Глава 1

В двенадцатый год правления Чжунъюаня, поздней осенью. После утреннего заседания суда чиновники в багряно-фиолетовых одеждах разошлись, оставив дворец, сверкающий золотом, красота которого не поддаётся описанию.

«Ваше Величество, этот старый подданный действительно напуган!» Министр кадров Чжоу Цимин преклонил колени в зале Циннин, по его лицу текли застарелые слёзы.

Сын Неба, которому только что исполнилось тридцать, держал в руке свиток. Услышав крик, он оглянулся, его глубокие и тёмные глаза излучали спокойствие и безмятежность. Ещё до того, как он успел заговорить, рыдания министра кадров незаметно стихли. Затем он услышал, как Император ровным голосом сказал: «Встань».

Министр кадров не осмелился отказаться и осторожно встал, кланяясь и опуская глаза, не решаясь взглянуть прямо на императорское лицо. Император спросил: «В чём дело?»

Министр кадров поклонился и пробормотал: «Мой никчёмный сын проявил непослушание и оскорбил Его Высочество, принца Руи. Этот старый подданный не смеет жаловаться, но мой сын молод, он действительно... действительно...»

«Что правда?» — настаивал Император.

Внезапно всё тело министра кадров напряглось. Он почувствовал на себе взгляд Императора. Этот Его Величество не отличался добрым нравом; в молодости его руки были обагрены бесчисленным количеством крови. Теперь, возможно, с возрастом, его поведение несколько смягчилось, но он ни в коем случае не мог воспользоваться нынешним отношением Императора и, полагаясь на свои прошлые заслуги, зайти слишком далеко!

Министр кадров быстро опустился на колени, опустив голову и глаза. «Этот старый подданный не смеет обманывать Ваше Величество! Мой сын не знает, как он оскорбил Его Высочество, принца Руйского. Как человек благородной императорской крови, Его Высочество принц Руйский, естественно, безупречен. Этот старый подданный сегодня берет на себя смелость, играя своей старой физиономией, просить Вашего Величества об одолжении... Необразованный сын — вина отца. За все отвечает этот старый подданный. Я готов извиниться перед Его Высочеством принцем Руйским и надеюсь, что он сможет отпустить моего сына!»

«Провокации принца Руи — не новость», — император отложил свиток и постучал по чайному столику. «Стоит ли тебе обращаться к нам с таким пустяком?»

Евнух Цинси умиротворяюще улыбнулся сбоку. «Этот старый слуга тоже слышал об этом деле... Его Маленькое Высочество сломал ноги сыну министра. Неудивительно, что господин Чжоу так встревожен и расстроен!»

«Сломал ноги?» — Император посмотрел на евнуха Цинси, который легко кивнул. «Этот старый слуга не посмеет обмануть Ваше Величество».

Перелом ноги – дело нешуточное. Если перелом срастётся, всё будет хорошо, но если нет, это будет означать конец карьере сына министра как чиновника. У министра кадров было два сына; один погиб за страну, остался только этот младший. Неудивительно, что он был в таком отчаянии, спешил на аудиенцию, хотя прекрасно знал, что зал Циннин – личная резиденция императора, где подданных нечасто можно увидеть.

Император махнул рукой: «Мы знаем».

Министр кадров колебался, желая сказать больше, но евнух Цинси вовремя шагнул к нему и, слегка подняв руку, сказал: «Господин Чжоу, сюда, пожалуйста».

Министр кадров тут же замолчал. Он поспешно отдал честь и вышел. Выйдя за дверь, он взглянул на евнуха Цинси. «Евнух, это…»

Евнух Цинси покачал головой. «Его Величество уже сказал, что знает, поэтому он обязательно разберётся. Ваша Светлость не должен быть беспощадным. Каков статус Его Высочества, принца Жуй? Если вы продолжите настаивать, ожидаете ли вы, что Его Величество извинится перед вами?»

Министр кадров вдруг встревожился и замахал руками. «Я бы не посмел, я бы не посмел! Этот субъект не посмеет! ...Спасибо за наставления, евнух!»

Евнух Цинси улыбнулся. В этот момент из зала быстро вышел молодой евнух, ученик Цинси, Сяо Чжо. Сяо Чжо поклонился Цинси: «Господин, Его Величество издал указ, приглашающий принца Жуй на аудиенцию».

Услышав это, евнух Цинси взглянул на министра кадров. Министр стиснул руки в знак приветствия, с лёгким удовлетворением в сердце, и удалился. Евнух Цинси взмахнул метёлкой из конского хвоста и сказал Сяо Чжо: «Теперь, когда ты знаешь, поторопись и пригласи Его Маленькое Высочество!»

«Да, да, я сейчас же пойду! Господин, вам следует пойти и оказать услугу Его Величеству!» — сказал Сяо Чжо и уже собирался поспешить, но евнух Цинси остановил его. «Подождите!»

«Есть ли у Мастера ещё какие-нибудь указания?» — поспешно спросил Сяо Чжо.

Евнух Цинси слегка приподнял руку и похлопал Сяо Чжо по руке метелкой. «Ты только что начал служить Вашему Величеству, так что не облажайся, иначе даже я не смогу тебя защитить! Слушай внимательно, Император сказал «пригласить». Пригласи Его Маленькое Высочество во дворец как положено! ...Сначала сделай крюк и зайди в бюро Цинсюань, чтобы сообщить им!»

В бюро Цинсюань размещалась личная охрана императорской семьи, подчинявшаяся только её приказам. Сяо Чжо мгновенно понял, что имел в виду евнух Цинси, и поспешил прочь.

......

«Генерал Ван, в атаку, в атаку, в атаку! Заклевай эту проклятую пушку Skyward насмерть!»

«Вперёд, Небесная Пушка! Не будь слабаком!»

С громким криком боевой петух, чёрный как смоль, за исключением ярко-жёлтого гребня, был повержен. Большой петух, облачённый в разноцветные перья, возбуждённо хлопал крыльями, загоняя генерала Вана в угол ринга, намереваясь воспользоваться моментом для смертельного удара. Некогда величественный генерал Ван теперь находился в плачевном состоянии, съеживаясь и дрожа у ограждения, не смея пошевелиться.

Победа и поражение были предрешены. Толпа богатых молодых господ освистывала и смеялась; воздух наполнился аплодисментами и проклятиями. Хозяин генерала Вана был юношей в одежде цвета гусиного жира, с повязкой на лбу, инкрустированной нефритом цвета бараньего жира. Он был довольно красив, с тонкими чертами лица, но выражение отвращения на его лице портило его внешний вид.

Кто-то поддразнил: «Лю Эр, твоего генерала Вана больше нельзя назвать непобедимым, хахаха!»

Лю Эр топнул ногой и сердито выругался: «Если бы мой генерал Ван вчера не съел что-нибудь нехорошее, как ты думаешь, проиграл бы он сегодня?!»

«Лю Эр, это неправильно! Ты должен признавать свои проигрыши, когда играешь в азартные игры — я прав, ребята?» Как только эти слова были произнесены, толпа щеголей громко согласилась. Лицо Лю Эра залилось краской, и он крикнул: «Ни в коем случае! Мы сыграем ещё раз, когда мой генерал Ван поправится!»

«Ты говорил, что поставишь на генерала Вана. Теперь, когда ты проиграл, на чём ты будешь драться со мной в следующий раз?» — неторопливо спросил юноша в красном. Толпа оглянулась, вспомнила ситуацию и покатилась со смеху. «Верно, Лю Эр, ты уже проиграл своего генерала Вана Его Высочеству. На что ты ещё можешь поставить? Ты собираешься сам спуститься и сражаться раунд? Его Высочество, наверное, не будет возражать!»

Толпа взревела от смеха. Юноша в красном — принц Руи — улыбнулся, услышав эти слова. Его черты лица были смелыми и пылкими, словно пылающий огонь. Маленькая красная родинка под губой слегка приподнялась в улыбке, и он добавил: «Это ведь не исключено, правда?»

Толпа снова разразилась смехом. Видя, как генерала Вана схватили и вот-вот уведут слуги принца Жуй, Лю Эр уже собирался попытаться договориться о том, чтобы оставить петуха себе. Но в этот момент толпа расступилась, и появился евнух в зелёном одеянии, ведший четырёх стражников в чёрном.

Опустив глаза, евнух Чжо поклонился принцу Жуй. «Ваше Высочество, император постановил пригласить вас во дворец на аудиенцию».

Принц Руй замер, найдя это странным. С тех пор, как ему исполнилось шестнадцать и он покинул дворец, чтобы основать собственное поместье, его старший брат редко вызывал его на личные встречи. Строго говоря, если не было ничего важного, они встречались только на клановых банкетах по праздникам, или он изредка видел брата во дворце матери.

Но он всё понял. В конце концов, его брат был очень занятым человеком!

«Как императору быть без дела! Расписание его брата было просто безумным — вставать до рассвета и ложиться только после третьей стражи. Классический пример: вставать раньше петуха и спать позже собаки! Он даже удивлялся, как его брат ещё не умер от переутомления... Хм... наверное, потому, что императоры ели много питательных добавок, а императорские врачи всегда были готовы быстро прийти на помощь, верно?»

«Но личный вызов от брата... всегда воспринимался как плохая новость... Погоди, это же не из-за этого мерзавца Чжоу Эра, правда?! Он всё думал, почему нет никаких последствий после того, как он сломал Чжоу Эру ноги. Значит, этот ублюдок бесстыдно пошёл доносить на его отца!»

У Цзи Вэйцю было дурное предчувствие, и он уже собирался придумать смутный предлог, чтобы смыться. Но как только эта мысль пришла ему в голову, он увидел позади евнуха Чжо четверых стражников Цинсюань. Он мог лишь кивнуть и покорно последовать за ними. При наличии стражников Цинсюань спасения не было. Теперь у ситуации было два варианта: во-первых, он мог сам войти во дворец к своему старшему брату, или, во-вторых, его могли отнести во дворец к старшему брату... О, или, может быть, отнести или поднять – точная поза зависела бы от степени его сопротивления.

Евнух Чжо служил в замке Циннин всего несколько месяцев. Если бы ему не повезло добиться благосклонности евнуха Цинси, он, вероятно, никогда бы не переступил порог зала Циннин. Он украдкой взглянул на принца. Он давно слышал о Его Высочестве, принце Жуй, только о том, что тот был неисправимым щеголем, завсегдатаем борделей, буйным хулиганом и не останавливался ни перед чем... Он и представить себе не мог, что тот окажется таким ослепительно красивым молодым человеком.

«Те, кто распространяет слухи о том, что Его Высочество — щеголь, вероятно, никогда не видели его лично, не так ли? Иначе как бы они могли говорить такое?»

Вспоминая напоминание своего господина о слове «пригласить», он раньше не до конца понимал его значение, но теперь понял. Когда император кого-то вызывал, он всегда использовал слово «вызвать». Даже для великого канцлера, премьер-министра Гу Юньхэ, это было слово «вызвать». Зачем было необходимо, чтобы гвардия Цинсюань сопровождала его? Разве кто-то осмелился бы не подчиниться вызову императора? И всё же его господин прямо сказал ему «пригласить». Так действительно ли этот принц игнорировал вызов императора в прошлом? Поэтому ему пришлось взять с собой гвардию Цинсюань, чтобы этот молодой господин не проигнорировал его и не повернулся, чтобы уйти?

Евнух Сяо Чжо не осмеливался больше смотреть на него и стал ещё более почтительным. Ходили также слухи, что принц Жуй был неисправимым озорником, и что император оказывал ему знаки внимания только ради вдовствующей императрицы, хотя на самом деле он давно его презирал. Если посмотреть правде в глаза… эти слухи были не просто ложью, они были просто смертельно опасны!

Когда паланкин вошел во дворец, как раз когда он достиг входа в зал Циннин, евнух Цинси вышел ему навстречу. Подняв руку в знак поддержки, он лучезарно улыбнулся и сказал: «Ваше маленькое высочество, вы наконец-то прибыли! Император уже давно вас ждет!»

Цзи Вэйцю небрежно взял его за руку и ловко спрыгнул с паланкина. Затем он взял под руку евнуха Цинси и, войдя внутрь, оживлённо спросил: «Вы пришли лично поприветствовать меня, евнух? Скорее, намекните мне, в каком настроении сегодня мой старший брат-император? Он ведь не просто так позвал меня, чтобы прочитать лекцию?»

Евнух Цинси ответил без колебаний: «Его Маленькое Высочество угадал правильно. Вам следует постараться пойти сегодня вместе с Императором. Этот старый слуга уже тайно отправил кого-то во дворец Цянь...»

Цзи Вэйцю услышал это и подумал вслух: «Ну всё, мне конец. Мой брат, должно быть, в ярости, настолько, что евнух Цинси уже послал за подкреплением из дворца нашей матери! Если я не буду осторожен, меня, вероятно, сегодня побьют!»

Сяо Чжо, подслушивавший сзади, был в ужасе. «Да разве такое вообще можно говорить?! Да ещё и так открыто! Неужели нельзя было хотя бы потише говорить?! Если бы эти несколько предложений стали предметом расследования, это могло бы стоить его господину жизни!»

Евнух Цинси остановился перед дверями зала и, слегка подняв руку, сделал приглашающий жест. Цзи Вэйцю усмехнулся и с огорчённым видом вошёл внутрь.

Войдя в зал, он увидел у окна стройную, высокую фигуру. Услышав звук, мужчина обернулся. Взгляд его был спокоен и нетороплив, исполнен тихого величия, которое в сочетании с лицом Бессмертного Гюйе излучало безграничный холод.

Цзи Вэйцю взглянул на брата и про себя восхитился его элегантностью и аурой. «Как всегда», — подумал он. «Он, без сомнения, красив, но в его присутствии есть что-то невыносимо тяжелое. Один его взгляд — и хочется встать на колени, боясь, что второй взгляд может привести к уничтожению всего твоего клана».

«К счастью, он видел его лишь изредка. Он понятия не имел, как эти министры всё это терпят; жить под таким взглядом каждый день, должно быть, очень изматывает! Но зарабатывать на жизнь тяжело, и приходится есть всякую дрянь. Так было всегда. Где бы ты ни работал, нужно просто терпеть!»

Цзи Вэйцю быстро опустил голову и отдал честь. «Приветствую, старший брат императора».

«Согласно процедуре, следующим шагом было попросить его встать, предложить сесть и напоить чаем. Он делал несколько глотков, чтобы перевести дух, а затем начиналась ругань!.. Может быть, ему просто пропустить весь этот процесс и устроить истерику прямо сейчас?»

Цзи Вэйцю на мгновение задумался. «Забудь. Если я не устрою сцену, меня, возможно, и не изобьют. Но если устрою, то обязательно изобьют».

«Всё было просто. Он был трусом!»

Примечание автора:

История начинается! Спасибо всем маленьким ангелочкам, что заглянули.

Вот ключевые моменты:

1. 1 на 1, ХЭ. Кровного родства нет. Гун — властный император, шоу — ленивый, щеголеватый принц. Оба прекрасно понимают, что не являются кровными родственниками. Старший — это гун, история ведётся от лица шоу. Разница в возрасте составляет двенадцать лет. Сейчас Цзи Вэйцю (главному герою) 18 лет, а Цзи Су (гуну) — 30.

2. Обновления выходят ежедневно около полуночи (24:00 по центральному поясному времени). Иногда они могут быть с опозданием (но будут обновляться, если не будет опубликовано уведомление об отпуске). Если обновления не будет, я опубликую уведомление об отпуске.

3. Больше сказать нечего, так что, может, сначала добавить это в свою библиотеку? Если вам кажется, что книга слишком короткая, у этого автора на странице профиля есть несколько миллионов слов завершённых романов. Просто нажмите на мой профиль, чтобы увидеть их, включая такие жанры, как метафизика, земледелие, фермерство... [запинаясь с тревогой.jpg]

Глава 2

Мягкий, гладкий шелковый материал скользил по зеркальным черным нефритовым плиткам, создавая тихий шорох.

«Встань на колени».

Цзи Вэйцю проворно опустился на колени, готовясь к лекции. Старший брат воспитывал его с детства. От еды и питья до учёбы и ведения дел – брат научил его всему. Разница в возрасте между ними была двенадцать лет; будь она чуть больше, брат мог бы быть ему отцом!

Цзи Су опустил глаза и посмотрел на молодого человека, который стоял на коленях не очень-то подобающим образом. Его небрежно завязанный хвост развязался, обнажая небольшой участок тонкой шеи, закутанной между чёрным шёлком и красным одеянием, настолько белым, что это казалось почти ослепительным.

С детства и до зрелости Цзи Вэйцю был из тех, кто помнил угощения, но не побои. Дворцовые правила были строгими, а этикет – суровым, и Цзи Вэйцю подвергали бесчисленным наказаниям, но он всё ещё не мог ни встать на колени, ни нормально стоять.

Почувствовав пристальный взгляд брата, Цзи Вэйцю невольно напряг шею и еще больше опустил голову.

Какого чёрта у моего брата такой холодный взгляд? Серьёзно, у меня шея мёрзнет! Волосы дыбом встают!

Цзи Су легкомысленно спросил: «Зачем ты избил Чжоу Эра? Сделать человека инвалидом – ты знаешь, какое это преступление? Если бы не…»

Прежде чем Цзи Су успел договорить, он увидел, как Цзи Вэйцю резко поднял голову, его лицо исказилось от гнева, и он сказал: «Как я и думал, этот негодяй Чжоу Эр настучал!»

В этой жизни осталось не так много людей, которые осмелились бы прервать Цзи Су, оставшихся в живых и здоровых.

Пока Цзи Су размышлял об этом, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, он услышал крик Цзи Вэйцю: «Брат! Я ничего плохого не сделал! Если бы это случилось ещё сотню раз, я бы сделал то же самое! Что за человек этот негодяй Чжоу Эр! Молодая девушка шла по улице, как положено, и он затащил её в свою карету. Если бы я не подбежал вовремя, девушка бы откусила себе язык и покончила с собой! Я сломал ему ногу, так что он ещё легко отделался!»

«Этот вопрос находится в юрисдикции Цзинчжао Инь, какое он имеет отношение к тебе?» — парировал Цзи Су.

Цзи Вэйцю поднял одну ногу, наполовину встав, и праведно заявил: «Я увидел несправедливость и протянул руку помощи!»

Цзи Су спокойно сказал: «Наглость».

Цзи Вэйцю молча опустился на колени. Цзи Су слегка поднял правую руку. Евнух Цинси холодно вздохнул, сочувственно взглянул на Цзи Вэйцю и, достав сбоку линейку, протянул её ему. Цзи Су взял её в руку и кротко сказал: «Руки».

Цзи Вэйцю мгновенно спрятал руки в рукава. «Старший брат императора, я не буду! За что ты меня наказываешь? Разве я был неправ, увидев несправедливость и спас жизнь невинной женщины! Я отказываюсь это терпеть! Я не протяну руки!»

По правде говоря, он прекрасно понимал, что этот правитель должен наказать его за недисциплинированность, а не за праведный поступок, но ему пришлось притвориться дураком! Иначе его ждала взбучка!

Цзи Вэйцю вздохнул про себя, сожалея о своей невезучести. Он привык к небрежности на улице. Обычно, входя во дворец, он редко сталкивался с братом. Мать-императрица обожала его до безумия, так как же она могла придраться к нему и намеренно ударить? На этих пышных банкетах, где все должны были преклонить колени, все они преклоняли колени вместе, посреди огромного моря людей. Было трудно что-либо разглядеть, и даже если бы брат всё-таки видел, разве он мог бы вытащить его на нотацию?

Цзи Су никогда не тратил на него слова. Он слегка отвел взгляд, и появились двое стражников Цинсюань. Едва завидев их, Цзи Вэйцю понял, что дело плохо. В голове у него мелькнула мысль, и он внезапно бросился на Цзи Су. Выражения лиц двух стражников Цинсюань резко изменились, но Цзи Вэйцю оказался слишком близко к Цзи Су. У них не было времени остановить его, и они лишь беспомощно наблюдали, как Цзи Вэйцю обнимает бедро Цзи Су.

Успешно вцепившись в бедро Цзи Су, Цзи Вэйцю перестал стоять на коленях и просто сидел на полу. Бросив на стражников Цинсюань тонкий, провокационный взгляд, он поднял глаза на Цзи Су и жалобно произнес: «Старший брат императора, я был неправ, я больше никогда так не осмелюсь… Мне почти двадцать, а старший брат императора всё ещё наказывает меня линейкой. Если слух распространится, куда я денусь?»

