Глава 1

Сяо Юань открыл глаза и, ещё не полностью проснувшись, первым делом спросил:

— Сколько дней осталось?

Безразличный, но знакомый голос прозвучал в его сознании:

— До конца миссии осталось сто дней.

— Сто дней…? — глаза Сяо Юаня на мгновение затуманились, а затем он резко сел. — Всего сто дней?!

— Да.

Сяо Юань почувствовал волнение:

— Отлично! Это радостное событие!

С тех пор, как он себя помнил, этот голос жил в его сознании, появляясь время от времени, и никто другой его не слышал — только он. Из-за этого голоса Сяо Юань был вынужден делать то, чего не хотел, и угождать тем, кому не хотел. Он не знал, кто это, но каждый раз, услышав голос, испытывал непреодолимое желание кого-то пнуть. Поэтому он дал ему имя — «Все Имеют».

Сяо Юань помнил, что был связан с «Все Имеют» многие годы. Голос однажды сказал ему, что когда придёт время, он исчезнет, и Сяо Юань обретёт полную свободу. До этого «спелого времени» оставалось всего сто дней.

Сяо Юань радостно ходил по комнате. Гибискусовый экран был тёплым и роскошным, словно будуар незамужней девушки. Он находился здесь уже месяц. За это время, кроме служанки, которая приносила еду каждый день, он никого не видел. Ему было немного одиноко, но он также чувствовал облегчение. Если оставшиеся сто дней можно будет провести в спокойствии — это будет ещё одно радостное событие.

Сяо Юань посмотрел во двор через резное окно. Служанка с семиярусной коробкой для еды должна была вот-вот войти.

И действительно, дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла новая служанка.

Сяо Юань и она встретились взглядом, оба были слегка ошеломлены.

— Ты сменилась? — спросил он. Раньше еду приносила другая девушка.

Служанка смутилась и опустила голову:

— Да…

— А где та, что была раньше?

— Она… совершила ошибку и была наказана.

Сяо Юань нахмурился:

— Какую ошибку она совершила?

Служанка молча поставила коробки на стол:

— Мастер Сяо, пожалуйста, ешьте медленно.

Сяо Юань взглянул на еду — все его любимые блюда. Порции были небольшими, но изысканными. Хотя он был заперт, в еде никогда не испытывал неудобств.

Он сел за стол и налил себе стакан вина:

— Ты новенькая? Как тебя зовут?

— Лэ'эр, — осторожно ответила она.

— Тогда знаешь, кто я? — продолжил Сяо Юань, улыбаясь.

Лэ'эр покачала головой:

— Нет.

— Угадай.

Девушка набралась смелости:

— Мастер Сяо… человек Лорда.

Сяо Юань привычно усмехнулся:

— Почему ты так решила? Из-за моего лица?

Щёки Лэ'эр покраснели:

— Мастер Сяо — самый красивый мужчина, которого я видела в секте Синьтянь.

— Значит, я красивее, чем Его Лордство?

— Я его не видела, — призналась Лэ'эр, — но слышала, что он тоже очень красивый мужчина.

После короткой беседы Сяо Юань понял, что Лэ'эр не замышляет ничего дурного. С её компанией он стал открываться больше.

— Я не младший брат Лорда, — сказал он, беря арахис. — Месяц назад я всё ещё был его «любимым младшим братом», а теперь — его узник.

Глаза Лэ'эр расширились. Она спросила прямо:

— Как это могло случиться?

— Когда Почтенный Лорд был молод, у него был младший брат, которого он очень любил. Но однажды они разлучились. Почтенный Лорд искал его много лет и наконец нашёл… меня.

— И что дальше?

— Меня приняли в секту Синьтянь под именем «молодого господина». Его Лордство одаривал меня всеми благами. Но через полгода настоящий младший брат вернулся с подарком, который Лорд дарил ему в детстве. Тогда оказалось, что ошиблись, и меня заперли. Я кричал к небу и земле, — Сяо Юань развёл руками. — Разве не трагично?

Лэ'эр прикрыла рот от удивления.

— Значит, вы не младший брат Лорда? — спросила она.

Сяо Юань задумался:

— Не знаю… Воспоминания детства туманны. Я смутно помню старшего брата, но это ничего не значит.

Он понимал, что невиновен. Демон-Лорд сам ошибся. Но Сяо Юань всё же пришёл в секту по просьбе «Все Имеют» и уговору своего Ши цзуна.

Месяц прошёл, но Ши цзун так и не пришёл, чтобы спасти его. Сяо Юань замолчал, и комната наполнилась тишиной.

Вдруг раздался чарующий женский голос:

— Мастер Сяо, ешьте.

В комнату вошла Мэн Чи, доверенное лицо Демон-Лорда и один из старейшин секты. Её изящное тело и роскошное лицо заслуживали титула «очаровательная женщина».

Сердце Сяо Юаня забилось быстрее: казалось, спокойные дни закончились.

— Мастер Сяо, вы едите лучше меня, — улыбнулась Мэн Чи.

— Чем могу служить, Старейшина Мэн?

— Не называй меня так, — ответила она, проводя пальцами по его губам. — Чувствую себя старой.

— Тогда как мне вас звать?

— Так же, как раньше.

— Боюсь, Его Лордство рассердится, — сказал Сяо Юань.

— Не бойся, — Мэн Чи похлопала его по щеке. — Мы ему не скажем.

— Тогда… зачем вы меня ищете?

— Переоденься и следуй за мной к Лорду.

Сяо Юань вновь пришёл в главный зал секты. Демон-Лорд, полулежа на кушетке с одной небрежно согнутой ногой, приподнял его подбородок и улыбнулся:

— А Юй, как ты вырос таким красивым?

— Мои родители, должно быть, были красивыми, — ответил Сяо Юань, опуская глаза.

— Было бы жаль не использовать это твоё лицо, — тихо рассмеялся Сяо Ду.

Сяо Юань почувствовал тревогу. Перед ним стояла задача: стать Дао-супругом Молодого Мастера Павильона Юньцзянь, Гу Лоуиня. Это означало слиться духом и кровью в этой жизни, иначе база культивации будет повреждена, а духовная энергия потеряна.

— Шутите? — сухо усмехнулся Сяо Юань.

— Когда я когда-либо обманывал тебя? — улыбнулся Сяо Ду.

— Мастер Сяо, — вмешалась Мэн Чи, — вы едите и пьёте в секте бесплатно, теперь пора немного отплатить.

Сяо Юань мысленно возмутился: «Разве я хотел этого?»

— С кем хочешь стать Дао-супругом? — снова вмешался голос «Все Имеют».

— Молодой Мастер Павильона Юньцзянь, Гу Лоуинь, — медленно произнёс Сяо Ду.

Глаза Сяо Юаня расширились. Началась новая глава его жизни.

Глава 2

Павильон Юньцзянь был семьёй мечников-культиваторов с историей в тысячи лет. Теперь это была первая секта в мире, стоящая особняком от всех. Кроме секты Синьтянь, все остальные семьи и секты склонялись перед ней. Секту Синьтянь мир называл демонической, потому что её путь культивации был обманчивым, а люди под ней — все злые культиваторы. С древних времён добро и зло неразделимы. Павильон Юньцзянь и секта Синьтянь считали друг друга своим главным врагом и сражались друг с другом сотни лет. От их первой неспособности определить победителя или побеждённого до нынешнего времени, секта Синьтянь часто подавлялась, так что Сяо Ду, естественно, должен был найти другой путь.

Сяо Юань раньше слышал немного о Гу Лоуине, молодом мастере Павильона Юньцзянь. Говорили, что он [гордый сын Неба, с необычной внешностью, яркий, как луна, и талантливый в красноречии]. Было хорошо, что у Сяо Ду возникла эта идея, но даже если он хотел, чтобы Сяо Юань соблазнил Гу Лоуиня, что, если Гу Лоуинь не потеряет голову?

Сяо Юань попытался урезонить Сяо Ду: «Мой Лорд, кто такой Гу Лоуинь и кто я? Я всего лишь рассеянный культиватор, чем я могу его соблазнить?»

Сяо Ду: «Своим лицом».

Сяо Юань поперхнулся.

Мэн Чи поджала губы, улыбнулась и сказала: «Гу Лоуинь — мужчина. Поскольку он мужчина, трудно устоять перед красавицей. Он может и не смотреть на обычных красавиц, но на тебя точно бросит ещё один-два взгляда».

Сяо Юань тихо сказал: «Боюсь, что пара лишних взглядов будет недостаточно. Мой Лорд, Старейшина Мэн, вы не думаете, что Гу Лоуинь женится на красивой, но бесполезной никчёмности, правда?»

Сяо Ду улыбнулся: «Не говори так о себе».

«Даже если он согласен, согласен ли Павильон Юньцзянь, согласен ли хозяин Павильона Юньцзянь? Невестка лучшего мечника в мире, не говоря о её внешности, должна быть хотя бы из престижной секты».

Хотя Ши цзун Сяо Юаня был влиятельной фигурой, у него не было секты. Имея дружбу как с добром, так и со злом, по сути, он был неограниченным рассеянным культиватором. Выращенный своим Ши цзуном, Сяо Юань естественно тоже был рассеянным культиватором.

«Действительно», — сказал Сяо Ду, — «Только твоё лицо недостаточно, чтобы Гу Лоуинь женился на тебе».

Сяо Юань воспользовался возможностью: «Мой Лорд очень мудр, боюсь, эта тяжёлая ответственность…»

Сяо Ду прервал его: «А Юй, что, по-твоему, два слова, которые люди, претендующие на праведный путь, ценят больше всего».

Сяо Юань подумал: «База культивации?»

Сяо Ду усмехнулся: «Честь и достоинство».

Сяо Юань не совсем понял, что имел в виду Сяо Ду, и Мэн Чи объяснила: «Лорд имеет в виду, что тебе нужно заставить Гу Лоуиня жениться на тебе ради чести и достоинства».

Сяо Юань: «Можете сказать чуть яснее?»

«Это очень легко сделать», — улыбнулась Мэн Чи, — «просто пусть сырой рис превратится в варёный».

Лицо Сяо Юаня потемнело. Шутите? Он жил семнадцать лет и даже руки девушки не держал, а они хотят, чтобы он сварил рис с мужчиной, которого никогда не встречал?

«Я отказываюсь».

Мэн Чи сказала: «Я встречала Гу Лоуиня в прошлом году. Он действительно молодой господин, как бессмертный. По внешности и культивации — превосходный. Если ты действительно станешь его дао-супругом, это будет благословением для тебя».

Сяо Юань холодно сказал: «Хотите это благословение для себя?»

Мэн Чи не рассердилась и улыбнулась: «Да, жаль, что он мной не заинтересуется».

Сяо Ду посмотрел сверху вниз на Сяо Юаня, и его голос можно было назвать нежным: «А Юй, не заставляй нас принуждать».

Прекрасное, романтичное лицо Сяо Ду было близко, и Сяо Юань сжал кулак, желая ударить его изо всех сил.

Он был обласкан Сяо Ду полгода. Даже если сначала был не согласен, то многие последующие «гэгэ» не были полностью фальшивыми. За день до того, как Сяо Ду обнаружил, что ошибся человеком, Сяо Юань даже подумал, что Сяо Ду действительно его старший брат. Он подумал, что наконец нашёл родственника.

Он видел, как Сяо Ду баловал его, так что нынешний вид Сяо Ду особенно раздражал.

Мэн Чи сказала: «Мастер Сяо, ты так долго ешь и пьёшь бесплатно в секте Синьтянь, ты должен хотя бы отплатить, верно?»

Сяо Юань мысленно выругался. Разве я хотел есть и пить бесплатно? Разве вы не заставили меня есть и пить бесплатно?! У вас нет стыда?!

Сяо Юань был так зол, что осмелился говорить, но [Все Имеют] снова подменило его слова: «Кто... с кем вы хотите, чтобы я стал дао-супругом?»

Сяо Ду медленно открыл губы: «Молодой Мастер Павильона Юньцзянь, Гу Лоуинь».

Глаза Сяо Юаня расширились.

В этот момент служанка, которая только что была здесь, вернулась: «Мой Лорд, молодой господин сказал, что не будет есть один, и сказал, что обязательно подождёт вас, чтобы поесть вместе».

Сяо Ду не стал тратить больше времени на Сяо Юаня и сказал Мэн Чи: «Остальное объяснишь ему, и не забудь дать ему Экспериментального Гу».

Зрачки Сяо Юаня сузились — Экспериментальное Гу?

Мэн Чи взглянула на Сяо Юаня и многозначительно улыбнулась: «Да, мой Лорд».

После ухода Сяо Ду Мэн Чи сказала Сяо Юаню: «Тебе нужно вернуться и подготовиться. Через три дня я отправлю тебя встретиться с Гу Лоуинем».

Сяо Юань подумал о том, что сказал Сяо Ду, и спросил: «Мэн-цзеци, Его Лордство собирается испытать на мне какое-то Гу? Какое Гу он испытывает?»

Мэн Чи заколебалась: «Узнаешь, когда придёт время».

Через три дня Мэн Чи пришла в резиденцию Сяо Юаня, как было约定.

Секта Синьтянь располагалась на вершине северной территории и была замёрзшей в снегу круглый год. В саду цвели сливы, их глубокий аромат переполнял. Сяо Юань был в снежно-белой лисьей шубе и скучно наслаждался цветами. Услышав, как Мэн Чи зовёт «Мастер Сяо», он повернул голову и посмотрел на дверь.

Цвет его зрачков был очень светлым, радужки с лёгким красноватым оттенком, туманные и misty; в то время как губы были безупречно красными, словно он был пьян, но не пьян. Он повернул голову на миг. В сочетании с холодными сливовыми цветами и его ослепительной красотой ничто не могло быть красивее этой картины.

«Мэн-цзеци здесь».

Мэн Чи успокоилась и улыбнулась: «Откуда румяна на твоих губах? Цзеци нравится, дай немного».

Сяо Юань сказал: «Я — достойный семипядный мужчина, как могу наносить румяна».

Мэн Чи хихикнула и поманила его: «Иди сюда».

Сяо Юань заколебался на миг, затем подошёл: «В чём дело?»

Мэн Чи неожиданно протянула руку, ущипнула Сяо Юаня за щёки, заставила открыть рот и запихнула холодную пилюлю: «Готово».

«Кхм–» Сяо Юань яростно закашлялся, пытаясь выкашлять проглоченную пилюлю: «Что ты, что ты мне дала?»

Мэн Чи сказала: «Внешний слой — это "пламя-яд", обычно используемое в секте Синьтянь. После приёма человек обычно в безопасности, но антидот нужно принимать каждые сто дней, иначе Пламя достигнет сердца и все внутренние органы сгорят насмерть. Но Мастеру Сяо не нужно беспокоиться, пока ты послушен, я буду регулярно давать тебе антидот».

Сяо Юань закатил глаза. «Каждые сто дней». Через сто дней он обретёт свободу. С кем тогда будет играть Сяо Ду?

«Что касается внутренней части… Это моя гордость — Гу Акации».

Поскольку это от Мэн Чи, и оно называется «Акация». Когда Сяо Юань услышал, он понял, что это не honorable Гу.

Сяо Юань сказал: «Для чего оно?»

Мэн Чи похлопала Сяо Юаня по нижнему животу и сказала: «Это Гу посажено в твоём теле, и оно будет атаковать раз в месяц, 15-го числа. Во время атаки носитель Гу будет горячим и сухим по всему телу, бессонным, delirious и жаждущим skin to skin контакта. Оно также выпустит love… аромат, чтобы соблазнить других». Выражение Мэн Чи показало немного гордости: «Этот love аромат мой, в сочетании с твоим лицом, не говоря о молодом человеке вроде Гу Лоуиня, который не видел многого в мире… даже Почтенный Лорд может иметь трудности с сопротивлением».

«Разве это не афродизиак?»

Мэн Чи сердито сказала: «Какой афродизиак, как эти inferior вещи могут сравниться с Гу, которое я создала?»

Сяо Юань: «…» Большая сестра, твоё Гу Акации кажется не намного благороднее других, да?

Он не боялся Пламя-яда, но Гу Акации атакует раз в месяц, и до свободы будет как минимум два случая, что не будет легко.

Ситуация не позволяла ему слишком много думать. Мэн Чи сказала: «Готов? Тогда пойдём».

Сяо Юань оглянулся на дом, где жил больше месяца. Если не будет инцидентов, он никогда не вернётся. Он подумал об одном и спросил: «Мэн-цзеци, почему служанка, которая приносила мне еду, внезапно сменилась? Я слышал, что предыдущая служанка совершила ошибку. Какую ошибку она совершила?»

«О, это дело». Тон Мэн Чи был двусмысленным: «Если винить кого-то, вини Мастера Сяо за его элегантную и красивую внешность, которая заставляет молодых девушек иметь романтические мысли».

Сяо Юань: «А?»

«Она спрятала твою повязку для волос и нарисовала много твоих портретов. Почтенный Лорд случайно узнал об этом, испортил её внешность и подарил мне. Я собираюсь попробовать на ней несколько трюков».

Выражение Сяо Юаня слегка изменилось: «Это не правда».

Мэн Чи предположила: «Почтенный Лорд, вероятно, не любит, когда другие посягают на тебя».

Сяо Юань подумал, что слова Мэн Чи действительно смешны: «Да ладно. Если бы он не любил, как бы он позволил мне соблазнять Гу Лоуиня».

Мэн Чи пожала плечами: «Темперамент Лорда непредсказуем, кто может угадать его мысли».

Сяо Юань подумал немного, затем улыбнулся и сказал: «Мэн-цзеци, видишь, как я послушен. Можешь дать мне немного лица и отпустить ту служанку? Если сможешь починить её лицо заодно…»

Мэн Чи прищурилась на него: «Неужели ты тоже её любишь?»

Сяо Юань покачал головой: «В прошлом месяце она была единственной, кто со мной разговаривал».

Мэн Чи подумала и сказала: «Пока ты продолжишь быть послушным и не создашь мне проблем, я могу подумать».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо».

«Пойдём», — сказала Мэн Чи, — «Я отведу тебя к Гу Лоуиню».

Поскольку их целью был молодой мастер Павильона Юньцзянь, Сяо Юань подумал, что его отведут в территорию Павильона Юньцзянь; он не ожидал, что Мэн Чи отведёт его к подножию неизвестной горы и скажет: «Гу Лоуинь на горе».

Сяо Юань спросил: «Что он делает в горах, овощи растит?»

Мэн Чи: «Охоту».

«О».

«Или, по-другому сказать, он думает, что охотится. Почтенный Лорд заранее устроил засаду для него на горе. Он и его ши сэн (старший брат в секте) сражаются в горах три дня, и сегодня они достигли предела. Тогда ты притворишься прохожим и спасёшь ему жизнь, чтобы он считал тебя своим спасителем. С благодатью спасения жизни между вами, дела будут гораздо проще».

Лицо Сяо Юаня было бесстрастным: «Прекрасно».

Как только Мэн Чи собиралась говорить, её глаза внезапно стали острыми: «Кто там?

Человек в чёрном торжественно произнёс:

«Гу Лоуинь изо всех сил защищал своего шисюна. Этот подчинённый оказался некомпетентен и позволил шисюну сбежать».

Сяо Юань:

«Дружба между шисюнами и шиди действительно трогает до слёз».

Мэн Чи презрительно фыркнула:

«Гу Лоуинь, молодой мастер Павильона Юньцзянь, оказался настолько глуп, что прикрывал собой какого-то безродного слугу, не жалея собственной жизни. Но это даже лучше: раз он так ценит “любовь и праведность”, значит, крепко связан “моральной целостностью”.»

Она повернулась к Сяо Юаню и сладко улыбнулась:

«Мастер Сяо, прошу».

Сяо Юань беспомощно развёл руками:

«Если хотите, чтобы я что-то сделал, хотя бы верните мне моё оружие. Теперь, когда я отравлен ядом и заражён гу, вы ведь уже не боитесь, что я сбегу, правда?»

Мэн Чи приподняла уголок губ:

«Подожди-ка».

Она опустила голову, запустила руку за пазуху, вытащила складной веер и бросила его Сяо Юаню.

Сяо Юань стиснул зубы, поймал веер и почувствовал, будто ему подсунули раскалённую картошку.

«Господин велел передать тебе ещё одну вещь».

Сяо Юань невольно отступил на шаг — боялся, что Мэн Чи опять достанет что-нибудь из неведомых мест. К счастью, на этот раз она просто сняла с уха серьгу и протянула ему:

«Держи».

Сяо Юань взял серьгу:

«Это что?»

«Знак привязанности~»

Сяо Юань остался абсолютно спокоен:

«Правда? Не верю».

Мэн Чи игриво улыбнулась:

«Ну ладно, соврала. Знаешь, что такое девятитоновые улитки?»

Сяо Юань кивнул:

«Знаю. Девятитоновые улитки рождаются парами и могут передавать звук на тысячи ли. Эта серьга из них сделана?»

«Именно. Вторая половинка — у господина».

Выражение лица Сяо Юаня стало тоньше бумаги:

«То есть…»

«То есть, если господину захочется, он в любой момент услышит всё, что происходит с твоей стороны, и передаст тебе приказы».

Мэн Чи мило улыбнулась:

«Мастер Сяо, не подведи Его Светлость, ладно?»

Сяо Юань холодно усмехнулся:

«Не посмею».

«У подножия горы стоит соломенная хижина. После того, как найдёшь Гу Лоуиня, отведи его туда на лечение. Идеальное начало я тебе уже подготовила, дальше всё в твоих руках, Великая Красавица Сяо».

Сяо Юань скромно потупился:

«У меня всего лишь капля красоты, не достоин титула “великая красавица”».

Мэн Чи, не теряя времени, развернулась и умчалась обратно в секту Синьтянь докладывать о выполнении задания.

Ночью в землях Синьтяня снова повалил снег.

Сяо Ду в красном одеянии стоял, прислонившись к перилам. Холодный ветер развевал рукава, превращая их в пару окровавленных крыльев бабочки.

Мэн Чи подошла сзади и поклонилась:

«Мой господин».

Сяо Ду:

«Всё сделано?»

Мэн Чи кивнула:

«Мастер Сяо доставлен к Гу Лоуиню, всё в порядке».

Сяо Ду долго смотрел на падающий снег и вдруг спросил:

«Он всё ещё послушный?»

«Мастер Сяо всё это время вёл себя очень хорошо».

Сяо Ду необъяснимо улыбнулся:

«Правда».

Мэн Чи почувствовала, что господин в дурном настроении, и осторожно улыбнулась:

«Ваша Светлость… не хочет отпускать мастера Сяо?»

Сяо Ду обернулся, посмотрел на неё с улыбкой и ответил наполовину правдиво, наполовину ложно:

«Всё-таки такая потрясающая красота, смотрел на него столько времени — естественно, немного жалко отпускать».

Мэн Чи:

«Жаль, что его характер совсем не как у красавицы».

По её мнению, красавицы должны быть либо холодными и неприступными, как цветы высоких гор, либо нежными и трогательными, а Сяо Юань не подходил ни под один тип.

«Если Ваша Светлость соскучится — можете передать ему голос через девятитоновую улитку».

Сяо Ду небрежно махнул рукой:

«Потом разберёмся».

«Гэгэ…» — раздался сзади звонкий юношеский голос. — «Иди скорее пробовать пельмени, которые я налепил!»

Сяо Ду подавил пробежавший по спине холодок и растянул губы в улыбке:

«Иду».

Середина зимы. На безымянной горе мело так, что неба не видно.

Сяо Юань, плотно закутанный в белоснежную лисью шубу, шаг за шагом пробирался сквозь метель к молодому человеку, сидящему под деревом.

Тот прислонился к стволу, длинный меч воткнут в землю рядом. Белоснежные одежды пропитаны кровью; голова слегка наклонена, глаза закрыты, в уголке губ — алая капля.

Самое жалкое зрелище, в котором когда-либо пребывал молодой мастер Павильона Юньцзянь.

При первой встрече Сяо Юань вспомнил девять слов, которыми его описывали:

«Гордый сын Небес, сияющий, точно луна».

Он присел, проверил пульс. Люди из Синьтяня умели держать меру: крови пролито много, но духовные каналы целы. В будущем достаточно будет поесть побольше свиной крови — и всё восстановится.

Сяо Юань снял лисью шубу. Под ней оказалась ярко-алая рубашка, на ветру и снегу похожая на пылающий огонь.

Он накрыл юношу мехом и уже прикидывал, как тащить его вниз, когда запястье внезапно сжала чужая рука.

Сердце Сяо Юаня ухнуло.

Не проснулся же он, правда?

Он собрался с духом и спросил:

«Брат, ты в порядке?»

Длинные ресницы Гу Лоуиня дрогнули. Глаза всё ещё закрыты, но он крепко схватил Сяо Юаня за руку и еле слышно прошептал:

«…Шисюн».

Глава 3

Сяо Юань замер, не зная, радоваться ему или паниковать.

Гу Лоуинь был без сознания, в бреду и явно принял его за своего шисюна. Если сейчас резко выдернуть руку и крикнуть: «Эй, я не твой шисюн!», это выглядело бы слишком бесчеловечно. Но если продолжать притворяться, как потом объяснять?

Пока он колебался, Гу Лоуинь снова прошептал, голос был слабым, но в нём чувствовалась глубокая тоска:

«Шисюн… не уходи…»

Сяо Юань ощутил лёгкий укол в сердце. Он никогда не думал, что холодный и неприступный молодой мастер Павильона Юньцзянь может произнести такие слова.

Он вздохнул, опустился рядом на колени в снег и мягко ответил:

«Я здесь. Не бойся».

Рука Гу Лоуиня, державшая его запястье, немного расслабилась, но не отпустила полностью. Сяо Юань осторожно провёл ладонью по его лбу — жар, очень сильный. Духовная энергия в теле хаотично циркулировала, меридианы были заблокированы ядом.

Сяо Юань достал из рукава несколько серебряных игл, быстро ввёл их в ключевые точки, чтобы временно подавить яд, затем подхватил Гу Лоуиня на спину и, не оглядываясь, потащил его вниз по склону.

Метель была настолько сильной, что ничего не было видно дальше вытянутой руки. Сяо Юань шёл почти на ощупь, ориентируясь только по слабому запаху дыма от соломенной хижины, о которой говорила Мэн Чи.

Когда он наконец добрался до хижины и втолкнул внутрь обессиленного Гу Лоуиня, оба были покрыты снегом и льдом.

Внутри было тепло — печь уже горела, на столе стояла еда и лекарства, всё подготовлено заранее. Сяо Юань скинул лисью шубу, развёл огонь посильнее и начал снимать с Гу Лоуиня промокшую одежду.

Гу Лоуинь был в полубессознательном состоянии, но когда холодные пальцы Сяо Юаня коснулись его пояса, он вдруг открыл глаза — тёмные, глубокие, словно бездонные колодцы.

Сяо Юань вздрогнул и невольно отступил на шаг.

Гу Лоуинь смотрел на него несколько мгновений, потом тихо спросил:

«…Кто ты?»

Голос был хриплым, но уже осознанным.

Сяо Юань быстро собрался и улыбнулся самой невинной улыбкой, на которую был способен:

«Прохожий. Шёл мимо, увидел, что ты ранен, и решил спасти. Не бойся, я не злодей».

Гу Лоуинь кивнул:

«Спасибо, мастер Сяо».

Хотя молодой человек и благодарил его, в его тоне чувствовалась холодность и отчуждённость.

Видя, как Гу Лоуинь опускает взгляд на свою грудь, Сяо Юань продолжил:

«У меня с собой было лекарство, и я использовал всё, что мог. Кстати, я не знаю имени молодого господина?»

Он проницательно спросил:

«Глядя на одежду молодого господина — вы из Павильона Юньцзянь?»

Гу Лоуинь на мгновение поколебался и сказал:

«Павильон Юньцзянь, Гу Лоуинь».

Сяо Юань притворился удивлённым:

«Оказывается, я спас молодого господина Павильона Юньцзянь?! Разве я не заработал бы кучу денег!»

Гу Лоуинь поднял глаза, взглянул на него и равнодушно сказал:

«В будущем, если Павильон Юньцзянь сможет чем-то помочь мастеру Сяо, я обязательно сделаю всё возможное».

Сяо Юань радостно сказал:

«Разве есть такая хорошая вещь?»

«Да», — Гу Лоуинь сел, схватившись за грудь. «Мой меч…?»

«Вот он», — Сяо Юань взял с кровати меч Гу Лоуиня. Он был мастером боевых искусств и редко пользовался мечом, но видел, что этот меч, безусловно, выдающийся. «Хороший меч, как его зовут?»

«Шуан Лэн». Гу Лоуинь схватился за меч и попытался встать с кровати: «Мастер Сяо, милость за спасение жизни будет вознаграждена в будущем, но сейчас мне придётся попрощаться».

Сяо Юань прижал его к кровати, его волосы рассыпались по груди:

«Прощай? Твоя рана ещё не зажила, куда ты идёшь?»

Гу Лоуинь крепко сжал ножны:

«Чтобы найти моего шисюна».

«Шисюн?» — Что за шисюн, которого Гу Лоуинь изо всех сил старался защитить?

Гу Лоуинь кратко объяснил:

«Я отправился на охоту со своим шисюном, но в хаосе мы были разлучены».

«Я понимаю твоё настроение, но», — Сяо Юань указал на окно, — «на улице ветер и снег, а ты ранен. Лучше дождаться, пока снег прекратится, и пойти к нему, когда ты заживёшь».

Гу Лоуинь сказал:

«Эта травма мне не помешает».

Сяо Юань не выдержал и сказал:

«Ты тот, кого я спас, так что послушай меня».

Тон Гу Лоуиня был холодным:

«Нет такой причины».

«Всего один день», — Сяо Юань протянул палец, — «отдохни один день, а я пойду с тобой на поиски твоего шисюна».

Гу Лоуинь задумался на мгновение и сказал:

«Нет, ты уже очень мне помог».

Сяо Юань сказал:

«Кто может сделать слишком много для Павильона Юньцзянь? Просто не забудьте отплатить за это в будущем».

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал:

«Как хочешь».

Гу Лоуинь был слишком измотан и через некоторое время снова уснул. В соломенной хижине была всего одна кровать. Когда Гу Лоуинь спал, Сяо Юань не мог заснуть. К счастью, ему тоже не хотелось спать. Он накинул лисью шубу и толкнул дверь.

В это время уже должно было быть рассвет, и землю покрывал толстый слой снега, так что дорогу можно было хорошо видеть даже без фонаря. Сяо Юань сделал ещё несколько шагов и достал из рукава серьгу, подаренную Мэн Чи.

У него не было времени сопровождать Гу Лоуиня в поисках шисюна в бескрайних снежных заносах, но, судя по поведению Гу Лоуиня, он не остановится, пока не найдёт своего шисюна. Эту охоту организовали люди из секты Синьтянь, возможно, от Мэн Чи поступили какие-то новости об этом шисюне.

Хотел ли он спросить? Если бы он мог узнать, где находится шисюн Гу Лоуиня, это избавило бы его от многих хлопот. Но он вспомнил, что вторая половина девятитоновой улитки находится в руках Сяо Ду, и это немного смущало.

Он не боялся Сяо Ду, просто не хотел слишком с ним связываться. Поэтому у него не было причин не спрашивать о вещах, которые можно было решить, просто задавая вопросы.

Сяо Юань, приняв это решение, влил духовную силу в серьгу, которая засияла светло-голубым светом. Он ещё не успел произнести «Мой господин», как с другого конца раздался голос:

«А Юй?»

Сяо Юань чуть не выронил серьгу. Неужели Сяо Ду охранял девятитоновую улитку, раз так быстро ответил?

«Господин, это я».

«В чём дело?»

Сяо Юань сосредоточился и сообщил Сяо Ду о шисюне Гу Лоуиня.

Сяо Ду сказал:

«Я попрошу Мэн Чи обратить внимание на этот вопрос».

«Благодарю вас, господин». Сяо Юань помолчал. «Господин, не могли бы вы передать девятитоновую улитку старейшине Мэн, так будет удобнее?»

Тон Сяо Ду ранее был вполне нормальным, но теперь он стал холодным:

«Ты что, учишь меня, как что-то делать?»

Сяо Юань сдавленно ответил:

«Я не смею».

Голубой свет на серьге погас, и между небом и землёй остался только шум ветра.

На следующий день снега стало немного меньше. После ночи, проведённой за совершенствованием, Гу Лоуинь едва мог встать с постели и ходить. Он вышел из дома, не увидев Сяо Юаня. Он решил, что тот уже ушёл, и собирался уйти, когда услышал, как кто-то зовёт его:

«Мастер Гу…»

Гу Лоуинь обернулся на звук голоса и увидел Сяо Юаня, медленно идущего к нему; его малиновая одежда слегка покачивалась при каждом шаге, словно цветки сливы, распустившиеся на снегу.

Его спасительница была редкой красавицей. Зрелище могло бы быть ещё прекраснее, если бы его благодетель не держал в руках курицу.

Сяо Юань пробежал последние несколько шагов. Он поднял перед Гу Лоуинем огромного петуха, отчаянно хлопавшего крыльями, и сказал:

«Я купил курицу у жителя соседней деревни. Давай поедим курицу вместе».

Гу Лоуинь отступил на полшага назад, выражение его лица стало немного сложным:

«Просто ешь её сам».

«Нет, это ты пострадал, тебе следует больше есть».

Гу Лоуинь не постился, поэтому, поскольку он не ел сутки и был ранен, нельзя было сказать, что он не был голоден. Он не стал отказываться и сказал:

«В таком случае, спасибо за ваш тяжёлый труд».

Сяо Юань спросил:

«Ты умеешь убивать кур?»

«…нет».

«Я тебя научу».

Гу Лоуинь помассировал межбровье:

«Я не хочу учиться».

«Тогда посмотрите, как я убиваю кур. У меня есть хороший способ убивать кур».

Гу Лоуинь: «…» Он тоже не хотел смотреть, как красавица убивает кур.

Сяо Юань нашёл разбитую миску, перерезал шею курицы складным веером, затем позволил курице стечь крови в миску и передал окровавленную курицу Гу Лоуиню со словами:

«Возьми её для меня».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань сказал:

«Поторопитесь, мастер Гу».

Гу Лоуинь закрыл глаза, взял курицу из рук Сяо Юаня и отнёс её подальше, словно это была не курица, а какая-то нечистота.

Сяо Юань опустился на одно колено, и складной веер в его руке начал оставлять следы на снегу. Нарисовав последний мазок, Сяо Юань встал, отряхнул снежинки с плеч и сказал:

«Успешно выполнено».

Гу Лоуинь посмотрел на странный массив на снегу и спросил:

«Что это за массив?»

«Этот набор включает в себя ощипывание куриных перьев, разделку курицы и её запекание. Если положить в этот набор хорошо пропитанную кровью курицу и подождать полчаса, можно получить ароматную жареную курицу. Не правда ли, очень удобно, мастер Гу?»

Гу Лоуинь сохранял самообладание:

«Где ты научился такому странному набору?»

«Вот чему меня научил мой учитель. Мой учитель очень хорошо готовит. Он готовил для меня. Он научил меня нескольким похожим рецептам», — сказал Сяо Юань, его глаза немного потемнели. «Жаль… Жаль, что я забыл занять соль у жителей деревни. Позже она может оказаться безвкусной. Надеюсь, мастеру Гу она понравится».

Гу Лоуинь сказал:

«Это просто еда, чтобы набить живот».

Когда жареную курицу принесли, Сяо Юань и Гу Лоуинь съели по половине. Сяо Юань чувствовал себя виноватым за то, что отдал Гу Лоуиню своё куриное крылышко.

После еды Гу Лоуинь привычно медитировал. Сяо Юань почувствовал поток духовной силы в серьге, а когда отошёл, услышал голос Мэн Чи.

«Я нашёл его, шисюн Гу Лоуиня сейчас должен быть в городе Лулин, недалеко от вас».

«Понятно», — сказал Сяо Юань. «Старейшина Мэн, Его Светлость передал вам девятитоновую улитку? Вы будете тем, кто передаст мне эту информацию в будущем?»

Мэн Чи долго молчала, а затем медленно произнесла:

«Нет… Господин сейчас рядом со мной».

Раздался голос Сяо Ду:

«Полгода баловства впустую».

Сяо Юань усмехнулся и без колебаний отозвал свою духовную силу.

Ночью Сяо Юань хотел отдать кровать Гу Лоуиню, но тот отказался:

«Люди из демонической секты, возможно, ещё бродят поблизости, ты ложись спать, а я буду бдить».

«Но ваша травма…»

«Всё нормально».

Сяо Юань немного подумал:

«Тогда давай по очереди нести охрану ночью: ты будешь нести охрану первую половину ночи, а я — вторую».

Гу Лоуинь кивнул:

«Хорошо».

Гу Лоуинь не стал будить Сяо Юаня ночью. Сяо Юань проспал до рассвета и, ещё не оправившись от сна, услышал, как Гу Лоуинь сказал:

«Я иду на поиски своего шисюна».

Гу Лоуинь восстанавливался два дня и восстановил 80 % жизненных сил. Сяо Юань больше не медлил, протёр глаза и тихо спросил:

«Да, и где ты собираешься его искать?»

Гу Лоуинь сказал:

«Рядом».

«Хм?»

«Шисюн, должно быть, тоже меня ищет».

«Он точно не будет искать тебя в этой глуши. По-моему, нам сначала нужно пойти в место, где много людей, и разузнать. Если я правильно помню, ближайший город — это… город Лулин».

Гу Лоуинь сказал:

«Нельзя терять времени».

«Даже если нет времени терять, подожди, пока я надену обувь и умоюсь», — зевнул Сяо Юань. «Мастер Гу, у вас с вашим шисюном хорошие отношения. Должно быть, он ваш любимый шисюн».

Гу Лоуинь не смог ответить на вопрос:

«Я сделаю то же самое, какой бы шисюн это ни был».

Сяо Юань небрежно сказал:

«Я завидую вашей дружбе, соученики. У меня нет шисюна, только один шиди. Но мой шиди меня люто ненавидит, хотя я его тоже недолюбливаю».

Глава 4

Гу Лоуинь был немного удивлен: «Как кто-то может тебя ненавидеть?»

Сяо Юань улыбнулся: «Почему бы и нет? Многие меня ненавидят».

«Потому что ты слишком…» Гу Лоуинь внезапно остановился и не стал продолжать.

Собрав вещи, они вместе отправились в город Лулин.

Сяо Юань заметил, что Гу Лоуинь был одет только в тонкую белую рубашку, и не удержался от вопроса: «Мастер Гу, вам не холодно? Или вы используете духовную силу, чтобы согреться?»

Гу Лоуинь снял с пояса нефритовый кулон и протянул руку Сяо Юаню.

Сяо Юань удивился: «Ты мне его отдашь?»

Гу Лоуинь помолчал: «Это тоже нормально».

«Тогда это не для меня». Сяо Юань взял нефритовый кулон, и его глаза загорелись: «Он такой теплый, что я чувствую тепло по всему телу».

«Этот нефрит был изготовлен в Цинъяне, его также называют «теплым нефритом».

Сяо Юань воскликнул: «Если есть тёплый нефрит, какая же ещё нужна куртка из лисьего меха? Все в мире говорят, что ученики павильона Юньцзянь изо всех сил стараются не сбиться с пути и носят одну и ту же одежду и зимой, и летом. Вот в чём секрет».

«Если он тебе понравится, я его тебе подарю».

«Не волнуйся», — Сяо Юань вернул теплый нефрит Гу Лоуинь. «Не будет слишком поздно отдать его, когда ты вернешься в павильон Юньцзянь».

В городе Лулин проживало более 100 000 человек, поэтому его можно было считать важным городом в малонаселённой северной части страны. Город Лулин располагался недалеко от клана Синтянь. Когда Сяо Юань был ещё «в фаворе», Сяо Ду однажды привёз его в Лулин. Если он правильно помнил, тот день был Днём воссоединения в честь Праздника середины осени.

Сяо Юань отогнал от себя эти мысли и сказал Гу Лоуинь: «Мастер Гу, павильон Юньцзянь расположен к югу от реки Янцзы. Ты, должно быть, редко бываешь на севере».

Гу Лоуинь промурлыкала «да ».

«Хотя на севере мало людей, еда здесь восхитительна. Для жителей города Лулин рисовые лепёшки – это обязательное блюдо. Я однажды приезжал в город Лулин, чтобы поесть их, и был в шоке. После этого я часто скучал по ним. Мой брат прислал кого-то…» Когда Сяо Юань понял, о чём идёт речь, он немного помолчал и изменил свои слова: «Я помню, что неподалёку отсюда есть палатка с рисовыми лепешками. Приглашаю вас поесть рисовых лепёшек, мастер Гу».

Не успел Гу Лоуинь сказать: «Не нужно», как Сяо Юань уже ушёл, привлекая внимание бесчисленных мужчин и женщин. Гу Лоуинь на мгновение замешкался, а затем последовал за ним.

Сяо Юань купил два больших рисовых хлебца и протянул один из них Гу Лоуинь. Гу Лоуинь взял его и некоторое время не ел.

Сяо Юань сказал: «Мастер Гу, съешьте это».

«Еда на улице — это неэлегантно».

Сяо Юань откусил кусочек рисовой лепешки и, жуя, намеренно спросил: «Тогда ты считаешь, что я выгляжу элегантно?»

Гу Лоуинь на мгновение взглянул на Сяо Юаня, затем отвел взгляд и сказал: «Мастер Сяо — одинокий странник, поэтому лучше немного замаскироваться».

«Маскировка? Неужели Мастер Гу хочет, чтобы я вышел в драпированной шляпе, как женщина? Зачем?»

Гу Лоуинь сказал: «Твое лицо слишком бросается в глаза».

«Я не хотел вырасти таким», — равнодушно сказал Сяо Юань. «Мастер Гу, ты действительно ничего не ешь?»

"На данный момент."

Сяо Юань согласился. Он подозревал, что Гу Лоуинь не стал бы брать еду на улице, даже если бы умер от голода. «Господин Гу, как молодой мастер павильона Юньцзянь, вы, должно быть, очень богаты, верно?»

«Да. Тебе нужны деньги? Я могу тебе их дать».

«В этом нет необходимости», — сказал Сяо Юань. «Ты можешь угостить меня вкусным обедом».

Сяо Юань отвёл Гу Лоуиня в самый дорогой ресторан города Лулин, заказал несколько фирменных блюд, в том числе тушеную свиную кровь. Когда им подали, Гу Лоуинь, не убирая палочек, сначала попробовал рисовую лепёшку, которую ему дал Сяо Юань.

Откусив кусочек, Сяо Юань спросил: «Ну как?»

Гу Лоуинь сказал: «Мило».

«Ну, я люблю сладкие». Сяо Юань взял кусочек свиной крови и положил его в миску Гу Лоуиня: «Ты потерял слишком много крови, так что восполни это».

Гу Лоуинь слегка нахмурился, глядя на свиную кровь в миске. Помедлив, он откусил кусочек палочками.

Одно из фирменных блюд называлось «Счастливая свинина», и шеф-повар добавил в него сахарную фигурку в виде молочного поросёнка, чтобы придать ему яркости. У коричнево-жёлтого поросёнка был круглый животик и большие уши, что было очень мило.

Сяо Юань поиграл с сахарной фигуркой в руке и медленно произнес: «Когда я увидел эту свинью, я вспомнил о своем надоедливом  шиди».

Гу Лоуинь: «…почему».

«Когда я был маленьким, Шицзунь однажды взял меня и моего шиди поиграть на улице. На улице стоял старик, делавший сахарные фигурки. Мой шиди так пристально смотрел, как старик делает сахарную фигурку, что он долго стоял перед прилавком и отказывался уходить. В то время у него выпадали молочные зубы, он говорил с шепелявостью, и Шицзунь не давал ему есть сладости. Я был молод, невежественен, и обманут его жалкими глазками, и купил ему маленького сахарного поросенка за спиной Шицзуня». Сяо Юань лениво улыбнулся: «Кто же знал, что он возьмет сахарного поросенка и швырнет его на землю. Поросенок был разбит вдребезги, он наступил на него еще несколько раз и яростно спросил меня: «Кто просил тебя покупать его для меня?» Я так испугался, что заплакал. Шицзуню пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить меня. Мастер Гу, скажи, мой шиди раздражает?»

Гу Лоуинь немного подумал: «Маленькие дети невежественны, так что не стоит слишком беспокоиться об этом».

Сяо Юань откусил хвост сахарному поросёнку: «Мастер Гу, неужели тебе не больно быть кабинетным экспертом (тем, кто утверждает о своих знаниях предмета, не имея в нём реального понимания?). Давайте не будем говорить о моём шиди, давайте поговорим о вашем Шисюне. Что он за человек?»

Ответ Гу Лоуина состоял всего из трех слов: «Он очень хорош».

После еды и чая Сяо Юань сказал: «Я не знаю, как мастер Гу собирается найти своего Шисюна».

«Есть ли у Мастера Сяо хорошая стратегия?»

Мэн Чи лишь сказал, что Шисюн Гу Лоуинь находится в городе Лулин, но город Лулин не был ни большим, ни маленьким, и найти человека без точного местоположения было непросто. Сяо Юань отпил чаю и сказал: «Дай подумать».

Они вдвоем сидели у окна на втором этаже. Сяо Юань заметил, что на противоположной улице было многолюдно, и все собрались в одном месте, словно наблюдая за чем-то интересным. Когда официант как раз подошёл подать еду, Сяо Юань спросил, что там произошло.

Официант был вне себя от радости, увидев, что такой красавиц проявил инициативу и заговорил с ним, поэтому он рассказал ему всё, что знал. «Отвечая почётному гостю, вот объявление, опубликованное губернатором города Люлин. Я слышал, что в последнее время в особняке губернатора произошло много странных вещей. Это было настолько зловеще, что у губернатора не осталось выбора. Поскольку так продолжаться не могло, губернатор начал искать по всему городу мастеров, способных изгонять злых духов и призраков. После завершения обряда он не только даст мастеру крупную сумму денег, но и обручит свою дочь! Почётный гость, скажите, пожалуйста, разве это не прекрасно?»

«Красиво, очень красиво», — с улыбкой сказал Сяо Юань. «Похоже, в небе есть не только журавли, но и будущие жены».

Сяо Юань вознаградил официанта несколькими мелкими монетами и отпустил его.

Гу Лоуинь сказал: «Давай пойдем и посмотрим».

Сяо Юань пошутил: «Ни в коем случае, неужели господин Гу хочет стать зятем правителя Лулина?»

«Я не хочу».

«Значит, ты хочешь помочь другим?»

«Если мой Шисюн в городе, он точно не будет сидеть сложа руки, услышав об этом деле». Гу Лоуинь сказал: «Если его там нет, мы можем поручить губернатору Лулина найти его».

Вторая половина фразы Гу Лоуиня была именно тем, что подумал Сяо Юань. Молодой мастер павильона Юньцзянь обладал холодным характером, но не был педантичным; по крайней мере, он был умным человеком.

После долгого молчания Сяо Юаня Гу Лоуинь продолжил: «Если мастер Сяо не хочет идти, мы расстанемся».

Сяо Юань сказал: «Я не расстанусь с тобой, я ухожу».

Когда они пришли в особняк губернатора, им не нужно было представляться. Стражник у входа, увидев их манеры и внешность, подумал, что бессмертные спустились на землю, и поспешил в особняк доложить. Вскоре губернатор города Люлин выбежал из дома и лично приветствовал их.

Правителю города Люлин было сорок лет. Внешность его была невыразительной: глаза слезились, осанка была слабой; он производил впечатление человека, охваченного множеством желаний. Его дочь же, напротив, обладала яркими глазами и белыми зубами и была прекрасна, как цветок.

Губернатор считал Сяо Юаня и Гу Лоуиня своими гостями и попросил свою дочь принести им чай и налить воды.

Губернатор сиял улыбкой: «Господин Бессмертный, посмотрите на мою младшую дочь…»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Господин, вам больше нечего сказать. Пожалуйста, расскажите нам, что произошло в особняке».

Губернатор вздохнул и сказал: «Честно говоря, с конца прошлого месяца и по сей день в особняке один за другим появлялись три трупа, и их смерти были крайне трагичны. Они были либо обожжены дотла, либо их лица были изуродованы до неузнаваемости чем-то острым. А один был разорван на части, и части тела были разбросаны по всем углам особняка, вонь стояла ужасная…» При этих словах губернатор побледнел, словно его вот-вот стошнит.

Сяо Юань заметил необычную деталь. Губернатор сказал, что «появились три трупа», а не три человека погибли. «Вы проверили личности погибших?»

«Мы проверили, но ничего не нашли». Губернатор поежился и сказал: «В особняке губернатора находятся сто двадцать три человека».

Гу Лоуинь спросил: «Вы искали в городе Лулин?»

«Да, но я не слышал о пропаже кого-либо, и власти не получали никаких сообщений».

Сяо Юань задумчиво произнес: «Значит, убийца убил кого-то и намеренно бросил тела в особняк губернатора? Зачем он это сделал?»

«Господин Бессмертный, никто в моём городе Люлин не посмеет причинить мне неприятности», — губернатор понизил голос. — «Боюсь, что это сделали не люди».

Сяо Юань повернулся к Гу Лоуину: «Мастер Гу, что ты думаешь?»

Гу Лоуинь сказал: «Нужно провести расследование».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Господин, не волнуйтесь, раз Мастер Гу заговорил об этом, он обязательно будет расследовать это дело, пока правда не выйдет наружу».

Губернатор был вне себя от радости: «Спасибо, Мастера Бессмертные. Я так благодарен. Если Мастера Бессмертные не против, может ли моя младшая дочь прислуживать вам?»

Улыбка Сяо Юаня стала холоднее: «Это не очень хорошая идея, в любом случае, молодая леди — дочь знатной семьи, как она может служить другим?»

«Господин Бессмертный считает, что моя младшая дочь выглядит уродливой?»

«Это не…»

«Верно и то, что по сравнению с Мастером Бессмертным даже самая красивая женщина вульгарна. Хорошо, что у меня ещё пять незамужних дочерей, на которых и смотреть-то не хочется, так почему бы мне не позволить Мастерам Бессмертным выбирать из них?» Правитель выжидающе посмотрел на Гу Лоуиня: «Мастер Бессмертный, что ты думаешь?»

Улыбка Сяо Юаня полностью исчезла. «Не будь таким вульгарным и нереалистичным. Неужели Ваша Светлость думает, что при мне Мастер Гу посмотрит на кого-то ещё?»

Гу Лоуинь: «…»

Как будто губернатор был сильно ранен, он с трепетом сказал: «Да, это была моя халатность».

Сяо Юань похлопал губернатора по плечу и улыбнулся: «Я понимаю доброту вашей светлости. Ваших дочерей пощадят, но у нас есть услуга, которой ваша светлость могла бы нам помочь».

Правитель вытер пот: «Господин Бессмертный, пожалуйста, говорите».

«Мы ищем человека, чье имя…»

Гу Лоуинь сказал: «Лин Улянь».

Чтобы узнать, убил ли и выбросил ли трупы человек или призрак, нужно было увидеть их. Три трупа хранились в доме гробов (временном хранилище гробов с недавно умершими людьми) на окраине города. Было уже поздно. Сяо Юань предложил сначала отдохнуть в особняке, а затем рано утром отправиться в дом гробов. Однако Гу Лоуинь хотел побыстрее решить эту проблему.

Сяо Юань сказал: «Мастер Гу, ты когда-нибудь читали сказки? В этих книгах говорится, что с тем, кто идёт к гробу посреди ночи, ничего хорошего не случится, поэтому я советую вам не накликать на себя смерть».

«Ты боишься?»

«- немного испуган».

«Тогда оставайся здесь».

Сяо Юань хотел снова его уговорить, но вдруг почувствовал поток духовной силы – Сяо Ду искал его.

В конце концов Сяо Юань изменил свои слова и сказал: «Хорошо, иди, я подожду тебя в особняке губернатора». Судя по уровню совершенствования Гу Лоуиня, обычные демоны и призраки не были его противниками, так что беспокоиться было не о чем.

После ухода Гу Лоуина Сяо Юань отправился в гостевую комнату, приготовленную для них губернатором, отослал слуг и достал серьгу.

"Господин?"

Послышался знакомый женский голос: «Мастер Сяо, это Мэн-цзецзе».

… Одну минуту Мэн Чи, другую Сяо Ду, что происходит?

Сяо Юань прошептал: «Достопочтенный Господь снова рядом с тобой?»

«Нет, лорд ушел практиковаться в фехтовании с молодым лордом и вернется не скоро».

Услышав, что Сяо Ду нет, Сяо Юань почувствовал себя гораздо более непринужденно: «Так уж получилось, что мне нужно кое-что спросить у моего цзецзе. Цзецзе, ты уверен, что Линь Улянь прячется в городе Лулин? Могу ли я узнать, где именно?»

«Кто такой Линь Улянь?»

«Шисюн Гу Лоуиня».

«Да, я узнал, что он въехал в город Лулин, но потом никаких новостей не было. Мои люди всё ещё проверяют».

«Хорошо, спасибо за беспокойство, Цзецзе».

«Пожалуйста», — улыбнулся Мэн Чи и спросил: «Как дела?»

«Все идет довольно хорошо».

«Я не ошибся, Гу Лоуинь действительно очаровательный молодой человек, обладающий и талантом, и внешностью, почти достойный твоего лица. Где он сейчас?»

«Он пошел в гробницу».

Сяо Юань рассказала Мэн Чи об особняке правителя. Мэн Чи не интересовали убитые и брошенные трупы. Он упрекал Сяо Юань за то, что тот отпустил Гу Лоуиня одного: «Ты глупый? Почему ты не пошёл с Гу Лоуинем в такое время и не заслужил его доверия? Ты всё ещё хочешь получить противоядие от яда Пламени?»

Сяо Юань на какое-то время лишился дара речи: «Разве Цзецзе не искал меня? Неужели Цзецзе воспользовался отсутствием Господа и нашел меня только для того, чтобы сказать это?»

Тон Мэн Чи стал серьёзным: «Нет. Я должен сказать тебе одну вещь, но Господь не позволит мне сказать её, но…»

Сяо Юань сказал с серьезным выражением лица: «Говори».

Мэн Чи вздохнул и сказал: «Кто-то пришел из твоей шимэнь (школы/секты)».

Сердце Сяо Юаня сжалось; в его шимэне было всего три человека: «Это был мой учитель?»

«Нет, это твой шиди».

Сяо Юань подумал, что ослышался: «…а?»

«Твой шиди пришёл без приглашения, и Его Светлость встретил его из уважения к твоему учителю. Кто же знал, что он пришёл просить кого-то».

«Чего он хотел?»

"Тебя."

«???»

«Он сказал Его Светлости: «Поскольку мой Шисюн не тот младший брат, которого ты ищешь, ты должен вернуть его нам».

Слишком испуганный, Сяо Юань некоторое время не знал, что сказать, поэтому он мог только слушать слова Мэн Чи: «И что потом?»

«Тогда…» — Мэн Чи содрогнулся. — «Почтенный господин разгневался».

Сяо Юань никогда раньше не видел Сяо Ду в гневе. Когда Сяо Ду был его младшим братом, тот всегда вел себя с ним как мягкий и внимательный гэгэ. Позже, когда он перестал быть братом, Сяо Ду, похоже, тоже не злился. Он просто махнул рукой, попросил кого-нибудь запереть его и перестал видеться с ним.

Сяо Ду, Повелитель Демонов, который обычно не показывал своего гнева, был зол на своего надоедливого шиди; Сяо Юань не мог понять.

Мэн Чи продолжил: «Почтенный господин приказал твоему шиди убраться из секты Синтянь. Твой шиди не только не послушал, но и хотел напасть на Почтенного господина. В конце концов, его отбросило ударом ладони, прежде чем он успел приблизиться к Господину. В тот момент Почтенный господин был готов убить его. К счастью, я изо всех сил старался уговорить его, и твоему шиди удалось сохранить жизнь. Но, в конце концов, это был удар ладонью от Почтенного господина. Он выжил, но, должно быть, получил серьёзную травму».

Сяо Юань торжественно сказал: «Я благодарю Мэн-цзецзе за мое шиди».

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Пожалуйста. Цзецзе больше всего любит красивых молодых мужчин. Я бы не вынес, если бы твой шиди искал смерти».

Как только Мэн Чи замолчал, в ухе раздался холодный голос Сяо Ду: «О чем ты говоришь, пусть этот почтенный тоже послушает».

Глава 5

Сяо Юань на мгновение застыл, не зная, что делать.

Мэн Чи сказал, что Сяо Ду тренируется фехтовать с младшим братом, так что разве ему не следовало пока не возвращаться? Если он услышит разговор Мэн Чи с ним, Мэн Чи будет наказан. Сяо Юань молчал и ждал, что будет дальше.

Мэн Чи спокойно сказал: «Это Мастер Сяо взял на себя инициативу найти меня и спросить о местонахождении Шисюна Гу Лоуиня».

Сяо Ду медленно произнес: «Правда».

Мэн Чи с облегчением спросил: «Почему достопочтенный господин так внезапно вернулся, а молодой почтенный мастер...»

Сяо Ду сказал: «Я забыл кое-что и вернулся, чтобы это забрать».

Мэн Чи: «Что забыл Ваша светлость?»

После этих слов кто-то отозвал свою духовную силу, и Сяо Юань больше ничего не слышал. Сейчас у него не было времени на размышления; его мысли были заняты только что сказанными Мэн Чи. Он и представить себе не мог, что его упрямый шиди придёт в секту Синтянь, чтобы найти его и даже принять на себя удар ладони Сяо Ду. Если бы об этом услышали люди, не знавшие об их отношениях, они, вероятно, подумали бы, что они – соученики, глубоко любящие друг друга.

Но на самом деле, как он сказал Гу Лоуинь, он и его шиди устали друг от друга и всегда были в ссоре. Подобное с сахарной фигуркой случалось не раз. На первый взгляд, Сяо Юань заботился о своём шиди не из щедрости, а потому, что [Все] просили его быть хорошим братом, добрым к своему шиди. Если бы не это, он подозревал, что давно бы развеял прах своего шиди.

Полгода назад его учитель отвёл его в секту Синтянь, чтобы познакомить с братом. Его шиди не только не попрощался с ним, но и насмехался над ним, говоря, что раз Сянь Юань забрался на высокую ветку, ему нет нужды возвращаться. «Твой дом принадлежит мне, и твоя постель принадлежит мне. Если хочешь вернуться, тебе негде жить». Теперь Сяо Ду не узнал в нём младшего брата, но тот не вернулся к своему шимэню. Разве не этого хотел его шиди? Что он делал?

Сянь Юань не знал, куда он отправился после того, как был ранен, или насколько серьезны были его ранения... в любом случае, с таким скверным характером он заслуживал страданий.

Сяо Юань на время забыл о делах своего шиди и приготовился лечь спать. Не оставив ему выбора, [Алл Хав] выскочил, чтобы снова научить его всему: «Иди, найди Гу Лоуинь».

Сяо Юань глубоко вздохнул; оставалось всего три месяца, нужно было терпеть. Он позвал слуг из резиденции губернатора и спросил: «Где находится гробница города?»

На окраине города Люлин луга заросли, туман был словно саван, а тишина была словно смерть, лишь изредка раздавалось хлопанье крыльев ворон. Дверь дома-гроба была открыта, и внутри горели два светильника. Запах благовоний в доме-гробе был невероятно сильным. В сочетании с запахом разлагающихся трупов он был поистине отвратительным.

Гу Лоуинь осматривал три трупа, а управляющий Ван из губернаторского особняка стоял в стороне, прикрыв нос и рот. Гу Лоуинь уловил тихий звук шагов и сжал рукоять меча.

Сяо Юань сказал: «Мастер Гу, это я».

Гу Лоуинь расслабил руку: «Почему ты здесь?»

«Я волновался за тебя. Как дела?»

Гу Лоуинь отошел в сторону и жестом пригласил Сяо Юаня взглянуть.

Прежде чем приблизиться, Сяо Юань очертил веером круг вокруг своей головы. Снизу вверх вырос пузырь, который накрыл его голову. «Тогда ты не почувствуешь запаха».

Гу Лоуинь не мог не сказать: «Не можешь ли ты… сделать что-нибудь, что соответствовало бы твоему лицу?»

Сяо Юань: «Что?»

Гу Лоуинь поджал губы: «Всё в порядке».

Увидев это, управляющий Ван был ошеломлен и дрожащим голосом произнес: «Может ли это быть легендарной бессмертной техникой?»

«Да», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «Хочешь, я сделаю и для тебя такой же?»

Глаза стюарда Вана загорелись: «Это больше, чем я мог просить!»

Гу Лоуинь не мог не сказать: «Существует много видов техник, это лишь одна из них».

Сяо Юань спросил: «Мастер Гу, ты этого хочешь?»

На лице Гу Лоуиня было написано заглавными буквами слово «Нет».

Сяо Юань улыбнулся и приступил к делу. Как сказал правитель Лулин, одно из трёх тел было обуглено, у другого было разбито лицо, а третье было разделено на восемь частей, которые затем сложили вместе; у него также отсутствовал глаз. Единственное, что можно было сказать об этих телах, – это то, что это были две женщины и один мужчина.

Сяо Юань сказал: «Похоже, что эти три убийства были совершены людьми».

Гу Лоуинь кивнул: «Судя по их ранам, так оно и есть».

«Это странно. Призраки и злые духи нечеловечны, поэтому понятно, почему они творят невероятные вещи. Разве не имеет смысла убивать кого-то и специально ехать в особняк губернатора, чтобы сбросить там труп, просто чтобы вызвать отвращение?»

Гу Лоуинь сказал: «В любом случае, сначала необходимо установить личность погибшего».

Управляющий Ван горько усмехнулся и сказал: «Мастера Бессмертные тоже услышали, что сказала наша светлость. В особняке и городе Люлин никто не пропал, и мы ничего не можем с этим поделать».

Сяо Юань обошел вокруг трех трупов и обнаружил, что на гробу каждого из них было выгравировано слово «Шоу». Он спросил управляющего Вана: «Фамилия вашего господина — Шоу?»

"Точно."

Гу Лоуинь задумался о чем-то, подошел к другому гробу неподалеку и спросил: «Этот человек тоже из твоего особняка?»

Стюард Ван опешил и поспешно ответил: «Да, да».

"Кто это?"

«Это была наложница, которую мой господин принял в молодости. Она много лет была в немилости и сошла с ума на заднем дворе. Некоторое время назад она внезапно повесилась. Никто из семьи не забрал её тело. Мой господин попросил меня перевезти её тело в дом, где он мог захоронить гроб».

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Ты сказал, что она покончила с собой?»

«Да, повесилась».

Сяо Юань сказал: «Люди, которые убивают себя, полны негодования, и их трупы легко трансформируются. Но я не заметил у неё ни следа негодования. Неужели мой уровень совершенствования слишком низок?»

Гу Лоуинь: «Нет».

Сяо Юань спросил: «Когда она покончила с собой?»

Стюард Ван ответил: «В конце прошлого месяца».

Сяо Юань вспомнил, что с конца прошлого месяца в особняке губернатора один за другим появлялись три безымянных трупа. Была ли между ними какая-то связь?

Гу Лоуинь, казалось, подумал то же самое и сказал: «Откройте гроб».

Управляющий Ван помедлил: «Это, это не к добру. В любом случае, она наложница и может считаться наполовину госпожой, а все говорят, что покойный…»

Гу Лоуинь проигнорировал его и постучал по крышке гроба ножнами меча. Ещё до того, как он успел вытащить меч, крышка гроба с глухим стуком упала на землю.

Женщине в гробу было около тридцати лет. На шее у неё была бороздка от сдавления, а язык слегка выглядывал; она действительно повесилась. Несмотря на ужасную смерть, было видно, что когда-то она была красавицей. Как ни странно, Сяо Юань всё ещё не чувствовал ни малейшего негодования от трупа.

Сяо Юань чувствовал, что что-то не так. Красавица, вышедшая замуж за изменчивого любовника и ставшая наложницей, а затем покончившая с собой, впав в немилость, неужели она совсем не испытывала ненависти?

Его взгляд переместился с лица женщины на низ ее живота, и он вздрогнул: «Мастер Гу!»

«Я знаю», — торжественно сказал Гу Лоуинь, — «давайте вернемся и поговорим об этом».

Стюард Ван спросил: «Мастера Бессмертные закончили свое расследование?»

«Да… Мастер Сяо».

«Хм?»

«Вы можете снять головной убор».

Вернувшись в особняк губернатора, Сяо Юань последовал за Гу Лоуинем в его комнату и не мог дождаться, чтобы заговорить: «Эта наложница была беременна!» Черт, он так долго держал это в себе; наконец-то он смог это сказать.

Гу Лоуинь сказал: «Она уже много лет в немилости, как она может быть беременна?»

«Каждый, у кого есть член в особняке губернатора, является подозреваемым». Стюард Ван не был исключением.

Гу Лоуинь замолчал, услышав вульгарные слова Сяо Юаня: «Да».

«Господин Гу, как ты думаешь, связаны ли три безымянных трупа со смертью наложницы?»

«Это возможно».

«Тогда позволь мне узнать о месте, где жила наложница, и давайте завтра пойдем и посмотрим?»

"Хорошо."

На следующий день Сяо Юань спросил служанку об этой наложнице. Наложницу звали госпожа Тун. После того, как господин отверг её, она жила в маленьком ветхом доме на заднем дворе. Она никогда не выходила из своего двора, и её видели только служанки, приносившие ей еду.

Сяо Юань и Гу Лоуинь не хотели тревожить врага, поэтому они тихо пробрались на задний двор.

Задний двор губернаторского особняка был полон народу, напоминая о трёх дворцах и шести дворах. Кто знает, какой это был праздник, но слуги в особняке сновали туда-сюда, а наложницы губернатора были разодеты, словно собирались на пир.

Сяо Юань спросил: «Что они делают?»

Гу Лоуинь сказал: «Сегодня Праздник фонарей».

15-го числа первого месяца отмечался Праздник фонарей.

Лицо Сяо Юаня внезапно изменилось. Акация Гу в его теле нападала в ночь пятнадцатого числа каждого месяца – сегодня ночью у него должна была быть течка!

Гу Лоуинь заметил странность Сяо Юаня и спросил: «Мастер Сяо?»

«Ничего», — неохотно улыбнулся Сяо Юань. «Пойдем».

Двор, где жила госпожа Тун при жизни, был жалким и маленьким, но не таким грязным, как представлял себе Сяо Юань. Судя по обстановке, дом не походил на жилище человека, давно сошедшего с ума.

«В наши дни даже сумасшедшие начинают любить чистоту. Или две горничные, которые приносили ей еду, помогали ей убираться».

Гу Лоуинь нахмурился: «Это неправильно».

Сяо Юань молчал, но ничего не чувствовал. «Что случилось?»

"Негодование."

«Как мне…»

«Эта вещь очень хорошо спрятана».

«Вещь»? Ты имеешь в виду…» Сяо Юань огляделся. Многие предметы в доме были покрыты слоями белой ткани. Может быть, кто-то намеренно хотел спрятать эту «вещь»?

Взгляд Гу Лоуина скользнул мимо квадратного стола, кровати, деревянного шкафа и наконец остановился на одной точке.

Сяо Юань спросил: «Хочешь посмотреть?»

«Да», – Гу Лоуинь выхватил меч и кончиком меча взъерошил белую ткань. Внезапно перед ним возник женский туалетный столик.

«Этот стол странный?»

Гу Лоуинь молчал, глядя прямо в бронзовое зеркало на столе.

Сяо Юань проследил за его взглядом и увидел только себя и Гу Лоуиня. «Что-то не так с этим зеркалом?»

«Ты еще этого не чувствуешь?»

Сяо Юань почувствовал, что его культиваторская основа была оскорблена: «…нет. Мастер Гу, можешь ли ты объяснить ясно?»

Гу Лоуинь покачал головой: «Не могу сказать».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Если будешь говорить «половина» и оставлять себе половину, то останешься старым холостяком».

«В зеркале что-то есть».

«Мы в зеркале».

Гу Лоуинь поднял меч и мягко ударил им по зеркалу. На поверхности зеркала появилась линия, отделившая его от фигуры Сяо Юаня.

Сяо Юань сказал: «Мастер Гу, если с этим зеркалом действительно есть проблема, я советую тебе не разбивать его».

"Почему?"

«Потому что если зеркало разбить, оно все равно останется зеркалом, просто зеркал станет больше».

Гу Лоуинь понял, что имел в виду Сяо Юань. Он завернул бронзовое зеркало в белую ткань и унёс его.

Ночью луна была яркой, как днём. Особняк правителя был освещён фонарями, и правитель устроил банкет. Присутствовали его жёны, наложницы и дети, что делало пир необычайно оживлённым. Он зарезервировал места для двух бессмертных и пригласил их выпить и насладиться светом вместе, но они оба отказались.

Гу Лоуинь предпочитал тишину и не любил шум, поэтому, естественно, не присоединился к общему веселью. Сяо Юань же оправдывался тем, что плохо себя чувствовал.

Когда они вернулись в свои комнаты, Гу Лоуинь спросил: «Где ты чувствуешь дискомфорт?»

Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Мастер Гу заботится обо мне?»

Гу Лоуинь остановился: «Дай мне руку».

"Чем ты планируешь заняться?"

«Проверю пульс».

Сяо Юань убрал руку: «Нет».

Гу Лоуинь: «…»

«Может быть, я устал», — равнодушно сказал Сяо Юань. «Всё будет хорошо после ночного отдыха».

Гу Лоуинь больше ничего не спросил, повернулся и пошел в свою комнату.

Сяо Юань поднял голову и взглянул на полную луну на горизонте. Его несравненные глаза опустились, и он открыл дверь своей комнаты.

Ночь становилась всё темнее, и на карнизе губернаторского особняка приземлились две призрачные фигуры. Один из них, одетый в кроваво-красное, был красив, элегантен и обворожителен.

«Сегодня Праздник Фонарей. Неужели достопочтенный Лорд не присоединится к молодому лорду на празднике?»

Сяо Ду опустил глаза, посмотрел на силуэт Сяо Юаня в окне и мягко улыбнулся: «Этот почтенный предпочел бы увидеть атаку Акации Гу А Ю».

Глава 6

Мэн Чи посмотрел на профиль Сяо Ду и молча вздохнул.

Молодой господин долго ждал Праздника Фонарей. Чтобы порадовать его, члены ордена Синтянь, как и обычные люди, развесили лампы, приготовили пельмени из клейкого риса и зажгли гору фонариками и фейерверками. Все думали, что достопочтенный господин будет сопровождать молодого господина на первом Празднике Фонарей после воссоединения братьев. Кто ожидал, что достопочтенный господин присоединится к молодому господину только на ужине, а затем покинет орден? Молодой господин изо всех сил старался удержать его. Сяо Ду мягко уговаривал его, но после уговоров всё же вышел и привёл Мэн Чи сюда.

Мэн Чи и Сяо Ду выросли вместе в секте Синтянь, и ему показалось, что он мог угадать мысли Сяо Ду. Сяо Ду, возможно, немного беспокоился о Сяо Юане, но эта обеспокоенность была ничтожной по сравнению с некоторыми фактами и не меняла сути дела.

Однако, как бы ни были прекрасны фонари и как бы ни были изысканны блюда, они не могли сравниться с обликом дивной красоты, охваченной восторгом. Мэн Чи скривил губы; он тоже предвкушал это.

Никто не знал силу Акации Гу лучше него. Даже если бы Сяо Юань и Гу Лоуинь жили в разных комнатах, после нападения Акации Гу Сяо Юань либо не смог бы не обратиться к Гу Лоуинь, либо Гу Лоуинь увлёкся бы ароматом любви. Сегодня вечером произойдёт важное событие.

Они долго ждали, но ни в одной из комнат не было никакого движения. Пока Мэн Чи размышлял, к двери комнаты Гу Лоуиня подошла девушка с фонарём и постучала.

Сяо Ду улыбнулся: «Сегодня так оживлённо».

Мэн Чи: «Господин?»

Сяо Ду поднял руку и жестом приказал ей замолчать.

Мэн Чи закрыл рот и стал ждать, что произойдет.

Гу Лоуинь находился в своей комнате, разглядывая бронзовое зеркало, которое он принёс днём из дома госпожи Тун. Услышав стук, он встал и открыл дверь.

Посетительницей оказалась незнакомая девочка лет тринадцати-четырнадцати, с растерянным выражением лица. Увидев Гу Лоуинь, она воскликнула: «Господин Бессмертный, господин Бессмертный, что-то не так. Что-то случилось в особняке. Пожалуйста, господин Бессмертный, посмотрите!»

Девочка очень встревожилась и потянула Гу Лоуиня за собой.

«Не торопись», — Гу Лоуинь поднял руку, и меч, лежавший на столе, влетел ему в ладонь. Он сделал несколько шагов вслед за девушкой, но резко остановился.

Девушка повернула голову и позвала его: «Господин Бессмертный, пойдем, если ты не придешь, будет поздно!»

Если бы в особняке действительно что-то произошло, губернатор непременно пригласил бы и Сяо Юаня, но теперь позвали только его. Возможно, это подставное происшествие, задуманное с целью отвлечь тигра от горы.

Выражение лица Гу Лоуиня осталось неизменным: «Хорошо».

Вокруг никого не было; он последовал за девушкой по коридору и снова остановился.

«Мастер Бессмертный?»

Гу Лоуинь спокойно спросил: «Кто тебя сюда послал?»

Лицо девушки побледнело, и она пробормотала: «Да, мой господин попросил меня прийти к Мастеру Бессмертному…»

Гу Лоуинь не хотел смущать девушку, поэтому он наложил на нее связывающее заклинание и сказал: «После палочки благовония ты сможешь уйти одна».

Когда девушка поняла, что не может пошевелиться, она так испугалась, что взмолилась о пощаде: «Меня вызвал управляющий Ван! Не убивайте меня, господин Бессмертный, пожалуйста, я ничего не знаю…»

Гу Лоуинь не произнес больше ни слова, повернулся и пошёл обратно. Он покинул комнату всего несколько мгновений назад; даже если управляющий Ван двигался быстро, он, должно быть, только что вошёл. Если управляющий Ван пришёл за бронзовым зеркалом, это был прекрасный шанс прояснить его тайны.

В комнате действительно был еще один человек, но это был не стюард Ван, это был...

«Мастер Сяо?» — Гу Лоуинь взглянул на неповрежденное бронзовое зеркало на столе. — «Как ты здесь оказался?»

Сяо Юань был одет в ярко-красное платье. Он слегка улыбнулся Гу Лоуинь и сказал: «Я здесь, чтобы найти Мастера Гу».

«Зачем ты меня ищешь?»

Сяо Юань подошел к Гу Лоину, его глаза сверкали, и он начал: «Мастер Гу…»

Странный свет вспыхнул в сердце Гу Лоуиня. Почему-то этот Сяо Юань перед ним вызывал в нём кокетство. Обычный Сяо Юань был красив, но с манерами подростка, красивым, но не застенчивым, определённо не таким, как сейчас.

Гу Лоуинь молча сжал ножны: «Просто скажи мне, чего ты хочешь».

Сяо Юань пристально посмотрел на него и спросил: «Мастер Гу считает, что я хорошо выгляжу?»

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань поджал губы и улыбнулся, приблизился к Гу Лоуину, почти прижимаясь к нему: «Почему мастер Гу не отвечает, ты стесняешься?»

Гу Лоуинь отступил на шаг: «Мастер Сяо, пожалуйста, уважай себя».

«Уважаю ли я себя или нет, разве Мастер Гу не узнает об этом, если обнимет меня?»

Гу Лоуинь нахмурился и уже собирался что-то сказать, когда мимо окна промелькнула тёмная тень. Он шагнул вперёд, заслонив собой Сяо Юаня.

Порыв ветра распахнул окно, и они оба одновременно выглянули в него.

Перед окном рос кедр, распространённый на севере, покрытый снегом; лишь отдельные зелёные пятна виднелись в его белизне. Под лунным светом на дереве сидел молодой человек в добротной одежде. Он держался прямо, одежда была чёрной, как чернила; у него были нахмуренные брови и пронзительный взгляд, а манеры были полны природного высокомерия.

Гу Лоуинь спросил: «Кто там?»

Взгляд молодого человека был острым, как нож, словно ему не терпелось пронзить их. «Сяо Юань, пытаешься соблазнить мужчину, как тебе не стыдно?!»

Сяо Юань ужаснулся. Он спрятался за спину Гу Лоуиня и дрожащим голосом проговорил: «Господин Гу…»

Действия Сяо Юаня ещё больше разозлили юношу. Он спрыгнул с дерева и бесшумно приземлился, прижав правую руку к земле и слегка откинувшись назад. Со звуком выхваченного острого оружия из левой руки вырвался чёрный коготь, похожий на драконью чешую, с затаившимся холодом на кончике.

Гу Лоуинь спросил: «Ты знаешь Мастера Сяо? Кто ты для него?»

Молодой человек холодно сказал: «Ты не имеешь права спрашивать о наших с ним делах. Сяо Юань, ты пойдешь один или мне тебя схватить?»

Сяо Юань безостановочно качал головой: «Я, я не хочу... Мастер Гу, пожалуйста, защитите меня!»

Молодой человек был в ярости, его тело было быстрым, как ветер, когда он мчался прямо на двух мужчин.

«Мастер Гу…!»

За мгновение до того, как шип когтя почти коснулся Гу Лоуиня, Шуан Лэн выхватил его и равнодушно остановил атаку юноши. Крайне разозлённый, юноша сжал правую руку в кулак и замахнулся им в лицо Гу Лоуиня. Гу Лоуин уклонился от удара. Выпущенный шип когтя снова пролетел перед ним и снова был заблокирован.

Тактика юноши не допускала ошибок, и Гу Лоуинь был вынужден использовать против него всю свою силу. Казалось, юноша был ранен и постепенно терял силы. Гу Лоуинь уловил его слабость и, когда его атаковали снова, резко шагнул за спину, а Шуан Лэн указал на него: «Хватит».

Рука Гу Лоуиня была оцарапана острым когтем молодого человека, и его кровь капала на землю, медленно растекаясь.

Молодой человек неторопливо обернулся и уставился на Сяо Юаня. Разгневанный и обиженный, он стиснул зубы и воскликнул: «Сяо Юань, ты только что видел, как он направил на меня меч?!»

Сяо Юань молчал. Обиды молодого человека добавили ещё один аргумент: «Шисюн!»

Гу Лоуинь был в шоке: «Шисюн? Неужели этот человек — Сяо Юань…»

Ошеломлённый, он вдруг ощутил позади себя всплеск злой энергии. В тот же миг юноша перед ним, словно увидевший что-то, выразил удивление и радость. Гу Лоуинь обернулся с мечом в руке и увидел Сяо Юаня, держащего кинжал и яростно наносящего удар прямо в сердце.

Гу Лоуинь инстинктивно поднял меч и, неожиданно встретившись взглядом с Сяо Юанем, в оцепенении отдернул меч.

Однако меч можно было убрать, а вот ци меча – нет. Сяо Юань был сбит ци меча, его глаза расширились, зрачки расширились, а пальцы заскребли землю, словно он страдал от невыносимой боли.

«Шисюн!»

«Мастер Сяо!»

Они оба бросились на помощь Сяо Юаню с обеих сторон. Лицо юноши стало в десять раз более уродливым, чем прежде. Гу Лоуинь был потрясён и озадачен. Он знал основу совершенствования Сяо Юаня и понимал, что тот никогда не получит серьёзных ранений от ци меча.

Сяо Юань яростно боролся, и вдруг с грохотом его лицо разлетелось пополам, словно разбитое зеркало. Прежде чем они успели среагировать, на его теле появилось всё больше трещин, словно мощный удар по огромному бронзовому зеркалу. Трещины быстро распространялись и наконец рассыпались, превратившись в струйку синего дыма, исчезнувшую в воздухе.

Молодой человек посмотрел на свои пустые руки: «Шисюн... Нет, это не мой Шисюн!»

Гу Лоуинь встал и торжественно произнес: «Бронзовое зеркало».

Когда молодой человек пришел в себя, он схватил Гу Лоуиня за воротник и злобно спросил: «Где мой Шисюн?»

Гу Лоуинь, казалось, не слышал слов юноши. Бронзовое зеркало было обнаружено им и Сяо Юанем. Если «Сяо Юань» только что был создан бронзовым зеркалом, разве не должен быть другой «Гу Лоуинь»?

Глаза Гу Лоуиня опустились: «Плохо». Сказав это, он взял бронзовое зеркало, поднял меч и вышел.

Молодой человек смахнул струйку крови с уголка рта и тут же последовал за ним.

Сяо Юань полулежал на кровати, от скуки складывая и раскладывая веер. Он не знал, когда Акация Гу нападёт, поэтому ему оставалось только ждать.

Все двери и окна были плотно закрыты. Опасаясь холода, он также попросил слуг губернаторского особняка повесить на двери и окна плотные шторы, надеясь заблокировать аромат акации Гу.

Того, что должно произойти, не избежать. Сяо Юань постарался расслабиться как можно больше и с облегчением уснул.

Спустя неизвестное количество времени он внезапно проснулся от звука учащенного сердцебиения в ушах.

Его сердце никогда не билось так быстро. Он попытался удержаться на ногах, но понял, что руки стали мягкими и слабыми. Он даже не мог держать веер. Что-то словно вырвалось из груди и пронеслось по всему телу.

«Ммм», — Сяо Юань лежал на кровати, его дыхание было прерывистым, глаза затуманены туманом.

Было так жарко и неприятно, он хотел, хотел…

Аромат любви разлился по комнате, лёгкий аромат постепенно становился насыщенным и бурным. Глаза Сяо Юаня загорелись, он закусил губу – думать нельзя, он проиграет, если задумается. Даже если бы он хотел об этом подумать, почему бы не подумать о девушке? О чём он думал, о каком мужчине?

Не думай об этом, Сяо Юань!

Услышав звук открывающейся двери, Сяо Юань почувствовал, как его сердце забилось. Он схватился за грудь и с усилием посмотрел на дверь: «Кто там?»

Вошел Гу Лоуинь: «Я».

«Что ты здесь делаешь!» — разъярился Сяо Юань. «Убирайся, убирайся!»

Гу Лоуинь остался неподвижен: «Что с тобой?»

Сяо Юань закрыл глаза: «Твоя старая болезнь только что вернулась. Не беспокойся обо мне, уходи скорее».

Гу Лоуинь подошел к нему и снисходительно посмотрел: «Ты что, не можешь пошевелиться?»

«Я…» Сяо Юань вдруг понял, что что-то не так. Комната наполнилась необычным ароматом. Почему Гу Лоуинь никак не отреагировал и даже не задал вопрос?

Сяо Юань изо всех сил старался не заснуть. Он вспомнил, как Гу Лоуинь ворвался в комнату, не постучав. Это было совсем не в его стиле.

«Ты не Гу Лоуинь», — слегка задыхаясь, проговорил Сяо Юань. «Кто ты?»

«Гу Лоуинь» странно улыбнулся: «Ты действительно не можешь пошевелиться».

Лоб Сяо Юаня был покрыт потом, волосы прилипли к лицу; он узко улыбнулся: «Мне не нужно двигаться, чтобы убить тебя».

Лицо Гу Лоуиня скрылось за светом фонаря; он поднял руку, словно марионетка, и яростно схватил Сяо Юаня за шею.

Ожидаемого удушья не произошло, но Сяо Юань услышал крик боли.

Подождите… кажется, кричать должен он, да?

«Гу Лоуинь» рассыпался в прах перед Сяо Юанем. Сяо Ду стоял в дверях и смотрел на него с улыбкой: «А Юй, я пришёл увидеть тебя».

«Сяо Ду?» – Сяо Юань в последний момент выбился из сил и упал на кровать. Его длинные волосы разметались по подушке, лицо покраснело, уголки глаз слегка покраснели. Глаза были словно озерца осенней воды, настолько красивые, что это завораживало.

Сяо Ду был несколько ошеломлен и прошептал: «А Юй».

Сяо Юань не мог пошевелиться и смотрел на него, прищурившись.

Сяо Ду протянул руку и закрыл верхнюю часть лица Сяо Юаня. «Не смотри на меня так, я этого не вынесу», — сказал он.

«Уходи», — прошептал Сяо Юань, — «не трогай меня».

Выражение лица Сяо Ду было окрашено враждебностью: «Я не могу прикоснуться?»

«Мой господин», — вовремя сказал Мэн Чи, — «Гу Лоуинь и остальные уже здесь».

Сяо Ду помолчал и сказал: «На время подави Гу А Ю».

«Да», — Мэн Чи поднял Сяо Юаня и сунул ему в рот таблетку. «Мастер Сяо, если вы её проглотите, на этот раз всё будет хорошо».

После того, как Сяо Юань проглотил таблетку, большая часть дискомфорта в его теле мгновенно утихла. «Вода…»

Мэн Чи собирался помочь Сяо Юаню разлить чай, но чашка сама собой подлетела и остановилась у губ Сяо Юаня.

Сяо Юань выпил чай и почувствовал, что наконец-то вернулся к жизни.

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «А Юй знает, что твой Шиди хочет тебя?»

Сяо Юань тихонько ахнул и даже не потрудился поднять веки.

Мэн Чи сказал: «Господин, они здесь, нам пора идти».

Сяо Ду пристально взглянул на Сяо Юаня: «Пойдем».

Аромат любви, исходивший от Акации Гу, действовал только на мужчин. Мэн Чи не мог не испытать лёгкого разочарования, увидев, что Сяо Ду ведёт себя как обычно. Похоже, он переоценил Акацию Гу и недооценил Сяо Ду. Даже аромат Акации Гу и лицо Сяо Юань не смогли вызвать у Сяо Ду эмоций.

Двое молча ушли. Сяо Ду стоял на возвышении, наблюдая, как двое молодых людей, один в чёрном, другой в белом, вбежали в комнату Сяо Юаня, и медленно улыбнулся: «Я почти не смог сдержаться».

Мэн Чи поднял голову в изумлении.

Капля горячего пота скатилась со лба Сяо Ду, стекая по шее и падая на его красную одежду.

Как только Сяо Ду и Мэн Чи ушли и прежде чем Сяо Юань успел прийти в себя, в его комнату ворвались еще двое.

«Шисюн…»

Услышав знакомый голос, Сяо Юань внезапно ощутил черноту перед глазами – не может быть, один парень, которого он ненавидел, только что ушел, а теперь появился другой, которого он ненавидел?!

Сяо Юань сел и удивлённо спросил: «Шиди? Как ты…»

Увидев его, юноша вздохнул с облегчением, а затем саркастически сказал: «Сяо Юань, так ты жив».

«Да», — сказал Сяо Юань с улыбкой, — «я разочаровал своего Шиди»

Глава 7

Гу Лоуинь слегка нахмурился, услышав слова молодого человека.

Сяо Юань сказал: «Мастер Гу, это тот Шиди, о котором я вам рассказывал, Му Инъян».

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Только что произошло нечто важное: дело о трёх трупах стало достоянием общественности».

«У меня тоже была догадка», — Сяо Юань заметил рану на руке Гу Лоуиня. «Что случилось с рукой Мастера Гу?»

Гу Лоуинь посмотрел на рану и заложил руку за спину: «Ничего страшного».

Сяо Юань посмотрел на Му Инъян с выражением: «Не нужно спорить, я знаю, что это ты».

Му Ин сердито сказал: «Ты слепой, разве ты не видишь, что я тоже ранен?»

Сяо Юань давно привык к пустословию своего Шиди. Большую часть времени тот относился к нему как к обезьяньему представлению. Иногда он отвечал, но всякий раз, когда он ругался, [All Have] вмешивался и искажал его слова. Можно сказать, что он делал всё возможное ради укрепления привязанности между учениками.

Например, то, что только что сказал Сяо Юань, было очевидно [Я вижу это, но ты всё ещё полон энергии, несмотря на ранение, а это значит, что ты не умрёшь], но другие услышали: «Шиди ранен? Это серьёзно?»

Выражение лица Му Инъян слегка смягчилось: «Это немного серьезно».

Сяо Юань хотел сказать: «Немногое — это удовлетворение для всех», но сказал он: «Мастер Гу, почему ты причиняешь боль моему Шиди?»

Гу Лоуинь не находил слов: «Я...»

«Это не он», — презрительно сказал Му Инъян. «Как он может причинить мне вред? Это…»

Конечно же, Сяо Юань знал, кто это, и украдкой подмигнул Му Инъян. Му Инъян понял, холодно фыркнул и не продолжил.

Сяо Юань спросил: «Почему ты дрался?»

Гу Лоуинь рассказал Сяо Юаню, что видел в его комнате ещё одного «Сяо Юаня», умолчав при этом о многих подробностях. Сяо Юань сказал: «По совпадению, в моей комнате только что тоже был «Гу Лоуинь», которого… сбил с ног мой веер».

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись и одновременно сказали: «Бронзовое зеркало».

Оба они смотрелись в зеркало в комнате леди Тонг. Их двойники были созданы из обиды, отражённой в зеркале, и смогли пройти сквозь зеркало и появиться на свет.

Сяо Юань сказал: «Возмущение, вызванное телом госпожи Тун, и воспоминания о её жизни, вероятно, впитало в себя бронзовое зеркало. Это зеркало непростое».

«Судя по царапинам на бронзовом зеркале, оно существует уже не менее сотни лет».

«Неудивительно».

Гу Лоуинь сказал: «Когда в мир приходят зеркальные люди, что они делают в первую очередь?»

«Убить настоящего», – сказал Сяо Юань. «Вот почему здесь три трупа, но никто не пропал. Узнайте, кто входил в комнату госпожи Тун после её смерти, и вы узнаете личность покойного. Два женских трупа, вероятно, принадлежали служанкам, которые обычно приносили еду госпоже Тун. Что касается мужского трупа, то, скорее всего, нас выманил управляющий Ван. Ребёнок в животе госпожи Тун тоже может быть его».

Гу Лоуинь сказал: «Правда это или нет, мы узнаем, когда спросим».

К счастью, сила бронзового зеркала пока слаба, а зеркальце не очень сильно. Оно может убивать только обычными способами, иначе все обитатели губернаторского особняка давно бы умерли.

Пока они разговаривали, Му Инъян чувствовал лишь недоумение. В глубине души он чувствовал недовольство, но не мог вмешаться. Если бы он не знал, что они обсуждают деловые вопросы, он бы давно заткнул рот человеку по фамилии Гу.

Гу Лоуинь сказал: «Я объясню это губернатору».

«Хорошо, ты иди первым, а я приду позже».

«Да».

Гу Лоуинь подошел к двери, обернулся и спросил: «Чувствуешь аромат?»

Сяо Юань притворился ошеломленным: «Нет».

«Я тоже чувствую этот запах», — пошутил Му Инъян. «Ты что, благовония заказывал? Ты совсем как девчонка, даже на мужчину больше не похож».

Сяо Юань спокойно сказал: «Возможно, так приказали люди в особняке».

Гу Лоуинь опустил голову и пробормотал: «Пахнет приятно».

Сяо Юань не хотел, чтобы они обращали на это внимание, и сказал: «Мастер Гу, позволь мне перевязать твою рану на руке. У меня есть лекарство».

«Это незначительная травма, она мне не помешает».

После ухода Гу Лоуиня в комнате осталось всего двое учеников. Му Инъян пристально посмотрел на Сяо Юаня и спросил: «Почему ты не предложил мне перевязать рану?»

«У тебя внутренняя травма, перевязывать ее бесполезно».

Му Инъян был в ярости: «Сяо Юань!»

Сяо Юань сжал плечо Му Инъяна, попросил его сесть на кровать и с улыбкой сказал: «Шиди, не сердись. Разве ты не помнишь, что гнев — самая опасная вещь, способная нанести внутренние повреждения?»

«Ясно, что ты намеренно меня злишь!»

Сяо Юань небрежно сказал: «Как я могу быть готов сделать это?»

Му Инъян что-то тихо напевал, и выражение его лица больше не казалось таким неприятным.

«Кстати, — спросил Сяо Юань, зная ответ, — зачем ты пришёл в город Люлин? Ты искал меня?»

Глаза Му Инъян вспыхнули: «Да... Шицзунь приказал мне отвести тебя обратно».

«Шиди снова солгал», — неторопливо ответил Сяо Юань. «С таким характером, если бы Шицзунь действительно хотел моего возвращения, он бы сам давно нашёл меня. Как ты мог так долго сюда отправляться?»

Му Инъян не мог возразить. Месяц назад, когда он и его Шицзунь узнали, что Сяо Ду ошибся, приняв Сяо Юаня за своего младшего брата, он с нетерпением ждал возможности немедленно отправиться в секту Синтянь, чтобы вернуть своего Шисюна. Он думал, что Шицзунь чувствует то же самое, но никак не ожидал, что Шицзунь его остановит. Объяснение, данное ему, состояло из одной фразы: «Это семейное дело семьи Сяо, и нам неудобно вмешиваться».

Он был потрясён и разочарован. Он не мог понять, как их учитель, всегда любивший своих учеников, мог вот так бросить Сяо Юаня. Более того, учитель запретил ему посещать секту Синтянь. Он с нетерпением ждал целый месяц, когда его учитель уйдёт, и только тогда смог сбежать.

Он помчался в секту Синтянь, но не только не увидел там Сяо Юаня, но и был тяжело ранен ладонью Сяо Ду. К счастью, Мэн Чи помог ему; помимо того, что он дал ему целебные пилюли, он также сообщил, что Сяо Юань находится в городе Лулин. Как только он оправился от травмы, он немедленно поспешил в город Лулин. Благодаря незабываемому появлению Шисюна, его расспросы без особых усилий привели его в особняк правителя. В результате, когда он увидел сцену, где «Сяо Юань» обнимает Гу Лоуинь, он так разозлился, что у него внутри все заболело.

«Ты возвращаешься со мной», — сказал Му Инъян. «Хотя Шицзунь ничего не сказал, в глубине души он определенно хочет, чтобы ты вернулся».

Сяо Юань не колебался ни минуты: «Я не вернусь».

"Почему?!"

Сяо Юань сказал наполовину правду, наполовину ложь: «Мой дом и моя кровать заняты моим Шиди, и мне негде жить после того, как я вернусь».

«Ты... я их верну, я их верну, хорошо!»

«Вернешь?» — Сяо Юань удивлённо посмотрел на него. — «Шиди, только не говори мне, что ты правда жил в моей комнате и спал в моей постели?»

Му Инъян резко встал, его лицо вспыхнуло от негодования: «Сяо Юань, не переусердствуй!»

Сяо Юань не сдерживал смеха. С самого детства он мечтал хоть немного смягчить свою ядовитую манеру поведения. Лицо Му Инъян попеременно то краснело, то бледнело, что было весьма любопытно. К сожалению, если он продолжит, [All Have] наверняка выскочит, чтобы остановить его, так что лучше было оставить всё как есть.

Сяо Юань торжественно сказал: «Шиди, не теряй больше времени, я не вернусь».

Му Инъян стиснул зубы и сказал: «Куда ты пойдешь, если не к своему шимэню?! Секта Синтянь? Ты выдавал себя за младшего брата Сяо Ду. Тебе следует возжечь благовоние, чтобы он тебя не убил. Ты всё ещё думаешь о нём?»

Сяо Юань мрачно сказал: «Тот, кто выдавал себя за его младшего брата, тот вслепую признал не того человека».

Му Инъян твердо сказал: «Ты никуда не можешь пойти, ты можешь только вернуться со мной».

«Я не пойду с тобой, я последую за Мастером Гу».

Му Инъян чуть не блеванул кровью. Он указал на Сяо Юаня и воскликнул: «О чём ты говоришь? Повтори ещё раз!»

«Я сказал, что хочу следовать за Мастером Гу», — неторопливо ответил Сяо Юань. «Мастер Гу красив и обладает высоким уровнем совершенствования. Он также молодой мастер павильона Юньцзянь. И самое главное, он меня не убьёт».

Му Инъян, казалось, был настолько зол, что долго не мог произнести ни слова.

«Я спас жизнь Мастеру Гу. Хочу последовать за ним в павильон Юньцзянь и увидеть, какое великолепное зрелище представляет собой павильон Юньцзянь, номер один в мире».

Му Инъян едва смог прийти в себя и спросил: «Ты просто хочешь пойти с ним в павильон Юньцзянь? Неужели у тебя нет других мыслей?!» Пока Му Инъян говорил это, в его голове всплыла сцена, которую он видел не так давно.

Сяо Юань легкомысленно ответил: «Да».

Му Инъян: «!!!»

«У меня есть и другие мысли».

Му Инъян был настолько потрясен, что едва смог вымолвить несколько слов: «Тебе нравится…»

Прежде чем он закончил говорить, в дверь постучал управляющий особняка и сказал: «Мастер Бессмертный, его светлость приглашает Мастера Бессмертного зайти в гости».

«Понял», — сказал Сяо Юань. «Шиди, твой Шисюн собирается приступить к делу».

Му Инъян без колебаний ответил: «Я пойду с тобой».

В главном зале особняка наместника собрались все необходимые люди. Наместник услышал общую мысль Гу Лоуиня и перепугался до смерти. «Господин Бессмертный, мой клан Шоу всегда был семьёй, живущей в мире. Как в семье может быть столько зла?» Наместник заметил Му Инъян и поспешно спросил: «Кто это?»

Сяо Юань: «Мой Шиди».

Правитель старательно произнёс: «Оказывается, он ещё и бессмертный! Интересно, женат этот Мастер Бессмертный или нет?»

«Мой Шиди еще молод и невежественен, поэтому губернатору следует перестать шутить с ним».

Му Инъян: «Я не…»

«Давайте сначала поговорим о зеркале — до леди Тонг, которая жила в ее комнате?»

Губернатор выглядел смущенным: «Ну…»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Мой господин, в такие времена никто не сможет вам помочь, если вы попытаетесь что-то скрыть».

Правитель поспешно воскликнул: «Что говорит Мастер Бессмертный? Кто может жить в таком месте? Только непопулярные наложницы, слуги, которые совершали ошибки, а также несколько больных служанок и мальчиков, которых нельзя было никуда отправить, чтобы они пробыли там несколько дней, а когда умрут, их вышвырнули».

«Вот именно. Там бушует негодование, а Инь-ци невероятно сильна. Само бронзовое зеркало тоже довольно старое, поэтому неудивительно, что оно стало орудием для обид. Смерть госпожи Тун стала лишь последней каплей, переполнившей чашу терпения».

Гу Лоуинь спросил: «Можно ли установить личности трех трупов?»

Управляющий, пригласивший Сяо Юаня, сказал: «Этот малыш сосчитал количество гостей, как сказал Мастер Бессмертный, и действительно, трёх не хватает. Двое из них — служанки, которые обычно приносили еду тётушке Тун, а один — это… управляющий Ван».

Увидев, что его разоблачили, «Стюард Ван» не собирался сдаваться и, как и ожидалось, сбежал. Гу Лоуинь сказал: «Эти трое уже умерли, а то, что вы видите, — всего лишь иллюзия в зеркале».

«Эти бесчеловечные, безбожные твари, Мастер Бессмертный должен поймать их, чтобы они не причинили вреда миру!»

Видя панику губернатора, Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Легко сказать. Есть ещё кое-что, что вашей светлости следует знать».

Губернатор вздрогнул и сказал: «Что, в чем дело?»

«После того, как ваша светлость бросила госпожу Тун, хотя она и оказалась заперта на заднем дворе, она не сошла с ума. Более того, она постепенно влюбилась в управляющего Вана, и втайне от него родилась маленькая жемчужина».

Лицо губернатора позеленело: «С*ка!»

Жаль, что управляющий Ван просто баловался, ища плотских утех. Узнав о её беременности, он заставил её сделать аборт, опасаясь разоблачения и обвинений. Госпожа Тун столкнулась с двумя предателями подряд и в отчаянии повесилась перед зеркалом. Бронзовое зеркало, впитавшее в себя достаточно обиды, превратилось в острое оружие и убило всех троих, видевших тело госпожи Тун и знавших её тайну, а затем создало иллюзию, заставившую всех поверить, что эти трое ещё живы. К счастью, мы с мастером Гу успели вовремя, иначе все в особняке губернатора последовали бы примеру этих троих, и особняк губернатора тоже стал бы местом в зеркале.

Гу Лоуинь прошептал: «Откуда ты знаешь столько подробностей?»

Сяо Юань наклонился к уху Гу Лоуина и сказал: «Я это выдумал, восемь или девять пунктов во всяком случае».

Его охватил взрыв аромата; Гу Лоуинь почувствовал лишь легкое жжение в мочках ушей и невольно наклонил голову.

Му Инъян наблюдал за ними, следя взглядом за каждым их движением. «О чём вы шепчетесь?» — холодно спросил он.

Сяо Юань сказал: «Хочешь знать? Я тебе не скажу».

Му Инъян: «…!»

Глава 8

После того как вопрос был решён, Гу Лоуинь решил вернуть бронзовое зеркало в павильон Юньцзянь. Остальные не возражали.

Сяо Юань спросил: «Мастер Гу сейчас возвращается в павильон Юньцзянь?»

Гу Лоуинь покачал головой: «Я еще не нашел своего Шисюна, и местонахождение трех зеркальных людей также неизвестно».

Му Инъян мрачно вмешался: «Все Шисюны теперь любят бегать?»

Сяо Юань, казалось, не слышал этого и сказал: «Хорошо, тогда мы найдем его, прежде чем вернемся».

"Мы?"

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я давно восхищаюсь величием павильона Юньцзянь и всегда хотел его увидеть, а по дороге попросить кусочек тёплого нефрита. Не хотел бы Мастер Гу отвести меня туда?»

Сяо Юань был вежлив с Гу Лоуинем, и тот, естественно, не отказался. «Хорошо».

Му Инъян сказал: «Я тоже пойду».

Сяо Юань был немного нетерпелив: «Шиди, перестань создавать проблемы».

Му Инъян важно прошествовал и сказал: «Разве ты не хочешь просто пойти в павильон Юньцзянь, посмотреть? Я пойду с тобой, а когда закончишь осмотр, ты честно вернёшься со мной в нашу секту».

Сяо Юань не стал слишком много спорить с Му Инъяном. Вернуться в свой секту было невозможно, невозможно в этой жизни. Когда он выполнит задание [У всех есть], и больше не будет никаких ограничений, кто сможет контролировать его путь? «Твои ноги принадлежат тебе, можешь следовать за мной, если хочешь. Не говори, что твой Шисюн не предупреждал тебя о том, что обитатели павильона Юньцзянь придают большое значение этикету и манерам, так что, если не смягчишь свой нрав, опасайся побоев».

Му Инъян взглянул на Гу Лоуиня и холодно сказал: «Это только в том случае, если у них есть такая возможность».

Они оставались в городе Лулин несколько дней и все еще не нашли управляющего Вана и двух других людей; однако Шисюн, которого разыскивал Гу Лоуинь, сам взял на себя инициативу их найти.

Официант пришёл, когда они втроём обедали. Му Инъян не был в восторге от стола, полного вкусной еды, и позвал официанта, чтобы сказать, что хочет заказать ещё несколько блюд.

Сяо Юань сказал: «Уже почти время идти, разве для вас недостаточно блюд?»

Му Инъян уверенно заявил: «Какой смысл иметь много блюд, если они не те, которые я хочу есть».

Управляющий поспешно сказал: «Господин Бессмертный может есть всё, что захочет. Что бы ни случилось, этот малыш немедленно прикажет на кухне приготовить».

Му Инъян на самом деле заказал: «Краб, фаршированный апельсином, жареные креветочные котлеты, тушеный морской окунь…»

Чем больше Сяо Юань слушал его, тем более неправильным он себя чувствовал: «Кажется, это именно то, что я люблю есть, да?»

«О, так тебе они могут нравиться, а мне нет?»

Сяо Юань чувствовал себя так, будто разговаривал с трёхлетним ребёнком: «Я этого не говорил. Но Лулин находится на севере, и там сейчас разгар зимы. Где они найдут для тебя крабов, зачем ты создаёшь трудности другим?»

Гу Лоуинь сказал: «Оказывается, мастер Сяо любит морепродукты».

«Эти блюда — фирменное блюдо нашего учителя. Раньше он готовил их для нас…» Му Инъян, казалось, задумался о чём-то, и его голос резко оборвался.

Сяо Юань невольно счёл это забавным. Реакция Му Инъяна, казалось, намекала на то, что упоминание о Шицзуне вызовет у него неловкость, но это было совершенно лишним. Шицзунь был таким же, как и Сяо Ду; даже если Сяо Юань когда-то и испытывал к ним пару искренних чувств, теперь они были лишь частью задачи [Все имеют].

В этот момент в зал вбежал молодой человек с криком: «Господин Бессмертный, господин Бессмертный, ваш Шисюн найден!»

Услышав это, Гу Лоуинь отложил палочки и поспешно вышел из-за стола. Сяо Юань съел ещё четыре фрикадельки и сказал: «Пойдём, Шиди, посмотрим на братство других».

Сяо Юань думал, что увидит слёзы в их глазах, увидит, как они обнимаются и плачут, но оказалось, что его воображение слишком разыгралось. Даже увидев Шисюна, о котором он так мечтал, Гу Лоуинь сохранил холодное и отстранённое выражение лица, лишь уголки его губ слегка приподнялись.

Его Шисюн выглядел по-настоящему счастливым. Он, не моргая, посмотрел на Гу Лоуинь и сказал: «После прибытия в город Лулин я боялся преследования со стороны демонической секты, поэтому спрятался и тайно искал своего Шиди. Сегодня я случайно услышал, что меня ищут в особняке губернатора. Я знал, что это мой Шиди, поэтому сразу же поспешил туда».

Гу Лоуинь сказал: «Я рад, что с Шисюном все в порядке».

«Эту фразу должен произнести я. В тот день, чтобы спасти меня, ты рисковал жизнью, уводя людей демонической секты. Ты был ранен?»

«Да», — Гу Лоуинь искоса посмотрел на Сяо Юаня. «Именно этот Мастер Сяо спас меня».

Линь Улянь и Сяо Юань переглянулись, слегка ошеломлённые.

Му Инъян нахмурился и встал перед Сяо Юанем.

Сяо Юань обошёл Му Инъян и, сложив ладони чашечкой, обратился к Линь Уляню: «Мастер Линь, не так ли? Я так много слышал о вас».

Линь Улянь был очень красивым мужчиной в синей рубашке. Если бы не меч в руке, Сяо Юань принял бы его за элегантного учёного.

Линь Улянь низко поклонился Сяо Юаню: «Благодарю вас, мастер Сяо, за вашу спасительную милость».

Сяо Юань коснулся руки Линь Уляня своим складным веером и с улыбкой сказал: «Мастеру Линю не нужно так низко кланяться. Я спас твоего Шиди, так что пусть кланяется он».

Гу Лоуинь выглядел немного смущённым. Линь Улянь серьёзно сказал: «Мастер Сяо спас моего Шиди, а это равносильно спасению меня. В будущем, если Мастеру Сяо понадобится моя помощь, я пройду огонь и воду, не оставив камня на камне».

( Ха-ха-ха)

Сяо Юань лишь слушал эти высокопарные слова, но не принял их близко к сердцу. Он улыбнулся: «Мастер Линь слишком вежлив».

Найдя своего Шисюна, Гу Лоуинь всё ещё хотел остаться в городе Лулин, чтобы найти управляющего Вана и остальных. Линь Улянь сказал, что они оба долгое время отсутствовали в павильоне Юньцзянь, и что вся секта определённо будет встревожена, поэтому им следует сначала вернуться в свою секту. Что касается трёх зеркальных людей, то, скорее всего, они уже покинули город. Поиски потребуют времени и усилий. Лучше отправить больше людей после возвращения в павильон Юньцзянь, чем позволить им вчетвером искать иголку в стоге сена.

Сяо Юань сказал: «Мастер Линь прав. Зеркальные люди созданы бронзовым зеркалом, преобразующим обиду. Вместо того, чтобы тратить на них время, лучше сначала раскрыть секреты бронзового зеркала. Возможно, как только бронзовое зеркало будет уничтожено, они исчезнут сами собой».

Гу Лоуинь задумался на мгновение, затем кивнул и сказал: «Хорошо, будет сделано так, как ты сказал, давайте сначала вернемся в павильон Юньцзянь».

Все четверо попрощались с правителем Лулина, взяли бронзовое зеркало и направились к павильону Юньцзянь. У Сяо Юаня и Му Инъяна не было мечей, поэтому им оставалось лишь ехать на мечах двух других мастеров меча. Сяо Юань и Гу Лоуинь, Му Инъян и Линь Улянь выступили в паре. Му Инъян был очень недоволен таким положением дел и ненавидел то, что его меч не мог поднять его и его Шисюна в небо.

Сяо Юань с большим интересом спросил: «Я никогда раньше не пользовался мечом, что, если я упаду с него?»

Гу Лоуинь сказал: «Ты не сделаешь этого, если будешь крепко держать меня».

Сяо Юань издал звук «ох» и сказал с улыбкой: «Тогда мне придется держаться крепче».

Лицо Му Инъяна потемнело, и он холодно произнес: «Бесстыдник».

Гу Лоуинь не видел ничего предосудительного в разговоре с Сяо Юанем. Когда Му Инъян отчитал его таким образом, он по непонятной причине почувствовал себя немного виноватым, слегка кашлянул и сказал: «Я не это имел в виду».

Сяо Юань посмотрел на меня с недоумением: «Тогда мне не нужно крепко тебя обнимать?»

Гу Лоуинь: «…как пожелаешь».

Ощущение от полёта меча можно было назвать ужасным. Холодный ветер обжигал щёки Сяо Юаня, и, чтобы удержаться на мече, ему пришлось обнять Гу Лоуиня сзади за талию, пытаясь согреться.

Тело Гу Лоуина слегка напряглось, когда он спросил: «Холодно?»

Сяо Юань прижался лицом к спине Гу Лоуиня, закрыл глаза и сказал: «Да…»

Гу Лоуинь задумался на мгновение и сказал: «Сначала отпусти меня».

«Это не сработает, меня унесет ветром».

Гу Лоуинь подумал, что, учитывая стройную фигуру Сяо Юаня, это действительно возможно, поэтому он попросил его продолжать держать его, затем достал теплый нефрит, разжал ладонь Сяо Юаня и вложил в нее теплый нефрит.

Сяо Юань почувствовал тепло в ладони, а затем и по всему телу разлилось тепло. «Ты дал мне тёплый нефрит, а ты?»

Гу Лоуинь сказал: «Я не боюсь холода».

Сяо Юань медленно закрыл ладонь и тихо вздохнул: «Мастер Гу, не будьте ко мне слишком добры…»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Ты спас меня».

Ошибаешься, он не спас Гу Лоуиня, а просто намеренно приблизился к нему, следуя заговору Сяо Ду. Так называемое спасение оказалось всего лишь уловкой.

Сяо Юань редко испытывал хоть каплю вины перед этим молодым господином Гу, холодным, как ветер, и ярким, как луна. Когда он обретёт свободу, он должен будет лично извиниться перед Гу Лоуинем. Если он захочет убить или зарезать его… нет, не убить или зарезать, он слишком мало жил. Но если Гу Лоуинь захочет ударить его пару раз, он не станет сопротивляться.

Павильон Юньцзянь находился к югу от реки Янцзы, далеко от севера, поэтому даже полёт на мече занял два дня. С наступлением темноты четверо нашли в глуши полуразрушенный храм и решили переночевать там, а завтра продолжить путь.

Волосы Му Инъяна были взъерошены, а лицо бледным. Во время полёта меча его затошнило, и он воскликнул: «Вы, практикующие меч, должны заниматься мечом, неужели вы не можете заниматься чем-то другим?»

Линь Улянь улыбнулся и сказал: «Мастер Му шутит. Если не мечи, то чем бы занимались заклинатели мечей?»

Сяо Юань небрежно спросил: «Поклонниками?»

Линь Улянь заметил складной веер в руке Сяо Юаня и тепло сказал: «Мастер Сяо, этот складной веер обладает необыкновенной силой и обладает необыкновенной силой. Должно быть, это настоящее сокровище».

«Может быть? Не знаю. Мне это подарил мой учитель на шестнадцатилетие».

Лицо Му Инъяна выражало полное удивление. Он не ожидал, что Сяо Юань упомянет Шицзуня так спокойно, словно… говорил о человеке, не имеющем к нему никакого отношения.

Линь Улянь сказал: «Вот так, похоже, твой учитель очень любит мастера Сяо».

Сяо Юань тихо и уклончиво усмехнулся.

Гу Лоуинь спросил: «У этого веера есть имя?»

«Да», — Сяо Юйцзянь посмотрел на свой веер и сказал: «Его выбрал мой учитель и назвал [Угуань Фэнъюэ]».

«Это имя не имеет ничего общего с романтикой», — пробормотал Линь Улянь. «Это хорошее имя».

«Да», — Сяо Юань приподнял уголки губ в улыбке, — «хорошее имя».

Свет костра отразился на лице Сяо Юаня, и его улыбка на мгновение озарила полуразрушенный храм. Гу Лоуинь и Му Инъян на мгновение лишились чувств.

Когда стемнело, все четверо медитировали и отдыхали у костра. Сяо Юань тихо вышел из ветхого храма, пока остальные трое спали.

Вложив духовную силу в серьгу из девятитоновой улитки, Сяо Юань долго ждал ответа. На этот раз с ним снова связался Мэн Чи.

Сянь Юань грубо сказал Мэн Чи о недавних событиях: «Если ничего не случится, завтра я буду в павильоне Юньцзянь».

Мэн Чи: «Хорошо, ты нравишься Гу Лоуинь?»

Сяо Юань: «…нет».

Мэн Чи вздохнул: «Похоже, нам всё ещё придётся ждать пятнадцатого числа следующего месяца».

Сяо Юань: «Есть одна вещь, которая меня все еще интересует».

Мэн Чи: «Что  это».

Сяо Юань: «В ночь Праздника фонарей Му Инъян тоже был в особняке правителя. Разве достопочтенный господин не знал?»

Мэн Чи: «Конечно, Его Светлость знал. Разве можно что-то от него скрыть?»

Сяо Юань: «Значит, достопочтенный господин знал, что Му Инъян находится рядом со мной, и согласился на это?»

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «У достопочтенного господина, естественно, есть свои причины так поступить».

Сяо Юань чувствовал себя несколько неловко. Сяо Ду намеренно позволил Му Инъян остаться рядом с ним, и его намерения были явно недобрыми.

Мэн Чи: «После того, как ты прибудешь в павильон Юньцзянь, помимо того, чтобы продолжать радовать Гу Лоуинь, тебе нужно будет сделать еще кое-что».

Сяо Юань: «Что?»

Мэн Чи: «Найди способ заставить Гу Лоуинь отвести тебя в одно место. Это место запечатано техникой кровавого запрета. Владыка много раз пытался туда попасть, но так и не смог».

Сяо Юань: «Техника запрета крови? Что это такое? Почему я о ней не слышал?»

Мэн Чи удивлённо воскликнул: «Разве твой Учитель тебя не учил? Короче говоря, после того, как запрет на кровь будет установлен, войти смогут только те, кто принадлежит к роду Гу. Именно поэтому Владыка попросил тебя стать спутником Гу Лоуиня в Дао».

Дух и кровь соратников Дао смешались. После парного совершенствования Сяо Юань также получил кровь семьи Гу и сможет войти в места, доступные только семье Гу – таково было изначальное намерение Сяо Ду.

Когда Сяо Юань осознал это, ему вдруг пришла в голову одна мысль. «Если существует такая техника, почему Господин не применил её ко мне? Чтобы заранее узнать, из одной ли я с ним семьи».

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Конечно, Господин воспользовался бы им, если бы мог. Просто младший брат, которого искал Господин, был сыном его мачехи, которая вышла замуж за его родного отца после смерти его родной матери. Так что Господин и его младший брат не являются кровными родственниками».

Глава 9

Сяо Юань был ошеломлен.

Младший брат, которого Сяо Ду искал больше десяти лет, а найдя, лелеял как сокровище, не родился ли он от той же матери? Это было совсем не в стиле Сяо Ду. Другими словами, Сяо Ду, холодный и подлый по натуре, мог пойти на такое ради младшего брата, не состоявшего с ним в родстве по крови? Он боялся, что всю свою привязанность он сосредоточил на этом брате.

Сяо Юань необъяснимым образом вспомнил смутный образ старшего брата. Если бы этот брат действительно существовал, стал бы он искать его?

«Мастер Сяо?» — голос Мэн Чи прервал мысли Сяо Юаня. — «Ты слушаешь?»

Сяо Юань сосредоточился: «Да. Где находится место с запретом на кровь, куда могут заходить только члены семьи Гу?»

Мэн Чи сказал: «Руины секты Цинянь – Долина Скрытого Меча».

На следующий день все четверо продолжили свой путь и до захода солнца прибыли в павильон Юньцзянь.

Будучи сектой номер один в мире, павильон Юньцзянь сочетал в себе элегантность и изящество традиционного южного клана с величием бессмертной семьи заклинателей. Туманные облака висели среди нефритовых зданий, павильонов и водных павильонов на вершинах горных хребтов. Стоя на мече и глядя вниз, Сяо Юань с изумлением осознал, что он на самом деле размером с половину города Лулин.

«По сравнению с павильоном Юньцзянь, Сюйфу — это просто сломанный соломенный дом, продуваемый ветром со всех сторон».

Сюйфу был местом, где жили трое – учитель Сяо Юаня и два его ученика. Услышав это, Му Инъян сердито воскликнул: «Даже собака не считает свой дом слишком бедным».

Сяо Юань равнодушно сказал: «Сюйфу — не мой дом».

Му Инъян спросил: «Ты живёшь в Сюйфу с пяти лет. Как Сюйфу может не быть твоим домом? У тебя вообще есть совесть, Сяо Юань?»

Сяо Юань действительно задумался над этим вопросом на некоторое время: «Может быть, и нет».

Гу Лоуинь сказал: «Мастер Сяо».

«Да?»

«Мы пойдем вниз».

Сяо Юань сказал «ох», и его хватка на талии Гу Лоуинь немного усилилась.

Двое учеников павильона Юньцзянь, охранявшие ворота, были чрезвычайно взволнованы, увидев Гу Лоуиня и Линь Уляня: «Молодой мастер павильона и Линь Шисюн вернулись! Идите и сообщите старейшине Цяню!»

Сяо Юань спросил: «Почему старейшина Цянь, а не мастер павильона?»

Линь Улянь объяснил: «Хозяин павильона находится в уединении, а Цянь Шишу временно отвечает за дела павильона Юньцзянь». (шишу – старейшина клана, младше/ниже по рангу старейшины оратора; применяется как к мужчинам, так и к женщинам)

Гу Лоуинь и Линь Улянь отправились на встречу со старейшиной Цянем, а Сяо Юань и Му Инъян были приглашены во двор, называемый Билуочжай.

Му Инъян сказал: «Ты увидел достаточно? Можешь вернуться со мной?»

«Шиди, куда ты торопишься, мы только что пришли». Сяо Юань налил две чашки чая, отпил и сказал: «Хороший чай, Шиди, хочешь выпить?»

Му Инъян сел напротив Сяо Юаня с пустым лицом. «Здесь больше никого нет, можешь говорить напрямую. Какого чёрта ты собираешься делать теперь, когда нашёл способ пробраться в павильон Юньцзянь?»

Сяо Юань удивлённо посмотрел на него: «Потрясающе, оказывается, мой Шиди не глупый!»

"Ты-"

Сяо Юань не дал Му Инъян времени на ответ и спросил: «Ты знаешь о Цинъяне?»

Му Инъян успешно отвлекся: «Конечно, знаю. Цинъянь — это огонь, оставшийся в мире после древних войн. Его пламя голубое, отсюда и название. Говорят, что всё оружие, выкованное Цинъянь, — магическое, обычное оружие с ним не сравнится. Причина, по которой павильон Юньцзянь смог стать сектой меча номер один в мире, неразрывно связана с их обладанием единственным в мире скоплением Цинъянь».

Сяо Юань кивнул и сказал: «Цинъянь, можно сказать, — сокровище павильона Юньцзянь. Если получится, я бы с удовольствием его увидел».

«Принимаешь желаемое за действительное», — презрительно сказал Му Инъян. «Кто ты такой, зачем им показывать тебе это?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Шиди, возможно, забыл, но я спаситель Гу Лоуиня».

Му Инъян взял чашку чая и холодно фыркнул: «Ну и что, тебе и так дадут кусочек тёплого нефрита, выкованного Цинъянем. Ты всё ещё хочешь увидеть Цинъяня? Ты что, спишь средь бела дня?»

«Любой, у кого есть амбиции, молодец, а у меня — увидеть Цинъянь». Сяо Юань коснулся подбородка и с сожалением произнес: «Неужели я могу полагаться только на своё лицо, чтобы соблазнить Гу Лоуиня?»

Му Инъян налил себе полный рот чая, встал и сердито сказал: «Сяо Юань, не думай, что ты сможешь делать все, что захочешь, если будешь хорошо выглядеть!»

Он был действительно взбешён; ему не следовало говорить глупости Сяо Юаню и сопровождать его в павильон Юньцзянь, он должен был просто вырубить его и отнести обратно в Сюйфу.

«Я никогда так не думал», — Сяо Юань ущипнул себя за щеку. «Честно говоря, мне бы очень хотелось изменить свое лицо».

Вскоре после этого кто-то из павильона Юньцзянь прислал сообщение с приглашением в главный зал на ужин.

Гу Лоуинь переоделся в наряд павильона Юньцзянь. Его одеяние было белоснежным, а длинные волосы убраны нефритовой короной. В конце концов, он действительно был человеком с блестящими перспективами, благородным и утончённым. Линь Улянь тоже был красивым мужчиной, но рядом с Гу Лоуинем он далеко не дотягивает.

Гу Лоуинь слегка кивнул Сяо Юаню: «Мастер Сяо».

«Ма… Мастер Гу».

Линь Улянь улыбнулся и сказал: «По-моему, давайте не будем называть друг друга «мастером Сяо» слева и «мастером Гу» справа. Как насчёт того, чтобы просто называть друг друга братьями?»

«Нет, как насчет этого?» Му Ин Ян не проявил милосердия: «Я действительно хорошо вас знаю?»

«Ты их плохо знаешь, а я знаю», — сказал Сяо Юань. «У нас с Мастером Гу давняя дружба, не так ли, Гу-сюн?»

Гу Лу пробормотал: «Да», «Давайте есть».

Сяо Юань: «Только мы вчетвером?»

Линь Улянь сказал: «Цянь Шишу хотел лично поблагодарить Сяо-сюна, но ему не терпелось посмотреть на бронзовое зеркало, которое принес Сяо-сюн, поэтому…»

«Гу Шисюн, Линь Шисюн!» – вбежала девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Она тоже была одета в одежду ученицы павильона Юньцзянь и держала в руке меч. Увидев Гу Лоуиня, она вспыхнула от волнения. «Гу-Шисюн, ты вернулся! Если бы ты не вернулся, я бы спустилась с горы, чтобы найти тебя…»

Гу Лоуинь не отреагировала; Линь Улянь сказала: «Шимэй (младшая сестра в секте), разве ты не видишь, что здесь гости? Нехорошо так кричать».

«Вижу», — взгляд девушки упал на Сяо Юаня. «Я слышала, что он спаситель Гу-Шисюна».

Сяо Юань не был уверен, было ли это иллюзией, но он смутно чувствовал, что девушка настроена к нему смутно враждебно.

Линь Улянь представился: «Сяо-сюн, господин Му, это наша маленькая Шимэй Лу Юэяо. Её баловали с детства, надеюсь, вы простите её, если она вас обидит».

Сяо Юань улыбнулся и ничего не сказал.

Лу Юэяо: «Могу ли я поужинать с моим Шисюном? Я весь день тренировалась с мечом и умру с голоду».

Линь Улянь улыбнулся и сказал: «Конечно, можешь».

Гу Лоуинь сказал: «Боюсь, ты к этому не привыкнешь».

«Почему? Мне нравится есть всё, что есть в павильоне Юньцзянь».

Гу Лоинь ничего не сказал и жестом приказал подавать блюда.

Когда принесли блюда, прекрасные глаза Лу Юэяо расширились. Линь Улянь выглядел задумчивым, лицо Му Инъян было черным, как дно горшка, и только Сяо Юань был удивлен и обрадован.

Лу Юэяо был озадачен и спросил: «Почему здесь только морепродукты?»

«Краб, фаршированный апельсином, жареные креветочные котлеты, тушеный морской окунь…» Сяо Юань сказал с улыбкой: «Мой Шиди упомянул об этом вскользь, но я не ожидал, что Гу-сюн вспомнит».

Гу Лоуинь сказал: «У меня хорошая память».

Сяо Юань взял палочки для еды: «Если это так, то я не буду вежлив».

Му Инъян крепко сжал кулаки, пытаясь сдержать желание опрокинуть стол – что задумал этот Гу по прозвищу?! Почему он так хорошо относится к своему Шисюну!

Видя, как Сяо Юань с удовольствием ест и время от времени делает комплименты, Му Инъян почувствовала лёгкую горечь в груди и лёгкое жжение. Раньше, когда Шицзунь готовил для них, Сяо Юань выглядел таким же довольным, как и сейчас.

Видя, что Му Инъян сидит неподвижно, Сяо Юань взял кусок креветочной котлеты и положил его в свою миску: «Почему бы тебе не съесть её, Шиди? Поверь мне, кулинарные навыки шеф-повара павильона Юньцзянь намного превосходят кулинарные способности самого Сидзуня».

Му Инъян четко произнес каждое слово: «Мне действительно хочется задушить тебя».

Сяо Юань не возражал: «Тогда тебе придется есть достаточно, чтобы иметь на это силы».

Атмосфера в комнате была странной и тяжёлой, словно накатывала тёмная волна. Линь Улянь улыбнулся, пытаясь смягчить ситуацию. «Здесь не только морепродукты, смотри, есть ещё и жареные горькие дыни. Сяо-сюн, хочешь попробовать?»

Сяо Юань смутился и сказал: «Ну…»

Му Инъян вдруг улыбнулся: «Эту жареную горькую дыню тоже заказывал молодой мастер павильона Гу? Жаль, что мой Шисюн не может есть горькую дыню. Стоит ему её съесть, как у него сразу же появляется сыпь и зуд по всему телу».

Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Юаня, и Сяо Юань беспомощно кивнул.

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Мне жаль».

«Молодой мастер павильона Гу, тебе не нужно извиняться. Вы с моим Шисюном знакомы меньше месяца. Нормально не знать этого».

Линь Улянь спросил: «Мастер Му что-то неправильно понял?»

Му Инъян улыбнулся и сказал: «Надеюсь, это было просто недоразумение».

Гу Лоуинь взглянул на Му Инъян и приказал кому-то убрать жареные горькие дыни.

Лу Юэяо и Линь Улянь переглянулись, и выражения их лиц были немного озадаченными.

Сяо Юаня это не волновало. Его не касалось, что хотят делать другие, лишь бы он мог есть вдоволь и с удовольствием.

Сяо Юань прожил несколько дней в павильоне Юньцзянь. Гу Лоуинь старался быть гостеприимным хозяином, угощая его вкусной едой и напитками и время от времени выводя его на прогулку по павильону Юньцзянь.

Сяо Юань хотел воспользоваться случаем и сблизиться с Гу Лоуинем, чтобы поднять вопрос о Цинъяне, но Му Инъян следовал за ними повсюду. Ему так и не удалось побыть с ним наедине. И как только они втроём шли вместе, вновь возникала та неловкая атмосфера, что была на званом ужине в тот день. Гу Лоуинь, вероятно, тоже был раздосадован и перестал приходить в Билочжай, чтобы найти его.

В этот период Мэн Чи снова поднял тему Цинъянь, и после того, как Сяо Юань тщательно обдумал ситуацию, он решил не откладывать.

Днём, когда Му Инъян, насытившись и напившись, лежала на диване и дремала, Сяо Юань собирался тихонько выскользнуть из дома. Только он открыл дверь, как за спиной раздался холодный голос: «Куда ты идёшь?»

Сяо Юань обернулся с холодным выражением лица: «Чтобы найти Гу Лоуинь».

Му Инъян тут же сказал: «Я пойду с тобой».

"Ни за что."

Му Инъян прищурился: «Между тобой и Гу Лоуинем что-то происходит?»

«Пока нет, возможно, появится в будущем».

Глаза Му Инъян потемнели: «Если ты так говоришь, я не смогу тебя отпустить».

Сяо Юань повернул Угуань Фэнъюэ в своих пальцах: «Кстати, я давно не спарринговался со своим Шиди».

Му Инъян недоверчиво воскликнул: «Ты собираешься сражаться со мной из-за Гу Лоуиня?!»

Сяо Юань улыбнулся: «Я тоже не хочу этого делать. Просто, Шиди, ты такой липкий, такой липкий, что… Я больше не могу».

Глава 10

Честно говоря, Сяо Юань не был уверен, что победит, если действительно сразится с Му Инъяном. Му Инъян родился с отличным телосложением, мастерски владел острыми когтями и считал убийство врага своим главным приоритетом. В то время как Сяо Юаня его учитель, помимо обычных заклинаний совершенствования и техник самозащиты, обучал в основном заклинаниям для жарки рыбы и курицы. Неужели он хотел, чтобы тот зажарил курицу, чтобы Му Инъян упал в обморок от восхитительного вкуса?

Но слова уже были сказаны, и независимо от того, сможет ли Сяо Юань победить его или нет, ему предстояло сражаться. Угуань Фэнъюэ испустил золотой свет, создав вокруг тела Сяо Юаня плотный ряд магических фигур. Этот золотой свет превратился в бесчисленные золотые иглы, обрушившиеся на Му Инъя, словно проливной дождь.

Му Инъян быстро уклонился от золотых игл Сяо Юаня, и тут появилась вторая волна.

Му Инъян поспешно сказал: «Сяо Юань, не заставляй меня!»

Его слова не были услышаны, и Сяо Юань стал нападать всё агрессивнее. Му Инъян не выдержал; Дуя (ядовитый клык, оружие Му Инъян) вырвался из ножен, когда он атаковал Сяо Юаня.

Кто бы мог подумать, что Сяо Юань будет стоять неподвижно? Му Инъян знал, что каждое выученное им движение смертельно. Один удар мог серьёзно ранить Сяо Юаня. В этот момент его сердце сжалось, и он изо всех сил остановился.

Затем Сяо Юань поднял складной веер и активировал уже развёрнутую формацию. Му Инъян, получив ответный удар, побледнел, а изо рта у него повеяло кровью.

Глаза Му Инъян покраснели: «Почему ты не уклонился, ты ищешь смерти?»

Сяо Юань развел руками: «Шиди так быстр, я не смог увернуться».

«Притворяйся, продолжай притворяться! Разве ты не рассчитывал, что я сдамся – ведь я не нападу на своего товарища-шисюна!»

Сяо Юань не смог ответить на вопрос: «Ты помнишь эту формацию?»

Конечно же, Му Инъян помнил. В молодости он был непослушным и попадал в неприятности. Шицзунь наказал его, заперев в клетке. Именно эта формация не давала ему выйти за пределы массива. Теперь разрушить формацию с помощью его культивационной базы было несложно, это заняло бы совсем немного времени. Но Сяо Юань воспользуется этим скудным временем, чтобы найти того, кого зовут Гу!

«Шиди, отдохни, когда я вернусь, Шиди, я принесу тебе вкусную еду».

«Если ты посмеешь пойти, я сломаю тебе ногу!»

Сяо Юань сложил руки чашечкой в знак приветствия: «До свидания».

Му Инъян дрожал от гнева, глядя на спину Сяо Юаня. В этот момент ему ужасно хотелось сломать ему ногу.

Наконец, избавившись от надоедливого Шиди, Сяо Юань пришёл в резиденцию Гу Лоуиня. Гу Лоуиня там не было. Был только один маленький ученик, который убирался во дворе. Сяо Юань спросил его: «Куда делся твой молодой господин?»

Маленький ученик с любопытством посмотрел на него и сказал: «Мисс Лу взяла молодого мастера павильона попрактиковаться в фехтовании».

«Мисс Лу? Лу Юэяо?»

Маленький ученик кивнул: «Да».

Вспомнив многочисленные выступления Лу Юэяо перед Гу Лоуинем, Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Эта госпожа Лу любит молодого мастера павильона?»

Юный ученик выглядел юным, но его ум был вполне пригоден. «Не только госпожа Лу, но и многие девушки в павильоне Юньцзянь любят нашего молодого господина».

Сяо Юань подумал, что за пределами павильона Юньцзянь тоже должно быть много девушек, которым нравится этот молодой господин.

«Жаль, что она не подходит молодому господину».

Один из учеников низшего уровня из павильона Юньцзянь как-то обсуждал с иностранным гостем дела молодого мастера, связанные с его жизнью. Сяо Юань счёл это очень интересным и спросил: «Почему она не подходит?»

Маленький ученик пробормотал: «Её можно считать лишь сравнительно красивой, но молодому господину она тоже не нравится».

«Если молодому господину она не нравится, то кто же ему нравится?» Сяо Юань сделал паузу: «Линь Улянь?»

Сяо Юань предположил лишь то, что сделал. Он почти никого не знал из павильона Юньцзянь. Судя по предыдущим событиям, Гу Лоуинь должен был проявлять интерес к Линь Уляню, своему Шисюну, но Сяо Юань не знал, были ли между ними какие-либо отношения, кроме как отношения учеников.

Младший брат задумался: «Молодой господин действительно относится к Линь Шисюну лучше, чем к другим, но…»

В этот момент Сяо Юань уловил странную ауру и тихо выругался: «Это слишком быстро!»

После полугодовой разлуки с Му Инъяном, его уровень совершенствования превзошёл все ожидания Сяо Юаня. Он так быстро разрушил свою формацию. Во всём виноват Сяо Ду. Каждый раз, когда он хотел тренироваться в течение последних шести месяцев, Сяо Ду обманом заставлял его есть, пить и развлекаться, опасаясь, что тот устанет. Он также сказал, что, поскольку у него есть гэгэ, который будет его защищать в будущем, ему не придётся тренироваться до конца жизни.

Да, именно это и сказал Сяо Ду, хаха.

Маленький ученик тоже что-то заметил и посмотрел на дверь: «Молодой мастер вернулся?»

«Нет», — поспешно ответил Сяо Юань. «Послушай, кто-нибудь потом спросит тебя о чём-нибудь, и ты скажешь, что никогда меня не видел». Сказав это, он метнулся к двери дома и вошёл.

Как только Сяо Юань закрыл дверь, Му Инъян вбежал во двор, схватил маленького ученика и спросил: «Где Сяо Юань?!»

Слушая его тон, юный ученик подумал бы, что этот Сяо Юань — его товарищ по Дао, который его бросил. «Я, я не знаю».

Му Инъян холодно сказал: «Должно быть, он пришёл искать Гу Лоуиня».

«Но нашего молодого господина сейчас здесь нет».

«Он не знает, где находится Гу Лоуинь, поэтому он обязательно придет сюда».

«Мастера Сяо здесь действительно нет…»

«Уйди с дороги, я сам его найду».

Му Инъян уже собирался ворваться, но путь ему преградила аура меча.

Когда юный ученик увидел, что Гу Лоуинь вернулся, он почувствовал облегчение и с тревогой сказал: «Молодой мастер павильона, мастер Му…»

Гу Лоуинь сказал: «Я знаю. Мастер Му, как и сказал Ло Лань, Сяо-сюн здесь нет».

Маленький ученик по имени Ло Лань почувствовал себя виноватым, но он не ожидал, что ему придется ненароком обмануть Гу Лоуиня.

Му Инъян спросил: «Он тебя не нашел?»

"Нет."

«Тогда он, должно быть, ждет тебя здесь».

Гу Лоуинь сказал: «Если хочешь найти его, иди и найди. Не мешай».

Му Иньян холодно улыбнулся: «Вот именно это ты и сказал».

Ло Лань втайне нервничал и хотел подмигнуть Гу Лоуину, но тот даже не взглянул на него и сразу же вошел в дом.

Не так давно Цянь Шишу отправил кого-то с запиской, в которой просил его прийти вместе с Сяо Юанем. Он вернулся, чтобы переодеться.

Как только он вошёл в комнату, он смутно почувствовал что-то неладное. Осмотревшись, он сосредоточил внимание на шкафу.

Гу Лоуинь сжал Шуан Ленга, молча подошел к шкафу и резко распахнул его.——

В его шкафу сидела красавица в красном. Из-за тесноты ему пришлось обнять колени. Видя, что его заметили, красавица подняла на него глаза, и на её сияющем лице отразилось удивление и недоумение.

Сердце Гу Лоуиня слегка екнуло: «Ты…»

«Это ты». Сяо Юань вздохнул с облегчением. «Мой Шиди ушел?»

Гу Лоуинь оправился и отвернулся: «Нет».

Сяо Юань, уже наполовину вышедший из шкафа, вдруг замер: «А?! Я закончил». Сяо Юань хотел спрятаться обратно в шкаф, но вдруг почувствовал, что его крепко схватили за талию. Он невольно поднял голову и посмотрел на Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь одной рукой обхватил его за талию, а другую положил ему на затылок. Таким образом, Гу Лоуинь подтолкнул его на несколько шагов вперёд, и тот мягко коснулся спиной экрана.

В этот момент дверь выбили ногой.

Первое, что бросилось в глаза Му Инъяну, был экран с пейзажами. На нём был изображён силуэт мужчины, несомненно принадлежавший Гу Лоуинь.

Сяо Юаня снаружи не было видно. Му Инъян уже собирался обойти ширму, чтобы заглянуть внутрь, когда Гу Лоуинь сказал: «Я переодеваюсь».

Му Инъян не было никакого интереса наблюдать за переодеванием мужчины. Сквозь ширму можно было разглядеть лишь приблизительные очертания предметов внутри. Единственный шкаф, где можно было спрятаться, был открыт, а Сяо Юаня внутри не было.

Му Инъян и представить себе не мог, что в этот момент его Шисюн обнимает Гу Лоуинь, прижимаясь к нему за ширмой всего в шаге от него. Они стояли совсем рядом, и Гу Лоуинь чувствовал на своей шее тёплое дыхание Шисюна. Стоило ему опустить голову, как он увидел длинные густые ресницы и слегка приоткрытые от удивления и напряжения красные губы.

Му Инъян уже развернулся и собирался уходить, но вдруг услышал за ширмой какой-то звук. Он прищурился и вопросительно взглянул на фигуру на экране.

За спиной Сяо Юаня стояла ширма, а перед ним виднелась грудь Гу Лоуиня. Ему очень повезло, что он был худым и полностью скрывался в тени Гу Лоуиня.

Подождав некоторое время, прежде чем Му Инъян вышел, Сяо Юань тихо потянулся к талии Гу Лоуиня и осторожно развязал его пояс, затем поднял глаза и улыбнулся ему.

Глаза Гу Лоуиня сверкнули, а кадык закатился. Он понял, что имел в виду Сяо Юань. Он с трудом снял пальто и положил его на экран.

Увидев это, Му Инъян отвел взгляд, холодно фыркнул и ушел.

Они не сразу двинулись с места, расставшись лишь после того, как убедились, что Му Инъян не вернётся. Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, Гу-сюн».

Гу Лоуинь спокойно спросил: «Что ты делаешь?»

Сяо Юань не захотел ничего объяснять, поэтому сказал: «Я просто подрался. Мой Шиди грозился сломать мне ногу».

Гу Лоуинь нахмурился: «Почему?»

«Потому что я собирался тебя найти».

«…» Гу Лоуинь отвернулся и налил себе чашку чая.

Сяо Юань напомнил ему: «Этот чай холодный, да?»

Гу Лоу пропел «да» и выпил чай.

Неожиданно Гу Лоуинь полюбил пить холодный чай зимой. Сяо Юань спросил: «Гу-сюн, почему ты так давно меня не искал?»

Гу Лоуинь сказал: «Занят».

Сяо Юань небрежно спросил: «Занят практикой владения мечом со свой Шимей?»

«Нет», — Гу Лоуинь помолчал, а затем сказал ещё одно предложение: «Она выучила новый набор приёмов фехтования и попросила меня взглянуть».

«О», — не обратил на это внимания Сяо Юань. — «Гу-сюн, в твоем павильоне Юньцзянь есть кое-что, что я всегда хотел увидеть».

"Что?"

Сяо Юань больше не стал ходить вокруг да около и сказал прямо: «Цинянь».

Гу Лоуинь был поражен: «Нет».

Сяо Юань сухо улыбнулся и сказал: «Не слишком ли решительно ты отказался? Почему бы тебе не подумать об этом ещё раз?»

«Цинъянь — сокровище нашего павильона. Только мой отец и несколько старейшин в павильоне Юньцзянь могут видеть его истинное лицо».

Сяо Юань спросил: «А ты?»

Гу Лоуинь сказал: «Я видел его только один раз, когда получил Шуан Ленга».

Сяо Юань смягчил голос: «Но я же твой спаситель, неужели ты не можешь быть сговорчивее? Мне очень хочется увидеть, как выглядит это пламя, оставшееся от древних времён».

«Быть моим спасителем бесполезно».

«Что же тогда может быть полезным? Твой… спутник Дао?»

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань снова спросил: «Если я захочу увидеть Цинянь, это возможно только если я женюсь на тебе?»

Гу Лоуинь долго молчал, а затем сказал: «Я не хочу, чтобы ты снова поднимал эту тему. Ты как раз вовремя, следуй за мной к Шишу».

Упомянутого шишу Гу Лоуиня звали Цянь Сан. Говорили, что он был правой рукой мастера павильона Гу. Когда мастер павильона Гу находился в затворничестве, он руководил павильоном Юньцзянь от его имени. Цянь Сан был добродушным, немного полноватым и на первый взгляд казался добрым человеком.

Когда Цянь Сан увидел Сяо Юаня, в его глазах мелькнуло удивление. Сяо Юань давно привык к таким взглядам, поэтому не придал этому особого значения. Сначала Цянь Сан вежливо поговорил с Сяо Юанем, поблагодарил его за спасение Гу Лоуиня на севере, а затем рассказал о бронзовом зеркале.

Это зеркало должно было находиться среди погребальных вещей некоего монаха после великого обрушения триста лет назад, и его энергия Инь чрезвычайно сильна. Позже его выкопали грабители гробниц. После нескольких поворотов оно попало в особняк губернатора в Лулине, постоянно вызывая негодование, пока в конце концов не стало оружием врага.

Гу Лоуинь сказал: «По мнению Шишу, кто именно такие «зеркальные люди», вышедшие из бронзового зеркала?»

Выражение лица Цянь Сана было серьезным: «Не совсем верно утверждать, что они являются просто результатом обиды».

Сяо Юань спросил: «Старейшина Цянь, что это значит?»

«Бронзовое зеркало не только копирует внешность отражающегося в нем человека, но и вбирает в себя одну из его трех духовных душ и шести физических душ, передавая ей владение душой для создания зеркального человека».

Сяо Юань был ошеломлён, услышав это. «Ни в коем случае, старейшина Цянь, Гу-сюн и я оба увидели свои отражения. Неужели мы теперь люди, потерявшие свои души?»

Цянь Сан мягко сказал: «Мастер Сяо, не волнуйся, ты уже уничтожил свои зеркальные копии в Лулине. Как только зеркальный человек умирает, души возвращаются на своё место».

«Вот так вот», — Сяо Юань вспомнил управляющего Вана и двух других и спросил: «А что, если тело уже мертво?»

Гу Лоуинь сказал: «Остатки душ остаются на земле, и мертвые не могут перевоплотиться».

Этот предмет был спрятан в доме обычного человека и представлял крайнюю опасность. К счастью, Лоуинь принёс его в павильон Юньцзянь. Если бы он попал в руки демонической секты или других предателей, последствия были бы невообразимыми.

Сяо Юань: «…» В любом случае, это может быть связано с какой-то демонической сектой.

Гу Лоуинь спросил: «Как Шишу планирует решить этот вопрос?»

Цянь Сан немного подумал и сказал: «Что ты думаешь?»

Гу Лоуинь: «Уничтожь его».

Цянь Сан кивнул: «Хорошо, я позже обсужу это с твоим отцом».

Сяо Юань почувствовал поток духовной силы от девятитонной улитки и тут же сказал: «Если ничего другого не останется, я первым уйду на покой».

«Мастер Сяо, подождите минутку», — бодро сказал Цянь Сан. «Мастер Сяо был так добр к Лоуину, что я не знаю фамилии родителей мастера Сяо и где живёт его семья. Я хочу подготовить подарок для них».

«Я ценю доброту старейшины Цяня, но я всегда был сиротой, сколько себя помню, без родителей и других членов семьи».

Гу Лоуинь искоса взглянул на Сяо Юаня, и Цянь Сан тоже перестал улыбаться. «В таком случае, это я был невежлив».

Оставив Гу Лоуиня и Цянь Сана, Сяо Юань нашёл укромный уголок и достал девятитонный циферблат. Раздался небрежный голос Сяо Ду: «Что ты делаешь?»

Сяо Юань сказал: «Что я могу сделать, кроме как следовать наставлениям Почтенного Господина и соблазнять Гу Лоуинь?»

Сяо Ду долго молчал, а затем усмехнулся и сказал: «А Юй заслуживает награды за то, что так усердно трудился».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «Спасибо, Господин».

«Но ты так долго трудился, а хороших новостей всё нет. Этот почтенный не может ждать слишком долго».

Сяо Юань сказал: «Гу Лоуинь подобен свежему ветру и яркой луне, как ясное небо после дождя. Для такого человека нормально не сближаться с другими».

«Правда?» — медленно произнес Сяо Ду. «Тогда что насчет Линь Уляня?»

Сяо Юань был ошеломлен – когда Сяо Ду начал интересоваться Линь Улянем?

«Гу Лоуину нравится Линь Улянь?»

В редкий момент, когда Сяо Юань мог сказать Сяо Ду правду, он сказал: «Я не знаю».

«Даже если он ему не нравится, он должен заботиться о нём настолько, чтобы пожертвовать своей жизнью ради его спасения». Сяо Ду с сожалением сказал: «Может быть, этот почтенный человек принял неверное решение, и великолепный А Юй не так хорош, как посредственный фехтовальщик?»

Сяо Юань не обращал на это внимания: «Возможно, многие всё-таки не считают внешность самым важным. Кстати, почему Его Светлость искал меня? Может быть, ты просто хотел поболтать со мной? С таким элегантным и изысканным видом, не лучше ли тебе сопровождать молодого господина?»

Сяо Ду сказал: «Этот достопочтенный здесь, чтобы напомнить А Юю об одной вещи».

«В чем дело?»

«Завтра будет 15-е число второго месяца».

Сяо Юань: «!!!» Он все это время думал о Цинъянь и совсем забыл об этом.

«Каждый 15-й день месяца А Ю будет ещё прекраснее обычного. Жаль, что в этот раз мы не сможем этого увидеть», — неискренне вздохнул Сяо Ду. «Завтра А Ю будет принадлежать другому мужчине, я этого просто не вынесу».

Глава 11

Слова Сяо Ду заставили Сяо Юаня рассмеяться.

Сяо Ду спросил: «Над чем смеется А Юй?»

«Почтенный лорд Сяо не только достиг высот в совершенствовании, но и является мастером игр на каждом шагу».

Характер Сяо Ду был странным и изменчивым; в этот момент он не рассердился, а сказал: «А Юй мне не верит? Я действительно не могу этого вынести».

"Ой."

Сяо Ду спросил: «Ты упоминал Цинъянь Гу Лоуинь?»

«Да, он отверг меня без колебаний».

«Видишь, я ничего не могу сделать. Ах, — медленно проговорил Сяо Ду, — только если ты станешь его спутником Дао, у тебя появится шанс приблизиться к Цинъяню».

Сяо Юань не мог не спросить: «Почему достопочтенный господин так одержим Цинъянем?»

Сяо Ду улыбнулся: «Потому что изначально он был моим, глупый А Юй».

После завершения передачи Сяо Юань взглянул на полную луну на горизонте и почувствовал, что луна в павильоне Юньцзянь казалась намного больше, чем в городе Лулин.

15-го числа прошлого месяца, когда Акация Гу Сяо Юаня напала, в городе Лулин часто случались несчастные случаи, и Му Инъян внезапно появился. Сяо Ду, вероятно, знал, как трудно ему было что-то сделать, поэтому он оказал ему помощь, словно милостыню. На этот раз он боялся, что ему будет трудно сбежать.

«Сяо-сюн».

Сяо Юань повернул голову и приподнял уголки губ, увидев посетителя: «Ты закончил разговаривать со своим Шишу?»

«Да, — сказал Гу Лоуинь, — что ты здесь делаешь?»

«Я думаю, где мне сегодня переночевать», — Сяо Юань с грустью посмотрел на него. «Я не могу вернуться в Билуочжай. Боюсь, что мой Шиди снова будет со мной сражаться».

Гу Лоуинь взглянул на него и выпалил: «Пойдем ко мне».

Взгляд Сяо Юаня был немного затуманенным. Гу Лоуинь бросался в сетку.

Гу Лоуинь подумал, что он что-то неправильно понял, и продолжил: «У меня там много комнат».

Сяо Юань больше не колебался: «Хорошо».

В резиденции Гу Лоуиня Сяо Юань снова встретился с маленьким учеником по имени Ло Лань. В павильоне Юньцзянь не было назначенных слуг. Новые ученики выполняли кое-какие обязанности, и Ло Лань был одним из них.

Ло Лань удивленно спросил: «Почему Мастер Сяо снова вернулся?»

Сяо Юань постучал веером по голове Ло Ланя и с улыбкой сказал: «Твой молодой господин пригласил меня остаться здесь на ночь».

Зрачки Ло Ланя расширились и снова сузились: «Даже Линь Шисюн никогда здесь не жил...»

Гу Лоуинь отвел Сяо Юаня в дом, где они были днем, и сказал: «Ты живешь здесь».

Сяо Юань сказал: «Кажется, это твоя комната, да?»

«Здесь очень мало гостей, а в других комнатах нет кроватей».

«Тогда где ты будешь спать?»

«В кабинете есть диван».

Сяо Юань был немного тронут: «Гу-сюн, ты такой хороший человек».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань проспал всю ночь в комнате Гу Лоуиня и не знал, что Му Инъян тоже не спала всю ночь, злая, как отвергнутая женщина, которая не могла дождаться возвращения мужа домой.

Рано утром следующего дня Ло Лань принес завтрак, и Сяо Юань спросил его: «Где Гу-сюн?»

«Старейшина Цянь пригласил молодого господина рано утром».

«Кстати, в вашем павильоне Юньцзянь есть такое место, такое…» Сяо Юань понизил голос: «Очень секретное. Место, подходящее для гадостей?»

Ло Лань насторожился: «Что ты хочешь сделать?»

«Я хочу спрятать большое сокровище».

«О... тогда ты можешь отправиться на пик Джуеди, это место, где содержатся ученики, и туда обычно мало кто ходит».

«Пик Цзюеди», — сказал Сяо Юань с улыбкой. — «Я запомню это».

Сяо Юань ел, когда Лу Юэяо позвала «Гу Шисюн» и вошла. Когда она увидела Сяо Юань, улыбка на ее лице мгновенно исчезла. «Почему ты здесь?»

«Доброе утро, мисс Лу. Вы уже поели? Хотите присоединиться ко мне?»

Лу Юэ проигнорировала его слова: «Почему ты остаешься с моим Шисюном?»

Ло Лань объяснил: «Молодой мастер пригласил мастера Сяо остаться здесь на ночь прошлой ночью».

«Гу Шисюн пригласил его?» Лу Юэяо не могла поверить своим глазам. «Это невозможно. Он, должно быть, до смерти надоел Шисюну, поэтому Шисюн его и приютил».

Сяо Юань сказал: «Многие пристают к Гу Лоуину. Как ты думаешь, почему он оставил меня, а остальных нет?»

Лу Юэяо выпалила: «Разве это не потому, что ты спас ему жизнь!»

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Госпожа Лу, приятно вспомнить, что я спас ему жизнь».

Подразумевалось: вот как вы относитесь к спасителю молодого господина?

Лицо Лу Юэяо было холодным как иней, и, потерпев еще немного, она повернулась и ушла.

Ло Лань вздохнул: «Господин Сяо, у вас замашки главы гарема!»

Сяо Юань очень скромно сказал: «Я польщен».

После завтрака Сяо Юань оставил записку Гу Лоуинь и рано утром отправился на вершину Цзюэди. Она находилась далеко от главной вершины павильона Юньцзянь, её склон поднимался на тысячи метров, а под горой протекал глубокий ручей. Её редко кто посещал.

Сяо Юань нашел скрытую пещеру, установил заграждения у входа в нее и спокойно стал ждать наступления полной луны.

Осознав силу Акации Гу, Сяо Юань не заснул так легко, как в прошлый раз. Он ясно чувствовал, как его тело постепенно наполняется теплом.

Чувствуя, будто его тело обжигает огонь, Сяо Юань свернулся калачиком в пещере. Его алые одежды были мокрыми от пота, а внизу живота что-то шевелилось. Сначала он ещё мог это вытерпеть. Ночь становилась всё темнее, а лунный свет ярче, и у него кружилась голова, а периоды здравомыслия становились всё короче и реже.

Его губы были искусаны до крови, пальцы яростно терлись о землю, а пещеру наполнял соблазнительный аромат любви. Когда Сяо Юань уже почти терял сознание, перед ним возникла неясная фигура.

«Шисюн, ты заставил меня так усердно тебя искать».

Этот голос был…

Мокрый от пота, Сяо Юань открыл глаза: «Ши, Шиди?»

Му Инъян подошел  к нему: «Ты думаешь, я не смогу тебя найти, если ты спрячешься в таком месте?»

«Ты, не подходи!»

Му Инъян остановился, и его глаза внезапно расширились.

Сяо Юань лежал на земле в грязной одежде, его щёки горели огнем. Губы, налитые кровью, были слегка приоткрыты, он тяжело дышал, а глаза блестели. Му Инъян чувствовал, будто тонет.

В воздухе витал насыщенный аромат; грудь Му Инъяна вздымалась и опускалась, а его красивое лицо залилось краской. Словно заворожённый, он медленно приблизился к Сяо Юаню. «Шисюн…?»

Аура Му Инъян разожгла огонь в теле Сяо Юаня ещё сильнее, сжигая его рассудок дотла. Тело больше не подчинялось ему, и он услышал свой хриплый голос: «Иди сюда».

У Му Инъяна перевернулось кадык, когда он опустился на одно колено рядом с Сяо Юанем: «Что ты, чёрт возьми, такое…»

Прежде чем он успел договорить, Сяо Юань схватил его за воротник, потянул вперёд и прижал к своему телу.

Му Инъян приподнялся и посмотрел на ошеломленного Сяо Юаня, его голос был хриплым: «Что это за запах от тебя, зачем мне…» Странное чувство?

Под пытками Акации Гу Сяо Юань продолжал сверлить объятия Му Инъян: «Шиди, помоги мне».

Му Инъян растерянно спросил: «А я чем могу тебе помочь?»

Сяо Юань пробормотал: «Мне так жарко…» Он прикусил губу до крови, выглядя одновременно красивым и немного кокетливым. Му Инъян невольно протянул руку, чтобы коснуться этих алых губ: «Шисюн, не кусай себя…»

Сяо Юань уже потерял сознание, но даже если бы он все еще был в сознании, он бы не знал, что в этот момент Гу Лоуинь стоит перед пещерой, держа в руке Шуан Ленга, и холод пробежал по всему его телу.

Ло Лань сказал: «Молодой господин, если господин Му может войти, почему бы нам не сделать то же самое?»

Гу Лоуинь сказал: «Там есть массив». Му Инъян и Сяо Юань были из одного Шимэня, и Му Инъян, естественно, решил задачу быстрее них.

«Тогда мы можем войти?»

"Да."

Шуан Лэн покинул ножны, и намерение меча трансформировалось в два бледно-голубых потока света, которые, в свою очередь, превратились в десять и с силой ударили по невидимому барьеру, пока с приглушенным звуком в нем не образовалась крошечная щель.

Ло Лань понял, что Гу Лоуинь пытается уничтожить массив.

После десятков попыток щель расширилась настолько, что в нее мог пролезть человек, и Гу Лоуинь немедленно проскользнул туда, а за ним и Ло Лань.

Как только он вошел в пещеру, он ощутил странный аромат, и Ло Лань не мог не сказать: «Как приятно пахнет».

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Это его запах».

Они оба смутно услышали что-то, словно кто-то стонал. Гу Лоуинь был ошеломлён, его лицо стало словно холодный белый нефрит.

Ло Лань покраснел: «Молодой господин, это, это…»

Грудь Гу Лоуиня, казалось, была чем-то заблокирована, а рука, держащая Шуан Ленга, была крепко сжата.

«Мы все еще идем туда?»

Гу Лоуинь холодно сказал: «Оставайся здесь».

Он не знал, о чём думал, и не хотел ничего видеть. Но раз уж Сяо Юань установил этот массив, значит, он не хотел, чтобы его беспокоили. Даже если… даже если Му Инъян что-то с ним делал, это не означало, что он был согласен.

Гу Лоуинь думал, что он готов, но когда он увидел Сяо Юаня, лежащего на руках у Му Инъян с пальцами Му Инъян во рту, он впервые в жизни понял, что такое гнев.

Увидев его, Му Инъян ужаснулся и вытащил пальцы: «Как ты сюда попал?»

Гу Лоуинь взглянул на Сяо Юаня, на лбу которого выступила тонкая пленка пота, и тихо сказал: «Отдай его мне».

Му Инъян встал и подошел к Сяо Юаню: «Уходи».

«С ним что-то не так, разве ты не видишь?» — настаивал Гу Лоуинь. — «Отдай его мне, я отведу его к врачу».

Му Инъян колебался. Конечно, он понимал, что с Сяо Юанем что-то не так, но ему было очень, очень, очень не хотелось, чтобы кто-то видел его таким. Он даже хотел продолжить, держа в объятиях своего светлого и прекрасного Шисюна, кусая пальцы, и даже дыхание у него было горячим. Если бы не внезапный перебой Гу Лоуинь, он бы точно…

Без прикосновения Му Инъян, Акация Гу в теле Сяо Юаня вызвала новый приступ беспокойства. Он издал приглушенный стон боли, полный неясности, заставив обоих юношей тяжело дышать.

Гу Лоуинь больше не хотел болтать с Му Инъяном и бросился хватать Сяо Юаня. Злоба Му Инъяна усилилась, он позвал Дуйю и злобно спросил: «Ты смеешь тронуть его?»

«Он чувствует себя очень некомфортно».

«Тебе не нужно об этом беспокоиться».

Гу Лоуинь едва сохранял самообладание: «Пока мы с тобой спорим, боль твоего Шисюна усиливается. Уйди с дороги».

Му Инъян оглянулся на Сяо Юаня и увидел, что тот нахмурился, в замешательстве покачал головой, его длинные волосы разметались во все стороны — он никогда не видел своего Шисюна в таком плачевном состоянии.

Плечи Му Инъяна поникли, и он сказал: «Иди найди врача, а я вынесу его».

Гу Лоуинь больше ничего не волновало: «Хорошо».

Му Инъян наклонился, обнял Сяо Юаня за талию и поднял его. У Сяо Юаня не было сил даже сопротивляться, поэтому он покорно прижался к его груди и обнял за шею.

Гу Лоуинь глубоко вздохнул, резко развернулся и вышел.

Глава 12

Небо на рассвете было мраморно-белым, лунный свет померк, и Акация Гу внутри Сяо Юаня наконец успокоилась после беспокойства, длившегося всю ночь. Сяо Юань крепко уснул, его лицо было бледным, как бумага, словно он пережил великую катастрофу.

Когда они прибыли в Билочжай, Му Инъян уложил Сяо Юаня спать. Как только Сяо Юань освободился из его объятий, что-то, стеснявшее грудь Гу Лоуиня, необъяснимым образом немного рассеялось.

Ло Лань пригласил главного врача павильона Юньцзянь, одного из шишу Гу Лоуиня и единственную женщину-старейшину павильона Юньцзянь – Хань Му. Линь Улянь, услышав эту новость, пошел вместе с ней.

Хань Му проверил пульс Сяо Юаня, снова ощупал его грудь и заявил: «В его теле есть Гу».

Все были ошеломлены. Гу Лоуинь спросил: «Что за Гу?»

Хан Му с большим интересом ответил: «Я не знаю».

Линь Улянь удивленно спросил: «Есть ли в мире такой вид Гу, о котором Хань Шишу не знает?»

«Что же тут удивительного?» — легкомысленно сказал Хань Му. «Мир такой большой, в нём столько странностей. Гу в теле Сяо Юаня странный и запутанный, и человек, заразивший его, определённо был мастером совершенствования Гу».

Му Инъян презрительно усмехнулся: «Так у вас, ребята, больше нет вариантов? Вот тебе и звание лучшего в мире фехтовальщика, ха-ха». С этими словами он собрался обнять Сяо Юаня.

Гу Лоуинь остановил его: «Что ты хочешь сделать?»

«Конечно, я возьму своего Шисюна на поиски Сидзуна, или ему следует остаться здесь и ждать смерти?»

Хан Му сказал: «Не волнуйся, он не умрет еще какое-то время».

Гу Лоуинь прошептал: «Есть ли у Шишу выход?»

«Есть способ. Гу из его тела проник в костный мозг его сердца. Если мы возьмём немного его крови, мы, возможно, сможем что-то увидеть».

Гу Лоуинь спросил: «Сколько крови?»

«Три капли».

Запястья Сяо Юаня, тонкие и белые, беззащитно свисали по бокам. Гу Лоуинь сказал: «Принесите миску».

Ло Лань огляделся и взял чашку чая со стола: «Возьми это».

Му Инъян взял Сяо Юаня за руку, осторожно раскрыл ладонь и ткнул его пальцем.

Будучи мастером боевых искусств, Сяо Юань редко пользовался оружием, поэтому его руки не были покрыты коконами и были даже мягче, чем у девушки. Ощущение соприкосновения их пальцев на какое-то время заставило Му Инъяна онеметь. Он невольно затаил дыхание и спросил: «Будет ли больно?»

Хан Му пошутил: «Это всего лишь укол иглой, он его не убьет».

Гу Лоуинь сказал: «Пожалуйста, будь нежен, Шишу».

Хан Му: «…»

Взяв кровь, Хань Му понюхал её, и выражение её лица слегка изменилось. Му Инъян спросила: «Что ты чувствуешь?»

Хан Му проигнорировал его, набрал каплю крови на палец и слизнул ее.

Му Инъян сказал: «Эй!»

Хан Му пробормотал: «Змеиная красота».

Двое сказали в унисон: «Что?»

Хань Му сказал: «Хотя я не знаю, что случилось с Сяо Юанем, в его теле много змеиной красоты. Это чрезвычайно редкая ядовитая трава, растущая в крайне пустынных местах. Она способна излечить десятки сложных ядов и обладает сильным возбуждающим эффектом».

Лицо Му Инъян вспыхнуло от жара: «Афро, афродизиак?» Неудивительно, что его Шисюн в то время был таким…

Хан Му улыбнулся и сказал: «Если я правильно угадал, он бросился к тебе в объятия, когда у него случился приступ Гу, не так ли? Какая красота, мастер Му так благословен».

Му Инъян: «…кхе кхе».

Гу Лоуинь холодно спросил: «Есть ли у Шишу способ избавиться от этого Гу?»

«Пока нет. Однако змеиная красота невероятно ценна, и даже во дворце Байхуа её трудно найти. Это показывает, что человек, заразивший Сяо Юаня, отнюдь не был каким-то там «незнайкой».

Му Инъян о чем-то подумал, и его зрачки внезапно сузились: «Это он».

Сяо Юань проснулся только к полудню. Он открыл глаза, не в силах понять, почему лежит в своей постели в Билуочжае. Он помнил только, что прошлой ночью прятался в пещере на пике Цзюэди. Нападение Акации Гу было таким сильным, что он мечтал просто отключиться, но даже не помнил, что произошло потом. Неужели он действительно потерял сознание, а его нашли и отправили обратно?

Сяо Юань с трудом сел и услышал холодный голос: «Ты не спишь».

Он посмотрел на источник голоса и увидел Му Инъяна, сидящего на подоконнике со скрещенными на груди руками и с весьма уродливым выражением лица.

Выглядеть уродливо — это правильно. Если бы он выглядел хорошо, Сяо Юань подумал бы, что его подменили.

Сяо Юань спросил: «Как я вернулся?»

«Я нёс тебя».

«Отнес?» — Сяо Юань представил себе эту картину, и его брови дрогнули. — «Спасибо за твою тяжелую работу, Шиди».

«Что сложного? Ты такая худой, я могу обхватить тебя за талию одной рукой. Ты обычно так много ешь, куда деньги деваются?» Му Инъян помолчал. «Чтобы кормить насекомое Гу?»

Сяо Юань был ошеломлен: «Шиди уже знает».

Му Инъян соскользнул вниз, подошел к кровати и с угрюмым лицом спросил: «Это Сяо Ду, да?»

«Э-э…» Сяо Юань не хотел, чтобы Му Инъян узнал об этом. Примерно через месяц он будет рад попрощаться со всеми и наслаждаться свободой и беззаботностью, а сейчас ему не хотелось всё портить и позволять кому-либо вставать на пути к выполнению миссии. У него было предчувствие, что если Му Инъян узнает об Акации Гу, то он непременно устроит скандал.

Му Инъян уверенно сказал: «Это должен быть он. Кто, кроме него, может использовать змеиную красоту как афродизиак? Он вселил в тебя Гу и заставил проникнуть в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь, не так ли?!»

Сяо Юань не ожидал, что Му Инъян сможет угадать восемь или девять вещей из десяти. Он помолчал и сказал: «Шиди, тебя действительно подменили? Иначе как бы ты стал таким умным?»

«Сяо Юань!» — сердито воскликнул Му Инъян. «Ты просто позволяешь Сяо Ду делать с тобой всё, что он хочет? Если он прикажет тебе умереть, ты сделаешь это?!»

Они росли вместе с детства. Му Инъян никогда не злился на Сяо Юаня так, как в этот момент. Он не был так зол даже накануне, когда его обманули и заперли в строю. У Сяо Юаня заболели уши от издаваемого им шума, поэтому он сказал: «Шиди, успокойся, это я заразился, а не ты…»

Му Инъян открыл рот и сказал: «Я бы предпочел, чтобы это был я!»

Когда эти слова прозвучали, они оба были ошеломлены.

Му Инъян быстро отвернулась и неловко сказал: «По крайней мере, я не буду такой глупой, как ты. Ты опозорил Сюйфу».

Эти слова тут же развеяли странность в сердце Сяо Юаня. Честно говоря, когда Му Инъян произнес эти слова, он почти испугался.

«Когда ты поправишься, мы уедем».

Сяо Юань спросил: «Куда?»

«Отправишся в секту Синтянь и попросишь у Сяо Ду противоядие».

Сяо Юань улыбнулся: «Я не против того, чтобы Шиди хотел умереть, но не втягивай меня в это».

«Вместо страданий лучше сражаться насмерть. Более того, мы, возможно, и не умираем, Учитель нам обязательно поможет».

Сердце Сяо Юаня устало. Он просто хотел провести последний месяц в тишине, неужели это невозможно? «Шиди, не трать попусту слова, я не пойду».

Му Инъян уставилась на него: «Почему?! Ты хочешь, чтобы тебя всю оставшуюся жизнь контролировали другие?»

Сяо Юань выпалил: «Я больше боюсь боли и смерти, чем чужого контроля до конца жизни. У меня нет высокомерного и непреклонного характера Шиди, и Шиди не нужно навязывать мне свои идеи».

Сяо Юань ожидал, что Му Инъян продолжит его донимать, но тут же успокоился. «Когда твой Гу нападёт в следующий раз?»

«…месяц спустя».

Му Инъян сказал: «Я не позволю тебе умереть и не позволю тебе пострадать».

Сяо Юань: «???»

На следующий день Му Инъян ушел, не попрощавшись, оставив записку, в которой было написано только одно слово: трус.

Ло Лань, который остался в Билуочжае, чтобы заботиться о гостях, спросил: «Мастер Сяо, куда делся мастер Му?»

Сяо Юань вздохнул: «Почему он так любит искать смерти? Разве жить плохо?» Он был так же ранен и до сих пор не мог вспомнить; Му Инъян действительно хотел умереть.

Согласно словам Мэн Чи, Сяо Ду согласился, чтобы Му Инъян остался рядом с ним, что показывало, что Му Инъян всё ещё был полезен Сяо Ду. Сяо Ду никогда не убивал тех, кто был полезен. Он сам тому пример; Сяо Ду хотел использовать его лицо, поэтому он всё ещё был жив.

Но теперь, когда Му Инъян отправился туда, даже если бы он не погиб, ему бы неизбежно пришлось получить серьёзную травму. Если только он сначала не отправится к Шицзуню, тогда всё будет иначе.

Сяо Юань немного волновался. Если Му Инъян умрёт сам, ему, конечно, будет всё равно; но если его надоедливый Шиди умрёт за него, он не мог не беспокоиться.

Гу Лоуинь также спросил о своём Гу, и Сяо Юань ответил лишь, что его заразили враги. Гу Лоуинь не стал задавать дальнейших вопросов и велел ему рассказать Хань Му обо всём, что он чувствовал во время нападения Гу, чтобы Хань Му мог как можно скорее найти противоядие.

«Каково было, когда напали Гу…»

Гу Лоуинь спросил: «Было очень неприятно?»

«Дело не в том, неудобно это или нет, просто это что-то особенное», — Сяо Юань слепо махнул веером. — «Это нечто особенное».

Гу Лоуинь: «?»

Хан Му улыбнулся и сказал: «Я понимаю».

Сяо Юань сказал: «Хорошо, что ты понимаешь». Ему очень не хотелось произносить это вслух. Один из двух людей перед ним был старейшиной, который, казалось, был очень любопытен, а другой – молодым фехтовальщиком, чистым и утончённым. Неужели они хотели, чтобы он сказал, что в тот момент его мучила жажда и похоть, и он просто хотел прижаться к мужчине? Он всё ещё жаждал его лица.

Хань Му спросил: «Кто тот враг, который заразил Мастера Сяо Гу? Мне любопытно, как он смог воспитать такого Гу».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда, боюсь, старейшина Хань может только продолжать проявлять любопытство».

Хан Му поднял брови и сказал: «Я сначала вернусь, а потом приду к тебе, когда у меня что-нибудь будет».

Гу Лоуинь встал, чтобы проводить ее: «Шишу, иди медленно».

После ухода Хань Му Гу Лоуинь сказал: «Почему бы тебе не назвать нам личность вашего врага, возможно, мы сможем…»

Сяо Юань прервал его: «Это мое личное дело, поэтому мне не нужно, чтобы Гу-сюн беспокоился об этом».

Гу Лоуинь немного помолчал и сказал: «Хорошо».

Видя, что Гу Лоуинь не собирается уходить, Сяо Юань спросил: «Гу-сюн, есть что-нибудь еще?»

Гу Лоуинь достал из рукава парчовую коробочку и небрежно сказал: «Это для тебя».

Сяо Юань взял парчовую шкатулку и открыл её. Внутри лежал кусочек изысканного нефрита. Он видел похожий у Гу Лоуинь. «Это тёплый нефрит?»

Гу Лоуинь посмотрел на него: «Ты этого хочешь?»

«Конечно, я хочу этого… смогу ли я надеть только один предмет одежды в снежный день, как ты?»

«Да».

Сяо Юань поиграл с нефритовым кулоном и обнаружил, что на нём выгравировано слово «жадеит». Он сказал: «На нефрите выгравировано слово «жадеит». Ты боишься, что я приму это за камень?»

Гу Лоуинь: «…это твоё имя». (Юй)

«Вот как всё и оказалось». Сяо Юань привязал нефритовый кулон к поясу и улыбнулся: «Спасибо, Гу-сюн».

Когда Сяо Юань снова вышел, он снял всю лишнюю одежду. Его малиновый наряд особенно выделялся на фоне простых белых одежд учеников павильона Юньцзянь, словно капля красного на белом снегу.

Лу Юэяо увидел его издалека, почувствовал себя несчастным и сказал: «Что за мужчина носит красное…»

Линь Улянь, которая шла вместе с ней, улыбнулась и сказала: «Я думаю, Сяо-сюн очень подходит этот огненный цвет».

Лу Юэяо прикусила губу: «Он делает это нарочно, чтобы привлечь внимание Гу Шисюна. Пока он здесь, Гу Шисюн ни на кого не смотрит!

Линь Улянь поддразнил: «Этот „кто-то другой“, о котором ты говоришь, это ты?»

Лу Юэяо задыхаясь пробормотала: «Это не только я, разве Линь Шисюн не был самым близким другом Гу Шисюна? Теперь он проводит почти каждый день с Сяо Юанем…»

«Ладно, Шимэй, хватит болтать», – с приветливым видом сказал Линь Улянь. – «Город Фужун подвергся атаке неизвестного миазма и обратился за помощью в павильон Юньцзянь. Раз уж Цянь Шишу поручил это дело нам с тобой, нам следует как можно скорее поспешить туда».

Лу Юэяо неохотно согласился и беспомощно пробормотал: «Что еще есть у этого человека, кроме красивого лица?»

Воспользовавшись хорошей погодой, Сяо Юань и Ло Лань взяли на кухне масло и соль и разложили во дворе ассорти из рыбы на гриле. Ароматная рыба на гриле в сочетании с необычным набором блюд привлекла множество зрителей.

Все в павильоне Юньцзянь знали, что спаситель молодого мастера павильона – несравненный красавец. Они считали эту красоту такой же неземной, как и молодого мастера павильона, и оскорбились бы, если бы кто-то обратил на него внимание. Кто бы мог подумать, что этот красавчик будет жарить рыбу на глазах у всех и приглашать отведать её? Просто… слишком уж неожиданно.

Гу Лоуинь и Цянь Сан случайно проходили мимо и увидели, как Сяо Юань машет Угуань Фэнъюэ, а его одежда развевается, словно фея. Кто бы мог подумать, что он просто подливает огонь в жареную рыбу?

Гу Лоуинь вспомнил курицу, которую Сяо Юань убил на заснеженной горе, и слегка улыбнулся.

Цянь Сан заметил его тонкую улыбку и весело сказал: «Мастер Сяо действительно прекрасен».

Гу Лоуинь ответил не сразу. Прошло некоторое время, прежде чем он произнес «да».

«Я дожил до столь почтенного возраста и никогда не видел никого красивее него, ни мужчины, ни женщины». Цянь Сан вздохнул: «Но есть ещё один человек, который чем-то похож на него и тоже заставляет людей не отводить взгляд».

Гу Лоуинь не интересовался другими красавицами и не стал спрашивать. Цянь Сан тоже не стал развивать эту тему и спросил: «Мастер Му уже ушёл, а мастер Сяо тоже собирается уйти?»

Глаза Гу Лоуиня на мгновение вспыхнули, и он сказал: «Он не может уйти, не удалив яд Гу».

Цянь Сан сказал: «А что, если он будет настаивать на уходе?»

Гу Лоуинь закрыл глаза и ничего не сказал.

Сяо Юань раздал жареную рыбу ученикам павильона Юньцзянь, которые наблюдали за происходящим, и специально оставил одну для Гу Лоуина, попросив Ло Лань передать ее.

Глубокой ночью Сяо Юань лежал на кровати, смотрел на девятитонный улитку на подушке и колебался.

Му Инъян отсутствовал два дня. Если он действительно отправится в секту Синтянь, то почти доберётся до места назначения. Он не знал, кто сейчас находится рядом с другой девятитонной улиткой. Если это Мэн Чи, он ещё мог спросить, но если это Сяо Ду, то лучше было бы избегать этой темы.

Прежде чем Сяо Юань принял решение, секта Синтянь фактически взяла на себя инициативу по его поиску.

Мэн Чи, Мэн Чи, это, должно быть, Мэн Чи!

--"Это я."

Сердце Сяо Юаня сжалось, а фраза «Почему опять ты?» застряла в горле. Он смог лишь честно сказать: «Мой господин».

Сяо Ду спросил: «Что ты делаешь?»

«Лежу в постели, готовлюсь ко сну», — сказал Сяо Юань. «Кажется, Ваша светлость в хорошем настроении?»

Сяо Ду слегка улыбнулся и сказал: «Это потому, что я скоро смогу увидеть А Ю».

Сяо Юань резко выпрямился: «Что?»

«Я иду искать тебя, А Ю».

В конце передачи все тело Сяо Юаня, включая Акацию Гу внутри него, закричало в знак отторжения.

«Можно мне не идти?»

[Все имеют]: «Нет».

Сяо Юань глубоко вздохнул: остался всего лишь последний месяц, его нужно вытерпеть!

Сяо Юань переоделся, спустился с горы и прибыл в город Фужун, упомянутый Сяо Ду во время передачи.

Городок Фужун был небольшим городком неподалёку от павильона Юньцзянь. Была поздняя ночь, и на улицах никого не было. Сяо Юань шёл по улице, смутно чувствуя неладное, и ощущая вокруг себя неописуемую ауру. Он услышал шаги за спиной и остановился. Не успел он обернуться, как Угуань Фэнъюэ рассредоточился позади него, преграждая путь приближающимся.

Мужчина тихо рассмеялся, и по взмаху руки Угуань Фэнъюэ буквально влетел ему в руку, словно узнав своего владельца.

Сердце Сяо Юаня сжалось, и он уже собирался повернуть голову, но тут его кто-то крепко обнял, и до него донесся слабый запах вина.

«И веер, и человек сегодня мои».

Слова «сяо» и «ду» остались невысказанными. Оттолкнувшись ногами от земли, Сяо Юань взмыл в воздух и через несколько мгновений приземлился на вершине барабанной башни.

Поднявшийся ночной ветерок развевал ярко-красные рукава двух мужчин.

Сяо Юань успокоился и оттолкнул Сяо Ду. Он опустил глаза и отсалютовал: «Приветствую, Ваша Светлость».

"Нашел."

Сяо Юань поднял голову. Стоявший перед ним мужчина был элегантен и красив, в его узких глазах отражалось его собственное лицо.

Сяо Ду посмотрел на него несколько мгновений и сказал: «А, Юй, ты похудел».

Глава 13

Сяо Юань оглядел себя, притворяясь удивлённым: «Ни за что, я вкусно ем в павильоне Юньцзянь и сплю до полудня каждый день, счастливый, как фея. Просто я не толстый».

Сяо Ду слегка поднял глаза: «Похоже, Гу Лоуинь хорошо к тебе относится».

«Отвечаю, Ваша светлость, более чем хорошо».

Лицо Сяо Ду на мгновение похолодело, затем он снова улыбнулся: «Если это так, то почему этот почтенный человек до сих пор не получил приглашения на вашу свадьбу с Гу Лоуинем?»

Сяо Юань сказал: «Ваша светлость, не волнуйтесь, я сделаю это, я сделаю это».

«Занимаешься этим? В этот раз, в ночь полнолуния, ты был в павильоне Юньцзянь, и Гу Лоуинь обращался с тобой «более чем хорошо», так почему же ты до сих пор не затащил его к себе в постель?»

Сяо Юань: «…» Он провел слишком много времени с группой суровых мастеров меча в павильоне Юньцзянь, поэтому, когда его застали врасплох такие резкие слова, он на некоторое время почувствовал себя немного неловко.

Сяо Ду посмотрел на выражение его лица и сказал: «Может ли быть, что Гу Лоуинь неспособен?»

«Нет», — Сяо Юань попытался сохранить мужское достоинство Гу Лоуиня, — «он просто слишком честен».

Сяо Ду многозначительно улыбнулся: «Правда».

«Господин, пожалуйста, дай мне ещё немного времени». Ему нужно было лишь немного подождать, и через месяц всё будет легко. «В следующий раз обязательно».

Сяо Ду прищурился и произнёс имя: «Линь Улянь».

Сяо Ду уже упоминал Линь Уляня, и у Сяо Юаня возникло предчувствие, что тот ввяжет Линь Уляня в это дело. Линь Улянь был мягок и учтив, и Сяо Юань не питал к нему никакой злобы. Одного Гу Лоуиня было достаточно, чтобы он почувствовал себя виноватым, и он не хотел втягивать в воду ещё и Линь Уляня.

Сяо Юань сказал: «Я поспрашивал окружающих, и оказалось, что у Гу Лоуиня и Линь Уляня более глубокая связь, чем у других учеников, но не настолько, чтобы сказать, что они нравятся друг другу».

«Неважно, кем они приходятся друг другу, важно то, что весь павильон Юньцзянь, включая Гу Лоуиня, очень заботится о Линь Уляне».

«Потому что он хороший парень?»

Сяо Ду взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Линь Улянь – единственный прямой ученик мастера павильона Юньцзянь, за исключением его родного сына. Гу Хан воспитывал его с детства, и тот относился к нему лучше, чем Гу Лоуинь».

Этого Сяо Юань не ожидал: «Почему?»

«Не знаю, ходят слухи, что биологический отец Линь Уляня когда-то был близким другом Гу Хана. Он погиб, спасая жизнь Гу Хана. Перед смертью он попросил Гу Хана о помощи, и Гу Хан отвёл Линь Уляня в павильон Юньцзянь, обращаясь с ним так, как отец обращается с сыном».

Количество скучной информации снова возросло. «Это как-то связано с планом Вашей светлости?»

Сяо Ду скривил губы: «Кто знает».

Барабанная башня, где стояли эти двое, была самой высокой точкой города Фужун, и улицы города, как большие, так и малые, были видны как на ладони. Сяо Ду приказал кому-то приготовить стол с вином и едой, собственноручно налил два бокала вина и сказал: «Теперь, когда мы закончили с делами, А Юй должен выпить со мной».

Сяо Юань взял кувшин с вином и сказал: «Пусть все будет так, как желает Ваша светлость».

Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня и улыбнулся: «То, что я хочу, будет моим».

Выпив, Сяо Юань не мог дождаться, чтобы уйти: «Если я исчезну слишком надолго, люди в павильоне Юньцзянь заподозрят что-то неладное, поэтому я вернусь первым».

Сяо Ду ничего не ответил и отпил еще глоток вина.

Сяо Юань повернулся и хотел уйти, но Сяо Ду схватил его за руку: «Ты хочешь убежать?»

Сяо Юань нахмурился и небрежно стряхнул руку, избегая прикосновения Сяо Ду. «Какие ещё распоряжения у господина?»

Сяо Ду с недовольством посмотрел на протянутую руку. Он медленно сжал ладонь и с улыбкой сказал: «Когда всё закончится, я буду ждать твоего возвращения».

Сяо Юань подумал: «Тогда твое ожидание может оказаться напрасным».

Возвращаясь, он обнаружил, что улицы Фужун затянул густой туман, из-за которого ничего нельзя было разглядеть дальше, чем на несколько шагов. Туман был довольно странным, но Сяо Юань не обращал на него внимания, занимаясь своими делами. В конце концов, Сяо Ду теперь был в Фужун, и если ничего не случится, это будет позором для его имени как Повелителя Демонов. Большая часть этого тумана, вероятно, была связана с ним.

Пройдя половину пути, Сяо Юань вдруг услышал пронзительный крик: «Линь Шисюн…»

Крик раздался где-то прямо перед собой, и хотя Сяо Юань не видел, кто это был, он узнал голос Лу Юэяо, маленького Шимэя из павильона Юньцзянь. Значит, «Линь Шисюн», которого она звала, — это, должно быть, Линь Улянь.

Что они вдвоем делали в городе Фужун посреди ночи?.. Сяо Юань почувствовал нехорошее предчувствие, вспомнив слова Сяо Ду. Он уже собирался шагнуть вперёд, чтобы проверить ситуацию, как вдруг в его голове раздался голос [Всех Имеющих]: «Не уходи, возвращайся в павильон Юньцзянь».

Сяо Юань сказал: «Но, похоже, они в опасности».

[У всех есть]: «Они выживут».

Сяо Юань медленно произнес: «То, что ты сказал…»

[Все имеют]: «Возвращайтесь в павильон Юньцзянь».

Сяо Юань больше не мог двигаться вперёд; его действия снова были ограничены [All Have]. Он прекрасно понимал, что, пока [All Have] делает заявление, у него нет иного выбора, кроме как следовать ему.

К счастью, эти дни подходят к концу.

Сяо Юань вернулся в павильон Юньцзянь ещё до рассвета. Пробегав всю ночь, он просто хотел лечь спать. Неожиданно, едва его голова коснулась подушки, он услышал голос Ло Ланя и поспешный стук в дверь: «Мастер Сяо, мастер Сяо, мастер Сяо…»

Сяо Юань надел рубашку и пошёл открывать дверь: «В чём дело?»

Ло Лань выглядел испуганным. «Линь Шисюн серьёзно пострадал во время охоты. Молодой мастер павильона просит вас поторопиться!»

Сердце Сяо Юаня забилось: с Линь Улянем действительно произошёл несчастный случай. Вот только, если он был ранен, зачем его искали? Он не был врачом. Однако ситуация не позволяла ему слишком много думать. Сяо Юань оделся и сказал: «Пошли».

Резиденция Линь Уляня находилась по соседству с резиденцией Гу Лоуиня. Когда Сяо Юань пришёл, комната была полна народу. Гу Лоуинь, Лу Юэяо, Хань Му и даже Цянь Сан окружили кровать. Слова Ло Ланя: «Мастер Сяо здесь!» — заставили всех обернуться и посмотреть на него.

Сяо Юань сразу заметил взгляд Гу Лоуиня. Его изначально глубокие и ясные глаза теперь были тусклыми и отстранёнными, словно окутанные слоем тёмных облаков, скрывающих бесчисленные эмоции.

Сяо Юань открыл рот: «Гу-сюн…?»

«Ты…!» – Лу Юэяо внезапно бросилась между ними. Её лицо было отвратительным, волосы растрепаны. Щёки были в пятнах крови, глаза покраснели, а взгляд был прикован к лицу Сяо Юаня. Затем она подняла руку, указала на Сяо Юаня и сдавленным голосом произнесла перед всеми: «Это он! Он пытался убить Линь Шисюна!»

Сяо Юань: «…ва». Так много волнения сразу после его возвращения?

В комнате воцарилась тишина, лишь Линь Улянь тяжело дышал. Спустя долгое время Цянь Сан сказал: «Юэяо, мастер Сяо – спаситель Лоуинь и благодетель нашего павильона Юньцзянь. Как он мог напасть на Уляня? Город Фужун полон миазмов, ты что, ошибся?»

«Я действительно видела это, это был он!» — настаивал Лу Юэяо. «Нет, спроси его самого, спроси, где он был сегодня вечером!»

«Не нужно спрашивать», — сказал Сяо Юань. «Я был сегодня вечером в городе Фужун».

Все переглянулись, и атмосфера стала ещё более застывшей. Лу Юэяо не терпелось сказать: «Вы все слышали, я же сказала, что всё правильно поняла. Какая спасительная благодать! Это же был повод для него пробраться в павильон Юньцзянь!» Голос Лу Юэяо был полон слёз: «Если бы Линь Шисюн не защитил меня сегодня вечером, боюсь…»

Лу Юэяо не выдержала и горько заплакала.

Выражение лица Цянь Сана было сложным, когда он спросил: «Мастер Сяо, почему вы отправились в город Фужун? Можете ли вы назвать нам причину?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Если я назову вам причину, сможете ли вы снять с меня подозрения? Не думаю».

«Сяо Юань», – наконец заговорил Гу Лоуинь. Впервые он назвал Сяо Юаня полным именем, двумя очень мягкими словами. «Мне нужно всего одно слово – это ты?»

Сяо Юань помолчал: «Нет».

Гу Лоуинь пристально посмотрел на него и слегка кивнул: «Хорошо».

«Он лжёт!» Лу Юэяо выглядела так, будто сошла с ума, крича во весь голос: «Город Фужун сегодня опустел. Как только мы вышли на улицу, на нас напал Сяо Юань. Если не он, то кто же это мог быть?»

«Довольно, Юэяо», — торжественно сказал Хань Му. «Твоему Шисюну нужно спокойно отдохнуть, так что если хочешь шуметь, выходи и шуми».

Лу Юэяо сердито закрыла рот и уставилась на Сяо Юаня, сожалея, что не может разорвать его на куски.

Цянь Сан снова обдумал это и сказал: «Мастер Сяо, павильон Юньцзянь обязательно расследует это дело и восстановит невиновность Мастера Сяо. Но пока…»

Сяо Юань кивнул: «Старейшина Цянь, я понимаю, может, и не продолжать. Я останусь в Билочжае, а вы можете расследовать это дело столько, сколько захотите».

Цянь Сан и Хан Му переглянулись, никто из них не ожидал, что Сяо Юань будет настолько спокоен.

«Прошу прощения, мастер Сяо», — сказал Хань Му. «Ло Лань, отправь мастера Сяо обратно».

Перед уходом Сяо Юань спросил: «Как здоровье раны Линь-сюн?»

Лу Юэяо холодно сказала: «Притворство, подлость и отвратительность».

( Не удержалась эй ты маленькая падла!)

Хан Му многозначительно посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Надежда еще есть».

Выйдя из дома, подальше от взоров тех, кто был возмущен или подозрителен, Сяо Юань вздохнул с облегчением.

Итак, это тоже было частью плана Сяо Ду? Но почему? Линь Улянь был серьёзно ранен и находился под серьёзным подозрением. Какой в этом смысл для Сяо Ду? Он не мог этого понять, но в одном он был уверен: [All Have] никогда не ошибался. Линь Улянь выживет.

После ухода Сяо Юаня Хань Му продолжил диагностику и лечение Линь Уляня.

Линь Улянь впал в кому, его лицо было белым как бумага, а губы бескровными. На руке у него была лишь одна рана, но очень глубокая и тяжёлая, обнажающая кости. Хань Му остановил кровь и перевязал рану, но дыхание Линь Уляня становилось всё слабее и слабее.

Цянь Сан спросил: «В ране есть яд?»

«Иссохшие кости очень ядовиты», — торжественно сказал Хан Му. «Если мы задержимся ещё немного, Улянь долго не продержится».

Гу Лоуинь сказал: «Если это яд, то есть противоядие».

«Есть ли противоядие? Конечно, есть».

Лу Юэяо с тревогой сказал: «Тогда чего же ждёт Хань Шишу? Поторопись и обезвредь Линь Шисюна!»

«В мире есть только одна лекарственная трава, способная исцелить иссохшие кости. Она растёт в крайне пустынных местах, и её редко можно найти, всего раз в сто лет».

