Часть 1 "За серо-голубым туманом"

- Ответь мне. Ты сделаешь это или нет?

Голос Тилии слегка дрожал. Кулак, с выпирающими белыми костяшками, был крепко сжат, словно она пыталась заглушить дрожь, но не могла контролировать свой голос, который надломился в конце.

- Скажи скорее. Мне нужно принять решение.

Солнечный свет просачивался вниз фрагментами через листья. Под тенью дерева, где разбросанный свет проникал то тут, то там, Айлекс Дэвенпорт, полулежа на скамейке, медленно поднял взгляд. Его серо-голубые глаза, открытые под длинными ресницами, были такими же мутными и прекрасными как стеклянные шарики, брошенные на детской площадке.

Как будто внезапный солнечный свет был слишком ярким, его идеально сбалансированное лицо слегка нахмурилось. Однако солнечные лучи, казалось, не хотели покидать его лицо, которое напоминало их самих. Прямой луч света подчеркивал его взъерошенные светлые волосы, его утонченный нос и линию подбородка, завершающую безупречную картину.

На мгновение в тишине происходил лишь бессмысленный обмен взглядами.

«Почему он не отвечает?»

Пока Айлекс лениво облокотившись на скамейку, разглядывал девушку, обратившуюся с столь непристойной просьбой, внутренности Тилии горели, словно у рыбы, выброшенной на сушу.

«Мне нужно найти кого-то другого».

В тот самый момент, когда она решила повернуться и поспешно уйти, тихий голос, словно говоривший под водой, заставил ее остановиться.

- Если я не пересплю с тобой.

Его неожиданные слова схватили ее за ноги.

- Ты собираешься переспать с кем-то другим?

Красивые губы, произнесли фразу, которую она не ожидала.

- Что?

Тилия уставилась на него с недоверием, не уверенная, правильно ли она его расслышала.

- Если я этого не сделаю, ты будешь кувыркаться с другим ублюдком?

Она ослышалась? Но нет, он любезно повторил это еще более понятными словами.

- Если я этого не сделаю, ты переспишь с другим ублюдком?

Тилия прикусила свои красные губы, когда повернула голову в сторону. Глядя на нее снизу, глаза Айлекса сузились так же, как при взгляде на солнце.

- Да.

Тилия, не заметив выражения его лица, запоздало повернула голову и ответила:

- Я свяжусь с другим парнем.

Ее заявление прозвучало почти торжественно.

При ее словах его прежде спокойное лицо наконец-то показало признаки перемен. Подобно человеку, который по-настоящему понял значение ясного неба, только после того, как обрушился шторм, Тилия внезапно заметила, что Айлекс сохранял определенное спокойствие до этого момента.

Подобно тонкой бумаге, впитывающей краску, его серо-голубые глаза мгновенно наполнились непостижимым чувством.

- Вот оно как?

Его губы улыбались, но лицо было далеко не радостным.

- Тогда, я думаю, нам следует переспать.

Его легкий тон противоречил весомости его слов.

Дэвенпорт, который смутил ее противоречием между его нежным голосом и острым блеском в глазах, медленно поднялся со своего места. Когда он встал, в ее сознании мелькнул определенный образ.

Необитаемый лес. Черная змея, медленно выползающая из темной сырой пещеры. Ядовитая змея, поднимающая голову и готовящаяся нанести удар.

Только когда человек, сидевший на низкой скамейке, встал, Тилия поняла, насколько он был велик на самом деле. Айлекс Дэвенпорт был чрезмерно высок и крепок. Стоя перед ним, она чувствовала себя запертой в тени возвышающейся стены, и Тилия ощутила первобытное чувство опасности.

Может ли она действительно использовать его как инструмент? Сможет ли она отбросить его, когда ей будет удобно, после того, как воспользуется по своему усмотрению?

- Переспи со мной.

Айлекс поймал ее прежде, чем она успела инстинктивно сделать шаг назад. Под его холодным серо-голубым взглядом на губах играла кривая улыбка.

- Нельзя позволить другому парню получить все веселье.

Неосознанно Тилия спрятала вспотевшие ладони за спиной. Чтобы решить свою проблему, ей нужно было с кем-то переспать. И в этот момент лучшего варианта, чем этот парень, не было.

Так почему же?

Несмотря на то, что она выбрала его по необходимости, она не могла избавиться от ощущения, что каким-то образом попала в ловушку.

Когда солнечный свет лился на стоявшего перед ней Айлекса Дэвенпорта, он тихо прошептал под ослепительным небом:

- Я уже давно хотел переспать с тобой.

***

Шторы в комнате Айлекса не полностью блокировали солнечный свет. Под тусклым светом, проникающим сквозь них, их горячие дыхания смешивались.

Было жарко. Нет, даже больше, обжигающе. Нет, было такое чувство, что вот-вот сгоришь.

Крепкое тело мужчины, прижавшееся к ней, излучало жар, словно он носил внутри себя печь, заставляя Тилию содрогнуться от этого тепла.

- П-подожди

Дрожащий голос Тилии вырвался наружу, когда она инстинктивно прижалась к его широким плечам, ошеломленная давлением, проникающим все глубже внутрь нее.

Всего несколько мгновений назад она обхватила ногами его крепкую талию, умоляя о большем, но теперь ее охватил внезапный страх. А что, если он войдет слишком глубоко? А что, если ее тело не выдержит и она разорвется изнутри? Эта абсурдная мысль промелькнула в ее голове.

Она отчаянно цеплялась за его вспотевшие плечи, чувствуя, как его дыхание, горячее и прерывистое, касается ее уха. Но его терпение истощилось. Тихо выругавшись, мужчина наконец проник в ее узкое отверстие.

- Все в порядке, - пробормотал он, его слова были невнятными, когда он прикусил ее дрожащий сосок, предлагая бессмысленное успокоение, - с этого момента все будет хорошо.

С этим шепотом его пальцы скрутили ее набухший сосок, смешивая боль с удовольствием. Тилия не могла сказать, какое ощущение было сильнее. Как будто ее мозг превратился в кашу, неспособную сформировать даже мимолетную мысль.

Пока ее внутренности безжалостно опустошались волнами ощущений, Тилия почувствовала, как ее рассудок снова ускользает.

- Ты ведь не знала, да?

Его низкий голос пронзил дымку, достигнув ее как раз в тот момент, когда ее бедра неудержимо задрожали.

- Ты ведь не знала, что в итоге сделаешь со мной что-то подобное, не так ли?

Его рука неторопливо скользнула по ее дрожащей талии, его тон был игривым, как у ребенка, рассказывающего сказку на ночь. Дразнящий звук его голоса заставил ее открыть глаза, и сквозь ее размытое, наполненное слезами зрение она увидела его растрепанное лицо.

В отличие от того, что было раньше, взгляд Айлекса теперь был расслабленным, полным озорства. Он казался слишком уж непринужденным по сравнению с ней, которая едва могла контролировать свое тело, полностью находившееся в его власти.

- Ты понимаешь?

Что-то всколыхнулось в ее груди от его отношения. Но, как всегда, вместо того, чтобы разрыдаться, Тилия предпочла наброситься на него с ядовитыми словами.

- Ты когда-нибудь думал, что я сделаю с тобой что-то столь отвратительное?

Ее слова, пронизанные злобой, стерли самодовольную улыбку с лица Айлекса. Беззаботное выражение, которое он носил, рассыпалось, а глаза потемнели.

- Агх!

Прежде чем Тилия смогла почувствовать хоть какое-то удовлетворение, ее тело повернулось на пол-оборота, и внезапное движение вызвало толчок. Пока он все еще был в ней, каждое движение ее тела усиливало и без того невыносимое ощущение внутри нее.

Но это был еще не конец. Когда она легла лицом вниз, как лягушка, он начал толкаться еще глубже, его вторжение было более интенсивным, чем прежде.

- Ты сказал, что вставил его весь…

- Я?

Слегка прижав ее запястье вниз, Айлекс издал смешок.

- Когда я такое говорил?

С этой дьявольской ухмылкой его толстый член проник глубже, разрезая ее плоть в тех местах, куда он не должен был проникать.

- Стой, стой…!

- И это еще не все.

Айлекс захватил ее всем своим телом, не оставив возможности сбежать. Она чувствовала себя как рыба, попавшая в сеть, беспомощная и задыхающаяся. Только тогда она поняла - он, в какой-то степени, был внимателен к ней.

- Пожалуйста, остановись.

Ее голос, едва слышный как хныканье, не нес в себе ничего от прежней злобы. Теперь все, что осталось - это отчаянная мольба о пощаде.

Просунув свое толстое бедро между ее дрожащих ног, Айлекс задал жестокий ритм. Удовольствие обрушилось на нее, как молния, поглотив все тело. Зрение побелело, мерцая, словно разразилась буря. Она вцепилась в мягкие простыни, как в спасательный круг, но они были вырваны, когда его губы грубо прижались к ее губам. Мозолистые пальцы сплелись с ее нежными, их влажные от пота руки переплелись.

Он тихо прошептал:

- Я знал это.

Сквозь затуманенное зрение проступило его нечитаемое лицо. Это не было ни гневом, ни радостью, ни безразличием. Это было что-то, что она не могла расшифровать.

- Я знал с самого начала. Ты и я... мы всегда должны были прийти к этому.

Промелькнула мысль о том, что его голос звучит странно влажно. Прежде чем она успела это осознать, он начал входить в нее, как жеребец, вдавливая ее все глубже в матрас.

- Аах…!

Каждый нерв в ее теле загорелся, когда внутренние стенки были безжалостно растянуты и растерты. От всепоглощающего удовольствия ее рот открылся, и она пускала слюни как слабоумная. Последнее, что она помнила, это тщетные попытки оттолкнуть Айлекса Дэвенпорта, который с удовольствием слизывал ее слюну.

После этого Тилия потеряла сознание.

- Я знаю, что ты не принимаешь такие вещи... но на всякий случай...

Тилия, смотрящая на свои небольшие конспективные заметки, повернула голову в сторону голоса, доносившегося из-за угла стены. Площадка на четвертом этаже учебного корпуса была местом, редко посещаемым людьми. Там, в холодном воздухе, типичном для каменного здания, стояли девушка с юным лицом и повернувшийся спиной парень.

Тилия наблюдала за девушкой, которая, казалось, была не старше первокурсницы, а затем перевела взгляд в сторону. Светлые волосы мужчины ярко сияли в туманном свете, проникающем через выходящее на север окно.

- Открой. Я вложила ключ в письмо!

Еще одно из распространенных признаний.

Решив, что она выбрала не то место для учебы, она уже собиралась повернуться, когда снова раздался отчаянный голос девушки.

- Это ключ от моей комнаты в общежитии. Я подумала, что даже если тебе неинтересно мое признание, тебе может понравиться это…

Что же было такого в этом человеке, что заставило ее зайти так далеко? Тилия слегка наклонила голову, ей было любопытно рассмотреть лицо этого мужчины.

Как и ожидалось.

Тилия поняла кто он, не осознавая, еще до того, как увидела его хорошо знакомое лицо.

Этим мужчиной был не кто иной, как Айлекс Дэвенпорт, которого она очень хорошо знала. Второй сын знаменитой семьи Дэвенпорт.

Ну, конечно, он возьмет ключ. Он же, в конце концов, скандально известный плейбой Академии.

С кривой усмешкой Тилия повернулась и ушла по лестнице, оставив их позади.

- Я вам говорю, Тилия Эмброуз идеально подходит для этого.

Она даже не успела спуститься на второй этаж, где располагались лекционные залы, как ее собственное имя заставило ее остановиться.

Сегодня тот день, когда можно что-то подслушать?

С бесстрастным лицом Тилия посмотрела на шепчущуюся группу, собравшуюся перед мужским туалетом. И снова она уже знала лица участников. Это были те, кому по счастливой случайности удалось поступить в Академию, но они не смогли сдать выпускные экзамены и теперь застряли в подвешенном состоянии академического продления.

- Я говорю тебе, она та самая. Ты можешь увести ее и просто делать с ней все, что захочешь, без каких-либо последствий.

В тот момент, когда Тилия шагнула вперед, намереваясь плюнуть в лицо Грегори Майерсу за то, что он страстно объяснял, какая она шлюха...

- Посмотрите, кто здесь! Разве это не тот молодой лорд, который получил очередное признание?

Майерс радостно поприветствовал Айлекса, который, судя по всему, спустился по противоположной лестнице.

- Мужик, сколько раз это уже было? Она тебе опять дала ключ, а?

Еще несколько минут назад Грегори Майерс расхаживал, как вожак стаи, но теперь он вилял хвостом, как собака, только что нашедшая своего хозяина, с энтузиазмом подбегая к Айлексу.

- Жизнь так несправедлива. Девушки просто бросаются на тебя, а мне приходится тратить деньги... ох!

Тили остановилась, наблюдая, как Айлекс Дэвенпорт лениво бросил красную коробку в льстивого Майерса. Это была та самая коробка, которую девчонка-первокурсница застенчиво передала ему ранее.

- Это для меня?

Увидев, как лицо Грегори озарилось радостью от неожиданного подарка, Тилия не смогла сдержать горького смеха.

Конечно. Мужчины всегда превосходили ее ожидания. Она думала, что, хотя они и могут пренебрегать чувствами, они, по крайней мере, ценят физическую сторону. Но передавать это так? Что за кучка отбросов, жаждущая превратиться в еще более грязных собак.

Должно быть, ее смех был громче, чем она думала, потому что группа мужчин, шутивших перед туалетом, повернулась и посмотрела в ее сторону.

- Ох... э-э, Тилия...

Лицо Грегори Майерса мгновенно побледнело, вероятно, он вспомнил, что только что говорил.

- Привет, Грегори Майерс.

- П-привет, Тилия…

- Но Грегори…

Как будто вежливое приветствие убедило его, что она не подслушала предыдущий разговор, лицо Грегори расслабилось, но тут Тилия снова заговорила мягким тоном.

- Я бы никогда не переспала с тобой.

- …Что?

- Даже если бы я переспала со всеми мужчинами на свете, я бы никогда не переспала с тобой.

Тилия мило улыбнулась Грегори Майерсу, чье лицо теперь приобрело густой красный оттенок.

- Я лучше буду копаться в мусорном баке, чем спать с унитазом.

Оставив Грегори, который теперь был похож на разъяренную жабу, позади, Тилия пошла по коридору. Проходя мимо бесстрастного лица Айлекса Дэвенпорта, она подумала, что, возможно, поймала его взгляд, брошенный в ее сторону, но, вероятно, это было лишь ее воображение. Тилия больше никогда не оглядывалась на мусор.

***

Перед зданием белого лекционного зала, где проходили обязательные занятия по гуманитарным наукам, стоял бронзовый фонтан, изображавший трех мужчин, держащих гигантский глобус. Окруженный круглыми кипарисами, фонтан уступал дорогу аллее, усаженную древними лиственницами.

Прогуливаясь по длинной дорожке, ведущей к центральной библиотеке, Тилия повернула голову на внезапный шум, доносившийся с большой тренировочной площадки, где солнечный свет беспощадно лился сквозь высокие стволы деревьев.

Двое мужчин были заняты дуэлью.

- Это Айлекс Дэвенпорт.

Джуди Уэллс, шедшая рядом с ней, поправила толстые очки и начала болтать.

- Давай посмотрим... хм, он довольно хорош. Он двигается так, будто ленится, но его основы прочны. Он размахивает мечом без лишних движений.

Джуди, младшая дочь семьи Уэллс, подарившей миру многих выдающихся рыцарей, продолжала комментировать без паузы.

- Кто его противник? Судя по его телосложению, это должен быть…

- У тебя слишком много свободного времени. Скоро экзамены.

В отличие от Джуди, которая встала на цыпочки, чтобы лучше видеть, на лице Тилии не отразилось никакого интереса.

- Теперь, когда все пришли сюда посмотреть, в библиотеке достаточно свободных мест.

- Ты всегда так равнодушна к таким вещам, - рассмеялась Джуди, поворачивая голову к Тилии. - Но ты же не можешь отрицать, что он красив, правда?

Тилия, чьи иссиня-черные волосы обрамляли пронзительные зеленые глаза, ускорила шаги, не отвечая.

- Да ладно, ты должна это признать. Айлекс Дэвенпорт определенно привлекателен.

Джуди продолжала болтать, торопясь догнать подругу.

- Это лицо совсем не обычное. Плюс, он лучший в своем классе и из хорошей семьи. Ах, полагаю, проблема в том, что он слишком хорошо это знает.

Она наклонилась, словно делясь секретом.

- Айлекс Дэвенпорт вчера затащил в свое общежитие еще одну девушку. Как ее звали? Она новая студентка, я думаю.

К счастью, с первокурсницей похоже все было в порядке.

Даже не пытаясь скрыть презрение, Тилия сухо ответила:

- Похоже, у него много энергии. Это должно быть утомительно.

- Именно так! Пока некоторые из нас изо всех сил пытаются не провалить экзамены, Дэвенпорт каждый день занят девушками и фехтованием…

Джуди вздохнула, а Тилия, не тронутая ни похвалой, ни сплетнями, продолжала идти рядом с ней с отрешенным выражением лица.

-…Серьезно.

Но в следующих словах прозвучал намек на эмоции.

- Мир действительно несправедлив, не правда ли?

Отброс Академии. Тилия пробормотала известное прозвище, когда ее взгляд упал на мужчину, о котором шла речь -  Айлекс Дэвенпорт, второй сын семьи Дэвенпорт, которому не было равных по богатству и славе в королевстве.

Его яркие светлые волосы блестели даже на большой пыльной тренировочной площадке, а его хорошо сложенное, сбалансированное тело двигалось легко, словно насмехаясь над своим противником. Его внешность, намного превосходящая обычных мужчин, окружавших его, ярко сверкала на фоне девственной белизны его тренировочной формы.

Несмотря на это, Тилия приподняла один уголок губ, на ее лице появилось хмурое выражение.

Какой смысл учиться владению мечом в Королевской академии?

Для дворян, которые не собирались становиться рыцарями, поединки на мечах не имели смысла. Но инстинкт часто выбирал страсть вместо разума. За стремительно двигающимся Айлексом стояла группа студенток, словно стая воробьев, которые делали вид, что не наблюдают за ним, но не могли отвести от него глаз.

Инстинктивно он знал, что это сработает.

Тилия цинично посмотрела на мужчину, которым восхищались. Айлекс Дэвенпорт вел себя так, будто его не волновало внимание к нему, но это не могло быть правдой. Если бы он не хотел, чтобы его заметили, он бы не сражался на большой тренировочной площадке. В конце концов, было много скрытых тренировочных площадок, которые можно было выбрать.

Возможно, он таким образом собирал ключи.

Продолжая свои циничные мысли, Тилия мысленно проклинала его.

Проиграй.

Позорно проиграй, чтобы ничего не выиграть - ни ключей, ни оценок, ничего.

Тилия точно знала, почему среди всего мусора Академии она испытывала такое особое презрение к Айлексу. Она хорошо это понимала. Под ее презрением к этому поверхностному плейбою лежало глубоко укоренившееся чувство неполноценности, которое он вызывал.

Тилия Эмброуз презирала Айлекса Дэвенпорта.

Это было не только из-за слухов или инцидента с ключом, свидетелем которого она стала. Нет, это началось задолго до того - с того момента, как она подняла на него глаза во время церемонии вступления. С того самого дня он ей не понравился.

Он был словно воплощение несправедливости мира. Мужчина, который мог легко, без усилий забрать все то, чего она так отчаянно хотела.

Она знала, что зависть и чувство поражения, которые она испытывала по отношению к нему, были безобразными. Но в этом мире есть определенные обиды, которые невозможно не испытывать, даже когда знаешь, что они неправильны.

Если бы только он мог пострадать. Сломать ногу или что-то в этом роде.

Как раз в тот момент, когда Тилия горячо желала этого, Айлекс, легко загнавший противника в угол, повернул к ней голову, словно почувствовав ее мысли.

Среди громких аплодисментов их взгляды встретились.

П.П. Вот таким я себе представляю Айлекса Дэвенпорта. Как вам?

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Глаза Айлекса Дэвенпорта были серо-голубыми, словно капля серого, смешанная с прозрачной голубизной морской воды. Некоторые описывали их как мечтательные, другие как напоминающие рассветные облака, но у Тилии они не вызывали ничего, кроме уныния.

Эти странные глаза слегка расширились, зафиксировав Тилию. Потребовалось всего три шага.  Короткое время, за которое она переместилась от одного дерева к другому вдоль аллеи.

Прохладный ветерок поздней весны прошелся по светлым волосам Айлекса и подул к Тилии. Ее иссиня-черные волосы колыхались, словно ветки ивы, открывая бледные щеки и шею.

Это был момент, когда воздух, наполненный жарой, слегка изменился.

- Кья, Айлекс!

Резкий крик пронзил воздух.

Загнанный в угол противник воспользовался возможностью и ударил в слабое место Айлекса. Должно быть, он действительно расслабился, поскольку на лице Айлекса промелькнуло напряжение, когда он отшатнулся назад.

Не может быть.

Сердце Тилии забилось чаще, пока она наблюдала, по-прежнему равнодушно глядя в том направлении.

Возможно ли, что ее молитвы вот-вот будут услышаны?

Она смотрела на Айлекса сияющими глазами, пока он спешил заблокировать атаку.

Но это была бесплодная надежда.

То, что казалось кратковременной заминкой, быстро оказалось частью его стратегии, поскольку Айлекс быстро перевернул ситуацию против своего противника. Как будто для того, чтобы доказать, что он просто играл с ним, его движения стали заметно быстрее. Мужчина с другой стороны, явно мускулистый, беспомощно рухнул.

Перед ошеломляющим мастерством Айлекса большой меч и вся стоящая за ним грубая сила были совершенно бессмысленны.

- Ого, ты это видела?

Даже Джуди, выросшая, наблюдая за бесчисленными дуэлями, издала вздох восхищения.

- С таким мастерством он мог бы легко стать лучшим в любой рыцарской академии! Думаю, настоящий гений - это действительно гений.

Пока все восхищались его мастерством, выражение лица Тилии снова стало кислым.

Тц. У нее были такие большие надежды.

- Пошли, Джуди. Библиотека заполнится, как только закончится дуэль.

- А, точно!

Не удостоив внимания большую тренировочную площадку, где раздавались радостные возгласы, Тилия повернулась спиной и направилась прямиком в библиотеку.

***

- Как и ожидалось от Айлекса.

Сесилия Клейтон, с ее блестящими рыжими волосами, зачесанными на одну сторону, подошла к Айлексу. При ее появлении толпа, окружавшая победителя, расступилась, как будто это был естественный порядок вещей.

- Ты просто притворился, что потерял бдительность, не так ли? - Сказала она, улыбаясь так широко, что ямочки на щеках стали еще глубже, и протянула ему белый носовой платок.

- Но что это? Похоже, на этот раз ты действительно был серьезен, а не просто разминался ради развлечения.

Изящно вышитый белый платок остался нетронутым, висящим в воздухе, потому что никто его не взял.

- Как всегда, ты все делаешь по-своему.

Сесилия, грациозно опустив платок, повернулась, чтобы проследить за взглядом Айлекса.

- На что ты смотришь?

Он смотрел, все еще переводя дыхание, на тропинку, ведущую в библиотеку. С приближением экзаменов в том направлении направлялось больше людей, чем обычно.

- Ты даже близко не подходишь к библиотеке. Чего ты так уставился?

Озадаченная Сесилия снова посмотрела на Айлекса, но он уже повернулся спиной и пошел прочь.

***

Королевство Акансис, расположенное в центрально-западной части континента, граничило с Северным морем на западе и с Королевством Онтароа на юге. На протяжении поколений оно давало миру множество ученых. Многие из гениев, повлиявших на весь континент, имели одну общую черту: все они окончили академию в Акансисе.

Королевская академия Акансиса.

Это было элитное учебное заведение, вершина знаний и методов обучения на всем континенте. Вступительный экзамен в академию был открыт только для тех, кто прошел церемонию совершеннолетия, и она была печально известна тем, что отправляла письма с отказом даже королевским семьям других стран.

- Тилия, а что, если я не смогу закончить учебу?

Однако сдача невероятно сложного вступительного экзамена не гарантировала окончание учебы всеми.

- А что, если я провалюсь и мне придется остаться здесь еще на год?

Чтобы получить диплом, студентам необходимо было пройти все обязательные курсы в течение четырех лет и сдать первый и второй выпускной экзамен.

- Больше всего я боюсь риторики. Мне даже вчера ночью приснился кошмар, в котором я получила двойку.

Выпускникам нередко снились кошмары о том, что они заваливают экзамены.

- Не волнуйся. Сны - это противоположность реальности, - сказала Тилия, пожав плечами в сторону Джуди, которая кусала губу, пока они поднимались по ступенькам библиотеки.

- Я уверена, ты сдашь. Перестань нервничать.

- А что, если это предчувствие? А что, если мой кошмар сбудется?

Тилия посмотрела на Джуди с сочувственной улыбкой.

- Если так, тогда тебе придется остаться еще на год.

- Ааааах! -  Джуди дернула себя за волосы, издав крик. - Нет! Я уже четыре года страдаю от этого! Неужели мне действительно придется проходить все это заново?

- Я поделюсь своими заметками по вопросам теологии, которые, скорее всего, возникнут. Но в итоге тебе придется пройти всю программу, как и в прошлый раз! Много заниматься - это хорошо. Вопросы могут быть из любой части программы, понимаешь.

Джуди, надувшись, позволила Тилии увлечь себя за собой, когда внезапно с верхней площадки лестницы раздался хриплый голос.

- Тилия Эмброуз!

Повернув голову, она увидела бегущего к ней мужчину - Грегори Майерса, старшего сына семьи Майерс.

- Т-Тилия, о том, что я сказал в лекционном зале... Я думал, ты, возможно, неправильно поняла...

Запыхавшееся бормотание Грегори вызвало недоуменный взгляд Джуди, которая подняла взгляд на подругу, молча прося объяснений.

- Какое недоразумение?

Однако в отличие от Джуди Тилия оставалась спокойной, глядя на Грегори.

- Ты хочешь сказать, что я неправильно поняла, когда ты назвал меня женщиной, с которой легко переспать, или, когда ты сказал, что меня можно изнасиловать без каких-либо последствий?

- …Что? -  лицо Джуди побледнело, когда она повернулась к Грегори, широко раскрыв глаза, - Что ты сказал…?

- О чем ты? Я никогда ничего подобного не говорил! - Закричал Грегори, вены на его шее вздулись, словно он пытался развеять шокированные взгляды на лицах Джуди и окружающих.

Затем он внезапно изменил тон, бросив на Тилию настороженный взгляд:

- Это все, что ты услышала? Ты только эту часть неправильно поняла?

- Ну, я бы не назвал это недоразумением, но есть кое-что еще, что я увидела и услышала.

- Что еще…?

- Я видела, как ты лебезил перед Айлексом Дэвенпортом так, будто твой язык вот-вот отвалится от облизывания его ботинок.

Тилия добавила сладким, спокойным голосом, который противоречил ее язвительным словам:

- О, и это еще не все. Я также видела, как ты пресмыкался перед подарком, который он тебе бросил, и в знак благодарности вылизывал его обувь.

Кто-то поблизости хихикнул, услышав слова Тилии.

Эта маленькая…

Услышав смех в свой адрес, Грегори залился румянцем.

Он был рад, думая, что Тилия подслушала только часть разговора, но она не сдержалась и начала над ним издеваться. Тревога, которую он чувствовал всю неделю, опасаясь, что она может сообщить о его планах в академию, почти исчезла. Теперь его волновало только одно: как поставить эту девчонку на место.

- Тилия Эмброуз.

Если она не подслушала весь его план, то беспокоиться о ней не стоило.

- Как ты думаешь, сможешь ли ты смотреть мне в глаза после того, как окончишь эту академию?

Но самое главное, у Грегори был козырь, с которой он не мог проиграть.

- Ты бедная дочь барона, которой придется искать работу, чтобы свести концы с концами, в то время как я законный наследник графства. Ты же не веришь, что социальная жизнь Акансиса будет работать так же, как эта академия? Ты ведь не думаешь, что правила академии будут применяться там, не так ли?

Его козырем был статус.

Верная своим давним традициям, Королевская академия имела свой собственный уникальный кодекс. В ее стенах все студенты, независимо от ранга, должны были быть равны. Это был идеалистический принцип.

Но это было всего лишь правило.

- Знай свое место, леди Эмброуз.

Это была мечта, далекая от правил реального мира.

- Когда ты закончишь учебу, тебе лучше хорошенько подумать о том, как ты себя ведешь. Ты хоть понимаешь, как я буду относиться к тебе в реальном мире, если ты будешь продолжать вести себя так?

Грегори усмехнулся, глядя на нее сверху вниз с самодовольным выражением лица человека, который уже решил окончательно сокрушить ее дух.

- Неужели ты даже не боишься того, как я буду с тобой обращаться, когда ты войдешь в общество?

- Конечно. После того, как я закончу учебу, это может произойти.

Но его соперницей была Тилия Эмброуз.

Тилия, известная своим острым языком и бесстрашием, была не из тех, кого легко запугать.

- Но не кажется ли тебе, что до окончания учебы еще далеко? Что ты думаете? Ты вообще доберешься до второго тура экзаменов в этот раз?

- Ты…!

- Я ценю твой совет, но подумаю о том, что будет после окончания учебы, позже. Мне кажется бессмысленным беспокоиться о столь далеком будущем. Если, конечно, ты не говоришь об исключении из академии?

Ее последний комментарий задел за живое.

Лицо Грегори, уже покрасневшее от гнева, приобрело глубокий багровый оттенок, словно оно собиралось взорваться. Отец предупредил его, что если он снова потерпит неудачу, у него больше не будет шансов.

- Ты…!

- Что!? Ты собираешься меня ударить?

Тилия, несмотря на то, что столкнулась с мужчиной на голову выше себя, не показала никаких признаков отступления. Вместо этого она посмотрела на него насмешливым взглядом, мягкая улыбка играла на ее губах.

- Ты проделал весь этот путь сюда, дрожа от страха, боясь, что я могу что-то сказать. У тебя вообще хватит смелости ударить? За это тебя тут же исключат.

Хотя Тилия не знала всего плана Грегори, она прекрасно понимала, почему он последовал за ней.

- Не волнуйся. Я не буду рассказывать твоему любимому отцу, достопочтенному графу Майерсу, о твоих грязных словах. Но взамен…, - тихо сказала она, наблюдая, как он вздрагивает при упоминании отца.

- Тебе придется извиниться.

- …Что?

- Извинись. Или признай, что ты не лучше собаки, роющейся в мусоре.

В тот момент, когда Грегори встретился взглядом с жестокими, сверкающими зелеными глазами Тилии Эмброуз, он понял свою ошибку. Он никогда не должен был разговаривать с ней. Он должен был повернуться и уйти после первого оскорбления. Это была дочь бедной баронской семьи, печально известной своей порочностью. Он попал в ее сети.

Черт возьми.

Грегори знал, что Тилия Эмброуз, не из тех людей, кто будет колебаться, чтобы действовать. Он лихорадочно огляделся вокруг, ища помощи, но все, что увидел, были люди, глазеющие на происходящее и ожидающие развязки. Не было никого, кто мог бы вытащить его из этой ситуации.

- Что ты делаешь? - надавила Тилия. - Все еще думаешь об этом? Для справки, я нормально отношусь к ударам. Если один удар приведет к исключению тебя после длительного пребывания здесь, этого более чем достаточно. Давай, Грегори.

- Ты…!

Не в силах больше сдерживать свою ярость, кулак Грегори Майерса начал дрожать, но тут его прервал чей-то голос.

- Стой, Грегори.

Грегори повернул голову на голос, и вот она - Сесилия Клейтон, дочь маркиза Клейтона, поднимающаяся по лестнице с огненно-рыжими волосами, сияющая как майская роза. Она была тем спасательным кругом, которого ждал Грегори.

- Сесилия!

- Грегори, почему ты всегда так отчаянно затеваешь ссоры с дамами?

В отличие от Грегори, чье лицо озарилось облегчением, бледно-голубые глаза Сесилии сверкали неодобрением.

- Тебе должно быть стыдно.

Будучи старшей дочерью семьи Клейтон, которая долгое время была близка с семьей Майерс, Сесилия строго отчитала его.

- Чего ты ждешь? Убирайся отсюда.

- Т-Тилия, ты должна быть благодарна Сесилии за то, что она спасла тебя! - Грегори выплюнул фразу третьесортного злодея, убегая с таким видом, будто ему только что дали отсрочку.

- Ты в порядке, Тилия?

Тилия, которая смотрела вслед удаляющейся фигуре Грегори, повернула голову на голос Сесилии.

- Ты, должно быть, действительно потрясена.

Послышался стук дорогих туфель, украшенных драгоценностями, когда Сесилия остановилась рядом с изношенными туфлями Тилии.

- Что поделаешь? Мальчики по своей природе глупы. Просто забудь об этом.

Голубые как океан глаза Сесилии смягчились. Ее огненно-рыжие волосы, контрастирующие с этими ясными голубыми глазами, дополняли ее яркие черты, заслужив ей прозвище «Роза голубого моря».

Как только вмешалась Сесилия, окружающие зрители, ожидавшие ссоры, быстро потеряли интерес и отвернулись.