«А что, если все подумают, что старший брат императора меня презирает, и начнут безжалостно издеваться? Какое достоинство у меня останется?» — сказав это, Цзи Вэйцю даже вздохнул и мрачно добавил: «К тому времени, кто знает, сколько людей подадут петиции, проклинающие мою нелепость. Когда кисть историка упадёт, разве я не останусь с дурной репутацией на тысячу лет?»

Если бы дело было в чём-то другом, Цзи Су немедленно приказал бы схватить его и избить. Но после того, как Цзи Вэйцю упомянул достоинство, ему действительно стало трудно продолжать. Затаив дыхание, он с лёгкой улыбкой спросил: «Неужели Его Высочество, принц Жуй, обвиняет всех гражданских и военных чиновников при дворе в подхалимстве?»

Цзи Вэйцю сказал: «Я этого не говорил. Но Старший Брат Императора — Сын Неба. Как говорится, «овладев и литературой, и боевыми искусствами, продаёшь их в дом императора». Уважение к воле императора — долг подданного».

На мгновение взгляд Цзи Су стал острым, но тут же отвёлся. Он сказал: «Это последний раз. Отпусти».

Цзи Вэйцю не осмелился снова дергать тигра за усы. Видя, что это испытание закончилось, он отпустил руку, вскочил и поклонился. «Благодарю, старший брат императора».

Видя, что другого выхода нет, Цзи Вэйцю уже собирался ускользнуть, когда Цзи Су спокойно сказал: «Ты приближаешься к возрасту зрелости, тебе пора замуж. Младшая законная дочь премьер-министра Вана – кроткая, добрая, скромная и бережливая, красива и умна. Она – хорошая тебе пара. Если ты не возражаешь, мы выберем благоприятный день для свадьбы».

Цзи Вэйцю хотел вскочить и возмутиться, едва услышав вторую фразу, но, получив урок, он не осмелился снова на такую опрометчивость. Он заставил себя дождаться, пока император закончит говорить, и воскликнул: «Я возражаю! Я не хочу жениться!»

«Почему?» — спросил Цзи Су.

Без всякой причины, кроме того, что премьер-министр Ван был мелким злодеем, первым могущественным министром, которого мой брат убил после восшествия на престол!

Мог ли он сказать это вслух?

Это долгая история, так что, если коротко, он, к сожалению, переселился в книгу, где был злодеем... ну, назвать его злодеем было бы преувеличением. Строго говоря, он был мелким NPC, чьё главное предназначение — быть наживкой. В оригинальном романе его предназначение заключалось в том, чтобы брат выбрасывал его на берег, чтобы ловить рыбу. После того, как вся крупная рыба была поймана, ради вдовствующей императрицы, его не убили, но сломали ноги, и он был заключён в тюрьму до самой смерти.

Его брат был так безжалостен отчасти потому, что у настоящего «принца Руи» были неподобающие мысли, но также и потому, что они не были родственниками по крови.

У покойного императора было три тысячи наложниц. Дворец позади императора казался спокойным, с добродетельной женой и прекрасными наложницами, но на самом деле там царили бурные страсти. Их мать, императрица Чжан, за двадцать лет своего правления пережила бесчисленные махинации с гаремом. Рождение Цзи Су упрочило её положение; как законный и старший сын, он, естественно, был назван наследным принцем.

Неожиданно, двенадцать лет спустя, императрица Чжан снова забеременела, уже будучи пожилой, и родила второго сына... В этот момент в гареме, естественно, царил хаос. Если бы императрица родила леопардового кота, это вполне могло бы поставить под угрозу положение наследного принца. Поэтому его брат разыграл мошенническую схему, «обменяв принца на леопардового кота», а затем подменив фальшивого принца на другого леопардового кота.

И он был тем самым «поддельным принцем».

Цзи Вэйцю с болью в голосе сказал: «Я ещё не вдоволь навеселился, зачем мне жениться на принцессе-консорте? Все знают, что премьер-министр Ван — самый жёсткий человек на свете. Если он станет моим тестем, моей жизни придёт конец!»

Выражение лица Цзи Су было таким же спокойным и безмятежным, как всегда, с возвышенной, отрешённостью от мирского. Если бы не медальоны с девятью драконами, вышитые на его одеянии, некоторые могли бы принять его за бессмертного даоса.

Он сказал: «Власть премьер-министра Вана распространяется на весь двор, а его младшая дочь — первая красавица в столице. Ты действительно не хочешь?»

Цзи Вэйцю вздрогнул и вдруг осознал нечто: брат его испытывает!

Это было слишком злонамеренно!

Следует знать, что брачный союз между принцем императорской семьи и высокопоставленным придворным обычно заключался только при одном условии: если этот принц был сыном императора и наследником престола. Согласно традициям императорской семьи Наньчжу, такое случалось только с наследным принцем. Если уже был наследный принц, зачем заключать брачный союз между другим сыном императорской семьи и высокопоставленным чиновником? Был ли двор слишком мирным? Неужели им нужно было найти себе какое-то занятие?

Тем более, что премьер-министр Ван был Великим секретарём. Вступить в Великий секретариат означало стать премьер-министром. Хотя в настоящее время Великих секретарей было три, не будет преувеличением назвать его главой всех чиновников! Зачем заключать брачный союз с таким неторопливым принцем? Он не хотел бунтовать!

«Я не хочу», — Цзи Вэйцю так быстро покачал головой, что все слова расплылись в тумане.

Джи Су кивнул. «Тогда отправляйся в Цзяннань».

«Я просто не хочу…» Цзи Вэйцю сделал паузу. «Поехать в Цзяннань?»

Подождите, что он будет делать в Цзяннани?!

Цзяннань был не таким уж хорошим местом! Нет-нет, он имел в виду, что Цзяннань не был мирным местом. В оригинальном романе объяснялось, почему его брату пришлось убить премьер-министра Вана: власть премьер-министра была слишком обширна, он мог охватить весь регион Цзяннань. Согласно роману, это было связано с тем, что в оригинальной истории принц Жуй женился на дочери премьер-министра Вана и никогда не ездил в Цзяннань. Преступления премьер-министра упоминались лишь вскользь, в самом конце, и из-за этого принц Жуй потерял доверие дворца.

Цзи Су небрежно спросил: «Разве ты не говорил, что тебе было недостаточно весело?»

Чем это отличалось от женитьбы на дочери премьер-министра Вана?!

Цзи Вэйцю нерешительно сказал: «Можно мне не ехать… Если ты отпустишь меня из столицы, чтобы развлечься, я хотел бы отправиться в префектуру Тяньду… Или префектура Юньтай тоже подойдёт. Там прекрасные пейзажи, и это священное место для даосизма. Я могу помолиться Даосскому Владыке о здоровье Матери-Императрицы и Старшего Брата Императора…»

Цзи Су игриво сказал: «Ты не сможешь».

Намек был ясен: либо ехать в Цзяннань, либо жениться на дочери премьер-министра Вана.

В зале Циннин повисла гробовая тишина. Дыхание стоявших рядом слуг было почти не слышно. Цзи Вэйцю поднял взгляд и встретился взглядом с глубокими чёрными глазами Цзи Су. Внезапно он почувствовал, что этот брат ему совершенно незнаком.

Не брат, а старший брат Императора, Ваше Величество, Его Величество.

«Я поеду в Цзяннань», — процедил Цзи Вэйцю сквозь зубы.

«Хорошо», — Цзи Су обернулся и сказал: «Тогда иди. Императорский указ будет вручен завтра. Отправляйся во дворец Циань попрощаться с Матерью-Императрицей. Отправляйся в путь, как только получишь завтра императорский указ».

Цзи Вэйцю: «Да».

Он посмотрел на высокую спину Цзи Су и снова ответил: «Да... Ваш подданный желает уйти».

Сначала он отправился во дворец Циань к матери и рассказал ей о своей поездке в Цзяннань. Вдовствующая императрица лишь сказала, что Цзяннань – чудесное место, что его старший брат-император души в нём не чает, и велела ему быть осторожным в дороге, брать с собой достаточно денег и охраны, а также не позволять себя обманывать, когда он вдали от дома. Говоря это, она забеспокоилась и начала плакать. Цзи Вэйцю мог лишь развлекать мать, изо всех сил стараясь утешить её, прежде чем покинуть дворец и вернуться в свой особняк.

«Ваше Высочество...» Слуги вышли вперед, чтобы приветствовать его.

Цзи Вэйцю взмахнул рукой, и слуги замолчали, сцепив руки. Цзи Вэйцю заперся в своём кабинете и лёг на длинный диван под окном.

Он обожал это место. Он вложил в него много сил. Длинный диван стоял у окна, а снаружи он посадил цветы и деревья, создавая разные пейзажи для каждого времени года – уникальное и приятное времяпрепровождение.

Наступила осень, и магнолия за окном превратилась в одиноко стоящую засохшую ветку.

Главной причиной, по которой он мог стать принцем Руи, было его везение. Во-первых, маленький принц родился мертвым. Во-вторых, он появился на свет совсем недавно. В-третьих, его случайно обнаружил брат. В такой критической ситуации было бы слишком сложно найти другого новорожденного, которого можно было бы забрать немедленно.

...Но люди не растения; как же они могут быть без чувств? Даже если речь идёт о воспитании кошки или собаки, или уходе за растением, после двенадцати лет дружбы должна же быть хоть какая-то привязанность.

Раньше он думал, что его брат без колебаний бросил первого «принца Жуй» в качестве приманки, потому что тот, будучи неправым, замышлял захватить трон. Но он и так тщательно избегал этого. Он был неторопливым принцем, проводившим дни на петушиных боях и собачьих бегах, никчёмным бродягой... и всё же Цзи Су всё равно хотел бросить его в качестве приманки.

Цзи Вэйцю прикрыл глаза рукой, а богато украшенный рукав скрыл большую часть его лица.

Сегодня он притворился обиженным, но он никак не ожидал, что когда он действительно будет огорчен, это чувство окажется столь горько-сладким.

Примечание автора:

Little Theater OOC-версия:

Цзи Су: Этот негодяй такой развратный бабник! Я предлагаю ему лучшую красавицу в столице, а он её не хочет? Он что, хочет на небеса?

Цзи Вэйцю: Да, я хочу подняться на небеса!

Глава 3

«Что происходит?» — небрежно спросил Цзи Вэйцю, услышав снаружи какой-то шум.

Слуга почтительно ответил: «Докладываю принцу, что дворец предоставил немного еды и припасов, и сейчас мы их расставляем».

«Это много?» — Цзи Вэйцю немного полюбопытствовал. Большинство слуг здесь были из дворца и соблюдали чрезвычайно строгие правила. Обычно, когда что-то даровалось дворцом, это молча убиралось. Как это могло его потревожить?

Что касается того, почему ему не сказали, то тут особо и говорить нечего. Дворец часто дарил подарки, обычно присылала его мать-императрица. Даже если он просто находил какой-то фрукт вкусным, вдовствующая императрица поручала кому-нибудь его прислать. Ещё вчера он говорил, что отправляется в Цзяннань, поэтому предположил, что мать-императрица опасается, что в дороге у него не хватит еды и припасов, и в тревоге отправляет людей с ними.

Когда он уже собирался выйти и посмотреть, он услышал, как слуга объявил: «Принц, прибыл евнух Цинси».

Цзи Вэйцю кивнул и увидел, что евнух Цинси уже вошёл. За ним следовал молодой евнух с изящными чертами лица, держа в руках свиток ярко-жёлтого императорского указа. Видя, что он всё ещё лежит на диване, евнух Цинси поспешил вперёд: «Айё, мой маленький предок! Не вставай, погода прохладная, будь осторожен, не простудись!»

«Ещё вчера меня чуть не избили за то, что я не встал на колени как следует», — подумал Цзи Вэйцю. «Если я сегодня не встану, чтобы получить указ, может быть, завтра моя голова будет висеть в доме премьер-министра Вана?»

Видя, как Цзи Вэйцю протягивает руку, чтобы поднять тонкое одеяло, евнух Цинси быстро шагнул вперёд и прижал край одеяла, говоря: «Разве вы не понимаете нрава императора? Вчера кто-то случайно оскорбил Ваше Величество, и вы, к сожалению, последовали его примеру... Этот старый слуга рискует жизнью, говоря: как настоящие братья могут таить обиду на ночь? Император плохо спал прошлой ночью, и сегодня перед рассветом он отправил этого старого слугу в свою личную сокровищницу собрать вещи для Вашего Высочества!»

Евнух Цинси служил императрице с десяти лет. Позже, когда ему исполнилось восемнадцать, родился Цзи Су, и он стал служить рядом с Цзи Су. Если бы кто-то другой произнес эти слова, Цзи Су давно бы отрубил ему голову, но когда это сказал евнух Цинси, это не имело никакого значения.

Цзи Вэйцю также был довольно близок с евнухом Цинси. В то время дворец императрицы-матери был небезопасен, поэтому Цзи Су воспитывал его, и евнух Цинси, естественно, тоже о нём заботился. Его старший брат никак не мог кормить его и менять подгузники каждый день; этим занимались кормилицы. К тому же, у брата тогда не было на это времени. Честно говоря, он видел евнуха Цинси чаще, чем брата.

Услышав это, Цзи Вэйцю почувствовал, что вероятность правды составляет процентов семьдесят или восемьдесят. В конце концов, эта связь длилась больше десяти лет. Цзи Вэйцю подумал и решил оставить всё как есть – для такого человека, как евнух Цинси, лично служившего его брату, сказать ему такое было всё равно что Цзи Су извиниться лично. Без наставлений брата евнух Цинси не осмелился бы сказать что-то столь дерзкое. Теперь, когда подарки были отправлены, извинения и возмещение ущерба были завершены. Он мог бы просто воспользоваться предложенным выходом.

Будь на его месте кто-то другой, если бы Цзи Су вышел из себя, всё бы кончилось. Остальному оставалось только терпеть. Не говоря уже о том, чтобы Цинси передал послание и всё объяснил? Если тебя не убедили, держи себя в руках! Ты должен не только держаться, но и с благодарностью подать прошение о наказании. Кто осмелится позлить Императора? Чтобы осмелиться устроить сцену, нужно осмелиться умереть! Ты должен не только осмелиться умереть сам, но и решимости взять с собой всю свою семью, от мала до велика!

Императорская власть была настолько неразумной, особенно для такого человека, как его брат, который взошел на трон, убив отца и братьев; его рука никогда не была мягкой. Хотя он не слышал о казни целого клана за последние два года, небо над Яньцзином когда-то было окрашено кровью от всех этих убийств, затмив солнце и луну.

Видя, как смягчилось выражение лица Цзи Вэйцю, евнух Цинси взмахнул рукой, и евнух Сяо Чжо представил императорский указ. Цзи Вэйцю открыл его и пробежал глазами. Указ был составлен Великим секретариатом. Если отбросить красивые хвалебные слова, общий смысл указа сводился к тому, чтобы он посетил несколько знаменитых храмов в Цзяннани, возложил благовония и помолился о здоровье и благополучии вдовствующей императрицы, а затем вернулся в столицу в течение полугода.

Цзи Вэйцю небрежно отложил императорский указ в сторону, отчего веки евнуха Цинси дрогнули. Цзи Вэйцю улыбнулся: «У моего брата... старшего брата императора есть ещё какие-нибудь указания? Он что, просто позволяет мне развлекаться?»

Собираюсь предложить благовония... Разве это не просто развлечение?!

Евнух Цинси весело сказал: «У императора действительно нет других указаний. Ваше маленькое высочество, просто идите и будьте спокойны!»

С этими словами евнух Цинси достал из рукава инкрустированный жемчугом и нефритом жемчуг и вложил его в руку Цзи Вэйцю. Он тихо произнес: «Император просил меня дать это тебе для защиты. Носи это при себе. Если встретишь кого-то, кто действительно не знает своего места, твоему высочеству следует просто достать это и воспользоваться».

Цзи Вэйцю держал жетон, долго разглядывая его. Евнух Цинси пристально посмотрел на него, думая, что Его Маленькое Высочество, должно быть, слишком тронут, чтобы говорить, когда услышал, как Цзи Вэйцю сказал: «...Он тяжёлый. Неужели мне действительно нужно носить его с собой?»

Цзи Вэйцю поднял его за шнур и слегка покачал. Золотая фишка натянула шнур. Вещь не выглядела большой, но весила не меньше двух цзиней, а с инкрустацией из драгоценных камней и нефрита вес приближался к трём цзинам! Шутка ли, если бы эту штуку привязали к поясу, пояс бы стянулся. Если положить её в карман рукава, рукав можно было бы использовать как оружие!

«Мой старший брат, император, тоже носит это при себе? Как он это носит и где? Не боится ли он, что это будет тянуть ему шею? А как насчёт ремня? Что, если ремень слетит, когда он сделает два шага?»

«...» Евнух Цинси действительно не нашёлся, что ответить. Он моргнул и, разрываясь между смехом и слёзами, сказал: «Ваше маленькое высочество, это Золотой жетон императорского управления! С его помощью вы сможете мобилизовать гарнизоны разных регионов. Вы не должны потерять его. Будет катастрофа, если вы его потеряете!»

«Знаю», — Цзи Вэйцю поиграл с Золотым жетоном, покачав головой с улыбкой. — «В следующий раз скажи моему старшему брату, пусть сделает что-нибудь другое. Не нужно быть таким искренним. Он ужасно тяжёлый. Разве не лучше будет кусочек нефрита? Просто сделай его размером с простой кулон, чтобы его было удобно носить и вешать на шею. У нефрита тоже есть узоры, поэтому его сложно подделать. Из чистого золота любой ювелир может сделать копию…»

«Кто в этом мире осмелится выковать Золотой жетон императорского приказа для отправки войск?» — подумал евнух Цинси. «Неужели они действительно не боятся смерти?!» Но потом он почувствовал, что слова Цзи Вэйцю были вполне разумны. Другие боялись казни всего своего клана, но если кто-то уже был занят казнью всего клана, то они не будут бояться...

Евнух Цинси дал ещё несколько советов и откланялся. Видя, что Цзи Вэйцю собирается уехать до полудня, он быстро попрощался и вернулся во дворец с докладом. Он сел в карету, и евнух Сяо Чжо последовал за ним. Евнух Сяо Чжо заботливо налил ему чаю: «Господин, выпейте чаю!»

Евнух Цинси внезапно схватил его за руку. Рука евнуха Сяо Чжо задрожала, и он чуть не пролил чай. Он удивлённо воскликнул: «Господин?!»

Евнух Цинси понизил голос и строго сказал: «Мальчик, сохрани то, что ты только что увидел, в своём сердце и держи рот на замке. Если хоть одно слово вырвется наружу, никто не сможет спасти твою жизнь!»

Евнух Сяо Чжо несколько раз кивнул. Он не знал, о чём именно говорит евнух Цинси, но подсознательно согласился. Только тогда евнух Цинси отпустил его руку, взял чашку и медленно отпил. «Я делаю это ради твоего же блага. Служа императору, первое, чему ты должен научиться, — это держать язык за зубами!»

«Да, да, этот ученик понимает. Учитель, будьте уверены!»

Евнух Цинси вернулся во дворец с докладом. Прежде чем войти в зал Циннин, он широко улыбнулся, вошёл и учтиво поклонился: «Ваше Величество».

«Мм». Цзи Су прислонился к доске для игры в го. На доске чёрные и белые камни сцепились в ожесточённой битве, зайдя в тупик. Было непонятно, почему игра остановилась.

Не дожидаясь вопроса императора, евнух Цинси улыбнулся и сказал: «Его Маленькое Высочество всё ещё так ребячливо. Этот старый слуга, наверное, возгордится и скажет: неудивительно, что вдовствующая императрица вечно беспокоится... Когда этот старый слуга прибыл, Его Маленькое Высочество всё ещё был немного подавлен. Но, получив императорский указ и золотой жетон, он снова расплылся в улыбке. Когда этот старый слуга уходил, я даже слышал, как Его Маленькое Высочество возбуждённо требовал, чтобы собирали вещи!»

«Он, конечно, рад возможности покинуть столицу», — Цзи Су подпер подбородок рукой и небрежно произнес это.

Лицо евнуха Цинси слегка дрогнуло. К счастью, его голова была опущена, и никто этого не заметил. Он игриво ответил: «Его Маленькому Высочеству свойственно радоваться. Этот старый слуга много лет не учился, но я знаю, что во многих стихах описываются прекрасные виды Цзяннаня! Его Маленькое Высочество с детства читает книги, так что, должно быть, он давно об этом мечтал!»

«Ты, старый слуга, весьма хитёр». Цзи Су знал, что Цинси намеренно защищает Цзи Вэйцю, и прямо спросил: «Он сказал что-нибудь ещё?»

