он никогда не встречал человека с такой глубокой судьбой Будды.

«Амитабха...» Кухайский монах сложил ладони вместе и собирался что-то сказать.

Юй Сян перебил его: «Если ты хочешь спросить меня, откуда я родом и куда направляюсь, я скажу тебе, откуда я родом и куда направляюсь». Если вы хотите спросить меня, что я думаю, я отвечу, что, когда у меня нет иллюзий, моё сердце — это буддийское царство. Когда у меня есть иллюзии, моё сердце — это ад. У меня галлюцинации, так что я бы предпочёл оказаться в аду. Так что тебе не нужно меня жалеть, и тебе не нужно меня отпускать. Раз уж я решил держаться за единственное, что у меня есть, я больше не буду надеяться на неопределённое будущее или, лучше сказать, на прошлое.

Она с шумом выдохнула, глядя на листья лотоса в пруду. Настроение у неё было на редкость приподнятое.

Кухайский монах наконец-то впервые за день улыбнулся. Он медленно произнёс: «Благодетель всё продумал. Этому старому монаху больше нечего сказать».

Юй Сян кивнул и спросил: «Мой брат в безопасности?»

«Тот, кто пережил великую катастрофу, обязательно обретёт удачу в будущем». Кухайский монах посмотрел на пожилую женщину и с улыбкой сказал: «Его удача не имеет себе равных, а его судьба тесно связана с Буддой. Он принесёт процветание мужу, семье и шести животным. Этот ребёнок может стать сокровищем, охраняющим дом». Благодетель, вам не нужно искать этого благородного человека Тайи где-то ещё. Амитабха, воистину благ, воистину благ. "

Пожилая дама на мгновение застыла с непонимающим выражением лица, а затем на её лице отразился восторг. Она несколько раз поблагодарила Кухая. Кухай слабо улыбнулся и покачал головой. Он также сказал, что если бы он встретил своего младшего брата Ку Хуэя, то обязательно попросил бы его навестить пожилую даму и вылечить её раненую ногу.

Сокровище для охраны дома? Я? Услышав это, Юй Сян слегка улыбнулась. Однако она понимала, что благодаря словам старого монаха её жизнь в поместье маркиза Юнлэ станет ещё лучше. Однако, какой бы хорошей ни была её жизнь, она была лишь фоном для главной героини. Ей было суждено стать фениксом, танцующим на девяти небесах.

Когда героиня вернётся домой, все жизненные отсчеты начнут меняться, а сейчас я ничего не могу сказать. При мысли об этом из глаз Юй Сяна потекла тень враждебности. Она больше не казалась такой безразличной, как раньше, потому что у неё было что-то, чего она всё равно не могла потерять.

Знатные дамы собрались у входа в зал и время от времени вытягивали шеи. Увидев, что пожилая дама наконец вышла, они поспешно окружили её.

Наследная принцесса пригласила пожилую даму сесть рядом с ней и приказала приготовить выпечку для Юй Сян. Затем она медленно произнесла: «Получила ли госпожа Юй удовлетворительный ответ от мастера Кухая?» Что касается вопроса, который задала пожилая дама, то у неё не хватило духу любопытничать. В конце концов, она родилась в большой семье и выросла в ней.

Пожилая дама улыбнулась и сказала: «Довольна, очень довольна». В тот момент я не осмелился ни о чём спрашивать. Я лишь спросил о безопасности Янь-эра и сказал, что он чудом избежал смерти и обязательно вернётся целым и невредимым.

Военные подвиги Юй Пинъяня означали, что поддержка наследного принца возросла. Услышав это, наследная принцесса тоже счастливо улыбнулась. Знатные дамы знали, что старушка больше всего на свете ценила своего внука. Её внук сражался на поле боя и чудом избежал смерти. Было бы удивительно, если бы она не спросила об этом.

Поэтому они снова спросили, как у него дела.

Юй Сян какое-то время терпела, но в конце концов не смогла усидеть на месте. Она потянула старушку за одежду и тихо сказала: «Прародительница, я хочу пойти в Зал Великой Силы и помолиться за своего брата. Можно мне пойти первой?»

«Хорошо, иди. Старый предок придёт позже». Старушка ласково погладила её по голове.

После ухода Юй Сяна пожилая женщина и наследная принцесса немного поболтали. Они прошли в Зал Великой Силы и увидели маленькую девочку, стоящую на коленях на футоне. Каждый раз, когда она читала сутру, она благоговейно кланялась. Не прошло и получаса, как её лоб покраснел и распух. Она смотрела на Будду в зале умоляющим взглядом, молясь о том, чтобы он благополучно вернул её брата.

Пожилая дама увидела, что у неё из глаз потекли слёзы. Она быстро опустила голову и вытерла лицо платком.

Наследная принцесса вздохнула и сказала: «Старая госпожа Юй, вы не прогадали, воспитав эту внучку!» В какой семье братья и сёстры могут быть такими же любящими, как в вашей? Это действительно редкость. "

Пожилая дама поджала губы и улыбнулась. В её голосе слышалась гордость. «Наследная принцесса права. Моя Сянъэр — лучшая. Она почтительна, рассудительна, вежлива и умна».

Кронпринцесса усмехнулась и вышла из зала, оставив внучку и правнучку наедине.

Прочитав в зале священные писания за целый день и пожертвовав пятьсот килограммов ароматического масла, дедушка с внуком спустились с горы в лучах заходящего солнца. Старая госпожа Фу и мама Ма сидели в передней карете, а Юй Сян и её личная служанка — в задней.

После того как дорога полдня грелась на солнце, грязь на ней уже высохла. Когда они уходили, дорога была намного ровнее, чем когда они пришли, но настроение пожилой дамы стало ещё более тревожным. Слова монаха Кухая продолжали крутиться у неё в голове, и, как бы она ни старалась, она не могла от них избавиться. Она разбирала эти слова по частям, измельчала их, а затем снова собирала воедино. Чувство дискомфорта, которое она намеренно игнорировала, усилилось в разы.

Её внучка действительно была неудачницей!

Мама Ма тоже беспокоилась за неё. Немного поколебавшись, она тихо сказала: «Старушка, мастер Кухай сказал, что судьбы госпожи и мастера Хоу пересекаются. Если они брат и сестра, то будут враждовать и не смогут ужиться друг с другом. Как ты думаешь, что нам делать?» Стоит ли им всё ещё искать этого человека? А что, если она сглазит мастера Хоу?

Они будут сражаться и не смогут ужиться друг с другом. Другими словами, внучка и внук будут бороться за свою судьбу. Но если жизнь внучки трудна, значит ли это, что и у внука будет плохая концовка? Старая госпожа Фу испугалась собственных предположений. Её губы задрожали, и она долго не могла ничего сказать.

Но она не была такой же равнодушной и бессердечной, как клан Линь. Она не могла позволить своей внучке бродить по улицам и полагаться только на себя. Она подождала, пока та успокоится, и устало сказала: «Конечно, мы должны её найти. Когда мы её найдём, мы должны будем держать их подальше друг от друга. Затем нам нужно будет быстро организовать свадьбу и поженить их подальше отсюда.

«Учитывая судьбу мисс, я боюсь, что это будет немного...» Мама Ма не осмелилась сказать то, что хотела. Если бы они обручили джинна с кем-то из другой семьи, это был бы не брак, а кровная месть!

Старая госпожа Фу пробормотала: «Естественно, мы не можем причинять вред другим. Нам нужно найти кого-то с такой же тяжёлой судьбой. Неважно, будет ли это вторая жена или девушка из бедной семьи. Главное, чтобы обе комнаты были в безопасности. В крайнем случае маркизу Юнлэ придётся дать ей больше приданого, чтобы она была богата до конца своих дней». Она глубоко вздохнула.

«Старушка права. Если две судьбы соединить, ты не сможешь удержать меня, а я не смогу удержать тебя, так что проблем не возникнет». Мама Ма увидела, что Старая Госпожа Фу не в духе, и быстро придумала, как её развеселить. «Но тебе не о чем беспокоиться. Разве у нас нет сокровища, которое охраняет дом?» Пока мисс Сянъэр рядом, с семьёй маркиза ничего не случится! Мисс Сянъэр выращивает всё, что сажает. Если она захочет отправиться в долгое путешествие, небеса откроют ей глаза. Она — одна на миллион победителей лотереи. Ей очень повезло!

Услышав это, старая госпожа Фу заметно повеселела. Она кивнула и улыбнулась. «Значит, семья Шэнь действительно понесла утрату. Такая удачливая звезда досталась моему маркизу Юнлэ. Это действительно…»

Она быстро замолчала, сказав это. У неё было немного странное настроение. Да, Фува из семьи Шэнь была похищена маркизом Юнлэ. Проклятие маркиза Юнлэ было снято семьёй Шэнь. Как же теперь обстоят дела у семьи Шэнь? Не может быть, чтобы они терпели одно несчастье за другим, верно? Она больше не могла об этом думать. Чем больше она об этом думала, тем сильнее чувствовала себя виноватой!

Старая госпожа Фу прикрыла рот рукой и закашлялась.

Мама Ма тоже думала об этом. Она выглядела немного смущённой. Она подумала про себя: «Госпожа сказала, что семья Шэнь причинила ей вред, но она не знала, что на самом деле жертвой была семья Шэнь!» Бодхисаттва по-прежнему на стороне нашего маркиза Юнлэ. Амитабха, это действительно хорошо!

-----

После того как Юй Сян всем сердцем приняла Юй Пинъянь, она больше не собиралась тратить время на маркиза Юнлэ. Всякий раз, когда у старой госпожи Фу болела голова или поднималась температура, она приходила к ней. Они вместе читали священные писания и занимались рукоделием. Их отношения крепли с каждым днём. Спустя полгода старая госпожа Фу наконец убедила Юй Сяна, и он начал управлять поместьем маркиза.

В прошлой жизни она также управляла несколькими небольшими компаниями. Это было не ради денег, а просто для того, чтобы скоротать время. Тем не менее она хорошо справлялась с этой работой. Управлять двором маркиза, в котором проживает от двухсот до трёхсот человек, было всё равно что играть.

Поначалу старая госпожа Фу беспокоилась, что группа нянь будет обманывать её или управлять ею, поэтому она часто наблюдала за происходящим со стороны. Увидев, что она не только не попала впросак, но и научила нянь слушаться её, старая госпожа Фу осталась очень довольна.

Кроме того, Юй Сян знала, что она самозванка. Рано или поздно ей пришлось бы покинуть дом маркиза. Поэтому она вела бухгалтерские книги очень тщательно. Даже потраченные медные монеты и серебряные таэли были чётко зафиксированы. Всё было ясно как день.

Она подумала, что, когда в будущем вернёт деньги, не позволит другим использовать это как предлог, чтобы усложнить ей жизнь.

Старая госпожа Фу не знала, о чём думает Юй Сян, но она видела талант Юй Сян в её глазах. В глубине души она любила её ещё больше. Она сразу же поручила Юй Сян все мелкие дела. Она сажала цветы и разводила рыбу, неспешно проводя дни. Её тело, ослабленное истощением, постепенно восстанавливалось.

Полтора года спустя Юй Пинъянь подавил восстание принца Юя и с триумфом вернулся в столицу. Он получил звание генерала четвёртого ранга Гуан Вэя, и под его командованием было 180 000 солдат. Это было немного, но и не так мало. Кроме того, ему было всего семнадцать лет. Он был смелым и находчивым, и его будущее было безграничным.

В тот день, когда армия вошла в столицу, старая госпожа Фу беспокоилась о том, что Юй Сян может оказаться в затруднительном положении, и не пошла к городским воротам, чтобы поприветствовать его. Дедушка и внук всё ещё прятались за стеной, прислушиваясь к равномерному стуку копыт. На этот раз их глаза светились от радости.

Юй Пиньян поспешил домой, как только вышел из зала суда. Переступив порог, он увидел свою сестру, которая сидела в инвалидном кресле и широко ему улыбалась. Пожилая госпожа Фу стояла позади неё. Она тоже улыбалась, но почему-то начала плакать. Опасаясь, что она испортит настроение, госпожа Фу быстро опустила голову и вытерла слёзы.

Юноша стал выше и сильнее. Он был одет в алые боевые доспехи. Его лицо было таким же красивым, как и прежде, но более зрелым и решительным. В глубине его глаз всё ещё горела жажда крови, которую невозможно было погасить. Его жестокость на поле боя давно стала известна в столице. Увидев его сегодня, она наконец поняла, почему повстанческая армия называла его Нефритовым Королём Ада.

Если бы он стоял там с бесстрастным выражением лица, то острота его характера, закалённая кровью и пламенем войны, была бы подобна ножу. Он бы резал людей вокруг себя, пока они не покрылись бы порезами и синяками, не осмеливаясь приблизиться.

Старая госпожа Фу застыла на месте, и в её глазах появилось понимание. Сам того не подозревая, её внук стал более отважным генералом, чем его дед!

Однако Юй Сян, похоже, не заметила перемен в поведении брата. Она раскинула руки и несколько раз позвала: «Старший брат». Если бы её ноги были целы, она бы, как ласточка, влетела в лес и без раздумий бросилась в объятия брата.

Юй Пиньян тихо усмехнулся. Его голос звучал более энергично и сексуально, чем раньше. От нежности в его глазах кровь прилила к его лицу. Он наклонился и обнял свою младшую сестру, которая становилась всё красивее и милее. Он взвесил её на руках и недовольно сказал: «Ты похудела!»

Во времена династии Хань одиннадцатилетнюю девочку уже можно было считать взрослой. Ей не следовало оставаться на руках у брата. Однако Юй Сян не осознавала этого. Она обняла брата за шею и пожаловалась: «Если ты не вернёшься домой целым и невредимым, мы с госпожой Фу не сможем нормально есть и спать. Как же я не похудею!» Вы не знаете, что каждый месяц нам отправляют письмо. Мы со старой госпожой Фу каждый день стоим у двери и проверяем. Когда мы видим, что солдаты, несущие военные донесения, входят в столицу, мы быстро отправляем людей на разведку. Посмотрите на наши шеи, они на три дюйма длиннее, чем раньше…»

Она выложила все обиды, которые накопились у неё за последние несколько дней. Юй Сян начала всхлипывать. Она опустила голову и размазала слёзы по лицу Юй Пинъяня, чтобы выплеснуть ненависть, накопившуюся в её сердце.

Матриарх не знала, смеяться ей или плакать, и потёрла лоб.

Однако Юй Пиньян совсем не мог смеяться. Крупные капли слёз стекали по его одежде и падали на бронзовую кожу, обжигая его так, что он не мог унять дрожь. Только в этот момент громкие звуки боевых барабанов, рёв сражающихся солдат, грохот артиллерии и крики душ погибших наконец исчезли из его сознания. Их сменили тихие всхлипывания, в которых слышались бесчисленные обиды и тоска.

Только тогда он превратился из бессердечного и бесстрастного боевого клинка в человека из плоти и крови.

«Не плачь». Он с силой погладил девочку по голове и хрипло сказал: «Старший брат вернулся. Старший брат вернулся живым!»

Юй Сян постепенно перестала плакать. Она небрежно вытерла рукавом слёзы и сопли, стекавшие по лицу. Она крепко прижалась лицом к лицу старшего брата и тихо рассмеялась. Смеясь, она не удержалась и потерлась кончиком носа о нос старшего брата, вдыхая тот же воздух, что и он.

«Сумасшедшая девчонка, плакать и смеяться одновременно — это неприлично. Поторопись и впусти своего старшего брата в комнату, чтобы он отдохнул». Матриарх сделала ей замечание, но её глаза светились от радости. Она подошла к внуку, чтобы пощупать его крепкие плечи, и вздохнула: «Ты стал сильнее. Ты даже выше своего дедушки!»

Юй Пиньян тоже с удивлением посмотрела на её виски и с улыбкой сказала: «Госпожа Фу, вы выглядите моложе, чем раньше».

«Ты ведь не знаешь, да? Наша Сянъэр теперь самостоятельная. Она будет помогать мне вести хозяйство. Она принимает окончательные решения по всем вопросам в этом доме. Мне вообще не о чем беспокоиться. Каждый день я ем только вегетарианскую пищу, молюсь Будде и выращиваю цветы и растения. Это спокойная жизнь. Как я могу не молодеть…»

Всю обратную дорогу трое бабушек и дедушек смеялись.

Слуги уже приготовили угощение в главном зале. Когда они вошли, от блюд ещё шёл пар и доносился аромат.

«Ну же, ну же, ну же. Ты ведь давно не ел нормальной еды с тех пор, как отправился в то холодное место на северо-западе, верно?» Это все твои любимые блюда. Поторопись и уложи сестру, чтобы ты мог немного перекусить! — воскликнула старая госпожа Фу.

Юй Сян тоже с трудом выбрался из инвалидного кресла.

Юй Пиньян неохотно усадил сестру в инвалидное кресло. Сначала он наполнил чашку старой госпожи Фу и хрипло произнёс: «Почтенная прародительница, вашего внука не было с нами столько лет. Вам, должно быть, было тяжело!» Ваш внук накажет себя чашкой. "

Старая госпожа Фу снова расплакалась. Однако она услышала, как Юй Сян сердито сказал: «Брат, мы все одна семья. Не нужно говорить о страданиях или наказании». Ты много работаешь вне дома, так что давай позаботимся об этой семье. У каждого свои обязанности и своя жизнь. Не пей на голодный желудок. Скорее ешь! — С этими словами она выхватила у него из рук бокал и засунула ему в рот пельмень с нефритовой креветкой.

Юй Пиньян поспешно проглотил пельмень и с любовью погладил сестру по голове.

Старая госпожа Фу вмешалась: «Сянъэр права. Давайте позаботимся об этой семье. Не нужно говорить эти пустые слова из вежливости». Мы не виделись столько лет, а ты обращаешься со своим почтенным предком как с незнакомцем!

«Ты заслуживаешь порки!» Юй Сян взяла небольшой хлыст, висевший на её инвалидном кресле, и слегка ударила им по руке брата.

«Малышка, ты становишься всё злее и злее. Как и следовало ожидать от моей сестры!» Юй Пиньян громко рассмеялся. Чем больше он смотрел на свою милую сестрёнку, тем больше она ему нравилась. Он не удержался и посадил её к себе на колени, а затем ущипнул за кончик носа.

Юй Сян стащил пельмень с креветками и отправил его в рот. Брат и сестра поссорились.

«Садитесь и ешьте. Когда закончите есть, можете проявить свои чувства». Ты уже такая взрослая, но ведёшь себя как ребёнок! — отчитала её старая госпожа Фу, но на её лице играла улыбка.

Юй Пиньян проглотил клецку с креветкой и коснулся лба сестры. Он спросил: «Почему у тебя здесь синяк?»

Старая госпожа Фу уже собиралась что-то сказать, но Юй Сян перебил её: «Я слышал, что ты вернулась. Я был так рад, что врезался в дверной косяк». Это всё твоя вина!

Раз уж её внук вернулся, ей не нужно было рассказывать ему о своих прошлых трудностях. Помня об этом, пожилая дама закрыла рот. Юй Пиньян поверил ей и усмехнулся. «Ладно, это всё моя вина. В будущем все ошибки, которые совершит Сянъэр, будут на моей совести. Какой бы серьёзной ни была проблема, я возьму её на себя ради тебя».

Атмосфера была как нельзя лучше. Однако вошла Мама Ма с торжественным выражением лица и тихо сообщила: «Старая госпожа, мадам, здесь».

«Почему она вдруг оказалась здесь?» — улыбка на лице пожилой женщины мгновенно исчезла. В такой хороший день ей совсем не хотелось видеть проклятие клана Линь!

Выражение лица Юй Пинъяня не изменилось, но его взгляд постепенно стал холодным. Если бы он не услышал, как Мама Ма упомянула об этом, он бы почти забыл о своей матери. Каждые десять дней Юй Сян и Великий Предок писали ему письма и присылали много одежды, обуви и носков. Даже сухой паёк, которого в лагере всегда хватало, доставлялся десятками килограммов. Паёк был сладким и солёным, и он часто не знал, смеяться ему или плакать. Однако казалось, что у клана Линь нет такого сына, как он. Не говоря уже о клочке бумаги, они не прислали даже нитки.

В прошлом Юй Пинъянь часто задавалась вопросом, не был ли он, как и Сянъэр, её приёмным сыном. Но теперь этот вопрос больше не мог его беспокоить.

Чтобы соответствовать праздничной атмосфере, миссис Лин надела розовое платье, что было редкостью. Она вдела в волосы заколку в виде бабочки и медленно вошла в комнату. Она улыбнулась и сказала: «Мама, что ты такое говоришь? Почему я не могу прийти?» Яньэр вернулся в столицу после великой победы. Мы должны как следует его отпраздновать.

Когда она увидела Ю Сян, сидящую на руках у Ю Пиньян, она холодно улыбнулась и сделала выговор: "Поторопись и спускайся. Ты сидишь на руках у своего брата, когда мы едим. Какой скандал!"

Юй Сян было всё равно, но она потянула Юй Пинъяня за рукав и попросила опустить её на землю.

Нежность, витавшая в воздухе, была полностью уничтожена её словами. Матриарх сердито рассмеялась и холодно сказала: «Тебе трудно вспомнить, что Яньэр — твой сын». Чем ты занималась, пока он воевал на фронте? Вышиваете портрет Цзюньцзе? Вы планировали вышить ещё один портрет для Яньэр после того, как закончите этот?

Как только она закончила говорить, матриарх поспешно зажала себе рот и с тревогой пробормотала: «Будда, пожалуйста, не вини меня. Я так разозлилась, что у меня помутился рассудок». Пожалуйста, не вини меня, Будда!

