Павильон меча Цуй Вэй (часть 1)

Безлюдная пустыня, высоко висит одинокая луна.

Тусклый лунный свет, Брызги, струились по высокой фигуре молодого человека.

Он носит самую обычную чёрную форму ученика Павильона Меча, с простым длинным мечом на поясе. Его взъерошенные чёрные волосы собраны в небрежный узел, и ничем не примечательны. Он действительно тот, кто легко затеряется в толпе.

На ухе у него висит только простой медный колокольчик, а на правом плече свисает украшение в виде красной кисточки, которое очень привлекает внимание.

Словно одинокий дикий гусь, он мчится по лесу, тихо звеня медным колокольчиком.

В ста ярдах позади него приближаются члены Павильона Меча, окружая его.

«Я давно говорил: когда нет героев, славу обретают никчёмные люди. Ли Шань — всего лишь новичок. Титул Первого в Павильоне Меча он получил только благодаря престижу своего хозяина, это не имеет значения!»

«Его поведение, когда он убегает и прячется, как бездомная собака, действительно позорит репутацию его хозяина, это просто смехотворно!»

«Ли Шань, сколько ещё ты будешь прятаться и бежать? Лучше бы тебе поскорее сдаться и вернуться с нами в Павильон Меча Цуй Вэй, чтобы получить своё наказание!»

Их голоса, наполненные энергией Ци, укоренившейся в даньтяне, ровные, как звон колокола, показывают, что старейшины, посланные схватить Ли Шаня, являются непревзойденными мастерами внутренней силы в секте.

Этот молодой человек — не кто иной, как Ли Шань, известный в Бессмертной Секте как «Номер Один в Павильоне Меча».

Ли Шань — ученик мастера Павильона Меча Цуй Вэй, владеющий мечом «Иссохшее Дерево, Встречающее Весну», который убивает и богов, и демонов. Несмотря на свой юный возраст, он, по всей видимости, является преемником Павильона Меча Цуй Вэй.

Кроме того, он скучен и неприметен, ему не хватает социальных навыков, что вызывает большую зависть и недовольство среди членов Павильона Меча.

Но поскольку его мастерство владения мечом непревзойденно, и Мастер часто защищает его, никто не смеет возражать.

Однако не так давно это хрупкое равновесие было нарушено.

Старший брат Ли Шаня, Ли Хуай Су, занялся демоническим культивированием, убил Мастера, а затем дезертировал!

Секта Бессмертных — это не место, где нет места раздорам. Теперь, когда Мастер мёртв, Павильон Меча превратился в сборище драконов без главы, внутри которых бушуют тайные течения, и у каждого из них свои планы. И Ли Шань, младший брат убийцы, естественно, первым пострадал.

Подозреваемый в соучастии, Ли Шань был заключен в Водную темницу Павильона Меча в ожидании суда, но был тайно освобожден своим старшим братом, что и привело к этой погоне под лунным светом и перехвату сегодня вечером.

Ли Шань, который все это время молчал, наконец заговорил.

Он не очень красноречив, его голос слегка охрип: «Прошу вас, старейшины, вернитесь. Этот младший не хочет никому причинить вреда. После того, как я убью своего брата, чтобы отомстить за покойного Мастера, я вернусь в Павильон Меча Цуй Вэя, чтобы получить своё наказание!»

Слова Ли Шаня величественны и праведны, они словно насмехаются над присутствующими заклинателями, подразумевая, что никто из них не способен сражаться с ним.

Один человек, услышав это, презрительно усмехнулся: «Зачем притворяться? Ты так стремишься сбежать, вероятно, потому, что уже знаешь о плане нашего Павильона Меча окружить и подавить Ли Хуай Су и зачистить секту, и спешишь сообщить ему!»

Ли Шань торжественно произнёс: «Именно это я и хочу сказать! Если он смог убить покойного Мастера, кто же в Павильоне Меча может быть его противником? Боюсь, эта битва обречена на трагическую потерю, и я действительно не могу видеть кровопролитие. Надеюсь, старейшины ещё раз обсудят это».

Услышав это, заклинатели ещё больше уверились в том, что двое Ли – сообщники: «Какой добросердечный человек, который не может видеть кровопролития! Жаль, что старейшины, ответственные за зачистку секты, уже ушли. Сегодня ночью погибнет твой брат Ли Хуай Су!»

Они продолжили: «Теперь, когда Мир Демонов приходит в упадок, даже самый могущественный клан демонов Великого Брахмы скрывается в Мире Демонов, боясь выйти наружу. Ли Хуай Су уничтожил своё Сердце Дао и приступил к Демоническому Совершенствования в смертном теле. Сможет ли он превзойти Небесного Демона?»

Видя, что остальные его совершенно не понимают, Ли Шань понял, что спорить с ними бесполезно, поэтому он просто ускорил шаг, не произнося ни слова.

Он лишь надеялся, что ему удастся убить брата прежде, чем тот совершит новые грехи.

Видя, как Ли Шань ускоряется, заклинатели решили, что он хочет сбежать, воспользовавшись сложным рельефом местности, и все бросились в погоню. Один из старейшин первым догнал Ли Шаня, выхватил меч и, выстроившись в строй, силой замедлил его. Остальные старейшины, воспользовавшись случаем, выступили вперёд и объединились с ним, чтобы создать «Большую Волну Мечей», намереваясь заманить Ли Шаня в ловушку.

Когда смертельный удар приблизился, Ли Шань слегка нахмурился и наконец выхватил меч.

Только тогда заклинатели ясно увидели, что божественное оружие «Увядший Лес, Встречающий Весну», по слухам, устрашающее демонов, на самом деле было тупым, неострым оружием! Тяжёлый меч не имеет острия, но он создаёт ощущение великого мастерства без всякого изящества.

Ли Шань двигался невероятно быстро. Воспользовавшись мимолетной вспышкой света меча, старейшины наконец ясно увидели его лицо.

Это было милое лицо, подобное красавице-гибискусу, но губы его не улыбались, а в глазах не было весны, оставалась лишь суровая и холодная аура.

Через три хода старейшина с наивысшим уровнем развития среди них, который также был глазом формации этой Огромной Волны Меча, был фактически отброшен назад энергией меча Ли Шаня.

Без строевого глаза формация меча естественным образом развалилась.

Присутствующие заклинатели также были потрясены его подавляющей энергией меча.

Старец отступил на два шага и изверг полный рот крови.

Заклинатели были потрясены и пристыжены. Они гневно направили мечи на Ли Шаня, но никто не осмелился шагнуть вперёд. «Ли Шань, твой старший брат совершил большую ошибку. Хочешь ли ты последовать его примеру?»

Ли Шань стоял с мечом в руках, отчётливо произнося каждое слово: «Я не нанёс смертельных ран старейшинам. Если хотите сражаться – сражайтесь, но вы мне не противники, так что не тратьте время».

Как только он закончил говорить, никто не возразил.

Стремительные движения Ли Шаня только что наглядно продемонстрировали непреодолимую пропасть между ними. Заговорить ещё раз о схватке было равносильно унижению!

Увидев это, Ли Шань уже собирался развернуться и уйти, но позади него раздался голос.

«Ты идёшь своей дорогой, но ты должен также подумать о своём старшем брате!»

Пострадавший старейшина похлопал по нескольким акупунктурным точкам на своем теле, подавляя желание блевать кровью и сдерживая напряжение, насмехаясь над Ли Шанем.

Светлые глаза Ли Шаня обратились к лицу старейшины, он был явно тронут и спросил: «Как поживает старший брат Цы Хуа?»

Человека, который тайно освободил Ли Шаня, звали Чжоу Цыхуа, старший брат Ли Шаня из той же секты и личный ученик покойного Учителя.

Видя, что Чжоу Цыхуа ему небезразличен, старейшина тут же уловил суть: «Твой старший брат, втянутый в это дело, был наказан новым Мастером и приговорён к наказанию «Между бушующими волнами». Если ты продолжишь препятствовать сегодняшнему окружению и подавлению и сообщишь брату, его конец будет неизбежен!»

Ли Шань не подумал о последствиях освобождения Чжоу Цыхуа. Он просто хотел спасти людей, поэтому поспешил уйти.

Он сделал глубокий вдох, в его сердце постоянно колебались две чаши весов.

Ли Шань, помедлив, вдруг слегка нахмурился, устремив взгляд на темный север: «Чувствуешь запах крови?»

Земледельцы были немного озадачены его внезапными словами. В воздухе витал лишь слабый запах травы после дождя. Запаха же крови они вообще не почувствовали.

«Перестань притворяться загадочным и устраивать тут фокусы!»

Ли Шань глубоко вздохнул, чувствуя, что его дыхание дрожит.

Он родился с более острыми чувствами, чем другие. Он отчётливо учуял чрезвычайно сильный запах крови, доносившийся откуда-то издалека на северо-западе. Запах железа смешивался с запахом дождя после дождя. По одному этому запаху он мог представить себе трагическую сцену.

Теперь, когда дело дошло до этого, боюсь, уже слишком поздно это останавливать.

Ли Шань помолчал несколько секунд, а затем сказал: «Во всем виноват я, не впутывайте других».