«Конечно, да», — с улыбкой ответил евнух Цинси. «Его Маленькое Высочество спросил этого старого слугу, носит ли Ваше Величество этот Золотой Знак Командования. Он поинтересовался, не отягощает ли такая тяжесть шею. Он также сказал, что по возвращении хочет предложить Вашему Величеству заменить его на нефрит, так как он, возможно, будет удобнее».

Он не осмелился упомянуть следующую часть о том, что ее «трудно подражать».

Цзи Су усмехнулся и открыл глаза. Взгляд его был глубоким и проницательным. «Он стал придирчивым».

Евнух Цинси мог только сухо рассмеяться — что еще он мог сказать?

Цзи Су не обратил на это внимания. Его взгляд метнулся к окну. Солнце светило как раз в самый раз. Рассчитав время, Цзи Вэйцю должен был уже покинуть Яньцзин.

На самом деле...

«Принц, вы отправляетесь в дальний путь? Куда? Возьмите меня с собой!» Это был непутёвый младший брат семьи премьер-министра Гу.

«Эй, Ваше Высочество, куда вы собрались с такой большой процессией? Если не возражаете, возьмите меня с собой!» Это был непутёвый младший сын заместителя министра доходов.

«Эй, эй, эй, Вэйцю, почему ты уходишь? Куда ты идёшь? Разве мы не договаривались сегодня устроить сверчковый бой?» Это был второй молодой господин из семьи принца Имперского клана.

Цзи Вэйцю сел в карету, скрестив ноги, приподнял занавеску и с усмешкой сказал: «В Цзяннань. Вы едете?»

Группа денди решила, что это какое-то развлечение. Услышав его слова, они на мгновение остолбенели, а потом их осенило: разве это не ещё веселее?!

Итак, все они одновременно заговорили, спрашивая: «В Цзяннань? Ваше Высочество, зачем вы едете в Цзяннань?»

Выражение лица Цзи Вэйцю изменилось, отразив неописуемое оживление. Он указал на небо: «По официальным каналам. Вы приедете или нет?»

Как они могли отказаться? Просто дело было в том, что дело было внезапным, да и ехать предстояло так далеко. Дело было не в их нежелании, а в том, что их семьи, вероятно, не согласились бы. Один хитрый уже запрыгнул в экипаж Цзи Вэйцю: «Вэйцю, одолжи нам свой экипаж, мы поедем первыми! Экипаж моей семьи может последовать позже!»

После речи он даже выключил свою личную страницу: «Поторопитесь вернуться и доложить моему отцу! Просто скажите, что я отправился в Цзяннань с Его Высочеством принцем Жуй!»

Страница: «...А?»

Хоть он и не совсем понимал, но все равно поспешил домой.

Второй молодой мастер Имперского клана Принц многозначительно посмотрел на остальных!

Другие денди услышали это, и, ого, это было совершенно логично! Если они пойдут домой и спросят, семьи их точно не отпустят. Даже если они согласятся, разве семье не придётся собраться и подготовиться? Судя по планам принца Руй, он точно сегодня уезжает из Яньцзина. К тому времени, как их семьи будут готовы, как они смогут их догнать? Им лучше уехать сейчас и просто развлекаться, где бы они ни оказались. Даже если их семьи не согласятся и пошлют за ними людей, они смогут вернуться! Вернувшись, они просто скажут, что это восторженное приглашение от Его Высочества принца Руй, от которого они не смогли отказаться, и на этом всё закончится?!

В конце концов, они уже несколько лет тусовались вместе и часто занимались подобными вещами. У них было молчаливое взаимопонимание.

В одно мгновение несколько щеголей сели в карету Цзи Вэйцю, и только их пажи в недоумении смотрели друг на друга.

«Молодой господин! Молодой господин... это... не...»

Зал Циннин.

Евнух Цинси получил секретный доклад от стражи Цинсюань. Взглянув на него, он с кривой усмешкой представил его императору: «Ваше Величество, в докладе стражи Цинсюань говорится, что Его Маленькое Высочество... Его Маленькое Высочество... пригласил нескольких друзей отправиться с ним в Цзяннань!»

Цзи Су взял листок бумаги, и в его глазах мелькнула тень улыбки. Он сказал: «Пропустите их».

«Достаточно умно».

Глава 4

Цзи Вэйцю торжественно возглавил группу щеголей, выехавших из Яньцзина. Лёгкий ветерок приподнял занавес кареты, из которой непрерывно доносился оживлённый шум.

«Два бамбука, Понг!»

«Понг, какой понг, брось это! Я выиграл!»

«Какое совпадение, я тоже выиграл. Цзоу Сань, ты позволил нам двоим выиграть одной плиткой!»

«Аууууу!» — скорбный и негодующий вопль напугал проходивших мимо простолюдинов. Они услышали лишь крик юноши изнутри: «Вы вообще люди? Вы все только и ждали моих Двоих Бамбука, не так ли?»

«Меньше глупостей, плати, плати! Если у тебя нет денег, я запишу их на твой счёт!»

Раздался взрыв смеха. Прохожие качали головами, недоумевая, в какой семье молодые хозяева так проказничают. Только они собирались покачать головами и вздохнуть от запаха вина и мяса, доносившегося из красных ворот богачей, как увидели слуг в синих одеждах и серебряных доспехах с длинными саблями на поясе и не осмелились произнести ни слова.

Как могло не сбыться желание Императора? Вчетвером они сыграли несколько раундов в «воробья», и прошло почти два часа. Гранд-канал был прямо перед ними. Услышав внезапную тишину снаружи, молодой мастер Цзоу Сань невольно приподнял занавеску и посмотрел. Увиденное лишило его дара речи: «Вот это да…»

Снаружи в строгом строю выстроились вооружённые стражники. Императорская гвардия уже давно расчистила и доки, и водный путь, запретив проход пешеходам и торговцам. Для беспрепятственного передвижения им оставили лишь широкий проход – надо понимать, что эти доки обычно были полны людей, ежедневно загружая и выгружая бесчисленные товары. Сегодняшняя расчистка этих доков лишила средств к существованию очень многих людей, что было настоящей тратой труда и ресурсов.

Однако Цзи Вэйцю лишь приподнял бровь и улыбнулся, увидев это. Он всё ещё держал в руке золотой листок, использовавшийся в качестве фишки для ставок, и легкомысленно постучал им по подбородку молодого господина Цзоу Саня. «Впечатляет, не правда ли?»

Молодой мастер Цзоу Сань честно кивнул. «Поистине впечатляет».

Когда они видели подобное зрелище? Кстати, это был первый раз, когда они стали свидетелями настоящей торжественной процессии, сопровождавшей принца императорской семьи! В Яньцзине было немало влиятельных и знатных особ; если бы вывеска упала, она могла бы задеть трёх маркизов и двух герцогов. У кого из их семей не было бы связей? Обычно, когда они выходили, с ними было максимум несколько служанок и пажей. Только когда женщины из семьи отправлялись на окраину, чтобы воскурить благовония, они брали с собой пару стражников. Кто в Яньцзине осмелился бы устроить такое зрелище? Этот человек всё ещё наблюдал из Имперского города!

«Обычно вы все такие властные со мной. А теперь ещё смеете?» Цзи Вэйцю прищурился, изображая глубокую грусть. «Если всё же посмеете, я прикажу кого-нибудь вышвырнуть вас из кареты и избить до синяков, так что вы больше никогда в жизни не сможете держать голову высоко».

Молодой господин Цзоу Сань усмехнулся: «Мы не осмелимся, не осмелимся. Как насчёт того, чтобы дважды поклониться Вашему Высочеству в знак нашей благодарности?»

Цзи Вэйцю презрительно усмехнулся и бросил золотой лист на карточный стол. «Даже если бы ты хотел поблагодарить меня, мне бы это не понравилось... Ладно, собирайся, пойдём на корабль».

Когда они сошли с кареты, окружающие простолюдины сделали полупоклон, и толпа внезапно словно уменьшилась вдвое, превратившись в плотную, тёмную массу, простиравшуюся до самого горизонта. Несмотря на толпу, слышны были лишь шум ветра и воды. Тёплый солнечный свет, отражаясь от железной брони, леденящим светом погрузил весь док в мёртвую тишину.

Цзи Вэйцю первым вышел из кареты. Императорские гвардейцы дружно поклонились, но Цзи Вэйцю даже не взглянул на них, садясь на корабль вместе со своими спутниками, болтая и смеясь. Что там было смотреть? Он же не мог помахать рукой и крикнуть: «Товарищи, вы хорошо потрудились!» Чем дольше он здесь задерживался, тем дольше нужно было расчищать и контролировать дорогу. Лучше было побыстрее сесть на корабль; как только корабль отплывёт достаточно далеко, блокада, естественно, будет снята.

Корабль медленно двинулся. Цзи Вэйцю оглянулся на берег и подумал: «Это слишком самонадеянно».

Это был стандартный протокол для поездки принца, но это не означало, что его нужно было применять каждый раз. Например, за восемнадцать лет, что он прожил в Яньцзине, он был использован только в тот день, когда он покинул дворец, чтобы основать собственное поместье. Если бы этот протокол соблюдался ежедневно, учитывая его привычку выходить из дома раз в несколько дней, смогли бы простолюдины Яньцзина вообще жить своей жизнью?

Это зрелище устроил не он, так что было очевидно, кто его устроил. Не его же старушка-мать, верно? Если бы за этим стояла его старушка-мать, она бы не стала распоряжаться сотнями императорских гвардейцев, чтобы расчистить ему путь; она бы отправила несколько сотен императорских гвардейцев сопровождать его.

Эта поездка была всего лишь пустяком. Любой желающий мог узнать о ней, просто наведя справки. Не было нужды устраивать такую шумиху. Он понятия не имел, о чём думал старший брат, устраивая всё это для него.

Его старший брат однажды сказал, что если не можешь предвидеть результат, сначала посмотри на него. Даже если ты не прав на сто процентов, ты всё равно можешь угадать на пятьдесят или шестьдесят процентов... Но каждый может стать Чжугэ Ляном задним числом; мало кто знает результат заранее.

К счастью, Цзи Вэйцю знал концовку, так что, наверное, понимал процентов семьдесят или восемьдесят. Ему вдруг захотелось вздохнуть, но потом это показалось ему странно интересным: Мать-Императрица всё ещё была здесь. В оригинальном романе принц Жуй несколько раз восставал и в итоге был приговорён лишь к пожизненному заключению. Поскольку он не собирался бунтовать, он не мог придумать ни одной причины, по которой брату придётся его убить!

Если так подумать, то это был практически его брат, который позволил ему выпендриться! Возможно, он хотел предупредить всех мелких негодяев, чтобы они вели себя прилично и не провоцировали его.

«Ваше Высочество», – объявил заместитель командира стражи Цинсюань Чжоу Цин, стоя за занавесом, не входя внутрь. Он подробно рассказал о планах обороны, даже упомянув, куда ему следует бежать, если корабль будет уничтожен, а люди погибнут. Цзи Вэйцю подпер щеку рукой и улыбнулся: «Знаю. Ты все был занят весь день, иди отдыхай. Кстати, я помню, что среди стражи Цинсюань есть несколько опытных пловцов?»

«Да, каковы будут приказы Вашего Высочества?» Бамбуковая занавеска скрывала лицо принца Жуй, делая его неразличимым. Кроваво-красный закат отражался в профиле молодого принца так ярко, что захватывало дух. Чжоу Цин взглянул один раз и, не осмеливаясь поднять взгляд, поклонился и спросил.

Цзи Вэйцю подумал немного и сказал: «Назначьте двоих из них мне».

Чжоу Цин уже собирался согласиться, как услышал бормотание: «Раз они хорошо плавают, значит, и рыбачат хорошо, верно? Мы сможем поймать немного рыбы на ужин, когда корабль остановится...»

Чжоу Цин не в первый раз обслуживал Цзи Вэйцю. Услышав это, он подавил смех, согласился и откланялся. Он подумал, что ему нужно поскорее вернуться и спросить, кто хорошо плавает и умеет ловить рыбу... Если это не сработает, он просто пришлёт ещё несколько человек. Не стоит портить настроение Его Высочеству.

Денди провели в карете два часа, а оказавшись на корабле, разбрелись по каютам. Теперь, когда все устроились, у них не было сил на шалости, и они немного поспали в своих каютах, чтобы восстановить силы.

То же самое было и с Цзи Вэйцю. Несмотря на расцвет юности, давние привычки вызывали сонливость, поэтому он решил вздремнуть, чтобы восстановить силы. Меньше чем через полчаса его осторожно разбудил слуга. После того, как он умылся и переоделся, пришло время ужина.

Когда Цзи Вэйцю прибыл в цветочный зал, туда же прибыли Цзоу Сань, Чжан Эр и Цзи Лю, полные энергии. Выросшие в Яньцзине, они редко покидали город. На борту судна, естественно, в основном подавали свежие речные деликатесы. Хотя они привыкли к редким и экзотическим блюдам, эти свежевыловленные речные лакомства значительно разжигали их аппетит.

Цзи Лю был третьим молодым хозяином поместья принца императорского клана, официально носившим имя Цзи Вэймянь. Он приходился Цзи Вэйцю двоюродным братом по отцу и был на год старше. Однако принцы императорского клана и члены императорского клана не были в одном ранге. Их отношения были таковы, что они проходили друг за друга через огонь и воду – среди их поколения было лишь несколько братьев и сестёр, а также кузенов. Они были близки по возрасту и обладали схожими характерами, поэтому их отношениям было трудно не быть хорошими.

Видя, что Цзоу Сань и Чжан Эр в приподнятом настроении после выпивки, он тихонько толкнул Цзи Вэйцю под руку и прошептал: «Что сегодня происходит? Зачем, чёрт возьми, этот человек послал тебя в Цзяннань, если снаружи такая грандиозная вечеринка?»

Цзи Вэйцю остановился после двух чаш вина; он не мог выносить опьянение. Услышав это, он улыбнулся и сказал: «Что ещё может быть? Он отпускает меня поиграть… А по дороге помоги моей Матери-Императрица возжечь благовония в нескольких действенных храмах, молясь о мире и здоровье».

«Вот именно?... Ты веришь?» Цзи Лю ещё больше понизил голос. «Я считаю тебя братом! Ты же знаешь, что в этой династии принц не может покинуть столицу без разрешения... Это кажется неправильным. Будь осторожен!»

«О», — Цзи Вэйцю слегка расслабился. Он поддразнил: «Если бы это было действительно так, я бы втянул тебя в эту историю…»

Цзи Лю цокнул языком. «Разве я тебя не знаю? Когда ты приглашаешь нас развлечься, ты на самом деле просто хочешь развлечься. Как ты мог так много думать об этом?.. Но хорошо, что ты нас пригласил. Имперский принц, член императорского клана, плюс главный секретарь и заместитель министра доходов... Не представляю, кто осмелится нас тронуть».

При таком раскладе любой, кто вынашивал дурные намерения, был бы подобен старому богу долголетия, который повесился бы — ему надоело жить!

Цзи Вэйцю моргнул, словно только приходя в себя, и с внезапным смехом сказал: «...Это правда».

Он повысил голос: «Всем освободить место, мы потом пойдём на рыбалку! Говорят, самые вкусные куски получаются из свежевыловленной рыбы...»

Все дружно зааплодировали, ухмыляясь, отложили палочки и с энтузиазмом направились к борту корабля ловить рыбу. Они пировали почти всю ночь, разойдясь лишь с рассветом — корабль всё равно будет плыть днём, а никто из них не привык к морским путешествиям. Чем плыть по течению до тошноты, лучше было просто спать и позволить ему качать!

По небу пролетел почтовый голубь.

Заместитель командира стражи Цинсюань, Чжоу Цин, проводил взглядом улетающего голубя и с облегчением вздохнул. Он уже собирался уйти, как окно главной каюты распахнулось, и изящная рука с пухлым белым голубем протянулась к нему. Чжоу Цин на мгновение замер, а затем увидел несравненно красивое лицо Его Высочества, принца Жуй.

«Ваше Высочество?»

Цзи Вэйцю зевнул и лениво произнёс: «Какое совпадение. Ты тоже здесь, чтобы выпустить голубя?»

Чжоу Цин склонил голову. Хотя охрана Его Высочества принца Жуй во время передачи послания императору не была секретом, столкнувшись с этим лицом к лицу, он смутился и не знал, как ответить. Однако он не мог не ответить, поэтому выдавил из себя лишь одно слово: «Да».

«Мм, я тоже». Цзи Вэйцю положил голубя на подоконник. Голубь наклонил голову и глупо уставился на него, не зная, что нужно летать. Он взлетел только после того, как Цзи Вэйцю раздражённо щёлкнул его, и, спотыкаясь, полетел в сторону Яньцзина.

Цзи Вэйцю снова зевнул. «Раз уж ты видел, приготовь мне завтра несколько голубей. Те, которых я выращиваю, похоже, не так хороши, как твои».

Чжоу Цин: «...Да!»

......

Голубь вернулся как раз в тот момент, когда Цзи Су поднимался. Евнух Цинси вошел с письмом в руках и доложил: «Ваше Величество, голубиная почта от командующего Чжоу и Его Маленького Высочества прибыла».

Цзи Су принял их с безмятежным выражением лица. От одного лишь взгляда пространство между его бровями дрогнуло.

Почтовый голубь может переносить лишь ограниченное количество информации. Записка Цзи Вэйцю состояла из двух небольших полосок бумаги. Первая полоска была написана крупными иероглифами. Первое предложение гласило: «Всё хорошо, передаю приветствия по поводу здоровья Вашего Величества». Второе предложение гласило: «Вторая полоска бумаги — для доклада о моём благополучии Матери-Императрице. Я побеспокою старшего брата императора, чтобы он передал её!»

Вторая полоска бумаги была густо исписана мелкими иероглифами. Быстро пробежавшись взглядом, Цзи Су увидел, что там описывалось, во что он играл и что ел сегодня, спрашивал, что ела и чем играла вдовствующая императрица и хорошо ли она спит, рассказывал, как его старший брат-император позволил ему воспользоваться княжеской процессией, что было невероятно впечатляюще, и что речные деликатесы были очень вкусными, и что он уже отправил часть их в столицу на конной почтовой службе... и так далее.

Цзи Су тихонько фыркнул и наконец бросил полоску бумаги Цинси. «Отправь её во дворец Циань».

Автору есть что сказать:

Цзи Вэйцю: Хоть я и соленая рыба, я умею сплетничать.

Глава 5

Цзи Вэйцю поначалу думал, что ответная записка с ябедами хотя бы заставит старшего брата страдать пару дней. Хотя тот и готов был убить богов и будд, вставших у него на пути, он всё равно не мог заставить себя выступить против своей любящей матери. Раз уж он не мог действовать, ему, вероятно, придётся лишь вытерпеть нагоняй. Кто бы мог подумать, что ещё до того, как он проснётся на следующий день, он услышит, как кто-то что-то кричит снаружи?

Видя, что его потревожили, из-за занавески поклонился слуга и доложил: «Докладывая принцу, вдовствующая императрица прислала награды».

Мозг Цзи Вэйцю всё ещё был вялым. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл. Он перевернулся и сел. Несколько служителей бесшумно задернули занавески по всем сторонам. Другой служитель подошёл, чтобы накинуть на него одежду и помочь с обувью. Он подошёл к окну, взглянул и тут же почувствовал, как начинает болеть голова.

Надо же, они всё ещё были на корабле! Посреди канала! Его старушка-мать буквально послала за ними корабли, переправляя для него вещи. Вещи были второстепенны; похоже, старушка-мать прислала ему целый корабль, полный людей.

«Юнь Инь?» Цзи Вэйцю показалось, что он увидел знакомого человека.

Дворцовая служанка, направлявшая толпу, подняла глаза и быстро подошла. Несмотря на быстрый шаг, она держалась очень элегантно. Она сделала реверанс: «Эта служанка, Юнь Инь, выражает почтение Вашему Высочеству».

Цзи Вэйцю спросил, несколько ошеломленный: «Сестра Юнь Инь, зачем ты пришла?»

Это была не какая-то неизвестная фигура. Она была Писцом при его матери-императрице и носила Печать Феникса от её имени, являясь настоящим первоклассным дворцовым командиром. Эта женщина-чиновница, Юнь Инь, управляла всеми делами внутреннего дворца.

Юнь Инь улыбнулась и сказала: «Её Величество великодушна. Сжалившись над тем, что эта слуга долгое время не покидала Императорский дворец, она специально приказала мне следовать за Вашим Высочеством, чтобы расширить мой кругозор».

Юнь Инь поступила во дворец в возрасте шести лет и начала служить вдовствующей императрице в десять. К этому времени она провела во дворце уже тридцать лет своей жизни.

«Тогда, сестра, пожалуйста, продолжайте свою работу. Ещё не поздно найти меня, когда ты отдохнёшь». Цзи Вэйцю кивнул и, слегка повернув голову, приказал: «Обращайтесь с ней с полным уважением».

