Глава 01: Махровые цветы города-призрака

师父天天在作死 | 2017 ( Полная версия)

VekaTei: Перевод с китайского языка, исключительно с ознакомительной целью. Все права принадлежат автору Мясные булочки не едят мяса. 肉包不吃肉

Художник-иллюстратор этой обложки Венера Теймуразова ( V.Teimu)

Синопсис:

Известная преступница, тысячелетиями терзавшая страну, нашла себе последователя. Ученик красив, отстранен и суров, на первый взгляд, убежденный пуританин. По мере развития событий, она постепенно обнаруживает, что то, что она видит, может быть всего лишь маской. История о мошеннице, которая пытается соблазнить своего ученика, но встречает его холодное безразличие, он кажется безобидным, скрывая свою безжалостную натуру. Классический случай волка в овечьей шкуре.

Разбойница сквозь кровь и слезы, излагает жизненный урок:

Если долгое время превышать скорость, то обязательно столкнетесь с кем-то, кто попытается инсценировать аварию. Эта статья служит предупреждением всем опытным водителям: Будьте осторожны за рулем и не садитесь за руль, если вы слепы.

Дуань Шаоянь: — Учитель, прекрати дурачиться.

Главные герои: Е У, Дуань Шаоянь | Второстепенные персонажи: Дуань Яньжань, Ли Юньань, Бай Вэй Вэй, Бай Е и другие.

------------

Глава 01: Махровые цветы города-призрака

Холодная луна висела высоко в небе, окутывая пустыню Гоби серебристым инеем. На бескрайних просторах царила тишина, за исключением заброшенного, размытого ветром города Дьявола, из которого доносились слабые, печальные стоны. Это была обычная ночь в самом сердце северной пустыни. Внезапно вдали, среди пыльной бури, появилась маленькая черная точка. Черная точка приближалась все ближе и ближе. Обветшалый черный внедорожник Чанъань, подпрыгивая и трясясь, пробирался из глубин пустыни. Во внедорожнике сидела группа людей, все растрепанные и грязные. Во главе их был мужчина лет сорока-пятидесяти, с толстой шеей, похожей на пень, украшенной золотой цепью. На застежке висел талисман в форме полумесяца, вырезанный из рога носорога, черный как смоль, инкрустированный тибетским серебром. На отполированном талисмане были выгравированы два иероглифа «摸金» ( Мо джин — коснуться золота) мелким печатным шрифтом.

«Моджин» означает кража сокровищ у мертвых; это была банда грабителей гробниц.

В салоне царила тяжелая тишина, от мужчин пахло потом и земляной грязью. Все глаза, кроме глаз водителя, были прикованы к грубому холщовому мешку. Мешок был большой и грязный, его содержимое неизвестно, от него исходил густой, неприятный запах. Расхитители гробниц были в ужасе, но в их глазах, помимо отвращения, читались жадность и страх. Внедорожник Чанъань проехал большое расстояние, прежде чем остановиться в самом центре Города Дьявола. Здесь не было никакого сигнала, и следы человеческих ног были крайне редки. Грабители могил вышли из машины. Лидер, Золотая Цепь (Цзинь Ляньцзы ), приказал двум крепким мужчинам нести мешок, а сам направился прямо к разрушенной ветром земляной крепости.

Размытая ветром земляная крепость возвышалась посреди пустыни. Её внушительное и обширное сооружение, с древними и крепкими каменными стенами, извивающимися и переплетающимися под ночным небом, пережила века. Большая часть ее основания была погружена глубоко в зыбучие пески, придавая ей вид дворца, населенного пустынными призраками, одновременно величественными и зловещими. Расхититель гробниц в золотых цепях стоял на песчаном пляже, глядя на величественную и внушительную природную крепость, разрушенную ветром. Он фыркнул и тяжело вздохнул, на его грязном лице появилось облегчение и радость. После всех трудностей, перенесенных в этой экспедиции, настало время получить свою награду. Он повел двух мужчин, несущих мешки, вверх по ступеням к большой круглой арке в центре земляной крепости. Место было ярко освещено, и в свете костра были расставлены столы, стулья и скамейки. На земле лежал толстый мягкий ковёр из звериных шкур, а на небольшом столике из обломков тополя красовался букетик очень свежих, ярко-красных цветов райской птицы. Очевидно, этот древний замок, скрытый в зыбучих песках, на самом деле был обитаем.

Золотая Цепь, опытный расхититель гробниц, известный своей безжалостностью и хитростью, сейчас выглядел напряженным и бледным. Он низко поклонился и хриплым голосам произнёс:

— Госпожа Е, я принес вам то, что вы просили.

Его голос дважды эхом разнесся под пустым куполом, неся в себе тревожную ауру. На носу мужчины выступили капельки пота, а кадык дергался.

— Госпожа Е, вы здесь?

— Госпожа Е?

Он кричал какое-то время, затем изнутри медленно послышались мягкие шаги, и из глубины замка неторопливо вышла женщина. На вид ей было чуть больше двадцати, лицо было прекрасным, как цветок лотоса, с мягкими глазами. Из воротника ее алой блузки выглядывала тонкая шея, похожая на нежный белый стебель. Она была необыкновенно красива. Выражение её лица было нетерпеливым,  эта та, самая «госпожа Е», к которой с почтением обратился мужчина с золотой цепью, её настоящее имя У.

Е У собрала распущенные волосы в высокий хвост, поглядывая в сторону Цзинь Ляньцзы и двух расхитителей гробниц позади него. Её взгляд скользнул по сторонам, прежде чем остановиться на мешке.

— Вы так быстро это доставили?

— Я не смею пренебрегать ни одним из указаний госпожи Е.

— Хватит болтать, открой и дай мне посмотреть.

Жирная пеньковая веревка на мешке была развязана. Когда мешок потянули влево и вправо, сразу же разнесся странный, гнилостный запах. Двое юных расхитителей гробниц невольно отвернули головы, закрыли носы, их лица исказились от отвращения, их чуть не вырвало.

В мешке лежал гротескный труп. Тело было почерневшим и сморщенным, плоть опухшей и гнилой. Шелковые и парчовые обертки местами прилипали к плоти а местами были разорваны в клочья. Этот древний труп, явно извлеченный из земли, был, таким образом, выставлен напоказ в особенно шокирующем виде. Е У, увидев древний труп, ничуть не испугалась. Напротив, она всё ещё выглядела сонной, и широко зевнула. Затем, босиком, она наступила на шкуру животного и лениво подошла, встала перед мешком, словно выбирая свинину на рынке, наклонилась, чтобы осмотреть труп.

— Да, это точно размоченный труп из руин Цзюянь.

Е У внимательно осмотрела лицо древнего трупа в свете костра, затем кивнула.

— Вы так быстро нашли. Вы довольно эффективны.

— Госпожа Е, вы мне льстите, — мужчина с золотой цепочкой потёр руки, его лицо сияло:  — Что касается награды...

— Конечно, тебя не обделят, — Е У ткнула пальцем в щеку трупа. Почувствовав, что кожа все еще обладает некоторой эластичностью, она улыбнулась.

Золотая Цепь, как внимательный наблюдатель, заметил её удовлетворение и воспользовался моментом:

— Спасибо, госпожа Е. Гробница, в которую мы вошли на этот раз, была очень странной. Все парни получили травмы, они нуждаются в восстановлении. Они больше не могут рыться в гробницах в поисках золота, поэтому...

Довольная улыбка на лице Е У мгновенно исчезла, сменившись холодным выражением, она с презрением посмотрела на мужчину: — Что? Разве мы не договорились о цене раньше? А теперь хочешь запросить непомерную сумму?

— Вовсе нет, госпожа Е. Я лишь прошу небольшую сумму, чтобы покрыть медицинские расходы моих людей. Прошу вас о милосердии. Посмотрите на этих двоих позади меня, оба тяжело ранены. Другие снаружи в еще худшем состоянии. Этим молодым людям нелегко зарабатывать на жизнь.

Закончив свою фразу сдержанно, Цзинь Ляньцзы указал на двух молодых расхитителей гробниц, которые принесли древний труп. Е У посмотрела в указанном направлении и окинула юношей оценивающим взглядом. Взгляд её был всё тот же, словно она выбирала свинину на рынке, отчего у них по спине пробежал холодок. Им стало неловко, как будто их раздели догола и осматривали с головы до ног. Е У внезапно протянула руку, ущипнула подбородок одного из молодых людей и подняла его лицо, чтобы рассмотреть его со всех сторон.

— Хм, неплохо, выглядит весьма аппетитно.

Юноша, который оставался невозмутимым даже в древней гробнице, теперь побледнел от её слов. В сочетании с её мерцающим взглядом в свете костра. Он сразу вспомнил о призраках женщин из китайских историй о привидениях Ляочжая, его лицо покрылось смертельной бледностью, губы задрожали, и он заикаясь пробормотал:

— Пощадите меня, госпожа! Моя кожа жесткая и грубая, я не гожусь для пищи, правда!

Услышав это, Е У усмехнулась, осторожно вытирая с его лица холодный пот и грязь.

— Вы просты и честны. В этом есть некое деревенское очарование, — сказала она.

Если бы она продолжила говорить, она, вероятно, уже спланировала бы, готовить ли его на пару или жарить, какой соус использовать и сколько соли и тмина добавить. Молодой человек чуть не упал в обморок от страха. В этот момент позади них раздался другой голос. Голос был нежен, как весенняя трава, как облачный пух, и плавным, как шелковый сатин. Он звучал мягко.

— Учитель Е, вы снова ведете себя нелепо.

Из-за угла грациозно появилась потрясающе красивая девушка, лет четырнадцать-пятнадцать. Светлая фарфоровая кожа, губы как цветки персика, и длинные, иссиня-чёрные волосы, ниспадающие на плечи, а ё миниатюрное тело было укутано в толстую шубу.  Слабо прислонившись к каменной стене, она затрепетала ресницами, глядя на них.

— Перестань их дразнить, ты так напугала этого джентльмена, что он побелел.

— А я их дразнила? Я серьезна, — Е У, улыбаясь, ущипнула молодого человека за щеку и спросила: — Милый, как тебя зовут? Хочешь пойти со мной и насладиться радостями богов в этой пещере?

Незнакомая женщина необъяснимо назвала молодого человека «милым», отчего он ещё больше растерялся. Он стоял, открыв рот, и смотрел в пустоту, не в силах произнести ни слова.

Е У поддразнивала его некоторое время, но, видя, что тот все еще пребывает в оцепенении заскучала, отпустила его и угрюмо сказала: — Оказывается, он идиот.

Не прошло и минуты, как юноша превратился из «милашки» в «идиота», по-видимому, его изгнали из гарема женщины, и он лишился её благосклонности.

Е У махнула рукой: — Я больше не играю с тобой, уходи.

Мужчина с золотой цепочкой не был готов сдаться: — Что насчет медицинских расходов...

Прежде чем Е У успела что-либо сказать, девушка, вышедшая следом за ней, сказала: — Не волнуйтесь, господин. Учитель Е просто пошутила. У неё доброе сердце, и она точно не будет с вами плохо обращаться. Три тысячи за восстановление здоровья плюс все остальные расходы будут переведены на вашу карту. Этого достаточно?

Лицо Золотой Цепи просветлело от радости: — Более чем достаточно! Спасибо! Огромное спасибо!

Он ушел в приподнятом настроении.

— Ты и вправду избалованная юная леди, ни капли бережливости, — холодно заметила Е У, глядя на девушку.

Она была права. Девушка действительно была избалованной единственной дочерью богатой и влиятельной семьи. Дуань Яньжань из семьи Дуань, из старинного аристократического клана в старом Шанхае. Во время Гражданской войны в Китае глава семьи Дуань был подпольным агентом Коммунистической партии. После освобождения семья Дуань пожертвовала средства на строительство фабрик, школ и больниц для страны. Теперь дела семьи Дуань достигли высот, недоступных для обычных людей, и они стали одним из ведущих аристократических кланов Шанхая.

Дуань Яньжань рассмеялась, её тон голоса стал ласковым : — Учитель Е права, я больше не осмелюсь.

— Ты слишком мягкая, слишком покладистая. Помни, как только мы вернемся в Шанхай, ты не должна быть такой мягкосердечной. Запомни мои слова: ни один ученик школы Е У не терпит издевательств.

— Мне было их жаль, они в таком плачевном состоянии... — обиженно сказала Дуань Яньжань.

Е У бросила на неё холодный взгляд: — Ты действительно бесхребетная. Я учила тебя быть такой сентиментальной?

— ...Да, учитель, я знаю, что была неправа.

Увидев, что девушка опустила голову, выглядя подавленной, Е У смягчилась и не стала её больше ругать. Животным нужна порка и еда, перед началом дрессировки; то же самое относится и к обучению учеников.

Е У похлопал её по плечу: — Возвращайся в свою комнату и поспи. Отдохни в ближайшие несколько дней, мы скоро уедем.

Глава 02: Негодяй

По подсчетам, они прожили в пустынном городе-призраке более пяти лет. Все это время они жили бок о бок днем и ночью. Обращались друг к другу; учитель— ученица, а на самом деле их связь была крепче, они были близки как сестры или мать с дочерью. Обычно Е У была строга с Дуань Яньжань, девушка была очень рассудительна и никогда не держала на неё зла. Напротив, она очень доверяла ей и полагалась на неё. Уже по одной этой причине Е У тайно поклялась, что, когда она привезет Дуань Яньжань обратно в Шанхай, она не допустит ей страдать из-за поступков других людей.

Е У когда-то была бездельницей и мошенницей. Пять лет назад она была нанята семьей Дуань за большие деньги, чтобы приехать в Шанхай и лечить их единственную дочь, Дуань Яньжань от серьезной болезни. Все знали, что Дуань Яньжань была болезненным ребенком. Её мать умерла при родах, а она сама родилась с пуповиной, обмотанной вокруг шеи, и её едва не постигла та же участь. Ей удалось чудом выжить, её каждый орган был крайне хрупким, а тело очень слабым. В возрасте десяти лет по неизвестным причинам внутренние органы Дуань Яньжань начали постепенно отказывать. Её отец приглашал известных врачей, как отечественных, так и зарубежных, лечить её, все усилия оказались тщетными. Столкнувшись с неизбежным, скорбящий господин Дуань не мог смириться с перспективой смерти своей единственной дочери и проводил дни в слезах. Именно в этот момент на место происшествия пригласили Е У. Она не была врачом, в народе ходило легенды о её чудесных целительных способностях, эти слухи граничили с фантастикой; они напоминали сюжеты из романов о бессмертных, лишенные научной основы. Будь это в другое время, господин Дуань непременно счёл бы её шарлатанкой и ни за что бы ей не поверил. Поскольку жизнь его дочери висела на волоске, у него не было другого выбора, кроме как хвататься за соломинку. Решив попробовать все, он заплатил Е У большую сумму за осмотр его любимой дочери. Е У отослала всех и закрыла дверь спальни. В течение целого дня и ночи она оставалась внутри, окутанная тайной. Никому не разрешалось входить, даже чтобы принести чай или угощения. Господин Дуань с тревогой ходил взад-вперед за дверью. С первой встречи Е У показалась ему ненадежным человеком: легкомысленной, курящей сигареты, не обсуждая план лечения, она лишь взглянула на Дуань Яна и с неоправданной уверенностью заявила: «Я могу её вылечить». Затем она назвал непомерно высокую цену.

Теперь, наблюдая за её дальнейшими выкрутасами, он был уверен, что она не обладает никакими настоящими навыками. В его представлении Е У была никем иным, как шарлатанкой. Вмешиваться было неуместно, он решил терпеливо подождать еще некоторое время, все время размышляя о том, как поступить с этой мошенницей, когда она выйдет наружу. Как только он погрузился в свои мысли, дверь спальни внезапно щелкнула и распахнулась.

На пороге стояла мошенница в кроваво-красном халате. Она небрежно зажгла сигарету, сделала глубокую затяжку, затем элегантно выпустила кольца дыма и холодно заявила:

— Итак, господин Дуань. Как и было согласовано ранее, стоимость лечения составляет четыре миллиона пятьсот тысяч. Видя, какая очаровательная ваша дочь, я округлю сумму до четырёх миллионов. Вы будете платить чеком или кредитной картой?

Услышав её тон голоса, господин Дуань понял, что его дочь вылечена. Удивленный и радостный он поднялся со стула, слегка дрожа, поддерживаемый обслуживающим персоналом, пошатываясь, спотыкаясь вошел в спальню. Как только он увидел дочь, его глаза наполнились слезами. Его драгоценное дитя, которая с трудом дышала, теперь сидело в постели. Её длинные, мягкие чёрные волосы были растрепаны. Слабо опираясь на мягкие подушки, она слегка повернула голову, улыбнулась ему и тихо прошептала: — Папа.

С того дня господин Дуань категорически отказался отпускать Е У. Е У была человеком, искусным во всех видах пороков, включая обжорство, пьянство, азартные игры и разврат. Она никогда не была серьёзной и питала особую слабость к красоте. Термин «красота» здесь относится не только к людям, но и к предметам, что говорит о том, что у Е У ярко выраженная эстетическая придирчивость. В комнате, если ей не нравились простыни или одеяла, она с трудом засыпала. Во время трапезы, если посуда не была изысканной, у нее пропадал аппетит. Её жизнь следовала той же схеме: без красивых мужчин вокруг неё она становилась апатичной, на грани срыва.

Чтобы сохранить эту статую Будды, (ласковое обращение к женщине), господин Дуань специально купил ей виллу в Чунмине, оформленную и обставленную в соответствии с её эстетическими предпочтениями. От дворецкого до уборщиков, все сотрудники отличались исключительной внешностью — от мускулистых красавцев до хрупких юношей. Он даже нанял несколько иностранцев-красавцев, якобы в качестве «преподавателей иностранных языков», настоящей целью было обогащение культуры для визуального удовольствия Е У.

Е У жила в вилле как императрица У Цзэтянь: то беседуя с Сяо Хуном, то играя в шахматы с Сяо Лю. Со временем она настолько увлеклась, что забыла уехать. Тогда она согласилась на просьбу господина Дуанья и заключила с ним десятилетний контракт, обязавшись стать учителем единственной дочери семьи Дуань, обучая её кунг-фу и помогая ей восстанавливаться.

Так прошёл год. Хотя юная Дуань была подвержена болезням, её жизнь больше не была в опасности. Помимо любования красивыми мужчинами всех мастей, Е У не пренебрегала своими основными обязанностями. В свободное время она погружалась в древние тексты, внимательно изучая записи о исторических лекарственных средствах. Упорство вознаграждается, и однажды она наконец нашла способ полностью вылечить странную болезнь Дуань Яньжань. Способ был весьма необычным, метод требовал определённое время и место, запрещённых лекарственных трав, и полного отсутствия помех. После долгих раздумий она пришла к выводу, что должна уединиться в глубине пустыни. Е У не хотела расставаться со своим «гаремом» из трёх тысяч красавцев, она, в конце концов, была человеком с профессиональной этикой. Раз уж она взяла оплату, ей пришлось выполнять свою работу. С тяжелым сердцем она собрала свои вещи, попрощалась со своими фрейлинами и отправилась вместе с одиннадцатилетней Дуань Яньжань в пустынный город-призрак. Где они прожили пять долгих лет.

Последние пять лет эта прекрасная молодая женщина проводила дни, окружённая жёлтым песком. Юная Дуань Яньжань умеет переносить одиночество, а вот Е У, напротив, невероятно скучала. Раз в несколько дней, как человек, жаждущий дозы наркотика, она тайком пробиралась в соседний маленький городок, чтобы пофлиртовать с каким-нибудь простым, порядочным парнем, и развеять скуку. В прошлом такие мужчины посредственной внешности не заслуживали её внимания, у неё больше не было выбора. Кролик был кроликом, дикий кабан — диким кабаном, их шкура была жёсткой, и они могли застрять у неё в зубах, если она ела слишком быстро, это лучше, чем голод. Ну что ж, сказала она себе в оцепенении, насладимся ароматами гор и полей и оценим красоту сельской местности. Е У могла только заглушить себя, подобными утешением. Иногда, когда Дуань Яньжань просыпалась и не видела Е У, она знала, что та ушла за «лакомством». Увы, Е У хороша во всех отношениях, за исключением того, что слишком снисходительна, она остро осознавала быстротечность жизни и важность того, чтобы наслаждаться моментом.

Дуань Яньжань была смущена, она понимала мысли Е У, поэтому связалась со своим отцом и попросила его прислать нескольких слуг, которые очень нравились Е У, когда они жили в Шанхае, надеясь удивить её. Е У была глубоко тронута, а затем прогнала «любимых наложниц».

— Это место для тихого совершенствования; посторонним здесь не место, — махнула рукой она, и её лицо помрачнело: — Уходите отсюда.

Желтый песок кружился без перерыва, дни и месяцы пролетели незаметно. Прежде чем она успела опомниться, Дуань Яньжань исполнилось семнадцать лет. Корень её болезни был почти полностью излечен. Е У рассчитала время и предположила, что менее чем через два года тело Дуань Яньжань восстановится, до уровня обычного здорового человека. Слуги из Шанхая, прибывшие с припасами, принесли шокирующую новость. Это открытие было как дождь крови с неба, как вопли призраков в ночи. Е У выслушала их, она потёрла уши и прислушалась к ним ещё 3 раза, прежде чем убедиться, что не ослышалась. Е У была в ужасе: Этот проклятый глава Дуань, такой бабник! Её любимая ученица Дуань Яньжань, не единственная наследница семьи Дуань?!

Оказывается, не так давно один из дядей Дуань Яньжань поехал в Пекин в командировку и случайно увидел восьмилетнего мальчика в Пекинском детском доме. Мать ребёнка давно умерла, и он вырос в приюте. Мальчик удивительно был похож на господина Дуанья, особенно глазами и бровями. После дядя  деликатно заинтересовался любовными похождениями господина Дуанья. Как будто по вдохновению свыше, он воспользовался моментом, привез мальчика и организовал тест на отцовство. Сравнение ДНК показало, что гены ребёнка совпадали с генами господина Дуанья на 99%. Отцом мальчика оказался не кто иной, как биологический отец Дуань Яньжань.

Эта новость поразила их как гром среди ясного неба. Все знали, что появление этого ребёнка означало, что хрупкая и болезненная Дуань Яньжань больше не единственная дочь в семье. Учитывая её слабое здоровье и пол, отец неизбежно, не передаст ей семейное имущество после своей смерти. Каковы шансы, что восьмилетний ребёнок, выросший в детском доме, пожалеет свою сводную сестру и проявит милосердие к Дуань Яньжань из уважения к их кровным узам?

Через несколько дней они узнали, что глава Дуань забрал мальчика в Шанхай и в конце месяца устроит грандиозный банкет в честь воссоединения отца и сына. Услышав новость Е У долго молчала. Она давно считала Дуань Яньжань сестрой, дочерью, прожив вместе пять лет, поэтому, услышав эти хорошие новости, выражение её лица было очень мрачным. Она ясно понимала, что Дуань Яньжань больше нельзя было оставаться в пустыне. Как старшая дочь, Дуань Яньжань должна была немедленно вернуться в Шанхай, чтобы вместе с подрастающим ребёнком конкурировать за будущее семьи Дуань. Теперь семья Дуань в которую она собиралась вернуться, может быть другим, коварным, опасным местом. Е У приняла решение; во что бы то ни стало, никому не позволит притеснять Дуань Яньжань.

Глава 03: Возвращаясь из пустыни

Скоро доставили письмо; отец призывал дочь вернуться домой на праздник. Время их пребывания в пустыне подходило к концу. Здоровье Дуань Яньжань восстанавливалось быстрее, чем ожидалось, что сделало возможным ранний отъезд из этого уединённого убежища. Пока нужно было продолжать принимать эликсир, изгоняющий холод из тела. Важный ингредиент для его приготовления в алхимии , «ледяной огонь», был исчерпан. У Е У не было иного выбора, кроме как заключить сделку с расхитителями гробниц.

Так называемый «ледяной огонь» является многолетним травянистым растением, вымершим после династии Мин. Незаменимым компонентом для приготовления эликсира. Бинхуо росло на окраине руин древнего Чёрного города, оно обладало уникальными свойствами. Ледяное пламя в сыром виде очень ядовит, если его принимать перед смертью, оно предотвращало разложение тела. в конце династии Юань аристократы региона Цзюянь проглатывали бинхуо перед смертью, чтобы их тела не увяли и не сморщились через тысячу лет, тем самым максимально сохраняя их внешний вид. Во время безумных раскопок руин Черного города русский ученый Козлов наряду с буддийскими писаниями, медицинскими текстами и календарными артефактами обнаружил множество мумифицированных мокрых трупов цзюаньцев. Из-за незнания китайских культурных традиций и ненадлежащего обращения, трупы были непреднамеренно оживотворены. Вся российская экспедиция погибла в пустыне, и таким образом это потрясающее археологическое открытие оказалось погребено глубоко в жёлтых песках.

Е У держа в руке мешок с древним трупом, вошла в комнату с низким потолком в глубине древней крепости. Стены комнаты были покрыты фресками, цвета которых давно выцвели, покрылись пятнами. Все еще можно было разглядеть небесных божеств и будд, сидящих в позе лотоса, одетых в тонкие одежды, с браслетами и кольцами на руках, каждый из которых держал священные предметы. Их выражения лиц варьировались от гневных до благожелательных. В центре комнаты, под бдительным взором божеств, стояла огромная бронзовая алхимическая печь, которая теперь ярко раскалялась. Е У сняла со стены серебряный изогнутый нож. Вспышкой холодного света от рукояти она ловко вскрыла брюшную полость древнего трупа. Резкий запах ударил в ноздри, Е У нахмурилась, и её взгляд похолодел. Она надела перчатки и быстро вытащила комок серебристо-белой субстанции из брюшной полости, заполненной черновато-желтой телесной жидкостью. Серебристо-белая субстанция это легендарный «Ледяной огонь». Как и описывалось в древних текстах, оно не разлагается на протяжении тысячелетий, не подвергаясь разложению в течение десяти тысяч лет. Именно этот удивительный консервирующий эффект позволял умершим выдерживать течение времени, не превращаясь в грязь и пепел.

Е У тщательно очистила Ледяной огонь, поместила в бронзовую печь, добавила оставшиеся заранее отмеренные ингредиенты, а затем села на пол, скрестив ноги. В этой комнате с низким потолком, украшенной фресками с изображениями божеств и будд, она молча ждала. Подобные неортодоксальные методы алхимии обречены быть неприемлемыми в современном обществе. Е У не волновало мнение окружающих; она лечила только тех, кто ей доверял, и могла их излечить. Через два дня и две ночи Е У завершила изготовление последних пятидесяти пилюль. Когда огонь печи погас, из золотисто-красного рассвета над пустыней вырвался внедорожник «Хаммер» и остановился у замка Города Дьявола.

Из машины вышли двое молодых людей, оба в черных костюмах и темных очках, с безупречно прямой осанкой, открытая половина их лиц была красивой, светлой и с выразительными чертами. Они были телохранителями, которых послал Глава Дуань, чтобы сопроводить его старшую дочь обратно в Шанхай. Мужчины были элитными бойцами, прошедшими подготовку в вооружённой полиции под руководством семьи Дуань, их физические данные, внешность и навыки были первоклассными. Е У, которую чуть не вырвало от действия пилюль, внезапно увидела этих двух красивых мужчин, которые источали свежесть и бодрость, её глаза загорелись. Красавцы были довольно сдержанны, они почтительно поклонились.

— Госпожа Дуань, госпожа Е, по указанию господина Дуанья мы приехали, чтобы сопроводить вас обеих обратно в Шанхай. Нужна ли вам помощь с вещами? Когда мы можем отправиться?

— Ничего. Здесь только сломанные столы, стулья и фрески. Паковать нечего, — нетерпеливо ответила Е У: — Пойдемте.

Конечно, она не могла больше ждать. Она провела пять лет в пустыне, встречая лишь грубо сложенных мужчин. Хотя их телосложение было приемлемым, их внешность была далеко не такой привлекательной, как у высококлассных слуг на её вилле. Видя этих двух мужчин, источающих мощные гормоны, она чувствовала себя кошкой, увидевшей рыбу, кровь бурлила в жилах, а сердце бешено колотилось. Если бы не невинная несовершеннолетняя Дуань Яньжань, стоявшая рядом, она, наверное, сразу же утащила бы парня валяться в пустыне. Сев в машину, Дуань Яньжань заняла среднее сиденье, а один телохранитель сел спереди, а другой сзади. Е У  посмотрела налево и направо, заметив, что парень на переднем сиденье был выше и более внушительным, а парень на заднем сиденье был более веселым. Это вызвало у неё сильное противоречие. Поразмыслив на месте некоторое время, он вздохнула и перевернула зеленый значок парня на заднем сиденье.

В этой машине так просторно, почему вы двое не можете сесть в ряд, а я посижу посередине? Её обида длилась недолго. Как только машина тронулась, и она обменялся несколькими словами с веселым молодым человеком, сердце Е У снова просветлело и засияло, как распустившиеся весенние цветы.

— Молодой человек, как вас зовут?

Телохранитель был очень почтителен: — Моя фамилия Ли, госпожа Е, можете просто называть меня Сяо Ли.

— О, Сяо Ли, сколько тебе лет?

— Госпожа Е, мне двадцать один (по традиционному китайскому исчислению), — честно ответил Сяо Ли.

Е У улыбнулась с явной завистью: — Отлично, те, кому чуть за двадцать, самые энергичные.

Сяо Ли почесал затылок и смущенно улыбнулся: — Да, обычно я могу пробежать пять километров всего за двадцать минут в полной экипировке.

Е У кивнула, подняла руку, чтобы коснуться красивого лица Сяо Ли, и сказала:

— Неплохо, многообещающий талант.

Сидя в комфортабельном внедорожнике Hummer, оставляя за собой бесконечные желтые пески, суровые дни жизни в пустыне наконец остались позади. В окружении красивых парней, с изысканным вином и едой , приготовленными для них в машине. Е У , прибыла в аэропорт довольная. Частный самолет, принадлежащий семье Дуань, уже ждал, и двух молодых дам в сопровождении многочисленной свиты проводили на борт, что выглядело весьма впечатляюще.  вера в возможность защитить статус госпожи Дуань стала еще сильнее. Е У была полностью удовлетворена, её решимость защищать положение Дуань Яньжан укрепилась. Только когда Дуань Яньжань станет хозяйкой того дома, Е У сможет наслаждаться такой неподдельной роскошью. Эта роль напоминала положение древних министров во время вступления императора на престол: это чрезвычайно важно и нельзя допускать ошибок, один неверный шаг, лишишься головы. Вот почему, ещё до того, как она увидела недавно вернувшегося молодого господина семьи Дуань, она уже нарисовала в своём воображении чудовище с тремя головами и шестью руками, с морщинистым телом, кривым носом и ртом. Это маленькое чудовище, истекая слюной, с зелёными глазами, ползало, словно червь на трон, который должен был принадлежать Дуань Яньжань, гудя и скуля, занимая богатство и славу, принадлежавшие Дуань Яньжань.

...Я не могу этого выносить, — Е У мрачно подумала: Нам нужно устранить этого маленького зверя как можно скорее.

Частный самолёт, отправленный господином Дуаньем за дочерью, имел несколько спален и ванных комнат. В комнате, отведённой для Е У, стояла большая кровать, расшитая золотыми нитями, а ваза с перегородчатой эмалью у изголовья была наполнена большими букетами ярких и ароматных цветов, идеально соответствующее эстетическим вкусам Е У. Она насладилась полноценной ванной, погрузившись в неё, пока все ее тело не почувствовало полное расслабление и обновление. Жилет и камуфляжные штаны, в которых она ходила по пустыне, давно были выброшены в мусорку. Переодевшись в своё любимое красное платье, сердцем, наполненным радостью, она вышла из ванной, высушивая волосы, и столкнулась с Сяо Ли, который разносил еду.

В бамбуковых корзинах лежали различные деликатесы: прозрачные розовые пельмени с креветками, пельмени с крабовой икрой с тонкой оболочкой и насыщенной начинкой, хрустящий и нежный шумай из плавников акулы и побегов бамбука. В сочетании с чашкой чая «Лунцзин» до эпохи Цинмин с чайных гор Ханчжоу этот изумрудно-зелёный весенний чай, после первого глотка дарил ощущение свежести и легкости. Насладившись чаем и едой, Е У, была сыта и довольна. После ванны от неё исходил свежий аромат. Глядя на красивого парня, порхающего перед ней, в её глазах мелькнуло желание. Зная увлечения Е У, глава Дуань послал за ними такого обаятельного парня, отчасти в качестве награды для учителя своей дочери. Слабого намека было достаточно, чтобы Сяо Ли понял желания Е У. Он закрыл дверь, снял одежду, обнажив подтянутый, красивый торс, послушно придвинулся ближе, а затем прижался к госпоже Е с покорной нежностью, посвятив себя, обслуживая ее. Сяо Ли был красив, мягок в обращении и полон энергии, как и ожидалось. Когда самолет приземлился, Е У оставалась лениво растянутой среди золотых шелковых подушек и одеял, чувствуя себя настолько комфортно, что не могла пошевелить и пальцем. Аромат молодого человека был изысканным и дорогим, в отличие от грубого, неприятного запаха мужчин из пустыни, которых она «ела» последние пять лет. Он был приятен и успокаивал её обоняние, даря утешение, наполняя ее чувством покоя. У голодающего человека всегда возникают прекрасные впечатления от первой трапезы.

Е у прислонилась к груди молодого человека и неторопливо спросила: — Как тебя зовут?

Молодой человек замялся, не понимая, почему она вдруг снова спросила об этом, смог только ответить: — Моя фамилия Ли. Госпожа Е можете звать меня Сяо Ли...

— Я знаю, что твоя фамилия Ли. Я спросила, как тебя зовут, — перебила его Е У.

Парень сжал губы, выглядя несколько смущенным: — Ли Юньань.

— Верно, кто тебя так назвал? Твоя мать?

— Я сирота, меня с детства воспитывал Господин Дуань.

Е У кивнула, подумала и сказала: — С этого момента вы будете ездить со мной на остров Чунмин. Мне там понадобится телохранитель.

У неё, конечно, не было недостатка в телохранителях. Её вилла была хорошо укреплённой, а охрана не уступала главной резиденции. Это был всего лишь предлог. Она не могла прямо сказать Ли Юньаню: «Ах, молодой человек, ты красив и искусен в постели. Ты мне очень нравишься, и я планирую забрать тебя в Ляншаньское болото, чтобы ты стал моим, 109-й статуэткой красавца, которого я буду бережно хранить. Нежное лицо Ли Юньаня вспыхнуло румянцем, и он не знал, что сказать. Е У предположила, что он просто стесняется, и начала размышлять, какой титул ему дать. Наложница Ли? Господин Юнь? Или супруг Ань? Она не могла точно вспомнить, сколько человек с фамилиями Ли, Юнь и Ань жили в её особняке, и долго об этом думала. Даже сойдя с самолёта и сев в «Бентли», направляющийся в главную резиденцию семьи Дуань, она продолжала хмуриться, не в силах придумать решение.

Главная резиденция семьи Дуань расположена на самой высокой вершине горы Шэшань в районе Сунцзян в Шанхае. Глубокий двор укрыт в тени густых деревьев. Колонна автомобилей пронеслась по замысловатым водным каналам, пересекла искусственное озеро и целое поле для гольфа, а затем несколько раз объехала гору по кругу, прежде чем доехать до величественного готического особняка, гордо возвышающегося на вершине.  Проехав по двухполосной дороге, усаженной пышными деревьями гинкго, и миновав естественную растительную завесу, образованную густыми кустами роз, кортеж направился прямиком от перголы с глицинией к полукруглому двору у главного входа, и медленно остановился перед главными воротами особняка. Там бил фонтан, а дворецкий и слуги уже выстроились в ожидании. Когда Е У и Дуань Яньжань вышли, все поклонились и выразили своё почтение. Дядя Ю, главный дворецкий семьи, которого они не видели пять лет, помог Дуань Яньжань встать на приветственную красную ковровую дорожку, глядя на давно забытый особняк.

— Добро пожаловать домой, госпожа Дуань, госпожа Е.

Это должно было быть очень трогательной сценой. Пять лет назад, когда Е У покинула поместье семьи Дуань, глава Дуань лично проводил дочь до дверей, накинув на нее норковое пальто, оставленное её матерью, чтобы защитить ее от холода. Выражение его лица оставалось сдержанным, на нем все же отразились беспокойство и нежелание. Тогда она полагала, что Дуань Яньжань вернется через пять лет, весь дом, естественно, встретит ее с таким же почтением, и что господин Дуань лично будет стоять у ворот, с нетерпением ожидая прибытия своей дочери. Несмотря на то, что вся семья радостно приветствовала её, тонкий настрой, витавший в воздухе, не ускользнул от внимательного взгляда Е У.

Пять лет назад единственная дочь семьи Дуань уехала. Теперь, по ее возвращении, это обширное поместье обрело нового хозяина. Ребенок был еще совсем маленьким, все видели, как сильно господин Дуань его обожал. Отец, который должен был встретить дочь, поспешно вернулся в спальню с сыном, потому что младший сын внезапно упал и повредил ногу, спускаясь по лестнице. Только управляющий Ю Бо остался, чтобы приветствовать ее. Дуань Яньжань, вернувшись из пустынного заброшенного города-призрака, превратилась в изящную утонченную девушку. Она положила одну руку на протянутую руку Ю Бо, а другой она сжимала меховой воротник, её тяжелой шубы, спокойно осматривая бурные подводные течения главного особняка. Это место когда-то было раем и Эдемом, теперь, населенное злыми духами, скрываясь среди демонов, оно превратилось в болото змей, в которое ей пришлось войти. Все члены семьи почтительно склонили головы, ничем не отличаясь от тех, какими они были, когда Дуань и Е уехали пять лет назад. Все прекрасно знали, что происходит: Дуань Яньжань больше не была единственной наследницей клана Дуань.

Дуань Яньран вошла в роскошную и величественную гостиную, ее стройная фигура казалась такой хрупкой и миниатюрной. Она посмотрела на пустое место хозяина и тихо спросила: — Где отец?

Дядя Юй склонил голову и ответил: — Господин Дуань наверху, с молодым господином.

— ... — Дуань Яньжань повернула голову в сторону, погрузившись в размышления.

— Госпожа Е.

— Хм.

Имея рядом грозного врага, у Е У не было времени обращать внимание на своих наложниц Ли, Юнь, Ань... Она подошла к Дуань Яньжань, и мысль о встрече с этим уродливым, грязным маленьким монстром с тремя головами и шестью руками, похожего на личинку, вызвала у неё зуд во всех костях тела, заставляя дрожать от беспокойства. Она подняла руку, хрустнув пальцами, поймав тревожный взгляд Ю Бо, она улыбнулась ему.

— Не волнуйтесь, я очень люблю детей.

Как бы не так! Маленькое чудовище представлял угрозу её мирной жизни. Она молча строила планы, как схватить этого сопляка, когда господин Дуань не будет смотреть, а затем засунуть его в унитаз и смыть в канализацию!

— Пойдем, Яньжань, — улыбка Е У была нервно мрачной, сквозь стиснутые зубы она добавила: — Хотелось бы мне понять, почему молодой господин упал и поранился, именно в тот момент, когда его сестра вернулась домой.

Глава 04: Госпожа У

Е У, с разумом, затуманенным злобой, следовала за дядей Ю, обдумывая сто восемь способов как избавиться от маленького ублюдка. Войдя в спальню и увидев молодого господина Дуанья, она несколько опешила.

На высоком стуле сидел не грязный, отвратительный уродливый зверенок, а поразительно хрупкий ребенок. Брови у мальчика были тёмные, как ночь, возможно, из-за плохого питания с младенчества, его лицо было бледным. Услышав звук, он поднял голову. Солнечный свет проникал через окно, озаряя его лицо, нежное и прозрачное, как тонкий фарфор. Он был поистине классически красивым ребёнком: прямые высокие брови, глубокие глаза, а цвет губ напоминал багряный нефрит в лучах солнца. Даже после восьми лет в приюте его благородная осанка, врожденная грация оставались неоспоримыми, а его сияние было невозможно скрыть. Е У, повидавшая множество людей, заворожённая затаила дыхание.

Тени цветов за окном колыхались на ветру и тёмные глаза молодого господина Дуанья мерцали светом. Его взгляд метался между Е У и Дуань Яньжань, пока не остановился на Дуань Яньжань.

Его ресницы затрепетали, подумав, он снова поднял веки: — Сестра.

Это было первое, что он им сказал. Голос был чистым и нежным, словно цветки сливы, покрытые снегом, лунный свет, освещающий замершее озеро. Он был почтительным и в нём не было ничего неуместного, но от него у Е У пробежали мурашки по коже.

Господин, которого она представляла себе, был одноклеточным организмом, покрытым зелеными шишками и слизью, мускулистым, но простоватым, со слюной, капающей изо рта, когда он говорил. Она поняла, что воображение подвело ее.

На данном этапе она и Дуань Яньжань вместе запустили сюжетную линию: Под стук их сердец тяжелая дверь спальни, украшенная золотыми драконами и облаками, распахнулась влево и вправо. Хозяин в юном облике, сидел в кресле, увидев вторжение группы игроков, он медленно открыл глаза и поднял взгляд на несколько сантиметров, чтобы посмотреть на их лица. Игроки излучали убийственное намерение, их бдительность была на пределе. А красивый ребенок оставался спокойным и уравновешенным, как только что вылупившийся дракончик, лениво и умиротворенно моргая. Е У было трудно угадать, о чем он думал в тот момент, будет ли он извергать на нее огонь или нежно поглаживать ее ладонь. Неизвестно. Единственное, что бросается в глаза: его поразительная красота. Это тот тип красоты, которая без сомнений, со временем станет еще лучше. Ребенок с мягкими волосами и маленьким телом выглядел более хрупким, сидя в таком огромном кресле с высокой спинкой.

Он упал тяжело; его голень была перевязана, и кровь сочилась сквозь белую марлю. Его личный врач стоял на коленях у его ног, обрабатывая рану на ноге. Е У несколько раз осмотрела его с головы до ног, прежде чем сделать вывод. Этому человеку нельзя позволить жить. В целом он был тихим, красивым и вежливым, его обманчивая внешность никак не влияла на его ауру. В глазах Е У с хозяином, обладающим внушительной внешностью, и казалось бы, высоким интеллектом, справиться будет гораздо сложнее, чем с одноклеточным гигантом. Е У пристально смотрела на него, её острая интуиция подсказывала ей, что этот послушный и тихий ребёнок опасен. Если она не разберётся с ним как можно скорее, её будущее, вероятно, будет мрачным. Чтобы не полагаться на жалость тигра и выжить, ей придется уничтожить юного господина в зародыше! Пока зловещие мысли крутились в её голове, она вдруг услышала, как молодой господин Дуань произнес вторую фразу.

— Госпожа Е У.

Лаконично и по делу, скорее три слова, чем одно предложение.

Е У: — .........

Что? Кого он назвал «госпожой»? Он обращался к ней? Её глаза расширились от ужаса, и она с недоверием уставилась на лицо своего господина, пытаясь убедиться, что эти слова действительно прозвучали из его уст. Она увидела, как господин Дуань повернулся к ней с доброжелательной улыбкой и сказал:

— Е У, ты так хорошо заботилась о Янь Жань, все эти пять лет.

— Конечно, это мой долг.

В конце концов, мне платят.

Улыбка господина Дуанья стала еще добрее и мягче.

— Мой сын много страдал, скитаясь далеко от дома. Он здоров, но худощав по сравнению со своими сверстниками.

— Хмм... — её охватило зловещее предчувствие.

— Теперь, когда ты вернулась, я наконец-то могу расслабиться. Отныне ты будешь наставлять моих двух детей, что потребует от тебя прилагать гораздо больше усилий. Естественно, твоя зарплата будет удвоена. Особняк в районе Цзинъань будет считаться знаком благодарности моего сына за то, что ты приняла его в ученики. Подарок скромный, чувства искренние, пожалуйста, не обижайся, не считай его оскорбительным.

Богатый человек говорил с непринужденной небрежностью, но для нищей Е У это искушение, как удар в живот, в грудь. Перед её глазами словно появилось огромное всплывающее окно:

Поздравляем, юная героиня, с достижением уровня мастера 2! Ты получила двойное денежное вознаграждение и роскошный особняк в Цзинъане.

Её сердце затрепетало от волнения. Если бы не следующий дополнительный пункт:

Поздравляем, юная героиня! Ты обрела питомца  Юного господина. В этом облике он маленький и легко поддается запугиванию, послушный и покладистый, без агрессивных наклонностей. Пожалуйста, кормите его тщательно и строго дисциплинируйте. В случае каких-либо происшествий все ресурсы, полученные за повышение уровня, будут конфискованы, а ты можешь получить разрыв вен, внутренние повреждения и погибнуть насильственной смертью в дикой природе, оставив после себя изувеченный труп.

Е У подумала, прежде чем ответить: — ...Хе-хе, господин Дуань, видите ли, у меня нет других навыков. Я умею только совершенствоваться, изготавливать элексиры, совершенствовать медицину, рассуждать о поэзии и петь народные песни. Вашему сыну не подобает становиться моим учеником.

Господин Дуань дружелюбно сказал: — Послушай, что ты говоришь. Я просто хочу, чтобы он научился у тебя этим традиционным культурным вещам.

Е У потерла руки, всё ещё пытаясь спасти ситуацию: — Тогда нет необходимости в ученичестве. Посмотрите на меня, я всего лишь служанка, помогающая развивать характер.

Улыбка господина Дуанья стала ещё теплее и мягче: — Это всё-таки другое. Поскольку он  начнет учится у тебя, что бы он ни изучал, он должен обращаться к тебе как к учителю.

— Правда, это не нужно! Я этого не заслуживаю!

— Тогда я не смогу отдать тебе особняк в Цзинъанье.

Е У: — ...

Так почему же в этом мире существуют внебрачные дети?! Неужели быть наставником в богатой семье так сложно???? Она сердито ахнула, желая избежать ужасной участи быть учителем юного хозяина, будь то мастером культивации, закаливания, мастером совершенствования, мастером медицины, инструктор по вождению или кондитер — она не хотела быть никем из них!

После недолгой борьбы она вдруг почувствовала, что её нога соскользнула, и вздрогнула, проснувшись. Она открыла глаза. Шторы были плотно задернуты, не пропуская утренний свет. В спальне стояла гробовая тишина; она слышала, как колотится её собственное сердце. Светящийся в темноте будильник на прикроватной тумбочке показывал семь часов. Она потерла лицо, пытаясь успокоить дыхание, холодный пот на спине постепенно начал пробирать до мурашек. Ей снова приснилось детство брата и сестры Дуань. Возможно, психологическая травма была глубокой. На протяжении многих лет она часто возвращалась в своих снах в город-призрак в пустыне Гоби и часто посещала место своей первой встречи с молодым господином Дюаньем. Она вздохнула и некоторое время сидела на кровати в оцепенении.

Прошло шестнадцать лет с тех пор, как молодой господин семьи Дуань стал её учеником. Время летит незаметно, а поместье семьи Дуань практически не изменился ни в плане персонала, ни в плане дел. Глава Дуань Дуань по-прежнему здоров, с румяным цветом лица и полон энергии, демонстрируя признаки того, что дожил до ста лет. Волосы дяди Ю, изначально черно-белые, теперь полностью поседели. Большинство слуг в семье не были заменены, молодые люди достигли среднего возраста, а те, кто постарше, старели и могли выполнять только легкие обязанности, передавая свой опыт обслуживания хозяев молодым слугам.

Судя по возрасту, Е У уже не молода. Она встала и умылась, в зеркале не было видно никаких признаков старения. Обладая способностью воскрешать мёртвых и исцелять раненых, естественно, у неё был способ сохранять молодость, о котором обычные люди не знали. На самом деле, возраст Е У всегда был загадкой. С самого начала никто не знал её возраста, и она сама всегда держала это в секрете. Прошло шестнадцать лет, но она всё ещё выглядела почти так же, как и в тот раз, когда впервые появилась у ворот семьи Дуань. Она всё ещё молодая женщина лет двадцати четырёх или двадцати пяти, с румяным лицом, манящими глазами. Ее черные как смоль волосы струились мягкими волнами, губы имели нежный коралловый оттенок, а её одежда была мягкой и ароматной.

Настолько, что глава Дуань часто вздыхал за ее спиной, говоря: — Правду говорят, как тысячелетняя черепаха, десятитысячелетняя морская улитка, эта негодяйка и правда стареет медленнее, чем обычный человек.

Умывшись в ванной, Е У, в длинном платье, развевающемся на ветру, подошла к окну и отдернула занавеску.     Солнечный свет за окном был как раз кстати, он лился в комнату и освещал большую, смятую кровать. Большая кровать, как и все остальные предметы в спальне, наглядно демонстрировала крайне вульгарный, деревенский, праздничный вкус хозяйки, сравнимый с вкусами императора Цяньлуна. Кровать была покрыта ярко-красным бархатным покрывалом, расшитым золотыми нитями гроздьями цветов. Прикроватный столик из древесины метасеквойи был выкрашен в ярко-белый цвет, его края были украшены стразами, а прикроватная лампа в европейском стиле имела многослойный кружевной абажур с замысловатой кружевной отделкой, также инкрустированной хрустальными бусинами. Пол в спальне блестел, обои были ярко-малиновыми, комнату украшали эмалевые вазы и картины в стиле поздней династии Цин. На подоконнике стояла огромная ваза с узким горлом, наполненная буйством красок, калейдоскопом цветов и листьев, представляла собой опрокинутую палитру красок.

В таком пространстве взрывных цветов нормальный человек не продержался бы больше нескольких дней. Е У была не обычным человеком. Она находила это место невероятно уютным, настоящим раем на земле. Если кто-то не мог оценить ее эстетический вкус, то это, должно быть, потому что его зрение примитивно и не подлежит исправлению.

Мужчина, лежавший на кровати, проснулся, чувствуя свет. Он повернул голову, чтобы увидеть женщину, с которой был близок накануне. Она стояла у окна, впуская свежий воздух. В струящемся красном платье, с тонкой талией и длинной изящной шеей, она смотрела на пейзаж за окном, тихо покуривая тонкую сигарету.

— Барышня Е, — позвал её мужчина хриплым и низким голосом, только что проснувшись.

Все привыкли называть её госпожой У, потому что её характер напоминал темперамент главаря банды, а ее статус был исключительно высоким. В семье Дуань, помимо самого господина Дуанья, Дуань Яньжань и молодого господина Дуанья, она, пожалуй, четвёртый влиятельный человек.  Поэтому как законные, так и преступные круги предпочитали обращаться к ней с уважением, называя её Госпожой У, а Барышня Е ( госпожа Е), похоже осталось в прошлом, лишь немногие до сих пор называли её так.  Она редко слышит подобные приветствия, и все они  её старые знакомые. Мужчина в постели был одним из них.

[ 武先生 (Wǔ xiānsheng):

武 —— У —  военный, боевой.

先生 —— Господин.—  Контекст: Универсальное, официальное, вежливое обращение к человеку. Муж, жена, учитель, профессор. — подчёркивается: сила, статус, роль.

葉小姐 (Yè xiǎojiě):

葉 —— Е — лист.

小姐 — Госпожа (барышня) — Контекст: Обычно используется по отношению к молодым, незамужним женщинам. Девушка. — подчёркивается: молодость, личность, женственность.

Для замужних или женщин постарше чаще используют 女士 (nǚshì)

Источник: Gemini, ChatGPT.

2026 г. ]

Ли Юньань в первые встретил Е У, когда ему было двадцать один, а сейчас ему уже целых тридцать шесть. И по внешности, и по возрасту он уже перешагнул тот возраст, который Е У ценила больше всего. Тем не менее, Е У по-прежнему очень дорожила им. Отбросив ностальгию, Ли Юньань обладает мягким, великодушным характером. Его не трогают ни удачи, ни неудачи, он трезвомыслящий и никогда не подаётся ревности, не строит интриги за спиной Е У против ее привлекательных слуг. Такой человек может жить мирной жизнью даже после того, как его популярность угаснет. Красивые юноши в особняке Е У приходили и уходили волнами, она лишь наблюдала за ними, довольствуясь тем, что любовалась их красотой, не вступая в дальнейшие отношения. Поистине, только Ли Юньань оставался рядом с ней.

Е У пригласила его выпить в ночь праздника середины осени, и беседовала с ним. Когда ей стало тоскливо, устав от изысканных блюд за пределами особняка, искал у него ласки. Если бы Е У была императором, вероятно она давно сделала бы его императрицей. Она бы выбрала титул с почетными эпитетами вроде: «Добродетельный и верный», или «Добродетельный и доброжелательный», проще говоря, чтобы продемонстрировать свою удовлетворенность им.

Е У потушила сигарету, подняла подбородок и сказала Ли Юньанью: — Часы на столе, для тебя.

Ли Юньань улыбнулся, не глядя на дорогие часы, лежащие в парчовом футляре у кровати, он посмотрел на Е У.

— Те, что ты мне подарила раньше, все еще целы.

— Ты носишь их годами, возьми новый.

Отступать было бы нелепо, поэтому Ли Юньань тихо произнёс «Мм», встал и подошел к Е У. Он обнял её сзади, прижав ее стройное, гибкое тело к своей широкой груди. Его подбородок слегка коснулся её волос, а голос был полон нежности.

— Спасибо, барышня Е.

Е У в ответ похлопала его по щеке, лукаво улыбаясь: — Юнь Ань, мы, может, и не любовники, но каждый из нас взял то, что ему нужно, и уже много лет живем мирно. Не нужно быть таким вежливым из-за маленького подарка.

— Барышня Е права, — Ли Юньань улыбнулся и нежно поцеловал её за ухом, тихо сказав: — Тогда я найду другой способ отблагодарить барышню Е.

Дыхание мужчины было свежим и манящим, а его губы коснулись кожи ее затылка, вызывая у неё сильное возбуждение. Она встречалась со многими красивыми мужчинами, но Ли Юньань был с ней уже долгое время и хорошо знал ее тело. Разжечь в ней страсть было, естественно, несложно. Через некоторое время они оба дышали тяжело и прерывисто. Помада Е У стерлась от поцелуев, оставив её полные, розовые губы приоткрытыми, открывая вид на жемчужно-белые зубы. Её темные глаза были прищурены, полные соблазна, когда она смотрела на Ли Юньанья влажными глазами.

— На кровать.

Он не заставил ее повторять, обняв её за тонкую талию, он несколькими быстрыми шагами отнес ее к кровати и осторожно уложил на мягкий малиновый матрас. В нежных, долгих поцелуях Е У слегка запрокинула голову назад, из ее горла вырвался тихий стон неудовлетворенности. Навыки поцелуев Ли Юньаня, безусловно, были хороши, но он всегда был сдержанным и почтительным. Его такой подход гарантировал отсутствие неприятных сюрпризов, со временем он стал похож на привычное домашнее блюдо — ничего особенного. Принцип был прост: это было похоже на ее любовь к вареной баранине. Вареная баранина была вкусной, без сомнения.

Иногда ее сердце жаждало более бурного, страстного освобождения. Она не могла заставить себя опустить свое благородное лицо, чтобы выразить такие желания. А если бы она их высказала, и он затем удовлетворил бы ее прихоти, это было бы похоже на спектакль, лишающий действие большей части его смысла. Учитывая ее нынешний статус, как в постели, так и вне ее, в Шанхае, вероятно, найдется очень мало мужчин, которые осмелились бы ослушаться ее и сделать с ней все, что захотят.

Её опьяненные глаза были полузакрыты, волосы растрепаны на лбу. Поцелуи Ли Юнаня приближали ее к блаженству, и как раз когда они собирались перейти к главному, как вдруг снаружи послышались шаги, за которым сразу же последовал стук в дверь. Тук, тук, тук.

Ли Юньань остановился, но, видя, что Е У не собирается останавливаться, он не стал её беспокоить. Люди снаружи были несколько обеспокоены.

— Госпожа У, вы не спите? Прибыл молодой господин и желает вас видеть.

Молодой господин, естественно, был тем самым внебрачным сыном семьи Дуань, одним из двух её учеников, Дуань Шао Янь.

Ли Юньань посмотрел на Е У, коснулся её пылающих щек и тихо сказала: — Барышня Е, позвольте мне помочь вам встать, переодеться и умыться.

Е У чувствовала себя комфортно и не собиралась обращать внимания на своего надоедливого врага. Она сказала: — Сделай вид, что не услышал, продолжай.

Ли Юньань засомневался. Она нетерпеливо обхватила его шею руками и притянула к себе, чтобы он поцеловал ее. Дуань Шаоянь был молодым главой семьи Дуань, а для Ли Юньаня Е У была та, которая требовала максимального послушания. Он, посвятил себя ей: целуя её мочку уха и шею, отчего Е У тихонько задыхалась.

После минуты молчания, горничная постучавшая в дверь ушла. Вскоре Е У услышала размеренные шаги, приближающиеся издалека, а затем тихо раздался мужской голос, который она никогда не хотела слышать.

— Учитель Е, вы еще не встали?

Голос был невероятно притягательным, элегантным и глубоким. Он был отнюдь не неприятным на слух, а удивительно чистым, прохладным и роскошным, словно мягчайший шелк, способным полностью покорить слушателя. Е У мгновенно ужаснулась, услышав этот голос. Когда она уже собиралась оттолкнуть Ли Юньанья и сердито сесть, дверная ручка щелкнула, издав зловещий звук, и дверь спальни распахнулась. Вынужденная прервать их едва начавшееся наслаждение, Е У помрачнела. Она собрала всю свою силу воли и характер, чтобы подавить желание задушить незваного гостя ремнём.

— Дуань Шаоянь! Как ты смеешь! Разве я тебя учила, что можно просто так врываться в чужую комнату?!

Глава 05: Господин — красавец

— Дуань Шао Янь! Как ты смеешь! Когда я разрешила тебе войти?!

Слова Е У были произнесены с дикой яростью и деспотично. Она лежала растянувшись на кровати, её одежда была в беспорядке, а взгляд окрашен желанием, что значительно ослабляло её внушительную ауру.

Парень, стоящий в дверном проеме, был высоким и отстраненным, с густыми острыми бровями, глазами черными, как ночь, блестящими, как штыки. Его талия была стройной, ноги длинными и пропорциональными. Под светло-голубой рубашкой контуры его плеч и спины оставались плавными и красивыми. Несмотря на его неоспоримую красоту, от него исходил необъяснимый холод, как будто в его темных глазах бушевала метель, а на лице лежал слой инея. Он проигнорировал её упрек, оставаясь в комнате. Его взгляд холодно скользнул по Ли Юньанью, стоявшего рядом с Е У, а затем остановился на неё.

— Учитель, это вы послали того человека в мою комнату прошлой ночью?

Его холодный, пренебрежительный вопрос вернул Е У к воспоминаниям.

***

Вчера она посетила Наастро, оперный клуб Шанхая, где люди тратят огромные деньги, чтобы послушать оперу Юэ. Владелец влиятельный человек из старинной аристократической семьи, истинный ценитель китайской традиционной оперы. В последние годы поклонников оперы стало меньше, поэтому клуб иногда устраивает современные вокальные и танцевальные представления, адаптированные к вкусам посетителей. Е У мало интересовалась традиционной оперой. Ее частые посещения были обусловлены исключительно политикой клуба нанимать артистов из  оперных и танцевальных академий, людей с приятной внешностью. Клуб частный и не предназначен для публики, туда приходят в основном постоянные посетители.

После представления актёры на сцене всегда льстили высокопоставленным лицам в зале, надеясь завоевать их расположение и покровительство. Формально Наастро место для просмотра оперы, где пели и танцевали, не предлагая других услуг. После падения занавеса личные дела между посетителями и артистами не были делом Наастро. Е У приехала, чтобы послушать и увидеть выступление знаменитой артистки, но ее приход оказался неудачным, звезда отсутствовала. Менеджер извинился и объяснил, что звезду пригласили выступить на семейном торжестве. Ее настроение значительно ухудшилось, и она не проявила интереса к репертуару других исполнителей, указанных в афише. Раз она уже была там, ей было лень, сразу сразу уходить. Она села в главном зале, прислонившись к своему креслу, и заказала две бутылки вина и тарелку с фруктами, и спокойно смотрела представление. На сцене было много красивых женщин и мужчин с ярким макияжем и очаровательными глазами. Они напоминали бледных кукол, покрытых толстым слоем грима в громоздких костюмах. Е У некоторое время наблюдала, а затем подозвала менеджера.

— Сколько лет той маленькой девочке, которая играет на цимбалах?

Менеджер, понимая намерения Е У, выглядел обеспокоенным: — Госпожа У, она новая студентка, которая пришла в прошлом месяце, ей только исполнилось восемнадцать. Она остается незапятнанной и настаивает на том, чтобы только аккомпанировать певцам на янцине, она не будет выступать одна.

— Не будет выступать? — холодно усмехнулась Е У: — Такая высокомерная?

— Да, —  вздохнул менеджер, украдкой поглядывая на выражение лица Е У: — Её семья имеет долги по азартным играм. Ей пришлось бросить университет, чтобы помочь им погасить. Бедное дитя, такая тяжелая жизнь.

Подобная тактика, к сожалению распространена в клубах. Всегда были молодые люди с свежими лицами и милым внешним видом, с кожей, сияющей коллагеном, и невинными, широко раскрытыми глазами, о которых менеджеры рассказывали душераздирающие истории. Добавляя такие ореолы, как «высокие амбиции» и «невинный характер», чтобы вызвать сочувствие у богатых покровителей, которые затем выкладывали солидные суммы, поддерживая их. Такой опытный ветеран, как Е У, конечно поняла, что имел в виду менеджер, ей было лень указывать ему на это. Она лишь равнодушно улыбнулась, достала платиновую карточку и бросила её на столик перед собой.

— Снимите все членские взносы с этой VIP-карты, хватит ли этого, чтобы купить ей одну ночь свободы?

— Ах... это... ну, Госпожа У, мы польщены вашим интересом. Я немедленно поговорю с ней. В конце концов, вы не просто гость, мы постараемся удовлетворить вашу просьбу.

Менеджер сжал карту, стараясь сохранить на лице выражение нежелания, несмотря на свою очевидную радость. Е У невольно улыбнулась и махнула рукой.

— Хорошо, давайте.

Результат был предсказуем. Девушка представилась с застенчивой мягкостью, а затем выпила с Е У несколько бокалов вина. Когда Е У встала, и вышла вместе с ней из клуба, девушка с кокетливой беспечностью взяла на себя инициативу и обняла Е У за шею, прижавшись к ней своей мягкой, нежной щекой. Её губы оказались слишком близко, Е У подняв руку и нежно прикоснувшись к ее губам, тихо прошептала:

— Ладно, я не интересуюсь девушками.

Увидев растерянное и смущенное выражение её лица, Е У снова заговорила:

— Ты пойдешь со мной. Мне нужно, чтобы ты занялась одним человеком.

Чем престижнее и дороже клуб, тем эксцентричнее и экстравагантнее посетители. Девушка решила, что та просто платит за развлечение подруг, она выпрямилась и улыбнулась.

— Тогда... кому именно я должна уделить внимание?

Е У закурила сигарету, затянулась, и медленно выдохнула дым, а затем неторопливо сказала:

— Пуританин.

— Что? — девушка была удивлена.

Е У прищурилась, глядя через окно Maserati на декадентский ночной пейзаж клуба:

— Пуританин, сексуально заморожен, аскетичен и застыл во времени.

— .............

Е У ещё раз затянулась сигаретой, стряхнула пепел, взглянула на неё искоса и спросила: — Тебе нравится этот Масерати?

В Настро нет недостатка в транжирах. Госпожа которая потратила сотни тысяч на членские взносы за одну ночь, а потом спросила, нравятся ли ей роскошные автомобили, это было нечто совершенно новое для девушки, и она невольно почувствовала волнение. Она подумала, про себя: «Неужели эта женщина пытается соблазнить какого-нибудь настоятеля храма Шаолинь?

— Если тебе удастся заставить его лишиться девственности сегодня ночью, завтра ты сможешь уехать на этой машине, — спокойно сказала Е У: — Решай сама, что делать.

***

Е У увидела, что молодой господин Дуань был одет аккуратно, на его одежде не было ни одной складки. Его выражение лица было ледяным, а брови покрытыми инеем и снегом, без малейшего признака весны. Е У догадалась, что задание, которое она вчера поручила девушке, определенно не было выполнено. Юная девушка, за которую Е У заплатила немалую сумму, чтобы привести её из Наастро, даже не была тронута  этим молодым господином Дуанем, который не проявил никакой благодарности. Размышляя об этом, Е У почувствовала прилив гнева, а мысль о годовом членском взносе VIP-клиента только усилила боль; внутри неё поднялось чувство тревоги.

Е У мрачно сказала:

— Я попросила её служить тебе. Что, она тебе не нравится?

Дуань Шаоянь поджал губы, ничего не ответил, но холодно сказал: — Пожалуйста, больше так не делайте, учитель.

Е У, разъяренная, горько рассмеялась. Она махнула рукой слугам, стоявшим у двери, и крайне смущенному Ли Юньаню:

— Можете все уйти.

В комнате остались только наставник и ученик. Слуга задумчиво закрыл за ними дверь спальни. Е У сердито посмотрела на Дуань Шаоянья, ресницы которого были опущены, и в глубоких тенях никто не мог разглядеть истинное выражение его глаз.

— Так? Что в этом такого? Твоя учительница отвечала за твое питание, повседневную жизнь, физическую подготовку и боевые навыки. Шестнадцать лет я тщательно обучала и воспитывала тебя. Теперь, молодой господин Дуань, господин Дуань, я хочу спросить вас, сколько вам лет?

— Двадцать четыре.

— Так ты знаешь, что тебе двадцать четыре? Я думала, ты думаешь, что тебе всего четыре года, — Е у разразилась гневной тирадой в адрес Дуань Шаоянья:

— Тебе двадцать четыре года, и ты даже в бордели не ходишь! Ты женщин не трогаешь! Я попросила кое-кого достать тебе классическую коллекцию тайских, японских, европейских и американских фильмов, и загрузила диски в твой привод. Слышала, что ты даже не взглянул на них, ты сломал их пополам и выбросил в унитаз!?

Дуань Шаоянь молчал, стоя спокойно и торжественно, позволяя ей выплеснуть гнев. Увидев его в таком состоянии, Е У разгневалась ещё больше, стуча себе в грудь и топая ногами, едва не сплюнув кровь изо рта.

Потирая грудь, прорычала:

— Дуань Шао Янь, ты что, чертов импотент? Если бы твой наставник- я, не была женщиной, я бы содрала с тебя штаны и посмотрела, какая у тебя там странная анатомия, что за чудовище у тебя между ног!

Вероятно её слова были слишком резкими, потому что брови Дуань Шаоянья дёрнулись, и он поднял взгляд на несколько сантиметров, уставившись на покрасневшее лицо Е У. Он не выглядел спровоцированным, сохранял холодное безразличие. Этот странный взгляд, напоминал скрытое течение желания. Застигнутая врасплох, Е У почувствовала, как по ее спине внезапно побежали мурашки. Опасный взгляд Дуань Шаоянья длился меньше секунды, после чего без малейшего колебания вернулся к своему глубокому, мрачному состоянию.

Он сказал: — Учитель права, в следующий раз, я не выброшу.

— ...

Лицо Е У покраснело, позеленело, побагровело, а потом потемнело от уклончивого ответа Дуань Шаоянья. Наконец, она схватила с тумбочки большую праздничную красно-зеленую вазу, и со всей силы швырнула ее в красивое лицо Дуань Шаояна. Дуань Шаоянь наклонил голову, легко уклонившись от удара. Ваза с грохотом ударилась о стену и разлетелась на куски.

— Убирайся!!!

После ухода Дуань Шаоянья прошло немало времени, прежде чем Е У отдышалась, схватившись за грудь.