Представительница клана Линь села и со скрытой горечью сказала: «Мать, ты сожгла все вещи моего мужа. Этой невестке ничего не оставалось, кроме как вышить портрет». Разве я уже не послушался тебя и не перестал пользоваться иголкой с ниткой? Янэр, как у тебя дела на Северо-Западе? Ты пострадал?

Юй Пиньян смотрел на свою сестру, которая, как хомяк, перекладывала еду из одной миски в другую. Он улыбался, но голос его был спокоен. «Мама, спасибо за твою заботу. С ребёнком всё в порядке».

Юй Сян прикрыла щёку рукой и одними губами сказала брату: «Поторопись и поешь. Не говори глупостей».

Юй Пиньян не смог сдержать улыбку. Он с любовью и нежностью погладил её губы, а затем наклонился, чтобы поцеловать.

Глава клана Линь также символически взяла палочками немного еды для него и тихо сказала: «Ешь медленно. Не подавись». Я слышал, что на этот раз вас повысили до генерала Гуанвэя? Под вашим командованием 180 000 элитных солдат?

Юй Пиньян ничего не ответил. Он накормил сестру ложкой заварного крема и с улыбкой наблюдал, как она его глотает. Юй Сян тоже взяла ложку и накормила его. Брат и сестра ели друг за другом, с большим удовольствием.

Матриарх была вне себя от радости. Она несколько раз просила служанку принести ещё одну миску с яичным заварным кремом. Когда её сын вернулся с первой войны, он не мог есть целых три месяца. Его рвало при виде мяса и овощей. Он так похудел, что стал похож на скелета. Она слышала, что все, кто вернулся с первой войны, были такими. Никакие лекарства не могли их вылечить. Ему пришлось разбираться с этим самому. Это произвело на неё глубокое впечатление. Она боялась, что её внук пойдёт по стопам отца и заболеет этой странной болезнью.

Теперь её внук выглядел полным сил и с удовольствием ел. Её сердце, которое полтора года было не на месте, наконец успокоилось.

Клан Линь немного смутился, увидев, что никто не обращает на них внимания. К счастью, она была бессердечной. Ей не было дела ни до кого, кроме покойного мужа. Она быстро взяла себя в руки и сказала: «Теперь, когда нас стало больше, не стоит ли нам поторопить твою сестру…»

Юй Пиньян с грохотом поставил миску на стол и холодно взглянул на мать. «Мама, не болтай так много, пока ешь!» Затем он опустил голову и посмотрел на Сянъэр. Увидев её растерянное выражение лица, он слегка смягчился.

Значит, она приехала сюда из-за этого? Кто был важнее: сын, выросший у неё на коленях, или дочь, которую она никогда не видела? Старая госпожа Фу так разозлилась, что у неё задрожали руки. Поскольку слово «дочь» всегда исходило от клана Линь и его всегда произносили в такие моменты, надежды старой госпожи Фу на внучку с каждым днём угасали, пока она не стала совершенно безразличной.

Не то чтобы она не хотела найти свою дочь, но разве нельзя дать внуку отдохнуть несколько дней? Он только что вернулся с поля боя, окутанного дымом, и спешил найти её ради неё самой. За кого она его приняла? Камень, который не знает усталости и боли?

Старая госпожа Фу подавила гнев. Она посмотрела на Юй Сян и мягко сказала: «Сянъэр, старой госпоже Фу нужно кое-что сказать твоей матери. Тебе лучше пойти домой». С этими словами она приказала маме Ма собрать несколько хороших блюд и попросить Тао Хуна и Лю Лу отнести их обратно.

Юй Сян не хотела сейчас говорить о своём прошлом, поэтому послушно согласилась. Юй Пиньян отнёс её обратно и нанёс мазь на ушибленный лоб. Он уговорил её доесть, а потом вернулся в главный зал.

Как обычно, представительница клана Линь держала в руке платок, чтобы вытирать слёзы. Увидев его, она с трудом выдавила из себя: «Я знаю, что на поле боя опасно, но разве не опасно для моей дочери выходить на улицу одной?» В мире царит хаос, а семья Шен — бизнесмены. Они могут в мгновение ока стать богатыми или бедными. Какая хорошая жизнь может быть у моей дочери в его семье? Она не может сравниться с Яньэр в высоком положении и богатстве…»

— Заткнись! Вы думаете, наше богатство — это ветер? Ян рисковал ради этого жизнью! Есть ли в вашем сердце место для Яньэр, помимо вашей дочери? Он действительно твой биологический сын, да? Старая госпожа Фу пришла в ярость и громко ударила кулаком по столу.

Юй Пиньян шагнул вперёд и взял её за запястье, нежно поглаживая его. Когда он снова заговорил, его тон был холодным и серьёзным. «Мама, я прикажу людям найти его прямо сейчас. Даже если нам придётся перевернуть Линнань вверх дном, мы найдём его для тебя». Когда моя сестра вернётся, ты сможешь спокойно жить с ней. «Не доставляй мне больше хлопот. После того как я верну тебе эту услугу, ты мне больше не нужен!»

Клан Линь не понял его невысказанного намёка, но Старая Госпожа Фу поняла. Она посмотрела на внука, покрутила в руках чётки и наконец глубоко вздохнула. Забудь об этом. С такой матерью кто бы смог сохранить семейные узы? Она добилась того, что имеет сейчас, благодаря просьбе самой мадам Линь!

Только после этого клан Линь перестал плакать и ушёл.

Бабушка и внук молча сидели друг напротив друга. Через четверть часа старая госпожа Фу тихо спросила: «Сянъэр спит?»

«Она спит», — кивнула Юй Пиньян.

Старая госпожа Фу вздохнула, глядя на балку в потолке. «Твоя мать безрассудна, но твоя сестра искренна». Она не связана с вами кровным родством, но её чувства к вам вовсе не фальшивы. Ты правда думаешь, что она ударилась лбом о дверной косяк? Это потому, что она каждый день молилась за тебя. Сегодня это прошло, но завтра она снова будет молиться за свою жизнь. Я не могу на это смотреть! Она вытерла слёзы, выступившие в уголках глаз, и продолжила: «Когда твоя биологическая сестра вернётся, не отвергай Сянъэр и не забывай о ней!»

У Юй Пиняня перехватило дыхание. Он поднял руку и залпом выпил чашку крепкого алкоголя. Хриплым голосом он сказал: «Посмотри, что ты говоришь. Как я мог бросить Сянъэр?» Хоть она и не моя биологическая сестра, мы с ней ближе, чем родные. Госпожа, не волнуйтесь. Даже если я буду плохо обращаться с кем-то, я не буду плохо обращаться с Сянъэр. Ах да, как там Сянъэр?

«Сейчас с ней всё в порядке. Через месяц после твоего отъезда у неё внезапно случился приступ стенокардии. Врач приходил к ней каждый день, но ничего не смог найти. Перед нападением ей, похоже, приснился кошмар, и она закричала: «Брат, уйди с дороги!» Старая госпожа Фу пристально посмотрела на внука.

Глаза Юй Пинъяня слегка блеснули. Он достал из внутреннего кармана деформированную медную монету и горько улыбнулся. «В мире действительно существует такая странная вещь, как телепатия. В тот момент я убивал врага. Как в тумане, я услышал, как Сянъэр говорит мне, чтобы я отошёл в сторону. Только тогда я увернулся от стрелы, выпущенной сзади. Затем я использовал эту медную монету, чтобы заблокировать стрелу. Она причиняла мне боль в груди только в течение полумесяца, но не задела плоть. Я убил врага на поле боя и заставил Сянъэр страдать вместе со мной. Что хочет сделать Будда? Я убил живое существо, так что мне достаточно понести наказание в одиночку!

Юй Пиньян никогда не верил в Будду, но в тот момент у него не было другого выбора, кроме как поверить.

Старая госпожа Фу долго стояла в оцепенении, прежде чем пришла в себя. Она поспешила утешить его: «Как это может быть наказанием Будды? Это благословение Будды». Оглянитесь вокруг: кому ещё в мире так же повезло, как вам, вернуться с того света? Не думай слишком много. Хорошо, что ты вернулся! — Сказав это, она взяла медную монету и снова прикоснулась к ней. С этого момента она была твёрдо убеждена, что Юй Сян был дворянином из Тайи.

Юй Пиньян попрощалась со старой госпожой Фу и направилась прямиком в комнату Юй Сяна. Девочка сладко спала. Её маленький ротик был слегка приоткрыт, а дыхание было слегка ароматным. Юй Пиньян наклонился ближе, чтобы рассмотреть её ушибленный лоб, и кончиками пальцев провёл по её всё более утончённым чертам лица. Ему казалось, что он весь в крови, а его холодное и жёсткое сердце полностью смягчилось.

Он снял сапоги и доспехи, лёг рядом с ней и мирно закрыл глаза.

Тао Хун и Лю Лу не знали, стоит ли им звонить, поэтому им пришлось пойти искать Маму Ма.

Мама Ма заглянула в комнату, помахала рукой и улыбнулась: "И пусть маленький хозяин спит спокойно!" Как могут братья и сестры быть такими разборчивыми!" Пришло время маленькому мастеру получить ещё немного благословения мисс Сян'эр!" Какой праздничный день, пусть леди будет в замешательстве!

Два года спустя.

По дороге скакала карета с чёрным навесом, но лошадь заржала, и карета закачалась. Кучер взмахнул кнутом и выругался: «Откуда взялся этот слепой? Ты шёл себе спокойно, а потом вдруг оказался у меня под колёсами. Ты что, пытаешься меня шантажировать?» Почему бы тебе не взглянуть как следует на того, чья это карета, и не проверить, можешь ли ты позволить себе его оскорбить!

Противник всё ещё лежал на земле и не отвечал. Он лишь слегка приподнял руку, словно пытаясь заслониться от ослепительного солнечного света над головой.

Кучер продолжал ругать его: «Почему ты всё ещё здесь? Поторопись и вставай, иначе лошадь затопчет тебя насмерть!»

Все прохожие остановились и указали на злобного кучера.

Занавеска в карете внезапно отодвинулась, и оттуда выглянуло изящное и красивое лицо с серебряным слитком в руке. Он сказал: «Вот твоё серебро. Бери и уходи поскорее. Не трать наше время!»

Только тогда собеседник, пошатываясь, поднялся на ноги. Он слегка приподнял подбородок, обнажив невероятно красивое лицо. Его тонкие брови были слегка приподняты, а длинные и узкие глаза феникса смотрели вверх. Его тёмные и глубокие зрачки завораживали, а безупречное лицо можно было назвать бесподобным. Он поклонился и тепло сказал: «Мисс, это не шантаж…»

Девочка не смогла сдержать возгласа удивления и, запинаясь, перебила его: «Нет, не шантаж. Может быть, ты ищешь смерти?» Что именно ты хочешь сделать? Возьми серебро и преодолей это препятствие, не так ли? На этот раз в её голосе звучали мягкость и жалость, что было полной противоположностью её прежнему резкому тону.

Молодой человек несколько раз махнул рукой и уже собирался что-то объяснить, как вдруг увидел, что из окна выглядывает ещё одна голова. На этот раз это было лицо, ещё более утончённое и совершенное, чем у молодого человека. Её фарфоровая кожа казалась прозрачной в лучах солнца, а большие круглые глаза были наполнены бесконечной духовной энергией и ярким очарованием. Её розовые губы надулись, и из них вырвалось нетерпение. «Почему ты несёшь такую чушь?» Ты не боишься даже смерти, но боишься жить? Возьми это! «

Она подняла руку и швырнула в лицо молодому человеку ещё более крупный серебряный слиток. Молодой человек вскрикнул от боли, и на его лбу быстро образовалась большая шишка.

Её служанка закрыла лицо руками, смутившись.

«Мисс, я не могу принять ваше серебро. Я не ищу смерти, но…» Молодой человек взял серебро и протянул его обратно, но девушка слегка вздёрнула подбородок и высокомерно произнесла: «Ты явно ищешь смерти, но у тебя не хватает смелости признать это. Какая трусость!» Пока ты живёшь с намерением умереть, как ты можешь не жить по-мужски? Возьми деньги и убирайся отсюда. Когда ты добьёшься успеха в будущем, ты сможешь швырнуть их мне в лицо. Посмотрим, хватит ли у тебя на это сил.

Она опустила занавеску в карете, чтобы скрыть своё яркое и красивое лицо. Она усмехнулась: «Чего ты стоишь там, как вкопанный?» Поторопитесь и уходите. "

Кучер поспешно подчинился и медленно тронул карету с места.

Молодой человек смотрел вслед удаляющемуся экипажу, не зная, смеяться ему или плакать. Она явно была хорошей девочкой с добрым сердцем, но ей приходилось скрывать свою доброту за резкими и грубыми словами. Она была такой властной, даже когда оказывала услуги. Если бы на её месте был кто-то другой, не такой умный, он бы, наверное, её возненавидел.

Она была невероятно неловкой, но в то же время милой и забавной.

Молодой человек шаг за шагом отошёл в сторону от дороги и нашёл чистое место, чтобы присесть. Он не шантажировал и не искал смерти. Это была просто болезнь, вызванная тяготами его ранних лет. Стоило ему резко встать или долго не есть, как у него начинало кружиться голова и слабели ноги. Если бы он не был осторожен, то упал бы прямо перед каретой. Однако эта пара — хозяин и слуга — не дала ему договорить. Он не знал, как описать свой печальный жизненный опыт.

Молодой человек опустил взгляд и обнаружил, что его одежда испачкалась после падения. Кроме того, в подоле была большая дыра. Он совсем расстроился.

Неудивительно. Он покачал головой и усмехнулся, пробормотав: «Позволь мне швырнуть серебро тебе в лицо. В любом случае, ты должен хотя бы назвать мне своё имя». Внезапно он вспомнил, что ни одна девушка не назвала бы ему своё имя при первой встрече. Другая сторона вовсе не жаждала его награды. Она просто дала ему мысль о жизни, пусть и злонамеренную.

Чем больше он убеждался в том, что девушка была неописуемо неловкой и милой, тем больше молодой человек хотел встать и пойти в продуктовый магазин через дорогу. Он спросил: «Хозяин, чья это была карета?»

«Вы видели изображение бегущего волка на карете?» Это эмблема семьи Ю.

Глаза молодого человека вспыхнули, и он продолжил спрашивать: «Это из-за семьи Юй?»

Владелец магазина кивнул: «Если не считать маркиза Юнлэ, то чья ещё юная госпожа такая хитрая? Она даже бросила десять таэлей серебра в головы людей. Разве она не боится, что случится что-то плохое?» Я слышал, что у их юной госпожи ядовитое сердце. Если что-то идёт не по её плану, она бьёт людей. Ни одна девушка в столице не осмеливается её провоцировать, не говоря уже о её брате, который является и командующим столицы, и генералом кавалерии. Он так в ней души не чает, что девушке, которую выпороли, чуть не отрубили голову, когда она пришла к нему просить справедливости.

Сказав это, владелец магазина снова и снова качал головой. Его глаза были полны ужаса.

Молодой человек тихо поблагодарил его и купил пакет рисовых пирожных, чтобы съесть их у входа. Он выглядел немного рассеянным. Он никогда не думал, что эта девушка на самом деле его биологическая сестра. Какая хитрость, какой яд для сердца, всё это было просто клеветой. Они просто использовали острую внешнюю оболочку для защиты. В десять лет он лишился ног, и половина его жизни была разрушена. Если бы он не проявил силу, то как бы он выжил?

Подумав об этом, молодой человек потерял аппетит. Он бросил рисовые лепёшки маленькому нищему, который уже давно ждал, и тяжёлыми шагами направился прочь.

-----

Маркиз Юнлэ, главный двор.

Матриарх разговаривала с роскошно одетой женщиной. Время от времени она поворачивалась к Ма Ма и спрашивала: «Когда вернётся юная госпожа?»

«Уже пора. Думаю, она скоро вернётся». Мама Ма подошла к двери и посмотрела на небо.

Матриарх взяла ухоженную руку женщины и улыбнулась: «Я не буду от тебя это скрывать. Всеми делами в доме теперь занимается моя внучка. Я уже два или три года не руковожу хозяйством». На этот раз ты приехал в спешке. Ты даже не позаботился о еде, одежде, жилье и транспорте. Если я не дождусь возвращения внучки, то буду в растерянности! Я старый и бесполезный!

Женщина поджала губы и улыбнулась: «Старая матриарх, что ты такое говоришь? У тебя такая способная внучка. Я не знаю, сколько жизней тебе принесло удачу». Посмотри на себя, у тебя уже седые волосы. Ты выглядишь на десять лет моложе моей матери. Если бы она пришла лично, то могла бы позавидовать!

Женщина уговорила матриарха и несколько раз спросила о том, как поживает её давняя подруга. Они разговаривали и смеялись, когда Юй Сян вошёл в комнату. Звук поворачивающегося инвалидного кресла привлёк внимание матриарха. Она улыбнулась и сказала: «Ну вот, помяни чёрта, он и появится». Сянъэр, скорее иди поздоровайся со своей тётей Пэй. Её мать была мне как сестра до того, как я женился.

Женщина увидела ноги Юй Сяна под одеялом и слегка удивилась. Сначала она подумала, что послушная и способная внучка, о которой говорила матриарх, — это старшая дочь маркиза от наложницы, Юй Сыюй. Она не ожидала, что это будет Юй Сян, которая сломала ноги и не может ходить.

История о том, как Юй Сян рисковала жизнью, чтобы спасти своего брата, была известна всем, но это не могло спасти её репутацию, которая становилась всё более и более дурной и коварной. Фраза «внешность идёт от сердца» явно не относилась к девушке, стоявшей перед ней. У неё была очень нежная внешность, и она казалась ещё прекраснее, чем золотистый солнечный свет за пределами двора. Особенно выделялись её большие круглые глаза, тёмные и ясные. Когда она смотрела, казалось, что бесчисленные маленькие крючки вонзаются прямо в сердце.

Хотя ей было всего четырнадцать лет и она не достигла брачного возраста, она была очень высокой и обладала изящной фигурой. В десять лет она лишилась ног и стала калекой, но на её лице не было ни тени упаднических настроений или чувства неполноценности. Как только она вошла в зал, она открыла свой маленький ротик и мило поздоровалась с людьми. Она действительно была очень милой. Она оказалась не такой невыносимой, как говорили слухи.

Её внешность и манера держаться совершенно не соответствовали тому, что представляла себе женщина. Она некоторое время смотрела на неё пустым взглядом, прежде чем прийти в себя. Она взяла юную девушку за белое запястье и вздохнула: «Это Сянъэр?» Я давно тебя не видел, и ты так сильно вырос. Когда тебе был месяц, тётя даже обнимала тебя. Совсем чуть-чуть. — Она подняла руку и сделала жест.

Юй Сян прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. Её чёрно-белые кошачьи глаза были наполнены отблесками яркого солнечного света, от чего у женщины закружилась голова. Она втайне вздохнула: «Эта несравненная красавица не уступает прекрасной Минь Гуйфэй из прошлого. Жаль только, что у неё такие ноги…»

Матриарх тоже рассмеялась. Она подняла руку, чтобы погладить внучку по волосам, и тихо сказала: «Твоя тётя сопровождает твою кузину в столицу для сдачи императорского экзамена. Месяц назад твоя кузина вошла в десятку лучших на столичном экзамене, и теперь ей осталось только сдать придворный экзамен через месяц». Поскольку она нашла гнездо термитов во дворе, который снимала, там действительно небезопасно, поэтому она на время переехала в наш дом.

«Это хорошо. Кто знает, может быть, через месяц судебные приставы из Министерства обрядов придут за лучшим учеником нашего дома!» Для нас это хорошая возможность присоединиться к празднованию. "

Слова Юй Сяна рассмешили тётушку Пэй. Тётушка Пэй не раз говорила, что она умный человек.

Юй Сян немного поддразнил её и серьёзно сказал: «Раз уж ты готовишься к экзамену, я попрошу людей привести в порядок Ти Цуй Юань на восточной стороне. Хоть это и отдалённое место, там очень тихо и подходит для учёбы». Если тётушка волнуется, можешь сама сходить и посмотреть. Если чего-то не хватает, я сразу же попрошу их это сделать. Вы устали с дороги. После того как вы приведёте в порядок двор и поедите, вам нужно будет как следует отдохнуть. Сказав это, она приказала людям прибраться во дворе и приготовить угощение.

Матриарх прищурилась и стала пить чай, сидя на диване. Она держалась очень непринуждённо.

Клан Пэй изначально считал, что матриарх хвастается. На что способна калека? Однако они не ожидали, что Юй Сян справится со всем должным образом. Она была очень остроумной и весёлой. Она была не хуже здоровой и воспитанной молодой леди.

Она втайне лишилась дара речи. Когда Юй Сян вернулась в комнату, чтобы переодеться, она спросила: «Старая госпожа, разве у вас нет внучки?» Позови её, чтобы я мог её увидеть? Ей ещё месяц здесь жить. В любом случае, дай мне взглянуть на неё.

При упоминании Юй Сиюй матриарху стало немного не по себе. Она с подозрением посмотрела на клан Пэй: «Ты так спешишь увидеть мою внучку. Не потому ли, что…»

Клан Пэй кивнул, ничего не скрывая: «Старая матриарх, видите ли, в этом году Чжичэню исполнилось всего 20 лет. Ему пора жениться». Вы с моей мамой как сёстры. Если вы с семьёй моего мужа поженитесь, разве это не будет прекрасно?