Цянь Сан призвал: «Какой бы редкой она ни была, она может оказаться в павильоне Юньцзянь. Для начала уточните, что это за трава».

Хан Му посмотрел на Гу Лоуинь и сказал: «Змеиная красота».

Гу Лоуинь был поражен.

Цянь Сан не очень разбирался в травах, поэтому он сказал: «Я прикажу кому-нибудь пойти на склад и проверить».

«Нет необходимости, в павильоне Юньцзянь нет никакой змеиной красоты, я уже проверил».

«А как же дворец Байхуа? Должно быть, они там были!»

Хан Му слабо улыбнулся: «Ты можешь написать и попросить, но даже если у них есть деньги, Улянь не сможет ждать так долго».

Лу Юэяо в отчаянии воскликнула: «Неужели нет другого выхода?!»

«Как ты думаешь, есть ли такой молодой мастер павильона?» — спросил Хан Му.

Гу Лоуинь посмотрел на умирающего Линь Уляня темными и глубокими глазами, словно он участвовал в какой-то небесной битве.

«Что ты имеешь в виду?» — спросил Цянь Сан. «Может быть, у Лоуина есть выход?»

«Змеиной красоты не существует, но есть один человек, в теле которого её избыток. Если использовать его кровь…»

«Шишу», — Гу Лоуинь впервые в жизни перебил старейшину. — «Необходимо как можно скорее найти змеевидную красавицу. Какой бы редкой она ни была, если у нас будет достаточно рабочей силы и средств, мы обязательно её найдём».

Лу Юэяо сходил с ума: «Почему ты не позволяешь Шишу сказать это?! Гу Шисюн, Линь Шисюн умрёт, разве ты не видишь! Он умрёт!»

Хань Му понял, что Гу Лоуинь понял его намерение, и сказал: «Я верю, что ты сможешь найти его, но я также сказал, что Улянь не может ждать так долго. Я не могу принять решение по этому вопросу, поэтому давайте попросим Мастера Павильона покинуть ретрит».

Гу Лоуинь без колебаний ответил: «Ни в коем случае». Если бы его отца не было в убежище, то, учитывая, какое значение он придавал Линь Уляню, он бы непременно избавил его от токсинов любой ценой, что бы ни случилось с другим человеком…

Лу Юэяо недоверчиво сказала: «ГУ Шисюн, о чем ты думаешь!»

Цянь Сан всегда был добрым стариком. Теперь, когда Гу Лоуинь медлил, в его сердце зародился гнев, и он не мог его игнорировать: «Я лично попрошу Мастера Павильона покинуть ретрит».

Нефритовое лицо Гу Лоуиня исказилось, когда он медленно закрыл глаза.

После того, как Сяо Юань вернулся в Билочжай, множество учеников из павильона Юньцзянь окружили Билочжай. На самом деле, в этом не было необходимости. Он вообще не собирался бежать. Побег был равносилен признанию в нападении на Линь Уляня. Он никогда не признался бы в том, чего не совершал.

Ло Лань всё ещё сопровождал его, но восхищение в его глазах сменилось подозрением и страхом. Сяо Юань не был настроен ничего ему объяснять. Отпустив его, он достал девятитонную улитку и наделил его духовной силой.

Сяо Ду быстро ответил ему: «Неужели А Ю так скоро соскучился по мне?»

Сяо Юань спросил: «Это был ты?»

"Хм?"

«Ты сделал это с Линь Улянем?»

Сяо Ду помолчал немного и сказал: «Нет».

Сяо Юань усмехнулся: «Теперь, когда до этого дошло, Ваша Светлость все еще скрывает это от меня?»

«Я не понимаю, о чем ты говоришь», — тон Сяо Ду утратил свою обычную игривость и беззаботность. «Я думал о Линь Уляне, но у меня пока не было времени что-то предпринять».

Сяо Юань с подозрением спросил: «Это правда?»

«А Юй, когда я тебе лгал?» Сяо Ду сказал правду. Он действительно никогда не лгал Сяо Юаню, потому что в этом не было необходимости. Даже если бы Сяо Юй узнал правду, он всё равно был бы в его власти.

Сяо Юань тоже это знал, поэтому он был в растерянности: если это не Сяо Ду, то кто же это мог быть?

«Что случилось с Линь Улянем?» — прошептал Сяо Ду. «С тобой что-то случилось?»

Сяо Юань знал, что тревожит Сяо Ду, и спокойно сказал: «Всё в порядке, это не помешает исполнению плана Господа». Сказав это, не дожидаясь ответа Сяо Ду, он забрал свою духовную силу.

Сяо Юань лег на кровать и спросил [All Have]: «Ты ведь знаешь, кто напал на Линь Уляня, да?»

【У всех есть】：«……»

Сяо Юань: «Можешь ли ты мне сказать?»

[Все имеют]: «Нет».

Сяо Юань: «Ну, тогда ты можешь сказать мне, был ли это Сяо Ду. Если ты ничего не скажешь, это будет означать, что это был не он».

【У всех есть】：«……»

Если дело было не в Сяо Ду, то травма Линь Уляня не имела к нему никакого отношения. Ему не нужно было брать на себя ответственность. Нужно было лишь дождаться, пока Гу Лоуинь вернет ему невинность.

Он верил, что Гу Лоуинь сделает это, — он верил ему.

Сяо Юань почувствовал себя гораздо спокойнее и вскоре уснул. Когда он проснулся, уже светало, и комната была залита приглушённым светом.

У его кровати сидел молодой человек, повернувшись лицом к свету. Сяо Юань долго смотрел на него, прежде чем смог разглядеть его лицо. «Гу-сюн?»

Гу Лоуинь, похоже, провел бессонную ночь: под его глазами залегли глубокие тени.

Сяо Юань зевнул и спросил: «Почему ты здесь, почему не присматриваешь за своим Шисюном?»

Гу Лоуинь не произнес ни слова, лишь молча посмотрел на него.

«Ты нашёл того, кто напал на твоего Шисюна? Так быстро?!»

Гу Лоуинь покачал головой и тихо сказал: «Мне нужна твоя кровь».

«Что?»

«Шисюн был серьёзно отравлен, и только змеиная красота может его спасти. А в твоей крови много змеиной красоты», — Гу Лоуинь произнёс это очень быстро, словно пытаясь что-то смягчить.

Сяо Юань почувствовал себя не совсем хорошо: «Разве это не слишком большое совпадение, что только моя кровь может спасти его?»

Гу Лоуинь сказал: «Если мы сегодня не получим твою кровь, мой Шисюн умрет».

«Хорошо, тогда сначала спаси его». Сяо Юань закатал рукав: «Сколько ты хочешь?»

Длинные ресницы Гу Лоуиня слегка дрожали, закрывая глаза. «Одну чашку за раз, три раза в день, в течение... одного месяца».

Сяо Юань со свистом встал: «Повтори это еще раз?»

Гу Лоуинь закрыла глаза: «Одну чашку за раз, три раза в день…»

Сяо Юань усмехнулся: «Почему бы тебе просто не убить меня и не пустить мне кровь, разве это не будет удобнее?»

Гу Лоуинь внезапно открыл глаза, словно его ударили ножом: «Ты не можешь умереть».

«Разве я не умру, если ты прольёшь мне кровь, как ты и сказал?» — холодно ответил Сяо Юань. «Это не я навредил Линь Уляню. Спасать его — не мой долг. Если хочешь чашку-другую моей крови, я могу дать, но не больше».

Гу Лоуинь внезапно схватил его за запястье и хриплым голосом повторил то, что только что сказал: «Ты не можешь умереть».

Сяо Юань помедлил: «Ты…»

В этот момент в его голове снова раздался голос [All Have]: «Пообещай ему».

Сяо Юань: «???»

Сяо Юань: «Это тоже часть задания? Я умру!»

[У всех]: «Не получится».

Сяо Юань: «Даже если я этого не сделаю, кровопускание очень болезненно».

[Все имеют]: «Это не повредит».

Сяо Юань: «Мое сердце будет болеть».

[Все имеют]: «Ты все еще хочешь быть свободным?»

Сяо Юань сказал с серьезным выражением лица: «Я обещаю тебе».

Хватка Гу Лоуинь на его руке внезапно стала сильнее: «Ты… обещаешь мне?»

«Да, но у меня есть одно условие».

«Какое состояние?»

Сяо Юань посмотрел в глаза Гу Лоуинь и медленно улыбнулся: «Я хочу, чтобы ты вышел за меня замуж».

глава 14

Зрачки Гу Лоуиня внезапно сузились; потрясение было настолько сильным, что он больше не выглядел замерзшим. «Ты сказал… что?»

«Я сказал, что хочу, чтобы ты вышла за меня замуж», — неторопливо ответил Сяо Юань. «Ты ясно меня расслышал? Я хочу быть твоим спутником Дао».

Согласно [All Have], стать спутником Дао Гу Лоуиня было его последним делом. После этого он обретёт свободу. Раз уж он должен был сдать свою кровь Линь Уляню, почему бы не воспользоваться этой возможностью и не заставить Гу Лоуиня жениться на ней? Он был уверен, что Гу Лоуин согласится. В конце концов, он так сильно заботился о Линь Уляне, что был готов пожертвовать собственной жизнью, когда тот был на севере. Что уж говорить о такой мелочи, как стать спутником Дао.

Всё тело Гу Лоуиня застыло, словно окаменело. Сяо Юань тоже не стал торопить его и терпеливо ждал, когда тот оживёт.

Спустя долгое время Гу Лоуинь очень легко произнес одно слово: «Почему?»

Слова Сяо Юаня были наполовину правдой, наполовину ложью: «Ты хочешь моей крови, неужели я не могу получить что-то взамен? К сожалению, в павильоне Юньцзянь нет ничего, что мне бы понравилось. Если подумать, то мне выгоднее взять тебя».

Гу Лоуинь крепко сжал кулаки. Когда Сянь Юань произнёс слова «выходи за меня замуж», он уже был в смятении. Мысль, затаившаяся глубоко в сердце, застала его врасплох. В тот момент он даже забыл о своём умирающем Шисюне; Сяо Юань был единственным, кто был у него на уме. Но он же Гу Лоуинь, поэтому быстро пришёл в себя. «Ты хочешь Цинъянь».

Сяо Юань не стал отрицать: «Я дам тебе день на размышление. Если согласишься, я послушно позволю тебе взять мою кровь; если откажешься… В любом случае, потеряв столько крови, я долго не проживу, так что просто повешусь в Билуочжае и избавлю себя от неприятностей».

Кровь отхлынула от лица Гу Лоуиня; казалось, он особенно боялся слова «смерть». Он посмотрел на Сяо Юаня, его ясные глаза наполнились безумием, и он снова повторил те же слова: «Ты не можешь умереть».

Сяо Юань больше не хотел об этом говорить: «Сегодня я дам тебе свою кровь. А будет ли она завтра, зависит от решения Молодого Мастера Павильона».

Набрать чашку крови через иглу для прокола – это займёт целую вечность. Сяо Юань огляделся, и его взгляд упал на меч Гу Лоуиня. «Одолжи мне свой меч».

Сяо Юань взял Шуан Лэна, мысленно подготовился и осторожно перерезал ему запястье. Теплая кровь тут же хлынула из его тонкого белого запястья, стекая в чашу.

Сяо Юань улыбнулся Гу Лоину: «Ты доволен?»

Гу Лоуинь почувствовал, что кровь Сяо Юаня была настолько красной, что жгла ему глаза и сердце, что он не мог говорить. Ему пришлось собрать все силы, чтобы спросить: «Больно?»

Сяо Юань повернул запястье и сказал с тихой улыбкой: «Больно».

Слово «стоп» застряло в горле Гу Лоуиня, но он ничего не сказал.

Сдав Линь Уляню три чашки крови, Сяо Юань пока не почувствовал никакого дискомфорта. Но он прекрасно понимал, что если ему придётся давать по три чашки каждый день, то меньше чем за полмесяца его кровь будет истощена.

На следующий день Гу Лоуинь вновь пришёл в Билуочжай. Он вернулся к своему обычному, отчуждённому и сдержанному образу: в белом, с мечом в руке, молчаливый и холодный, как всегда.

Сяо Юань спросил: «Молодой мастер павильона тщательно это обдумал?»

Гу Лоуинь не ответил на вопрос: «Ты пойдешь со мной».

Сяо Юань последовал за Гу Лоуинем из Билочжая. Стражники продолжали смотреть на них, но не сделали ни шагу, чтобы остановить. Сяо Юань заподозрил неладное и спросил: «Куда вы меня ведёте?»

Гу Лоуинь сказал: «Узнаешь, когда приедешь туда».

Гу Лоуинь взлетел на своём мече вместе с Сяо Юанем, покинул главную вершину павильона Юньцзянь и достиг горы, которая находилась выше пика Цзюэди. В отличие от отвесного склона пика Цзюэди высотой в тысячи метров, эта гора была зелёной и пышной. Сяо Юань внезапно осознал, что весна уже близко.

Он шёл за Гу Лоуинем по мокрой траве, размышляя, что же намочило их одежду – роса или дождь. Пройдя немного, Гу Лоуинь сказал: «Мы пришли».

Сяо Юань остановился и посмотрел. Неужели перед ним действительно была… могила?

Гробница была построена торжественно и величественно, но, поскольку она была единственной, выглядела заброшенной и одинокой. Сяо Юань подошёл ближе и увидел надпись на надгробии: «Гробница Юань-ши из семьи Гу». (-ши указывает на девичью фамилию замужней женщины).

Сяо Юань был ошеломлен: «Это…»

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Моя мать».

Сяо Юань был немного сбит с толку: что Гу Лоуинь хотел сделать, приведя его к могиле матери?

Гу Лоуинь опустился на колени перед стелой и сказал: «И ты тоже пойдёшь».

Умерший заслуживал уважения, поэтому можно было преклонить колени. Сяо Юань приподнял край одежды и опустился на колени рядом с Гу Лоуинем. Гу Лоуинь, не говоря многого, поклонился три раза, и Сяо Юань тоже поклонился три раза. После этого Гу Лоуинь встал и протянул руку Сяо Юаню.

Сяо Юань сделал вид, что не заметил этого, и встал, но внезапно почувствовал головокружение. Гу Лоуинь тут же потянулся за помощью, и, когда он обнял Сяо Юаня, его сердце дрогнуло: «Ты…»

Сяо Юань оттолкнул Гу Лоуиня и замер: «Куда мы теперь идем?»

Гу Лоуинь сказал: «Гора Дунгуань» (гора Восточного Вида).

Сяо Юань: «…где?»

Гора Дунгуань не входила в пределы павильона Юньцзянь, но находилась неподалёку. До неё можно было добраться за полчаса полёта меча. У подножия горы Дунгуань находилась деревня простых людей. Её жители зависели от горы, чтобы прокормиться. Их жизнь была простой и свободной от раздоров.

Сяо Юань, очутившись в глубине леса горы Дунгуань, взглянул на просторный и чистый фермерский дом. В его слегка опьянённых глазах читалось недоумение и смятение. «Гу Лоуинь, зачем ты привёл меня в этот дремучий лес?»

Гу Лоуинь ответил: «Чтобы выйти замуж».

Сяо Юань: «???»

Гу Лоуинь посмотрела на него и легкомысленно сказала: «Разве ты не хотел, чтобы я вышла за тебя замуж? Я выйду за тебя замуж».

Сяо Юань вдруг осознал и улыбнулся: «Оказалось, это был побег». Конечно, если задуматься, павильон Юньцзянь никогда бы не позволил случайной заклинательнице неизвестного происхождения стать женой своего молодого мастера павильона, не говоря уже о случайной заклинательнице, которую подозревали в отравлении любимой ученицы мастера павильона.

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Я дам тебе все, что ты пожелаешь».

«Если я буду послушно сдавать кровь? Понятно».

Гу Лоуинь поправил его: «Лишь бы ты жил хорошо».

Сяо Юань усмехнулся и спросил: «Как ты собираешься выйти за меня замуж, Гу Лоуинь? Ты же не можешь просто так лечь спать без всяких церемоний, верно?»

Нефритовое лицо Гу Лоуиня слегка покраснело, и он, не произнеся ни слова, открыл рот, заставив Сяо Юаня рассмеяться.

Когда заклинатели становились соратниками Дао, все предыдущие ритуалы были ничтожны, самым важным был последний шаг. Они занимались парным совершенствованием, смешивая дух и кровь, и были связаны до конца своих дней. После этого, если кто-то захочет разорвать эту связь, придется заплатить огромную цену, и вся основа совершенствования, накопленная за полжизни, будет потеряна, если не проявить осторожность. Хотя Сяо Юань и ожидал, что Гу Лоуинь согласится стать его соратником Дао, он все же не мог не вздохнуть при мысли о том, что Гу Лоуинь готов пойти на это ради Линь Уляня – если это не любовь, то что же тогда?

Видя, что Гу Лоуинь не отвечает, Сяо Юань спросил: «Ты действительно хотел заниматься парным совершенствованием напрямую?»

Гу Лоуинь категорически отрицал это: «Нет».

Сяо Юань неторопливо проговорил: «На самом деле, парное совершенствование вполне возможно. Мы оба мужчины, и наша репутация не имеет значения. Мне нужна лишь твоя кровь семьи Гу».

Глаза Гу Лоуиня слегка потемнели, и он сказал: «Дайте мне немного времени, и я все подготовлю».

Сяо Юань равнодушно сказал «о».

Сяо Юань думал, что они с Гу Лоуинем здесь одни, но, войдя в дом, он обнаружил Ло Лань. Гу Лоуинь сказал: «Когда меня не будет, Ло Лань позаботится о вас».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Мастер Сяо, мы снова встретились».

Сяо Юань поднял брови. Ло Лань был осторожен и побаивался его в прошлую встречу, но сейчас он вёл себя так, будто ничего не произошло.

«Я приготовила еду, мастер Сяо, идите и ешьте», — сказала Ло Лань. «После еды вы сможете дать нам сегодняшнее лекарство».

Сяо Юань: «Медицина?»

Ло Лань прошептал: «Это кровь Мастера Сяо».

Гу Лоуинь отвернулся, не в силах вынести выражение лица Сяо Юаня. Он мягко улыбнулся, услышав, как тот сказал: «Хорошо».

Сяо Юань жил полузатворническим образом жизни на горе Дунгуань. Гу Лоуинь приходил к нему каждый день, особенно в то время, когда тот брал кровь.

Такое кровопускание поначалу было в новинку, но вскоре к нему привыкаешь. К третьему разу Сяо Юань уже не чувствовал боли и даже мог пить суп, истекая кровью. А вот обычно спокойный и холодный Гу Лоуинь, сидевший рядом с ним, напротив, выглядел крайне некрасиво. Те, кто не знал, могли подумать, что это течёт его кровь.

«Почему бы тебе не выйти?» — не удержался Сяо Юань. «Иначе каждый раз, когда я вижу твое лицо, мне кажется, что я долго не проживу».

Глаза Гу Лоуиня затуманились, и он тихо прошептал: «Больше не говори так».

Сяо Юань слегка кашлянул и сказал: «Я хочу это сказать, тебе-то какое дело?»

Кашель Сяо Юаня заставил сердце Гу Лоуиня сжаться: «Эн, я забочусь о тебе».

Гу Лоуинь, казалось, был очень занят и ушёл, как только получил кровь Сяо Юаня. Большую часть времени на горе были только Сяо Юань и Ло Лань.

В марте росла трава, повсюду летали певчие птицы, начинали цвести весенние цветы, а горы Дунгуань были наполнены весенней атмосферой.

Сяо Юань постепенно слабел и всё больше терял самообладание. Его и без того стройное тело, казалось, было настолько худым, что его мог сдуть порывом ветра. К счастью, Гу Лоуинь принёс ему множество кровоостанавливающих добавок и таблеток. Ло Лань изменил свой метод и стал давать ему свиную, утиную и другую кровь, чтобы тот мог продолжать жить.

Сегодня Сяо Юань проспал до полудня, прежде чем проснуться. В последние дни он, казалось, не мог проснуться и мог проспать полдня. Он закрыл глаза, почувствовал, как тёплое солнце согревает его тело, и спросил [All Have]: «Сколько дней осталось, старший брат? Я больше не выдержу».

Прежде чем [All Have] ответил, дыхание Сяо Юаня перехватило, и он снова и снова кашлял. Ло Лань, услышав его кашель, вошёл и спросил: «Мастер Сяо проснулся?»

Сяо Юань поднял руку, чтобы прикрыть грудь, и широкий рукав соскользнул вниз, обнажив покрытую шрамами тощую руку, которая потрясла Ло Лань.

Всего за десять дней он наблюдал, как великолепная красавица превратилась в болезненное, костлявое и жалкое создание. Губы Сяо Юаня больше не были красными, а потускнели и посерели, щеки впали, а шрамы на запястьях стали ещё более шокирующими. Только эти слегка опьянённые глаза были прекрасны, как и прежде, пленяя душу с первого взгляда.

Сяо Юань поднял глаза и еле слышно произнес: «Если ты увидел достаточно, налей мне стакан воды».

Ло Лань очнулся от оцепенения, налил стакан воды и протянул его Сяо Юаню. Он наблюдал, как тот пьёт маленькими глотками, и невольно воскликнул: «Мастер Сяо стал ещё красивее, чем прежде».

Сяо Юань хотел закатить глаза, глядя на Ло Лань, но у него не хватило на это сил. «Тогда мне стоит поблагодарить Гу Лоуиня за то, что он взял мою кровь и сделал меня ещё красивее?»

Ло Лань поспешно ответила: «Я, я не это имела в виду».

Сяо Юань усмехнулся: «Ты такой же, как все. Ты считаешь, что красавицы должны быть застенчивыми и робкими, нежными, как вода; или, как Гу Лоуинь, холодными, как луна, и недосягаемыми. Они же не могут быть такими, как я, едящими мясо, пьющими вино и жарящими рыбу, если я этого захочу, верно?»

Ло Лань действительно так думал и не осмеливался это опровергать.

Сяо Юань покачал головой и сказал: «Павильон Юньцзянь гордится своей свободой и неземным величием, но он не менее предвзят, чем обычные люди».

Ло Лань тихо пробормотала: «Я не хотела этого говорить...»

Сяо Юань взглянул на красивого молодого человека перед собой и, вспомнив что-то, спросил: «Разве ты не боялся меня раньше в павильоне Юньцзянь? Почему же ты больше не боишься?»

Ло Лань честно сказал: «В то время я думал, что это ты напал на Линь Шисюна».

«А теперь ты так не думаешь?»

«Эн», — серьезно сказал Ло Лань, — «Молодой господин сказал, что это не ты, я ему верю».

Сяо Юань на мгновение опешил, но доверие Гу Лоуиня его не тронуло. Вместо этого в его сердце вспыхнул гнев: «Он знает, что это не я, и всё равно рад взять мою кровь. Разве его не мучает совесть?!»

«Молодой мастер павильона ничего не может сделать. Он не может просто смотреть, как Линь Шисюн умирает от отравления. Это его дорогой… дорогой Шисюн!»

Сяо Юань снова кашлянул и закрыл глаза. Забудь, сил у него было мало, да и тратить их на Гу Лоуиня не стоило.

Ло Лань посмотрел на выражение лица Сяо Юаня и сказал: «Молодой господин чувствует себя очень виноватым из-за тебя».

«Верно, ведь он же со мной сбежал».

«Мало того, чтобы найти для тебя змеиную красоту, он не сомкнул глаз пять дней и даже сам отправился в это крайне пустынное место. Ты же знаешь, что такие места, как это крайне пустынное место, очень опасны. Из ста человек, которые туда пойдут, только один…»

Сяо Юань рассмеялся и сказал: «Ты что, глупый? Он ищет змеиную красоту для Линь Уляня».

Ло Лань на мгновение замялся и сказал: «Он ищет его для тебя. Если он найдёт змеиную красоту, остаточный яд Линь Шисюна исчезнет, и тебе не придётся сдавать ему кровь».

Сяо Юань больше не хотел об этом говорить. До того, как Гу Лоуинь поднял вопрос о взятии у него крови, он всё ещё мог искренне называть Гу Лоуина «Гу-сюн» и винить себя за то, что обманывал и использовал его. Но теперь для него Гу Лоуинь, как и господин Сяо Ду, был всего лишь частью [Всех Имеющих] задач. Неважно, верил ему Гу Лоуинь или нет. Ему действительно было всё равно, чувствовал ли Гу Лоуинь вину перед ним.

Они оба некоторое время молчали, каждый погрузившись в свои мысли, а затем Ло Лань сказал: «Пора есть».

Сначала поесть, после еды взять кровь, а потом выпить какие-то добавки – и так каждый день. Сяо Юань чувствовал себя ягнёнком, которого нужно отдать на заклание, и его зарежут, когда он достаточно откормится. У него действительно не было особого аппетита, поэтому он сказал: «Принесите чашку, просто возьмите её».

Ло Лань не осмелилась пошевелиться: «Это нехорошо, давайте сначала поедим, а потом…»

Сяо Юань тут же схватил кинжал, лежавший у кровати, и собирался перерезать себе запястье, когда вспыхнул синий свет, и кинжал с хрустом упал на землю.

Ло Лань обрадовался: «Молодой господин!»

Сяо Юань медленно поднял взгляд.

Гу Лоуинь стоял у двери, держа меч в руках, излучая смертоносную ауру. Его длинные волосы были взъерошены, глаза налиты кровью, а простая белая одежда была покрыта кровью. Его глаза, спокойные, как древние колодцы, затрепетали, когда он увидел Сяо Юаня.

Сяо Юань никогда не видел Гу Лоуиня в таком плачевном состоянии, словно холодная луна упала в грязную лужу; даже на заснеженной горе на севере страны в тот день он не выглядел так.

Ло Лань подумал, что кровь на теле Гу Лоуиня принадлежит ему самому, и был потрясён: «Молодой господин, вы ранены? Вы пролили столько крови!»

Гу Лоуинь пришел в себя, его голос был тихим, словно он не разговаривал несколько дней: «Это не моя кровь».

«Это…?»

Гу Лоуинь пристально посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Змеиная красота, я ее нашел».

Голос Сяо Юаня был бесстрастным: «Поздравляю».

Взгляд Гу Лоуина упал на изуродованное запястье Сяо Юаня, и он тихо прошептал: «Тебе больше не будет больно». Сказав это, Гу Лоуин закрыл глаза и упал перед Сяо Юанем.

Сяо Юань оставался неподвижен, Ло Лань быстро поддержал его и в панике сказал: «Мастер Сяо, молодой мастер упал в обморок!»

Сяо Юань почувствовал себя немного усталым и сказал: «Не волнуйся, Гу Лоуинь не умрет».

«И что же мне теперь делать?»

«Вы можете отвезти его обратно в павильон Юньцзянь».

Ло Лань смущенно спросил: «А я как могу его взять?»

«Неся его на плечах и размахивая мечом».

«Но мои навыки владения мечом нестабильны. Если я возьму с собой молодого господина, боюсь, мы оба упадём с меча».

Сяо Юань потер брови: «Тогда ты просто можешь положить его куда-нибудь, и он проснется, когда выспится».

Ло Лань кивнул и поплелся вперед, неся Гу Лоуиня на плечах.

Сяо Юань: «Не клади его на мою кровать».

"……Ой."

Обретя змеиную красоту, Линь Улянь больше не нуждался в крови Сяо Юна. Однако Сяо Юань сдавал кровь десять дней подряд, и его жизненные силы были сильно подорваны, а фундамент повреждён. Когда он снова взял Угуань Фэнъюэ, то, как ни странно, обнаружил, что не может создать даже простейшую очищающую формацию, и это не могло не вызвать у него разочарования.

«Формирование, очищающее разум?» — раздался позади него голос Гу Лоуиня. — «Я помогу, я помогу тебе».

Сяо Юань слегка кашлянул и равнодушно сказал: «Нет необходимости».

Гу Лоуинь проспал сутки и проснулся. Проснувшись, он не вернулся в павильон Юньцзянь и никуда больше не ходил. Он остался на горе Дунгуань, чтобы сопровождать Сяо Юаня, хотя тот не хотел этого и даже чувствовал некоторое отвращение к его обществу.

Сяо Юань повернулся и вошёл в дом. Сделав два шага, он почувствовал лёгкую слабость. Он оперся на стол и собирался идти дальше. Гу Лоуинь взял его на руки и сказал: «Я отнесу тебя в постель».

Сяо Юань не пытался бороться, да у него и не было на это сил.

Он был слишком лёгким, настолько лёгким, что Гу Лоуинь почти не чувствовал никакого веса. У Гу Лоуиня перехватило дыхание, когда он подошёл к кровати и осторожно опустил его на неё.

Как только голова Сяо Юаня коснулась подушки, его охватила дремота, и он торжественно закрыл глаза. Гу Лоуинь долго смотрел на него и сказал: «Я спускаюсь с горы».

Сяо Юань ошеломлённо произнес «эн».

«Если у тебя есть что-нибудь, что ты хочешь, я куплю это для тебя».

Гу Лоуинь подождал некоторое время, но не получил ответа от Сяо Юаня, а затем спросил: «Какое свадебное платье тебе нравится?»

Сяо Юань: «…»

«19-е число третьего месяца, то есть через пять дней, — благоприятный день для бракосочетания». Гу Лоуинь помолчал: «Давай поженимся».

Длинные, словно перышки, ресницы Сяо Юаня слегка дрожали — 19-е число третьего месяца было днем, которого он ждал много лет.

19-го числа третьего месяца он освободится от контроля [Всех Имеющих] и возродится в Нирване.

Глава 15

До 19-го числа третьего месяца оставалось всего пять дней.

В ожидании этого дня Сяо Юань бесчисленное количество раз представлял себе, что будет чувствовать. Он думал, что будет в восторге и с нетерпением ждал возможности запечь курицу в честь этого дня. Но сейчас его настроение было на удивление спокойным, настолько спокойным, что он сам удивился.

Десять дней он наблюдал, как у него отнимали чашу за чашей крови в обмен на жизнь человека, не имевшего к нему никакого отношения. Он ясно чувствовал, что отнимали не только кровь, но и основу его совершенствования, его духовную силу и фундамент, который он постепенно строил более десяти лет. Как он мог не чувствовать себя подавленным? Но перед лицом свободы он мог отказаться от всего остального.

Он слишком долго жаждал свободы. Он так устал, что не мог ни о чём думать. Он хотел, чтобы всё было так же, как в его фантазиях, – восхитительно и празднично, чтобы он радостно встречал день перерождения. Но с этим измождённым телом он мог только спать. Он мог лишь утешать себя: спать – это хорошо, и ещё один день проходил, едва он открывал и закрывал глаза. Иногда ему удавалось проспать даже двое суток, может быть, когда он проснётся в следующий раз, это будет девятнадцатое число третьего месяца.

Ошеломлённый Сяо Юань уснул. Гу Лоуинь долго сидел у кровати и смотрел на него, а затем вышел с мечом.

Ло Лань готовил лекарство для Сяо Юаня во дворе, когда увидел выходящего Гу Лоуиня и спросил: «Молодой мастер павильона уходит?»

«Да», — сказал Гу Лоуинь. «Куда он обычно кладет свою одежду?»

«Всё в шкафу. Почему молодой господин об этом спрашивает?»

Гу Лоуинь сказал: «Я хочу сшить ему новый наряд».

Ло Лань понял, что имел в виду Гу Лоуинь, и сказал: «Если молодой мастер хочет сшить одежду по размеру прежней одежды мастера Сяо, боюсь, это не сработает. Мастер Сяо действительно сильно похудел за это время, и вся его прежняя одежда… слишком велика».

Гу Лоуинь слегка вздрогнул и тихо пробормотал: «Это моя халатность».

Видя подавленное лицо Гу Лоуиня, Ло Лань успокоил его: «К счастью, змеиная красавица найдена. В будущем мастер Сяо обязательно поправится и без необходимости переливания крови».

Гу Лоуинь закрыл глаза: «Надеюсь, что так».

Он спустился с горы один и пришёл в самый большой город на границе павильона Юньцзянь, Хуайчжоу. Хуайчжоу был богатым местом, с множеством людей и всевозможными магазинами. Ученики павильона Юньцзянь часто приходили в Хуайчжоу за покупками.

Гу Лоуинь вошел в самую большую швейную мастерскую на главной улице. Увидев его, хозяйка подумала, что это бессмертный мастер, сошедший со страниц книги. Увидев его с мечом в руках и в белых одеждах, она поняла, что он из павильона Юньцзянь. Она поспешно поприветствовала его, слегка наклонилась вперёд и сказала: «Мастер Бессмертный здесь. Чем этот малыш может помочь Мастеру Бессмертному?»

Гу Лоуинь оглядела магазин и сказал:«Я хочу купить свадебное платье».

«Свадебное платье?» Хозяин магазина был ошеломлён. «Осмеюсь спросить, для кого Мастер Бессмертный покупает это свадебное платье?»

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «Я покупаю его для своей... своей невесты».

Владелец магазина сказал: «По правде говоря, Мастер Бессмертный, я шью здесь свадебные платья уже несколько десятилетий. Цена немного выше, но вы получаете то, за что платите, и нет ни одного клиента, который бы остался недоволен готовым изделием».

Гу Лоуинь сказал: «Цена — не проблема».

Хозяин магазина радостно сказал: «Тогда этот малыш приглашает Мастера Бессмертного войти и не спеша сделать выбор».

Он выкладывал лучшие материалы один за другим: «Смотрите, Мастер Бессмертный, это парча, которую Хуайчжоу производит всего десять рулонов в год. Уток-мандаринок на ней вышита лучшей вышивальщицей Хуайчжоу. На то, чтобы вышить их стежок за стежком, ушли месяцы…»

Парча была мягкой и гладкой, великолепной, как румяна, еще более великолепной и привлекающей внимание, чем малиновый цвет, который обычно любил носить Сяо Юань.

Гу Лоуинь сказал: «Пока используется эта парча, нет необходимости в вышивке».

Хозяин магазина много лет шил свадебные платья, но впервые услышал подобную просьбу. Он не удержался и спросил: «Почему, почему?»

Гу Лоуинь не мог точно сказать причину. Он просто чувствовал, что по сравнению с прекрасными золотыми драконами, фениксами и утками-мандаринками, резвящимися в воде, Сяо Юань больше подходил чистый, ярко-красный цвет, словно пылающее пламя, яркий и сияющий.

Оформив заказ на свадебное платье, владелец магазина сказал: «Мастер Бессмертный заказывает только это свадебное платье? Разве вам не нужно собственное свадебное платье?»

Гу Лоуинь: «…Я забыл».

Хозяйка магазина поджала губы и с улыбкой сказала: «Свадьба — это большое событие. Помимо свадебного наряда, нужно ещё много всего подготовить. Если вы свободны, я вам покажу?»

Гу Лоуинь вышел из ателье лишь через час. Хозяин магазина поклонился ему у двери и сказал: «Через пять дней этот малыш доставит вещи вовремя».

Было уже поздно, и он собирался отправиться в самый престижный ресторан Хуайчжоу, чтобы запастись свежими морепродуктами и вернуться. Неожиданно он встретил Лу Юэяо, которая по дороге спускалась с горы за румянами.

Когда Лу Юэяо увидела его, ее охватили радость и негодование, и она сказала: «Гу Шисюн, где ты был все это время, все тебя ищут!»

Гу Лоуинь сказал: «Занят».

«Как бы ты ни был занят, тебе нужно вернуться и увидеть Линь Шисюна. Ты покинул эту змеевидную красавицу в тот день, и с тех пор мы ничего о тебе не слышали. Ты знаешь, как мы с Линь Шисюном переживали за тебя? Особенно Линь Шисюн, он наконец-то вернулся к своей жизни, и ему приходится весь день переживать за тебя…»

Гу Лоуинь спросил: «Как он поправляется?»

Лицо Лу Юэяо выражало радость: «Хань Шишу сказал, что он будет восстанавливаться еще полмесяца и будет почти здоров».

Гу Лоуинь кивнул: «Хорошо. Мне ещё нужно кое-что сделать. Я пойду первым».

«Шисюн!» Лу Юэяо схватил его за рукав и с тревогой сказал: «Куда ты идёшь, Шисюн? Я пойду с тобой».

Голос Гу Лоуиня был слегка холодным: «Шимей, отпусти».

Лу Юэяо слегка поморщилась: «Но…»

«Когда все будет сделано, я сам вернусь в Шимэнь».

Лу Юэяо не смогла остановить Гу Лоуиня и смотрела ему вслед, такая злая, что ей хотелось плакать.

Когда Сяо Юань проснулся, небо было тёмным, а снаружи доносился горьковатый запах отвара. Он открыл глаза, не в силах понять, восходит солнце или закат.

Ло Лань вошел с отваром, увидел, что Сяо Юань проснулся, и сказал: «Мастер Сяо проснулся, пора выпить лекарство».

Так называемым лекарством были драгоценные травы, которые Гу Лоуинь принёс из павильона Юньцзянь. Без них Сяо Юань не прожил бы эти десять дней.

Сяо Юань на какое-то время замер, а затем сказал: «Выпей лекарство… Да, я хочу выпить лекарство». Ему нужно было принять хорошее лекарство и как можно скорее поправиться. Если он и дальше будет так слаб, как он сможет беззаботно наслаждаться жизнью?

Сяо Юань с нетерпением ждал возможности выпить лекарство, словно пил изысканное вино, и совсем не чувствовал, что лекарство горькое.

Ло Лань сказал: «Молодой господин спустился с горы, чтобы что-то купить, и он должен вернуться до темноты».

Сяо Юань не обратил на это внимания и спросил: «Сегодня 15-е число третьего месяца?»

«А? Сегодня 14-е».

Сяо Юань был немного разочарован: оказалось, что он спал недолго.

Не чувствуя сонливости, Сяо Юань медленно встал с кровати и сказал: «Пойду-ка я прогуляюсь».

Ло Лань сказал: «Я помогу тебе».

«Я могу сделать это сам», — сказал Сяо Юань. «Ты можешь приготовить, я хочу есть больше».

Хотя он больше ничего не мог есть.

Неподалёку от дома протекал ручей. К тому времени, как Сяо Юань дошёл до него, силы его уже были на пределе. Оглянувшись, он увидел дым, поднимающийся от готовящейся еды Ло Лань.

Сяо Юань почувствовал колебание духовной силы в своей груди, вынул девятитоновую улитку и влил в нее немного оставшейся духовной силы.

В старом лесу глубоко в горах раздался голос Сяо Ду: «А Юй?»

Сяо Юань тихо сказал: «Ваш… кашель, Ваша Светлость».

Сяо Ду услышал странный голос Сяо Юаня и спросил: «Что с тобой?»

Сяо Юань не смог ответить на вопрос: «Каков приказ Господа?»

Сяо Ду сказал: «Завтра 15-е».

Сяо Юань улыбнулся: «Оказывается, достопочтенный господин снова здесь, чтобы напомнить мне об этом. Так уж получилось, что мне тоже есть что сказать господину».

У Сяо Ду, похоже, возникла интуиция: «Говори».

«Я собираюсь завершить тяжёлую задачу, порученную мне Господом», — медленно проговорил Сяо Юань. «19-го числа третьего месяца — важный день для меня и Гу Лоуиня. Не хочешь ли ты пойти и выпить свадебного вина?»

Сяо Ду помолчал немного, а затем вдруг усмехнулся и презрительно сказал: «А Юй действительно талантлив. Акация Гу сумела уговорить молодого господина павильона Юньцзянь взять тебя в жены. Этот почтенный был действительно прав».

«Господь неправ».

«Что?»

«Я не полагался на Акацию Гу, но если бы старейшина Мэн не использовал змеиную красоту, чтобы воспитать Гу, из-за чего в моем теле появилось много змеиной красоты, Гу Лоуинь никогда бы не женился на мне».

Голос Сяо Ду внезапно понизился: «Что ты имеешь в виду?»

«Что я имею в виду…» — улыбнулся Сяо Юань. «Я расскажу Вашей Светлости, что я имею в виду. Линь Улянь был тяжело отравлен, и только змеиная красота могла ему помочь. Павильон Юньцзянь не смог найти змеиную красоту за короткое время, поэтому они положили глаз на меня — понимает ли Господь?»

Со стороны Сяо Ду воцарилась тишина. Некоторое время Сяо Юань слышал лишь журчание воды и тяжёлое дыхание девятитонной улитки.

Спустя неизвестное время голос Сяо Ду раздался снова, но уже без привычной игривости и неторопливости. Он был холоден, как ручей зимой: «Ты дал ему свою кровь».

Сяо Юань хлопнул в ладоши и улыбнулся: «Господин мудр».

"Сколько."

«Одну чашку за раз, три раза в день, в течение десяти дней».

Раздался громкий хлопок от удара Сяо Ду, словно что-то разбилось. Сквозь девятитоновую улитку Сяо Юань ощутил, как его враждебность переполняет его.

«Сяо Юань, ты ищешь смерти?»

«Нет», — легкомысленно ответил Сяо Юаньюнь. «Я просто делаю то, что сказал Господин».

«Одну чашку за раз, три раза в день, в течение десяти дней...» Каждый раз, когда Сяо Ду произносил слово, его намерение убить становилось сильнее: «Ты дал ему это?»

"Правильно."

Раздался ещё один громкий звук, и Сяо Ду сказал: «Я просил тебя соблазнить Гу Лоуиня, но не позволил тебе отдать ему свою жизнь. Даже я не смог бы причинить тебе боль, ты…»

Сяо Юань рассмеялся так сильно, что на глазах у него выступили слезы: «Ты не вынесешь того, что причинил мне боль?»

Сяо Ду и без того был крайне зол, поэтому холодно спросил: «Ты получил какие-нибудь травмы, когда был в секте Синтянь? Даже после того, как пришёл А Жун, я ни разу тебя не тронул. Если бы я знал, что тебя ждёт собственная смерть, лучше бы я убил тебя собственной ладонью!»

«Разве ты не просил меня сделать это?» — Сяо Юань слегка задыхался. «Ты дал мне Акацию Гу и использовал Пламенный яд, разве это не для того, чтобы заставить меня и Гу Лоуинь пожениться? Я сделал это, чего же ты ещё хочешь, чего ты ещё хочешь от меня?!»

Сяо Ду стиснул зубы и сказал: «Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне невредимым после того, как все будет сделано».

Сяо Юань вдруг почувствовал, что всё бессмысленно. Зачем он вообще спорил с Сяо Ду? Он был таким хрупким, как он мог выдержать тошноту.

В этот момент из девятитоновой улитки раздался голос Мэн Чи: «Какое тебе «убить тебя своей ладонью», зачем вообще говорить слова, которые ты не имеешь в виду? Нужно как можно скорее найти Мастера Сяо – это же тридцать чаш крови. Чудо, что Мастер Сяо ещё может говорить. Должно быть, он очень, очень слаб. Пусть Господин перестанет на него кричать».

Раздался другой голос, звонкий голос молодого мужчины: «Гэгэ, не сердись, выпей сначала чашку чая…»

"Убирайся!"

Сопровождаемый звуком разбитой чашки, смерть Сяо Ду наступила в мертвой тишине.

Сяо Ду долго молчал, глубоко вздохнул и сказал: «Где ты сейчас? Я тебя заберу».

"Незачем."

Сяо Ду выдохнул, и его тон немного смягчился: «А Юй, перестань создавать проблемы, скажи мне, где ты».

Сяо Юань тихо сказал: «Знаешь, я с самого начала не хотел идти в секту Синтянь и не хотел быть твоим младшим братом. Я так часто называл тебя гэгэ, потому что «она» меня к этому вынуждала».

Сяо Ду прошептал: «Сейчас не время об этом говорить. Когда вернёшься, я позволю тебе говорить столько, сколько захочешь. А, Юй, где же ты, чёрт возьми, носишься?»

Уголки губ Сяо Юаня изогнулись: «К счастью, «она» скоро уйдет».

Впервые Сяо Юань услышал встревоженный голос Сяо Ду: «Что ты собираешься делать…»

«И мне больше не придется тебя слушать».

Закончив говорить, Сяо Юань мягко отпустил его руку.

С глухим стуком девятитонная улитка упала в ручей, проплыла по течению до самого низа и наконец исчезла.

Сяо Юань почувствовал себя настолько расслабленным, что не смог сдержать смеха. Внезапно он увидел в прозрачной воде отражение ещё одного человека, и его глаза расширились.

«…Шизун?»

Глава 16

Сяо Юань подумал, что слишком слаб и галлюцинирует. Он закрыл глаза, а когда снова открыл их, лишнее отражение слегка покачивалось вместе с потоком, но не исчезало.

Затем он услышал знакомый голос, который всегда вызывал у людей ощущение, будто их коснулся весенний ветерок: «А Ю».

Сяо Юань медленно обернулся и отчётливо увидел гостя. Это был его учитель – Ли Сяньтин.

Он не видел его больше полугода. Ли Сяньтин был таким же, каким он его помнил. Стройный, с прямой спиной. На нём было длинное лазурное платье, которое сливалось с зелёными горами и синими водами вокруг. Его брови были словно горные хребты, а лицо – нежным, как нефрит.

Он посмотрел на Сяо Юаня глазами феникса, полными неизменной теплоты и нежности, как будто ничего не произошло, и поддразнил: «А Юй, разве ты не помнишь Шицзуня?»

Улыбка Сяо Юаня, вызванная избавлением от Сяо Ду, постепенно исчезла.

Ли Сяньтин посмотрел на Сяо Юаня сверху вниз, как будто не мог этого вынести: «А, Юй, ты настрадался».

Сяо Юань был настолько потрясен, что сильно закашлялся.

Ли Сяньтин шагнул вперёд, взял Сяо Юаня за запястье и проверил пульс. Его лицо слегка изменилось, и в его тревоге промелькнуло лёгкое чувство вины. «Твои духовные жилы… это сделал Сяо Ду?»

Теплое, нежное прикосновение к запястью заставило Сяо Юаня осознать, что стоящий перед ним на самом деле был его Учителем, тем, кто воспитывал его с пяти до семнадцати лет, готовил для него, обучал его техникам и дал ему Угуань Фэнъюэ... этот Учитель.

Сяо Юань едва сдержал кашель. Он тихо убрал руку и сказал: «Как Шицзунь мог внезапно появиться на горе Дунгуань? Неужели Шицзунь неторопливо проходил мимо и случайно увидел меня, поэтому решил поздороваться?»

Ли Сяньтин не раздражался, когда его высмеивали. Глядя в глаза Сяо Юаню, он тихо сказал: «Я здесь, чтобы забрать А Ю и вернуть его в Шимэнь».

Сердце Сяо Юаня стало спокойным, тихим, как застоявшаяся вода в пруду. Если бы он услышал слова Ли Сяньтина три месяца назад, он бы, возможно, обрадовался и расчувствовался, но сейчас ему было лишь скучно и душно, и он предпочёл бы, чтобы Ли Сяньтина здесь вообще не было.

Сяо Юань спокойно сказал: «Шизунь, тебе не кажется, что ты опоздал?»

«Поздно, но не слишком поздно». Ли Сяньтин уговаривал Сяо Юаня так же, как укладывал его спать в детстве: «А Юй, ты вернёшься к Шизуну? Шизун поможет тебе исцелить твои духовные сосуды и приготовит для тебя вкусную еду; он защитит тебя и никогда больше не позволит другим издеваться над тобой».

Сяо Юань с интересом спросил: «Мне действительно любопытно. Каждый из вас раньше отталкивал меня, почему же теперь вы хотите, чтобы я возвращался по одному?»

Ли Сяньтин вздохнул, как будто признал поражение: «Потому что я, кажется, не смогу отказаться от А Ю».

«Не сможешь?» Сяо Юань много говорил и уже немного устал физически. Он не боялся испачкаться и сел на валун у ручья. «Значит, Шицзуню потребовалось три месяца, чтобы понять, что он, кажется, не способен от меня отказаться?»

Ли Сяньтин уклонился от ответа и сказал: «А Юй, возвращайся к Шицзуню, твой Шиди тоже где-то рядом. Разве не лучше нам троим вернуться в Сюйфу и жить, как прежде?»

Глаза Сяо Юаня слегка сверкнули: «Шиди?..?» Похоже, Му Инъян не совершил ошибки, пойдя прямо к Сяо Ду, а сначала пошел к Ли Сяньтину — глупый Шиди оказался не таким уж и глупым.

«А Ян нашел меня и сказал, что Сяо Ду заразил тебя и заставил пойти в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь». Ли Сяньтин сказал: «После этого я пошел в павильон Юньцзянь с А Яном, чтобы найти тебя, но я слышал, что ты сбежал, чтобы избежать наказания, и пропал без вести много дней».

Сяо Юань издал ох. Жители павильона Юньцзянь, естественно, решили, что он сбежал, чтобы избежать наказания. Его считали убийцей за то, что он пролил столько крови Линь Уляню, а Гу Лоуинь ничего не сделал, чтобы очистить его доброе имя.

«Мы с А Яном искали тебя по отдельности около павильона Юньцзянь. Сегодня я проходил мимо деревни Дунгуань и услышал от охотников, что на горе живёт красавиц в красном, поэтому я догадался, что это ты». Ли Сяньтин улыбнулся: «А Юй так вырос, но всё ещё любит носить яркие цвета, как в детстве».

Услышав эти воспоминания о своем детстве, Сяо Юань остался равнодушен и спокойно сказал: «Тогда, пожалуйста, передайте Шиди, что со мной все в порядке, чтобы ему больше не пришлось меня искать».

«Твои духовные вены повреждены, и странный Гу в твоем теле — А Ю, с тобой совсем не все в порядке».

«Скоро я поправлюсь».

Ли Сяньтин терпеливо сказал: «Будет только лучше, если ты вернешься со мной».

Возвращайся, возвращайся, возвращайся. Сегодня он чаще всего слышал слово «возвращайся». Сяо Ду хотел вернуть его в секту Синтянь, а Ли Сяньтин — в Шимэнь. Ему было очень интересно, испытывали ли эти двое, произнесшие эти слова, хоть каплю стыда.

Сяо Юань закрыл глаза и изо всех сил старался сохранить спокойствие. «Шицзунь неправ. Ты не просто опоздал, ты ещё и слишком опоздал».

Ли Сяньтин выглядел крайне смущенным: «А Ю…»

«На самом деле, я думал о том, почему я изначально не хотел идти в секту Синтянь, чтобы воссоединиться с братом, но ты заставил меня пойти, и ты всё время говорил, что это будет полезно для меня. Позже, когда Сяо Ду поместил меня под домашний арест, и я ждал тебя, я понял». Сяо Юань медленно проговорил: «Ты бросил меня давным-давно. Как давно? Наверное, с того года, как усыновил меня. Ты усыновил меня и вырастил, только для того дня, когда ты отпустишь меня».

В глазах Ли Сяньтина вспыхнул тёмный свет, и он тут же утопил его в нежности: «Какую чушь несёт А Юй. Зачем мне это делать?»

Сяо Юань небрежно ответил: «Не знаю. Может быть, между тобой и братом Сяо Ду какая-то неприязнь».

Ли Сяньтин слегка улыбнулся: «Ты слишком слаб, раз позволяешь своему воображению так разыграться».

Сяо Юань покачал головой и сказал: «Шизунь, не притворяйся, я устал просто смотреть на тебя».

«Притворяться? А Ю, скажи, зачем мне притворяться?»

«Почему…» Сяо Юань тонко улыбнулся. «Потому что ты, Шицзунь, практикуешь безжалостное Дао».

Ли Сяньтин спокойно посмотрел на него, выражение его лица по-прежнему было мягким, даже снисходительным.

«Любая привязанность учителя к ученику, как и братская, и отцовская, — всё это фальшь». Чем больше говорил Сяо Юань, тем нелепее всё это казалось. «Но не волнуйся, Учитель, я не рассказал об этом своему Шиди. В его сердце ты всё ещё его идеальный Учитель».

Ли Сяньтин спросил: «Кто тебе все это рассказал?»

«Никто, я сам догадался». [All Have] туманно упомянули ему о неискренности Ли Сяньтина, и, опираясь на свои многолетние наблюдения, он пришёл к такому выводу. С тех пор, каждый раз, когда он думал о нежных глазах Ли Сяньтина, его сердце сжималось. Ли Сяньтин был ужаснее Сяо Ду, по крайней мере, Сяо Ду никогда не лгал.

Ли Сяньтин не признавал и не отрицал этого. Никто не знал, о чём он думал, включая двух его ближайших учеников.

Издалека донесся голос Ло Ланя. Вероятно, он приготовил еду и позвал его обратно. Сяо Юань сосредоточился, встал и сказал: «Шицзунь, пожалуйста, возвращайся, я не буду с тобой прощаться».

Внезапно на него нахлынула волна усталости, и Сяо Юань покачнулся, когда его подхватили на руки. В последний момент перед тем, как потерять сознание, он услышал голос Ли Сяньтина, доносившийся словно издалека: «А Юй, возможно, всё это не совсем правда».

Когда Сяо Юань проснулся, он обнаружил под собой мягкую постель, а вокруг – незнакомую комнату. Похоже, он находился в гостинице.

Дверь скрипнула, и вошел Ли Сяньтин с коробкой с едой, тепло улыбнувшись пристальному взгляду Сяо Юаня: «А Юй проснулся».

Сяо Юань не понимал, почему Ли Сяньтину теперь приходится изображать из себя доброго господина. Может быть, потому, что маска слишком долго носилась на нём и её уже нельзя было снять?

«Я попросился на кухню в гостинице, приготовил тебе несколько твоих любимых блюд и немного каши. Если у тебя есть аппетит…»

"Нет."

Ли Сяньтин естественно сказал: «Когда у тебя появится аппетит, я приготовлю тебе еще одну порцию».

Ли Сяньтин много лет практиковал пост, но готовил изысканные блюда исключительно для своих двух учеников. В глазах посторонних не было лучшего мастера в мире, чем он.

Сяо Юань спросил: «Где это?»

«Хуайчжоу».

«Зачем ты меня сюда привёл?»

«Мы с А Яном договорились встретиться в Хуайчжоу через два дня. Когда мы воссоединимся, мы вместе вернёмся в Сюйфу».

«Я помню, я сказал, что не вернусь».

Ли Сяньтин слегка улыбнулся и сказал: «А Ю говорил в гневе, это не считается».

Сяо Юань понимал, что продолжать бесполезно, поэтому сказал: «Я устал и хочу немного поспать».

«Хорошо, Шизун здесь, чтобы охранять А Ю».

Сяо Юань закрыл глаза и мысленно обратился к [All Have]: «Что я могу с этим поделать? Как видишь, дело не в том, что я не хочу выполнять задание. Я ничего не могу поделать, если Ли Сяньтин хочет заставить меня вернуться назад в секту. Я не смогу его победить».

[Все имеют]: «Не волнуйся».

Слова «не волнуйся» были очень интригующими. Спасёт ли его кто-нибудь? Хотя Ли Сяньтин был обычным заклинателем, его уровень совершенствования не уступал уровню мастерства мастеров и старейшин основных школ. По крайней мере, вырвать кого-то из его рук было непросто… По крайней мере, Гу Лоуинь сейчас не смог бы этого сделать.

Он не знал, как отреагирует Гу Лоуинь, узнав о его пропаже. Наверное, он облегчённо вздохнёт. Ему повезёт, если ему не придётся выполнять брачный контракт, так как же он сможет прийти и спасти его?

В этот день сначала был Сяо Ду, а затем Ли Сяньтин. Сяо Юань давно не разговаривал так много. После стольких размышлений он почувствовал лишь физическое и моральное истощение и вскоре снова уснул.

Он спал крайне беспокойно; грудь словно сжимала что-то, и он не мог дышать. В полудрёме он словно увидел обеспокоенное лицо Ли Сяньтина. Затем он ощутил холодок – Ли Сяньтин обтирал его тело полотенцем, смоченным холодной водой.

Он не знал, сколько времени прошло; Сяо Юань внезапно проснулся и увидел за окном полную луну. Только тогда он понял, что наступила ночь полнолуния. Неожиданно последнее нападение Гу перед освобождением произошло прямо перед Ли Сяньтином.

Комната была переполнена ароматом любви, который мог бы сделать любого нормального мужчину эмоциональным, но Ли Сяньтин, который культивировал безжалостное Дао, был явно не обычным человеком.

«А Ян рассказал мне о том, как ты выглядел, когда твой Гу напал», — тихо сказал Ли Сяньтин. «Это неприятно, не правда ли?»

Сяо Юань прикусил губу и не произнес ни слова.

«Кричи, если тебе некомфортно, А Юй», — уговаривал его Ли Сяньтин. «Когда ты был ранен в детстве, разве ты не звал своего учителя, когда ему было больно?»

Сяо Юань выдавил сквозь зубы слово: «Уйди…»

Ли Сяньтин накрыл лоб Сяо Юаня рукой. Сяо Юань почувствовал прохладу и невольно потёрся о его ладонь.

Ли Сяньтин раскрыл одеяло, взял Сяо Юаня на руки, выпустил холод и погрузил Сяо Юаня в него.

Жар, охвативший Сяо Юаня, отступил, и его нахмуренные брови слегка разгладились. В оцепенении он услышал, как Ли Сяньтин спросил: «Почему это происходит?»

В его голосе звучала пустота, которую Сяо Юань никогда раньше не слышал: «Почему я не могу отпустить…»

«А Ю, знаешь ли. Пока тебя не было, развитие твоего учителя замерло».

«Ты сделал своего хозяина таким, так куда же ты хочешь пойти?»

Постоянный поток духовной силы и холодный воздух успокоили докучливого Гу. Для Сяо Юаня эта ночь оказалась наименее тяжёлой из трёх ночей, полных тревог. Окунувшись в энергию Ли Сяньтина, он постепенно уснул.

Ли Сяньтин осторожно положил спящего Сяо Юаня на кровать. После нескольких часов интенсивной работы даже он почувствовал лёгкую слабость, но, к сожалению, сейчас было не время для отдыха.

Он встал и с улыбкой сказал: «После того, как ты так долго прятался, пришло время выйти».

Тёмная тень упала перед Ли Сяньтином. Ли Сяньтин спросил: «Кто ты?»

Человек в черном коротко ответил: «Тот, кто забирает твоего ученика».

Ли Сяньтин оглянулся на Сяо Юаня и сказал: «Тише, будь осторожен, не разбуди его».

Человек в черном усмехнулся и призвал свой меч: «Я постараюсь сделать все, что в моих силах».

……

«Мастер Сяо, мастер Сяо…»

Лёгкий ветерок коснулся его лица, и послышался журчащий звук воды. Сяо Юань открыл глаза и снова оказался на горе Дунгуань. Издалека донесся голос Ло Лань.

Сяо Юань долго пребывал в оцепенении, так и не поняв, что происходит. Он отчётливо помнил, как Ли Сяньтин отвёз его в Хуайчжоу и поселил в гостинице. Кроме того, у него случился приступ акации. Как он мог проснуться и снова оказаться здесь? Неужели это был сон?

Голос Ло Ланя приблизился: «Мастер Сяо? Мастер Сяо!» Увидев Сяо Юаня, он так обрадовался, что не смог сдержаться. Он повернул голову и крикнул: «Молодой мастер, я нашёл мастера Сяо!»

Послышался быстрый звук шагов, и перед ним появился бледный Гу Лоуинь и схватил его за руку.

Сяо Юань издал приглушенный стон из-за чрезмерной силы хватки: «Эй…»

Гу Лоуинь замер, затем медленно отпустил руку, но его взгляд был пристально прикован к телу Сяо Юаня, как будто тот собирался исчезнуть в следующее мгновение.

Ло Лань обрадовался и снова пожаловался: «Куда, чёрт возьми, делся Мастер Сяо? Мы искали тебя весь день и ночь и чуть с ума не сошли».

Сяо Юань был ошеломлен и спросил: «Какой сегодня день?»

«16-го», — сказал Гу Лоуинь. «Вчера ночью была полная луна, твой Гу...»

Сяо Юань пробормотал: «Оказалось, это был не сон». Ли Сяньтин действительно был здесь. Как же он тогда вернулся на гору Дунгуань?

Сяо Юань спросил [All Have]: «Вот почему ты сказала: «Не волнуйся»?»

[У всех есть]: «Да».

Сяо Юань: «Кто вернул меня обратно?»

【У всех есть】：«……»

«Мастер Сяо? Мастер Сяо!»

Сяо Юань пришёл в себя и сказал: «Со мной всё в порядке. Я просто… пошёл навестить старого друга. Вернулся после встречи с ним».

«Кто это был?»

«Это не имеет к тебе никакого отношения».

Ло Лань с тревогой сказал: «Кто бы это ни был, ты должен нам сказать! Разве ты не знаешь этого молодого господина…»

Гу Лоуинь прервал Ло Лань. Он посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Если ты в порядке, всё в порядке. Давай вернёмся».

Увидев знакомый фермерский дом, хаотичное настроение Сяо Юаня успокоилось.

Три дня, осталось всего лишь три последних дня.

Позади него раздался голос Гу Лоуиня: «Сяо Юань».

Сяо Юань повернул голову: «А?»

«Я...» Гу Лоинь замолчал, словно ему было немного стыдно.

Сяо Юань сказал: «Поторопись и говори то, что хочешь сказать. Я хочу поскорее лечь спать».

Гу Лоуинь поджал губы и достал из рукава небольшой изящный кошелек.

Сяо Юань бросил растерянный взгляд.

«Говорят, что за три дня до свадьбы молодоженам нужно положить свои волосы в мешочек, чтобы они могли… состариться вместе».

«……»

Сяо Юань взял кошелек и увидел две вышитые на нем строки: Они женаты как муж и жена, и нет никаких сомнений в их любви.

Глава 17

Увидев эти тринадцать слов, Сяо Юань внезапно осознал значение слова «жениться» для обычных людей.

Будучи мужем и женой, они, несомненно, любили друг друга. Брак связал двух людей, не связанных кровным родством, так что они провели остаток жизни вместе; ради богатства и славы, в старости, болезни и смерти; они никогда не расставались, пока не умирали.

Такое потрясающее событие было условием его освобождения; а для Гу Лоуина это было условием спасения его Шисюна. Иронично об этом подумать.

Гу Лоуин оставался прежним, лишь в его глазах, скрытых длинными ресницами, читалось напряжение и ожидание.

Сяо Юань вернул кошелек Гу Лоине и сказал: «Между нами говоря, в этом, похоже, нет необходимости».

Гу Лоуин взял кошелек, медленно сжал ладонь, не прилагая чрезмерных усилий, и сказал: «ясно».

Ло Лань начал украшать фермерский дом. Двери и окна были оклеены надписью «счастье», а под карнизами повесили большие красные фонари. Он использовал пустую комнату в качестве свадебной комнаты, развесил красный шелк, расставил красные свечи и заменил постельное белье на совершенно новые свадебные одеяла.

Это показалось Сяо Юаню чем-то новым, и он спросил: «Откуда это взялось?»

«Все они были лично отобраны молодым господином из Хуайчжоу».

Сяо Юань слегка кашлянул и сказал: «У него было довольно много свободного времени».

После того как Ло Лань написал последнее слово, выражающее «счастье», он наклонился к Сяо Юаню и сказал: «Мастер Сяо, тебе нравится наш молодой господин?»

«Почему ты так думаешь?»

«Потому что ты явно с нетерпением ждешь свадьбы», — сказал Ло Лань с улыбкой. — «Я это вижу».

Глаза Сяо Юаня снова загорелись, яркие и прекрасные, словно наполненные осенней водой. Теперь к нему вернулась часть его прежней красоты и блеска. Он подпер подбородок и с легкой улыбкой сказал: «Да, я с нетерпением жду этого».

19-го числа третьего месяца Сяо Юаня разбудил Ло Лань, не дав ему выспаться. Ло Лань, подросток, был более ворчлив, чем городская дама, и все время что-то бормотал о благоприятном времени. Сяо Юань был слишком сонным и не стал двигаться, поэтому Ло Лань позволил ему ворочаться.

Одев его в свадебное платье и причесав, Ло Лань достал коробочку румян и спросил: «Хочешь, чтобы господин Сяо нанес их?»

"…незачем."

«Но твое лицо выглядит не очень хорошо, и на губах нет крови. Ты по-прежнему выглядишь больным».

«Я такой какой есть, Гу Лоуин может сыграть со мной свадьбу или не сыграть».

Ло Лань беспомощно произнес: «Тогда эта корона и красная вуаль…»

«Всё в порядке, — рассеянно сказал Сяо Юань, — зачем двум мужчинам так уж заморачиваться?»

Ло Лань посмотрел на Сяо Юаня в зеркале. Даже отказавшись носить красную корону, даже изуродовав лицо, он все равно был завораживающе красив, настолько красив, что при взгляде на него перехватывало дыхание и становилось жарко.

Ло Лань пошёл на компромисс: «Хорошо, если не хочешь, не надевай. В любом случае, ты хорошо выглядишь».

Одевшись, Сяо Юань вышел из дома с помощью Ло Лань. Гу Лоинь долго ждал его во дворе.

Они оба посмотрели друг на друга, ошеломленные.

Впервые Сяо Юань увидел Гу Лоуиня в одежде, отличной от простой белой. Он был одет в алый свадебный наряд, высокий и словно нефритовый, чистый и утонченный, как изгнанный бессмертный, попавший в мир смертных и соблазненный каким-то демоническим духом.

Они долго смотрели друг на друга, и первым отвел взгляд Гу Лоуин. Возможно, из-за освещения его нефритово-белое лицо слегка покрылось красным светом.

Гу Лоуин повернулся к Ло Лань: «Что мне теперь делать?»

Ло Лань почесал затылок и сказал: «Не знаю, я никогда не был женат… может, провести церемонию?»

«Тогда давайте проведём церемонию», — сказал Сяо Юань. — «Не нужно затягивать».

«Ах, подождите!» — Ло Лань нашел кусок красного шелка и передал его концы Гу Лоинь и Сяо Юаню. — «Вы подержите это для церемонии».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань: «…Все включено».

Ло Лань, притворившись церемониальным чиновником, громко произнес: «Единое поклонение небу и земле…»

Гу Лоуин уже собирался поклониться, как вдруг выражение его лица изменилось. В следующее мгновение красный шелк в их руках был разрезан на две части, и прежде чем обрезанные концы упали на землю, их унесло весенним ветерком, и они затрепетали на ветру.

Первой реакцией Сяо Юаня было то, что Ли Сяньтин снова здесь. Когда он ясно увидел посетителя, он невольно слегка вздрогнул.

Ло Лань удивленно воскликнул: «Линь Шисюн, зачем он здесь?!»

Хотя Линь Улянь только что оправился от серьёзной болезни и сильно похудел, цвет его лица всё ещё оставался румяным. Он посмотрел на двух людей в свадебных нарядах с крайне сложным выражением лица: «Шиди, ты вообще понимаешь, что делаешь!»

Гу Лоуин, прикрывая Сяо Юаня своей спиной, торжественно спросил: «Как ты нашел это место?»

«Маленькая Шимэй сказала, что видела тебя в Хуайчжоу, поэтому я поехала в Хуайчжоу, чтобы выяснить, что случилось, и узнала, что ты ходил в ателье…»

Гу Лоуин слегка кивнул: «Понятно».

Линь Уи глубоко вздохнул и сказал: «Это… ты делаешь это для меня?»

Гу Лоуин сказал: «Шисюн, ты возвращайся первым».

Сяо Юань вышел из-за спины Гу Лоуиня и с улыбкой сказал: «Верно, Линь-сюн. Чтобы спасти тебя, твой шиди в прошлый раз чуть не погиб, а на этот раз он согласился на брак. Ты удивлен или тронут?»

Гу Лоуин нахмурился и окликнул его: «Сяо Юань».

Сяо Юань сделал вид, что не слышит, прикрыл губы рукой, дважды кашлянул и сказал: «Раз уж Линь-сюн здесь, пусть останется на бокал свадебного вина».

Даже сейчас Линь Улянь не был груб. Он подошёл к Сяо Юаню и широко поклонился. «Сяо-сюн рисковал жизнью, чтобы спасти меня, Хань Шишу уже сказал мне. Независимо от того, причинил ли мне Сяо-сюн вред той ночью или нет, я в огромном долгу перед ним».

Сяо Юань смаковал слова Линь Уляня: «Я ли причинил тебе боль или нет? Это очень интересно».

Линь Улянь продолжил: «В конце концов, это дело между нами. Надеюсь, Сяо-сюн не будет втягивать моего Шиди в это».

Гу Лоуин сказал: «Этот вопрос не имеет никакого отношения к Шисюну. Даже если бы мой Шисюн не пострадал, я был бы готов…»

«Шиди, — Линь Улянь был очень тронут, — тебе не нужно этого делать для меня. Я отплачу Сяо-сюну».

«Отплатишь?» — легкомысленно спросил Сяо Юань. — «Как ты это отплатишь?»

Линь Улянь риторически спросил: «Сяо-сюн, как ты хочешь, чтобы я тебе отплатил?»

Сяо Юань сделал вид, что задумался, а затем сказал: «Ты можешь отплатить тем же, что взял. Если ты взял тридцать чашек моей крови, то вернешь мне тридцать чашек. Как тебе такое?»

Лицо Линь Уляня напряглось, и он с серьезным выражением лица произнес: «Если Сяосюну нужно сделать это, чтобы отпустить моего Шиди…» Линь Улянь вытащил меч: «Я верну его».

«Довольно». Гу Лоуин преградил им путь и холодно сказал: «Линь Шисюн, повторюсь. Это дело тебя не касается».

«Это меня не касается? Будучи молодым господином павильона Юньцзянь, ты должен решать брачные вопросы с господином павильона. Как ты можешь тайно стать даосским товарищем человека неизвестного происхождения, который едва различает добро и зло?» Каждое слово Линь Уляня было искренним и пропитано слезами: «Разве ты не знаешь, Шиди, что означают слова „даосские товарищи“ для тех из нас, кто практикует бессмертие!»

Гу Лоуин взглянул на Сяо Юаня, и холод, пронизывавший его тело, немного рассеялся: «Я знаю».

«Тогда ты всё ещё…! Шиди, Мастер Павильона уже покинул убежище. Если он узнает об этом, он обязательно пожертвует Сяо-сюном, чтобы защитить тебя. Сяо-сюн, если с тобой что-нибудь случится, какой смысл был во всём, что ты сделал в тот день!»

Гу Лоуин закрыл глаза и сказал: «Можешь возвращаться. А что касается моего отца, я сам все объясню».

Линь Улянь твердо сказал: «Я не уйду, пока ты не вернешься со мной».

Гу Лоуин спокойно сказал: «Ты мне не противник».

«Итак, Шиди, ты собираешься сражаться со мной из-за него?» Линь Улянь печально усмехнулся: «Я тоже знаю, что я не твой противник, поэтому… Шиди, я просто хочу сделать это ради твоего же блага, не вини меня».

Гу Лоуин с ужасом посмотрел на него: «Ты…»

Сяо Юань холодно посмотрел на них двоих и спросил: «Сможем ли мы продолжить выполнение задания?»

[Все ответили]: «Да».

Внезапно подул ветер, и на горизонте появились десятки мечей, на каждом из которых стояли мечники в облачениях павильона Юньцзянь. Вождь группы был благородным человеком с внешностью бессмертного и величественной осанкой, его брови и глаза чем-то напоминали Гу Лоуина. Этим человеком был Гу Хан, глава павильона Юньцзянь.

Сердце Гу Лоуина сжалось: «Отец».

Гу Ханг свысока посмотрел на них: «Ты опозорил свою семью и свой дом, оскорбил общественную мораль. Лоуин, ты меня подвел».

( Ох семейные скилетики))

Гу Лоуин сказал: «Отец, я лично обещал стать последователем Дао. Слова джентльмена не могут быть испорчены».

Взгляд Гу Хана обратился к Сяо Юаню, и он спросил: «Это тот, кто отравил Уляня?»

Лу Юэяо, стоявшая позади него, не успела договорить: «Отвечаю, хозяин павильона, это он!»

( Ох, и ска крашеная)

Гу Лоуин сказал: «Этот вопрос еще не решен, отец…»

Гу Хан прищурился и равнодушно сказал: «Убейте его».

"Да! "

Двое молодых учеников из павильона Юньцзянь стремительно приблизились к Сяо Юаню. Гу Лоуинь призвал Шуан Лэна и встал перед Сяо Юанем. Всего двумя ударами меча он отбросил их обоих на несколько шагов назад.

Гу Хан холодно выругался: «Ты пошел против воли отца и причинил вред своим товарищам-ученикам. Гу Лоуин, ты собираешься покинуть свою секту?»

Нефритовое лицо Гу Лоуина оставалось спокойным, когда он смотрел на группу людей из павильона Юньцзянь, медленно поднимающих мечи.

Линь Улянь с тревогой сказал: «Мастер, Шиди, он просто немного растерян. Если вы дадите мне еще немного времени, я обязательно смогу уговорить его вернуться!»

Не нужно, — спокойно ответил Гу Лоуин. — У меня нет пути назад.

Сяо Юань так же спокойно сказал:

— Он у тебя есть. Просто отдай его мне.

Гу Лоуин равнодушно улыбнулся: «Сяо Юань, ты действительно… гений в том, чтобы причинять мне боль».

Сяо Юань хотел сказать что-то ещё, но, взглянув в глаза Гу Лоуину, передумал.

По приказу Гу Хана пожилой мастер крикнул Гу Лоине: «Молодой мастер павильона, я атакую!»

Хотя Гу Лоуин и был лидером среди своих сверстников, в конце концов, он практиковал меньше, чем старший, на протяжении десятилетий. Ему и так было трудно справляться, не говоря уже о том, чтобы еще и защищать Сяо Юаня. Двое молодых учеников, видя, что ему не удастся скрыться, снова напали на Сяо Юаня.

От уровня развития Сяо Юаня почти ничего не осталось, поэтому ему оставалось только ждать, пока его захватят. Неожиданно, как только они вдвоем напали на Сяо Юаня, они внезапно закричали. На тыльной стороне их рук появились пятна крови, словно они были ранены острыми когтями. Из ран слабо исходил черный дым, что явно указывало на отравление.

В этот момент раздался громкий и презрительный голос: «Кто ты такой, чтобы сметь трогать моего Шисюна?!»

Сердце Сяо Юаня затрепетало: «Шиди?!»

Му Инъян был одет в чёрное, держал в руке Дую, и его по-детски красивое лицо было полно убийственного намерения. Он пришёл не один. Его сопровождал Ли Сяньтин, с которым Сяо Юань познакомился всего несколько дней назад.

Ли Сяньтин выглядел раненым, его лицо было немного бледным, и он слегка улыбнулся Сяо Юаню: «Ах Юй, мы приехали, чтобы отвезти тебя домой».

Начальник павильона Юньцзянь сказал: «Имея так мало людей, они всё равно хотят кого-то от нас спасти. Переоценивают свои возможности».

Гу Хан посмотрел на Ли Сяньтина и сказал: «Этого человека не следует недооценивать. Не стоит относиться к нему легкомысленно».

«Не беспокойтесь, учитель, отпустите меня!» С этими словами меч, словно порыв ветра, поразил Ли Сяньтина.

Ли Сяньтин спокойно справился с ситуацией и не забыл сказать Му Инъяну: «Сначала возьми своего Шисюна».

«Да, Сидзун!»

Прежде чем Сяо Юань успел отреагировать, его подняли на плечи Му Инъян, и он мгновенно почувствовал стеснение в груди и заложенность в голове. «Кхм, Шиди…»

Му Иньян, подняв брови, похожие на мечи, нахмурился и, вынося Сяо Юаня из окружения, сказал: «Почему ты такой лёгкий?»

«Ты меня первый опустил».

«Ты что, остался ждать смерти?»

«…» Сяо Юань перестал сопротивляться и смирился со своей судьбой, улегшись на плечо Му Инъяна.

Благодаря Ли Сяньтину и Гу Лоуину, прикрывавшим тыл, они довольно быстро скрылись. Сяо Юаню было так не по себе, что его чуть не вырвало. В головокружении он постоянно видел две фигуры, одну в красном, другую в синем, прикрывавшие их сзади.

После долгого бега Му Инъян резко остановился и сказал: «О нет, впереди обрыв, нам некуда идти».

Сяо Юань неохотно сказал: «Если ты меня не отпустишь, я на  тебя вырву».

Му Инъян наконец отпустил его. У Сяо Юаня закружилась голова, и он упал в объятия Му Инъяна.

Увидев его таким слабым, Му Инъян спросил: «Как ты дошёл до такого состояния? Ты что, десять лет занимался самосовершенствованием, отдавая этим собакам силы?!»

Сяо Юань спокойно сказал: «Гу Лоуинь хотел моей крови, поэтому я отдал её ему».

Му Инъян уставился на него: «Что ты сказал?!»

«Только так он женится на мне».

Ревность Му Инъяна была настолько сильной, что он не мог подобрать слов: «Сяо Юань, ты что, такой жадный? Ты так хочешь выйти за него замуж?!»

Сяо Юань выпрямился, поднял руку и со всей силы замахнулся ею на Му Инъяна – получилась пощёчина.

Му Ин, получивший пощёчину, наклонил голову и выглядел совершенно ошеломлённым.

Сяо Юань взглянул на свою ладонь и пробормотал: «Я давно хотел это сделать».

Но как он вообще мог это сделать? [Все] его не остановили?

Может быть…

Сяо Юань дрожащим голосом произнес: «Неужели это то, что я думаю? Неужели это так?»

В сознании Сяо Юаня раздался равнодушный голос [Всех Имеющих]: «Все существа под небесами рождаются с предназначением, и ты не исключение. Однако твоё перерождение немного сбилось с пути, из-за чего ты ведёшь себя как хочешь, и твой темперамент сильно изменился. Если это не остановить, ты непременно изменишь свою судьбу. Поэтому моя единственная цель — помочь тебе исполнить своё предназначение и пройти через все испытания».

Му Инъян уже успокоился и что-то сердито говорил, но Сяо Юань ничего не слышал, кроме голоса [Всех Имеющих].

«Теперь, когда первая половина твоей жизни подошла к концу и твое предназначение исполнилось, я добился успеха и могу уйти на пенсию. Ты будешь жить самостоятельно до конца своих дней».

Глаза Сяо Юаня внезапно покраснели. Он не плакал, когда над ним издевался его Шиди, не плакал, когда его бросил хозяин, не плакал, когда Сяо Ду использовал его, и до сих пор не плакал, когда Гу Лоуин взял у него кровь.

Теперь он плакал.

Издалека доносились звуки боя, и, похоже, обитатели павильона Юньцзянь догнали его. Шум усилился, и в размытом потоке света он увидел еще две фигуры, одну красную и одну синюю, приближающиеся к нему.

«Ах, Ю, не бойся. Шизун здесь, всё будет хорошо».

«Сяо Юань, я не позволил тебе умереть с самого начала, и я не позволю тебе умереть сегодня».

Сяо Юань тихо сказал: «Ты так долго меня контролировал, не мог бы ты мне как-нибудь компенсировать это?»

Му Инъян спросил: «С кем ты разговариваешь?!»

Все говорили: «Разве одной жизни недостаточно?»

«Довольно», — тихо сказал Сяо Юань. — «Скажи мне, что будет, если я спрыгну с этой скалы?»

[Все ответили]: «С вами все будет в порядке».

Сяо Юань медленно поднял голову, и влага в его глазах сконденсировалась в капли кристально чистых слез, которые потекли из уголков глаз.

Он не смотрел ни на одного из троих охранников. Он развернулся и без колебаний побежал, побежал к обрыву, побежал к…

Свободе.

Алое свадебное платье было подобно яркому огню, пылающему и расцветающему, невероятно красивому и ослепительному.

В конце концов он упал.

Он наконец-то был на свободе.

Глава 18

В этот момент время словно остановилось.

Первым, кто понял, что что-то не так, был Му Инъян. Лицо его Шисюна, который ещё недавно тяжело дышал у него на руках, вдруг засияло. Он никогда не видел у своего Шисюна такого выражения лица, словно тот нашёл сокровище, за которым гонялся всю жизнь. Очевидно, его сила культивации была истощена, и он был настолько слаб, что мог упасть в любой момент, но в этот момент он, казалось, чудесным образом исцелился. Он побежал так внезапно и так быстро, что, очевидно, оказался рядом с ним, но всё ещё не произнес ни слова в объяснении.

Пламенно-красное свадебное платье проплыло перед его глазами. Му Инъян не успел среагировать и инстинктивно протянул руку, но поймал лишь красную ленту для волос.

Разбросанные шелковистые чёрные волосы развевались на ветру вместе с рукавами свадебного платья. Сяо Юань просто бежал сквозь пышную зелень, словно пылающее пламя, восторженный, нетерпеливый, и не замедлил бег, достигнув края обрыва.

Невиданный страх охватил сердце Му Инъяна. Он, несмотря ни на что, бросился к ярко-красной фигуре, пытаясь спрыгнуть, но Ли Сяньтин схватил его за воротник и потащил назад.

«Шисюн!» Му Инъян закатил глаза и впервые в жизни поднял руку на своего хозяина: «Отпусти меня! Шисюн, он падает, я найду его!»

Ли Сяньтин поставил барьер вокруг Му Инъян. Му Инъян не мог выбраться, а никто другой не мог войти. Затем он совершил длинный прыжок и спрыгнул со скалы.

«Нет, нет!» — Му Инъян, казалось, сошел с ума, снова и снова нанося удары о барьер. «Выпустите меня! Мне нужен мой Шисюн, я найду своего Шисюна…»

Его почти отчаянные вопли разнеслись по горе Дунгуань, и Гу Лоуинь, втянутый в борьбу со своими товарищами-учениками, посмотрел в сторону звука, но увидел лишь мелькнувший уголок свадебного платья.

Это свадебное платье было ему как нельзя лучше знакомо. Это была парча, которую он лично выбрал для Сяо Юаня. На ней не было никакой вышивки. Оно было чисто-красного цвета, как и сам Сяо Юань.

Сегодня Сяо Юань, одетый в выбранное им свадебное платье, был еще прекраснее, чем он себе представлял, и с одного лишь взгляда он уже не мог выносить никого другого в своих глазах.

А потом Сяо Юань… Сяо Юань исчез. Он без предупреждения скрылся за краем скалы, даже не оглянувшись на него.

Зачем? Не было никакой причины, вообще никакой. Полчаса назад они всё ещё держали в руках тот же самый кусок красного шёлка – им предстояло провести церемонию.

Какова бы ни была причина, Сяо Юань хотел выйти за него замуж. Ради этого он, не колеблясь, отдал тридцать чаш крови. Почему же Сяо Юань, видя, что они собираются пожениться и провести всю жизнь вместе, ушёл?

Нет… он не мог этого принять, не мог. Сяо Юань… он его дразнил? Он всё ещё помнил, что при их первой встрече Сяо Юань иногда отпускал в его адрес безобидные шутки, хотя с тех пор больше ни разу ему не улыбнулся.

Разум Гу Лоуиня был пуст. Он забыл о мече в руке и о том, что имеет дело с тремя учениками павильона Юньцзянь. Он застыл на месте, позволив другому ученику, не успевшему остановить меч, пронзить его грудь.

«Гу Шисюн!»

«Шиди!»

Ученик, который ударил его ножом, также был шокирован и в панике выхватил свой меч: «Простите, молодой мастер, я не хотел…»

Теплая, вязкая кровь капала вниз, но он ничего не чувствовал.

Под скалой прятался Сяо Юань, и он собирался его найти.

Кровь окрасила его свадебное платье в темно-красный цвет, и он, споткнувшись, побежал к обрыву, не обращая внимания ни на что другое.

Линь Улянь и Лу Юэяо бросились к нему и схватили с двух сторон.

«Шиди!»

«Гу Шисюн, ты ранен, здесь много крови, ты пролил много крови!»

Гу Лоуинь не слышал их голосов. Он смотрел прямо перед собой. Его изначально ясные глаза были полны одновременно любви и ненависти. Он выглядел подавленным и несчастным, но с упорством отчаявшегося человека. Он решительно шёл вперёд, и ни Лу Юэяо, ни Линь Улянь не смогли его остановить.

Увидев это, ученики рядом с ними бросились на помощь. Гу Лоуинь сделал ещё два шага вперёд и наконец полностью остановился. Он оперся на Шуан Лэна, очень медленно опустился на колени и сплюнул кровь.

Линь Улянь был очень встревожен. Он достал из-за пояса нефритовый флакон и сказал: «Шиди, это кровоостанавливающее средство. Прими его как можно скорее и сначала останови кровь!»

Гу Лоуинь не двигался; в его глазах читался лишь серый, смертоносный дух, не желавший жить. Линь Улянь испугался такого Гу Лоуина. Ему даже показалось, что тот в этот момент… молил о смерти.

Гу Хан холодно посмотрел на Гу Лоуиня и сказал: «Отведите его обратно в павильон Юньцзянь».

Несколько юных учеников тут же подчинились. Не зная, то ли он не в силах сопротивляться, то ли его сердце обратилось в пепел, Гу Лоуинь, словно одеревенев, открыл глаза и позволил им увести себя.

Ученик, стоявший позади Гу Хана, сказал: «Сяо Юань почувствовал, что его загнали в угол, поэтому он просто спрыгнул со скалы».

«Должно быть, так и есть. Нас так много, и среди нас есть старейшины и великие мастера. Как бы ни был силён человек в синем, в одиночку он нас не победит».

«Сяо Юань не умеет владеть мечом, и от его культивационной базы мало что осталось. Если он упадёт с такой высоты, то точно погибнет».

«Жаль, раньше я считал его очень милым, и он даже приглашал меня поесть жареной рыбы».

«Какая жалость? Он чуть не убил Линь Шисюна, так что совсем не жаль, что он умер. Просто молодой мастер, должно быть, был им околдован, раз он ослушался учителя ради такого человека и навредил своим товарищам-ученикам…»

Гу Хан слегка повернул лицо, и несколько человек быстро закрыли рты.

Великий мастер, который только что сражался с Ли Сяньтином, подошел к Гу Хану и попросил совета: «Мастер, что нам теперь делать?»

Гу Хан посмотрел на Му Инъян, который все еще пытался пробраться внутрь барьера, и сказал: «Уберите этого человека».

"Да."

Меч великого мастера был сильнее силы барьера, и когда он уже собирался действовать, над ними внезапно прогремел гром. Ясное небо резко изменилось, и откуда ни возьмись поднялся сильный ветер. Простые белые одежды учеников павильона Юньцзянь развевались на ветру, а несколько учеников с более низким уровнем совершенствования даже отбросило назад на несколько шагов.

Тёмные тучи затянули небо и скрыли солнце, и казалось, что чёрное небо вот-вот рухнет, мешая дышать. Ученики были ошеломлены: «Что происходит? Неужели кто-то переживает испытания?»

«Глядя на это зрелище, можно подумать, что он, по крайней мере, был гроссмейстером. Как он мог оказаться на горе Дунгуань и пересечь это испытание?»

Молодой ученик, возможно, не понимал, что происходит, но мастер увидел что-то странное и торжественно произнес: «Это не скорбь, а…»

Гу Хан посмотрел на место, где Сяо Юань упал со скалы, выражение его лица стало немного серьезнее, и он торжественно произнес: «Формирование».

Гром гремел один за другим, и ученики павильона Юньцзянь один за другим выпускали свои мечи, а десятки мечей собрались вместе, образовав огромную формацию, которая блокировала гром.

Среди грома и молний из-под скалы вышел человек. Он был одет в синее одеяние, его лицо было бесстрастным, а глаза, всегда полные сострадания и кротости, были холодными и пустынными, пробирающими до костей.

Му Инъян увидел, что он идёт один, губы его дрожали, и он сказал: «Шицзунь, где мой Шисюн? Разве ты не привёл его обратно? Шисюн, он…»

Ли Сяньтин не произнес ни слова и равнодушно посмотрел на Гу Хана, главу павильона Юньцзянь.

«Шисюн, где он?» — голос Му Инъян был полон слез. «Почему ты не вернул его…!»

Чем больше он плакал, тем грустнее ему становилось, слезы продолжали литься из его глаз, и он повторял одни и те же слова снова и снова, пока, наконец, он не смог больше плакать.

Гу Хан оглянулся на Ли Сяньтина и сказал: «Ваше почтение, ваше Дао вот-вот рухнет. Если вы будете продолжать сражаться насмерть, мы оба понесём только убытки. Теперь, когда Сяо Юань мёртв, почему бы нам с вами не сделать шаг назад?»

«Моё Дао вот-вот рухнет?» Ли Сяньтин опустил голову и медленно улыбнулся: «Как это возможно».

Сяо Юань был главным препятствием на пути его развития в безжалостном Дао. С его уходом он стал совершенно безжалостным человеком.

С приглушённым грохотом мощный поток истинной ци прорвался сквозь строй мечей, заставив Гу Хана призвать меч и поставить блок перед группой учеников. «Если ты, достопочтенный, настаиваешь на этом, то не вини этого Гу за беспощадность своего меча!»

……

После великой битвы гора Дунгуань покрылась бледной, увядшей травой. Когда Сяо Ду ступил на эту бесплодную землю, всё вернулось к миру.

Мэн Чи: «Похоже, новости, которые я получил, правдивы. Здесь действительно произошла крупная битва — битва между Гу Ханом и Ли Сяньтином».

Сяо Ду посмотрел на выжженную землю под ногами и спросил: «Есть ли от него какие-нибудь новости?»

Мэн Чи выглядел смущённым и честно сказал: «Говорят, что Гу Хан получил серьёзную травму и восстанавливается в своём убежище в павильоне Юньцзянь. А Гу Лоуинь…»

Сяо Ду перебил его: «Я спрашивал не  о нем».

Мэн Чи вздохнул: «Я искал везде, но так и не нашёл никаких вестей о Мастере Сяо. Гу Хан, похоже, не привёл его обратно в павильон Юньцзянь. Возможно, его забрали Ли Сяньтин и Му Инъян».

Сяо Ду задумался на мгновение и сказал: «Пошли кого-нибудь на поиски в горы, может быть, там есть какие-нибудь зацепки».

Мэн Чи: «Да».

Сяо Ду пошел по следам, оставшимся после битвы, подошел к краю обрыва и посмотрел вниз.

Пропасть под скалой была бездонной, и не было видно ничего, кроме переплетенных древних лиан и странных сосен. Сяо Ду смотрел на облака и туман под скалой глубокими и темными глазами, и невозможно было сказать, чувствовал ли он радость или гнев.

Вскоре после этого Мэн Чи пришел и сообщил: «Господин, я кое-что нашел!»

Мэн Чи нашёл фермерский дом. На дверях и окнах было написано множество слов, призывающих к счастью. Дом был аккуратно украшен красным шёлком, словно готовился к какому-то радостному событию, но внутри никого не было.

Мэн Чи сказал: «Ваша светлость, пожалуйста, следуйте за мной».

Сяо Ду последовал за ней в дом. Мэн Чи открыл шкаф, и оттуда показались красные предметы одежды, такие же, как и на нём.

Сяо Ду сказал: «Он жил здесь».

«Да», — сказал Мэн Чи. — «Полагаю, что мастер Сяо изначально собирался жениться на Гу Лоуинь здесь». Неожиданно об этом узнали в павильоне Юньцзянь и отправились за ним на гору. Случилось так, что Ли Сяньтин тоже был там. Стороны не смогли одолеть друг друга, и началась эта грандиозная битва».

Сяо Ду усмехнулся: «Разве Ли Сяньтин не оставил его в покое? Он отдал его мне и больше ни о чем не заботился».

Комната, полная красного, ужасно раздражала. Он всегда любил красный цвет, но не понимал, почему не может привыкнуть к этим словам о «счастье». Его длинные глаза сузились, и «счастье» на дверях и окнах внезапно рассыпалось в прах.

«Я никогда не говорил, что он мне безразличен».

Мэн Чи был шокирован, этот голос был…

Сяо Ду быстро обернулся и, увидев посетителя, изогнул уголки губ и улыбнулся: «Ты все еще здесь».

Лицо Ли Сяньтина было крайне уродливым, его энергия была нестабильной, и он, очевидно, был серьёзно ранен. Сяо Ду сказал: «Похоже, вы с Гу Ханом равны, буквально нос к носу».

Мэн Чи спросил: «Ты осмелился вернуться сюда? Неужели ты не боишься, что за тобой будут гнаться люди из павильона Юньцзянь?»

Ли Сяньтин посмотрел на красную одежду в шкафу и сказал: «Я соберу вещи для А Ю».

Сяо Ду сказал: «Он действительно с тобой».

Ли Сяньтин равнодушно ответил: «Нет».

У Сяо Ду возникло дурное предчувствие, но тон его оставался небрежным: «Его нет с тобой, где же он может быть?»

Ли Сяньтин посмотрел на Сяо Ду и произнес слово за словом: «Сяо Ду, А Юй мертв».

Мэн Чи вскрикнул, закрыв рот обеими руками, его глаза покраснели.

Сяо Ду остался равнодушным, словно только что услышал новость о смерти кого-то постороннего. «Ты сказал правду?»

«Да», — спокойно ответил Ли Сяньтин. «Он спрыгнул со скалы в Дунгуане, надев свою любимую красную одежду, и не сказав ни слова на прощание».

Мэн Чи не выдержал и заплакал.

Сяо Ду долго молчал и наконец вздохнул: «Жаль».

Ли Сяньтин улыбнулся: «Как бы то ни было, будучи братьями, ты можешь сказать лишь эти три слова? Может быть, ты  также культивируешь безжалостное Дао?»

«В любом случае, брат, я... я его провожу».

Мэн Чи поперхнулся и сказал: «Мой господин».

Сяо Ду заговорил очень быстро: «Я пойду один».

Сяо Ду вернулся к краю обрыва один, снова взглянул на бездонную пропасть под ним и, наконец, не выдержал. Из уголка его рта потекла струйка крови.

Глава 20

Два года спустя, весна.

В последнее время в уезде Тунъань царило особое оживление: улицы были полны людей, приходящих и уходящих, большинство из которых были культиваторами из других мест. Когда хозяин гостиницы «Таоцзю» был занят привлечением клиентов у входа, он с удовольствием разглядывал этих культиваторов. За полмесяца он видел множество культиваторов, похожих на бессмертных или обладающих необычайной манерой поведения, но когда он увидел молодого человека в простой белой одежде с мечом в руках, он все еще был ошеломлен, подумав, что увидел бессмертного.

Рядом с юношей в белом сидел еще один красивый молодой человек, одетый в ярко-желтую парчу, с флейтой, прикрепленной к поясу. Он выглядел чрезвычайно богатым и величественным, но в то же время на его фоне юноша в белом казался более утонченным и отстраненным.

Увидев двух бессмертных, приближающихся к его гостинице, трактирщик поспешно поприветствовал их и с энтузиазмом сказал: «Уважаемые Бессмертные, не хотели бы вы пообедать или остановиться в гостинице?»

Молодой человек в жёлтой одежде сказал: «У нас есть где жить, мы пришли к вам поесть».

«Тогда два бессмертных оказались в нужном месте, — сказал хозяин гостиницы. — В уезде Тунъань нет никого, кто бы не знал, что желтая хрустящая утка в нашей гостинице «Таоцзю» — это шедевр. Их всего двести в день, и если вы придете поздно, их тут же раскупят. Два бессмертных пришли как раз вовремя. На кухне еще осталось несколько штук. Хотите заказать?»

Молодой человек в жёлтой одежде повернул голову и спросил мнение своего спутника: «Луин, что ты думаешь?»

Взгляд Гу Лоуина блуждал куда-то: «Фугуи».

«Да?»

«Я только что его видел».

Шэнь Фугуй чувствовал себя совершенно беспомощным. Он сопровождал Гу Лоуина целый месяц, и его уже нисколько не удивляло, что на каждом шагу он узнавал не того человека. «Лоуин, ты опять за своё», — сказал Шэнь Фугуй. — «Я слышал, что он невероятно красив, такую редко встретишь за сто лет. Такой красавиц, идущий по улице, непременно привлечёт внимание и заставит людей обернуться. Посмотрите на эту улицу, как здесь может быть такой мужчина?»

Гу Лоуин был крайне настойчив в этом вопросе: «Нет, я действительно его видел».

Шэнь Фугуй понимал, что говорить больше бесполезно. Он вздохнул и сказал: «Тогда что ты собираешься делать?»

Гу Лоуин стоял на оживленной улице и ничего не делал, но в мгновение ока привлек внимание бесчисленного множества мужчин и женщин.

«Хорошо, давайте зайдём, жёлтая хрустящая утка закончится позже».

Шэнь Фугуй втащил Гу Лоуиня в гостиницу, в сотый раз пожалев о том, что сопровождает его.

Гу Лоуинь был молодым мастером павильона Юньцзянь, а Шэнь Фугуй — молодым мастером секты Сюаньлэ (Секта Таинственной Музыки). Павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ и дворец Байхуа (Дворец Сто Цветов) считались тремя величайшими сектами мира. Он и Гу Лоуинь знали друг друга с детства и были учениками. Месяц назад они случайно встретились в городе Лулин. Шэнь Фугуй узнал, что Гу Лоуинь, как и он сам, собирается отправиться во дворец Байхуа для участия в ежегодном празднике любования цветами, и предложил им отправиться в путешествие вместе. Кто бы мог подумать, что Гу Лоуинь захочет найти кого-нибудь в дороге? В огромной толпе людей поиски были сродни поиску иголки в стоге сена. Они никого не нашли и потеряли много времени. Наконец, они прибыли в уезд Тунъань, всего в одном городе от дворца Байхуа. У Гу Лоуиня снова возникла старая проблема: он узнал не того человека. Кто знает, как долго они на этот раз пробудут в уезде Тунъань и смогут ли они попасть на праздник любования цветами во дворце Байхуа.

Дворец Байхуа был полон целителей и врачей, и все они были женщинами. Обычно в дворце Байхуа почти не было мужчин. Только во время праздника любования цветами в него приглашали мастеров и незамужних учеников крупных сект. Это называлось любованием цветами. На самом деле, эта возможность также использовалась для решения брачных проблем женщин-целительниц дворца Байхуа.

Как молодые господа трёх главных сект, Шэнь Фугуй и Гу Лоуинь, естественно, были в числе приглашённых на праздник цветения. У Шэнь Фугуя была маленькая сестричка, его возлюбленная с детства. Они решили быть вместе, когда им исполнилось восемнадцать лет, но по разным причинам не сообщили об этом родителям и старшим. Узнав, что Шэнь Фугуй собирается участвовать в празднике, сестричка так рассердилась, что покинула Шэня и забрала его приглашение. Шэнь Фугую пришлось бежать за ней тысячи километров, и эта погоня привела его в уезд Тунъань.

После того, как подали вино и еду, Шэнь Фугуй взял то, что хотел, и съел желтую хрустящую утку. Однако ему показалось, что в ней нет ничего особенного, и после пары укусов он снова забеспокоился: «Лоуин, как ты думаешь, простит ли меня эта маленькая шимей?»

Гу Лоуин спокойно ответил: «Я не знаю».

«Ну почему она не слушает мои объяснения?» — пожаловался Шэнь Фугуй. — «Я что, хочу идти на эту вечеринку по случаю цветения? Просто сестра меня пригласила. Как будто она не знает, какая ужасная моя сестра, когда злится, но я бы согласился, чтобы она меня отругала за нее. А теперь Шимэй сбежала с моим приглашением, так что теперь мне придется ехать во дворец Байхуа, чтобы ее найти. Что за бардак?»

Гу Лоуин не понимал взаимоотношений между мужчинами и женщинами и не знал, как ответить.

Шэнь Фугуй вздохнул, выпил вина, чтобы заглушить печаль, и вдруг услышал имя Гу Лоуина.

Рядом с ними сидели также несколько культиваторов. Судя по их одежде, они не принадлежали к трем основным сектам, а, похоже, к небольшой секте. Именно эти люди бесцеремонно отзывались о Гу Лоине.

«Я слышал, что Гу Лоуинь из павильона Юньцзянь тоже поедет на этот праздник цветения. На прошлом празднике Гу Лоуинь было всего девять лет, а в этом году ему исполнится девятнадцать, и через несколько лет он как раз в подходящем возрасте, чтобы завести семью. Женщины-культиваторы из дворца Байхуа в этот раз благословлены, и я не знаю, кто сможет сойтись с ним и стать женой молодого господина из павильона Юньцзянь».

«Гу Лоуин уйдёт? Серьёзно? Откуда я слышал, что Гу Лоуин последние два года искал свою невесту и почти не возвращался в павильон Юньцзянь?»

«Какая невеста? В павильоне «Юньцзянь» уже сказали, что у Гу Лоуина никогда не было невесты. Это всё слухи».

«Честно говоря, я слышал, что он сходит с ума, разыскивая свою невесту».

«Откуда ты взял эти сплетни? Неужели такой человек, как Гу Лоуин, может попасть в ловушку любви? Кого ты пытаешься обмануть…»

Шэнь Фугуй больше не мог слушать, поэтому встал и сказал: «Я заставлю их замолчать».

"Незачем."

Шэнь Фугуй неохотно произнес: «Но…»

"Смотри."

«На что ты смотришь?» Шэнь Фугуй послушно проследил за взглядом Гу Лоуиня и увидел… тётушку?

Шэнь Фугуй был ошеломлен. Когда это Гу Лоуинь заинтересовался тетушками, особенно такой невзрачной тетушкой в простой льняной одежде?

«Эта женщина… с ней что-то не так?»

Гу Лоуин сказал: «Она одевается просто, но блюда, которые она заказывает, дорогие».

Когда Гу Лоуин это сказал, Шэнь Фугуй тоже счёл это странным: «И она единственная, кто заказал пять блюд?»

Глаза Гу Лоуина слегка потемнели: «И все это морепродукты, которые он любит».

Шэнь Фугуй на мгновение растерялся и сказал: «Ты… тебе не следует…»

Гу Лоуин ничего не сказал, а лишь посмотрел на профиль тетушки.

Шэнь Фугуй не выдержал: «Очнись, в мире много людей со схожими вкусами. Нельзя никого подозревать из-за этого! И это такая большая женщина, большая женщина! Неужели она может превратиться из мужчины в женщину после падения со скалы?»

Гу Лоуин сделал паузу: «Ты прав».

Это он… у него неясное сознание.

В этот момент в гостиницу вбежал мальчик лет семи-восьми и крикнул тетушке: «Мама!»

Тётушка нахмурилась и с улыбкой ответила: «Сяо Бао здесь — а где твой учитель?»

«Позади меня».

Вслед за мальчиком вошел худой мужчина в скромной одежде и спросил у тети: «Вы мать Сяо Бао?»

«Да-да-да, учитель, пожалуйста, садитесь». Тётя наклонилась и налила мужчине чашку чая: «Учитель усердно учится в школе, чтобы каждый день заботиться о Сяо Бао».

Учитель холодно промычал, посмотрел на Сяо Бао и сказал: «Действительно, если я использую одну часть своего разума на кого-то другого, мне понадобится десять частей на твоего Сяо Бао».

Тётушка тихо отчитала: «Что натворил ты опять!»

Сяо Бао молча опустил голову. Учитель сказал: «Вчера он задремал на уроке и пускал слюни на стол; позавчера он засунул кисточку в ноздри одноклассника; позавчера он взял нескольких новоприбывших учеников прогулять уроки и пошел к тете Чжан по соседству воровать мушмулу…»

Преступления Сяо Бао раскрывались одно за другим, выражение лица тётушки становилось всё более отвратительным, в глазах читалась убийственная жажда мести. Закончив сухо говорить, она протянула ему ещё одну чашку чая и с улыбкой сказала: «Учитель, не волнуйтесь, я преподам этому мальчишке хороший урок, когда мы вернёмся, и он больше никогда не посмеет даже пукнуть в школе».

Учитель отпил глоток чая, взглянул на тётушку и сказал: «Наказание. Он должен быть наказан. Но просто бить его бесполезно. Он должен понять, что сделал не так».

«Да, да, — поспешно ответила тётушка, — я это знаю, я понимаю это разумом и меня трогает сердце».

Мать и сын искренне признали свои ошибки, а учитель ничего не смог сказать. Он лишь подбодрил Сяо Бао несколькими словами и ушел. Как только учитель ушел, Сяо Бао словно превратился в другого человека. От той искренности, которую он проявлял только что, не осталось и следа. Он гордо подошел к матери и спросил: «Сколько ты хочешь?»

Тётушка риторически спросила: «Сколько ты можешь мне дать?»

Сяо Бао немного подумал и сказал: «У меня всего пять юаней, и я дам тебе максимум три юаня».

Тётя улыбнулась и сказала: «Три юаня. Этого достаточно, чтобы купить танхулу».

Сяо Бао немного огорчился: «Разве не так?»

«Тогда купите мне тангхулу, — сказала тётушка, — я подожду тебя здесь».

Сяо Бао поспешно ушел. Шэнь Фугуй с любопытством заметил: «Эта парочка мать-сын такая странная. Я думал, что тетя будет ругать своего сына».

Рука Гу Лоуина, державшая бокал с вином, сжалась: «Да».

Дальше произошли еще более странные события. Прежде чем Сяо Бао вернулся, тетушка позвала официанта, чтобы тот выписался, а затем вышла из гостиницы, даже не дождавшись сына.

Гу Лоуин тут же схватил меч и вышел, но в мгновение ока тетушка исчезла в толпе.

Шэнь Фугуй поспешно бросился ему вслед: «Почему ты всегда такой растерянный, ты его снова видел?»

Гу Лоуин поджал губы и ничего не сказал. Увидев Сяо Бао, покупающего танхулу на улице, он подошел и сказал старушке, продававшей танхулу: «Мне все это нужно».

Старушка никогда не занималась таким крупным бизнесом и некоторое время молчала. «Это…»

Сяо Бао взволнованно воскликнул: «Что вы делаете? Я же явно пришел первым!»

Гу Лоуин спросил: «Ты хочешь это?»

Сяо Бао снова и снова кивал: «Я обещал купить это для кого-нибудь».

«Если ты ответишь на мой вопрос, я дам тебе всё это».

Сяо Бао был ошеломлен этим огромным сюрпризом: «Что, в чем вопрос?»

«Та, которая только что разговаривала с тобой в гостинице, не твоя мать?»

«Нет, это не так. Но он может стать моей матерью, если я буду давать ему деньги».

Голос Гу Лоуина слегка дрожал: «Тогда он… кто он?»

Сяо Бао с улыбкой сказал: «Все называют его «мастер Ань», и я знаю, где он живет. Ты его ищешь?»

Сердце Гу Лоуина внезапно заколотилось: «Да, я его ищу».

Глава 21

Сяо Юань вернулся домой с лицом тети, но у дверей особняка его остановил охранник: «Кто там?»

Сяо Юань бросил на него пронзительный взгляд. Стражник вздрогнул и нерешительно спросил: «Молодой господин?»

«Это я», — сказал Сяо Юань, — «но если бы я не был твоим молодым господином, я бы все равно сказал то же самое».

Охранник готов был закричать: «Молодой господин, не издевайтесь над этим малышом, этот малыш действительно ничего не понимает...»

Сяо Юань улыбнулся, вернул себе обычное выражение лица и вошел в особняк.

За последние два года, работая под псевдонимом «Ань Му», он заработал кучу денег, используя свой метод изменения лица. Он купил большой дом в уезде Тунъань, приютил множество бездомных в качестве подсобных рабочих и нанял нескольких известных поваров, платя им высокую зарплату. Он проводил дни, ел и пил, слушал песни и любовался красотами развлекательного района. Когда ему становилось скучно, он менял лицо и отправлялся куда-нибудь. Главной причиной его такой свободной жизни, помимо его личности, были деньги.

Сегодня он пообещал мальчишке притвориться его мамой, чтобы познакомиться с учителем. Ему не только не заплатили, но и встретил в гостинице… старого друга.

Этот старый друг не мог повлиять на его хорошее настроение, но он более или менее пробудил в нем воспоминания о событиях двухлетней давности.

——Ну уж нет, Гу Лоуинь ведь не считал его своей невестой, правда? Не стоило ему нести на себе эту репутацию и признавать брачный контракт. Если Гу Лоуинь продолжит нести подобную чушь, как он в будущем найдёт себе спутника жизни в Дао?

К счастью для большинства, Сяо Юань упал со скалы и погиб. Что же касается небольшой группы людей, то они, вероятно, не сдадутся, пока не увидят его тело. Даже увидев его труп, они всё равно будут ожидать, что он вернётся в чужом теле. Какой во всём этом смысл? Неужели еда в ресторанах перестала быть вкусной, а красавицы в развлекательном квартале перестали быть красивыми? Зачем кто-то должен цепляться за прошлое? Простите его за неспособность понять.

Однако Гу Лоуинь появился в уезде Тунъань не случайно. Ведь вот-вот должно было начаться любование цветами во дворце Байхуа. К удивлению Сяо Юаня, Гу Лоуинь сопровождали не Линь Улянь и Лу Юэяо, а некий молодой человек, явно не отличавшийся особым умом. Этот молодой человек тоже не был учеником павильона Юньцзянь. Вероятно, они вели переговоры о браках между своими Шимэнями.

Сяо Юань вошел в прихожую, и его тут же приветствовала полный мальчишка с круглым лицом.

Мальчика звали А Чу. Изначально он работал чернорабочим в развлекательном районе. Его не любили и всячески издевались, потому что он былислишком сладким. Сяо Юань считал его жалким, поэтому он выкупил его и привёл обратно в особняк.

«Эй, молодой господин сегодня так рано вернулся. Вы уже поели?»

«Я поел в гостинице», — сказал Сяо Юань. «Поторопись и принеси мне одежду». Он всё ещё был одет в грубую льняную одежду тётушки, в которой чувствовал себя неловко.

Сяо Юань никогда не требовал, чтобы слуги обслуживали его лично. А Чу принёс егл одежду и, отступив за ширму, сказал: «Сегодня к двери подошла ещё одна сваха и хотела сватать молодого господина. Похоже, её целью является третий сын семьи Ду…»

«О, тогда скажи им, что мне нравятся девушки». Лицо Сяо Юаня обычно было совершенно обычным, незаметным в толпе. Но он был слишком богат и обладал магическими способностями, поэтому им интересовались не только немногие. Он хотел бы оставаться незаметным, но его сила не позволяла ему этого.

А Чу надулся и сказал: «В прошлый раз, когда они хотели сватать молодого господина к девушке, молодой господин сказал, что ему нравятся мужчины. Так кого же любит молодой господин: мужчин или женщин?»

Сяо Юань вышел из-за ширмы и сказал: «Для меня неважно, мужчина это или женщина, верх или низ. Всё зависит от человека».

А Чу моргнул и с любопытством спросил: «Что означает «верх» или «низ»?»

Сяо Юань посмотрел на нежное лицо А Чу и кашлянул: «Все в порядке, считай, что я этого не говорил».

А Чу снова спросил: «Молодой господин будет открыт сегодня днём?»

«Не знаю», — зевнул Сяо Юань. «Давай сначала вздремнем».

Сяо Юань проспал до захода солнца, затем медленно встал и открыл дверь, чтобы заняться делами.

«А Чу, впусти гостей…»

«Молодой господин, молодой господин!» — вбежал А Чу, его лицо пылало от волнения. — «Снаружи пришёл бессмертный, подобный богу, господин и сказал, что хочет тебя видеть».

Сяо Юань рассеянно произнёс: «Богоподобный бессмертный… насколько он богоподобен?»

«В любом случае, я никогда в жизни не видел никого красивее его!»

«Это потому, что ты мало что видел. Я, должно быть, красивее его».

А Чу закатил глаза, пока Сяо Юань не мог его видеть, и спросил: «Тогда мне привести его сюда?»

«Пусть он постоит в очереди. Разве хорошая внешность даёт ему привилегии?» — сказал Сяо Юань. «Пусть клиенты, стоящие перед ним, заходят первыми».

А Чу передал смысл слов Сяо Юаня бессмертному мастеру: «Двое бессмертных, пожалуйста, пройдите в боковой зал, чтобы получить жетон и терпеливо ждите».

Шэнь Фугуй взглянул на боковой зал. Там уже собралось много людей, словно рыбы и драконы смешались. Он недовольно спросил: «Скажите прямо, сколько вы хотите, чтобы мы вышли из очереди?»

А Чу не был ни скромным, ни властным и с улыбкой сказал: «Боюсь, что мне придётся разочаровать бессмертного господина. Наш господин не принимает перерезания очереди».

Лицо Шэнь Фугуя вспыхнуло: «Ты…»

Гу Лоуинь сказал: «Давайте подождем».

А Чу: «Двое бессмертных, пожалуйста, подойдите сюда».

Шэнь Фугуй вынужден был присоединиться к толпе и недовольно воскликнул: «Он всего лишь низкоуровневый заклинатель, владеющий лишь кое-какими приёмами маскировки. Что за отношение?»

Гу Лоуинь сказал: «Трансформироваться до такой степени с помощью одной лишь маскировки было бы невозможно».

«Тогда я боюсь, что это просто злой человек с отрезанным лицом?»

«Тогда почему его ищет так много людей?»

Шэнь Фугуй признал поражение: «Ну, даже если этот «Мастер Ан» действительно настолько могущественен, какое отношение он имеет к нам?»

Гу Лоуинь опустил глаза и сказал: «Я хочу узнать его истинное лицо».

У Шэнь Фугуя было выражение лица, словно: «Ну вот, опять». «Кем бы он ни был на самом деле, это всё равно не тот, кого ты ищешь»

Гу Лоуинь помолчал немного и сказал: «На всякий случай». Он не мог отделаться от фразы «на всякий случай». Последние два года единственным, на что он мог рассчитывать, чтобы продолжать, были слова «на всякий случай».

Шэнь Фугуй ударил себя по лицу. «Как у меня оказался такой друг, как ты?»

Абсолютно любой мог оказаться среди тех, кто приходил к Сяо Юаню по делу. Сяо Юань устанавливал цены произвольно. Он брал только тангулу за любую работу, которую хотел, и отказывался от горы серебра, если не хотел.

В этот момент перед ним сидел мужчина с пухлым лицом и большим животом. «Моя старая жена всегда подозревала, что у меня есть кто-то на стороне. Каждый день она мне всё время досаждает и следует за мной, куда бы я ни пошёл…»

Сяо Юань только что проснулся, и всё его тело было ленивым. Он поднял глаза и спросил: «Так у тебя кто-то есть или нет?»

Мужчина улыбнулся: «Мужчины есть мужчины, вы же понимаете».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «Я понимаю».

Завтра день рождения моей любовницы, и она очень хочет, чтобы я отпраздновал его вместе с ней. Однако моя жена также хочет, чтобы я поехал с ней к родителям навестить её больную мать…

Сяо Юань сказал: «Значит, ты хочешь, чтобы я превратился в тебя и сопроводил твою жену обратно в дом ее родителей?»

Мужчина поспешно польстил: «Мастер Ан — поистине бог!»

Сяо Юань скромно сказал: «Я не смею, не смею – кто-нибудь, придите».

Двое крепких мужчин толкнули дверь. «Чего хочет молодой господин?»

Сяо Юань указал на мужчину и сказал: «Выгоните его».

"Да!"

Мужчину повесили, его ноги были приподняты, голос был шокированным и тревожным: «Эй, эй, эй, что вы делаете! У меня есть деньги, у меня есть деньги, у меня есть столько денег, сколько вам нужно!»

Сяо Юань не хотел говорить ни слова такому человеку и просто махнул рукой. Охранники поняли и быстро вытащили мужчину.

Сяо Юань сказал: «А Чу».

А Чу достаточно долго следил за Сяо Юанем, поэтому иногда ему удавалось угадывать его мысли. «Знаю, молодой господин, я сейчас кого-нибудь пошлю».

Сяо Юань постучал по столу: «Следующий».

Как только он это сказал, пара тонких, словно нефрит, рук отодвинула бамбуковую занавеску, и затем в комнату одна за другой вошли две фигуры: одна в простом белом, а другая в ярко-желтом.

Сяо Юань на мгновение опешил, а затем улыбнулся: «Двое бессмертных, пожалуйста, садитесь. А Чу, подай чай».

А Чу заварил три чашки чая и, подавая его Сяо Юаню, наклонился к его уху и, улыбаясь, сказал: «Разве он не прекрасен?»

Сяо Юань: «…»

Они не виделись два года. Гу Лоуинь стал выше и худее, чем прежде. Взгляд у него всё тот же холодный и отчуждённый. Ясность в его глазах давно исчезла, и они стали похожи на лужи застоявшейся воды, без малейшего следа жизни.

——Как Гу Лоуинь нашёл его особняк? Случайно или намеренно?

А Чу подал чай Гу Лоину и Шэнь Фугую: «Господина Бессмертные, пожалуйста, не торопитесь».

Гу Лоуинь слегка кивнул и поднял глаза, чтобы взглянуть на стоявшего перед ним человека. Лицо его, очевидно, было совершенно обычным, но он необъяснимо почувствовал, как его сердце слегка забилось.

«Ты, кто ты?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Моя фамилия — Ань, а моё единственное имя — иероглиф, обозначающий дерево».

«Ань Му…» Гу Лоуинь тихо пробормотал имя и необъяснимым образом вспомнил свою первую встречу с Сяо Юанем. Сяо Юань тогда много чего сказал, но ответил лишь несколькими словами.

Гу Лоуинь успокоил свою ауру, которая вот-вот должна была стать хаотичной, и торжественно произнес: «Гу Лоуинь».

Шэнь Фугуй не знал, почему Гу Лоуинь хотел назвать своё имя неизвестному слуге, но всё же назвал, поэтому представился: «Секта Сюаньлэ, Шэнь Фугуй».

Сяо Юань удивился: «Оказывается, бессмертный мастер — глава ордена Сюаньлэ, неудивительно, что он такой необычный. Не знаю, что бессмертные мастера искали в моём скромном жилище».

Шэнь Фугуй прямо сказал: «Мы очень заинтересованы в вашей технике изменения лица и хотим узнать, как она выполняется».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Это уникальная секретная техника, поэтому я не могу вам ее раскрыть».

Шэнь Фугуй прищурился: «Ты ведь никому лицо не отрезал, правда?»

«Конечно, нет», — Сяо Юань притворился испуганным. «Это я больше всего боюсь вида крови. Я падаю в обморок, когда вижу кровь. Как я мог сделать такое кровавое дело?»

Перед глазами Гу Лоуиня вспыхнуло ярко-красное пламя, словно в его бесчисленных снах за последние два года. Ярко-красное пламя превратилось в острый клинок, который снова и снова резал его. Сколько бы раз он ни испытывал эту внезапную, тупую боль, она всё равно могла в одно мгновение сделать его бессильным и уязвимым.

Шэнь Фугуй был ошеломлен выражением его лица: «Лоуинь?»

Сяо Юань тоже почувствовал себя странно. Гу Лоуинь мог так бурно отреагировать всего из-за нескольких случайных слов. Он ведь не пострадал, правда?

×

×

Гу Лоуинь медленно успокоился и спросил: «Чьим лицом ты сейчас пользуешься?»

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Конечно, это мое».

Гу Лоуинь посмотрел на него глубокими, тёмными глазами. Никто не знал, о чём он думает, даже он сам.

×

×

Сяо Юань был пристально устремлен на себя его пристальный , полный изучения и вопроса, и в ужасе воскликнул: «Почему бессмертный мастер так смотрит на меня?»

Шэнь Фугуй равнодушно сказал: «О, он часто это делает, не волнуйся».

Сяо Юань не хотел слишком много общаться с этими двумя людьми, поэтому он тактично сказал: «Если бессмертным мастерам больше не о чем поговорить, то за вами стоят и другие клиенты…»

«Да», — сказал Гу Лоуинь, — «что-то есть».

Шэнь Фугуй непонимающе спросил: «У нас есть что-нибудь еще?»

Гу Лоуинь сказал: «Мастер клана Шэнь попросил тебя пойти на праздник любования цветами, но твой наставник не хочет, чтобы ты шёл».

«Да, и что потом?» В голове Шэнь Фугуя мелькнула вспышка вдохновения: «Ты что, собираешься сделать его похожим на меня и пойти на праздник любования цветами?»

Гу Лу промычал «да».

Шэнь Фугуй помедлил и спросил: «Это осуществимо?»

«Ты можешь попробовать».

«Не думаю», — ответил Сяо Юань. «Я знаю о празднике любования цветами, о котором говорили двое бессмертных. Я слышал, что на нём присутствовали все уважаемые земледельцы, так что такой маленький человек, как я, не осмелился бы пойти на такое мероприятие».

Шэнь Фугуй сказал: «Да, Лоуинь, а что, если он будет вести себя неподобающим образом и доставит неприятности?»

Гу Лоуинь не стал настаивать, а сказал: «Выбирай сам».

Шэнь Фугуй глубоко задумался, делая свой выбор, а Гу Лоуинь, похоже, пока не собирался уходить. Сяо Юань развел руками и искренне сказал: «Если бессмертные мастера не уйдут, это серьёзно повлияет на мои дела».

Гу Лоуинь не нашел причины остаться, поэтому встал и вышел вместе с Шэнь Фугуем.

Выйдя, он остановился и оглянулся на Сяо Юаня. Сяо Юань тоже не избежал его взгляда и великодушно сказал: «Двое бессмертных, берегите себя».

Гу Лоуинь отвел взгляд, его эмоции скрылись под полуопущенными ресницами.

Если бы это был Сяо Юань, то, будь то ненависть или обида, он никогда бы не отнесся к нему так легкомысленно.

Так это был не он? Неужели, как и бесчисленное количество раз в прошлом, он снова узнал не того человека? Но почему он так расстроился? Только потому, что у этого человека были такие же вкусы, как у него? Неужели он опустился до того, что вынужден цепляться за такое жалкое сходство?

Но это было единственное, за что он мог держаться.

И у секты Сюаньлэ, и у павильона Юньцзянь были резиденции в уезде Тунъань; однако Гу Лоуинь не жил во дворе павильона Юньцзянь, а предпочел поселиться у Шэнь Фугуя.

Ночью Гу Лоуинь, как обычно, медитировал на диване. Это был самый простой метод совершенствования, единственное, что требовалось, – это спокойствие, чтобы успокоиться.

Все члены секты Сюаньлэ были музыкальными практиками, и Шэнь Фугуй не был исключением. Мелодичные и протяжные звуки флейты разносились по ночному небу с сентиментальностью молодого человека.

Гу Лоуинь слегка нахмурился, лоб его покрылся испариной, ресницы были влажными.

Чувство неловкости при погружении в медитацию было самым табуированным. С самого начала обучения и до двух лет назад Гу Лоуинь ни разу не допускал столь незначительной ошибки.

Как будто чья-то рука в его голове тянула его за воспоминания, заставляя возвращаться к ним снова и снова.

«Я Сяо Юань, обычный практикующий, который случайно проходил мимо во время своих путешествий и увидел тебя без сознания под деревом, поэтому я привёл тебя сюда».

«Это он! Он пытался убить Линь Шисюна!»

«Отвечая Мастеру Павильона, помимо использования крови в медицинских целях, действительно есть… другой, более быстрый способ».

«Почему бы тебе просто не убить меня и не пустить мне кровь, разве это не будет удобнее?»

«Я хочу, чтобы мы поженились».

"Это больно."

«Между нами, похоже, в этом нет никакой необходимости».

……

«Основа совершенствования и духовные источники Сяо Юаня разрушены, и он не может использовать оружие. Если он упадёт с такой высокой скалы, он, несомненно, погибнет».

«Под скалой протекает длинная река. Тело Сяо Юаня, вероятно, смыло течением».

«Сяо Юань мёртв, он уже мёртв! Даже если вы будете искать его ещё десять, двадцать или пятьдесят лет, вы его никогда не найдёте!»

……

Сердце Гу Лоуиня было полно печали. Он знал, что находится в опасности, но только сейчас смог увидеть его.

Сяо Юань, одетый в свадебное платье, которое он сам для него выбрал, медленно направился к нему. Яркий и прекрасный, он был ни с кем не спутаешь.

Он не мог вынести мысли о том, чтобы отстраниться.

«Лоуинь?» — раздался в ушах испуганный голос Шэнь Фугуя. «Гу Лоуинь!»

Гу Лоуинь внезапно открыл глаза и изверг кровь из своего рта.

Шэнь Фугуй недоверчиво спросил: «Ты... ты ведь не сумасшедший, правда?»

Гу Лоуинь посмотрел на красное пятно на своей ладони, как будто он уже привык к нему: «Всё в порядке».

«Всё в порядке? Тебя рвёт кровью, ты хочешь сказать, что всё в порядке?!» — обеспокоенно сказал Шэнь Фугуй. «Лоуинь, ты совсем не в порядке, очень не в порядке. Предлагаю тебе не идти во дворец Байхуа, а сначала вернуться в павильон Юньцзянь…»

Гу Лоуинь вытер кровь с уголка рта и сказал: «Во дворце Байхуа есть то, что я ищу».

«Что это? Скажи мне, я принесу».

Гу Лоуинь покачал головой и сказал: «Я должен пойти лично».

В особняке Ань А Чу принес Сяо Юаню перекусить и по пути убрала выстиранное бельё в шкаф. Заметив там что-то мерцающее, она сказала: «Молодой господин, эта штука снова заработала».

А Чу имел в виду девятитоновую улитку, которую Сяо Юань хранил два года назад. В течение двух лет эта девятитоновая улитка время от времени излучала духовную силу. Сначала Сяо Юань носил её с собой как амулет. Позже, разозлившись, он бросил её в шкаф. Однако владелец другой девятитоновой улитки, похоже, не сдавался.

Сяо Юань медленно съел свою закуску и сказал: «Не беспокойся об этом, пусть светится».

Глава 22

В следующие несколько дней Сяо Юань взялся за дело. Дело оказалось несложным: старый мастер Сюй из семьи фармацевтов уезда Тунъань умирал от тяжёлой болезни и хотел навестить свою покойную жену, скончавшуюся в молодости. Сяо Юань, приняв облик покойной жены мастера Сюя, прошептал ему несколько слов. После этого мастер Сюй с улыбкой на лице ушёл.

Сын старого мастера Сю, молодой мастер Сюй, очень любил и уважал отца и считал Сяо Юаня своим великим благодетелем. Сяо Юань попросил таэль серебра в качестве платы, и тот дал в сто раз больше. Сяо Юань вежливо отказался: «У меня нет недостатка в серебре, но я два года искал лекарство и не нашёл. Если мастер Сюй поможет мне найти его, то мастер Сюй станет моим благодетелем».

Мастер Сюй спросил: «Какое лекарство ищет Мастер Ань?»

Сяо Юань сказал: «Беспощадный хуа».

Противоядие от Гу, которое дал Ло Лань, уже было исследовано фармацевтом, и рецепт был готов; не хватало только одного ингредиента — безжалостного хуа.

Выражение лица Мастера Сю было сложным: «Рождённые в море Учуань, безжалостный хуа и змеевидная красавица растут в крайне пустынных землях и оба чрезвычайно редки. Только великие бессмертные культиваторы Верхнего Бессмертного Царства могут собрать один или два из них. Семье Сю посчастливилось заполучить один много лет назад, но он уже был использован для лечения болезни моего отца, так что, боюсь, найти другой будет сложно…»

Сяо Юань уже знал всё, что сказал Мастер Сюй. «В любом случае, я прошу Мастера Сюй уделить этому внимание. Если появятся какие-либо новости, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Цена не имеет значения».

Мастер Сюй внезапно о чем-то вспомнил и сказал: «Кстати, я слышал, что на празднике любования цветами во дворце Байхуа гости смогут насладиться беспощадной хуа и змеиной красотой».

Сяо Юань задумчиво спросил: «Вечеринка по любованию цветами?»

Мастер Сюй улыбнулся про себя: «Жаль, что семья Сюй – всего лишь клан Нижнего Бессмертного Царства и не получила приглашения на праздник любования цветами. Иначе я бы непременно приложил все усилия, чтобы принести Мастеру Аню безжалостное хуа».

«Что говорит Мастер Сюй?» — с улыбкой сказал Сяо Юань. — «Вы уже очень помогли мне».

Сяо Юань, вернувшись к своему первоначальному облику, вернулся в особняк. Входя, он смутно почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Обернувшись, он увидел Гу Лоуинь, которого не видел уже несколько дней.

Гу Лоуинь стоял под ивой у входа в особняк Ань, держа в одной руке меч, и был похож на орхидею и нефрит, не сравнимый ни с чем в мире.

Они посмотрели друг на друга, и Сяо Юань не мог притвориться, что не заметил его, поэтому он подошел и спросил: «Как дела, бессмертный мастер? Вы… проходите мимо?»

«Нет», — Гу Лоуинь посмотрел на невзрачного мужчину перед собой и почувствовал, как его сердце снова необъяснимо забилось. «Я жду тебя».

«Ждёшь меня?» — удивлённо спросил Сяо Юань. — «Есть ли что-нибудь ещё, чего хочет бессмертный мастер?»

Гу Лоуинь сказал слово за словом: «Я хочу, чтобы ты стал кем-то».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Оказывается, бессмертный мастер хочет вести со мной дело. Тогда, пожалуйста, следуйте за мной в особняк, чтобы обсудить всё подробно». У него не было причин не заниматься делом Гу Лоуиня, и его отказ был бы подозрительным.

Сяо Юань отвел Гу Лоуиня в приемный зал, приказал А Чу подать чай и сказал: «Бессмертный мастер, вы…»

Гу Лоуинь сказал: «Просто называй меня по имени».

Сяо Юань ответил «оу», «Гу Лоуинь?»

Этот знакомый, отдалённый звук заставил сердце Гу Лоуиня ёкнуть в груди. Не успел он опомниться, как его рука невольно схватила запястье Сяо Юаня, и тот нахмурился от силы удара.

Гу Лоуинь снова задал этот вопрос: «Кто ты?»

Сяо Юань живо продемонстрировал свое удивленное и озадаченное выражение: «Я Ань Му, ты забыл?»

Придя в себя, Гу Лоуинь медленно отпустил его руку: «Извини».

Сяо Юань потёр запястье, насторожившись из-за реакции Гу Лоуиня. Неужели Гу Лоуинь действительно заметил что-то неладное, или он часто делал так, как говорил Шэнь Фугуй? Он сосредоточился и спросил: «Кем ты хочешь, чтобы я стал?»

Гу Лоуинь долго молчал, а затем медленно открыл рот: «Моя незамужняя жена».

Итак... Гу Лоуинь хотел, чтобы он стал самим собой?

«Хотя моя техника изменения лица волшебна, она не позволяет мне превращаться в кого угодно», — сказал Сяо Юань. «Ты должен дать мне кое-что от своей невесты, чтобы я мог…»

Гу Лоуинь ответил: «Да».

Сяо Юань: «?» Перед ним Гу Лоуинь говорит, что у него что-то есть?

Гу Лоуинь достал из рукава кошелек, открыл его, вынул две черные шелковистые пряди, переплетенные вместе, и опустил глаза: «У меня его волосы».

Сначала Сяо Юань просто подумал, что эта сумочка ему немного знакома, но когда он увидел внутри волосы, то вспомнил — разве Гу Лоуинь не показывал ему эту сумочку за несколько дней до свадьбы два года назад?

Он не хотел ни жениться на Гу Лоуинь, ни влюбляться в него. Он просто сказал, что это лишнее. Как Гу Лоуинь смог подстричь его? Он же не мог подстричь тайком, верно? Строгий, утонченный и элегантный молодой мастер павильона Гу тайно подстриг ему волосы посреди ночи, пока он спал?

Сяо Юань невольно улыбнулся. Эти люди, один интереснее другого, были.

Гу Лоуинь взял под контроль свои эмоции и поднял глаза, чтобы посмотреть на него: «Почему ты улыбаешься?»

«Ничего», — Сяо Юань закашлялся и с серьезным выражением лица сказал: «Отдай мне его волосы».

Гу Лоуинь на мгновение задумался и передал Сяо Юаню чёрную прядь. Глядя на выражение его лица, Сяо Юань мог подумать, что передал ему главное сокровище павильона Юньцзянь.

«Не волнуйся», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «Я верну его позже».

Сяо Юань нежно погладил прядь волос грубыми пальцами, принадлежавшими его нынешнему телу; один белый волосок особенно привлекал внимание среди тонких черных волос.

Вливая свою духовную силу, Сяо Юань почувствовал, что это действительно его волосы, переполненные его аурой.

С тех пор, как Сяо Юань покинул гору Циюэ, он ни разу не использовал свой собственный облик. Он почти забыл, как выглядел раньше.

Сяо Юань вздохнул с облегчением и спросил: «Я стану таким, как он, и что потом?»

"Затем?"

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — усмехнулся Сяо Юань. «Позволь мне начать с того, что я продаю только свое искусство, а не свое тело».

Гу Лоуинь выглядел немного ошеломлённым, а затем через некоторое время сказал: «Я просто хочу его увидеть».

Сяо Юань сказал: «Но даже если я надену его лицо, это будет не он».

«Да, я знаю», — голос Гу Лоуиня слегка дрожал. «Я просто... я больше не могу этого выносить».

Сяо Юань поднял брови, ничего не сказал, закрыл глаза и мысленно набросал свой облик.

Гу Лоуинь не мигая смотрел на стоявшего перед ним человека, наблюдая, как постепенно меняются черты его лица. Кожа побледнела, зрачки стали светлее, уголки глаз слегка покраснели, словно от опьянения, а лицо и тело одновременно сжались. Затем он медленно открыл глаза.

Сяо Юань внезапно появился перед ним.

Нефритовое лицо Гу Лоуиня внезапно исказилось, глаза стали дикими, и Сяо Юань даже увидел следы безумия в его взгляде.

Сяо Юань осторожно окликнул его: «Гу Лоуинь?»

Сердце Гу Лоуиня дрогнуло, тупая боль в груди заставила его невольно наклониться, но взгляд не отрывался от стоявшего перед ним человека. Оставшиеся остатки ясности сознания говорили ему, что Сяо Юань перед ним – точь-в-точь как тот, которого он видел во время медитации, – иллюзорный и нелепый сон, который он сам себе навязал.

Но этот сон был слишком реален. «Сяо Юань» был прямо перед ним, он действительно был перед ним. Стоило ему протянуть руку, и он мог до него дотронуться.

Все, что ему нужно было сделать, это протянуть руку…

Последние остатки ясности сознания тоже исчезли. Глаза Гу Лоуиня покраснели, и он крепко схватил Сяо Юаня за плечи. С полным крови ртом он дрожащим голосом спросил: «Это ты?»

Знакомое и незнакомое чувство возвращения в тело, которым он пользовался семнадцать лет, вызвало у Сяо Юаня смешанные чувства, но произнесенные им слова были по-прежнему спокойными и естественными: «Ты снова забыл, я Ань Му».

«Ань Му, ты… Ань Му», – повторил Гу Лоуинь слова Сяо Юаня, словно напоминая себе. Сила, давившая на плечи Сяо Юаня, постепенно ослабла, и наконец он отпустил его.

Краснота и безумие в его глазах немного рассеялись; Гу Лоуинь немного успокоился, поднял руку, и между ними двумя возник невидимый барьер.

Сяо Юань не знал, почему он это сделал, поэтому спросил: «Ты…»

«Не разговаривай», — мягко сказал Гу Лоуинь. «Дай мне увидеть его».

Сяо Юань замолчал. Гу Лоуинь смотрел на него через преграду, и он чувствовал его страдания и отчаяние, словно между ними лежала не преграда, а пропасть между жизнью и смертью.

Сяо Юань повернул голову и зевнул, думая, что позже запросит с Гу Лоуиня высокую цену. В любом случае, деньги были у павильона Юньцзянь.

Гу Лоуинь, возможно, действительно испытывал к нему привязанность и сожаление, но какое это имело отношение к нему самому?

Никто из них больше не произнес ни слова. Чай на столе остыл. Когда А Чу вошёл поменять чай, он увидел великолепного красавца, восседавшего на месте своего молодого господина, и чуть не выронил чайник.

«Молодой, молодой господин?»

Сяо Юань скучающе произнес «да».

А Чу была ошеломлен: «Чье это лицо, ладно, ладно…» А Чу долго «ладил», но так и не смог прийти в себя.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Возвращайся, поменяв чай, и не мешай бессмертному мастеру любоваться красотой».

«Нет, молодой господин, бессмертный господин по имени Шэнь тоже здесь».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуина: «Он здесь, чтобы найти тебя?»

У Гу Лоуиня кадык перевернулся; он поднял руку, чтобы убрать преграду, коснулся глаз и молча сказал: «Пригласи его войти».

Когда Шэнь Фу вошёл, Сяо Юань ещё не успел вернуться к своему обычному лицу. Глаза Шэнь Фугуя широко раскрылись, и он натянуто повернулся к Гу Лоуинь. Увидев выражение его лица, он догадался: «Мастер Сяо Юань выглядит именно так?»

Гу Лоуинь сказал Сяо Юаню: «Всё в порядке».

Лицо Сяо Юаня снова стало прежним, а Шэнь Фугуй поднял взгляд к небу и вздохнул: «Теперь я понимаю, почему ты не можешь его отпустить. Я тоже не смог бы забыть такого красавца».

Гу Лоуинь вернулся к своей обычной холодности и спросил: «Сколько денег ты хочешь?»

Сяо Юань протянул им раскрытую ладонь. Шэнь Фугуй спросил: «Пятьдесят таэлей?»

Сяо Юань покачал головой: «Пятьсот таэлей».

Шэнь Фугуй резко вздохнул: «Пятьсот таэлей? Вы режете нас, как свиней!»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Гу Лоуинь даже ничего не сказал, почему ты волнуешься?»

Гу Лоуинь сказал: «Я попрошу кого-нибудь доставить его позже».

Шэнь Фугуй ненавидел железо за то, что оно не превращалось в сталь, и чувствовал, что Гу Лоуинь безнадежен.

Гу Лоуинь спросил его: «Почему ты сюда пришел?»

Шэнь Фугуй некоторое время молчал. Он долго думал, как бы не обидеть одновременно и Цзецзе, и своего шимэя. Оставалось только обратиться за помощью к Ань Му.

«Просто назови свою цену», — сухо сказал Шэнь Фугуй. «Моя секта Сюаньлэ может позволить себе заплатить несколько сотен или несколько тысяч таэлей серебра».

Сяо Юань вдруг понял: «Получается, ты здесь для того, чтобы быть свиньей».

Шэнь Фугуй поднял камень и уронил его себе на ногу. Он хотел возразить, но не знал, что сказать, и его лицо покраснело.

Его личность вызывала у Сяо Юаня смутное чувство близости, словно он был старым другом с не слишком ядовитым языком. Сяо Юань на мгновение задумался: «Неужели это действительно стоит несколько тысяч таэлей?»

Уверенность Шэнь Фугуя была не очень крепкой: «В любом случае, мы можем это обсудить».

Размышляя о том, что сказал сегодня Мастер Сюй, Сяо Юань почувствовал, что ему всё равно придётся отправиться во дворец Байхуа. С тех пилюль противоядия, что дал ему тогда Ло Лань, осталось совсем немного. Если он не получит безжалостного хуа для нового противоядия, ему придётся найти молодого и сильного мужчину, чтобы согреть его постель в следующий раз, когда нападут Гу. Это… тоже неплохо?

Сяо Юань рассмеялся: «Как щедро. Тогда я буду сопровождать двух бессмертных в их путешествии».

Гу Лоуинь легкомысленно спросил: «Ты осмелишься пойти сейчас?»

Сяо Юань спокойно сказал: «С деньгами можно заставить дьявола крутить жернова. Зарабатывать деньги — это то, что делает меня очень счастливым».

Хотя Сяо Юань жил в уезде Тунъань, он часто бродил по округе. А Чу уже привык к его отсутствию раз в несколько месяцев. Он собрал вещи Сяо Юаня и спросил: «Молодой господин хочет забрать эту светящуюся штуку?»

«Я возьму его», — небрежно сказал Сяо Юань. «Если я столкнусь с опасностью, это может спасти мне жизнь».

Сяо Юань следовал за Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем по дороге. Гу Лоуинь по дороге почти не разговаривал, но Шэнь Фугуй постоянно болтал рядом с Сяо Юанем, советуя ему узнать больше о себе, чтобы не выдать свою фальшь на празднике любования цветами.

Два дня спустя они втроём прибыли в уезд Хунсю, ближайшее к дворцу Байхуа место. Приближалось время любования цветами, и в Хунсю было даже больше оживлённо, чем в уезде Тунъань. Ещё до того, как они вошли в город, они увидели множество земледельцев.

У городских ворот стояли две молодые женщины. Судя по их одежде, это были ученицы дворца Байхуа. Каждому мужчине, входящему в город, они задавали два вопроса: женат ли уважаемый заклинатель; если нет, то есть ли у него возлюбленная.

Сяо Юань с любопытством спросил: «Почему они спрашивают об этом?»

Шэнь Фугуй объяснил: «Дворец Байхуа набирает только учениц. Даже в префектуре Хунсю много женщин и мало мужчин. Многие девушки, достигшие возраста замужества, не могут выйти замуж, потому что нет мужчин. Если они не хотят выходить замуж далеко, они могут набирать только мужчин из других мест, чтобы они вошли в их семьи в качестве мужей. Я слышал, что женщины в Хунсю все такие же крутые, как и мужчины. Как только им кто-то понравится, они будут преследовать его до края света. Они клянутся не останавливаться, пока не добьются своего. Это страшно!» Сяо Юань усмехнулся: «Правда? Разве это не подвергнет нас опасности?»

«Итак, этим двум бессмертным дамам нужно задать два вопроса. Если вы уже замужем или у вас есть возлюбленная, вам подарят ниточку, которую нужно будет просто носить на запястье, чтобы никто вас не беспокоил».

"Я понимаю."

Когда они вошли в город, Шэнь Фугуй заявил, что у него есть возлюбленная, и получил нить. Сяо Юань сказал правду и не получил нить. Когда очередь дошла до Гу Лоуинь, заклинательница явно изменилась в лице и выжидающе спросила: «Женат ли уважаемый заклинатель?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Женщина-заклинательница расстроилась и уже собиралась отдать нить Гу Лоуинь, как вдруг услышала насмешливый ответ: «Никакого родительского повеления, никакого совета между свахами. Это тоже называется браком?»

Несколько человек оглянулись на голос и увидели молодого человека, одетого в аккуратный, полностью чёрный костюм, если не считать алой повязки на голове. У юноши были светлые глаза и красивые черты лица. Он должен был выглядеть сияющим и весёлым, но его лицо было мрачным, а в теле чувствовалась ужасающая враждебность, придававшая ему отчуждённый вид.

Глаза Гу Лоуиня опустились: «Му Инъян».

Сяо Юань: «…вау». Глупый Шиди стал таким высоким.

Му Инъян холодно посмотрел на Гу Лоуиня и сказал: «Мало того, что ты убил моего Шисюна, ты ещё и хочешь очернить его невинность после его смерти! Молодой мастер павильона Гу, мне просто интересно, все ли в твоей секте такие же бесстыдные, как ты?»

Глава 23

Молодой мастер, лучший в мире фехтовальщик, был публично унижен. Однако Гу Лоуинь даже не ответил; его взгляд едва оторвался от повязки Му Инъян. Но когда Му Инъян произнес слово «смерть», Гу Лоуинь, казалось, был чем-то взволнован, и его голос слегка изменился: «Он не умер».

«Не умер?» Уголок рта Му Инъяна дернулся, выражение его лица не было похоже ни на плач, ни на смех. «Где же он, если не умер, а?»

Взгляд Гу Лоуиня был пустым: «Не знаю. Возможно, он… не захочет возвращаться».

«Конечно, он не хочет возвращаться. Знаешь почему?» — холодно сказал Му Инъян, повышая голос. «Потому что ты ему отвратителен .Павильон Юньцзянь гордится своей праведностью, заявляя, что хочет убивать демонов, сражаться со злыми духами и приносить пользу простым людям, но они игнорируют жизни других ради собственной выгоды. Мой Шисюн не может жить рядом с тобой в этом мире, и я тоже!» Он отчаянно тренировался два года, чтобы однажды перебить всех в павильоне Юньцзянь и отомстить за своего Шисюна.

Если павильон Юньцзянь исчезнет, Шисюн может вернуться.

Сяо Юань чуть не рассмеялся. За два года, что он не видел своего Шиди, Му Инъян подрос, но характер его почти не изменился. У него по-прежнему был такой язык, что хотелось блевать кровью. Впрочем, он был прав лишь отчасти. Павильон Юньцзянь вызывал у него отвращение, но он не хотел возвращаться не только из-за павильона Юньцзянь и Гу Лоуиня.

На провокацию Му Инъяна Гу Лоуинь всё ещё молчал – то ли ему было лень спорить, то ли он пытался взять себя в руки. Шэнь Фугуй больше не мог это слушать. Он уже слышал от своего Цзецзе о стычках Сяо Юаня и павильона Юньцзянь, поэтому не удержался и воскликнул: «Эй, эй, хватит. У Лоуина была причина поступить так, как он поступил».

«Причина?» Му Инъян громко рассмеялся. «Какая причина? Потому что мой Шисюн отравил Линь Уляня? Не говоря уже о том, что мой Шисюн этого не делал, даже если и сделал, ну и что?! Десять Линь Уляней не сравнятся с волоском моего Шисюна. Зачем ты использовал кровь Шисюна, чтобы спасти ему жизнь?! Шисюн, он же больше всего на свете боялся боли…»

Чем больше говорил Му Инъян, тем труднее ему было держать себя в руках. Глаза его слегка покраснели. Видимо, стыдясь, он повернулся к ним спиной и холодно сказал: «Ты заставил моего Шисюна прыгнуть со скалы. Ты должен вернуть его мне. Если не сможешь вернуть, просто отплати жизнью!»

Настроение Сяо Юаня было довольно тонким. Глядя на Му Инъяна, казалось, что он потерял не надоедливого Шисюна, а очень-очень дорогого ему Шисюна. Тогда что же он вообще делал? В детстве он раздавил сахарную фигурку, которую ему подарил Сяо Юань, а когда вырос, ругал его за бесстыдство и скупость. Теперь, когда Сяо Юань «умер», он выглядел так, будто потерял свою возлюбленного – Сяо Юань действительно не мог этого понять.

Шэнь Фугуй произнёс странным голосом: «Эй, какой болтун. В одиночку ты, возможно, даже не сможешь войти в ворота павильона Юньцзянь, но всё равно хочешь жизни учеников павильона Юньцзянь. Проснись, ты слишком много о себе возомнил».

Му Инъян внезапно повернул голову и злобно уставился на Шэнь Фугуя: «Ты ищешь смерти?»

Их группа заблокировала городские ворота, из-за чего люди, стоявшие позади них, не смогли войти в город, поэтому они один за другим присоединились к просмотру шоу.

Эти молодые люди были красивыми, один другого красивее. Но по какой-то причине атмосфера между ними была напряжённой, и казалось, что они вот-вот могут начать драку. Видя, что ситуация опасна, ученик дворца Байхуа спросил: «Высокопоставленные заклинатели пришли сюда, чтобы полюбоваться цветами?»

Шэнь Фугуй сказал: «Да».

Му Инъян сказал: «Чушь».

С безмятежной улыбкой на лице ученица сказала: «Сейчас в Хунсю много практикующих, и сюда приезжают люди из всех школ. Если между вами возникнет конфликт, слухи об этом распространятся, и это не пойдёт на пользу ни вам обоим, ни дворцу Байхуа. Я хотела бы попросить вас проявить уважение к дворцу Байхуа и воздержаться от смуты на территории дворца».

Гу Лоуинь сказал: «Простите», взял красную нить и вошёл в город. Шэнь Фугуй холодно фыркнул и последовал за ним. Сяо Юань прошёл мимо Му Инъян, как ни в чём не бывало. Му Инъян, всегда терпеть не мог уделять слишком много внимания посторонним людям, подозрительно взглянул на него и вдруг сказал: «Стой».

Сяо Юань остановился, обернулся и нерешительно посмотрел на него: «Ты меня звал?»

Му Инъян был еще больше сбит с толку, чем Сяо Юань; его взгляд блуждал по лицу, пытаясь понять, почему он неожиданно остановил этого человека.

Черты лица у этого человека были плоскими, фигура плоской, и в нём не было ничего необычного. Обычный человек, которого забываешь сразу, едва увидев, но почему этот человек вызывал у него неописуемое чувство узнавания?

Сяо Юань слегка улыбнулся и сказал: «Почему молодой господин остановил меня? Разве молодой господин знает меня?»

Этот человек и Гу Лоуинь были в одной группе... Му Инъян отвел взгляд и холодно сказал: «Нет». Он повернулся к ученику дворца Байхуа и сказал: «Дай и мне веревку».

До праздника любования цветами оставалось ещё два дня, но в префектуре Хунсю уже царило оживление и суета. Как сказал Шэнь Фугуй, большинство жителей Хунсю были женщинами, поэтому работу, которую в других местах выполняли мужчины, в Хунсю выполняли женщины. Женщины торговали у дверей магазинов, привлекая покупателей, ковали железо в кузнице и патрулировали улицы, предотвращая преступления. А несколько мужчин стирали и готовили дома, одновременно присматривая за детьми.

Мальчик лет шести-семи, примерно того же возраста, что и Сяо Бао, стоял у двери своего дома и громко плакал. Проходя мимо, они услышали, как он бормочет: «Я хочу попрактиковаться со своей Цзецзе». Его отец вздохнул, протирая одежду о стиральную доску: «Кто виноват, что во дворец Байхуа принимают только женщин? Всё дело в твоём отце. Тогда меня смутила красота твоей матери, и я не возражал против того, чтобы присоединиться к её семье в качестве мужа, а теперь ты страдаешь. Сынок, твоя единственная вина в том, что ты не дочь…»

Сяо Юань с любопытством сказал: «Эта «Дочерняя страна» довольно интересна».

Шэнь Фугуй сказал: «Дворец Байхуа не принимает мужчин. Павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ и другие секты их принимают. После того, как они закончат, они могут свободно выпустить мальчиков».

«У павильона Юньцзянь и секты Сюаньлэ строгие требования к приёму учеников, и они не могут присоединиться, даже если хотят». Сяо Юань сказал: «К тому же, откуда ты знаешь, что они их не отправляют? Именно потому, что мальчиков отправляют, в префектуре Хунсю становится всё меньше мужчин».

Шэнь Фугуй просветлел: «Это имеет смысл».

Учитывая личности Гу Лоуинь и Шэнь Фугуя, во дворце Байхуа, должно быть, уже приготовили для них комнаты. Но Шэнь Фугуй всё ещё думал о маленьком Шимее, который ушёл, и решил, что тот, вероятно, всё ещё в Хунсю. Втроём они нашли гостиницу, чтобы остановиться и узнать новости о маленьком Шимее в городе.

Глаза хозяйки загорелись, когда она увидела Гу Лоуиня, и она тут же взглянула на его запястье. Когда она увидела, что на запястье Гу Лоуиня красная нить, свет тут же померк. Она повторила то же самое с Шэнь Фугуй и наконец взглянула на Сяо Юаня.

Этот молодой человек был холост и не имел возлюбленной. Жаль, что он был слишком заурядным. У него даже не было оружия, и его уровень совершенствования, похоже, был невелик. Но манеры у него, похоже, были неплохие.

Хозяйка гостиницы лично подала им чай и сосредоточилась на Сяо Юань, не тратя времени на Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй.

«Осмейтесь спросить, откуда родом молодой господин?»

Сяо Юань подумал, что это достаточно просто: «Я из уезда Тунъань».

«Родители молодого господина ещё живы? Сколько у тебя братьев и сестёр?»

«Нет отца и матери. Что касается братьев и сестёр… похоже, есть старший брат».

Хозяин гостиницы удивленно спросил: «Кажется?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Меня разлучили со своим гэгэ, когда я был маленьким, и я мало что помню о нем».

Вернувшись на свободу, Сяо Юань тоже задумался, не пойти ли к старшему брату. Однако он ничего толком не помнил. Создавалось впечатление, что его гэгэ, как и он сам, любил носить красное; но найти кого-то с такой особенностью было всё равно что искать иголку в стоге сена. К тому же, он и его гэгэ столько лет были в разлуке, что особых чувств не испытывали, и лучше было не тревожить друг друга.

«Так вот в чем дело», — спросил тогда хозяин гостиницы, — «к какой школе или секте принадлежит молодой господин?»

Сяо Юань сказал: «У меня нет семьи и нет секты. Я зарабатываю на жизнь мелким бизнесом и едва справляюсь».

«Малый бизнес?» — Шэнь Фугуй смутился. — «Это называется «малый бизнес»? Он просто переоделся в Сяо Юаня и получил 500 таэлей серебра!»

Гу Лоуинь задумчиво посмотрел на профиль Сяо Юаня.

«Похоже, он получает удовольствие», — тихо сказал Шэнь Фугуй. «Обычно ему не уделяют столько внимания, не так ли?»

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Как ты думаешь, он…»

Сидя лицом к входу в гостиницу, Шэнь Фугуй поник, словно что-то увидел. «Не повезло, почему он тоже здесь?» — сказал он.

Гу Лоуинь посмотрел на дверь, и Му Инъян, только что вошедший в гостиницу, тоже с отвращением посмотрел на них. Он уже собирался повернуться, но решил, что ему не нужно избегать их, поэтому уверенно вошёл и сказал: «Хозяин, комната наверху».

Шэнь Фугуй сказал: «Лоуинь, как ты вообще можешь это выносить? Я бы давно ударил его по лицу своей флейтой».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Возможно, он прав».

«А?» — ошеломлённо спросил Шэнь Фугуй. «Где же он прав?»

Гу Лоуинь не ответил на вопрос. «Ещё не поздно, давай скорее найдём твою шимэй».

Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй отправились на поиски его шимэй. Сяо Юань остался один в гостинице и долго беседовал с хозяином. В конце концов, хозяин сказал: «Моей дочери семнадцать лет, и она ещё не замужем. Не знаю, может быть, молодой господин…»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Боюсь, я не заинтересую вашу дочь. Почему бы вам не взглянуть ещё раз, может быть, найдётся кто-то более подходящий? Если нет, ещё не поздно пригласить меня снова».

Хозяин гостиницы с радостью сказал: «Неужели есть такая хороший человек?»

«Да, я хороший человек».

После наступления ночи Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй так и не вернулись. Сяо Юань отправился в свою комнату и принял противоядие от акации Гу – сегодня была ночь полнолуния. После того, как он проглотил таблетку, у него осталась только одна. Если в этой поездке он не сможет получить безжалостного хуа, ему придётся найти кого-то, кто поможет ему справиться с нападением Гу в следующий раз. Было бы здорово найти того, кого он сможет полюбить; но если нет, он предпочтёт потратить деньги на поддержку невинного, честного и преданного человека, чем снова терпеть невыносимую жару.

Сяо Юань лёг в постель и долго лежал с закрытыми глазами, не чувствуя сонливости. Девятитонная улитка, которую он отложил в сторону, снова замигала. Сяо Юань перестал пытаться заснуть, надел рубашку, подошёл к окну и распахнул его.

Яркая луна 15-го числа была ясной и прозрачной, ночной ветерок был слегка прохладным, а свет был чистым, как зеркало. На карнизе дома стоял молодой человек в чёрном, держа в руке кувшин вина, и пил его под луной. Сяо Юань смотрел на него издали и чувствовал невыразимую печаль в его фигуре.

Му Инъян, похоже, за последние два года прочитал немало историй, и во многих из них главный герой сидел на карнизе в меланхолии. Сяо Юань снова задумался, взлетел на карниз и спросил: «Молодой господин наслаждается луной?»

Му Инъян поднял голову и взглянул на него. В лунном свете Сяо Юань увидел его покрасневшие глаза и слёзы в уголках глаз.

«…» Тебе восемнадцать лет, и ты все еще плачешь?

Му Инъян быстро вытер лицо и сказал: «Я только что случайно плеснул вином себе в лицо».

Сяо Юань немного помолчал: «О, я ничего не видел».

«Что ты здесь делаешь?» Красивое лицо Му Инъян было недружелюбным. «Я же сказал, что не знаю тебя».

Сяо Юань сел неподалеку от него: «Меня зовут Ань Му».

«Мне это неинтересно».

Сяо Юань просто сказал: «До свидания».

Му Инъян остановил его: «Подожди».

Сяо Юань поднял брови: «Разве ты не говорил, что тебе это неинтересно?»

Му Инъян стиснул зубы и спросил: «Какие у тебя отношения с Гу Лоуинем?»

Сяо Юань сказал: «Никаких отношений».

«Никаких отношений, но он путешествует с вами?»

Сяо Юань медленно произнес: «Это долгая история».

«Тогда перестань, у меня нет терпения слушать». Му Инъян поднял голову и сделал большой глоток вина из кувшина. Глаза его снова покраснели и немного затуманились, словно он уже был пьян. «Гу Лоуинь сказал, что мой Шисюн жив… это правда?»

«Не знаю. Я не знаю твоего Шисюна».

Му Инъян посмотрел на полную луну на горизонте и приглушенным голосом произнес: «Я долго-долго искал его под скалой, но так и не нашел... Но мой хозяин сказал, что он уже мертв».

«О, так…»

«Если он не умер, почему он не возвращается ко мне?» Му Инъян почувствовала кислый привкус в носу: «Шисюн любит меня больше всех».

Глаза Сяо Юаня расширились: «А?» Ему больше всего нравилась Му Инъян? Почему он не знал?

Му Инъян пробормотал: «Когда я был маленькой, Шисюн покупал мне много вкусных и забавных вещей. Даже если я говорил, что мне они не нужны, он всё равно их мне покупал».

Сяо Юань вспомнил сахарного поросенка, которого жестоко растоптали ядовитые ноги Му Инъян, и спросил: «Тогда они тебе нужны или нет?»

Му Инъян тихо прошептал: «Хочу, хочу. Мне нравится всё, что дал мне мой Шисюн, очень нравится…»

Если тебе нравится, то раздави его. Боюсь, у тебя что-то не так с мозгами. Сяо Юань хотел спросить Му Инъян о причинах этого поступка, но сдержался, чтобы не раскрыть свою личность.

Му Инъян опустил голову, держа кувшин в одной руке, а другой прикрывая глаза; его плечи слегка дрожали.

Сяо Юань смотрел на слёзы, стекающие по его щекам, и находил это ироничным и нелепым. Большинство людей в мире такие же: они отвергают то, что легко достаётся, но считают потерянное сокровищем.

«Ладно, не плачь», — сказал Сяо Юань. «Твой Шисюн был с тобой неискренен. Тебе не нужно так из-за него плакать».

Если бы не требование [Все иметь], кто бы купил тебе сахарную свинку, мудак.

Глава 24

Эта фраза взволновала Му Инъяна. Он резко поднял голову и уставился на Сяо Юаня красными глазами, словно немного протрезвев: «Что ты только что сказал?»

Сяо Юань также почувствовал, что его слова были неуместны, но он уже сказал их и не мог взять обратно, поэтому он ответил: «Я же говорил тебе не плакать».

«Следующее предложение».

Сяо Юань помедлил: «Это…»

Му Инъян подошёл к нему: «Ты сказал, что мой Шисюн был не очень добр ко мне?»

Сяо Юань отступил назад: «Я просто сказал, что это возможно».

«Невозможно!» — прорычал Му Инъян. «Если мой Шисюн не был искренен со мной, был ли он искренен с тем парнем по фамилии Гу?»

«Я этого не говорил».

«Вот что ты имел в виду».

Сяо Юань вздохнул. Его неразумное поведение всё ещё оставалось неизменным. Неужели ему действительно нечем было заняться, кроме как подойти и поговорить с Му Инъян? Он похлопал подол одежды, встал и сказал: «Тогда плачь дальше, я ухожу».

Му Инъян усмехнулся и сказал: «Ты хочешь уйти после того, как наговорил плохих вещей о моем Шисюне?»

Сяо Юань почувствовал порыв ветра сзади и быстро развернулся, чтобы уйти от кулака Му Инъян. «Раз ты атакуешь исподтишка, ты боишься, что тебе не хватит мастерства?»

Му Инъян сказал: «Кто хочет с тобой играть?» Эти слова сопровождались еще одним ударом.

Сяо Юань усердно совершенствовался последние два года. Благодаря различным лекарствам и питательным добавкам его тело не ослабело, и его фундамент постепенно восстанавливался. Он мог кое-как защитить себя, используя свою духовную силу, но когда он встречался с таким противником, как Му Инъян, о сражении не могло быть и речи. Оставалось либо бежать, либо ждать смерти.

Хорошо, что Му Инъян тоже не собирался быть серьёзным и не выложился даже на две десятых своей силы. Он и так был в подавленном настроении, но этот Ань Му подошёл к нему и нес какую-то чушь, фактически утверждая, что Шисюн неискренен с ним – как он мог это вынести?

Они сражались на карнизе дома. Му Инъян хотел преподать ему небольшой урок, но не ожидал, что парень по фамилии Ань так ловко уклоняется; он даже не мог до него дотронуться, настолько он был скользким. Брови Му Инъяна, похожие на мечи, нахмурились, и, когда Сяо Юань почувствовал поток духовной энергии, он понял, что сейчас всё станет реальностью, поэтому он поднял руки и сказал: «Хватит драться, хватит драться. Если мы продолжим драться, крыша трактирщика рухнет. Она может стать моей будущей тёщей, я не смею её оскорблять».

«Прекрати нести чушь!»

Сяо Юань не стал больше обращать на него внимания и уже собирался лететь вниз, когда Му Инъян внезапно схватил его сзади за плечо: «Хочешь бежать?»

Му Инъян был прав. Сяо Юань больше всего боялся боли. Когда Му Инъян схватил его вот так, он невольно сдавленно пробормотал: «Отпусти».

«Не отпущу», — сказал Му Инъян, — «пока ты не извинишься перед моим Шисюном».

Сяо Юань тихо усмехнулся и сказал: «Я прошу прощения у покойника».

Враждебность Му Инъян резко возросла: «Ты!»

Сяо Юань перевернулся и, воспользовавшись гневом Му Инъяна, протянул руку к его горлу. Чтобы избежать этого, Му Инъян смог лишь отпустить руку Сяо Юаня. Сяо Юань повернулся спиной к земле и упал.

С его развитием Сяо Юань легко приземлился бы. Но прежде чем он успел принять нужную позу, его обняли слегка прохладные люди.

Гу Лоуинь, вернувшийся в какой-то момент, схватил его на руки и молча протянул: «Ты ранен?»

«Нет», — Сяо Юань вырвался из рук Гу Лоуиня. «Карниз невысокий, так что тебе не нужно было предпринимать никаких действий».

Гу Лоуинь с лёгким замешательством посмотрел на свои руки. Он также понимал, что на такой высоте ничего не произойдёт, но, увидев, как Ань Му падает с карниза, его сердце внезапно ёкнуло, а тело невольно рванулось вперёд, чтобы поймать его.

Шэнь Фугуй спросил сбоку: «Почему ты с ним ссоришься?»

Сяо Юань пожал плечами: «Я просто непринужденно побеседовал с ним».

Смущение в глазах Гу Лоуиня исчезло, и он равнодушно сказал: «Если не хочешь создавать проблем, просто держись от него подальше».

Сяо Юань рассеянно кивнул: «Я знаю».

Му Инъян всё ещё стоял на карнизе, снисходительно глядя на троих, и саркастически спросил: «Что, ты не можешь меня победить и ищешь помощи?» Му Инъян уронил кувшин, и звон разбитого стекла прозвучал особенно резко в ночной тишине. «Как раз вовремя. Я давно хотел взять вашу кровь, чтобы утешить дух моего Шисюна на небесах».

Гу Лоуинь сказал: «Я не буду сражаться с вами на территории дворца Байхуа».

«Тогда позаботься о своих людях и не позволяй им провоцировать меня», — закончил Му Инъян и ушел.

«…» Ты уверен, что хочешь назвать его человеком Гу Лоуиня? Глупый Шиди был действительно глуп. Сяо Юань спросил Шэнь Фугуя: «Ты нашёл свою шимэй?»

Шэнь Фугуй угрюмо ответил: «Еще нет, и я не знаю, куда она делась».

В течение следующих двух дней Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй продолжали расспрашивать о маленькой шимей, в городе, но никаких зацепок не было. Когда все трое собрались за ужином, Сяо Юань предположил: «Может быть, твой шимей уже вошёл во дворец Байхуа?»

Шэнь Фугуй сказал: «Я тоже так думаю. Так что пойдём».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Если она действительно там и увидит, как ты идешь на вечеринку по любованию цветами, разве она снова не выйдет из себя?»

Шэнь Фугуй печально почесал голову: «Тогда что же мне делать?»

«По-моему, нам следует разделить наши войска на две части. Ты оставайся в Хунсю и ищи своего маленького шимей. Я приму твой облик и войду во дворец Байхуа вместе с Гу Лоуинь. Если я встречу твою шимей, то всё ей подробно объясню и выясню твои намерения. Что ты думаешь?»

Шэнь Фугуй посмотрел на Гу Лоуинь: «Лоуинь, что ты думаешь?»

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Это сработает».

«Тогда решено». Сяо Юань попросил официантку принять заказ. Официанткой оказалась девочка лет одиннадцати-двенадцати, живая, милая и красноречивая. Она улыбнулась и представила им фирменные блюда ресторана.

«Горькие дыни, фаршированные свининой, красное мясо и зеленая дыня, свежие, ароматные и мягкие, совсем не горькие — разве гости не хотят их попробовать?»

Звучало заманчиво, но жаль, что у Сяо Юаня будет сыпь по всему телу после употребления горькой дыни, а зуд будет невыносимым. Техника изменения лица могла изменить его внешность, но не телосложение и вкус.

Сяо Юань уже собирался отказаться, как услышал голос Гу Лоуиня: «Принеси его».

Девочка радостно улыбнулась: «Ладно, горькие дыни, фаршированные свининой!»

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня и слегка прищурился.

Гу Лоуинь спросил: «Что?»

Сяо Юань с сожалением сказал: «Ничего страшного, я просто не люблю есть горькие дыни».

Тёмная волна нахлынула на Гу Лоуиня, и всё больше подозрений давили на сердце. Он не знал, откуда взялись эти подозрения, но они почти подавляли его.

Что его заподозрило и о чём он просил? Но так же, как он не мог удержаться от объятий Ань Му, он не мог удержаться от поиска сходства между Ань Му и Сяо Юанем.

Когда подали блюда, Сяо Юань даже не притронулся к горькой дыне, фаршированной свининой. Гу Лоуинь откусил кусочек и сказал: «Неплохо. Хочешь попробовать?»

Сяо Юань естественно улыбнулся: «Нет, есть так много других блюд».

Гу Лоуинь взял кусочек и положил его в миску Сяо Юаня: «Попробуй».

Прежде чем Сяо Юань успел отреагировать, Шэнь Фугуй закричал: «Что я вижу, Лоуинь, ты собираешь ему еду? Мы знаем друг друга с детства, а ты ещё ни разу не собирал еду для меня!»

Сяо Юань воспользовался ситуацией и отдал Шэнь Фугую кусок горькой дыни, фаршированный свининой, со словами: «Допустим, Гу Лоуинь отдал его тебе. Ты доволен?»

Шэнь Фугуй сказал: «Я не счастлив, я просто унижен».

Глаза Гу Лоуиня опустились.

После трапезы Сяо Юань принял облик Шэнь Фугуя. Шэнь Фугуй смотрел на человека, который выглядел точь-в-точь как он сам, чувствуя одновременно неловкость и беспокойство, и неоднократно напоминал Сяо Юаню следить за своими словами и поступками, чтобы не позорить ни его, ни орден Сюаньлэ.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Не волнуйтесь, раз уж я получил ваши деньги, я обязательно всё сделаю». По крайней мере, он не станет использовать лицо Шэнь Фугуя, чтобы украсть безжалостный хуа, а даже если бы он это сделал, его бы не поймали.

Дворец Байхуа располагался в самом центре префектуры Хунсю. В отличие от павильона Юньцзянь, состоявшего из множества горных вершин, дворец Байхуа представлял собой огромный дворец, соединённый воедино. Внутри цвели тысячи цветов, все четыре сезона напоминали весну, наполненную прекрасным ароматом; повсюду можно было увидеть павильоны, ротонды, лёгкие шатры из лёгкого газа и изящных, словно феи, учеников дворца Байхуа, создавая ощущение рая на земле.

Их встретила заклинательница по имени Чан Лань. Чан Лань была изящной и неземной, с аурой, подобной орхидее, – настоящая красавица. Сяо Юань всегда любил красавиц, поэтому он сам поговорил с ней, попутно расспросив о шимей Шэнь Фугуя.

«Осмелюсь спросить госпожу Чан, есть ли у секты Сюаньлэ еще ученики, кроме меня?»

Чан Лань улыбнулась и сказала: «Да, не только секта Сюаньлэ, но и многие другие пришли из павильона Юньцзянь».

«Есть ли среди учеников секты Сюаньлэ девушка по фамилии Цай?»

Чан Лань задумался на мгновение: «Я смутно помню, что такое есть».

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись и спросили: «О? Где же она сейчас?»

«Она должна быть в саду Сиюань, где живут женщины-культиваторши». Чан Лань сказала: «Мужчинам не разрешено входить в сад Сиюань, поэтому я передам вам сообщение позже».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, мисс Чан».

Чан Лань привела их в сад, где жили мужчины, и сказала: «Дворец Байхуа подготовил комнаты для двух молодых господ, пожалуйста, следуйте за мной».

Сад был полон мужчин-культиваторов, пришедших полюбоваться цветами, и Сяо Юань снова увидел Му Инъян. Остальные культиваторы собрались группами по три-четыре человека, и только Му Инъян был один. Когда все трое проходили мимо, Му Инъян холодно спросил: «Парень по фамилии Ань не пришёл?»

Гу Лоуинь сказал: «Это не имеет к тебе никакого отношения».

Сяо Юань почувствовал себя немного странно. Большинство пришедших на любование цветами принадлежали к известным сектам Верхнего Царства Бессмертных, возглавляемым Павильоном Юньцзянь и Сектой Сюаньлэ. Му Инъян явно не входил в их число. Как же он получил приглашение во дворец Байхуа?

Му Инъян холодно рассмеялся и уже собирался презрительно усмехнуться, когда его глаза внезапно расширились, а лицо побледнело, словно он увидел что-то невероятное.

Сяо Юань проследил за его взглядом и был ошеломлен.

Позади него стоял мужчина с выдающимися бровями, красивый и прекрасный, одетый в красное. Кто же это мог быть, как не Сяо Ду?

Сяо Ду… это действительно был Сяо Ду. Почему он появился во дворце Байхуа, или, вернее, почему он появился так демонстративно, без какой-либо маскировки? Что ж, праведные заклинатели знали его только как Повелителя Демонов по имени и никогда не видели его в лицо. Во всём дворце Байхуа, вероятно, только он и Му Инъян знали истинную сущность Сяо Ду. Сяо Ду презирал маскировку, да и ему не было нужды в ней.

Заметив, что выражение лица Сяо Юаня изменилось, Гу Лоуинь спросил: «С этим человеком что-то не так?»

Сяо Юань покачал головой: «Не знаю, спроси Му Инъян».

Му Инъян стиснул зубы и сказал: «Он действительно тоже пришел».

Сяо Ду, казалось, что-то почувствовал и поднял глаза. В его взгляде не было ни радости, ни гнева.

В этот момент к нему подбежал молодой человек, одетый в королевскую синюю парчу, и громко крикнул: «Гэгэ!»

Глава 25

Сяо Юань встретил этого молодого человека в синем, когда он был в секте Синтянь.

Однажды, кто знает, намеренно или нет, Мэн Чи сообщил ему о приближающемся дне рождения Сяо Ду. Сяо Юань подумал, что, хочет он того или нет, Сяо Ду всегда о нём заботится. Он называл его «Гэгэ» больше полугода, и теперь, узнав о дне рождения Сяо Ду, ему нужно было как-то выразить своё почтение. Поэтому он целый день проработал на кухне, не прибегая к формальным выражениям, и лично приготовил для Сяо Ду изысканные блюда.

Ночью Сяо Юань приказал кому-то пригласить Сяо Ду, налил два бокала вина и с улыбкой сказал: «Гэгэ, я предлагаю тебе кубок. Пусть твоё мастерство совершенствуется с каждым днём, а твоя внешность становится всё красивее с каждым годом».

Сяо Ду приподнял уголки губ и улыбнулся: «Спасибо, А Юй».

Хотя он улыбался, в его глазах не было ни капли улыбки. Сяо Юань просто подумал, что тот недоволен делами секты. Он не стал много спрашивать. Он подал ему миску супа из свиных ножек и сказал: «Гэгэ, можешь попробовать. Я варил его два часа, он должен быть очень мягким и нежным».

Сяо Ду рассеянно отпил. Сяо Юань выжидающе посмотрел на него: «Ну как?»

«Очень вкусно».

Уголки губ Сяо Юаня дрогнули: «Если вкусно, пей ещё».

Сяо Ду поставил тарелку с супом и сказал: «А Юй, неужели ты совсем не помнишь своего детства?»

Сяо Юань покачал головой: «Я действительно не помню».

«Правда?» — Сяо Ду пристально посмотрел на него. — «У каждого члена семьи Сяо в руках был кусочек тёплого нефрита. Ты его потерял?»

Сяо Юань беспомощно пробормотал: «Гэгэ, ты уже много раз спрашивал. У меня нет нефрита. Когда Шицзунь подобрал меня, на мне не было ничего, кроме рваной одежды».

Сяо Ду тихо вздохнул: «Жаль».

Его голос был таким же тихим и страстным, как всегда, но Сяо Юань по какой-то непонятной причине почувствовал себя немного неловко: «Гэгэ? Ты…»

Сяо Ду сказал: «Впустите его».

Вошел худой молодой человек, лицо его было испуганным и дрожащим, а большие темные глаза были полны тревоги и выглядели милыми.

Сяо Ду спросил его: «Я слышал, ты ищешь меня?»

Молодой человек сглотнул и достал из рукава нефритовый кулон: «Я, я здесь, чтобы найти своего гэгэ».

Сердце Сяо Юаня ёкнуло. Он думал о наступлении этого дня с тех пор, как Сяо Ду приветствовал его в секте Синтянь. Но он не ожидал, что этот день наступит так медленно; настолько медленно, что он почти принял Сяо Ду как брата.

Было бы здорово, если бы это произошло раньше.

Память молодого человека была очень ясна, и он всё ещё хранил в себе символ семьи Сяо. Выслушав его, Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня и с улыбкой спросил: «Хочешь что-нибудь сказать?»

Сяо Юань спокойно спросил: «Могу ли я вернуться к своей секте?»

«Ты не сможешь», — медленно произнес Сяо Ду. «Ты все равно полезен».

……

Когда мысли вернулись, лицо молодого человека в синем постепенно пересеклось с лицом того молодого человека из его памяти. Это был младший брат Сяо Ду, Сяо Жун.

По сравнению с тем, как они впервые встретились, цвет лица Сяо Жуна стал гораздо лучше. Щёки у него были розово-белыми, а нежные пальцы – белыми, как ростки бамбука. С первого взгляда было видно, что его балуют.

Сяо Ду прищурился, глядя на них, его длинные узкие глаза скользнули по Гу Лоуинь и Му Инъян и наконец остановились на Сяо Юане.

Сяо Юань спокойно посмотрел на него. Теперь он был похож на Шэнь Фугуя, и повода для беспокойства не было.

Видя, что Сяо Ду игнорирует его, Сяо Жун осторожно потянул Сяо Ду за рукав: «Гэгэ?»

Сяо Ду отвел взгляд от Сяо Юаня, и его голос стал тихим и ленивым: «Что?»

«Я увидел там цветок странного цвета и формы», — с интересом сказал Сяо Жун. «Гэгэ, давай пойдем и посмотрим».

Сяо Ду похлопал Сяо Жуна по голове и с улыбкой сказал: «Хорошо».

Сяо Ду сделал два шага, обнимая Сяо Жуна за плечи, слегка остановился, как будто хотел оглянуться, но затем повернулся и ушел.

Му Инъян пробормотал про себя: «Зачем он сюда пришёл?»

Сяо Юань сказал голосом, который мог слышать только он сам: «Я тоже хочу знать».

Гу Лоуинь спросил Чан Лан: «Кто это был только что?»

Чан Лань сказал: «Похоже, это простое совершенствование без какой-либо школы или секты».

Сяо Юань сказал: «Зачем обычному земледельцу приглашение на вечеринку по любованию цветами?»

«Церемония любования цветами призвана дать возможность садоводам со всего мира увидеть всевозможные редкие и экзотические растения и редкие лекарственные травы. Хотя дворец Байхуа и находится на вершине медицинского и целебного земледелия, он не смеет утверждать, что владеет всеми сокровищами мира. Я помню, как мастер павильона «Молодой Гу» лично приезжал во дворец Байхуа за лекарственной травой два года назад, но как жаль…»

Гу Лоуинь опустил глаза, спрятав взгляд под длинными ресницами: « да».

Чтобы собрать больше сокровищ, во дворце Байхуа действует правило. Тем, кто проявит инициативу и пожертвует лекарственные травы перед любованием цветами, независимо от их статуса, будут отправлены приглашения, и их будут считать гостями во дворце Байхуа.

Сяо Юань кивнул: «Вот именно». Он подумал, что пригласительный билет Му Инъян был получен таким же образом.

Комната Сяо Юаня находилась по одну сторону от комнаты Гу Лоуинь, а по другую – Му Инъян. К счастью, Сяо Ду и Сяо Жун жили далеко, иначе, каким бы добрым ни было его сердце, он вряд ли смог бы спать спокойно.

Вечером ученики дворца Байхуа принесли гостям ужин. Чан Лань всё ещё приносила еду Сяо Юаню. Чан Лань спросила: «Шимэй, которую ищет молодой мастер школы Шэнь, – это девушка по имени Цай Сюньнянь?»

«Именно», — сказал Сяо Юань. «Мисс Чан видела ее?»

Чан Лань слегка нахмурилась, её лицо выражало недоумение, и она сказала: «Эта госпожа Цай несколько дней назад вошла во дворец Байхуа и жила в Сиюане вместе с другими практикующими. Но когда мы пошли её искать, её там не было. Я спросила практикующую, которая жила по соседству. Заклинательница сказала, что она ушла прошлой ночью и не вернулась».

Сяо Юань удивлённо воскликнул: «Такое случилось. Она что, покинула дворец?»

Чан Лань покачала головой и сказала: «Во время любования цветами, когда гости входят и выходят из дворца, это регистрируется. Я проверила, и госпожа Цай не покидала дворец Байхуа».

«Значит ли это, что она просто исчезла во дворце Байхуа?» Сяо Юань почувствовал, что всё происходит довольно странно. По словам Шэнь Фугуй, маленькая шимей подумала, что он идёт на свидание вслепую с феей из дворца Байхуа, и поэтому приняла приглашение и ушла в плохом настроении. Раз она пришла во дворец Байхуа, это означало, что она была готова быть найденной Шэнь Фугуем, иначе она отправится в место, о котором Шэнь Фугуй понятия не имел. В таком случае, почему она всё ещё бегала?

Чан Лань согласилась: «Госпожа Цай, должно быть, всё ещё находится во дворце Байхуа. Однако дворец Байхуа можно сравнить с небольшим городом. Там есть несколько запрещённых мест, и в последнее время там много народу. Если она намерена спрятаться, боюсь, её будет очень трудно найти».

Сяо Юань задумался на мгновение, а затем сказал: «Возможно, она забрела в какое-то место, из которого не может выбраться, например, в то запретное место, о котором ты только что упомянул».

Чан Лань сказал: «Молодой мастер секты Шэнь, будьте уверены, если мисс Цай действительно исчезла во дворце Байхуа, дворец Байхуа обязательно найдет ее и даст секте Сюаньлэ объяснение».

«Спасибо, мисс Чан».

После ухода Чан Лань Сяо Юань пошёл к соседям, чтобы сообщить Гу Лоуинь об исчезновении Цай Сюньняня. Неожиданно, постучав в дверь, он увидел…

Му Инъян ел, когда его внезапно отвлекли. Его потревожил человек, вертевшийся вокруг Гу Лоуиня. Он был крайне недоволен и холодно спросил: «Чего ты хочешь?»

Сяо Юань моргнул, сделал шаг назад, огляделся и сказал: «Извини, я совершил ошибку».

«Ты слепой».

Сяо Юань не хотел обращать на него внимания, но вдруг вспомнил дни, когда он был под властью [Всех Имеющих]. В те годы, как бы ни было тяжело Му Инъяну, он должен был быть хорошим шисюном, терпимым и великодушным. Теперь, когда [Всех Имеющих] больше нет, он будет сожалеть о гневе, который пережил в прошлом, если не ответит сейчас.

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Твой рот такой ядовитый, твой Шисюн знает об этом?»

Лицо Му Инъяна внезапно потемнело, и он сердито сказал: «Что ты такое, достоин ли упоминать моего Шисюна в моем присутствии?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Я слышал, как Лоуин сказал, что когда твой Шисюн прыгнул со скалы, ты был прямо рядом с ним, верно?»

Глаза Му Инъяна расширились, словно ему приснился кошмар. Его угрюмость сменилась отчаянием и болью. Он даже потерял способность контратаковать и мог лишь стоять неподвижно, позволяя словам «Шэнь Фугуй» пронзить его сердце, словно ножом.

«Он даже не взглянул на тебя, не сказал ни слова, когда ты был так близко к нему», — медленно произнес Сяо Юань. «Ты никогда не задумывался, почему?»

Му Инъян выдавил из себя несколько слов: «Ты... заткнись».

«Кажется, я знаю. Хочешь, я тебе расскажу, а?»

Му Ин поднял красные глаза, его губы дрожали: «Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!»

Сяо Юань шагнул вперёд, наклонился к уху Му Инъян и тихо прошептал: «Потому что ты так много лет разговаривала с ним. Он сказал, что ему всё равно, но в глубине души он тебя ненавидел. Он ненавидел так сильно, что не хотел смотреть на тебя до самой смерти».

Произнеся эти слова, Сяо Юань приготовился к нападению. Однако Му Ин Ян не набросился на него, как он ожидал. Словно он был серьёзно ранен, словно его тело было изрешечено ранами, и он не мог даже поднять руку.

Сяо Юань был шокирован реакцией Му Инъян. Он не ожидал, что сила его слов превзойдёт силу удара ладонью Сяо Ду.

Му Инъян задыхался; каждый вдох сопровождался болью. Он совершенно не знал, как выдержать эту боль. Шицзунь не научил его, и у него не было способа её облегчить.

Сцена прыжка Шисюна со скалы была такой яркой. Он помнил огненно-красное свадебное платье, развевающиеся шёлковые чёрные волосы, развевающуюся в воздухе ленту. Он помнил это так ясно, настолько ясно, что эта картина возникала в его сознании, как только он закрывал глаза.

Шисюн с улыбкой спрыгнул со скалы. Перед тем, как он прыгнул, Му Инъян спросил его, не скупится ли он.

За последние два года он бесчисленное количество раз избегал этого, не желая столкнуться с ужасной мыслью, затаившейся в глубине его сердца. Сегодня, вдохновлённый «Шэнь Фугуй», он открыл сердце и впервые столкнулся с этой мыслью – Шисюн хотел сбежать не только от павильона Юньцзянь и Гу Лоуинь, но и… от него.

Му Инъян глубоко вздохнул и медленно, медленно взялся за дверь, как будто только так он мог стабилизировать свое тело.

Он опустил голову и произнес так тихо, что в его голосе не было и следа жизни: «Уходи».

Сяо Юань некоторое время колебался, но решил уйти, предоставив Му Инъян бороться с угрызениями совести.

Если ты совершил что-то нехорошее, ты должен отвечать за последствия. Му Инъян, возможно, не смог бы этого вынести, но он говорил правду.

Придя в себя, Сяо Юань пришёл в комнату Гу Лоуиня и рассказал ему об исчезновении Цай Сюньняня.

«Поскольку мы незнакомы с этим местом, нам остается только ждать новостей из дворца Байхуа».

Гу Лоуинь кивнул и сказал: «Да».

«Хорошо, тогда я вернусь к ужину».

«Подожди», — Гу Лоуинь стоял перед Сяо Юанем, слегка опустив глаза и молча глядя на него.

Сяо Юань сохранял спокойствие под его испытующим взглядом: «Чего еще ты хочешь?»

Адамово яблоко Гу Лоуиня слегка шевельнулось, когда он сказал: «Ты говоришь, что ты из уезда Тунъань».

«Хмм? Я это сказал?»

«То же самое ты сказал и в гостинице».

"Ой……"

«Ты лжёшь», – сказал Гу Лоуинь. – «Ты прибыл в уезд Тунъань всего год назад. До этого в уезде Тунъань не было такого человека, как ты».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты навел обо мне справки?»

Гу Лоуинь очень просто признался: «Да».

"Почему?"

Гу Лоуинь пристально посмотрел ему в глаза: «Я подозреваю, что ты — это не ты».

«Я — не я, тогда кем я могу быть?»

Гу Лоуинь не ответил. Он боялся, что слова, сказанные однажды, окажутся пустыми.

«Я действительно не уроженец уезда Тунъань, — неодобрительно сказал Сяо Юань, — но я всего несколько минут пообщался с хозяином. Неужели мне нужно рассказывать о себе все подробности в непринужденной беседе?»

«Тогда скажи мне», — торжественно произнес Гу Лоуинь, — «кто ты и откуда ты пришел?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Меня зовут Ань Му. Я сирота. Мне посчастливилось научиться искусству менять обличья и с детства считать все четыре стороны света своим домом. Год назад я приехал в уезд Тунъань. Мне показалось, что это очень хорошее место, поэтому я купил дом и поселился там. Я говорю правду, но если ты мне не веришь ,можете больше не спрашивать».

Гу Лоуинь прошептал: «Я проверю».

«Тогда ты сможешь проверить». Сяо Юань равнодушно посмотрел на него и толкнул дверь, чтобы выйти, когда вдруг позади него раздался голос: «Это ты?»

Сяо Юань повернул голову, выражение его лица было как раз таким, чтобы быть максимально пустым: «А?»

Гу Лоуинь закрыл глаза: «Ничего страшного, просто иди».

Вернувшись в свою комнату, Сяо Юань заметил на лице необычайно серьёзное выражение. Гу Лоуинь явно заподозрил его. Ведь последние два года он был свободен и ничем не стеснен, и уже привык к этому, поэтому не стал предпринимать никаких действий. Гу Лоуинь был умным человеком и всегда верил, что он жив; рано или поздно он начнёт сомневаться в нём.

Кстати, во всём виноват Ло Лань. Если бы он не сказал Гу Лоуинь, что, возможно, ещё жив, откуда бы взялось столько проблем?

Он наконец избавился от павильона Юньцзянь и Гу Лоуиня, и больше не хотел иметь с ними ничего общего. Когда он получит безжалостного Хуа, он обязательно соберётся и сбежит, но сначала ему нужно развеять подозрения Гу Лоуиня, чтобы не беспокоиться.

Сяо Юань принял решение и написал тайное письмо, готовясь отправить его в Хуайчжоу, к подножию павильона Юньцзянь. Ло Лань будет спускаться с горы в Хуайчжоу за покупками двадцатого числа каждого месяца. Ещё не поздно отправить письмо сейчас.

В письме было всего два слова, и он полагал, что никто, кроме Ло Ланя, не сможет его понять.

Сяо Юань взял письмо и отправился в город, чтобы передать его сверхбыстрому гонцу. Мастерство гонца было не хуже, чем у обычных мастеров меча, и он смог добраться из Хунсю в Хуайчжоу за полтора дня без происшествий.

Когда Сяо Юань вернулся во дворец Байхуа, было уже поздно, и большинство земледельцев медитировали и отдыхали в своих комнатах. Сяо Юань вошёл в цветник и направился к своему дому. За углом он холодно увидел спину человека в красном.

Он помолчал и отступил.

Сяо Ду сидел один под крыльцом. Короны на нём не было, а чёрные волосы свободно свисали. На нём было длинное свободное пурпурно-красное платье, которое выглядело несколько романтично и дерзко.

Сяо Юань взглянул и отвёл взгляд, намереваясь вернуться назад, сделав большой крюк другой дорогой. Он и представить себе не мог, что стоит ему обернуться, как девятицветная серьга-улитка, спрятанная у него на груди, тускло загорится.

Глава 26

Сяо Юань был ошеломлён. Он схватился за сияющую грудь одной рукой и невольно взглянул на Сяо Ду. Сяо Ду держал в руке ещё одну девятитонную улитку, и духовная сила лилась из кончиков его пальцев, словно река, впадающая в море, непрерывным потоком, но ответа он так и не получил.

Сяо Ду пристально смотрел на девятитоновую улитку, его лицо было спокойным, как вода в озере, словно он к этому привык. Но когда он отозвал свою духовную силу, в его глазах мелькнуло что-то почти болезненное, почти паранойяльное.

Сяо Юань, стоявший за углом от него, не паниковал и не спешил. Затаив дыхание, он развернулся и ушёл, как ни в чём не бывало, встретив Сяо Жуна, который пришёл на поиски брата.

Сяо Жун не узнал лица Шэнь Фугуя, бросил взгляд на Сяо Юаня и прошёл мимо него.

В поведении Сяо Юаня не было ни намёка на разницу. Разговор Сяо Ду и Сяо Жуна доносился из-за его спины:

«Что гэгэ делает здесь один?»

Сяо Ду улыбнулся: «Ищу кого-то».

Сяо Жун был в замешательстве: «Ищешь кого-то?»

«Да», Сяо Ду небрежно обнял Сяо Жуна за тонкую талию и прошептал: «Эта его маленькая выходка способна обмануть только Му Инъян».

Пока брат держал Сяо Жуна, его тело напряглось, и в нём промелькнул лёгкий страх. Он прекрасно понимал, что сердце Сяо Ду, как и его взгляд, не были обращены к нему.

Сяо Ду небрежно играл с волосами Сяо Жуна, как будто разговаривая сам с собой: «Если я не умер, как он может умереть?»

Вернувшись в свою комнату, закрыв дверь и окна, Сяо Юань достал девятитоновую серьгу в виде улитки и некоторое время не знал, что с ней делать.

На девятитонной улитке было заклинание, защищающее сердце, которое могло спасти ему жизнь в случае опасности. В то же время, если заклинание действительно наложил Сяо Ду, держать девятитонной улитку было равносильно тому, чтобы держать в своих руках жизнь повелителя демонов. Если бы он случайно раскрыл свою личность в будущем, это могло бы стать для него козырем, позволяющим благополучно выбраться. Именно эти два обстоятельства привели к тому, что он два года держал девятитонной улитку у себя.