Глядя на жалкую вазу на полу, которая изначально была сливовой вазой с узким горлышком и большим животом, расписанной красными пионами, свежими банановыми зелеными листьями, и орхидеями, ее край был украшен японской золотой пудрой. Самое дорогое имущество. Первоначальное волнение утихло, и её охватило чувство сожаления

Черт, Дуань Шаоянь и вправду был рождён, чтобы стать её заклятым врагом, точнее, чтобы свергнуть её. Она стала его учительницей, когда ему было восемь лет. Она начала тщательно всё планировать, возможно не так уж и плохо, что господин Дуаль попросил ее помочь воспитать его сына. Характер ребенка еще податлив; с небольшой помощью, сбить его с пути истинного, должно было быть делом нескольких минут. И так, Е У приступила к осуществлению своего плана по развращению мальчика.

Ему было восемь лет, когда она купила ему много игрушек и сладостей, надеясь, что он пристрастится к ним и вырастет толстым. Мальчик очень вежливо и с благодарностью, принял игрушки и угощения, а на следующий день попросил дядю Юя отнести все эти вещи в детский приют, где он раньше жил, и раздать их там детям. Е У потратила десятки тысяч юаней, но в итоге ребёнок не только не утратил свое стремление к учебе, но и не набрал вес. Напротив, глава Дуань похвалил его за то, что тот обладает «сердцем, способным приносить пользу всем под небом». Это так разозлило её, что она несколько дней не могла есть.

Когда мальчик повзрослел, Е У размышляла о том, что юноши не могут устоять перед чарами красивых женщин. Дуань Шаоянь, хоть и становился всё красивее и талантливее, он был неопытен в сердечных делах. Если бы он попал в лапы красивой женщины, он наверняка потерял бы себя, и не смог бы выбраться из такой ситуации, как это делали бесчисленные герои, на протяжении истории. И на этот раз Е У снова просчиталась. По словам учителей в школе, юный Дуань был прилежным и серьезным учеником, который никогда не общался с девушками, не говоря уже о ранних романтических отношениях. Е У тепло похвалила учителя, за его превосходное руководство. После разговора она долго горько плакала, поразмыслив, она пришла к выводу, что, возможно, девушки в школе просто не были достаточно привлекательными, чтобы привлечь внимание молодого юного Дуанья. Таким образом, она подняла себе настроение и во время летних каникул третьего курса взяла молодого господина в тур по Европе, Японии и Таиланду. Называлось это путешествием, но на самом деле все сводилось к тому, чтобы юноша мог полюбоваться красивыми женщинами со всего мира. С пышными формами восточноевропейские дамы из немецких кварталов красных фонарей, горячие и сладкие юго-восточные азиатские красавицы из Таиланда, сексуальные, невинные девушки-кролики из Сибуи, Япония. Они видели все, что можно было увидеть, и реакция молодого господина Дуанья делилась на две категории: пустое выражение лица, закрытие глаз, чтобы отдохнуть. Он с детства ни разу не попадался на её удочку. Какую бы приманку она ни использовала, он всегда оставался трезвым и хладнокровным. Со временем она начала чувствовать себя полной дурной, размахивая своими крючками, под холодным взглядом Дуань Шаоянья, как будто она была умственно отсталой.

Е У поднялась с кровати, ее настроение было подавлено. Она привела в порядок свою одежду и макияж, а затем присела у стены, чтобы собрать осколки своей любимой вазы. Она отвлеклась и нечаянно порезала палец, об осколок и из него хлынула кровь. Она мысленно выругалась, выбросила все осколки в мусорное ведро, открыла дверь спальни и пошла к ящику в гостиной за пластырем. Как только она зашла в гостиную, выражение её лица резко изменилось. На её диване, обитом ярко-оранжевой трикотажной тканью, сидел мужчина. С закрытыми глазами он сидел неподвижно, его холодные, бледные, тонкие пальцы были переплетены на коленях. Его отстранённая фигура была похожа на скалу, так несоответствуя её яркому и красочному интерьеру.

Е У была в ярости: — Дуань Шаоянь, почему ты ещё не ушёл?

Красивый мужчина открыл глаза. Он был совсем немногословен, как и предполагало его имя. Увидев её, он спокойно сказал:

— Жду тебя.

— Ждешь меня? Ждешь чего? — лицо Е У потемнело, как дно кастрюли, а в ее голосе слышалось презрение: — Ждешь, пока я займусь сексом?

Дуань Шаоянь молчал. Затем он встал, его выражение лица оставалось холодным, но в глазах мелькнул опасный, угрожающий блеск. Он молча подошёл к Е У.

[ 段少言 (Duàn Shàoyán) :

段 (Duàn) — отрезок, часть, ступень, этап, сегмент.

少 (Shào) — мало, редко, молодой, юный, младший.

言 (Yán) — речь, слова, говорить.

Общее значение имени: «Немногословный» или «Тот, кто мало говорит».

2026 г. ]

Глава 06: Вопросы брачного союза

Дуань Шаоянь стоял перед Е У; его высокий рост, и статная осанка, заставляла её запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд. Е У почувствовала уныние, ведь она по сути и без того находилась в значительном невыгодном положении.

[ Автор акцентирует внимание на 氣勢 (qìshì) — энергетика, властная аура доминант, напор. У Дуань Шаоянья сильная qìshì, он подавляет окружающих одним своим присутствием ]

Поразмыслив, она поняла, что как женщина она никогда не полагалась на физическую силу или рост, чтобы заставить других подчиняться ей. К тому же, парень перед ней был её собственным учеником. Благодаря таким мыслям к ней вернулась уверенность в себе.

Она встретила его взгляд, не моргнув: — Что? Планируешь восстание?

Дуань Шаоянь молча поднял руку и схватил её за руку. Его хватка была сильной. Она понимала, что не сможет вырваться. Поэтому перестала сопротивляться, бесполезная борьба лишь выявит её слабость. Сердце Е У тихо колотилось, а её лицо оставалось невозмутимым. Дуань Шаоянь всегда относился к ней с уважением. Несмотря на то, что из-за своего статуса он иногда мог переступать границы дозволенного, в целом он по-прежнему признавал её авторитет как своего учителя. Она не боялась, что он сделает что-то опрометчивое, но взгляд Дуань Шаояна казался опасно непостижимым. В нем была неподвижность бесконечной ночи, глубина засыпанного снегом, она не могла понять, какие мысли он таит. Это заставляло ее чувствовать себя довольно неловко. Дуань Шаоянь приближался все ближе и ближе, его красивое ледяное лицо почти касалось её носа, её зрачки сузились. Он остановился, посмотрел на нее с такого близкого расстояния, затем схватил ее за руку и поднял ее.

— У тебя палец кровоточит.

— ....

— Как это произошло?

Как она могла сказать своему всемогущему, отстраненному хозяину, что случайно порезалась, когда сидела в углу, собирая осколки разбитой вазы?

— Тебе не нужно спрашивать.

Дуань Шаоянь поднял глаза и бросил на нее слабый, пренебрежительный взгляд: — Предоставь уборку осколков слугам.

Е У кипела от ярости и хотела воспользоваться его невнимательностью, чтобы оттолкнуть его руку. Дуань Шаоянь молчал. Скорость его реакции была поразительной, он схватил её за запястье, взглянул на неё и потянул к дивану, где он и сел. Е У упорно отказывалась садиться. Дуань Шаоянь смотрел на неё. Молодой человек довольно красив: с острыми бровями, прямым носом и тонкими, пропорциональными губами. Стоит лишь ему проявить немного эмоций, и его лицо станет очень ярким. Е У смотрела на него, не в силах удержаться от желания спровоцировать его. Ее выражение лица стало холодным.

— Ранена я или нет, какое тебе до этого дело?

— ....

— То, как ты говорил... ты вообще считаешь меня своим учителем? — её слова становились все острее и язвительнее: — Ты определенно повзрослел, твои крылья окрепли. Я больше не смею быть твоей наставницей.

Услышав холод в её голосе, окрашенный чем-то, похожим на разочарование, ледяное, неприступное выражение лица Дуань Шаояна наконец-то показало небольшую трещину.

— Учитель, я был неправ, — Он тихо беспомощно вздохнул: — Пожалуйста, садись.

Увидев, как он склонил голову, Е У подумала: «Хм, так-то лучше». Сохраняя свое высокомерное поведение, она подошла и села рядом с молодым человеком. С строгое выражение лица, она позволила ему взять её руку и внимательно осмотреть рану. Он выглядел еще красивее, когда был сосредоточен, обычно отстранённое лицо теперь приобрело серьёзный, торжественный оттенок. Е У сердито посмотрела на него. Если бы этот парень не был её начальником, она, вероятно, поддалась бы его обаянию.

— Как ты могла быть так неосторожна? — заметил Дуань Шаоянь, открывая ящик и доставая йод и пластыри. Он ловко продезинфицировал рану, разорвал упаковку пластыря и наклеил его на ее палец, а затем поднял голову и сказал: — Не разбивай вещи каждый раз, когда теряешь самообладание.

Е У всё смотрела на его лицо, любуясь его подтянутой, сияющей кожей, и в ответ хмыкнула.

Затем он добавил: — И больше не покупай такие уродливые вазы.

— ..................

Черт, этого маленького зверька определенно нельзя оставлять в живых!

Дуань Шаоянь приехал из главной резиденции ранним утром, предупредить Е У, чтобы она больше не посылала красавиц в его комнату. Он также хотел забрать ее с собой на встречу от имени своего отца. Как и все богатые и влиятельные семьи, семья Дуань проводит ежемесячные семейные собрания, на которых присутствуют глава семьи, двое его детей и несколько дядей. Благодаря особому статусу Е У, несмотря на то, что она не носит фамилию Дуань, ей всё равно предоставляется место на собрании.

Сидя в машине Дуань Шаоянья, Е У в глубине души презирала вкус своего молодого ученика. В отличие от ее собственного матового малинового Maserati, автомобиль Дуань Шаояна был полностью черным. Если бы не гладкие, четкие линии кузова, его значительную стоимость было бы трудно заметить. Интерьер был еще более скудным. Помимо коробки с салфетками, не было никаких лишних безделушек. Автомобиль был чистым, будто только выехал из автосалона.

Дуань Шаоянь сел на водительское сиденье и взглянул на Е У:

— Учитель.

— Хм?

— Ремень безопасности.

Она фыркнула в ответ: — Ерунда. Я не ребенок. Я не буду пристегиваться.

Рука Дуань Шаояна лежала на руле, бледное запястье выглядывало из манжеты его изысканного костюма. Линия его лучевой кости была поразительно элегантной. Е У заметила часы на его запястье — классические Patek Philippe. Часы роскошные, но это была модель, выпущенная несколько лет назад, и вряд ли она впечатляла, учитывая его статус. Его часы не были такими впечатляющими, как те, которые она подарила Ли Юньаню утром.

Под его молчаливым взглядом Е У нетерпеливо махнула рукой: — Забудь! Позволь мне. Я сама поведу.

Дуань Шаоянь сжал губы, его выражение лица было как всегда непроницаемым. Он наклонился вбок, наклонившись к Е У, опустил голову и молча пристегнул ее ремень безопасности. Несмотря на то, что салон машины был просторным, высокий рост парня не давал ей возможности сдвинуться с места когда он приблизился. Все, что она могла делать, — это смотреть на его черные как смоль волосы, красивый изгиб мочек ушей и безупречное лицо перед ней. Е У, которая всегда ценила красоту, обнаружила, что смотрит на него завороженная. Щелчок. К тому моменту, когда она пришла в себя, он уже застегнул ремень безопасности, и медленно выпрямился, оставив покрасневшую и застывшую Е У на месте. Она впервые испытывала стыд и смущение от своего влечения.

Дуань Шаоянь ехал быстро и размеренно, он никогда не проезжает на желтый свет, никогда не подрезал других водителей и редко сигналил. Черный кузов автомобиля был торжественным и величественным, строго следуя правилам, как и человек за рулем. Е У подперла щеку рукой, время от времени украдкой поглядывая на него, не в силах подавить чувство сожаления. Как может кто-то столь красивый быть настолько скучным?

Изысканные деликатесы вызывают аппетит без всяких приправ. Он тот начальник с которым даже намек на флирт невозможен; а просто смотреть на него пустая трата времени. Погруженные в свои мысли, они прибыли к главному дому. В зале для совещаний присутствовали несколько дядей и глава Дуань, Дуань Яньжань отсутствовала.

— Янь Жань в Гонконге и не может приехать сегодня. Я подумывал отложить собрание, но она настаивала, что присутствия наставницы Е будет достаточно.

Услышав слова главы Дуань, Е У почувствовала прилив удовлетворения. Её преданная ученица отличалась от других. Она взглянула на Дуань Шаояна, который блекнул по сравнению со своей сестрой.

— Ждать ее не было бы проблемой, но возник вопрос, который я хотел бы срочно обсудить с семьей. Пожалуйста, не стесняйтесь высказывать свои мнения. Не нужно нервничать и быть формальными.

Господин Дуань, сидящий во главе стола, завершил свою вступительную речь.

Е У села в кресло и улыбнулась: — Хорошо, спасибо за ваше доверие, господин Дуань.

Дуань Шаоянь сел рядом с отцом.

— Теперь, когда все собрались, я не буду ходить вокруг да около. Я собрал вас сегодня в первую очередь для того, чтобы обсудить брак между нашей семьей и семьей Бай.

Е У собиралась сделать глоток чая, когда услышала его слова, и чуть не выплюнула. Брачный союз? Какой брак? Неужели господин Дуань снова женится? Нет! Он же почти наполовину зарыт в землю, неужели ему действительно нужно так много работать?!

Глава Дуань спокойно продолжил: — Мы с господином Баем старые знакомые. У него двое сыновей и дочь. Все трое уже достигли брачного возраста. Несколько дней назад он выразил желание, чтобы наши семьи стали родственниками. Это не тот вопрос, который я могу решить по своему усмотрению. Поэтому я хочу услышать ваше мнение.

Собравшиеся гости переглянулись, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Никто не ожидал, что сегодняшняя «непринужденная беседа» будет посвящена именно этой теме. Все присутствующие, кроме Дуань Шаояня, были старыми лисами. Все они прекрасно понимали, что выбор человека для семейного союза, был подобен выбору наследника; один неверный шаг мог привести к полному разорению. Родственники опустили глаза, и на их лбах выступил холодный пот, и никто не осмеливался заговорить.

Глава Дуань предвидел такую реакцию и лишь улыбнулся: —  Мы лишь обсуждаем, решение не нужно принять сегодня. Четвероюродный брат, почему бы вам не высказаться первым?

Мужчина вздрогнул и выдавил улыбку: — Что ж, Шао Янь и Янь Жань уже взрослые. Вопросы личных чувств пусть остаются на их усмотрение. Что мы, старейшины, знаем?

— А, что двоюродный брат думает?

— Шао Янь в расцвете молодости и сил, а вот Янь Жань зрелая. Ей в этом году тридцать, и старшему сыну семьи Бай тоже около тридцати. Думаю, мы могли бы позволить им попробовать встречаться.

Услышав это, Е У сразу почувствовал, что что-то не так. Этот второй дядя был тем, кто забрал Дуань Шаояна из приюта домой, он имел близкие отношения с молодым господином. В этот момент он прямо обозначил свою позицию, ясно дав понять, что у него есть скрытые мотивы и он хочет выдать Дуань Яньжань замуж. Выход дочери замуж за другого человека – это не то же самое, что женитьба сына. Как только Дуань Яньжань выйдет замуж, состояние семьи Дуань, несомненно, перейдет к Дуань Шаояню. Если Дуань Яньжань будет подвергаться плохому обращению в другом месте и вернется, ища защиты у своей родной семьи, то сможет ли она на них положиться, будет зависеть исключительно от прихоти Дуань Шаояня. Е У также понимала, что позволить Дуань Шаояню жениться на барышне Бай будет равно, тому что пририсовать крылья тигру. С поддержкой семьи Бай свергнуть его станет еще более сложной задачей.

Пока она с мрачным лицом взвешивала все «за» и «против», голос господина Дуанья нарушил тишину:

— Госпожа Е, вы лучше всех знаете моих двоих детей. Что вы думаете по этому поводу?

Глава 07: Платье развевается в объятиях воды, очаровывая мир.

К этому моменту несколько родственников высказали своё мнение. Поскольку Дуань Шаоянь присутствовал, а Дуань Яньжань нет, большинство родственников проявили некоторую предвзятость и лесть по отношению к Дуань Шаоянью. Когда настала очередь Е У, она не могла слишком явно демонстрировать свою принадлежность к «фракционе Яньжань», равно как и не могла столкнуть свою старшую ученицу в огненную яму.

Немного подумав, она спросила: — Господин Дуань, а Янь Жань сама в курсе этого дела?

— Я уже говорил с ней по телефону, и она сказала, что мало что знает о братьях Бай и пока не рассматривает эту возможность.

Е У вздохнула с облегчением, её ученица была рассудительной и понимала, что этот вопрос требует особой осторожности, оставив вопрос открытым.

Она улыбнулась и сказала: — По-моему, вне зависимости от того, выйдет ли Янь Жань замуж за члена семьи или Шао Янь женится на госпоже Бай, это будет хорошо, без разницы, — она отпила глоток специально поставленного перед ней чая Лунцзин, сделав паузу продолжила:

— Как отметила Янь Жань, дети ещё не знакомы. Нельзя форсировать события. Не будем торопиться с выбором партнера. После возвращения Янь Жань давайте пригласим семью Бай в Шанхай на некоторое время, чтобы они могли лучше узнать друг друга.

— Хм... верно, — задумчиво пробормотал глава Дуань.

Е У воспользовалась своим преимуществом, добавив с улыбкой: — Кто знает? Может быть, когда они встретятся, у них возникнут чувства друг к другу, и тогда один из них женится, а другая выйдет замуж, двойной праздник, разве это не было бы еще лучше?

Ее компромисс понравился остальным мужчинам, и все кивнули в знак согласия. Тщательно обдумав предложение Е У, глава Дуань пришел к выводу, что предложение Е У действительно было самым мудрым, поэтому он с готовностью согласился и сказал, что в ближайшее время пригласит семью Бай в Шанхай на встречу. Неловкая атмосфера за столом рассеялась, и семья возобновила общение и смех, обсуждая повседневные вопросы.

Во время разговора Е У неосознанно взглянула на Дуань Шаоянья. Парень сидел спокойно рядом со своим отцом, молча на протяжении всего собрания. Его глаза, темные, как снежная буря, были прикованы к ней, в них проскальзывала тень жестокости, холодно кружащаяся под поверхностью. Е У быстро отвернулась, она чувствовала покалывание на шее; было ясно, что этот взгляд все это время был устремлен на нее. Холод в глазах взрослого хозяина не нуждался в пояснениях, один-единственный удар мог привести такого хрупкого человека, как Е У, в критическое состояние. Она вздрогнула, и по её спине пробежал холодок. После окончания собрания Е У сразу же попросил дядю Юя отвезти её обратно в Цзинъань, не желая ни минуты дольше задерживаться в главном особняке, кишащем демонами и монстрами.

Вернувшись в свой особняк, она заигрывала с новым французским кондитером, который испек ей яблочный пирог из слоёного теста. Отдыхая у открытого бассейна, она ела пирог, наблюдая за проходящими мимо дворецкими, слугами и садовниками, все они были красивыми мужчинами. Только тогда плохое настроение Е У немного успокоилось.

Она не ожидала, что господин Дуань будет так спешить заключить брак с семьёй Бай. Недавно разбогатевшая купеческая семья Цинь, стала слишком могущественной в последние годы, и он хотел подавить их. Брачный союз с семьёй Бай был самым простым и эффективным способом достичь этой цели. Выбор между Дуань Шао Яном и Дуань Янь Жань оставался неопределенным, пока она не увидит троих детей семьи Бай. Ах, быть наставницей семьи Дуань слишком сложно. Е у глубоко вздохнула, устроившись поудобнее в кресле. Закрыв глаза, она решила дать отдохнуть своему разуму, который сегодня был измотан. Она не успела заснуть, как вдруг почувствовала, что кто-то приближается к ней. Веки Е У слегка дернулись, но ей было лень открывать их. Человек постоял позади неё, не говоря ни слова, а затем ушёл. Через несколько минут, неся мягкое шерстяное одеяло, человек подошёл и осторожно укрыл Е У. Жесты и давление, использованные, чтобы накрыть её одеялом, были очень знакомыми, и когда он подошёл ближе, она отчетливо почувствовала теплый и сладкий запах, исходивший от него.

Е У так и не открыла глаза, лишь лениво сказала:

— Юнь Ань, посиди со мной немного.

Ли Юньань не удивился, что она проснулась. Он слабо улыбнулся и пробормотал: «М-м», прежде чем сел рядом с ней в другое кресло.

Е У продолжала держать глаза закрытыми: — Как ты думаешь, кто больше подходит на роль будущего главы семьи Дуань, молодой господин Дуань или госпожа Дуань?

Ли Юньань тихо сказал: — Барышня Е, вы знаете, я всего лишь слуга.

Зная его характер, она не удивилась, что он не дал внятного ответа.

— Тогда кого ты предпочитаешь?

Ли Юньань не задумываясь ответил: — Я предпочитаю барышню Е. Я мало что знаю об остальных. Пожалуйста, не ставьте меня в такое затруднительное положение.

Люди на протяжении многих лет выражали ей свою любовь. Ли Юньань был не самым красноречивым из них. Не говоря уже о клубе «Настора», где за улыбку нужно платить, и в её резиденции повсюду встречаются мужчины, желающие ей польстить. Иногда, когда у неё хорошее настроение, она разговаривает с кондитером, телохранителями... из их уст можно услышать самые разные приятные слова. У нее не было недостатка нежных слов, не только на китайском, но и на французском, испанском, итальянском, иностранных языках, которые произносили ее слуги-иностранцы. Но никто из них никогда не говорил слов, которые успокаивали бы её душу или казались такими искренними и сердечными, как слова Ли Юньанья. Таким образом, несмотря на то, что в её особняке жили красавцы, она не могла заставить себя прикоснуться к ним. Ей было достаточно любоваться ими. Когда дело доходило до благосклонности, она сохраняла её исключительно для него.

Е У вздохнула и открыла глаза. Её узкие миндалевидные глаза с намеком на озорство смотрели на Ли Юньанья с облегчением и тихой покорностью. У мужчины было красивое и нежное лицо, не сильно отличавшееся от того, каким она впервые увидела его в пустыне, когда ему было чуть за двадцать.

Е У протянула ему руку: — Помоги мне подняться.

Сначала она хотела вернуться в спальню с Ли Юньанем, чтобы закончить то, что они не успели сделать утром. Когда он помог ей подняться, взял её за руку, посмотрел на неё и нежно и благоговейно поцеловал тыльную сторону её ладони, она почувствовала волнение в сердце и изменила своё решение.

— Давай сделаем это здесь.

Главная спальня находилась слишком далеко. Впрочем, вся вилла принадлежит ей, и неважно, где она ищет удовольствия. Сегодня у неё было плохое настроение, а смена места хотя бы добавит новизны и азарта, чтобы ей не стало скучно на полпути. Ли Юньань согласился, и пересел на шезлонг. Он поднял на руки высокую, стройную, соблазнительную женщину, поцеловал её в щеку и помог ей сесть к нему на колени. Одной рукой он обхватил ее тонкую талию, другой проследил изгиб ее мягко выгнутой спины, и они поцеловались с полной самоотдачей. Их рты были влажными и горячими, сливаясь во влажном союзе губ. Когда они разошлись, оба рта сияли глубоким багровым цветом. Глаза Е У были лениво затуманены, её длинные волосы соблазнительно откинулись в сторону, она смотрела на него с кокетством и очарованием. Кадык Ли Юньаня подрагивал, он мягко притянул её к себе, снова захватив её мягкие, влажные губы. В разгар страсти они полностью одетые погрузились в бассейн. Рядом с ними тихо шелестели листья и ветки, бросая пятнистые отблески света на рябь воды. Ли Юньань обнял её сзади и целовал. Её огненно-красное платье осталось на ней. Погрузившись в воду, алый цвет стал насыщенным бордовым, ткань плотно прилипла к её телу, впитывая воду бассейна. Её изящные пропорции полностью раскрылись; от гибких изгибов спины до тонкой талии, полных соблазнительных грудей персиковой формы, упругих бедер. Глубокий малиновый цвет ткани стал полупрозрачным, когда она намокла, делая каждый сантиметр её соблазнительных контуров хорошо видимым. Промокшая татуировка на бедре была четкой.

Через промокшую ткань её тело напоминало нефритовое сокровище, завернутое в шелк; кристально чистое, мягкое, нежное и теплое. Бассейн сверкал водным светом, создавая картину весеннего пейзажа, а струящееся платье развевалась по воде, словно распустившийся красный пион. Она не знала, как долго они резвились, всё стало расплывчатым. Они оказались в спальне, и продолжали еще долго.

На следующий день Е У лежала завернувшись в красное шелковое одеяло, и чувствовала головокружение и слабость. Не было необходимости кому-то звонить; она сама врач. Она вздохнула, с ноткой разочарования, у нее поднялась температура. В юности она делала гораздо более безумные вещи, чем резвилась в бассейнах, и на следующий день всегда была полна энергии. Похоже, теперь ей действительно пришлось признать свой возраст. Она поручила слугам принести лекарство по ее указанию, и попросила Ли Юньаня помассировать ей несколько акупунктурных точек. Легла снова  в постель, ворча и жалуясь, с лицом, выражающим недовольство и непокорность.

Каким-то образом слух о её болезни достиг главной резиденции. Несмотря на то, что ничего серьёзного не случилось, господин Дуань всё же прислал ей коробку отборного китайского женьшенья. Она всегда ценила подарки и приняла с благодарностью. На следующий день господин Дуань снова послал кого-то на разведку, тот принес еще один дикий женьшень, который смутно принял форму ребенка, продукт явно высшего качества. Е У чувствовала себя хорошо, но поскольку она получала подарки и ей не нужно было беспокоиться о заботе и образовании молодого господина, она с радостью продолжала лежать и махала рукой, принимая женьшень. Она пролежала в постели четыре дня подряд. На третий день принесли несколько коробок с дендробиумом с железной корой и желатином из ослиной кожи Дунъе. Дядя Юй также принес в маленьких мисочках тщательно отобранные и тушеные до нежной консистенции «птичьи гнезда» высшего сорта. Е У давно оправилась от болезни, продолжая с радостью принимал доброту хозяина. Она положила голову на колени Ли Юньаня, смотрела сериалы, поедая птичьи гнезда, похожие на желе. На четвертый день господин Дуань пошел так далеко, что прислал двух довольно привлекательных физиотерапевтов, чтобы они массировали Е У плечи и спину, делали прижигания и расслабляли её мышцы. Е Ву заявила, что ожоги того стоили, а отпуск был действительно комфортным. На пятый день она планировала снова притвориться больной. Не ехать в главную резиденцию, и не наставлять молодого господина. Погруженная в приятные размышления о сегодняшнем подарке, она услышала стук в дверь своей спальни.

Даже не спросив, кто это, она радостно сказала: — Входите.

И вот, её «подарок» за прогул на пятый день прибыл: вошла холодная и внушительная фигура, его красивое лицо, белое как снег, смотрело на неё ледяным и серьёзным взглядом.

Е Ву: — .........

Дуань Шаоянь: — ...

После нескольких секунд гробовой тишины Е У оттолкнула Ли Юньанья, который массировал ей плечи и спину, и рухнула на кровать, закрыв глаза, наклонив голову, едва слышно прошептала:

— Я больна и сегодня не приму гостей. Тебе лучше пойти домой.

[ Моксотерапия или прижигание — один из древнейших методов традиционной китайской медицины, который часто идет «в паре» с иглоукалыванием. От японского мокusa, что означает - полынь. Суть метода заключается в прогревании биологически активных точек на теле человека с помощью тлеющих полынных сигар (моксов) или специальных конусов. 1. Изгнание Холода. 2. Движение Ци. 3. Восполнение Ян.

Птичьи гнёзда (燕窝, yànwō) — гнёзда птиц саланганы (вид стрижей), которые обитают в Юго-Восточной Азии. Птицы строят гнёзда в пещерах на скалах, используя свою слюну, которая на воздухе застывает в твердую полупрозрачную корку. Для поднятия энергии Ци.]

Глава 08: Принудительное обучение.

Дуань Шаоянь бросил взгляд на Е У, которая лежала, притворяясь мёртвой. Игнорируя её, он поднял свой острый, пронзительный взгляд на несколько сантиметров и устремил его на Ли Юньанья.

Ли Юньань низко поклонился, опустив голову: — Молодой господин.

Голос Дуань Шаояна был глубоким и властным: — Уходи.

Е У был раздражена. Она открыла глаза и остановила Ли Юньаня: — Что ты делаешь? Он всего лишь слуга. Меня нет на занятиях, и так ты вымещаешь на нём свой гнев?

Дуань Шаоянь повторил с холодной усмешкой: — Всего лишь слуга?

— Кем же еще он может быть?

— Ты знаешь, кем он еще является.

Его слова были полны презрения. Он был суров и холоден; больше всего он ненавидел тех, кто продавал себя за благосклонность. В этот момент стоя перед ними как нефритовый Будда, высеченный из льда, его взгляд был острым и пронзительным, как штык. Е У знала, что если не действовать сейчас, Ли Юньань не сможет избежать тирании со стороны этого царя демонов, она повернулась к беспомощному мужчине и сказала:

— Ты можешь уйти, — после паузы, сквозь стиснутые зубы добавила: — С этого момента ты будешь отвечать только за свои обязанности. Не связывайся со мной.

Ли Юньань молчал, понимая, что Е У защищает его. Он опустил глаза, и сказал: — Да, — и удалился.

Е У была искренна, говоря это. С тех пор, как Дуань Шаоянь постепенно взял под свой контроль некоторые дела в главном доме, он всегда был безжалостен и хладнокровен. Все мелкие и коварные связи были им полностью разрушены. Говорят, он даже отпустил кухарку, которая тайно пыталась соблазнить его дядю, и выгнал её из Шанхая. Теперь, когда Дуань Шаоянь положил глаз на Ли Юньанья, даже если Е У очень нравится этот игривый компаньон, ей остается только на время разорвать отношения, и перестать прикасаться к нему. Лучше не допустить, чтобы Дуань Шаоянь дал волю своей ярости и раздавил Ли Юньаня насмерть.

— Теперь мой дом стал храмом, — закатила глаза Е У: — Дуань Шаоянь, ты доволен?

Дуань Шаоянь усмехнулся, не проронив ни слова. Вместо этого он одной рукой поднял Е У с кровати, без капли жалости потащил её вниз и закинул в машину, как мешок с картошкой. Дуань Шаоянь обошел машину, с грохотом захлопнул дверь, его лицо было холодным, как лед. Не говоря ни слова, он завел двигатель и поехал к главной резиденции. Е У была так зла, что едва могла себя сдерживать; сидя на пассажирском сиденье, она чувствовала, что её легкие вот-вот взорвутся.

— Дуань Шаоянь! Твой учитель пациент!

Дуань Шаоянь бросил на нее ледяной взгляд и лаконично ответил: — Попробуй еще раз притворяться больной.

Е У: — Я.

— Если ты будешь продолжать притворяться, это будет расценено как прогул, и я могу расторгнуть твой трудовой договор, оставив тебя ни с чем и отправив спать под мостом.

Е Ву: — ...............

Для характера Дуань Шао Яна это было длинное заявление. К сожалению, содержание после запятой становилось все более враждебным, кульминацией чего стала тирада, он словно был одержим демоном. От уважения к учителям и старшим не осталось и следа.  Е У смотрела на него, и волна печали захлестнула её. Её сердце охватила тоска, как у героини, прожившей свой расцвет. Она могла ясно представить себе, какая жалкая судьба ждет её, если этот человек станет главой семьи Дуань. Чем больше она об этом думала, тем сильнее её сердце билось от страха, тем больше её душа чувствовала себя потерянной. Она даже предвидела свою мрачную старость; держа в руках холодный кукурузный хлеб, в потрепанном военном пальто, свернувшись калачиком в проломе моста, дрожа от холода, с разбитой миской перед собой, не более десяти юаней мелочью на дне ...Невыносимо.

Господин уже вырос, к счастью, он оставался скромным новичком. Она должна воспользоваться этим моментом и сделать всё возможное, чтобы убить этого маленького зверя!

Прежде чем убить его, ей пришлось неохотно стать его учительницей, обучив его поэзии, каллиграфии, живописи, основам здорового образа жизни, боевым искусствам, а также некоторым аспектам астрологии и гадания. Это все особые навыки Е У; они очень похожи на навыки древнего шамана.

Дуань Шаоянь проводил её прямо в кабинет в главном доме, со щелчком запер дверь, бросил Е У на диван, а затем, с мрачным лицом и поджатыми губами, пододвинул стул и сел перед ней. Если бы Е У не была уверена в асексуальности парня перед ней, возможно, испугалась бы за своё целомудрие при одном только виде его позы. Конечно, это при условии, что целомудрие у неё вообще было.

— Начнем.

Дуань Шаоянь пока говорил, начал раздеваться. Его светло-серый, роскошный пиджак соскользнул, крепкий рельефный торс был прикрыт белой рубашкой, можно было разглядеть красивые контуры его мышц.

— ................ — Е У уставилась на строгого, аскетичного мужчину перед ней. Перед лицом такой поразительной красоты даже опытная, вечно кокетливая Е У почувствовала, как её сердцебиение ускорилось, а ноздри защекотало от тепла. Неуверенно она пробормотала: — Начать что?

Дуань Шаоянь, поправляя запонки, остановился, услышав её слова, поднял бровь и посмотрел на неё странным взглядом. Будь то её воображение или нет, ей показалось, что она увидела легкий  изгиб на его тонких губах: намек на улыбку, а может, насмехался, и дразнил.

Это длилось лишь мгновение; она поняла, что Дуань Шаоянь не такой человек, и что ей, должно быть, показалось. И действительно, все произошло именно так, как она и ожидала. Дуань Шаоянь быстро опустил свои длинные темные ресницы, разгладил складки на манжетах тонкими пальцами и холодно спросил:

— Что еще ты можешь здесь сделать?

Е У была озадачена: — Ты разделся и спрашиваешь меня?

— Ты не была в главном доме пять дней, — сказал Дуань Шаоянь с недружелюбным выражением лица: — Сегодня наверстай все пропущенные занятия. Сможешь уйти, когда закончишь.

— А что, если я не смогу их наверстать?

Она шутила; она пропустила пять дней его уроков каллиграфии, пять дней уроков поэзии, пять дней уроков традиционной китайской медицины и пять дней занятий боевыми искусствами!!!

Дуань Шаоянь холодно улыбнулся: — Тогда можешь остаться в этом доме навсегда.

— ...

Она уставилась на дьявольски красивого мужчину перед собой и впервые задумалась об увольнении. Видя её огорченное выражение лица, Дуань Шаоянь равнодушно спросил:

— Тебе есть что еще сказать?

Е У опустила голову. Серьезно подумав ответила: — Да, есть.

— Скажи.

Е У обаятельно и нежно улыбнулась и тихо сказала: — Дуань Шаоянь, ты зверь.

Е У явно заплатила высокую цену за эти слова.

Первый урок боевая подготовка. За шестнадцать лет его боевые навыки почти сравнялись с её собственными. Он не был таким ловким как она, но у него было значительное преимущество в силе и в телосложении. Сражаясь с ней, он всегда относился к ней с уважением, нанося удары по нужным местам и никогда не причиняя ей боли. Но сегодня...

— Ладно, ладно!! Хватит!

Е У вскрикнула от боли, когда он заломил ей руку за спину. Только тогда она поняла, насколько силён этот ублюдок. Удерживая её одной рукой, даже не прикладывая особых усилий, он чуть не вывихнул ей руку. Услышав ее крик, Дуань Шаоянь отпустил её и кивнул со строгим выражением лица.

— Ты мне льстишь.

Слезы хлынули из глаз Е У от боли, она повернулась и сердито посмотрела на него.

— Ты не знаешь как контролировать свою силу? Разве я не учила тебя, что в спарринге нужно остановиться, когда ты добился своего.

— Прошло много времени с тех пор, как я слушал наставления мастера; я забыл, — спокойно ответил Дуань Шаоянь: Учитель, пожалуйста, простите меня.

Чёрт возьми! Он сделал это нарочно!!!

Следующий урок: каллиграфия и поэзия. В юности эти уроки были очень важны для Дуань Шаоянья, но сейчас он уже хорошо разбирается в поэзии и в литературе. Причина, по которой он не отменил уроки, вероятно, в его эгоистичном желании видеть её чаще. Было довольно забавно наблюдать, как эта женщина, с ее глуповатой и серьезной манерой, обсуждала с ним поэзию. Держа в руках книги, Е У с увлечением учила его читать стихи и писать иероглифы. Самой Е У это очень нравилось, наблюдая со стороны и не издавая ни звука, он лишь чувствовал, что его учительница одновременно забавная и милая. Учитывая характер Дуань Шаоянья, он никогда не позволил бы ей увидеть эти мысли. Поэтому, какие бы мысли он ни лелеял, чтобы находиться с ней рядом, молодой человек, сидевший за столом, оставался серьезным и сдержанным, опустив глаза и слегка поджав губы, выглядя холодным и серьезным. В целом он с удовольствием посещал её уроки, которые не требовали больших умственных усилий, наблюдая за выступлениями Е У. Иногда на занятиях звучали объяснения, которые заставляли его хмуриться. Например, как сейчас.

— В прошлый раз, когда мы говорили о стихотворении Юань Чжэня «Уведомление о назначении Бай Цзюина на должность Сымы в Цзянчжоу», я попросила тебя после занятия выучить стихотворение наизусть и понять его смысл. Ты это сделал?

— Да.

— Тогда слушаю.

— На десятом году правления эпохи Юаньхэ, Бай Цзюйи был понижен в должности до сымы в Цзянчжоу. Юань Чжэнь был потрясен известием об изгнании своего близкого друга и создал это стихотворение, полное глубоких эмоций. Строка «Вздрогнул, проснувшись на смертном одре» — шедевр, её можно считать самым блестящим штрихом в эмоциональной сублимации стихотворения, — Дуань Шаоянь сделал паузу и посмотрел на Е У: — Учитель.

— Хм?

Дуань Шаоянь слегка улыбнулся, его взгляд был одновременно холодным и теплым, отчего у Е У защемило в шее:

— Мой учитель средней школы рассказывал об этом стихотворении еще в младших классах. Зачем снова его вспоминать? Выбери другое.

Е У, с суровым и недовольным выражением лица, ответила: — Ну и что, что ты его уже слышал? Нельзя читать стихи, не понимая их смысла. Возьми, к примеру, это стихотворение. Знаешь ли ты, что когда Юань Чжэнь был сослан, Бай Цзюйи написал похожие строки: «Проснувшись вздрогнув на подушке, я поспешно оделся». Оба мужчины на протяжении всей своей жизни подвергались неоднократным изгнаниям, но они ценили и утешали друг друга. Разве такая привязанность может быть у обычных друзей?

Дуань Шаоянь вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, в его темных глазах вспыхнул едва заметный огонек.

— Учитель, ты собираешься сказать, что дружба Юаня и Бая выходит за рамки обычных отношений, что они неразлучны и глубоко любят друг друга?

— ... — выражение лица Е У изменилось: — Можно так сказать, но откуда ты это знаешь?

Дуань Шаоян холодно ответил: — Когда ты обсуждала Ли Бо и Мэн Хаожана на прошлом уроке, ты описал их точно так же.

С этими словами он захлопнул книгу на столе, поднял голову, посмотрел на лицо Е У и холодно добавил:

— Ты даже Ду Фу не пощадила.

Е У: — ...

Тонкие губы Дуань Шаояня слегка шевелились, его взгляд был презрительным: — Ты превратила прекрасный сборник «Полное собрание стихов династии Тан» в «Горбатую гору». Так ты меня учишь? Почему бы мне не учить тебя?

— Дуань Шаоянь! — внезапно вспыхнул долго сдерживаемый гнев Е У. Она понимала свою неправоту, но её кожа была толще, чем у обычных людей. Она стиснула зубы и сказала: — Я разрешаю тебе подвергать сомнению мои предположения о связях между Ли Бо и Мэн Хаожаном или Ли Бо и Ду Фу. Но я не допускаю твоих насмешек над чувствами Юань Чжэня и Бай Цзюйня!

Юань Чжэнь и Бай Цзюйи разделили одну и ту же трагическую судьбу. Их сердца, талант которых остался непризнанным, остались навсегда связанными. В этом мире только Бай мог по-настоящему понять сокровенные мысли Юаня, и только Юань мог понять мысли Бая. Когда Юань Чжэнь заболел малярией в той зараженной болезнями стране и был близок к смерти, кто еще в этом огромном мире, кроме Бай Цзюйина, помнил о нем? Если ты сомневаешься в этом, процитируй мне по памяти «Письмо к Юань Вэйчжи»!

Дуань Шаоянь закрыл глаза, казалось, не желая этого, но после минутной паузы его холодный, отстраненный голос лениво разнесся по воздуху:

— Вэйчжи, Вэйчжи. Прошло три года с тех пор, как я в последний раз видел твое лицо, и почти два года с тех пор, как я получил твое последнее письмо. Человеческая жизнь, и так коротка, а нас так долго разлучают, нас связывают узы, крепкие как клей и лак...

— Стой, — Е У с самодовольным выражением лица смотрела на Дуань Шаояна: — «Узы, крепкие как клей и лак» это его слава. Ты признаешь свое поражение?

—  ............ — Дуань Шаоянь молчал.

Е У нетерпеливо махнула рукой, возвращая себе уверенность: — В будущем не пытайся постоянно оспаривать мой авторитет, чистый вздор. Вернись сегодня и перепиши по десять раз «Книгу радости», «В ответ на частые сны Бай Цзюйня о Вэй Чжи», «Второй подарок Бай Цзюйня» и «Письмо Юань Вэйчжи». Заучи их.

Наконец-то переломив ситуацию и видя, что Дуань Шаоянь выглядит полностью подавленным, Е У почувствовала прилив самодовольного удовлетворения.

— Поэзия и каллиграфия всегда были неразделимы. Попрактикуйся в письме, используй тонкий золотой шрифт императора Хуэйцзуна. Твоя последняя попытка была настолько неудачной, что Его Величество поднялся бы из могилы в ярости.

Несмотря на поддразнивание, Дуань Шаоянь молчал. Он лишь поджал губы, взял «Полное собрание стихов династии Тан», подошёл к окну, сел за небольшой столик из розового дерева у окна, ослабил запонки, достал письменные принадлежности и начал растирать чернила.

Е У наконец-то смогла немного отдохнуть, она была слишком ленива, чтобы беспокоить его, села на диван и начала есть ярко-фиолетовый виноград с фруктовой тарелки, приговаривая во время еды:

— Тонкий золотой шрифт с его изящными штрихами и изящными линиями, мой любимый. Позволь мне прояснить: если ты не сможешь написать красиво и испортишь мне настроение, мне придётся уйти с урока пораньше.

Дуань Шаоянь фыркнул, но он был слишком далеко, чтобы Е У могла его отчетливо услышать, поэтому она не могла быть уверена и, следовательно, не могла рассердиться.

Он обмакнул кисть в хуэйчжоуские чернила, из-под манжеты белой рубашки выглядывало тонкое, крепкое запястье. Держа кисть над бумагой, он что-то вспомнил и спросил Е У Дао:

— Учитель, что мне написать?

— Что угодно.

По правде говоря, ей было лень думать. Сладкий и слегка терпкий виноградный сок таял на губах. Её не волновало, что он напишет, лишь бы не по-английски. Дуань Шаоянь принял задание и сел, чтобы спокойно писать.

Глава 09: Знания, полученные только из книг, остаются поверхностными

Что касается каллиграфии, Е У никогда не требовала от брата и сестры Дуань большого количества письменных работ, а лишь просила, чтобы они писали иероглифы красиво.

Дуань Яньжань, девушка обладала спокойным и покладистым характером, отличалась умением сохранять самообладание. К пятнадцати годам она в совершенстве овладела всеми нюансами регулярного, печатного, бегущего,курсивного, шрифтов, которым её научила Е У. В частности, она писала тонким золотым шрифтом и в стиле каллиграфии Ми Фу, который так нравился Е У, с исключительной элегантностью и утонченной силой, чем заслужила благосклонность своей учительницы. В противоположность этому, Е У считала Дуань Шаояна совершенно «лишенным врожденного таланта», «куском гнилого дерева, которое невозможно вырезать», и «не поддающимся исправлению». Этот человек был жестким и негибким, как айсберг или кусок камня. Его каллиграфия была столь же скучной. Она передала ему все свои знания, он смог освоить только обычный шрифт. Почерк Дуань Шаоянья был мастерским, сочетая в себе силу и элегантность Янь Чжэньцина и Лю Гунцюаня, энергичными и резкими мазками, крепкой и внушительной структурой, что вызывало уважение без слов. Но Е У это не понравилось. Всякий раз, когда она хотела бросить ему вызов, она заставляла его писать тонким золотым шрифтом или курсивом. Глядя на его высокую, статную фигуру, торжественно и благоговейно сидящего за столом, она испытывала странное удовлетворение, видя, как такой сдержанный человек вынужден писать столь вычурной каллиграфией. Она чувствовала, что мучает его, ставит в тупик. Этот маленький проказник — разве она не раскусила его?

Маленький проказник закончил писать. Его бледное, гибкое запястье поднялось, опустив кисть. Встав на ноги, он безразлично посмотрел на Е У и сказал:

— Учитель, готово.

— Оставь, я посмотрю.

Она уже доела виноград и теперь, небрежно направляясь к своему столу, жевала банан. На простой бумаге Сюань тонким золотым шрифтом в стиле «дуань», несколько жестковатым и лишенным юмора, аккуратно выведено следующее:

Однажды увидев безбрежный океан, другие воды бледнеют по сравнению с ним;

За горами Ушаня нет облаков, которые могли бы с ним сравниться.

Среди цветов я оглядываюсь назад;

Половина для самосовершенствования, половина для тебя.

Это стихотворение, написанное Юань Чжэном в память о своей любимой покойной жене, госпоже Вэй, было глубоко трагичным и душераздирающим. Е У прекрасно понимала смысл выбранного им стихотворения и была так разгневана, что чуть не откусила себе язык. Дуань Шаоянь стоял рядом с ней, прислонившись к книжному шкафу с скрещенными на груди руками. Один закатанный рукав обнажал хорошо очерченные мышцы руки, а в его ясных глазах мелькнула искорка насмешки.

— Учитель, супружеская привязанность господина Юанья была глубокой. Это произведение, «Пять стихотворений о мыслях о разлуке», проникнуто такими глубокими эмоциями. Как оно сравнится с «Сердцем клея и лака», о котором мы только что говорили? Одобряешь ли ты его?

Лицо Е У потемнело, как дно горшка. Она долго стояла, не двигаясь, а затем злобно откусила последний кусочек банана. Не успев проглотить кусочек банана, она повернула голову и сердито посмотрела на Дуань Шаоянья.

— Уходи.

Дуань Шаоянь лишь слабо улыбнулся, не приняв её слова всерьез, его взгляд продолжал блуждать в ее сторону, задерживаясь на её алых губах, держащих фрукт.

— Если ты не уйдешь, уйду я.

С этими словами Е У направилась к двери. Это возмутительно! В детстве он знал, как уважать учителей и старших, пусть и с холодным видом, но все же был вежлив. Начальник превратился из юноши во взрослого мужчину, она чувствовала, что её жизнь становится всё хуже. Теперь, когда Дуань Яньжань отсутствовала, этот злобный ученик практически пытался помыкать ею!

В ярости она бросилась к двери, дважды повернула ручку, но дверь не поддалась.

Голос Дуань Шаояна медленно донесся из-за её спины.

— Разве я тебе не говорил? Я запер дверь, и ключ у меня.

— Открой дверь.

— Ты никуда не пойдешь, пока не закончишь уроки сегодня.

Е У была готова взорваться: — Дуань Шаоянь! Это незаконное задержание!

Дуань Шаоянь спокойно сказал: — Учитель, в ваши обязанности не входит юриспруденция. Лучше сядьте и послушно продолжайте учить меня каллиграфии.

Этот мужчина красив, но он абсолютно отвратителен!

Е У была так зла, что её чуть не стошнило кровью. Руки дрожали. Она долго стояла, запертая в тупике с невозмутимым Дуань Шаоянем. В уме она молча повторяла бесчисленное количество раз: «Великий человек прощает поступки мелких людей» и «Желудок государственного деятеля может вместить корабль». С униженной улыбкой на губах, выпрямив спину и грудь, приведя в порядок свой растрепанный вид, она подошла к столу, чтобы снова взять листы для практики каллиграфии Дуань Шао Яна.

Справедливости ради следует отметить, что каллиграфия в стиле «тонкое золото» Дуань Шаояня значительно улучшилась по сравнению с предыдущей версией. Его штрихи оставались строгими, суровыми и внушительными, в изгибах и углах теперь проскальзывала нотка мягкости.

Е У смотрела на почерк какое-то время, а затем она вспомнила, как Дуань Шаоянь осмелился себе позволить поиздеваться над своей учительницей, в отсутствии своей сестры. Гнев, который она только что подавила, внезапно вспыхнул с новой силой.

Ладно, не хочешь уходить — не уходи. Даже если я не уйду, тебе тоже придётся нелегко.

Е У быстро разорвала лист бумаги Сюань, с записями Дуань Шаоянья на четыре или пять кусочков, скомкала их в ладони и аккуратно бросила в мусорную корзину рядом с собой. Она подняла лицо, казалось бы, безразличное, на самом деле полное презрения, глядя на спокойное лицо Дуань Шаояня.

— Это ты называешь «Тонким золотым шрифтом»?

Дуань Шаоян промолчал, бросив беглый взгляд на выброшенные обрывки в корзине для мусора, прежде чем его взгляд вернулся к Е У.

Е У стиснула зубы: — Я испугалась, глядя на это.

Она резко пододвинула стул и с внушительным видом села. Она была полна решимости заставить этого мятежного ученика признать, кто является истинным мастером. Её лицо потемнело, и она протянула руку.

— Расстели бумагу и разотри чернила.

В этом мире, пожалуй, не так уж много людей, способных приказать молодому господину Дуаню разложить бумагу и растереть чернила. Дуань Шаоянь смотрел на неё, но не разозлился. Он молча взял набор письменных принадлежностей, которыми обычно пользовалась Е У, и растер свежую порцию чернил. Его пальцы были тонкими и холодно-белыми, и он держал чернильницу элегантно. Его сосредоточенная осанка с опущенной головой обладала неоспоримым очарованием: острый, угловатый подбородок, прямой, выпуклый нос, слегка сжатые губы и длинные темные ресницы, похожие на две завесы дымчатого цвета, покрывающие его черные как смоль глаза. В разгаре гнева Е У поймала себя на том, что украдкой бросает на него несколько дополнительных взглядов. Парень, возможно, был негодяем, но он был неоспоримо красив. Когда он положил чернильницу, его уверенное движение пробудило в ней что-то. Е У уставилась на его руки, погрузившись в раздумья, и ее взгляд задержался дольше, чем она хотела. Когда она вернулась к реальности, её охватило сожаление. Дуань Шаоянь теперь возвышался над ней, опустив глаза и холодно изучая её похотливый взгляд, а его выражение лица было полно высокомерного презрения.

Е У тихо прочистила горло, чтобы скрыть свое глубокое смущение, и притворяясь спокойной, заметила: — Смотри внимательно. Шрифт Линмао Даньцин Шоуцзинь не может быть написан такими жесткими, негибкими штрихами.

Почерк Е У был от природы очень красивым. Она продемонстрировала несколько раз, прежде чем вернуть кисть Дуань Шаояню, велев ему следовать ее примеру.

Когда кончик кисти затанцевал по бумаге, напряженная атмосфера в комнате наконец ослабла. Дуань Шаоянь не обращал внимания, на случайные вздохи разочарования Е У, которая сетовала на отсутствие его прогресса.

Он терпеливо написал еще раз, затем поднял глаза и спросил ее:

— Как? Мастер, не могла бы продемонстрировать этот иероглиф ещё раз?

Стихотворение сменилось от спорного «Однажды увидев безбрежный океан» к безмятежному «Цветы падают, вороны кричат». Стоя рядом с ним, она слегка наклонилась, время от времени откидывая с лба спадавшие пряди волос. Она наблюдала, как его нефритовая рука держит кисть, рисуя бесконечно изящные линии.

Что же с ночным снегом на речной лодке, пересекающей Гуачжоу? Что же с лунным светом на цветочной роще, похожим на мокрый снег?

А что с кленами на берегу реки и кострами рыбаков, не дающими уснуть печали? А что с алыми знаменами, застывшими на ветру и не развевающимися?

Е У имела склонность к таким изысканным занятиям, и её настроение постепенно улучшилось. Вдохновившись, она вернулась к своим старым привычкам, начав рассеянно смотреть на иероглифы, любуясь красавцем. Оставшись вдвоем в комнате, Е У не видя себя со стороны, продолжала смотреть на Дуань Шаоянья. Раздражающий начальник был неоспоримо красив со всех сторон, намного красивее, чем милые маленькие создания в её вилле.

Чем больше Е У смотрела на него, тем больше её сердце становилось беспокойным. Потерявшись в завораживающем зрелище, она забыла о прошлых обидах и начала думать, что этот мужчина, не так уж и отвратителен. Она облизнула губы, погрузившись в развратные фантазии, кто знает, какие грязные сценарии пронеслись в ее голове, ее выражение лица стало пустым и довольно забавным.

Внезапно Дуань Шаоянь поднял голову и посмотрел на нее.

— Учитель, как пишется эта строка?

Они провели в комнате весь день. За окном закат гнался за одиноким диким гусем облаков, а небо было залито золотистым и красным светом.

Лицо Дуань Шаояня, обычно холодное, как снег, слегка смягчилось в этом свете, приобретая неясную нежность. Е У вздрогнула и пришла в себя, поспешно почесав голову, чтобы скрыть рассеянность. Она взглянула на бумагу.

Там были две строки иероглифов, изящный золотой шрифт, написанный с необычной нежностью:

В горах есть деревья, а на деревьях есть ветви,

Моё сердце радуется тебе, но ты не знаешь об этом.

Е У смотрела пустым взглядом, погруженная в свои мысли. Дуань Шаоянь встал и подошел совсем близко; она даже отчетливо учуяла исходивший от него запах гормонов. Он, казалось, ничего не замечал, опустив голову, его губы оказались совсем рядом с ее ухом, и в его магнетическом голосе она чувствовала намек на улыбку:

— Тебе нравится?

Ощущение было такое, будто её ударили в грудь тупым предметом; вся кровь хлынула к сердцу. Лицо Е У, этой проныры, покраснело, ноздри зажглись, как будто из них могла потечь кровь. Как раз когда она отчаянно пыталась успокоиться, её запястье схватили. Дуань Шаоянь потянул её за собой, тем самым завершив изнурительный урок каллиграфии, и вернулся на диван, снова став равнодушным.

— Садись.

Похоть была единственной слабостью Е У. Она была полностью очарованна, с затуманенным разумом, забыв сопротивляться своему начальнику, она послушно села на диван, глядя на него снизу вверх. Дуань Шаоянь задумался, затем взял ещё один банан с тарелки с фруктами и предложил ей. Его манера была довольно уважительной, его глаза встретились с её глазами с открытой честностью.

— Учитель, ты хорошо потрудилась. Съешь ещё фруктов.

Е У осталась неподвижной, словно переваривая редкое проявление почтения со стороны Дуань Шаояна. Он спокойно очистил банан для неё и поднес его к её мягким, полным губам. Его темные глаза, как сама ночь, наблюдали за ней без тени эмоций. Свежий, манящий аромат поднялся в воздух, Е У небрежно открыла рот и откусила небольшой кусочек. Вид её рубиновых губ, раскрывшихся, чтобы откусить банан, казалось, доставил ему какое-то необъяснимое удовольствие. Выражение лица Дуань Шаояна оставалось холодным и неизменным, в его глазах мелькнула мимолетная улыбка, и на этот раз не была насмешка. Накормив её, Дуань Шаоянь выбросил кожуру и снова повернулся к Е У, его манеры казались более мягкими.

— Что ж, учитесь.

— Хм?

— Мы сражались, читали стихи и практиковались в каллиграфии.

В идеально выглаженной белой рубашке, с тонкими пальцами, лежащими на брюках, и небрежно постукивающим безымянным пальцем, в этой позе Дуань Шаоянь выглядел аскетично сдержанным, опасно притягательным. Он слегка повернул лицо, взглянул на Е У и тихо произнёс:

— Может, займемся чем-нибудь другим?

Глава 10: Совершенствуясь в уединенной комнате

Е У гневно смотрела на Дуань Шаоянья, во рту у неё пересохло, кровь закипела, она всё равно старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Е У, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.

Дуань Шаоянь принял свою обычную отстраненную, холодную позу, скрестив пальцы на коленях, похоже, не замечая рассеянных мыслей Е У:

— Наставница забыла, что остался один урок по культивированию, который нужно ещё наверстать.

Именно мистический ход событий является главной причиной, по которой Е У занимала должность учителя в семье Дуань. Честно говоря, Е У на самом деле не хотела учить Дуань Шаоянья совершенствованию. А Дуань Яньжань была физически слаба и нуждалась в усердном укреплении здоровья. Глава Дуань неоднократно наставлял её относиться к брату и сестре одинаково, без каких-либо предпочтений. Не имея другого выбора, Е У пришлось научить его некоторым своим методам совершенствования, хотя в глубине души она этого делать категорически не хотела.

— Я не забыла, — холодно ответила Е У, чувствуя, как страсть, которая кипела в её груди всего несколько секунд назад, в одно мгновение исчезла, оставив её холодную, без всякого человеческого тепла.

— В прошлый раз я научила тебя открывать меридиан желудка Фу-Янмин. Сегодня мы откроем меридиан селезенки Фу-Тайинь и меридиан сердца Шаоинь. Начнем.

Уроки культивирования Е У были сосредоточены на потоке меридианов Пяти Элементов и гармоничном взаимодействии Инь и Янь. Этот подход имел некоторое сходство с традиционной китайской медициной, он был гораздо более глубоким и мистическим, не поддающимся научному объяснению. К примеру возраст Е У. Никто не знал точный возраст Е У. Когда она впервые появилась в семье Дуань, ей было двадцать четыре или двадцать пять лет. Прошло шестнадцать лет,а она по-прежнему выглядела лет на двадцать, её кожа была светлой и упругой, излучая тонкий блеск. Даже область вокруг глаз, наиболее подверженная морщинам, оставалась гладкой и нежной. Время, казалось, почти не оставило на ней следов. Раньше люди часто проявляли любопытство и спрашивали её, сколько ей на самом деле лет. Е У лишь улыбалась, слегка приоткрывая алые губы: «Боюсь, что если я вам скажу, вы испугаетесь. Давай не будем об этом».

Дуань Яньжань и Дуань Шаоянь – ученики Е У, с момента достижения совершеннолетия а практически не изменились внешне. Дуань Шаоянь в расцвете молодости, поэтому это было понятно. Вот Дуань Яньжань, которой было уже тридцать, по-прежнему обладала кожей, нежной как у девочки, и свежим юным лицом как у восемнадцати летней, когда она появляется в обществе светских львиц.

Во время духовной практики, мастер и ученик вошли в уединенную, тихую комнату в японском стиле, расположенную в глубине кабинета. По сути, это было герметичное помещение, непроницаемое для любых внешних звуков. Внутри можно было оставаться, не замечая смены дней и ночей, и их никто не беспокоил.

Во время периода открытия меридианов Дуань Яньжань Е У уединилась с ней внутри на целых четыре дня, не выходя на улицу. Слуги приносили им одежду и еду и оставляли у двери, чтобы Е У могла их забрать. Посторонним лицам был запрещен вход в эту комнату, они не могли приближаться и к кабинету.

Меридианы Дуань Яньжань полностью разблокированы, комната больше не была ей нужна, поэтому она стала местом, где Дуань Шаоянь и Е У занимались самосовершенствованием. Дуань Шаоянь вошел в комнату и сел на пол, скрестив ноги. Е У последовала за ним, небрежно закрыв за собой дверь. Преклонив колени перед Дуань Шаоянем, она сказала:

— Начни с меридиана желудка Янмин. Если ты быстро поймёшь, то сможешь открыть его, примерно за три часа. Во время практики не забывай сохранять спокойствие ума и не отвлекаться. Если заметишь, что оглядываешься по сторонам, будь готов я дам тебе пощечину, от которой ты потеряешь сознание.

Услышав это, Дуань Шаоянь слабо улыбнулся:

— Хорошо, я понял.

— Я научил тебя основным приемам. Начинай.

Дуань Шаоянь не был любителем пустой болтовни. Он выпрямил спину, его красивые брови приподнялись, глаза медленно закрылись, и он постепенно вошел в состояние глубокой медитации. Во время культивирования ощущение времени стиралось. Ци и кровь бурлили в его груди, медленно протекая по меридианам. Ему не было скучно. А вот Е У была довольно ленива. Проще говоря, она была всего лишь надзирательницей, готовой справиться с любыми неожиданными ситуациями. В любом случае, ей делать было нечего. В этой тесной и маленькой комнате не было ни украшений, ни развлечении. Дстойным ее внимания, был лишь молодой человек перед ней. Она огляделась, а затем снова устремила взгляд на Дуань Шаояна. На такого красавца было бы жалко не смотреть, вопрос принципа. Чем больше она смотрела на него, тем больше находила его очаровательным, отчужденным и совершенно неотразимым. Его четко очерченные, красивые черты лица были ледяно-белыми и прозрачными, как свежеочищенный личи, такими гладкими и нежными, что казалось, будто они могут капать влагой.

Е У сидела, скрестив ноги, подперев подбородок рукой, и с интенсивной серьезностью размышляла: «Интересно, какой он на вкус, если откусить кусочек?»

Брови молодого человека были густыми и ровно изогнутыми, их линии были четкими и властными. Его глаза были закрыты, губы плотно сжаты под прямым носом. Со временем на его лбу начали появляться мелкие капли пота, которые медленно собирались и стекали, проникая в глубокие складки между бровями. Разблокировка меридианов была мучительно болезненной. В зависимости от стадии, в один момент, желудок обжигает раскаленный огонь, а в следующий  он погружен в ледяную воду. Чем дальше продвигался процесс, тем больше был риск потерять контроль и отклониться от Ци. Поэтому, не смотря, что Е У было скучно, она никогда не отходила от своих учеников. К своим двум ученикам она относилась совершенно по-разному. Когда её фаворитка Дуань Яньжань занималась самосовершенствованием, Е У всегда направлял её со стороны. Видя, что ей очень холодно или жарко, она старался облегчить её состояние. Что касается Дуань Шаояна, пасынка матери, Е У по сути оставляла его на произвол судьбы, позволяя ему терпеть мучения, его лицо бледнело, а губы сжимались. Пока его меридианы не выходили из строя, она, конечно, не вмешивалась. Мало того, что она не вмешивалась, она еще и таила в себе маленькое удовольствие: ей особенно нравилось грызть семечки, наблюдая, как Дуань Шаоян сгорает от страданий, наблюдая за его болезненным, сдержанным выражением лица. Без особой причины — это было зрелище, дразняще эротичное. Сердце его горело от сильного жара, он ужасно страдал, упорно стараясь сохранять самообладание. Его храброе холодное лицо было напряжено, веки дрожали, стиснув зубы не произнося ни звука. Этот холодный, высокомерный и обиженный взгляд был просто...

Е У почувствовала тепло в носу и подняла руку, чтобы дотронуться до него. Черт возьми, её рука была алой. У неё действительно пошла кровь из носа...

Охваченная смущением, она недоумевала, почему, несмотря на то, что встречала бесчисленное количество мужчин, как она потеряв контроль не смогла устоять перед этим скучным пуританином. Как же это унизительно!

Она украдкой посмотрела на Дуань Шаояна. Молодой человек явно боролся с собой, его дыхание углубилось и стало неровным. Его грудь поднималась под рубашкой, пот стекал по его красивой шее и собирался в глубокой складке воротника. Время от времени его кадык подпрыгивал, как будто он пытался что-то подавить.

— ..., — Е У почувствовал, как лопнул капилляр в носу, и кровь потекла сильнее.

Она быстро поднялась, встала на цыпочки и открыла дверь комнаты с татами. Зажав нос, Е У намеревалась выйти из комнаты, чтобы остановить кровь и остыть. В этот раз что-то пошло не так. Когда Е У вернулась, она увидела, что Дуань Шаоянь сидит прямо, она собиралась сесть поудобнее и продолжить наблюдать за его совершенствованием. Лоб молодого человека был покрыт холодным потом, а губы были прикушены до крови. На его бледном лице были слабо видны синие вены, которые заметно пульсировали от напряжения. Присмотревшись, она поняла, что за то короткое время, что её не было, чистая белая рубашка парня полностью промокла от пота, а тёмные волосы прилипли к коже. Он выглядел так, будто его только что вытащили из воды. Потоотделение во время этой практики является нормальным явлением. Но при таком обильном потоотделении даже дурак поймет, что что-то не так!

Е У испугалась, она протянула руку и положила ладонь ему на лоб. Тепло прикосновения заставило её подпрыгнуть и закричать: — Дуань Шао Янь?!

Он её не слышал; его лоб нахмурился, а на ресницах застыли капли пота. Е У чувствовала, как её душа покидает тело. Хотя она ненавидела этого человека и постоянно строила в уме планы, как убить его быстро и бесследно, эти мысли были лишь развлечением, способом скоротать время, и не имели никакого значения. Иначе как он мог бы дожить до двадцати четырех лет, здоровым, рядом с ней, день за днем?

Видя, что он больше не слышит звуков снаружи и явно оказался в ловушке пламени кармы, Е У быстро села перед ним, взяла его за руку и проверила пульс. Через мгновение напряжение на лице Е У наконец спало. Сначала она боялась, что он подвергся духовной обратной реакции, что произошло отклонение Ци, но на самом деле это было связано с исключительными способностями Дуань Шаояна и быстрым прогрессом в его духовном развитии. Его Ци и кровь бурлили в нем слишком сильно, рассеивая его духовное сознание, как пламя, пожирающее его тело. Такое болезненное состояние не было столь опасным как впадение в состояние демонической одержимостью. Е У села позади него, скрестив ноги, сняла его промокшую насквозь рубашку и отбросила ее в сторону.

Он всегда был серьёзным и консервативным, даже летом он застёгивает воротник до самого верха. Так что Е У впервые увидела его обнажённый торс. Было бы лучше, если бы она не смотрела на него, Е У получила сильный удар, и думать ей стало трудно. Его обнажённый торс представлял собой впечатляющее зрелище: широкие плечи и спина, резкие и плавные линии, крепкие, но не перегруженные мышцы. Талия у него была тонкая, не такая гибкая, как у Ли Юнаня, но довольно четко очерченная, резко сужающаясь к поясу. С каждым вздохом его грудь поднималась и опускалась. Капли пота стекали по его ключице, собираясь на твердых грудных мышцах, прежде чем медленно стекать вниз. Для такого человека, как она, опытного в делах этого мира, было слишком легко ассоциировать это с горячим потом, который течет в моменты страстной близости. Е У опасно возбудилась, и поспешно закрыла глаза, не в силах вынести его вид. Она прижала пальцы к акупунктурным точкам Шанцзин и Фэйшу Дуань Шаояна, затем проследила путь от его точки Шичжу вдоль меридианов Шэнь Дао, Лин Тай, Чжи Ян и Цзинь Шоу, наконец, положив ладони на его точку Чжун Шу, она медленно направила свою Ци. Когда их потоки Ци сошлись, Е У почувствовала внезапный прилив удивления. Внутренняя мужская энергия Ян Дуань Шаояна оказалась чрезвычайно мощной и подавляющей. Е У пришлось приложить значительные усилия, чтобы сдержать стремительный поток Ци и крови, протекающий по его меридианам. Они долго медитировали, прежде чем Е У удалось успокоить чрезмерно бурное кровяное давление Дуань Шаояня, и сознание молодого человека постепенно прояснилось.