Увидев это, старейшина торжествующе улыбнулся: «Если ты хочешь взять на себя ответственность, разве ты не должен показать какой-нибудь жест!»

Ли Шань помолчал несколько секунд, а затем неожиданно поднял руку и бросил Источник Встречи Увядшего Дерева прямо себе под ноги.

Для практикующего меч самое важное — это изречение: «Меч всегда с тобой, меч там, где человек». Действия Ли Шаня равносильны капитуляции. Он сказал: «Я вернусь с тобой».

Видя его покорную позу, заклинатели осмелились сделать шаг вперед.

Но они увидели энергию меча Ли Шаня и испугались, что он воспользуется их неготовностью ранить людей, поэтому призвали Бессмертный Связывающий Замок, чтобы связать руки Ли Шаня. Этот Бессмертный Связывающий Замок – магическое сокровище Секты Бессмертных. Пока он завязан, даже если ваше развитие достигнет заоблачных высот, вы ничем не будете отличаться от смертного и не сможете проявить никакой силы.

Светлые глаза Ли Шаня, словно нематериальные, скользнули по верёвкам, связывавшим его руки. На его лице не было ни стыда от пленения, ни гнева от того, что он оказался в ловушке, лишь сильное чувство тревоги и паники между бровями.

На фоне позы Ли Шаня члены Павильона Меча кажутся злодеями, которые прибегают к уловкам, чтобы заставить людей подчиниться.

Один из них, полный энтузиазма, тут же недовольно шагнул вперёд, яростно сжимая подбородок, и сказал: «Ли Шань, ты думаешь, что твоё фехтование настолько велико, что ты такой могущественный! Ты личный ученик Мастера, поэтому, естественно, не знаешь, сколько природных ресурсов и сокровищ ниспослано тебе, словно поток воды. Для тебя естественно обладать огромными сокровищами. Любой в твоём положении справится лучше тебя! Раз уж всё дошло до такого, почему ты всё ещё притворяешься благородным? Разве ты тайком не ругаешь нас за подлость? Я же говорю тебе, что с такими, как ты, кто в сговоре с Кланом Демонов, можно справиться любыми средствами!»

Несколько старейшин привели Ли Шаня обратно и обнаружили, что атмосфера во всем Павильоне Меча была тяжелой.

Поскольку их послали схватить Ли Шаня, они не знали об обстановке окружения и подавления Ли Хуай Су.

Только после того, как они спросили, они узнали, что около сотни могущественных заклинателей из Павильона Меча, отправившихся окружить и убить Ли Хуай Су, не выжили!

Самое запретное для самосовершенствования — это жадность, невежество и гнев. Жадность — это неумеренное желание, невежество — слепое невежество, гнев — это гнев, сжигающий сердце. Только успокоением ума, самоанализом и самосовершенствованием можно достичь своего пути и действовать в соответствии с ним. Демонический самосовершенствование сделал наоборот.

Ли Хуай Су, только что вступивший на путь демонического совершенствования, за одну ночь уничтожил более сотни бывших старших заклинателей, что было редкостью даже для Небесного клана демонов. Теперь он, вероятно, достиг значительных успехов в демоническом совершенствования. Если позволить ему действовать по своему усмотрению, в будущем он определённо станет настоящей катастрофой в мире совершенствования!

«Разве ты не говорил, что совершенствование Ли Хуай Су не так хорошо, как у Ли Шаня? Как так получилось, что на поимку Ли Шаня отправили всего несколько человек, но ни один из этих ста не выжил!»

«Этот Ли Хуай Су, должно быть, познал злобные методы демонического культа, войдя в него. Эта еретическая религия поистине полна уловок и жестоких методов!»

«Вы не представляете себе трагическую картину происходящего, это настоящий кровавый ад, и даже восстановить человеческий облик невозможно. Остаются лишь фарш и изуродованные конечности, а кровь собирается в лужу — определённо не от рук человека!»

«Отец, мать, покойтесь с миром, ваш ребенок обязательно отомстит за вас!»

Люди, схватившие Ли Шаня, услышав это, были одновременно удивлены и напуганы.

Удивительным было то, что, как и сказал Ли Шань, ни один из этих примерно сотни бывших влиятельных экспертов не был противником Ли Хуай Су.

Пугало то, что если бы их не послали поймать Ли Шаня, то они, скорее всего, превратились бы в кучу фарша под руками Ли Хуай Су.

Ли Шань прибыл в Зал Совещаний Павильона Меча и по пути услышал эти слова, полные печали и гнева, и сердце его упало на дно.

Прежде чем он успел что-либо сказать, молодой человек с яростным взглядом подбежал к Ли Шаню и занес руку, чтобы ударить его по лицу.

Теперь, когда духовная энергия Ли Шаня была запечатана, этот удар, хотя и не слишком развитая сила молодого человека, истощил 70% его силы. Ли Шань был застигнут врасплох и получил пощёчину в бок. Он надолго потерял сознание.

Земледельцы были застигнуты врасплох и поспешили остановить юношу, но услышали, как тот в ярости и горе рыкнул на Ли Шаня: «Верни мне моего отца и мать!»

Сердце Ли Шаня дрогнуло. Хотя он и не убил родителей юноши, он всё равно чувствовал себя крайне виноватым.

Со связанными руками он мог только медленно опуститься на колени и простерся ниц перед молодым человеком: «Прости, ты можешь убить или избить меня, просто иди ко мне».

Это была явно поза человека, подставляющего свою шею на убой, но из-за его прекрасного лица он проявил некоторую жалость.

«Должен сказать честно: эти двое Ли — братья, но они также независимы друг от друга. Совершенно неуместно напрямую злить Ли Шаня из-за злодеяний, совершённых Ли Хуай Су!»

«В самом деле, хотя Ли Хуай Су и вступил в Демоническую Сферу, Ли Шань, как его брат, неотделим от вины. Но совершенствование Ли Шаня глубоко, почему бы не дать ему шанс убить Ли Хуай Су? Это также можно считать искуплением его заслуг».

Из-за стен главного зала раздался чей-то голос: «Старейшины, право же, слишком уж прекрасны мысли. Братская кровь не в меру, как у него хватило духу убить брата?»

Пришел Линь Цюэ, который только что занял пост мастера Павильона меча Цуй Вэй.

Мастер Линь встревожился и медленно вошел в зал: «Я слышал, что после того, как Ли Хуай Су убил Мастера, он также отправился в резиденцию Ли Шаня, но Ли Шань не только не отомстил за своего Мастера, но даже не причинил вреда Ли Хуай Су и отпустил его ни за что».

Все удивленно переглянулись: «Такое бывает!»

Ли Шань опустил глаза и честно признался: «Я действительно допустил ошибку, позволив ему уйти в тот день. Мой брат теперь безумен. Если его не убьют немедленно, я боюсь, что он причинит нам неприятности в будущем. Если вы не сомневаетесь, я вернусь к вам, чтобы извиниться после того, как убью своего брата».

Его слова были искренними, а поза — крайне низкой, что заставило культиваторов поколебаться.

Но Мастер Линь услышал, как в его сердце разгорается огонь, и ему не терпелось немедленно заставить Ли Шаня замолчать.

Но он всё ещё сохранял то же джентльменское выражение лица, весьма внимателен к Ли Шаню: «Отношения между двумя братьями очень близкие, что тоже свойственно человеческой природе, так что неудивительно, что Ли Шань такой. Но если Ли Шань действительно освободится, то я не знаю, будет ли он мстить за своего хозяина или подражать Хун Фу, бегущему в ночи».

Но это замечание еще раз подчеркнуло тесную связь между двумя Ли, поэтому людям пришлось задуматься –

Если Ли Шань действительно присоединится к Ли Хуай Су и станет врагом Бессмертной секты, то ситуация, вероятно, станет еще хуже!

Хотя Линь Цюэ обладает высокой квалификацией и авторитетом в Павильоне Меча, он не может прочно занять положение Мастера.

Секта Бессмертных всегда уважала сильных, а старшинство – низшее звено. И если говорить о сильных, то сейчас точно не его очередь – Ли Шань должен быть первым среди них.

За исключением Ли Шаня, другой личный ученик покойного Мастера, старший брат Ли Шаня Чжоу Цыхуа, также подходит больше, чем он.

Если бы брат Ли Шаня не совершил кровавое преступление, а Чжоу Цыхуа не освободил его тайно, боюсь, что пост Мастера не достался бы ему.

Особенно после провала окружения и подавления Ли Хуай Су, заклинатели также усомнились в командных способностях Линь Цюэ.

Если Ли Шаню действительно позволят убить Ли Хуай Су, это будет великим достижением, которое, безусловно, восстановит его репутацию. В то время, не говоря уже о том, чтобы позволить ему совершить самоубийство ради извинений, как они могли решиться на его наказание?

Убить Ли Шаня напрямую было бы ещё сложнее. Ли Шань на самом деле не совершил никакого преступления, а люди умеют приукрашивать воспоминания. В будущем, если бы Ли Шань предложил свою шею на убой, он бы стал героем, а он – злодеем, принудившим его к смерти.

Даже если бы Линь Цюэ испытывал такое отвращение, словно съел муху, он мог защитить Ли Шаня лишь на время.