Присутствующие почтительно ответили: «Да».

Поблагодарив Цзи Вэйцю, Юнь Инь продолжила работу. Цзи Вэйцю, в свою очередь, пошёл умыться и переодеться. К тому времени, как он более-менее собрался, Юнь Инь как раз подошла и попросила аудиенции. Юнь Инь вошла одна и, как только вошла, отпустила всех слуг. Поклонившись Цзи Вэйцю, она сказала: «У Её Величества есть сообщение. Ваше Высочество можете остаться и послушать».

Цзи Вэйцю всё ещё держал палочки. Юнь Инь уже подошла, чтобы положить ему еду на тарелку. Подав ему два-три блюда, она почтительно отошла в сторону и мягко сказала: «Ваше маленькое Высочество, Её Величество говорит, что у Императора свои планы. Поскольку Император не давал Вашему Высочеству никаких указаний, значит, беспокоиться не о чем. Пожалуйста, не давайте волю своему воображению, чтобы не разрушить братскую связь».

Цзи Вэйцю медленно съел тыквенную булочку. Только проглотив, он спросил: «Мать-императрица больше ничего не сказала?»

Юнь Инь улыбнулась и покачала головой. Цзи Вэйцю с любопытством посмотрел на неё и спросил: «Разве Мать-Императрица даже не спросила моего старшего брата?»

Это он тактично выразился. На самом деле он хотел узнать, не пошла ли его старушка-мать ругать его старшего брата.

«Нет, Её Величество сказала, что старший брат должен защищать младшего». Юнь Инь улыбнулась и снова покачала головой. Цзи Вэйцю, несколько разочарованный, опустил голову и продолжил жевать тыквенную булочку. Увидев это, Юнь Инь невольно усмехнулась. Она тихо сказала: «Её Величество искренне беспокоится о Вашем Маленьком Высочестве и хотела бы приехать сама, но ей пришлось отказаться от этой идеи из-за её здоровья. Сердце Её Величества с Вашим Высочеством, поэтому она специально послала эту слугу позаботиться о Вас».

Цзи Вэйцю невольно улыбнулся. «Мать-императрица обожает меня».

Кто бы мог подумать, что следующие слова Юнь Инь поразят Цзи Вэйцю, словно молния? Юнь Инь поджала губы и тихо проговорила: «У Её Величества есть ещё один приказ… Цзяннань – земля выдающихся людей. Если Ваше Маленькое Высочество увидит во время путешествия несравненных красавиц, просто попросите этого слугу составить указ и вернуть их в Яньцзин».

Цзи Вэйцю тупо уставился на Юнь Инь. "...Хм?"

Юнь Инь загадочно спросил: «Может быть, они получат огромное состояние?»

Цзи Вэйцю почувствовал, что понял. Он не знал, смеяться ему или плакать. «...Тогда пусть меня прикончат! Разве Мать-Императрица не усложняет мне жизнь? Не смею! Сестра Юнь Инь, ради нашей связи ты должна просто вернуться!»

Его старший брат, Цзи Су, восседал на троне уже десять лет. Гарем пустовал, а место императрицы оставалось вакантным. Несколько лет назад придворные чиновники всё ещё осмеливались предлагать брату возвести на престол императрицу. Даже премьер-министр Гу тонко намекнул, что если у любимой женщины не слишком презентабельный статус, ей можно дать новый паспорт и всё равно сделать императрицей... Брат полностью игнорировал этот вопрос. Когда он его раздражал, он просто убивал пару человек, которые его поднимали.

Позже он, кажется, смутно слышал слух, что его брат был ранен в сердце во время борьбы за престол десять лет назад и стал импотентом... и тому подобное. Ходил ещё слух, что его брат, как и их отец-император, предан буддизму и даосизму, совершенствует свою нравственность и не проявляет интереса к женщинам... В любом случае, с тех пор, как он услышал эти два слуха, он больше не слышал, чтобы кто-либо из придворных подал императору меморандум с просьбой о пополнении гарема.

( Ахаха, знаем мы этих импотентов которых не интересуют дамы)))

Он полагал, что придворные чиновники молчаливо приняли это, услышав эти два слуха, и не осмелились снова выдергивать усы из тигриной морды его брата. В любом случае, с Цзи Вэйцю, вторым законным сыном покойного императора, и членами императорского клана, такими как Цзи У и Цзи Лю, можно было не опасаться остаться без наследника.

Что же касается правдивости этих слухов... Цзи Вэйцю не знал и не осмеливался спросить! С лицом брата, кто осмелится спросить его напрямую: «У тебя есть скрытая болезнь?»?! Кто такой храбрец? Они, должно быть, больше не хотят жить, как и весь их клан, верно?! Кто бы ни осмелился спросить, не говоря уже о девяти поколениях, даже яйца в их доме будут трястись до тех пор, пока не полопаются желтки.

А сегодня его мать-императрица велела ему искать красавиц, чтобы отправить их к брату в гарем? Неужели его старая мать считает, что он живёт слишком безбедно?! А?!

Возможно, выражение лица Цзи Вэйцю было слишком странным, и Юнь Инь объяснила: «Её Величество тоже имела это в виду... Поскольку Ваше Высочество не намерено жениться, было бы хорошо, чтобы на заднем дворе находились люди, которые могли бы присматривать за вами. Наблюдать за певчими птицами и танцующими ласточками — прекрасное зрелище, не правда ли?»

Так вот что она имела в виду... Короче говоря, красавиц предстояло вернуть, и неважно, у кого из двух братьев они останутся.

Цзи Вэйцю пробормотал: «Почему в глазах Матери-Императрицы мы оба, братья, подобны развратникам, изголодавшимся по женщинам?»

Юнь Инь снова и снова с трудом сдерживала смех. Она сказала: «Её Величество предсказывала, что Его Маленькое Высочество скажет это. Её Величество сказала, что хотела бы, чтобы вы оба были развратниками, изголодавшимися по женщинам. Это было бы лучше, чем ей быть одинокой во дворце. В её возрасте, когда знаешь волю небес, не говоря уже о том, чтобы обожать внуков, она даже не видела ни одной невестки».

Цзи Вэйцю: «…»

Казалось, его старая мать не имела никакой надежды в этой жизни. Не было надежды и для его старшего брата. Ждать, пока он увидит свет, было всё равно что ждать, пока распустится старое дерево; термин «одинокий монарх» был не просто так. Что касается его самого, он был геем. Интересно, не рассердится ли матушка, если он появится с «невесткой»… только вот эта «невестка» — парень.

Он решил, что это тоже, скорее всего, не сработает...

Цзи Вэйцю махнул рукой, давая знак Юнь Инь удалиться. Юнь Инь, проявив такт, не стала спрашивать, стоит ли ей возвращаться – если она не спросит сейчас, то сможет остаться на корабле безнаказанно. Если же она всё же спросит, и Его Маленькое Высочество настоят на её возвращении, вернётся ли она или нет?

......

В ту ночь еще два голубя полетели обратно в Яньцзин.

Цзи Су увидел, что Цинси доставил письма. Он прочитал письмо от стражи Цинсюань и нашёл его содержание довольно странным. В нём говорилось, что после встречи принца Жуй с дворцовым придворным Юнем тот бормотал себе под нос что-то вроде «красавицы», «голубого цвета…» и тому подобное. Стражники Цинсюань не осмелились подойти и внимательно послушать.

Цзи Су слегка нахмурился, выражая некоторое недовольство. Цзи Вэйцю всегда был ненадёжным человеком; нужно ли было записывать такой пустяк?

Он не стал читать письмо Цзи Вэйцю и постучал по столу, давая знак Цинси отправить его во дворец Цянь. Но Цинси ответила: «Император не взглянет? Если это отправят во дворец Цянь, Её Величество не сможет спать спокойно».

Цзи Су нахмурился, но в конце концов открыл письмо Цзи Вэйцю и взглянул на него. На этот раз письмо было написано мелкими, размером с мушиную голову, иероглифами. Первые два предложения всё ещё были правильными: «Путь идёт гладко, с почтением осведомляюсь о благополучии Вашего Величества». Далее следовало: «Мать-императрица приказала этому подданному, вашему младшему брату, разыскать красавиц в Цзяннани и представить их моему старшему брату-императору для пополнения гарема. В таком важном деле ваш младший брат не смеет действовать самовольно. Прошу моего старшего брата-императора принять решение».

Глаза Цзи Су были длинными, узкими и глубокими. Среди света свечей, заполнявшего зал, лёгкое движение бровей вызвало яркую вспышку и исчезновение. Он приложил записку к столу и постучал по ней, внезапно поняв послание стражника Цинсюань. Затем он презрительно усмехнулся: «Сжечь».

Евнух Цинси смело спросил: «Тогда, что касается Его Маленького Высочества...»

Думая о «красавицах», «синем цвете кожи...», Цзи Су снова усмехнулся. Значит, вот в чём суть. Он холодно сказал: «Передай принцу Руй, что если он хорошо справится с этим делом, Мы его наградим. Если нет, пусть подождет и получит наказание по возвращении».

Видя выражение лица Цзи Су, евнух Цинси не осмелился сказать ни слова в его защиту, сказав лишь: «Да».

Что же такое сказал Его Маленькое Высочество, что так разгневал Императора?

На следующий день, получив послание, Цзи Вэйцю невольно поджал губы. Если брат недоволен, пусть так и будет. Если у него хватит смелости, он не должен вымещать на нём злость! Иди поговори с матерью-императрицей! Он же хотел, чтобы он это сделал, верно? Ладно, он так и сделает! Он сделает это открыто и торжественно, а когда придёт время, отправит их прямо во дворец. Посмотрим, что он тогда сделает!

В этот момент Цзи Лю бродил снаружи, наслаждаясь ветерком. Цзи Вэйцю свистнул: «Иди, иди скорее! Мне нужно тебе кое-что рассказать!»

Выражение лица Цзи Лю было таким, словно он что-то пронюхал. Он поспешил к нему и спросил: «Что случилось? Есть новости?»

Цзи Вэйцю кивнул, втянул его в комнату и произнёс перед всеми присутствующими: «Мои глаза действительно открылись... Мать-императрица велела мне выбрать несколько красавиц для моего старшего брата-императора. Я подумал, что не осмелюсь взяться за такое дело, поэтому отправил почтового голубя обратно, чтобы спросить моего старшего брата-императора. И знаете что?»

Глаза Цзи Лю расширились. «Какой ответ? Есть новости?»

Он увидел, что Цзи Вэйцю ведёт себя очень загадочно. «…Ай, почему ты такой скрытный? Давай скорее говори!»

Цзи Вэйцю раскрыл свой складной веер, закрывая половину лица. Поняв невысказанный намёк, Цзи Лю наклонился ближе и услышал: «Это невероятно! Мой старший брат-император действительно сказал, что если я хорошо поработаю, то меня ждёт награда!»

Цзи Лю: «...Это правда?!»

«Как я осмелился ложно передать императорский указ?!»

......

Меньше чем через два часа прибыл Чжан Эр. Он пробормотал: «Ваше Высочество, послушайте, мы так долго дружим. Не могли бы вы дать мне небольшую подсказку?»

Цзи Вэйцю сказал: «Что случилось? Продолжай».

Чжан Эр толкнул Цзи Вэйцю под руку и тихо спросил: «У меня есть младшая сестра, ты же видел её, да? Прекрасная, как цветок, очень чопорная и благопристойная. Как думаешь, моя сестра могла бы... хм? Ну, ты понимаешь!»

......

Прошёл ещё один день. Цзи Су, которого давно не беспокоили дела гарема, снова начал получать шквал донесений, словно снежинки, с просьбами назначить императрицу и заполнить гарем.

Глава 6

Цзи Су вошёл в зал Циннин, а за ним – премьер-министр Гу, Гу Юньхэ. Этому старейшине Великого секретариата ещё не было сорока. Он увидел гору донесений на столе в зале Циннин и холодное выражение лица Цзи Су. Прекрасно зная, какие донесения будут представлены сегодня, он всё же поддразнил: «Император сегодня много трудился».

Цзи Су равнодушно взглянул на него и небрежно сказал: «Великий секретариат не выполняет свои обязанности».

Премьер-министр Гу улыбнулся и промолчал. Хотя Императору попалось множество петиций с просьбой о назначении императрицы, что, безусловно, было нарушением долга со стороны Великого секретариата, на этот раз новость просочилась со стороны принца Руй. Император и принц Руй были полнокровными братьями. Если это не было намерением Императора, то это было намерением вдовствующей императрицы. Кто посмеет этому помешать? Даже он думал, что Император изменил своё мнение и планирует назначить императрицу.

Он сказал: «Этот предмет заслуживает памяти».

Вымыв руки, Цзи Су сел. Евнух Цинси, слегка отведя взгляд, подошёл и ловко отодвинул памятник. Он сказал: «Говори».

«Пришли новости из префектуры Цинчжоу. Ложный король вчера сделал ход». Премьер-министр Гу завершил свой краткий доклад и посмотрел на Ваше Величество с лёгкой улыбкой в глазах. «Похоже, новость о том, что Его Высочество принц Жуй покинул столицу, быстро распространилась».

Цзи Вэйцю отсутствовал в столице всего три дня, а даже почтовому голубю из Яньцзина в префектуру Цинчжоу потребовалось бы целых два дня, чтобы долететь... Некоторые не выдержали и наконец-то вырвались на свободу. Премьер-министр Гу продолжил: «Пощадить или убить — прошу Вашего Величества».

Цзи Су снял с пояса благовоние «Нефритовый дракон с бараньим жиром». Неясно, как он это сделал, но со щелчком сложный механизм полностью раскрылся, открыв наполовину оставшуюся внутри благовонную пилюлю. Евнух Цинси преподнёс коробочку с благовониями. Вскоре поднялся ароматный дым, окутав Цзи Су мерцающими тенями, и он стал похож на божество.

Он спокойно сказал: «Не торопись».

Премьер-министр Гу опустил глаза и сказал: «Это глупая тема, но если ее решение будет откладываться и дальше, я боюсь, что последствия будут слишком широкими».

«Премьер-министр Гу», — Цзи Су слегка поднял руку. «Сядьте».

При этих словах премьер-министр Гу невольно криво улыбнулся. Казалось, этот человек решил воспользоваться этой возможностью для масштабной чистки. Он с самого начала сомневался в этом вопросе. Принц Жуй был законным вторым сыном покойного императора. У императора не было наследника, и можно сказать, что принца Жуй он сам воспитал. Если бы император не собирался усыновлять наследника, принц Жуй стал бы наследным принцем. Это было закреплено этикетом, поддержано законом и абсолютно оправдано.

Более того, когда принц Жуи покинул столицу, он взял с собой третьего молодого господина поместья принца императорского клана. Императорский клан сокращался. Если бы Император решил усыновить наследника, он мог бы выбрать только поместье принца императорского клана или поместье принца Руи. Этот третий молодой господин не был лишён возможности стать преемником... Этого он не предвидел, но, скорее, открыто продемонстрировал миру.

Они вместе покинули столицу. Хотя на первый взгляд они собирались молиться о благословении вдовствующей императрицы, у кого же не было собственных подозрений? Но после сегодняшних новостей о «пополнении гарема» многие, вероятно, подумали, что возлюбленная императора находится в Цзяннани, и он использует это, чтобы оправдать её восшествие на престол. Поэтому было бы логично, если бы принц Жуй и его родственник отправились в Цзяннань, чтобы лично приветствовать императрицу.

«Благодарю вас, Ваше Величество, за место». Премьер-министр Гу сел справа и снова сложил ладони чашечкой. «Лже-король сделал свой ход. Что же касается стороны принца Руй...»

«У нас свои планы. Премьер-министру Гу не о чем беспокоиться». Два тонких пальца Цзи Су сжимали серебряную палочку, помешивая серебристый, словно снег, пепел благовоний с видом неторопливого спокойствия.

Это означало, что он не мог продолжать спрашивать.

Премьер-министр Гу слабо улыбнулся. Полгода... Возможно, выслав на этот раз принца Жуй из Яньцзина, император намеревался защитить его.

......

Цзи Вэйцю не волновали надвигающиеся в Яньцзине штормы. Группа провела на лодке уже несколько дней и устала от рыбалки. Ради собственной жизни, какими бы ненадежными они ни были, они не стали бы делать пару кругов по бурному, бурлящему каналу. Как только лодка прибыла в префектуру Цюаньчжоу, они не могли больше сидеть на месте и решили зайти на несколько дней, чтобы снова обрести твердую почву под ногами.

Со стороны стражи Цинсюань, Чжоу Цин, естественно, не возражал. Этот вопрос уже был рассмотрен, и у них было достаточно людей. К тому же, эти молодые господа были весьма разумны и внимательны. Его Высочество накануне поручил кому-то составить список с подробным указанием, куда идти и примерно в какое время, – всё было аккуратно разложено по местам, чтобы они могли заранее организовать оборону. Это не составило особого труда.

Когда пришло время, Цзи Вэйцю вывел троих из лодки вместе с группой сопровождающих и охранников. Это было преимуществом предварительной подготовки. Как только они сошли на берег, их ждал экипаж. Экипаж был сделан на заказ, гораздо шире, прочнее и устойчивее обычного, так что четверым не было тесно внутри.

Город Цюаньчжоу, конечно, не был таким процветающим, как Яньцзин, но и не так уж плох. Цзоу Сань покачал головой и сказал: «Я слышал, что самый известный ресторан в Цюаньчжоу называется «Шуйюэ Чжай», он славится своей вегетарианской кухней. Мы съели столько рыбы на лодке, что она нам уже надоела. Может, поедим вегетарианской еды для разнообразия?»

Чжан Эр и Цзи Лю не возражали. Цзи Вэйцю опустил занавес кареты и спросил: «Не думаете ли вы, что от вас немного пахнет?»

Чжан Эр тут же поднял рукав и осторожно понюхал его, с недоумением сказав: «Нет... Какой запах? Почему я ничего не чувствую?»

Он посмотрел на остальных двоих. Цзоу Сань тоже сказал, что ничего нет, но Цзи Лю сказал: «Это рыбный запах воды, да? Немного чувствуется, но к нему привыкаешь».

Возможно, под влиянием Цзи Су Цзи Вэйцю тоже был немного чистоплотным и считал запах от своего тела невыносимым. Он сказал: «Давайте сначала пойдём на виллу».

Цзи Лю помолчал. «У тебя есть вилла в городе Цюаньчжоу?»

Цзи Вэйцю подпер подбородок рукой, слегка прикрыл глаза и небрежно произнес: «Семейное имущество».

Чжан Эр и Цзоу Сань вскрикнули: «О», и лишь спустя несколько вздохов пришли в себя... Минуточку! Частная семейная собственность? Разве это не королевская вилла?!

Они оба невольно сглотнули. «Отец, ты гордишься своим сыном! Я остановился на королевской вилле!»

Император и императрица этой династии, путешествуя, в основном останавливались во временных дворцах. Хотя временный дворец оставался дворцом, сопровождавшие их министры и их семьи также имели места для проживания, что делало его общественным. Но вилла была особенным местом. Она строилась на средства из Тайной казны для краткосрочного пребывания. Обычно право пользоваться королевской виллой имели только самые близкие члены императорского рода, что делало её настоящей частной собственностью.

Что касается «ближайших членов императорского клана» в наши дни, то это только Цзи Вэйцю. Цзи Лю можно было бы считать одним из них, но если бы он приехал в Цюаньчжоу один, то ни в коем случае не стал бы посещать королевскую виллу. «Чтобы остановиться здесь, нужно было получить разрешение у начальства. Какая разница, где остановиться? Подать императору петицию по такому пустяковому поводу? Неужели ему больше нечем было заняться?!»

Увидев, как эти двое широко раскрыли глаза, Цзи Вэйцю не смог сдержать усмешки: «И это все, на что вы способны!»

Вскоре карета остановилась у виллы. Двор был полон слуг, все кланялись в знак приветствия. Цзи Вэйцю вышел из кареты и, увидев густую толпу, воскликнул: «Брат Юнь Инь...»

Едва он успел это сказать, как дворцовый прислужник Юнь тихо произнёс: «Этот слуга пойдёт и отдаст приказы... Поскольку мы встречаемся с вами сегодня впервые, этикет неизбежно будет несколько высокопарным. Ваше Высочество, пожалуйста, не вините их».

Императорскую семью Наньчжу можно было назвать строгой в отношении этикета, но Его Маленькое Высочество был исключением. С самого детства он плакал, видя, как дворцовые слуги делают земной поклон. Научившись ходить, он убегал. В юности он был ещё более дерзким и беззаботным, доставляя немало хлопот. Позже, после долгого периода строгой дисциплины со стороны Вашего Величества, эта привычка несколько отступила. Но, видя, как вели себя слуги в поместье принца Жуй, они в основном избегали его, редко выполняя приветствие коленом. Похоже, Его Маленькое Высочество был по природе нетерпелив к подобным вещам.