Чувствуя её поддержку сзади, без одежды и всё ещё влажный от пота, Дуань Шаоянь понял, что только что пережил опасное испытание. Он закрыл глаза и заговорил тихим, слегка хриплым голосом:

— Учитель.

— Хм, — Е У с облегчением вздохнула, услышав его голос, понимая, что опасность миновала, она предупредила его: — Успокой свой ум и собери энергию. Не говори.

Дуань Шаоянь молчал, сосредоточивая свой разум и собирая энергию вместе с Е У.

Критическая фаза наконец закончилась. Они вместе вышли из комнаты с татами. Проверив время, они поняли, что прошло всего три часа. Дуань Шаоянь уже открыл три меридиана, затратив на это меньше половины времени, необходимого обычному человеку. После тренировки Дуань Шаоянь чувствовал себя бодрым и полным сил. Е У самоотверженно выполняя свою работу, была измотана.

Тем не менее, увидев его достижение, она не могла не выдохнуть от удивления, цокнула языком и сказала: — Дуань Шао Янь, ты чертовски необычный.

Надевая рубашку, ещё не застегнув пуговицы, он поднял глаза услышав её слова. Увидев слабое выражение на её бледном лице, на котором   единственным ярким цветом была алая помада на её губах, очевидно, она потратила огромное количество энергии. Молодой человек поджал губы, прекратил свои действия и помог ей подняться.

Е У презрительно взглянула на него: — Что ты делаешь?

Его взгляд был спокоен, а действия по отношению к ней были довольно импульсивными.

— Ты устала, иди приляг.

— Урок окончен. Начальник, пожалуйста, отпустите меня, я хочу домой, — слабо пожаловалась Е У.

Галантный господин Дуань остался невозмутим: — Сначала я помассирую тебе тело, а потом ты сможешь уйти.

Этот несчастный человек действительно не знал, как сформулировать предложение. Разве нормальный человек не сказал бы: «Давай, я сделаю тебе массаж перед уходом?»

Так сложно вежливо добавить «давайте» или «позволь мне», — раздосадовано подумала Е У. Она намеревалась отказаться, но взгляд на расстегнутую рубашку Дуань Шао Яна открыл ей вид на идеально вылепленные грудные мышцы и пресс, настолько соблазнительные, что у неё подкосились ноги. Лечь показалось ей весьма заманчивым. Когда она легла лицом вниз на диван, молодой человек сел рядом с ней. Его длинные, тонкие пальцы сквозь её огненно-красное платье точно нащупали акупунктурные точки и массировали их с идеальной силой нажатия. Этой технике массажа его также научила Е У. После тщательной проверки, она пришла к выводу, что её ученик очень талантлив. Даже если он не станет главой семьи Дуань, он всё равно сможет работать массажистом в спа-салоне.

Голос молодого человека был глубоким и приятным, особенно когда он говорил менее холодным тоном, она чувствовала, электрический разряд, от которого у нее мурашки бежали по телу.

— Это то самое место? Может, надавить покрепче? Так лучше?

Е У была так избалована, что забыла о своей прежней грубости. Она повернула голову в сторону, уютно уткнувшись лицом в руки, её узкие глаза были полузакрыты, как у кошки, которую гладят под подбородком. Все её тело расслабилось, растаяв в луже родниковой воды. Магнетический голос Дуань Шаояна и давление его пальцев пронзили её уставшее тело волнами блаженства, убаюкивая её в туманную дремоту.

— Учитель, тебе удобно?

В этом вопросе слышался эротический подтекст. В своём оцепенении Е У почувствовала, что голос мужчины был хриплым и низким, как будто окрашенным каким-то желанием. Он казался неприятно близким, пересекающим границы, прямо за ее ухом. Ей это нравилось слишком сильно, и она была слишком уставшей. Она смогла произнести только невнятное «Мм», прежде чем погрузиться в глубокий сон.

[ Большинство упомянутых точек Шэнь-дао, Лин-тай, Чжи-ян, Цзинь-шо, Чжун-шу,  расположены на позвоночнике. Это меридиан Ду-май (Управляющий сосуд), который в восточной медицине называют «Морем Ян-энергии». Е У ведет пальцами по спине Дуань Шаояна сверху вниз, она прощупывает его энергетический каркас. Точка Чжун-шу находится в районе поясницы. Положив туда ладони, она подключается к центру его спинного канала, чтобы влить свою Ци. Янь — это мужская, огненная сила. Ци — это хозяин крови, активная энергия, а кровь — мать ци.

2026 г. ]

Глава 11: Сон

Для Е У глубокое развитие внутренней энергии, источник поддерживающий её жизненную силу. Помощь Дуань Шаояню в открытии его меридианов отняла у неё значительную часть энергии. Она спала очень крепко, ей начали сниться сны. Сон был несколько абсурдным, вероятно, потому что Дуань Шаоянь делал ей массаж до этого. Во сне лента на спине ее платья развязалась, и сильные, тонкие пальцы молодого человека скользнули по ее спине, лаская её позвоночник, отчего она задрожала.

Ей показалось, что она услышала, как он тихо позвал ее:

— Учитель.

Её внутренняя энергия была сильно истощена, и она чувствовала себя совершенно изможденной. Ее сонливость была гораздо сильнее, чем обычно. У нее не было сил говорить, она просто тихонько гудела носом в ответ.

Дуань Шаоянь погладил её волосы, поцеловал изгиб её спины. Его рука обхватила её стройную талию, лаская белоснежную, словно нефрит, линию талии, открывшуюся, когда расстегнулся пояс, прослеживая слабую татуировку, выгравированную на ее коже. На ней был изображен феникс, обвитый лозами, с расправленными крыльями, поднявший голову к небу. Кровь феникса пропитала увядшие лозы, заставив мертвые ветви вновь прорасти и распуститься цветами. Его пальцы прослеживали татуировку, а рука скользнула под неё. Почувствовав, что пространство под ней внезапно опустело, она оказалась в его объятиях. Казалось, что они прошли через ряды внушительных книжных полок и вернулись в уединенную, пустую комнату в японском стиле. Сон становился еще более абсурдным и нелепым. Дуань Шаоян, худощавый, с широкими плечами, лёг на пол сплетенный из тонкого бамбука, татами. Его тонкие пальцы приподняли её подбородок, и он внимательно изучал её лицо. Когда его губы коснулись её губ, её сердце забилось так, что казалось, сейчас разорвется. Дуань Шаоянь обладал особой мужской аурой, которая пленила её, и она не могла сопротивляться. Его поцелуй захватил её полные, влажные губы. Его язык без труда разжал её зубы, теплый и пламенный, он погрузился в её рот, переплетаясь с её языком в влажном, бурном танце.

Сквозь туман ей смутно показалось, что она открыла глаза и увидела лицо Дуань Шаояна. Это красивое, отчужденное, прекрасное лицо теперь было отмечено горячим желанием, тихо и опасно пылающим. Она еще больше убедилась, что это не может быть реальностью. Конечно, связываться с начальником не лучший выбор, но погрузиться в сон, наслаждаясь таким чувственным блаженством — почему бы и нет?

Она начала отвечать ему, обнимая его шею своими нежными руками и притягивая его ближе. Получив её разрешение, желание и гормоны молодого человека взорвались. Одни только его поцелуи угрожали сделать ее конечности вялыми, а кости расплавленными. С их плотно сплетённых губ вырывались тихие стоны. Как опытная любовница она, не новичок в таких делах, нашла это далеко не удовлетворительным. Чем яростнее был поцелуй, тем более невыносимым он становился. Она притянула его ближе, направляя его к себе. Дуань Шаоян из её сна, не был таким воздержанным; вместо этого он удивил ее голодным нетерпением, сразу поддавшись ей, перевернувшись так, что его крепкое, тяжелое, пропорциональное тело придавило её. Окутанная его жгучей теплотой, она тихо вздохнула, испытывая полное блаженство и удовлетворение. Обняв Дуань Шаояна за шею, она поцеловала его в лоб и переносицу.

После нескольких секунд паузы она внезапно снова поцеловала его уже не холодные губы, страстно всасывая их, и из ее губ вырвался слабый стон, когда она тихо прошептала:

— Держи меня.

Если бы это был Ли Юньань, ей не нужно было бы повторять; он с готовностью удовлетворил бы её просьбу. Увы, в этом чувственном, пропитанном страстью сне главным героем был Дуань Шаоянь. Этот хозяин её жизни, бросал ей вызов даже во сне. В её сновидении он услышал её просьбу, но остался совершенно равнодушным. Он продолжал целовать её, его кадык подпрыгивал, пока он пытался контролировать себя. Его темные глаза были полны страсти и туманного желания, но он смог сдержаться и не зайти дальше.

Е У была готова разрыдаться от невыносимого разочарования. Внутри неё кипели гнев и раздражение, заставляя её хотеть пнуть его прямо в грудь:

— Мой дорогой Дуань Шаоянь, я действительно впечатлена! У вас такая хорошая самодисциплина. Вы так чертовски сдержаны даже в снах этой старухи. Ты что, чертов извращенец или кто? Вы сняли одежду. Вы собираетесь это сделать или нет? А зачем тогда раздеваться? По вашей логике, если бы вы пошли в ресторан и заказали императорский пир маньчжурской династии Хань, вы бы просто потягивали чай, оплатили счет и ушли? Я убираюсь отсюда! Пошел ты!

Е У лежала, кипя от злости и разочарования, впадая в беспокойное оцепенение, время от времени издавая раздраженные ворчания. Постепенно сон рассеялся, и Дуань Шао Янь исчез. Через мгновение она почувствовала, как теплая грудь прижалась к её спине, обволакивая её. Слабый, отстраненный аромат, который она вдыхала, оставался несомненно запахом Дуань Шаояна. Окутанная этим знакомым ароматом, она погрузилась в безмятежный сон. Чрезмерное истощение её внутренней энергии привело к тому, что её сознание погасло, и сон углублялся безжалостно. Назвать бессознательным состоянием не было бы преувеличением. Это бессознательное состояние длилось до полудня следующего дня.

Е У проснулась, её голова раскалывалась. Она всё ещё лежала на диване в кабинете, окно было распахнуто настежь, и сквозь лёгкие занавески лился солнечный свет. Дуань Шаоянь придвинул стул и сел у окна почитать. Лицо его по-прежнему было красивым, а манеры благородными. Рубашка была аккуратно отглажена и застегнута до самого верха, на все пуговицы. Он был педантичен во всём, и на манжетах не было ни единой складки. Видя, что она не спит, он лишь мельком взглянул на неё, прежде чем снова обратить внимание на книгу, лежащую у него на коленях.

— Доброе утро.

— ...

Е У виновато потрогала спину: бретельки на её платье были завязаны правильно и не развязались. Глядя на респектабельный вид Дуань Шаоянья и его кажущееся невинное поведение, он определенно не походил на человека, способного воспользоваться ею, пока она спит. Она вздохнула с облегчением, чувствуя смущение, и сердце её бешено колотилось при виде Дуань Шаоянья.

Она не осмелилась долго смотреть на него и несколько раз кашлянула:

— Как я могла здесь заснуть?

— Ты была измотана, — слова Дуань Шаояня были предельно тактичными, его лицо оставалось бесстрастным, а холодное и отчужденное поведение лишь подтверждало веру Е У в то, что он действительно порядочный человек.

Дуань Шаоянь спокойно продолжил: — Я видел, что ты спишь, поэтому не решился тебя будить. Так ты проспала до самого утра.

Он оправдал себя от всех обвинений всего несколькими словами, не моргнув глазом, с таким достоинством и хладнокровием. Впечатляет. Хорошо одет, с расслабленными бровями и ясными глазами, спокоен, насквозь порядочный парень. Поразмыслив она поверила ему, потерла ноющий лоб и встала.

— Я пойду позавтракаю.

— Я велел приготовить кухню.

— Я не хочу здесь есть. Я возвращаюсь в Цзинъань.

— ...

Дуань Шаоянь закрыл книгу, его бледные пальцы коснулись чёрной кожаной обложки. Он поднял взгляд, но ничего не сказал, а судя по выражению его лица: Попробуй сказать еще одно слово.

Как опытная мошенница, Е У обычно не боялась его. После вчерашнего грязного сна, глядя на этого честного порядочного молодого человека, она чувствовала себя вульгарной и виноватой.

— Хорошо, я все равно немного проголодалась.

Уступчивость была приемлема, но нельзя было терять достоинство и чувство собственного достоинства старшей. Е У казался очень великодушным.

— Было бы нехорошо отказываться от твоего любезного предложения, так что давай позавтракаем перед моим уходом.

С этими словами она плавно прошла вперед. Дуань Шаоянь встал и молча последовал за ней. В его взгляде читалась загадочная улыбка, когда он наблюдал за обнаженной кожей на ее спине, где оставались едва заметные засосы, отметины, которых сама Е У не замечала.

Вскоре подали завтрак. Несмотря на скромное количество, блюда были изысканно приготовлены главным поваром главной резиденции и включали все любимые деликатесы Е У: булочки с крабовой икрой, запеченные до хрустящей золотистой корочки. Шарики из клейкого риса и из бобовой пасты были приготовлены до насыщенной, липкой мягкости. Особенно примечательны были булочки с курицей шэньцзянь, приготовленные кондитером семьи Дуань, который обучался под руководством Ван Цзяшаня, он освоил уникальный метод приготовления жареных на сковороде булочек. Низ жареных на сковороде куриных булочек был хрустящим, а верх был пухлым и нежным, посыпанным зеленым луком. Каждый кусочек раскрывал сочное мясо, укрытое в воздушном, сытном тесте. Е У не ела ничего, кроме фруктов, со вчерашнего дня. Она набросилась на еду, не заботясь о внешнем виде, и за считанные минуты опустошила всю тарелку с жареными булочками. Её губы блестели от масла, когда она подняла глаза и увидела, что Дуань Шаоянь наблюдает за ней с легкой улыбкой, она не смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза.

— На что ты смотришь? Ты что, никогда не видел, как кто-то завтракает?

— Ты очень голодна, учитель?

— Конечно! Попробуй сам прожить день без еды.

Дуань Шаоянь сжал губы, опустил густые ресницы и подсунул свою тарелку с жареными пельменями прямо под нос Е У.

— Я не могу это съесть. Учитель, сделай мне одолжение и съешь их за меня.

— Оставь их там.

Е У с преувеличенной небрежностью щелкнула палочками: Бесполезные штуки. Смотри, как я съем все до последней крошки.

Дуань Шаоянь счёл это забавным, но выражение его лица не изменилось. Он съел миску рисовой каши с консервированным яйцом и постной свининой, а затем перестал есть. Скрестив пальцы, он сидел и с живым интересом наблюдал, как Е У очищает весь стол. Наставница и ученик, она ела, а он смотрел, они делили редкий момент гармонии. Внезапно управляющий Ю Бо вошел из внешнего зала, низко поклонился и сказал:

— Молодой господин, госпожа У.

Е У была занята поеданием свиных ребрышек и рисовых лепешек, с набитым ртом и раздутыми щеками, у неё не было времени уделять внимание дяде Юю.

Дуань Шаоянь повернул голову набок и спокойно спросил: — Дядя Юй, что случилось?

Ю Бо снова поклонился: — Молодая госпожа вернулась. Она поздоровалась с хозяином и сейчас пьет чай в цветочном зале. Может быть, вы хотите...

— Я знаю, — Дуань Яньжань вернулась в Шанхай раньше срока, Дуань Шаоянь не проявив особого удивления, кивнул:

— Я скоро присоединюсь к ней.

Глава 12: Следы

Цветочный зал главной резиденции горы Шэ находится рядом с католической церковью на вершине, ничем не заслоненный со всех сторон. В ясные дни солнечный свет обильно заливал его в течение всего дня, способствуя росту пышной, яркой растительности. В течение всех сезонов цветы цвели один за другим, вечно пылая яркими красками. Е У и Дуань Яньжань любили это место, где обе женщины часто пили чай среди цветов.

Дуань Шаоянь страдал аллергией на пыльцу. Его симптомы были слабыми, случайное воздействие все же вызывало покраснение носа и непрекращающееся чихание. Поэтому, за исключением особых обстоятельств, он всегда обходил оранжерею главной резиденции стороной.

— Сестра.

Открыв стеклянную дверь оранжереи, он почувствовал сильный цветочный аромат. Дуань Шаоянь нахмурился, но быстро восстановил невозмутимое выражение лица. Длинными шагами он направился к куполообразному потолку оранжереи. Там стоял круглый кованый стол, покрытый светло-розовой кружевной скатертью, на котором лежали разнообразные пирожные и чайник чая Билуочунь.

Дуань Яньжань обернулась, она всё так же выглядела юной и красивой, словно фарфоровая кукла. Судя по её виду, никто бы не догадался, что этой женщине уже тридцать.

— Шао Янь здесь, пожалуйста, присаживайся.

Дуань Шаоянь сел напротив неё. Дуань Яньжань улыбнулась и сказала:

— Я прожила в Гонконге целый год, кажется, ты стал ещё красивее. Как ты себя чувствуешь в последнее время? Все в порядке?

— М-м, — Дуань Шаоянь посмотрел на неё: — А ты?

— Что тут сказать? Все как всегда, — она сделала паузу, а затем спросила: — Дядя Юй упомянул, что учитель Е тоже сегодня здесь. Почему она не пришла с тобой?

— Я не позволил ей прийти. Я подумал, что будет неудобно говорить кое-что в присутствии учителя, ведь мы не виделись с тобой целый год,— спокойно ответил Дуань Шаоянь.

Дуань Яньжань, конечно же, понимала, о чём он говорит. Они оба знали о брачном союзе с семьёй Бай и что обязательно поднимут этот вопрос при встрече. Она также понимала, почему он не взял с собой Е У. Их наставница, по сути, обожала Дуань Яньжань. Честно говоря, если бы не настойчивость господина Дуанья, Е У никогда бы не позволила Дуань Шаояню называть себя «учителем». В глубине души Е У не считала молодого господина семьи Дуань своим учеником. Если бы он привёл с собой Е У, это означало бы: навлечь на себя неприятности. Хитрая старшая лиса, обладающая острым языком, скорее всего, сказала бы что-нибудь вредное для Дуань Шаояна. Он не был настолько глуп, чтобы приглашать врага на собрание.

Дуань Яньжань подняла чашку с чаем, медленно отпила, затем посмотрела на брата.

— Ты знаешь троих детей семьи Бай?

— Я с ними не знаком.

— Хм?

— Я видел их фотографии.

Дуань Яньжань улыбнулась и спросила: — Какое впечатление они произвели?

Дуань Шаоянь равнодушно ответил: — Не помню.

Дуань Яньжань вздохнула: — Честно говоря, я отличаюсь от тебя. Я знаю старшего брата семьи Бай.

Дуань Шаоянь слегка приподнял брови.

Дуань Яньжань продолжила: — Он мой бывший парень.

Дуань Шаоянь был весьма удивлен, но по-прежнему ничего не говорил.

— Отец не знает. Мы недолго встречались в университете, не очень-то мы подходили друг другу,— Дуань Яньжань выглядела смущенной и тихо прочистила горло: — Так что, знаешь, я за него замуж не выйду.

Дуань Шаоянь после молчания, слегка кивнул: — Я понимаю.

— А ты?— лицо Дуань Яньжань пылало от смущения. Она посмотрела на Дуань Шаоянья и в её глазах мелькнула надежда: — Ты бы согласился жениться на барышне Бай?

Дуань Шаоянь опустил голову, погрузившись в раздумья, затем он поднял голову, и на его лице отразилось сожаление.

— Я не хочу.

— Не интересует?

— Нет.

Ресницы Дуань Шаояна затрепетали, отбрасывая глубокие тени:

— У меня есть человек, который мне нравится.

Дуань Яньжань была удивлена, так же как и Дуань Шаоянь не ожидал, что его сестра уже встречалась с молодым господином Баем. Они долго смотрели друг на друга, затем покачали головами и горько улыбнулись.

Дуань Яньжань спросила: — Чья дочь тебе понравилась?

— Она обычный человек.

— Всё в порядке. Если у неё хороший характер и доброе сердце, отец всегда тебя поддержит, если ты этого захочешь.

Дуань Шаоянь молчал. Она добра, а вот её нравственный характер...

Содержать дом, полный гарем любовников, и быть развратной — разве это не нравственное разложение?

Он покачал головой и равнодушно сказал:

— Пусть все идет своим чередом.

Видя его нежелание вдаваться в подробности, Дуань Яньжань вздохнула и не стала давить на него. Она хорошо знала своего брата. Если он решил сохранить секрет, то даже ножом не вырвать из его уст ни слова. Этот разговор между братом и сестрой закончился без попыток уговорить друг друга. Зная, что ни один из них не хочет брачного союза с семьёй Бай, она понимала, что у её отца снова возникнут проблемы. Ведь господин Дуань их любит, отец просто так, не стал бы использовать своего сына и дочь в качестве пешек. Иначе как Дуань Яньжань, которой уже тридцать лет, могла бы по-прежнему счастливо наслаждаться одинокой жизнью, не беспокоясь о браке? Отец её балует!

После чая и легких закусок они еще немного пообщались, и разошлись, чтобы заняться своими делами. Дуань Яньжань пошла в гостиную, чтобы найти Е У. Две женщины, близкие как сёстры, устроили тёплую и шумную встречу. Поговорив, Дуань Яньжань попросила дядю Юйя принести её чемодан.

— Наставница Е, я принесла тебе несколько средств по уходу за кожей. Я долго искала, пока не нашла того мастера-портного в переулке Монг Кок, о котором ты мне рассказывала. Я попросила его сшить тебе платье, поднимись наверх переодеться. Посмотри, подойдёт ли оно тебе?

Что определяет ученика? Вот что определяет ученика!

Посмотрите на неё — такая почтительность, такая милая забота! Куда бы она ни пошла, она помнила свою наставницу, храня её слова в своём сердце. Пусть этот маленький зверек Дуань Шаоянь катится как можно дальше!

Е У почувствовала облегчение и радость. Она взяла Дуань Яньжань за нежную и гладкую руку, и они, разговаривая и смеясь, поднялись наверх, в спальню Дуань Яньжань.

В спальне Дуань Яньжань не было ярких красок, как у учительницы, но она не была настолько простой, чтобы оскорбить Е У. Цвета были однотонными, она оценила кружевные наволочки и постельное белье. Толстый шерстяной ковер, доходивший чуть выше щиколотки, заслужил её одобрение. Не было необходимости запирать дверь при входе, никто не осмелился бы войти без предупреждения.

— Мастер-портной потратил больше четырёх месяцев на крой этого платья. Я просила его быть очень осторожным и скрупулезным, но он отругал меня за то, что я слишком много болтаю и не доверяю ему, — с улыбкой сказала Дуань Яньжань: — Учитель, поторопись и надень его, чтобы я могла взглянуть. Если оно не подойдет, я выскажу этому мастеру все, что думаю!

Е У с радостью приняла платье. Высочайшее качество ткани можно определить, просто прикоснувшись к ней: она гладкая, легкая и мягкая, как дым или вода. Она и Дуань Яньжань были очень близки. Хотя в детстве у них были отношения: учитель-ученица, со временем их отношения превратились в нечто большее, они стали всё больше похожи на отношения сестёр и лучших подруг. Поэтому Е У не стала её смущаться и небрежно начала снимать одежду, чтобы переодеться.

— ...Эм?

Видя, как Е У долго и неуклюже возится с бретелями на шее, не в силах снять одежду, Дуань Яньжань подошла к ней и спросила:

— Что случилось?

— Я не могу его развязать, — Е У растерялась: — Я завязала скользящий узел...

— Дай посмотрю.

Дуань Яньжань наклонилась, чтобы помочь, пару раз дёрнула за ленту и усмехнулась: — Учитель Е, это не скользящий узел, это явно тугой узел. Ты боялась, что кто-то сзади снимет с тебя одежду?

— ...— Е У смутилась: — Ну... возможно, я торопилась сегодня утром и завязала его довольно неаккуратно.

Пальцы Дуань Яньжань ловко развязывали ленту, и она засмеялась: — Всё в порядке, всё в порядке, я могу развязать этот узел. Но то, как ты его завязала, просто ужасно. Кажется, будто его завязывал мужчина, да ещё и такой мужчина, который никогда раньше не одевал женщину.

От этих слов сердце Е У ёкнуло. Она смутно уловила определённый смысл, но, когда Дуань Яньжань развязала пояс и она смогла снять одежду, больше не задумываясь о том, что именно её так обеспокоило. С неё сняли одежду, обнажив белоснежное тело, стоящее перед зеркалом. Фигура женщины выглядела невероятно красивой и соблазнительной, даже заставив Дуань Яньжань почувствовать себя немного второсортной.

Внешне Дуань Яньжань превосходит Е У, но фигура Е У более пышная. Будь то ее полные, упругие груди, тонкая талия, гибкая как змея, округлые, упругие ягодицы или длинные, идеально пропорциональные ноги, она одновременно изящна и нежна, но при этом полна зрелой чувственности.

Дуань Яньжань немигающим взглядом смотрела на фигуру в зеркале, прежде чем искренне прошептать:

— Учитель.

— Хм?

— ... Сколько тебе лет, если точно?

— Будда говорит, что об этом нельзя говорить.

— ...

Длинные волосы Е У, концы которых мягко завивались, ниспадали на белое, словно нефрит, сияющую кожу. Когда она смотрела на людей своими узкими глазами, в них мерцала улыбка, и намек на упрек. Дуань Яньжань восхищалась ею, убежденная, что её наставница, это древнее демоническое существо, действительно была  ядом общим врагом для мужчин и женщин.

Е У надела длинное платье, которое Дуань Яньжань сшила для неё на заказ. Она откинула свои густые волосы, обнажив спину, изгибающуюся с соблазнительной грацией, затем повернулась лицом и сказала:

— Янь Жань, помоги мне застегнуть молнию сзади.

— Отныне этим вопросом будет заниматься господин, — с улыбкой сказала Дуань Яньжань, игриво поддразнивая Е У.

Е У фыркнула: — Твоя учительница ещё не вдоволь повеселилась, я не собираюсь выходить замуж в ближайшее время.

— Да, да, да, — мягко сказала Дуань Яньжань: — Наставница Е самая обаятельная и раскрепощенная.

Так мило! Это чувство было похоже на поедание сладкого финика! На вкус как сладкий мармелад с желатином из ослиной шкуры! Настолько сладко, что согревало сердце! В этом мире появилась такая очаровательная маленькая ученица!

— Э?

Как раз когда её сердце расцвело от радости, она вдруг услышала, как Дуань Яньжань тихо задала вопрос сзади, остановившись. Хотя звук был слабым, острый слух Е У без труда его уловил.

— Что такое?

— ...Кхм, — Дуань Яньжань смутилась: — Да ничего.

Е У не из тех, кто легко отпустит ситуацию, она пристально посмотрела на неё и спросила: — Что именно произошло?

Нежное, словно лотос, лицо Дуань Яньжань залилось краской. Опустив длинные, мягкие ресницы, она пробормотала:

— Твоя спина... э-э, может, тебе стоит накинуть на плечи шёлковый шарф перед выходом?

Е У несколько секунд смотрела на неё в оцепенении, пока не поняла, что она имеет в виду. Она повернулась спиной к зеркалу, оглянувшись через плечо, осмотрела свой силуэт.

То, что она увидела, потрясло её — поскольку платье, которое ей подарила Дуань Яньжань, было платьем А-силуэта с «рыбьим хвостом» и открытой спиной, её верхняя часть спины была почти полностью обнажена. Её изначально безупречная спина теперь была покрыта заметными красными и фиолетовыми отметинами, и даже на открытой части татуировки остались следы.

— ...

Лицо Е У потемнело, став мрачным. Вспоминая нелепые и глупые развлечения, она исключила из списка возможных кандидатов мужчину-проститута из Натро, с которым она выпила всего несколько напитков, нового кондитера, к прекрасным рукам которого она лишь прикасалась, и конечно же, сильного, с крепким телосложением незапятнанного плотника, честного и доброго, которого она лишь ущипнула за щеку, а затем отпустила. Пока она размышляла, в её сознании постепенно вырисовывалась одна фигура, образ одного человека.

Глава 13: Молодой господин Дуань вспыльчив.

Е У исключила все возможные варианты, очевидно, что только один человек, мог оставить такие следы. Недавно она разорвала отношения с этим мужчиной под тираническим давлением Дуань Шаояна, только следы их прошлых отношений ещё не исчезли.

Е У чуть не заскрежетала зубами: Ли Юньань! Когда я позволяла тебе быть таким дерзким?!

Вечером Е У вернулась домой и отчитала Ли Юньаня. Увидев недружелюбное выражение лица Е У, Ли Юньань почувствовал неладное, он опустил глаза и не стал спорить. После непродолжительной лекции в адрес Ли Юньаня Е У наконец успокоилась, и сказала Ли Юньаню:

— Барышня Дуань вернулась. Сходи и возьми шкатулку из сандалового дерева в моем кабинете. Внутри находится пилюля, над созданием которой я много работала в этом году. Она способна улучшить кожу, и полезна для здоровья. Отнесите ей.

Увидев, что она прекратила свою тираду, Ли Юньань вздохнул с облегчением:

— Да.

— Подожди.

Как раз когда он собирался уйти, Е У окликнул его.

— Что-нибудь ещё? Барышня Е.

— Во втором ящике справа от стола лежит пластиковая коробка. Отнеси её Дуань Шаояню.

Чтобы избежать очередных обвинений со стороны господина Дуанья в предвзятости.

— Хорошо, — Ли Юньань озадаченно спросил: — Не могла бы барышня Е, просветить меня относительно содержимого коробки для молодого господина Дуаня? Я хотел бы объяснить ему.

Е У скрестив ноги, ответила: — О, чуть не забыла. Проще говоря, там порошок «гармонии Инь-Ян», который часто рекламируют по телевизору. Сильное тонизирующее средство.

Ли Юньань: — ............

— Скажи ему, что наставница считает, что его почки работают довольно вяло для парня, которому чуть за двадцать. Скажи ему, чтобы он время от времени принимал таблетки и ходил на свидания с красивыми девушками. Гарантирую, он откроет дверь в новый мир.

Е У проигнорировала смущенное выражение лица Ли Юньаня и пренебрежительно махнула рукой.

— Что ты здесь стоишь? Иди.

Ли Юньань сначала передал Дуань Яньжань шкатулку из сандалового дерева, затем, неся пластиковую коробку, направился в комнату Дуань Шаоянья. Он постучал в дверь, но долго никто не отвечал. Он спросил дядюшку Юйя и узнал, что Дуань Шаоянь ушёл купаться, поэтому он отправился к открытому бассейну за горой, чтобы найти его. Дуань Шаоянь действительно плавал в бассейне, его ловкая фигура создавала волны. Он был быстр, оставляя за собой следы, словно лезвие ножа рассекая надвое голубой бассейн-инфинити. В лунном свете вода мерцала, и тени деревьев струились по поверхности. Ли Юньань объяснил слуге цель своего визита и стал ждать в тени пальм.

Дуань Шаоянь вышел запыхавшись. Его глаза блестели, как вода в бассейне, а мокрые волосы падали на щеки, пока он вытирал их полотенцем. Несмотря на то, что они оба были мужчинами, телосложение Дуань Шаояня все равно несколько раз привлекло внимание Ли Юньанья. Под лунным светом капли блестели, стекая по скульптурным контурам его пропорциональных мышц. Широкие плечи слегка покачивались, пока он сушил волосы, их линии были подтянутыми и сильными, приближаясь к совершенству. Дуань Шаоянь, выглядел невозмутимым, он взглянул на Ли Юньанья со своим обычным равнодушным выражением лица.

— Тебя послала наставница?

— Да, молодой господин.

— ... — Дуань Шаоянь бросил полотенце на деревянный поднос, поданный слугой, взял газировку со стола, одной рукой открыл банку, поставил её в сторону, а затем спокойно поднял глаза: — Что это? Расскажи мне.

Ли Юньань вручил пластиковую коробку: — Барышня Е просила меня передать это вам.

Дуань Шаоянь взглянул на коробку, но не протянул руку. Он снова посмотрел на Ли Юньанья: — Почему она не пришла сама?

— Уже поздно, барышне Е пора спать.

Услышав это, Дуань Шаоянь не стал давить дальше. Он опустил глаза, чтобы рассмотреть коробку в руках Ли Юньанья, и наконец проявил интерес.

— Что это?

Ли Юньань ломал голову, как сформулировать свои мысли так, чтобы Дуань Шаоянь не выгнал его из дома. Он не мог сказать, что это «Порошок гармонии Инь-Ян», как предположила Е У, учитывая железную волю Дуань Шаоянья, его бы оттащили к разделочной доске и изрубили на куски.

— Это восстанавливающее зелье, приготовленное госпожой Е. Оно укрепляет ци и питает почки. Она сказала, что приберегла его специально для вас.

Справедливости ради, объяснение Ли Юньанья верно. Его принцип действительно заключается в укреплении ци и питании почек, но это очень сильный тоник, вызывающий привыкание. Дуань Шаоянь больше не задавал вопросов. Он взял коробку и велел слуге отнести её. Видя, что начальник принял подарок и не осудил его, Ли Юньань с облегчением вздохнул и мысленно зажег высокую палочку ладана в благодарность за то что сохранили ему жизнь. Когда он уже собирался попрощаться с Дуань Шаоянем и покинуть это место, где король демонов играл в воде, Дуань Шаоянь заговорил первым.

Его тон оставался спокойным и равнодушным:

— Не торопись уходить. Есть одно дело, которое я собирался обсудить с тобой, раз ты уже здесь, поговорим об этом сегодня.

В таком большом особняке, чтобы вас заметил хозяин, молодой господин или молодая госпожа, есть две варианта:

Первый вариант: вы проявили себя исключительно хорошо и в скором времени получите повышение.

Второй вариант: вас увольняют.

Дуань Шаоянь сел в кресло, взял стоявший рядом с ним пустой спортивный напиток и залпом осушил банку, испытывая сильную жажду. Затем, сжав чётко очерченные пальцы, он раздавил банку одной рукой и с безразличным выражением лица отбросил её в сторону. Дуань Шао Янь поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Ли Юнь Анем. Лунный свет отражался в его темных зрачках, холодно сверкая, как лезвия.

— Ли Юнь Ань, ты прожил в Цзинъане шестнадцать лет, — он помолчал, а затем его голос стал ледяным, пробирающим до костей:

— Пришло время для повышения.

Дом Е У был подобен укреплённому лагерю с постоянно меняющимися солдатами; мало кто мог продержаться больше пяти лет. Ли Юньань умудрялся так долго оставаться невредимым. За шестнадцать лет даже самая скромная наложница в императорском гареме поднялась бы до звания благородной супруги. Особенно учитывая благосклонность Е У.

Все в доме Дуанья знали характер Е У, некоторые в частном порядке шутили, давая Ли Юньанью прозвища за его спиной: императорская супруга Ли, наложница Ли, госпожа Ли и так далее. Дуань Шаоянь слышал это довольно часто, его лицо оставалось спокойным, но внутри него кипела жгучая злость. С тех пор как он увидел Е У и Ли Юньанья в постели, злость вырвалась наружу, как вулкан, лава извергалась неудержимо. Нсмотря на то, что Е У попыталась исправить ситуацию, объявив в его присутствии, что разрывает отношения с Ли Юньаньем, это не помогло. Он не был слеп; он видел, как она пыталась защитить этого благородного мужчину.

Что касается благосклонности, в глазах Е У Дуань Шаоянь был практически никем, вероятно, даже не находился в её гареме, его статус был примерно равен статусу дворцового стражника. Стражник не мог прогнать наложницу.

Следует отметить, что молодой господин Дуань, Дуань Шаоянь помимо господина Дуанья, является самым влиятельным человеком в семье. Если он недоволен и хочет создать проблемы для наложницы Ли, или даже быстро избавиться от него, достаточно одного слова. Никто не сможет его остановить.

Ли Юньань стоял с непонимающим видом, на его прекрасном лице отразилось недоумение. Дуань Шаоянь нахмурился, как будто хотел что-то сказать, но закрыл глаза и воздержался от дальнейших слов. Слабое поведение Ли Юньанья не произвело такого эффекта, как перед Е У, и не вызвало сочувствия Дуань Шаояня.

После короткой паузы Дуань Шаоянь продолжил: — Клуб возле Сада скромного чиновника в Сучжоу нуждается в способном управляющем. Собери свои вещи и отправляйся туда в течение следующих нескольких дней.

— Но барышня Е...

Дуань Шаоянь спокойно посмотрел на него: — У твоей хозяйки достаточно еды и одежды, так что тебе не о чем беспокоиться.

Ли Юньань замолчал, долго склонив голову, а потом едва слышно пробормотал: — Да.

Дуань Шаоянь закрыл глаза, он выглядел уставшим: — Ты можешь уйти.

— Спасибо, молодой господин, — пробормотал Ли Юньань, прикусив губу и поклонившись в знак согласия.

По всем признакам, Дуань Шаоянь повысил его — личного телохранителя Е У до управляющего семейным клубом отдыха. Ли Юньань действительно был ему благодарен.

Дуань Шаоян оставался с закрытыми глазами, его голос прозвучал тихо:

— Ли Юньань.

— У молодого господина есть еще какие-нибудь указания?

— ............

Его мучила одна мысль, смутное подозрение, которое еще не было полностью подтверждено. Поразмыслив, он снова заговорил, все еще сохраняя отстраненный тон:

— Передай своей госпоже. Поблагодари её за заботу.

Под кристально чистым лунным светом Ли Юньань удалился. Дуань Шаоянь прекрасно понимал, что, учитывая положение наложницы Ли, его внезапное увольнение спровоцирует Е У на следующее утро ворваться и устроить скандал. Ему было все равно. Возможность выгнать эту надоедливую императорскую наложницу стоила того, он потерпит несколько упреков от Е У. Он мог вынести оскорбление и сохранить самообладание.

Чего Дуань Шаоян не предвидел, так это того, что ему не придется ждать до следующего дня. Вскоре после ухода Ли Юньанья, глубокой ночью, он пошел в свой кабинет, намереваясь немного помедитировать перед сном. Когда он сидел, скрестив ноги, с закрытыми мягкими густыми ресницами, прямой спиной и серьезными бровями, он услышал, как дверь кабинета с грохотом распахнулась, а затем послышались торопливые шаги, приближающиеся к комнате в японском стиле, которая использовалась для медитации. Дуань Шаоянь медленно открыл глаза как раз в тот момент, когда Е У ногой распахнула дверь комнаты, оформленную в японском стиле. Она тяжело дышала, её глаза горели гневом, диким и яростным в лунном свете.

Хоть он и знал, что это опасно, он почувствовать укол страха, его выражение лица оставалось холодным и отстраненным.

— Учитель, разве не должна была уже давно лечь спать?

— Дуань Шаоянь! — Е У подбежала к нему, схватила за воротник и взревела: — Кто, чёрт возьми, сказал тебе трогать моих людей?!

По сравнению с её гневом Дуань Шаоянь был на удивление спокоен и холоден, как яркий лунный свет за окном кабинета.

Он слегка приоткрыл тонкие губы, не выражая ни капли раскаяния: — Ты имеешь в виду Ли Юньанья?

— Ты уже знаешь, почему спрашиваешь!

Дуань Шаоянь усмехнулся, выражение его лица стало суровым: — Он твой человек?

— ...Конечно!

Дуань Шаоянь наблюдал за Е У, с неторопливым спокойствием, словно ожидая, пока она попадет в его ловушку. На его губах играла слабая, насмешливая улыбка.

— А как насчет тебя, госпожа? Чей ты человек?

— Я...!

Эта единственная фраза лишила Е У дара речи, она чуть не умерла от гнева.

Кому она принадлежала... кому она могла принадлежать?

Она, была членом семьи Дуань.  Как и Ли Юньань, она была нанята господином Дуанем. Она заслужила уважение только благодаря титулу своего господина, и со временем стала высокомерной и забыла свои корни. Дуань Шаоянь не проявил к ней милосердия, без труда вернув её к реальности.

Лицо Е У вспыхнуло, глаза сверкали гневом, когда она уставилась на благовоспитанного и почтительного мужчину, который на самом деле не воспринимал её всерьёз. Долго сдерживаясь, она наконец тихо, с негодованием, заговорила:

— Дуань Шаоян, не доводи меня до крайности.

Дуань Шаоянь оставался практически бесстрастным:

— Почему ты так бурно отреагировала только из-за ухода Ли Юньанья?

— Ты спрашивал моего согласия? — скрежеща зубами, спросила Е У: — Когда твой отец подписывал со мной контракт, в нем было четко указано, что люди в моём особняке подчиняется исключительно мне и не подлежат контролю со стороны главного дома. Ты счёл этот пункт недействительным?

— В контракте есть ещё один пункт, — холодно сказал Дуань Шаоянь:— Сотрудники, работающие на вилле, должны иметь чистую биографию, быть честными и не порочить репутацию семьи Дуань.

— Почему его происхождение сомнительно или почему он нечестный человек? — гневно подняла брови Е У.

— Его титулы «наложница Ли» и «госпожа Ли» кажутся слишком престижными, — сказал Дуань Шаоянь, его взгляд был холоден как лёд: — Если слух распространится, будет ли это означать, что в этом особняке проживают много любовников?

Хлоп! Едва слова сорвались с его губ, как сильная пощечина приземлилась прямо на лицо Дуань Шаояна.

Глава 14: Вспыльчивость наставницы Е усиливается

Е У тяжело дышала, её рука дрожала от гнева. От пощёчины лицо Дуань Шаоянья повернулось в сторону, пять пальцев мгновенно отпечатались на его красивом лице цвета ледяного нефрита. После долгого молчания Дуань Шаоянь медленно повернул лицо и посмотрел на Е У; выражение его лица было сдержанным, затуманенным.

— Учитель, — Дуань Шаоянь смотрел на неё, и тихо спросил: — Насколько он важен для тебя?

— Это не твоё дело.

Удар ладонью, вероятно, частично вернул Е У в реальность, её голос всё ещё сильно дрожал:— Почему ты всё ещё называешь меня учителем? В юности ты, по крайней мере, был почтителен, а с тех пор, как ты повзрослел, особенно в последние годы, хоть раз в своих словах или поступках ты обращался со мной как к учительнице?

Дуань Шаоянь молчал, отпечаток ладони на его щеке бросался в глаза, удар был нанесен с жестокой точностью. Не смотря на то, что его статус позволял отослать Ли Юньанья, он забыл об одном: хоть он и был молодым господином семьи Дуань, он всё равно оставался её учеником.

Дуань Шаоянь закрыл глаза и ответил:

— Хорошо, я понял.

Молодой человек снова открыл глаза, посмотрел на неё и вздохнул. Его обычно равнодушный голос смягчился:

— Учитель, мне жаль.

Е У проигнорировала его, отвернув лицо.

— Притворись, что я никогда не упоминал о поездке в Сучжоу.

Молодой человек, которому не удалось создать проблем «наложнице Ли» и которого строго отчитала Е У, в конце концов уступил из страха, что она может полностью разорвать с ним отношения. Он с неохотой согласился.

— Если ты хочешь его оставить, то оставьте его.

***

Так вопрос с Ли Юньаньем был таким образом решен, оставив после себя длительные последствия. Это проявилось в растущей снисходительности Е У к Ли Юньанью и в том, что взгляд Дуань Шаояна на Ли Юньана становился все более ледяным, как замерзший клинок. По правде говоря, Е У устала от супруги Ли, в том числе и от различных способов, которыми они делили постель. Причина, по которой он оставался так долго, заключалась в том, что Ли Юньань был нежным и покладистым, человеком, который глубоко её понимал. Даже самая развратная душа жаждет моментов спокойствия. Для Е У Ли Юньань был как гавань, который всегда ждал её, всегда думал о ней. Когда она путешествовала: в Испании, Франции и в Голландии, наслаждаясь жизнью, ей по-прежнему звонил он. Мужчина на другом конце провода, с теплым и хриплым голосом, задавал ей вопросы: «Когда ты вернешься?», «Где ты была?», «Ты встретила кого-нибудь интересного?», «Какая там погода?». Он также напоминал ей, чтобы она тепло одевалась или защищалась от солнца, и просил ее скоро вернуться домой. Иногда ей казалось, что Ли Юньанью не хватает мужской решительности, но какое это имело значение?

Дикие, неукротимые мужчины были только для её глаз, потому что она знала, что такой верный спутник, как Ли Юньань, незаменим. Она дорожила им. Несмотря на то, что у них больше нет физических отношений, она все еще не может позволить себе отпустить его.

***

— Молодой господин.

Дуань Шаоянь сидел у пруда с карпами и кормил рыб, когда кто-то подошел издалека, остановился рядом с ним и поклонился.

— Дело, которое вы поручили мне расследовать в Цзилине, было тщательно проверено. Этот человек существует. Все было организовано так, как вы ранее распорядились. Когда нам привести его сюда?

Дуань Шаоянь смотрел на красно-белых карпов, мелькающих в воде, и его глаза блестели. Он набрал ещё горсть корма и бросил его в воду, вызвав бурную реакцию рыб.

— Отложи это пока.

Слуга замялся: — Господин, вы не собираетесь...

— Не задавай столько вопросов, сделай, как я сказал, — ответил Дуань Шаоянь.

— Да, господин.

Слуга удалился. Дуань Шаоянь опустил длинные ресницы и высыпал последние крошки из мешка в пруд. Наблюдая за жадной стаей рыб, сражающихся за вкусный кусочек, на его лице постепенно появилось пресное, безразличное выражение.

Три недели спустя глава Дуань позвал к себе обоих своих детей. За открытым высоким готическим окном цвела магнолия, ее аромат витал в воздухе. Бодрый господин Дуань, которому было далеко за пятьдесят, смотрел на сына и на дочь, как на дракона и на феникса, и его глаза были полны удовлетворения и любви. Его дочь благородна и кротка, ее красота утонченная; его сын высокий и красивый, обладает статной осанкой и харизмой. Как отец, он не мог найти в них никаких недостатков. За исключением того, что ни один из них ещё не уладил свои личные дела.

— Вы оба знаете о переговорах по поводу брака с семьей Бай, — сказал глава Дуань с мягкой улыбкой: — По правде говоря, я уже на полпути к могиле. Энергия, которая была у меня в молодости, в значительной степени угасла. Рано или поздно этот дом перейдет в ваши руки.

Дуань Яньжань почувствовала приступ грусти и поспешно возразила: — Папа, что за чушь ты несёшь? Ты еще молод!

Дуань Шао Янь: — ...

Глава Дуань похлопал дочь по плечу, а затем погладил её розовую щеку.

— Папа хотел бы, но время не ждёт. Я поработаю ещё несколько лет и научу вас, а потом мне пора будет на пенсию, — он сделал паузу, посмотрев на сына и на дочь: — Ну что ж? Старик должен вернуться к своим корням, а молодые должны расцветать и приносить плоды, такова природная закономерность. Когда вы двое планируете подарить мне внуков?

Видя, что никто не отвечает, глава Дуань, как и ожидал, пожал плечами и отмахнулся рукой.

— Ладно, вы оба напряжены, давайте перейдем к делу. В эти выходные у вашего дяди Бая день рождения. Я планировал подождать несколько месяцев до осени, когда крабы в озере Янчэн будут упитанными и полными икры, и пригласить его семью на Праздник середины осени. Но ваш дядя Бай еще более нетерпелив, чем я, он прислал приглашение на свой банкет по случаю дня рождения в Нанкине...

Прежде чем глава Дуань успел закончить свою речь, Дуань Яньжань прервала его:

— Папа, я не пойду.

Дуань Шаоянь: — Я тоже не пойду.

— ... — изначально доброе лицо господина Дуанья вдруг стало суровым: — Что? Отказываетесь от того, отказываетесь от этого, что вы двое затеяли?

Дуань Яньжань: — Я... моя студия дизайна устраивает выставку в эти выходные.

Дуань Шаоян: — Я не хочу идти.

— Замолчите! — зарычал мужчина, захлопывая крышку своего стакана. Он сначала спросил Дуань Яньжань: — Какая выставка? Нет ничего важнее чем показать себя! Ты должна пойти! — затем он обратился к Дуань Шаояну: — Ты! Что ты имеешь в виду, говоря, что не хочешь идти? Это же просто поездка, чтобы познакомиться. В какое время мы живем? Твой отец довольно открытый человек. Я не заставляю тебя жениться на той девушке! А что, если ей ты не понравишься? Тебе повезет, если она тебя вообще захочет! Ты думаешь, что она будет умолять тебя жениться на ней? Да что с тобой не так?

Его вспышка гнева, сопровождалась вздохом, Дуань Яньжань и Дуань Шаоянь понимали, что ситуация необратима. Они переглянулись и вздохнули.

Дуань Яньжань: — Папа, пожалуйста, не сердись. Я пойду, хорошо?

Дуань Шаоянь: — Да, отец.

***

За день до дня рождения господина Бая, глава Дуань, брат и сестра Дуань и Е У отправились в Нанкин. Глава Дуань не планировал брать с собой Е У, но Дуань Яньжань чувствовала себя неловко из-за встречи со своим бывшим парнем и настояла на том, чтобы взять с собой свою наставницу. Глава Дуань не смог переубедить свою дочь. Обдумав всё, он понял, что Е У не чужая, и согласился. Перед отъездом он поговорил с Е У наедине, выразив свои опасения мягким тоном и тактичными словами.

— Е У, главная цель нашей поездки в семью Бай: дать детям возможность лучше узнать друг друга и наладить отношения, ты же это понимаешь, верно?

— Я знаю.

— Хорошо. Тогда будь осторожна. Я познакомился с двумя молодыми господами из семьи Бай. Они оба выдающиеся молодые люди. Не забудь помочь мне сблизить их с Яньжань, насколько это возможно, а потом можешь оставить их. Молодым людям нужно давать пространство, для свободы.

Е У уставилась на господина Дуанья и наконец поняла, что он имеет в виду. Тот явно боялся, что она может увести двух сыновей семьи Бай!

Она торжественно ответила: — Будьте спокойны, господин Дуань. Я ценю красоту, я знаю также , к чему можно прикасаться, а к чему нельзя.

—...

Он сформулировал свои опасения деликатно, чтобы не задеть её достоинство, но она выпалила это так резко, что его лицо озарилось праведным негодованием. Глава Дуань почувствовал себя неловко, тихо прочистил горло и похлопал её по плечу.

— Хорошо, решено. Иди занимайся своими делами.

— Да.

Е У ушла бормоча про себя: О чем только думает этот старый чудак?

У нее в особняке Цзинъань три тысячи красивых мужчин. Даже если оба молодых господина из семьи Бай самые прекрасные мужчины в стране, она вряд ли сможет влюбиться в них с первого взгляда и не суметь от них оторваться, не так ли? Он, что по-прежнему считал её голодающим призраком, когда она пять лет скиталась по пустыне, когда её глаза загорались всякий раз, когда она видела симпатичного парня? Она сыта деликатесами и обладала тонким вкусом; ей не нравились обычные блюда.

По обеспокоенной реакции господина Дуанья, Е У почувствовала, что на неё смотрят свысока, презирают и относятся к ней пренебрежительно. Она подперла подбородок рукой и всю дорогу смотрела в окно, чувствуя себя несчастной.

Роскошный автомобиль свернул за угол и въехал в особняк семьи Бай. Машина остановилась и дверь открылась. Дворецкий и слуги семьи Бай встретили их снаружи. Господин Бай и его жена, с приветливыми улыбками, стояли на ярко-красном ковре, ожидая их, а рядом с ними стояли их сыновья и дочь.

Е У вышла из машины с высоко поднятой головой и устремленным вперед взглядом. С высокими амбициями в сердце: на этот раз она не должна позволить господину Дуаню смотреть на неё свысока! Независимо от того, являются ли эти братья Бай милыми маленькими волчатами, милыми маленькими джентльменами, отчужденными и элегантными или энергичными и жизнерадостными, они могут уйти куда-нибудь подальше и остыть.

Кто они такие для Е У? Один бывший парень Дуань Яньжань. Сможет ли она принять его? Это же ниже её достоинства, это нелепо. Будь ты редким цветком из бессмертных садов или безупречным нефритом, старушка У сегодня никого не выберет — все вы, уступите ей дорогу!

Е У шла позади семьи Дуань, её взгляд был расфокусирован, а выражение лица бесстрастным, она отказывалась обращать внимание на свиту семьи Бай. В тот самый момент, когда она высокомерно подняла подбородок, она вдруг услышала, как кто-то рядом тихо произнес:

— А?

Раздался мужской голос, окрашенный радостью:

— У Е, это ты?

Глава 15: Молодой господин Бай и барышня Бай.

Услышав, как кто-то внезапно назвал её этим проклятым именем, Е У почувствовала холодок в сердце. Её охватило предчувствие надвигающейся беды, зловещее чувство поразило её, она была подобна кошке, которой больно наступили на хвост. Она откинула голову назад и чувствовала, как по телу побежали мурашки.

— У Е!!

У Е в обратном порядке — Е У. Этот проклятый псевдоним она использовала исключительно для того, чтобы выманивать лохов в городе. Её секретный код, когда она встречалась с богатыми парнями!

Она медленно повернула голову, пытаясь найти источник голоса. В семье Бай был исключительно красивый мужчина, который, поджав свои блестящие губы, прищурился и одарил её очаровательной, лучезарной улыбкой. Е У выглядела так, словно в неё попали тухлым яйцом, она отпрянула и с ужасом уставилась на красавца, грациозного как орхидея, и элегантного как нефритовое дерево. Мужчине было лет двадцать семь-двадцать восемь, с острым подбородком и полным лбом. Он был одет в джинсы, в тонкую рубашку и небрежно накинутую легкую куртку.

Е У внимательно оглядела его с головы до ног, нервно хмыкнула и заключила:

— Друг мой, ты, должно быть, меня с кем-то перепутал?

Прежде чем красавец успел заговорить, господин Бай, чей взгляд был прикован к ней, повернул голову и спросил: — Бай Е, ты знаком с барышней Е?

— Барышня Е? — красавец нахмурился, задумался, и заметив виноватое выражение лица Е У, его острый ум быстро сообразил, в чём дело. Он улыбнулся господину Баю:

— Нет, отец, я принял её за кого-то.

Е У вздохнула с облегчением и мысленно показала большой палец вверх: этот молодой человек на правильном пути!

Красавец по имени Бай Е, то ли старший, то ли второй сын господина Бая, взглянул на Е У с улыбкой, его глаза сверкали смесью лукавства и насмешки, прежде чем повернуться и последовать за остальными в главный зал. Голова Е У пульсировала от боли. Этот мужчина был тем самым красавчиком, которого она случайно встретила в баре во время недавней прогулки по Сямыню. Тогда она использовала свой псевдоним, представившись графическим дизайнером какой-то интернет-компании, приехавшей специально, чтобы отдохнуть после завершения проекта. Бай Е, в свою очередь, представился как Е Бай, трейдер в брокерской компании. Она подумала, что он говорит правду, потому что его слова звучали искренне, но оказалось, что они оба были отъявленными лжецами. Она провела неделю в Сямыне, каждый вечер развлекаясь с господином Баем, у неё осталось благоприятное впечатление. Однако Е У была хорошо знакома с социальным этикетом современного общества. Как говорят: хорошие друзья остаются друзьями на всю жизнь, но, выйдя из постели, они уже не узнают друг друга. Какими бы бурными ни были ночи, утро приносило вежливую формальность — ни намека на вторжение в жизнь друг друга. Только, молодой господин Бай принял это близко к сердцу и часто пытался узнать некоторые подробности личной жизни Е У. Понимая, что её ложь раскроется, а её артистический образ рухнет, Е У поспешно воспользовалась тёмной и ветреной ночью, схватила туфли на высоких каблуках и, оставив багаж, ускользнула от спящего молодого господина Бая. Она побежала быстрее кролика.

Если бы она знала, что торговец «Е Бай» был ни кем иным, как вторым сыном семьи Бай, она бы сохранила самообладание, даже под воздействием афродизиаков, не осмелилась бы соблазнять его разговорами о жизни и идеалах. Полная горького сожаления, она могла только заставить себя быть бесстрастной и притворяться равнодушной.

Неподалеку глава Бай и глава Дуань, льстили друг другу.

— Старина Бай, все твои трое детей замечательные. Ваш старший сын, Бай Чжоу уравновешенный и честный; ваш младший сын, Бай Е умный и находчивый; а ваша младшая дочь, Бай Вэй Вэй исключительно красивая. Вам действительно повезло.

— Вовсе нет, брат. Разве ты не благословлен сыном и дочерью, мужчина с двумя детьми, настоящий дракон среди людей. Я вижу, что твой сын, хоть и немногословен, говорит с большим красноречием. Похоже, скоро он сможет разделить твои тяготы.

Они некоторое время льстили друг другу, затем от души посмеялись и отправились в чайную для дальнейшей беседы. Перед уходом господин Бай не забыл дать указание:

— Бай Чжу, Бай Е, покажите барышне Дуань поместье.

Господин Дуань не остался в долгу:

— Шао Янь, пообщайся с барышней Бай. Как и ты, она любит читать.

Дуань Шаоянь быстро понял, что, хотя барышня Бай и любит читать, им просто не удается установить более глубокую связь. Следуя наставлениям старейшин, братья Бай взяли Дуань Яньжань и Е У с собой в особняк, а Дуань Шаоянь и Бай Вэйвэй отправились в кабинет.

Бай Вэй Вэй совсем юная, недавно отпраздновавшая двадцатилетие. С детства избалованная двумя старшими братьями, обладала вспыльчивым характером. Она сидела на диване, скрестив свои пухлые ноги, и грызла ногти, не сводя глаз с Дуань Шаояня.

Раздраженный её взглядом, Дуань Шаоянь поднял голову и сказал:

— Госпожа Бай.

— Зовите меня просто Вэй Вэй.

Дуань Шаоянь оставался спокойным: — Барышня Вэй Вэй.

Бай Вэй Вэй усмехнулась: — Ты довольно интересный человек. Ладно, называй меня как хочешь.

— Твой отец сказал, что ты любишь читать. Что ты читала в последнее время?

— Английские книги.

Дуань Шаоянь посчитал, что не выразился достаточно ясно, и мягко спросил:

—Какие?

— Я читаю только книги на английском языке, в оригинале, и все они импортные. Французские и русские тоже неплохие, но испанский слишком вульгарный, мне не нравится его читать. Так как, испанский похож на итальянский, если меня попросят прочитать пару абзацев, я смогу понять общее содержание.

Дуань Шаоянь: — ...............

Бай Вэй Вэй поковыряла ногти, вспомнив что-то сердито посмотрела на Дуань Шаоянья:

— Ты говоришь по-французски, да?

— Немного.

— Ну этого не достаточно. Тебе нужно больше читать; в конце концов, это самый красивый язык в мире.

Дуань Шаоянь слабо улыбнулся, его темные глаза были спокойны, как ночь.

— Я просветлен.

— Мне очень нравится «Божественная комедия». Проза Боккаччо течет плавно, его фразы необычно архаичны. Что ты об этом думаешь?

— .... — Выражение лица Дуань Шаояна осталось неизменным: — Я не знал, что Боккаччо является автором «Божественной комедии».

Бай Вэй Вэй отмахнулась рукой: — Тогда тебе не хватает знаний. Тебе нужно больше читать. Божественная комедия заложила основу современного французского языка; это обязательная вводная поэзия.

— Хм, — Дуань Шаоянь оставался удивительно спокойным, его отличные манеры не позволяли ему смеяться:

— Мои знания расширились.

— Ты понимаешь латынь?

— Нет.

— Тогда вы еще не достигли совершенства. Тебе нужно больше учиться, — заявила Бай Вэй Вэй: — Латынь самый сложный язык в мире. Читать его довольно тяжело, но как только ты его освоишь, твоя речь станет такой же элегантной, как у Маркса.

— Понятно.

— Мой отец упомянул, что господин Дуань любит оперу. Что ты думаешь о текстах Карузо?

— Твой отец прав, но я слушал оперу Куньцюй.

— Тогда ты ещё не готов. Тебе нужно больше читать, — сказала Бай Вэй Вэй: — Оригинальные тексты «Карузо» изысканны и полны поэзии. Если ты их понимаешь, то тебе будет трудно слушать пошлый шум оперы «Куньцюй».

— ...Эм.

— Учитывая все обстоятельства, я подозреваю, что твой кругозор довольно ограничен, а знания довольно узкие. Господин Дуань, что именно ты читаешь в свободное время?

Дуань Шаоянь откинулся на спинку кресла и долго пристально смотрел на Бай Вэй Вэй своими черными как смоль глазами. Наконец, убедившись, что молодая госпожа не шутит, а искренне обсуждает с ним литературу, он тихо вздохнул.

— Барышня Бай.

— Что такое?

— Я понимаю, что не готов. Мне нужно больше читать.

Услышав его слова, яркие глаза Бай Вэй Вэй зажглись интересом. Она выпрямилась и улыбнулась ему:

— Тебе, не хватает культурной утонченности, зато довольно скромный. В отличие от тех молодых джентльменов, которых папа мне представил, все они были с жирными волосами и напудренными лицами, скользкими и женоподобными. Когда я сказала им, что им нужно больше читать, они даже стали спорить!

Дуань Шао Янь вежливо улыбнулся:

— Это, конечно, не хорошо.

— Именно! — Бай Вэй Вэй почувствовала прилив сожаления о том, что не встретила его раньше. Она будто встретила родственную душу, взволнованно встала, сильно ударив рукой по столу, что её пышная грудь сильно затряслась.

— Отец познакомил меня с шестью мужчинами, и ни один из них никогда не читал «Отверженных» Монтескье. Один из них был женоподобным и настаивал, что это написал Гюго! Чушь. Кто не знает, что Гюго был русским? Он даже писал царю во время Первой мировой войны, советуя ему не вторгаться в Китай!

— ............

— Ты не согласен? — Бай Вэй Вэй хотела узнать мнение Дуань Шаояня, но тот практически потерял дар речи. Даже спокойный кивок свидетельствовал о его мастерском умении сохранять невозмутимое выражение лица.

— Барышня Бай говорит с большой проницательностью.

Бай Вэйвэй была довольна и счастлива. Уперев руки в бока, она дала Дуань Шаоянь оценку: — Ты молодец.

***

Из-за этой оценки Дуань Шаоян всю ночь мучился кошмарами. В его снах Бай Вэй Вэй трясла своей пышной грудью, прыгая на месте и крича ему: «Ты бесполезен! Тебе нужно больше учиться!»

Конечно, он не стал делиться с другими таким постыдным испытанием. Окружающие могли только догадаться по его слегка нахмуренным бровям, плотно сжатым губам, более мрачному, чем обычно, настроению и бледному лицу, что молодой господин Дуань действительно плохо себя чувствовал.

На второй день их пребывания в резиденции Бай, Дуань Яньжань оттащила младшего брата в сторону и прошептала:

— Ну? Как тебе дочь Бай? Она тебе подходит?

Дуань Шао Янь ответил: — Нет.

Дуань Янь Жань вздохнула, выглядя обеспокоенной.

— Похоже, я разочарую папу. Я тоже не могу. Я вообще избегаю молодого господина Бая, не говоря уже о том, чтобы проводить с ним время наедине. Даже встречаться с ним взглядом мне неудобно.

Дуань Шаоянь взглянул на неё: — Какой из сыновей Бай?

— Старший, — ответила Дуань Яньжань: — Младший весь вчерашний вечер не отрывал глаз от наставницы Е. Мне кажется, она интересует его больше, чем я.

— ...Понятно, — Дуань Шаоянь задумался, его красивые острые брови сдвинулись, и его взгляд стал ещё холоднее: — Отец ничего не предпримет?

— Отец недоволен, на этот раз его спровоцировала не наставница Е. Он хоть и зол, но ничего не может поделать, — сказала Дуань Яньжань и рассмеялась: — В этот раз я так благодарна учительнице Е. Она избавила меня от многих неприятностей.

Мягкие ресницы Дуань Шаоянья слегка дрогнули, и он замолчал.

***

— Е У, подожди меня!

За её спиной раздался мужской голос, и к торопливым шагам примешались вздохи. Проходя мимо клумб, Е У поняла, что бежать бесполезно. Глубоко вздохнув она остановилась, признавая поражение, и обернулась, чтобы гневно посмотреть на преследователя.

— У тебя что, голова болит? Ты завидуешь, что я живу безбедно, и хочешь, чтобы господин Дуань меня уволил? Пощади, молодой господин Бай, не можешь оставить меня в покое?

Бай Е вытащил лепесток цветка, застрявший в его волосах, и подошел к Е У:

— Если он уволит тебя, ты можешь пойти со мной.

— ...Ты, наверное, шутишь.

У неё два особняка, с красивыми слугами, он, что хочет, чтобы она отказалась от возможности флиртовать с другими и пришла к нему домой, чтобы он флиртовал с ней один?

Ей пришлось признать, что Бай Е невероятно красив и обаятелен, что её очень радовало; иначе она бы не заметила его с первого взгляда в том тускло освещённом баре в Сямэне. Только быть императором и быть наложницей — это разные вещи!

Она предпочла бы сидеть на троне с У Янем слева от себя и Дун Ши справа, чем тихо сидеть в гареме, ожидая милости принца Лань Лина. В этом заключалась истинная природа развратной старушки У.

— Я серьёзно, — Бай Е всё ещё тяжело дышал после бега: — Е У, давай попробуем встречаться?

Е У глубоко вздохнула: — Ты предлагаешь, чтобы мой хозяин разорвал меня на куски?!

— Не беспокойся о дяде Дуане. Если ты согласишься, я пойду и всё ему объясню.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — воскликнула Е У, одновременно заигрывая и раздражаясь: — Молодой господин Бай, молодой господин Бай...

— Зови меня Бай Е.

— Молодой господин Бай Е, — Е У проявила необычайную решимость перед лицом такого красавца. Глядя на внешность Бай Е, она невольно вспомнила те незабываемые ночи в Сямэне, и сердце её защемило. Вспомнив наставления господина Дуаня перед уходом, она осталась непреклонна: — Я всего лишь чья-то служанка. Пожалуйста, будьте великодушны и отпустите меня.

Подумав, она решила предать свою подругу по команде.

— Что ты думаешь о моей маленькой ученице, Дуань Яньжань? Она умна, добросердечна и несравненно чиста. Она поистине идеальный выбор на роль невестки богатой семьи и подходящая пара для молодого господина Бая...

Мужчина перебил: — Бай Е.

Е У закатила глаза: — Хорошо, она и господин Бай Е идеальная пара, подходящая по социальному положению, прекрасное сочетание, дракона и феникса в гармонии. Пожалуйста, пересмотрите своё решение, молодой господин Бай.

— Мне она не нравится.

Этот господин Бай Е действительно был прямолинейным и откровенным человеком.

— Е У, я так и не смог забыть тебя с тех пор, как ты покинула Сямэнь, не попрощавшись.

— ...

Молодой господин Бай с надеждой спросил: — А ты?

Лицо Е У оставалось напряженным, её мысли лихорадочно метались, она беззвучно сокрушалась: Что же я натворила?!

Двое застряли в саду, не сумев договориться, когда внезапно из зарослей акации появился мужчина и раздвинул грозди белых цветов. В лучах солнца мужчина обладал благородной внешностью и утонченным темпераментом. Его темные, красивые брови были окутаны ледяной красотой, нос прямой и высокий, тонкие губы поджаты, а глаза имели холодный и строгий взгляд. Он выглядел томным, но всё же излучал внушительную и достойную уважения ауру.

Дуань Шаоянь встал перед Е У, полностью заслонив её своим высоким телом, и холодно посмотрел на Байя Е.