Ли Шань заметил, что все в зале уже настроились на Мастера Линя, и понял, что он неуклюж и не сможет убедить всех, поэтому он просто опустил глаза и сказал: «Если это так, давайте предоставим вам самим разбираться с этим».

Глядя на кроткий и покорный вид Ли Шаня, Линь Цюэ невольно почувствовал лёгкое волнение в сердце. Он опустил глаза и серьёзно произнёс: «Теперь ты действительно проблема. Убить тебя невыносимо для всех, и отпустить тебя тоже не каждый осмелится».

Эти слова были на уме у старейшин Павильона Меча. Нынешний Ли Шань уже не тот талантливый юноша, каким был прежде, а скорее горячая картошка. Естественно, они вторили: «Верно, верно».

Линь Цюэ медленно произнёс: «Тогда давайте сначала заключим Ли Шаня в «Среди бамбукового леса» и посмотрим, что Ли Хуай Су предпримет в будущем, прежде чем принимать решение. Если мы действительно найдём доказательства его сговора с этим демоном, будет ещё не поздно убить его».

В Бамбуковом лесу живёт Мастер Павильона Меча. Видя, что Линь Цюэ готов взять на себя эту заботу, заклинатели больше не возражают.

Некоторые бросали на Ли Су угрожающие взгляды: «Хозяин очень добр, защищая это бедствие! В будущем ты ещё поразмыслишь  над своими ошибками в «Среди бамбукового леса». Если что-то изменится, мы тебя не пощадим».

Все говорили одно и то же, и уже решили, как Ли Су будет жить дальше. Но Ли Су просто стоял на коленях, молча и неподвижно. Он не видел выражения его лица, но лишь слышал, как тот тихо ответил: «Да».

Увидев это, старейшина, вернувший Ли Шаня, возгордился ещё больше. Гордый сын, которого покойный Учитель баловал и лелеял в его руках, теперь превратился в пленника, но он нисколько не сопротивлялся и был послушен, как пёс.

Он поднял ногу и наступил на плечо Ли Шаня, прижимая его спину еще ниже: «Ты должен заботиться о себе...»

Павильон меча Цуй Вэй

Поскольку это тюремное заключение, эту форму ученика Павильона Меча, естественно, носить нельзя.

Ранее, когда Ли Шаня отправили в водную темницу, из-за внезапности события и нехватки времени, они забыли изменить его.

Линь Цюэ улыбнулся и сказал: «Снимите, пожалуйста, этот плащ. Если кто-то его потрогал, причиняя неприятности, это будет плохо».

В Бамбуковом лесу находится важная территория Павильона Меча. Если на Ли Шане лежит демоническое проклятие, и он принесёт его сюда, это может нанести Павильону Меча вред.

Однако Линь Цюэ упомянул об этом перед членами Павильона Меча, намереваясь смутить Ли Шаня, поэтому слово «пожалуйста» было подчеркнуто.

Ли Шань только посмотрел на него как обычно: «Пожалуйста, Глава Ордена, развяжите мне руки».

Это в Зале Совещаний Павильона Меча. Ожидается, что Ли Шань не сможет воспользоваться возможностью сбежать. Старейшина, который привёл его обратно, хмыкнул и забрал магический артефакт.

Ли Шань, все еще стоя на коленях на земле, поднял руку, чтобы развязать пояс на талии, и темный внешний халат распахнулся, обнажив белоснежную внутреннюю одежду.

Сняв форму ученика, он опустил голову и осторожно сложил ее, прежде чем положить рядом с собой.

Он поднял руку, чтобы снять украшения с головы, и его волосы упали пушистыми облаками, контрастируя с его белоснежными щеками, выдавая намёк на слабость. После снятия верхней одежды на нём осталась лишь одна одежда, и спина казалась ещё тоньше.

Видя, как некогда прославленный «Номер один Павильона Меча» публично унижен, члены Павильона Меча не могли не почувствовать тайное, невыразимое удовольствие, поднимающееся в их сердцах.

Однако, увидев, что Ли Шань не выказал ожидаемого унижения или гнева, они были несколько разочарованы. Кто-то из толпы насмешливо заметил: «Просто заключённый, притворяющийся кем-то».

Линь Цюэ думал так же, но поскольку Ли Шань сделал так, как он сказал, он не мог продолжать усложнять ему жизнь и должен был сначала отвести Ли Шаня обратно в Бамбуковый лес.

Только когда Линь Цюэ привёл Ли Шаня обратно в бамбуковый дом, он заметил что-то неладное. Он откинул длинные волосы у уха Ли Шаня, и кисточка медного колокольчика, висевшего на ухе Ли Шаня, легко коснулась тыльной стороны его ладони – такой притягивающий взгляд, такой великолепный красный цвет.

Линь Цюэ, естественно, воспользовался возможностью, чтобы устроить скандал: «Ты что, намеренно не снял его только что?»

В этот момент Ли Шань потерял прежнее самообладание. Он слегка пошевелился, чтобы избежать прикосновения Линь Цюэ.

Он поднял руку, защищая медный колокольчик, и его голос стал немного торопливым: «Если там действительно что-то необычное, то ограничения в Бамбуковом лесу, естественно, издадут необычный звук. Это всего лишь память о семье Ли. Я ношу его с детства. Пожалуйста, будьте снисходительны, Глава Ордена, и позвольте мне сохранить его».

«Памятник семье Ли?» — Линь Цюэ вдруг презрительно усмехнулся, услышав это.

Конечно, он знал, что это памятный подарок семьи Ли. Ли Хуай Су часто носил его на поясе. Женские ученицы семьи Ли любили вешать этот колокольчик на шпильки или использовать его в качестве серёг.

Этот медный колокольчик не имеет иного применения, кроме изгнания злых духов и очищения. Символ идентичности важнее своего прямого предназначения.

Линь Цюэ игриво посмотрел на Ли Шаня, и его слова были полны сарказма: «Ты что, из рода Ли? Просто дикарь, рожденный проституткой. Только твой скупой отец любит быть рогоносцем!»

Сердце Ли Шаня сжалось, и это отразилось на его лице. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Линь Цюэ, не веря своим глазам.

Видя глупый и неуклюжий вид Ли Шаня, неспособного вообще скрыть свои мысли, Линь Цюэ не мог не почувствовать себя немного жалким и умиленным.

Линь Цюэ усмехнулся и сказал: «Твоя мать-стерва отправила тебя обратно в семью Ли перед своей смертью. Хотя глава семьи Ли признал тебя, он чувствовал отвращение и даже не взглянул на тебя несколько раз. Боюсь, твоя мать-стерва тайно зачала ребёнка от кого-то другого. Глава семьи Ли боялся потерять лицо, поэтому он скрыл это, не так ли?»

Хотя Ли Шань по-прежнему молчал и опускал глаза, его тело слегка дрожало.

Он всё это знал. Он вырос в отдалённом дворике. Слуги и прислуга, приходившие приносить ему еду, всегда говорили с ним грубо, называя его маленьким мальчиком, рождённым от проститутки, которая пришла в семью Ли поживиться.

Мать Ли Шаня была куртизанкой номер один в городе Янчжоу по имени Маленькая Дуань.

Ее настоящее имя больше не известно, но слово «Дуань» было ее самой любимой особенностью, восхваляющей ее кожу, нежную как шелк, желание, чтобы ее постоянно играли на руках, и наслаждение теплыми весенними ночами каждую ночь.

Линь Цюэ, наконец, увидел, что Ли Шань потерял самообладание, и не смог удержаться, чтобы не продолжить насмешливым и поддразнивающим тоном: «Я также слышал, что кожа твоей сукиной матери гладкая и скользкая, и, прикоснувшись к ней, ты не можешь оторваться. Жаль, что я не был в Янчжоу, а то бы тоже испытал это наслаждение».

Слушая эти грязные слова, пальцы Ли Шаня все еще сжимали колокольчик, его голос дрожал и был чрезвычайно слаб: «Если Глава Ордена боится, что я причиню неприятности и нанесу вред Павильону Меча, вы можете просто отменить мое совершенствование, даже если вы убьете меня напрямую, мне нечего будет сказать».

Услышав это, Линь Цюэ был ошеломлён. Заклинатели ценят именно это больше всего. Где ещё найдётся такой, как Ли Шань, который подходит и просит лишить его боевого искусства?

Он почувствовал, что Ли Шань зазнается, и усмехнулся: «Разве это не было бы жаль?»

Ли Шань опустил глаза и сказал: «Меня никогда не интересовали фехтование и самосовершенствование. Это самосовершенствование для меня бесполезно».

Услышав эти слова, гнев в сердце Линь Цюэ внезапно вспыхнул. То, чего другие изо всех сил добиваются, для Ли Шаня стало чем-то, чем можно по собственной воле расстаться.

Неудивительно, что Ли Шань так многим в Павильоне Меча не нравится. Подобное поведение вызывает отвращение у любого, кто его видит!

Линь Цюэ нежно похлопал Ли Шаня по лицу и улыбнулся: «Сохранение кожи и плоти все равно полезно».

Ему было не по себе, и, естественно, он не позволил Ли Шаню почувствовать себя хорошо. Он протянул руку, разжал пальцы Ли Шаня и сдернул колокольчик с его уха. Из-за того, что он приложил слишком много усилий, мочка уха Ли Шаня тут же покраснела.