Цзи Вэйцю повёл остальных в их покои. Умывшись, они снова встретились в цветочном зале. Когда все собрались, то увидели Цзи Вэйцю, облачённого в лёгкую прохладную мантию, с полусухими распущенными длинными волосами. Цзи Лю тут же снял корону, распустил волосы на голове и, смеясь, указал на него: «Надо было сказать раньше! Ты так срочно нас позвал, я подумал, что что-то не так! Мои волосы были ещё влажными, но я заставил себя надеть корону!»

Цзи Вэйцю моргнул. «Откуда мне было знать, что вы все такие официальные?»

Он подумал немного и добавил: «Обычно ты не такой робкий, не так ли?»

Как Чжан Эр и Цзоу Сань могли это принять? Они тут же велели своим пажам принести прохладные одежды, распустили волосы и обругали Цзи Вэйцю, назвав его негодяем. Цзи Вэйцю покатился со смеху и велел принести еду. Увидев, что стол полон вегетарианских блюд, четверо были не против первых нескольких кусочков, но после нескольких они обнаружили, что еда пресная и безвкусная. Они поспешно велели принести жареное мясо и только тогда наелись до отвала.

После трех раундов выпивки вошел дворцовый служитель Юнь, чтобы попросить указаний: «Ваше Высочество, префект округа Цюаньчжоу, Цянь Чживэй, просит об аудиенции».

Цзи Вэйцю явно был не в состоянии принимать гостей, но раз уж Юнь Инь пришел сообщить об этом, он чувствовал, что ему нужно было с этим человеком встретиться. Он сказал: «Я пойду переоденусь».

Юнь Инь послушался и удалился. Цзи Вэйцю вернулся, поддерживаемый слугой. Он выпил немного, но был лёгким, поэтому был немного пьян. Цветы и деревья здесь были пышными, а альпийские горки были разбросаны повсюду; падение было бы серьёзной проблемой. Идя, Цзи Вэйцю внезапно услышал порыв ветра. Он невольно обернулся, и стражник Цинсюань, следовавший за ним, резко рванулся вперёд, с гулом обнажив длинную сверкающую саблю, и крикнул: «Кто идёт!»

Другой стражник Цинсюаня тут же выхватил саблю, но другой рукой ловко выхватил Цзи Вэйцю из рук перепуганного слуги и защитил его сзади, сказав: «Только один человек. Сюань Сань легко справится с ним. Вашему Высочеству не о чем беспокоиться».

Цзи Вэйцю крепко сжал руку стражника Цинсюаня, но его взгляд упал на растительность. Он не слишком нервничал, вероятно, из-за алкоголя. Он с некоторым любопытством спросил: «Ты даже это можешь заметить?»

Охранявший его страж Цинсюань сказал: «Вашему Высочеству, судя по шагам, шаги у этого человека тяжёлые. Он не должен обладать навыками боевых искусств».

Цзи Вэйцю подумал: «Вероятно, это просто слуга, который бездельничает, и я случайно на него наткнулся. Стоит ли мне крикнуть: «Оставьте его в живых!»? Лишиться жизни только за то, что он немного поленился, было бы слишком несправедливо, в конце концов, он ведь не получает щедрого ежемесячного жалованья императорского дворца, не так ли?»

Прежде чем он успел что-либо сказать, он услышал лязг. Из кустов, скользнув по земле, вылетел кухонный нож. Раздался пронзительный крик, и из него вытащили большеухого, толстоголового мужчину. А на лице стражника Цинсюаня красовался глубокая, тёмная рана.

Цзи Вэйцю посмотрел на темный синяк, затем повернулся и посмотрел на защищавшего его стражника Цинсюань.

Это было так называемое... с легкостью справлялись?

Сюань Сань не выражал никаких эмоций, но Цзи Вэйцю всё же заметил некоторое смятение. Он хладнокровно произнёс: «Этот человек обладает огромной силой. Минутная потеря внимания стоила времени. Прошу простить меня, Ваше Высочество».

Цзи Вэйцю прищурился, глядя на мужчину. По одежде было легко догадаться, что это повар. Он сел под коридором и разгладил одежду. «Почему ты прятался в кустах без причины?»

Цзи Вэйцю всё распланировал. Повар признаёт свою ошибку, он делает ему выговор, повар молит о пощаде, а тот легко отделается, и дело будет улажено.

Кто бы мог подумать, что повар откроет рот и скажет: «Тьфу! Я здесь, чтобы убить тебя!»

Выражение лица Цзи Вэйцю не изменилось, но взгляд стражника Цинсюаня рядом с ним внезапно стал холодным и пронзительным. Сюань Сань собирался заткнуть ему рот, но повар действительно обладал недюжинной силой. Казалось, даже Сюань Сань с трудом вырывался, что позволило ему выкрикнуть следующую фразу:

«—Цянь Живэй! Ты, собачий чиновник! Чтоб ты умер ужасной смертью!»

Цзи Вэйцю: «…»

Охранник Цинсюань: «...»

Автору есть что сказать:

Цзи Вэйцю: ...Возможно ли, что моя фамилия Цзи?

Глава 7

Цзи Вэйцю громко рассмеялся. Он сказал: «Ты не на того человека. Он действительно здесь, но это не я».

«Ваше Высочество!» — Чжоу Цин бросился к ним. Цзи Вэйцю уже поднялся на ноги. Он небрежно махнул рукой: «Сами разбирайтесь».

Услышав это, Сюань Сань тут же заткнул рот повара тряпкой и оттащил его прочь. Чжоу Цин, побледнев, следовал за ним. «Ваше Высочество, этот подчинённый не справился со своим долгом. Прошу наказать его».

Независимо от того, кого именно намеревался убить повар, позволить ему так близко подойти к Цзи Вэйцю было действительно ошибкой стражи Цинсюаня. Сам он не особо переживал по этому поводу, но наказание было неизбежным — если он сам его не накажет, за него это, естественно, сделает кто-то другой дома. В тот момент, как и насколько сурово его накажут, он уже не мог решить, как именно.

Цзи Вэйцю медленно подумал: «Слава богу, что я родился в этом ужасном месте, что дало мне больше десятилетия, чтобы постепенно адаптироваться и найти свой путь. К тому же, неважно, вёл ли я себя немного не по правилам в детстве; в конце концов, никто не станет спорить с ребёнком. Если бы я переселился сюда сейчас, я бы, наверное, не протянул и полумесяца, прежде чем меня заперли бы в храме для обряда экзорцизма».

«Это действительно неисполнение долга». Солнечный свет ударил ему в глаза. Он прищурился, глядя на прекрасный пейзаж за окном. «Однако у вас ещё есть дела, которыми нужно заняться позже, так что я не могу вас всех покалечить и сорвать миссию... С меня удержат трёхмесячное жалованье и тридцать ударов розгами. Чжоу Цин, как начальник стражи Цинсюань, ты примешь наказание от имени своих людей».

Чжоу Цин остановился как вкопанный и опустился на одно колено. «Этот подчинённый принимает наказание».

«Мянь Ли», — сказал Цзи Вэйцю, не поворачивая головы. «Стражники Цинсюаня не могут одолеть своего начальника. Ты будешь контролировать наказание».

Мянь Ли был личным помощником Цзи Вэйцю. Услышав это, он ответил: «Да».

Мянь Ли обратился к Чжоу Цину с улыбкой, не коснувшейся его глаз: «Господин Чжоу, будьте любезны».

Чжоу Цин ещё раз поклонился Цзи Вэйцю в спину и последовал за Мянь Ли. Мянь Ли шёл рядом с Чжоу Цином, опустив голову и делая мелкие, семенящие шаги. Когда вокруг никого не осталось, он прошептал: «Господин Чжоу, если потом будет больно, обязательно кричите».

Чжоу Цин не понял. Когда его наконец привели в зал наказаний, стражники принца Жуй хлынули вперёд и прижали его к длинной скамье. На него упал обмотанный железом прут толщиной с руку, и он внезапно остолбенел, издав приглушённый хрип.

Он опоздал на несколько тактов.

Мянь Ли зловеще рассмеялся и сказал стражникам: «Вы что, не ели? Приложите немного сил! Правитель Чжоу в одиночку принимает наказание за сорок стражников Цинсюаня. С ним не пощадишь!»

Стражники ответили: «Да». Они высоко подняли железные прутья и тяжело опустили их. Свист прутьев разнесся эхом по воздуху. Чжоу Цин стиснул зубы и выдержал несколько ударов, прежде чем не смог сдержать душераздирающий крик. Его голова откинулась набок, словно он потерял сознание.

Вскоре тридцать ударов были закончены. Кровь растеклась по полу. Мянь Ли подошёл, схватил Чжоу Цина за волосы и приподнял его голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Увидев, что он смертельно бледный, Мянь Ли саркастически фыркнул: «Господин Чжоу, вы в порядке?»

Не видя реакции Чжоу Цин, он отпустил его. «Сегодня Его Высочество применит небольшое наказание в качестве серьёзного урока. У гвардии Цинсюань, возможно, и впечатляющее происхождение, но вы не должны забывать о своих обязанностях!»

Он небрежно указал на стражника Цинсюаня, наблюдавшего за казнью. «Господин Чжоу потерял сознание и ещё не выразил свою благодарность. Вы можете поблагодарить Его Высочество от его имени!»

Страж Цинсюань резко поднял голову, и в его глазах мелькнула затаённая ненависть. Он шагнул вперёд, опустился на колени и выразил благодарность: «Этот подчинённый благодарит Его Высочество, принца Жуй, за оказанную милость от имени господина Чжоу!»

Только тогда Мянь Ли удовлетворённо фыркнул и ушёл со своими людьми. Несколько стражников Цинсюань поспешили помочь Чжоу Цину подняться. Дыхание Чжоу Цина было едва слышным. Он приоткрыл глаза: «Быстрее…»

Все они были братьями, прошедшими сквозь град клинков и бури мечей; конечно же, они поняли, что имел в виду Чжоу Цин. Они несли его на спинах в его комнату. Голова Чжоу Цина покоилась на плече стражника Цинсюаня, и он прошептал: «...Не зовите лекаря...»

«Я притворяюсь», — сказал Чжоу Цин, закрыв глаза.

Мужчины на мгновение остолбенели, но быстро скрыли это.

Чжоу Цин лежал на спине своего подчиненного, его сердце было наполнено сложными чувствами.

Конечно, было больно. Железный прут, бьющий по телу, не мог быть таким лёгким. Но, прожив долго во дворце, он, естественно, понимал, что в порке палками есть немало искусства – будь то разбить плоть и сломать кости, не повредив кожу, или распороть кожу и разорвать плоть так, чтобы рана зажила после некоторого отдыха… всё зависело от намерений того, кто её наказывал.

Намерение принца Руи было очевидным: наказать его, сделать это наказание известным всем, а затем дать ему серьёзно пострадать и выздороветь. На самом деле, с этими ранами он мог бы залечить раны пластырем и быть свободным самое позднее послезавтра.

...Он не знал, что задумал этот принц. Спрятав его, он намеревался сохранить его как козырную карту? Или же он просто решил, что ненаказания будет недостаточно для установления власти, и устроил представление, чтобы спасти свою жизнь?

...Должен ли он правдиво доложить об этом Его Величеству?

......

С другой стороны, Цянь Чживэй сидел в зале, ожидая, пока его рот не пересохнет от жажды, но он не решался выпить слишком много чая. Он хотел спросить, когда прибудет Его Высочество принц Жуй, но, бросив взгляд на дворцовых слуг, которые стояли почтительно и молча, опустив глаза, словно нефритовые статуи, мгновенно лишили его смелости задать вопрос.

Хотя он осмелился лишь облизнуть губы, чашка в конце концов опустела. Дворцовая служанка Юнь подошла и наполнила её. Он тихо поблагодарил её и уже собирался воспользоваться случаем и предложить немного серебра, когда услышал звон камня из глубины двора. Его настроение поднялось, и он тут же встал, чтобы почтительно поприветствовать.

Краем глаза он заметил мелькнувшее роскошное парчовое одеяние цвета осенних специй, а затем, словно крылья ласточек, появились слуги. Он низко поклонился, приветствуя: «Этот скромный подданный, Цянь Чживэй, префект префектуры Цюаньчжоу, выражает почтение Его Высочеству принцу Жуй».

«Встаньте». Услышав голос принца Жуй, Цянь Чживэй выпрямился, не смея поднять глаз. Только когда Его Высочество принц Жуй предложил ему сесть, он украдкой взглянул на него. Молодой человек перед ним был одет в длинное одеяние цвета осенних специй с широкими рукавами, полностью расшитое листьями гинкго того же оттенка. Оно было ярким и привлекало внимание, но держался он неторопливо и непринужденно. Яркие, яркие черты лица затмевали великолепную парчовую мантию, превращая её лишь в дополнение к его блистательной внешности – неужели этот принц, о котором ходили слухи, был известным мотом?

Он был почти ошеломлён этим зрелищем и лишь неловко опустил взгляд, услышав кашель дворцовой служанки Юнь. Он поклонился и сказал: «Этот подчинённый вёл себя невежливо».

«Я не знал, что господин Цянь приедет сегодня, и уже выпил вина», — тон Цзи Вэйцю был очень любезным. «Вы обратились ко мне по какому-то важному делу?»

Цянь Чживэй внутренне вздохнул с облегчением. С ним было довольно легко разговаривать. Он сложил ладони рупором и сказал: «Этот подчинённый проявил самонадеянность, нарушив покой Вашего Высочества. Он услышал, что Ваше Высочество пробудет здесь недолго, и почувствовал беспокойство, опасаясь, что моя служба может оказаться неудовлетворительной. Я пришёл специально засвидетельствовать своё почтение и принёс несколько местных деликатесов. Надеюсь, Ваше Высочество их примет».

По правде говоря, после всего сказанного смысл был ясен. Этот Цянь Чживэй пришёл сюда, чтобы выразить своё почтение и преподнести подарки. Он не пытался наладить отношения или добиться расположения Цзи Вэйцю; он лишь надеялся, что Цзи Вэйцю мирно прибудет на территорию города Цюаньчжоу и также мирно уедет. Если это возможно, в свете даров, он надеялся, что принц доставит ему, местному судье, меньше хлопот. Что же касается того, чтобы замолвить за него словечко перед императором по возвращении в столицу... об этом он и мечтать не смеет.

Цзи Вэйцю медленно произнёс: «Господин Цянь искренен, и этот принц должен согласиться. Однако есть вопрос, который словно рыбья кость застрял у этого принца в горле, и я должен поговорить об этом».

Цянь Чживэй тут же встал, поклонился и отдал честь. Хотя он и не знал, что произошло, но, опираясь на свой многолетний опыт чиновника, с тревогой на лице спросил: «Кто настолько дерзок, чтобы осмелиться огорчить Ваше Высочество?!»

Цзи Вэйцю беззаботно улыбнулся. Дворцовая служанка Юнь шагнула вперёд и произнесла мягким, мягким голосом: «Сегодня к нам в особняк пришёл человек. Он принял Его Высочество за господина Цяня, злословил и хотел казнить Его Высочество... Господин Цянь, есть ли у вас какие-нибудь соображения по этому поводу?»

Лицо Цянь Чживэя побледнело. Он поспешно сказал: «Этот подчинённый — честный человек и никогда не наживает врагов. В этом деле есть что-то подозрительное. Умоляю дворцовую служанку Юнь тщательно разобраться и восстановить доброе имя этого подчинённого!»

Тон дворцовой служанки Юнь был слегка холодным: «Убийца уже предстал перед судом. После расследования...»

«Достаточно», — внезапно прервал его Цзи Вэйцю. Он посмотрел на Цянь Чживэя с ноткой циничной усмешки и сказал: «Живя в этом мире, как можно не нажить врагов? Господин Цянь — человек честный; возможно, кто-то из ваших подчиненных устроил беспорядки, и господин Цянь оказался в этом замешан».

Услышав это, Цянь Чживэй несколько раз кивнул, словно получив великое прощение. «Да, да...»

Дворцовая служанка Юнь с трудом произнесла: «Ваше Высочество! Но...»

Цзи Вэйцю, словно не слыша, посмотрел на Цянь Чживэя со своего высокого места. «Этот принц не намерен продолжать расследование. После возвращения господина Цяня проведите тщательное расследование. Это редкий случай, когда этот принц посещает Цзяннань. Не позволяйте этим людям портить мне настроение!»

Цянь Чживэй покрылся холодным потом, но в то же время почувствовал облегчение от того, что пережил смертельную пытку. Он тут же опустился на колени и воскликнул: «Да! Этот подчинённый обязательно проведёт тщательное внутреннее и внешнее расследование по моему возвращению и больше никогда не позволит таким пустякам портить настроение Вашему Высочеству!»

«Хм», — легкомысленно ответил Цзи Вэйцю, а затем добавил с насмешливой улыбкой: «Ладно, это мелочь. Лорд Цянь — мировой судья, отвечающий за целую префектуру. Не тратьте драгоценное время на сопровождение этого принца».

Цянь Чживэй тут же поклонился и удалился. После его ухода Цзи Вэйцю опустил голову, чтобы выпить чаю. Дворцовая служанка Юнь с тревогой посмотрела на Цзи Вэйцю, в её голосе слышались нотки недовольства: «Ваше маленькое высочество! Вы так легко всё это оставили. Как же вы собираетесь утвердить свою власть в будущем?»

«Добрая сестрёнка», — с улыбкой сказал Цзи Вэйцю, держа чашку. «Из-за чего тут суетиться? В любом случае, ничего не произошло. Лучше это скрыть. Если Матушка-Императрица узнает, ей, вероятно, снова придётся не спать ночами. Добрая сестрёнка, пожалуйста, не говори Матушке-Императрице, чтобы она не волновалась и не пугалась».

Дворцовая служанка Юнь тоже понимала, что это разумно. Она опустила голову, согласилась и не стала развивать эту тему дальше.

В ту ночь дворцовая служанка Юнь снова пришла и доложила: «Ваше маленькое высочество, господин Цянь прислал вам подарок в знак извинения, сказав, что это должно успокоить нервы Вашего Высочества».

Пока она говорила, дворцовая служанка Юнь передала ей шкатулку. Цзи Вэйцю открыл её и увидел внутри стопку серебряных банкнот. Каждая банкнота стоила десять тысяч таэлей серебра, и их было целых двадцать штук. Взглянув немного ниже, он увидел права собственности на два фермерских поместья в Столичном округе. На первый взгляд, оба поместья в общей сложности занимали около пятисот му плодородной земли.

Дворцовая служанка Юнь холодно сказала: «Какой коррумпированный чиновник! Столько денег, кто знает, сколько крови и пота народа он высосал досуха!»

«Тсс...» Цзи Вэйцю отряхнул серебряные банкноты и с улыбкой сказал: «Сестра Юнь, давайте не будем беспокоиться об этих вещах».

Дворцовая служанка Юнь не могла не спросить: «Почему?!»

Цзи Вэйцю подпер щеку рукой, слегка приподняв глаза и улыбаясь, словно лис. «Старший брат императора послал меня из столицы молиться о благословении Матери-императрицы, а не осматривать государство. Дела императорского двора — забота моего старшего брата императора. Зачем мне вмешиваться?»

«Кроме того, мы только что прибыли на нашу первую остановку. Если мы казним префекта в течение нескольких дней, как мы проедем остаток пути? Если поднимем панику, и кто-то отчаяется, что тогда? Мне, „Князю Мира“, лучше быть мирным! Превращать важные проблемы в мелкие, а мелкие — в ничто. Главное — благополучное возвращение в столицу».

Цзи Вэйцю потянулся, снова похлопал по серебряным купюрам и подмигнул дворцовой служанке Юнь. «Плата за молчание — неплохо! Хочешь две купюры на дно сундука?»

Дворцовая служанка Юнь подумала, что слова Цзи Вэйцю имеют смысл, но, услышав последнюю часть, разозлилась и сердито воскликнула: «Ваше Высочество!»

Глава 8

«Ваше Величество». Евнух Цинси вошёл мелкими шагами, держа письмо в руках. «Экспресс в восемь сотен ли».

Цзи Су тут же отложил императорскую кисть, протянул руку, чтобы взять ее, и спросил: «Откуда она?»

Евнух Цинси сделал шаг назад без всякого выражения, поклонился и пошаркал, сказав: «Округ Цюаньчжоу».

Лицо Цзи Су слегка смягчилось. Он многозначительно посмотрел на сияющего евнуха Цинси и наконец развернул письмо – как и ожидалось, оно было от Цзи Вэйцю.