— Господин Бай, моя учительница интровертна и легко смущается. Могу я спросить, какие срочные дела привели вас сюда, чтобы так с ней разговаривать?

[ «Она предпочла бы сидеть на троне с У Янем слева от себя и Дун Ши справа, чем тихо сидеть в гареме, ожидая милости принца Лань Лина» (Мне не нужна красота принца и его любовь, мне нужна моя собственная власть, даже если ради неё придётся отказаться от всех канонов женственности и окружить себя уродством)

Си Ши — Одна из Четырех великих красавиц древнего Китая. Легенда гласит, что она была настолько прекрасна, что когда она смотрела в реку, рыбы забывали, как плавать, и тонули от восхищения. У нее было больное сердце, и она часто хмурилась от боли, прижимая руку к груди.

Дун Ши — её соседка, которая была некрасивой. Увидев, как все восхищаются хмурящейся Си Ши, Дун Ши решила ей подражать. Она стала ходить, нарочито морщась и хватаясь за сердце, надеясь выглядеть так же привлекательно. В итоге она стала выглядеть настолько нелепо и пугающе, что соседи запирали перед ней двери, а прохожие убегали в страхе.

Принц Лань Линь в истории и литературе известен как «Прекрасный принц», который был настолько красив, что на поле боя носил устрашающую маску, чтобы враги не смеялись над его нежным лицом.

2026 г.  ]

Глава 16: Е У флиртует с мужчинами

Интровертна? легко смущается? Застенчива? Неужели он говорил про Е У?

Молодой человек сохранял праведное и серьезное выражение лица, с праведным негодованием неся всякую чушь; его бесстыдство было поистине поразительным.

— Моя учительница пришла вместе со мной поздравить господина с юбилеем. Она не имеет никакого положения в семье Дуань и не может принимать решения по каким-либо вопросам. Если у господина Байя есть какие-либо просьбы, пожалуйста, обращайтесь ко мне. Не ставьте её в неловкое положение, не смущайте и не пугайте её.

Неловко, не смущайте, не пугайте, не тревожьте

Услышав эти четыре слова, которые не имели к ней отношения, Е У действительно почувствовала «смущение и тревогу». Стоя за Дуань Шаоянем, она выглянула из-за его широких плеч, показав половину головы, и обратилась к Бай Е:

— Да, да, господин Бай, пожалуйста, не усложняйте мне жизнь.

Дуань Шаоянь  не оборачиваясь обратился к Е У:

—Учитель, моя сестра приглашает вас на чай, можете идти.

Е У почувствовала себя так, словно её помиловали, она бросилась бежать, в несколько раз быстрее, чем в Сямэне. Когда она уже была далеко, Дуань Шаоянь лишь кивнул Бай Е.

— Если господину Байю больше нечего сказать, я позволю себе удалиться.

Бай Е был раздражен: его шанс поговорить с Е У был внезапно у него отнят  этим сопляком из семьи Дуань. Он  не мог показать своё недовольство, потому что Дуань Шаоян был гостем. Он больше не хотел видеть Дуань Шаояна, и не хотел обмениваться с ним словами.

Дуань Шао Янь, который не боялся ни богов, ни демонов, не обращал внимания на поведение молодого господина Байя. Так или иначе, он приехал сюда, чтобы присутствовать на банкете по случаю дня рождения, а после банкета он планировал покинуть это ужасное место вместе со своей непокорной учительницей.

Если она откажется... Глядя на Е У, одетую в огненно-красное платье и с губами цвета заката, Дуань Шаоянь наблюдал, как она по привычке хлопает ресницами официанту, который подавал ей блюдо. С резким щелчком Дуань Шао Янь сломал пополам свои палочки из дерева наньму.

«Если эта женщина откажется, то её можно измельчить в фарш, засунуть в чемодан и силой увезти обратно»— мрачно подумал он.

На третий день, как и было запланировано, начался праздничный банкет. Приглашённые гости прибывали друг за другом, преподнося свои дары, а управляющий семьи Бай проводил их в банкетный зал. К моменту официального начала вечернего пира роскошный зал наполнился шумом, вихрем элегантных нарядов и звуками хрустальных бокалов.

Дуань Шаоянь, высокий и стройный, прислонился к окну, его длинные тонкие пальцы держали бокал персикового шампанского, он мягко вращал бледно-янтарную жидкость. Время от времени прекрасные девушки с изысканным макияжем бросали на него свои пламенные взгляды. Мужчина был к ним невосприимчив, он опустил свои длинные, мягкие, густые ресницы рассеянно уплывая вдаль, блокируя все эти двусмысленные взгляды своей аурой.

— Господин Дуань.

— Хмм?

Дуань Шаоянь поднял взгляд и увидел перед собой Бай Вэй Вэй. Девушка недавно закончила старшую школу, она носила последний комплект украшений от Bulgari и выглядела смелой и уверенной в себе.

— Тебе не скучно стоять здесь в одиночестве?

— ... — Дуань Шаоянь ответил ей: — Все в порядке.

— Тогда у тебя ничего не получится, тебе нужно получше осмотреться.

Бай Вэй Вэй была высокомерна, но не могла сдержать энтузиазм, показать достопримечательности особняка Бай Дуань Шаояню:

— Фонтан в саду работает. Его спроектировал бельгийский архитектор по просьбе отца. Больше нигде в стране такого не увидишь. Этот фонтан расходует слишком много воды, поэтому обычно работает только центральный ручей, но сегодня работают все.

— Хм.

Увидев его невозмутимое спокойствие и бесстрастное лицо, Бай Вэй Вэй почувствовала укол сожаления. После минутного колебания она отказалась от высокомерного тона, отбросила гордость и сказала:

— Если хочешь посмотреть, я могу тебя туда отвести.!

Дуань Шаоянь посмотрел на неё, обдумывая, как отказать ей. Глава Дуань, заметив разговор сына и дочери Бай, обрадовался и издалека несколько раз подмигнул Дуань Шаояню.

«Хорошо бы выйти на прогулку, чтобы избежать пристальных взглядов окружающих. Я просто найду предлог, чтобы уйти пораньше»— подумал он.

— Тогда я попрошу барышню Бай показать мне дорогу.

Бай Вэй Вэй была в восторге: — Без проблем, без проблем.

Они вышли через заднюю калитку, прошли по многоярусным коридорам, усаженным цветами, под огромными белыми римскими колоннами, пока не достигли тихой, просторной террасы. С террасы открывался вид на задний сад, откуда можно было любоваться великолепным панорамным видом на всю территорию. В этот момент фонтан в центре сада выбрасывал в ночное небо толстые струи воды. Освещенная ландшафтными фонарями, вода мерцала и сверкала. Бесчисленные кристально чистые капли падали, словно драгоценные камни. Девять фонтанов, работающих в унисон, еще больше подчеркивали величественность Белого особняка.

— Видишь? Отсюда открывается лучший вид на весь задний двор.

— Это действительно здорово.

— Ты тоже хороший человек, поэтому я и привела тебя сюда, — сказала Бай Вэйвэй с оттенком гордости: — Я бы не позволила обычным людям подняться сюда.

Дуань Шаоянь оставался вежливым, а его тон был безразличным: — Барышня Бай, вы мне льстите.

— Я же тебе столько раз говорила, зови меня Бай Вэй Вэй, — она оперлась рукой о прохладные каменные перила террасы, не отрывая взгляда от фонтана, зрачки её блестели:

— Ты же знаешь , что имел в виду папа... Послушай... Если можно, я могу называть тебя Шао Яньем.

— Нельзя.

— А? — Бай Вэй Вэй не привыкшая к отказу, резко обернулась, широко раскрыв глаза от недоумения: — Ты что-то сказал?

— Я имею в виду, что это было бы неуместно.

В то время как его предыдущий отказ был расплывчатым, это заявление ясно показало позицию Дуань Шаояна. Лицо Бай Вэй Вэй покраснело. С детства избалованная, она никогда не сталкивалась с таким холодным сопротивлением. Пораженная этой внезапной ледяной стеной, она была так разъярена, что едва могла говорить. После долгой напряженной паузы она отпустила крепко сжатую нижнюю губу и устремила на Дуань Шаояна гневный взгляд.

— Неуместно? Ты неблагодарный негодяй!

Дуань Шаоян остался невозмутимым, его поведение было таким же хладнокровным и сдержанным, как всегда. Его темные глаза смотрели на неё, лишенные эмоций, но он не ответил.

— Мой интерес к тебе это услуга, которую я тебе оказала! А ты, слепой как летучая мышь, не можешь распознать гору, когда видишь ее! — её гнев выплеснулся наружу, извергая ядовитые слова: — Запомни мои слова, ты горько об этом пожалеешь!

Дуань Шаоянь молчал. Он видел, как люди теряли самообладание, но девушка, ведущая себя так плохо, была для него в новинку.Теперь он понимал, почему в столь юном возрасте старый господин Бай уже беспокоился о её замужестве. Как говорят, никто не знает дочь лучше, чем её отец. С таким характером, даже если Бай  Вэй Вэй пробудет на рынке брачных отношений еще десять лет, он сомневался, что она найдет покупателя.

Бай Вэй Вэй сердито выдвинула ультиматум: — Убирайся с моей террасы! Тебе не место здесь!

— Приношу свои извинения.

— Ты...!! — увидев, что он сразу уходит, её ярость закипела, и она чуть не вскочила: — Ты вернись сюда!!! Никто... никто никогда не смел так со мной обращаться, ты... ты вернись сюда!!

Дуань Шаоянь с каменным лицом и отсутствием эмоций спокойно и быстро спустился по ступенькам.

Вернись? Ты шутишь, что ли? Сучка, ты что, думаешь, я полностью автоматическая стиральная машина?

Он остановился у лестницы, слегка повернув своё красивое лицо в сторону, выражение его лица было серьёзным и отчуждённым и вежливо сказал ей:

— Барышня Бай, сегодня ветрено, вам не стоит находиться одной на крыше. Пожалуйста, идите домой пораньше.

На этот раз Бай Вэй Вэй так разозлилась, что не смогла заговорить.

Его отец с нетерпением ждал их встречи, поэтому Дуань Шаоянь не собирался так быстро подавлять чувства Бай Вэй Вэй, девушка не выдержала и не смогла сохранить самообладание, он подчинился и почувствовал облегчение. С этой мыслью Дуань Шаоянь ускорил шаг, проходя через сад, где цвели грозди цветов и кусты роз. Так, как у него аллергия на пыльцу, он был особенно осторожен и избежал главной тропы, обсаженной цветами, направившись в более уединенное место. По этой причине, по чистой случайности, Дуань Шаоянь столкнулся с Е У. Если бы Е У была одна, он, конечно же, был бы рад её видеть, к сожалению, женщина с таким обаянием, да ещё и незамужняя, не могла вынести одиночество в такой прекрасный вечер. Она, конечно же, взяла с собой "закуску", выбрав среди присутствующих на банкете, и пошла в сад на пикник. Дуань Шаоянь был ловок, и быстро спрятался за кустами, молча наблюдая за сценой из оперы: «Е У флиртует с мужчинами» которую он смотрел уже много лет.

— У тебя очень красивые глаза.

— Дорогая, и губы тоже. Какой марки у тебя помада?

— Хе-хе, я сама его создала.

— Я бы никогда не подумал, что особняк семьи Бай полон скрытых талантов. Почему ты, с твоей внешностью и способностями, работаешь здесь всего лишь горничной?

Не моргнув глазом, Е У выдумала историю:

— Я потеряла обоих родителей в раннем возрасте. Перед смертью отец накопил огромные долги из-за азартных игр, поэтому мне не оставалось ничего другого, как пойти работать в семью Бай. Увы, у меня была тяжелая жизнь. Боюсь, что мне придется заниматься этой тяжкой работой до конца своих дней...

Женщина настолько вжилась в роль, что, когда она говорила, казалось, она вот-вот заплачет.

Красавец, руки которого были покрыты татуировками, дикий и суровый, высокий и внушительный, почувствовал, как кровь вскипела в его жилах, и воскликнул:

— Чёрт бы побрал этого старого дьявола Бая, издевающегося над беззащитной девушкой! Не волнуйся! После банкета я найду его и попрошу прислать тебя ко мне. Ты вернешься со мной! Ты будешь хорошо питаться и пить, будешь пить прекрасное вино!

Лисий хвост Е У буквально вилял от радости. Её титул «госпожа У» звучал величественно и властно. Благодаря своей репутации, мало кто из мужчин осмеливался относиться к ней как к обычной девушке. Хотя чувство превосходства и власти было приятным, иногда ей не хватало ощущения собственной слабости. Осмотрев гостей, она прониклась симпатией к этому красавцу. Она обманула его, заставив поверить, что она горничная в этом особняке. Мужчина, весь из мускулов и без мозгов, ничего не заподозрил. Е У  была в восторге, чувствуя, что эта поездка стоила того. Из-за договора с господином Дуаньем, она не могла возобновить роман с молодым господином Баем, она решила погрузиться в ролевые игры. Она играла горничную, угнетаемую безжалостным капиталистом, ища эмоционального и личного освобождения с гостем. Фильм очень захватывающий; сценарий заслуживает высшей оценки.

Они посмотрели друг на друга, ещё немного пофлиртовали, а затем захотели заняться интимной близостью в саду. В этот момент началась суматоха. Е У обернулась и увидела улыбающихся молодых людей с бутылками спиртного.

Она мысленно выругалась: — Это плохо!

Её действия были решительными. Она быстро поцеловала крепкого парня и прошептала испуганным тоном, подобающей горничной:

— Кто-то идет! Я должна немедленно уйти. Если хозяин обнаружит меня, он прикажет выпороть меня до смерти.

Крепкий парень доказал свою храбрость:

— Не бойся, я здесь!

— Лучше не стоит», — ответила она. Было бы так скучно, если бы флирт прерывали глупые дети. Поразмыслив она обратился к нему с бесконечной нежностью:

— Я знаю, что в этом доме есть комната, в которую редко заходят. Давай разделимся и встретимся в третьей кладовке рядом с кухней. Я пойду.

Она сделала паузу, её глаза были полны врожденного очарования и притворной застенчивости. Раскрыв алые губы, она тихо прошептала:

— Я буду ждать тебя.

Глава 17: Ревность

В большой кухне резиденции Бай три кладовки. В одной хранили свежие продукты, и слуги часто туда заходили. Во второй хранили специи, сушеные продукты и спиртные напитки, которые использовались реже. Третья комната служила складом для хранения запасной утвари. Она была просторной, с множеством полок и обычно пустовала, что делало её идеальным местом для свиданий Е У.

Е У, проворная и ловкая, прокралась на склад в темноте, выбрала высокое место и быстро забралась на стопку контейнеров. Она села скрестив ноги, с нетерпением ожидая «аппетитных закусок». Крепкий парень обладал мощными, хорошо очерченными мышцами, высоким, крепким телосложением, его рука была покрыта татуировками с изображением яростной битвы дракона и тигра, что говорило о его диком нраве.

Ли Юньань был как сладкая липкая конфетка из клейкого риса. Сладости подобные его угощениям, со временем стали скучными приторными и даже вызывали зубную боль. Теперь, когда она порвала с ним, она жаждала вновь испытать грубые и жесткие, как сталь, отношения. Её сердце бешено колотилось, кровь прилила к голове, когда она готовилась к предстоящей встрече, как к грандиозному пиру, пробуждая в ней давно забытое беспокойство. Свирепый, сильный, нувориш в паре со свободолюбивой, ищущей любви служанкой — Е У невольно одобрительно подняла себе большой палец вверх: Фантастика!!

Время шло, в темноте каждая секунда тянулась бесконечно. В её груди горел огненный жар, его игривые языки пламени лизали её кожу. Её сердцебиение участилось, ритм стал настолько отчетливым, что эхом разносился в тишине. Она облизнула пересохшие губы, скрестила гибкие бедра в новой позе и несколько нетерпеливо потянулась за сигаретой, намереваясь закурить, чтобы успокоить жар. Она поместила фильтр между губами, но прежде чем успела зажечь зажигалку, из дверного проема вырвался луч света, и исчез так же быстро, как и появился. Дверь закрылась, комната снова погрузилась во тьму. Е У прищурилась. В тусклом свете она смутно различала фигуру мужчины: высокий и внушительный, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами. Ах, наконец-то прибыл ее красавец-курьер. Если бы он не пришел, она бы умерла с голоду.

— Я здесь.

Е У сняла туфли на высоких каблуках, легко спрыгнула и поприветствовала его с улыбкой.

— Почему так долго? Не мог найти дорогу?

Красавец ничего не ответил, только повернулся и посмотрел в сторону. После мучительного ожидания желание Е У стало невыносимым. Как только она подошла к нему, она прижалась рукой к его широкой груди, нежно поглаживая её, и проговорила мягким, соблазнительным голосом.

— Начнем?

Мужчина как будто хотел что-то сказать, но только тихо пробормотал «Мм», а затем обнял Е У за талию одной рукой, а другой начал ласкать её стройную фигуру. Вскоре белая рубашка Е У была полностью расстегнута. Пока они обнимались, атмосфера становилась все более накаленной.

Актриса Е У была очень предана своему делу. Она не забывала, что она служанка. Когда они целовались с полной самоотдачей, она запрокинула голову назад, нежно приоткрыла губы и прошептала:

— Я все еще боюсь... что если хозяин нас обнаружит...

Голос мужчины был хриплым и глубоким. В своем сонном состоянии Е У не узнала слабо знакомый тон, только услышала, как он ответил низким, уверенным голосом:

— Тогда пусть узнает.

После ожесточённых схваток мужчина затолкнул Е У на штабель контейнеров высотой более метра. Они страстно поцеловались и уже собирались перейти к делу, как вдруг дверь склада снова распахнулась.

Глаза Е У чуть не вылезли из орбит. Что здесь происходит? Она — пожилая холостячка, без мужа и парня, добровольно удовлетворяющей свои личные потребности с одиноким мужчиной — почему весь мир против неё?!

Они проделали весь этот путь, чтобы спрятаться, и всё равно осмеливаются нарушать её спокойствие! Она думала, что у этого мужчины есть всё, что ей нужно — просто бесстыдство!

Её лицо потемнело. Она оттолкнула мужчину, быстро села и уже собиралась выпрыгнуть из окна и убежать, пока тот негодяй не заметил. К ее величайшему удивлению, негодяй, пришел специально для того, чтобы застать их врасплох, направив ослепительный луч фонарика прямо на неё и на мускулистого молодого человека.

— Е У, — тихо вздохнул мужчина, легко приземлившись на землю:— С меня хватит твоего растрёпанного вида.

Е Ву: —...............!

Мужчина взмахнул фонариком, яркий свет отразился вверх, отчего лицо негодяя показалось необычайно угловатым, а тени холодными и угрожающими, из-за чего он стал похож на мстительного призрака из фильма ужасов. По правде говоря, Е У считала этого мрачного жнеца довольно красивым. Но...

— Дуань Шао Янь! Я тоже сыта по горло твоими незваными появлениями!!!! — разъярилась Е У. Она выпрямилась, схватив одежду, и тихо зарычала, застёгивая рубашку:

— Ты ублюдок!

Действительно. Этот проклятый ублюдок был не кто иной, как заклятый враг Е У, печально известный похотливый волк, молодой господин Дуань. С резким щелчком тонкие пальцы Дуань Шаояна включили верхний свет склада, и комната наполнилась ярким светом. Он медленно опустил ресницы, выключив фонарик на телефоне, а затем широкими шагами подошел к Е У. Стоя над ней, он смотрел на неё холодно и отстраненно.

Этот взгляд, ну, это было нечто!

Он смотрел на неё тем же леденящим взглядом, которым полицейский смотрел бы на бездельника, декан на вонючего проблематичного студента, капиталист на подневольного рабочего, а убийца на свинью, ожидающую забоя. Дуань Шаоянь, ведя себя как полицейский, говорил, быстро двигая тонкими губами. Он по-прежнему обращался к ней как к «Учительнице», только его слова были бесцеремонными.

— Это была моя вина, Учитель, ты права, что упрекаешь меня. Учитель, перед тем как приехать, ты обещала отцу, что и пальцем не тронешь братьев: Бай Чжоу и Бай Е. Так что ты сейчас делаешь?

— Каким глазом ты видел, что я вмешиваюсь в дела Бай Чжуя или Бай Е? — зарычала Е У: — Ты что, слепой?

— ...

Дуань Шаоянь промолчал, молчаливо переведя взгляд на мужчину рядом с ней. Одежда мужчины была растрепана, а волосы спутаны. Е У проследила за взглядом Дуань Шаоянья и сердито повернула голову, готовясь к тому, чтобы её силач оправдал её. В тот момент, когда она увидела его лицо, её грудь сжалась, как будто её ударили гигантским молотком. У неё закружилась голова, перед глазами заплясали звездочки, её лицо побледнело, покраснело, затем позеленело, и наконец помрачнело, как дно горшка.

— Бай Е? Как?... Ты?!

Е У была так зла, что чуть не потеряла сознание. Большую часть гнева, что она испытывала к Дуань Шаояню, переключила на Бай Е. Стиснув зубы, она прошипела:

— Как ты смеешь, как ты смеешь... ты...!

Бай Е всё это время следил за Е У. Он был свидетелем того, как она флиртовала с тем гостем. Бай Е перехватил его, раскрыл личность Е У, отослал испуганного мужчину, а затем пошёл искать Е У. В этот момент он понял, что был не прав. Он молчал, позволяя ей выплеснуть свою ярость. Только после того, как она закончила кричать, он заговорил:

— Почему таким людям можно это делать, а мне нельзя?

Е У начала сомневаться в эмоциональном интеллекте Бай Е; это одновременно забавляло и раздражало её.

— Господин Бай, мы с вами были двумя одинокими людьми в Сямэне. Всё было по обоюдному согласию, и каждый из нас получил то, что хотел. В этом не было ничего плохого. Но теперь для вас это по обоюдному согласию, а для меня нет. Вы знаете, что это считается сексуальным домогательством?

Дуань Шаоянь, наблюдавший за сценой холодным взглядом, слегка поднял бровь. Вероятно, он никогда не ожидал услышать от Е У обвинение в сексуальном домогательстве.

Бай Е, человек с сомнительным эмоциональным интеллектом, не только отличался упрямством, но и плохо понимал суть дела. Он нахмурился и спросил:

— Почему ты была готова тогда, а теперь нет?

— ...Господин Бай, вы не мой парень и не мой муж. Почему я должна соглашаться? Если бы мне вдруг захотелось съесть дуриан, а потом я бы больше никогда не захотела его есть, вы бы меня наказали?

— Чувства нельзя сравнивать с едой.

— ...У нас есть чувства друг к другу?

— Разве нет?

— ...

Е У вздохнула, отказавшись от доводов. Она повернулась к Дуань Шаоянью:

— Вот тебе домашнее задание, ты собираешься его выполнить?

Дуань Шаоянь, который стоял, прислонившись к стене, скрестив руки, и с интересом, но безразличным выражением лица наблюдал за их спором, понял всё без объяснений Е У. Он выпрямил свои длинные ноги и холодно и высокомерно кивнул.

— Хм.

Так называемое «домашнее задание» Е У, по сути заключалось в том, чтобы избавиться от того. Дуань Шаоянь был с ней уже шестнадцать лет, у них было такое негласное взаимопонимание. «Хм» означает, что я понимаю и сделаю это.

Дуань Шаоянь спокойно сказал Байю Е:

— Господин Бай, будьте добры, выйдите.

— Господин Дуань, это мой дом.

— ...

Дуань Шаоянь замолчал, признавая правоту Байя Е. Он привык говорить дома своим обычным тоном, поэтому на этот раз не стал его менять. Он лишь холодно улыбнулся и сказал:

— Господин Бай прав. Тогда мне придётся тебя обидеть.

Пока он говорил, его рука быстро и резко вытянулась. Бай Е подумал, что этот парень вот-вот начнёт драку при малейшей провокации, и протянул руку, чтобы преградить ему путь. Дуань Шаоянь лишь бросил на него взгляд, полный презрения и отчуждения, проигнорировав Байя Е схватил Е У за воротник.

Прежде чем Е У успела отреагировать, Дуань Шаоянь схватил её за воротник и легко поднял. Только тогда она поняла, что его фраза "Тогда мне придётся тебя обидеть" была адресована ей.

— Дуань Шаоянь? — воскликнула Е У в изумлении: — Что ты делаешь?!

— Поскольку это дом господина Байя, вполне естественно, что гость уйдёт, — небрежно заметил Дуань Шаоянь: — Я ухожу. Учительница хочет остаться здесь?

— ...Я имела в виду, что ты должен выгнать его!

Дуань Шаоянь проигнорировал её. Его хватка усилилась, вены вздулись, отчего его сильная и красивая рука стала ещё более заметной под закатанными рукавами.

— Молодой господин Бай, мы уходим.

С этими словами он потащил Е У прочь, не оглядываясь, покинул задымленный склад. Дуань Шаоянь отпустил руку Е У только после того, как протащил её до самого сада. Лицо Е У вспыхнуло от гнева. Она с трудом поднялась на ноги и гневно посмотрела на него.

— Дуань Шаоян, ты зашел слишком далеко!

Красивый парень молчал, лишь пристально глядя на неё непостижимым взглядом. Его глаза были глубокими, как бесконечная темная ночь.

— На что ты смотришь?

Расстроенная его взглядом, Е У обладавшая природным инстинктом охотника, сделала шаг назад. Внезапно Дуань Шао Янь снова схватил её за воротник, подняв как тряпичную куклу. Он посадил её на перила садового павильона, а затем пристально посмотрел на неё.

— ...

Мало того, что она осталась без десерта, так она ещё и пережила столько потрясений. Е У чуть не лишилась чувств.

— Чего ты хочешь добиться? Ты разве не видел? Я не пыталась его соблазнить. Даже если бы я была ничтожеством, я бы не стала красть кого-то у твоей сестры!

— Хм.

— Тогда почему ты не отпустишь меня?

Дуань Шаоянь не произнес ни слова, но сделал нечто такое, что так напугало Е У, что она чуть не упала назад в розовые кусты позади себя. По какой-то причине он внезапно поднял руку, и не говоря ни слова, своими тонкими пальцами начал расстегивать рубашку Е У, одну пуговицу за другой.

Глава 18: Наставница Е, королева дикого воображения

Погода была жаркой, но на лбу Е У выступил холодный пот. Она смотрела в глубокие, пронзительные глаза молодого человека, на его густые, длинные ресницы, высокий, прямой нос и молчаливо сжатые губы. По всему телу у неё пробежали мурашки, она не могла понять, был ли это страх или что-то ещё. По её позвоночнику пробежало покалывание, похожее на электрический ток. Без слов молодой человек начал расстегивать пуговицы её рубашки. Он был настолько непостижим, что она даже не могла понять, почему он торжественно снимает с неё одежду. Выражение его лица было очень серьезным, очень искренним, как у хорошего человека. Е У чувствовала себя так, будто её обыскивает полиция, и на мгновение забыла сопротивляться. Один лишь трепет его ресниц вызвал у нее ощущение, что электрический ток, пробегающий по позвоночнику усилился, отчего все её тело слегка задрожало.

Заметил ли он, что она дрожит, или это было просто совпадение, он расстегнул последнюю пуговицу на ее рубашке. Его ресницы отбрасывали глубокие тени, он медленно поднял свои темные глаза, не слишком близко, не слишком далеко, и просто смотрел на неё.

Е Ву: — ...........

— Я же тебе говорил, — сказал Дуань Шаоянь: — Я достаточно видел тебя в таком растрёпанном виде.

Е У чуть не подавилась, ей пришлось сохранить угрюмое выражение лица и не потерять самообладание:

— Тогда зачем ты снял с меня одежду?

— Ты так торопилась...

Дуань Шаоянь говорил спокойно, но его слова были совсем не вежливыми.

— Пуговицы были застегнуты неправильно. Это выглядело ужасно.

—.........

За всю её жизнь это был первый раз, когда мужчина сказал ей в лицо, что она выглядит неприглядно. Конечно, он имел в виду не её лицо, а её одежду. Этого было достаточно, чтобы пробудить её в гнев.

Лицо Е У вытянулось: — Дуань Шаоянь, мне кажется, ты замышляешь мятеж.

— Я бы не осмелился.

— Не притворяйся со мной.

Дуань Шао Янь закрыл глаза, а затем снова открыл их и спросил её: — Учитель, тебе не надоело играть в эти игры?

— Собака лает на мышь, не лезь не в свое дело, — в гневе Е У невольно сама стала объектом оскорбления.

Собака холодно взглянула на мышь: — Ты бы считаешь сегодняшние события незначительными? Если бы я не пришел за тобой, ты, возможно, до завтра не узнала бы, кто лежал рядом с тобой на подушке.

— Как ты смеешь!

Дуань Шаоянь отказался вступать в эту мелкую ссору. Она была загнана в угол и может лишь давить на него, используя свой статус учительницы.

— Я ухожу, — сказал Дуань Шаоянь, и добавил: — Учитель, если у тебя есть время, ты можешь подумать над тем, что я сказал.

Лицо Е У побледнело, она не могла устроить истерику и кататься по полу перед этим маленьким зверем, чтобы не ущемить своё достоинство. Внезапная вспышка озарила её разум, словно божественное вдохновение. Этот маленький зверь Дуань Шаоянь ничего не знал о физических страданиях взрослых. Он вёл себя как пуританин, из его уст лилось презрение, а губы были сжаты в холодном безразличии. Она испробовала все способы, всеми силами пыталась заставить этого проклятого дьявола прозреть Раз он уже вмешался в её дела, почему бы не позволить старушке мастерице взять дело в свои руки? Она лично подразнит этого маленького зверька. Имея столетний опыт в искусстве соблазнения, она отказывалась верить, что вода не может износить камень, что железо нельзя выковать в иглу. У неё, у Е У, было три тысячи заложников в гареме. Даже если Дуань Шаоянь перерождённый монах, она не верила, что он сможет остаться равнодушным к её усилиям!

Мужчины, когда возбуждены, становятся довольно прозрачными существами. Как только его голова нагреется и он потеряет самообладание, она сможет стоять в стороне, надев фирменный ледяной взгляд семьи Дуань, и в свою очередь издеваться над ним: «Дуань Шаоянь, мне надоело видеть тебя таким растрепанным, мой дорогой ученик».

Ах! Одна мысль об этом вызывала у неё такое приятное чувство, это было похоже на удовлетворительную пощечину. Мысли Е У блуждали, её воображение разыгралось, и она совсем забыла о гневе, постепенно на её лице появилась весьма непристойная улыбка.

— Не торопись уходить.

Е У, больше не злилась, она приподняла свой подбородок в сторону Дуань Шаоянья, её длинные, узкие глаза, словно струйки дыма, смотрели на него с ноткой провокации. Ей казалось, что перед её глазами возник ряд крупных символов: Игрок Е У начала выполнение сложного задания: «Победить Хозяина льда и снега».

Сложность задачи: высокая. Награда за задание: Неизвестна.

— Моя рубашка всё ещё расстёгнута. Я помню только, как кто-то расстегнул мою рубашку, но не застигнул. Какой же он мерзавец,— Е У взяла себя в руки: — Иди сюда и застегни её.

Разница между Бай Вэй Вэй и Е У заключается в том, что когда Бай Вэй Вэй сказала Дуань Шаояню вернуться, Дуань Шаоянь почувствовал, что он не стиральная машина, и молча ушёл. Когда Е У сказала Дуань Шаояню подойти, он постоял немного, думая, что иногда побыть стиральной машиной не повредит. Сохраняя холодное выражение лица, он вернулся и снова встал перед Е У. В конце концов, это он расстегнул её рубашку, было немного неразумно просто так уйти.

— Застегни, — недовольно приказала Е У.

Дуань Шаоянь протянуть руку, и внезапно подул порыв ветра. Погода и так была невыносимо жаркой, но в последние несколько дней дул довольно сильный ветер. Порыв ветра развевал рубашку, прикрывавшую её, обнажая её стройное и прекрасное тело. В прохладном лунном свете светлая кожа Е У излучала лёгкое сияние, линии ключиц были мягкими и изящными, образуя два неглубоких изгиба на плечах и шее, а ниже возвышались нефритовые очертания ее грудей, несмотря на свободное бельё. На груди также висел глубоко-красный кулон в форме капли, словно капля крови, будто она пролила слезу. Е У не спешила поправлять одежду. Она подняла руку, чтобы пригладить развевающиеся на ветру волосы, затем взглянула на Дуань Шаоянья и слегка улыбнулась.

— Ты уже достаточно насмотрелся?

Дуань Шаоянь: — ...

— В твоем возрасте ты никогда не видел женщину?

—...

Его молчание подтвердило её подозрения. Её глаза, продолговатые и узкие, были полны нежного очарования, когда она смотрела на него:

— Правда? никогда не видел? Что ж, твои глаза, безусловно, чисты.

— Даже самые чистые глаза будут осквернены, увидев, как Учительница так часто теряет самообладание.

Когда он молчит, с ним все в порядке, но когда он говорит, то его тон может свести её с ума!

Е У была бы в ярости, но раз решила медленно заманить этого дьявола под свою юбку, ей нужно было быть более терпеливой. Она подавила своё желание убить его и слабо улыбнулась:

— Если ты считаешь, что я бельмо на глазу, то лучше помоги мне застегнуть рубашку.

Дуань Шаоянь перестал спорить с ней, быстро застегнул её рубашку, поправил воротник, а затем отступил на два шага назад, чтобы создать между ними дистанцию.

— Если с учительницей всё в порядке, я сейчас уйду.

— Хмм, — Е У медленно наклонила голову, задумалась и внезапно окликнула его: — Подожди минутку.

— Есть что-нибудь ещё?

— Раз уж ты свободен, посиди со мной немного.

— ...Что, Ли Юньанья здесь нет, значит, эта работа досталась мне?— протестовал Дуань Шаоянь, остановившись.

Е У улыбнулась ему, оценивая его с ног до головы:

— Ну, твой репертуар, конечно, блекнет по сравнению с его.

Дуань Шаоянь не стал спорить о своём «репертуаре». Он подошёл к перилам рядом с ней и посмотрел на большие кусты роз. Будучи аллергиком на пыльцу, он невольно нахмурился.

— Я слышала от Янь Жань, что ты недоволен госпожой Бай?

— Хм.

— Не нужно ничего форсировать. Если тебя что-то не устраивает, всегда можно что-то изменить. Ты ещё молод. Скажи, какой типаж тебе нравится?

Дуань Шаоянь угрюмо посмотрел на розовые кусты, его выражение лица было кислым:

— Женщина.

Е У задумалась, посчитав его ответ вполне разумным. Сексуальная ориентация Дуань Шаояна действительно была загадкой. Видя, как он остается совершенно невозмутимым среди толпы красивых женщин, подчеркнуть его ориентацию было действительно необходимо. Она ободряюще кивнула, побуждая его продолжить. Понимание вкусов врага позволит наносить точные удары в будущем!

— Что-нибудь ещё?

— Живая.

— ..........

Учитывая его смертельную бледность, вполне возможно, что его сочтут за призрака. Глядя на его бесстрастное лицо, она понимала, что нет ничего плохого в том, чтобы устроить ему призрачный брак.

Е У настаивала: — Что ещё?

— Человек.

Е У замолчала на несколько секунд, а затем похлопала Дуань Шаояна по плечу и пошутил:

— Брат, твои требования довольно низкие. Я тоже соответствую твоим критериям. Почему бы тебе не взглянуть на меня?

Дуань Шаоянь искоса посмотрел в сторону, в его глубоких, тёмных глазах мелькнула улыбка. Эта мимолётная улыбка была подобна падающей звезде, быстро исчезающей в бездне, оставив после себя лишь два озера вечной, холодной ночи.

— Учитель, я приму это как шутку.

— Хммм?

— В следующий раз следи за языком

Е У испепеляющим взглядом смотрела на этого демона, на этого проклятого начальника. Этот человек был холоден, как иней, и горд, как цветок зимней сливы, источая неприкосновенную ауру. Даже легкомысленная шутка в его адрес обернется предупреждением. Е У невольно почувствовала опустошение. В ушах она услышала печальные звуки эрху, играющие «Луну, отраженную во второй весне». Внезапно её будущее показалось ей мрачным и безнадежным. С его пуританским характером, неужели она действительно думала, что сможет завоевать расположение этого человека? Если повезет, она сможет сохранить свою работу в семье Дуань!

В этот момент Е У поняла одну вещь: если он позволит этой недостижимой красоте расти бесконтрольно, семья Дуань действительно окажется в руинах. Когда наследный принц взойдет на трон, разве это не будет картина полного опустошения, где «все птицы исчезнут с гор, а все следы людей — с тропинок»? А затем, с холодным лицом, он сядет на трон, словно говоря: «Если я не заговорю первым весной, какое насекомое посмеет издать хоть звук?».

Она боялась, что он безжалостно уничтожит всю красоту её виллы, сожжёт её дотла. Ни один красивый мужчина не будет помилован, у неё, возможно, даже уборщика не останется. Семья Дуань могла бы с таким же успехом переименовать себя в «Храм леса Дуань», «Одинокую хижину сострадания Дуань» или «Собор святого Дуань Капара». С верховным жрецом аскетической секты Дуань Шаоянем, правящим вечно. Любого члена семьи Дуань, осмелившегося совершить преступление или предаться разврату, ждала только одна судьба: смерть. Она ярко представляла себе ледяной взгляд Дуань Шаояна, когда он будет произносить одно слово: Убить!

— ............

Е У сильно задрожала, схватившись за горло. Не подозревая о её буйном воображении, Дуань Шаоянь заметил её странную реакцию и спросил:

— Что такое?

— Пощадите меня, господин!

— ...

— Не убивайте меня!

— ...Я же сказал тебе следить за своим языком. Почему ты хватаешься за горло?

«Хватит, хватит», соблазнять хозяина оказалось слишком утомительным занятием. Старейшина У, сегодня измотана, её силы иссякли. Лучше пока притаиться и попробовать снова в другой день.

— Ты мне неинтересен. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Пойду обратно в банкетный зал. Еще не ела, — пробормотала она, спрыгивая с перил.

Е У думала, что проведёт ночь с мускулистым мужчиной, поэтому в волнении сняла туфли на высоких каблуках и бросила их в кладовку. Её вытащил за шиворот этот маленький зверёк Дуань Шаоянь. Он был таким холодным и отчуждённым человеком, что, естественно, не стал наклоняться, чтобы помочь ей надеть туфли. Поэтому Е У стояла босая. Что-то вонзилось ей в ступню, заставив её закричать и подпрыгнуть.

— Ай!

Она с глухим стуком рухнула на землю, схватившись за ноющую ногу и задыхаясь от боли.

— Шипение... Что это там на земле?!

Выражение лица Дуань Шаоянья изменилось. Он наклонился, в его голосе звучала тревога:

— Что случилось?

Глава 19: Первый поцелуй

Говорят, что пальцы рук связаны с сердцем. Не смотря на то, что Е У уколола большой палец на ноге, принцип остался прежним. Она съежилась от боли, долго морщилась и дёргалась, подняла заплаканные глаза и тихо вздохнула.

— Меня укололи. Не знаю, гвоздь это или что-то другое.

— Дай посмотрю.

Он без колебаний наклонился, поднял её грязную ногу с земли своей тонкой, светлой рукой и внимательно осмотрел её поближе. Он не проявил никаких признаков отвращения, что довольно удивило Е У. Опираясь руками на прохладную землю, она пристально смотрела на сосредоточенное выражение лица Дуань Шаояна. Тонкие, мягкие ресницы молодого человека слегка трепетали, как крылья отдыхающей бабочки. Его красивое лицо было склонено, обнажая кусочек нефритовой шеи, выглядывающей из воротника его изысканно сшитой рубашки. Этот безупречно чистый и опрятный до раздражения, возмутительно благородный, с такой крайней аристократичностью, очень элегантный мужчина, был одет в безупречный костюм и галстук, стоял на коленях, держа одну из её пыльных, изношенных ног. Это вызвало у Е У чувство удивления и странного беспокойства, как будто муравьи грызли её сердце, вызывая ощущение покалывания и невыносимого зуда.

— Это шип. Вероятно, он отвалился, когда садовник подрезал цветы. Пойдем в гостевую комнату, я его вытащу.

Его слова были четкими и решительными, в сочетании с его поразительно красивыми чертами лица. Даже такая опытная мошенница, как Е У, не могла не почувствовать внезапную дрожь в сердце.

— Ну... я не могу ходить самостоятельно, — старая мошенница начала строить коварные планы.

— Я понесу тебя на спине.

Прижавшись к спине Дуань Шаояняь, Е У все еще была не в состоянии поверить в происходящее. Она считала, что неплохо справилась с ролью игрока. Учитывая историю китайских игр, вряд ли найдётся игрок, который сможет использовать хозяина в качестве скакуна. Даже если игрок потратил реальные деньги, его, вероятно, не удалось бы купить в магазине.

У молодого человека была широкая и крепкая спина, а плечи – очень прямые и красивые. Она положила подбородок на затылок его воротника и время от времени чувствовала его слабый запах – чистый аромат его одежды, смешанный с лёгким, прохладным запахом тела, словно холодный цветок сливы ранней весной. Она лежала у него на спине, её мысли блуждали, она была погружена в размышления. В один момент она вспомнила истории из детства Дуань Шаоянья, а в следующий — думала о том, как этот маленький зверь неизбежно найдет другую, которая возьмет его в мужья. По правде говоря, хотя она строила планы, чтобы «выдать замуж» этого горячего парня, сама мысль о Дуань Шаояне с какой-то женщиной вызывала у неё зубную боль и тошноту. С одной стороны, она чувствовала, что с его довольно холодным нравом женщина, которая выйдет за него замуж, вряд ли найдет счастье в браке, и она не могла не пожалеть бедняжку. Во-вторых, хотя он её и раздражал, он был неоспоримо красив и невероятно талантлив, поэтому выйти за него замуж казалось огромной победой. Она никогда не стыдилась своей тяги к красоте и поэтому завидовала этой гипотетической, воображаемой женщине.

Погруженная в эти противоречивые, запутанные мысли, она не заметила, что они находятся в гостевой комнате. Только когда Дуань Шаоянь включил свет и уложил её на бархатное кресло, она вернулась к реальности. Она слегка причмокнула губами, недовольная, затаила дыхание, не отрывая взгляда от мужчины, который снова выпрямился. Перед её хищными зелеными глазами стоял высокий и спокойный мужчина, словно защищенный от всей пыли и грязи мира.

— Вытяни ногу.

Судя по его тону голоса, Е У была уверена, что если она осмелится вытянуть ногу, он будет готов в следующую секунду взмахнуть мечом и отрубить ей бедро.

Е У дрожащим голосом сказала: — Я сама его вытащу. Только дай мне фонарик.

— Разомни ногу.

— ...

— Растягивайся.

На этот раз Дуань Шаоянь даже не упомянул ногу. Под давлением, как от коллектора, Е У доведенная до отчаяния потеряла терпение. Приняв позу смирения перед смертью, она широко раздвинула ноги, упала назад и закатила глаза:

— Давай же, парень. Заканчивай с этим. Давай малыш, делай что хочешь. Я буду кричать от боли «Папа!».

Дуань Шаоянь бросил многозначительный взгляд на её непристойную позу. Он достал аптечку из ящика, вернулся, пододвинул стул и сел перед ней.

— Подойди поближе.

Е У изменила свою позу, придвинувшись ближе к краю.

— Чуть ближе.

— ...

— Почему ты прячешься так далеко? — Дуань Шаоянь холодно посмотрел на неё.

Е У хранила молчание, она никогда не говорила, что боится врачей, что Дуань Шаоянь похож на врача-психопата.

— Ступня.

Грязная нога Е У неохотно пошевелилась, а затем вытянулась. Дуань Шаоянь подтянул её ногу к себе на колени и свободной рукой открыл аптечку, чтобы достать пинцет, йод и ватные палочки.

— Ах!!!

Дуань Шаоянь бросил на неё косой взгляд, его лицо выражало нескрываемое презрение. Пинцет в его руке холодно блестел.

— Что это за крики? Я еще даже не начал.

— ?

Е У приоткрыла глаза, дрожа от страха. Она была бесстрашной, но её ноги были особо чувствительны к боли. Ей было слишком стыдно рассказать кому-либо об этой слабости, особенно Дуань Шаояню, её заклятому врагу. Она могла только нервно кашлять.

— Я крикнула, чтобы проверить, дрожат ли у тебя руки.

— ...

Дуань Шаоянь был слишком ленив, чтобы разоблачить её. Он опустил глаза и поднял пинцет, готовый к действию. У Е У пробежали мурашки по коже, она внезапно вырвалась из его хватки, сильно ударив Дуань Шаояня ногой в грудь.

— Я больше не буду это делать! Я буду называть тебя папой! Я больше не буду это делать! Папа! Я сам справлюсь!»

— Учитель, — Дуань Шаоянь стиснул зубы, его лицо потемнело, он сугрозой посмотрел на неё:

— Ты что, пытаешься забить меня до смерти? Ложись!

Е У поняла, что грубая сила не работает, она отказалась от всякого притворства и прибегла к мягким методам. Бесстыжая маленькая шалунья дважды всхлипнула, и её глаза сразу покраснели. Она приняла жалостливое выражение лица, выглядя так, как будто может разрыдаться в любой момент.

— Господин, если вас всё ещё не устраивает, что вас называют папой, как насчет того, чтобы я называла вас дедушкой?

Выражение лица Дуань Шаояня было неприятным.

— Думаешь, я слишком старый? Тогда называй меня дядей. Братом тоже можно.

Дуань Шаоянь угрожающе прищурился.

— Или начальник? О, нет, этот титул зарезервирован для твоего отца. Как насчет мужа?

Дуань Шаоянь моргнул. Е У нашла это обращение весьма уникальным и замечательным. На её лице расцвела льстивая улыбка, и она озорным тоном сказала:

— Муженек, давай поговорим. Отпусти мои ножки, ладно? Позволь мне самой всё сделать.

После того, как она закончила говорить таким кокетливым и соблазнительным тоном, Дуань Шаоянь некоторое время смотрел на её лицо, а затем отпустил ее ногу. Он встал, подошел к её креслу, а затем схватил её лицо рукой. Его взгляд, острый и пронзительный, как у ястреба, казался готовым пронзить её насквозь.

— Я тебя предупреждал, — сказал Дуань Шаоянь, чётко выговаривая каждое слово, и его глаза сверкали холодным блеском: — В следующий раз, когда скажешь что-нибудь подобное, следи за языком. Ты забывчива или просто не понимаешь китайский?

— .................

Е У которую грубо схватили за подбородок, почувствовала, как по всему телу побежали мурашки. Ей казалось, что он в любой момент может выхватить ножницы из аптечки и отрезать ей язык.

— Что ты собираешься сделать!

Дуань Шаоянь не ответил. Е У могла видеть только опасный блеск в его глазах, когда его красивое, как скульптура, лицо приближалось все ближе. Испугавшись, она попыталась вырваться, но его пальцы слегка сжались, оставив несколько красных следов на её светлых щеках. Бабушка У так стара, что у неё осталось только это милое личико, чтобы соблазнять мужчин. Если этот грубиян, который явно не знал, как обращаться с дамой, изуродует её, ей придётся тратиться на покупку мужчин. Так дело не пойдёт! Е У замолчала, больше не смея поднимать шум.Не в силах пошевелиться, она лишь пристально смотрела на Дуань Шаояня своими узкими глазами, словно раненая лиса, жалкая, но хитрая, высматривающая, что он собирается сделать. Когда их носы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, длинные ресницы Дуань Шаояна затрепетали, как крылья черной бабочки. Близость напугала Е У, вызвав внезапный толчок в её сердце. Старая привычка вспыхнула с новой силой, и ею овладела похоть. Вспомнив тщательно разработанный план «соблазнения начальника», Е У почувствовала, как будто на её сердце поставили чайник с кипящей водой. Он бурлил испуская пар и пузырьки, смесь волнения и возбуждения, поднимающийся пар заставлял ее дрожать и чувствовать беспокойство, она не могла сидеть на месте.

Её щеки пылали, выражение лица оставалось невозмутимым:

— Я предупреждаю тебя...

Дуань Шаоянь равнодушно перебил её:

— Позволь мне сначала закончить предупреждать тебя.

Увидев его позу, Е У поняла, что тот действительно намеревался отрезать её красноречивый язык. Одежда пропиталась потом, а мысли лихорадочно метались, пытаясь придумать способ сбежать. К сожалению, её яркий, но непрактичный ум не содержал ничего, кроме эротических уловок, порнографических материалов и фантазий о разных красивых мужчинах в обнаженном виде. В такой опасной ситуации эта развратная женщина, естественно, могла придумать только развратные решения. Когда лицо Дуань Шаояна приблизилось ещё ближе, хотя она не знала его намерений, оставался только один способ спасти свой язык, пусть и рискованный. Отчасти движимая вожделением, отчасти безумным порывом, она приняла смерть с решимостью обычной любовницы и прижалась губами к его губам.

Бах. Её сердце ударило тысячетонным молотом, и кровь хлынула назад. Е У смотрела с изумлением, как будто перед её глазами взорвались фейерверки; буйство красок, сияние серебра и золота, заполнившее небо. Она всегда осознавала, несмотря на то, что ненавидела этого незаконнорожденного ребёнка, её естественным образом привлекала поразительная красота Дуань Шаояна. От него исходил невероятно приятный запах, возможно это был особый гормон, способный пробудить дремлющий дофамин. Импульсивно поцеловав его, она почувствовала, как каждая клеточка её тела начала кричать и истерически наслаждаться. Такого волнения она не испытывала уже много лет.

Глаза молодого человека слегка расширились из-за её внезапного поступка, выражая редкое удивление. Его прекрасные, соблазнительные губы были захвачены этой дерзкой женщиной. Внезапный контакт между его прохладными губами и теплом и влагой, действовал кипящее масло, вылитое на спящего тюленя, подливало масла в огонь. От сердца до кончиков пальцев он горел. Он был готов умереть. Это был его первый поцелуй. Дуань Шаоянь думал об этом, но все же сохранял своё красивое невозмутимое лицо, плотно сжав губы, не желая легко сдаваться. Он всегда предпочитал брать инициативу во всём на себя, поэтому, несмотря на жар, пронизывающий его тело, он оставался отстранённым, не выказывая никакой реакции, выглядя в полной мере жертвой принуждения.

Чёрт. Это был его первый поцелуй. Е У подумала о том же, её закаленное сердце трепетало все сильнее, вызывая покалывание в позвоночнике. Она никак не ожидала, что этот мужчина окажется таким опьяняюще вкусным и придется ей по вкусу. Поцелуй вызвал у неё мурашки по коже; даже риск быть заколотой им насмерть, стоил того. Жаль, что он не ответил. Е У несколько раз пыталась разжать его плотно сжатые губы и дать ему понять, что её язык очень полезен и было бы жаль его отрезать. Дуань Шаоянь оставался невозмутимым, словно кусок нефрита, скульптура, абсолютный святой. Изначально Дуань Шаоянь сказал ей «быть осторожнее со своим языком», он хотел поцеловать её, но его инициатива была воспринята как издевательство над Е У, в то время как инициатива Е У удивила его и заставила почувствовать себя объектом её игр. Это, очевидно, две разные вещи.

После борьбы она отчаялась. Ослепительный золотистый свет перед её глазами постепенно померк, и его прохладные, влажные губы, постепенно охладили её разгоряченную голову. Наконец Е У отпустила благородного Дуань Шаояня. Она откинулась на спинку кресла, рассматривая ледяного мужчину перед собой совершенно по-новому. Замешательство, раздражение, намек на страх, и новое чувство — вожделение.

Она часто смотрела на других таким взглядом, но редко на Дуань Шаояня. В основном потому, что он всегда казался ей особенно раздражающим и надоедливым, поэтому глядя на него, она чувствовала себя сексуально опустошённой и лишенной либидо. Этот импульсивный, поспешный поцелуй заставил Е У, эту опытную гурманку, с острой ясностью понять, что этот мужчина был именно тот, кто ей нужен.

— Ты нарываешься на смерть?

Заговорил красавец холодным голосом, как осколки льда. Его темные глаза были полны инея и снега, картиной замерзшей безбрежности. Её поцелуй оставил на его губах, обычно бледных, яркий багровый след — зимний цветок сливы, храбро бросающий вызов снегу, потрясающе красивый.

— Е У, ты понимаешь, что ты только что сделала?

Глава 20: У актеров есть чувства.

Дуань Шаоянь обращался к Е У по имени только в двух случаях. Первый — когда он был зол. Второй — когда он был очень зол. Придя в себя, Е У поняла, что сильно напортачила. Кто такой Дуань Шаоянь?

Она взяла его с собой в Германию, чтобы прогуляться по кварталу красных фонарей, где он даже не взглянул на многочисленных восточноевропейских красавиц. В то время Е У была окружена русскими парнями слева и австрийскими красавцами справа, с удовольствием обменивалась с ними идеями о международной дружбе. Перед уходом она заказала для Дуань Шаоянья двадцать самых красивых девушек во всем заведении. Е У вернувшись в приподнятом настроении, полагала, что Дуань Шаоянь поддастся плотским искушениям, как и другие парни лет двадцати с небольшим. К её удивлению, человек остался сидеть, облокотившись на спинку дивана, опустив голову и глядя на книгу, разложенную у него на коленях «Хроники детского дома Динси». Двадцать хорошеньких девушек выстроились позади него в ряд, испуганные и растерянные, каждая из них была аккуратно одета, ни один волосок не выбивался из прически. Когда Е У зашла, Дуань Шаоян лишь поднял голову и холодно взглянул на неё, его глаза были полны презрения и отвращения, словно он смотрел на грязь рядом с мусорным баком. Он молчал, Е У и без слов поняла его послание с непогрешимой ясностью: Ты отвратительна. Убирайся.

Такая опытная негодяйка, как Е У, сегодня целуется, а завтра забывает, или не дожидаясь завтрашнего дня. Такая мерзавка, как она, которая в постели называет кого-то «мужем», а вставая с постели, говорит «уходи», могла бы, наверное, забыть об этом за считанные секунды. Если только человек, которого она поцеловала в момент замешательства, не был Дуань Шаоянем. Е У содрогнулась при виде такого отстраненного и аскетичного человека, как Дуань Шаоянь. Она играла с мужчинами, но сегодня ей предстояло потерпеть поражение. Разрушение империи неизбежно.

Дуань Шаоянь и вправду смотрел на неё леденящим взглядом. Этот мужчина, источавший ауру, которая её очаровывала, теперь, казалось, хотел отпилить ей язык вместе с головой и повесить их у ворот резиденции Дуань на всеобщее обозрение.

— Е У, Ты нелепа.

Е У задумалась и решила, раз ей суждено умереть, вместо того, чтобы молить о пощаде, лучше умереть достойно. Бесстыдно покачивая ногами, она ответила:

— Кто тебе велел подходить так близко? Сегодня ночью я должна была быть с качком красавцем, занимаясь любовью в облаках. Ты всё мне испортил, ты пришел, чтобы соблазнить меня. Что плохого в том, чтобы поцеловать тебя?

Дуань Шаоянь: — …

Его молчание, ещё больше ободрило её.

— Твоя учительница нормальный человек с физиологическими потребностями. Ты думаешь, все такие же, как ты? Ты извращенец, фригидный мужчина.

Ещё мгновение назад она пожирала его губы, как голодный зверь, а теперь не вытерев губы, уже окрестила его. Перед лицом такой наглой дерзости Дуань Шаоянь, казалось, не хотел тратить слова.

— Если в будущем у тебя возникнут какие-то потребности, — он сделал паузу, и выражение его лица стало ещё холоднее обычного, — Не вымещай их на мне.

Сказав это, он вышел, не оглядываясь, оставив Е У сидеть босой на том же месте, тупо глядя в ту сторону, где он исчез.

Молодой человек отнес её в гостевую комнату, чтобы помочь ей удалить шипы с ног, проявив таким образом уважение и нотку нежности. После её поцелуя он словно стал другим человеком, его слова явно были наполнены ненавистью и безразличием. Е У тихо вздохнула. Учитывая сдержанность и отчуждённость Дуань Шаояня, тот факт, что он не разорвал её на части, уже сам по себе был проявлением вежливости. Разве он мог быть похожим на тех мужчин, которых она могла легко заполучить, которые преклонялись перед ней по той или иной причине?

По сравнению с Е У, гнев Дуань Шаояна горел гораздо ярче. Он не обменялся ни словом с Е У, до самого конца своего визита и до возвращения в Шанхай из резиденции Бай в Нанкине.

Он не испытывал неприязнь, что Е У поцеловала его, и не презирал её ненасытный аппетит. На самом деле, он питал мрачную, мелочную мысль: если эта женщина будет вести себя прилично, он с удовольствием удовлетворит её, он был бы рад служить ей, ослабив её ноги до такой степени, что она не могла бы встать с кровати, и попутно смыл бы с себя клеймо «сексуально холодного». Е У вела себя отнюдь не хорошо. Она даже имела наглость заявить: Я нормальный человек. У меня есть потребности.

Мысль о том, что эта хулиганка, играя украла его первый поцелуй, целуя его, она, возможно, думала о Ли Юньане, Бай Е или каком-нибудь качке красавце, заставила его лицо помрачнеть. Его расивые брови нахмурились. Он по-прежнему был неоспоримо красив, но излучаемая им убийственная аура заставляла всех слуг в особняке Дуань в ужасе разбежаться.

***

Дни после возвращения в Шанхай были дождливыми. Дуань Шаоянь сидел на плетеном кресле в чайной комнате на третьем этаже, держа в руке чашку горячего чая, слушая бессвязную речь  Дуань Яньжань, выражение его лица было ещё более мрачным, чем небо за окном.

— Я столько раз говорила отцу, что между мной и Бай Чжоу, не говоря уже о Бай Е, нет никаких шансов, но он все равно приходит и пытается меня уговорить, когда у него появляется свободная минута, — она глубоко вздохнула: — Я больше не могу это терпеть. Я решила через пару дней улететь в Токио и пожить некоторое время у подруги.

Дуань Шаоянь размышлял о возможности найти тайную комнату, чтобы связать Е У и запереть её там. Услышав вторую половину предложения Дуань Яньжань, он поднял голову.

— Так скоро уезжаешь? Ты недавно вернулась из Гонконга.

— Когда ты достигнешь моего возраста и столкнешься с неустанным давлением со стороны всех этих сплетников-родственников,чтобы ты женился, ты тоже захочешь сбежать. Дела отца в Японии в последнее время идут вяло, поэтому я собираюсь помочь и облегчить его бремя.

— На праздник середины осени ты  приедешь домой?

— Посмотрим. Когда меня не будет, отец, скорее всего, будет приставать к тебе, чтобы ты проводил больше времени с Бай Вэй Вэй. Будь к этому готов.

Дуань Шаоянь остался невозмутимым, наклонил свое красивое лицо, чтобы отпить чай, и спокойно ответил: — М-м.

Попрощавшись с Дуань Шаоянем, Дуань Яньжань, как обычно, навестила Е У. Приехав в особняк Цзинъань, она спросила у дворецкого, который наблюдал за садовником, подстригающим ветки цветов:

— Где учительница Е? Она не спит?

Новый дворецкий, ростом 1,85 метра, латиноамериканского происхождения, с удивительно длинными темными ресницами, поспешил к старшей дочери главного дома. Он почтительно поклонился и ответил:

— Барышня Дуань, госпожа У вчера вечером веселилась с друзьями и вернулась только в четыре утра. Она легла спать. Если что-то срочное, мне разбудить её?

Дуань Яньжань махнула рукой:

—Нет необходимости. Ничего срочного. Пусть отдохнёт. Я приду позже.

Она знала темперамент своей учительницы. Проведя несколько скучных дней в особняке Бай, Е У, вероятно, покрылась плесенью и кишит червями. Неудивительно, что она сразу же по возвращении в Шанхай поехала в Наастро развлечься и провела там всю ночь.

***

На этот раз Е У была обижена.Она лежала на своих золотисто-красных шелковых простынях, солнечный свет проникал в спальню сквозь тюлевые занавески. В полумраке её обнажённая светлая кожа сияла, словно слабый свет млечного пути в ночном небе, переливаясь бледным, нежным блеском.

Вчера она поехала в Настро, чтобы посмотреть спектакль и выпить, к её сожалению, понравившийся ей красивый актёр по прозвищу «Сюй Фэн» там не оказался. По словам менеджера, тому улыбнулась удача: богатая деловая женщина из Хэйлунцзяна, которой было чуть за тридцать, прониклась к тому симпатией, несколько дней назад выкупила его контракт и увезла его жить в комфорте на северо-восток Китая. Е У чуть не выплюнула кровь, услышав его слова, она заставила себя сохранять спокойствие, и не терять самообладание.

— Что происходит? Разве я не поддерживал его больше всех? Меня не было всего несколько дней, как его могли так быстро выкупить?

— Это... — лоб менеджера слегка вспотел, и он виновато улыбнулся: — Возможно, это судьба. Госпожа У, почему бы вам не взглянуть на других? У нас новая группа актеров, все они очень талантливы, ничем не уступают Сюй Фэну.

Е У была крайне недовольна и не стал спорить. Она отмахнулась рукой, давая знак менеджеру принести программу. Список исполнителей был заполнен выдуманными именами, такими как Чжан Сан и Ли Си, а их сценические образы были столь же фальшивыми, как и их грим. Обескураженная, она не стала внимательно разглядывать «еду» и небрежно указала на них, словно выбирая овощи на рынке.

— Вот этот, вот этот и вот этот. Пусть придут, откроют мне отдельную комнату и споют отрывок из песни «Размышления о мирской жизни». А ещё принесите мне коробку сигарет «Платинум кристал сю» и бутылку «Дом Периньона».

Выбранные ею мужчины вскоре прошли через шумную толпу и вошли в VIP-зал, чтобы обслуживать ее. С льстивыми и заискивающими улыбками они окружили её, стараясь угодить и польстить ей словами и жестами. Она лениво прикусила сигарету, предложенную одним из актёров, принимая массаж плеч от другого, её уши были полны сладких слов и комплиментов.

Посидев там некоторое время вяло, она вдруг спросила:

— Почему ушел Сюй Фэн?

Слабый оттенок меланхолии в её голосе, вероятно, ускользнул от её собственного внимания. Сюй Фэн был актером, который больше всего её интересовал в Настро, помимо главной звезды. Он работал в заведении уже семь или восемь лет, и она была одной из его постоянных клиенток. Она не знала, настоящее ли имя этого человека, оно звучало правдоподобно, чем «Мужун Юэрань» или «Наньгун Чусин», она была склонна воспользоваться его услугами. Она никогда не думала, что тот так легко найдёт настоящую любовь.

— Брат Сюй… это судьба, — один из актёров объяснил ей с улыбкой: — Сюда приезжала женщина, которая оказалась его первой любовью. Я слышал, что они оба были настолько бедны, что не могли себе позволить нормально есть, поэтому решили приехать сюда, чтобы заработать на жизнь. Позже они поссорились, и брат Сюй переехал в Цзянсу и Чжэцзян, и с тех пор он её больше не видел.

— Да, буквально на днях эта женщина разыскала его и настояла на том, чтобы забрать его с собой. Эх... эта сцена была, честно говоря, очень трогательной.

— Я слышал, что даже после того, как они расстались, брат Сюй беспокоился, что она может голодать. Он отправлял ей половину своей месячной зарплаты.

— Неудивительно, что он всегда казался таким бережливым, никогда не тратил лишнего.

Е У слушала безэмоционально, даже приблизительно подсчитывая чаевые, которые она давала Сюй Фэну каждый месяц за общение, и никак не ожидала, что половина из этих денег будет отдана в руки этого кроткого и послушного мужчины и нежно и искренне передана женщине. Она не могла сказать, что была злая. Во-первых, она не испытывала никаких чувств к Сю Фэну; это была просто сделка. Во-вторых, деньги, которые она платила Сю Фэну, изначально принадлежали ему; как он решил их потратить, было исключительно его правом, и она не имела права это оспаривать. Тем не менее, её охватила острая ревность. Опустив подбородок на руку, она вспомнила годы нежных разговоров и усердных выступлений Сю Фэна, и её лицо невольно помрачнело. Она считала Сю Фэна красивым, а его оперное пение приятным для слуха. Когда она приходила в «Настро», она часто бронировала отдельную комнату только для него. Там, перед ширмой с пионами, он надевал свой костюм, и его глаза блестели, когда он напевал свои мелодии, мягким и мелодичным голосом. Она не собиралась отдавать предпочтение какому-то конкретному актеру, но Сюй Фэн всегда умудрялся завоевать её расположение. «Я обожаю госпожу У», «Никто меня не понимает, кроме госпожи У», даже самые приторные фразы «День разлуки кажется тремя месяцами», произносились им с мягкостью и искренностью.

Е У однажды холодно улыбнулась и спросила его: «Вы со всеми гостями разговариваете так?»

Мужчина сразу же стал серьезным и выпрямился, как будто перенес тяжелую несправедливость, и заверил её: «Нет, вы другая». Чем она отличается? Деньгами?

Кто бы не обожал такую, как она, которая с радостью расплачивается своей картой, чтобы те могли вознаградить её простыми комплиментами, несколькими оперными сценами, без каких-либо особых услуг. Сидя в этой частной комнате, где она бесчисленное количество раз посещала Сюй Фэна, её уверенность в себе не могла подавить ползущее сомнение: не подавлял ли тот мужчина, сопровождая её, все это время тошноту? Рассчитывая заработать по тысяче юаней за каждый комплимент, чтобы на эти деньги купить своей любимой женщине подарочный набор для бенто в форме сердца, духи и одежду?

Она никогда не вкладывала душу в эти дела, наслаждаясь беззаботными играми удовольствия без обязательств. Это не означало, что она могла терпеть, когда мужчина играл в «истинную любовь» за её счет, используя её чаевые, чтобы построить любовное гнездышко с какой-то чертовой первой любовью. От природы она была распутной, неразборчивой в связях, она по крайней мере желала взаимного удовольствия в таком разврате. Её фигура, и лицо, и статус – всё это делает её безупречной. Она могла терпеть мужчин, ищущих её благосклонности ради прибыли или власти, но если они таили в своих сердцах какую-то белую луну, и все же приходили к ней, при этом притворяясь, что испытывают к ней симпатию, под маской нежности, пытаясь украсть у неё деньги, за гранью её терпения. У неё нет недостатка в мужчинах, и ей не нужно, чтобы кто-то заставлял себя улыбаться или предаваться удовольствию. Её настроение было испорчено, и она начала недолюбливать и этих новых актеров, недавно прибывших в театр. Оказывается, сентиментальные актеры раздражают больше, чем бессердечные.

Вернувшись домой одна, первым делом Е У вытащила из постели спящего дворецкого. Он был полусонным, и испугался, увидев бабушку У, которая стояла у его кровати, она была одета в кроваво-красного цвета одежду, с алыми губами и ледяным выражением лица, он чуть не упал на колени, готовый воскликнуть: «Пощади меня, леди Садако!».

Е У дернула его за волосы, встряхнув, чтобы тот проснулся, и нетерпеливо прорычала:

— У меня есть для тебя срочное дело.

— Э? ... А, да!

Только не убивайте меня.

В голосе Е У не было ни капли теплоты:

— Ты, обыщи этот дом как следует, внутри и снаружи. Найди всех, у кого есть девушка, всех, у кого когда-либо была девушка, особенно тех, кто был в отношениях только один раз и кто знает, сохранились ли у них ещё чувства к первой любви. Найди их всех, расспроси досконально.

Управляющий не понимал причин этого странного приказа, Е У была загадочной личностью, поэтому он послушно согласился.

— И что мы будем делать после того, как узнаем?

— Выгоните их. С этого момента, когда будете нанимать кого-либо для этого дома, добавьте одно строгое правило: они не должны состоять в отношениях. Понятно?

— ...Да, — кивнул дворецкий в знак согласия, совершенно сбитый с толку.