Но он не ожидал, что Сяо Ду приведёт Сяо Жуна во дворец Байхуа. Он больше не мог носить с собой девятитонную улитку. К счастью, девятитонная улитка не могла активироваться без духовной силы. Пока он не ответит, Сяо Ду не сможет найти его по девятитонной улитке.

Сяо Юань заметил это и спрятал девятитоновую улитку в дальнем углу. Как бы ярко она ни светила, никто её не найдёт.

На следующий день официально началось любование цветами.

После завтрака заклинатели во главе с учениками дворца Байхуа отправились к башне Чаочунь, чтобы полюбоваться цветами. Чан Лань руководила Сяо Юанем и Гу Лоуинем. Не дожидаясь вопроса Сяо Юаня, Чан Лань сама заговорила: «Мы с несколькими сёстрами всю ночь искали госпожу Цай во дворце, но так и не нашли».

Сяо Юань немного забеспокоился: «Вечеринка по случаю любования цветами уже началась, а она всё ещё не появилась. Похоже, она действительно в беде».

Чан Лань сказала: «Сёстры всё ещё ищут её. Как только появятся новости, они сразу же сообщат».

Принцип Сяо Юаня был основан на том, чтобы брать у людей деньги, чтобы решать их проблемы, поэтому он сказал: «Почему бы нам не пропустить любование цветами и не пойти поискать ее?»

Прежде чем Гу Лоуинь успел ответить, Чан Лань сказала: «Территория дворца Байхуа сложная. Если люди, не знающие дороги, пойдут искать кого-то, они могут заблудиться. Не волнуйтесь, молодой господин, я сообщила об этом начальнику дворца. Он приказал прислать больше людей. Думаю, мы скоро найдём госпожу Цай».

Когда Чан Лань сказал это, Сяо Юань также почувствовал, что создает проблемы, заставляя их искать кого-то, поэтому он пошел на компромисс и сказал: «Хорошо».

Чан Лань не повела Сяо Юаня и Гу Лоуиня в башню Чаочунь, а сначала отвела их в главный зал, чтобы встретиться с хозяйкой дворца Байхуа, Лу Лилуань.

Будучи главой одной из трёх великих школ, Лу Лилуань принадлежала к тому же поколению, что и отец Гу Лоуинь. Она была величественна и элегантна, и хотя её внешность не выдавала её возраста, с первого взгляда можно было понять, что она – старейшина, занимающая высокое положение.

Сяо Юань и Гу Лоуинь почтительно поклонились ей. Лу Лилуань слегка улыбнулся, обменялся с ними простым приветствием и спросил: «Как поживает секта Сюаньлэ?»

В соответствии с тем, чему его научил Шэнь Фугуй, Сяо Юань сказал: «В последнее время произошло много событий, и у Цзецзе не было свободного времени, иначе она бы непременно приехала во дворец Байхуа, чтобы поприветствовать тебя лично».

Лу Лилуань улыбнулась и сказала: «Твоя Цзецзе не пришла, но ее письмо пришло рано утром».

«О? Что написано в её письме?»

«Там говорится, что ты уже повзрослел, но всё ещё такой же, как в детстве, и не можешь направить свои мысли в нужное русло. Твоя сестра чувствует, что пора найти разумную бессмертную женщину, которая позаботится о тебе».

Сяо Юань молилто пощаде голосом Шэнь Фугуй: «Я даже дышать не могу, когда мной командует одна Цзецзе, а она хочет найти мне другую? Дайте мне передохнуть!»

Гу Лоуинь взглянул на профиль «Шэнь Фугуя», и его глаза слегка потемнели.

Лу Лилуань на время отпустила Сяо Юаня и спросила Гу Лоуинь: «Как поживают павильон Юньцзянь и мастер павильона Гу в последнее время?»

Гу Лоуинь ответил: «Не знаю. Я давно здесь не был».

Лу Лилуань помолчала, затем улыбнулась и сказала: «Тогда это прекрасно, ты можешь встретиться здесь со своими товарищами-учениками».

Сяо Юань поднял брови: неужели этими товарищами-учениками были Линь Улянь и другие?

Гу Лоуинь сказал: «На этот раз я здесь только для того, чтобы найти лекарственную траву».

Лу Лилуань кивнула и сказала: «Уже почти время, так что вы двое можете отправиться со мной в башню Чаочунь».

Башня Чаочунь состояла из семи этажей. Каждый этаж представлял собой огромный лабиринт со всевозможными экзотическими растениями. Чтобы осмотреть первый этаж, потребовалось бы больше половины дня, так что любование цветами продолжалось целых семь дней.

Дверь здания медленно открылась, испустив таинственный аромат, и все вошли один за другим. Сяо Юань увидел много знакомых фигур.

Лицо Му Инъяна было бледным, глаза налились кровью, но он выглядел энергичным, словно пытался что-то найти. Когда он столкнулся с Сяо Юанем, его лицо внезапно потемнело, и, немного сдержавшись, он наконец-то смог сдержаться и прошёл мимо Сяо Юаня, не сказав ни слова.

Сяо Юань, ожидавший, что он выйдет вперед, начал провоцировать его: «…»

Его что, проигнорировали? Какое радостное событие.

Сяо Ду взял Сяо Жуна с собой, и они шли спокойно, словно неторопливо прогуливаясь. Сяо Жун был поражён всевозможными цветами и растениями, которых никогда раньше не видел, и время от времени спрашивал Сяо Ду: «Гэгэ, что это?» и «Гэгэ, какая в этом польза?» Пока Сяо Ду знал, он терпеливо отвечал ему.

Помимо этих троих человек, Сяо Юань также увидел много знакомых лиц, таких как——

«Гу Шисюн, Шэнь-гэгэ!» — Лу Юэяо пробиралась сквозь толпу к ним двоим, ее маленькое лицо раскраснелось от волнения. «Я знала, что увижу тебя здесь!»

( Стерва появилась, она меня бесит)

Лицо Гу Лоуиня было глубоким, как вода, а окружающий его холод был настолько очевиден, что людям хотелось отступить.

Улыбка Лу Юэяо застыла: «Шисюн?»

Гу Лоуинь слегка кивнул и сказал Сяо Юаню: «Пойдем». Сказав это, он повернулся и ушел, не дожидаясь ответа Сяо Юаня.

Лу Юэяо посмотрела в спину Гу Лоуиня, прикусила губу, погналась за ним и схватила Гу Лоуиня за рукав.

«Шисюн, ты не был в павильоне Юньцзянь два года!» — расстроенно сказал Лу Юэяо. «Неужели ты хочешь отказаться от меня… и всех своих братьев и сестёр, и отказаться от павильона Юньцзянь ради него!»

Гу Лоуинь посмотрел на свой рукав и сказал: «Отпусти».

«Я не отпущу тебя», — набралась смелости сказать Лу Юэяо, — «если только ты не пообещаешь вернуться со мной — ах!»

Рука Лу Юэяо словно что-то пронзила, и боль заставила её отпустить руку. Когда она снова подняла взгляд, Гу Лоуинь уже далеко ушёл.

Видя, как Гу Лоуинь пренебрегает Лу Юэяо, Сяо Юань лишь позабавился. Что это, очередной способ для Гу Лоуина выместить свою вину? К сожалению, даже если Гу Лоуинь не вернётся в павильон Юньцзянь двадцать лет и не скажет Лу Юэяо ни слова, это не изменит случившегося, а лишь поднимет ему настроение.

Увидев, что «Шэнь Фугуй» все еще там, Лу Юэяо со слезами на глазах сказала: «Шэнь-гэгэ, пожалуйста, помоги мне убедить Шисюна, он все еще сердится на меня».

Сяо Юань спросил, зная ответ: «Почему он сердится на тебя?»

Лу Юэяо возмутился: «Разве это не из-за Сяо Юаня? Он разозлился, когда я дала показания о том, что Сяо Юань был убийцей, отравившим Линь Шисюна, – но это была правда. Неужели он хотел, чтобы я солгал?»

«Откуда ты знаешь, что это правда?»

«Я видела это своими глазами, как это может быть подделкой!»

«Ты своими глазами видел, как Сяо Юань отравил твоего Линь Шисюна?»

Лу Юэяо отвела взгляд, но ее тон был крайне решительным: «Да».

«Правда?» — Сяо Юань улыбнулся и медленно проговорил: «Тогда я уговорю его позже. В любом случае, это его отец и его секта, так как он может не хотеть?»

Лу Юэяо радостно сказал: «Яоэр, спасибо Шэнь-гэгэ!»

Сяо Юань рассеянно сделал два шага, случайно задел плечо приближающегося человека и сказал: «Извините».

Человек: «Всё в порядке».

На самом деле это был Сяо Ду. Только что состоялся его разговор с Лу Юэяо…

Сяо Юань слегка улыбнулся, словно извиняясь, и спокойно и свободно пошёл прочь, не заметив, что Сяо Ду остановился и оглянулся на него, пусть и всего на мгновение.

Сяо Юань нашёл Гу Лоуинь перед красным лотосом. Гу Лоуинь спросил: «Что она тебе сказала?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Она просила меня убедить тебя вернуться в павильон Юньцзянь как можно скорее».

Гу Лоуинь уклонился от ответа и сказал: «Красный лотос, он вбирает в себя сияние солнца и луны. Хотя он не является лекарственным растением, если держать его рядом, он укрепляет духовные корни и сосуды».

«О». Это его вполне устраивало.

Гу Лоуинь спросил: «Ты этого хочешь?»

Некоторые цветы и травы, привезённые для любования цветами, можно было купить и продать. Сяо Юань, естественно, не дал себя обмануть: «Мне это не нужно, мне это бесполезно».

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Я хочу купить ему это».

«Покупай, покупай, покупай», — сказал Сяо Юань, — «но есть ли у тебя деньги?»

Гу Лоуинь был поражен.

«Ты не появлялся в павильоне Юньцзянь два года, а недавно потратил на меня пятьсот таэлей серебра. Тебе, должно быть, несладко».

Гу Лоуинь поджал губы: «Я найду способ».

Сяо Юань подозвал ученика из дворца Байхуа: «Госпожа Бессмертная, у меня есть деньги на этот красный лотос, и я хочу его».

Гу Лоуинь спросил: «Почему?»

«Я купил его за тысячу таэлей серебра, а потом продам его тебе за две тысячи таэлей. Разве это не будет здорово?»

Гу Лоуинь: «…»

В конце первого дня любования цветами Сяо Юань купил красный лотос. Сяо Ду приобрёл несколько редких экзотических растений, чтобы Сяо Жун мог любоваться ими и играть с ними. Гу Лоуинь и Му Инъян вернулись ни с чем.

Ночью Сяо Юань сидел за столом и нежно перебирал лепестки красного лотоса. Когда стемнело, он толкнул дверь и вышел.

Два года он жил спокойно и даже не думал о мести. Но теперь, когда тот, кто его подставил, был совсем рядом, было бы жаль ничего не предпринять. Он не собирался лишать жизни Лу Юэяо. В крайнем случае, он отнимет у неё один глаз, чтобы проверить, слепа ли она или слепа сердцем.

У Сяо Юаня был план, но, едва выйдя, он увидел Чан Лань, поспешно идущую к нему. Первой реакцией Сяо Юаня было то, что она нашла Цай Сюньнянь. Видя её серьёзное выражение лица, он подумал, что с Цай Сюньнянь что-то случилось. Его сердце сжалось, и он сказал: «Госпожа Чан, моя шимей…»

Чан Лань покачала головой: «Это не твоя шимей, это шимей молодого мастера павильона Гу».

«Лу Юэяо?» — удивленно спросил Сяо Юань. «Что с ней случилось?» «Он еще ничего не сделал, так почему же Лу Юэяо попала в аварию?

«Она отравлена, — сказала Чан Лань, — сильно отравлена. У неё высохли кости».

Сяо Юань был ошеломлён. Почему название этого яда показалось ему таким знакомым?

Глава 27

Прежде чем Сяо Юань вспомнил, где слышал это имя, две двери слева и справа одновременно открылись. Му Инъян и Гу Лоуинь вышли, очевидно, услышав шум снаружи, чтобы посмотреть, что случилось.

Лицо Му Инъяна помрачнело, когда он сказал: «Среди ночи столько шума, неужели людям не дают отдохнуть?»

Чан Лань сказал: «Что-то произошло внезапно, я надеюсь, Мастер Му простит меня».

Гу Лоуинь спросил: «В чем дело?»

Чан Лань повторила то, что только что сказала: «Хозяин дворца лично отправился в Сиюань, так что пусть два молодых господина тоже пойдут и посмотрят».

Услышав слова «иссохшие кости», Гу Лоуинь тоже был ошеломлён. Он молча сжал ножны меча и сказал: «Пошли».

Му Инъян наблюдал, как все трое уходят, и с интересом поднял брови.

Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь прибыли в Сиюань, комната Лу Юэяо была полна людей, большинство из которых были учениками павильона Юньцзянь, одетыми в белое. Среди них было несколько человек, показавшихся Сяо Юаню знакомыми; вероятно, он когда-то делился с ними жареной рыбой. Несколько учеников из дворца Байхуа окружали ложе, угощая Лу Юэяо.

Как только эти двое прибыли, все взгляды обратились к ним. Сяо Юань смутно ощутил дежавю и наконец вспомнил, где он слышал слова «иссохшие кости» – сцена была той же, что и в ночь отравления Линь Уляня два года назад, только место было изменено на дворец Байхуа, а отравленный – на Лу Юэяо. Однако, приняв облик молодого мастера ордена Сюаньлэ, он не стал целью толпы. Отношение к нему учеников павильона Юньцзянь сильно отличалось от первоначального.

«Шиди, молодой мастер Шэнь». Его приветствовал благопристойный мужчина. Сяо Юань вспомнил, что это был старший Шисюн Гу Лоуиня и других, и звали его Цзян Лююань. Цзян Лююань обладал посредственными способностями и не пользовался уважением в павильоне Юньцзянь, но он был в ордене дольше всех и часто занимался делами павильона. Он обладал твёрдым характером и пользовался большой любовью у младших учеников.

Гу Лоуинь спросил: «Как Лу Юэяо отравился?»

Цзян Лююань покачал головой и сказал: «Сегодня после любования цветами она чувствовала себя хорошо, а вечером ужинала с другими женщинами-культинистками. В результате посреди ночи её внезапно вырвало кровью, и она начала кататься по земле от боли, разбудив живущую по соседству женщину-культиста. Так мы и узнали об этом».

Гу Лоуинь спросил: «Ты уверен, что это сухие кости?»

Среди учеников павильона Юньцзянь никто не знал о высохших костях. Цзян Лююань с мрачным выражением лица сказал: «Люди из дворца Байхуа так говорили, так что это не может быть ошибкой».

Сяо Юань молча скривил губы. Иссохшие кости – не самый распространённый яд. Убийца сделал это намеренно или просто совпадение?

Гу Лоуинь сказал: «Есть только одно противоядие от сухих костей —»

«Змеиная красота». Лу Лилуань приплыла, а вместе с ней и Хань Му, практикующий врач из павильона Юньцзянь.

Увидев Гу Лоуинь, Хань Му многозначительно улыбнулся: «Лоуинь, как давно я тебя не видел».

Гу Лоуинь опустил голову и сказал: «Хань Шишу».

Сначала они осмотрели раны Лу Юэяо. Волосы Лу Юэяо были растрепаны, лицо серое, под носом и вокруг рта виднелись кровавые пятна, а брови нахмурились. Даже без сознания она не могла скрыть своей боли, которая, должно быть, была невыносимой.

Иссохшим костям нужна была кровь, чтобы оказывать токсическое действие. Ученики дворца Байхуа долго искали, но не нашли рану. В конце концов, Лу Лилуань лично осмотрела рану и обнаружила крошечную отметину на затылке Лу Юэяо, которую было трудно разглядеть невооружённым глазом.

Лу Лилуань и Хань Му переглянулись, и в их взглядах читалось лёгкое недоумение. Хань Му сказал: «Раз отравитель смог сделать это, не оставив ни единой улики, он не простой человек».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Разве отравители не всегда такие? Как может быть отравитель, который не замаскирован так, чтобы люди могли его сразу заметить?»

Длинные ресницы Гу Лоуиня дрогнули: «В самом деле».

Хан Му задумчиво произнес: «Молодой мастер секты Шэнь прав».

Цзян Лююань сказал: «Хозяин дворца Лу, Хань Шишу, я помню, как сегодня на празднике любования цветами я видел змеевидную красоту. Можно ли использовать её для детоксикации Лу Шимэя?»

Лу Лилуань молчала. Чан Лань сказала: «По правде говоря, змеевидную красавицу на празднике любования цветами купил высокий гость».

«Было куплено?» Цзян Лююань не мог поверить своим глазам. «Змеевидная красавица — растение, которое редко можно встретить даже раз в сто лет. Как дворец Байхуа мог продать его кому-то?»

Лу Лилуань сказала: «Потому что он обменял его на что-то более ценное для дворца Байхуа».

«Тогда…» — с тревогой спросил Цзян Лююань, — «может, вы пригласите этого высокого гостя и позволите павильону Юньцзянь поговорить с ним? Если он готов подарить нам свою змеиную красоту, мы готовы согласиться на любые условия».

Чан Лань сказал: «Не волнуйтесь, мастер Цзян, его уже кто-то пригласил».

Сяо Юань холодно наблюдал за ним, вероятно, угадав что-то в глубине души. Хань Му был прав. Тот, кто мог легко отравить Лу Юэяо, не оставив никаких улик, – кто ещё мог это быть, как не он?

Вскоре после этого покупателя змеиной красоты пригласили в Сиюань.

Сяо Ду, словно проснувшись посреди сна, был одет только в нижнюю рубашку с расстёгнутыми спереди отворотами, а верхняя свободно накинута на плечи. Он лениво посмотрел на учеников павильона Байхуа, чьи лица покраснели.

Гу Лоуинь прошептал: «Это снова он».

Цзян Лююань быстро объяснил Сяо Ду всю историю и наконец сказал: «Прошу тебя, бессмертный, сделай предложение. Сколько бы ты ни просил, павильон Юньцзянь не колеблясь выполнит его просьбу! Более того, бессмертный станет благодетелем павильона Юньцзянь. Если павильон Юньцзянь сможет что-то получить в будущем…»

«Благотворитель?» — Сяо Ду прервал его с улыбкой. — «Боюсь, благотворители павильона Юньцзянь добром не кончают».

Лица учеников павильона Юньцзянь исказились, но, поскольку змееподобная красавица находилась в руках Сяо Ду, они не осмеливались выказать гнев. Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Ду, которого видел уже несколько раз, с ещё большим сомнением.

Цзян Лююань был ошеломлен: «Брат, что это значит?»

Сяо Ду снова спросил: «Она умерла?»

«Еще нет», — сказал Хан Му, — «но если мы задержимся еще немного, она, несомненно, умрет в течение трех дней».

«Бедняжка». Глядя на выражение лица Сяо Ду, можно было подумать, что ему действительно жаль Лу Юэяо. «Но какое это имеет отношение ко мне?»

Цзян Лююань сказал: «Спасение жизни лучше, чем строительство семиэтажной пагоды. Более того, зачем тебе змеиная красота, если ты не отравлен сухими костями?»

«Зачем мне змеиная красота?» — ответил Сяо Ду, сказав половину правды и половину лжи: «Чтобы порадовать моего младшего брата».

Глаза Цзян Лююань расширились: «Ты…»

«Мой брат считает, что змеиная красота прекрасна и мила, поэтому я купил ее и подарил ему, чтобы он улыбнулся, не так ли?»

Молодой ученик павильона Юньцзянь не выдержал и сердито воскликнул: «Неужели удовольствие твоего брата важнее человеческой жизни?!»

Уголки губ Сяо Ду изогнулись, но в его глазах таилась жажда убийства: «Не говоря уже о человеческой жизни, даже сотня жизней не сравнится с его искренней улыбкой. Если павильон Юньцзянь хочет заполучить змеиную красоту, почему бы не прийти и не украсть её? Как ни странно, здесь собрались все заклинатели других школ. Это позволит им открыть глаза и хорошенько разобраться, достоин ли павильон Юньцзянь звания «секты меча номер один в мире».

Видя, что ученики павильона Юньцзянь не могут с этим справиться, Хань Му встал и сказал: «Павильон Юньцзянь, естественно, не станет действовать столь агрессивно. Однако, уважаемый мастер, пожалуйста, хорошенько подумайте, стоит ли затаивать обиду на павильон Юньцзянь ради змеиной красоты».

Сяо Ду: «Нет».

Хан Му: «…»

Сяо Юань едва сдержался и чуть не рассмеялся во весь голос, но, к счастью, вовремя сменил смех лёгким кашлем. Он не злорадствовал, а просто смеялся над словами Сяо Ду. Хотя он и не хотел в этом признаваться, в чём-то они с Сяо Ду были действительно похожи.

Этот легкий кашель привлек внимание Сяо Ду: «Похоже, молодой мастер секты Шэнь хочет что-то сказать».

Сяо Юань взял чашку чая и сказал: «Нет, я пью чай».

Взгляд Сяо Ду на несколько мгновений задержался на теле Сяо Юаня, а затем сказал: «Насколько мне известно, змеевидная красота обладает исключительными целебными свойствами. После приёма она сохраняется в организме от трёх до пяти лет. Возможно, кто-то из посетителей павильона Юньцзянь, кто пользовался змеевидной красотой в последние годы, может взять у него кровь, по одной чашке за раз, три раза в день, и использовать её как лекарство. Возможно, это спасёт ей жизнь».

Ученики павильона Юньцзянь молча переглядывались, но никто не осмеливался высказаться.

В павильоне Юньцзянь был человек, завладевший змеиной красотой, которую Гу Лоуинь принёс из безжизненной земли два года назад. Его кровь действительно могла бы выиграть время для Лу Юэяо, но у этого человека была особая личность, и сам Хозяин павильона относился к нему лучше, чем к своему единственному сыну. Брать его кровь ради спасения Лу Юэяо было неправильно.

После долгого молчания Гу Лоуинь открыл рот: «Линь Улянь».

«О, оказывается, такой человек есть», – с улыбкой сказал Сяо Ду. «Тогда чего же ты ждешь? Поторопись и пригласи его. Ученики павильона Юньцзянь – словно братья и сестры, разделяющие жизнь и смерть, и если несколько десятков чаш крови можно обменять на жизнь своей Шимей, Линь Улянь с радостью согласится – я прав?»

Лица учеников павильона Юньцзянь покраснели и побелели, и это было поистине прекрасное зрелище. Только что один из молодых учеников, говоривший прямо, уверенно заявил: «Вы правы. Линь Шисюн и Лу Шицзе всегда были как братья и сестры. Если бы Линь Шисюн знал об этом, он бы точно не сидел сложа руки. Если не продавать змеиную красоту, то и продавать её не будешь. Что же в этом хорошего?»

Улыбка на губах Сяо Ду стала еще более очевидной: «Правда, тогда я подожду и посмотрю».

Цзян Лююань торжественно сказал: «Сюй Шиди, заткнись».

Этот Сюй Шиди пробыл в павильоне Юньцзянь меньше двух лет и был в том возрасте, когда его горячность была особенно сильной. Он не дрогнул, когда его отчитал Шисюн, и сказал: «Шисюн, раз кровь Линь Шисюна может спасти Лу Шицзе, зачем нам просить милостыню у чужака? Я сейчас же напишу Линь Шисюну!»

Ученик чуть постарше оттащил его назад и со звоном выхватил меч, направив его прямо на Сяо Ду, холодно произнеся: «Напиши какую букву, по-моему, лучше купить! Ну и что, что другие знают, мы здесь, чтобы спасти человеческую жизнь, и у нас не было другого выбора!»

Сяо Юань отпил чая и сказал: «Он переоценивает свои возможности».

Гу Лоуинь равнодушно сказал: «Ты ему не противник».

«Как я могу знать, если не попробую!» После этого ученик поднял меч и атаковал Сяо Ду.

Гу Лоуинь поднял руку и заблокировал удар вложенным в ножны Шуан Ленгом.

Ученик отступил на несколько шагов, вынужденный убрать меч. «Молодой мастер!»

«Пойди, напиши письмо, — сказал Гу Лоуинь, — и сообщи Линь Уляню об этом».

Цзян Лююань помедлил, посмотрел на Хань Му и сказал: «Хань Шишу, это…»

После того, как Хан Му хорошенько все обдумала, она пристально посмотрела на Гу Лоуиня и сказала: «Напиши письмо».

Сяо Юань поднял голову и допил оставшийся чай.

Когда Сяо Ду упомянул слово «кровь», Сяо Юань всё понял. На первый взгляд могло показаться, что Сяо Ду пытается навредить Лу Юэяо, но его настоящей целью был Линь Улянь, выпивший тридцать чашек собственной крови.

«Как и ожидалось от Сяо Ду», — подумал он со вздохом.

Глава 28

Видя, что им не удалось добиться от Сяо Ду змеиной красоты, Хань Му больше не был вежлив и сказал: «Раз уважаемый заклинатель не хочет помочь…»

Сяо Ду не стал дожидаться её окончания. Он медленно подошёл к двери, остановился, обернулся и спросил Сяо Юаня: «Ты уходишь?»

Сяо Юань риторически спросил: «Почему я должен уходить?»

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Молодой мастер секты Шэнь ведь не из павильона Юньцзянь, не так ли?»

Цзян Лююань сказал: «Хотя молодой мастер школы Шэнь не из павильона Юньцзянь, он, несомненно, один из наших, и мы можем ему полностью доверять».

Сяо Ду многозначительно спросил: «Один из своих, да?»

Сяо Юань сказал: «Иди медленно, мы тебя не провожаем».

После ухода Сяо Ду Цзян Лююань сказала: «Завтра я отправлюсь на поиски змеиной красоты в этой безлюдной земле. Шиди, ты уже был там однажды. Можешь пойти со мной и помочь мне найти её?»

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

Цзян Лююань удивленно спросила: «Почему?»

«Как я уже сказал, я приехал во дворец Байхуа только для того, чтобы найти лекарственную траву».

Цзян Лююань не выдержала: «Ладно, я пойду одна».

«Шисюн, я пойду с тобой!»

«Я тоже пойду!»

«Чепуха, — отругал их Хан Му, — для некоторых из вас отправиться в эту крайне пустынную землю — это просто смертный приговор».

Ученики павильона Юньцзянь неохотно расступились. Лу Лилуань знала, что у Хань Му и Гу Лоуиня есть личные разговоры, поэтому взяла с собой учеников из дворца Байхуа и ушла. Сяо Юань не был уверен, стоит ли ему уходить, но Хань Му, казалось, не обращал внимания на присутствие «Шэнь Фугуя», и прямо спросил: «Лоуинь, как ты думаешь, сегодняшний инцидент связан с отравлением Линь Уляня два года назад?»

Гу Лоуинь сказал: «Возможно».

Хань Му кивнул: «Сильно ядовитые иссохшие кости, вызванные кровью, как вообще может быть такое совпадение? Если Сяо Юань изначально отравил Линь Уляня, кто мог отравить Лу Юэяо на этот раз? Ты был прав, инцидент двухлетней давности не имел никакого отношения к Сяо Юаню».

Глаза Гу Лоуиня стали глубокими: «Шишу, тебе не кажется, что уже слишком поздно говорить это сейчас?»

Хань Му вздохнул и сказал: «Лоуинь, ты не понимаешь? Независимо от того, отравил ли Сяо Юань Линь Уляня или нет, чтобы достойно взять его кровь, он должен был стать убийцей».

Гу Лоуинь улыбнулся очень равнодушно. Он редко улыбался, и именно потому, что улыбался он редко, это было особенно удивительно. Но сейчас его улыбка лишь вызывала у людей чувство беспомощности и отчаяния. «Я понимаю, но понял слишком поздно. На целых пять дней. Я позволил ему…» Гу Лоуинь тихо выдохнул, «позволить ему страдать ещё пять дней».

Если бы он сразу отправился в безлюдные земли, вместо того чтобы тратить время на поиски улик, которые могли бы очистить имя Сяо Юаня, возможно, все было бы иначе.

Свет свечи колыхался; лицо Гу Лоуиня было скрыто в темноте, и Хан Му не мог разглядеть его выражение. «Не вини себя слишком сильно. Если бы ты не защитил его два года назад, Хозяин Павильона разорвал бы себе сердце, чтобы заполучить Гу, так что он не смог бы ждать, пока ты вернёшь эту змееподобную красавицу».

Гу Лоуинь тихо сказал: «Если бы не я, он вообще не имел бы ничего общего с павильоном Юньцзянь».

Хан Му вздохнул: «У каждого своя судьба, и не тебе и не мне ее решать».

Сяо Юань налил себе еще чашку чая и выпил ее всю.

Он впервые услышал о том, как можно вырезать сердце, чтобы получить Гу. Похоже, среди первоначальных способов спасения Линь Уляня единственным вариантом было не просто взять его кровь, а сделать что-то более прямолинейное. Поскольку змееподобная красота его крови исходила от Акации Гу, они могли извлечь Акацию Гу из его сердца и поместить её прямо в лекарство. Выбирая между двумя зол, Гу Лоуинь сделал выбор за него, временно спасая ему жизнь. Хотел ли он поблагодарить Гу Лоуина за это?

Хех, но зачем? Он не ранил Линь Уляня. Что бы ни было: взять кровь или вырезать сердце и извлечь Гу, ему, очевидно, не нужно было выбирать ни то, ни другое. Так какое право имел Гу Лоуинь выбирать что-то за него?!

Впервые с момента обретения свободы Сяо Юань почувствовал гнев. Он закрыл глаза и подавил гнев, чтобы они оба не почувствовали его эмоций.

Лу Юэяо, находившаяся в коме, болезненно пробормотала, и изо рта у неё пошла пена. Она резко дёрнулась. Выражение лица Хан Му изменилось, и она подошла к краю кровати, прикрыв губы двумя пальцами. Через некоторое время Лу Юэяо успокоилась, с облегчением вздохнула и вытерла рукавом тонкий слой пота со лба.

Сяо Юань спросил: «Как долго она сможет продержаться?»

«Если нет Змеиной красоты или крови того, кто использовал Змеиную красоту, максимум — три дня».

«Линь Улянь едва добирался от павильона Юньцзянь до дворца Байхуа за три дня».

Хан Му покачала головой с сарказмом: «У разных людей разные судьбы. Эта девушка, её жизнь не будет долгой».

Весть об отравлении Лу Юэяо быстро распространилась. Хотя люди немного нервничали, церемония любования цветами прошла как обычно. Все ученики павильона Юньцзянь отсутствовали на сегодняшней церемонии любования цветами, за исключением Гу Лоуиня.

Судьба их шмея была под угрозой, но её Шисюн всё ещё был настроен любоваться цветами. Многие за спиной судачили, что молодой мастер павильона Юньцзянь, которого считали небожителем, на самом деле совсем не такой. Другие, например, Му Инъян, говорили это прямо в присутствии Гу Лоуинь.

«Твоя шимей уже умерла?»

Гу Лоуинь не хотел обращать на него внимания. Сяо Юань, случайно проходивший мимо, ответил: «Ещё нет».

«Скажи мне, когда она умрёт», — Му Инъян приподнял уголки губ в улыбке. «Я запущу петарды, чтобы отпраздновать». Сяо Юань: «…» Губы Му Инъяна всё ещё были полны токсичности, подумал он со вздохом.

Сяо Юань сегодня не пошёл с Гу Лоуинем и остался один в башне Чаочунь, разыскивая безжалостное хуа, способное подавить акацию Гу. В башне было бесчисленное множество цветов и растений, и Сяо Юань был ослеплён. Наконец, он нашёл его, но, как ни странно, не первым.

Стоя перед единственным безжалостным хуа, Гу Лоуинь разговаривал с учеником дворца Байхуа. Сяо Юань, не заботясь о том, что Гу Лоуинь его заподозрит, наклонился вперёд и сказал: «Сколько бы ни заплатил Гу, молодой мастер павильона, Шэнь заплатит в три раза больше».

Гу Лоуинь: «…»

Ученик дворца Байхуа улыбнулся и сказал: «Молодой мастер школы Шэнь неправильно понял. Безжалостная хуа, подобная змеиной красоте, — это сокровище. Согласно правилам дворца Байхуа, она только подлежит обмену, а не продаже».

«Обменять?» — спросил Сяо Юань. «На что ты хочешь это обменять?»

«Это зависит от того, на что молодой господин готов его обменять».

Сяо Юань спросил Гу Лоуинь: «Что ты используешь?»

Гу Лоуинь сказал: «Шуан Лен».

Сяо Юань был ошеломлен – Гу Лоуинь хотел использовать свой родовой меч в обмен на безжалостный хуа?

Сяо Юань услышал свой собственный вопрос: «Ни в коем случае... для чего ты хочешь его использовать?»

Гу Лоуинь представил Шуан Лэна ученикам дворца Байхуа и сказал: «Когда он вернется, он ему понадобится».

Сяо Юань ясно понял, усмехнулся и сказал: «У тебя больше нет Шуан Лэна. Даже если он вернётся, ты не сможешь его защитить. Какой в этом смысл?»

Гу Лоуинь, казалось, вообще не обратил на это внимания: «У меня есть и другие мечи».

Сяо Юань обладал несметными золотыми и серебряными сокровищами, но все они не составляли и малой части Шуан Лэна. Он мог лишь наблюдать, как ученик из дворца Байхуа забрал Шуан Лэна и сказал: «Когда я явлюсь к Мастеру Дворца, я отправлю безжалостного хуа в комнату Мастера Молодого Павильона».

Единственный безжалостный хуа был выхвачен Гу Лоуинем. Сяо Юань не испытывал никакого желания наслаждаться цветами и тихонько простонал: «Ладно, Гу Лоуинем, ты меня заставил. Если я не смогу получить безжалостный хуа, то мне останется только мужчина». Прощай.

Сяо Юань повернулся, чтобы уйти, но Гу Лоуинь остановил его: «Ты хотел безжалостного хуа».

Сяо Юань улыбнулся: «Мне он больше не нужен, можешь оставить его себе».

Гу Лоуинь посмотрел на него некоторое время, словно пытаясь разглядеть его насквозь, а затем сказал: «Ты же этого хотел раньше».

«У меня есть деньги, и я хочу купить сокровища, когда их увижу», — нетерпеливо сказал Сяо Юань. «Не смотри на меня так, я действительно не тот, кого ты ищешь».

Гу Лоуинь резко выпалил: «Хорошо».

Глава 29

Сяо Юань пришёл сюда за безжалостным хуа. Теперь, когда единственный безжалостный хуа был в руках Гу Лоуиня, ему больше не нужно было ходить на вечеринку по любованию цветами. Имея свободное время, он мог бы подумать о том, как украсть безжалостный хуа из-под носа Гу Лоуиня. Но Гу Лоуинь обменял Шуан Лэна на безжалостный хуа, чтобы тот считал его сокровищем. Сяо Юань действительно не мог придумать, как заполучить безжалостный хуа, не раскрывая своей личности. Как он сказал Гу Лоуинь, он больше не хочет его, он сдался, Гу Лоуинь может делать все, что ему вздумается. Завершив сделку с Шэнь Фугуй и найдя шимей, чтобы все ей ясно объяснить, он мог успешно уйти на пенсию и вернуться в уезд Тунъань, чтобы продолжить свою счастливую жизнь, а по пути завербовать близкого человека.

В последующие два дня Сяо Юань и Гу Лоуинь не отправились на вечеринку по любованию цветами. Они присоединились к команде, которая искала Цай Сюньнянь. Группа едва не перевернула дворец Байхуа вверх дном, но так и не нашла её следов.

Гу Лоуинь сказал: «Неужели госпожа Цай уже покинула дворец Байхуа? Ученики дворца Байхуа проявили халатность и не записали об этом в книге».

Лицо Чан Ланя было немного усталым: «Теперь это единственная оставшаяся возможность».

Сяо Юань заварил чашку чая, передал ее Чан Лань и торжественно произнес: «Есть и другая возможность — она вознеслась».

Чан Лань усмехнулась, взяла чашку, и выражение ее лица слегка смягчилось: «В это время молодой господин все еще в настроении шутить».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «Госпожа Чан несколько дней усердно трудилась ради моей шимей. Я безмерно благодарен вам, и у меня нет возможности отплатить вам тем же. Надеюсь только на улыбку госпожи Чан».

Гу Лоуинь слегка нахмурился, чувствуя, что слова Сяо Юаня прозвучали несколько легкомысленно; он немного помедлил, а затем промолчал.

«Молодой господин, не стоит так себя вести, это моя обязанность», – сказала Чан Лань. – «Я попросила сестёр отправиться из дворца в Хунсю на её поиски. Если они не найдут её в Хунсю, то пойдут искать в соседние города. Даже если мы её не найдём, мы обязательно сможем получить какие-нибудь зацепки».

Сяо Юань кивнул: «Спасибо за вашу тяжелую работу».

С наступлением темноты Сяо Юань и Гу Лоуинь вернулись в свои комнаты. Перед тем как войти в комнату, Сяо Юань сказал: «Сегодня третий день с тех пор, как Лу Юэяо отравили».

«Да».

«Люди в павильоне Юньцзянь спешат, и если Линь Улянь приедет, он скоро будет здесь», — неторопливо сказал Сяо Юань. «Я подожду и увижу».

Гу Лоуинь заметил: «Тебе это небезразлично».

«Не могу сказать, что мне всё равно, я здесь просто ради развлечения. Выживет Лу Юэяо или нет, мы узнаем завтра». Сяо Юань открыл дверь: «Тогда увидимся завтра».

Гу Лоуинь смотрел на него до тех пор, пока дверь комнаты не заслонила его от него.

Если Линь Улянь не придёт, Лу Юэяо, несомненно, умрёт; если же придёт Линь Улянь, Лу Юэяо, возможно, не выживет. Сяо Юань смутно чувствовал, что эта ночь может стать для Лу Юэяо последней.

Ему было всё равно на жизнь и смерть Лу Юэяо, но его немного волновала правда о тогдашней травме Линь Улянь. Лу Юэяо настаивала, что убийца – он. Действительно ли она видела, как «он» напал на Линь Улянь, или за этим скрывался какой-то другой секрет? Если Лу Юэяо действительно суждено умереть, ему нужно было задать ей рот до того, как она умрёт.

Ещё в ночь отравления Лу Юэяо у Сяо Юаня уже был план. Лу Юэяо находился в саду Сиюань, куда мужчинам вход был запрещён без особых обстоятельств. Сначала он вышел из Таоюаня, нашёл укромное место, переоделся в приготовленную одежду ученика дворца Байхуа, достал прядь волос, превратился в Чан Лань и плавно вошёл в Сиюань, а затем направился в комнату Лу Юэяо.

Двое учеников дворца Байхуа охраняли Лу Юэяо, и когда они увидели приближающуюся «Чан Лань», они встали и сказали: «Чан Шицзе».

Сяо Юань сказал: «Молодой мастер павильона Гу беспокоится о безопасности своей шимей, поэтому он попросил меня осмотреть его. Ты сначала иди и отдохни, а я буду здесь».

Ученики дворца Байхуа не усомнились в его словах: «Хорошо, Шицзе».

Сяо Юань подошел к кровати, посмотрел на Лу Юэяо, которая была на грани смерти, и сел рядом с ее кроватью.

Всего за три дня Лу Юэяо полностью истощилась, её кости иссохли. Когда-то она была прекрасной молодой девушкой. Теперь же её щёки впали, под глазами залегли синяки, а губы побагровели. Она выглядела как шестидесятилетняя женщина.

Может быть, отравление Линь Уляня два года назад было таким же? Не должно быть, ведь Линь Улянь получил его кровь уже на второй день отравления, так как же он мог быть так же несчастен, как Лу Юэяо? Хань Му был прав. Хотя Лу Юэяо и Линь Улянь были отравлены одним и тем же ядом, их судьбы сложились по-разному.

Лу Юэяо всё ещё была в коме и не мог ни о чём спросить. Сяо Юань снял с головы заколку, пронзил палец и вытер кровью шею Лу Юэяо. Одновременно он влил в тело Лу Юэяо духовную силу, стимулируя её сердце самым простым и грубым способом, заставив Лу Юэяо проснуться.

Наконец, ресницы Лу Юэяо задрожали.

Сяо Юань изогнул губы, снял маску изменения лица и, приняв свое истинное лицо, попросил объяснений относительно того, что произошло два года назад.

Лу Юэяо медленно открыл глаза; туманная пустота постепенно рассеялась, и перед ней возникло ослепительное, загадочное лицо. Одеяние ученицы дворца Байхуа представляло собой длинное розово-белое платье с тонкой талией, подходящее к лицу Сяо Юаня, создавая ощущение красоты, не зависящей от пола.

Глаза Лу Юэяо резко расширились. Её затуманенные зрачки наполнились ужасом, словно она увидела не красавица, а свирепого монстра.

«Ты, ты…»

Лу Юэяо выдохнула, каждое произнесенное ею слово поглощало остатки ее жизни: «Сяо, Сяо Юй…»

Пара худых, дрожащих рук вытянулась из-под одеяла, пытаясь что-то схватить. «Ты не умер…»

Сяо Юань улыбнулся, наклонился и прошептал ей на ухо: «Я мертв, я мертв уже давно, и ты принудила меня умереть два года назад».

Губы Лу Юэяо дрожали. Зрачки расширились, и она попыталась что-то сказать, но смогла издать лишь невнятные звуки.

Сяо Юань выпрямился, снисходительно посмотрел на нее и сочувственно сказал: «Ты скоро умрешь, поэтому я пришел проводить тебя в путешествие и заодно спросить, почему ты вообще меня подставила».

"Нет…"

«Ты умираешь, неужели так необходимо лгать?» Сяо Юань был безжалостен и послал больше духовной силы, чтобы Лу Юэяо обрела силы заговорить: «Не смотри на меня. Я мертв уже два года, но до сих пор очень ясно помню это. Я не прикасался к Линь Уляню. Как бы ты меня ни подставляла, я его не трогал. Единственная причина, по которой я пришел тебя преследовать, — это мотив или имя. Зачем ты это делала или кто тебя учил?»

Лу Юэяо тяжело дышала, лицо ее было отвратительным, и она с трудом проговорила: «Это ты… это ты хотел убить Линь Шисюна…»

Сяо Юань почувствовал некоторую неуверенность. Неужели Лу Юэяо действительно не лгала, она действительно видела, как он напал на Линь Улянь?

Сяо Юань спросил: «Ты видел это своими глазами?»

«Я, я слышал, как Линь Шисюн звал тебя перед атакой… Я также видел твою спину, кто же это мог быть, если не ты!»

Сяо Юань уловил мысль, о которой никогда раньше не слышал: «Линь Улянь назвал моё имя? Что это значит, объясни».

Однако Лу Юэяо потеряла сознание, едва произнеся эти слова. Яд был слишком сильным, и лишь несколько капель крови Сяо Юаня помогли ей ненадолго прийти в себя. Сяо Юань проверил её вены. Она уже была в состоянии серьёзного упадка сил; её дыхание было словно паутина, и он не думал, что она доживёт до завтра.

Сяо Юань убрал руку и равнодушно сказал: «За каждую обиду есть ответчик; за каждый долг есть должник. Человек, который убил тебя, — Сяо Ду, помни об этом».

Сяо Юань обернулся и вдруг увидел позади себя мужчину. Сердце у него подскочило к горлу.

Свечи в комнате горели тускло, и сцена перед ним словно покрылась дымкой. В этом слабом свете Гу Лоуинь стоял у двери в белоснежной одежде, холодный, словно прекрасный нефрит. В его глазах отражалось лицо Сяо Юаня, словно он увидел его впервые.

Однако, в отличие от того момента, когда он увидел его в первый раз, Сяо Юань стал выше и худее, а его взгляд уже не был ясным и невинным, словно в нём пылал огонь. Он просто стоял, глядя на Сяо Юаня, неподвижно, не произнося ни слова, но Сяо Юань видел, что тот вот-вот рухнет.

Сяо Юань, одетый в женскую одежду, спокойно смотрел на Гу Лоуинь. Паниковать не о чем, объяснил он, ведь он оставил себе путь к отступлению.

«Гу Лоуинь, послушай меня…»

Гу Лоуинь шаг за шагом направился к Сяо Юаню. Его красивое лицо было искажено переполняющими его чувствами. Сяо Юань был удивлён, увидев слёзы на глазах, и внезапно потерял голос. Слова застряли у него в горле, и он не мог вымолвить ни слова.

Нет, Гу Лоуинь плакал? Он же не Му Инъян, как он мог плакать?

Нет, нет, плакать было не о чем.

Гу Лоуинь остановился всего в шаге от Сяо Юаня, по его бледным щекам текли слёзы. Голос его был хриплым: «Это ты… это действительно ты…»

Сяо Юань поднял руки и положил их на грудь: «Успокойся, это комната Лу Юэяо».

Гу Лоуинь внезапно схватил Сяо Юаня за руку, и сердце его разрывалось на части. Сяо Юань был жив, он действительно был жив, но предпочёл бы до конца жизни носить чужие обличья, чем позволить ему знать о своём существовании.

Они так много разговаривали, они путешествовали вместе всю дорогу, они жили по соседству, они были так близки... Очевидно, это было всего лишь одно предложение, но как только Сяо Юань произнесет одно предложение, он освободится от своих бесконечных поисков, почему бы не рассказать ему, зачем равнодушно смотреть, как он страдает.

Руки Гу Лоуиня неудержимо дрожали, и даже руки Сяо Юаня дрожали. Сяо Юань открыл рот и спросил: «Гу Лоуинь?»

Этот голос принадлежал самому Сяо Юаню.

Гу Лоуинь закрыл глаза, схватил Сяо Юаня за запястье и выскочил из комнаты. Его сила была так велика, что Сяо Юань не мог вырваться. Гу Лоуинь потянул его за собой и потащил в ночь. Они шли так быстро, что всё вокруг них превратилось в размытую тень.

Гу Лоуинь не мог дождаться, когда они вернутся в свои комнаты. Он остановился среди цветов в саду и внезапно прижал Сяо Юаня к стене альпийской горки. За Сяо Юанем была неровная альпийская горка, а перед ним стоял Гу Лоуинь, совершенно потерявший над собой контроль. У него не было возможности сбежать.

Гу Лоуинь долго-долго смотрел на него, а затем внезапно протянул руку, пытаясь коснуться лица Сяо Юаня.

Сяо Юань невольно повернул голову. Гу Лоуинь коснулся воздуха. Его рука напряглась и упала. Сяо Юань подумал, что сдался, но не ожидал, что рука снова коснётся его груди. Сердце Сяо Юаня в груди билось ровно и учащённо.

«Ты не умер». Гу Лоуинь пристально посмотрел ему в глаза и произнес слово за словом: «Ты жив, ты не умер».

Сяо Юань сказал: «Молодой мастер павильона Гу, ты что-то не так понял? Я...»

Гу Лоуинь, казалось, погрузился в свой мир и не слышал, о чём говорил Сяо Юань. Он обмяк и упал на Сяо Юаня, прижавшись лбом к его плечу.

Сяо Юань попытался оттолкнуть его, но тот не двинулся с места. Затем Сяо Юань почувствовал влагу на плече.

«Почему ты мне не сказал?» — голос Гу Лоуиня был надломленным, низким и глубоким. Он никогда не говорил так много слов сразу. «Что ты думал, я с тобой сделаю… Я просто хотел, просто хотел найти тебя. Я не буду тебя заставлять, не поймаю в ловушку и не позволю тебе снова причинить боль. Я не буду тебя останавливать, куда бы ты ни пошёл и что бы ты ни хотел сделать. Если ты не хочешь меня видеть, я не появлюсь перед тобой — я просто хочу убедиться, что ты жив…»

Глава 30

Сяо Юань молчал. Гу Лоуинь явно потерял рассудок, и сейчас бесполезно было ему что-либо говорить. Пусть сначала поплачет, а когда наплачется и успокоится, объяснит, пока не поздно.

Произнеся эти слова, Гу Лоуинь замолчал и беззвучно заплакал. Если бы не непрерывный поток слёз, Сяо Юань подумал бы, что тот заснул у него на плече.

Сяо Юань не ожидал такой бурной реакции Гу Лоуиня. Казалось, он потерял и вновь обрёл не невесту, с которой они были взаимоисключающими, а спутника Дао, в которого был без памяти влюблён.

Не было нужды, совсем не было нужды. Он и Гу Лоуинь были вместе всего несколько месяцев. Возможно, они и были друзьями до отравления Линь Уляня, но после этого, даже заключив тайный брачный контракт, каждый получал то, что ему было нужно. Гу Лоуинь хотел его крови, чтобы спасти своего Шисюна, и хотел стать его спутником по Дао, чтобы приблизиться к Цинъяню и выполнить его задание. Они никогда не говорили ничего, кроме как обсуждали условия. Не было никаких «нравится» или «влюбленности», не говоря уже о клятве быть вместе. От начала и до конца единственное, что дал ему Гу Лоуинь, был кошелёк. Он не принял его, так что их отношения могли закончиться только этим.

Сяо Юань снова принял облик Шэнь Фугуя и похлопал Гу Лоуиня по спине: «Молодой мастер павильона Гу, я понимаю ваше настроение, но ты снова узнал не того человека».

Услышав голос Шэнь Фугуя, Гу Лоуинь напрягся. Он медленно выпрямился и пристально посмотрел в глаза «Шэнь Фугуя», словно пытаясь сквозь его тело увидеть душу человека перед собой. «Не лги мне больше, Сяо Юань».

«Я — Ань Му».

В голосе Сяо Юаня слышалась несомненная решимость, но Гу Лоуинь был ещё решительнее. Его одержимость была почти пугающей. «Ты — Сяо Юань».

Сяо Юань беспомощно вздохнул и спросил: «Где твои доказательства? О,  ты только что слышал разговор между мной и Лу Юэяо, поэтому ты сделал вывод, что я — Сяо Юань?»

Гу Лоуинь упрямо ответил: «Ты».

«Причина, по которой я это сделал, в том, что мне доверил это клиент», — спокойно сказал Сяо Юань. «Он попросил меня воспользоваться удобством техники изменения лица, чтобы расследовать правду об отравлении Линь Уляня и восстановить невиновность Сяо Юаня».

Гу Лоуинь явно не поверил его словам и торжественно спросил: «Кто?»

«Мастер Сяо Юаня, Ли Сяньтин». Ли Сяньтин был неуловим. Если бы он сам не захотел явиться, его никто не смог бы найти. Поскольку два года назад он сражался с павильоном Юньцзянь за своего ученика, и обе стороны получили ранения, не одержав победы, когда он сражался с Гу Ханом, мастером павильона Юньцзянь, вполне логично, что сегодня он решил очистить имя своего ученика. Гу Лоуинь знал о существовании Ли Сяньтина, и было уместно использовать его в качестве прикрытия.

И действительно, едва эти слова прозвучали, в глазах Гу Лоуиня мелькнуло сомнение, но оно быстро сменилось уверенностью. Он был подобен утопающему, зацепившемуся за корягу – он не отпускал её ни на шаг.

«Ты очень хорошо умеешь обманывать людей», — хрипло сказал Гу Лоуинь, — «но на этот раз я не поддамся обману».

Он любил морепродукты, не ел горькие дыни и мечтал о безжалостном хуа. Его реакция на отравление Лу Юэяо, и когда он превратился в Сяо Юаня, каждая его улыбка, каждое движение… И пока он был рядом, его сердце невыразимо билось.

Не могло быть столько совпадений, он был Сяо Юанем, он должен был быть Сяо Юанем.

Сяо Юань на какое-то время потерял дар речи. Он сказал всё, что хотел сказать, но Гу Лоуинь не хотел просыпаться.

«Скажи мне, ты ли это он?» Голос Гу Лоуиня был полон тоски и мольбы. «Мне нужно только одно слово от тебя, всего одно слово от тебя».

Сяо Юань спокойно посмотрел на него и мягко сказал: «Я — нет».

Тоска сменилась отчаянием. Глаза Гу Лоуиня потемнели, и он прошептал: «Ты что, так… меня ненавидишь?»

Сяо Юань был немного ошеломлен – ненавидел ли он Гу Лоуинь?

Ненависть была тем же, что и любовь. Это было слишком сильное чувство, и, казалось, он никогда раньше его не испытывал. Он не знал, как любить кого-то, как ненавидеть. Оглядываясь на последние два десятилетия, можно сказать, что его первым чувством к близким всегда было ожидание.

Некоторое время он ждал, что его Шиди съест его сахарную свинку, что Сяо Ду действительно будет его старшим братом, что его Шицзунь заберет его домой и что Гу Лоуинь очистит его имя.

Позже… у него больше не было ожиданий. Без ожиданий не было бы разочарований, и он мог бы жить счастливее. Кроме того, поскольку он больше ничего не ждал, его чувства к этим четырём людям навсегда останутся такими же, какими были до возникновения этих ожиданий. Будь то Гу Лоуинь или остальные трое, для него они будут просто людьми из прошлого, которые мешали ему быть раскованным и непринуждённым.

Сяо Юань беспомощно улыбнулся: «Гу Лоуинь, ты действительно узнал не того человека. Кажется, ты слишком сильно скучаешь по мёртвым», — Сяо Юань указал на свой лоб, — «и из-за этого что-то пошло не так. Если ты действительно так думаешь о Сяо Юане, почему бы мне не стать таким же, как он, и не позволить тебе обнять меня? Не волнуйся, я знаю, что ты беден, и на этот раз не возьму с тебя денег».

Лицо Гу Лоуиня выглядело крайне уродливо. В этот момент неподалёку раздался мужской крик. Сяо Юань почувствовал себя очень счастливым и спросил: «Что случилось?»

Гу Лоуинь посмотрел на него: «Я не знаю».

«Иди, пойдём, посмотрим». Сяо Юань всё ещё прижимался к каменной кладке Гу Лоуиня, и не мог пошевелиться, пока Гу Лоуин не пошевелился. «Почему ты всё ещё в оцепенении? Может, случилось что-то смертельное!»

Гу Лоуинь с некоторой неохотой отпустил Сяо Юаня, и Сяо Юань тут же направился в сторону звука.

Гу Лоуинь продолжил и сказал: «Вы все еще носите…»

«О, я знаю», — Сяо Юань взглянул на одежду ученика дворца Байхуа на своем теле и равнодушно сказал: «В любом случае, теперь я молодой мастер школы Шэнь, так что это не имеет значения».

Гу Лоуинь взглянул на профиль «Шэнь Фугуй» и не смог сдержать улыбки.

Сяо Юань действительно вернулся.

Хотя Сяо Юань и сказал, что это неважно, он всё же вернулся в свою комнату и переоделся. В противном случае, если бы эксцентричность молодого мастера секты Шэня достигла ушей Шэнь Фугуя, тот непременно погнался бы за ним по всему миру.

Пока он переодевался, Гу Лоуинь караулил его у двери, опасаясь, что он убежит. Сяо Юань немного забеспокоился. Судя по поведению Гу Лоуина, тот, похоже, уже узнал в нём Сяо Юаня, и не знал, получила ли Ло Лань его письмо.

Крики доносились из комнаты Сяо Ду. Когда они прибыли, снаружи уже собралось много людей. Большинство из них были заклинателями из Таоюаня, среди которых былии Му Инъян.

Когда Му Инъян увидел Гу Лоуинь и Сяо Юаня, он приподнял уголки губ и сказал: «О, ваш молодой господин здесь».

Услышав эти слова, все обернулись и сознательно дали дорогу Гу Лоину с выражением лица, будто наблюдали за интересным представлением.

Сяо Юань последовал за Гу Лоуинем в толпу и с первого взгляда понял, что произошло.

Несколько учеников павильона Юньцзянь лежали на земле, связанные жёсткими лианами, и катались по ней, крича от боли. Присмотревшись, можно было заметить, что лианы, связывавшие их, были усеяны бесчисленными острыми и тонкими шипами. Чем сильнее они сопротивлялись, тем сильнее становились лианы, и шипы всё глубже впивались в их плоть, словно десять тысяч стрел, пронзающих их тела.

Увидев Гу Лоуиня, они протянули к нему руки, дрожа и хором повторяя: «Молодой господин, спасите, спасите нас…»

Гу Лоуинь сказал: «Клыкастые лозы».

«У молодого мастера павильона Гу хорошее зрение. Это клыкастая лиана, которую я купил вчера на вечеринке по любованию цветами». Сяо Ду стоял на ступенях и с интересом наблюдал за измученным видом учеников павильона Юньцзянь, словно наслаждаясь им. Сяо Жун спрятался за ним и с любопытством огляделся. «Я положил клыкастую лиану в комнату со змееподобной красавицей и услышал крики во сне. Именно это я и увидел, когда проснулся».

Му Инъян пошутил: «Павильон Юньцзянь не смог затмить змеиную красоту, он, словно собака, опутан клыкастыми лианами. Это любование цветами действительно очень ценно, оно может значительно расширить ваши познания».

Ученики павильона Юньцзянь всегда славились своим усердием и высокой моралью. Никто бы не подумал, что они пойдут на воровство. Ещё более нелепым было то, что они попытались украсть, но были пойманы с поличным и опозорили павильон Юньцзянь. Будучи молодым мастером павильона Юньцзянь, Гу Лоуинь ещё не сделал заявления, но другие уже начали об этом говорить.

«Ни за что, ни за что, люди из павильона Юньцзянь и правда пытались его украсть?! Боже мой, в детстве я мечтал попасть в павильон Юньцзянь! Я, я, я… я просто убит горем!»

«Хватит, хватит, так терять лицо — это преступление».

«По-моему, предки павильона Юньцзянь переворачиваются в гробах. Можно было бы ожидать, что они вылезут из-под земли в гневе и будут ругать этих недостойных потомков».

«Кажется, я понимаю, почему наша школа Тяньхэ не может стать школой меча номер один в мире. Может, потому что мы недостаточно толстокожие?»

«Однако… они сделали это, чтобы получить противоядие и спасти человеческую жизнь, я думаю, это понятно».

«Да, да, это важно — спасти жизнь».

«О, разве можно украсть, чтобы спасти жизнь? У меня болезнь, которая убьёт меня, если я не смогу добыть Цинъянь. Разве можно пойти в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь?»

Сяо Юань хотел узнать, кто же такой красноречивый, но, присмотревшись, увидел Му Инъян. Впервые в жизни ему захотелось, чтобы Му Инъян продолжал говорить. Если можешь говорить, говори ещё, Шисюн готов тебя слушать.

Гу Лоуинь непонимающе посмотрел на своих товарищей. Его шиди Цзян Лююань не было, как и Сюй Шиди, который пробыл в павильоне Юньцзянь меньше двух лет.

Сяо Юань спокойно спросил: «Ты хочешь их развязать?»

Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Ду: «Это ему решать».

Сяо Ду улыбнулся, повернул голову и спросил Сяо Жуна: «А Жун, что ты скажешь, хочешь ли ты отпустить их?»

Сяо Жун кротко и послушно сказал: «Я послушаюсь гэгэ».

Сяо Ду сказал: «Я бы хотел их отпустить, но жаль, что я впервые использую клыкастые лианы. Я умею только связывать людей, но не развязывать».

Ученики павильона Юньцзянь, связанные клыкастыми лозами, больше не могли кричать. Их лица посинели, губы стали фиолетовыми, и они могли лишь слабо стонать. В этот момент кто-то крикнул: «Люди павильона Юньцзянь снова здесь!»

Сюй Шиди прорвался сквозь толпу и увидел своих товарищей, связанных на земле. Он был потрясён и разочарован: «Ты действительно здесь… Зачем, зачем воровать! Разве ты не говорил, что будешь ждать Линь Шисюна! Как ты можешь так поступать? Как павильон Юньцзянь может так поступать!?»

«Помогите, помогите…»

Сюй Шиди разгневался и поднял меч, чтобы разрубить клыкастую лиану. Однако лианы оказались невероятно крепкими. После долгих усилий лианы не только не порвались, но и стали крепче.

Хань Му, следовавший за нии, сказал: «Используй огонь». Как только слова упали, из его пальцев вырвалось несколько язычков пламени и упало на клыкастые лианы. Как только лианы коснулись огня, они быстро убрали шипы и медленно ослабли. Немногим ученикам павильона Юньцзянь удалось спастись, но они уже были на последнем издыхании и могли лишь лежать на земле, снося презрительные и разочарованные взгляды толпы.

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Оказывается, клыкастые лианы боятся огня. Я запомню это».

Хань Му слегка поклонился и сказал: «Павильон Юньцзянь не способен обучать своих учеников. По возвращении они будут сурово наказаны за такой скандал. В этом виноват павильон Юньцзянь, надеюсь, этот выдающийся практикующий будет к нам снисходителен».

«Это была и моя вина. Я виноват, что забрал себе змеиную красавицу, и из-за этого попал в беду». Сяо Ду сказал: «А Рон, принеси змеиную красавицу».

«Да, гэгэ».

Сяо Жун вошёл в дом и через мгновение вернулся с травой в руках. Змеевидная красавица росла в горшке. Листья её были длиной со змеиный хвост, но цвет её напоминал румяна на женских губах, поэтому она и получила такое название.

Взгляды всех были прикованы к этому сокровищу, появляющемуся раз в сто лет, особенно жителей павильона Юньцзянь, которые жаждали его разграбить.

Сяо Ду взял змеевидную красавицу, но тут же раздался хруст. Горшок разбился, и змеевидная красавица упала на землю. Сяо Ду неосторожно наступил на неё, и она рассыпалась в пыль, унесённую ветром.

Вокруг не было ни звука, и тишина была подобна смерти.

Выражение лица Сюй Шиди, казалось, было убийственным: «Ты!»

Хан Му нахмурился и собирался что-то сказать, когда раздался другой голос: «Шишу».

Глаза Хан Му внезапно расширились. Сяо Юань тоже был ошеломлён. Он вспомнил этот голос…

Линь Улянь, одетый в одежду ученика павильона Юньцзянь, всё ещё выглядел вежливым и учтивым учёным. Он подошёл к Хань Му и сказал: «Я всё знаю. Я также прошу Шишу как можно скорее взять у меня кровь, чтобы исцелить Лу Шимэя».

Глаза Сюй Шиди наполнились слезами; он задохнулся и сказал: «Я знал, я знал, что Линь Шисюн обязательно придет!»

Взгляд Хан Му был озадаченным, когда она спросила: «Хозяин павильона согласился на твой приход?»

Линь Улянь не подтвердил и не опроверг это. Он посмотрел на Гу Лоуинь, и в его взгляде мелькнула лёгкая обида: «Шиди».

Гу Лоуинь подсознательно встал перед Сяо Юанем и спросил: «В чем дело?»

«Есть одна вещь, которую тебе нужно знать», — голос Линь Уляня был негромким, но его было достаточно, чтобы все услышали: «Обнаружено тело Сяо Юаня».

Лица Гу Лоуиня и Му Инъян внезапно изменились; глаза Сяо Ду слегка поднялись, а его мысли стали нечитаемыми.

Сяо Юань слабо улыбнулся. Ло Лань успел его догнать.

Глава 31

Гу Лоуин очень медленно повернул голову, посмотрел на Сяо Юаньму и спокойно сказал: «Невозможно».

Сяо Юаньму тоже посмотрел на Гу Лоуйина. Он знал, что Гу Лоуин не так спокоен, как кажется — он паникует.

«Шиди, как долго ты будешь обманывать себя?» Глаза Линь Уланя были затуманены, и он сказал без выражения: «Сяо Юаньму давно мёртв. Он умер два года назад. Он прыгнул с утёса на горе Дунгуань и упал в воду. Его тело поплыло по реке в неизвестную деревню. Деревенские жители вытащили его труп, и увидев такого красивого человека мёртвым, не смогли выдержать и поставили ему одинокую могилу в дикой природе».

Гу Лоуин вдохнул и сказал: «Как ты можешь быть уверен, что это он?»

Он говорил очень медленно; он боялся ответа на этот вопрос, но должен был спросить, даже если ответ мог затащить его в бездну, из которой он никогда не выберется.

Менее получаса назад он опознал Ань Му как Сяо Юаньму. Он подумал, что воссоединился со своей любимой и вернул потерю. Теперь ему сказали, что это всего лишь совпадение, всего лишь его чрезмерное воображение, вызванное тоской и виной, — это было в десять раз жестче, в сто раз жестче, чем заставить его напрямую столкнуться со смертью Сяо Юаньму два года назад.

Это стоило ему половины жизни, чтобы выдержать потерю. Что бы это стоило ему — восстановить потерю и потерять снова?

Линь Улань грустно улыбнулся: «Я видел его».

Глаза Гу Лоуйина расширились.

«Когда он умер, у него не было духовной энергии, чтобы защитить тело. Он не отличался от обычных людей. Он был похоронен в дикой природе два года, и там только…» Линь Улань сделал паузу и продолжил: «Он всё ещё носил свадебное платье того дня, и у него всё ещё было… это рядом».

Линь Улань достал из рукава кусок кристаллически чистого тёплого нефрита. На нефрите было выгравировано слово «нефрит». Гу Лоуин узнал свой собственный почерк.

Гу Лоуин взял тёплый нефрит и опустил глаза. Он не говорил, и на его лице не было выражения.

«Свадебное платье было очень хорошо сохранено. Я сложил его и хранил в Павильоне Облачного Меча с его останками». Линь Улань сказал: «Если ты хочешь увидеть его, просто вернись».

Гу Лоуин медленно сжал ладонь, невероятно упрямо: «Это не он».

С того момента, как Линь Улань упомянул слово «труп», Му Инъянь был вынужден терпеть, и он больше не мог выдержать. Он был в боли; боль была сильной и скручивающей, она начиналась от сердца и постепенно разъедала его.

Свадебное платье, было ли это то свадебное платье… Он видел шисюна в свадебном платье. Тогда шисюн был слабым и страдающим, но всё равно таким красивым, что его сердце таяло. Когда он узнал, что шисюн собирается выйти замуж за Гу Лоуйина в этом свадебном платье, он был в ярости — как его шисюн может выйти замуж, как он может выйти замуж за кого-то другого!? Он сказал жестокие слова, которые жалел всю жизнь, и затем шисюн ушёл, надев своё свадебное платье.

Его глаза почернели от боли. Он был подавлен, как потерянный ребёнок. Ши цзун уже сказал, что шисюн мёртв, и его разум говорил ему, что шисюн мёртв, но когда факты были поставлены перед ним, он обнаружил, что всё ещё не может это принять.

Духовная энергия Му Инъяня хаотично бурлила в его теле, почти выходя из-под контроля.

Он не мог, не мог показать это. У него больше не было шисюна, никто не потерпит его плохого темперамента. Потерять контроль не решит проблем и не поможет ему отомстить шисюну. Он должен быть спокойным, таким же спокойным, как ши цзун.

Нет смысла нападать на Павильон Облачного Меча сейчас, и убивать жизни этих молодых учеников — это только вызовет momentary боль. Он должен ждать подходящего времени.

«Ты удовлетворён теперь?» Му Инъянь усмехнулся, его глаза были красными: «Его тело нашли, так что Павильон Облачного Меча успешно довёл невинного человека до смерти, и нужно добавить ещё одну запись в книгу заслуг. Я никогда не мог представить, что вы будете такими бесстыжими, чтобы взять моего шисюна в Павильон Облачного Меча. Он мёртв, и вы всё ещё не хотите отпустить его, и вы всё ещё так презираете его? Что именно мой шисюн должен Павильону Облачного Меча? Можете ли вы пойти мучить кого-то другого?!»

Гу Лоуин, казалось, потерял душу и выглядел необычно спокойным. Прошло долгое время, прежде чем он поднял голову, снова посмотрел на Сяо Юаньму и спросил вопрос, который задавал несколько раз: «…это ты?»

На лице Сяо Юаньму было отстранённое сочувствие, его выражение не отличалось от других культиваторов, смотрящих на развлечение. Он мягко, но решительно покачал головой: «Нет».

В глазах Сяо Ду, который молчал всё время, мелькнул блеск. Гу Лоуин явно был в состоянии краха, так почему он смотрел на Шэнь Фугуя несколько раз и задавал такой непонятный вопрос.

Это ты… кто «ты»?

Гу Лоуин показал душераздирающую улыбку: «Ты опять лжёшь, правда?»

Мечевой культиватор, который только что ругал Павильон Облачного Меча вместе с Му Инъянем, внезапно сказал: «Если ты хочешь знать, является ли этот труп тем, кого ты ищешь, ты можешь использовать заклинание запрета крови. Просто найди его родственников… у него есть родственники?»

Гу Лоуин и Му Инъянь замолчали.

У Сяо Юаньму не было родственников, он был сиротой — он, казалось, всегда был один.

«Нет», — прошептал Гу Лоуин, — «так что этот труп — не он».

Му Инъянь бросился вперёд, схватил Гу Лоуйина за ворот и крикнул низким голосом: «Гу Лоуин, недостаточно ли?! Ты думаешь, что если не примешь это, если не признаешь, то мой шисюн не умер?»

Гу Лоуин не сопротивлялся. У него не было меча и не было Сяо Юаньму, так что он не мог сопротивляться.

Хань Му нахмурилась и строго сказала: «Это Дворец Ста Сотен Цветов, если вы хотите буянить, идите в другое место».

Му Инъянь не слушал, уставился на лицо Гу Лоуйина и сказал с кровью во рту: «Послушай меня, мой шисюн мёртв. Он умер после того, как дал тебе тридцать чашек крови. Не важно, как отчаянно ты ищешь его, он мёртв. Ты можешь убрать свой виноватый и влюблённый вид. Не думай о компенсации ему. Ты никогда не сможешь компенсировать ему, и ему не нужна твоя компенсация».

После того, как Му Инъянь закончил говорить, он сильно оттолкнул Гу Лоуйина и холодно сказал: «Я пойду в Павильон Облачного Меча, чтобы забрать моего шисюна». После этого он зашагал прочь.

Сяо Юаньму посмотрел на его спину и внезапно почувствовал, что его шиди вырос.

А Гу Лоуин, который остался, явно был только двадцати лет, но казался мгновенно постаревшим.

Такой конец определённо был лучшим, чтобы его старые знакомые поверили в его смерть, чтобы он мог наслаждаться своей свободой бесстыдно. Просто — Сяо Юаньму взглянул краем глаза на Сяо Ду, этот старый друг был не так легко обмануть.

Все постепенно разошлись, и в конце остался только Гу Лоуин, стоящий как оживший труп, держащий тёплый нефрит, который он дал Сяо Юаньму, с пустотой и смертью в глазах.

Сяо Ду отправил Сяо Жуна обратно в его комнату, посмотрел, как он послушно лёг в постель и укрылся одеялом, и рассеянно сказал: «Спи».

Сяо Жун остановил его: «Гэгэ».

«Мм?»

Сяо Жун колебался какое-то время, затем робко спросил: «Сяо Ю, он… правда мёртв?»

В прошлом два года никто в Секте Синьтянь не осмеливался упоминать имя Сяо Юаньму перед Сяо Ду. Сяо Жун пожалел об этом сразу после того, как спросил. Глаза Сяо Ду внезапно потемнели, и его обычная беспечность исчезла. Сяо Жун был так напуган убийственной аурой, исходящей от него, что его тело задрожало.

«Гэгэ…»

После долгого времени Сяо Ду внезапно улыбнулся и небрежно погладил волосы Сяо Жуна, словно гладя маленького котёнка или щенка: «В следующий раз я не сделаю исключения».

Сяо Жун быстро кивнул: «Я, я больше не буду спрашивать».

Сяо Ду вышел из комнаты Сяо Жуна и не вернулся в свою комнату. Вместо этого он пошёл на другой конец сада, где жили Му Инъянь и Гу Лоуин.

Му Инъянь смотрел в своей комнате на алый ленточку для волос в оцепенении, когда вдруг за ним раздался низкий голос: «Отброс».

Му Инъянь резко повернулся, призвал Дуя, чтобы направить на посетителя, стиснул зубы и сказал: «Это ты. Что ты здесь делаешь?»

Хотя он и Сяо Ду оба были в Дворце Ста Сотен Цветов, они никогда не встречались наедине, и он никогда не упоминал истинную личность Сяо Ду другим, относясь к нему как к незнакомцу. Сяо Ду, должно быть, имел ту же идею, так что Му Инъянь не знал, почему он внезапно пришёл к нему в это время.

Сяо Ду сказал: «Ты хочешь отомстить за своего шисюна?»

Дуя почувствовал ненависть своего хозяина и выдохнул несколько прядей чернильно-чёрного холода: «Забавно болтать чушь?»

Сяо Ду прищурился, и перед глазами Му Инъяня мелькнуло красное. Прежде чем он успел ясно увидеть, что происходит, он почувствовал горячую боль в углу рта.

«Поскольку твой мастер не научил тебя вежливо говорить, этот почтенный даст тебе урок или два».

Му Инъянь вытер кровь, капающую из угла рта, не показывая слабости: «Я не могу победить тебя сейчас, но никто не знает, что будет в будущем. Когда я уничтожу Павильон Облачного Меча, ты будешь следующим, кого я найду, Сяо Ду. Если бы ты не обманул моего шисюна и не заставил его добыть Цинъянь, как он мог бы…!»

Сяо Ду не отрицал, что Му Инъянь был гением, и не хуже его самого, когда ему было восемнадцать. Кроме того, он так ненавидел Павильон Облачного Меча, что было бы слишком расточительно не использовать его по максимуму.

Сяо Ду не стал спорить с ним на данный момент и сказал: «Хорошо, я буду ждать».

Выражение лица Му Инъяня было мрачным: «Что ещё ты хочешь?»

Сяо Ду сказал: «Ты собираешься в Павильон Облачного Меча забрать тело своего шисюна?»

Му Инъянь бдительно сказал: «И что?»

Сяо Ду медленно изогнул губы: «Не волнуйся, я не отниму труп у тебя. Я отниму только человека».

Му Инъянь усмехнулся: «Да, мой шисюн был всего лишь шахматной фигурой для тебя, которую можно отбросить в любой момент. Как кто-то может заботиться о трупе шахматной фигуры?»

Сяо Ду не комментировал это и сказал: «Когда закончишь забирать труп, приходи в Секту Синьтянь найти меня».

«Что ты опять хочешь делать?!»

«Уничтожить Павильон Облачного Меча», — легко сказал Сяо Ду, — «и отомстить за твоего шисюна».

Му Инъянь был ошеломлён: «Ты… хочешь сделать это за моего шисюна?»

«Что ты думаешь?»

Му Инъянь быстро отреагировал и с уверенностью сказал: «Ты хочешь сделать это за Цинъянь».

Сяо Ду тихо рассмеялся и сказал: «Да, я хочу сделать это за Цинъянь».

Не важно, для чего, их общая цель — Павильон Облачного Меча. Му Инъянь мог бы убивать учеников ниже уровня павильонмейстера одного за другим, но он хотел утопить Павильон Облачного Меча в крови… Под небом только Секта Синьтянь имела смелость сделать это.

Однако это был Сяо Ду, косвенный убийца его шисюна, крайне опасная и тёмная фигура. Если он приблизится к нему слишком близко, он может когда-нибудь потерять жизнь.

Жизнь… Если потеряет, то потеряет. В любом случае, без шисюна жить бессмысленно.

После трудной внутренней борьбы Му Инъянь сказал: «Хорошо, я обещаю тебе».

Сяо Ду ожидал решения Му Инъяня. Перед уходом он подумал об одном деле и спросил: «Почему ты пришёл на вечеринку по просмотру цветов?»

Му Инъянь сказал: «Ши цзун дал мне приглашение и сказал, что это позволит мне расширить кругозор». Он также был эгоистичен и хотел найти панацею или какую-то другую запретную технику, которая могла бы воскресить мёртвых, хотя знал, что это всего лишь пустая мечта.

Сяо Ду, казалось, подумал какое-то время и сказал: «Вот как».

На следующий день ученики Павильона Облачного Меча разъехались в разные стороны, и Гу Лоуин и Му Инъянь тоже ушли. Хань Му взяла Лу Юэяо, которая была на грани смерти, и заявила, что заберёт её обратно в Павильон Облачного Меча на лечение. Лу Лилюань пыталась отговорить её, но безуспешно, так что она могла только отпустить её.

Сяо Юаньму продолжал оставаться в Дворце Ста Сотен Цветов как Шэнь Фугуй; Цай Сюньнянь ещё не нашли, так что он не мог уйти.

Мечевой культиватор, который несколько раз спорил с Павильоном Облачного Меча, тоже почувствовал, что это очень странно, когда услышал, что Лу Юэяо забрали обратно в Павильон Облачного Меча. Дворец Ста Сотен Цветов был первой медицинской сектой в мире. Разве не лучше было бы оставить Линь Уланя и Лу Юэяо в Дворце Ста Сотен Цветов для детоксикации? Почему забирать тяжелораненую так далеко?

Он поднял это дело во время разговора с Сяо Юаньму. Сяо Юаньму задумчиво сказал: «Они… забудь».

Мечевой культиватор: «…Прервать на полпути после начала разговора повредит твоему моральному характеру».

Сяо Юаньму улыбнулся и сказал: «Если я скажу, не говори, что я меряю джентльмена брюхом злодея». (Презренный человек, который спекулирует на уме приличного человека)

Мечевой культиватор: «В лучшем случае я скажу, что ты меряешь джентльмена брюхом злодея».

Внезапно в саду раздался крик. Сяо Юаньму и мечевой культиватор бросились туда. В Погребальном саду ученицы Дворца Ста Сотен Цветов собрались вокруг одной могилы. Гроб был открыт, а рядом лежала Цай Сюньнянь в обмороке.

Сяо Юаньму бросился к ней. Чан Лань сказала: «Мы нашли её здесь. Она, кажется, сама вырыла могилу».

На надгробии было выгравировано: "Могила Лян Цы, оплакиваемая женой с фамилией Чжун".

Необъяснимая грусть нахлынула на сердце Сяо Юаньму, и он не мог не задуматься всё больше и больше — кто такой этот Лян Цы, и почему Цай Сюньнянь рядом с его могилой. Казалось, его нарочно заманили сюда — и почему он так странно реагирует на этого 'Лян Цы'?

Он чувствовал, что, кажется, знал Лян Цы очень, очень давно.

Глава 32

Сяо Юаньму уставился на дверь так, будто хотел прожечь в ней дыру.

Девятизвучная улитка в его руке уже светилась ярко-алым, словно раскалённый уголь.

Стук раздался снова: три раза, неторопливые, вежливые.

Он глубоко вдохнул, спрятал улитку в рукав и подошёл к двери.

Открыл.

За дверью стоял Сяо Ду.

В белом, как всегда безупречный, будто только что сошёл с картины. В руках — маленький нефритовый горшочек с красным лотосом, точно таким же, какой стоял у Сяо Юаньму на столе.

— Я проходил мимо и подумал, что твой лотос, наверное, уже скучает по родне, — улыбнулся он, как будто просто зашёл поболтать о погоде.

Сяо Юаньму не шевельнулся, перекрывая дверной проём.

— Как ты прошёл через защитные формации Дворца Ста Сотен Цветов?

— О, это было не сложно. Я просто сказал страже, что я твой старший ши-сюн. Они сразу пропустили, — Сяо Ду подмигнул. — У меня очень убедительное лицо.

Сяо Юаньму молчал.

Сяо Ду перестал улыбаться.

— Не впустишь?

— У меня мало времени. Завтра я уезжаю.

— Знаю. Поэтому и пришёл сегодня.

Сяо Ду шагнул вперёд. Сяо Юаньму не отступил, но и не остановил — просто стоял, как стена.

Сяо Ду прошёл мимо него в комнату, поставил горшочек с лотосом рядом с первым и повернулся.

— Ты слышал про Гу Лоуйина?

— Слышал.

— И что думаешь?

— Что он сошёл с ума, — ровным голосом ответил Сяо Юаньму.

Сяо Ду тихо рассмеялся.

— А ты всё такой же холодный.

Он подошёл ближе, остановился в полушаге.

— А если я скажу, что это я устроил всё это представление? Чтобы он сломался окончательно. Чтобы больше никто никогда не встал между нами.

Сяо Юаньму поднял глаза — впервые за весь разговор посмотрел прямо.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что хочу, чтобы ты знал правду, — Сяо Ду наклонил голову. — И потому что хочу услышать, как ты меня назовёшь.

— …

— Один раз. Только один.

Его голос стал почти шёпотом.

— Назови меня по имени.

Сяо Юаньму молчал.

Сяо Ду ждал.

Прошла целая минута.

— Ладно, — наконец сказал Сяо Ду, отступая на шаг. — Я подожду. Я умею ждать.

Он повернулся к двери, но на пороге остановился.

— Кстати.

Он бросил через плечо:

— Через три дня в уезде Тунъань будет проходить аукцион редких трав. Там будет бессердечный цветок. Настоящий.

Сяо Юаньму резко вскинул голову.

— Ты ведь всё ещё хочешь его, да?

Сяо Ду не стал ждать ответа. Он просто вышел, аккуратно закрыл за собой дверь и исчез в коридоре, будто его и не было.

В комнате остались два красных лотоса — один настоящий, второй… тоже настоящий, но уже светился слабым алым светом, как будто откликался на что-то.

Сяо Юаньму медленно достал из рукава девятизвучную улитку.

Она пульсировала, как живое сердце.

Он сжал её в ладони так сильно, что костяшки побелели.

Через три дня.

Уезд Тунъань.

Бессердечный цветок.

И Сяо Ду, который снова расставляет ловушку.

Глава 33

Кто был за дверью?

Был ли это практикующий, пришедший проводить его, как и практикующий меч, или ученик дворца Байхуа, или... он?

Сяо Юань понизил голос и спросил: «Кто там?»

Из-за двери раздался тихий голос: «Я слышал, что молодой мастер секты Шэнь собирается покинуть дворец Байхуа, и я здесь, чтобы проводить его».

Сяо Юань крепко сжал кулаки – это был действительно Сяо Ду! Случайно ли он пришёл в «Шэнь Фугуй» именно в это время, или…

Сяо Юань взглянул на девятитонную улитку на столе. Он не мог рисковать.

Если бы Сяо Ду только что услышал разговор между ним и мастером меча, он бы понял только одно: девятитонная улитка находится в руках «Шэнь Фугуя». У него есть техника изменения лица, защищающая его, так что его личность не будет полностью раскрыта. Если он будет осторожен, то, возможно, справится.

Сяо Юань быстро принял решение и изменил лицо. Он уже использовал это лицо раньше, оно не имело выдающихся черт и было настолько обычным, что его часто не замечали. Затем он открыл шкаф и спрятал туда красный лотос, девятицветную улитку и другие вещи.

Поскольку дверь долго не открывалась, Сяо Ду, казалось, проявил нетерпение и сказал: «Что, молодой господин не хочет меня видеть?»

Сяо Юань глубоко вздохнул, открыл дверь и сказал: «Молодой мастер секты Шэнь уже ушел».

Сяо Ду посмотрел на него не смущаясь, его взгляд был таким острым, словно он собирался просверлить в нем несколько отверстий.

Сердце Сяо Юаня забилось; похоже, Сяо Ду действительно услышал разговор между ним и мастером меча.

В течение двух лет девятитоновая улитка время от времени загоралась, ища его присутствия. В первые месяцы после его «смерти» она иногда светилась всю ночь, и Сяо Юань немного беспокоился о духовной силе, вложенной в неё. Как было бы здорово, если бы её можно было передать ему напрямую. Позже девятитоновая улитка на некоторое время затихла, а вскоре снова начала время от времени загораться.

Сяо Юань, вероятно, догадывался о мыслях Сяо Ду. Сначала он не хотел принимать это, потом ему пришлось смириться, и наконец он успокоился и вернулся к своим обычным делам Повелителя Демонов: баловать младшего брата и шаг за шагом достигать своей цели – уничтожить весь мир.

Но Сяо Ду всё ещё не отпускал его. Благодаря заклинанию, защищающему сердце, он знал, что тот, вероятно, жив. Труп, созданный Ло Ланем, мог обмануть Гу Лоуиня и Му Инъяна, но не его самого.

Сяо Ду искал его.

Сяо Юань не мог понять, зачем Сяо Ду его ищет. Для Сяо Ду он был всего лишь шахматной фигурой с красивым лицом, которую можно было использовать. Если фигура потеряна, то она потеряна, просто найди другую, чтобы заменить её. Гу Лоуинь искал его из-за чувства вины, так зачем же Сяо Ду это делал? Просто из-за этого необоснованного желания контролировать?

С самого своего прибытия в секту Синтянь Сяо Юань смутно осознавал ненормальность Сяо Ду. Сяо Ду привык держать всё на ладони и не позволял ничему отклоняться от своего видения. Будь то безудержная привязанность Сяо Ду к нему, когда он был его гэгэ, или акация Гу позже, или девятитоновая улитка, или заклинание защиты сердца – было ясно, что Сяо Ду вложил в него много сил. Но он не помог Сяо Ду заполучить Цинъянь, так как же Сяо Ду мог с этим смириться?

Сяо Юань предвидел последствия признания Сяо Ду. Это означало бы лишь возвращение на прежний путь и повторную потерю свободы.

Он мог быть с кем угодно, но ему приходилось держаться подальше от Сяо Ду.

Сяо Юань мягко улыбнулся: «Что еще я могу сделать для бессмертного мастера?»

Сяо Ду спросил: «Кто ты и почему находишься в комнате Шэнь Фугуя?»

После двух лет ожидания девятитонная улитка впервые откликнулась. Сяо Ду не был так ошеломлён, как Гу Лоуинь, когда понял, кто он. Он сохранял спокойствие, в его речи и поведении не было заметно никакой настойчивости, и он даже смог без спешки постучать в дверь.

Сяо Юань сказал: «Я всего лишь практикующий меч из секты Тяньхэ и тоже пришёл проводить молодого мастера секты Шэня. Неожиданно я опоздал на шаг».

Сяо Ду поднял брови и сказал: «Почему я не видел тебя раньше?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «На празднике любования цветами было так много людей, что уважаемый земледелец, возможно, видел меня, но не помнит этого».

Сяо Ду скривил губы: «Вот именно. А куда отправился Шэнь Фугуй?»

Сяо Юань тайно вздохнул с облегчением и сказал: «Вероятно, ему пора возвращаться в секту Сюаньлэ».

Сяо Ду посмотрел на него, все еще улыбаясь: «Значит, я могу пойти в секту Сюаньлэ, только если захочу найти его?»

«Возможно, так».

«Понял». Сяо Ду повернулся и направился к двери, но затем внезапно остановился и сказал: «Мне всё ещё интересно кое-что».

Сяо Юань спокойно спросил: «В чем дело?»

Сяо Ду небрежно сказал: «Если ты мастер меча, то как насчет твоего меча?»

Сяо Юань: «…»

«Для мастера меча меч – это как жизнь». Сяо Ду шаг за шагом приближался к Сяо Юаню: «Только не говори, что ты забыл его взять».

Сяо Юань знал, что если Сяо Ду заподозрит что-то неладное, то ему бесполезно что-либо говорить. Вместо того, чтобы выдумывать глупости, лучше придумать загадку. Если Сяо Ду не сможет догадаться, кто он, он не станет действовать опрометчиво.

Сяо Юань серьёзно сказал: «Я не подвергаю сомнению твою личность, так почему ты должен подвергать сомнению мою? Ты ищешь своих людей, я ищу своих, мы с тобой должны заниматься своими делами. Советую тебе оставить своё любопытство при себе».

Услышав это, Сяо Ду прищурился. Сяо Юань почувствовал опасность, но всё равно посмотрел на него, не показав слабости.

Сяо Ду спросил: «Ты тоже кого-то ищешь?»

"Да."

Сяо Ду улыбнулся: «Тогда, боюсь, у тебя не будет времени искать их».

Как только эти слова упали, в комнату ворвался сильный ветер, распахнув двери и окна, заставив их дребезжать. Даже одеяло и нефритовые подушки на кровати взмыли в воздух.

Сяо Юань поднял руку, чтобы закрыть глаза, но не смог удержать равновесие и отступил на полшага. Причиной тому была не его основа совершенствования, а ветер, полный истинной ци, пронизывающий всё, словно десять тысяч стрел. Не только его комната, но и весь сад были окутаны духовной силой, высвобождаемой Сяо Ду.

Культиваторы, не знавшие, что происходит, один за другим выходили из своих комнат, удивляясь внезапно налетевшему ветру.

«Эта база культивации… это Лу Лилуань?»

«Нет, Лу Лилуань практикует целительство. Эта аура яростная, властная и несокрушимая, как она может быть её?»

«Что это за бессмертный лорд?»

Почувствовав поток духовной силы в груди, Сяо Ду скривил губы и достал перед Сяо Юанем свою блестящую девятитоновую улитку: «Он пришел, чтобы найти меня».

Сяо Юань открыл рот, и как только он собирался заговорить, дверца шкафа с грохотом распахнулась, и девятитонная улитка, которая была в руке Сяо Ду, вылетела оттуда, и ее поднял Сяо Ду.

Сяо Ду спросил: «Кто ты и откуда ты взял девятитонную улитку?»

Сяо Юань стиснул зубы, отказываясь признаться. «Что это за штука?»

Сяо Ду посмотрел на девятитонный улитку, которую искал два года, и медленно произнёс: «Всё в порядке. Давайте пойдём в другое место и поговорим не спеша».

Сяо Юань лишь ощутил, как пейзаж перед ним размылся, а прекрасное, но холодное лицо Сяо Ду тоже затуманилось. За мгновение до того, как он потерял сознание, он почувствовал, что его обнимают, и сердце обнимающего его человека забилось очень быстро. Он тяжело заморгал и окончательно уснул.

Сяо Ду взглянул на шкаф, спрятал красный лотос в рукав, подхватил Сяо Юаня на руки и, как ни в чем не бывало, покинул дворец Байхуа.

Мэн Чи долго ждал в Хунсю, и когда он увидел, что Сяо Ду внезапно появился с мужчиной на руках, он подумал, что это Сяо Жун, и поспешно сказал: «Господин, молодой господин, что…»

Сяо Ду сказал: «Это не А Ронг».

Мэн Чи удивлённо воскликнул: «Но Господь несёт его? Кто он?»

Сяо Ду коротко ответил: «Я не знаю, но он, вероятно, знает, где находится А Ю».

Тогда неудивительно.

Сяо Ду сказал: «Давайте вернемся в секту Синтянь».

«Подождите», — Мэн Чи огляделся, — «где молодой господин?»

Сяо Ду: «…»

Мэн Чи не знал, смеяться ему или плакать: «Глядя на выражение лица господина, неужели ты забыл его?»

Сяо Ду спокойно сказал: «Пришлите кого-нибудь забрать его».

Секта Синтянь была окутана тенью, холодной, как ледяной погреб. Тем, кто вернулся из дворца Байхуа, где весной цвели цветы, казалось, что они внезапно вступили в зиму.

В пустом зале на стенах висело несколько горящих факелов. Огонь в камине был тусклым, а за лёгкой кисейной драпировкой виднелась резная кровать из сандалового дерева, на которой лежал скромный мужчина. Мужчина спал, дыша глубоко и тихо.

Неподалёку от кровати стоял мягкий диван, на котором полулежал Сяо Ду, одетый в красное. В его глазах отражался окружающий свет, а в ладони лежала небольшая квадратная парчовая коробочка.

Мэн Чи вошел и доложил: «Мой господин, страж Ли уже забрал молодого господина».

Сяо Ду рассеянно сказал «эн».

Мэн Чи шагнул вперед и с любопытством спросил: «На что смотрите, Ваша светлость?»

Сяо Ду слегка нахмурился: «Неужели она солгала?»

«Господь говорит «она», это…?»

Сяо Ду успокоился и сказал: «Приведите А Ронг».

Сяо Жуна отвели к Сяо Ду, и он с обиженным выражением лица сказал: «Гэгэ, как ты мог оставить меня одного?»

Сяо Ду поманил его: «Иди сюда».

Сяо Жун сглотнул, подошел и сел у ног Сяо Ду, робко положив голову ему на колени: «Гэгэ, я испугался».

Вместо того чтобы утешить его, как раньше, Сяо Ду спросил: «А Ронг, как много ты помнишь о своих биологических родителях?»

Сяо Жун сказал: «Я, я помню всё».

«Тогда расскажите мне, как они умерли и где их похоронили».

«Мою мать убили негодяи, а пепел её тела Цинъянь сжёг дотла», — Сяо Жун говорил бегло, без малейшего колебания. «А мой отец умер от болезни, и моя мать развеяла его прах на берегу реки Лошуй, где они впервые встретились. В детстве, в каждую годовщину смерти отца, она водила меня к реке Лошуй, чтобы почтить его память».

Сяо Ду усмехнулся: «Да, я тоже помню, как она говорила, что прах её покойного мужа развеян на берегу реки Лошуй. Но, А Жун, на этот раз я отправился во дворец Байхуа и увидел могилу твоего отца». Он поверил словам мачехи и за все эти годы ни разу не искал тело биологического отца своего младшего брата. У него не было возможности узнать младшего брата с помощью заклинания запрета крови, поэтому он мог полагаться только на подсказки, знаки и воспоминания, оставшиеся с тех пор.

Сяо Жун резко поднял голову, широко раскрыл глаза и воскликнул: «Как это возможно!»

Сяо Ду медленно проговорил: «Да, как это возможно? Но я также думал, что твоя мать была тогда главной ученицей дворца Байхуа и жила там, пока снова не вышла замуж. Погребальный сад был шедевром фэн-шуй. Ходят слухи, что похороненных там ждёт спокойная жизнь, полная богатства и славы после перерождения. Неудивительно, что она похоронила там своего покойного мужа».

«Но, но, зачем моей матери лгать?»

"Я не знаю."

Сяо Жун пробормотал: «Это странно».

Сяо Ду взял Сяо Жуна за руку, мягко раскрыл ладонь и сказал: «Я дам А Жуну кое-что».

Сяо Жун посмотрел слева направо: «Что это, гэгэ?»

«Это кусок кости из гроба твоего отца».

Сяо Жун закричал и чуть не выбросил парчовую шкатулку.

Сяо Ду нажал на его плечо и сказал: «Я наложил на него заклинание запрета крови».

Сяо Жун с ужасом посмотрел на него: «Гэгэ…»

«Не бойся. Может быть, человек в гробу на самом деле не твой отец, а ты не его потомок», — сказал Сяо Ду с лёгкой улыбкой. «Просто считай, что твой гэгэ играет с тобой в игру, хорошо?»

Глава 34

Тон Сяо Ду был мягким и снисходительным, но Сяо Жун не мог сказать «нет».

Капля пота скатилась со лба Сяо Жуна, словно он держал не парчовую шкатулку, а талисман смерти.

После того, как он долгое время не двигался, Сяо Ду сказал: «Будь хорошим мальчиком».

Взгляд Сяо Жуна был прикован к коробке, и его пальцы дрожали, когда он коснулся переключателя. Со щелчком коробка открылась; внутри лежал небольшой кусочек белой кости.

Сяо Ду сказал: «Подними его».

Ресницы Сяо Жуна увлажнились от пота. Он закрыл глаза, стиснул зубы и поднял кость.

Сяо Ду прищурился, наклонился вперед и посмотрел прямо на кончики пальцев Сяо Жуна.

Долгое время не было никакой реакции со стороны костей.

Тело Сяо Жуна обмякло, и он безвольно опустился у ног Сяо Ду. Он улыбнулся и сказал: «Гэгэ, ты, должно быть, ошибся. Это, это не кость моего отца».

Сяо Ду откинулся назад, его лицо побледнело, узкие глаза потемнели и потускнели. Сяо Жун даже заметил в них намёк на страх.

Повелитель Демонов, который всегда был высокомерным и тщеславным и смотрел на других как на грязь, испугался.

Его всегда боялись другие люди, так чего же ему бояться?

Сяо Жун робко спросил: «Гэгэ?»

Сяо Ду опустил глаза и посмотрел на него, а его тонкие пальцы сжали его подбородок, заставив поднять голову. «А Ронг, ты мне солгал?»

«Нет!» — с тревогой сказал Сяо Жун. «У меня… у меня есть тёплый нефрит и воспоминания о детстве. Разве они не подтверждают мою личность? Как гэгэ может сомневаться во мне из-за кости неизвестного происхождения?»

Пальцы Сяо Ду медленно сжались, едва не раздавив подбородок Сяо Жуна. Конечно, он знал, что, когда он был во дворце Байхуа, кто-то намеренно привёл их в Погребальный сад, чтобы найти могилу Лян Цы. Неизвестно, были ли кости в гробу заменены. Но реакция Сяо Жуна, когда он увидел эту кость, была неподдельной.

Холод, исходивший от Сяо Ду, был пугающим. Сяо Жун был настолько напуган, что не смел вздохнуть, его тело дрожало, как осиновый лист.

«Ты этого не сделал?» — медленно произнес Сяо Ду. — «Тогда чего ты боишься?»

Ресницы Сяо Жун задрожали: «Гэ, гэгэ, я…»

«Не разговариваешь?»

Сяо Жун заплакал от страха и отчаянно замотал головой.

Сяо Ду улыбнулся уголком рта и сказал: «А Ронг, гэгэ любит тебя. Какую бы ложь ты ни говорил, если ты признаешься, гэгэ тебя простит».

«Нет, я действительно не…»

Терпение Сяо Ду истощилось, и его злость резко возросла. Его зрачки сузились, а Сяо Жун закричал, хватаясь за живот и катаясь по земле.

На его теле не было ни единой раны, но внутренние органы словно стягивала невидимая рука. Такую боль обычный человек вынести не мог. Крики Сяо Жуна эхом разносились по пустому залу, словно он находился в чистилище, привлекая внимание Мэн Чи, ожидавшего снаружи.

Мэн Чи поспешно вошёл. Молодой господин, привыкший к ласке, лежал у ног Сяо Ду. Его лицо было ужасно искажено, а тело, казалось, было сломано и изогнуто в неестественную дугу. Мэн Чи лишь взглянул на него и понял, что его пытают. Потрясённый, он воскликнул: «Ваша светлость!»

Все в секте Синтань знали, что достопочтенный господин глубоко любил Сяо Жуна, но только Мэн Чи, доверенное лицо Сяо Ду, знал, что достопочтенный господин благоволил только к Сяо Жуну. Сяо Жун был его младшим братом, поэтому он заботился о нём, но это сильно отличалось от того, как он заботился о Сяо Юане. И всё же, даже если это была благосклонность, а не любовь, Повелитель демонов никогда не стал бы пытать своего младшего брата.

Сяо Ду, казалось, был крайне встревожен, его обычная расслабленность куда-то испарилась. Мэн Чи воскликнул: «Что делает Ваша Светлость?!»

«Ты пришёл как раз вовремя, — сказал Сяо Ду. — Есть ли какой-нибудь трюк, который заставит людей говорить правду как можно скорее? Приведи его».

«Нет…» — Сяо Жун застонал от боли, пытаясь дотянуться до одежды Сяо Ду. «Я твой брат, я правда… ах!»

Мэн Чи услышал, что Сяо Ду сомневается в личности Сяо Жуна, и не смог удержаться, чтобы не сказать: «Ваша светлость ошиблись однажды, не говорите ли мне, что вы ошиблись снова? Пожалуйста, подумайте дважды».

Сяо Ду прошептал: «А что, если бы меня не было?»

"Что?"

Голос Сяо Ду слегка дрожал: «А что, если в тот раз я не ошибся?»

Мэн Чи опешил, понимая, что ему бесполезно что-либо говорить. Как только Сяо Ду заподозрил неладное, остановить его могли лишь две вещи: факты или резня.

Сяо Ду опустился на одно колено, поднял лицо Сяо Жуна и сказал: «Ну, если ты действительно мой младший брат, даже если ты слепой и хромой, я буду заботиться о тебе до конца своей жизни».

«Гэгэ…»

Кончики пальцев Сяо Ду приблизились к глазам Сяо Жуна: «Тогда давай начнем с твоих глаз, хорошо?»

Сяо Жун почувствовал силу в руках Сяо Ду и отчаянно закричал: «Нет, я, я поговорю, я поговорю!»

……

Два года назад секта Синтянь.

Сяо Юань ничего не делал, сидя у окна и читая книгу. Он был увлечён чтением какое-то время, и, поскольку Сяо Ду намеренно скрывал свою ауру, он не заметил, как кто-то приближается к нему сзади. Только когда Угуань Фэнъюэ, стоявшую рядом, подняли, выражение его лица слегка изменилось, он обернулся и спросил: «Кто там?!»

Прежде чем Сяо Юань успел сделать хоть одно движение, веер поднял его подбородок, заставив его посмотреть в глаза Сяо Ду.

С улыбкой в глазах Сяо Ду спросил: «На что смотрит А Ю?»

Сяо Юань забрал веер из рук Сяо Ду, отведя взгляд: «Это ничего».

Сяо Ду сделал шаг вперед, оперся руками о бока Сяо Юаня и заключил краснолицую красавицу в свои объятия: «Покажи мне его».

Сяо Юань слегка кашлянул: «Советую тебе не смотреть на это».

"Почему?"

«Потому что», Сяо Юань высвободился из объятий Сяо Ду, «Гэгэ, тебе ведь не нужно смотреть… не так ли?»

Сяо Ду ещё больше разозлился. Пока Сяо Юань отвлёкся, он схватил книгу, которую только что прочитал, и увидел на обложке четыре слова, написанные крупными буквами: «Метод парного совершенствования».

Сяо Ду поднял брови.

Сяо Юань пожал плечами и сказал: «Я же говорил тебе не смотреть на это».

Сяо Ду небрежно пролистал несколько страниц, его настроение было немного сдержанным: «Зачем ты это читаешь?»

«Просто любопытно».

Сяо Ду улыбнулся: «И ты что-нибудь вынес из этого чтения?»

Сяо Юань действительно всерьёз задумался: «Это кажется мне неопределённым и запутанным. Гэгэ, ты когда-нибудь занимался парным совершенствованием с кем-нибудь? Что ты чувствуешь?»

Сяо Ду прошептал: «Хочешь знать?»

"Да."

«Бесполезно читать книги и бесполезно меня спрашивать», — неторопливо произнес Сяо Ду. «Чтобы узнать, нужно сделать что-то подобное».

Сяо Юань полностью согласился: «Это имеет смысл».

Сяо Ду небрежно отбросил «Метод парного совершенствования» и сказал: «Завтра праздник середины осени. Как А Юй хочет его провести?»

Сяо Юань небрежно ответил: «Меня всё устраивает».

Сяо Ду немного подумал и спросил: «Хочешь прогуляться?»

Сяо Юань улыбнулся: «Хорошо».

В том году они вдвоем провели Праздник середины осени в городе Лулин. Под влиянием своего учителя Сяо Юань, каждый раз, отправляясь в новое место, первым делом искал местные деликатесы. Сяо Ду сопровождал его весь день, и в итоге больше всего Сяо Юаня поразило не фирменное блюдо ресторана, а рисовые лепешки, продаваемые уличным торговцем. Глаза Сяо Юаня загорелись, едва он откусил кусочек. Когда на его лице появилось удивление, даже Сяо Ду, привыкший к красивым людям, не смог отвести от него глаз.

«Это так вкусно, — воскликнул Сяо Юань, — если бы я мог есть это каждый день».

Сяо Ду сказал: «Достаточно ли тебе есть рисовые лепёшки каждый день? Другим красавцам нужны парча, наряды, нефрит и изысканные угощения. А вот А Юй, напротив, очень легко воспитывать».

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Я твой диди (младший брат), а не красавец».

Сяо Ду посмотрел ему в лицо и сказал: «Ты и мой друг и красавец».

«А, ладно… может, гэгэ тогда купит еще один рисовый пирог для твоегопрекрасного диди?»

В итоге Сяо Ду купил ему три. Сяо Юань едва доел один, а оставшиеся два съесть не смог. Увидев у моста грязного нищего, просящего еду у прохожих, он сунул рисовые лепёшки в руку Сяо Ду и сказал: «Гэгэ, пора тебе копить тайную добродетель».

Сяо Ду всегда насмехался над подобными добрыми делами, но Сяо Юань попросил его пойти, и он пошел.

Сяо Жун был слугой в большой семье и был изгнан из дома за кражу денег своего хозяина. Он жил на улице и зарабатывал на жизнь попрошайничеством. К тому времени он уже два дня был голоден, настолько, что у него кружилась голова от голода. В ночь праздника Середины осени он мог попросить лишь немного поесть.

Затем появился Сяо Ду, одетый в красное, с холодными бровями и несравненной красотой. Увидев его, Сяо Жун широко раскрыл глаза, думая, что тот спит.

Сяо Ду положил две рисовые лепешки в свою разбитую миску и сказал: «Съешь их».

Сяо Жун ошеломлённо смотрел ему вслед, как он вышел и направился к другому молодому человеку в красном, который выглядел нереально. Они стояли рядом, прекрасные, словно сошедшая с картины.

С тех пор Сяо Жун каждый день ждал у моста. Он надеялся снова увидеть молодого господина в красном, который угощал его рисовыми лепешками. Неожиданно его благодетель не явился, вместо него появился незнакомец.

Незнакомец спросил его: «Хочешь ли ты старшего брата? Старшего брата, похожего на него».

Он хотел этого, он мечтал об этом.

Незнакомец исполнил его мечту. Он получил кусочек тёплого нефрита и воспоминания, которые ему не принадлежали, и пришёл к Сяо Ду.

Он заменил молодого человека в красном и стал единственным младшим братом Сяо Ду.

Глава 35

«Этот человек, который дал мне воспоминания и нефрит, был в капюшоне и маске, я… я не знаю, как он выглядит», — сокрушённо сказал Сяо Жун. «Я сделал, как он сказал, и пришёл в секту Синтянь, а потом…»

У Сяо Жуна не было сил продолжать, и Сяо Ду не нуждался в его помощи. Он прекрасно понимал, что произошло потом.

Сяо Ду всё ещё помнил своё тогдашнее настроение. Узнав, что Сяо Юань – не тот младший брат, которого он искал, он разозлился, потому что его обманули, но в то же время почувствовал, что ему повезло. Он был рад, что Сяо Жун подоспел вовремя, и рад, что ещё не достиг точки невозврата.

Он был одержим Сяо Юанем. Ему нравилось видеть, как лицо Сяо Юаня озаряется удивлением. Он хотел держать перед собой самые прекрасные вещи в мире в обмен на искреннюю улыбку.

Ну и что, ведь он заботился о своём младшем брате, а не о Сяо Юане. Пока этот человек был его младшим братом, он тоже держал его, как сокровище на ладони.

Что касается Сяо Юаня... жаль, но тот, кто осмелился обмануть его, мог отправиться только в Желтые Источники (подземный мир).Лицо у Сяо Юаня было бесподобным, но характер у него был как у соседского мальчишки, и он никогда никому не показывал свою слабость. Сяо Ду время от времени поглядывал на него и невольно представлял, заплачет ли тот, если он будет его жестоко издеваться, или будет кокетничать с ним, как в детстве. Но он просто подумал об этом; ему не хотелось этого делать.

Теперь он был готов.

Наблюдать, как красавиц превращается в увядающий цветок, было своего рода наслаждением, поэтому Сяо Ду решил сделать это сам. Он подумал, будет ли Сяо Юань похож на других хрупких и нежных красавиц, с полуулыбкой в глазах, словно слабая ива, уходящая на ветру по дороге к Жёлтым источникам. Он хотел, чтобы Сяо Юань умер у него на руках. Он хотел видеть, как постепенно угасает свет в его глазах, и чувствовать, как тёплый, мягкий нефрит постепенно становится холодным и пробирающим до костей.

Для Сяо Ду лишить человека жизни было всё равно что убить муравья. Он думал, что сможет без колебаний наброситься на Сяо Юаня. Он думал, что в душе Сяо Юань такой же, как и все остальные. Он продолжал так думать, пока не увидел стол Сяо Юаня, полный блюд, которые тот приготовил для него собственноручно.

В тот день был его день рождения, и Сяо Юань был одет в свое любимое красное платье, настолько красивое, что захватывало дух.

«Гэгэ, я предлагаю тебе чашу. Пусть твоё совершенствование совершенствуется с каждым днём, а твоя внешность становится всё красивее с каждым годом», – сказал ему Сяо Юань с улыбкой, его лицо было прекрасным, как весна. Он понятия не имел, что сейчас произойдёт.

Сяо Ду внезапно передумал. Сяо Юань не мог умереть, потому что… Он долго не мог придумать причину, но был почти уверен, что не сможет убить Сяо Юаня.

Он приказал привести Сяо Жуна. Сяо Жун подробно рассказал о своих детских воспоминаниях и достал символ семьи Сяо. Всё это время он не сводил глаз с Сяо Юаня.

Лицо юноши было весьма некрасивым. Страдал ли он из-за того, что потерял гэгэ?

Сяо Ду спросил: «Тебе есть что сказать?»

Если бы Сяо Юань плакал и умолял его, он, вероятно, позволил бы ему остаться рядом. Такой красавец, не будь он его младшим братом, он с таким же успехом мог бы стать игрушкой, чтобы скрасить его скуку.

Но Сяо Юань не плакал и не умолял. Спокойствие юноши превзошло все его ожидания: «Можно мне вернуться к своему шимэню?»

Глаза Сяо Ду внезапно потемнели. Сяо Юань всё ещё хотел вернуться к своему шимэню? Разве он не так хорош, как Ли Сяньтин и Му Инъян? Как Сяо Юань мог хотеть вернуться?

«Ты не сможешь», — услышал Сяо Ду свой голос. «Ты все еще полезен».

Он запер Сяо Юаня и начал думать о причинах, по которым он не убил его. Он думал об этом долго, долго, но не мог понять. Что делало его еще более озадаченным, так это то, что, хотя кто-то уже занял место Сяо Юаня, он все еще думал о Сяо Юане время от времени. Внешность Сяо Жуна была намного хуже, чем у Сяо Юаня, но он был послушным и хорошо воспитанным, всегда любил льнуть к нему и часто называл его «гэгэ». Он баловал Сяо Жуна, как и раньше Сяо Юань, но почему он всегда чувствовал себя скучно, когда видел удивленную улыбку на лице Сяо Жуна? Может быть, это было только потому, что Сяо Жун не был несравненным  красавицем, как Сяо Юань?

Однажды Сяо Ду взял Сяо Жуна в город Лулин и купил ему три рисовых лепёшки. Сяо Жун, изогнув глаза в улыбке, кокетливо сказал: «Спасибо, гэгэ», но ему почему-то вспомнились сияющие глаза Сяо Юаня.

Очевидно, он не видел Сяо Юаня целый месяц.

Он был озадачен своей реакцией. Он вспомнил, как однажды сказал ему отец: если часто и безудержно думать о ком-то, этот человек станет твоей слабостью.

Но его амбиции еще не были реализованы, а павильон Юньцзянь еще не рухнул, как он мог позволить себе слабость?

По совпадению, в это время он получил известие, что Гу Лоуинь, молодой мастер павильона Юньцзянь, отправился с горы на охоту вместе со своим шисюном. Как раз в тот момент он находился недалеко от города Лулин, и в его голове постепенно начал созревать план.

С древних времён красота была препятствием, которое герой не мог преодолеть. Гу Лоуинь, возможно, и не интересовался обычной красавицей, но Сяо Юань был другим. Даже он был почти околдован Сяо Юань; как мог Гу Лоуинь избежать этого?

Если бы Сяо Юань мог получить кровь семьи Гу и помочь ему вернуть Цинъянь, он мог бы отпустить прошлое. Единственный способ получить кровь семьи Гу — сделать Сяо Юаня и Гу Лоуиня соратниками Дао.

Сяо Ду немного поколебался, но вскоре оставил свои сомнения позади. Люди из клана Синтянь никогда не заботились о целомудрии и репутации, и любовь между мужчиной и женщиной была для них обыденностью. Он был весьма недоволен тем, что отправил Сяо Юаня в чужую постель, но это было ничто по сравнению с Цинъянь. Это был просто секс с мужчиной, считайте это разовой сделкой для Гу Лоуиня. У Сяо Юаня будет бесчисленное множество других раз в будущем, и ни один из них не будет с Гу Лоуинем.

Таким образом, он принял решение, о котором потом пожалел навсегда. Он попросил Мэн Чи отдать Сяо Юаню акацию Гу и заставил Сяо Юаня соблазнить Гу Лоуинь.

За два года, прошедшие с исчезновения Сяо Юаня, он часто смотрел на девятитонную улитку и задавался вопросом, что же он сделал не так. Всё, что он сделал с Сяо Юанем, соответствовало его неизменному стилю – извлекать максимальную пользу из всего, что есть. Даже если финал оказался не таким, как он ожидал, он не должен был об этом сожалеть.

С тех пор, как он стал достопочтенным правителем клана Синтянь, всё было под его контролем. Он всегда был решителен в своих действиях, никогда не проигрывал и не совершал ошибок. Как он мог признаться, что заботился о Сяо Юане, что, независимо от того, был ли он его младшим братом или нет, он хотел быть рядом с ним и дарить ему улыбку?

Он не мог в этом признаться, поэтому не мог и сожалеть.

Только сейчас он понял, что был неправ, нелепо неправ, совершенно неправ, настолько неправ, что это непростительно.

Он причинил боль А Ю, которого любил, заразил его болезнью Гу и попросил А Ю стать спутником Дао другого человека. А Ю оказался тем самым младшим братом, которого он искал долгие годы.

Два человека, о которых он заботился больше всего в своей жизни, на самом деле были одним и тем же человеком.

В зале воцарилась тишина, были слышны только рыдания Сяо Жун.

Мэн Чи был настолько потрясен, что не мог говорить. Он не смел ничего сказать. Аура Сяо Ду была слишком устрашающей. Его глаза были неестественно алыми, как и его красные одежды. Лицо его было бесстрастным, и от этого её бросило в дрожь. Даже факелы на стенах, казалось, чувствовали опасность, то тускнея, то разгораясь ярче, освещая мрачное лицо Сяо Ду.

Не то чтобы Мэн Чи не видел гнева Сяо Ду. Два года назад Сяо Ду воспользовался девятитонной улиткой, чтобы в последний раз связаться с Сяо Юанем. Узнав, что Сяо Юань использовал свою кровь в обмен на брачный контракт с Гу Лоуинь, Сяо Ду пришел в ярость и чуть не разрушил главный зал клана Синтянь, а также тяжело ранил Сяо Жуна, который пытался его отговорить. Хотя он лично утешал Сяо Жуна, тот больше не осмеливался быть таким кокетливым и навязчивым, как раньше, и в его глазах, когда он смотрел на Сяо Ду, читалось больше тревоги.

Но в этот момент Сяо Ду ничего не сделал и не сказал. Глядя на своего господина, Мэн Чи почувствовал, что не только Сяо Жун, но и он сам балансирует на грани жизни и смерти.

Внезапно вспыхнул факел, словно струя огня, на мгновение осветив зал, словно наступил дневной свет, и Мэн Чи ясно увидел лицо Сяо Ду.

Мэн Чи был ошеломлен. Неужели у него галлюцинации? Почему Сяо Ду показался ему загнанным зверем? Почему ему показалось, что помимо его гнева и холодного намерения убить, в нём чувствовался и намёк на полную растерянность.

Очевидно, он достиг той точки, когда мало кто в мире мог с ним сравниться. Конечно же, он был главой секты Синтянь, и рядом с ним были только Сяо Жун и Мэн Чи. Он мог бы убить их одним пальцем, но, похоже, он был в отчаянном положении – не знал, что делать.

Мэн Чи глубоко вздохнул, набрался смелости и воскликнул: «Господин?»

Он услышал, как Сяо Ду сказал «эн», и спросил: «Сяо Жун... что нам с ним делать?»

Сяо Жун не знал, откуда взялись его силы, и снова закричал: «Гэгэ, ты обещал мне, что, если я буду говорить правду, ты сохранишь мне жизнь…»

Сяо Ду пришёл в себя и снисходительно посмотрел на юношу, молившего о пощаде у его ног. Лишь тогда пустота на мгновение исчезла, не оставив тени, и выражение его лица стало жестоким и искажённым: «Пощадить тебя?»

«Я просто хотел брата и хотел жить хорошей жизнью. Я не хотел никому причинять вреда!» — в отчаянии закричал Сяо Жун. «Гэгэ, отпусти меня, пожалуйста…»

Прежде чем прозвучало второе «пожалуйста», глаза Сяо Жуна внезапно расширились, наполнившись ужасом. Со следующим вздохом его вырвало кровью, а затем ещё раз… Кровь продолжала литься изо рта, и в луже крови лежало что-то кровавое – язык.

Сяо Жун больше не мог произнести ни слова, лишь издавая болезненные звуки. Сяо Ду сказал: «Сними его, не давай ему заснуть и остаться в живых».

Мэн Чи понял, что он имел в виду, опустил глаза и сказал: «Да».

Как только Мэн Чи ушёл с Сяо Жуном, к нему пришёл один из телохранителей Сяо Ду, Ли Яньчжи. Сяо Ду заставил себя оторваться от крайнего желания всё разрушить и хриплым голосом спросил: «Ты проверил?»

Ли Яньчжи почтительно сказал: «Мой господин, этот подчиненный узнал, что все члены клана Тяньхэ, участвовавшие в церемонии любования цветами, в настоящее время все еще находятся во дворце Байхуа и не слышали о пропаже кого-либо».

Эта новость не стала неожиданностью для Сяо Ду. Он взглянул в сторону кровати и спросил: «Где Шэнь Фугуй?»

Ли Яньчжи нахмурился и сказал: «Это то, что этот подчиненный нашел озадаченным. Я узнал, что Шэнь Фугуй прибыл в префектуру Хунсю десять дней назад вместе с Гу Лоуинем и еще одним неизвестным мужчиной, и они втроем поселились в гостинице. После этого Гу Лоуинь и Шэнь Фу отправились во дворец Байхуа. Как ни странно, там все еще жил другой Шэнь Фугуй, который каждый день рано уходил и поздно возвращался, разыскивая своего шимэя. Я не знаю, кто на самом деле является молодым мастером ордена Сюаньлэ: Шэнь Фугуй из дворца Байхуа или Шэнь Фугуй из гостиницы».

Сяо Ду, казалось, внезапно озарила мысль, и что-то в его груди дрогнуло. Он наклонился, поднял кость с земли и шаг за шагом направился к кровати.

Человек, чья личность была загадкой, все еще спал, его внешность была неприметной и за тысячи миль была далека от слова «красивый».

Сердце Сяо Ду забилось сильнее. Он взял руку мужчины, раскрыл ладонь, долго оставался неподвижным, а затем медленно вложил в неё кость.

В тот момент, когда кость соприкоснулась с мужчиной, на ней появились красные пятна крови, которые, извиваясь, словно ядовитая змея, проникли в сердце Сяо Ду.

Глава 36

Сяо Ду отпустил всех и остался один, охраняя мужчину на кровати до рассвета.

Проснувшись, Сяо Юань почувствовал, что аромат, который он всегда смутно ощущал во дворце Байхуа, исчез, сменившись знакомой, холодной аурой. Он медленно открыл глаза, его ресницы дрожали. Ресницы у этого тела были короткими и редкими, поэтому это движение совсем не походило на пробуждение красавца.

«Вы не спите».

Сяо Юань проспал день и ночь, всё ещё не приходя в себя. Он с трудом сел, и чьи-то мягкие руки поддержали его за спину. Он поднял глаза и посмотрел на обладательницу этих рук. Это была милая девушка с красивым лицом. Казалось, он уже видел её где-то раньше.

Сяо Юань спросил немым голосом: «Ты?»

«Меня зовут Лээр», — сказала девушка. «Старейшина Мэн приказал мне хорошо заботиться о молодом господине».

Старейшина Мэн... Глаза Сяо Юаня прояснились, и выражение его лица изменилось, когда он огляделся.

Он находился в клане Синтянь, в той же комнате, где жил два года назад. Даже служанка, которая ему прислуживала, была той самой, что была из прошлого.

Не было никаких сомнений, что Сяо Ду вернул его к жизни. Однако Сяо Ду не приговорил его к смертной казни, а поместил в дом, где тот жил раньше. Что это значило?

Сяо Юань сказал: «Ты знаешь, кто я?»

Леэр покачала головой: «Я знаю только, что молодой господин очень важен для Господа, поэтому я обязательно буду хорошо служить молодому господину».

Сяо Юань был озадачен: «Важен?»

«Его светлость никогда не позволял никому входить во двор Чансинь. Напротив, за последние два года он часто бывал здесь, просиживая в этой комнате по полдня», — сказал Лээр. «Теперь, когда он позволяет молодому господину жить здесь, очевидно, что молодой господин — человек, которому господин придаёт большое значение».

Сяо Юань перевернулся на другой бок, встал с кровати и вышел из дома. Пейзаж и предметы во дворе были точно такими же, как два года назад, а луч света, падающий на его лицо, был таким же тёплым, как в его воспоминаниях.

Леэр погнался за ним и спросил: «Куда идет молодой господин?»

«Убирайся отсюда».

Лээр удивленно сказал: «Но старейшина Мэн попросил тебя отдохнуть во дворе Чансинь».

Сяо Юань не обратил внимания на вопросы Мэн Чи и торжественно ответил: «Прошу прощения».

Леэр почувствовала боль в шее и потеряла сознание, не успев отреагировать на произошедшее. Сяо Юань отвёл её обратно в дом и снял с неё одежду.

Он только успел снять халат, как позади него раздался низкий, хриплый голос: «А Ю такой красивый, почему ему всегда нужно использовать чужое лицо?»

Услышав давно забытое имя, Сяо Юань замер и натянуто обернулся.

Тон Сяо Ду звучал как обычно, но выражение его лица было усталым и удрученным, словно он только что пережил великое испытание, а глаза, смотревшие на него, были полны сдерживаемой печали.

Но даже при этом этот человек по-прежнему был опасен и могущественен, а порочное высокомерие, запечатленное в его костях, не давало ему выглядеть хоть сколько-нибудь скромным.

Сердце Сяо Юаня напряглось: «Кому ты говоришь?»

Сяо Ду подошел к нему, наклонился к его уху и сказал: «Я говорю тебяе…» Его дыхание было горячим и теплым: «Тебе».

Сяо Юань предпринял отчаянную попытку успокоиться: «Ты узнал не того человека».

Одной девятитонной улитки Сяо Ду было недостаточно, чтобы определить его личность, тем более, что он всё ещё носил чужое лицо. Вероятно, Сяо Ду просто подозревал и пока не был уверен. Он назвал его А Юй, чтобы проверить.

Сяо Ду изогнул губы в улыбке и сказал: «А Юй очень умён, но жаль, что он не может меня обмануть».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «Ты, наверное, думаешь, что я Сяо Юань. Ты не первый, кто совершает эту ошибку, но я действительно не он».

Взгляд Сяо Ду был прикован к нему, и у него возникло ощущение, будто надвигается буря.

«Кто-то узнал тебя раньше меня», — сказал Сяо Ду, слегка нахмурившись. «Кто? Гу Лоуинь или Му Инъян? Разве они оба не думают, что ты мёртв?»

«Это был Молодой Мастер Павильона Гу». Сяо Юань: «Но имеет ли это значение?»

Сяо Ду немного подумал; это было неважно, но его всё равно волновало. Два года назад он мог без колебаний отправить Сяо Юаня к Гу Лоуинь, но теперь его волновало, что Гу Лоуинь был первым, кто его узнал. Какая ирония.

Сяо Ду улыбнулся про себя, протянул руку Сяо Юаню и сказал: «Всё хорошо, дай мне свою руку».

Сяо Юань не двигался, полный бдительности. «Мастер Сяо, я не знаю, где это место и зачем вы меня сюда привели. Я всего лишь бизнесмен, взял деньги у своего клиента и отправился во дворец Байхуа по делам…»

Не успел Сяо Юань договорить, как вдруг почувствовал, как его с силой схватили за талию. Сяо Ду прижал его к себе.

Сяо Юань нахмурился и хотел оттолкнуть Сяо Ду, но почувствовал, как руки Сяо Ду напряглись, словно тот пытался втиснуть его в свое тело.

Сяо Ду слегка наклонился, слегка прижавшись подбородком к волосам Сяо Юаня, и почти жадно вдыхал его запах. Хотя Сяо Юань теперь пользовался чужим телом, аура и запах его тела, казалось, были такими же, как прежде, словно сладкий, смертоносный яд, постепенно вливающийся в его сердце.

Сяо Ду глубоко вздохнул и тихо сказал: «Неважно, признаешься ты или нет, мне тоже нравится обманчивый взгляд А Ю».

Услышав слово «нравится», Сяо Юань чуть не рассмеялся. На самом деле, удивляться было нечему. Сяо Ду нравилась его внешность. Он и раньше говорил, что ему нравится видеть его глаза, когда тот улыбается. Но больше всего Сяо Ду должно было понравиться то, как он соблазнил Гу Лоуинь, когда его любовь к Гу вспыхнула.

Сяо Юань сказал: «Тогда ты хочешь, чтобы я стал Сяо Юанем и обманул тебя?»

Сяо Ду был немного удивлен: «Ты готов?»

«Да», — медленно произнес Сяо Юань. «Это моё дело. Если ты заплатишь достаточно, я смогу тебя удовлетворить».

Сяо Ду сказал: «Я дам тебе все, что ты пожелаешь».

«Правда?» — без всякой надежды сказал Сяо Юань. «Тогда отпусти меня, я хочу уйти отсюда».

Сяо Ду был жестоко ранен: «Это единственное, чего я не могу сделать».

Сяо Юань улыбнулся: «В таком случае, просто делай со мной все, что хочешь, не нужно больше тратить слова».

Сяо Ду отпустил Сяо Юаня, и его тонкая рука с чёткими суставами прижалась к груди. Глаза его потемнели, и он не мог скрыть душевную боль: «У тебя не было противоядия последние два года. Как ты пережил нападения Акации Гу?»

Сяо Юань онемел. У Сяо Ду всё ещё хватило наглости спросить его об этом?

Сяо Ду терпел так долго, как мог, но все же не смог сдержаться и спросил: «Ты искал мужчину?»

Сяо Юань не знал, что именно знал Сяо Ду, но тот, очевидно, решил, что это Сяо Юань. Сяо Ду не был Гу Лоуинем или Му Инъяном, и как бы он ни хитрил, он не мог его обмануть. Сяо Юань не стал притворяться и сказал: «Искать мужчину? Конечно, я искал. Иногда одного было недостаточно, поэтому я находил ещё нескольких. Кстати, я также хотел бы поблагодарить тебя. Спасибо за твою Акацию Гу, которая позволила мне испытать плотское блаженство парного совершенствования».

Лицо Сяо Ду выглядело крайне уродливым. Он хотел что-то сказать, но не мог издать ни звука. Возможно, слова Сяо Юаня были неправдой, но этого было достаточно, чтобы привести его в ярость. Он не мог поверить, как вообще мог хотеть навязать Сяо Юаню других. Теперь же, услышав, как Сяо Юань упомянул других мужчин, он не мог отделаться от желания убивать.

«Кто они? Кто эти люди?!» — тихо прорычал Сяо Ду. Но едва заговорив, он тут же испугался, что его убийственное намерение напугает Сяо Юаня. Он не мог ничего сделать с Сяо Юанем, но и мысль о том, что кто-то, тронувший его младшего брата, заставит его жить в этом мире, была ему невыносима.

Сяо Юань легкомысленно сказал: «Их слишком много, я не могу вспомнить их имен».

Сяо Ду был настолько измучен, что, казалось, все его внутренности горели. Он подавил свой гнев и сказал: «Всё, А Юй. Я извлечу из твоего тела Акацию Гу, и тогда ты сможешь покинуть секту Синтянь».

Сяо Юань молча посмотрел на него.

Взгляд Сяо Ду на мгновение стал мягким: «Но ты не можешь оставить меня — я буду сопровождать тебя, куда бы ты ни пожелал пойти».

Сяо Юань равнодушно спросил: «Даже если это будет преисподняя?»

Сяо Ду опешил. На мгновение он ощутил убийственную решимость, пылающую в глазах Сяо Юаня.

Когда Сяо Юань находился под домашним арестом, он вёл себя спокойно; когда его заставили соблазнить Гу Лоуинь, он тоже смирился. Почему же теперь, когда Сяо Ду хотел отплатить ему компенсацией и провести с ним остаток жизни, это, казалось, коснулось его внутренней силы? В его глазах бушевала яростная буря, словно… словно то, что он предлагал, заставляло Сяо Юаня чувствовать, что он скорее умрёт, чем будет терпеть.

Сердце Сяо Ду словно пронзили ножом, глаза наполнились горечью. «Что ты думаешь, я с тобой сделаю? Я просто хочу…» Он замолчал и не продолжил. Изначально он хотел вернуться в прошлое вместе с Сяо Юанем, но прекрасно понимал, что больше не сможет относиться к нему как к младшему брату, как раньше.

«Да, — сказал Сяо Ду, — даже если это будет загробный мир, я сопровожу тебя туда. А потом верну тебя обратно».

Ну и что, что Сяо Юань хотел его убить? Он был уверен, что никто в этом мире не сможет отнять у него жизнь. Сяо Юань, возможно, и мог причинить ему невыносимую боль, но ранить его он не мог.

Сяо Юань промолчал. Он знал, что ни Сяо Ду, ни остальные не понимают для него значения слова «свобода».

Кто бы это ни был, им приходилось платить цену за свою гордыню и высокомерие, и Сяо Ду не был исключением.

Сяо Юань на время отбросил мысль о побеге из секты Синтянь. С одной стороны, судя по позе Сяо Ду, он не смог бы сбежать, даже если бы захотел; с другой стороны, Акация Гу в его теле всегда представляла для него скрытую опасность, и если бы её удалось полностью удалить, это было бы неплохо. Он не был гордецом, и не было смысла отказываться от шанса исцелиться из-за Сяо Ду.

Вскоре после этого Мэн Чи было приказано отправиться во двор Чансинь, чтобы забрать Гу у Сяо Юаня. Мэн Чи взглянул на Сяо Ду и сказал: «Пожалуйста, мастер Сяо, верните себе своё первоначальное тело, иначе мне будет трудно вас осмотреть».

Сяо Юань на мгновение замешкался, кивнул и вернулся в свое первоначальное тело перед Мэн Чи и Сяо Ду.

Взгляд Сяо Ду был прикован к его лицу. За последние два года Сяо Юань вырос, а его внешность стала ещё более ослепительной и захватывающей. Использовал ли Сяо Юань это тело, когда занимался парной культивацией с мужчиной? Он видел, как выглядел Сяо Юань, когда нападал Акация Гу; даже он не мог себя контролировать, что уж говорить о других.

Выражение лица Сяо Ду за считанные мгновения сменилось с опьяняющего на мрачное. Мэн Чи, внимательно осмотрев Сяо Юаня, прошептал: «Ваша светлость, можем ли мы сделать шаг, чтобы поговорить?»

Сяо Ду закрыл глаза и сказал Сяо Юаню: «Я сейчас вернусь».

Сяо Юань не ответил, глядя на едва заметные следы на своих запястьях.

Выйдя из дома, Сяо Ду спросил: «Есть ли решение проблемы акации Гу в его теле?»

Мэн Чи горько улыбнулся и сказал: «Мой господин, когда вы хотели использовать Акацию Гу на Сяо Юане, я говорил вам, что Акация Гу необычайна. Хотя она безвредна для культиватора, её крайне трудно удалить, и её можно подавить только приёмом лекарств во время атаки. Почтенного господина это тогда не волновало. И не имело значения, что Гу нельзя удалить, она и так безвредна. Это было просто развлечение в спальне, помните ли Ваша светлость?»

Грудь Сяо Ду сжалась и заныла. Он вспомнил, и вспомнил, как тогда жаждал доказать, что не убивал Сяо Юаня, чтобы извлечь максимальную выгоду. Он думал, что Сяо Юань вернётся к нему после завершения дела. Он… Он сам сеял своё возмездие.

«Тебе не нужно напоминать мне». Перед своим подчиненным Сяо Ду все еще мог действовать жестко: «Ты сказал, что это «чрезвычайно трудно устранить», так что все равно должен быть способ сделать это».

«Да», — Мэн Чи выглядел смущенным, — «но…»

«Но какие драгоценные лекарственные материалы вам нужны?»

Мэн Чи покачала головой и сказала: «Акация Гу – паразит, живущий в сердце. Если вы хотите удалить Гу, вы можете удалить только сердце, но человек, чьё сердце будет удалено, умрёт, поэтому вы можете только обменять его сердце на другое. Обмен сердцами перенесёт Гу в тело того, чьё сердце используется в обмене, и таким образом Гу будет удален».

Глава 37

Поначалу Мэн Чи говорил так неопределённо, что Сяо Ду подумал, будто способ избавиться от Гу будет сложным, но оказалось, что всё сводится к обмену сердцами. Он спросил Мэн Чи: «Ты уверен, что сможешь это сделать?»

Мэн Чи осторожно сказал: «Девять из десяти баллов, конечно».

Сяо Ду не был удовлетворен: «А последний пункт?»

«Процесс обмена сердцами должен опираться на духовную силу обоих участников, которая будет стимулировать их сердца», — сказал Мэн Чи. «Поэтому, чтобы это дело увенчалось успехом, Сяо Юань и другой человек должны хорошо понимать друг друга и сотрудничать».

«Это легко сделать». Никто не захочет просто так отдать своё сердце в обмен на сердце Акации Гу, но, применяя технику овладения душой, человек готов это сделать, хочет он того или нет.

Мэн Чи осторожно сказал: «Я понимаю, что Ваша светлость имеет в виду, но согласится ли Сяо Юань?»

Сяо Ду всегда был решительным человеком, но сейчас он не осмеливался делать поспешных выводов. Раньше ему не приходилось считаться с желаниями других. Такая осторожность и нерешительность были ему совершенно не свойственны.

Сяо Ду испытывал необъяснимое чувство разочарования. Он всегда смотрел свысока на людей, которые сдерживали себя в своих поступках. Учитывать чувства других, делая то, что ему хотелось, было слишком хлопотно, у него не хватало терпения думать об этом. Но с тех пор, как он встретил Сяо Юаня, он невольно стал тем человеком, на которого смотрел свысока. Два года назад он заметил в себе первые признаки перемен и, не колеблясь, оттолкнул человека, который изменил его, но не задумался об истинной причине.

Он боялся, что с этого момента Сяо Юань в глубине души уже стал другим. Но он упрямо отказывался признавать это и заставлял себя отрешиться от своих особых чувств к Сяо Юаню, высокомерно полагая, что пока он может быть беспощаден к Сяо Юаню, он останется самим собой. Теперь же Сяо Юань оказался его ближайшим родственником, но он пытался вырваться из его рук, скрывая свою личность. Всё это было его собственной виной, его собственной местью.

Но в любом случае, когда он закончит справляться со своим возмездием, он должен быть в состоянии заставить А Ю, единственного, кого он любил, добровольно остаться с ним.

"Господин?"

Сяо Ду пришел в себя и сказал: «Просто найди способ заставить его согласиться».

Мэн Чи не осмелился спросить больше и добавил: «Есть ещё одна вещь, так называемое „золотое ядро“, связанное с сердцем». После обмена сердца золотое ядро и истинная основа культивирования ци также будут затронуты».

Сяо Ду слегка поднял глаза: «Значит, мне лучше найти ему кого-то с чрезвычайно высокой базой совершенствования?»

«Возможность найти кого-то подобного, естественно, выгодна Сяо Юаню, но…» Кто знает, кому так не повезет, если его выберет Сяо Ду.

Сяо Ду заглянул в комнату, в его глазах мелькнула едва заметная радость: «Понятно, иди и приготовься».

Мэн Чи на мгновение замялся и спросил: «Ваша светлость, вы рассказали ему о Сяо Жуне?»

Сяо Ду нахмурился: «Еще нет».

«Ваша светлость ничего не скажет?» Мэн Чи беспомощно вздохнул. «В любом случае, вам следует извиниться перед ним».

«Какой смысл извиняться?» Сяо Ду улыбнулся и медленно произнес: «Если я извинюсь, будет ли это означать, что я ничего не сделал в прошлом, и он просто всё простит?»

Мэн Чи на какое-то время лишился дара речи, но возразить не смог.

«Ты можешь пока отложить в сторону внутренние дела секты», — сказал Сяо Ду. «Ты редкий человек, которого А Юй не обижает в секте Синтянь. Позаботься о нём».

Мэн Чи поклонился и кивнул.

Хотя его личность была раскрыта, Сяо Юань всё ещё не хотел использовать своё тело в секте Синтянь. Он прожил в секте Синтянь полгода и знал многих, но у него не было времени, чтобы встретиться с остальными.

Мэн Чи почувствовал большую жалость и сказал: «Тебе не нужно показывать мне такое лицо».

Сяо Юань зевнул и небрежно сказал: «Разве ты не говорил раньше, что мой характер не достоин моего лица, поэтому я изменил его на тот, который достоин». Он все еще использовал лицо Ань Му, к которому настолько привык, что ему казалось неправильным возвращаться к собственному телу.

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Эта техника изменения лица действительно замечательная. Я тоже хочу ей научиться. Можешь научить меня?»

«Да, если ты поможешь мне покинуть секту Синтянь».

Мэн Чи содрогнулся:«Тогда забудь». Ей всегда нравился Сяо Юань, и он был готов помочь, если могла. Тогда он подумал, что Сяо Юань действительно мёртв, и плакал. Но, очевидно, помочь в этом вопросе он не мог. Сяо Ду только что оправился от потери, и если он отнимет у него Сяо Юаня, его конец может оказаться ещё хуже, чем у Сяо Жуна.

Сяо Юань равнодушно ответил: «Никакого удовольствия».

Мэн Чи немного подумал и решил сказать несколько добрых слов в адрес достопочтенного господина, который не стал извиняться: «Достопочтенный господин не посадит тебя под домашний арест. Когда Гу из твоего тела будет удален, ты сможешь идти, куда захочешь».

Сяо Юань спросил: «Ты действительно можешь удалить Акацию Гу?» Удаление Акации Гу было единственной причиной, по которой он оставался в секте Синтянь и взаимодействовал с этими людьми.

Мэн Чи уверенно сказал: «Да, ты можешь мне доверять».

Сяо Юань кивнул: «Хорошо, я подожду».

Видя, что Сяо Юань больше не думает о побеге, Мэн Чи вздохнул с облегчением. Он решил сказать что-нибудь, что могло бы порадовать Сяо Юаня, и спросил: «Мастер Сяо, вы знаете о демонизации Гу Лоуиня?»

«Я немного знаю», — Сяо Юань взглянул на него. «В чем дело?»

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Тогда ты хочешь узнать, что будет дальше?»

Сяо Юань был ошеломлён. Хотел ли он знать? Казалось, ему было немного любопытно.

Не дожидаясь ответа Сяо Юаня, Мэн Чи сказал: «Несколько дней назад мои люди видели его на заснеженной горе близ города Лулин. Его волосы были серебристыми, и он охранял кучу костей, снова и снова пробуя технику призыва души. Но, как всем известно, человек, которого он ищет, вовсе не умер. Он может вызывать свою душу ещё десять или пятьдесят лет без всякой пользы – разве это не смешно?»

Сяо Юань представил себе Гу Лоуинь с седыми волосами и в белых одеждах. Он совсем не хотел смеяться и равнодушно спросил: «Зачем ты мне это рассказываешь?»

Мэн Чи удивлённо воскликнул: «Гу Лоуинь взял твою кровь, чтобы спасти своего Шисюна, из-за чего ты потерял свою основу для совершенствования. Его секта преследовала тебя, заставив спрыгнуть со скалы и покончить с собой. Разве ты не рад, что он теперь такой?»

Сяо Юань рассмеялся, его улыбка была ледяной. «Почему Гу Лоуинь взял мою кровь, а не чужую? Потому что в моей крови есть змеиная красота. А почему в моей крови есть змеиная красота, мне не нужно тебе рассказывать».

Улыбка сошла с лица Мэн Чи; он долго сдерживался, а потом сказал: «Его светлость не ожидал, что такое произойдет, он…»

Сяо Юань махнул рукой: «Забудь, тебе больше ничего не нужно говорить».

С тех пор, как он покинул гору Циюэ, он редко думал о прошлом. Всё это было просто запутанным клубком. Казалось, что все причиняли ему боль в той или иной степени, но кто был виноват? Сяо Ду? Ли Сяньтин? Или [Все]? Всё было слишком запутанно, и он слишком устал, чтобы думать об этом, поэтому он вообще не думал об этом, чтобы жить комфортнее.

Мэн Чи онемел, лишь глубоко вздохнув. Сяо Ду был прав. Извинения и объяснения не подействовали на Сяо Юаня, не говоря уже о том, чтобы искупить вину за содеянное. Объяснениям не было места. Но он всегда помнил, что последние два года, когда он сидел один во дворе Чансинь поздно ночью и смотрел на девятитоновую улитку, лицо Сяо Ду выглядело так, будто ничего не произошло.

Мэн Чи хотела подбодрить Сяо Юаня, но не стала красть курицу и терять рис (попытаться получить преимущество, но в итоге остаться в проигрыше). Он знал, что сказал что-то не то, и не стал больше беспокоить Сяо Юаня. Он встал и сказал: «Я дам тебе несколько таблеток, которые помогут твоей культиваторской базе. Не забудь их принять, я пойду первым».

Сяо Юань остановил его: «Подожди».

«В чем дело?»

«Заснеженная гора, где Гу Лоуинь призвал душу, это та самая, куда он и Линь Улянь раньше ходили охотиться?»

«Да, я не знаю, почему он выбрал такое ледяное место».

Грудь Сяо Юаня немного сжалась, и он сказал: «Вероятно, потому что именно там мы впервые встретились».

Гу Лоуинь, возможно, думал, что спасает ему жизнь и относится к нему искренне на той заснеженной горе. Но, как всем было известно, он лгал ему даже тогда.

И все это из-за Сяо Ду.

Сяо Юань закрыл глаза, потёр брови и приказал себе подождать. Ещё не поздно будет строить планы, когда Акация Гу будет извлечена из его тела.

Тех, кого можно было использовать, нужно было использовать хорошо. Этой истине его научил лично Сяо Ду.

Глава 38

Секта Синтянь располагалась на севере, и все четыре сезона здесь ощущались как зима. Сяо Юань только что вернулся из тёплого дворца Байхуа и какое-то время не мог привыкнуть к нему. Он невольно вспомнил тёплый нефрит, подаренный ему Гу Лоуинем. Оглядываясь назад, он понимал, что не стоило брать девятитонный нефрит, а лучше взять тёплый нефрит, когда спускался с горы; по крайней мере, он не замёрзнет.

Весь день шёл снег, замораживая землю. Во дворе цвели сливы, изящные и тихие на ветру и снегу. Сяо Юань, одетый в белоснежную лисью шубу, сидел под крыльцом и со скукой наблюдал, как Лээр подметает снег. Лицо девушки раскраснелось от холода, и она время от времени останавливалась, поднося руки ко рту и дыша на них.

Сяо Юань снова пожалел о теплом нефрите и сказал: «Оставь его в покое, я сам это сделаю».

Леэр улыбнулась и сказала: «Я привыкла ко всей этой работе. Молодой хозяин никогда не будет таким быстрым, как я».

Сяо Юань поднял брови: «Кто это сказал, отойдите в сторону».

Сяо Юань вошёл во двор, опустился на одно колено в снег, поднял правую руку и огляделся. Честно говоря, в глубине души он не был уверен. Но слова были сказаны, и он стоял перед девушкой. Отступать сейчас было бы не по-мужски.

Сяо Юань набирал силу в правой руке, и Лээр увидела, как из его ладони исходят нити тепла. Затем он резко погрузил руку в снег.

Снег, казалось, был обожжён огнём, таял с видимой невооружённым глазом скоростью, и вскоре небольшая территория вокруг Сяо Юаня опустела. Снег превратился в воду, промочившую его одежду.

Леэр была очень воодушевлена и воскликнула: «Молодой мастер просто потрясающий!»

Сяо Юань невольно решил, что румянец на её лице – это знак её восхищения. Видя её радость, он заметно приподнялся, глаза его засияли, и он сказал: «Ну-ну-ну, повтори ещё раз, кто быстрее, ты или я?»

Леэр держал метлу, трясясь от смеха, и говорил: «Но, молодой господин, двор такой большой, сможете ли вы расчистить оставшийся снег?»

Сяо Юань колебался: «А, это…» У него было не так много духовной силы, и ему нужно было приберечь ее для важного события, не могла ли она не подталкивать его так сильно?

Внезапно снег из-под ног этих двоих хлынул наружу, словно прилив, тая на ходу. В мгновение ока некогда заснеженный двор вернулся к своему первоначальному виду, мокрый, как после сильного дождя.

Леэр была ошеломлена и изумлена: «Молодой господин, вы бессмертны!»

Сяо Юань взглянул на человека, появившегося в дверях, и улыбка в его глазах померкла. «Нет, но твой господин — да».

Когда Лээр повернула голову и увидела Сяо Ду, её лицо побледнело от страха. Она поспешно отдала честь: «Мой господин».

На самом деле, Сяо Ду не выглядел устрашающе. На самом деле, у него была красивая и романтичная внешность. Если бы не его капризный и порочный характер, одно его лицо могло бы привлечь множество красавиц.

Сяо Ду сказал: «Иди и принеси еду».

Сяо Ду уже практиковал пост, и последний раз он полноценно ел, когда Сяо Юань лично готовил для него. Сяо Юань спросил: «Хочешь поесть здесь?»

Сяо Ду посмотрел на него горящими глазами: «Я поем с тобой».

Стол был накрыт под цветущей сливой. Сяо Юань почувствовал глубокое сожаление, глядя на изысканные блюда. Какая расточительность! Если бы он ел один, вкус был бы в сотни раз лучше.

Они сидели друг напротив друга. Подул порыв ветра, и лепестки, казалось, капали дождём. Сяо Ду поднял руку, накладывая заклинание, останавливающее падение сливовых цветов. Лепесток сливового цветка, не попавший в сеть, упал на плечо Сяо Юаня.

Сяо Ду протянул руку, пытаясь сорвать лепесток для Сяо Юаня. Сяо Юань инстинктивно отступил, нахмурившись.

Сяо Ду опустил глаза, словно смирившись, но всё же сорвал лепесток. Глядя на розовато-белый цветок в своих пальцах, Сяо Ду спросил: «А, Юй, помнишь, как мы с тобой впервые поужинали вместе?»

«Помню». Сяо Юань налил себе вина, посмотрел на напиток в бокале и сказал: «Ты же просил меня называть тебя «гэгэ». Я сказал: «Нет, а вдруг я не гэгэ?», но ты всё равно попросил меня это сделать».

Тон Сяо Юаня был спокойным; в нём не было ни сарказма, ни жалоб, но каждое слово вонзалось в тело Сяо Ду, словно нож. «Позже ты назвал меня так», — торжественно ответил Сяо Ду. — «Ты признал во мне брата».

Сяо Юань решительно сказал: «Нет».

Улыбка появилась на уголках губ Сяо Ду: «Я имею в виду два года назад».

«Еще двух лет назад».

Лицо Сяо Ду мгновенно помрачнело. Сяо Юань ненавидел его и винил во всём, но не мог вынести, как Сяо Юань отрёкся от времени, когда они жили в гармонии. Все эти полгода он беззаветно любил Сяо Юаня и делал всё, чтобы тот улыбнулся, но в итоге получил лишь фразу: «Я никогда не считал тебя братом». Он не верил в это.

Сяо Ду торжественно сказал: «Мне не нравится слышать такую чушь».

Сяо Юань отложил палочки для еды и сказал: «Помнишь, что я сказал в прошлый раз, когда мы использовали девятитоновую улитку для передачи звука?»

Лицо Сяо Ду застыло.

«Я сказал, что никогда не хотел переходить в секту Синтянь и не хотел быть твоим младшим братом. Я назвал тебя «гэгэ» лишь потому, что обстоятельства вынудили меня это сделать». Сяо Юань поджал губы и улыбнулся: «Понимаешь? Все эти полгода я просто играл перед тобой».

Сяо Ду заставил себя сказать: «Достаточно».

«Я очень хорош в актерской игре, — продолжал Сяо Юань, — иначе ты бы не отправили меня к Гу Лоуинь, не так ли?»

Сяо Ду резко вскочил, грудь его тяжело вздымалась – как Сяо Юань мог ужалить его всего парой лёгких слов? Он знал, что был неправ, знал, что был неправ, ясно?

Сяо Юань посмотрел на него безучастно. Раздражающий Сяо Ду был склонен к самоубийству, но не боялся. Сяо Ду изо всех сил старался найти его и попросил Мэн Чи убрать его Гу, что было достаточным доказательством того, что Сяо Ду не хотел его убивать и не собирался. Он мог воспользоваться этой возможностью, чтобы выяснить, что Сяо Ду задумал.

Он никогда не мог понять мысли Сяо Ду и не понимал, что тот делает. Сяо Ду заразил его Гу, но был в ярости, когда Гу Лоуинь взял его кровь. Он сказал, что хочет, чтобы тот вернулся к нему целым и невредимым, и наложил на него заклинание, защищающее сердце. Нормальный человек не стал бы делать такие противоречивые вещи.

Что касается жалкого и раненого вида Сяо Ду, то он этого не ожидал. Сяо Ду, высокомерный и могущественный, всегда восхищался видом других, борющихся за выживание, так почему же его так шокировали его несколько слов?

Сяо Юань не дал Сяо Ду ни минуты покоя и сказал: «Такой человек, как ты, когда любовь позволяет жить, а когда ненависть желает смерти, холоден и бессердечен, с глубокими и тёмными намерениями. Кто осмелится относиться к тебе искренне? Во всяком случае, не я».

Сяо Ду, казалось, был доведён до предела, его лицо было кровожадным и перекошенным. Он шаг за шагом приблизился к Сяо Юаню и крепко сжал его нижнюю челюсть, заставив того смотреть прямо на него. «Любой в мире может сказать обо мне такое, но ты — нет», — холодно сказал он.

Сяо Юань приподнял уголки губ: «Почему я не могу? Думаю, я более компетентен, чем кто-либо другой, чтобы сказать это о тебе. Сяо Ду, мне действительно любопытно. Может быть, ты искал меня два года, потому что не мог найти более подходящего человека, чтобы помочь тебе украсть Цинъянь? Нет, в секте Синтянь должно быть больше одной или двух красавцев. Ты можешь найти кого-то более послушного и покорного, чтобы помочь тебе заполучить Цинъянь».

Сяо Ду наклонился, кончики его пальцев почти коснулись губ Сяо Юаня, и хриплым голосом произнес: «Зачем я тебя искал… Ты такой умный, неужели ты не знаешь?»

У Сяо Юаня слегка болела шея сзади. Он сказал: «Гу Лоуинь стал демоном после того, как восстал против павильона Юньцзянь. Нет смысла снова нападать на него. Не знаю, что ещё у меня есть, что ты можешь использовать».

Зрачки Сяо Ду слегка сузились. Слова Сяо Юаня: «Не знаю, что ещё у меня есть, что ты можешь использовать», пронзили его сердце, словно десять тысяч стрел, заставив истекать кровью.

«Как я могу снова использовать тебя?» Дыхание Сяо Ду было резким и прерывистым. «Слушай внимательно, я хочу, чтобы ты остался со мной – мне нужен ты».

Два года он прожил без Сяо Юаня. На глазах у всех он был таким же извращённым, злым и непредсказуемым, как и прежде. Узнав о смерти Сяо Юаня, он сказал лишь одно: «Какая жалость». Даже его доверенное лицо Мэн Чи чувствовало, что Сяо Юань для него всего лишь шахматная фигура. Только он знал, что после ухода Сяо Юаня его сердце затрепетало. Он намеренно поддерживал свой прежний вид. Он всё ещё считал своей миссией свержение павильона Юньцзянь и усердно работал над этим, но сердце его было пусто.

Он был Сяо Ду и мог сделать почти всё. Теперь, когда он понял, что не сможет жить без Сяо Юаня, и убедился, что Сяо Юань — его младший брат, Сяо Юань мог только остаться с ним.

Сяо Юань не сдержал улыбки и сказал: «Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? Ты отправил меня в Гу Лоуинь, потому что хотел, чтобы я остался с тобой?»

«Нет», — Сяо Ду впервые высказал свои самые сокровенные мысли перед Сяо Юанем, — «я оттолкнул тебя, потому что ты заставил меня чувствовать себя неловко».

Сяо Юань почувствовал, что это просто необъяснимо: «Что это значит?»

Адамово яблоко Сяо Ду заерзало. Он сказал: «А, Юй, я был…» Слово «неправильно» застыло на губах, но он не смог его вымолвить. Он никогда не был слабым человеком, кто бы ни стоял перед ним.

Сяо Ду с трудом произнес: «Я сожалею об этом».

Сяо Юань помолчал немного, а затем сказал: «Это твоё личное дело, сожалеть или нет. Я не должен нести ответственность за твои сожаления».

«Это то, что ты думаешь».

Сяо Юань холодно посмотрел на Сяо Ду. Ему следовало бы удивиться наглости Сяо Ду, но он не счёл это необходимым. Это был Сяо Ду, и для него не было ничего невозможного.

«Я хочу, чтобы ты был ответственным и честно оставался рядом со мной». Взгляд Сяо Ду смягчился, а голос стал низким и страстным: «Я дам тебе самое лучшее в мире, так что тебе не придется смотреть ни на кого другого».

Сяо Юань оттолкнул руку Сяо Ду и равнодушно сказал: «Отступи».

Сяо Ду: «…»

«То, что ты считаешь лучшим, для меня бесполезно». Сяо Юань потер шею и сказал: «Лучше оставь это своему младшему брату».

Услышав слова «младший брат», Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня с ещё большей кислой миной во взгляде. Он пристально смотрел на его губы, желая сомкнуть на них глаза, чтобы они не произнесли ни слова, которое ему не хотелось бы услышать.

У Сяо Юаня пропал аппетит, поэтому он просто встал и сказал: «Я сыт». Он сделал несколько шагов, как вдруг кто-то схватил его за запястье и заставил повернуться и посмотреть на Сяо Ду.

"Ты…"

Сяо Ду резко сжал лицо Сяо Юаня; Сяо Юань от боли приоткрыл рот и увидел, что тот наклонился.

Смутно осознавая свои намерения, Сяо Юань собирался отчаянно сражаться, словно столкнувшись с врагом, когда Сяо Ду внезапно остановился.

«Ты не хочешь?» — прошептал Сяо Ду. «Разве ты не занимался парным совершенствованием со многими людьми, почему же ты все еще против этого?»

Сяо Юань вырвался на свободу, поправил свою кривую лисью шерсть и сказал: «Меня не волнуют другие, меня волнуют только ты».

Враждебность Сяо Ду резко возросла, и он едва сдержался, чтобы не наброситься на Сяо Юаня. В этот момент Ли Яньчжи, один из его опекунов, приходивший к нему ранее, сказал, что хочет сказать ему что-то важное. Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Не будь таким бессердечным, я не хочу тебя принуждать».

Сяо Юань смотрел вслед Сяо Ду, надеясь лишь на то, что Мэн Чи вскоре снимет свой Гу. Он с нетерпением ждал этого.

К счастью, Мэн Чи не заставил его ждать слишком долго. На следующий день он пришел к нему во двор Чансинь и сказал, что почти готов, удалить Гу, не хватает только одного последнего ингредиента.

Сяо Юань небрежно спросил, что это за ингредиент. Глаза Мэн Чи слегка сверкнули, и он не ответил: «Есть ли у тебя кто-то, кого ты ненавидишь до мозга костей, и, кстати, у этого человека высокий уровень совершенствования?»

Сяо Юань спросил: «Ты говоришь о своем господине?»

Мэн Чи на мгновение растерялся, а затем слабо поднял голову: «Неужели дошло до ненависти?»

«Нет». Его чувства к Сяо Ду нельзя было назвать ненавистью. Чтобы ненавидеть, ему нужно было всё время ненавидеть. Если бы не принадлежность к секте Синтянь, он бы даже не думал о Сяо Ду.

Мэн Чи сказал: «О Его светлости не может быть и речи. Выбирайте кого-нибудь другого».

«Кажется, я никого особенно не ненавижу», — сказал Сяо Юань. «Есть только несколько раздражающих людей».

«Тогда какие люди с высокой культурой раздражают?»

Сяо Юань немного подумал и произнёс полуправду-полулжь: «Хозяин павильона Юньцзянь, Гу Хан».

Мэн Чи жадно дышал, не зная, смеяться ему или плакать: «Ваши требования действительно высоки».

Сяо Юань с подозрением спросил: «Почему ты спрашиваешь об этом?»

Мэн Чи слегка кашлянул и сказал: «Все в порядке, я просто спросил как бы невзначай».

Три дня спустя всё было готово к отстранению Гу, и Сяо Юаня пригласили в резиденцию Мэн Чи. Помимо Мэн Чи, там был и Сяо Ду.

Мэн Чи отвёл Сяо Юаня в комнату. Сяо Ду остановился у двери и не пошёл дальше. Комната была наполнена тёплым и приятным ароматом благовоний. Мэн Чи достал фарфоровый флакон, откупорил его и поднёс к носу Сяо Юаня. Сяо Юань учуял неописуемо странный запах и спросил: «Что это?»

«Что-то, что не даст вам чувствовать боль».

«А будет больно?» — с любопытством спросил Сяо Юань. «Как же ты собираешься удалить Гу?»

Мэн Чиюй помедлил: «Тебе просто нужно сделать, как я говорю, закрыть глаза и использовать свою ци, чтобы стимулировать золотую сердцевину твоего сердца, а остальное предоставь мне».

Сяо Юань почувствовал смутное беспокойство, не потому, что боялся, что Мэн Чи причинит ему вред, а потому, что чувствовал, что он что-то от него скрывает.

Мэн Чи попросил Сяо Юаня помедитировать на мягком диване. Вскоре Сяо Юань услышал скрип двери. Он тихо приоткрыл один глаз и увидел, как в комнату входит ошеломлённый мужчина. Взгляд у мужчины был серьёзный, и Сяо Юань его немного узнал.

«Кто этот парень?»

Мэн Чи опешил: «Разве я не сказал тебе закрыть глаза? Это мой помощник. Удалить Гу довольно сложно, боюсь, я не смогу сделать это самостоятельно».

Сяо Юань с некоторым недоумением смотрел на лицо мужчины. Видел ли он его раньше в секте Синтянь, так что тот показался ему знакомым? Нет, он и этот человек не встречались в секте Синтянь, но…

Сяо Юань усмехнулся: «Когда старейшина павильона Юньцзянь стал твоим помощником?»

Этот человек явно был одним из людей павильона Юньцзянь, которые пытались схватить и убить его в то время на горе Дунгуань!

Выражение лица Мэн Чи резко изменилось.

Сяо Юань встал с дивана и спросил: «Что, черт возьми, происходит?»

Мэн Чи хотел что-то сказать, но остановился: «Это…»

«Если ты мне не скажешь, я не позволю тебе убрать Гу».

Пока Мэн Чи находился в замешательстве, Сяо Ду толкнул дверь, посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Скажи ему».

Мэн Чи ничего не оставалось, как сказать: «Акациевый Гу — паразит, живущий в сердце. Если хочешь избавиться от Гу, то сможешь избавиться только вместе с сердцем. А поскольку в сердце есть золотая сердцевина, мы хотели найти для тебя человека с очень высокой базой совершенствования».

По спине Сяо Юаня пробежал холодок: «Вот так вот как».

Оказалось, что ничего более этого не произошло.

«Этот человек — Лорд Искателей Мечей из павильона Юньцзянь. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы применить к нему технику одержимости душой».

Сяо Юань почувствовал такую тошноту и тошноту, что его чуть не вырвало. «Спасибо за вашу работу, — холодно сказал Сяо Юань, — но я не из павильона Юньцзянь».

Сяо Ду прищурился. Мэн Чи спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Если я избавлюсь от Гу, используя его сердце, чем это будет отличаться от того, как павильон Юньцзянь использовал кровь невинного человека, чтобы спасти своего ученика?»

«Но если не удалить Гу, то можно будет только подавить его противоядием», — убеждал Мэн Чи. «Безжалостный хуа — редкость, и его приходится использовать каждый месяц. Однажды он у тебя закончится».

«Тебе не нужно об этом беспокоиться», — Сяо Юань изогнул губы в улыбке, в глазах его читалась несомненная насмешка. «Я найду кого-нибудь, кто мне поможет».

Мэн Чи не смогла убедить Сяо Юаня. Он посмотрел на Сяо Ду и сказал: «Господин, это…»

Сяо Ду поднял руку; Мэн Чи замолчал и удалился, уведя с собой и Лорда Искателей Мечей из павильона Юньцзянь. Он и Сяо Юань остались в комнате одни, молча.

Спустя долгое время Сяо Ду сказал: «Если я смог применить технику одержимости к нему, то, естественно, смогу применить её и к тебе. Будь послушен, не принуждай меня».

«Ты можешь заставить меня обменяться с ним сердцами, — сказал Сяо Юань, — но я могу и вернуть всё обратно. Если только ты не хочешь использовать на мне технику одержимости душой до конца своих дней».

Безумная мысль мелькнула в голове Сяо Ду. Он стиснул зубы и воскликнул: «Если он согласится, ты заберёшь его сердце?»

«Лорд Искатель Мечей, похоже, не был готов к этому».

Сяо Ду сказал: «Я говорю не о нём». Произнеся эти слова, Сяо Ду почувствовал себя ошеломлённым. Он сам не ожидал, что скажет такое.

Он заботился о Сяо Юане больше, чем думал.

Он действительно проиграл, проиграл окончательно и пути назад не было.

«Тогда о ком ты говоришь?»

"О себе."

Глаза Сяо Юаня внезапно расширились – он правильно расслышал? Сяо Ду хотел обменяться с ним сердцами? По словам Мэн Чи, после обмена сердцами не только его золотое ядро будет затронуто, но и в его теле появится Акация Гу. Сяо Ду не мог этого не знать, как он мог согласиться на обмен?

«Ты... ты серьезно?»

Сяо Ду сказал: «Скажи всего одно слово».

Сяо Юань быстро пришел в себя и сказал: «Мне это не нужно».

Впервые в жизни Сяо Ду испытал унижение. «Ты не хочешь?» — спросил он угрожающим тоном. «Я готов избавиться от твоего Гу и поделиться своей базой совершенствования — ты не хочешь?»

«Нет», — сказал Сяо Юань. «Я бы предпочел найти мужчину, который будет спать со мной каждый месяц, чем завладеть твоим сердцем».

Глава 39

Лицо Сяо Ду исказилось, синие вены на тыльной стороне ладоней вздулись, а его гнев и унижение были невыразимы. Казалось, он смотрел на Сяо Юаня снисходительно, но на самом деле тот безжалостно растоптал его сердце.Сяо Юань не хотел его сердца; он предпочёл бы переспать с другим мужчиной! Что-то настолько важное, настолько драгоценное, что он практически отдал ему половину своей жизни, а он этого не хотел… Как сказал Сяо Юань, то, что он считал сокровищем, ничего не стоило в его глазах.

Искать мужчину... Кого, кого будет искать Сяо Юань?! Он сдержался от мыслей о прошлом, иначе, если бы он подумал о Сяо Юане и тех многих мужчинах, с которыми он занимался парным совершенствованием, ему захотелось бы убить в ярости. Но он прекрасно знал, что именно он был причиной нынешней ситуации. Он думал, что ему будет все равно, он не понимал, почему его это волнует. Разве это не просто сон с кем-то? Один раз переспать ничего не значит. Краткосрочные любовные связи можно найти повсюду на романтической сцене. Пока Сяо Юань в конце концов вернется, не о чем беспокоиться в прошлом. Он хотел Сяо Юаня, а не его целомудрие.

Но ему было не всё равно, ему было просто не всё равно! Он не мог не представить себе Сяо Юаня в постели, представить его в миллионе разных образов под одним мужчиной за другим, их лица размыты; представить его пьяные глаза, слегка приоткрытые губы, когда он что-то неопределённо шепчет… Эмоции бушевали, голова раскалывалась, он был почти вне себя от ярости. Он даже не знал, что сделать, чтобы почувствовать себя лучше. Но Сяо Юань снова и снова напоминал ему об этом, каждое слово жгло сердце, и у него не было сил сопротивляться.

Когда он обращался с кем-то так, как с Сяо Юанем? Если бы кто-то осмелился спровоцировать его, он был бы уже мёртв, а его прах развеян сотню раз. Сяо Юань был единственным. Он ненавидел то, что не мог поглотить его кости своим телом или по-настоящему использовать технику одержимости душой на всю жизнь, чтобы тот всегда был послушным и оставался рядом с ним. Не то чтобы он не думал об этом, он чуть не сделал это в шоке и гневе. Но всё равно не мог этого вынести.

В глазах Сяо Ду сплелись любовь и ненависть, но постепенно смятение утихло, оставив лишь печаль и беспомощность. Именно так ощущалось, когда оказываешься в ловушке: все его радости и горести были на ладони другого человека, и, как бы он ни сопротивлялся, он мог лишь наблюдать, как погружается всё глубже и глубже, и в конце концов даже не мог злиться.

Он проиграл, но это не имело значения. Если бы Сяо Юань остался рядом ещё на день, он бы не потерял всё.

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня и тихо сказал: «Ты думаешь, я позволю тебе найти мужчину?»

«Да», — сказал Сяо Юань, — «разве это не просто парное совершенствование? Для тебя это обычное дело. Почему ты запрещаешь мне это?»

Сяо Ду улыбнулся, и его взгляд наполнился холодом: «Через несколько дней будет 15-е, так что можешь ещё раз подумать. Ты либо передумаешь насчёт моего предложения, либо примешь его, либо…» Сяо Ду понизил голос, его дыхание обжигало: «Иди ко мне».

Сяо Юань поднял брови и сказал: «О?»

Голос Сяо Ду был тихим и хриплым: «Ты как-то спрашивал меня о методе парного совершенствования. Я могу тебя научить».

«Благодарю вас, Ваша Светлость, за то, что вы предложили мне себя в качестве подушки и бросились в мои объятия», — четко произнес Сяо Юань, — «но мне это не нужно».

Сяо Ду медленно сжал кулаки, выдержал и сказал: «А Юй, давай остановимся, пока можем. Если ты снова будешь меня заставлять, я даже не знаю, что произойдёт».

Сяо Юань кивнул: «Я тебя заставлял? Я приобрёл много знаний».

Тон Сяо Ду смягчился: «Я просто хочу тебя побаловать. Веди себя хорошо, и нам двоим ничего не будет угрожать, поняла?»

Сяо Юань не понял и не потрудился понять.

Вспоминая впоследствии инцидент с обменом сердцами, Сяо Юань немного испугался. К счастью, он узнал Лорда Искателя Мечей из павильона Юньцзянь, иначе было бы ужасно обмениваться с ним сердцами. Неважно, использовал ли он чьё-то чужое тело, но даже если бы его сердце принадлежало кому-то другому, разве он всё равно считался бы собой? Это была всего лишь Акация Гу, не было смысла причинять вред другим ради того, что можно было решить парным совершенствованием.

Раз уж он решил не увольнять своего Гу, ему не было нужды оставаться в клане Синтянь. Вместо того чтобы тратить время здесь, лучше было отправиться в заснеженные горы за пределами города Лулин и попросить Гу Лоуиня о помощи, или вернуться в уезд Тунъань и пригласить сожительницу. Сяо Юань планировал сбежать, но, к его удивлению, в клане Синтянь появился тот, кого он не ожидал.

После инцидента с устранением Гу Сяо Юань, естественно, отдалился от Мэн Чи. Он знал, что тот действует лишь по приказу. Будучи доверенным лицом Сяо Ду, он относился к нему дружелюбно, но всё это было основано на его преданности Сяо Ду.

Мэн Чи всегда был чувствителен, поэтому, естественно, заметил перемену в поведении Сяо Юаня. Он расстроился и, придя к нему в гости, принес его любимые рисовые лепёшки.

«Эти рисовые лепешки – самые… Я специально послал кого-то в город Лулин, чтобы купить их», – сказал Мэн Чи. «Я купил их в ларьке с рисовыми лепешками, который тебе раньше нравился».

Если у тебя есть что поесть, ешь, он не расстроился из-за рисовых лепёшек. Сяо Юань взял кусочек и попробовал, и у него действительно был знакомый сладкий и мягкий восковой привкус.

Мэн Чи выжидающе посмотрел на него: «Вкусно?»

Сяо Юань кивнул: «Очень вкусно».

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Помимо рисовых лепёшек, я привёз из Цзяннаня много свежих, жирных крабов. В ближайшие дни ты сможешь приготовить столько крабов в оранжевом маринаде, сколько захочешь».

Сяо Юань вытер рот платком и сказал: «Нечего тут быть вежливым, просто будь честен. Говори, что случилось?»

Мэн Чи принял жалостливый вид: «Ничего страшного, я просто хочу извиниться перед тобой и дать тебе знать, что люди из секты Синтянь умеют извиняться».

Сяо Юань: «О».

«Кроме того, я не хотел скрывать это от тебя, но мне пришлось подчиниться приказу господина». Мэн Чи вздохнул: «Не вини меня, больше всего мне не нравится, когда меня ненавидят красивые мужчины».

Сяо Юань улыбнулся: «Я не буду тебя ненавидеть. Но если ты сделаешь мне одолжение, я буду любить тебя немного больше».

Мэн Чи горько усмехнулся: «Я уже сказал, что помочь тебе сбежать невозможно».

Сяо Юань погрозил пальцем: «Нет, нет, нет, я не хочу, чтобы ты помогал мне сбежать».

Мэн Чи моргнул: «И что потом?»

«Я просто хочу, чтобы ты забыл запереть дверь своей медицинской комнаты 15-го числа, во время полнолуния».

Мэн Чи вдруг спросил: «Ты собираешься украсть противоядие от Акации Гу?»

«Нет», — Сяо Юань притворился шокированным, его выражение лица было невинным. «Разве я говорил что-то подобное? Ты неправильно расслышал?»

Мэн Чи колебалась. Сяо Юань не просил его о противоядии напрямую, а лишь попросил его намеренно забыть запереть дверь, чтобы, когда Сяо Ду выследит это дело, его наказали максимум за халатность, и его положение в секте Синтянь не сильно пострадало. Самое главное, он подозревал, что Сяо Ду вообще не хотел, чтобы Сяо Юань переносил страдания от нападения Гу. Он сказал, что не даст ему противоядие, только чтобы заставить его передумать. В конце концов, увидев, как Сяо Юань страдает от нападения Гу, он всё равно сдался.

Взвесив все за и против, Мэн Чи стиснул зубы и сказал: «Я договорюсь о встрече с несколькими сёстрами, чтобы выпить 15-го числа. После трёх раундов выпивки я по невнимательности забуду запереть дверь».

Глаза Сяо Юаня загорелись: «Спасибо за беспокойство, Цзецзе».

Мэн Чи поддразнил: «О, теперь ты снова называешь меня Цзецзе?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «С этого момента я буду называть тебя именно так».

Мэн Чи нарочито холодно фыркнул, внезапно о чем-то вспомнил и сказал: «Кстати, твой Шиди прибыл в секту Синтянь».

Сяо Юань опешил: «Му Инъян? Что он здесь делает?»

«Почтенный Лорд скоро омоет павильон Юньцзянь кровью, и он здесь, чтобы помочь».

Итак, Сяо Ду не смог захватить Цинъянь с помощью умения и решил взять его силой. Но какое отношение это имело к Му Инъяну? Павильон Юньцзянь не зря считался сектой меча номер один. В павильоне Юньцзянь было много могущественных людей, и секта Синтянь могла бы сравниться даже с ними, используя всю свою силу. Однако две другие из трёх основных сект, секта Сюаньлэ и дворец Байхуа, были в дружеских отношениях с павильоном Юньцзянь и, естественно, встали бы на его сторону, не говоря уже о том, что в Нижнем Царстве Бессмертных было бесчисленное множество мелких сект и школ, которые следовали примеру павильона Юньцзянь. Будущее было неизвестно, но, учитывая текущую силу обеих сторон, было абсурдно думать, что Сяо Ду победит. Какой смысл Му Инъяну в том, чтобы дурачиться в такой проигранной битве?

Мэн Чи знал, о чем думает Сяо Юань, и сказал: «Причина, по которой твой Шиди пришел в секту Синтянь по приглашению Почтенного Лорда, заключается в том, что он хочет отомстить за тебя».

«Отомстить?»

«Он думает, что люди из павильона Юньцзянь заставили тебя умереть, поэтому...»

Сяо Юань некоторое время не знал, что сказать, а затем беспомощно произнес: «Я действительно хочу открыть ему голову и посмотреть, что происходит внутри».

«Твой Шиди уже не тот пылкий подросток, каким был два года назад, — сказал Мэн Чи. — Он очень силён, и даже я не обязательно могу считаться его противником».

Сяо Юань спросил: «Он сейчас в секте Синтянь?»

«Ну, я могу разрешить вам встретиться, но ты не можешь раскрыть перед ним свою личность», — напомнил ему Мэн Чи. «Не забывай, для него ты мертв».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Ладно». Очевидно, Сяо Ду использовал Му Инъян. Му Инъян иногда вёл себя глуповато, но он не мог не заметить этого. В конце концов, его Шиди делал всё за него. Его обязанностью было убедить его и попутно… попутно выяснить, что произошло в тот день в павильоне Юньцзянь и почему Гу Лоуинь внезапно превратился в демона.

На следующий день Сяо Юань встретился с Му Инъяном в аптеке Мэн Чи. Оружие Му Инъяна, Дуя, требовало яда, а Мэн Чи специализировался на ядах всех видов.

В тот момент, когда Сяо Юань вошёл, Му Инъян по каплям кормил Дуйю ядом, приготовленным Мэн Чи. Коготь Дуйи был окутан ядовитым паром, и ядовитая жидкость капала на него, издавая шипящий звук, словно голодная ядовитая змея.

Мэн Чи увидел Сяо Юаня и сказал: «Ты здесь».

Му Инъян подняла взгляд и слегка нахмурилась: «Это ты».

Мэн Чи удивленно спросил: «Вы… знаете друг друга?»

Му Инъян видел, как Сяо Юань использовал тело Ань Му в префектуре Хунсю, поэтому, естественно, знал его. Сяо Юань сказал: «У нас с Мастером Му были отношения в Хунсю».

Они с Му Инъян не виделись уже полмесяца. Возможно, это было лишь иллюзией, но Сяо Юань почувствовал, что Му Инъян немного успокоился, а его лицо стало острым и холодным. Глаза больше не были ослепительно яркими и звёздными, как прежде; вместо них осталась лишь тусклая тень.

Му Инъян спросил: «Почему ты здесь?»

Сяо Юань уже спланировал свои слова и сказал: «Меня взяли в плен люди из секты Синтянь».

Му Инъян с подозрением спросил: «Чего хотят от тебя люди из клана Синтянь? Разве ты раньше не следовал за Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем?»

«Я просто вёл с ними бизнес, ничего личного». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Мастер Му, не смотрите на меня так. На самом деле, я тоже человек с навыками».

Му Инъян саркастически заметил: «Ты очень скромен».

«Я думаю, просто умеренно скромно».

Мэн Чи прикрыл Сяо Юаня и сказал: «Он действительно полезен для Синтяня. Его светлость держит его в Синтяне, чтобы подготовить к предстоящей битве».

Му Инъян не слишком интересовался Ань Му, и его внимание вернулось к Дуйе. Если быть точным, кроме мести за своего Шисюна, его вообще никто и ничто не интересовало.

Сяо Юань подмигнул Мэн Чи, Мэн Чи понял и сказал: «Я схожу за чем-нибудь, а вы подождите меня здесь».

После ухода Мэн Чи Сяо Юань взял с полки небольшой фарфоровый флакон и небрежно спросил: «Мастера Му тоже взяли в плен?»

«Это не твое дело».

Сяо Юань сделал вид, что не слышит, и сказал: «Секта Синтянь ни в коем случае не является противником павильона Юньцзянь, секты Сюаньлэ и дворца Байхуа. Повелитель демонов поймал нас, чтобы мы работали на него, только чтобы умереть. Мастеру Му стоит дважды подумать».

Му Инъян холодно сказал: «Ты сказал, что у тебя есть способности. А твоя способность много говорить? Тогда это действительно удивительно».

Сяо Юань помолчал немного, а затем произнёс глубоким голосом: «Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то серьёзное. Неважно, если случится что-то незначительное, но лучше тебе не лишаться жизни».

Му Инъян резко обернулся, и Дуя в его руке указала прямо на Сяо Юаня, всего в дюйме от его горла. «Кем ты себя возомнил?» — с яростью в глазах спросил Му Инъян. «Мы с тобой даже не знакомы, так что какое тебе дело до меня?»

Сяо Юань поднял руки, отступил на шаг и сказал: «Ладно, ладно, ты мне безразличен и  будешь безразличен в будущем. Не жалей об этом».

Му Инъян холодно сказал: «Кто об этом жалеет, тот собака».

Глава 40

Как только Му Инъян сказал это, Сяо Юань мог только на время отложить этот вопрос в сторону и упомянуть еще одну вещь, которая его немного заинтриговала.

«Кстати, я слышал, что в последнее время во дворце Байхуа произошло немало событий. Какой-то маленький шимей из павильона Юньцзянь был отравлен; Гу Лоуинь рано покинул дворец Байхуа и вернулся в павильон Юньцзянь, и через несколько дней его околдовали…» Сяо Юань небрежно сказал: «Мастер Му в то время был во дворце Байхуа. Знаете, что случилось?»

В глазах Му Инъяна застыло отвращение, и он сказал: «Я даже не хочу больше проклинать павильон Юньцзянь, это пустая трата слюны. Во всей секте нет ни одного хорошего человека. Надеюсь, остальные закончат так же, как Лу Юэяо и Гу Лоуинь».

«Лу Юэяо мертв?»

Му Инъян нетерпеливо сказал: «Я не знаю, даже если он еще не умер, он определенно скоро умрет».

«Тогда почему Гу Лоуинь вдруг стал демоном?»

Взгляд Му Инъяна стал острым, как ножи; он стиснул зубы и сказал: «Поскольку люди из павильона Юньцзянь не хотели отдавать останки моего Шисюна, они хотели…» Его голос резко оборвался, и лицо Му Инъяна исказилось. Он не мог произнести ни слова. Его тошнило от одной мысли об этом.

Сяо Юань ждал, пока Му Инъян закончит говорить, но тот лишь глубоко вздохнул, сжал кулаки и сказал: «Если бы Гу Лоуинь не превратился в демона за одну ночь, убивая во всех четырёх направлениях в павильоне Юньцзянь, я бы давно вернул своего Шисюна в наш шимэнь. Мой Шисюн был бы очень недоволен, если бы узнал, что его кости в руках Гу Лоуина. Подожди, пока я не уничтожу павильон Юньцзянь, тогда я обязательно верну своего Шисюна».

Сяо Юань не мог не сказать: «Разве это не просто кости, вряд ли до этого дойдет».

Му Инъян уставилась на него: «Зачем ты вообще сюда пришел?»

«Я пришел пообщаться со старейшиной Мэном».

Му Ин сердито сказал: «Тогда иди и найди ее и не беспокой меня».

Сяо Юань без колебаний сказал: «Хорошо, до свидания».

Сяо Юань вышел из аптеки и случайно встретил возвращавшегося Мэн Чи. Мэн Чи спросил: «Ты уходишь?»

«Ухожу, ухожу», — Сяо Юань оглянулся на Му Инъян с недовольным лицом и понизил голос. — «Я боюсь, что если я снова с ним заговорю, то не смогу не выдать свою личность, и он превратится в собаку».

Хотя Мэн Чи не понял, что имел в виду Сяо Юань, ему все равно было смешно.

Сяо Юань посмотрел на него, держащего в руках медную ступку и пестик, и спросил: «Ты только что пошел измельчать лекарство?»

«Верно». Мэн Чи взял ступку и показал Сяо Юаню лекарство, которое он только что измельчил. Сяо Юань наклонился и понюхал, но ничего не учуял, и спросил: «Это хорошее лекарство или яд?»

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Я сам измельчал это лекарство, конечно же, это яд». Сяо Юань был заинтригован: «Как оно называется и что это за яд?»

Мэн Чи опустил голову, чтобы полюбоваться своим творением, с фанатичным блеском в глазах и странной лёгкой улыбкой на губах: «Я сделал его специально для павильона Юньцзянь, и у меня не было времени дать ему имя. Ученики павильона Юньцзянь, не говоря уже о других, имеют прочный фундамент, поэтому они восстанавливаются после своих ран быстрее обычного человека. Но как только они заберут моё сокровище, раны, которые можно исцелить за день, будут заживать по меньшей мере три дня, а то и полмесяца, и они не смогут понять, почему. Когда у них будет всё больше раненых, секта Синтянь нанесёт ответный удар».

Сяо Юань воскликнул: «Поразительно! Но если вы можете их отравить, почему бы просто не дать им смертельный яд, например, сухие кости? Разве это не было бы быстрее? К чему все эти излишества?»

Улыбка Мэн Чи постепенно исчезла, и он непонимающе посмотрел на Сяо Юаня.

Сяо Юань сказал: «Я ошибаюсь?»

«Нет, то, что ты сказал, имеет смысл», — сердито сказал Мэн Чи. «Я придумал название этого лекарства, так что давай назовём его «Отходы»».

14-го числа Сяо Ду приказал служанке передать Сяо Юаню: «Господин Сяо, Его Светлость хочет вас видеть».

Сяо Юань почти угадал намерения Сяо Ду. Он последовал за служанкой в главный зал; Сяо Ду сидел за столом, держа что-то в руке, и выглядел заворожённым.

Услышав шаги Сяо Юаня, Сяо Ду убрал предмет из руки и слегка поднял глаза. Прежде чем что-либо сказать, Сяо Юань сказал: «Если хочешь спросить меня, всё ли я обдумал, не трать слова попусту».

Сяо Ду пристально посмотрел на него некоторое время и сказал: «Не торопитесь, у вас еще есть один день».

«Неважно, сколько времени вы мне дадите, мое решение не изменится».

«Не говори слишком много», — Сяо Ду, казалось, не обратил на это внимания. «Когда завтра придет время принимать решение, возможно, ты изменишь свое мнение».

Сяо Юань нахмурился. Последние два года он всегда пользовался противоядием, которое ему давал Ло Лань, но всё ещё помнил, как Акация Гу несколько раз нападала два года назад. Пока его оставляли в покое, он всё ещё мог выдержать, хоть и с трудом, стиснув зубы. Но как только рядом оказывался кто-то, после того, как его доводила до безумия похоть и он бредил, он, скорее всего, становился «жаждущим и бесстыдным», и, если рядом был мужчина, бросался в его объятия. К счастью, он оставил себе путь к спасению.

«Сегодня я ищу тебя не из-за Акации Гу», — сказал Сяо Ду. «Мне нужно кое-что тебе дать».

Сяо Юань даже не задумался: «Я не хочу этого».

Сердце Сяо Ду упало, и он улыбнулся про себя: «Сначала посмотри, что это такое, хорошо?»

«Нет», — Сяо Ду, дважды отвергнутый, показал своё истинное лицо, его зрачки сузились. Сяо Юаня толкнули сзади, и он невольно сделал два шага вперёд, после чего Сяо Ду протянул руку и силой притянул его к себе, заставив сесть к себе на колени.

Сяо Юань не сопротивлялся и молча сменил тело. В мгновение ока человек в объятиях Сяо Ду превратился из Ань Му в мать Сяо Бао из уезда Тунъань.

Тело Сяо Ду застыло.

Сяо Юань воспользовался возможностью встать, коснулся своего лица и сказал женским голосом: «Мое лицо, Вашей Светлости оно нравится?»

Сяо Ду закрыл лицо руками и беспомощно сказал: «А Юй, перестань скандалить, я просто хочу тебя обнять».

«Забавно. Так много людей хотят меня обнять. Мне что, обнимать их по одному?»

Сяо Ду подавил свою ревность и сказал: «Не упоминай других людей, А Юй. Я не могу ничего сделать тебе, но те, кто прикоснулся к тебе, если ты упомянешь их ещё раз, станут на шаг ближе к призрачным вратам».

Сяо Юань равнодушно сказал: «Тогда иди и найди их, я не против».

Сяо Ду, казалось, улыбнулся: «Используй их и выбрось. А Юй такой жестокий. В этом отношении мы ведь похожи, не так ли?»

Сяо Юань также улыбнулся: «Я не смею сравнивать, между тобой и мной все еще есть пропасть».

«Разрыв будет становиться всё меньше и меньше, и мы будем становиться всё более похожими». Когда Сяо Ду закончил говорить, сандаловая шкатулка, стоявшая на столе, с грохотом открылась. «Посмотрим, понравится ли она тебе».

Сяо Юань заглянул в коробку, и там действительно оказался складной веер. Он лишь взглянул на него, и его глаза вдруг загорелись.

Сяо Ду сказал: «Этот веер создан из ледяных кристаллов моря Учуань. Он ловкий и лёгкий, словно белый дракон, плывущий по морю, и это самая твёрдая вещь на свете. В ближнем бою он не уступит ни одному из прославленных мечей мира. Говорят, что его предыдущим владельцем был бессмертный владыка Бичао, который уже вознёсся – А Юй должен был слышать о нём».

Конечно же, Сяо Юань слышал о нём. Любой, кто использовал веер как оружие, не мог не знать имени Бессмертного Лорда Бичао, и он тоже знал название этого веера – «Бихай Чаошэн» (Рождённый в синем приливе).

Сяо Ду улыбнулся и, взглянув на Сяо Юаня, понял, что поступил правильно. «По сравнению с Угуань Фэнъюэ, которое Ли Сяньтин тебе дал, можно сказать, что это вообще не имеет себе равных».

Сяо Юань заставил себя отвести взгляд от Бихая Чаошэна и спросил: «Где ты нашел эту легендарную вещь?»

Сяо Ду прошептал: «Если это что-то, что ты хочешь, и как бы трудно это ни было найти, я найду это для тебя».

Ход Сяо Ду был достаточно радикальным. Не было ни одного заклинателя, который не хотел бы стать сильнее, и он не был исключением. С таким прославленным оружием в руках он мог бы добиться вдвое большего успеха в своём дальнейшем совершенствовании.

Моральная целостность Сяо Юаня была эмоционально затронута. Но эмоции были всего лишь эмоциями, и он всё равно не хотел вещи Сяо Ду. «Я не говорил, что хочу их».

Сяо Ду посмотрел на него: «Ты этого хочешь?»

"Я не."

Отказ Сяо Юаня был явно не таким твёрдым, как в начале. Сяо Ду тихонько усмехнулся и сказал: «Я попрошу кого-нибудь отправить его во двор Чансинь. Если он тебе не нужен, просто положи его в угол и пусть пылится».

Сяо Юань, приняв на себя лицо тётушки, поморщился и сказал: «Бихай Чаошэн — самая тяжёлая вещь на свете. Даже если есть мощная система самосовершенствования, защищающая тело, это не остановит его».

Сяо Ду кивнул: «Верно».

Сяо Юань медленно произнес: «Ты не боишься, что я ударю тебя им в грудь?»

Сяо Ду, казалось, почувствовал привкус горечи во рту: «Ты согласен?»

Сяо Юань не смог ответить на вопрос: «Я предлагаю вам убрать его».

«Это не имеет значения», — тихо сказал Сяо Ду и улыбнулся. «Даже если у тебя есть этот артефакт, ты не сможешь причинить мне вреда».

Сяо Юань замолчал, задумчиво глядя на Бихая Чаошэна.

Сяо Ду хотел, чтобы Сяо Юань остался на ужин, но Ли Яньчжи внезапно захотел его видеть, сказав, что хочет сообщить ему нечто важное. Сяо Юань сказал: «Тогда я пойду первым».

«Останься», — сказал Сяо Ду. «В секте Синтянь нет ничего, чего бы ты не смог послушать».

Сяо Юань поднял брови и больше ничего не сказал.

Ли Яньчжи с торжественным выражением лица произнёс: «Господин, старейшины Павильона Шести Вершин Юньцзянь направляются в секту Синтянь, чтобы узнать о Лорде Искателе Меча. Помимо шести старейшин уровня грандмастера, здесь есть десятки молодых мечников».

Сяо Юань сказал с удивлением: «Ух ты!»: «Неплохой состав».

Сяо Ду сказал: «Они переоценивают свои возможности».

Сяо Юань сказал: «Если кто-то станет старейшиной павильона Юньцзянь, его силу нельзя недооценивать. Будьте осторожны и не недооценивайте противника».

Сяо Дуюй улыбнулся: «А Юй заботится обо мне?»

«…отнеситесь к этому так, будто я ничего не сказал»

«Я решу это быстро», — Сяо Ду был в хорошем настроении. «Я вернусь завтра до заката».

Сяо Юань подумал про себя: «Тебе вообще не нужно возвращаться».

Факты доказывали, что со старейшинами Павильона Шести Вершин Юньцзянь было действительно трудно справиться. На закате второго дня Сяо Ду не вернулся. Как бы он ни был силён, он не мог в одиночку одолеть шестерых противников. Главные стражи его клана вступали в битву один за другим, даже Мэн Чи не был исключением. В тот момент, когда меры безопасности клана Синтянь были самыми слабыми, Сяо Юань пришёл в лечебницу Мэн Чи. Как они с Мэн Чи и договорились, лечебница не была заперта, и на ней не было никаких заклинаний, поэтому он без труда нырнул туда.

Мэн Чи намекнул, что положит противоядие от Акации Гу на видное место. Он огляделся и нашёл «Отходы», но противоядия не нашёл.

Небо постепенно потемнело, и на ночном небе взошла полная луна, излучая ясное сияние.

На лбу Сяо Юаня выступил пот, и, повторяя слова «сохраняй спокойствие», он обыскал все углы аптеки, его руки неудержимо дрожали. Нет… нет… вообще нигде! Где оно, где противоядие?!

Акация Гу, спавшая два года, почувствовала сияние полной луны и вновь вышла из своего сердца. Сердце Сяо Юаня бешено колотилось, дыхание было жарким, тело казалось мягким и слабым, он даже не мог стоять на месте.

Сяо Юань прислонился к аптечке и тяжело дышал. Пейзаж перед ним был размыт, а по комнате разливался давно забытый аромат.

В оцепенении он, казалось, увидел молодого человека, толкающего дверь. Молодой человек учуял исходящий от него запах, и выражение его лица внезапно изменилось: «Это…»

Сяо Юань почувствовал свою ауру, и огонь в его теле разгорелся ещё сильнее. Он неосознанно прошептал: «Эн… не уходи».