Линь Цюэ небрежно отбросил его, и медный колокольчик ударился о поднос на столе, издав хрустящий звук.

Он попросил нескольких детей-прислужников снять тарелку, и в бамбуковом домике остались только Линь и Ли.

Взглянув снова на Ли Шаня, можно было заметить, что он явно расстроен, опустив глаза с отсутствующим выражением лица, как будто он потерял рассудок.

Линь Цюэ почувствовал себя гораздо лучше и сказал Ли Шаню: «Ты должен помнить, что Ли Хуай Су совершил большую ошибку. Поскольку ты с ним номинально братья, и ты тоже знал об этом и отпустил его, ты не можешб уйти от ответственности. Ты должен искупить свою вину! Я никому не расскажу о сегодняшних событиях, но мне всё равно придётся наказать тебя, чтобы показать пример, чтобы другие не подумали, что я, как Глава Ордена, несправедлив».

( Вот тебе и " Праведные секты" они все гнилые)

Павильон меча Цуй Вэй

Ли Шань слушал и молча смотрел на Линь Цюэ, словно ожидая решения его судьбы. Это очень обрадовало Линь Цюэ.

Однако Линь Цюэ всегда был осторожен и намеревался продолжить исследовать пределы возможностей Ли Шаня.

Хотя он временно запечатал духовную энергию Ли Шаня, а Ли Шань не проявил агрессии, Линь Цюэ не осмелился ослабить бдительность — кто знает, не притворяется ли он?

Ли Шань не родился «номером один в Павильоне Меча».

Семья Хэдун Ли была видной и влиятельной семьёй в человеческом мире, высоко почитаемой императором. Ли Хуай Су был старшим сыном семьи Ли, изначально отправленным в Павильон Меча Цуйвэй в качестве светского ученика, чтобы совершенствоваться и молиться о благословении императора.

Ли Шань был всего лишь лишним спутником Ли Хуай Су, обычно следуя за ним, словно щенок. Ученики Павильона Меча обращались с ним лишь как с пажом или слугой Ли Хуай Су и не обращали на него никакого внимания.

Кто бы мог подумать, что во время церемонии в Павильоне Меча Ли Шань случайно вошёл на площадку боевых искусств и поразил всех ошеломляющим ударом меча. Предыдущий Мастер, преодолев все препятствия, принял безродного Ли Шаня в ученики, которые были ему закрыты.

Естественно, это вызвало зависть у многих учеников Павильона Меча. Ученики, естественно, не осмеливались критиковать предыдущего Мастера, поэтому решили насолить Ли Шаню. Когда Ли Шань воспротивился, он случайно ранил своих товарищей. Старейшины учеников поспешили потребовать объяснений от предыдущего Мастера.

Нанесение телесных повреждений товарищам по учению считалось серьёзным проступком в Павильоне Меча. Однако, учитывая, что Ли Шань был новичком, не знал правил и был ещё ребёнком, предыдущий Мастер перенял светский способ наказания детей. Он приказал Ли Шаню снять штаны на публике, держать их перед собой и хлестал его по икрам ротанговой палкой до крови. Ему пришлось отдохнуть более десяти дней, прежде чем он смог ходить.

Предыдущий Мастер не был тупицей; он был очень справедлив. Он наказал Ли Шаня и, естественно, наказал других учеников, которые издевались над ним. Это заставило всех в Павильоне Меча понять позицию предыдущего Мастера, и с тех пор никто не доставлял неприятностей.

Линь Цюэ подражал предыдущему Мастеру и попросил Ли Шаня сделать то же самое.

Ли Шань поднял глаза и посмотрел на Линь Цюэ. Ресницы его дрожали, а под тёмными ресницами виднелись светлые зрачки, отстранённые и неестественные.

Линь Цюэ поначалу думал, что откажется. В конце концов, Ли Шань уже не ребёнок, и повторение прошлого акта унижения было слишком очевидным.

Любой здравомыслящий человек мог понять намерения Линь Цюэ. Если бы он обладал сильным характером, даже если бы сейчас был сдержан, он неизбежно бы тайно разгневался.

Ли Шань помолчал несколько секунд, словно не понимая, но все равно сделал так, как ему было сказано.

Его движения были весьма откровенны. Верхняя одежда прикрывала его, поэтому, сняв трусы, он обнажил лишь часть бедра, снежный подол которого двусмысленно колыхался в такт движениям.

Линь Цюэ пристально смотрел на него, чувствуя в душе одновременно и веселье, и раздражение.

Он смеялся над бесстыдством Ли Шаня, но его раздражала его прямота. Ясное небо и яркое солнце осветили грязь в его сердце.

Основатель павильона меча Цуй Вэй ценил элегантность. Он предпочёл бы отказаться от мяса, чем жить без бамбука.

Бамбук, посаженный в Бамбуковом лесу, был бамбуком с хвостом феникса, вечнозелёным и зелёным. Питаемый богатой духовной энергией Павильона Меча Цуй Вэй, он стал ещё пышнее и зеленее. Это принесло пользу Линь Цюэ, который случайно сломал бамбуковую палку у дома. Хотя она была всего с палец толщиной, она была гибкой и прочной.

Бамбуковая палка издала звук, вызывающий зубную боль, когда Линь Цюэ взмахнул ею, мгновенно оставив больше дюжины красных отметин на ногах Ли Шаня. Хотя духовная энергия Ли Шаня в тот момент была запечатана, его пять чувств всё ещё были в сто раз сильнее, чем у обычных людей. Линь Цюэ не проявил милосердия, и от ужасающей боли мышцы Ли Шаня неконтролируемо содрогнулись.

Однако, поскольку это было наказание, поскольку это было искупление, и поскольку Линь Цюэ хотел наказать его, Ли Шань, естественно, не мог уклониться, поэтому он просто стоял, опустив голову.

Линь Цюэ намеренно унизил Ли Шаня, попросив его встать на веранду перед бамбуковым домом, чтобы тот подвергся наказанию. Веранда была широкой и выходила прямо ко входу, так что любой, кто входил, сразу мог увидеть неприглядный вид Ли Шаня.

Хотя Линь Цюэ отпустил слуг и прислугу, которые приходили и уходили из Бамбукового леса, унижение не уменьшилось.

Линь Цюэ сидел у чайного столика, в печи бурлила кипящая вода, распространяя благоухающий аромат. Он был элегантен и нетороплив.

Однако, видя чрезмерно послушный вид Ли Шаня, он немного заскучал. Если же Ли Шань был слишком послушным, он не мог найти причину продолжать его наказывать. Движения Линь Цюэ, играя бамбуковой палкой, неизбежно становились всё более замысловатыми. Он слегка переместил силу удара вверх, и палка злобно приземлилась на колени Ли Шаня.

Ли Шань был застигнут врасплох и, спотыкаясь, сделал два шага вперёд. Однако, поскольку он слишком долго стоял в одной позе, его ноги подкосились, и он упал на землю. Линь Цюэ тут же обвинил его. Он медленно поднялся и подошёл к Ли Шаню, всё ещё держа в руке бамбуковую палку, и зловещим тоном спросил: «Хочешь бежать?»

Ли Шань тихо извинился: «Это моя вина, что я не проявил твёрдости. Надеюсь, Мастер простит меня».

Линь Цюэ ничего не сказал, лишь постучал бамбуковой палкой между ног Ли Шаня и медленно поднял её. Палка поднималась и опускалась вместе с его рукой, ударяя Ли Шаня по бёдрам.

Плоть на бёдрах была особенно чувствительна. Руки Ли Шаня опирались на холодный пол бамбукового домика, и он тут же выгнул спину от боли. Он ещё сильнее опустил голову, но, боясь разозлить Линь Цюэ, не осмелился уклониться.

Эти двенадцать ударов становились всё сильнее, отчего из бёдер Ли Шаня начали проступать едва заметные кровавые пятна. Его ноги были покрыты ярко-красными отметинами, и он, вероятно, даже не мог сидеть. В этом чувствовался некий двусмысленный и невысказанный эротизм.

Однако Ли Шань лежал на земле в той же позе, что и прежде, безмолвный и неподвижный, как мертвец, его спутанные волосы закрывали большую часть его щек после предыдущей борьбы.

На мгновение Линь Цюэ почти заподозрил, что действительно мёртв. Он небрежно отбросил бамбуковую палку, наклонился, чтобы проверить состояние Ли Шаня, и ладонью откинул чёрные волосы с лица Ли Шаня, мокрого от холодного пота. Волосы Ли Шаня были густыми и спутанными, немного взъерошенными, потому что он не слишком за ними ухаживал. В этот момент они выражали подобающую и гармоничную жалость.

Ли Шань слегка повернулся, тупо глядя в пустоту перед собой, его дыхание все еще дрожало, и он так и не пришел в себя.

Линь Цюэ нахмурился, протянул руку и большим пальцем схватил Ли Шаня за подбородок, заставив его открыть рот. Он увидел, что тот до крови прокусил нижнюю губу.

Линь Цюэ спросил: «Знаешь, что ты сделал не так?»