— Действуй, — сказала Е У дрожащим от ярости голосом: — Будь осторожен. Если хоть один проскользнёт сквозь сеть, тебе придётся самому разбираться с последствиями.

[ « …он чуть не упал на колени, готовый воскликнуть: «Пощади меня, леди Садако!».

Скорее всего автор имела ввиду — Садако Ямамура (山村貞子)

Женский культовый персонаж японской литературы и кино. Представляет собой онрё — мстительный дух из романа Кодзи Судзуки «Звонок». Призрак из фильма «Ring» (1998)

2026 г. ]

Глава 21: Зуд в сердце.

Управляющим был список быстро составлен. Е Увзяла его и несколько раз пробежала глазами. Как и ожидалось, в списке были указаны многочисленные подхалимы, жаждущие завоевать её расположение. Она не возражала против лести, но, обжегшись на молоке, дуешь на воду; у неё не было желания становиться свидетельницей ещё одной фарсы, подобной «Сюй Фэн и девушка из Хэйлунцзяна: годы страстного пламени».

— Рассчитайтесь с ними, — Е У бросила список управляющему:

— И скажите им, чтобы убирались.

В мире никогда не было недостатка в красивых людей. Она любила развлекаться, наслаждалась удовольствиями, она никогда не желала внимания мужчин, которые уже были заняты. Увольнение такого количества людей одновременно было беспрецедентным в усадьбе Цзинъань. Хозяин был встревожен и послал кого-то спросить Е У, не недовольна ли она кадровым распоряжением. Он почувствовал облегчение, получив ответ, что у неё нет жалоб. Господин Дуань старел, несмотря на крепкое здоровье, у него неизбежно должны были появиться какие-то недомогания. Он все больше полагался на Е У и был полон решимости сохранить этого бесценного человека рядом с собой. Если господин Дуань знал, то молодой господин Дуань вряд ли мог быть менее осведомлен, чем его отец.

***

Услышав доклад, Дуань Шаоянь сделал паузу и сказал:

— Вопрос, который я просил тебя решить в Цзилине в прошлый раз...

— Молодой господин хочет, чтобы я продолжил и завершил?

Дуань Шаоянь ответил не сразу. Подумав, он спросил:

— Она очень несчастна?

— Ну... Тонкий ум госпожи У превосходит моё понимание, похоже, в последнее время она не в лучшем настроении, чем обычно.

Дуань Шаоянь помолчал, а затем вздохнул:

— Оставь его в покое. У меня только одна учительница, и будет нехорошо, если она умрёт от гнева.

— ...... Да.

Дуань Шао Янь закончил писать последний иероглиф, отложил кисть и посмотрел на свою каллиграфию в стиле «тонкое золото», энергичную, но лишенную изящества.

— Как только она перестанет капризничать, скажи ей, что она давно не была в главном доме на занятиях. Когда она успокоится, пусть приходит как можно скорее, потому что я не отличаюсь терпением.

Губы слуги дрогнули, услышав его слова, и он подумал: «Ты тот, кто не хочет разгневать своего господина до смерти, но ты также тот, чьи слова настолько ядовиты, что могут убить человека». Тем не менее, он почтительно ответил:

— Да, я понимаю.

***

Е У выпустила пар, уволив всех подозрительных людей из особняка. В последние два дня ей все еще не хотелось выходить куда-то развлечься, она предпочитала оставаться дома и смотреть боевики. Домашний кинотеатр в главной спальне Цзинъаня был забит боевиками из Европы, Америки, Таиланда и Японии, все в формате Blu-ray высокой четкости, настоящая коллекция лучших боевиков мира. Жуя попкорн, Е У подняла ноги и откинулась в массажном кресле, наблюдая за захватывающими сценами на огромном экране. Она собиралась попросить Дуань Яньжань привезти ей японские фильмы снятые 3D эффектами, чтобы она могла надеть очки и насладиться зрелищем. После просмотра фильмов, она почувствовала усталость. Ленивая, чтобы выключить проектор, она опустила массажное кресло до самого нижнего положения, устроилась в удобной позе и погрузилась в туманный сон. Возможно, из-за того, что фильм ещё шёл, до её ушей доносились оживленные звуки, вызывавшие у неё легкое беспокойство во сне.

Человек, который ей смутно снился, снова был Дуань Шаоянем. Она видела, как он принимает душ, его великолепное обнаженное тело отчетливо вырисовывалось сквозь вихрящийся пар, окутанное тусклым желтым светом. Молодой и сильный, его спина была гладкой и удлиненной. Перекрещивающиеся струи воды обрушивались на его грудь, стекая по мышцам, по талии и животу, которые поднимались и опускались в такт его дыханию. Распространяясь вниз, к его бедрам и ягодицам. Как зачарованная, она подошла к нему, её шум потревожил мужчину, который мылся. Он слегка повернул лицо, линия его челюсти была мягкой, но острой. Пара темных глаз из-под влажных чернильных волос туманно смотрели на нее. Она посмотрела на его губы, её сердце словно ударило внезапной волной. Губы его были красивой формы, тонкие и слегка влажные, казались еще более сочными и чувственными в пропаренной ванной комнате, и ей было невероятно трудно удержаться от желания поцеловать их. Этот сон был гораздо более волнующим, чем предыдущий в уединенной комнате. Дуань Шаоянь в её сне не был таким отталкивающим. Она быстро оказалась в ванной, закинув голову назад, чтобы поцеловать его, жадно посасывая его холодные, влажные губы, её язык проникал и кружился внутри, а сердце колотилось, как барабан. Ощущение их союза было настолько явным и ощутимым, что она даже чувствовала, как её одежда пропитывается горячей водой из душа, плотно прилипая к телу. Дуань Шаоянь наклонил голову, чтобы поцеловать её, одновременно заталкивая её под душ, грубо срывая с неё одежду в паре. Его рука скользнула внутрь, лаская её гладкую, горячую, зрелую плоть.То, что последовало за этим, было настолько ярким в ее сне, что она ощутила дрожь во всем её теле, каждая клеточка её тела дрожала от наслаждения. Чувственное, приятное ощущение, заставило её неосознанно тихо вздохнуть, лежа на кровати.

Спящая женщина беспокойно ворочалась, выгибая спину, вцепившись тонкими белыми пальцами в простыни, запрокинув длинную шею назад, и из её багровых губ вырвался слабый шепот:

— Ммм... Дуань... Шао Янь...

Эротический сон, доставил её телу огромное удовольствие, оставил Е У в растерянности, когда она проснулась утром. Глядя в потолок и вспоминая то, что ей приснилось, она чувствовала себя не в своей тарелке. Что же она видела во сне? Дуань, ты маленький зверек? Почему снова этот маленький зверек Дуань?

Она села прямо на постели среди смятых простыней, наклонив голову, чтобы посмотреть на большое позолоченное зеркало из искусственной бронзы, встроенное в потолок. Это зеркало, изначально предназначенное для усиления удовольствия во время плотских утех, теперь отражало образ самой Е У. Ее одежда была скомкана; один край персикового цвета шелковой кружевной ночной рубашки сполз, обнажая белоснежные плечи и грудь. Длинные тёмные волосы ниспадали на спину, обрамляя её ещё не проснувшееся лицо. Е У сердито посмотрела на женщину в зеркале, её лицо было прекрасно, как лотос, а глаза манили, как шёлк.

Она сердито указала на своё отражение и разразилась потоком ругательств:

— Совершенно жалкое зрелище! Ты такая бесхребетная, и без амбиций! Сама себя доводишь до исступления! Берегись, я могу в порыве ярости лишить тебя всякого сексуального влечения!

Затем она приняла кокетливый вид, продолжая разговаривать сама с собой перед зеркалом:

— Ой, дорогая, это же всего лишь сон. Видишь ли, Дуань Шаоянь, хоть и раздражает, но у него отличная фигура и внешность. Вполне нормально, что кто-то, кто не может его заполучить, пускает на него слюни.

Она снова стала злой:

— Чушь! Что в нём такого особенного? От одежды до домашнего декора, всё в нём безвкусно! Как он может быть достоин быть главным героем твоих эротических снов?

После этого безумного монолога с самой собой Е У упала на мягкую постель. Глядя на белоснежное, соблазнительное и манящее тело в тусклом латунном зеркале, она медленно и тяжело вздохнула.

— Чёрт возьми, — пробормотала она, доставая пачку сигарет с тумбочки, выбив одну, поместила её между губами и закурила. Она сделала глубокую затяжку, а затем медленно выдохнула.

Е У погрузилась в оцепенение: — Этот маленький зверь... почему, черт возьми, он должен был превратиться в такого потрясающего красавца?

Возможно, этот эротический сон успешно отвлек её внимание, и её больше не волновало дело Сюй Фэна. После завтрака она вспомнила, что слуга из горы Шэ напомнил ей, что она уже несколько дней не занималась с молодым хозяином. Поэтому она поехала в главную резиденцию семьи Дуань.

Это была их первая встреча после того дня, когда они расстались в плохом настроении. Оба молчаливо делали вид, что поцелуя не было. После столь долгой разлуки их воссоединение казалось странно формальным, между ними возникла вежливая сдержанность.

— Хм, — Е У отбросила совесть и солгала: — Неплохо. Твой почерк в стиле Шуцзинь улучшился. Ещё немного усилий, и ты скоро превзойдешь Яньжань.

Дуань Шаоянь ответил с такой же почтительностью:

— Мастер льстит мне.

Она говорила: « Неплохо, неплохо», а он отвечал: « Ты мне льстишь. Слишком любезно.»

Их слова образовали гармоничный дуэт мастерской любезности и скромного ученика, но в сердце каждого из них бурлили мрачные фантазии о том, как лучше всего заманить друг друга в постель. В частности, после того поцелуя Е У по какой-то причине стала исключительно чувствительна к его запаху. Когда Дуань Шаоянь писал, она стояла позади него, и ей всегда удавалось уловить его легкий, резкий и очень тонкий мужской запах. Этот запах дразнил её, как игрушка для кошки, щекочущей сердце, вызывая зуд, а горло становилось сухим и горячим. Она жаждала, чтобы этот затянувшийся момент закончился.

— Учитель.

Внезапно раздался спокойный, утонченный и притягательный голос мужчины.

Е У опешила, и её лицо слегка покраснело:

— А...а?

— Ты сменила духи?

Мужчина поднял голову, и его взгляд легко скользнул по ней.

— О... —  Е У, пойманная его взглядом, неожиданно вспомнила сон прошлой ночи. Её тело запылало ещё сильнее, но она сохраняла видимость спокойствия.

— Ах, да. Это новые духи, которые мне подарила твоя сестра перед отъездом в Японию. А почему ты спрашиваешь?

Дуань Шаоянь наблюдал за ней с расстояния, которое не было невежливым, но его взгляд как-то давил на нее, казалось, был способен сорвать с неё одежду, а затем, словно волк, прижиматься к ней, обнюхивая её обнаженную кожу.

— Пахнет чудесно.

Сказав простой комплимент, Дуань Шаоянь снова отвернулся. Е У стояла там, её сердце колотилось. Кто знает, почему она так к нему пристрастилась? Она фантазировала о том, как он наклоняется, чтобы понюхать ее поближе, затем нежно кусает её шею и лижет её, а потом целует и ласкает её грубо, как во сне, а потом...

— Аааааа!!!

Осознав ужасные мысли, которые её посетили, Е У взревела, отчаянно тряся головой, пытаясь избавиться от всех своих фантазий.

— …… —  Дуань Шаоянь обернулся.

— Учитель, что случилось?

Е У внезапно закрыла рот, помолчала несколько секунд и коротко покачала головой. Дуань Шаоянь выглядел безобидным и уважительно спросил:

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, — ответ Е У был сухим, её желание толкнуть этого парня было настолько сильным, что её тело дрожало от смущающего, ощутимого возбуждения.

— Иди попрактикуйся в каллиграфии.

Это действительно плохо. Верно, что чем более недостижимо что-то, тем больше этого хочется. По правде говоря, с красивыми мужчинами, которых она желала раньше, она либо соблазняла их своим очарованием, либо покупала их деньгами, либо очаровывала их властью. В любом случае, она использовала карты в своей руке, чтобы обменять их на равное удовольствие. Все было так просто. Она никогда не вступала в романтические отношения. Если ей кто-то нравился, она просто спала с ним. Ее интерес никогда не длился долго, и она никогда не испытывала этой мучительной, глубокой жажды. Так почему же из всех людей она выбрала именно его?

Этот серьезный, скучный, аскетичный парень, её заклятый враг, не был ни очаровательным, ни остроумным, ни жизнерадостным, ни приветливым; с головы до ног в нем не было ни одной приятной черты… Как она могла быть одержима демоном и на самом деле хотеть переспать с ним?

Е У размышляла об этом, впала в депрессию на несколько дней. Она уволила из особняка партию красивых слуг, а новых ещё не подобрали. Она сидела на балконе, глядя на особняк, в котором уже не было такого оживления, как прежде, и искренне вздохнула.

— Одиночество...

Ли Юньань, стоявший позади неё и игравший с попугаем, услышал её. Повернувшись к ее удрученной спине, он с добродушной улыбкой спросил:

— Барышня Е, несчастна?

— Мм-хмм, — безвольно ответила Е У. Сейчас она была занята Дуань Шаоянем, этим холодным блюдом, и совсем не хотела прикасаться к Ли Юньанью, к этому дымящемуся котелку.

— Меланхолия, одиночество, опустошение, пустота, холод.

— …

Поразмыслив, Ли Юньань решил не говорить ей, что эти слова по сути выражают одно и то же чувство.

— Что нужно сделать, чтобы барышня Е стала счастливее?

Е У закатила глаза и безвольно пробормотала:

— Стерилизация.

Пока Ли Юньань размышлял, как ответить, когда вдруг услышал за спиной шаги. Управляющий поднялся наверх, кивнул Ли Юньанью в знак приветствия, затем откашлялся и сказал Е У:

— Госпожа У.

— Что вы хотите сообщить? — Е У даже не потрудилась повернуть голову.

Управляющий ответил: — Прибыл гонец из горы Шэ. Он говорит, что хозяин хочет что-то обсудить и хочет пригласить вас в главную резиденцию.

Глава 22: Беспокойство.

Е У сидела в просторном кресле, обтянутом атласом, за столом из розового дерева Хайнань середины династии Цин, между ними стояли две дымящиеся чашки чая, испепеляя взглядом фигуру напротив. Господин Дуань выглядел удивительно бодрым, словно ему была уготована долгая и здоровая жизнь, поэтому его внезапное решение застало Е У врасплох.

— Завещание?

— Да. Я уже немолод, так что не нужно избегать таких вещей. Лучше составить завещание заранее. Если произойдет какая-нибудь беда, по крайней мере, после моей смерти не останется нерешенных дел.

Он говорил разумно, Е У не ожидала, что с ней будут обсуждать такие важные семейные вопросы. Она рассеянно подняла дымящуюся чашку чая, и отпила глоток.

— Е У, мои двое детей выросли без матери. В этом доме ты, вероятно, лучше всех их понимаешь.

Е У чуть не выплюнула чай, её спина покрылась холодным потом.В императорских семьях вопрос о первородстве был очень важным, в котором не следовало вмешиваться советникам.К тому же, она была всего лишь высокопоставленной служанкой, работавшей на семью Дуань. Двое детей семьи Дуань называли её «учителем », она прекрасно осознавала свой истинный статус.

— Господин Дуань, вы меня переоцениваете, — Е У смущённо улыбнулась: — Я лишь поделилась некоторыми разрозненными знаниями. Молодой господин и госпожа высоко меня ценят и называют меня учительницей. Если говорить о понимании, то, безусловно, именно вы, господин Дуань, понимаете их лучше всех. Как говорится, никто не знает ребенка лучше, чем его отец. Ха-ха-ха

Господин Дуань молчал, натянутый смех Е У постепенно стих. Они молча смотрели друг на друга нескольких секунд, прежде чем господин Дуань снова заговорил:

— Тебе не нужно беспокоиться о приличиях. То, что ты сегодня скажешь, останется между нами. Никто посторонний этого не услышит.

...Вздох. Видя, что нет возможности сбежать, Е У могла только вздохнуть:

— Хорошо, о чём господин Дуань хочет меня спросить?

— Как ты думаешь, мои двое детей... хорошо ладят друг с другом?

Е У ожидала, что он спросит, кто больше подходит на роль наследника семьи Дуань, но, к её удивлению, первым делом прозвучал такой вопрос. На него не было однозначного ответа, поэтому она вздохнула с облегчением, тщательно всё обдумала и сказала:

— Они могут быть гармоничными, но не обязательно близкими.

— Объясни подробнее?

— Молодая госпожа и молодой господин родились от разных матерей, поэтому между ними есть разница. Они оба вежливые и учтивые люди, несмотря на расстояние, они всегда относятся друг к другу дружелюбно.

— А после моего ухода?

Наступила долгая пауза. Е У поставила чашку чая и опустила ресницы:

— Трудно сказать.

— Ты имеешь в виду, что они могут обратиться друг против друга...

— Господин Дуань, семья Дуань одна. Разделить её невозможно, – медленно подняла веки Е У, её взгляд был спокоен:

— В нынешней ситуации и молодой господин, и молодая госпожа находятся в неловком положении. Молодая госпожа дочь жены, она старше, но все же девушка, она может не пользоваться уважением старших членов семьи. Что касается молодого господина, простите мою откровенность, но сам факт того, что он внебрачный ребенок, достаточно, чтобы подорвать его авторитет.

Господин Дуань глубоко вздохнул, нахмурился и закрыл глаза.

— Последний вопрос, Е У. Ответь мне честно, без предвзятости.

— Пожалуйста, говорите.

— Я много думал об этом последние несколько дней. После сегодняшнего разговора с тобой я пришел к выводу, что независимо от того, согласны они или нет, кто-то должен вступить в брак с представителем семьи Бай. Будь то Шао Янь или Янь Жань, вступление в семью Бай обеспечит им материальную безопасность и избавит их от борьбы за власть в будущем.

Господин Дуань замолчал, пристально глядя на неё, словно пытаясь прочесть её мысли.

— Кого ты считаешь наиболее подходящим для этого шага?

Это был самый мучительный разговор, который ей пришлось пережить с момента прибытия в дом Дуанов. Когда она наконец вышла из приемной, её нижняя рубашка была мокрой от холодного пота. Относительно последнего вопроса господина Дуанья она не знала, был ли её ответ правильным или неправильным. Честно говоря, у неё были свои корыстные мотивы, но, по её мнению, в таком положении дел не было ничего плохого. Она некоторое время стояла одна в коридоре, ожидая, пока её бешено бьющееся сердце постепенно успокоится, прежде чем привести себя в порядок и исчезнуть в длинном коридоре.

Вернувшись домой, она неожиданно обнаружила, что Дуань Шаоянь сидит в гостиной и беседует с Ли Юнанем. Она не могла расслышать, о чём они говорили. Дуань Шаоянь прислонился к спинке дивана, заложив локоть за спину, а другая рука свободно свисала, пальцы небрежно лежали на коленях. Когда он разговаривал с Ли Юньань6м, его брови были опущены, а выражение лица оставалось холодным. Ли Юнань, тем временем, был смертельно бледен, его глаза были красными и полными слез.

Гнев Е Ву вспыхнул мгновенно: Этот мерзавец в прошлый раз пытался прогнать Ли Юньаня, но не смог, а теперь снова доставляет ему неприятности. Когда же это наконец закончится?

Она бросилась вперед, заставила Ли Юньанья встать позади себя, затем сердито посмотрел на Дуань Шаоянья:

— Что ты делаешь?

— ...

Прежде чем Дуань Шаоянь успел что-то сказать, Ли Юньань выдавил улыбку и сказал:

— Барышня Е, пожалуйста, не обижайтесь. Молодой господин просто обсуждал со мной некоторые вопросы.

— Какие вопросы нужно обсуждать в мое отсутствие?!

Дуань Шаоянь равнодушно взглянул на Е У, встал, схватил своё пальто, отложенное в сторону, а затем посмотрел на Ли Юньанья.

— Тщательно обдумай условия, которые я тебе предложил.

— Эй! Дуань Шао Янь! Что ты делаешь? Вернись! — Е У преградила ему путь.

Дуань Шао Янь остановился и опустил голову, чтобы оценить женщину, которая едва доходила ему до груди. Он, казалось, взвешивал, сможет ли её яростное поведение действительно помешать ему. Казалось, он насмешливо хмыкнул, прежде чем протянуть руку. Е У напряглась, настороженно глядя на него. Высокий парень положил свою широкую ладонь ей на голову, и небрежно взъерошил её волосы.

— Учитель, мне пора идти. Поговорим позже.

Женщина, чьи волосы он только что взъерошил, стояла ошеломлённая, её лицо сначала покраснело, а затем побледнело. После того, как Дуань Шаоянь ушёл, она всё ещё была в шоке.

— О чем именно он с тобой говорил?

Устроившись в кресле, Е У наслаждалась пирожными «птичье гнездо», приготовленным кондитером. Она залпом осушила больше половины чашки холодного молочного чая, с грохотом поставила на стол фарфоровую чашку с перегородчатой эмалью, грубо вытерла рот рукой и свирепо посмотрела на Ли Юньанья.

— Скажи мне правду!

Ли Юньань опустил голову, его ноги невольно слегка покачивались, а затем он выдавил из себя улыбку и посмотрел на Е У:

— Это... почти то же самое, что и в прошлый раз, — видя, что лицо Е У помрачнело ещё больше, он быстро добавил: — Не волнуйся, я не соглашался.

Е У тяжело откинулась на спинку стула, вздохнул, пробормотала несколько ругательств себе под нос, а затем сказала Ли Юньанью:

— С этого момента, когда увидишь его, обходи его стороной. Не позволяй ему тебя заметить.

— Да.

— ...Я устала, у меня болят плечи.

Ли Юньань добродушно улыбнулся, его ресницы были всё ещё слегка влажными, он подошел к Е У сзади, и начал непринужденно массировать ей плечи и спину. В этом привычном спокойствии внутреннее беспокойство Е У постепенно утихло. Она закрыла глаза и вздохнула. В этом особняке ей больше всего не хотелось расставаться с Ли Юньаньем. Дуань Шаоянь был настоящим хозяином резиденции Дуань, она никогда не позволила бы ему прикоснуться к Ли Юньанью.

К вечеру Е У выпила отвар из красных фиников, семян лотоса и снежной лягушки. После ванны и нанесения маски для лица она села перед туалетным столиком. Её лицо, свежеувлажненное, выглядело очень молодо, почти не проявляя признаков старения. Она обмакнула расческу в домашний медовый раствор, выпрямила стройную талию, повернула лицо набок и медленно расчесала волосы. В последнее время она чувствовала себя уставшей, вероятно, потому, что у неё было много дел, которые истощили её умственные силы. Расчесывая волосы, она заметила седой волосок на виске. Е У долго смотрел на серебряный волосок, затем открыла ящик и единственную парчовую шкатулку, которая находилась внутри. В шкатулке было восемь замков; только после открытия последнего можно было увидеть её содержимое. Внутри было тридцать таблеток темно-красного цвета, количество которых теперь сократилось вдвое. Она взяла одну, помедлила, вздохнула и положила её обратно. Глядя на отражение, соблазнительной женщины в зеркале, она подняла руку и осторожно выдернула один-единственный, только что появившийся, светлый волосок.

На рассвете она почувствовала, что кто-то вошел в комнату. Зная, что у особняка хорошая охрана, она не волновалась. Она решила, что это просто новый слуга, который ещё не усвоил правила, или кто-то ещё, ей было всё равно. Смутное ощущение, похожее на бледный сон. Ли Юньань подошел к окну и посмотрел на неё нежно и внимательно. Небо только начинало проясняться, и несколько слабых лучей утреннего света проникали сквозь задернутые багровые занавески. На фоне света стоял кроткий, красивый мужчина.

— Барышня Е.

Она ответила невнятно: — Ммм...

— Спасибо за все эти годы.

— Хм?

— Если бы я мог встретиться с тобой раньше, возможно...

Возможно что? Что, если бы встретил ее раньше? Что именно он хотел ей сказать? Она слишком устала. Она хотела спросить его, но ей было лень говорить, сон сковал ее, как тысяча мягких когтей, утягивая в темную трясину.

Когда она проснулась поздно утром, она вдруг вспомнила обрывки раннего утра, она не могла понять, были ли они сном или реальностью, и её бросило в холодный пот. Вспомнив вчерашний разговор Дуань Шаоянья и Ли Юньанья, её охватило какое-то зловещее предчувствие, и сердце заколотилось. Она спотыкаясь выбралась из постели, не надевая тапочек, растрепанная побежала в коридор, и позвала слугу.

Слуга вздрогнул: — Госпожа У, у вас что-то срочное?

— Иди, позови Ли Юньанья!

Е У слегка дрожала, её зловещее предчувствие усиливалось.

— Пусть он немедленно придет ко мне.

Глава 23: Путешествие для двоих.

Слуга поспешил к ней, чтобы сообщить, что Ли Юньань исчез. Он оставил записку, в которой было написано: «Береги себя. Моя благодарность безгранична». Шестнадцать лет, превратились в восемь иероглифов. Е У сжала записку в руке, её сердце наполнилось потоком яда и непреодолимым гневом. Жгучее пламя обжигало её грудь, пока она не почувствовала, что та раскололась и высохла. Она долго стояла на месте, как вкопанная, скомкала записку в комок и крепко сжала его в ладони.

— К черту благодарность! К черту все! — Е У стиснула зубы:

— Что ты здесь стоишь? Иди и проведи расследование! Верни его мне во что бы то ни стало!

Отдав приказ, Е У села в ярко-красный Maserati, резко нажала на газ и с убийственным блеском в глазах поехала прямиком в главную резиденцию на горе Шэ. Войдя во двор, она, не тратя слов на остальных, направилась прямо в кабинет. В это время, если не возникало ничего срочного, Дуань Шаоянь в кабинете обычно читал. Е У вытянула длинную ногу вперед и выбила дверь кабинета. Тяжелая массивная деревянная панель с грохотом ударилась о стену, а затем отскочила, но кулак Е У снова забил дверь на место.

— Дуань Шаоянь!

Молодой человек действительно сидел у окна, одетый в голубую рубашку. Рядом с ним стоял стакан воды, и он читал книгу. Услышав рев Е У, он обернулся, слегка приподняв брови, явно удивленный.

— Учитель?

— Ты ублюдок!

Е У подбежала к нему тремя шагами, вырвала из его рук стакан с теплой водой и вылила его ему на голову.

— Не называй меня учителем, я тебя не признаю!

Дуань Шаоянья обрызгали водой, его волосы и одежда мгновенно промокли. Капли воды стекали по его волосам и щекам, бусинки прилипали к его черным как смоль бровям и ресницам. Книга полностью промокла, и крупные пятна чернил начали растекаться, из-за чего текст стал размытым. Лицо молодого человека мгновенно потемнело.

— Что ты делаешь?

— Я собираюсь переспать с твоим дедушкой!

— Это уникальный экземпляр времён династии Цин!— Дуань Шаоянь положил промокшую книгу на стол, его тонкие губы опасно шевелились.

— Вылей свой гнев на меня. Брызгать водой на книгу это не подвиг.

Е У была книголюбом, но в тот момент её не волновало, редкая это книга или нет. Она схватила Дуань Шаояня за воротник, пытаясь потянуть его к себе. Парень был слишком тяжелым для неё, поэтому ей пришлось довольствоваться вторым вариантом: наклониться ближе и посмотреть ему в лицо.

— В чем заключается твоя проблема с Ли Юньанем?

— Я его терпеть не могу, — Дуань Шаоянь не уклонялся от вопроса, демонстрируя полную открытость и честность. Это лишь сильнее разозлило Е У.

— Ты его терпеть не можешь, поэтому выгоняешь? — Е У ткнула Дуань Шаояня пальцем в грудь: — Дуань Шаоянь, он мой человек. Я тебе говорила? Ты трогаешь моих людей, даже не спросив меня? Ты выгоняешь их, когда тебе вздумается, отбрасываешь их, как будто они ничто? — она становилась все более раздраженной, когда говорила, её голос дрожал от гнева: — За кого ты меня принимаешь?

Влажные, иссиня-черные брови Дуань Шаояня были нахмурены, а его тонкая кожа бледной, под ней едва проступали еле заметные голубые вены. После долгой паузы он поднял руку, решительно, но осторожно отстранил руку Е У и поправил воротник. Он промок, он не выглядел растрепанным или взволнованным, сохраняя спокойствие и сдержанность:

— Боюсь, ты меня неправильно поняла, — говоря это, Дуань Шаоянь встал и посмотрел на Е У: — Я его не выгонял.

— Вчера ты явно...

Дуань Шаоянь прервал её гневные обвинения, его лицо стало холодным и суровым: — Он ушел?

— Это твоя вина!

— Знаешь ли ты, когда это произошло?

Е У стиснула зубы: — Сегодня утром.

Дуань Шаоянь взглянул на неё, затем посмотрел на часы на стене.

— Я знаю, куда он поехал. Я могу помочь тебе найти его.

Е У посмотрела на него с подозрением: — ...Ты серьезно?

— У меня нет причин лгать тебе.

— Хорошо, возьми меня с собой, поедем вместе.

Дуань Шаоянь на мгновение замолчал, а затем вздохнул:

— ...Думаю, тебе лучше не ехать.

Е У, естественно, не стала его слушать, и в итоге села в машину с Дуань Шаояном.

— Пристегни ремень, — напомнил ей Дуань Шаоянь.

Е У нетерпеливо пристегнулась. Он взглянул на неё, прежде чем завести двигатель и направиться в сторону Хунцяо.

— Ты едешь в аэропорт?

— На вокзал, — лаконично ответил Дуань Шаоянь: — Раз ты мне не доверяешь и настаиваешь на том, чтобы поехать со мной, я не буду тебя останавливать. Если ты хочешь его увидеть, я не буду тебе мешать.

Сказав это, он несколько секунд холодно смотрел на неё в зеркало заднего вида, а затем бросил несколько слов, жестких и резких.

— Я позволю тебе увидеть всё, увидеть ясно.

Е У понятия не имела, что собирается сделать Дуань Шаоянь. Она ругалась и кричала, её голос охрип от криков, но Дюань Шаоянь оставался молчаливым, по-видимому, решив не спорить с ней.

Вокзал был переполнен, в воздухе витал запах лапши быстрого приготовления и пота. Молодой человек с мрачным лицом протащил Е У сквозь толпу туристов, рабочих-мигрантов и студентов к кассе и купил два билета на поезд до Яньбяня, провинция Цзилинь. Он протянул билет Е У, не объяснив ничего. Словно безмолвная горная скала, он нашёл себе место в переполненном и грязном зале ожидания, равнодушно сел и даже не взглянул на Е У. Е У тоже была измотана всей этой суматохой, поэтому она стояла и тупо смотрела на темные волосы Дуань Шаояня.

После долгой паузы она сказала: — Подвинься немного.

Дуань Шаоянь закрыл глаза.

— Я с тобой разговариваю, ты меня не слышишь? Подвинься!

Дуань Шаоянь: — ...

В переполненном зале ожидания разговоры легко подслушиваются посторонними. Рядом с Дуань Шаояньем сидела женщина средних лет в шифоновом платье с цветочным принтом и золотыми серьгами, с интересом наблюдая за ними. Видя, как лицо Е У пылает от гнева, в то время как Дуань Шаоянь молчал, закрыв глаза, казалось, ничего не замечая, она улыбнулась и сказала:

— Девушка, ты ссоришься со своим парнем?

— ...А?? — Е У резко повернула голову и увидела женщину средних лет с лукавым выражением лица, при улыбке у неё торчали пожелтевшие передние зубы. Е У невольно покрылась мурашками и сердито воскликнула:

— Что ты имеешь в виду, говоря „ твой парень"? Не говори глупостей!

Дуань Шаоянь открыл глаза. Он лениво посмотрел на Е У, его выражение лица было нечитаемым. Он отодвинулся в сторону и освободил место.

— Пожалуйста, садись.

— Я больше не хочу сидеть!!

— Садись.

Дуань Шаоянь вовсе не стал с ней советоваться. Он схватил её, притянул к себе и снова закрыл глаза.

— Разбуди меня, когда поезд приедет.

Они могли бы полететь в Цзилинь на частном самолете, или хотя бы на обычном самолете, или в случае неудачи на автобусе. Но Дуань Шаоянь настоял на покупке билета на поезд. Это был один из тех медленных, зеленых вагонов, запряженных ослами, название которых начинается на букву К. Путешествие из Шанхая в Цзилинь займет более тридцати часов.

Е У стояла перед трехместным мягким спальным купе старинного поезда. Это был старый поезд, и койки были расположены очень узко, по два ряда с каждой стороны, разделённые на верхние, средние и нижние. Она взглянула на четверых других пассажиров, уже прибывших в том же купе, и её взгляд затуманился. Молодая пара держала на руках громко плачущего ребенка, пускающего слюни, родители ничего не предпринимали. Девушка лет двадцати была с тяжелым, кричащим макияжем, фиолетовые тени доходили до линии роста волос. На ней была майка и короткая юбка, от неё исходила надменная аура. Жирный мужчина средних лет с щетиной, похожий на кусок жареного тофу, жевал булочку с консервированными овощами и свининой. К такому человеку Е У не притронулась бы даже за пять лет жизни в пустыне.

— ...

В обычных обстоятельствах Е У любой ценой избегала бы таких людей. Но в поезде судьба посадила их вместе, не оставив ей выбора. Дуань Шаоянь пошёл в вагон-ресторан купить бутылку воды и ещё не вернулся. Е У взяла оба билета, проверила их койки и обнаружила, что её место было на средней полке, а место Дуань Шаояня – на нижней. Но на месте Дуань Шаояня сидел жирный мужчина, масло с его поджаренной булочки капало на простыню.

Е У почувствовала отвращение и сказала: — Эй, ты сидишь на чужом месте, вставай.

Мужчина, похожий на жареного тофу, поднял взгляд и отвратительно отрыгнул в сторону Е У. Увидев, что это женщина, он не воспринял её всерьёз.

— В чем дело? Я пришёл первым. Спать на верхней или на нижней койке, все равно. Я брал верхнюю койку. Можешь взять мою.

Е У усмехнулась: — Дружище, ты думаешь, это одно и то же? Мне придется постоянно забираться на верхнюю койку и спускаться с неё. Я в юбке, понимаешь. Это неудобно. Сделай мне одолжение, останься на своем месте.

Мужчина, который был очень похож на жареного тофу, похотливо посмотрел на юбку Е У, а затем усмехнулся: — Эй, сестренка, а ты не могла бы сделать мне одолжение? Посмотри на мой большой живот , как тяжело мне, наверное, подниматься и спускаться. А вдруг я поскользнусь, выходя ночью в туалет, и упаду прямо на тебя? Это будет считаться домогательством, не так ли?

Е У действительно очень охотно флиртует с другими, это правда. Её привлекает красивая внешность. По её мнению, этого мужчину, вероятно, нужно полностью преобразить с головы до ног. Она дважды хихикнула, а затем её лицо помрачнело.

— Перестань нести чушь, ты пойдешь наверх или нет?

— Что случилось, сестрёнка, ты злишься? Закатываешь истерику? Ты довольно вспыльчивая.

Ю Доуфу причмокнул губами, подставил ноготь, чтобы поковырять застрявшие между зубами сушеные сливы, затем выплюнул их со звуком «пуй» и посмотрел на Е У с рыбьим взглядом.

— Ну, если ты хочешь, я могу поменяться местами. Ты должна быть вежлива и сказать что-нибудь приятное, верно?

Е У слегка улыбнулась: — Хм? Например?

— По крайней мере называй меня „братом".

Прежде чем Е У успела ответить, сзади неё раздался магнетический голос; глубокий, приятный, но холодный.

— Учитель.

Мгновенно рука обхватила её плечо, оттягивая её назад.

— Отойди.

Е У наткнулась спиной на сильную, тёплую грудь подошедшего. Она обернулась и увидела, что за её спиной стоит высокий и строгий Дуань Шаоянь. Его лицо было поразительно красивым и холодным, в нём чувствовалась прохлада самой холодной зимы. Е У приблизительно оценила, что лицо этого красавца сказать, что оно было холодным, как лед, было бы преуменьшением.

Дуань Шаоянь, оттащив Е У, прислонился к перилам средней койки, глядя на «жарящегося в масле тофу», сказал:

— Вставай.

Увидев, что он изящный и элегантный, одетый в костюм и галстук, и похожий на легко поддающегося нападкам молодого господина, Лицо Ю Доуфу покрылось насмешкой.

— Что случилось? Я просто поменялся койками с этой девушкой, зачем ты вмешиваешься в наши дела?

Дуань Шаоянь опустил ресницы, расстегнул пуговицы на манжетах рубашки и слегка закатал рукава. Его мягкие, длинные ресницы дрогнули, отчего взгляд стал ещё глубже.

— Вставай.

— Ты похож на чертову женщину! Не лезь не в своё дело, ты, суетливый пес!

Прежде чем он успел договорить, пассажиры вагона стали свидетелями настолько быстрого движения, что они едва успели его заметить, за которым последовал пронзительный, душераздирающий крик мужчины:

— Ах!!!!!

Дуань Шаоянь одной рукой, точнее, всего двумя тонкими пальцами ущипнул мужчину за затылок, сохраняя при этом спокойное и благородное выражение лица. На близком расстоянии на его руке можно было заметить выпуклые вены. Затылок Ю Доуфу издал опасный хруст.

— Не лезь не в своё дело? — холодно спросил Жуань Шаоянь: — Ты спишь в моей постели.

Глава 24: Утро в поезде

— Ах, это же твоя кровать! Недоразумение! Всё это недоразумение! Братец, давай поговорим! Братец, отпусти, отпусти первым! — лицо Ю Доуфу побледнело, на его жирном лице выступили крупные капли пота. Он замахал руками: — Не волнуйся, не волнуйся, я встану, встану.

Дуань Шаоянь не собирался его убивать. Он отпустил его, достал светло-голубой мужской платок, который всегда носил с собой, тщательно вытер жирные пятна с пальцев, а затем выбросил платок в мусорное ведро.

— Уходи.

Ему не нужно было повторять. Ю Доуфу, с дрожащей шеей и стучащими зубами, поднялся по лестнице на верхнюю койку, не смея оглянуться, и лёг лицом к стене. Его поспешное бегство казалось довольно ловким. Остальные люди в маленькой кабинке были удивлены. Крикливый младенец перестал плакать, сосал пальцы, широко раскрыв глаза, глядя на этого холодного и красивого старшего брата. Надменный, отстраненный, красивый старший брат, не обращая внимания на взгляды окружающих, с кислым выражением лица бросил на кровать бутылку воды.

Повернувшись к Е У, он спросил:

— Две койки. Какую хочешь?

Е У посмотрела на жирные пятна от булочки с консервированной свининой и овощами на одеяле и решительно заявила:

— Я возьму верхнюю койку!

Дуань Шаоянь больше ничего не сказал, просто кивнул и сел на нижнюю койку.

Поезд двигался медленно; была поздняя ночь. Е У лежала на узкой средней койке, вдыхая резкий запах дезинфицирующего средства, исходивший от постельного белья. Она нахмурилась, повернула голову и посмотрела на спящего внизу Дуань Шаояня. Брови мужчины были расслаблены и красивы; когда он закрывал глаза, чтобы отдохнуть, он не был таким холодным, а скорее выглядел мягким и добрым. Она лежала, не отрывая глаз от его красивого лица. Она думала о том, как Дуань Шаоянь только что расправился с этим жирным негодяем ради неё, а потом послушно уснул на ту кровать, которую тот испачкал. Потом она вспомнила, как неосторожно облила его водой этим утром. В ней пробудилось чувство вины, она неосознанно смягчила тон.

— Эй… — прошептала Е У, и тихо спросила его: — Ты спишь?

Дуань Шаоянь не открывая глаза, ответил ей:

— Проснулся. Что случилось?

— Почему мы должны ехать на таком транспорте в такое отдаленное место?

— Чтобы сэкономить деньги.

— ...Ты что, издеваешься?

Ресницы Дуань Шаояня дрогнули, и на его губах появилась слабая улыбка. Затем он поднял ясные чёрные глаза и посмотрел на Е У в сумрачной ночи.

— Я не шучу, ему нужно время.

— Ему? Ты имеешь в виду Ли Юньанья?

— Хм. Лучше немного подождать, прежде чем увидеть то, что хочешь.

Говоря это, Дуань Шаоянь снова перевел взгляд на окно.

— Слишком раннее прибытие может вывести его из равновесия. Вероятно, он еще даже не успел обустроиться.

Видя, что выражение лица Дуань Шаояня постепенно снова похолодело, Е У хотела задать ему еще несколько вопросов, но Дуань Шаоянь снова закрыл глаза.

— Спи, учитель. Позови меня, если что-нибудь понадобится.

Первая половина ночи прошла без происшествий. Но ближе к утру младенец молодой пары проснулся, и его плач разбудил всех в вагоне. Несмотря на свой скверный характер, Е У не могла злиться на беспомощного ребенка. Она проснулась в плохом настроении, ей оставалось только закрывать уши и ворочаться в постели, как жареная рыба. Вдруг к ней протянулась рука, предлагая наушники.

— Надень их, — Дуань Шаоянь пробормотал с нижней койки: — Это поможет.

Е У взглянула на него; тёмные глаза молодого человека в темноте казались ласковыми. Она на мгновение замешкалась, затем взяла их и коротко сказала:

— Спасибо.

Под монотонное жужжание и невнятные крики ребёнка поезд покачивался, словно коляска. Она легла на бок, прижавшись лицом к стене, и медленно закрыла глаза, наконец погрузившись в сон.

Когда она проснулась на следующее утро, Дуань Шаояна уже не было на своей койке. Е У прошла несколько вагонов и нашла его в туалетной кабине. Дуань Шаоянь чистил зубы. Под его черными как смоль бровями темные ресницы мягко трепетали при каждом движении. Его нос был прямым и выразительным, его лицо выглядело одновременно аскетичным и привлекательным. Утренний солнечный свет проникал через окно вагона. По мере движения поезда, пестрые тени деревьев скользили по широким, плавным плечам и спине мужчины. Переодеваться в поезде неудобно, поэтому он надел ту же светло-голубую рубашку, что и вчера. Его обычно безупречно сшитая одежда теперь была непривычно помятой, что придавало ему более непринуждённый и менее неприступный вид, чем прежде.

Е У прислонилась к мягко покачивающейся стенке вагона, скрестив руки, и с большим интересом наблюдала за ним. Заметив её взгляд, Дуань Шаоянь поднял глаза. Он увидел отражение Е У в зеркале. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Дуань Шаоянь выплюнул ополаскиватель, взял новенький платок, приложил его к уголкам губ, вытер их и обернулся.

— Раз уж ты проснулась, можешь освежиться. Зубная паста, зубная щетка и средство для умывания, все здесь. Я только что купил их на стойке обслуживания.

— О, — Е У была несколько удивлена.

— Что? — Дуань Шаоянь, заметив её пристальный взгляд, слегка приподнял бровь: — У меня что-то на лице?

— Нет, — улыбнулась Е У: — Я думала, что ты какой-то избалованный молодой господин, неспособный позаботиться о себе. Никогда не думала, что ты будешь так спокойно чувствовать себя в этом зеленом поезде.

Дуань Шаоянь не улыбнулся, оставаясь холодно-очаровательным. Он равнодушно заметил:

— Ты забыла, что я раньше жил в приюте.

— ...Ах, да.

Если бы он не упомянул об этом, Е У и не вспомнила бы. С возрастом его поведение и внешность постепенно менялись до мозга костей. Теперь он во всех отношениях воплощал в себе сдержанную элегантность аристократа, как можно было связать его с обветшалым приютом?

Е У почувствовала себя неловко. Она слегка кашлянула, подошла к парню, взяла нераспечатанную зубную щётку. Склонив голову, пытаясь скрыть своё смущение, начала выдавливать пасту и чистить зубы. Дуань Шаоянь не ушел; он остался стоять рядом с ней. Ранние пташки, проходящие мимо, заглядывали, надеясь увидеть свободные умывальники. Эти пассажиры были в той или иной степени очарованы этим парнем. Этот невероятно красивый и утонченный мужчина, казался выше даже страниц модных журналов. От него невозможно было отвести взгляд. Независимо от пола, они смотрели на него с нескрываемым любопытством. Девушки подзывали своих подруг, хихикая и делая вид, что проходят мимо, но украдкой поглядывая на Дуань Шаояна. Протащив друг друга мимо, они разражались пронзительным, громким смехом. Дуань Шаоянь оставался совершенно невозмутимым, как будто не замечая никого вокруг. Он просто стоял рядом с Е У, выпрямившись наблюдая за каждым её движением интенсивным, спокойным взглядом. Е У умылась и наклонилась, чтобы ополоснуть лицо, ее распущенные волосы упрямо упали в умывальник. Переживая, что у нее нет повязки на голове, которая могла бы прикрыть ее выбившиеся волосы, она почувствовала, как кто-то подошел сзади. Широкая теплая ладонь осторожно откинула несколько длинных прядей, свисавших вниз.

— Всё в порядке, — прошептал Дуань Шаоянь ей на ухо: — Продолжай умываться.

— Э?

— Я помогу тебе, ты не намочишь.

Его голос был завораживающим и глубоким. Подойдя ближе, она снова почувствовала его знакомый, едва уловимый аромат – чёрт, он был невероятно приятным. Её сердце заколотилось, и она почувствовала сильное смущение, ее уши покраснели. Она не знала, заметил ли это Дуань Шаоянь.

Усевшись в столовой, пока Дуань Шаоянь рассматривал жирное меню, Е У незаметно подняла ложку, делая вид, что играет с ней. На самом деле она лихорадочно проверяла своё отражение в блестящей поверхности ложки. Хм, к счастью, у неё толстая кожа, её сердце бешено колотилось, по крайней мере, лицо не покраснело. Несмотря на отсутствие макияжа, ее кожа была светлой и сияющей, а глаза всё ещё излучали молодость. Только её губы казались слишком бледными, из-за чего она выглядела менее яркой, чем обычно. Она сжала губы, досадуя, что в спешке, даже не взяла с собой помаду. Как только выйдет из поезда, она найдет место, где можно купить помаду. Занятая изучением своего отражения в ложке, она не осознавала, что ведет себя как глупая девчонка, сидя напротив своего возлюбленного, постоянно беспокоясь о том, что её тональный крем слишком толстый или подводка для глаз лежит криво, боясь, что она будет выглядеть не лучшим образом.

— Что бы вы двое хотели заказать? — подошла проводница с меню и ручкой в руках и улыбнулась, обращаясь к Дуань Шаоянью.

Е У чувствовала, что её, живого, дышащего человека, игнорируют.

— Миска нежирной свинины с яичной кашей и миска пшенной каши.

Е У вмешалась: — Я хочу съесть цзунцзы.

Дуань Шаоянь даже не взглянул на неё: — Две булочки с грибами и овощами, две банки молока.

— А? — удивилась Е У: — Я хочу цзунцзы, ты не расслышал?

— Вот и всё, — Дуань Шаоянь проигнорировал её и вернул железнодорожнице меню с пресными блюдами и скудным выбором. Его тон был одновременно вежливым и равнодушным: — Спасибо.

Железнодорожница нерешительно взглянула на Е У, затем на Дуань Шаояня и снова уточнила: — Миска супа из постной свинины с яичными каплями, миска проса, две банки молока и две овощные булочки, это все?

Е У ударила кулаком по столу и взревела:

— Добавь рисовую пельмень с мясом!

Она снова сердито посмотрела на Дуань Шаояня:Ты такой жадный! Даже бабушке не разрешаешь съесть рисовый пельмень с мясом?

Дуань Шаоянь равнодушно взглянул на неё:

— Я не буду тебя останавливать, ты заплатишь за это сама.

— Ладно, я сама заплачу. Думаешь, я нищая? Какая нелепость! — мрачно сказала Е У, показывая три пальца железнодорожнице: — Три больших пельменя «Уфанчжай», пожалуйста!

— Три больших пельменя общей стоимостью двадцать семь юаней.

Дуань Шаоянь холодно усмехнулся:

— Ты же не боишься лопнуть?

— А тебе какое дело? — Е У закатила глаза, глядя на Дуань Шаояня, роясь в своей маленькой сумке в поисках наличных:

— Выпей свою кашу. Ешь как какой-то даосский монах, ты что, культивируешь бессмертие? Я просто люблю мясо. Я .......??? — её лепет становился все тише и тише. Когда она снова подняла голову, ее бледное лицо застыло в полном недоумении: — Где мои деньги?!?!

Глава 25: Правда

— Ты ничего не взяла с собой, — Дуань Шаоянь равнодушно посмотрел на неё: — Ты никогда не берешь с собой наличные, когда выходишь из дома. Раньше их клал за тебя Ли Юньань.

Е У: — ...............

Дуань Шаоянь спокойно повернул голову, слегка кивнул железнодорожнице и развел длинные, тонкие, бледные пальцы:

— Всё, спасибо.

Е У впала в отчаяние. Она не взяла с собой денег. Да, именно так. Она не взяла с собой денег. Она нашла только три юаня и шестьдесят фэней, которые каким-то образом упали в дальний угол её сумочки. Больше ничего. Во всем виноват Дуань Шаоянь, этот извращенец, который даже не предупредил её. Этот негодяй.

У неё нет ни помады, ни денег, ни банковской карты, ни даже смены нижнего белья, вообще ничего. Её единственная поддержка...

Она подняла веки и мрачно посмотрела на парня напротив, который медленно и методично ел обезжиренную мясную кашу, чувствуя, как в груди у неё поднимается волна гнева. Означает ли это, что пока она не найдет своего нежного и прекрасного Ли Юньаня, ей придется жить во власти этого маленького зверя. Она уставилась на миску с пшенной кашей перед собой, которая выглядела питательной, но в то же время была невероятно пресной. Внезапно она почувствовала, что, должно быть, совершила слишком много грехов, погубила слишком много невинных молодых мужчин, и поэтому небеса послали ей такого холодного, извращенного и сексуально безразличного человека, чтобы мучить её. ...Должно быть, это оно!!!

После более чем 30 часов тряски и ещё одной пересадки поезд наконец медленно прибыл на железнодорожную станцию Яньцзи в полдень третьего дня. На юге стояла жара, а в Цзилине температура начала понижаться. Большинство людей, толпившихся на вокзале, носили легкие куртки поверх одежды. Е У боялась Холода, она не могла сдержать дрожь. Бросив косой взгляд на Дуань Шаояна, она упорно отказывалась признать, что он стал её «благодетелем». Не желая ни о чём его просить, она стиснула зубы, говоря себе, что ходьба согреет её.

— Куда мы едем дальше?

Дуань Шаоянь взглянул на свой телефон: — Ещё рано. Ты голодна?

Е У всё ещё злилась из-за рисовых пельменей с мясом, «Уфанчжай». Она упрямо заявила:

— Я не голодна.

Ресницы Дуань Шаояна слегка затрепетали, он взглянул на её тонкое красное платье и спросил:

— Тебе холодно?

— ... — Е У собрала всю свою волю, чтобы успокоить свой упрямый ум, и подняла подбородок, как героиня: — Мне не холодно.

Губы Дуань Шаояна дрогнули, в слабой усмешке и он быстро отвернулся. Е У не была уверена, не показалось ли ей это.

— Хорошо.

Дуань Шаоянь, направился к автобусам, которые ждали пассажиров у вокзала. Его слова развеивались по ветру:

— Тогда пойдем.

Они сели в ветхий, грязный микроавтобус. Поначалу Е У думала, что обстановка в зеленом поезде была плохой, но когда она села в автобус, то осознала, что была слишком наивна. В тесном микроавтобусе на сиденьях, рассчитанных на двоих, теснились три или четыре пассажира, каждый с багажом разного размера. Пол и сиденья были серыми, они были покрыты странной грязью. Е У решила, что лучше не зацикливаться на том, как эта грязь накопилась за это время. Неуверенно усевшись, она заметила подозрительное серовато-белое пятно рядом с сиденьем, будто когда-то на него нагадила курица или утка. Автобус трясся более трех часов, проезжая через все более безлюдные места. В позади остались асфальтированные и бетонные дороги, вместо них появились ухабистые, жёлто-серые проселочные дороги. Когда они наконец добрались до места назначения, Е У едва выйдя из микроавтобуса подняла голову и огляделась. Вокруг были обширные хвойные леса, а вдали лишь редкие дома.

— Что это за место?!

Глаза Е У расширились от недоумения: Я просто не могу этого понять. Что ты ему предложил, чтобы он отказался от такой комфортной жизни в Шанхае ради этого места? Что он здесь делает? Культивирует долголетие? Самонаказание? Возвращение к природе?

Дуань Шаоянь стоял рядом с ней, помолчав, тихо вздохнул и спросил её:

— Учитель, сколько лет Ли Юньань был рядом с тобой?

— Почему ты спрашиваешь? Я встретила его за несколько дней до встречи с тобой.

— Тогда... ты знаешь, откуда он?

— Он...

Е У хотела ответить: «Конечно, я знаю», но она замерла, уставившись в пустоту, и долго не могла произнести ни слова. Верно. Ли Юньань, откуда он родом? Кажется, она спрашивала его об этом во время их разговора, но не помнила, что он сказал. Когда она была с ним, больше всего её впечатлял его нежный голос, словно заваренное трижды грушевое вино в кувшине, он согревал её желудок, её никогда не волновало, что он говорил или что он рассказывал.

Дуань Шаоянь пристально смотрел на её озадаченное лицо, а затем взъерошил ей волосы.

— Пойдем.

— Подожди, Дуань Шаоянь, ты...

— То, что тебе нужно увидеть, находится прямо перед тобой.

Низкий дом из утрамбованной земли выглядел как реликвия 1950-х или 1960-х годов. Трава буйно росла там, где соединялись черепичные плитки, некоторые пожелтели, другие были темно-зелеными, словно бороды на старых домах, неряшливо торчащие из-под сморщенной кожи. Все здание лениво склонилось под лучами солнца, греясь в затхлом воздухе, запертом в его костях. Вдоль стены двора, изношенной бесчисленными бурями, аккуратно лежал ряд хлопчатобумажных тапочек: мужских, женских и детских. Дуань Шаоянь подошёл и остановился неподалеку. Е У тоже остановилась. Она заметила одежду, сохнущую во дворе; фасон и размер были знакомы, тот же комплект, который она часто видела на Ли Юньане.

— Он здесь живет?

— Хм.

— С кем?

Дуань Шаоянь не ответил. В этом молчании в сердце Е У постепенно пробежал холодок. Она пошевелила губами, хотела что-то спросить, в итоге промолчала. Она повернула голову и уставилась на мирный и тихий двор, холод пробирал её до самых костей.

Из дымохода старого дома начал подниматься белый дым, несущий с собой аромат еды, витающий в воздухе. Сельская женщина на поздних сроках беременности с трудом вынесла небольшой столик, поставила его во двор и вернулась в дом. Когда она вышла, в руках у неё были три набора мисок и палочки для еды. На вид женщине было около тридцати лет, у неё была светлая кожа, толстые чёрные косы, заплетённые на затылке, большие глаза и нежное лицо; она казалась одновременно послушной и кроткой.

Вдруг кто-то из дома позвал её:

— Мама, оставь это здесь, я сейчас приду и помогу.

Женщина улыбнулась, обернулась и сказала:

— Не нужно, твоя мама сама донесет. Иди проверь, как готовит твой отец. Он слишком долго отсутствовал, он даже развести огонь толком не умеет. Не дай ему сжечь мясо.

— Хорошо, — ответил ребёнок и позвал на кухню: — Папа, мама передала, чтобы мясо не подгорело!

После стука кастрюль и сковородок из кухни старого дома донёсся нежный и знакомый голос с нотками смеха.

— Как такое возможно? Передай ей, чтобы не волновалась, я справлюсь.

Е У задрожала всем телом, а её лицо побледнело, когда увидела, как Ли Юньань выносит посуду из дома, снимает фартук и садится за стол с женой и сыном. Е У почувствовала сильный удар в грудь, её зрение затуманилось, ей трудно было дышать.

Ребёнку, который сидел там и ел, было около семи или восьми лет, а живот женщины заметно выступал вперёд, а плод внутри, судя по всему, находился на шестом или седьмом месяце беременности. Чувствуя головокружение и легкость, Е У смутно вспомнила, что Ли Юньань действительно взял отпуск и покинул Шанхай не так давно. Посчитав срок, время совпало идеально. Её Всепоглощающий гнев был подобен огромной волне, разбивающейся о плотину, с ревом разрывающей скалы и утесы. Точно так же, как когда она узнала о скандальном романе Сюй Фэна с его первой любовью в Настро, только на этот раз её гнев был ещё сильнее. Она хотела лишь чистых деловых отношений, но она все время попадала на этих так называемых верных псов. Один за другим они кружили вокруг неё, виляя хвостами и прося милостыню, только для того, чтобы схватить брошенные ей кости и отнести их домой, чтобы накормить своих настоящих хозяев. Проклятые собаки.

Е У стояла как вкопанная, голова кружилась. На мгновение в ней вспыхнуло желание — ворваться, опрокинуть стол и задушить каждого члена этой счастливой семьи. Внезапная волна слабости в сочетании с нарастающей тошнотой оказалась слишком сильной. Побледнев, она обернулась, прошла какое-то расстояние, не выдержав, прислонилась к дереву, согнулась, и её начало тошнить. В тот день она почти ничего не ела, поэтому после долгой рвоты ей так и не удалось ничего извергнуть. Она тяжело дышала, лицо было бледным, а пальцы, вцепившиеся в ветку, впивались в кору. Она вспомнила, что сказал ей Ли Юньань перед уходом.

На рассвете он тихо и виновато сказал ей: Прости, если бы я встретил тебя раньше...

Чушь! - ядовито подумала Е У: Ты хочешь сказать, что если бы ты встретил меня раньше, то влюбился бы в меня? Кому, черт возьми, нужна твоя любовь!

Она была простым и прямолинейным человеком, предпочитавшим чистые и простые отношения спроса и предложения. Она использовала свою красоту, власть или деньги в обмен на страсть и совместные удовольствия в постели. Такая грубая сделка напоминала ей употреблении крепких спиртных напитков, курение крепких сигарет, гонки на спортивных машинах и боксерские поединки. Как это захватывающе! У неё не было желания иметь дело с чужими мужьями, чужими парнями или этими влюбленными мужчинами, которые все еще были связаны с другими женщинами. Все это было полным бардаком, хаотичной мешаниной. Два негодяя, разыгрывающие представление по продаже собачьего мяса. Сюй Фэн, Ли Юньань, за кого они её принимали?

Она тяжело ударила кулаком по шершавой коре дерева, царапая пальцы до крови. Когда-то она верила, что приобрела качественного, хорошо спроектированного компаньона. Товар был настолько качественным, что спустя шестнадцать лет всё ещё не нуждался в возвращении на фабрику для ремонта. Черт возьми, кто же знал, что он окажется подделкой?

В голове у Е У царил хаос, она тяжело дышала, открыв рот. Её сердце колотилось как барабан. Среди этого хаоса усталость от долгого путешествия, низкий уровень сахара в крови от долгого воздержания и озноб окончательно сломили её и без того ослабевшее тело. В ушах звенело, за спиной Дуань Шаоянь что-то сказал ей, но она не хотела ни на кого обращать внимания. Она с трудом сделала два шага, пытаясь избавиться от этого проклятия. Прежде чем она успела среагировать, у неё закружилась голова, она упала вперед, тяжело ударившись о увядшие ветки и листья. Её веки едва заметно дернулись, прежде чем она потеряла сознание.

Глава 26: После пробуждения

Проснувшись, Е У обнаружила, что лежит на небольшой кровати. Потолок и флуоресцентный свет были очень тусклыми. Молочно-белая железная тумбочка выглядела в стиле 80-х, а на ней стоял старомодный телефон. Она поняла, что находится в комнате одна, поэтому некоторое время лежала, не заботясь о том, чтобы точно определить, где она находится.

Действительно, человек стареет, — подумала она: Надо было принять лекарство перед выходом, а не пытаться быть сильной.

Она тяжело вздохнула, её драгоценный запас таблеток таял, она пыталась продержаться подольше, сохраняя последнюю таблетку на тот случай, когда она действительно достигнет предела. Ей казалось, что она серьезно переоценила свою выносливость.

Она всё ещё чувствовала неукротимую ярость из-за обмана Ли Юньанья, жгучую злость, от которой у неё болело горло. Осознав свое состояние, она могла лишь чувствовать себя подавленной.

— Ах... Ну, неважно, забудь об этом,— она закрыла глаза, дважды тяжело кашлянула и попыталась утешить себя самообманом в духе А Кью.

В конце концов, в древних императорских дворах обманутых правителей было много. Имея в доме красивых служанок, они не могли гарантировать, что ни одна из них не будет изменять за спиной. Что ж, это нормально.

Нет смысла злиться. После того, как она упала в обморок, она поняла, что ей не следовало злиться. Сейчас её тело было не таким сильным, как обычно; если она потеряет самообладание, то только пострадает. Как высохшая рыба, она широко раскрыла глаза, отчаянно пытаясь подавить свою ярость, когда услышала щелчок дверного замка.

Дуань Шаоянь вернулся с полиэтиленовым пакетом в руке. Его высокая фигура вошла в маленькую, простую комнату, отчего пространство показалось еще более тесным. Е У бесстрастно и раздраженно взглянула на него и отвела взгляд, молча глядя на пятно от комара на стене. Видя, что она не хочет с ним разговаривать, молодой человек не стал её принуждать. Он взглянул на неё и сел на стул у её кровати. Е У услышала шуршащий звук пакета, а затем в комнате распространился сильный аромат, быстро заполнивший не такое уж просторное помещение. Её лицо было бледным, щека прижималась к подушке. Обоняние быстро пробудило голод в желудке. Она не повернула голову, а Дуань Шаоянь молчал, она отчетливо почувствовала запах, понимая, что тот вышел на улицу и принес еду.

В суп из редиса и свиных ребрышек, вероятно, также добавляли грибы шиитаке. Её живот начал издавать странные урчащие звуки, которые звучали особенно раздражающе в тихой комнате, где их было всего двое. У Е У была толстая кожа, уши у неё были тонкими. Дуань Шаоянь холодно наблюдал, как её ушные мочки медленно краснели, и находил это довольно забавным.

— Сегодня был тяжёлый день, ты не голодна?

Е У подумала, что человек должен быть честным: — Я не буду есть.

— Я удвоил количество ребрышек.

— ...

— Я обшарил весь этот уездный город. Чистых закусочных не так много. Нашел одну, где продают рисовые лепешки, щедро посыпанные коричневым сахаром и кунжутом. Они тяжелые для пищеварения. Если хочешь, можешь взять только две.

Е У отчаянно цеплялась за свое колеблющееся решение.

Дуань Шаоянь вздохнул: — Если ты не собираешься это есть, я просто всё это выброшу.

— Не надо!!

Е У вскочила с кровати, как пружина, схватила Дуань Шаояна за руку, чтобы остановить его.

— ...Просто оставь, — сухо сказала она: — Ты уже купил, так что не стоит выбрасывать.

Дуань Шаоянь посмотрел на неё, а затем слабо улыбнулся. Он сел прямо, открыл коробку с едой, палочки и ложку для супа ополоснул теплой водой, а затем передал их Е У.

— Оно довольно горячее, — тихо заметил он: — Не торопись.

Е У конечно, не почувствовала его ледяной заботы. Все её внимание было сосредоточено на дымящейся миске с супом из редьки и свиных ребер. Она взяла палочки и ложку и начала есть обеими руками, с удовольствием прихлёбывая и чавкая. Дуань Шаоянь сидел, скрестив пальцы, и молча наблюдал, как она ест. Время от времени его длинные густые ресницы трепетали, отбрасывая мягкие размытые тени на его ноздри. Е У с жадностью проглотила еду, с удовлетворенным вздохом. На её щеках наконец-то появился румянец,  после этого она была готова поговорить с Дуань Шаоянем.

— Я сыта, — она отбросила палочки и потёрла живот: — Где мы?

— Уездный город рядом с деревней Ли. Здесь всего один гостевой дом. Как только ты отдохнёшь, мы отправимся обратно.

— Хм.

Прислонившись к подушке, Е У постепенно начала чувствовать себя довольно униженной. Мужчина, которого она содержала шестнадцать лет, тайно женился на другой за её спиной и ждал своего второго ребенка. Е У оказалась неудачливой «сахарной мамочкой». Свидетелем её неудачи и потери самообладания, когда она упала в обморок от гнева, стал этот маленький зверюга Дуань Шаоянь. Несмотря на свою толстую кожу, она чувствовала себя неловко. Как бы она ни была взволнована внутри, она сохраняла невозмутимое выражение лица. Е У выглядела спокойной, демонстрируя хладнокровие человека, который мог бы без тени смущения наблюдать, как рушится гора. Будто упавшим в обморок человек, был не ею, а каким-то случайным прохожим, вроде дяди Вана или тети Ли, совершенно посторонний ей человек. Дуань Шаоянь нашел это довольно забавным. С легкой улыбкой он наблюдал, как Е У выпрямилась, торжественно прочистила горло, а затем заявила так, как будто хотела привлечь внимание к тому, что хотела скрыть.

— С этого момента я буду есть на завтрак рисовые пельмени с мясом. Ты не должен меня останавливать. Иначе, как ты видел, у меня понизится уровень сахара в крови и я потеряю сознание.

Он тихо и спокойно пробормотал: — Хмм.

Е У посидела немного, а затем спросила:

— Как ты узнал о... делах Ли Юньанья?

— Его прикрытие не было безупречным, — равнодушно ответил Дуань Шаоянь: — Если не доверять ему полностью, в его действиях можно было заметить кое-какие подсказки.

Е У замолчала, склонив голову набок и долго размышляя. Дуань Шаоянь был прав. На самом деле, если хорошенько подумать, действия Ли Юньанья были полны подводных камней. Он часто просил у неё рецепты или просто таблетки от болезни сердца, а когда она спрашивала, зачем, он запинался и говорил только, что у его дальнего дяди проблемы с сердцем. Оглядываясь назад, она подумала: Какой же чертов дальний дядя.

— Тогда почему ты не сказал мне раньше? — Е У сердито посмотрела на Дуань Шаояня.

Дуань Шаоянь долго молчал, затем вздохнул:

— Учитель, я его прогнал.

Е У молчала, плотно сжав губы, а на её лице отразилось молчаливое недовольство.

Под черными как смоль бровями его глаза были глубокими и неподвижными:

— Ты не хотела слушать.

Под его ясным, пронзительным взглядом Е У почувствовала приступ смущения. Она хорошо понимала, что имел в виду Дуань Шаоянь. По правде говоря, она знала это прекрасно. Если бы Дуань Шаоянь сказал ей об этом тогда, она бы ему никогда не поверила. Она всегда была предвзята по отношению к Ли Юньанью. К Дуань Шаояню она питала предубеждение. Когда Дуань Шаоянь попытался прогнать Ли Юньаня, как отреагировала Е У? Она протянула руку и сильно ударила Дуань Шаояня по лицу. Когда дело касалось Ли Юнаня, то Дуань Шаоянь не имел никаких шансов убедить Е У одними только словами. Учитывая вспыльчивый нрав молодого господина Дуаня, он наверняка отправил бы слуг в Цзилинь, чтобы схватить жену и ребенка Ли Юньанья. Затем он заставил бы Ли Юньанья, лично объясниться с Е У. Затем произошел инцидент с Сюй Фэном, он смотрел как она размахивала руками, она стала похожа на неуклюжего краба, явно раненого изнутри, но продолжающего махать клешнями, как бы говоря: «Я просто злюсь, на самом деле мне не больно». Он нашел её действия нелепыми, в то же время ему стало её жаль. Первоначальный план послать кого-нибудь за женой Ли Юньанья был временно отложен. Недавние маневры Ли Юньанья стали чрезмерными. Слуга сообщал, что жена Ли Юньанья в Цзилине была слабой женщиной с врожденным пороком сердца, состояние которой недавно ухудшилось из-за беременности. Чтобы подавить её болезнь, Ли Юньань следил за Е У, время от времени прося у неё эликсиры, а недавно даже украл травяную мазь, которую Е У приготовила для Дуань Яньжань. Дуань Шаоянь, не в силах больше это терпеть, отправился к Ли Юньанью, устроил ему допрос и изложил свои условия: «Я могу промолчать об этом. С этого момента тебе лучше следить за своими руками, — холодно сказал он, равнодушно глядя на встревоженного мужчину в гостиной особняка Е У. Возможно, тот испугался, ведь Дуань Шаоянь не ожидал, что Ли Юньань решит сбежать. Объяснять Е У было бессмысленно, она не стала бы слушать. Правду невозможно скрывать вечно. В конце концов, он решил привезти её в Цзилинь, чтобы она своими глазами увидела конец шестнадцатилетней иллюзии.