Но когда она взглянула на Тилию, на теплом лице Сесилии появилась едва заметная трещина, которую нелегко было заметить.

«Она действительно смутьянка».

Сесилия осторожно оглядела Тилию с головы до ног. Первое, что бросилось ей в глаза, была серая униформа, не изменившаяся с тех пор, как ее впервые выдали. Пуговицы и лента были самым простым дизайном, а униформа не была сшита по фигуре.

Затем взгляд Сесилии упал на потертые туфли Тилии, и на мгновение в ее бледно-голубых глазах мелькнуло сочувствие.

Тилия Эмброуз - без денег, без связей и даже без капли хитрости. Глупая девчонка, которая, казалось, считала, что все, что ей нужно сделать, это усердно учиться, чтобы закончить учебу одной из лучших.

«Почему она живет такой тяжелой жизнью? Она должна знать, что есть более легкий и безопасный путь».

Взгляд Сесилии скользнул от бедного наряда Тилии к ее лицу.

…Может, это просто его тип?

На мгновение Сесилия подумала об Айлексе Дэвенпорте, чьи глаза задержались на тропинке, ведущей в библиотеку. Как бы строго она ни судила Тилию, если бы она держала рот закрытым, ее безупречная кожа и утонченные черты лица наверняка привлекли бы многих мужчин.

Ее черные как вороное крыло волосы, хотя и не были популярным цветом в королевстве, сияли здоровым блеском, а ее пронзительные зеленые глаза, хотя и мятежные, обладали пленительным очарованием.

Как жаль.

Как жаль, что такой умный человек не имеет представления о реальности.

«Ей лучше использовать другое оружие, чем тратить время на учебу».

Даже если бы Тилия закончила школу второй в своем классе, это был мир со строгой социальной иерархией. Как бы мир ни содрогался от волнений, она никогда не превзойдет Грегори Майерса.

Закончив размышления, Сесилия ласково сказала:

- Тилия, ты снова собираешься заниматься?

- Да. В конце концов, сейчас экзаменационный период.

- Такая образцовая ученица. Когда я смотрю, как ты учишься, я начинаю беспокоиться о своих собственных оценках.

- Ты, как всегда, справишься, Сесилия. Увидимся позже.

- …Подожди, Тилия.

Сесилия импульсивно крикнула, когда Тилия повернулась, чтобы уйти.

- Планируешь ли ты устроиться на работу после окончания академии?

Спрашивать любую другую знатную даму, собирается ли она работать, было бы ужасно грубо, но это была Тилия Эмброуз. Все в королевстве знали, что семья Эмброуз была практически разорена.

Как и ожидала Сесилия, Тилия не выказала никаких признаков обиды и спокойно спросила:

- А что, если да?

- Секретарь, работающая в офисе поместья нашей семьи, только что вышла замуж, - весело сказала Сесилия, ее глаза засияли, - так что в нашем поместье есть вакансия. Я могла бы написать тебе рекомендательное письмо... Что ты думаешь?

Хотя Сесилия чувствовала себя немного неловко, приглашая в семейное поместье кого-то вроде Тилии, она посчитала, что это будет лучше, чем оставить ее в столице в нищете.

- Это было бы лучше, чем работать учителем в какой-то другой семье. Гораздо более респектабельно быть секретарем в поместье маркиза.

Тилия, остановившаяся на полпути, теперь полностью повернулась к Сесилии. Солнечный свет падал под острым углом, освещая ее черные волосы и белое лицо. Ее темно-зеленые глаза, слегка просвечивающие под ярким солнечным светом, контрастировали с ее черными волосами, которые, казалось, поглощали свет, становясь еще темнее.

- Спасибо, Сесилия.

- Не стоит. Мы должны помогать друг другу как однокурсницы.

- Спасибо, но я рассмотрю этот вариант только в том случае, если мои оценки ухудшатся.

Пожелав ей хорошего дня с яркой улыбкой, Тилия без колебаний отвернулась. Джуди Уэллс, как всегда ничем не примечательная, плелась за ней, пытаясь не отставать.

«Какая гордость», - подумала Сесилия, наблюдая, как изношенная форма Тилии исчезает вдали. Она тихонько рассмеялась, но от ее звука исходил холодок.

Как глупо.

Неудивительно, что она так отчаянно цеплялась за свою стипендию.

Раздраженная тем, что она почувствовала хоть малейшее сочувствие к Тилии, Сесилия быстро повернулась и ушла. Но как бы она ни старалась, она не могла избавиться от назойливых мыслей об этой бедной девчонке, которая только что ушла.

Дорожка к библиотеке, за которой некоторое время назад так напряжённо наблюдал Айлекс, тянулась, окаймлённая деревьями, и там, в её конце, были те самые иссиня-чёрные волосы.

«…Нет, это смешно».

Сесилия рассмеялась над своими нелепыми мыслями и покачала головой.

По этой дорожке шло много народу. Конечно, Айлекс не следил за этой наглой девчонкой. Это было всего лишь ее воображение. В конце концов, Айлекс Дэвенпорт был не из тех, кто смотрит кому-то в спину.

И никогда не будет.

Сесилия с холодной улыбкой отбросила эти мысли и ушла, не раздумывая.

***

- Фу, Грегори Майерс - худший из всех, не так ли? Он славится тем, что тусуется с подонками, - проворчала Джуди, когда они вошли в библиотеку, все время бросая настороженные взгляды на Тилию.

- Этот парень даже не осознает этого, но он говорит гадости о каждой девушке. Думаешь, он когда-нибудь приставал только к одному человеку? Он, вероятно, оскорбляет любого, кого замечает.

Джуди, которая кипела от гнева и размахивала кулаками в воздухе, снова взглянула на Тилию.

- Знаешь, Тилия... тебе не обязательно обижаться на то, что он сказал.

- Я не обижаюсь.

- Когда Грегори вообще говорил что-то подобное? Если бы ты мне рассказала, я бы присоединилась и обругала бы его.

- Я так сосредоточилась на учебе, что даже не помню. И, честно говоря, я уже забыла об этом.

Джуди все еще выглядела скептически, но Тилия говорила правду.

Вопреки опасениям подруги, ничего из сказанного Грегори не беспокоило ее ни в малейшей степени. Даже тонкие подколки Сесилии не затронули ее. Слова привилегированных дворян, выросших в хороших домах, были слишком тупыми, чтобы ранить Тилию.

- …Но все равно, обещай, что в следующий раз ты мне расскажешь. Хорошо?

Когда Джуди, убежденная, что ее подруга глубоко ранена, заговорила с искренней обеспокоенностью, Тилия ответила с игривой усмешкой:

- А что бы ты сделала, если бы я тебе рассказала?

- Я бы, конечно противостояла им вместе с тобой! Я бы их обругала!

- Ты умеешь ругаться?

- Конечно!

Тилия, позабавленная тем, что ее обычно застенчивая подруга пытается вести себя жестко, тепло улыбнулась.

- Вот сукины дети! Откуда у них наглость...?

- Д-Джуди!

Но когда Джуди вдруг начала злобно ругаться, лицо Тилии побледнело, и она бросилась закрывать подруге рот.

- Это библиотека!

- О, точно.

Джуди, которая только что шокировала всех в библиотеке своей агрессивной вспышкой, внезапно отпрянула, смутившись.

- Где ты вообще научилась этим ругательствам?

- Мои братья научили меня. Сказали мне использовать их, когда это необходимо.

Невинное объяснение Джуди на мгновение оставило Тилию без слов. Она почти забыла, что Джуди была младшей дочерью семьи Уэллс, известной тем, что выпускала свирепых рыцарей.

- В следующий раз я их обязательно обругаю. Поняла, Тилия? Просто предоставь это мне.

Тилия не могла не рассмеяться над слишком серьезным выражением лица своей подруги. Это был такой яркий смех, что он снова привлек внимание тех, кто на мгновение отвернулся.

Как раз, когда они, всё еще смеясь и болтая, собирались войти в читальный зал...

- О, точно! -  Джуди хлопнула в ладоши, как будто только что что-то вспомнила, - Я получила!

- Что получила?

- Знаешь, то самое, что все сейчас принимают. Я тебе об этом рассказывала.

Джуди, которая была на голову ниже Тилии, посмотрела на нее сияющими глазами.

- Когда я все ныла, что не сдам первый выпускной экзамен, мой отец принес её мне. Давай вернемся в общежитие и разделим между собой.

Джуди вероятно имела в виду то, о чем Тилия тоже знала - «то самое».

Маленькая бутылочка, размером с ладонь стоила больше, чем три месяца жизни Тилии. Это была святая вода, наполненная божественной силой.

Поскольку деньги стали новым источником власти, даже храмы впали в коррупцию. Святая вода, которая изначально поставлялась рыцарям, сражающимся с монстрами, теперь была тайно доступна детям богатых дворян.

- Мой брат сказал, что это практически как стимулятор. Как только ее принимаешь, чувствуешь себя так, как будто проспал десять часов, а твоя концентрация и память значительно улучшаются.

Джуди сияла, когда говорила, но Тилия, которая молча слушала, покачала головой:

- Нет, спасибо. Ты можешь выпить ее сама.

- Почему? Я и для тебя привезла! Там даже есть сертификат от настоящего священника!

- Мне это действительно не нужно.

Правда была в том, что она боялась, что как только испытает ее действие, захочет снова. Когда вы испытали лучшее состояние, трудно не чувствовать неудовлетворенности своим текущим состоянием.

- Я не хочу полагаться на что-то подобное.

Она не могла позволить себе стать зависимой от чего-то, чего она не могла получить самостоятельно, особенно если это была всего лишь услуга, оказанная другими, которая могла исчезнуть в любой момент.

- И ты знаешь до сих пор я довольно хорошо справлялась без какой-либо дополнительной помощи.

- Ух ты, - рот Джуди открылся от уверенных слов Тилии, - конечно, о чем тебе беспокоиться? Ты была второй на своем курсе четыре года подряд! Ты на совершенно другом уровне, чем кто-то вроде меня, который трясется от страха перед выпускным экзаменом!

Джуди поддразнила Тилию голосом, в котором слышалась полузависть, полуигривость, а затем наклонила голову в раздумье:

- Но слушая тебя сейчас, я начинаю беспокоиться. Мой брат предупредил меня, что нужно быть осторожной, когда принимаешь ее.

- Почему?

- Ну, святая вода изначально предназначалась для рыцарей, верно? Так что для обычных людей, таких как мы, если ты не будешь следовать предписанной дозировке, функции организма могут стать чрезмерно активными.

- И это плохо? Разве это не хорошо?

- Нет! Когда твои чувства становятся слишком сильными…

Джуди огляделась, затем жестом пригласила Тилию подойти поближе. Опустившись, Тилия слушала, как Джуди шепчет, словно делясь великой тайной.

- Ты превращаешься в животное, движимое только инстинктами. Говорят, что ты не сможешь контролировать себя, пока не... ну, знаешь... не сделаешь это с кем-нибудь. Нужна энергия другого человека, чтобы вернуться в нормальное состояние.

Брови Тиллии нахмурились от отвращения:

- Это вообще возможно? Это же святая вода, в конце концов.

- Ну, поскольку она предназначена для улучшения физических функций, я полагаю, вот почему. И храмы сейчас уже не те, что были раньше. То же самое касается и божественной силы. Если это делает настоящий священник, побочные эффекты мало вероятны, но сколько их осталось?

Джуди, младшая дочь в семье рыцарей, хорошо знавших проблемы храма, покачала головой.

- Так что не пей воду бездумно, куда бы ты не пошла. Мой брат говорит, что в последнее время дела идут совсем плохо. Ты же знаешь, что светская жизнь заполнена богатыми типами из низкого класса, верно? Никогда не знаешь, что могут подсыпать тебе в напиток. На всякий случай ничего не пей.

- Но разве не опасно принимать что-то подобное перед экзаменом? - Тилия с беспокойством посмотрела на подругу, - Если тебе придется переспать с кем-то, чтобы просто справиться с действием, это огромный побочный эффект, ты не думаешь? Как ты вообще сможешь нормально сдать экзамен в таком состоянии?

- Это правда, но…

Лицо Джуди потемнело от слов Тилии.

- Для меня самое главное - сдать первый экзамен… А эта вода сертифицирована как не имеющий побочных эффектов…

Когда-то жизнерадостная Джуди теперь выглядела подавленной.

- Тилия, ты ведь сдашь экзамен с первой попытки, да? Конечно, сдашь.

- Мне придется. Стипендии на дополнительный семестр нет.

- Тогда я останусь здесь... совсем одна... без тебя еще на год...

Бледная от страха, Джуди пробормотала что-то бессвязное, прежде чем схватить Тилию за руку и потянуть ее в читальный зал.

- Пойдем, Тилия. Мне нужно больше заниматься!

***

Несмотря на свою решимость сдать экзамен, Джуди задремала вскоре после полуночи. В конце концов, Тилия, которая не могла больше смотреть на ее борьбу, разбудила ее.

- Кто ты?.. Что ты делаешь в моей комнате?.. - пробормотала во сне Джуди, прижав к щеке конспект.

- Просто иди спать. Завтра я покажу тебе свои краткие заметки.

Мягко улыбнувшись, Тилия с сочувственным выражением лица собрала вещи Джуди.

- Иди поспи немного, а утром мы сможем продолжить занятия.

После некоторых колебаний Джуди наконец согласилась и прежде чем вернуться в общежитие, пообещала проснуться пораньше.

Когда ее соседка по комнате ушла, Тилия осталась за своим столом, но к пяти часам утра буквы на странице начали расплываться.

«Думаю, надо идти. Завтра у меня утренние занятия».

Глубоко зевая, Тилия встала и потянулась.

- Брр, как холодно.

За пределами библиотеки воздух уже был густым от холодного рассветного ветерка. Ее нос защипало от внезапного холода, когда она поспешила вниз по лестнице, закутавшись в тонкий школьный жакет.

К счастью, в богатой академии, на каждом углу были газовые фонари, освещавшие дорогу.

«Нужно быстро вернуться, умыться и лечь спать. Перед сном еще раз просмотрю свои заметки и оставлю записи по теологии на столе Джуди...»

Пока Тилия мысленно перечисляла дела, которые ей нужно было сделать, она заметила кого-то, стоящего в одиночестве под уличным фонарем у подножия лестницы.

Что он там делает?

Тилия сразу узнала его и прищурилась.

Даже на расстоянии было легко заметить. В академии был только один человек, который имел такой силуэт.

Человек, стоявший под ярким газовым фонарем в пустынном кампусе, был настолько заметен, что даже его тень, казалось, вытягивалась наружу, словно паутина, тянущаяся по земле, с утонченным носом и высокими скулами.

Ее взгляд скользнул по этим длинным ногам, пока она не увидела мужчину, купающегося в свете лампы, словно выставленного в витрине ювелирного магазина. Его взъерошенные светлые волосы свободно свисали, длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, в то время как его четко очерченная линия подбородка подчеркивалась мягкими тенями ночи.

Почему Айлекс Дэвенпорт стоит перед башней с часами библиотеки? И в такое время?

Тилия прищурилась, наблюдая за своим соперником.

«Может ли быть, что он занимается тайно?»

Увидев усталое лицо Айлекса, Тилия прикусила губу.

Даже самые лучшие студенты наверняка испытывают давление от выпускных экзаменов.

Когда она спускалась по лестнице, время от времени украдкой поглядывая на своего соперника, Айлекс, который закрыл глаза, словно задремал, повернул голову к ней. Их глаза встретились - его серо-голубые, словно все еще в оцепенении, и ее, острые от подозрения.

Тилия крепко прижала свои записи к груди, глядя на него. Айлекс, в свою очередь, не отводил взгляд и молча смотрел на нее.

«Где его книга? Он оставил ее в библиотеке?»

Даже спускаясь по лестнице, в голове у Тилии бурлили мысли о ее сопернике.

«Оставив книгу в библиотеке, он, должно быть, планирует вернуться и продолжить занятия...»

Лестница, ведущая в центральную библиотеку, была настолько крутой и высокой, что ее называли «лестницей борьбы».

Но, охваченная духом соперничества, Тилия едва замечала высоту.

«Ладно, я тоже не буду спать всю ночь и буду заниматься».

Как раз, когда Тилия решила резко сократить сон начиная с этой ночи, резкий ветерок пронесся мимо ее ног. Ее серая школьная юбка развевалась на ветру, холод просачивался до самых бедер.

В этот самый момент Айлекс, который молчаливо участвовал в их тонком противостоянии, резко повернул голову в противоположную сторону.

Это было неестественное движение, как будто какая-то невидимая сила отвернула его лицо.

«Что происходит?»

Тилия приподняла бровь, увидев странное поведение Айлекса.

«Почему он вдруг стал избегать зрительного контакта…?»

Пока Тилия размышляла о его странных действиях, она услышала неподалёку знакомый голос.

- Айлекс.

Стук высоких каблуков эхом разнесся по пустой площади, сопровождаемый бодрым голосом.

- Ты пришел за мной? Я не говорила тебе, где меня встретить.

Обладательницей голоса, полного восторга, была не кто иная, как красная роза Академии - Сесилия Клейтон.

«Значит, он ждал Сесилию», - подумала Тилия, наконец поняв, почему Айлекс повернул голову. Она внимательно посмотрела на него, заметив, что его шея сзади слегка покраснела, словно лицо вспыхнуло.

Хотя до нее доходили слухи об их якобы серьезных отношениях, она не знала, что они были настолько близки, что он даже краснел.

«Подождите, она сказала, что пришла забрать его? Так он все-таки не занимался?»

Пока Тилия пыталась понять, почему Айлекс был около библиотеки, Сесилия приблизилась, заставив Тилию быстро развернуться. Она не хотела быть третьим колесом или свидетелем их тайного рандеву. Последнее, чего она хотела, это чтобы Сесилия тонко попросила ее молчать.

- Ты долго ждал? Тебе, наверное, было холодно... О, Тилия!

Но Сесилия оказалась быстрее.

Пораженная тем, что Тилия еще не ушла, Сесилия, поспешившая к Айлексу, приветствовала ее удивленным голосом.

Как всегда, великолепные глаза.

Подавив вздох, Тилия полностью повернулась, натянув на лицо улыбку:

- Привет, Сесилия.

Сесилия, неловко закатив глаза, слегка отошла от Айлекса.

- Ты идешь из библиотеки, Тилия?

- Да, ты тоже?

- Нет, я только что вышла из комнаты студенческого совета. Я там занималась.

После короткого и неловкого обмена репликами Тилия быстро махнула рукой и поспешила вниз по лестнице.

- Ладно, я пойду. Продолжай усердно учиться.

Как только ее обнаружили, лучшим вариантом было быстро уйти.

«Чёрт»

Но Тилия забыла, куда они направляются.

Королевская академия Акансис была старым, престижным заведением с системой общежитий. Несмотря на то, что общежития были раздельными, женские общежития, где жили и Сесилия, и Тилия, располагались рядом друг с другом.

«Хуже не бывает».

Ворча себе под нос, Тилия разочарованно вздохнула, обнаружив, что Айлекс и Сесилия идут за ней.

Как бы быстро она ни шла, расстояние между ней и парой, наслаждающейся своим маленьким секретом, казалось, не менялось.

- Ты много занимался?

Но самое худшее только начиналось.

- Тебе следовало сказать мне, что холодно, прежде чем выходить.

Разговор этой пары сзади начал доноситься до ее ушей, хотя они и держались на небольшом расстоянии.

Айлекс молчал, возможно, испытывая дискомфорт от того, что впереди них идет Тилия. По крайней мере, он мог бы что-то сказать, чтобы Сесилия не чувствовала себя неловко.

Однако вопреки беспокойству Тилии, Сесилия казалась совершенно счастливой, ее голос был полон волнения.

- Я так волнуюсь. Процент сдачи выпускного экзамена - менее 30%. Я боюсь, что провалю первый тур.

Тилия изо всех сил старалась не обращать внимания на слова Сесилии, глядя в другую сторону.

- О, но ты ведь не волнуешься, Айлекс? Ты никогда не проигрывал, ни разу, всегда занимая первое место. Расскажи, в чем твой секрет? Ты даже почти не занимаешься и часто пропускаешь занятия.

Но на этот раз Тилия не могла не насторожиться.

Секрет. Если и был какой-то секрет в его оценках, Тилия, больше, чем кто-либо другой, отчаянно хотела его узнать.

Что это может быть? Может, он тайно учится? Или это святая вода высшего качества?

Она пошла медленнее, сосредоточив все свое внимание на разговоре позади себя.

Ответа от Айлекса по-прежнему не было.

- Ну, я думаю, это был глупый вопрос. Ответ только один, не так ли?

Голос Сесилии звучал с нотками смеха.

- Настоящий ответ в том, что ты просто родился таким, да? Потому что ты гений?

Тилия пнула небольшой камень, лежавший у нее на пути, и надула губы.

«Приятно ли, когда тебя называют гением?»

За ее спиной раздался смех Сесилии. Судя по тону, Айлекс, вероятно, тоже улыбался.

Молодцы.

Тилия выпрямилась, стараясь не выдать своей горечи.

- Но ты действительно гений. Я никогда не забуду тот день, когда ты поступил в академию лучшим учеником.

Тилия опустила глаза, услышав слова Сесилии, которые пронзили ее, словно острая стрела.

Сесилия была не единственной, кто не забыл тот день.

- Ты был таким впечатляющим. Скажи мне правду, ты специально опоздал, не так ли?

Ресницы Тилии задрожали, когда перед ее глазами пронеслись воспоминания того дня.

Ее живот и бедра пульсировали от ударов тростью. Возможно, она должна была быть благодарна, что они решили ударить ее там, где следы не будут видны, учитывая, что это была церемония поступления в академию. Или, может быть, это был просто еще один признак их неискренности, ударить ее, чтобы спасти лицо.

С пустым выражением лица Тилия сжимала и разжимала кулаки. В отличие от физической боли, незнакомое чувство психологической потери сочилось из нее, как пот.

Специального письма о назначении для второго места на церемонии вступления в Королевскую академию Акансис не было. Эта честь была зарезервирована исключительно для лучшего студента.

- Образцовый студент, входите!

Когда седовласый мужчина, стоявший на трибуне, крикнул, толпа обратила выжидающие взгляды на вход. Даже Тилия, чьи зеленые глаза потемнели от разочарования, осматривала окрестности, ища человека, который вскоре появится.

- Образцовый студент…?

Но никто не вышел вперед. Голос директора, звучавший смущенно, начал дрожать. В толпе поднялся ропот, и вдалеке показалось, что кого-то послали на поиски пропавшего студента.

- Почему никто не выходят? Я ждал этого.

- Знаете ли вы, кто лучший студент в этом году?

- Разве вы не слышали?

Подслушав разговоры студентов неподалёку, Тилия почувствовала, как её затекшие руки начали расслабляться.

- Это второй сын семьи Дэвенпорт. Он был предметом обсуждений на последнем балу дебютанток.

Как только ее напряженные руки начали расслабляться, двери в Зал Победы, украшенные черным бархатом, распахнулись, и внутрь хлынул солнечный свет, словно освещая темную пещеру.

- Ну, это банальное появление.

Кто-то тихонько присвистнул, в голосе слышалась насмешка.

И они были правы. Его появление было таким же банальным, как и появление любого героя в сказке.

Солнечный свет позднего лета, проникавший внутрь, был намного ярче внутреннего освещения, и его академическая форма, явно сшитая из лучшей ткани, была, конечно же, в небрежном состоянии.

Его начищенные туфли, освещенные солнечным светом, уверенно ступили на красную дорожку.

Двери закрылись.

После того как яркий свет исчез главный герой был виден во всей красе.

- Какой типичный главный герой, - пробормотала Тилия себе под нос.

Высокий. Идеально сбалансированное телосложение. И... почти невозможно безупречное лицо.

Его черты, словно нарисованные Богом для грандиозного портрета, были настолько точными, что даже не казались реальными. От его прямых бровей, вниз по его острому носу, до его четкой линии подбородка - каждый угол был настолько элегантным, что казался неземным.

Тилия готова была поставить каждый пенни, что тот, кто саркастически свистнул при его появлении, теперь полностью потерял дар речи. Потому что именно так она себя и чувствовала.

Ее ладони снова стали влажными от пота. Не отводя взгляда, она смотрела на того, кто разбил ее надежды. Того, кто разбил ее гордость, которая не колебалась с того дня, как она родилась, всегда ставя себя во всем на первое место.

Взгляд Тилии был напряженным, когда она сосредоточилась на человеке, который нанес ей этот удар.

Как он это сделал? Как он занимался, чтобы занять первое место с таким большим отрывом?

Возможно, он почувствовал враждебность во взглядах, направленных на него. Не колеблясь, второй сын семьи Дэвенпорт повернул голову и посмотрел прямо на нее.

В его тусклых серо-голубых глазах Тилия увидела только одну эмоцию - скуку. Глубоко укоренившуюся скуку, которая, казалось, укоренилась в нем настолько, словно была частью его существа.

Его равнодушный взгляд скользнул по ней, прежде чем снова двинуться вперед. Но даже при том, что его голова повернулась, глаза ничего не увидели.

- Образцовый студент, Айлекс Дэвенпорт.

Когда голос директора наконец обрел спокойствие, Тилия дала клятву.

В день выпуска я буду стоять там.

Глядя на широкую спину лучшего студента Королевской академии Акансис, зеленые глаза Тилии сверкали решимостью.

В день выпуска я избавлюсь от этой спины.

«Лучше бы я никогда не давала эту клятву».

Вернувшись в настоящее, Тилия глубоко вздохнула.

Это желание никогда не сбудется. Даже после всех этих лет ей так и не удалось превзойти Айлекса.

«Ну… один раз, я все-таки его победила».

Она нахмурила брови, вспомнив тот момент.

Она всегда знала, что Айлекс живет по своим собственным правилам, но не могла подумать, что он пропустит экзамен.

Тилия вспомнила, что увидела свое имя в верхней части результатов выпускного экзамена по культурологии для первокурсников. Затем, гораздо позже она наблюдала за тем, как в класс вошел Айлекс Дэвенпорт и был встречен игривыми насмешками со стороны своих друзей.

«Айлекс, чем ты занимался, что пропустил экзамен?»

«Я спал».

«Что?! Этот парень безнадёжен!»

Тилия никогда не забудет чувство поражения, которое она испытала в тот момент, услышав этот разговор. Она была так горда и довольна, даже поверила на секунду, что наконец-то победила его. Она чувствовала себя такой удовлетворенной, такой победительницей, проверив результаты в своем табеле. А для этого человека то, чего она так отчаянно хотела добиться, было менее важным, чем сон.

С того дня Тилия почти отказалась от надежды, что когда-либо превзойдет его. Вместо этого она посеяла семена неполноценности и зависти. И эти чувства росли, как мох, распространяясь внутри нее каждый раз, когда она видела, как Айлекс без усилий брал то, чего она так сильно желала.

Как сейчас.

- О, мы пришли.

Тилия очнулась от своих мыслей, услышав голос Сесилии сзади. Она так долго пребывала в своих воспоминаниях, что не заметила, как они почти достигли ярко освещенного вестибюля женского общежития.

Наконец, это испытание закончится.

С беззаботным выражением лица Тилия повернулась к зданию двухместных комнат, ускорив шаг. Она не хотела ничего, кроме как оставить их позади и вернуться в комфорт своей собственной комнаты. Чем быстрее она шла, тем более явным становился ее побег.

- …Айлекс.

Наконец, на развилке тропы, как раз перед тем, как Тилия скрылась в здании женского общежития, раздался тихий голос Сесилии.

- Хочешь зайти?

Она спросила тихим голосом, опустив глаза. Ее поникшие ресницы слегка трепетали, словно от волнения и нервозности.

- На улице холодно. Может, чашечку чая…?

- Сесилия Клейтон.

- Хм?

Голубые глаза Сесилии расширились от удивления, когда она подняла голову на звук голоса Айлекса. Но то, что она увидела, было не той теплой улыбкой, на которую она надеялась.

Нет, выражение лица Айлекса было холоднее, чем покрытая инеем земля.

- Разве я ждал тебя?

Лучше бы он был просто холодным. По крайней мере, тогда это значило бы, что он когда-то чувствовал тепло.

- Скажи, разве я тебя ждал?

На лице Айлекса Дэвенпорта не было никаких эмоций, когда он смотрел на нее. Было только смутное чувство скуки и раздражения от ситуации.

- Я никогда тебя не ждал.

С пустым выражением лица Айлекс Дэвенпорт изложил правду:

- И никогда не буду. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

***

- Экзамен длится 90 минут. Как вы знаете, разрешены только черные ручки, и любое списывание приведет к пересдаче для всех. Это выпускной экзамен, поэтому я знаю, что вы все нервничаете, но я уверен, что вы отлично сдадите. Ну что ж, начнем!

Как только ассистент преподавателя в очках закончил говорить, по комнате разнесся звук перелистываемых страниц. Тилия, сидящая у окна, быстро просмотрела весь экзаменационный лист, прежде чем сделать глубокий вдох и взять ручку.

Воздух наполнился скрипом ее ручки по бумаге, когда она без колебаний начала писать.

Со своего места на самом верху лекционного зала в стиле амфитеатра Айлекс, подперев подбородок рукой, слегка повернул голову. Его серо-голубые глаза устремились прямо в одну точку.

Тилия Эмброуз.

Наблюдая за ней на лице Айлекса отразилось легкое напряжение.

Его взгляд упал на морщинку между ее бровей, когда она сосредоточилась на вопросах экзамена, затем переместился на серьезные зеленые глаза и, наконец, на красные губы, которые она слегка прикусила, пожевывая кончик ручки.

Вскоре, словно поняв что-то, прежде неподвижная рука Тилии быстро заскользила по странице.

Продолжая наблюдать за ней, напряжение Айлекса спало. Он слабо улыбнулся, прежде чем покрутить ручку между пальцами и опустить ее на бумагу, чтобы начать отвечать на вопросы. Его экзаменационный лист, как и лист Тилии, начал заполняться аккуратными черными буквами.

***

Тилия тихо пробормотала себе под нос, в последний раз просматривая свои записи. Первый выпускной экзамен в академии состоял из восьми обязательных культурных предметов и четырех факультативных. Чтобы перейти в следующий семестр и пройти второй тур экзаменов, студенты должны были сдать все двенадцать предметов с минимальной оценкой. Провал хотя бы одного означал повторение двух семестров.

- Мне конец. Я полностью провалился.

С самого первого дня экзаменов аудитория наполнилась рыданиями студентов, и вот почему.

Не имело значения, насколько хорошо вы сдали остальные экзамены - если вы провалили хотя бы один, все было кончено.

Интересно, как справилась Джуди.

Тилия постукивала ручкой по краю блокнота, беспокоясь о своей соседке по комнате, которую поместили в другой класс.

Но она быстро отбросила это беспокойство. Ей нужно было сосредоточиться на словах перед собой, если она собиралась сдать следующий экзамен.

Следующим экзаменом была риторика - предмет, который вызывал у нее наибольшие трудности.

«Черт бы побрал этих феодалов».

Тилия, которая стремилась к высоким баллам почти по каждому предмету, могла надеяться только на проходной балл по риторике. Фактически, учитывая, что более 80% студентов второго года обучения были отчислены из-за этого предмета, сдача его одного вывела бы ее на верхние позиции.

«Если они хотят претендовать на власть, почему не могут просто сказать об этом прямо? Зачем им нужно так искажать свои слова?»

Пока Тилия нахмурилась, пытаясь расшифровать запутанные классические тексты, ее мысли помрачнели.

«Если бы я могла вернуться назад во времени, я бы пнула этого льстивого дворянина прямо в зад».

Даже проклиная древний текст, она все еще усердно заучивала его. Затем она услышала шепот позади себя, немного в стороне.

- Сесилия, ты приняла это? Это... зелье?

Следовало взять с собой беруши.

Ругая себя за то, что не подготовилась как следует, Тилия быстро перевернула страницу в своем блокноте.

- Да, я приняла его. Я не могу не сдать. Это выпускной экзамен.

Но как только ты начинаешь замечать разговор, его трудно игнорировать.

Это зелье... Должно быть, это святая вода, которая так популярна в наши дни в высшем обществе.

- Кто сейчас не принимает его? Я была бы в невыгодном положении, если бы не сделала этого.

Лекционный зал был заполнен студентами, готовящимися к следующему экзамену, но уши Тилии были сосредоточены только на тихом шепоте Сесилии.

- Правда. Все остальные практически скачут вперед галопом, так что я не могу быть единственной, кто бежит босиком.

- Но Сесилия, откуда ты взяла её? В наши дни ходит так много подделок.

Перестань их слушать. Сосредоточься на своих записях.

Тилия решительно выбросила этот разговор из головы, вернувшись к учебным материалам.

Здесь бледная луна символизирует объективный коррелят, углубляя чувство пессимизма говорящего...

- Я просто выпила то, что принесли родители. Не знаю, откуда они это взяли. Мне такие вещи не рассказывают.

…Эта речь сильна в плане этоса и пафоса, но в ней отсутствует логос, о чем свидетельствует…

- Тилия. Тилия!

Как раз когда Тилия восстановила концентрацию, голос окликнул ее по имени. Она подняла глаза и увидела Сесилию, безупречную как всегда, стоящую рядом с немного взволнованной группой последователей позади себя.