Молодой человек присел перед ним на корточки, схватил его за плечи, глаза его покраснели, и он сказал: «Почему ты тоже такой? Этот запах… Кто ты, чёрт возьми, такой?!»

Сяо Юань почувствовал лишь покалывание в том месте, куда прикоснулся молодой человек. Он всё равно прижался к нему, цепляясь за резинку, которой тот завязывал волосы.

Затем он с трудом выпрямился, закрывая губы молодого человека.

Глава 41

Багровая повязка на голове сорвана, и несколько прядей длинных волос юноши упали на тело Сяо Юаня.

Лунный свет снаружи был ясен, и в голове Сяо Юаня мелькнула здравая мысль: человек, которого он держал, был…

Однако это был лишь краткий миг ясности мысли, и его снова быстро охватило нахлынувшее желание. Сяо Юань никогда раньше никого не целовал, он не знал, что делать, и в такие моменты мог полагаться только на инстинкт.

Запах, исходивший от тела молодого человека, был чистым и тёплым. Он не испытывал к нему неприязни. Он хотел большего. Лучше всего было бы полностью погрузиться в его дыхание и слиться с ним.

Глаза Му Инъяна резко расширились. Всё произошло так внезапно, что он даже не успел осознать происходящего.

Тело, прижимающееся к его объятиям, было невероятно горячим, и ему самому тоже было невероятно жарко. Дыхание, которое он выдыхал, было горячим. Вокруг стоял особый аромат, непохожий на запах, который мог бы быть в аптечке. Он уже чувствовал его однажды, когда два года назад у его Шисюна случился приступ акации. Почему этот человек по имени Ань Му тоже источал этот запах?!

Хаотичные мысли, далекие воспоминания и странное прикосновение к губам заставили Му Инъян замереть на месте, потерянный и сбитый с толку, пока человек в его объятиях не протянул что-то мягкое и не облизал уголок его губы.

Му Инъян резко покраснел и наконец вспомнил, что значит прикосновение к его губам – его поцеловал, поцеловал кто-то незнакомый. Он всегда хотел сделать это со своим Шисюном. Он давно об этом думал, но теперь делал это с другим человеком…

Му Инъян затаил дыхание, резко оттолкнул мужчину и сердито сказал: «Ты, что ты делаешь!»

Сяо Юаня повалили на землю, его глаза затуманились, выражение лица было ошеломленным и беспомощным.

Аромат становился всё интенсивнее, Му Инъян слегка запыхался, и со лба у него выступила капля горячего пота. Он был уверен, что Ань Му тоже подвергся нападению акации гу, а её специфический аромат обладал возбуждающим действием на мужчин. Если бы он задержался ещё немного, с ним мог случиться несчастный случай.

Му Инъян стиснул зубы и спросил: «У тебя есть противоядие?»

Сяо Юань слышал только учащённое сердцебиение. Он упал на землю и нетерпеливо протянул руку Му Инъян: «Иди сюда… помоги мне».

Му Инъян снова что-то сказал и повернулся, чтобы уйти. Сяо Юань, не понимая, откуда у него взялись силы, с трудом поднялся, сделал несколько неуверенных шагов и обнял Му Инъян сзади за талию.

Му Инъян замер, его кадык дрогнул, и он быстро сказал: «Я не могу вам помочь».

Сяо Юань прижался щекой к спине Му Инъян, тяжело дыша, и тихо сказал: «Да, ты можешь… обнимешь меня?»

Му Ин сердито сказал: «Хорошая попытка».

Он злился не только на Ань Му, но ещё больше на себя. Как бы ни был силён аромат акации Гу, ему не следовало реагировать. Ему следовало подбросить Ань Му в воздух и уйти, вместо того, чтобы терпеть объятий сзади и оставаться на месте.

Но, вероятно, это было связано с тем, что Ань Му и его Шисюн были заражены одним и тем же видом Гу. Глядя на бредящего Ань Му, он думал о своём Шисюне и о том, что больше никогда не сможет к нему прикоснуться.

Му Инъян тихо прошептал: «Отпусти, если ты не отпустишь, я, я…»

Глаза Сяо Юаня были влажными и красными, пока его пытала Акация Гу. Он обиженно воскликнул: «Почему ты меня не хочешь? Разве я не красавчик?»

«Разве ты сам не знаешь, хорошо ты выглядишь или нет?!» — сердито сказал Му Инъян. — «Отпусти!»

Руки Сяо Юаня вокруг талии Му Инъян еще сильнее сжались: «Я не отпущу ее, я…»

Прежде чем он закончил говорить, Му Инъян услышал снаружи какое-то движение, внезапно прищурился и сказал: «Кто-то идет».

Сяо Юань понял его слова, его взгляд на мгновение прояснился, и он сказал: «Ты не можешь позволить другим людям найти меня и забрать меня». Это не мог быть Сяо Ду, он предпочел бы быть с Му Инъян, чем с Сяо Ду.

Му Инъян на мгновение замешкался, затем схватил Сяо Юаня и выскочил.

Как только они вдвоем вышли из медицинской комнаты, туда ворвались несколько учеников секты Синтянь.

«И здесь нет!»

«Его нет ни во дворе Чансинь, ни в аптечке. Куда еще он может пойти?»

«Вы спрашиваете меня, откуда я знаю? Давайте поторопимся и найдём его, иначе, когда достопочтенный Господь вернётся и обнаружит, что его никто не видел… Надеюсь, достопочтенный Господь не развеет наш прах слишком далеко».

«Вы что, дураки? В аптеке нет зачарования, значит, кто-то зашёл. Он всё ещё где-то рядом, ищите его!»

……

Му Инъян действовал невероятно быстро, и ему потребовалось всего лишь мгновение, чтобы доставить Сяо Юаня обратно в его резиденцию. Он не был учеником клана Синтянь и не хотел слишком часто общаться с кланом Синтянь. Он жил в относительно отдалённом районе, и ученики клана Синтянь редко его беспокоили.

Му Инъян ногой распахнул дверь своей комнаты, поспешно бросил Сяо Юаня на мягкий диван, забрал у него из рук резинку для волос и холодно сказал: «Честно говоря, оставайся здесь».

Одежда Сяо Юаня промокла от пота, несколько прядей волос прилипли к щекам. Му Инъян выглядел ненамного лучше: он весь вспотел, и оба они боролись изо всех сил. Му Инъян, очевидно, ещё мог выдержать, но Сяо Юань был не в силах больше.

Он в оцепенении подумал: «Му Инъян не прикасался к нему, не хотел его, может, потому, что у него некрасивое лицо? Ничего, если он станет красивым?»

Красивое лицо... Он использовал бесчисленное количество лиц, и самое красивое из них было его собственное.

Му Инъян закрыл окна одно за другим и сказала: «С рассветом всё будет в порядке. Я ухожу».

Сяо Юань тихо спросил: «Ты действительно уходишь?»

Услышав голос, который был одновременно знакомым и давно забытым, Му Инъян в ужасе обернулся и встретился взглядом с парой затуманенных, слегка опьяненных глаз; цвет радужных оболочек был очень светлым; его любимый цвет.

Му Инъян окаменел от страха. В его блестящих глазах отражалось лицо Сяо Юаня, а грудь вздымалась и опускалась, словно ревущая плоть.

«…Шисюн?»

Голос Му Инъяна был тихим и хриплым, он звучал невероятно осторожно, словно боялся разбудить себя.

Тело Ань Му было намного крепче, чем первоначальное тело Сяо Юаня, и теперь его одежда висела на нем свободно, так широко, что, казалось, порыв ветра мог сдуть ее всю.

В это время Акация Гу начала новый виток беспокойства, и Сяо Юань начал неистово тереться о мягкий диван, издавая болезненные приглушенные стоны.

В этот момент для Му Инъяна всё вокруг исчезло, и он даже не чувствовал специфического запаха акации Гу. В его глазах и сердце был только его Шисюн.

Му Инъян сказал себе: «…это сон?»

В последние два года ему часто снилось, что его Шисюн жив, что он вернулся в их секту вместе с ним. Они были как прежде, всегда вместе. Проснувшись, он понимал, что это снова неправда.

Му Инъян шаг за шагом подошел к мягкому дивану, протянул дрожащую руку и коснулся щеки Сяо Юаня – она была горячей.

Глаза Му Инъяна покраснели, он задохнулся и сказал: «Шисюн, это ты? Это действительно ты? Я снова сплю… Неужели во сне ты будешь таким горячим?»

Сяо Юань видел лишь шевелящиеся губы Му Инъян, но ничего не слышал. Он взял Му Инъян за руку и потёрся щекой о его ладонь. Му Инъян глубоко вздохнул, жадно обнял Сяо Юаня за плечи, опустил голову и поцеловал его.

Му Инъян явно не обладал опытом, но для Сяо Юаня, находившегося под влиянием Гу, этого оказалось более чем достаточно. Во время слияния они сбились с ног, прерывисто дыша и рухнув на мягкий диван.

Му Инъян прижал Сяо Юаня к себе и прошептал: «Шисюн, как я могу тебе помочь, скажи мне?»

Сяо Юань был в смятении, а его тело полностью подчинялось Акации Гу. Он схватил Му Инъян за запястье и положил его себе на бедро.

Внезапно в теле Му Инъяна взорвался огненный шар, а его рука невольно скользнула под одежду Сяо Юаня.

Кожа на ногах Шисюна была ещё жарче, чем на лице, гладкая и нежная, а цвет лица – безупречным. Рука Му Инъяна медленно поползла вверх, когда раздался стук в дверь, заставший его врасплох.

Глава 42

Му Инъян внезапно поднял голову. Сяо Юань и аромат акации Гу так его возбудили, что всё его тело охватило пламя. Он не мог обращать внимания на окружающие движения и даже не заметил приближения кого-то.

Недовольный тем, что Му Инъян внезапно остановился, Сяо Юань обхватил его руками за шею и попытался оттащить назад.

Му Инъян сильно вспотел, но сопротивлялся и сказал: «Шисюн, подожди минутку, снаружи люди».

Му Инъян терпел изо всех сил, но Сяо Юань снова вцепился в плечо Му Инъяна и сильно укусил его за кадык.

Му Инъян издал приглушённый стон боли и удовольствия. Сяо Юань, казалось, понял, что укусил его, и лизнул место укуса.

Му Инъян глубоко вздохнул, схватил Сяо Юаня за руку и выдохнул: «Шисюн, ты собираешься заиграть меня до смерти?»

Глаза у него были красные, чёрная одежда была грязной, а длинные волосы разметались по плечам. Он был действительно красивым молодым человеком, способным привлечь множество прекрасных женщин.

Стук в дверь продолжался, становясь всё чаще и чаще, в сопровождении человеческих голосов. «Мастер Му, мы ищем кое-кого. Этот человек очень важен, поэтому, пожалуйста, позвольте нам побеспокоить Мастера Му и войти в ваш дом для обыска».

Му Инъян как можно спокойнее сказала: «Я уже сплю»

Человек за дверью помолчал, а затем сказал: «У Его Светлости есть приказ, и мы не можем пропустить ни одного уголка секты Синтянь. Если Мастер Му не впустит нас, нам придётся взломать вход».

Му Инъян холодно спросил: «Как думаешь, ты сможешь войти?»

Ученики секты Синтянь на мгновение переглянулись, затем лидер группы сказал: «Вперед!»

Как только они сделали шаг вперед, на двери и окнах внезапно выросло бесчисленное множество шипов и ядовитых колючек, каждый из которых был чрезвычайно острым и испускал клубы черного тумана.

«Осторожно, ядовито!»

Все поспешно отступили. «Как нам с этим справиться?»

«Попробовать огонь?»

«Нет, а что, если дом подожгут?»

«Разруби их мечом и отсеки все шипы».

Это был первый раз, когда Сяо Юань обнимался, целовался и прикасался к нему с тех пор, как он заразился акацией Гу. Гу была особенно возбуждена, превращая своего носителя в развратника, способного посрамить всех работниц квартала удовольствий. Сяо Юань, совершенно не замечая движения снаружи, продолжал дергать Му Инъян за ремень. У него не было сил, и он не мог снять ремень, поэтому он взял руку Му Инъян и прижал её к внутренней стороне бедра.

Пока Му Инъян пытался не допустить проникновения, ему нужно было разобраться с обезумевшим Сяо Юанем. Его мысли были наполовину сосредоточены на мечах, пытающихся прорваться внутрь, наполовину – на тёплом благоухающем нефрите, которого он касался. Он был готов расколоться.

Он взглянул на раскрасневшееся лицо своего Шисюна и его губы цвета сливы и почувствовал отчаянную злость и тревогу: «Почему именно сейчас!»

Снаружи было так много людей, так шумно, а их разделяла всего одна дверь. Он ничего не мог поделать со своим Шисюном в этой ситуации.

Му Инъян взглянул на дверь и сказал: «Шисюн, потерпи, я вытащу тебя».

Сяо Юань тихо промычал «эн» и протянул руки, чтобы обнять его.

Му Инъян наклонился и уже собирался обнять его. Увидев, как вырез платья Сяо Юаня сполз, обнажив изящную ключицу, он потемнел в глазах; он достал из шкафа халат и накинул его на Сяо Юаня.

«Шисюн, мы уходим».

Было неясно, понял ли его Сяо Юань; он просто не понимающе посмотрел на него.

В этот момент звон мечей за дверью резко оборвался, и кто-то крикнул: «Господин!»

Выражение лица Му Инъяна изменилось; он встал перед Сяо Юанем, подозвал Дуйю и пристально посмотрел на дверь.

Если бы это был действительно Сяо Ду, все было бы сложно.

Сяо Ду, одетый в красные одежды, появился из ночи, его брови были холодны, а вокруг него царила аура убийства. На его одежде виднелось несколько тёмно-красных пятен – как его собственной крови, так и крови павильона Юньцзянь. Мэн Чи следовал за ним по пятам, его бакенбарды слегка растрёпаны, а лицо выражало тревогу.

Ученики секты Синтянь замолчали, словно столкнувшись с врагом. Сяо Ду спросил: «Он там?»

Лидер ответил честно, не смея ничего скрывать: «Докладываю Вашей Светлости, что перед тем, как войти, нас остановил Мастер Му».

Сяо Ду взглянул на яркий свет в комнате; его зрачки сузились. Он поднял руку и взмахнул рукавом. Твёрдые, как железо, шипы на дверях и окнах задрожали, словно перышки, а затем вернулись в исходное положение.

Мэн Чи был ошеломлен. Почтенный Лорд не смог одним ударом сломать шипы Му Инъян. Был ли он слишком ранен, или же Му Инъян был слишком силён? Он

украдкой взглянул на Сяо Ду и увидел, как тот смотрит на свою руку, и его глаза потемнели.

Терпение Сяо Ду истощилось, и его яростная и мощная аура ударила в дверь, покрытую шипами, взорвав шипы и превратив их в порошок, в ничто; но дверь осталась невредимой, на ней не осталось никаких следов.

Сяо Ду подошел к двери, его вытянутая рука на мгновение зависла в воздухе; затем он осторожно открыл дверь.

Почувствовав сильный аромат, ударивший им в лицо, Сяо Ду и Мэн Чи сразу поняли, что Сяо Юань все еще находится внутри — с Му Инъян.

Кровь Сяо Ду закипела, на лбу вздулись синие вены, жестокая ревность выжгла весь его рассудок.

Сцена, которая бесчисленное количество раз мелькала в его воображении, действительно предстала перед его глазами: Сяо Юань, с лицом, способным очаровать любое живое существо, лежал на мягком диване. Его одежда была в беспорядке, он был укрыт чужим халатом. Лоб и уголки глаз горели, губы были красными, влажными и слегка припухшими – очевидно, от поцелуев. Мужчина, который его поцеловал, стоял рядом с ним, с длинными волосами, спускавшимися до пояса, одежда тоже была в беспорядке, а на кадыке виднелась какая-то неясная отметина.

Сяо Ду был в ярости. Его глаза широко раскрылись, а тёмно-красное пятно на левом плече стало ещё темнее.

Дверь медленно закрылась за ним.

Мэн Чи поспешно сказал: «Ваша светлость только что была ранена, поэтому вам не следует сердиться».

Му Инъян отвел взгляд от Сяо Ду, поднял Дуйю и сказал: «Мой Шисюн жив. Я хочу забрать его с собой».

Сяо Ду не произнес ни слова, глядя на свисающее запястье Сяо Юаня.

Мэн Чи внимательно вспомнил первоначальный план Сяо Ду и сказал: «Господин Му, вы неправильно поняли. Этот человек — Ань Му, а не ваш Шисюн. Ань Му может менять лицо и выглядеть как ваш Шисюн. Ваш Шисюн давно умер. Разве вы не видели его тело в павильоне Юньцзянь?»

Му Инъян не дрогнул: «Если он не мой Шисюн, почему в его теле Акация Гу?»

Мэн Чи сказал: «Кто сказал, что я могу заразить только твоего Шисюна?»

Му Инъян на мгновение замешкался, повернул голову и взглянул на человека позади себя. Сяо Юань тоже смотрел на него. Он невольно поднял руку и коснулся бровей Сяо Юаня. Его тон был нежным, как никогда прежде: «Нет, он мой Шисюн, ты меня не обманешь».

Сяо Юань схватил Му Инъяна за руку, готовую отстраниться, наклонился и лизнул его ладонь. Му Инъян резко выдохнул и, дрожа, прошептал: «Шисюн…»

Мэн Чи воскликнул: «Мастер Му, вы…»

Внезапно от Сяо Ду исходил холод. В комнате мгновенно похолодело, словно окутав всех ледяной коркой – это был знак крайнего гнева Сяо Ду. Лицо Мэн Чи побледнело. Стоит Сяо Ду начать, и кто бы ни стоял перед ним, это уже не имело значения. Он даже не узнал бы своих. Он решительно сказал ученикам клана Синтянь, охранявшим вход: «Вы, ребята, стойте!»

«Но старейшина Мэн…»

Мэн Чи гневно крикнул: «Если не хочешь умереть, отступи!»

Из двери потянуло прохладой, и ученики секты Синтянь тоже что-то заметили и тут же отступили, как им было приказано. Вокруг внезапно воцарилась тишина. Мэн Чи закрыл глаза, испуганно шагнул вперёд и прошептал: «Ваша светлость, он тоже здесь. Ваша светлость не хочет, чтобы он пострадал, не так ли?»

Сяо Ду не ответил, но холод по его телу немного утих, по крайней мере настолько, что не грозил всё разрушить. Он не мог позволить никому причинить вред своему брату, включая себя.

Мэн Чи вздохнул с облегчением. Ему оставалось лишь вздохнуть, думая о своей печали: зачем ему вмешиваться в эти мужские дела? «Господин Му, сначала уходите, у нас есть противоядие от акации Гу…»

Сяо Ду сказал: «Тебе не нужно разговаривать с мертвецом».

«Господи, им следовало… им не следовало доводить дело до конца».

"Ну и что."

Мэн Чи был ошеломлен. Ему следовало бы об этом подумать: с характером Сяо Ду любой, кто осмелился бы тронуть Сяо Юаня на его глазах, был бы обречён на смерть.

Му Инъян не чувствовал страха: «Никто не знает, кто здесь погибнет».

«Ты всего лишь муравей». Духовная сила собралась в несколько ледяных клинков в ладони Сяо Ду и обрушилась на Му Инъяна, словно проливной дождь. Му Инъян стремительно вскочил и исчез за мгновение до того, как ледяные клинки достигли его. Словно призрак, он бесшумно появился позади Сяо Ду, яростно нанеся удар Дуйя в шею противника.

Сяо Ду, казалось, что-то почувствовал и уклонился от атаки сзади. Му Инъян знал разницу в уровнях совершенствования между ним и Сяо Ду, и только в ближнем бою он мог использовать свою силу в свою пользу.

Сяо Ду не любил использовать оружие; сражаться голыми руками против убийцы с отравленным шипом, специализирующегося на лишении жизни, было настоящим испытанием. Му Инъян уже не был тем подростком, которого два года назад можно было серьёзно ранить одним ударом ладони. К тому же, Сяо Ду только что два дня и одну ночь сражался со старейшинами павильона Шести Вершин Юньцзяня. Он был ранен, его раны всё ещё кровоточили, и каждое движение требовало осторожности. Какое-то время они были на равных.

Мэн Чи отпрянул в сторону и посмотрел на Сяо Юаня, свернувшегося калачиком на мягком диване. Казалось, похоть лишила его рассудка и сил. Он лежал с полузакрытыми глазами, пот стекал по его лбу и ресницам. Ему было больно видеть его таким.

Му Инъян держался достаточно долго, но, в конце концов, его противником был Сяо Ду, и как бы быстро он ни действовал, этого было недостаточно. Когда он снова атаковал Сяо Ду сбоку, Сяо Ду выпрямился и не двинулся с места, позволяя Му Инъяну нанести ему удар. Му Инъян почувствовал, что что-то не так, но останавливаться было уже поздно.

Сяо Ду схватил его за руку, которой он сжимал Дуйю, и яростно спросил: «Ты трогал его этой рукой?»

Му Ин холодно сказал: «Я коснулся его не только этой рукой».

Сяо Ду усмехнулся, и с внезапной силой Му Инъян словно услышала звук ломающихся костей.

"Фу-"

Дуйя выпала из его рук и зашипела на земле. Кровь отхлынула от лица Му Инъяна, холодный пот лился рекой, а от сильной боли закружилась голова. Нехотя он опустился на одно колено, сжав правую руку левой и стиснув зубы, чтобы не издать ни звука.

Но он знал, что его правая рука была уничтожена Сяо Ду.

Сяо Ду снисходительно посмотрел на него: «Тебе не нужно было умирать. Ты сам виноват, что прикоснулся к нему».

Му Инъян закрыл глаза и тяжело дышал. Он не может умереть, его Шисюн всё ещё здесь, как он может умереть?

Му Инъян приглушенно застонал и попытался поднять Дуйю левой рукой, но Сяо Ду оказался быстрее.

Сяо Ду наступил на Дуйю: «Хочешь сказать последние слова?»

Му Инъян ничего не ответил, но попытался поднять голову и посмотреть на мягкий диван.

Сяо Ду был полон враждебности и уже собирался прикончить его, как вдруг услышал крик Мэн Чи: «Господин, подумайте дважды! Этот человек — любимый ученик Ли Сяньтина. Если достопочтенный господин действительно убьёт его, вы потеряете много помощников в нападении на павильон Юньцзянь, не говоря уже о том, что Ли Сяньтин, вероятно, окажется грозным врагом, и когда придёт время, если за нашей спиной окажутся враги, последствия будут невообразимыми».

Сяо Ду сказал: «Ли Сяньтину нет дела до А Ю, так почему же он должен о нем заботиться?»

Мэн Чи прикусил губу и сказал: «Возможно, Вашей Светлости нет дела до Ли Сяньтина, но как насчет него?»

«Он не узнает».

Мэн Чи знал, что Сяо Ду принял решение убить его, и оон боялся,что будет бесполезно убеждать его, хотя он и приложил все усилия.

Му Инъян собирался умереть из-за Сяо Юаня.

Он повернул голову, не желая быть свидетелем трагической гибели молодого человека, но неожиданно услышала гневное «стоп».

Мэн Чи удивленно раскрыл глаза; Сяо Юань сидел, выглядя на семь очков пьяным и на три очка ясным. Именно эти три очка ясности ума спасли жизнь Му Инъян.

Сяо Юань схватился за грудь и запинаясь прошептал: «Отпусти его, отпусти. Если ты… посмеешь убить его, я…»

Сяо Юань не произнес угрожающих слов, но он ненадолго проснулся и увидел все, и это было самой большой угрозой для Сяо Ду.

Сяо Ду медленно опустил руку, подошел к краю мягкого дивана, обнял Сяо Юаня перед Му Инъян, поцеловал Сяо Юаня в лоб и тихо прошептал: «Я не убью его, но в будущем ты должен будешь меня слушаться, хорошо?»

Глава 43

Сяо Юаня снова окружила аура другого мужчины. Но в отличие от тёплого и чистого запаха Му Инъян, от Сяо Ду исходил холодный запах крови. Когда его обняли, жар в теле Сяо Юаня немного рассеялся, и на какое-то время он сохранил ясность мысли.

Сяо Юань стоял рядом с Сяо Ду и смотрел на Му Инъяна. Му Инъян тоже смотрел на него, его губы беззвучно шевелились, словно он называл его «Шисюн». Правая рука неестественно висела, и хотя крови не было, было видно, что он серьёзно ранен. Рука Му Инъяна, скорее всего, была изуродована.

Сяо Юань отвел взгляд от Му Инъян и сказал: «Хорошо».

«Нет!» — с трудом крикнул Му Инъян. «Оставь его в покое, Шисюн, не обращай на меня внимания!»

Сяо Ду слегка поднял глаза, коснулся ладонью щеки Сяо Юаня и сказал: «Я не расслышал, что сказал А Юй. Повтори ещё раз?

Сяо Юань был вынужден встретиться взглядом с Сяо Ду, его длинные густые перистые ресницы задрожали, и он тихо прошептал: «Я сказал, что буду послушен и буду слушать тебя, пока ты отпустишь его».

Сяо Ду тут же улыбнулся: «Его невозможно отпустить. Я собираюсь держать его в тюрьме, чтобы А Ю всегда оставался послушным».

Сяо Юань крепко сжал кулаки, так что ногти почти впились в кожу. Он опустил голову, слегка задыхаясь, и сказал: «Как хочешь».

Услышав это, Му Инъян отчаянно забился. Он предпочёл скорее умереть, чем стать обузой для своего Шисюна. «Сяо Ду, отпусти моего Шисюна, можешь забрать мою жизнь, если хочешь!»

Сяо Ду сказал Мэн Чи: «Запечатай его базу совершенствования и отправь его в тюрьму Суосянь».

Поскольку его база культивации была запечатана, Му Инъян не мог убить себя, даже если бы захотел.

Закончив говорить, Сяо Ду поднял Сяо Юаня на руки и сказал: «Обними меня за шею».

Сяо Юань сделал, как он сказал, послушный, как овца.

Сяо Ду выглядел кротким. Он бросил на землю халат, в который был укрыт Сяо Юань, и ушёл, держа его на руках.

Му Инъян издал душераздирающий рёв: «Не уходи, Шисюн! Возвращайся, не уходи! Верни мне моего Шисюна…»

Его голос уже был полон слез, а боль от потери правой руки была гораздо меньше, чем боль от того, что он видел, как его Шисюн забирают, а он не в силах это остановить.

Мэн Чи понял, что спасти жизнь Му Инъян — большая удача, и сказал: «Мастер Му, позвольте мне сначала взглянуть на вашу руку».

Он хотелаю взять Му Инъян за руку, но его резко оттолкнули. «Я найду своего Шисюна и спасу его!»

Правая рука Му Инъяна была повреждена, и он был серьёзно ранен, но Мэн Чи не смог его удержать. В груди у него вспыхнуло пламя. Мэн Чи яростно ударил Му Инъян пощёчиной, стиснул зубы и сказал: «Посмотри на себя, какая расточительность! Что ты можешь сделать для своего Шисюна! Ты не противник Почтенного Господина даже с обеими целыми руками, а теперь даже я могу легко лишить тебя жизни. Ты всё ещё собираешься похитить кого-то у Почтенного Господина? Почему бы тебе не продолжать мечтать, во сне всё может случиться».

Он не знал, услышал ли Му Инъян его слова или у него просто не осталось сил кричать, но он непонимающе смотрел на свою правую руку, его глаза потускнели.

Мэн Чи видел его бодрым и энергичным. Он уже говорил Сяо Юаню, что несколько раз говорил с Му Инъян, потому что ему нравились красивые молодые мужчины. Это была правда. Теперь же он взглянула на увядающего Му Инъяна и вздохнул.

За одну ночь этот восемнадцатилетний юноша, казалось, пережил все радости и горести, которые только может испытать мужчина за свою жизнь. Шисюн, умерший два года назад, его любимый Шисюн, внезапно появился перед ним. Шисюн обнял его и поцеловал. Он тоже обнял и поцеловал Шисюна. Как раз когда он думал, что будет со своим Шисюном, его рука была сломана, а Шисюн снова украден.

«С древних времён красавицы были достойны героев. Такому красавицу, как Сяо Юань, суждено стать достоянием могущественного мужчины». Мэн Чи сказал: «Дело не в том, что Небеса слишком жестоки к тебе, а в том, что твоей силы не хватает, чтобы соперничать с другими за него».

Му Инъян опустил голову, ресницы прикрыли глаза. Мэн Чи очень нравились его глаза, яркие, как звёзды. Его глаза были тусклыми два года, и после короткой вспышки света сегодня ночью от них остались лишь потухшие угли.

Мэн Чи повторил то, что только что сказал: «Покажи мне твою руку».

На этот раз Му Инъян не оттолкнул ее.

Сяо Ду отнес Сяо Юаня в главный зал, положил его на большую кровать под занавеску и прижал к себе.

Сяо Юань приложил руки к груди и пробормотал: «Противоядие, противоядие… дайте мне противоядие».

Сяо Ду раздражало сопротивление Сяо Юаня. Он поднял его руки над головой, придерживая запястья одной рукой. Его губы, казалось, бесконечно скользили по кончикам ушей Сяо Юаня. «Разве ты только что не был полон нежности к Му Инъян? Почему ты хочешь противоядие, когда я здесь?»

Тело Сяо Юаня продолжало источать таинственный аромат. Сяо Ду не был юношей, влюблённым впервые, как Му Инъян. Его лицо не выражало никаких эмоций, и он даже не пролил ни капли пота. Только он знал, как тяжело ему это далось.

«Где он тебя трогал, а?» Сяо Ду сорвал с Сяо Юаня полураспахнутую одежду, и перед ним предстали ключицы, плечи и низ живота Сяо Юаня. Сяо Ду осмотрел верхнюю часть тела Сяо Юаня дюйм за дюймом, словно осматривая своё уникальное сокровище.

Сяо Юань стал немного выше, чем два года назад, но всё ещё стройнее среднестатистического мужчины. Талия у него была тонкая, кожа цвета белого нефрита, а два ярко-красных пятна на груди – ярко-красные. Кто знает, благословение это или проклятие, что у мужчины, равнодушного к любви и романтике, такое лицо и тело.

На теле Сяо Юаня не осталось никаких следов прикосновений, кроме губ и шеи. Выражение лица Сяо Ду слегка смягчилось, и его взгляд постепенно опустился.

Нефритовый пояс на талии Сяо Юаня был почти свободен, и, потянув его один раз, он мог…

Глаза Сяо Ду потемнели – он давно его желал. Если он это сделает, он сможет превратить его в свою личность.

Если все остальные смогли это сделать, почему он не сможет?

Когда рука Сяо Ду коснулась нефритового пояса Сяо Юаня, пламя факелов на стене внезапно поднялось высоко, на мгновение осветив лицо Сяо Юаня.

Великолепную внешность Сяо Юань, вероятно, унаследовал от матери.

На глазах у ошеломлённого Сяо Ду пламя превратилось в огненное море. Маленького Сяо Ду в отчаянии вытащила из огненного моря его мачеха. Его мачеха, первая красавица Верхнего Бессмертного Царства, была в ужасном состоянии: волосы её были растрепаны, а лицо – чёрным от сажи. Она передала ему младшего брата и тихо сказала: «А Ду, в будущем ты позаботишься о своем шиди».

Слезы маленького Сяо Ду еще не высохли; он держал своего младшего брата за мягкую руку и торжественно говорил: «Мама... Мама, не волнуйся, я буду относиться к нему, как к своему родному шиди».

Его мачеха удивилась, что он так её назвал, и улыбнулась, её глаза были словно осенняя вода. Даже перед лицом великих невзгод она была потрясающе красива. Она впервые коснулась головы маленького Сяо Ду и сказала: «А Ду, ты должен помнить, что, хотя вы и не родственники по крови, он твой родной шиди».

Его собственный шиди...?

Сяо Ду закрыл глаза и отпустил запястья Сяо Юаня. Сяо Юань, сам не зная, откуда взялись его силы, тут же оперся руками о кровать и полез глубже, напевая: «Противоядие, мне нужно противоядие… Мм…»

В глазах Сяо Ду читалось нежелание и угрюмость, когда он взревел: «Сяо Юань, почему ты избегаешь меня!? Почему я единственный, кто не может этого сделать!?»

Сяо Юань, казалось, испугался, широко раскрыл глаза и непонимающе посмотрел на него.

Бесконечная печаль нахлынула на сердце Сяо Ду; никогда ещё он не был так бессилен, как сейчас. Он с силой прижал Сяо Юаня к себе и сдавленным голосом прошептал: «Не прячься от меня, не… не отвергай меня».

Он дал Сяо Юаню противоядие и почувствовал, как дрожь в его руках постепенно утихает. Акация Гу в теле Сяо Юаня беспокойно билась полночи и наконец успокоилась. Физические силы Сяо Юаня уже давно истощились, и он уснул на руках у Сяо Ду.

Сяо Ду остался у своей кровати. Он победил Павильон Юньцзянь, Му Инъян, и получил обещание, что А Юй будет подчиняться ему в будущем. Но вместо радости он выглядел измученным, словно потерял всё.

Он не знал, сколько времени прошло; небо было мраморно-белым, и Мэн Чи, который был занят всю ночь, вошел в зал и устало сказал: «Мой господин, позвольте мне осмотреть вашу рану».

Сяо Ду совершенно забыл о своей травме. Он посмотрел на плечо и равнодушно сказал: «Ладно».

Мэн Чи невольно ахнул, увидев на плече Сяо Ду глубокую рану от меча.

Во вчерашнем бою Сяо Ду был один против троих и поначалу легко справлялся. Но старейшины павильона Юньцзянь оказались не из лёгких противников, и даже Сяо Ду какое-то время не мог одолеть их всех. Благодаря уникальной боевой форме, павильон Юньцзянь затянул бой до вечера второго дня.

После наступления ночи взошла полная луна, и Сяо Ду явно не думал о предстоящей битве. Он жаждал победы и, не колеблясь, применил запрещённый приём, чтобы прорваться сквозь строй мечей павильона Юньцзянь, но это дало обратный эффект и позволило противнику воспользоваться этим, что и привело к ранению мечом.

Помимо раны от меча, Мэн Чи обнаружил на спине Сяо Ду длинную рану. Цвет раны был фиолетовым, что явно означало наличие яда. Мэн Чи удивлённо воскликнул: «Господин, на вашей спине…»

«Я знаю», — сказал Сяо Ду. «Можно ли это вылечить?»

Мэн Чи на мгновение замялся и спросил: «Это Дуйя Му Инъян?»

Сяо Ду не подтвердил и не опроверг этого. Мэн Чи знал, что это означает его правоту. Похоже, он недооценил Му Инъян. Сяо Ду отрубил Му Инъян руку, но и Сяо Ду не остался невредимым.

Мэн Чи приготовил яд для Дуйи, поэтому тот, естественно, знал его силу. Он торжественно произнес: «Его можно вылечить, но даже после этого в теле достопочтенного господина останется остаток яда. Достопочтенный господин должен отдохнуть как минимум три месяца, иначе могут возникнуть скрытые последствия».

Сяо Ду не обратил внимания: «Эн».

Услышав его тон, Мэн Чи понял, что он не обращает на него внимания, и строго сказал: «Ваша светлость ранен и отравлен. Это не шутка. Честно говоря, если старейшины павильона Шести Вершин Юньцзянь вернутся в это время, достопочтенный господин может не продержаться и дня».

Сяо Ду посмотрел на спящего Сяо Юаня и сказал: «Я знаю, что поставлено на карту, тебе не нужно ничего говорить».

Мэн Чи вздохнул: «Да».

Сяо Юань проспал целый день, а когда проснулся, обнаружил, что лежит в чужой постели. За окном была кромешная тьма. Казалось, ему приснился долгий сон. Но когда он понял, что использует своё настоящее тело, то понял, что это не сон.

Воспоминания о прошлой ночи были прерывистыми, и он помнил лишь отдельные фрагменты. В один момент он «атаковал» Му Инъян, а в следующий – Му Инъян «атаковал» его в ответ. Позже он увидел Му Инъян, стоящего на одном колене… Он помнил большую часть того, что произошло потом, и помнил также, что обещал Сяо Ду быть послушным.

Сяо Юань не был против своей слишком яркой внешности, но это лицо действительно могло доставить немало хлопот. Как только он захотел снова стать Ань Му, он услышал тихий голос Сяо Ду: «Не используй чужие лица».

Сяо Юань приподнял занавеску. Сяо Ду стоял перед кроватью, его лицо было слегка бледным, словно он был ранен.

Сяо Юань поднял брови – неужели так повезло, что люди из павильона Юньцзянь причинили ему боль?

«Используй свое», — сказал Сяо Ду, глядя ему в глаза. «Мне нравится его видеть».

Сяо Юань слегка кивнул: «Эн, понял».

Поскольку он обещал быть послушным, он определенно будет «хорошим» и «хорошо себя вести».

Глава 44

Сяо Юань послушал Сяо Ду и больше не использовал чужие тела. Вернувшись во двор Чансинь, Лээр был потрясён, увидев его: «Ма, господин Сяо?»

Личность Сяо Юаня больше не была секретом в секте Синтянь, и он больше не пытался её скрывать. «Это я, перебери всю одежду в шкафу».

Леэр был ошеломлен: «Значит, Мастер Ан не вернется?»

Сяо Юань улыбнулся и многозначительно указал: «Нет, он вернется, просто подождите».

Сяо Ду приказал людям прислать новую одежду, в основном красного цвета, но не однотонную. Даже если это был красный, были малиновые, розовые, пурпурные, карминовые, гранатовые оттенки… Глаза Сяо Юаня вот-вот покраснеют. Раньше он был страстным поклонником красного цвета, но в последние два года стал носить его реже, главным образом потому, что простоватое лицо Ань Му было сложно сочетать с красным, поэтому он постепенно разлюбил его.

Сяо Юань переоделся в тёмное парчовое одеяние, чуть менее яркое и чуть более благородное, чем у других. Как сказал Мэн Чи, так он меньше походил на лисицу, причиняющую вред стране и народу.

Сяо Юань не знал, смеяться ему или нет: «Ты хочешь сказать, что я все еще лисица».

«Назвать тебя лисицей — это не оскорбление, — с улыбкой сказал Мэн Чи, — это комплимент твоей внешности».

Сяо Юань не проглотил это. Комплименты его красоте были не так приятны, как комплименты его деньгам. «Позволь мне спросить тебя, ты же ясно сказал, что положишь противоядие от Акации Гу на видное место. Почему я обыскал всю аптеку вдоль и поперек и не нашёл его?»

Зная, что Сяо Юань задаст этот вопрос, Мэн Чи объяснил: «Я так и сказал, но потом достопочтенный господин внезапно нашёл меня и попросил дать ему противоядие. Позже пришли люди из павильона Юньцзянь, и я не успел вам рассказать».

Лицо Сяо Юаня оставалось бесстрастным: «О, снова он». Он ничуть не удивился.

«Его светлость не ожидал, что произойдёт несчастный случай. Он просто хотел, чтобы вы смягчились в вопросе обмена сердцами», — сказал Мэн Чи с кривой усмешкой. «Он изо всех сил старался отступить и за это получил меч от павильона Юньцзянь, но всё равно опоздал».

Сяо Юань усмехнулся: «Я думаю, он опоздал».

Мэн Чи помолчал, выражение его лица стало немного сложным, и медленно произнес: «Вы с Му Инъян... он вам нравится?»

«Он мне не нравится», — Сяо Юань вспомнил свои ощущения в тот момент и искренне сказал: «Но мне приятно быть с ним в близких отношениях».

Мэн Чи сказал: «Акация Гу замучила тебя до смерти, и тому, кто с тобой целовался, было бы приятно».

Сяо Юань небрежно сказал: «Кроме твоего Господина».

Мэн Чи не согласился: «Ты уже некоторое время не спал, это не считается. Почему ты так смотришь на меня?»

Сяо Юань сказал: «Мне просто любопытно. Если ты нелоялен к Сяо Ду, почему ты всегда говоришь за него и думаешь о нём? А если ты лоялен к Сяо Ду, почему ты так много помогал мне и моему Шиди за его спиной? Я не могу этого понять».

Мэн Чи равнодушно улыбнулся: «Всё очень просто. Я родился с состраданием к красивым мужчинам и не могу видеть их страдания. И чем лучше они выглядят, тем меньше я могу это выносить. Пока ты помнишь это, моё поведение будет легко понять». Сяо Ду был красив и романтичен, Му Инъян был превосходным молодым человеком, а Сяо Юань был прекраснее всех на свете – он хотел их всех.

Сяо Юань действительно понял: «Получается, что отношение моего Цзецзе к человеку зависит от его внешности?»

Мэн Чи радостно кивнул: «Вот, собственно, и всё».

«Тогда, пожалуйста, посмотри на меня еще несколько раз, Цзецзе».

«Я смотрю».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Когда Цзецзе увидит достаточно, сможет ли он оказать мне еще одну услугу?»

Мэн Чи почувствовал вину за противоядие от Акации Гу, поэтому сказал: «Если я смогу помочь, я помогу. Скажи мне».

«Я хочу увидеть своего Шиди».

Му Инъян был заключён в тюрьму Суосянь, запретное место клана Синтянь. Там содержалось множество праведных заклинателей и предателей среди учеников клана Синтянь. Сяо Юань должен был получить разрешение Сяо Ду, чтобы войти туда. Он не думал, что Сяо Ду будет настолько добр, чтобы позволить ему встретиться с Му Инъян. Мэн Чи был самым доверенным подчинённым  Сяо Ду, поэтому он мог свободно входить и выходить из тюрьмы Суосянь.

Мэн Чи подарил Сяо Юань платье, которое носил раньше, и Сяо Юань надел его и стал Мэн Чи.

Мэн Чи почувствовал, что это совершенно новый опыт. Он долго смотрел на лицо Сяо Юаня, то есть на своё собственное, и воскликнул: «Моё лицо кажется таким огромным!»

Сяо Юань успокоил её: «Это иллюзия». Он подражал обычной походке Мэн Чи и сделал два шага, спрашивая: «Похоже на тебя?»

Мэн Чи сказал: «Твои шаги слишком большие».

Сяо Юань снова обошел вокруг, глядя на свою грудь: «Почему тебе так тяжело ходить?»

Мэн Чи рассмеялся со звуком «пу»: «Мастер Сяо слишком добр».

Сяо Юань дошёл до тюрьмы Суосянь. Увидев его, тюремщики почтительно сказали: «Старейшина Мэн».

Сяо Юань вспомнил предпочтение Мэн Чи красивым лицам и холодно спросил у обычного охранника: «Как дела у Му Инъян?»

Охранник сказал: «Му Инъян был очень тихим, ничего не произошло».

Сяо Юань слегка кивнул: «Я пойду и увижусь с ним».

«Да, пожалуйста, следуйте за мной, старейшина».

В камерах тюрьмы Суосянь было холодно и влажно, пахло гнилью и кровью. Планировка камер была разной. Сяо Юань увидел ядовитую, огненную и водяную камеры. Заключённые в них никак не отреагировали на приближение. Сяо Юань всерьёз подозревал, что они либо мертвы, либо безумны.

Одна из камер издалека ничем не выделялась. Присмотревшись, можно было увидеть оборванца, пригвождённого к стене острым предметом, неспособного пошевелиться. На правом запястье мужчины виднелось несколько ужасных ран, из которых капала кровь, падая в лужу. Судя по его безжизненному виду, он подвергался таким пыткам не менее четырёх-пяти дней.

Этим человеком был Искатель Меча, который пытался схватить и убить Сяо Юаня на горе Дунгуань в том году. Позже Сяо Ду использовал его, используя технику одержимости душой, чтобы обменяться с ним сердцами. Похоже, после того, как Сяо Юань отказался обмениваться сердцами, Сяо Ду заключил Искателя Меча в тюрьму Суосянь и день за днем пускал ему кровь, лишая его возможности жить и умереть какое-то время. Его состояние было еще более плачевным, чем у Сяо Юаня, когда он дал свою кровь Линь Уляню.

Сяо Юань не остановился надолго. Он продолжил идти вперёд и увидел множество камер, выглядевших так же, как та, где держали Лорда Искателя Мечей. Все без исключения люди внутри медленно истекали кровью, и все они, без исключения, были из павильона Юньцзянь.

Сдав тридцать чаш крови, Сяо Юань чувствовал себя неловко каждый раз, когда видел кровь. Резкий запах крови вызывал у него тошноту, и он невольно ускорял шаг.

Через некоторое время охранник сказал: «Старейшина Мэн, вот мы и пришли».

Камера Му Инъяна выглядела обычно, с кроватью и столом. Мэн Чи специально обустроил её, не желая видеть, как красивый молодой человек страдает. Му Инъян сидел на полу, прислонившись к кровати, с измождённым выражением лица; на подбородке отрос слой тёмной щетины, а длинные волосы всё ещё были распущены. Рыжая повязка, которая когда-то связывала его волосы, была завязана на его здоровом левом запястье. Услышав чьи-то шаги, Му Инъян медленно поднял голову и увидел, что это «Мэн Чи». Его бесстрастное лицо наконец немного рассердилось, и он, пошатываясь, поднялся на ноги.

Сяо Юань рос с Му Инъяном с самого детства. Он видел Му Инъяна со всех сторон: его истерики, нетерпение, гордыню и вспыльчивость. Позже он также увидел Му Инъяна, горько плачущего из-за его «смерти». Никогда прежде он не испытывал сочувствия к своему высокомерному и своенравному Шиди. Но теперь, глядя на жалкий вид Му Инъяна с изуродованной правой рукой, он впервые почувствовал в сердце немного жалости.

По словам Мэн Чи, сухожилия и вены правой руки Му Инъяна были разрушены Сяо Ду. Как бы тщательно он ни лечил её, вернуть её в первоначальное состояние было невозможно. В лучшем случае он мог писать и есть палочками для еды.

Сяо Юань сказал охраннику: «Теперь вы можете уйти».

Как только охранник ушел, Му Инъян не удержался и спросил: «Как поживает мой Шисюн?»

Сяо Юань сказал: «Он хорошо ест, хорошо пьёт и носит красивую одежду. Если у вас есть время подумать о нём, лучше подумайте о себе».

Му Инъян проигнорировал вторую половину предложения Сяо Юаня: «Он...» На полпути Му Инъян внезапно остановилась, словно следующие слова были невыразимы.

Сяо Юань спросил: «О чем ты хочешь спросить?»

Му Инъян поджал губы и спросил: «Ты дал ему противоядие той ночью?»

"Да."

Му Инъян вздохнул с облегчением: «Это здорово».

Сяо Юань вдруг понял, о чем только что хотел спросить Му Инъян, и не смог сдержать улыбки: «В данный момент тебя все еще волнует, спал ли он с кем-то другим?»

Му Инъян отвернулся, его уши слегка покраснели: «Пойди и скажи моему Шисюну, я найду способ выбраться отсюда и заберу его».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда позволь Сяо Ду испортить твою другую руку?»

Высмеянный Му Инъян не разгневался. Его глаза расширились, а зрачки вдруг засияли, словно он увидел звезду в облаке. «Шисюн?! Это ты, Шисюн?»

Сяо Юань опешил и быстро понял, как он себя проявил. Мэн Чи всегда называла Сяо Ду «Почтенным Господином», как он мог называть его по имени? Он был неосторожен.

«Я, конечно, не Мэн Чи, но я и не твой Шисюн», — сказал Сяо Юань. «Я всего лишь Ань Му, который умеет менять свое лицо».

Он не хотел признаваться в этом Му Инъян, просто потому, что это казалось ему неприятным. Если бы он признался, у маленького Шиди снова бы покраснели глаза, и он бы снова заплакал. У него не было времени слушать всякую чушь.

Му Инъян дрожащим голосом произнес: «Это действительно ты…»

Сяо Юань был в замешательстве: что с ним не так?

Как и ожидал Сяо Юань, глаза Му Инъян покраснели: «Шисюн, я так по тебе скучал. Я думал о тебе, думал, когда тренировался, думал, когда спал, думал, когда был готов умереть… Я думал, что ты мёртв. Шисюн, я видел твои останки, и Шицзунь тоже сказал, что ты мёртв… Я думал, что больше никогда тебя не увижу, я правда думал, что ты мёртв!»

Сяо Юань уловил ключевой момент: «Что ты думал обо мне, когда спал?»

Му Инъян улыбнулся, уголки его глаз увлажнились от улыбки: «Просто думал о тебе во сне. Ты появлялся передо мной, но стоило мне заговорить, как ты снова исчезал». Му Инъян вспомнил своё отчаяние, когда он просыпался бесчисленное количество раз; в его сердце всё ещё жил страх. Он глубоко вздохнул и сказал: «Шисюн, хорошо, что ты жив. Мне нужно многое сказать Шисюну».

Сяо Юань просто сказал: «Тогда ты можешь поговорить об этом сейчас».

Му Инъян некоторое время смотрел на него сквозь тюремную дверь, а затем поднял руку, чтобы вытереть подступившие слёзы. Он не хотел плакать перед своим Шисюном. «Я… что…» — многозначительно произнес Му Инъян. — «Я не могу сказать это Мэн Чи в лицо, Шисюн, можешь снова принять своё лицо?»

«Нет», — твёрдо сказал Сяо Юань. «Посмотри на своё нынешнее положение. Сейчас самое время заикаться?»

Честно говоря, Сяо Юань был совершенно незнаком Му Инъяну, который не умел хорошо говорить. Это напугало его так же, как Сяо Ду, когда тот внезапно начинал думать о чувствах других.

Сяо Юань махнул рукой и сказал: «Забудь, хватит болтать ерунду. Я здесь, чтобы сказать тебе, что найду способ тебя вызволить. Береги руку и не создавай мне проблем».

«Хорошо, я сделаю всё, что скажет Шисюн», — послушно ответил Му Инъян. «Шисюн, ты хочешь спасти меня, изменив своё лицо? Например, если станешь Сяо Ду, то сможешь пойти в тюрьму Суосянь и добиться, чтобы меня отпустили?»

Сяо Юань сказал: «Так, даже если мы выберемся, Сяо Ду будет нас преследовать». Его первоначальный план действительно состоял в том, чтобы использовать Сяо Ду и технику изменения лица, чтобы выскользнуть из клана Синтянь, избавившись от своего Гу, но столько событий произошло одно за другим, что он снова передумал. «Ты же знаешь способности Сяо Ду. Вместо того, чтобы в будущем нервничать, лучше подумать, как покончить с этим раз и навсегда».

"Раз и навсегда?"

Сяо Юань не хотел больше ничего говорить, поэтому он небрежно спросил: «У тебя болит рука?»

Му Инъян повернулся и показал правую руку Сяо Юаню: «Мне немного больно, Шисюн, пожалуйста, потрогай ее».

Сяо Юань сказал: «Больно, но ты хочешь, чтобы я потрогал? Ты что, одурел от боли?  Ты как и Сяо Ду тоже ударился головой?»

Му Инъян: «…»

«Я не могу оставаться здесь слишком долго, я пойду первым», — сказал Сяо Юань. «Мэн Чи часто будет приходить к тебе и лечить твою правую руку. Ты должен его слушаться, но тебе не нужно рассказывать ему о том, что нужно сделать «раз и навсегда». Понимаешь?»

Му Инъян кивнул и неохотно сказал: «Понимаю».

Сяо Юань сделал два шага и не смог удержаться, чтобы не повернуть голову и не спросить: «Как ты меня узнал?»

Уши Му Инъян покраснели: «Я… когда я поцеловала своего Шисюна, моё сердце забилось так быстро. Такое бывает только с Шисюном».

Сяо Юань был в недоумении. Что это было? А потом, когда Му Инъян захочет найти его в будущем, он просто подойдёт и поцелует кого-нибудь. Если сердце забьётся быстрее – это он. Что это за х*йня?

Возвращаясь, Сяо Юань проходил мимо водяной тюрьмы и услышал шум льющейся воды. Это был звук работы водяной тюрьмы. Когда водяная тюрьма начинала работать, камера погружалась в бассейн, и человек внутри тонул. Когда уровень воды достигал предела, камера возвращалась в исходное положение, возвращая человека к жизни.

Когда вода в тюрьме поднялась, Сяо Юань заглянул внутрь, гадая, кто же так страдает, подвергаясь таким пыткам. Увидев лицо мужчины, он невольно отступил назад от шока.

Человеком в водной тюрьме оказался младший брат Сяо Ду, Сяо Жун.

Глава 45

Нет, как это мог быть Сяо Жун, как это мог быть Сяо Жун?! Он что, ошибся, или это был просто человек, похожий на Сяо Жун?

Сяо Юань не мог не подойти поближе, желая рассмотреть, в чём дело. Молодой человек в водной тюрьме был весь мокрый, бледный и опухший, волосы прилипли к лицу; он потерял сознание от удушья. По сравнению с его жалким, жалким состоянием даже Му Инъян можно было назвать безупречно одетым.

Позади него раздался голос: «Старейшина Мэн?»

Это был охранник, патрулирующий тюрьму Суосянь. Сяо Юань сказал: «Я просто осматриваюсь. Этот Сяо Жун…»

Охранник подумал, что старейшина Мэн специально пришел проверить положение Сяо Жуна, и сказал: «Пожалуйста, будьте уверены, старейшина Мэн, мы все сделали в соответствии с повелением Господа».

… Значит, это действительно был Сяо Жун. Если подумать, Сяо Юань провёл в клане Синтянь уже полмесяца и ни разу не видел Сяо Жуна. Сначала он подумал, что Сяо Ду спрятал его в золотом доме, построенном для его любимого младшего брата. Он и представить себе не мог, что Сяо Жуна запрут в тюрьме Суосянь, не говоря уже о пытках в водной тюрьме.

Почему Сяо Ду так поступил? Даже если Сяо Жун совершал что-то нехорошее, Сяо Ду не ругал его так сильно, разве что делал пару кратких замечаний. Может быть, ошибки Сяо Жуна были непростительны в глазах Сяо Ду?

Как бы то ни было, Сяо Жун был младшим братом Сяо Ду. Благодаря преданности Сяо Ду младшему брату, любые его ошибки можно было простить.

Сяо Юань вспомнил, что он тоже совершил ошибку, когда был еще братом Сяо Ду.

В то время Сяо Ду путешествовал вместе с Сяо Юанем, когда услышал о местонахождении древнего божественного оружия. Вдвоём они спустились в гробницу возрастом в несколько тысяч лет, чтобы увидеть, как на самом деле выглядит легендарное древнее божественное оружие. Древняя гробница была полна ловушек и опасностей. К счастью, Сяо Ду был рядом, и путешествие прошло довольно гладко.

Позже они вдвоем прибыли к месту, где находился гроб владельца гробницы. Сяо Юань случайно заставил тысячелетнее тело в гробу преобразиться. Это произошло так внезапно, что он даже не успел увернуться. Сяо Ду прижал его к себе и принял на себя сильный удар. В конце концов, они так и не нашли древнее божественное оружие. Хотя Сяо Ду в конце концов запечатал тело, он также был отравлен и тяжело ранен трупом.

Сяо Юань взглянул на свою почерневшую рану. Чувствуя себя виноватым и обеспокоенным, он поспешил помочь ему справиться с раной и глухо пробормотал: «Прости, Гэгэ, я не хотел».

Сяо Ду протянул руку, чтобы заправить свисающие волосы Сяо Юаня за уши: «Я знаю, что А Юй не станет намеренно причинять мне вред».

Глаза Сяо Юаня болели: «Больно?»

«Это не больно», — сказал Сяо Ду. «Не плачь, А Юй, мне больно, когда ты плачешь».

Сяо Юань прошептал: «Я не хочу плакать. Гэ, ударь меня, пожалуйста, мне станет легче, если ты меня ударишь». С этими словами Сяо Юань опустил голову перед Сяо Ду: «Лучше бы ты сделал так, чтобы появилась шишка».

Сяо Ду улыбнулся и погладил Сяо Юаня по голове: «Нет, я не могу этого вынести».

С тех пор Сяо Юань больше никогда не ходил с Сяо Ду в опасные места. Он не хотел тянуть его на дно.

Вернувшись к воспоминаниям, Сяо Юань почувствовал ещё большее недоумение. Сяо Ду не винил его в том, что его тогда отравили. Личность «младшего брата» была золотым жетоном, гарантировавшим неуязвимость к ранам и смерти от рук Сяо Ду. Сяо Жун не мог так жестоко поступить с Сяо Ду. Разве что… разве что у него самого не было этого золотого жетона.

Выйдя из тюрьмы Суосянь, Сяо Юань отправился к Мэн Чи, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Увидев его обеспокоенный вид, Мэн Чи спросил: «В чём дело?»

Сяо Юань рассказал Мэн Чи обо всем, что видел в тюрьме Суосянь, и спросил: «Что случилось с Сяо Жуном?»

Мэн Чи не хотел об этом говорить: «Это…»

«Он и не младший брат Сяо Ду. Сяо Ду снова нашёл не того человека?»

Мэн Чи вздохнул и сказал: «Я не должен был тебе об этом рассказывать».

В сердце Сяо Юаня возникло странное чувство: «Имеет ли это какое-то отношение ко мне?»

Глаза Мэн Чи блеснули: «Я ничего не говорил».

Сяо Юань не смог ничего добиться от Мэн Чи, поэтому ему оставалось только вернуться домой.

У входа во двор Чансинь Лээр осматривался по сторонам, вытягивая шею. Увидев возвращающегося Сяо Юаня, он радостно воскликнул: «Господин Сяо, вы вернулись – Его Светлость здесь!»

Сяо Юань остановился и вышел во двор.

Сяо Ду стоял под цветущей сливой. Его красные одежды были словно огонь, а черты лица – глубокими. Сяо Юань увидел, как он держит в руке веер из морозно-голубого нефрита, небрежно поднимая ветку сливы, его брови были живописно и романтично подняты. Услышав шаги, он обернулся и посмотрел на Сяо Юаня.

Сяо Юань кивнул ему: «Мой господин».

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юя, одетого в черное, поднял брови и спросил: «Где ты был?»

«Мэн-Цзецзе».

Сяо Ду улыбнулся с некоторой долей самоуничижения: «Ты готов назвать ее Цзецзе?»

«Если Вашей светлости это не нравится, я не буду ее так называть».

С тех пор, как Сяо Юань пообещал быть послушным, он никогда не говорил Сяо Ду ничего плохого, и всегда соглашался со всеми его словами. Но, видя его покорность, Сяо Ду не испытал ожидаемой радости, а лишь глубокое чувство бессилия.

Он не понимал, почему это происходит. Очевидно, что пока Сяо Юань рядом, готовый смотреть на него и говорить с ним, он получит желаемое. Но он не был удовлетворен. Даже если бы он заставил Сяо Юаня дать ему всё это, он всё равно хотел большего.

«Всё в порядке», — сказал Сяо Ду. «Можешь называть его так, если хочешь».

«Хорошо. Что-то случилось, раз Ваша Светлость пришла ко мне?»

Сяо Ду сказал: «Я хочу попробовать блюда, которые ты готовишь».

Сяо Юань спросил: «Разве Ваша Светлость не соблюдает пост?»

«Да, но я просто хочу поесть». Сяо Ду сказал: «А Юй, ты приготовишь для меня?»

Сяо Юань изо всех сил старался, чтобы его тон не звучал натянуто: «Я сделаю это сейчас».

«Возьми это».

Сяо Юань взял нефритовый веер, который передал ему Сяо Ду. Это был Бихай Чаошэн, который Сяо Ду дал ему в прошлый раз, когда он отказался. Как только его пальцы коснулись Бихай Чаошэна, в груди Сяо Юаня поднялось неописуемо странное чувство, словно он долго ждал этого дня, и его ожидание наконец подошло к концу. Он не отрицал, что ему нравится Бихай Чаошэн; даже если его дал Сяо Ду, он всё равно любил его.

Сяо Юань осмотрел его, затем перевернул веер, вложил его в руку и сказал: «Спасибо, Ваша Светлость, я пойду готовить».

«Да», — сказал Сяо Ду, — «я буду ждать тебя здесь».

Кто-то давно подготовил ингредиенты, и Сяо Юаню оставалось только их приготовить. Конечно, он не готовил всё сам, как раньше для Сяо Ду. Он предпочитал устанавливать специальные формы для приготовления пищи. Но это был его первый опыт работы с Бихай Чаошэном; он недостаточно знал о силе этого артефакта и в результате пережарил многие блюда, а два даже подгорели.

Сяо Юань подал еду на стол: «Ваша светлость, пожалуйста, попробуйте».

Было видно, что Сяо Юань готовил это блюдо без особого энтузиазма, но Сяо Ду не возражал. Он съел всё без исключения, даже два подгоревших.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ваша светлость просто ест его, не боитесь, что я вас отравлю?»

Сяо Ду спросил в ответ: «Правда?»

Выражение лица Сяо Юаня не позволяло понять, говорит он правду или лжет. «Да».

Сяо Ду долго и многозначительно смотрел на него: «Тогда тебе не стоит это есть».

Сяо Юань поднял брови, зачерпнул себе тарелку супа, опустил голову и отпил.

Сяо Ду молча скривил губы, радостно вздрогнув, а потом ему стало грустно. Неужели он опустился до того, что радуется только потому, что Сяо Юань не отравил его еду?

Сяо Юань думал о Сяо Жуне, снова и снова колебался, а затем сказал: «Мой господин, Сяо Жун, он…»

Выражение лица Сяо Ду слегка изменилось: «А Ю?»

Слова были готовы сорваться с его губ, но Сяо Юань не стал задавать вопросов. Лучше было не устраивать из этого скандала, раз уж дело дошло до этого. Если Сяо Ду ничего не скажет, он сделает вид, что ничего не знает.

Сяо Ду съел еду, которая была невкусной ни на цвет, ни на вкус, но съел всё. После еды служанка напомнила ему: «Господин, вам пора сменить лекарство».

«Понял», — сказал Сяо Ду. «А Юй, как только я обезврежу яд, мы обменяемся сердцами, чтобы избавиться от твоего Гу».

Сяо Юань знал, что рану Сяо Ду нанесли люди из павильона Юньцзянь, но откуда взялся яд? Павильон Юньцзянь гордился своим праведным путём и вряд ли стал бы смазывать меч ядом. Но кто бы ни отравил Сяо Ду, для Сяо Юаня это не было чем-то плохим; по крайней мере, это дало ему время. Он спросил: «Сколько времени это займёт?»

Сяо Ду, казалось, не ожидал, что Сяо Юань задаст этот вопрос. Помолчав немного, он быстро ответил: «Скоро, это точно произойдёт до того, как закончится противоядие. Я не позволю тебе снова страдать от Акации Гу».

Мэн Чи лично позаботился об отравлении и травмах Сяо Ду. Эти два состояния были довольно сложными, и Мэн Чи не видел никаких признаков улучшения, хотя Сяо Ду принимал лекарства уже несколько дней. Он был так занят, что был совершенно разбит, а в этот момент откуда-то вернулся Ли Яньчжи с травмой.

Когда Сяо Юань отправился на поиски Мэн Чи, он разгневалась на Ли Яньчжи: «Тебе что, больше нечем заняться? Если ты только и умеешь, что нарываться на неприятности, оставайся в Синтяне и измельчай моё лекарство».

Ли Яньчжи мрачно сказал: «Откуда я могу знать, что он настолько хорош?»

Ли Яньчжи был одним из самых могущественных людей в секте Синтянь после Сяо Ду. Его меч Ехо Саньцзай (карма огня трёх бедствий) мог одновременно очищать окрестности во всех направлениях. Когда в тот день он сражался со старейшинами павильона Шести Пиков Юньцзянь, он напрямую отправил старейшину с титулом Истинного Лорда к Желтым Источникам. Он также выглядел решительным человеком; Сяо Юань он очень нравился. Жаль, что Мэн Чи его не любил, иначе бы он не кричал на него. Сяо Юань особенно хотел развить мышцы, как у него. Когда он сказал это, Мэн Чи закричал, что он не может, и он также знал, что не может этого сделать, поэтому ему пришлось сдаться со слезами на глазах.

Сяо Юань раздвинул нефритовым веером занавеску из бусин и вошёл в комнату. Он улыбнулся и сказал: «А есть что-нибудь интересное? Я хочу посмотреть».

Они оба посмотрели на Сяо Юаня. Ли Яньчжи был полуобнажён, его тело загорелое, а на нижней части его крепкого живота виднелись две зияющие раны от меча, вокруг которых едва заметны были следы инея.

Сяо Юань сказал: «Я никогда раньше не видел подобного следа от меча. Кто настолько силён, что может так разрубить Стража Ли?»

Тон Мэн Чи был тонким: «Спроси его».

«Страж Ли?»

Ли Яньчжи почесал голову: «Разве А Чи не говорил позавчера, что у него закончилось безжалостное хуа для противоядия от акации Гу? Я просто хотел помочь ей найти пару растений. Я расспросил всех и узнал, что Гу Лоуинь обменял свой родовой меч на безжалостное хуа, когда был во дворце Байхуа. Ходили слухи, что он находится на заснеженной горе за пределами города Лулин. Я поднялся на гору, чтобы найти его, пытаясь украсть безжалостное хуа для А Чи, а потом…» Ли Яньчжи развёл руками: «Вот так всё и закончилось».

Сяо Юань на мгновение опешил и услышал свой собственный вопрос: «Это Гу Лоуинь причинил тебе такую боль?»

Ли Яньчжи смущённо сказал: «Я недооценил противника. Я думал, насколько силён фехтовальщик без своего родного меча! Кто бы мог подумать, что он превратит иней и снег в меч, озарит его лунным светом и изобьёт меня так, что моя мать не узнает меня. Это я опозорил клана Синтянь».

Мэн Чи поддразнил: «Гу Лоуинь изначально родился с небесным духовным телом, и его совершенствование значительно возросло после того, как он был демонизирован, так что, если кто-то захочет что-то у него отнять, боюсь, это может сделать только сам Его Светлость. Однако его основа совершенствования обменивается на его жизнь. Если вовремя не остановить потерю, боюсь, он проживет не больше десяти или двадцати лет, так что…» Мэн Чи замолчал с выражением сожаления на лице. «О, как жаль, такой бессмертный господин. Кстати, А Юй, ты меня ищешь?»

Сяо Юань: «…»

«А Ю?»

Сяо Юань пришёл в себя и сказал: «У тебя есть время потренироваться со мной? Я хочу попробовать Бихай Чаошэн».

Мэн Чи издал звук «Ох». «Уровень оружия разный, но, как бы то ни было, я тоже один из стражей клана Синтянь. Ты меня недооцениваешь?»

«Я не смею», — сказал Сяо Юань. «Мне просто нравится Цзецзе, и я хочу учиться у Цзецзе».

Мэн Чи развеселился: «Хорошо, я сверюсь с тобой после того, как закончу готовить лекарство для Ли Яньчжи».

Когда они назначили время и место, Мэн Чи заметил, что Сяо Юань действительно значительно продвинулся. Используя нефритовый веер с невероятной лёгкостью и ловкостью, он не получал особого преимущества, даже когда был настроен серьёзно.

Ли Яньчжи наблюдал за происходящим со стороны и почувствовал, что нефритовый веер очень подходит красавице, держащей его, и очень приятен глазу.

После нескольких стычек Мэн Чи нашел удобный момент, вытащил из пучка нефритовую шпильку и нанес удар Сяо Юаню. Он резко остановился, когда шпилька оказалась всего в пальце от центра лба Сяо Юаня, и с улыбкой сказал: «А Юй отвлекся».

Сяо Юань зааплодировал и улыбнулся: «Цзецзе потрясающий».

«Кто сделал А Ю таким рассеянным?» — неторопливо спросил Мэн Чи. «Ваш Шиди, Его Светлость? Или… Гу Лоуинь?»

Глава 46

Сяо Юань счёл вопрос Мэн Чи действительно очень интересным. Последние несколько дней он планировал, как раз и навсегда сбежать из секты Синтянь. Конечно же, больше всего он думал о Сяо Ду. Неожиданно в середине появился Му Инъян, и ему пришлось сосредоточиться на своём глупом Шиди. Что касается Гу Лоуиня, то он вспомнил о нём только тогда, когда другие его упомянули. Но странность заключалась в том, что каждый раз, когда он думал о Гу Лоуине, его настроение было очень грусным.

Гу Лоуинь не проживёт долго? Действительно… Жаль.

Когда Сяо Ду узнал о травме Ли Яньчжи, он позвал его и Мэн Чи к себе.

Ли Яньчжи не осмелился скрыть это и рассказал правду о своём поражении от меча Гу Лоуиня. В конце он сказал: «Господин, Гу Лоуинь достиг стадии зарождения души после того, как был демонизирован. Я слышал, что он уже убивал во всех четырёх направлениях в павильоне Юньцзянь, и Гу Хан лично вышел ему на помощь, но в итоге ему всё равно пришлось отпустить его с трупом. Я думал, что это из-за того, что люди из павильона Юньцзянь – отбросы, но теперь, похоже, Гу Лоуинь, однажды демонизированный, действительно ужасен. Если он вернётся в павильон Юньцзянь, чтобы помочь им, когда мы будем его осаждать, наши шансы на победу уменьшатся».

Мэн Чи сказал: «Я не думаю, что он вернётся, разве он уже не восстал против павильона Юньцзянь?»

«Говорят, он восстал, но павильон Юньцзянь — его шимэнь, а Гу Хан — его отец. Когда кланы Синтянь и павильон Юньцзянь воюют, неужели он будет сидеть сложа руки? Не верю».

Сяо Ду слегка кашлянул и сказал: «Он так и сделает».

Ли Яньчжи: «Господин?»

«Те, кто демонизирован, носят в своих сердцах одержимость. Если эта одержимость не будет устранена, их ничто не отвлечет».

Ли Яньчжи спросил: «А что, если его одержимость исчезнет?»

Мэн Чи взглянул на Сяо Ду и сказал: «Вероятно, нет». Одержимость Гу Лоуиня была прочно захвачена их господином, как можно было избавиться от нее?

Сяо Ду хотел схватить Гу Лоуиня и заставить его сопровождать Лорда Искателя Меча и остальных, но разум подсказывал ему, что лучше пока оставить Гу Лоуиня в покое и дождаться разрушения павильона Юньцзянь. Немного поразмыслив, Сяо Ду, как и бесчисленное количество раз, решил сосредоточиться на общей ситуации. «Сейчас не провоцируй Гу Лоуиня, не трать на него время и силы, сосредоточься на павильоне Юньцзянь».

×

Ли Яньчжи и Мэн Чи кивнули. Видя, что лицо Сяо Ду выглядит неважно, Мэн Чи спросил: «Раз уж я пришёл, Ваша Светлость, позвольте взглянуть на вашу рану?»

«Хорошо», — Сяо Ду снял рубашку перед двумя своими подчиненными, обнажив две раны на левом плече и спине.

Ли Яньчжи был удивлен, увидев свои раны: «Мой господин, ваши раны…»

Мэн Чи прикусил нижнюю губу, тревожно и озадаченно. «Как такое может быть, что после нескольких дней приёма лекарства всё так же, как и после травмы? Так быть не должно».

Сяо Ду небрежно заметил: «Возможно, это яд Му Инъян».

Дуя Му Инъяна была пропитана смесью ядов, и противоядия от неё не существовало. Поскольку он был отравлен, только его собственное тело могло её нейтрализовать.

«Его яд коварен, но так быть не должно». Мэн Чи выглядел серьёзным: «Господин, как вы себя чувствуете?»

"Приемлемо."

«Всё потому, что Ваша Светлость защищена своим истинным развитием ци. Если бы это был кто-то другой, боюсь, его тело уже остыло бы». Закончив говорить, Мэн Чи понял, что его слова были неблагоприятными, и пожалел о них. «Этот подчинённый бесполезен, я молю моего Господина о наказании».

Сяо Ду поднял руку и, словно в оцепенении, посмотрел на свою ладонь. Мэн Чи и Ли Яньчжи переглянулись, и в их глазах читалось беспокойство.

Мэн Чи неуверенно спросил: «Господин?»

Сяо Ду пришел в себя, медленно закрыл ладонь и сказал: «Я не боюсь травм и отравления, я боюсь...» Он просто боялся, что Сяо Юань не останется рядом с ним.

Сяо Ду был высокомерным, холодным и безжалостным, ставя свои интересы превыше всего. Ли Яньчжи впервые увидел его слабость, которую ему не следовало показывать.

Вскоре он отбросил эту незначительную слабость и сказал Мэн Чи: «Я в ближайшее время отправлюсь в путешествие, так что продолжай думать о способах детоксикации яда».

Мэн Чи не согласился: «Ваша светлость сейчас должна отдыхать, не могли бы вы прислать кого-нибудь другого?»

Сяо Ду не стал это комментировать и сказал: «Вы, ребята, идите отступайте».

Им обоим пришлось отступить, но, сделав два шага, они услышали, как Сяо Ду сказал: «Подождите».

Мэн Чи спросил: «Вы передумали, Ваша Светлость?»

Сяо Ду медленно произнес: «Если со мной действительно что-то случится, ты позаботишься об А Ю».

Ли Яньчжи широко раскрыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Мэн Чи тоже был ошеломлен, но владел собой лучше, чем Ли Яньчжи, и всё ещё мог говорить. Он неохотно улыбнулсч и сказал: «Ваша светлость, зачем говорить такие вещи? Разве вы только что не сказали, что эта травма для вас ничего не значит?»

«Это ничего», — сказал Сяо Ду, — «но это не противоречит тому, что я тебе сказал».

Мэн Чи сказал: «Но он еще не знает о своем происхождении».

«Он узнает». Его А Юй был настолько умён, что, раз уж спросил о Сяо Жуне, то, должно быть, что-то догадался. Вместо того, чтобы ждать, пока он сам всё выяснит, лучше было сказать ему заранее – он пообещал, что не будет лгать.

Мэн Чи немного подумал и сказал: «Вероятно, памятью А Юя манипулировали. Я знаю, что у секты Сюаньлэ есть уникальный секретный метод пробуждения утраченных воспоминаний. Разве ты не хочешь поймать кого-нибудь из секты Сюаньлэ и попробовать?»

Сяо Ду сказал: «Нет, я сам ему скажу».

Воспоминания о детстве были для Сяо Юаня скорее болезненными, чем радостными. Он надеялся, что Сяо Юань никогда их не вспомнит. Именно поэтому он не рассказал Сяо Юаню о его происхождении, когда впервые нашёл его и узнал, что тот ничего не помнит.

Два дня спустя Сяо Ду взял Сяо Юаня и покинул клана Синтянь.

Сяо Юань не знал цели поездки, поэтому спросил: «Куда мы идем?»

Сяо Ду сказал: «А Юй узнает, когда прибудет туда».

В это время уже стояла середина лета, но на севере не было смены времён года. Каждое время года ощущалось как зима. Они стояли на берегу реки перед украшенной лодкой; ветер был пронзительно холодным, и река покрылась толстым слоем льда.

Глаза Сяо Юаня сузились от порыва ветра, и он спросил: «Мы поплывем на лодке?»

Сяо Ду сказал: «А Юй, иди сюда». Он накинул капюшон плаща Сяо Юаня на голову Сяо Юаня. Глядя на длинные ресницы и изящные брови Сяо Юаня, он невольно опустил голову и поцеловал его в лоб.

Сяо Юань замер и отступил назад, словно столкнувшись с врагом.

Сяо Ду был тронут защитным и безразличным взглядом, и воспоминание о том, как Сяо Юань той ночью лизал ладонь Му Инъян, невольно всплыло в его памяти. Враждебность вспыхнула, и он внезапно обнял Сяо Юаня за талию, прижал его к себе ещё крепче и неохотно произнес: «Я даже в лоб тебя поцеловать не могу, да?»

Сяо Юань крепко сжал левое плечо Сяо Ду и риторически спросил: «Разве ты его не целовал?»

Заживающая рана пронзила боль, но Сяо Ду, не меняя выражения лица, пристально посмотрел на Сяо Юаня и вдруг улыбнулся: «Этого недостаточно».

Он так и сказал, но отпустил Сяо Юаня и добавил: «Пойдем».

Они сели в лодку. Секрет этой лодки заключался в том, что она могла быстро и уверенно передвигаться по льду. В каюте было сухо и тепло, а холодный ветер снаружи совершенно не чувствовался, что было гораздо комфортнее, чем летать в небе.

По мере того, как они шли на юг, становилось всё теплее, и лёд на реке растаял. Сяо Юань переоделся в лёгкую одежду и обмахивался Бихао Чаошэном. Лодка стояла на паромной переправе небольшого городка в Нижнем Царстве Бессмертных. Сяо Ду сошел на берег, повернулся к Сяо Юаню, который всё ещё был в лодке, и протянул руку. Сяо Юань послушно ответил: «Мой господин, я могу спуститься сам».

Сяо Ду поднял брови: «Я знаю, но я просто хочу тебе помочь».

Сяо Юань глубоко вздохнул и вложил руку в ладонь Сяо Ду. Руки Сяо Ду были больше его собственных и всё ещё немного мерзли под палящим солнцем. Сяо Юань шёл вниз, чувствуя, что эта сцена ему знакома.

Сойдя на берег, Сяо Юань отпустил руку Сяо Ду, посмотрел на толпу вокруг и спросил: «Что это за место?»

«Цзянся».

«Цзянся…» Сяо Юань некоторое время размышлял над этими двумя словами: «Зачем Ваша Светлость привела меня в Цзянся?»

Сяо Ду сказал: «Ты помнишь Лян Ци?»

Сяо Юань кивнул: «Я помню, что единственной могилой мужчины в Погребальном саду дворца Байхуа была могила Лян Цы».

Взгляд Сяо Ду устремился куда-то вдаль: «Цзянся — родной город Лян Цы».

«Ты знал Лян Цы?»

«Я его не знал», — сказал Сяо Ду, — «но кое-что о нем знаю».

Сяо Юань погрузился в раздумья. Похоже, цель их путешествия была связана с человеком по имени Лян Цы.

Сяо Ду повёл Сяо Юаня вдоль реки. Внешность этих двоих была настолько выдающейся, что многие прохожие оглядывались на них по пути. С тех пор, как Сяо Юань освоил технику изменения лица, на него редко смотрели так, неудивительно, что он не привык к этому. Мужчина с большим животом, одетый в богатую одежду, увидел его, и его глаза остекленели до такой степени, что он даже не мог ходить. Затем он был пронзен небрежным взглядом Сяо Ду и перепугался до смерти. Аура Сяо Ду была слишком свирепой, как обычные люди могли её выдержать?

Пройдя час, Сяо Ду остановился перед чайным домиком. Он был построен рядом с рекой и имел два этажа. Сидя на втором этаже, можно было насладиться чаем, наслаждаясь речным бризом.

Когда они вдвоем вошли в чайную комнату, Сяо Ду попросил чайник хорошего чая, бросил официанту слиток серебра и сказал: «Позовите хозяина вашей чайной».

От человека, сидевшего перед официантом, исходило неописуемое чувство подавленности, словно он был рождён с превосходством. Официант не осмелился спросить дальше и поспешно пригласил хозяина чайной.

Хозяину было лет пятьдесят, он носил белые бакенбарды и, судя по всему, обладал добрым нравом. Он лично заварил две чашки чая для Сяо Ду и Сяо Юаня и почтительно спросил: «Могу ли я спросить, зачем высокие гости пригласили меня? Чем я могу вам помочь?»

Сяо Юань отложил нефритовый веер и отпил глоток чая, но ничего особенно хорошего или плохого в нём не было. Сяо Ду спросил: «Как давно открыта ваша чайная?»

«Отвечая высокому гостю, прошло шестнадцать лет с момента его открытия».

Сяо Ду огляделся и спросил: «Что здесь было до того, как появился ваш чайный домик?»

«Это была клиника, — сказал владелец, — клиника, открытая врачом по фамилии Лян».

Сяо Юань понял; оказалось, что Лян Цы был врачом, открывшим клинику.

Сяо Ду спросил: «Что ты помнишь о докторе Ляне?»

Хозяин пришел в себя: «Я помню его довольно отчетливо. Более десяти лет назад у меня была проблема с ногой, и она болела во время дождя. Я часто ходил в клинику доктора Ляна за лекарством. Доктор Лян был очень красив. Хотя он не был так хорош, как двое высоких гостей, он тоже был необыкновенно красивым мужчиной в Цзянся. Молодая леди из семьи губернатора Цзянся давно им интересовалась».

«Он женился на этой женщине?»

Хозяин снова и снова махал рукой: «Нет, нет, нет, он женился на девушке получше, на девушке, похожей на фею. Не говоря уже обо мне, даже мой отец, проживший долгую жизнь, не видел женщины прекраснее жены доктора Ляна. Стоит ей улыбнуться, и сердце растает. Я слышал, что эта девушка – бессмертная заклинательница, из тех, что могут возноситься к облакам и рассеивать туман. На второй год после их свадьбы она родила большого, толстого мальчика. Этой семье из трёх человек можно было позавидовать всем».

Сяо Ду скривил губы и спросил: «Очень толстый?»

«Толстяк», – серьёзно сказал хозяин, – «белый и толстый. Он улыбался при каждом взгляде. Он был таким милым. Жаль, что Небеса были к ним жестоки. Ребёнку было чуть больше года, когда он и доктор Лян заболели странной болезнью. Они перепробовали все возможные лекарства, но им не стало лучше. Какими бы хорошими ни были медицинские навыки госпожи Лян, всё было бесполезно. Позже госпожа Лян продала мне клинику и увезла мужа и сына на лечение. После этого я больше никогда не видел их семью и не знаю, вылечились ли когда-нибудь доктор Лян и его сын от своей болезни».

Сяо Ду слегка кивнул: «Ты можешь уйти».

Хозяин погрузился в свои воспоминания и, пробыв некоторое время в оцепенении, сказал: «Если я понадоблюсь высокому гостю, позовите меня снова».

После ухода хозяина Сяо Юань спросил: «Эта госпожа Лян работала врачом во дворце Байхуа? Она взяла с собой мужа и сына во дворец Байхуа?»

«Да, она думала, что ее хозяин сможет их спасти».

Сяо Юань просто сказал: «Но Лян Цы умер».

Сяо Ду сказал: «Госпожа Лян когда-то была лучшей среди юных учениц дворца Байхуа. Если бы она не вышла замуж за простого человека, Лу Лилуань не занимала бы пост главы дворца Байхуа. Она настояла на браке с Лян Цы, за что её выгнали из дворца Байхуа, а затем она забрала мужа и ребёнка обратно во дворец Байхуа на лечение. Неужели А Юй думает, что им помогли?»

Сяо Юань некоторое время пробыл во дворце Байхуа. Если судить по справедливости, девушки во дворце Байхуа были неплохие. К тому же, целители были благосклонны к людям и не могли, увидев смерть, отказать в помощи.

Сяо Ду добавил полчашки чая для Сяо Юаня и сказал: «Госпожа Лян очень просила. Тогда хозяин дворца Байхуа наконец смягчился, но с одним условием».

«Какое условие?»

«Она хотела, чтобы госпожа Лян снова вышла замуж после смерти Лян Цы».

Сяо Юань был ошеломлен; он смутно осознавал что-то и чувствовал некоторое беспокойство.

«Никто не знает, что думала в тот момент госпожа Лян. Вскоре после этого Лян Цы умер от болезни. Госпожа Лян согласилась на условия хозяина дворца Байхуа, и их ребёнок выжил. В течение следующих шести месяцев госпожа Лян забрала своего двухлетнего ребёнка, выполнила приказ хозяина и снова вышла замуж за семью земледельцев, превратившись из госпожи Лян в госпожу Сяо».

Сяо Юань глубоко вздохнул: «Госпожа Лян — твоя мачеха, а ее ребенок — младший брат, которого ты ищешь».

Сяо Ду тихонько усмехнулся: «Да. Она как-то сказала нам с братом, что развеяла прах Лян Цы над рекой Лошуй. Я думал, что не смогу найти младшего брата с помощью заклинания запрета крови, что могу полагаться только на воспоминания и знаки. Кто же знал…»

«Она тайно похоронила мужа во дворце Байхуа». Сяо Юань составил цепочку событий: «Кто-то намеренно заставил тебя найти кости Лян Ци. Ты, должно быть, забрал что-то у Лян Ци».

Сяо Ду достал из рукава парчовую шкатулку и сказал: «Внутри кости находится заклинание запрета крови, наложенное мной. Сяо Жун не смог вызвать заклинание запрета крови, он был не тем, кого я искал».

Сяо Юань коротко улыбнулся: «Мой господин, мои соболезнования».

Сяо Ду подтолкнул парчовую шкатулку к Сяо Юаню, глаза его горели: «Хочешь попробовать, А Юй?»

Сяо Юань открыл парчовую шкатулку, и внутри действительно оказалась маленькая косточка. Он опустил глаза и долго смотрел на белую косточку, молча, а речной ветерок обдувал его лицо.

Сяо Ду не стал торопить его, терпеливо ожидая ответа.

Только когда чай остыл, Сяо Юань сказал: «Мне действительно не хочется».

Сяо Ду посмотрел на него: «А Юй, ты прекрасно понимаешь, о чем я. От чего ты бежишь?»

Да, он знал, он ясно это знал. Почему Сяо Жун был заперт в тюрьме Суасянь, почему Сяо Ду был готов обменяться с ним сердцами и почему он привёз его в Цзянся, чтобы выслушать такую длинную историю.

Сяо Юань протянул руку, чтобы поднять белую кость, и, с застенчивой улыбкой, взглянул на постепенно появляющиеся красные пятна крови. «Я тот самый младший брат, которого вы искали. Ну и что? Я даже не помню ни отца, ни мать. Мне всё равно, есть ли брат, не состоящий со мной в кровном родстве. Но, Ваша Светлость, разве этот вопрос не слишком вас тревожит? Зачем беспокоиться?»

Глава 47

С каждым словом Сяо Юаня дрожь Сяо Ду усиливалась.

Зачем? Он столько лет искал и наконец нашёл младшего брата, которого с нетерпением ждал, когда смог бы держать на ладони. Но, узнав об их отношениях, брат лишь произнёс эти два равнодушных слова.Зачем беспокоиться?

Он думал, что Сяо Юань будет в шоке, закричит, нападёт на него, а глаза его, возможно, покраснеют от обиды. Но ничего не произошло. То, что они были братьями, не шло ни в какое сравнение с рукой Му Инъян в сердце Сяо Юаня.

В последнее время ему удавалось довольно хорошо контролировать свои эмоции в присутствии Сяо Юаня. Пока Сяо Юань вёл себя хорошо и послушно, он мог даже использовать эту иллюзию спокойствия, чтобы обмануть самого себя. Но теперь простые слова Сяо Юаня снова легко расстроили его, и эмоции нахлынули.

Сожаление, смущение, разочарование, раздражение, ревность и тревога одновременно охватили сердце Сяо Ду. Раны на левом плече и спине причиняли сильную боль, а на чашке, сжатой в ладони, появилось несколько трещин. Сяо Ду подавил гнев и как можно спокойнее сказал Сяо Юаню: «Ты спрашивал, зачем я беспокоюсь? А Юй, твои родители и мои все мертвы. Ты единственный… единственный человек, который мне дорог в этом мире».

Сяо Юань, казалось, услышал отличную шутку, и его глаза немного скисли от смеха. «Конечно, ты заботишься обо мне, я твой брат. Если бы я не был твоим братом, разве ты бы всё равно заботился?»

Сяо Ду пристально посмотрел на него: «Да».

«Ты этого не сделаешь», — сказал Сяо Юань. «Ты заразишь меня Гу, передашь другим людям и постараешься использовать меня в своих целях».

Сяо Ду не мог с этим спорить. Всё, что говорил Сяо Юань, было его делом. Как он мог сказать своему А Ю, что даже тогда он глубоко любил его, но не хотел в этом признаться? И из-за того, что не осмеливался признаться, он и оказался в таком положении.

Сяо Ду закрыл глаза и сказал: «А Юй, моя привязанность к тебе в течение этих шести месяцев была искренней».

Сяо Юань улыбнулся: «Верю. Даже если это собака, хозяин, вероятно, очень хочет, чтобы она была счастлива, когда он её кормит. Узнав, что Сяо Жун тебе не брат, ты бросил его в водную тюрьму и пытал. Мне же, напротив, повезло гораздо больше. Я должен поблагодарить за это Вашу Светлость».

Сяо Ду сдержался и сказал: «Неужели ты так обо мне говоришь? Неужели ты так говоришь о себе? Если бы меня заботил только мой брат, зачем бы я искал тебя два года и зачем бы я искал тебя  через девятитонную улитку…»

«Не знаю, — равнодушно перебил его Сяо Юань. — И знать не хочу. Ты можешь рассказать мне о моём происхождении, но это ничего не изменит».

Сяо Ду помолчал немного, а затем тихо сказал: «Правда? Тогда ты хочешь узнать, как умерла твоя мать?»

Лицо Сяо Юаня застыло.

«Есть еще вещи о том, как мы были молодыми, как умерла семья Сяо и как мы расстались — разве ты не хочешь знать?»

Сяо Юань не мог обманывать себя. Его воспитал Ли Сяньтин; в его детской памяти были только двое: Ли Сяньтин и Му Инъян. Он почти ничего не помнил до этого. Он не помнил имён и внешности своих родителей. Он не помнил ничего из своего детства, но всегда смутно помнил, что у него был старший брат.

Он вспомнил, что его Гэгэ был очень высоким, и ему приходилось с трудом задирать голову, чтобы увидеть его лицо. Он вспомнил, что его Гэгэ любил носить красную одежду, и когда он гнался за своим Гэгэ, то всегда видел, как развевается его одежда.

Сяо Юань поднял руку, чтобы закрыть глаза, и прошептал: «Почему ты узнал не того человека?»

Сяо Ду торжественно произнёс: «Кто-то это подстроил. От Сяо Жуна до могилы твоего отца всё было рассчитано этим человеком».

«Но разве ты не всемогущ? Разве ты не всемогущ? Такой важный брат, почему ты узнал не того человека?! Тебе мало было ослепнуть один раз, так что, нужно было ослепнуть и во второй? Если бы ты не ошибся, то я бы… тогда я бы действительно стал гэгэ…»

В конце фразы Сяо Юаня его голос слегка дрогнул. Сяо Ду давно не видел его таким неуправляемым. Ему всегда хотелось прорваться сквозь показное спокойствие, которое Сяо Юань хранил, и узнать, что творится в его душе. Теперь, когда он добился своего, он заставил Сяо Юаня выплеснуть свои эмоции наружу, но больно ему было ему самому.

Равнодушие Сяо Юаня, его сарказм, его презрение, даже боль от того, что он целовался с другими, были не так страшны, как этот момент. А Юй винил его, винил, он… он огорчал А Юй.

Словно нож пронзили сердце Сяо Ду; боль переполняла его. Он схватил Сяо Юаня за руку, теряя всю свою самоуверенность и высокомерие, и с несвойственным ему пылом заговорил: «Всё в порядке, А Юй, ещё не поздно. Я избавлюсь от Акации Гу в твоём теле, а также убью всех в павильоне Юньцзянь и выпущу им кровь, чтобы отомстить за то, что взял твою кровь тогда. Если ты всё ещё винишь меня, можешь сделать вдвое больше, чем я сделал тебе раньше, и я с радостью это перенесу. А Юй, сколько хочешь, мы будем эти полгода… нет, я буду относиться к тебе даже лучше, чем тогда, потому что я и так счастлив…»

«Это бесполезно». Сяо Юань опустил руку, закрывавшую глаза, и совершенно трезво посмотрел на Сяо Ду своим слегка опьяняющим взглядом. Он успокоился. «То, что ты предлагаешь, может быть не тем, чего я хочу». Только тогда Сяо Юань понял, что Сяо Ду был слишком наивен в вопросах чувств, наивен, как ребёнок.

Я сделал тебе что-то нехорошее, я знаю, что был неправ, поэтому я исправлюсь, и мы сможем снова быть как прежде. Если бы с чувствами можно было справиться так просто, в мире не было бы столько сумасшедших мужчин и женщин, полных обид и сожалений.

Сяо Ду замер, и его рука, державшая Сяо Юаня, ослабла, но он снова сжал ее крепче: «Тогда скажи мне, чего ты хочешь».

Чтобы ответить на этот вопрос, Сяо Юаню не нужно было думать или колебаться: «Я хочу быть далеко от тебя, хочу быть свободным, хочу быть один, хочу видеть только тех людей, которых хочу видеть, и делать только то, что люблю».

Глаза Сяо Ду потемнели: «Это единственное, чего я не могу сделать. Я не хочу делать тебя несчастным, но я не могу это контролировать – я не могу не заманить тебя к себе и не сделать  тебя своим».

Сяо Юань улыбнулся: «Ты всегда будешь делать только то, что хочешь, и тебя никогда не волнует, хотят этого другие или нет».

«Да, признаю, я такой человек». Глаза Сяо Ду были глубокими и темными, и он крепко сжал лицо Сяо Юаня: «Значит, А Юй, ты не сможешь убежать».

Сяо Юань устало потёр лоб. Разве он не раскусил Сяо Ду давным-давно, так зачем же снова тратить на него слова? Сяо Юань повернул голову и посмотрел в окно. Возле паромной переправы, где они сошли на берег, молодая женщина держала на руках ребёнка и смотрела на реку, словно ожидая мужа, уплывавшего вдаль.

Кратковременное молчание немного успокоило эмоции обоих. Сяо Юань спросил: «Как умерла моя мать?»

Сяо Ду сказал: «Отдохни пару дней, и я тебе расскажу».

«Нет, теперь ты можешь это понять, я выдержу».

Сяо Ду на мгновение замялся и сказал: «А Юй, будь послушным, давай пока не будем об этом говорить».

Сяо Юань слегка усмехнулся, а затем спросил: «Раньше я… как меня звали?»

Имя «Сяо Юань» ему дал Ли Сяньтин. Он не знал своего настоящего имени.

«Ах, Нянь», — сказал Сяо Ду, — «Лян Нянь».

На обратном пути Сяо Юань говорил очень мало и даже не пытался притворяться. Сяо Ду тоже был немногословен. Большую часть времени он либо наблюдал за Сяо Юанем, либо сидел, закрыв глаза, и восстанавливался. Его раны стали ещё хуже, и на его бледное, красивое лицо было больно смотреть – но, к сожалению, сердце Сяо Юаня не пострадало.

Вернувшись в секту Синтянь, Сяо Ду сказал: «Это был долгий путь, А Юй, иди и отдохни».

Сяо Юань повернулся и ушёл. После его ухода Сяо Ду сказал своим приближенным: «Позовите Мэн Чи».

Сяо Юань вернулся во двор Чансинь и сидел там в одиночестве в оцепенении, пока Лээр не нашел его и не сказал: «Молодой господин, вы вернулись». Сяо Юань был поражен: «Как ты меня назвал?»

«Молодой господин», — сказал Леэр с улыбкой. — «Его светлость отдал приказ перед тем, как уйти, так что в будущем мы будем называть вас именно так».

Услышав слова «Молодой господин», Сяо Юань вспомнил Сяо Жуна из водной тюрьмы. Так его тогда называла вся секта Синтянь.

«Тебе  не следует называть меня «Молодой господин», — сказал Сяо Юань. — «Пойди, нагрей воды, я хочу принять ванну».

Когда Сяо Юань закончил купаться, ещё не стемнело, но он уже был измотан. Он лежал на кровати, смотрел на цветущие сливы за окном и думал о своём детском имени.

Лян Нянь, Ах Нянь.

Ему приснился сон. Ему приснилось, что в молодости он сорвал где-то маленький розовый цветок. Он взял цветок и пошёл по пятам за молодым человеком в красном.

«Гэгэ, гэгэ, смотри! Цветы словно бабочки… А Нянь, А Нянь их любит».

Мальчик спросил: «Ты предпочитаешь цветы или бабочек?»

Маленький А Нянь долго держался за голову, пытаясь что-то сообразить, и наконец сказал: «А Няну они все нравятся, А Нянь хочет их всех».

Молодой человек приподнял уголки губ в улыбке: «Тогда смотри».

Юноша взял маленький цветок из руки и положил его на ладонь. Вспыхнув, цветок внезапно зашевелился. Его лепестки захлопали, словно крылья бабочки, и он облетел вокруг маленького А Няня.

Маленький А Нянь покраснел от волнения и вместо того, чтобы погнаться за братом, погнался за «бабочкой». Юноша отступил в сторону и лениво сказал: «Смотри, не споткнись».

«Да, ладно!» Маленький А Нянь продолжал преследование, и вдруг пошёл дождь. Капли дождя попали в «крылышки», и «бабочка» не смогла взлететь, как ни старалась. Маленький А Нянь смотрел, как бабочка, созданная для него Гэгэ, падает на землю. Прежде чем он успел её поднять, на неё наступила мама, подошедшая к ним с зонтиком.

Маленький А Нянь на мгновение остолбенел, а затем начал плакать: «Мать затоптала бабочку насмерть, мать затоптала бабочку насмерть!»

Мать наклонилась, вытерла ему слёзы платком и тихо сказала: «Прости меня, А Нянь. Когда будет солнечно, пусть твой Гэгэ сделает тебе ещё один, хорошо?»

……

Сяо Юань внезапно проснулся: на улице уже стемнело, и шёл не дождь, а снег. Он увидел у двери фигуру, похожую на женщину.

Никто в клане Синтянь не осмелился бы причинить ему вред. Сяо Юань надел белоснежную лисью шубу, взял Бихай Чаошэна и открыл дверь – это был Мэн Чи.

Мэн Чи выглядел спокойным  и спокойно смотрел на него с чрезвычайно сложным выражением в глазах.

Сяо Юань в замешательстве спросил: «В чем дело?»

Губы Мэн Чи слегка приоткрылись: «Это ты?»

Сяо Юань поднял брови: «Что?»

«Сколько бы лекарств он ни принимал, рана моего господина не улучшается». Губы Мэн Чи слегка дрожали. «Это из-за тебя?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Я не понимаю, о чем ты говоришь».

«Отходы». Мэн Чи ясно сказал: «В ночь полнолуния, хотя ты и не нашел противоядия от Акации Гу, ты забрал еще одну вещь — «Отходы», которые не могут отравить насмерть, но могут усугубить рану и сделать яд не поддающимся детоксикации».

Как только Сяо Юань собрался заговорить, Мэн Чи продолжил: «Этот яд я только что приготовил. Я никому, кроме тебя, об этом не рассказывал». Он всё время думал, что рана Лорда не заживает из-за того, что яд Му Инъян слишком сложный и коварный, пока внезапно не вспомнил о существовании «отходов». Он бросился в аптеку, нашел флакон с «отходами» и обнаружил, что лекарство внутри уже украли.

Сяо Юань не признался и не опроверг это, а лишь сказал: «Если ты подозреваешь меня, ты можешь рассказать об этом Сяо Ду».

Мэн Чи улыбнулся: «Конечно, ты так скажешь. Ты же знаешь в глубине души, что, несмотря на любовь Господа к тебе, даже если ты отравишь его, он не сможет причинить тебе вреда, верно?»

Сяо Юань также улыбнулся: «Не знаю, почему Цзецзе не попробует».

«А Юй, зачем ты это делаешь?» — Тон Мэн Чи смягчился. «Почтенный господин — твой Гэгэ, неужели ты хочешь быть таким жестоким и позволить ему подвергнуться пыткам ядом?»

Сяо Юань задал риторический вопрос: «Тогда почему он хотел, чтобы я подвергся пыткам со стороны Акации Гу, и почему он хочет заточить меня в секте Синтянь?»

«Я знаю, он совершил ошибку, он был совершенно неправ», — Мэн Чи уже задыхался, — «но ты когда-нибудь думал, что если его рана продолжит так же продолжаться и яд попадет в его легкие и сердце, он может, он может…»

«Тогда я прошу Цзецзе продолжать усердно работать и не дать ему умереть».

Мэн Чи на какое-то время замер, глядя на Сяо Юаня покрасневшими глазами. Через некоторое время он сказал: «Я восхищаюсь тобой, но я – член секты Синтянь, и я расскажу Господу всё, что знаю».

Сяо Юань кивнул: «Давай».

Мэн Чи пристально посмотрел на него, затем повернулся и пошел в бескрайние снежные просторы.

Глава 48

После ухода Мэн Чи Сяо Юань некоторое время не возвращался в дом. Он стоял, прислонившись к двери, и невольно протянул руку, позволяя мягкому белому снегу упасть ему на ладонь.

Проснувшийся Леэр увидел его и с удивлением спросил: «Молодой господин наслаждается снегом посреди ночи?»

Сяо Юань улыбнулся: «Да, сейчас я взгляну еще раз».

Лээр был озадачен: «Но, молодой господин, разве вы не часто видите снег в клане Синтянь? Вы можете смотреть на него, когда захотите».

Сяо Юань повернул голову, посмотрел на Лээр и вдруг вспомнил об А Чу, который был далеко, в уезде Тунъань. Он давно уехал из уезда Тунъань и не знал, как там дела у его семьи. К тому же, он оставил после себя большое состояние, так что, по крайней мере, с едой и питьём проблем не было.

Леэр позвал: «Молодой господин?»

Сяо Юань пришел в себя, посмотрел на плывущие снежинки и сказал: «Жаль, что мне надоело на это смотреть».

Леэр почувствовал, что его молодой господин сегодня ведёт себя неописуемо странно. Он не мог больше задавать вопросов и сказал: «Молодому господину нужно скорее вернуться и отдохнуть. На улице холодно. Берегись простуды».

Сяо Юань легкомысленно сказал: «Всё в порядке».

Он вернулся домой и лёг, его первоначальная сонливость как рукой сняло. Мерцающий свет свечи смутно освещал комнату. Он рассеянно складывал и разворачивал Бихай Чаошэн; так прошла ночь.

Весь следующий день Сяо Юань чувствовал себя немного беспокойно. Он ждал, но ничего не ждал. Это было неправильно. Если Мэн Чи рассказал Сяо Ду о «Отходах», Сяо Ду должен был прийти к нему давным-давно. Как же не было никакого движения? Мэн Чи ничего не сказал, или привязанность Сяо Ду к нему действительно достигла той точки, что даже отравление можно было простить?

Какой человек в этом мире простит того, кто намеренно причинил ему вред? Для Сяо Юаня это было просто немыслимо.

Только когда вечером служанка Сяо Ду пригласила его в главный зал, он понял, что тишина этого дня — всего лишь затишье перед бурей.

Главный зал секты Синтянь был пуст и тих, факелы на стенах тихо горели. Откуда-то налетел порыв ветра, от которого драпировки затрепетали, а пламя замерцало.

Сяо Ду сидел на главном сиденье Почтенного Владыки, подперев одной рукой лоб, а другую небрежно опираясь на подлокотник. За несколько дней он сильно похудел, лицо его было бескровным, голова опущена, взгляд отведён в сторону; вид у него был неописуемо печальный.

Сяо Юань остановился перед ним и сказал: «Мой господин».

Сяо Ду медленно поднял глаза и встретился взглядом с Сяо Юанем: «Ты здесь, А Юй».

Сяо Юань сказал «да» и спросил, зная ответ: «Ваша светлость ищет меня для чего-то?»

Сяо Ду молча посмотрел на него и сказал: «Через несколько дней будет праздник Цицяо. Как А Юй хочет его провести?»

Сяо Юань нахмурился. Куда делось обещанное наказание? Что за лекарство Сяо Ду продавал в тыкве?

Не получив ответа от Сяо Юаня, Сяо Ду продолжил: «В молодости мы тоже вместе отмечали праздник Цицяо. А Ю помнит?»

Сяо Юань легкомысленно ответил: «Я не помню».

«Помню», — Сяо Ду прикрыл рот рукой и несколько раз кашлянул, улыбаясь. — «Мы ходили на ярмарку в храме, запускали лотосовые лампы по реке Лошуй, забирались на высокое здание, чтобы смотреть на звёзды и луну… Потом тебе надоело играть, и я отнёс тебя домой. Ты уснул у меня на спине».

Сяо Юаню это не понравилось, поэтому он просто дал понять: «Тебе не нужно всё это говорить. Просто скажи, как ты хочешь со мной поступить».

Улыбка в глазах Сяо Ду постепенно угасла, но голос его оставался мягким: «Разбираться с тобой? У меня даже не хватает сил, чтобы любить тебя, как я смогу выносить всё это?»

Сяо Юань улыбнулся: «Это скучно, Сяо Ду. Ты никогда не был мягким и щедрым человеком. Если другие тебе должны, ты заставишь их вернуть в десять или сто раз больше. Передо мной тебе не нужно притворяться и терпеть так тяжело. Мне надоело на тебя смотреть».

Сяо Ду тихо сказал: «Я не притворялся. Я же говорил тебе раньше, ты можешь сделать вдвое больше, чем я тебе сделал. Я заразил тебя Гу, а ты отравил меня. Это очень хорошо. Кстати, я всё ещё у тебя в долгу». Сказав это, он вдруг улыбнулся: «К тому же, мне нравится, как А Ю делает плохие вещи».

Сяо Юань усмехнулся и сказал: «Если бы я знал, что тебе это понравится, я бы поступил хуже».

«Как бы плохо ни было, я не умру», — спокойно сказал Сяо Ду. «Пока я жив, ты будешь рядом со мной. Даже если ты ненавидишь меня и жалуешься на меня, в твоих глазах только я».

Сяо Юань решительно заявил: «Пока я жив, я сделаю всё возможное, чтобы оставить тебя. Сяо Ду, если ты не хочешь убить меня или заставить меня страдать, я только усугублю ситуацию. В этот раз я не позволю тебе поправиться, а в следующий раз, возможно, просто отрублю тебе голову».

Сяо Ду улыбнулся и спросил: «А Юй — хулиган?»

Сяо Юань посмотрел на него своими затуманенными глазами, которые, казалось, могли утопить человека. «Да, чья вина, что ты не хочешь? Посмотрим, согласишься ли ты первым, или я сначала заставлю тебя умереть».

Сяо Ду молчал. Он хотел быть хорошим братом, он не хотел, чтобы Сяо Юань снова увидел его безжалостную и зловещую сторону. Зачем провоцировать его, зачем заставлять его раскрыть свою истинную сущность?

Нежная маска в одно мгновение разбилась; Сяо Ду встал и шаг за шагом приблизился к Сяо Юаню, чувствуя, как по его телу пробежал холодок: «Ты мне так нравишься, и я так хочу тебе возместить, что даже могу проигнорировать отравление! Но ты всё равно должен меня покинуть, не так ли?»

Сяо Юань мягко приоткрыл губы: «Да».

«Поэтому, как бы я ни старался ради тебя, всё тщетно», — Сяо Ду усмехнулся, сверкнув глазами. «Понятно, А Ю. Но знаешь ли ты, если я этого хочу, я всегда это получу».

Пока Сяо Ду говорил, его враждебность неистово вспыхнула. В его теле был странный яд, и раны долго не заживали, но он всё ещё оставался Сяо Ду, достопочтенным главой секты Синтянь, заставившим весь мир заклинателей говорить о нём и смотреть на него со страхом.

Сяо Юань почуял опасность, он знал, что не сможет спрятаться, поэтому он стоял неподвижно, позволив руке Сяо Ду с такой силой сжать его подбородок, что он вообще не мог пошевелиться.

Сяо Ду снисходительно посмотрел на него, и уголки его губ искривила ледяная улыбка. Раз уж Сяо Юань ни за что не взглянет на него, каким бы мягким, внимательным и чутким он ни был, ему не придётся терпеть. Ему не придётся притворяться, и он покажет Сяо Юаню своё истинное лицо, как тот и хотел.

Сяо Юань оглянулся на него и усмехнулся: «Теперь ты готов?»

Сяо Ду нежно коснулся губ Сяо Юаня кончиками пальцев: «Нет, я всё ещё не могу причинить тебе боль. Но ты дал мне понять твою решимость, и я хочу, чтобы ты увидел мою решимость».

Перед ним мелькнул проблеск света, и Сяо Юань увидел что-то очень знакомое. Выражение его лица слегка изменилось: «Ты…»

«А Ю, ты помнишь это?»

Конечно, он вспомнил. Это была девятитонная улитка, которую Сяо Ду подарил ему два года назад, и на неё было наложено проклятие, защищающее сердце, которое Сяо Ду лично наложил. Сяо Ду смог найти его благодаря этой девятитонной улитке.

«Я всегда хотел это сделать, но боялся, что ты не будешь счастлив, поэтому мне оставалось только терпеть», — голос Сяо Ду был глубоким. «С этим я найду А Ю, даже если он сбежит на край света».

Сяо Юань догадался о намерениях Сяо Ду и холодно сказал: «Сяо Ду, я советую тебе не делать этого — ты пожалеешь».

«Я не буду», — глаза Сяо Ду вспыхнули от волнения, — «потому что мне нравится А Ю, и я хочу баловать А Ю вечно».

«Уф…» Внезапно в груди у него закололо, и Сяо Юань ясно почувствовал, как серьга, сделанная из девятитонной улитки, постепенно погружается в его тело, впиваясь в его золотую сердцевину.

Его золотое ядро отразило вторжение инородного тела, и ци Сяо Юаня бесконтрольно заметалось. Он больше не мог стоять прямо, задыхаясь, начал падать и попал в руки Сяо Ду.

Сяо Ду опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в лоб, посылая ему своей рукой свою ци: «А Юй, потерпи, скоро все будет хорошо».

Как только девятитонная улитка вошла в его золотую сердцевину, то, где бы и когда бы ее ни призывал хозяин другой девятитонной улитки, она обязательно давала ответ.

Таково было решение Сяо Ду. Он хотел, чтобы Сяо Юань был связан с ним до конца жизни.

Сяо Юань крепко зажмурил глаза, на лбу выступили капельки пота. Вскоре девятитонная улитка полностью слилась с его золотым ядром, и его бушующая ци успокоилась под лаской Сяо Ду, словно ничего и не произошло.

«Все еще болит», — раздался в его ухе голос Сяо Ду. — «А Ю?»

Сяо Юань медленно открыл глаза в объятиях Сяо Ду, выражение его лица было необычно спокойным. «Это твоя решимость?»

Сяо Ду обнял Сяо Юаня, прижал подбородок к его лбу и пробормотал: «Я не хочу причинять тебе боль, А Юй. Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной, но ты не хочешь, поэтому мне приходится это делать».

«Ты обязательно должен это сделать?» — мягко сказал Сяо Юань. «Да, кроме как сделать это, у тебя, похоже, не было другого выхода. И для меня нет другого выхода, кроме как сделать это».

Необъяснимое предчувствие охватило сердце Сяо Ду, и он не смог удержаться от шепота: «А Юй?»

Тон Сяо Юаня внезапно изменился: «Сяо Ду, почему ты заставляешь меня? Я прошу только свободы. Ты можешь дать мне всё, что угодно, почему ты не можешь дать мне это одно слово?!»

Сяо Ду отпустил его и посмотрел на Бихая Чаошэна, который указывал на его грудь, с восхищенной улыбкой. «Как и ожидалось от моего А Ю».

Сяо Юань медленно поднялся и сказал: «Бихай Чаошэн сделан из ледяных кристаллов моря Учуань. Это самая твёрдая вещь на свете. Если пронзить им сердце человека, разве этот человек не умрёт?»

Сяо Ду тоже встал, ничуть не обращая внимания на угрозы Сяо Юаня. «А Юй, прекрати. Ты же прекрасно знаешь, что даже если у тебя Бихай Чаошэн, даже если я ранен, ты мне всё равно не противник».

«Я знаю», — улыбнулся Сяо Юань, его лицо сияло, как весна. «Бихай Чаошэн не может лишить тебя жизни, но этого более чем достаточно, чтобы лишить меня».

Сяо Ду мгновенно проснулся: «Ах Юй!»

Было слишком поздно. Сяо Юань поднял нефритовый веер и, не колеблясь, яростно ударил себя в грудь. Бихай Чаошэн превратился в острый клинок, пронзивший плоть и кровь и направленный прямо в сердце.

Веер пронзил его сердце.

На протяжении всего процесса лицо Сяо Юаня оставалось неизменным. Он не чувствовал ни боли, ни даже лёгкого дискомфорта.

Глаза Сяо Ду расширились, а лицо исказилось от боли. Вскоре из его груди хлынул поток крови, и его багровое одеяние окрасилось в тёмно-красный цвет. Он протянул руку, чтобы прикрыть рану, но кровь продолжала течь между пальцами и падала на землю, издавая щекочущий звук, словно погребальный звон.

Его заклинание, защищающее сердце, которое он наложил с намерением защитить Сяо Юаня на всю оставшуюся жизнь, сбылось.

Глава 49

Сяо Ду до сих пор помнил, как наложил на девятитоновую улитку заклинание, защищающее сердце.

Это было накануне того вечера, когда он отправил Сяо Юаня к Гу Лоуинь. Он ужинал с Сяо Жуном, но мысли его были заняты Сяо Юанем. На самом деле, беспокоиться было не о чем. Он уже принял решение, и всё было устроено. Но его всё ещё беспокоило смутное предчувствие, что он делает что-то не так, что-то непоправимое.

Сяо Ду понял, что колеблется. Он всегда ненавидел нерешительных людей и не мог позволить себе стать таким. Просто прогони его. Он сказал себе, что пока Сяо Юаня нет рядом, эти ненужные ему эмоции исчезнут.

А если нет, что, если он просто хотел, чтобы Сяо Юань был рядом? Это тоже ничего, он мог просто позволить Сяо Юаню вернуться, забрав Цинъянь.

Чтобы Сяо Юань благополучно вернулся, Сяо Ду наложил на девятитонный улитковый заклинание, защищающее сердце. Он и представить себе не мог, что это заклинание станет для Сяо Юаня самым важным средством сбежать от него.

Стоя перед ним, Сяо Юань пронзил его сердце Бихай Чаошэном, который он так упорно искал, и собственноручно разрушил последнюю защиту, которую тот оставил своему возлюбленному.

Он наносил удары так решительно и яростно, словно мысленно проделывал это уже сотню раз. Но он был всё так же красив, как и прежде, а смертоносные движения его руки заставляли забыть о боли.

«Хе…» — Сяо Ду тихонько усмехнулся. Он схватился за грудь, его дыхание стало прерывистым и дрожащим. Он поклонился, глядя на Сяо Юаня, и спросил: «С каких пор?»

Сяо Юань прошептал: «Очень рано». Ещё два года назад. Узнав, что на девятитонной улитке лежит заклинание, защищающее сердце, он решил использовать его как последнее средство против Сяо Ду.

«Значит, это было спланировано давно», — сказал Сяо Ду с кровью во рту. «Ты намеренно позволил Мэн Чи узнать об отравлении, чтобы разозлить меня… С самого начала и до конца ты желал мне смерти. Даже зная, что я твой брат, ты всё ещё не изменил своего решения».

Сяо Ду страдал от физических и моральных истязаний, и его израненное тело не могло больше выносить их. Он изрыгнул обильный поток крови, не в силах больше держаться на ногах, и упал на колени перед Сяо Юанем.

Впервые в жизни Сяо Юань посмотрел на этого могущественного и ужасающего человека сверху вниз; в его глазах читалось недоумение: «Я тоже не хотел, чтобы всё было так. Я не буду намного счастливее, если ты умрёшь. Но… но зачем тебе нужно было меня заставлять? Меня так много лет контролировали, я просто хочу жить свободной жизнью, разве я не прав?»

«Ха-ха… ха-ха…» Сяо Ду смеялся всё громче и громче, его лицо выражало почти безумие. «А Юй, посмотри, как мы похожи… в глубине души ты такой же человек, как и я. Ты должен остаться со мной, А Юй. Только я могу защитить тебя, только я достоин быть твоим…»

Сяо Юань слегка приподнял уголок рта: «Посмотри, как ты сейчас выглядишь. Имеет ли смысл говорить такое? Лучше подумай о своих последних словах».

Сяо Ду перестал смеяться; его зрение постепенно затуманилось, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы держать глаза открытыми и ясно видеть Сяо Юаня. «А Юй…»

Сяо Юань спокойно посмотрел на него: «Эн, я здесь».

Сяо Ду сплюнул еще один глоток крови, вытер кровь с уголка рта и сказал: «Помогите мне встать».

Сяо Юань немного помедлил, но всё же помог Сяо Ду добраться до главного места. Когда тот уже собирался уйти, Сяо Ду внезапно схватил его за запястье, и его сила пришла из неведомого источника. Сяо Юань не сопротивлялся и молча ждал.

«Ещё одна девятитонная улитка со мной. Если ты её уничтожишь, никто не сможет найти тебя по ней в будущем».

Сяо Юань не ожидал, что Сяо Ду объяснит ему этот вопрос. Он на мгновение опешил и ответил: «Я знаю».

Дыхание Сяо Ду становилось всё чаще и чаще. Он понимал, что у него осталось мало времени, и каждая фраза, которую он произносит, может оказаться последней, сказанной им Сяо Юаню. Ему хотелось рассказать что-нибудь об их детстве, рассказать Сяо Юаню, как сильно он скучал по нему последние два года и как сильно сожалеет о причинённой ему боли. Он… Он приготовил лотосовый фонарь, думая о том, как в день праздника Цицяо они вместе пойдут на реку Лошуй и пустят фонарь, как в детстве. Он даже хотел воспользоваться сочувствием Сяо Юаня к умирающему, чтобы получить от него живой поцелуй. Он хотел сказать многое, но на самом деле сказал лишь свой неисполненный план: «Павильон Юньцзянь».

Сяо Юань понял, что он имел в виду, слегка кивнул и сказал: «Я приложу все усилия, чтобы уничтожить павильон Юньцзянь ради тебя».

«Нет, дело не в том, чтобы стараться изо всех сил, ты должен сделать это наверняка», — руки Сяо Ду были жестокими. «Сотни членов семьи Сяо, включая твою мать, погибли от рук павильона Юньцзянь. Ты должен, ты должен…»

Сяо Юань нахмурился и сказал: «Как и ожидалось».

В расширенных зрачках Сяо Ду вспыхнул свет: «Как ты... А, ты помнишь?»

Сяо Юань покачал головой: «Я угадал. Ты взял себе в качестве миссии уничтожение павильона Юньцзянь, значит, это было нечто большее, чем просто ради Цинъяня».

«А Юй действительно умён», — пропыхтел Сяо Ду. «Но как ты сможешь отомстить без меня?»

Сяо Юань равнодушно ответил: «Даже с тобой секта Синтянь не соперник павильону Юньцзянь, и многие жизни будут потеряны напрасно. Тебе нужно использовать свой ум, чтобы отомстить».

Сяо Ду тихо улыбнулся: «Как и сейчас?»

«Я никогда не думал о мести и не делал этого ради мести, я просто…» — голос Сяо Юаня оборвался, и он улыбнулся про себя: «Забудь, я не могу тебе это объяснить». Он глубоко вздохнул и сказал: «Ты закончил? Я не могу оставаться с тобой слишком долго».

Слова Сяо Юаня разорвали единственную струну, оставшуюся в теле Сяо Ду. Его глаза были полны нежности и нежелания, он отчаянно смотрел на Сяо Юаня, его окровавленные губы дрожали: «А, Юй, я не хочу. Так близко, ты… ты бы стал моим».

Сяо Юань посмотрел на свое отражение в зрачках Сяо Ду и тихо сказал: «Спи спокойно».

Веки Сяо Ду, казалось, весили тысячу катти, и он медленно закрыл глаза, не в силах даже взглянуть на Сяо Юаня. «А Юй, теперь я больше не смогу тебя защищать».

«Все в порядке, я защищу себя».

( Мне даже жаль этого шизика)

Голос Сяо Ду был таким тихим, что казалось, будто он шепчет. Он словно погрузился в воспоминания, и А Юй в этом воспоминании спрашивал, больно ли ему. «Не больно…» Он ответил: «Не плачь, А Юй, мне больно, когда ты плачешь».

«Я не плачу», — у Сяо Юаня перехватило дыхание, и он хрипло проговорил: «Я не плакал по тебе раньше и не буду. Я не буду плакать по тебе».

Сяо Ду закрыл глаза, и на уголках его губ появилась довольная улыбка: «Ладно... тогда Гэгэ ушел».

Сяо Юань стоял рядом с Сяо Ду, наблюдая, как его улыбка медленно исчезает. Внезапно он протянул руку, вытер рукавом кровь с губ и тихо сказал: «Мы чисты, гэ».

Снаружи зала послышались торопливые шаги, и Мэн Чи бросился в атаку. Он учуял резкий запах крови, и его лицо изменилось. Он подумал, что это кровь Сяо Юаня. Войдя в зал, Мэн Чи невольно вздохнул с облегчением, увидев Сяо Юаня рядом с почтенным господином, целым и невредимым. «Где же его светлость?» – спросила он.

Сяо Юань взглянул на Сяо Ду и сказал: «Он здесь».

Мэн Чи, заметив неладное, подошёл ближе и увидел Сяо Ду, сидевшего на главном сиденье с опущенной головой и закрытыми глазами. Выражение его лица было спокойным и без тени высокомерия, словно он спал. Мэн Чи воскликнул: «Господин?»

Никто не ответил.

Мэн Чи посмотрела вниз и, увидев окровавленную одежду Сяо Ду, он внезапно отступил на шаг, покачал головой и сказал: «Как это может быть... Господин!»

Лицо Сяо Юаня оставалось бесстрастным: «Он мёртв. Если бы ты пришёл раньше, его, возможно, ещё можно было бы спасти».

«Нет!» — вскричал Мэн Чи в печали. «Почтенный господин, почтенный господин, проснитесь, откройте глаза и посмотрите на меня... Вы — почтенный господин, вы — Сяо Ду, как вы можете умереть!»

Мэн Чи был в истерике, безудержно рыдая. Сяо Юань молчал. Он смотрел, как Мэн Чи горько плачет по Сяо Ду, словно был чужаком.

Плач Мэн Чи постепенно стих, глаза его покраснели и опухли, но взгляд немного прояснился. Он посмотрел на Сяо Юаня, стиснул зубы и сказал: «Это ты…»

Сяо Юань улыбнулся: «Ты слишком высоко ценишь меня. Могу ли я один убить Сяо Ду?»

Мэн Чи громко сказал: «Кто еще может быть здесь, кроме тебя!»

«Он сам». Девятитонная улитка была подарена ему Сяо Ду, а заклинание, защищающее сердце, он дал добровольно. Всё это было ловушкой, расставленной самим Сяо Ду. Он просто подтолкнул его в неё в конце.

Мэн Чи явно не поверил: «Сяо Юань, ты меня не обманешь. Другие не могут лишить жизни достопочтенного господина, но ты другой. Ты — его единственная слабость, слабость, которой достопочтенный господин не может противостоять… Если кто-то в мире и может лишить его жизни, так это ты. Даже если ты его не убивал, он умер из-за тебя!»

Сяо Юань зааплодировал и улыбнулся: «Цзецзе хорошо сказал. Что ты хочешь со мной сделать? Убить меня, чтобы отомстить за своего господина? Или отправить в тюрьму Суосянь и заставить меня страдать?»

Мэн Чи снова захлебнулся: «Как я могу причинить тебе боль, если достопочтенный господин погиб, защищая тебя? Его светлость сказал, что если с ним что-то случится, я буду работать с Ли Яньчжи, чтобы помочь тебе возглавить секту Синтянь и уничтожить павильон Юньцзянь».

Сяо Юань на мгновение замолчал и сказал: «Ты можешь решить, хочешь ли ты его слушать».

Слезы Мэн Чи покатились по лицу: «Я... я не знаю». Ему пришлось подчиниться воле Господина, но он не мог встретиться лицом к лицу с этим незнакомым, пугающим убийцей.

Сяо Юань посмотрел на Сяо Ду, всё ещё пребывая в иллюзии, что тот вот-вот проснётся. Он не хотел больше оставаться рядом с телом Сяо Ду и сказал: «Ты — самый доверенный человек Сяо Ду. Его дела поручены тебе, чтобы ты тайно управлял ими».

«В тайне?» — спросил Мэн Чи. «Что ты имеешь в виду? Ты хочешь скрыть это от секты Синтянь?»

«Битва между кланом Синтянь и павильоном Юньцзянь вот-вот начнётся. Как только новость о смерти Сяо Ду распространится, это взволнует клана Синтянь и усилит амбиции павильона Юньцзянь. Слушайте, с сегодняшнего дня Его Светлость отправится в уединение, чтобы восстановиться после ранений. Когда он поправится, он покинет уединение и предоставит остальным выполнять свою работу. Во время его уединения вы с Ли Яньчжи будете управлять всем в клане».

Мэн Чи выпалил: «А ты?»

«Я?» — улыбнулся Сяо Юань. «Конечно, я пришёл из ниоткуда и ушёл в никуда — исчез».

Сяо Юань шаг за шагом вышел из главного зала, держа в руке еще одну девятитонная улитку, найденную Сяо Ду.

Он ни разу не оглянулся. Все остальные, начиная с Ли Яньчжи, поверили в новость об отступлении Сяо Ду. Ли Яньчжи сказал, что, поскольку Его Светлость получил столько ран, ему давно следовало бы уйти в отступление. Орден Синтянь был спокоен. Единственной аномалией было внезапное исчезновение Мэн Чи. Одновременно с ним исчезло и тело Сяо Ду.

«Молодой господин, куда, вы сказали, ушёл А Чи?» Ли Яньчжи печально нахмурился. «Я не видел его уже несколько дней».

Сяо Юань сказал, собирая вещи: «Возможно, у него есть дела».

«А как насчет секретного отчета, отправленного из Хуайчжоу?»

«Хуайчжоу? Павильон Юньцзянь?»

«Да, достопочтенный господин уже прислал тайного агента в павильон Юньцзянь. Достопочтенный господин лично интересовался этим вопросом, и если бы он не занимался этим, этим занялся бы А Чи. Я в этом не силён, у меня голова болит, когда я вижу такую информацию».

Сяо Юань остановился, подумал немного и сказал: «Покажи мне секретный отчет».

Ли Яньчжи радостно сказал: «Сейчас же, сейчас же».

Сяо Юань раскладывал вещи по местам. Забудь об этом, давай останемся ещё на несколько дней. В любом случае, он мог уйти в любой момент, и никто в клане Синтянь не посмеет его остановить.

Когда он снова прибыл в тюрьму Суосянь, Сяо Юань вошёл без всякой маскировки. Личность молодого господина давно была раскрыта всей секте. Теперь, когда достопочтенный господин находился в отступлении, чтобы оправиться от ран, он стал главой секты Синтянь. Кто посмеет остановить его?

Когда Му Инъян увидел своего возлюбленного Шисюна, его глаза мгновенно засияли улыбкой, яркой, как звёзды, заставив холодную тюрьму сиять. «Шисюн!»

«Ты долго ждал, Шиди», — сказал Сяо Юань. «Шисюн здесь, чтобы забрать тебя».

Глава 50

Му Инъян был в хорошем состоянии. Хотя он значительно похудел, он, по крайней мере, не был таким растрепанным и подавленным, как в прошлый раз, когда Сяо Юань видел его.

Сяо Юань спросил: «Как твое здоровье?»

Му Инъян быстро ответил: «Я выслушал слова Шисюна и пошел на поправку. Теперь я могу поднимать предметы правой рукой».

Тон и выражение лица Му Инъяна были как у ребёнка, который без разрешения выполнил какую-то работу для семьи и ждал родительской похвалы. Сяо Юань рассмеялся: «Как удивительно! Позже я позову врача, чтобы он тебя осмотрел».

«Хорошо», — Му Инъян смотрел на Сяо Юаня, не мигая. На мгновение потеряв концентрацию, он вдруг понял, что Сяо Юань использует его собственное лицо, и сказал: «Шисюн не использует тело Мэн Чи. Как ты сюда попал?»

«О, ты это имеешь в виду?» — Сяо Юань сдержанно ответил: «Теперь я — Молодой Лорд Ордена Синтянь и могу делать всё, что захочу».

Му Инъян был ошеломлен: «…а?»

Сяо Юань не рассказал Му Инъяну многого, лишь то, что он младший брат Сяо Ду. Сяо Ду восстанавливался после ранений, полученных во время отступления, и временно возглавлял секту Синтянь. Выражение лица Му Инъяна изменилось, когда он услышал это; он был настолько потрясён, что был в оцепенении. Прошло много времени, прежде чем он сказал: «Если Сяо Ду не хочет свои глаза, он может отдать их нуждающимся».

Сяо Юань взглянул на него: «И всё? Не слишком ли легкомысленно ты его ругаешь?»

Му Инъян задумался и сказал: «Тот факт, что Шисюн стал Молодым Лордом, означает, что Шисюн признал его своим старшим братом. Могу ли я всё ещё проклинать его?»

«Да», — сказал Сяо Юань. «Это твой рот, ты можешь проклинать кого хочешь».

Получив одобрение своего Шисюна, Му Инъян больше не церемонился: «Глаза Сяо Ду покрыты салом, верно? Он узнаёт своего младшего брата и ошибается, снова узнаёт и снова ошибается. У восьмидесятилетней женщины глаза лучше, чем у него. Орден Синтянь рано или поздно закончится, и он станет её главой... Шисюн, почему ты хочешь его узнать? Ты забыл всё, что он тебе сделал? Ты спросил Акацию Гу в своём теле, согласна ли она на то, чтобы ты узнала его?»

«Я спросил, Акация Гу сказала, что согласна».

Му Инъян: «…»

Видя, как побледнело лицо Му Инъян, Сяо Юань сказал: «Сяо Ду ещё долго не покинет убежище, можешь считать его мёртвым. Станет ли твоя правая рука лучше, если ты будешь так о нём думать?»

Му Инъян приглушенным голосом произнес: «Он на самом деле не умер, просто я так думаю».

Сяо Юань: «Ну, это…»

Чем больше Му Инъян думал об этом, тем сильнее его тоска охватывала. Он пробормотал: «Шисюн считает его своим старшим братом. Как говорится, старший брат – как отец. Разве мне не придётся спрашивать его согласия, когда я буду делать предложение в будущем…» Он представил себе эту картину, и его красивое лицо почернело, как дно горшка.

«Предложить руку и сердце?» Сяо Юань подумал, что ослышался. «Какую руку и сердце ты собираешься предложить?»

Му Инъян взглянул на профиль Сяо Юаня, уши у него слегка горели. Он тихонько кашлянул и отвернулся: «Ничего страшного».

Сяо Юань больше ничего не спрашивал и сказал: «Сначала иди прими ванну и приведи себя в порядок. Я приказал накрыть стол во дворе Чансинь, чтобы устроить что-то вроде банкета в честь твоего благополучного спасения».

Приняв ванну, Му Инъян переоделся в новенький чёрный костюм. Только алая повязка на голове осталась старой. Лээр подвёл его к двери главного зала, где был накрыт стол, и сказал: «Господин Му, пожалуйста, войдите. Молодой господин ждёт вас внутри».

Сяо Юань сидел за столом и читал секретный доклад из префектуры Хунсю. Агенты клана Синтянь были почти по всему миру. Ежедневно приходили сотни подобных донесений, и каждая улика, попадавшая в поле зрения Сяо Юаня, имела огромное значение. В донесении, отправленном из Хуайчжоу в прошлый раз, говорилось, что Гу Хан и неизвестный человек устроили серьёзную драку в родовом зале клана Гу. Секретный агент не видел лица того, кто сражался с Гу Ханом, но во всём мире нашлась бы лишь горстка людей, осмеливающихся бросить вызов Мастеру павильона Юньцзянь. Агент счёл это дело весьма подозрительным и доложил.

В сегодняшнем письме из префектуры Хунсю говорилось, что глава клана Сюаньлэ три дня назад посетил дворец Байхуа и всю ночь тайно беседовал с главой дворца Байхуа, словно обсуждая что-то важное. Сяо Юань чувствовал, что это важное событие, возможно, связано с Шэнь Фугуем. Он вспомнил, как Шэнь Фугуй говорил о намерении клана Сюаньлэ создать брачную связь с дворцом Байхуа. Что касается оставшихся девяноста процентов, он опасался, что это связано с битвой между Юньцзянем и Синтянем.

Война была неизбежна, даже если бы кланы Сюаньлэ и дворец Байхуа не захотели вступить в схватку, Гу Хан вынудил бы их это сделать. Если бы и кланы Байхуа, и кланы Сюаньлэ стали союзниками павильона Юньцзянь, шансы клана Синтянь на победу, и без того не слишком высокие, сократились бы вдвое. Можно ли было заставить кланы Сюаньлэ и дворец Байхуа бездействовать, а ещё лучше – сражаться с павильоном Юньцзянь?..

Сяо Юань был поглощен размышлениями, когда вдруг услышал, как Му Инъян зовет его: «Шисюн».

Сяо Юань поднял глаза и посмотрел вверх. Му Инъян редко надевал плотный костюм и парчовый халат. Раньше он всегда считал, что рукава парчового халата слишком широкие и стесняют движения, но иногда, надевая его, он неожиданно обнаруживал некий стиль и элегантность, что несколько удивляло Сяо Юаня.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Сяо Юаня, Му Инъян даже не знал, куда деть руки. «Я что, странно выгляжу?»

Сяо Юань не сказал правды и поддразнил: «Странно и очень уродливо».

Му Инъян стиснул зубы: «Тогда я вернусь и переоденусь».

«Нет, я не против», — Сяо Юань поднял подбородок, указывая на противоположное сиденье: «Садись».

Сяо Юань сказал, что будет развлекать Му Инъяна, и стол был полон его любимых блюд. Он ел с удовольствием, в то время как Му Инъян ел с трудом, неловко держа палочки левой рукой. Сяо Юань больше не мог на это смотреть и выбрал для него жареный креветочный пирог.

Му Инъян на мгновение опешил: «Шисюн…»

Сяо Юань даже не поднял головы: «Да?»

Му Инъян с кислым взглядом посмотрел на креветочную котлету. «Спасибо, Шисюн», — приглушённо пробормотал он.

Его Шисюн не умер, он действительно не умер. Он сидел перед ним и только что собрал для него еду.

Му Инъян подхватил креветочную котлету палочками и поднёс её ко рту. Та случайно упала обратно в миску. Он попробовал ещё несколько раз с тем же результатом и с досадой сказал: «Я такой бесполезный, Шисюн».

«О, возможно, в будущем ты станешь еще более бесполезным, привыкай к этому».

Му Инъян осторожно и выжидающе спросил: «Шисюн, ты меня покормишь?»

Сяо Юань даже не задумался и сказал: «Хорошо». С этими словами он взял креветочную котлету из миски Му Инъян и быстро отправил её в рот Му Инъян.

Му Инъян надул щеки с довольным выражением лица.

Сяо Юань презрительно усмехнулся и сказал: «Что у тебя с лицом? Я думал, ты инвалид и тебе приходится терпеть столько обид целый день. Ты только и говорил о мести, что о еде и питье, и ночами не мог спать. Теперь, когда ты так хорошо ешь, похоже, я слишком много думал».

Му Инъян проглотил креветочную лепешку и сказал: «Мне очень больно, что мою правую руку лишили жизни, но когда рядом Шисюн, я ничего не чувствую».

Сяо Юань был занят тем, что наливал себе уху из карася, и рассеянно спросил: «Ты это серьезно?»

Му Инъян некоторое время смотрел на него, а затем внезапно сказал: «Шисюн, ты действительно жив? Ты снова исчезнешь, когда я проснусь?»

«Это зависит от моего настроения». Он планировал вернуться в уезд Тунъань через несколько дней и зайти в секту Сюаньлэ, чтобы встретиться с Шэнь Фугуем и узнать какие-нибудь новости.

Лицо Му Инъяна побледнело, словно он испугался: «Шисюн, ты уходишь? Куда ты идёшь, я пойду с тобой!»

Сяо Юань особенно раздражался, слыша такие слова, как «с тобой». Он снова сунул Му Инъян в рот кусок креветочной котлеты: «Ешь свою еду».

После того как Му Инъян закончил есть, он снова спросил: «Шисюн, где ты был последние два года, почему ты не приходил ко мне?»

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Потому что ты меня раздражаешь».

Му Инъян поперхнулся. Он вспомнил, что сказал ему его Шисюн в Хунсю, когда он был ещё Ань Му. Шисюн, не оглядываясь, прыгнул со скалы, потому что так ненавидел его, что даже перед смертью не хотел смотреть на него.

Му Инъян схватил Сяо Юаня за здоровую руку и с тревогой сказал: «Шисюн прекрасно знает, что то, что я говорил тебе в молодости, — неправда».

Сяо Юань разжал руку Му Инъян с палочками для еды и с улыбкой сказал: «Простите мое плохое зрение, я не мог этого заметить».

Му Инъян сжал кулаки и был так расстроен, что не мог говорить. Через некоторое время он сказал: «То, что я говорил и делал своему Шисюну, было ужасно, правда?»

Сяо Юань сказал: «Если ты действительно хочешь знать, я могу дать тебе почувствовать».

«Как я могу это почувствовать?»

«Почему ты так много говоришь! У меня от твоего голоса аппетит пропадает, закрой рот».

Му Инъян: «…»

После еды доктор пришёл осмотреть руку Му Инъян.

Мэн Чи там не было, поэтому Сяо Юань нашел для своего Шиди врача по имени Фан Байчу из секты Синтянь. Возраст Фан Байчу был загадкой; он оставался обаятельным молодым человеком в течение многих лет. Хотя он не был так хорош, как Мэн Чи в использовании ядов и гу, его сила как врача не вызывала сомнений, и он также был хорошо известен во всем Верхнем Бессмертном Царстве. Ходили слухи, что павильон Юньцзянь несколько раз приглашал его войти в павильон в качестве гостя-заклинателя, но он вежливо отказывался; причина, по которой он был готов служить секте Синтянь, заключалась в том, что Сяо Ду сказал ему, что он может либо прийти, либо умереть. Фан Байчу очень боялся смерти, поэтому он собрался и пришел в секту Синтянь.

Фан Байчу закончил проверять руку Му Инъян, не дрогнул и прямо сказал: «Его светлость погубил эту руку, и даже реинкарнация моего предка не сможет её спасти. Мастеру Му следует как можно скорее попрактиковаться в использовании левой руки».

Сяо Юань сказал: «Можете ли вы придумать другой способ?»

Фан Байчу: «Я не могу».

Сяо Юань пригрозил: «Я убью тебя, если ты не сможешь».

Фан Байчу проклинал в душе манеры двух братьев и сказал: «Вдруг я вспомнил несколько способов. Возможно, я смогу их попробовать, но не гарантирую эффекта».

«Попробуйте, хотя бы сделайте так, чтобы он смог поднять палочки для еды».

Фан Байчу неохотно ответил: «Да, молодой господин».

«И ещё кое-что», — медленно сказал Сяо Юань. «Ты знаешь, как приготовить противоядие от Акации Гу, так что можешь сделать мне несколько доз».

Му Инъян мгновенно проснулся: «Шисюн, Шисюн, скоро 15-е число!»

Сяо Юань холодно спросил: «Ты думаешь, мне нужно напоминать?»

Фан Байчу сказал: «Легко говорить о необходимости создания противоядия, но безжалостные хуа, собранные кланом Синтянь, уже закончились. Боюсь, молодому господину придётся искать другие растения».

Сяо Юань вдруг вспомнил о Гу Лоуине на заснеженной горе за пределами города Лулин. Но отобрать у него безжалостный хуа было непросто. Ли Яньчжи не был его противником, да и послать больше дюжины человек было сложно. Если это не было его последним шансом, он не хотел снова ввязываться в конфликт с Гу Лоуинем. И простое нападение на Акацию Гу явно не было последним шансом.

«Понятно», — сказал Сяо Юань, — «ты можешь идти».

После того, как Фан Байчу ушел, Му Инъян начал: «Шисюн…»

"Что ты хочешь?."

Щеки Му Инъян покраснели: «Если... то есть, если ты не можешь найти безжалостного хуа, я могу помочь тебе с гу».

Сяо Юань вопросительно посмотрел на Му Инъян: «Ты? Ты можешь? Ты уже делал это раньше?»

Лицо Му Инъян покраснело еще сильнее: «Нет».

«Забудь об этом», — сказал Сяо Юань. «Боюсь, у тебя нет никаких навыков, и ты причинишь мне боль».

Глава 51

Лицо Му Инъяна покрылось то красным, то белым от потрясения от сбивчивой фразы Сяо Юаня. Он долго сдерживался и наконец сказал: «Я могу научиться». Сказав это, он даже не осмелился взглянуть на Сяо Юаня. Ему хотелось спрятаться в постели, укрыться одеялом и притянуть к себе своего Шисюна.

Сяо Юань улыбнулся: «Тогда иди и учись, а когда научишься, приходи ко мне».

В ту ночь Му Инъян пробрался в библиотеку клана Синтянь и провёл ночь, читая «Метод парного совершенствования» и другие труды. Он приобрёл много знаний и вырос за одну ночь.

Под кропотливым контролем Фан Байчу правая рука Му Инъяна несколько улучшилась. Он мог держать палочки для чипсов, но они начинали беспрестанно дрожать, если он держал их долго. Фан Байчу сказал, что в такой ситуации ему остаётся только усердно практиковаться. Со временем он, возможно, и сможет стать таким же, как обычные люди, но вернуться к прежнему состоянию невозможно.

Услышав эти слова, Му Инъян успокоился. Днём он отрабатывал такие приёмы, как удержание Дуйи левой рукой, нанесение ударов в упор и одновременное произнесение заклинаний; ночью же он тренировался правой рукой, надеясь лишь на то, что сможет дольше держать палочки для еды и кисть, чтобы закончить писать имя своего Шисюна.

Когда он начал писать иероглиф «ан», он уже сильно вспотел, а правая рука неудержимо дрожала. Ему пришлось держать правое запястье левой рукой, заставляя себя продолжать писать. Однако, когда ему оставалось сделать два последних мазка, он уже не мог держать кисть. Кисть упала, и её кончик оставил большое чернильное пятно, которое постепенно расплылось, уничтожив написанное «ю».

Му Инъян мрачно смотрел на чернильное пятно, затем вдруг потерял терпение, скомкал рисовую бумагу в шарик, отбросил ее в сторону, ударил по столу, стиснул зубы и сказал: «Мусор!»

Бумажный комок подкатился к ногам Сяо Юаня. Тот поднял его и развернул. «Твои иероглифы всё такие же уродливые, как в детстве».

Му Инъян поднял взгляд и увидел своего Шисюна. Энергичная аура, исходившая от него, тут же превратилась в тёплый весенний ветерок. «Шисюн ищет меня?»

«Нет, я здесь, чтобы насладиться луной».

Му Инъян поднял свои блестящие, словно звезды, глаза: «Тебе не обязательно приходить ко мне, чтобы полюбоваться луной. Шисюн явно пришёл повидаться со мной».

«Если ты знаешь, почему спрашиваешь?» Сяо Юань подошел к заваленному столу, расстелил лист рисовой бумаги и, держа в одной руке кисть, а в другой — рукав, написал: «Лян Нянь».

Му Инъян спросил: «Брат, кто этот Лян Нянь?»

«Кажется, это имя мне дали родители».

Му Инъян был поражен: «Шисюн, ты нашел своих родителей?»

Сяо Юань небрежно нарисовал кружок рядом со словами, которые он написал: «Да, кажется, они умерли рано».

Му Инъян подошел к Сяо Юаню сзади, обнял его, положил подбородок ему на плечо и прошептал: «Все в порядке, Шисюн, я все еще у тебя».

Сяо Юань: «…»

После воссоединения Му Инъян больше не собирался грубить ему, но у него был один недостаток: он слишком свободно размахивал руками и ногами и постоянно лапал его. Объятия двух крупных мужчин были довольно утомительны. Это нужно было исправить, иначе он рискует стать ненасытным, и тогда простых объятий будет недостаточно.

«Разве ты не говорил, что ты мусор? Зачем мне мусор?»

Сяо Юань внезапно изменил голос. Прежде чем Му Инъян успел среагировать, Сяо Юань обернулся, и перед ним появилось увеличенное рябое лицо. Му Инъян опустил руки, отступил на несколько шагов, врезался в шкаф и в ужасе воскликнул: «Ши, Шисюн…?»

Сяо Юань изогнул губы: «Все еще хочешь обнять меня?»

Одно и то же выражение на разных лицах производило совершенно разное впечатление. Раньше, когда Сяо Юань улыбался так, у Му Инъяна сердце теплело, но теперь он невольно прикрыл глаза рукой, и по коже побежали мурашки.

Му Инъян угрюмо сказал: «Шисюн слишком жесток».

«Я тебя кое-что спросил. Ты что, глухой?»

Му Инъян, казалось, был немного обижен: «Никаких объятий без разрешения, обниму ещё раз, когда Шисюн согласится. Шисюн, поторопись и верни себе прежнее лицо».

Сяо Юань снова принял прежний облик; Му Инъян тут же опустил руку и спросил: «Шисюн, ты голоден? Приготовить тебе что-нибудь?»

Сяо Юань хотел сказать «нет», но потом передумал: «Хорошо».

Му Инъян выглядел очень счастливым: «Брат, что ты хочешь съесть?»

Учитывая руку Му Инъяна, Сяо Юань заказал лишь миску лапши «Янчунь». Их трое – мастер Ли Сяньтин и два его ученика – не были великой сектой, подобной павильону Юньцзянь или Синтяню; им приходилось всё делать самим. Му Инъян всегда считал, что приготовление пищи – удел девушек, и сам он готовил редко, но даже он мог сварить миску лапши. Сяо Юаню нечего было делать, поэтому он пошёл с ним на кухню.

Му Инъян не мог пользоваться правой рукой. Он мог мыть и резать овощи только левой, которой не умел. С кипятком он обращался неуклюже, как младенец. Резая зелёный лук, он случайно порезал палец, и на кончике пальца выступили капельки крови. Он смущённо взглянул на Сяо Юаня и, увидев, что тот никак не реагирует, сунул палец в рот и облизал его.

Когда он закончил резать, Сяо Юань взглянул на него и сказал: «Ты режешь такими большими кусками, почему бы тебе не бросить туда всю луковицу?»

Му Инъян сказал: «На вкус лапши это не повлияет».

«Но эти огромные зеленые луковицы бьют по моим глазам».

Му Инъян и Сяо Юань были знакомы больше десяти лет, но Му Инъян впервые увидел неразумность своего шисюна. Он ничуть не рассердился и даже позабавился, услышав его слова: «Тогда я снова их отрежу, Шисюн, не сердись».

Простая тарелка лапши «Янчунь» оказалась для Му Инъяна такой же сложной задачей, как для Будды, перепрыгивающего через стену (название супа). Он был занят целый час. Сяо Юань зевнул, ожидая, и наконец получил лапшу «Янчунь» от Му Инъяна.

Му Инъян вытер пот левой рукой и сказал: «Шисюн, я закончил».

Сяо Юань лениво приподнял веки: «Шиди упорно трудился, но у меня внезапно пропал аппетит, и я больше не хочу есть».

Му Инъян уже не могла смеяться: «Но, Шисюн, я сделала это специально для тебя».

Сяо Юань посмотрел на него, подперев подбородок: «Ты приготовил это для меня, значит, я должен это съесть? А если я не съем, что ты сделаешь?»

Му Инъян не хотел сдаваться, улыбнулся и сказал: «Я хочу покормить своего Шисюна».

Сяо Юань поднял брови, не отказываясь и не принимая. Му Инъян неловко взял несколько лапши левой рукой, поднёс их ко рту Сяо Юаня и сказал: «Шисюн, открой рот».

«Я не буду это есть, заберите это с собой».

«Пожалуйста, Шисюн, один кусочек, всего один кусочек».

«Я же сказал, что не буду это есть!» — Тон Сяо Юаня был крайне нетерпеливым. Он поднял руку, чтобы оттолкнуть Му Инъян. Рука Му Инъян соскользнула, и со звуком разбитой фарфоровой миски лапша Янчунь, которую он так усердно готовил, рассыпалась по полу, обжигающе горячая.

Оба одновременно замолчали.

Му Инъян остолбенел и побледнел, глядя на миску тщательно приготовленной, но испорченной лапши Янчунь.

Сяо Юань сказал: «Убери это».

Му Инъян медленно поднял лицо. Он посмотрел на Сяо Юаня. Не скрывая глубокого разочарования в глазах, он прошептал: «Шисюн, у меня болит рука».

Сяо Юань отвернулся, не желая видеть выражение лица Му Инъян; он боялся, что его сердце смягчится. «Если у тебя болит рука, иди к Фан Байчу. Зачем искать меня, я не могу её вылечить».

Му Инъян схватился за правую руку, его глаза покраснели: «Шисюн мстит мне?»

Сяо Юань помолчал: «Я попрошу кого-нибудь послать за Фан Байчу».

Му Инъян хрипло сказалаю: «Я ведь тоже так с тобой обращалась, правда? Разве тогда ты чувствовал себя так же, как я сейчас, настолько неловко… что не знаешь, что делать?»

Сяо Юань спокойно ответил: «Со мной всё было в порядке». Сначала он пару раз почувствовал себя неловко, но потом у него больше не было никаких ожиданий от Му Инъян, и он больше не чувствовал себя неловко.

«Прости, Шисюн, я так плохо с тобой обошлась в прошлом. Можешь мстить мне, как хочешь», — сказал Му Инъян, дыша прерывисто, и его правая рука тоже дрожала. «Но я больше не могу тебя потерять, я… я не вынесу этого».

Сяо Юань не знал, смеяться ему или плакать, увидев влажные глаза Му Инъян. Глупый Шиди и вправду не выдержал бы удара. Что же он натворил? Просто опрокинул миску с лапшой «Янчунь» и так разозлился, что заплакал. Честно говоря, ему было трудно выразить всю ненависть, не перевернув пятьдесят одну белую миску.

Сяо Юань воспользовался случаем и спросил: «Тогда ты послушаешь своего Шисюна?»

Му Инъян снова и снова кивал: «Хорошо».

«Ну, завтра ты покинешь секту Синтянь и сделаешь кое-что для меня».

Му Инъян был недоволен. Он не хотел оставлять своего Шисюна, но ему приходилось подчиняться. «Шисюн, что ты хочешь, чтобы я сделал?»

«Расследовать кого-либо».

"ВОЗ?"

«Ли Сяньтин».

Глаза Му Инъян расширились: «Ты хочешь, чтобы я провел расследование... Шицзунь?»

Сяо Юань кивнул: «Дв».

Двое ошибочно опознанных братьев Сяо Ду были частью плана одного человека. Этот человек прятался в темноте, хорошо знал их повадки и играл с ними по своему усмотрению. Сяо Юань подумал и решил начать с Ли Сяньтина.

«Не находишь ли ты это странным?» — сказал Сяо Юань. «Ли Сяньтин много лет нас воспитывал, но редко рассказывал о себе. Мы даже не знаем, откуда он родом».

Му Инъян сказал: «Я всегда думал, что он такой же сирота, как и я».

«Должно быть что-то ещё. Сяо Ду сказал, что талисман и воспоминания Сяо Жуна были переданы ему таинственным человеком. Когда меня разлучили с Сяо Ду в детстве, я носил с собой кусочек тёплого нефрита, но Ли Сяньтин сказал, что, когда он поднял меня, на мне ничего не было. Тогда кто же забрал у меня этот кусочек тёплого нефрита и передал Сяо Жуну?»

Му Инъян удивленно спросил: «Ты подозреваешь, что это был Шицзунь…»

Сяо Юань сказал: «Я не уверен, поэтому я попросил тебя провести расследование».

Му Инъян немного подумал и сказал: «Шисюн, с тех пор, как ты прыгнул со скалы два года назад, местонахождение Шицзуня становится всё более непредсказуемым. Последний раз я видел его год назад. Он даже передал мне приглашение на праздник любования цветами через кого-то другого. Я правда не знаю, где его найти».

«Я просил тебя расследовать его, а не найти. Если сейчас у тебя нет никаких зацепок, можешь сначала вернуться к шимэну и выяснить, есть ли что-то, что мы упустили из виду в прошлом. Может быть, там есть зацепка».

Сяо Юань знал, что Му Инъян всегда уважал Ли Сяньтина, и боялся, что тот не будет рад расследовать его дело. Но Ли Сяньтин был слишком скрытен: если его единственный ученик ничего не найдёт, то у других не останется никакой надежды. Му Инъян был лучшим кандидатом.

Му Инъян сказал: «Хорошо, я сделаю так, как велит мой Шисюн».

Му Инъян согласился гораздо охотнее, чем ожидал Сяо Юань. Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, Шиди».

Му Инъян неохотно посмотрел на Сяо Юаня: «Шисюн, ты подождешь, пока я вернусь?»

«Да», — с улыбкой сказал Сяо Юань. — «Когда ты вернешься, я приготовлю для тебя лапшу Янчунь».

Му Инъян вдруг о чём-то вспомнил и нервно сказал: «Нет, нет, 15-й скоро придёт. Что ты будешь делать, если я уйду, Шисюн?»

Чтобы успокоить его, Сяо Юань солгал: «Не волнуйся, Шиди, я нашел безжалостного хуа».

Хотя рука Му Инъяна была повреждена, его основа для культивации Золотого ядра не пострадала. Пока он не повторит ошибку Ли Яньчжи и не отправится за Гу Лоуинем на снежную гору, ему не нужно было беспокоиться о своей безопасности. Через несколько дней после ухода Му Инъяна Сяо Юань созвал старейшин клана Синтянь и попросил их продолжить урегулирование ситуации. Он хотел уйти. Если что-то случится, они могли бы отправиться в особняк Ань в уезде Тунъань, чтобы найти его.

Перед уходом Фан Байчу любезно напомнил Сяо Юаню: «Молодой господин, вы собираетесь совершить ошибку. Сейчас не время выходить из дома, не так ли?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Это легко исправить, просто пойдём со мной. Если мы найдём безжалостного хуа, ты приготовишь мне противоядие; если не найдём…»

Фан Байчу был потрясён, прикрыл грудь руками и сказал: «Каким бы ни был несравненным Молодой Лорд, он бесполезен. Этот подчинённый любит только девушек…»

«Ты слишком много думаешь», — Сяо Юань потащил Фан Байчу на лодке. — «У тебя нет никаких шансов получить такие хорошие вещи».

Лодка ежедневно преодолевала тысячи миль и через два дня прибыла в уезд Тунъань. Сяо Юань снова превратился в Ань Му и отвёз Фан Байчу в особняк, который он купил за огромные деньги.

Увидев его, слуги очень обрадовались и побежали рассказывать друг другу: «Молодой господин вернулся, молодой господин вернулся!»

А Чу поднялся и быстро подбежал к Сяо Юаню: «Молодой господин!»

Сяо Юань был в хорошем настроении, когда увидел его раскрасневшееся лицо. «Ух ты, ты так сильно по мне скучал?»

«А? Я не очень-то по тебе скучал. Молодой господин отсутствовал в особняке всего три месяца, с чего бы мне по нему скучать?»

Улыбка Сяо Юаня постепенно исчезла. Неужели прошло всего три месяца? Почему ему казалось, будто прошло три года?

А Чу с любопытством посмотрел на Фан Байчу и спросил: «Молодой господин, кто этот человек?»

«Просто прохожий, не беспокойтесь о нем».

Фан Байчу: «…»

Сяо Юань спросил: «В особняке все в порядке?»

А Чу жаловался: «Всё совсем плохо. Каждый день всё больше и больше людей приходят и спрашивают, когда возобновится работа. И нам почти до смерти скучно. Некоторое время назад пришёл какой-то незнакомец и сказал, что хочет увидеть Молодого Господина. Когда я сказал, что Молодого Господина здесь нет, он ответил, что подождет в доме, и попросил нас предоставить ему комнату и обеспечить хорошей едой и питьём. Мы не могли его ни избить, ни выгнать, поэтому нам пришлось позволить ему жить здесь».

Сяо Юань коснулся большой головы А Чу: «Я не сержусь. Всё в порядке, я выгоню его за тебя. Где сейчас этот чудак?»

Как только он это сказал, Сяо Юань услышал знакомый голос: «Здесь».

Сяо Юань обернулся и встретился взглядом с парой знакомых глаз. Эти глаза были слегка пьяными, но не пьяными, и он был в растерянности – это были его глаза.

Сяо Юань сразу узнал посетителя, улыбнулся и сказал: «Прошло больше двух лет с тех пор, как я попрощался с горой Циюэ. Как дела, дядя?»

Глава 52

Когда Ло Лань обучал его технике изменения лица, он как-то сказал, что эта техника, не требующая снятия кожи с лица, была его собственным изобретением, и он был единственным в мире, кто знал её. Позже, после того как он обучил Сяо Юаня, их стало двое. И вот теперь в уезд Тунъань прибыл человек, носящий собственное лицо; кто же это мог быть, если не Ло Лань?

Ло Лань тоже улыбнулся: «Я так долго тебя ждал, и вот ты наконец вернулся».

Сяо Юань, увидев, что улыбка Ло Ланя неискренняя, явно не стал к нему подходить. Сяо Юань приказал А Чу: «Подай чай гостю, мы открыты».

Сяо Юань только что вернулся, и у него даже не было времени переодеться, чтобы изысканно развлечь своего старого друга. «Какой смысл использовать моё тело, если ты можешь перевоплотиться в кого захочешь?»

Сяо Юань когда-то пользовался телом Мэн Чи, и Мэн Чи поразился,насколько сильно он отличался от себя в зеркале. Тогда он чувствовал, что Мэн Чи слишком переживает, но теперь, глядя на лицо Ло Лань, невольно сочувствовал ей.

Он казался действительно… необыкновенной красавицей. Не то чтобы он был высокомерным, просто лицо у него было слишком ярким. Будь он не собой, увидев такую красоту, он боялся, что ему будет трудно сдержаться.

Ло Лань вздохнул и сказал: «По правде говоря, на этот раз я пришёл к тебе с просьбой об одолжении. Я похож на тебя, потому что подумал: если ты не согласишься помочь, мне останется только стиснуть зубы и продолжить».

Сяо Юань, ошеломлённо посмотрев на его лицо, сказал: «…»

«Мастер Сяо?»

Сяо Юань оправился и улыбнулся: «В прошлый раз, когда я чуть не раскрыл свою личность перед Гу Лоуинем, к счастью, ты помог мне добыть труп и сбежать. Я так и не поблагодарил тебя за это. Пойдём, пойдём, я заварю тебе чашку чая, дядя, это будет считаться благодарностью».

Выражение лица Ло Ланя было сложным: «Тебе удалось сбежать, но характер Гу Лоуиня резко изменился. Из-за поддельного трупа он стал демоном. Он был серьёзно ранен и покинул своего шиди. Разве твоя благодарность в виде чашки чая не слишком скудна?»

Сяо Юань опустил глаза, чтобы заварить чай, и сказал: «Может ли демонизация Гу Лоуиня как-то связана со мной? Я случайно оказался рядом, когда он узнал о находке тела, и хотя он был в плохом состоянии, он был совсем не в том состоянии, чтобы съехать с катушек. Дядя должен лучше меня знать, в чём истинная причина его демонизации».

Ло Лань помолчал немного, затем встал и подошёл к окну. Он посмотрел в окно и произнёс глубоким голосом: «Есть две причины. Во-первых, он действительно считает тебя погибшим на этот раз; во-вторых, Дао в его сердце было полностью уничтожено павильоном Юньцзянь».

Сяо Юань взял чашку и с любопытством спросил: «Какую отвратительную вещь мог совершить павильон Юньцзянь, чтобы заставить его демонизироваться?»

Ло Лань нахмурился, словно ему крайне не хотелось об этом говорить. Но он умолял Сяо Юаня о помощи и неохотно открыл рот: «В тот день Лу Юэяо отравили иссохшими костями, и Линь Улянь сдал кровь, чтобы спасти его .Всего через три-четыре дня он был уже слаб и измождён. Павильон Юньцзянь не мог позволить ему продолжать кровоточить, но иначе спасти жизнь Лу Юэяо было невозможно, поэтому они…» Ло Лань сделал паузу и закрыл глаза. «Им пришла в голову идея использовать кости».

«И как насчет использования костей трупа?» Сяо Юань улыбнулся: «Это всего лишь кости, как они собирались их использовать?»

Ло Лань торжественно произнес: «Кто-то предположил, что раз в твоей крови есть змеиная красота, что, если она осталась и в костях? Они собирались… собирались…» Ло Лань не смог продолжить.

У Сяо Юаня больше не было желания пить чай. Он осторожно поставил чашку на стол и сказал: «Как и ожидалось от школы меча номер один в мире».

Ло Лань улыбнулся про себя: «Не знаю, почему павильон Юньцзянь пал так низко. Но не все его ученики так ужасны. Особенно Гу Лоуинь. Чтобы забрать твой «труп», он пожертвовал своей жизнью и нажил врагами весь павильон Юньцзянь, даже собственного отца. То, что он сделал для тебя, может показаться тебе не стоящим упоминания, но это всё, что он мог сделать. Он сделал для тебя всё, что мог».

Последние слова Ло Ланя заставили сердце Сяо Юаня слегка тронуться. Он был прав. То, что дал ему Гу Лоуинь, никогда не было тем, чего он хотел, но это было единственное, что Гу Лоуинь мог дать. Как и в случае с кровью, Гу Лоуинь не смог очистить его имя и обеспечить его безопасность. Единственное, что он мог сделать, — это найти способ спасти его жизнь, и он это сделал.

Сяо Юань небрежно постукивал нефритовым веером по столу, его мысли были непостижимы. Ло Лань тоже на время замолчал, давая ему время подумать.

Наконец Сяо Юань сказал: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Услышав это, Ло Лань почувствовал огромное облегчение и сказал: «Чем дольше Гу Лоуинь будет одержим, тем короче будет его жизнь. Я хочу, чтобы ты помог ему избавиться от этой одержимости и вернул его на праведный путь».

«Почему я?»

«Потому что ты — его сердечный демон».

Сяо Юань откинулся на спинку стула, поднял руку и нажал на середину бровей, чувствуя усталость.

Он что, демон сердца Гу Лоуиня? Почему он стал демоном сердца Гу Лоуиня? Он явно ничего не сделал.

—— Нет, он сделал это. Вначале, поддавшись угрозам со стороны [All Have] и Сяо Ду, он взял на себя инициативу спровоцировать молодого господина павильона Юньцзянь, чистого, как ветер, и светлого, как луна. Он поступил неправильно. Но он также заплатил за это, спасая любимого Гу Лоуиня, Шисюна. Разве трёх чаш крови в день и тридцати чаш за десять дней недостаточно, чтобы искупить вину? Вражда и обиды между ним и Гу Лоуинем были улажены два года назад, и он действительно не хотел продолжать связываться с Гу Лоуинем.

То, что случилось с Гу Лоуинем, заставило его понять правду: с этим мастером меча, у которого нет сердца, действительно не стоит связываться.

Сяо Юань медленно произнёс: «Если ты хочешь, чтобы я «воскрес из мёртвых» перед Гу Лоуинем, боюсь…»

«Тебе не нужно «возвращаться из мёртвых». Ло Лань боялся, что Сяо Юань откажется, и поспешно сказал: «Тебе нужно позволить ему лишь один раз успешно вызвать душу, и сказать ему, что ты не винишь его, не хочешь, чтобы он сам себя винил, и заставь его отпустить. Этого достаточно».

Сяо Юань не совсем поверил: «Ты уверен, что этого достаточно?»

Ло Лань был уверен: «Я видел, как рос Гу Лоуинь, и никто не знает его лучше меня. По-моему, его отношение к тебе скорее пронизано чувством вины и сожаления, чем чувством привязанности между мужчиной и женщиной. Он собирался возмещать тебе всю оставшуюся жизнь, но неожиданно ты решил умереть, и у него даже не было возможности возместить. Только тогда он погрузился в это, не в силах освободиться, и в конце концов стал демоном».

Сяо Юань сказал: «Дайте мне подумать об этом».

Если бы он мог изгнать демона из сердца Гу Лоуиня, сказав всего несколько слов, и дать ему прожить ещё немного, он бы не сильно сопротивлялся. Более того, у Гу Лоуиня ещё оставалось одно желание.

«Я могу помочь с этой услугой». Прежде чем Ло Лань успел обрадоваться, Сяо Юань снова сказал: «Но у меня есть одно условие. После этого я хочу получить безжалостный хуа, который Гу Лоуинь получил на вечеринке по любованию цветами».

Ло Лань пообещал: «Если ты сможешь избавить его от демона сердца, пусть даже и одного, я найду для тебя десять безжалостных хуа».

Сяо Юань поднял брови и спросил: «Правда?» Кстати, Ло Лань два года назад лоббировал интересы Гу Лоуиня и всё ещё продолжал это делать спустя два года. Сяо Юань невольно начал сомневаться в родственных связях Ло Ланя и Гу Лоуиня. Ло Лань сказал, что он всего лишь старейшина Гу Лоуиня, но, как старейшина, он гораздо добросовестнее своего отца.

Сяо Юань как будто невольно сказал: «Дядя, ведь вы отец Гу Лоуиня, верно?»

Лицо Ло Ланя изменилось, и он с сухой улыбкой сказал: «Какая чушь».

«Гу Лоуинь был демонизирован и дезертирован, а Гу Хан никого не послал на его поиски. Разве он не боялся умереть на улице после серьёзных ранений? Гу Лоуинь — его единственный сын, как он может быть таким равнодушным? Напротив, ты так усердно работал ради Гу Лоуина, пришёл сюда и умолял меня. Разве это не подозрительно?»

Ло Лань сказал с серьезным выражением лица: «Ничего подозрительного, я всего лишь... старейшина Гу Лоуиня».

«Старейшина, который может сражаться против Гу Хана?»

Ло Лань опешил, думая, что ослышался: «Что ты сказал?»

«Ничего», — с улыбкой ответил Сяо Юань. «Оставайтесь в уезде Тунъань на несколько дней, а затем мы выберем благоприятный день, чтобы отправиться в город Лулин».

Сердце Ло Ланя успокоилось, и он сказал: «Завтра благоприятный день месяца, так что давай пойдем завтра».

Сяо Юань пробыл дома всего одну ночь, а рано утром Ло Лань вытащил его из дома. Фан Байчу отправился с ними. Перед уходом Сяо Юань специально попросил Фан Байчу не раскрывать, что они из секты Синтянь. Фан Байчу, как и А Чу, называл его «Молодым господином».

По дороге Ло Лань принял облик старика, выглядя бессмертным и исполненным глубокого почтения. Он также приготовил прядь волос для Сяо Юаня и объяснил: «Моя нынешняя личность перед Гу Лоуинем — „Гунцы Саньжэнь“ (саньжэнь — странствующий заклинатель). Ты не можешь использовать лицо Ань Му, Гу Лоуинь его знает. Тогда можешь принять это».

Сяо Юань спросил: «Чье это лицо?»

«Управляющий развлекательным кварталом Хуайчжоу. Хотя его внешность не так хороша, как твоя, его можно назвать сногсшибательной красотой», — добавил Ло Лань. — «Не волнуйся, это мужчина».

Они налегке собрались и отправились в путь, двигаясь день и ночь. Через два дня они достигли подножия безымянной заснеженной горы, где жил Гу Лоуинь.

Заснеженная вершина горы была всё такой же, как и два года назад: с не тающим снегом, высокими склонами и клубящимся туманом вокруг вершины. Если взглянуть на неё снизу, она напоминала нефритового дракона и белого коня – вершину, опасную для солнца и луны.

Сяо Юань на некоторое время пребывал в оцепенении — именно здесь он и Гу Лоуинь впервые встретились.

Когда они прибыли, уже смеркалось. Мягкие белые снежинки порхали с тусклого неба и падали на длинные ресницы Сяо Юаня. Сяо Юань моргнул, и какая-то невыразимая печаль поднялась в его сердце.

Времена изменились, и всё стало по-другому. Кто бы ни был и что бы ни случилось, оставалось только смотреть вперёд.

Ло Лань сказал: «Гу Лоуинь на горе, давай поднимемся».

Ло Лань шёл первым, указывая путь, Сяо Юань и Фан Байчу следовали за ним. Фан Байчу прошептал: «Молодой господин, это безжалостное хуа, даже Страж Ли не смог его заполучить. Ты уверен, что мы сможем?»

Сяо Юань сказал: «Ли Яньчжи пытался схватить его силой, мы отличаемся от него».

Фан Байчу по неизвестной причине вздрогнул и сказал: «Я боюсь, что Гу Лоуинь и его два меча отправят меня к моим предкам».

«Не волнуйся, ты определённо слишком много думаешь», — утешал его Сяо Юань. «Зачем Гу Лоину столько мечей, если он хочет убить тебя? Одного меча более чем достаточно».

Фан Байчу: «…»

Они втроем поднялись на вершину горы и увидели небольшой фермерский дом, который выглядел одиноким и заброшенным среди бескрайних снегов.

Сяо Юань почувствовал, что этот дом ему знаком, и какое-то время не мог вспомнить, где видел его. Ло Лань напомнил ему: «Этот двор точно такой же, как на горе Дунгуань».

Сяо Юань сказал с усмешкой: «Гу Лоуинь живёт здесь?»

«Да», — Ло Лань толкнул дверь и обнаружил, что внутри никого нет. «Его сейчас нет, возможно, он ушёл на охоту. Я пойду и найду его, а ты подожди меня здесь».

Сяо Юань сказал Фан Байчу: «Ты тоже можешь пойти, вдвоем вы найдете его быстрее».

Фан Байчу: «Почему молодой господин не идет? Разве не быстрее было бы втроем?»

Сяо Юань извинился: «Потому что я устал».

Фан Байчу выругался и ушёл, следуя за Ло Ланем, оставив Сяо Юаня одного в доме. Он оглядел знакомую обстановку, погладил кончиками пальцев шершавые подоконники, стол и стулья и медленно направился в заднюю комнату.

Он жил в этой комнате и даже немного помнил резьбу на ножке кровати. Перед шкафом у кровати висело старое свадебное платье. Его первоначальный ярко-красный цвет давно выцвел. Оно висело тихо, словно дожидаясь, когда хозяйка снова его наденет.

Сяо Юань протянул руку к свадебному платью и, уже собираясь коснуться рукава, вдруг почувствовал холодок за спиной. Он резко остановился и обернулся, и вспыхнувший свет меча заставил его увернуться в сторону. Прядь его длинных волос, отсечённая светом меча, упала к его ногам, а через некоторое время на срезанных волосах образовался слой инея.

Сяо Юань поднял глаза и посмотрел на человека, который подстриг его волосы.

Посетитель был одет в простое белое, серебряные волосы падали ему на грудь, словно снег, отчего его лицо казалось инеем, не тронутым смертными делами, чистым, как бог. Он посмотрел на Сяо Юаня, и его глаза, спокойные, как застоявшаяся вода, неожиданно затрепетали.

Он поднял длинный меч в руке, кончиком меча поднял подбородок Сяо Юаня и спросил: «Кто ты?»

Глава 53

С тех пор, как они с Гу Лоуинем расстались во дворце Байхуа, они не виделись два месяца. Увидев седые волосы Гу Лоуиня, Сяо Юань подумал, что это было целая вечность назад.

Гу Лоуинь всё ещё был Гу Лоуинем, и всё же он больше не был Гу Лоуинем. За исключением седых волос, его внешность мало чем отличалась от прежней. Он всё ещё был далёк, как луна, и холоден, как иней, но ощущение, которое он производил, было совсем иным. Хотя в прошлом Гу Лоуинь был несколько холодным, он всё ещё оставался молодым мастером меча и порой вёл себя подобно своим сверстникам. Но Гу Лоуинь перед ним был подобен снежной горе под ногами, огромный и одинокий, холодный, как ледяной погреб.

Надо признать, что этот Гу Лоуинь был действительно… слишком красив и обаятелен. Если бы Сяо Юань не видел недавно, как Ло Лань использует его лицо, и не оценил его красоту, он, вероятно, счёл бы себя несравненным.

Не получив ответа, Гу Лоуинь слегка приподнял меч. Сяо Юань слегка наклонил голову и спокойно произнёс: «Моя фамилия Лян, а имя Нянь, как «чтение». Гунцы Саньжэнь привёл меня сюда».

Гу Лоуинь на мгновение замолчал, а затем его взгляд вернулся к тишине древнего колодца. Он опустил меч и сказал: «Убирайся».

Сяо Юань не знал, означает ли это «убирайся» покинуть комнату или весь дом, и не стал спрашивать объяснений. Подойдя к двери, он оглянулся на Гу Лоуинь. Гу Лоуинь всё ещё стояла перед шкафом, разглядывая старое, выцветшее свадебное платье. Почувствовав его взгляд, он обернулся и слегка оглянулся. Сяо Юань почувствовал, как его обдало холодом, тут же отвёл взгляд и вышел.

Когда Сяо Юань пришёл во двор, на улице всё ещё шёл снег. Небо было ледяным, а его дыхание превращалось в белый туман. Сяо Юань не чувствовал, насколько холодно. Честно говоря, оставаться с Гу Лоуинем было гораздо холоднее, чем смотреть на снег, стоя на ветру на улице. Если два года назад Гу Лоуинь был куском холодного, прекрасного нефрита, который всё ещё оставался тёплым, когда его держишь в руках, то теперь он был северным ветром и снегом, способным заморозить человека заживо.

Вскоре после этого в комнате зажегся слабый свет, и в окне можно было разглядеть четкий силуэт: это был профиль Гу Лоуиня.

Сяо Юань смотрел на него какое-то время, и у него заурчало в животе. Он ехал весь день, словно торопился переродиться, и после ночи без еды он здесь замерзал. Он не мог не задаться вопросом, стоило ли его путешествие того.

К счастью, Ло Лань не заставил его ждать слишком долго и вернулся до того, как совсем стемнело. Увидев Сяо Юаня, стоящего снаружи, Ло Лань удивлённо спросил: «Что ты здесь делаешь?»

Лицо Сяо Юаня было холодным и спокойным: «Наслаждаюсь снегом».

Фан Байчу сказал: «Молодой господин такой неторопливый». Он так долго состоял в секте Синтянь, что ему уже надоело смотреть на снег.

Ло Лань посмотрел на свет в комнате и спросил: «Гу Лоуинь вернулся?»

«Да», Сяо Юань отряхнул снег с плеч. «Иначе, как ты думаешь, почему я здесь стою?»

Ло Лань опешил: «Он выгнал тебя?»

«Без шуток», — чихнул Сяо Юань, говоря это.

Ло Лань был в сложном настроении. Человек, о котором думал Гу Лоуинь, явно стоял перед ним, но он не знал об этом и был вынужден прогнать его. Если бы Гу Лоуинь узнал правду, он не представлял, как бы отреагировал. Ло Лань вздохнул: «Вы, ребята, пойдёмте со мной».

По словам Ло Ланя, узнав, что Гу Лоуинь принёс останки на снежную гору, он понял, что Гу Лоуинь не сдался и не отпустит душу Сяо Юаня, поклявшись призвать её обратно, даже если это будет противоречить воле Небес и человеческой морали. Но Ло Лань знал, что Сяо Юань вовсе не мёртв, и что тело не принадлежало Сяо Юаню. Гу Лоуинь мог призывать его душу пять лет, десять лет или даже всю жизнь, но он никогда не увидит следов Сяо Юаня.

Чтобы Гу Лоуинь как можно скорее избавился от своей одержимости и демона сердца, Ло Лань превратился в Сяо Юаня и вошёл в мир иллюзий. Но он не ожидал, что, прежде чем он успел произнести хоть слово, Гу Лоуинь раскрыл его маскировку и выбил мечом из иллюзии, отчего тело Лоуина получило удар. Ему потребовался целый месяц, чтобы оправиться от травмы, и он больше не осмеливался совершать необдуманные поступки.

Получив ранение, Ло Лань притворился Гунци Саньжэнем, проходя мимо заснеженной горы и случайно встретив Гу Лоуиня. Он выбрал Гунци Саньжэня, поскольку тот был хорошо известен в мире самосовершенствования. Этот человек родился с телом Инь, мог проходить через миры Инь и Ян и был очень силён в призыве и возвращении душ, а также в других некромантических техниках. Другими словами, Гунци Саньжэнь мог призвать душу, недоступную обычным людям.

Гу Лоуинь никогда раньше не видел Гунци Саньжэня, а Ло Лань обладал настоящим талантом в искусстве призыва душ и на время завоевала доверие Гу Лоуина. Но даже с помощью Гунци Саньжэня техника призыва душ Гу Лоуиня не принесла никаких результатов.

Хорошо, что ему это не удалось; если бы он действительно смог что-то призвать, это был бы ад на земле. Ло Лань недоумевал, как Гу Лоуинь смог определить в иллюзорном мире, что он не Сяо Юань. Может быть, его характер отличался от Сяо Юаня, и ему нужно было быть Сяо Юанем, чтобы добиться этого?

Ло Лань не мог видеть, как надежды Гу Лоуиня снова и снова рушатся, пока он тратит оставшееся ему время на то, что было обречено на провал. Поэтому он воспользовался предлогом, чтобы спуститься с горы и отправиться в уезд Тунъань на поиски Сяо Юаня – он прекрасно знал, что только Сяо Юань может спасти Гу Лоуиня.

Ло Лань постучал в дверь, услышал «войдите» и толкнул её. Сяо Юань и Фан Байчу последовали за ним.

Фан Байчу прошептал: «Это моя иллюзия? Почему мне кажется, что внутри холоднее, чем снаружи?»

Сяо Юань сказал: «Оказывается, я не единственный, кто так думает».

Фан Байчу наконец встретил легендарного Гу Лоуиня. Он хвастался, что он «обычный парень», которому нравятся только девушки, но всё равно был шокирован внешностью Гу Лоуиня и подумал про себя, что им повезло, что старейшина Мэн не пошел с ними, иначе его крики могли бы снести крышу.

Не дожидаясь вопросов от Гу Лоуиня, Ло Лань сам объяснил: «Эти двое — мои ученики. На этот раз я спустился с горы, чтобы найти их и помочь. Не волнуйтесь, мастер Гу, мы втроём сможем вызвать для вас даже старую душу, умершую двести лет назад, не говоря уже о новой душе, которая умерла всего два года назад».

Сяо Юань сказал: «Учитель, эта старая душа, мертвая двести лет, должно быть, перевоплотилась дважды».

Гу Лоуинь равнодушно спросил: «Когда же начнем?»

«Когда вы хотите начать?»

«Два дня спустя».

Ло Лань и Сяо Юань переглянулись. Через два дня наступал 15-й день седьмого месяца, день пика Инь, и лучшего дня для призывания духов не придумаешь. Но в то же время, Акация Гу в теле Сяо Юаня тоже собиралась атаковать в этот день, поэтому ему нужно было добыть безжалостное хуа.

Сяо Юань сказал: «Я слышал, что Мастер Гу торопится вызвать душу. Я думал, нам придётся приступить к работе сразу по прибытии. Я не ожидал, что Мастер Гу захочет ждать два дня».

Гу Лоуинь взглянул на него.

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Мастер Гу думает о подходящем времени, подходящем месте и подходящих людях, но на самом деле это не обязательно так. В тот день в середине июля по ночам будут бродить сотни призраков, и найти среди них нужную душу будет непросто. Я это ясно вижу…»

Гу Лоуинь сказал: «Сегодня вечером».

Ло Лань опешил и посмотрел на своих двух «учеников». «После долгого путешествия у тебя ещё остались силы призвать душу?»

Сяо Юань понял, что тот спрашивает его, кивнул и сказал: «Да». Закончи всё как можно быстрее, получи безжалостный хуа и уходи как можно скорее.

Ло Лань не хотел больше откладывать: «Ладно, тогда сегодня вечером».

Формацию призыва души разместили в дальней комнате дома. В комнате стоял невыносимый холод, а внутри стоял ледяной гроб. Сяо Юаню не нужно было смотреть, чтобы понять, что в нём. Это были всего лишь кости неизвестного человека. Прямо перед гробом стоял круг из белых свечей, их мерцающий свет колыхался, атмосфера была полна таинственности.

Для техники вызова души требовались останки покойного и одна вещь, которой он владел при жизни. Гу Лоуинь достал кусочек тёплого нефрита и положил его на крышку гроба. Это был тот самый нефрит, который он подарил Сяо Юаню два года назад.

Когда все было готово, все четверо сели вокруг свечей, и в комнате стало так тихо, что снаружи были слышны только шум ветра и снега.

Гу Лоуинь первым закрыл глаза. Ло Лань кивнул Сяо Юаню, давая понять, что тот может начинать.

Сяо Юань закрыл глаза, и его душа покинула тело. С помощью Ло Лань и Фан Байчу он плавно вошёл в иллюзорный мир призыва душ, созданный Гу Лоуинем.

Мир призыва души каждый раз был разным. В прошлый раз, когда Ло Лань притворился им и вошёл в иллюзорный мир, там был огромный особняк. Ло Лань знал только, что владельца особняка зовут Шоу, и прежде чем он успел сообразить, где он находится, Гу Лоуинь выбил его из иллюзии. Куда же на этот раз Гу Лоуинь его поведёт?

В бескрайней и хаотичной тишине Сяо Юань смутно различал пение певунов и птиц, а также журчание воды. Легкий ветерок обдувал его лицо, и он медленно открыл глаза.

Сяо Юань оказался в дремучем горном лесу, окружённом высокими деревьями. Сквозь ветви на землю падал сказочный весенний свет. Сяо Юань на мгновение замер, затем встал и пошёл по тропинке перед собой. Вскоре его зрение внезапно расширилось, и перед ним предстал просторный и чистый фермерский дом.

Сяо Юань знал, где это находится. Гу Лоуинь отвёл его к месту, где они некоторое время жили вместе – горе Дунгуань.

Всё вокруг было невероятно реалистичным. Если бы он не знал, что находится в иллюзорном мире, он бы и правда подумал, что прибыл на гору Дунгуань. Так где же сейчас находится Гу Лоуинь – в доме?

Сяо Юань собирался толкнуть дверь, но она открылась изнутри. Открыл её не Гу Лоуинь, а…

«Ло Лан?»

Сяо Юань был немного озадачен. Это был Ло Лань из мира иллюзий или Ло Лань извне, который тоже следовал за ним? Первое было вероятнее. Если в иллюзии была лишняя душа, Гу Лоуинь, как мастер мира иллюзий, определённо смог бы её почувствовать. Ло Лань не мог совершить такую глупость.

«Мастер Сяо!» Глаза Ло Ланя загорелись, и он радостно пожаловался: «Где ты был, я так долго тебя искал!»

Услышав этот детский тон, Сяо Юань заключил, что Ло Лань перед ним тоже иллюзия. «Зачем ты меня ищешь? Где Гу Лоуинь?»

Ло Лань недоверчиво посмотрела на него: «Зачем я тебя ищу? Сегодня важный день для тебя и молодого господина. Зачем, по-твоему, я тебя ищу?»

Значит, Гу Лоуинь не только отвёз его обратно на гору Дунгуань, но и выбрал день их свадьбы? Ах, это…

Ло Лань с тревогой спросил: «Мастер Сяо, почему вы так растеряны? Поторопитесь и переоденьтесь. Мы не можем пропустить столь благоприятное время…»

Ло Лань втолкнул Сяо Юаня в дом, прежде чем тот успел среагировать. Свадебное платье, которое он видел совсем недавно, снова стало огненно-красным, а рядом с ним красовалась корона из бисера и красная фата, расшитая утками-мандаринками, играющими в воде.

По настоянию Ло Лань Сяо Юань в растерянности надел свадебное платье, а Ло Лань возложил на него корону.

Сяо Юань почувствовал тяжесть на голове, посмотрел на занавеску из бусин, колышущуюся перед его лицом, и сказал: «Подожди, я не буду это надевать…»

Ло Лань сказал: «Тебе придётся надеть её. А ещё есть эта красная вуаль, которую позже поднимет Молодой Мастер».

Сяо Юань: «…» Похоже, то, что произошло в иллюзии, отличалось от реальности. В прошлый раз он не надел его, а Ло Лань не настаивал.

Сяо Юань не любил, когда его принуждали, но, думая, что это иллюзия и ничего нельзя сделать, Сяо Юань терпел это до поры до времени.

Ло Лань надел красную вуаль на корону, и перед глазами Сяо Юаня остался только пылающий красный свет.

«Пойдемте, мастер Сяо, я помогу вам дойти до свадебного зала».

Свадебный зал? Откуда взялся этот свадебный зал? Разве они не поклонялись небесам и земле во дворе? Он вспомнил, что ещё до того, как они закончили молиться, появились люди из павильона Юньцзянь.

В свадебном зале горели пары красных свечей, а балки были украшены красным шёлком. К сожалению, Сяо Юань ничего не видел. Он опустил голову и увидел только свои туфли.

Приблизилась тень, и из-под неё показался край алой одежды. Сердце Сяо Юаня забилось: это, должно быть, был Гу Лоуинь.

Ло Лань протянул ему кусок красного шелка, попросил подержать один конец и сказал: «Госпожа, время почти пришло».

Перед ним раздался нежный женский голос: «Тогда начнем».

Этот голос был очень странным. Сяо Юань никогда раньше его не слышал. Почему он появился в свадебном зале вместе с ним и Гу Лоуинем? Услышав этот голос прямо перед собой, он понял, что это могла быть… преждевременно умершая мать Гу Лоуиня?

Не дожидаясь, пока Сяо Юань подумает, Ло Лань громко произнес: «Настало благоприятное время – единое поклонение небесам и земле».

Глава 54

Поклоняться или не поклоняться – вот в чём вопрос. Сяо Юань очень чётко помнил, что его задача состояла лишь в том, чтобы позволить Гу Лоуину увидеть его, заставить его избавиться от одержимости и избавиться от демона сердца.

Перед вызовом души Ло Лань заверил его, что одержимость Гу Лоуиня демоном сердца проистекает из его чувства вины. Стоило ему лишь сказать: «Я больше тебя не виню», и он мог успешно избавиться от неё. Кто бы мог подумать, что иллюзия окажется такой? Может быть, эта незавершённая церемония бракосочетания тоже была одной из навязчивых идей Гу Лоуиня?

Сяо Юань долгое время не двигался, и Ло Лань прошептал рядом с ним: «Мастер Сяо в растерянности, поторопись и поклонись небу и земле».

Сяо Юань пришёл в себя, взял красный шёлк, повернулся с помощью Ло Лань и поклонился небесам и земле. Он почувствовал, что человек на другом конце шёлка сделал то же самое движение, что и он.

Ло Лань снова сказал: «Второе поклонение...»

Сяо Юань повернулся и поклонился матери Гу Лоуинь. Голос госпожи Гу был мягким и приятным, а её «очень хорошо» было достаточно, чтобы показать, что она невероятно счастлива в глубине души.

Казалось, что госпожа Гу была единственной высокопоставленной дамой в свадебном зале; Гу Ханг не появился. Если мечта Гу Лоуиня заключалась в том, чтобы осуществить свои мечты, то это должны были быть его родители и друзья, так почему же там были только Ло Лань и госпожа Гу? Кроме того, не был ли этот свадебный зал слишком простым? Молодого господина павильона Юньцзянь не следовало женить таким образом. Доказывает ли это, что Гу Лоуинь полностью отделился от павильона Юньцзянь и даже не хотел видеть никого из них в иллюзии? Если бы это было так, Линь Улянь и люди павильона Юньцзянь, вероятно, никогда бы не появились, чтобы нарушить ситуацию. Церемония бракосочетания между ним и Гу Лоуинем действительно была бы завершена в иллюзии.

В любом случае, это было всего лишь поклонение, оно не повредит. Если это могло помочь Гу Лоуинь избавиться от своей одержимости, давайте просто поклоняться. Это была всего лишь несбыточная мечта. Проснувшись, они с Гу Лоуинь всё ещё были чужаками, идущими своей дорогой.

«Поклонение мужу и жене —»

Сяо Юань повернулся к человеку, державшему красный шёлк, и они оба поклонились, одновременно выражая друг другу почтение. Сяо Юань увидел холодную, словно нефрит, руку собеседника и его серебристые волосы, свисающие на грудь.

После церемонии Ло Лань громко сказал: «Отправьте человека в брачный чертог...»

Сяо Юань поднял брови под красной вуалью. Они ведь не собираются делать это всерьез, правда?

Течение времени в иллюзорном мире было неравномерным: только что был весенний день, а в мгновение ока уже наступила весенняя ночь, освещенная красными свечами.

Проводив Сяо Юаня в брачный покой, Ло Лань с улыбкой ускользнул. Сяо Юань сидел один на свадебном ложе, окружённый ярко-красным шёлком и тусклым светом свечей. Он посмотрел на разноцветных драконов и фениксов на свадебном одеяле и не решался поднять красную фату и снять корону, которая была так тяжела, что от неё у него болела голова.

Погоди, а чего он медлил? Они же не поженились на самом деле… Даже если бы они действительно поженились, он мог бы делать всё, что ему вздумается, не говоря уже о том, чтобы приподнять красную вуаль, — вся комната была в его распоряжении.

Сяо Юань решительно снял красную вуаль и уже собирался снять корону, когда услышал приближающиеся шаги. Он выпрямился и стал ждать, пока Гу Лоуинь исполнит «встречу после долгой разлуки».

Звук шагов резко оборвался у дверей брачного чертога. Сяо Юань наклонился вперёд и увидел под дверью силуэт Гу Лоуиня, долгое время застывший в неподвижности.

Сяо Юань впал в замешательство. Разве Гу Лоуинь не призвал его душу, желая увидеть его? Наконец, их разделяла лишь стена, а Гу Лоуинь снова медлил.

Сяо Юань встал и направился к двери. Гу Лоуинь, вероятно, тоже увидел его силуэт, и тот застыл на месте.

Сяо Юань чуть не рассмеялся. Только что Гу Лоуинь направил на него меч на заснеженной горе, и от начала до конца он произнес всего две фразы: «Кто ты?» и «Убирайся». Где же теперь та мощь?

Сяо Юань подождал немного, а Гу Лоуинь всё ещё стоял неподвижно. Терпение истощилось, и он не хотел больше медлить. Он подошёл к двери, чтобы открыть её, и вдруг в комнату ворвался порыв ветра. Двери и окна были плотно закрыты, и ветер, налетевший необъяснимым образом, задул красные свечи и развеял красную вуаль, которую Сяо Юань положил на стол. У вуали, словно глаза, словно приземлились прямо на голову Сяо Юаня.

В этот момент дверь открылась. То, что разделяло его с Гу Лоуинем, превратилось из двери в кусок красного шёлка.

Сяо Юань: «…» Значит, Гу Лоуинь должен был сам снять красную вуаль? Ладно, тогда так и сделаем.

Он увидел, как подол алой одежды остановился перед ним. Поднятая рука Гу Лоуинь замерла в воздухе и медленно, слегка дрожа, приоткрыла последний слой красного шёлка. Они посмотрели друг на друга.