Е У чувствовала, что весь её гнев по отношению к Ли Юньанью иссяк, она чувствовала себя истощенной и бессильной, без всякого желания что-либо делать. Она не хотела больше смотреть на Ли Юньаня и спрашивать его, почему он так долго её обманывал. Она не хотела знать никаких подробностей. То что она увидела было достаточно, чтобы вызвать у нее рвоту; если бы она подошла поближе осмотреть гнойные язвы, она бы, вероятно, умерла бы от отвращения.

— Я устала, — сказала она, холодно смотря на него и зарываясь под одеяло. Она повернулась спиной к Дуань Шаояню: — Я еще немного посплю. Тебе лучше вернуться в свою комнату.

Мужчина за её спиной остался неподвижен. Е У подождала немного, затем повернулась и раздраженно спросила:

— Ты что, не понимаешь человеческой речи? Твоя наставница уже ложится спать. Пожалуйста, будь милосерден и уйди. Мне нужно снять лифчик, чтобы поспать!

Дуань Шаоянь сидел неподвижно, выглядя очень галантно.

— Учитель, здесь нет других комнат.

— ...А? — Е У подумала, что ослышалась.

Дуань Шаоянь спокойно развел тонкими, изящными руками и сказал:

— Рядом есть средняя школа. Сегодня выходной, когда мы приехали, в этом гостевом доме осталась только эта последняя свободная комната.

Е Ву: —...И что?

— Так, что — без зазрения совести заявил Дуань Шаоянь, — Я останусь здесь на ночь.

Глава 27: Ночь в гостевом доме

Е У сидела, уставившись в пустоту, растянувшись среди растрепанных подушек и постельного белья. Её волосы были спутаны, на висках торчали несколько непослушных прядей. Она подперла подбородок одной рукой, а в другой держала пульт, механически переключая каналы телевизора. Звук льющейся воды из ванной мешал ей сосредоточиться на скучных местных новостных каналах, рекламах, телемагазинах. Все, о чем она могла думать сейчас, это то, что Дуань Шаоянь будет спать в одной комнате с ней. В её представлении, делить комнату с мужчиной неизбежно означало делить кровать. А делить кровать неизбежно означало, что что-то произойдет.

Дуань Шаоянь хоть и красив, но она считала его скучным и безвкусным, как какой-то небожитель, достигший просветления. Даже при обычных обстоятельствах Е У не была уверена, что сможет его рассмешить, не говоря уже о нынешнем состоянии, когда она была так подавлена, что у нее совершенно не было желания соблазнять его...

Громкий свист раздался, когда открылась раздвижная дверь. Дуань Шаоянь вышел из ванной.

......Сердце? Е У подавилась, инстинктивно додумывая последнее слово, прежде чем мозг отключился. Очарование Дуань Шаояна действовало на мозг Е У так же, как вода на телефон Samsung,  в лучшем случае приведет к поломке телефона, в худшем — к его взрыву. Даже в подавленном состоянии Е У было трудно противостоять вторжению в её разум Дуань Шаояня, этого нарушителя спокойствия.

Мужчина, только что принявший душ, был без рубашки, его широкая крепкая грудь и подтянутая тонкая талия были полностью открыты взгляду Е У. В комнате гостевого дома не было фена, но его это не беспокоило, потому что у него были короткие волосы. Он небрежно вытер мокрые короткие волосы полотенцем, время от времени капли воды всё ещё стекали по его хорошо сложенным мышцам. Он вынес часть пара, поднимающегося из ванной, окутывая всё вокруг, словно туман. Несмотря на расстояние Е У чувствовала его повышенную температуру тела, жар, который распространялся на неё, вызывая румянец на щеках. Мужчина повернулся, чтобы взять сменную одежду, и его острые, удлиненные контуры спины колыхались при каждом движении, необъяснимо напоминая Е У дикого леопарда, одиноко бредущего под палящим солнцем. Рельеф его мышц был настолько отчётлив, смертоносен и опасен, но при этом настолько сексуален, что от него у неё пересохли губы и заныли зубы.

— Все ещё не спишь?

Дуань Шаоянь надел свободную футболку, что наконец помогло обуздать гормональный всплеск. Он отложил полотенце, слегка стряхнул капли воды с волос, поднял взгляд на Е У, которая смотрела на него как в тумане, и на его губах, казалось, появилась неопределенная улыбка.

— На что ты смотришь?

— ...телевидение.

Дуань Шаоянь перевел взгляд своих теплых темных глаз на экран телевизора, где женщина с обеспокоенным выражением лица ручкой отмечала красные круги в календаре. Что делать с незапланированной беременностью? Служба безболезненного аборта в больнице Богоматери Марии поможет вам разрешить неловкую ситуацию. Будьте женщиной, любите себя.

Е У: —..............

Улыбка на губах Дуань Шаояня стала более выразительной. Он слегка приподнял свои темные брови, после душа его лицо выглядело еще светлее и привлекательнее. В тусклом свете телевизора его кожа была безупречной, словно выточенная из нефрита, мерцала лёгким блеском.

— Твои увлечения весьма необычны.

Его короткий комментарии заставил уши Е У гореть. Она осталась бесстрастной:

— Что ты знаешь? Это были финансовые новости.

Дуань Шаоянь ничего не ответил, только улыбнулся, а затем сел на другую сторону кровати. Е У чуть не подпрыгнула.

— Что ты делаешь?

— Ложусь спать.

— ......Спи там, внизу.

— Хм? —  Дуань Шаоянь поднял бровь.

Е У настаивала: — Ты спишь на полу, а я буду спать на кровати.

— Я заплатил за комнату, и ты хочешь, чтобы я спал на полу?

— Я возмещу тебе расходы, когда вернемся.

Дуань Шаоянь спокойно сказал: — Я здесь не предоставляю кредит.

— Ты!

Дуань Шаоянь, с удовольствием смотрел на убийственное выражение лица Е У, покачал головой, опустив темные глаза, явно сочтя это невыносимым:

— Если тебе не нравится, можешь спать на полу.

Какой же он мерзавец! Я не буду опускаться до его уровня! Е У приняла решение, схватила подушку и решила спать на полу.

Дуань Шаоянь взглянул на неё и медленно добавил:

— Но на полу тараканы. Я видел двух, когда вышел.

Руки Е У дрожали от гнева. Она особенно ненавидела насекомых, до такой степени, что даже бабочки вызывали у неё отвращение. После предупреждения Дуань Шаояна, какой бы толстокожей она ни была, она не могла вынести мысли о том, что ей придется лежать на твердом, грязном полу рядом с многоножками и тараканами. Она с силой бросила подушку на уже и без того узкую кровать, прямо между ними.

— Хорошо, мы можем делить кровать, но не смей пересекать черту.

Дуань Шаоянь поднял бровь, не удосужившись указать ей на то, как по-детски она себя ведет — как школьница, рисующая мелом линию на парте, чтобы обозначить границу, думая, что это создает непреодолимый барьер. Глупая девчонка. Простая подушка не сможет его остановить, если он захочет пересечь эту черту. Он задумчиво посмотрел на неразрушимую подушку, а затем поднял голову.

— Ты боишься, что я могу что-то с тобой сделать?

— Нет, — Е У стиснула зубы, зловеще посмотрела на него, а затем дважды усмехнулась, словно угрожая: — Я боюсь, что могу случайно что-нибудь с тобой сделать.

Она произнесла эту фразу, не отрывая взгляда от Дуань Шаояня, словно боясь пропустить даже малейший намёк на недовольство на лице пуританина. После того, как она долго смотрела на него, глаза её слезились от напряжения, Дуань Шаоянь оставался невозмутимым, не отрывая от неё взгляда. Он лишь слегка сжал губы и улыбнулся ей спокойной, едва заметной улыбкой.

— Мой учитель мудр. Я буду внимателен.

Они оба неловко лежали, она лицом к стене, а он к матовому стеклу, что разделял ванную комнату, между ними лежала большая скомканная подушка. Сгущалась ночь. Е У положила голову на руку, глядя на белую стену, потертую временем, долго не в силах успокоиться. В комнате было тихо. Она слышала глубокое и ровное дыхание Дуань Шаояня; казалось, он спал. По-настоящему девственный, как какой-нибудь аскет-даосист, достигший просветления, или мертвый монах, лишенный мирских желаний. Е У подозревала, что он не отреагирует, если она будет лежать рядом с ним совершенно голой. Она питала порочную привычку использовать свою красоту, чтобы усыпить бдительность своих соперников и внушить им ложное чувство безопасности. Однажды она повела его в немецкий квартал красных фонарей, пригласила милых, невинно выглядящих дам, чтобы они составили ему компанию на всю ночь, и подвергала его бесчисленным другим искушениям. Но Дуань Шаоянь не удостоил их взглядом. Иногда она искренне подозревала, что он гей.

Вздох, ложись спать. Отдохни и восстанови силы —  Е У дважды хмыкнул и обнял одеяло. Даже если Дуань Шаоянь идеально ей подходит, она может закрыть глаза и обрести мир и покой, когда не видит его. Она смотрела на старое пятно крови комара на стене, погружаясь в туманный сон, резкий, пронзительный крик внезапно всколыхнул её, и она чуть не вскочила с кровати. Чёрт! Как давно она не останавливалась в таком паршивом месте?

Комната была маленькой, с ужасными удобствами, да ещё и без какой-либо звукоизоляции. В полночь пара из соседней комнаты начала заниматься любовью, звуки были ясными и бесцеремонными, словно громкий динамик. Ни одно слово не было упущено, каждая деталь эхом разносилась по их спальне. Женский голос с типичным северо-восточным акцентом звучал как ревущий вопль, словно она играла в опере, перемежающийся грубыми, прерывистыми вздохами мужчины. Кровать сильно тряслась, как будто произошло землетрясение. Е У чуть не закашляла кровью. Она зажмурила глаза, отчаянно пытаясь не обращать внимания на шум, про себя проклиная эту пару на импотенцию и преждевременную эякуляцию. Те двое, казалось, издевались над ней, продолжая то, что казалось вечностью. Наконец, она услышала, как женщина издала высокий, судорожный крик, похожий на крик дельфина. Е У решила, что всё закончилось, а два безумца снова начали спорить.

Женщина крикнула: — Убирайся! Не смей ко мне возвращаться! Разве ты не без ума от этой шанхайской шлюхи? Я затащу её женский туалет и отлуплю эту старую ведьму до потери сознания!

Мужчина ответил: — О, детка, как она может мне нравиться? Что в ней такого, она худая как рельс, на груди ни грамма жира. Я влюблен только в тебя, давай, поцелуй меня еще раз!

Женщина: — Не смей меня трогать! О, ты отвратителен! Отпусти меня — эй, ты — ммм...

О, вот опять. Кости пальцев Е У хрустнули с такой силой, что ей захотелось выскочить за дверь, ворваться в соседнюю комнату, схватить нож и ударить этих двух идиотов…

Взбешенная и неспособная успокоиться, она повернулась, и её сердце чуть не выскочило из груди от страха. В какой-то момент Дуань Шаоянь тоже повернулся на другой бок. Красавец лежал с закрытыми глазами, выражение его лица было умиротворённым и безмятежным, словно он крепко спал, совершенно не обращая внимания на бушующий за стеной пожар. Сердце Е У бешено колотилось. Она всматривалась в лицо спящего человека своими яркими глазами в темноте, опасаясь, что тот может внезапно проснуться. Парень выглядел уставшим, измотанным за день; его веки не двигались, ресницы спокойно лежали, словно два черных пера. Под высоким прямым носом его губы были мягкими и тонкими, а грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Сердце Е У колотилось как гром. Она осторожно смотрела на него, как ночная сова с широко открытыми глазами в темноте, низко присев и внимательно наблюдая. Молодой человек был беззащитен, его спящий вид был мирным и покладистым, постепенно успокаивая тревожное сердце Е У. Её взгляд заметался по сторонам, скользнув по его полному лбу и остановившись на его губах. Она помнила ощущение этих губ. Когда при поцелуе каждый нерв в её теле взорвался, каждая клеточка вскипела. Вкус был освежающим и чистым, такого она никогда раньше не испытывала. Холодный, как лёд, он всё равно заставлял её сердце гореть. Она тоже не могла этого понять. Дуань Шаоянь, с головы до ног, до самых ногтей, излучает скрупулезность, серьезность и спокойствие. Почему же поцелуй с ним ощущается так остро, как глоток огненного ликера, оставляющего её губы влажными, сердце в огне, нервы дрожащими даже в костях. Сексуальность может быть смертельно опасной. Со временем она даже начала сомневаться, не было ли это лихорадочное, пульсирующее ощущение всего лишь мимолетной иллюзией.

Когда она пришла в себя, расстояние между ними стало невыносимо близким. Она могла даже разглядеть самое слабое трепетание его ресниц. Слабый, уникальный гормональный запах Дуань Шаояна снова окутал её чувства, и в сочетании с тревожными звуками из соседней комнаты, Е У почувствовала, что её кровь забурлила, а мозг начал работать все медленнее и медленнее. Она собиралась проверить, было ли это душераздирающее, взрывное волнение случайностью или же происходило каждый раз, когда она целовала его.

Вдруг, без предупреждения, поднялась рука. Теплые кончики пальцев коснулись полных, пухлых губ Е У, остановив ее тайные движения. У Е У чуть не остановилось сердце. Ей стоило невероятных усилий удержаться, и не отскочить назад, что было бы очень неловко. В темноте глаза Дуань Шаояна сияли кристальной ясностью, как яркий лунный свет, они были прикованы к лицу Е У, которое было толще городской стены.

— Что ты делаешь?

Глава 28: Интересный мужчина

Е У и Дуань Шаоянь лежали на кровати лицом друг к другу. Между ними лежала подушка, их лица были так близко, что лишь слегка вытянув шею она могла дотронуться до этих тонких, воздержанных, постоянно манящих губ. Они оставались в таком положении несколько секунд. Затем Е У с властным видом перевернулась, и оседлала его талию. Когда дело доходит до бесстыдства в постели, Е У уверена, что если она будет второй, никто в мире не осмелится быть первой.

— Фоновая музыка у соседей приятная, она меня так заводит, — откровенно сказала Е У: — Я хочу немного развлечься.

Дуань Шаоянь прижатый под ней, выглядел недружелюбным: его глаза сузились, в них мелькнул опасный блеск. Е У одной рукой оперлась на изголовье кровати, а другой погладила его щеку. Гладкая текстура его кожи вызвала у неё мурашки. Она резко ущипнула его за подбородок, слегка впившись ногтями. Боль заставила его тихо загудеть, и он нахмурился. Под трепещущими ресницами его глаза сверкали крошечными осколками света.

Он тихо сказал: — Спускайся.

Е У и без того была в плохом настроении. Когда она злилась, она либо игнорировала людей, либо мучила их, подшучивая над ними. Она не хотела разговаривать с ним сегодня вечером, поэтому велела ему лечь спать на пол. Она считала это актом великого милосердия со стороны бабушки У, которая отпустила этого красивого молодого человека. Холодный, неуступчивый красавец отказывался слушать советы, настаивая на том, чтобы разделить с ней постель. Ей ничего не оставалось, кроме как отказаться от своих благих намерений и вернуться к своей роли проклятой мошенницы и негодяйки. Е У опустилась, устремив взгляд на глаза, скрытые под слегка взъерошенной челкой. Какие же это были глаза...

Она глубоко вздохнула, восхищаясь им. Этот проказник был поистине несравненно красив, и чем внимательнее она смотрела на него, тем больше не могла устоять перед ним. Обладая прекрасными пропорциями, красотой, изящными и плавными линиями, она видела бесчисленное множество людей, но никогда прежде не видела таких глаз. Как пылающий огонь и ледяной холод, они обжигали сердце и охлаждали душу. В них было что-то внушительное, неприкосновенное, суровое и неумолимое, как долгая зимняя ночь, лишенное всякого следа очарования. Именно эти эти ясные, чистые глаза оказались более соблазнительными, чем самая прекрасная мужская красота. Глядя в них, она чувствовала, как её разум превращается в бурлящий котел с кипящим маслом, наполненный только развратными, необузданными эротическими  фантазиями.

— Дуань Шаоянь, — Е У дважды усмехнулась поддразнивая его: — Ты боишься меня?

— …

Вопиющая наглая ложь. На лице Дуань Шаояна явно читалась лишь холодность, ни малейшего намека на страх. Он закрыл глаза, и повторил:

— Спускайся.

Было бы чудом, если бы Е У послушала его. Она от природы была узколобой и порочной, и теперь её озорная натура пробудилась. Она ущипнула Дуань Шаояна за щеку.

— Молодой господин, вы разве не слышали шум из соседней комнаты?

Дуань Шаоянь молчал. Сквозь бетонную стену доносились звуки страсти — высокие, неистовые, совершенно безудержные, свободно разносились по их комнате, оставляя после себя тягучий след.  Возбужденная дразня Е У схватила его за воротник, оседлала его и наклонилась, чтобы поцеловать его в губы. Дуань Шаоянь отвернулся, его лицо было каменным. Е У промахнулась, подняла голову, моргнула, а затем снова наклонилась, не желая сдаваться. Дуань Шаоянь снова отвернулся. Е У поцеловала его ещё раз. Дуань Шаоянь снова уклонился. Это повторялось несколько раз, пока Е У избавилась от своих непристойных мыслей и нашла это скорее забавным.

— Ладно, ладно. Больше не буду тебя дразнить, — после всей этой суматохи настроение Е У улучшилось. Она выпрямилась, наклонила голову и сладко улыбнулась: — Ты довольно хорошо уклоняешься.

Дуань Шаоянь наконец повернулся к ней лицом. Под слегка взъерошенными волосами его лицо было холодным, как иней.

— Е У, ты меня ударила...

Он не успел сказать «прочь», его губы сомкнулись, а глаза внезапно расширились. Мягкие губы и язык Е У, как растаявшая конфета, скользнули ему в рот, искусно и мастерски кружась и поворачиваясь, её тёплый, влажный язык жадно и интенсивно всасывался в него. Пряди длинных волос женщины ниспадали по её тонкой шее, как бесконечно нежная сеть, окутывающая его туманными щупальцами.

— Тебя обманули.

Она облизнула губы желая продолжения, выпрямилась, заправила за ухо прядь своих длинных, небрежных волос, опустила глаза и с насмешкой посмотрела на его тёплые губы.

— Спасибо за ваше гостеприимство.

Возможно, из-за того, что выражение лица Дуань Шаояна было таким сложным, Е У чувствовала себя превосходно. Впервые она почувствовала, что подавила своего начальника, и невольно рассмеялась. Она устроилась поудобнее, пошевелилась и собиралась что-то сказать, как вдруг почувствовала, что что-то не так. Она сидела на его бедрах, и через ткань одежды она отчетливо почувствовала, что вдруг села на что-то. Е У замерла, её выражение лица изменилось: Он... Черт, неужели??

Е У недоверчиво уставилась на него широко раскрытыми глазами. Как опытная любовница, она точно знала, что опасно твердое упирается ей в бедра. Она невольно вздрогнула; по какой-то причине по её позвоночнику пробежал покалывающий, электрический разряд.

Е У: —............

Что, черт возьми, происходит?! Разве он не был... асексуалом? Она водила его в бесчисленные публичные дома, а он оставался совершенно невозмутимым. Так почему же сейчас...

Не успела Е У додумать свою мысль, как Дуань Шаоянь схватил её за воротник, поднял одной рукой и перекинул на другую сторону кровати. Мужчина сел, не произнеся ни слова, лицо его помрачнело, и его высокая фигура исчезла в душевой. Через некоторое время Е У услышала изнутри шум льющейся воды. Сквозь мутное матовое стекло она видела размытый силуэт молодого человека, стоящего под душем и обливающегося холодной водой. Е У была в оцепенении, когда парень вышел из ванной, промокший до нитки, исходивший холодом, с слегка красным носом и мрачным лицом. Она почувствовала себя свидетельницей чуда. Оказывается, начальник её жизни испытывает влечение к женщинам...

***

Оправившись от шока, Е У провела следующие несколько дней, насмехаясь над Дуань Шаоянем по поводу произошедшего. Всякий раз, когда у неё появлялась возможность, она хлопала по столу и хохотала, так что плечи её тряслись так сильно, что мышцы болели. Сжимая живот, она задыхалась и хрипела, время от времени вытирая слезы смеха из глаз.

— Дуань Шаоянь, я хотела бы взять у тебя интервью, пфф, ха-ха-ха-ха...

— Уходи.

Дуань Шаоянь был лаконичен, высвобождая руку из хватки Е У, которая отчаянно сжимала его.

— Мне нечего тебе сказать.

— Хорошо, хорошо, как скажешь. Ха-ха-ха-ха-ха… прости, не смогла удержаться.

Встретив убийственный взгляд Дуань Шаояна, Е У дернула губами, чувствуя, как болят ребра от смеха.

***

Прошла неделя с тех пор, как они вернулись в Шанхай из Цзилиня. После инцидента с Ли Юньанем она должна была быть подавленной и апатичной в течение долгого времени. А теперь, она была похожа на кошку, которая заметила новую мышь: с навостренными ушами, широко раскрытыми миндалевидными глазами, полная энергии, она весь день преследовала Дуань Шаояна. По всем признакам, это был самый трудолюбивый период в работе Е У. Раньше Дуань Шаоянь ей не нравился, потому что она считала его скучным, а как начальник он казался непобедимым. Она поняла, что ошибалась: этот парень совсем не скучный. Он совершенно, исключительно, невероятно интересный. Она почти забыла о боли, как только рана зажила.

— Дуань Шаоянь.

Е У прибыла в главную резиденцию в Шэшане ранним утром, энергично стуча в дверь комнаты молодого господина Дуаня и крикнула: — Открой дверь! Открой дверь! Начинаются утренние занятия!

Подобного не происходило последние шестнадцать лет. Дуань Шаоянь с мрачным лицом открыл дверь и протянул руку, чтобы остановить Е У, которая пыталась ворваться в его спальню.

— Вон.

Е У не обратила на него внимания. Пригнувшись, она прошла прямо в спальню холостяка Дуанья и начала осматривать комнату с неприкрытым интересом.

Тс-с-с. Она покачала головой, осматривая комнату, её лицо выражало всё её отвращение и презрение. Какой у него вкус! Просто ужас.  В просторной комнате у стены стояла простая кровать из массива дерева в скандинавском стиле. Из других предметов интерьера можно отметить простые настенные часы, плетёное кресло у окна и книжную полку вдоль стены.

— Действительно голые стены, — заключила Е У.

Голые стены комнаты обедневшего молодого господина Дуанья источали ауру низкого давления. Он последовал за Е У в спальню, скрестив руки и прислонившись к стене, с бесстрастным красивым лицом. Е У небрежно взглянула на книги на полке. Большинство из них представляли собой увесистые тома, аккуратно сложенные рядами, словно солдаты, стоящие в торжественном строю, с вертикальными корешками.

Рассмотрев постельное белье, она увидела светло-серые подушки и одеяла из чистого хлопка, а сверху лежало тонкое однотонное кашемировое одеяло.

Цветовая гамма настолько безлика, что это почти невыносимо; как говорится, «вещи похожи на своих владельцев». Осмотрев спальню образцового холостяка, молодого господина Дуанья, Е У плюхнулась на кровать Дуань Шаояна, её миндалевидные глаза заблестели от удовольствия.

— Эта футболка тебе очень идет.

Дуань Шаоянь только проснулся и ещё не переоделся. На нём была свободная белая футболка. Он не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то дикое.

— Не утруждайся переодеваться, просто пойдём со мной в Цзинъань. Осталось всего два меридиана. Если всё пройдёт гладко, ты сможешь открыть все меридианы в своём теле сегодня.

— Цзинъань? — Дуань Шаоянь слегка нахмурился: — А, что с кабинетом?

— Твой старик его занял, — Е У вздохнула, казалось, искренне сожалея.

— Что он делает?

— Практикует цигун.

Дуань Шаоянь: — …………

Е У потерла руки, затем широко развела ладони: — Ну же, пойдем домой.

Глава 29: Всемогущий человек

В отличие от страданий Дуань Яньжань, у Дуань Шаоянья, похоже, есть большой талант к совершенствованию. Он медитировал в тихой комнате в особняке Е У в районе Цзинъань. К тому моменту, когда на землю опустились сумерки, все его меридианы были открыты. В процессе несколько раз возникали сбои в циркуляции энергии, Е У несколько раз направляла его, исправляя ошибки, и он благополучно преодолел все трудности. Тем же вечером, закончив практику, Дуань Шаоянь был весь промокший от пота, при этом ощущал ясность ума, лёгкость в теле и прилив сил.

Е У стояла у окна; полупрозрачная белоснежная занавеска тихо колыхалась. Она улыбнулась ему и сказала:

— Поздравляю, Дуань Шаоянь.

— ...

— Ты завершил свое ученичество.

Чтобы отпраздновать успешное завершение курса обучения Дуань Шаояна, Е У поручила управляющему послать слуг на рынок за свежими продуктами, чтобы приготовить праздничное угощение. Дуань Шаоянь не оценил этого, опустил глаза и сказал, что уходит. Раньше это он ходил по пятам за Е У, заставляя её учить его, а теперь все наоборот, теперь Е У пыталась его удержать. Правда, когда Дуань Шаоянь преследовал Е У, он делал это с железным хладнокровием и жесткостью, его методы можно было описать как смесь угроз, подкупа и принуждения. Е У же была другой, её манера добиваться своего всегда строилась на мягкости и искусном обольщении.

— Уже поздно. В главном доме в это время всё равно ничего не едят, так что останься, — сказала она, сидя на стуле. Ей часто было лень обуваться, соответственно, в особняке Цзинъань удовлетворяли её прихоти: полы были постоянно покрыты толстыми плюшевыми коврами.

— Я бы тебя не отравила.

Дуань Шаоянь взглянул на неё. Женщина говорила с такой грацией и искренностью, зная её, он понимал, что она, может, и не отравит его, было трудно сказать, а вот что-нибудь послабее, но не менее подозрительное, вполне может подсыпать.

— Не нужно. Я не привык питаться вне дома.

— Ты находишься во внешней зоне?

— Это твоя частная резиденция.

Е У усмехнулась: — Когда ты недавно ворвался в мою спальню, почему ты не сказал, что это?

Дуань Шаоянь: — ...

— Продукты я уже велела купить, приготовлю ужин сама.

Видя, что он молчит, Е У тихо вздохнула, подняла руку и потянула за край его одежды.

— Молодой господин, — эти два слова застряли между зубами Е У, вызвав легкий румянец нежности. Она сделала паузу, слегка прищурив свои тонкие глаза-фениксы и с улыбкой сказала: — Я готовлю впервые. Боюсь, что у меня не получится. Не могли бы вы сделать мне одолжение и проявить снисходительность?

Слуги быстро принесли свежие продукты. Е У вошла в кухню, украдкой поглядывая на Дуань Шаояна, сидящего за дверью. Профиль молодого человека был изящным. Его губы были сжаты в молчании, он излучал сдержанность и очарование. В её груди зародилось незнакомое тепло, словно новое семя, упавшее на её сердце. Семя начало прорастать, пуская нежные, мягкие корни, впивающиеся в её бьющееся сердце. Новые корни были настолько мягкими, что не причиняли боли, но сильно зудели. Е У моргнула, испытывая любопытство по поводу этого незнакомого ощущения. Она умело манипулировала мужчинами, но, оказавшись на кухне, полной ингредиентов, она растерялась.

Сравнивая рецепты, шеф-повар Е, которая хотела приготовить пир в стиле маньчжурской династии Хань, засучила рукава, перед ней одновременно работали четыре кастрюли, две духовки и три микроволновки.

— Три столовые ложки сахара.

Она тыкала пальцем по страницам, прищуривалась и читала книгу слово за словом.

— Уксус, две столовые ложки. Тёмный соевый соус, одна чайная ложка.

Отложив книгу, Е У почесала голову, выглядя несколько смущенным, и пробормотала что-то себе под нос: — Что такое темный соевый соус?

Дуань Шаоянь был напуган густым черным дымом, валящим из кухни, и ворвался внутрь. Когда он вошел, все кастрюли на плите Е У бурлили на сильном огне, духовка работала на максимальной температуре, а фольга внутри микроволновки уже мерцала зловещим синим пламенем.

Эта дура всё ещё хмурилась и пыталась разобраться с рецептом:

— Когда соус выпарится до одной трети, добавьте жирные сливки и тщательно перемешайте до однородной консистенции.

Дуань Шаоянь: —...

Быстро потушив все пламя, погасив микроволновую печь, которая была на грани взрыва, и выключив духовку, из которой валил густой черный дым, Дуань Шаоянь выхватил у неё книгу и отчитал:

— Е У ты что, с ума сошла? Ты не видишь этот густой дым? У тебя что, глаза замазаны жирными сливками?

Е У смотрела пустым взглядом, широко раскрыв глаза, босые ноги замерзли от долгой ходьбы по кухонному кафелю, пальцы покраснели и слегка покалывали. Дуань Шаоянь передал ей рецепт обратно, его лицо помрачнело.

— Выходи.

Е У возразила: — Я ещё даже не начала готовить, откуда ты знаешь, что у меня не получится?

Дуань Шаоянь ничего не ответил, подняв несколько крышек кастрюль, чтобы показать обугленное содержимое под ними.

Е У: — ...Хорошо, тогда я пойду.

Она сердито села обратно за стол, наблюдая через открытую дверь кухни, как мужчина высыпал весь уголь и бросил горшок в раковину, энергично его споласкивая. Е У почувствовала острую боль поражения.

— Дуань Шао Янь, — она села, скрестив ноги, повернув голову, окликнула его: — Я приготовлю тебе...

Мужчина скреб кастрюли, его широкая спина поднималась и опускалась в такт движениям рук. Услышав её слова, он повернулся к ней с убийственным взглядом и отбросил в сторону стальную мочалку.

— Тебе запрещено что-либо сжигать.

Е У взглянула на настенные часы с золотой оправой и вздохнула: — Уже больше восьми… Я голодная.

Дуань Шаоянь закрыл глаза, заставляя себя проявить терпение: — Пусть повар приготовит.

Е У опустила голову в унынии: — Я уволила повара.

— ...Эм?

— Я уволил повара, — сухо повторила Е У, по-видимому, сожалея о своём решении.

Дуань Шаоянь развернулся и вышел, вытирая с рук пятна от воды и глядя на Е У:

— Что случилось?

Е У закатила глаза: — Раздражали. Я уволил всех в этом доме, кроме управляющего, сейчас мы набираем новых людей.

Дуань Шаоянь нахмурился: — Тебе снова скучно?

— Нет, — голос Е У звучал сухо, как солёная рыба, высушенная под карнизом, лишённая влаги: — Я насытилась. Я не хочу больше играть.

Дуань Шаоянь посмотрел на неё.

— Было бы лучше, если бы в будущем в доме было меньше мужчин,— в её голосе звучала нотка горечи.

Она всегда считала Ли Юньанья скорее долгосрочным, стабильным любовником, чем возлюбленным партнером. Шестнадцать лет, значительный срок, собака пережила бы рождение, старение, болезни и смерть, верно служа своему хозяину всю жизнь. Ей не повезло, вырастила бессердечного мерзавца. Не будучи супругой Ли Юньанья, она чувствовала себя обманутой. Этот благородный мужчина женился и завёл детей от своей бывшей пассии из родного города за её спиной, а также использовал её лекарства, чтобы вылечить болезнь своей возлюбленной. Её переполняла ненависть: Да ну нафиг, заводи второго ребенка!

Если мужскую красоту можно сравнить с горячим супом, то случай с Сюй Фэном, в лучшем случае был как волосок в приправе, на что можно просто закрыть глаза и забыть. Ли Юньань был как жаба на дне кастрюли. Она с удовольствием помешивала палочками бульон, наслаждаясь кусочками говядины, баранины, рыбными шариками, клецками с креветками, тысяче-слойным тофу,  поглощая все с аппетитом. А потом, когда она зачерпнула бульон, она выловила раздутую мертвую жабу. Горькая желчь поднялась ей в горло. Несмотря на свою любовь к горячему супу, она больше не могла заставить себя прикоснуться к палочкам. Она не только потеряла аппетит, после этого запах горячего горшка вызывал у неё неконтролируемое скручивание желудка. Боясь, что Дань Шаоянь заметит, как сильно её задела история с Ли Юньанем, Е У из гордости добавила:

— Я уже не в том возрасте, чтобы терпеть шум и гам.

После минутной паузы Дуань Шао Янь в знак согласия хмыкнул, а затем спросил:

— Ты больше никого не хочешь?

— Мне ни один из них не нужен.

— Больше никого не нанимаешь?

— Нет.

Парень опустил ресницы, он поднял руку и погладил Е У по голове.

— Продукты остались, пойду приготовлю что-нибудь.

— А? — после нескольких дней холодной отчуждённости такая внезапная перемена в поведении Дуань Шаояна ввела Е У в ступор, недоумевая, что же так обрадовало этого человека.

Дуань Шаоянь натер имбирь и посыпал на рыбу, затем добавил кулинарное вино и ломтики ветчины. Рыбу поместил в уже кипящую пароварку. Бланшировал свиные ребрышки, смешал в соевый соус, томатный концентрат, сахарный песок и выдержанный уксус, чтобы получился идеальный кисло-сладкий соус. Слегка замариновал креветки, посыпал кукурузным крахмалом, добавил соль и перец. Креветки были брошены в кипящее масло, что мгновенно создало шумную и суетливую сцену в кастрюле. Дуань Шаоянь держал вок в одной руке, закатав рукава, и двигался быстро и уверенно, подбрасывая сковородку. Его сильное, мускулистое запястье было с выступающими венами и плавными линиями. Внезапно вспыхнуло пламя, на мгновение осветив глаза мужчины, словно холодный штык, превращающийся в расплавленное железо под воздействием высокой температуры. Бушующее пламя осветило его лицо, его резкие, холодные черты постепенно расплывались на фоне аромата еды и ослепительного фейерверка. Он казался несколько мягким.

Е У безучастно сидела за столом, наблюдая, как мужчина подает блюдо за блюдом: рыбу мандарин, приготовленную на пару, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, креветки с солью и перцем, шпинат в бульоне и яичницу с ча сиу.  Все блюда были простыми, домашние блюда, они были красиво оформлены, ароматны и вкусны. Откусив кусочек, она обнаружила, что вкус ничуть не уступает блюдам её бывшего повара.

Е У: — ...Ты даже учился у повара?

Дуань Шаоянь улыбнулся, сел напротив неё и взял палочки для еды: — О чём ты думаешь?

— Тогда ты…

— У меня только один учитель, — спокойно ответил он, и добавил: — Давай есть.

После ужина Е У достала из холодильника мороженое с фисташками и мороженое с фундуком, посыпала сверху крошками печенья, добавила несколько капель рома и вынесла их, чтобы поделиться с Дуань Шаоянем. Они вдвоем сидели на диване, смотрели телевизор и ели десерты, атмосфера в комнате была необычайно мирной. По телевизору показывали любимое шоу Е У. Специальным гостем этого выпуска был Линь Цзыу, актёр, которым она очень восхищалась. Е У грызла ложку с мороженым, не отрывая взгляд от красивого парня на большом экране, полностью поглощённая происходящим.

— Учитель.

— ...

— Учитель.

— А...? Что?

Дуань Шаоянь слегка приподнял бровь:

— У тебя слюнки текут.

Е У закрыла рот, вытерла губы, слегка сжав кулаки, она быстро взяла себя в руки и властно произнесла:

— О, мороженое такое вкусное.

Дуань Шаоянь ничего не сказал, но в его глазах мелькнула злоба. Он ещё немного посидел с ней, подперев подбородок, и холодно смотрел развлекательную передачу по телевизору. Он искренне не понимал, в чём разница между этим шоу, где снимали взаимодействие знаменитостей, и «Миром животных». Он не мог понять, почему группа женщин кричит до хрипоты из-за такого знаменитого актера. От просмотра у него разболелась голова. Он прижал пальцами виски, и его выражение лица становилось все более мрачным.

В этот момент ничего не подозревавшая Е У увидела, как Линь Цзыу разделся и прыгнул в воду, чтобы побороться с другим знаменитым мужчиной. Не в силах сдержаться, она ударила кулаком по дивану и проревела:

— Не может быть! Я хочу этого парня.

Она торжественно повернула голову и взглянула на молодого человека, сидевшего рядом с ней, её глаза сияли:

— Дуань Шаоянь!

— ...Что?

Е У бесстыдно заявила: — Приведи этого парня сюда.

Глава 30: Бессердечный человек

Дуань Шаоянь почувствовал желание почистить уши, гадая, не ослышался ли он. Он остался неподвижен, опираясь подбородком на руку, он смотрел на нее не выражая никаких эмоций.

— Он тебе нравится?

— Эм!

Дуань Шаоянь усмехнулся: —  Что в нём такого особенного?

— Черт, он такой красивый, ты что, слепой?

Улыбка постепенно угасла с его лица. Дуань Шаоянь по-прежнему не терял самообладания, но в его глазах начали собираться бурные, опасные огоньки. Свет был тусклым, поэтому Е У не могла ясно разглядеть его.

— Привезти его сюда не невозможно, — медленно произнёс Дуань Шаоянь, — Он актёр, а у нас пока нет планов открывать развлекательную компанию. Что бы ты хотела, чтобы он здесь делал?

— Всё что угодно, — пробормотала Е У, кусая ложку.

Взгляд Дуань Шаояна был мрачным и задумчивым, словно у хладнокровной змеи, притаившейся в тени.

— Например?

— Например, прийти сюда и немного поработать в свободное время или что-то в этом роде.

Мужчина рядом с ней замолчал, а затем внезапно встал. Е У вздрогнула и наконец отвела взгляд от телевизора, повернувшись к Дуань Шаояню. Лицо молодого человека казалось очень глубоким в мерцающем тусклом свете телевизионного экрана, его губы были плотно сжаты под высоким прямым носом.

Е У: — ...Что ты делаешь?

Дуань Шаоянь стиснул зубы подавляя какое-то пугающее чувство. Он закрыл глаза, и не взглянув на Е У, направился в прихожую, его ноги были такими же длинными, как у красавца на экране телевизора.

— Иду домой.

— Эй, Дуань Шаоянь!

Мужчина проигнорировал её крики и не остановился. Через некоторое время Е У услышал, как захлопнулась дверь, а шаги мужчины затихли в ночи и исчезли. Е У не понимала, какую злобу он выплеснул, как и не понимала, почему он вдруг стал таким мягким за ужином. Она просто чувствовала себя растерянной и не могла понять, в чём дело. Смотреть на смеющихся кинозвёзд на экране всё ещё было очень забавно, но по какой-то причине Е У вдруг стало очень скучно. Она ещё немного посидела, не вставая с места, прежде чем выключить телевизор.

В течение следующих нескольких дней Дуань Шаояна нигде не было видно. После того, как все его меридианы открылись, ему, как и Дуань Яньжань, больше не нужно было приходить в комнату для медитаций, по расписанию заниматься самосовершенствованием. Другими словами, хотя он всё ещё называл её «Учителем», отношения между учительницей и учеником фактически прекратились, у Е У не осталось ничего подходящего, чему она могла бы научиться и чему могла бы его научить.

Она слонялась по пустому дому, изнывая от безделья, в её сердце начало проникать чувство одиночества. Дуань Яньжань ещё не вернулась из Японии, а теперь и Дуань Шаоянь пропал. Вот каково это и уйти на пенсию. Она стояла на террасе, глядя на двор, заросший цветами и деревьями. Июльская жара уже спала, августовский тростник завял; разгар лета уже миновал, и теперь многие растения во дворе стояли голые, их зелёные листья желтели, нагоняя на кого-то особенное уныние. В это время в прошлом году в особняке кипела жизнь. С высоты она могла любоваться пышным пейзажем внизу. Слуги, приходившие и уходившие, были все красивыми мужчинами. Ли Юньань стоял позади неё, составляя ей компанию и помогая скоротать время. Теперь она совсем одна. Прогулявшись по главной резиденции, Ю Бо сообщил ей, что молодой господин уехал вместе с хозяином в Ханчжоу на конференцию по электронной коммерции. Она ничего не знала о таких торговых делах. Затем она спросила, оставил ли Дуань Шао Янь какое-нибудь сообщение для неё, когда уезжал, потому что каждый раз, когда он уезжал раньше, он всегда поручал кому-нибудь передать ей пару слов.

Дядя Юй неловко улыбнулся и сказал: — Молодой господин ушел в спешке и, вероятно, он забыл. На этот раз нечего передать госпоже Е.

— ...

Банда неблагодарных негодяев!!! Е У бездельничала, гладя кошек и собак, прогуливаясь по горе Шэ, груз на её сердце становился всё тяжелее. Ли Юньань следовал за ней, чтобы выманить лекарства. Сюй Фэн следовал за ней ради денег. Дуань Яньжань относилась к ней искренне, но она женщина, она не представляла для неё никакого интереса. Остался только Дуань Шаоянь. Когда-то он был холоден, как айсберг, и всегда следовал за ней с холодным выражением лица, изучив все её навыки, он исчез так же быстро, как и трое упомянутых выше.

Она вяло играла с любимой хаски Дуань Шаояна, огненно-рыжей, маленькой сучкой с яркими голубыми глазами и вспыльчивым характером, чья энергичность не знала границ, и которая с удовольствием сеяла хаос по всему дому.

— Как скучно, — вздохнула она, поглаживая хаски по голове:

— В мире полно людей, которые приходят и уходят ради выгоды. Когда ты не можешь принести пользу другим, ты остаешься без работы.

— Гав!

Е У опустила голову, некоторое время смотрела на резвую хаски с «тремя языками пламени» на лбу, а затем фыркнула, как будто ругала собаку или, может быть, человека.

— Какая бесхребетная негодяйка, валяешься, скулишь выпрашивая объедки. Все, что тебе нужно, это немного собачьего корма.

Покормив хаски, Е У, которой было скучно, потянулась и задумалась. Чувствуя, что ей негде выплеснуть энергию, он немного побродила, а затем решила съездить в Настро, чтобы развлечься. Дело не в том, что она забыла о «волоске в приправе», которым был Сюй Фэн; скорее, она чувствовала, что, хотя дело Ли Юньаня было невыносимым, на дело Сюй Фэна все равно стоило не обращать внимания. Поначалу это была её вина. Она привыкла сорить деньгами, поддерживая чужие дела, когда спотыкалась, могла винить только свою собственную неудачу. Она больше не держала в своём особняке три тысячи красивых мужчин для удовольствия глаз, теперь, она теперь свободная женщина и вполне может иногда побаловать себя изысканным ужином. Это было похоже на то, как она любила животных, но не любила хлопоты и беспорядок, связанные с их содержанием. Поэтому вместо того, чтобы заводить домашних животных, она платила за посещение зоопарков или заглядывала к соседям, чтобы погладить их кошек и собак. Она отобрала более десяти незнакомых актёров, позволив им выступать на сцене, в окружении поклонников и льстецов, словно звезда, которой поклоняются. Постепенно её настроение улучшилось. Да, это правильный выбор.

После этого она часто приходила в Настро, чтобы поговорить о своих жизненных идеалах, но больше не сосредотачивалась на каком-либо конкретном красавчике. Она хотела быть объективной и попробовать всех. Таким образом, она могла избежать повторения неприятного опыта с Сюй Фэном и просто хорошо провести время. Е У попросила красивого молодого человека прикурить сигарету, затем отпила глоток красного вина, предложенного обаятельным мужчиной постарше, и от души рассмеялась. Она считала себя невероятно умной, в вопросах урегулирования отношений между мужчинами и женщинами ей не было равных; никто не мог делать это так чисто и приятно, как она. Она действительно мудрая женщина. Но кто-то настаивал на том, чтобы называть её умственно отсталой.

— Е У! Ты что, дура?!

Пьянствуя до полуночи, она чувствовала себя потерянной. Внезапно красавцы по обе стороны отступили. Она открыла глаза, чувствуя головокружение и готовая рассердиться, в манящем свете отдельной комнаты перед ней стоял мужчина поразительной красоты. С красивыми чертами лица, с прямой спиной, широкими плечами, безупречно сшитой рубашкой и брюками, весь его вид дышал такой суровостью, что граничил с аскетизмом.

Ах... Какое зрелище. Она уставилась на актера, чувствуя головокружение. Кто он? Главная звезда? Выглядит как-то знакомо...

Увидев холодного, элегантного красавца, она, словно глупый император, вдруг потеряла свой гнев, дважды е усмехнулась, устроилась поудобнее, откинулась на спинку дивана и поманила актера пальцем.

— Ты довольно симпатичный.

Мужчина: — ...........

Е У, с пылающими щеками, пьяная лежала на диване, подперев щеки руками, её длинные волосы грациозно спадали вниз. Она невинно улыбнулась и сказала мужчине:

— Ты мне нравишься.

Вокруг стояла гробовая тишина. Алкоголь затуманил её рассудок. Е У не заметила застывшей тишины вокруг. Она рассеянно огляделась и смутно узнала менеджера Настро. Хм, самый уродливый мужчина во всем клубе. Лысый, его легко заметить.

Е У указала на ледяного красавца и с поразительной уверенностью заявила:

— Этот мужчина мой! Я его забираю сегодня, вот моя визитка, торг уместен!

Управляющий подкосился от страха, он чуть не опустился на колени и не стал кланяться.

— Нет, госпожа У, вы слишком много выпили. Наше заведение работает легально; мы только ставим спектакли, мы никогда не занимаемся проституцией. Пожалуйста, не усложняйте мне жизнь. Присмотритесь повнимательнее, этот господин...

— Что, опять хочешь сказать, что продаёте только искусство, а не тело? Хватит, хватит! Хватит притворяться. Вы думаете, я не знаю ваше заведение? Повышайте цену!

Е У была весьма щедра, проявляя смелость человека, готового обменять своего прекрасного коня, шубу за тысячу золотых и двух генералов на хорошее вино.

— Первоначальная цена этого парня не имеет значения, я дам тебе в десять раз больше! Продано!

Управляющий почувствовал, как его сердце замерло. Его жирное, дряблое лицо дрожало, застыв между слезами и смехом. У него не хватало смелости взглянуть на «актёра». Он тихонько застонал, надеясь, что бабушка У заткнётся и не будет злить эту важную шишку.

Е У, находясь в состоянии опьянения, подняла глаза и увидела приближающегося красавца, высокого и холодного, смотрящего на неё сверху вниз, опустив лицо. Неужели актеры в наши дни стали такими дикими? Ни капли уважения к своим покровителям.

— Хочешь меня купить?

Голос мужчины был холодным, но необъяснимо глубоким и приятным. Е У почувствовала, как маленькое растение, проросшее на её сердце, снова закачалось и покачало головой, а его тонкие корни, казалось, всё глубже проникали в кровеносные сосуды, вызывая покалывание и онемение, от которых она лишилась дара речи. Её миндалевидные глаза оставались полузакрытыми, когда она лениво лежала на диване, произнося ленивое «Мм».

— ...

Взгляд мужчины был опасно острым:

— Вы все можете уйти.

— Да, господин.

Окружающий персонал быстро рассеялся, менеджер направился к выходу. В частной комнате теперь не было никого, кроме Е У и этого поразительно красивого «актера». Дверь за ними была заботливо закрыта. Заперта она была или нет, не имело значения; в Настро никто не осмеливался без разрешения открывать дверь в частную комнату на верхнем этаже. Е У затрепетала ресницами, все еще находясь в состоянии опьянения, наблюдая за мужчиной, которого она «купила» за большие деньги, он сел рядом с ней. В тусклом свете его черты были красивы и изящны, брови чёрны как ночь, а глаза, казалось, были покрыты инеем и снегом. Чем больше она смотрела на его изысканную внешность, тем больше ей казалось, что он на кого-то похож. Мужчина некоторое время смотрел на неё, нахмурившись, выражение его лица было сложным. В его глазах кружились подводные течения, бесчисленные безымянные эмоции непрерывно текли внутри. Он глубоко вздохнул, в его глазах мелькнула нотка безжалостности, он отвел взгляд, плотно сжав губы, и резко встал, чтобы уйти. Его руку неожиданно схватили. Е У лежала на диване, её алое платье было похоже на кровь, а её длинные белые ноги на иней. Черный кожаный диван под ней подчеркивал ее неотразимую привлекательность.

Она взяла его за руку и мягко, с улыбкой спросила: — Дуань Шао Янь?

Она хотела сказать, что мужчина очень похож на Дуань Шаояна, она была опьянена алкоголем и ослеплена похотью, ей следовало бы сказать целое предложение, в итоге она произнесла только три ленивых слова. Недоразумение уже возникло. Мужчина внезапно обернулся, в полумраке она не могла разобрать выражение его лица. Белоснежные ноги Е У слегка переплелись на черном диване, а кроваво-красное платье струилось по её пышным формам, словно пролитое вино.

С безрассудной отвагой, не боясь смерти, она повторила:

— Дуань Шао Янь...

Глава 31: Человек, движимый страстью.

— ...Е У.

Голос мужчины был глубоким и низким, почти скрипучим, словно он сжал зубы. Он раздавил её имя, измельчил его в порошок и рассыпал по огромной роскошной комнате. Е У почувствовала всплеск эмоций.

В наши дни мужчины-эскорты — особенные. Они даже осмеливаются называть своих клиентов по имени.

Мужчина заставил себя говорить: — Пойдем со мной домой.

— Хм?

Она не поняла. Почему она должна идти домой с простым актером?

— Вставай.

Он наклонился, чтобы помочь ей подняться. Когда он приблизился, Е У уловила его запах. Он был слабым, но знакомым, неповторимым, весенний ветерок, заставивший маленькое растение в её сердце трепетать от лёгкого, нежного чувства. Е У засмеялась и выскользнула из его рук. Она обхватила его шею руками и быстро прижалась губами к его губам. Её сердце забилось с неистовой силой. Снова этот ослепительный, сводящий с ума калейдоскоп огней заплясал перед её глазами. Шум в ушах был похож на шум бурящей крови. Губы мужчины были такими теплыми и гладкими; крепкий алкоголь, который она пила, воспламенял все ее тело. Её единственной жалобой была полная пассивность этого актера: его челюсть была крепко сжата, как будто он сопротивлялся её поцелую. Е У не могла не разозлиться.

— Дружище, я за это заплатила. Не мог бы ты проявить немного профессиональной этики?

Чем холоднее мужчина отвергал её, тем отчаяннее ей хотелось пробудить в нём страсть. Она целовала его страстно и горячо, их влажные губы и языки безжалостно переплетались.

— Е У! — мужчина, подавляя гнев, схватил её за волосы и слегка оттянул. Глядя в её затуманенные, сонные глаза, он прорычал: — Прекрати. Перестань дурачиться.

Он грубо тащил её за собой, причиняя ей боль. У неё не было выбора, кроме как подчиниться, подняться вместе с ним и направиться к двери.

Пока они шли, она стонала: — Помедленнее, не тяни меня так, больно...

Мужчина взглянул на неё. Увидев слабое покраснение на её висках, он понял, что действительно причинил ей боль. Он отпустил её руку, и строго сказал: — Стой смирно, я открою дверь.

Глаза Е У расширились. Он что, шутит? Теперь мужчины из эскорта могут командовать своими работодателями? Она разозлилась еще больше: она заплатила за услугу и имела право на компенсацию!

Мужчина удержал Е У одной рукой, когда она зашаталась, прежде чем он успел коснуться дверной ручки другой рукой, она набросилась на него. Его голова с глухим стуком ударилась о массивную деревянную панель, заставив его поморщиться от боли. Е У заперла дверь со щелчком, затем прижалась к груди мужчины, обняла его за талию, запрокинула голову назад и посмотрела на него глазами, в которых смешались гнев и желание.

Мужчина почти онемел: — Ты...

Е У снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был более страстным и интенсивным. Её язык кружил во рту мужчины, издавая влажные, скользкие звуки. Она использовала почти всё своё мастерство, шептала ему на ухо нежные глупости, она обняла его за шею, её стройное, изящное тело прижимала его к двери, она жадно посасывала его губы и язык. После долгой борьбы она наконец отпустила его, слегка отстранившись. Её влажные глаза затуманились от желания, когда их носы коснулись друг друга, обмениваясь дыханием. Прошло несколько секунд тишины, прежде чем тьма внезапно охватила её зрение. Мощная, безжалостная сила схватила её за талию. Она тихо застонала, когда он прижал её к стене в прихожей. Его губы, несущие оттенок мятной прохлады, опустились на её губы, грубо захватив её уже поблекшие алые губы. Наконец он проявил инициативу и поцеловал её, с жестокостью, граничащей с наказанием. Она почувствовала, как по её позвоночнику пробежал электрический ток, от которого она потеряла рассудок. Их влажные губы сосали и лизали друг друга, их языки переплетались в безумном и опьяняющем пылу. Она дрожала всем телом, кончики пальцев слегка тряслись, она крепко цеплялась за него, когда он прижимал её к стене, грубо перекрывая ей дыхание. Слушая его всё более прерывистое дыхание, она чувствовала, как по её груди ползают муравьи, мурашки по коже, и из её горла вырвался тихий стон.

Самый впечатляющий купол Настро, возвышающийся над высокими небоскребами, открывал панорамный вид на яркую ночную жизнь Шанхая. Город раскрывался в виде гобелена из ослепительных огней за окнами от пола до потолка. За этими окнами две переплетенные фигуры плыли от прихожей к спальне, падая на кровать в сцене безудержной страсти. Их любовь расцвела в нежной и страстной ночи. Ночь сгущалась, и воцарилась тишина. Рядом с ярко освещенным окном от пола до потолка подушки и матрасы были в беспорядке. Теплый желтый ночник мягко и бесшумно светил возле кровати, его тусклый свет освещал лица двух людей.

Е У погрузилась в глубокий сон, её персиковые щёки пылали, действие опьянения ещё не полностью прошло. Парень, обнимавший её сзади, оставался бодрствующим. Длинные, резко очерченные брови и ясные, блестящие глаза излучали благородство и элегантность. Он не был обычным эскортом; он был высокогорным цветком семьи Дуань — молодым хозяином, Дуань Шаоянем. Держа в объятиях гибкое тело женщины, Дуань Шао Янь задумался, а затем тихо встал, подошел к столу, взял бумагу и ручку, спокойно прикусил колпачок и быстрым и плавным почерком написал на бумаге несколько строк. Вернувшись в постель с бумагой в руке, Дуань Шаоянь небрежно порезал палец, он взял кровь из пальца и прижал его к странице, оставив отпечаток. Затем он взял руку Е У, которая висела у её щеки.

— Ммм... ты такой надоедливый... —  нахмурив брови тихо пробормотала что-то, встревоженная женщина.

Дуань Шаоянь тихо усмехнулся, взъерошил ей волосы, поцеловал её в щеку и попросил:

— Всего одно нажатие.

— Хм?

Не выспавшаяся женщина не открыла глаз, она почувствовала, как её правую руку мягко обхватил человек и слегка прижал её к бумаге.

— Вот так.

Дуань Шаоянь взял бумагу, снова лег, в тусклом свете,  и ещё раз осмотрел. На его губах появилась слабая улыбка:

— Е У, у тебя большие проблемы.

На следующее утро Е У проснулась от яркого солнечного света за окном. Она сердито зажмурила глаза, желая обвинить Ли Юньанья за то, что тот не задернул шторы в её спальне, но быстро успокоилась. Ли Юньанья больше нет рядом с ней. Кажется, вчера она ночевала в Настро. Она не могла вспомнить, с каким мужчиной из эскорта в итоге осталась, опьяняющее ощущение все еще оставалось у нее во рту. Голова пульсировала от похмелья. Она потянулась, постепенно вспоминая страстные моменты прошлой ночи, и удовлетворенно вздохнула. Повернув голову, она собиралась разбудить мужчину, который остался с ней, чтобы дать ему дополнительные чаевые, но в тот момент, когда она увидела его лицо, она замерла.

Что? ...Дуань... Дуань Шао Янь???

В её голове с резким треском лопнула струна, её виски пульсировали, как будто разрываясь. Кровь с шумом прилила к голове, и вокруг неё мир закружился. Она начала задыхаться, она забыла, как дышать. Её лицо покраснело, она наклонилась и начала сильно кашлять.

Что происходит? Как это может быть... Дуань Шаоянь? Как это мог быть Дуань Шаоянь?!

Шок привел её в замешательство. Игнорируя головокружение, она поспешно натянула одежду, готовая бежать. Она резко встала, споткнулась и упала обратно на кровать, прежде чем смогла удержать равновесие. Шум от всего этого наконец разбудил спящего человека.

Мужчина открыл глаза, явно раздраженный оттого, что его разбудили, взгляд его был острым и угрожающим. Е У подсознательно задрожала.

— Привет... — она смущённо улыбнулась, закутавшись в халат, эта улыбка была больше похожа на гримасу:

— Доброе утро.

— ...

Мужчина закрыл глаза, покрутил шеей и издал пустое «хмм», спокойно открыл глаза, зевнув и равнодушно произнес:

— Доброе утро.

Е У застыла, словно статуя. Как он мог быть таким спокойным?

Дуань Шаоянь лениво сел на кровать, одеяло соскользнуло, обнажив его сильное и стройное тело. Бугорки крепких мышц слегка перекатывались, когда он потирал волосы, а отметины на его сексуальной груди и спине были отчётливо видны. Чем больше Е У смотрела, тем сильнее её охватывал ужас, её ноги подкашивались от страха.

Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но ее голос заикался:

— Ты... как ты... оказался... здесь?

Дуань Шаоянь поднял веки, ресницы его омывались ясным утренним светом. Его глаза слегка прищурились от яркого света, их опасный карий оттенок мерцал.

— Хм?

Е У прочистила горло, изо всех сил стараясь изобразить из себя опытного «ловеласа», едва смогла выпрямить спину.

— Вчера я наняла мужчину из эскорта, — бесстыдно призналась она, затем повернулась к Дуань Шаояню с вопросительным взглядом: — Где он? Почему ты здесь?

— О, это, значит... — Дуань Шаоянь говорил медленно, встречая её взгляд с открытой честностью в лучах солнца, прежде чем его губы изогнулись в насмешливой улыбке: — Кстати, спасибо, что так высоко обо мне отзывалась. К сожалению, нанятый тобой эскорт-мужчина это я.

Е У почувствовала себя так, будто с неба ударила молния, отчего у неё всё онемело, и она едва не упала на пол. После долгой паузы она пробормотала:

— Ты шутишь... Чушь... Это не может быть правдой...

Дуань Шаоянь оставался бесстрастным:

— Вчера дядя Юй сказал мне, что ты меня ищешь. Я и не ожидал, что ты будешь здесь развлекаться. Когда я нашел тебя, ты уже была в стельку пьяна, и слепа как летучая мышь. Ты приняла меня за одного из сопровождающих клуба. Ты рыдала и каталась по полу, настаивала на том, чтобы купить меня, — он сделал паузу, а затем с особым ударением добавил:

— Я никак не мог от тебя отделаться.

Е У: — ...........

Ей казалось, что её мозг не справляется. Что может быть шокирующе и унизительнее, чем проснуться и обнаружить себя лежащей рядом с хозяином своей жизни, слушать как он великодушно и неторопливо унижает её, критикуя за то, что накануне она умоляла его переспать с ней?

Е У почувствовала боль в животе и открыла рот, собираясь что-то сказать. Увидев величественный и непреклонный взгляд Дуань Шаояня, ясный, как луна, излучающий незыблемость и честность, Е У почувствовала себя виноватой и снова закрыла рот.

От гнева у неё заболел живот. Она схватилась за живот, потёрла его и, нахмурившись, подняла руку:

— Ладно, я не помню, что было вчера. Не буду с тобой спорить.

Ну и что, что она с ним спала? В конце концов, она всего лишь скромная служанка семьи Дуань. «Девушка подававшая чай, соблазнила властного молодого хозяина», так что её это не смущает.

— Ты ложись, я ухожу.

Дуань Шао Янь приподнял бровь, наблюдая, как женщина судорожно собирает разбросанную по полу одежду. Он пересел в более удобное положение, откинувшись на спинку кровати. Он медленно, с холодной улыбкой, произнёс:

— Уходишь? О чём ты говоришь?

Е У как раз небрежно натягивала чулки, когда услышала его слова. Её глаза расширились, она смотрела на него настороженно и осторожно, как кошка, чувствующая опасность.

— Что ты имеешь в виду?

— Пытаешься сбежать после того, как переспала со мной?

— ...Ты взрослый мужчина, — Е У посмотрела на него: — Ты же не ждешь, что я возьму на себя ответственность, не так ли?

Дуань Шаоянь раздвинул свои тонкие пальцы, не подтверждая и не отрицая. Он лишь бросил на неё беглый взгляд, прежде чем взять неприметный лист белой бумаги, лежавший рядом с подушкой. Он положил его на простыню, дважды слегка постучал по нему пальцами, а затем лениво поднял глаза. Его выражение лица, напоминало лицо хитрого торговца.

— Если бы ты вчера это не подписала, ты думаешь, я бы согласился только потому, что ты меня умоляла?

Е У чувствовала, что её вот-вот вырвет кровью. Спать с девственником не должно быть так сложно, понятно? Что она подписала? Что она подписала?

Е У стояла, не двигаясь с места, её лицо сначала побледнело, а затем покраснело. Дуань Шаоянь спокойно сложил бумагу, взял её в свои тонкие пальцы и протянул её Е У, жестом приглашая её взять.

— Отпечатки пальцев, и письменное соглашение на месте, — спокойно сказал он, и добавил: — Убедись сама.

Глава 32: Неравноправный договор.

— Я, Е У, заключаю договор с Дуань Шаоянем. В течение срока действия договора Дуань Шаоянь обязуется предоставлять мне услуги, включая, помимо прочего, общение, распитие напитков и интимные отношения. В качестве вознаграждения я обязуюсь перечислять Дуань Шаояню всю свою месячную зарплату без каких-либо утаиваний или фальсификаций. В течение срока действия этого договора я не буду иметь никаких ненадлежащих отношений с третьими лицами. Любое нарушение будет преследоваться по закону.

Мужчина на кровати слушал скрестив руки, расслабленно и томно прислонившись к изголовью кровати. Он поднял один из своих длинных, тонких пальцев и указал им вверх.

— Ниже приведены дополнительные пункты. Продолжай читать.

Е У задрожала, пробегая глазами текст. Рядом с алым отпечатком пальца было ещё одно предложение:

— Учитывая мой последовательный характер, услуга сна будет доступна только после успешного прохождения проверки, а конкретные критерии проверки будут зависеть от обстоятельств.

Е У широко раскрытыми глазами перечитала отрывок три раза, не веря своим глазам, а затем подняла взгляд:

— Я была пьяна вчера, это не считается!

— Всё написано чёрным по белому, и мы оба оставили отпечатки пальцев. Если хочешь отказаться, придётся заплатить штраф.

— ...Сколько ты хочешь?

Дуань Шаоянь спокойно ответил: — Не много. Просто верни обе виллы, которые сейчас принадлежат тебе.

Е У: — ..........

Она почувствовала удушье, к горлу хлынул глоток крови, и едва не выплюнула его. Она держала в руке тонкий договор, долго переворачивая и изучая. Почерк был изящным и красивым, с тонкими штрихами, в её обычном стиле «тонкого золота». Дуань Яньжань могла подражать её почерку с поразительной точностью, но почерк Дуань Шаояня всегда был холодным и строгим, даже если она просила его писать мягче, он никогда не мог этого сделать. Е У задумалась и почувствовала, что вероятность подделки её почерка практически равна нулю, поэтому она расстроилась. Употребление спиртного может привести к неприятностям!

— У тебя есть ещё вопросы?

Е У вздохнула и сказала: — Да.

Дуань Шаоянь посмотрел ей в глаза. Е У ткнула пальцем в последнюю строку текста на бумаге.

— Что ты имеешь в виду под фразой: « ... услуга сна будет доступна только после успешного прохождения проверки, а конкретные критерии проверки будут зависеть от обстоятельств»,  Что ты проверяешь? Совместимость наших размеров?

Дуань Шаоянь не обиделся на её грубую формулировку. Напротив, уголки его рта дрогнули в слабой, холодной улыбке: — Совместимость... ты не помнишь?

— Э-э... — застигнутая врасплох контратакой, Е У была удивлена, заставляя себя сохранять спокойствие. Она дважды фыркнула, пытаясь проявить сарказм, и солгала: — Это было так себе, ничего особенного, что оставило бы глубокое впечатление.

— О, — Дуань Шаоянь слегка приподнял брови. Под густыми ресницами его глаза блестели, как у волка, скрывающегося в тени: — Неужели?

Он сделал паузу, а затем улыбнулся, его улыбка была настолько опасной, что у неё по спине пробежал холодок. — Тогда что ты кричала прошлой ночью?

— ...Я кричала? — Е У невинно моргнула.

Дуань Шаоянь усмехнулся, не проявляя желания вступать в словесную перепалку. Он лаконично заявил:

— Если тебе не нравится, я с удовольствием повторю, пока все еще свежо в памяти.

Несмотря на его улыбку, холод в его глазах заставил её почувствовать себя замерзшей всем телом, и у неё застучали зубы.

— Нет, не нужно.

Дуань Шаоянь заметил её беспокойство. Небрежно сложив руки, он пробормотал: — Не стоит беспокоиться. Согласно договору, если ты провалишь испытание, даже если будешь умолять меня об этом в будущем, я не прикоснусь к тебе.

Е У сердито посмотрел на него. Она посчитала, что фраза мужчины «умолять меня в будущем» имела двойной смысл. Дуань Шаоянь выглядел искренним, честным, спокойным и уравновешенным, держался достойно. Из-за чего создавалось впечатление, будто это её собственный разум был полон грязи, искажая совершенно невинные слова в нечто извращенное.

— Как ты собираешься меня проверить? — раздраженно спросила Е У.

— Дуань Шаоянь, если ты будешь продолжать утверждать, что я провалила «проверку», то мне придется ложиться спать рано и вставать рано каждый день, живя жизнью без секса?

Дуань Шаоянь спокойно ответил: — Именно так.

— Ты, мерзавец! — взревела Е У: — Даже не думай об этом! Я устала играть в твои игры! Прощай!

Она не успела сделать и двух шагов, как ледяной голос Дуань Шао Яна прорезал воздух за её спиной:

— Подумай хорошенько. Если ты выйдешь за эту дверь, я передам эту бумагу отцу, как только ты отвернешься. Посмотрим, оставит ли он тебя.

— Ты бесстыжий!!!

— Хмм... — Дуань Шаоянь поднял руку, коснулся своего лица, а затем ухмыльнулся, как зверь в человеческом обличье: — Моё лицо всё ещё здесь. Я его не потерял.

Его улыбка исчезла. Он холодно повернулся к Е У, стоящей у двери: — Приползи обратно, когда передумаешь. Я тот, кто выполняет работу в этом договоре. Ты не теряешь ничего.