Зачем им меня звать?

- Что? - Ее улыбка была пронизана некоторой осторожностью, и она посмотрела на Сесилию, - есть что-то, о чем ты хочешь спросить?

- Нет, я просто хотела узнать, как у тебя идут дела с учебой. Не то чтобы мне нужно было спрашивать. У тебя, наверное, все хорошо, да?

С яркой улыбкой Сесилия взглянула на блокнот Тилии.

- Ух ты, твои записи действительно организованы. Ты могла бы их продать.

- Ни за что, кто их купит?

- Почему бы и нет? Я бы купила.

Сесилия тихонько рассмеялась, задержавшись взглядом на записях Тилии, прежде чем вытащить что-то из кармана.

- На самом деле, я не просто пришла спросить, как у тебя дела. Я хотела тебе это передать.

- Что это?

- Это то, что помогает сосредоточиться. Судя по выражению твоего лица, я думаю, ты еще этого не пробовала. Хорошо. Попробуй. Ты заметишь реальную разницу.

Тилия посмотрела на маленькую прозрачную бутылочку, которую Сесилия поставила перед ее записями, а затем снова на нее.

- И почему ты даешь это мне?

Зачем давать мне это? У тебя нет причин делать что-то подобное.

Хотя вопрос был не высказан, он был ясен в глазах Тилии. Но выражение лица Сесилии оставалось теплым и нежным, когда она смотрела на нее в ответ.

- Все остальные, вероятно, уже принимали его. Было бы странно, если бы ты этого не сделала, - тепло ответила Сесилия, но взгляд Тилии стал острым.

Их отношения не были особенно хорошими или плохими. Они обменивались любезностями, но обе знали, что улыбки друг друга не была искренними. И все же, вот Сесилия, предлагающая что-то ценное в день экзамена.

- Правда, - сказала Сесилия, небрежно пожав плечами, словно почувствовав подозрение на лице Тилии. - Я искренне хочу, чтобы на этот раз ты заняла первое место.

-…Я?

- Да, - твердо ответила Сесилия, выражение её лица было решительным, - Я очень надеюсь, что ты победишь Айлекса Дэвенпорта.

- …

- Ты единственная, кто может победить его прямо сейчас. Так что вперед, - сказала она с широкой, почти зловещей улыбкой, - надеюсь, ты выпьешь это и заставишь его пережить огромный провал.

***

- Правила те же, что и на прошлом экзамене. Списывание будет поймано, так что даже не думай об этом. Начнем!

По команде ассистента преподавателя руки студентов, сидевших в лекционном зале, быстро задвигались. Тилия, сидевшая во втором ряду, с настойчивостью раскрыла свой экзаменационный лист, ее выражение лица было серьезным, когда она просматривала вопросы. После быстрой оценки она приняла решение и начала отвечать на вопросы на последней странице.

В то время как большинство студентов безучастно смотрели на экзаменационные вопросы, а их лица были полны отчаяния, ручка Тилии быстро скользила по листу ответов, ее уверенность была очевидна.

А сидящая через три места от нее, другая пара глаз пристально следила за ней. Однако в отличие от прежнего, голубые глаза, устремленные на Тилию, теперь имели холодный, расчетливый взгляд.

Сесилия наблюдала, как Тилия заполняет свой лист ответов, и ее губы изогнулись в ледяной улыбке.

«Как бы я ни пыталась это игнорировать…»

Сесилия постучала ручкой по столу, ее глаза раздраженно сузились.

«…Это просто продолжает меня беспокоить».

Раздался тихий звук разрывающейся бумаги, когда ручка Сесилии провела красную линию по своему экзаменационному листу.

***

«Неплохо. Есть несколько ответов, в которых я не уверена, но в целом думаю, что справилась хорошо».

В тихом дворике, где солнце начало садиться, Тилия с облегчением пересматривала свои экзаменационные ответы.

«Я избежала провала, поэтому надеюсь получить высокий балл. Возможно, если другие не справятся, экзаменаторы будут более щедры при оценке эссе».

С этой немного эгоистичной мыслью в голове Тилия аккуратно сложила свой экзаменационный лист и сунула его в сумку. Теперь, когда самые сложные экзамены остались позади, она наконец могла немного расслабиться.

Конечно, она не могла позволить себе полностью потерять бдительность.

Сегодня вечером мне придется побаловать Джуди чем-нибудь приятным.

Когда она с легким сердцем поднялась с холодных каменных ступеней, она почувствовала что-то странное в левом кармане.

Я что-то туда положила?

С озадаченным выражением лица она полезла в карман юбки и достала оттуда маленький флакончик, размером не больше ее ладони.

Это была бутылка святой воды, которую Сесилия дала ей перед экзаменом по риторике, та самая, которую она не выпила.

«Разве недавно они не ходили так близко друг к другу?»

Тилия наклонила голову, вспоминая тайное свидание, свидетелем которого она стала на рассвете на прошлой неделе.

«Они расстались?»

Выражение лица Сесилии, когда она сказала, что хочет, чтобы Айлекс Дэвенпорт потерпел неудачу, не было лживым.

«Казалось, она действительно питает к нему злобу...»

Подумав об Айлексе и Сесилии, Тилия пожала плечами.

Ну, это не мое дело.

Было бы более удивительно, если бы Айлекс Дэвенпорт когда-либо состоял в серьезных отношениях с кем-либо. Тилия покачала головой, вспоминая неприятные слухи о нем, которые ходили по академии.

Похоже, Сесилия наконец-то тоже обожглась на этом негодяе. Вот почему никогда не стоит иметь дело с парнями, которые хороши только своей внешностью.

Посочувствовав гневу Сесилии, Тилия снова обратила внимание на маленькую бутылочку в своей руке. В свете заходящего солнца некогда прозрачная жидкость внутри теперь светилась ярким оранжевым оттенком.

В этот момент она вспомнила слова, которые прошептала одна из подруг Сесилии:

«Правда. Все остальные практически скачут вперед галопом, так что я не могу быть единственной, кто бежит босиком».

Зелёные глаза Тилии стали ещё глубже, когда она посмотрела на маленькую бутылочку.

«Бежать босиком, да…»

Нежная розовая лента, повязанная вокруг горлышка бутылки, была сделана из дорогого шелка. Она была, безусловно, дороже галстука, который носила Тилия на своей шее.

«Должно быть, это здорово. Не нужно за все бороться».

Плата за обучение и вступительные взносы в Королевскую академию Акансиса были астрономическими и равнялись нескольким годам жизни простолюдина.

Конечно, эти сборы покрывали только самое необходимое. Расходы на внеклассные занятия, практику и плата за общежитие взимались отдельно. Даже дворяне с большим богатством находили это обременительным.

Единственной причиной, по которой Тилия смогла поступить в столь элитное учебное заведение, была полная стипендия, предлагаемая трем лучшим студентам. Без этого она бы никогда не переступила порог академии.

Заходящие лучи солнца, словно в последнем усилии, раскрасили окрестности в яркие тона. Золотой свет струился между деревьями, отбрасывая теплое сияние на белое лицо Тилии.

Она посмотрела на маленькую бутылочку в своей руке, и ее зеленые глаза смягчились, когда в голове возникла мысль.

«Если я выпью это, смогу ли я стать к ним немного ближе?»

Последние несколько лет Тилия жила как босая бегунья, всегда борясь за то, чтобы не отставать. Давление от того, чтобы оставаться в тройке лидеров, чувствовалось каждый день, оно сокрушало ее.

Было бы ложью сказать, что она не завидовала тем, кто мог удобно сидеть в своих экипажах, не беспокоясь ни о чем на свете.

«Если я это выпью, станет ли мне легче?»

Пока роскошная бутылка блестела в ее руке, соблазняя, выражение лица Тилии оставалось пустым, когда она вытащила пробку.

Одним быстрым движением жидкость цвета заката выплеснулась из бутылки на теплые каменные ступени внизу.

Кап кап.

Расходы на проживание за три месяца вылились на нагретые солнцем камни.

«Конечно, это достойно зависти».

Но, наблюдая, как выливается святая вода, на лице Тилии не было ни малейшего намека на сожаление.

«Но я не собираюсь тратить свою жизнь на зависть».

Она знала, что никогда не сможет победить тех, кто ехал в экипажах. Как бы она ни старалась, она никогда не сможет прибыть в то же место, что и они.

Итак, у Тилии оставалось два варианта.

Либо стать их развлечением, пока они едут в карете, либо...

«Укрепить ноги, чтобы бежать быстрее».

Тилия всегда выбирала второе. И до сих пор она ни разу не пожалела об этом решении.

Хотя она не была лучшей студенткой, Тилия Эмброуз постоянно занимала второе место. В Королевской академии Акансиса стало само собой разумеющимся, что двумя лучшими студентами всегда были Айлекс Дэвенпорт и Тилия Эмброуз.

Тилия была этим удовлетворена. Не было ложью сказать, что она не возражала, хотя часть ее все еще чувствовала разочарование. Ее цели всегда были более реалистичными, чем достижение вершины.

«К тому же, кто знает, дала ли мне Сесилия Клейтон что-то легальное?»

По причинам, которые Тилия не могла понять, Сесилия всегда, казалось, пыталась исподволь подрывать ее авторитет, находя способы принизить ее при любой возможности.

Сесилия доминировала во всех областях, кроме оценок, так почему же ей всегда хотелось принижать Тилию?

«Ну, я думаю, некоторые люди просто не любят других без всякой причины».

Тилия, скорее всего, стала для Сесилии одним из таких людей.

Пожав плечами, она отпустила бутылку и бросила ее в ближайший мусорный бак.

Дзынь. Раздался звук бьющегося стекла, когда бутылка столкнулась с чем-то, что уже было внутри.

Интересно, как Джуди сдала экзамен.

Совершенно не обеспокоенная произошедшим, Тилия спустилась по лестнице, думая о своей соседке по комнате.

К тому времени уже полностью стемнело, и теплый свет дня сменился прохладной тьмой.

По мере того, как оставшееся тепло медленно рассеивалось на каменных ступенях, скопившаяся там жидкость начала отражать темнеющее небо.

Жужжание. Полосатая пчела, привлеченная этой сценой, слетела вниз и приземлилась, она сложила крылья и вытянула свой крошечный хоботок, чтобы попить пролитой святой воды.

Запах вскоре привлек других.

Муравьи с черными как смоль усиками, многоножки с бесчисленными ногами и еще больше пчел последовали за своими товарищами к месту происшествия.

Когда газовые лампы начали мерцать в надвигающейся темноте, под ступенями, где сидела Тилия, развернулось необычное зрелище. Привлеченные странным запахом, насекомые собрались, образовав извивающуюся черную массу.

Неделю спустя в двухместном женском общежитии Королевской академии Акансис:

- Это кошмар.

Джуди лежала на боку на кровати, ее глаза цвета лесного ореха были расфокусированными.

- Тилия, можешь меня ущипнуть? Мне нужно проснуться от этого кошмара и вернуться в реальность, где экзамены уже закончились.

- Вставай, пока я тебя действительно не ущипнула.

Сидя на кровати напротив, Тилия посмотрела на Джуди с насмешливой улыбкой.

- Давай, Джуди. Тебе нужно вставать и заниматься.

- Нет, это сон. Это должен быть сон!

Когда ее отрицание не увенчалось успехом, Джуди в отчаянии заколотила кулаками по кровати и заплакала.

- Есть ли смысл в пересдаче? И почему из всех предметов это должна быть риторика!?

Тилия прекрасно понимала разочарование Джуди.

Она вздохнула и взглянула на уведомление, лежащее на столе. Это было официальное объявление о том, что были обнаружены доказательства утечки вопросов экзамена по риторике, и в результате будет проведена пересдача.

- Грегори Майерс, этот маленький ублюдок.

Глаза Джуди горели от гнева. Она едва сдала все предметы и выполнила требования для получения диплома, а тут еще и пересдача.

- Конечно, он замешан. Каждое имя в этом списке - часть компании Грегори. Так как же этот скользкий придурок умудрился уйти от ответственности?

- Вот и мне тоже интересно.

Тилия нахмурилась, изучая объявление.

На следующее утро после последнего экзамена был срочно распространен документ, в котором были перечислены имена помощников преподавателей, причастных к утечке вопросов, и студентов четвертого курса, которые их получили. Последствия для всех в списке были одинаковыми: отчисление.

- Грегори не мог не быть замешан… как он ускользнул?

- Может быть, они не смогли найти веские доказательства. Или, может быть, он отказался в последнюю минуту?

- Или... его отец, граф Майерс, мог бы ему помочь.

Вздох.

Джуди прикрыла рот, ее глаза драматично закатились. Тилия, напротив не выглядела удивленной.

- Тот факт, что ему удалось подкупить помощника преподавателя, чтобы получить экзаменационные вопросы, уже является доказательством того, что он связан с кем-то вышестоящим. Они исключили козлов отпущения, но главные виновники остались чисты.

- Это имеет смысл, -  Джуди прищурилась и кивнула в знак согласия, - всегда было подозрительно, что Грегори Майерс вообще сдал вступительный экзамен, чтобы попасть в академию. О, Боже! Граф Майерс - лучший друг директора! Это серьезно!

- Правда? - пожала плечами Тилия, вставая с кровати, - но это проблема Грегори. У нас есть более неотложные дела.

- Что например?

- Учеба.

Тилия улыбнулась, постукивая по столу Джуди.

- Мы обещали, что закончим академию вместе, помнишь?

Услышав ее слова, Джуди застонала от отчаяния, схватившись за голову. Но через мгновение, поняв, что не сможет этого избежать, ссутулилась и вылезла из кровати. Затем она поплелась к своему столу и села, бросив на Тилию взгляд умирающей рыбы.

- Тилия, если я начну дремать… разбуди меня пощечиной…

- Я обязательно дам тебе пощечину.

- Спасибо… ты единственная, на кого я могу положиться…

Позабавленная драматической благодарностью подруги, Тилия рассмеялась и села за свой стол. Но ее выражение лица слегка потускнело, когда она достала одну из книг, которые уже убрала.

«Честно говоря, меня тоже беспокоит риторика».

С глубоким вздохом она открыла свой блокнот, ее руки чувствовали слабость. Она внезапно вспомнила святую воду, которую дала ей Сесилия, ту, которую она выбросила несколько дней назад.

«…Может, мне не стоило ее выбрасывать».

Чувствуя себя настолько отчаявшейся, что готова была ухватиться за соломинку, Тилия взяла ручку, которая показалась ей тяжелой, как свинец.

***

За четыре часа до пересдачи риторики лекционный зал, отведенный для экзамена, был переполнен студентами. В отличие от первоначального экзамена, который был разделен между двумя классами, на этой пересдаче все студенты находились в одной комнате. Но переполненный лекционный зал был не единственной причиной переполоха.

- Ты много занималась, Эми?

- Не знаю… Я учила больше, чем в прошлый раз, но в этот раз вопросы будут другими. Кто знает, как все пройдет?

Многие из студентов, которые едва не провалили первый экзамен, теперь учились с яростной решимостью, понимая, что это их последний шанс. Широко распространенная теория о том, что обучение в экзаменационной аудитории дает лучшие результаты, укоренилась в академии, и, естественно, и Тилия, и Джуди следовали ей.

- Тилия, как ты это интерпретируешь? Сколько бы я ни смотрела, я не понимаю.

Сидя рядом со своей подругой, Джуди нахмурилась, указывая на страницу в учебнике. Тилия, которая только что подняла бутылку с водой, чтобы попить, поставила ее и начала анализировать классическое стихотворение, с которым боролась Джуди.

- Дай-ка подумать… а, эта часть…

Пока она спокойно объясняла, как различать иронию и парадокс, кто-то прошел мимо ее стола. В полном лекционном зале, наполненном шуршанием страниц и разговорами, было несложно подменить бутылку с водой, чтобы никто этого не заметил. Особенно такую невзрачную, как у Тилии, которая была стандартной бутылкой, выдаваемой в академии.

Человек с хмурым выражением лица, совершивший подмену, тихо ушел, покинув лекционный зал, не привлекая внимания.

- Поэтому, когда вопрос касается использования образного языка, лучше всего сопоставить общую тему с конкретными используемыми выражениями.

Закончив объяснение, Тилия потянулась за бутылкой с водой, которую поставила ранее. Она открыла крышку и сделала глоток, позволяя прохладной воде хлынуть в рот. Сначала это было освежающе, поскольку ее пересохшее горло успокоилось.

- Хм…?

Но что-то было не так. Голова Тилии слегка наклонилась в замешательстве.

- Что не так? - Заметив ее реакцию, Джуди, уткнувшаяся носом в блокнот, подняла глаза, - вода странная на вкус?

- Да. У нее какой-то… рыбный привкус.

- Ты принесла ее из общежития, да? У меня такая же, -  Джуди надула губы и подняла свою бутылку с водой, - они делали сантехнические работы для новой библиотеки, может, поэтому. У моей слегка металлический привкус. Я принесла немного ароматизированной воды, хочешь?

- Хмм… Нет, все в порядке. Это можно пить.

- Просто дай мне знать, если передумаешь. У меня много.

- Спасибо.

Тилия пожала плечами и закрыла крышку, прежде чем снова сосредоточиться на учебе.

Тем временем, позади нее, Сесилия, которая наблюдала за Тилией, подперев подбородок рукой, подняла бровь. Понаблюдав за Тилией мгновение, Сесилия оглядела комнату, ее острые голубые глаза сканировали других студентов. Ее взгляд остановился на одном конкретном человеке - Грегори Майерсе.

Вытянув вперед свою толстую шею, Грегори наблюдал за Тилией, самодовольно ухмыляясь.

Холодный взгляд Сесилии на мгновение задержался на его уродливом лице, прежде чем снова перевести взгляд на Тилию и бутылку с водой, которую она только что закрыла, а затем на свои собственные идеально ухоженные ногти.

Ее ногти были безупречны, без единого заусенца.

Хм.

Любуясь ярким красным лаком на своих ногтях, Сесилия лениво размышляла про себя.

«Возможно, в следующий раз я выберу черный цвет вместо яркого».

***

Скрип.

Тилия закрыла кран, позволив холодной воде перестать течь и покачала головой. Капли воды падали с ее подбородка, ударяясь о фарфоровую раковину мягкими, прозрачными брызгами.

Что со мной не так?

Она посмотрела на капли воды, стекающие по раковине, прежде чем поднять глаза к зеркалу.

У женщины, которая смотрела на нее, были румяные щеки и темные круги под глазами. Она выглядела нездоровой.

Что-то не так…

Она совсем не чувствовала себя хорошо. Звуки, которые обычно не беспокоили ее, казались невыносимо громкими, а запах других людей, которого она раньше не замечала, теперь подавлял ее обоняние.

Не в силах больше терпеть, Тилия убежала в туалет, где и стояла теперь, глядя в зеркало.

Перенапряглась ли я из-за повторного экзамена?

Нет. Глядя в свои остекленевшие глаза, Тилия быстро покачала головой.

Это не было истощением, которое возникло из-за недостатка сна. Вместо того, чтобы чувствовать себя вялой от накопившейся усталости, все ее тело ощущалось сверхчувствительным, как будто каждый нерв был на пределе.

Если я не устала, значит, я заболеваю?

Ее зрение затуманилось, как будто у нее была лихорадка. Тилия моргнула, пытаясь прочистить голову, но даже в этот краткий миг мир, казалось, вращался вокруг нее.

«Мне нужно что-то принять против этого».

Чувствуя, что на шее у нее скопился пот, Тилия вытерла лицо и приготовилась выйти из туалета.

Или, по крайней мере, она попыталась это сделать.

Пока не увидела Грегори Майерса, стоящего в конце коридора.

«Что за...?»

Инстинктивно Тилия отступила на шаг, прищурив глаза. Грегори Майерс стоял там, потирая свои толстые губы и ухмыляясь так, что у нее мурашки побежали по коже. Он выглядел так, будто чего-то ждал.

«Каждый раз, когда он так улыбается…»

Тилия прислонилась к стене, пытаясь вспомнить прошлые встречи.

«Всегда происходит что-то плохое».

Она быстро оглядела его с головы до ног, оценивая острым взглядом его позу и выражение лица.

Что это? Что он задумал?

«Было ясно, что он пришел сюда, чтобы устроить неприятности, но какие?»

Затем, опустив взгляд вниз, Тилия заметила что-то, от чего у нее скрутило живот.

«Фу».

Она с отвращением отвернулась.

Брюки Грегори оттопыривались так, что это невозможно было не заметить.

«Отвратительная свинья».

Тилия почувствовала непреодолимое желание протереть глаза, когда поспешно отвернулась. Она больше не хотела знать, что происходит. Лучшим выходом было просто избегать этого грязного зрелища.

«Мне нужно уйти отсюда».

Но как раз в тот момент, когда она собиралась ускользнуть, ее словно молнией поразило осознание.

«Подожди минуту…»

Что-то щелкнуло в ее голове.

Чтобы успокоить пульсирующую головную боль, Тилия намеренно нашла туалет подальше от экзаменационного зала. Первый этаж главного здания был заполнен кабинетами факультетов, и поскольку экзамен должен был состояться всего через несколько часов, у Грегори Майерса не было причин торчать у женского туалета, кроме нее.

Ум Тилии начал собирать воедино ситуацию, анализируя связи между ее высокочувствительным состоянием и выжидательным выражением лица Грегори. И, прежде всего, тот факт, что он стоял у туалета в этом отвратительном состоянии.

В этот момент в ее памяти всплыл давний разговор с Джуди:

«Ну, святая вода изначально предназначалась для рыцарей, верно? Так что для обычных людей, таких как мы, если ты не будешь следовать предписанной дозировке, функции организма могут стать чрезмерно активными».

«И это плохо? Разве это не хорошо?»

«Нет! Когда твои чувства становятся слишком сильными…»

«Ты превратишься в животное, движимое только инстинктами. Говорят, ты не сможешь контролировать себя, пока не... ну, знаешь... не сделаешь это с кем-нибудь. Нужна энергия другого человека, чтобы вернуться в нормальное состояние».

В это же время вновь всплыли отчаянные слова Грегори, звучавшие у входа в библиотеку:

«Это все, что ты услышала? Ты только эту часть неправильно поняла?»

Тогда Тилия отмахнулась от этого, не желая слишком глубоко вникать. Но сейчас она ясно помнила встревоженное выражение лица Грегори, словно он беспокоился, что она могла подслушать что-то важное.

«Ни в коем случае. Этого не может быть…»

Тилия остановилась как вкопанная и покачала головой, горько рассмеявшись.

Даже Грегори не выкинул бы что-то подобное, верно? К тому же, она сегодня пила только ту воду, которую принесла из общежития.

«У тебя паранойя. Это невозможно».

Тилия заставила себя посмеяться над беспокойством и быстро пошла ко выходу из туалета. Однако ее шаги стали замедляться по мере приближения к залитой солнцем двери.

Нет... что-то не так.

Ее и без того неуверенные шаги становились все тяжелее, пока, в конце концов, она больше не смогла двигаться вперед.

Этого не может быть…

Тилия крепко сжала кулаки, ее руки задрожали, а затем обмякли.

Но на всякий случай…

Выпустив глубокий вздох из глубины груди, Тилия повернулась и открыла дверь кабинки, заперев за собой замок. Бледными руками она расстегнула пуговицу.

Ее слегка дрожащие пальцы несколько раз пошевелились, прежде чем ей удалось поднять юбку.

И тут она увидела это.

- Вы, должно быть, шутите.

Тилия наконец громко выругалась, хотя сдерживалась весь день.

Ее нижнее белье было мокрым.

Это была не та влажность, которую можно было бы спутать с чем-то другим. Она не интересовалась мужчинами, но не была настолько наивной, чтобы не понимать, что означает ее нынешнее состояние.

Она думала, что ее обостренные чувства - всего лишь побочный эффект, но теперь, когда появились неоспоримые доказательства, у нее не осталось иного выбора, кроме как принять правду.

Должно быть, он напоил ее.

Ноги подкосились, и она, дрожа, рухнула на чистый пол туалета.

Мысленно она слышала голос Джуди:

«Так что не пей воду бездумно. Мой брат говорит, что в последнее время дела идут совсем плохо. Ты же знаешь, что светская жизнь заполнена богатыми типами из низкого класса, верно? Никогда не знаешь, что могут подсыпать тебе в напиток. На всякий случай ничего не пей».

Когда это могло произойти? Как бы она ни старалась вспомнить, она помнила только, что пила воду, которую принесла сама.

Мог ли Грегори подменить бутылку, когда она не видела? Но как? И когда?

Ее мысли стали более хаотичными, а голова становилась горячее, из-за чего ей было сложнее мыслить ясно. Вместо разума ее эмоции начали брать верх.

Она чувствовала гнев. Печаль. Нет, точнее, она чувствовала полное опустошение.

Это было настолько ужасно, унизительно и безнадежно, что она едва не задохнулась.

«Я говорю тебе, она та самая. Ты можешь увести ее и просто делать с ней все, что захочешь, без каких-либо последствий».

Слова Грегори Майерса, сказанные им так высокомерно перед туалетом, эхом отдавались у нее в голове, заставляя чувствовать себя еще большей жертвой, чем когда-либо.

Если бы она родилась в уважаемой дворянской семье, осмелился бы Грегори Майерс совершить нечто подобное?

Если бы она была Сесилией или кем-то другим из академии, он бы все равно поступил с ней так?

Слезы, обжигавшие щеки, теперь казались теплыми, стекая по лицу.

Сидя на девственно чистом полу туалета, Тилия уткнулась лицом в колени.

- Я убью его.

Но время, проведенное в слезах, было недолгим. С сильной решимостью Тилия подняла голову.

- Как он посмел… сделать со мной такое?

Ее изумрудно-зеленые глаза, теперь залитые слезами, горели яростным гневом.

- Неужели он думает, что я из-за этого сдамся?

Грубо вытерев лицо, Тилия заставила себя подняться на ноги. Ее бедра, все еще слабые и дрожащие, едва держали ее, но она впилась ногтями в кожу, заставляя себя встать.

- Просто подожди. В конце концов смеяться буду я.

Хлоп!

Тилия сильно ударила себя по щеке, пытаясь прочистить голову. Месть, конечно, будет. Но сейчас не время позволять эмоциям захлестнуть себя. У нее была более неотложная проблема, которую нужно было решить.

«Думай».

Тилия прикусила губу, отчаянно пытаясь придумать решение.

Учитывая обстоятельства, можно было с уверенностью сказать, что Грегори Майерс подсыпал ей большую дозу этой проклятой святой воды.

Хотя она понятия не имела, почему он сделал что-то подобное перед экзаменом, мысль о его похабной ухмылке и выпуклости в штанах не оставляла места для сомнений.

«Если я не сделаю этого с кем-то, я не смогу сдать экзамен».

До экзамена оставалось около трех с половиной часов.

Тилия глубоко вздохнула и быстро придумала три возможных решения.

Первый: сообщить профессору о своем состоянии, посетить лазарет академии для лечения и запросить проведение экзамена в индивидуальном порядке.

Но была проблема. Экзамены, сданные после отпуска по болезни, стоили только 80% от первоначальной оценки. Даже если ее состояние считалось неизбежным, не было никакой гарантии, что они сделают исключение. А поскольку Тилии нужно было закончить учебу в этом году, этот вариант был слишком рискованным.

«Тогда второй вариант».

Заставив себя сохранять спокойствие, Тилия обдумала следующий план.

Сообщите Джуди о ситуации и попросите ее найти священника.

Джуди, как младшая дочь семьи Уэллс, скорее всего, потянет за все свои ниточки, чтобы привести в академию высокопоставленного священника. Однако этот план также имел свои недостатки. Даже со связями Джуди не было никакой гарантии, что она сможет вовремя найти подходящего священника. Более того, Джуди, в своих опасениях, могла предупредить профессоров, что привело бы к той же проблеме, что и в первом варианте.

«Таким образом, второй вариант также может привести к повторному тестированию».

Оставался третий вариант.

Тилия в тревоге кусала ногти, бормоча свой последний возможный план.

Найти кого-нибудь, с кем можно переспать в течение следующих трех с половиной часов.

По словам Джуди, единственный способ противостоять передозировке святой воды - смешать свою энергию с чужой. Другими словами, если она с кем-то переспит, она вернется в состояние, в котором сможет сдать экзамен.

«Но…»

Как и другие варианты, этот имел свои проблемы.

Первая проблема: у нее не было опыта.

Вторая: сможет ли она найти мужчину, который был бы достаточно безопасен, чтобы один раз с ним переспать?

«Но если у меня все получится, я смогу сдать экзамен».

Закусив губу, Тилия напомнила себе, что этот вариант, в отличие от других, допускает запасной план. Если она не сможет найти подходящего партнера, она всегда сможет вернуться к первому или второму варианту.

Сузив свой разум до принятия решения, Тилия закрыла глаза и еще раз обдумала недостатки третьего варианта.

Первая проблема не была серьезной. Она всегда могла сымитировать опыт, если это было необходимо. Даже если ее партнер понял бы, что она неопытна, он, вероятно, не стал бы возражать. Большинство, сочли бы это скорее привлекательным, чем отталкивающим.

Горько ухмыльнувшись, Тилия переключила свое внимание на вторую проблему.

«Мужчина, с кем я могла бы переспать, и кто не доставит никаких проблем…»

Если это не Грегори Майерс, то все должно быть в порядке. Она скорее умрет, чем переспит с ним.

Подавив неуместный смешок, Тилия перечислила необходимые условия.

Это должен был быть мужчина, готовый согласиться на ее возмутительную просьбу, кто-то, окруженный женщинами, кто не придавал бы этому никакого особого значения.

И, если возможно, кого-то с лицом лучше, чем у Грегори.

Хотя второе условие - найти человека, который был со многими женщинами, казалось неприятным, остальные требования казались выполнимыми.

Три с половиной часа.

Тилия медленно выдохнула, напоминая себе, как мало у нее времени.

Голова кружилась, словно логика ускользала, дыхание становилось горячее, а ощущение влажного нижнего белья, прилипшего к коже, только усугубляло ситуацию.

Честно говоря, Тилия не была полностью уверена, что не сошла с ума. Неужели она просто рационализировала свои первобытные инстинкты?

Несмотря на это, ее план был разработан, и она была полна решимости его осуществить.

Тилия сглотнула пересохшим горлом и отперла дверь туалетной кабинки.

Тилия быстро осмотрела местность, выходя через вход напротив того места, где ее караулил Грегори Майерс.

За главным зданием, где проводился экзамен, была дорожка, ведущая к зданию факультета гуманитарных наук с небольшим озером неподалеку. Ухоженные деревья и беседки, разбросанные повсюду, часто посещали мужчины, которые, казалось, всегда ждали возможности. Если бы она могла попасть туда, наверняка кто-то удовлетворил бы ее потребности.

Тяжело дыша, Тилия с отчаянием в сердце двинулась вперед.

***

Однако.

Дорожка, по которой она спешила, была совершенно пуста.

«Почему…?»

Глядя на тихий лес и пустые скамейки, Тилия поняла, что вся академия все еще находится в середине экзаменационного периода. Даже самые беззаботные студенты были заняты пресловутыми экзаменами. Большинство из них, вероятно, были в библиотеке, классах или в своих общежитиях, готовясь к экзаменам.

Тилия стиснула зубы, заставляя себя не плакать, чувствую, что снова падает вниз. Даже среди всего этого она чувствовала, что побочные эффекты продолжают прогрессировать, поскольку ее тело нагревалось все больше и больше. Она содрогнулась, когда новый вид желания, который она никогда раньше не испытывала, казалось, царапал ее внутренности.

«Пожалуйста, кто-нибудь, кто угодно…»

Загнанная в угол, Тилия даже обдумывала худший вариант в лице Грегори Майерса, когда заметила пару длинных ног, вытянутых на скамейке в тени ближайшего дерева.

Это был мужчина.

Ее глаза заблестели, когда она увидела обувь мужчины - дорогую, высококачественную мужскую обувь. Как человек, заблудившийся в пустыне и увидевший оазис, Тилия бросилась к скамейке.

Была поздняя весна, на грани лета. Солнце висело высоко в небе, сверля мир сверху вниз. Тепло от солнечного света согревало ее черные волосы, а воздух казался густым и горячим, но она даже не замечала этого, когда бежала. По сравнению с лихорадкой, исходившей от ее собственного тела, температура снаружи казалась прохладной.

«Спаси меня».

Эта фраза повторялась в ее голове снова и снова.

«Пожалуйста, просто помоги мне как-нибудь».

Охваченная отчаянным желанием, Тилия бросилась к скамейке. Но как только она поняла, кто там лежит, ее ноги резко остановились. Ее изношенные туфли заколебались на свежей траве.

«Нет».

Рассуждения, которые, как она считала, были полностью уничтожены, прорвались наружу через узкую щель в ее сознании.

«Только не этот отброс Акансиса!»

«Почему нет?»

Но почти сразу же ее инстинкты подавили эту рациональную мысль.

«Подумай об этом, Тилия. Лучше Айлекса Дэвенпорта никого нет».

Ее похотливые инстинкты, разбуженные святой водой, всплыли на поверхность и заговорили сладким голосом.

«Айлекс Дэвенпорт вчера затащил в свое общежитие еще одну девушку. Как ее зовут? Она новая студентка, я думаю».