Мужем Пэй из клана Пэй был Си Юньтун, уполномоченный по транспортировке соли. Хотя он был всего лишь чиновником четвёртого ранга и занимал внешнюю должность, он отвечал за мировую политику в области торговли солью. Не будет преувеличением сказать, что он был невероятно богат. Если бы Юй Сыюй вышла замуж за другого, она бы наслаждалась бесконечной славой, великолепием, богатством и роскошью. Как её биологическая бабушка, она, естественно, была счастлива. Но когда она подумала о недавнем тщательном расследовании, которое император провёл в отношении государственной казны, матриарх засомневалась. Уполномоченный по транспортировке соли Си Юньтун отвечал за проверку основных соляных карьеров. Человек, занимающий эту должность, определённо был нечист на руку. Лучше не создавать проблем для Яньэр. Какой брак? Подожди, пока они закончат экзамен, и быстро разорви все связи.

Пожилая леди подумала об этом, почувствовала, что нехорошо опровергать слова Пэй лицом к лицу, и махнула рукой, чтобы позвать Ю Сию. У неё в голове был другой план.

Юй Сыюй вышивала буддийские тексты для матриарха, когда услышала болтовню молодых служанок.

«Вы видели сегодня в резиденции двух почётных гостей?» Это платье, этот наряд — какой великолепный стиль!

«Я слышал, что это дочь старой подруги Пожилой Леди. Семья её мужа — комиссары по транспортировке соли. На этот раз она сопровождает своего сына в столицу на императорские экзамены».

«Как у него дела?»

«Конечно, он попал в первую десятку. Иначе зачем бы ему оставаться в столице и ждать судебных экзаменов?» Маркиз — фаворит Его Величества. Если он будет жить в особняке нашего маркиза, другие смогут увидеть связи его семьи, верно?

«Значит, он здесь, чтобы воспользоваться ими. Конечно, ему придётся обратиться за помощью к мастеру Хоу».

«Что ты имеешь в виду? Этот человек — уполномоченный по транспортировке соли, самая популярная должность во всей династии Хань. По уровню благосостояния два дома маркизов не идут с ним ни в какое сравнение!» Кроме того, его молодой господин необычайно красив и элегантен. Он не уступает господину Хоу!

«Ах ты хитрая девчонка, откуда ты всё знаешь?»

«Я увидел его, когда проходил мимо главного двора. Он пил вино с господином Хоу в павильоне посреди озера. Его движения были такими изящными!»

В этот момент молодые служанки начали смеяться и шутить.

Юй Сыюй невольно перестала вышивать и внимательно прислушалась. В этот момент главная служанка матриарха, Ван Цю, приподняла занавеску и сказала: «Старшая госпожа, в резиденции почётные гости. Матриарх приглашает вас познакомиться с ними».

Юй Сыюй воспрянула духом. Она поспешно отложила вышивку и нашла подходящее платье, чтобы переодеться. Она поспешила в главный двор и вошла в резиденцию сразу после Юй Сяна.

Хотя внешность Юй Сыюй была не такой яркой, как у Юй Сян, она всё равно была элегантной и красивой. По сравнению с яркой и броской внешностью Юй Сян, у неё был гораздо более мягкий и добродетельный характер. Хотя маркиз Юнлэ был всего лишь сыном наложницы и происходил из бедной семьи, он занимал важное место в сердце императора и рос вместе с наследным принцем. Этого было достаточно, чтобы обеспечить маркизу Юнлэ процветание на следующие сто лет.

Выйдя замуж за маркиза Юнлэ, даже если это была дочь наложницы, семья Фан могла считать, что поднялась по социальной лестнице. Кроме того, семья Фан оказалась в опасности. Никто, кроме маркиза Юнлэ, который был командующим императорским двором, не мог их спасти.

Поразмыслив, члены клана Пэй достали два жадеитовых браслета и надели их на них обоих. Затем они притянули к себе Юй Сиюй и ласково расспросили её.

Юй Сыюй была так взволнована, что у неё дрожали кончики пальцев. Она взглянула на Юй Сян, которая медленно потягивала чай, и в её глазах отразилось удовлетворение. Если бы она вышла замуж за представителя семьи Фан, её ждала бы бесконечная слава и богатство. Это было бы не хуже, чем в семье маркиза. Более того, законный сын семьи Фан был не только талантлив, но и необычайно красив. Он был мужем мечты для миллионов знатных дам.

С другой стороны, Юй Сян была калекой и незаконнорождённой. Как долго она могла гордиться собой? В её сердце поднялось огромное чувство удовлетворения. Она стала ещё внимательнее относиться к тому, чтобы угодить клану Пэй.

Как матриарх могла не догадаться, о чём она думает? Она очень злилась из-за того, что та так старается выслужиться перед ними, но не могла сказать об этом вслух. Она могла только приказать слугам быстро приготовить еду. Она также велела слугам подать несколько блюд к вину для её внука и Фан Чжичэня во внутреннем дворе.

После нескольких тостов клан Пэй наконец насытился. Они попрощались с матриархом и вернулись в Текуй Юань, чтобы отдохнуть. Матриарх приказала кому-то указать ей путь. Она обернулась, чтобы посмотреть на Юй Сыюй, и тихо сказала: «В этом году тебе исполнилось шестнадцать. Тебе пора начать обращать внимание на других людей». Я уверен, что вы прекрасно понимаете, почему мадам Пэй вызвала вас сегодня. Я больше ничего не скажу. Я просто хочу напомнить вам, что спешка — это не деловая сделка. Открой глаза и посмотри ясно. Не прыгай в костёр и не тащи меня, маркиза Юнлэ, за собой.

Юй Сыюй выглядела несколько униженной. Она опустила голову и неопределённо согласилась: «Старый предок прав. Внучка понимает».

«Тогда вы можете идти». Матриарх посмотрела на Юй Сян, и выражение её лица смягчилось. «Сянъэр только что вернулась с молитвы в храме Чжэнь Го. Она, должно быть, устала. Пойдём вместе».

Юй Сян с готовностью согласилась. Прежде чем она вышла из дома, к ней поспешно подошла няня, отвечавшая за покупку тканей и украшений, и доложила: «Юная госпожа, ткань для весенней одежды прибыла. Владелец магазина «Великолепный павильон» только что прислал её. Пожалуйста, пройдите и осмотрите её».

«Подтолкни меня». Юй Сян лениво махнула рукой. Весеннее солнце пригревало, и цветы распускались. Она только что выпила несколько бокалов вина и вдыхала насыщенный аромат цветов. Ей хотелось купить мягкую кровать и спать под солнцем.

Однако Юй Сыюй была очень взволнована. Услышав это, она молча последовала за ней.

Владелец магазина уже давно ждал. Увидев Юй Сян, он поспешно вышел вперёд и поклонился. Он вёл себя очень льстиво. Юй Сян не осмеливалась произнести ни слова, пока рассматривала ткань. У этой женщины был острый глаз. Она могла с первого взгляда определить, хорошая ткань или нет и подходит ли ей цвет. Если бы ты сказал слишком много, она бы разозлилась. Её умные кошачьи глаза едва заметно взглянули бы на тебя, и ты бы почувствовал себя таким виноватым, что тебе захотелось бы выкопать яму в земле и спрятаться в ней.

Таким образом, ткань, поставленная маркизу Юнлэ, была высочайшего качества. Она не осмелилась добавить ни малейшего кусочка поддельной ткани.

Осмотрев все ткани, Юй Сян бросила продавцу соответствующую карточку и равнодушно сказала: «Сходи в бухгалтерию и возьми немного денег. Если есть какие-то новые украшения, попроси кого-нибудь принести их, чтобы я посмотрела. Ты не потеряешь в цене». Помните, что оно должно быть самым оригинальным. Я, Юй Сян, редко ношу вещи, которые уже надевали другие. "

Продавец взял подходящую карточку и несколько раз кивнул.

Когда она с радостью ушла, Юй Сыюй тихо сказала: «Сянъэр, ты же знаешь, что я должна смотреть на других людей. Мне просто нужно несколько комплектов одежды и украшений для волос». Можешь ли ты какое-то время присмотреть за Старшей сестрой? В будущем Старшая сестра точно не забудет твои добрые дела.

Когда она это сказала, то почувствовала себя крайне униженной и оскорблённой. Однако ради будущей жизни, полной роскоши, славы, великолепия, богатства и высокого положения, ей ничего не оставалось, кроме как терпеть. Она не знала, сколько этот ублюдок заплатил Старому Предку и Старшему Брату, чтобы они отдали ему семейное имущество. Когда настоящая Юй Сян вернулась домой, она и представить себе не могла, насколько сильно будет разочарована и уязвлена.

Жаль, что, выйдя замуж за Янчжоу, она не сможет увидеть представление «Палевый павлин с дерева феникса». При мысли об этом уголки губ Юй Сиюй слегка приподнялись.

Юй Сян развернула кусок ткани и рассмотрела его при солнечном свете. Услышав это, она мельком взглянула на неё и сказала с улыбкой, которая не была улыбкой: «Что плохого в том, чтобы купить ещё несколько комплектов одежды и украшений для волос?» Снаружи ты выглядишь прекрасно, но внутри ты идиотка. Даже если я позволю тебе выйти замуж за представителя богатой и влиятельной семьи, ты не сможешь развлекаться. Рано или поздно ты останешься одна в своём будуаре. Я уже говорил тебе, что тебе следует больше заниматься, когда у тебя есть свободное время, но ты молодец. Ты взялся за дело, но не сделал его от всего сердца. Вместо этого ты заставил людей рыть для меня яму. Ты также не знаешь, сколько весишь. Ты ещё слишком неопытна, чтобы играть со мной в интеллектуальные игры. Если вы готовы приложить усилия, вам нужно лишь немного поучиться у меня, и этого будет достаточно, чтобы наслаждаться жизнью до конца своих дней. Ты так сильно хочешь выйти замуж, что совсем спятила. Ты не разобралась в ситуации с семьёй Фан, прежде чем сунуть в неё нос. Кто у нас отвечает за распределение соли? В последнее время император неоднократно инспектировал государственную казну. Перевозка соли — самое важное дело. Другие люди торопливо выбирают его, но тебе не терпится прыгнуть в воду. Если ты подставишь Старшего Брата, не вини меня в том, что я не узнаю собственную семью!

Она сделала глоток горячего чая и продолжила отчитывать его: «Ты не учишься тому, чему должен учиться, не понимаешь того, что должен понимать, не задаёшь вопросов, которые должен задавать, и при этом искренне думаешь о нечестных способах». Я думаю, что тебе нужно привести в порядок не только лицо, но и мозги!

Юй Сыюй ругали до тех пор, пока она не опустила голову. Услышав, как служанки вокруг пытаются сдержать смех, она пожалела, что не может наброситься на неё и заткнуть её мерзкий рот. Что касается её слов, то она совсем не приняла их близко к сердцу. Она просто вела себя так, будто ей невыносима мысль о том, что у неё всё хорошо.

В конце концов, у старшей служанки было больше опыта. Она знала, что, хотя слова второй мисс были неприятны, они были по делу. Если старшая мисс насторожится из-за этого, она сможет извлечь пользу на всю оставшуюся жизнь. Однако Старшая Мисс была глупа как пробка и ничего не могла понять. Они были сёстрами, но когда дело касалось интеллекта, одна была подобна небу, а другая — земле.

У личной служанки Юй Сиюй был скверный характер. Она не удержалась и слегка приподняла голову, бросив на неё ядовитый взгляд.

Юй Сян поставила чашку на стол, взяла хлыст и прижала его к подбородку. Она приподняла брови и спросила: «Что это ты так смотришь?» Вы не уверены? «

Кто в этом маркизе Юнлэ осмелится выступить против второй мисс? После того как она вас отшлёпает, мастер Хоу немедленно накажет вас пятьюдесятью ударами трости, а затем вышвырнет вон, независимо от того, были ли вы правы или нет.

Служанка вздрогнула и поспешно опустилась на колени, признавая свою ошибку.

Юй Сян проигнорировала её и, настороженно глядя на Юй Сыюй, предупредила: «Если тебе нужна весенняя одежда или украшения для головы, я дам тебе их. Неважно, сколько они стоят». У меня к тебе только одна просьба — не подставляй моего старшего брата. Иначе я позволю тебе провести остаток жизни в голоде и холоде, без одежды, которая прикрывала бы твоё тело. Ты мне веришь? "

Она вздёрнула подбородок и уставилась на юную девушку перед собой своими большими и яркими кошачьими глазами. В глубине её глаз светился невинный, но в то же время жестокий огонёк.

Юй Сыюй невольно отступила на несколько шагов и дрожащим голосом сказала: «Младшая сестра, ты говоришь слишком серьёзно». Как я могу принять решение о браке? Всё зависит от слов Старого Предка. «

«Хорошо, что ты знаешь. Я просто боюсь, что ты воспримешь всё слишком близко к сердцу и бросишься в мои объятия. Разве это не позорно? Её слегка прищуренные кошачьи глаза тут же распахнулись, а улыбка стала ясной и лучезарной. Она была просто очаровательна. «Хорошо, теперь ты можешь идти». Я отправлю кого-нибудь с тканью и украшениями в 17:00. Раз ты взял мои вещи, ты должен соблюдать мои правила.

Юй Сыюй кивнула и осторожно вышла.

Управляющий быстро передал эти слова матриарху. Матриарх улыбнулась и вздохнула, подрезая растения в горшках. «Когда Сянъэр дома, о чём мне беспокоиться?» Если бы Юй Сыюй могла хоть немного перенять интеллект Сянъэр, я бы не оставил её в живых. Выйти замуж за представителя знатной семьи? Она даже не подумала о том, что император может захотеть, чтобы наш дом маркиза и аристократические семьи объединились на основе положения Янь-эр при дворе. Если она хочет войти в благородную семью, боюсь, в этой жизни у неё ничего не получится.

-----

В данный момент Юй Пиньян развлекает Фан Чжичэня во дворе. Они сидели друг напротив друга в беседке посреди озера. На небольшом столике стояло несколько тарелок с аппетитными блюдами. Подул весенний ветерок, принося с собой аромат цветов и деревьев. Это было просто опьяняющее ощущение.

Фан Чжичэнь украдкой разглядывал красивое лицо маркиза Юнлэ. Он хотел произнести тост, но не решался действовать опрометчиво. Характер собеседника был настолько холодным, что даже тёплый солнечный свет не мог его согреть.

Служанки притворились, что спешат, когда проходили мимо озера. Они свернули на узкую тропинку и тут же спрятались за скалой. Они любовались необычайно красивым лицом Фан Чжичэня через щель и время от времени тихо смеялись.

Фан Чжичэнь был слабым учеником и, естественно, не мог их слышать. Однако Юй Пинъянь слышал их отчётливо. Он окинул его проницательным взглядом и тихо сказал: «Раз ты здесь готовишься к экзамену, тебе следует оставаться в своей комнате и заниматься. Не ходи на задний двор, как тебе хочется». Если бы он случайно столкнулся с Сянъэр, ему пришлось бы выгнать мать и сына.

«Разве мне не нужно каждый день выражать почтение старой госпоже?» — Фан Чжичэнь слегка побледнел. Он втайне недоумевал, чем же он так оскорбил маркиза Юнлэ.

«Не нужно. Старой госпоже приходится каждый день читать буддийские писания и переписывать их. Не нарушай её покой». Если что-то случится, пошлите кого-нибудь во двор, чтобы сообщить ей. Разумеется, кто-нибудь поможет вам с этим справиться.

Фан Чжичэнь неоднократно соглашался с этим. Он был глубоко убеждён, что слухи правдивы. Этот маркиз Юнлэ действительно был адским королём с нефритовым лицом. Сидеть напротив него было всё равно что находиться в мире льда и снега, где нет и следа человеческой жизни.

Юй Сян немного вздремнула. Проснувшись, она посмотрела на свои потускневшие ногти и приказала Тао Хуну приготовить для неё сок бальзамина. «Добавь в него побольше эфирного масла розы. После того как ты покрасишь ногти, они будут источать лёгкий аромат. Так ты будешь выглядеть элегантно, даже не прилагая усилий».

Тао Хун подчинился и достал небольшую миску. Он положил в неё бальзамин и квасцы и тщательно перемешал.

Лю Лу отдёрнула занавеску и вошла с большой шкатулкой из парчи. Она доложила: «Госпожа, владелец магазина доставил весеннюю одежду и украшения для головы. Вы хотите сначала выбрать или отправить их старшей госпоже в том виде, в котором они есть?»

«Отправьте их к ней. Я уверен, что она сейчас вытягивается в струнку, чтобы посмотреть на дверь». Юй Сян прислонилась к изголовью кровати. Её лёгкий халат соскользнул с плеч, обнажив половину белоснежной руки. Скромный топ подчёркивал её изящную фигуру.

«Весенняя погода прохладная. То тепло, то холодно. Мисс, вам следует одеться потеплее». Лю Лу поставила на пол шкатулку из парчи и добавила ещё один слой одежды. Затем она распустила свои шелковистые чёрные волосы и медленно расчесала их гребнем с частыми зубьями. Аккуратно уложив волосы, она приказала двум служанкам отнести её к туалетному столику и усадить.

Юй Сян лениво лежала на столе, перебирая кончиками пальцев красную кисточку на парчовой шкатулке. Она медленно открыла рот: «Когда будешь уходить, передай клану Цю, чтобы они внимательно следили за Юй Сыюй». Если Юй Сыюй посмеет сделать что-то неподобающее, независимо от того, оскорбит ли она начальство или проявит неуважение к старшим, сначала свяжите её. С её-то мозгами, даже если я буду бить её булавой, она не услышит и половины. Она подумает, что я ревную и не могу смириться с тем, что она живёт хорошо. Если у неё есть какие-то злые намерения, она обязательно пройдёт этот путь до конца и не сдастся, пока не увидит гроб. Если бы не то, что я боюсь, как бы она не нагрузила Старшего Брата, мне было бы всё равно, жива она или мертва. Я бы просто позволил ей прыгнуть в костёр.

Лю Лу слушала и кивала в знак согласия. Она видела, что волосы её госпожи были слишком гладкими и их нельзя было собрать в пучок. Она могла только смочить их маслом османтуса и закрепить несколькими серебряными заколками в форме бабочки.

Юй Сян посмотрел по сторонам перед бронзовым зеркалом и довольно махнул рукой. «Хорошо, иди скорее.»

Тао Хун измельчил бальзамин и налил в маленькую миску сок из цветков, смешанный с квасцами и эфирным маслом розы. Затем он смочил в нём ватный шарик. Видя, что мисс смертельно скучает, он выбрал тему для разговора и сказал: «Мисс, этот молодой господин из семьи Фан действительно красив».

"О? Как так? Юй Сян повернулся и посмотрел на неё.

«У него очень белая кожа, красивые брови и нос…» — сказал Тао Хун, скатывая вату в шарик размером с ноготь с помощью маленького пинцета. Он аккуратно положил шарик на кончики пальцев своего господина и обернул их тканью.

Пока он с энтузиазмом говорил, А Лу, большой попугай, сидевший под навесом, закричал во весь голос: «Мастер Хоу здесь! Мастер Хоу здесь!»

Тао Хун поспешно замолчал, но было уже слишком поздно. Юй Пиньян вошёл в комнату с бесстрастным выражением лица и низким голосом произнёс: «В течение следующего месяца никому не разрешается заходить во двор. Те, кто нарушит правила, будут отданы экономке и получат 30 ударов тростью».

Тао Хун задрожал от страха и согласился.

Юй Сян поджала губы и улыбнулась. «Брат, неужели этот молодой господин из семьи Фан действительно такой красивый?»

«Он так себе». Холодное и суровое лицо Юй Пинъяня стало ещё более недовольным. Он подошёл к сестре сзади, сжал её плечо и прошептал на ухо: «Его мать сегодня что-нибудь говорила?»

«Разве это не просто какие-то мелкие семейные дела?» Но, глядя на неё, можно подумать, что она хочет, чтобы Юй Сыюй стала её невесткой. Вы также знаете, что семья Фан богата и состоятельна. Юй Сиюй, наверное, сейчас очень красива. Юй Сян аккуратно нанесла сок бальзамина на ногти. В воздухе мгновенно распространился неповторимый аромат, от которого кружилась голова.

Юй Пиньян уткнулся лицом в шею сестры и глубоко вдохнул. Только после этого он сел рядом с ней. Он взял маленький пинцет из рук Тао Хуна и начал красить сестре ногти. Его движения были очень отточенными. Если бы они не увидели это своими глазами, никто бы и подумать не мог, что у генерала лёгкой кавалерии, непобедимого на поле боя, может быть такая нежная сторона.

«Семья Фанг сейчас выглядит прекрасно, но на самом деле она уже в эпицентре бушующего пожара. У неё осталось не так много времени». Что касается Юй Сиюй, ты должен как следует её отчитать. Не позволяй ей утянуть меня за собой на дно, маркиз Юнлэ. Ты тоже не просто слушай, как люди говорят, какой ты красивый, и думаешь...

Увидев, что брат снова собирается начать бесконечный рассказ, Юй Сян поспешно обняла его свободной рукой за шею. Уголки её губ приподнялись, и она заискивающе сказала: «Я знаю. Какой бы он ни был красивый, разве он может сравниться с моим братом?» Незнакомец прекрасен, как нефрит, а молодой господин не имеет себе равных! В этом мире ты не сможешь найти такого же красивого мужа, как мой брат. Более того, мой брат непобедим и неуязвим. Ты — несравненный герой моей династии Хань. Если я хочу выйти замуж, то должна выйти за кого-то вроде моего брата. Обычные люди просто не могут привлечь моё внимание.

Она моргнула своими блестящими кошачьими глазами и усмехнулась: «Однако, боюсь, в этом мире нет мужчины более выдающегося, чем мой брат. Поэтому мне суждено никогда не выйти замуж в этой жизни». Брат, ты должен меня поддержать.