«По крайней мере, он добился некоторого прогресса», — тон Цзи Су был ровным, но с лёгкой насмешкой. «На этот раз он наконец-то вспомнил, что нужно написать нам письмо».

Что касается использования восьмисотлийного экспресса без разрешения, Цзи Су ничего не сказал, ожидая возвращения Цзи Вэйцю, чтобы уладить этот вопрос.

Евнух Цинси продолжал улыбаться, часто кивая.

Цзи Вэйцю писал в письме: [Мы давно не переписывались, и я очень по тебе скучаю. Твой подданный и младший брат долгое время жил на море, что меня не устраивало. Сейчас я отдыхаю в Цюаньчжоу несколько дней; обстановка приятная. Целый день ничего не делая, я провожу время за картами с друзьями, что очень приятно. Тебе не о чем беспокоиться. Я скромно приготовил небольшой подарок в знак уважения к старшему брату.]

...Что это за чушь?

Цзи Су мельком подумал: «Всего семь или восемь дней на корабле, и он называет это «долгим пребыванием в море»? Всего день в городе Цюаньчжоу, и он «привык к климату»? И «целый день ничего не делал, играл в карты с друзьями, очень доволен, не о чем беспокоиться»?

Цзи Су отложил письмо, но неожиданно из него выпал листок. Евнух Цинси наклонился, поднял его и протянул Цзи Су. Цзи Су взял письмо, взглянул на него и тут же нахмурился: [Сегодня на меня напали, но, к счастью, меня спасла стража Цинсюань, и я не пострадал ни на йоту. После расследования выяснилось, что это было недоразумение. Префект Цюаньчжоу предложил мне подарок, чтобы успокоить нервы, что было очень приятно. Вилла Ганьцюань находится недалеко от поместья Лян; твой младший брат давно этого хотел. Надеюсь, старший брат одарит меня этим даром.]

Вилла Ганьцюань также находилась в столичном районе, на небольшой горе. На её вершине, в скале, находился горячий источник. Оттуда открывался вид на Яньцзин и бескрайнее звёздное небо. Цзи Вэйцю полюбил его после того, как однажды в детстве побывал там с Цзи Су, и просил Цзи Су показать её при каждой возможности.

Видя, что Цзи Су долго молчал, евнух Цинси осторожно спросил: «...Император? Неужели что-то случилось с Его Маленьким Высочеством?»

Цзи Су небрежно отбросил газету и усмехнулся: «Что-то случилось... И он имеет наглость просить нас об этом».

Евнух Цинси на мгновение замешкался, а затем поднял с пола листок и прочел его. Когда он увидел, что Цзи Вэйцю упомянул о покушении, сердце у него подскочило к горлу. Убедившись, что тот совершенно невредим, он с облегчением усмехнулся: «Ваше маленькое высочество всё ещё такой ребёнок!»

Он ничего больше не сказал, лишь с усмешкой сказал: «Его Высочество чувствует себя обиженным и жалуется вам! Средь бела дня, под ясным небом, убийца пробрался в королевскую виллу, чтобы совершить убийство. Даже если это было недоразумение, это уже само по себе ужасно! Префект Цюаньчжоу халатно отнесся к своим обязанностям!»

Префект — это должностное лицо префектуры, ответственное за жизнь её жителей. Если на подвластной ему территории благоприятная погода, а население процветает и миролюбиво, убийцы, естественно, не появятся. Поскольку один из них всё же появился и даже сумел проникнуть на королевскую виллу, местному префекту сначала предъявят обвинение в «небрежности», а затем в «некомпетентности». Эти два преступления могли быть как серьёзными, так и незначительными, а наказания варьировались от выговора до казни всего клана, в зависимости от решения императора.

Цзи Су положил одну руку на стол. Длинная и тонкая, блестящая, как драгоценный нефрит, рука. Он легонько постучал по столу и снова презрительно усмехнулся: «Он не виноват, он явно меня шантажирует».

«Этот маленький негодяй мог бы просто написать в письме: «Я ни разу не упомянул Мать-Императрицу в этом письме. Это дело было таким опасным! Если вы не отдадите мне виллу Ганьцюань, в следующем письме я сообщу Матери-Императрице, что меня убили!»

Евнух Цинси виновато улыбнулся. «Ваше Величество, насчёт усадьбы Ганьцюань...»

«Отдай ему».

С этими словами Цзи Су встал и ушёл. Евнух Цинси ответил, но когда он поднял глаза, император уже исчез. Видя, что время ужина приближается, он поспешно позвал евнуха Сяо Чжо, чтобы тот приготовил ужин, а сам последовал за ним, ожидая распоряжений, в подвале.

Премьер-министр Гу сегодня прибыл во дворец и был угощён. Премьер-министра Гу можно было считать доверенным лицом императора, и он не раз обедал во дворце; он давно привык сопровождать императора за обедами. Сегодняшнее блюдо включало в себя рыбу с мягкой чешуёй, зажаренную так, что чешуя торчала наружу, но при этом она была исключительно хрустящей и ароматной. Мясо было сочным, нежным и без костей. Даже премьер-министр Гу, не особо любивший рыбу, не смог удержаться от нескольких дополнительных кусочков. Затем он вздохнул с волнением: «Ваш подданный уже пережил середину своей жизни, и меньше всего я сожалею, что следую за Вашим Величеством».

Цзи Су взглянул на него, ожидая, что последует дальше.

Премьер-министр Гу продолжил: «Если бы Ваше Величество не угостил меня этим обедом, боюсь, мне бы никогда в жизни не посчастливилось попробовать шедевры императорской кухни».

Премьер-министр Гу обладал изысканным и благородным нравом; когда он произносил подобные слова, граничащие с лестью, в его голосе не чувствовалось подхалима. Напротив, он производил впечатление известного учёного, говорящего от чистого сердца. Цзи Су давно к этому привык.

Он посмотрел на мягкую чешуйчатую рыбу. Это блюдо подавали впервые. Он попробовал, и оно действительно оказалось очень вкусным. Он сказал: «Наградите их».

Стоявший рядом евнух Цинси подтвердил получение приказа и с улыбкой сказал: «Похоже, Императорская кухня будет в неоплатном долгу перед Его Маленьким Высочеством».

Цзи Су и премьер-министр Гу посмотрели на него. Евнух Цинси объяснил: «Эта рыба – фирменное блюдо префектуры Цюаньчжоу, называемая «рыбой с простыми рукавами». Она довольно редка и теряет вкус уже через день после выхода из родных вод. Император постановил, что подобные блюда, расточающие народные ресурсы, строго запрещены к подаче... Принц Жуй попробовал её в префектуре Цюаньчжоу, нашёл вкусной и специально приказал отправить её обратно экспрессом длиной в восемь сотен ли для вручения Вашему Величеству».

Премьер-министр Гу внезапно осознал это и с улыбкой покачал головой. Неудивительно, что сегодня экспресс длиной в восемь сотен ли прибыл прямо к императорскому дворцу; это благодаря принцу Жуй, хотя он и не осмелился произнести это вслух.

В восьмисотлином экспрессе использовались лучшие монгольские лошади, выведенные специально для дальних путешествий. Всадников и лошадей постоянно меняли на почтовых станциях. Гонец всю дорогу нёс указ, согласно которому любой, кто осмелится ему помешать, будет казнён. Только таким образом они могли преодолеть восемьсот ли за один день. А Яньцзин находился ровно в восьмистах ли от города Цюаньчжоу, что позволяло рыбе прибывать в Яньцзин незадолго до того, как она потеряет вкус.

Однако цена этого была колоссальной. Лучшие монгольские лошади выращивались только правительством, каждый из них регистрировался в официальных реестрах, и их нельзя было мобилизовать ни для чего, кроме дела государственной важности. Но остановить человека его высокого положения было невозможно. Если он говорил, что отправляет письмо, и, между прочим, просил гонца отнести дополнительную корзину рыбы, кто осмелился бы сказать хоть слово против?

Цзи Су слабо спросил: «А дворец Циань получил что-нибудь?»

«Докладываю Вашему Величеству, дворец Цянь также получил немного». Евнух Цинси поклонился с улыбкой. «Гонец доложил, что Его Высочество проявил заботу, лишь повелев им поторопиться, но также посоветовав беречь себя. Он велел им принести всего шесть рыб. Две потерялись по пути, две были поднесены Вашему Величеству, а две – вдовствующей императрице».

Цзи Су слегка кивнул.

Премьер-министр Гу поднял взгляд на императора и увидел, что выражение его лица не изменилось. Будучи министром долгие годы, он понимал, что Его Величество испытывает невыразимое раздражение. Если подумать, письмо, возможно, не содержало ничего важного. Принц Жуй воспользовался восьмисотлийным экспрессом, и император, вероятно, решил отложить дело на потом. Однако, получив эту рыбу, он, похоже, больше не мог держать на него зла.

В конце концов, его младший брат думал о старшем брате и матери-императрице во дворце, охотно отправляя рыбу обратно. Хотя его действия были немного не по правилам, они не были слишком чрезмерными. Неужели Император действительно накажет его так сурово за такую мелочь?

Он боялся, что прежде, чем весло успеет подняться, вдовствующая императрица, вытирая слёзы, придёт и увезёт его. Она могла бы даже броситься на принца Руи и сказать что-то вроде: «Из-за такой мелочи, если хочешь побить своего младшего брата, тебе придётся сначала забить меня до смерти»...

Это не было выдумкой; похожий случай уже произошёл несколько лет назад. В то время принц Руи ещё не покинул дворец, чтобы основать собственное поместье, но ему разрешили отдохнуть. Видимо, он где-то вкусно поел и позвал повара во дворец, чтобы тот представил блюдо вдовствующей императрице. Неожиданно у повара возник злой умысел, и блюдо перехватила служанка, отвечавшая за дегустацию. Император был в ярости и приговорил принца Руи к порке палками прямо в суде. В то время как принца Руи держали на длинной скамье, вдовствующая императрица прибежала, рыдая и плача. Она бросилась на принца Руи, рыдая, и произнесла те самые слова.

Конечно, избиения не было. Кто осмелится ударить вдовствующую императрицу веслом? Кто осмелится оттащить вдовствующую императрицу? Сам император мог только стоять и терпеть нападки вдовствующей императрицы, так как же он мог винить дворцовую прислугу?

Подумав об этом, премьер-министр Гу опустил голову и улыбнулся про себя.

Цзи Вэйцю осмелился воспользоваться восьмисотлийным экспрессом лишь однажды. Если бы он действительно воспользовался им только для письма, брат забил бы его до полусмерти по возвращении, хотя и не до смерти.

Цзи Вэйцю находился в тёмной комнате, слушая происходящее, словно это была пьеса. Под влиянием мягкого и жёсткого подхода стражи Цинсюань и Юнь Иня повар во всём признался. Покушение было реальным, но ложь о том, что он перепутал человека. Этот повар работал поваром на вилле. Его предки были императорскими поварами, но позже каким-то образом кого-то оскорбили и были назначены на должность в вилле префектуры Цюаньчжоу.

Это место находилось недалеко от Яньцзина. С момента завершения строительства виллы все поколения людей, имевших право на её посещение, делали это менее двадцати раз в общей сложности. Потомки императорского повара обладали навыками, но не могли вернуться в Яньцзин. Им разрешалось только осесть в Цюаньчжоу, жениться и завести детей. К этому поколению повар всё ещё оставался поваром, но уже не мог считаться императорским. Он был довольно уважаемым простолюдином.

Но почтенный простолюдин всё равно оставался простолюдином. У повара был сын, красивый, как прекрасная дева, сообразительный и искусный в мирских делах – прекрасный материал для учёного-чиновника. Повар с радостью отправил его сдавать префектурный экзамен на звание учёного. Неожиданно сын ушёл и не вернулся. Повар умолял всех, кого мог, о помощи и наконец узнал, что его сын увлекся неким «дворянином» и поступил к нему в резиденцию пажом.

Повар был словно поражен молнией, но у него не было средств противостоять префекту. Используя свои связи на вилле, он сумел передать письмо сыну. Сын сказал, что находится в резиденции префекта Цянь Чживэя. Благодаря некоторым уловкам ему посчастливилось стать слугой префекта Цяня. В будущем, приложив ещё немного усилий, он, вероятно, сможет получить должность управляющего. Через несколько лет его освободят от резиденции, и он сможет жить как богатый человек.

Повару оставалось лишь терпеть: в конце концов, жизнь сына была уже само по себе благом. Но кто бы мог подумать, что несколько дней назад он узнает о его смерти? Тело завернули в тростниковую циновку и бросили в братскую могилу. Сына забили до смерти, не оставив ни единого клочка плоти. Узнав, что сегодня в поместье приезжает господин Цянь, он принёс кухонный нож, намереваясь обменять свою жизнь на жизнь Цяня.

Он не ожидал прибытия Цзи Вэйцю, из-за чего вся вилла оказалась под усиленной охраной. Из задней кухни он не мог попасть во двор. В этот момент он увидел, как неторопливо приближается свита Цзи Вэйцю. Он подумал, что, раз уж речь идёт о жизни за жизнь, любой, кто может войти в королевскую виллу, должен быть родственником императора или знатным человеком. Он знал, что Цзи Вэйцю не Цянь Чживэй, но намеренно назвал неправильное имя. Таким образом, даже если стража убьёт его на месте, Цянь Чживэй определённо не избежит вины — возможно, знатный человек убьёт его в порыве гнева?

Он знал, что если упустит этот шанс, то у него больше не будет возможности убить Цянь Чживэя, поэтому он действовал безрассудно.

Цзи Вэйцю слушал, склонив голову набок и улыбаясь. «Он очень умный человек».

Такую ситуацию, когда их принимают за кого-то другого и чуть не убивают, словно какого-то простака, не вынесет ни один вспыльчивый человек, не говоря уже о таких императорских родственниках, как они. Если бы они стали добиваться этого, кто такой просто префект? В порыве гнева, какое имеет значение, если они убьют префекта на месте? Если бы это было сделано чисто, им бы даже не предъявили обвинение в убийстве придворного. В худшем случае, они получили бы нагоняй по возвращении.

В конце концов, если хорошенько подумать, то это была не их вина. Они пострадали вместо кого-то другого, да ещё и вместо злодея. Кто бы не испытал отвращения, узнав об этом? Если бы это дело дошло до его брата, только из-за двухсот тысяч таэлей серебра и похищения простолюдина, время Цянь Чживэя как префекта подошло бы к концу, и его жизнь тоже.

Цзи Вэйцю замолчал, внезапно осознав смысл взгляда, который префект Цянь бросил на него несколько дней назад.

Дворцовый придворный Юнь поклонился и сказал: «Ваше маленькое высочество, префектура Цюаньчжоу — не лучшее место. Пожалуйста, продолжайте путь в Цзяннань».

Цзи Вэйцю поднял бровь. «Разве я должен быть хорошим человеком?»

Глава 9

«Ваше Высочество!» – Дворцовый прислужник Юнь выглядел крайне раздражённым. «Вы забыли, что сказали этому слуге несколько дней назад? Что, если этот Цянь Чживэй отчаятся и набросится? У Вашего Высочества всего сорок стражников Цинсюань. Если вы действительно столкнётесь с опасностью, даже если каждый из них сможет сражаться с десятью, какой от этого толк?»

«А? Я не говорил, что не уйду», — глаза Цзи Вэйцю расширились от удивления. «И я не говорил, что хочу его убить!»

Дворцовый прислужник Юнь с недоумением посмотрел на Цзи Вэйцю.

Цзи Вэйцю легкомысленно сказал: «Пошлите кого-нибудь сказать господину Цяню, что мне в последнее время скучно, и я хочу прогуляться по городу Цюаньчжоу, а также пусть несколько молодых господ из его резиденции придут и составят мне компанию».

Дворцовая прислуга Юнь не знала, что пришло ему в голову, но резко вздохнул. «Ваше Высочество, пожалуйста, передумайте!»

Цзи Вэйцю, слегка позабавившись, сказал: «Зачем снова передумывать, сестра Юнь Инь? Куда же теперь делось твоё воображение? Может быть, мы им чем-то навредим, если позволим им приходить и играть с нами?»

Дворцовая прислужница Юнь лишилась дара речи. Спустя долгое время она сказала: «Ваше Высочество, у этого Цянь Чживэя, должно быть, есть покровитель. Этот слуга долгое время жил в глубине дворца и встречался только с жёнами придворных. Увидев меня, он, не задумываясь, назвал меня дворцовой прислужницей, что свидетельствует о его глубочайших связях. У Цянь Чживэя всего двое сыновей, оба от первой жены, и он ими чрезвычайно дорожит. Что значит для Вашего Высочества приставать к ним, что это всё равно, что приставить нож к его горлу?!»

Цзи Вэйцю озадаченно сказал: «Этого не может быть, не так ли? Разве он не должен чувствовать, что я оказываю ему честь?»

Дворцовый привратник Юнь не мог не посмеяться. «Если Ваше Высочество не верите, просто попросите кого-нибудь передать. Посмотрим, появятся ли они завтра».

Цзи Вэйцю согласился. Чжоу Цин вышел из темницы и тихо спросил: «Ваше Высочество, могу ли я узнать, как поступить с шеф-поваром?»

Цзи Вэйцю не нужно было спрашивать: «Как это обычно делается?». Как ещё можно было это сделать? Независимо от того, кого он намеревался убить и о чём думал, если у него было такое намерение и он подошёл к Цзи Вэйцю, убийство только его, а не всей его семьи, считалось бы актом исключительного милосердия.

Цзи Вэйцю не мог просто сидеть сложа руки, поэтому он сказал: «Разве он не пожертвовал жизнью всей своей семьи ради сына? Отправь всю его семью в суровые холодные края и запрети ему возвращаться и приносить жертвы до конца жизни».

Чжоу Цин помолчал, а затем сказал: «Ваше Высочество, он единственный оставшийся в своей семье».

Цзи Вэйцю лукаво улыбнулся. «Разве это не лучше? Сделай это незаметно. Отведи его к могиле сына, чтобы он признался в своих преступлениях, а затем вывесь список его преступлений у городских ворот на три дня, чтобы все знали, что он сделал. Даже отправившись в суровые холодные края, он будет жить в постоянном страхе».

Услышав это, Чжоу Цин похолодел. Люди дорожили своей репутацией. Поступать так было хуже, чем быстро умереть от меча.

Видя выражение его лица, Цзи Вэйцю подумал: «Что, чёрт возьми, Чжоу Цин знает? Древние времена — это не современность. Я просто публикую объявление, а не объявление о розыске. И там будет написано, что его уже убили. Когда он доберётся до какого-нибудь отдалённого места, будь то по пути или по прибытии, разве не проще будет подкупить мелкого чиновника деньгами и сменить имя? Кто его узнает?!»

Чтобы стать поваром на королевской вилле, где кухня изначально была прибыльным занятием, его связи не могли быть плохими. Даже если большая часть семейного состояния была потрачена из-за сына, оставшихся денег хватило бы ему, чтобы пережить путешествие в отдалённое место. В конце концов, гвардейцы Цинсюань были личной охраной императора. Неужели они ничего не сделали бы и выделили одного человека для его сопровождения? Скорее всего, его бы тихонько приписали к группе ссыльных и отправили восвояси.

Этот повар был умён. Ему велели сходить на могилу, чтобы почтить память. Даже если он не сможет кремировать тело и забрать кости, он сможет запомнить место и попросить сборщика костей забрать их позже и отвезти в место своего изгнания. Разве это не было бы своего рода воссоединением? Шаг назад, даже если он не сможет забрать останки и никогда не сможет вернуться, ну и что? Он мог бы взять горсть земли с могилы, и это послужило бы той же цели – трауру.

Цзи Вэйцю посчитал, что его действия вполне удовлетворительны.

На следующее утро слуга отправился в резиденцию Цянь Чживэя, чтобы передать послание Цзи Вэйцю, как было приказано. Слуга вернулся и сказал, что правитель Цянь очень рад и согласен на всё. К полудню Цянь Чживэй лично прибыл в сопровождении свиты, но среди прибывших были двое его племянников.

«Дворцовый прислужник Юнь, этот скромный чиновник, конечно, не собирается отказываться, но мои два сына разочаровывают. Один ехал верхом, когда услышал эту новость, и так обрадовался, что упал. Хотя нога у него цела, он не может ходить. Другой, не знаю как, возможно, из-за недавних колебаний температуры, слег с кашлем. Я действительно не смею позволить ему служить Его Высочеству. Если он передаст его Его Высочеству, этот скромный чиновник заслуживает смерти десять тысяч раз!»