«Он из тех, кто легко согласится, если ты попросишь его переспать. Это первое необходимое условие».

Соблазнительный голос эхом отдавался в ушах Тилии, сладко нашептывая.

«Посмотрите, кто здесь! Разве это не тот молодой лорд, которому только что снова признались?»

«У него было достаточно женщин, так что ты не будешь для него много значить. Второе условие также выполнено».

Тилия наблюдала, как ветер треплет светлые волосы мужчины, и прислушивалась к соблазнительному шепоту.

«И в-третьих, у него лицо лучше, чем у Грегори Майерса... Разве ты еще не знаешь ответ на этот вопрос?»

Ее инстинкты хихикали и лукаво шептались.

«Нет никакого сравнения. Подумай, как следует. Если ты все равно собираешься это сделать, разве не лучше сделать это с парнем, который хотя бы красив?»

Ее рассудок давно исчез, не оказав никакого сопротивления.

Как марионетка на веревочках, Тилия пошатнулась к скамейке, где он лежал. Солнечный свет, обжигавший ее голову, исчез за листьями дерева.

Ее бледные ноги ступили в тень, которая отмечала его владения. Однако мужчина на скамейке, который, должно быть, заметил ее присутствие, не двинулся с места. Вытирая пот с ладоней о юбку, Тилия позвала его по имени.

- Айлекс Дэвенпорт.

Даже услышав свое имя, мужчина не пошевелился.

- Ты… хочешь переспать со мной?

При ее второй фразе его начищенный ботинок слегка дернулся.

Тилия наблюдала, как он медленно опустил книгу, закрывавшую его лицо, и почувствовала, как ее ладони снова становятся влажными.

Когда его лицо открылось, Тилия почувствовала, как ее руки за спиной снова стали липкими.

«Видишь? Я же говорила, лучше переспать с красивым парнем», - хихикал голос ее инстинктов, становясь то громче, то тише, словно звон в ушах.

Растрепанные светлые волосы обрамляли четко очерченный нос, идеально сбалансированный, а его сонные глаза имели мечтательный, почти потусторонний вид. Его бледно-серые глаза медленно скользнули по Тилии, словно пытаясь понять, кто обратился с такой просьбой.

Куда бы ни падал его взгляд, казалось, будто распускаются цветы жара. Ее ноги невольно скручивались, а липкая слюна наполняла рот. Казалось, будто она уже стоит перед ним голая.

Наконец, когда его взгляд вернулся к ее лицу, прекрасное лицо Айлекса медленно наклонилось вправо.

- Ты.

Но слова, сорвавшиеся с его красных губ, оказались совсем не такими, как она ожидала.

- Ты меня знаешь?

Тилия, погруженная в свои хаотичные мысли, застыла, словно ее окатили холодной водой.

Реальность наконец-то ударила. Рассуждения, которые были притуплены желанием, прорвались вперед в ее сознании.

Айлекс Дэвенпорт приподнялся на локте, частично сидя. Хотя он полулежал на скамейке, его взгляд был властным, как у человека, который никогда не поднимал взгляд снизу.

Даже без галстука его рубашка все равно была высококлассной, сшитой на заказ, а туфли, которые он небрежно носил, были сделаны из шкуры какого-то редкого существа, которого Тилия даже не знала.

Каждый дюйм его тела излучал непринужденную, легкую элегантность - элегантность, присущую тем, кто никогда не бегал босиком.

А как выглядит она по сравнению с ним?

Тилия поняла, в каком она, должно быть, состоянии, по его глазам. Ее юбка, скомканная от вытирания потных рук, должно быть стала грязной. Ее волосы, спутанные и мокрые от пота. Ее раскрасневшееся лицо, пятнистое и растрепанное. Ее пьяные глаза, несомненно, расфокусированные и постыдные.

Осознав, какая огромная пропасть разделяет их, Тилия невольно сделала шаг назад.

Теперь она вспомнила. Айлекс Дэвенпорт не спал просто с «любой» женщиной.

Воспоминания о девочке-первокурснице, которую он отверг на лестнице, затопили ее разум, и острая боль стыда и сожаления обрушилась на нее, словно удар по голове.

Что она только что сказала?

Что она собиралась сделать с Айлексом Дэвенпортом?

Когда Тилия сделала еще один неуверенный шаг назад, ее ноги неудержимо дрожали. Айлекс снова заговорил.

- Тилия Эмброуз.

Услышав, как он зовет ее по имени, она вскинула голову.

- Я спросил, ты меня знаешь?

Завороженная, Тилия уставилась на Айлекса, который смотрел на нее слегка нахмурившись. В отличие от нее, стоящей под палящим солнцем, Айлекс удобно устроился в прохладной тени.

Пока она смотрела, как ветерок щекочет его щеку, чей-то голос прошептал ей на ухо:

«Чем ты отличаешься от Айлекса?»

Это не был голос разума или инстинкта.

«Он такой же человек, как и ты».

Это был шепот ее неполноценности.

Тот же шепот, что всегда терзал ее сердце, душил ее темными ночами. Обида, которая росла, как бы она ни старалась ее подавить.

«Тащи его вниз, туда, где ты».

- Тилия Эмброуз?

Сними его дорогую одежду, и разве он не будет таким же, как она? Каким бы величественным он ни казался, в конце концов он был просто еще одним человеком, обреченным на падение из-за своих желаний.

С завистью Тилия уставилась на человека, который наверняка владел самой большой каретой в академии и, вероятно, одними из лучших лошадей в королевстве.

- Ты плохо выглядишь.

- Я…в порядке.

Наконец Тилия заговорила, вытянув вперед руку, которая была спрятана за спиной.

- Я в порядке.

Если бы он оказался в такой же ситуации, как она, он бы тоже оказался в беспорядке, задыхаясь и жаждая кого-то. И сейчас, больше всего на свете, она хотела видеть его таким.

Ей хотелось увидеть, как он, так же как она, валяется в грязи.

Натянув нарисованную улыбку, Тилия медленно сделала один шаг за другим по направлению к нему. Резкий солнечный свет наконец покинул ее черные волосы, и темная, успокаивающая тень окутала ее.

- Важнее, Айлекс Дэвенпорт.

Тилия соблазнительно улыбнулась, надеясь, что ее внешность соблазнит его.

- Что ты думаешь?

Она была полна решимости утащить эту сияющую фигуру в ту же трясину, в которой барахталась сама.

Даже если это был всего лишь краткий момент удовольствия.

Даже если это были всего лишь несколько часов мимолетного сна.

- Ты… хочешь переспать со мной?

Она собиралась увидеть, как он, так же как она, падает в бездну.

- …

Но ответа от Дэвенпорта не последовало.

Он просто смотрел на взволнованную Тилию, молча наблюдая за ней, словно за каким-то редким животным.

Под этим равнодушным взглядом внутри Тилии все горело.

Злоба, которая когда-то переполняла ее, утихла, оставив только необузданное желание, когда ее инстинкты начали поднимать голову.

Хотя она стояла в тени, она чувствовала себя так, словно находилась прямо под солнцем, ее дыхание участилось. Словно желание бежало по венам, нагревая тело странной лихорадкой.

Скорее, скорее.

Настоятельная потребность стучала в ее голове, как барабан. Ее инстинкты кричали, жаждая чего-то.

Дай мне ответ.

- Ответь мне. Ты сделаешь это или нет?

Ее тело уже наполовину потеряло рассудок, словно находилось на грани.

- Скажи скорее. Мне нужно принять решение.

Если Айлекс Дэвенпорт не собирался с ней спать, ей нужно было быстро найти другого мужчину, пока она окончательно не потеряла контроль и не убежала на поиски отвратительного Грегори Майерса.

Тилия крепко сжала кулаки, пытаясь не отпустить последнюю нить рассудка. Что-то мокрое стекло между ее пальцев - пот это или кровь, она не могла сказать. Глаза Айлекса медленно проследили путь жидкости, капающей на землю.

«Мне нужно найти кого-то другого».

В тот самый момент, когда она решила повернуться и поспешно уйти, тихий голос, словно говоривший под водой, заставил ее остановиться.

- Если я не пересплю с тобой…

Его неожиданные слова схватили ее за ноги.

- Ты собираешься переспать с кем-то другим?

- Что?

Тилия уставилась на него с недоверием, не уверенная, правильно ли она расслышала.

- Если я этого не сделаю, ты будешь кувыркаться с другим ублюдком?

Нет, она расслышала правильно.

Айлекс Дэвенпорт уставился на нее затуманенными, бледно-серыми глазами, требуя ответа. Его взгляд больше напоминал взгляд змеи, высматривающей свою добычу, чем взгляд человека.

- Если я этого не сделаю, ты переспишь с другим ублюдком?

Тилия прикусила красные губы, подсчитывая, сколько времени у нее осталось - времени, которого уже не хватит даже на то, чтобы спасти ее и без того испорченное нижнее белье.

- Да.

Ей не потребовалось много времени, чтобы прийти к такому выводу.

- Я свяжусь с другим парнем.

Тилия ответила деловито, встретившись взглядом с Айлексом. Она наблюдала, как в его глазах промелькнула какая-то эмоция, которую она не могла определить.

- Вот оно как?

Выражение его лица изменилось.

- Тогда, я думаю, нам следует переспать.

Это была улыбка, которую она никогда раньше не видела. Но красивый изгиб его губ не был добрым; он был тревожным. Нет, не просто тревожным - он был жутким.

Когда он медленно встал, ее обзор был полностью закрыт.

Только когда Айлекс оказался перед ней, она поняла, насколько он выше, чем она думала, и насколько внушительнее выглядит.

- Переспи со мной.

Тилия инстинктивно сделала шаг назад, но Айлекс схватил ее прежде, чем она успела отступить.

- Нельзя позволить другому парню получить все веселье.

Дрожь пробежала по ее затылку, смешивая страх с волнением. Это было так, словно электричество пронзило кончики ее пальцев, заставив их дрожать. Стоя перед ней, Айлекс Дэвенпорт купался в солнечном свете, таком ярком, что она едва могла держать глаза открытыми.

В этом ослепительном свете он прошептал:

- Я уже давно хотел переспать с тобой.

***

В момент, когда она переступила порог комнаты Айлекса Дэвенпорта, она поняла, что его комната была совсем другой. Стараясь изо всех сил не показывать своего волнения, Тилия, оглядываясь по сторонам, вошла через отдельный вход, предназначенный только для него.

Его комната была больше, чем гостиная и приемная семьи Эмброуз вместе взятые; она совсем не напоминала общежитие.

Посреди комнаты стояла кровать, задрапированная красивыми занавесками, а на столе красного дерева у окна были разбросаны белая бумага и ручка.

«Как будто комнату только что перенесли из дома его семьи».

Даже переводя дух, Тилия не могла не разглядывать комнату.

Внезапно она услышала щелчок закрывающейся за ней двери, а затем ощущение чьего-то горячего тела, стоящего совсем близко позади. Тилия напряглась, как человек, за спиной которого дикий зверь, ее тело напряглось, а каждый волосок встал дыбом.

И тут ее осенило.

Она пришла в эту комнату, чтобы соединиться телами с мужчиной, стоящим позади нее. Сейчас не время было небрежно любоваться его комнатой.

Когда она застыла в прихожей, словно деревянная кукла, Айлекс спросил:

- Что ты делаешь?

Сонный голос коснулся ее уха, и Тилия вздрогнула, словно кто-то укусил ее за мочку уха. Айлекс тихонько усмехнулся, его смех отразился эхом в прихожей.

- Что случилось? Теперь, когда ты здесь, тебе страшно?

Его голос был таким гладким, словно его покрыли маслом.

- Если боишься, так и скажи. У меня нет хобби - спать с женщинами, которые этого не хотят.

Но Тилия не была настолько наивна, чтобы не заметить колкости, скрытой в его словах.

То есть он говорит, что если я буду так себя вести, то мне следует уйти?

Как бы ей ни хотелось выскочить наружу, она не могла этого сделать -  пока нет.

У нее была цель, которую ей непременно нужно было достичь.

Ей нужно окончить академию. Ей нужно вернуть себе настоящую жизнь.

За это Тилия была готова принести на алтарь все, что угодно. Даже если это означало смешение тел с человеком, которого она так долго ненавидела.

"…Ни за что."

Вспомнив о своей цели, Тилия постаралась говорить ровно и сделала вид, что невозмутима.

- Я просто осматриваю комнату.

Она молилась, чтобы ее бравада сработала, и он сохранил интерес к ней.

- Зачем? Ты хочешь, чтобы я ее возненавидел?

Однако, когда она уверенно повернулась к нему всем телом, Тилии пришлось бороться, чтобы не показать своего удивления.

Они были гораздо ближе друг к другу, чем она думала.

Она почти уткнулась носом в твердую грудь Айлекса, и теперь ей пришлось сдержать себя, чтобы не моргнуть, делая глубокий вдох. Вдыхая, она уловила запах его одеколона, а выдыхая, ощутила особое тепло, исходящее от его тела.

- …Если это то, что тебе нравится, я могу подыграть. Хочешь этого?

Тилия поспешно отступила назад, стараясь не показывать этого. Она чувствовала, как холодный пот бежит по ее спине, впитываясь в ее уже влажную рубашку.

В то же время ее дыхание начало учащаться.

Действительно ли эта святая вода предназначалась для воздействия на святых рыцарей?

Было такое ощущение, будто в нее вселился очень злой, похотливый демон.

Чего она действительно хотела, так это чтобы он снова ее осмотрел. Нет, она хотела, чтобы он уставился на ее голое тело. Нет, это было не совсем правильно. Больше всего она хотела, чтобы он потерял контроль и... опустошил ее...

Лихорадочный взгляд Тилии снова устремился на лицо Айлекса.

- …Забудь об этом.

Мужчина, который улыбался ей сверху вниз, теперь имел холодное, непроницаемое выражение. Его бледно-серые глаза были лишены тепла, что резко контрастировало с ее пылающим телом.

Но, несмотря на его безразличие, дыхание Тилии становилось только горячее.

- Я не занимаюсь подобными вещами.

Отстраненный голос Айлекса прорезал воздух, когда он опустил взгляд ниже.

Его холодные глаза прошлись по мокрой от пота шее, ключице и вздымающейся груди Тилии, прежде чем подняться обратно. От наглого взгляда по ее спине пробежал холодок.

По правде говоря, это чудо, что ей удалось добраться так далеко.

Несколько раз, следуя за Айлексом сюда, Тилия почти теряла сознание, почти умоляя его помочь ей прямо там. Но теперь она была уверена, что действие препарата не проявилось полностью до этого самого момента. Ощущение, затуманивающее ее зрение, было совершенно новым. Желание прикоснуться к его телу теперь было вне ее контроля.

«Так жарко».

Ее охваченный желанием разум требовал только одного действия.

Она не знала точно, какое положение или движение требовалось, но команда была четкой.

Глядя в его опущенные глаза, Тилия подняла руку к шее.

- Я хочу это снять.

Ее пальцы потянулись к пуговице, которую она застегнула сегодня утром, теперь скользкой от пота.

Гладкая пуговица теперь ощущалась как удушающие оковы на ее шее.

Охваченная лихорадкой, Тилия не удержалась и расстегнула первую пуговицу.

В этот момент она подумала: «Это мое зрение дрогнуло или его бледно-серые глаза».

- Хорошо, давай.

Рука Айлекса внезапно коснулась ее плеча.

Тилия резко вдохнула, когда его большая рука коснулась ее чрезмерно чувствительного тела.

Но это было не потому, что его прикосновение было вызывающим или ее тело жаждало стимуляции. Это было из-за температуры его руки.

Рука Айлекса Дэвенпорта была неестественно горячей, словно в ней был огонь. Учитывая, что ее собственное тело уже страдало от лихорадки, жар его руки определенно был ненормальным. Как будто он только что пробежал через всю территорию академии на полной скорости.

- Но перед этим.

Прежде чем Тилия успела полностью осознать ситуацию, Айлекс развернул ее.

- Сначала тебе нужно помыться.

Прежде чем она поняла, что происходит, ее уже проводили в комнату.

Тупо уставившись на элегантную дверь, она увидела, как его длинная рука протянулась мимо нее. Медная дверная ручка повернулась со щелчком, и дверь распахнулась.

- Я не сплю с нечистыми людьми.

С этими словами он подтолкнул ее внутрь.

Она в шоке обернулась, на ее лице отразилось недоумение, но дверь за ней уже плотно закрылась.

- Полотенца в шкафу над раковиной. Помойся и выходи. Я помоюсь в другом месте и вернусь.

С этими твердыми словами его присутствие быстро исчезло из ванной комнаты. Вскоре после этого звук закрывающейся входной двери с грохотом разнесся по всей комнате.

- …

Оставшись одна в чужой ванной комнате, Тилия застыла на месте, ее рука все еще лежала на первой пуговице рубашки, словно окаменела. Если бы не стойкий запах Айлекса Дэвенпорта в ванной, она могла бы оставаться в таком положении еще долгое время.

«Если я не помоюсь, мы не сможем этого сделать…?»

Ее раскрасневшаяся голова слегка наклонилась.

Это обычно так работает? Даже если торопишься, все равно сначала надо помыться?

Тилия, на мгновение задумалась и с отсутствующим выражением лица потянулась ко второй пуговице.

Но этого не может быть. В книге, которую приносила Джуди, ничего не говорилось о том, что сначала нужно помыться. Тем не менее, Тилия попыталась принять ситуацию, расстегнув остальные пуговицы.

Понимала она этого или нет, у нее не было выбора, кроме как следовать его указаниям. Сейчас, что бы кто ни говорил, ситуацию контролировал Айлекс Дэвенпорт. Из-за отсутствия опыта ей ничего не оставалось, кроме как положиться на совет бывалого.

Придя к выводу, что романы, скорее всего, преувеличивают, Тилия расстегнула последнюю пуговицу. Юбка упала, а рубашка слетела. Наконец, нижнее белье, пропитанное потом, соскользнуло с белых ног, оставив ее совершенно голой.

Холодный воздух коснулся разгоряченной кожи, покрытой красными пятнами, и она невольно вздрогнула.

Казалось, что она попала в нереальный сон. Роскошная ванна, которая не подходила для комнаты в общежитии, только усиливала сюрреалистическое ощущение. Она слышала, что между обычными и специальными общежитиями огромная разница, но это было за пределами ее ожиданий.

Потерявшись в своих ошеломленных мыслях, пошатываясь Тилия шагнула в ванну. Тепло, которое ненадолго померкло от холодного воздуха, и желание, которое временно утихло, начали расти снова.

«Слишком жарко».

Тилия протянула руку и повернула вентиль холодной воды. Вода, которая полилась, была ледяной, но этого было недостаточно, чтобы охладить ее тело, которое ощущалось так, словно она проглотила огненный шар.

«Я горю… Мне кажется, я сейчас умру».

Ее внутренности, особенно одна неописуемая часть, ощущались так, как будто само солнце росло внутри нее. Ощущение было уже не просто неприятным; оно стало болезненным.

Сколько бы она ни обливалась холодной водой, жар не спадал. При этом все ее тело дрожало, словно она замерзла.

Тилия посмотрела в зеркало перед собой. В отражении она увидела женщину с красными, налитыми кровью глазами. Она выглядела жалкой, как мокрая мышь, в ее пустых зеленых глазах не было ничего, кроме желания и жажды.

Постепенно Тилия почувствовала, что ее рациональность полностью ускользает.

То, что она считала своим пределом ранее, было лишь оправданием. Теперь она действительно достигла своего предела.

Она была уверена, что если продержится еще немного, то что-то внутри нее окончательно сломается.

Мне нужно выйти.

Как марионетка на нитях, Тилия вывалилась из ванны. Она даже не взглянула на кучу одежды, которую сбросила, словно кожу. Прежде чем наконец добралась до конца огромной ванной комнаты она несколько раз споткнулась, ее колени покраснели.

Кап, кап.

Холодная вода капала с ее тела на красивую резную латунную ручку.

Ей нужно выйти.

Тяжело дыша, Тилия положила руку на дверную ручку. Ей нужно было выйти и найти кого-то, кто мог бы охладить этот невыносимый жар. Ей нужно было обнять кого-то, кто потушит пламя внутри нее.

Охваченная только этим желанием, Тилия повернула дверную ручку.

Щелк.

До ее ушей донесся звук плавно поворачивающегося замка.

Щелк… щелк, щелк.

Но вопреки ее ожиданиям дверь не открылась.

Ее рука повернула ручку с большей силой.

Что происходит?

Когда-то гладкая ручка начала издавать грубые звуки. Даже когда она крутила ее сильнее, замок не поддавался.

Почему она не открывается?

Разочарованная Тилия топнула ногой, раздражение росло, когда ручка бесполезно вращалась в руке.

Мне нужно выйти. Мне нужно охладить тело.

Тепло, распространяющееся по телу, с каждой секундой заставляло ее все больше беспокоиться.

Ощущение, похожее на отравление, заставило Тилию неоднократно кусать губы, не давая ей остановиться даже тогда, когда это было необходимо, и в конечном итоге она покусала губы до крови.

Ее белые щеки теперь были мокрыми от слез, делая ее предыдущее мытье бесполезным. Слезы страха текли по лицу.

Она была напугана.

Она боялась, что этот огонь, который, казалось, расплавлял внутренности, поглотит ее полностью и превратит в пепел. Этот страх контролировал каждое ее движение.

Выпустите меня.

Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня.

Но, несмотря на отчаянные молитвы, сломанная дверная ручка не помогла ей освободиться.

Когда она почувствовала, что больше не может выносить это удушающее ощущение, когда была на грани потери рассудка, она услышала голос.

- Тилия?

Вместе со звуком приближающихся шагов до ее ушей донесся голос мужчины, которого она так жаждала.

- Айлекс.

Тилия, почувствовав себя так, словно только что услышала голос Бога и поспешно выпрямилась из своего согнутого положения.

- Эта дверь… не открывается. Я думаю, она сломана. Пожалуйста, открой ее, - проговорила она торопливым, надтреснутым голосом, отчаянно колотя в дверь.

Шаги снаружи, затихшие ненадолго, стали быстрее.

Послышался звук быстро приближающегося движения, и она почувствовала, как он положил руку на дверную ручку, которую она держала.

Хотя Тилия знала, что это невозможно, она почувствовала его тепло сквозь медную ручку.

Пока она отчаянно цеплялась за ручку, держась так, словно от этого зависела ее жизнь, ее спаситель заговорил с другой стороны двери.

- Тилия, ты сейчас держишь дверную ручку?

- Да, да.

- Отпусти на мгновение. Мне нужно повернуть ее с силой, чтобы открыть дверь.

Как послушный ребенок, Тилия тут же отпустила ручку и тихо опустилась на колени перед дверью.

- Я отпустила.

Аккуратно положив дрожащие руки на колени, она ждала, и тут, словно чудо, произошло то, чего она так долго ждала.

Щелк.

Дверная ручка, которая не поддавалась, как бы она ни старалась, повернулась с громким щелчком.

Мокрая латунная ручка медленно поворачивалась. Сцена разыгралась в замедленном темпе перед глазами Тилии.

Ручка повернулась до конца, и, наконец, дверь начала открываться.

Даже в своем затуманенном состоянии Тилия мгновенно поняла, что этот момент навсегда останется в ее памяти, независимо от того, насколько нерациональной она себя чувствует или как сильно потом будет сожалеть об этом.

Когда солнечный свет проник сквозь узкую щель, появилось лицо человека, который должен был утолить ее ненасытную жажду.

- Извини, я забыл.

Красивые светлые волосы Айлекса Дэвенпорта были мокрыми, как будто он только что помылся. Его черты лица, которые лучше описать как прекрасные, чем просто красивые, содержали намек на неловкость.

Стоя на коленях, Тилия тупо смотрела на своего спасителя своими светло-зелеными глазами.

- Ты, должно быть, была шокирована, потому что дверь не открывалась…

Айлекс, говорил глядя вдаль, затем он направил свой взгляд вниз, туда, где у его ног сидела Тилия.

Ах.

В тот момент, когда его глаза встретились с ее глазами, тело Тилии невольно дернулось.

Она увидела, как на его нежном лице промелькнула слабая тень неловкости. Его кадык медленно покачивался, а взгляд, который, казалось, не мог остановиться ни на чем, беспокойно блуждал.

То, как он двигался, показалось Тилии странно привлекательным, и она не смогла закрыть рот.

- Одевайся и выходи. Мне нужно тебе кое-что дать.

Как раз в тот момент, когда Айлекс собирался снова закрыть дверь, это случилось.

Удар.

Белая, потная рука не дала двери закрыться.

Айлекс слегка повернул голову, чтобы посмотреть, что прервало его движение.

Его глаза двигались минимально, как будто он старался любой ценой не смотреть на ее голое тело.

Эта реакция заставила Тилию сузить глаза.

«Нет».

Красный язык Тилии метнулся, чтобы облизать ее распухшие губы. Ощущение сырой плоти обжигало.

«Мне не нравится быть единственной в таком состоянии».

Все еще держась за дверь, Тилия медленно поднялась на ноги.

Она снова увидела движение кадыка Айлекса.

Его опущенные бледно-серые глаза слегка дрогнули, прежде чем она почувствовала, как они остановились на ее ногах.

Его взгляд медленно скользнул от ее белых ног по лодыжкам, икрам и бедрам.

Тилия внимательно следила за его взглядом, пока тот двигался вверх по ее телу.

Наконец, когда его бледные глаза достигли ее живота и груди, и их взгляды встретились, Тилия инстинктивно поняла.

«Попался».

Она почувствовала это.

Теперь он оказался в том же положении, что и она.

Он тоже стал просто еще одним рабом своих желаний, ничем не отличающимся от нее.

«Видишь? Я же говорила. Он такой же, как и ты».

С довольной улыбкой Тилия шагнула в комнату.

Она собиралась это увидеть. Она собиралась смотреть, как он превращается в такое же месиво, как и она, катаясь в грязи вместе с ней.

Ковер пропитывался холодной водой, но никто не обратил на это внимание.

- Айлекс.

Теперь Тилия могла соблазнительно улыбаться, даже не прикладывая усилий. Это было невероятно легко сделать - ей нужно было только приподнять уголки рта, давая волю своему желанию получить то, что она хочет.

- Теперь я полностью чистая.

Тилия обхватила руками шею мужчины, который был намного выше ее. Вода с ее тела пропитала его одежду, но Айлексу, казалось, было все равно, его прекрасные бледно-серые глаза были сосредоточены исключительно на ее темно-зеленых.

Тилия, встретившись с ним взглядом, снова облизнула губы красным языком.

- Итак, теперь мы можем...

Ее белые ноги стояли на цыпочках, ее опухшие красные губы приближались к его губам. Прямо перед тем, как их губы соприкоснулись, Тилия прошептала в его напряженное ухо.

- Что мне сделать дальше?

Это было триггером.

В одно мгновение Айлекс обвил руки вокруг ее тела, а его губы прижались к ее губам. Ее губы снова обожгло, но даже боль стала удовольствием. Его сильные руки обхватили ее тонкую талию, а его большие пальцы запутались в ее волосах.

«Еще».

Тилия, почувствовав, что он проникает глубже, крепче обхватила его шею руками.

«Еще, дай мне больше тебя».

Отдай мне столько себя, сколько требует мое желание, столько, сколько хочет моя агрессивная жажда.

Это было ее воображение? Где-то на заднем плане ей показалось, что она услышала звук стеклянной бутылки, катящейся по полу. Но этот звук не оказал никакого воздействия ни на одного из них.

Их чувства были полностью сосредоточены друг на друге.

Язык Айлекса Дэвенпорта был толстым и твердым. Не имело смысла описывать язык таким образом - он должен быть мягким, но не было другого способа описать, как грубо и настойчиво он вторгся в ее рот.

Его язык, который глубоко проник ей в рот, исследовал каждый уголок, в конце концов захватив ее собственный язык и вытащив его. Затем он пососал его разными способами.

- Ммм…

Ощущения было ошеломляющими - иногда он тянул так сильно, что у нее болел язык, иногда его прикосновения были такими мягкими, что щекотали. Это было похоже на озорную, жестокую игру.

Одно было ясно: Тилия была так же погружена в происходящее, как и он.

Даже без какой-либо базы для сравнения она знала. Этот мужчина хорошо целуется.

Она обнаружила, что инстинктивно схватила его за волосы и притянула ближе к себе. Он ответил на ее отчаяние довольной улыбкой, которую она могла почувствовать сквозь их сомкнутые губы.

Тилия настолько погрузилась в экстаз своего первого поцелуя, что не могла ясно мыслить.

Именно тогда рука, обнимавшая ее тонкую талию, медленно начала двигаться вверх.

Ей не нужно было видеть, чтобы точно знать, куда направляется его рука. Везде, где касались его горячие пальцы, она чувствовала, как будто на коже выжигается клеймо, оставляющее за собой огненный след.

Рука скользнула от талии вверх по спине, по ребрам и к груди, где начинались ее изгибы.

Пока его рука, полная коварного желания, двигалась по ее коже, словно изучая, Айлекс не моргая не сводил глаз с Тилии.

- Хмф.

Наконец, когда его рука приподняла ее грудь, словно желая поддержать ее, Тилия в ответ поджала пальцы ног, словно почувствовав внезапную боль.

Она чувствовала, как соски сжимаются, словно от холода. Вспотевшие бедра терлись друг о друга, но она не осознавала этого, с ее губ сорвался вздох, словно стон.

- Это приятно?

Айлекс, который посасывала и покусывала ее губы, отреагировала немедленно.

- Тебе нравится, Тилия?

Бледно-серые глаза, устремленные на нее, были полны непостижимой радости, как у ребенка, который наконец-то получил в руки долгожданную игрушку.

В этот момент, когда она посмотрела ему в глаза, дьявол внутри Тилии снова взял под контроль ее тело.

- …Здесь.

Отпустив его волосы, Тилия схватила его большую руку, которая касалась лишь нижней части ее груди.

- Прикоснись ко мне здесь.

Своей белой рукой она направила его пальцы к своим твердым, торчащим, розовым соскам.

- Вот... помучай меня.

От этих непристойных слов выражение лица Айлекса стало жестким, как будто он был в ярости. Возбужденное, детское выражение, которое он носил, лаская ее грудь, исчезло.

Как раз в тот момент, когда Тилия собиралась забеспокоиться из-за перемены в его поведении...

- Агх!

Рука Айлекса резко двинулась.

- Ты хочешь, чтобы я тебя мучил?

- Аааах…!

Большая рука, которая прежде была так деликатна, словно держала нежную птицу, теперь с силой сжала всю ее грудь. Белая кожа вздулась между его толстыми пальцами.

Это было непристойное зрелище, настолько вульгарное, что на него было почти невозможно смотреть.

- Скажи это. Ты хочешь, чтобы я терзал твои соски?

- Д-да… Я хочу, чтобы ты…!

Прежде чем она успела закончить фразу, Айлекс жадно опустил голову. И сразу же взял ее раскрасневшийся сосок в рот.

- Ааах!

Он мучил ее, как она и просила.

Его острые зубы крепко впились, пока он попеременно то всасывал, словно пытаясь выпить, то кусал клыками. Между тем, его вторая рука продолжала безжалостно терзать ее другую грудь.

То, как он неустанно дразнил ее мягкую белую грудь, казалось почти злобным.

- Ааах…

Когда он сжимал соски и лизал ареолы, бледные ноги Тилии дрожали, и она неудержимо извивалась.

Она чувствовала, что становится мокрой, не просто влажной – полностью промокшей между ног. То, что она возбуждалась от мужчины, которого так ненавидела, пока он сосал ее грудь, было чем-то не реальным.

Это было похоже на сон. Кошмар, от которого после пробуждения, остается холодный пот и смутные воспоминания.

- Ай…!

Словно почувствовав попытку Тилии отрицать реальность, Айлекс достаточно сильно укусил ее за ареолу, оставив следы зубов.

- Куда собралась?

- Ааах, нет…!

Айлекс зарычал, дернув Тилию за бедра, когда она попыталась отступить от боли.

- Это ты попросила меня их пососать.

Он лизнул ее покрасневшую грудь, покрытую отпечатками ладоней и зубов, и пристально посмотрел на нее.

- Я сделал именно то, что ты просила. На что тут жаловаться?

Чмок. Он издал громкий, намеренный всасывающий звук, когда отстранился. Затем, легким постукиванием, похлопал ее по ногам.

- Раздвинь их.

Раздвинуть? Что?

От волнения Тилия тупо смотрела на него, не в силах понять слова.

Айлекс на мгновение посмотрел на нее, затем просунул одну из своих длинных ног между ее ногами. Он слегка похлопал ее по икре, заставив раздвинуть ноги.

Ее лицо покраснело от смущения, поскольку он обращался с ней, как с ребенком.

На какое-то мгновение ее охватил стыд, о котором она забыла в пылу момента.

Тилия прикусила губу, почувствовав, как жидкость стекает между ног.

Это была жидкость, скопившаяся в ее половых органах.

- Это от того, что я тебя сосал или..., - Айлекс спросил с любопытством, небрежно играя с ее набухшим соском, - ты все это время была такой мокрой?

Рука, сжимавшая сосок, скользнула вниз.

Жилистая рука скользнула по белому плоскому животу, мимо выступающих тазовых костей и, наконец, достигла едва заметного пучка волос между ног.