Прежде чем поднять красный шелк, Гу Лоуинь подумал, что увидит Сяо Юаня двухлетней давности, Сяо Юаня, которого пытали и который был измучен, бледного лица, но по-прежнему потрясающе красивого.

Он ошибся. Человек под красным шёлком имел самый блестящий вид на его памяти.

В этот момент Гу Лоуинь почувствовал, как его сердце снова забилось.

Сяо Юань не пользовался косметикой, но уголки его глаз румянились, длинные ресницы слегка завивались, а занавес из бус колыхался перед ним, придавая образу таинственность и двусмысленность. Он сидел в радостно-красном свадебном платье, и его взгляд был похож на взгляд опьянённой красавицы, жаждущей выпить, уже набравшейся на пять очков.

Гу Лоуинь пристально посмотрел на него и сказал: «Ты здесь».

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Ты меня искал?»

Пять простых слов снова погрузили Гу Лоуиня в бездну.

Все это было иллюзией, все было фальшивым, и все, что было перед ним, было лишь лучом одинокой души Сяо Юаня.

«Да», — терпел Гу Лоуинь, — «я долго тебя искал».

Сяо Юань посмотрел на его седые волосы, вспомнил недавние события и сказал: «Кажется, тебе пришлось нелегко».

Гу Лоуинь не упомянул о своих делах, а лишь спросил: «Почему?»

«Эн?»

«Тогда почему ты хотел...» — кадык Гу Лоуиня дрогнул, — «искать смерти».

Сяо Юань знал, что он спрашивает о прыжке со скалы два года назад, и небрежно ответил: «В тот день у павильона Юньцзянь было так много людей. В любом случае, я был покойником. Лучше было покончить с этим одному, чтобы я мог быть счастлив и спокоен».

Гу Лоуинь молчал. Сяо Юань долго ждал, но больше не заговорил. Он не удержался и спросил: «Ты так долго ждал меня, чтобы спросить об этом?»

Гу Лоуинь спросил: «Было больно?»

«Ты имеешь в виду смерть?» — с улыбкой сказал Сяо Юань. — «Мне не было больно, я ничего не почувствовал, и всё кончено».

Гу Лоуинь торжественно произнес: «Эн». Он вспомнил, что Сяо Юань больше всего боялся боли.

Гу Лоуинь говорил ещё меньше двух лет назад. Сяо Юань подозревал, что, оставшись один в заснеженных горах, он может лишиться дара речи ещё до истечения срока. Размышляя о цели этого путешествия, Сяо Юань сказал: «В конце концов, я сам выбрал смерть. Для меня тогда это было ещё и облегчением.Ты должен за меня порадоваться».

«Счастлив…» — тихо сказал Гу Лоуинь. — «Ты счастлив?»

Будет ли Сяо Юань рад разлучиться с ним не только в жизни, но и в смерти?

«Счастлив! Теперь я великолепен, свободен и раскрепощён, разве может быть причина для несчастья?»

Глаза Гу Лоуинь слегка сузились: «Лишь бы ты была счастлив».

Сяо Юань воспользовался случаем и сказал: «Тебе больше не нужно беспокоиться о прошлом. Жизнь слишком коротка, так что наслаждайся ею, пока можешь. Ты многое упускаешь, скучно вызывать меня каждый день».

Гу Лоуинь немного помолчал и сказал: «Я просто хотел тебя увидеть».

«Видишь меня? Зачем ты хотел меня видеть?» — Сяо Юань сделал вид, что что-то понял. — «Понятно, тебе, должно быть, трудно справиться со своим сердечным комом, и ты снова загнал себя в угол, верно?»

Гу Лоуинь не подтвердил и не опроверг это, и его взгляд ни на мгновение не отрывался от лица Сяо Юаня.

Сяо Юань продолжил: «Если это так, то тебе не нужно этого делать. Гу Лоуинь, послушай, я не виню тебя за прошлое и не хочу, чтобы ты винил себя. Люди не могут вернуться из мёртвых, и я не хочу забирать чужое тело. Забудь обо мне и живи дальше».

Этим словам его научил Ло Лань. Произнеся их, Сяо Юань с надеждой ждал реакции Гу Лоуиня. В его представлении Гу Лоуинь должен был бы с облегчением взглянуть на него, избавившись от своей одержимости. Однако лицо Гу Лоуиня не изменилось, и он произнёс: «Ты не имеешь ко мне никаких претензий и не обвиняешь?»

Сяо Юань не унывал и продолжал упорствовать: «Я видел всё, что ты для меня сделал. Знаю, ты тоже не хотел причинить мне вреда, но Линь Улянь – твой шисюн, и ты не мог просто так смотреть, как он умирает».

Выражение лица Гу Лоуиня наконец изменилось. Он слегка нахмурился и сказал: «Я бы мог».

Сяо Юань некоторое время не отреагировал: «Что?»

«Я мог бы наблюдать за смертью кого угодно, но только не тебя», — тихо пробормотал Гу Лоуинь, — «но это должен был быть ты».

Сяо Юань пришел в себя и сказал: «Я знаю».

Гу Лоуинь молча посмотрел на него.

«Я знаю, что в тот день у тебя были свои причины, и я также знаю, что ты защищал меня, как мог», — Сяо Юань неоднократно подчёркивал: «У меня нет к тебе ни жалоб, ни ненависти. Я… я просто надеюсь, что у тебя всё хорошо».

Гу Лоуинь словно что-то ударило, и он внезапно сделал шаг вперед.

Они оба были одеты в свадебные наряды одинакового цвета и смотрели друг на друга сквозь бисерную занавеску на короне Сяо Юаня. Хотя они только что разговаривали, они всё ещё держались на почтительном расстоянии. Шаги Гу Лоуиня заставляли их почти прижиматься друг к другу; они могли бы прикоснуться к одежде друг друга, если бы захотели. С момента их знакомства Гу Лоуинь всегда обращался с ним вежливо и редко приближался к нему без крайней необходимости.

В мерцающем свете свечей Сяо Юань взглянул на его глубокие глаза и белоснежные серебристые волосы и вдруг почувствовал, что сказанного им недостаточно для выполнения задачи.

Даже если бы он не питал к Гу Лоуинь никакой привязанности, он не хотел бы, чтобы тот умер из-за него. Он был бы недоволен, если бы Гу Лоуинь умер.

Достаточно было одного Сяо Ду.

«Сяо Юань», — прошептал Гу Лоуинь его имя, — «неужели ты даже не хочешь ненавидеть меня?»

Сяо Юань растерялся; реакция Гу Лоуиня оказалась для него полной неожиданностью. Он невольно усомнился в словах Ло Лань – неужели вина Гу Лоуиня перед ним стала причиной его демонизации? Это, это казалось неправильным.

Сяо Юань поджал губы и спросил: «Ты хочешь, чтобы я тебя возненавидел?»

«Ты спас меня и умер из-за меня», — голос Гу Лоуиня дрожал. — «Ты должен меня ненавидеть».

Сяо Юань немного подумал: «А что, если я скажу, что никогда тебя не спасал?»

Дыхание Гу Лоуиня внезапно стало прерывистым: «…что?»

Сяо Юань отступил на шаг и равнодушно сказал: «Я из секты Синтянь».

Глаза Гу Лоуиня слегка расширились.

«Я смог спасти тебя, потому что люди из клана Синтянь первыми причинили тебе боль». Это было последним шансом для Сяо Юаня. Если эти слова не заставят Гу Лоуиня отпустить его, значит, он действительно безнадёжен, и им больше не нужно тратить силы. «Зная личность твоего спасителя, я смогу завоевать твоё доверие и попасть в павильон Юньцзянь».

В глазах Гу Лоуиня отразилось сияющее лицо Сяо Юаня, как будто он смотрел на незнакомца.

«Я хотел использовать свое лицо, чтобы завоевать твою благосклонность и заставить тебя добровольно стать моим спутником Дао. Я никогда не думал, что до того, как ты влюбился в меня, Линь Улянь будет отравлен сухими костями. Чтобы спасти его и спасти меня, тебе пришлось взять мою кровь. Тогда я подумал, раз уж я должен был дать ее, почему бы не воспользоваться случаем и не заставить тебя жениться на мне. Все знали, что молодой мастер павильона Юньцзянь был чист, как ветер, и ярок, как луна, очень талантлив и элегантен. Пока ты чувствовал, что обидел меня, ты, естественно, согласился на мою просьбу». Сяо Юань сказал, внезапно усмехнувшись: «Молодой мастер павильона Гу, тебя обманули, неужели ты не понимаешь? С самого начала и до конца я лгал тебе».

Красный свет свечей мерцал, и в брачном чертоге воцарилась тишина. Сяо Юань, не дрогнув, смотрел на Гу Лоуиня, словно желая увидеть его недоверие и потрясение. Он хотел увидеть, как остынет взгляд Гу Лоуиня, когда он своими глазами увидит его истинное лицо.

Гу Лоуинь не произнес ни слова, его лицо было холодным, как иней и снег. Сяо Юань не мог понять, о чём он думает, и даже не знал, злится ли он.

Спустя долгое время Гу Лоуинь спросил: «Ты хотел, чтобы я влюбился в тебя?»

Сяо Юань на мгновение замялся и сказал: «Да».

«Тогда почему тебе пришлось терпеть в одиночку нападение Акации Гу?»

Сяо Юань лишился дара речи. Он почти забыл обо всём этом и не ожидал, что Гу Лоуинь помнит.

«Почему ты так резко охладел ко мне после того, как я пообещала выйти за тебя замуж, и даже не хотел больше на меня смотреть?» В тоне Гу Лоуиня слышались нотки агрессии. «Разве ты не хотел мне понравиться?»

Сяо Юань холодно ответил: «Ты согласился, и моя задача выполнена. Почему я должен всё ещё быть к тебе добр?»

Уголки губ Гу Лоуиня слегка дрогнули. Казалось, он хотел рассмеяться, но разучился смеяться. «Сяо Юань, сколько ещё раз тебе придётся мне лгать?»

Ощущение, что его легко увидеть насквозь, на какое-то время расстроило Сяо Юаня. Как Гу Лоуинь стал ещё более неукротимым? Он был настолько одержим, что заслужил пожизненные пытки демона сердца.

Сяо Юань глубоко вздохнул и цинично сказал: «Хочешь  верь, хочешь нет, но я говорю правду. Я никогда тебя не спасал».

Гу Лоуинь сказал: «Я верю в это».

Сяо Юань опешил и с подозрением спросил: «Ты действительно в это веришь?»

«Поскольку ты был рядом с Цинянем, тебе имеет смысл сотворить спасительную благодать».

Сяо Юань улыбнулся: «Теперь, когда я больше не твой спаситель, ты все еще чувствуешь себя виноватым в моей смерти?»

Гу Лоуинь сказал: «Если ты не хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым…»

Сяо Юань тут же сказал: «Я не хочу!»

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Я постараюсь отпустить это».

Сюрприз был слишком неожиданным; Сяо Юань вздохнул с облегчением. Гу Лоуинь не был человеком, который легко давал обещания. Раз он сказал, что отступит, значит, рано или поздно отступит. Значит, он выполнил задание, данное ему Ло Ланем в этой поездке.

Сяо Юань выглянул в окно. Лунный свет был ярким, а тени редкими. Он не знал, который час в этом мире, и собираются ли Ло Лань и Фан Байчу вытащить его из этого мира.

Сяо Юань сказал: «Мне пора идти».

Глаза Гу Лоуиня вспыхнули. Он снова напомнил себе, что это иллюзия, а Сяо Юань перед ним – душа, призванная им из подземного мира.

Ну и что.

Сяо Юань направился к двери, и как только он открыл ее, холодная белая тонкая рука протянула руку и толкнула дверь перед ним.

Гу Лоуинь стоял позади него; его спина прижималась к груди Гу Лоуина, и они были ближе, чем когда-либо прежде.

«Хочешь сбежать?»

Звук в ушах Сяо Юаня заставил его подсознательно увернуться. Он обернулся, прислонился к двери и поднял взгляд на седовласого мечника перед собой: «Что-то ещё?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

«Ты больше не чувствуешь себя виноватым, почему есть что-то еще?»

Гу Лоуинь сказал: «Помимо вины, есть и другие вещи».

«Другие вещи?»

Гу Лоуинь прищурился и не ответил. Он на мгновение взглянул на Сяо Юаня, затем протянул руку, осторожно раздвинул бисерную занавеску перед его лицом и заправил её по обе стороны от его макушки.

Затем он опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в губы.

Глава 55

Действия Гу Лоуиня нельзя назвать внезапными; Сяо Юань мог бы уклониться от него. Но прежде чем он успел уклониться, он неожиданно встретился взглядом с Гу Лоуинем. Его взгляд, прежде нетронутый смертными желаниями, в какой-то момент наполнился вожделением, создав разительный контраст с его изначальной чистотой, и на мгновение заставил Сяо Юаня потерять концентрацию.

В конце концов, седовласый мастер меча перед ним была настолько завораживающим что он мог угодить в ловушку, если не будет осторожен. Сяо Юань никогда не думал, что однажды будет очарован его красотой.

Когда он пришёл в себя, что-то мягкое и прохладное уже покрывало его губы. Сяо Юань не мог не задаться вопросом, как этот иллюзорный мир может быть настолько реальным, что даже ощущение прикосновения губ друг к другу было таким, таким…

Сяо Юань не мог понять, что он чувствовал. Единственное, что было ясно, – это то, что они с Гу Лоуинем не подходят для подобных дел. Он хотел отступить, но дверь преградила ему путь. Он положил руку на грудь Гу Лоуиня и попытался оттолкнуть его.

Однако вместо того, чтобы оттолкнуть его, Гу Лоуинь схватил его за запястье, поднес к лицу и крепко прижал к двери.

Сяо Юань: «…» Где его Бихай Чаошэн?! Ему нужен был веер, чтобы ударить этого ненормального заклинателя меча по голове! Он не мог поверить, что это тот самый человек. Неужели это действительно Гу Лоуинь, всегда соблюдавший правила этикета? Неужели он думал, что может делать всё, что захочет, просто находясь в иллюзорном мире?

Сяо Юань был близок к тому, чтобы разозлиться, когда Гу Лоуинь внезапно выпрямился, и их губы разомкнулись.

Гу Лоуинь, вероятно, не обладал опытом, его губы лишь прижались к губам Сяо Юаня, словно ребёнок, играющий в домик. Сяо Юань опустил глаза. Его запястье, сжатое рукой Гу Лоуиня, было крепким, и он задумался, стоит ли ради такого флирта рисковать своей разоблаченностью, призывая Бихая Чаошэна. Но в глубине души он понимал, что даже если вызовет Бихая Чаошэна, то вряд ли станет противником Гу Лоуиня.

Пока он размышлял, его губы невольно приоткрылись, слегка покраснев. Желание в глазах Гу Лоуиня стало ещё сильнее. Он снова опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в губы. На этот раз он не удовлетворился лишь небрежным поцелуем и глубоко вонзился в его рот.

Дыхание Сяо Юаня замерло, аура Гу Лоуиня, чистая и холодная, окутала его, напоминая ему цветущие сливы, колышущиеся на ветру и снегу во дворе Чансинь.

Гу Лоуинь почувствовал лёгкий холод во всём теле. Может быть, он был человеком, сотворённым из льда и снега, выращенных на горе?

Сяо Юань впервые вёл себя подобным образом с кем-то, находясь в сознании. По сравнению с нападением Акации Гу, казалось, что здесь было что-то меньше, а что-то больше.

Сяо Юань рассеянно моргнул, и его длинные пушистые ресницы скользнули по лицу Гу Лоуиня, заставив его снова тяжело дышать.

Когда Гу Лоуинь поднял голову, его щеки пылали. Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз, его глаза были глубокими и тёмными, и он хриплым голосом повторил то, что только что сказал: «Помимо вины, есть и другие вещи».

Ладно, ладно, я знаю, что есть еще дела, можешь позволить мне пойти первым?

Сяо Юань прошептал: «Больно».

Гу Лоуинь, казалось, растерялся: «Я поцеловал тебя и сделал тебе больно?»

Сяо Юань на некоторое время потерял дар речи, затем слегка пошевелил запястьем и спокойно сказал: «Я имею в виду свою руку».

Гу Лоуинь взглянул на руку Сяо Юаня, прижатую к двери, и тут же отпустил ее: «Извини, я не хотел».

Сяо Юань наконец смог выбраться из узкой щели между Гу Лоуинем и дверью. Он опустил голову и потёр запястье, не глядя на Гу Лоуиня. Сила Гу Лоуиня была немного великовата, но он всё же сохранил чувство меры и не оставил ни единого следа на запястье.

Хотя Сяо Юань не был знаком с этой романтической сценой, он не был глупцом. Гу Лоуинь выполнил свою часть работы и, конечно же, знал, о каких «других вещах» он говорит. Ещё раз обдумав это, Сяо Юань сказал: «Инь и Ян разделены, у людей и призраков свои пути. Ты же… прими ситуацию и двигайся дальше».

Гу Лоуинь промурлыкал«эн».

Сяо Юань почувствовал, что не собирается двигаться дальше, и сказал: «Ты уже видел меня, так что прекрати призывать мою душу и займись чем-нибудь другим. С твоим-то местом культивации, зачем тебе оставаться в пустынной заснеженной горе? Мир такой большой, и в нём так много монстров, демонов и призраков. Ты можешь многое сделать».

Гу Лоуинь кивнул и сказал: «Хорошо».

Сяо Юань был немного удивлён. Гу Лоуинь с такой готовностью согласился. Он даже подготовил длинную речь. Похоже, Гу Лоуинь не был так уж зациклен на своих убеждениях и всё же мог выслушать собеседника.

Гу Лоуинь спросил: «Если у тебя есть какое-то неисполненное желание, ты можешь сказать мне».

«Хотел бы я…» — улыбнулся Сяо Юань. «Я хочу уничтожить павильон Юньцзянь, хочешь ли ты мне помочь?»

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «Да».

Сяо Юань был очень удивлён. В тот день, когда Гу Лоуинь был демонизирован и ранил своих соучеников, можно сказать, что ситуация вынудила его это сделать. Просить его разрушить павильон Юньцзянь было не то же самое, что причинить боль нескольким старейшинам. В конечном счёте, павильон Юньцзянь стал домом Гу Лоуиня. Был ли Гу Хан биологическим отцом Гу Лоуиня или нет, Гу Лоуинь много лет называл его «отцом». Мог ли Гу Лоуинь действительно сделать это?

Гу Лоуинь понял, о чем он думает, и сказал: «Ты хочешь уничтожить павильон Юньцзянь, но ты не хочешь уничтожать павильон Юньцзянь».

«Верно». Большинство людей в павильоне Юньцзянь были невинными учениками, и Сяо Юань не собирался лишать их жизни или проливать их кровь. Он не был Сяо Ду.

Гу Лоуинь сказал: «Почему павильон Юньцзянь стал номером один в мире всего за десять лет?»

Сяо Юань понял: «Вы имеете в виду Цинъянь?»

Сяо Юань не хотел состязаться с павильоном Юньцзянь лицом к лицу и пытался ослабить его. Сяо Ду, вероятно, уже задумал это, поэтому он заставил его отправиться в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь. Цинъянь был сокровищем павильона Юньцзянь. Мечи павильона Юньцзянь не имели себе равных в мире, потому что были отточены Цинъянем. Если бы Цинъянь был уничтожен или отнят, павильон Юньцзянь стал бы орлом, потерявшим крылья. Какие же качества им тогда нужны, чтобы стать сектой меча номер один в мире?

Павильон Юньцзянь лучше всех понимал важность Цинъяня и уже наложил на него заклинание запрета крови, так что только потомки семьи Гу могли приблизиться к Цинъяню. Правда, Гу Лоуинь восстал против своей секты, но кровь семьи Гу всё ещё текла в его теле.

Сяо Юань спросил: «Ты украдешь Цинянь?»

«Да».

«И уничтожить павильон Юньцзянь?»

"Для тебя."

Сяо Юань открыл рот, не зная, что сказать. В этот момент иллюзия внезапно исказилась. Он пошатнулся и чуть не упал. К счастью, Гу Лоуинь быстро его поддержал.

Они одновременно выглянули в окно; снаружи была кромешная тьма, и они ничего не видели. Чем дольше длилась иллюзия призыва души, тем больше духовной силы она поглощала, и даже Гу Лоуинь не мог долго продержаться.

Сяо Юань сказал: «Мне действительно пора идти».

Взгляд Гу Лоуиня был прикован к нему. «Не уходи».

Сяо Юань почувствовал себя беспомощным: «Я уже сказал все, что хотел сказать, что еще ты хочешь сделать?»

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Я хочу отвезти тебя к моей матери».

Когда Гу Лоуинь взял его с собой на гору Дунгуань, он специально отнёс его к могиле матери. Было ли это тоже одной из его навязчивых идей, или же, когда заклинатель меча находил себе любимую, он хотел отвезти её к своим родителям? Сяо Юань вспомнил нежный голос в свадебном зале и сказал: «Это не твоя мать и даже не её душа, это всего лишь твоё воспоминание».

Гу Лоуинь сказал: «Я знаю».

Сяо Юань нажал на центр бровей и сказал: «Хорошо, тогда я уйду, как только увижу ее. Где она?»

"Завтра."

"Хм?"

Гу Лоуинь сказал: «Мне предстоит увидеться с родителями только на второй день после свадьбы».

Сяо Юань чувствовал себя так, будто его подставили: «Откуда в этой иллюзии берутся сегодня и завтра?»

«Пора идти спать».

«Спать?» Сяо Юань посмотрел на брачное ложе с напряженным выражением лица. «Я не сплю».

Гу Лоуинь сказал: «Ты спишь, я буду тебя охранять».

«Это не очень хорошо, правда? Ты тратишь столько духовной силы на создание иллюзии, чтобы я мог поспать? Мне кажется, это…»

Прежде чем Сяо Юань закончил говорить, Гу Лоуинь остановил его и поднял. Он подошёл к кровати, осторожно положил его на красное одеяло, снял с его волос тяжёлую корону и тихо прошептал: «Спи».

Гу Лоуинь сидел на краю кровати, и даже его малиновое свадебное платье не могло скрыть его утончённого и чистого чувства. Видя отказ, написанный на лице Сяо Юаня, он сказал: «Это последний раз».

"Что?"

«В будущем я больше не буду тебя вызывать», — сказал Гу Лоуинь. «Я сделаю то, что ты хочешь, а потом…» Он остановился и сказал: «Подожди меня, это ненадолго».

Сяо Юань нахмурился, смутно чувствуя, что слова Гу Лоуиня неверны. Он хотел заговорить, но внезапно его охватила сонливость. Он не знал, было ли это из-за многодневной дороги, или из-за того, что душа слишком устала от телесных воздействий, или же в этой иллюзии был какой-то подвох. Лицо Гу Лоуиня постепенно расплывалось, а веки становились всё тяжелее. Он больше не мог сдерживаться и уснул.

Глава 56

Когда Сяо Юань снова проснулся, перед ним предстало незнакомое зрелище. Он всё ещё должен был находиться в иллюзии, но Гу Лоуинь, похоже, изменил обстановку, пока он спал. Это была простая и элегантная комната без лишней мебели. Солнце светило прямо за окном, и комната была залита туманным, ясным светом. Гу Лоуинь всё ещё сидел на краю кровати, одетый в простую белую одежду. «Ты не спишь».

Сяо Юань спросил: «Как долго я спал?»

Гу Лоуинь сказал: «Я не знаю».

Время затмения в иллюзии было поистине неисчислимым. Сяо Юань смотрел на подсвеченного Гу Лоуиня, чувствуя, что тот вот-вот растворится в ярком свете. Сяо Юань приподнялся, обнаружил, что одет в такие же белые одежды, как Гу Лоуинь, и спросил: «Где это?»

«Павильон Юньцзянь».

Сяо Юань был озадачен: «Разве ты не хотел, чтобы я увидел твою мать?»

Гу Лоуинь сказал: «Да, пойдем со мной».

Они вышли из дома и направились во двор. Двор был окутан туманом, и яркого солнца уже не было видно. Сяо Юань взглянул на Гу Лоуиня, понимая, что его духовная сила не могла поддерживать реалистичную иллюзию горы Дунгуань.

Через некоторое время туман постепенно рассеялся, и медленно появилась худая фигура. Это была скромная и величественная женщина с серповидными бровями и задумчивым взглядом. Волосы её были уложены в причёску замужней дамы, на вид ей было меньше тридцати, холодная и кроткая, словно цветущая лилия.

Сяо Юань спросил: «Это твоя мать?»

«Да, Гу Лоуинь сказал: «Вот как она выглядела в последний год своей жизни».

«Сколько  тебе тогда было лет?»

«Шесть лет».

Сяо Юань улыбнулся: «Ты все еще помнишь ее, это очень хорошо».

Госпожа Гу, пребывая в иллюзии, не могла ни видеть их, ни слышать. Она медленно вышла со двора с коробкой с едой в руке. Они оба последовали за ней, а туман за двором был ещё гуще, и отчётливо видна была только дорога, по которой они шли.

Гу Лоуинь посмотрел на спину госпожи Гу и неторопливо сказал: «Моя мать изначально была ученицей павильона Юньцзянь, и её уровень совершенствования был низким. Несмотря на то, что она была влюблена в Гу Хана, старейшины павильона Юньцзянь не одобрили их брак».

Сяо Юань сказал: «Но твоя мать все равно вышла замуж за Гу Хана».

«Я слышал, что, чтобы жениться на ней, Гу Хан не колеблясь пошел войной против всего клана и заставил своих родителей и старейшин согласиться под угрозой покинуть павильон Юньцзянь».

Сяо Юань уже видел Гу Хана на горе Дунгуань и не мог представить, что этот человек может быть настолько увлечён. Но если Гу Хан действительно питал глубокую привязанность к госпоже Гу, разве ребёнок, рождённый от возлюбленной, не должен считаться его источником жизни? Почему Гу Хан проигнорировал Гу Лоуинь? Даже если Гу Лоуинь был демонизирован, он не был безнадёжен. Почему Гу Хан даже не попытался?

Резкий лязг металла прервал размышления Сяо Юаня. Он проследил по тропинке и увидел, что госпожа Гу уже остановилась, а перед ней стояли три фигуры: одна большая и две маленькие. Большая была именно тем Гу Ханом, о котором они только что говорили, а две маленькие…

«Ты и Линь Вулянь?»

Гу Лоуинь кивнул: «Да».

Шестилетний Гу Лоуинь, с изящными бровями и умными глазами, был одет в белые одежды павильона Юньцзянь и держал короткий меч. Даже в юном возрасте у него было спокойное нефритовое лицо и равнодушный взгляд. В нём не было и следа живости, присущей шестилетнему ребёнку. Что касается Линь Уляня, то он был красив и обаятелен, по-детски наивным, примерно одного роста с маленьким Гу Лоуинем; с мечом в руке он энергично танцевал.

Двое мальчишек практиковали фехтование, а Гу Хан наблюдал за ними со стороны. Сяо Юань заметил, что внимание Гу Хана, казалось, было приковано к Линь Уляню, и он редко смотрел на Гу Лоуиня, а те немногие слова наставления, которые он изредка говорил, были адресованы Линь Уляню. Неудивительно, что все в павильоне Юньцзянь говорили, что Гу Хан относится к Линь Уляну, как отец к сыну. Оказалось, что он относился к ним по-разному с самого детства. Жаль, что сколько бы Гу Хан ни учил Линь Уляня, даже слепой мог заметить разницу между ним и Гу Лоуинем.

Среди троих Линь Улянь первым заметил появление госпожи Гу. Линь Улянь остановил меч в своей руке и улыбнулся: «Госпожа здесь».

Маленький Гу Лоуинь помолчал и произнёс: «Мама». Наконец голос маленького Гу Лоуина был спокоен, но радость в его глазах невозможно было скрыть.

Госпожа Гу слегка улыбнулась: «Вы устали? Я приготовила для вас перекус. Сделайте перерыв, а потом потренируйтесь».

Маленькие Гу Лоуинь и Линь Улянь одновременно посмотрели на Гу Хана, и, увидев, что тот кивнул, вложили мечи в ножны и окружили госпожу Гу. Госпожа Гу присела на корточки, вытерла вспотевшие руки двух детей платком, открыла коробку с едой и вручила каждому из них по османтусовому пирожному.

Сяо Юань наблюдал, как маленький Гу Лоинь держит османтусовый пирог, откусывая маленькие кусочки и с таким вниманием ест его, и невольно скривил губы.

Помимо османтусового пирога, госпожа Гу приготовила тарелку османтусового супа. Она подошла к Гу Хану с супом и сказала: «Шисюн, я…»

Прежде чем госпожа Гу закончила говорить, ее холодно прервал Гу Хан: «Нет необходимости».

Госпожа Гу разочарованно опустила руку, повернулась и хотела уйти, но ее остановил Гу Хан: «Ты ходила в мой кабинет?»

Госпожа Гу была ошеломлена и сказала: «Да, я видела, что внутри был какой-то беспорядок, так что…»

Выражение лица Гу Хана стало ещё холоднее: «Я же сказал, что никому не позволено входить в мой кабинет без моего разрешения, включая тебя». Сказав это, он ушёл, оставив госпожу Гу стоять на месте с печалью.

Маленький Гу Лоуинь перестал есть османтусовый пирог. Он подошёл к госпоже Гу и нежно потянул её за рукав: «Мама».

Госпожа Гу пришла в себя, погладила поднятую голову своего единственного сына и улыбнулась: «С мамой все в порядке».

Сяо Юань спросил стоявшего рядом с ним большого Гу Лоуиня: «Твои родители поссорились?»

Лицо Гу Лоуина побледнело: «Они были такими с тех пор, как я себя помню».

Сяо Юань просто не мог найти этому объяснения. Говорили, что их любовь была глубока, как море, и могла бы сразить весь клан. И всё? Было ли это от скуки, усталости или просто от неумения ценить то, что имеешь?

Ах, мужчины.

Туман снова сгустился, скрывая фигуры госпожи Гу и остальных. В бескрайнем пространстве между небом и землёй, кроме него и Гу Лоуиня, не было никого.

Сяо Юань напомнил Гу Лоуину: «Мы должны идти. Или ты должен меня отпустить».

Гу Лоуинь посмотрел на него и прошептал: «Это еще не конец… еще нет».

Под ногами у него возникла сильная вибрация, предвещавшая неминуемый крах иллюзии. Сяо Юань нахмурился и сказал: «Не трать свою духовную силу попусту».

Гу Лоуинь упрямо покачал головой: «Это не пустая трата времени». Сказав это, он, казалось, больше не мог держаться и смущённо опустился на колени перед Сяо Юанем. Его дыхание было прерывистым, а плечи дрожали, словно от невыносимой боли. Его взгляд был прикован к Сяо Юаню, и каждый взгляд на него причинял ему всё больше боли.

Сяо Юань больше не стал его уговаривать, он просто стоял снисходительно, позволяя Гу Лоину смотреть на него.

Как бы ни была глубока духовная сила, она всегда истощалась. Чувство разрушения и искажения становилось всё сильнее, и иллюзия больше не могла поддерживать души двух людей. Будучи мастером иллюзии, Гу Лоуинь оставался до тех пор, пока иллюзия не разрушится окончательно, поэтому первым мог уйти только Сяо Юань.

Глаза Гу Лоуина расширились, когда он увидел тело Сяо Юаня, которое постепенно становилось прозрачным.

Неужели это конец? Неужели он не мог взглянуть ещё раз, ещё один разок…

«Сяо Юань…!»

Сяо Юань вздохнул и хотел что-то сказать Гу Лоуинь. Но, встретившись взглядом с ним, он внезапно потерял дар речи.

Эти глаза, полные отчаяния и нежности, были так красноречивы. В них были любовь, ненависть, гнев и какие-то другие, неведомые эмоции.

Пока его душу силой не вытащили из иллюзии, Сяо Юань не произнес ни слова. Он даже не наклонился, чтобы Гу Лоуинь в последний раз взглянул на него с того же уровня.

Резко открыв глаза, Сяо Юань снова оказался в хижине на заснеженной горе. За окном падал снег, а внутри мерцал свет свечей. Ло Лань и Фан Байчу сидели слева и справа от него, выглядя одновременно счастливыми и встревоженными. Фан Байчу облегчённо вздохнул и сказал: «Наконец-то ты вернулся. Давно не было этого фокуса с душой!»

Разум Сяо Юаня был в тумане, и какое-то время он не мог отделить иллюзию от реальности. Он уловил слова Фан Байчу и спросил: «Сколько ещё?»

«Целый день и ночь!» — воскликнул Фан Байчу. «Обычные люди, даже если они могущественны, могут удерживать свои души лишь несколько часов. Гу Лоуинь — не человек…»

Ло Лань молча указал на Гу Лоуинь, который еще не проснулся, и жестом приказал Фан Байчу замолчать.

Сердцебиение Сяо Юаня участилось; он не знал, было ли это следствием слишком долгого пребывания в иллюзии. Последний взгляд Гу Лоуиня всё ещё не выходил у него из головы. Он закрыл глаза и спокойно ждал, пока сердцебиение успокоится.

Вскоре он услышал, как Фан Байчу сказал: «Кажется, Гу Лоуинь тоже просыпается!»

Сяо Юань открыл глаза и посмотрел на Гу Лоуиня.

Выражение лица Гу Лоуиня оставалось пустым, глаза были плотно закрыты, лишь две струйки прозрачных слез скатились по уголкам глаз.

Глава 57

Когда Фан Байчу увидел Гу Лоуинь в слезах, ему было мало того, что он сам был шокирован, он ещё и заставил Сяо Юаня испытать шок. «Молодой господин, молодой господин, смотрите! Гу Лоуинь… плачет?»

Настроение Сяо Юаня было неописуемо сложным. Это был второй раз, когда он видел Гу Лоуиня в слезах. Первый раз это было во дворце Байхуа, когда тот вернулся в свой облик, чтобы допросить Лу Юэяо, и был застигнут Гу Лоуинем. В тот момент Гу Лоуинь был в смятении, опираясь на его плечо и много говоря, а одежда Сяо Юаня была пропитана его неудержимыми слезами.

В тот момент, столкнувшись с Гу Лоуинем, Сяо Юань не испытывал особого смущения и даже немного раздражён. Дело было не в том, что Гу Лоуинь его беспокоил, он просто чувствовал, что раскрытие его личности создаст массу проблем. Он не хотел, чтобы его тянули вниз, и больше не желал иметь ничего общего с Гу Лоуинем и павильоном Юньцзянь. Поэтому он объединился с Ло Ланем, чтобы добыть труп, и снова погрузил Гу Лоуиня, который думал, что нашёл его, в бездну. Он думал, что труп может освободить Гу Лоуиня и заставить его сдаться. Он действительно не знал, что в результате Гу Лоуиня демонизируют. Если бы он знал, он… он бы не обязательно сделал это.

На этот раз он и Гу Лоуинь «воссоединились» в иллюзии. По сравнению с прошлым разом, Гу Лоуинь долгое время казался спокойным, увидев его душу. Днём и ночью, находясь в иллюзии, Гу Лоуинь редко терял самообладание, по крайней мере, пока Сяо Юань бодрствовал. Очевидно, он пытался бессовестно призвать его душу, но когда ему это наконец удалось, он был немногословен. Большую часть времени Гу Лоуинь просто молча смотрел на него, его взгляд был прикован только к нему. Даже когда иллюзия рушилась, он просто звал его по имени.

Сяо Юань.

Простые три слога заставили сердце Сяо Юаня слегка тронуться, и он, всегда остроумный, даже не смог вымолвить ни слова.

Гу Лоуинь… был ли этот человек ядовитым?

Ло Лань был не так потрясён, как Фан Байчу, но гораздо более встревожен. Взгляды всех троих упали на Гу Лоуиня, и они увидели, как тихо текут его слёзы.

Гу Лоуинь медленно открыл глаза.

Ло Лань поспешно наклонился вперед и нервно спросил: «Мастер Гу, как вы себя чувствуете?»

Гу Лоуинь молчал. Он опустил глаза и посмотрел на свои руки. Выражение его глаз было скрыто под длинными ресницами, а свет свечи плясал на его заиндевевшем лице.

Ло Лань спросил, зная ответ: «Ты его видел?»

Гу Лоуинь сложил ладони и произнёс «да» очень лёгким голосом. Казалось, он погрузился в свой собственный мир. Сяо Юань смотрел на него, сидящего рядом с ледяным гробом, и чувствовал, что он несовместим с этим реальным миром.

Грудь Сяо Юаня сжалась от паники. Он встал и небрежным тоном сказал: «Призыв душ завершён, все могут расходиться. Я выйду подышу свежим воздухом».

Ло Лань смотрел, как Сяо Юань идет к двери, и начал говорить: «Ты…»

Сяо Юань услышал позади себя приглушенный стон Гу Лоуиня, а затем панический голос Ло Ланя: «Мастер Гу!»

Сяо Юань обернулся и увидел, как Гу Лоуинь сплевывает кровь изо рта. Его белые одежды окрасились в ярко-красный цвет, словно цветок сливы на снегу. Сяо Юань взглянул на Фан Байчу. Фан Байчу понял, наклонился к Гу Лоуинь и сказал: «Я врач, позволь мне взглянуть».

Ло Лань поспешно уступила место Фан Байчу: «Пожалуйста, заходи».

Фан Байчу осмотрел раны Гу Лоуиня и сказал: «Чрезмерное потребление духовной силы за короткий период времени и серьезное истощение золотого ядра…»

Прежде чем Фан Байчу закончил говорить, Ло Лань произнёс глубоким голосом: «Насколько это серьёзно? Даже его золотое ядро…»

«Истощение его золотого ядра не должно быть вызвано призывом души. После того, как Мастер Гу стал демоном, его уровень культивации резко возрос за короткий промежуток времени, и его золотое ядро не смогло выдержать подавляющую духовную силу. Боюсь, в долгосрочной перспективе…» — Фан Байчу взглянул на Гу Лоуинь. — «Боюсь, что долго не продержишься».

Даже если Фан Байчу не сказал последних слов, остальные трое это знали. В вопросах совершенствования ничего хорошего не падает с неба. Демонизация Гу Лоуиня была направлена против Дао, и Дао, естественно, хотел что-то от него получить. Если бы ты ничего не платил, когда достигал значительного прироста в совершенствования, все заклинатели мира бросились бы демонизировать себя.

Гу Лоуинь вытер кровь с уголков рта и равнодушно спросил: «Сколько мне осталось?»

Фан Байчу смущенно посмотрел на Сяо Юаня, и Сяо Юань сказал: «Будь честен».

«Если вы будете медитировать, восстанавливаться и следовать указаниям врача, вы сможете прожить до семидесяти или восьмидесяти лет, как обычные люди».

Конечно, семидесяти-восьмидесятилетний возраст — это короткая жизнь для земледельца, но вряд ли приемлемая.

Фан Байчу снова сказал: «Но если ты будешь действовать самовольно и заставишь свое золотое ядро продолжать выдерживать то, что оно не может выдержать, то через десять лет золотое ядро лопнет, и ты умрешь».

Лицо Ло Ланя было бледным как бумага, словно Фан Байчу говорил не о Гу Лоуине, а о нём. «Мастер Гу, вы слышали? Если вы продолжите в том же духе, жить останется всего десять лет!»

Гу Лоуинь сказал: «Десять лет… достаточно». Он встал и направился к двери. Проходя мимо Сяо Юаня, он слегка остановился и сказал: «Спасибо».

Сяо Юань равнодушно спросил: «Спасибо за что?»

«За то, что позволил мне увидеть его».

У Сяо Юаня слегка перехватило дыхание: «Пожалуйста».

Гу Лоуинь сказал: «Безжалостный хуа находится на заднем дворе, можешь забрать его, если хочешь».

Фан Байчу достал безжалостный хуа и тут же создал противоядие для Сяо Юаня, которое могло временно подавить Акацию Гу. Сяо Юань принял противоядие и был повержен ещё на месяц.

Фан Байчу сказал: «Молодой господин, теперь, когда мы получили безжалостный хуа, можем ли мы вернуться в секту Синтянь?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Не торопись, мне еще нужно кое-что сделать».

«Молодой господин может сначала вернуться в секту Синтянь и отправить слугу Ли и остальных, чтобы они сделали это».

Сяо Юань взглянул на него: «Ты учишь меня, как что-то делать?»

Фан Байчу ответил, что не посмеет, и пробормотал про себя, что молодой господин становится все больше и больше похож на Почтенного господина.

Сяо Юань приказал: «Иди и выпиши добавки для Гу Лоуина».

«Назначать лекарства бесполезно. Его травму невозможно вылечить лекарствами».

«Тогда вам следует придумать какие-нибудь распространённые лекарства, которые могут укрепить организм, успокоить нервы, активизировать кровь и уменьшить застой».

«Его вырвало таким большим ртом крови, и вы хотите активировать его кровь и уменьшить застой...»

Фан Байчу ругался и ругался, но наконец выполнил приказ Сяо Юаня и лично сварил чашу лекарства для Гу Лоуиня. Сяо Юань постучал в дверь Гу Лоуиня с лекарством: «Мастер Гу, это я, Лян Нянь».

Гу Лоуинь открыл дверь и спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь переоделся в белое, а к его поясу привязали тёплый нефрит, которым он притягивал душу позавчера. Выражение его лица было равнодушным и отчуждённым.

Сяо Юань поднял чашу и сказал: «Это лекарство, которое мой шисюн сделал специально для тебя. Он сказал, что оно очень поможет тебе. Я поставлю его на стол?»

Гу Лоуинь сказал: «Просто отдай его мне».

Сяо Юань на мгновение замешкался, а затем улыбнулся и сказал: «Хорошо». Он передал чашу Гу Лоуинь. Гу Лоуинь взял её и уже собирался уходить. Сяо Юань остановил его: «Подожди».

Гу Лоуинь остановился и не оглядывался.

Сяо Юань сказал: «Мастер Гу, вам нужно принять лекарство».

Дверь за Гу Лоуинем закрылась.

Сяо Юань задумчиво посмотрел на закрытую дверь, и его похлопали по плечу. Он посмотрел на старика и лениво произнёс: «О, это Мастер, чем я могу вам помочь?»

Ло Лань сказал: «Пойдем со мной».

Когда они вдвоем вышли на заснеженный задний двор, Сяо Юань перестал притворяться и спросил: «Дядя меня зачем-то ищет?»

Ло Лань понизил голос: «О чем вы с Гу Лоуинем говорили в иллюзорном мире?»

Сяо Юань честно сказал: «Я сказал всё, о чём ты меня просил. Я сказал, что больше не виню его, не хочу, чтобы он винил себя, пусть отпустит свою вину передо мной и постарается смотреть в будущее».

Ло Лань серьезно нахмурился: «Тогда почему нет никаких признаков того, что его сердечный демон уничтожен?»

Сяо Юань небрежно отряхнул снег со своих подошв: «Наверное, потому, что его одержимость заключается не только в том, чтобы получить мое прощение».

«А что еще?»

Сяо Юань легкомысленно ответил: «Кто знает. Разве ты не говорил, что помимо моей смерти, есть ещё одна причина, по которой его демонизировали, которую нельзя игнорировать?»

Ло Лань пробормотал: «Павильон Юньцзянь… может быть, он…»

Сяо Юань снова сказал: «В иллюзии Гу Лоуинь также отвел меня к своей матери».

В глазах Ло Ланя вдруг промелькнуло странное выражение. Он улыбнулся и сказал: «Он всегда был таким. Если ему что-то нравилось, он всегда показывал это матери».

«Его мать была поистине необыкновенной красавицей, неудивительно, что она смогла родить такого сына, как Гу Лоуинь».

Ло Лан: «…да».

Сяо Юань молча наблюдал за выражением лица Ло Ланя, а затем через некоторое время сказал: «Дядя, позволь мне спросить тебя в последний раз: какие отношения между тобой и Гу Лоуинем?»

Ло Лань был ошеломлён, его голос был слегка ледяным: «Я же сказал, я просто старейшина, который заботится о нём. Сколько бы ты ни спрашивал, я всегда отвечу».

Сяо Юань кивнул: «Хорошо, понятно». Ло Лань не хотел говорить правду, поэтому решил выяснить всё сам.

Ночью Сяо Юань нашёл Фан Байчу и передал ему ещё один приказ молодого господина, который так напугал Фан Байчу, что тот подпрыгнул, как кролик. «Ты… ты хочешь, чтобы я украл одежду Гу Лоуиня? Молодой господин, есть ли у тебя какие-нибудь особые увлечения?»

Сяо Юань поправил: «Это всё из-за окровавленной мантии, мне нужно немного его крови. Или ты можешь придумать предлог, чтобы исцелить его и взять немного его крови. Выбирай сам».

Фан Байчу не колебался: «Я определенно выбираю последнее».

Сяо Юань призвал: «Тогда что же ты делаешь в оцепенении? Иди».

Фан Байчу нахмурился, почувствовав что-то неладное. Почему же он так легко согласился?

Под давлением Сяо Юаня Фань Байчу стиснул зубы, нашёл Гу Лоуинь и сказал: «Мастер Гу, ваше телосложение поистине уникально. Я хочу взять немного вашей крови и использовать её для…»

Гу Лоуинь сказал: «Фарфоровая бутылка».

Фан Байчу опешил и быстро протянул ему бутылку. Гу Лоуинь призвал ледяной клинок, порезал себе запястье и позволил крови капнуть в фарфоровую бутылку.

Фан Байчу увидел, что он истекает кровью так, будто завтра уже не наступит, и поспешно сказал: «Хватит, хватит».

Гу Лоуинь убрал руку: «Да».

Фан Байчу вернулся с бутылкой и вздохнул: «На самом деле, Гу Лоуинь довольно приятный собеседник. Я думал, что после демонизации он станет жестоким и злобным, таким, что будет убивать людей на каждом шагу».

«Хотя он и демонизирован, он всё ещё Гу Лоуинь». Сяо Юань спросил: «Ты взял его кровь?»

«Понял», — Фан Байчу протянул Сяо Юаню бутылку с кровью Гу Лоуиня. «Молодой господин, зачем вам его кровь?»

«Раньше, когда у меня было свободное время в секте Синтянь, я изучил технику запрета крови. Мне всегда хотелось найти возможность попробовать её», — с интересом сказал Сяо Юань. «И вот теперь такая возможность появилась».

Сяо Юань впервые применил технику запрета крови, используя кровь Гу Лоуиня в качестве носителя. Если кто-то из его кровной линии прикасался к ней, кровь Гу Лоуиня меняла цвет. Он и Фан Байчу по очереди попробовали, и результаты показали, что они не родственники Гу Лоуиня.

Фан Байчу: … Я знал это, даже не пытаясь, спасибо.

На следующий день Сяо Юань нашел Ло Ланя одного и прямо сказал: «Ты сказал, что ты всего лишь старейшина Гу Лоуиня».

Ло Лань был весьма нетерпелив: «Мы уже говорили об этом вчера, и я ничего не могу сделать, если вы мне не верите».

«Я поверю, если ты мне это докажешь».

Ло Лань сердито улыбнулся: «И как ты хочешь, чтобы я это доказал?»

«Заклинание запрета крови».

Ло Лань был ошеломлен.

Сяо Юань достал фарфоровую бутылку: «В ней кровь Гу Лоуиня, как ты смеешь к ней прикасаться?»

Лицо Ло Ланя оставалось спокойным, когда он сказал: «Гу Лоуинь — сын Гу Хана. Это факт, я действительно не понимаю, что ты подозреваешь».

«Если это правда, то чего ты боишься?»

Ло Лань усмехнулся: «Боюсь? Я не боюсь. Хочешь, чтобы я это доказал? Хорошо, я докажу, но надеюсь, это последний раз». Ло Лань закатал рукава и раскинул ладони перед Сяо Юанем: «Ну же».

Видя, как спокоен Ло Лань, Сяо Юань немного засомневался. Неужели он слишком много думает?

Он успокоился, открыл фарфоровую бутылочку и капнул несколько капель крови Гу Лоуинь на ладонь Ло Ланя.

Одна капля, две капли, три капли... Сяо Юань затаил дыхание и наблюдал, как капли крови растекаются по морщинистой ладони.

От начала и до конца не было никаких изменений.

Он действительно ошибся. Ло Лань не был биологическим отцом Гу Лоуиня.

Глава 58

Сяо Юань открыл рот от удивления: «Это…»

«Ты ясно это видел?» Ло Лань поднял руку перед Сяо Юанем: «Я отец Гу Лоуиня?»

Сяо Юань схватил Ло Ланя за руку, внимательно рассмотрел пятно крови и, наконец, признал, что совершил ошибку.

Сяо Юань улыбнулся и попытался загладить свою вину: «Дядя, прости меня. Мне кажется, Гу Хану совершенно плевать на сына. Раз уж ты так хорошо относишься к Гу Лоуину и так беспокоишься о нём, я, конечно, так и думал».

Ло Лань холодно фыркнул и сказал: «Неужели обязательно быть чьим-то родственником, чтобы быть к нему добрым?»

Сяо Юань вынужден был согласиться: «Это правда. Спасибо, дядя, за ещё один урок».

Выражение лица Ло Лань слегка смягчилось: «Я также прошу Мастера Сяо больше не поднимать этот вопрос в будущем».

Сяо Юань кивнул, словно давилка для чеснока: «Я не буду об этом говорить, я не буду об этом говорить».

Когда Сяо Юань вернулся в дом, Фан Байчу поприветствовал его и спросил: «Молодой господин, какова ситуация?»

Сяо Юань покачал головой: «Ничего не произошло».

У Фан Байчу было выражение лица: «Я так и знал». «Молодой господин, должно быть, слишком много думал. Разве достойный мастер секты меча номер один в мире воспитает чужого сына и позволит ему стать молодым мастером секты?»

Сяо Юань не сдавался. Он посмотрел на фарфоровую бутылку в своей руке и сказал: «Было бы здорово, если бы Гу Хан тоже смог к ней прикоснуться».

Услышав это, Фань Байчу с шумом втянул воздух и с сухой улыбкой сказал: «Молодой господин это шутит, не так ли?»

Сяо Юань нахмурил брови и сказал: «Дайте мне подумать об этом».

Сяо Юань еще не придумал следующий план, когда Гу Лоуинь начал действовать первым.

Рано утром Сяо Юань ещё спал, когда его разбудил шум за окном. Он встал с кровати, накинул лисью шубу, подошёл к двери и прислонился к ней, наблюдая за происходящим.

Гу Лоуинь стоял во дворе, словно собираясь выйти. Ло Лань стоял перед ним, нахмурившись; Фан Байчу смущённо стоял в стороне, глядя на Сяо Юаня и размахивая руками, с невинным и беспомощным видом.

Ло Лань сердито сказал: «Разве ты не помнишь слова врача? Если ты не поправишься, тебе останется жить всего десять лет!»

Гу Лоуинь сказал: «Я помню».

«Ты помнишь, но всё ещё бегаешь!» Ло Лань был в ярости. «Потеря твоей духовной энергии не восстановлена, куда ещё ты хочешь пойти?»

Гу Лоуинь сказал: «У меня есть кое-какие дела».

Ло Лань на мгновение запнулся, пытаясь убедить Гу Лоуиня: «Мастер Гу, мы с вами незнакомцы, встретившиеся случайно, но нас связывает дружба, которая не знает возраста. Вы дали нам безжалостное хуа, а взамен, если вам нужно что-то сделать, можете сказать нам напрямую. Мы трое будем рады вам помочь».

После того, как Ло Лань сказал так много, Гу Лоуинь ответил всего двумя словами: «Нет необходимости».

Лицо Ло Ланя покраснело, вены на шее вздулись. Сяо Юань подумал, что от гнева его вот-вот вырвет кровью.

Гу Лоуинь, вероятно, подумал о том же и любезно добавил: «Это его желание, только я могу его исполнить».

Ло Лань опешил, посмотрел на Сяо Юаня и спросил глазами: что ты ему сказал?

Сяо Юань виновато дотронулся до носа.

«Спасибо, что заботились обо мне в этот период времени. Прощай».

Ло Лань с тревогой сказал: «Гу Лоуинь, ты…»

«Учитель, как вы думаете, Мастер Гу тот, кто прислушается к уговорам?» Сяо Юань равнодушно ответил: «Отпустите его».

Гу Лоуинь наконец взглянул на Сяо Юаня, прошел мимо Ло Ланя и вышел навстречу ветру и снегу.

Все трое смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду. Ло Лань повернулся к Сяо Юаню и бросил: «Ты же знаешь, что он собирается сделать».

Сяо Юань не стал комментировать.

Ло Лань торжественно сказал: «Ты его используешь».

Он собирался сказать что-то в качестве оправдания, но снова проглотил эти слова. Намеренно или нет, он просто воспользовался доверием Гу Лоуиня, и ему нечего было сказать.

Ло Лань не отличался вспыльчивым характером, поэтому, когда Сяо Юань сдался, он не смог сказать ничего серьёзного. Он вздохнул, словно сдаваясь, и сказал: «Ну, мне плевать на твои и его прошлые дела. Но ты должен рассказать мне о цели его поездки. Если ты заставишь его рисковать, я его защищу».

Сяо Юань не волновался: «Учитывая нынешние способности Гу Лоуиня, нужна ли ему твоя защита?»

Ло Лань удивленно и разочарованно уставилась на Сяо Юаня: «Похоже, ты хочешь смотреть, как он рискует ради тебя, а сам просто стоишь и игнорируешь это?»

«Что я хочу сделать с Гу Лоуинем — это моё личное дело, и тебя это не касается», — сказал Сяо Юань. «Но дядя может быть уверен, что с Гу Лоуинем всё будет в порядке. Может быть, он будет благословлён и даже избавится от своего сердечного демона».

«Как вы можете это гарантировать?»

Сяо Юань улыбнулся: «Потому что я буду за ним наблюдать».

Ло Лань был ошеломлен: «Ты имеешь в виду…?»

Личность Ло Ланя была загадкой. Хотя он очень заботился о Гу Лоуине, он всё же был из павильона Юньцзянь. Похищение Цинъяня имело огромное значение, и Сяо Юань не собирался рассказывать об этом кому-либо, кроме себя и Гу Лоуина. Он также не позволял Гу Лоуину делать это в одиночку. Это было его «последнее желание», поэтому он, естественно, хотел принять в нём участие.

Пока они разговаривали, Сяо Юань уже продумал контрмеры и с улыбкой сказал: «Если дядя доверяет мне, не вмешивайся в это дело и оставь Гу Лоуиня мне».

Ло Лань колебался. Не дожидаясь его решения, Сяо Юань сказал Фан Байчу: «Собирайся, мы тоже спускаемся с горы».

Фан Байчу обрадовался: «Да, молодой господин!»

Сяо Юань протянул руки Ло Ланю и сказал: «Прощай, дядя».

Спускаясь с горы, Фан Байчу спросил: «Молодой господин, мы возвращаемся в секту Синтянь?»

Сяо Юань сказал: «Ты возвращайся, я не вернусь».

«Тогда куда ты идешь?»

«Я найду Гу Лоуиня и что-нибудь с ним сделаю», — сказал Сяо Юань. «Я оставлю следы по пути. Когда вернёшься в секту Синтянь, передай Ли Яньчжи, чтобы он прислал группу избранных учеников, которые тайно проследят за тобой. Без моего приказа это не должно быть раскрыто».

Фан Байчу был озадачен и спросил: «Ты пойдёшь с Гу Лоуинем? Но он же даже отказался от этого дядюшки, согласится ли он пойти с тобой?»

Сяо Юань прищурился от порыва ветра: «Ему следовало бы…» Внезапно он о чем-то вспомнил и сказал: «Кстати, когда вернешься, попроси кого-нибудь проверить, чем в последнее время занимался Шэнь Фугуй, молодой мастер ордена Сюаньлэ».

Днем позже — город Люлин.

Сяо Юань зашёл в уличную лапшичную, бросил владельцу кусочек серебра и сказал: «Хозяин, приготовь мне тарелку лапши».

«Хорошо, пожалуйста, входите!» Увидев нарядный вид и необычайную манеру поведения Сяо Юаня, хозяин понял, что перед ним высокий гость. Он всю жизнь занимался приготовлением лапши, и сваренный им суп был свежим, лёгким и бодрящим. Сяо Юань сделал несколько глотков и остался очень доволен вкусом. Он улыбнулся и сказал: «Лапша приготовлена хорошо, но в чём секрет?»

Хозяин выглядел гордым: «Это секретный рецепт, который хранится в наследство и не может быть раскрыт».

Сяо Юань достал горсть серебряных осколков, положил их на стол и сказал: «Твой секретный рецепт продаётся? Я хочу купить его и приготовить для своего ши... шимей, чтобы в будущем он мог поесть».

Глаза хозяина широко раскрылись, когда он увидел деньги, и он улыбнулся во весь рот: «Он продается, подождите минутку, я вам это запишу».

«Нет необходимости», — сказал Сяо Юань, — «ты можешь просто показать его мне».

Шеф засучил рукава и начал учить. Суть лапши кроется в основе супа. Шеф сварил для Сяо Юаня кастрюлю супа и тщательно рассчитал количество каждого ингредиента. «Мой суп-лапша — это бульон. Томите свиные кости на медленном огне два часа, добавьте бадьян и имбирь…»

Сяо Юань слушал и делал заметки, затем внезапно взглянул на проходящую мимо фигуру в простом белом и сразу сказал: «У меня есть дела, поэтому я пойду первым».

Хозяин окликнул его сзади: «О, уважаемый гость, разве вы не собирались приготовить лапшу для своего шимея?!»

Гу Лоуинь изначально обладал выдающейся внешностью, но теперь, благодаря своим ослепительным седым волосам, он привлекал к себе бесчисленное множество прохожих, которые оглядывались на него, когда он шел по дороге. За спиной у него висел длинный меч, а на лице было безразличное выражение, пока он не остановился перед неприметной палаткой с рисовыми лепешками.

Хозяин ларька с рисовыми лепешками был польщен и, дрожа, спросил: «Не желает ли высокий гость купить рисовые лепешки?»

Гу Лоуинь промурлыкала «да».

«Три юаня за рисовую лепешку. Сколько хочет высокий гость?»

Прежде чем Гу Лоуинь успел ответить, он услышал знакомый голос: «Лоуинь!»

Сяо Юань, одетый в ярко-жёлтый парчовый халат, с флейтой, прикреплённой к поясу, надел на себя образ Шэнь Фугуя и взволнованно воскликнул: «Наконец-то я тебя нашёл!»

Сяо Юань некоторое время в прошлом выдавал себя за Шэнь Фугуя, и он также получил личные учения Шэнь Фугуя, поэтому был хорошо знаком с его словами и поступками. После того, как ученики школы Синтянь поинтересовались, выяснилось, что после встречи со своим шимеем Цай Сюньнянем в префектуре Хунсю, Шэнь Фугуй не вернулся в свой секту , а сначала отправился в павильон Юньцзянь. Жаль, что они опоздали. Когда они прибыли в павильон Юньцзянь, Гу Лоуинь уже был демонизирован и ушел, серьезно ранив своих соучеников, и его местонахождение было неизвестно. Павильон Юньцзянь не заботился о своем молодом учителе, но Шэнь Фугуй и его шимэй повсюду искали Гу Лоуина. Согласно отчету о расследовании, они еще недавно были в Цзяннане, поэтому они никак не могли появиться на севере за такой короткий промежуток времени.

Шэнь Фугуй и Гу Лоуинь были близкими друзьями, и использовать его личность, чтобы остаться рядом с Гу Лоуинем, было самым подходящим выходом, который Сяо Юань мог придумать на данный момент.

И действительно, после того как Гу Лоуинь увидел «Шэнь Фугуй», выражение его лица слегка изменилось: «Фугуй».

«Ты знаешь, что я искал тебя целых три месяца!» — Сяо Юань живо передразнил тон Шэнь Фугуя. — «Сначала я отправился в павильон Юньцзянь. Услышал, что ты дезертировал из своей секты, и расстался со своим шимэем, чтобы найти тебя. Я каждый день переживаю за тебя, и мои волосы седеют от горя. Но твои всё равно белее».

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Я побеспокоил вас».

«Я просто хочу сказать тебе, что, независимо от того, являешься ли ты молодым мастером павильона Юньцзянь или нет, ты мой лучший друг. Не стремись родиться в один день и в один год, а стремись умереть в один день и в один год». Сяо Юань закончил говорить на одном дыхании и с нетерпением посмотрел на Гу Лоуиня: «Итак, куда ты сейчас идёшь? Почему бы мне не пойти с тобой, чтобы мы могли позаботиться друг о друге?»

Гу Лоуинь промолчал и сказал: «Павильон Юньцзянь».

Сяо Юань сделал вид, что удивлён: «Что, ты хочешь вернуться в павильон Юньцзянь?»

«Да».

«Нет… ты уже причинил достаточно проблем павильону Юньцзянь, почему ты возвращаешься?»

Гу Лоуинь сказал: «Взять что-то одно».

«Что это за вещь, стоит ли возвращаться в павильон Юньцзянь, чтобы забрать ее?» — спросил Сяо Юань. «Ты когда-нибудь задумывался о том, как люди в павильоне Юньцзянь отреагируют, когда снова тебя увидят!»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Возвращайся в секту Сюаньлэ».

«Ты…» Сяо Юань сжал кулаки и сказал: «Хорошо, если ты хочешь вернуться в павильон Юньцзянь, я тебя сопровожу!»

Глава 59

Сяо Юань думал, что наглядно продемонстрировал ход мыслей Шэнь Фугуя от колебаний до принятия решения, но Гу Лоуинь остался невозмутим и сказал: «Моя репутация плохая, и те, кто сопровождает меня, могут оказаться под подозрением у праведных заклинателей».

Сяо Юань крикнул: «Я – достопочтенный молодой мастер ордена Сюаньлэ, какое дело мне до сплетен?! Я наконец-то нашёл тебя и не сдамся, пока ты не вернёшься из павильона Юньцзянь в целости и сохранности. Лоуинь, я принял решение, тебе больше не нужно меня уговаривать».

Его напряженное выступление наконец немного расслабило Гу Лоуиня: «Как пожелаешь».

Сяо Юань улыбнулся, увидев рисовую лепёшку, стоящую рядом, и сказал: «Хочешь съесть? Я куплю тебе». С этими словами он попросил у хозяина две лепёшки. Одну он оставил себе, а другую отдал Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь посмотрел на белую, словно воск, лепёшку в своей руке, но долго не двигался. Лишь на середине трапезы Сяо Юань вспомнил, что Гу Лоуинь никогда не ест на улице.

Сяо Юань сказал: «Давайте сначала найдем ресторан?»

Гу Лоуинь вдруг спросил его: «Это вкусно?»

«Ты имеешь в виду рисовые лепёшки?» Сяо Юань однажды чуть не раскрыл свою личность из-за гастрономических предпочтений. Он усвоил урок и обрёл мудрость. Даже если Гу Лоуинь уже решил, что он мёртв, он всё равно приложил дополнительные усилия. «В какой-то степени. Насколько вкусным может быть что-то, что стоит три юаня? Это просто ради новизны».

Гу Лоуинь опустил голову и откусил кусочек. Сладость, разлившаяся по его рту, постепенно сменялась горечью.

Сяо Юань: «…» Гу Лоуинь действительно съел его прямо на улице, среди людей. Ло Лань говорил, что характер Гу Лоуиня сильно изменился после того, как он стал демоном, но ему казалось, что он изменился не так уж сильно. Теперь, похоже, он ошибался.

Было уже поздно. Сяо Юань спросил: «Ты уже придумал, как пробраться в павильон Юньцзянь?»

Гу Лоуинь спросил: «Пробраться внутрь?»

«Ты собираешься с важным видом всех убить?»

Гу Лоуинь не стал комментировать. Сяо Юань сказал: «С тех пор, как старейшины Шести Вершин потерпели поражение от клана Синтянь, павильон Юньцзянь усиленно охраняется, и там в несколько раз больше учеников, чем раньше. Если ты просто хочешь вернуться за чем-то, не стоит вступать с ними в лобовую схватку. Какими бы сильными вы ни были, их слишком много». Сяо Юань сделал паузу и не удержался от того, чтобы добавить: «В прошлый раз, когда ты убивал налево и направо в павильоне Юньцзянь, в

ты казался могущественным, но в итоге всё равно отделались серьёзными ранениями».

Гу Лоуинь сказал: «Это не имеет значения».

Сяо Юань не совсем понял, что имел в виду Гу Лоуинь. Неважно? Что неважно? Неважно, серьёзно ли ты ранен, неважно, не можешь ли ты сбежать? Главное, чтобы ты заполучил Цинъянь, неважно, умрёшь ли ты – это Гу Лоуинь имел в виду?

Вспомнив двусмысленные слова Гу Лоуиня в иллюзии, Сяо Юань почувствовал себя немного неловко и сказал шутливым тоном: «Ты ведь не ищешь смерти, не так ли?»

Глядя на обеспокоенное лицо своего друга, Гу Лоуинь на мгновение замолчал и сказал: «Я просто хочу кое-что взять».

«Я не говорил, что не позволю тебе забрать его», — с горечью убеждал Сяо Юань. «Еще не поздно составить долгосрочный план, прежде чем мы пойдем и возьмем его».

Разговаривая, они вдвоем проходили мимо особняка; Гу Лоуинь неожиданно остановился и осмотрел его.

Перед высокими ярко-красными воротами стояли два каменных зверя. Табличка на воротах была немного кривоватой, и на ней было написано: «Особняк Шоу». Сяо Юань почувствовал, что этот пейзаж ему знаком, и невольно спросил: «Это…»

Гу Лоуинь сказал: «Особняк правителя Лулина».

Сяо Юань вспомнил. Когда он и Гу Лоуинь впервые встретились на снежной горе, они также спустились этим путём и добрались до города Лулин. Из-за странных событий в особняке правителя Лулин они провели там несколько дней, чтобы провести расследование, и наконец выяснили, что во всём виновато древнее зеркало. После этого они отнесли древнее зеркало в павильон Юньцзянь, а затем Линь Улянь был отравлен, и они стали друг против друга из-за кровопускания. Поэтому короткое время, проведённое в городе Лулин, казалось, было для них самым гармоничным временем.

В то время он все еще мог называть Гу Лоуиня «Гу-сюн».

Сяо Юань отвлекся от воспоминаний, когда Гу Лоуинь уже добрался до ворот губернаторского особняка. Он протянул руку и толкнул обветренную дверь. Его охватило чувство отчаяния. Гу Лоуинь на мгновение остановился и вошёл.

Сяо Юань остановил кого-то по дороге и спросил: «Осмелюсь ли я спросить тебя, брат, не знаешь ли ты, куда делся хозяин этого дома?»

В этом доме давно никто не жил; он был ветхим, заросшим травой и мхом. Сяо Юань догнал Гу Лоуиня и сказал: «Я слышал, что здесь, в городе Лулин, жил губернатор по фамилии Шоу. Два года назад его дом был уничтожен за одну ночь, и запах крови разносился по всем улицам. Но власти ничего не знали, и убийцу до сих пор не нашли. Его преемник счёл это место слишком несчастливым и построил другой особняк, а этот остался заброшенным».

Сяо Юань специально поинтересовался, когда была уничтожена семья губернатора Шоу, и, похоже, это произошло вскоре после их ухода. Древнее зеркало, причинявшее вред людям, они отнесли в павильон Юньцзянь. Что же погубило всех этих людей – люди или зло?

Гу Лоуинь, казалось, не обратил на это внимания. Он ступил на покрытые мхом ступени, и подол его одежды слегка намок.

В местах, где раньше путешествовали, менялись не только люди, но и вещи.

Сяо Юань последовал за ним, не издав ни звука. Они с Гу Лоуинем проводили вместе мало времени и посетили лишь несколько мест.

Как и Ло Лань, Сяо Юань всегда считал, что Гу Лоуинь испытывает по отношению к нему только чувство вины, пока Гу Лоуинь не прижал его к двери в иллюзии и не склонил к нему голову.

Оглядываясь на время, проведённое с Гу Лоуинем, он чувствовал, что оно было скудным и обыденным, и не мог найти ни одного выходящего за рамки. Опыт и воспоминания, которыми делились два человека, для одного были сокровищами, а для другого – посредственностью и, возможно, даже тягостными. Он мог легко выбраться, но Гу Лоуинь был в ловушке, из которой ему не выбраться. Какая ирония.

На самом деле… не всё было так обременительно. Если бы он мог снова это пережить, он бы всё равно хотел встретиться с Гу Лоуинем, при условии, что в будущем не случится ничего плохого.

Думая об этом, Сяо Юань невольно усмехнулся. Он считал себя человеком открытым и не склонным к грусти по поводу устоявшихся фактов, но, как ни странно, начал задумываться о том, «что если бы».

Сяо Юань на время отбросил эти мелкие детские сантименты и спросил: «Лоуинь, хочешь ли ты расследовать убийство в особняке Шоу?»

Гу Лоуинь сказал: «Пойдем в павильон Юньцзянь».

Дорога от города Лулин до павильона Юньцзянь была долгой, и полёт на мече занял два дня. Сяо Юань всё ещё не привык стоять на мече во время полёта. Он вспомнил, как в последний раз летал на мече с Гу Лоуинем. Тогда, опасаясь, что его унесёт ветром, он крепко обнял Гу Лоуиня сзади за талию и прижался щекой к его спине, чтобы согреться.

Сяо Юань поднял глаза и посмотрел на стоящего перед ним Гу Лоуиня. С развевающимися серебряными волосами и рукавами, полными холодного ветра, он был похож на бессмертного.

«Луин».

«В чем дело?»

«Можно я тебя подержу?» — слабо проговорил Сяо Юань. «У меня немного кружится голова. Возможно, ветер слишком сильный. Я боюсь упасть».

Гу Лоуинь протянул ему ножны меча: «Держи».

Сяо Юань поспешно сжал один конец ножен, а Гу Лоуинь взялся за другой. Это немного успокоило его.

Сяо Юань что-то вспомнил и спросил: «Кстати, я слышал, что ты обменял свой родовой меч на лечебную траву во дворце Байхуа. Так каким мечом ты сейчас пользуешься?»

Гу Лоуинь сказал: «Этот меч сделан изо льда и снега, и он безымянен».

Сяо Юань представил, как Гу Лоуинь выковывает меч из снега на заснеженной горе, и с улыбкой сказал: «Тогда, когда мы полетим на юг, превратится ли он в воду?»

Гу Лоуинь: «Нет».

Сяо Юань: «О».

Слова Гу Лоуинь оказались правдой. Когда они приземлились за пределами тёплого города Хуайчжоу, безымянный меч всё ещё был холодным и не показывал никаких признаков таяния.

Хуайчжоу был ближайшим городом к павильону Юньцзянь. Время от времени на улицах можно было увидеть учеников, одетых в одеяния павильона Юньцзянь. Когда Гу Лоуинь появлялся в городе, его, скорее всего, узнавали, поэтому они остановились в глубине леса на окраине города.

Павильон Юньцзянь и секта Сюаньлэ были добрыми друзьями. Сяо Юань легко проник в павильон Юньцзянь с лицом Шэнь Фугуя. Проблема заключалась в Гу Лоуинь.

Сяо Юань предложил: «Почему бы тебе не изменить свое лицо и не притвориться учеником секты Сюаньлэ, и я приму тебя?»

Обычные люди могли использовать маски из кожи, только если хотели изменить своё лицо. Конечно, снять кожу с человека они не могли, поэтому купить маску можно было только на чёрном рынке, да и то не всегда.

Гу Лоуинь сказал: «Фугуи».

«Да?»

"Мои извинения."

Сердце Сяо Юаня колотилось, и он собирался что-то сказать, когда вдруг почувствовал, что перед ним все потемнело, и он потерял сознание.

Проснувшись, Сяо Юань обнаружил, что сидит под деревом, прислонившись спиной к стволу. Было совсем темно, а Гу Лоуинь уже исчез.

Сяо Юань одновременно злился и веселился. Гу Лоуинь вовсе не собирался брать его с собой в Цинъянь. Он не хотел впутывать своего старого друга. Он хотел исполнить своё «последнее желание» в одиночку.

Сяо Юань принял ствол дерева за Гу Лоуинь и пнул его, чтобы выплеснуть свой гнев. Затем он включил сигнал клана Синтянь, который носил с собой, и терпеливо ждал.

Прошло совсем немного времени, и из тени выплыли десятки призрачных фигур во главе с Ли Яньчжи, одним из стражей секты Синтянь.

«Приветствую, молодой господин». Ли Яньчжи огляделся: «Разве молодой господин не был вместе с Гу Лоуинем? Где он?»

Сяо Юань холодно сказал: «Мертв».

Ли Яньчжи был ошеломлен: «Что?»

Сяо Юань нажал на середину бровей и сказал: «Ребята, готовьтесь, я хочу атаковать павильон Юньцзянь ночью».

«Да!» — без колебаний ответил Ли Яньчжи. «Когда молодой господин планирует действовать?»

"Скоро."

Ли Яньчжи сказал: «Как скоро? Молодой господин, напасть на павильон Юньцзянь ночью — дело не из лёгких, и нас мало, чтобы убить много людей в павильоне Юньцзянь. Подождём, пока я наберу больше людей…»

«Вам не нужно убивать людей, вам просто нужно перевернуть павильон Юньцзянь вверх дном, защищая себя, и дать ему… дать мне шанс. Помните: чем дольше, тем лучше, но как только проиграете, не сражайтесь, просто бегите. Понятно?»

Ли Яньчжи сказал: «Понял. А что насчёт молодого господина?»

«Я проникну в павильон Юньцзянь и буду сотрудничать с вами внутри и снаружи», — улыбнулся Сяо Юань. «И по пути я задам вопрос мастеру павильона Юньцзянь».

Сяо Юань попрощался с Ли Яньчжи и направился в павильон Юньцзянь. Привратники павильона, увидев молодого мастера клана Сюаньлэ, впустили его, не задавая никаких вопросов.

В павильоне Юньцзянь всё было как обычно, не было никаких признаков присутствия врага, поэтому он не знал, пришёл ли Гу Лоуинь или его ещё не обнаружили.

Ученик, шедший впереди, часто поворачивал голову, словно хотел что-то сказать. Сяо Юань ответил: «Если хочешь что-то сказать, просто говори».

Проходя мимо, ученик сказал: «Молодой мастер школы Шэнь, вы все еще ищете молодого мастера павильона… вы ищете Гу Лоуиня?»

Сяо Юань поднял брови и спросил: «Неужели я не могу?»

Ученик-наставник поспешно ответил: «Я не это имел в виду. Просто Гу Лоуинь был исключён из книги секты Мастером павильона. Он больше не наш Молодой Мастер павильона. Мастеру Шэню нет нужды тратить на него время».

Сяо Юань спокойно сказал: «Я ищу Гу Лоуиня, а не твоего молодого господина».

Наставник покраснел от его слов и больше ничего не сказал. Он отвёл Сяо Юаня к месту, где обычно останавливался Шэнь Фугуй, когда тот приезжал в павильон Юньцзянь, и попрощался с ним.

Сяо Юань сидел один в комнате. Ночь снаружи была тихой и насыщенной, словно это была самая обычная ночь.

Послышались приближающиеся шаги, и в дверь постучали. Сяо Юань, держа в руке флейту, висевшую на поясе, спросил: «Кто там?»

Нежный голос произнес: «Шэнь-сюн, это я».

Сяо Юань узнал этот голос. Ещё до поездки он ожидал встретить в этой поездке нескольких старых друзей, но не ожидал, что это произойдёт так скоро. Сяо Юань открыл дверь и слегка улыбнулся гостю: «Линь-сюн».

Линь Улянь выглядел немного изможденным, и трудно было скрыть подавленное выражение лица, но дышал он свободно и шёл ровно. Казалось, Лу Юэяо не получал от него много крови. Сяо Юань особенно хотел спросить о его состоянии. Он терпел это ради общей картины и сказал: «Линь-сюн приходит ко мне так поздно. Что-то важное?»

«Вот что я хотел спросить у Шэнь-сюна. Шэнь-сюн посетил павильон Юньцзянь так поздно ночью. Может, там что-то важное?» В голосе Линь Уляня слышалось едва заметное волнение: «Ты нашёл шиди? Где он?»

Сяо Юань медленно произнес: «Павильон Юньцзянь с нетерпением ждет, когда избавится от Лоуина, но ты, Линь-сюн, все еще думаешь о нем».

Глаза Линь Уляня затуманились, и он тихо прошептал: «Что бы он ни сделал, он сын моего господина, моего… шиди».

«Если это так, Линь-сюн, почему ты не отправился на его поиски вместе со мной?»

Линь Улянь криво улыбнулся: «Я собирался. Просто в павильоне Юньцзянь недавно произошло несколько крупных событий одно за другим. Сначала Лоуинь… Потом исчез Лорд Искателей Мечей, а старейшины Шести Вершин были разгромлены сектой Синтянь. Жители павильона Юньцзянь были в ужасе, ситуация была шаткой, и я действительно не мог уйти».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Слушая слова Линь-сюна, кажется, что, пока Линь-сюн остается в павильоне Юньцзянь, сердца всех будут спокойны».

Линь Улянь удивился и сказал: «Почему Шэнь-сюн так думает? Разве ученики не должны остаться и защищать шимэнь от иностранных врагов, когда шимэнь в беде?»

«Они должны, они должны», — сказал Сяо Юань. «Это была моя оговорка».

Лицо Линь Уляня выражало тревогу: «Я просто надеюсь, что с моим шиди всё будет хорошо. Когда ситуация стабилизируется, я пойду искать его и отведу обратно в павильон Юньцзянь».

«Но Мастер Павильона Гу исключил его из книги секты. Сможет ли он вернуться в Павильон Юньцзянь?»

«Хозяин лишь на мгновение рассердился. Он и Шиди — отец и сын. Кровь неразрывна. Если Шиди признает свою ошибку, Хозяин обязательно…»

Прежде чем Линь Улянь закончил говорить, снаружи раздался голос ученика: «Линь Шисюн…»

В голосе слышалась настойчивость. Линь Улянь поприветствовал ученика и спросил: «В чём дело?»

«Это секта Синтянь! Люди секты Синтянь здесь!»

Выражение лица Линь Уляня изменилось; ему стало совершенно наплевать на Сяо Юаня, и он сказал: «Пошли!»

Глава 60

Вскоре после ухода Линь Уляня в воздух взмыл предупреждающий фейерверк, сопровождаемый звуком выхватываемых мечей, и в кромешной тьме ночного неба образовались два скрещенных меча. Услышав сигнал, ученики павильона Юньцзянь один за другим подняли мечи. Ночная тишина нарушилась, и наступил шум и суета города.

Сяо Юань воспользовался хаосом и вмешался в ряды учеников павильона Юньцзянь. Цзян Лююань, старший ученик павильона Юньцзянь, повёл группу учеников навстречу врагу. Увидев «Шэнь Фугуй», он резко остановился: «Молодой мастер школы Шэнь!»

Сяо Юань сделал паузу: «Цзян-сюн».

Цзян Лююань поспешно подошёл к нему и сказал: «Ночью в павильон Юньцзянь ворвались демонические заклинатели из секты Синтянь, и ученики из этой секты изо всех сил преследуют их. Ситуация серьёзная, и я надеюсь, что молодой мастер секты Шэнь будет осторожнее. Если встретите кого-то из демонической секты, немедленно сообщите мне и ждите меня, не совершайте поспешных действий».

Ли Яньчжи привёл всего около дюжины человек. Если бы они столкнулись с павильоном Юньцзянь лицом к лицу, их шансы на победу были бы ничтожны. Но, согласно приказу Сяо Юаня, они лишь изводили их, появлялись, подшучивали над ними и убегали, появляясь после этого в другом месте. Павильон Юньцзянь занимал обширную территорию, и чтобы поймать этих десять или двенадцать человек, ученики павильона Юньцзянь метались повсюду. Весь павильон Юньцзянь превратился в хаос. Если бы Гу Лоуинь пошёл за Цинъянем прямо сейчас, сопротивление было бы гораздо слабее. Сяо Юань был весьма доволен выступлением Ли Яньчжи и остальных и тайно решил добавлять по одной куриной ножке к каждому блюду после возвращения в секту Синтянь.

«Понимаю», — серьёзно сказал Сяо Юань. «Цзян-сюн, ты знаешь, где находится мастер павильона Гу? Честно говоря, на этот раз я пришёл в павильон Юньцзянь, чтобы передать послание от сестры».

Цзецзе Шэнь Фугуй был мастером клана Сюаньлэ, и в последнее время он часто встречалась с павильоном Юньцзянь. Цзян Лююань не сомневалась, что он пришёл именно с этой целью, и сказала: «Мастер павильона сейчас должен быть в зале Учэнь».

«Хорошо, спасибо большое».

Сяо Юань попрощался с Цзян Лююань, прошёл сквозь толпу и пришёл в зал Учэнь. Ученик, стоявший снаружи зала, остановил его и сказал: «Наставник беседует со старейшиной Цянем. Молодой мастер школы Шэнь, пожалуйста, подождите немного, позвольте мне представить вас».

Сяо Юань кивнул: «Спасибо за вашу тяжелую работу».

Вскоре Сяо Юаня привели в зал Учэнь. Когда Цянь Сан вышел из зала, они поприветствовали друг друга. Внутри Гу Хан выглядел серьёзным и невозмутимым. Судя по одному только внешнему виду, Гу Хан производил впечатление человека решительного. Гу Лоуинь немного походил на него силуэтом, но они чувствовали себя совершенно по-разному. Гу Лоуинь, очевидно, больше походил на свою мать по темпераменту.

Сяо Юань опустил голову и приветствовал Гу Хана стоя: «Этот молодой человек встретил Мастера павильона Гу».

Гу Хан сказал: «Что делает племянник в это экстремальное время здесь, в павильоне Юньцзянь, и почему он не остается в секте Сюаньлэ?»

Сяо Юань достал из рукава письмо и протянул его Гу Хану: «Я здесь, чтобы передать письмо от моей сестры».

Гу Хан не взял письмо сразу, а намеренно указал: «Разве простое письмо требует, чтобы племянник доставил его лично?»

Сяо Юань притворился смущённым и сказал: «Конечно, ничто не укроется от глаз Мастера павильона. Этот молодой человек пришёл в павильон Юньцзянь под предлогом передать письмо, но на самом деле я всё ещё хотел… проверить, вернулся ли он».

Даже когда речь зашла о его единственном сыне, покинувшем секту, выражение лица Гу Хана не изменилось. Он взял письмо и сказал: «Племянник может вернуться».

Сяо Юань сказал: «Цзецзе сказал, что когда Мастер Павильона Гу закончит читать письмо, я сожгу его, чтобы не раскрыть секреты».

Это письмо было подделано Сяо Юанем заранее, имитируя почерк мастера секты Сюаньлэ. Содержание письма было не чем иным, как ответом мастера секты Сюаньлэ на приглашение Гу Хана присоединиться к нему в уничтожении демонической секты. Сяо Юань согласилась на это дело в своей манере, при условии, что Гу Хан будет готов одолжить ей Цинъянь. Цинъянь мог улучшать мечи и, естественно, также мог улучшать другое оружие, такое как флейты и гуцини, которые использовала секта Сюаньлэ. Сяо Юань пришел к выводу, что секта Сюаньлэ и другие секты, возможно, давно вынашивали эту идею, но не осмеливались поднять ее. Павильон Юньцзянь был сектой номер один в мире, а Цинъянь был их сокровищем. Причина, по которой секта Сюаньлэ поклонилась павильону Юньцзянь, заключалась в том, что сила павильона Юньцзянь была намного выше ее. Если бы сила клана Сюаньлэ значительно возросла благодаря силе Цинъяня, весьма вероятно, что в будущем павильон Юньцзянь не смог бы контролировать их. Гу Хан был умным человеком, и он не мог никому отдать Цинъянь.

Но настоящее отличалось от прошлого, и угроза, которую секта Синтянь представляла павильону Юньцзянь, намного превзошла ожидания Гу Хана. Ему нужна была помощь секты Сюаньлэ и дворца Байхуа, поэтому ему пришлось вести с ними переговоры.

Конечно, павильон Юньцзянь мог обнаружить подделку письма сразу же после взаимодействия с сектой Сюаньлэ, но подозрения и обида, вызванные этим, никуда не исчезли. К тому времени Сяо Юань уже скрылся бы, и павильон Юньцзянь не смог бы его найти, даже если бы захотел провести расследование.

Гу Хан взглянул на Сяо Юаня и открыл конверт перед ним.

Сяо Юань сосредоточился и пристально посмотрел на руку Гу Хана.

Гу Хан закончил читать письмо молча, без всякого выражения гнева или радости на его лице.

Сяо Юань наклонился вперед и прошептал: «Мой цзецзе также сказал, что если Мастер павильона Гу сочтет это неудобным, секта Сюаньлэ может принести оружие в павильон Юньцзянь и забрать его обратно после того, как оно будет улучшено Циньянем».

Гу Хан улыбнулся, вернул письмо Сяо Юаню и сказал: «Мастер клана Шэнь очень хорошо выразил ее желание».

Сяо Юань немного вспотел, когда взял письмо: «Что означает „Хозяин павильона“?»

Гу Хан сказал: «Возвращайся и скажи Мастеру Ордена Шэнь, что нам нужно поговорить об этом вопросе, и пусть он придет ко мне лично».

Получив желаемое, Сяо Юань не стал задерживаться и почтительно сказал: «Если так, то этот молодой человек уйдет первым».

Сяо Юань направился к двери, но Гу Хан внезапно остановил его: «Подожди».

Сяо Юань спокойно повернул голову: «Хозяину павильона нужно что-то еще?»

Гу Хан посмотрел на него очень пристально, словно с подозрением. Сердце Сяо Юаня забилось чаще, и он изо всех сил старался вести себя спокойно.

Наконец Гу Хан отвел взгляд и сказал: «Иди».

Сяо Юань неторопливо вышел из зала Учэнь и, оказавшись в безлюдном месте, достал письмо и внимательно его рассмотрел. На обороте письма в ясном лунном свете виднелось бледное пятно крови.

Сяо Юань сжал тонкий листок бумаги, немного разочарованный без причины.

Гу Лоуинь действительно был сыном Гу Хана. В этом мире были люди, которые могли заботиться о своём ученике и обращаться с ним как с родным, но были холодны и равнодушны к жене и единственному сыну, игнорируя их. Он слишком многого добился.

Сяо Юань медленно закрыл ладонь, и письмо с заклинанием запрета крови превратилось в пепел в его руке.

Это был конец истории происхождения Гу Лоуиня, и теперь ему предстояло заняться более важными делами.

Если Гу Лоуинь уже вошёл в павильон Юньцзянь, он, вероятно, направился прямо к месту, где находился Цинъянь. Необходимо было выяснить, где спрятан Цинъянь. Сяо Юань жил в павильоне Юньцзянь два года назад и расследовал это дело, но не нашёл никаких полезных зацепок. Рядовой ученик павильона Юньцзянь почти ничего не знал о Цинъяне, поэтому ему нужно было сначала найти ключевых людей.

У Сяо Юаня уже был план, и он собирался приступить к его реализации. Но тут он вспомнил слова Гу Лоуинь из мира иллюзий.

«Это последний раз».

«В будущем я больше не буду тебя вызывать. Я сделаю то, что ты хочешь, а потом…»

«Подожди меня, это ненадолго».

Сяо Юань наконец понял, в чём дело. Почему Гу Лоуинь спросил его о последнем желании в иллюзии, почему он не захотел тратить время на долгосрочные планы возвращения в павильон Юньцзянь и почему он вырубил его.

Гу Лоуинь... Он никогда не думал о том, чтобы вернуться живым.

Сяо Юань бежал, ругая его за то, что он мудак. Если бы Гу Лоуинь действительно решил умереть, он бы первым делом отправился туда.

На краю павильона Юньцзянь возвышалась вечнозелёная горная вершина с одинокой могилой на вершине. За могилой давно не ухаживали, и она была окружена зарослями сорняков. Неизвестная дикая птица с пронзительным криком опустилась на надгробие.

Дикая птица наклонила голову, словно почувствовав что-то, захлопала крыльями и улетела; капли росы на водорослях превратились в лед, заморозив их все и, наконец, с грохотом превратив в ледяные кристаллы.

Гу Лоуинь остановился перед надгробием и долго смотрел на надпись «Могила девы Юань из семьи Гу», застыв неподвижно. Лунный свет, словно струящаяся вода, тихо лился на одинокого человека перед могилой.

Сяо Юань молча стоял в нескольких шагах от него; он не скрывал своей ауры, и Гу Лоуинь знал, что он идёт. Гу Лоуинь молчал, и он тоже молчал, хотя ему хотелось подбежать и дать ему пощёчину.

Спустя неизвестное время Гу Лоуинь наконец сказал: «Ты все-таки нашел меня».

Сяо Юань сердито сказал: «Гу Лоуинь, мы договорились быть вместе, ты не сможешь от меня избавиться».

Гу Лоуинь сказал: «В этой поездке всё не предвещает ничего хорошего».

«Людей называют лучшими друзьями, потому что они делят радости и горести, знаешь ли, а также невзгоды. Если я оставлю тебя, когда ты в беде, как меня, Шэнь Фугуя, будут называть?» Сяо Юань ответил: «Если ты беспокоишься о моей безопасности, то в этом нет нужды. Я — молодой мастер ордена Сюаньлэ. Если павильон Юньцзянь посмеет что-то со мной сделать, моя сестра этого точно не допустит».

Гу Лоинь на мгновение взглянул на него искоса, а затем тихо сказал: «Ну ладно».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Сейчас ты согласен, но неужели ты собираешься потом вырубить меня и оставить позади?»

Гу Лоуинь сказал: «Если со мной что-нибудь случится, ты отнесешь то, что мы возьмем, в секту Сюаньлэ».

Сяо Юань невольно захотелось заткнуть рот Гу Лоуиню, чтобы тот не произнес столь злополучные слова. Но что с того, что он заткнул рот, он всё равно не смог остановить мысли Гу Лоуиня.

«Если хочешь что-то захватить, давай сделаем это быстро», — сказал Сяо Юань. «Сегодня ночью секта Синтянь напала на павильон Юньцзянь. Ученики павильона Юньцзянь не могут быть в двух местах одновременно. Сейчас для нас самое подходящее время».

Гу Лоуинь в последний раз взглянул на могилу матери: «Да».

Все знали, что Цинъянь находится где-то в павильоне Юньцзянь, но в павильоне Юньцзянь было множество скал и вершин, и лишь немногие знали точное местонахождение Цинъянь. Одним из них был Гу Лоуинь.

Сяо Юань пролетел над долиной, опираясь на меч, вместе с Гу Лоуинем. Они летели невысоко, лишь на полпути к вершине горы. Сяо Юань сначала подумал, что они пользуются формой горы, чтобы их не заметили, но тут Гу Лоуинь завис в узком ущелье. «Вот он».

Сяо Юань огляделся в лунном свете. Их окружали скалы и пики, но входа не было. «Здесь?» — Сяо Юань притворился глупым. — «Ты хочешь взять дикую траву на краю обрыва?»

Гу Лоуинь проигнорировал его и полетел к скале с мечом в руках. Выступ приближался всё ближе и ближе, но Сяо Юань не испугался, даже увидев, что они вот-вот врежутся в него. Он верил в Гу Лоуина.

И действительно, когда они были всего в шаге от выступа, безымянный меч внезапно опустился, и Сяо Юань обнаружил под выступом небольшой участок ровной земли. В конце этой площадки перед ним возникли огромные каменные ворота.

Оказалось, что именно здесь и находился Цинъянь, и он действительно был хорошо спрятан. Сяо Юань подозревал, что даже если бы он облетел это место не меньше дюжины раз, он всё равно не заметил бы, что в скале спрятана такая дверь.

Они приземлились перед дверью. Сяо Юань очень осторожно спросил: «Почему перед дверью нет стражника из павильона Юньцзянь?»

Гу Лоуинь сказал: «Гу Хан никогда не доверяет другим легкомысленно».

«Итак, он доверяет тебе?» — спросил Сяо Юань. «Иначе, зачем бы он рассказал тебе об этом месте?»

«Он должен был это сделать».

«Потому что вы молодой мастер павильона Юньцзянь?»

«Уже нет», — Гу Лоуинь поднял руку, коснулся ладонью каменных ворот и медленно, без малейшего усилия, толкнул их.

Сяо Юань спросил: «Только семья Гу может открыть эту дверь?»

«Да».

«Догадается ли Гу Хан, что ты собираешься вернуться, чтобы забрать вещи и намеренно устроить внутри засаду?»

"Может быть."

«Тогда мы все равно пойдем?»

"Да."

«…» Он мог бы просто не говорить ни слова.

Однако, с точки зрения Гу Хана, у Гу Лоуиня не было мотива красть Цинъянь. Гу Хан, возможно, и был настороже, но не настолько, чтобы расставить ловушку и ждать, пока кролик в неё прыгнет.

Сяо Юань вошёл следом за Гу Лоуинем. За дверью оказалась просторная прямая каменная дорога, и они могли двигаться только вперёд. Было так темно, что Сяо Юань не видел своих пальцев. Гу Лоуинь выхватил меч и взмахнул им. На мгновение он вспыхнул, словно лунный свет, и им стало достаточно, чтобы увидеть, что тайный путь кажется бесконечным.

Гу Лоуинь сказал: «Здесь есть формация».

«Разве его там раньше не было?»

«Не то что раньше».

Сяо Юань тихо сказал: «Возможно, это было сделано, чтобы помешать тебе войти». Ему было немного любопытно, какую формацию Гу Хан выстроит против Гу Лоуиня. Если бы это была обычная формация меча, она вряд ли смогла бы остановить Гу Лоуиня.

Двое продолжали идти вперёд. В тишине были слышны лишь их шаги. Внезапно они одновременно остановились.

Сяо Юань тихо спросил: «Ты тоже это слышал?»

«Да».

Казалось, в его ушах эхом разносился бесконечный звук гуциня; Сяо Юань ясно слышал его. Но как только он хотел прислушаться, звук гуциня снова исчезал. Однако, даже не слыша, он всё равно чувствовал его. Одна струна и одна колонна, мелодичные и глубокие, словно проникали в его тело, захватывая и сплетая его душу, неразрывно.

Сяо Юань чувствовал странный звук гуциня даже пальцами ног. Звук проникал повсюду, и казалось, даже если он закрывал уши, он всё равно проникал через другие места.

Гу Лоуинь обернулся и взглянул на него, сказав: «Это формация клана Сюаньлэ, ты должен быть в состоянии разгадать ее».

Сяо Юань: «…» Спасибо за доверие, но я действительно не могу.

Нежный поначалу звук гуциня внезапно поднялся до небес, и резкие звуки едва не пронзили барабанные перепонки Сяо Юаня. Словно пара безжалостных рук схватила его душу и, не жалея сил, вырвала её наружу.

Фигура Гу Лоуиня перед ним постепенно расплывалась; его губы шевелились, значит, он что-то говорил. Но Сяо Юань ничего не слышал, кроме странного звука гуциня. Он закрыл глаза, запечатав семь отверстий, пытаясь заглушить звук гуциня.

Наконец, звук постепенно затих, становясь все тише и тише, и в конце концов превратился в струйку синего дыма, развеянную ветром.

Глаза Сяо Юаня слегка двинулись, и он смутно услышал, как кто-то зовет его по имени.

«А Ю, А Ю».

В мире было только два человека, которые могли бы назвать его так... Нет, один из них умер, и теперь остался только один...

Сяо Юань резко открыл глаза. Перед ним стоял человек в синем одеянии; его лицо было словно картина, а глаза – словно осенняя вода, полная нежности. Он посмотрел на Сяо Юаня и тихо сказал: «А Юй, будь послушным».

Сердце Сяо Юаня ёкнуло – это оказался Ли Сяньтин? Зачем он здесь?!

«Сяо Ду — твой гэгэ, он будет хорошо к тебе относиться», — сказал Ли Сяньтин. «Иди к нему».

Сяо Юань услышал свой голос: «Мне не нужны никакие гэгэ и я не хочу покидать Сидзуня. Почему Сидзунь должен меня прогонять? Сидзунь… больше не хочет меня?»

Сяо Юань пришёл в себя. Это были его воспоминания, воспоминания, которые он больше не хотел вспоминать. Может быть, в этом и заключалось предназначение гуциня? Позволить людям снова пережить самое мучительное в их жизни? Он увидит, как Ли Сяньтин его бросил, и тогда… Что увидит Гу Лоуинь?

Глава 61

Ситуация не позволяла Сяо Юаню думать о других. В своих воспоминаниях он не мог контролировать свои слова и поступки, и ничто из произошедшего нельзя было изменить. Он мог лишь говорить и делать то же, что и раньше. Словно [All Have], давно исчезнувшее, вернулось. Это удушающее чувство принуждения было самым отвратительным в его жизни.

К счастью, это было всего лишь воспоминание. Воспоминания не имели никакой власти. Он никогда не боялся воспоминаний и не тонул в них.

Сяо Юань чувствовал себя зрителем, без тени содрогания в сердце смотрящим на другого Сяо Юаня – другого Сяо Юаня, у которого все еще были ожидания относительно Ли Сяньтина и всего остального.

Что бы Сяо Юань ни говорил, он не получил от Ли Сяньтина ответа, даже формального предложения: «Как Шицзунь может тебя не хотеть?» Он спросил Сяо Юаня: «Почему А Юй не хочет признавать Сяо Ду своим гэгэ?»

Сяо Юань поджал губы и сказал: «Это достопочтенный господин клана Синтянь, и, похоже, он нехороший человек. Если он ошибается и я не его младший брат, то он развеет мой прах».

Ли Сяньтин рассмеялся: «Он этого не сделает».

В тот момент Сяо Юань не придал этому особого значения. Теперь, переслушав это, он лишь почувствовал, что слова Ли Сяньтина «Он не будет» имели иной глубокий смысл – то ли Сяо Ду не совершит ошибку, то ли он не развеет свой прах?

Сяо Юань молча опустил голову. В то время ему было всего семнадцать лет, и Ли Сяньтин ещё не отправил его в Сяо Ду. Столкнувшись с Ли Сяньтином, он всё ещё испытывал лёгкое чувство невинности по отношению к нему. Хотя [Все Имели] говорили ему, что Ли Сяньтин не заслуживает доверия, но... но Ли Сяньтин был его Учителем, его Учителем, который воспитывал его с детства и научил всем приёмам, которые знал. В детстве над ним издевался его шиди. Именно Учитель держал его на руках и вытирал ему слёзы. Как он мог вообще не беспокоиться?

Сяо Юань поднял голову, посмотрел на Ли Сяньтина горящими глазами и сказал: «Если Шицзунь говорит, что я должен идти, я послушаюсь Шицзуня».

Ли Сяньтин мягко улыбнулся: «А Юй такой вкусный».

«Но я хочу получить обещание от Сидзуня», — сказал Сяо Юань. «Если Сяо Ду будет плохо со мной обращаться, Сидзунь заберет меня?»

Ли Сяньтин протянул руку, чтобы убрать разбросанные волосы Сяо Юаня, его взгляд был нежным и влажным: «Да».

……

Гуцинь зазвучал снова, и сцена изменилась так быстро, что Сяо Юань успел разглядеть лишь размытую тень. Когда же пейзаж снова стих, он обнаружил себя сидящим на камне у ручья со шляпой на спине и удочкой в руке. У его ног стояла соломенная корзина, в которой резвились больше дюжины живых креветок.

Сяо Юань вспомнил. В тот день он оставил свой секту и отправился в секту Синтянь.

Удочка закачалась; Сяо Юань терпеливо подождал немного и уже собирался дернуть её, когда в воду упал камень, вызвав взрыв капель. Креветки под водой встревожились и быстро уплыли.

Сяо Юань не повернул головы и с сожалением сказал: «Шиди распугал моих креветок».

Красивое лицо Му Инъян было холодным: «Ты действительно собираешься в секту Синтянь?»

Сяо Юань медленно убрал удочку: «Да».

Му Инъян презрительно усмехнулся и холодно сказал: «Да, клану Синтянь принадлежит северная территория, там полно богатых и влиятельных людей, как её можно сравнить с каким-то Сюйфу? Если у тебя есть такой брат, как Сяо Ду, какое тебе дело до меня и Шицзуня?»

Сяо Юань просто сделал вид, что не слышит мрачного голоса Му Инъян, поднял соломенную корзину и сказал: «Я возвращаюсь».

Му Инъян крепко сжал кулаки, и когда Сяо Юань проходил мимо, он словно невольно схватил его за руку. «Сяо Юань, даже собака не считает свою семью бедной. Ты просто так уходишь к брату, который появился из ниоткуда. Разве это не хуже собаки?»

Глаза Сяо Юаня внезапно потемнели, и его рука тихо потянулась к Угуань Фэнъюэ, пригвождённому к поясу. На мгновение Му Инъян подумал, что Сяо Юань собирается что-то с ним сделать, и его рука усилилась.

Он угадал. Сяо Юань действительно хотел что-то с ним сделать, но его поведение снова было ограничено [Всем Иметь]. Единственное, что он мог сделать, — это закрыть глаза и подавить гнев.

Попасть в секту Синтянь было не так уж и плохо; по крайней мере, тогда ему больше не придется терпеть Му Инъян.

Сяо Юань снова выдержал. Он понёс речных креветок к Шицзуню, желая попросить его приготовить для него его любимый пирог с жареными креветками в последний раз перед тем, как отправиться в секту Синтянь.

Он постучал в дверь комнаты Сидзуна, и дверь быстро отворилась. Ему открыл не его хозяин, а изящная женщина, которую он никогда раньше не видел.

«Я — хранительница клана Синтянь», — сказала женщина. «По приказу достопочтенного господина я отведу молодого господина в клана Синтянь, чтобы он встретился с его братом».

Сяо Юань на мгновение опешил: «Где мой Учитель?»

«Ты имеешь в виду Ли Сяньтина? Он спустился с горы рано утром».

Выражение лица Сяо Юаня изменилось; он прошёл мимо женщины в дом. Раньше Шицзунь всегда брал его и Му Инъян с собой в путешествия, а когда он иногда спускался с горы один, то заранее предупреждал их. Шицзунь никуда не уходил, не предупредив, особенно зная, что скоро уйдёт.

Шицзунь не был дома и не оставил письма. Он вышел на улицу, потом снова заглянул внутрь: в кабинет, в столовую… Он обыскал весь Сюйфу, но так и не нашёл Ли Сяньтина.

Женщина нетерпеливо ждала, уговаривая его собрать вещи и отправиться вместе с ней. Он сказал: «Но разве Учитель не знает, что я сегодня уезжаю?»

«Как это возможно?» — усмехнулась женщина. «Он попросил достопочтенного Господа забрать тебя сегодня».

Грудь Сяо Юаня сжалась от паники, и он тихо прошептал: «Правда».

Сяо Юань сдался. Он высыпал всех креветок, которых ловил полдня, обратно в ручей, взял два предмета одежды, которые часто носил, и сказал женщине: «Пошли».

Когда он уже уходил, то вдруг услышал, как кто-то его окликает: «–Шисюн!»

Он остановился, но не оглянулся.

……

Сцена снова изменилась. Он уже прибыл в секту Синтянь и сидел с Сяо Ду за столом, уставленным изысканными блюдами. Перед ними стоял худой юноша и, дрожа, достал из рукава нефритовый кулон, произнося: «Я, я здесь, чтобы найти своего гэгэ».

Сяо Ду спросил его: «Тебе есть что сказать?»

«Могу ли я вернуться к своей секте?»

«Нельзя», — сказал Сяо Ду, — «ты все равно полезен».

……

Он всё ещё был в секте Синтянь, и Сяо Ду яростно сжал его подбородок. Глаза Сяо Ду были холодными. Он крепко обнял его и холодно сказал: «Поэтому, как бы я ни старался ради тебя, всё тщетно. Понятно, А Юй. Но знаешь ли ты, если я этого хочу, я всегда это получу».

«Потому что мне нравится А Ю, и я хочу баловать А Ю вечно».

Девятитонная улитка силой втолкнулась в его тело, вызвав бунт в его золотом ядре. Наконец он не выдержал и сделал то, что давно планировал.

Сяо Ду вырвал кровь и упал перед ним. Он снисходительно посмотрел на него, наблюдая, как постепенно угасает свет в его зрачках.

«А Ю, теперь я не смогу тебя защитить».

«Гэгэ больше нет».

……

Он проснулся на кровати в Билуочжай павильона Юньцзянь, а Гу Лоуинь сидел у его кровати, одетый в белое, с глубокими тенями под глазами.

Лу Юэяо опознал в Сяо Юане убийцу, отравившего Линь Уляня прошлой ночью. Он смог уснуть, потому что верил в Гу Лоуинь, а Гу Лоуинь верил ему. Он надеялся, что Гу Лоуинь поможет ему очистить своё доброе имя.

«Почему ты здесь, почему не заботишься о своём Шисюне?» — спросил Сяо Юань. «Ты нашёл того, кто напал на твоего Шисюна? Так быстро?!»

Гу Лоуинь прошептал: «Мне нужна твоя кровь. Шисюн был жестоко отравлен, и только змеиная красота может его спасти. А в твоей крови её очень много».

«Одну чашку за раз, три раза в день, в течение… одного месяца».

Сяо Юань улыбнулся: «Почему бы тебе просто не убить меня и не пустить мне кровь, разве это не будет удобнее?»

«Ты не можешь умереть», — хриплым голосом произнес Гу Лоуинь эти три слова: «Ты не можешь умереть».

Сяо Юань посмотрел в глаза Гу Лоуиня, и в его сердце внезапно возникло чувство диссонанса.

Гу Лоуинь… черные волосы, Гу Лоуинь в одежде павильона Юньцзянь…?

Нет, это был не Гу Лоуинь. Это был не нынешний Гу Лоуинь. Всё это было попыткой уничтожить его воспоминаниями его разума. Он вспомнил, как они с Гу Лоуинем пришли в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинянь. По пути они столкнулись с формацией клана Сюаньлэ, и оба погрузились в свои воспоминания. Поначалу ему удавалось сохранять рассудок и ясность мысли, но по мере того, как старые вещи продолжали повторяться, он, казалось, снова и снова переживал события первой половины своей жизни. Если бы не внезапное появление Гу Лоуинь, он, вероятно, оказался бы в ловушке своих воспоминаний. Формирование клана Сюаньлэ действительно нельзя было недооценивать; он был слишком беспечен.

Позже Сяо Юань увидел себя, сдающего кровь в течение десяти дней, и увидел, что он исхудал как палка, и не может найти себе подходящего одеяния. Он успокоил свой разум, постоянно напоминая себе, что его больше нет. Он сравнивал нынешнего Гу Лоуинь с тем Гу Лоуинь из своих воспоминаний, чтобы его разум не был зачарован гуцинем.

Если эффект гуциня действительно заключался в том, чтобы пробудить невыносимые воспоминания, то это должно было бы уже почти закончиться. Он был по натуре открытым, и лишь немногие люди или вещи могли его огорчить или разочаровать. Он хотел бы посмотреть, что ещё гуцинь мог бы ему показать.

Сяо Юань истек кровью в последний раз, её кровь упала в чашу, и ослепительно-красный цвет продолжал распространяться перед его глазами, пока всё вокруг не покрылось слоем красного тумана. Когда туман рассеялся, он покинул гору Дунгуань и оказался в изысканном дворе.

Сяо Юань нахмурился. Он не помнил этого двора, и вид там был, похоже, павильон Юньцзянь.

Во дворе рос османтус. Наступила осень. Османтус цвёл ярко, и его аромат наполнял всё вокруг, навевая мечтательное настроение. Во двор вошёл ребёнок в белом, неся на спине меч почти такого же роста, как он сам.

Это был Гу Лоуинь, когда ему было шесть лет. Как маленький Гу Лоуинь мог появиться в его памяти? Может быть, он отделился от своей памяти и пришёл в память Гу Лоуиня?

Сяо Юань последовал за маленьким мальчиком и увидел, как он постучал в дверь: «Мама, это я».

Ответа долго не было. Маленький Гу Лоуинь ждал и ждал, выглядя немного разочарованным. Он собирался уйти, но не выдержал. После долгих колебаний он всё же встал на цыпочки и попытался толкнуть дверь.

Дверь медленно открылась, и когда Сяо Юань ясно увидел, что происходит внутри, он не удержался и бросился вперед, пытаясь заслонить глаза маленькому Гу Лоину.

Его рука прошла по лицу Гу Лоуиня. Мальчик остался на месте, широко раскрыв глаза, наблюдая, как расшитые туфли на ногах матери медленно колышутся перед его глазами.

Госпожа Гу повесилась. Тело обнаружил её единственный сын.

……

В следующем воспоминании маленький мальчик вырос и превратился в молодого мужчину.

В комнате стояла ширма, а на кровати за ширмой лежал умирающий Линь Улянь. Гу Хан сидел на краю кровати с крайне мрачным лицом.

Хан Му, стоявший рядом с ним, сказал: «Я взял на себя инициативу попросить Мастера павильона покинуть ретрит. Надеюсь, Мастер павильона простит меня».

«Ты ничего плохого не сделал», — торжественно произнес Гу Хан. «Ты говорил ранее, что если мы хотим спасти Уляня, то можем использовать человеческую кровь в качестве лекарства?»

«Да. Без змеиной красоты мы можем использовать только кровь этого человека для детоксикации».

«Отец», – голос Гу Лоуиня был слегка обеспокоенным, – «Сяо Юань не отравил Шисюна. Он – благодетель павильона Юньцзянь. Как павильон Юньцзянь может отплатить ему за доброту таким образом?»

Гу Хан проигнорировал это и спросил Хан Му: «Сколько времени это займет?»

«Один месяц».

«Есть ли более быстрый путь?»

Хан Му на мгновение замялся и сказал: «Хозяин павильона, помимо использования крови в медицинских целях, действительно... действительно есть другой, более быстрый способ».

«Скажи это».

«Разрежь его сердце и забери Гу».

Гу Хан взглянул на Гу Лоуиня и равнодушно сказал: «Тогда режь его».

Нефритовое лицо Гу Лоуиня побелело. Он с недоверием посмотрел на двух своих старейшин, словно увидел их впервые в жизни.

Хань Му, казалось, не выдержал и сказал: «Хозяин павильона, Сяо Юань — спаситель молодого хозяина павильона. Сначала нам нужно использовать его кровь. Если мы действительно не сможем найти змеиную красоту, то… ещё не поздно».

«Нет», — голос Гу Лоуиня слегка дрожал. — «Будь то его кровь или его жизнь, они принадлежат ему. Ты не можешь…»

Гу Хан холодно перебил его: «Я могу».

Гу Лоуинь был ошеломлен.

«Завтра я увижу его кровь или его сердце». Гу Хан не захотел комментировать: «Выбирай сам».

……

Сяо Юань невольно улыбнулся. Вот так, вот и всё. Он узнал немного о событиях того года со слов других, но не ожидал, что сможет увидеть всё это своими глазами.

Гу Хан попросил Гу Лоуина сделать выбор, и Гу Лоуин сделал выбор, поэтому ему не нужно было смотреть на остальное.

Сцена изменилась. Сяо Юань тоже вспомнил этот случай с Гу Лоуинем. Не просто вспомнил, а запомнил на всю жизнь.

Это был весенний день два года назад. Надев свадебное платье, которое лично выбрала для него Гу Лоуинь, он спрыгнул со скалы на горе Дунгуань. Можно сказать, что этот день был самым счастливым днем в первой половине его жизни. Он избавился от [All Have] и избавился от павильона Юньцзянь, Ли Сяньтина, Сяо Ду и Му Инъян. Он был в восторге от своей с трудом завоеванной свободы. Он не мог дождаться, чтобы поспешить к своей новой жизни, и даже не оглянулся назад. Он не знал реакции других людей, которые видели, как он «прыгал навстречу своей смерти», и не знал, что его самое счастливое воспоминание превратилось в кошмар, от которого Гу Лоуинь никогда не избавится в своей жизни.

Он видел, как Гу Лоуинь застыл неподвижно, как и он сам, когда видел висящую мать, а затем получил удар в грудь мечом ученика павильона Юньцзянь. Он видел, как свадебная одежда Гу Лоуина пропиталась кровью, и как он оттолкнул Линь Улянь и Лу Юэяо, отчаянно пытавшихся бежать к обрыву. Но его оттащили другие ученики. Он с трудом сделал два шага и наконец медленно опустился на колени, опираясь на Шуан Лэна.

Сяо Юань отвел взгляд; он не хотел видеть полностью опустошенного Гу Лоуиня – ему это не нравилось.

Шум постепенно рассеялся, и фигуры начали расплываться. Сяо Юань подумал, что они переходят к следующему воспоминанию, но перед ним возникла та же сцена: он бежал по лесу в свадебном платье, а Гу Лоуинь наблюдал, как он прыгает со скалы, а затем был ранен и схвачен…

Снова и снова это воспоминание повторялось, как будто ему не было конца, запирая в нем Гу Лоуиня на всю оставшуюся жизнь, заставляя его вечно терпеть жгучую боль, без единой минуты передышки.

Он не знал, сколько раз это повторилось. Сердце Сяо Юаня уже горело. Неужели Гу Лоуинь действительно хотел остаться в плену этого воспоминания на всю оставшуюся жизнь? Неужели Гу Хан специально приготовил это для Гу Лоуина, настоящего… демона сердца Гу Лоуина?

Сяо Юань больше не мог этого выносить; зная, что это всего лишь воспоминание, зная, что Гу Лоуинь ничего не слышит, он все равно выкрикнул его имя: «Гу Лоуинь!»

Луч ясности вспыхнул в глазах Гу Лоуиня, осаждённого учениками павильона Юньцзянь, и он внезапно поднял Шуан Лэна. Мощная аура меча потрясла всех окружающих его учеников.

Сяо Юань почувствовал лёгкое облегчение. Казалось, Гу Лоуинь вот-вот прорвётся, и они скоро смогут уйти отсюда.

Расправившись с учениками павильона Юньцзянь, Гу Лоуинь без колебаний полетел к скале и крепко обнял «Сяо Юаня», который вот-вот должен был упасть со скалы.

На них были одинаковые красные свадебные одежды, черные шелковые волосы развевались на ветру; они оба были в плачевном состоянии, но все равно были потрясающе красивой парой.

«Я поймал тебя», — дрожащим голосом произнес Гу Лоуинь, держа в руках «Сяо Юаня».

……

Звук гуциня резко оборвался, и воспоминания отхлынули, словно волна. Сяо Юань снова открыл глаза. Он всё ещё находился в тайном проходе павильона Юньцзянь. Гу Лоуинь стоял на одном колене всего в нескольких шагах от него, тяжело дыша и глядя на свои руки. Сяо Юань не мог разглядеть выражение его лица.

Сяо Юань подошел к Гу Лоунину сзади и положил ему руку на плечо.

«Все в порядке», — тихо сказал Сяо Юань. «Гу Лоуинь, все в порядке».

Глава 62

Под рукой Сяо Юаня плечи Гу Лоуиня слегка дрожали. Сяо Юань не мог сказать ничего, чтобы утешить Гу Лоуиня, кроме простого «Всё хорошо».

Надо признать, что Гу Хан создал этот строй весьма искусно. Звук гуциня не влиял на обычных людей, таких как Шэнь Фугуй, чья жизнь была размеренной, но для Гу Лоуиня, демонизированного из-за своего демона сердца, эта музыка была опаснее тысяч воинов. Вопрос о том, сможет ли Гу Лоуинь разрушить этот строй, даже не стоял. Даже если бы он смог, он, скорее всего, впал бы в оцепенение и депрессию. Как Гу Лоуинь мог продолжать следовать по тайному пути в таком состоянии?

Дыхание Гу Лоуиня постепенно успокоилось, и Сяо Юань спросил: «Лоуинь, ты в порядке?»

Гу Лоуинь прошептал: «Я поймал его».

Зная, кто «он», Сяо Юань все равно спросил: «Кто?»

Гу Лоуинь, казалось, разговаривал сам с собой: «Я тоже слышал, как он звал меня по имени».

Сяо Юань был поражён и сказал: «Звук гуциня сейчас был странным. Всё, что ты видел и слышал, – это твои воспоминания».

«Нет», — пробормотал Гу Лоуинь. «Я действительно его услышал».

Сяо Юань: «…» Прежде чем Гу Лоуинь прорвался сквозь строй, он крикнул его имя. Поскольку он не мог закрыть глаза маленькому Гу Лоуину в своей памяти, тот тоже не должен был его слышать. Может быть, в этом мире он тоже крикнул, и Гу Лоуинь услышал его?

Он первым прорвался сквозь формацию, а затем вошёл в память Гу Лоуиня. Этого было достаточно, чтобы показать, что воспоминания людей, глубоко погруженных в формацию гуциня, были взаимосвязаны. Мог ли Гу Лоуинь также увидеть его память?

Сяо Юань тут же отверг эту идею. Если бы Гу Лоуинь проник в его память, он смог бы определить его личность, а если бы Гу Лоуинь определил его личность, его нынешняя реакция была бы совершенно иной. Он бы… Сяо Юань вспомнил поцелуй в иллюзорном мире и быстро закашлялся, чтобы скрыть это.

Гу Лоуинь совершенно не думал о Сяо Юане и, естественно, не заметил в нём ничего странного. Он спросил: «Разве ты не слышал?»

Сяо Юань покачал головой: «Я только слышал, как Шиди спорил со мной, и он сказал, что никогда в жизни не хотел меня видеть». Сяо Юань даже вздрогнул, закончив эту фразу. Его тон и поведение были почти такими реалистичными, словно в него вселилась душа Шэнь Фугуя. «Лоуинь, у тебя снова галлюцинации?»

Гу Лоуинь замолчал, и тёмная волна, бушевавшая в его глазах, утихла, вновь превратившись в лужи застоявшейся воды. Он встал, и безымянный меч, обдав его холодом, выскочил из ножен. В одно мгновение тайный проход ярко осветился. С оглушительным грохотом каменные стены тайного прохода внезапно взорвались. Песок и камни полетели перед ними, земля задрожала под ногами. Сяо Юань неторопливо поднял флейту, и одним ударом камни, почти упавшие на них, превратились в непрерывный весенний дождь, барабанящий мелкими хлопками.

В тусклом лунном свете, исходившем от безымянного меча, Сяо Юань едва мог разглядеть окружающее. За разрушенными стенами находились тайные отсеки. В них едва помещался гуцинь. Десятки гуциней, спрятанных за стеной, активировались одновременно, едва не заперев Гу Лоуинь.

Сяо Юань сказал: «Нужно ли нам уничтожить и эти гуцини, чтобы не провоцировать новый инцидент?»

«Он уже испорчен», — сказал Гу Лоуинь. — «Пойдем».

Сяо Юань наклонился и взглянул на гуцинь, но струны на нём, похоже, были целы. Как только Гу Лоуинь обернулся, раздался хруст: одновременно лопнули сотни струн.

Чем дальше они шли, тем уже становился потайной проход, и вскоре они уже не могли идти рядом, а были вынуждены следовать друг за другом. Гу Лоуинь шёл впереди, а Сяо Юань — сзади, и оба шли очень осторожно. Внезапно Гу Лоуинь что-то заметил. Сяо Юань какое-то время не реагировал и случайно наткнулся на него сзади.

Свежая и холодная аура заставила Сяо Юаня невольно коснуться переносицы: «В чем дело?»

Гу Лоуинь сказал: «Свет есть».

Сяо Юань посмотрел вперёд и, конечно же, увидел слабый свет. «Разве мы не внутри горы? Откуда там может быть свет?»

«Я не знаю», — сказал Гу Лоуинь. «Возможно, это другая формация».

«Даже если это формация, мы сможем только прорвать ее, — сказал Сяо Юань. — Будьте осторожны».

Гу Лоуинь пробормотал «да» и продолжил идти вперед.

Свет становился всё ярче, и вскоре они ясно видели дорогу даже без Безымянного меча. Когда Сяо Юань приблизился к выходу, свет был настолько пронзительным, что Сяо Юань закрыл глаза и долго не мог их открыть. Внезапно его глаза открылись: солнце грело, ветерок был мягким, деревья зеленели, и всё вокруг было зелёным и пышным.

Сяо Юань подошел к дереву, погладил шершавый ствол и спросил: «Мы действительно вышли или все еще в пещере?»

В пещере не могло быть такого тепла, но если они выбрались наружу, где был Цинянь?

Гу Лоуинь сказал: «Последнее».

Сяо Юань согласно кивнул: «Это иллюзия? Нет, я думаю, это лабиринт». Он и Гу Лоуинь прекрасно видели, и трава и деревья вокруг них не казались искусственными.

Гу Лоуинь сказал: «Лабиринт дворца Байхуа».

Сяо Юань на мгновение задумался: «Вполне возможно». Дворец Байхуа и секта Сюаньлэ были двумя из трёх основных сект. Поскольку Гу Хан использовал уникальные секретные навыки секты Сюаньлэ, он не пренебрегал и специализацией дворца Байхуа. Сяо Юань пошутил: «Если это действительно дворец Байхуа, то лист, падающий с дерева, может убить нас, если попадёт в тело, верно?»

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Ты можешь вернуться в секретный проход и подождать меня».

«В этом нет необходимости. Гу Хан прячет здесь вещи, а не устраивает заговор, чтобы убивать людей. Невозможно создать неразрешимый заговор», — Сяо Юань хлопнул в ладоши. «К тому же, я только что прикоснулся к дереву, и, похоже, всё в порядке».

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Следуйте за мной».

Сяо Юйци странно спросил: «Ты знаешь, как сломать эту формацию?»

"Я не."

«…пойдем, пойдем».

Каждое место в густом лесу выглядело похожим, и было крайне сложно различить дорогу. Сяо Юань оставлял следы на своём пути. Они шли полчаса, и Сяо Юань не удивился, увидев знакомые большие деревья и свои следы: «Мы действительно вернулись пешком».

Гу Лоуинь сказал: «Подожди меня здесь».

Гу Лоуинь наступил на безымянный меч и взмыл в воздух. Сяо Юань поднял голову и смотрел, как ледяная белая фигура всё дальше и дальше удаляется от него, пока не исчезла совсем.

Самый простой и грубый способ выбраться из леса — взлететь и посмотреть, что происходит. Но, в конце концов, это была ловушка, устроенная павильоном Юньцзянь для защиты Цинъяня, так что вряд ли всё было так просто.

Сяо Юань оставался на месте и терпеливо ждал, играя на Бихай Чаошэне, замаскированном под флейту. Кстати, хотя меч Гу Лоуиня был сделан им изо льда и снега, он был не менее мощным, чем его предыдущий Шуан Лэн. Его можно было использовать как факел, и на нём можно было летать. Было слишком грустно оставлять такое искусное творение без имени. Если Гу Лоуинь не хотел давать ему имя, он мог это сделать. Поскольку его веер назывался Бихай Чаошэн, меч Гу Лоуиня можно было назвать…

Вскоре Гу Лоуинь вернулся на своём мече. Сяо Юань, прервав раздумья, спросил: «Ну как?»

Гу Лоуинь, казалось, нашел увиденную им сцену неописуемой и сказал: «Я покажу вам».

Сяо Юань и Гу Лоуинь вместе взлетели в небо, стоя на мече и глядя вниз. Это был бесконечный густой лес, и не было видно ничего, кроме возвышающихся деревьев. Ещё более странным было то, что эти деревья были почти одинаковой высоты, словно участок зелёной травы, без каких-либо особых примет.

«Как нечто столь огромное может находиться в пещере? Это, должно быть, какой-то трюк». Сяо Юань наклонился вперёд, чтобы лучше видеть, но тут его ноги поскользнулись, он задрожал и выпалил: «Гу Лоуинь…»

Гу Лоуинь, не глядя, быстро протянул руку и инстинктивно обнял Сяо Юаня за талию. Сяо Юань воспользовался ситуацией и, вцепившись в лацканы, бросился к нему в объятия, испуганно восклицая: «Это было так близко, так близко».

Гу Лоуинь напрягся и быстро отпустил его. Глядя на выражение его лица, Сяо Юань подумал, что объятия испачкают его руки.

Сяо Юань тихо вздохнул и сказал: «Пойдем вниз».

Гу Лоуинь посмотрел на него с недоумением: «Раньше зачем мне было тебя обнимать?»

Сяо Юань был ещё больше озадачен: «Что? Ты меня спрашиваешь?»

Гу Лоуинь несколько раз вздохнул: «Неважно».

Они вернулись на землю, и Сяо Юань сказал: «Если мы пойдём, мы не сможем выйти; если мы полетим, мы не сможем вылететь. Может, попробуем что-нибудь другое?»

"Да."

«Эй? Ты понимаешь, что я имею в виду под «чем-то другим»?»

Вместо ответа Гу Лоуинь внезапно подул холодный ветер, и мощная духовная энергия сосредоточилась в безымянном мече. Гу Лоуинь закрыл глаза и сжал меч, его серебристые волосы развевались. Сяо Юань присел на корточки, его флейта коснулась земли, образовав строй.

Внезапно Гу Лоуинь открыл глаза, и безымянный меч неудержимо вонзился в землю. От кончика меча быстро разрослась извилистая трещина – небо разваливалось на части.

Создатели этого строя, вероятно, не ожидали, что кто-то окажется настолько сильным, чтобы расколоть землю, что было даже проще и грубее, чем взлететь в небо. Разлом становился всё шире и шире и остановился на расстоянии меча. Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Юаня, и тот, не дожидаясь его вопроса, быстро ответил: «Я спущусь с тобой».

Гу Лоуинь ничего не сказал, схватил Сяо Юаня за воротник и потянул его на безымянный меч: «Стой на месте».

Они оба упали прямо в трещину, свет померк, и были слышны только звук дрожащей земли и завывание ветра. Сяо Юань закрыл глаза.

Когда его ноги коснулись земли и всё стихло, Сяо Юань нерешительно приоткрыл один глаз. Место, где они находились, было похоже на пустую тайную комнату. Тайная комната освещалась одной-единственной лампой, и с первого взгляда было ясно, что она пуста, казалось, просто пустая комната.

Однако увиденное может оказаться неправдой. Гу Лоуинь поставил Сяо Юаня за спину, защищая его, и сказал: «Построение меча».

Здесь собрались все три основные секты: гуцинь клана Сюаньлэ, лабиринт дворца Байхуа и меч павильона Юньцзянь.

Как только он это сказал, меч, словно порыв ветра, обрушился на них. В нескольких шагах от него внезапно разбилось на восемь мечей. Гу Лоуинь лишь мягко поднял руку и отразил их все. Меч, словно обретя дух, развернулся и разделился на шестнадцать копий, снова атакуя.

Сяо Юань спрятался за Гу Лоуиня и сказал: «Похоже, он будет размножаться всё больше и больше. Самый быстрый способ, вероятно, — найти его первоначальное тело и уничтожить».

«Знаю». Гу Лоуинь пробежался взглядом по строю мечей, отражая град мечей. Внезапно его глаза вспыхнули, и он сказал: «Одолжи мне флейту».

Сяо Юань понял и бросил ему флейту. Гу Лоуинь взмахом ладони прижал флейту к мечу и сломал его. После звука удара металла сотни длинных мечей растаяли, словно иней, и рассеялись перед ними.

Сяо Юань моргнул: «И что теперь?»

«Подожди». Гу Лоуинь смутно что-то заметил и направился к тому месту, откуда появился меч. В свете лампы он увидел, что изначально шершавая поверхность стены быстро стирается, оставляя внутри гладкую, ровную медную поверхность.

«Это… древнее зеркало».

Сяо Юань шагнул вперёд: «Древнее зеркало? О каком древнем зеркале ты говоришь?»

В бронзовом зеркале отражались лица обоих. Гу Лоуинь насторожился и уже собирался сказать стоявшему позади человеку не приближаться, как вдруг увидел что-то, и его глаза широко раскрылись.

В бронзовом зеркале, где должен был появиться «Шэнь Фугуй», было другое лицо – лицо, яркое, как весна.

Глава 63

Все замерло.

Сердце Гу Лоуиня дрогнуло, грудь готова была разорваться от волнения, но он даже не осмеливался дышать полной грудью. Он боялся, что если сделает глубокий вдох, отражение в зеркале исчезнет.

Неужели он снова непреднамеренно впал в иллюзию, или из-за воспоминаний его разум был в смятении, и он видел иллюзию?

Хотя Сяо Юань не мог видеть выражение лица Гу Лоуиня, он почувствовал, что что-то не так, и осторожно спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь прошептал: «Не двигайся».

Сяо Юань остановился и спросил: «Что ты видишь?»

Когда он говорил, губы красавицы в старинном зеркале открывались и закрывались, а в глазах его читалось смятение и беспокойство.

Гу Лоуинь протянул руку; его пальцы коснулись холодной поверхности зеркала и коснулись уголка глаза красавицы, безмолвно спрашивая: «Это ты?»

Он не осмеливался подтвердить. Когда-то он думал, что нашёл его, но в итоге перед ним оказался лишь труп. Эта пытка, эта боль от постоянных потерь, обретений и новых потерь – даже он не мог вынести этого во второй раз.

У Гу Лоуиня перехватило дыхание; кончики его пальцев покрылись холодом, и на древнем зеркале тут же образовался толстый слой кристаллов льда, покрывший лица обоих.

«Луин?»

Гу Лоуинь медленно повернулся и посмотрел на лицо Шэнь Фугуя со странным блеском в его покрасневших глазах.

Сяо Юань удивленно воскликнул: «Твои глаза… Что может напугать тебя до слез?»

У Гу Лоуиня перехватило горло; он не мог вымолвить ни слова. Хотел ли он спросить? В последний раз, когда он спросил, оказалось, что он просто выдавал желаемое за действительное, обманывал себя. Он не осмеливался спросить, боялся повторить ту же ошибку, а также боялся… спугнуть того человека. Если это действительно был он, то он был рядом, притворяясь другим человеком, что было достаточным доказательством его нежелания раскрывать свою личность; так зачем же его заставлять?

Гу Лоуинь закрыл глаза и тихо сказал: «Я в порядке».

Сяо Юань был совершенно не уверен, что всё в порядке. Глядя на Гу Лоуиня, который, казалось, был весьма взволнован, даже больше, чем когда тот вышел из строя гуциня, он спросил: «Ты только что сказал „древнее зеркало“. Что это за древнее зеркало?»

Гу Лоуинь сказал как можно спокойнее: «Два года назад я привёз из города Лулин древнее зеркало, наполненное энергией Инь и способное поглощать души. Цянь Сан обещал уничтожить зеркало, но, похоже, нарушил обещание. Зеркало спрятано здесь, и по сравнению с тем, что было два года назад, у него не хватает одного угла».

Сяо Юань тихонько усмехнулся и сказал: «Я совсем не удивлён». Он был очень впечатлён этим старинным зеркалом. В тот момент он и Гу Лоуинь посмотрелись в него, и в результате там появился лишний «Сяо Юань» и «Гу Лоуинь», что доставило им немало хлопот. Подумав об этом, Сяо Юань изменился в лице и спросил: «Ты просто отразился в зеркале?»

Глаза Гу Лоуиня были глубокими и темными, словно в их глубине таились тысячи эмоций.

Сяо Юань, не получив ответа, пожал руку Гу Лоуинь: «Лоуинь? Ты меня слышал?» Что случилось с Гу Лоуинь? Внезапно ему стало не по себе. Если бы не его знакомая аура, Сяо Юань заподозрил бы, что это поддельный Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь с усилием стабилизировал свое настроение и сказал: «Да, это отражение меня».

Сяо Юань почувствовал, что это нехорошо: «А как же я?»

Гу Лоуинь на мгновение замялся и впервые в жизни солгал: «Я... я не совсем ясно видел».

Сяо Юань огляделся вокруг и сказал: «Если это зеркало действительно забрало одну из твоих духовных и одну из твоих физических душ, куда оно их поместит?»

Гу Лоуинь не думал об этом, но, услышав вопрос Сяо Юаня, неохотно подумал: «Павильон Юньцзянь, место, которое Гу Хан может видеть в любое время. Именно поэтому у старинного зеркала нет угла».

Сяо Юань вздохнул: «Что же нам делать, Гу Лоуинь, ты разоблачён. Если древнее зеркало отразило и меня, то и я разоблачён. У Гу Хана есть свои козыри в рукаве, и это было наше собственное самодовольство».

Гу Лоуинь немного подумал и спросил: «Что ты хочешь сделать?»

Это был первый раз, когда Гу Лоуинь посоветовался с ним после того, как они начали путешествовать вместе. Сяо Юань был немного польщён и сказал: «Есть два варианта. Первый — мы быстро уйдём, пока не пришли люди из павильона Юньцзянь; второй — мы будем действовать по ситуации и продолжать искать то, что нужно».

Гу Лоуинь посмотрел на него и вдруг сказал: «Цинянь».

Сяо Юань опешил: «Что?»

«Я хочу взять с собой Цинъянь».

Сяо Юань подумал: «Конечно, я знаю, что ты собираешься предпринять, но почему ты упоминаешь об этом в этот критический момент?»

«Если павильон Юньцзянь потеряет Цинъянь, он больше не будет школой номер один в мире», — сказал Гу Лоуинь. «Это также его желание».

Сяо Юань почесал голову флейтой и продолжал притворяться: «О ком ты говоришь?»

Гу Лоуинь не ответил на риторический вопрос: «Если я не поймаю Цинъяня на этот раз, как ты думаешь, он рассердится на меня?»

Сяо Юань, не задумываясь, ответил: «Если хочешь знать моё мнение, нам важно спасти свои жизни. Если не получится в этот раз, будет другой раз – лишь бы холмы были зелёными, не нужно беспокоиться о дровах».

Гу Лоуинь молча посмотрел на Сяо Юаня, а затем сказал: «Дай мне свою руку».

Сяо Юань не знал, что Гу Лоуинь хочет сделать, но всё же протянул ладонь. Рука Гу Лоуина изменила направление, взяла руку Сяо Юаня и поднесла его к безымянному мечу. Сяо Юань лишь почувствовал, как его тело внезапно стало лёгким, а под ногами повеяло ветром. Безымянный меч повёз их обоих вниз. Вскоре они вернулись к началу лабиринта.

Лабиринт был разрушен этими двумя. Что это был за бескрайний густой лес? Очевидно, это была небольшая полянка с несколькими странной формы мёртвыми деревьями, посаженными прямо на землю.

Сяо Юань быстро нашёл вход в пещеру и спросил: «А мы можем вернуться тем же путём? Будут ли люди из павильона Юньцзянь ждать нас перед пещерой?»

Гу Лоуинь сказал: «Это возможно».

Сяо Юань забеспокоился: «Если мы пойдем безрассудно, не станем ли мы просто данью им, чтобы они убили?»

«Мы этого не сделаем», — сказал Гу Лоуинь. «До тех пор, пока ты будешь следовать за мной».

Сяо Юань поверил этому, улыбнулся и сказал: «Хорошо, я последую за тобой».

Двое поспешили пройти по секретному проходу до конца и наконец увидели свет выхода. В освещённом месте трое человек с мечами в руках преграждали им путь.

Главным из этих троих был Гу Хан, мастер павильона Юньцзянь; двое, стоящие за ним, — старейшина Цянь Сан и любимый ученик Гу Хана, Линь Улянь.

Сяо Юань улыбнулся: «Ты очень быстро двигаешься». Он вспомнил, как Гу Лоуинь говорил, что, помимо семьи Гу, только самые доверенные старейшины Гу Хана знали, где скрывается Цинъянь. Линь Улянь не был ни старейшиной павильона Юньцзянь, ни членом семьи Гу, но Гу Хан привёл его сюда, чтобы поймать их, так что степень важности, которую он ему придавал, была очевидна. Он не удивился бы, если бы в будущем Гу Хан попросил Линь Уляня занять пост молодого мастера павильона вместо Гу Лоуина.

Выражение лица Гу Лоуиня было чрезвычайно холодным, как будто перед ним предстали не его отец, Шисюн и Шишу, а трое незнакомцев, вставших на пути.

Линь Улянь посмотрел на Гу Лоуиня затуманенными глазами и тихо сказал: «Шиди…»

Гу Хан торжественно произнёс: «Похоже, вы уже перешли в секту Сюаньлэ. Вас всего двое, а где третий?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Это дело не имеет никакого отношения к секте Сюаньлэ».

Сяо Юань повернулся к нему и прошептал: «Боюсь, Гу Хан этому не поверит». Гу Хан только что получил письмо от мастера клана Сюаньлэ с просьбой одолжить Цинъянь, и теперь, когда он увидел Гу Лоуиня и Шэнь Фугуя, пытающихся украсть Цинъянь, если бы кто-то сказал, что это не имеет никакого отношения к клану Сюаньлэ, не говоря уже о Гу Хане, он бы и сам не поверил.

«Гу Лоуинь, зачем ты это делаешь?» — сердито выругался Цянь Сан. «Раньше, ради трупа, ты, не колеблясь, серьёзно ранил своих соучеников и даже напал на старейшин павильона! Мастер павильона думал, что, поскольку ты из его семьи Гу, он не станет тебя преследовать, разве что изгонит. Но вместо того, чтобы быть благодарным, ты помогаешь другим украсть сокровища павильона Юньцзянь? Такой мятежный и безрассудный, как ты можешь быть достоин того, чему тебя учил отец в прошлом?!»

Сяо Юань не мог не сказать: «Исключили? Я же слышал, что Лоуинь ушёл один».

Лицо Цянь Сана было черным, как дно горшка. «Молодой мастер школы Шэнь, это семейное дело нашего павильона Юньцзянь, и посторонним не следует его обсуждать».

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

Цянь Сан резко сказал: «Нет чего?!»

Гу Лоуинь искоса взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Это не семейное дело, и он не чужак».

Сяо Юань поднял брови. Чувства между Гу Лоуинем и Шэнь Фугуем оказались глубже, чем он думал; он больше не был чужаком.

Плохие парни закончили говорить, а хороший парень, Линь Улянь, тихо начал: «Шиди, мастер не хотел к нему приставать, и я… я тоже не хотел». Он сказал, и его глаза покраснели: «Если ты искренне раскаешься, ещё не поздно всё исправить».

Гу Лоуинь не обратил на это внимания, поднял меч и сказал: «Не трать слова попусту».

Гу Хан прищурился и сказал: «Очень хорошо».

Сяо Юань повернул флейту в руке: «Лоуинь, ты уверен, что сможешь победить Гу Хана?»

Гу Лоуинь вспомнил, что Сяо Юань часто делал это с помощью веера; его сердце слегка забилось, и он сказал: «Четыре очка точно».

«Четыре очка…» На самом деле, четыре очка – это не так уж и мало. Гу Хан был мастером школы номер один в мире, даже Сяо Ду, который всегда был высокомерным, не осмеливался сказать, что точно сможет его победить. Гу Лоуинь хотел победить, но сейчас было не время. «Хорошо, я могу добавить два очка». Сяо Юань сказал: «Сосредоточься на Гу Хане, а оставшиеся два оставь мне».

Цянь Сан сердито сказал: «Молодой мастер клана Шэнь говорит это, но разве он не смотрит на мою семью Цянь свысока?» После этого длинный меч был обнажён, и ослепительный свет меча устремился в сторону Сяо Юаня.

Сяо Юань уже собирался дать отпор, но вдруг почувствовал, как его талию обхватила чья-то рука. Гу Лоуинь буквально обнял его. Движение Гу Лоуина было невероятно быстрым, и в следующий миг он отвёл его к каменным воротам.

Сяо Юань моргнул: «Что ты делаешь, я и сам могу это сделать».

«Да, я знаю, что ты очень хорош», — сказал Гу Лоуинь. «Я просто хотел это сделать».

Гу Хан неторопливо сказал: «Если ты хочешь бежать, боюсь, уже слишком поздно».

Гу Лоуинь, казалось, не слышал слов Гу Хана. В его глазах отражалось лицо Шэнь Фугуя, и он сказал: «Я приду и найду тебя».

Сяо Юань опешил: «Что…»

Гу Лоуинь отпустил талию Сяо Юаня и резко вытолкнул его из тайного прохода. Прежде чем Сяо Юань успел среагировать, каменные ворота внезапно захлопнулись перед ним с глухим грохотом, скрыв Гу Лоуина и троих из павильона Юньцзянь.

Глава 64

Сяо Юань, которого вытолкнул Гу Лоуинь, восстановил равновесие, взглянул на закрытые каменные ворота, повернул голову и ушел.

Чушь, Гу Лоуинь его уже «вышвырнул», что ему ещё оставалось делать, если он не уходил? Неужели можно было остаться там и болеть за Гу Лоуинь через каменные ворота? На этих каменных воротах было заклинание, запрещающее пролитие крови. Он не был членом семьи Гу, поэтому не мог войти, так как не мог открыть дверь. Вместо того, чтобы ждать, лучше было заняться делом.

Он знал, что волноваться бесполезно, но всё же стиснул зубы, вспомнив слова Гу Лоуиня и его решимость умереть – Гу Лоуинь должен выжить. Цинъянь ещё не был пойман, он ещё не закончил использовать Гу Лоуиня, так что, если он хочет умереть, ему нужно спросить его согласия!

В тайном проходе Гу Лоуинь был один, а за ним находились тяжелые каменные ворота.

Цянь Сан шагнул вперед, чтобы преследовать Сяо Юаня, но Гу Хан сказал: «Отпусти его».

Цянь Сан был весьма удивлен: «Хозяин павильона?»

«Шэнь Фугуй может пойти, а секта Сюаньлэ — нет».

Цянь Сан удалился: «Я понимаю, что имеет в виду Мастер Павильона».

Гу Хан посмотрел на сына, силуэт которого был чем-то похож на его собственный, и сказал: «Позволь мне спросить тебя еще раз, где третий?»

Гу Лоуинь не выразил никаких эмоций: «Третьего лица не существует».

«Шиди, ты не сможешь спрятать его от нас», — тихо прошептал Линь Улянь. «Я видел его в древнем зеркале».

В спокойных глазах Гу Лоуиня промелькнула дрожь.

Линь Улянь пристально посмотрел в глаза Гу Лоуиня и произнес слово за словом: «Шиди, Сяо Юань не умер. Он здесь, с тобой».

Цянь Сан сказал: «Древнее зеркало показывает не тело человека, а его душу. Даже если человек вселился в тело другого человека, он отразит в зеркале свой первоначальный облик».

Гу Лоуинь глубоко вздохнул. То, что он не осмеливался подтвердить, подтверждали другие. На этот раз он был не одинок: обитатели павильона Юньцзянь тоже так думали. Сяо Юань не умер, он действительно не умер.

Когда он к нему пришёл? Когда он был в городе Люлин или раньше? Неожиданно он этого не осознал.

Гу Лоуинь вдруг вспомнил молодого человека по имени Лян Нянь на заснеженной вершине горы. Когда он увидел его впервые, его сердце неожиданно забилось. В тот момент он не придал этому значения, лишь осознал, что повторяет ту же ошибку, отчаянно цепляясь за невозможное.

Он чувствовал это, но был так напуган ложью Сяо Юаня, что не мог поверить своей интуиции.

Гу Лоуинь твёрдо верил, что однажды Сяо Юань своими выходками станет причиной его смерти. Но даже несмотря на это, он не испытывал ни тени гнева или недовольства от того, что его обманули. Он был готов, готов был позволить Сяо Юаню играть с ним.

Сяо Юань не хотел раскрывать свою личность, чтобы ничего не узнать, и не имело значения, сможет ли он раскрыть, что узнал его. Лишь бы Сяо Юань был жив – лишь бы он был жив.

Представив, как Сяо Юань всю дорогу притворялся Шэнь Фугуем, Гу Лоуинь невольно улыбнулся, словно тупая улыбка. В одно мгновение холодок, пронизывающий его тело, сменился мягким осенним светом, внезапно осветившим тусклый тайный проход.

Глаза Линь Уляня внезапно расширились. Гу Лоуинь улыбнулся, упомянув человека, из-за которого он расстался с родным отцом и свой сектой. Он улыбнулся. Линь Улянь недоверчиво воскликнул: «Шиди…?»

Гу Хан, увидев реакцию Гу Лоуиня, холодно сказал: «Посмотри, кем ты стал – из красивого, но никчёмного человека ты впал в демонизацию, восстал против своей секты, и даже последние твои мысли – о нём. Гу Лоуин, ты недостоин быть учеником павильона Юньцзянь, не говоря уже о молодом мастере павильона Юньцзянь. Думая о наших отношениях отца и сына, я не хотел лишать тебя жизни. Однако, вместо того, чтобы видеть этого влюблённого безумца, я лучше очистю павильон Юньцзянь от этого позора».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Даже сейчас ты все еще думаешь, что меня демонизировали только из-за него».

«Разве нет?» — вдруг спросил Линь Улянь. — «Раньше ты не был таким, всё из-за него… с тех пор, как ты встретил его, ты изменился. Пока он был рядом, ты ни на кого не смотрел. Гу Лоуинь, ты когда-нибудь думал о своей небесной матери, когда наслаждался этой красотой, не заботясь о морали?»

Глаза Гу Лоуиня потемнели, и Гу Хан оттащил Линь Уляня в сторону, прежде чем тот успел как следует рассмотреть, что произошло. Раздался лишь резкий звук, и на стене, прямо там, где стоял Линь Улянь, осталась глубокая отметина от меча. Если бы не быстрое движение Гу Хана, меч пронзил бы горло Линь Уляня и лишил бы его жизни.

Нежное лицо Линь Уляня побледнело, он испуганно схватился за горло и пробормотал: «Убить меня…» Его голос внезапно повысился: «Ты хотел убить меня!»

Аура Гу Лоуиня была холодной, слова Линь Уляня тронули его перевёрнутые весы. «Нечего тебе упоминать мою мать, не говоря уже о том, чтобы снова выдвигать против Сяо Юаня ложные обвинения. Даже если я и завидую его красоте, какое ему до этого дело?»

Удар меча Гу Лоуиня вселил в Гу Хана жажду убийства. Он поднял меч и сказал Линь Уляню и Цянь Сану: «Идите и отойдите в сторону. Я лично уничтожу этого мятежника во имя моего павильона Юньцзянь».

Холодное, словно нефрит, лицо Гу Лоуиня озарилось светом меча — он сказал Сяо Юаню, что придет к нему, он не может умереть.

Когда Сяо Юань вернулся в павильон Юньцзянь, уже почти рассвело. Ученики павильона Юньцзянь всю ночь резвились, словно обезьяны, уставшие и полные ненависти. Они никак не отреагировали на появление «Шэнь Фугуй», поскольку Гу Хан и остальные никому не рассказали о том, что произошло в тайном проходе. Гу Лоуинь был прав. Гу Хан никогда не доверял другим и не стремился доверять другим. Иначе у входа в тайный проход их бы ждала толпа. Как же им удалось так легко выбраться оттуда?

Сяо Юань нашёл безлюдное место и заиграл на флейте. Ли Яньчжи услышал звук и с радостью воскликнул: «Молодой господин, как мы справились?»

«Очень хорошо, но жаль, что Гу Ханг все равно нас нашел».

Ли Яньчжи удивленно воскликнул: «Как такое возможно?!»

Сяо Юань не успел объясниться и сказал: «Я был неосторожен, и это не имеет к тебе никакого отношения. Передай приказ, пусть ученики школы Синтянь на время покинут павильон Юньцзянь и тихо проследуют за мной. Не тревожь обитателей павильона Юньцзянь».

Ли Яньчжи спросил: «Молодой господин, куда мы идем?»

Сяо Юань холодно сказал: «Чтобы спасти придурка».

Сяо Юань отвёл Ли Яньчжи и других обратно к скале, где находился Цинянь. Каменные ворота были закрыты так же плотно, как и в тот раз, когда он уходил. Он приложил ухо, пытаясь что-нибудь услышать.

Выстроившись в оборонительный строй, Ли Яньчжи тоже подошёл и присоединился к Сяо Юаню у двери. Долго прислушиваясь, он ничего не услышал. «Молодой господин, этот ублюдок, которого вы хотите спасти, действительно там? Он уже…»

«Нет», — сказал Сяо Юань, — «он так просто не умрёт». Гу Лоуинь знал, что он силён, и знал, что Гу Лоуинь даже лучше, чем силён. В тот день Гу Лоуинь в одиночку мог убивать противников во всех четырёх направлениях у павильона Юньцзянь, но теперь противников было всего трое. Пусть он и не так силён, как Гу Хан, но его ни за что не убьют за то короткое время, которое потребовалось Сяо Юаню, чтобы привести подкрепление.

«Однако, — обеспокоенно сказал Сяо Юань, — если так будет продолжаться, мы ничего не узнаем. Нам нужно найти способ проникнуть внутрь и спасти его».

Ли Яньчжи сказал: «Молодой господин, пожалуйста, отойдите, и я посмотрю, смогу ли я открыть эту дверь».

Сяо Юань прищурился: «Ты из семьи Гу? Или из семьи Дао Гу Лоуинь? Я же говорил, что на этой двери наложено заклинание запрета крови, и никто не сможет её открыть, кроме тех, в чьих жилах течёт кровь семьи Гу».

Ли Яньчжи ухмыльнулся и сказал: «Если мы не можем нарушить запрет крови, то можем положиться на грубую силу. Разве это не просто дверь? Сможет ли она выдержать мой меч Ехо Саньцзай?»

Сердце Сяо Юаня дрогнуло, и он уступил место Ли Яньчжи. «Режь, режь как следует, не жалей, ведь это каменные ворота».

«Да!» — крикнул Ли Яньчжи, и его свирепый меч Ехо Саньцзай с глухим, гулким звуком обрушился на каменные ворота. Вокруг посыпались обломки, распугивая птиц и зверей, но каменные ворота оставались недвижимы, и меч Ли Яньчжи не оставил на них ни малейшего следа.

Ли Яньчжи был ошеломлён: «Неужели эта дверь – то же самое, что веер молодого господина? Неужели она сделана из самого твёрдого материала в мире?»

«Возможно. Ведь сокровище павильона Юньцзянь спрятано именно там», — сказал Сяо Юань. «Ты руби и руби изо всех сил. Чем громче звук, тем лучше».

Ли Яньчжи понял: «Молодой господин хочет выманить их?»

«Да», — Сяо Юань убийственным взглядом посмотрел на ворота, — «раз мы не можем войти, пусть выходят».

Когда Ли Яньчжи нанёс девятый удар, каменные ворота с грохотом распахнулись изнутри, и мощная аура меча едва не сбросила его на землю. Сяо Юань был вынужден поднять руку, чтобы закрыть глаза, а его пятки оставили след на земле.

Ли Яньчжи взревел: «Они вышли! Братья, вперёд!»

Сяо Юань опустил руку и увидел, как Гу Лоуинь вылетел первым, спокойный и беззаботный. Гу Хан последовал за ним с убийственным выражением лица. Видя, что он вот-вот догонит Гу Лоуиня, ученики клана Синтянь сбежались, образовав условный строй и окружив Гу Хана. В этот момент Цянь Сан вышел, поддерживая бледного Линь Уляня. Увидев толпу, он помрачнел. «Это…»

Гу Хан нахмурился и холодно сказал: «Секта Синтянь».

«Гу Лоуинь…» — крикнул Сяо Юань седовласому практикующему мечнику из толпы. — «Иди сюда!»

Гу Лоуинь слегка повернул глаза, и когда он увидел знакомую фигуру, его сердце забилось.

Когда Гу Лоуинь подошёл ближе, Сяо Юань обнаружил, что у него повреждено плечо, и рана кровоточит, окрасив большую часть его белой одежды в красный цвет. Сяо Юань был весьма доволен результатом: «Всё в порядке, лишь бы ты был жив».

Гу Лоуинь посмотрел на него и тихо спросил: «Почему ты вернулся?»

Сяо Юань одновременно рассердился и развеселился: «Если я не вернусь, мне сжечь за тебя бумажные деньги в День поминовения усопших в следующем году? У меня не так много свободного времени. Твою рану нужно вылечить. Предоставь это людям из клана Синтянь, а мы уйдём первыми».

Гу Лоуинь сказал: «Хорошо».

«Хочешь уйти?!» Гу Хан поднял меч, чтобы догнать его, но Ли Яньчжи остановил его. Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Хозяин павильона Гу, твой противник — мы».

Гу Хан холодно сказал: «Ты переоцениваешь свои способности».

Сяо Юань заранее отдал приказ Ли Яньчжи, попросив их не усердствовать, а лишь задержать Гу Хана и остальных. Все, кого он привел на этот раз, не говоря уже об их способностях, были весьма искусны в побеге, и им не составит труда скрыться. Под защитой учеников клана Синтянь Гу Лоуинь взял Сяо Юаня на свой меч и сказал: «Куда ты хочешь пойти?»

Сяо Юань сказал: «В тридцати милях от Хуайчжоу есть деревня. Давайте сначала отправимся туда, чтобы не привлекать к себе внимания».

Гу Лоуинь встал позади него и спросил: «Почему люди из секты Синтянь должны нам помогать?»

Сяо Юань давно ожидал, что Гу Лоуинь задаст этот вопрос, и ответил: «Они не хотят нам помогать, они хотят забрать Цинъянь. Я нашёл хранителя клана Синтянь, сказал им, где находится Цинъянь, и они пришли сюда».

Гу Лоуинь помолчал немного и сказал: «Фугуй».

«Да?» Сяо Юань повернул голову и почувствовал, как что-то прохладное и мягкое коснулось его уха; только тогда он понял, что они с Гу Лоуинем были немного близки.

"Большое спасибо."

Глава 65

Гу Лоуинь уже не в первый раз благодарил его, но Сяо Юань почему-то почувствовал, что это «спасибо» отличалось от прежнего. Хотя дыхание Гу Лоуиня всё ещё было холодным, уши слегка горели.

Сяо Юань незаметно подвинулся вперед и с улыбкой сказал: «Нам с тобой не нужно благодарить друг друга».

Сердце Гу Лоуиня ёкнуло – между мной и тобой.

Деревня, о которой упомянул Сяо Юань, называлась Цинчжу (зелёный бамбук), получив своё название из-за обилия бамбука. Жители деревни максимально использовали доступный им материал. Изделия из бамбука можно было увидеть повсюду, даже дома были построены из бамбука.

Сяо Юань нашёл дом отца и дочери по фамилии Пань. Отца звали дядя Пань. Ему было за пятьдесят, у него были седые волосы и лицо, изборожденное морщинами; его дочь А Юань была в расцвете сил и, несмотря на одежду из грубого льна, выглядела красивой и обворожительной. Сяо Юань объяснил им, что намерен снять две пустые комнаты, чтобы пожить там несколько дней. Он был щедр и предложил больше денег, чем отец и дочь могли потратить за половину своей жизни. Дядя Пань поспешно попросил дочь убрать две пустые комнаты и пригласил их войти.

Сяо Юань поблагодарил его, затем повернулся и сказал: «Входите».

Высота бамбуковой двери в фермерском доме была ограничена, поэтому Гу Лоуину пришлось слегка наклониться, чтобы войти. В тот момент, когда дядя Пань увидел его, его глаза расширились, как будто он увидел бессмертного.

«Мой друг немного пострадал», — сказал Сяо Юань. «Пожалуйста, приготовьте кастрюлю с горячей водой и чистую тряпку».

Дядя Пан кивнул, отвел их в дом и пошел кипятить воду.

Сяо Юань с интересом огляделся и сказал: «Стены сделаны из бамбука. Не протекут ли они, когда пойдёт дождь?»

«Я не знаю». После этого Гу Лоуинь добавил: «Если хочешь знать, я могу вызвать для тебя дождь».

Сяо Юань подумал, что ослышался: «Что?» Он и представить себе не мог, что сможет поговорить с Гу Лоуинем о погоде. Он был готов к обычным трём словам Гу Лоуиня, но что значила эта бессмысленная фраза?

Гу Лоуинь сказал: «Ты хочешь узнать, будет ли протекать бамбуковый дом, если пойдет дождь?»

«Ах, да», — Сяо Юань отвлекся на Гу Лоуинь и немного растерялся, — «но я просто спрошу дядю Паня».

Гу Лоуинь: «…»

Атмосфера стала необъяснимо напряженной, и некоторое время они не разговаривали, пока не вошел А Юань с горячей водой и тряпкой.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, мисс, просто предоставьте это мне».

А Юань робко произнес «да», быстро взглянул на Гу Лоуиня и ушел, покраснев.

Сяо Юань сказал: «Сними одежду».

Гу Лоуинь посмотрел на него: «Да».

Гу Лоуинь был ранен в плечо мечом Гу Хана. Рана не была смертельной, но и не лёгкой. Даже истекая кровью, Гу Лоуинь, казалось, не чувствовал боли, и на его холодном, бледном лице не было ничего необычного. Он сел за стол и медленно развязал окровавленную белую одежду.

Сяо Юань окунул ткань в кипяток и, обернувшись, был застигнут врасплох, увидев обнажённый торс Гу Лоуинь. Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем он щедро поддразнил: «Лоуинь, ты же не человек, да?»

«Что?»

Сяо Юань передал ткань Гу Лоуинь и пошутил: «По-моему, ты — нефритовый дух, который развился в человеческую форму из куска прекрасного нефрита на заснеженной горе».

Гу Лоуинь опустил глаза и посмотрел на ткань, но не пошевелился. Сяо Юань слегка наклонил голову: «В чём дело?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Ничего страшного», взял ткань и опустил голову, чтобы вытереть пятна крови вокруг раны.

Сяо Юань достал фарфоровый флакон и поставил его на стол, сказав: «Я принёс с собой лекарство от травм. Положу его сюда. Не забудь воспользоваться».

Гу Лоуинь слегка кивнул и спросил: «Каковы твои планы на будущее?»

Сяо Юань собирался ответить, но понял, что что-то не так, и сказал: «Это зависит от тебя. Это твой план захватить Цинъянь, а не мой».

Гу Лоуинь тихо сказал: «Так оно и есть».

«Ты все еще хочешь его взять?»

"Да."

«Тогда мы не должны действовать опрометчиво, как в этот раз», — сказал Сяо Юань. «Теперь, когда в павильоне Юньцзянь знают, что ты хочешь Цинъянь, они обязательно перенесут Цинъянь в другое место и усилят меры безопасности. Нам нужно разработать долгосрочный план».

"Хорошо."

Сяо Юань нахмурился, почувствовав что-то странное. Гу Лоуинь с такой радостью согласился, что это было совсем не похоже на его прежнее желание умереть. Что же случилось с Гу Лоуинем: от мольбы о смерти до нежелания умирать? Может быть, его тронула глубокая дружба, проявленная «Шэнь Фугуй»?

О, интересно.

Гу Лоуинь сказал, прикладывая лекарство: «Есть еще одна вещь, которая меня очень беспокоит».

Сяо Юань рассеянно спросил: «В чем дело?»

«Древнее зеркало».

Сяо Юань почти забыл об этом. После слов Гу Лоуиня он вспомнил, что древнее зеркало способно поглощать души людей. Гу Лоуинь определённо отражался в нём. Возможно, он тоже отражался. Возможно, их души теперь в руках Гу Хана. Это была проблема. Похоже, помимо Цинъяня, им нужно было забрать из павильона Юньцзянь что-то ещё.

«Будь то Цинянь или древнее зеркало, мы поговорим об этом, когда ты исцелишься от ран». Сяо Юань потянулся: «Можешь отдохнуть, я тоже устал».

У отца и дочери семьи Пан было две пустые смежные комнаты, так что на каждого из них пришлось по одной комнате.

Они вдвоём какое-то время оставались в деревне Цинчжу. Сяо Юань не знал, как отреагирует человек, чья душа несовершенна. Сейчас ни он, ни Гу Лоуинь, похоже, не чувствовали ничего необычного. На всякий случай он решил найти Фан Байчу и взглянуть на них.

Ранним утром, ещё до того, как рассеялся туман, А Юань встала и собиралась пойти к ручью за водой, как вдруг встретила Сяо Юань, который тоже встал рано. Сяо Юань спросил: «Госпожа А Юань принесёт воды?»

А Юань кивнула и прошептала: «Папа утром приготовит кашу для двух бессмертных».

«Раз уж я буду это есть, позволь мне принести воды».

Пока А Юань колебалась ,стоит ли отказываться, Сяо Юань взял ведро и шест и вышел со двора.

Дул осенний ветерок, разносивший свежий аромат бамбуковых листьев. Сяо Юань поднёс шест к берегу ручья, умылся холодной водой и, встав, увидел в воде отражение лица Шэнь Фугуя и поднёс руку, чтобы коснуться его лица.

В последние два дня Гу Лоуинь всегда любил смотреть на него, когда ему было нечего делать, и не понимал, что такого прекрасного в этом лице. Шэнь Фугуя едва ли можно было назвать красивым молодым человеком, и всё равно был большой разрыв с его настоящим лицом – на что же смотрел Гу Лоуинь?

Сяо Юань выпрямился и сказал: «Раз ты здесь, не прячься, выходи».

Как только он это сказал, Ли Яньчжи вышел из бамбукового леса: «Молодой господин».

Сяо Юань опустил ведро в ручей и спросил: «Как ситуация, есть ли пострадавшие?»

Ли Яньчжи торжественно заявил: «Два ученика получили лёгкие ранения, а один не смог отступить и был схвачен Гу Ханом. Боюсь, что его пытают в павильоне Юньцзянь».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Пойди и скажи Гу Хану, что секта Синтянь готова обменять качество на качество. Если он освободит этого человека, то сможет выбрать взамен одного из членов тюрьмы Суосянь секты Синтянь».

Ли Яньчжи сказал: «Тогда он обязательно выберет Лорда Искателя Меча».

«В любом случае, пусть выбирает он», — лениво сказал Сяо Юань. «В любом случае, люди в тюрьме Суосянь были почти замучены до смерти Сяо... моим братом».

Выражение лица Ли Яньчжи заметно улучшилось, когда он это услышал. Ученик, которого схватил Гу Хан, был из молодого поколения, которое он сам воспитал, и, естественно, он не хотел, чтобы с ним что-то случилось.

«Кроме того, отправьте ещё людей следить за павильоном Юньцзянь, чтобы посмотреть, смогут ли они найти новое место, где спрятан Цинъянь. Идите и снова найдите Фан Байчу, я хочу спросить его кое о чём».

Ли Яньчжи тут же заявил: «Этот подчиненный будет выполнять приказы».

Сяо Юань взглянул на Ли Яньчжи. Ли Яньчжи впервые назвал себя «подчинённым» в его присутствии. «Уйди. Если в будущем не будет никаких важных событий, тебе не нужно будет появляться снова».

Ли Яньчжи помедлил и сказал: «Молодой господин, хотите ли вы и дальше оставаться с Гу Лоуинем как Шэнь Фугуй?»

«Гу Лоуинь все еще полезен для нас».

«Но Гу Хан знает, что Гу Лоуинь хочет забрать Цинъянь, и он точно больше не будет использовать заклинание запрета крови. Гу Лоуинь не знает, где Гу Хан спрячет Цинъянь в следующий раз. Какая ему от этого польза?»

Сяо Юань был слегка ошеломлен, но не смог ничего возразить.

Ли Яньчжи снова сказал: «Почтенный господин всё ещё в отступлении. Молодому почтенному господину следует вернуться в секту Синтянь и остаться там, а остальные дела оставить своим подчинённым. Как говорится, «стратегия в шатре приносит победу в тысяче ли!»

Сяо Юань погрузился в глубокие раздумья.

«Молодой лорд?»

Сяо Юань поднял руку и жестом приказал Ли Яньчжи замолчать: «Подожди».

Ли Яньчжи: «?»

«Позволь мне придумать причину, по которой я продолжу оставаться с Гу Лоуинем».

Ли Яньчжи: «???»

Сяо Юань долго ломал голову и наконец нашёл причину. Он спросил Ли Яньчжи: «Сможешь ли ты победить Гу Лоуиня?»

«Э-э… я не могу».

«Вот именно», – уверенно сказал Сяо Юань. «Гу Лоуинь хочет захватить Цинъянь. Как говорится, враг врага – союзник. С базой культивации Гу Лоуинь мне больше ничего не нужно. Однажды я могу оказаться в опасности. Если я возьму тебя с собой, мне, возможно, останется только ждать смерти, но если я возьму Гу Лоуинь, ситуация изменится».

Ли Яньчжи: «…» Он почему-то почувствовал себя оскорбленным.

Сяо Юань привязал к шесту ведро, полное воды, и сказал: «Кстати, не забудь сказать Фан Байчу, что теперь я Шэнь Фугуй, чтобы он не выдал меня, когда придет».

Сяо Юань вернулся в дом с шестом в руках, увидел у двери человека, одетого в белое, и небрежно сказал: «Ты проснулся».

«Да».

Сяо Юань опустил шест. Только тогда он заметил, что лицо Гу Лоуиня стало чрезвычайно бледным, даже хуже, чем в начале ранения. Первой реакцией Сяо Юаня было то, что в ране Гу Лоуиня был яд, и яд вспыхнул. Он не мог сдержать ошеломления и спросил: «Что с тобой?»

Брови Гу Лоуиня слегка дернулись: «Я думал, ты ушел».

Сяо Юань на мгновение опешил и сказал: «Я не уходил, я просто пошел к ручью набрать воды».

Гу Лоуинь кивнул: «Я неправильно понял».

Сяо Юань не ожидал, что Гу Лоуинь так испугается, если он исчезнет ненадолго. Он улыбнулся и спросил: «Значит, ты думал, что я исчез, и просто стоишь здесь и ждёшь, не глядя на меня?»

Гу Лоуинь просто сказал: «Если бы ты захотел уйти, а я заставил бы тебя остаться, ты бы не был счастлив».

Это было верно, но почему это звучало так странно?

Гу Лоуинь взглянул на него и сказал: «Хорошо, что ты не ушел, пойдем внутрь».

Внешность Гу Лоуиня была слишком привлекательна, поэтому Сяо Юань попросил его остаться дома и не выходить, если всё в порядке. Гу Лоуинь изначально был рад отгородиться от мира; поэтому, проведя столько времени в одиночестве в безлюдной заснеженной горе, он не обращал на это никакого внимания. Что касается Сяо Юаня, то, если ему было нечего делать, он гулял по деревне. Иногда он болтал с деревенскими женщинами у ручья или ходил с дядей Панем в бамбуковый лес рубить бамбук и научился у А Юаня складывать маленьких петушков из бамбуковых листьев.

На третий день пребывания в деревне Цинчжу, после ужина, Сяо Юань вдруг сказал: «Лоуинь, тебе скучно? Не хочешь ли прогуляться?»

Гу Лоуинь сказал: «Не скучно. А скучно бы».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда я отведу тебя на прогулку в бамбуковый лес. Вид там неплохой».

Сяо Юань повёл Гу Лоуинь в бамбуковый лес. Там рос вечнозелёный бамбук, который даже осенью оставался зелёным, как хороший жадеит. Сяо Юань взял бамбуковый лист и сказал: «Лоуинь, хочешь петушка? Я сложу его для тебя».

Возможно, освещение было не очень хорошим, или Сяо Юань неправильно увидел, но Гу Лоуинь, казалось, едва заметно улыбнулся: «Хорошо».

Сяо Юань уже наполовину сложил вещи, когда Гу Лоуинь внезапно сказал: «Здесь кто-то есть».

«Есть? Есть?» — Сяо Юань сделал вид, что очень серьёзен. — «Кто там?»

Гу Лоуинь не почувствовал, что у приближающегося человека есть какие-либо намерения убить его, и сказал: «Возможно, это житель деревни».

Зашуршав бамбуковыми листьями, кто-то появился перед ними. Гу Лоуинь: «…»

Фан Байчу, следуя предыдущему приказу Сяо Юаня, сделал вид, что не знает его, и с удивлением посмотрел на Гу Лоуиня: «О, это мастер Гу! Какое совпадение, вы тоже проходите мимо?»

Гу Лоуинь с хитрым выражением лица посмотрел на Сяо Юаня. Сяо Юань с любопытством спросил: «Кто этот парень? Ты его знаешь?»

Гу Лоуинь: «…Фан Байчу».

«Оказалось, это был Мастер Фан!» Сяо Юань шагнул вперед и сказал: «Шэнь Фугуй из клана Сюаньлэ, я так много слышал о тебе».

Уголки губ Фан Байчу дрогнули; он сдержал улыбку и продолжил действовать вместе с Сяо Юанем: «Я тоже давно слышал о знаменитом имени Мастера Шэня, и, увидев его сегодня, я понял, что он действительно необыкновенный, достойный стать молодым мастером одной из трёх главных школ. Этот Фан чувствует себя неполноценным».

Сяо Юань вёл себя очень скромно: «Не смею, не смею. Я давно слышал, что Мастер Фан великодушно помогает миру и обладает парой чудесных рук, способных возвращать людей к жизни. Так случилось, что наш Лоуинь немного пострадал, так что, может быть, Мастер Фан сможет его осмотреть?»

Фан Байчу с радостью согласился: «Конечно, конечно. Этот скромный целитель подружился с Мастером Гу в заснеженных горах Лулин, и эта дружба длится не по годам. Если Мастер Гу будет ранен, этот Фан, естественно, постарается помочь».

Сяо Юань сказал: «Лоуинь, что ты думаешь?»

Гу Лоуинь посмотрел на наполовину сложенные листья бамбука в руке Сяо Юаня: «Лишь бы ты был счастлив».

Фан Байчу последовал за ними обоими обратно на ферму, чтобы позаботиться о травме Гу Лоуиня.

«Рана от меча на плече Мастера Гу довольно серьезна. К счастью, в ране нет яда. Как только вы восстановитесь в течение нескольких дней, рана заживет сама собой». Фан Байчу сказал: «Это просто болезнь потери души… вам двоим действительно не хватает духовной души и физической души. Три духовные и шесть физических душ, чтобы жить, человек не может существовать ни без одной из них. Причина, по которой вы этого не чувствуете, в том, что вам не хватает земной души, которая всегда находится вне тела. Если ее не будет на короткое время, это не сильно повлияет на вас, но в долгосрочной перспективе это приведет к таким симптомам, как рассеянность и потеря памяти, и другие души также пострадают, и вы в конечном итоге можете впасть в состояние небытия из-за нестабильности вашей души».

Сяо Юань тихо вздохнул, подумав, что древнее зеркало следовало бы уничтожить ещё тогда в городе Лулин. Кто знает, что делал бы Гу Хан с таким тёмным предметом в руках, помимо охраны Циньяня.

Гу Лоуинь сказал: «Мы должны вернуть души».

«Знаю. Главное — что Гу Хан сделает с нашими душами». Сяо Юань небрежно повертел флейту и спросил: «Мастер Фан, сколько у нас времени?»

Фан Байчу сказал: «Разделение земной души от тела не может превышать одного месяца».

Сяо Юань вздохнул с облегчением: «Ещё есть время. Давайте сначала поспим, а потом подумаем, что делать завтра».

После битвы в тайном проходе Гу Хан стал ещё осторожнее. Ученики клана Синтянь, отправившиеся шпионить за ним в павильон Юньцзянь, не нашли ничего полезного. Сяо Юань опасался, что ему придётся снова идти туда лично.

Фан Байчу нашёл себе новый дом. Рано утром следующего дня, как только пропел петух, он встал с постели и помчался к дому дяди Паня. Он не спал всю ночь, усиленно размышляя, медитируя и снова размышляя, и наконец придумал способ умиротворить души. Он не мог дождаться рассвета. Он хотел поскорее рассказать Сяо Юаню об этом методе, чтобы выиграть им немного времени.

Фан Байчу шёл по полевой тропинке, когда перед ним внезапно возникла знакомая фигура. Убедившись, что всё в порядке, он ускорил шаг, чтобы догнать её, и крикнул: «Мастер Му-!»

Му Инъян вернулся в деревню Синтянь два дня назад, но не обнаружил там Сяо Юаня. Он узнал от подчинённых Ли Яньчжи о месте, где находится Сяо Юань, поэтому провёл в пути день и ночь и прибыл в деревню рано утром.

Услышав чей-то зов, Му Инъян остановился. Он взглянул на приближающегося человека и спросил: «Это ты! Где мой шисюн?»

Фан Байчу сказал: «О, твой шисюн и Гу Лоуинь, наверное, ещё спят. Я тоже пойду их искать, пойдём вместе».

Глава 66

Фан Байчу спешил к Сяо Юаню, не замечая, что тот застыл на месте, а его красивое открытое лицо едва не растрескалось.

«Что ты сказал?!» Му Инъян словно почувствовал, как в его груди разгорелся огонь. «Мой Шисюн спит с Гу Лоуинем?»

Фан Байчу открыл рот и сказал: «Да, молодой господин и Гу Лоуинь теперь неразлучны, можно сказать, что они соединены бедрами». Он сделал несколько шагов, повернулся боком и не увидел Му Инъяна, затем оглянулся, пораженный выражением лица молодого человека в черном позади него. Как надежный врач, Фан Байчу решил, что у Му Инъяна внезапное сердцебиение, и поспешно сказал: «Господин Му, успокойтесь!»

Му Инъян никак не мог успокоиться. Он стиснул зубы и воскликнул: «Где они спят?!»

Сяо Юань, всё ещё спящий, почувствовал ауру убийства и резко открыл глаза. Как только он поднял Бихая Чаошэна, лежавшего рядом с подушкой, дверь его комнаты с грохотом распахнулась.

Му Инъян увидел «Шэнь Фугуя», сидящего на кровати своего Шисюна в грязной одежде, и в огонь его сердца подлили ещё один горшок масла – разве Фан Байчу не сказал, что это Гу Лоуинь? Как объяснить этого Шэнь Фугуя? Он отсутствовал всего месяц, а у Шисюна появилось ещё двое? Если бы он вернулся на несколько дней позже, возможно, он бы не смог занять даже третьего места!

Глаза Му Инъян потемнели и стали пугающими: «Как ты смеешь спать в постели моего Шисюна? Прочь отсюда».

«Шиди?» — удивленно спросил Сяо Юань. «Почему ты здесь?»

Му Инъян опешил и едва отреагировал: «Шисюн? Ты Шисюн?»

«Да», — Сяо Юань отложил Бихая Чаошэна и зевнул: «Разве Ли Яньчжи не говорил тебе, что я сейчас использую лицо Шэнь Фугуя?»

Му Инъян: «…» Ну, он неправильно понял насчет Шэнь Фугуй, но что насчет Гу Лоуинь?

Му Инъян оглядел комнату, открыл шкаф и почти заглянул под кровать. Сяо Юань сидел на кровати, не шевелясь, держа в руках одеяло, и спросил: «Что ты ищешь?»

«Гу Лоуинь», — сдавленным голосом спросил Му Инъян. — «Где Шисюн его спрятал?»

«Гу Лоуинь? Он по соседству, ты с ним как-то связан?»

Его ревность со свистом улетучилась. Му Инъян что-то понял и с горечью произнес: «Фан-Бай-Чу».

Сяо Юань подпер подбородок и посмотрел на него: «Почему Шиди такой странный? Ты действительно мой Шиди, а не кто-то другой, притворяющийся им? Позволь спросить тебя: в детстве я потратил кучу денег, чтобы купить тебе сахарную свинку. Что ты с ней в итоге сделал?»

Тон Му Инъян был беспомощным: «Шисюн…»

«Да? Ну же, если ты не скажешь, у меня будет повод заподозрить тебя в подделке». Сяо Юань не совсем шутил; поскольку он часто притворялся кем-то другим, он был к этому чувствительнее обычных людей. Однако он знал, что перед ним действительно стоит Му Инъян. Как минимум, он был слишком хорошо знаком с характером своего глупого шиди.

Му Инъян ничего не оставалось, как сказать: «Я растоптал сахарную свинку вдребезги».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Похоже, ты действительно мой шиди».

Му Инъян села у кровати и сказал: «Шиди, ты не хочешь спросить меня, почему я это сделал?»

«А мне обязательно спрашивать? Это естественно, ведь ты меня ненавидел».

Му Инъян с тревогой сказал: «В то время у меня менялись зубы, и Шицзунь не разрешал мне есть сладкое. Если бы Шицзунь узнал о сахарной свинке, которую купил мне Шисюн, нам обоим пришлось бы понести наказание, поэтому я…»

Наконец-то прояснилось то ничтожное происшествие, которое случилось много лет назад. Сяо Юань не испытал облегчения. Ему хотелось лишь дать Му Инъяну пощёчину. Но, видя, что тот весь в пыли и измучен, словно не отдыхал много дней, он стерпел и сказал: «Если бы ты объяснил всё тогда, то зубы бы не выбил. Но тебе пришлось вести себя так, будто я тебе денег должен. Что ты пытался сделать?»

«Как я могу ненавидеть Шисюна», — Му Инъян оперся руками на кровать, наклонился вперед и подошел к Сяо Юаню, его глаза сияли, как звезды. «У меня даже нет времени любить Шисюна».

Они были очень близки, и Сяо Юань мог чувствовать теплую ауру тела Му Инъян, пылающую, как гранат.

Сяо Юань поднял брови.

Му Инъян хрипло сказал: «Шисюн…»

«Да?»

«Что-то в моей груди бьется так быстро, как насчет Шисюна?»

Сяо Юань на мгновение почувствовал биение своего сердца: «Нет, мое вполне стабильно».

Сердце Му Инъян, которое только что билось так быстро, мгновенно застыло.

Сяо Юань оттолкнул Му Инъян и сказал: «Не люби меня, люби  кого-то другого, будь хорошим мальчиком».

«Не буду», — сердито сказал Му Инъян. «Я хочу любить Шисюна».

Сяо Юань попытался его урезонить: «Да ведь в мире всегда есть трава зеленее…»

«Трава, конечно, зеленее, но кто может выглядеть лучше Шисюна?»

«Если тебе нравится только моё лицо, то не беспокойся», — сказал Сяо Юань. «Я почти не пользуюсь своим лицом».

Му Инъян сказал: «Все в порядке, я могу это представить».

«…» Сяо Юань не знал, как убедить Му Инъян.

Му Инъян наклонился, обнял Сяо Юаня за талию через одеяло и приглушённо проговорил: «Я знаю, что раньше издевалась над Шисюном и говорил ему всякие гадости, которые его злили. Не любить меня – это нормально. Я знаю, что совершил ошибку, я изменюсь и приложу все усилия, чтобы понравиться Шисюну. Так что, Шисюн, сначала не люби никого другого…»

Сяо Юань откинул одеяло, чтобы встать с кровати: «Я не могу этого гарантировать».

Му Инъян прижал одеяло, чтобы не дать ему уйти: «Нет, Шисюн, ты должен пообещать!»

Сяо Юань потерял терпение: «Му Инъян, ты что, с ума сошел? Разве можно так себя вести? Я же сказал, что ты мне не нравишься. Отпусти меня, иначе я тебя ударю».

«Не отпускай, Шисюн, ударь меня».

Сяо Юань схватил Бихай Чаошэна и безжалостно ударил Му Инъян по уцелевшей левой руке. Му Инъян издал звук «ах» и обиженно сказал: «Больно, Шисюн».

«Если ты знаешь, что это больно, почему ты все еще не отпускаешь?»

Когда Сяо Юань уже не мог больше сдерживаться и хотел продемонстрировать свой истинный стиль, холодная аура меча ударила его. Му Инъян словно что-то пронзило, и он тут же отпустил руку.

Хотя Сяо Юань смог выбраться, вена на его лбу запульсировала, когда он увидел стоящего в дверях седовласого практикующего меча.

Му Инъян холодно посмотрел на гостя. В присутствии своего Шисюна он был кокетливым маленьким шиди, но теперь стал холодным и высокомерным, мятежным и неукротимым. «Это снова ты».

Гу Лоуинь холодно посмотрел на Му Инъян: «Почему ты здесь?»

Му Инъян задал риторический вопрос: «Почему я не могу быть здесь?»

Гу Лоуинь посмотрел на Сяо Юаня, словно ожидая от него объяснений.

«Я попросил его прийти», — сказал Сяо Юань. «Му Инъян хочет разрушить павильон Юньцзянь. Он очень нам поможет».

Чем больше Сяо Юань говорил, тем больше чувствовал, что его доводы полны уловок. Например, как он связался с Му Инъян и почему Му Инъян, недружелюбно настроенная к Шэнь Фугую, согласилась помочь им. Гу Лоуинь не был глупцом и определённо видел эти недостатки. Но ничего не мог с собой поделать. Му Инъян действительно появился слишком внезапно. У него даже не было времени подготовить «случайную встречу», как с Фан Байчу, поэтому он мог лишь сказать что-то подобное.

Закончив говорить, Сяо Юань приготовился к вопросам от Гу Лоуиня. Неожиданно Гу Лоуинь не стал ничего спрашивать, а лишь сказал: «Фан Байчу ищет нас для чего-то».

Сяо Юань опешил: «О... пойдем».

Гу Лоуинь кивнул: «Хорошо».

Видя, что Гу Лоуинь не собирается уходить, Му Инъян прищурился: «Чего ты еще хочешь?»

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Жду его».

«Он сказал, что ему нужно, чтобы ты подождал?»

Сяо Юань стиснул зубы и разрядил обстановку: «Вы все выходите первыми, а я приду после того, как переоденусь».

Фан Байчу рассказал Сяо Юаню и Гу Лоуинь о методе стабилизации душ, который он придумал. «Этот метод поможет вам временно стабилизировать оставшиеся души и сохранить ваше золотое ядро и ци нетронутыми».

«Ты также сказал, что это временно», — сказал Сяо Юань. «Поэтому, когда все будет сказано и сделано, нам все равно придется вернуть душу земли».

Му Инъян не знал, что произошло раньше, поэтому он с тревогой спросил: «Ши... что случилось с твоей земной душой?»

Фан Байчу поспешно ответил: «Души Мастера Шэня и Мастера Гу находятся в руках павильона Юньцзянь».

Му Инъян с отвращением посмотрел на него: «Это снова павильон Юньцзянь».

Гу Лоуинь сказал: «Этот вопрос не следует откладывать».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Не волнуйся слишком сильно. Благодаря этому методу стабилизации душ у нас будет вдвое больше времени, чтобы спланировать и сделать ход».

Он сказал это лишь для того, чтобы успокоить остальных. Он прекрасно понимал, что вопрос души нельзя откладывать, но надеялся, что Гу Лоуинь и Му Инъян не будут вмешиваться и позволят ему разобраться с ним в одиночку.

У Гу Лоуина не было возражений: «Да».

Все четверо обсуждали важные дела внутри, когда внезапно раздался громкий вопль. Гу Лоуинь схватил ножны: «Что случилось?»

Сяо Юань сдержал улыбку: «Если я правильно угадал, это должен быть крик свиньи, когда ее режут».

Гу Лоуинь: «…»

«Пойдём, посмотрим».

Во дворе дядя Пань привязывал большую жирную свинью, а А Юань помогал ему. Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Сегодня подходящий день, чтобы зарезать свинью?»

Дядя Пан ухмыльнулся: «Бессмертный забыл, сегодня Праздник середины осени!»

Лицо Му Инъяна изменилось, а глаза слегка вспыхнули.

Сяо Юань совсем забыл об этом и тихо спросил: «Праздник середины осени?»

Дни пролетели так быстро; казалось, что только что наступило пятнадцатое число седьмого месяца, а теперь уже пятнадцатое восьмого. К счастью, противоядие от акации гу, которое дал ему Фан Байчу в прошлый раз, ещё не закончилось, так что полгода ему не нужно было беспокоиться об акации гу.

«Конечно!» — сказал дядя Пан. — «Праздник середины осени — большой день. Нам нечем развлекать бессмертных, поэтому мы можем только зарезать свинью и приготовить для них вкусную еду».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Одной свинины будет недостаточно, нам также нужны курица, утка и рыба».

Дядя Пан поспешно сказал: «Я пойду в другой дом и куплю...»

«Продолжай убивать эту свинью, а остальное предоставь нам».

Сяо Юань поручил Фан Байчу и Гу Лоуинь купить курицу и утку, а Му Инъян последовал за ним к реке, чтобы половить рыбу. В хорошем настроении Му Инъян сказал, что хочет поймать самую большую рыбу и отдать её Шисюну.

Сяо Юань сказал: «Не трать время на ловлю рыбы. Пойдём, разве ты не пришёл ко мне рассказать, что узнал о Ли Сяньтине?»

Му Инъян уставился на него: «Шисюн попросил меня пойти с ним на рыбалку только для того, чтобы спросить об этом?»

«Что ещё?» Ранее он дал Му Инъяну задание разузнать подробности о Ли Сяньтине.

Му Инъян глубоко вздохнул и, словно признавая поражение, сказал: «Ну, у меня есть кое-что, связанное с ним, что я хочу рассказать Шисюну».

Сяо Юань весь навострил уши.

Покинув униат Синтянь, я послушался Шисюна и первым делом вернулся в Сюйфу. Там всё осталось таким же, как и в тот раз, когда я ушёл, и Шицзунь не возвращался последние несколько лет. Я взял все вещи Шицзуня и снова их осмотрел, но не имел ни малейшего понятия, пока не наткнулся на картину.

«Картина?» Сяо Юань вспомнил, что Ли Сяньтин в свободное время увлекался каллиграфией и живописью. Он писал в основном пейзажи и иногда портреты. Время от времени Сяо Юань видел себя на картинах Ли Сяньтина.

«Эта картина отличалась от других его работ. Хотя это пейзаж, от неё исходит какая-то… неописуемая, зловещая аура. Она совершенно не похожа на его картину. Я никогда раньше не видел эту картину», — сказал Му Инъян. «После этого я взял картину, расспросил окружающих и обнаружил, что горы и озеро на ней действительно существуют».

Сяо Юань спросил: «Где оно?»

«Личжоу».

«Ты был в Личжоу? Нашёл что-нибудь?»

Му Инъян покачал головой: «Я только что убедился, что такое место существует, поэтому сразу же отправился к Шисюну».

«Тебе следовало бы проверить это и вернуться».

«Но я скучаю по Шисюн».

«…Ты даже не краснеешь, когда говоришь такие вещи?»

Му Инъян уверенно сказал: «Зачем мне краснеть? Это ты меня этому научил».

«Чепуха, чему я тебя научил?»

«Нельзя быть двуличным, нужно прямо сказать другой стороне, чего ты хочешь».

Слова Сяо Юаня на какое-то время застряли у него в горле, затем он потер лоб и сказал: «Давай ловить рыбу».

Когда Гу Лоуинь вернулся во двор, Фан Байчу с большим интересом наблюдал, как дядя Пань убивает свинью. А Юань увидел божественного бессмертного господина, держащего в руках курицу, и бросилась к нему. Прежде чем протянуть руку, он вытер руки о платье: «Господин бессмертный, дай, дай мне».

Фан Байчу сказал: «Мастер Гу вернулся».

«Шэнь Фугуй еще не вернулся?»

«Нет», сказал Фан Байчу, «он, вероятно, все еще делит радости рыбы и воды (что также означает соитие) с Мастером Му».

Гу Лоуинь: «…»

Глава 67

Фан Байчу не почувствовал ничего странного в своих словах и продолжил обсуждать с дядей Панем, какая часть тела свиньи самая нежная. Гу Лоуинь знал, что эти «радости рыбы и воды» были совсем не теми «радостями рыбы и воды». Ему было всё равно, но когда он вспомнил утреннюю сцену в комнате Сяо Юаня, его настроение всё ещё оставалось неудержимо хаотичным.

Му Инъян и Сяо Юань были соучениками, росли вместе с детства, и их чувства, естественно, были несравнимы с чувствами других. Му Инъян, казалось, уже знал, что смерть Сяо Юаня была фальшивкой. Сяо Юань больше не скрывался от него, а скрывал это от начала и до конца. С первого взгляда стало ясно, кто для Сяо Юаня важнее.

Гу Лоуинь закрыл глаза, пытаясь подавить чувство удушья и тревоги в груди.

Разве он не думал совсем недавно, что, пока Сяо Юань жив, неважно, с кем он дружит, кто ему нравится и с кем он общается? Его это не волновало, да и не было у него права это волновать. Теперь он мог оставаться рядом с ним как хороший друг, смотреть на него и разговаривать с ним. Этого было достаточно, чтобы быть довольным. Если он сделает ещё один шаг, то снова отпугнёт Сяо Юаня. Всё, о чём он просил, — это сохранить статус-кво.

Гу Лоуинь думал, что успокоился, но, увидев, как Сяо Юань и Му Инъян идут рядом, понял, что есть вещи, которые он не может перестать переживать, просто сказав, что ему всё равно. В его сердце шевельнулась тайная, эгоистичная мысль – он хотел забрать этого человека себе, не позволять посторонним видеть и трогать его, чтобы он всегда был единственным в его глазах.

Но он не смог этого сделать.

Сяо Юань всё ещё был в этом мире, и это уже было его величайшим спасением и изяществом. Как он мог быть готов снова огорчать другого человека?

Сяо Юань всю дорогу терпел «искренние чувства» Му Инъяна, и его лицо было полно горечи. Он ясно дал понять, что не любит его, что это невозможно, но Му Инъян всё ещё не собирался сдаваться. Он действительно не знал, что делать.

Сяо Юань улыбнулся Гу Лоину: «Ты купил утку?»

Гу Лоуинь выглядел как обычно: «Да».

«Мы поймали большую рыбу», — сказал Сяо Юань. «Хочешь посмотреть?»

"Да."

Рыба, которую они поймали, была настолько большой, что у дяди Паня не хватило места на тарелке. А Юань готовил. Рыба была приготовлена на пару, курица тушилась, утка тушеная, а свинина с овощами жарилась вместе. Для таких людей, как Сяо Юань, которые привыкли есть деликатесы со всего мира, кулинарные навыки А Юаня можно было назвать лишь средними. Сяо Юань хотел идти в бой один, но Шэнь Фугуй не был тем парнем, кто готовит. Чтобы не выдать себя перед Гу Лоуинем, он мог лишь сдерживать зудящие руки, хотя подозревал, что Гу Лоуинь, похоже, что-то заметил.

Когда все собрались на ужин, Му Инъян положил еду в свою миску: «Это рыба, которую мы поймали вместе. Ешьте ещё».

Сяо Юань: «…»

Му Инъян отнесся к Шэнь Фугую – нет, Му Инъян не мог быть так добр к кому-либо, кроме своего Шисюна. Он подобрал ему еду с таким достоинством, что даже глупец заметил бы, что что-то не так. Однако Гу Лоуинь всё равно ничего не заподозрил, словно тот и вправду одурел.

Сяо Юань рассеянно ел рыбу, размышляя о том, как попросить Фан Байчу проверить мозг Гу Лоуиня.