Ли Шань медленно перевёл взгляд на Линь Цюэ. От сильной боли его разум немного притупился. Он понял слова Линь Цюэ и слегка кивнул, сам не зная почему.

Линь Цюэ почувствовал гордость, зная, что для дрессировки собаки нужны палка и лакомство. Он встал, достал из тайника лекарство от ран и, растерев его в ладони, нанёс на Ли Шаня.

Место, по которому ударили бамбуковой палкой, покраснело, опухло и стало горячим. Прохладная мазь немного облегчила боль, но всё же вызвала лёгкую боль и зуд. Однако самое трудное было позади, и Ли Шань, естественно, молча терпел.

Ладонь Линь Цюэ, осознанно или бессознательно, медленно двинулась вверх, остановившись у основания бедра.

Ли Шань слегка повернул голову, словно желая увидеть, что делает Линь Цюэ. Распущенные волосы закрывали его лицо, открывая лишь половину белоснежного лица. Окружающим казалось, что он намеренно соблазняет.

Линь Цюэ презрительно усмехнулся, наклонился к уху Ли Шаня и подышал на него, его тон был крайне саркастическим: «Твоя кожа как шелк».

Ли Шань моргнул, глядя на него, его светлые зрачки были ясными, как будто он ничего не понимал.

Вероятно, он действительно не понял.

Ли Шань обучался фехтованию у предыдущего мастера с детства. Он был крайне воздержан, сосредоточившись на практике фехтования и никогда не покидая горных ворот.

К тому же контроль предыдущего Мастера был строгим, поэтому он, естественно, не знал, что в мире существует метод парного совершенствования с помощью печей.

Линь Цюэ уже понял, что Ли Шань не станет сопротивляться, поэтому его руки становились всё более беспорядочными, а слова – всё более неразумными: «Ли Хуай Су тебе не родной брат, но он заботится о тебе, дикаря, рождённого проституткой, всеми возможными способами. Он, должно быть, распробовал костный мозг и знает его вкус, поэтому всегда держит тебя рядом с собой? Чжоу Цыхуа осмелился бросить вызов миру и позволить тебе уйти тайно. Неужели он уже давно твой любовник?»

Ли Шань наконец отреагировал. Видя, что слова Линь Цюэ становятся всё более резкими, он запоздало хотел уклониться, но Линь Цюэ легко его остановил.

В голосе Линь Цюэ не было ни холода, ни тепла, ни инь, ни ян: «Почему ты бежишь? Я что, попал в точку и заставил тебя чувствовать себя виноватым? Ах да, я забыл, есть ещё твой хозяин. Предыдущий хозяин был так благосклонен к тебе, неужели…»

Ли Шань наконец не выдержал и с трудом открыл рот: «Пожалуйста… Учитель, будьте нравственны. Бывший Учитель умер и к тому же старше вас. Ты можешь ненавидеть меня и ругать, но зачем впутывать других!»

Линь Цюэ презрительно усмехнулся, схватил Ли Шаня за длинные волосы и несколько раз ударил его по лицу. Сила была невелика, лишь белоснежные щеки Ли Шаня слегка покраснели. Так обычно оскорбляют женщин в постели. Он сказал: «Ты что, не собираешься искупить вину перед Ли Хуай Су? Ты даже этого не выдержишь?»

Лунный свет рябил, и комната наполнилась эротизмом. Линь Цюэ чувствовал лишь, как духовная энергия в его теле становится всё более и более обильной. Чувствуя себя полным и удовлетворённым, он оделся и встал, аккуратно одевшись. Днём он снова стал уважаемым Мастером Линем, оставив Ли Шаня растрепанным, купающимся в двусмысленном и эротическом свете свечей и луны.

Видя, как он уходит, Ли Шань едва оперся на ослабевшие руки и сгорбил плечи, словно принимая коленопреклоненную позу: «Учитель».

Линь Цюэ повернулся к нему. Видя, как некогда великолепный «Номер один в Павильоне Меча» превратился в нечто подобное, он не мог не почувствовать радости в сердце.

Увидев снова жалкое состояние Ли Шаня, он пошел на компромисс, принял покорный вид и проявил инициативу, чтобы показать ему свою слабость.

Мужское самолюбие Линь Цюэ было весьма удовлетворено, и он питал к Ли Шаню толику нежности. Он даже был готов поговорить с ним ласковым голосом: «Что случилось? Хочешь чаю?»

Ли Шань всё ещё сидел в сгорбленной позе, его взъерошенные волосы закрывали лицо, выдавая его чрезвычайно послушный вид, но тон его был холодным и жёстким: «Старший брат Цы Хуа позволил мне уйти тайно, это я… уговорил его. Это всё моя вина. Пожалуйста, отмените наказание и позвольте старшему брату Цы Хуа уйти Между бушующими Волнами».

Так как Ли Шань не умел лгать, каждое его слово казалось ему неловким и странным.

Линь Цюэ фыркнул, чувствуя, что прямота Ли Шаня осталась прежней, и это сразу же разожгло его гнев. Он презрительно усмехнулся: «С тобой так подло обошлись, а ты всё ещё думаешь о своем возлюбленном?»

Ли Шань объяснил: «У меня нет никаких отношений со старшим братом. Пожалуйста, не вымещай свой гнев на других и не порочите репутацию моего старшего брата».

Линь Цюэ чуть не рассмеялся. Ему просто хотелось унизить Ли Шаня, но тот продолжал вежливо ему объяснять.

Роман с ним, Ли Шань, порочил его репутацию. Разве это не сделало бы Линь Цюэ, которая провел с ним полночи, посмешищем?

Он схватил Ли Шаня за длинные волосы перед собой, но увидел, что его глаза и выражение лица были спокойны, хотя и отчужденные.

Это ничем не отличалось от того времени, когда Линь Цюэ не стал Мастером, а Ли Шань был бесконечно славен.

Ли Шань всё это время стоял в этой позе, склонившись на коленях, не потому, что осознал своё положение и проявил слабость. Просто раны от бамбуковой палки не позволяли ему сохранять устойчивость. Он чувствовал себя лучше, слегка наклоняя корпус.

Линь Цюэ необъяснимо почувствовал презрение в спокойных глазах Ли Шаня.

Ли Шань был действительно красавцем, но эта красота не могла сравниться ни с чем романтическим. Он был камнем, но не нефритом и не самоцветом, а упрямым камнем в горах, вонючим и твёрдым; он был куском дерева, но не сандаловым или резным, а настоящим вязом!

В этот момент этот каменный красавец, этот деревянный красавец пристально смотрел на Линь Цюэ, надеясь, что тот согласится выполнить его просьбу и сам возьмёт на себя ответственность. Он совершенно не понимал, что если будет вести себя избалованно и покорно, проблема легко решится.

Линь Цюэ не выдержал и повалил Ли Шаня на землю. Ли Шань застонал, держась за живот, и попытался сесть, но Линь Цюэ пнул его в низ живота. Ли Шань, застигнутый врасплох, не смог сдержать крика.

Внезапно сок брызнул во все стороны, и белоснежные носки сапог Линь Цюэ тоже оказались забрызганы грязью.

Линь Цюэ не обращал внимания на грязные ботинки. Вместо этого его заворожил короткий и жалобный крик Ли Шаня. Всё внизу снова начало слегка подниматься. Линь Цюэ помолчал несколько секунд, а затем резко с силой поднял ногу и ударил ею Ли Шаня по низу живота.

Ли Шань не мог вырваться и, дрожа, обнимал Линь Цюэ за голень, но не мог поколебать его силу. Ноги его были слегка согнуты. Однако от начала и до конца он не издал ни звука.

Линь Цюэ презрительно усмехнулся: «Когда ты научишься вести себя сдержанно перед мужчиной и издавать какие-то звуки, я, естественно, позволю твоему старшему брату вернуться в Павильон Меча Цуй Вэй».

Пытка сандаловым деревом

Окружение и подавление Ли Хуай Су, организованные Павильоном Меча Цуй Вэй, провалились. Увидев это, остальные секты заклинателей, естественно, не могли сидеть сложа руки и присоединились к карательному окружению. Однако все они были незначительны и легко контратаковали Ли Хуай Су.

Занявшись демоническим культивированием лишь на короткое время, он уже навредил более чем сотне культиваторов. Такая резня считалась жестокой даже среди демонов, достойной звания мясника.

Сила клана демонов клонится к упадку. Нынешний Небесный Лорд Демонов, Тянь Чан, ещё более труслив, он обитает в «Тридцати трёх небесах» мира демонов и редко появляется в мире заклинателей и в мире людей. Никто не знает ни его характера, ни внешности.

Левый Страж, Гаруда, был невероятно свиреп, но Ли Шань убил его одним ударом меча, поэтому мы пока не будем об этом говорить. Правый Страж, Мастер Дхармы Ши Энь, часто бродит по миру людей, склоняя людей к еретическим религиям под видом спасения всех живых существ.

Смертью левого и правого стражей, как правило, занимались невежественные смертные, ничтожные сорняки, и не вызвала особых проблем. Мир заклинателей отнесся к нему в основном с предубеждением невмешательства.

Теперь Ли Хуай Су разрушил свое Сердце Дао и вошел в демоническое совершенствование с помощью своего физического тела.