Тук-тук. Его пальцы легонько постучали по холмику, и у Тилии перехватило дыхание.

Искусственно вызванное желание было сильным. Даже в ситуации, где она должна была злиться, где она должна была дать ему пощечину и убежать, ее тело было возбуждено.

Я не в своем уме.

Тилия закрыла глаза, чувствуя, как ее рот наполняется слюной, несмотря на его неосторожное прикосновение.

Пытаясь ухватиться за последнюю нить разума, как за спасательный круг, Тилия вздохнула и сказала:

- Просто... вставь его.

Руки Айлекса застыли на животе, его глаза расширились от удивления.

- Что?

- Просто вставь его.

Времени оставалось не так уж много. Тилия, решив, что лучше побыстрее покончить с этим, открыла налитые кровью глаза и пристально посмотрела на него.

- Я готова. Просто вставь его…

- Посмотрим.

- Ах, что ты делаешь…!

Но прежде чем она успела закончить свою дерзкую фразу, Айлекс прижал средний палец к ее влажной щели.

- Ааах, хааа…

- Ты мокрая, как ты и сказала.

- Ах!

Без предупреждения его палец скользнул в ее влажный вход, и Тилия инстинктивно схватила его за запястье.

Пока ее спина дергалась от незнакомой боли, Айлекс нежно гладил ее.

- Но все еще тесно для меня.

В этот момент, пока его средний палец оставался внутри нее, Айлекс большим пальцем потирал скрытый клитор.

- П-подожди… больно.

- Я не знаю, какие ребята входили и выходили отсюда раньше…

Тилия, ошеломленная незнакомым ощущением, схватила его за запястье обеими руками.

Но его большой палец был безжалостен, он надавливал на ее чувствительное место, словно забивал гвозди, не обращая внимания, на то что она извивается.

- Они, должно быть, были довольно жалкими, а? Ты такая узкая.

- Ааах…!

Когда он быстро двигал своими толстыми пальцами, потирая ее чувствительное место, бедра Тилии неудержимо дрожали. Он улыбнулся ее реакции и убрал руку.

- Если бы кто-то это увидел, он бы подумал, что ты все еще девственница, Тилия.

Даже когда он делал глупые замечания, его руки оставались нежными.

Он без усилий поднял падающую Тилию на руки и сделал шаг вперед. Даже не взглянув куда идет, его направление было безошибочным: кровать.

Тилию уложили на кровать, ее дыхание было прерывистым. Только увидев прекрасный резной потолок, она поняла, где находится. То, на чем она лежала, было не чем иным, как знаменитой кроватью Айлекса Дэвенпорта.

Сколько женщин лежало здесь до нее?

Вздох.

Прежде чем ненависть к себе от того, что она стала всего лишь еще одной из его многочисленных женщин, успела укорениться, ее тело соскользнуло вниз.

Мужчина, который стянул ее белые бедра вниз, равнодушно смотрел на ее тело, его глаза медленно сканировали с головы до ног. Взгляд путешествовал по пылающей груди, плоскому животу и влажной области между ног.

Шторы в комнате Айлекса почти не блокировали солнечный свет. Под слабо светящимся солнечным светом бледное, словно нарисованное обнаженное тело Тилии сияло, как скульптура.

Тилия не могла сказать, какие мысли крутились у него в голове, когда он смотрел на ее тело. Но она знала одно: в отличие от нее, мужчина с таким серьезным, сосредоточенным взглядом не упал окончательно в пропасть.

Вот тогда Тилия поняла, что она единственная голая. Ее глаза сузились. Желание, как его тела, так и ее собственной гордости, вспыхнуло снова. Она уже зашла так далеко - больше не было нужды колебаться.

Тилия подняла одну ногу и положила ее на толстое бедро мужчины. Затем, высокомерным тоном, она отдала команду.

- Синими это.

Ее белая нога медленно двинулась к набухшему паху мужчины. Когда она надавила, то заметила, что его прежде спокойное выражение лица на мгновение дрогнуло.

- Это несправедливо. Я единственная голая.

Айлекс, который смотрел на нее сверху вниз, рассмеялся над ее командой, его улыбка казалась скорее дикой, чем нежной. Подняв ее маленькую ступню со своего возбужденного паха, он слегка поцеловал ее, прежде чем начать снимать рубашку.

Первую пуговицу ему удалось расстегнуть с легкостью, но вот со второй оказалось сложнее. Он поспешно вырвал остальные, разбросав пуговицы, прежде чем приступить к ремню.

Лязг. Черный кожаный ремень с грохотом упал на пол, и вскоре к нему присоединились штаны.

- Вот.

Теперь, полностью голый, как и она, он улыбнулся еще более свирепо.

- Теперь ты довольна?

- …

Но та, кто приказала ему раздеться, не смогла ответить улыбкой, вместо этого она нервно сглотнула.

Было ли ошибкой сказать ему раздеться? Нет, в первую очередь было ли ошибкой выбрать Дэвенпорта? Запоздалое сожаление нахлынуло на нее.

Его тело, конечно, было таким же идеальным, как и ожидалось. Прекрасно очерченные мускулы, скрытые под рубашкой, были сильнее, чем она себе представляла, а его пропорционально сложенная фигура была более крепкой, чем она думала.

Но проблема была не в его теле. Ну, технически, это была часть его тела...

- Он не влезет.

Тилия уставилась на большую, пульсирующую часть, которая достигала его живота, и инстинктивно опустила взгляд. Желание, которое бушевало в ее животе, казалось, сжалось при виде его устрашающих размеров.

Даже не имея опыта, она могла сказать. Он был слишком большим. Было абсурдно думать, что он поместится внутри нее, особенно в ее первый раз.

- Почему?

Айлекс, заметивший ее желание сбежать, легонько погладил рукой свой возбужденный член.

- Ты хочешь сейчас отказаться?

- …Нет.

- Тогда давай сделаем это.

Он говорил небрежно, как будто это не он собирался проникнуть в нее. Опираясь локтями на кровать, он навис над ней, смеясь, когда увидел страх в ее глазах.

- Вот вам и уверенность.

На этот раз его улыбка отличалась от той похотливой ухмылки, которую он показывал раньше. Теперь он был ласковым, потираясь своим носом о ее, словно кто-то, кто пытается успокоить испуганного ребенка.

Но Тилия ненавидела такое поведение больше всего на свете. Она не могла выносить, когда мужчины притворялись нежными или любящими. Она бы предпочла, чтобы он просто хотел ее тела. Глядя на Айлекса, она снова подняла ногу, упираясь коленом ему в пах.

- Кто сказал, что я отступлю?

Ощущение его твердого как камень члена, прижимающегося к ее колену, было отвратительным, но она скрыла свою реакцию и продолжила:

- Не будь таким самоуверенным. Ничего особенного.

Айлекс ухмыльнулся ее словам.

- Это так?

Кивнув в знак согласия, он вдруг укусил ее за мочку уха.

- Ах!

- Тогда я могу просто вставить его, верно?

Словно доказывая, что он не шутит, кончик его члена прижался к ее входу. Хотя она была мокрой, тело не было полностью готово, и складки инстинктивно сжались от удивления, когда большая головка коснулась их.

Ах. Айлекс тихо застонал, почувствовав ее напряженность, и начал медленно двигать бедрами.

- П-подожди…!

- Ты сказала, что все будет хорошо. Ничего особенного.

Толстый ствол терся о ее скользкие складки, головка задевала внешние губы, скользя вверх. Когда головка члена коснулась ее скрытого клитора, Айлекс снова горячо выдохнул ей в ухо.

- Мы будем идеальной парой. Ты не думаешь?

- Н-нет…

- Хах, я собираюсь войти.

- Подожди!

Когда Тилия отчаянно схватилась за его руку, Айлекс, который был готов сделать толчок, остановился и посмотрел на нее сверху вниз.

Его глаза, которые ранее имели холодный блеск, теперь выглядели слегка раздраженными из-за того, что его прервали. Тем не менее, его эрекция продолжала тереться о нее, дразня вход.

- Почему?

- Он, он не влезет…

Она не хотела этого говорить, но было важнее защитить будущее, чем сохранить гордость. Она не могла представить, как будет сдавать экзамен с разорванной вагиной. Пытаясь подавить дрожащий голос, Тилия умоляюще прошептала.

- Он не войдет.

- Войдет.

- Откуда ты знаешь? Ты уже пробовал вставить его в меня?

На ее резкий ответ Айлекс замер и молча уставился на нее. Затем он внезапно усмехнулся и облизнул губы.

- Ты, наверное, раньше общалась только с невысокими парнями, да?

- Что?

- Ладно, посмотрим.

Его ухмылка стала зловещей, когда он приподнялся. В тот момент, когда его угрожающий член отодвинулся от нее, Тилия вздохнула с облегчением.

- Какого черта…!

- Ты же сказала мне проверить, не так ли?

Он говорил небрежно, поднимая ее за талию и приподнимая нижнюю часть тела.

- Посмотрим, подойдет ли.

Несмотря на его небрежный тон, он пристально смотрел на нее, и казалось, что из его глаз вот-вот полетят искры.

Н-не смотри!

Тилия отчаянно пыталась прикрыть интимную зону руками, но ее сопротивление было быстро подавлено. Айлекс с легкостью схватил ее за запястья и уставился на ее открытый вход, его глаза блестели.

Агх.

Он был так близко, что она чувствовала его дыхание.

Тилия точно знала, куда направлен его взгляд - на ее дрожащее отверстие, откуда сочились маленькие капли молочной жидкости.

- Оно дергается.

Словно озвучивая свои мысли, небрежно пробормотал Айлекс.

Лицо Тилии стало ярко-красным, и она начала чувствовать одышку. Спящее желание, которое она отодвинула, медленно начало всплывать на поверхность.

Дыхание участилось. Низ живота стал горячим, словно туда влили кипяток, а парящие пальцы ног непроизвольно сжались.

Хотя он не прикасался к ней, от одного лишь осознания того, что он наблюдает, клитор набух, и она почувствовала, как между ног скапливается еще больше жидкости.

Мужчина, смотревший на нее, не мог не заметить эту непристойную сцену, разворачивавшуюся у него на глазах.

Как раз в тот момент, когда слезы стыда начали наворачиваться на глаза...

Айлекс подул на мокрую плоть.

- Прекрати!

Полностью подавленная унижением, Тилия дико забилась, все ее тело залилось краской.

- Почему? Тебе неловко?

Айлекс тихо рассмеялся, словно позволяя ей сорваться с крючка, и снова опустил ее бедра вниз.

Прежде чем Тилия успела перевести дух...

- Ах!

Вместо того чтобы полностью отпустить ее, Айлекс наклонил лицо к ее отверстию.

Язык, которым он облизывал губы, скользнул по ее уже влажным складкам долгим, медленным движением.

Шок от неожиданного ощущения заставил тело Тилии сильно затрястись.

Но это было только начало его прелюдии. Вылизав всю ее щель, Айлекс начал сосать теперь уже красный бугорок между складками.

- С-стой…!

Тилия попыталась оттолкнуть его ногой, в отчаянии надавливая на плечо.

Но ее сопротивление только ухудшило ситуацию. Айлекс легко схватил ее за дергающуюся лодыжку и раздвинул ноги еще шире.

Теперь, когда она была полностью обнажена, он облизывал ее еще энергичнее.

Он чередовал то прижимая язык к ее набухшему клитору, то жадно вылизывая его. Каждый раз, когда его язык играл с налитым кровью клитором, она чувствовала, как внутренние стенки ее вагины становятся еще более влажными.

- Просто… просто трахни меня…!

Тилия повторяла одни и те же слова снова и снова, корчась от разочарования. Но Айлекс проигнорировал ее, продолжая сосать набухший клитор.

Оказавшись в ловушке адского удовольствия, испытываемого дрожащей внутренней частью бедер, Тилия наконец издала стон, больше похожий на крик.

Хлюп. Она почувствовала, как что-то горячее вырвалось у нее изнутри, и все ее тело содрогнулось в ответ.

- Ааа, ах…!

- Кажется, ты наслаждаешься собой.

Айлекс, довольный ее реакцией, наконец поднял голову и поцеловал ее в лодыжку.

- Итак, давай посмотрим…

Он облизнул влажные губы языком, глядя на мокрую плоть Тилии глазами, полными жара.

- Давай посмотрим, насколько ты расслабилась.

- Ах…!

Тилия, которая задыхалась, вздрогнула от собственного стона и быстро прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Длинный, толстый средний палец мужчины легко скользнул в ее вход. Однако на этот раз ее внутренности приветствовали вторжение теплыми объятиями, в отличие от прежнего.

- Ты немного расслабилась.

Пока он двигал пальцем, наслаждаясь ощущением ее внутренних стенок, он добавил еще один палец. Тилия не могла собраться с мыслями, пока его длинные пальцы исследовали и растягивали ее влагалище.

Раньше было только больно. Все, что она чувствовала, это дискомфорт и боль, но теперь...

Это из-за святой воды, а не из-за Айлекса Дэвенпорта.

Тилия пробормотала это себе под нос, пытаясь успокоить дыхание. Но все ее усилия стали тщетными, когда мужчина раздвинул пальцы внутри нее, расширяя стенки.

- Агх…

Его указательный палец, средний палец, а теперь и безымянный палец вошли в нее. Когда-то тесный вход был болезненно растянут. Она чувствовала, как слабая, тупая боль нарастает.

- Не соси…!

Айлекс, почувствовав ее реакцию, снова опустил голову. Он снова начал играть с клитором, но на этот раз это было не нежно. Его острые зубы с настойчивостью впились в чувствительную выпуклость, это было скорее принуждение, чем соблазнение.

Проблема была в том, что даже при таком грубом обращении внутренние стенки Тилии продолжали становиться все более влажными. Каждый раз, когда его зубы погружались в клитор, что-то внутри нее вырывалось наружу, смачивая три пальца, которые когда-то были плотно сжаты. Теперь они начали двигаться более свободно.

Он тихонько усмехнулся, явно забавляясь ситуацией. Его губы прижались к ней, но на этот раз Тилия даже не могла подумать о том, чтобы оттолкнуть его. Каждый раз, когда его пальцы касались верхней части ее внутренних стенок, ее разум становился пустым.

Когда его острые клыки кусали ее, ей было больно, но затем он тут же смягчал рану своим языком, заставляя ее бедра подниматься и опускаться в сводящем с ума ритме.

- А-Айлекс, ах…!

Тилия больше не имела сил оттолкнуть его. Все, что она могла сделать, это схватить его мягкие волосы и застонать голосом, который она никогда не думала, что может вырваться из ее собственных уст - похотливые, непристойные стоны.

Хлюп, хлюп. Звук влаги эхом раздавался из мокрого входа, когда его пальцы быстро двигались туда-сюда. Каждый раз, когда его пальцы раздвигали ее, словно освобождая место для его возможного проникновения, бедра Тилии сжимались вокруг его головы, словно они хотели большего.

Ее внутренности чувствовали себя так, словно на них вылили горячее масло. Это было ощущение, которого она никогда не испытывала прежде, ощущение, которое терзало ее изнутри.

Она думала, что уже в середине удовольствия, но теперь поняла, что ошибалась. Она не знала, насколько острым и интенсивным может быть настоящее удовольствие.

Ощущение было такое, словно осколки битого стекла резали ее изнутри.

- Ты когда-нибудь рассматривала себя здесь, внизу, вблизи?

Именно тогда он перестал сосать и прижал язык к ее клитору, говоря тихим, пьяным голосом.

- Это как гранатовое зернышко, пропитанное росой. Такое красивое.

- Затк… А!

- И здесь тоже.

Айлекс поднял свою свободную руку и начал щипать ее напряженный сосок.

- Ты все это время прятала что-то настолько красивое под своей формой…

- Ах…!

Он пробормотал дразнящим тоном, затем снова втянул воспаленный клитор в свой рот. Теперь это был не только клитор или внутренние стенки - ее соски, которые она даже не знала, что могут чувствовать удовольствие, все было болезненно пробуждено.

Задыхаясь, Тилия терпела мучительное удовольствие, словно ее наказывали. Но по мере того, как ее зрение начинало затуманиваться, а спина отрывалась от кровати, интервалы между этими ощущениями сокращались.

Нет, не может быть.

Инстинктивно почувствовав надвигающуюся бурю, Тилия отпустила волосы Айлекса. И быстро убрала ноги с его плеч.

Нет, больше нет.

Затем, словно пытаясь убежать, она начала дико извиваться всем телом.

Гроза приближалась. Ей нужно было убежать от нее.

До того, как она окончательно сойдет с ума. До того, как она перестанет быть собой.

- Что ты делаешь?

Но она забыла.

С того момента, как она легла в эту кровать, ни одна из ее попыток не увенчалась успехом.

- Я же говорил, отступать уже поздно.

Все еще уткнувшись лицом между ее ног, Айлекс посмотрел на нее холодным, хищным взглядом.

Выражение его лица было таким же угрожающим, как и толстый, набухший, истекающий смазкой член, который он прижимал к своему животу.

Айлекс надавил ей на низ живота, прижимая ее вниз, его язык упирался в клитор. В то же время три пальца внутри сгибались, беспощадно царапая то место, которое сводило ее с ума.

- Аааах…!

Как и ожидалось, тело Тилии яростно содрогнулось, балансируя на грани оргазма. Каждая мышца в теле напряглась, когда она достигла пика.

Даже зная, что она достигла кульминации, Айлекс не остановился. Он продолжал сосать ее набухший клитор и грубо двигать пальцами внутри нее.

И все это время его глаза были прикованы к ее лицу - лицу женщины, корчащейся от удовольствия, плачущей, мокрой от пота и слез. Ее красота теперь искривилась от непристойного удовольствия.

- Нет, остановись. Пожалуйста… остановись…!

Тилия понятия не имела, что она говорит. Все, что она знала, это то, что хотела избежать ошеломляющего удовольствия.

Наконец, Айлекс вытащил из нее пальцы, и только тогда она попыталась перевернуться, чтобы вырваться.

- Все в порядке.

Он говорил тихо, целуя ее заплаканное лицо, пока она икала от рыданий.

- Не плачь. Все в порядке. Все уже позади.

Но даже когда он слизывал ее слезы, словно птица, успокаивающая своего птенца, его пальцы все еще прижимались к ее пульсирующему клитору.

- Нет, хватит…!

Его влажные пальцы нежно потерли опухший узелок, заставив Тилию пролить еще больше слез.

Хлюп. Остатки ее сопротивления, то, что она сдерживала, вырвались наружу, словно лопнувший воздушный шар, пропитав простыни под ней.

Теперь на простыне было большое пятно, похожее на карту.

Тилия, увидев, что сотворило ее тело, заплакала, как ребенок.

Она перешла черту стыда, и теперь даже ее взрослая гордость была утеряна. В груди закипела обида на мужчину, который завел ее так далеко.

Она умоляла его остановиться. Она умоляла. Как он мог заставить ее пройти через последнее унижение?

- Ик…

Но прежде чем ее рыдания полностью утихли, Тилия замерла от нового ощущения и в шоке опустила взгляд.

К ее теперь уже совершенно мокрому и дрожащему входу снова что-то прижалось.

- П-подожди, Айлекс, я... Ах!

- Нет.

Айлекс, крепко обнимая сопротивляющуюся Тилию, пробормотал что-то со стеклянными глазами.

- Я больше не могу ждать.

И с этими словами его толстый, темно-красный член начал медленно продвигаться внутрь.

- Ах… ах…

Боль, которую она чувствовала сейчас, была совершенно иного уровня, чем когда его пальцы или зубы терзали ее клитор.

На мгновение Тилия задумалась, не пытается ли Айлекс засунуть в нее кулак вместо пениса. Она опустила взгляд, чтобы проверить.

- Хнгх.

Но нет, это был именно его член, а не кулак. Головка была просто нелепо большой.

Затаив дыхание, Тилия наблюдала, как его огромный член медленно проталкивался внутрь нее. Это было такое грязное, непристойное зрелище, что она не могла больше смотреть. Она подняла голову и посмотрела вверх.

Ее тело дрожало от незнакомой боли. Когда она подняла глаза, то увидела, что в отличие от нее, которая отвернулась, Айлекс пристально смотрит туда, где его член проникает в нее.

Его взгляд был настолько сосредоточен, словно этот момент был смыслом его существования.

- Хнгх. Ты слишком большой… Ах!

Но эта мысль не продлилась долго.

Глухой удар. Она почувствовала, как толстая головка проталкивается в нее, растягивая вход до предела. Из-за шока ее спина была мокрой от пота.

- Ах, больно. Айлекс, больно.

- Больно?

Услышав ее нехарактерно детские слова, Айлекс, до сих пор смотревший вниз, наконец обратил на нее свой взгляд.

Он наклонился, нежно целуя ее подбородок и щеки, как будто успокаивая. Одна рука нежно мяла грудь, а другая нежно гладила ее пульсирующий клитор.

Постепенно напряжение в ее внутренних стенках спало, и тело начало принимать его.

- Все в порядке, - прошептал Айлекс на ухо Тилии, задыхаясь, - с этого момента все будет хорошо.

При этих словах его большой палец снова надавил на ее набухший клитор.

Головка члена проталкивалась глубже в расслабленные стенки. Она чувствовала, как его длина заполняет ее целиком, словно змея, скользящая внутри нее.

- Он весь внутри, да?

Тилия провела белыми руками по своему раздутому животу и заговорила, икая.

Она инстинктивно чувствовала это. Огромный размер его члена теперь был полностью внутри нее.

- Он здесь, внутри меня.

Айлекс посмотрел на нее сверху вниз, пока она нервно поглаживала свой живот.

Капля пота упала с его лба ей на грудь.

- …Да.

Айлекс облизнул пересохшие губы и заговорил хриплым голосом.

- Да, именно так.

С этими словами его бедра начали двигаться.

Тилия почувствовала странный дискомфорт, как будто ее внутренности опустошались, а затем снова наполнялись. Она схватилась за простыню от боли, но Айлекс грубо отдернул ее руку и переплел свои пальцы с ее, заставив их соединится.

Крепко держа его большую руку, Тилия задыхаясь посмотрела вверх. Над ней было прекрасное лицо мужчины, полностью поглощенного актом. Его лицо, как и ее, было в беспорядке, поглощенное похотью, как и она сама.

Извращенное чувство удовлетворения наполнило ее грудь. Необъяснимая, извращенная радость начала разрастаться внутри.

Я сделала это с Айлексом Дэвенпортом.

Темный демон, таящийся в глубине сердца, издал радостный звук, отдававшийся эхом в ушах.

Я сделала это. Никто другой, только я.

Ошеломленная этой мыслью, Тилия подняла захваченную руку и обвила его шею. Увидев это, Айлекс, который сначала нахмурился, словно думая, что она отстраняется, расслабил лицо, когда ее рука обняла его.

- Быстрее. Делай это быстрее.

Боль все еще была там, острая и ясная. Дискомфорт от ощущения, что ее внутренности разрываются, остался. Но Тилия, двигая бедрами, как будто она чувствовала что-то большее, подталкивала его.

- Сильнее. Еще… Аааах!

Прежде чем она успела договорить, Айлекс, чьи бледно-серые глаза затуманились от похоти, яростно двинул бедрами.

- Аааах, аааах! Еще, еще!

Тилия, схватив его за тонкие волосы, потребовала пронзительным голосом. Айлекс, уперевшись локтями около ее головы, выругался себе под нос и начал вбиваться в нее грубыми, сильными толчками.

Комнату наполнили непристойные ругательства и чувственные стоны, изредка прерываемые небрежными поцелуями.

Когда это случилось? Тилия, которую до этого переполняло негодование, теперь полностью была поглощена самим актом, ее тело и разум были поглощены Айлексом. Странный жар, начавшийся в нижней части ее живота, становился все сильнее каждый раз, когда его член терся об определенную точку ее внутренних стенок.

Было ли это из-за святой воды или из-за того, что Айлекс Дэвенпорт был так хорош, как о нем говорили, уже не имело значения. Важно было то, что этот грязный акт с ним был таким приятным, что ее мозг был словно в огне.

Каждый раз, когда он глубоко входил или касался ее внутренних стенок, ударная волна распространялась по животу, а спина выгибалась. Острое удовольствие пронзало позвоночник, медленно разрушая рассудок, как будто ее разум поглощался экстазом.

- Ты ведь не знала, да?

Тихий голос прервал ее, когда бедра Тилии неудержимо задрожали, ее тело не могло держать себя.

- Ты ведь не знала, что в итоге сделаешь со мной что-то подобное, не так ли?

- Агх, перестань говорить…!

Когда он произнес слова «что-то подобное», Айлекс игриво закружил бедрами, двигая своим членом внутри нее круговыми движениями. Резкая стимуляция заставила ее тело дрожать, и он продолжил говорить, его тон был дразнящим, как у взрослого, читающего ребенку сказку.

- Ты меня ненавидела. Даже не могла находиться рядом со мной.

Хотя тон был мягким, в его словах чувствовалась нотка злобы.

Едва открыв глаза, Тилия сквозь затуманенное зрение увидела его растрепанное лицо.

- Каково это?

В отличие от прежнего взгляда, теперь его глаза были расслабленными и игривыми, полными веселья.

- Каково это - быть сплетенной с человеком, от которого ты раньше шарахалась?

Несмотря на полное подчинение ему, Айлекс выглядел совершенно спокойно. Этот вид истощил огонь в ее сердце, медленно погасив страсть.

И тут она поняла.

Все это было иллюзией. В конце концов, она была единственной, кого это погубит. Неважно, насколько грязным он станет в этот момент, в грязь упадет только она.

Благородный Айлекс Дэвенпорт просто добавил еще один предмет в свою коллекцию. Этот поступок стоивший ей всего - ее надежды, ее последней крупицы гордости, был для него не более чем мимолетной новинкой.

В тот момент, когда она осознала этот факт, волна эмоций подступила к ее горлу.

- Ты понимаешь?

Но, как всегда, вместо того, чтобы плакать, Тилия предпочла выплеснуть яд.

- Ты когда-нибудь думал, что я сделаю с тобой что-то столь отвратительное?

Слова, наполненные ядом, заставили гладкие губы Айлекса сжаться. Его ранее расслабленное и игривое выражение исчезло, а глаза дрогнули.

Тилия не могла прочитать его чувства - бледно-серые глаза ничего не выдавали. Но одно она могла сказать наверняка: ее слова задели его за живое.

- Агх!

Как раз в тот момент, когда ее начало наполнять странное чувство удовлетворения, ее тело внезапно перевернулось.

Он все еще находился внутри нее и это движение вызвало сильнейший толчок в ее и без того содрогающихся внутренних стенках, невыносимо усилив ощущения.

- Ааа, аааа…!

Тилия лежала теперь лицом вниз с поднятыми бедрами и неудержимо дрожала. Она понятия не имела, как выглядит для мужчины позади нее, но это был далеко не конец.

Он начал входить глубже и сильнее, пока она беспомощно лежала в позе лягушки, ее бедра дрожали в воздухе.

- Ты сказал, что вставил его весь…

- Я?

Айлекс, слегка прижав ее запястье, насмешливо рассмеялась.

- Когда я такое говорил?

С дьявольской ухмылкой он вонзил свой твердый, пульсирующий член еще глубже, словно преодолевая барьер, который нельзя было переступать.

Орган, к которому она привыкла, внезапно превратился в оружие, и Тилия, обливаясь холодным потом от страха, забилась в панике.

- Стой, стой…!

- И это еще не все.

Пока Тилия сопротивлялась, Айлекс захватил ее всем телом, прижав к месту и продолжая вталкивать в нее свой длинный, толстый член.

Из ее рта вырывались бессвязные звуки. Ни удовольствия, ни боли - это было странное ощущение, которое терзало ее внутренности.

В ужасе она изогнулась, пытаясь вырваться, но оказалась полностью поймана в его объятиях.

- Тесно…

Горячее дыхание пронеслось мимо ее уха, когда Айлекс потянулся, словно пытаясь подтвердить, где находится его член, надавливая на плоский живот. Когда его большая рука надавила ей на живот, она почувствовала слабую волну тошноты.

Услышав его восторженный смех, Тилия разрыдалась.

Она чувствовала себя рыбой, попавшей в сеть, и неспособной вырваться, как бы она ни боролась.

Она не могла дышать. Только достигнув своего предела, она наконец поняла: ранее он сдерживался, проявляя внимание ради нее.

- Пожалуйста, остановись.

Теперь, находясь на грани полного поражения, у Тилли не осталось сил на оскорбления.

- Подожди…агх!

Все, что она могла сделать, это молить о пощаде, отчаянно цепляясь за любую надежду на его сострадание.

- Больно. Айлекс, пожалуйста, подожди…!

Тело Тилии содрогалось и дрожало, а Айлекс разочарованно вздохнул и отпустил ее.

- Выгни спину правильно.

Но это была лишь короткая передышка перед началом настоящего испытания. Он просунул руки ей под талию и приподнял в нужное положение, крепко удерживая.

Он нежно поцеловал ее дрожащую белую спину, затем переместил руки вниз - одну на ее набухший клитор, а другую к твердому соску. Он начал одновременно тереть оба чувствительных места.

- Ах, аах, не трогай меня! Просто... просто трахни меня уже!

- Ты чертовски упряма.

Шлепок. Айлекс слегка шлепнул ее по дергающимся ягодицам и зарычал от раздражения.

- Не двигайся, или я действительно трахну тебя так, как захочу.

Холодный тон заставил ее тело похолодеть, а горячее дыхание пронеслось мимо уха.

Айлекс втиснул свои толстые бедра между ее дрожащими белыми ногами и начал толкаться. Его стоны становились все громче, а мокрые, похотливые звуки их сталкивающихся тел разносились все быстрее и быстрее.

- Ах, ах… Аах…!

Какую бы боль она ни чувствовала раньше, она давно забыла ее, когда удовольствие снова поглотило ее. Тилия задыхалась и стонала, ее взгляд был расфокусирован.

Ощущение было совершенно иным, чем прежде, как будто все до этого момента было просто игрой. Теперь удовольствие усилилось, переполняя ее. Зрение мерцало белым, как вспышки молнии.

Она цеплялась за мягкие простыни, как за спасательный круг, но они быстро отрывались. Вместо этого ее потные пальцы переплетались с его мозолистыми.

- М-м-м…!

Ее тело снова повернулось, и прежде чем она успела это осознать, она уже сидела на коленях Айлекса, лицом к нему. Более глубокое проникновение заставило ее спину неконтролируемо дрожать.

Айлекс крепко сжал ее дрожащие белые ягодицы и засунул язык ей в рот. Отчаянно нуждаясь в воздухе, она втянула его, как будто это был ее единственный источник кислорода.

Их тяжелое дыхание и звуки соприкасающихся мокрых тел наполняли комнату.

Целуя ее открытую шею, Айлекс тихо прошептала:

- Я знал.

Сквозь затуманенное зрение Тилия увидела выражение лица Айлекса - выражение, которое она не могла прочесть: оно было ни сердитым, ни счастливым, ни даже нейтральным.

Глядя на нее сверху вниз, он пробормотал:

- Я знал с самого начала. Ты и я... мы всегда должны были прийти к этому.

По какой-то причине его голос звучал влажно, словно пропитанный эмоциями.

Прежде чем она успела осмыслить его слова, он снова начал толкаться, словно жеребец, его рот сомкнулся на ее дрожащем соске.

- Ааа…!

Каждая часть ее тела, каждая чувствительная точка неустанно стимулировались. Ее внутренние стенки постоянно терлись, и от всепоглощающего удовольствия она пускала слюни, как безмозглая идиотка.

Последнее, что помнила Тилия, как она пыталась оттолкнуть Айлекса Дэвенпорта. Это было последнее воспоминание, прежде чем она закрыла глаза, словно желая отгородиться от мира.

Воспоминания, которые последовали за этим, были фрагментарными. Было ли это действием препарата или просто результатом попыток собственного разума забыть, Тилия не могла сказать наверняка.

Все, что она ясно помнила, это то, как плакала до тех пор, пока не заболели глаза. Она также помнила, как умоляла, когда больше не могла выдерживать подавляющего удовольствия, и как Айлекс вылизывал ее ушную раковину.

«Ты делала все, что хотела, так что теперь я буду делать все, что хочу».

Айлекс пробормотал что-то бессмысленное, и когда ему показалось мало лизать ее ухо, он начал покусывать мокрую мочку уха.

«Ты понятия не имеешь, да? Насколько аппетитное твое ухо».

Он что, каннибал какой-то? Даже в этом хаотичном состоянии она подумала что-то вроде этого. Нет, она, возможно, даже сказала это вслух.

Сразу после этой мысли он расхохотался, и щекочущее ощущение на ее шее намекало на то, что это, вероятно, правда. Когда она огрызнулась на него, чтобы он перестал смеяться, он поцеловал ее глаза. Несмотря на то, что она пыталась оттолкнуть его, он продолжал прижиматься к ней своим телом, и в конце концов она, возможно, обняла его в ответ.

Да, она была уверена, что именно это и произошло…

Медленно моргая, Тилия лежала на широкой кровати, ее тело было тяжелым от истощения. Она чувствовала, как тело, опьяненное неконтролируемой силой, медленно возвращается в нормальное состояние. Ощущение разума, которое было изгнано, возвращалось, и мало-помалу она начала осознавать реальность своего положения.