После еды они вышли во двор полюбоваться луной. А Юань подал им домашнюю выпечку, посмотрел на луну в небе, а затем на молодого человека с седыми волосами и в белых одеждах. Он подумал: «Зачем любоваться луной, если можно любоваться бессмертным господином?»

Сяо Юань увидел мысли маленького парня А Юань и поддразнил ее: «Господин А Юань, как ты думаешь, кто красивее — луна или наш господин Гу?»

«Господин, господин Бессмертный…» А Юань покраснел от смущения, закрыл лицо руками и убежал. Сяо Юань посчитал его реакцию очень милой и невольно усмехнулся: «У Лоуиня волосы совсем белые, но он всё равно нравится девушкам больше, чем мы, черноволосые. Ты говоришь, разве это не раздражает?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Не создавай проблем».

Фан Байчу выпил еще несколько бокалов домашнего сливового вина дяди Паня и вздохнул, слегка захмелев: «У разных людей разные судьбы».

Му Инъян фыркнул: «Раздражает, что же в этом раздражающего?» Не имело значения, нравился ли он этому парню, главное, чтобы он не нравился своему Шисюну.

Му Инъян потянул Сяо Юаня за рукав и сказал голосом, который слышали только они вдвоем: «Шисюн».

«Да?»

«Я снова провожу Праздник середины осени со своим Шисюном», — сказал Му Инъян с тихой улыбкой. «Это похоже на сон».

Услышав это, Сяо Юань на какое-то время ошеломлён. До того, как отправиться в секту Синтянь, он каждый год проводил праздник Середины осени с Му Инъян и Ли Сяньтином. Они поднимались на самую высокую гору, чтобы полюбоваться луной, перекусить и поболтать, как и сейчас. Позже он отправился в Синтянь, и Сяо Ду сопровождал его на праздник Середины осени в том же году.

Сяо Ду отвез его в город Лулин, купил ему много еды и сделал доброе дело дня, отдав оставшиеся рисовые лепешки голодному нищему.

Праздник середины осени был днем воссоединения семьи, и он лично задумал убить последнего члена своей семьи.

Сяо Юань кивнул: «Это действительно похоже на сон».

«Кстати», — сказала Му Инъян нормальным голосом, — «где я сегодня буду ночевать?»

Фан Байчу сказал: «В деревне Цинчжу много фермерских домов, в которых есть пустые комнаты, а жители деревни очень гостеприимны. Ты можешь занять у них комнату».

Му Инъян лениво проговорил: «Уже так поздно, мне лень беспокоиться. Шэнь Фугуй, не мог бы ты уделить мне половину своей кровати?»

Рука Гу Лоуинь, державшая чашку, внезапно напряглась. Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Прежде чем Му Инъян успел обрадоваться, Сяо Юань продолжил: «Ты мой гость, как может быть достаточно половины? Вся моя кровать принадлежит тебе».

«Тогда где ты будешь спать?» Му Инъян на мгновение остановился, его щеки слегка покраснели. «За мой счет?»

«Я…» Сяо Юань подозрительно взглянул на Гу Лоуиня и спокойно сказал: «Я собираюсь пообщаться с Мастером Фангом».

Фан Байчу немного смутился: «Что?»

«Не надо», — решительно сказал Сяо Юань, — «решено».

Му Янъян был крайне не расположен к этому, но и не хотел злить своего Шисюна. Он холодно искоса посмотрел на Фан Байчу, отчего тот похолодел и втайне посетовал на несправедливость.

Гу Лоуинь опустил глаза и отпил горького чая.

Насладившись луной, Сяо Юань отклонил просьбу Му Инъяна и последовал за Фан Байчу в небольшой фермерский дом, где тот остановился. Фан Байчу невольно проворчал: «Почему молодой господин должен спать со мной? Разве это не подталкивает меня в огненную яму? Разве ты не видел, как господин Му смотрел на меня…»

Сяо Юань сказал: «Если я не буду спать с тобой, то мне следует спать с Гу Лоуинем?»

«Есть ли что-то плохое в том, чтобы спать с Мастером Гу?»

«Это неправильно, очень неправильно».

Фан Байчу тихо спросил: «Что случилось?»

«Я иду сегодня вечером в павильон Юньцзянь. Сохрани это в тайне и не говори Гу Лоуинь».

Фан Байчу ненадолго очнулся от своего опьянения: «Что, что? Сегодня вечером?»

«Никто не знает, что Гу Хан сделает с нашими душами. Необходимо срочно вернуть души земных существ», — сказал Сяо Юань. «Кроме того, я слишком много сделал с личностью Шэнь Фугуя, и я боюсь, что павильон Юньцзянь навредит самому Шэнь Фугую».

Фан Байчу был озадачен: «Если павильон Юньцзянь и секта Сюаньлэ выступят друг против друга, разве это не станет счастливым событием для секты Синтянь?»

Сяо Юань тихо вздохнул: «Это правда, но… просто посмотрим, что из этого выйдет».

«Сколько человек молодой лорд планирует взять с собой?»

«Я пойду один».

Фан Байчу так испугался, что совсем протрезвел и пробормотал: «Ты, ты один?»

Сяо Юань кивнул: «У меня есть техника изменения лица. Проникнуть внутрь несложно, но легко раскрыться, если приведу слишком много людей».

Фан Байчу забеспокоился: «Но если молодой господин один, если случится какая-нибудь беда…»

«Не беспокойтесь, люди Ли Яньчжи прячутся возле павильона Юньцзянь. Если что-то случится, я подам сигнал, и он придёт и всё уладит». Сяо Юань поднял глаза и посмотрел на яркую луну на горизонте. «Надеюсь, всё пройдёт хорошо». Было бы здорово, если бы он смог взять с собой их души и Цинъянь или хотя бы выяснить, где Гу Хан прячет эти две вещи.

Глубокой ночью луна и звёзды сияли скудно. Сяо Юань покинул деревню Цинчжу и пришёл к подножию горы Юньцзянь. Ли Яньчжи уже давно ждал его там.

Сяо Юань спросил: «Ты готов?»

Лицо Ли Яньчжи было серьёзным: «Они все готовы, согласно указаниям молодого господина. Молодой господин, вы действительно всё обдумали? Этот подчинённый действительно беспокоится, что ты идёшь один».

«Не нужно об этом говорить», — сказал Сяо Юань, — «принеси вещи».

Ли Яньчжи приготовил для Сяо Юаня комплект одежды учеников павильона Юньцзянь. Ученики школы Синтянь узнали, что Цзян Лююань недавно отправился по поручению Цянь Сана. Цзян Лююань был старшим братом младшего поколения учеников павильона Юньцзянь и пользовался большим уважением Гу Хана и других. Сяо Юйюань планировал использовать его имя, чтобы проникнуть в павильон Юньцзянь и разузнать новости.

Надев одежду ученика павильона Юньцзянь и превратившись в Цзян Лююаня, Сяо Юань успешно обманул привратников павильона Юньцзянь и без труда проник внутрь.

В павильоне Юньцзянь повсюду можно было увидеть ночных патрулей учеников, а охрана была строже, чем в прошлый раз. Сяо Юань первым делом отправился в дом Цзян Лююань и обыскал его, но не нашёл никаких полезных улик. Он уже собирался поискать где-нибудь ещё, как вдруг услышал стук в дверь.

Сяо Юань спросил: «Кто там?»

«Да Шисюн (старший брат), это я».

Сяо Юань молча улыбнулся: «Почему Линь Улянь ищет его каждый раз, когда он притворяется кем-то другим, чтобы прийти в павильон Юньцзянь? Разве они не слишком предопределены судьбой?»

Сяо Юань открыл дверь: «Линь-Шиди».

Лицо Линь Уляня было бледным, как бумага, щеки ввалились, а шаги – слабыми, словно он долго лежал на больничной койке. Похоже, Гу Лоуинь серьёзно ранил его в тот день в тайном проходе. Сяо Юань обеспокоенно спросил: «Линь-сюн, твоя рана ещё не зажила. Ты пришёл сюда поздно ночью, что случилось?»

Линь Улянь несколько раз кашлянул и с трудом произнёс: «Теперь, когда ты вернулся, Да Шисюн, ты, должно быть, нашёл то, что сказал тебе Учитель. Я хочу знать, как Сяо Юань восстал из мёртвых и чьё тело он забрал».

Сяо Юань внезапно осознал, что Цзян Лююань был отправлен расследовать это дело. «Тот, чьё тело забрал Сяо Юань, был неизвестным мелким заклинателем-любителем. Боюсь, Линь-сюн никогда не слышал его имени».

Линь Улянь сцепил пальцы: «Тогда где он сейчас, он все еще с Лоуинем?»

"Я не знаю."

Линь Улянь был озадачен. В тот день он, очевидно, увидел душу Сяо Юаня в древнем зеркале, но из тайного хода удалось выбраться только Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй. После этого они обыскали весь тайный ход, но так и не нашли Сяо Юаня. Как же Сяо Юань исчез бесследно?

Сяо Юань молча посмотрел на Линь Уляня и сказал: «Линь-Шиди, не волнуйся. Раз души Сяо Юаня и Гу Лоуиня в наших руках, они непременно пойдут на риск, чтобы вернуть их. Нам просто нужно расставить ловушку и ждать».

Линь Улянь заподозрил неладное: «Откуда ты знаешь об их земных душах?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Цянь Шишу рассказал мне».

Линь Улянь насторожился и спросил: «Серьёзно?»

«Если нет, то кто еще мог бы мне сказать?»

Линь Улянь задумался на мгновение и сказал: «Уже поздно, поэтому я больше не буду беспокоить Да Шисюна».

Сяо Юань смотрел ему вслед, как он идет к двери, и вдруг спросил: «Линь-Шиди собирается попросить Цянь Шишу проверить этот вопрос?»

Линь Улянь помолчал: «Да Шисюн боится, что я проверю?»

Сяо Юань улыбнулся: «Честно говоря, я немного напуган».

Дверь захлопнулась перед Линь Улянем. Линь Улянь отступил на полшага, обернулся и спросил: «Да Шисюн, что ты имеешь в виду?»

Сяо Юань не стал тратить время на пустяки и спросил: «Где находятся души Сяо Юаня и Гу Лоуиня?»

Глаза Линь Уляня потемнели: «Ты не Да Шисюн, кто ты?!»

Сяо Юань не был до конца уверен, что сражение с тяжело раненым Линь Улянем достойно его Бихай Чаошэна. Когда Линь Улянь вошёл в дом, он тайно установил заграждение, чтобы снаружи не было слышно никаких звуков. При желании он мог убить Линь Уляня в любой момент.

"Предполагаю."

«Ты здесь ради земных душ, ты не Лоуинь, ты можешь быть только...» Глаза Линь Уляня расширились: «Сяо Юань?!»

Сяо Юань зааплодировал и улыбнулся: «Линь-сюн действительно умён, я восхищаюсь тобой».

Линь Улянь вдруг понял: «В тот день с Лоуинем был не Шэнь Фугуй, а ты?!»

Сяо Юань на мгновение замялся, затем кивнул и сказал: «Да, если павильон Юньцзянь хочет свести счёты, не ищите не того человека. Хорошо, давайте перейдём к делу». Сяо Юань подозвал Бихай Чаошэна и повертел его в руках: «Где моя душа и душа Гу Лоуиня?»

Глава 68

Линь Улянь не издал ни звука; его тонкое лицо было почти прозрачным, и он едва мог стоять, держась за стол и хватая ртом воздух.

Сяо Юань улыбнулся: «Когда ты так смотришь, мне кажется, что я издеваюсь над слабыми».

Глаза Линь Уляня затуманились: «Не так ли?»

«Вряд ли», — медленно ответил Сяо Юань. «За тобой Гу Хан и весь павильон Юньцзянь. Кто может сравниться с тобой по силе?»

Линь Улянь саркастически улыбнулся: «Всё равно я попал в твои руки. Знаешь почему?»

Сяо Юань сделал вид, что думает: «Потому что мне повезло?»

«Потому что кто-то защищает тебя и рискует своей жизнью, чтобы защитить тебя». Линь Улянь больше не мог держаться, поэтому он сел на стул и сказал с полным крови ртом: «Если бы это было не так, ты бы умер в павильоне Юньцзянь два года назад».

Сяо Юань наклонился, приподнял подбородок Линь Уляня нефритовым веером и тихо прошептал: «Никто не сможет защитить меня, кроме меня самого».

Линь Улянь, не дрогнув, посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Сяо Юань, ты именно такой, как я и думал. Ты холодный и эгоистичный. Пока результат не так хорош, как ты хочешь, можешь всё отрицать. Ты недостоин того, чтобы мой шиди отдал тебе своё сердце, и ещё меньше достоин его».

Раньше Сяо Юань не стал бы слушать столь резкие слова, но теперь в его сердце вспыхнул огонь, словно он разгневался на Линь Уляня. Он не знал, в чём причина его гнева: то ли из-за того, что Линь Улянь назвал его эгоистичным и холодным, то ли…

Сяо Юань не стал на него нападать, а лишь изогнул губы в улыбке: «Почему ты говоришь это с такой кислой миной? Если я не достоин Гу Лоуиня, то кто тогда достоин? Ты?» Сяо Юань покачал головой: «Боюсь, это не сработает. Достаточно взглянуть на твою внешность, чтобы понять, что ты ему не пара. Если бы ты выглядел получше, возможно, ещё была бы надежда».

Линь Улянь прикусил губу и ничего не сказал, уставившись на Сяо Юаня.

«Хватит о банальных поэтических темах». Бихай Чаошэн двинулся вниз по шее и груди Линь Уляня и остановился на его нижнем даньтяне. «Я спрошу в последний раз, где находятся земные души и где Циньянь».

Глаза Линь Уляня сузились; он призвал меч и замахнулся им на Сяо Юаня. Сяо Юань отвернулся, чтобы уклониться, и ударил Линь Уляня ладонью по запястью. Линь Улянь громко вскрикнул, его вырвало кровью, и меч в его руке с грохотом упал на землю.

Сяо Юань нетерпеливо цокнул языком и резко усилил удар. Линь Улянь лишь почувствовал, как острое оружие направлено в его золотую сердцевину; он не смел пошевелиться.

Сяо Юань вдруг сказал: «Ты должен прекрасно знать, что когда тебя тогда отравили, я этого не делал».

Линь Улянь усмехнулся: «Даже если бы я тогда сказал, что это не ты, ты все равно вряд ли смог бы спастись».

«Я знаю, что независимо от того, был ли это я или нет, мне пришлось давать тебе кровь. Десять дней подряд, по три раза в день. Моя основа совершенствования была истощена, а духовные корни повреждены. В конце концов, я стал даже хуже обычного человека». Сяо Юань сказал: «Но если ты не скажешь мне то, что я хочу знать, ты станешь хуже, чем я тогда. Потому что я всё ещё могу восстановить свою основу совершенствования, но без золотого ядра ты навсегда останешься пустой тратой времени».

Линь Улянь яростно закашлялся, его лоб покрылся холодным потом. От Бихай Чаошэна исходил слабый свет, который внезапно нагрелся и стал невероятно горячим. Белая одежда Линь Уляня сгорела вместе с его плотью, а золотистая сердцевина его тела, казалось, была обожжена огнём, словно вот-вот сгорит дотла.

«Тогда тебе не нужно было моё золотое ядро, и мне твоё тоже». Сяо Юань сказал: «Если ты скажешь мне, где находятся души земли и Циньянь, я немедленно прекращу это».

Линь Улянь закрыл глаза и ничего не сказал.

Сяо Юань снова сказал: «У Гу Хана больше нет Гу Лоуиня. Ты — его единственная надежда и надежда павильона Юньцзянь».

Веки Линь Уляня слегка дрогнули; он открыл глаза и выдавил сквозь стиснутые зубы два слова: «Гора Паньгу».

«Они все на горе Паньгу?» Сяо Юань поднял брови. «Откуда мне знать, что ты не лжешь?»

«Если ты мне не веришь, почему спрашиваешь?»

Используя стражу Бихай Чаошэна, Сяо Юань сжал щеки Линь Уляня, сунул ему в рот таблетку и сказал: «Когда я вернусь с горы Паньгу и удостоверюсь, что ты не лгал, и я не наткнулся на засаду, я прикажу кому-нибудь доставить противоядие».

Линь Улянь был угрюм и зол: «Даже если павильон Юньцзянь не устроит засаду заранее, вас ждет только тупик, если вы пойдете туда».

«В любом случае, Гу Лоуинь умрёт вместе со мной». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты расстроен?»

Линь Улянь недоверчиво произнес: «Сяо Юань, ты вообще человек…»

Сяо Юань ударил Линь Уляня веером по затылку, и тот тут же потерял сознание. С этим веером он использовал половину своей силы, чего хватило, чтобы отправить тяжело раненого Линь Уляня в кому на три-пять дней. Когда Линь Улянь очнулся, если бы всё прошло хорошо, он бы давно вернулся с горы Паньгу. Что касается лекарства, которое он дал Линь Уляню, то это был не смертельный яд, а «отходы», которые препятствовали заживлению ран. Какими бы умными ни были медики павильона Юньцзянь, они не смогли бы найти причину длительной травмы Линь Уляня.

Сяо Юань убрал барьер, с помощью веера повёл Линь Уляня обратно к себе, создав видимость рецидива старых травм и комы. После всего этого он собирался отступить.

Проходя мимо кабинета Линь Уляня, Сяо Юань задумался и уже собирался зайти туда, чтобы узнать ещё какие-нибудь секреты павильона Юньцзянь. Он не ожидал, что в кабинете уже кто-то есть.

Седовласый мастер меча, о котором они с Линь Улянем только что говорили, стоял у стола, листая брошюру. Казалось, он что-то почувствовал. Он поднял глаза, и они неожиданно переглянулись, оба ошеломлённые.

Сяо Юань был так удивлён, что на какое-то время забыл о представлении, где Цзян Лююань видит Гу Лоуинь. Разве Гу Лоуинь не в деревне Цинчжу? Зачем он пришёл в павильон Юньцзянь?

——Что за чушь? Если он смог прийти, то и Гу Лоуинь, естественно, тоже сможет.

Посмотрите, что сделал Гу Лоуинь! Он явно согласился следовать долгосрочному плану и действовать, приняв решение, но теперь он тайно пробрался в павильон Юньцзянь, не сказав ему. Хотя, похоже, он не имел права обвинять Гу Лоуинь, в конце концов, он делал то же самое, но он просто… немного разозлился.

Сяо Юань вздохнул, решив, что всё ещё недостаточно наигрался. Он свирепо посмотрел на него и сказал: «Гу Лоуинь, ты осмелился вернуться!»

Гу Лоуинь: «…»

«Ты считаешь мой павильон Юньцзянь развлекательным кварталом, куда можно прийти, когда захочешь, и уйти, когда захочешь?! Обнажи свой меч!»

Гу Лоуинь слегка нахмурился: «Ты был в развлекательном районе?»

Сяо Юань: «…?» Что за неуместный вопрос задал Гу Лоуинь в этот момент? Имеет ли к нему какое-либо отношение то, что Цзян Лююань когда-либо была в развлекательном районе?

Сяо Юань сделал вид, что собирается нанести ему удар, но на самом деле не умел владеть мечом, и его шаги были хаотичными, когда он бросился к нему. Он словно услышал беспомощный вздох Гу Лоуиня и увидел, как тот обернулся и легко уклонился от его меча. При этом он даже поддержал его рукой за талию, словно боясь, что тот упадёт.

Лицо Сяо Юаня вспыхнуло: «Что ты имеешь в виду?! Воинов можно убивать, а не унижать!»

«Я не буду с тобой драться».

Сяо Юань затаил дыхание и сказал: «Но я Цзян Лююань».

Гу Лоуинь кивнул: «Да, ты Цзян Лююань».

Сяо Юань почувствовал, что его таланты были оскорблены. Он опустил меч и угрюмо сказал: «Ты знал об этом давно и делал вид, что ничего не произошло. Гу Лоуинь, когда ты научился лгать?»

Гу Лоуинь на мгновение замолчал и сказал: «Мне жаль».

Сяо Юань дернул уголком рта: «За что ты извиняешься? Что ты сделал не так?»

«Я солгал тебе». В кабинете не было света. Сяо Юань не мог ясно разглядеть выражение лица Гу Лоуиня, но уловил нотки беспокойства в его голосе. «Я ошибся ты… не сердись».

Видя, как легко Гу Лоуинь признал свою ошибку и как любезно он его уговаривает, Сяо Юань не мог больше злиться. «Я первый солгал тебе, а ты солгал в ответ, так что мы квиты». Он сказал как можно спокойнее: «Но ты так и не сказал мне, почему не разоблачил меня».

Гу Лоуинь замолчал.

Сяо Юань снова спросил: «Ты узнал меня в древнем зеркале? В тот раз, в тайном проходе, ты видел меня в древнем зеркале?»

«Да».

«Тогда как же ты узнал меня на этот раз?» Судя по реакции Гу Лоуиня, он, похоже, с первого взгляда понял, что перед ним не настоящий Цзян Лююань, иначе бы он тут же пролил кровь. Его техника изменения лица была настолько безупречной, что он выглядел абсолютно идентично оригиналу. Он только что не произнес ни слова и не успел выдать изъян, так как же Гу Лоуинь раскусил его маскировку?

Ответ Гу Лоуиня был прост: «Я почувствовал это».

"Почувствовал меня?"

«Я почувствовал, что это ты».

Сяо Юань подавился: «Судя по твоим словам, разве ты не видишь меня насквозь, чье бы лицо я ни использовал?»

Гу Лоуинь на мгновение замялся и сказал: «Я могу сделать вид, что не заметил».

Сяо Юань не знал, стоит ли ему злиться – почему он чувствовал, что его корабль вот-вот перевернется от рук Гу Лоуиня.

«Забудь», — Сяо Юань временно признал поражение. «Сейчас не время об этом говорить. Нашёл какие-нибудь полезные подсказки?»

«Список».

«Какой список?»

Гу Лоуинь протянул Сяо Юаню брошюру, которую тот только что просматривал. Сяо Юань небрежно перевернул страницу и увидел имя Лу Юэяо в первой колонке. Страница была полна имён. Помимо Лу Юэяо, он также увидел имена нескольких знакомых ему учеников павильона Юньцзянь, но только после имени Лу Юэяо стоял крестик. Сяо Юань перевернул ещё несколько страниц, время от времени натыкаясь на имя человека, которого перечёркивали, и спросил: «Неужели это перечёркивание происходит, когда человек мёртв?»

Гу Лоуинь сказал: «В тот день, когда я разорвал связи с павильоном Юньцзянь, я сломал руку мастера. После его имени также остался след».

«Это просто изуродованная рука, он же не должен из-за этого умереть, верно?»

«Да».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Сейчас мы ничего не можем решить. Давайте сначала уйдём отсюда».

Гу Лоуинь спросил: «Ты узнал, где находятся души земли?»

«Я спросил Линь Уляня», – с улыбкой сказал Сяо Юань. – «В конце концов, Гу Хан ему всё рассказывает. Раз уж ты здесь появился, тебе, должно быть, тоже пришла в голову эта мысль. Жаль, что я оказался быстрее тебя».

Гу Лоуинь запомнил слова Сяо Юаня и сказал: «Да ты очень быстр».

Сяо Юань, носящий образ Цзян Лююань, мог шагать по павильону Юньцзянь с высоко поднятой головой. Гу Лоуинь, скрываясь в тени, сопровождал его всю дорогу. Когда они уже собирались спокойно уйти, у ворот павильона Юньцзянь им посчастливилось встретить старого друга.

Этот старый друг был одет в богатое ярко-жёлтое парчовое одеяние, на поясе у него была приколота флейта, а рядом с ним сидела красивая девушка. Это был Шэнь Фугуй, который недавно передал своё имя Сяо Юаню, а девушка была его шимей, Цай Сюньнянь.

Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь поздно ночью по неизвестным причинам посетили павильон Юньцзянь. Как только они прибыли, их окружили ученики павильона Юньцзянь. Глава группы сказал: «У старейшины Цяня есть приказ. Шэнь Фугуй из клана Сюаньлэ и Гу Лоуинь, предатель нашего павильона, замешаны в преступлении, пытаясь украсть сокровища нашего павильона Юньцзянь. Если увидите их, схватите!»

Шэнь Фугуй был совершенно озадачен: «Я не против, когда ты говорил, что я в сговоре с Лоуинем, но что это за кража сокровищ вашего павильона?»

«Я послал кого-то сообщить Мастеру Павильона. Молодой Мастер Секты Шэнь, немедленно сдавайтесь!»

Шэнь Фугуй обеспокоенно сказал: «Подожди, разве ты не понимаешь человеческих слов!»

Цай Сюньнянь холодно сказал: «Шисюн, что ты им говоришь? Если они хотят нас победить, пусть попробуют и посмотрят, получится ли!»

Сяо Юань почувствовал себя виноватым, взглянув на Шэнь Фугуя. Видя, что эти двое действительно собираются сразиться с учениками павильона Юньцзянь, он не мог оставаться в стороне и сказал: «Гу Лоуинь, позволь мне помочь Шэнь Фугую объяснить. Сможешь ли ты потом вывести меня перед таким количеством людей? Если не сможешь, я позову членов секты Синтянь».

Гу Лоуинь слегка кивнул: «Хорошо».

Услышав «всё в порядке» от Гу Лоуиня, Сяо Юань почувствовал, что ему больше не о чем беспокоиться. Он принял облик Шэнь Фугуя и глубоко вздохнул: «Тогда я пойду».

Гу Лоуинь остановил его: «Сяо Юань».

Сяо Юань помолчал и как будто ничего не произошло спросил: «Что?»

"Будь осторожен."

Глава 69

Поскольку Гу Лоуинь сбежал из павильона Юньцзянь, и его местонахождение было неизвестно, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь искали его. После нескольких месяцев безуспешных поисков Цай Сюньнянь предложил вернуться в павильон Юньцзянь, чтобы узнать, нет ли новостей. Возможно, Гу Лоуинь уже был взят павильоном Юньцзянь. Они поспешили в павильон Юньцзянь и в мгновение ока сразились с учениками павильона.

В то время как Цай Сюньнянь не обращал на это внимания, Шэнь Фугуй был убит горем. Эта группа приспешников была ничтожной, но когда позже появились старейшины павильона Юньцзянь или сам Гу Хан, смогли ли они ещё сражаться? Победить их было совершенно невозможно, и это нанесло бы ущерб гармоничным отношениям между кланом Сюаньлэ и павильоном Юньцзянь. Хотя в прошлый раз, узнав, что его друг был вынужден демонизироваться своим шиди, он не сдержался и обругал всех в павильоне Юньцзянь, кроме Гу Хана, но до полного разрыва дело не дошло.

Видя, что его шимей уже призвала свой сэ (струнный инструмент), Шэнь Фугуй поспешно сказал: «Шимей, не надо!»

Жаль, что Цай Сюньнянь никогда не была хорошим шимей, слушавшим своего Шисюна. Её белые тонкие пальцы быстро перебирали струны, и от них расходилась невидимая рябь. Звуковые волны, разносившиеся во все стороны, были полны изящной и могучей духовной силы, присущей только ученицам секты Сюаньлэ.

Большинство учеников, охранявших ворота павильона Юньцзянь, были юными внешними учениками. Лишь половина из них смогла противостоять звуковым волнам Цай Сюньняня, а другую половину отбросило на несколько шагов; некоторые даже потеряли мечи. Главный ученик возмущённо крикнул: «Что вы делаете в оцепенении? Берите мечи и бейте ними!»

Цай Сюньнянь также сказал: «Шисюн, помоги мне победить их!»

С тех пор, как его любимый шимей заговорил, Шэнь Фугуй больше не мог заботиться о гармонии между сектами. Он взял флейту, привязанную к поясу, и собирался сыграть вместе с Цай Сюньнянем. Позади него раздался знакомый голос: «Достойные двухметровые мужчины, избитые маленькой девочкой, вернули мне прежнюю проблему смущения, и лицо мое горит».

Все посмотрели на источник звука и увидели человека в одежде ученика павильона Юньцзянь, сидевшего на воротах и снисходительно смотревшего на них сверху вниз.

Шэнь Фугуй знал, почему этот голос показался ему знакомым — это был его собственный голос!

Цай Сюньнянь потерял дар речи: «Ши, Шисюн?!»

Ученики павильона Юньцзянь смотрели на Шэнь Фугуя в желтой одежде и на Шэнь Фугуя в белой одежде с выражением потрясения и растерянности на лицах.

«Как может быть два Шисюна…» — недоумевала Цай Сюньнянь. — «Кто из них настоящий!»

«Конечно, я настоящий!» — разгневался Шэнь Фугуй, указал на Сяо Юаня и сказал: «Ты видел, здесь подделка. То, что ты сказал о краже сокровищ павильона Юньцзянь, совершил этот подделка, и не имеет ко мне никакого отношения!»

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Молодой мастер секты Шэнь, не сердитесь. Это моя вина, что я воспользовался вашим лицом без разрешения. Я исправлюсь в будущем».

Шэнь Фугуй закричал: «Слушай, он сам признался! Боже мой, ты меня чуть не убил…»

Цай Сюньнянь холодно сказал: «Вероятно, в павильоне Юньцзянь есть традиция обижать невинных людей».

Ученик павильона Юньцзянь понял, что они здесь неправы, и тут же указал пальцем на Сяо Юаня: «Устрани этого человека для меня!»

С этими словами ученики павильона Юньцзянь вскочили и ринулись к Сяо Юаню. Сяо Юань не двинулся ни на дюйм, лишь лениво взмахнул нефритовым веером. В одно мгновение порыв сильного ветра, подобный реву моря, сдул ученика павильона Юньцзянь, и Сяо Юань приземлился на землю, даже не коснувшись края его одежды.

Глаза Цай Сюньняня загорелись: «Ух ты, Шисюн, как изысканно и непринужденно он пользуется веером!»

Шэнь Фугуй почувствовал себя немного кисло: «Это не я, ясно?»

«Шисюн, как ты думаешь, кто этот человек?»

«У меня есть идея».

«У меня тоже есть такая».

Они переглянулись и хором сказали: «Ань Му». Они видели технику Ан Му по изменению лица, не требующую снятия кожи с людей, и он был первым, кто пришёл им на ум.

Пока ученики павильона Юньцзянь чувствовали себя беспомощными, кто-то крикнул: «Старейшина Цянь здесь!»

Сяо Юань поднял брови, думая, что ему уже пора возвращаться в деревню. Хотя ему и хотелось сразиться с мастером уровня Цянь Сана, сейчас было не время. Цель его поездки была достигнута, и по пути Шэнь Фугуй и клана Сюаньлэ были очищены. Дальнейшее пребывание могло привести к нежелательным отклонениям.

Сяо Юань неторопливо поднялся. Цянь Сан погнался за ним с мечом в руках, крича: «Не думаешь ли ты, что уже слишком поздно бежать?!»

Сяо Юань улыбнулся: «Я так не думаю».

Меч был направлен прямо в уязвимое место Сяо Юаня, но тот оставался неподвижен, не собираясь прятаться. Увидев это, Цай Сюньнянь невольно крикнул: «Опасно!»

Когда кончик меча оказался всего в пальце от межбровья Сяо Юаня, из ниоткуда возникла фигура в простом белом одеянии, и Сяо Юань исчез. Порыв ветра, наполненный невероятно холодной аурой меча, едва не раздробил грудь. Выражение лица Цянь Сана внезапно изменилось, но останавливаться было поздно. Неуклюже приземлившись, он вонзил меч в землю, чтобы наконец восстановить равновесие, прежде чем выставить себя дураком перед учениками.

Шэнь Фугуй узнал фигуру и радостно воскликнул: «Лоуинь! Лоуинь, это я!»

Сяо Юань сел на руки Гу Лоуинь, посмотрел на Шэнь Фугуй, который отчаянно махал рукой, и с интересом спросил: «Хочешь поздороваться?»

«Нет нужды», — сказал Гу Лоуинь. «Поскольку в павильоне Юньцзянь знают, что Шэнь Фугуй не участвовал в предыдущем инциденте, они больше не будут его беспокоить». Если бы он и Шэнь Фугуй стали слишком близки, это создало бы проблемы для клана Сюаньлэ.

Сяо Юань мельком увидел большой белый меч, летящий в их сторону, и сказал: «Тогда пойдем, подкрепление из павильона Юньцзянь уже здесь».

Гу Лоуинь промычал «да», обнял его крепче и полетел на безымянном мече, скрывшись на виду у толпы.

Шэнь Фугуй: «…» Не может быть, я ищу тебя уже несколько месяцев, брат, а ты даже не смотришь на меня?

Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь вернулись в деревню Цинчжу, до рассвета оставался ещё час. Когда они приземлились во дворе дома дяди Паня, Сяо Юань вспомнил, что его комнату занимает Му Инъян, и ему следовало бы пойти спать к Фан Байчу.

"Я……"

"Ты…"

Эти двое одновременно заговорили и одновременно замолчали, и на мгновение возникла неловкая сцена. Сяо Юань ждал, когда заговорит Гу Лоуинь; им нужно было многое сказать. Например, Гу Лоуинь мог спросить его, почему он снова и снова лгал ему, даже до такой степени, что устроил труп, вместо того, чтобы дать ему знать, что он жив; они также могли поговорить о том, что произошло в иллюзорном мире или в воспоминаниях в тайном проходе.

Однако Сяо Юань долго ждал, а Гу Лоуинь так и не произнес ни слова. Он не выдержал и спросил: «Ты хочешь спать?»

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«Тогда пойдем в твою комнату и поговорим о делах».

Гу Лоуинь, казалось, чувствовал себя немного неловко: «Хорошо».

Когда они вошли в его комнату, Гу Лоуинь налил себе чаю, обернулся и увидел, что Сяо Юань снова обрел свой прежний вид. Он всё ещё был одет в белые одежды павильона Юньцзянь, выглядя уже не так ярко и кокетливо, как прежде, но более элегантно и утончённо.

Гу Лоуинь почувствовал, как его словно ударили в грудь, и сказал: «Почему ты...»

Сяо Юань сказал: «В любом случае, моя личность полностью раскрыта, поэтому мне не нужны чужие тела».

Взгляд Гу Лоуина дрогнул: «да».

«Да? Что ты имеешь в виду?» Сяо Юань наклонился к Гу Лоуинь: «Ты не хочешь смотреть на меня?»

Гу Лоуинь прошептал: «Нет».

«Нет чего? Посмотри на меня». Сяо Юань немного позабавился. Разве Гу Лоуинь всегда не хотел его увидеть? Почему он даже не осмелился взглянуть на него, когда действительно увидел, как в иллюзии призыва души?

Гу Лоуинь медленно поднял глаза, встретившись взглядом с парой глаз, способных надолго опьянить весь мир.

Свет свечи мерцал, и лицо Сяо Юаня было таким же, каким он увидел его в первый раз.

Глаза Гу Лоуиня постепенно затуманились, и он хрипло проговорил: «Я думал, ты умер».

Сяо Юань сказал: «Да…»

«Я так думал, пока не увидел твою душу в древнем зеркале».

Сяо Юань улыбнулся и печально вздохнул: «Похоже, каждый раз, когда я лгу тебе, ты в конце концов меня разоблачаешь. Как это может быть?»

Гу Лоуинь сказал: «Я уже говорил это, можешь продолжать мне лгать».

Сяо Юань махнул рукой: «Хватит лгать, хватит лгать, неужели я не могу просто признать поражение?» Он глубоко вздохнул и с серьёзным выражением лица произнёс: «Гу Лоуинь, я не умер, я всегда был жив».

В этот момент острый клинок, терзавший сердце Гу Лоуиня два года, наконец-то вытащили. Хотя этот клинок оставил неизгладимые шрамы в душе Гу Лоуиня, которые останутся с ним на всю жизнь, он всё ещё чувствовал, что приговор Сяо Юаня спас его от глубокой пучины тьмы.

Сяо Юань признался, что он жив, и перестал ему лгать.

«Итак, можешь ли ты избавиться от своего сердечного демона, которого я вызвал?»

Гу Лоуинь был ошеломлён и сказал: «Я постараюсь изо всех сил». Он не был уверен в этом вопросе. Он обнаружил, что был жаден и, похоже, испытывал к Сяо Юаню более глубокие желания. К счастью, ему удалось сдержать их на время и не напугать Сяо Юаня.

Сяо Юань кивнул: «Это хорошо, ты стремишься прожить ещё несколько лет и сделать меня… дядю счастливым. Кстати, кто этот фальшивый Ло Лань?»

Гу Лоуинь сказал: «Фальшивый Ло Лан?»

Сказав всё это, Сяо Юань рассказал Гу Лоуину всё о том, как его спас поддельный Ло Лань, как он научился у него менять лицо и как тот поручил ему подняться на заснеженную вершину горы и войти в иллюзорное царство, призывающее души. «Он сказал, что он из павильона Юньцзянь и ваш старейшина. Не знаю, правда это или нет».

Гу Лоуинь покачал головой и сказал: «Когда я был в павильоне Юньцзянь, я никогда не слышал о таком человеке».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Честно говоря, он был так добр к тебе, что я даже подумал, что он твой отец».

«Нет», — сказал Гу Лоуинь. «Мой биологический отец — Гу Хан».

Сяо Юань не мог не сказать: «Но он так с тобой обращается... ты никогда в этом не сомневался?»

«Я могу открыть врата в Цинъянь, и этого будет достаточно, чтобы всё доказать».

«О… это правда», — Сяо Юань немного подумал и сказал: «Как думаешь, это может быть один из старейшин, которого ты хорошо знаешь, который обычно прячется и защищает тебя, когда ты в беде?»

Глаза Гу Лоуиня вспыхнули: «Неужели это он?»

Сяо Юань был потрясен: «Кто?»

Гу Лоуинь сказал: «Тогда я был в бреду, и когда я был в полубессознательном состоянии, кто-то сказал мне, что ты жив. Когда я очнулся, тот человек исчез».

Два года назад он своими глазами видел, как Сяо Юань прыгает со скалы на горе Дунгуань, а затем был насильно доставлен обратно в павильон Юньцзянь. В то время он был в отчаянии и полон решимости умереть, и именно этот приговор поддерживал его два года.

Сяо Юань вспомнил, что фальшивый Ло Лань говорил ему об этом, и сказал: «Это, должно быть, он. Мне кажется, его положение в павильоне Юньцзянь не низкое. Он может называть Гу Хана по имени и даже осмелится сразиться с ним».

Гу Лоуинь сказал: «Никто в павильоне Юньцзянь не станет противоречить Гу Ханю».

«Если ты так говоришь, разве он не из павильона Юньцзянь?» Сяо Юань все больше и больше интересовался этим фальшивым Ло Ланем.

У Гу Лоуиня тоже не было никаких идей. В этом мире был только один человек, который мог бы его защитить, и этот человек повесился, когда ему было шесть лет. «Боюсь, нам придётся спросить его».

«Местоположение дяди непредсказуемо, и он может в любой момент сменить облик. Попытки найти его — всё равно что искать иголку в стоге сена. Если только… мы не заставим его явиться по собственной инициативе». У Сяо Юаня, вероятно, был план на этот счёт, но их первостепенной задачей было вернуть свои земные души, поэтому это дело пришлось отложить.

Гу Лоуинь подумал то же самое и сказал: «Вопрос о земных душах не следует откладывать».

«Знаю. Гу Лоуинь, ты знаешь гору Паньгу?»

Они обсуждали вопрос возвращения земных душ. Говорил в основном Сяо Юань, а слушал Гу Лоуинь. В конце концов веки Сяо Юаня стали тяжелее, и он снова и снова зевал. Гу Лоуинь сказал: «Ты хочешь спать».

«Ну, немного».

«Я отнесу тебя в постель».

Сяо Юань спросил: «Где ты собираешься спать?»

Гу Лоуинь поджал губы: «В постели».

«В твоей постели?»

“…..Да.”

Сяо Юань улыбнулся: «Это не очень хорошо».

«Ты спишь, я буду тебя охранять».

«Как в иллюзии призыва души?» — Сяо Юань пожалел об этом, сказав это.

После того, как он признался, они оба молча умолчали об иллюзии призыва души, и Сяо Юань тоже не стал бы об этом упоминать, если бы не был слишком сонный. Эти слова и всё, что было в иллюзии, вызывали у него дискомфорт даже от одной мысли о них, не говоря уже о том, чтобы обсуждать их с Гу Лоуинем.

После короткого молчания Сяо Юань встал и сказал: «Я пойду спать к Фан Байчу».

Гу Лоуинь посмотрел на него и прошептал: «…как тогда».

Глава 70

Сяо Юань наконец добрался до Фан Байчу. Фан Байчу не спал всю ночь, ожидая новостей, и был рад его благополучному возвращению.

«Молодой господин? Почему вы снова используете своё лицо?» — спросил Фан Байчу. «Что-то случилось?»

Сяо Юань был немного рассеян; когда Фан Байчу снова позвал его, он оправился и сказал: «Ничего страшного. Будь готов, завтра мы отправимся к месту, где спрятаны Циньянь и души земли».

Рано утром следующего дня Сяо Юань и остальные попрощались с дядей Панем и А Юанем и покинули деревню Цинчжу.

После того, как Сяо Юань вернулся в свое первоначальное тело, Му Инъян был счастлив и немного расстроен, спрашивая: «Шисюн, тебе больше не нужно обманывать Гу Лоуиня?»

Сяо Юань сказал: «Нет».

"Почему?"

«Его невозможно обмануть. Он, кажется, видит насквозь любое моё лицо».

Му Инъян искоса взглянул на Гу Лоуиня и холодно сказал: «Шисюн, не слушай его глупости. Он сказал это только для того, чтобы показаться особенным в твоих глазах и привлечь твоё внимание. О, как хитро».

«Возможно, это не так», — сказал Сяо Юань. «В прошлый раз меня узнали».

Му Инъян возразил: «Совпадение, это должно быть совпадение».

Услышав эти слова, Сяо Юань тоже почувствовал лёгкое подозрение. Неужели Гу Лоуинь настолько хорош, что он может узнать его где угодно и когда угодно?

Гу Лоуинь, казалось, что-то почувствовал и посмотрел на них обоих. По пути Сяо Юань всегда держал рядом Му Инъян. Они разговаривали, смеялись и пребывали в молчаливом взаимопонимании, словно никто не мог встать между ними.

Фан Байчу шел рядом с Гу Лоуинем и от скуки начал заботиться о его здоровье: «Стал ли лучше в последнее время сердечный демон Мастера Гу?»

«Да».

Фан Байчу улыбнулся и сказал: «Зная, что Мастер Сяо жив, Мастер Гу может прожить еще около двадцати лет».

Время от времени до него доносился голос Му Инъян; выражение лица Гу Лоуиня было спокойным, словно ему было всё равно. Только он понимал, что его настроение встревожено, и что-то ужасное вот-вот прорвётся сквозь его подавленность.

Он был почти не в силах сдержаться.

Гора Паньгу была печально известна своей засушливой природой. На ней не было ни цветов, ни деревьев, только огромные чёрные скалы и камни. В радиусе десяти миль вокруг неё не было травы, а в радиусе двадцати миль не было ни одного человека. Согласно информации, полученной учениками секты Синтянь, гора Паньгу изначально была красивым и оживлённым местом. К сожалению, десять или двадцать лет назад здесь произошёл пожар. Огонь пылал три дня и три ночи, и всё сгорело. В то время на горе располагалось несколько крупных семейных поместий, и там жило множество людей. Вместе с жителями деревень у подножия горы, птицами и зверями, все они были погребены в огненном море. Поскольку сгоревшие существа испытывали невыносимые страдания перед смертью, а их негодование после смерти было сильнее, чем при других формах смерти, гора Паньгу была окутана негодованием круглый год, а удушающий запах дыма ощущался за десять миль вокруг. Некоторые смельчаки однажды ночью подошли к горе Паньгу и позже рассказывали, что слышали крики нежити в порывах ветра и даже видели извивающиеся тени в свете костра. Со временем обычные люди стали обходить гору Паньгу стороной.

Му Инъян сказал: «Почему павильон Юньцзянь спрятал земную душу Цинъяня и Шисюн в таком месте?»

«По сравнению с этим вопросом, мне больше интересно, почему Гу Хан соединил Цинъянь и наши земные души». Сяо Юань слегка нахмурился: «Гора Паньгу… Мне кажется, это название немного знакомо».

Гу Лоуинь спросил: «Ты был здесь раньше?»

Сяо Юань посмотрел на горный хребет, скрытый вдали густыми облаками: «Не помню». Он почти ничего не помнил до того, как Ли Сяньтин усыновил его. Возможно, он попал на гору Паньгу ещё совсем юным.

Гу Лоуинь сказал: «Я пойду разведать обстановку».

«Нет необходимости», — сказал Сяо Юань, — «я уже послал кое-кого».

"ЧТО?"

Сяо Юань на мгновение замялся и сказал: «Один из стражей секты Синтянь, Ли Яньчжи».

Он не сказал Гу Лоуину, что теперь он глава клана Синтянь, но из предыдущих событий Гу Лоуин должен был кое-что догадаться.

Конечно же, Гу Лоуинь не стал ничего расспрашивать, а просто сказал: «Хорошо».

Было ещё рано, и четверо нашли поляну неподалёку, чтобы временно отдохнуть. Фан Байчу спросил: «Чувствуете запах гари?»

«Я чувствовал этот запах давным-давно», — сказал Му Инъян. «Разве не об этом говорят слухи? Может быть, мы даже можем видеть призраков по ночам».

Сяо Юань почувствовал отвращение к запаху и легкую тошноту, поэтому он не смог сдержать рвоту.

Выражение лица Гу Лоуиня слегка изменилось: «Сяо Юань…» Он хотел сделать шаг вперед, чтобы поддержать Сяо Юаня, но Му Инъян, стоявший рядом с Сяо Юанем, перехватил инициативу.

«Шисюн!» — Му Инъян одной рукой держал Сяо Юаня за руку, а другой похлопывал его по спине, его лицо было полно беспокойства. «Что случилось, Шисюн, тебе где-нибудь неловко? Фан Байчу, иди сюда!»

Гу Лоуинь опешил, и его протянутая рука медленно опустилась.

«Я в порядке», — Сяо Юань перестал блевать и замялся. «Мне просто не нравится запах».

Фан Байчу проверил пульс Сяо Юаня и сказал: «Всё в порядке, всё в порядке, не волнуйтесь, мастер Му».

Му Инъян уставилась на него: «Как это может быть нормально, если его вырвет?»

«Мастер Сяо просто более чувствителен к запаху гари, и это нормально. Честно говоря, мне становится плохо от запаха петрушки».

Гу Лоуинь сказал: «Я пойду найду воды».

Сяо Юань посмотрел на него, уходящего в одиночестве, и вдруг сказал Фан Байчу: «Снимай одежду, давай переоденемся».

Фан Байчу подсознательно прикрыл грудь: «Это…»

Му Инъян тоже был ошеломлен: «Шисюн?!»

«Разве ты не отказывался верить, что Гу Лоуинь может меня узнать?» — сказал Сяо Юань, развязывая халат. «Тогда давай его проверим».

Когда Гу Лоуинь вернулся с водой, на месте был только Фан Байчу. Он остановился и спросил: «Куда делись остальные двое?»

«О, они отправились на поиски еды». Сяо Юань, изображая из себя Фан Байчу и нося его одежду, подражая его тону и считая себя безупречным и неуязвимым. Если бы Гу Лоуинь всё ещё мог его узнать, он бы немедленно написал на земле «признаю своё поражение».

Гу Лоуинь передал горшок Сяо Юаню и спросил: «Тебе лучше?»

Лицо Сяо Юаня на мгновение застыло, и на его лице тут же отразилось недоумение: «Что? Разве я не всегда чувствовал себя хорошо?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Тебя только что рвало».

Сяо Юань: «…»

«Почему ты вдруг начал использовать лицо Фан Байчу?»

Сяо Юань мрачно сказал: «Потому что я не верил в ненормальное».

«Теперь ты в это веришь?»

«Верю, верю полностью». Сяо Юань вернул  свое лицо и отпил из чайника. Холодная вода из горного источника разбавила горечь во рту.

Он всё ещё чувствовал себя не очень комфортно, запах гари продолжал проникать в нос, и он не мог от него скрыться. Но он обнаружил, что как только они с Гу Лоуинем приближались, тошнота и дискомфорт значительно отступали. Вероятно, это было связано с тем, что вокруг Гу Лоуиня всегда была чистая, ледяная аура, идеально подходящая для борьбы с запахом дыма.

Казалось, даже если бы ему негде было спрятаться, он, по крайней мере, мог бы спрятаться рядом с Гу Лоуинем.

Сяо Юань не мог не сделать шаг вперед и не спросить: «Гу Лоуинь, ты пахнешь… очень хорошо».

Между ними была разница в росте. Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз, его длинные, словно перья, ресницы слегка дрогнули: «Тебе нравится?»

Сяо Юань сказал: «По крайней мере, здесь пахнет гораздо лучше, чем здесь».

Сяо Юань заметил, как кадык Гу Лоуиня беззвучно дёрнулся, и понял, что его слова и поступки кажутся ему немного оскорбительными. Он отстранился от Гу Лоуиня и ненавязчиво нашёл тему для разговора: «Почему шиди до сих пор не вернулся?»

«Ты можешь почувствовать мой запах», — тихо сказал Гу Лоуинь. «Ты можешь просто игнорировать его?»

Сяо Юань резко поднял голову и посмотрел на Гу Лоуиня. Его глаза казались ясными, но в глубине их зияла тьма. Прежде чем он успел что-либо сказать, вернулись двое, отправившиеся на поиски еды.

«Мы нашли очень сладкий и ароматный дикий фрукт, который обязательно понравится Шисюну». Му Инъян наклонился к Сяо Юаню, улыбнулся и поднес вымытые дикие фрукты к лицу Сяо Юаня: «Шисюн, открой рот».

Му Инъян стоял перед Сяо Юанем и не мог видеть выражение лица Гу Лоуиня. «Спасибо», — Сяо Юань взял дикий фрукт. — «Я съем его сам».

Му Инъян выглядел немного разочарованным, но ничего не мог поделать. Он спросил Сяо Юаня: «Шисюн, Гу Лоуинь узнал тебя на этот раз?»

«Он так и сделал», — Сяо Юань отошел от Му Инъян. «Ему потребовалось всего лишь моргнуть».

Му Инъян, который был готов сделать ставку, но отказался проигрывать, сдержал свой гнев и воскликнул: «Как он это сделал?!»

Темнело. В это время ранней осени ночь должна была быть росистой и прохладной, с осенним ветерком. Но вместо того, чтобы осенний ветерок не шел ни в какое сравнение, Сяо Юань и остальные чувствовали, что становится всё жарче и жарче, словно в разгар лета. Они были ещё совсем недалеко от горы Паньгу, но погода уже стояла такая. Можно было представить, каково будет на горе.

Фан Байчу посмотрел на горные вершины вдали и сказал: «Я тоже не вижу на них света огня».

Сяо Юань небрежно бросил: «Может быть, даже нежити приходится выбирать день, чтобы выйти?»

Вскоре после этого Ли Яньчжи, закончивший исследование дороги, нашел Сяо Юаня и рассказал ему обо всем, что видел на горе.

«Гора Паньгу — это не одна гора, а целый горный хребет с множеством вершин, соединённых вместе. Она больше, чем уезд Синтянь, словно небольшой город. Но на ней действительно ничего нет, она голая, и мы с братьями искали её два дня и так и не нашли ничего особенного».

Сяо Юань спросил: «Вы все ходили туда днем?»

«Да, в горах по ночам слишком жарко, как будто сидишь у печки у подножия горы. Вчера вечером я поднялся на полпути, но не выдержал. Чуть не умер от жары».

Фан Байчу было так жарко, что он высунул язык: «Даже Страж Ли не может подняться на гору ночью, не говоря уже о нас».

Му Инъян сильно вспотел и сказал: «Говори за себя, тебе не нужно идти с нами».

Сяо Юань обмахнулся Бихай Чаошэном и сказал: «Честно говоря, я не думаю, что ты тоже сможешь пойти».

Му Инъян упрямо ответил: «Как я могу знать, если не попробую?»

Гу Лоуинь сказал: «Я пойду».

Все взгляды устремились на Гу Лоуиня. Каждому было жарко, но только Гу Лоуинь оставался холодным, как прекрасный нефрит, и на его лбу не было ни капли пота. Казалось, один лишь взгляд на него немного рассеивал жар.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я совсем забыл, что ты — холодный нефритовый дух с заснеженной горы. Иди, я пойду с тобой».

Гу Лоуинь даже не хотел об этом думать: «Нет».

Ли Яньчжи также сказал: «Может ли молодой господин выдержать жару?»

«Да, пока я остаюсь рядом с холодным нефритовым духом, со мной все будет в порядке».

Гу Лоуинь: «…»

Му Инъян глубоко вздохнул, почувствовав сдавливающее ощущение, будто ее держат за горло: «Шисюн, ты не можешь!»

Сяо Юань проигнорировал его и спросил: «Гу Лоуинь, ты возьмешь меня с собой?»

Глава 71

Под хор противоречивых мнений Сяо Юань успешно наступил на безымянный меч Гу Лоуиня. Они летели к горе Паньгу, и чем ближе они подходили, тем жарче становилось. Волны жара обрушились друг на друга, обжигая кожу. К счастью, как бы ни было жарко, тело Гу Лоуиня всегда оставалось слегка прохладным. Пока он был рядом, Сяо Юань не чувствовал себя невыносимо жарко.

Когда они достигли границы горы Паньгу, жара снова усилилась. Гу Лоуинь спросил у стоявшего позади него человека: «Как дела?»

Сяо Юань слабо кивнул, ему было слишком жарко, чтобы говорить.

Гу Лоуинь сказал: «Держись за меня».

Сейчас не время было смущаться: Сяо Юань подошёл ближе, прижался лицом к спине Гу Лоуиня и обнял его за талию. Прохлада внезапно окутала его, словно после долгой засухи прошёл сладкий дождь, и он невольно вздохнул с облегчением.

Тело Гу Лоуиня было таким удобным, но слишком жёстким – он всегда таким был? Или это потому, что его держал Сяо Юань?

Сяо Юань задумался об этом и вдруг понял, что он тоже одеревенел, не смея пошевелить головой и не зная, куда деть руки.

Глупо, слишком глупо, где же был распутный, необузданный, легкомысленный Сяо Юань?

Сяо Юань с тоской подумал об этом, и его руки, обнимавшие Гу Лоуина, немного крепче сжались.

Они приземлились на полпути к вершине горы. Сяо Юань увидел, что Гу Лоуинь слегка вспотел, и удивлённо спросил: «А тебе тоже жарко?»

Гу Лоуинь родился с холодным телом и после демонизации остался во льду и снегу. Его меч был сделан изо льда и снега и, по здравом размышлении, не должен был нагреваться так, как они.

Гу Лоуинь вложил меч в ножны и сказал: «Нет».

«Но ты же вспотел».

Холодное, белое лицо Гу Лоуиня слегка покраснело, словно ему было немного не по себе. Он прошептал: «Я не потею, потому что мне жарко».

«А, это…?»

Гу Лоуинь не стал продолжать и сказал: «Пошли».

Ли Яньчжи уже обследовал всё на полпути вниз по склону, так что им оставалось только осмотреть верхнюю половину. Сяо Юань присел, потрогал горелую скалу под ногами, снова почувствовал запах и тут же громко закашлялся. На этот раз никто не помешал Гу Лоуинь. Гу Лоуинь поддержал Сяо Юаня и сказал: «Тебе не обязательно делать это самому».

«Не мешай», — сказал Сяо Юань. «Горные пожары — обычное дело, но разве возможно сжечь гору до такого состояния? Всё сгорело, даже останков тел не осталось. Запах гари не выветривается десятилетиями, в радиусе десяти миль нет ни одной травы, а негодование растёт. Обычный горный пожар такого не сотворит».

Гу Лоуинь сказал: «Цинъянь».

«Наверное, да». Сяо Юань посмотрел на вершину горы. Высоко над ней висела яркая луна, и пепел, казалось, плавал в её сиянии. Сяо Юань словно видел сцену великого пожара, когда живые существа бились и кричали в огненном море. Боль от Цинъянь была в десять раз сильнее, чем от обычного пожара. Они пережили настоящий ад на земле: их волосы, кожа, плоть, кровь и костный мозг сгорели дотла, не оставив и следа, словно их никогда и не существовало в этом мире.

«Сяо Юань?»

Голос Гу Лоуиня вырвал Сяо Юаня из иллюзии. Сяо Юань отвёл взгляд, сердце его забилось чуть быстрее. «Не уходи слишком далеко, — сказал он, — не оставляй меня позади».

Гу Лоуинь слегка вздрогнул и сказал: «Я не буду».

Они вдвоём поднялись наверх, не заметив ничего подозрительного. Сяо Юань ахнул: «Неужели Гу Хан вырыл яму посреди скалы, чтобы спрятать Цинъянь и души земли, как раньше?»

"Может быть."

«Тогда нам придётся трудно. Гора Паньгу такая большая, кто знает, где он вырыл яму».

Гу Лоуинь сказал: «Давайте сначала поднимемся на вершину горы».

Сяо Юань продолжал обмахиваться Бихай Чаошэном. Лицо его раскраснелось, длинные ресницы были мокрыми от пота, а губы ярче обычного, словно он был слегка пьян, а макияж с него был наполовину смыт.

Сердце Гу Лоуиня колотилось, а голос был хриплым: «Очень жарко?»

"Это."

«Хотите подержаться за руки?»

Сяо Юань почувствовал, что его лицо горит ещё сильнее, и от жара он почти потерял дар речи: «Ах, это… не обязательно, я ещё могу вытерпеть. Когда я действительно не смогу, ты сможешь… ещё не слишком поздно».

Темная тень быстро промелькнула мимо гигантского камня позади них двоих, и Сяо Юань выбросил из головы мысль о том, чтобы держаться за руки: «Кто это?»

Гу Лоуинь сказал: «Возможно, это не человек».

Двое бросились в погоню за тёмной тенью. Гу Лоуинь был прав. Это существо действительно не было похоже на человека. Стоя на всех четырёх лапах, оно бежало быстрее леопарда, и Сяо Юань, преследуя его, видел лишь смутную тень.

Глаза Гу Лоуиня сузились; внезапно похолодало, и на выжженной земле образовался тонкий слой льда. Чёрная тень двигалась всё медленнее и медленнее, и через некоторое время она словно застыла, совершенно неподвижная.

Гу Лоуинь первым догнал его и, увидев истинное лицо темной тени, нахмурился и сказал: «Сяо Юань».

"Хм?"

«Пока не приходи».

Сяо Юань шагнул вперед, а затем снова отступил назад: «Почему?»

«Возможно, ты почувствуешь себя плохо».

Сяо Юань усмехнулся: «Ты думаешь, я слабый парень? Чего я только не видел!»

Хотя Сяо Юань был морально готов, когда увидел тёмно-красное пятно на чёрном, липком, кровавом, с гноящейся жидкостью, его чуть не стошнило. Он изо всех сил старался успокоиться и спросил: «Оленёнок?»

Гу Лоуинь сказал: «Призрак оленя, это его последнее появление перед смертью».

Единственной неповреждённой частью тела оленёнка были глаза. Тёмные и круглые, они смотрели на Сяо Юаня и Гу Лоуиня, издавая слабый, жалобный звук.

Сяо Юань спросил: «Разве это не выглядит злонамеренным?»

Олененок слегка моргнул, словно понял слова Сяо Юаня.

Сяо Юань спросил: «Почему ты внезапно появился здесь?»

Когда он это сказал, олененок начал вырываться, опустил голову и, скуля, облизал замерзшие копыта.

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Гу Лоуинь, оставь его и давай посмотрим».

Гу Лоуинь сказал «да», лед и снег растаяли, а олененок встал, кивнул Сяо Юаню, сделал несколько шагов вперед, снова остановился и повернулся, чтобы посмотреть на них.

Сяо Юань спросил: «Он хочет нас куда-то отвезти?»

Гу Лоуинь сказал: «Это может быть ловушка».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Если Цинъянь действительно находится на горе Паньгу, то самое опасное место должно быть именно там, где находится Цинъянь. Даже если это ловушка, если мы не можем с ней справиться, то нам стоит прекратить поиски Цинъяня и наших земных душ и вернуться и совершенствоваться ещё двадцать лет. Более того, у нас нет других зацепок».

Гу Лоуинь не возражал. Они преследовали обгоревшего оленёнка около получаса и подошли к каменной формации. Эта формация, очевидно, была намеренно создана кем-то, чтобы блокировать движение.

Сяо Юань наклонился и спросил оленёнка: «Ты помнишь дорогу?»

Олененок моргнул, замедлил шаг, вошел в каменную формацию, провел их обоих по кругу и, наконец, остановился перед темной пещерой.

Сяо Юань спросил: «В пещере что-то есть?»

Олененок опустил голову в сторону Сяо Юаня, словно кланяясь, а затем внезапно повернулся и нырнул в пещеру.

На этот раз Гу Лоуинь не остановил его: «Оно здесь».

«Ну, он должен быть здесь», — Сяо Юань с большим интересом посмотрел на тёмный вход в пещеру. «Я не знаю, что будет внутри пещеры».

Гу Лоуинь сказал: «Следуй за мной внимательно».

Как только они вошли в пещеру, жара рассеялась, словно лето сменилось осенью, и им стало прохладно. Сяо Юань сказал: «Внутри ведь не должно быть айсберга, верно? Или там будет то же самое, что и в прошлый раз, когда мы пытались взять Цинъянь – густой лес, из которого невозможно выйти?»

Гу Лоуинь сказал: «Да или нет, мы узнаем, когда увидим».

Сяо Юань обдумывал множество вариантов и был готов ко всему. Но когда он вышел из пещеры за Гу Лоуинем и увидел открывшуюся перед ним картину, он всё ещё был потрясён.

Он и Гу Лоуинь стояли на возвышенности, а внизу раскинулся небольшой, процветающий и шумный город, сияющий огнями и суетливыми людьми. Длинная улица тянулась через город с юга на север, и под карнизами домов висели два ряда красных фонарей, освещая всю улицу, словно днём.

Сяо Юань был в ошеломлении, когда увидел это, и прошло много времени, прежде чем он сказал: «Это еще одна иллюзия?»

Гу Лоуинь покачал головой и сказал: «Я не видел возможности войти в иллюзорное царство».

Они не стали бы входить в иллюзию просто так. Иллюзия требовала переключения, как звук гуциня в тайном проходе или техника призыва душ Гу Лоуиня.

Сяо Юань предположил: «Может быть, это сравнительно продвинутая иллюзия, поэтому мы с тобой ее не заметили».

Раз уж они здесь, им нужно было отправиться в город и осмотреть его. Сяо Юань спросил: «Как ты думаешь, эти люди внутри… люди?»

Гу Лоуинь сказал: «Независимо от того, есть они или нет, обращайте внимание на все и будьте осторожны».

Город казался небольшим, но стены были крепкими и высокими, и лишь узкий проход напоминал Сяо Юаню птичью клетку того же дизайна. Владелец этого города, похоже, не хотел, чтобы люди выходили наружу. Другими словами, эти люди, скорее всего, оказались бы заперты внутри.

Ситуация здесь ещё не прояснилась, и Сяо Юань не хотел тревожить противника. Их было всего двое, и лучше было добиться желаемого тайно. Если они снова вступят в схватку с павильоном Юньцзянь и раскроют свои цели и местонахождение, их предыдущие усилия будут напрасны.

На городской стене стояло множество стражников с мечами. Сверху им открывался панорамный вид на город и окрестности, но они не знали, что сзади к ним тихо приближаются две фигуры. Они воспользовались моментом, когда стражники развернулись, и проскользнули в город.

Приземлившись, Сяо Юань сказал: «Давайте сначала пойдем на самую оживленную улицу».

Глаза Гу Лоуиня вспыхнули. «Здесь кто-то есть». После этого он взял Сяо Юаня и спрятался за валуном сбоку.

Городские ворота медленно отворились, и в город въехала карета. Человек, сидевший за рулём, был одет в чёрный плащ с капюшоном, и его внешность не была различима. Судя по фигуре, это был мужчина. Мужчина остановил карету, снял фонарь с двери и, дважды постучав в неё, увидел, как две тонкие руки открыли дверь, и из кареты один за другим вышли мужчина и женщина.

Сяо Юань узнал их обоих и с удивлением посмотрел на Гу Лоуиня. Гу Лоуинь сжал его плечо и жестом посоветовал не совершать поспешных поступков.

Сяо Юань почувствовал лёгкое облегчение. Человек в капюшоне, которого он считал ответственным только за то, что они отправили двоих, неожиданно не вернулся к повозке после того, как они вышли. Вместо этого он взял фонарь и повёл мужчину и женщину к рынку. Лошадь, тянувшая повозку, сознательно развернулась и покинула город.

Гу Лоуинь прошептал: «Подожди меня здесь».

Сяо Юань молча кивнул и послушно остался на месте, наблюдая, как человек в капюшоне падает на землю, а Гу Лоуинь даже не успел выхватить меч. Он вышел из-за скалы, направился прямо к ним и спросил: «Мастер Шэнь, госпожа Цай, почему вы здесь?»

Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь стояли прямо, их лица были спокойны и безразличны, словно всё происходящее вокруг не имело к ним никакого отношения. Сердце Сяо Юаня сжалось; он наклонился, чтобы взглянуть на лежащего на земле человека, снял капюшон и удивлённо воскликнул: «Как это может быть он?»

Гу Лоуинь спросил: «Ты его знаешь?»

«Этот парень — мастер меча из школы Тяньхэ. Я выдавал себя за Шэнь Фугуя и довольно близко подошел к нему, когда гостил во дворце Байхуа».

«Он не человек, — сказал Гу Лоуинь, — это не Шэнь Фугуй и не госпожа Цай».

Сяо Юань выпрямился, посмотрел на оживленный рынок и с недоверием сказал: «Это… город душ?»

«Да».

«Гу Хан забрал не только наши души, он забрал и чужие», — голос Сяо Юаня дрожал. «Он... он забрал души людей всего города».

Гу Лоуинь поднял упавший на землю фонарь и сказал: «Лампа, притягивающая душу».

Сяо Юань слышал о лампах, притягивающих души. Масло для этой лампы получали из трупов, и при зажигании оно источало тот же запах, что и цветы и растения на склонах Желтых источников, поэтому оно могло управлять душой человека.

«Что нам теперь делать, — сказал Сяо Юань, — стоит ли нам продолжать двигаться вперед с душами Шэнь Фугуя и госпожи Цай?»

Гу Лоуинь сказал: «Давайте найдем им тайное место и заберем их, когда все закончится».

Сяо Юань согласился на этот вариант. Используя лампу, притягивающую души, Гу Лоуинь отвёл их в естественную пещеру, достаточно большую, чтобы спрятать их двоих. Сяо Юань также наложил чары на горный перевал, чтобы обычные демоны и призраки не могли к ним приблизиться. После этого Гу Лоуинь надел плащ и капюшон, скрывающий его седые волосы. Сяо Юань принял облик Ань Му, и они вместе пошли на рынок.

Узнав, что «люди» по всему городу – это остатки человеческих душ, Сяо Юань похолодел, оказавшись в центре города. Внешне эти люди ничем не отличались от обычных людей. Они могли разговаривать и смеяться, и даже крики уличных торговцев были такими же, как те, что он слышал снаружи. Сяо Юань даже чувствовал, что они не знают, что это всего лишь остатки человеческих душ.

Сяо Юань немного постоял, а затем не удержался и спросил: «Гу Лоуинь, тебе не кажется это немного странным?»

«Да?»

Сяо Юань нахмурился: «Не могу понять, что тут странного, мне просто кажется, что-то не так».

Гу Лоуинь замедлил шаг, окинул взглядом прохожих и торговцев и сказал: «Они пользуются левой рукой».

Сяо Юань сразу это понял. Гу Лоуинь был прав. Все эти люди, похоже, были левшами. Все вещи лежали слева, и каждый держал их левой рукой.

Гу Лоуинь снова сказал: «Помнишь, что сказал Цянь Сан после того, как два года назад мы принесли древнее зеркало обратно в павильон Юньцзянь?»

Сяо Юань сказал: «Я даже не помню, что ты говорил два года назад, не говоря уже о Цянь Сане».

Гу Лоуинь сказал: «Древнее зеркало способно не только уловить душу, но и привязать душу к человеку, отражающему его».

«То есть это все зеркальные люди?»

«Да».

Проходя мимо чайной лавки, Гу Лоуинь внезапно остановился, указал на старика, сидевшего в чайной лавке, и сказал: «Этот человек — Истинный Владыка Шан Вэнь, которому я отрубил одну руку».

Сяо Юань понял, о чем Гу Лоуинь хотел ему напомнить, и сказал: «Ты имеешь в виду список, который мы видели в павильоне Юньцзянь?»

Гу Лоуинь кивнул: «Все те, у кого есть отметки после имени, находятся в городе».

Сяо Юань подумал о Лу Юэяо и сказал: «Тело Лу Юэяо было сильно отравлено. Истинному Господину Шан Вэню отрубили руку… Гу Хан наживается на расточительстве?»

«Более того».

Сяо Юань усмехнулся и сказал: «Верно». Шэнь Фугуй и его шимей не были напрасны, но Гу Хан всё равно забрал их души, не говоря уже о других невинных людях. «В городе так много „людей“, как же нам найти себя?»

Гу Лоуинь сказал: «Нас не так уж сложно найти».

"Как?"

Гу Лоуинь взглянул на него и сказал: «С твоей внешностью тебя трудно не заметить».

Сяо Юань улыбнулся: «То же самое относится и к тебе».

Они зашли в ресторан и нарочно попросили столик у окна на втором этаже. Сверху они видели, что длинная улица внизу была оживлённой от бесконечного движения; кто знает, было ли так оживлённо всю ночь.

Официант подал им чай. Сяо Юань не осмелился пить. Он делал вид, что держит чашку, и разглядывал лица прохожих.

Внезапно в поле его зрения появилась фигура, одетая в багрянец. Это был высокий мужчина с благородной и непринужденной манерой держаться, красивый и элегантный. Его длинные распущенные чёрные волосы ниспадали водопадом.

Глаза Сяо Юаня расширились: «Это... это он».

Гу Лоуинь проследил за его взглядом. Он вспомнил этого человека. Он видел его во дворце Байхуа. Он вспомнил, что его звали Сяо Ду.

На чашке в его руке появилась трещина, когда Сяо Юань затаил дыхание и пристально посмотрел на Сяо Ду. Он увидел, как Сяо Ду остановился перед продавцом фонарей и купил у него фонарь.

Сяо Юань заметил, что Сяо Ду пользовался правой рукой независимо от того, платил ли он или брал фонарь.

Глава 72

В душе Сяо Юаня царило смятение; он редко чувствовал себя настолько беспокойным. Увидев перед собой Сяо Ду, стоящего перед ним живым, Сяо Юань неожиданно вспомнил их последнюю встречу: в пустом зале Сяо Ду, весь в крови, закрыл глаза и с улыбкой сказал: «Гэгэ больше нет».

В голове Сяо Юаня пронеслось несколько вопросов. Неужели он действительно видит Сяо Ду? Реален ли этот маленький городок, где они живут? Если он реален и это действительно Сяо Ду, то почему Сяо Ду появился здесь?

Сяо Ду, купивший фонарь, словно заметив взгляд Сяо Юаня, поднял голову и посмотрел на второй этаж. Сяо Юань вспомнил, что Сяо Ду знает это лицо, и тут же поднял чашку, чтобы выпить, прикрыв лицо рукавом. Когда он опустил руку и опустил взгляд, Сяо Ду исчез из толпы.

Видя, как Сяо Юань неестественно ведёт себя, Гу Лоуинь был в тревожном состоянии. Нетрудно было понять, что Сяо Юань неразрывно связан с этим человеком по имени Сяо Ду. Будь то любовь, ненависть или обида, Сяо Ду был для Сяо Юаня особенным существом. Но он не знал, что произошло между ними. Его время с Сяо Юанем было слишком коротким. Он мало что знал о Сяо Юане. Он был словно чужак, которого в любой момент могли выгнать.

Сяо Юань повернул голову и посмотрел на чашку в своей руке, словно в растерянности.

Гу Лоуинь поджал губы и сказал: «Сяо Юань».

Сяо Юань рассеянно сказал «да».

«Кто он для тебя?»

Сяо Юань покрутил чашку и тихонько усмехнулся: «Он мой…»

Он не мог точно сказать, кто такой Сяо Ду. Но после того, как он однажды «убил» Сяо Ду, все сложности прошлого казались неважными – их счёты были сведены на нет.

Сяо Юань долго молчал; Гу Лоуинь не спрашивал, спокойно ожидая его ответа.

«Гэгэ».

Гу Лоуинь был ошеломлен.

Сяо Юань глубоко вздохнул: «Гу Лоуинь, он мой… гэгэ. Однако мы давно настроены друг против друга. Теперь он, вероятно, считает меня врагом».

Что-то, сдавливавшее грудь Гу Лоуиня, немного расслабилось. Он вспомнил, что у Сяо Юаня был старший брат, с которым его разлучили в детстве. Оказалось, это был он. Он вспомнил об одном и сказал: «Ли Яньчжи называет тебя „молодым господином“».

«Да, Сяо Ду — повелитель демонов клана Синтянь, которого три основные секты считают великим бедствием. Они хотели бы избавиться от него как можно скорее, но не знают ни его имени, ни внешности. Я его младший брат, поэтому я — младший повелитель демонов, за исключением того, что я принял статус и подчинённых великого повелителя демонов и в конечном итоге сам стал великим повелителем демонов». Сяо Юань сказал полуправду, полулживую: «Теперь, когда ты знаешь мою истинную сущность и что я за человек, ты всё ещё хочешь сопровождать меня?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

«Но ты же сын Гу Хана, а я — младший брат Сяо Ду. С древних времён добро и зло несовместимы…»

Гу Лоуинь спросил: «Все хорошо?»

«Конечно, я злой».

Гу Лоуинь сказал: «Да, я тоже».

Сяо Юань ошеломлённо улыбнулся, немного успокоившись. Повеселев, он сказал: «Подозреваю, что Сяо Ду, которого мы только что видели, — это не человек-зеркало с душой, а сам Сяо Ду».

"Почему?"

«Сяо Ду привык пользоваться правой рукой. Он только что воспользовался ею, чтобы купить фонарь у продавца».

Гу Лоуинь спросил: «Почему он здесь?»

Сяо Юйюань покачал головой: «Не знаю». Кроме того, у него было много других вопросов. Например, как Сяо Ду «возродился»? Раз он не умер, почему он не вернулся в секту Синтянь, чтобы отомстить? Чего именно хотел Сяо Ду, тайно придя в этот город душ?

Гу Лоуинь спросил: «Ты хочешь найти его?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Да. Он должен был какое-то время находиться в городе душ и должен был что-то знать. Миссия Сяо Ду всегда заключалась в том, чтобы уничтожить павильон Юньцзянь, и, возможно, он также узнал, что Цинъянь был в этом городе до того, как он пришёл сюда». Была ещё одна причина, по которой он не рассказал Гу Лоуинь. У него было предчувствие, что Сяо Ду может знать, где находится его потерянная душа.

Приняв решение, они вышли из ресторана и спросили владельца магазина фонарей, куда делся человек в красном, только что купивший у него фонарь. Хозяин магазина с энтузиазмом ответил: «Гости, которые покупают у меня фонари, обычно идут на реку пускать фонарики в плавание. Молодой господин может поискать их там».

Сяо Юань поблагодарил владельца магазина, и тот, воспользовавшись случаем, сказал: «Все говорят, что если написать желание на бумаге, положить его в фонарь и пустить по реке, оно сбудется. Молодой господин, может, всё-таки купить фонарь и попробовать?»

Сяо Юань подумал, что было бы неплохо использовать фонарь в качестве прикрытия, и улыбнулся: «Хорошо, я куплю один и попробую».

Гу Лоуинь сказал: «Два фонаря».

Сяо Юань был немного удивлён и сказал: «Ты ведь не веришь в это на самом деле? Это же просто ложь».

Голос Сяо Юаня был очень тихим, но у владельца лавки был острый слух. Услышав его слова, он тут же встал на защиту своих фонарей: «Не верите мне, молодой господин? Но знаете ли вы знаменитую бессмертную леди Лу из этого города? Она ходила на реку пускать фонарики, мечтая выйти замуж за мужчину своей мечты. Угадайте, что случилось?»

Сяо Юань спросил: «Она вышла замуж за мужчину своей мечты?»

Хозяин магазина похлопал себя по бедру: «Нет, но завтра она выйдет замуж за своего богоподобного мужа!»

Богоподобный… не слишком ли преувеличено называть кого-то богоподобным? — Сяо Юань взглянул на мужчину рядом с собой в порыве вдохновения и спросил: «Бессмертная госпожа Лу, о которой ты упомянул, — это Лу Юэяо?»

Хозяин магазина был удивлен: «Как ты смеешь называть имя городского лорда напрямую!»

Сяо Юань спросил: «У мужчины ее мечты седые волосы?»

Рука Гу Лоуиня, держащая меч, крепче сжала его.

Хозяин магазина не захотел рассказывать им больше и сказал: «Откуда я знаю, я его раньше не видел. Идите, идите, как только закончите покупать, не мешайте мне заниматься моими делами».

Сяо Юань больше не задавал вопросов и ушёл с фонарём. Гу Лоуинь последовал за ним и спросил: «Почему ты думаешь, что это я?»

Сяо Юань легкомысленно сказал: «Потому что ты нравишься Лу Юэяо».

Гу Лоуинь: «…»

«Не говори, что ты не знаешь», — в голосе Сяо Юаня слышалась едва заметная нотка кислой тональности. «Она вела себя так откровенно, что даже слепой это заметил».

Гу Лоуинь честно сказал: «Я никогда об этом не думал».

«Не только Лу Юэяо, но, подозреваю, и Линь Улянь тоже…» Сяо Юань замолчал и не продолжил. Сейчас было не время говорить об этом. Он изменил свои слова и сказал: «Лу Юэяо оказалась правительницей Города Душ. Я этого совсем не ожидал. Однако, будучи правительницей города, она должна иметь возможность делать в городе всё, что пожелает, и должна знать о том, что наши души отправлены сюда. Если бы я был ею, конечно, я бы тоже поступал так, как велит моё сердце, и мой богоподобный Шисюн стал бы моим мужем. Хе-хе».

Гу Лоуинь не обратил на это ни малейшего внимания и сказал глубоким голосом: «Я боюсь, что твоя душа в опасности».

Лу Юэяо всегда считала его занозой в глазу. Если его душа действительно попадёт в руки Лу Юэяо, он боялся, что с ним жестоко обойдутся. Но, как бы ни обижали, Гу Хан не стал напрямую уничтожать их земные души, а вместо этого отправил их в этот город. Душам должно было быть какое-то другое применение. Это означало, что у Лу Юэяо не хватит смелости погубить свою душу.

Подумав ещё раз, Сяо Юань сказал: «Давайте действовать по отдельности. Ты иди к Лу Юэяо, а я к Сяо Ду». Одной из их задач была земля, а другой — Цинъянь. Им нужно было сделать и то, и другое, но у них было не так много времени, чтобы делать всё по отдельности.

Гу Лоуинь тоже это знал, но всё равно не сразу согласился. Сяо Юань догадался, в чём его сомнения, и с улыбкой сказал: «Не беспокойся обо мне. Ты что, забыл? Я быстрее и лучше тебя».

Гу Лоуинь вдруг улыбнулся: «Хорошо».

Такие люди, как он, редко улыбавшиеся, всегда вызывали у окружающих ошеломлённые взгляды. После короткого периода потери концентрации Сяо Юань сказал: «Тебе лучше действовать быстро и не слишком дружить с Лу Юэяо. Даже если это всего лишь лучик души, этого достаточно, чтобы… люди почувствовали себя неловко».

Гу Лоуинь слегка кивнул и сказал: «Завтра в это же время, что бы ни случилось, я буду ждать тебя здесь».

Сяо Юань согласился и сказал: «Тогда я пойду».

«Подожди. Гу Лоуинь передал свой фонарь Сяо Юаню: «Ты можешь запустить его в полёт для меня».

Расставшись с Гу Лоуинем, Сяо Юань изменился в лице, и Сяо Ду не видел его прежде, а затем направился к реке.

На берегу реки было меньше людей, чем на рынке, и было гораздо тише. Яркая луна, висящая в ночном небе, была такой же, как та, что он видел за городом, и лунный свет падал, словно текущая вода. Фонарики-лотосы плыли по чёрной как смоль реке, словно звёзды в небе.

Большинство из тех, кто пускал фонари по реке, были юношами и девушками. Сяо Юань оглянулся, но не увидел Сяо Ду. Он взял два фонаря, присел на корточки, как и другие, и опустил их на воду.

Позади него раздался женский голос: «О боже, молодой человек, неужели вы даже не загадываете желание, когда запускаете фонарики?»

Сяо Юань узнал этот голос и оглянулся. Это действительно была господин Чан Лань из дворца Байхуа. С сожалением на лице он сказал: «У меня нет ручки и бумаги».

«Тогда вы сможете медитировать на свои желания в своем сердце, и это возымеет эффект».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо, что напомнил». Как только Чан Лань ушёл, его лицо стало серьёзным. Сколько душ похитил Гу Хан? Павильон Юньцзянь, секта Сюаньлэ, дворец Байхуа, секта Тяньхэ… Неужели все эти секты пали его жертвами?

Взгляд Сяо Юаня постепенно проследовал за двумя фонарями. Если бы желание действительно исполнилось, он надеялся как можно скорее решить эту проблему и вернуться к свободной жизни. Ах да, ещё был фонарь Гу Лоуиня, поэтому он загадал желание, чтобы тот прожил ещё несколько лет.

Два фонаря остановились у берега, не отплыв далеко, застряв в куче лотосов. Сяо Юань не обратил на это особого внимания, но заметил, как кто-то протянул руки и осторожно подтолкнул фонари, а затем так же осторожно поставил один из них на реку.

Сяо Юань проследил за руками и взглянул на их владельца. Сердце у него вдруг подскочило к горлу.

Это было лицо, которое было в точности таким же, как у него; это была его душа и зеркальное отражение.

Закончив, «Сяо Юань» встал и ушёл. Сяо Юань решительно погнался за ним, но всё равно опоздал. Вместо того чтобы сразу же его искать, он сначала пошёл останавливать фонарь, установленный «Сяо Юанем».

Внутри фонаря находилась записка с фразой, написанной его почерком: «Я хочу быть со своим гэгэ долгое время».

Глава 73

Сяо Юань прочитал эту короткую фразу, и какое-то неописуемое чувство охватило его сердце. Он боялся, что желание «Сяо Юаня» не сбудется.

Сяо Ду и он сам обладали незабываемой внешностью, и такая пара братьев уже давно должна была привлечь внимание жителей города. Сяо Юань немного поинтересовался окрестностями и, как и ожидалось, нашёл несколько подсказок. Опираясь на них, Сяо Юань нашёл уединённый, глубокий переулок.

В переулке было так же темно, как и на улице. В тусклом свете пожилой мужчина с метлой в руках убирал опавшие листья перед дверью. Сяо Юань шагнул вперёд и дружелюбно спросил: «Старик, не живут ли в этом переулке братья, которые часто носят красную одежду?»

Словно не услышав его, старик продолжал водить по земле, не реагируя. Подумав, что старик, возможно, имеет проблемы со слухом, Сяо Юань повысил голос и снова спросил, но старик снова не ответил. Сяо Юань прощупал его духовное сознание нефритовым веером и понял, что это действительно низкоуровневая остаточная душа.

У людей есть три духовные души и шесть физических душ. Чем выше уровень совершенствования тела, тем глубже духовное знание души. Остаточные души обычных людей могут быть всего лишь марионетками во власти других, но остаточные души совершенствующихся в той или иной степени наследуют сознание и память тела. Если кто-то захочет контролировать их, он сможет только использовать притягивающие души лампы и древнее зеркало, которое преобразует обиду в тело. Человек, созданный зеркалом, был чрезвычайно тонким существом. Например, этот «Сяо Юань» имел собственное тело и незавершённую душу. Считался ли он частью Сяо Юаня? Можно ли назвать человека-зеркала «человеком»?

Звук шагов прервал размышления Сяо Юаня. Сяо Юань увернулся и спрятался за углом, запечатав своё духовное чувство и спрятав ауру.

Звук шагов становился всё отчётливее, и он услышал два человеческих голоса, которые были ему невероятно знакомы. Сяо Ду и «Сяо Юань» вернулись с рынка. «Сяо Юань», казалось, был в хорошем настроении и напевал детские песенки на ходу. Сяо Юань невольно нахмурился: неужели его душа настолько детская?

В голосе Сяо Ду послышалась улыбка, когда он спросил: «А Юй очень счастлив?»

Улыбка Сяо Юаня расцвела, как цветок: «Да».

«Почему ты счастлив?»

Сяо Юань серьёзно сказал: «Потому что я загадал желание речному богу, чтобы он был со своим гэгэ вечно».

Сяо Ду тихонько усмехнулся: «Бог реки согласился?»

«Сяо Юань» занервничал: «Он откажется? Если он не согласится, я не смогу быть с гэгэ?»

Уголки губ Сяо Юаня дрогнули, когда он услышал эти слова. Этот «Сяо Юань» был явно не совсем умственно отсталым и совсем не таким, как сейчас, а скорее таким, каким был в семь-восемь лет.

Сяо Ду успокоил его: «Неважно, если он не согласится. Я просто пообещаю А Ю».

Разговаривая, они, держась за руки, вошли в большой двор, который выглядел весьма богато и роскошно. Это было в стиле Сяо Ду: он не даст себя обмануть нигде и никогда. Сяо Юань не заметил, как, прежде чем войти, Сяо Ду, казалось бы, бесцельно взглянул в угол.

В любом случае, его земная душа чувствовала себя гораздо лучше в руках Сяо Ду, чем в руках Лу Юэяо. Судя по ситуации, Сяо Ду очень хорошо обращался с его земной душой; настолько хорошо, что это даже вызывало у Сяо Юаня лёгкое беспокойство. Если он хотел вернуть свою земную душу, ему нужно было сначала уничтожить тело зеркального человека. Без дополнительного носителя отделённая душа вернулась бы в его тело. Два года назад в городе Лулин он и Гу Лоуинь также обрели свои души, убив зеркальных людей. Другими словами, ему нужно было убить «Сяо Юаня».

Однако позволит ли ему Сяо Ду сделать это?

Сяо Юань не смел действовать необдуманно. Сейчас лучшим решением было дождаться, пока «Сяо Юань» останется один, а затем напасть на него. Он обдумывал контрмеры, когда вдруг заметил знакомую тень на другой стороне переулка. Он без колебаний шагнул вперёд и прошептал: «Куда ты хочешь меня отвести на этот раз?»

Обугленный олененок моргнул, провел Сяо Юаня по нескольким углам и оказался в отдаленном, безлюдном месте, где его уже давно кто-то ждал.

Лицо женщины было скрыто в темноте, и Сяо Юань не мог его ясно разглядеть, но одного взгляда на её изящную фигуру было достаточно, чтобы утвердиться в своей догадке. Сяо Юань слегка улыбнулся и сказал: «Мэн-цзецзе, давно тебя не видел. Как дела?»

«Молодой господин всё ещё так умен». Мэн Чи медленно вышел из тени. Макияж на его лице был изысканным и гламурным, но он не мог скрыть усталости в глазах. Он спросил Сяо Юаня: «Как ты догадался, что это я?»

Сяо Юань сказал: «Ты исчез с Сяо Ду в тот день. Разве не нормально, что ты сегодня снова появилась с Сяо Ду? Должен сказать, что медицинские навыки Цзецзе меня просто поражают. Ты даже можешь возвращать людей к жизни. Я не могу сказать Цзецзе ничего другого, кроме слова «признай».»

Мэн Чи медленно проговорил: «Молодой господин слишком высокого мнения обо мне. Господин вернулся к жизни сам. Он нажил множество врагов, а с таким младшим братом, как ты, он, естественно, заранее подготовил себе путь к спасению. Я лишь немного помог ему».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Как и ожидалось от Сяо Ду. Позволь спросить: раз Сяо Ду жив, почему вы не отправились в секту Синтянь, чтобы свести со мной счёты, и почему вместо этого он привёл вас сюда, на гору Паньгу?»

Мэн Чи многозначительно посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Разве ты не знаешь? Гора Паньгу — место захоронения семьи Сяо и твоей матери».

Сяо Юань был ошеломлён. Перед его глазами снова всплыла сцена, которую он видел перед входом в город: небо, охваченное пламенем, пронзительные крики и искажённые тени.

Семья Сяо Ду и его мать.

«Проснувшись, достопочтенный господин был очень спокоен. Он не упомянул ни секту Синтянь, ни тебя, как будто ничего не произошло. Это спокойствие меня немного напугало. Однажды он сказал, что возвращается на гору Паньгу, и я пошёл с ним». Мэн Чи сказал: «Мы некоторое время оставались на горе Паньгу и случайно наткнулись на каменное образование, а затем пришли сюда. Достопочтенный господин с первого взгляда заметил, что этот город какой-то странный, и мы увидели много знакомых лиц. Чтобы узнать, что происходит, мы бродили по городу, расспрашивая о новостях, и, как ни странно, нашли павильон Юньцзянь. Достопочтенный господин предположил, что Гу Хан собирал души заклинателей со всего мира, чтобы использовать их в своих целях; в то же время он хотел ослабить другие секты. Имея в руках их оставшиеся души, он мог предотвратить их будущие мятежи».

Сяо Юань был в оцепенении, и слова Мэн Чи звучали для него невнятно, словно сквозь воду. Он закрыл глаза, заставил себя успокоиться и спросил: «Знаешь, Циньянь тоже здесь?»

Мэн Чи удивился и сказал: «Ты тоже это знаешь?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Если бы я не знал, что бы я здесь делал?»

«Цинъянь не всё время находился на горе Паньгу. Несколько дней назад Гу Хан лично отправил Цинъяня в город. Он послал Цинъяня и…»

«Остатки душ Гу Лоуиня и меня».

Мэн Чи кивнул: «Ваша светлость сумела забрать остатки вашей души у городского правителя Лу Юэяо. Он забрал её с собой и позаботился о ней. Он…» — сказала Мэн Чи, и её лицо стало странным. — «Кажется, он считает эти остатки души реальным человеком».

Услышав это, Сяо Юань на мгновение замолчал и сказал: «Мэн Чи, раз ты решил пойти с Сяо Ду в тот день, ты должен быть ему всецело предан. Теперь, когда ты заманил меня и Гу Лоуиня сюда без его ведома и рассказал мне всё это, что же ты пытаешься сделать?»

«Верность… хех». Мэн Чи саркастически улыбнулся: «Глядя на то, что я сделал, думаешь, я всё ещё верен? Я просто продолжаю делать то, что считаю правильным. Достопочтенный господин ясно знает, что «сяо юань» вокруг него — всего лишь остаток души. Он также прекрасно знает, что если остаток души долго не вернётся в тело, оно окажется под угрозой разрушения. Он всё ещё игнорирует мои уговоры и продолжает держать твой остаток души рядом с собой. Последние несколько дней он неразлучен с «сяо юань» и даже не замечает Цинъянь. Я боюсь, что если он продолжит в том же духе, то будет тонуть всё глубже и глубже».

Сяо Юань улыбнулся: «Сяо Ду совсем не изменился. Главное, чтобы он был счастлив, остальное неважно».

Мэн Чи торжественно произнес: «Он не эгоист, а… сумасшедший».

«Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Мэн Чи риторически спросил: «Хочешь ли ты вернуть свою душу?»

"Конечно"

«Тогда иди и убей Сяо Юаня. У тебя нет выбора», — холодно сказал Мэн Чи. «Только когда Сяо Юань убьёт Сяо Юаня, достопочтенный господин сможет полностью пробудиться. Если другие попытаются сделать то же самое, боюсь, они умрут от рук достопочтенного господина прежде, чем доберутся до Сяо Юаня».

Причины, приведённые Мэн Чи, на первый взгляд казались разумными, но если задуматься, то некоторые из них найдутся надуманными. Неужели Сяо Ду сошёл с ума? Он только что видел, как Сяо Ду и «Сяо Юань» разговаривали и смеялись, выглядя вполне нормально. Если это безумие, то что насчёт Гу Лоуиня, который месяцами призывал свою душу в заснеженной горе? Однако, несмотря на подозрения и сомнения, «Сяо Юаня» всё равно нужно было убить. Какой бы ни была цель Мэн Чи, главное, чтобы он помог ему убить «Сяо Юаня» и вернуть его душу, всё остальное не имело значения.

Сяо Юань сказал: «Похоже, ты уже придумал, как мне покончить с собой? Давай послушаем».

Глаза Мэн Чи загорелись: «Ты согласен?»

«У меня нет другого выбора, не так ли?»

Во второй половине ночи внезапно хлынул сильный дождь. Поднялся сильный ветер и прогремел гром. Когда ударила молния, двор на мгновение озарился светом, словно днём. Молодой, неопытный Сяо Юань больше всего боялся такого грозового дождя. Он ворочался в постели, но в конце концов не выдержал и постучал в дверь своего гэгэ, держа подушку.

Дверь быстро распахнулась, и внутрь хлынул ветер и дождь. Сяо Юань поднял взгляд на высокого мужчину, и прежде чем тот успел крикнуть: «Гэгэ», Сяо Ду остановил его и обнял.

Сяо Юань поспешно обнял Сяо Ду за шею: «Гэ…»

Сяо Ду отнёс его в дом и осторожно положил на кровать. «Почему А Юй не надел обувь? Земля такая холодная. Что нам делать, если ты простудишься?»

Сяо Юань поджал пальцы ног, потянул за открытую планку Сяо Ду и сказал: «Грохочет, я хочу спать с гэгэ».

Глаза Сяо Ду потемнели, и он сказал с легкой улыбкой: «Такой прилипчивый».

Сяо Юань ничего не ответил и молча залез под одеяло, оставив лишь пару растерянных глаз, выжидающе глядящих на Сяо Ду. Сяо Ду откинул одеяло и лёг. Сяо Юань придвинулся к нему, словно ребёнок, его взгляд был полон зависимости.

Сяо Ду погладил чёрные волосы брата: «Знает ли А Юй, что если двое станут спутниками Дао, то они никогда не разлучатся до конца своей жизни?»

Глава 74

«Даосские товарищи?» — Сяо Юань, казалось, не понял. «Это как отец и мать?»

Сяо Ду знал, что «отец», упомянутый Сяо Юанем, был их общим отцом. После того, как мать Сяо Юаня вышла за него замуж, несмотря на то, что они провели свадебную церемонию, они всегда относились друг к другу скорее вежливо, чем ласково. Они были просто мужем и женой, а не товарищами Дао.

«Мы не будем такими, как они, — сказал Сяо Ду, — мы будем лучше их».

Глаза Сяо Юаня загорелись предвкушением, и он с волнением сел, накрывшись одеялом. «Тогда я хочу быть спутником Дао вместе с гэгэ!»

Сяо Юань думал, что его гэгэ будет так же счастлив, как и он сам, но тот лишь пристально посмотрел на него, и в его узких глазах была меланхолическая радость, которую он не мог понять.

Сяо Юань с тревогой позвал: «Гэгэ?»

Сяо Ду сказал: «Детка, повтори то, что ты только что сказала».

«Я хочу быть товарищем Дао с гэгэ?»

Сяо Ду приподнял уголки губ и легонько ущипнул Сяо Юаня за ухо: «Достаточно».

Сяо Юань спросил: «Что может сделать А Юй, чтобы стать спутником Дао гэгэ?»

Сяо Ду снова взял молодого человека на руки, натянул одеяло и укрыл его, уговаривая: «А Юй, пора спать».

Сяо Юань попытался выбраться из-под одеяла: «Но…»

Раздался ещё один гром; Сяо Ду почувствовал, как тело в его руках напряглось. Он закрыл уши Сяо Юаня руками и наложил заклинание, заставляющее его молчать, сказав: «А Юй, не бойся, гэгэ здесь».

Заклинание тишины изолировало шум ветра, дождя и грома. Для Сяо Юаня, которому было всего семь лет, внешний мир был неспокойным, и только объятия его гэгэ были тёплой и уютной гаванью.

Сяо Юань наконец успокоился и уснул, положив руку Сяо Ду себе на спину.

Профиль спящего мальчика отразился в зрачках Сяо Ду, и невероятная мысль о том, чтобы бросить вызов Небесам и человеческой морали, мелькнула в его голове. Если… если он действительно станет соратником Дао с остатками души, что будет с ним и с телом Сяо Юаня?

Эта мысль не впервые приходила ему в голову, но раньше он её подавлял. Однако вчера вечером он наконец решился взглянуть ей в лицо.

Он больше не мог с этим совладать. Он всегда думал, что, пока он загладит свою вину перед Сяо Юанем, пока он будет держать перед ним всё самое лучшее в мире, Сяо Юань останется с ним. Он не знал, как сильно он ошибался, пока не сработало заклинание защиты сердца. Как бы он ни старался и что бы ни делал, Сяо Юаню было всё равно; даже если бы он отдал за него жизнь, Сяо Юань был бы равнодушен. Единственное, что он мог сделать, — это вернуть Сяо Юаню свободу, которую он так хотел. Он действительно больше не мог с этим совладать; он признал свою потерю. С точки зрения беспощадности он не мог сравниться с Сяо Юанем.

Но он не ожидал, что рядом с ним появится другой Сяо Юань. Этот Сяо Юань был таким же, как в его воспоминаниях детства: невежественный, невинный, прямой и милый. У него не было этих запутанных воспоминаний. Когда он видел его, он называл его «гэгэ», округлив глаза. Он загадывал желание быть со своим гэгэ вечно. Он также стучал в его дверь во время грома и дождя и кокетливо умолял переспать с ним. Он выглядел точно так же, как другой Сяо Юань. Он обладал одной третью души Сяо Юаня. Он был микрокосмом Сяо Юаня. Если бы их не разлучили в детстве, и если бы он не совершил ошибку, приняв не того человека за своего младшего брата, Сяо Юань, который лишил его жизни, мог бы не существовать, и у него был бы хорошо воспитанный и липкий младший брат.

Раз уж ему не суждено было получить настоящее тело Сяо Юаня, разве не было утешением получить треть его души? Ну и что, что настоящее тело разрушится? В любом случае, это настоящее тело никогда не привлекало его к себе.

Молния пронзила ночное небо, словно острый меч, ярко осветив комнату. Сяо Ду освободился от злых мыслей, багровый блеск в его глазах погас, и он насмешливо улыбнулся сам себе.

Он действительно любил хорошего брата, который спал рядом с ним в этот момент. Но он никогда не мог отпустить своего плохого брата, который был безжалостен и готов был на всё, чтобы получить желаемое.

В дверях появилась чья-то фигура, и Сяо Ду высвободил руку из руки Сяо Юаня. Сяо Юань нахмурился и перевернулся, но, к счастью, не собирался просыпаться. Сяо Ду накинул халат и открыл дверь.

Лил проливной дождь, и Мэн Чи, стоявший у двери с зонтиком в руке, был весь мокрый. Он слегка наклонился вперёд и сказал: «Мой господин».

«В чем дело?»

Мэн Чи сказал: «Кажется, с Лу Юэяо что-то случилось, поэтому он послал кого-то, чтобы пригласить нас посмотреть».

Сяо Ду не стал много расспрашивать, переоделся и наконец взглянул на спящего на кровати мальчика: «Пойдем».

Они вышли, держа зонтики. Сяо Ду спросил: «Какова ситуация?»

Мэн Чи понизил голос и сказал: «Этот подчинённый всё сделал в соответствии с указаниями господина. У молодого господина не должно быть никаких сомнений».

Сяо Ду спокойно сказал: «Даже если он что-то заподозрит, он не позволит тебе увидеть это».

Мэн Чи не мог не спросить: «Этот подчиненный действительно не понимает, почему достопочтенный господин приложил столько усилий, чтобы привлечь молодого почтенного господина».

Сяо Ду остановился, повернулся, чтобы посмотреть на капающие крыши, и сказал: «Я не могу этого сделать и не могу терпеть, чтобы кто-то, кроме него, причинял ему боль».

Мэн Чи снова вздохнул: «Если ему суждено «умереть», почему же Ваша Светлость вообще забрал его к себе и так балует? Разве это не слишком печально для Вас?»

Сяо Ду тихо усмехнулся: «Да, действительно».

Дверь снова открылась, на этот раз снаружи. Сяо Юань вошёл в комнату, подошёл к кровати и посмотрел на молодого человека, лежащего на кровати.

В какой-то степени этот подросток был частью его самого, которую он утратил. Он смотрел на него так, словно тот смотрел на другое «я».

Этот «Сяо Юань» был несовершенен умственно; даже с негодованием древнего зеркала и духовной силой остатка души в его теле, он определённо не был ему противником. Убить его было легко.

«Сяо Юань» спал беззащитно, совершенно не подозревая о том, что его ждёт. Сяо Юань думал о лотосовом фонаре, который он пускал в плавание, и о детских песенках, которые он напевал, думая, что ему будет лучше умереть во сне. По крайней мере, ему не придётся бояться, и он не почувствует боли. Перед смертью у него останутся хорошие воспоминания.

Поняв, что он, кажется, немного не хочет ничего делать, Сяо Юань молча улыбнулся. Неужели Сяо Ду промыл ему мозги? Сяо Ду считал этого «Сяо Юаня» реальным человеком. Как он мог совершить такую глупую и нелепую ошибку? «Сяо Юань» не был человеком, он был лишь остатком его души. После уничтожения тела он не умрёт и не исчезнет, а вернётся в своё тело и будет существовать по-другому.

Сяо Юань больше не колебался. Он глубоко вздохнул и призвал Бихая Чаошэна. Нефритовый веер прижали к горлу юноши, и если использовать духовную силу, её было бы достаточно, чтобы уничтожить это тело, созданное древним зеркалом из злобы.

В этот момент Сяо Юань внезапно открыл глаза и увидел перед собой странного человека. Лицо его побледнело, и он в ужасе воскликнул: «Гэ, гэгэ, помоги мне!»

Сяо Юань поднял брови и яростно сказал: «Неужели тебе не надоело целыми днями называть его «гэгэ», «гэгэ»? Не называй его так».

«Сяо Юань» схватил одеяло, его глаза покраснели, а голос дрожал: «Ты... кто ты?»

Мэн Чи уже увёл Сяо Ду, так что тот должен был вернуться нескоро. Сяо Юань заинтересовался, сел у кровати и сказал: «Я – это ты через десять лет, и я пришёл поговорить с тобой».

«Сяо Юань» опешил и тихо сказал: «Лжец».

«Я не лгу тебе», — Сяо Юань восстановил свой облик, — «посмотри, я что, похож на тебя?»

«Сяо Юань» широко раскрыл глаза: «Ух ты!»

Сяо Юань почувствовал лёгкое отвращение: почему его душу так легко обмануть?

«Сяо Юань» осторожно спросил: «Ты действительно я через десять лет?»

Сяо Юань сказал с серьезным выражением лица: «Да».

«Сяо Юань», казалось, больше не был так напуган, и спросил: «Тогда можешь ли ты сказать мне, буду ли я все еще со своим гэгэ через десять лет?»

Сяо Юань замолчал.

«Сяо Юань» долго ждал, не получив ответа, и начал паниковать: «Неужели мое желание не исполнилось… Неужели я разлучился с гэгэ?»

Сяо Юань не мог смотреть на страдающую красавицу. «Нет», — сказал он. — «Бог реки исполнил твоё желание, и вы не расстались».

«Сяо Юань» вздохнул с облегчением, улыбнулся и сказал: «Тогда я, должно быть, стал спутником гэгэ по Дао».

«Дао?.. Кто тебя этому научил!»

—— А тебе вообще нужно спрашивать?! Кто ещё может быть, кроме собачника Сяо Ду?

Сяо Юань злобно улыбнулся: «Вам невозможно быть соратниками Дао. Вы с ним братья. Даже если вы сможете быть вместе, вы никогда не станете соратниками Дао».

Хотя Сяо Юань не понимал смысла слова «соратник Дао», он разочарованно опустил голову, услышав слова, произнесенные десять лет спустя. Но потом он подумал, что быть братом тоже неплохо, поэтому в соратниках Дао нет необходимости, пока он может быть рядом со своим братом.

Сяо Юань не мог долго оставаться и сказал: «О чем еще ты хочешь спросить?»

«Сяо Юань» немного подумал и спросил: «Если мой брат не является моим спутником Дао, то кто же тогда?»

Он спрашивал об этом Сяо Юаня?

«Он красивый?»

«Должно быть, красивый».

«Даже красивее, чем гэгэ?»

«Да», — хотя он и не знал, кто это будет, но он определённо будет привлекательнее Сяо Ду. «Ладно, время вопросов окончено, можешь идти спать».

«Сяо Юань» моргнул: «Но я не могу заснуть. Расскажи мне поподробнее о том, что произойдёт через десять лет».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я помогу тебе заснуть». Он открыл нефритовый веер и легонько помахал им перед «Сяо Юанем». «Сяо Юань» внезапно почувствовал, что его веки невероятно отяжелели, а всё вокруг расплылось. Вскоре он снова уснул. Сяо Юань наложил на него гипнотическое заклинание, чтобы гарантировать, что он не проснётся, что бы ни случилось.

Сяо Юань взмахнул длинными густыми ресницами и тихо прошептал: «Ты уже наигрался? Пора домой».

Дверь с грохотом распахнулась, и снаружи хлынул ветер и дождь. Сяо Юань резко обернулся и увидел, как грудь гостя поднимается и опускается, а за ним — туманная завеса дождя.

Их взгляды встретились, и Сяо Юань услышал свое давно забытое прозвище: «А Юй».

Сяо Юань крепко обнял Бихая Чаошэна. Он открыл рот и хотел позвать Сяо Ду, но не знал, как это сделать. Вспомнив, что Сяо Ду сделал с «Сяо Юанем», он наконец обратился к нему: «Мой господин».

Сяо Ду привык к своему имени. Он и представить себе не мог, что Сяо Юань немного помедлил, прежде чем произнести «Господин». Он взглянул на молодого человека позади Сяо Юаня и спросил: «А Юй ещё не сделал свой ход?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Его светлость пришёл как раз вовремя. Ещё мгновение, и его уже не будет».

Сяо Ду долго смотрел на него, а затем вдруг улыбнулся: «А Юй думает, что я здесь, чтобы что-то сделать».

«Естественно, ты понял, что больше не можешь этого выносить, поэтому бросился назад, чтобы спасти его... Нет, чтобы спасти мою душу». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я прав, мой господин?»

Глава 75

Сяо Ду не мог ответить на вопрос Сяо Юаня. Он не знал, зачем вернулся. Он просто… хотел вернуться. Но даже не зная, Сяо Юань ответил с такой уверенностью. Он понимал, каким плохим братом он был в глазах Сяо Юаня.

Опровергать было нечего; в любом случае, что бы он ни говорил, Сяо Юань все равно не поверил бы.

«Послушный и цепкий младший брат, и младший брат, который противостоял мне на каждом шагу и чуть не убил меня», — медленно проговорил Сяо Ду. «Кого, по мнению А Ю, мне следует выбрать?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Почтенный господин все тот же».

«То же самое…» В груди у него возникло давно забытое покалывание. Сяо Ду тяжело вздохнул, и иллюзия покоя разбилась вдребезги. «А Юй, если я действительно такой же, как прежде, почему я не вернулся в секту Синтянь, чтобы найти тебя и спрятать, чтобы ты мог смотреть только на меня, а держался подальше и не беспокоил тебя?!»

Глаза Сяо Юаня слегка вспыхнули: «Почему?»

«Ты говорил, что хочешь свободы. Я дал тебе свободу и даже дал тебе секту Синтянь». Сяо Ду приближался к Сяо Юаню шаг за шагом, выражение его лица было грустным и сердитым. «Я всё тот же? Ха-ха, А Юй, неужели ты ничего не видишь?»

Сяо Юань замер и тихо сказал: «Вижу. Но если ты действительно готов отпустить, что ты сейчас делаешь?»

Сяо Ду был слегка ошеломлен.

«Я очень благодарен тебе за то, что ты забрал мою душу у Лу Юэяо и спас её от гибели. Но, получив её, ты не пошёл ко мне и не нашёл никого, кто мог бы мне об этом рассказать, а позволил ему остаться рядом и попросил стать твоим младшим братом». Сяо Юань не смог сдержать смеха: «Сяо Ду, ты совсем не изменился, просто… просто не издеваешься надо мной открыто».

Сяо Ду не мог этого опровергнуть. Возможно, Сяо Юань был прав. Даже находясь на грани гибели, он всё ещё чувствовал, что должен бороться за любимого человека, несмотря ни на что. Даже если это означало похищение, ложь или заточение на цепи, он должен был удержать его рядом. Его мысли не изменились, но он не хотел потерять Сяо Юаня, поэтому ему оставалось лишь подавлять свои инстинкты и держаться подальше от человека, которым он хотел обладать.

Он исправил свою ошибку, он признал свою ошибку, но он не знал, в чем он был неправ.

«Прежние обиды между нами утихли после того, как заклинание, защищающее сердце, сработало. Я не хочу снова ссориться с тобой», — спокойно сказал Сяо Юань. «Если ты позволишь мне вернуть душу, я останусь в клане Синтянь и вместе с тобой разрушу павильон Юньцзянь, чтобы отомстить за отца и мать».

«Договорились». Сяо Ду посмотрел в глаза Сяо Юаню и сказал: «Как ты можешь уладить наши отношения, любовь и ненависть? А Юй, ты можешь договориться с кем угодно в этом мире, но не со мной. В тот момент, когда твоя мать забрала тебя и выдала замуж за члена семьи Сяо, мы были связаны друг с другом. Даже если ты не хочешь этого признавать, я всё ещё твой брат и единственный член семьи во всём мире».

Сяо Юань кивнул: «Хорошо, я узнаю в тебе своего брата».

Сяо Ду внезапно остановился, схватил Сяо Юаня за запястье и быстро спросил: «О чем ты говоришь?»

Сяо Юань равнодушно повторил: «Я сказал, что признаю тебя своим братом».

Сяо Ду несколько мгновений стоял в оцепенении, а потом громко рассмеялся. Он ждал так долго и наконец услышал слова Сяо Юаня, но это его совсем не обрадовало.

«Что это значит?» — глаза Сяо Ду были полны горечи. «Это что, хочет заставить меня уйти?»

Сяо Юань нахмурился: «Я сказал, что узнаю тебя. Чего еще ты хочешь?»

Что-то застряло в горле у Сяо Ду. Он медленно отпустил руку и хрипло проговорил: «А Юй, тебе кто-нибудь говорил, что ты лучше всех умеешь обращаться с людскими сердцами, причем самым раздражающим образом?»

Это был Сяо Юань, настоящий Сяо Юань. Послушный и благовоспитанный Сяо Юань был всего лишь иллюзией, созданной его самообманом.

Сяо Юань подумал, что Гу Лоуинь действительно сказал что-то подобное. Гу Лоуинь сказал, что он гений в причинении ему боли. Он был крайне озадачен. Очевидно, ему и раньше приходилось хуже всех, так почему же эти двое сказали, что он разбил им сердца? Как он мог так поступить?

Сяо Ду, вероятно, подумал, что тот небрежно отозвался о нём, когда признался в брате, но это было не так. Узнав о своём происхождении, увидев, что сделали павильон Юньцзянь и Гу Хан, он не мог жить беззаботной жизнью, как прежде, без обид, по крайней мере, до того, как павильон Юньцзянь был разрушен. У них с Сяо Ду была общая цель – отомстить, и если они продолжат враждовать друг с другом, то только павильон Юньцзянь выиграет от этого. Если бы он мог вернуть свою душу, узнав брата, он бы просто узнал его. К тому же, тот веер из зала клана Синтянь смыл большую часть обиды, и он не хотел продолжать сражаться с Сяо Ду в битве, где обе стороны понесли бы поражение.

Сяо Юань тихо позвал: «Гэ».

Сердце Сяо Ду дрогнуло; его взгляд был прикован к Сяо Юаню. Трудно было сказать, радость или печаль были в его взгляде.

Сяо Юань воспользовался его замешательством и резко обернулся. Бихай Чаошэн испустил бледно-голубой свет, направленный прямо в горло «Сяо Юаня».

Сяо Ду отреагировал чрезвычайно быстро, бросился к кровати, схватил Сяо Юаня за руку, державшую Бихая Чаошэна, стиснул зубы и сказал: «Ты называешь меня гэгэ — за это?»

Бихай Чаошэн застыл, почти коснувшись горла Сяо Юаня, не в силах двинуться вперёд. Сяо Юань размышлял о ситуации на стороне Гу Лоуиня и не хотел продолжать болтать с Сяо Ду всякую чушь. «Мне нужно вернуть свою душу. Если ты должен его защищать, то нам остаётся только сражаться».

Сяо Ду прищурился и сказал: «Ты мне не противник».

Сяо Юань улыбнулся: «Знаю, но ничего не могу поделать. Если я не верну свою душу, рано или поздно я умру, так что мне остаётся только сражаться с тобой насмерть, гэ».

Услышав слово «смерть», глаза Сяо Ду потемнели: «Я не умер, но ты смеешь умирать?»

Сяо Юань собирался что-то сказать, но тут ветер словно задул фонарь под карнизом. Единственный свет погас, и в и без того мрачной комнате воцарилась кромешная тьма. Сяо Юань ничего не видел и лишь по дыханию мог предположить, что Сяо Ду всё ещё рядом.

Некоторое время они молчали. Вскоре фонарь снова загорелся, и свет, который он излучал, словно слегка изменился, став более тусклым.

Сяо Юань услышал, как Сяо Ду сказал: «Нехорошо», но прежде чем он успел что-либо сказать, руки Сяо Ду обвили его талию. В тот же миг спящий на кровати мальчик внезапно открыл глаза и сел.

Сяо Юань удивлённо воскликнул: «Я явно применил к нему гипнотическое заклинание, как он мог...»

Сяо Ду торжественно произнес: «Лампа, притягивающая душу».

Сяо Юань вдруг осознал, что неудивительно, что под карнизами каждого дома в Городе Душ висят фонари. Оказалось, что это было сделано для того, чтобы облегчить контроль над этими остатками душ.

«Сяо Юань» полностью потерял сознание; в его глазах не было ни единой ряби. Было тихо, как в заводи. Он встал, словно марионетка, и, увидев Сяо Юаня, в его глазах вспыхнул странный свет. Затем он стремительно напал на него.

«А, Юй!» – Сяо Ду встал перед Сяо Юанем и без колебаний нанёс удар. «Сяо Юань» упал на землю, его зрачки расфокусировались, он неудержимо дергался и извивался. Его тело и лицо были покрыты трещинами, словно разбитое зеркало, и вскоре под пристальными взглядами Сяо Юаня и Сяо Ду он распался, превратившись в ничто.

Удар Сяо Ду потребовал не менее восьмидесяти процентов его силы. Как мог «Сяо Юань», единственный оставшийся в живых, выдержать его?

Зеркальное тело было уничтожено, а душа, потерявшая своего носителя, вновь обрела свое предназначение, поскольку ее владелец находился прямо рядом с ней.

Сяо Юань вообще ничего не почувствовал, но он знал, что его земная душа вернулась.

Сяо Ду опустил глаза и посмотрел на свою руку, словно не осознавая, что только что сделал. Он медленно сжал ладонь и пробормотал: «А, Ю…»

После ухода «Сяо Юаня» пришло время и ему проснуться от своего недолговечного сна.

Сяо Юань долго молчал, а затем спросил: «Ты не хотел, чтобы он уходил, почему…»

Сяо Ду легкомысленно ответил: «Потому что он хотел причинить тебе боль».

«Но тебе не пришлось использовать восемьдесят процентов своей силы…»

«Восемьдесят? Нет, я использовал сто», — рассмеялся Сяо Ду. «Я даже не думал об этом, я использовал сто процентов только потому, что он мог причинить тебе боль».

Сяо Юань прекрасно понимал властную и жестокую натуру Сяо Ду, но теперь, глядя на растерянное выражение лица собеседника, он вдруг почувствовал, что у этого человека есть и слабая сторона.

Сяо Ду наклонился и погладил кровать, где спал «Сяо Юань», словно там всё ещё хранилось тепло его тела. «Неожиданно я отправил его в путь».

Сяо Юань не мог не сказать: «Он не ушел, он все еще здесь».

Сяо Ду посмотрел на него и спросил: «Ты будешь и дальше называть меня гэгэ?»

«Нет», — сказал Сяо Юань, — «но если ты перестанешь заставлять меня делать то, чего я не хочу делать против своей воли, я смогу называть тебя сюнчжан (старшим братом)».

Сяо Ду долго молчал: «Хорошо».

Вздох облегчения, компромисс. Казалось, это был лучший ответ, который Сяо Юань мог ему дать. Если он хотел остаться с Сяо Юанем, ему оставалось только согласиться.

Черные тучи рассеялись, и дождь, ливший посреди ночи, наконец прекратился.

Сяо Юань посмотрел в окно и спросил: «Кстати, ты знаешь, что Лу Юэяо собирается жениться на остатках души Гу Лоуиня?»

Сяо Ду слегка поднял глаза: «А Юй очень обеспокоен этим вопросом?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Меня это немного волнует».

Сяо Ду поперхнулся и с улыбкой сказал: «Лу Юэяо влюблён в Гу Лоуинь. Они — соученики, выросшие вместе с детства, так что они — отличная пара».

Сяо Юань холодно посмотрел на Сяо Ду и сказал: «Разве это хорошая пара, если вы росли вместе с детства? Разве моя шиди не лучшая для меня пара?»

Сяо Ду: «…»

«Забудь. Если не хочешь помочь, я сам его найду», — сказал Сяо Юань. «Прощай».

Как только Сяо Юань вышел за дверь, Сяо Ду схватил его сзади и невольно сердито воскликнул: «Сяо Ду, что ты опять задумал?! Ты знаешь, как пишется слово «уважение»!»

Сяо Ду взял Сяо Юаня, взлетел в воздух, приземлился на карнизе дома и сказал: «А Юй, не сердись, посмотри».

Сяо Юань посмотрел вдаль и увидел, как зажглись все фонари в городе. Души горожан, управляемые притягивающими их лампами, разливались со всех сторон, сходясь в одном месте.

Они шли один за другим, с бесстрастными лицами, с одеревеневшими конечностями; большинство всё ещё были в спальных одеждах, словно лунатики. Эта странная сцена напугала Сяо Юаня. «Куда они идут… Лу Юэяо?»

Сяо Ду сказал: «Лу Юэяо далеко не соперница Гу Лоуиня, поэтому, естественно, ей пришлось искать помощи. Чтобы выйти замуж за Гу Лоуиня, он был готов заплатить очень многое. Глупый парень».

Сердце Сяо Юаня забилось: «Значит, все эти души собираются иметь дело с Гу Лоуинем?»

Гу Лоуинь собирался сражаться со всем городом?

Сяо Ду заметил выражение лица Сяо Юаня и сказал: «Гу Лоуинь не должен был сюда приходить».

Сяо Юань был уверен, что Сяо Ду что-то знает, и спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Остаток души Гу Лоуиня, как у тебя… как и у тебя, у него есть собственное сознание. Он не хотел жениться на Лу Юэяо, и Лу Юэяо не могла его заставить. Поэтому я нашёл Лу Юэяо и сказал ему, что могу помочь ему выйти замуж за остатки души Гу Лоуиня, при условии, что он отдаст мне твою душу и позволит мне взглянуть на Цинъянь после свадьбы».

Глава 76

Сяо Юань задумался, не слишком ли поспешно он признал брата. Но он также знал, что это, несомненно, был самый правильный выбор для Сяо Ду. Если бы он не предпринял что-то в своих интересах, небеса и земля были бы разрушены. Возможность обменять остатки души ничтожного человека на остатки души брата и шанс заполучить Цинъянь – было бы удивительно, если бы Сяо Ду не сделал этого.

Сяо Юань сдержался от ругательств и спросил: «Если притягивающая души лампа не может контролировать остатки души Гу Лоуиня, как ты это сделал?»

Сяо Ду прошептал: «Если я не смог справиться даже с остатками души, как я смогу защитить тебя? Лучший выход сейчас — позволить Гу Лоуинь притвориться побеждённым и сбежать, предоставив остаткам души выйти замуж за Лу Юэяо. Когда мы поймаем Цинъянь, ему будет ещё не поздно вернуть её в своё тело».

Сяо Юань даже не задумался и сказал: «Боюсь, Гу Лоуинь не согласится».

Сяо Ду утверждал: «Безнадёжно глупо не использовать короткие пути, если они есть».

Сяо Юань небрежно бросил: «Ты умный, а не глупый». Видя, как всё больше и больше душ, словно прилив, устремляются к центру города, Сяо Юань понял, что беспокоиться бесполезно. Ему нужно было успокоиться и подумать о контрмерах. «Если эти души контролируются лампами, притягивающими души, возможно ли вернуть их в нормальное состояние, уничтожив все лампы?»

Сяо Ду сказал: «Вместо того, чтобы уничтожать их, лучше их использовать».

Сяо Юань понял, что имел в виду Сяо Ду, но не согласился. «Большинство душ в городе забирают из крупных сект и простых людей. Мы не можем рисковать их душами ради нас… верно?»

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня со сложным выражением лица: «А Юй прав».

Сяо Юань поднял брови и сказал: «Ты действительно думаешь, что я прав?»

«Нет», — ответил Сяо Ду с лёгкой улыбкой. «Я сказал это только для того, чтобы порадовать тебя. Честно говоря, я думаю, что А Юй ведёт себя глупо».

«О, я знаю». Нежелание Сяо Юаня пользоваться чужими душами было признаком его недоброты. Сяо Ду был высокомерным и гордым, презирал компанию людей за пределами клана Синтянь и хотел уничтожить павильон Юньцзянь собственными силами. Он был другим. Он думал о том, чтобы отделить секту Сюаньлэ и дворец Байхуа от павильона Юньцзянь, и было бы лучше всего перетянуть их в свой лагерь. Но по разным причинам он не хотел действовать безжалостно. Теперь, когда павильон Юньцзянь забрал души стольких людей, не пощадив ни одну из значительных сект; даже молодой мастер клана Сюаньлэ не может избежать их когтей. Как только это дело станет известно миру, кто будет считать павильон Юньцзянь сектой номер один в мире? Если бы они похитили Цинъянь, когда павильон Юньцзянь находился в критическом положении и подвергался всеобщей критике, они бы добились вдвое большего результата, затратив вдвое меньше усилий. Чтобы достичь своей цели, секте Синтянь не только не пришлось бы совершать такие гнусные поступки, как павильон Юньцзянь, но и смогли бы вернуть души людям из других сект.

Но как только Сяо Ду согласился с ним вопреки здравому смыслу, Сяо Юань не был готов открыть ему свои мысли. В любом случае, даже если бы он это сказал, Сяо Ду, скорее всего, скажет: «А Юй такой умный», но в глубине души отнесётся к нему пренебрежительно. Их братство только что установилось и было относительно хрупким. Лучше сначала сохранить поверхностный мир.

Сяо Ду сказал: «Я долго бродил по городу и так и не нашёл Цинъянь. Счастливый день Лу Юэяо и Гу Лоуинь — единственный шанс увидеть Цинъянь. Если всё испортится, придётся очень постараться, чтобы снова найти Цинъянь».

Сяо Юань немного подумал и спросил: «Как ты думаешь, каким человеком является Лу Юэяо?»

Сяо Ду холодно сказал: «Нетерпеливый, раздражительный, глупый, тупой как свинья».

По этому вопросу они с Сяо Юанем пришли к единому мнению. «Лу Юэяо глуп, но Гу Хан не глуп. Почему он выбрал его правителем города?»

Сяо Ду сказал: «Во-первых, таких глупцов очень легко контролировать, поэтому не стоит беспокоиться о его несогласии; во-вторых, у Лу Юэяо три духовные души и шесть физических, но его тело, как и у всех остальных в городе, создано из обиды, а не из плоти и крови. Когда Лу Юэяо отравили иссохшими костями и привезли обратно в павильон Юньцзянь, Линь Улянь давал ей кровь только три дня, после чего он был предоставлен сам себе. Перед смертью Гу Хан заявил, что у него есть шанс «выжить», и спросил, не хочет ли он попробовать. Лу Юэяо был безмерно счастлив. В результате Гу Хан скопировал Лу Юэяо с помощью древнего зеркала, а после его смерти, применив запрещённые техники, насильно перенёс его души в дубликат, благодаря чему Лу Юэяо смог «воскреснуть».

Сяо Юань вздохнул: «Неужели это вообще возможно?! Если у Гу Хана есть такие способности, разве он не сможет жить вечно?»

Сяо Ду презрительно усмехнулся и сказал: «Если ты обманешь жизнь и смерть, тебя осудят и небо, и земля. После этого Лу Юэяо точно не сможет сохранить и следа своей души и не сможет переродиться. Он не сможет жить после смерти. Он должен знать, насколько он глуп».

«Жаль, что гнев небес ещё не наступил, поэтому нам придётся сначала самим позаботиться об этом. Я действительно думаю, что один из способов справиться с такой простодушной особой, как Лу Юэяо, — это сделать его счастливым, например, жениться на своем шисюне, которого он годами безответно любил». Сяо Юань подчеркнул слова «безответной любви». «Но и разозлить его можно, если это добьётся того же эффекта».

Сяо Ду поднял глаза: «У А Юя хорошая стратегия, и этот почтенный человек весь во внимании».

Сяо Юань снова подумал и сказал: «Пусть Мэн Чи решит вопрос с лампами, притягивающими души. А мы заодно…»

В центре Душеграда, в конце длинной улицы, стоял высокий особняк. Все огни города, привлекающие души, горели, но здесь фонари были темными. Тысячи душ окружали дом, застыв у дверей и ожидая приказа хозяина.

В первую брачную ночь невесте пришлось не спать полночи, чтобы нарядиться. Лу Юэяо был в алом свадебном платье, расшитом благоприятными облаками, драконами и фениксами, а на голове у него красовалась корона из феникса. На лбу у него красовался красный румянец акации, но даже нежный макияж не мог скрыть его гнева. Он взглянул на седовласого фехтовальщика во дворе, и его лицо исказилось: «Как ты нашёл это место?!»

Гу Лоуинь произнес имя: «Лин Улянь».

«Линь Шисюн?!» Лу Юэяо опустил голову и закусил губу. «Зачем он тебе сказал… он же знал, что я выйду за тебя замуж? Он хочет помешать нам быть вместе…»

Гу Лоуинь нахмурился: «Никто не хочет жениться на тебе».

Лу Юэяо резко поднял голову, словно что-то его подтолкнуло. Перед ним стоял заклинатель меча, держа в руках длинный меч. Он был серебристым, с серебристыми волосами и в белых одеждах, сияющих, как луна, не запятнанных пылью смертного мира. Любой, кто стоял рядом с ним, чувствовал бы себя неполноценным и стыдился себя. С тех пор, как он вступил в павильон Юньцзянь в юности и впервые увидел его, он не мог смотреть на других мужчин. Дело не в том, что он не осознавал себя. Он знал, что недостойный Гу Лоуиня, поэтому у него не было никаких мыслей. Но когда появился тот, кто был достоин его, он не мог усидеть на месте.

«Неужели мне не достался лучик твоей души!» — истерично воскликнул Лу Юэяо. — «У тебя три духовные души и шесть физических, почему бы мне не взять одну? Ты мне так нравишься, я тобой восхищаюсь, что никогда не думал, что заберу тебя у всех…»

Гу Лоуинь равнодушно посмотрел на него: «Где находится душа земли?»

Лу Юэяо холодно улыбнулся: «Земная душа моего шисюна лежит на нашем брачном ложе, ожидая, чтобы разделить со мной свадебное торжество».

Гу Лоуинь взглянул на дом, покрытый красным шелком позади Лу Юэяо, и пошел вперед.

«Стой!» — резко сказал Лу Юэяо. «Если ты сделаешь ещё один шаг вперёд, зажгутся две лампы, притягивающие души, у двери. Шисюн, каким бы сильным ты ни был, ты не сможешь в одиночку победить десять тысяч врагов. Советую тебе…»

Гу Лоуинь медленно поднял меч: «Я попробую».

Лицо Лу Юэяо исказила вспышка паники; с трудом ему удалось успокоиться, и он сказалаэ: «Знаешь ли ты, чьи души там? Павильон Юньцзянь, дворец Байхуа, секта Сюаньлэ… многие из них – твои старые знакомые. У них нет к тебе претензий, но ты погубишь их души. Ты не боишься, что в будущем они придут к тебе сводить счёты?!»

Сказав это, Лу Юэяо втайне ждал реакции Гу Лоуинь. Он знал, что такой благородный человек, как Гу Лоуинь, не станет убивать невинных людей без разбора. Души в этом городе были не только его пешками, но и заложниками.

Гу Лоуинь закрыл глаза и ничего не сказал. Лу Юэяо обрадовался: «Я так и знал…» Прежде чем он успел закончить говорить, его глаза внезапно расширились.

Внезапно налетел холод, ветер и мороз стали резкими и суровыми, и земля быстро покрылась слоем инея. Души, оказавшиеся ближе всего к двери, не выдержали пронизывающего холода и замерзли, превратившись в ледяные скульптуры, а затем их тела рассыпались на ледяные кристаллы, сливаясь с землей.

Лу Юэяо был потрясен: «Как ты мог… как ты мог посметь!»

Неужели это всё ещё его шисюн?! Неужели это всё ещё Гу Лоуинь из нефрита и орхидей, яркий, как луна?

Гу Лоуинь сказал: «Я хочу вернуть свою душу как можно скорее. Я не могу позволить ему ждать меня».

«О нём? О ком ты говоришь?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Что для него значит разрушить город душ?»

Лу Юэяо недоверчиво покачал головой: «Ты с ума сошел… ты и правда околдованный! Да, это Сяо Юань – он тебя такой сделал!»

«Нет», сказал Гу Лоуинь, «это был ты».

«Хорошо, хорошо», — Лу Юэяо уже немного обезумел, — «я хотел бы посмотреть, действительно ли ты уничтожишь ради него весь город — гори, притягивающие души лампы!»

Гу Лоуинь не двигался. Он был готов и просто хотел быстрого боя.

В этот критический момент раздался насмешливый голос: «Мне показалось, что кто-то зовет меня по имени?»

Гу Лоуинь внезапно поднял глаза и увидел на крыше две фигуры: одну в багряном одеянии, другую в инеево-белом. Один был красив и романтичен, а другой – великолепен. В их поведении, стоявших рядом, было что-то неуловимо схожее, заслуживающее называться братьями.

«Сяо – Юй – Ань», – глаза Лу Юэяо, казалось, источали яд, – «Это действительно ты! Сяо Ду, почему ты с ним? Ты всё ещё хочешь увидеть Циняня?!»

Сяо Ду небрежно ответил: «Я хочу».

«Тогда ты должен знать, что если ты не дашь гарантии, что мы с Гу Лоуинем поженимся, ты никогда в жизни не увидишь Цинъянь».

«Я хочу Цинъянь, это правда», — Сяо Ду улыбнулся и посмотрел на мужчину рядом с собой, — «но я не могу сделать своего брата несчастным».

Сяо Юань нахмурился, не решаясь закатить глаза в знак протеста.

Услышав эти слова, Гу Лоуинь замер; Сяо Ду уже не казался ему таким приятным, как мгновение назад.

Как бы глупа ни была Лу Юэяо, он понимал, что происходит, и дрожал от гнева: «Вы в сговоре… вы все должны умереть! Особенно ты, Сяо Юань, ты свёл его с ума, и его характер так сильно изменился. Даже сейчас ты продолжаешь его донимать…»

«Что плохого в том, что я пристаю к нему, он рад, что я его пристаю». Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня с улыбкой: «Ты счастлив?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Лу Юэяо уже был крайне зол: «С*ка!»

Как только Лу Юэяо произнес эти слова, на него одновременно обрушились две смертоносные ауры. Сяо Ду и Гу Лоуинь не двинулись с места, но онтне успел увернуться и был с силой отброшен.

Глава 77

Лу Юэяо с размаху врезалась спиной в толстое дерево во дворе. Ствол с громким треском переломился, и она рухнула на землю. Обычного зеркального человека это бы стёрло в пыль — тело рассыпалось бы в прах, — но Лу Юэяо удержала все три духовные и семь телесных душ. Её фигура разлетелась на тысячи осколков, словно разбитое зеркало, но мгновенно собралась заново — целая и невредимая, как прежде. Ни единой пряди волос не пострадало.

Гу Лоуинь и Сяо Ду переглянулись — явно не ожидали, что кто-то другой решит повторить этот трюк. Сяо Юань спрыгнул с карниза, хлопнул в ладоши и улыбнулся:

«Госпожа Лу просто восхитительна».

Лу Юэяо метнула в него взгляд, полный чистой ярости — судя по всему, она уже решила, что он украл у неё мужа.

«Вы защищаете его… вы все защищаете его!» — кричала она сквозь слёзы. — «Вы думаете, что сможете защитить его… я заставлю вас своими глазами увидеть, как на нём скачет тысяча воинов и как его топчут десять тысяч!»

С этими словами сотни ламп-притягивателей душ, подвешенных под карнизами, вспыхнули одна за другой. Двор залило странным, призрачным светом — смесью зелёного и серебристого сияния. Остаточные души, толпившиеся у ворот, наконец получили зов и ринулись внутрь потоком. Их цель была единой — Сяо Юань.

Сяо Юань многозначительно протянул «а», изображая ужас. Гу Лоуинь и Сяо Ду встали по бокам, не позволяя ему сдвинуться с места. Сяо Ду пристально посмотрел на него и спросил:

«Ты всё ещё не хочешь причинить им вред?»

Сяо Юань слегка смутился и спросил:

«Почему Мэн Чи еще не закончил?»

Лампы-притягиватели душ, раз загоревшись, гасли не просто так: нужна была кровь чёрного петуха, кровь чёрной собаки или пепел из курильницы — те самые средства, что люди испокон веков юзали против злых духов. Раздобудь такое — проще простого, но вот крови одной собаки на тысячи ламп явно не хватит... Что же там наворотил Мэн Чи с той чёрной собакой?

Тем временем передние ряды — десятки остаточных душ — уже бросились вперёд. Сяо Ду ждал чёткого приказа от Сяо Юаня и не шелохнулся, но Гу Лоуинь взмахнул длинным мечом Шуаншуан — и одним движением стёр их в небытие. Первоначальные тела давно истлели, так что души, лишившись якоря, не могли вселиться в новые тела. Им оставалось только рассеяться — одинокими гуй, блуждающими в пустоте.

Сяо Ду прищурился, явно раздражённый:

«А Юй позволил тебе сделать ход?»

Гу Лоуинь коротко ответил:

«Они хотят причинить ему вред».

Волна душ рухнула, за ней хлынули новые. Сяо Юань глянул на бесконечный поток и быстро распорядился:

«Гу Лоуинь, разберись с Лу Юэяо и выясни слабость её бессмертного тела».

Гу Лоуинь кивнул:

«Хорошо».

Сяо Юань повернулся к Сяо Ду:

«Останови эти оставшиеся души. Убивай их только для собственной безопасности».

Сяо Ду лениво отозвался:

«Я постараюсь сделать все возможное».

«Я собираюсь найти остатки души Гу Лоуиня».

«Ах Юй», — Сяо Ду протянул Сяо Юаню талисман, — «используй его, чтобы снять заклинание одержимости с оставшейся души».

Сяо Юань спрятал талисман:

«Подожди, пока я вернусь».

Он нарочно не понижал голос. Лу Юэяо расслышала каждое слово и взревела от гнева:

«Выдаёшь желаемое за действительное!»

Сяо Юань пропустил её вопли мимо ушей и шагнул внутрь. Она рванулась за ним, но холодная аура меча прижала её к месту. Гу Лоуинь ледяным тоном бросил:

«Действительно, мечта».

Под прикрытием Сяо Ду и Гу Лоуиня — те как раз разобрались с парой приспешников, — Сяо Юань без помех проник в свадебный зал, который Лу Юэяо так старательно обустроила. Зал сиял золотом и алым шёлком: ковры на полу, парные иероглифы "двойного счастья" на окнах. Всё дышало ярко-красным великолепием — идеальный брачный чертог. По сравнению с ним покои Сяо Юаня на горе Дунгуань и иллюзорный мирок Гу Лоуиня выглядели жалко и убого.

Сяо Юань прошёл в заднюю комнату. Там возвышалось алое свадебное ложе — но пустое. Получается, болтовня Лу Юэяо про земную душу Гу Лоуиня, что лежит здесь и ждёт "воссоединения", была чистой воды бредом? Но если души нет наверху, то где же она прячется?

Сяо Юань вскарабкался на ложе, ощупал его — и вдруг тихо усмехнулся. Нажал на потайной рычаг: кровать с грохотом разошлась пополам, и он провалился вниз.

Приземлившись на ноги, он очутился в точной копии верхнего чертога. Разница была одна: на ложе лежал мужчина с длинными серебристо-седыми волосами, в алых свадебных одеждах.

Сяо Юань замедлил шаг, подошёл ближе и уставился на остаток души Гу Лоуиня. Как и в той иллюзии, он был чист и холоден — словно спустился с небес, не тронутый мирской грязью. Ресницы опущены, лицо в покое: смотреть-то можно, но только издали, не рискуя запятнать.

Но Сяо Юань не из тех, кто держится на расстоянии. Он не только присмотрелся, но и прикинул, как бы "поиграть". Впрочем, вспомнив, что Сяо Ду с Гу Лоуинем снаружи всё ещё выкупают ему время зубами, он не стал тратить минуты зря. Достал талисман от Сяо Ду и прижал к лбу лежащему.

Талисман засиял тусклым золотом. Вихрь ветра налетел ниоткуда и сдул его на пол. В тот же миг седовласый мечник на ложе медленно приоткрыл глаза.

Сяо Юань спросил:

«Ты не спишь?»

Гу Лоуинь взглянул на него на мгновение, его длинные ресницы слегка дрогнули:

«Это ты…»

Сяо Юань не знал, сколько памяти и разума от оригинала досталось этой "земной душе", но по взгляду было ясно: злобы к нему она не питает.

«Эн, это я». Он сказал: «Хорошо, что ты не спишь. Здесь опасно, пойдём со мной, я отведу тебя домой».

Гу Лоуинь не ответил, только смотрел на него глубокими, тёмными глазами — будто внутри него что-то зрело. Сяо Юань смутно почуял подвох и открыл рот, чтобы заговорить, — но запястье ужалило холодом. Перед глазами вспыхнуло алое марево. Он осел на ложе, а "Гу Лоуинь" схватил его за руку и навис над губами.

Сяо Юань опешил так, что на миг забыл сопротивляться — пока губы не заныли. Он простонал, очнулся и попытался оттолкнуть, но тот обнял его ещё крепче.

Гу Лоуинь поцеловал его почти грубо, словно пытаясь разорвать на части. Его дыхание становилось всё более хаотичным, он почти не мог дышать. Гу Лоуинь всё ещё не решил, что этого достаточно, и яростно укусил Сяо Юаня за шею. Сяо Юань закричал от боли и пригрозил:

«Если ты не прекратишь, я с тобой разберусь!»

Он не хотел этого делать, пока душа не вернётся в настоящее тело. Но, очевидно, это был его последний шанс.

Что случилось с этим Гу Лоуинем? Какую сторону он унаследовал от своего изначального тела?.. Погоди, а была ли у Гу Лоуиня хоть одна сторона, способная кусать людей?

Гу Лоуинь разжал зубы, лизнул место, которое только что укусил, и, тяжело дыша, произнес:

«Я всегда хотел сделать это с тобой».

Глядя на покрасневшие глаза Гу Лоуиня, Сяо Юань был ошеломлен.

«Я хочу обнять тебя, я хочу поцеловать тебя, я хочу…» Гу Лоуинь прижался к уху Сяо Юаня и тихо произнес два слова. Сяо Юань был так напуган, что даже забыл о своих сомнениях: он ли сошел с ума или Гу Лоуинь сошел с ума? Он словно услышал, услышал…

В глазах Сяо Юаня мелькнул проблеск ясности. Нет, Гу Лоуинь не стал бы так говорить, этот остаток души, должно быть, дефектный! Либо заклинание одержимости душой не было снято, либо на него подействовала лампа, притягивающая души. Короче говоря, Гу Лоуинь ни в коем случае не имел этого в виду.

Подумав об этом, Сяо Юань успокоился. Он сказал:

«Отпусти меня первым, нам нужно поговорить».

Гу Лоуинь покачал головой:

«Не отпущу. Если отпущу, ты уйдёшь».

«Я не уйду!»

«Я хочу спрятать тебя», — упрямо сказал Гу Лоуинь. «Спрятать тебя в месте, которое смогу найти только я».

Сяо Юань нахмурился:

«Что ты за демон…»

Внезапно Сяо Юань почувствовал, как тяжесть его тела ослабла, и «Гу Лоуинь», давивший на него, исчез. Он приподнялся и увидел перед кроватью другого Гу Лоуиня, одетого в белое. На первый взгляд, выражение его лица было обычным, но, присмотревшись, он обнаружил, что оно стало неописуемо сложным.

Сяо Юань непонимающе спросил:

«Почему ты здесь, снаружи...»

Гу Лоуинь сказал:

«Лампы, притягивающие души, погасли. Твой брат встретился с Лу Юэяо, я первым делом пошёл искать тебя».

«Твой остаток души…»

В тоне Гу Лоуиня слышался легкий гнев:

«Я его вернул».

Сяо Юань коснулся следов зубов на своей шее и сказал:

«Я не думаю, что твоя земная душа нормальная».

«Эн?»

«Ему на самом деле нравится кусать людей», — Сяо Юань был полон подозрений. «У тебя есть привычка кусать людей?»

Гу Лоуинь промолчал и сказал:

«Он не станет кусать кого попало».

«Он ещё сказал, сказал…» Эти слова было очень трудно произнести; Сяо Юань не смог продолжить и сказал:

«Забудь об этом, я просто подумаю, что меня укусила собака».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань сосредоточился и сказал:

«Пошли». И он, и Гу Лоуинь уже вернули свои души. Теперь им оставалось найти Цинъянь и уйти отсюда.

Глава 78

Когда они вернулись во двор, ситуация сильно отличалась от той, что была до ухода Сяо Юаня. Большинство остаточных душ, окружавших особняк снаружи, исчезли, а те, что остались, принадлежали павильону Юньцзянь — например, Истинный Владыка Шан Вэнь, которого упоминал Гу Лоуинь. Во дворе появилась ещё одна группа: Му Инъян, Ли Яньчжи и остальные. Там же стояла и Мэн Чи. Судя по всему, именно она их сюда привела.

Как только прибыли подчинённые, Сяо Ду больше не вмешивался лично. Его место занял Ли Яньчжи и сейчас сражался с Лу Юэяо. Глаза Му Инъяна загорелись, едва он увидел Сяо Юаня:

«Шисюн!»

Сяо Юань улыбнулся:

«Судя по твоему выражению лица… мне кажется, мы не виделись несколько лет».

На самом деле с тех пор, как они вошли в гору Паньгу, не прошло и одной ночи.

«Ты в порядке? Я так волновался за тебя».

«Разве я выгляжу так, будто со мной что-то не так?»

Му Инъян внимательно оглядел Сяо Юаня с головы до ног, и его взгляд задержался на белой шее. Он протянул руку и спросил:

«Шисюн, вот…»

Услышав это, Сяо Ду крикнул Ли Яньчжи:

«Оставь одного в живых», — и подошёл к Сяо Юаню:

«А Юй?»

Сяо Юань подсознательно прикрыл засосы ладонью, бросил взгляд на Гу Лоуиня и стал ждать, когда тот возьмёт ответственность на себя.

Гу Лоуинь равнодушно ответил:

«Укус».

Атмосфера мгновенно стала странной. Сяо Ду и Му Инъян хором задали один и тот же вопрос:

«Кто его укусил?»

Гу Лоуинь: «…»

«Ты не на том ли концентрируешься?» — Сяо Юань быстро сменил тему. — «Не мог бы ты проявить хоть немного уважения к госпоже Лу? Она отчаянно борется… Эй, шиди, ты — настоящий профессионал».

Сяо Юань помог Му Инъяну снять куриное перо с плеча, успешно отвлёк его. Было немного глупо красоваться перед шисюном с пером на плече — это точно не добавляло ему ни красоты, ни лихости.

«Это всё вина Мэн Чи», — подавленно буркнул Му Инъян, — «из-за неё нам пришлось искать петушиную кровь».

Сяо Юань сказал:

«Я попросил её найти».

Му Инъян тут же исправился:

«На самом деле поймать петуха было забавно. Мне нравится их ловить».

Сяо Юань улыбнулся и сказал:

«Тогда в следующий раз поймайте ещё несколько, и я приготовлю всем куриные голени».

Сяо Ду уговорить оказалось не так просто, как Му Инъяна, и он снова спросил:

«Кто его укусил?»

Он посмотрел на Гу Лоуиня так, будто уже всё понял.

Сяо Юань сделал вид, что оглох:

«Лу Юэяо ещё не сдалась?»

Сяо Ду глубоко вздохнул, позволяя Сяо Юаню пока уйти от ответа, и сказал:

«Она уже умерла, а теперь у неё „бессмертное тело“. Боюсь, ей не так-то просто угрожать».

Лу Юэяо была средней силы и явно не ровня Ли Яньчжи. Сяо Юань наблюдал, как Ли Яньчжи раз за разом «уничтожал» её разными способами, а она снова и снова собиралась заново. Сам Ли Яньчжи не получил ни царапины, но взмок от усталости.

Сяо Юань сказал:

«Она знает, что если продержится достаточно долго, то дождётся подкрепления из павильона Юньцзянь. Гу Хан не зря выбрал её правительницей города».

Му Инъян с отвращением воскликнула:

«Она всё ещё человек?»

«Ни человек, ни призрак», — с интересом протянул Сяо Ду. — «Скорее уж „монстр“».

Сяо Юань задумался:

«Должна же у неё быть слабость».

Лу Юэяо не боялась смерти и, похоже, не боялась боли. Ли Яньчжи столько раз рубил её мечом, а она даже не пикнула. Убить нельзя, пытать бесполезно — как же тогда заставить её отдать Цинъянь?..

Сяо Юань задумчиво покосился на Гу Лоуиня.

Гу Лоуинь спросил:

«Что?»

Сяо Юань отвернулся, щёки его слегка покраснели, и он виновато пробормотал:

«Ничего».

Гу Лоуинь: «?»

Сяо Юань слегка кашлянул и сказал:

«Я придумал способ. Давайте попробуем».

Сяо Ду спросил:

«Каким образом?»

Сяо Юань не ответил, лишь велел всем троим стоять в стороне и без его разрешения не вмешиваться.

Тем временем Ли Яньчжи в очередной раз разрубил Лу Юэяо пополам — меч прошёл от макушки до пят. Закончив удар, он остановился, тяжело дыша. Увидев, что Сяо Юань идёт к «останкам» Лу Юэяо, Ли Яньчжи поспешно крикнул:

«Молодой господин, будьте осторожны!»

«Всё в порядке, она мне не ровня», — Сяо Юань небрежно поправил накидку, нарочно создавая вид слегка растрёпанной одежды. Когда Лу Юэяо снова «воскресла», он мгновенно прижал Бихай Чаошэн к её горлу.

Лу Юэяо ясно увидела лицо Сяо Юаня и усмехнулась:

«Этот больше не может терпеть, пора его заменить?»

Сяо Юань улыбнулся:

«Госпожа Лу неправильно поняла, я здесь, чтобы поблагодарить вас».

Хотя Лу Юэяо мечтала разорвать Сяо Юаня на куски и обратить его кости в пепел, она вынуждена была признать: Сяо Юань родился невыносимо красивым. Его улыбка могла околдовать любого. Подумав, что её любимый шисюн тоже пал жертвой этой улыбки, Лу Юэяо взбесилась:

«Сяо Юань, почему бы тебе не умереть! Такой бич, как ты, не должен жить в этом мире!»

Сяо Юань поднял брови:

«Ты действительно так сильно меня ненавидишь?»

«Убей меня, если хочешь, но не говори глупостей! Хочешь Цинъянь? Ну и катись к чёрту. Я отдам Цинъянь, когда ты умрёшь!»

Сяо Юань слегка улыбнулся:

«Если я умру, твой шисюн, возможно, не выживет — неужели тебе его не жалко?»

Лу Юэяо злобно уставилась на него, словно хотела прожечь в нём сотню дыр.

«Я видел свадебную комнату, которую вы обустроили. Это потребовало много внимания. Мне очень понравилось», — небрежно бросил Сяо Юань. — «Мне также понравилась кровать, разноцветные драконы и фениксы были очень интересными. Кровать была мягкой и удобной. Если бы не неподходящее время, я бы с удовольствием провёл на ней ночь».

Лицо Лу Юэяо побледнело:

«Ты… ты спал на моём брачном ложе?!»

Видя её бурную реакцию, Сяо Юань понял, что попал в точку. Вместо того чтобы убивать тело, нужно убить сердце — раз уж человека убить нельзя, можно попытаться убить сердце Лу Юэяо. При жизни она была гордой девушкой, и ни одна девушка не вынесет, чтобы на её брачном ложе спал тот, кого она ненавидит больше всего на свете.

«Конечно, спал. Откуда мне знать, если не попробую? Я ещё не закончил хвастаться. Резные мандаринки со скрещенными шеями на изголовье — глубокая художественная задумка, да и сама кровать очень прочная». Сяо Юань помолчал, уши его слегка покраснели, он стиснул зубы и продолжил: «Как ни ворочайся — не скрипит и не хрипит, как другие кровати».

Лу Юэяо задрожала от ярости:

«Ты был в моей постели… с*ка! Бесстыжая тварь! Я убью тебя… Я убью тебя!»

Она подняла меч и бросилась на Сяо Юаня. Му Инъян крикнул:

«Шисюн, будь осторожен!»

«Что ты кричишь?» — сказал Сяо Ду. — «Разве ты не видишь, что А Юй нарочно её дразнит».

Му Инъян мрачно посмотрела на него:

«Я беспокоюсь за шисюна, поэтому естественно кричу. Я не такой, как ты — могу спокойно смотреть, как на шисюна нападают, будто это представление».

Сяо Ду не обиделся:

«Если бы твоя правая рука была столь же полезна, как твой рот, это не было бы такой уж тратой».

Му Инъян вспомнил, что именно Сяо Ду повредил ему руку, но ради Сяо Юаня терпел. Не ожидал, что тот сам это упомянет. Лицо Му Инъяна потемнело:

«Ты…»

Гу Лоуинь не проронил ни слова — всё его внимание было приковано к Сяо Юаню.

Сяо Юань давно ждал атаки. Он повернулся боком, блокировал меч рукоятью веера и улыбнулся:

«Не хочешь спросить, с кем я спал на твоей постели?»

Кто ещё мог быть?! В брачном чертоге лежала душа Гу Лоуиня. Потом сам Гу Лоуинь пришёл туда. Кто ещё, кроме него?! Лу Юэяо даже вообразить не могла, что Сяо Юань с Гу Лоуинем разделили постель, которую она готовила для себя и шисюна… И тут она заметила засос на шее Сяо Юаня.

«Сяо Юань, ты заслуживаешь смерти!»

Лу Юэяо уже потеряла рассудок от гнева и ревности, каждый удар меча был полон убийственного намерения.

Сяо Юань легко увернулся и не забыл подлить масла в огонь:

«Госпожа Лу, знаете, за что я хочу вас поблагодарить? За то, что вы организовали для нас с Гу Лоуинем идеальную свадебную ночь».

«Ааа…

Убить… Она хотела убить Сяо Юаня, должна была убить Сяо Юаня! Но не могла. Она была слишком слаба, чтобы тягаться с Сяо Юанем, не говоря уже о тех, кто его защищал. Она не могла убить его, если только… если только не умрёт вместе с ним!

Лу Юэяо резко закрыла глаза. Ярко-красная акациевая метка на лбу замерцала, словно свеча на ветру, а затем на глазах у всех сменила цвет с красного на глубокий синий.

Сяо Ду прищурился и тихо сказал:

«Неужели…»

Синяя точка расползалась, будто искра по сухой траве. Лу Юэяо открыла глаза — зрачки превратились в колышущееся синее пламя.

Сяо Юань остолбенел. Он стоял в нескольких шагах, наблюдая, как пламя разгорается всё ярче, поднимаясь выше крыши. Лу Юэяо охватило синее пламя, силуэт вырос в несколько раз. Виден был только контур, лица уже не разобрать.

«Цинъянь, — выдохнул Му Инъян, — это Цинъянь?»

Сяо Ду улыбнулся:

«Гу Хан действительно запечатал Цинъянь в теле Лу Юэяо. Когда он узнает, что она сама сняла печать, его лицо будет достойно созерцания».

Гу Лоуинь двинулся к Сяо Юаню, но Сяо Ду спросил:

«Зачем тебе идти?»

Гу Лоуинь ответил:

«Цинъянь может сжечь всё».

«Знаю», — спокойно ответил Сяо Ду, — «поэтому я и спрашиваю, какой смысл идти».

В этот момент Лу Юэяо произнесла:

«Сяо Юань, умри… Сяо Юань, умри!»

Голос был уже не резкий и хриплый, а слабый, дрожащий. Но от этих слов у всех кровь закипела, ци взбесилась.

Сяо Юань заткнул уши и вынужден был отступить на несколько шагов.

«Умри, умри!»

С рёвом Цинъянь превратился в огромного девятикогтистого синего дракона. Дракон был так велик, что двор стал тесен. Рядом с ним Сяо Юань казался меньше муравья — даже меньше одного когтя.

Дракон тряхнул хвостом и поднял гигантскую лапу. Сяо Юань увидел лишь вспышку сине-зелёного света — он так опешил, что едва не забыл уклониться.

Две фигуры — одна в белом, другая в красном — мелькнули перед ним. Сяо Юань упал в слегка прохладные объятия. Гу Лоуинь вырвал его из-под когтей дракона, а Сяо Ду занял его место под лапой.

Сердце Сяо Юаня сжалось:

«Сяо Ду!»

Сяо Ду взглянул на синего дракона и уголки губ его слегка приподнялись.

«Идиот, разве ты не знаешь, что Цинъянь признаёт хозяина?»

Он спокойно поднял руку и тихо сказал:

«Иди сюда».

Огромный синий дракон словно испугался — мгновенно сжался в маленький огненный шарик размером с глаз оленя, возбуждённо покружил вокруг Сяо Ду и наконец приземлился ему на ладонь, подпрыгивая от радости.

Цинъянь мог сжечь всё на свете — включая зеркальное отражение человека, включая саму душу.

От Лу Юэяо не осталось и следа.

Глава 79

Всё произошло так быстро, что все присутствующие ошеломлённо замерли — все, кроме Гу Лоуиня. Он подхватил Сяо Юаня на руки и тихо спросил:

«Как дела?»

Сяо Юань посмотрел на маленькую Цинъянь, которая радостно подпрыгивала на ладони Сяо Ду, и безучастно поинтересовался:

«Мы победили?»

Гу Лоуинь коротко ответил:

«Эн».

Сяо Юань: «…»

Он готовился к кровавой битве, а тут такое.

Сяо Ду подошёл к Сяо Юаню:

«Это А Нянь, ты помнишь?»

Маленький Цинъянь взмыл вверх и завис прямо перед глазами Сяо Юаня. Это было всего лишь пламя, но Сяо Юаню показалось, будто он удивлённо прикрыл рот ладошкой. Затем огонёк опустился ему на плечо.

Сяо Ду улыбнулся:

«Он действительно тебя помнит».

Сяо Юань нерешительно протянул палец. Цинъянь наклонился и ласково потёрся о кончик.

Му Инъян нервно воскликнул:

«Шисюн, осторожно!»

Сяо Юань улыбнулся:

«Совсем не горячо».

Гу Лоуинь спросил:

«Почему Цинъянь признал тебя хозяином?»

Сяо Ду шутливо бросил:

«Что думаешь, молодой господин Гу?»

«Потому что Цинъянь изначально принадлежал тебе», — сказал Сяо Юань. — «Разве ты сам этого не говорил раньше?»

Сяо Ду поднял ладонь, и Цинъянь послушно вернулся к нему. Он посмотрел на Сяо Юаня с редкой мягкостью:

«Не только мне. Теперь он наш».

«Господин».

Ли Яньчжи, Мэн Чи и Фан Байчу вместе с учениками секты Синтянь поклонились Сяо Ду:

«Поздравляем Ваше Превосходительство с успешным завершением уединения».

Сяо Ду многозначительно усмехнулся:

«Получается, все эти дни я был в уединении».

Лицо Сяо Юаня осталось невозмутимым:

«А разве нет?»

Сяо Ду тихо рассмеялся:

«В самом деле».

Ли Яньчжи спросил:

«Господин, что делать дальше? С остаточными душами в городе…»

Сяо Ду ответил:

«Повинуйтесь А Юю».

Все взгляды мгновенно обратились к Сяо Юаню. Тот сказал:

«Пока перенесите их в безопасное место. Остальное… я подумаю позже».

Решив вопрос временно, Сяо Юань оставил часть людей разбираться на горе Паньгу, а сам с остальными спустился вниз. У секты Синтянь был опорный пункт в соседнем городе — там они и остановились, отдыхая и собирая сведения.

Однажды Сяо Ду застал Сяо Юаня одного и рассказал ему всю правду о Цинъяне.

Для посторонних семья Сяо до своего падения была лишь неизвестным кланом кузнецов. Только сами Сяо знали, насколько они богаты и насколько превосходили остальной мир. В те времена три великие школы — секта Сюаньлэ, дворец Байхуа и павильон Юньцзянь — вместе взятые не имели и десятой доли богатства семьи Сяо.

Сяо Юань спросил:

«Из-за Цинъяня?»

Сяо Ду поправил:

«Потому что в семье Сяо был Цинъянь».

Сяо Юань пожал плечами:

«Не цепляйся к деталям».

«Это важно», — сказал Сяо Ду. — «А Юй — моя семья».

Сяо Юань: «Хех».

Сотни лет назад предки семьи Сяо случайно обнаружили древний Цинъянь. Поколениями занимаясь ковкой оружия, они использовали его для закалки артефактов, которые появлялись раз в столетие. Но предки понимали: высокое дерево первым ловит ветер. Если мир узнает о Цинъяне — семье Сяо покоя не будет. Поэтому установили строжайшее правило: молчать. Артефакты продавали анонимно, через десятые руки, чтобы не привлекать внимания.

«Зарабатывали состояние в тишине», — сказал Сяо Юань. — «Жаль, что в итоге всё равно привлекли волка — павильон Юньцзянь».

Сяо Ду кивнул:

«Да».

«Как они узнали?»

«Точно не знаю, но есть две версии. Либо в семье завёлся крот, либо… когда мой отец женился на твоей матери, он подарил дворцу Байхуа приданое в десять миль красного шёлка — это могло привлечь внимание. В конце концов, мечи-артефакты всегда считались сокровищем павильона Юньцзянь, а у нас их было сразу три».

Сяо Юань поднял бровь:

«То есть моя мать тоже косвенно виновата в гибели семьи Сяо?»

Сяо Ду усмехнулся:

«При чём тут она? Это мой отец позарился на её красоту. Хотя я его понимаю. Какой смысл копить богатство, если не можешь потратить его на любимого человека? Тем более она была первой красавицей мира».

«Жизнь всё-таки важнее красоты».

Сяо Ду улыбнулся:

«Тот, кто едва не умер из-за красоты, вроде меня, не имеет права соглашаться».

Сяо Юань промолчал. Прошло время, прежде чем он спросил:

«Семья Сяо погибла на горе Паньгу?»

Улыбка Сяо Ду исчезла.

«Тем летом стояла страшная жара. Отец увёз всех на виллу всех, чтобы переждать зной. Воины павильона Юньцзянь прорвали оборону, не потеряв ни одного человека. Они точно знали, где искать Цинъянь и как его запечатать. Кто поверит, что им не помогли изнутри?»

Сяо Юань ответил:

«Я бы не поверил».

Семья Сяо сопротивлялась до последнего. Отец и его люди прикрывали наш с тобой и твоей матери побег, но их настигли. Мать увела погоню на себя и передала тебя мне. Мы оторвались, дошли до города. Ты сказал, что голоден. Я пошёл искать еду… Когда вернулся — тебя уже не было. Я искал, но меня схватили люди секты Синтянь. Так я к ним и попал. А потом… — голос Сяо Ду стал хриплым. — Я не уберёг А Юя и заставил тебя столько выстрадать.

Сяо Юань спокойно ответил:

«Я уже проткнул тебя веером — считай, отомстил».

«Ты всё равно не убил. А Акация Гу, которую я тебе дал, — Сяо Ду накрыл ладонью сердце Сяо Юаня, — всегда будет здесь».

Сяо Юань увернулся от прикосновения:

«Что ты хочешь сказать?»

«Обменяйся со мной сердцами, А Юй».

«Я, кажется, уже ответил на этот вопрос».

«Помню. Хотелось бы, чтобы ты передумал».

Сяо Ду обнял его, заглянул в глаза и тихо спросил:

«А Юй, ты всё ещё ненавидишь меня?.. Хочешь меня?»

Сяо Юань подчеркнуто выделил:

«Я сказал: буду тебе братом, если перестанешь меня преследовать».

В глазах Сяо Ду мелькнула горечь. Он отпустил талию Сяо Юаня:

«Хорошо. Моё сердце здесь. Стоит тебе кивнуть — я вырежу его в любой момент».

Сяо Юань коротко бросил:

«О».

«Надеюсь, ты понимаешь, — голос Сяо Ду стал холоднее, — я хочу быть тебе братом, но не просто братом. Мне нравится А Юй, и я не желаю видеть, как ты станешь чьим-то ещё».

Сяо Юань ответил:

«Тогда я уйду подальше — и ты не увидишь».

Сяо Ду хотел что-то сказать, но из его рукава вылетел голубой огонёк, облетел их обоих и опустился Сяо Ду на плечо. Цинъянь веками служил семье Сяо и считал хозяином того, в ком текла их кровь. Для него Сяо Юань был лишь старым знакомым — до Сяо Ду ему далеко.

Сяо Ду небрежно погладил пламя:

«Отныне относись к А Юю так же, как ко мне».

После этих слов маленький Цинъянь стал липнуть к Сяо Юаню. На вечернем банкете он послушно устроился у того на коленях. Сяо Юаню показалось, что у него появился ещё один питомец — приятно было даже погладить.

«Может, его чем-нибудь покормить?» — спросил Сяо Юань. — «А что вообще ест огонь?»

Му Инъян предположил:

«Масло? Дрова?»

Сяо Юань повернулся к Сяо Ду:

«Гэ?»

Хоть он и назвал так лишь из-за чужих ушей, сердце Сяо Ду всё равно дрогнуло.

«Он питается духовной энергией неба и земли».

Фан Байчу прыснул вином, едва не попав в Ли Яньчжи. Сяо Юань почувствовал себя глупо и буркнул:

«А, ничего особенного, скучно».

Гу Лоуинь держал чашу с вином и едва заметно улыбнулся.

Мэн Чи сидела рядом и уловила эту улыбку. У неё тут же закружилась голова — пришлось срочно выпить чашку холодного чая. Мужчины за этим столом были невыносимо красивы. Не говоря уже о демоне Сяо Юане — Му Инъян, Сяо Ду, Гу Лоуинь… каждый по-своему идеален. Глаза разбегались. Пришлось отказаться от двоих и остановиться на одном. А Гу Лоуиня — с его серебристыми волосами и белоснежными одеждами — было труднее всего не разглядывать.

Видимо, её взгляд оказался слишком откровенным. Гу Лоуинь посмотрел на неё и спокойно спросил:

«Страж Мэн, можно кое о чём спросить?»

Мэн Чи зарделась:

«Конечно».

Гу Лоуинь спросил:

«Акация Гу — есть ли способ избавиться от неё раз и навсегда?»

Маленький Цинъянь, помня о милости, посидел немного на коленях у Сяо Юаня, а потом юркнул за пазуху к Сяо Ду. Ли Яньчжи, изрядно захмелев, выдал:

«Этот Цинъянь прям как ребёнок господина и молодого господина».

В комнате повисла мёртвая тишина.

Му Инъян холодно заметил:

«Если б у тебя была тарелка арахиса, ты бы так не напился».

Ли Яньчжи громко рассмеялся:

«Всего пара кувшинов — как я могу напиться? Я трезв, трезв как стёклышко!»

Сяо Ду улыбнулся:

«Если б я умел рожать, мы с А Юем точно завели бы ещё парочку».

Сяо Юань: «…»

Ли Яньчжи, окончательно потеряв стыд, пробормотал:

«Хорошо бы ещё детишек! Красное пламя, синее, фиолетовое…»

Сяо Юань равнодушно бросил:

«Кто-нибудь, придите».

Двое учеников секты Синтянь вытянулись:

«Да».

«Страж Ли пьян. Уведите отдыхать».

Ученики переглянулись и с серьёзнейшим видом ответили:

«Да».

Мэн Чи покачала головой и вздохнула — очень уж хотелось увидеть реакцию Гу Лоуиня. Она украдкой глянула: тот сохранял всё то же холодное, отстранённое выражение, будто весь этот нелепый разговор его совершенно не касался.

Зрелость правда не зависит от возраста. Гу Лоуинь был ненамного старше, по виду даже моложе Сяо Юаня на несколько месяцев, но давно перерос подобные мелкие подколки.

Мэн Чи с благодарностью посмотрела на него, опустила голову за едой и вдруг обнаружила: вино в её чашке давно превратилось в лёд, а по краю всё ещё искрился тонкий иней.

Глава 80

Праздничный банкет продолжался до поздней ночи, и все были в приподнятом настроении. Сяо Юань также выпил ещё несколько чашек. Хотя у него немного кружилась голова, его разум оставался ясным. Видя, что глаза его опьянели, Сяо Ду спросил: «Устал?»

Сяо Юань прижал кончики пальцев ко лбу и сказал: «Немного».

Сяо Ду сказал: «Я отведу тебя обратно в твою комнату».

Сяо Юань проигнорировал его, налил себе ещё вина и поднял руку, чтобы выпить, но Сяо Ду схватил его за запястье. «А, Юй, ты слишком много выпил».

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Мужчинам следует напиваться раз в год. Теперь, когда мы отбили Цинъянь, не за горами и снос павильона Юньцзянь. Если ты не пьян сегодня, то когда же ты напьёшся?»

Сяо Юань тихо сказал: «Дайте мне выпить, я хочу пить».

Сяо Ду отпустил его руку: «Хорошо, я выпью с тобой».

Выпив до дна, Сяо Юань уже был навеселе. Щёки его пылали, а глаза казались наполненными осенней водой. Он подпер подбородок, его взгляд изучал толпу, пока наконец не остановился на серебристом отблеске.

Вероятно, это было совпадением, но когда он посмотрел на Гу Лоуинь, тот тоже посмотрел на него. В тот момент, когда их взгляды встретились, сердце Сяо Юаня забилось, и он пробормотал: «Как кто-то может быть таким… слишком…»

Сяо Ду проследил за его взглядом; выражение его лица слегка потемнело, а затем на уголках губ появилась улыбка: «А Юй достаточно выпил?»

Все были настолько пьяны, что банкет практически закончился. Сяо Юань икнул и тихонько пробормотал: «Да».

Му Инъян встал: «Я отнесу своего шисюна обратно в его комнату».

Сяо Ду пристально посмотрел на него, поднял Сяо Юаня и сказал: «А Юй, пойдем».

Сяо Юань не отказался и ушёл с помощью Сяо Ду. Гу Лоуинь смотрел им вслед, сохраняя спокойствие, но чаша с вином, поставленная перед ним, с грохотом взорвалась, напугав Мэн Чи. Выражение лица Му Инъяна, напротив, было отвратительным. Он сделал глоток, словно пытаясь дать выход гневу, и с холодным лицом удалился.

Шаги Сяо Юаня были неуверенными, и он спотыкался. Сяо Ду остановился на полпути и понес его на руках. Сяо Юань прищурился, посмотрел на подбородок Сяо Ду и сказал: «Сяо Ду».

«А Ю?»

«Было бы здорово, если бы нас не разлучали в детстве», — прошептал Сяо Юань. «Было бы здорово, если бы ты не узнал не того человека».

В груди Сяо Ду потеплело, и его голос стал мягче: «Все в прошлом».

Сяо Юань закрыл глаза и больше не удосужился заговорить.

Войдя в комнату, Сяо Ду положил Сяо Юаня на кровать и снял с него халат. Сяо Юань захлопал ресницами, опьянение немного отступило. Он сказал: «Я сам это сделаю, так что можешь идти».

Сяо Ду на мгновение остановился и сказал: «А что, если я скажу, что не хочу идти?»

Сяо Юань посмотрел на него.

После недолгой паузы Сяо Ду улыбнулся про себя и сказал: «Хорошо, я пойду. А Юй, не сердись».

После ухода Сяо Ду Сяо Юань небрежно сорвал с себя половину одежды и, пьяный и одурманенный, лёг на землю. Сознание его постепенно затуманилось, и вскоре он уснул.

Он плохо спал. В середине сна он почувствовал, что кто-то толкает дверь, резко проснулся и встал, чтобы посмотреть на дверь.

Это был Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь не скрывал свою ауру намеренно, иначе его было бы нелегко обнаружить. Сяо Юань подумал, что у него что-то срочное, поэтому спросил: «Что-то не так?»

Гу Лоуинь подошел к его кровати, посмотрел на него и сказал: «Я пришел навестить тебя».

От опьянения Сяо Юань отреагировал медленнее обычного. С пустым взглядом он спросил: «Видишь меня…?»

Гу Лоуинь тихо сказал: «Мне тоже нужно кое-что с тобой обсудить».

Сяо Юань почувствовал облегчение: «Говори».

В комнате горел только один ночник. В его тусклом свете профиль Гу Лоуинь был холоден, как нефрит, и прекраснее лунного света.

«Единственный способ избавиться от Акации Гу раз и навсегда — это обменяться сердцами».

Сяо Юань поднял брови: «Мэн Чи тебе рассказал?»

«Дв».

Неожиданно среди ночи сюда явился Гу Лоуинь по этому делу. Сяо Юань полулежал на подушке и лениво пробормотал: «Тогда он сказал тебе, что я люблю своё сердце таким, какое оно есть, и не хочу обменивать его с другими?»

«Он это сказал».

«Тогда ты все еще…»

Гу Лоуинь сказал: «Моя страсть и демон моего сердца — чтобы ты жил в безопасности».

Сяо Юань прищурился: «Что ты имеешь в виду?»

«Сяо Юань, ты хочешь спасти меня?»

Сяо Юань понял намерения Гу Лоуиня, и он рассердился и развеселился: «Нет».

Гу Лоуинь тихо сказал: «Не создавай проблем».

«Ты же в глубине души знаешь, кто творит беду», — Сяо Юань теперь был совершенно трезв. «Твой демон сердца — это твоё дело, а моя Акация Гу — это моё дело. Эти два дела совершенно несовместимы».

Гу Лоуинь спросил: «Ты не хочешь поменяться со мной?»

"Не говори ерунду!"

"Почему?"

«Ты понятия не имеешь, насколько сильна Акация Гу», — раздраженно сказал Сяо Юань. «Если не будет противоядия, тебе останется только терпеть, и жизнь будет хуже смерти всю ночь… если только ты не найдешь кого-то, кто тебя сменит».

Гу Лоуинь сказал: «Я не буду искать никого другого».

Сяо Юань холодно фыркнул: «Ты же видел меня во время нападения Гу. Пока рядом кто-то есть, я буду в тепле – хочешь, чтобы и ты так себя вел ?»

«Я не буду».

«О, ты так говоришь, будто это так  легко».

Гу Лоуинь сказал: «Поскольку я видел тебя с Акацией Гу, пока ты не избавишься от нее, мой сердечный демон не исцелится, и мой срок жизни...»

«Гу Лоуинь!» — Сяо Юань стиснул зубы и в гневе встал с кровати. — «Ты мне угрожаешь?»

Гу Лоуинь положил руку ему на плечо: «Я не хочу умирать».

Сяо Юань был ошеломлен.

Гу Лоуинь прошептал: «Спаси меня».

Сяо Юань покачал головой в изумлении: «Ты... с ума сошёл».

Гу Лоуинь долго смотрел в глаза Сяо Юаня, как будто он долго терпел, а затем, наконец, нарушил заповеди: «Я уже давно схожу с ума».

Белая рука медленно поднялась с плеча Сяо Юаня и остановилась на шее. Следы от засоса, оставленные позавчера, всё ещё были видны. Тело Сяо Юаня напряглось, и он не был уверен, стоит ли ему прятаться.

Гу Лоуинь спросил: «Больно?»

«…сейчас не болит».

Глаза Гу Лоуиня потемнели: «Когда он тебя укусил, тебе было больно?»

Этот Гу Лоуинь перед ним был слишком непривычен, и Сяо Юань ощутил необъяснимое чувство чего-то знакомого. Только наклонившись вперёд, Гу Лоуинь вспомнил, откуда взялось это чувство – это чувство передала ему душа Гу Лоуинь.

Мягкое и прохладное прикосновение к шее заставило Сяо Юаня резко перехватить дыхание. Длинные серебристые волосы Гу Лоуиня были совсем рядом, и Сяо Юань хотел протянуть руку и коснуться их, но тут же отдернул руку, ощутив внезапную боль.

Гу Лоуинь... кусал его. Это была не душа земли, а сам Гу Лоуинь.

Холодное дыхание Гу Лоуиня обволакивало его, но тело ощущало жар. Гу Лоуинь наклонился вперёд и схватил его, его взгляд выражал желание обладать: «Сяо Юань».

Разум Сяо Юаня был пуст, словно он снова был пьян. «……да?»

Гу Лоуинь ничего не ответил, просто позвал его по имени.

Гу Лоуинь снова опустил голову и на этот раз плотно прижался губами к губам Сяо Юаня.

Они не были в иллюзии, они были в реальном мире.

Чувствуя во рту запах вина, Сяо Юань вцепился в одеяло, смущённый и ошеломлённый поцелуем. Гу Лоуинь выпил слишком много, или он сам перебрал? Как такое могло случиться, как всё это случилось?…

В этот момент в дверь постучали. Сяо Юань внезапно проснулся, оттолкнул Гу Лоуинь и прошептал: «Там кто-то есть».

Гу Лоуинь слегка поднял глаза и терпеливо произнес: «Да».

— Шисюн, это я. Послышался голос Му Инъяна: «Шисюн, ты спишь?»

Сяо Юань молчал, притворяясь спящим. Му Инъян постучал в дверь ещё несколько раз, но, не получив ответа, толкнул её и вошёл.

Сяо Юань: «…» Эти двое что, используют его комнату как чайную? Хочешь — приходи, хочешь — уходи?

Гу Лоуинь сидел у кровати, а шаги становились всё громче и громче. Сяо Юань жестом попросил замолчать, махнул рукой, чтобы погасить свет, и комната внезапно погрузилась во тьму.

Му Инъян остановился и нерешительно спросил: «Шисюн?»

Сяо Юань больше не мог притворяться спящим и сказал: «Уже поздно, что ты здесь делаешь?»

«Я сварил Шисюну похмельный суп. Шисюн, выпей немного перед сном», — закончил Му Инъян и подошел к кровати.

Сяо Юань сходил с ума, но, к счастью, перед кроватью висел экран, и в комнате было темно, так что Му Инъян ничего не должен был видеть. «Не подходи».

Му Инъян подозрительно сказал: «Шисюн?»

«Спасибо большое. Поставь на стол, я потом выпью».

Му Инъян кокетливо сказал: «Но я хочу накормить Шисюн».

В темноте Гу Лоинь внезапно схватил Сяо Юаня за запястье и снова заблокировал его губы.

Глава 81

Глаза Сяо Юаня расширились от изумления, из его горла раздался какой-то приглушённый звук. Му Инъян заметил это движение и с подозрением спросил: «Шисюн?»

Сяо Юань не смог ответить. Гу Лоуинь укусил его и поцеловал, что было для него большим сюрпризом. Он не ожидал от Гу Лоуина чего-то более необычного.

В комнате царила кромешная тьма. Му Инъян стоял за ширмой, держа в руке похмельный суп. За ширмой, всего в нескольких шагах от него, Гу Лоуинь, чьи длинные ресницы, словно перья, скользнули по переносице Сяо Юаня, а их длинные волосы переплелись, и они молча дышали.

Всё происходило тихо. Сяо Юань прижал руки к груди Гу Лоуиня, молча прилагая силу, не смея даже пошевелиться. Сердце его колотилось как барабан от страха, что он издаст какой-нибудь странный звук, который услышит Му Инъян.

Но он не только не смог оттеснить Гу Лоуиня, его дыхание резко участилось из-за неожиданного превосходства противника.

Му Инъян снова сказал: «Шисюн, почему ты молчишь? В комнате так темно, я сначала зажгу лампу».

Почувствовав, как тело в его руках начало слегка дрожать, Гу Лоуинь в темноте загорелся от волнения. Он понимал, что не стоило этого делать, он сдерживался, долго сдерживался. Но всё же не смог сдержаться.

Му Инъян подошёл к столу, поставил похмельный суп и взял кремень. Кремень вспыхнул в руках Му Инъян, лишь немного осветив окружающее пространство. Но именно этот слабый проблеск света заставил Сяо Юаня изо всех сил сопротивляться, не обращая внимания на то, издаёт ли он хоть звук.

Когда Му Инъян взял кремень, чтобы зажечь лампу на столе, он смутно услышал шорох одежды. Он остановился и спросил: «Шисюн, ты не спишь?»

Как только он это сказал, лампа зажглась, и вся комната озарилась светом. Затем из-за ширмы раздался слегка задыхающийся голос Сяо Юаня: «Да, подождите минутку, я сейчас подойду».

«Ладно», — Му Инъян сел за стол, отпил  глоток похмельного супа, чтобы проверить, горячий ли он, и подавленно сказал: «Он немного холодный...»

«Все в порядке», — подошел Сяо Юань в плаще. «Я люблю пить его холодным».

Му Инъян опешил, увидев Сяо Юаня, и спросил: «Брат, почему у тебя разбита губа?»

Сяо Юань тихо выругался и спокойно сказал: «Я укусил его случайно, я сам его укусил».

«Лицо Шисюна такое красное».

Сяо Юань поднял руку и коснулся щеки, которая оказалась невероятно горячей. «Разве я не пил?» — сказал он Му Инъян. — «Я такой, когда пьян».

Му Инъян не стал долго раздумывать и поднес ложку похмельного супа ко рту Сяо Юаня: «Шисюн, открой рот».

Сяо Юань взглянул на ширму и сказал: «Я просто сделаю глоток, зачем ты используешь ложку?» После этого он взял суп и выпил его одним глотком.

Му Инъян: «…»

«Спасибо, шиди, за суп от похмелья», — сказал Сяо Юань. «Уже поздно, я пойду спать, так что возвращайся».

Му Инъян выглядел немного разочарованным:  «Я даже не покормила Шисюна».

«У меня есть руки и ноги, зачем мне, чтобы ты меня кормил?»

Му Инъян на какое-то время лишился дара речи и не удержался  от жалоб: «Непонимание Шисюна разрушило большую часть моей нежности».

Сяо Юань: «…»

Наконец, отослав Му Инъян, Сяо Юань захлопнул дверь и приготовился свести счёты с Гу Лоуинем, угрожая ему. Он даже позвал Бихая Чаошэна, но Гу Лоуиня на кровати не было видно.

Сяо Юань застыл на месте. Его внезапно охватило чувство тяжёлой утраты — почти унизительное, будто с ним жестоко поиграли и бросили.

Что это было?

Разжег его, взбаламутил душу — и исчезнул?

Ха, этот Гу Лоуинь, чистый, как нефрит, прямой, как сосна, обычно так хорошо скрывал свою истинную природу, что ее вообще нельзя было разглядеть.

Если задуматься, то душа земли, которую он встретил в тот день на горе Паньгу, была явно малоизвестной стороной Гу Лоуиня, так что же в этом странного!

Сяо Юань посмотрел на грязную постель и медленно вздохнул.

Хотя сейчас он почти задыхался от тревоги, он вынужден был признать, что Гу Лоуинь подарил ему беспрецедентный опыт. Помимо тревоги, смущения, гнева и шока, казалось… было что-то ещё. Что именно это «что-то ещё»? Сяо Юань смутно догадывался, но не решался делать поспешных выводов.

Сяо Юань снова лег на кровать, все еще смутно ощущая неповторимый холод тела Гу Лоуиня.

Холодный и ясный... Как холодный и ясный человек мог сделать такое???

Сяо Юань поднял руку и закрыл глаза.

Он ворочался с боку на бок и плохо спал всю ночь. Когда на следующий день он обсуждал важные вопросы с Сяо Ду и другими, он неизбежно был немного рассеян.

Секта Синтянь действовала быстро, и прежде чем люди из павильона Юньцзянь ринулись к горе Паньгу, они переместили все оставшиеся души, оставив от павильона Юньцзянь лишь пустой город. Узнав об этом, Гу Хан пришёл в ярость, но не потерял самообладания и сохранил дело о горе Паньгу в тайне.

Сяо Юань ожидал действий Гу Хана. Павильон Юньцзянь полагался на Цинъянь в вопросах мирового господства и, естественно, никому не рассказал о его поражении. Во-первых, чтобы не посеять хаос в сердцах обитателей павильона Юньцзянь, а во-вторых, чтобы предотвратить нелояльность со стороны других сект.

Что касается оставшихся душ, Гу Хан определенно найдет способ избавиться от следов павильона Юньцзянь и, возможно, даже нанесет ответный удар секте Синтянь и выльет на них грязную воду.

Мэн Чи сказал: «Скрытые агенты, которых мы внедрили в различные крупные секты, сообщают, что у многих людей, чьи души были украдены, начали проявляться явные симптомы потери души. Все они расследуют это дело, но не имеют ни малейшего понятия и даже считают, что это дело рук богов, злых духов, стихийных бедствий или чего-то в этом роде».

«Они не смогут исследовать павильон Юньцзянь», — холодно усмехнулся Сяо Ду. «Они не осмеливаются исследовать павильон Юньцзянь — это куча мусора».

Ли Яньчжи с энтузиазмом спросил: «Господин, молодой господин, раз уж мы вернули Цинъянь, будем ли мы сражаться насмерть с павильоном Юньцзянь?»

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня: «А Юй, что ты скажешь?»

Сяо Юань взял чашку, опустил глаза и ничего не сказал. Чай в чашке уже остыл.

Сяо Ду прищурился: «А Ю?»

Сяо Юань пришел в себя и спросил: «Страж Ли, силен ли твой меч Сандзай?»

"Само собой разумеется!"

«Если ты проткнешь своим мечом Цинянь, он станет сильнее?»

Ли Яньчжи был ошеломлен: «Молодой господин имеет в виду...»

«Есл ты хочн совершенствоваться, сначала подготовь инструменты. В будущем в павильоне Юньцзянь больше не будет мечей, выкованных Цинъянь. В то же время, каждый ученик клана Синтянь может получить такое оружие».

Ли Яньчжи был поражен: «Я сделаю это немедленно!»

Сяо Юань вытащил маленький шарик Цинянь из рукава Сяо Ду и сказал: «Это будет тяжелая работа для тебя».

Маленький Цинянь вздрогнул, словно кивнул.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Страж Мэн».

«Этот подчиненный здесь».

«Иди и принеси души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня. Мы с Гу Лоуинем лично отправим их в секту Сюаньлэ».

Сяо Ду налил себе чашку горячего чая, поставил травяной чай перед Сяо Юанем и спросил: «Есть ли у А Юя план относительно секты Сюаньлэ?»

Сяо Юань кивнул: «Секта Сюаньлэ — вторая по величине после павильона Юньцзянь. Если мы убедим их, что закулисный злодей — павильон Юньцзянь, с другими сектами будет гораздо легче справиться. А Шэнь Фугуй — молодой мастер секты Сюаньлэ. Потеря его души — важное событие для секты Сюаньлэ, и мастер Шэнь, несомненно, отнесётся к этому серьёзно».

«Тогда почему ты хочешь пойти с Гу Лоуинем?»

«Потому что Гу Лоуинь и Шэнь Фугуй — близкие друзья. После того, как Гу Лоуинь покинул свой секту, когда все говорили, что он впал в демонизацию и нет лекарства, Шэнь Фугуй был единственным, кто искал его. Шэнь Фугуй поверил ему».

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «А Юй прав. Однако ты не ответил на мой вопрос».

Лицо Сяо Юаня выглядело озадаченным.

«Гу Лоуинь может пойти один, тебе не нужно идти с ним».

Сяо Юань, не задумываясь, сказал: «Этот вопрос имеет большое значение, конечно, я должен пойти туда лично».

Сяо Ду пристально посмотрел на него: «Только из-за этого?»

Сяо Юань почувствовал себя виноватым без причины: «Что ты пытаешься сказать?»

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Я просто хочу напомнить тебе, что Гу Лоуинь всегда будет сыном Гу Хана».

Лицо Сяо Юаня слегка изменилось.

«Хочешь ли ты, чтобы я напоминал тебе ,что Гу Хан сделал с семьей Сяо, что он сделал с твоей матерью?»

«Нет необходимости», — прошептал Сяо Юань. «Но Гу Лоуинь действительно сын Гу Хана?»

Глаза Сяо Ду слегка сузились, заслоняя скрытый яростный свет: «А Юй, ты начал обманывать себя ради него?»

Слова Сяо Юаня были раздраженными: «Я не обманываю себя, я действительно думаю, что что-то не так».

Судя по привязанности Гу Хана к Линь Улянь, он не был бессердечным и нелюбящим человеком. Он изо всех сил старался завоевать госпожу Гу, но после свадьбы стал крайне холоден с ней, что казалось совершенно бессмысленным. Кроме того, почему госпожа Гу оставила своего маленького ребёнка и добровольно отправилась к Желтым источникам одна? Был ли за этим какой-то секрет?

Слишком много подозрений было. Даже если заклинание запрета крови всё доказало, даже если Гу Лоуинь сказал, что ошибки нет, он всё равно не верил до конца.

Выражение лица Сяо Ду было суровым, с нотками враждебности. «Возможно, мне стоит помочь тебе восстановить твои детские воспоминания». Сяо Ду сказал: «Показать тебе, как павильон Юньцзянь уничтожил семью Сяо и как Гу Хан превратил твою мать в пепел».

Сяо Юань резко встал и вышел.

Глава 82

Он не хотел никуда идти, просто не хотел оставаться с Сяо Ду и слушать эти тревожные слова. Хотя побег был постыдным, он был полезен.

Он бесцельно бродил. Мысленно перебирая улики, людей и улики, связанные с происхождением Гу Лоуиня, он всё время испытывал подозрения. Но он сделал всё, что мог, и заклинание запрета крови было проверено дважды. Почему он не хотел верить? Может быть, Сяо Ду был прав и обманывал себя?

Сяо Юань остановился и обнаружил, что, сам того не зная, зашёл в уединённый дворик. Он вспомнил, что это временное жилище Гу Лоуиня. Немного поколебавшись, он вошёл.

Знакомый холод ударил в голову: во дворе было гораздо холоднее, чем на улице. Окна и дверь были плотно закрыты. Сяо Юань постучал в дверь и почувствовал под рукой слой инея.

В комнате не было никакого движения. У Сяо Юаня возникло дурное предчувствие, и он сразу же толкнул дверь. Холод в комнате стал ещё сильнее. Гу Лоуинь сидел на диване, закрыв глаза, его седые волосы падали на грудь, а выражение его лица было ледяным, словно он долго сидел один среди льда и снега.

Гу Лоуинь, должно быть, медитировал. Сяо Юань стоял молча, чтобы не потревожить его. Он посмотрел на длинные пушистые ресницы Гу Лоуиня и необъяснимым образом вспомнил, как они скользили по его щеке.

По какой-то неизвестной причине брови Гу Лоуиня слегка изогнулись, а цвет лица стал немного бледным, что заставило Сяо Юаня немного занервничать. Гу Лоуинь же не сходит снова с ума?

Пока он колебался, стоит ли будить Гу Лоуиня, дыхание того внезапно участилось, его враждебность резко возросла, а на холодном, нефритовом лице промелькнула тень суровости.

В отчаянии Сяо Юань позвал Бихая Чаошэна, чтобы тот вытащил Гу Лоуиня из кошмара, но его запястье внезапно схватили.

Гу Лоуинь открыл глаза, и они стали алыми.

Сяо Юань позволил ему обнять себя и спросил: «Гу Лоуинь? Ты в порядке?»

Гу Лоуинь долго смотрел на него, румянец в его глазах медленно исчезал, а дыхание постепенно успокаивалось.

Сяо Юань почувствовал, что внешность Гу Лоуиня немного напоминает тот случай, когда он был сбит с толку гуцинем в секретном проходе павильона Юньцзянь, поэтому он предположил: «Это твой сердечный демон?»

Гу Лоуинь, казалось, еще не пришел в себя, и прошло некоторое время, прежде чем он кивнул.

«Что ты видел?»

Гу Лоуинь сказал: «Тебя».

Сяо Юань притворился, что расслабился, и спросил: «Я что, снова прыгнул со скалы в твоем сне?»

"Нет."

«И что потом?»

Взгляд Гу Лоуина упал на кончики пальцев: «Пальцы».

Сяо Юань с подозрением спросил: «Что случилось с пальцами?»

Гу Лоуинь помолчал: «Всё в порядке».

Сяо Юань сердито улыбнулся: «Что ты за человек? Ты можешь сказать несколько слов подряд и всё? Если ты ещё раз так сделаешь, я… больше не буду с тобой разговаривать».

Сказав это, Сяо Юань начал сожалеть об этом. Была ли его последняя фраза угрозой? Почему она прозвучала как писк маленькой девочки, капризничающей перед своим возлюбленным? У Сяо Юаня затекла кожа на голове; он не мог выносить такую капризность, поэтому добавил: «И я снова тебя побью».

Гу Лоуинь поднял глаза и медленно произнес: «Я видел тебя в павильоне Юньцзянь, когда напал Акация Гу».