Она подошла ближе и кончиком носа коснулась носа Юй Пинъяня. Тёплый аромат лотоса опьянял.

Взгляд Юй Пиняня на мгновение стал рассеянным. Его холодное и суровое лицо постепенно смягчилось, и он тихо сказал: «Тебе не нужно об этом упоминать. Брат, естественно, будет поддерживать тебя до конца твоих дней. Что ты ел сегодня вечером?

«Курица в белом соусе, рыбные рулетики жуи, «усы дракона», рыба мандарин на пару...» — перечислял Юй Сян.

— Ты съел только это? Я думал, ты выпила целую бочку мёда. Вот почему у тебя такие сладкие губки. — Юй Пинянь провёл пальцем по её пухлым губам. В его глазах читалась искренняя и нежная улыбка.

«Я не ел мёд, но съел немного этого». Юй Сян подняла крышку маленькой шкатулки из панциря черепахи, стоявшей на столе. Она окунула палец в ярко-красную субстанцию, похожую на мёд, и аккуратно нанесла её на нижнюю губу. Затем она высунула розовый язычок и слизала помаду. Она улыбнулась и сказала: «Я сама сделала эту помаду. Я добавила лепестки роз, немного пчелиного воска и сала, а затем всё перемешала. Когда всё высохнет, можно будет пользоваться». Говорят, что «прежде чем пошевелить губами, понюхай помаду». Брат, понюхай её. Разве она не очень ароматная?

Она усмехнулась и нанесла ещё один слой помады. Сначала она поднесла помаду к носу Юй Пинъяня, чтобы он почувствовал её запах, а затем резко изменила направление движения помады и размазала её по его губам.

Юй Пиньян был на поле боя с шестнадцати лет. Как он мог не видеть её маленьких уловок? Однако он позволял ей дурачиться. Он дождался, пока она накрасит губы красной помадой, и прищурился, любуясь её всё более ослепительной улыбкой.

«Брат, разве он не очень ароматный и сладкий?» — она моргнула.

Юй Пиньян высунул кончик языка и облизнулся. Его рот наполнился лёгкой сладостью. Из-за красной помады его и без того глубокие и красивые черты лица казались ещё более дьявольскими.

Юй Сян ошеломлённо уставился на него.

В то же время взгляд Юй Пинъяня не мог оторваться от ярких и пухлых губ его сестры. Они были похожи на спелые вишневые губы. Он медленно, очень медленно подошёл ближе. Его нос наполнился ароматом роз, смешанным с запахом цветов лотоса. Внезапно в его голове всплыла половина двусмысленного стихотворения: — Великолепная пудра для макияжа, ароматная помада, испортившая помаду.

Во рту у него было невыносимо сухо и хотелось пить. Ему хотелось с жадностью проглотить эти нежные и красивые губы в форме ромба.

Его сердце слегка дрогнуло. Он поспешно отстранился и сделал вид, что ничего не произошло. Он взял ватный шарик и положил его на кончики пальцев сестры. Завернув его в полотенце, он нашёл предлог и поспешно вышел.

Юй Сян ничего не подозревал. Он велел Тао Хуну продолжать красить ему ногти.

-----

Тай Цуй Юань. Долгожданный полупьяный сын клана Пэй наконец вернулся. Она поспешно сделала несколько шагов вперёд, чтобы поддержать его.

«Быстро вытри лицо», — она скрутила полотенце и приложила его к лицу сына. Она с нетерпением спросила: «Ты подружился с маркизом Юнлэ?»

Фан Чжичэнь лежал на диване и тяжело дышал. Когда головокружение прошло, он уныло произнёс: «Он такой же холодный, как и говорят слухи. С ним очень трудно сблизиться». Когда я предложил ему вина, он прямо отказался. Когда я заговорил с ним, он проигнорировал меня. Он также не позволил мне ходить по дому маркиза. Чтобы избавиться от неловкости, я налил себе выпить и случайно выпил слишком много. "

«Он и правда такой неразумный». Клан Пэй слегка разозлился, услышав это. Однако они также понимали, что им будет непросто успешно влиться в семью Юй. Солдаты с мечами и алебардами, стоявшие за дверью, и патрульные, которые часто проходили мимо с серьёзными лицами, заставили её сердце трепетать, а ноги — подкашиваться.

Сначала она думала, что семья её мужа и так достаточно богата, но по сравнению с семьёй Ю она поняла, что богатство — это всего лишь видимость, которую можно разрушить одним ударом. Только семью Ю, которая была такой же строгой и величественной, как семья Ю, можно было по-настоящему назвать аристократической.

Она немного поцокала языком. Только тогда она вспомнила, что нужно дать сыну похмельный суп. Она предупредила: «Он главнокомандующий, царь ада, которого нельзя провоцировать во всей династии Хань. Для него вполне нормально быть немного вспыльчивым». Потерпите немного. "

Она помогла сыну подняться и продолжила: «Сегодня я встретилась с двумя юными госпожами из дома маркиза. Я хочу сойтись с дочерью старшей наложницы. Что ты об этом думаешь?»

Фан Чжичэнь тут же протрезвел. Он спросил: «Почему дочь старшей наложницы?» Когда я стану Чжуанъюанем, не говоря уже о том, что я законная дочь богатой семьи, я смогу выйти замуж даже за принцессу нынешней династии. Почему я должна выходить замуж за дочь наложницы? Мама, ты унижаешь своего сына!

«Неужели у матери совсем не осталось вариантов?» Лицо главы клана Пэй исказилось от боли. «Император сейчас проводит тщательную проверку государственной казны, особенно в отношении политики в отношении соли. Я не знаю, какие бурные волны это вызовет». Твой отец даже подготовился к своим похоронам. Во всей династии только главнокомандующий может его спасти. Только женившись, твой отец сможет обеспечить себе достойную жизнь!

«Разве у его семьи нет законной дочери?» — всё ещё был недоволен Фан Чжичэнь.

«Ты знаешь только одно, но не знаешь другого». У его семьи действительно есть законная дочь, но она калека и не может ходить. Если ты женишься на ней, кто будет заниматься семейными делами? Кто будет заниматься семейными делами? Возможно, тебе даже будет сложно завести детей. Поэтому я согласился на второе место и выбрал дочь наложницы. "

На лицах членов клана Пэй отразилась жалость. Они не думали о том, какое место занимает их семья среди аристократических семей столицы с многовековой историей. Это произошло ещё и потому, что он был ослеплён показной роскошью Янчжоу и льстивыми речами торговцев солью, из-за чего пребывал в приподнятом настроении. Когда он въехал в столицу, его голова, запрокинутая к небу, не могла опуститься. Он всегда считал, что его сын — талант в управлении миром, один на десять тысяч, и что он должен сам выбирать себе невест из других семей.

Фан Чжичэнь задумался о том, в каком затруднительном положении оказался его отец. Конечно же, только главнокомандующий, стоящий выше трёх департаментов, мог его спасти. Ему оставалось только проглотить унижение и кивнуть. «Сын послушает мать». Только одно. Перед помолвкой найди возможность встретиться со старшей мисс семьи Ю.

Глава клана Пэй радостно погладила сына по голове и улыбнулась. «Конечно. Хотя старшая мисс семьи Юй — дочь наложницы, она выросла рядом со своей законной матерью. У неё неплохая внешность и манеры. Вы точно останетесь довольны.

Мать и сын немного поговорили и решили поженить их. После экзамена в суде он должен был стать лучшим и отправиться в поместье маркиза, чтобы сделать ему предложение.

Автору есть что сказать: спасибо моим милым малышам и всем друзьям, которые поддержали оригинальный роман. Муах!

Месяц спустя, как и ожидалось, Фан Чжичэнь сдал экзамен. Однако он занял не первое, а третье место.

Лучший бомбардир был из Линнаня. Его фамилия была Шэнь, а имя — Юаньци. Внешне он был даже красивее третьего. Когда его вели по улицам, прохожие чуть не утопили его в цветах, которые бросали ему вслед. Однако ещё более впечатляющим был его талант. Император был восхищён его проницательными словами, оригинальными аргументами и глубоким политическим трактатом. Он заявил, что это самое выдающееся досье, которое он когда-либо читал с тех пор, как взошёл на престол. После этого он пригласил нескольких выдающихся учёных современности принять участие в банкете Цюнлинь, чтобы обсудить с ними этот вопрос.

Победитель не был ни раболепным, ни высокомерным, ни торопливым. Он опровергал доводы учёных до тех пор, пока они не теряли дар речи и не стыдились своей некомпетентности. Он был не только талантлив, но и умел держать себя в руках. Всего несколькими словами он уладил ситуацию, чем очень порадовал императора и заслужил его бесконечную похвалу.

Спортсмены, занявшие второе и третье места, также были выдающимися талантами своего времени, но по сравнению с ним они казались бледными тенями.

После банкета император долго беседовал с лучшим игроком турнира. На следующий день он перевёл его в Академию Ханьлинь в качестве помощника учёного. Неожиданно для всех его повысили до чиновника пятого ранга в столице. Было очевидно, что император благоволит ему.

Не говоря уже о том, что различные силы пытались переманить на свою сторону лучшего бомбардира, ежегодная церемония должна была пройти в даосском храме Байюнь. Это было важное событие в столице. Будь то высокопоставленные чиновники, знать или простолюдины, все они отправлялись в даосский храм, чтобы провести церемонию жертвоприношения и помолиться о богатом урожае и благоприятной погоде в новом году.

Хотя император и императрица не могли присутствовать лично, они отправили слуг с подношениями в храм. Десятидневное празднование привлекло внимание всех жителей столицы.

Маркиз Юнлэ, двор Западного крыла.

А Лу, стоя на золотом постаменте, увидела приближающегося красивого молодого человека. Она взмахнула крыльями и закричала: «Мастер Хоу здесь, мастер Хоу здесь!»

Во время прогулки Юй Пиньян закинул в рот арахис. Только после этого он перестал громко и грубо кричать, словно сломанный кузнечный мех. Тао Хун и Лю Лу только что переодели свою госпожу и теперь стояли на коленях, поправляя её юбку.

На девушке было огненно-красное шёлковое платье, струящееся по земле, и лёгкая прозрачная накидка в виде русалочьего хвоста, накинутая на плечи. Насыщенные цвета платья не были скрыты накидкой, а, наоборот, придавали ей загадочности.

Она отпустила двух служанок и взяла тонкую кисточку, чтобы подрисовать брови. Услышав громкий голос А Лу, она обернулась. Она лениво сказала: «Старший брат, подожди меня. Я ещё не закончила».

Каждый раз, когда его младшая сестра выходила из дома, она тратила не меньше часа на то, чтобы привести себя в порядок. Юй Пиньян давно к этому привык. Он сидел рядом с ней и пил чай, не сводя тёмных глаз с её прекрасного и утончённого лица.

Юй Сян обмакнула угольный порошок в воду и аккуратно нанесла его на брови. Тщательно растушевав и сделав их темнее, она аккуратно приподняла их на концах. Её и без того красивое и сияющее лицо сразу стало выглядеть очень суровым.

Она посмотрела по сторонам перед бронзовым зеркалом и поменялась местами с несколькими людьми. Затем она подняла брови и гордо улыбнулась брату. «Видишь? Это называется «стиль лезвия для бровей». Выглядит очень брутально? Именно такого эффекта я и добиваюсь. " Затем она подкрасила уголки глаз кисточкой из ламы и загнула их. Её круглые большие кошачьи глаза засияли ещё ярче. Затем она слегка прищурилась и посмотрела на брата. «Посмотри на меня. Чувствуешь, как дрожит и панически колотится твоё сердце? Ты даже не осмеливаешься подойти и заговорить со мной?» Эти болтливые девчонки вечно смеются надо мной за моей спиной. Я хочу затмить их своей внешностью. Я хочу, чтобы им стало стыдно и они свернули в сторону.

Услышав это, Юй Пиньян постепенно успокоился. Ему было и смешно, и жаль её. Он постучал по кончику её носа и сказал: «Всё верно. От одного твоего лица можно умереть от красоты».

«Они не только умирают от красоты, но и я сама чуть не умираю от красоты, когда смотрю на себя в зеркало». Юй Сян отвернулась от зеркала.

Юй Пинянь поставил чашку на стол. Он рассмеялся и ущипнул её за щёки. Он пошутил: «Дай мне посмотреть, какая толстая кожа у моей маленькой Сянъэр. Боюсь, что даже арбалетная стрела не сможет её пробить».

Юй Сян мотала головой из стороны в сторону, чтобы увернуться от него. Брат и сестра мгновенно растерялись.

Через четверть часа Юй Сян рассмеялась и упала в объятия брата. Она сердито сказала: «Хватит дурачиться. Мы не успеем к началу ритуала». Я ещё не накрасила губы. "

Юй Пиньян отпустил её мягкие щёки и размазал помаду по её лицу. После этого он ущипнул её за подбородок и долго любовался им. Затем он опустил её на землю и усадил в инвалидное кресло.

Юй Сян увидела, что он не вытолкнул её за дверь. Вместо этого он развернулся и пошёл в кабинку. Она настороженно спросила: «Что ты делаешь?» Древний предок, должно быть, с нетерпением ждёт. "

Юй Пиньян улыбнулся, но ничего не сказал. Он взял влажный носовой платок и стёр макияж, который она кропотливо наносила больше часа. Он улыбнулся и сказал: «Ничего страшного, если ты так красива, что готова умереть от этого. Не причиняй вреда другим». На ритуале было слишком много людей. Он не хотел, чтобы его драгоценную сестрёнку увидели другие мужчины.

«Хотя бы приклейте мне на лоб цветочный орнамент», — предпринял последнюю попытку Юй Сян.

Юй Пиньян порылся в её косметичке и нашёл самое простое цветочное украшение, похожее на киноварную родинку. Он приклеил его между её бровями и сказал: «Готово. Пойдём».

«А как насчёт того, что в форме лотоса?» Это не так уж и привлекательно. — Юй Сян потянул его за рукав.

Юй Пиньян не ответила. Он наклонился и содрал родинку цвета киновари у неё между бровями. Она поспешно спрятала лицо у него на груди и закричала: «Готово, готово. Готово». Брат, давай пойдём быстрее. "

Юй Пиньян обнял её за плечи и усмехнулся.

-----

Хотя пожилая дама верила в буддизм, ежегодное мероприятие под названием «Чайная встреча» было хорошей возможностью навестить старых друзей. Разумеется, она не могла его пропустить. В этот раз она уже нарядилась и сидела в зале, попивая чай. Увидев внучку, которая была без макияжа и выглядела вялой, она улыбнулась и сказала: «О, твой брат снова смыл твой макияж?»

«Разве не так? На больших собраниях всегда так. Как мне смотреть в глаза другим?» — вздохнул Юй Сян.

Матриарх рассмеялась ещё громче. Она ущипнула себя за кончик носа и сказала: «Если у тебя не хватает смелости посмотреть другим в глаза, то как же все благородные девы столицы будут справляться сами с собой?» Вы должны оставить другим возможность уйти. " Она не хвасталась, но внешность её внучки была одной из лучших за всю Великую династию Хань. Если бы она не лишилась ног при трагических обстоятельствах, ледяной человек, который пришёл сделать ей предложение, был бы уже на пороге дома маркиза.

Юй Пиньян горячо согласился: «Старый предок прав. Вот почему я всегда говорю ей, чтобы она не причиняла вреда другим. Ей достаточно причинять вред только мне».

Эти слова прозвучали немного странно, но матриарх не придала этому особого значения. Мама Ма вошла с красным конвертом и доложила: «Госпожа, это предложение руки и сердца от клана Фан. Хотите взглянуть?»

Матриарх небрежно махнула рукой: «На что тут смотреть? В любом случае его отклонят». Вы договорились с настоятелем монастыря?

После того как Фан Чжичэнь занял третье место в старшей школе, клан Пэй организовал встречу с Юй Сиюй. Обе стороны остались довольны, и вскоре после этого «ледяной человек» сделал ей предложение. Поскольку матриарх и мать клана Пэй были давними подругами на протяжении десятилетий, не будет преувеличением сказать, что они были близки, как сёстры. Даже если бы она хотела отказаться, она не могла сделать это слишком явно. Поэтому она попросила её сначала отправить предложение руки и сердца. Когда придёт время, она просто скажет, что они не подходят друг другу.

«Мы уже всё обсудили. Эти двое точно не подходят друг другу. Жаль, что такой хороший брак будет разрушен». Мама Ма вздохнула и спрятала предложение руки и сердца в рукав.

Они двое не играли в загадки. Немного поразмыслив, можно было понять, о чём они говорят. Юй Сиюй, которая опоздала из-за того, что долго делала макияж, случайно услышала весь разговор. Радость на её лице исчезла.

Ван Цю некоторое время держал для неё занавеску открытой, но она не двигалась. Он напомнил ей: «Старшая мисс, госпожа ждёт только вас».

Юй Сыюй словно очнулась ото сна. Она вошла, едва переставляя ноги.

Старая госпожа Фужэнь увидела выражение её лица, как будто она потеряла родителей, и, естественно, поняла, что та всё слышала, но не стала ни объяснять причину, ни утешать её. Если бы у неё хоть немного было мозгов, она бы поняла, что семья Фан — это не богатая деревня, а кладбище мира и счастья, где люди умирают, не зная почему.

«Раз все здесь, пойдёмте». Она слегка взмахнула рукой.

Юй Сыюй кивнула и слегка опустила голову, чтобы скрыть обиду на лице.

-----

В даосском храме Байюнь действительно было многолюдно. К счастью, настоятель храма уже подготовил самые удобные помещения для чиновников и знати. Юй Пиньян отвечала за оборону храма. Отведя бабушку и сестру в соседнюю комнату, она поспешила уйти.

Они втроём немного отдохнули, взяли подношения и отправились прямиком в храм Лэй Цзу.

Снаружи у храма стояли в два ряда Стражи Драконьей Чешуи с мечами и алебардами. Построение было строгим. Тот, кого Стражи Драконьей Чешуи защищают лично, должен быть выдающейся личностью. Вероятность того, что он или она является членом императорской семьи, составляет от 80 до 90 процентов. Матриарх постояла на месте и, помедлив мгновение, повернулась, чтобы уйти.

Пожилая женщина вышла с двумя палочками благовоний и вставила их в большие бронзовые кадильницы по обе стороны от двери храма. Увидев их троих, она поспешно поздоровалась с ними.

Матриарх обернулась и увидела, что это была кормилица наследной принцессы, Сун Ши. На её лице сразу же отразилось удивление. «Так это Сун Ши. Благородная особа внутри на самом деле — кронпринцесса? Разве Её Высочество не...

Мама Сонг посмотрела на неё и беззвучно произнесла: «Я просто хочу спокойствия».

Матриарх кивнула в знак согласия.

Наследная принцесса была замужем за наследным принцем более шести лет, но так и не родила. В этом году она наконец забеременела, но у неё будет двойня. Если бы она родила двух мальчиков, одного пришлось бы отдать. Было бы неплохо, если бы одного не отдали, но тогда оба были бы лишены права на наследство. Если бы она родила двух девочек, то роды были бы тяжёлыми и опасными. Кто знает, не повредятся ли их кости и не будет ли у них проблем с зачатием в будущем.

В лучшем случае это были бы мальчик и девочка, дракон и феникс. Но растить близнецов было непросто. Было бы хорошо, если бы оба ребёнка были в безопасности, но если бы дракон умер, а феникс родился... ... тогда лица императора и наследного принца были бы «хорошими».

Реальность оказалась хуже, чем предположения. Наложница наследного принца уже родила ему старшую наложницу, и эта наложница была внучатой племянницей вдовствующей императрицы. Её происхождение могло быть только более знатным, чем у наследной принцессы. Если бы кронпринцесса не смогла выносить здорового мальчика во время этой беременности, можно было бы сказать, что её будущее неопределённо и крайне опасно. Неудивительно, что она настояла на том, чтобы прийти в даосский храм и помолиться после семи месяцев беременности. Она очень хотела ребёнка.

Матриарх указала на свой живот и спросила: «Всё в порядке?»

Сун Ши кивнула: «Императорский врач сказал, что плод развивается нормально. Можно выйти и помолиться».

Пока они разговаривали, наследная принцесса услышала шум и вышла. Увидев Юй Сяна, она очень обрадовалась и помахала ему рукой: «Сян, иди сюда скорее.»

Лю Лу из Тао Хуна поспешно вытолкнул Юй Сян вперёд, чтобы поприветствовать её. Юй Сыюй, на которую никто не обращал внимания, почувствовала себя обиженной и униженной. Ей оставалось только стоять на месте и кланяться.

Наследная принцесса взяла Юй Сян за белое запястье и улыбнулась матриарху: «Матриарх Юй, ваша внучка славится своим умом. Может ли она воспользоваться удачей бэнь гуна?»

«Нян-нян слишком добра. Разве она может сравниться с тобой в плане удачи?» — матриарх поспешно махнула рукой.

Наследная принцесса улыбнулась, но ничего не сказала. Она потянула Юй Сяна в зал и указала на бамбуковую трубку: «Бэнь Гун стоит здесь уже полчаса, но не решается протянуть руку и взять её. Сянъэр, помоги бэнь гуну вытянуть карту. Хорошо это или плохо, бэнь гун не будет тебя винить.

Когда Юй Сян услышала это, у неё мурашки побежали по коже. Даже если бы она сказала, что не винит её, кто бы смог сохранять спокойствие, если бы ей действительно досталась худшая партия? Она бы не особо возражала. Однако наследная принцесса была монархом, а она — подданной. Это была эпоха, когда «если монарх хочет, чтобы подданный умер, у подданного нет другого выбора, кроме как умереть».