Цянь Чживэй с извинениями сказал: «Эти двое — мои племянники. Они всегда были жизнерадостными и хорошо знали город. Они, несомненно, позаботятся о том, чтобы Его Высочество прекрасно провёл время».

Дворцовый придворный Юнь холодно посмотрел на него и сказал: «Господин Цянь, притворяясь покорным, на самом деле выступает против. Очень хорошо».

Цянь Чживэй кланялся и несколько раз извинялся, его голова была покрыта потом, но вид у него был совершенно искренний. «Дворцовый привратник Юнь, этот скромный чиновник понимает, что это слишком большое совпадение, но я действительно ничего не могу поделать!»

Затем Цянь Чживэй добавил: «У этого скромного чиновника всего два сына, и оба больны. Я действительно очень обеспокоен. Не мог бы я попросить придворного Юня передать ему сообщение, чтобы этот скромный чиновник смог встретиться с Его Высочеством и попросить о помощи с императорским врачом?»

Подразумевалось, что он не боялся осмотра императорским врачом.

Дворцовая служанка Юнь подумала, что этот префект Цянь – поистине безжалостный человек. Она сказала: «Ваше Высочество сейчас отдыхает и не принимает гостей».

На лице Цянь Чживэя отразилось сожаление. «Тогда могу ли я… могу ли я попросить придворного Юня об одолжении – разрешить этому скромному чиновнику принять императорского лекаря?»

«Императорский лекарь прибыл для Его Высочества. Простите, но я не смею действовать по собственной воле». Дворцовая прислужница Юнь сложила руки на животе и, опустив глаза, сказала: «Господин Цянь, пожалуйста, вернитесь».

Цянь Чживэй несколько раз кивнул, выглядя крайне испуганным. Он сделал два шага, затем обернулся и, помедлив, добавил: «Дворцовый прислужник Юнь, а теперь эти два моих племянника…»

«Оставьте их. Решение будет принято после того, как Его Высочество завершит полуденный отдых», — холодно сказал дворцовый привратник Юнь.

«Хорошо, хорошо, хорошо», — Цянь Чживэй сложил ладони чашечкой и сказал: «Тогда я побеспокою дворцового прислужника Юня...»

Затем он дал своим двум племянникам длинный список инструкций, полный напоминаний и заботы, — картина искренней искренности.

Дворцовая прислужница Юнь взглянула на двух молодых людей, которые остались позади, с ухмылкой в глазах. Их взгляды блуждали по ней, вызывая у неё чувство отвращения. Она приказала евнуху отвести их в боковой зал, чтобы они ожидали вызова, и быстро удалилась.

Этот Цянь Чживэй действительно был скользким, как угорь.

Раз во дворце поймали убийцу, естественно, требовалось расследование его прошлого; дело было не только в том, чтобы убить их и покончить с этим. Цянь Чживэй не был уверен, что им удастся узнать и будет ли вызов принца Жуй благословением или проклятием. Но сыновья были сокровищем в его сердце, и он не смел рисковать ими, полагаясь на то, что это будет неслыханное богатство или катастрофа.

Но, как говорится, волка не поймаешь, не пожертвовав ребёнком. Цянь Чживэй не хотел расставаться с собственными детьми, но и упускать это состояние тоже не собирался. Поэтому он просто заставил прийти двух своих племянников – племянников, искушённых в пиршествах, выпивке, блуде и азартных играх. Похоже, он довольно точно расспросил Его Высочества о его предпочтениях.

Слуги по обе стороны подняли занавеску, и она вошла в спальню. Комната была пуста. Она привычно села, чтобы выбрать чай и смешать благовония, словно прислуживая хозяину зала. Что же касается Цзи Вэйцю… он выскользнул поиграть.

Вот это шутка. Для него это была редкая вылазка. Последние несколько дней он был ленив и не хотел никуда выходить, в то время как Цзи Лю и остальные отлично проводили время с друзьями. Кто знает, куда они сегодня пошли играть. Теперь, когда они собирались уезжать из города Цюаньчжоу, как он мог удержаться от прогулки?

За ним следовал, как явно, так и тайно, около дюжины стражников Цинсюаня, так что его безопасность была гарантирована – он и сам был немного нетерпелив. В конце концов, сколько людей в наши дни по-настоящему не боятся смерти? Он ни разу не сталкивался с чем-то вроде покушения, даже в самые смутные годы. Он думал, что никогда не столкнётся с этим в этой жизни. Теперь, когда это случилось, он ни на секунду не допускал мысли, что это повторится.

Он намеренно переоделся в более дешёвую одежду, по крайней мере, чтобы люди не сразу определили его статус и приняли его лишь за молодого господина из какой-нибудь богатой купеческой семьи. Затем он отправился в лучший ресторан, указанный в маршруте. Денег у него было предостаточно, тем более что Цянь Чживэй только что дал ему двести тысяч таэлей серебра. Не раздумывая, он махнул рукой и забронировал весь верхний этаж. Стражники Цинсюань тоже заняли места; те, кому полагалось сидеть рядом с ним, так и сделали, а остальные ели по очереди.

Стражники Цинсюаня впервые столкнулись с таким обращением. Один из стражников выглядел совершенно неловко, особенно когда официант принёс блюда, кланяясь, расшаркиваясь и называя его «хозяином». Он невольно шепнул соседу: «Может, мне просто поесть на балке?»

Другой охранник презрительно посмотрел на него. «Ты впервые выходишь с Его Высочеством?»

Он честно кивнул. Он был из Теневой Стражи, что, как следовало из названия, означало «следующий словно тень». Он был ранен, поэтому его боевые искусства были не так хороши, как прежде, но его навык лёгкости всё ещё был на высоте, и у него был большой опыт. Его отправили в Стражу Цинсюань доживать свои дни, отвечая за скрытую охрану. Это было его первое внешнее задание с Цзи Вэйцю.

Другой стражник прошептал: «Меня можно считать старым знакомым Его Высочества. Его Высочество может показаться неуправляемым, но на самом деле он очень снисходителен к своим подчинённым. Вы когда-нибудь видели, чтобы какой-нибудь королевский родственник сначала докладывал нашему командиру, прежде чем выйти, чтобы у нас было время заранее организовать оборону?»

Он кивнул, вспоминая дорогу сюда. Только инцидент с убийцей заслужил выговор заместителю командира, но наказание с него сняли. К тому же, тридцать ударов командира Чжоу… ну, кто в курсе, тот в курсе. Это было действительно очень мягко. Будь это во дворце, не говоря уже о командире Чжоу, все до единого дежурные в тот день, вероятно, были бы изгнаны из гвардии Цинсюань – и то, если бы им посчастливилось остаться в живых.

Другой охранник добавил: «Поскольку Его Высочество приказал нам дежурить по очереди, и это не мешает нам выполнять свои обязанности, просто следуйте его приказам».

Он кивнул, затем взял миску и начал есть, опустив голову.

Он ел с удовольствием, как и Цзи Вэйцю. Его путешествия были связаны строгими правилами, и он даже взял с собой двух императорских поваров. До сих пор он не пробовал ни кусочка чужой еды. Сегодня он наконец смог попробовать её, и это его как-то странно взволновало.

Мянь Ли, стоявший в стороне, был почти безмолвен. Хорошо, что он был уверен в своих силах; иначе, учитывая скорость, с которой Его Высочество ел, он бы проглотил медленно действующий яд ещё до того, как его успели бы проверить.

Цзи Вэйцю это не волновало; он всё ещё цеплялся за мысль, что желающих убить его не так уж много. Хотя еда, привезённая из-за границы, была не столь изысканной, как у императорских поваров, вкус её не сильно отличался и обладал определённым деревенским очарованием. Во время еды снова подали рыбу в простом одеянии. Цзи Вэйцю поглощал её последние два дня, и сегодня она всё ещё казалась восхитительной. Он пробормотал про себя: «Интересно, съели ли мой брат и мать рыбу, которую я отдал обратно?»

Мянь Ли сказал: «Молодой господин, старший молодой господин и старая госпожа наверняка получили его».

Цзи Вэйцю: «Откуда ты знаешь?»

Мянь Ли сказал: «Почтовый голубь на шаг быстрее гонца».

Цзи Вэйцю считал это разумным. Он осмелился воспользоваться экспресс-доставкой в 800 ли, чтобы отправить рыбу обратно, потому что был бесстыдным. В худшем случае цензоры пару раз устроят ему импичмент! Но у брата была репутация, которую он должен был поддерживать, поэтому он ни за что не воспользовался экспресс-доставкой в 800 ли, чтобы отправить ему письмо.

«Может, мне отправить еще немного рыбы обратно?» Вспомнив отвратительное лицо брата, Цзи Вэйцю невольно ухмыльнулся, и его глаза сузились.

Миан Ли: «…»

Стоит ли ему отговаривать его или нет? Отговаривать его означало бы воспрепятствовать сыновней почтительности Его Высочества, и его забьют до смерти, если вдовствующая императрица узнает об этом. Не отговаривать его означало бы не отговорить Его Высочество от злоупотребления государственными ресурсами в личных целях, и его всё равно забьют до смерти, если вдовствующая императрица узнает об этом позже.

Забудьте об этом. Он промолчит и позволит Его Высочеству самому взвесить все варианты.

Цзи Вэйцю замедлил шаг во время еды. Он посмотрел на прекрасный пейзаж за окном и на шумную толпу внизу, и его настроение внезапно улучшилось. Во дворце ему было тесно, но после того, как он переехал и построил собственный особняк, стало немного легче. В Яньцзине ему было тесно, а теперь, когда он оказался в Цюаньчжоу, снова стало немного легче.

Вдруг он услышал внизу какой-то шум. Он обернулся и спросил: «Что происходит? Зрелище какое-то?»

Когда он произнес слово «зрелище», его глаза засияли. Мянь Ли даже не осмелился кивнуть. Он боялся, что если кивнет, Цзи Вэйцю поспешит вниз посмотреть на это веселье.

Стражники Цинсюань тоже насторожились. Мянь Ли уже собирался спуститься вниз, чтобы посмотреть, что происходит, как вдруг вверх по лестнице взлетел табурет. Стражники Цинсюань вскочили на ноги, но прежде чем они успели вскочить, их остановил взгляд Цзи Вэйцю. В этот момент двое слуг бросились вверх по лестнице, защищая молодого человека в парчовой мантии.

Юноша в парчовом одеянии тут же встретился взглядом с Цзи Вэйцю и указал на него: «Айо, так это ты забронировал башню Цинъюань!»

Мянь Ли шагнул вперёд, собираясь что-то сказать, но Цзи Вэйцю опередил: «Ты слишком добр, друг мой. Я просто привёл ещё несколько слуг, и мы заполнили весь этаж. Как я мог сказать, что забронировал его?»

Услышав его смиренные слова, юноша в парчовом одеянии стал ещё более высокомерным и презрительно усмехнулся: «Тогда ты знаешь, кто я? Как ты смеешь занимать моё место?»

Цзи Вэйцю тоже улыбнулся. «Раньше я этого не знал, но теперь могу с вами познакомиться. Раз уж вы здесь, почему бы мне не угостить вас этим обедом?»

Юноша в парчовом одеянии необъяснимым образом почувствовал в этой улыбке родственную душу, а может быть, это был случай, когда рыбак рыбака видит издалека. В этот момент к нему подошли официант и управляющий, обливаясь потом, чтобы извиниться. Они уже собирались сказать, что не могут его остановить и что уважаемого гостя потревожили, но, к их удивлению, юноша в парчовом одеянии уже шумно усаживался за столик Цзи Вэйцю.

Всё кончено, всё кончено, они будут драться?

Цзи Вэйцю постучал по столу. Мянь Ли шагнул вперёд и налил чашу вина молодому господину в парчовой мантии. Цзи Вэйцю первым поднял чашу и осушил её залпом. Не желая отставать, юноша в парчовой мантии последовал его примеру и осушил свою чашу, пристально глядя на Цзи Вэйцю волчьими глазами. «Изначально я собирался доставить тебе неприятности. Каково твоё прошлое?»

Цзи Вэйцю слегка приподнял бровь. «Просто проездом из другого города».

«Ты думаешь, я в это верю?» Юноша в парчовой мантии поднял подбородок, жестом приглашая Цзи Вэйцю взглянуть на столы крепких стражников Цинсюаня.

Цзи Вэйцю тихонько усмехнулся. «Я же сказал, что я приезжий. Спрашивать дальше бессмысленно. Если мы с нашим положением расскажем правду, за нами будет слишком много глаз. Я не хочу навлекать беду на свою семью».

Глаза юноши в парчовой мантии слегка загорелись. «Фамилия Цзоу?»

«Фамилия Чжан», — сказал Цзи Вэйцю. «Третий рожденный».

Чжан Эр, этот молодой господин на время позаимствует фамилию вашей семьи!

Автору есть что сказать:

Премьер-министр Гу: ...Апчхи! [Чжан Эр взял фамилию матери; на самом деле он младший брат премьер-министра Гу]

Глава 10

Его фамилия Чжан, значит, он младший брат премьер-министра Гу. Какая разница, Чжан Эр он или Чжан Сань? Молодой человек в парчовой одежде раскрыл веер и улыбнулся: «Моя фамилия Цянь, я четвёртый. Можете называть меня просто Старый Четвёртый».

Этот Цянь Сы* определённо не был четвёртым сыном; он был либо старшим, либо вторым. В конце концов, единственными во всей префектуре Цюаньчжоу, кто мог позволить себе такую надменность, были, пожалуй, два «наследных принца» семьи Цянь.

*T/N： Четвертый Цянь.

Но все хотели развлечься, поэтому молчаливого согласия было достаточно. Какой смысл знать всё так ясно? Цзи Вэйцю тоже изобразил неведение, многозначительно улыбнувшись: «Так это же Старый Четвёртый. Я слышал, твои два старших кузена нездоровы. Похоже, ты в хорошем настроении. Не боишься, что тебя дома отругают?»

Цянь Си самодовольно обмахивался. Честно говоря, обмахиваться в такую погоду было довольно холодно. Он сказал: «Они могут болеть сколько угодно, а я буду развлекаться. Какое отношение одно к другому? Посмотрим, поймают ли меня мои родные первыми. К тому же, даже если и поймают, что с того?»

Цзи Вэйцю понимающе улыбнулся. Цянь Сы имел в виду, что они нагло притворяются больными. Даже если «принц Жуй» прислал императорского лекаря, у них были способы его обмануть. А если и не получится, то попасться с поличным тоже не составляло труда.

Цзи Вэйцю подумал, что его роль ничего не делающего принца оказалась весьма успешной.

Цянь Сы наклонился ко мне и с насмешкой сказал: «Третий брат Чжан, ты редко навещаешь мой Цюаньчжоу. Ты угощаешь меня этим блюдом, так что я не буду с тобой спорить, но остальное предоставь мне! Кто знает еду и развлечения в городе Цюаньчжоу лучше меня? Гарантирую, Третий брат отлично проведёт время!»

Выражение лица Цзи Вэйцю слегка изменилось. «Если у тебя есть время, чтобы погулять со мной, почему бы тебе не сходить к принцу?»

«Ха, забудь». Цянь Си захлопнул веер и нетерпеливо постучал им по ладони. «Говорят, сопровождать правителя – всё равно что сопровождать тигра, а принц – это уже наполовину правитель… Разве это весело? У этого молодого господина нет терпения прислуживать кому-то, как паж, лебезить перед ним, бегать по поручениям и слушаться помыканий… Может, не будем говорить об этом зануде?»

Цзи Вэйцю поднял чашу, отпил маленький глоток вина и неторопливо произнес: «Ты не боишься, что я расскажу принцу?»

«Ты можешь ему рассказать, а я, конечно, буду всё отрицать до последнего» » — сказал Цянь Си с игривой улыбкой. «Не может же он просто так казнить сына местного чиновника из-за такой мелочи, правда?»

Руководители округов делились на три класса в зависимости от налоговых поступлений. Округ Цюаньчжоу относился к первому классу, а его губернатор – к младшему третьему. Этот ранг не был особенно престижным в Яньцзине, но в провинциях был высшим. Они обладали реальной властью и пользовались большим уважением даже в столице.

Цзи Вэйцю улыбнулся и сменил тему: «Куда бы интересно сходить?»

«Зависит от того, что Третий Брат любит делать», — сказал Цянь Си. «Если ты не знаешь, чего хочешь… у меня есть отличное место на примете. Как насчёт того, чтобы ты пошёл со мной, Третий Брат?»

«Сначала назови мне место», — Цзи Вэйцю взглянул на стражника Цинсюаня рядом с собой.

Цянь Си не обратил на это внимания. «Если я расскажу, будет не так интересно».

«Тогда я не могу пойти», — Цзи Вэйцю вздернул подбородок. «Видишь их? Они все за меня отвечают. Сначала им нужно разведать место. Иначе, если мой старший брат узнает, мне не поздоровится».

Цянь Си проследил за его взглядом и усмехнулся: «У третьего брата Чжана, должно быть, исключительный статус. Этого и следовало ожидать».

Сказав это, он небрежно назвал адрес: «Второе здание на улице Чанлю... Забудь об этом, я попрошу своего пажа отвести их туда, чтобы они сначала осмотрели его».

Сказав это, он с ноткой злобы спросил: «Третий брат Чжан, если бы ты пришел к проститутке, пришлось бы ей раздеть ее догола, завернуть в одеяло и привести к тебе?»

Цзи Вэйцю невольно постучал кончиками пальцев по столу, выражение его лица оставалось спокойным и безразличным. «До этого дело не дойдёт».

Цянь Си вёл непринуждённую беседу с Цзи Вэйцю, в основном расспрашивая о развлечениях в Яньцзине. Цзи Вэйцю был человеком светским, поэтому, естественно, не было ничего, о чём он не мог бы рассказать. Цянь Си внезапно сказал: «Третий брат Чжан, я слышал, что в Яньцзине проходит Тёмный аукцион. Это правда? Ты там был?»

Так называемый Тёмный аукцион был местом, где продавалось всё, что нельзя было продать открыто. В этом обществе даже людей можно было продавать открыто, так что можно было представить, что продавалось на этом специализированном аукционе.

Цзи Вэйцю слышал о нём и даже получил несколько явных и тайных приглашений. Но он не горел желанием идти в такое место и не понимал, почему его старший брат допускает его существование.

«Там Тёмный аукцион». Цзи Вэйцю взял платок, который ему протянул Мянь Ли, и вытер руки. «Внутри царит полный хаос. Моя семья не пускает меня».

Глаза Цянь Си блеснули, и он неопределенно произнес: «...Какая жалость».

«А ты был?» — Цзи Вэйцю слегка полюбопытствовал.

«Конечно, нет. Как такое может быть в таком маленьком местечке, как наше?» — небрежно ответил Цянь Си, а затем начал рассуждать о том, какая из лучших куртизанок борделя красивее и в каком игорном доме больше всего трюков. Ужин закончился незаметно, и стражник Цинсюань вернулся. Заметив его лёгкий кивок, Цзи Вэйцю сказал: «Давно пора. Пошли».

Карета скрипнула. Въехав в переулок, они пересели в носилки, которые, пройдя множество поворотов, привели Цзи Вэйцю на рыночную площадь, точнее, в богато украшенный задний двор. Судя по виду, вся эта местность была полна борделей. Даже в воздухе витал густой, упадочный аромат румян и пудры.

Как только Цянь Си распахнул ворота двора, им навстречу вышли четыре или пять прекрасных женщин, которые, хихикая, устремились к ним. Цянь Си бесстыдно обнял двух из них и искоса взглянул на Цзи Вэйцю. «Третий брат, не стесняйся. Скажи, кто тебе нравится!»

«Это они?» — Цзи Вэйцю сунул руки в рукава. — «Выглядят средне».

«У Третьего Брата высокие стандарты!» — пренебрежительно сказал Цянь Си. «В следующий раз, когда буду свободен, поеду в Яньцзин! Третий Брат покажет мне достопримечательности!»

Поскольку Цзи Вэйцю уже был здесь, он не собирался просто так разворачиваться и уходить. Он последовал за Цянь Си внутрь. Там действительно было полно красавиц, которые были необычайно близки с Цянь Си. Все смотрели на Цянь Си так, словно он был их мужем.

Как говорится, мадам любят деньги, а куртизанки – красивые лица. Мужчина уровня Цзи Вэйцю чуть не затмил Цянь Си, просто стоя рядом, но ни одна куртизанка не осмелилась подойти к нему. Две куртизанки, стоявшие рядом, были назначены Цянь Си, и лица их выглядели так, будто их принуждали заниматься проституцией.

Цянь Си, казалось, заметил его замешательство. «Третий брат, не обращай на них внимания. Я избаловал всех этих девушек! Я потратил много сил на их обучение…»

Пока он говорил, в дверь постучали. Он нетерпеливо цокнул языком. «Входите!»