«Да?» Сяо Юань поискал это воспоминание в памяти. Он действительно останавливался в павильоне Юньцзянь, но тогда ещё не порвал с ним. Он нашёл безлюдную горную вершину, чтобы спрятаться, и хотел пройти через неё в одиночку, но Му Инъян нашёл его и забрал обратно.

«А что, в этом деле что-то не так?» — спросил Сяо Юань. «Почему ты видишь это, находясь под влиянием своего сердечного демона?»

«Я опоздал на шаг. Когда я тебя нашёл, ты…» — Гу Лоуинь затаил дыхание. — «Ты был с Му Инъян».

Сердце Сяо Юаня заколотилось. Он подумал, что из-за Акации Гу, единственной в клане Синтянь, он впал в ярость перед Му Инъян. Может, дело было в чём-то большем? Подумав, что Гу Лоуинь видел, как он целуется с другим мужчиной, Сяо Юань покраснел и с тоской сказал: «Я же говорил, что если не будет противоядия, я не смогу контролировать себя, когда нападёт Акация Гу».

Гу Лоуинь сказал «да».

Сяо Юань осторожно спросил: «Что я тогда сделал со своим шиди? В лучшем случае это был просто поцелуй и объятие, ничего больше».

Гу Лоуинь нахмурился: «Вы поцеловались?»

Сяо Юань застыл на месте; он почувствовал себя так, будто сказал что-то не то.

Гу Лоуинь промолчал, но Сяо Юань явно чувствовал его тревогу. Спустя некоторое время Гу Лоуинь сказал: «Я понимаю».

Сяо Юань вдруг понял, почему Гу Лоуинь хотел «вести себя плохо», когда Му Инъян пришёл вчера вечером. Оказалось, он просто воспользовался случаем, чтобы отомстить. Сяо Юань сказал: «В будущем… ты этого больше не увидишь».

Гу Лоуинь сказал: «Никакого „в будущем“ не будет. Только одно слово от тебя».

«Если ты говоришь об обмене сердцами…»

«Я говорю о демоне сердца».

Сяо Юань онемел. Если Гу Лоуинь хотел прожить дольше, ему нужно было избавиться от этой одержимости в своём сердце. Если Гу Лоуинь действительно надеялся на то, что его жизнь будет в безопасности, то их обмен сердцами действительно можно было назвать его спасением.

Через некоторое время Сяо Юань тихо сказал: «Но я тоже был бы против».

Глаза Гу Лоуиня слегка расширились.

«Имей в виду… что ты будешь находится в состоянии течки с другими».

Гу Лоуинь сказал: «Я сказал, что не буду».

Сяо Юань улыбнулся: «Ты ничего не знаешь о силе Акации Гу».

Гу Лоуинь сказал: «Но я тебя знаю».

"Меня?"

«Нет ничего более невыносимого, чем ты».

Сяо Юань внимательно выслушал слова Гу Лоуиня и медленно произнес: «Ты хочешь сказать, что я тоже Гу?»

Гу Лоуинь помолчал некоторое время: «Да».

Сяо Юань вдруг спросил: «Почему ты ушел вчера вечером после поцелуя?»

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань занял агрессивную позицию: «Почему ты смеешь это делать и не смеешь об этом говорить?»

«Я боялся, что если бы я не ушёл, то сделал бы… кое-что». Гу Лоуинь риторически спросил: «А ты бы хотел этого?»

Слова «некоторые вещи» ошеломили Сяо Юаня. Он представил, что могло бы произойти после того, как двое мужчин поцеловались в постели. Уши Сяо Юаня горели, поэтому он перестал об этом думать, притворился спокойным и сказал: «Дай мне время подумать о том, чтобы обменяться сердцами».

"Хорошо."

«И будь готов. Мне нужно, чтобы ты отнес души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня в секту Сюаньлэ».

Гу Лоуинь догадался о намерениях Сяо Юаня и не стал задавать лишних вопросов, а лишь сказал: «Ты идешь со мной?»

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Нет, у меня есть другие дела».

Глаза Гу Лоуина слегка сузились: «Да».

Глядя на седые волосы Гу Лоуиня, Сяо Юань почувствовал тоску. Было бы здорово, если бы… Гу Лоуинь не был сыном Гу Хана.

Мэн Чи быстро действовал и на следующий день принес души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня. Чтобы избежать ненужных недоразумений и проблем, он  управлял душами с помощью лампы, притягивающей души, и замаскировал их.

Узнав, что Сяо Юань не собирается идти с Гу Лоуинем, Сяо Ду снова стал ему добрым братом. Он попросил Сяо Юаня вернуться с ним в секту Синтянь, но Сяо Юань ответил: «Нет, мне, возможно, придётся отправиться в Личжоу».

«Личжоу?»

«Да», — как ни в чем не бывало, ответил Сяо Юань, — «с Му Инъян».

Сяо Ду поднял брови. Наконец-то он избавился от Гу Лоуиня, а теперь появился Му Инъян?

«Зачем ехать в Личжоу?»

«Там могут быть найдены подсказки, связанные с Ли Сяньтином». Сяо Ду ещё ничего не сказал, и Сяо Юань предупредил: «Му Инъян — мой шиди, а не сын врага. Я пойду с ним, и мой брат не должен иметь никакого мнения по этому поводу».

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Я не смею. Если А Ю хочет пойти, пусть идёт. Мы с А Ю пойдём вместе».

«Нет, ты так долго был «в отступлении», тебе следует вернуться в секту Синтянь и наблюдать».

Услышав это, Сяо Ду улыбнулся и спросил: «Неужели А Юй такой же?»

Сяо Юань пожал плечами: «Нет никакого «надо», но я хочу».

Сяо Ду спокойно приподнял уголки губ: «Хорошо, иди. Но ты должен вернуться».

Ключевым фактором в их борьбе с павильоном Юньцзянь было то, удастся ли привлечь секту Сюаньлэ в свой лагерь. Естественно, Сяо Ду не отпустил Гу Лоуиня одного. Ли Яньчжи было приказано сопровождать Гу Лоуиня. Перед уходом Сяо Юань подозвал их обоих, вручил им кинжал и сказал: «Этот кинжал закалён Цинъянем. Возьми его и скажи Мастеру Шэню, что Цинъянь принадлежит секте Синтянь, и если секта Сюаньлэ согласится, секта Синтянь может разделить с ними Цинъянь».

Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Не волнуйтесь, молодой господин, этот подчиненный сделает все как следует».

Сяо Юань кивнул, взглянул на Гу Лоуиня и сказал: «Не будем терять времени, отправляйтесь немедленно».

Проводив их взглядом, Сяо Юань некоторое время сидел один, чувствуя себя немного несчастным и задыхающимся. Он хотел выйти подышать свежим воздухом, но, выйдя, увидел серебристое пятно, словно отблеск заката. Гу Лоуинь стоял в дверях с мечом в руках, пристально глядя на них, и, встретившись взглядом с Сяо Юанем, он словно увидел луч света.

Сяо Юань в замешательстве спросил: «Разве ты не ушел?»

Гу Лоуинь сказал: «Я еще раз посмотрю на тебя и уйду».

Сяо Юань опешил. Под пристальным взглядом Гу Лоуиня он даже не знал, куда деть руки.

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Я ухожу».

Сяо Юань оправился и улыбнулся: «Иди пораньше и возвращайся пораньше».

Они немедленно отправились в секту Сюаньлэ. Проведя день в пути, они нашли гостиницу. Ли Яньчжи, устроив их, сказал: «Судя по нашим успехам, завтра мы сможем добраться до секты Сюаньлэ. Мастер Гу голоден? Может, заказать что-нибудь поесть?»

Гу Лоуинь спросил: «Что ты хочешь съесть?»

Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Все хорошо, я люблю есть все».

Гу Лоуинь заказал несколько блюд и попросил официанта подать их. Ли Яньчжи обрадовался, увидев блюда, и с улыбкой спросил: «Меня опять раскусили?»

Гу Лоуинь помолчал: «Нет».

«Ли Яньчжи» улыбнулся и сказал: «Ты действительно готов сотрудничать».

Пока он говорил, «Ли Яньчжи» вернулся к своему первоначальному облику. Не дожидаясь вопросов от Гу Лоуинь, Сяо Юань начал излагать заранее подготовленные аргументы: «Подумав, я решил, что лучше лично пойду в секту Сюаньлэ, иначе я слишком сильно буду волноваться».

Гу Лоуинь слабо улыбнулся: «Когда ты передумал?»

«Когда ты сказал, что хочешь посмотреть на меня еще раз», — Сяо Юань слегка игриво улыбнулся, но глаза его были немного хитрыми. «Если ты хочешь увидеть меня, я позволю тебе видеть меня так часто, что ты больше не захочешь меня видеть».

Глава 83

Сяо Юань так внезапно передумал, что даже не успел отреагировать. Придя в себя, он уже позвал Ли Яньчжи и сказал, что ему не нужно идти. Он лично отправится в секту Сюаньлэ и присоединится к Гу Лоуинь. А как отреагируют Сяо Ду и Му Инъян, узнав об этом, его не волновало.

Сяо Юань смирился с тем, что не поддался импульсу; это был первый случай на его памяти, и он не ожидал, что это произойдет из-за слов Гу Лоуиня.

Души Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня находились под контролем лампы, притягивающей души, и не обладали собственным сознанием. Ночью Сяо Юань предложил по очереди охранять души. Гу Лоуинь согласился и попросил Сяо Юаня первым лечь спать. В результате Сяо Юань проспал до рассвета. Он лежал в постели, сонно сонный, когда Гу Лоуинь позвал его.

Сяо Юань завернулся в одеяло и зевнул: «Я не хочу вставать».

Гу Лоуинь сел на край кровати и сказал: «Хорошо, тогда не надо».

Сяо Юань закрыл глаза. Всё ещё чувствуя на своём лице пристальный взгляд Гу Лоуиня, он потерял всякое желание спать. Он сел и спросил: «Тебе не хочется спать?»

Гу Лоуинь не спал всю ночь, и на его лице не было ни следа усталости. «Всё в порядке».

Сяо Юань лениво спросил: «Хочешь подняться и немного поспать?»

Гу Лоуинь был ошеломлён. Уголки губ Сяо Юаня тронула улыбка, но он не мог понять, шутит он или говорит серьёзно. Гу Лоуинь не знал, что ответить, когда Сяо Юань внезапно схватил его за воротник.

Сяо Юань затащил Гу Лоуиня на кровать, перевернулся и сел на него.

Отсюда Гу Лоуинь видел свободную одежду Сяо Юаня, изящный подбородок и слегка взъерошенные чёрные волосы. На спине у него лежало одеяло, а уголки глаз покраснели от недавнего сна.

Адамово яблоко Гу Лоуиня бесшумно покатилось, и он положил руки на талию Сяо Юаня.

Сяо Юань улыбнулся ему и сказал: «Я уже встал, так что ты можешь немного отдохнуть».

Гу Лоуинь молча посмотрел на него.

Сяо Юань вылез из-под одеяла и уже собирался встать с кровати, когда его схватили за талию и потянули назад. В ушах раздался слегка хриплый голос Гу Лоуиня: «Вместе».

«…» Сяо Юань почувствовал, что ситуация ему не по плечу.

Каким-то образом они поменялись местами, и теперь наверху оказался Гу Лоуинь, а под ним — Сяо Юань.

Рано утром они оба легли в одну кровать, притворяясь спящими, хотя на самом деле им совсем не хотелось спать. Сяо Юань наблюдал, как Гу Лоуинь опустил голову и наклонился к нему. Он поспешно положил руку ему на грудь и, не поворачивая лица, сказал: «Нет-нет, я ещё не прополоскал рот. Ты… поменяйся местами?»

Гу Лоуинь слегка улыбнулся: «Да».

Когда Сяо Юань вышел из гостиницы, следы от засоса на шее стали ярче.

Прождав утро, они ускорили шаг и к вечеру прибыли на границу клана Сюаньлэ, в Цзиньчэн. Они не отправились прямо в клана Сюаньлэ, а сначала написали письмо и передали его агенту клана Синтянь в клане Сюаньлэ, поручив ему найти способ тайно передать письмо Шэнь Фугую. Оставалось лишь ждать.

Орден Сюаньлэ был лидером в области музыкального совершенствования в мире. Цзиньчэн был местом, где собиралось множество практикующих. Жители города также обладали прекрасным чувством музыки, и даже крики уличных торговцев звучали как песни.

Сяо Юань и Гу Лоуинь нашли ресторан, попросили отдельную комнату, сели у окна и пили чай, слушая музыку пипы, звучащую так же звонко, как нефритовые бусины.

«Кстати, я впервые нахожусь на территории клана Сюаньлэ». Сяо Юань помахал нефритовым веером и с интересом посмотрел на прохожих: «Это действительно город элегантности».

Гу Лоуинь: «Да».

Сяо Юань взглянул на «Шэнь Фугуя», сидевшего рядом с ним в капюшоне, и сказал: «Надеюсь, мы увидим Шэнь Фугуя сегодня».

«Как только он увидит письмо, он обязательно придет». Казалось, Гу Лоуинь был о чем-то занят и рассеян.

Сяо Юань сложил нефритовый веер и спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь отпил глоток чая: «Я думаю кое о чём».

Сяо Юань подумал, что он думает о секте Сюаньлэ, поэтому он взял чашку и спросил: «О чем?»

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Все будет завтра утром».

Сяо Юань чуть не пролил чай прямо в лицо «Шэнь Фугуй». Было ещё светло, как Гу Лоуинь мог сказать это так спокойно?! Нет, он не мог проиграть, и проиграть Гу Лоуинь было слишком унизительно с точки зрения вольностей с людьми.

Сяо Юань улыбнулся по-весеннему и сказал: «Просто поцелуй в постели, а ты так долго об этом думаешь. Если мы займёмся чем-то другим в будущем, что ты будешь делать? Думать об этом постоянно?»

Тело Гу Лоуина напряглось, и он чуть не опрокинул чайник.

Сяо Юань неторопливо произнес: «Кто бы мог подумать, что Мастер Гу, кажущийся чистым, утонченным и незапятнанным смертными желаниями, замышляет романтические похождения».

Гу Лоуинь: «…перестань говорить».

«Я буду говорить. Если ты можешь об этом думать, почему я не могу об этом говорить?»

Гу Лоуинь: «…»

В этот момент в дверь постучали, и послышался голос официанта: «Двое бессмертных, вас хочет видеть молодой человек».

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись и сказали: «Пригласите его войти».

Когда дверь открылась, в комнату ворвалась ярко-желтая фигура: «Луин!»

Это был сам Шэнь Фугуй. Его лицо было бескровным, шаги неуверенными, а взгляд растерянным. Это были первые признаки потери души. Но он всё равно был очень взволнован, увидев Гу Лоуинь, и к его радости примешивалась лёгкая жалоба: «Зачем ты сюда пришёл? Ты же знаешь, как долго мы с Шимэем тебя искали!»

Гу Лоуинь сказал: «Извините».

Увидев красавца в белом рядом с Гу Лоуинем, Шэнь Фугуй издал звук «ё» и спросил: «Это настоящий Сяо Юань?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Именно».

Шэнь Фугуй еще несколько раз взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Знаешь ли ты, что секта Сюаньлэ несколько дней назад получила приказ об убийстве от павильона Юньцзянь, и цель — вы двое?»

Сяо Юань поднял брови и спросил: «Тогда, молодой мастер секты Шэнь, хотел бы ты проинформировать павильон Юньцзянь?»

Шэнь Фугуй сердито сказал: «За кого ты меня принимаешь? Не думай, что, если ты хорошо выглядишь, то можешь клеветать на людей!»

«Молодой мастер секты Шэнь, не волнуйтесь», — сказал Сяо Юань. «Если бы мы не доверяли бы тебе, мы бы не пришли в секту Сюаньлэ, чтобы найти тебя. Почему же не пришла мисс Цай?»

Лицо Шэнь Фугуй потемнело: «В последнее время в мире заклинателей свирепствует болезнь потери души, словно чума, и, к сожалению, мы с моей шимей подхватили её. Ситуация с Шимей серьёзнее. Мне лучше, чем ей, но ненамного. Моя цзецзе не пускала меня, поэтому я тихонько ускользнул. Лоуинь, если я могу чем-то помочь, поторопись и скажи, я не могу долго оставаться».

Сяо Юань с улыбкой сказал: «Молодой мастер секты Шэнь что, слепой? Разве ты не видишь, что здесь ещё двое?»

Шэнь Фугуй, естественно, это заметил. Он подумал, что эти двое – подчинённые Сяо Юаня, поэтому ему было всё равно. Услышав это, Сяо Юань присмотрелся, и чем дольше смотрел на них, тем более знакомыми они казались.

Гу Лоуинь приподнял капюшоны двух душ, используя ножны меча. Шэнь Фугуй взглянул на их лица и ахнул: «Это…»

Сяо Юань сказал: «Поздравляем молодого мастера секты Шэня с восстановлением после потери души».

Сяо Юань кратко рассказал Шэнь Фугую о происшествии на горе Паньгу. Шэнь Фугуй так испугался, что задрожал, и спросил: «Ты хочешь сказать, что павильон Юньцзянь собрал целый город душ? Души всех сект?»

«Да, мы забрали только души вас и мисс Цай, а души остальных поместили в безопасное место».

Шэнь Фугуй пробормотал: «Что же, чёрт возьми, задумал сделать мастер павильона Гу? Разве павильон Юньцзянь и так не лучший в мире?»

Сяо Юань равнодушно сказал: «Может быть, они думают, что ты недостаточно хорошо стоишь на коленях».

Шэнь Фугуй стиснул зубы: «Пойдем со мной в секту Сюаньлэ, и я отведу тебя к моему цзецзе».

Сяо Юань сказал: «А что, если твой цзецзе не поверит нам, а решит выполнить приказ павильона Юньцзянь об убийстве?»

Шэнь Фугуй покачал головой: «Нет, мой цзецзе не из тех людей, которые не различают добро и зло».

Можно сказать, что Шэнь Фугуй был слишком наивен. Для Мастера Ордена добро и зло были второстепенными, и интересы Ордена были важнее всего. Сяо Юань сказал Шэнь Фугую: «Почему бы тебе сначала не вернуться и не проверить разум твоей сестры? Если она захочет нас увидеть, нам ещё не поздно будет отправиться в Орден Сюаньлэ».

Шэнь Фугуй чувствовал, что нет нужды делать эти лишние вещи, но, поскольку так было безопаснее, согласился. «Хорошо, я сейчас вернусь, а ты подожди моих новостей».

Шэнь Фугуй безжалостно уничтожил тело своей земной души, а когда душа вернулась на место, он забрал душу своего шимэя и попрощался. Перед уходом он напомнит: «В секте Сюаньлэ и Цзиньчэне много людей из павильона Юньцзянь. Будьте осторожны и не раскрывайте свои личности».

У Сяо Юаня внезапно возникла мысль, и он задумчиво произнес: «Понял».

Шэнь Фугуй не заставил их долго ждать. Он пришёл поздно вечером и сказал, что мастер Шэнь готов встретиться с ними.

Шэнь Фугуй отвёл их двоих в скрытый проход и объяснил: «Мой цзецзе сказал, что ему неудобно встречаться с вами в секте Сюаньлэ, поэтому позвольте мне отвести вас в место, где вас не обнаружат, и где вы сможете поговорить обо всём подробно».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Понимаю». Если бы они с Гу Лоуинем достойно появились в секте Сюаньлэ, у секты не было бы пути назад к павильону Юньцзянь. Конечно, Мастер Шэнь не был бы таким глупцом.

Гу Лоуинь спросил: «Знаешь ли ты, когда твою душу забрало древнее зеркало?»

Шэнь Фугуй покачал головой: «Не знаю. Но мы с моей шимей так долго были в павильоне Юньцзянь, что у них наверняка был шанс, если бы они захотели».

Шэнь Фугуй отвел их двоих в цветочный дом: «Вот мы и пришли».

Люди входили и выходили из цветочного домика; внутри горел яркий свет, и не умолкала музыка. Гу Лоуинь слегка нахмурился. Сяо Юань спросил: «Это что, увеселительное заведение?»

Шэнь Фугуй поспешно сказал: «Не думай неправильно, это место, где читают стихи и слышат песни».

«Чтение стихов и прослушивание музыки — это тоже своего рода развлечение».

«Как это может быть одно и то же…»

Как только все трое вошли в дом, их встретил красивый молодой человек. Шэнь Фугуй сказал: «Не беспокойтесь о нас».

Услышав эти слова, юноша благоразумно отступил. Они последовали за Шэнь Фугуем через вестибюль и вышли на тихий задний двор. Шэнь Фугуй постучал в одну из дверей и сказал: «Цзецзе, я привел их».

В ответ раздался неземной звук сэ (стоячей арфы). Шэнь Фугуй сказал: «Цзецзе приветствует тебя».

Глава 84

Затем Сяо Юань встретил сестру Шэнь Фугуя, Шэнь Цяньян, мастера секты Сюаньлэ.

Шэнь Цяньянь была самой молодой среди мастеров трёх основных школ и принадлежала к тому же поколению, что и Сяо Юань и Гу Лоуинь. Мастер Шэнь всегда держалась в тени и редко покидала секту Сюаньлэ. Сяо Юань впервые увидел её лично.

Внешность Шэнь Цяньянь можно было назвать лишь выше среднего, но её темперамент был литературным и поэтичным. И она, и Шэнь Фугуй носили знаковые ярко-жёлтые парчовые одежды клана Сюаньлэ. Шэнь Фугуй выглядел как избалованный сын знатного рода, а она – как элегантная и чистая, словно чашка чая перед дождём.

Сяо Юань почтительно поклонился ей и вежливо назвал «Мастер Шэнь». Гу Лоуинь тоже поклонился, держа меч.

Перед Шэнь Цяньянь на столе стоял сэ. Прежде чем она успела что-либо сказать, Шэнь Фугуй наклонилась к ней и прошептала: «Цзецзе, этот человек — Сяо Юань. Теперь ты знаешь, почему Лоуинь из-за него стал демоном».

Шэнь Цяньянь взглянул на Шэнь Фугуя, и тот тут же закрыла рот.

Шэнь Цяньянь сказала: «Секта Сюаньлэ очень благодарна вам двоим за то, что вы вернули останки душ Фугуя и госпожи Сюнь. Если возможно, я также надеюсь, что вы сможете остаться в Секте Сюаньлэ на некоторое время. Жаль, что нынешняя ситуация неспокойная, и Секта Сюаньлэ — небезопасное место для вас».

Сяо Юань безучастно улыбнулся: «Мастер Шэнь — открытый и прямой человек. Стоит ей только открыть рот, как она тут же прощается. Это хорошо, я тоже не люблю ходить вокруг да около».

Шэнь Фугуй был удивлён и встревожен: «Цзецзе, ты забыл, что я тебе говорил? Это Павильон Юньцзянь похитил души у меня и моей шимэй! Они похитили не только нас, души всех, кто потерял душу. Павильон Юньцзянь злонамерен и вообще не считает другие секты союзниками…»

Шэнь Цяньянь прервал его: «Вы сказали, что павильон Юньцзянь является виновником бушующей болезни потери душ, но есть ли какие-либо доказательства?»

«Луин и остальные видели это своими глазами!»

«А ты?» — спросил Шэнь Цяньянь. «Ты видел?»

Шэнь Фугуй был поражен.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Оказывается, Мастер Шэнь подозревает, что мы воры, которые кричат, чтобы поймать воров».

Шэнь Цяньянь встала и сказала: «По правде говоря, павильон Юньцзянь недавно выступил с заявлением о том, что эпидемия потери душ была вызвана сектой Синтянь».

Сяо Юань ничуть не удивился. Такой проницательный человек, как Гу Хан, непременно очернил бы секту Синтянь. Более того, ему даже не нужно было говорить, что он подозревает, будто эпидемия связана с сектой Синтянь. По их мнению, Синтянь была демонической сектой. Раз уж случилось что-то скверное, не стоит и думать – это, конечно же, Синтянь.

Гу Лоуинь спокойно сказала: «Если бы мастер Шэнь верила павильону Юньцзянь, она бы не пришла к нам на встречу».

Гу Лоуинь сказал то, что хотел сказать Сяо Юань. Шэнь Цяньянь пришла к ним посреди ночи, переодевшись, не просто чтобы поблагодарить. Она не выполнила приказ павильона Юньцзянь убить его и лично встретилась с ним и Гу Лоуинем; она также не поверила их словам. В девяти случаях из десяти она пришла узнать правду.

«Давайте поговорим о доказательствах». Тон Шэнь Цяньяня не был ни холодным, ни тёплым. «Вы продолжаете говорить, что павильон Юньцзянь стоит за кулисами, но есть ли у вас какие-либо доказательства?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня и спросил его взглядом: «У нас есть это?»

Гу Лоуинь просто сказал: «То, что мы видели, является доказательством».

Шэнь Фугуй внезапно понял: «Неудивительно, что мой Цзецзе хотел привести Тяньсян».

Сяо Юань был озадачен: «Тяньсян?»

Гу Лоуинь сказал: «Имя стоящего перед ней сэ — Тяньсян».

Сяо Юань посмотрел на него и вспомнил о своём знакомстве с Гу Лоуинем в тайном проходе павильона Юньцзянь в тот день. Гуцинь клана Сюаньлэ мог воссоздать самые болезненные воспоминания людей, попавших в этот строй. Он также слышал, как Сяо Ду упоминал, что у клана Сюаньлэ есть уникальный секретный метод восстановления потерянных воспоминаний. С этой точки зрения, клану Сюаньлэ удавалось не сражаться с людьми, а шпионить за их сердцами.

Шэнь Цяньянь сказал: «Я не знаю, имею ли я честь заглянуть в воспоминания Мастера Гу и Мастера Сяо».

«Это…» Позволить другим проникнуть в свою память было всё равно что открыть им свой разум. Если бы это не было их последним средством, кто бы захотел этим заниматься?

Сяо Юань помедлил и сказал: «Это нехорошо».

«Мастер Сяо, не волнуйтесь, я посмотрю только ваши воспоминания в горе Паньгу».

Если они хотели убедить Шэнь Цяньяня, им оставалось лишь привести неопровержимые доказательства, и Сяо Юань не мог придумать лучшего способа. «Хорошо, если хочешь увидеть, можешь увидеть».

Гу Лоуинь сказал: «Я сделаю это».

Шэнь Цяньянь кивнул: «Фугуй, выйди на улицу и охраняй».

Шэнь Фугуй в знак протеста закричал: «Я тоже хочу это увидеть!»

Шэнь Цяньянь проигнорировал его: «Убирайся».

Шэнь Фугуй не осмелился возразить и неохотно ушёл. Сяо Юань отвернулся, закрыл рот веером и произнёс голосом, который слышали только он и Гу Лоуинь: «Эта цзецзе такая свирепая».

Шэнь Цяньянь спросил: «Мастер Гу, вы готовы?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

Шэнь Цяньянь наклонила голову, чтобы коснуться сэ, и звук сэ эхом разнёсся по комнате, создавая ощущение неземной пустоты. Всё перед Сяо Юанем постепенно расплывалось, словно заволакиваясь туманом. Туман становился всё гуще, и вскоре Сяо Юань увидел лишь бескрайнее белое пространство. Когда туман рассеялся, они втроём уже достигли горы Паньгу.

Путь к горе Паньгу прошёл быстро. Сяо Юань отчётливо помнил тогдашнюю ситуацию, но на этот раз он смотрел на неё глазами Гу Лоуиня и увидел то, чего не знал. Например, как Гу Лоуинь нашёл Лу Юэяо после расставания; например, как после того, как Мэн Чи потушил лампы, притягивающие души, Гу Лоуинь отправился в брачный чертог, чтобы найти его. Прежде чем он успел кого-либо увидеть, он услышал какой-то непонятный звук.

Осознав, что они сейчас увидят, лицо Сяо Юаня вспыхнуло, и он поспешно сказал: «Подожди, то, что будет дальше, не имеет значения, даже если мы этого не посмотрим».

Гу Лоуинь сказал: «Мастер Шэнь».

Увиденного и услышанного было достаточно, чтобы доказать правду Сяо Юаня и Гу Лоуиня. Как только звук «сэ» резко оборвался, все трое вышли из воспоминаний и вернулись в реальный мир.

Сяо Юань вздохнул с облегчением и спросил: «Доволен ли Мастер Шэнь этими доказательствами?»

Шэнь Цяньянь посерьезнела и спросила: «Что ты хочешь, чтобы сделала секта Сюаньлэ?»

Сяо Юань сказал: «Мастер клана Шэнь знает это, так зачем же спрашивать?»

Шэнь Цяньянь торжественно заявила: «В конце концов, «Павильон Юньцзянь» — школа меча номер один в мире. Если школа Сюаньлэ опрометчиво наживёт на них врагов, боюсь, это будет всё равно что ударить яйцом по камню».

«Павильон Юньцзянь забрал не только души людей секты Сюаньлэ». Сяо Юань сказал: «Неужели так много сект закроют глаза на это?»

«Ты хочешь, чтобы я пошел в эти секты и лоббировал?»

«Нет, я просто хочу, чтобы Мастер Шэнь сказал им правду. Что они хотят делать — это их личное дело, и мы не можем это контролировать».

Шэнь Цяньянь задумалась.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Мы не торопимся, Мастер Шэнь может подумать об этом не спеша. Кстати, когда я пришёл сюда, я также приготовил небольшой подарок для Мастера Секты Шэня». После этого он достал кинжал, который приготовил перед уходом: «Надеюсь, Мастеру Секты Шэню он понравится».

Как только Шэнь Цяньянь коснулась кинжала, она поняла, что это не обычный предмет. Когда она попыталась проверить его духовной силой, её лицо изменилось: «Это… Цинъянь?»

Сяо Юань и Гу Лоуинь временно жили на заднем дворе цветочного домика. Шэнь Фугуй часто приходил к ним, иногда вместе с Цай Сюньнянем.

«Когда мы пришли, мы снова увидели на улице нескольких учеников павильона Юньцзянь». Шэнь Фугуй пожаловался: «Что же они, чёрт возьми, хотят сделать?»

Цай Сюньнянь сказал: «Шисюн и мастер Гу — хорошие друзья. Должно быть, они думали, что мастер Гу придёт в секту Сюаньлэ, чтобы найти Шисюна, поэтому они решили подождать его заранее».

Сяо Юань небрежно сказал: «Значит, они действительно угадали. Ты знаешь, кто они?»

«Ты имеешь в виду тех людей из павильона Юньцзянь?» — сказал Шэнь Фугуй, вспоминая: «Там было несколько знакомых, но я не могу вспомнить их имен».

Гу Лоуинь спросил: «В чем дело?»

Сяо Юань сказал: «Я думаю кое о ком».

"Что?"

«Человек, который научил меня технике изменения лица», — сказал Сяо Юань. «Я всегда хотел узнать, кто он. Я спрашивал его много раз, но он уклонялся от ответа, называя его «старейшиной». Возможно, он лжёт, но его память не обманет».

Гу Лоуинь сказал: «Ты хочешь выманить его и шпионить за его памятью».

Сяо Юань спросил Шэнь Фугуя: «Эй, ты можешь сделать свой трюк цзецзе?»

Шэнь Фугуй помедлил и сказал: «А, ну…»

Цай Сюньнянь безжалостно разоблачила недостатки своего шисюна: «Вы говорите о „Транскрипте Наньхуай“, который может читать чужие воспоминания. К сожалению, мой шисюн освоил лишь основы после трёх лет обучения».

Шэнь Фугуй беспомощно сказал: «Симэй…»

«Значит, твоя цзецзе — единственная в клане Сюаньлэ, кто может выполнить «Транскрипцию Наньхуай»?»

Шэнь Фугуй почесал затылок, играя на флейте: «В нашем поколении это умеет только моя сестра. Кроме неё, есть ещё двое-трое старших. „Наньхуайская транскрипция“ очень, очень сложная, и большинство людей не могут её выучить».

Цай Сюньнянь поддразнил: «Шисюн говорит это, чтобы попытаться восстановить свое достоинство».

Шэнь Фугуй был готов заплакать: «Сохрани мне лицо перед друзьями, моя дорогая  сестра».

«Но то, что я сказала, — правда».

Шэнь Фугуй: «…»

Глядя на флиртующую пару, Сяо Юань спросил Гу Лоуинь: «Должен ли я в будущем сохранять для тебя лицо?»

Гу Лоуинь сказал: «Как пожелаешь».

Сяо Юань не смог сдержать смеха. «У меня есть способ, может быть, я смогу выманить этого фальшивого Ло Ланя».

Гу Лоуинь ждал, когда Сяо Юань продолжит.

«Назови меня «Добрый А Ю», и я тебе скажу».

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань стыдился своих слов, но, видя, что Гу Лоуинь так издевается над ним, что тот не может говорить, решил, что это стоит того. Он тихонько усмехнулся и сказал: «У фальшивого Ло Ланя есть слабость…»

«…А Ю».

Гу Лоуинь намеренно смягчил голос, и его тон перестал быть таким спокойным и равнодушным. В нём проскользнула нотка снисходительности, что ошеломило Сяо Юаня.

Сяо Юань привык слышать, как Сяо Ду называет его этим прозвищем. Но никогда ещё он не забывал, что собирался сказать дальше, как сейчас.

Гу Лоуинь налил себе чашку горячего чая, охладил его духовной силой и выпил все.

Закончив подшучивать друг над другом, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь обернулись, увидели, что выражения лиц Сяо Юаня и Гу Лоуиня ненормальные, и спросили: «Что с вами обоими?»

«В комнате слишком жарко», — спокойно сказал Сяо Юань. «О чём я только что говорил?»

Гу Лоуинь напомнил ему: «Слабость».

«О, точно. Слабость Лже-Ло Ланя — это ты». Лже-Ло Лань придавал огромное значение Гу Лоуину. Как только Гу Лоуину грозила опасность, он непременно приходил на помощь. «Может быть, мы сможем выманить змею из норы».

Наконец Сяо Юань вынужден был признать, что его действительно терзает странная одержимость происхождением Гу Лоуиня. Он сказал себе, что это последний раз. Если окажется, что Гу Лоуинь действительно сын Гу Хана, то им с Гу Лоуинем… придётся остановиться.

Глава 85

Несколько дней спустя Шэнь Цяньянь отправил кого-то в павильон Юньцзянь с докладом, в котором говорилось, что секта Сюаньлэ захватила Гу Лоуиня живым. Хотя павильон Юньцзянь отдал приказ убить Гу Лоуиня, помня, что Гу Лоуин был родным сыном Гу Хана, Шэнь Цяньянь временно оставил Гу Лоуиня в живых и предоставил павильону Юньцзянь разобраться с ним.

Услышав это, Гу Хан небрежно произнёс: «Гу Лоуинь может сбежать из павильона Юньцзянь. Как же секта Сюаньлэ смогла его одолеть?»

Ученик клана Сюаньлэ не был ни высокомерным, ни скромным: «Когда дело доходит до фехтования, клану Сюаньлэ, естественно, не сравниться с павильоном Юньцзянь. Однако у Гу Лоуиня есть демон сердца, а клану Сюаньлэ хорошо удаётся проникать в сердца людей с помощью музыки. Как говорится, одно ведёт к другому, и вполне ожидаемо, что Гу Лоуинь попадёт в руки клана Сюаньлэ». Сказав это, посланник поднял голову и взглянул на Гу Хана. Он увидел, что на лице собеседника не было ни радости, ни гнева. Он не видел никакой возможности раскрыться и не знал, поверил ли Гу Хан ему или нет.

Цянь Сан сказал: «Мастер Шэнь однажды создал формацию гуциня в павильоне Юньцзянь, но она лишь временно задержала Гу Лоуиня. Теперь, когда Сяо Юань ожил, боюсь, использовать демона сердца Гу Лоуиня будет не так-то просто».

Прежде чем Гу Хан успел что-либо сказать, Линь Улянь не мог усидеть на месте. «Учитель, поймали ли секту Сюаньлэ Лоуиня или нет, мы узнаем, когда пойдём и посмотрим». Сказав это, он сильно закашлялся.

( Фу какая мерзкая секта, кучка лицемеров)

В прошлый раз Линь Улянь был тяжело ранен мечом Гу Лоуиня в тайном проходе. Тогда Сяо Юань дал ему какое-то лекарство, которое даже Хань Му не смог распознать. Его рана долго не заживала, и он мог лишь лежать на больничной койке. Он превратился в ничтожество, неспособное даже носить меч. Сегодня он услышал, что здесь находится секта Сюаньлэ и принесла весть о Гу Лоуине, поэтому он вытащил свое больное тело из постели. Гу Хан и Цянь Сан стояли, но он сидел, его лицо было бледным, а щеки впали. Было очевидно, что он серьезно болен.

Гу Хан взглянул на Линь Уляня, отослал ученика клана Сюаньлэ и холодно сказал: «Ты и вправду очень энергичен, когда дело касается его».

Линь Улянь едва сдержал кашель и сказал: «Цинъянь украли, а оставшиеся в городе души исчезли. Неужели Учитель не волнуется?»

Гу Хан сказал: «Надеюсь, ты беспокоишься о Цинъянь».

Лицо Линь Уляня застыло. Увидев это, Цянь Сан сказал: «Хоть дело и срочное, но торопиться не стоит. Орден Сюаньлэ — нечестная секта, особенно учитывая молодого мастера Шэнь Фугуя. Теперь, когда Цинъянь в руках Гу Лоуиня и Сяо Юаня, у Мастера павильона есть основания опасаться, ведь это может быть ловушкой».

Линь Улянь сложил руки и сказал: «Если это не ловушка, не упустим ли мы возможность вернуть Цинянь?»

Гу Хан на мгновение задумался и сказал: «Давайте сначала отправим несколько человек в секту Сюаньлэ, чтобы выяснить. Выберем тех, кто не слишком силён и не слишком слаб».

В тот же день Цзян Лююань, старший ученик младшего поколения павильона Юньцзянь, во главе группы своих младших братьев отправился в секту Сюаньлэ.

Когда Цзян Лююань и остальные прибыли в секту Сюаньлэ, они обнаружили, что атмосфера в секте была торжественной, а лица учеников секты были серьёзными, словно они скрывали что-то глубоко невысказанное. Цзян Лююань спросил у ученика секты Сюаньлэ, который возглавлял их: «Что-то не так с сектой Сюаньлэ?»

Ученик секты Сюаньлэ помедлил, а затем сказал: «Нет, ничего».

Шиди по имени Сюй Чэнфэн, последователи Цзян Лююаня, сказал: «В это время, когда секта Синтянь стала такой высокомерной, есть ли что-то в вашей секте Сюаньлэ, чего мы в павильоне Юньцзянь не можем знать?!»

Ученик секты Сюаньлэ улыбнулся и сказал: «Мы не смеем, не смеем, просто дела у нас в семье отвратительные».

Цзян Лююань спросил: «Молодой мастер секты Шэнь…?»

Ученик клана Сюаньлэ кивнул с кривой усмешкой: «Наш молодой мастер натворил немало бед, потому что мастер клана решил вернуть Гу Лоуиня в павильон Юньцзянь. Мастер клана запер его, но тот не остановился, устроив в клане беспорядок».

Сюй Чэнфэн усмехнулся: «Именно так поступил бы твой молодой господин».

Цзян Лююань развеял некоторые из его подозрений и спросил: «Где сейчас находится Гу Лоуинь?»

«В построении, установленном Мастером Секты. Два бессмертных друга, прошу вас, следуйте за мной».

В Тюрьме Кошмаров клана Сюаньлэ Цзян Лююань и другие встретились со своим бывшим молодым господином. Гу Лоуинь был весь в цепях, его руки были подвешены, глаза плотно закрыты, и он оставался неподвижным.

Цзян Лююань спросил: «Он потерял сознание?»

Ученик секты Сюаньлэ сказал: «Гу Лоуинь на три дня попал в кошмар, созданный Мастером секты».

Цзян Лююань хотел рассмотреть поближе, но его остановил ученик клана Сюаньлэ: «В формации слышен звук сэ мастера клана, если войдешь, тебя поймают».

Сюй Чэнфэн сказал: «Большой Шисюн, это Гу Лоуинь, верно?»

Цзян Лююань кивнул и приказал: «Пойди и позови кого-нибудь». Даже если Гу Лоуинь находился за решеткой и был пойман в ловушку клана Сюаньлэ, они одни не осмелились действовать против него безрассудно.

Ученик секты Сюаньлэ спросил: «Кого ты собираешься позвать?»

«Там несколько мастеров из павильона Юньцзянь, и завтра они сопроводят Гу Лоуиня обратно в павильон Юньцзянь».

Ученик секты Сюаньлэ с любопытством спросил: «Зачем ждать завтрашнего дня, почему они не пришли с тобой?»

Сюй Чэнфэн сказал: «Кто знал, правда ли, что ты поймал Гу Лоуиня…»

Цзян Лююань тихим голосом отругал: «Сюй Шиди!»

Ученик секты Сюаньлэ растерянно посмотрел на него: «Если ты сомневаешься в секте Сюаньлэ, тебе следует найти сильного старейшину, который возглавит ее».

Когда он это сказал, лица учеников павильона Юньцзянь отреагировали недовольно. Цзян Лююань торжественно произнёс: «Пошли».

Уголки губ ученика слегка изогнулись: «Прости, что не провожаю тебя».

После того, как Цзян Лююань и остальные ушли, Сяо Юань, выдававший себя за ученика секты Сюаньлэ, подошёл к строю и поднял руку, чтобы развязать цепи Гу Лоуиня. Гу Лоуинь прошептал: «Они могут вернуться в любой момент».

Сяо Юань помолчал и сказал: «Не стоит так торопиться».

«Нет необходимости рисковать».

«Хорошо», — Сяо Юань нежно погладил запястье Гу Лоуиня. «Тебе неприятно?»

Гу Лоуинь посмотрел на него: «Нет».

Редко можно было увидеть Гу Лоуиня в «жалком» виде. Сяо Юань очень разыгрался, приподнял подбородок Гу Лоуиня Бихай Чаошэном и сказал: «Посмотри на себя, ты так крепко связан, теперь я могу… делать с тобой всё, что захочу».

Когда дело дошло до слов «делай, что захочу», Сяо Юань внезапно приблизился и в тот же миг восстановил свой облик.

Сяо Юань, одетый в желтую одежду ученика секты Сюаньлэ, выглядел необычно, с некоторой долей экстравагантности, но по-прежнему достойно и элегантно.

Дыхание Гу Лоуина стало тяжелым: «Что бы ни случилось, ты справишься».

Рука Гу Лоуиня слегка шевельнулась, отчего железные цепи со звоном столкнулись. Глаза Сяо Юаня потемнели, и он почувствовал лёгкое волнение. Если бы не неподходящее время, ему бы очень хотелось что-нибудь сделать с Гу Лоуинем, который не смог бы сопротивляться. Гу Лоуинь всегда был слишком холодным и аскетичным внешне, а его основа совершенствования была несравненной. Теперь, когда он был заключён, его внешний вид пробудил в сердце Сяо Юаня какие-то богохульные мысли. Он был удивлён, обнаружив, что у него есть такая плохая сторона.

( О да плохой мальчик понимаем какие мысли, нам это нравится)

Сяо Юань поднял голову и слегка поцеловал Гу Лоуинь в уголок рта: «Давай подождем, пока все это закончится».

Адамово яблоко Гу Лоуиня беззвучно дернулось: «Да».

Сяо Юань сказал наполовину правду, наполовину ложь: «Когда придет время, я пойду к Мастеру Шеню и попрошу железные цепи».

«……»

Сяо Юань поцеловал Гу Лоуиня и поцеловал его, сказав несколько простых слов. Он боялся, что если Сяо Юань продолжит нести чушь, тот не устоит перед соблазном вырваться из цепей. «Возвращайся», — сказал он.

Сяо Юань, наигравшись вдоволь, перешёл к делу: «По словам Цзян Лююаня, завтра за тобой придут мастера павильона Юньцзянь. Если Ло Лань, как мы и ожидали, присоединился к секте Сюаньлэ, он определённо будет действовать сегодня ночью. «Скриншот Наньхуай» мастера Шэня уже готов. Если мы знаем, где Ло Лань, то сможем получить ответ уже сегодня ночью».

Гу Лоуинь на мгновение замолчал и сказал: «Если ответ останется прежним, что ты будешь делать?»

Сяо Юань избегал этого вопроса. Он не хотел думать об этом и не хотел отвечать Гу Лоуинь.

Каким бы бессердечным он ни был, он не мог быть с сыном врага, убившего его мать.

Гу Лоуинь знал, что Сяо Юань уже дал ему ответ.

Казалось, его грудь что-то стесняло. Гу Лоуинь медленно вздохнул и спросил: «А если бы меня не было, что бы ты делал?»

Сяо Юань риторически спросил: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Имя и статус».

(отношения между правителем и подданным, отцом и сыном, мужем и женой называются «именем», а соответствующие обязанности и обязательства называются «статусом».)

Сяо Юань на мгновение опешил, а затем улыбнулся: «Хорошо. Если нет, я дам тебе имя и статус».

Весь день Сяо Юань не мог усидеть на месте. Видя, как небо постепенно темнеет, он всё больше и больше смущался, словно над его головой висел меч.

Наконец стало совсем темно.

В Тюрьме Кошмаров не было света. Внутри царила кромешная тьма, и лунный свет не проникал туда. В тишине Гу Лоуинь услышал приближающиеся шаги.

Он закрыл глаза и почувствовал, что посетитель остановился перед ним, его взгляд надолго задержался на его лице; затем он вздохнул.

В этот момент Гу Лоуинь внезапно открыл глаза.

Посетитель так испугался, что отступил назад, его лицо выразило изумление — это было лицо Цзян Лююаня.

«Цзян Лююань» даже не успел отреагировать, как вдруг раздался звук «сэ», затянувший его в воспоминания, которые были запечатаны на долгие годы.

……

На четвёртый месяц в павильоне Юньцзянь развевался ивовый пух. Гу Хан закончил тренировку с мечом и поспешил вернуться в свою комнату, чтобы переодеться в чистый белый халат. Не успев даже сделать глоток воды, он полетел к горе Циюэ с мечом в руках.

Всё ещё держась на мече, он увидел фигуру, преследовавшую его во сне. Приземлившись, он первым делом расправил развевающиеся на ветру отвороты и крикнул: «А Лу!»

Юань Лу посмотрела на него, и на ее чистом лице были видны следы слез.

Гу Хан вдруг запаниковал: «Ты плачешь? Почему ты плачешь? Тебя кто-то обижал?»

Юань Лу покачала головой и тихо сказала: «Чэн, Чэн Шисюн… попросил моего господина жениться на мне».

Глаза Гу Хана внезапно расширились.

«Хозяин, он согласился», — задыхаясь, сказал Юань Лу. «Я больше не могу сопровождать Шисюна».

У Юань Лу не было ни отца, ни матери, и главный вопрос о её замужестве мог решить только её господин. Гу Хан долго молчал, вытирая кончиками пальцев слёзы своей жены, и сказал: «Чэн Шисюн может предложить ей руку и сердце, а я нет?»

Юань Лу был ошеломлен.

«А Лу, подожди меня, я никогда не позволю тебе жениться на ком-то другом!»

«Шисюн, подожди…» Юань Лу опомнился, пытаясь остановить Гу Хана, но опоздал.

По пути на встречу с родителями в голове Гу Хана раздался знакомый голос: «Тебе нужно успокоиться. Как молодой мастер секты, я могу говорить о любви с учеником-внешником, но говорить о браке…»

Гу Хан холодно прервал его: «Заткнись, сейчас не время тебе выходить».

«Мы с тобой делим это тело. Если ты хочешь жениться на своей симей, разве ты не должен обсудить это со мной?» Голос сказал: «Если я не соглашусь, можешь ли ты жениться на ней?»

Гу Хан замедлил шаг: «Что ты хочешь сказать?»

«Ты решил на ней жениться?»

Гу Хан не колеблясь ответил: «Да».

«Я могу с тобой сотрудничать, но у меня есть одно условие».

«Скажи это».

«Однажды отец и мать найдут способ решить проблему двух душ в одном теле. Меня не разлучат, и ты ничего не сможешь у меня отнять, включая её».

С самого начала памяти Гу Хана в его теле обитали две души. Ради справедливости они по очереди использовали это тело, по одному дню каждая. Это был секрет, и о нём знали только их родители в павильоне Юньцзянь. Долгие годы его отец искал способ разделить две души, но так и не смог. После множества неудач Гу Хан не смел больше рассчитывать на собственное тело и был готов прожить с двумя душами в одном теле всю оставшуюся жизнь.

Вероятность успешного разделения душ была минимальной, и Гу Хан согласился на условие другого него.

Гу Хан объяснил родителям, что собирается жениться на Юань Лу, и, что неудивительно, весь клан воспротивился. Ради любимой шимей он не колеблясь спорил со всей сектой, угрожал оставить пост молодого господина и, наконец, заставил родителей согласиться – он добился своего и стал праведным мужем Юань Лу.

После свадьбы они с Юань Лу стали неразлучны. Единственное, что вызывало у Юань Лу странное чувство, – это то, что её муж исчезал на целый день, буквально через день. Причиной, по словам Гу Хана, было то, что Дао, которое он совершенствовал, требовало непрерывной практики в течение 24 часов. Юань Лу никогда не сомневалась в нём.

Однажды он проснулся в чужой постели и с удивлением обнаружил рядом с собой спящую женщину. При ближайшем рассмотрении глаза и брови этой женщины оказались невероятно похожи на глаза его симэя. В шоке он поспешно оделся и чуть не сбежал.

По дороге он разбудил другую спящую душу в своем теле и спросил: «Что происходит?!»

Голос тихо произнес: «Я слишком много выпил вчера вечером».

Гу Хан был в ярости: «Можно ли делать такое, если ты слишком много выпил?»

«Почему я не могу? Если я не могу тронуть Юань Лу, то почему мне нельзя тронуть других?»

На мгновение Гу Хану захотелось задушить себя. Тот, кто разделил с ним своё тело, был, очевидно, заклинателем, увлечённым только фехтованием и сектой, и его совершенно не интересовали женщины. Гу Хан никогда не думал, что заведёт лёгкую связь с женщиной. Он не мог смириться с этим, но и ничего не мог поделать.

Вернувшись в секту в полном оцепенении, он был снова позван родителями. Мать с радостью сообщила ему, что они нашли способ разделить души. Им нужно лишь подходящее тело, и они смогут вытащить одну из душ.

В этот момент Гу Хан понял, что совершил ужасную ошибку. К сожалению, он понял это слишком поздно.

Когда он получил новое тело, его симей была уже на втором месяце беременности. Его симей всё ещё была женой молодого господина, а он стал лишним человеком, даже без имени.

В другом теле он оставался рядом со своей симей, наблюдая, как её живот становился всё больше и больше с каждым днём, а улыбка исчезала всё реже. В день рождения ребёнка его нашёл другой Гу Хан.

Гу Хан сказал: «Тебе пора покинуть павильон Юньцзянь».

Он посмотрел на мужчину перед собой, одновременно знакомого и незнакомого. «Если ты не хочешь быть с ней добр, почему бы тебе не расстаться с ней мирно?»

Гу Хан безучастно ответил: «Зачем мне её оставлять? Если жена смотрителя павильона — не она, то другая. Мне всё равно».

Он не выдержал: «Я хочу ее увезти!»

Гу Хан саркастически улыбнулся: «Ты хочешь забрать её, но пойдёт ли она с тобой? Она любит Гу Хана, а ты кто?»

Эти слова больно ранили его. Да, он больше не Гу Хан, и его шимей не пойдёт с ним.

Перед уходом он прокрался в комнату Юань Лу и взглянул на его бледного и слабого сына. Внезапно его осенила мысль: если бы у него осталось прежнее лицо, смогли бы они с сыном снова стать такими, какими были раньше?

Он не ушёл далеко, спрятавшись на горе Циюэ, где они с его шимеем впервые встретились, отчаянно пытаясь найти способ изменить своё лицо. Несколько раз он даже хотел содрать лицо Гу Хана и использовать его на себе.

Когда ему наконец удалось это сделать, и он поспешил обратно в павильон Юньцзянь, его шимей уже исчезла. Он обыскал весь павильон Юньцзянь, но не смог её найти. В оцепенении он увидел Гу Лоуинь, немного похожую на Юань Лу, и Линь Улянь, вылепленную из того же материала, что и женщина, у которой была лёгкая связь с Гу Ханом.

……

Звук се стих, и Сяо Юань первым вернулся в настоящий мир. «Цзян Лююань» упал на землю в оцепенении, нахмурившись, с выражением боли на лице. Очевидно, он так и не освободился от своих воспоминаний. Сяо Юань не мог о нём позаботиться; он бросился к Гу Лоуинь и снял с него железные цепи.

Гу Лоуинь медленно открыл глаза, его зрачки расширились, а глаза словно заволокло туманом. Он пошевелил губами, и Сяо Юань услышал своё имя.

Сердце его сжалось от горечи и смягчилось. Сяо Юань обхватил лицо Гу Лоуиня обеими руками и тихо прошептал: «Я здесь».

Глава 86

Лицо Сяо Юаня постепенно появилось перед глазами Гу Лоуиня. Почувствовав тепло его ладони, он понял, что спасён.

Сяо Юань хотел что-то сказать, но горло было настолько сжато, что он не мог вымолвить ни слова. Он был мастером язвительных замечаний, но не утешения. Более того, после этого воспоминания он не думал, что есть что-то, что могло бы утешить Гу Лоуиня. Любые слова были бы бесполезны.

Он чувствовал, что Гу Лоуинь не нуждается в его словах.

Гу Лоуинь обнял его за талию, держа одной рукой, а другой – за талию. В знак зависимости он наклонился и обнял его. Почувствовав его ледяную ауру, Сяо Юань обнял Гу Лоуинь, прижимаясь к нему изо всех сил.

Спустя долгое время Гу Лоинь взял на себя инициативу прекратить объятия и спокойно сказал: «Пора убираться».

Сяо Юань с тревогой спросил: «Хочешь обняться еще немного?»

Гу Лоуинь сказал: «Я обниму тебя позже».

Он вынужден был признать, что реакция Гу Лоуиня оказалась гораздо спокойнее, чем он ожидал. Будь то две души Гу Хана, смерть Юань Лу или истинная сущность Линь Уляня – всё это было поистине невероятно. Другими словами, большинство людей пока не смогут с этим смириться.

Сяо Юань спросил: «Ты действительно в порядке?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Всё в порядке».

Сяо Юань наблюдал, как Гу Лоуинь подошёл и наложил гипнотическое заклинание на «Гу Хана», пока тот ещё не проснулся. В выражении его лица и движениях не было ничего необычного, словно «Гу Хан» был просто незнакомцем.

Гу Лоуинь сказал: «Пойдем».

Сяо Юань и Шэнь Цяньянь согласились, что клану Сюаньлэ и клану Синтянь ещё не время раскрывать свои личности. Если клану Сюаньлэ удастся вернуть доверие Гу Хана, это не повредит им. Теперь все в павильоне Юньцзянь знали, что Гу Лоуинь находится в руках клана Сюаньлэ. Они хотели благополучно выбраться из этой ситуации, но не хотели, чтобы в павильоне Юньцзянь усомнились в клане Сюаньлэ, поэтому им пришлось пойти на хитрость.

После полуночи Сюй Чэнфэн крепко спал, когда вдруг услышал шум. Он резко открыл глаза и тут же поднял меч. Он увидел лишь, что снаружи царил беспорядок, а ученики клана Сюаньлэ спешили туда-сюда с серьёзными лицами, словно столкнулись с врагом.

Услышав шум, другие ученики павильона Юньцзянь тоже один за другим вышли проверить обстановку. «Сюй Шисюн, что случилось?!»

Сюй Чэнфэн покачал головой: «Кто знает, что делает секта Сюаньлэ».

В этот момент кто-то крикнул: «Секта Синтянь пришла схватить пленника! Все, кто может, идите и сражайтесь с врагом!»

Лица учеников павильона Юньцзянь резко изменились, услышав это. «Гу Лоуинь действительно нашёл убежище в демонической секте!»

«Подождите, где Большой Шисюн, почему я его не вижу?»

«Меня это не слишком волнует», — сказал Сюй Чэнфэн. «Пока не придут мастера, мы не должны позволить людям демонической секты спасти Гу Лоуиня!»

Когда Сюй Чэнфэн и остальные прибыли, секта Сюаньлэ сражалась с сектой Синтянь. Шэнь Цяньянь сражалась один на один, и её противники были неплохи, по крайней мере, на уровне мастеров павильона Юньцзянь. Шэнь Цяньянь и её противники поначалу шли на равных, но вскоре она оказалась в невыгодном положении и была осыпана ядовитым порошком демонической заклинательницы. Ученики секты Сюаньлэ закричали: «Мастер…»

Ученики павильона Юньцзянь отнеслись к этому безразлично, у них была лишь одна цель — победить Гу Лоуиня.

«Сюй Шисюн, смотрите! Это же Гу Лоуинь!»

В сочетании жёлтого и чёрного белые одежды Гу Лоуиня особенно привлекали внимание. Сюй Чэнфэн без колебаний ответил: «Предоставьте его мне!»

Сяо Юань пробирался сквозь толпу вместе с Гу Лоуинем. Увидев, как ученики клана Сюаньлэ и клана Синтянь отчаянно сражаются, он невольно воскликнул: «Это всего лишь представление, не стоит быть таким серьёзным».

Гу Лоуинь заметил приближающегося человека и прикрыл Сяо Юаня рукой: «Они здесь».

Сяо Юань оттолкнул руку Гу Лоуиня и сказал: «Не забывай, с точки зрения павильона Юньцзянь, тебя замучили до полусмерти, и я должен стоять перед тобой, чтобы защитить тебя».

Гу Лоуинь сказал: «Хорошо, ты впереди».

Сюй Чэнфэн бросился вперед, увидел Сяо Юаня, испугался и сердито закричал: «Сяо Юань, это снова ты!»

Сяо Юань взмахнул нефритовым веером, словно щеголь из богатой семьи. «Почему? Неужели это не я?»

Сюй Чэнфэн холодно сказал: «Бесстыдный собачник».

Чувствуя за спиной Гу Лоуиня жажду убийства, Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты всеи сказал, что мы пара. Если один из нас в беде, другой, очевидно, придёт на помощь».

Сюй Чэнфэн повысил голос: «Тогда это только в том случае, если у тебя есть возможность спасти его — формация!»

Гу Лоуинь сказал: «Эта формация называется Хуаньцзянь. Если хочешь её расколоть, сначала нужно…»

Сяо Юань небрежно сказал: «Понял, понял», — он закрыл Бихай Чаошэна и полетел вперёд.

Гу Лоуинь: «…» Ладно, он наблюдал со стороны, ничего бы не произошло.

Сяо Юань взмахнул нефритовым веером в воздухе, его движения были плавными. В одно мгновение поднявшийся порыв ветра, полный жажды убийства, обрушился на Сюй Чэнфэна, словно прилив.

Группа учеников павильона Юньцзянь поспешила преградить ему путь, но невидимая приливная волна заставила их открыть глаза, а на их руки, держащие мечи, словно навалились огромные камни, слишком тяжелые, чтобы их можно было поднять.

Сюй Чэнфэн сплюнул кровь и с горечью сказал: «С этим артефактом в руке ты можешь только волноваться. Что у тебя ещё есть без веера?!»

Сяо Юань подсчитал на пальцах: «Вот лучший мастер меча в мире, вот деньги, вот старший брат, который даст мне бесчисленные артефакты, и…» Сяо Юань поморщился. «А еще есть мой шиди, который появляется неизвестно откуда».

Глаза Сюй Чэнфэна внезапно расширились; он медленно опустил голову и увидел большое ярко-красное пятно. Он совершенно не понимал, что произошло. Он знал только, что ему перерезали горло. И хотя он это понимал, у него не было времени ни о чём думать, и он упал.

Му Инъян появился позади него, с кровавым пятном на его доблестном лице. Он с отвращением вытер пятно и сказал: «Шисюн, зачем ты говоришь им всякую чушь?»

Дуя Му Инъян держал в левой руке. Хотя его техника и скорость атаки были не так хороши, как прежде, этого всё же оказалось более чем достаточно, чтобы справиться с Сюй Чэнфэном.

Сяо Юань спросил: «Почему ты здесь?» Он, очевидно, попросил Мэн Чи и Ли Яньчжи привести сюда людей, а также особо велел им ничего не разглашать Му Инъян.

Му Инъян сердито потребовал: «Ты спрашиваешь меня, Шисюн?! Ты согласился отправиться со мной в Личжоу! Шисюн, не говоря уже о том, что ты солгал, ты даже ушёл, не попрощавшись… Ты знаешь, как я провёл последние пять лет?!»

«Какие пять лет? Меня не было полмесяца».

Му Инъян с ласковым выражением лица сказал:«Один день вдали от тебя кажется тремя годами».

Сяо Юань: «…»

Гу Лоуинь вдруг сказал: «Ты опоздал».

Сяо Юань: «???» В любом случае, он пропустил встречу с Му Инъяном. Это действительно была его вина, поэтому он решил сначала уговорить Му Инъяна. «Дела клана Сюаньлэ важнее, ещё не поздно отправиться в Личжоу в другой день».

Пока они разговаривали, оставшиеся ученики павильона Юньцзянь закончили плакать над телом Сюй Чэнфэна. Желая отомстить, они подняли мечи и бросились вперёд с отвратительными лицами. Му Инъян презрительно усмехнулся: «Ты самоубийца!»

Сяо Юань наблюдал, как Му Инъян без усилий справился еще с несколькими, и не мог не задаться вопросом, появится ли у него когда-нибудь в этой жизни возможность убить кого-то собственными руками, учитывая всех этих людей вокруг.

Неподалёку Шэнь Цяньянь призвала своего сэ Тяньсяна, притворившись, что готовится к контратаке, и вдруг увидела на горизонте синее сияние, от которого ночное небо стало ярким, словно днём. Все одновременно подняли головы и увидели огромного голубого дракона, парящего в воздухе с поднятыми когтями. Перед голубым драконом все они казались ничтожными, как мухи, крошечными, как капля в море.

Глаза Шэнь Цяньянь потемнели, и она пробормотала: «Это Цинъянь?»

Цинъянь был здесь, и его хозяин тоже должен был быть здесь. Сяо Юань был немного подавлен. Разве это не просто спектакль, разыгранный ради павильона Юньцзянь? Почему все пришли сюда по одному? Неужели они хотят такого грандиозного сражения?

Шэнь Цяньянь первой отреагировала. Ей очень повезло, что это было всего лишь представление. Её крик разнесся по всей ночи, возвестив о прекращении огня.

Она снисходительно посмотрела на двух оставшихся учеников павильона Юньцзянь и сказала: «Вы тоже это видели. Если мы продолжим сражаться, секта Сюаньлэ, вероятно, за одну ночь обратится в пепел».

Ученикам павильона Юньцзянь ничего не оставалось, как наблюдать, как люди из клана Синтянь уводят Гу Лоуиня. Секта Сюаньлэ сделала всё, что могла, но у них даже не было места, чтобы выплеснуть свой гнев.

Пока Сяо Юань помогал секте Сюаньлэ вернуть доверие павильона Юньцзянь, он также показал секте Сюаньлэ силу своих новых союзников. Всё прошло хорошо, если не обращать внимания на двух лишних людей.

Отступив из клана Сюаньлэ, Сяо Юань, как и ожидал, встретил Сяо Ду. Он устал повторять: «Зачем ты здесь?»

Сяо Ду обхватил «хвост» Цинъяня своими пальцами и с улыбкой сказал: «Я пришёл, чтобы забрать моего брата, который сбежал из дома».

Глава 87

За Сяо Юанем слева стояли Му Инъян и Гу Лоуинь справа. Сяо Юань чувствовал, как слева накатывает волна гнева, а справа – ледяной холод. Он оказался между льдом и огнём, а перед ним стоял Сяо Ду, прячущий нож в улыбке. Казалось, это должно было быть неловко, но Сяо Юаню почему-то захотелось немного посмеяться.

«Дело не в том, что я убежал из дома», — равнодушно сказал Сяо Юань, — «я просто отправился по делам».

Сяо Ду сказал: «Уйти, не сказав старшему брату, надев чужое лицо, разве это не называется побегом из дома?»

Сяо Юань сказал: «Куда я хочу пойти и кого хочу сопровождать — это мой свободный выбор».

«Да, это твой свободный выбор, и я тебя не останавливал». Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня, а Цинъянь, которую он игнорировал, парил на его плече. «Я просто надеюсь, что, прежде чем ты уйдешь, ты сможешь сообщить мне, куда ты направляешься и когда вернешься – это не слишком?»

Му Инъян саркастически улыбнулся и сказал: «Почему мой Шисюн должен говорить тебе, куда он идет?»

Сяо Ду сказал слово в слово: «Потому что я его старший брат».

Честно говоря, слова Сяо Ду действительно звучали как слова старшего брата, который ему как отец. Сяо Юань привык делать всё, что ему вздумается, последние два года и никогда не думал, что кто-то будет так сильно беспокоиться о его местонахождении. Он не знал, что такое дом и семья. В обычной семье, кажется, само собой разумеется, что младший брат прощается со старшим перед уходом.

Видя, что Сяо Юань долго молчал, Сяо Ду усмехнулся про себя: «Ты даже этого сделать не можешь. Думаешь, это ограничивает твою свободу?»

Сяо Юань тихо сказал: «Нет».

В глазах Сяо Ду мелькнула радость, но также и неизгладимая печаль. Он был настолько жалок, что даже самая незначительная миловидность могла привести его в восторг.

«В будущем, если позволят обстоятельства, я буду заранее сообщать тебе, куда иду, и не уйду, не попрощавшись». Глаза Сяо Юаня слегка изогнулись; он посмотрел на Цинъянь, сидящую у него на плече, и сказал: «Я также надеюсь, что ты сможешь сдержать своё обещание и больше не будешь ограничивать меня в своих действиях».

Сяо Ду улыбнулся: «Хорошо, а Юй».

Глаза Гу Лоуиня слегка потемнели.

Му Инъян воспользовался случаем и сказал: «Я тоже хочу знать, где будет мой Шисюн в будущем!» Подумав, Му Инъян добавил: «Нет, я должен пойти с Шисюном. Шисюну не нужно ничего мне рассказывать…»

Сяо Юань: «Хе-хе».

«Он, должно быть, уже проснулся», — тихо сказал Гу Лоуинь. «Позвольте мне пойти и увидеть его».

Му Инъян спросил: «Кто проснулся?»

Сяо Юань знал, что Гу Лоуинь говорил о Гу Хане. В клане Сюаньлэ он уже приказал Фан Байчу тайно вернуть Гу Хана, и теперь Гу Хан находился в их крепости. «Ты иди первым, я сейчас приду».

Брови Гу Лоуиня слегка дрогнули, как будто он был немного расстроен, но он все равно выслушал слова Сяо Юаня.

После ухода Гу Лоуиня Сяо Юань сказал: «Я иду к биологическому отцу Гу Лоуиня».

Сяо Ду прищурился: «Что ты имеешь в виду?»

«Это значит, что Гу Хан из павильона Юньцзянь не является настоящим отцом Гу Лоуиня», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «Гу Лоуинь не сын врага моей матери».

Сяо Ду: «…»

Му Инъян: «???»

Цинъянь давно не видел Сяо Юаня, поэтому он прилип к нему и беспрестанно бродил вокруг. Глядя на его нелепую форму, Сяо Юань с трудом мог связать его с величественным и устрашающим голубым драконом.

Сяо Юань позволил Цинъяню пристать к нему и отправился в место, где временно остановился Гу Хан, как раз вовремя, чтобы увидеть, как оттуда выходит Фан Байчу.

«Молодой господин!»

Сяо Юань спросил: «Он уже проснулся?»

«Он проснулся», — Фан Байчу кивнул в сторону комнаты, — «теперь он смотрит широко раскрытыми глазами на Мастера Гу, онемевший и задыхающийся».

У Сяо Юаня начала неметь кожа на голове от одной только мысли об этой картине. Что подумал бы Гу Лоуинь о «Гу Хане»? С точки зрения крови, Гу Лоуинь не имел никакого отношения к нынешнему телу «Гу Хана», но «Гу Хан» действительно был его отцом. «Гу Хан» с самого начала скрыл свои две души от Юань Лу. После того, как души разделились, видя, как Юань Лу страдает от холодного обращения, он всё равно ушёл. Возвращаясь к истокам, самоубийство Юань Лу не имело к нему никакого отношения. Но как можно было в этой ситуации ясно выразить добро и зло в одном-двух предложениях?

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Тогда я не буду их беспокоить, поговорим, когда они закончат свои размышления».

Фан Байчу сказал: «Я не ожидал, что Мастер павильона Юньцзянь окажется человеком с двумя душами в одном теле. Я читал об этом феномене только в книгах».

Сяо Юань спросил: «Как ты думаешь, это два человека?»

«Молодой господин задал хороший вопрос», — сказал Фан Байчу. «Под личностью подразумевается тело или душа?»

Из эгоизма Сяо Юань сказал: «Человек должен быть цельной душой. Земная душа, которая была отделена от меня ранее, не может считаться человеком. Но у двух Гу Ханов две цельные души, поэтому они — два человека».

Фан Байчу одобрительно кивнул: «То, что говорит молодой господин, имеет смысл».

«Что ты имеешь в виду, говоря «имеет смысл», это, очевидно, факт». Сяо Юаня невозможно было опровергнуть: «Это два человека».

Внутри дома Гу Хан, носящий лицо Цзян Лююань, посмотрел на ледяного седовласого практикующего меч, стоявшего перед ним, и с трудом выдавил из себя несколько слов: «Ты все знаешь».

Гу Лоуинь молчал. Он сказал: «Используй своё лицо».

«Моё собственное лицо…» Гу Хан был полон горечи. «Есть ли у меня всё ещё своё собственное лицо?» Сказав это, он всё же восстановил первоначальный облик своего тела перед Гу Лоуинем.

Найти подходящее тело для души было непросто. Тогда его родители долгие годы упорно искали, прежде чем нашли для него тело старика. Его волосы были седыми, правый глаз затуманенным, а лицо покрыто глубокими морщинами. По сравнению с другим, бессмертным Гу Ханом, его внешность была совершенно иной.

Гу Лоуинь молча посмотрел на него.

Гу Хан не осмелился взглянуть прямо на Гу Лоуиня своим здоровым левым глазом и тихо сказал: «Первоначальный владелец этого тела был человеком с выдающимися способностями к самосовершенствованию. Хотя его внешность была непритязательной, его золотая сердцевина была очень хорошей. Мои родители… то есть, твои бабушка и дедушка, никогда не ценили внешность, поэтому я получил новое тело, подобное этому».

Гу Лоуинь сказал: «Я помню тебя».

Сердце Гу Хана внезапно екнуло, и он поднял взгляд.

«Когда я был маленьким, когда я был один, ты иногда появлялся».

Гу Хан был так взволнован, что невнятно отвечал: «Ты всё ещё помнишь». Когда он не практиковал технику изменения лица, он часто прятался в темноте, чтобы просто посмотреть на свою жену и ребёнка. Гу Лоуинь было тогда всего три или четыре года. Гу Хан думал, что он ничего не помнит, и иногда появлялся, когда рядом никого не было. Иногда он наставлял его в искусстве владения мечом, иногда учил его читать и писать, а иногда приносил ему игрушки, в которые обычные люди играли со своими детьми. Маленький Гу Лоуинь был воспитанным и разумным, не озорным, как в детстве, а больше похожим на другого Гу Хана.

Он также набрался смелости поговорить с Юань Лу. Юань Лу отнесся к нему лишь как к старейшине, пришедшему в павильон Юньцзянь в качестве гостя, сказал ему несколько вежливых слов, которые подобает говорить младшему, и быстро удалился, извинившись.

Гу Лоуинь спросил: «Почему ты не сказал ей правду?»

Гу Хан поднял руку и коснулся правого глаза, показав улыбку, которая была более отвратительной, чем плач: «Что ты хочешь, чтобы я сказал?»

Гу Лоуинь сказал: «Она не из тех, кто судит людей по их внешности».

«Я знаю, каким человеком она была, лучше тебя», — сказал Гу Хан. «Но если бы это был ты, согласился бы ты встретиться с Сяо Юанем с таким лицом?»

Гу Лоуинь: «…»

«Когда мои родители ещё были там, я мог свободно входить и выходить из павильона Юньцзянь. Он… Гу Хан также называл меня своим братом. Позже твои бабушка и дедушка попытались применить своё искусство дао меча, но случайно стали демонизированы, и оба погибли. Единственные люди в мире, кто знает этот секрет, — это он и я. У него больше не было никаких угрызений совести; павильон Юньцзянь, твоя мать и ты — всё было у него на ладони. Изначально я планировал забрать твою мать, когда освою технику изменения лица. К сожалению…» — голос Гу Хана дрожал, — «я опоздал».

Гу Лоуинь долго сидел молча и спросил: «Каковы твои планы на будущее?»

Гу Хан встретил его холодный и отстраненный взгляд, поднял уголки губ и сказал с кривой улыбкой: «Лоуинь, хотя ты и мой… но твой темперамент совсем не такой, как мой. Ты лучше меня, намного лучше меня. Мне жаль твою мать. Узнав о ее смерти, я подумал о том, чтобы последовать за ней, но ты все еще был там. Причина, по которой я живу в этом мире, — просто иметь возможность защитить тебя, когда ты в беде». Но он даже это не делал хорошо. За эти годы он видел, как Гу Лоуинь страдает от сердечных демонов и несколько раз чуть не умирает. Хотя сейчас у Гу Лоуина была непостижимая база совершенствования, это происходит в ущерб его собственной жизни. Он не смог защитить свою жену и не смог помочь с сердечным демоном своего сына. Он был мусором.

Гу Лоуинь сказал: «Тебе решать, уйти или остаться».

Гу Хан смотрел, как он встаёт и уходит, и не мог сдержаться. «Ты меня ненавидишь?» — спросил он.

«Ты спас меня», — сказал Гу Лоуинь. «Я не ненавижу тебя».

Гу Хан слегка запыхался, его взгляд был прикован к спине Гу Лоуиня: «Тогда... ты признаешь меня?»

Гу Лоуинь немного помолчал, затем открыл дверь и вышел.

За дверью, в редкой тени луны, стоял Сяо Юань, а Циньянь парил у него на плече. Сияющее лицо, длинные, как чернила, волосы и весенняя одежда, он слегка приподнял брови, словно спрашивая: «Почему ты так долго?» Я ждал тебя.

Гу Лоуинь мог быть уверен, что какое бы лицо ни было у Сяо Юаня, его одержимость им не изменится, но он не знал, что Сяо Юань подумает по этому поводу.

Сяо Юань сказал Цинъяню: «Найди моего гэгэ», и Цинъянь послушно улетел. Он спросил Гу Лоуинь: «Ты закончил говорить?»

«Да».

Сяо Юань не спросил его, о чем он говорил с Гу Ханом, а сказал: «До рассвета еще час, так что поспи немного».

"Хорошо."

Сяо Юань последовал за Гу Лоуинем к двери его комнаты и сказал: «Ты можешь войти».

Гу Лоуинь ничего не ответил и толкнул дверь.

Сяо Юань сказал: «Тогда я уйду?»

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Входи».

Сяо Юань поджал губы и улыбнулся. Как только он вошёл в комнату, Гу Лоуинь обнял его и прижал к двери.

Его губы внезапно сжались; Сяо Юань тихо замычал, а взгляд постепенно затуманился. Сегодня Гу Лоуинь был ещё более властным и навязчивым, чем в предыдущие несколько раз: он посасывал губы и выворачивал язык, отчего дыхание Сяо Юаня стало тяжёлым, а тело – мягким. Он чувствовал, что Гу Лоуинь немного странный. Он не придал этому особого значения, лишь потому, что Гу Лоуинь всё ещё беспокоился и переживал из-за своего происхождения.

Когда Сяо Юань уже почти задыхался, Гу Лоуинь наконец отпустил его губы и сказал ему на ухо: «Не обращай на них внимания».

«Что?» — Сяо Юань почувствовал легкое головокружение и не понял, о чем говорит Гу Лоуинь.

Гу Лоуинь не произнес больше ни слова, поднял Сяо Юаня и положил его на кровать. Полог кровати опустился, и Гу Лоуинь наклонился вперёд и прижал его к себе. Сяо Юань обнял его за шею, и сердце его забилось чаще, когда они посмотрели друг на друга.

Гу Лоуинь был так красив, с чистыми бровями, лицом цвета нефрита, изящным, как луна; сердце каждого, кто смотрел на него, трогалось.

Гу Лоуинь опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в губы, приглушенно произнеся: «На что ты смотришь?»

Сяо Юань мягко улыбнулся и честно ответил: «На тебя».

Гу Лоуинь слегка помолчал и спросил: «Тебе нравится мое лицо?»

Сяо Юань поддразнил его, играя прядью серебряных волос, и сказал, не задумываясь: «Чепуха, конечно, мне нравится».

Гу Лоуинь: «…»

Заметив, что выражение лица Гу Лоуиня немного озадачено, Сяо Юань встал и спросил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь опустил глаза: «Ничего страшного».

«Ты снова лжешь, мастер Гу». Сяо Юань перевернулся и прижал Гу Лоуиня к себе: «У тебя явно что-то на уме». Он удобно устроился в объятиях Гу Лоуиня, положил лицо ему на грудь и спросил: «Я тяжелый?»

Гу Лоуинь сказал: «Ты очень легкий».

Сяо Юань почувствовал облегчение и расслабление, прижавшись всем телом к Гу Лоуинь. «Не думай об этом, — сказал Сяо Юань, — прошло столько лет с тех пор, как всё это случилось. Тебе бесполезно об этом думать». Чтобы утешить Гу Лоуинь, Сяо Юань рассказал ему о своём столь же печальном жизненном опыте. «Посмотри на меня: после стольких лет без отца и матери у меня остался только один брат, слепой и высокомерный, который заразил меня гу…»

Гу Лоуинь сказал: «Перестань болтать».

Сяо Юань зевнул и с улыбкой сказал: «Я, конечно, тоже не унываю и не впадаю в депрессию из-за всего этого. Ты так упорно придерживаешься своего пути, тебе стоит у меня поучиться».

Гу Лоуинь спросил: «Как ты думаешь, о чем я думаю?»

После напряженной работы всю ночь Сяо Юань почувствовал сонливость. Он с трудом сомкнул глаза. «Ты… ты думаешь о Гу Хане».

Гу Лоуинь слабо вздохнул: «Сяо Юань».

«Что?»

«Имя и статус».

«О да, мне нужно дать тебе имя и статус». Сяо Юань прищурился, его голос становился всё тише и тише. «Как ты хочешь, чтобы я дал тебе это? Хм… может, мне выбрать благоприятный день, чтобы попросить твоего отца позволить тебе выйти за меня замуж?»

Гу Лоуинь опешил и опустил голову, чтобы посмотреть на Сяо Юаня. Дыхание Сяо Юаня было ровным, глаза закрыты, и он был близок к тому, чтобы окончательно заснуть.

Гу Лоуинь глубоко вздохнул, натянул одеяло и укрыл Сяо Юаня.

Лунный свет за окном был подобен легкой дымке, а полная луна едва дотягивала до одного сегмента.

Гу Хан какое-то время оставался в секте Синтянь. Он заперся в своей комнате и не выходил из дома. Секта Сюаньлэ отвернулась от павильона Юньцзянь. Внешне она относилась к павильону Юньцзянь с уважением, но тайно проверяла другие секты, где души людей были похищены. Многие секты восхищались Гу Ханом, и им не стоило тратить на них время. Сяо Ду хотел, чтобы души были возвращены тем сектам, которые готовы были покориться, а что касается остальных, то не было ничего плохого в том, чтобы оставить их в руках секты Синтянь.

Сяо Юань не возражал. Теперь, когда Сяо Ду остался один на один с делами клана Синтянь, он решил отправиться в Личжоу до решающей битвы между кланом Синтянь и павильоном Юньцзянь. Он рассказал Сяо Ду о своём плане, и тот ответил: «А Юй останется ещё на несколько дней, а затем уйдёт после зимнего солнцестояния».

Сяо Юань удивлённо спросил: «Зимнее солнцестояние?» С тех пор, как он стал молодым правителем клана Синтянь, его жизнь была наполнена суетой и неопределённостью, поэтому он не осознавал, что год подходит к концу.

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Я пропустил праздник Циси и праздник середины осени. А Юй останется со мной на зимнее солнцестояние, хорошо?»

«Кажется, ты очень любишь праздники».

«Потому что я провожу отпуск с семьей».

Слово «семья» тронуло Сяо Юаня. «Хорошо, я уйду после зимнего солнцестояния».

Всю ночь перед зимним солнцестоянием шёл снег. Рано утром Мэн Чи прислал Сяо Юаню новый комплект одежды со словами: «Эту ткань и фасон лично выбрал достопочтенный господин. Можешь примерить».

«Существует ли обычай надевать новую одежду в день зимнего солнцестояния?»

«Говорят, что «зимнее солнцестояние так же важно, как Новый год», так что же плохого в том, чтобы надеть новую одежду?»

Выбор одежды Сяо Ду был слишком роскошным и красивым: три слоя одежды внутри и три слоя снаружи, а также разнообразные нефритовые украшения на поясе ослепляли Сяо Юаня. Надев его, Мэн Чи почувствовал, что стал весить как минимум на десять катти больше. Он посмотрел в зеркало, не зная, плакать ему или смеяться: «Как я могу снять это платье?»

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Ты не сможешь снять его сам, тебе придется позволить другим снять его за тебя».

Сяо Юань не думал, что Гу Лоуинь снимет такую одежду.

Мэн Чи посмотрел на Сяо Юаня и вздохнул: «Ты уверен, что ты не вылез из сказки?»

Сяо Юань скромно сказал: «Мэн-цзецзе слишком добрый».

Мэн Чи задумался и спросил: «В этом году зимнее солнцестояние приходится на 15-е число. Акация Гу в твоём теле…»

Сяо Юань сказал: «У меня есть противоядие, и я смогу использовать его еще несколько месяцев».

Мэн Чи кивнул: «Это хорошо. Надеюсь, мне удастся найти новое безжалостное хуа до того, как закончится противоядие».

Сяо Юань посмотрел на себя в зеркало и вдруг спросил: «Я действительно красивый?»

Мэн Чи пробормотал: «…правда».

Сяо Юань приподнял уголки губ: «Тогда я пойду и покажу Гу Лоуину».

Выражение лица Мэн Чи было тонким: «Ты хочешь показать Мастеру Гу свою привлекательную внешность... Он тебе нравится?»

Сяо Юань не задумываясь ответил: «Да».

Мэн Чи всегда отличался чуткостью ума и давно заметил, что между Сяо Юанем и Гу Лоуинем есть что-то необычное, но не ожидал,что Сяо Юань так легко в этом признается. Он был рад, но он не знал,что сказать. В конце концов, он спросил: «Знает ли Господин?»

Сяо Юаню было всё равно: «А что, если он знает, а что, если нет? Это моё личное дело».

«Тогда что ты собираешься делать?»

«Приготовлюсь…» Сяо Юань приподнял губы и улыбнулся, «дать ему имя и статус».

Когда Сяо Юань нашёл Гу Лоуинь, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь тоже были там. Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Эта молодая пара тоже приехала на праздник?»

Цай Сюньнянь ошеломлённо посмотрел на Сяо Юаня, забыв о своей смущённости при упоминании «молодой пары». Шэнь Фугуй первым опомнился и спросил: «Ты… почему ты так роскошно одет? Ты что, на свидание вслепую идёшь?»

Сяо Юань сказал: «О чём ты ворчишь? Я же не надевал его, чтобы ты его видел». Он посмотрел на Гу Лоуинь и спросил: «Хорошо смотрится?»

Гу Лоуинь быстро взглянул на него: «Хорошо».

Цай Сюньнянь сказал: «Мы с Шисюном отправили оружие, чтобы усилить Цинъянь. – Мастер Сяо, откуда ты взял это платье? Я тоже хочу сшить такое же для своего Шисюна».

Шэнь Фугуй быстро отказался: «Я не могу справиться с этим стилем, он мне не нужен!»

Сяо Юань сказал: «Мне нужно спросить моего гэ. Он выбрал одежду».

Гу Лоуинь спросил: «Он тяжелый?»

"Немного."

«Тогда в следующий раз не надевай его».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я буду носить его время от времени, но не буду одеваться так каждый день. Молодой мастер клана Шэнь, госпожа Цай, сегодня зимнее солнцестояние. Вечером в клане Синтянь будет банкет. Вам уже поздно возвращаться в кланы Сюаньлэ, лучше оставайтесь и проведите праздник с нами».

Шэнь Фугуй посоветовался со своим шимей, и Цай Сюньнянь сказал: «Шисюн, я хочу остаться и полюбоваться красотой».

Шэнь Фугуй кивнул: «Хорошо».

Сяо Юань всё ещё переоценивал себя. Он не мог выносить это платье целый день, ему было не по себе. Талия была очень тугой, и он понимал, что запаникует, если съест немного больше. Чтобы хорошо провести время на банкете в честь зимнего солнцестояния, он решил переодеться перед тем, как идти на банкет.

К сожалению, он совершенно не знал, как снять эту одежду, и даже нефритовый пояс долго не мог развязать. Сяо Юань опустил взгляд и забеспокоился: неужели ему действительно нужна помощь, чтобы раздеться? Это было бы слишком глупо.

В этот момент он увидел Цинъянь, плывущую рядом с ним, и сказал: «Ты можешь снять с меня одежду?»

Цинъянь замер.

Сяо Юань лишь небрежно спросил, не особо рассчитывая на помощь от облака пламени. Он продолжал сражаться нефритовым поясом, и вдруг его тело озарилось голубым светом. Прежде чем он успел отреагировать, его одежда сгорела дотла. С ним всё было в порядке, и он не чувствовал боли.

Уголок рта Сяо Юаня дернулся: «Спасибо».

Циньянь парил вокруг Сяо Юаня, словно воодушевлённый своим поступком. Сяо Юань переоделся в свою прежнюю одежду, коснулся его груди, и выражение его лица внезапно изменилось.

Он всегда носил с собой противоядие от Акации Гу и прятал его в одежде.

Сяо Юань медленно поднял руку и закрыл лицо ладонью.

Глава 88

День зимнего солнцестояния был самым коротким днём и самой длинной ночью в году. Думая о том, что ему предстоит пережить этой долгой ночью, Сяо Юань с нетерпением ждал возможности принести котелок холодной воды и вылить его на голову Цинъянь.

Безжалостный хуа, необходимый для приготовления противоядия от акации Гу, был чрезвычайно редким. Предыдущие несколько растений были обменяны Гу Лоуинем на его родовой меч во Дворце Байфлауэр. После столь долгих поисков секта Синтянь так и не нашла никакого безжалостного хуа. Сяо Юань рассчитывал получить противоядие ещё на несколько полнолуний, что было вполне достаточно, но теперь его начисто сжёг Цинъянь.

Всё произошло так внезапно, что Сяо Юань долго не мог прийти в себя и выглянуть в окно. В день зимнего солнцестояния уже темнело, а банкет ещё не начался. Солнце уже село, а полная луна уже маячила за облаками – времени у него было мало.

Сяо Юань опустил руку, непонимающе посмотрел на резвого Циняня и сказал: «Ты знаешь, что ты натворил?»

Цинянь явно ничего не знал и танцевал еще более радостно.

Сяо Юань знал, что сейчас не время злиться на маленький язычок пламени. Без противоядия, чтобы пережить ночь, ему нужно было найти место, где его никто не обнаружит, но куда теперь идти? Или же остаться в своей комнате, запереть двери и окна и сказать, что плохо себя чувствует и не может пойти на банкет?

Сяо Юань принял решение и позвал: «Кто-нибудь, придите!»

«Иду, иду!» — вошел Фан Байчу. «Каков приказ молодого господина?»

Сяо Юань нахмурился: «Почему это ты?»

Фан Байчу сказал: «О, банкет вот-вот начнется, и господин повелел мне пригласить молодого господина на банкет».

Сяо Юань почувствовал волну жара, предвестника нападения Акации Гу. Вскоре всё его тело обмякнет, появится странный запах, и он впадёт в бред. Сяо Юань коротко сказал: «Мне плохо, и я больше не пойду».

«Нехорошо себя чувствуешь?» — обеспокоенно спросил Фан Байчу. «Где молодой господин чувствует себя нехорошо? Позволь мне взглянуть на тебя».

Сяо Юань отступил на шаг и спокойно сказал: «Нет, всё в порядке, я просто посплю. Иди и передай сообщение, а Сяо Ду пусть начнёт банкет, не нужно меня ждать».

Фан Байчу помедлил и сказал: «Молодой господин, ты знаешь, что сейчас ведёшь себя очень подозрительно? Что-то не так, что-то совсем не так».

Сяо Юань равнодушно сказал: «Возьми Цинъянь и отправляйся на банкет».

"Да!"

Сяо Юань смотрел, как один человек и один огонь идут к двери, всё время чувствуя, что что-то не так. Он вдруг широко раскрыл глаза и выпалил: «Подождите!»

У него был мужчина, так почему же он должен был терпеть пытки Акации Гу? Он что, думает, что Гу Лоуинь мёртв, или у него не может встать?

«Молодой лорд?»

Сердце Сяо Юаня забилось как барабан; он сел за стол. «Если ты можешь передать Гу Лоуинь сообщение от меня, просто скажите…» Сяо Юань сглотнул. «Просто скажите, что я хочу попросить его об одной небольшой услуге».

«Какую маленькую услугу я могу оказать молодому лорду?»

Сяо Юань послал ему глазной кинжал, и Фан Байчу тут же повиновался. «Я ухожу!»

Сяо Юань добавил: «Скажи ему тихо, чтобы никто не узнал. И если кто-то захочет меня навестить, просто скажи, что я уснул. Если кто-то меня потревожит, я не буду разговаривать с этим человеком целый месяц».

Фан Байчу улыбнулся: «Не вини меня за эти слова, но неужели молодой господин действительно думает, что это будет угрожать людям?»

Сяо Юань сказал: «Это может быть полезнее, чем приставлять нож к их шее».

Когда Фан Байчу прибыл в банкетный зал, было уже совсем темно, и на ночном небе висела полная луна.

Сяо Ду изначально планировал провести зимнее солнцестояние вдвоем с Сяо Юанем. Но Сяо Юань сказал, что им будет слишком одиноко вдвоем. Лучше было позвать Фан Байчу, Мэн Чи, Ли Яньчжи и других приближенных. В любом случае, они были их семьей. После того, как Сяо Ду согласился, Сяо Юань выступил вперед, сказав, что лучше всем собраться за столом вместе, добавив Му Инъян и Гу Лоуинь.

Услышав это, Сяо Ду поднял брови и спросил: «Неужели А Юй думал, что я соглашусь?»

Сяо Юань сказал: это большой праздник, неужели гэгэ не может исполнить мое желание?

Сяо Ду был очарован этим «гэгэ» и неохотно кивнул. В результате Сяо Юань пригласил также Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня, и большой стол оказался полон. Сяо Ду сидел в одиночестве на главном месте и пил чай, даже не взглянув на всех этих непонятных людей за столом.

Поскольку Сяо Ду молчал, Мэн Чи и Ли Яньчжи, естественно, не осмеливались произнести ни слова; Му Инъян часто поглядывал на дверь, и на его лице ясно читалось: «Где Шисюн, почему Шисюн до сих пор не пришёл»; Гу Лоуинь сидел тихо, всё его тело было безмолвным и холодным, казалось, не тронутым смертными желаниями; временно присоединившиеся к ним шисюн и шимэй из ордена Сюаньлэ переглядывались, тайно посылая друг другу сигналы глазами.

Цай Сюньнянь: Я жалею, что согласился остаться. Я просто не могу выносить эту странную атмосферу!

Шэнь Фугуй: Шимэй, успокойся, эта патовая ситуация разрешится, когда придет Сяо Юань.

Цай Сюньнянь: Ну, Шисюн, отойди назад, я больше не вижу Мастера Гу.

Шэнь Фугуй:……

В этот момент снаружи послышались шаги, и все одновременно посмотрели в сторону двери; Му Инъян даже встал.

Фан Байчу был потрясен этим зрелищем, его нога замерла в воздухе: «Господин?»

Му Инъян спросил: «Где Шисюн?»

«Молодой лорд сказал, что ему нездоровится, поэтому он сначала лёг спать. Он попросил нас поесть и не обращать на него внимания».

Не успел он договорить, как Гу Лоуинь встал. Выражение лица Сяо Ду слегка изменилось, он поставил чашку и спросил: «Чем именно он заболел?»

Фан Байчу почесал затылок: «Этот подчинённый не знает, а молодой господин не позволяет мне проверить. Но он сказал, что всё будет в порядке, если он поспит».

Сяо Ду сказал: «Я пойду и увижусь с ним».

Му Инъян сказал: «Я тоже пойду».

«Ни в коем случае! Молодой господин также сказал, что если кто-то потревожит его сон сегодня ночью, он не будет разговаривать с этим человеком целый месяц», — сказал Фан Байчу, разражаясь смехом. Молодой господин был совсем ребёнком, почему он обычно этого не замечал?

Му Инъян молча откинулся назад. Сяо Ду выглядел беспомощным и сказал: «Чепуха».

Фань Байчу был ошеломлен — этот трюк действительно сработал!

Гу Лоуинь спросил: «Как выглядит его лицо?»

Фан Байчу сказал: «Всё как обычно. Когда он попросил меня сообщить новости, он тоже был очень энергичен. Это не должно стать большой проблемой».

Му Инъян вздохнул: «Шисюн, ты и вправду хочешь что бы я до смерти волновался?»

Гу Лоуинь задумчиво смотрел на яркую луну за окном.

Мэн Чи улыбнулся и сказал: «Молодой господин всегда обладал чувством меры. Он сказал, что всё будет хорошо, значит, всё будет хорошо. Не будем слишком много об этом думать. Господин, блюда почти остыли».

Сяо Ду безразлично сказал: «Переложи палочки для еды».

Фан Байчу взял пельмень и, съев его, задумался, как передать Гу Лоуинь послание от Сяо Юаня. Он увидел, как тот встал и сказал: «Извините».

Сяо Ду прищурился и сказал: «Разве ты не слышал, что мне только что сказали?»

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Я слышал это». Сказав это, он вышел.

Фан Байчу быстро проглотил пельмень и выбежал за дверь, крича: «Мастер Гу, подождите!»

Увидев это, Му Инъян не смог усидеть на месте и поспешно вышел из-за стола. Ничего страшного, если Шисюн не будет с ним разговаривать целый месяц. Безопасность Шисюна была важнее.

Мэн Чи с подозрением сказал: «Мой господин, это…»

Сяо Ду сказал: «Давай пойдем и посмотрим».

Все ушли один за другим, оставив двух гостей из секты Сюаньлэ с широко раскрытыми глазами.

Цай Сюньнянь спросил: «Шисюн, мы еще поедим?»

Шэнь Фугуй непонимающе ответил: «Я не знаю».

Фан Байчу собрал все свои силы, чтобы наконец догнать Гу Лоуиня, и, задыхаясь, произнес: «Господин, господин Гу, молодой господин просил меня передать вам слово».

Гу Лоуинь замедлил шаг.

«Он сказал, что хочет попросить тебя о небольшой услуге».

Глаза Гу Лоуиня сузились. Перед глазами Фан Байчу блеснул лунный свет, и когда он поднял взгляд, Гу Лоуиня перед ним уже не было.

Гу Лоуинь бросился в комнату Сяо Юаня, открыл запертую дверь и, едва войдя, почувствовал странный аромат. Света в комнате не было, но, к счастью, сегодня ночью лунный свет был очень ярким. Он обошёл ширму перед кроватью и, взглянув на картину на кровати, почувствовал, как у него перехватило дыхание.

«Сяо…»

Теплая рука схватила его и потянула в тепло и мягкость.

Сяо Юань уткнулся лицом в грудь Гу Лоуиня и угрюмо спросил: «Почему ты здесь только сейчас?»

Гу Лоуинь протянул руку и обнял Сяо Юаня. Он почувствовал, что тело Сяо Юаня было невероятно горячим и благоухающим, и его дыхание тоже было горячим.

«Сяо Юань», — прошептал Гу Лоуинь голосом, полным мучительной хрипоты, — «противоядие».

Сяо Юаньань поднял голову и посмотрел на него захватывающими дух глазами: «Ты — мое противоядие».

Глаза Гу Лоуиня потемнели, и он молча посмотрел на Сяо Юаня. Сяо Юань чувствовал, как что-то в его груди бешено колотится. Он не знал, чего ждёт Гу Лоуинь, и нетерпеливо ёрзал в его объятиях.

Гу Лоуинь внезапно обнял Сяо Юаня за лицо и спросил: «Ты хочешь меня?»

Сяо Юань обильно вспотел; уголки его глаз были влажными, и ему пришлось посмотреть прямо в глаза Гу Лоуиня. Глаза Гу Лоуиня, казалось, горели красным, и в них чувствовался след злого духа, которому не следовало бы появляться. Сяо Юань лишь почувствовал, что место, к которому он прикоснулся, было горячим, словно обжёгся.

Сяо Юань ещё не дошёл до стадии бреда. Он кивнул и сказал: «Я хочу тебя».

Гу Лоуинь склонил голову и прижался губами к чернильно-черным волосам Сяо Юаня.

Сяо Юань: «…» И это всё? Гу Лоуинь, ты что, неспособен?

Этот момент был подобен затишью перед бурей, и вот уже мгновение всё закружилось перед его глазами. Он лёг на спину на кровать, чувствуя лёгкий холодок на губах.

Между ними витал особый аромат, и Сяо Юань задрожал от звука рвущейся одежды. Он услышал, как Гу Лоуинь спросил его: «Холодно?»

Сяо Юань кивнул и снова покачал головой. Ему было немного холодно, но Акация Гу всё ещё обжигала его тело, словно он находился между глубокой водой и палящим огнём. К счастью, рядом был единственный человек, способный его спасти.

Прохладное, мягкое прикосновение коснулось шеи Сяо Юаня. Сяо Юань немного растерялся от этого неожиданного ощущения. Внезапно он не смог смотреть прямо на разбросанные по нему серебристые волосы и поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

Гу Лоуинь приподнялся и мягко улыбнулся: «Не смеешь взглянуть?»

«Нет», — сухо прошептал Сяо Юань. «Это просто небольшой ветер и небольшие волны».

Гу Лоуинь сказал: «Я хочу тебя увидеть».

Когда Сяо Юань убрал руку, Акация Гу начала новую атаку. Эта атака лишила Сяо Юаня остатков рассудка, и он больше не мог отвечать, умоляя: «Не мог бы ты поторопиться, мне так неловко…»

«Да», - возразил Гу Лоуинь, - «но ты должен пообещать мне одну вещь».

Если бы Гу Лоуинь сказал это в обычное время, Сяо Юань непременно вышвырнул бы его из постели. Но сейчас он умолял о помощи, и ему приходилось быть мягким: «Что, что случилось?»

«Обменяйся со мной сердцами».

Атака Акации Гу становилась всё более и более яростной; Сяо Юань был настолько измучен, что сдался и тихо закричал: «Я обещаю тебе, я обещаю тебе всё!»

Гу Лоуинь наконец-то не пришлось терпеть.

Это было чувство, которого он никогда прежде не испытывал, более странное, чем всё, что он когда-либо испытывал. Сяо Юань чувствовал, что его жизнь в руках Гу Лоуиня. Руки Гу Лоуиня были слегка прохладными, с тонкими костяшками пальцев, холодными, как нефрит, а ладонь покрывалась тонким коконом от практики фехтования.

Запах стал сильнее; Сяо Юань крепко схватил Гу Лоуинь за другое запястье и пробормотал: «Гу Лоуинь?»

Гу Лоуинь поцеловал уголок его глаза: «Я здесь».

Спустя долгое время Гу Лоуинь почувствовал, как тело мужчины в его объятиях облегчилось, замолчал и сказал: «Кто-то идет».

Сяо Юань, полностью поглощенный Акацией Гу, не понял, что сказал Гу Лоуинь. Он схватил его руку, прижал её к другому месту и ошеломлённо пробормотал: «Здесь тоже неуютно».

Сердце Гу Лоуиня бешено забилось. Он посмотрел на дверь и убрал руку. «Я пойду и вернусь».

После ухода Гу Лоуиня Сяо Юань внезапно почувствовал себя ужасно одиноким. Он схватил Гу Лоуиня за одежду и сказал: «Не уходи, не уходи…»

Гу Лоуинь помолчал: «Хорошо, я не уйду. Мы продолжим».

Сяо Ду, Му Инъян и Фан Байчу стояли у двери, и никто не хотел стучать первым.

Сяо Ду взглянул на Му Инъян: «Пойди, постучи в дверь».

Му Инъян усмехнулся: «Почему ты хочешь, чтобы я это сделал, разве ты не можешь?»

Сяо Ду проигнорировал его и повернулся к Фан Байчу: «Стучи сам».

«Да, мой господин», – лицо Фан Байчу было полно горечи. Он изо всех сил старался их остановить. Хотя он и задержался, ему всё же не удалось помешать им обоим прийти сюда. Он надеялся, что Сяо Юань не рассердится на него.

Фан Байчу постучал в дверь, но внутри не было никакого движения. «Мой господин, я думаю, молодой господин действительно спит», — сказал Фан Байчу. «Давайте не будем его беспокоить».

Сяо Ду немного подумал и спросил: «Где Гу Лоуинь?»

Фан Байчу не осмелился солгать Сяо Ду и замялся: «Кажется, он отправился по поручению молодого господина».

«Поручение?»

«Да, молодой лорд сказал, что ему нужна его помощь в одном деле».

Сяо Ду пристально посмотрел на закрытую дверь, поднял руку и уже собирался открыть ее, как вдруг услышал голос Сяо Юаня: «Что ты хочешь сделать?»

Фигура Сяо Юаня появилась перед дверью, и глаза Му Инъян загорелись: «Шисюн, ты проснулся! Что с тобой? Могу я войти и увидеть тебя?»

«Нет, я сонный, я хочу спать». Голос Сяо Юаня был не таким, как обычно, с лёгким гнусавым оттенком, словно он простудился или только что плакал. Если прислушаться, можно было заметить, что его голос слегка дрожит. «Все возвращайтесь».

Му Инъян совершенно не хотел: «Но…»

Сяо Юань повысил голос, как будто рассердился: «Назад!»

Му Инъян был ошеломлен: «Шисюн…»

Фан Байчу смутился и сказал: «Мой господин, если вы не уйдете, молодой господин действительно рассердится».

Сяо Ду притворился спокойным и положил руку на дверь. Приложив небольшое усилие, он смог её открыть.

Фан Байчу все еще бормотал в сторонке: «Сегодня большой праздник, молодой господин просто хочет хорошенько выспаться…»

Сяо Ду медленно сжал кулак, глубоко впиваясь ногтями в ладонь. Он глубоко вздохнул, заставил себя опустить руку и обернулся: «Пошли».

Шаги троих становились всё дальше и дальше. Сяо Юань больше не мог держаться на ногах и упал в объятия Гу Лоуиня.

Гу Лоуинь поднял его и положил обратно на кровать: «Ты молодец».

«Но ты вел себя совсем нехорошо», — захныкал Сяо Юань. «Мне так неловко, что ты не заботишься обо мне».

Как Гу Лоуинь мог оставаться не от мира сего перед лицом такого Сяо Юаня? Он хрипло пробормотал: «Мне не всё равно».

«Да……»

Дыхания двух людей постепенно слились воедино. Гу Лоуинь сказал: «Если больно, можешь меня укусить».

И вот Сяо Юань впился зубами в плечо Гу Лоуиня.

Холодное и спокойное лицо Гу Лоуиня наконец слегка исказилось, но он всё ещё не был похож на смертного. Серебристые волосы спадали на плечи, грудь колыхалась, а глаза были полны желания.

Он ничего не сказал, лишь посмотрел на Сяо Юаня, затем опустил голову и поцеловал его.

Глава 89

Гу Лоуинь отступил назад и долго смотрел вниз, прежде чем перевести взгляд на лицо Сяо Юаня и прошептать: «Сяо Юань».

Сяо Юань лежал на боку, его длинные волосы были растрепаны, одна рука безвольно прижата к лицу. Глаза были закрыты, кончики покраснели, а длинные влажные ресницы дрожали при дыхании.

У Гу Лоуиня снова сжалось горло. Он накрыл Сяо Юаня парчовым одеялом, надел рубашку и вышел.

Сяо Юань не спал. Он услышал шаги Гу Лоуиня и хотел спросить его, куда тот идёт, но тот был слишком уставшим, чтобы говорить, поэтому просто отпустил его.

Вскоре вернулся Гу Лоуинь. Сяо Юань почувствовал прилив тепла, попытался открыть глаза и увидел, что Гу Лоуинь держит в руке тряпку, обтирая его. Впервые он видел Гу Лоуиня одетым так небрежно, с чуть распахнутыми лацканами, открывающими грудь. Лицо у него, конечно же, было нефритовым, холодным, как иней, но от него исходила какая-то чарующая аура.

Заметив взгляд Сяо Юаня, Гу Лоуинь поднял глаза и посмотрел вверх. Внезапно встретившись с ним взглядом, Гу Лоуинь, казалось, был встревожен и сказал: «Ты проснулся. Я думал, что заставил тебя…»

«Заставил меня?» Как только Сяо Юань заговорил, он обнаружил, что его голос охрип.

Гу Лоуинь: «…да».

Сяо Юань тихо улыбнулся: «Нет, в конце концов, ты был таким медлительным и таким легким».

Гу Лоуинь ответил не сразу и лишь сказал, вытерев его снаружи: «Даже если так, тебе все равно очень больно».

«Нет». Боль была, но она не шла ни в какое сравнение с пытками, которые причиняла Акация Гу. Более того, Гу Лоуинь обладал хорошим чувством меры. Хотя в нём было что-то совершенно несовместимое с его хладнокровием, он наступал и отступал сообразно обстоятельствам, позволяя Сяо Юаню забыть о боли и постепенно освоиться.

Гу Лоуинь помолчал немного, а затем продолжил вытирать Сяо Юаня, говоря: «Мне следовало знать лучше…»

"Что?"

Гу Лоуинь не смог ответить на вопрос: «Ты чист».

Сяо Юань напомнил ему: «Там еще есть что-то внутри».

«Оставь себе».

Сяо Юань опешил, и прежде чем он успел что-либо сказать, его обнял Гу Лоуинь. «Позже мы вместе примем ванну».

Позже? Вместе?

Сяо Юань что-то понял и сказал: «Тебе не следует...»

Гу Лоуинь обнял Сяо Юаня за талию и сказал: «Возможно, если его оставить, будет легче».

…Нет, это он должен был потом подразнить Гу Лоуиня. Почему всё вдруг обернулось наоборот?!

Лицо Сяо Юаня вспыхнуло, и он сказал: «Но Акация Гу на данный момент успокоилась».

Гу Лоуинь сказал: «Тогда давайте избавимся от чего-нибудь другого».

В этом положении Сяо Юань был чуть выше Гу Лоуиня. Он увидел тонкий слой пота на лбу Гу Лоуиня и удивлённо спросил: «Ты вспотел?» Даже в таком жарком месте, как гора Паньгу, Гу Лоуинь не потел, но сейчас он действительно вспотел. Он определённо не вспотел от жары, это могло быть только…

"Ты устал?"

«Я не устал», — Гу Лоуинь укусил Сяо Юаня за кадык и тихо сказал: «Я просто очень сдерживался».

Сяо Юань тихонько произнёс «да» и закрыл глаза.

Гу Лоуинь поднял его, а затем помог ему сесть: «Я больше не хочу сдерживаться».

То, что Гу Лоуинь велел ему сохранить, действительно облегчило ситуацию. Сяо Юань больше не чувствовал боли, но более сильные чувства нахлынули, словно волна, словно пытаясь затопить его. Он мог лишь крепко держаться за Гу Лоуинь, словно за свою единственную щепку.

Когда он закусил губу и заплакал, в его сердце было лишь одно слово – сожаление. Почему он сказал, что ему не было больно? Это у него или у Гу Лоуиня случился приступ Акации Гу?!

Ночь зимнего солнцестояния была самой длинной в году.

Сяо Юань полностью потерял сознание. Гу Лоуинь отнёс его в ванную и переодел в чистую одежду. Сяо Юань даже не открыл глаз, отдавшись на его милость.

Небо было мраморно-белым, а Гу Лоуинь ещё не спал. Он долго смотрел на мужчину рядом с собой на подушке и наконец прошептал: «Сяо Юань».

Единственным ответом ему было легкое дыхание Сяо Юаня.

Гу Лоуинь обнял его, прижал подбородок ко лбу Сяо Юаня и закрыл глаза.

Рано утром следующего дня, как только пропел петух, Му Инъян силой вытащил Фан Байчу из-под одеяла. «Уже рассвет, пора будить Шисюна, пойдём вместе к нему».

Фан Байчу в оцепенении сел на кровать: «Ты можешь идти, зачем брать меня с собой?»

Му Инъян уверенно сказал: «Шисюн плохо себя чувствует. В школе Синтянь только ты и Мэн Чи обладаете медицинскими познаниями. Если не ты, то мне следует обратиться к Мэн Чи?»

Фан Байчу чувствовал, что Му Инъян прав. Мужчины и женщины различаются. Му Инъян не мог проникнуть в спальню Мэн Чи, поэтому ему оставалось только прийти к нему.

Когда они вышли, уже поздний рассвет, и луна едва виднелась. На дороге они встретили двух учеников школы Синтянь. Увидев их бледные лица, Фан Байчу задрожал и спросил: «Что с вами? Вы видели призраков?»

Один из них сказал: «Мы дежурили в покоях лорда прошлой ночью».

"Ну и что?"

Другой сглотнул и с затаённым страхом сказал: «Свет в комнате Владыки не гас всю ночь. Когда уже почти рассвело, достопочтенный Владыка вышел во вчерашней одежде. Мы увидели, что в комнате был беспорядок и всё было разрушено».

Фан Байчу не мог поверить своим глазам: «Почтенный господин всегда был человеком великой радости и великого гнева. Но как бы он ни злился, он не станет ничего крушить».

«Если старейшина Фанг не верит, вы можете пойти и посмотреть».

Фан Байчу спросил: «Где сейчас Его Светлость?»

«Мы не знаем, похоже, он направлялся в сторону холодного пруда».

Му Инъян холодно сказал: «Чего вы волнуетесь? Бедствие длится тысячу лет. Сяо Ду не умрёт».

Когда они вдвоем вошли в комнату Сяо Юаня, Му Инъян постучал в дверь и позвал: «Шисюн».

Вскоре из дома послышались шаги. Му Инъян улыбнулся: «Шисюн проснулся…»

Голос Му Инъяна резко оборвался, и улыбка застыла на его лице. Фан Байчу взглянул на седовласого мечника за дверью и вдруг почувствовал холодок. Он улыбнулся и сказал: «Мастер Гу приехал так рано».

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Нет».

"Хм?"

«Я всегда был здесь».

Фань Байчу широко раскрыл рот: «Вы... вы, ребята... Небеса!»

Выражение лица Му Инъяна было убийственным. Он шагнул вперёд, схватил Гу Лоуинь за нагрудник и прошептал: «Что ты имеешь в виду?»

Глаза Гу Лоуиня слегка прищурились. Невидимый ледяной клинок пронзил руку Му Инъяна. Он отступил на два шага. Фан Байчу быстро поддержал его: «Мастер Му, успокойтесь!»

Гу Лоуинь сказал: «Ты мне не противник».

От ярости глаза Му Инъяна налились кровью. Он отбросил руку Фан Байчу: «Как ты смеешь, почему ты так поступаешь?»

«Имя и статус».

Холодный пот проступил на лице Му Инъян. «Что за чушь ты несёшь! Не забывай, что ты ему сделал. Какое право ты имеешь стоять рядом с ним?!»

Гу Лоуинь вдруг улыбнулся: «Если он согласен, я не только смогу стоять рядом с ним, но и смогу обнять его, поцеловать и даже…»

Фан Байчу не удержался и продолжил разговор: «Переспать с ним?»

Гу Лоуинь не подтвердил и не опроверг эту информацию.

Му Инъян издал низкий, звериный рык: «Я убью тебя!»

Глава 90

Когда Сяо Юань проснулся, всё его тело болело. К счастью, липкость, не покидавшая его всю ночь, исчезла, и он почувствовал себя отдохнувшим. Глядя только на его лицо, невозможно было сказать, чем они с Гу Лоуинем занимались прошлой ночью, но ниже шеи это было потрясающе. Он с трудом сел, посмотрел на слегка покрасневшую грудь и талию и медленно вздохнул.

Сяо Юань считал себя толстокожим человеком, но, вспоминая произошедшее вчера вечером, он все равно не мог не почувствовать, как его щеки горят, а сердце забилось чаще.

Кроме него, никто не видел Гу Лоуиня таким — обливающимся потом, с раскрасневшимся холодным белым лицом и глазами, полными нахлынувшего желания.

Услышав шум снаружи, Сяо Юань пришёл в себя, откинул одеяло и встал с кровати. Как только его ноги коснулись пола, поясница и ноги одновременно обмякли, и он упал на колени.

Сяо Юань почувствовал злость и веселье, встал, держась за кровать, и медленно направился к двери.

Снаружи было оживлённее, чем он думал. Лицо Му Инъяна было бледным; он держал Дуйю в руке, изо всех сил пытаясь каждым движением нанести удар Гу Лоуиню. Сяо Юань видел, что тот действительно хотел убить Гу Лоуиня. Однако меч Гу Лоуиня был в ножнах, и он лишь легко оборонялся, не атакуя. Там же был Фан Байчу, то ли встревоженный, то ли возбуждённый, кричащий: «Стой, ребята, стой! Прекратите драться!»

Сяо Юань: «…»

Сяо Юань прислонился к двери и некоторое время с огромным интересом наблюдал за представлением. Первым его заметил Фан Байчу. «Молодой господин!»

Му Инъян резко остановился и посмотрел на Сяо Юаня: «Шисюн!»

Сяо Юань поднял брови: «Продолжайте, победитель все еще не определен».

Фан Байчу: «Что за нерешительность? Даже слепому ясно, что Мастер Му не сможет победить Мастера Гу».

Му Инъян стиснул зубы: «Если ты скажешь ещё хоть что-нибудь, ты думаешь, я отрежу тебе язык?»

Фан Байчу быстро прикрыл рот.

Гу Лоуинь сказал: «Я не двигался. Извините, что разбудил вас».

«Меня разбудила не твоя драка», — сказал Сяо Юань, — «меня разбудило то, что я чувствовал себя некомфортно».

«Где тебе неудобно?»

Сяо Юань риторически спросил: «Что ты думаешь?»

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Мне жаль».

«Шисюн», — Му Инъян шагнул вперед, указал на Гу Лоуиня и спросил: «Почему он в твоей комнате?»

Сяо Юань скромно сказал: «Я пригласил его сюда».

Лицо Му Инъян стало еще более уродливым, чем прежде: «Почему!»

«Я плохо себя чувствовал, поэтому попросил его позаботиться обо мне». В результате о нём заботились всю ночь.

Му Инъян спросил: «Если ты плохо себя чувствуешь, почему бы тебе не поискать меня или Фан Байчу, а поискать Гу Лоуинь?!»

Сяо Юань небрежно ответил: «Потому что я просто хотел, чтобы он обо мне позаботился».

Гнев Му Инъян мгновенно угас, уступив место потрясению, грусти и обиде.

Фан Байчу тоже глубоко вздохнул и посмотрел на Гу Лоуиня. Он увидел, что тот на первый взгляд невозмутим, но уголки его губ слегка приподняты. Присмотревшись, он понял, что ошибся. Гу Лоуинь не выглядел ревнивым, должно быть, он ошибся.

«Шисюн», — Му Инъян пристально посмотрел на Сяо Юаня, его глаза покраснели, словно он собирался заплакать. «Ты обещал мне, что не сделаешь…»

Му Инъян резко остановился. Он умолял Сяо Юаня, умолял его не любить других, даже если он сам ему  не нравился, но Сяо Юань не соглашался. Сяо Юань никогда ничего ему не обещал, и даже открыв ему душу, он ясно сказал одно слово: «Невозможно».

От начала до конца это были его собственные мечты, и он не имел права обвинять Сяо Юаня.

Му Инъян взглянул на Сяо Юаня и отступил на несколько шагов. Но, прежде чем окончательно потерять рассудок, он развернулся и зашагал прочь.

Сяо Юань вздохнул: «Я вернусь в дом и продолжу спать». Он уставился на Гу Лоуинь: «Пойдем вместе?»

Фан Байчу: «…» Ты хочешь быть настолько открытым об этом?

Гу Лоуинь сказал: «Сначала съешь что-нибудь».

Гу Лоуинь пошёл на кухню и принёс Сяо Юаню лёгкую еду. Сяо Юань медленно поел и снова рухнул на кровать.

Гу Лоуинь сказал: «После того, как выпьешь лекарство, ложись спать».

Сяо Юань был ошеломлён: «Лекарство? Какое лекарство?»

Гу Лоуинь достал нефритовую коробочку с мазью. Сяо Юань тут же всё понял, уткнулся лицом в подушку и угрюмо сказал: «Не буду».

«Ладно, не будешь», — Гу Лоуинь наклонился и прошептал ему на ухо: «Давай займёмся чем-нибудь другим».

Сяо Юань поднял голову: «Что-то еще?»

Его губы неожиданно поцеловали. Гу Лоуинь нежно пососал его губы, словно без всякого желания. Сяо Юань закрыл глаза, постепенно расслабляясь от этого нежного поцелуя, и обнял его.

Пока Сяо Юань погружался в тепло, Гу Лоуинь тихо открыл нефритовую шкатулку.

Почувствовав холодные пальцы Гу Лоуиня, смазанные мазью, тело Сяо Юаня внезапно напряглось, и он протрезвел.

Гу Лоуинь, такой коварный и хитрый, становился все более и более лживым.

Сяо Юань не смог сдержать гнева и укусил губу Гу Лоуиня. Гу Лоуинь позволил ему укусить, и движения его руки становились всё медленнее и медленнее.

Когда лекарство было применено, губа Гу Лоуиня раскололась, и он снова вспотел.

После двухдневного перерыва Сяо Юань, увидев, что тот почти поправился, Гу Лоуинь снова поднял вопрос об обмене сердцами. Сяо Юань хотел уклониться от ответа, но Гу Лоуинь сказал: «Ты же договорился – в постели».

Сяо Юань торжественно произнес: «То, что мужчина говорит в постели, нельзя воспринимать всерьез».

«Противоядия больше нет, и если ты не сможешь найти безжалостного хуа до 15-го числа следующего месяца…»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Ты продолжишь помогать мне. Неужели ты не рад сам?»

Гу Лоуинь сказал: «После того, как мы обменяемся сердцами, ты тоже сможешь помочь мне облегчить боль».

Сяо Юань представил себе Гу Лоуиня во время нападения Акации Гу. Он чувствовал одновременно тревогу и волнение, но в конце концов тревога взяла верх. «Значит, нет никакой разницы, твоя Акация Гу или моя. Тебе вообще не о чем беспокоиться».

Гу Лоуинь помолчал немного, а затем сказал: «Тогда именно из-за Акации Гу в твоем теле я взял твою кровь».

Сяо Юань вдруг понял.

Вопрос о взятии крови был самым большим разногласием между ним и Гу Лоуинем. Ради с трудом обретённой взаимной привязанности они редко упоминали об этом, но это не означало, что они могли полностью игнорировать его.

«Если это повторится, надеюсь, это будет моя кровь».

Оказалось, что это был настоящий сердечный демон Гу Лоуиня.

Сяо Юань улыбнулся: «Ну что ж, тогда давай обменяемся».

Прежде чем Гу Лоуинь успел обрадоваться, он услышал, как Сяо Юань с нетерпением произнес: «Но скажу сразу: я не буду с тобой слишком нежен, когда подействует твоя Акация Гу, и мне потом придётся применить к тебе лекарство!»

Гу Лоуинь помедлил: «Ты имеешь в виду…»

Сяо Юань подумал что-то загадочное и рассмеялся.

Гу Лоуинь молча проглотил то, что ему пришлось сказать.

«Я попрошу Мэн Чи подготовиться к обмену сердцами», — улыбнулся Сяо Юань. «Кстати, мне нужно сказать своему гэ».

Глава 91

Что касается Сяо Ду, Сяо Юань вспомнил, что не видел его со дня зимнего солнцестояния. Последние два дня они были вместе с Гу Лоуинем, так что, не говоря уже о Сяо Ду, они почти никого не видели.

Сяо Юань сказал: «Кстати, мой шиди больше не доставлял проблем. Интересно, оправился ли он от этого?»

Гу Лоуинь спросил: «Ты заботишься о нем?»

Сяо Юань лежал на боку на мягком диване, небрежно крутя в руке нефритовый веер, и говорил: «У меня только один шиди, как я могу не заботиться о нем?»

Гу Лоуинь не согласился и не возразил, но поднял Сяо Юаня с дивана. «Твоя рана зажила».

У Сяо Юаня возникло тревожное предчувствие, и он осторожно сказал: «Ну, я немного устал».

Гу Лоуинь сказал: «Тебе не нужно двигаться».

Сяо Юань не поверил: «Серьёзно?»

На улице шел снег, и холодный ветер стучал в окно, но в доме весна была в полном расцвете.

Сяо Юань был аккуратно одет, спина его прижималась к книжной полке, а в ушах стоял звук трясущегося деревянного каркаса. Ему, по сути, не нужно было двигаться, достаточно было лишь крепко держать Гу Лоуиня ногами, чтобы тот не упал.

Обычно люди, впервые столкнувшиеся с любовными переживаниями, на какое-то время становятся зависимыми от них. Однако последние два дня он и Гу Лоуинь были одни в комнате и обращались друг с другом «с уважением, как с гостями», максимум — целовались и обнимались, а также применяли лекарство. Сяо Юань подумал, что Гу Лоуинь, вероятно, не так уж и заинтересован в любовных отношениях, и причиной тому был специфический запах, исходивший от него.

Теперь, когда Акация Гу не напала и не было запаха афродизиака, почему Гу Лоуинь все еще…

Но ему действительно было комфортно, и жаловаться было не на что.

Сяо Юань закрыл глаза, и Гу Лоуинь внезапно развернул его. Он смотрел на книжную полку, и сзади раздался голос Гу Лоуиня: «Ни за что».

Ни за что? Что ни за что?

У Сяо Юаня не было времени думать об этом; Гу Лоуинь обхватил его лицо и повернул, целуя его в губы.

По сравнению с прошлым разом Сяо Юань чувствовал себя гораздо лучше. По крайней мере, он мог самостоятельно выйти из комнаты. Он и Гу Лоуинь пришли в резиденцию Мэн Чи. Мэн Чи как раз возвращался откуда-то, и по дороге они встретились. Сяо Юань сказал: «Ты вернулся как раз вовремя, мне нужно кое-что у тебя спросить».

Лицо Сяо Юаня раскраснелось, и в выражении его лица что-то изменилось. Если взглянуть на Гу Лоуиня, то любовные увлечения, казалось, не оставили на нём следа; он всё так же был неземным и богоподобным. Эти двое, один, сверкающий, как весенний цветок, а другой, яркий, как осенняя луна, были совершенно непохожи друг на друга, но стоя рядом, они смотрелись неожиданно гармонично. Мэн Чи на мгновение замер и сказал: «Вы…»

Сяо Юань спросил: «Что случилось?»

Мэн Чи пришел в себя и спросил: «Знаешь ли ты, где находится достопочтенный Владыка?»

Сяо Юань спросил: «Его здесь нет?»

Мэн Чи покачала головой: «Достопочтенный господин исчез на целых два дня. Я расспросил окружающих, но никто, похоже, не знал его местонахождения».

Сяо Юань усмехнулся. «Он хочет, чтобы я сообщил о своём местонахождении, но сам, напротив, может позволить себе, чтобы его никто не нашёл». Сяо Юаня это не волновало: «Он всегда делает то, что хочет, и, естественно, появляется, когда ему нужно».

Мэн Чи тихо сказал: «Ты на самом деле совсем не волнуешься».

«Да? Он хочет, чтобы я о чём-то побеспокоился?»

Мэн Чи немного посочувствовал Его Светлости. «Вы меня ищете?»

Гу Лоуинь кивнул и сказал: «Пожалуйста, приготовьтесь к обмену сердцами».

«Обмен сердцами?» — удивлённо спросил Мэн Чи. «Между кем и кем?»

Сяо Юань поднял брови: «Что ты думаешь?»

Взгляд Мэн Чи блуждал между ними двумя, и он вздохнул: «Неудивительно, что Мастер Му был подавлен последние два дня, чувствовал себя полностью побежденным – вот и все».

Оказалось, что Сяо Юань и Гу Лоуинь были вместе.

Сяо Юань хотел спросить, что случилось с Му Инъяном, но, учитывая, что Гу Лоуинь, который только что закончил его подбрасывать, находился рядом, он благоразумно сделал вид, что ничего не слышит.

Мэн Чи сказал: «Я могу помочь вам обменяться сердцами, при условии, что Его Светлость узнает об этом и согласится».

Сяо Юань сказал: «Я ему скажу».

Гу Лоуинь внезапно сказал: «Цинъянь».

Сяо Юань проследил за взглядом Гу Лоуиня и увидел небольшой язычок пламени, летящий в его сторону. Мэн Чи нахмурился и спросил: «Разве Цинъянь не последовал за Достопочтенным Господом? Почему же он вернулся один? Неужели с Господином действительно что-то случилось?»

Сяо Юань протянул руку, и Циньянь упал ему на ладонь, отделив палец, похожий на струйку пламени, указывающую на левый бок Сяо Юаня.

Сяо Юань спросил: «Ты отведешь меня к нему?»

Цинянь дважды подпрыгнула и кивнула.

Сяо Юань сказал: «Тогда пойдем».

Сяо Юань и остальные последовали за Цинянем к холодному пруду. В горах был холодный пруд с морозным каменным дном, холодным круглый год. Редкое погружение в пруд очищало жар, рассеивало огонь и успокаивало разум.

Мэн Чи спросил: «Его светлость пошел купаться в холодном пруду?»

«Ни в коем случае». Сяо Юань посмотрел на сильный снегопад и сказал: «Кто станет плескаться в холодном пруду посреди зимы, если у него не сломан мозг?»

Они втроём немного погуляли. В глубине леса внезапно показался пруд. В центре холодного пруда, спиной к ним, сидел Сяо Ду. Вода в пруду доходила ему до груди, а длинные мокрые волосы прилипли к спине. К удивлению Сяо Юаня, у пруда стоял молодой человек в чёрной одежде.

Сяо Юань улыбнулся: «Похоже, у него действительно сломался мозг».

«Это… Мастер Му?» — спросил Мэн Чи. «Почему он здесь?»

Гу Лоуинь равнодушно сказал: «Товарищи по несчастью жалеют друг друга».

Сяо Юань шагнул вперёд и собирался что-то сказать, но его остановил Гу Лоуинь. Сяо Юань бросил на него недоумевающий взгляд, и тот злобно сказал: «Они говорят о тебе».

"Обо мне?"

Гу Лоуинь поднял руку, чтобы установить звуковую передающую решетку, и голос Му Инъян отчетливо достиг ушей Сяо Юаня.

«Ты его единственный гэгэ», — голос Му Инъяна был хриплым, словно он много выпил, — «и его единственный член семьи».

Сяо Ду закрыл глаза, и снег упал на его ресницы. «Ну и что?»

Му Инъян расправил грудь: «Я пришел просить его руки и сердца».

Сяо Юань: «…»

Сяо Юань не осмелился взглянуть на выражение лица Гу Лоуиня и молча обернул лисью шерсть вокруг его шеи.

Сяо Ду внезапно открыл глаза, полные насмешки и презрения: «Ты».

Му Инъян сжал кулаки и торжественно произнес: «Я».

С плеском воды Сяо Ду встал и шаг за шагом направился к берегу. Он остановился перед Му Инъяном, холодно посмотрел на него и вдруг усмехнулся: «Знаешь, он мой единственный младший брат. Если он захочет, я могу отдать ему весь орден Синтянь и даже всё царство заклинателей. Парча, одежда, нефрит, еда, редкие сокровища, панацея, древние артефакты – я дам ему всё, что он захочет. Если ему когда-нибудь надоест использовать Бихай Чаошэна, я могу немедленно дать ему нового; павильон Юньцзянь взял его кровь, и я могу пустить кровь всем в павильоне Юньцзянь – сможешь?»

Му Инъян был ошеломлен.

«Что ты можешь ему дать?» — усмехнулся Сяо Ду. — «Немного искренности? К сожалению, искренность — это последнее, что нужно моему брату. Твоя искренность для него ничего не стоит».

Му Инъян уставился на Сяо Ду налитыми кровью глазами: «А ты? Он хочет твоей искренности?»

Сяо Ду опасно прищурился.

«Возможно, я не смогу дать своему Шисюну ни Цинъянь, ни Бихай Чаошэн, но я никогда не причинял ему вреда и не принуждал его, не говоря уже о том, чтобы заразить его!»

Враждебность Сяо Ду резко возросла: «Ты ищешь смерти».

Внезапно поднялся сильный ветер, почти вырывая деревья с корнем. Му Инъян пил уже два дня, и после двухдневного опьянения его реакция была не такой хорошей, как обычно. Чувствуя, что яростное желание убийства вот-вот настигнет его, он хотел уклониться, но был слишком медлителен, поэтому ему оставалось только терпеть.

В этот момент перед Му Инъян внезапно возникла ледяная стена, блокировавшая удар Сяо Ду.

Сяо Ду холодно сказал: «Раз ты здесь, зачем тебе прятаться?»

Му Инъян поднял голову и увидел, как Сяо Юань идёт по ветру и снегу. Губы его беззвучно шевелились.

На лице Сяо Юаня отразилась неописуемая скука: «Павильон Юньцзянь еще не разрушен, почему вы сражаетесь со своим народом?»

Сяо Ду посмотрел на Сяо Юаня и слегка улыбнулся: «Неужели А Ю наконец-то пришел ко мне?»

«Мне нужно кое-что сказать брату наедине, — сказал Сяо Юань. — Ты можешь вернуться первым».

Мэн Чи ответил: «Мастер Гу, мастер Му, пожалуйста?»

Гу Лоуинь взглянул на Сяо Юаня, затем повернулся и ушёл. Му Инъян помедлил и сказал: «Шисюн, я…»

Сяо Юань даже не взглянул на него. «Возвращайся».

Когда все трое ушли, Сяо Юань спросил: «Зачем тебе зимой купаться в холодном пруду?»

Сяо Ду всё ещё был в большом красном костюме зимнего солнцестояния. Строгие, словно меч, брови, приподнятые глаза и тонкие губы придавали ему холодный и элегантный вид. «Потому что я злюсь».

Сяо Юань наклонился и хотел проверить, насколько холодна вода в бассейне, но Сяо Ду схватил его за запястье: «Осторожно, простудишься».

Сяо Юань сказал: «На мне теплый нефрит».

Сяо Дувэнь сказал: «В любом случае, даже не пытайся этого сделать».

Сяо Юань убрал руку и сказал: «Ты будешь злиться не один раз и не два. Ты будешь приходить сюда каждый раз?»

Сяо Ду улыбнулся: «Только в этот раз».

«Давайте послушаем, что случилось».

«Мне нечего сказать», — спокойно ответил Сяо Ду. «Вероятно, это потому, что я очень зол, и если я не сдержу себя, то боюсь сделать что-нибудь, что расстроит А Ю».

"Например?"

«Например, убью Гу Лоуиня, свяжу А Ю, запру его и заставлю...» Заставлю А Ю кричать под ним сладким голосом.

Сяо Юань усмехнулся: «Не надоело притворяться хорошим братом?»

Сяо Ду медленно произнес: «Пока А Юй готов оставаться рядом со мной, я не устану».

Сяо Юань помолчал немного, а затем сказал: «Относиться к тебе как к брату — это предел того, что я могу сделать».

Сяо Ду кивнул: «Понимаю. А Юй, не бойся, я всегда смогу притвориться хорошим братом».

Сяо Юань поднял глаза и многозначительно посмотрел на Сяо Ду.

Если бы Сяо Ду действительно имел это в виду, он мог бы отрицать, что притворяется, чтобы они могли называть друг друга братьями без бремени. Но он должен был это сказать. Сяо Ду просто хотел вонзить занозу в его сердце, постоянно напоминая ему, что он его хочет.

Жаль, что Сяо Ду всё ещё считал себя совестью. Как и сказал Сяо Ду, ему не нужна была искренность. Ему нужна была только искренность Гу Лоуиня, и то, нравился он другим или нет, нисколько его не волновало.

Вам нравится тот, кто вам нравится, а мне нравится Гу Лоуинь — вот так все просто.

Сяо Юань сказал: «Есть одна вещь, о которой я собираюсь рассказать тебе заранее».

«Скажи это».

«Я хочу обменяться сердцами с Гу Лоуинем».

Сяо Ду словно ударило ножом. Он уставился на Сяо Юаня и тихонько усмехнулся: «Тебе не моё, тебе его?»

«Да», — сказал Сяо Юань, — «только его».

Глава 92

Сяо Ду медленно повторил: «Только его». Эти короткие слова, кажется, разделяют людей в этом мире на две категории: Гу Лоуинь и остальные.

«Хех», — Сяо Ду снова усмехнулся, но в его глазах не было улыбки; вместо неё были насмешка и самоуничижение. Обмен сердцами с Сяо Юанем означал, что он будет терпеть боль Акации Гу вместо него, и его золотое ядро и база культивации тоже могли пострадать. Это было нехорошо. Большинство людей сторонились бы этого, как чумы, но он считал возможность обменяться сердцами с Сяо Юанем наградой, своего рода спасением. Если Сяо Юань согласился на обмен, это означало, что он простил его и больше не злился.

Прождав так долго, он изо всех сил старался сдержаться и не заставлял Сяо Юаня принять его, но Сяо Юань все еще не желал предоставить ему эту возможность.

«Я приказал заразить тебя Акацией Гу, почему А Юй ищет кого-то другого?» Сяо Ду подавил нахлынувшие эмоции и сказал как можно мягче: «Разве я не должен выплатить свои долги?»

Сяо Юань сказал: «Ты уже расплатился».

Сяо Ду был поражен.

«Я сказал, что после того, как защитное заклинание сердца сработает, всё будет улажено». Прежде чем Сяо Ду успел что-либо сказать, Сяо Юань добавил ещё одно слово: «Гэ».

Сяо Ду закрыл глаза. Когда-то ему приснилось, что Сяо Юань называет его «гэгэ». Теперь он получил желаемое, но единственное, что он чувствовал, — это неописуемая печаль.

«Я не понимаю, — сказал Сяо Ду. — Гу Лоуинь причинил тебе не меньше вреда, чем мне. Ты можешь простить его, принять его и даже быть готовой принять его сердце, но ты лишь формально смиряешься со мной. Ты позволяешь ему ошибаться, почему же ты не можешь позволить мне ошибаться?»

Сяо Юань задумался; он никогда не задумывался над этим вопросом.

Сяо Ду не ошибался. Даже если Гу Лоуинь был вынужден, ущерб, причинённый ему тогда, был реален и не мог быть искуплён. Он «убил» Сяо Ду однажды, лишь чтобы неохотно признать его братом ради общего блага. Он сказал, что всё улажено, но и он, и Сяо Ду прекрасно понимали, что начать всё сначала, не говоря уже о возвращении в прошлое, невозможно.

С другой стороны, Гу Лоуинь стал для него демоном, его волосы поседели, срок его жизни сократился, он восстал против своей секты и по глупости призвал свою душу в одиночку на снежной горе… Звучало печально, но ни Му Инъян, ни Сяо Ду не справились с этим намного лучше. Почему же его трогал только Гу Лоуинь?

Ответ был прост.

«Потому что я предвзят», — легкомысленно ответил Сяо Юань. «Те, кто имеет преимущество, всегда будут иметь особые привилегии».

Сяо Ду был настолько расстроен, что не мог говорить. Он мог спокойно терпеть, как Сяо Юань замышляет лишить его жизни, и не стал бы жаловаться, даже если бы однажды действительно погиб от его руки. Он лишь с болью в сердце спросил, не устал ли тот от попыток убить его. Это была привилегия, которую он оказал Сяо Юаню.

И Гу Лоуинь был для Сяо Юаня тем же, чем Сяо Юань был для него.

Оказалось, что он проиграл с самого начала.

Сяо Ду вдруг сказал: «Я этого не принимаю».

Сяо Юань равнодушно сказал «о».

«Ты бы слышал, что я только что сказал Му Инъян».

Сяо Юань не понял, что пытался сказать Сяо Ду, и почувствовал некоторое нетерпение: «Что».

«Если бы Гу Лоуинь пришёл сегодня просить тебя руки и сердца, я бы сказал ему то же самое». Сяо Ду сказал: «Гу Лоуинь тебя недостоин».

Сяо Юань улыбнулся: «Хотя я и называю тебя «гэгэ», тебе не нужно разыгрывать из себя старшего брата, ведущего себя как отец. Не тебе решать, с кем я буду женат».

«Если у тебя с ним только романтическая связь… ты можешь делать, что хочешь». Каждое слово Сяо Ду было словно ножом, пронзающим его сердце. «Но если ты хочешь стать его соратником по Дао, ты сможешь сделать это, только если снова убьёшь меня».

Сяо Юань нахмурился.

То, что двое спали вместе, ещё не означало, что они были любовниками. Для практикующих спутник Дао был единственным в этой жизни, верным и непоколебимым. Другими словами, теперь он спал с Гу Лоуинем, но для него не было невозможно спать с другими. Но если бы он и Гу Лоуинем стали спутниками Дао, оставив свой отпечаток и родословную в теле друг друга, а затем отправились спать с другими… Всё было бы хорошо, просто небесное Дао очистило бы вас, и, возможно, вы потеряли бы годы совершенствования. Более того, если бы вы захотели разорвать союз Дао, вам пришлось бы испытать боль очищения до мозга костей.

С древних времён мужчины и женщины становились соратниками Дао из глубокой привязанности друг к другу. Сяо Юань не знал, сколько людей оставались верными ему всю жизнь. Возможно, именно тяжесть слов «соратники Дао» заставила их следовать до конца.

На данный момент этот уровень был для него и Гу Лоуина немного недостижим.

Видя, что Сяо Юань молчит, глаза Сяо Ду на мгновение вспыхнули: «Или ты уже...»

Сяо Юань сказал: «Еще нет». Гу Лоуинь не упоминал об этом и не вел себя каким-либо особым образом, занимаясь с ним любовью.

Сяо Ду торжественно спросил: «Еще?»

«Никто не знает, что произойдет в будущем».

Сяо Ду пристально посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «А Юй, послушай. Если ты меня не хочешь, я могу это принять. Но я не могу принять, чтобы ты был с Гу Лоуинем или Му Инъян. Я недостоин тебя, как и они».

Сяо Юань усмехнулся: «По-твоему, если мой спутник Дао не причинил мне вреда, ты можешь принять его?»

Сяо Ду мягко выдавил «да».

Сяо Юань покачал головой: «Я тебя не понимаю».

Глаза Сяо Ду покраснели, он стиснул зубы и сказал: «Раз это не могу быть я, то это не может быть и кто-то, кто причинил тебе боль».

Понимая, что говорить дальше бесполезно, Сяо Юань спокойно сказал: «Я ухожу».

Сяо Ду остановил его: «Ах Юй».

Сяо Юань остановился и оглянулся на него.

«Если тебе это нужно», — с трудом проговорил Сяо Ду, — «я могу найти для тебя возлюбленного, которая будет достойный тебя».

«Спасибо», — сказал Сяо Юань, — «но он мне просто нужен».

Вернувшись домой, Сяо Юань не увидел Гу Лоуиня. Вместо этого он увидел записку, которую тот ему оставил. Там было всего одно предложение: «Выходи, подожди меня».

Слова Гу Лоуиня были подобны его искусству владения мечом: плавные и изящные, радующие глаз.

Но что ещё могло волновать Гу Лоуиня, кроме него? Разве он не был для него самым важным?

В записке не было сказано, куда он ушёл и когда вернётся. Сяо Юань не волновался, но чувствовал себя немного озадаченным.

К ночи Гу Лоуинь всё ещё не вернулся. Сяо Юань лежал на кровати один и крепко спал.

Но на третью ночь после ухода Гу Лоуиня он почувствовал лёгкое беспокойство и невольно подумал: «Гу Лоуин ведь не сбежит, правда?» Этот шаг был слишком внезапным. Хотя никто не мог причинить Гу Лоуину вреда с его базой культивации, прошло уже несколько дней с тех пор, как он ушёл, и Сяо Юань решил начать беспокоиться два дня спустя.

Пока Сяо Юань ворочался с боку на бок, он услышал стук в дверь и тут же сел: «Кто там?»

«Шисюн... это я». Голос Му Инъяна был явно пьяным, и Сяо Юань заподозрил, что он уже давно не трезв.

Сяо Юань снова лег и сказал: «Я уже сплю».

Му Инъян замолчал, все еще стоя у двери.

Сяо Юань немного подумал, затем откинул одеяло и встал с кровати. Как только он открыл дверь, в лицо ударил насыщенный аромат вина. Глядя на покрасневшие глаза Му Инъян, Сяо Юань равнодушно сказал: «Я не хочу разговаривать с пьяными. Если хочешь что-то обсудить, давай поговорим, когда протрезвеешь».

Сяо Юань хотел закрыть дверь, но Му Инъян протянул руку, чтобы удержать её. Он был так огорчён, что чуть не заплакал. «Шисюн, умоляю тебя, не прогоняй меня. Я готов на всё ради тебя, я… ты мне нравишься…»

Сяо Юань потер лоб: «Но ты мне не нравишься».

Му Инъян упрямо ответил: «Нет, это невозможно. Шисюн относился ко мне так хорошо, лучше, чем кто-либо другой».

«Я не хотел быть с тобой любезным», — устало сказал Сяо Юань. «И даже если я относился к тебе хорошо, разве ты ценил это?»

Му Инъян торжественно произнес: «Я… но я изменился. Я больше не скажу Шисюну ничего плохого и не буду больше злить его».

«Ты изменился, но это не имеет никакого отношения к тому, что ты мне не нравишься».

Му Инъян осторожно спросил: «Тогда что мне нужно сделать, чтобы понравиться Шисюну?»

«Бесполезно что-либо делать».

Глаза Му Инъян расширились, наполнившись слезами.

«Возвращайся», — жестоко сказал Сяо Юань спокойным голосом. «Ты так поздно в моей комнате, если он узнает», — Сяо Юань опустил голову и улыбнулся. «Мне придется снова его уговаривать».

Му Инъян яростно схватил Сяо Юаня за плечо и отчаянно закричал: «Шисюн мой, мой! Никто не сможет его у меня отнять…»

Сяо Юань уже собирался выбросить его, но кто-то оказался быстрее его.

Му Инъян заметил, что его руки покрываются инеем, и быстро отдернул их.

Седовласый мастер меча стоял у двери, холодный и равнодушный, глядя перед собой.

Сяо Юань вздохнул с облегчением: «Наконец-то ты вернулся».

Гу Лоуинь слегка кивнул, затем взглянул на Му Инъян и сказал: «Исчезни».

Му Инъян открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, порыв ветра вытолкнул его за дверь, и дверь захлопнулась перед ним.

Сяо Юань оттолкнул Бихая Чаошэна и сказал: «Я думал, ты снова собираешься подраться».

"Нет."

«О? Ты изменил свой характер?»

«Тебе это не нравится».

Сяо Юань холодно сказал: «Дело не в том, что мне это не нравится, а в том, что мне просто смертельно скучно». Весь день они боролись из-за него, даже павильон Юньцзянь оказывал на него меньше давления, чем они.

Гу Лоуинь сказал: «Я не буду с ними драться».

«Молодец». Сяо Юань оглядел Гу Лоуиня с ног до головы, но не нашёл ничего странного. Он спросил: «Где ты был последние несколько дней?»

Гу Лоуинь сказал: «Море Учуань».

Сяо Юань растерялся: «Что ты там делал?»

«Сяо Ду подарил тебе Бихая Чаошэна».

«Да, и что?»

Гу Лоуинь протянул руку и раскрыл ладонь. Сяо Юань увидел кристально чистую голубую бусину. «Это…»

«Кристаллический лед моря Учуань».

Бихай Чаошэн был выкован из ледяных кристаллов. Значит, Гу Лоуинь на несколько дней исчез в поисках ледяных кристаллов в море Учуань? И нашёл ли он один?! Ледяные кристаллы, как и Цинъянь, были древними реликвиями. Хотя Цинъянь был уникальным и единственным в своём роде, они также были ценны и настолько редки, что их едва ли можно было увидеть за сотню лет. Гу Лоуинь повезло.

«Я искал три дня и нашёл только это», — Гу Лоуинь поджал губы. «Я помогу тебе найти ещё в будущем».

Сердце Сяо Юаня, казалось, немного кольнуло.

Гу Лоуинь, казалось, немного смущённо произнес: «Когда я был в заснеженных горах, мне повезло иметь кое-какие сбережения. Хотя я не так хорош, как секта Синтянь, но…» Гу Лоуинь помолчал и наконец сказал: «Я могу найти для тебя всё, что ты захочешь».

Сяо Юань изогнул губы в улыбке. Он не стал прикасаться к ледяному кристаллу, который так упорно искал Гу Лоуинь, но обхватил щеки ладонями и спросил: «Ты долго его искал?»

Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз: «Да».

«Спасибо за твою тяжелую работу», — Сяо Юань поднял голову и поцеловал Гу Лоуинь.

Собеседник быстро ответил. Поцелуя было явно недостаточно, чтобы просто поблагодарить. Сяо Юань сел на Гу Лоуинь и спросил: «Ты израсходовал много духовной силы за последние несколько дней, должно быть, очень устал. Не хочешь ли…»

Гу Лоуинь сказал: «Для тебя у меня достаточно».

Глава 93

У Гу Лоуиня было не только достаточно энергии, но и ее избыток, и именно Сяо Юань не смог удержаться первым.

Посреди ночи дул холодный ветер, а пламя свечи колыхалось.

Гу Лоуинь не смыкал глаз уже несколько дней, но сейчас он лежал рядом с Сяо Юанем, прислушиваясь к его дыханию во сне, а затем наконец легко уснул.

Через некоторое время Гу Лоуинь внезапно нахмурился и резко открыл глаза. Он сел, слегка задыхаясь, и его обычно спокойные глаза потемнели.

Он очень-очень медленно повернул голову, и когда увидел профиль Сяо Юаня на подушке, его поверхностное дыхание успокоилось.

Это случалось не в первый раз. Каждый раз, оставаясь с Сяо Юанем, он внезапно просыпался посреди ночи и прикасался к нему, чтобы убедиться, что тот всё ещё рядом.

Сяо Юань был ещё жив, спал на подушке, связанный с его сердцем. Всё сейчас было слишком прекрасно, слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Иногда он даже думал, не попал ли он снова в ловушку иллюзорного мира.

Сяо Юань лежал на боку, лицом к нему, губы его были слегка приоткрыты, щеки пылали, а длинные волосы рассыпались по плечам. Он явно был измучен. Гу Лоуинь посмотрел на него, и туман в его глазах постепенно рассеялся, сменившись чем-то другим.

Сяо Юань почувствовал лёгкий зуд, поэтому он открыл глаза и, ошеломлённый, обнаружил, что серебристые волосы Гу Лоуинь упали ему на шею. Сяо Юань был настолько сонным, что быстро закрыл глаза и спросил: «Что случилось?»

Гу Лоуинь наклонился и обнял его, прошептав: «Мне очень страшно».

Сяо Юань обнял его в ответ и легонько похлопал по спине: «Не бойся, не бойся, я здесь». Его тон был подобен уговариванию ребенка, голос легкий и мягкий, с легким гнусавым оттенком.

Мечник, которого уговаривали, всё равно чувствовал, что этого недостаточно. Как бы близко он ни был к Сяо Юаню, даже если бы он был окружён им, он никогда не был бы удовлетворён.

Из-за того, что в предыдущие несколько раз путь был открыт, на этот раз, хотя Сяо Юань и не оказал ему никакого содействия, Гу Лоуинь все равно пошел туда, куда хотел.

Как бы ни был Сяо Юань сонным и усталым, он всё равно проснулся от таких подбрасываний, хотел он того или нет. Он открыл глаза, посмотрел на Гу Лоуинь и глухо произнёс: «Гу Лоуинь, ты… зашёл слишком далеко, можешь просто дать мне поспать?»

Гу Лоуинь сказал: «Да».

«да… твои слова и твои дела кажутся непоследовательными?»

Гу Лоуинь лишь сказал: «Обними меня».

Не в силах устоять перед подобным, он мог только наслаждаться. Сяо Юань обнял Гу Лоуиня, смирился со своей участью и в знак обиды оставил царапину на спине.

На следующий день Мэн Чи пришел к ним и сообщил, что он готов к замене сердца и может начать в любое время.

Сяо Юань потёр талию и спросил Гу Лоуинь: «Ты действительно об этом подумал? Не жалеешь?»

«Никаких сожалений».

Сяо Юань улыбнулся: «Тогда тебе конец». Следующего пятнадцатого числа месяца он вернет Гу Лоуину основную сумму долга и проценты.

Гу Лоуинь сказал: «Я нет».

Сяо Юань подумал: «Это не твоё дело». Он вспомнил ещё кое-что и сказал: «Прежде чем мы обменяемся, нам стоит поговорить ещё с одним человеком».

Гу Лоуинь понял, кого имел в виду Сяо Юань, и сказал: «Нет необходимости».

Сяо Юань сказал: «Это всего лишь уведомление, независимо от того, согласен он или нет».

Гу Лоуинь сказал: «Как пожелаешь».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда следуй за мной».

Гу Хан некоторое время жил в клане Синтянь. Сяо Юань видел его уже несколько раз, но сегодня он впервые собирался навестить его вместе с Гу Лоуинем.

Гу Хан больше не использовал технику изменения лица. Стоя перед Сяо Юанем и Гу Лоуинем, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, он выглядел ещё старше и бледнее. Он всё ещё был рад видеть их обоих и спросил: «Почему вы здесь?»

Сяо Юань сказал: «В день зимнего солнцестояния я хотел навестить дядю, но что-то случилось, и я задержался».

Улыбка Гу Хана была немного одинокой: «Спасибо за беспокойство».

«Честно говоря, мы с Гу Лоуинем тоже не были на семейном банкете в честь зимнего солнцестояния. Если дяде больше нечем заняться, мы втроём компенсируем это ужином с пельменями, как насчёт этого?»

Гу Хан улыбнулся и сказал: «Я бездельник, что мне еще остается делать?»

Гу Лоуинь открыл принесённую им коробку с едой. Внутри было несколько закусок и только что вынутые из горшка пельмени, от которых шёл горячий пар. Сяо Юань также принёс горшок вина, налил каждому по чашке и сказал: «Это личный запас сливового варево моего брата. Оно довольно крепкое. Давайте выпьем, но не жадничайте и не пейте слишком много».

Этот семейный банкет на троих, без преувеличения, был унылым. Гу Лоуинь был немногословен, как всегда, а Гу Хан держался немногословно, но Сяо Юй, «чужак», был небрежен и продолжал болтать. Выпив несколько чашек вина, он бесцеремонно наклонился к Гу Лоуину и лениво произнёс: «Дядя, Гу Лоуинь хочет тебе кое-что сказать».

Гу Хан опешил: «В чем дело?»

Гу Лоуинь слегка повернулся, чтобы Сяо Юань мог устроиться поудобнее. «Скоро мы…»

Гу Хан нервно перебил: «Поженитесь?»

Сяо Юань рассмеялся, его глаза стали семикратно пьяными: «Мы уже давно женаты».

Гу Хан был шокирован: «Когда?»

Сяо Юань не ответил на вопрос: «Кстати, я еще не приготовил чай своему тестю».

Гу Лоуинь: «…»

«Чай…» Сяо Юань огляделся и взял чашку. «Я заменю чай вином и хотел бы выпить за своего тестя».

Гу Хан тоже взял чашку, не зная, стоит ли пить. Гу Лоуинь сказал: «Выпей».

Сяо Юань первым выпил. Он похлопал Гу Хана по плечу и сказал: «Дядя, не волнуйся, доверь Гу Лоуиня мне. У меня много денег, так что я не…» Сяо Юань рыгнул: «Я не позволю ему страдать».

Гу Лоуинь помог ему сесть прямо: «Сяо Юань».

«…en?»

«Ты пьян».

Сяо Юань моргнул, схватил Гу Лоуинь за одежду и сказал: «Чепуха, я совершенно трезв, так что не думай о плохих вещах, пока я сплю».

Гу Хан уловил ключевой вопрос: ««Совершать плохие поступки»?»

«Я хорошо спал, и вдруг…»

Гу Лоуинь заткнул рот Сяо Юаню, спокойно сменил тему и рассказал Гу Хану об обмене сердцами.

Услышав это, Гу Хан погрузился в долгое молчание. Сяо Юань уже спал, отдыхая на коленях у Гу Лоуиня.

В конце концов Гу Хан сказал: «Вы можете принимать собственные решения».

Когда Гу Лоуинь поднял Сяо Юаня и попрощался с ним, Гу Хан сказал: «Подожди, я забыл вернуть Сяо Юаню одну старую вещь».

Гу Хан нашел старую вещь и передал ее Гу Лоуину: «Когда он проснется, ты сможешь передать ему это».

Глаза Гу Лоуиня слегка сузились: «Угуань Фэнъюэ?»

«Точно. Тогда, когда мы с ним расстались у подножия горы Циюэ, он передал мне эту вещь на хранение. Теперь пришло время вернуть её законному владельцу».

В день обмена сердцами Мэн Чи попросил Фан Байчу стать его помощницей. Фан Байчу взволнованно ответила: «Я только читала о технике обмена сердца в книгах и ещё не пробовала».

Гу Лоуинь спросил: «Будет ли больно?»

Мэн Чи удивленно спросил: «Ты боишься боли?»

«Он боится».

«Я так не думаю», — сказал Сяо Юань. «Я помню, что есть лекарство, которое может заставить людей не чувствовать боли?»

Мэн Чи достал два фарфоровых флакона: «Вот оно. Позже тебе нужно будет лишь использовать свою духовную силу, чтобы стимулировать золотое ядро в сердце, и относиться к этому как к обычной медитации. Когда ты проснёшься, носитель акации Гу изменится».

Фан Байчу добавил: «Проблему сердечного демона Мастера Гу можно решить таким же образом».

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись, и последний сказал: «Начнем».

Пока эти двое обменивались сердцами, Сяо Ду стоял в дверях от начала и до конца, не говоря ни слова.

Как сказал Мэн Чи, Сяо Юань не чувствовал боли во время всего процесса, словно только что уснул. Когда он открыл глаза, его сердце, поражённое акацией Гу, уже находилось в Гу Лоуинь. А в его груди, ровно билось сердце Гу Лоуинь.

Слушая биение своего сердца, Сяо Юань почувствовал себя невероятно. Гу Лоуинь опустил глаза и посмотрел на левую сторону груди, словно испытывая то же самое.

Мэн Чи с улыбкой спросил: «Всё идёт хорошо. Как ты себя чувствуешь?»

Гу Лоуинь сказал: «Я не чувствую акацию Гу».

«Акация Гу обычно спит и нападает только в полнолуние». Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Тогда ты узнаешь, насколько она сильна».

Мэн Чи наставлял: «Сердечный пульс тесно связан с основой совершенствования золотого ядра. После обмена сердцами ваша ци может быть нестабильной, и в основе совершенствования могут возникнуть отклонения. Вам следует использовать это время для восстановления и стараться не делать ничего напряжённого, пока всё не успокоится».

Сяо Юань и Гу Лоуинь следовали указаниям врача и никуда не выходили, спокойно восстанавливаясь. Время от времени кто-то хотел навестить Сяо Юаня, но Сяо Юань неизменно отказывался. Он просто хотел насладиться кратким покоем с Гу Лоуинем. Поэтому они на время покинули секту Синтянь и поселились в заснеженной горе, где впервые встретились.

И пока они вдвоем искали убежища от мира, в мире заклинателей уже надвигались темные волны и снова поднимались грозовые тучи.

На тропе, ведущей к вершине заснеженной горы, двое мужчин и женщина в плащах с капюшонами с трудом пробирались сквозь ветер и снег. У девочки, шедшей посередине, щеки покраснели от инея, и она, тяжело дыша, прошептала: «Шисюн, мне так холодно».

Шэнь Фугуй пожалел свою шимэй и невольно посетовал: «В мире бесчисленное множество прекрасных гор. Почему же они вдвоём выбрали такое «прекрасное место» для временного проживания?»

Ли Яньчжи, шедший впереди, громко воскликнул: «О чём вы говорите? Ветер слишком сильный, чтобы я мог расслышать…»

Наконец, достигнув вершины горы, они увидели небольшой одинокий дворик посреди бескрайнего снега. Ли Яньчжи крикнул: «Мы прибыли!»

Цай Сюньнянь поежился и сказал: «Давайте быстро войдем внутрь, я больше не могу этого выносить».

Шэнь Фугуй постучал в дверь, и из двери вырвалось облако голубого пламени, приветствуя их.

Шэнь Фугуй сказал: «Циньянь тоже там».

«Почтенный господин послал его, чтобы защитить молодого господина», — сказал Ли Яньчжи. «Кажется, внутри нет никакого движения».

Цинянь поплыл в сторону заднего двора, жестом приглашая их следовать за собой.

Пройдя несколько шагов, Цай Сюньнянь учуял какой-то аромат и восторженно воскликнул: «Как вкусно пахнет. Они что, готовят?»

Шэнь Фугуй сказал: «Лоуинь не умеет готовить».

«Молодой господин нашей семьи может», — сказал Ли Яньчжи с улыбкой. «Его кулинарные навыки превосходят даже способности поваров клана Синтянь».

Дверь кухни на заднем дворе была не заперта, и когда все трое пришли, то увидели перед печью две фигуры в лунно-белых одеждах. Сяо Юань открыл крышку котла. Он зачерпнул ложкой суп, попробовал, а затем поднёс ложку ко рту Гу Лоуиня и спросил: «Попробуешь?»

Гу Лоуинь опустил голову и отпил: «Очень вкусно».

Сяо Юань улыбнулся: «Он вкусный даже до того, как я положил туда соль?»

«Суп нормальный, а ты вкуснее».

«Да? А я вкусный, пить приятно?» — спросил Сяо Юань с улыбкой, словно развратник, пристающий к женщине из хорошей семьи. — «А что у меня есть, что ты можешь выпить, ты пробовал?»

Гу Лоуинь: «…»

«Скажите это, мастер Гу».

Гу Лоуинь отвернулся и сказал: «Они здесь».

Сяо Юань посмотрел на дверь, поднял ложку и поприветствовал всех троих. «Вы упорно трудились, чтобы добраться сюда».

«Это не тяжёлая работа, это не тяжёлая работа», — Цай Сюньнянь уставился на ложку в руке Сяо Юаня и сглотнул. «Мы успели к ужину?»

«Почти», — сказал Сяо Юань. «Иди во двор и подожди. Гу Лоуинь, помоги мне нарезать зелёный лук».

Услышав вторую часть фразы Сяо Юаня, Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь одновременно остановились. Ли Яньчжи спросил: «Ты не уходишь?»

«Мы не будем», — с энтузиазмом сказал Шэнь Фугуй. «Нам придется остаться и посмотреть, как Лоуинь режет зеленый лук».

В доме не было ни ветра, ни снега, но всё равно было довольно холодно. Сяо Юань принёс бараний суп, увидел, как Шэнь Фугуй оглядывается, и спросил: «Что ты ищешь?»

Шэнь Фугуй спросил: «Разве вы не сжигаете уголь в своем доме?»

Сяо Юань сказал: «Зачем тебе жечь уголь, если у тебя есть теплый нефрит?»

Трое гостей на какое-то время лишились дара речи и не смогли ничего возразить. Цай Сюньнянь слабо пробормотал: «Извините, это наша вина, что у нас нет тёплого нефрита».

«Ах», — Сяо Юань постучал себя по голове, — «я забыл об этом, вы, ребята, подождите».

Держа Цинянь в руках, он мог получить столько тёплого нефрита, сколько пожелает. Сяо Юань раздал каждому по одному камню, и Цай Сюньнянь снова почувствовал себя живым.

Ли Яньчжи спросил: «Молодой господин, мастер Гу, как вы поправляетесь?»

Сяо Юань поднял брови: «Разве я не выгляжу так, будто иду на поправку?»

Ли Яньчжи улыбнулся и сказал: «Это хорошо, Его Светлость может чувствовать себя спокойно».

Наевшись вина и еды, они поговорили о делах.

Хотя павильон Юньцзянь потерял Цинъянь, а души гор Паньгу были захвачены сектой Синтянь, древнее зеркало всё ещё находилось в руках Гу Хана. В последнее время число людей, потерявших души, неуклонно росло. Люди в мире заклинателей были в ужасе и тревоге, опасаясь, что теперь настанет их очередь.

Павильон Юньцзянь был полон решимости заставить секту Синтянь нести этот чёрный горшок, утверждая, что Сяо Ду распространил чуму потери душ. В настоящее время основные секты были примерно разделены на три фракции: первая уважала только павильон Юньцзянь; если павильон Юньцзянь говорил им идти на восток, они никогда не шли на запад. Вторая – секта во главе с сектой Сюаньлэ, твёрдо верившая словам Шэнь Цяньяня об истинном облике павильона Юньцзянь. Третья – дворец Байхуа и другие, не симпатизировавшие ни одной из сторон и не желавшие попасть в беду.

Шэнь Фугуй передал Сяо Юаню список: «Его написала сама моя цзецзе».

Сяо Юань взглянул и сказал: «На нем ничего нет».

«Мастер Сяо, не волнуйтесь, как такая конфиденциальная вещь может быть легко обнаружена?»

Шэнь Фугуй достал флейту и сыграл короткую мелодию, и только тогда на бумаге появилась надпись: «Эти секты — все наши».

Сяо Юань бросил быстрый взгляд и сказал: «Мы почти приехали».

Шэнь Сюаньлэ был полон уверенности: «Если бы у секты Сюаньлэ было немного больше времени, мы могли бы лоббировать больше людей».

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«А?» — спросил Шэнь Фугуй. «Почему?!»

Сяо Юань сказал: «Чем дольше тянется время, тем больше душ оказывается в руках павильона Юньцзянь, если только мы не узнаем, где они спрятали древнее зеркало. Но, учитывая урок, полученный Цинъянем, как Гу Хан может снова относиться к этому легкомысленно? На его месте я бы обязательно носил древнее зеркало с собой постоянно. Более того, чем больше людей, тем больше вероятность утечки». Сяо Юань немного подумал и спросил: «Как павильон Юньцзянь относится к секте Сюаньлэ?»

Цай Сюньнянь сказал: «После того, как в прошлый раз мы устроили представление в храме Сюаньлэ, павильон Юньцзянь должен нам доверять».

Сяо Юань позвал Цинъянь и зажег список. «Думаю, пора».

Ли Яньчжи сердито сказал: «Я не хочу больше откладывать. Теперь, когда у клана Синтянь есть оружие, усиленное Цинянем, ты боишься, что мы не сможем убить этих собак Юнь?!»

Сяо Юань спросил: «Что говорит мой брат?»

«Почтенный Лорд хотел спровоцировать павильон Юньцзянь на атаку, но павильон Юньцзянь, как старый ублюдок, не двигается с места».

Сяо Юань сказал: «Возможно, павильон Юньцзянь также хочет, чтобы секта Синтянь пришла на их территорию, чтобы сражаться».

Цай Сюньнянь спросил: «Важно ли, на чьей территории сражаться?»

«Конечно, это важно», — сказал Шэнь Фугуй, — «защищающаяся сторона имеет преимущество и может заранее организовать различные построения».

Сяо Юань задумчиво произнес: «Возможно, мы сможем найти место, которое не принадлежит ни секте Синтянь, ни павильону Юньцзянь».

Гу Лоуинь поднял глаза и посмотрел на Шэнь Фугуя.

Шэнь Фугуй опешил: «Что ты имеешь в виду?»

Сяо Юань приподнял уголки губ и сказал: «Подожди меня здесь, я вернусь».

Сяо Юань отправился в кабинет и вернулся с двумя письмами. Одно из них он передал Ли Яньчжи и попросил передать Сяо Ду, а другое – Шэнь Фугую, чтобы тот отнёс его в секту Сюаньлэ.

Шэнь Фугуй спросил: «Что написано в этом письме, могу ли я прочитать?»

«Да», — сказал Сяо Юань. «Ты сможешь прочитать это, когда вернешься в секту Сюаньлэ».

Цай Сюньнянь зевнул, посмотрел в темное окно и сказал: «Уже так поздно... Шисюн, нам пора идти?»

Сяо Юань сказал: «На улице идёт сильный снег, так что можете уехать завтра. У нас есть два свободных номера».

Сяо Юань достал два новых одеяла для гостей и, увидев, как вошли Шэнь Фугуй и Ли Яньчжи, небрежно спросил: «Вы спите в одной комнате?»

Шэнь Фугуй покраснел: «Конечно! О чём ты думаешь? Мы с моим шимеем ещё не женаты. Как же мы можем провести ночь вместе?»

Ли Яньчжи похлопал Шэнь Фугуя по плечу: «Молодец, братец! Разве вы можете спать вместе, не будучи женатыми? Это подло и развратно!»

Сяо Юань мягко сказал: «Тебе не обязательно так говорить».

Глава 94

Сяо Юань вернулся в свою комнату.

Гу Лоуинь стоял перед открытым окном и, услышав какие-то движения, оглянулся: «Ты вернулся».

Позади Гу Лоуиня бесшумно падал снег, а туманный лунный свет делал его похожим на бессмертного, не осознающего мирской суеты.

Сяо Юань носил на себе тёплый нефрит, и ветер не давал ему замерзнуть, лишь дарил ощущение свежести и прохлады. Он украдкой взглянул на Гу Лоуиня и услышал, как тот вопросительно хмыкнул, слегка озадаченно.

Увидев Гу Лоуиня, держащего руки за спиной, Сяо Юань спросил: «Что ты держишь в руке?»

Гу Лоуинь протянул руку: «Для тебя».

Это была ветка сливы в полном цвету, ее лепестки были покрыты снегом.

Когда Сяо Юань впервые пришёл на заснеженную гору, гора была голой, покрытой лишь снегом и льдом, а единственный человек рядом с ним был холоден, как иней и снег. Он боялся, что его ассимилируют после долгой жизни здесь, поэтому приказал пересадить во дворе цветущую сливу из клана Синтянь. Каждый день он вставал рано утром, открывал окно, чтобы увидеть нежный красный цвет на фоне бескрайнего белого снега, и молча вдыхал его тонкий аромат.

Сяо Юань взял ветку, опустил голову, понюхал её и с улыбкой сказал: «Как это может быть подарком от Мастера Гу? Эта слива изначально была моей».

Гу Лоуинь посмотрел на него и вдруг сказал: «Иди спать».

Сяо Юань сказал: «Хочешь сегодня спать в отдельных кроватях?»

«Нет», — Гу Лоуинь слегка нахмурился. «Почему ты спрашиваешь об этом?»

«Посмотрите на Шэнь Фугуя и госпожу Цай, они тоже любят друг друга и обещали быть вместе в жизни и смерти, но никогда не переступали черту». Сяо Юань смущённо сказал: «А посмотри на нас, мы не поженились, но сделали всё, что должны были и не должны были делать».

Гу Лоуинь сказал: «Мы женаты, как ты и сказал».

Сяо Юань в замешательстве спросил: «Разве я это сказал?»

"Да."

Сяо Юань на самом деле совсем не помнил этот инцидент.

«Более того, еще не все сделано», — спокойно сказал Гу Лоуинь, — «есть некоторые вещи, которые еще не сделаны».

В конце концов, Сяо Юань не стал спать в отдельных кроватях с Гу Лоуинем. Он лежал на кровати, его щеки пылали, а ресницы слегка дрожали. Сегодняшняя ночь была ничем не лучше обычного. В доме спали трое гостей, и Сяо Юань не смел издать ни звука, но ощущение, которое Гу Лоуинь ему доставлял, было настолько сильным, что ему пришлось прикрыть рот, чтобы не издавать лишних звуков.

Сяо Юань вскоре закусил губу, крепко сжал кулаки и почувствовал лёгкую депрессию после радостного состояния. Обычно он не кончал так быстро.

Гу Лоуинь откинулся назад, убрал руку, опустил голову, чтобы поцеловать Сяо Юаня в губы, но затем передумал и лишь поцеловал уголок его рта, сказав хриплым голосом: «Вкусно».

Глаза Сяо Юаня заметались, и он приготовился: «Я тоже тебе помогу?»

Гу Лоуинь прижал его к себе: «Тебе не нужно двигаться».

«…Мне не нужно двигаться?»

Была поздняя ночь, двери и окна изолировали шум ветра и снега, но внутри дома был слышен шум текущей воды.

Сяо Юань задышал всё чаще и тише и тихо позвал Гу Лоуинь. Гу Лоуинь резко остановился, укусил его за ухо и сказал: «Называй меня мужем».

Сяо Юань, никогда не робеющий, тем более в такое время, тут же нетерпеливо воскликнул: «Хос, муж…»

Гу Лоуинь слегка улыбнулся: «Звучит хорошо».

Каким бы нелепым он ни был накануне вечером, на следующий день Гу Лоуинь, облачившись в одежду, выглядел словно мастер холодного меча, не тронутый проблемами смертного мира. Сяо Юань встал немного поздно и не успел приготовить изысканные блюда. Он отпустил гостей с котлом пшенной каши и дюжиной больших паровых лепёшек.

После еды Шэнь Фугуй и остальные попрощались с ними. Цай Сюньнянь спросил: «Как долго вы планируете жить в заснеженной горе?»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Скоро нам нужно будет спускаться с горы».

Сяо Юань, стоя рядом с Гу Лоуинем на вершине горы, смотрел, как гости удаляются, и сказал: «Дни отдыха закончились».

Гу Лоуинь повернулся к нему, смахнул падающий снег с плеч Сяо Юаня и сказал: «Следуй за мной».

Когда они вдвоем добрались до долины между двумя заснеженными горами, Гу Лоуинь остановился перед скалой: «Мы прибыли».

Сяо Юань огляделся; Циньянь обошёл его. «Что-то здесь особенное?»

Гу Лоуинь выхватил меч и взмахнул им в сторону скалы, и покрывавший ее снег упал, открыв пещеру.

Обычные пещеры были чёрными как смоль, как же здесь может быть так светло? Сяо Юань с интересом спросил: «А там что-нибудь есть?»

Гу Лоуинь сказал: «Узнаешь, когда войдешь».

Сяо Юань поднял брови: «Когда Гу Лоуинь успел научиться готовить сюрпризы?» Он уже собирался войти, как вдруг услышал: «Подожди».

«Да?»

Гу Лоуинь слегка опустил глаза и сказал: «Держимся за руки».

Очевидно, они уже делали вещи куда более постыдные, чем просто держаться за руки, но в тот момент, когда их пальцы переплелись, сердце Сяо Юаня всё ещё колотилось, а щёки вспыхнули. Он дважды кашлянул, чтобы скрыть это, и сказал: «Пойдём, посмотрим, какие сокровища спрятал здесь Мастер Гу».

Чем глубже они погружались, тем ярче становился свет. Когда Сяо Юань ясно увидел происходящее внутри, его глаза внезапно загорелись.

На самом деле, его глаза светились, хотел он того или нет. Глубоко внутри пещеры были разбросаны груды сверкающих драгоценных камней, освещая всю пещеру сказочным светом.

Сяо Юань пробормотал: «Это…»

«Камни гибискуса».

Сяо Юань наклонился и коснулся камня гибискуса: «Он выглядит потрясающе. Для чего он нужен?»

Гу Лоуинь сказал: «Он выглядит хорошо и представляет ценность».

Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Это твои сбережения?»

«Да».

«Сколько это стоит?»

«Косточки гибискуса размером с рисовое зернышко достаточно для покрытия расходов обычного человека на десять лет».

Сяо Юань немного подумал и кисло сказал: «Я знал, что у тебя не может быть недостатка в деньгах. Похоже, ты вообще не нуждаешься в моей поддержке».

«Ты должен меня поддержать».

«Разве ты не богаче меня? Почему ты хочешь, чтобы я тебя содержал?»

«Я дам тебе все это в качестве приданого», — сказал Гу Лоуинь.

"Ух ты!"

Гу Лоуинь мягко улыбнулся и сказал: «Есть еще кое-что».

Сяо Юань посмотрел на него с ожиданием: «Что?»

Гу Лоуинь достал складной веер и протянул его Сяо Юаню. «Твой свёкор просил меня вернуть его тебе».

Лицо Сяо Юаня слегка изменилось, и в его глазах мелькнула тень ностальгии: «Вот так оно и оказалось».

У него уже был Бихай Чаошэн, и Угуань Фэнъюэ был лишним. С веером в руке он выглядел стильно и раскованно; а если бы он держал веер и в другой руке… Сяо Юань представил себе эту картину, но она показалась ему забавной.

Но в любом случае этот маленький Угуань Фэнъюэ был его первым оружием, и это было единственное, что оставил ему Ли Сяньтин.

Подумав об этом, Сяо Юань решительно сказал: «Выбрось его».

Гу Лоуинь был немного удивлен: «Ты уверен?»

«Не уверен», — с сожалением произнес Сяо Юань. «В любом случае, это артефакт, так что давайте сохраним его и отдадим».

Ночью Сяо Юань лежал на кровати, долго не чувствуя сна. Он перевернулся на другой бок, и Гу Лоуинь обнял его.

«Не можешь заснуть?» — спросил Гу Лоуинь.

Сяо Юань приглушённо хмыкнул и впился губами в объятия Гу Лоуиня. «Я тебе не помешал?»

"Нет."

Сяо Юань на мгновение замолчал, вздохнул и сказал: «Гу Лоуинь, на самом деле я не такой уж открытый и элегантный, каким кажусь. Есть вещи, которые меня всё ещё волнуют».

Гу Лоуинь торжественно сказал: «Я знаю».

«Позже я понял, что это не только бесполезно, но и усугубит мои проблемы, поэтому я полностью перестал об этом беспокоиться».

Гу Лоуинь погладил Сяо Юаня по голове и молча ждал, когда он продолжит.

Сяо Юань улыбнулся: «Итак, к этим людям и всем этим вещам я могу относиться равнодушно, только к тебе…»

Гу Лоуинь вздохнул, и движение его руки остановилось.

Недовольный тем, что Гу Лоуинь внезапно остановился, Сяо Юань потёрся о его руку. «Я не могу тебя отпустить – ты мне очень нравишься».

Гу Лоуинь ничего не сказал, но его пальцы, касавшиеся длинных волос Сяо Юаня, дрожали.

Глава 95

Несколько дней спустя Ли Яньчжи снова поднялся на гору, принеся Сяо Юаню две вещи. Одним из них было большое красное приглашение на свадьбу с нарисованным на конверте гуцинем, символом клана Сюаньлэ. Текст приглашения гласил: «Двое, чьи фамилии связаны браком, проведут церемонию заключения брака, их благая карма будет связана навеки, и они будут носить одно имя».

Сяо Юань пропустил кучу многословной ерунды и увидел слова «Шэнь Фугуй» и «Цай», а затем дату их свадьбы.

«Пятый день первого месяца», — с улыбкой сказал Сяо Юань. — «Хороший день». Он протянул Гу Лоуинь приглашение на свадьбу. Первое, что увидел Гу Лоуинь, была последняя фраза: «Гу Лоуинь и его жена с почтением приглашаются присутствовать».

Ли Яньчжи: «Это действительно хороший день, но до него ещё больше месяца, это слишком далеко».

Сяо Юань спросил: «Когда большинство людей женятся, за сколько времени до свадьбы они рассылают приглашения на свадьбу?»

Ли Яньчжи почесал затылок: «Откуда я это знаю, я никогда не был женат».

Гу Лоуинь сказал: «Меньше полугода, больше трёх месяцев».

Сяо Юань взглянул на Гу Лоуинь, изогнул губы в улыбке и сказал: «Ты много знаешь».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Здравый смысл».

«Судя по этому, приглашение на свадьбу клана Сюаньлэ было отправлено в спешке. Надеюсь, это не вызовет подозрений у других». Сяо Юань спросил: «А что насчёт того, что я просил тебя принести?»

«Он у меня с собой». Ли Яньчжи достал из пакета свиток с картиной. «Молодой господин хотел именно его?»

Сяо Юань развернул свиток и смутно ощутил присутствие зла. Пейзаж на картине показался ему совершенно незнакомым, но он понял, что картину действительно написал Ли Сяньтин.

Сяо Юань спросил: «Ты подтвердил это с моим шиди?»

«Подтверждено, это та самая картина, о которой говорил брат Му».

С тех пор, как Му Инъян обнаружил странность этой картины, он искал возможности отправиться в Личжоу, чтобы разобраться в ней, но события следовали одно за другим. У него не было свободного времени, и поездка в Личжоу тоже откладывалась.

«До свадьбы Шэнь Фугуя и госпожи Цай ещё больше месяца, так что этого должно хватить, чтобы отправиться в Личжоу. Интересно, не захочет ли господин Гу отправиться со мной?» Не дожидаясь ответа Гу Лоуиня, Сяо Юань о чём-то подумал и постучал его по голове веером: «Чуть не забыл. Скоро полнолуние, и Акация Гу нападёт. Давайте дождёмся пятнадцатого числа, прежде чем отправиться в путь».

«Все в порядке», — сказал Гу Лоуинь. «Давай не будем откладывать и вернемся как можно скорее».

В тот день они вдвоем спустились с горы. Сяо Юань, держа Цинъянь в рукаве, был повёз на запад Гу Лоуинь на своём мече и прибыл в Личжоу, расположенный на северо-западе, менее чем за полдня.

Сяо Юань изменил свою внешность, придав себе неприметный вид, а Гу Лоуинь надел темный плащ и капюшон.

Перед тем как войти в город, Сяо Юань помог Гу Лоуину спрятать седые волосы под капюшоном. В конце он не забыл потянуть Гу Лоуина за воротник, притянув его к себе, и поцеловал, прежде чем уйти.

Гу Лоуинь снова прижал его к себе: «И это все?»

Сяо Юань пытался его урезонить: «Мне просто нужен был лёгкий поцелуй, такой, чтобы не высовывать язык. Гу Лоуинь, нельзя же каждый раз превращать обычные поцелуи и объятия в нечто продвинутое, это же возмутительно, понимаешь?»

«Да», — Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз, — «открой рот».

«……»

О Личжоу говорили, что он одновременно и большой, и маленький. Большим он был из-за огромной территории, в несколько раз превосходящей богатые земли Цзяннаня. Маленьким же он был потому, что население города было небольшим, улицы пустынными, и не было ни одного крикливого торговца. Изредка можно было увидеть нескольких прохожих, одетых в плащи с капюшонами, как у Гу Лоуинь, плотно закрывающие тело.

Гу Лоуинь сказал: «Земли на северо-западе полны ветров и песка. Чтобы не вдыхать песок, местные жители круглый год закрывают лица тканью».

Сяо Юань сказал: «Я тоже это знаю, это здравый смысл».

«Место на картине не похоже на Личжоу».

Сяо Юань огляделся вокруг, видя повсюду упадок сил и запустение, в то время как картина Ли Сяньтина с ее прекрасным пейзажем больше напоминала место к югу от реки Янцзы.

«Му Инъян исследовал это место и пришел к выводу, что это Личжоу».

Тон Гу Лоуина был безразличным: «Возможно, он ошибся».

«Ни в коем случае». Хотя Му Инъян порой был ненадёжен, он никогда не относился небрежно к тому, что ему доверил Сяо Юань. «Давайте найдём кого-нибудь, кто сможет всё разузнать».

Они нашли относительно оживлённую гостиницу на юге города. Поскольку народу там было много, у входа собралась группа плохо одетых и неопрятных нищих. Как только появлялся гость, нищие бросались просить милостыню.

Когда Сяо Юань и Гу Лоуинь прибыли, хозяин гостиницы держал метлу, чтобы отгонять нищих. Это не особо помогло, поэтому он крикнул: «В следующий раз, когда вернёшься, я оболью тебя кипятком. Не вини меня, когда…»

Нищий, похожий на подростка, рассмеялся и сказал: «Это хорошо, ведь я уже много лет не мылся».

Хозяин гостиницы продолжал ругаться, затем взглянул на Сяо Юаня и Гу Лоуиня и тут же изменился в лице, улыбнулся и сказал: «Два почетных гостя, хотите комнату или еду?»

«Комнату, а также узнать о месте по пути». Сяо Юань достал картину: «Ты знаешь, где это?»

Хозяин гостиницы нахмурился: «Осмелюсь ли я спросить у почетного гостя, находится ли это место в Личжоу?»

«Так и должно быть».

«Сказать этому гостю правду, я живу в Личжоу с самого рождения. Я даже знаю, сколько там деревьев, но никогда не видел этого места. Если посмотреть на горы и воду, как такое место может быть в Личжоу?»

Сяо Юань убрал картину и пробормотал: «Я знал, что должен был взять с собой своегл шиди...» Поймав взгляд Гу Лоуинь, он быстро изменил свои слова: «Я должен был ясно спросить свою шиди, прежде чем прийти».

«Я уже видел это место раньше».

Сяо Юань посмотрел на голос; тот, кто говорил, был маленьким нищим, который только что хотел принять ванну.

Хозяин гостиницы покосился на него: «Уважаемый гость, не дайте ему себя обмануть, он маленький лжец».

«Я действительно это видел», — фыркнул маленький нищий. «Если ты мне не веришь, забудь».

Сяо Юань протянул руку, и Гу Лоуинь положил ему на ладонь несколько серебряных монет. Сяо Юань сказал: «Вот».

Маленький нищий поймал сломанный серебряный кубик, брошенный Сяо Юанем, и его глаза расширились.

«Скажи, где ты это видел?»

Маленький нищий долго молчал, прежде чем сказать: «Это было, когда я был ребёнком. Мои родители ещё не умерли, поэтому я отправился с ними в путешествие. Позже мы заблудились в пустыне. Мы выпили всю воду и съели всю еду. И вот, когда мы уже почти умирали от жажды, мы увидели эти горы и озеро – точь-в-точь как на твоей картине».

Сяо Юань поднял брови: «Ты уверен, что правильно помнишь?»

«Я очень хорошо помню это, — уверенно сказал маленький нищий, — это правда. Я до сих пор помню, что после того, как я выпил воды, мне приснился сон. Мне приснилось, что двое прекрасных бессмертных пригласили меня на трапезу. Один сиял и улыбался, а другой был с белыми волосами и был похож…» — маленький нищий ломал голову, пытаясь описать это, — «как луна на небе».

Хозяин гостиницы холодно усмехнулся: «Почему ты не продолжаешь мечтать?»

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись. Сяо Юань спросил: «Где находится пустыня, о которой вы говорите?»

В тридцати милях от города Личжоу простиралась бескрайняя пустыня. Сяо Юань стоял на мече и смотрел вниз. Она была покрыта однообразным жёлтым песком. Все места выглядели очень похожими друг на друга; не говоря уже о простых людях, даже простые земледельцы могли там заблудиться.

Сяо Юань прищурился и посмотрел вдаль: «Кажется, я не вижу ничего странного. Может, спустимся и посмотрим?»

Гу Лоуинь сказал: «Хорошо».

Приземлившись, Сяо Юань ступил на песок, и у него возникло странное чувство, будто он вот-вот упадет туда.

Тропы не было, и они не знали, с чего начать. Сяо Юань нашёл огромную каменную пещеру, которая могла укрыть их от непогоды, и они временно обосновались там.

«Бессмертные, которых описал нищий, это мы?»

Гу Лоуинь сказал: «Может быть».

Нищий не мог разглядеть их под маской. Маленький нищий не лгал.

«Мы плохо его знаем, почему же он приснился нам много лет назад?» — предположил Сяо Юань. — «Может, ему приснился вещий сон?»

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «Или он случайно заглянул в Дао Небес».

Сяо Юань опешил: «…Дао Небес?»

«Ходят слухи, что те, кому судьба предназначается Дао Небес, способны увидеть тайны Небес в момент судьбоносной встречи», — сказал Гу Лоуинь. «Но никто точно не знает, что это за «судьбоносная встреча»».

Давно забытое воспоминание пробудилось, и Сяо Юань медленно произнёс: «Кажется, у меня есть некоторая связь с Дао Небес».

«Что?»

Сяо Юань не чувствовал, что ему есть что скрывать от Гу Лоуиня. Он собрался с мыслями и сказал: «Сколько я себя помню, в моей голове всегда был голос. Он управлял моими словами и поступками, и я должен был жить по его приказам». Сяо Юань снова почувствовал удушье. Он глубоко вздохнул и продолжил: «Он заставил меня угодить моему шиди, заставил признать моего гэгэ, заставил приблизиться к тебе… Знаю, это звучит шокирующе, ты… веришь мне?»

Гу Лоуинь не колебался: «Я верю тебе».

Глава 96

Сяо Юань скривил губы, пытаясь наклониться и поцеловать Гу Лоуиня. Подумав ещё раз, он передумал, чтобы не откладывать дело. Он рассказал Гу Лоуину всё о [All Have], и когда он дошёл до дня, когда он избавился от [All Have], Гу Лоуинь внезапно прервал его: «Ты не для того, чтобы спрыгнуть со скалы».

«Да, — сказал Сяо Юань, — [Все] обещал мне, что, что бы я ни сделал тогда, я не умру. Чтобы избавиться от павильона Юньцзянь, прыжок со скалы был самым быстрым способом».

Гу Лоуинь посмотрел на него со сложным выражением лица.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я так дорожу своей жизнью, как я могу так легко искать смерти?»

Адамово яблоко Гу Лоуинь покатилось: «Я всегда думал, что тебя заставили умереть».

Сяо Юань махнул рукой: «Нет, нет, нет».

Гу Лоуинь поперхнулся и вдруг прижал Сяо Юаня к каменной стене, опустил голову и укусил уголок его рта. Он хотел прижать сильнее, но не выдержал. В конце концов, Сяо Юань тихонько ахнул.

"Что ты делаешь…?"

Гу Лоуинь хрипло сказал: «Целую тебя».

«Ты явно кусаешься». Сяо Юань коснулся уголка рта, поднял глаза и сказал: «Почему ты вдруг так возбудился? Неужели, если бы ты знал, что меня не принудили к смерти в павильоне Юньцзянь, ты бы не чувствовал себя виноватым и не беспокоился бы обо мне так сильно, и, следовательно, не стал бы демонизировать себя?»

Гу Лоуинь почувствовал себя беспомощным: «Нет».

Сяо Юань намеренно скептически спросил: «О? Когда я успел тебе понравиться?»

Гу Лоуинь сказал: «Очень рано».

Сяо Юань сказал себе: «Если это было до того, как я прыгнул со скалы, то я действительно этого вообще не заметил».

«Ты был очень интересным», — когда Гу Лоуинь сказал это, он не взглянул на Сяо Юаня, как будто немного смутился, — «и к тому же очень... красивым».

Сяо Юань приглушенно усмехнулся: «В конце концов, ты тоже просто посмотрел на мое лицо».

Гу Лоуинь поправил его: «Дело не только в твоём лице». Он немного подумал, а затем сказал: «В то время вы с Му Инъян были очень близки».

«А мы были? Я не помню».

«Да. Каждый раз, когда я видел вас вместе, я…» Гу Лоуинь поджал губы, «моё настроение ухудшалось».

Сяо Юань удивленно посмотрел на него.

«Но я не имел права злиться». Поэтому он никогда этого не показывал.

Пока они разговаривали, уже стемнело. В лучах заходящего солнца пустыни лицо Сяо Юаня выглядело кротким, а глаза – словно осенняя вода. Он редко показывал такое выражение, и сердце Гу Лоуиня забилось, когда он это увидел.

«Теперь ты прав», — сказал Сяо Юань. «Но я не дам тебе еще одного повода злиться».

Пустыня была такой огромной, что они не знали, когда и где появится пейзаж на картине, поэтому решили остаться в пустыне на день и ночь. С наступлением темноты ударил холод, но они не боялись холода, ведь у них был тёплый нефрит. Сяо Юань выпустил Цинъянь, который вырос до размеров костра, ярко сияя в темноте.

Сяо Юань удобно устроился на коленях у Гу Лоуиня и сказал: «Если бы Ли Сяньтин действительно был здесь и увидел нечто подобное этому маленькому нищему, что бы он сделал — пошёл бы по течению или против Дао Небес?»

Гу Лоуинь сказал: «Это зависит от того, что он видел».

Сяо Юань кивнул: «Это правда».

Сяо Юань, охваченный сонливостью, зевнул. Гу Лоуинь спросил: «Сон?»

Сяо Юань потер глаза: «Немного».

"Идем спать."

Устроившись на коленях Гу Лоуиня вместо подушки, Сяо Юань крепко спал, и всю ночь ему не приснилось ни одного сновидения.

«Сяо Юань».

В ушах у него раздался голос Гу Лоуиня. Глаза Сяо Юаня затуманились, и он неопределённо произнёс: «…а?»

Гу Лоуинь взял его за руку: «Следуй за мной».

Сяо Юань сказал «о» и снова закрыл глаза.

Сяо Юань иногда валялся в постели, и Гу Лоуинь оставался с ним. Сегодня ситуация была иной. Гу Лоуинь не стал больше пытаться разбудить Сяо Юаня, а просто поднял его на руки и вышел.

Находясь в полудреме, Сяо Юань смутно услышал пение птиц. Откуда взялись птицы в пустыне?

Сяо Юань резко открыл глаза.

«Мы не спим».

Сяо Юань посмотрел на сцену перед собой и пробормотал: «Такое место действительно существует».

Горы и озеро были прекрасны, поля зеленые и сочные, насекомые и щебетание птиц — все было точно так же, как пейзаж на картине.

Сяо Юань на некоторое время растерялся и спросил: «Как ты его нашел?»

«Я видел это».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуинь и медленно спросил: «У тебя особый талант в поиске вещей?»