Поначалу предполагалось, что он не доставит особых хлопот, но кто знал, что всего через несколько дней он займёт место Гаруды. Раз уж его клинок направлен в сторону мира заклинателей, как его можно оставить в покое?

Мелкие секты паникуют, а крупные секты вынашивают скрытые мотивы.

Теперь, когда дело дошло до этого, они больше не могут действовать самостоятельно. Они отправили способных членов своих сект собраться в Павильоне Меча Цуйвэй, чтобы обсудить вопрос о пресечении Ли Хуай Су.

Хотя павильон «Между водой и облаком», предназначенный для приёма гостей в павильоне «Меч Цуйвэй», невелик, он был элегантно украшен мягкими подушками и низкими столиками, пропитанными древним очарованием. Старейшины различных школ сидели вокруг зала. Во время банкета подавали изысканные вина, угощали деликатесами и звучала изысканная музыка, подсвеченная шёлком и бамбуком.

Позиция Академии Белой Цапли в мире заклинателей теперь уступает только Павильону Меча Цуй Вэй, и даже показывает слабые признаки его превосходства. Некоторые старейшины не воспринимали Ли Хуай Су всерьёз. Они хотели лишь занять первое место в этом окружении и подавить Павильон Меча Цуй Вэй.

Чтобы захватить власть, острие копья, естественно, было направлено в сторону Павильона меча Цуй Вэй.

Старейшина академии пренебрежительно сказал: «Этот Ли Хуай Су — злобное существо, воспитанное вашим Павильоном Меча Цуй Вэй. Вам следует избегать подозрений в этом окружении. Не думайте, что мы не знаем! Младший брат этого злобного существа, Ли Шань, всё ещё мирно живёт в вашем Павильоне Меча Цуй Вэй. Ваш Павильон Меча Цуй Вэй, должно быть, намеревался укрыть его, верно?»

Линь Цюэ уже догадался, что ребята из Академии Белой Цапли создадут проблемы, и легко с ними справился. «Верно, этот Ли Шань действительно в нашем Павильоне Меча Цуйвэй».

Старейшина академии сказал: «Тогда почему глава ордена Линь не передаст этого человека всем? Говорят, что Ли Шань превосходно владеет мечом и является лучшим в Павильоне Меча. Ваш Павильон Меча, должно быть, намеревался лелеять таланты, верно?»

Линь Цюэ улыбнулся. «Это неправда! Его брат совершил такой отвратительный поступок, убив господина и перебежав. Как наш Павильон Меча мог так легко его отпустить? Он уже раскаялся. Сегодня я тоже позвал его сюда. Собратья-даосы смогут сами составить о нём мнение, увидев его».

Говоря это, он дважды легонько хлопнул в ладоши. Присутствующие заклинатели, проследив за его взглядом, с разными мыслями увидели высокую, стройную фигуру, медленно выходящую из-за занавесок.

Присутствовавшие здесь заклинатели занимали высокие посты в своих сектах и встречали этого молодого человека, последователя предыдущего мастера Павильона Меча. С первого взгляда они поняли, что это Ли Шань.

Обычно его видели в аккуратной форме ученика, уверенно орудующего мечом, с подвижным телом, словно гордая сосна. Хотя он был ещё не стар, он не позволял себе недооценивать себя.

Сегодня Ли Шань был одет в простую белую одежду, его тонкая талия была перетянута поясом. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны и мягко перекинуты через одно плечо, что придавало ему ещё большую красоту.

Однако выражение его лица было несколько безразличным, выдавая намек на скрытую усталость.

Между Водой и Облаком не осталось места для Ли Шаня. Все думали, что Ли Шань подойдёт к Линь Цюэ и сядет, но Ли Шань вышел в центр зала. Взгляды заклинателей образовали клетку, в которой он оказался.

Ли Шань молча опустился на колени, медленно поклонился и очень низко опустил голову.

Никто не разрешил ему встать, поэтому Ли Шань просто стоял на коленях неподвижно, совершенно послушный.

Колени мужчины – золото, особенно учитывая, что Ли Шань был одним из самых влиятельных людей в мире заклинателей. Это коленопреклонение действительно удивило всех присутствующих. Линь Цюэ, привыкший к такому, сказал: «Ли Шань – грешник. Он хочет лишь искупить грехи брата и уже раскаялся».

Видя это, старейшина Академии Белой Цапли всё ещё не был убеждён и сказал Линь Цюэ странным тоном: «Хотя глава Ордена Линь так говорит, кто знает, что у него на самом деле на уме? Возможно, он просто притворяется покорным перед нами, выжидая удобного момента! Если он в будущем вступит в сговор с Кланом Демонов, боюсь, ты, глава Ордена, не сможешь нести ответственность».

Линь Цюэ знал, что люди из Академии Белой Цапли пришли с дурными намерениями и так просто не сдадутся. Он улыбнулся. «Посмотрим…»

Линь Цюэ поднял левую руку, держа меч Ли Шаня, «Увядшее Дерево, Встречающее Весну». Он подбросил его, и длинный меч со звоном приземлился рядом с Ли Шанем.

Тело Ли Шаня напряглось, и он медленно поднял голову, встретив взгляд Линь Цюэ, полный злобы и насмешки. Линь Цюэ улыбнулся. «Теперь все тебе не верят. Что же делать? Покажи им. Ты знаешь, что делать».

«Иссохший лес, встречающий весну» — тяжёлый меч, а его корпус более неуклюж, чем у обычных мечей.

Ли Шань медленно протянул руку, коснувшись пальцами холодного меча. Очевидно, это было оружие, которое он носил с собой день и ночь, но на мгновение он почувствовал холод в зубах.

Присутствующие заклинатели также оценивающе посмотрели на Ли Шаня, чувствуя, что слова Линь Цюэ имели более глубокий смысл: доказать то, что уже произошло, легко, но доказать то, чего не было, крайне сложно.

Сговор с кланом Демонов – это преступление, подобное обвинению женщины в неподобающем поведении в мире людей. Если она действительно неподобающа, всё в порядке, ведь она не станет возводить арку целомудрия. Если она хочет доказать свою невиновность, то доказать её можно только смертью!

Может ли быть, что Линь Цюэ хочет, чтобы Ли Шань покончил с собой мечом на глазах у заклинателей?

Но все присутствующие — самосовершенствующиеся и, естественно, видят, что духовная энергия Ли Шаня запечатана, делая его ничем не отличающимся от смертного. «Увядший Лес Встречает Весну» — тупой, тяжёлый меч, поэтому даже самоубийство невозможно.

Ли Шань глубоко вздохнул, и его пальцы внезапно сжались на мече «Увядший Лес Встречает Весну», словно он принял решение. Он неловко приподнял край одежды.

«Между водой и облаком» невелик, и все присутствующие ясно видели действия Ли Шаня. Они заметили, что на нём не было нижнего белья, а одежда была полуприкрыта, а на голых ногах были простые шёлковые портянки, что говорило о некоторой неопределённости.

Увидев следующий поступок Ли Шаня, все присутствующие заклинатели ахнули. Время от времени раздавались комментарии вроде «оскорбительно для морали» и «бесстыдно», но их взгляды были предельно честны, переходя от сомнения к нынешнему легкомыслию, и они смотрели на Ли Шаня не моргая, словно он был последним лакомством на пиру Между Водой и Облаком.

Линь Цюэ сказал, что хочет удовлетворить всех.

Ли Шань понимал, что поступок Ли Хуай Су можно назвать почти бесчеловечным и крайне греховным. Он боялся, что все присутствующие ненавидят его настолько, что желают ему смерти. Он не знал, на какие меры ему нужно пойти, чтобы удовлетворить всех присутствующих. Его рука была невероятно сильной, и через несколько дюймов он сразу же начал истекать кровью.

Ли Шань почти услышал звук разрывающейся в глубине тела ткани, но рассеянно подумал, что видел подобное наказание в древних  книгах в библиотеке, называемое «Пытка сандаловым деревом». Сандаловая палка в форме меча вставляется через анус, а затем в горло. Человек, подвергшийся этому наказанию, умрёт, как кузнечик, нанизанный на лисохвост.

( Мой шок в шоке)

Меч «Встречающего Источника Увядшего Леса» имеет длину около двадцати дюймов, чего вполне достаточно, чтобы заставить Ли Шаня умереть с разбитым сердцем.

Ли Шаня не волновали вопросы жизни и смерти, но перед ним возникло лицо старшего брата.

В тот день, после того как Ли Хуай Су убил своего бывшего господина, он пришёл к нему домой, держа в руках окровавленный меч. Его белые одежды и нефритовое лицо были забрызганы густой кровью, что совершенно не соответствовало его обычному, кроткому и элегантному поведению.

Он стоял у своего ложа, окутанный аурой убийства и залитый кровью, и холодно смотрел на него какое-то время. Ли Шань только что проснулся и не знал, что произошло, но его животная интуиция подсказывала ему, что старший брат хочет его убить.

Но Ли Хуай Су так и не сделал этого и не объяснил Ли Шаню ни слова. Он просто повернулся и покинул Павильон Меча Цуйвэй.