Осознав, какой безумный поступок совершила, Тилия повернула голову, чтобы посмотреть на часы, висящие на стене. Часовая и минутная стрелки показывали без десяти три. Ее затуманенные глаза, которые до этого смотрели на часы, расширились от шока.

- В чем дело?

Тихий голос раздался прямо позади нее, где-то у изголовья кровати.

- Тебе все еще больно?

Голос Айлекса, который крепко обнимал ее, зарывшись лицом в черные волосы, звучал иначе, чем в полдень.

- Или, может быть, ты еще не успокоилась…

- Экзамен!

Но Тилия даже не слышала его слов.

В тот момент, когда к ней вернулся рассудок, на ум пришло только одно, и она выкрикнула это вслух.

Экзамен.

Мне нужно сдать выпускной экзамен.

Тилия оттолкнула его руку, обнимавшую ее грудь, и резко села.

- Мне нужно идти осталось десять минут.

- Что?

- Мне нужно идти сдавать экзамен, я... а...!

Когда она попыталась повернуться, острая боль пронзила ее талию, и она посмотрела на Айлекса с раздражением. Увидев ее холодный взгляд, Айлекс убрал ногу, которая лежала на ней, со странным выражением на лице.

Надоедливый ублюдок. Бросив на него еще один взгляд, Тилия ринулась встать с кровати. Или, скорее, попыталась.

- Агх.

Пока не поняла, что в ногах не осталось силы.

Все тело чувствовалось так, будто оно ей не принадлежало. Каждая мышца болела, как будто ее перетрудили, и она протестует.

Она рухнула на пол с нелепым выражением боли на лице. Звук, с которым Айлекс Дэвенпорт встала с кровати, разнесся по комнате.

- Ты действительно собираешься сдавать экзамен?

- Да. Мне нужно закончить обучение, - раздраженно крикнула Тилия, опираясь руками об пол, - ты не идешь?

По какой-то причине ее раздражало то, что он стоял на двух ногах, после того как занимался тем же, чем и она.

- Тебе разве не нужно заканчивать обучение? Экзамен начнется через десять минут.

Но, несмотря на ее уверенный тон, нижняя часть тела отказывалась восстанавливать силы. Ее бедра, отмеченные отпечатками ладоней, яростно дрожали, усиливая растущее негодование. И все же, несмотря на стиснутые зубы, ей наконец удалось встать.

Эта небольшая боль не заставит ее отказаться от получения диплома. В конце концов, она даже смогла учиться после того, как ее избил тростью отец. Она не собиралась позволить этой боли победить ее.

«Ладно. Мне просто нужно одеться и пойти».

Когда Тилия, все еще дрожа, потянулась к стене, чтобы удержаться на ногах и двинуться вперед, что-то с шумом упало перед ней.

- Надень это.

Это была ее аккуратно сложенная школьная форма, та самая, за которой она собиралась пойти в ванну.

Айлекс, теперь уже в халате, небрежно спросил ее:

- Тебе помочь одеться?

Не отвечая, Тилия протянула руку, подняла форму и начала надевать ее. Состояние одежды было немного, нет, очень неприятным, но сейчас не время беспокоиться о таких вещах. Бедра горели при каждом шаге, она несколько раз покачнулась, но ничто не могло ее остановить.

«Если я пойду коротким путем, то быстро доберусь до главного здания…»

Ее мысли были сосредоточены исключительно на поиске кратчайшего пути в экзаменационный зал.

«Если я пойду по обходному пути, то смогу сделать это за пять минут. Экзамен начнется в три десять из-за переклички, так что все будет в порядке».

Быстро одевшись, Тилия повернулась, чтобы проверить Айлекса.

В отличие от нее, которая теперь была полностью одета, он все еще стоял в халате.

«Он все еще бездельничает?»

Тилия взглянула на него с легким презрением, заметив, что его взгляд устремлен на кровать, где они кувыркались ранее. Она подняла брови.

«А».

Только тогда она вспомнила, почему ее ноги так дрожат.

«Точно. Это был мой первый раз»

Подумала Тилия без особых эмоций и засунула руки в жакет, последнюю часть одежды. Не может быть, чтобы он просто так пялился на кровать. Вероятно, он смотрит на кровавое пятно, оставшееся на простынях.

«Мне не повезло. Я слышала, у некоторых женщин кровь не идет».

С отсутствующим выражением лица Тилия вытащила свои длинные волосы из-под жакета и посмотрела на Айлекса.

Солнечный свет, льющийся через окно, отбрасывал тень на его лицо, когда он смотрел на запятнанную простыню с серьезным выражением лица, словно разглядывал какой-то древний артефакт.

О чем он мог думать?

Застегивая последнюю пуговицу, Тилия попыталась представить, что происходит у него в голове. Подумать только, что женщина, которая вела себя так опытно, на самом деле была девственницей.

Почувствует ли он себя обманутым или...

Понравится ли ему это?

Она уже собиралась рассмеяться, как вдруг по ее позвоночнику пробежало чувство страха.

«Может ли он сказать что-то вроде: «Я не знал, что это твой первый раз» или «Я возьму на себя ответственность за это»…?»

Тилия быстро покачала головой, пораженная этой идее.

Ни за что. Айлекс Дэвенпорт не был тем, кто так цепляется за женщину. Он был известен тем, что не мешал женщинам приходить и уходить, когда им вздумается.

«Верно, это невозможно...»

Даже когда она вспомнила все слухи о нем, ее глаза сузились.

Но все равно выражение его лица казалось слишком серьезным для человека, которому было все равно.

- Это…

Не в силах подавить тревогу, Тилия наконец заговорила.

- Ты не собираешься одеваться?

Услышав ее слова, Айлекс наконец повернул голову. Но его серые глаза, обычно затуманенные безразличием, были такими же непроницаемыми, как и всегда.

«Что с этим взглядом?»

Чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом, Тилия испытала дискомфорт лишь на мгновение, прежде чем он застал ее врасплох.

«Почему он идет сюда?»

Вздрогнув от приближения Айлекса, Тилия инстинктивно отступила на шаг.

Запах сырой, необузданной мужественности все еще исходил от него, его волосы были взъерошены, а глаза пронзительны, напоминая ей об ощущениях, которые он выгравировал в ее теле. Бессознательно она сжала кулаки за спиной, ее губы пересохли, а сердце колотилось.

Пока она готовилась ударить его идеальное лицо, если он подойдет ближе, произошло нечто неожиданное.

Взгляд серо-морских глаз Айлекса, до сих пор устремленный на нее, плавно скользнул по ней и остановился на чем-то другом.

Конечно, он не направлялся к ней.

Он прошел мимо, как будто ее не существовало, и направился в ванную, где лежала его сброшенная одежда.

Глядя, как Айлекс стоит перед своей рубашкой без пуговиц, со сложным выражением на лице, Тилия тихо вздохнула, понимая, что ее напряжение было напрасным.

«Он просто собирается одеться».

Ее облегчение было мимолетным, смешанным с ноткой смущения.

Я испугалась без причины. Она не могла не рассмеяться над собой, готовясь повернуться.

- Тилия Эмброуз.

Айлекс снова сократил расстояние между ними.

Он протянул ей маленькую коричневую бутылочку.

- Выпей это перед уходом.

Что это?

Тилия, полная подозрений, уставилась на маленький пузырек в его руке, а затем подняла взгляд на Айлекса.

На его лице вернулось обычное серьезное выражение, как будто мужчина, который еще недавно покусывал ее кожу, был совершенно другим человеком.

Ей не нравилась идея принимать еще какие-то загадочные препараты.

С недоверием посмотрев на пузырек, Тилия спросила:

- Что это?

- Это лекарство. Я должен был дать тебе его сразу, как только ты пришла, но забыл. Прими его сейчас.

Как только я пришла? Что бы это могло быть...

Ой.

Осознание пришло к Тиле, и выражение ее лица смягчилось.

Конечно. Что еще?

- Это контрацептив?

Она коротко рассмеялась, взяв флакон из его рук.

Только тогда все обрело смысл.

Она удивилась, почему он так долго пялится на простыню. Он, должно быть, боялся, что она попросит его взять на себя ответственность. Мысль о том, что они оба беспокоятся об одном и том же и так настороженно относятся друг к другу, заставила ее усмехнуться.

«Конечно, я не просто так выбрала Айлекса Дэвенпорта».

С просветлевшим лицом Тилия откупорила бутылку. Она не могла не похвалить себя за правильный выбор в прошлом.

На мгновение она засомневалась, действительно ли это то самое лекарство, но вскоре сомнения развеялись.

В конце концов, мужчина, с которым она была, был не кто иной, как Айлекс Дэвенпорт, второй сын престижной семьи Дэвенпорт, который не хотел иметь ни с кем ничего общего.

Теперь, когда она об этом подумала, даже то, что он сказал ей помыться перед тем, как они начнут, вероятно, было связано с тем, что он беспокоился о своей собственной безопасности. Он не хотел бы общаться с кем-то грязным, верно?

Учитывая бесчисленные слухи, тот факт, что о нем никогда не было никаких сплетен после этого, делало его заслуживающим доверия по крайней мере в этом вопросе. Вспомнив обеспокоенное выражение на его лице, когда он смотрел на простыни, Тилия стала еще более уверенной.

Должно быть, он боялся, что я приду к нему и заявлю, что у меня будет от него ребенок.

Убежденная, что он дал ей противозачаточное средство, Тилия проглотила лекарство без тени сомнения. Затем, с облегчением на лице, она поставила бутылочку обратно на тумбочку и выпрямилась.

- Мне ведь не нужно тебя благодарить, да?

В конце концов, это лекарство предназначалось им обоим.

Теперь полностью одетая в школьную форму, Тилия посмотрела на себя в зеркало на тумбочке. Растрепанной женщины, которая стонала, задыхаясь, всего несколько часов назад, больше не было. Остался только образ Тиллии Эмброуз, полной мыслей о движении вперед.

- Мне не нужно этого говорить, но я все равно скажу, всего один раз.

Она отряхнула юбку и обернулась.

Айлекс Дэвенпорт все еще стоял на том же месте, словно застыв после того, как передал ей пузырек с лекарством.

Тилия посмотрела ему в глаза и сказала спокойным, уравновешенным голосом.

- Надеюсь, никто больше не узнает о сегодняшнем дне.

Его глаза, которые молча наблюдали за ней, были все еще глубоки, как бездна. Но неважно, насколько они были глубоки и какие эмоции в них таились, для Тилии они больше не имели значения.

- Ты ведь тоже не хочешь со мной связываться, да?

В конце концов, она уже получила то, что хотела.

Тилия мягко улыбнулась, приподняв уголки рта.

Конечно, она была благодарна. Он был хорошим игроком, и он хорошо сыграл свою роль. Но это было все. Больше никаких чувств не было.

Она использовала его, да, но она считала, что это был честный обмен. Он, безусловно, насладился ее телом в полной мере.

«И честно говоря, если у него есть хоть капля совести, он не должен вести себя так, будто с ним поступили несправедливо».

Особенно после того, как он наслаждался каждым мгновением.

Когда она с легким сердцем отвернулась, думая, что ее тело, должно быть, пришлось ему по вкусу, мысли Тилии были полностью сосредоточены на экзамене.

«Мне просто нужно убедиться, что я не провалюсь. Что я пересматривала в последний раз?»

Когда она уже собиралась выйти из комнаты, погруженная в академические мысли, что-то заставило ее обернуться.

Айлекс все еще стоял в комнате как статуя. Тилия с любопытством наклонила голову.

- Ты разве не собираешься заканчивать учебу? Поторопись и одевайся.

Она бросила на него последний взгляд, словно увидела самого странного человека в мире, а затем полностью отвернулась.

На этом все закончилось.

Выполнив свою задачу, Тилия вышла из комнаты без тени сожаления.

Стук. Дверь закрылась, и в комнате наступила тишина.

Даже после того, как она ушла, Айлекс долгое время молчал, стоя на месте.

Часы уже пробили три.

К этому времени она уже будет сдавать экзамен в главном здании.

- Ха.

Взрыв смеха сорвался с губ Айлекса.

То, что началось как смешок, быстро переросло в полноценный смех, заставивший его сильные плечи содрогаться.

Прикрыв глаза большой рукой, Айлекс неудержимо дрожал всем телом и смеялся.

Его смех наполнил неопрятную комнату, отражаясь эхом, затихая и снова становясь громче.

И наконец, когда шум стих, Айлекс медленно опустил руку.

- …Понятно.

Его бледно-серые глаза полностью изменились.

- Так вот как ты хочешь играть.

Его глаза холодно сверкали, острые, как только что заточенный клинок.

***

Сделано!

Пока ассистент преподавателя собирал экзаменационные работы, Тилия потянулась, расслабив напряженные плечи.

Экзамен был довольно легким.

Ходили слухи, что пересдача экзамена будет невыносимо сложной, но, похоже, эти слухи были беспочвенны.

Она не перепроверила свои ответы, поэтому не могла быть полностью уверена, но, по крайней мере, она была уверена, что не провалила экзамен.

«Слава богу. Я смогу закончить обучение».

Тилия вздохнула с облегчением и тупо уставилась на доску.

Что-то на вычищенной насухо доске привлекло ее внимание.

Отсутствующие: 1

Цифра один, написанная аккуратным почерком, выделялась на зеленом фоне.

Тилия медленно повернула голову и оглядела класс.

Среди усталых лиц человека, которого она искала, не было.

«Не пришёл, да?»

Опустив голову и глубоко задумавшись, Тилия задавалась вопросом, почему.

Его физическое состояние не выглядело плохим.

Может, он не хотел заканчивать обучение? Или…

- Тилия!

Но прежде чем она успела закончить свою мысль, Джуди, выглядевшая разъярённой, бросилась к ней.

- Где ты была? Ты хоть представляешь, как я волновалась? Как ты могла не появиться перед экзаменом?

Тилия не смогла продолжить свои мысли, так как подруга схватила ее и потрясла за плечи.

Ну, может, он просто не хотел приходить. Он и раньше сбегал.

Решив не думать слишком много о его отсутствии, Тилия быстро стерла Айлекса Дэвенпорта из своей памяти.

- Знаешь, сколько раз я ходила в туалет и обратно? Я так волновалась, что ты не придёшь на экзамен…!

Сейчас ее главной задачей было успокоить соседку по комнате, которая была готова расплакаться.

***

- Тебе не здоровилось?

- Да. Я лежала в лазарете, поэтому опоздала.

Тилия попыталась избежать обеспокоенного взгляда Джуди, продолжая:

- Но, к счастью, лекарство подействовало, и теперь я в порядке. Я не чувствую никакой боли.

- Было так плохо? Сегодня утром ты была в порядке.

- Хм, кажется, я просто слишком быстро пила воду, и мне от этого стало не хорошо.

Тилия быстро придумала оправдание и выдавила из себя естественную улыбку.

- Но разве это не удача? Я выздоровела как раз к экзамену.

- Да, это удача… Но ты, должно быть, очень нервничала, до такой степени, что даже от воды тебе стало плохо. Я слышала, что когда человек очень нервничает, даже что-то такое безобидное, как вода, может расстроить желудок.

Джуди поверила ее истории без сомнений, и ее плечи поникли, как у удрученного щенка.

- А я хожу около туалета и думаю, почему ты не выходишь. Так вот почему - тебя там не было.

Тилия не могла не почувствовать укол вины, представив, как ее подруга с нетерпением ждала ее. Она отвела взгляд в пол.

- И все же, это облегчение, что ты добралась до экзамена. На самом деле даже лучше, что ты оказалась в лазарете.

Джуди, которая своим обеспокоенным выражением лица заставляла Тилию чувствовать себя виноватой, внезапно хлопнула в ладоши и посмотрела на нее с более радостным выражением лица.

- Грегори Майерс околачивался около женского туалета все время, пока тебя не было. Когда я забеспокоилась и заглянула посмотреть, он ухмыльнулся и спросил, внутри ли ты.

- …Грегори?

- Да. Когда я сказала, что тебя там нет, он выругался и умчался.

Лицо Джуди исказилось от отвращения при этом воспоминании.

- Он определенно ждал, чтобы затеять с тобой сору. Вот придурок.

- …Да, наверное, так и было.

Когда Тилия вспомнила об источнике всех своих недавних бед, выражение ее лица похолодело.

Она не собиралась этого так оставлять.

Тилия быстро начала придумывать способы исключить Грегори Майерса из академии самым позорным образом.

«Он, должно быть, рассказал обо мне своим друзьям. Сначала я соберу у них доказательства...»

- Тилия.

Внутренним голосом, полным злобы, Тилия замышляла месть, когда Джуди прервала ее мысли.

- Хм? Что?

- Ты все еще выглядишь больной. Твое лицо очень бледное.

Джуди обеспокоенно посмотрела на лицо Тилии, а затем встала.

- Давай вернемся в общежитие. Тебе следует принять лекарство и хорошенько отдохнуть.

Когда Тилия неловко поднялась со своего места, она вдруг кое-что вспомнила.

- Джуди, разве у тебя не было планов на сегодня? Ты сказала, что собираешься с семьей отпраздновать возвращение брата.

- Ты думаешь, это имеет значение? Ты болеешь.

- О чем ты говоришь? Прошло три года с тех пор, как ты в последний раз видела свою семью в полном составе.

Поняв, как сильно Джуди ждала сегодняшнего дня, Тилия осторожно толкнула подругу в плечо.

- Сейчас я в полном порядке. Как ты сказала, цвет лица улучшится после отдыха и приема лекарств. Я могу позаботиться о себе сама, так что просто иди.

- Но…

- Мне было бы неловко, если бы ты отменила свои планы и осталась со мной. Так что, пожалуйста, иди. Я тебя прошу.

Просьба Тилии была искренней. Больше, чем забота, ей сейчас было нужно немного времени наедине с собой, чтобы прочистить мозги.

Тилия знала, что если Джуди, которая совершенно не осознавала ситуацию, останется рядом с ней, ее собственное чувство ненависти к себе станет только сильнее.

- Я действительно в порядке.

Тилия улыбнулась так широко, как только могла, надеясь, что выглядит убедительно.

- Если ты действительно волнуешься, просто принеси мне шоколада, когда вернешься.

Ах, моя спина…

Тилия после мытья, едва держась на трясущихся ногах, рухнула на кровать. Ее тело, которое ранее было сильно напряжено, теперь кричало от боли.

Не было ни одной части тела, которая бы не болела. От внутренней стороны бедер, которую она никогда раньше не осознавала, до видимых частей тела - все было в ненормальном состоянии.

Почему у меня болит живот?

Пока она массировала затвердевшие мышцы живота, Тилия перестала думать и уткнулась лицом в подушку.

Сколько бы она об этом ни думала, она чувствовала, что сделала правильный выбор, отослав Джуди. На какой-то краткий миг она почувствовала желание все рассказать ей, чьи глаза были полны беспокойства...

«Я была достаточно впечатлена. Если бы Джуди узнала, она бы пришла в ужас».

Благородная дама, прожившая всю свою жизнь в уединении, не смогла бы вынести того, что пришлось пережить Тилии. Джуди бы плакала от злости, устремив на Тилию полные слез глаза и говоря: «Почему ты не пришла ко мне? Почему ты просто не попросила меня достать тебе противоядие!»

Представив, как Джуди плачет, ругая ее, Тилия не могла не рассмеяться. Но, несмотря на приподнятые уголки рта, ее пустые глаза были далеки от смеха.

Она прекрасно знала, что крепка, но никогда не думала, что настолько. Тилия перевернулась, чувствуя, что опускается все ниже и ниже.

«Все в порядке. Я не из тех, кто придает какое-то особое значение первому разу».

Как бы она ни старалась отмахнуться от этого, сокрушительное чувство, грызущее край ее груди, не уходило. Прикрыв глаза рукой, Тилия медленно выдохнула.

Когда наступила тишина, она привычно услышала голос матери, эхом отдающийся в ушах.

«Читай столько, сколько хочешь, Тилия. Почему бы женщине не учиться? Учись тому, что хочешь, и живи так, как хочешь. Дай своему блестящему таланту расцвести в полной мере».

Голос ее матери был таким добрым. Но затем, так же быстро, он становился холодным и циничным, а затем следовал ее издевательский смех.

«Нет! Какая учёба? Какие книги? Выбрось всё это и просто купи себе платья! Лучшее для женщины - заполучить богатого мужчину!»

Проклятый смех матери эхом раздавался в ее голове. Хотя Тилия давно забыла лицо матери - всегда пахнущее алкоголем, ее голос все еще звучал, мучая ее.

Советы ее матери всегда были противоречивы. Между тем, чтобы стать умной женщиной или поймать богатого мужчину, Тилия выбрала первое. Она полностью отвергла второе.

Потому что, каким бы жалким это ни было, она была похожа на свою мать. Она никогда не хотела идти по тому же пути, который выбрала мать.

Так как же все так вышло? Она была так осторожна, всегда начеку.

Тилия опустила руку и вздохнула из глубины груди. Только сейчас, когда она отдышалась, она начала полностью осознавать ситуацию.

Из всех людей это должен был быть Айлекс Дэвенпорт.

Тот факт, что она спала с Айлексом Дэвенпортом, тяготил ее. А что, если кто-то видел, как она заходила в его комнату? А что, если Айлекс распространит истории об их совместном времени ради развлечения?

Одно беспокойство влекло за собой другое, каждое из которых было тревожнее предыдущего. А что, если... что, если она окажется беременной?

Холодное, гнетущее чувство поселилось в ее груди.

Дрожащими руками Тилия коснулась своего затвердевшего живота и покачала головой. Невозможно. Она приняла лекарство, которое дал ей Айлекс Дэвенпорт.

Она слышала слухи почти каждый день о людях, входящих и выходящих из его комнаты, но за четыре года, что она была в академии, она ни разу не слышала, чтобы кого-то забеременел. Противозачаточное средство, которые он ей дал, должно быть, было очень эффективно.

«Да, всё будет хорошо».

Тилия закрыла глаза, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Теперь, когда она осознала реальную опасность беременности, все остальное казалось незначительным.

Даже если пойдут слухи, даже если люди будут шептаться о ней, это не имеет значения. Она все равно скоро закончит учебу. Как только это случится, она покинет столицу и начнет новую жизнь, так что все это не будет иметь значения.

Тилия натянула одеяло на голову и повторила про себя: «Это неважно. Это не моя настоящая жизнь». Скоро эта фальшивая жизнь закончится, и начнется та жизнь, которую она запланировала.

Сейчас Тилии нужен был не план, а отдых. С каждым вдохом и выдохом она шептала себе подбадривания, пока медленно не погрузилась в сон.

Но даже во сне, пытаясь убежать от него, Айлекс Дэвенпорт терзал ее. События сегодняшнего дня, похороненные в ее подсознании, разыгрывались как кошмар.

В своих снах Тилия была раздавлена, как растоптанный цветок, вынужденная принять его. Даже в своем наркотическом состоянии она думала про себя: «Это неправильно. Это слишком». Это было удушающе. Это было так, как будто он силой врывался в места, куда не должен был входить, заставляя ее тело неудержимо дрожать.

«Почему ты так много плачешь?»

Мягко спросил Айлекс, словно искренне беспокоился, хотя она плакала молча.

«Слишком глубоко? Или может быть…»

В его, казалось бы, добром голосе было что-то леденящее душу.

«Ты просто из тех, кто легко может заплакать?»

С этими словами ощущение его вторжения усилилось. Не в силах вымолвить ни слова, Тилия боролась и извивалась, издавая нечленораздельные звуки, пока он держал ее тело в ловушке, не давая ей сбежать.

Должно быть, она сказала что-то сквозь рыдания - что-то, что звучало как мольба. Она не могла вспомнить что, но знала, что это было что-то близкое к мольбе. Она вспомнила, что как только пробормотала, жесткое давление его тела немного ослабло, и она смогла дышать немного легче.

«Не плачь».

Айлекс, словно никогда не вел себя холодно, прижался своей влажной щекой к ее заплаканной щеке.

«Когда ты плачешь, я не знаю, что делать».

Ублюдок. Он сказал это, но не остановился. О чем она думала, когда царапала его спину ногтями?

Ах да. Она думала, что наконец поняла, почему он нравится стольким девушкам.

Несмотря на то, что он был так холоден, несмотря на то, что он спросил ее, знает ли она вообще, кто он, в тот момент, когда их тела сплелись, он обращался с ней как с возлюбленной.

Когда он поцеловал тыльную сторону ее руки, его действия были и уважительными, и нежными. Когда он переплетал их пальцы и встречался с ней глазами, его прикосновение было нежным. Его взгляд, как будто он наконец достиг чего-то, чего так долго жаждал, был полон застенчивой радости.

Тилия чувствовала себя рыбой, пойманной в ловушку его взгляда, беспомощно барахтающейся в море простыней.

«Ты ведь не знала, да?»

Затем последовали непонятные слова Айлекса Дэвенпорта.

«Ты ведь не знала, что в итоге сделаешь со мной что-то подобное, не так ли?»

Его жестокие слова заставили ее лицо застыть, но даже тогда он не отпустил ее переплетенную руку.

«Я знал это с самого начала».

Его голос, глубокий и спокойный, прошептал ей в мокрое ухо:

«Ты и я... мы всегда должны были прийти к этому».

Ох.

Наступил вечер, принеся с собой темноту. Тилия, проснувшись от учащенного дыхания, быстро огляделась, ее лицо было покрыто холодным потом.

К счастью, Айлекса Дэвенпорта нигде не было видно. Она проснулась в своей комнате. Не в невыносимо элегантном общежитии Айлекса Дэвенпорта, а в скромной двухместной комнате, которую делила с Джуди.

«Что это за такой яркий сон?»

Тилия вздрогнула, грубо потирая уши. Ощущение того, как он покусывает ее мочку уха, все еще не исчезло, вызывая у нее отвращение.

Этот ублюдок. Даже в моих снах он неумолим. Она вздохнула, смесь облегчения и раздражения сорвалась с ее губ, когда она закрыла лицо руками.

Но даже с закрытыми глазами его голос отдавался в ее сознании, словно несокрушимый звон в ушах: «Я знал с самого начала. Ты и я... мы всегда должны были прийти к этому».

«Что это вообще значит?»

Тилия помассировала пульсирующие виски руками, а затем ее глаза внезапно расширились от осознания. Она вспомнила, что подслушала в прошлом - среди тех вульгарных мальчишек, которые делали грубые ставки на то, кто «получит ее» первым.

«Ни за что… Айлекс Дэвенпорт тоже участвовал в этом пари?»

Эта идея показалась Тилии правдоподобной, и она кивнула в знак согласия со своими мыслями. Хотя она не помнила, чтобы он был в той группе парней, она не удивилась бы. В конце концов, он был просто еще одним из мужчин с сомнительным характером.

«Не то чтобы я когда-либо была уверена, что вообще существует такое понятие, как порядочный мужчина».

Тилия цинично ухмыльнулась, вспомнив еще кое-что, что Айлекс сказал ей ранее в тот день.

«Я уже давно хотел переспать с тобой».

«Вот что он имел в виду».

Небрежно заключила Тилия и села на кровати, ее тело все еще болело. Его слова, которые казались загадочными в тот момент, теперь было легко понять. Это было не более чем типичное, высокомерное заявление человека, опьяненного победой. Не было необходимости останавливаться на этом или размышлять над их более глубоким смыслом.

«Но... начнут ли распространяться слухи?»

Когда Тилия подумала о том, как сильно мужчины любят хвастаться своими победами, она глубоко вздохнула. В этот момент она услышала снаружи какой-то шум, за которым последовал громкий стук, когда дверь распахнулась.

- Тилия!

Ее соседка по комнате Джуди вбежала в комнату, неся большую коробку.

- Как ты себя чувствуешь?

Джуди поставила изящную коробку на тумбочку и внимательно посмотрела на лицо Тилии.

- Боже мой, ты все еще такая бледная. Так не пойдет. Идем в больницу.

- Нет, я в порядке. Просто мне приснился кошмар.

- Кошмар?

- Да. Мне приснилось, что я получила неудовлетворительную оценку.

Тилия сделала вид, что вытирает холодный пот со лба, пытаясь поднять настроение.

- О, Боже, видеть сны о чем-то подобном, даже когда уже все позади… Выпускные экзамены действительно ужасны, не правда ли?

Услышав эту шутку, выражение беспокойства на лице Джуди наконец смягчилось, и она улыбнулась.

- Действительно. Даже если ты, занимающая второе место, чувствуешь себя так, представь, как напугана я! Я боялась провалить предмет и тряслась от страха три дня!

Сидя на кровати Тилии и потирая руки, словно все еще ощущая дрожь, Джуди внезапно вспомнила, что она собиралась сделать. Она воскликнула «О!», вытаскивая что-то из сумки.

- Вот, шоколад.

- Ух ты.

- А это лекарство, которое хорошо помогает от расстройства желудка. Так как тебе не здоровилось моя мама купила его для тебя. Обязательно принимай после еды.

Похоже, сегодня день приема лекарств.

Хотя Тилия и подумала об этом цинично, она с благодарностью приняла лекарство для пищеварения - единственный полученный ею сегодня предмет, который нёс в себе подлинное чувство заботы.

- Спасибо. Пожалуйста, поблагодари графиню от меня.

- Расстройство желудка прямо перед экзаменом... Одна только мысль об этом вызывает у меня головокружение. Ты говорила, что, отдохнув в медицинском кабинете, едва проснулась прямо перед экзаменом, верно?

- Да, ну… Мне повезло… Кстати, что это за коробка? Твой брат привез ее из Онтароа?

Тилия быстро сменила тему, опасаясь, что разговор о ее лжи может затянуться слишком надолго.

- Бархатная лента выглядит так роскошно. Что за подарок?

- О, это? Это не мое.

Но ответ Джуди оказался совершенно неожиданным.

- Дежурный по общежитию сказал, что это для тебя. Честно говоря, мне тоже любопытно. Что это?

Для меня? Глаза Тилии сузились.

«Нет никого, кто бы мог сделать мне такой подарок…»

Увидев, что Тилия с необъяснимым чувством беспокойства просто смотрит на коробку, Джуди придвинулась ближе.

- Я умирала от любопытства, пока несла ее сюда. Можешь ли ты открыть ее сейчас? Пожалуйста? Пожалуйста?

Под настойчивым давлением Джуди Тилия на мгновение заколебалась, а затем медленно развязала ленту на коробке.

Крышка коробки открылась плавно, без единого шороха.

Но как только крышка открылась, лицо Тилии застыло.

- Лекарства?

В отличие от чопорной Тилии тон Джуди был невинным. Болтая без умолку от возбуждения, она доставала из коробки разные виды лекарств.

- Давай посмотрим. Это хорошо от синяков, это мазь от порезов… о, есть еще тоник для снятия усталости и бинты.

Джуди выглядела озадаченной, рассматривая лекарства, затем она снова перевела взгляд на свою соседку по комнате.

- Тилия, похоже, все это от высококлассного аптекаря. Ты знаешь, кто их прислал?

В ответ на вопрос Джуди Тилия медленно покачала головой:

- Нет. Понятия не имею.

***

После выпускных экзаменов семестра наступил период оценок и исправлений. Жизнь в Академия в это время двигалась медленным темпом.

Даже Тилия, которая обычно вела бурную жизнь, в этот период могла позволить себе немного отдыха.

Конечно, это означало лишь дочитывание книг, на прочтение которых у нее не было времени, или просмотр материалов на следующий семестр в более спокойном темпе.

Тем не менее, Тилия наслаждалась этими маленькими моментами, с нетерпением ожидая весь семестр короткого периода передышки, когда экзамены закончатся и ее график освободится.

Но теперь…

«Этот парень».

Просматривая книги в библиотеке, Тилия прищурилась.

«Что этот парень здесь делает?»

Ее глаза обратились к мужчине, сидевшему у окна в конце книжной полки.

Центральная библиотека, существовавшая со времени основания академии, была столь же стара, как и ее история.

Затхлый запах заплесневелых книг вызывал ностальгию, но был слегка неприятным, а мрамор на полу местами потрескался, выдавая свой возраст даже там, где проводились ремонтные работы.

В таком старом месте Айлекс Дэвенпорт выделялся, словно недавно написанная маслом картина, и выглядел явно неуместно.

Он сидел, скрестив ноги, на самом дальнем сиденье длинного ряда книжных полок, и лучи раннего летнего солнца лились ему за спину.

Солнечный свет, который и без того был ярким, заставлял его светлые волосы мерцать, словно свежеотлитое золото, подчеркивая и без того изящный нос почти потусторонним образом.

«Конечно, я понимаю - ты хочешь вести себя красиво».

Но губы Тилии, наблюдавшей за ним с конца книжной полки, недовольно изогнулись.

«Почему именно здесь?»

Раздраженная Тилия положила обратно книгу, которую достала.

Если бы их встреча была простым совпадением, она бы не отреагировала так эмоционально. В конце концов, именно она изначально предложила сделать вид, будто у них никогда не было близости.

Но почему он продолжает торчать здесь?

Тилия прикусила губу, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, нет ли кого-нибудь еще возле книжной полки.

С того дня, как они проснулись в одной постели, всю неделю после экзаменов, Айлекс Дэвенпорт постоянно находился рядом с ней.

Сначала она подумала, что это совпадение. Она посчитала это чрезмерной реакцией, вызванной осознанием его присутствия.