У Юй Сян не было выбора. Она закрыла глаза и на мгновение помолилась. Затем она решительно взяла один из них и протянула его кронпринцессе, которая смотрела на неё с надеждой.

Матриарх не показывала этого, но сердце у неё было не на месте. Она боялась, что её внучке достанется худший жребий и кронпринцесса затаит обиду.

В последнее время кронпринцессе приходилось нелегко. Если бы она вышла замуж за представителя обычной семьи, то рождение близнецов было бы для неё большим счастьем. Но она вышла замуж за представителя королевской семьи, так что ситуация была прямо противоположной.

Рождение двух сыновей считалось плохой приметой. Рождение двух дочерей считалось плохой приметой. Рождение одного сына и одной дочери было благоприятным знаком, но таило в себе скрытые опасности. Рождение дракона и смерть феникса считались дурным предзнаменованием. Рождение феникса и смерть дракона считались дурным предзнаменованием. Только когда близнецы были в безопасности, можно было считать, что ситуация стабильна.

Поразмыслив, я решил, что лучше завести только одного ребёнка. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, так что не стоило так сильно переживать.

Ещё больше её беспокоило то, что за шесть лет, что она провела в Восточном дворце в качестве супруги наследного принца, у него родился только один сын. По сравнению с другими принцами, у которых было много детей, это было действительно печально. Император очень ценил наложницу. Отсутствие у наследного принца законного сына всегда было для него больным местом, поэтому в последние годы он всё больше и больше был недоволен наследной принцессой.

Кроме того, у наложницы Сюй росли амбиции. Во время беременности она часто распускала слухи, чтобы встревожить её. Несколько невесток также тайно пытались навредить ей и заставить сделать аборт. Опасностей было не счесть.

Хотя наследная принцесса вела себя спокойно, она больше не могла этого выносить. Поэтому она отправилась в даосский храм, чтобы помолиться. Совершив подношение, она полчаса стояла перед горшком с призами, не решаясь протянуть руку. Ей оставалось только позвать Юй Сяна. Было бы хорошо, если бы ей достался хороший приз, но если бы ей достался плохой, она могла бы утешить себя тем, что его вытянул кто-то другой и это не имеет к ней никакого отношения.

Когда она взяла лот, её пальцы слегка дрогнули. Она протянула его даосскому храму, даже не взглянув на него.

В даосском храме раздался возглас удивления. Она выпрямилась и спросила: «Что, так плохо?»

Пожилая женщина перебирала чётки и беззвучно повторяла «Амитабха». Внезапно она вспомнила, что это даосский храм. Она быстро извинилась и заменила слово на «Безграничный Бог».

Глаза Юй Сиюй вспыхнули. Она просто ждала, когда Юй Сян начнёт не везти. Она всё ещё была готова ввязаться в ситуацию, из которой не могла извлечь ничего хорошего. Было очевидно, что её интеллект и способности льстили её предку и брату!

Даосский храм внимательно посмотрел на него, затем улыбнулся и махнул рукой: «Нет-нет, я должен поздравить наследную принцессу. Вы вытянули единственный лотерейный билет с драконом и фениксом. Кронпринцесса, пожалуйста, взгляните... — И он протянул ей лот обеими руками.

Наследная принцесса присмотрелась и увидела, что подпись была украшена изображением дракона и феникса, соединённых сверху донизу. В подписи было всего две линии: бамбук, превратившийся в дракона, и феникс, взмывший в небо. Свет Дао рассеял всё зло. Смысл этого был очевиден.

..........................................................................

Юй Сян махнула рукой. «Дело не в том, что я благословлена. Дело в том, что божества используют мою руку, чтобы благословить тебя. В конце концов, всё это благодаря твоей удаче». .................................

............ Цзюэр тоже здесь. Она спит в комнате в дальнем конце зала. Выведи её на прогулку, чтобы она не проспала весь день. — Наследная принцесса улыбнулась.

Юй Сян кивнула и под конвоем двух дворцовых слуг направилась в задний зал. Старая госпожа вздохнула с облегчением. Сянъэр действительно была счастливой звездой. Ей действительно везло. Поболтав немного с наследной принцессой и отдав дань уважения Предку Молнии в зале, она наконец ушла вместе с Юй Сыюй, которая была полна беспокойства.

-----

Хотя масштабы даосского храма Белого Облака не шли ни в какое сравнение с храмом Чжэнго, он всё равно занимал целую гору. На вершине горы было озеро естественного происхождения. В зелёной воде отражались голубое небо и яркое солнце. Пейзаж был поистине прекрасен. Берег озера был самым тихим и уединённым местом. Поэтому даосский храм специально построил двухэтажную чайную. Рядом с чайной было несколько небольших павильонов. Это было лучшее место для чаепития и катания на лодках.

Когда вид был хорошим, людей приходило больше. Когда Юй Сян привёл Девятую принцессу и Фань Цзяоцзяо в чайную, места у окна на втором этаже уже были заняты. Пустым оставался только маленький столик у лестницы.

Девятой принцессе было двенадцать лет, и скоро ей должно было исполниться тринадцать. Она стала выше, и её лицо тоже повзрослело. Хотя она была не такой красивой, как Юй Сян, она всё равно была хорошенькой и милой. Кроме того, она обладала выдающейся благородной аурой. Если бы она не говорила глупостей, то могла бы запугивать людей.

Фань Цзяоцзяо была самой младшей из трёх сестёр, но при этом самой сильной. У неё были густые брови, большие глаза и хлыст из змеиной кожи на поясе. Если кто-то осмеливался проявить неуважение к Девятой принцессе, она без лишних слов хлестала его хлыстом. Знатные дамы в столице дали ей прозвище «Бандит Шоу». Услышав его, она не смутилась, а, наоборот, возгордилась.

Поскольку в даосском храме было много людей, даосы предоставили чайную комнату женщинам, чтобы те не оскорбляли благородных гостей. В небольших павильонах у озера развлекались мужчины.

Ребёнок-даос вытер стол тряпкой и пригласил всех троих сесть.

Девятая принцесса указала на окно и сказала: «Я хочу сесть там».

Фань Цзяоцзяо тут же подошла, вытащила кнут, висевший у неё на поясе, и щёлкнула им по столу. Она фыркнула: «Ты это слышал?» Девятая принцесса хочет сесть. Поторопитесь и освободите место. Под неустанным руководством Юй Сяна она становилась всё более решительной дочерью генерала. С какой стороны ни посмотри, она была отважной.

Четыре знатные дамы встали с униженными лицами и направились к лестнице. Остальные встали и поклонились. Девятая принцесса посмотрела прямо перед собой и подошла. Она взяла пирожные, которые они вчетвером никогда раньше не ели, и начала откусывать от них. Крошки в уголках её рта тут же развеяли её благородную ауру и превратили её в ауру глупца.

Юй Сян взглянул на неё и тихо вздохнул, глядя на прекрасный весенний пейзаж за окном.

«Что случилось?» Ешь! Девятая принцесса взяла кусочек облачного пирога и с готовностью протянула его.

«Ешь сам. Не торопись, не подавись». Разве ты не поел, прежде чем покинуть дворец?

«Так и есть. В последнее время у меня разыгрался аппетит. Императорская невестка и императорская мать не разрешают мне есть слишком много. Они говорят, что я снова растолстею, как в молодости, и не смогу выйти замуж в следующем году». Щёки Девятой принцессы продолжали двигаться, как у хомяка.

«Они просто тебя пугают. Когда ты была молодой, ты не была толстой, ты была округлой. Ты хорошо выглядела!» С годами у Фань Цзяоцзяо улучшились навыки лести. Она сделала это не нарочно. Просто у неё был прямолинейный характер, и ей очень нравилась Девятая принцесса, поэтому её слова, естественно, звучали немного сентиментально.

Юй Сян согласно кивнул.

Пока они болтали, в чайном зале внезапно поднялась суматоха. Одна из знатных дам вскрикнула: «Ах, это чжуанъюань. Он тоже здесь!»

Все посмотрели в ту сторону, куда она указывала. Они увидели, что в небольшом павильоне в трёх-четырёх метрах внизу несколько молодых учёных сидят, пьют вино и болтают. Дойдя до интересного места в рассказе, они не удержались и начали стучать палочками по краям своих мисок и громко подпевать.

Дымчато-зелёные ветви ивы свисали во все стороны. Они поднимались и опускались на ветру, словно танцевали под песню. Это выглядело довольно элегантно.

Однако ещё более элегантными и чарующими были необычайно красивые черты лица чжуанъюаня. Он слегка улыбался, хмурился или сохранял бесстрастное выражение лица. От всех этих выражений у людей кружилась голова.

Девятая принцесса забыла проглотить пирожное, которое держала во рту. Она пробормотала: «Какой красивый, прямо как пирог с семенами лотоса». Сказав это, она встала и вытянула шею, чтобы посмотреть.

Под её руководством другие знатные дамы тоже перестали стесняться. Они все прижались к окну, чтобы посмотреть, и время от времени восклицали от удивления.

Юй Сян оглянулся и слегка удивился. Легендарный Чжуанъюань на самом деле был тем самым угнетённым молодым господином, который пытался покончить с собой, врезавшись в карету. Всего за два коротких месяца он добился невероятного успеха.

После нескольких взглядов её внимание привлекла высокая фигура, стоявшая спиной к чайной. Если учёных можно сравнить с зелёным бамбуком, то эта фигура была подобна сосне. Более того, это была сосна, парящая в облаках, которая пустила корни на вершине утёса. Она выглядела стойкой и героической. Ему не нужно было показывать своё лицо. В глазах Юй Сяна он был самым особенным человеком.

Смех знатных дам привлёк внимание юношей, стоявших у озера. Хотя они и не показывали этого, но в их глазах читалась лёгкая гордость. Они невольно стали говорить громче. Только этот человек остался глух к его словам и закрыл на них глаза. Он лишь положил руку на рукоять меча, висевшего у него на поясе. Его спина была прямой, и можно было смутно разглядеть крепкие и напряжённые мышцы, скрытые под мантией чиновника.

Юй Сян долго смотрела на него. Увидев, что он её не замечает, она опустила глаза. Она достала из мешочка несколько красных бобов и бросила их в него. Затем она тут же наклонилась и спряталась под подоконником.

Послышался звук удара о воздух. Юй Пиньян быстро пригнулся. Он посмотрел вниз и увидел несколько красных бобов. Он повернулся, чтобы посмотреть на чайную комнату, и увидел, что Девятая принцесса держит во рту половину пирожного и глупо смотрит на Шэнь Юаньци. Фань Цзяоцзяо помахала ему рукой и подмигнула. Он не понял, что она хотела сказать.

Юй Пиньян приподнял брови и сделал вид, что ему всё равно. Он повернулся и продолжил смотреть на переодетого наследного принца в павильоне.

Юй Сян прикрыла рот рукой и хихикнула. Затем она достала ещё несколько красных бобов и бросила их в него. Однако она заметила, что брат быстро обернулся и посмотрел на неё с улыбкой, которая не была улыбкой. Он мысленно отчитал её: «Опять шалишь!»

Юй Сян прислонилась к подоконнику и гордо посмотрела на него. Она уже была похожа на картину, а её голова была окутана великолепным весенним светом. Киноварь между её бровями ярко сияла, нежная и манящая, заставляя всех у озера поднимать головы и смотреть на неё с обожанием. Особенно Шэнь Юаньци и Фан Чжичэнь. Они едва могли пошевелиться.

Радость на лице Юй Пинъяня мгновенно исчезла. Он поднял с земли красную фасоль и бросил её в окно, где она стояла. Раздался резкий звук. Бамбуковая опора, поддерживающая оконную раму, сломалась, и окно с грохотом упало.

К счастью, Юй Сян понимала характер своего брата. Когда он наклонился, чтобы поднять красную фасоль, она поспешно увернулась. Она также оттащила Девятую принцессу от окна. Иначе они бы лишились носов.

«Твой брат снова злится. Каждый раз, когда я его вижу, он злится. Девятая принцесса покачала головой и вздохнула.

«Ю дарен просто потрясающий! Мой отец говорил, что он был лучшим специалистом династии Великая Хань. Эти слова были правдой! В конце концов, ты же эксперт, так что у тебя наверняка есть характер. — Фань Цзяоцзяо снова начал льстить.

Юй Сян не обратил на них внимания и сразу же подошёл к окну, чтобы открыть его. Однако он обнаружил, что на берегу озера никого нет. Мимо него торопливо прошла лишь группа стражников Драконьей Чешуи с мечами и алебардами.

-----

Шэнь Юаньци попрощался с наследным принцем и подошёл к Юй Пинъяню. Он сложил ладони и сказал: «Этот чиновник приветствует господина Хоу». Эта юная леди — младшая сестра господина Хоу?

Фан Чжичэнь тоже собирался уходить. Услышав это, он не смог удержаться и посмотрел на этих двоих. Перед его мысленным взором то и дело появлялось лицо молодой девушки, сияющее и прекрасное, как весна. На мгновение он растерялся. Он и представить себе не мог, что хромая мисс из «Первой жены» на самом деле такая сногсшибательная красавица. Одного её лица было достаточно, чтобы компенсировать все недостатки её тела.

«Лорд Шэнь, вы перешли границы дозволенного», — холодно произнёс Юй Пиньян. Его правая рука лежала на вышитой сабле на поясе и нежно поглаживала рукоять.

Шэнь Юаньци понял, что поступил импульсивно. Он поспешно поклонился и извинился.

Юй Пиньян бесстрастно кивнул и зашагал прочь.

Шэнь Юаньци потёр слегка замёрзшую шею. Он был одновременно доволен и разочарован. Его единственная родственница была совсем рядом, но он не мог её узнать. Теперь она была дочерью первой жены маркиза. Старший брат и бабушка души в ней не чаяли. Она наслаждалась бесконечной славой, великолепием, богатством и роскошью. Если бы он опрометчиво признался ей в своих чувствах, то не знал бы, обидится она на него или нет.

Забудь об этом, давай подождём и посмотрим. Шэнь Мяоци недавно приехала в столицу. Он прикинул, что она скоро найдёт маркиза Юнлэ. Семье маркиза было крайне сложно найти торговца с фамилией Шэнь. С другой стороны, семье Шэнь было очень легко найти семью маркиза. В столице было всего несколько семей маркизов. Кроме того, была подсказка о катастрофе, произошедшей десять лет назад. Ему нужно было лишь немного поспрашивать, чтобы всё выяснить.

Судя по характеру Шэнь Мяоци, она бы точно забрала всё, что ей принадлежит. Он подождёт, пока она сделает первый шаг, прежде чем предпринимать что-то ещё.

Как только Фан Чжичэнь вернулся в свой маленький дворик, он поспешно отправил кого-то на поиски клана Пэй.

Глава клана Пэй вошёл с удручённым видом и сказал: «Сынок, боюсь, твой брак с госпожой Юй не состоится».

Лицо Фан Чжичэня исказилось от беспокойства, но, услышав это, он тут же рассмеялся и спросил: «Что-то случилось?»

«Ваши родовые знаки несовместимы. Они сказали, что это был брак по принуждению и что в будущем вас ждут несчастья. Если всё серьёзно, это навредит вашим детям». Таким образом, этот брак не состоится. Семья Юй вернула приглашение на свадьбу.

«Мама, почему бы тебе не отправить им обратно моё приглашение на свадьбу?»

«Что тут поделаешь? Тот, кто показал тебе твои врождённые качества, — это мастер монастыря Байюнь, известный как живой бессмертный. Он не мог ошибиться». Члены клана Пэй взмахнули руками.

«Ваш сын хочет, чтобы вы женились на старшей дочери семьи Ю, и прислал вам приглашение на свадьбу. » Уши Фан Чжичэня были такими красными, что из них капала кровь. Он пробормотал: "Ваш сын только что видел ее у озера. Она мне очень, очень нравится. Мама, пожалуйста, дай мне свои благословения".

Сначала клан Пэй был рад, но потом они засомневались. «Сынок, хорошо, что ты хочешь жениться на старшей дочери семьи Юй, но она ничего не может сделать. Кто будет присматривать за твоим домом?» Кто родит ваших детей? Кто о тебе позаботится? Всё это серьёзные проблемы. Нельзя принимать решения импульсивно! Какой бы красивой она ни была, она не может с этим смириться, не так ли?

Фан Чжичэнь оказался в затруднительном положении, но он не мог забыть очаровательное лицо Юй Сян. Немного поразмыслив, он сказал: «Мама, давай сначала поприветствуем кузину Юй в нашей семье. Пусть она поможет мне ухаживать за двором и родит мне детей. Мисс Юй может спокойно стать моей женой.

Если бы не проверка имперского двора по поводу налога на соль, клан Пэй приказал бы своему сыну жениться на их племяннице, вместо того чтобы пытаться использовать его брак в качестве разменной монеты. Услышав это, Фан Чжичэнь обрадовался. Он хлопнул в ладоши и сказал: «Вот и хорошо, вот и хорошо. Давайте так и сделаем». Я напишу письмо старшей сестре и попрошу её подготовиться как можно скорее.

Её деверь из клана Пэй рано скончался, оставив её сестру и дочь от первого брака в тяжёлом положении. У клана Пэй были с ней близкие отношения, поэтому они помогли ей купить дом неподалёку, чтобы она могла там жить. Их племянницу тоже с раннего возраста воспитывали как родную дочь. Хотя сёстры не говорили об этом прямо, они обе собирались выйти замуж. Хотя Юй Сян и вошла в семью в качестве наложницы, она была лишь украшением. Если бы она ясно объяснила это своей сестре, та бы точно согласилась.

Фан Чжичэнь на мгновение задумался и нерешительно произнёс: «Не надо. Давай подождём, пока мисс Ю выйдет замуж, и только потом поженим моего кузена. Иначе семья Ю будет несчастна».

Члены клана Пэй были недовольны. Они насмехались: «Какое право имеет семья Юй быть недовольной?» Его семье повезло, что мы согласились взять к себе калеку. Вы — избранный Танхуа Его Величества. Вы не только талантливы и красивы, но и обладаете безграничным будущим. За дочь какой семьи вы не смогли бы выдать себя? Если я соглашусь на то, чтобы мой хороший сын женился на их калеке, их семья должна быть тайно счастлива.

Члены клана Пэй похлопали сына по плечу и продолжили: «Сынок, не обращай внимания на высокий статус её семьи. С такими способностями, как у Юй Сян, я боюсь, что в этой жизни она никому не будет нужна». Брак с ней — это лишь временная мера. В будущем, когда твой отец выберется из затруднительного положения, а ты стремительно поднимешься по карьерной лестнице, мы не можем допустить, чтобы калека заняла место главы семьи. Учитывая твоё положение, я также могу написать письмо старейшинам клана, чтобы побороться за место второй жены для Цяньэр. Как только мы её схватим, она будет в нашей власти.

Фан Чжичэнь почувствовал, что ему не хватает уверенности. Он махнул рукой и сказал: «Нет, нет. Если маркиз Юнлэ узнает, он постучится в нашу дверь».

«Если он хочет разрушить репутацию Юй Сян и сделать так, чтобы никто не осмелился жениться на ней в этой жизни, он может просто постучаться в нашу дверь. Думаешь, наша семья его боится?» Не волнуйся, я уже навёл справки. Он души не чает в Юй Сян и оберегает её, как своё сокровище. Как только Юй Сян окажется в наших руках, это будет означать, что мы нашли его слабое место. Даже если он захочет избавиться от крыс, ему придётся учитывать наличие нефритовой бутылки, верно? Когда придёт время, ты можешь обратиться к нему, если хочешь получить назначение в столице, повышение или перевод. Ради Юй Сяна он не откажет.

Притязания клана Пэй громко лопнули мыльным пузырём.

Фан Чжичэнь хорошенько всё обдумал и решил, что это правильно. Замужняя дочь — это как пролитая вода. Если они хотят, чтобы у их дочери была хорошая жизнь, разве они не должны хорошо относиться к своему зятю? Хотя семья Юй Сян была знатной и ей не составило бы труда развестись, её ситуация сильно отличалась от других. Она была калекой. Если бы она действительно ушла из клана Фан, её жизнь была бы кончена, и она осталась бы одна. Учитывая, как сильно Юй Пиньян был в неё влюблён, он ни за что не захотел бы с ней расстаться.

Чем больше мать и сын думали об этом, тем больше им казалось, что это осуществимо. Они сразу же отправились на поиски старой мадам, чтобы обменяться брачными грамотами. Внезапно они поняли, что если проявят слишком большое нетерпение, то это будет выглядеть не очень хорошо. Им оставалось только терпеть.

С другой стороны, Юй Сыюй тоже слышала, что её грандиозный брак распался. Она ненавидела старую госпожу до глубины души. Она спряталась в своей комнате и полдня размышляла, прежде чем наконец нашла решение.

-----

Юй Сян не знала, что мать и сын из клана Пэй уже думали о ней. Выпив чаю и проводив Девятую принцессу и Фань Цзяоцзяо, она позволила служанке неторопливо проводить её обратно.

Когда до небольшого дворика, где она жила, оставалось совсем немного, позади неё раздался нежный и ласковый голос. «Сянъэр, можно тебя на пару слов?»

Юй Сян обернулась и посмотрела на него. Она нахмурилась и на мгновение задумалась, прежде чем нерешительно спросить: «Чан Яфу?»

Они не виделись три года, и Чан Яфу стала ещё красивее. Однако в глазах Юй Сяна Чан Яфу уже не была красавицей. Её несравненно красивое лицо сразу показалось ему немного вульгарным.