Она не проиграла? Она должна была отдать всю свою солидную зарплату. Она не могла соблазнять других мужчин. После этого ей нужно было получить его одобрение, прежде чем она могла бы воспользоваться его услугами в постели. При таких условиях, не говоря уже о мужчинах-эскортах, она, вероятно, без проблем могла бы переспать с звездой первой величины Линь Цзыу.

У него хватило наглости сказать ей, что она ничего не теряет! Е У невольно задумалась, неужели за последние шестнадцать лет она так и не поняла этого человека.

Она кипела от возмущения и жаждала донести на этого маленького негодяя, она пересчитала свои варианты на пальцах. Помимо молитв Богу в церкви или сжигания ладана в храме, чтобы проклясть Дуань Шаояна преждевременной эякуляцией и импотенцией, она поняла, что в этом огромном мире нет ни одной души, которая могла бы заступиться за неё. Договор был подписан под принуждением и не имел юридической силы, он всё равно держал её за горло. Она могла лишь шипеть, и не могла нанести удар. Е У хотелось плакать, но слёзы не шли.

Так прошла неделя. Дуань Шаоянь каждый день приходил к ней в Цзинъань, каждый раз принося небольшие подарки. Иногда это была домашняя выпечка, а иногда – жареные булочки с курицей Ванцзяша, которых она обожала. Хотя они были недорогими, он, казалось, изо всех сил старался выполнять свои обязанности «сахарного малыша».

Е У лежала, развалившись на диване, заложив одну руку за голову, а другой держа пульт дистанционного управления, и вяло переключала каналы. Было между семью и восемью часами. На всех каналах показывали новости. Когда она наконец наткнулась на документальный фильм о дикой природе, ей не хотелось снова переключать канал. Она просто продолжала смотреть, уставившись на экран.

Издалека послышались шаги, и перед ней возникли длинные ноги мужчины, заслоняя ей обзор.

— Время есть фрукты.

Е У проворчала: — Слишком лень их чистить.

Мужчина улыбнулся и сказал: — Я знаю, что ты ленивая, поэтому я уже почистил их.

Е У добавила: — Слишком ленива, чтобы откусить.

Ей протянули вилку для фруктов; спелая дыня уже была разрезана на маленькие кусочки, её насыщенный, сладкий аромат витал у её губ.

— Я знаю, что ты ленивая, поэтому нарезал её для тебя.

— ............

Е У резко подняла голову и с обидой посмотрела на высокого красивого мужчину. Всё, что он говорит, это «Я знаю, что ты ленивая, я знаю, что ты ленивая». Неужели он не умеет льстить людям? Раньше Ли Юньань становился на колени и подавал еду этой старушке, умоляя её поесть!

Почему слова этого парня так раздражают?

— Я не буду это есть!

— Хмм?

— Мне слишком лень жевать.

Она злорадствовала, она надеялась, что теперь у него точно не останется вариантов, и он смущённо возьмет тарелку с фруктами и исчезнет из её поля зрения, оставив её одну смотреть «Мир животных».

Глубоко посаженные глаза Дуань Шаояня опустились и он вздохнул:

— Настолько ленива?

— Ага, верно, — закатила глаза Е У: — Мне трудно угодить. Почему бы тебе просто не сдаться и не сжечь этот чёртов договор?

Дуань Шаоянь небрежно сел рядом с ней и молча съел дыню, которую изначально собирался отдать Е У.

Е У: — ...

Профиль молодого человека был поразительно красивым, а в тусклом свете он казался еще более изящным и утонченным, его красота была убийственно притягательна. Несмотря на его красоту, то, как он жевал фрукт, всё равно злило Е У, она подняла ногу и пнула его в талию.

— Уйди. Ешь свою дыню на кухне. Не сиди рядом со мной. Это действительно...

Прежде чем слово «раздражает» успело сорваться с ее губ, ее рот был заглушен поцелуем. Её глаза расширились, сердце забилось как барабан, кровь бурно прилила к голове. Её губы наполнились свежей сладостью медовой дыни. Нектар фрукта смешался с языком молодого человека, когда он скользнул между её зубов, влажно кружась и переплетаясь во рту, издавая тихие, влажные звуки. Он нежно, но твердо присасывался к ее губам, прижимая ее к мягкому, вибрирующему дивану, целуя. Её ресницы слегка затрепетали, дыхание стало чуть глубже. Она начала тонуть в его поцелуях, и он наконец остановился. Их губы были влажными, окутанными слабым голубым светом телевизора, создавая атмосферу глубокой, чувственной близости.

— Если тебе лень даже жевать, — голос мужчины был низким и хриплым, он находился в нескольких сантиметрах от её лица, пристально глядя на неё и улыбаясь: — Тогда тебе придется попробовать вкус.

Грудь Е У тяжело вздымалась, сердце колотилось так быстро и громко, что у неё зашумели барабанные перепонки. Мужчина, находившийся так близко, возможно, тоже её слышал.

Он опустил голову и снова нежно поцеловал её пухлые розовые губы. На этот раз это было лишь легкое прикосновение, и он быстро отстранился от неё. Е У невольно облизнула губы.

Дуань Шаоянь рассмеялся: — Хочешь ещё?

Е У уставилась на него: — ...

Он снова поцеловал её. Она была очень зла, сама не зная почему, но у неё просто не было сил отвернуться.

Он тихо усмехнулся, дразня её: — Сладкая?

— Совсем не сладкая!

Она была смущена и рассержена, но голос, вырвавшийся из её жалобы, был мягким и сладким, отчего её глаза расширились от удивления. Она хотела дать себе пощечину. Он тихо усмехнулся. Она открыла рот, не в силах говорить, её губы снова были захвачены. Молодой человек опустил ресницы, закрыв глаза, и мягко вынул пульт из ее рук. Он взял её руку, переплетая их пальцы. Е У почувствовала, что голова у неё всё больше кружится, и бессознательно поддалась нежным, затяжным поцелуям молодого человека. Они обменялись вздохами, их языки переплелись, Её сердце билось как сумасшедшее. Невольно из её горла вырвался слабый стон. Она приподнялась, все еще лежа на диване, запрокинула голову, не в силах удержаться от соблазна. Повернув лицо набок, она поцеловала Дуань Шаояна с нарастающим жаром, её глаза уже затуманились от желания. В оцепенении она издала тихий, покалывающий стон. Когда их влажные, переплетённые губы слегка раздвинулись.

Е У закоренелая гедонистка, была ослеплена похотью и тихо прошептала:

— Дуань Шаоянь...

— Хмм? — голос мужчины был хриплым, обладающим глубоким, магнетическим звучанием.

Е У почувствовала, как его притягательный мужской тон голоса, заставил её тело дрожать. Она давно забыла о своей прежней гордости и невольно прижалась к нему, шепча:

— Я хочу тебя...

Глава 33: Глупышка.

Дуань Шаоянь вздрогнул, услышав её слова, затем тихо пробормотал в знак согласия. Он снова склонил голову, чтобы страстно поцеловать её, а затем поднял лицо и посмотрел на ошеломленную, прекрасную женщину.

Он коснулся её пылающей щеки и тихо прошептал:

— Нельзя.

— ...?

Разум Е У все еще был затуманен, она тупо моргнула затуманенными глазами. Дуань Шаоянь поцеловал её в лоб, затем встал, скрестил ноги и небрежно положил руки на спинку дивана. Он повернулся лицом к боку, его красивое лицо выглядело обаятельным и ясным.

— Я сказал, нет.

— А?

Мозг Е У наконец начал функционировать, несмотря на сильное вмешательство гормонов. Дуань Шаоянь небрежно посмотрел на неё, поддерживая щеку одной рукой; его тонкие бледные кончики пальцев делали его лицо еще красивее. Его глаза были подобны ясному ночному небу после снегопада, яркие и сверкающие светом, настолько притягательные, что один лишь взгляд на него мог вызвать привыкание.

— Мы должны следовать правилам. Ты ещё не прошла испытание, — медленно и размеренно сказал ей Дуань Шаоянь с раздражающим спокойствием: — Я не оказываю неразборчиво услуги.

Е У: — .........

Где нож для фруктов?! Где нож для фруктов?! Она прямо сейчас собирается кастрировать этого маленького зверька!!!

— Тогда что это было сейчас? Хм!

Разъярённая и отчаянно желающая спасти своё достоинство, Е У села, её уши покраснели от смущения. Она стала допрашивать этого совершенно презренного человека. Этот отвратительный мужчина поднял взгляд на несколько сантиметров, посмотрел на неё, а затем поднял свое презренное поведение на новый уровень.

— Да, это значит, что я тебя услышал.

Е У:— ...

Дуань Шаоянь добавил с холодной улыбкой: — Это не значит, что я согласен.

Е У с трудом проглотил два слова: я согласен.!

— Более того, — сказал он, небрежно приподняв подбородок и жестом давая понять Е У, чтобы та не тратила зря тарелку с фруктами, которую он поставил на журнальный столик: — Я уже говорил, пока ты не пройдешь испытание и не будешь признана пригодно, я могу делать с тобой все, что угодно, кроме недозволенных отношений.

Е У с мрачным выражением лица проглотила два слова: незаконный союз.

Понаблюдав за выражением лица Е У, он подвел итог:

— Просто потерпите пока.

Е У с трудом осознала его слова: жить жизнью, полной компромиссов.

— Дуань Шаоянь! — не в силах переварить его слова, Е У наконец взорвалась, её смертоносная аура была ощутима. Она встала, стиснув зубы, и дрожащим голосом произнесла: — Посмотрим. Если я снова попадусь на твои уловки, сменю фамилию на твою!

Дуань Шаоянь равнодушно развел руками: — Какие уловки?

— Э-э...

Молодой человек мельком улыбнулся, и эта улыбка заставила сердца замерть.

— Медовая ловушка?

На этот раз Е У начала серьезно сомневаться, что за последние шестнадцать лет она, возможно, увидела лишь верхушку айсберга этого дьявола.

Так начались беспрецедентно хаотичные дни Е У под тиранией дьявола. Раньше её жизнь можно было описать примерно так: занятия, красивые мужчины, занятия красивые мужчины, занятия, красивые мужчины. Хоть это и казалось скучным, Е У, как маленькая черепаха в трясине, прекрасно проводила время, виляя хвостом, вполне довольная своей жизнью. Она случайно переспала с молодым господином семьи Дуань, и её жизнь погрузилась в хаос. Если подытожить, то все сводилось к трем словам: Дуань. Молодой. Хозяин.

Она жила в особняке его семьи, получала зарплату от его семьи, заботилась о здоровье и благополучии его родственников, а затем должна была отдавать молодому господину каждую копейку из только что полученных денег.

Что это было? Изгой в рабовладельческом обществе, горничная в феодальном обществе, подневольная работница в капиталистическом обществе. У этого маленького зверька хватает наглости называть её своей учительницей. Пух!

Ночью Е У злилась всё сильнее и сильнее, не в силах уснуть. Она тянулась за пачкой сигарет у кровати, она зажгла одну, и обнаружила, что оно имеет вкус какого-то фрукта. Только тогда она вспомнила жалобу Дуань Шаояна, что её сигареты слишком резкие и едкие, якобы вредящие легким. Он заменил все её обычные сигареты на дамские сигареты с фруктовым вкусом. Вишня, грейпфрут, клубника — даже упаковка была милой. Е У, с окурком, торчащим изо рта, лежала на кровати подавленная. Она подумала: так больше продолжаться не может. Она переспала с ним, это одно. Её личная свобода не может быть ограничена из-за этого. Она должна найти способ восстать и свергнуть авторитарную политику и гегемонию Дуань Шаояна!

С наступлением осени время от времени обрушиваются неожиданные проливные дожди. Район дельты реки Янцзы нечасто сталкивается с тайфунами, неизбежно подвергаясь их воздействию. Всякий раз, когда идёт дождь, крыши содрогаются, а деревья качаются. Небо и земля пьют крепкий напиток, бесчисленные потоки воды сливаются в реки по карнизам и окнам. Под этим проливным ливнем и шумные города со стальными каркасами, и белые стены павильонов с чёрной черепицей превращаются в мягкие, размытые тени. В тот день, как раз когда Дуань Шаоянь собирался уходить, погода внезапно изменилась, и начался проливной дождь.

Он стоял у окна, его тонкие, бледные пальцы лежали на оконной раме, он наблюдал за проливным дождем за окном и сообщил Е У ужасную новость.

— Я сегодня не уйду.

— А?

— Дождь слишком сильный.

Услышав это, Е У дважды усмехнулась и сказала: — Молодой господин, тебе следует уехать обратно. Будет нехорошо, если до господина дойдет слух, что мы, мужчина и женщина, остались дома одни.

Дуань Шаоянь взглянул на неё искоса, поднял руку и попросил её подождать немного. Затем он дозвонился до господина Дуаня по телефону.

— Отец, — спокойно сказал парень: — Я в доме своей учительницы. Сегодня мои занятия по самосовершенствованию прошли неудачно, поэтому мне нужно остаться на ночь.

Е У широко раскрытыми глазами смотрела на его прямолинейное и откровенное поведение, настолько разгневанная, что не могла говорить.

— Хорошо, я понял. Я не буду мешать её сну. Я знаю, что делаю.

После того как молодой человек сказал «Спокойной ночи, отец» и повесил трубку, Е У, чувствуя головную боль, надавила на виски, а через некоторое время показала Дуань Шаояну большой палец вверх.

— Ты потрясающий, я восхищаюсь тобой.

Они некоторое время стояли бок о бок, наблюдая за дождём, когда Е У внезапно заговорила.

— Дуань Шаоянь.

— Хм?

— ...Ты так хорошо спрятал свой большой волчий хвост. Прошло шестнадцать лет, я не замечала, что ты такой бесстыдный.

Дуань Шаоянь молчал, его взгляд был глубоким и пронзительным, он смотрел на дождь.

— Мне нужно сказать тебе ещё кое-что. Не называй меня больше «учителем».

Ресницы мужчины слегка дрогнули, затем он отвернулся: — Почему?

— Мне больше нечему тебя учить, — Е У закурила сигарету, затянулась и медленно выдохнула дым: — Звучит неловко.

— Даже одно слово наставления - это дар учителя. Ты мне это говорила.

— Это была просто шутка, — закатила глаза Е У. — Я всего лишь наемная работница твоего отца. Если ты будешь называть меня «Учителем» всю оставшуюся жизнь, я все равно останусь всего лишь работницей, которую ты будешь нанимать и увольнять по своему усмотрению. Быть наставницей — это удушающе и бессмысленно, я увольняюсь.

Она долго говорила с сарказмом, она упрямо, тонко насмехаясь над неравноправным договором между ними. С таким острым умом, как у Дуань Шаояна, как он мог этого не понять? Понять — это одно, а как он с этим справляется — это уже другой вопрос.

— Учитель... — молодой человек вздохнул и собирался что-то сказать, когда Е У прервала его.

— Нет, у меня нет такого замечательного ученика, как ты.

Её сердитое выражение лица было довольно забавным — сначала ее уши краснели, затем миндалевидные глаза расширялись, а щеки слегка надувались, как у пухлой маленькой мышки, и она даже не замечала этого. Дуань Шаоянь нашел это довольно забавным. Он опустил взгляд и слегка кашлянул.

— Чего ты теперь дуешься?

— Как я могу не дуться? Господин Дуань, молодой господин Дуань, сделайте мне одолжение и скажите, как именно мы можем аннулировать тот проклятый договор, который подписали ранее?

Дуань Шаоянь слегка приподнял бровь: — Почему ты поднимаешь этот вопрос сейчас?

Е У махнула рукой: — Дуань Шаоянь, ты что, затаил на меня обиду? Я была свободна, как птица: ходила, куда хотела, покупала, что хотела. Теперь, после того как подписала с тобой этот проклятый договор, казалось, что я купила тебя, но все больше и больше чувствую, что наоборот, это ты купил меня!

Она не была глупой и прекрасно понимала суть договора. Дуань Шаоянь знал, что она права, но сохранял спокойствие и отказывался это признавать.

Е У с каждой минутой злилась все больше: — Посмотри на меня сейчас! Я не могу выйти развлечься, я не могу покупать то, что хочу! Моя жизнь стала совершенно бессмысленной, я впаду в депрессию!

Дуань Шаоянь холодно посмотрел на неё, он никогда не видел такой живой и энергичной пациентки, страдающей депрессией.

— Куда бы ты хотела пойти? — небрежно спросил он её.

— В Настро!

— О, — без выражения сказал Дуань Шаоянь, — Их накрыли.

— Что??!

Е У была удивлена. Она давно там не была... У неё же была годовая платиновая VIP-подписка!

— Почему? Они работают легально, это не какое-то сомнительное место. Поют и танцуют...

— Они мошенники. Они посредники. Ты же знаешь, каким сомнительными делами они занимаются.

— ... — Е У мгновенно поникла.

— Есть ли ещё какие-нибудь места, куда бы ты хотела поехать?

— Да.

— Говори.

Е У закатила глаза: — Просто убей меня, я хочу увидеть Бога.

Дуань Шаоянь небрежно ответил: — Ты можешь увидеть его в церкви.

Увидев, насколько бесстыдным был этот человек, Е У почувствовала, как накопившаяся за это время обида хлынула в её сердце подобно бурному потоку, заставляя её стальное сердце бешено колотиться.

— Дуань Шаоянь!!

Дуань Шаоянь не обратил внимания на её судорожные попытки. Нынешняя Е У напоминала кошку, лишенную когтей, подпрыгнув она не смогла никого поцарапать.

Он молча смотрел на неё какое-то время, затем вздохнул и спросил:

— Е У.

— Никаких манер! Зови меня наставницей!

— ...Учитель.

— Кто твоя учительница? Зови меня Е У!

После минуты молчания Дуань Шаоянь не в силах сдержать смех, тихо усмехнулся, поднял руку, помедлил, затем положил её ей на голову и взъерошил ей волосы. Под трепещущими ресницами холод в его тёмных глазах, казалось, исчез, обнажив нежную, залитую лунным светом чувственность. Он неслышно вздохнул:

— Глупышка......

Глава 34: О вопросе содержания. Богатый покровитель.

Е У моргнула, не совсем поняв, что он сказал, затем подняла руку, почесала ухо и сердито посмотрела на него:

— Ты только что меня оскорбил.

— Хм... — Дуань Шаоянь серьезно задумался, а затем спокойно сказал: — Это нельзя считать оскорблением.

— Как ты меня назвал?

Дуань Шаоянь покачал головой, легонько щелкнул её по лбу своими тонкими пальцами, он не ответил на её вопрос. Он вздохнул и спросил:

— Е У, почему ты всё время думаешь о походах в подобные заведения, чтобы пить и соблазнять мужчин.

Е У оттолкнула его руку: — Не лезь не в своё дело! Ты сам взрослый мужчина, но никогда даже не прикасался к женщине!

Дуань Шаоянь сохранял спокойствие и невозмутимость:

— Прикасался.

После того как он закончил говорить, на неё уставились его проницательные и прекрасные глаза. У Е У по коже пробежали мурашки, она отступила на два шага назад и воскликнула:

— Ты... ты ничего не знаешь! Что плохого в том, чтобы пить и соблазнять мужчин из эскорта! Это блаженство! Это власть! Это восторг!

Дуань Шаоянь приподнял бровь, равнодушно наблюдая за ней, которая пыталась поддержать секс-индустрию. Третьесортный руководитель рекламного агентства Е У, задумалась на мгновение и сказала:

— Позволь мне преподать тебе последний урок.

— Говори.

— Если ты хочешь продлить свою жизнь, как я, оставаться вечно молодым, самое главное это быть свободным. Поддерживать простые межличностные отношения. Физические отношения - это хорошо, но эмоциональные... эх.

Она театрально вздохнула, торжественно прижав руку к груди.

— Небо и земля свидетели, моё сердце принадлежит только мне. Так же, как и моя голова, руки и пальцы ног принадлежат только мне. Как я могу отдать его кому-то другому, как те влюблённые мужчины и женщины.

Дуань Шаоянь прислонился к оконной раме и молча наблюдал за её выступлением. После того как она закончила говорить, он что-то сказал равнодушным и безразличным тоном.

— Наставница права, — Дуань Шаоянь слегка улыбнулся: — Я кое-что понял.

— Что ж, хорошо, что ты понимаешь этот принцип, — Е У была очень довольна: — Эти слова, когда-то сказал мне мой учитель. Теперь я передаю их тебе без изменений, в качестве прощального подарка...

— Как щедро, — усмехнулся Дуань Шаоянь, затем выпрямился, сделал два шага вперед и встал перед Е У.

— Но, учитель.

Она нетерпеливо махнула рукой: — Зови меня Е У.

— Хорошо, Е У.

Дуань Шаоянь схватил её за руку. Его хватка была настолько сильной, что она не могла вырваться, и была вынуждена позволить ему медленно прижать её ладонь к своей широкой, мягко поднимающейся груди. Через ткань и плоть раздавалось глубокое, ровное биение его сердца.

Дуань Шаоянь подражал тону Е У, сочинив фразу, которая превосходила оригинал своим остроумием, с нотками насмешки в голосе:

— Какое счастливое стечение обстоятельств, у меня здесь тоже есть сердце, и оно единственное в своём роде творение.

Е У гневно посмотрела на него. Дуань Шаоянь расслабленно улыбнулся и продолжил: — Но я никогда не ношу с собой ценные вещи. Поэтому я попрошу тебя присмотреть за ним.

Она не была глупой, но даже после долгих попыток осмыслить его слова она так и не смогла понять, что он имел в виду. Она же не камера хранения багажа на вокзале, так с какого черта она должна хранить его сердце, которое может быть таким же коварным и хитрым, как сам дьявол?

— Я отказываюсь, — воспользовавшись тем, что его хватка слегка ослабла, она стряхнула его пальцы, скрестила руки за спиной и одарила Дуань Шаояна самыми подходящими эпитетами:

— Сумасшедший, безумец.

Дуань Шаоянь презрительно фыркнул, положил руку ей на затылок, и притянув к себе, быстро и грубо поцеловал её в лоб.

— Слишком поздно, — его глубокий, магнетический голос прошептал ей на ухо, неся слабое тепло его дыхания: — Лучше береги его. Если сломаешь, придётся заплатить.

Е У была подавлена, поскольку по необъяснимой причине ей пришлось хранить то, чего она не могла ни увидеть, ни потрогать.

В день выплаты зарплаты она чувствовала тревогу и беспокойство. Е У была транжирой и с нетерпением ждала зарплату. Наконец, она получила её от господина Дуанья, но в мгновение ока Дуань Шаоянь задержал её карточку. Этот маленький зверенок временно задержал её зарплату, чтобы помешать ей покупать мужчин, крепкие спиртные напитки и сигареты, которые могли бы навредить её здоровью.

— Скажи, что тебе нужно, и я куплю, — холодно сказал Дуань Шаоянь.

Е У стиснула зубы, понимая, что в схватке ей  не победить. Её осенило, она решила пойти окольным путем.

Разве он не намеревался контролировать её зарплату? Разве он не был полон решимости покупать ей вещи? Хорошо, тогда она будет выдвигать бесконечные требования и безжалостно мучить его. Она отказывалась верить, что Дуань Шаоянь сможет всё это выдержать!

— Я голодна. Хочу что-нибудь съесть.

В тот день, после того как Е У закончила совещание в главном доме, она отправилась в кабинет с Дуань Шаоянем. Они немного почитали, и вдруг нищая Е У отдавшая всю свою зарплату, без всякой причины начала устраивать беспорядки. Она подняла ногу и начала безжалостно пинать бедро своего благодетеля.

— Эй, хватит читать! Я умираю с голоду! Я отдала тебе всю свою зарплату, ты что, хочешь заморить свою старую учительницу голодом? Прошу еды, прошу еды! Накорми меня!

Богатый покровитель, читавший у окна, повернул голову, его глаза блестели в утреннем свете под редкими прядями челки.

— Хм, что ты хочешь съесть?

— Жареные оливки.

Название звучало — жирно. Дуань Шаоянь, обычно следивший за своим здоровьем, нахмурился, но ничего не сказал. Он позвал слугу и приказал приготовить еду.

Блюдо из оливок без косточек, обваленных в мясной крошке и обжаренных до хрустящей золотистой корочки, было подано в неглубокой белой фарфоровой миске перед Е У.

Е У не притронулась к еде, надулась и заявила: — Я не хочу это. Это не вкусно.

Дуань Шаоянь спокойно продолжал читать. Услышав её жалобы, он спросил ровным тоном:

— Тогда что бы ты предпочла?

Её губы дрогнули, нос слегка сморщился, обнажив озорную улыбку, как у полосатой кошки, оскалившей зубы. Глаза Е У заблестели от радости, когда она сказала:

— Однажды я ела жареные оливки на улице в Сицилии, приготовленные отцом и сыном. У них была тележка, с несколькими блюдами с приправами, еда была невероятно вкусной, незабываемой.

Дуань Шаоянь наконец оторвал взгляд от книги и остановил его на озорном лице Е У.

— И?

— И я хочу съесть те оливки, которые жарили отец и сын.

Закончив говорить, Е У подняла голову с самодовольным выражением лица...

— Хм... — Дуань Шаоянь задумался, затем постучал по странице книги кончиками пальцев и улыбнулся: — Раз уж ты так выразилась, мне тоже любопытно, какой у них вкус.

— А? Подожди-ка...

Дуань Шаоянь проигнорировал её и повернулся к слугам:

— Отправьте кого-нибудь в Сицилию, чтобы найти этого отца и сына...

Е У сумела сохранить самообладание и сказала:

— Я не буду есть, если ты привезешь их самолетом. Какой вкус могут иметь холодные жареные оливки?

— Я так и думал, — Дуань Шаоянь оставался любезным, положив древний текст на колени. С легкой улыбкой он добавил: — Привези их, людей и машину.

Е У: .................

Ты справишься, Дуань Шаоянь. Она молча подняла ему в уме большой палец. Когда ты сходишь с рельсов, ты более безрассуден, чем я.

Днями напролёт она выдвигала неразумные требования — едва не попросив Дуань Шаояна снести для неё луну с неба. Какими бы абсурдными ни были её просьбы, пока они не пересекали его границы, этот бездельник-извращенец оставался совершенно невозмутимым. Он махнул рукой — и дело было сделано. Он кивнул головой — и все было согласовано. Если бы Е У не испытывала к нему неприязнь, она была бы впечатлена удивительной настойчивостью и терпением этого человека.

Вечером она вернулась в свою красочную спальню в деревенском стиле, уютно устроилась под одеялом с фонариком в руке. Достала из-под подушки небольшой блокнот, хотела записать и сегодняшние расходы, но, посчитав на пальцах, резко изменила выражение лица. Она открыла калькулятор, трижды хлопнула по клавишам, с побледневшим лицом запихнула блокнот обратно под подушку. Ее скудная зарплата не смогла покрыть поток расходов последних дней. Лежа на праздничном красном одеяле с золотыми фениксами, Е У с трудом и бормоча, пересчитывала счета пальцами рук и ног. Она поняла, что действительно не может их всех пересчитать, и впервые испытала сильное чувство паники... Э-э, её что, держат взаперти? Это же неприемлемо!

Е У почувствовала себя так, словно ей в рот запихнули целый, неочищенный, без косточки авокадо, от которого она задыхалась, пока лицо не побледнело, и она чуть не упала в обморок. На следующее утро Е У, с темными кругами под глазами, ворвалась в главный дом и нашла Дуань Шаояна.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Дуань Шаоянь протирал книжную полку, расставляя по одной книге свою ценную коллекцию и смахивая пыль. Увидев как Е У ворвалась в комнату, он не рассердился. Он погладил корешок издания «Продолжение всеобъемлющего зеркала помощи правительству» эпохи династии Сун и спокойно сказал:

— В следующий раз, когда придешь, лучше сначала постучи.

Е У нетерпеливо сказала:

— Перестань ворчать. Разве ты не достаточно раз врывался в мою спальню?

— Я не против, когда ты врываешься, — Дуань Шаоянь закрыл пылезащитное стекло книжной полки, огляделся по сторонам и спокойно сказал: — Только что... я принимал ванну.

— ............Э-э...

Застигнутая врасплох его наглым заявлением, Е У ещё больше помрачнела. Она была бесстыдной, это правда, такие люди часто презирают тех, кто ещё более бесстыден, чем они сами. К тому же, она бесстыдна как зверь. А этот парень перед ней, когда был бесстыдным, делал это с видом небрежности и открытости, представляя себя джентльменом. Он был практически улучшенной версией её самой — волком в овечьей шкуре.

Е У прочистила горло, нахмурила брови и строго заявила:

— Дуань Шао Янь, позволь мне прояснить: так больше продолжаться не может.

— Что именно для тебя неприемлемо?

— Ты... ты... Я чувствую, что, э-э... — её слова, застыли в тот момент, когда она встретилась с его лунным, ледяным взглядом. Слова разбились на ледяном озере, они мгновенно замерзали, превращаясь в твёрдые осколки льда, один за другим неуклюже выпадали из её губ.

— Я чувствую... ты... ты держишь меня как любовницу. Я... я не могу это принять!

Рука Дуань Шао Яна замерла, он остановился, и повернулся. Долго изучая ее с явным недоумением, прежде чем разразиться раздраженным смехом.

— Что ты сказала?

Е У почувствовала, как её уши загорелись, затем и лицо. Она запнулась:

— Я сказала, что ты... ты держишь меня как свою любовницу. Это... это неправильно. Я...

Прежде чем она успела договорить, этот проклятый человек бросил шёлковую тряпку, которой вытирали книги в голову Е У. Она едва успела отдернуть тряпку и даже не успела выругаться, как этот мерзкий тип трижды ткнул её в лоб. Этот человек был ещё более внушительным и самодовольным, чем она.

— Кто тебя держит? В нашем договоре сказано, что ты содержишь меня, платишь мне свою зарплату, а я предоставляю полный спектр услуг, удовлетворяю все твои повседневные потребности. Если ты недовольна, можешь пожаловаться на меня.

Глаза Е У загорелись:

— Я могу подать жалобу? Это значит, что я могу расторгнуть договор?

— Конечно, — сказал Дуань Шаоянь, стиснув зубы и слегка улыбнувшись:— Ты можешь обратиться к своему работодателю, моему отцу. Пусть он справедливо разрешит эту ситуацию.

Е У онемела от удивления: — Ты... ты...

— Что "ты"? — лицо Дуань Шаояна ожесточилось, его гнев был ещё сильнее, чем у неё: — По-моему, ты всё ещё полусонная. Возвращайся и отоспись.

Е У чувствовала себя опытным водителем, она много лет превышала скорость. Е У никогда не думала, что её последующие годы будут настолько мрачными, вплоть до того, что она столкнется с человеком, который попытается её обмануть...

Она несколько раз закашлялась, ей стало трудно дышать. Долго сдерживаясь, она наконец собрала все силы и яростно закричала:

— Дуань Шао Янь! Мне все равно! Я могу прятать других в своем золотом доме! Меня никто не спрячет в золотом доме!!

В утреннем свете Дуань Шаоянь молча прищурился, его выражение лица было крайне опасным. Е У не боялась. В худшем случае она совершит сэппуку, чтобы показать, что предпочтёт смерть унижению. Её голос стал властным, она объявляла войну врагу, как героиня, которая скорее умрёт, чем сдастся.

— С меня хватит! Я снова начну набирать молодых любовников для особняка! Если ты попытаешься меня остановить, я уволюсь! Ты настоящий мужчина ростом под два метра, черт возьми, я достойная женщина, как я могу принимать подачки, есть еду, которую мне бросают! Если понадобится, мы оба пойдем ко дну! Решай сам!

Эти слова прозвучали с такой силой, что задрожали в воздухе, заставив кровь закипеть. Её грудь поднималась, когда она вызывающе смотрела на Дуань Шаояна: Ну что, впечатлился?

Дуань Шаоянь молчал, опустил глаза, тени цветов танцевали на его фарфоровом лице. Уголки его рта слегка поднялись, превратившись в красивую, едва заметную улыбку.

— Хорошо, — мужчина холодно усмехнулся: — Ты хочешь красивого парня, да?

Е У почувствовала дурное предзнаменование, ей нужно было сохранять самообладание и не упустить с трудом завоеванное преимущество.

Она решительно кивнула: — Да!

— Сколько?

— Чем больше, тем лучше!

Просто чтобы разозлить тебя!

Дуань Шаоянь холодно усмехнулся: — Хорошо. Возвращайся. Их доставят сегодня вечером.

Неожиданно, Е У была вне себя от радости и сдерживая смех, несколько раз прочистила горло и строго сказала:

— Человек чести держит слово.

— Когда ты видела, чтобы я нарушал слово? Ты думаешь, я такой же, как ты?

— Э-э... — запнулась Е У.

Он повернулся спиной, слишком ленивый, чтобы смотреть на неё:

— Уходи, — голос мужчины был глубоким и властным, его удаляющаяся фигура была величественной, как гора, холодной и суровой: — Я не буду провожать тебя.

Глава 35: Дни, когда начальник Дуань в отъезде.

Вернувшись домой в приподнятом настроении, Е У с удовольствием вздремнула. Проснувшись надела самодельную маску для лица, напевая себе под нос мелодию, пока ждала наступления вечера.

Вечер наступил быстро, как она и ожидала. Сумерки сменились мраком, Е У стояла босая на балконе, укутанная красным кашемировым шарфом с вышивкой, потягивая османтусовое вино. Внезапно она заметила облако пыли, поднимающееся вдали. Колонна автомобилей аккуратно приближалась, въезжая на территорию особняка.

Е У чуть не расплылся от восторга: Ах, какое великолепное зрелище! Этот маленький негодяй Дуань Шаоянь на этот раз проявил щедрость, интересно, сколько красавцев он для неё заманил, что для их перевозки потребовался целый грузовик.!

Она взволнованно побежала вниз, она была потрясена. Едкий, отвратительный запах ударил в нос, она чуть не упала в обморок.

— Дядя Юй! — Е У несколько раз кашлянула. Увидев, как управляющий главного дома выходит из автомобиля, она поспешно спросила его, нахмурив брови: — Что это такое?

Прежде чем дядя Юй успел ответить, позади них раздался рев грузовика, а затем звук захлопнувшихся дверей грузовика.

Е У невольно отступила назад. Дядя Юй выглядел смущённым и виновато произнес:

— Барышня Е по указанию молодого господина, это... э-э, все его маленькие подарки для вас.

Е У замерла: — ...Что?

Дядя Юй махнул рукой, давая знак сопровождающим слугам открыть грузовые отсеки и выгрузить товар. Е У чуть не подпрыгнула от удивления, когда из более десятка грузовиков выгрузили содержимое. Один за другим выходили величественные животные: журавли, павлины, обезьяны, большие собаки и множество других животных, все в белых перьях и мехе. Это было не все. Под бдительным взглядом своих дрессировщиков из грузовых отсеков один за другим выходили белополосый тигр, белый лев, снежные волки и другие свирепые звери, вызывая благоговейный трепет своим внушительным видом.

Е У почувствовала, как колотится её сердце. Она схватилась за грудь, отвернулась и подняла руку:

— Он подарил мне этого красавчика?

Ведущий белый тигр лениво зевнул, широко раскрыв пасть. Он лениво осмотрел особняк, не обращая внимания на свою хозяйку, госпожу Е У.

— Да-да, — дядя Юй выдавил улыбку: — Молодой хозяин сказал, что все эти животные обучены и за ними присматривают профессиональные дрессировщики, так что опасности нет.

Увидев, как уши Е У дернулись при слове «дрессировщики» и её взгляд сразу же переместился в сторону незнакомых лиц, дядя Юй любезно напомнил ей:

— Барышня Е, молодой господин нанял только женщин-дрессировщиц. Не тратьте время на поиски.

Е У: — ............

— ...Молодой господин упомянул, что если вам этого недостаточно, он может купить вам несколько померанских шпицев, чтобы они стали вашими сторожевыми собаками. Он гарантирует, что у них будут маленькие белые мордочки, и они вам понравятся, — дядя Юй повторил слова Дуань Шаояня, обливаясь потом и украдкой поглядывая на Е У.

— Дуань Шао Янь!!— взревела Е У, её лицо исказилось: — Ты зашёл слишком далеко!!!

Гнев барышни Е не повлиял на молодого господина Дуаня. Он по-прежнему хорошо ел и крепко спал. Время от времени слуги докладывали, что снежный волк лизнул лицо Е У или её сбила с ног лапа бело-полосатого тигра. Его невозмутимое лицо становилось еще более умиротворённым и красивым, словно излучая сияние.

Через три дня Е У подняла белый флаг в знак капитуляции. Она пообещала больше никогда не держать любовников, и была вынуждена подписать ещё одно письменное соглашение, с её подписью и с отпечатком пальца. Только тогда этот проклятый человек соизволил согласиться, пообещав убрать существ, которые выли как призраки по ночам, мчались по вилле, жевали дорогие растения и испражнялись где им вздумается.

Держа в руках дополнительное соглашение, Дуань Шаоянь осторожно опустил ресницы, внимательно дважды изучив содержимое и отпечаток большого пальца Е У. На его губах появилась слабая улыбка:

— Если бы я знал, что так будет, зачем вообще было беспокоиться?

— Да я твоего дядю {имела}!

[ 我□□大爺 —  китайское ругательство, характерное для пекинского диалекта. Пропущенные иероглифы (□□), скорее всего, автор скрывает нецензурное выражение. Исходя из ответа Дуань Шаояна я в фигурных скобках написала предполагаемое слово.

2026 г. ]

Дуань Шаоянь оставался бесстрастным, его голос был холодным и жестоким:

— Раз ты такая смелая, ты сначала меня поимей.

Е У была измотана. Дуань Шаоянь Дуань безусловно был ей очень привлекателен, и несомненно, соблазнял её со всех сторон, барышня Е лишенная финансовой свободы и сексуальной автономии, чувствовала себя как кошка, лишенная хвоста. Без удовольствия гоняться за собственным хвостом по кругу, у нее не было особого желания поиметь этого проклятого хозяина.

Ещё один месяц прошел в тихом недовольстве, прежде чем наконец наступил переломный момент. Получив уведомление от господина Дуаня о том, что Дуань Шаояню необходимо председательствовать на важном совещании в немецком филиале по производству автомобилей, Е У была вне себя от радости, её глаза заблестели от восторга.

Её реакция несколько смутило господина Дуанья, и он подозрительно посмотрел на неё:

— Е У, что ты делаешь?

— Я... кашляю, — Е У напрягла все мышцы лица, но не смогла сдержать улыбку: — Я очень рада видеть, что Шао Янь наконец-то может постоять за себя, и самостоятельно принимать решения. Я испытываю такое удовлетворение, я не могу не улыбаться.

Сидя за столом для переговоров, справа от своего отца, Дуан Шао Янь скрестил руки, холодно наблюдая за этой лживой женщиной.

Господин Дуань, не замечая ничего странного, продолжал широко улыбаться:

— О, великолепно. Такая глубокая привязанность между учителем и учеником, такая глубокая привязанность.

Имея вышестоящего начальника, Е У тепло напомнил ему:

— Шао Янь береги себя в Германии. Если почувствуешь себя плохо, не забудь, что можешь позвонить мне в любое время.

Дуань Шаоянь равнодушно улыбнулся:

— Не волнуйся, будь уверена. Я буду каждый вечер выражать своё почтение достопочтенной.

— ...

Глядя на его слабую улыбку, по какой-то причине, при работающем на полную мощность кондиционере, Е У невольно трижды вздрогнула.

На следующий день после отъезда Дуань Шаояна Е У была так счастлива, что буквально переполнялась радостью. Вечером она даже не услышала его международный звонок. На следующий день после отъезда Дуань Шаояна Е У была так счастлива, что каталась по полу от радости. В тот вечер она отключила звук телефона. Через три дня после отъезда Дуань Шаояна Е У сияла от радости. В тот вечер она услышала его международный звонок, но не удосужилась ответить. Через четыре дня после отъезда Дуань Шаояна Е У была вне себя от радости. Вечером она помахала рукой своему дворецкому Цзян Лину, чтобы тот ответил на международный звонок.

Она уютно устроилась на диване, обнимая подушку, и от души смеялась, смотря развлекательную программу по телевизору, разбрасывая вокруг крошки от чипсов. За её спиной Цзян Линь с удивлением и раздражением ответил на звонок молодого хозяина.

— Хмм? У госпожи У всё хорошо. ... Госпожа У, молодой господин спрашивает, не нужно ли вам чего-нибудь. Он уезжает в Нидерланды на следующей неделе».

— Мне нужно, чтобы он остался за границей ещё на несколько дней, — прямо сказала Е У, не сводя глаз с красивого лица Линь Тяньвана на экране и пуская слюни.

Цзян Линь: — ..............

Мог ли я отказаться от этого звонка?

***

Десятый день с момента отъезда Дуань Шаояна. Развлекательное шоу закончилось. Наступила скука. В доме не было ни одного красивого мужчины...

Вздох. Е У сидела в пустой гостиной, подперев подбородок рукой, погруженная в раздумья. Она наблюдала, как последние лучи солнца проникают через яркие оконные стекла, скользят по плюшевому ковру и окрашивают чистый белый, мягкий кашемир в нечеткий багряный оттенок. Столкнувшись с одиночеством, она наконец глубоко вздохнула. Она взяла палочки и стала есть лапшу с вантонами, приготовленную новым главным поваром, по какой-то причине вспомнила тот день, когда Дуань Шаоянь приготовил ей простое домашнее блюдо. Она чавкала лапшой, вяло пережевывая её, когда неожиданно, её охватила тоска.

Бип...бип...

В ухе раздался сигнал ожидающего вызова. Е У держала телефон в одной руке, а другой вертела палочки. Она почувствовала легкое раздражение и засомневалась, не повесить ли трубку сразу. После двух-трех коротких гудков на звонок ответили. Глубокий, мягкий голос Дуань Шаояна прозвучал в трубке, слегка приглушенный, ещё более притягательный, чем обычно, неожиданно тронувший её сердце.

— Е У?

— А... эм, — пробормотала она, не зная, что сказать.

Молодой человек, казалось, слегка улыбнулся, в его голосе слышался легкий носовой оттенок:

— Почему ты позвонила?

— Ты можешь звонить, а я нет? — резко ответила Е У.

Дуань Шаоянь рассмеялся: — Конечно, нет, — после паузы он тихо добавил: — Я вполне доволен.

По её телу пробежала электрическая волна, вызывая покалывание и онемение. Е У почувствовала, как тепло разливается в её груди, словно росток, каким-то образом проникший в её сердце, осторожно покачивался.

— Я позвонила тебе без какой-либо причины, — Е У прочистила горло, стараясь казаться спокойной: — Я просто хотела спросить, как ты приготовил ту рыбу-мандаринку на пару в прошлый раз?

***

С наступлением темноты в особняке Цзинъань зажглись все огни, и два ряда уличных фонарей осветили извилистую горную дорогу. Синий «Порше» неторопливо приближался. Дуань Яньжань неожиданно вернулась из Японии. С подарками в руках она поехала в Цзинъань, намереваясь удивить Е У.

Как только она вошла в главное здание, её испугал едкий дым.

— Пожар...?

Её глаза расширились, и она бросилась к источнику дыма. На кухне её учительница Е У, в полном защитном снаряжении, бормотала себе под нос, повторяя указания Дуань Шаояня, пытаясь справиться с уже обугленной, почерневшей рыбой в сковородке.

— Учитель Е!! — милое лицо Дуань Яньжань побледнело: — Что ты делаешь?

Е У резко обернулась, увидев Дуань Яньжань, вздрогнула. Она чуть не выронила лопаточку.

— Парю рыбу! Парю рыбу-мандаринку! — неуклюже объяснила она, размахивая лопаткой, а затем бросила сердитый взгляд на Дуань Яньжань: — Почему ты вернулась, не сказав ни слова?

Дуань Яньжань подбежала и потушила пламя, сказав со смесью веселья и раздражения:

— В последнее время в компании ничего особенного не происходит, поэтому я решил заглянуть к вам. И что... рыба на пару, зачем ты разогрела масло??

— Э-э... я жарила на масле зеленый лук...

— Почему ты не позволила повару приготовить это?

— Рыба, приготовленная новым поваром, не вкусная.

— А старый?

— Его заменили.

— ...Тогда почему ты не поела в своем любимом ресторане?

— У меня не было денег... — Е У была очень смущена. Она почесала голову с выражением полной нищеты и стыда.

Дуань Яньжань была поражена: — Как у тебя может не быть денег? Папа удержал твою зарплату?

— Нет, нет, нет, — Е У судорожно замахала руками, заикаясь и все больше нервничая: — Это... это Дуань Шаоянь... Я подписала с ним долгосрочный, дружеский, справедливый договор о сотрудничестве...

Дуань Яньжань подняла бровь: — Договор?

— Да, да, — Е У ломала голову, отчаянно пытаясь превратить свою неловкую историю в нечто героическое. Она импровизировала короткий фантастический рассказ «Сбой в совершенствовании».

— Я недавно практиковала технику совершенствования ума. Она довольно опасная, и я случайно потеряла контроль и отклонилась от «Ци». Мне удалось прийти в себя, в тот момент безумия я уничтожила сотни его редких книг. Какой ужасный поступок я совершила. Мне было очень стыдно за это, поэтому я подписала с ним договор и согласилась выплатить ему компенсацию в размере полугодовой зарплаты.

— Это возмутительно! Всего несколько книг! Я ему компенсирую!

— Нет, пожалуйста, не надо! — Е У опоясалась, что правда всплывет наружу добавила: — Ну, кхм, мне и самой неловко. Просто выслушай меня и не вмешивайся.

Дуань Яньжань прикусила губу и посмотрела на неё: — Учитель Е, как же ты, должно быть, обижена...

Её нежный взгляд так согрел её, что Е У почувствовала головокружение. Она поспешно возразила:

— Все в порядке, правда. Он не плохо ко мне относится.

Дуань Яньжань взглянула на подгоревшую рыбу в сковородке.

— ...Э-э, я хотела сама приготовить рыбу...

— Позволь мне пригласить тебя куда-нибудь поесть, — решительно сказала Дуань Яньжань, схватила Е У за запястье и потянула её за руку: — Пошли, пойдём в «Частную кухню Чжана», твой любимый ресторан.

Глава 36: Эксцентричный король кино.

После сытного ужина Е У расслабилась. Она откинулась в кресле из красного дерева, подперла подбородок рукой и посмотрела на Дуань Яньжань:

— У тебя есть сигарета?

Дуань Яньжань невольно горько улыбнулась:

— Он... даже курить тебе не разрешает?

— Дай-ка я покурю, — закатила глаза Е У: — Сигареты с фруктовым вкусом, с ароматом хами-дыни и вишни, упаковка у них розовая. Такая девчачья, что даже представить себе не можешь. Такие паршивые сигареты не утоляет мою тягу.

Дуань Яньжань вздохнула и сказала стоявшему рядом с ней официанту:

— Пойди и принеси две коробки сигарет Platinum Crystal Su.

Официант быстро принес сигареты, ловко зажег одну для Е У, поклонился и удалился. Е У проводила молодого привлекательного официанта с тоской в глазах, её выражение лица отражало смесь желания и недовольства.

Острый взгляд Дуань Яньжань заметил выражение лица Е У, она поняла, что её озорные мысли снова заработали. Это показалось ей забавным, она смягчила свой яркий взгляд и спросила её:

— Учитель Е, ты давно не была в Настро?

— Я бы хотела пойти, — ответила Е У, и при упоминании об этом в ней вспыхнул гнев: — Это было законное заведение, но наш уважаемый директор Бюро по борьбе с пороками и с проституцией, товарищ Дуань Шаоянь, не выдержал и возглавил группу, чтобы совершить налёт.

Глаза Дуань Яньжань слегка расширились: — Он и в это вмешивается?

— Да, — Е У глубоко вздохнула: — Начальник Дуань заявил, что «исправление семейных традиций» начинается с меня.

Явно выдуманный лозунг, прозвучал вполне правдоподобно, потому, что она произнесла его не моргнув глазом. Дуань Яньжань сдержала улыбку и мягко покачала головой:

— Шао Янь действительно ведет себя нелепо, учитель Е. Не принимай это близко к сердцу. Он всего лишь ребёнок, он ничего не понимает.

Е У раздражённо парировала: — Ребёнок? Ему двадцать четыре года! Если бы он действительно был ребенком! Я бы очень жалела, что не задушила его в постели, когда он был маленьким!

— Ну-ну, — Дуань Яньжань знала, что та только лает, но не кусается, и не обиделась. Она улыбнулась:

— Правда, когда мы только вернулись из пустыни, нам он не нравился, позже увидев, как он вежлив и хорошо себя ведет, мы все стали как семья, не так ли? Что ты говоришь в гневе?

Е У сухо ответила: — Это ты. Я не считаю его членом семьи.

— ...Мы оба потеряли матерей в юном возрасте, – Дуань Яньжань опустила глаза и тихо сказала: — Учитель Е,  ты для нас как мать и старшая сестра. Я верю, что Шао Янь, несмотря на его суровое поведение, в глубине души действительно заботится о тебе.

Как мать или сестра? Какая шутка... А как же тогда её темная связь с Дуань Шаоянем, это скандал?

Е У промолчала, и про себя холодно фыркнула. Её старшая ученица была действительно невинной и наивной. Если бы она когда-нибудь узнала, что с ней сделал её сводный брат, эта хрупкая, покорная девушка могла бы упасть в обморок от страха. На самом деле, Е У ясно понимала, что она была лишь номинальной наставницей Дуань Шао Яна. Из-за привязанности и долга она по-настоящему признавала только Дуань Яньжань.

Если отношения мастера и ученика не такие, какими кажутся, можно ли говорить о близких, семейных отношениях?

***

— Янь Жань.

На следующий день после возвращения своей любимой ученицы Е У приготовила небольшую миску желе из персикового камеди и лично отвез её ей.

— Это полезно для твоей энергии, питает твою «Ци» и улучшает цвет лица. Я заметила, что вчера ты выглядела слабой, поэтому решила дать тебе тонизирующее средство, пока ты дома.

Глядя на хрупкую, неземную девушку, сидящую за кофейным столиком и потягивающую приготовленный ею лечебный отвар, почувствовала, будто в её сердце расцвел маленький цветочек, нежный и яркий.

— Ммм... Вкусно.

— Хе-хе.

—  Наставница, ты действительно замечательная. Иногда я задаюсь вопросом, у кого ты научились всем этим навыкам?

Ресницы Е У затрепетали, и по её лицу промелькнула тоска. Дуань Яньжань не была уверена, не обманывают ли её глаза, ей показалось, что она уловила в глазах Е У следы меланхолии.

— В этом мире много мастеров, — наконец ответила Е У, опустив глаза: — То, чему я научилась, лишь вершина айсберга по сравнению с теми, кто действительно одарен.

Видя её отстраненность и явное нежелание вдаваться в подробности, Дуань Яньжань сказала:

— Каким бы могущественным ни был мастер, в моих глазах он не сравнится с мастером Е. То, чему учит Учитель Е, всегда самое лучшее.

Если бы кто-то другой произнес такие слова, они прозвучали бы как отвратительная лесть, от которой Е У стошнило бы вчерашним ужином. С Дуань Яньжань все было иначе. Учитывая их отношения, это заявление звучало искренне и тепло, оно согрело сердце Е У. Две женщины, одна грациозная и красивая, другая соблазнительная и притягательная, встретились взглядами. Они больше не обменялись интимными словами, между ними сохранилась молчаливая сестринская нежность.

Е У улыбнулась, в её улыбке чувствовалась доля смирения:

— Яньжань, ты не знаешь. Твой гроссмейстер подобен луне длиной ночи, освещающей девять небес. Я всего лишь ничтожное насекомое, муравей не осмеливающийся соперничать с лунным сиянием.

Дуань Яньжань смотрела на неё непонимающим взглядом. С тех пор, как она знала Е У, она никогда не видела эту бесстыдную старую мошенницу такой смиренной. Она не знала истинного лица своего гроссмейстера, в ней пробудилось чувство почтения к этой загадочной личности.

Поговорив немного, Е У собралась домой.

Перед уходом Дуань Яньжань спросила её: — Учитель Е, ты свободна сегодня вечером?

— В чем дело?

— Ну, в семь часов вечера в том клубе на набережной я устраиваю вечеринку, пригласила друзей и знаменитостей. Если тебе интересно...

Е У из тех, кто любит бродить босиком в свободную минуту. Она ненавидит ограничения и кривилась при упоминании высшего общества. Она представила себе дам, тщательно ухоженных с головы до ног, воздух, насыщенный духами, о невозможности причмокивать во время еды и о других вещах, которые вызывают у неё дискомфорт.

— Я не заинтересована.

— ... Там будут несколько довольно ярких гостей, и один из них тебе обязательно понравится.

Е У уже вышла за дверь одной ногой, она повернула голову и моргнула:

— Кто?

— Это сюрприз...

— Ты... — Е У была одновременно удивлена и раздражена: — Ты стала непослушной, кто тебя этому научил?

— Наставница Е преподавала хорошо.

Е У улыбнулась и покачала головой: — Хорошо, я приеду. Увидимся сегодня на набережной в семь часов вечера.

***

На десертной подставке, посыпанной лепестками роз, были выставлены мини-бургеры, а на ярко-белой фарфоровой тарелке черной ложкой лежал красивый лосось, свернутый в форме цветка. Тонкое и слегка подгоревшее тесто для пиццы, моцарелла с пузырчатой корочкой, а томатный соус с базиликом источал тонкий летний аромат Апеннин.

Е У стояла перед длинным фуршетным столом, на котором красовались блюда. Эта мерзавка Дуань Яньжань обещала ей сюрприз, Е У уже съела тонну еды, и её живот чуть не выпирал. Она видела лишь богатых детей с прилизанными волосами и кучку высокомерных девчонок, все они заносчиво важничали и заискивали друг перед другом. Она откусила большой кусок пиццы, намереваясь доесть и поехать домой. Отбросив все приличия, она с усердием жевала, как вдруг в её ушах раздался очень знакомый, и в то же время не знакомый голос. Голос был мягким и элегантным, с оттенком надменности.

— Здравствуйте. Вы госпожа У?

Е У обернулась, и кусочек пиццы застрял у неё в горле. Она молча и с ужасом смотрела на мужчину.

— ............

Прошла секунда, две секунды, десять секунд.

— Кхм-кхм-кхм!! — Е У начала сильно кашлять, её лицо покраснело от того, что она сдерживала кашель. Наконец ей удалось проглотить мучительную европейскую лепешку, её миндалевидные глаза затуманились и наполнились влагой.

— Линь, Линь Цзыу??

«Блин! Дуань Янжань! Если бы мне сказали, что сюрпризом станет мой любимый кинозвезда Линь Тяньвань, то я бы точно не стояла за столом, давясь этим!»

Подцепила парня!!! Кашляя до головокружения, Е У всё равно крепко держала эти слова в своём сознании. Что касается того проклятого договора с Дуань Шаоянем, она давно забыла о нём.

Линь Цзыу в настоящее время находится на вершине китайской киноиндустрии. Он известен своим вспыльчивым характером и превосходным актерским мастерством. Когда скверный характер сочетается с большим талантом, неизбежно возникает зависть и бесчисленные слухи. Самым обсуждаемым инцидентом несколько дней назад стало утверждение о том, что Линь Тяньвань — педофил. Позже было доказано, что это была злонамеренная попытка очернить его репутацию, Линь Цзыу поссорился со своей прежней развлекательной компанией из-за этого инцидента. По совпадению, Дуань Яньжань недавно работала над развитием кино- и телеиндустрии в Duan Group, поэтому она любезно согласилась подписать договорил с этой важной персоной. Было ли это сделано намеренно, чтобы заслужить расположение Е У, неизвестно.

Увидев его лично, Е У подумала, что Линь Цзыу исключительно красив, вне всякого сравнения, словно, излучает тонкое сияние, намного превосходящее его телевизионный образ. Е У с трудом сглотнула: Ах... такой невероятно красивый мужчина... Мне он так нравится...

Дуань Яньжань заранее рассказала Линь Цзыу о семейном происхождении, обычно отстраненный и высокомерный кинозвезда отнесся к легендарной госпоже У с учтивостью.

На протяжении всего банкета глаза Е У сверкали зловещим блеском, она поглядывала на Линь Цзыу. Кинозвезда был одет в повседневную белую толстовку и кроссовки, он сильно отличался от тех ярких, вульгарных людей, которые, казалось, отчаянно хотели украсить себя бриллиантами. Полный лоб, темные брови, пара манящих, надменных глаз формы персикового цветка, под высокой переносицей, цвет и изгиб губ придавали ему необыкновенную привлекательность.

Взгляд Е У был словно покрыт суперклеем; она никак не могла отвести от него взгляд. Линь Цзыу медленно соображал и был несколько рассеян. Ему потребовалось время, чтобы заметить, что Е У смотрит на него. Он на мгновение опешился и дотронулся до носа.

— У меня что-то на лице?

— Нет, нет, — поспешно ответила Е У.

— О, — кинозвезда лучезарно улыбнулся ей, а затем повернулся, чтобы обсудить информацию о фондовом рынке с известным биржевым брокером.

Е У: — ..........

Она невольно задалась вопросом, как человек, столько лет проработавший в индустрии развлечений, мог не заметить похотливый взгляд «покровительницы». Разве он не понял, что она богатая и любвеобильная женщина?

Ладно, она больше не магнат, вся её зарплата отдается королю демонов Дуань Шаояню, но она всё ещё наставница Дуань Янжань. Неужели он не понимает негласные правила индустрии?

После того, как вечеринка подошла к концу, она попросила легендарного Линь Тяньвана подвезти её до дома. Красивый и утонченный мужчина с недоумением нахмурился.

— Мы... разве едем в одном направлении?

Е У убедилась, что этот человек не притворяется; он действительно не понимал, что означает «вознестись на небеса за один сон» или «обменять власть на секс». Подумав, она решила придерживаться принципа «никогда не сдаваться» и попытаться убедить его мягко.

— А что, если вы немного отклонитесь от маршрута и подвезете меня?

— Госпожа У не умеет водить? — Линь Цзыу оставался невосприимчивым к её намеку.

Е У подавила желание связать этого человека и запереть его в комнате.

— Конечно, я умею водить, но я выпила и не могу сесть за руль.!

— А вызвать водителя?

— ...

Ей очень захотелось его убить. Она посмотрела на своё отражение в стеклянной стене, её фигура по-прежнему стройная и привлекательная, но этот мужчина не проявляет к ней никакого интереса! Неужели она действительно постарела, и её очарование угасло?

В конце концов она проявила настойчивость и села в машину Линь Цзыу. Салон машины был простым, уютным, с безупречной чистотой, присущей знаку Девы, украшен небольшими деталями, такими как льняная подушка с нарисованным от руки лосем. Е У, чья эстетика была явно деревенской и нестандартной, молча оценила вкус владельца машины на 3 из 10 — сносный, едва приемлемый.

Во время беседы о светских сплетнях и поп-песнях Е У тайно обдумывала, как заманить этого упрямого кинозвезду в постель, как только они прибудут в Цзинъань.

Машина сбавила скорость и медленно остановилась. Е У вышла из машины, обернувшись, увидела, что Линь Цзыу всё ещё сидит за рулём и не собирается её провожать.

— Почему бы вам не зайти, не присесть и не выпить чашечку чая перед отъездом?

— В этом нет необходимости.

Кинозвезда оставался безупречно корректным, настоящим глотком свежего воздуха в индустрии развлечений.

Он взглянул на часы и сказал Е У: — Уже поздно, мне пора домой.

Вы же не спешите домой, чтобы выпить молоко перед сном, правда?! Как странно! - Е У мысленно посетовала и закатила глаза.

Линь Цзыу, не подозревая о её внутреннем смятении, улыбнулся ей, вежливой улыбкой, которая, тем не менее, была очаровательной.

— Госпожа У, было приятно познакомиться с вами.

— Мне тоже было приятно познакомиться с вами...

Е У прижалась к окну машины, явно не желая уходить, она с сожалением смотрела на красавца внутри автомобиля.

— Эм, может быть, вы могли бы выйти и проводить меня...

— Хм?

Е У надула губы: — Во дворе так темно. Мне страшно...

Взгляд Линь Цзыу скользнул мимо Е У, на ярко освещенный особняк позади них и спросил:

— У вас куриная слепота?

— ...

Когда-то она думала, что в мире нет никого упрямее Дуань Шаояня. Но, увидев сегодня Линь Цзыу, она почувствовала, что, возможно, на протяжении шестнадцати лет была несправедлива к молодому господину Дуаню.

Если бы этот красавец не был так хорош собой, она бы, наверное, давно дала ему пощечину — Это у кого куриная слепота.

Она стиснула зубы, пытаясь придумать еще одну причину, и обманом заставить этого парня послушно пойти с ней в Пещеру Пауков. Внезапно она почувствовала холодок на шее. Прежде чем она успела отреагировать, её подняли за шиворот, как кошку, одной рукой. Е У широко раскрытыми глазами смотрела на человека, который незаметно появился позади неё. Она была настолько потрясена, что долго не могла произнести ни слова. Мужчина, несший её, прищурился, как гепард, и пристально смотрел на её лицо, холодным и насмешливым взглядом.

— Е У, почему ты никак не можешь ничему хорошо научиться?

— ...

Почему ты всегда появляешься из ниоткуда? Перед ней стоял не кто иной, как Дуань Шаоянь, который должен был находиться в Германии. Он был измотан, на его красивом лице проявились признаки усталости, щёки казалось, немного осунулись, выражение его лица оставалось холодным как лунный свет.

Дуань Шаоянь закрыл глаза и вздохнул: — Пойдем.

— Что ты делаешь!

— Ты не боишься темноты?

Он взглянул на кинозвезду, сидевшего в машине, с отсутствующим выражением лица, а затем снова повернулся и посмотрел на женщину перед собой. Столкнувшись с её оскаленными зубами и угрожающим выражением лица, он равнодушно сказал:

— Я провожу тебя домой.

Глава 37: Гнев.

Оказавшись внутри особняка, свет наконец-то стал ярче. Е У сидела на диване с угрюмым выражением лица, ничего не говоря. Она скрестила руки, повернула голову в сторону, явно не желая обращать внимания на этого раздражающего собеседника. Дуань Шаоянь снял свой черный пиджак, к нему подошел слуга почтительно взял его пиджак и повесил на вешалку рядом с ним. В огромной, великолепной, роскошной и экстравагантной гостиной остались только они двое. Е У начала небрежно рассматривать розово-красный лак на своих ногтях, пытаясь уйти от ледяного, неловкого напряжения, витавшего в воздухе. Она наконец не выдержала, внезапно встала, не поворачивая голову, сказала:

— Уже поздно. Я иду наверх спать. Пожалуйста, уходи.

Она едва сделала два шага, как её запястье схватили. Возможно, из-за того, что он слишком долго ждал у двери, пальцы Дуань Шаояна были холодными на ощупь. Е У была застигнута врасплох этой температурой и поспешно попыталась отдернуть руку, но ей это не удалось. Молодой человек уже не был прежним; она больше не могла одолеть его физически.

— Чего ты хочешь?

Прекратив бессмысленную борьбу, она отвернулась, и по-прежнему отказывалась смотреть на него. Не сумев переспать с Линь Тяньваном этой ночью, она возложила всю вину на Дуань Шаояна. Как будто его отсутствие гарантировало, что она смогла бы заманить Линь Цзыу в постель.

— Этот вопрос я должен задать тебе, — в тоне Дуань Шаояна явно слышалась злость: — Твой клуб закрыт, теперь ты стала охотиться за знаменитостями, и приводишь их прямо к себе домой. Что именно ты планировала?

Е У посмотрела на его руку, которой он держал её в плену, и заскрежетала зубами. Два ядовитых слова сформировались на ее языке, прежде чем она выплюнула их со злобной силой.

— Лечь спать.

Она увидела, как тонкие пальцы мужчины, державшие её запястье задрожали, и внутри неё поднялось странное, жестокое наслаждение, словно высвобождающийся огонь.

Долгое время ответа не было. Вокруг царила зловещая тишина, её нарушал лишь слабый «тик-так» настенных часов. Даже дыхание словно замерло. В мертвой тишине Е У всё ещё смотрела на руку, которой Дуань Шаоянь держал её. Кости были четко очерчены, а кожа бледной, какая жалость, такая красивая рука, хочет удержать её свободу.

— Я хочу переспать с ним, — ясно произнесла Е У, медленно увеличивая дозу яда, не отрывая глаз от пальцев мужчины: — Я высказала свои мысли. Теперь скажи мне свои. Дуань Шаоянь, ты собираешься обвинить меня в нарушении договора, и выгнать меня прямо сейчас?

— ...

Дуань Шао Янь промолчал. Е У держала веки опущенными, половина её сердца была наполнена восторженным всплеском эмоций, а другая половина была окутана неописуемой тоской, тьмой которая заставляла её ещё больше не хотеть видеть выражение лица Дуань Шаояна в этот момент.

— ...Дуань Шаоянь это просто моя натура. Мне нравятся красивые мужчины, хорошее вино, курение и гонки. Ты меня терпеть не можешь, но неужели ты действительно собираешься зайти так далеко?

Пальцы мужчины дрожали, он сдерживал себя крепко сжимая её запястье, кожа прижималась к коже, через несколько секунд Дуань Шаоянь отпустил её запястье. Его движения замедлились, и его рука безвольно опустилась.

— Е У ты когда-нибудь устанешь от этих игр?

Е У небрежно ответила: — Нет.

После недолгой паузы Дуань Шаоянь тихо произнес: — Хорошо. Я понимаю.

Как бы он ни старался терпеть, как бы ни заставлял себя держаться, Е У всё равно уловила нотку печали в его голосе. Голос Дуань Шаояня, который она слышала, обычно был холодным, как глубокий колодец. Иногда в его голосе мелькали эмоции: ярость, угроза, презрение, насмешка, пренебрежение. Но не печаль, грусть никогда.

Вздрогнув, она подняла голову и наконец посмотрела лицо парня. Он действительно похудел, и усталость от путешествия была очевидна по его глазам и бровям. Выражение его лица было безразличным, всё ещё холодным, словно он был покрыт слоем льда. Е У, находясь достаточно близко от него, ясно видела, что этот слой льда тонкий и хрупкий. Она не знала, что Дуань Шаоянь со своей непоколебимой гордостью, мог быть таким хрупким, она не могла в это поверить.

По какой-то причине её губы зашевелились, и она неловко произнесла:

— Э-э... я не хотела тебя винить...

Едва слова сорвались с её губ, как она пожалела, что не откусила себе язык. Неудивительно, что Дуань Шаоянь бросил на неё холодный взгляд, а затем снова отвернулся, плотно сжав губы, его профиль выглядел отстранённым и холодным.

— ...Ах, ладно, ладно, я просто пошутила. Я просто хотела, чтобы Линь Цзыу отвез меня домой. Я выпила и не могла сама сесть за руль.

Дуань Шаоянь холодно ответил: — А вызвать водителя.

...Почему этот человек сказал то же самое, что и Линь Цзыу? - Е У мысленно посетовала, совершенно не понимая, что она делает. Она могла бы легко избавиться от этого проклятого человека и расторгнуть этот чертов договор, но, увидев выражение лица Дуань Шаояна, она невольно начала рыть себе могилу, чтобы удержать его.

— Ой, я вдруг забыла. В следующий раз я найму водителя, давай просто забудем об этом. В следующий раз я обязательно найму трезвого водителя.

Дуань Шаоянь лишь молча смотрел на неё. Е У была опустошенна. Что она на этот раз сказала не так?

Она наблюдала, как мужчина подошел к двери, схватил пальто, надел его и приготовился уйти. Е У занервничала. Застыв на месте, она взревела:

— Дуань Шаоянь, ты, маленький зверек, остановись, черт возьми!!!

Маленький зверёк проигнорировал её, повернувшись к ней холодной и отстранённой спиной, толкнул дверь и ушёл. Е У выругалась и хлопнула себя по бедру: Не гонись за ним! Пусть убирается! Он зашёл слишком далеко!