Однако.

«Тилия, я сплю...? Разве Айлекс не был сейчас у лекционного корпуса? Как он оказался около женского общежития? У него что, два тела?»

Когда даже ничего не подозревающая Джуди начала замечать его присутствие, стало ясно. Он действительно витал вокруг нее.

Зачем он это делает?

Увидев, что около соседних полок находятся только двое первокурсников с детскими лицами, Тилия пристально посмотрела на Айлекса Дэвенпорта.

Несмотря на ее пристальный взгляд, он сделал вид, что она его не интересует, не отрывая глаз от книги в своих руках.

Но Тилия знала. Она знала, что он следовал за ней от лекционного корпуса, через главный зал и в библиотеку.

В конце концов, она видела его в каждом из этих мест.

Ее брови нахмурились, когда она вспоминала его. Она бы прямо столкнулась с ним, если бы он явно следовал за ней, но он даже не дал ей шанса.

Этот хитрый ублюдок не был нигде виден во время переходов, но появлялся в пункте назначения, как будто там и поджидал.

Как будто он уже знал, куда она направляется, как будто наметил ее точный маршрут.

Он всегда приходил раньше нее, и ей было трудно его обвинить.

Она ни за что не могла рассердиться из-за того, что он появился где-то раньше нее, иначе выглядела бы как преследователь.

Раздраженная Тилия бросила на Айлекса взгляд, прежде чем опустить взгляд на книгу в его руке.

«Введение в этику теологии?»

Увидев название книги, которую он держал в своих широких руках, Тилия озадачилась.

Первый выпускной экзамен уже закончился, так зачем же ему снова изучать основы теологии?

«Ни за что.»

Слегка наклоненная голова Тилии выпрямилась.

«Он готовится ко второму экзамену заранее?»

Если первым выпускным экзаменом было письменное эссе, то вторым - устный тест, основанный на обсуждении.

Студентам предлагались темы для обсуждения, требующие оценки ценностей либо по отдельным предметам, либо по комплексным предметам, и им приходилось отстаивать взгляды в рамках своей группы.

Хотя темы обычно брались из продвинутых учебников, иногда в обсуждениях появлялись и вводные книги.

«Прошло много времени с тех пор, как я последний раз смотрела введение».

Увидев Айлекса с основным текстом, Тилия стала серьезной.

«Сейчас не время расслабляться. Мне следует начать читать ее сегодня».

Когда Тилия собиралась пойти и взять нужные ей книги, она услышала вдалеке чей-то шепот.

- Вы слышали об этом? Грегори Майерс, его наконец поймали.

Она застыла, прислушиваясь к разговору.

Если это была новость о наказании Грегори Майерса, Тилия уже слышала ее несколькими днями ранее.

Согласно информации, которую принесла взволнованная Джуди, ассистент преподавателя, вовлеченный в проблему утечки информации, признался во всем. Инцидент перерос рамки простого мошенничества и затронул даже декана академии.

«Все в смятении. Видимо, сговор был еще со вступительного экзамена. Люди говорят, что отчислением это не кончится - его могут взять под стражу».

Джуди сказала это, гордо показав Тилии большой палец вверх и заявив, что ее подозрения верны.

В отличие от своей соседки по комнате, которая была просто рада, что Майерс больше не будет выпускником, Тилия чувствовала себя странно обеспокоенной.

Она должна была быть счастлива. Инцидент вышел за рамки ее предполагаемой мести, так что это должно было быть приятным.

«Зачем признаваться в этом сейчас? Зачем?»

Помощник, должно быть, принял сделку, намереваясь взять на себя вину в обмен на что-то равноценное.

У нее было чувство, что за этим стоит что-то большее. Она не могла избавиться от ощущения, что была еще одна сделка, о которой она не знала.

«…Какое это имеет значение?»

Тилия быстро отмахнулась от этой мысли и просто наслаждалась падением Грегори Майерса. Она даже насвистывала про себя, наблюдая, как его удрученная фигура вытаскивает свой багаж из общежития.

Неважно, какая грязь могла скрываться за кулисами, его полное падение было именно тем, чего она хотела.

- Да. Конечно, его будут расследовать. Его семья была связана с деканом с самого начала.

В тихой библиотеке продолжался наивный шепот первокурсников.

Взгляд Тилии снова обратился к ним.

- Нет, его задержали не поэтому.

- Тогда почему?

- Похоже, в его комнате в общежитии что-то нашли…

В его комнате в общежитии? Что было обнаружено в комнате Грегори Майерса?

Когда Тилия сделала шаг вперед, напрягая слух, чтобы уловить приглушенные голоса, она забыла, что находится в старой библиотеке.

Ой.

Носок ее старой туфли зацепился за сломанный кусок мрамора.

Она в одно мгновение потеряла равновесие и упустила шанс схватиться за полку...

Стук.

Большая рука схватила ее за плечо, когда она начала падать на пол.

Сердце Тилии сильно забилось, когда она чуть не упала головой вперед на мраморный пол. Отсроченное чувство опасности заставило волосы на затылке встать дыбом, прежде чем они успокоились.

- Будь осторожна.

Позади нее послышался знакомый запах, словно она вошла в лес.

- У тебя легко появляются синяки.

Глубокий голос, эхом разнесшийся во влажном воздухе, еще немного задержался в пустом пространстве.

Тилия почувствовала, как теплая рука, державшая ее, медленно отстранилась. Оставшееся тепло на плече задержалось, как угасающий отблеск на ее тонкой рубашке.

- Пойдем. Мне кажется, там есть люди.

На мгновение она опешил. Звук быстро удаляющихся ботинок первокурсников, словно сигнал тревоги, вернул ее к жизни.

Тилия сделала шаг назад и обернулась, словно очнувшись ото сна.

Затем она с опаской посмотрела на мужчину, который схватил ее за плечо.

Солнечный свет, проникавший прямо в старую библиотеку, был наполнен блестящими частичками пыли, плавающими в воздухе.

Посреди всего этого стоял Айлекс, под ярким светом его серо-голубые глаза казались светлее.

Они казались далекими, словно выцветшие стеклянные бусины, долгое время пролежавшие на витрине.

«Да, эти глаза».

Тилия посмотрела на него и почти инстинктивно снова закусила губу. Она почувствовала, как его взгляд, словно под действием какой-то силы, тянется к ее губам.

Проблема была в этих непроницаемых, тревожных глазах.

Несмотря на их холодный серо-голубой цвет, в них было что-то теплое, что казалось неуместным.

Подозрительная до такой степени, что это становилось тревожным, Тилия даже почувствовала желание выколоть эти глазам, чтобы увидеть, что за ними скрывается.

Хотя она была уверена, что если действительно заглянет, будет разочарована пустотой.

- Айлекс Дэвенпорт, - произнесла Тилия, отпуская прикушенную губу, когда ее охватило острое ощущение.

Его мутные серые глаза поднялись, чтобы встретиться с ее глазами. Глядя ему в глаза, Тилия тихо приказала:

- Следуй за мной.

***

Независимо от того, насколько богата история и традиции библиотеки, ее ветхое состояние, несомненно было проблемой.

Когда возникли вопросы по поводу конструкции здания, строительный комитет принял решение оставить существующую центральную библиотеку в качестве мемориала и построить новую.

В результате правая часть библиотеки, некогда служившая зоной отдыха, превратилась в строительную площадку.

Пыль и шум отпугивал людей, и Тилия вздохнув, повернулась спиной к безлюдному углу здания.

Она посмотрела на Айлекса, который стоял на некотором расстоянии, ее зеленые глаза были полны раздражения.

Она думала, что выбрала наименее проблемную цель. Кто знал, что он окажется таким большим препятствием?

Ей даже хотелось вернуться в прошлое и отвесить себе пощечину за то, что она считала, что сделала правильный выбор.

Пока Тилия размышляла, с чего начать, она вспомнила о коробке, которая осталась нетронутой в углу ее комнаты, и открыла рот.

- Неделю назад в общежитие доставили коробку с лекарствами.

Ее глаза небрежно изучали свою цель.

- Ты ведь ее послал, да?

Ответа не было. Ему не надо было говорил, Тилия знала ответ.

Среди всех лекарств, упакованных в коробку, была мазь для глубоких ран.

Это было лекарство, которое мог послать только Айлекс Дэвенпорт, который был с ней в тот день. Он был единственным, кто мог знать о травме в таком глубоком месте.

- Возьми ее обратно. Она мне не нужна.

Тилия продолжала, и выражение ее лица было полно раздражения.

- И я думала, что уже ясно выразилась, но поскольку ты, похоже, не понял, я повторю еще раз.

Айлекс Дэвенпорт молчал. Но Тилии и не нужен был от него ответ.

- Я не собираюсь позволять прошлому привязывать меня к тебе.

- …

- И я надеюсь, ты чувствуешь тоже самое.

Тилия опустила взгляд в пол, словно спрашивая себя, зачем ей вообще нужно это говорить, затем вздохнула и подняла голову.

- Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя, как будто ничего не произошло. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Почему-то, сказав это, она почувствовала себя какой-то дрянью.

«Ну, это неважно, когда другая сторона тоже мусор».

Небрежно подумала Тилия и посмотрела на Айлекса.

- Так что, можешь перестать меня преследовать?

Это совсем не было похоже на простой поток слов, как ранее.

На этот раз ей нужен был от него точный ответ. Заверение, что он больше не будет околачиваться возле нее или бросать украдкой в ее сторону взгляды, куда бы она ни шла.

Она не могла повлиять, на то если он смеялся и говорил о ней со своими друзьями, но, по крайней мере, он не должен был вмешиваться в ее жизнь.

Тилия посмотрела на Айлекса Дэвенпорта, требуя ответа.

Но он по-прежнему не отвечал.

Тишину между ними нарушал шум строительной площадки.

Под ярким небом ветер, смешанный с гипсовой пылью и пыльцой, резал глаза Тилии.

- Ха.

Наконец выражение лица Айлекса изменилось.

«…Он смеется?»

Но это был не тот ответ, который ожидала Тилия.

Айлекс посмотрел на нее сверху вниз, усмехаясь, словно услышал самую нелепую историю на свете.

- Ты, должно быть, ошибаешься.

Его глубокий голос стал еще более циничным по сравнению с прошлой неделей. Намек на раздражение, похожий на тот, что был в глазах Тилии ранее, задержался в его взгляде.

- Я никогда тебя не преследовал.

Тилии потребовалось некоторое время, чтобы переосмыслить его слова, и на ее лбу медленно появилась складка.

- Что?

- Я сказал, что никогда тебя не преследовал.

Тилия презирала Айлекса за то, что тот внезапно начал все отрицать.

- О, правда? Так это твой призрак я видела вокруг себя всю последнюю неделю?

- Я действительно не понимаю, о чем ты говоришь.

Айлекс пожал плечами, словно выдумывая что-то.

- Наверное, это совпадение, что наши пути пересекались. Есть ли закон, который гласит, что я не могу пойти туда, куда идешь ты?

Совпадение?

Тилии это показалось настолько абсурдным, что она чуть не рассмеялась.

Даже Джуди, которая ничего не знала, заметила, как он крутился вокруг нее. И вот он здесь, ведет себя так, будто ничего не произошло.

- Я пошел в лекционный корпус на встречу с профессором, а в библиотеку пришел, потому что мне нужна была книга.

- Да неужели?

- Да. Кроме того, я слышал, что эта библиотека стоится на пожертвования семьи Дэвенпорт.

Но его ребяческий спор только начинался.

- Если ты действительно хочешь поспорить, разве не тебе следует уйти, а не мне?

Услышав, как он открыто сказал: «Мой отец построил это место, так что тебе следует уйти», Тилия на мгновение потеряла дар речи.

- …Что?

- Именно то, что я сказал.

Айлекс просто взглянул на наполовину достроенное новое здание и высокомерно скрестил руки.

- Эта академия не твоя собственность, не так ли? Так почему же ты ведешь себя так, будто ты единственная, кому разрешено ею пользоваться?

После этого заявления одно из определений Айлекса Дэвенпорта, данное Тилией, рухнуло.

Она считала его раздражающим человеком, но при этом человеком, которой изо всех сил старается сохранить свою гордость.

«Так вот как низко ты можешь пасть?»

- Ты…тебе…?

Тилия ошеломленно посмотрела на него и, прежде чем сообразить, выпалила:

- Тебе одиннадцать лет?

Она увидела, как слегка дернулся уголок рта Айлекса. По его выражению лица было видно, что он сдерживает смех.

- Тилия.

Все еще скрестив руки на груди, Айлекс говорил, как хулиган, дразнящий девушку, которая ему нравится:

- Если бы мне было одиннадцать, ты бы уже сидела в тюрьме.

- Что?

- Подумай об этом. Если бы я был несовершеннолетним, разве у тебя сейчас не были бы проблемы?

Какая чушь.

Айлекс прошептал Тилии, которая выглядела озадаченной:

- И я думаю, что уже достаточно доказал, что я взрослый мужчина.

В тот момент, когда она нашла лукавый изгиб его губ неприятным...

- Эй, ты…

Тилия вздрогнула и зарычала, слишком поздно осознав смысл его непристойной шутки.

- Ты не можешь заткнуться?

Несмотря на раздражение, она понизила голос и быстро огляделась, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости. На ее смущенное поведение Айлекс наконец рассмеялся.

Его чистый смех разнесся эхом в густом воздухе. В этот краткий миг даже оглушительный шум со строительной площадки не смог заглушить живой звук.

«Над чем он смеётся?»

Когда Тилия пристально посмотрела на него, глубоко нахмурив брови, она внезапно поняла, что впервые видит, как он смеется.

И каким-то образом это заставило его выглядеть старше своих лет, чем обычно, когда у него было скучающее выражение лица.

«…старше своих лет, хм».

Но какое это имеет значение, если он просто смеется над своей грязной шуткой?

Тилия вернулась к своему обычному суровому выражению лица, подавив любые другие чувства, которые пытались проявиться.

- Хватит. Это так называемое совпадение, о котором ты упомянул, я надеюсь, больше не повторится.

Даже если это было неторопливое время, Тилия не собиралась шутить вместе с ним. Она предупредила его твердо, ее лицо было решительным.

- У меня нет ни малейшего желания еще больше связываться с тобой. Моя цель - благополучно закончить учебу.

Услышав серьезные слова Тилии, Айлекс стер слабую улыбку с лица.

- Вперед. Кто мешает тебе закончить учебу?

Однако его характерная расслабленность по-прежнему излучалась всем его существом.

- Тилия. Как ты и сказала, у меня также нет намеренья тебя задерживать.

Его взгляд снова холодно скользнул по ее лицу.

- Так что не придавай этому слишком большого значения.

- …Придаю слишком большое значения?

- Да. Я просто продемонстрировал основы хороших манер.

Айлекс на мгновение опустил взгляд, словно задаваясь вопросом, зачем ему вообще нужно что-то объяснять, затем снова поднял голову.

- После того, как что-то сделано, считается элементарным правилом хорошего тона прибраться.

- ……

- Есть люди, которые этого не понимают, но я не настолько плох.

Со скучающим выражением лица он объяснил тихим голосом:

- Тебе было больно. Я вошел слишком глубоко. В тот день я потерял контроль, и, должно быть, повсюду остались следы. Я ошибаюсь?

Несмотря на резкие слова, равнодушные глаза Айлекса смотрели на Тилию, словно пронзая ее насквозь.

Через его взгляд Тилия вспомнила прошлое.

Зеркало, в которое она посмотрелась после того, как едва успела помыться, на дрожащих ногах, оставшись одна в комнате.

В отражении она увидела себя покрытую красными отметинами и синяками.

Ее тело, отмеченное красными отпечатками рук и следами укусов, выглядело так, будто она скатилась с крутого склона. Когда она слегка повернулась, чтобы посмотреть на спину, то увидела, что там также следы укусов.

«Я думала, что так оно и должно было быть, но, похоже, что нет».

Ничего удивительного. Она думала, что это слишком, и теперь наконец поняла, почему.

В то время как Тилия испытала недовольство запоздалой правдой, Айлекс добавил:

- Поэтому я собирался привести тактичного врача, но ты выбежала, сказав, что тебе нужно сдать экзамен до того, как у меня появится такая возможность.

Он рассказывал о прошлом с небрежным равнодушием.

- Было бы странно ждать окончания экзамена, чтобы пригласить врача, верно? Как ты и сказала, мы на самом деле никто друг другу.

Услышав его циничный ответ, Тилия подняла глаза и пристально посмотрела на Айлекса.

- Поэтому я просто отправил коробку с лекарствами.

Холодные серо-голубые глаза встретились с подозрительными зелеными.

- То, что я сделал, было просто тем, что нужно было сделать. Так что не пугайся и не шипи как бродячая кошка.

Выражение лица Айлекса Дэвенпорта показывало, насколько скучной для него была необходимость все это объяснять.

Тилия молча посмотрела в его ничего не выражающие глаза, затем медленно признала это.

Она ошибалась.

Ее подозрения, что в его глазах что-то таится - какие-то эмоции, которые она не могла понять, оказались беспочвенными.

Эти кукольные, красивые серо-голубые глаза не содержали ничего.

И его слова были верны.

Утверждение о том, что не следует чрезмерно интерпретировать его поступок, также было верным.

- Хорошо.

Тилия спокойно посмотрела на Айлекса и улыбнулась ему впервые за этот день.

- Ты прав.

Ее улыбка не была такой беззаботной, как та, которую Айлекс показал ранее. Но она была гораздо более свободной.

То, что почувствовала Тилия, увидев холодный взгляд человека, с которым она делила постель, было не презрением, а облегчением.

Со спокойным выражением лица Тилия исправила свои прежние мысли.

- Я неправильно поняла. Извини.

Было ошибкой выплеснуть разочарование из-за того, что она выбрала не того человека.

На самом деле, что бы кто ни говорил, она выбрала правильный мусор.

- Спасибо, Айлекс Дэвенпорт.

С легким, как перышко, сердцем Тилия выразила свою благодарность.

- Как ты сказал, я надеюсь, что совпадение больше не повторится.

Она показала свои истинные чувства яркой улыбкой и без колебаний прошла мимо него.

Когда она проходила мимо, ее длинные волосы коснулись плеча Айлекса Дэвенпорта.

Звук ее легких туфель быстро стих, а пространство, где только что находилась Тилия, заполнили шум и пыль с большой строительной площадки.

Однако даже спустя долгое время после ее ухода Айлекс Дэвенпорт не мог отвести глаз от места, где стояла Тилия.

***

«Закончила!»

Закрыв толстую книгу, Тилия потянулась.

Закончив разговор с Айлексом, она пошла прямиком в библиотеку, взяла «Введение в этику теологии», которое он читал, и вернулась в свое общежитие, где только что закончила заниматься.

«Я обозначила все возможные темы для обсуждения, чтобы во время каникул я могла спокойно обдумать ответы».

Период корректировки оценок по каждому предмету также подходил к концу. Вспомнив объявления об окончательных оценках, опубликованные сегодня днем, Тилия горько улыбнулась.

«Что ж, немного обидно и в этот раз снова не быть первой...»

Она слегка пожала плечами, вспомнив свое имя, которое всегда было на втором месте.

«И все же быть вторым - это что-то».

Запоздало осознав утешение во фразе «как всегда», Тилия начала наводить порядок на своем столе.

Отношение Тилии изменилось по сравнению с прошлым, поскольку она едва не оказалась в ситуации, когда окончание академии стало невозможным.

Она была благодарна просто за то, что смогла благополучно закончить учебу. Даже вторая позиция, которую она всегда считала недостаточной, теперь казалась драгоценной.

«Да, быть вторым все равно хорошо. Особенно если учесть, что мне удалось сохранить эту позицию после того через что я прошла».

Молодец, Тилия Эмброуз.

Поскольку Тилия редко хвалила себя, ее лицо быстро стало озорным.

«Айлекс Дэвенпорт… Что, черт возьми, он сделал?»

На ум пришло имя, которое было выше ее имени в верхней части списка.

В одно мгновение благодарность в сердце превратилась в подозрение.

«Быть первым даже после повторной сдачи экзамена».

Глаза Тилии сузились от раздражения.

По-видимому, Айлекс, который, как она думала, вообще не сдавал экзамен, каким-то образом умудрился сдать повторный тест, будучи освобожденным по медицинским показаниям. Он набрал полные баллы на дополнительном экзамене, от которого учитывалось только 80%, что снова обеспечило ему первое место.

Как сообщалось, он также создал огромный разрыв в других предметах. Это была не только риторика, где он получил высший балл.

«Он действительно монстр».

Тилия вздрогнула, словно увидела привидение.

Такой блестящий ум, сидящий на плечах человека, который считал экзамены настолько утомительными, что даже пропускал их - это казалось почти потерей.

Но она уже не была так расстроена, как раньше, и не плакала из-за этого.

«В конце концов, именно благодаря Айлексу я решила свою проблему».

Вспоминая разговор, который она имела ранее на стройке со своим первым интимным партнером, Тилия постучала ногтями по столу.

«Основы хороших манер, да…»

Он утверждал, что не самый плохой человек. Просто он делает то, что необходимо, и что ей не следует придавать этому слишком большое значение.

Безразличие в его глазах, заставившее ее вздохнуть с облегчением, снова всплыло в памяти.

Вспомнив эти глаза, Тилия, естественно, опустила взгляд.

Она увидела коробку глубоко под столом, вне досягаемости ее ног. Коробка с лекарствами осталась нетронутой.

Ну, тогда. Тилия оглянулась через плечо, чтобы проверить свою соседку по комнате. Джуди, как обычно, спала так крепко, что не заметила бы, если бы ее кто-то унес.

«Хорошо. Давай посмотрим».

Чувствуя себя отчасти непринужденно, отчасти наполненной любопытством, Тилия достала коробку, которую ранее небрежно отбросила в сторону.

Чик. Роскошная упаковка открылась плавно, как и в первый раз.

Когда она открыла крышку, потянуло слабым запахом лекарств.

В коробке были лекарства от глубоких ран, ушибов и даже головной боли. Это было похоже на маленькую аптеку в коробке.

Хм.

Тилия впервые достала каждый предмет и осмотрела их один за другим с выражением любопытства на лице.

«Неужели это и есть основы хороших манер?»

Они обычно все это включают?

Хотя это показалось ей немного странным, она утешила себя мыслью, что это просто отчаянный поступок молодого господина, который хотел, как следует навести порядок.

«Ну, я думаю, это своего рода подарочный набор для зачисления».

Если подумать, он ведь еще и контрацептив ей дал, как только она проснулась. Как он сказал, возможно, он не самый плохой человек.

Если бы он действительно был худшим, ему было бы все равно, забеременеет она или нет.

«Хотя это также может быть стратегией выживания для человека, которому есть что терять».

Равнодушно размышляя, Тилия продолжала доставать из коробки бесконечные запасы лекарств, пока не нашла нечто неожиданное, заставившее ее нахмуриться.

«…Бинты?»

В коробке находился рулон белых бинтов, покрытых на конце клейкой лентой для закрепления их самостоятельно.

Зачем это включать? Она же не истекала кровью.

Тилия в замешательстве слегка пожала плечами.

Возможно, служащий, отвечавший за упаковку лекарств, просто бросил туда это.

Тилия с безразличным видом продолжала доставать, казалось бы, бесконечный запас лекарств.

Она думала, что при таком раскладе сможет выжить даже в разгар войны.

Когда она уже почти устала от бесконечной череды лекарств, дно коробки наконец стало обнажаться.

Решив, что наконец закончила, Тилия заглянула внутрь коробки.

Но внутри было еще кое-что, что изменило выражение ее лица.

Что это?

Когда она достала кучу лекарств, то заметила что-то еще, что там лежало - посторонний предмет, оставшийся один среди пустоты. Ее брови поднялись, когда она уставилась на него.

Поколебавшись мгновение, Тилия осторожно подняла коробочку размером с ладонь.

Это была знакомая упаковка: миндальные конфеты, которые Тилия часто покупала для себя. Они были немного дорогими для ее бюджета, но не настолько, чтобы она не могла их изредка покупать. По особым случаям она баловала себя одной.

Почему это в аптечке?

Тилия перевела взгляд с кучи лекарств рядом с собой на шоколад и в замешательстве наклонила голову.

Лекарства и шоколад…

«Неплохое сочетание».

Кто бы ни был упаковщиком, он был весьма компетентен, подумала Тилия, укладывая шоколад обратно в коробку. Затем, с довольным выражением лица, она смела все разбросанные лекарства обратно в коробку.

Поставив тяжелую коробку обратно под стол, Тилия с легким сердцем открыла ящик стола.

Внутри был тот же самый настоящий шоколад, который она только что видела.

Это не было частью набора «плата за молчания» Айлекса Дэвенпорта. Это был шоколад, который Джуди подарила ей неделю назад.

Тилия с довольным выражением лица разорвала обертку своего любимого лакомства.

Она отломила кусочек и отправила его в рот, почти сразу сладость заполнила ее вкусовые рецепторы.

Все было как всегда - совершенно восхитительная награда.

***

Наконец наступил последний день семестра.

Вход в общежитие гудел от радостного шума экипажей, прибывавших один за другим от каждой семьи.

Студенты, собиравшие вещи и готовившиеся к отъезду, были полны радости и волнения при мысли о том, что они наконец-то отправятся домой.

Но только один человек сохранял спокойствие - Тилия.

- А, вот она!

Джуди, в отличие от Тилии, не смогла сдержать волнения, когда увидела карету семьи Уэллс и вскочила.

- Тилия, я поеду первой. Я скоро пришлю приглашение, так что ты должна прийти, ладно?

- Да, обязательно. Береги себя.

Проводив Джуди, Тилия тихонько вздохнула и начала оглядываться в поисках экипажа семьи Эмброуз.

Ей не потребовалось много времени, чтобы найти его. Среди кричащих экипажей, тускло окрашенный экипаж Эмброузов выделялся своим контрастом.

С пустым выражением лица, соответствующим унылому виду экипажа, Тилия направилась к нему без особых чувств.

Отдав свой багаж кучеру, даже не взглянув на него, пока он болтал, Тилия одна села внутрь.

В отличие от внешнего вида, который, по крайней мере, сохранял вид благородной кареты, запущенный внутренний интерьер был в упадке.

Как раз в тот момент, когда она увидела потертые сиденья и занавески с порванными швами и повернула голову, чтобы найти сидение почище…

Ах.

Без всякого приказа карета тронулась с места.

От резкого движения Тилия сильно качнулась. Еще не сев, она едва успела ухватиться за ручку, прикрепленную к стенке кареты, чтобы не упасть.

Но вместо того, чтобы стучать в потолок и привлекать внимание, она решила закрыть на это глаза и отпустить ситуацию.

Глупо было ожидать элементарной вежливости от кучера, который не получал должного жалованья, особенно от старого кучера, который слишком хорошо знал свое положение в доме.

Тилия напряженно сидела на неудобном сиденье, выпрямив спину.

Ей пришлось это принять. Хорошие времена, когда ей нужно было только учиться, прошли.

Весь следующий месяц ей придется терпеть, а не наслаждаться жизнью.

***

Стук. Вместе со звуком удара кулаком по голове, ее голова повернулась. Казалось, что тупая боль отдается в виске, а не сбоку.

- Это то, что ты называешь табель успеваемости?

В ушах у нее раздалась резкая ругань, а перед глазами замелькала белая бумажка.

Тилия тупо уставилась на свой табель успеваемости, упавший на пол.

Первое, что она увидела, был номер «2/143». Ниже была фраза «получатель полной стипендии».

- Быть кем-то, кроме номера один, бессмысленно. Сколько раз мне нужно это повторять, чтобы ты поняла? У тебя ничего нет, так что тебе нужно заслужить хотя бы звание лучшего выпускника академии, чтобы доказать, что ты можешь быть достойной партией!

Тилия молча слушала словесные оскорбления своего отца, Брэдли Эмброуза.

Хотя она стояла, сложив руки перед собой в покорной позе, внутренне она таковой не была.

Тилия наблюдала за Брэдли Эмброузом, как будто со стороны.

Несмотря на то, что он был отцом двух взрослых детей, внешность барона Эмброуза была безупречной. Его мягкие каштановые волосы были намного гуще, чем у его сверстников, а его ясные зеленые глаза все еще светились резким светом.

Конечно.

Притворяясь раскаявшейся дочерью, Тилия равнодушно насмехалась над ним.

Должно быть, он выглядел достаточно хорошо, чтобы жениться на дочери графа, несмотря на то, что был скромным бароном.

- Знаешь, сколько денег я потратил, чтобы ты закончила академию? Знаешь, какая это была астрономическая сумма?

Бог свидетель, Тилия не получала ни копейки от своей семьи, пока училась в академии. От платы за общежитие до карманных денег, все это было из Фонда Королевской Академии.

Но если бы она указала на это сейчас, барон наверняка вернулся бы к началу и снова принялся нести чушь, как будто отматывая время назад.

- Как такая пиявка, как ты, может не вернуть себе первое место хотя бы раз!

Хотя ее не волновало, что ее ударят, она ненавидела тратить время. Тилия молчала, опустив голову, словно раскаивается.

- Именно так. Пиявка - вот кто ты.

В этот момент вмешался настоящий кровопийца, который фактически пожирал семейные деньги.

Тилия не повернула в его сторону головы, но она точно знала, какое выражение лица было у мужчины, присоединившегося к разговору.

- Вечно суетишься, даже если ты совершенно бездарна и полна ненужных амбиций.

Вероятно, он сделал самодовольное лицо, обрадовавшись, наконец, возможности что-то ей сказать, демонстрируя свои пугающе белые зубы.

- Даже не заняла первое место, а деньги тратишь. Есть что-то, что ты умеешь делать нормально?

Джордж Эмброуз. Ее биологический брат, который был похож на отца.

- Вот почему девушки безнадежны.

Он говорил возбужденно, человек, которого отстранили от дел после того, как он приносил значительные убытки в каждом деловом начинании, за которое брался.

- Отец, ты уверен, что она вообще сможет нормально закончить учебу? Я не могу понять, как она сдала вступительный экзамен с такой головой.

Тилия медленно закрыла глаза, а затем снова открыла их, прежде чем тихо заговорить.

- Мне жаль.

Затем она дала обещание, которое, как она знала, не сможет сдержать.

- В следующий раз я постараюсь больше и сделаю все возможное, чтобы выступить с прощальным словом.

- Как думаешь, попытки приведут к успеху?

- Достаточно, Джордж. Если твоя сестра удачно выйдет замуж, разве это не принесет тебе пользы?

- Ты действительно думаешь, что она удачно выйдет замуж?

- Тихо! По крайней мере, у нее есть мозги!

Услышав резкие слова отца, Джордж раздраженно надул губы.

Тилия тихо надеялась, что он скоро замолчит, что это повторяющееся испытание, которое ей приходилось терпеть каждые каникулы, наконец закончится.

- Тилия, не будь дурой. Тебе нужно отплатить за то, что для тебя сделали.

Барон Эмброуз с презрением выплюнул эти слова, прежде чем наконец дать свое позволение уйти.

- Уйди.

Наконец, все закончилось. Тилия низко поклонилась, взяла свой табель и обернулась.

Краем глаза она увидела Брэдли, стоящего с высокомерно поднятым подбородком.

Тц-тц. Звук его щелкающего языка мягко разнесся по тихому кабинету, явно предназначенный для нее.

«Это потому, что это мой последний год?»

Когда Тилия повернула ручку двери кабинета, ее веки медленно поднялись.

«Сегодня я не хочу с этим мириться».

С легким вздохом Тилия медленно повернула голову.

- Отец.

Брэдли Эмброуз, развалившись в кресле и закуривая сигару, раздраженно спросил:

- Что такое?

- Можем ли мы позвать целителя?

- Что?

Барон нахмурился, услышав дерзкую просьбу дочери.

- Ты серьезно просишь целителя только потому, что я тебя немного повоспитывал?

- Дело не в этом.

Игнорируя Джорджа, который, казалось, был готов вмешаться, Тилия продолжила:

- У меня завтра встреча. Я ужинаю в доме леди Уэллс. Я беспокоюсь, что может остаться синяк возле виска, куда меня ударили.

- …Что?

- Джуди прислала приглашение. Поскольку член семьи вернулся после долгого перерыва, она сказала, что они хотят устроить ужин и настояла, чтобы я пришла.

Выражение лица Тилии оставалось спокойным, как и все время, пока она находилась в кабинете.

Но выражение лица барона Эмброуза было каким угодно, но только не спокойным.

- Почему ты не сказала об этом раньше!

Брэдли вскочил в ярости, сердито выдыхая воздух через нос и с беспокойством роясь в своих вещах.

Священник, с которым можно связаться прямо сейчас?

Брэдли чуть не перевернул ящики стола, отчаянно ища контактную информацию.

Семья Уэллс, известная тем, что дала миру целые поколения выдающихся рыцарей, была не той семьей, которую можно было позволить себе оскорбить.

И дело не только в том, что граф Уэллс был главой Третьего Королевского Рыцарского Ордена или что графиня Уэллс имела обширные общественные связи.

А потому, что золотодобывающий бизнес, которым в то время был так горячо заинтересован барон Эмброуз, находился под юрисдикцией семьи Уэллс.

«Чёрт возьми, добыча может начаться только в том случае, если граф Уэллс согласится на продажу!»