Чан Яфу выдавил из себя улыбку и снова заговорил. «Сянъэр, можно тебя на пару слов?»

Юй Сян примерно догадывалась, что она собирается сказать. Она коснулась кончиками пальцев уголка своих губ и сказала: «Тогда пойдём».

Хозяин и слуги последовали за Чан Яфу в небольшой дворик, где она жила. Однако она была полна решимости не заходить в дом, чтобы не затягивать разговор. Она остановилась под большой акацией во дворе и молча смотрела на туманный горный хребет вдалеке. Её поза была очень непринуждённой.

Чан Яфу увидел, что она не собирается начинать разговор, поэтому ему оставалось только разогнать слуг во дворе. Он также сделал знак двум служанкам Юй Сян, чтобы те держались подальше.

Лю Лу из «Тао Хуна» стоял на своём.

Чан Яфу умоляюще посмотрел на Юй Сяна. Юй Сян лениво махнула рукой. Только после этого они ушли. Они подошли к входу во двор и встали по обе стороны от него, словно два бога у дверей. Они не мигая смотрели на свою хозяйку.

«Если тебе есть что сказать, просто скажи. У меня нет времени слушать, как ты ходишь вокруг да около». Юй Сян вздёрнула подбородок.

Чан Яфу изначально хотел обменяться парой любезностей, прежде чем перейти к главной теме, но, услышав это, поспешно сказал: «Сянъэр, через месяц меня удалят с сервера. Ты ведь тоже об этом знаешь, верно?»

«Я знаю». Юй Сян опустила голову, любуясь своими ярко-красными ногтями.

«Можешь помочь мне отправить это письмо твоему старшему брату?» Тогда это была идея моего отца. Я всего лишь слабая женщина. Как я могла принять решение? Я могла только подчиняться чужим указаниям. Мои чувства к твоему старшему брату точно не напускные. После стольких недоразумений он должен дать мне шанс объясниться. Понимаете, в этом году мне уже исполнилось девятнадцать. Если он захочет разорвать помолвку, как я смогу смотреть людям в глаза? Ты тоже девушка, так что ты должна понимать, с какими трудностями я сталкиваюсь. Тогда Старшая Сестра подвела тебя. Старшая Сестра давно поняла, что была неправа. Пожалуйста, помоги Старшей Сестре на этот раз. Когда она заговорила о своей печали, из глаз Чан Яфу потекли слёзы. Обеими руками он протянул ей изящный конверт, от которого исходил аромат.

«Прости. Я никогда в жизни не думала о замужестве. Я правда не понимаю, в чём твоя проблема». Юй Сян моргнула своими кошачьими глазами. Выражение её лица было невинным и непонимающим, но настроение у неё уже давно было испорчено.

Печальное выражение лица Чан Яфу слегка изменилось.

Губы Юй Сян изогнулись в насмешливой улыбке. Она продолжила: «Не пытайся обмануть меня, притворяясь, что тебе больно, чтобы завоевать моё доверие. Ты хочешь выйти замуж за моего старшего брата? Почему бы тебе не посмотреть на себя в зеркало и не убедиться, что ты этого достойна?» Может ли ваш отец заставить вас называть законную дочь третьей ветви вашей сестрой? Может ли твой отец заставить тебя быть такой же близкой с Третьей Тёткой, как мать с дочерью? Может ли твой отец заставить тебя обменяться любовными знаками с Юй Пинхуном во время Фестиваля фонарей? Ты уже одной ногой на его пороге. Ты думаешь, я, маркиз Юнлэ, ничего не знаю? Почему бы тебе не вспомнить, что делал мой дедушка в прошлом? Под его началом было много подчинённых. Мой старший брат помнит каждый твой скандал. С одной стороны, ты шепчешь милые глупости Юй Пинхуну, а с другой — цепляешься за моего старшего брата и не хочешь его отпускать. Ты не боишься, что можешь разбиться насмерть?

Чан Яфу испуганно отпрянул.

Юй Сян отмахнулась от её руки, в которой она держала письмо. Она приподняла брови и сказала: «Тогда мой старший брат был ещё простолюдином, но Третий дядя уже был министром по назначениям. Юй Пинхун стал великим учёным, и император назвал его «молодым героем». Вполне понятно, что ваш герцог Цзинго Фу думал, что его семья сможет унаследовать дворянский титул». Не говори мне о любви или о чём-то подобном. Мне за тебя стыдно. В конце концов, ты делаешь это только ради своих эгоистичных желаний. Если бы ты был готов подбодрить моего старшего брата и поддержать его, когда он был в отчаянии, я бы не был так суров с тобой сегодня.

Она опустила голову и достала из кошелька пять таэлей серебра. Она сунула их в руку Чан Яфу и серьёзно сказала: «В следующем году вдовствующей императрице исполнится семьдесят лет. Чтобы помолиться за вдовствующую императрицу, император хочет помиловать весь мир». Семья Третьего Дядюшки обязательно сможет вернуться из изгнания. Вы с Юй Пинхуном сможете продолжить свою прежнюю жизнь. Для начала я хочу вас поздравить. Пожалуйста, я помогу вам расплатиться за серебро Ледяного человека. Не стоит быть со мной вежливым. — Сказав это, она даже одарила его невероятно милой улыбкой.

Старший брат — такой выдающийся человек. Какой жене он может не подойти? Зачем ему такая тщеславная и непостоянная женщина, как ты? Если вы не можете относиться к нему искренне, если вы не можете доверять ему безоговорочно, если вы не можете поддержать его в критический момент, если вы не можете подарить ему всю свою любовь и сделать его счастливым до конца его жизни. Простите, пожалуйста, уходите с миром!

Улыбка юной девушки была такой очаровательной и трогательной, но в глазах Чан Яфу она казалась более отталкивающей, чем злой дух. Хотя он уже знал, что у неё вспыльчивый характер и с ней непросто иметь дело, он не ожидал, что она будет использовать такие грубые и жестокие слова, чтобы напасть на него. Однако всё, что она сказала, было правдой, и Чан Яфу не мог этого опровергнуть. Он чувствовал себя так, словно с него сорвали одежду и его тело обнажилось перед всеми. Ему негде было спрятаться. Но если бы она не искала Юй Сяна, кто бы ещё смог заставить Юй Пинъяня прислушаться к её словам? У неё не было другого выбора!

Чан Яфу молча держал в руках пять таэлей серебра, его пальцы сильно дрожали. Она думала, что Юй Пиньян не знает о том, что она делает, но оказалось, что он всё знает. Он просто шутил над ней.

Если это была шутка, то это была шутка. Ничего страшного, даже если он будет смотреть на это всю жизнь. Она точно не могла позволить семье Юй разорвать помолвку. Иначе репутация герцога Цзинго будет испорчена, и у неё не будет лица, чтобы снова с кем-то встречаться. Кроме того, Юй Пиньян в настоящее время занимает высокий пост командующего в столице. Не будет преувеличением сказать, что его власть огромна. Если бы она разорвала помолвку, где бы она нашла мужа, который был бы лучше, чем Юй Пиньян? Лучше стать посмешищем для всей династии Великая Хань, чем для маркиза Юнлэ. Когда в будущем она обретёт прочную опору, то сможет смириться с сегодняшним унижением.

Юй Сян видел сильное нежелание в её глазах, но не придал этому значения. Он махнул рукой, подзывая Тао Хуна и Лю Лу. Однако он не ожидал, что с деревьев внезапно слетит множество насекомых и облепит её голову и лицо. Более того, сверху раздался возмущённый голос: «Ты посмел так унизить мою старшую сестру. Я покажу тебе, на что я способна!»

Помимо бабочек, Юй Сян боялась всех видов насекомых, особенно тех, что были мягкими. Теперь, когда она была ими покрыта, некоторые из них даже пробрались под её одежду через воротник. Это было не только неприятно, но и опасно: волоски на телах насекомых, которые были тоньше её пор, при соприкосновении с кожей впивались в кровеносные сосуды, вызывая невыносимый зуд.

Юй Сян до смерти перепугалась. Она неподвижно сидела в инвалидном кресле, не смея пошевелиться. Она боялась, что насекомые из её волос попадут за воротник, когда она будет покачиваться.

«Тао Хун, Лю Лу, быстрее, быстрее, помогите мне избавиться от этих насекомых». В её голосе слышались слёзы.

Лю Лу достал носовой платок, чтобы помочь юной мисс смахнуть насекомых. Тао Хун столкнул на землю двенадцати-тринадцатилетнего мальчика, который соскользнул с дерева.

Юноша был единственным законным сыном герцога Цзинго, Чан Ци. Его баловали с самого детства, и за ним закрепилось прозвище «Воплощённый дьявол». Сегодня он сидел во дворе с бамбуковыми палочками для еды и ловил насекомых. Он собрал их в бутылку и покормил своего дрозда. Он уже собирался спуститься с дерева, как вдруг увидел, что его старшая сестра привела калеку. Ему стало любопытно, и он спрятался на дереве, чтобы подслушать. Когда он услышал конец фразы, его лёгкие чуть не разорвались.

Младшая сестра маркиза Юнлэ, страдающая от увечья, также имела дурную репутацию в столице. Она была хитрой, недоброжелательной и обладала извращённым характером. Когда она говорила, её слова были остры как нож. Только сегодня он узнал, что она оказалась ещё более отвратительной, чем говорили слухи!

Чан Ци открыла бутылку и, не раздумывая, вылила в себя всё содержимое. В этот момент Тао Хун толкнула её на землю и поцарапала ей ладонь, отчего её ненависть стала ещё сильнее. Она поднялась и пнула Тао Хун. У неё ещё оставались какие-то остатки разума, и она не стала нападать на Юй Сян. Она лишь подняла с земли сухие ветки и листья и швырнула ими ей в голову, проклиная её за нечистоту.

Чан Яфу сначала хотел остановить её, но, увидев, как Юй Сян жалобно смотрит на него и вот-вот расплачется, почувствовал огромное удовлетворение. Он отступил на несколько шагов и холодно наблюдал за происходящим со стороны.

Лю Лу отмахивалась от насекомых, которые ползали по её одежде, но не могла справиться с теми, что были внутри. Она хотела попросить Тао Хуна подойти и помочь ей оттеснить мисс, но её постоянно останавливал Чан Ци, который даже несколько раз пнул её.

Лю Лу понял, что ситуация складывается не в его пользу, поэтому оставил своего хозяина и Тао Хуна и выбежал из комнаты.

Жуки заползали под её одежду и выползали из неё, а на спине появилось множество маленьких волдырей. Было очень неприятно. Юй Сян подавила дрожь, стиснула зубы и сказала: «Чан Яфу, ты всё такой же безмозглый, как и раньше». Учитывая то, что вы с братом сделали сегодня, даже не думайте в этой жизни претендовать на титул маркиза Юнлэ.

Чан Яфу наконец пришёл в себя. Он уже собирался шагнуть вперёд, чтобы помешать младшему брату бросать камни в голову Юй Сяна, как вдруг увидел, что к ним направляется Юй Пиньян в сопровождении вспотевшего Лю Лу.

Юй Пинъянь был известен как Нефритоволицый Король Ада. В этот момент его глаза были полны убийственного намерения, заставляя людей отступать. Он схватил Чан Ци за шею и отбросил его подальше, а затем посмотрел на свою младшую сестру.

Он увидел, что она закрыла глаза и кусает губы. Её лицо было бледным, как бумага, а на густых ресницах блестели слёзы. Они колыхались вместе с её дрожащим телом. Её голова и тело были покрыты сухими ветками и листьями, а на лбу виднелись красные отметины от ударов камнями. Она выглядела жалкой и смущённой.

Сердце Юй Пинъяня бешено заколотилось, а в глазах вспыхнул убийственный огонёк. Он наклонился, чтобы поднять её, но она оттолкнула его и дрожащим голосом сказала: «Не клади руки мне на спину. Это щекотно, больно, и в моём нижнем белье полно жуков!»

Юй Пиньян мягко утешил её: «Старший брат знает. Я сейчас отвезу тебя обратно». Не бойся, старший брат здесь.

Одной рукой он обнял младшую сестру за тонкую талию, а другой поддержал её за ягодицы. Он поднял её на руки, как ребёнка, и широкими шагами направился прочь. Всё это время он даже не смотрел на Чан Яфу.

Лю Лу поклонилась Чан Яфу и с фальшивой улыбкой сказала: «Мисс Чан, спасибо, что позаботились о хозяине сегодня. Когда эта служанка вернётся, она обязательно расскажет обо всём госпоже и попросит её лично поблагодарить вас!» Сказав это, она потянула за собой Тао Хуна и ушла.

Чан Яфу бросился ко входу во двор, но группа людей уже ушла. Он не знал, когда именно, но с неба полился мелкий и частый весенний дождь. Когда капли упали на его кожу, ему стало холодно, и холод проник в его сердце.

Чан Ци схватился за ноющие ягодицы и сердито сказал: «Что это за игрушка такая — префектура Ю? Как они смеют так обращаться с наследником!» Сестра, не грусти. Я обязательно попрошу отца помочь нам добиться справедливости!

Чан Яфу долго смотрел на него с недоверием, а потом вдруг грустно улыбнулся: «Что за игрушка эта префектура Юй?» Позвольте мне сказать вам, что даже принцы должны проявлять уважение к этой игрушке. Если ты не хочешь, чтобы отец наказал тебя в соответствии с семейными правилами, то пойдём со мной и извинись!

Чан Ци отказался и неохотно кивнул в ответ на угрозы и обещания Чан Яфу. Он ушёл, полный негодования.

-----

Как только Юй Пиньян опустил младшую сестру на землю, он увидел, как она быстро вытащила из волос жемчужную заколку, распустила пучок и начала постоянно чесать корни волос. Затем она сняла накидку, верхнюю одежду и нижнее бельё. В мгновение ока на её изящном теле остался только маленький розовый дуду.

Хотя ей было всего четырнадцать лет, её тело уже сформировалось до совершенства. Можно было сказать, что если она немного поправится, то поправится, а если немного похудеет, то похудеет. В частности, две круглые выпуклости на её груди дрожали от её лихорадочных прикосновений, словно вот-вот должны были выпрыгнуть. И без того жалкое количество ткани просто не могло скрыть этот невероятно соблазнительный образ.

Однако она, похоже, этого не осознавала. Она подняла дуду и заглянула внутрь, а затем потянулась назад, чтобы развязать узел.

Только тогда Юй Пиньян вышел из состояния аффекта. Он схватил её за руки и положил свою большую ладонь на её нежную и гладкую шею, прижав это безумно красивое тело к себе.

Круглые холмики на её груди были прикрыты, но мягкое прикосновение ощущалось прямо на его груди. В воздухе витал слабый, но манящий аромат. Кадык Юй Пинъяня двигался вверх и вниз. Он совершенно не знал, что делать с человеком, которого он обнимал. Это было всё равно что обнимать огненный шар посреди зимы. Он знал, что сгорит заживо, но не мог заставить себя отпустить. Это было просто ужасно!

Однако очень скоро его внимание привлекло большое пятно от волдырей на спине его младшей сестры. Белоснежная кожа была покрыта красными и опухшими шрамами. Зрелище было поистине шокирующим.

В его глазах мгновенно вспыхнула жажда убийства.

Лю Лу беспомощно стояла у двери с мазью в руке. Она пролепетала: «Господин Хоу, позвольте этой служанке помочь госпоже нанести мазь». Не могли бы вы выйти на минутку? Хоть они и были братом и сестрой, не стоило вести себя так развязно, верно?

Тао Хун ничего не заметил. Он был занят тем, что убирал жуков, которые упали на кровать.

Юй Пиньян стиснул зубы. Он уже собирался отпустить младшую сестру, но она обняла его за талию и воскликнула: «Старший брат, ты должен помочь мне забить Чан Ци до смерти!» А Чан Яфу, она на самом деле позволила своему младшему брату издеваться надо мной. Если ты женишься на ней в будущем, я не знаю, как ты будешь меня мучить! С такой злобной невесткой мне больше не нужно оставаться дома. Просто отправьте меня в загородное поместье!

Сердце Юй Пиняня словно пронзили ножом. Он нежно погладил её по волосам. Его тон был очень мягким, но выражение лица — неестественно холодным. «Сянъэр, не волнуйся. Старший брат обязательно преподаст ему урок, который он не забудет». Что касается Чан Яфу, то он может забыть о том, чтобы переступить порог моего поместья маркиза Юнлэ, до конца своих дней.

Только тогда Юй Сян успокоилась. Она всхлипнула и выпустила его руку.

Юй Пиньян отвернулся и нетвёрдой походкой вышел со двора. Он долго стоял в коридоре. Огонь в его сердце не мог погаснуть, несмотря ни на что. Ему оставалось только выйти под моросящий дождь и позволить холодным каплям привести его в чувство.

Двое Стражей Драконьей Чешуи, стоявшие на страже у входа во двор, забеспокоились. Они то и дело поглядывали на него, гадая, не дать ли ему зонтик из промасленной бумаги. Хотя дождь был несильным, он шёл очень часто. За каких-то пятнадцать минут волосы лейтенанта полностью промокли. Капли воды стекали по его волосам и попадали на лацканы пиджака.

Пока они колебались, лейтенант холодно приказал: «Найдите корзину с мелкими жуками. Они не ядовиты».

Двое охранников подчинились и ушли. Любой, кто побывал в камере пыток Стражи Драконьей Чешуи, знал, что «мелкие жучки», о которых говорил командир Ю, сильно отличались от «мелких жучков», о которых говорили обычные люди.

После того как он постоял под дождём, жжение в груди постепенно утихло. Юй Пиньян уже собирался уходить, когда увидел, что к нему, дрожа от страха, направляются Чан Яфу и Чан Ци.

«Пиньян, я привёл Ци-эра сюда, чтобы он извинился перед тобой. Я надеюсь, что ты проявишь великодушие и не будешь с ним ссориться». Он ещё молод. Он неизбежно потеряет чувство меры, когда начнёт создавать проблемы. Я уже преподал ему урок.

«Старший брат Ю, я был неправ». Чан Ци опустила голову. Она не осмеливалась встретиться взглядом с Юй Пинянь. Внезапно она возмутилась и, подняв голову, закричала: «Но Юй Сян тоже был неправ!» Она унизила мою старшую сестру и сказала, что та недостойна выйти за тебя замуж. Кем она себя возомнила? Как она может принимать решения о твоём браке с моей старшей сестрой?

Юй Пинъянь бесстрастно кивнул. «Это правда, что наша префектура Юй не может принимать решения о моём браке с твоей старшей сестрой, но решение должно быть за твоим поместьем герцога Цзинго. Если ты скажешь, что она может выйти за тебя замуж, то она выйдет за тебя замуж. Если ты скажешь, что она не может выйти за тебя замуж, то она может разорвать помолвку в любой момент. Наша префектура Юй знает об этом уже давно. Это Сянъэр не знает правил этикета. "

От его сарказма Чан Ци потерял дар речи. Она действительно не могла говорить о том, что произошло тогда. Это действительно было предательством со стороны поместья герцога Цзинго.

Лицо Чан Яфу было смертельно бледным. Он был на грани обморока.

В этот момент вошли два стражника Драконьей Чешуи с бамбуковой корзиной в руках. Они вопросительно посмотрели на главу домена.

Юй Пиньян указал на Чан Ци и поспешно вышел.

Чан Ци была в замешательстве. Она уже собиралась заглянуть в бамбуковую корзину, как вдруг увидела, что двое Стражей Драконьей Чешуи подошли к ней и высыпали содержимое корзины на её тело. Это была куча змей толщиной с мизинец. Они только что проснулись после зимней спячки и были довольно ленивы. Некоторые из них обвились вокруг её головы, не желая двигаться, а другие зарылись в её одежду в поисках тёплого места.

Чан Ци тут же испугалась до смерти. Она закричала во весь голос. Её голос был настолько громким, что рассеял густые тёмные тучи на небе. Чан Яфу тоже была напугана до смерти. Она постоянно отступала, поднимала свой бумажный зонтик, прыгала и кричала, чтобы отпугнуть змей.

Услышав шум, Юй Сян приказала Тао Хуну и Лю Лу поднести её к окну, чтобы посмотреть. Она тут же расхохоталась.

К счастью, Юй Пиньян не убил её. Все змеи, которых она нашла, были неядовитыми, поэтому их использовали только для того, чтобы напугать её. Брат и сестра кричали полчаса. Увидев, что они вот-вот упадут в обморок от истощения, двое стражников Драконьей Чешуи наконец послали кого-то передать сообщение герцогу Цзинго с просьбой прийти и забрать её.

Им было нелегко растить такого законного сына. Герцог Цзинго и его жена ненавидели себя за то, что не могли постоянно держать его на руках и целовать. Когда они увидели, что их сын вернулся избитым и обессиленным, с большой лужей мочи на промежности и с непрекращающейся дрожью в руках и ногах, стало ясно, что он напуган до смерти. Муж и жена почувствовали, как их сердца пронзает боль. Они схватили дочь и отругали её. Затем они решительно отправились на поиски старой госпожи Юй, чтобы вразумить её.

Этот Юй Пиньян действительно слишком избаловал Юй Сяна. Он был таким строгим, даже когда дети просто играли. Он был просто неразумным!

Когда герцог Цзинго и его жена прибыли в небольшой дворик, служанка, которую Лю Лу отправил с докладом, только что ушла. В данный момент матриарх сдерживала гнев, и на её лице не было и тени улыбки.

Герцогиня Цзинго открыла рот и начала допрос: «Я хочу сказать, госпожа, что Юй Пиньян ведёт себя не по-джентльменски. Ци'эр и Юй Сян поссорились и устроили шум, а он на самом деле заставил кого-то высыпать корзину со змеями на Ци'эр. Что он пытается сделать?» Он — достойный главнокомандующий, так как же он может препираться с ребёнком?