Вошел человек, переодетый пажом. Увидев Цзи Вэйцю, он замолчал. Цянь Сы рявкнул: «Говори! Хватит мешкать!»

Паж задрожал, а затем сказал: «Молодой господин, мы привели ту леди Чжишуй, которую вы искали!»

Цянь Си тут же оживился: «Правда? Тебе и правда удалось её поймать?»

Паж смущённо усмехнулся. «Если молодому господину кто-то нужен, мы пройдём сквозь горы клинков и моря огня, чтобы вернуть её вам!»

Цянь Сы забеспокоился. Он повернулся к Цзи Вэйцю и спросил: «Третий брат, хочешь ли ты увидеть главную красавицу нашей префектуры Цюаньчжоу?»

Честно говоря, Цзи Вэйцю действительно обратил на это внимание. В конце концов, его старший брат отдал приказ «разобраться с этим делом как следует». Не мог же он вернуться и сказать «ничего не знаю» обо всём, не так ли? Ему же ещё и Императрице-матери доложить! Он с сомнением спросил: «Первая красавица? Я слышал, что первая красавица Цюаньчжоу — дочь императорского купца? Как она могла здесь оказаться?»

«Не беспокойся об этом! Просто скажи мне, уходишь ты или нет!» Цянь Си положил руку на стол и начал беспрестанно стучать по нему, словно собирался немедленно уйти, если Цзи Вэйцю скажет «нет».

«Конечно, я пойду. Такую возможность редко выпадает». Цзи Вэйцю согласился, и они оба немедленно последовали за пажом на третий этаж. Третий этаж отличался от двух нижних: у дверей каждой комнаты стояли здоровенные стражники. Цянь Си сказал: «Это всё лучшие куртизанки. Мы боимся, что клиенты устроят неприятности и причинят им вред. Не бойся, Третий Брат!»

Цзи Вэйцю небрежно кивнул. Ещё до того, как они подошли ближе, он услышал слабые упреки. «Отпустите меня! Вы знаете, кто мой отец?.. Как вы смеете... Отпусти...»

Цянь Сы толкнул дверь, но она вела в соседнюю комнату. Он повозился с чем-то на стене, а затем поманил Цзи Вэйцю. Цзи Вэйцю посмотрел в глазок и увидел, что она действительно была редкой красавицей: её лицо было подобно весеннему цветку, прекрасному и в радости, и в гневе. Сейчас девочку держали две старые няньки, по одной с каждой стороны, связывая ей руки. Щёки девушки пылали от гнева, что придавало ей особое очарование.

Цзи Вэйцю отступил в сторону, а Цянь Си, издав странный смешок, рванулся вперёд. «Хе, наконец-то она попала ко мне в руки! Третий Брат, ты даже не представляешь, как трудно было поймать эту девчонку! Я ждал целый год, и наконец-то мои люди нашли возможность!»

Цзи Вэйцю сказал: «Ты поймал её вот так. Разве ты не боишься, что её отец и брат придут искать неприятности?»

«Чего тут бояться?» — Цянь Си пристально посмотрел на комнату напротив. «Я уже поймал её и привёл сюда. Даже если её отец и брат узнают, что они смогут сделать? Просто сообщат, что она внезапно умерла. Неужели они собираются устроить грандиозную спасательную операцию?»

Цзи Вэйцю медленно произнес: «Проблемы будут всегда».

Только тогда Цянь Си отвёл взгляд и повернулся к Цзи Вэйцю. «Третий брат, она тебе нравится? Если да, я отдам её тебе. Не волнуйся, я всё улажу. Никаких проблем не будет».

Цзи Вэйцю молча посмотрел на него. Почему-то у Цянь Си по коже побежали мурашки под этим взглядом. Он неловко произнес: «Если Третьему Брату она не нравится, просто сделай вид, что я ничего не говорил!»

Цзи Вэйцю вдруг спросил: «Ты ждешь, что я тебя о чем-то спрошу?»

«...О чём ты говоришь!» — уголки глаз Цянь Си опустились. «Я привёл тебя сюда повеселиться, просто по доброте душевной. Если мы не найдём общий язык, просто уходи! Я не заставляю тебя оставаться!»

«Красота бесценна. Я не могу стоять в стороне и смотреть на такое расточительство», — откровенно сказал Цзи Вэйцю. «Мы не ладим. Развлекайтесь, а я уйду».

С этими словами Цзи Вэйцю взмахнул рукавом и ушёл. Взгляд Цянь Си резко похолодел, но он быстро погнался за ним. «Третий брат, это я виноват, я оговорился! Эй, эй... Третий брат Чжан, пожалуйста, подожди!»

Цянь Сы гнался за ним до самого главного входа, где у павильона ждал экипаж. Он смотрел, как Цзи Вэйцю поднял занавеску и сел в карету, не оглядываясь. Карета медленно тронулась. Он ещё несколько раз крикнул, прежде чем остановиться.

Паж вышел вперёд и прошептал: «Молодой господин, не слишком ли рискован этот шаг? А что, если он вернётся и донесёт на вас...»

«Не поддастся», — холодно улыбнулся Цянь Си. «Дело не в том, что он не поддаётся искушению, просто такие люди, как он, не так легко попадаются в ловушки. Наверное, он боялся, что я всего лишь приманка. Какая жалость... раз уж он пришёл ко мне, ему не уйти — будь он по-настоящему умён, не стоило бы приходить сюда со мной».

......

Цзи Вэйцю сидел в карете, слегка прикрыв глаза, и в его голосе слышалась насмешка. «Скажите, разве я похож на лёгкую добычу?»

«Мянь Ли, отправь Цянь Си на Тёмный аукцион. Пусть повеселится вдоволь».

Мянь Ли на мгновение замялся, а затем послушно опустил взгляд. «Да, Ваше Высочество».

Глава 11

Цзи Вэйцю постучал по стене кареты: «Этот павильон, я не могу его видеть. Освободите тех, кого следует освободить, убейте тех, кого следует убить».

Сопровождавший его гвардеец Цинсюань подтвердил приказ и повернул его, чтобы выполнить его.

Взгляд Мянь Ли был несколько изумлён. Он следил за Цзи Вэйцю больше десяти лет и ни разу не слышал от него приказа со словом «убить». Сегодня это был первый раз.

Несколько лет назад дворцовый слуга задремал во время дежурства. Ветер задувал занавеску, окутывая свечу, и, хотя огонь сжег лишь половину занавески, во дворце это было строжайшим табу. Согласно дворцовым правилам, наказанием за это было не менее пятидесяти ударов палкой, что могло бы забить человека до смерти. Но Его Высочество поручил кому-то остановить это, ограничившись удержанием двухгодичного жалованья, и действительно оставил дело в покое.

Даже к такому серьёзному происшествию, как пожар в запретном дворце, он проявил снисходительность. Сегодня было ясно, что он был по-настоящему разгневан.

Мянь Ли тихо спросил: «Ваше Высочество, разве всего несколько дней назад вы не говорили...»

Всего несколько дней назад он заявил, что хочет быть мирным принцем, что джентльмен не станет стоять под рушащейся стеной и что не следует загонять местные власти в угол.

Цзи Вэйцю резко распахнул глаза. Он поднял бровь и сказал: «Это был изначальный план, но я только сейчас об этом подумал. Каков мой статус и каков его? Должен ли я это терпеть?»

Мянь Ли мог только вздохнуть. «Ладно, похоже, этот парень Цянь Си действительно вызвал отвращение у Его Высочества».

В тот же вечер в резиденции Цянь.

Цянь Чживэй в изумлении воскликнул: «Повтори это ещё раз! Что случилось с Юнъэром?!»

Лицо молодого слуги было в синяках и опухло, руки и ноги побагровели от ушибов, а глубокие следы от веревок на запястьях свидетельствовали о том, что его только что развязали. Он хриплым голосом произнёс: «Второй молодой господин... Второй молодой господин похищен людьми принца Руи!»

«Чепуха!» — Цянь Чживэй хлопнул по столу. «Зачем принцу Жуй похищать Юнъэра?»

Он вдруг вспомнил кое-что. «Юнъэр покинул резиденцию?! Разве я не приказал ему строго-настрого не выходить в ближайшие дни?!»

Зал был полон, но молчал, как цикады зимой; никто не осмеливался ответить. Если Второй Молодой Мастер захочет выйти, кто сможет его остановить?

«Вот именно, вот именно...» — пробормотал Цянь Чживэй. «Должно быть, он вышел и случайно наткнулся на принца Жуй, который в великом гневе похитил его... Какой принц Жуй! Какой принц Жуй!»

Старший сын Цянь Чживэя, Цянь Вэйлянь, сказал: «Отец, этому должна быть причина. Не беспокойся пока. Принц Жуй приказал бросить его у наших ворот, что говорит о том, что он должен был доставить послание. В худшем случае Второй брат испытает физическую боль, но его жизни ничего не будет угрожать».

Он повернул голову и спросил: «Чем он оскорбил принца Руи?.. Расскажи мне все, что ты видел и слышал сегодня, подробно!»

«Нет, это был не принц Жуй, а тот Третий Молодой Господин Чжан, который пришёл с ним...» – с болью в голосе произнес молодой слуга. «Первый Молодой Господин, сегодня был поистине странный день. Второй Молодой Господин встретил Третьего Молодого Господина Чжана в Башне Цинъюань. Сначала он собирался устроить беспорядки, но сбавил обороты, увидев, что это Третий Молодой Господин Чжан. Они даже начали пить! Затем Второй Молодой Господин повёл Третьего Молодого Господина Чжана в Башню Полной Луны, чтобы вместе повеселиться. Неожиданно, всего через несколько слов после того, как они вошли в комнату, Третий Молодой Господин Чжан выбежал. Второй Молодой Господин даже погнался за ним! Он сказал что-то вроде: «Я оговорился, прошу прощения», – но как только Третий Молодой Господин Чжан ушёл, пришли люди и связали Второго Молодого Господина и всех нас, и Башня Полной Луны была запечатана».

Цянь Вэйлянь холодно спросил: «О чем они говорили в комнате?»

На этот раз принца Жуй сопровождал только младший брат премьер-министра Гу, второй молодой господин Чжан. Третьего молодого господина Чжана не существует, но возможны псевдонимы.

Молодой слуга опустил голову и сказал: «Второй молодой господин не пустил нас. Вошли только он и третий молодой господин Чжан. Просто в соседней комнате жила красавица...»

Тогда это наверняка было что-то незаконное.

«Они сказали, куда его увезли?!» — снова спросил Цянь Вэйлянь.

Молодой слуга покачал головой. «Этот слуга не расслышал, только что-то про „Тёмный аукцион“ или что-то в этом роде…»

Цянь Вэйлянь с облегчением вздохнул. Он посмотрел на Цянь Чживэя и сказал: «Отец, не волнуйся пока. Должно быть, Второй Брат был слишком высокомерен и обиделся на Второго Молодого Господина Чжана, который затем отправил его в Яньцзин… Сделать Тёмный Аукцион – проще простого. Я отправлю людей в Яньцзин, чтобы они подождали и просто выкупили Второго Брата. В худшем случае, мы потратим ещё немного серебра. Сначала отправь приглашение в Королевскую резиденцию. Его Высочество, принц Жуй, возможно, ещё не знает об этом. Лучше уладить обиды, чем позволять им тлеть. С другой стороны, премьер-министр Гу, поэтому лучше всего попросить Его Высочество, принца Жуй, выступить посредником и уладить этот вопрос».

Пока его второй брат не был убит, еще оставалась возможность переломить ситуацию.

Цянь Чживэй с ненавистью воскликнул: «Как твоя мать вообще могла родить эту напасть, твоего второго брата! На данный момент это единственный выход!»

В тот вечер Цянь Чживэй пришёл просить аудиенции. В это время Цзи Вэйцю, Цзи Лю и другие пировали. Когда Цянь Чживэй вошёл в коридор, он увидел вдали водный цветочный зал, ярко освещённый и роскошный. Доносились слабые звуки струнных и бамбуковых инструментов. Человек на главном месте был одет в ярко-красное одеяние, издалека напоминающее пылающий огонь, словно бессмертный.

Цянь Чживэй не мог оторвать глаз от происходящего. Лишь когда слуга, стоявший рядом, напомнил ему, он пришёл в себя и пошёл вперёд.

«Этот подчинённый, Цянь Чживэй, выражает почтение принцу». Цянь Чживэй сложил руки и поклонился, низко согнувшись. Цзи Вэйцю, держа в руке чашу, небрежно спросил: «Господин Цянь, что привело вас сюда?»

Цянь Чживэй взял себя в руки и сказал: «Мой принц, пожалуйста, простите меня. Я слышал, что сегодня одно место в городе вызвало у вас недовольство и было запечатано. Я пришёл специально, чтобы извиниться».

Он сначала прощупывал почву. Если принц Руи не знал, он мог продолжить просить его о посредничестве.

Цзи Вэйцю на мгновение задумался, а затем небрежно сказал: «О... так вы пришли по этому делу. Этот принц опечатал здание и преподал кому-то урок... Такое поведение действительно возмутило этого принца. Господин Цянь, этот принц никогда не любил вмешиваться, но раз уж вы здесь, я скажу ещё кое-что... В этом вашем месте слишком много всего, что вызывает у принца дискомфорт».

Сердце Цянь Живэя дрогнуло, а во рту появился горький привкус. «Этот подчинённый не справляется со своими обязанностями! Умоляю принца наказать меня!»

«Это не так уж и важно», — Цзи Вэйцю взглянул на изящную нефритовую чашу в своей руке и томно улыбнулся. «Принц справился. Просто действуй, как велено».

Если бы Цянь Чживэй знал, что для него хорошо, ему следовало бы уйти прямо сейчас. Он не мог позволить себе оскорбить премьер-министра Гу, не говоря уже о принце Жуй. Цзи Лю немного полюбопытствовал. «Как это могло тебя так отвратить?»

«Просто подонки какие-то», — небрежно сказал Цзи Вэйцю. «Даже слышать об этом — гадость».

Чжан Эр и Цзоу Сань хорошо знали Цзи Вэйцю. Раз уж он обозвал его мерзавцем и запечатал всё здание, это, должно быть, было нечто поистине отвратительное.

Услышав это, Цзи Лю кивнул, повернулся к Цянь Чживэю и сказал: «Господин Цянь, ты слышал? Просто сделай, как он сказал».

Однако Чжан Эр сказал: «Из-за такого пустяка вы специально приехали? Господин Цянь, вы не очень хороший чиновник!»

Цзоу Сань был озорным. «Ты так спешил извиниться... Господин Цянь, неужели эта беда как-то связана с тобой?»

Цянь Живэй не смог скрыть горечи на лице. Он сказал: «Честно говоря, тот, кого похитил принц, — младший член клана этого подчинённого... Увы! Этот подчинённый халатно управлял моим хозяйством! Умоляю принца наказать меня!»

«Не нужно», — сказал Цзи Вэйцю. «Господин Цянь — важный местный чиновник, придворный. Этот принц — просто праздный принц, не имеющий полномочий наказать вас. Господин Цянь, какой смысл в ваших стенаниях и рыданиях перед этим принцем?»

Цзи Вэйцю с улыбкой сказал: «Это всего лишь вопрос халатности в управлении домашним хозяйством. В каждой семье есть люди, совершающие преступления; это не тяжкий проступок. Если вы хотите доказать свою преданность, лучше отправиться в Яньцзин, получить аудиенцию у Вашего Величества и лично признаться в своих проступках».

После всего сказанного Цянь Живэем накопилось немало обид, которые он не мог высказать. Все молодые господа, представлявшие его до него, обладали влиятельным прошлым и были тесно связаны с принцем Жуй. Кто посмеет их оскорбить? Ему оставалось лишь проглотить эту горькую пилюлю. По возвращении ему придётся предложить новые взятки, надеясь, что принц Жуй закроет на это глаза ради серебра.

Ему не стоило приходить сегодня! Лучше бы это не выносилось на всеобщее обозрение; он мог бы просто тайно откупиться. Придя сегодня, он словно утверждал свой статус и использовал свою власть, чтобы надавить на них, но получил лишь беспричинный выговор.

Цзи Лю внезапно спросил: «Господин Цянь, есть ли у вас еще какие-нибудь важные дела?»

Взгляд Цзи Вэйцю слегка изменился, и вперёд вышел дворцовый служитель. Цянь Чживэю ничего не оставалось, как уйти. Как только он ушёл, Чжан Эр холодно фыркнул: «Я видел много таких, как он».

Цзи Вэйцю с любопытством спросил: «Где ты их видел?»

«Где я их только не видел?» — сказал Чжан Эр. «В моей семье восемь поколений были земледельцами и учёными. Только мой брат подарил нам подающего надежды учёного. У моего брата тоже добрый характер; он помогает всем, кто помогал нашей семье в прошлом. Кто бы мог подумать, что мы вырастим стаю неблагодарных волков? Они возомнили себя такими, приходя к нам просить моего брата об одолжениях, словно вручают императорский указ…»

Все рассмеялись и начали обсуждать забавные истории из семьи Чжан Эр.

После трёх раундов выпивки все напились и разошлись. Никто не воспринял сегодняшний небольшой инцидент близко к сердцу.

Когда Цянь Чживэй вернулся домой, Цянь Вэйлянь ждал его у центральных ворот. Увидев его, он сказал: «Мы уже нашли следы Второго Брата. Он действительно на пути в Яньцзин... Отец, каков был исход?»

Цянь Чживэй подавил свой гнев и произнес слово за словом: «Этот мятежный сын оскорбил принца Жуй!»

Глаза Цянь Вэйляня слегка потемнели. «Похоже, принц Жуй не так уж и развращён, как твердят слухи».

Цянь Чживэй толкнул дверь кабинета и запер её изнутри. Только тогда он указал на старшего сына и гневно воскликнул: «Кто тебе это сказал? Признайся честно, ты замешан в этом деле с Юнъэром?!»

Выражение лица Цянь Вэйляня не изменилось. «Отец, я не настолько безумен, чтобы причинить вред своему единокровному младшему брату. Второй брат действовал импульсивно… Теперь Башня Полной Луны совершенно пуста, ни одного человека не удалось найти. Но это тоже хорошо… Отец, мир улажен. Это дело слишком рискованно. Мы должны воспользоваться этой возможностью, чтобы вызволить нашу семью. Давайте не будем больше вмешиваться».

Цянь Чживэй был так зол, что рассмеялся. «Думаешь, можно просто так уйти, когда вздумается? Император давно ко мне относится с подозрением! Того, что совершил твой отец, хватило бы, чтобы казнить девять поколений наших родственников! Если бы я так ловко не замел следы, разве ты бы вообще сидел здесь и болтал!»

Цянь Вэйлянь серьёзно сказал: «Этот человек тоже не святой! Замышлять с ним интриги — всё равно что просить у тигра шкуру!»

Цянь Чживэй махнул рукавом. «Ни слова больше. Я уже в немилости у Его Величества; меня скоро снимут с должности! Раз уж мы оскорбили ещё и принца Жуй, остаётся только идти до конца! Мы начнём действовать, как только этот негодяй, принц Жуй, покинет пределы префектуры Цюаньчжоу!»

Холод пробежал по сердцу Цянь Вэйляня. Возможно, последние несколько лет были слишком спокойными, и отец потерял необходимое терпение и бдительность. Он снова попытался убедить его: «Отец, не говори так в гневе. Принц Жуй долгое время находился в Яньцзине у нынешнего императора. Он молод и темпераментен. Только что покинув Яньцзин, он проявил наибольшую заносчивость. Второй брат ринулся прямо в огонь, но его отправили всего лишь в Яньцзин. Это показывает, что принц просто выплеснул свой гнев и не хочет наживать себе непримиримого врага».

«Мы можем умилостивить принца Жуй деньгами и проявить хоть какое-то почтение. Зачем прибегать к насилию?» — рассуждал Цянь Вэйлянь. «Его захват сейчас не принесёт никакой пользы. Принц Жуй точно не будет послушным, и тогда мы можем не угодить ни одной из сторон. К тому же, наша семья Цянь глубоко укоренилась в Цюаньчжоу. Если с принцем Жуй что-то случится сразу после того, как он покинет префектуру Цюаньчжоу, неужели вы думаете, что нынешний император не разгадает это?»

Он слабо улыбнулся. «Даже убийство стоит всего двести тысяч таэлей серебра. За дело Второго Брата мы удвоим. Какой гнев не утихнет за четыреста тысяч таэлей серебра?»

......

Лежа в постели, Цзи Вэйцю невольно снова задумался о событиях этого дня.

...Нет! Ему пришлось написать брату письмо с жалобой!

Страница книги Его королевская бесполезность в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

О книге