Её бедро дважды дернулось, после нескольких секунд молчания Е У тяжело вздохнула и последовал за ним.

Дуань Шаоянь был высоким и длинноногим, поэтому ходил очень быстро. Е У, задыхаясь, долго бежала, прежде чем догнала его, он добрался до дорожки к главным воротам сада.

Схватив Дуань Шаояна за запястье, Е У взревела:

— Ты, зверь, так быстро убегаешь! Кто тебе велел уйти?

— ...

Молодой господин Дуань остановился, но не обернулся и ничего не сказал. Е У глубоко вздохнула и уставилась на свой сжатый кулак. Это невероятно! Ей едва удалось вырваться из его лап, почему же она схватила его руку? Не лучше ли было отпустить его?

Дуань Шаоянь явно думал так же. Они стояли так несколько секунд, он непринужденно, без особых усилий высвободил свою руку из захвата Е У. Он повернулся, опустил голову, чтобы посмотреть на неё.

— Тебе следует вернуться, учитель.

— Не называй меня учителем!

Взгляд Дуань Шаояна был глубоким и холодным: — Тогда как же мне тебя называть?

— Ты...! — выдохнула Е У, не в силах отдышаться, и уныло произнесла: — Я...

Дуань Шаоянь помолчал, а затем саркастически спросил:

— Ты погналась за мной, потому что жалеешь меня?

— Э?

Под ярким лунным светом красивые черты лица Дуань Шаояна выражали надменность. Е У внезапно почувствовала, что нынешняя надменность этого мужчины слишком похожа на маску, отчаянно скрывающую что-то под собой. Она хотела сорвать эту маску и увидеть, какое выражение скрывается под ней. Но она не осмелилась. После долгих раздумий она не смогла найти подходящих слов и только тяжело вздохнула.

Дуань Шаоянь посмотрел на неё сверху вниз и сказал: — Вернись, учитель.

— Но......

Мысли Е У запутались, как клубок завязанной пряжи, она склонила голову и долго мучительно размышляла, прежде чем вспомнить, что ещё не задала один важный вопрос. Решив отвлечься, она решила перевести разговор в другое русло.

— Ах, да, разве ты не был в Германии? Почему ты вдруг вернулся?

— ...

Дуань Шаоянь молча опустил глаза и спустя некоторое время холодно произнес фразу, лишенную каких-либо человеческих эмоций.

— Потому что я слепой.

После этих слов он ушел. На этот раз Е У не стала за ним гнаться. Во-первых, она понимала, что этот парень действительно не хотел больше там оставаться, и она не могла его удержать. Во-вторых, она чувствовала себя подавленной. Что он имел в виду, говоря «я слепой»? Что означали эти слова?

Эта досадная неопределенность не затянулась надолго. Когда она вернулась в комнату, опустив голову в унынии, к ней подошел дворецкий. Управляющий Цзян Линь по-прежнему был привлекательным, высоким красавцем смешанной расы, из тех утонченных мужских фигурок, которыми она когда-то любила любоваться.

Почему-то сегодня она чувствовала себя вялой, может, потому что ей так и не удалось переспать с Линь Цзыу. Она закатила глаза и подумала про себя.

Теплый и нежный голос Цзян Линя вернул её к реальности:

— Барышня Е, вы хотели бы поужинать?

— Я уже поела, — Е У была в плохом настроении: — Разве я не говорил тебе, что иду на вечеринку? Зачем вы приготовили ужин? Вы что, хотите чтобы я растолстела?

— Тогда... мне все выбросить?

— Кто хочет есть, тот может съесть, если никто не хочет есть, просто выбросьте.

Е У бросила эту фразу и неспешно удалилась. Она намеревалась вернуться в свою спальню, чтобы умыться и лечь спать. Дойдя до лестницы, почувствовала сильную жажду, она повернулась назад к кухне, собираясь взять из холодильника две банки пива и выпить их перед сном. Слуги убирали со стола, и она небрежно взглянула на них. Даже если они беспокоились, что она недостаточно поела, не было необходимости готовить столько всего на поздний перекус. Креветки лунцзин, гребешки с чесноком и даже рыба-мандарин на пару... Это действительно странно.

Эм? Шаги Е У замедлились, и она с опозданием широко раскрыла глаза, она подбежала к столу, остановила слугу, не дав ему выбросить последнюю тарелку рыбку-мандаринку на пару в мусорное ведро. Лицо Е У покраснело, а затем побледнело, она с трудом спросила:

— Эту трапезу... приготовил молодой господин?

Слуга уже собирался ответить. Е У внезапно охватила паника, она быстро снова подняла руку:

— Нет, нет, нет, не отвечай! Даже если он это приготовил, не говори! Притворись, что я не спрашивала!

— ...

Однако слуга среагировал медленно и уже кивнул. Е У рухнула на стул, схватившись за лоб, и пробормотала:

— Что... он... хотел... сделать, чего хотел... этим добиться?

Единственная приготовленная на пару рыба-мандаринка, которую не выбросили, уже остыла. Е У закатила глаза и уставилась на мертвую рыбу, затем вздохнула и сказал слуге:

— Принеси мне миску риса.

Едя рис и холодную рыбу, Е У, несколько раз вздохнула, тыкая палочками в брюхо рыбы:

— Брат Рыба, о брат Рыба, я не подвела твои добрые намерения.

Еда, которая изначально была обжигающе горячей, остыла, как только попала желудок. Она не попросила никого, чтобы еду подогрели. Во время еды она невольно бросала взгляд в сторону кухни, гадая, о чём думал этот парень,когда спешил обратно на самолет только для того, чтобы приготовить ей рыбку-мандаринку на пару. Вздох.

Она медленно жевала, беззвучно бормоча себе под нос. Может быть, он её отравил, и это яд?

Чем больше она об этом думала, тем более правдоподобным это ей казалось. По какой-то необъяснимой причине, пока она ела, что-то глубоко в её груди начало беспокойно трепетать. Она снова бросила взгляд в сторону кухни, свет был выключен. Её зрение затуманилось, и ей показалось, что она увидела Дуань Шаояна, его широкие плечи, прямая спина, как свет от огня освещал его холодный профиль. Её сердце вдруг забилось ещё быстрее, скручиваясь от острой боли. Застигнутая врасплох, она сглотнула...

Е У дотронулась до шеи, открыла рот и произнесла: «Ах», после чего её брови нахмурились. Осознав произошедшее, лицо Е У побледнело. У гордой и величественной хищницы однажды в горле застряла рыбья кость?!

Глава 38: Е Шинянь.

— Госпожа У, не могли бы вы открыть рот и сказать „а"? — доктор с добрым и приветливым выражением лица держал в руках блестящие щипцы и улыбался Е У.

Е У была крайне недовольна, но ничего не могла поделать, пришлось широко открыть рот. Она закатила глаза:

— Ах...

— Хм, очень хорошо, — доктор вставил эндоскоп ей в рот и осмотрел внутреннюю полость рта.

Е У расстроилась, обладая необычайными способностями, позволяющими чуть не воскрешать мертвых и исцелять раненых, она никак не могла самостоятельно извлечь застрявшую у нее в горле рыбью кость, позор.

— Тск, — Доктор некоторое время искал ответ, затем покачал головой: — Не вижу. Может, косточка уже соскользнула вниз?

— ... — Е У схватилась за шею, тяжело сглотнула, и уставилась на собеседника: — Но мне больно, и... э-э...

Она не успела договорить, как снова почувствовала укол в горле, слова застряли, лицо потемнело, она закрыла рот.

Слуга рядом с ней поспешно сказал:

— Вы же видите, что у госпожи У болит горло? Как она могла проглотить эту косточку?!

Ответ врача был предельно академичным и конструктивным. Он слабо улыбнулся, отражающее зеркало на его лбу ярко блеснуло, а его зубы сияли еще ярче.

— Возможно горло госпожи У поцарапала рыбья кость. Кость сместилась вниз, вероятно она поэтому всё ещё чувствует боль, —  в заключение он добавил шокирующее заявление:— То, что вам всё ещё кажется, будто кость застряла в горле, скорее всего просто субъективное ощущение, плод воображения  госпожи У.

— Уф!

Е У ударила кулаком по столу и выругалась, из-за боли она внезапно потеряла голос, оставшись лишь в гневе смотреть в пустоту. Отмахнувшись от этого проклятого личного доктора, Е У безжизненно свернулась на кресле, укрывшись одеялом до груди. Она смотрела на голубое небо за окном с выражением печали и меланхолии, молча, чувствуя глубокую обиду. Недавно нанятая горничная заботливо принесла чайник фруктового чая, Е У лишь тихо всхлипнула и не собиралась его пить. Ей хотелось пить, но невидимое острое «оружие» в горле могло снова её ранить, она предпочла облизать губы, а не выпить чаю, чтобы смочить горло.

Она пролежала в таком состоянии полдня, ближе к вечеру в дверь вдруг постучали. Е У, подавленная, лениво повернула голову, подперев щёку рукой, она не хотела вставать и открывать дверь. У неё болело горло, её миндалевидные глаза, похожие на цветки персика, слегка покраснели, она выглядела больной и измождённой. Она безучастно взглянула на дверной проем, намереваясь сделать вид, что ничего не слышала. Человек снаружи постучал три раза, а затем звук затих.  Е У почесала уши. Через некоторое время она услышала шаги, которые затем затихли вдали, когда человек ушел. Она снова повернула голову, облокотившись подбородком на открытую оконную раму, она выглядела вялой и грустной. Её легкомысленный и капризный взгляд был подобен взгляду вороны, скользящей над озером, которая мельком замечает человека, а затем небрежно пролетает мимо.

Прошло несколько секунд, прежде чем Е У отреагировала: её глаза расширились, она резко встала, распахнула полузакрытое окно и с изумлением воскликнула:

— Дуань! Уф!

Боль была настолько сильной, что она не могла произнести ни одного целого предложения. Рёв, который должен был прозвучать громко и грозно, сдулся до хрипа в горле. Е У так разозлилась, что запрыгала на месте, желая выругаться, но была слишком слаба. Увидев внизу маленького зверька, готового уйти, она импульсивно схватила с подоконника горшок с растением и разбила его. Хлоп! Цветочный горшок разлетелся на куски, её любимые яркие цветы рассыпались по земле, но, по крайней мере, они умерли достойной смертью, успешно привлекая внимание благородного парня снизу, как она и желала.

Дуань Шаоянь обернулся, сначала взглянув на разбитый цветочный горшок и на разбросанные цветы, а затем поднял взгляд на женщину, стоявшую у окна, которая раздраженно прикусила губу, тяжело дыша.

Выражение лица Дуань Шаояна было сложным. Через мгновение он заговорил:

— Ты что, пытаешься меня забить до смерти?

— Я...

Она только начала говорить, как вдруг поняла, что рыбья кость может застрять у неё в горле, о таком позоре лучше всего Дуань Шаояну не знать. Е У взяла себя в руки, успокоилась, приподняла подбородок, словно это была не она, только что гримасничавшая от гнева. Она прищурилась и многозначительным, загадочным жестом подозвала Дуань Шаояна.

Вернувшийся молодой человек стоял перед ней, его вид и выражение лица были отстраненными, серьезными и величественными. Е У вздохнула, понизив голос и стараясь как можно меньше открывать рот, чтобы избежать еще одного укола рыбной кости.

— Что привело тебя сюда?

— Хотел попрощаться.

— ...Уезжаешь сегодня?

— Мм.

Выражение лица Е У оставалось бесстрастным: — О... тогда, когда ты вернешься?

— Я не собираюсь возвращаться в ближайшее время.

Е У закатила глаза и уставилась на него: — Что ты имеешь в виду?

Тон Дуань Шаояна был более уважительным, чем обычно, он спокойно ответил:

— После того, как уладятся дела в Германии, я поеду на верфь в Генуе. Порт только начинает функционировать, поэтому я планирую остаться там на несколько лет.

Его подавленное, отстраненное выражение лица как огонь, поджигающий нежное растение в её сердце. Оно тлело, горело, и в её глазах собирались темные тучи, но она не смела выплеснуть свои эмоции. После неловкого молчания, прежде чем Е У успела что-либо ещё сказать, Дуань Шаоянь снова заговорил.

— Учитель, если больше нечего сказать, я пойду.

— ...

Е У открыла рот, она уже давно не пыталась никого удержать, и эта способность, похоже атрофировалась. Она молча снова сомкнула губы, закрыла глаза, откинулась на спинку стула и тихонько промычала «хм».

Е У услышала, как Дуань Шаоянь подошёл к двери, остановился на несколько секунд, а затем дверь спальни закрылась. Она открыла глаза, безучастно смотрела в потолок, затем её взгляд скользнул вниз, и она устремила его на маленький чайный столик перед собой. Перед уходом Дуань Шаоянь положил на стол бумажный пакет. Она открыла бумажный пакет, с мрачным лицом, и потрясла его за угол, из-за чего большая часть содержимого высыпалась ей на колени.

Это был тот проклятый договор, который она подписала после ночной пьянки, дополнительное соглашение, где она клялась больше не содержать любовников, а также конфискованная Дуань Шаоянем банковская карта и VIP‑карта в Настро.

Е У смотрела на всё это испытывая прилив восторженной радости от обретенной свободы, эта радость, возникшая внезапно, так же быстро улетучилась, оставив после себя лишь гнев от унижения. Она привыкла играть роль контролера. Дуань Шаоянь манипулировал ею, этот маленький зверек воспользовался ею, скорее, воспользовался ею бесплатно — нет, ею воспользовались, она даже помогала ему считать деньги, она всё больше злилась, внезапно встала и с ревом спустилась вниз по лестнице.

— Дуань Шаоянь! Ты, чёрт возьми... кхм-кхм, думаешь, что можешь со мной играть?!

На залитой солнцем главной пешеходной дорожке молодой человек остановился, но не обернулся. Е У стояла высоко у окна, лицо у неё от злости покраснело. Игнорируя жгучую боль в горле, она выпустила поток яростных проклятий:

— Кем ты меня считаешь? Ты подписываешь этот чертов договор по прихоти, а потом просто так его аннулируешь. Ты закрываешь Настро, когда тебе это удобно, а потом снова открываешь, когда тебе вздумается. Ты замораживаешь мой банковский счет по прихоти, а потом размораживаешь, когда тебе захочется. Ты думаешь, что ты император, а я какая-то наложница, которую ты похитил?!

У неё вспыльчивый характер, и когда она выходит из себя, ей трудно себя контролировать. Теперь, когда её окончательно спровоцировали, она схватила все цветочные горшки на подоконнике и швырнула вниз с грохотом разбив их вдребезги. Оглушительный шум привлек слуг, выглянув наружу, они увидели, как госпожа У противостоит молодому господину. Два демона вступили в схватку, их аура была ужасающей. Слуги один за другим отступили обратно в дом, боясь попасть под перекрестный огонь. Е У кашляла, разбив горшки с цветами, её ярость не утихла. Глядя на мужчину внизу, который наблюдал за её буйством с холодным, безразличным отречением, её гнев достиг предела.

Босая, она взобралась на подоконник, сложила руки на бедрах, указывая прямо на нос Дуань Шаояна, громко воскликнула с негодованием:

— Кем ты себя возомнил! Кхе-кхе! Ты постоянно пытаешься запугать меня своей властью, я в ярости! С меня хватит! Я соберу вещи и уйду, если понадобится! Мир большой, я не верю, что для этой старой мешки нет места, которое можно было бы назвать домом!

Она стояла босая на подоконнике второго этажа, как ведьма, демонстрируя своё неповиновение, Дуань Шаоянь наконец изменил выражение лица. Он посмотрел на узкий подоконник, забыв о ссоре с этой сумасшедшей, он крикнул ей:

— Учитель, пожалуйста, спускайся.

— Что?! Думаешь, я тебя послушаю?

Увидев нервное выражение его лица, Е У самодовольно усмехнулась. Хе-хе, теперь испугался? Где ты был раньше!

Несмотря на металлический привкус крови, наполнявший её горло, она всё же выпятила подбородок в знак неповиновения и прорычала: — Ты, маленький сопляк, сегодня я покажу тебе, что значит быть неподкупным богатством и непоколебимым перед властью!

Говоря это, она наклонилась, чтобы поднять со столика VIP‑карту и банковскую карту, собираясь сломать карточки перед Дуань Шаоянем, этим лицемером, и показать ему её благородный дух, что она считает деньги грязью. Что касается сломанных карт, их можно было заменить, поэтому Е У было всё равно. Она вела себя как Ду Шинянь, гордая и непреклонная, сердито опуская свой сундук с сокровищами в воду.

— Подождите-ка! — наставница Е, настолько погруженная в свою роль, актриса достойная «Оскара», плавно и грациозно встала на одну ногу у окна, наклонилась, взяла две карты со столика и холодно заявила: — Я сделаю это прямо сейчас!!!

Возможно, из-за полной нелепости её искаженной позы, а может быть, из-за угла, под которым рыбная кость застряла в её горле ещё глубже. Е У почувствовала мучительную боль в горле. Косточка, не выдержав её пафос, напыщенной позы, злобно вонзилась в какой-то уголок за её миндалинами.

Е У: — ......... Ах!!!!

Раздался пронзительный крик,  Дуань Шаоянь, стоя внизу, беспомощно наблюдал, как его чудаковатая и эксцентричная наставница поскользнулась и полетела вниз с подоконника второго этажа, с грохотом рухнув в густые клумбы внизу, сметя на своём пути несчастные цветы и растения. Е У с глухим грохотом приземлилась на землю, как занавес, подтверждая конец зажигательного комедийного представления. Воцарилась тишина.

[ Ду Шинянь 杜十娘  — главная героиня повести Фэн Мэнлуна (династия Мин, XVII век). Ду Шинянь была невероятно красивой и талантливой куртизанкой в Пекине. Несмотря на свою низкую по тем временам профессию, она обладала благородной душой и мечтала о настоящей любви и свободе. Она влюбилась в Ли Цзя. Чтобы быть с ним, она годами тайно копила деньги и драгоценности, которые хранила в резном ларце. Она помогла ему выкупить её из публичного дома, и они отправились на лодке на родину юноши. Она верила, что впереди их ждёт счастливая семейная жизнь. Во время путешествия богатый купец Сунь Фу, пораженный красотой девушки, подговорил Ли Цзя продать её ему за тысячу золотых монет. Ли Цзя, испугавшись гнева отца и соблазнившись деньгами, согласился. Узнав о предательстве любимого, Ду Шинянь пришла в ярость и в отчаяние. Перед обоими мужчинами она открыла свой ларец, полный бесценных сокровищ (стоимость которых многократно превышала «цену», за которую её продали). Она выбросила драгоценные камни и золото в реку, а затем и сама бросилась в воду, выбрав смерть.

2026 г.]

Глава 39: Молодой господин, пожалуйста, подожди!

Падение Е У можно описать четырьмя словами: Цветочный сад, буйство красок. Красочные цветы бегоний, бальзаминов и лилии захлестнули её. Дуань Шаоянь, страдающий аллергией на пыльцу, вынужден был отодвинуть слои цветов, чтобы наконец увидеть свою наставницу Е, лежащую среди них. Убедившись, что Е У не погибла и не получила серьезных травм, Дуань Шаоянь расслабил напряженное выражение лица. Его гнев кипел под поверхностью, он подавил гнев и тихо прошипел:

— Е У, ты нарываешься на смерть?

Е У почувствовала головокружение, ей показалось, что перед ней летают маленькие птички. Она открыла рот, схватила Дюань Шао Яна за штанину и с глупой улыбкой сказала:

— Смерть под цветком пиона романтично, даже для призрака.

— ...

Лицо Дуань Шаояна было напряженным, линии его челюсти и губ острыми и холодными, как будто он хотел бросить эту старую развратницу, развернуться и уйти. Е У сердито посмотрел на него. В этот момент Дуань Шаоянь был искренне впечатлен. Эта женщина сама навлекла на себя беду и упала лицом вниз. К счастью, здание было невысоким, а земля мягкой, поэтому несчастного случая не произошло. Но как она смеет так на него смотреть?

Дуань Шаоянь без колебаний ответил ей взглядом. Они оба некоторое время пребывали в состоянии неопределенности. Внезапно Дуань Шаоянь тихо чихнул.

Е У: — ...

Он не мог перестать чихать, его нос покраснел, глаза слезились. У Дуань Шаояна обострилась аллергия на пыльцу. Е У невольно расхохоталась, каждый раз, когда она смеялась, у неё болело всё тело, словно разрываясь на части. Она сдерживала смех, пока её лицо не стало красным, как помидор, и не задергалась.

— Над чем ты смеёшься?! — грубо спросил Дуань Шаоянь: — Это всё твоя вина.

Он наклонился, поднял Е У и отнес её наверх. Затем он приказал позвать врача, чтобы тот тщательно осмотрел Е У. Несчастный врач, который не смог найти рыбную кость, вернулся домой и едва успел перевести дух, как его снова вызвали в Цзинъань.

Он в панике распахнул дверь, и остановился, увидев молодого хозяина семьи Дуань. По словам Е У, Дуань Шаоянь был крепким парнем, «сложенным как танк», он физически силен и вынослив, с десяти лет ему не требовался личный врач. Несмотря на то, что этот несчастный доктор работал в семье Дуань уже много лет, он никогда не видел взрослого молодого господина Дуанья. Ходили слухи, что молодой господин был красив и отстранен, обладал изысканно тонкими чертами лица и величественной, внушительной осанкой. Из-за своего скромного образа жизни его мало кто знал за пределами его круга. Однажды, когда он присутствовал на мероприятии развлекательной компании, папарацци, обратили внимания на его внешность, сфотографировали его и приняли за восходящую звезду, демонстрируя его поразительную привлекательность. Когда несчастный доктор увидел парня, стоящего в комнате Е У, этот самопровозглашенный лучший гетеросексуал во вселенной, шарлатан, почувствовал толчок в сердце и был поражен молнией: Черт, какой красавец...

Длинные, стройные ноги, прямая крепкая спина, широкие плечи, а его лицо, омытое солнечным светом, сияло мягким блеском. Четко очерченные брови, выразительный нос и длинные, завитые ресницы. От малейшего дуновения его ресницы мягко трепетали, как у ночной бабочки, отдыхающей на листе. Почувствовав чей-то взгляд, Дуань Шаоянь резко отвел глаза, касалось бабочка, улетела прочь, оставив лишь его холодные, глубокие глаза, отражающие блеск клинка.

Дуань Шаоянь посмотрел на него издалека и сказал: — Раз уж вы здесь, заходите.

Доктор очнулся от оцепенения: — А, хорошо, хорошо... подождите, что???

Увидев Е У, лежащую на праздничном золотисто-красном одеяле с закатанными глазами, доктор вздрогнул:

— О боже! Госпожа У! Что с вами случилось? Ещё несколько минут назад вы были в порядке!

Дуань Шаоянь не смог удержаться и снова чихнул, он прикрыл рот и нос платком, глаза у него, как и следовало ожидать, снова покраснели.

— Что, вы здесь уже были?

— Да, — честно ответил доктор добрым и сочувствующим тоном: — Госпожа У сказала, что у неё в горле застряла рыбья кость.

Е У чувствовала, что если она не заговорит, этот шарлатан, вероятно, будет обращаться с ней как с мертвецом.

— Я не говорила, что у меня в горле застряла рыбья кость, — голос Е У был хриплым, и хотя она не могла выругаться, в её тоне звучала искра: — У меня действительно застряла рыбья кость в горле.

Дуань Шаоянь взглянул на Е У, затем на доктора и приблизительно понял, что произошло и он сказал:

— Поскольку учитель говорит, что у неё в горле застряла косточка, я был бы благодарен, если бы вы осмотрели её более тщательно. Спасибо.

Е У сердито прорычала тихим голосом: — Если вы не найдете косточку, я доложу о вас господину! Я скажу, что вы некомпетентный врач, с плохим зрением. Я заставлю вас собрать чемоданы и уехать из Шанхая завтра. Забудьте о лечении людей, я позабочусь о том, чтобы вы не смогли даже работать ветеринаром! Кхм-кхм-кхм!

Врач вздрогнул от страха и бросил умоляющий взгляд на величественного и статного господина Дуанья, чье праведное поведение вызывало уважение. Казалось бы, надежный господин Дуань лишь наклонил голову и рассеянно посмотрел в окно, как будто он ничего не слышал и не собирался вмешиваться в разговор с этой рычащей тигрицей. Не имея другого выбора и рискуя потерять работу, шарлатану пришлось использовать все свои навыки. Сначала он впрыснул анестетик в горло Е У, а затем тщательно, осмотрел её горло. Наконец, он нашёл в тесном углу за миндалинами небольшой острый шип длиной с ресницу. Неудивительно, что Е Шинянь казалось, будто она умирает. Вытерев пот со лба, врач положил крошечную занозу на платок и выдохнул с облегчением, вдруг он заметил мрачный недружелюбный взгляд Е У.

Испугавшись, он затаил дыхание:

— Госпожа Е, мне очень жаль. Я должен извиниться. Раньше я не был достаточно внимателен...

Лицо Е У было бледным, и она не хотела с ним разговаривать. Она прислонилась лицом к мягкой подушке, выглядела угрюмой.

Дуань Шаоянь сказал: — Наставница случайно упала с лестницы. Пожалуйста, внимательно осмотрите её, чтобы убедиться, что она не получила травм.

Е У бросила на него взгляд, понимая, что тот пытается избавить её от неловкой ситуации, не упоминая о том, что она поскользнулась с подоконника. Она не проявила благодарность и презрительно фыркнула.

После тщательного осмотра, врач подтвердил, что Е У  получила незначительные ссадины. Несчастного доктора наконец освободили и отпустили по приказу Дуань Шаояна. После того как врач ушёл и дверь спальни закрылась, Дуань Шаоянь молча повернулся и налил Е У стакан воды, поставив его на прикроватный столик. Постояв немного, он тоже направился к двери.

Е У позвала его: — Дуань Шаоянь.

— ...

— У меня болит рука, — выражение лица Е У было эксцентричным, она вела себя бесстыдно и наклонила подбородок к стакану: — Напои меня.

Дуань Шаоянь ничего не сказал, после паузы он повернулся, снова взял стакан с водой и поднес его к губам Е У. Она медленно пила теплую воду, чувствуя, как постепенно успокаивается её измученное горло. Выпив весь стакан воды, она глубоко вздохнула, почувствовав себя лучше. Она закатила глаза и равнодушно взглянула на потрясающе красивого мужчину перед собой.

Хм... Честно говоря, этот человек был в три раза красивее популярной кинозвезды Линь Цзыу. Е У видела немало красавцев в этом мире, но не могла назвать кого-то, чья внешность превосходила бы Дуань Шао Яна. Может быть, потому, что Дуань Шао Янь вырос под её опекой. Собственная собачка всегда кажется милее чужих. Она бесстрастно задумалась, а затем решительно написала на маленькой доске своего воображения: Дуань Шаоянь презренный человек. Внешность, к сожалению, на все десять.

Её взгляд был непоколебимым и пронзительным. Дуань Шаоянь слегка нахмурился, выпрямился, поставил пустую чашку на прикроватный столик, не взглянув на Е У, заявил:

— Я ухожу.

— Эй! — окликнула его Е У.

— ...

— Э-э... — она не знала, что сказать: — Я все еще хочу пить.

Чтобы он не ушел, Е У выпила шесть стаканов воды. Допив последний, она не могла больше пить, её живот был вздутым и круглым. Измученная, она лежала на кровати и вздыхала.

— Ну, иди же.

Если он скоро не уйдёт она напьется до смерти. На этот раз, несмотря на то, что она не попросила его напоить её ещё одним стаканом воды, Дуань Шаоянь не ушел. Он стоял у окна, опустив ресницы, молча смотрел на неё.

— Я уеду на несколько лет.

— ......Мм.

Е У выпила слишком много воды, отчего почувствовала вздутие живота, а сердце необъяснимо заколотилось от боли.

— Учитель.

Е У лежала, не моргая, погруженная в размышления, слушая прощальные слова Дуань Шаояна.

— ...

Молодой человек больше ничего не сказал. Е У не смотрела на него, она чувствовала, как он наклоняется ближе, нежный, беззвучный поцелуй коснулся её в уха.

Голос Дуань Шаояна был настолько тихим, что почти напоминал вздох:

— Хорошо, хватит.

Он встал, повернулся и ушел.

Е У широко раскрытыми глазами смотрела на обои с золотыми листьями и зелеными ивами, чувствуя, как растение в её сердце стремительно увядает, его мягкий, прекрасный пух быстро поникает, высыхает и сморщивается.

Щелчок. Тихий звук закрывающейся двери. Е У почувствовала, будто ей выстрелили в сердце. С глухим стуком перед её глазами всё потемнело. Она не понимала, что это за странное ощущение, её тело действовало быстрее, чем её разум мог понять. Игнорируя мучительную боль, распространяющуюся по её конечностям, она вскочила с кровати и вскарабкалась к дверному проему.

С грохотом она распахнула дверь, ничего толком не разглядев, закричала:

— Дуань Шаоянь ...!

Прежде чем она успела сказать: «Вернись!», её голова тяжело ударилась о что-то твёрдое. Она схватилась за лоб, шипя сквозь стиснутые зубы. Подняв глаза, она поняла, что Дуань Шаоянь не ушел далеко. Кажется, он тоже вернулся. Грудь, о которую она только что ударилась, принадлежала этому парню. Е У перестала тереть лоб, медленно опустила руку и уставилась на него. Дуань Шаоянь тоже опустил голову, не отрывая глаза от Е У.  Е У внезапно почувствовал жжение в сердце, словно внутри бурлила расплавленная лава. Мужчина перед ней казался невероятно красивым, у неё закружилась голова. Кровь забурлила в её венах. Встав на цыпочки, она внезапно обхватила его шею руками и прижалась губами к его губам, таким манящим и полным.

Человек, которого насильно целовали, слегка замер, выпрямил спину, выглядел напряженным и поначалу никак не реагировал. Но Е У приоткрыла его челюсть, провела языком по его зубам, её язык проник внутрь, посасывая и поглаживая, постепенно разжигая страсть, пока он грубо не толкнул её обратно в комнату, прижав к стене для страстного поцелуя. Их влажные губы слились в запутанном объятии. Тяжелое дыхание и тихие стоны усиливали пламя желания, они оба жаждали друг друга, словно иссушенная земля, наконец-то получившая дождь. Спустя неопределённое время неожиданный поцелуй закончился. Е У прислонилась к стене, её руки крепко сжимали воротник рубашки Дуань Шаояна, пока она задыхалась. Её полные губы светились глубоким багровым цветом, глаза были затуманены, она запрокинула голову, чтобы посмотреть на мужчину. Они слышали тяжёлое дыхание и грохочущее сердцебиение друг друга.

Она притворилась безразличной, но в её голосе все еще чувствовалось беспокойство.

— Я... я не закончила то, что хотела сказать.

— Мм, — ответил Дуань Шаоянь тихим шепотом, слегка наклонив голову так, чтобы его нос коснулся её носа. — Что ты хотела сказать... Ты хотела мне что-нибудь дать...?

Е У: — ...Вернись сюда.

После их страстного поцелуя слова, которые она намеревалась выкрикнуть с оглушительной силой, неизбежно смягчились и даже прозвучали кокетливо. Неудивительно, что Дуань Шаоянь усмехнулся и снова кивнул, услышав это. Е У чувствовала себя неловко.

Она решила, раз она уже опозорилась и потеряла лицо, отчаянно смягчила тон:

— Не уходи, всё, что произошло раньше, это всё моя вина.

На этот раз Дуань Шаоянь не ответил. Постепенно его глаза начали краснеть. Глаза Е У расширились; ей показалось, что она стала свидетельницей конца света: Ч-что происходит? Как Дуань Шаоянь мог...?

— Ты......

Она попыталась дотронуться до его глаз, но Дуань Шаоянь внезапно отвернул лицо, быстро прикрыл их платком и тихо чихнул.

Е У: —.................

Ладно, она так и знала. Это было из-за аллергии...

Дуань Шаоянь успокоился, его глаза были влажными, что придавало ему особую привлекательность, но когда он снова перевел взгляд на Е У, поднявшую белый флаг в знак капитуляции, его хладнокровные капиталистические инстинкты вновь пробудились. Он начал выжимать оставшуюся прибыль, готовясь заставить Е У просить мира.

— Ты хочешь чтобы я остался? Это не невозможно, — истинная сущность начальника начала раскрываться: — Я не славлюсь своим терпением, если ты хочешь, чтобы я передумал, тебе придётся согласиться и принять мои условия.

Глава 40: Свидание.

— Во-первых, ты должна соблюдать условия договора.

— О...

В любом случае, он не может следить за ней каждую минуту каждого дня в году. Так что ускользнуть, чтобы пофлиртовать с каким-нибудь симпатичным парнем, когда представится возможность, не исключено.

Дуань Шаоянь, разглядел насквозь её грязные мысли. Выражение его лица стало серьёзным, а глаза проницательными:

— У меня есть одна особенность. У меня слишком чувствительный нос. Если я почувствую от тебя какой-нибудь необычный запах, у меня может появиться крапивница.

...Ты собака?

— О, хорошо.

Хотя она очень не хотела, она неохотно согласилась.

— Во-вторых, если ты захочешь расторгнуть договор, можешь сказать мне об этом прямо. Я не отберу у тебя два особняка в Цзинъане и Чунмине, и не выгоню тебя из семьи Дуань. Мы разорвем все связи, и я больше никогда не буду встречаться с тобой наедине.

Е У подумала об этом и решила, что это приемлемо. Ли Юньань и Сюй Фэнь, хотя и не были её партнерами, по её мнению, должны были оставаться верными на протяжении всех отношений, ни один из них в конечном итоге не дал ей удовлетворительного ответа. Таким образом, предложение Дуань Шаояна нашло отклик в её душе, и она согласилась.

— Хорошо.

— Хорошо, тогда, — Дуань Шаоянь поднял руку, взъерошил ей волосы и вздохнул: — Я не уеду.

Е У почувствовал, как увядшее маленькое растение в её сердце медленно пробуждается, трясет головой и отбивает быстрый ритм в груди.

— Не уйдёшь?

— Мм-хм.

— Ты сдержишь свое слово?

Дуань Шаоянь оставался бесстрастным, его тон казался саркастическим, но в то же время несколько беспомощным. Он протянул руку и ущипнул её за щеку:

— Ты единственная, кто не держит свое слово, не так ли?

Солнечный свет проникал через окно, отбрасывая в комнату размытые тени, где на ветру порхали пылинки. Маленькое растение щекотало её сердце, заставляя ее хотеть смеяться, но она не хотела, чтобы Дуань Шаоянь увидел её эмоции, поэтому сохранила самообладание и торжественно кивнула.

Слово джентльмена на вес золота. У Е У были некоторые сомнения в том, был ли Дуань Шаоянь джентльменом, он действительно оказался заслуживающим доверия. Мужчина сдержал своё обещание. На следующий день он тщательно организовал свои незавершенные дела и передал их способному доверенному лицу, отправив его в Германию для продолжения управления семейными предприятиями. Сам же он остался в Шанхае, чтобы помочь отцу в управлении основными коммерческими операциями семейного поместья и региона Цзянсу-Чжэцзян. Он всегда был очень скрупулезен в своей работе, учитывая как планы на три шага вперед, так и планы на три шага назад. Поэтому, даже если план менялся, передача дел осуществлялась спокойно и методично, что очень радовало господина Дуанья.

В тот день у Дуань Шаояна был выходной, и как обычно, он поехал в Цзинъань. Е У неспешно прогуливалась по огромному саду, держа в руке засохшую ивовую ветку и размахивая ею влево и вправо, с безутешным выражением лица. Неудивительно, что она так себя чувствовала. С древних времен осень ассоциируется с печалью и опустошением. Была поздняя осень, деревья засохли и пожелтели, а воздух был наполнен легким холодом приближающейся зимы. В такой унылый день Е У не хотелось наряжаться. Она укуталась в толстую меховую шубу, и заранее перешла в режим спячки. Дуань Шаоянь вышел из машины и помахал ей рукой. Е У лишь сердито посмотрела на него и резко дернула засохшую ветку в его сторону. Дуань Шаоянь подошёл ближе. На нём был чёрный плащ, покрой скромный, что делало его еще более элегантным, подчеркивая стройную талию и широкие плечи.

— Хозяйка в плохом настроении?

Е У не ответила, лишь посмотрела ему в глаза. Дуань Шаоянь слегка улыбнулся. Его черные как смоль брови и глаза, омытые осенним солнцем, казались полными зрелой нежности.

— Садись в машину, я сегодня свободен, я тебя прокачу.

— Я никуда не хочу ехать.

Дуань Шаоянь проигнорировал её незаинтересованность и затащил её в машину.

Они ехали по пустынной, безлюдной дороге, других машин было немного. Е У свернулась калачиком на пассажирском сиденье. Скучная машина, безвкусный интерьер лишенный даже самых простых безделушек. Невольно она закрыла глаза и погрузилась в туманный сон.

Она не имела представления, сколько времени прошло, когда услышала, как Дуань Шаоянь зовет её:

— Учитель, проснись.

— Хм... — безвольно пробормотала она, пытаясь продолжить свой сон, но упрямый маленький проказник разбудил её.

— Не спи, уже полдень.

— ...

Е У ничего не оставалось, как открыть глаза. Крыша автомобиля была убрана, и за открытым пологом простиралось бескрайнее небо. Чайки кричали и хлопали крыльями, низко паря в воздухе. Вдали бесконечная береговая линия с неровным песком и огромными скалами. Звуки приливов и отливов, а также редкие крики морских птиц эхом разносились в бесконечной осенней атмосфере.

— Сюда мало кто приходит, — заметил Дуань Шаоянь с улыбкой, увидев, что она проснулась, и аккуратно заправил её развевающиеся на ветру длинные волосы за ухо: — Ты можешь отключаться от реальности весь день.

Е У проводила дни, погруженная в мир бетона, железа и роскоши, открыв глаза, она словно попала в огромный, уединенный рай, где воздух был наполнен слабым запахом моря. Можно было разглядеть корабли, стоящие на якоре у далекого берега, их крошечный силуэт, будто нарисованный тушью. Она почувствовала непривычную атмосферу, глядя на красивое лицо Дуань Шаояна, ей захотелось подразнить его.

— На что тут смотреть? Сплошные обломки камней и повсюду птицы. Я не могу этим полюбоваться.

Глаза Дуань Шао Яна заблестели, в них промелькнуло разочарование. Он быстро восстановил самообладание и улыбнулся:

— Хорошо, давай попробуем что-нибудь другое?

Он вышел из машины, достал из багажника три или четыре сумки, каждая из которых была тяжелой. Е У, из-за любопытства, последовала за ним. Шероховатые камни тяжело давили ей на пятки, и она хромала, как маленькая уточка. Дуань Шаоянь поставил сумки и обернулся, увидев, как она спотыкается, направляясь к нему. Он не смог сдержать улыбки, его губы сжались. Морской ветер шелестел, поднимая его челку и воротник рубашки. Его глаза слегка сузились, его профиль был прекрасен, как морская синяя мечта.

Она посмотрела на него, сердце замерло, нога поскользнулась и она провалилась между двумя камнями:

— Ах!

Дуань Шаоянь, заметил её смущение, и не смог удержаться от смеха. Е У, раздраженная и смущенная, закричала:

— Над чем ты смеешься! Иди помоги мне! Я не могу вытащить!!

— Хорошо, хорошо, как скажет Учитель.

Дуань Шаоянь подошёл, опустился на колени перед Е У, наклонил голову, чтобы освободить каблук её туфли, застрявший в щели скалы. Её лодыжка была крепко зажата в его руке. Когда она подняла глаза на широкие плечи и мягкие черные волосы молодого человека перед ней, она вдруг почувствовала, как осенняя хмурость постепенно рассеивается морским бризом, оставляя после себя ясное, яркое небо. Е У потребовалось некоторое время, чтобы вытащить обувь, ей было лень надевать её снова, поэтому она пошла босиком по камням.

В сумке, которую принес Дуань Шаоянь, были принадлежности для пикника. Глаза Е У загорелись, как только она увидела мангал. Она забыла о том, что играла со своим учеником в игру «кто будет более холодным», она восторженно воскликнула:

— Ах! Пикник! Великолепно, Дуань Шаоянь, ты просто молодец!

Дуань Шаоянь слегка улыбнулся:

— Главное, чтобы тебе не было скучно.

Е У поджала губы, на её лице появилась улыбка, следует отметить, что с тех пор, как она согласилась выполнять условия договора, характер Дуань Шаояна значительно улучшился. Он уже не такой холодный, как раньше, и не такой властный. Иногда ей казалось, что "её начальник в жизни довольно мягкий".

Она до сих пор не понимала, зачем ему так упорно нужно было заключать с ней этот договор, но постепенно приходила к выводу, что по части «обслуживания» он намного лучше Ли Юньанья.

Самое главное это её собственный комфорт. Е У не хотела вникать в его намерения. В любом случае, она уже научила его всему, чему могла, и теперь она просто хотела наслаждаться моментом. Вдвоём они быстро собрали мангал, разожгли уголь и сели на каменистом берегу, жаря еду, как школьники на экскурсии.

Е У открыла пакет с продуктами, наклонилась, едва взглянув, тихо воскликнула:

— Ух ты!

Внутри лежали кальмары, куриные хрящи, шашлычки из лисицы, сайра, мойва, ставрида, сельдь, голубая рыба, куриные крылышки и многое другое. Е У прищурилась, ухмыляясь, как огненно-рыжая лиса, виляющая своим пушистым хвостом.

— Поверьте, я действительно отлично готовлю шашлыки. В конце концов, я провела пять лет на северо-западе Китая, и мои навыки приготовления шашлыков из баранины непревзойденны.

Пока Е У говорила, она поспешно выложила много продуктов.

— Ну же, смотри! При приготовлении шашлыков самое важное это температура. Вот как их нужно готовить. Учитесь у меня! Запоминай!

С этими словами она закатала рукава и с нетерпеливо начала раздувать огонь веером. Она задыхалась от дыма и пламени, и все это ради обугленных, загадочных предметов.

Дуань Шаоянь который стоял рядом, холодно заметил: — Похоже на метеориты, а может, на рифовые камни. В любом случае, точно не выглядит съедобным.

Е У, не желая признавать поражение, собралась с духом и откусила кусок. Её чуть не вырвало, раз уж похвасталась, не могла отступить. Она долго держала уголь во рту, встречая пронзительный, ледяной взгляд Дуань Шаояна. В конце концов, её гордость взяла верх над дискомфортом, и она проглотила его одним глотком.

Слёзы наполнили её глаза. Она высоко подняла голову и высокомерно заявила:

— Это вкусно.

Дуань Шаоянь скрестил руки и холодно усмехнулся:

— Если это так вкусно, то ешь ещё.

Е У: — ..................

Она ошибалась. Этот человек вовсе не изменился к лучшему!

Вся эта мягкость, доброта... Всё это ложь!

Этот маленький зверь по-прежнему был простым и понятным демоном!

Глава 41: Заговор.

Солнце становилось все ярче, полдень пролетел незаметно. Е У опустила голову и взглянула вниз, она мельком увидела, как Дуань Шаоянь открывает несколько бутылок соуса на каменистом пляже, ставит их на относительно ровные камни, а затем берет несколько шампуров с куриными крылышками, куриными хрящами и сайрой и кладет их на гриль, чтобы начать жарить. Парень снял свой плащ, обнажив аккуратно выглаженную осеннюю рубашку. Манжеты были застегнуты, а воротник застегнут до конца. Он держал в руках небольшой веер, и серьезным выражением лица направляя ветерок к костру.

Е У наблюдала за ним, зачарованная. Она находила его забавным и довольно милым. С детства он всегда подходил ко всему с упрямой решимостью. Что бы он ни делал, он делал это искренне, постоянно хмурясь, сжав губы, слегка выпятив щеки, с выражением упорной настойчивости на лице. Она не ожидала, что в этом возрасте он все еще будет таким.

Дуань Шаоянь равномерно смазал шашлыки маслом, а затем нанес мед, сладкий соус чили и масло чили в зависимости от разных продуктов. Он посыпал каждый из них тмином, сушеными листьями базилика, белыми семенами кунжута и крошками водорослей. Наконец, он раздул огонь до сильного пламени. С живым шипением появилась партия блестящих, дымящихся крылышек, рыбных филе и куриных хрящей, их манящий аромат наполнил воздух. Шампуры были сделаны из древесины красной ивы, длинные и прочные. Дуань Шаоянь воткнул их между камнями. Когда подул морской бриз, Е У вдруг почувствовала сильный голод, и у неё громко заурчал живот. Она облизнула губы, терпеливо ожидая, и протянула руку, чтобы взять шашлык.

Не успела она коснуться шампура, как Дуань Шаоянь ударил её по руке:

— Ешь то, что сама приготовила. Это моё.

Е У: —...

Этот маленький мерзавец начал есть в одиночку, и вскоре остался только один шампур с куриными хрящами.

Е У была готова заплакать: — Я... я обменяюсь с тобой!

Говоря это, она достала большую горсть обугленных шампуров и передала их Дуань Шаояню.

Дуань Шаоянь прикусил губу, несколько секунд молчал, а затем, не выдержав, тихо рассмеялся, шевеля плечами. Е У безучастно смотрела, как улыбка Дуань Шаояна становилась все ярче и ярче, Е У почувствовала стыд от того, что её дразнят, не понимая, почему тот смеется.

Видя, что она снова готова вспылить, Дуань Шаоянь шутливо щелкнул её по лбу. Он протянул руку и выбрал самые пухлые и сочные куриные крылышки. В клубах дыма от горящих дров он улыбнулся и сказал:

— Вот, пожалуйста. Я больше не буду тебя дразнить. Ешь

Е У открыла рот, чтобы откусить кусочек, но ухватила только воздух. Она с недоверием расширила глаза, глядя на негодяя, который отобрал у неё куриное крылышко. Её лицо покраснело от нарастающего гнева.

В следующую секунду Дуань Шаоянь поцеловал её. Небрежно прислонившись к каменистому склону, одной рукой опираясь о землю, он нежно и долго целовал её, прежде чем медленно отпустить.

— Это всего лишь небольшая плата, — тихо усмехнулся он и легонько толкнул Е У лбом: — Я здесь кредит не предоставляю. Теперь можешь есть.

Она посмотрела в эти кристально чистые глаза, находившиеся всего в нескольких сантиметрах от неё, и невольно снова облизнула губы. На этот раз, не от голода. Возможно, огонь горел слишком ярко. Сидя у костра, она вдруг почувствовала, как всё её тело, особенно пульсирующий орган под грудью, согревается. Тем не менее, она смутно осознавала, что огонь, как и многое другое в жизни, согревает и успокаивает, к нему легко пристраститься, постепенно человек забывает о присущей огню опасности. Она прожила долгую жизнь и видела, как многие поддавались соблазну комфорта, становясь похожими на лягушек, медленно варящихся в теплой воде, неспособных выпрыгнуть на свободу.

После сытного обеда Дуань Шаоянь достал из сумки бутылку пива и протянул её Е У. Затем он налил себе из термоса чашку генмайча и медленно, по старинке, выпил её. Внезапно небо поднялось высоко, море стало бескрайним, и чайки взлетели высоко в небо. Оба погрузились в свои мысли, пока Е У внезапно не повернулась и не окликнула его.

— Дуань Шаоянь.

— Хм?

Она сделала небольшую паузу, а затем произнесла неожиданную фразу:

— Все, чему я научила Янь Жань, я научила и тебя.

— ...? — он не понял, почему она вдруг это сказала, он нахмурился, взял чашку чая и кивнул: — Хм.

Е У, посчитала, что возможно её формулировка была слишком тонкой, поэтому добавил:

— Всё, чему я не научила Дуань Янь Жань, не имеет значения; даже если вы этому научитесь, это вам ничем не поможет.

Дуань Шаоянь был озадачен: — О.

Раз он не понимает, Е У решительно заявила: — Я твоя наставница, но на самом деле я всего лишь высокопоставленная служанка в семье Дуань. Ха-ха...

У Дуань Шаояна разболелась голова и он спросил: — Что именно ты пытаешься сказать?

Черт возьми, неужели он настолько глуп? Е У с недоверием расширила глаза. Дважды моргнув, она решила всё ему объяснить.

— Послушай, — заявила она, подняв подбородок: — Даже не думай очаровывать меня своей красотой. Мне нечего тебе предложить. Я не имею никакого права решать, кто из вас унаследует семейное имущество, ты или Янь Жань. Ты... ты... даже не мечтай подкупить меня своим телом!

Сказав это, она почувствовала гордость, её слова были полны праведного возмущения, неподкупные, такие похожие на слова добродетельного мудреца Лю Сяохуэя.

Дуань Шаоянь действительно был удивлен. Красивые глаза молодого человека слегка расширились, его лицо выражало смесь удивления и замешательства, словно он отчаянно пытался что-то скрыть. Уголки его губ невольно слегка приподнялись.

— Над чем ты смеешься?... — недовольно спросила Е У. Она так искренне высказалась в адрес Дуань Шаояна, а он не воспринял её слова всерьез.

Увидев, что она рассердилась, улыбка Дуань Шаояна исчезла. Он подпер подбородок рукой, поднял веки и с предельной серьезностью произнес:

— Интересно, ты действительно думаешь, что то, что я сейчас делаю... это медовая ловушка?

— Что?

— Ты правда думаешь, что я использую свою красоту, чтобы тебя соблазнить?

— Э... — она не хотела это признавать, но этот загадочный мужчина перед ней действительно был очень красив. Она смогла лишь формально ответить: — Да, да.

— Хорошо, а как ты думаешь, чего я добиваюсь, продавая свое тело и делая все сам? — спросил он её с улыбкой.

— Хороший вопрос, — Е У хлопнула в ладоши: — Именно над этим я ломала голову последние несколько дней. Я рассматривала несколько вариантов, ни один из них не  подошел.

— О? — Дуань Шаоянь приподнял брови, и с большим интересом спросил: — Какие варианты? Расскажи.

Е У подняла небольшой камень, положила его на другой небольшой камень перед собой и сказала:

— Во-первых, ты, возможно, хочешь заполучить мои деньги.

— ...

Увидев выражение лица Дуань Шаояна, Е У убрала маленький камень, вздохнула и пробормотала: — Но ты же богаче меня...

— Хм, — глаза Дуань Шаояна словно произнесли четыре слова: «Ты же знаешь это».

— Вторая причина, возможно ты завидуешь моим необычным навыкам, — сказала Е У, добавляя сверху новый камень: — Ты никогда не казался особенно прилежным, всегда был увлечен делами. Это маловероятно.

— Хм, что-нибудь ещё?

— Ты надеялся, что я замолвлю за тебя словечко перед твоим стариком, верно?— Е У усмехнулась, её улыбка была хитрой, она пнула только что добавленный камень и замахал босыми ногами. — Правда?

Дуань Шаоянь долго молчал, затем покачал головой: — Е У, если говорить прямо, во всей семье, кроме тебя, наверное, никто больше не встанет на сторону моей сестры. Замолвишь ты за меня словечко или нет, не так уж важно.

Е У растерялась, несмотря на то, что он говорил правду, ей всё равно было очень больно услышать это так прямо и без всяких прикрас, она невольно вздохнула, безвольно приподняла веки, чтобы взглянуть на красивого мужчину, и сказала:

— Тогда я действительно не понимаю, чего ты хочешь добиться. Ты же не предлагаешь свои чары, чтобы утешить мою измученную, увядшую душу, служа людям через благотворительность?

Дуань Шаоянь невольно улыбнулся. Он внезапно поднял руку, его тонкие пальцы замерли в воздухе менее чем на секунду, а затем легонько ткнули Е У в лоб. Мягкий голос мужчины, похожий на вздох, нежный, но беспомощный, уплывал в лазурную воду.

— Ах... ты, ты, — его темные глаза, казалось, мерцали светом, а кончик пальца, лежащий на её лбу, был мягким, как крыло бабочки: — Глупышка.

Волна разбилась о скалистый берег, мгновенно превращаясь в белую пену и оставив после себя потоки горькой, соленой воды, просачивающейся из расщелин скал.

К вечеру Е У все еще мучилась этим вопросом. Почему Дуань Шаоянь использовал свою красоту, чтобы соблазнить её? Должно быть, это заговор.

Парень, вынашивающий этот заговор, несколько раз закатил глаза, и наконец, после её неустанных допросов весь день, он смог произнести несколько слов.

— Ладно. Ты хочешь знать, чего я добиваюсь, да?

— Да!

Дуань Шаоянь некоторое время смотрел на неё, а затем суровым голосом сказал:

— Послушай меня, просто соблюдай условия договора. Никаких случайных связей, никакой проституции, никаких любовников, никаких свиданий со знаменитостями. Когда ты пройдёшь мою проверку, я обязательно тебе сообщу.

— ...

— Есть ещё вопросы? — Дуань Шаоянь, которого весь день доставали и у которого от постоянных придирок завяли уши, был в плохом настроении и стиснул зубы.

Е У торжественно кивнула: — Да.

— Говори.

— А покупка секс-игрушек на Taobao считается? — лицо Е У было толстым, как городская стена, невосприимчивая к критике: — Ты запрещаешь мне прикасаться к другим мужчинам, и до этого дурацкого процесса одобрения ты сам отказываешься спать со мной. Я нормальный взрослый человек с потребностями. Я имею право наслаждаться своими личными увлечениями.

Лицо Дуань Шаояна побледнело. Несмотря на то, что закат освещал небо, дикие птицы летели вместе, осенние воды сливались с небом, закат был ослепительным, а волны красными, его лицо невольно побледнело, затем посинело, и наконец, потемнело, как дно кастрюли.

— Е У, ты хочешь, чтобы тебя убили?

Глава 42: Кемпинг.

Е У с обиженным выражением лица сказала:

— Скоро День одиночек. Я уже нашла выгодную акцию: куплю три вибратора и получу мастурбатор в подарок. Один из них с восемью режимами скорости и голосовым управлением. Один из них имеет восемь скоростей и активируется голосом. Вот это выгодная сделка!

Дуань Шаоянь стиснул зубы, напрягся и закрыл глаза, едва сдерживая свою убийственную ауру. К несчастью, Е У, эта старая развратница, говорила о своем самом большом удовольствии в жизни и продолжала болтать без умолку, не обращая внимания на убийственное выражение лица Дуань Шаояна, она продолжала говорить, не задумываясь о последствиях.

— Мне не нужен мастурбатор, поэтому вместо того, чтобы продавать его на Сяньюй [площадка подержанных вещей], я просто отдам его тебе...

Дуань Шаоянь был готов взорваться. Он открыл глаза, холодно дернул рукавом и сердито воскликнул:

— Не смей со мной связываться!

— Это обычная потребность, — бесстыдно сказала Е У, и добавила: — Посмотри на себя, ты своими действиями  доказал, что не страдаешь фригидностью. Сейчас действует специальное предложение, и мы сможем разделить расходы...

В этот момент она наконец увидела пугающий взгляд Дуань Шаояна и поняла, что происходит. Она вздрогнула, её голос невольно смягчился.

— Хм... я куплю... я куплю подарочный набор, и... в качестве бонуса к нему прилагается десять коробок презервативов.

Перед лицом кинжала она продолжала с энтузиазмом продвигать то, что её интересовало; такая настойчивость поистине достойна похвалы. Дуань Шаоянь достиг предела терпения. Он резко встал, устремив взгляд на Е У в свете багрового заката. Его ледяные аристократические черты лица выражали презрение пуританина к еретичке Е У.

Е У, недовольная его снисходительным презрением, тоже встала и пробормотала:

— Что в этом такого... Это же такая выгодная сделка, бесплатная доставка по Цзянсу, Чжэцзяну и Шанхаю...

— Если ты осмелишься это купить, — прозвучал леденящий холод голос Дуань Шаояня, — Я гарантирую, что ты больше никогда не найдешь ни одного магазина, секс-игрушек для взрослых на Таобао.

— ......Ты!

Дуань Шаоянь прищурился: — Я говорю то, что думаю.

Е У прикусила губу, с трудом сдерживая слёзы, пока наконец не разрыдалась.

— ...Ты плачешь, — лицо Дуань Шаояна помрачнело, и он скрестил руки: — Перестань рыдать. Я признаю поражение, если ты прольешь хоть одну слезинку.

Е У тут же перестала «плакать», сдержала слезы и свирепо посмотрела на Дуань Шаояна.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы переспать со мной только после сдачи этого теста?

— Потому что в твоем мозгу, — Дуань Шаоянь указал на свою голову, его глаза были полны насмешки, — Есть только слово „сон".

Е У открыла рот, но не смогла ничего опровергнуть. Дуань Шаоянь похлопал её по плечу:

— Ладно, хватит дурачиться. Если ты будешь послушной, я куплю тебе не десять коробок презервативов, а сто, тысячу коробок, сколько захочешь, — затем он наклонился к ней и тихо прошептал ей на ухо: — Если захочешь, мы не будем их обязательно использовать.

— !!!

Е У почувствовала, будто этот человек сильно наступил ей на хвост, и была так потрясена, что чуть не подпрыгнула. Этот парень действительно злой или просто притворяется?

Её лицо покраснело, огненный закат не позволял разглядеть её румянец. Преступник неторопливо направился к припаркованной на возвышенности машине. Дойдя до машины, он обернулся, помахал рукой Е У, которая стояла в оцепенении, его лицо снова сияло чистой и невинной красотой, ясной, как луна.

— Поднимайся.

— Ч-что? — пробормотала Е У. — Идёшь... домой?

Дуань Шаоянь улыбнулся. В безграничном золотисто-красном свете он повернулся лицом к шуму прилива и крикнул ей:

— Глупышка, куда домой? Помоги, давай поставим палатку и разобьем лагерь!

Ночь была усыпана звездами, а палатка, которую наставница и ученик с таким трудом установили, криво стояла на берегу. Е У сидела перед костром, завернувшись в пальто. Мерцающий свет отбрасывал тени на её лицо. Она тыкала в пламя веточкой, и время от времени из него вырывался яркий язык огня, отражаясь в ее темных глазах. Честно говоря, иногда ей казалось, что её мысли подобны бесконечному движению, иногда она была равнодушна, иногда хотела всего на свете, иногда считала, что лучше вообще ничего не чувствовать, а иногда думала, что долгое одиночество очень скучно. Возьмём, к примеру, её запутанный роман с Ли Юньанем. Она всегда говорила, что беззаботна, но в итоге шестнадцать лет обеспечивала его хорошей едой и напитками. Хотя она никогда не испытывала к нему «любви», она и не сделала ему ничего слишком плохого. Кто бы мог подумать, что её так внезапно укусит змея?

Что касается Дуань Шаояна, она явно ненавидела эту «призрачную печаль», внезапно появившегося из ниоткуда, с самого начала, но всё же хорошо о нём заботилась и обучала его всему необходимому, предоставляя полный спектр услуг с восьми до двадцати четырёх лет. Вероятно, нигде в мире не нашлась бы такая всесторонняя няня. Е У тяжело вздохнула, взглянув на молодого человека, читающего книгу при свете лампы, её выражение лица становилось всё более меланхоличным. В одну минуту ей хотелось убить его, в следующую минуту обмануть, но она не смогла. Теперь же она сидела у теплого, яркого костра, безучастно глядя на его красивый профиль. Это поистине странно.

Оглядываясь назад, когда она видела, как его разум колеблется во время его практики внутренней энергии, и беспокоилась, что у него может произойти отклонение Ци, она забыла, что втайне надеялась, на его скорую смерть, чтобы Дуань Яньжань смогла беспрепятственно унаследовать семейное состояние. Она жаждала, чтобы он погрузился в глубины чувственности, но когда его холодные губы коснулись ее губ, в ней пробудилось смутное, тайное наслаждение, чувство радости. Иногда она закатывала глаза и называла себя сумасшедшей.

Незаметно ночь сгущалась, а холод становился все сильнее. Прислонившись к скалам, читая книгу, Дуань Шаоянь слабо кашлянул несколько раз. Фонарь покачивался, его пламя тускло мерцало. Внезапно на него с нужной силой накинули пальто, жест был довольно резким. Дуань Шаоянь снял его, обнажив молодое, красивое лицо. В свете костра вид его в очках заставил сердце Е У биться тяжело и сильнее.

— Учитель.

— ...Холодно, надень, — холодно и отстраненно сказала Е У, направляясь к палатке: — Я устала. Пойду спать.

Дуань Шаоянь улыбнулся. Возможно, очки смягчали его выразительные черты лица, а может, мерцающий свет костра придавал его лицу необычайную мягкость.

— Я скоро дочитаю. Побудь еще немного, посидим вместе.

— ...Ох, — подумав, она добавила: — Ладно, в любом случае, ложиться спать так рано довольно скучно.

Затем она села рядом с Дуань Шаоянем. Е У мельком взглянула на книгу, которую он читал, это был учебник по экономике. Она потеряла интерес, откинулась назад, прислонившись спиной к большому камню и посмотрела на звездное небо.

— Ах, какое прекрасное зрелище, — тихо вздохнула Е У, полушутя добавила: — В городе такого не увидишь.

Мозг Дуань Шаояна работал в двух направлениях: он читал и одновременно слушал Е У. Он сказал:

— Несколько лет назад на небе города их можно было увидеть.

— Что? Правда?

— Правда, — мягко ответил Дуань Шаоянь. — Ты забыла, ты водила меня посмотреть на звезды в саду, когда я был ребёнком.н

— Ах...ха, — Е У почувствовала приступ смущения. Черт возьми, она действительно не помнила этого.

— Ты увидела прогноз метеоритного дождя по телевизору и затащила меня на крышу посмотреть. Мы ждали до полуночи, а потом ты просто уснул на террасе, — Дуань Шаоянь не стал подбирать слова: — Ты пропустила метеорный поток, а на следующий день у тебя был насморк.

Е У: — ..................

Она вспомнила, что смотрела романтическую драму, популярную среди учеников средней школы, ей захотелось присоединиться к веселью. Однако в день метеорного дождя у господина Дуанья были дела, и присмотреть за молодым господином было некому. Он забеспокоился и позвал Е У в главный дом. Таким образом, то, что изначально планировалось как романтическое времяпрепровождение, вместе с Ли Юньаньем наблюдать за метеорным дождем, вместо этого она оказалась на террасе, держа на руках малыша. Хуже всего было то, что, когда она вернулась на следующий день, Ли Юньань рассказал ей, что поздно ночью над её виллой в Чунмине действительно пролетали падающие звезды. Она все пропустила из-за ребенка. Она была в ярости.

Дочитав последний абзац последней главы книги, Дуань Шаоянь закрыл книгу, и едва заметно улыбнувшись, посмотрел на неё.

— Учитель, сегодня ночью тоже будет метеоритный дождь.

— ...

— Не спи. Давай посмотрим вместе.

Е У на мгновение замерла, а затем сухо рассмеялась:

— В какую эпоху мы живем? Такие вещи устарели. Ты безнадежно старомоден.

Дуань Шаоянь не рассердился. Он улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на небо. Фонарь мягко покачивался над их головами, отбрасывая тусклый и размытый свет, который освещал две тени на земле. Они ждали до полуночи, и наконец звезды начали мерцать в северном небе. Внезапно яркая звезда, оставляя за собой шлейф, пронзила ночь и быстро исчезла.

— Ах!! — Е У, которая дремала, внезапно вздрогнула.

Стоявший рядом с ней Дуань Шаоянь быстро отреагировал и спокойно сказал:

— Пусть Е У больше никогда не сталкивается с романтическими перипетиями.

— ..................

Е У повернула голову, её глаза расширились. Она не сразу среагировала и взревела:

— Дуань Шаоянь!!! Ты что, затаил на меня обиду??!?

Дуань Шаоянь равнодушно взглянул на неё, его взгляд был непостижим:

— Я просто пошутил.

— Нельзя просто так говорить такое ради забавы! А вдруг это действительно сбудется!

Дуань Шаоянь оставался совершенно спокойным: — Это было бы замечательно.

Из-за этого проклятия Е У так разозлилась, что долгое время не разговаривала с Дуань Шаоянем. Она подперла подбородок рукой и злобно уставилась в небо, надеясь, что следующая падающая звезда пролетит быстро.

Когда наконец пролетела вторая звезда, Е Ву молниеносно выпалила:

— То, что Дуань Шаоянь сказал в прошлый раз, не считается!

Парень рядом с ней уже предвидел её реакцию и лишь холодно улыбнулся, почти одновременно с ней сказав:

— Желание наставницы в этот раз не в счёт.

— ... — Е У сердито обернулась: — Дуань Шаоянь, ты что, хочешь умереть?!

— Конечно, я хочу жить, — бесстыдно заявил Дуань Шаоянь. — Только оставаясь живым, я могу должным образом дисциплинировать тебя.

— Ты...!

Она протянула руку вперед, и её палец едва не ткнул его в нос. Дуань Шао Янь просто поймал ее кончик пальца и вздохнул.

— Е У.

— Что ты делаешь!

Дуань Шаоянь смотрел на неё, его тёмные глаза были безмолвны, как ночной снег:

— В следующий раз, когда ты будешь пьяна, не вызывай водителя. Позвони мне.

— ...?

— Я имел в виду инцидент с Линь Цзы У, — спокойно повторил Дуань Шаоянь. — Если подобное повторится, не вызывай водителя, позвони мне.

Е У долго смотрела на его лицо в тусклом свете лампы, не в силах произнести ни слова. Внезапно небо озарилось фейерверком. Несколько падающих звезд мчались друг за другом с северо-запада, погружаясь в глубокое море, оставляя за собой яркие, бесконечно ослепительные следы. Она стояла как завороженная, тепло, исходящее от его тела, передавалось и ей, исходящее от кончиков его пальцев. Он пристально смотрел на неё, взял её руку, опустил веки и нежно поцеловал её ладонь. Его губы коснулись её слегка прохладной кожи, раздвинулись и сомкнулись, как будто шепча какое-то невысказанное желание.

Метеоритный дождь в небе становился все гуще, звездный свет рассыпался, как осколки. Шум волн поглотил его желание, и никто на небе и на земле больше не мог о нем узнать.

Страница книги Учитель каждый день нарывается на смерть в интернете

Table of Contents

Глава 01: Махровые цветы города-призрака

Глава 02: Негодяй

Глава 03: Возвращаясь из пустыни

Глава 04: Госпожа У

Глава 05: Господин — красавец

Глава 06: Вопросы брачного союза

Глава 07: Платье развевается в объятиях воды, очаровывая мир.

Глава 08: Принудительное обучение.

Глава 09: Знания, полученные только из книг, остаются поверхностными

Глава 10: Совершенствуясь в уединенной комнате

Глава 11: Сон

Глава 12: Следы

Глава 13: Молодой господин Дуань вспыльчив.

Глава 14: Вспыльчивость наставницы Е усиливается

Глава 15: Молодой господин Бай и барышня Бай.

Глава 16: Е У флиртует с мужчинами

Глава 17: Ревность

Глава 18: Наставница Е, королева дикого воображения

Глава 19: Первый поцелуй

Глава 20: У актеров есть чувства.

Глава 21: Зуд в сердце.

Глава 22: Беспокойство.

Глава 23: Путешествие для двоих.

Глава 24: Утро в поезде

Глава 25: Правда

Глава 26: После пробуждения

Глава 27: Ночь в гостевом доме

Глава 28: Интересный мужчина

Глава 29: Всемогущий человек&#160;

Глава 30: Бессердечный человек

Глава 31: Человек, движимый страстью.

Глава 32: Неравноправный договор.

Глава 33: Глупышка.

Глава 34: О вопросе содержания. Богатый покровитель.

Глава 35: Дни, когда начальник Дуань в отъезде.

Глава 36: Эксцентричный король кино.

Глава 37: Гнев.

Глава 38: Е Шинянь.

Глава 39: Молодой господин, пожалуйста, подожди!

Глава 40: Свидание.

Глава 41: Заговор.

Глава 42: Кемпинг.

О книге