Матриарх закрыла глаза и стала перебирать чётки. Закончив говорить, она уже собиралась что-то сказать, как вдруг увидела входящего Юй Пинъяня с полумокрыми волосами. Он тяжело вздохнул и сказал: «Он покрыл мою младшую сестру гусеницами. Сейчас она вся в порезах и синяках, и ей невыносимо больно». У него нет ни одной раны, он просто испугался. Я и так проявил милосердие. Если ты до сих пор не знаешь, что для тебя хорошо, будь осторожен, чтобы я не содрала с тебя кожу!

Все знали, что улыбающийся маркиз Юнлэ наводил гораздо больший ужас, чем маркиз Юнлэ с бесстрастным выражением лица. Выражение его лица было таким же нежным, как весенний ветер и дождь, но на самом деле эта улыбка выражала полное безразличие к жизни.

Только тогда герцог Цзинго смутно осознал, что человек перед ним больше не был тем обездоленным мальчишкой, над которым можно было издеваться. Теперь он был главнокомандующим, лично назначенным императором. Он мог убивать людей выше его по рангу, действовать первым и докладывать позже. Из всех гражданских и военных чиновников при императорском дворе только император мог его контролировать. Внутри и за пределами императорского двора, на поле боя, от его руки погибло бесчисленное множество людей. Если бы все они попали в девять кругов ада, возможно, рухнул бы даже дворец Короля Ада.

Только тогда герцог Цзинго понял, что ему страшно и что у него дрожат ноги.

Герцогиня Цзинго не разбиралась в делах императорского двора и считала Юй Пинъяня мальчишкой, которого можно запугивать. Неожиданно она взяла на себя роль свекрови и начала бесконечно отчитывать его.

Юй Пиньян был не в настроении слушать, как она заканчивает свою речь, и усмехнулся: «Как ты думаешь, почему они с Сянъэр поссорились?» Именно Сянъэр рассказала о том, как Чан Яфу обменивался знаками внимания с Юй Пинхун во время Фестиваля фонарей. Брат и сестра так разозлились, что напали на Сянъэр. Мадам, вы должны чётко понимать ситуацию. Разве вы не договорились с Третьей тётей о будущем? Как только Третий дядя унаследует титул, а Юй Пинхун станет наследником, вы придёте ко мне, чтобы разорвать помолвку? Я так долго тебя ждал! Жаль, что Небеса так шутят над людьми. Вскоре после этого семью Третьего Дядюшки отправили в тюрьму. Этот брак так и не состоялся, поэтому они снова вспомнили обо мне. За кого ты меня принимаешь, Юй Пиньян? Ничтожество, которое специализируется на сборе бывшей в употреблении обуви? «

Герцог Цзин Го и его жена внезапно широко раскрыли глаза, словно увидели привидение.

Пожилая дама случайно сломала чётки и с тревогой спросила: «Такое бывает?» Обмен знаками внимания? Хорошо, хорошо, хорошо, как и следовало ожидать от моей хорошей невестки. Такая бесстыжая, такая распутная! У тебя ещё хватает наглости приходить сюда и осуждать нас? Кто-нибудь, выбейте их отсюда! Скорее вступайте в бой!

Пожилая дама вскочила и сердито завопила. Она знала, что семья Чан хотела заключить брачный союз с Третьей ветвью, но она не знала, что у Чан Яфу уже был роман с законным сыном Третьей ветви! Семья Чан на самом деле хотела подсунуть кусок мусора в руки Юя из префектуры Юй. Какое наивное заблуждение!

Слуги громко согласились и пошли искать палки.

Если бы они задержались ещё немного, их бы избили, а их репутация была бы разрушена. Герцог Цзин Го и его жена склонили головы и закрыли лица руками, убегая.

Старушка была вне себя от гнева, но ей негде было его выплеснуть. Она хлопнула ладонью по столу и строго спросила: «Ты уже знал об этом?» Почему ты мне не сказал? Если бы я знала, что Чан Яфу такой несдержанный, я бы разорвала помолвку ещё до смерти старого герцога Цзин Го. Как я могла терпеть его столько лет! Так не пойдёт. Подожди до следующего месяца, когда он выйдет из строя, а потом я пойду и разорву помолвку. Он просто заходит слишком далеко! Когда она подумала о том, что жена герцога Цзин Го почти убедила её согласиться на этот брак, её внезапно бросило в холодный пот.

Юй Пиньян нежно похлопал её по спине и мягко сказал: «Я говорю тебе это сейчас, но ты всё ещё злишься. Если бы я сказал тебе тогда, разве ты не разозлилась бы так, что не вставала бы с постели ещё несколько месяцев?» Как мог Внучок решиться на такое?

Сердце старушки сжалось, словно от боли, но она также заскрежетала зубами от ненависти. Она потянула внука за руку и вытерла слёзы. Сколько же страданий пришлось пережить этому ребёнку, пока он об этом не подозревал? Она не осмеливалась слишком глубоко задумываться об этом! Как мог его дед устроить для него такой ужасный брак? Когда он отправится в Йеллоу-Спрингс, он обязательно найдёт ту древнюю вещь, чтобы вернуть долг!

Юй Пиньян слегка улыбнулся и вытер слёзы пожилой женщины. Когда Сянъэр узнала об этом, она разозлилась ещё больше, чем её предок. Она даже достала кинжал, который он ей подарил, и сказала, что собирается заколоть Чан Яфу. Ему было достаточно того, что рядом с ним были два человека, которые относились к нему с искренней любовью. Он также закалял себя на протяжении многих лет, прежде чем по-настоящему понял, что от того, от чего нужно отказаться, нужно решительно отказаться, а то, что нужно беречь, нужно крепко держать в руках.

Старушка и её внук некоторое время молчали, пока она не почувствовала себя намного лучше. Она увидела, что его волосы наполовину мокрые и что он переоделся. Она уже собиралась спросить, почему он принимает ванну в такую холодную погоду, как вдруг в комнату поспешно вошёл стражник и доложил: «Командир, наследный принц требует вашего присутствия!»

Пожилая дама сразу почувствовала, что что-то не так, и поспешила уговорить внука уйти.

-----

Тем временем наследная принцесса была в хорошем настроении после того, как Юй Сян вытянул для неё лотос с драконом и фениксом. Она отдыхала в боковой комнате в дальнем зале, когда увидела, что на улице идёт весенний дождь. Несколько цветущих слив выпустили ярко-красные бутоны, которые выглядели особенно очаровательно в каплях воды. Она не обратила внимания на попытки дворцовых служанок остановить её и подняла бумажный зонтик, чтобы посмотреть на цветущие сливы.

Дойдя до опушки сливового сада, она увидела широко распахнутые цветочные ворота. Напротив располагался двор, где жили обычные люди. Хотя двор был небольшим, там ютилось по меньшей мере семь или восемь семей. Была уже конец весны, и погода стояла холодная. Когда светило солнце, было не так холодно, но когда шёл дождь, становилось пронизывающе холодно. Кроме того, на вершине горы было намного холоднее, чем на равнине. Без горящего древесного угля было просто невозможно выжить.

Дети даосов боялись, что паломники заболеют от холода, поэтому они навалили много древесного угля в углу двора. Они также разожгли большой костёр. Каждому, кто хотел растопить печь, приходилось самому приходить и собирать искры.

Красивая служанка в этот момент подбрасывала дрова в огонь, который она принесла с собой, и клала уголь в котелок. Это нужно было для того, чтобы огонь не погас, когда придут другие.

Когда уголь попал в котелок, он затрещал и выпустил большое облако густого дыма, из-за чего служанка несколько раз закашлялась.

Наследная принцесса прикрыла нос и рот. Она уже собиралась обернуться, как вдруг услышала крик женщины-врача, стоявшей рядом с ней: «Плохо, с дымом что-то не так!»

Все запаниковали и не знали, как реагировать. Они увидели, как кронпринцесса внезапно пошатнулась, схватилась за живот и тихо вскрикнула: «Скорее помогите мне, у меня болит живот!»

У неё выкидыш! Старшая служанка Сун поспешно приказала людям поднять наследную принцессу и быстро вернулась. Словно вспомнив что-то, она крикнула ближайшему стражнику из отряда «Чешуя дракона»: «Быстро найдите Его Высочество наследного принца и коменданта Юя!» А ещё схватите эту девчонку!

Страж Драконьей Чешуи подчинился приказу и ушёл.

Глава монастыря Байюнь был сведущ в медицине. Поставив диагноз, он обнаружил, что наследная принцесса вот-вот родит раньше срока. Он поспешно приказал людям подготовить родильную палату и сразу же преклонил колени в зале Лэй Цзу, чтобы помолиться. Сопровождающие их женщины-врачи и акушерки были начеку, их сердца сжимались от тревоги. Если бы что-то случилось с наследной принцессой или плодом в её чреве, не говоря уже о них самих, то даже пятьдесят-шестьдесят процентов паломников в монастыре не смогли бы избежать мясницкого ножа коменданта Юя.

Император был старшим сыном первой жены. Тогда он, естественно, должен был унаследовать трон, но его чуть не убили братья. С тех пор он стал ещё больше ценить детей первой жены и наложниц. Если бы наследный принц был некомпетентен, это было бы нормально. Однако наследный принц был и добродетельным, и талантливым. Просто ему было немного сложно произвести на свет наследника. До сих пор у него был только сын от наложницы. Это была единственная сфера, в которой император был недоволен наследным принцем. Император с нетерпением ждал появления на свет своего внука уже шесть лет. Неудивительно, что кронпринцесса так нервничала, что не могла спать по ночам.

Как раз в тот момент, когда дыня была готова к сбору урожая, кто-то действительно составил против него заговор. Нетрудно представить, в какой ярости был император.

Не только дворцовые слуги и настоятель монастыря были горько разочарованы, но и сердце наследного принца было разбито. Он боялся, что из-за потери старшего сына императорский отец перестанет его любить. Увидев входящего Юй Пинъяня, он подавил гнев и холодно сказал: «И Фэн, разберись с этим для нас!» Этот «Мы» обычно слишком благосклонен и неожиданно наводит на мысли, которые не должны у нас возникать! Если мы найдём того, кто стоит за этим, мы обязательно доложим об этом Его Императорскому Величеству, и он сотрёт его в порошок!

«Этот скромный слуга точно не разочарует Ваше Высочество», — Юй Пиньян не стал тратить время на пустые слова. Он сложил руки чашечкой и направился в тюрьму, чтобы допросить подозреваемого.

Стража Драконьей Чешуи заняла подвал монастыря Байюнь, чтобы обустроить там камеру пыток, и в данный момент пытает служанку, которая добавила древесный уголь.

Служанка была поистине непреклонна. Её тело было покрыто шрамами от ударов плетью, но она не сдавалась. Она настаивала на том, что только что приехала в столицу из города Да Ю вместе с семьёй своего хозяина и поспешила на церемонию, чтобы повеселиться. Она не имела никакого отношения к различным группировкам в столице, и её обвинили несправедливо.

Стража Драконьей Чешуи всегда действовала безжалостно. Им было всё равно, виновен ты или нет, — они сначала пытали тебя. Двое мужчин, исполнявших наказание, не стали с ней спорить. Они взяли шину и собирались её использовать.

После того как служанке наложили две шины, она не выдержала и жалобно закричала: «Я невиновна, я ничего не делала!» Я не служанка, я законная дочь маркиза! Как ты смеешь так со мной обращаться! Если моя семья тебя найдёт, они точно разорвут тебя на куски!

«Придворные маркиза?» Какой ещё дом маркиза? — Один из них презрительно рассмеялся. Разорвать их на куски? Обычный стражник Драконьей Чешуи не осмелился бы даже прикоснуться к чиновнику первого ранга. В этом мире, кроме императора, только комендант Юй мог разорвать их на куски. Не говоря уже о том, что эта служанка несла полную чушь. Даже если она действительно из богатой семьи, что она могла им сделать?

Служанка несколько раз покачала головой и закричала: «Я не знаю, к какому дому маркиза он принадлежит. Я знаю только, что 14 лет назад меня приняли за кого-то другого, и мой отец погиб от ножа бандита. Вы можете поспрашивать, я гарантирую, что вы всё узнаете!» Я законная дочь маркиза, я законная дочь маркиза! Внезапно она почувствовала, что её угроза была неуместной, и поспешила исправить ситуацию: «Если вы двое готовы помочь мне найти мою семью, моя семья обязательно щедро отблагодарит вас. Сегодняшнее жестокое обращение будет забыто!» У меня в комнате до сих пор лежит пелёнка, которую мне оставила семья. Эта ткань — подарок из дворца, я могу вам её показать!

Чем больше она говорила, тем более странной становилась её речь. Два стражника в чешуе дракона покачали головами и усмехнулись, их руки постепенно наливались тяжестью.

Как только Юй Пиньян переступил порог, он услышал угрозы и подкуп служанки. Его суровое выражение лица не изменилось, но сердце слегка дрогнуло. Он быстро подошёл и жестом отослал двух своих подчинённых. Он взял служанку за подбородок и поднял её лицо, чтобы внимательно его рассмотреть.

Служанка уже была в слезах. Почувствовав холод на подбородке, она не смогла сдержать дрожь. Она заставила себя открыть глаза и тут же стиснула зубы и прорычала: «Это снова ты!» Тебе мало того, что ты уже причинил мне вред? Ты хочешь причинить мне вред во второй раз? Что за вражда у тебя ко мне?

Этот вопрос был действительно необъяснимым. С каких это пор великий маркиз Юнлэ общается с простой служанкой? Двое Стражей Драконьей Чешуи всё больше убеждались, что с головой этого человека что-то не так.

Юй Пиньян не ответил. Увидев, что её внешность на семьдесят-восемьдесят процентов совпадает с внешностью членов клана Линь, он почувствовал себя немного увереннее. Он закатал её рукав и увидел, что на запястье действительно есть красное родимое пятно в форме орхидеи.

Сестру, которую он не мог найти четыре года, он встретил в тюрьме. Один из них был следователем, а другой — заключённым в клетке. Он не знал, что уготовили ему небеса. Юй Пиньян сделал два шага назад и равнодушно произнёс: «Нет нужды её пытать. Сначала отведите её в тюрьму, чтобы она дождалась суда».

Два стражника Драконьей Чешуи переглянулись и не осмелились задать ещё один вопрос.

Юй Пиньян вышел из тюрьмы. Он не чувствовал ни радости, ни облегчения, ни волнения от того, что нашёл свою семью. В голове у него была только одна мысль: почему она появилась здесь и ввязалась в это дело? Была ли это ловушка, расставленная кем-то со скрытыми мотивами?

В его сердце накопилось множество сомнений. Он не мог не нахмуриться и решил сначала разобраться в этом деле.

После расследования выяснилось, что служанку звали Цай Ци, а её настоящее имя было Шэнь Мяо Ци. Она была служанкой первого ранга у Чжао Минь Хуэй, старшей дочери Чжао Ань Шуня. Юньчжоу располагался в самой южной части Линнаня. Воздух был пропитан миазмами, а транспортное сообщение было затруднено. Это было известное место с бесплодными холмами и бурными реками. Быть там магистратом было очень сложно. Большинство из них были выходцами из бедных семей без каких-либо связей или невезучими людьми, которые оскорбили влиятельных особ.

Этот Чжао Ань Шунь не только происходил из бедной семьи, но и из-за своего прямолинейного характера обидел многих коллег. Понимая, что в столице ему не выжить, он был вынужден подать заявление о переводе. Поскольку никто не помог ему с посредничеством, его в конце концов отправили в Юньчжоу, где он прожил более десяти лет.

Стража Драконьей Чешуи проверяла его снова и снова, но не нашла ничего подозрительного. Однако они обнаружили проблему с древесным углём. Оказалось, что древесный уголь, сложенный в углу, был пропитан сафлором, персиковыми косточками, мускусом, сычуаньским ахирантесом и другими травами для приготовления лекарства. После сжигания в огне лекарство выделилось.

Сафлор и другие травы были вредны для плода, а после специальной обработки их можно было назвать «лекарством для тигра и волка». Все домочадцы пришли, чтобы добавить древесного угля, и храм уже давно наполнился запахом дыма. Однако кронпринцесса была далеко, и, когда запах дыма рассеялся, женщина-врач её не нашла.

В храме было несколько беременных женщин, таких как кронпринцесса, и у всех них в ту ночь началось кровотечение.

Юй Пиньян взял папку и несколько раз перечитал её содержимое. Наконец он позвал нескольких способных подчинённых и приказал им следовать подсказкам, связанным с древесным углём и травами, и провести расследование. Нужно было замочить несколько сотен килограммов древесного угля, а количество необходимого лекарства было очень большим. Как бы тщательно его ни заворачивали, всё равно оставались следы. Более того, в процессе покупки можно было поймать нескольких подозреваемых.

Он оставил двух последних людей и приказал им допросить Шэнь Мяо Ци. Не говоря уже о том, что им нужно было правдиво рассказать обо всём, что она делала с детства до зрелого возраста, даже о том, сколько риса она съела и сколько воды выпила.

Когда все ушли, на его лице появилось мрачное и встревоженное выражение.

То, что он нашёл свою биологическую младшую сестру, означало, что он нашёл и семью Сянъэр. После того как об этом стало известно, Сянъэр наверняка отдалилась бы от него и, возможно, даже последовала бы за ними, чтобы покинуть дом маркиза и отправиться в Линнань.

Из-за этого Юй Пиньян не очень стремился найти свою сестру. Он отправил с ней только доверенного слугу, а не стражника Драконьей Чешуи. Когда клан Линь обращался к нему с просьбой, он спрашивал об этом. Больше он ничего не мог вспомнить. В противном случае, учитывая его способности как командира, он бы не искал четыре года безрезультатно. Не говоря уже о том, что он не признавал свою семью, как можно было сравнивать его младшую сестру, которую он не видел с детства, с Сянъэр, от которой зависело их выживание? Если бы он смог его найти, то так бы и было. Если бы он не смог его найти, то не стал бы тратить на это время.

Однако, даже если бы он её не искал, небеса сами послали бы её к нему, пусть и в такой опасной ситуации. Если личность Шэнь Мяо Ци подтвердится, об этом нужно будет сообщить наследному принцу и императору. Но когда и как это сделать, Юй Пинъянь должен был решить для себя.

Если бы кронпринцесса смогла родить близнецов, то этот вопрос, естественно, не вызвал бы затруднений. Если бы с кронпринцессой и плодом произошёл несчастный случай, то в этом был бы замешан двор маркиза.

Обдумав все последствия, Юй Пиньян не позволил освободить Шэнь Мяо Ци и оставил её в темнице. Он решил дождаться, когда дело всплывёт, а затем доложить о нём императору, чтобы тот принял решение.

Он был самым острым ножом в руках императора, самым смертоносным оружием, которое могло расчистить наследнику путь к трону. Несмотря на то, что наследный принц обладал и способностями, и честностью, его методы были слишком мягкими. Император боялся, что через сто лет могущественные чиновники и родственники подавят наследного принца, поэтому он смело и решительно реорганизовал двор, обеспечив наследнику мирную и благополучную эпоху. Наследный принц совершенно не был способен открывать новые территории, но он умел защищать то, чего добился. У Великой династии Хань больше не было внутренних и внешних проблем, поэтому император мог спокойно умереть.

И причина, по которой он без колебаний наделил Юй Пинъяня такой чудовищной властью, заключалась в том, что маркиз Юнлэ на протяжении многих поколений был верен императорской семье и мудро оценивал ситуацию.

Из-за этого Юй Пиньян не осмеливался ничего скрывать от императора. Что касается Старушки, он не стал разглашать информацию, чтобы не встревожить и не напугать её.

Юй Сян не знал, что главный герой уже прибыл в столицу и встретился с Юй Пинъянем. У неё на спине был большой волдырь, и ей было очень больно. Попрощавшись со старушкой, она спустилась с горы и отправилась домой.

Фан Чжичэнь увидел, что она уходит, и под предлогом спустился с горы вместе с кланом Пэй. В настоящее время он всё ещё жил в поместье маркиза и думал, что, возможно, ему удастся сблизиться с этой красавицей наедине, когда он вернётся.

Юй Сыюй отправила людей присматривать за Фан Чжичэнем. Увидев, что он уходит, она поспешила за ним, сказав, что хочет вернуться и позаботиться о своей сестре.

Старушка совсем в это не верила, но, пока Сянъэр была в резиденции, проблем не предвиделось, поэтому она кивнула. В то время новость о преждевременных родах наследной принцессы ещё не распространилась. Даосский храм Байюнь тоже не был закрыт, поэтому их путешествие прошло без происшествий. После того как они прошли пол-ли, вся горная вершина оказалась окружена Стражами Драконьей Чешуи. Даже муха не могла вылететь наружу, не говоря уже о человеке.

Однако наследный принц был великодушным человеком и любил людей, как собственных детей. Он арестовал только всех даосов в храме и жителей во дворе. Остальных людей, не вызвавших подозрений, задержала Стража Драконьей Чешуи. После того как они написали свои показания, их отпустили по домам. Этот поступок снискал ему большую симпатию народа.

В присутствии Юй Пинъяня наследный принц просто опустил руки и стал ждать, когда наследная принцесса родит. Это был его первый законный сын, внук, которого его императорский отец ждал шесть лет. Если бы у него одним махом родился сын, то его положение как наследного принца было бы по-настоящему прочным. Даже если бы с ним произошёл несчастный случай, учитывая характер его отца-императора, трон перешёл бы только к его законному внуку, а не к кому-то из братьев.