Ли Шань позже узнал о трагическом случае, произошедшем в Бамбуковом лесу, но точно так же, как Ли Хуай Су не воспользовался возможностью убить его во сне, он не предпринял никаких действий, чтобы остановить Ли Хуай Су.

Он знал, что всегда был глупым и не понимал, почему его старший брат, обычно такой честный и добрый, вдруг взбесился и совершил такую грубую ошибку. Даже теперь, когда Ли Хуай Су вмешался в его дела, ему было трудно испытывать обиду. Вместо этого он сожалел, что не уделял должного внимания старшему брату в будни.

Ли Шань тупо подумал: «Интересно, где сейчас мой старший брат?»

Меч вошёл меньше чем наполовину, и рука Ли Шаня уже начала дрожать, а дыхание разорвалось на несколько частей. Тело больше не держало его, и он упал набок. Тонкая одежда облегала тело, и лёгкое движение обнажало большую часть груди. На груди виднелся старинный медный колокольчик, а ярко-красная кисточка скользила по талии, когда он пытался удержаться на ногах.

Семья Хэдун Ли воспитала множество талантов в мире совершенствования. Все присутствующие замерли на несколько секунд, прежде чем поняли, что это символ семьи Ли. Все понимающе улыбнулись: Ли Шань выглядел слишком дешевым!

В комнате царили подводные течения, и наконец кто-то насмешливо спросил. Старейшина Башни Водяного Зеркала Чжу потряс складным веером и двусмысленно произнёс: «Глава Ордена Линь, это последнее блюдо мы только смотрим, а не едим? Тогда ваш Павильон Меча Цуй Вэй слишком жесток…»

Как только эти слова прозвучали, они, естественно, вызвали всеобщее согласие.

Некоторые в комнате слышали о славной репутации матери Ли Шаня в Янчжоу. Обычно они считали, что произнести это вслух было бы оскорбительно для их благородства, и не осмеливались говорить глупости в присутствии могущественного Ли Шаня. Но сейчас все злобно изливали свои слова: «Как и ожидалось от сына проститутки. Старая стерва родила маленькую стерву. Он даже может впасть в охоту с собственным мечом».

«Теперь он продолжает дело своей матери и не опорочил благоухающие и прекрасные истории знаменитой проститутки в Янчжоу в прошлом».

Ли Шань был весь в холодном поту, в ушах шумело. В голове был полный бардак, поэтому он не слышал, что все уже превратили его в рыбу на разделочной доске, ожидающую своего съедения.

Линь Цюэ слушал всеобщее обсуждение и холодно смотрел на Ли Шаня, чувствуя всё большую радость в сердце. Он лишь улыбнулся и спросил: «Где ещё в мире так угощают гостей?»

Все понимали, что это означает разрешение. Тут же к Ли Шаню подошёл похотливый призрак, схватил его за волосы, перекинутые через плечо, и притянул к себе.

Медный колокольчик закачался в такт движению, издавая звенящий звук. Взгляд Ли Шаня слегка прояснился, и он встретился с похотливым взглядом заклинателя перед собой. Подсознательно ему захотелось сбежать.

Кто-то сбоку, заметив его желание бежать, тут же схватил его за меч «Встреча с Иссохшим Лесом» и с силой выдернул его. Ли Шань тут же перестал сопротивляться и почувствовал, что ему трудно дышать. Свет в его глазах немного потускнел.

Череда ругательств превратилась в жужжащий звук в его ушах. Он знал только слова, но не понимал их смысла.

Ли Шань, хаотично размышляя в своём мозгу, подумал: «Как всё дошло до такого? Обычно все выглядят так, будто обмениваются любезностями и вежливы, отчего я чувствую себя глупым, невежественным, чужим; а теперь, когда я снял одежду, все ведут себя как звери, без каких-либо правил или стыда. И то, что я всё ещё испытываю чувство стыда, заставляет меня чувствовать себя ещё более чужим».

Прежде чем он успел это осознать, он вдруг почувствовал тепло на щеке.

Мужчина, тянувший Ли Шаня за волосы, был высоким и крепким, словно гора, но теперь он внезапно рухнул. Из его рта доносились хрипы, и он упал назад от силы рывка меча.

Ли Шань таращился, не отрывая глаз. Из-за хаоса в голове падение человека было бесконечно замедленным. Он почти видел, как жизнь покидает его.

Он тупо поднял глаза и увидел очень знакомое лицо.

Молодой человек был высок и красив. Убив кого-то на публике, он лишь медленно поднял руку и стряхнул кровь с меча.

Этот меч называется — Вздымающаяся Волна Разъяренного Моря.

Сегодня он был одет в тот же белый халат, что и обычно, с изысканным тёмным узором, словно всё ещё самый знаменитый и элегантный молодой мастер и джентльмен Павильона Меча Цуйвэй. Он взглянул на глуповатого Ли Шаня, взглянул на колокольчик у него на груди, слегка нахмурился и холодно сказал: «Шумно».

Все присутствующие проснулись и воскликнули: «Ли Хуай Су! Это Ли Хуай Су!»

Разъяренное море, прилив

«Ли Хуай Су, ты дерзок! Совершить столь отвратительные преступления и всё ещё осмелиться вернуться в Павильон Меча Цуй Вэй!»

«Эта сука действительно в сговоре с Ли Хуай Су, иначе зачем бы Ли Хуай Су проехал тысячи миль, рискуя своей жизнью, чтобы спасти его?»

Заклинатели обнажили мечи и окружили Ли Хуай Су. Атмосфера в «Между водой и облаком» мгновенно воцарилась.

Ли Шань стоял на коленях на земле, его одежда была измята и забрызгана кровью, вид у него был совершенно жалкий. Он ещё не пришёл в себя, дыхание застряло в горле, грудь сжалась, он не мог издать ни звука.

Но увидев Ли Хуай Су, его сердце ёкнуло.

Ли Хуай Су пришёл вовсе не для того, чтобы спасти его. Он вынашивал убийственные намерения. Даже если Ли Шань умрёт здесь, он останется равнодушен.

Ли Хуай Су пришёл только убивать людей!

До того, как Ли Хуай Су предал Павильон Меча Цуй Вэй, он тоже был юным вундеркиндом. Хотя он был всего лишь мирским учеником, его мастерство меча намного превосходило всех в Павильоне Меча.

Он был первым, кого бывший Учитель оценил и принял в ученики. Даже Чжоу Цыхуа, первый прямой ученик бывшего Мастера, признал его неполноценность.

Если бы Ли Шань внезапно не появился, Ли Хуай Су стал бы номером один в Павильоне Меча, главным учеником бывшего Мастера.

К сожалению, гениальность Ли Шаня была слишком ослепительной, затмевая талант Ли Хуай Су и заставляя других смотреть на него свысока, считая его только братом Ли Шаня, имевшим выдающееся происхождение и связи с императорской семьей.

Хотя он уже вступил на путь демонического совершенствования, он всё ещё использует техники меча, чтобы убивать демонов и защищать Дао. Боюсь, среди присутствующих нет ни одного противника.

Ли Шань старался изо всех сил, его голос охрип, когда он выдавил из себя два слова: «Беги, спасайся!»

Однако все присутствующие были охвачены странным возбуждением, и никто не услышал напоминания Ли Шаня.

В конце концов, это Ли Хуай Су!

Если его удастся убить, это станет историческим подвигом в мире заклинателей.

Большинство из тех, кто пришел обсудить окружение и подавление, были лучшими представителями своих сект и семей, и они никогда не терпели поражений в мире совершенствования.

Несмотря на то, что репутация Ли Хуай Су как убийцы была общеизвестна, все они чувствовали себя очень уверенно и верили, что у них есть шанс сражаться.

Ли Хуай Су медленно пошел вперед, проходя мимо Ли Шаня, а окружающие его заклинатели двинулись вместе с ним.

Ли Хуай Су краем глаза взглянул на самого громкого человека и небрежно взмахнул мечом.

Мужчина испуганно отступил на несколько шагов назад, но обнаружил, что у меча Ли Хуай Су не осталось даже остаточной Ци, и почувствовал себя так, будто его разыграли и он потерял лицо перед заклинателями. Он тут же начал ругаться: «Ты, желтоволосый негодяй, смеешь дразнить…»

Слово «я» еще не вылетело из его уст, когда голос мужчины внезапно оборвался, потому что его голова и шея разделились, и это тело больше не могло издавать ни звука.

Ли Хуай Су холодно посмотрел на отделенное тело мужчины: «Слишком шумно».

Оставшиеся заклинатели были потрясены этой сценой. Совершенствование Ли Хуай Су оказалось гораздо более непостижимым, чем они ожидали. По спинам пробежал холодный пот, и они колебались, стоит ли сражаться.

Ли Шань понял, что ситуация плохая, глубоко вздохнул и крикнул: «Беги, ты ему не ровня!»

Услышав это, Ли Хуай Су медленно повернул к нему свои черно-белые глаза, снисходительно глядя на него.

Он равнодушно сказал: «Ты добрый».

Однако напоминание Ли Шаня возымело обратный эффект. Те немногие, кто всё ещё колебался, тут же приняли решение: «Эта сука сказал это, чтобы смутить нас и заставить нас сдаться без боя. Кто из присутствующих не выдающийся? Не думаю, что, если мы все вместе нападём, мы не сможем убить одного Ли Хуай Су!»