Змеиная красота этой безлюдной земли, ледяные кристаллы моря Учуань и камни гибискуса – всё это было редкостью, которую можно увидеть лишь раз в сто лет, но Гу Лоуинь смог их найти. Он не ожидал, что так легко найдёт место на картине, но, к его удивлению, Гу Лоуинь снова его нашёл. Чем больше Сяо Юань думал об этом, тем сильнее ему казалось, что Гу Лоуинь одержим карпом кои, приносящим ему удачу.

Гу Лоуинь сказал: «Я даже лучше умею находить людей».

Думая, что какое бы лицо он ни использовал, Гу Лоуинь все равно раскусит его, Сяо Юань не мог не согласиться.

Они вдвоем шли по кустам и полям, испытывая необъяснимое чувство пустоты, словно трава под ногами была не травой, а песком, как прежде. Сяо Юань присел на корточки, коснулся земли пальцами и спросил: «Как думаешь, мы всё ещё в реальном мире?»

Гу Лоуинь посмотрел на озеро вдали: «Давай пойдем к озеру и посмотрим».

Поверхность озера была спокойной и без ряби, тихой, как заводь. Сяо Юань и Гу Лоуинь стояли у озера; ветерок развевал кончики их волос, но на озере не было ни малейшего движения.

Сяо Юань посмотрел на свое отражение в озере и спросил: «Ты чувствуешь это?»

Гу Лоуинь спросил: «Что?»

Сяо Юань покачал головой. Это было неописуемое, странное чувство. Он чувствовал, что его отражение пристально смотрит на него, его глаза, словно водоворот, пытаются затянуть его в себя. Разум подсказывал ему, что не стоит больше смотреть, но кто-то словно крепко схватил его за шею, не давая отвести взгляд.

Его взгляд все больше затуманивался; все вокруг исчезало, и только отражение в озере оставалось во тьме.

«Сяо Юань?»

Встревоженный голос Гу Лоуиня словно доносился откуда-то издалека. Сяо Юань хотел ответить ему, но по непонятной причине не мог вымолвить ни слова. В этот момент человек в озере внезапно улыбнулся.

Сяо Юань понял, что ему следует делать.

«Сяо Юань!»

В вихре Сяо Юаня охватило чувство, будто он поменялся с собой местами в озере. Он медленно погрузился на дно, ничего не видя и не слыша, ощущая лишь холодную и колющую воду.

В бескрайней тьме Сяо Юань наконец увидел проблеск света. Он изо всех сил пытался плыть к нему. Свет становился всё ярче, и вскоре он едва мог открыть глаза. Как только он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, свет рассеялся на мельчайшие частицы и прошёл сквозь его тело.

Он увидел свою жизнь. Но на этот раз он стал зрителем.

После смерти своего биологического отца он последовал за своей повторно замужней матерью в семью Сяо, где у него был гэгэ, который очень его любил. Несколько лет спустя павильон Юньцзянь уничтожил семью Сяо, и мать защитила его ценой своей жизни, позволив ему и его гэгэ сбежать. По пути к бегству он и его гэгэ были разлучены, и его подобрал Шицзунь. Позже появился и сквернословящий шиди.

Когда он вырос, Сяо Ду забрал его обратно, и тогда Сяо Ду узнал в другом человеке своего младшего брата. Сяо Ду заразил его Гу и заставил подойти к Гу Лоуинь и проникнуть в павильон Юньцзянь.

Позже Линь Улянь был отравлен, и Гу Лоуинь в течение десяти дней принимал его кровь, в результате чего его база для совершенствования была утрачена.

Все это было почти то же самое, что и его предыдущий опыт, за исключением двух отличий.

Во-первых, у него не было [Всех Имеющих], поэтому он отдавал им всю свою искренность, будь то Сидзунь, его шиди, Сяо Ду или Гу Лоуинь. Отвержение Сидзуня, ядовитый язык его шиди, заражение Сяо Ду и боль, причинённая Гу Лоуинь, – всё это делало его несчастным.

Во-вторых, в тот раз он не выжил на горе Дунгуань.

——Это была его предопределенная судьба.

Глава 97

В глазах Сяо Юаня [All Have] несомненно был виновником всех трагических событий первой половины его жизни. Эта необъяснимая сила контролировала его жизнь, ограничивала свободу и заставляла жить в невыносимой тишине. Он не раз представлял себе, как счастлив был бы, если бы у него не было [All Have].

[All Have] сказал перед уходом, что существует, чтобы помочь ему завершить предначертанное ему предназначение и преодолеть испытания. Если Дао Небес действительно непреложно, то причиняет ли [All Have] ему вред?

В детстве он лишился памяти. С того момента, как он что-то вспомнил, [All Have] был рядом. [All Have] говорил с ним гораздо больше, чем Ли Сяньтин и Му Инъян. Для него, невежественного в детстве, [All Have] был учителем, другом и надёжным партнёром. Благодаря [All Have] он смог стать таким, какой он есть сейчас.

Если бы [Все] не напомнил ему никому не доверять, он бы не стал нынешним Сяо Юанем. Его бы жестоко растоптали все, кто ему дорог, как в той жизни, которую он только что увидел.

Он любил Ли Сяньтин, относился к Му Инъян как к своему шиди, называл Сяо Ду «гэгэ» до конца своих дней и испытывал смутную привязанность к Гу Лоуинь.

Затем его бросят, будут оскорблять, использовать, у него возьмут кровь, его тело ослабят, а сердце умрёт. Ничто в мире смертных не будет его волновать, и он, наконец, умрёт на горе Дунгуань.

Из-за существования [All Have], хотя он и испытал всё это, его разум находился в совершенно ином состоянии. Его тело страдало и истощалось, но сердце не умирало. Он хотел жить, хотел избавиться от [All Have], избавиться от людей и вещей, которые его опутывали, и жить свободно.

Если бы все, через что ему пришлось пройти, было написано в его судьбе и он не мог бы этого избежать, то [All Have] не вредил бы ему, а спасал бы его.

Если его судьба действительно закончилась на горе Дунгуань, то каждый момент его жизни теперь не должен принадлежать ему.

Что же такое [Все Имеют]…, кто шпионил за его судьбой и, чтобы сохранить ему жизнь, не колеблясь обманул Дао Небес и пошел против его воли?

Сяо Юань глубоко вздохнул, втянул в себя ледяную воду озера и сильно закашлялся.

Все частицы света погрузились в его тело, и перед ним раскинулась хаотичная тьма. В безграничной тишине он услышал, как кто-то тихо зовёт его по имени:

А Ю, А Ю…

Сяо Юань открыл губы: «Ши...»

Этот нежный голос внезапно исчез, сменившись другим знакомым голосом: «Сяо Юань».

Сяо Юань резко открыл глаза, и в его поле зрения появилось бледное нефритовое лицо; его окружала чистая аура, успокаивая сердце, которое билось как барабан.

Гу Лоуинь ничего не спросил, просто обнял его и посмотрел на него так, словно тот собирался исчезнуть в следующий момент.

Сяо Юань взял его за руку и сказал: «Я в порядке». Ладонь Гу Лоуиня была холоднее обычного.

Гу Лоуинь сказал «да», сжал руки в кулаки и уткнулся лицом в шею Сяо Юаня.

Сяо Юань почувствовал, как его тело слегка дрожит, неохотно улыбнулся и сказал: «Я просто случайно упал в озеро, как ты мог так испугаться?»

Гу Лоуинь взял себя в руки и сказал: «Озеро? Ты не упал в озеро».

«Потом я был...»

«Ты внезапно потерял сознание».

Сяо Юань посмотрел на свою одежду, и, конечно же, она была сухой. «Это озеро действительно необычное». Он сказал: «Ты видел его? Тайна Дао Небес, которая принадлежит тебе».

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«Похоже, ты не предназначен судьбой в глазах Небес».

Гу Лоуинь спросил: «Ты видел это?»

Сяо Юань кивнул: «Но я видел только прошлое, а не будущее».

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «То, что увидел нищий, было будущим».

Глаза Сяо Юаня слегка потемнели: «Это потому, что у него есть будущее».

Гу Лоуинь почувствовал смутное беспокойство: «Что ты имеешь в виду?»

Сяо Юань ничего не ответил и снова посмотрел на озеро. Гу Лоуинь закрыл глаза и сказал: «Не смотри».

Сяо Юань изобразил лёгкую улыбку: «Ладно, больше не буду на это смотреть. Пойдём обратно».

Вернувшись в гостиницу в Личжоу, они снова случайно увидели маленького нищего. Хозяин выполнил своё обещание и на этот раз вылил на него кипяток. К счастью, маленький нищий быстро увернулся.

Сяо Юань остановил маленького нищего и спросил: «Разве мы не давали тебе денег раньше, почему ты все еще просишь здесь милостыню?»

Глаза маленького нищего загорелись: «Уважаемый господин!»

«Не говорите мне «сэр», я задаю вам вопрос».

Маленький нищий смущенно сказал: «Я отдал деньги тетушке Сан на лечение».

Сяо Юань рассмеялся: «Пойдем со мной».

Услышав это, хозяин гостиницы смущённо сказал: «Уважаемый гость, это… это не очень хорошо, понимаете? Пустить нищего в гостиницу — значит навредить другим гостям».

Сяо Юань сказал: «Я отведу его в нашу комнату. А ты приготовь что-нибудь вкусненькое и принеси».

Маленький нищий вошел в гостиницу вместе с Сяо Юанем.

После того, как блюда были поданы, Сяо Юань сказал: «Ешь».

Маленький нищий был польщен: «Неужели я могу это съесть?»

Сяо Юань улыбнулся и кивнул, и маленький нищий тут же проглотил еду. Когда он почти закончил есть, Сяо Юань спросил: «Ты говорил, что видел во сне двух „бессмертных“, приглашающих тебя на ужин. Они выглядят так?»

«А?» Рот маленького нищего был набит мясом, и он невольно поднял голову, ошеломленный.

Гу Лоуинь снял капюшон, и его длинные серебристые волосы упали ему на грудь. Сяо Юань, вернувшись к своему первоначальному облику, посмотрел на него с улыбкой.

Маленький нищий проглотил мясо, так взволнованный, что не мог связать ни слова: «Ты, ты…»

Глядя на его реакцию, Сяо Юань уже знал ответ. Он спросил: «Кроме нас, что ещё ты видел?»

Оба человека перед ним были красивыми, и маленький нищий не мог сказать, кто из них красивее, но ему больше нравился темноволосый, потому что у беловолосого не было никакого выражения на лице, и, казалось, к нему было трудно подобраться.

Сяо Юань сказал: «Я спрашиваю тебя».

Маленький нищий пришел в себя и сказал: «Я... я забыл».

Сяо Юань сказал: «Твои сны всегда были связаны с тобой, верно?»

Маленький нищий непонимающе спросил: «Ты всегда был у него... что это значит?»

Сяо Юань выразился проще: «Всё, что ты видел во сне, ты видел собственными глазами?»

Маленький нищий сказал: «Конечно».

Сяо Юань прищурился: «Понятно».

Когда маленький нищий насытился, Сяо Юань отослал его. Гу Лоуинь спросил: «Ты можешь увидеть свою судьбу только в озере?»

«Так и должно быть», — задумчиво произнес Сяо Юань. «То, что видел Ли Сяньтин, должно быть и его будущим. Но я всё равно чувствую, что что-то не так…»

У него возникло предчувствие, что увиденное Ли Сяньтином как-то связано с ним.

Гу Лоуинь не мог не спросить: «Что ты видел в озере?»

Сяо Юань сосредоточенно медитировал, а затем внезапно широко раскрыл глаза и сказал: «У меня есть воспоминания, которые кто-то отнял».

Гу Лоуинь спросил: «Ты имеешь в виду воспоминания из детства?»

Сердцебиение Сяо Юаня участилось: «Кажется, сколько я себя помню, Ли Сяньтин всегда был рядом. До этого момента моя память совершенно пуста».

Гу Лоуинь сказал: «У секты Сюаньлэ есть секретный метод, позволяющий восстановить утраченные воспоминания».

Сяо Юань уже слышал, как Сяо Ду упоминал об этом, но ему было неинтересно вспоминать, насколько близкими они были в детстве, поэтому он отказался восстанавливать воспоминания. Но теперь…

«Пойдем», — сказал Сяо Юань, — «пойдем в секту Сюаньлэ и заранее поздравим молодого мастера секты Шэня».

Глава 98

Секта Сюаньлэ была занята предстоящим радостным событием, и даже мастер Шэнь Цяньянь на время отложила текущие дела, чтобы выбрать радостную одежду для своего младшего брата и будущей невестки.

Цай Сяньнянь и Шэнь Фугуй были вызваны в здание, где хранились цветы. Они недоумевали, почему не могут увидеть свои свадебные платья в секте, а вынуждены идти в менее известное оплот секты Сюаньлэ. Только увидев человека, доставившего свадебные наряды, они поняли.

Шэнь Фугуй был удивлен и обрадован: «Почему ты пришел так рано?!»

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я привезу вам свадебную одежду. Я слышал, что лучшие ткани и вышивки – в Хуайчжоу. Рискуя быть обнаруженным павильоном Юньцзянь, я отправился в Хуайчжоу, чтобы выбрать их для вас. Ну как, ты тронут?»

«У тебя есть техника изменения лица, так что риска нет». Быстрый язык Шэнь Фугуя был встречен гневными взглядами как его цзецзе, так и его шимей.

Цай Сюньнянь наступил на ногу: «Шисюн!»

Шэнь Цяньянь нахмурился: «Это искренность Мастера Сяо, что ты говоришь?»

Шэнь Фугуй был вынужден склонить голову: «Я ошибался».

Сяо Юань сдержал улыбку и изо всех сил старался не показывать, что злорадствует: «Где ты ошибся?»

Шэнь Фугуй: «…»

Гу Лоуинь стоял рядом с ним с беспомощным и снисходительным выражением лица.

«Кстати, это очень несправедливо по отношению к тебе, что ты устраиваешь что-то во время свадьбы», — сказал Сяо Юань. «Я поступил с тобой несправедливо».

Свадьба была важным событием. Никто не хотел устроить поединок на мечах и пролить реки крови во время свадьбы.

Шэнь Фугуй, казалось, был чем-то недоволен, но Цай Сюньнянь не обращал на это внимания: «Всё в порядке, всё в порядке. Общая ситуация важна. Ничего страшного, мы с Шисюном просто ещё раз поженимся в будущем, так что этот раз не в счёт».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Это отличная идея».

Шэнь Цяньянь подождал, пока молодые люди закончат говорить, а затем сказал: «Вы, должно быть, приехали в секту Сюаньлэ заранее, а не только для того, чтобы доставить свадебную одежду».

Сяо Юань слегка улыбнулся и серьёзно сказал: «По правде говоря, у меня есть личное дело, и мне нужна помощь секты Сюаньлэ».

Сяо Юань объяснил своё намерение. Цай Сюньнянь спросил: «Хочешь вернуть воспоминания, потерянные в детстве?»

Сяо Юань кивнул: «Должен ли у секты Сюаньлэ быть свой путь?»

«Конечно, он у нас есть», — гордился Шэнь Фугуй. «Мелодия «Старых снов», плюс тлеющая лампа, и всё готово — я прав, цзецзе?»

Шэнь Цяньянь равнодушно сказал: «Поскольку ты прав, я оставлю это дело тебе».

Шэнь Фугуй помедлил и сказал: «Это…»

«Почему ты не можешь исполнить «Наньхуай Чао» и «Древние мечты»?»

«Я могу, но не уверен, что буду так же хорош, как Цзецзе».

«Этого будет достаточно», — сказал Сяо Юань. «Спасибо, молодой мастер секты Шэнь».

Шэнь Цяньянь приказал кому-то принести тлеющую лампу и зажечь её, а затем попросил всех выйти. В комнате остались только Сяо Юань и Шэнь Фугуй.

Шэнь Фугуй погладил флейту и сказал: «Буду честен с тобой. С моими навыками ты, возможно, сможешь вспомнить лишь отдельные фрагменты».

Сяо Юань сказал: «Попробуй».

Шэнь Фугуй играл на флейте, и мелодичные звуки флейты доносились до ушей Сяо Юаня. Тусклый свет догорающей лампы осветил его лицо, и он закрыл глаза.

……

«Мать, гэгэ… гэгэ!»

Сяо Юань бежал босиком по пустынным улицам, его изящное лицо было покрыто грязью. Стоял двенадцатый лунный месяц, стояла суровая зима, и он был одет в просторное пальто, оставленное его гэгэ. Обувь на его ногах давно потерялась, а маленькие ступни покраснели от холода.

Он и его гэгэ бежали всю дорогу от горы Паньгу до этого маленького городка. Он ничего не ел два дня. Он был так голоден, что лежал на руках у своего гэгэ и укусил его за плечо. Позже гэгэ пошел искать что-нибудь поесть, но каким-то образом они разошлись. У Сяо Юаня не было другого выбора, кроме как искать своего гэгэ глазами, полными слез. Он спросил нескольких прохожих, не видели ли они его гэгэ, но никто не обратил на него внимания. Ночью все люди на улице исчезли, двери всех домов были закрыты, и никто не зажигал свет, словно боясь привлечь что-то.

Сяо Юань замерз, проголодался и испугался. Он споткнулся о камень на дороге и ударился лбом о землю. Боль была невыносимой. Он не выдержал и закричал в долгой безмолвной ночи.

«Если ребенок плачет среди ночи, его съедят».

Сяо Юань с трудом поднял голову и встретился взглядом с парой длинных, теплых и нежных глаз.

Перед ним стоял человек в синем одеянии со складным веером в руке. Он был немного похож на того джентльмена, который учил его читать и писать, но был гораздо красивее.

Сяо Юань был ошеломлен.

Мужчина присел на корточки и спросил: «Где твои родители?»

Сяо Юань покачал головой: «Мертвые, мертвые».

Мужчина снова спросил: «Ты сейчас один?»

Слезы Сяо Юаня все еще висели на его ресницах: «Гэгэ, я ищу своего гэгэ».

Рука протянулась к Сяо Юаню, пальцы тонкие и белые, от них исходил лёгкий запах чернил. «Я отведу тебя на его поиски».

Сяо Юань долго колебался, и мужчина не стал его торопить. Затем он осторожно вложил свою маленькую ручку в его ладонь.

Мужчина поднял его. «Как тебя зовут?»

Сяо Юань сказал: «А... А Нянь».

«Я отведу А Няня на поиски его гэгэ», — сказал мужчина, — «но сначала давай решим все препятствия, которые нам мешают».

Ли Сяньтин пришёл в город, чтобы сразиться со злым духом, причинявшим вред горожанам. Этот низменный злой дух был для него всего лишь муравьём. Он держал Сяо Юаня на одной руке и одним движением руки избавился от злого духа. Когда злой дух лопнул и умер, он поднял рукав, чтобы нечистоты не попали на ребёнка, которого держал на руках.

Сяо Юань лежал на руках у Ли Сяньтина, крепко держась за его рубашку, широко раскрыв глаза, и говорил: «Старший брат, ты удивительный, более удивительный, чем мои родители!»

«Братец, — рассмеялся Ли Сяньтин, — оказывается, я такой молодой».

После этого Ли Сяньтин повёл Сяо Юаня на разведку, но никаких вестей о Сяо Ду так и не получил. Ему пришлось вернуть Сяо Юаня в Сюйфу, где тот занимался самосовершенствованием и жил в уединении.

Сяо Юань, только что потерявший близких, был крайне неуверен в себе. Он был словно маленький хвостик, цепляясь за Ли Сяньтина, пока тот бодрствовал; во сне же ему приходилось держать пальцы Ли Сяньтина в своей руке.

Сяо Юань обладал милой внешностью, добрым нравом и превосходным духовным даром. Ли Сяньтин много лет жил один, и вдруг, оказавшись рядом с таким маленьким существом, он, как ни странно, совсем не шумел и не раздражался. Он тщательно изучил жизнь Сяо Юаня и, убедившись, что у него нет других родственников, кроме давно потерянного брата, принял его в ученики.

На третий месяц весны Сюйфу покрывался зеленью и цветами, окрестности становились красочными.

Среди этого живописного пейзажа Ли Сяньтин стоял перед окном и писал картину. Его брови были подобны горным хребтам, а сам он был нежен, как нефрит, и больше напоминал учёного, отрешившегося от мира, чем земледельца, живущего в уединении.

Рядом с ним на небольшой скамейке стоял Сяо Юань и усердно растирал для него чернила.

Закончив последний мазок, Ли Сяньтин взял чернила, приготовленные Сяо Юанем, и вылил их на свиток. Перед глазами Сяо Юаня тут же возникла зелёная гора, окутанная облаками и туманом.

"Ух ты!"

Глядя на изумленное выражение лица маленького мальчика, Ли Сяньтин улыбнулся и спросил: «А Нянь хочет научиться рисовать?»

Сяо Юань серьезно задумался на некоторое время: «Я так не думаю».

"Хм?"

«Я хочу научиться чему-то еще», — Сяо Юань сжал кулаки, — «чему-то, что сможет защитить людей».

Ли Сяньтин сказал: «Хорошо, я научу тебя кое-чему другому. Но в будущем ты не сможешь называть меня «старшим братом», тебе придётся называть меня «Шицзунь».

«Шизун?»

«Ну, пока А Нянь называет меня «Шицзунь», он сможет защищать других в будущем». Ли Сяньтин слегка постучал по голове Сяо Юаня кончиком кисти. «И Шиззунь всегда будет защищать А Няня».

С тех пор имя Сяо Юаня для Ли Сяньтина изменилось со «старшего брата» на «Шицзунь».

Год спустя Ли Сяньтин взял Сяо Юаня с собой в путешествие, по пути расспрашивая о местонахождении Сяо Ду. Проезжая через Личжоу, они остановились в гостинице.

Песок и пыль бушевали, ветер, полный жёлтого песка, мешал людям открыть глаза. Сяо Юань лежал на подоконнике, наблюдая, как прохожие с трудом продвигаются по дороге. Улыбаясь, он сказал: «Шицзунь…»

Ли Сяньтин подошел к нему сзади и тихо спросил: «В чем дело?»

«Мне здесь не нравится», — маленькое личико Сяо Юаня посмотрело на него. — «Когда мы уезжаем?»

Ли Сяньтин снял Сяо Юаня с подоконника: «Уже поздно, иди спать».

Сяо Юань послушно залез в кровать, взял инициативу в свои руки и освободил место для Сидзуня. «Сидзунь, спите вместе».

Ли Сяньтин накрыл его одеялом и сказал: «А Нянь ложись спать первым, а Шицзунь будет рядом».

Ранее он случайно заполучил древнюю книгу, содержащую тайные сведения. Согласно легенде, те, кому было суждено попасть в тайны Небес в пустыне на северо-западе, могли заглянуть в их тайны. В отличие от обычных заклинателей, он не интересовался артефактами и силой сект, но был весьма заинтригован этими таинственными и загадочными вещами.

Дождавшись, пока Сяо Юань уснёт, Ли Сяньтин в одиночку отправился в пустыню и нашёл легендарное тайное место. К сожалению, Небеса не предназначили ему это место, и после нескольких попыток он так и не увидел предназначения, которое ему было предназначено.

Когда Ли Сяньтин вернулся в гостиницу, его маленький ученик всё ещё спал. Проснувшись, Ли Сяньтин сказал: «Шицзунь нашёл интересное место. Не хочет ли А Нянь пойти и посмотреть?»

Ли Сяньтин повёл Сяо Юаня на зелёные поля в пустыне. Сяо Юаню нравились эти места с горами и водой. Ли Сяньтин взял его за руку, подошёл к озеру и спросил: «Что видит А Нянь?»

Сяо Юань посмотрел на себя в озере и тупо произнёс: «Я... я вижу свои глаза».

"Глаза?"

«Мои собственные глаза».

Слова маленького ученика, казалось, были неправдой. Ли Сяньтин заметил, что зрачки Сяо Юаня начали расширяться. Его сердце сжалось; он прижал кончики пальцев к небесному духу Сяо Юаня, чтобы направить своё духовное сознание в нужное русло.

Духовное сознание Ли Сяньтина погрузилось в озеро вместе с Сяо Юанем. И тогда он увидел судьбу, уготованную Сяо Юаню.

Повзрослевший Сяо Юань оказался ещё прекраснее и очаровательнее, чем представлял себе Ли Сяньтин. Но в конце концов он надел огненное свадебное платье и погиб на горе Дунгуань.

Вернувшись в реальный мир, Ли Сяньтин держал Сяо Юаня, который еще не проснулся, и его лицо, на котором всегда была улыбка, было полно убийственных намерений.

Проснувшись, Сяо Юань обнаружил, что лежит на кровати в гостинице, а его учитель сидит на краю кровати с таким ужасающим выражением лица, какого он никогда раньше не видел. Всё, что он видел в озере, было ещё ярким; Сяо Юань, казалось, что-то понял. Он стянул одежду учителя и сказал: «Учитель, мне приснился длинный сон. Мне приснилось, что я вырос, а потом… а потом умер».

Ли Сяньтин слегка улыбнулся: «Это был всего лишь сон».

Сяо Юань пробормотал: «Во сне я умер такой ужасной смертью».

Глаза Ли Сяньтина потемнели, и он сказал: «А Нянь не умрёт, Шицзунь защитит А Няня».

Ли Сяньтин забрал Сяо Юаня из Личжоу и безостановочно помчался к горному хребту на границе Пэнлая. Учитель Ли Сяньтина, Истинный Владыка Цзи Мин, жил в уединении в этих горах более ста лет.

После того, как Ли Сяньтин увидел Истинного Лорда Цзи Мина, его первыми словами были: «Если ты изменишь свою судьбу против воли Небес, каковы будут последствия?»

Цзи Мин, у которого были белоснежные волосы и детское лицо, посмотрел на Сяо Юаня, который прятался за Ли Сяньтином, и сказал: «Ты отправился в Личжоу».

Ли Сяньтин сказал: «Учитель действительно знает об этом».

«Если ты изменишь свою судьбу вопреки воле Небес, тебя постигнет гнев Небес». Истинный Владыка Цзи Мин сказал: «Когда я был молодым практикующим, у меня был гордый друг, который случайно заглянул в тайны Небес и узнал, что в будущем женится на своей симей. Ему пришлось пойти против воли Небес и жениться на другой. В брачную ночь он претерпел испытания и был убит пятью молниями, не оставив после себя даже души. Ты хочешь, чтобы твой ученик закончил так же, как он?»

Ли Сяньтин спокойно сказал: «Он все равно умрет, так почему бы не попробовать?»

Цзи Мин вдруг сказал: «Вот так оно и есть».

Ли Сяньтин опустил голову: «Надеюсь, Учитель мне поможет».

Увидев это, Сяо Юань, хотя и не понимал, о чём они говорят, тоже опустил голову и твёрдо сказал: «Пожалуйста, помоги нам, Шицзу». (Учитель Мастера)

Истинный Владыка Цзи Мин помедитировал некоторое время, а затем сказал: «Невозможно бросить вызов Небесам, но может появиться проблеск надежды, если скрыть его от Небес».

«Скрыть это от Небес?»

«Пусть твой ученик идет по предназначению своему и пусть все думают, что он умер в тот день, когда его предназначение было завершено, включая Дао Небес».

Ли Сяньтин спросил: «Учитель, насколько вы уверены?»

Истинный Лорд Цзи Мин горько усмехнулся: «Меньше тридцати процентов. Тебе нужно хорошенько подумать».

«Мне не нужно об этом думать», — сказал Ли Сяньтин. «Я просто сделаю, как сказал Учитель».

Истинный Владыка Цзи Мин сказал: «Если ты хочешь обмануть Дао Небес, ты должен сначала обмануть себя».

Ли Сяньтин понял, что имел в виду Цзи Мин, и сказал: «Этот ученик лишит его памяти. Кроме того, сердце А Няня будет страдать больше, чем его тело. Если позволить А Няню полностью следовать своей судьбе, даже если он сохранит жизнь, его сердце будет разбито. Какой смысл жить так? Учитывая характер А Няня, его судьба может привести его к смерти».

"Что ты хочешь делать?"

Ли Сяньтин взглянул на Сяо Юаня и сказал: «Пожалуйста, Мастер, проведите для меня технику разделения душ и привяжите одну из моих трёх душ к А Няню. Даже если А Няню придётся следовать своей судьбе, эти ублюдки… я не разобью ему сердце».

Истинный Лорд Цзи Мин не сразу согласился, но спросил: «Как долго ты хочешь, чтобы твоя душа была разделена?»

Ли Сяньтин улыбнулся: «Учитель знает ответ».

Истинный Владыка Цзи Мин сказал: «Тебе не нужно рассказывать, что происходит, когда душа слишком долго отделена от тела. Я учил тебя этому, когда ты был ребёнком».

«Хозяин, не волнуйтесь, я помню это очень хорошо».

Истинный Лорд Цзи Мин вздохнул: «Надеюсь, ты не пожалеешь об этом в будущем».

«А Нянь — мой первый ученик. Он такой милый, я не пожалею».

Ли Сяньтин стер память у маленького А Няня и дал ему новое имя.

Он взял душу, обладавшую сильнейшим осознанием среди трёх своих душ, и прикрепил её к Сяо Юаню. Без человеческой души он также лишился семи человеческих эмоций и шести желаний, и был вынужден практиковать безжалостное Дао.

Поскольку он культивировал безжалостное Дао, он не станет разрушать братскую любовь между Сяо Юанем и Сяо Ду из-за своего параноидального собственнического чувства по отношению к Сяо Юаню, как это произошло в судьбе Сяо Юаня.

В первый день после того, как у Сяо Юаня отняли воспоминания, его человеческая душа сказала ему: не доверяй своему Шицзуну, однажды он тебя бросит.

Позже он всё устроил в соответствии с судьбой Сяо Юаня и забрал талисман, оставленный ему братом. Он заставил Сяо Ду поверить, что нашёл брата, а затем отправил Сяо Жуна к Сяо Ду, тем самым завершив судьбу Сяо Юаня и Сяо Ду.

В тот день, когда Сяо Юань женился на Гу Лоуинь на горе Дунгуань, он встретил человека в чёрном, который ранее похитил у него Сяо Юань, и послал ему послание с просьбой спасти его. Он отправился на гору Дунгуань вместе с Му Инъян.

Убеждённый в своей человеческой душе, Сяо Юань спрыгнул со скалы. Он остановил всех, кто хотел спуститься вниз, чтобы найти Сяо Юаня, и сам спрыгнул со скалы, убедившись, что человек в чёрном спас Сяо Юаня, и вернулся на гору Дунгуань, чтобы сообщить миру: Сяо Юань мёртв.

Возможность тридцати процентов стала фактом; он призвал свою человеческую душу и успешно удалился.

С тех пор его маленькому ученику пришлось идти по дороге самостоятельно.

……

Звук флейты становился всё тише и тише, пока наконец не затих. Шэнь Фугуй взглянул на Сяо Юаня, который всё ещё сидел перед ним с закрытыми глазами, и нерешительно спросил: «Эй?»

Сяо Юань оставался неподвижен и не реагировал.

Услышав, как звуки флейты стихли, Гу Лоуинь толкнул дверь. «Сяо Юань?»

Шэнь Фугуй сказал: «Похоже, он застрял в своих воспоминаниях».

Шэнь Цяньянь, который тоже пришел, сказал: «Похоже, это потерянное воспоминание оказало на него большое влияние».

Гу Лоуинь спросил: «Когда он проснется?»

«Мастер Гу, не волнуйтесь, если ему чего-то не хватает в этом мире, он обязательно проснется».

Сяо Юань был без сознания два дня и проснулся однажды вечером.

Всё перед ним было таким странным, даже его тело казалось гораздо больше. Он открыл глаза и спросил: «Учитель…?»

«Ты не спишь».

Знакомый голос вырвал Сяо Юаня из воспоминаний. Седовласый мастер меча стоял рядом с ним, и на его лице отражалось беспокойство.

Увидев Гу Лоуинь, Сяо Юань наконец обрёл контроль над реальным миром и сказал: «Я в порядке».

Гу Лоуинь не стал много расспрашивать, а лишь сказал: «Хорошо, если с тобой все в порядке».

Сяо Юань раскрыл объятия, и Гу Лоуинь обнял его.

Сяо Юань тихо сказал: «Гу Лоуинь».

"Здесь."

«Кажется, я кого-то неправильно понял», — Сяо Юань тихо улыбнулся. «Оказывается, он защищал меня — он никогда меня не бросал».

Гу Лоуинь сказал: «Твой Шизунь?»

Сяо Юань помолчал немного, а затем сказал: «Каковы последствия длительной разлуки души?»

«Какова продолжительность долгосрочной перспективы?»

Сяо Юань торжественно произнес: «Десять лет».

«В лучшем случае ты долго не проснешься, в худшем случае…» — Гу Лоуинь сделал паузу и не стал продолжать.

Сяо Юань снова улыбнулся, но глаза его потемнели: «Это так раздражает. Если бы я знал, лучше бы меня держали в неведении. Он, должно быть, тоже хотел, чтобы я ничего не знал. Зачем мне нужно было проверять, зачем мне нужно было ехать в Личжоу…»

В конце своих слов Сяо Юань задохнулся.

Гу Лоуинь откинул одеяло, положенное рядом с Сяо Юанем, и обнял его за талию: «Ты меня расстроишь».

Приближался день свадьбы Шэнь Фугуй и Цай Сюньняня, и Сяо Юань временно не мог покинуть секту Сюаньлэ, чтобы найти кого-нибудь. Он не слишком выказывал своего беспокойства. На первый взгляд, он ничем не отличался от прежнего, болтал и смеялся с другими. Только Гу Лоуинь знал, что Сяо Юань не смыкал глаз уже несколько ночей подряд, и, когда рядом никого не было, он часто проводил целый час в оцепенении.

Гу Лоуинь подошёл к Шэнь Фугую и попросил его сыграть для Сяо Юаня мелодию, очищающую сердце. После нескольких дней прослушивания Сяо Юаня его разум действительно значительно успокоился.

В тот день Сяо Юань, послушав музыку у Шэнь Фугуя, вернулся в свою комнату, не увидев Гу Лоуиня. Сначала он не придал этому особого значения, но, видя, что уже поздний час, а Гу Лоуинь всё не возвращается, он не мог усидеть на месте.

Проведя некоторые расспросы, Сяо Юань узнал, что Гу Лоуинь не покинул секту Сюаньлэ, а направился куда-то в сторону бамбукового леса.

Лунный свет был ярким, и Сяо Юань ясно видел дорогу впереди, без Цинъяня. Он нашёл следы Гу Лоуиня на земле, поэтому тот не стал намеренно скрывать своё местонахождение. Он проследовал по следам до самой глубины бамбукового леса и вдруг учуял прохладный аромат.

Этот холодный аромат показался мне немного знакомым, чем-то похожим на тот, что он источал, когда у него был приступ акации, но он был более резким и чистым. Он был очень лёгким, и если не принюхиваться, то, скорее всего, его можно было не почувствовать.

Сяо Юань остановился, посмотрел на ночное небо, и вдруг выражение его лица изменилось.

Сегодня была ночь полнолуния, и он на самом деле... забыл!

Гу Лоуинь унаследовал от него Акацию Гу, и, должно быть, он уже давно страдал от её атак. Сяо Юань был зол и встревожен, злясь главным образом на себя, но также и на Гу Лоуина за то, что тот не напомнил ему об этом, а вместо этого спрятался и терпел.

В глубине бамбукового леса Сяо Юань нашел Гу Лоуиня, купающегося в чистой воде.

Гу Лоуинь взглянул на него, и в его обычно спокойных глазах мгновенно вспыхнул огонь. Сяо Юань вошёл прямо в бассейн, обнял Гу Лоуинь и спросил: «Почему ты мне не сказал?»

Вода в бассейне была холодной, но тело Гу Лоуиня было горячим, как огонь. Когда Сяо Юань коснулся его, он почти потерял над собой контроль, его холодные белые щеки окрасились в красный цвет от страсти.

Гу Лоуинь хрипло прошептал: «Я хотел узнать, что ты пережил раньше».

Сяо Юань немного возбудился от запаха тела Гу Лоуиня: «Теперь ты знаешь?»

«Я могу это вынести».

Сяо Юань сердито улыбнулся: «Я здесь, тебе все еще придется это терпеть?»

У Гу Лоуиня кадык перекатился, он закрыл глаза и сказал: «Ты в плохом настроении, я не хочу тебя мучить».

Сердце Сяо Юаня смягчилось; он наклонился и поцеловал Гу Лоуинь в губы: «У меня действительно плохое настроение, но я обещаю, что приложу все усилия, чтобы тебе было комфортно».

Грудь Гу Лоуиня слегка согнулась, глаза стали темными и глубокими.

«Расслабься, не нервничай. Вспомни, как я сделал это в первый раз. Ты тоже так сделаешь, понял?»

Глава 99

Гу Лоуинь почувствовал, что Сяо Юань что-то не так понял, но у него не было времени обдумать это. Сяо Юань подошёл к нему и закрыл ему рот.

Этот укус словно ручка открыла дверь. Дыхание Гу Лоуиня стало тяжелее, а тело Сяо Юаня размягчилось от его чистого, прохладного аромата.

Подождите... это было неправильно, Акация Гу была в Гу Лоуине, почему он был мягким?!

К счастью, Сяо Юань, хоть и чувствовал себя мягким, не был таким уж слабым. Он открыл глаза и, увидев явное желание Гу Лоуиня, перестал медлить и медленно опустил руку в воду.

Гу Лоуинь задрожал и внезапно схватил Сяо Юаня за подбородок. Сяо Юань застонал от боли, чувствуя, что Гу Лоуинь вот-вот полностью его поглотит.

Вода слегка колыхалась и рябила.

Сяо Юань не мог сдержаться и колебался: «Это... нехорошо, да?»

Ему нужен был Гу Лоуинь, а не его руки. Судя по прошлому опыту, если он придёт первым, ему, вероятно, придётся сделать перерыв, чтобы восстановить силы. Лучше было сохранить силы, чтобы избавить Гу Лоуинь от мучений Акации Гу.

Движения Гу Лоуиня остановились, а его рука сменила положение.

Сяо Юань внезапно пришел в себя и с испуганным выражением лица оттолкнул Гу Лоуиня.

Сяо Юань был застигнут врасплох и применил такую силу, что Гу Лоуинь оттолкнулся на полшага, и вода зарябила.

Их одежда и длинные волосы уже промокли и спутались. Гу Лоуинь смотрел на Сяо Юаня горящими глазами, словно голодный волк, высматривающий свою добычу. «Почему ты бежишь? Разве ты не хочешь мне помочь?»

Сяо Юань почувствовал намек на опасность, сглотнул и сказал: «Ты собираешься превзойти меня?»

Гу Лоуинь прищурился: «Иди сюда».

«…» Что происходит?! Почему атака Гу Лоуиня «Акация Гу» выглядела совсем не так, как он ожидал? Значит, он поспешил сюда не на помощь Гу Лоуину, а на помощь Гу Лоуину?

Чего он ждал раньше?!

Сяо Юань разозлился. Ошеломлённый и оцепеневший, он долго не отвечал. Гу Лоуинь больше не хотел сдерживаться. Он шагнул вперёд и поднял его в воду.

Сяо Юань подсознательно сжал плечи Гу Лоуиня: «Подожди…»

Гу Лоуинь поднял глаза: «что?»

Гу Лоуинь перед ним казался другим человеком, одновременно знакомым и незнакомым Сяо Юаню. Но каким бы ни был Гу Лоуинь, он был ему по душе. Гу Лоуинь обменялся с ним сердцем и ради него претерпел страдания Акации Гу. Как он мог «видеть кого-то в смертельной опасности и не спасти»?

Давайте просто начнем с этого, в любом случае, это уже делали не раз и не два.

«Я не бегу, я здесь», — Сяо Юань подошел к Гу Лоуину и сказал ему на ухо: «Не стесняйся».

Когда Сяо Юань понял, что, произнося эти слова, он ищет смерти, уже прошла большая часть ночи.

Волны в бассейне постепенно стихли, но в камышах возле бассейна наблюдалось движение.

Сяо Юань больше не мог этого выносить, но алые глаза Гу Лоуиня всё ещё не погасли. Он был напуган и очень хотел убежать. Он понимал, что не сможет бежать, но, увидев, как Гу Лоуинь снова наклоняется вперёд, инстинктивно отпрянул в сторону.

Гу Лоуинь схватил его за лодыжку и прошептал: «Что?»

«Позволь мне сделать перерыв», — голос Сяо Юаня был хриплым, а все его тело покрылось новыми отметинами, — «просто сделай перерыв».

Гу Лоуинь спросил: «Не стесняйся?»

Сяо Юань: «…»

Сяо Юань не помнил подробностей следующего инцидента. Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит на боку на кровати, а Гу Лоуинь стоит прямо за ним. Всё было медленным и плавным, колеблющимся и тяжёлым, словно плывущим по воде.

В оцепенении Сяо Юань вдруг почувствовал, что место, где находилось золотое ядро, начало нагреваться. В его глазах мелькнул проблеск ясности – неужели Гу Лоуинь собирался…

В него хлынула аура, не принадлежавшая Сяо Юаню; подозрения Сяо Юаня подтвердились, и все его тело застыло.

Этот уровень совершенно не мог удовлетворить Гу Лоуиня. Как бы близки они с Сяо Юанем ни были, как бы часто они ни любили друг друга, ему всё равно казалось, что этого недостаточно, и он просыпался посреди ночи, чтобы проверить, рядом ли ещё тот мужчина.

До тех пор пока он это делает, Сяо Юань может только следовать за ним в будущем.

Пока они занимаются парным совершенствованием и их духи и кости сливаются, Сяо Юань никогда и никем не будет похищен.

Гу Лоуинь был взволнован, словно злобный зверь, и потерял над собой контроль. Лишь почувствовав перемену в Сяо Юане, он нехотя обрёл рассудок.

Гу Лоуинь обхватил лицо Сяо Юаня, увидел его хмурый вид и спросил: «Разве ты не хочешь?»

Сяо Юань на мгновение замялся, а затем покачал головой: «Сделай это».

Гу Лоуинь ничего не сказал, опустил голову и поцеловал Сяо Юаня в лоб.

……

После той ночи Сяо Юань проспал целый день, прежде чем проснуться. Даже проснувшись, он не смог встать, поэтому ему оставалось только лежать на кровати.

Почувствовав горький запах, Сяо Юань открыл глаза и слабо спросил: «Что это?»

"Лекарство."

«Лекарство?» — медленно проговорил Сяо Юань. «Мне нужно принять лекарство? Кажется, ты меня сломал».

Гу Лоуинь поджал губы, словно немного смутившись.

Сяо Юань был одновременно и зол, и удивлен, увидев его неземной вид. Слишком велика была разница между Гу Лоуинем в одежде и без неё.

«Это лекарство укрепляет Ян и восстанавливает почки». Гу Лоуинь выглядел спокойным: «Оно тебе подходит».

Сяо Юань был недоволен: «Неужели только у меня опустошён желудок? Разве тебе тоже не следует принять лекарство?»

"Незачем."

"Почему?"

Гу Лоуинь помолчал и сказал: «Потому что я не опустошен, а ты в конце концов иссяк».

Сяо Юань был раздавлен стыдом и гневом: «…Заткнись». Он ошибался. Гу Лоуинь был совершенно одинаков, независимо от того, была ли он одет или нет.

Сяо Юань выпил лекарство и лёг спать, но сонливость как рукой сняло. Вспомнив слова «высох», он молча натянул одеяло и закрыл лицо.

Это была не его проблема. Прошла целая ночь. Как он мог что-то получить в итоге?

Гу Лоуинь сидел на краю кровати, держа в руке ноты. Это была та самая мелодия, которую Сяо Юань слушал последние несколько дней, очищая сердце. Сяо Юань посмотрел на свои пальцы, сжимающие ноты, и, выглянув из-под одеяла, спросил: «Почему ты не занимаешься парным совершенствованием вместе со мной?»

Гу Лоуинь явно имел такое намерение накануне вечером и согласился, но Гу Лоуинь все еще не сделал последний шаг в парном совершенствовании.

Гу Лоуинь немного подумал и сказал: «В тот момент я был не в своем уме».

«О? Так если ты в здравом уме, ты не хочешь заниматься со мной парным совершенствованием?»

Гу Лоуинь записал ноты: «Я не хочу тебя заставлять».

«Где я выглядел неохотно?»

Гу Лоуинь молча посмотрел на Сяо Юаня. Сяо Юань почувствовал себя немного виноватым, но, по правде говоря, это была правда. Он не был готов. Поэтому, когда Гу Лоуинь проявил намерение, он замешкался.

Но он все-таки был готов.

«Не торопись», — сказал Гу Лоуинь. «Будет еще не поздно поговорить об этом, когда будешь готов».

Сяо Юань не стал слишком долго останавливаться на этом: «Тогда давай выберем благоприятный день и проведем церемонию спутников Дао».

Гу Лоуинь улыбнулся: «Хорошо».

«Позже, после того, как инцидент в павильоне Юньцзянь закончится».

"Скоро."

«Да», — Сяо Юань лежал на кровати с полузакрытыми глазами. «Лучше подождать, пока я найду Шицзуня».

«Шизун?»

Сяо Юань рассказал Гу Лоуину о том, что он видел и слышал в [Дао Небес]. Гу Лоуинь долго молчал, а затем спросил: «Где он сейчас?»

Сяо Юань покачал головой: «Не знаю. Он так долго был разлучен со своей душой, что, возможно, его уже… нет давно».

Гу Лоуинь сказал: «Территория Пэнлай».

«Ты имеешь в виду место, где живёт Учитель Сидзуня?» — спросил Сяо Юань. — «Он действительно может быть там».

Гу Лоуинь спросил: «Из-за этого ты все эти дни был беспокойным?»

«Что ещё?» — Сяо Юань улыбнулся про себя. «Если бы это был ты, смог бы ты сохранить спокойствие? Гу Лоуинь, если бы не Шицзунь, скрывающий меня от Дао Небес, я бы давно умер на горе Дунгуань».

Гу Лоуинь задумчиво спросил: «Дао Небес?»

В течение следующих трёх дней люди из клана Сюаньлэ время от времени видели Гу Лоуиня, но ни разу не видели Сяо Юаня. Шэнь Фугуй спросил Гу Лоуиня. Гу Лоуинь ответил, что с Сяо Юанем всё в порядке, но ему нужно несколько дней отдохнуть. Шэнь Фугуй не воспринял это близко к сердцу, но, узнав об этом, Цай Сюньнянь потащила его с собой.

Во дворе было тихо. Сяо Юань стоял перед столом и рисовал, а Гу Лоуинь стоял рядом и растирал для него тушь.

На середине картины Сяо Юань отложил кисть, повернул голову и спросил Гу Лоуинь: «Ну как, хорошо выглядит?»

На картине Сяо Юаня изображено место, где он вырос и где в уединении жил Ли Сяньтин.

Гу Лоуинь сказал: «Выглядит хорошо».

Сяо Юань усмехнулся: «Выглядит хорошо? Ты что, слепой?»

В последние дни Сяо Юань чувствовал себя плохо, был расстроен и время от времени выходил из себя. Гу Лоуинь, наевшийся до отвала и сытый, не обращал на это внимания. «Нет, — ответил Гу Лоуинь, — я просто сказал это, чтобы тебя подбодрить».

Сяо Юань посмотрел на свои картины и сказал: «Сначала Шицзунь хотел научить меня рисовать, но я решил, что учиться этому бесполезно, поэтому отказался. Забудь, я не смогу нарисовать это хорошо, так что я покажу вам».

«Мастер Сяо, мы здесь, чтобы увидеть вас». Цай Сюньнянь и Шэнь Фугуй вошли вместе, последний нес в руках кучу добавок.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Шэнь Фугуй посмотрел на него и сказал: «Твое лицо выглядит не очень хорошо».

Сяо Юань сказал: «Я просто измотан».

Цай Сюньнянь сказал: «Тогда почему ты все еще стоишь!»

«Сидеть неудобно».

Цай Сюньнянь и Шэнь Фугуй переглянулись и непонимающе спросили: «Разве существует такая болезнь?»

Гу Лоуинь первым сменил тему: «До свадьбы осталось всего пять дней. Как дела?»

Цай Сюньнянь помедлил и сказал: «Я ещё не решил, какую корону феникса использовать, когда придёт время. Мне обе очень нравятся…»

Сяо Юань сказал: «Покажи мне их позже, и я выберу для тебя – сколько будет гостей?»

Шэнь Фугуй сказал: «Девяносто процентов разосланных приглашений на свадьбу получили ответы, и большинство придут, включая павильон Юньцзянь».

Глава 100

Свадьба Шэнь Фугуя и Цай Сюньняня была назначена на пятый день первого месяца. Время поджимало. Все готовились к свадьбе, и конец года прошёл незаметно.

В канун Нового года Шэнь Цяньянь пригласил Сяо Юаня и Гу Лоуинь разделить новогодний ужин с кланом Сюаньлэ и другими. Сяо Юань заметил, что многие места пустуют, и спросил: «Кто ещё придёт?»

Шэнь Цяньянь сказал: «Мастер Сяо узнает позже».

Сяо Юань слегка кивнул и не стал задавать дальнейших вопросов, держа Гу Лоуиня за руку и садясь. Увидев это, Цай Сюньнянь спросил: «Неужели болезнь Мастера Сяо ещё не излечилась?»

«Это так», — лениво ответил Сяо Юань, — «но я слишком ленив, чтобы усердно работать, поэтому я просто хочу, чтобы он мне помог».

Это прозвучало неразумно. Цай Сюньнянь посмотрел на Гу Лоуиня. Седовласый мастер меча излучал холодную решимость, словно говоря: «Не смотри слишком пристально, если ты не Сяо Юань». Остальные почувствовали стыд за свою неполноценность; лишь один человек в мире мог сделать с ним всё, что угодно.

После того, как все расселись за столом, они подождали чуть больше получаса, и вот прибыли неожиданные гости — Сяо Ду и несколько стражей клана Синтянь.

Шэнь Цяньянь и остальные встали, чтобы поприветствовать их. Гу Лоуинь тоже встал, и только Сяо Юань остался сидеть. Сяо Юань подумал о том, чтобы сохранить лицо Сяо Ду перед посторонними, и уже собирался встать, когда услышал, как Сяо Ду сказал: «А Юй, садись».

Сяо Юань откинулся назад и спросил: «Разве ты не должен прийти сюда послезавтра?»

«Сегодня канун Нового года, с кем же я его проведу, если не с тобой?» Сяо Ду внимательно посмотрел на Сяо Юаня: «А Юй немного похудел?»

Шэнь Фугуй сказал: «Некоторое время назад он болел несколько дней».

«Заболел?» — Сяо Ду взглянул на Гу Лоуиня, выражение его лица было расплывчатым, словно он обвинял: «Что случилось?»

«Это не большая проблема, я выздоровел». Сяо Юань не увидел Му Инъян среди посетителей, поэтому он спросил: «Где мой шиди?»

Сяо Ду сел рядом с Сяо Юанем, словно не услышав его вопроса. Мэн Чи беспомощно ответил: «Он тоже пришёл, но не пошёл с нами. Можете быть уверены, он придёт позже».

«Тогда мы не будем его ждать». Сяо Юань посмотрел на Шэнь Цяньяня: «Мастер Шэнь».

Шэнь Цяньянь кивнул и сказал: «Начинайте банкет».

Шэнь Цяньянь не был разговорчив, а члены секты Синтянь не отличались вежливостью. Хозяева и гости ели, и новогодний ужин едва ли можно было назвать радостным для всех.

Во время еды Мэн Чи осмотрел Сяо Юаня и Гу Лоуинь и удивлённо сказал: «Вы идёте на поправку, и демона сердца Мастера Гу больше не обнаружить. Похоже, техника обмена сердцами весьма успешна».

«Если это так, почему А Юй заболел раньше?» — медленно проговорил Сяо Ду. — «Я думал, это последствия пересадки сердца. Теперь, похоже, нет?»

Помолчав, Гу Лоуинь сказал: «Это моя вина».

Сяо Ду холодно сказал: «Когда А Юй был рядом со мной, он никогда не болел».

Сяо Юань усмехнулся: «Гэ, как ты смеешь, как ты смеешь говорить такие вещи».

Сяо Ду: «…»

«У меня просто немного болела спина, и я пролежал в постели несколько дней», — сказал Сяо Юань. «Это не имело никакого отношения к Гу Лоуинь».

Гу Лоуинь сказал: «Это связано».

Сяо Ду угрожающе прищурился. Мэн Чи многозначительно произнёс: «Боль в спине…»

В это время Фан Байчу, всегда выбиравший самое неподходящее время для высказывания своего мнения, вновь проявил свой талант: «Кстати, как Мастер Гу провёл пятнадцатое число прошлого месяца? У тебя ведь нет противоядия?»

Сяо Юань спокойно сказал: «Нет, значит, это дело в твоих руках».

Фан Байчу выглядел озадаченным: «Что случилось?»

«Нахожу противоядие», — сказал Сяо Юань с улыбкой. «До пятнадцатого числа следующего месяца обязательно создайте новое противоядие. Если не получится, держите рот закрытым до конца жизни».

Фан Байчу заплакал, а Мэн Чи рассмеялся и сказал, что заслужил. Атмосфера постепенно оживилась. Сяо Ду осушил чашу крепкого вина, ощущая во рту горечь и терпкость.

Банкет закончился, и люди разошлись. Под грохот петард Сяо Юань вернулся вместе с Гу Лоуинем, слегка пьяным.

Шаги Сяо Юаня были немного неуверенными, и он шёл не очень уверенно. Он всё ещё был в сознании и намеренно опирался на Гу Лоуиня. Гу Лоуинь тоже выпил немного вина, и от него исходил лёгкий запах алкоголя.

Гу Лоуинь обнял его за талию и спросил: «Понести тебя?»

Сяо Юань лицемерно сказал: «Это нехорошо, а вдруг кто-нибудь увидит?»

Гу Лоуинь сказал: «Уже видели».

«Что?» Сяо Юань обернулся и увидел Му Инъяна, запылённого и усталого. Он выглядел таким же, как и прежде, в чёрном и с алой повязкой на голове, но каким-то образом он выглядел повзрослевшим и возмужавшим. Он взглянул на двух стоящих рядом людей, в его глазах читалось одиночество, и позвал: «Шисюн».

«Шиди здесь», — улыбнулся Сяо Юань. «Ты уже поел?»

Му Инъян ответил: «Еще нет».

«Тогда я попрошу кого-нибудь принести тебе поесть позже».

Му Инъян робко кивнул: «Спасибо, Шисюн».

Сяо Юань небрежно махнул рукой: «Пошли». Сделав два шага, он вспомнил ещё кое-что, обернулся и сказал: «Кстати, ты…»

Глаза Му Инъян внезапно загорелись: «Шисюн?»

Сяо Юань спросил: «Когда ты в последний раз видел Шизуня?»

Му Инъян на мгновение опешил и сказал: «Перед тем, как во дворце Байхуа состоялась вечеринка по любованию цветами, он пригласил меня на нее».

«Итак…» Сяо Юань немного подумал, а затем с улыбкой сказал: «Все в порядке, иди отдыхай пораньше».

Му Инъян замер, глядя, как Сяо Юань и Гу Лоуинь уходят бок о бок. Наконец, почти скрывшись из виду, Гу Лоуинь подхватил Сяо Юаня на руки.

Начиная с третьего дня первого месяца, заклинатели, приглашенные на свадьбу Шэнь Фугуя, один за другим прибывали в клану Сюаньлэ. Гу Лоуинь и люди клана Синтянь чувствовали себя неловко, появляясь перед ними; только Сяо Юань мог делать всё, что ему вздумается. Он принял скромный вид и встретил гостей вместе с учениками клана Сюаньлэ. Он увидел много знакомых лиц, например, «старых друзей» из павильона Юньцзянь.

Когда Гу Хан прибыл в секту Сюаньлэ, Шэнь Цяньянь привёл старейшин секты Сюаньлэ и молодого мастера, чтобы поприветствовать его. Сяо Юань увидел Цянь Сана, Цзян Лююань и других. Чего он не ожидал, так это того, что Линь Улянь тоже был здесь.

Линь Улянь выглядел худым и бескровным. На первый взгляд, он выглядел так, будто страдал от долгой болезни. Он подошёл к Шэнь Фугую и сказал: «Шэнь-сюн, поздравляю».

Шэнь Фугуй улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Сяо Юань сказал: «Похоже, болезнь Мастера Линя ещё не зажила. Сейчас ему следует остаться в павильоне Юньцзянь, чтобы восстановить силы».

«Сегодня свадьба Шэнь-сюна, и, естественно, я хочу выпить его свадебного вина». Линь Улянь помолчал, а затем понизил голос: «Я собираюсь выпить за него чашу свадебного вина его лучшего друга».

Сяо Юань поднял брови: «Пожалуйста».

Шэнь Цяньянь устроил банкет для павильона Юньцзянь, но Сяо Юань не захотел оставаться. Когда он проходил мимо, его внезапно схватили за руку и потащили в укромный уголок.

«А Ю».

«Гэ?» — Сяо Юань опешил и огляделся. — «Почему ты здесь?»

«Не волнуйтесь, меня никто не заметил».

Увидев мрачный взгляд Сяо Ду, Сяо Юань спросил: «Ты что-нибудь нашел?»

Сяо Ду сказал: «А Юй должен знать человека, который только что сидел рядом с Гу Ханом».

Сяо Юань задумался и сказал: «Ты имеешь в виду Цянь Сана? Он один из старейшин павильона Юньцзянь и правая рука Гу Хана».

Сяо Ду холодно ответил: «Тогда он был подчинённым моего отца. Кроме тебя и меня, вся семья Сяо, включая вассалов моего отца, похоронена на горе Паньгу. Только он один жив».

«Ты хочешь сказать, что именно он тогда слил новости?»

"Вероятно."

«Неудивительно», — сказал Сяо Юань. «Когда я впервые прибыл в павильон Юньцзянь, он сказал, что я кажусь ему знакомым,вероятно, потому, что я похож на свою мать».

Сяо Ду улыбнулся: «Неплохо, все здесь».

Сяо Юань тоже улыбнулся: «В самом деле».

Пятый день первого месяца наступил в мгновение ока. Школа Сюаньлэ была одной из трёх великих школ, а Шэнь Фугуй был её молодым учителем. Естественно, церемонию его бракосочетания нельзя было недооценивать. Одного личного визита Гу Хана было достаточно, чтобы доказать её великолепие. Лу Лилуань, учитель  дворца Байхуа, находился в уединении и не смог приехать, но прислал старших учеников с дорогим подарком, чтобы поздравить его. Школа Сюаньлэ была полна гостей, и царило необыкновенное оживление.

Сяо Юань следовал за Шэнь Цяньянем. Шэнь Цяньянь, увидев учеников из дворца Байхуа, сказал: «Мастер Лу так и не пришёл».

«Но он ясно дал нам понять свою позицию», — сказал Сяо Юань. «По крайней мере, он не встанет на сторону павильона Юньцзянь».

Шэнь Цяньянь посмотрел на балки, украшенные красным шелком, и сказал: «Надеюсь, все пройдет хорошо».

В благоприятное время в главном зале клана Сюаньлэ Шэнь Цяньянь сидел на главном месте в окружении сановников павильона Юньцзянь и старейшин клана Сюаньлэ. Шэнь Фугуй был одет в ярко-красное свадебное платье, его лицо сияло радостью, а осанка была благородной и убедительной.

Вскоре после этого в дверях появилась молодая девушка в красном, поддерживаемая почётной матроной. Шэнь Фугуй поспешно шагнул вперёд, остановился перед Цай Сюньнянем, глубоко вздохнул и принял из рук почётной матроны свою любимую шимэй.

Вдвоём они поднялись по ступеням, держась за руки, наверх. На виду у всех они совершили обряд коленопреклонения перед небом и землей.

После церемонии Цай Сюньнянь первым удалился, а Шэнь Фугуй остался приветствовать гостей. Под звуки музыки гости подняли кубки, болтая и смеясь. Мастер меча в одежде клана Тяньхэ встал и сказал: «Я слышал, что в клане Сюаньлэ есть секретная мелодия, способная исполнять желания. Сегодня великий день для молодого мастера клана Шэнь. Интересно, посчастливится ли мне услышать «Сон о золотом просе» (образно означающий «несбыточная мечта») и увидеть прекрасный сон?»

Как только он это сказал, все согласились. Шэнь Цяньянь слегка улыбнулся и сказал: «Как бы ни был хорош „Сон о золотом просе“, это всего лишь сон».

«Тогда давай хорошо проведём время во сне. Хозяин павильона ведь не против, правда?»

Гу Хан не интересовали столь обыденные вещи, и он сказал: «Ты волен делать все, что хочешь».

«В таком случае…» Шэнь Цяньянь поднял руку, и ученик клана Сюаньлэ, игравший музыку, остановился. «Сыграй «Сон о золотом просе»».

В прошлом Сяо Юань и Гу Лоуинь были подвергнуты пыткам тайной мелодией секты Сюаньлэ в тайном проходе павильона Юньцзянь. «Сон о золотом просе», напротив, принёс прекрасный сон, в котором можно было увидеть сцену, которую он больше всего ждал в своей жизни. С момента появления «Сна о золотом просе» слишком многие предались ему и не хотели просыпаться, пока их духовное сознание не погрузилось в хаос. К счастью, слушать его время от времени не вредило, в лучшем случае можно было испытать несколько дней разочарования.

Когда зазвучал цинь, все выглядели опьяненными; только Гу Хан сохранял бесстрастное выражение лица, словно не слышал его.

Сяо Юань закрыл глаза и позволил себе погрузиться в иллюзию.

Глава 101

Если бы это было возможно, Сяо Юань тоже хотел бы увидеть прекрасный сон, но сейчас было не время, ему нужно было бодрствовать.

Сяо Юань заранее запечатал своё духовное сознание, и «Сон о золотом просе» не оказал на него ожидаемого воздействия. Его духовное сознание парило в хаотичной пустоте, окружённое прекрасными мечтами, принадлежавшими другим.

Процветание и богатство, тёплый благоухающий нефрит, безмерная сила и власть, преодоление трудностей и обретение бессмертия… Большинство снов были похожи на это: люди были одержимы тем, чего не могли попросить, и пренебрегали тем, что у них уже было. Иногда можно было увидеть воссоединение членов семьи или сон о гармонии между мастером и учеником, подобный чистому ручью.

Сяо Юань бесцельно бродил, пока вдруг не услышал чей-то голос: «Шисюн…»

Этот голос был немного знакомым, чётким и ясным, словно принадлежал ребёнку. Сяо Юань подошёл к источнику голоса и увидел молодого Му Инъяна и себя такого же молодого.

Маленький А Ю держал в одной руке сахарную фигурку, другой рукой коснулся головы своего маленького шиди и сказал: «Шиди, это для тебя, не грусти».

Сяо Юань смутно помнил эту сцену. В следующее мгновение маленький шиди бросил на землю подаренную ему сахарную фигурку, наступал на неё несколько раз и, наконец, яростно кричал, чтобы он убирался прочь.

Но шиди во сне этого не сделал. Он взял сахарную фигурку, лизнул её, его глаза были как звёзды, а улыбка сияла: «Спасибо, Шисюн, но Шицзунь запрещает мне есть сахар».

Маленький А Ю сказал: «Съешь его тайком, мы ему не скажем».

Сяо Юань невольно улыбнулся, ошеломлённо покачав головой, и покинул этот мир снов.

Он не знал, что после его ухода сон продолжился. Маленький А Ю и его маленький шиди были друзьями детства. Они никогда не ссорились. Когда они выросли, они попрощались со своим хозяином и спустились с горы. Они путешествовали по миру бок о бок. Никто не мог их разлучить.

Сяо Юань вдруг задался вопросом, о чём мечтают такие люди, как Гу Хан. Взглянув на свою жизнь, он понял, что почти всё, о чём он просил, сбылось. Тело, которое принадлежало ему полностью, родной сын, положение Мастера Павильона в лучшей в мире секте… Чего ещё он мог желать? Более высокого уровня совершенствования или уничтожения тех, кто противостоял ему?

Сяо Юань начал искать мир снов Гу Хана, но неожиданно увидел себя в другом сне.

На этот раз он уже не был маленьким. Он был в красном платье и смотрел на кипящее рагу. Сяо Ду, тоже одетый в красное, прислонился к двери и неторопливо посмотрел на него.

«Сяо Юань» повернул голову и улыбнулся Сяо Ду, сказав: «Гэ, суп готов».

Сяо Юань ещё никогда в жизни не был так безмолвен. В это время Сяо Ду всё ещё думал о том, как он сам сварит ему суп. Он действительно осмелился подумать об этом.

Сяо Ду спросил: «Для кого А Нянь приготовил суп?»

«За мать, отца и тебя».

Сяо Ду снова спросил: «Помимо нас, ты отдашь его другим?»

Сяо Юань во сне подумал немного и сказал: «Наверное, нет?»

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Не стоит торопиться пить суп».

«Что?»

Сяо Ду взял миску с супом у «Сяо Юаня», отставил ее в сторону, а затем склонил голову в сторону «Сяо Юаня».

У Сяо Юаня заболел лоб; он протянул руку и уже собирался крикнуть, когда за дверью раздался голос: «Старший молодой господин, второй молодой господин, в передней посетитель».

Казалось, в этом сне семья Сяо всё ещё была там, его мать не умерла, и они с Сяо Ду никогда не разлучались. Ни одна из последующих ошибок не произошла.

Сяо Ду не был демоном-лордом, а молодым господином из обычной семьи. У него были отец и мать, а также младший брат, который преследовал его с самого детства.

Обеспокоенный всеобщим волнением, Сяо Ду нетерпеливо спросил: «Кто здесь?»

«Это из павильона Юньцзянь», — сказал голос. «Они привезли много красных коробок — как будто они пришли сделать предложение руки и сердца».

«Предложить руку и сердце?» — спросил Сяо Юань. «Кому они сделают предложение?»

«Говорят, что Гу Лоуинь, молодой мастер павильона Юньцзянь, хочет стать товарищем по Дао второго молодого мастера».

Сяо Юань не ожидал услышать имя Гу Лоуинь во сне Сяо Ду, и этого было достаточно, чтобы понять, насколько сильно Гу Лоуинь беспокоил сердце Сяо Ду.

Выражение лица Сяо Ду слегка изменилось, и он спросил: «Что происходит?»

Сяо Юань опешил, нахмурился и сказал: «Молодой господин павильона Юньцзянь выглядит как бессмертный, но, может быть, у него проблемы с мозгом? Я встретил его случайно, и мы знакомы всего несколько месяцев. Почему он так внезапно появился здесь?»

Тон Сяо Ду слегка смягчился: «Он тебе не нравится?»

«Конечно, он мне не нравится», — без колебаний сказал «Сяо Юань». «Гэ, помоги мне избавиться от него».

Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Сяо Юань не мог больше на это смотреть, поэтому он повернулся и ушел.

Покинув царство снов Сяо Ду, Сяо Юань продолжил поиски снов Гу Хана. Вскоре он увидел человека, также освободившегося от сна. Его сердце успокоилось, и он позвал: «Гу Лоуинь!»

Гу Лоуинь шагнул к нему, но прежде чем он успел что-либо сказать, Сяо Юань схватил его за одежду и наклонился вперед, а из его губ вырвался поток тепла.

Гу Лоуинь на мгновение опешил, а затем быстро ответил ему.

Они были во сне, вплетенном в «Сон о золотом просе». Казалось, их было только двое, и на них смотрело бесчисленное множество пар глаз. Это чувство было свежим и волнующим.

Неважно, в скольких снах он появлялся, это был он настоящий.

Лишь когда Сяо Юань почти задохнулся, он отпустил Гу Лоуинь. Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз и спросил: «В чём дело?»

«Мне просто вдруг захотелось поцеловать тебя», — сказал Сяо Юань, — «и я хочу приготовить тебе суп — только для тебя».

Гу Лоуинь помедлил и спросил: «Ты что-то видел?» С этими словами он оглянулся за спину Сяо Юаня.

Сяо Юань поспешно оттащил его и сменил тему: «Как обстоят дела на улице?»

Гу Лоуинь сказал: «Большинство людей уже находятся в «Мечте о золотом просе», за исключением…»

«Гу Ханг?»

Гу Лоуинь кивнул: «Откуда ты знаешь?»

«Я искал его мечту, но не нашёл. Он всё ещё настороже», — улыбнулся Сяо Юань. «Верно, он не из тех, кто любит красивые сны».

Сяо Юань сделал два шага и увидел, что Гу Лоуинь не последовал за ним, поэтому он обернулся и спросил: «Гу Лоуинь?»

Гу Лоуинь посмотрел куда-то и пробормотал: «Это она».

Сяо Юань проследил за его взглядом. Неподалёку, в пустоте, парил кусочек зелёной земли, а под ивой стояла женщина-практикантка в одежде ученицы павильона Юньцзянь. Её лицо было прекрасным, а уголки губ тронула улыбка.

Сяо Юань несколько раз видел эту прекрасную женщину в иллюзии – это была мать Гу Лоуиня, Юань Лу.

«Почему появилась твоя мать?» — спросил Сяо Юань. «Кому-то она приснилась?»

Гу Лоуинь уставился на ее фигуру: «Да».

Сяо Юань был озадачен: «Там было очень мало людей, знавших твою мать. Кому она могла присниться?»

Как только он это сказал, фигура Юань Лу внезапно исчезла. Не только она, но и все остальные, чьи прекрасные сны исчезли; но миры снов не рухнули, и сновидцы продолжали видеть сны. Но на этот раз они не видели того, что хотели; они видели лишь то, что хотел показать им музыкант.

Гу Лоуинь сосредоточился и сказал: «Началось».

Перед глазами всех предстал величественный горный хребет, высоко висела яркая луна, её яркий свет освещал горную виллу в долине, даря мир и тишину. Сяо Юань знал, что этому спокойствию скоро придёт конец.

Когда пламя взмыло в небо, павильон Юньцзянь ночью напал на гору Паньгу, похитил Цинъянь и перебил семью Сяо. Молодая мать в отчаянии бежала с двумя детьми, старшим и младшим, и в конце концов погибла в огненном море.

——Это воспоминание принадлежало Сяо Ду.

Рука Сяо Юаня была сжата, и он в ответ сжал руку Гу Лоуиня, в его глазах отражался огонь.

После пожара гора Паньгу превратилась в сухую гору без единой травы, и никто не осмеливался приближаться к ней. Лишь спустя много лет Сяо Юань вновь ступил на гору Паньгу и вместе с Гу Лоуинем обнаружил город душ, скрытый в глубине горы, в павильоне Юньцзянь.

Посмотрев последнюю сцену воспоминания, Сяо Юань сказал: «Давайте уйдем».

Звук гуциня резко оборвался, и спящие люди один за другим проснулись с тем же пустым выражением лица. Они тут же посмотрели на павильон Юньцзянь и секту Сюаньлэ.

Большинство учеников павильона Юньцзянь были в таком же замешательстве. Они не понимали, что видели во сне. Лишь у некоторых выражение лиц изменилось. Гу Хан сидел молча; Цянь Сан смотрел на Шэнь Цяньяня, сидевшего на главном сиденье, словно на врага; лицо Линь Уляня было бескровным, и он сильно кашлял.

Все обменялись взглядами и молчали. Шэнь Цяньянь спросил: «Интересно, довольны ли вы своими прекрасными снами?»

«Какой прекрасный сон, это же просто кошмар!» — воскликнул мастер меча из клана Тяньхэ, предложивший послушать «Сон о золотом просе». «Я держал сына на руках и вдруг увидел сцену: павильон Юньцзянь убивал людей и поджигал их души. Я чуть не умер от страха…»

Ученик павильона Юньцзянь начал: «Какую чушь вы несете!»

«Я говорю чушь? Ты что, не видел?»

«Я... ну и что, что я это увидел, это же всё подделка!»

Гу Хан поднял руку, и ученик тут же закрыл рот. «Мастер Шэнь, — сказал Гу Хан, — не могли бы вы немного объяснить?»

Молодой человек позади Шэнь Цяньяня усмехнулся и сказал: «Неужели тебе всё ещё нужно объяснять, разве ты не видел достаточно ясно?» Молодой человек неторопливо прошёл вперёд, остановился перед ним и снисходительно произнёс: «Даже если другим нужны объяснения, Мастеру павильона Гу они не нужны».

Цянь Сан спросил: «Кто ты и кто дал тебе право прерывать!»

«Достаточно», — холодно сказал Гу Хан. «Разве ты не видишь, что большая свадьба молодого господина, «Сон о золотом просе» — всё это лишь ловушка».

Услышав это, ученики павильона Юньцзянь один за другим подняли мечи, готовясь встретить врага, а представители других школ также призвали своё оружие. Некоторые направили мечи на секту Сюаньлэ, другие же обратились против павильона Юньцзянь. Оставшаяся, самая многочисленная группа, ещё не разобралась в ситуации и обнажила мечи лишь для самозащиты.

С грохотом Шэнь Цяньянь смела чашки и миски с главного стола, заменив их своей сэ Тяньсян. В то же время со всех сторон хлынула группа людей в чёрных одеждах под звуки рёва дракона.

«Что это за звук…»

«Это секта Синтянь! Это люди из секты Синтянь!»

«Я спрашиваю, что это за звук, а не кто... Подождите, какая это секта?»

Шэнь Цяньянь сказал: «Мастер павильона Гу, чтобы заполучить Цинъянь, вы без колебаний убили невинных людей и уничтожили клан Сяо. Теперь вы используете зло, чтобы завладеть душами людей, чтобы сохранить репутацию павильона Юньцзянь как школы меча номер один в мире, и позволили чуме потери душ сеять хаос…»

Гу Хан прервал ее: «Шэнь Цяньянь, ты вступаешь в сговор с демонической сектой, чтобы искать смерти?»

«Ты взял кровь моего брата и заставил его спрыгнуть со скалы и убить себя», — вышел из толпы Сяо Ду, голубой дракон превратился в голубое пламя, парящее над его плечом. «Кто ищет смерти?»

Глава 102

Весь мир знал о Цинъяне, но мало кто мог увидеть его своими глазами. Только что, во «Сне о золотом просе», все видели, как Цинъянь сжигает гору Паньгу, и как он превращается в голубого дракона и узнаёт своего хозяина. Когда же божественный огонь из сна внезапно появился перед ними, всеобщее внимание обратилось на Цинъяня и Сяо Ду.

«Взять его кровь, прыгнуть со скалы…» — пробормотал Линь Улянь. «Может быть, твой брат…!»

Сяо Ду взглянул на Линь Уляня; тот похолодел и едва держался на ногах. Гу Хан протянул ему руку, чтобы поддержать, и сказал: «Потеря души, кража Цинъянь, похоже, секта Сюаньлэ и секта Синтянь совершили многое вместе».

Гу Хан тщательно подбирал слова, возлагая вину на секту Синтянь. Ли Яньчжи, стоявший позади Сяо Ду, хотел выступить вперёд, чтобы опровергнуть это. Сяо Ду поднял руку, останавливая его, и сказал: «Даже если потеря душ – дело рук секты Синтянь, что ты можешь сделать?»

Услышав это, Мэн Чи задергал глазом и тихо напомнил Сяо Ду: «Мой господин, молодой господин приложил немало усилий, чтобы направить репутацию секты Синтянь на истинный путь. Разве не плохо с твоей стороны так говорить?»

Сяо Ду помолчал, а затем изменил свои слова: «Потеря души не имеет никакого отношения к секте Синтянь». Его не волновало, что думают о нём и секте Синтянь другие, но его волновали мысли Сяо Юаня. «То, что ты сказал о «краже Цинъяня» – Цинъянь мой. Что плохого в том, чтобы вернуть его законному хозяину?»

«Не смей здесь лгать!» Вернувшись из царства снов, выражение лица Цянь Сана было крайне странным: «Циньянь принадлежит Мастеру Павильона, как он может быть твоим!»

Сяо Ду улыбнулся: «Я солгал? Ты же знаешь это в глубине души».

Цянь Сан бросил на Сяо Ду смертельный взгляд, его губы слегка дрожали: «Ты, ты…»

Сяо Ду вдруг сказал: «А Юй, иди сюда».

Линь Улянь резко поднял голову: «Он действительно здесь!»

В какой-то момент молодой человек рядом с Шэнь Цяньянем изменился. Ученики павильона Юньцзянь, увидев его, указали на него и закричали: «Сяо Юань здесь!»

Имя «Сяо Юань» было хорошо знакомо присутствующим. Несколько лет назад они услышали, что молодой мастер павильона Юньцзянь и случайный заклинатель по имени Сяо Юань решили тайно пожениться. После смерти Сяо Юаня Гу Лоуинь был демонизирован, дезертировал из своего шимэня, напал на своих хозяев и убил их во всех четырёх направлениях в павильоне Юньцзянь. Не так давно они получили приказ из павильона Юньцзянь убить Сяо Юаня. Многие были заинтригованы этим Сяо Юанем, который мог разрушить павильон Юньцзянь и даже всё царство заклинателей. Теперь, увидев Сяо Юаня своими глазами, они поняли: независимо от его основы заклинания, принимая во внимание только его внешность, неудивительно, что Гу Лоуинь из павильона Юньцзянь был так одержим им.

Под всеобщими взглядами Сяо Юань подошел к Сяо Ду и спросил: «Что?»

«Ты помнишь этого старейшину Цяня», — сказал Сяо Ду, сжимая плечо Сяо Юаня. «Когда он был в доме Сяо, он должен был уважительно называть тебя «маленький молодой господин», когда видел тебя».

Сяо Юань небрежно взглянул на Цянь Сана, словно на не имеющего к этому никакого отношения сторожевого пса: «Ни о чем не говорит».

Униженный Цянь Сан не мог этого вынести: «Что это за «старший молодой господин» и «маленький молодой господин», он сегодня точно погибнет от моего меча!»

По приказу Цянь Сана ученики павильона Юньцзянь и их последователи начали атаку. Ордена Синтянь и Сюаньлэ немедленно вступили в схватку. Воцарился хаос, и оставшиеся нейтральные стороны растерялись и попытались уклониться от сражения. Ли Яньчжи столкнулся с Цянь Саном. Шэнь Цяньянь и Мэн Чи были двое против одного, но их бой с Гу Ханом был уже проигран.

Сяо Юань убрал руку Сяо Ду со своего плеча и сказал: «Ты не пойдешь?»

Сяо Ду лениво сказал: «Не волнуйся, давай сначала посмотрим шоу».

В тот момент, когда Шэнь Цяньянь и Мэн Чи были отброшены назад, перед ними возникла фигура в белом, и длинный меч, обнажившийся из ножен, заблокировал меч Гу Хана.

Белые одежды казались снегом, а серебристые волосы – инеем. Мэн Чи схватился за грудь, взглянул на холодное лицо Гу Лоуиня и невольно вздохнул с облегчением: он был достоин того, кто победил его достопочтенного господина.

Увидев своего номинального сына, Гу Хан не изменился в лице. «Возможно, тебе вообще не стоило рождаться», — сказал он.

Выражение лица Гу Лоуиня было спокойным; он не ответил, крепко сжимая меч в руке. Он слегка отвёл взгляд и сказал двум женщинам позади него: «Держитесь подальше».

Увидев эту сцену, Сяо Ду улыбнулся и сказал: «Герой приходит спасти красавиц».

Сяо Юань холодно сказал: «Разве тебе нравится затевать беспорядки? Если у тебя есть силы, почему бы тебэе самому не пойти туда?»

Сяо Ду ничуть не смутился: «Если я уйду, кто тебя защитит?»

«Мне не нужна чья-либо защита».

Гу Лоуинь и Гу Хан, казалось, были равны по силам, и какое-то время было сложно предсказать исход поединка. Мощная аура меча окружала их обоих, и никто не осмеливался приблизиться. Движения Гу Лоуина были невероятно быстрыми, и Сяо Юань почти ничего не видел, но он не беспокоился – он верил, что Гу Лоуинь не заслуживает беспокойства.

У мечей нет глаз, и люди, которые изначально хотели наблюдать за битвой со стороны, оказались втянуты в схватку и вынуждены были защищаться. Они установили барьер, спрятались за ним, не смея издать ни звука. Сяо Юань сказал: «Чтобы шоу выглядело хорошо, оно должно быть более живым».

Сяо Ду понял, что он имел в виду, и сказал Цинъяню: «Продолжай».

Голубой дракон, преобразившийся из голубого пламени, завис над барьером, пристально глядя на людей. Усы дракона были длинными, когти – крепкими, а от его дыхания всё живое меркло.

Сяо Юань подошел к барьеру и с улыбкой сказал: «Если ты не сделаешь выбор сейчас, боюсь, у тебя не будет шанса в будущем, даже если ты этого захочешь».

Молодой практикующий дхарму печально сказал: «Мы здесь лишь для того, чтобы выпить свадебное вино».

Глядя на одежду практикующего Дхарму, Сяо Юань спросил: «Уважаемый господин – член секты Тайхан? Я помню, что первое правило секты Тайхан – «быть праведным и избегать насилия». Только что уважаемый господин увидел во сне то, что сделал павильон Юньцзянь. Разве вы не должны действовать?»

Практикующий Дхарму слабо сказал: «Правила секты написаны только для того, чтобы их видели другие, как их можно воспринимать всерьёз?»

«Это неправильно». Старшая седовласая женщина-практикантка сказала: «Нет никакой определённости в правильном и неправильном, и то, что мы видим во сне, может быть неправдой. Пока правда не будет известна, мы будем оставаться беспристрастными, так что же в этом плохого?»

«Верно», — сказал Сяо Ду. «Выбирай: либо добровольно выбрать сторону, либо быть принужденным к выбору».

Женщина-мечник сердито сказала: «Эй, молодые люди, что вы знаете о воинской этике!»

Сяо Юань взглянул на луч призрачного света и сказал: «А, шиди здесь».

Как только он это сказал, с неба упал молодой человек в чёрном, а за ним последовали Шэнь Фугуй и Цай Сюньнянь, всё ещё в свадебных нарядах, держа в руках по тусклому светильнику. Кто-то узнал эти светильники и воскликнул: «Это светильник, притягивающий душу!»

За этими тремя людьми последовали сотни людей. Точнее, это были не люди, а души, отделённые от людей, и каждое их движение контролировалось лампами, притягивающими души.

Некоторое время раздавались крики: «шиди!», «шижи!», «шицзе!», «даге!», «ме!». Кто-то выскочил из-за барьера и побежал к оставшейся душе, но его остановил молодой человек в чёрной одежде.

Му Инъян взял Дуйю за руку и холодно сказал: «Мой Шисюн еще не закончил говорить, куда ты бежишь?»

По сравнению с Му Инъян тон Цай Сюньняня был гораздо добрее: «Эти души вернула секта Синтянь с горы Паньгу. Если хочешь вернуть их, лучше не сражайся с Мастером Сяо».

Шэнь Фугуй последовал словам своего учителя: «Иначе, если голубой дракон выдохнет пламя, все они сгорят дотла».

Все переглянулись, никто не смел пошевелиться. В конце концов, именно трусливый, казалось бы, практикующий Дхарму первым бросился к павильону Юньцзянь: «Ради спасения остатков души моего учителя я сражусь с собакокрадами из павильона Юньцзянь!»

Взгляд Линь Уляня неотрывно следил за Сяо Юанем. Его надёжно защищали товарищи-ученики. Видя, как всё больше людей выбегают из-за ограждения и присоединяются к схватке с павильоном Юньцзянь, он понял, что ситуация плохая, и крикнул Гу Хану, сражавшемуся с Гу Лоуинем: «Учитель, нас меньше, если хочешь убить человека, сначала стреляй в лошадь!»

Чтобы поймать вора, нужно поймать главаря воров. Резким взмахом меча Гу Хан быстро вырвался из строя и атаковал Сяо Ду. Сяо Ду поднял взгляд и уже собирался ответить, когда понял, что что-то не так, и выражение его лица внезапно изменилось.

Целью Гу Хана был не он сам, он направлялся к Сяо Юаню.

И Гу Хан, и Линь Улянь прекрасно знали, что Сяо Юань – это суть всего. Если они схватят его, ни Гу Лоуинь, ни Сяо Ду не осмелятся на безрассудство и останутся лишь в их власти.

«Шисюн!»

«Молодой господин!»

«Мастер Сяо!»

Несмотря на внезапность, Сяо Юань не был неподготовлен. Взмах Бихай Чаошэня, порыв сильного ветра, замедлил скорость меча Гу Хана. Тело Сяо Юаня было лёгким, как ласточка. Он наступил на Бихай Чаошэна, уклонившись от меча, и взмахнул веером, призывая водяные клинки, и ударил Гу Хана прямо в лицо.

Гу Хан, в конце концов, был Гу Ханом и отвернулся, чтобы избежать водяных клинков. Атака Сяо Юаня не удалась, и он решил повторить её. Первым к нему подошли Гу Лоуинь, за ним Сяо Ду и Му Инъян.

Ближе всех к нему был Сяо Ду. Сяо Юань удивлённо спросил: «Почему ты такой быстрый, даже быстрее Гэ?»

Что-то мелькнуло в глазах Гу Лоуиня: «Все в порядке, если ты в порядке».

Помимо Гу Лоуиня, Сяо Ду и Му Инъяна, к ним бросились даже Шэнь Цяньян, Мэн Чи и другие.

Шэнь Цяньянь спросил: «С Мастером Сяо все в порядке?»

Сяо Юань был польщён: «Я тронут, что вы такие, но я выгляжу из-за этого полным ничтожеством. Конечно, я бы справился с Гу Ханом какое-то время».

Шэнь Цяньянь сказал: «Я не могу пойти на такой риск».

Мэн Чи согласился: «Если с тобой что-то случится, эти люди не будут думать ни о чем другом».

Сяо Юань: «…Вините меня».

Гу Лоуинь посмотрел на Гу Хана, и его рука, сжимающая меч, сжалась. «Защитите его», — сказал он остальным.

Сяо Ду недовольно прищурился: «Кого ты учишь делать разные вещи?»

Гу Лоуинь больше не нес чушь и двинулся вперёд с мечом. Сяо Ду холодно фыркнул, подозвал Цинъянь и велел ему оставаться рядом с Сяо Юанем, а сам спустился, чтобы нанести удар Гу Хану.

Гу Хан слегка отбросило назад от его удара. Сяо Ду сказал Гу Лоуинь: «Тебе здесь не место».

Даже сражаясь один на один, Гу Хан не мог одолеть Гу Лоуиня. Теперь, когда появился ещё и Сяо Ду, Гу Хан понимал, что проиграл, и остальные ученики павильона Юньцзянь тоже оказались в невыгодном положении и потерпели поражение. В прошлом главным преимуществом павильона Юньцзянь были их мечи, закалённые в Цинъяне. Теперь же этого преимущества не существовало. У всех в клане Сюаньлэ и Синтянь было оружие, выкованное в Цинъяне. Но Гу Хан не собирался отступать.

Может быть, он все еще припрятал какой-то большой трюк?

Сяо Юань не мигая смотрел на Гу Хана, пытаясь понять его намерения. Гу Лоуинь снова заморозил его меч. На этот раз он не вырвался, а перевернулся, упал на землю и медленно раскинул ладонь.

Сяо Юань заметил вспышку света и внезапно осознал: в тот момент, когда Гу Хан двинулся, полностью раскрытый Бихай Чаошэн преградил ему дорогу.

«Это древнее зеркало», — спокойно сказал Сяо Юань. «Древнее зеркало у него в руке».

Отразившись в древнем зеркале, душа человека была бы им ограблена. Гу Лоуинь сказал: «Сначала сломай ему руки».

Сяо Ду холодно сказал: «Сейчас не твоя очередь отдавать приказы».

Сяо Юань сказал: «Гэ, послушай Гу Лоуиня».

Сяо Ду неохотно кивнул: «Хорошо».

Сяо Ду нужно было быть осторожнее, нанося новый удар, но и Гу Хана беспокоили те же опасения. Люди, защищавшие Линь Уляня, были либо убиты, либо ранены. Видя, что его вот-вот схватят члены секты Синтянь, Гу Хану пришлось отвлечься, чтобы спасти его.

«Хозяин!» — дрожащим голосом произнес Линь Улянь. «Шиди, Шишу, все они…»

Гу Хан сказал: «Я знаю».

«Что нам делать…»

Гу Хан протянул руку: «Держись за меня, я уведу тебя».

Глаза Линь Уляня потемнели: «Хорошо».

Внезапно перед ним вспыхнула кроваво-красная вспышка, и Гу Хан, даже не заметив боли, услышал звук падающего на землю мяса. Он очень медленно опустил голову и увидел пустоту под правым плечом.

Так быстро, так быстро, что он даже не заметил. Только кто-то рядом мог отрезать ему правую руку.

Лицо Гу Хана, всегда бесстрастное, наконец исказилось.

Держа в руке окровавленный меч, Линь Улянь слегка улыбнулся Гу Хану, немного кокетливо: «Мастер».

«Ты не он». Гу Хан с трудом сдерживался, чтобы не потерять самообладание. Он о чём-то задумался и отвёл взгляд. Он вспомнил, что у Сяо Юаня есть техника, позволяющая менять лицо.

Но Сяо Юань стоял между Гу Лоуинем и Сяо Ду, с интересом глядя на него.

Пфф——

Тень меча мелькнула перед ним, и на этот раз меч пронзил его грудь.

Гу Хан отшатнулся назад, выражение его лица было пустым.

Мечи обычных людей вообще не могли нанести ему смертельных ран. Кто это был, кто это был…

Но на этот вопрос можно было ответить только в загробной жизни. Гу Хан упал на землю, как любой смертный, его правое плечо обильно кровоточило, а левая рука была пуста.

После напряженного молчания Сяо Юань спросил: «Умер?»

«Линь Улянь» сказал: «Временно мёртв. Но его тело и душа всё ещё здесь, и, учитывая стиль Гу Хана, девять из десяти шансов, что у него есть запасной план».

Му Инъян уставилась на него: «Кто ты, черт возьми, такой?»

Сяо Юань сказал: «Он мой тесть».

Му Инъян поднял глаза и посмотрел еще внимательнее: «Свекор…?»

Гу Лоуинь спросил: «Почему ты здесь?»

Другой Гу Хан восстановил свой облик и сказал: «Мастер Сяо попросил меня сделать это».

«Пусть Гу Хан умрёт от руки своего любимого ученика в последний момент?» — игриво сказал Сяо Ду. «Как и ожидалось от моего А Ю».

Сяо Юань покачал головой: «К сожалению, Гу Хан не поверил этому».

Сяо Ду спросил: «Где настоящий Линь Улянь?»

«Я спрятал его, и мне ещё нужно с ним расплатиться». Сяо Юань остановился перед телом Гу Хана: «Сяо Цинянь, иди сюда и поешь».

Голубой дракон раскрыл пасть, извергнул облако пламени и сжег тело Гу Хана вместе с древним зеркалом, способным обращать души людей в пепел.

Гу Лоуинь пристально посмотрел на горящее голубое пламя, вспомнил, что видел во сне, и спросил Гу Хана: «Ты вошел в «Сон о золотом просе»?»

«Нет, Мастер Сяо велел мне запечатать мои духовные знания, чтобы я не провалился в сон и не смог выбраться». Гу Хан спросил: «Что случилось?»

Гу Лоуинь спокойно ответил: «Ничего».

Сяо Юань посмотрел на Гу Лоуиня и молча взял его за руку.

Глава 103

Павильон Юньцзянь, школа меча номер один в мире, окончательно пал в день свадьбы молодого мастера Сюаньлэ. Гу Хан погиб, несколько великих мастеров, старейшин и других учеников были убиты или тяжело ранены, ещё несколько попали в плен. Роскошный свадебный банкет превратился для павильона Юньцзянь в чистилище.

Секта Сюаньлэ была разрушена, и многие ученики клана Синтянь и клана Сюаньлэ получили ранения в этом бою. Но по сравнению с разрушением павильона Юньцзянь это было ничтожно.

Сяо Юань вернул все оставшиеся души, украденные Гу Цзином, их первоначальным владельцам. «Нейтральные силы», с подозрением относившиеся к секте Синтянь, внезапно поверили всему. Они исполнились праведного негодования из-за злодеяний павильона Юньцзянь и три дня и три ночи яростно проклинали его.

«Неожиданно павильон Юньцзянь заявил, что следует праведному пути, но на самом деле использовал зло, чтобы забрать души людей, и позволил секте Синтянь унести этот чёрный горшок. Не знаю, сколько ещё сюрпризов спрятал павильон Юньцзянь!»

«Самое отвратительное — то, что они украли Цинъянь. С Цинъянь, которая не стала бы «сектой меча номер один в мире», даже я могу ею стать!»

Чтобы украсть Цинъянь, он уничтожил всю семью Сяо. Молодой господин Сяо Юань действительно много страдал. В детстве ему удалось сбежать. Когда он вырос, его поймали в павильоне Юньцзянь и взяли у него кровь – он был таким красивым, как павильон Юньцзянь мог пойти на такое?

«Жаль, жаль, что я не знал об этом раньше, а то я бы убил ещё несколько собак Юн в этой битве».

……

Сяо Ду выслушал и холодно спросил: «Ты считаешь себя очень смешным?»

Все посмотрели друг на друга и закрыли рты.

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «На самом деле ты можешь сделать гораздо больше».

«Мы надеемся, что Мастер Сяо научит нас!»

«Люди павильона Юньцзянь ушли, но павильон Юньцзянь все еще там».

Все поняли.

Несколько дней спустя множество сект достигли вершины павильона Юньцзянь. В это время в павильоне Юньцзянь всё ещё находились ученики, не пришедшие на пир. Они были уязвимы, и их быстро победили. Люди беззастенчиво обшаривали павильон Юньцзянь и забирали найденные магические сокровища и панацею. Когда они почти закончили, Сяо Ду выпустил Цинъянь и сказал: «Вперёд».

В одно мгновение пламя взмыло в небо над главной вершиной павильона Юньцзянь, и Цинъянь сжёг дотла все цветы, траву, деревья и всё, что было на горе, точно так же, как это произошло тогда на горе Паньгу. Огонь горел десять дней, и Хуайчжоу, ближайшее к павильону Юньцзянь место, превратилось в землю вечного света, и после наступления темноты целый месяц не было видно.

Две фигуры, одна в белом, другая в красном, стояли плечом к плечу на вершине другой горы. Ветер развевал подолы их одежд и чёрные волосы. В их глазах отражался голубой огонь, и в их выражениях было едва заметное сходство.

«Всё кончено, А Юй», — торжественно сказал Сяо Ду. «Те, кто причинил вам боль, получили заслуженный конец».

Сяо Юань равнодушно сказал: «Тогда твой конец весьма хорош».

Сяо Ду саркастически улыбнулся: «С тобой, как с моим братом, это действительно... очень хорошо».

Сяо Юань не хотел больше ничего говорить по этому поводу, поэтому сменил тему: «В павильоне Юньцзянь хранятся несметные сокровища. Почему бы моему брату не выбрать несколько и не поиграть с ними?»

«Не нужно», — прищурился Сяо Ду. — «Я считаю вещи в павильоне Юньцзянь грязными. Гораздо интереснее наблюдать, как другие борются за эти грязные вещи, не в силах сдержать радость».

У Сяо Ду всё тот же дурной вкус. Сяо Юань сказал: «Тогда наслаждайтесь представлением. Я пойду первым».

Сяо Ду помолчал немного, а затем вдруг сказал: «А, Юй».

Сяо Юань помолчал: «Да?»

Сяо Ду серьезно посмотрел на него и спросил: «В будущем ты все еще будешь оставаться в секте Синтянь?»

Сяо Юань сказал правду: «Может быть, уже нет».

Грудь Сяо Ду словно сжалась, сердце заколотилось от тупой боли.

«Но я всё ещё член секты Синтянь. Если секте Синтянь понадобится, я вернусь в любое время». Сяо Юань немного подумал и сказал: «Просто думай о нас как о братьях, у которых разные семьи. Хотя мы живём не в одном месте, мы всё равно можем время от времени встречаться, дарить подарки и вместе ужинать в канун Нового года».

Сяо Юань не знал, как ладят братья из обычных семей, но, похоже, как только у одного из них появляется семья, он вынужден сосредоточиться на ней и не может оставаться с братом.

Сяо Ду кивнул, словно получив милостыню: «Тогда смогу ли я все еще защищать тебя?»

«Да, но это не обязательно», — сказал Сяо Юань. «Я могу защитить себя. Даже если не смогу, рядом со мной всё равно есть кто-то».

«Кто-то рядом с тобой...» Сяо Ду тихо усмехнулся. «Как же ему повезло, что он... кто-то рядом с тобой».

Главная вершина павильона Юньцзянь сгорела дотла, и «прославленные праведные секты» хотели разобраться с остальными вершинами. Они не могли начать без разрешения секты Синтянь, поэтому послали кого-то спросить Сяо Юаня. По их мнению, с молодым красивым господином было гораздо легче разговаривать, чем с достопочтенным господином секты Синьтянь, который относился ко всем холодно и презрительно.

Узнав об этом, Сяо Юань изменил своё обычное поведение и холодно сказал: «Секты Синтянь и Сюаньлэ ничего не взяли из павильона Юньцзянь. Всё досталось вам. Что? Разве этого мало? Не будьте такими жадными».

Мужчина с праведным видом сказал: «Мастер Сяо неправильно понял. Я просто подумал, что павильон Юньцзянь настолько отвратительный, что его следует полностью уничтожить как можно скорее».

Сяо Юань не потрудился выслушать его праведные слова и сказал: «Нет».

Мужчина ответил весьма неохотно: «Но…»

Сяо Юань поднял глаза и взглянул на него: «Ты хочешь научить меня, как что-то делать?»

Мужчина почувствовал его холодность и не осмелился произнести ни слова. Он поспешно извинился и удалился. После этого он не забыл вздохнуть: кто сказал, что с красавцем легко общаться, тот явно был таким же, как и его брат.

В павильоне Юньцзянь было несколько десятков вершин, каждая из которых имела своё предназначение. Среди них был пик Цзюэди, где ученики павильона Юньцзянь были наказаны и заключены в тюрьму. После того, как Линь Улянь был схвачен сектой Синтянь живым, он был доставлен в павильон Юньцзянь. Он наблюдал, как его секта сгорает дотла. Его тело, долго не восстанавливавшееся, становилось всё слабее и слабее, и даже его рассудок был разрушен.

Когда Сяо Юань прибыл, он сидел, съежившись в углу, обхватив колени руками, с пустыми и тусклыми глазами. На нём всё ещё был наряд павильона Юньцзянь, одетый в день великой битвы, пятна крови на нём давно почернели.

Казалось, он не слышал шагов Сяо Юаня. Он медленно поднял голову, когда кто-то прошёл перед ним, и в его пустых глазах зажегся тёмный свет.

Лицо Сяо Юаня, способное очаровать любое живое существо, было таким же ошеломляющим, как и в первый раз. Прошло столько времени, и ни он, ни Гу Лоуинь не сохранили прежней юности. Но Сяо Юань, Сяо Юань, который когда-то был «мёртв», выглядел так, будто всё в нём изменилось, и ничто не изменилось вовсе.

Сяо Юань встретился взглядом с Линь Улянем и сказал: «Похоже, ты уже проснулся».

«Где мой хозяин?» После долгих дней молчания голос Линь Уляня стал хриплым, как наждачная бумага. В тот день Сяо Юань подменил его в рукопашной, и он не стал свидетелем смерти Гу Хана. Это было для него благословением. По крайней мере, он мог поверить, что этого не произошло.

Сяо Юань не ответил прямо, а лишь сказал: «Если он всё ещё там, он обязательно придёт спасти тебя. Гу Хан бессердечен, ты — единственный человек, который ему дорог».

«Ты... ты хочешь использовать меня как приманку?»

Сяо Юань сказал: «Ты ведь знал это с самого начала, не так ли?»

Выражение лица Линь Уляня было пустым, глаза налились кровью, когда он посмотрел на Сяо Юаня.

«Ты знаешь, кто ты», — медленно проговорил Сяо Юань, — «и ты знаешь, что тебе не следует называть Гу Хана «хозяином», а следует называть его…»

Линь Учжи вдруг сказал: «Да, я знал, знал это ещё в детстве. Учитель — мой отец, а шиди — мой младший…»

Прежде чем он произнес слова «младший брат», раздался щелчок. Линь Улянь был вынужден повернуть голову. На его бледной щеке остался красный след от веера, а из уголка рта текла кровь.

«Послушай, Гу Лоуинь не имеет никакого отношения к вашему дуэту отца и сына», — сказал Сяо Юань. «Он принадлежит мне».

Линь Улянь свернулся калачиком на земле, тяжело дыша. По какой-то непонятной причине он хихикнул: «Зачем отрицать? Мы с ним всегда будем одной крови!»

Сяо Юань не был так раздосадован, как ожидал Линь Улянь, и сказал: «Ты знаешь, что у вас одна кровь, но ты всё равно любишь его и хочешь его? Должно быть, за эти годы тебе было трудно сдерживаться».

Налитые кровью глаза Линь Уляня застыли, когда Сяо Юань нанес ему сильнейший удар одним-единственным беззаботным предложением.

«Я никогда об этом не думал!» Линь Улянь широко раскрыл глаза, словно в порыве безумия. «Я просто хотел быть его хорошим шисюном, его хорошим гэгэ. Я не мог, я не могу…!»

Сяо Юань был озадачен: «Ты был его хорошим шисюном, а я тебя не остановил. Почему ты напал на меня? Что я сделал не так?»

Линь Улянь пробормотал: «Ты нравился Шиди, очень нравился. Но ты этого не заслуживаешь, у тебя есть только твоё лицо, ты не заслуживаешь его расположения…»

«Значит, узнав, что в моём теле есть змеиная красота, ты разыграл настоящее представление, в одиночку?» Сяо Юань вздохнул: «Какой же он беспощадный. Верно, ты знал, что ты родной сын Гу Хана, и, естественно, верил, что он сделает всё, чтобы спасти тебя».

«Но шиди верил тебе», — Линь Улянь не знал, плакал он или смеялся. «Неважно, что говорили другие, он верил только тебе».

( Это мне напомнило момент с остатки грязи, где родственник желал родственника)

Сяо Юань вдруг сказал: «Значит, тогда я ему нравился? Я этого совсем не замечал».

Линь Улянь блеванул кровью: «Чего ты притворяешься…!»

Сяо Юань выглядел невинным: «Я не притворяюсь и не хотел тебя злить. Почему бы тебе не рассказать, как ты понял, что я ему нравился тогда?» Ему было очень любопытно. Он спросил Гу Лоуинь, но тот не ответил.

Линь Улянь закрыл глаза и задрожал, словно разозлился бы до смерти, если бы еще раз взглянул на Сяо Юаня.

Сяо Юань усмехнулся и сказал: «Если бы ты действительно пострадал тогда, я бы не пожалел отдать тебе тридцать чаш своей крови, чтобы спасти твою жизнь. Однако это ты отравился сухими костями. Даже если бы мою кровь скормили свиньям, это было бы лучше, чем тратить ее на тебя. По крайней мере, я могу убить свинью и съесть ее, когда проголодаю. Мой гэ предложил зуб за зуб, сто раз. Раз ты взял тридцать чаш моей крови, я возьму у тебя три тысячи чаш. Но я не думаю, что это необходимо. Можно считать, что кровопускания никогда не было — Мэн-цзецзе».

«Вот я и здесь», — с улыбкой вошёл Мэн Чи. — «Мастер Линь так любит сушёные кости, что Цзецзе сегодня тебе вдоволь насытится. Угадай, найдётся ли кто-нибудь, кто сможет тебя детоксицировать на этот раз?»

Покинув пик Цзюеди, Сяо Юань направился к другой вершине павильона Юньцзянь. Он бывал на этой горе несколько раз; здесь похоронена мать Гу Лоуиня.

Главная вершина павильона Юньцзянь уже высохла, но эта гора всё ещё была пышной и полной жизни. Гу Хан и Гу Лоуинь стояли перед могилой Юань Лу. Гу Хан сказал: «Наша семья наконец-то воссоединилась».

Гу Лоуинь сказал: «Остался еще один человек — он здесь».

«Вы двое, вы стоите здесь для покаяния?»

Гу Лоуинь оглянулся и спросил: «Где ты был?»

Сяо Юань поклонился теще и небрежно сказал: «Пошел убивать кого-то».

Гу Хан с любопытством спросил: «Если ты хочешь кого-то убить, зачем делаешь это сам?»

Сяо Юань задал риторический вопрос: «Почему я не могу сделать это сам?»

«Ой, я не это имел в виду…»

Гу Лоуинь сказал: «Жаль».

«А жаль?» — Сяо Юань немного расстроился. «Тебе не нравится, что я убиваю людей?»

«Жаль, что я не видел, как ты убил кого-то собственными руками».

Гу Хан смотрел на Гу Лоуиня, словно увидел привидение. Когда его сын успел стать таким… таким…

Сяо Юань почувствовал прилив сил.

Гу Хан непонимающе покачал головой и спросил: «Каковы твои планы на будущее?»

Гу Лоуинь сказал: «Зависит от него».

«Сначала найди моего Сидзуня», — сказал Сяо Юань. «Дядя, а ты?»

«Я останусь здесь». Гу Хан посмотрел на могилу жены и тихо сказал: «Как и прежде».

Глава 104

После разрушения павильона Юньцзянь предстояло ещё многое сделать, но это не имело никакого отношения к Сяо Юаню. Ранним утром нескольких дней спустя он и Гу Лоуинь вместе покинули униатский монастырь Синтянь.

Чтобы избежать неприятностей, он никому не сказал об уходе. Неожиданно, как только он вышел за ворота, он услышал «Шисюн».

Сяо Юань обернулся и беспомощно сказал: «Шиди встал так рано».

Му Инъян посмотрел на Сяо Юаня, затем на Гу Лоуиня, стоявшего рядом с ним, и спросил: «Куда ты идешь?»

«Просто гуляю, наслаждаюсь пейзажем».

Сяо Юань много раз сталкивался с подобными диалогами. Следующей фразой Му Инъян определённо должно было быть: «Я пойду с Шисюном» и так далее. Он невольно почувствовал головную боль и начал думать, как уговорить ревнивого заклинателя.

Му Инъян сжал полуразрушенную правую руку и открыл рот: «Шисюн… береги себя».

Сяо Юань был ошеломлен. Гу Лоуинь тоже взглянул на Му Инъяна.

Му Инъян улыбнулся; эта улыбка была ему совершенно не свойственна. «Фан Байчу сказал, что нашёл способ исцелить мою правую руку. Поскольку мне нужно остаться в клане Синтянь, чтобы исцелить её, я не пойду с Шисюном».

Интуиция подсказала Сяо Юаню, что Му Инъян лжёт. Сяо Юань не стал его разоблачать, улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Гу Лоуинь спокойно сказал: «Пойдем».

Сяо Юань и Гу Лоуинь шли некоторое время, пока вдруг не услышали еще одно «Шисюн!»

На этот раз Сяо Юань не оглянулся, а, не оборачиваясь, грациозно помахал Му Инъян рукой.

На вершине горы Сяо Ду снисходительно смотрел на две далёкие фигуры, пока Сяо Юань полностью не скрылся из виду. Он повернулся, и Мэн Чи с Ли Яньчжи последовали за ним. Только после того, как Сяо Ду велел им удалиться, они осмелились заговорить.

Ли Яньчжи испытал сильные эмоции: «Я никогда не ожидал, что настанет день, когда Почтенному Господину придется признать поражение».

«Ну и что, что он не признал поражения? Наш юный господин не заботится ни о ком, кроме тех, кто ему дорог. Господин умолял и умолял, но так и не смог заставить его остаться», — тон Мэн Чи звучал так, словно он был вне желаний смертных. «Он не мог удержать его силой, не говоря уже о том, чтобы сделать молодого господина несчастным, поэтому ему оставалось только признать поражение. По крайней мере, если он признает поражение сейчас, молодой господин будет готов увидеть его в будущем и назвать братом».

«А как же Мастер Му? Он тоже сдался?»

Мэн Чи неторопливо пробормотал: «Кто знает. В любом случае, сейчас ему не победить Мастера Гу. Вместо того, чтобы преследовать их, он мог бы усердно тренироваться и в будущем вернуть его обратно».

Ли Яньчжи подумал, что это прозвучало правильно: «Это имеет смысл».

Территория Пэнлай находилась над морем, окруженная непрерывным горным хребтом и почти безлюдная. Это было место, где сияние неба и земли сочеталось с горами и морем, полное духовной энергии, которая побуждала многих безымянных и независимых заклинателей жить здесь в уединении. Сяо Юань и Гу Лоуинь, приземлившись на мечах, вылетели из клана Синтянь и приземлились там ровно в полдень.

Сяо Юань наблюдал, как Гу Лоуинь забирает меч, и спросил: «Ты еще не дал своему мечу имя?»

"Нет."

«В любом случае, оно было с тобой так долго, разве оно не заслуживает названия?»

Гу Лоуинь сказал: «Давай ты».

Сяо Юань ждал, что скажет Гу Лоуинь. «Я читал книгу, и там было такое предложение: «Синий прилив (Бихай Чаошэн) рождён играть на нефритовой флейте». Почему бы тебе просто не назвать свой меч «рождённым играть»?» Сказав это, Сяо Юань первым рассмеялся.

Гу Лоуинь: «…»

Сяо Юань одной рукой обхватил плечо Гу Лоуиня, а другой рукой держал Бихая Чаошэна. Он смеялся так сильно, что едва мог стоять на ногах. Гу Лоуинь обнял Сяо Юаня одной рукой, чтобы тот не упал от смеха: «Стой смирно».

«Я не могу», — Сяо Юань наклонился ближе к Гу Лоуину. «А как насчет имени, которое я дал, ты согласен, а?»

Гу Лоуинь держал меч в руке, не выпуская красавца из рук; холодок пробежал по его ладони. Когда меч снова обнажился, на клинке уже было отпечатано слово «Юйсяо» (нефритовая флейта).

Хотя мастер Шицзуня Сяо Юаня, Цзи Мин, жил в Пэнлае, он часто менял место жительства. Опираясь на смутные детские воспоминания Сяо Юаня, найти его было нелегко. Но Сяо Юань не спешил, он был готов искать его долго. Ландшафт Пэнлая сильно отличался от материка, окруженного изолированными островами. Они наблюдали за приливами и отливами, восходящим и заходящим солнцем — это было зрелище, которого они никогда раньше не видели. Гу Лоуинь сделал бамбуковый плот. Когда Сяо Юань не хотел использовать меч, они бесцельно плыли на плоту, куда бы их ни несло течение.

Ночь была светлой, ветер – ясным, а ярко светила луна. Шел пятый день с тех пор, как они прибыли на границу Пэнлай, а Цзи Мина всё ещё не было видно. Они сидели на бамбуковом плоту, Сяо Юань лежал на руках у Гу Лоуиня, смотрел на звёзды и говорил: «Гу Лоуинь, как думаешь, мы найдём Шицзуня?»

Гу Лоуинь сказал: «Мы можем продолжать искать».

Сяо Юань намотал серебряные волосы Гу Лоуиня на палец и тихо сказал: «Не знаю, что со мной, но в последнее время я много думаю о Шизуне. Чем лучше я себя чувствую, тем чаще я думаю о нём. Наверное, потому, что без Шизуна не было бы меня такого, какой я есть сейчас».

Гу Лоуинь долго молчал, а затем вдруг схватил Сяо Юаня за руку, игравшую с его волосами: «Ты и правда думаешь, что Небеса можно обмануть?»

Сяо Юань немного растерялся: «Что ещё? Мой учитель преуспел».

«Если Дао Небес действительно ничего не знал, почему этот нищий из Личжоу видел во сне нас с тобой, когда был ребенком?»

Глаза Сяо Юаня слегка расширились.

«Подчинился бы ты Небесам или спрятался от них, ты бы выжил. Это твоя судьба». Гу Лоуинь опустил глаза, и в его глазах отразилось весеннее лицо Сяо Юаня. «Каждый миг, который ты переживаешь сейчас, каждый твой вздох, твоё будущее принадлежит тебе, а не тем, кто подавал милостыню и жертвовал ради тебя».

Зрение Сяо Юаня постепенно затуманилось: «Я не должен умереть, я должен жить?»

«Ты будешь жить, и будешь жить долго-долго», — сказал Гу Лоуинь слово за словом. «И я буду сопровождать тебя в жизни».

Сяо Юань ошеломлённо улыбнулся: «Я даже не знаю, что сказать...»

«Тогда давай не будем об этом говорить», — Гу Лоуинь опустил голову и его чуть прохладные губы нежно прижались к уголку рта Сяо Юаня.

Сяо Юань робко приоткрыл рот и обнял Гу Лоуиня за шею.

Они целовались долго, и ни один из них не дышал ровно. Сяо Юань открыл глаза и посмотрел в глаза Гу Лоуиня, которые, казалось, наполнились тёмной волной. Он тоже был готов. «Пошли на берег?» На бамбуковом плоту этого не сделаешь.

Как только Гу Лоуинь собрался ответить, он вдруг прищурился и сказал: «Здесь кто-то есть».

«А?» Огонь, который только что разжег Сяо Юань, тут же погас. «Кто?» Он поднялся на ноги вслед за Гу Лоуинем и увидел впереди яркий свет, возникший в темноте.

Сяо Юань насторожился. Яркий свет приближался всё ближе, и они смутно различили, что это свет лодки.

Юйсяо выскочил из ножен, и Бихай Чаошэн поднялся. Сяо Юань громко спросил: «Кто здесь?»

Никто не ответил; лодка все еще двигалась в их сторону, и ее очертания постепенно стали четкими.

Они увидели на носу лодки старика с седыми волосами, со спокойным лицом и осанкой бессмертного. Он посмотрел на Сяо Юаня и сказал: «Ты здесь».

Память Сяо Юаня тут же прояснилась: «Шизу!»

Гу Лоуинь спросил: «Ждал ли нас Истинный Господин?»

Истинный Лорд Цзи Мин кивнул и сказал: «Следуйте за мной».

Они вдвоем последовали за Истинным Владыкой Цзи Мином на уединённый остров. Истинный Владыка Цзи Мин молча повёл их. Сяо Юань невольно воскликнул: «Шизу, мы идём сюда…»

«Я знаю», сказал Истинный Лорд Цзи Мин, «ты здесь, чтобы найти своего Учителя».

Сердце Сяо Юаня внезапно екнуло: «Он здесь?»

Цзи Мин сказал: «Где еще он может быть, кроме как здесь?»

Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись и спросили: «С ним все в порядке?»

«Сами увидите».

Остров был покрыт какой-то странной травой, излучавшей тусклый свет. Даже без фонаря ночью дорога под ногами была хорошо видна. Гу Лоуинь сказал: «Трава, зовущая душу».

Сяо Юань был встревожен, у него возникло смутное предчувствие.

Вдоль тропы росла трава, призывающая душу, и конца ей не было видно. Они не знали, сколько времени им пришлось идти, пока Истинный Владыка Цзи Мин наконец не остановился и не сказал: «Вот мы и пришли».

В центре изолированного острова, окруженного травой, призывающей душу, спокойно лежал человек в синем одеянии, его брови были подобны горным хребтам, нежны как нефрит, все его тело источало тихий свет благодаря траве, призывающей душу.

Сяо Юань посмотрел на его закрытые глаза, чувствуя, что тот вот-вот откроет их и скажет со своей обычной теплотой и мягкостью: «А Юй пришел найти Шицзуня».

Цзи Мин сказал: «Его душа была отделена от тела более десяти лет, и ей трудно вернуться в тело. Без одной из своих душ он может лишь долго спать, чтобы защитить оставшиеся души».

Сяо Юань сказал: «…эн». На самом деле, всё было именно так, как он и ожидал, удивляться было нечему.

Гу Лоуинь спросил: «Когда он в последний раз просыпался?»

«Это было во время праздника любования цветами», — сказал Истинный Лорд Цзи Мин. «Он отправился во дворец Байхуа».

Сяо Юань слегка улыбнулся: «Чтобы помочь Сяо Ду узнать меня?»

Цзи Мин кивнул: «Он сказал, что он у тебя в долгу».

И действительно. В тот раз Ли Сяньтин взял Цай Сюньняня в Погребальный сад и повёл их искать останки его отца.

Сяо Юань покачал головой: «Шизунь мне ничего не должен».

Истинный Владыка Цзи Мин вздохнул и сказал: «Я посадил здесь траву, призывающую душу, и пытался призвать его отделившуюся душу, но годами ничего не менялось. Не знаю, когда он снова откроет глаза».

Сяо Юань поклонился спящему Ли Сяньтину и сказал: «Настанет такой день».

Глава 105

Несколько дней спустя на уединённом острове, полном душистой травы, появился простой деревянный дом. Дом был построен недалеко от моря, и по ночам Сяо Юань часто слышал шум волн, разбивающихся о берег.

Истинный Лорд Цзи Мин много лет не путешествовал далеко, чтобы помочь Ли Сяньтину призвать его душу. Теперь, когда Гу Лоуинь и Сяо Юань временно заняли его место, он смог на время покинуть остров и по приглашению друзей провести несколько месяцев в игре.

Сяо Юань и Гу Лоуинь вставали на рассвете и отдыхали после заката. В призыве душ Гу Лоуинь был настоящим экспертом. Тогда, в заснеженных горах, чтобы в последний раз увидеть Сяо Юаня, он перепробовал все возможные методы призыва душ, и теперь мог применить их к Ли Сяньтину по одному. Что же касается Сяо Юаня, ему нужно было лишь каждый день поливать траву, призывающую души, и хорошо кормить Гу Лоуинь днём и ночью.

В тот день Сяо Юань полдня варил сложный суп из копытня и морского огурца. Это был суп мечты Сяо Ду. В «Сне о золотом просе» его младший брат, воспитанный и прилипчивый, сварил его для него. К сожалению, Сяо Ду мог только мечтать, а Гу Лоуинь был единственным, кто мог по-настоящему попробовать суп, приготовленный Сяо Юанем собственноручно.

Сяо Юань налил суп из тушеных морских огурцов в миску, сделанную из ракушки, поставил миску в соломенную корзину, сплетенную из лозы, и сказал белоснежному комочку у двери: «Пойдем, маленький зверек».

Это была снежная лиса. Вероятно, из-за того, что она росла в королевстве Пэнлай с младенчества, она впитала в себя много ауры и стала размером с медведя, а также очень похожа на человека. В прошлый раз она пришла на кухню Сяо Юаня, чтобы безрассудно воровать кур, и была сбита с ног веером Сяо Юаня. Проснувшись, она стала игрушкой, которой Сяо Юань развлекался от скуки. Её не только отчитали до облысения, но и иногда ей приходилось носить Сяо Юаня на спине, бегая по всему острову. Это была поистине жалкая жизнь.

На этот раз Сяо Юань проявил великодушие и не стал ездить на лисе верхом. Он лишь позволил ей нести соломенную корзину и пригрозил, что если она прольёт хоть каплю супа, он выдерёт ей шерсть.

Гу Лоуинь вернулся из иллюзорного мира и увидел человека и лису, медленно идущих по тропинке среди чарующей травы. Шерсть лисы была белоснежной, и человек тоже был одет в белое, словно холодная и далёкая картина.

Когда Сяо Юань приблизился и его лицо стало отчетливо видно, картина стала яркой.

Сяо Юань в последнее время привык к безделью и не стал завязывать волосы. Его длинные волосы ниспадали водопадом, а пояс на талии свободно развевался на ветру. Он выглядел грациозным, ярким и, как всегда, обаятельным.

Гу Лоуинь до сих пор помнил, как при первой встрече он был озадачен, почему такой яркий красавиц может быть столь небрежныи и беспечным, и чувствовал, что характер Сяо Юаня слишком не соответствует его внешности. Позже он узнал, что, кроме Сяо Юаня, никто в этом мире не был достоин этого очаровательного лица.

Только когда Сяо Юань подошел к нему, Гу Лоуинь пришел в себя и сказал: «Ты здесь».

На лице Сяо Юаня отразилось выражение «что-то не так», и он спросил: «О чем ты думал?»

Гу Лоуинь сказал: «Скучаю по тебе».

Сяо Юань не мог этого понять: «Мы все вынуждены проводить вместе каждый день, как ты можешь скучать по мне?»

Гу Лоуинь мягко улыбнулся, и холод по всему его телу растаял, оставив лишь бесконечную нежность. Увидев это, снежный лис невольно подбежал к нему, виляя большим пушистым хвостом и моля о помощи.

Сяо Юань достал суп из соломенной корзины и спросил: «Как сегодня...?»

Гу Лоуинь покачал головой.

Сяо Юань вздохнул: «Конечно».

Мир был таким огромным, что душа Ли Сяньтина могла быть рассеяна где угодно. Призыв души Истинного Лорда Цзи Мина годами был безуспешным, так как же они могли поразить её одним ударом, когда пришла их очередь?

Сяо Юань передал суп Гу Лоуинь и небрежно сказал: «Я понимаю, что ты чувствовал, когда продолжал вызывать мою душу в снежной горе».

Выражение лица Гу Инлоу слегка изменилось, и он торжественно произнес: «Ты не сможешь понять».

Сяо Юань был ошеломлен.

«Ты не представляешь, в каком я был настроении, когда искал тебя», — Гу Лоуинь помолчал. — «В тот момент я действительно думал, что ты мертв».

Сяо Юань пожалел о сказанных словах и с улыбкой добавил: «Это, Гу Лоуинь…»

Гу Лоуинь спросил его: «Что ты будешь делать, если твой хозяин никогда не проснется?»

Сяо Юань тоже думал об этом раньше. Шицзунь так много для него сделал, и он определённо не хотел, чтобы тот провёл остаток жизни в депрессии. Если Шицзунь не проснётся, то, хоть он и будет сожалеть об этом, он всё равно продолжит жить своей жизнью – с Гу Лоуинь.

«Боюсь, если бы ты тогда не вернулся…»

«Суп остывает», — прервал его Сяо Юань. «Я долго его варил и рассержусь, если ты его не выпьешь».

Гу Лоуинь помолчал, опустил голову и отпил супа: «Очень вкусно».

Сяо Юань улыбнулся. Взяв оставшуюся чашу, он подошёл к Ли Сяньтину.

«Я сам его сделал. Не хотел бы Шицзунь выпить?» — тепло сказал Сяо Юань. «Если хочешь выпить, быстро открой глаза».

После заката Сяо Юань и Гу Лоуинь вернулись в деревянный дом. Сяо Юань чувствовал, что у Гу Лоуиня плохое настроение. Он подумал, что тот вспоминал дни, проведённые в заснеженных горах, и был огорчён. Сяо Юань внешне молчал, но ночью сам сел Гу Лоуиню на талию.

«Не сердись», — Сяо Юань обнял Гу Лоуиня за шею. «Я не знал, что ты мне так нравишься, иначе я бы точно не лгал тебе так много раз».

«Я не злюсь», — сказал Гу Лоуинь. «Я просто… напуган». Одна лишь мысль о днях без Сяо Юаня повергала его в ужас. «Это моя проблема».

«Тогда скажи мне, как я могу дать тебе достаточное чувство безопасности?» Не дожидаясь ответа Гу Лоуиня, Сяо Юань прошептал ему на ухо: «Станем ли мы спутниками Дао?»

Глаза Гу Лоуиня слегка расширились.

Бихай Чаошэн погладил грудь Гу Лоуиня, а Сяо Юань поцеловал уголок его рта и прошептал: «Сделай меня своим».

Как только он это сказал, находившийся под ним мужчина сильно толкнул его, и он упал на кровать.

Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз и хрипло сказал: «Ты думал об этом? Когда мы станем спутниками Дао, я смогу найти тебя, куда бы ты ни пошёл. Ты будешь полностью привязан ко мне и никогда не обретёшь той свободы, к которой стремился раньше».

Сяо Юань посмотрел в глаза Гу Лоуинь и сказал: «Ты — свобода, которую я хочу больше всего».

……

Весенняя ночь была короткой, дух и кровь слились воедино, золотые ядра соединились. В мареве жара Гу Лоуинь оставил на Сяо Юане след, принадлежавший только ему.

Спустя полгода Истинный Владыка Цзи Мин вернулся из поездки к друзьям и рассказал им, что нашёл новый способ призыва душ. Казалось, он был полон уверенности, что это сработает.

Сяо Юань спросил: «Сколько времени займет эта церемония?»

«Пять лет», — сказал Истинный Владыка Цзи Мин. — «Этот метод требует применения заклинаний за закрытыми дверями. Пожалуйста, покиньте остров».

Сяо Юань немного подумал и сказал: «Хорошо».

Сяо Ду уже трижды в течение месяца отправлял ему письма, настоятельно рекомендуя вернуться в секту Синтянь на Праздник середины осени. Он боялся, что если тот не вернётся, то сам придёт на остров и схватит его.

В день отъезда Сяо Юань и Гу Лоуинь вместе попрощались с Ли Сяньтином.

Видя серьезное выражение лица Сяо Юаня, Гу Лоуинь сказал: «Мы вернемся через пять лет».

Сяо Юань кивнул, достал складной веер и положил его рядом с подушкой Ли Сяньтина.

Ли Сяньтин все еще спал, и годы не оставили ни малейшего следа на его лице.

Сяо Юань и Ли Сяньтин, мастер и ученик, не имели ничего общего с романтикой.

Сяо Юань низко поклонился Ли Сяньтину, повернулся к Гу Лоуинь и с улыбкой сказал: «Пойдем, муж, твоя жена собирается навестить свою семью».

Гу Лоуинь оглянулся на него и слегка улыбнулся: «Хорошо».

*Конец основной истории*

Экстра 1

Прошло три года с момента разрушения павильона Юньцзянь.

За последние три года секта Сюаньлэ постепенно вытеснила Павильон Юньцзянь с позиции секты номер один в мире. Шэнь Цяньянь, мастер секты Сюаньлэ, на первый взгляд ничем не отличалась от Гу Хан по уровню совершенствования. Но все знали, что тот, кто стоял за сектой Сюаньлэ, использовал её в своих целях и управлял тремя мирами, был тем, кого три года назад праведные заклинатели прозвали «Повелителем демонов». Сяо Ду, мастер секты Синтянь, был истинным мастером сферы совершенствования.

Однако люди из клана Синтянь так не считали. Как бы ни был их достопочтенный господин в совершенствовании и интригах, разве он не должен был следовать наставлениям молодого господина? Будь то мелочь, вроде начинки для пельменей, которыми кланы Синтянь питались зимой, или нечто большее, вроде того, как распорядиться остатками павильона Юньцзянь, достопочтенный господин должен был написать молодому господину, чтобы узнать его мнение.

Поначалу Сяо Ду мог получать ответы Сяо Юаня. Даже если это были всего несколько слов, он был рад видеть почерк брата. К сожалению, уже через несколько букв почерк в ответах полностью изменился. В отличие от свободного и лёгкого почерка Сяо Юаня, этот почерк был энергичным и сильным, и с первого взгляда было ясно, что это написал кто-то другой.

Сяо Ду был недоволен, и его аура становилась всё более и более агрессивной, заставляя дрожать всю секту Синтянь. Все были в опасности. В конце концов, Мэн Чи вышел вперёд и дал ему совет: «Вероятно, это потому, что холодно, а молодому господину лень держать кисть, поэтому он позволил жене молодого господина писать за него».

Сяо Ду ещё больше забеспокоился, услышав это: «А Юй цепенеет, следуя за Гу Лоуинем. Какая польза от Гу Лоуиня этому почтенному человеку?»

Мэн Чи выглядел смущённым: «Это…» Стоит ли ей рассказать об этом достопочтенному господину? Молодой господин ответил на это письмо примерно пятнадцатого числа того же месяца.

Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он поступила правильно, не напоминая ему об этом. Ведь ответ молодого господина был не только написан не его почерком, но и тон был другим. Боже мой, их господин писал как младший брат или как зять?

Сяо Ду был так зол, что сразу же отправился на закрытое обучение, опасаясь, что его духовные вены лопнут, и он умрет от гнева.

В конце года в клане Сюаньлэ произошло радостное событие. Через два года после женитьбы на своей симей, молодой мастер клана Сюаньлэ, Шэнь Фугуй, был благословлён сыном, и в этом году маленькому наследнику семьи Шэнь исполнился год. Это было большое событие, которое следовало отметить с большим энтузиазмом, но семья Шэнь не хотела привлекать к себе особого внимания, поэтому пригласила только родных и друзей, с которыми часто общалась.

Мэн Чи принял приглашение и умолял о встрече с Сяо Ду. «Господин, этот банкет устроен в честь первого дня рождения маленького сына семьи Шэнь…»

Сяо Ду спокойно сказал: «Маленький сын семьи Шэнь... А Юй обязательно пойдёт».

«Конечно, молодой господин и господин Гу всегда были хорошими друзьями Шэнь Фугуя, как они могли пропустить банкет по случаю дня рождения его сына?»

Сяо Ду усмехнулся: «Тогда пойдем».

Как говорится, червь с сотней ног не замерзнет насмерть. Павильон Юньцзянь долгие годы занимал позицию секты меча номер один в мире и имел множество сторонников. Многие тайные агенты, примкнувшие к другим сектам, пережили кровавую свадьбу секты Сюаньлэ три года назад. Большинство были благодарны за возможность встать на ноги и продолжать жить. Но были и те, кто не сдавался и твёрдо верил, что Гу Хан заранее подготовил себе выход и обязательно воскреснет и вернётся.

Эти люди тайно собрались и принялись искать следы Гу Хана и руины павильона Юньцзянь. Одним из тех, кто отдал приказ, был даосский последователь Сюань Гуй из секты Тяньхэ, клана мастеров меча.

Однажды ученики даосского последователя Сюань Гуя, как обычно, пришли поприветствовать своего учителя и обнаружили, что тот уже мёртв. Смерть Сюань Гуя была поистине трагичной: в его горле зияла большая тёмная дыра, словно пронзённая острыми когтями. Как ни странно, на лице Сюань Гуя было умиротворённое выражение, словно он ничего не заметил и не понял.

База совершенствования Сюань Гуя была одной из самых глубоких в секте Тяньхэ. Кто смог убить его мгновенно?

Мастер секты Тяньхэ посерьезнел и пробормотал: «Неужели это он…»

Ученик печально сказал: «Кто убил Учителя? Я хочу отомстить за него!»

«Если это действительно он, то это может означать лишь то, что твой Мастер был связан с павильоном Юньцзянь и заслужил смерть». Мастер клана Тяньхэ торжественно добавил: «Кроме того, ты далеко не его противник, так что сдавайся».

Ученик неохотно спросил: «О ком говорит Мастер Секты?»

Мастер клана Тяньхэ долго молчал, а затем сказал: «Убийца клана Синтянь, Му Инъян».

Покинув секту Тяньхэ, Му Инъян вернулся в гостиницу и переоделся в окровавленную одежду. Человек в зеркале выглядел великолепно: его фигура была внушительной, а брови-мечи скошены к вискам. Он полностью утратил детскую непосредственность, за исключением глаз, которые всё ещё сияли, как звёзды.

Он, несомненно, был красивым юношей. Регулярно гуляя по Верхнему и Нижнему Царствам Бессмертных, он невольно привлекал к себе влюблённые взгляды. Когда Мэн Чи однажды похвалил его всё более привлекательной внешностью, он сглупил и спросил: «Кто выглядит лучше, Гу Лоуинь или я?»

Мэн Чи выглядел смущенным: «Это…»

Му Инъян подавленно сказал: «Забудь об этом, не говори об этом».

Мэн Чи успокоил его: «У вас с мастером Гу разные стили, поэтому сравнивать вас непросто».

Му Инъян спросил: «Скажи, а мне тоже стоит покрасить волосы в серебристо-белый цвет?»

Мэн Чи прижал ладонь ко лбу. Этот человек казался таким взрослым, почему же он так быстро впадал в детство, как только речь заходила о Сяо Юане?

Му Инъян отвел взгляд от зеркала и взглянул на приглашение на столе — ему уже пора было отправляться в секту Сюаньлэ.

Приближался банкет по случаю первого дня рождения сына семьи Шэнь, но секта Сюаньлэ ничем не отличалась от обычного. Приглашённых было мало, но подарки накапливались.

Му Инъян спросил ученика клана Сюаньлэ, который шел впереди: «Пришел ли мой Шисюн?»

Ученик секты Сюаньлэ улыбнулся и сказал: «Мастер Сяо и Мастер Гу прибыли сегодня утром и сейчас догоняют молодого мастера».

Сердце Му Инъян забилось: «Отведи меня к нему».

После нескольких дней снегопада сегодня наконец-то прекратился. Как только выглянуло солнце, Цай Сюньнянь попросила мужа вывести сына погреться на солнышке. Когда Му Инъян вошёл во двор, он услышал невнятное лепетание ребёнка.

Он увидел во дворе человека, одетого в белоснежное платье, с черными шелковистыми волосами, ниспадающими водопадом, держащего на руках хихикающего ребенка.

Му Инъян выпалил: «Шисюн».

Сяо Юань оглянулся и улыбнулся Му Инъян: «Шиди здесь».

К тому времени Му Инъян и Сяо Юань не виделись уже целый год. Сяо Юань был таким же, каким помнил, с яркой улыбкой, ярче тёплого зимнего солнца.

Рядом с Сяо Юанем стоял Гу Лоуинь, на полголовы выше его. Он был одет в белое одеяние, похожее на одеяние Сяо Юаня, лицо его было холодным как иней, а в руке он держал какую-то странную погремушку.

До прихода в секту Сюаньлэ Му Инъян был готов к тому, что не сможет встретиться со своим Шисюном в одиночку. Он знал, что куда бы ни пошёл Шисюн, Гу Лоуинь будет рядом. Он думал, что будет расстроен, увидев их вместе, и действительно расстроился, но, как ни странно, не чувствовал себя неловко.

Он увидел, что его Шисюн преуспевает, и был очень счастлив; он также увидел, как Шисюн улыбается ему.

Он уже был удовлетворен.

Сяо Юань поддразнил ребенка и спросил: «Откуда взялся шиди?»

Му Инъян собрался с мыслями и сказал: «Из секты Тяньхэ».

«Да?» — небрежно спросил Сяо Юань. — «Кажется, ты хорошо поработал с даосским последователем Сюань Гуем?»

«Да», — голос Му Инъян невольно приобрёл кокетливые нотки. — «Я сделал это быстро и хорошо. Чем же Шисюн меня наградит?»

Сяо Юань пожал плечами: «Это не я просил тебя убить Сюань Гуя. Если хочешь награды, иди к моему гэ».

Му Инъян: «…»

Уголки губ Гу Лоуиня изогнулись, и он равнодушно произнес: «Он сейчас уснет».

Сяо Юань опустил взгляд, и, конечно же, малыш у него на руках уже дремал. «Кстати, шиди, позволь представить тебя. Это мой сын, его зовут А Лин».

«Сын Шисюна…?» — Му Инъян был ошеломлен. «От кого, от кого он родился?»

Цай Сюньнянь и Шэнь Фугуй, только что услышавшие эту фразу, хором сказали: «Рожденные нами».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Я его крестный отец, а Гу Лоуинь — его хозяин».

Му Инъян вздохнул с облегчением и сказал: «Этому ребенку всего один год, а вы уже нашли ему крестного отца и учителя?»

Шэнь Фугуй сказал: «Нам повезло, хе-хе».

Му Инъян не интересовался чужими сыновьями, поэтому он спросил Сяо Юаня: «Где был Шисюн?»

Сяо Юйлин вернул маленького А Лина его матери и сказал: «Пэнлай».

Му Инъян был ошеломлён: «Шисюн снова отправился к хозяину… Но разве Шизу не говорил, что Шизун не проснётся как минимум пять лет призыва души? Шисюну сейчас идти бесполезно».

«Он не пошел к Сидзуню, — сказал Гу Лоуинь, — он хотел поесть морской рыбы».

Раздался голос, полный насмешки: «Морская рыба такая вкусная, что ты даже не ездишь домой на зимнее солнцестояние?»

Сяо Юань не ответил на вопрос: «Мой брат пришёл как раз вовремя. Мой шиди собирается попросить у тебя награду».

Му Инъян: «…»

Когда гости собрались, Шэнь Цяньянь пригласил их в зал, чтобы понаблюдать, что выберет маленький А Лин. (Традиция класть перед младенцем в первый день рождения различные предметы (писчую кисть, счеты и т. д.), чтобы посмотреть, что он выберет. Выбранный предмет, как предполагается, указывает на склонности ребенка, его будущую карьеру и т. д.) Пол был усеян предметами для выбора. Цай Сюньнянь опустил сына на землю и тихо сказал: «Малыш, иди».

Маленький А Лин начал ползать по земле. Сяо Юань схватил мясную булочку и стал звать своего крестника: «А Лин, А Лин, иди к Ганди, Ганди (крёстный) угостит тебя чем-нибудь вкусненьким».

Шэнь Фугуй с тревогой сказал: «Сяо Юань, не соблазняй моего сына!» Он не хотел, чтобы его сын стал гурманом.

Цай Сюньнянь сказала: «Также хорошо выбрать булочку с мясом. Это благословение – иметь возможность съесть её». Прекрасная девушка прошлого теперь была полна материнской нежности: «Я просто хочу, чтобы ребёнок рос в мире и чтобы всё у него было гладко».

Маленький А Лин пополз к Сяо Юаню, опираясь на руки и ноги, а Шэнь Фугуй издал мучительный вопль. Однако маленький А Лин не схватил булочку с мясом из руки Сяо Юаня, а сел на землю, уставившись на меч Юйсяо в руке Гу Лоуиня.

Гу Лоуинь опустил глаза и спросил: «Ты этого хочешь?»

Маленькая А Лин издал лепетающий звук и потянулся, чтобы схватить Юйсяо.

Шэнь Фугуй был вне себя от радости: «Как и ожидалось от моего сына, в будущем он станет великим человеком!»

Сяо Юань разочарованно ахнул. Гу Лоуинь спросил: «Что?»

«Культиваторы меча в большинстве своём упрямы и целеустремлённы». Сяо Юань покачал головой и сказал: «Посмотри на его глупое лицо, какая-нибудь девчонка может заставить его грустить, когда он вырастет».

Гу Лоуинь: «…»

После окончания банкета гости разошлись по своим комнатам. Сяо Юань повёл Гу Лоуиня на прогулку и сказал, что хочет отвести его в хорошее место. Гу Лоуинь не стал много спрашивать и позволил Сяо Юаню вести его. В итоге Сяо Юань отвёл его в музыкальную комнату клана Сюаньлэ. Здесь их ждал Цай Сюньнянь.

Сяо Юань сказал: «Я скучал по этому три года назад, и вот наконец-то снова приехал в секту Сюаньлэ. Я хотел бы пригласить мужа послушать вместе «Сон о золотом просе».

Экстра 2

«Сон о золотом просе» — тайная мелодия секты Сюаньлэ, дарующая слушателям самые прекрасные сны на свете. Три года назад секта Сюаньлэ играла эту мелодию на свадебном банкете Шэнь Фугуя, и присутствовавшие там заклинатели не могли оторваться от сна.

В то время Сяо Юань и Гу Лоуинь запечатали своё духовное сознание, чтобы не заснуть. Сяо Юань был очень огорчён, что на них не повлиял «Сон о золотом просе». Теперь, вернувшись сюда и избавившись от врагов, он тоже захотел увидеть прекрасный сон.

Гу Лоуинь испытывал отвращение к сновидениям. В прошлом его часто одолевали кошмары из-за демонов сердца. Его сны всегда состояли из одних и тех же картинок.

К счастью, с тех пор, как они с Сяо Юанем стали спутниками Дао, кошмары стали сниться ему реже. Раз уж Сяо Юань захотел увидеть прекрасный сон, он, естественно, был готов присоединиться к нему.

Цай Сюньнянь улыбнулся и сказал: «Тогда я начну. Будьте осторожны, не оставайтесь пьяными слишком долго».

Сяо Юань с большим интересом сказал: «Пойдем».

Перед сном Сяо Юань размышлял о том, что приснится ему и Гу Лоуинь. Сейчас он чувствовал себя свободным и расслабленным, очень довольным жизнью с Гу Лоуинь. «Сон о золотом просе» заставлял людей мечтать о том, чего они тайно желали в глубине души, но он не мог представить себе лучшей жизни. Если бы ему пришлось выразить желание, то, скорее всего, он бы хотел, чтобы Шицзунь поскорее проснулся.

Так проснется ли Сидзун во «Сне о золотом просе»?

Да, Шизун проснулся.

Над Сюйфу ярко светила луна, отбрасывая редкие тени. Сяо Юань сидел под османтусом, сжимая в пальцах чёрный камень, и напряжённо размышлял. Перед ним стояла шахматная доска, а напротив неё сидел кроткий и элегантный мужчина в синем одеянии с улыбкой в глазах.

Сяо Юань не мог придумать, как переломить ход игры. Он уже был готов признать поражение, но Ли Сяньтин был на шаг впереди.

«Учитель проиграл».

Сяо Юань помолчал немного, а затем медленно произнес: «Шизунь, это признание поражения не очень оскорбительно, но крайне оскорбительно».

Ли Сяньтин улыбнулся и сказал: «Разве А Ю не рад своей победе?»

Сяо Юань бросил шахматные фигуры в коробку и сказал: «На самом деле, я очень рад, что Шицзунь может со мной поговорить».

Ли Сяньтин улыбнулся и посмотрел на яркую луну на горизонте. «Праздник фонарей уже через несколько дней. Какие пельмени с начинкой предпочитает А Ю? Шицзунь приготовит их для тебя».

«Боюсь, я не смогу есть пельмени, приготовленные Шицзунем», — мрачно сказал Сяо Юань. «Мой гэ сказал, что я должен возвращаться в секту Синтянь на каждый Новый год. Это его абсолютная истина».

Ли Сяньтин лишь сказал: «Ни в чем нет абсолютности, А Юй увидит».

На следующий день Сяо Ду приказал Ли Яньчжи явиться в Сюйфу и принести что-то Сяо Юаню. Увидев это, Сяо Юань слегка запаниковал и снова вспомнил о страхе быть ограниченным.

Это была девятитонная улитка.

«Уберите это, уберите это, уберите это!» Сяо Юань задохнулся и сказал: «Шицзунь, помоги мне!»

Ли Яньчжи поспешно сказал: «Не бойтесь, молодой господин, господин просто хочет сказать вам несколько слов».

Из девятитоновой улитки раздался голос Сяо Ду: «А Ю?»

Сяо Юань: «…»

Сяо Ду: «А, Юй, тебе не нужно возвращаться на Фестиваль фонарей».

Сяо Юань: «???»

Сяо Ду: «У тебя есть спутник Дао, и ты должен поставить его на первое место. Акация Гу в теле Гу Лоуинь атакует пятнадцатого числа, не забывай».

Сяо Юань был в замешательстве – может, ему приснилось?

Конечно, он мечтал!

Сяо Ду продолжил: «Не возвращайся, если нет никаких важных дел. Я очень занят и не могу о тебе заботиться».

Сяо Юань не знал, смеяться ему или плакать. И действительно, во сне было всё, включая гэгэ, который смог жить в гармонии с Гу Лоуинем, проявил сочувствие и прогнал его, запретив возвращаться в секту Синтянь.

После того, как Сяо Ду закончил говорить, Ли Яньчжи убрал девятитонную улитку ,не собираясь отдавать его Сяо Юю.

Дни во сне пролетели незаметно. Сяо Юань попрощался с Ли Сяньтином и спустился с горы, чтобы вернуться домой. По дороге он встретил Му Инъян, вернувшуюся с охоты.

Сяо Юань увидел Му Инъяна издалека и помахал ему нефритовым веером. Му Инъян не ответил. Он опустил голову, о чём-то задумавшись.

Даже когда они уже собирались пройти мимо, Му Инъян всё ещё не заметил Сяо Юаня. Сяо Юань крикнул: «Шиди!»

Му Инъян поднял голову и увидел Сяо Юаня. Его глаза загорелись, когда он увидел Сяо Юаня. Взгляд его был полон радости шиди, увидевшего своего шисюна. Больше ничего не было видно.

«Шисюн, ты собираешься спуститься с горы?»

«Да, я иду домой, чтобы провести Праздник фонарей с Гу Лоуинем».

Му Инъян кивнул: «Иди медленно, Шисюн, и поздоровайся с Гу Лоуинем от меня. Я не буду отсылать Шисюна».

Сяо Юань смотрел, как его шиди проходит мимо него и постепенно уходит, ни разу не оглянувшись.

Влюблённый взгляд его шиди наконец перестал его преследовать. Оказалось, это тоже было одним из его желаний.

Ровно вечером пятнадцатого числа Сяо Юань поспешно вернулся домой к Гу Лоуинь. Он был готов усердно работать всю ночь, но неожиданно всё оказалось как обычно. Никаких признаков заражения Гу Лоуинь болезнью акации не обнаружилось.

Он сказал Сяо Юаню: «Ты вернулся».

«Почему ты... как насчет Акации Гу?»

Гу Лоуинь сказал: «Всё решено».

«Я не знаю», — сказал Гу Лоуинь, — «это просто решено».

«…» Да, Акацию Гу, которую у него отнял Гу Лоуинь, можно было считать одной из его маленьких неприятностей. После пятнадцатого числа каждого месяца Сяо Юань должен был два дня лежать в постели, чтобы отдохнуть. Ничего страшного, это была вина Акации Гу, а не Гу Лоуинь. Но дело в том, что он редко отдыхал, а в ночь полнолуния каждого месяца это было уже слишком.

Но он никогда не говорил об этом с Гу Лоуинем. Тому было три причины: во-первых, мужчина никогда не умеет говорить «нет»; во-вторых, он сам хорошо проводил время; в-третьих, Гу Лоуинь был настолько красив, что порой невольно проявлял инициативу и отталкивал его.

Разлука согревает сердце, и даже без Акации Гу оставалось еще несколько дел.

Полная луна была подобна зеркалу, и в доме царила весна.

Гу Лоуинь снял ноги Сяо Юаня с плеч, поднял его со стола и осторожно положил на кровать. Затем он надел белую одежду и начал мыть Сяо Юаня.

Сяо Юань удивленно спросил: «Ты собираешься спать?»

"Да."

«Сделав это всего один раз?» — Сяо Юань не мог поверить, что существует такая хорошая вещь. «Неужели только один раз?»

«Да», — Гу Лоуинь обтер его тело. — «В этом деле нужно соблюдать умеренность. Лучше всего сохранять чистоту и ясность ума».

Сяо Юань чувствовал, что что-то не так. Умеренность — это хорошо, но не слишком ли это важно — сохранять чистоту и ясность ума и всё такое? И, честно говоря, он чувствовал себя немного разочарованным. «Вообще-то, я не так уж и устал, так что давайте…»

«Потакание своим слабостям вредит телу», — сказал Гу Лоуинь. «Мы продолжим во время Праздника фонарей в следующем году».

Брови Сяо Юаня дернулись: «Когда?»

«Через один год».

Для Сяо Юаня это было словно гром среди ясного неба.

Невозможно, это определенно не было его желанием!

Сяо Юань внезапно проснулся, тяжело дыша от переизбытка чувств. Гу Лоуинь взял его за руку и спросил: «Сяо Юань?»

«Я просто, просто…» Сяо Юань схватил Гу Лоуинь за руку, чувствуя страх. «Это напугало меня до смерти».

Цай Сюньнянь виновато улыбнулся: «Извините, извините, я просто неправильно сыграл».

Сяо Юань вздохнул с облегчением: «Я просто подумал... как это возможно».

Гу Лоуинь спросил его: «Что тебе приснилось?»

«Трудно сказать». Сначала ему приснился прекрасный сон, потом весенний, а потом кошмар. «А ты? Что ты видел во сне?»

Цай Сюньнянь в замешательстве сказал: «Мастер Гу всегда был в ясном уме, и «Сон о золотом просе», похоже, не оказал на него никакого воздействия».

Сяо Юань сказал: «А, ты запечатал свое духовное сознание?»

Гу Лоуинь сказал: «Нет».

«Тогда почему…»

Гу Лоуинь посмотрел на него и сказал: «Наверное, потому что мне больше не о чем просить».

Нынешняя жизнь вместе с Сяо Юанем была его золотой мечтой.

Экстра 3

В западной части уезда Тунъань, всего в одной стене от самой богатой и оживлённой улицы уезда, стоял большой особняк. Дом был украшен резьбой внутри и снаружи, что придавало ему необыкновенную роскошь, и с первого взгляда было видно, что его владелец – человек, привыкший к развлечениям. Жаль, что такой хороший дом стоит, но его хозяин давно не появлялся. Делами особняка занималась девушка по имени А Чу.

В начале года хозяин, который всегда был в разъездах, наконец вернулся домой и привёз с собой сребровласого мастера-мечника. Раньше, когда хозяин возвращался домой, ему приходилось уезжать после нескольких дней. В этот раз он пробыл дома полгода.

А Чу очень обрадовался. Во-первых, новый совладелиц дома действительно был привлекательный и мог сравниться с его молодым господином; во-вторых, хотя молодой господин оставлял им много денег, когда уезжал, и семье не приходилось беспокоиться о еде и одежде, постоянно сидеть и есть было скучно. Теперь, когда молодой господин вернулся, они наконец-то могли снова заняться бизнесом.

За несколько лет А Чу вырос из пухленького мальчика в стройного, статного мужчину.Но молодой господин оставался всё тем же молодым господином, ленивым и с бесподобным лицом. Три дня он рыбачил, два дня грелся в сетях. Заниматься бизнесом он мог только по своему усмотрению и желанию. А Чу терпел какое-то время, но всё же не смог сдержаться. Он взял книгу, нашел молодого господина и торжественно заявил: «Молодой господин, если вы продолжите быть таким же ленивым, через двести лет наш особняк обанкротится!»

Сяо Юань, который отдыхал на коленях Гу Лоуиня с книгой на лице, небрежно сказал: «Давай поговорим об этом через двести лет».

А Чу в тревоге затоптал ногами: «Молодой господин!»

«Ах, я так хочу спать». Сяо Юань отложил книгу и зевнул: «Я хочу снова спать».

«Молодой господин встал всего час назад!» А Чу рассердился и развеселился. «Женщина на седьмом месяце беременности, живущая по соседству, спит меньше, чем молодой господин».

Сяо Юань оправдывался: «Тетушке по соседству нужно работать, а мне — нет».

Гу Лоуинь сказал: «Иди сюда».

А Чу указал на себя: «Я?»

«Да».

А Чу сразу почувствовал себя польщённым. Седовласый мастер меча редко разговаривал с кем-либо, кроме молодого мастера, не говоря уже о том, чтобы проявлять инициативу в общении с другими. А Чу поспешно подошёл и почтительно произнёс: «Мастер Гу, каковы ваши приказы?»

Сяо Юань, позабавленный его реакцией, сказал наполовину правдиво, наполовину лживо: «Ты уважительно относишься к Гу Лоуинь, но ведёшь себя властно со мной. Кто вообще тебя подобрал, маленький белоглазый волчонок?»

А Чу покраснел и возразил: «Я не виноват, меня подставил молодой господин!»

Тон Гу Лоуиня был беспомощным: «Не создавай проблем». Он протянул А Чу небольшой кусочек косточки гибискуса: «Используй его на домашние расходы».

А Чу много лет заботился о собственности Сяо Юаня и обладал обширными познаниями. Он сразу понял, что это бесценный камень гибискуса. Одного этого кусочка хватило бы, чтобы они пять лет носили парчовые одежды и нефрит.

Сяо Юань сказал: «У него целая гора таких камней. Так что мне ещё не поздно начать усердно работать после двух тысяч лет».

А Чу: «…извините».

С тех пор А Чу ни разу не произнес слово «работа» при Сяо Юане. У мужа были деньги, так что ему не о чем было беспокоиться.

В тот день А Чу вернулся из дома и увидел молодого человека в чёрном, стоящего у входа в особняк. Молодой человек смотрел на надпись «Резиденция Сяо» на воротах и, казалось, был погружен в свои мысли.

А Чу вышел вперед, чтобы поговорить с молодым человеком: «Осмелюсь спросить молодого господина, вы здесь по делу?»

«По делу?» — ответил молодой человек. «Нет, я здесь, чтобы найти своего Шисюна».

А Чу спросил: «Кто Шисюн молодого господина?»

«Сяо Юань».

А Чу много лет следил за Сяо Юанем, и впервые услышал, что у него есть шиди. Он не посмел проявить халатность и пригласил мужчину в дом.

Му Инъян сидел в прихожей и осматривался по сторонам, чувствуя, что это место достойно того, чтобы стать домом Шисюна, и повсюду проявлял свои предпочтения.

После двух глотков чая пришёл Сяо Юань. Му Инъян встал, его глаза сияли от улыбки: «Шисюн!»

Сяо Юань: «Да».

«Пятилетний срок подошел к концу, и я здесь, чтобы попросить Шисюна отправиться в Пэнлай вместе с Шисюнем и Шицзу, покидающими уединение. Я хочу, чтобы первым, кого увидит Шицзунь, проснувшись, были мы с Шисюном…» Му Инъян долго говорил, но Сяо Юань никак не отреагировал.

Странное чувство возникло в сердце Му Инъяна: «Шисюн?»

Сяо Юань: «…»

Му Инъян подозрительно спросил: «Ты Шисюн?»

«А, мастер Му здесь!»

Он услышал голос ещё до того, как увидел мужчину. Гу Лоуинь вошёл и с энтузиазмом сказал: «Давно вас не видел. Мастер Му снова стал выше ростом, так что давайте в будущем называть вас Мастер Гао!» (гао – высокий).

Му Инъян взглянул на «Сяо Юаня», а затем на «Гу Лоуиня» и смутно что-то заподозрил: «Вы… обменялись телами?»

«Это не обмен, — сказал Сяо Юань, использовавший лицо Гу Лоуиня. — Я научил Гу Лоуиня технике изменения лица. Он похож на меня, а я на него».

Му Инъян некоторое время не знал, как оценить такое поведение, поэтому он спросил: «Это весело?»

«Конечно», — серьезно сказал Сяо Юань. «Ты не можешь себе представить, какое это удовольствие — иметь возможность менять свое лицо по своему желанию».

Гу Лоуинь сказал: «Ночью мы вернем все обратно».

«Знаю», — Сяо Юань коснулся лица Гу Лоуиня и невольно вздохнул: кожа у него была просто великолепная. Однако, как бы он ни был безумен, глядя на своё лицо, он вряд ли смог бы сделать то же самое.

Сяо Юань пригласил своего шиди остаться дома на несколько дней, а затем супружеская пара отправилась с ним на территорию Пэнлай.

В течение пяти лет Сяо Юань и Гу Лоуинь часто посещали Пэнлай. Истинный Владыка Цзи Мин был слишком занят призывом душ, чтобы выходить из дома, и они регулярно ухаживали за травой, призывающей души, по всему острову. В их отсутствие снежный лис, которого подчинил Сяо Юань, охранял траву, призывающую души, и небольшой деревянный дом у моря, чтобы их не уничтожили звери, птицы и насекомые.

Му Инъян отправился на остров призыва душ. Сяо Юань и Гу Лоуинь пришли к ним домой и увидели снежного лиса с метелкой для пыли во рту, который помогал им убираться. Сяо Юань коснулся головы лиса и сказал: «Спасибо за ваш труд».

Глаза снежной лисы были полны негодования, но ее тело терлось о ладонь Сяо Юаня.

Сяо Юань открыл шкаф; одежда, которую они оставили, была чистой и целой. Он достал оттуда комплект красной одежды и сказал: «Я надену красное, чтобы навестить Шицзуня и выглядеть празднично».

Гу Лоуинь кивнул и сказал: «Хорошо».

Сяо Юань снял белую одежду и надел красную. Завязывая пояс, он почувствовал лёгкую одышку и подумал: «Кажется, немного тесновато».

Гу Лоуинь сказал: «Ты растолстел».

Глаза Сяо Юаня расширились: «Невозможно!»

Как он мог быть толстым? Да, он много ел и спал, но не мог растолстеть!

Гу Лоуинь не ожидал такой бурной реакции. Подумав, он спросил: «Ты же не хочешь быть толстым?»

«Без шуток!»

«Тогда ты не толстый».

Сяо Юань поднял брови и сказал: «Разве я выгляжу так, будто меня легко обмануть?»

Гу Лоуинь: «…»

«Толстость» Сяо Юаня была относительной. Он стал лишь немного толще, чем несколько месяцев назад, и в целом всё ещё относительно худым. Гу Лоуинь любил, когда он был пополневшим. Он видел Сяо Юаня в худом возрасте, когда тот был тощим и костлявым, а рукава его одежды были пустыми. Один взгляд на него вызывал у Гу Лоуиня ощущение, будто в сердце ему пронзили нож.

«Боюсь, если так и дальше пойдёт, ничего не получится», — сказал Сяо Юань. «С этого момента я буду держать рот закрытым, а ноги — открытыми. Почему бы тебе не научить меня фехтованию? Думаю, это трудоёмко…»

Не успел Сяо Юань договорить, как его внезапно обнял Гу Лоуинь. Сяо Юань улыбнулся и спросил: «Что ты делаешь?»

Гу Лоуинь сказал: «Ты всё ещё очень лёгкий». Он положил Сяо Юаня на стол и обхватил его талию обеими руками: «Здесь он тоже очень тонкий, так что можешь продолжать есть».

В этом положении Сяо Юань был выше Гу Лоуиня. Он опустил голову и поцеловал Гу Лоуиня в губы: «Не буду».

Они знали лишь, что Ли Сяньтин проснётся, но не знали, когда и где. Они втроём охраняли остров призыва душ, ожидая столько лет. Единственное, что у них было – это терпение.

Стоял весенний день с лёгким тёплым ветерком, и пучки травы, призывающей души, колыхались на ветру, словно прозрачные хлопья нефрита. Тёплый ветерок заставил одного человека и одну лису снова и снова зевать. Полив траву, призывающую души, Сяо Юань, используя землю как коврик, а небо как занавес, сонно лёг на зелёную траву. Снежная лисица лежала рядом с ним, неторопливо виляя хвостом.

Ошеломлённый Сяо Юань услышал приближающиеся шаги. Он узнал шаги Му Инъян и Гу Лоуинь, но это были не они. Кто же это мог быть?

На этом изолированном острове, кроме них троих, был только один человек.……

Сяо Юань не почувствовал ни малейшего злого умысла со стороны посетителя. Он изо всех сил пытался открыть глаза, но веки, казалось, весили тысячу катти, и он не мог их поднять.

Он услышал, как кто-то зовет его по прозвищу: А Ю, А Ю.

Наконец он открыл глаза.

Весенний свет ослеплял, и он инстинктивно прикрыл глаза руками. В этом ярком свете перед его глазами постепенно вырисовывалась чёткая фигура.

Шицзунь казался таким же, как и в детстве, скромным и кротким, глядя ему в глаза с теплотой и нежностью. В руке он держал складной веер – это был Угуань Фэнъюэ, оставленный им тогда.

Он наклонился и протянул руку Сяо Юаню: «А Юй, иди к Шицзуню».

Сяо Юань был ошеломлен и медленно вложил свою руку в ладонь Шицзуня.

——Это было реально.

Это была не фантазия и не сон.

Шизун действительно вернулся.

В каком-то смысле «Мечта о золотом просо» Сяо Юаня частично сбылась.

Он и Ли Сяньтин сидели друг напротив друга в павильоне, разделённые шахматной доской. Когда Сяо Юань оказался в отчаянном положении и был готов признать поражение, Ли Сяньтин сказал: «Учитель проиграл».

Сяо Юань улыбнулся и сказал: «Конечно, реакция Шизуна точно такая же, как я и представлял».

Ли Сяньтин спросил: «А Юй часто видит во сне Шизуна?»

«Да», — Сяо Юань посмотрел на лицо Ли Сяньтина. — «Я часто мечтаю о тебе».

Ли Сяньтин улыбнулся: «Я не напрасно заботился о тебе».

Очнувшись, Ли Сяньтин вернулся в Сюйфу. Его душа слишком долго была отделена от тела, и даже если бы она вернулась, восстановление прежней основы культивации заняло бы много времени. В это время в Сюйфу с ним были Сяо Юань, Му Инъян и Гу Лоуинь.

Сегодня двое, которые обычно готовили, играли в шахматы, и три приёма пищи достались тем, кто не умел готовить. Сяо Юань и Ли Сяньтин сыграли три партии в шахматы, а еда ещё не была готова.

Сяо Юань опустил глаза и тихо прошептал: «Шизунь, ты жалеешь об этом?»

Ли Сяньтин наклонился, погладил Сяо Юаня по длинным волосам и сказал: «Сейчас характер А Юя в сотни раз лучше, чем тот, что я видел тогда в Дао Небес, в тысячу раз лучше. Шицзунь более чем рад, как он может сожалеть об этом?»

«Душа Шицзуня, которая оставалась со мной столько лет, чаще всего говорила мне не доверять другим и не впускать никого в своё сердце. Но в конце концов я отдал своё сердце Гу Лоуинь». Сяо Юань с тревогой спросил: «Шицзунь ведь не осудит меня, правда?»

Ли Сяньтин медленно произнес: «Я действительно не ожидал, что в конце концов ты останешься с Гу Лоуинем...»

Сяо Юань жалобно сказал: «Сначала я не хотел, но он дал слишком много».

Ли Сяньтин улыбнулся: «Ты такой большой и все еще ведешь себя так кокетливо?»

«Шицзунь, — Сяо Юань сел рядом с Ли Сяньтином, — Гу Лоуинь очень хорош. Он мне очень нравится. Шицзунь, не испытывай к нему неприязни».

«Какой смысл в том, что Шицзунь его не любит?» — спросил Ли Сяньтин. «Разве ты не стал его спутником по Дао?»

Сяо Юань удивился и сказал: «Откуда Шицзунь знает?» Очевидно, он никому об этом не рассказал.

Ли Сяньтин сказал: «Ты весь пропитан его запахом, разве ты сам не чувствуешь этого?»

«А, это…» Сяо Юань, чьё лицо было толще городской стены, покраснел. «Хотя я всё же надеюсь, что Шицзунь сможет его принять».

Ли Сяньтин улыбнулся и сказал: «Если А Юй его любит, то Шицзунь, естественно, не против».

Ли Сяньтин мало что знал о Гу Лоуине. По его мнению, выбор Гу Лоуина был, по крайней мере, гораздо лучше, чем выбор ненадёжного Сяо Ду. Но даже если бы его маленький А Юй захотел выбрать Сяо Ду или кого-то другого, он бы не возражал.

Он сделал так много для того, чтобы его маленький ученик мог жить свободно и легко, делать то, что он хотел, и любить тех людей, которые ему хотели нравиться.

Сяо Юань вздохнул с облегчением и спросил: «Тогда какие у Шизуна планы на будущее?»

«Учитель думает», — с улыбкой сказал Ли Сяньтин. — «Может быть, я возьму ещё двух учеников». Му Инъян и Сяо Юань уже выросли и не могли оставаться рядом с ним до конца жизни. «Мир так огромен, может быть, есть ещё один маленький А Юй, который ждёт, когда я его спасу».

Глава 19

Во время непрерывного падения Сяо Юань закрыл глаза и задумался над вопросом. [Все говорили], что он будет в безопасности после прыжка со скалы, но скала была такой высокой, и он падал так быстро. Как же он мог остаться невредимым, будучи смертным, чья база совершенствования почти исчерпана?

На вопрос Сяо Юаня быстро последовал ответ. Звук ветра в его ушах постепенно стихал, а скорость падения замедлялась, словно его держали невидимые руки. Он был подобен воздушному змею, порхающему и падающему, и когда он уже почти упал на дно пропасти, эти невидимые руки превратились в нечто осязаемое и крепко обняли его.

Его кто-то спас?

Сяо Юань хотел открыть глаза, но не мог. Его сознание расплывалось, словно что-то тянуло его ко сну. За мгновение до того, как он окончательно погрузился во тьму, он услышал знакомый голос: «Тот, кто нравится Гу Лоине, не может так легко умереть».

……

Перед ним царили безграничный хаос и тьма. Сяо Юань почувствовал порыв ветра, и до его носа донесся знакомый запах лекарства. Его длинные ресницы слегка задрожали, и он медленно открыл глаза.

Место, где он находился, напоминало пещеру. На улице шел дождь, но в пещере было тепло и сухо. Он лежал на куче сена, неподалеку горел костер, и дрова потрескивали. Молодой человек в белой одежде сидел рядом с огнем, глядя на отвар в целебном сосуде.

Сяо Юань знал этого молодого человека в белом. Мало того, что они были знакомы, так они еще и в течение последнего месяца проводили время вместе почти с рассвета до заката. Из-за этого он не мог поверить своим глазам – должно быть, у него случился шок, и он галлюцинировал, когда упал со скалы.

Но сколько бы раз он ни открывал и закрывал глаза, молодой человек в белом по-прежнему сидел перед ним. Сяо Юань открыл рот и тупо произнес: «…Ло Лань?»

Услышав этот звук, Ло Лань улыбнулся и сказал: «Ты проснулся».

Сяо Юань безразлично спросил: «Неужели это действительно ты?»

Ло Лань сказал: «Это действительно я».

«Ты не…» — Сяо Юань вспомнил ситуацию перед падением со скалы. Его внимание было приковано к Линь Уляню и другим, внезапно появившимся, и он совершенно не обращал внимания на Ло Ланя. Он оглядел Ло Ланя с ног до головы, гадая, не иллюзия ли это, но всегда чувствовал, что этот юноша изменился. Хотя лицо осталось прежним, темперамент полностью изменился, а тон и взгляд выдавали переменчивость и зрелость, которых не должно быть у четырнадцати-пятнадцатилетнего юноши.

Сяо Юань настороженно спросил: «Кто ты?»

«Не бойся, — голос Ло Лань был мягким, как вино, — раз я тебя спас, я не причиню тебе вреда».

Сяо Юань поверил этому. У Ло Ланя был шанс сделать с ним то, что он хотел, ему не нужно было ждать до сих пор и не нужно было прилагать огромные усилия, чтобы спасти его. Но он также осмелился поставить на кон свою голову, что в этом человеке есть что-то странное и сложное.

Сяо Юань с трудом поднялся, огляделся и спросил: «Где мы сейчас?»

«Павильон Юньцзянь, гора Циюэ».

Когда Сяо Юань услышал слова «Павильон Юньцзянь», его лицо приняло вид, будто он проглотил заживо многоножку. Ло Лань с улыбкой объяснил: «Хотя гора Циюэ находится на границе павильона Юньцзянь, она расположена далеко от главной вершины, и сюда мало кто приходит. Как говорится, стрела из арбалета вылетает. Чем опаснее место, тем безопаснее».

«Но чем раньше ты распространишь эту информацию, тем быстрее всё произойдёт».

«Не волнуйтесь, я никому не скажу, что ты жив, включая жителей павильона Юньцзянь». Ло Лань сделал паузу: «Включая Гу Лоиня».

Сяо Юань сказал: «Эй, ты только что назвал молодого господина по имени. Кто ты, черт возьми, такой?»

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Просто обращайтесь со мной как с „Ло Лань“».

«Мне кажется, вы обращаетесь со мной как с дураком», — сказал Сяо Юань. — «Позвольте спросить, это вы заботились обо мне на горе Дунгуань в этом месяце?»

Ло Лань кивнула: «Да».

«А Ло Лань был в павильоне Юньцзянь до этого, это были вы?»

Ло Лань замолчал.

«И точно, это был тот самый парень, которого ты тогда заменил». Неудивительно, что после прибытия на гору Дунгуань отношение Ло Ланя к нему изменилось. «Куда делся настоящий Ло Лань? Ты же его не убил, правда?»

«Я что, такой человек?» — с улыбкой спросил Ло Лань. — «Он поехал в родной город навестить родственников».

«Тогда как ты стал таким похожим на него?» Ли Сяньтин уже упоминал Сяо Юаню о технике изменения лиц. Это было не что иное, как жестокое отсечение лица человека и использование его для изменения внешности. Но этот метод позволял изменить только лицо, а не голос и фигуру. А «Ло Лань» перед ним имел тот же голос и фигуру, что и предыдущий Ло Лань. Никакого совпадения быть не может.

«Не спеши, я поговорю с тобой об этом позже». Пока они разговаривали, лекарство, сваренное до состояния кашицы, начало пузыриться. Ло Лань перелил лекарство в чашу, поднёс ко рту, подул и передал Сяо Юаню. «Происшествие случилось внезапно, я успел только принести эти травы».

Сяо Юань считал, что Ло Лань поступил правильно. Если бы он мог принести только одно, это были бы лекарства. Нет ничего важнее здорового тела. Хотя он и вернул себе свободу, его тело оставалось в том же состоянии, что и раньше, с целым рядом проблем, включая заражение Гу и отравление. Совесть [Всех Вероятнее всего] была скормлена собакам. Она сказала, что собирается отдать ему жизнь, но не потрудилась провести детоксикацию и избавиться от Гу.

Сяо Юань что-то подумал и спросил: «Откуда ты знал, что я упаду со скалы?»

В связи с этим Ло Лань тоже была поражен. «Я не знал, но вдруг в моей голове возник голос, который просил меня подождать тебя у подножия скалы. Я пошёл туда с подозрением, но никак не ожидал встретиться с тобой».

Мысли Сяо Юаня были ясны. Он хотел снова поговорить с [All Have], но что бы он ни говорил про себя, [All Have] ему не отвечали.

Похоже, что [Все Ушли] действительно ушли и никогда не вернутся.

Сяо Юань принял лекарство и вскоре почувствовал сонливость. Дождь снаружи не прекращался, а только усиливался. Казалось, что это настоящий ливень. Ло Лань, по-видимому, установил барьер у входа в пещеру, и дождь не мог проникнуть внутрь.

Сяо Юань едва мог держать веки открытыми. Он не хотел спать. Ему еще многое предстояло решить. Ло Лань сказал: «Иди спать, я буду охранять тебя рядом».

Голос Ло Ланя необъяснимым образом обладал успокаивающей силой. В смутных воспоминаниях Сяо Юаня, казалось, был такой человек, который обнял его и нежно убаюкал. В конце концов, Сяо Юань не смог сдержаться и крепко уснул.

Когда Сяо Юань снова проснулся, дождь уже прекратился. Он не знал, когда именно был снят барьер, и воздух после дождя был освежающим. Сяо Юань почувствовал запах мяса, вышел из пещеры и увидел, что Ло Лань жарит что-то в знакомой позе. Он невольно спросил: «Ты что, воруешь у меня техники?»

Ло Лань поднял на него взгляд и с улыбкой сказал: «Мне это показалось интересным, поэтому я узнал об этом сам».

«Это тоже кража техник». Сяо Юань сел на камень напротив него: «Ты получил мое разрешение?»

Ло Лань был ошеломлен: «Прости».

Сяо Юань не обладал духовной силой и не был настроен устраивать ритуал жарки курицы, находясь на горе Дунгуань. Он жарил рыбу в павильоне Юньцзянь. Ло Лань, должно быть, украл эту технику в то время. Поэтому, по всей видимости, он тоже был кем-то из павильона Юньцзянь. Но он лишь однажды увидел это со стороны и сумел этому научиться, что было не под силу обычным людям.

Сяо Юань сказал: «Извинения мне ничем не помогут».

Ло Лань беспомощно спросил: «Тогда какая от этого польза?»

«Я задам тебе вопрос, а ты ответишь. Если твой ответ меня устроит, меня это не будет волновать».

Ло Лань слабо улыбнулся: «Если ты все еще хочешь узнать о моей личности, то не трать время зря».

«Хорошо, я не буду задавать этот вопрос».

Ло Лань слегка кивнул и сказал: «Ты спрашивай».

«В ту ночь в Хуайчжоу это ты вернул меня из рук Ли Сяньтина на гору Дунгуань, верно?»

Тема, затронутая Сяо Юанем, действительно превзошла все ожидания Ло Ланя. Он невольно вздохнул: «Мастер Сяо — действительно умный человек».

Сяо Юань многозначительно произнес: «Нелегко переманить кого-нибудь из Ли Сяньтина».

Ло Лань скромно заметил: «Это просто удача».

«Сколько тебе лет?» Как только Ло Лань собирался ответить, Сяо Юань поднял руку, чтобы остановить его, и сказал: «Пока не говори, дай угадаю».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Угадай».

Естественно, человеку с таким уровнем развития было невозможно выглядеть так молодо, но его манера говорить и тон голоса совсем не напоминали старика. Сяо Юань, обдумав это несколько раз, сказал: «Полагаю,  тебе тридцать шесть».

«Мастер Сяо считает меня слишком молодым», — сказал Ло Лань с улыбкой. — «Мне уже сорок два года».

«…» У Ло Ланя было красивое круглое лицо. Сяо Юаню было трудно представить его в образе мужчины средних лет, на двадцать пять лет старше его. Долго сдерживаясь, он спросил: «Тогда как я буду тебя называть с этого момента?»

«Называй меня как хочешь».

«Тогда я буду называть тебя дядей», — сказал Сяо Юань. — «Дядя, ты не против сменить лицо?»

«Пока я это не рассматриваю».

Сяо Юань снова спросил: «Почему ты меня спас?»

Лицо Ло Ланя слегка помрачнело, и он сказал: «Павильон Юньцзянь многим тебе обязан, и я хочу отблагодарить тебя настолько, насколько смогу».

Сяо Юань усмехнулся: «Тогда дяде придётся меня хорошо кормить».

«Хорошо», — Ло Лань протянул Сяо Юаню жареную курицу. — «Можешь попробовать».

Сяо Юань спросил: «Это фазан?» «Я не ем дичь».

«Нет, я украл его из курятника в павильоне Юньцзянь».

В течение последнего месяца Сяо Юань хотел есть больше, но у него не было аппетита. Теперь он расслабился, и к нему вернулся прежний аппетит. Он сидел в весеннем свете после дождя, поедая жареную курицу, несмотря ни на что. Ло Лань посмотрел на него и начал говорить: «Ты…»

«Заткнись, дядя, я могу есть как захочу».

Ло Лань проглотил слова «ешь медленно», покачал головой и вздохнул: «Молодые люди сейчас».

Сяо Юань съел половину жареной курицы и направился к расположенному неподалеку водоему, чтобы вымыть руки. Подняв глаза, он увидел радугу, свисающую с противоположной вершины горы, словно длинный мост, соединяющий гору Циюэ и соседнюю гору.

Сяо Юань долго смотрел на вершину горы напротив; издалека было видно, что гора зеленая и покрыта пышной растительностью. Ему показалось, что это место ему немного знакомо. Должно быть, он здесь был.

Он так долго жил в павильоне Юньцзянь, но, за исключением главной вершины, побывал только на двух пиках: пике Цзюэди и… Ах да, именно туда Гу Лоинь отвел его навестить могилу матери. Было ли это совпадение или намеренное решение Ло Ланя привести его сюда?

Сяо Юань посмотрел на Ло Ланя. Ло Лань повернулся к нему спиной и уставился на радугу на противоположной стороне. Он явно стоял под ярким солнцем, но почему-то от него исходило ощущение одиночества.

Сяо Юань провел несколько дней на горе Циюэ, и его здоровье постепенно улучшалось. Хотя он уже не был так здоров, как раньше, он мог сделать как минимум два шага, прежде чем начинал задыхаться. Ло Лань каждый день отлучался на полдня, чтобы добыть для него еду, а иногда приносил ему лекарственные средства для питания ци и крови, а также целебные травы, способствующие совершенствованию. Сяо Юань подозревал, что тот украл их из павильона Юньцзянь. В любом случае, он принял все это без спроса.

Сяо Юань очень интересовался истинной личностью Ло Ланя. Он задавал ему всевозможные окольные вопросы, но Ло Лань на них не реагировал. Сяо Юань тоже не сдавался. Чем больше он расстраивался, тем смелее становился. Он считал заманчивым выведать Ло Ланя из себя, и это доставляло ему удовольствие, ведь жизнь не казалась скучной.

В тот день Ло Лань вернулся с серьезным выражением лица и нахмуренным бровем. Не дожидаясь вопроса Сяо Юаня, он сам сказал: «Государь Сяо, прошу прощения, я… нарушил свое обещание».

Сяо Юань спросил: «Что ты имеешь в виду?»

Ло Лань торжественно сказал: «Гу Лоуин был измучен и в отчаянии. Я боялся, что он не выживет, поэтому сказал ему, что ты, возможно, еще жив».

Сяо Юань: «…»

«Но не волнуйся, я лишь сказал „может быть“ и не сказал ему, где ты. Он уже спустился с горы, чтобы найти тебя сегодня. Просто мир такой большой, где же он тебя найдет?» Ло Лань улыбнулся про себя: «Я просто сказал это, чтобы дать ему надежду на жизнь».

«Пусть он меня ищет», — равнодушно сказал Сяо Юань. — «Только не дай ему меня найти».

Сяо Юань сказал это так небрежно, что было очевидно: он не испытывал ни малейшей ностальгии по Гу Лоинью. Ло Лань невольно воскликнул: «Раз у тебя нет чувств к Гу Лоинью, зачем ты вообще согласился отдать ему тридцать чашек крови и стать его спутником в Дао?»

Ответ Сяо Юаня состоял всего из четырех слов: «У меня не было выбора».

Ло Лань посмотрел на него со сложным выражением лица: «У мастера Сяо, похоже, много секретов».

Сяо Юань улыбнулся, выглядя бесконечно прекрасным: «В этом мы похожи, дядя».

Они некоторое время смотрели друг на друга, и Ло Лань сказал: «Кроме того, сегодня я ездил на гору Дунгуань. Хотел привезти оттуда кое-какие полезные вещи, но не ожидал, что ферма окажется пустой».

"Действительно."

«Вероятно, кто-то помог тебе упаковать вещи, — сказал Ло Лань, — возможно, твой хозяин и Шиди».

Сяо Юань кивнул: «Так и должно быть».

Ло Лань спросил: «Ты хочешь сказать им, что ты не умер?»

Сяо Юань сказал: «А, забудьте об этом, это слишком много хлопот».

«В конце концов, это же ваши собратья».

«Всё это в прошлом», — Сяо Юань, держа ветку, скучающе рисовал круги на земле, — «Просто считай предыдущего Сяо Юаня мертвым».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Учитель Сяо действительно очень непринужденный и свободный в общении».

Сяо Юань сказал: «Ну, самое важное для человека — это быть счастливым. Я голоден, есть ли сегодня что-нибудь вкусненькое?»

«В павильоне Юньцзянь разводят кроликов».

«Ах, я люблю есть кроликов», — сказал Сяо Юань с улыбкой. — «Больше всего я люблю есть милые вещи».

Сяо Юань не хотел долго оставаться на территории павильона Юньцзянь. Он чувствовал, что почти оправился, по крайней мере, достаточно, чтобы заботиться о своей жизни, поэтому планировал покинуть гору Циюэ.

Когда Ло Лань узнал о его намерениях, он спросил: «Куда ты идёшь?»

«Я ещё об этом не думал», — честно ответил Сяо Юань. — «Возможно, сначала я поеду в город Лулин, чтобы поесть рисовых лепешек».

Ло Лань улыбнулся, а затем с серьезным выражением лица сказал: «Ты потерял слишком много духовной энергии, и у тебя такой вид. Боюсь, если ты будешь один, тебе будет трудно добиться успеха».

«Знаю». Из-за этого лица Сяо Юань каждый раз, когда путешествовал в одиночку, сталкивался с трудностями. Раньше он был хотя бы немного опытным практикующим культиватором, и обычно мелкие приспешники не представляли для него никаких проблем. Теперь же, когда его уровень культивации снизился на пять лет, если он столкнется с чем-то коварным, ему, возможно, не удастся избежать наказания. «Но я не могу оставаться здесь вечно. Ничего страшного, я переоденусь и пойду дальше».

Ло Лань немного подумал и сказал: «Хочешь узнать мою технику изменения лица?»

Сяо Юань, зная ответ, спросил: «Чем отличается техника изменения лица у дяди от других?»

«Естественно», — в тоне Ло Лана звучала гордость. — «Моя техника изменения лица не только не требует разрезания человеческой кожи, но и позволяет принимать голос и форму тела того, за кого ты переоденишся».

Глаза Сяо Юаня загорелись: «Это хорошо, я хочу учиться».

Ло Лань улыбнулся и сказал: «Я могу тебя научить. Но ты должен ответить мне на один вопрос».

Сяо Юань поддразнил: «Разве ты не говорил, что хочешь изо всех сил меня вознаградить, но тебе придётся договориться со мной об условиях обучения технике изменения внешности?»

«Техника смены лиц — моё собственное изобретение. Я никогда никого ей не обучал. Если ты её освоишь , то только мы двое в мире сможем создавать подобные иллюзии. Мастеру Сяо нужно хорошенько подумать».

«Мне не нужно об этом думать, — сказал Сяо Юань, — ты сам спросишь».

«У меня до сих пор остаётся этот вопрос — зачем вообще было становиться последователем Дао Гу Лоуиня?»

Сяо Юань ответил формально: «У меня не было выбора». Хотя это была правда, Ло Лань явно не поверил, поэтому ему оставалось только придумать другое оправдание: «Я хотел украсть Цинъянь».

«Цинъянь?» — Ло Лань словно проснулся от сна. — «Вот именно. Ворота в Цинъянь охраняются по кровному запрету, и войти могут только люди из рода Гу. У тебя есть веская причина для этого».

Сяо Юань не дал однозначного ответа.

Казалось, Ло Лань снова что-то вспомнил, выражение его лица внезапно изменилось, и он спросил: «Твоя фамилия Сяо?»

Сяо Юань необъяснимо подумал: «Если моя фамилия не Сяо, то, может быть, Ло?»

Ло Лань спросил: «Какие у тебя отношения с кланом Сяо?»

Сяо Юань еще больше растерялся: «Что?»

Увидев, что Сяо Юань, похоже, не притворяется ничего не понимающим, Ло Лань слегка смягчил выражение лица и сказал: «Ты не знаешь клан Сяо, так зачем тебе Цинъянь?»

«В Цинъяне будут выкованы божественные оружия. Павильон Юньцзянь также стал лучшей в мире сектой мечников благодаря Цинъяну. Кто из тех, у кого есть хоть капля амбиций, не мечтает о Цинъяне?»

Ло Лань пробормотал: «Ты прав».

Сяо Юань засучил рукава: «Тогда могу я начать учиться менять лица, дядя?»

Техника изменения лица Ло Ланя действительно была шедевром. Она не требовала глубоких знаний, достаточно было лишь части тела человека, например, волос, чтобы она выглядела в точности как у этого человека. И после того, как вы сделали это один раз, вам больше ничего не нужно было использовать.

Хотя техника смены облика была хороша, освоить её было непросто. Недостаточно было полагаться на усердие, не имея понимания. К счастью, Сяо Юань обладал достаточно высоким уровнем понимания и освоил её за полмесяца обучения. Ло Лань невольно почувствовал некоторое сожаление. Если бы не кровопролитие, с умелостью Сяо Юаня он мог бы стать вторым Гу Лоинем, ещё одним высокомерным сыном небес.

В мгновение ока снова наступило 15-е число месяца. Сяо Юань беспокоился о том, как пережить ночь полнолуния, и Ло Лань снова его удивил.

«Перед тем как спуститься с горы, Гу Лоуин попросил Хань Му разработать противоядие от Гу акации в твоём организме. Хотя Хань Му не нашел полного решения проблемы Гу, он усовершенствовал эликсир, способный подавлять Гу при его атаке. А потом я…»

Глаза Сяо Юаня загорелись: «Значит, ты украл противоядие, используя свою технику изменения лица, не так ли?»

Ло Лань кивнул, словно немного смущённый. «На самом деле, я его не совсем украл. Это противоядие изначально предназначалось для тебя Гу Лоинем, я просто…»

«Понял, понял, это не кража», — радостно воскликнул Сяо Юань. — «А где противоядие?»

Противоядие, которое получил Хань Му, было похоже на то, что ему дал Мэн Чи в первый раз. Сяо Юань принял противоядие и в ту ночь не впал в ярость. Жаль, что Ло Лань украл лишь маленькую бутылочку с противоядием. Сяо Юань пересчитал её, и оказалось, что там двадцать четыре пилюли — этого ему хватило на два года.

Сяо Юань спросил: «Дядя, у тебя есть рецепт на противоядие?»

Ло Лань покачал головой и сказал: «Рецепт Хань Му хранится у него в голове. Он никогда не выписывает рецепты. После того, как спустишься с горы, можешь посетить несколько фармацевтов. Любой, кто хоть немного разбирается в этом, сможет рассказать рецепт противоядия».

«Хорошо», — улыбнулся Сяо Юаньань Ло Ланю, — «Спасибо, дядя».

Ло Лань воспользовался случаем и сказал: «А разве тебе не следует поблагодарить и Гу Лоуина?»

Сяо Юань слегка приподнял глаза: «Дядя, у тебя есть какие-то тайные отношения с Гу Лоуинем? Почему у меня складывается впечатление, что ты постоянно ему помогаешь?»

Ло Лань слегка кашлянул и сказал: «Мы оба из павильона Юньцзянь. Учитывая, что я старше его, я, естественно, хочу ему помочь. Посмотрим, есть ли у него шансы?»

Сяо Юань лишь спросил: «Кто такой Гу Лоуин?»

Ло Лан: «……»

Раз уж зашла речь об Акации Гу, Сяо Юань подумал еще об одном. Он вспомнил, что помимо Акации Гу, Мэн Чи отравил и его. Тем, кто был отравлен Пламенем, нужно было принимать противоядие каждые сто дней, иначе Пламя начинало гореть в его сердце, и все его внутренние органы сгорали заживо. Сейчас прошло сто дней, и он не принимал противоядие, так что с ним все в порядке. Мог ли Мэн Чи подсунуть ему поддельный яд?

Сяо Юань, погруженный в размышления, услышал вопрос Ло Ланя: «О чем думает господин Сяо?»

«Я думал о яде, который находится в моем организме».

«Отравление?» — удивленно спросил Ло Лань. — «Тебя отравили?»

«Ну, это было несколько месяцев назад».

Ло Лань сказал: «Возможно, мастер Сяо что-то неправильно помнит? Когда ты был в павильоне Юньцзянь, Хань Му однажды проверил ваш пульс. Если в вашем организме был яд, он просто не мог этого не заметить».

Сяо Юань с оттенком игривости сказал: «Интересно». Он не знал, нарушил ли Мэн Чи приказ Сяо Ду и дал ему фальшивый яд, или же это было первоначальным замыслом Сяо Ду.

Однако, независимо от причины, это не имело к нему никакого отношения.

Два месяца спустя Сяо Юань в совершенстве овладел техникой изменения внешности, и у него не было причин оставаться на горе Циюэ.

На этот раз Ло Лань больше не стал его останавливать и лично проводил до Хуайчжоу, к подножию павильона Юньцзянь. Сяо Юань попрощался с Ло Ланем с обычным выражением лица прохожего.

После стольких лет их отношений он так и не узнал истинную личность Ло Лань, и у него не хватило терпения продолжать тратить на неё время, поэтому ему пришлось признать поражение.

«Дядя, мы всё ещё можем встретиться?»

Ло Лань сказал: «Даже если мы встретимся, мы с тобой можем не узнать друг друга».

«Верно. Кто знает, чье лицо мы будем носить в следующий раз, когда встретимся».

Они переглянулись и улыбнулись, а Ло Лань сказал: «В честь прощания у меня есть для тебя три вещи».

«Три вещи, — сказал Сяо Юань с улыбкой, — не слишком ли это много?»

Ло Лань достал одну за другой три вещи: теплый нефрит с выгравированным словом «нефрит», прежнее магическое оружие Сяо Юаня — Угуань Фэнъюэ — и девятицветную улитку, которую Сяо Юань давно выбросил.

«Забывая о двух других», — Сяо Юань уставился на девятицветную улитку в руке Ло Ланя, — «Откуда ты это взял?»

«Его выловили из ручья».

Сяо Юань на мгновение потерял дар речи: «Мне это не нужно, бери ты». Ло Лань удивленно сказал: «Тебе это не нужно? Эта девятитоновая улитка может передавать звук на тысячи километров, и это редкое сокровище…»

«Заберите это, заберите это, заберите это».

Ло Лань не понимал, почему Сяо Юань избегал этого сокровища, словно змеи или скорпиона, и спросил: «Кто тебе подарил эту девятицветную улитку?»

«Хе-хе».

«Этот человек, должно быть, тебя защищает».

Сяо Юань, похоже, услышал какую-то потрясающую шутку – Сяо Ду защищает его? Неужели Ло Лань не понимает значения слова «защищать»?

«Разве ты не знаешь, что на девятицветную улитку наложено заклинание, защищающее сердце?»

«Какое заклинание?»

«Заклинание защиты сердца может передать рану тому, кто его нанес, когда тот получит смертельную травму, поэтому оно становится „заклинанием обмена жизнями“. Этот метод настолько глубокий и непредсказуемый, что обычным людям он не под силу овладеть», — предположил Ло Лань. — «Это тебе дал твой учитель?»

Сяо Юань задумчиво произнес: «По-твоему, если я сейчас воткну себе нож в грудь, умру не я, а тот, кто наложил заклинание?»

«Можешь так сказать. Но почему ты так воодушевляешься, чем больше об этом говоришь?»

Вещи были вещами, а люди — людьми. Когда Сяо Юань не заботился о ком-то, даже если он носил вещи, которые тот ему дал, это его почти не касалось. Почему бы не использовать то, что ему пригодилось? Сяо Юань принял девятицветную улитку, как ни в чем не бывало: «Раз она может спасти мне жизнь, я с неохотой её возьму. Что касается двух других вещей… они мне больше не нужны, я отдам их тебе».

«Тебе больше не нужен вентилятор?»

«Да зачем мне Угуань Фэнъюэ, если у меня есть техника изменения лица?»

Ло Лань предупредил его: «Техника смены облика не является непобедимой. Иногда неизбежно приходится сражаться с врагом, обладающим настоящим мечом. Тебе все равно нужно оружие для самозащиты».

Сяо Юань спокойно сказал: «С моим нынешним уровнем развития я, возможно, не смогу использовать Угуань Фэнъюэ. Можешь сначала отложить его для меня, когда-нибудь…»

Ло Лань понял, что он имел в виду, и сказал: «Однажды твоя духовная энергия восстановится, и я буду ждать, когда ты её подберёшь на горе Циюэ».

«Хорошо», — Сяо Юань передал ему подарок и сказал: «Дядя, увидимся позже».

Ло Лань тоже махнул рукой и сказал: «Увидимся позже».

Страница книги Весь мир - мой крематорий в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Экстра 1

Экстра 2

Экстра 3

Глава 19

О книге