-----

В даосском храме Байюнь, естественно, было не так уютно, как дома. Как только Юй Сян вошла в комнату, она велела разогреть землю. Когда температура поднялась, она сразу же сняла с себя одежду. Оставшись в одном нижнем белье, она взяла бронзовое зеркало, чтобы рассмотреть волдыри на спине.

Лю Лу взяла бронзовое зеркало и помогла ей отрегулировать угол наклона. Она помедлила и сказала: «Госпожа, в будущем вам следует избегать господина Хоу. Даже если вы биологические брат и сестра, так поступать нельзя».

«Что сделать?» Юй Сян развязала узел на своей жилетке и сняла её. Два пухлых белых шарика задрожали и выскользнули наружу, отчего лицо Лю Лу покраснело, а во рту пересохло. Она подумала, что тело госпожи действительно слишком красиво. Как женщина, она не могла устоять перед искушением. Она не знала, что чувствует господин Хоу…

При мысли об этом выражение её лица слегка изменилось. Она мысленно выругала себя за то, что поддалась порыву. Затем она откашлялась и сказала: «То есть, то есть ты должна раздеться перед ним. Сегодня у тебя остался только дуду. Даже если вы биологические брат и сестра, вам всё равно следует избегать этого. "

Юй Сян небрежно махнула рукой: «Я знаю. Я просто до смерти испугалась этих насекомых». Хотя она и сказала это, она не приняла слова близко к сердцу. В конце концов, она не могла согласиться с жестоким отношением древних женщин к целомудрию. Если бы кто-то случайно коснулся её, она бы отрезала себе руку. Что это за логика такая? Кроме того, Юй Пиньян был её старшим братом. Что такого она могла не заметить?

Лю Лу с облегчением кивнула. Она достала нефритовый крем для лица, который доктор Пяо прислал ей в прошлый раз, и равномерно нанесла его на спину своего господина. Волдыри высыхали и покрывались коркой с такой скоростью, что это было видно невооружённым глазом. Юй Сян довольно застонал, и Лю Лу сглотнула. Она втайне подумала, что именно так и переводится слово «ошеломительный».

Тао Хун жёг полынь в соседней комнате. Когда наступила весна, земля всё ещё была влажной. Если бы в доме не было людей, он бы весь покрылся плесенью. Если бы не курили полынь, было бы очень неприятно. После того как он сжёг полынь, он собрался вынести золу. Однако он увидел, как старший слуга Цю на цыпочках вошёл в комнату.

«Эй, что ты делаешь? Почему ты так хитришь?» — Тао Хун указал на неё и громко спросил.

«Ш-ш-ш, ш-ш-ш!» Цю Клан приложила палец к губам и сделала жест, призывающий к тишине.

Тао Хун тоже занервничал. Он быстро отодвинул занавеску и впустил её.

«Что случилось?» Юй Сыюй снова что-то замышляет? Юй Сян лениво накинула верхнюю одежду и свободно подпоясала её нефритовым поясом. Лю Лу протянул руку и подтянул её халат, прикрыв сексуальную ключицу и соблазнительное декольте.

Цю Клан опустила голову и сказала: «Отвечая на вопрос мисс, старшая мисс попросила свою служанку Цинъя привести молодого господина Фана в её комнату сегодня в четверть восьмого». Как ты думаешь, что нам следует делать?

Юй Сян взглянула на песочные часы. До четверти восьмого оставалось меньше часа. Она приказала: «Пусть встретятся. Я хочу посмотреть, чего она хочет». Если я не поймаю её на месте преступления, она никогда не усвоит урок. До семи часов отошлите всех слуг со двора. В любом случае проявите уважение к ней. Принеси мне мой норковый плащ. Я пойду посмотрю.

Люлю замялась и сказала: «Юная госпожа, позвольте нам, слугам, разобраться с этим. Если вы пойдёте, это навредит вашей репутации. »

Юй Сян усмехнулся: «Я не рассчитываю жениться в этой жизни. Какой смысл в репутации?» Помогать брату охранять этого огромного маркиза Юнлэ — правильный поступок. Иди принеси мне плащ.

Лю Лу увидела, что она приняла решение, и ей оставалось только пойти за плащом. Она также попросила двух сильных женщин незаметно отнести её в дальнюю часть комнаты Юй Сыюй.

Клан Цю спрятался в соседней комнате и наблюдал за происходящим через окно. Увидев, что Цин Я ушёл, они под разными предлогами избавились от людей во дворе. Юй Сыюй была взволнована и растеряна. Она не заметила ничего подозрительного.

В четверть восьмого Цин Я на цыпочках вошла во двор. Сначала она оглядела двор и обрадовалась, увидев, что там никого нет. Она поспешно махнула рукой, приглашая Фан Чжичэня войти.

Фан Чжичэнь быстро вошёл в комнату, а Цин Я остался снаружи, чтобы следить за обстановкой.

Юй Сыюй расплакалась, увидев Фан Чжичэня. Она всхлипывала: «Молодой господин Фан, вы наконец-то здесь».

«Юная госпожа, зачем вы меня ищете?» — Фан Чжичэнь сложил руки в учтивой и изысканной манере. Его взгляд остановился на заплаканном лице Юй Сиюй. Он также был очень привязан к этой утончённой и красивой женщине. Однако, каким бы самонадеянным он ни был, он знал, что семья маркиза не выдаст за него обеих молодых девушек. По сравнению с Юй Сыюй и Юй Сян, его больше трогало очаровательное личико Юй Сян. Кроме того, её статус был ему больше по душе.

Хотя ему не суждено было быть с Юй Сиюй, её обожание было ему очень полезно. Подумав, что он может хотя бы исполнить её последнее желание, он последовал за Цин Я в задний двор.

К счастью, Юй Пиньян и матриарх взяли с собой много слуг. Цин Я тоже знал, когда меняется караул. Иначе его бы заметили.

Юй Сыюй вытерла слёзы платком. Затем она с нежностью посмотрела на него и сказала: «Молодой господин, вы знаете, почему наши восемь персонажей не подходят друг другу?»

«Почему?»

«Кто-то вмешивается. Они подкупили главу монастыря Байюнь, чтобы тот сказал, что наши характеры не подходят друг другу, и хотят разрушить наш брак. Если я интересую молодого господина, то пусть госпожа Пэй найдёт уважаемого даоса или монаха и приведёт его в дом маркиза, чтобы тот проверил мои восемь качеств. Под пристальными взглядами окружающих им нечего сказать. Как вы думаете, молодой господин, это осуществимо?

Фан Чжичэнь долго заикался и не мог произнести ни слова. Он не мог отвергнуть глубокие чувства Юй Сыюй, но и жениться на ней не хотел.

Юй Сян, стоявшая в дальнем конце комнаты, так разозлилась, что рассмеялась. Она приказала Тао Хуну и Лю Лу выгнать её. От звука вращающегося инвалидного кресла выражение лица Юй Сиюй сильно изменилось. Цин Я, стоявшую за дверью, прижали к земле люди из клана Цю. Они сорвали с неё одежду и крепко связали.

Юй Сян приказала Тао Хуну и Лю Лу зажечь фонарь. Она слегка приподняла подбородок и посмотрела на двух человек, выбежавших из комнаты. «Старшая сестра в таком хорошем настроении. Ты встречаешься со своим возлюбленным посреди ночи. Если бы Старая Предсказательница узнала об этом, она бы так растрогалась, что расплакалась бы».

Юй Сыюй была напугана до смерти, но ей ничего не оставалось, кроме как сохранять самообладание и кричать: «Юй Сян, ты действительно вступил в сговор с этим старым псом, чтобы навредить мне!» Ты такой злобный!

Клан Цю презрительно скривил губы.

Юй Сян приподняла брови и усмехнулась: «Если бы я хотела причинить тебе вред, разве я отпустила бы всех слуг во дворе?» Прямо сейчас мне достаточно хлопнуть в ладоши и крикнуть, и такую избалованную девчонку, как ты, точно поймают и утопят в свинарнике.

Услышав это, Юй Сыюй испугалась до смерти и неосознанно спряталась за Фан Чжичэнем.

Фан Чжичэню ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и сделать шаг вперёд. Он сложил ладони и поклонился: «Вторая госпожа неправильно поняла. Этот скромный слуга не испытывает никаких чувств к старшей госпоже, и мы не признаёмся друг другу в своих чувствах. Мы обсуждаем вопрос о расторжении помолвки».

Он сделал паузу, а затем, покраснев, продолжил: «Человек, которым этот скромный юноша искренне восхищается, — это Вторая мисс, и я уже обсуждал это с матерью. Через несколько дней я приглашу Айсмена, чтобы сделать ему предложение. Этот скромный юноша не всё обдумал, прежде чем прийти сюда. Я надеюсь, что Вторая мисс сможет простить этого скромного юношу». У этого скромного человека нет никаких романтических чувств к старшей мисс, но я её жалею.

В глубине души он считал, что Юй Сян молода, инвалидна и у неё низкая самооценка. Увидев, что такой красивый и талантливый мужчина влюблён в неё, она не могла не растрогаться. Таким образом, скандал, связанный с незаконным проникновением, можно было бы обойти стороной.

Какой бы умной ни была Юй Сян, она и представить себе не могла, что Фан Чжичэнь скажет что-то подобное. В один момент его застали за тайной встречей с Юй Сиюй, а в следующий момент он признался ей в своих чувствах. В один день он хотел жениться на дочери наложницы, а на следующий день ему приглянулась законная дочь. Как бесстыдно! Кем он себя возомнил? Реинкарнация Пан Ана?

Юй Сыюй в шоке уставилась на Фан Чжичэня. Она не могла поверить своим ушам.

Тао Хун был в ярости. Он указал на него и выругался: «Ты развратник! Мой хозяин никогда раньше с вами не встречался. Чем, чёрт возьми, вы восхищаетесь? Не поливай моего хозяина грязью!

Фан Чжичэнь жестами и словами объяснил, что они уже встречались однажды в даосском храме.

Юй Сян прищурилась и спросила: «Я не могу ходить. Почему ты хочешь на мне жениться?» Кто будет заниматься делами твоего особняка, твоими внутренними делами и твоей загородной резиденцией?

Фан Чжичэнь не смог сдержать улыбку, когда увидел, что она задала так много вопросов. «Этот скромный человек сначала женится на моей кузине. Все домашние дела, хозяйство и внутренняя резиденция будут переданы ей. Даже если у госпожи будут проблемы с вынашиванием детей, дети, которых она родит, будут носить фамилию госпожи и будут считать её своей матерью». Не нужно было беспокоиться о том, как юная леди живёт в доме маркиза или как она будет жить в семье Фан. Я обязательно буду хорошо заботиться о мисс и не позволю ей ни в чём нуждаться. Моя кузина нежная и послушная. Она выросла в семье Фан. Если у мисс возникнут какие-либо трудности, она позаботится о ней и будет служить ей от всего сердца.

Юй Сян нежно погладила губы кончиками пальцев. Закончив говорить, она не смогла сдержать смех. В свете свечи её нежное и красивое лицо выглядело ещё более выразительным. Красная точка между её бровями слабо светилась красным, словно могла поглотить душу человека.

Фан Чжичэнь на мгновение опешил, его сердце бешено заколотилось.

Однако выражение её лица быстро стало холодным, и она саркастически произнесла: «Твоя кузина занимается домашними делами, управляет внутренними делами и внутренней резиденцией. Это статус наложницы или жены?» Ты не только унижаешь меня, беря в жёны наложницу, но и хочешь, чтобы я помогала тебе воспитывать детей твоей наложницы. В будущем, когда они вырастут, они, естественно, разделят моё приданое. Ты что, считаешь меня дураком? Даже дурак не совершил бы такой подлости!

Она усмехнулась и продолжила: «Не говоря уже о том, что я всего лишь калека. Даже если бы всё моё тело было парализовано, ты бы мне всё равно не понравился!» С точки зрения внешности, таланта, происхождения и характера, какая часть тебя достойна меня? Какое ты имеешь право говорить со мной таким тоном, как будто оказываешь мне услугу? Если бы не мой род маркизов, ваша семья Фан распалась бы и превратилась в ничто меньше чем за два месяца. В то время ты был бы уже не учёным Таньхуа из династии Великая Хань, а бродячей собакой. У тебя даже нет права носить мои туфли.

Она взяла хлыст и с силой ударила по подлокотнику инвалидного кресла. Она выругалась: «Поторопись и убирайся отсюда, иначе я переломаю тебе твои собачьи лапы!»

Фан Чжичэнь был ошеломлён её словами. Он не мог поверить, что женщина, стоявшая перед ним, холодная как лёд, была той самой красавицей, которая днём так лучезарно улыбалась. Слова, которые сорвались с её губ, были не словами, а острыми ножами, которые пронзали его насквозь, заливая кровью. Великое унижение и гнев душили его.

Он стоял на месте, не двигаясь, и его лицо то зеленело, то бледнело.

Юй Сян махнул рукой Лю Лу: «Иди, позови всех патрульных. Если я убью его, брат поможет мне справиться с последствиями».

Фан Чжичэнь вспомнил, что Юй Пинъянь был единственным человеком во времена династии Великая Хань, который мог убивать императорских чиновников без объяснения причин. С его возможностями, даже если бы он уничтожил семью Клык, никто бы и слова не сказал, не говоря уже о том, что у семьи Клык было столько смертельных секретов, которые можно было использовать против них.

Он закрыл лицо руками и ушёл. Прекрасные воспоминания о том, как он улыбался под солнцем, в его сердце превратились в это отвратительное и пугающее холодное лицо. Вторая мисс префектуры Ю была предательницей, и всё её тело было покрыто ядовитыми шипами… Только в этот момент он по-настоящему поверил в эту фразу.

Юй Сян повернулся и посмотрел на Юй Сыюй, которая застыла на ступеньках, и саркастически произнёс: «Смотри, это тот человек, ради которого ты без колебаний пошла против своих предков». Ты ещё даже не вышла замуж за члена семьи, а уже думаешь о том, чтобы взять наложницу. Ты даже посреди ночи тайком пробираешься в свой будуар, совершенно не заботясь о своей репутации. Если ты выйдешь за него замуж, тебе придётся страдать в будущем, не говоря уже о проблемах в его семье!

Юй Сыюй с трудом поднялся и сердито прорычал: «Юй Сян, ты бесстыдник!» Ты действительно соблазнила Фан Чжичэня у меня за спиной! Ты развратный, ты презренный, ты бесстыжий! Это тебя нужно утопить в свинарнике!

Юй Сян бесстрастно выслушал её отповедь. Когда она закончила, он произнёс по слогам: «Юй Сыюй, ты должна радоваться, что я не могу ходить. Иначе я бы столкнул тебя в резервуар с водой, чтобы ты проснулась!» Семья Фанг придёт в упадок через несколько дней. Ты думаешь, что истреблять целые семьи — это весело? Даже если ты хочешь умереть, не тяни за собой моего брата! Если бы не тот факт, что у вас с моим братом одна фамилия, думаешь, меня бы волновала твоя жизнь и смерть?

Юй Сыюй вздёрнула подбородок и усмехнулась: «Юй Сян, тебе не нужно меня уговаривать. Ты делаешь это не ради моего блага. Ты просто боишься, что я выйду замуж за богатого и буду тебе мешать. Потому что ты калека, а я совершенно здоров, ты ревнуешь, злишься и постоянно преследуешь меня и подставляешь. Если бы семья Фан действительно стояла на пороге краха, зачем бы император выбрал его в качестве учёного Танхуа? Его бы выгнали из тройки лучших на дворцовых экзаменах! Поскольку он учёный из Таньхуа, очевидно, что император по-прежнему высокого мнения о нём и о семье Фан. Ты ведь знаешь об этом и строишь козни, чтобы разрушить мой брак, не так ли? Ты такой злобный!

Юй Сян был ошеломлён. Через некоторое время он закрыл лицо руками и рассмеялся. Чем больше он смеялся, тем громче становился его смех. Одно дело, когда человек глуп, и совсем другое, когда он считает себя очень умным. Ей захотелось рассмеяться. Как выбор императора в пользу Фан Чжичэня в качестве учёного Таньхуа связан с крахом семьи Фан?

Если вспомнить, как на императора напал убийца в охотничьих угодьях, то его спас командир императорской гвардии. Сначала император наказал военачальника, дав ему пятьдесят ударов тростью за невыполнение долга, а затем отстранил его от должности. После того как военачальник вернулся домой, император издал указ о награждении его за спасение императора, и военачальник был восстановлен в должности. Этого движения туда-сюда, вверх-вниз было достаточно, чтобы понять, как император ведёт дела. Он был очень справедлив в суде и поступал по правилам. Он наказывал тех, кто должен был быть наказан, и вознаграждал тех, кто должен был быть вознаграждён. Он был беспристрастен. Талант Фан Чжичэня не имел ничего общего с его происхождением, поэтому он присвоил Фан Чжичэню официальный титул. Если бы клан Фан действительно был виновен, Фан Чжичэнь был бы наказан в соответствии с законами династии Великая Хань и понижен в должности.

Однако Юй Сян не стала бы рассказывать Юй Сыюй об этом. Даже если бы она рассказала, та бы не поверила и с большой долей злобы попыталась бы угадать её намерения.

Статус Юй Пинъяня был особым, и он нажил себе немало врагов при дворе. В последние несколько лет Юй Сян ненавидела себя за то, что не может совершенствоваться, пока не станет неуязвимой для ядов, мечей и копий, чтобы не быть обузой для брата. У неё было мало друзей, и она редко с кем-то разговаривала, когда выходила из дома. Сегодня маркиз Юнлэ общался только с несколькими старыми друзьями своей матери и почти не гулял по столице. Она медленно вела семью маркиза по пути одинокого чиновника, потому что именно это хотел увидеть император. Даже её неразумное и властное поведение, а также беспринципная привязанность к ней Юй Пинъяня — всё это устраивало императора. Юй Пинъяню нужна была слабость, ведь не всё было идеально.

Она сделала всё, что было в её силах, чтобы помочь Юй Пинъяню двигаться дальше более уверенно. Однако Юй Сыюй продолжала совершать глупости. Сначала она втиралась в доверие к знатной даме, а затем попыталась выйти замуж за представителя знатной семьи. Почему она об этом не подумала? Учитывая особый статус командующего, как мог император допустить, чтобы префектура Ю и эти старые аристократические семьи работали вместе?

По воле императора Юй Сиюй должна была выйти замуж за представителя обычной семьи и жить обычной жизнью. Поэтому матриарх отвергла предложения многих семей, которые были более влиятельными, чем семья Фан, чтобы успокоить императора.

Однако простой посол, занимавшийся перевозкой соли, Си Юньтун, смог заставить Юй Сыюй потерять рассудок. Если бы она знала, что были и другие семьи, которые приходили с предложением руки и сердца, но матриарх отвергала их всех, разве она не возненавидела бы матриарха до глубины души?

Подумав об этом, Юй Сян почувствовал себя бессильным. Он махнул рукой и сказал: «Заприте её в комнате. Когда старый предок вернётся, мы разберёмся с ней по отдельности». Затем он указал на Цин Я: «Эту девушку сначала высекут 30 раз, а потом запрут в дровяном сарае».

Клан Цю подчинился и втолкнул Юй Сыюй в комнату.

Юй Сыюй яростно плюнула в сторону клана Цю и закричала: «Юй Сян, зачем ты пытаешься выпендриться передо мной? Позволь мне сказать тебе, что ты просто дикарь…»

Не успела она договорить, как члены клана Цю заткнули ей рот и связали руки за спиной. Затем они как бы невзначай достали из корзинки для шитья носовой платок и засунули его ей в рот. Её ругательства тут же превратились в невнятное бормотание.

Юй Сян, конечно же, знал, что она собирается сказать. Он поджал губы и ушёл под моросящий дождь.

Клан Цю продолжал удерживать Юй Сиюй. Когда они все ушли, они тихо сказали: «Моя старшая госпожа, пожалуйста, остановитесь!» Ну и что с того, что мисс Сян не принадлежит к роду маркизов? Старушка положила на неё глаз, мастер Хоу положил на неё глаз, так разве она не такая же?! Не говоря уже о том, что ты не можешь с ней сравниться. Даже если настоящая Ди Мисс вернётся, она всё равно не сможет с ней сравниться. Она любима Старушкой и господином Хоу. Что ты можешь ей противопоставить? Поторопись и остановись. Иначе твой брак станет ещё более безнадёжным.

Юй Сыюй постепенно успокоилась. Её лицо ничего не выражало, но ненависть к Юй Сянгу становилась всё сильнее.

Мадам Цю подождала немного, прежде чем отпустить её. Она тут же оторвала от губ платок и дала мадам Цю пощёчину. Она яростно выругалась: «Ты предательница, я с тобой ещё разберусь!»

Изначально клан Цю был послан кланом Линь, чтобы шпионить за Юй Сыюй, поэтому они, естественно, знали о происхождении Юй Сяна. Однако она была сообразительной. Она понимала, что у неё не будет будущего, если она останется в клане Линь, поэтому быстро подчинилась Юй Сяну.

Она вышла из комнаты, прикрывая своё красное и опухшее лицо. Увидев Цин Я, лежащую на полу связанной, она тут же пнула её, чтобы выплеснуть свой гнев. Она подумала про себя: «Что значит «предательница»? Хорошая птица должна сама выбирать дерево для гнезда». Благодаря любви господина Хоу к госпоже Сян, эта префектура Юй по-прежнему находится под её контролем. Такой идиот, как ты, хочет превзойти мисс Сян во всём? Размечтался!

Страница книги Яндере пришел ночью в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

О книге