Услышав эти слова, Ли Хуай Су невольно рассмеялся. Он и без того был красив, а эта внезапная улыбка выдавала в нём нечто нежное.

Но он смеялся над их переоценкой самих себя, словно муравьи, пытающиеся потрясти дерево.

Длинный нож полоснул прямо в лицо Ли Хуай Су, но тот не уклонился и не дернулся. Он поднял руку и легко отразил первый удар мечом. Увидев это, оставшиеся в окружении, не обращая внимания на то, что издевательство над немногими – это норма поведения джентльменов, воспользовались случаем и напали на Ли Хуай Су.

Первой разбилась рукоять длинного ножа, которым коснулся Ли Хуай Су. Она была раздроблена на несколько осколков яростным мечом Ци, принадлежащим к стилю «Вздымающееся море». Владелец ножа тут же подвергся ответному удару, его лицо кровоточило, глаза закатились, и он умер.

Положение остальных заклинателей также было неутешительным. Их ножи и мечи были выбиты. Кто-то не успел увернуться, и длинный меч вылетел и пронзил его шею, убив на месте. У тех, кто выжил, изо рта и носа текла кровь от ци меча.

Только тогда кто-то подумал о побеге. Но было уже поздно. Ли Хуай Су направил меч на выход, и те немногие, кто хотел убежать, с грохотом упали на землю, широко раскрыв глаза и глядя на то, как их ноги отделяются от тела, с криками.

Ли Хуай Су посчитал, что здесь слишком шумно, и устроил им быструю смерть. Он убивал по одному человеку каждые несколько шагов. Крови было так много, что она брызнула так, что крыша дома «Между водой и облаком» чуть не окрасилась в кроваво-красный цвет.

Но, увидев пустое место во главе, Ли Хуай Су невольно нахмурился. Мастер Павильона Меча, Линь Цюэ, исчез неизвестно когда.

«Ли Хуай Су, почему бы тебе не сдаться поскорее? Иначе посмотрим, чей меч быстрее — твой или мой!»

Из-за спины Ли Хуай Су раздался испуганный и резкий голос.

Ли Хуай Су медленно обернулся и увидел, как Линь Цюэ одной рукой держит Ли Шаня, а другой приставляет меч к его шее. Меч Линь Цюэ был невероятно острым, и он мгновенно оставил кровавый след на светлой шее Ли Шаня.

Линь Цюэ поступил умно, используя Ли Шаня в качестве живого щита перед собой и не смея вообще показаться.

Ли Шань глубоко вздохнул и медленно сказал стоявшему позади него человеку: «Тебе бесполезно использовать меня в качестве заложника. Освободи меня от ограничений, и я ещё смогу сдерживать его какое-то время. Скорее иди к старейшинам Павильона Меча за помощью».

Формация «Большая Волна Меча», созданная основателем Павильона Меча, была весьма странной и изысканной. Хотя она не могла напрямую убить Ли Хуай Су, она могла заставить его отступить перед лицом трудностей, чего было вполне достаточно.

Линь Цюэ закричал: «Сука, не пытайся меня обмануть. В худшем случае я утащу тебя за собой на дно, на смерть, которую я испортил…»

Прежде чем он успел договорить, он вдруг почувствовал холод в груди.

Линь Цюэ вяло повел глазами и увидел, как белоснежный клинок меча пронзает его грудь. Он поднял лицо, не отрывая глаз, и встретился взглядом с Ли Хуай Су, стоящим поверх Ли Шаня: «Ты… ты…»

Потом дыхания больше не стало.

Ли Хуай Су медленно убрал свой меч, и из груди Ли Шаня вырвался Разъяренный Прилив Моря.

Линь Цюэ получил ранение в сердце и скончался на месте.

Ли Шань был лишь пронзен мечом Разъярённого Моря, но всё ещё жив. Между вдохами его вырвало сладким кровавым сгустком, и он откашлялся обильно.

Убив людей и вытерев меч, Ли Хуай Су огляделся по сторонам. Повсюду лежали расчленённые трупы, отчего было трудно устоять на ногах.

Он выбрал чистое место, чтобы сесть. На столе стоял кувшин с нераспечатанным вином «Ли Цюань». Он поднял руку, открыл крышку и налил себе полную чашу.

Меч и вино всегда идут рука об руку. Вино «Ли Цюань», производимое в павильоне «Меч», славится во всём мире виноделия своим мягким и сладким вкусом.

Ли Хуай Су сидел среди этой горы трупов и крови, пил и пил, одновременно обращая свой взор на Ли Шаня, который еще не умер.

Ли Шань встретился с ним взглядом и понял, что тот собирается сделать. Ли Хуай Су хотел наблюдать, как он медленно умирает.

Хотя духовная энергия Ли Шаня была запечатана, фундамент, который он взращивал долгие годы, всё ещё был на месте. Несмотря на то, что он получил смертельную травму и блевал кровью, ему, вероятно, придётся долго ждать, прежде чем он окончательно умрёт.

Ли Шань неосознанно прикрыл грудь, но кровь все еще хлестала из раны.

Он чувствовал, как его тело медленно холодеет, а аура его духовного сознания постоянно рассеивается. Ощущение продолжительной боли было не очень приятным.

Первоначально Ли Шань хотел воспользоваться моментом своей смерти, чтобы спросить о причине предательства Ли Хуай Су, но его легкие были серьезно повреждены, и он не мог говорить.

Процесс ожидания не был спокойным ни для Ли Шаня, ни для Ли Хуай Су.

Он посмотрел на бледное лицо Ли Шаня и почувствовал, что фигура Ли Шаня становится тоньше.

Осознав это, Ли Хуай Су не мог не вспомнить Ли Шаня, когда тот был ребенком.

Выросший в чужом дворе, недоедающий и недоодетый, худой, с грязной мордочкой, как щенок.

Мать Ли Хуай Су ела вегетарианскую пищу, верила в буддизм и была самой доброй.

Ли Хуай Су воспитывала мать с детства, и после её смерти он также познал её сострадание и спасение. Хотя он знал, кто такой Ли Шань, он не мог видеть его страдания.

Учитывая лицо отца Ли, Ли Хуай Су не мог действовать открыто, но он был старшим сыном семьи Ли и мог легко приказать слугам и привратникам прислать немного одежды и выпечки.

Время от времени он выводил Ли Шаня из своего маленького дворика на прогулку по оживленному городу Цзиньлин.

Ли Шань был очень зависим от Ли Хуай Су, постоянно свернувшись калачиком у него на коленях, словно щенок. Он всегда с интересом разглядывал медный колокольчик на поясе и теребил в руках красные кисточки.

Хотя Ли Шань был из семьи Ли, глава семьи его не любил, поэтому, естественно, у него не было жетона семьи Ли.

У Ли Хуай Су их было много. Видя, что Ли Шаню нравится этот камень, он снял его и отдал ему.

На жетоне Ли Хуай Су была его печать. Хотя жетон был передан Ли Шаню, печать не была снята.

Когда два колокола находились недалеко друг от друга, они легко резонировали.

Ли Хуай Су обнаружил это лишь однажды утром. Злой слуга из семьи, обнаружив эту вещь у Ли Шаня, тут же захотел её отобрать.

Ли Хуай Су почти сразу почувствовал это и бросился в другой двор, избив злого слугу и выгнав его вон.

Ли Шаня избили, чтобы защитить подарок брата. Увидев это, Ли Хуай Су не выдержал и рассказал об этом отцу, напутствовав его: «Кем бы ни был Ли Шань, для посторонних он всё равно остаётся сыном семьи Ли. Если отец позволит другим издеваться над Ли Шанем, это лишь потеряет лицо семьи Ли. Даже если он не нравится отцу, ему всё равно нужно сохранять хоть какой-то вид для посторонних».

Только после этого жизнь Ли Шаня немного улучшилась. Ли Шань отдыхал на коленях у Ли Хуай Су, а Ли Хуай Су проколол ему уши и повесил на них медный колокольчик, что было одновременно красиво и привлекало внимание.

Ли Хуай Су погладил красные кисточки, чувствуя, что это словно колокольчик, которым щенок узнает своего хозяина, но сказал: «Ты будешь носить его в будущем, и другие поймут, что ты член семьи Ли, и больше не будут тебя обижать».

Ли Хуай Су допил последний глоток вина из чаши, прежде чем медленно подняться и пойти к Ли Шаню.

Ли Шань рухнул на землю, и только слабое дрожание его спины свидетельствовало о том, что он еще жив.

Его одежда была растрёпана, что выглядело весьма некрасиво. Ли Хуай Су снял пальто и надел его на него.

Затем он полоснул себя по запястью мечом, и из раны хлынула кровь.

Ли Хуай Су слегка наклонился и другой рукой грубо повернул лицо Ли Шаня, прижимая рану на запястье к его бледным губам.

Страница книги Меч любви в интернете

Table of Contents

1 Павильон меча Цуй Вэй (часть 1)

2 Павильон меча Цуй Вэй

3 Павильон меча Цуй Вэй

4 Пытка сандаловым деревом

5 Разъяренное море, прилив

О книге