Если бы граф увидел синяк на лице Тилии и составил о ее отце плохое мнение, это была бы катастрофа.

«Глупая девчонка».

Брэдли стиснул зубы при мысли об астрономической стоимости найма целителя.

«Я намеренно целился в скрытое место на голове, но эта глупая девчонка повернула голову, чтобы ей было не так больно…!»

Брэдли перевернул три ящика, прежде чем наконец нашел адрес виконта, который был связан с храмом, и вздохнул с облегчением.

Но это облегчение длилось недолго. Вскоре он вспомнил, как трудно умилостивить этого виконта, и выражение его лица стало жестче.

Если бы ему срочно потребовался целитель, насколько бы этот виконт захотел показать свою щедрость?

«Может, мне просто сказать ей, чтобы она прикрылась волосами?»

...Нет. Брэдли поспешно покачал головой, отбрасывая идею, которая на мгновение пришла ему в голову.

Если подует ветер и это будет обнаружено, возникнет серьезная проблема. Он выставлял ее напоказ, как желанную дочь любящего отца - он не мог позволить этому фасаду рухнуть сейчас.

«Черт возьми, сколько денег мне нужно потратить, чтобы вылечить всего один синяк!?»

Брэдли щелкнул языком, глядя на свою глупую дочь, стоявшую там безучастно. У нее было достаточно приличное лицо, чтобы он растил ее не стыдясь, но она была более проблемной, чем ожидалось.

«Просто окончи академию, и я продам тебя тому, кто больше заплатит».

Брэдли быстро подсчитал оставшиеся в сейфе деньги и сделал знак Тилии.

- Иди. Я приведу целителя до завтрашнего вечера.

Тилия вежливо поклонилась и вышла из комнаты.

***

Щелк.

Закрыв за собой дверь, Тилия приподняла уголок рта в кривой улыбке.

Идиот.

Она действительно собиралась встретиться с Джуди, но это будет не завтра.

«Ему придется потратить немало времени на срочный вызов целителя».

Чтобы вызвать целителя из храма, нужно было уведомить об этом как минимум за три дня. Если же вы хотели получить лечение раньше, вам приходилось платить солидную дополнительную плату.

Но даже это было возможно только при наличии нужных связей.

Поднимаясь по лестнице, Тилия смеялась над отцом, которому вскоре предстояло написать подобострастное письмо едва знакомому дворянину.

Судьба семьи Эмброуз не имела к ней никакого отношения.

«Нет, было бы лучше, если бы она рухнула. Тогда они не смогли бы преследовать меня, когда я уеду в другую страну».

Ей было все равно на дом, лишь бы он оставался целым до ее отъезда. Что бы с ним ни случилось после этого, ее не касалось.

«И что еще важнее, куда мне пойти завтра?»

Стоит ли ей просто немного принарядиться, выйти и сделать вид, что она кого-то встретила? Или ей стоит на самом деле связаться с Джуди и договориться о встрече завтра?

Поднимаясь по лестнице, она планировала, что будет делать на следующий день...

- Эй.

Неприятный голос схватил Тилию за лодыжки. Повернув голову, она увидела Джорджа, который, глядя на нее, тяжело дышал словно торопился догнать.

Тилия равнодушно посмотрела на брата внизу лестницы. Ее лицо, казалось, говорило: «Если тебе есть что сказать, давай».

- Это… эй, ты!

Джордж, взглянув на нее тусклыми глазами и надул грудь, словно уязвленный тем, что ему пришлось подумать о ее реакции.

- Слушай, тебе не стоит просто так вертеться в академии.

- ……?

Она удивилась, почему он ее окликнул и вот в чем было дело.

Без того холодный взгляд Тилии стал еще холоднее.

Однако даже под ее презрительным взглядом Джордж продолжил.

- Эээ, поняла? Не флиртуй с профессорами-мужчинами, чтобы получить хорошие оценки.

Что, по его мнению, представляет собой академия?

Мысль о том, что найдутся студенты, которые попытаются получить более высокие оценки с помощью таких средств, и преподаватели, которые на это клюнут, была как раз на уровне его мышления.

Не желая вступать в ссору, Тилия отвернулась от него.

- Я этого не делала и не буду делать.

- Кто знает. Известно, насколько хитрыми могут быть девушки.

Тилия, которая собиралась проигнорировать его и продолжить идти, внезапно остановилась.

- "Я не могу" или "Я не буду", - вот что как думают девушки, может помочь им получить желаемое, верно? Может быть, ты тоже получила оценки своим лицом. Будь честна. Ты действительно никогда не была в гостях у профессора?

Это потому, что выпускной уже не за горами? Или ее терпение наконец лопнуло?

- Я не скажу отцу, просто будь честна со мной. А? Ты правда туда не ходила?

Слушать его мерзкие речи становилось все невыносимее.

Тилия медленно повернула голову, чтобы посмотреть на своего биологического брата.

Со своими светло-каштановыми волосами и зелеными глазами он унаследовал красивые черты отца. И, как у отца, единственное, что у него было, это красивое лицо.

- Зачем мне туда ходить?

Тилия любезно разговаривала с Джорджем, который, начиная с кабинета и до этого места, постоянно досаждал ей.

- Я не идиотка, которая не смогла даже сдать вступительный экзамен, как ты.

- Эй, ты…!

Когда она прямо указала на комплекс неполноценности, который заставлял Джорджа так настойчиво приставать к ней, он покраснел от ярости.

- Ты сумасшедшая сука, что ты только что сказала!?

- У тебя трудности с пониманием? Я сказала, что я не такая, как ты.

Тилия насмехалась над ним с мягкой улыбкой.

Джордж Эмброуз был глупцом, который пять раз подавал документы в Королевскую академию Акансиса, но ни разу не был близок к тому, чтобы сдать экзамен.

- Ну, это все, что ты видишь, верно? Люди склонны мыслить на своем уровне.

Тилия знала, как глубоко Джордж ощущал боль неудачи.

И куда он решил направить эту неудачу.

- Что тебя злит? Что ты некомпетентен, а женщины, которые должны быть ниже тебя, на самом деле намного выше?

Воспитанный в семье как принц, Джордж не мог смириться с тем, что во внешнем мире он никто.

Не в силах смириться с этим, он зашел так далеко, что убедил себя, будто умные женщины прибегают к коварным уловкам, чтобы занять его законное место.

- Но что ты можешь сделать? Это не значит, что найдутся женщины, готовые быть с тобой.

Однако, просто потому, что он в это верил, это не становилось правдой. Благородные, умные дамы не собирались смотреть по-другому на никчемного сына барона.

- Перестань навязываться и просто иди, и научись делать свое дело как следует. Если тебе не хватает интеллекта, то хотя бы настойчивости должно хватить.

- Как ты смеешь...!

Джордж взбежал по лестнице, словно готовясь схватить Тилию за волосы.

Мгновенно сократив расстояние, он уставился налитыми кровью глазами и высоко поднял кулак.

- Да, давненько тебя не били.

Как раз в тот момент, когда его большой кулак отбросил тень на голову Тилии...

- Если хочешь ударить меня, вперед.

Тилия приподняла уголок рта, как будто ждала этого.

- Но ты же знаешь, что завтра я встречаюсь с Джуди, да?

Как и ожидалось, кулак Джорджа застыл в воздухе.

- Если ты меня ударишь, убедись, что это место, которое никто не увидит. О, и не думай, что я ничего не скажу Джуди. Ты же знаешь, что завтра я ужинаю с семьей Уэллс, да? Будет весело, если я появлюсь там хромая. Ты так не думаешь?

Глядя на искаженное лицо Джорджа и дрожащий кулак, парящий в воздухе, Тилия усмехнулась.

Мать Джуди, графиня Грейс Уэллс, славилась своими связями в обществе. Говорили, что если она не знала леди, то эта леди еще не была настоящей леди.

Да, ему было бы неприятно, если его истинная натура раскроется до женитьбы.

Пока Джордж дрожал от гнева, не в силах заставить себя ударить ее, Тилия открыто ухмыльнулась и наполовину отвернулась.

- Я слышала, ты ведешь себя на людях довольно скромно в последнее время? Что, после того, как ты показал свою жалкую истинную натуру, высокородные дамы перестали даже смотреть в твою сторону?

- …Заткнись. Пока я не выбил дерьмо из тебя.

- Хорошее решение. Продолжай вести себя скромно. Только так ты поймаешь богатую, наивную девушку, как это сделал отец.

- Ты чертова сука…!

Не обращая внимания на проклятия брата, которые он не мог сдержать, Тилия легким шагом поднялась по лестнице.

На самом верхнем этаже особняка, лежа в своей постели, Тилия тихо вздохнула, глядя в потолок.

Старые обои были потерты, что свидетельствовало о годах, которые они пережили. В кое-как убранных углах, были следы паутины, которые полностью не удалили.

«Ух, у меня болит голова».

Тилия медленно повернулась на бок, чувствуя боль в том месте, куда ее ударил отец.

Узкая старая кровать скрипела под ней, издавая звук, словно протестуя от боли сильнее, чем она сама.

И вместе с этим ржавым звуком раздался голос ее матери, словно привидение.

«Тилия, быть умной - не грех. Покажи им, каким благословением это может быть».

«Нет, нет! Забудь все! Брось все и просто посмотри в зеркало! Тебе все равно нечего для себя выбрать!»

Крик, который не был ни смехом, ни слезами, оглушительно отдавался в ее ушах.

Крепко зажмурившись, Тилия подумала о своей матери, которая, должно быть, бродит по особняку, словно призрак.

Эвелин Палмер.

Девичья фамилия ее матери - Палмер.

Она была третьей дочерью богатой семьи графа Палмера и, как говорили, была настолько красива, что могла заставить любого повернуть голову хотя бы раз.

Но это было не все. Несмотря на общественные взгляды, которые были еще более консервативны, чем сегодня, она окончила Королевскую академию Акансиса как блестящая студентка.

Эвелин Палмер желала только одного будущего, того которое ярко сияло.

Жить будучи самой собой, как «Эвелин», доказывая свою ценность, а не быть просто чьей-то женой, как другие женщины.

Это было в то время, когда в Акансисе впервые вместо короля правила королева, и проводилось множество реформ.

Королева Фиделия хотела, чтобы женщины работали не только во дворце, но и в администрации, и она фактически протолкнула этот законопроект.

Эвелин верила, что это была возможность, созданная для нее. Путь, который Бог открыл для ее талантов.

Но в тот день, когда она сообщила своей семье, что намерена подать заявку на должность в центральном правительстве, Эвелин узнала правду.

Ее отец, который больше всех гордился тем, что она окончила академию, дал ей образование только для того, чтобы продать ее на более выгодных условиях.

Узнав, что ей предстоит выйти замуж за маркиза с границы, Эвелин Палмер придумала план.

Она решила выйти замуж за мужчину, который так настойчиво ухаживал за ней, который так страстно признавался ей в любви.

Эвелин наивно полагала, что, хоть он и беден, она сможет прожить жизнь, достойную уважения, если выйдет замуж за человека, который ее любит. Она верила, что сможет прожить счастливую жизнь как Эвелин, а не удушающую жизнь жены маркиза.

Но, как всем известно, это было заблуждением.

На следующий день после того, как она тайно сбежала в храм, чтобы выйти замуж, Эвелин поняла.

Барон Брэдли Эмброуз не собирался уважать ее, и он никогда ее не любил.

Когда Брэдли раскрыл свою истинную сущность, он безжалостно растоптал Эвелин.

Он хотел, чтобы Эвелин жила как баронесса Эмброуз, существовала как его собственность, как трофей, на который он претендовал.

О работе в королевстве не могло быть и речи.

Вскоре после этого семья Эвелин, уставшая от безрассудного замужества дочери и постоянных требований денег от ее мужа, окончательно разорвала все связи.

Когда семья графа перестала давать деньги, презрение Брэдли стало еще более явным.

И пока она рожала ему сына, а затем дочь, Эвелин постепенно теряла рассудок.

Причина, по которой Тилия так хорошо знала историю своей матери, заключалась в том, что та оказала на нее значительное влияние в детстве.

С семи до десяти лет Тилия фактически жила в кабинете матери, познавая мир через Эвелин.

От обучения чтению букв до интерпретации текстов, от формирования четкой точки зрения до ее выражения.

И в конце концов она узнала, как все эти тщательно выстроенные аспекты личности могут разрушиться.

Пробормотав имя матери, Тилия неосознанно вспомнила последние минуты ее жизни.

Яркий образ ее окровавленного тела, словно брошенного внизу лестницы, заполнил ее сознание.

Фух.

Тилия почувствовала острое ощущение, будто что-то поднимается у нее в горле.

Она встала, прикрыв рот рукой, и быстро побежала в ванную.

Поскольку она ничего не ела, изо рта у нее выходила только горькая жидкость.

Она блевала этой мутной жидкостью, пока ее желудок не опустел, и молча молилась в своем сердце.

Чтобы не существовало такого понятия, как душа.

Надеясь, что ее мать, не будет привязана к этому месту даже после смерти.

Потребовалось некоторое время, чтобы тошнота утихла.

Тилия с ошеломленным выражением лица пошатнулась, едва усидев на стуле.

Это потому, что она так живо вспомнила труп матери? Или это потому, что ее так сильно ударили по голове? Пульсация в виске была невыносимой.

«…Все нормально.»

Тилия сидела, подтянув ноги на жестком стуле, обхватив колени руками, словно пытаясь успокоиться. Она пробормотала что-то по привычке.

Это не настоящая жизнь. Моя настоящая жизнь ещё не началась.

Она крепче сжала колени.

Крепко зажмурив глаза, Тилия представила себя в Онтароа.

Когда она представила, что живет в месте, где ее никто не знает, где никто не знает ее прошлого, она почувствовала, как тошнота постепенно утихает.

Медленно выдохнув, Тилия подняла голову.

Уставшими глазами она заметила то, чего не было там раньше.

«Снова».

Похоже, невнимательная служанка снова вошла без разрешения и оставила ей письмо.

Тилия вздохнула и потянулась за письмом.

На красной печати был изображен герб семьи Уэллс.

***

- Тилия, спасибо, что пришла!

Джуди, одетая в яркое платье вместо унылой школьной формы, тепло приветствовала подругу, широко расставив руки. Затем она нахмурила брови извиняясь.

- Прости. Я пригласила тебя слишком поспешно, не так ли? Изначально я хотела встретиться на следующей неделе, но мама настояла на том, чтобы увидеть тебя как можно скорее.

Джуди крепко обняла худенькое тело своей подруги, благодарная за то, что та пришла, несмотря на внезапное приглашение.

- Нет, мне все равно нечем было заняться.

Отпустив подругу, Джуди осторожно изучала лицо Тилии, которая спокойно ответила.

Это было только ее воображение? Или что-то действительно произошло? Цвет ее лица казался бледнее, чем прежде.

На самом деле Джуди это замечала.

Что семья не очень хорошо обращается с ее подругой.

Несмотря на свое невежество, Джуди жила в одной комнате с Тилией в течение четырех лет.

Тилия, которая была ко всему безразлична, никогда этого не показывала, но Джуди могла это понять по ее крайнему нежеланию говорить о своей семье и по синякам, которые появлялись только в начале каждого семестра, как будто ее кто-то бил.

Но Джуди не могла поднять вопрос о том, чем Тилия предпочитала не делиться. Все, что она могла сделать, это приглашать подругу к себе домой как можно чаще, чтобы проводить больше времени вместе.

- Услышав, что ты приедешь после столь долгого перерыва, шеф-повар очень обрадовался. Он был так занят с самого рассвета! Возможно тебе придется возвращаться домой перекатываясь.

Услышав это, Тилия улыбнулась, словно от раздражения.

Джуди была так рада увидеть эту улыбку, что вела себя более игриво, чем обычно, когда они вместе шли по коридору в гостиную.

- Добро пожаловать, Тилия.

Когда дверь в гостиную открылась, Тилию с улыбкой встретила дама, чей элегантный наряд соответствовал интерьеру.

Тилия слегка поклонилась, согнув колени.

- Прошло много времени, графиня Уэллс.

- О, не будь такой формальной.

Грейс Уэллс, мать Джуди, грациозно поднялась со своего места и подошла к Тилии.

- Боже мой, Тилия с каждым разом, когда я тебя вижу, ты становишься все более грациозной. Хотелось бы, чтобы Джуди была немного похожа на тебя. Не знаю, что делать с этим сорванцом.

- Что я сделала! Что я сделала!?

Грейс проигнорировала дочь, которая игриво надула щеки, она держала Тилию за руки, с беспокойством изучая ее лицо.

- Почему у тебя такие холодные руки? Тебе плохо?

- Они всегда немного холодные.

- Пойдем, выпьем теплого чаю. Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо?

Грейс продолжала растирать холодные руки Тилии, а затем усадила ее рядом с собой.

- Жаль, но, похоже, сегодня за ужином нас будет только четверо. Мне сообщили, что из-за затянувшихся рыцарских обязанностей остальные члены семьи не смогут присоединиться к нам.

- Четырех вполне достаточно.

Грейс тепло посмотрела на Тилию, которая сидела с немного неловким выражением лица.

Глаза графини были искренними. Она действительно чувствовала благодарность к единственной подруге своей дочери.

Может быть, это потому, что она слишком баловала свою младшую дочь, родившуюся после трех сыновей?

Джуди была чрезмерно робкой и застенчивой. Она была настолько замкнутой, что у нее почти не было друзей, а из-за слабого здоровья она часто испытывала сонный паралич по ночам.

В первый день, когда Джуди настояла на своем отъезде в академию, Грейс так волновалась, что плакала.

С тех пор как Тилия стала подругой Джуди, Грейс могла спокойно спать даже в последнюю ночь каникул.

Джуди стала такой веселой и жизнерадостной после того, как подружилась с этой девочкой.

Когда Грейс об этом думала, ей хотелось одарить бесценную подругу своей дочери платьями и драгоценностями.

Но она знала, что Тилия, которая легко чувствовала себя обремененной, не примет такие подарки.

Поэтому все, что Грейс могла сделать, это оказывать ей небольшую помощь, и когда она снова заговорила, ее голос был полон беспокойства.

- Кажется, ты немного похудела. Ты хорошо питаешься?

- Да. Я плотно позавтракала.

- О, боже. Тебе все равно придется сегодня много съесть. Шеф-повар услышал, что ты придешь, и приготовился накрыть стол. Лучше отказаться от всякой надежды вернуться сегодня пешком.

Услышав, как Грейс говорит то же самое, что и ее дочь, Тилия невольно забыла о своей неловкости и рассмеялась.

- Тилия, ты становишься красивее с каждым днем. Ты превратилась в настоящую юную леди.

Услышав слова Райнера, Джуди прищурилась, накладывая немного гарнира себе в тарелку.

- Брат, если ты пытаешься провернуть какие-то уловки с моей подругой, ты пожалеешь об этом!

- Уловки? Я говорю от всего сердца.

Тилия усмехнулась насмешливым словам Райнера и встретилась с ним взглядом.

- Как вам в Онтароа?

- Ну, это было хорошо.

Грейс наблюдала за своим третьим сыном, пока он говорил, делая глоток аперитива.

Хотя его мягкие манеры могли обмануть других, он не мог обмануть глаза своей матери.

Возможно, это началось как шутка, но в тот момент, когда Тилия встретилась с ним взглядом, для Райнера это перестало быть шуткой.

Было очевидно, что он ошеломлен красотой Тилии, которая только возросла за время их разлуки. Тонкое напряжение было заметно в том, как он теребил вилку.

- Я рада слышать, что у вас все хорошо. Джуди может притворяться, что это не так, но она действительно волновалась.

Голос Тилии, напротив был спокойным и размеренным.

Спокойным тоном она спросила Райнера:

- Что вы думаете об Онтароа?

- Там здорово. Несмотря на то, что это всего лишь по соседству, это совсем не похоже на Акансис. Там было весело.

Грейс тихо вздохнула, наблюдая, как ее сын наконец расслабился, обсуждая знакомую тему.

На кого он похож, чтобы быть таким?

В отличие от своих старших братьев, которые пошли по стопам отца и стали рыцарями, Райнер решил не становиться военным.

«Торговый бизнес, серьезно!?»

Грейс с трудом сдерживала вздохи за обеденным столом в присутствии гостьи.

Но это было нелегко, особенно если вспомнить о сыне, который притворился, что поступает в рыцарскую академию, а затем сбежал в Онтароа и поступил там в бизнес-школу.

- Онтароа - земля искусства и свободы. Она настолько более открыта, чем Акансис, что поначалу это немного шокировало, но как только я адаптировался, стало весело. О, если подумать, был один раз…

Совершенно не обращая внимания на чувства своей обеспокоенной матери, Райнер начал рассказывать забавные истории, произошедшие с ним в Онтароа - например, о том, как однажды его чуть не заподозрили во флирте с замужней женщиной из-за неправильного понятой фразы.

Увидев, что Джуди и Тилия внимательно слушают, а их невинные лица полны любопытства, Грейс внезапно почувствовала прилив раздражения.

- Райнер, ты правда думаешь, что говорить о том, как тебя ударила женщина, смешно?

- Ну, я же не могу из-за этого плакать, правда, мама?

Грейс посмотрела на Райнера, который небрежно пошутил, на ее лице отразилось раздражение, и она невольно крепче сжала нож.

Увидев это, Райнер сделал преувеличенное движение, как будто он отстраняется в испуге.

- Мама, даже если я умру, я хотел сначала хотя бы получить свой диплом.

- Я бы предпочла, чтобы тебя похоронили без образования.

Джуди и Тилия смеялись, как дети их возраста, во время бурного обмена репликами.

Но даже когда она шутила, сердце Грейс горело от беспокойства.

Словно заметив едва уловимую перемену в выражении лица Грейс, Тилия быстро сменила тему.

- Неужели онтароанский язык так сложен для изучения? Его грамматическая структура похожа на структуру языка Акансиса.

- Хм, сначала это легко, но со временем становится все сложнее. Говорить естественно - вот настоящий вызов.

Грейс с благодарностью наблюдала за Тилией, которая терпеливо слушала бесполезную болтовню Райнера.

И тут она внезапно осознала, что в глазах Тилии загорелся настоящий блеск.

На лице Тилии теперь отражались любопытство и интерес, которых не было вначале.

Грейс переводила взгляд с сына, который с энтузиазмом объяснял, как изучать онтароанский язык, на Тилию, которая внимательно слушала и выражение ее лиц а стало жестким.

Может ли это быть?

Грейс и так чувствовала себя неуютно, но в голове у нее возникло новое беспокойство.

Может ли произойти неудачное событие, и они окажутся вместе?

Грейс с тревогой наблюдала за Тилией.

На самом деле, с самой Тилией все было в порядке. Она была таким выдающимся ребенком, что вряд ли кто-то мог найти ей равную где-либо в мире.

Но…

Но проблема была не в самой Тилии, а в ее семье.

Мысль о заброшенной шахте, настоящей причине, по которой она сегодня позвала Тилию, заставила ее голову раскалываться.

Грейс нравилась Тилия, но она хотела любой ценой избежать участи быть в родстве с этим грубым бароном Эмброузом.

Если бы они были связаны как семья, насколько этот человек мог бы эксплуатировать и мучить семью графа? Одна только мысль об этом была удушающей.

- Тилия, похоже, ты очень интересуешься Онтароа.

Посреди всего этого Райнер хитро попытался выведать мнение Тилии.

- Почему бы тебе не приехать попозже? Когда я стану старшекурсником, я подумываю снять себе собственное жилье, так что будет много свободных комнат.

Этот негодяй. Грейс бросила на сына сердитый взгляд за его откровенные ухаживания.

- Спасибо.

Но прежде чем Грейс успела пнуть Райнера под столом, последовал вполне пренебрежительный ответ Тилии.

- Я поеду вместе с Джуди позже, после окончания учебы.

- О. Ты сделаешь это?

Видя, как равнодушно Райнер воспринял отказ Тилии, Грейс молча заняла твердую позицию.

Тилия сохраняла спокойствие и уравновешенность.

Видя ее уравновешенную позу, Грейс почувствовала одновременно облегчение и легкое чувство упрека себя отяжеляющее сердце.

***

В отличие от экипажа семьи Эмброуз, экипаж семьи Уэллс был комфортным и тихим.

Откинувшись на чистое сиденье кареты, которую ей одолжила Грейс, Тилия смотрела в окно.

Благодаря удлинению светового дня на улице еще даже не наступили сумерки.

Но когда она смотрела, сердце Тилии было тяжелым, омраченным темными тучами.

С мрачным выражением лица она вспомнила то, что услышала совсем недавно в особняке семьи Уэллс.

«Тилия. Я думала, стоит ли тебе это говорить, правильно ли это, но решила, что ты, по крайней мере, должна знать…»

История, которую Грейс рассказала ей, вызвав в коридор под предлогом того, что она хочет угостить ее десертом, была шокирующей.

«Операция по добыче золота, о которой так печется барон Эмброуз, по сути, афера. Для нас это просто нерентабельная заброшенная шахта, поэтому мы не против продать ее подешевле, но я слышала, что среди тех, кто поверил в историю этого брокера, барон Эмброуз обещал самые высокие инвестиции…

У этого брокера есть история проделывания того же трюка - взятия инвестиционных денег, а затем немедленного закрытия. Заявление о том, что в давно заброшенной шахте была обнаружена золотая жила, не имеет смысла. Я хотела предупредить тебя, пока не стало слишком поздно».

Если у вас нет таланта, по крайней мере, не будьте жадными. Или, по крайней мере, даже не думайте о том, чтобы двигаться вперед.

Тилия глубоко вздохнула, глядя на улицы, залитые закатом.

***

Уф. Тилия глубоко вздохнула и посмотрела на дверь кабинета, которая вот-вот должна была открыться.

Ее отец, барон Эмброуз, отклонил просьбу о встрече, но когда она сказала, что хочет обсудить дела, он немедленно пригласил ее подняться.

- Хорошо. Входи.

Как только дверь открылась, Брэдли заговорил с надеждой, сразу перейдя к делу:

- Ты сказала, что хочешь поговорить о бизнесе. Ты что-нибудь слышала от семьи Уэллс?

Тилия постаралась скрыть на лице выражение презрения и медленно открыла рот, чтобы заговорить.

- Да. Граф спросил, планируете ли вы инвестировать в золотой рудник.

- Тц. Неужели слух уже распространился так далеко? Это нехорошо -  люди не должны туда стекаться!

Брэдли цокнул языком, его лицо помрачнело, словно эта новость испортила ему настроение.

- Это была информация, которую я купил за высокую цену у известной разведывательной гильдии. У всех такой сверхъестественный нюх на запах денег!

Брэдли откинулся на спинку своего большого кресла и посмотрел на Тилию.

- Просто подожди и увидишь. На этот раз твой отец одержит большую победу. Все думают, что заброшенная шахта - это просто безжизненная яма, верно? Хех, они не знают, что там проходит золотая жила!

Тилия спокойно посмотрела на отца, который вульгарно смеялся.

- Подожди. А граф Уэллс знал об этом? Нет, этого не может быть! А граф спрашивал тебя о потенциальной прибыли? Если он поймет, что там есть золото, и решит не продавать, это будет огромной проблемой!

- …Нет. Он сказал, что это месторождение было признано нерентабельным, поэтому они были готовы продать его дёшево.

- Ну, это здорово! Да, да. Тот, кто не рискует, не может стать богатым! Это идеально: граф не будет вмешиваться!

Тилия опустила взгляд, глядя на Брэдли, который посмеивался про себя, подсчитывая, сколько денег упадет ему в руки.

Стоит ли ей просто оставить все как есть и притвориться, что она ничего не знает?

Она почувствовала сильное желание сбежать, но не смогла.

Семья должна была рухнуть после того, как она благополучно получит должность в Министерстве Иностранных Дел. По крайней мере, пока она не закончила учебу и не переехала за границу, ее семья не могла быть чем-то, что потянет ее вниз.

Подавляя раздражение и нежелание, Тилия медленно заставила себя заговорить.

- Отец, вы уверены, что там действительно есть скрытая золотая жила?

- Конечно, это правда! Знаешь, сколько денег я потратил, чтобы получить эту информацию?

- То, что это было дорого, не делает это правдой.

Брэдли все еще улыбался, но глаза его стали холодными.

Тилия продолжала спокойно разговаривать с отцом.

- Я провела расследование и узнала, что не только шахта, но и окружающая ее территория никогда не производили золота. Как ни посмотри, эта инвестиция… это тот вид мошенничества, который сейчас в моде…

Как раз в тот момент, когда она собиралась перечислить доказательства, которые подготовила, что-то просвистело мимо ее волос. В то же время она услышала звук чего-то твердого, похожего на стекло, разбивающегося позади нее.

- ……

Тилия медленно повернула голову, чтобы посмотреть назад. Под стеной, куда что-то ударило, она увидела хрустальную пепельницу, разбившуюся на куски.

- Тилия.

Ее отец, бросивший в нее пепельницу, позвал ее тихим голосом.

- У тебя завтра тоже есть планы на встречу с Джуди Уэллс?

В ответ на мягкий, но предостерегающий тон отца Тилия на мгновение замолчала, прежде чем медленно открыть рот, чтобы ответить.

- Да, отец. Есть.

***

Эта семья в руинах.

Первая мысль, которая пришла в голову Тилии, когда она вошла в свою комнату, расположенную на самом верху особняка, была такой.

У этого дома нет будущего.

Тилия быстро подошла и села за стол. Затем она порылась на книжной полке и вытащила книгу, которую спрятала глубже всего.

Какой смысл давать им шанс, думая, что она может помочь в последний раз?

Он просто хочет барахтаться, пытаясь упасть в еще более глубокую яму.

Ее отец всю жизнь транжирил деньги семьи, сливая их в канализацию таким образом. Было ясно, что он будет продолжать делать это до конца своей жизни.

Поэтому ей нужно было быстро покинуть этот дом, пока ее тоже не утащило вниз.

Открыв середину толстой книги, выражение лица Тилии стало серьезным.

Между толстыми страницами она спрятала объявление о наборе сотрудников, выпущенное Министерством Иностранных Дел.

В частности, это было объявление о наборе на консульскую должность в Онтароа.

С колотящимся сердцем Тилия внимательно изучала документ, который уже практически выучила наизусть.

Процесс найма был подробно описан ниже, было указано, что экзамены проводятся каждый ноябрь.

Первый этап представлял собой письменный тест по дипломатии, а второй этап - собеседование на онтароанском языке.

И в самом конце, четко прописывались критерии начисления бонусных баллов…

Выпускники или будущие выпускники Королевской Академии Акансиса.

Тилия уставилась на эти слова, словно запечатлевая их в своей памяти, затем настороженно посмотрела на дверь, словно кто-то мог украсть ее шанс. Она осторожно закрыла книгу и поставила обратно на полку.

Причина, по которой Тилия выбрала должность в иностранном консульстве, считавшуюся избегаемой сферой деятельности, была ясна.

Только эта должность требовала обязательной работы за рубежом.

Онтароа была известна как страна с самой либеральной культурой на западном континенте.

Тилия планировала прожить там свою настоящую жизнь.

«Да, настоящая жизнь».

Пока Тилия возвращалась к своим мыслям, ее глаза изменились.

«Нельзя терять времени».

Она легонько шлепнула себя по щеке, повернулась и достала с ближайшей полки старую книгу.

Разумеется, это была книга-разговорник на онтароанском языке для самостоятельного изучения.

***

В полдень, когда ярко светило солнце, торговый район Акансиса наполнялся оживленными голосами.

Но всего в квартале от шумной толпы, на окраине нового города, старый книжный магазин оставался тихим.

Тилия наслаждалась спокойствием, медленно осматривая полки с иностранными книгами.

Стипендия академии была скромной.

Однако это было только по благородным меркам - Тилия могла позволить себе купить несколько книг во время каникул, если тратила деньги с умом.

«Я уже выучила все примеры из моего текущего разговорника. Хочу выучить что-нибудь новое».

Тилия внимательно изучала корешки старых книг, ища что-нибудь полезное.

К счастью, в книжном магазине был отдел с учебниками по онтароанскому языку, но проблема заключалась в том, что все они были устаревшими.

«Нет, более того, мне действительно нужно попрактиковаться в разговоре, если я хочу пройти собеседование...»

Когда Тилия встала на цыпочки в поисках подходящей книги, она вздохнула.

Второе собеседование, проходило на онтароанском, и составило 40% от общей оценки. Независимо от того, насколько хорошо она сдаст письменный тест, будет трудно не допустить серьезную ошибку на собеседовании.

Неужели нет никого, кто хорошо говорит на онтароанском?

С угрюмым выражением лица Тилия собиралась вытащить книгу, которая показалась ей хоть сколько-нибудь полезной.

Бах! Раздался звук распахнувшейся двери, и послышались чьи-то торопливые шаги.

Быстрые шаги миновали полки и направились прямо в угол, где стояла Тилия.

Затем, словно они были ее товарищами, они остановились прямо рядом с ней.

Все произошло в одно мгновение.

Тилия моргнула, наблюдая, как большая ухоженная рука выхватила у нее книгу, которую она собиралась изучить.

Что за...? Моя книга.

С задержкой Тилия раздраженно повернула голову, но тут же снова заморгала, увидев перед собой непонятное зрелище.

Айлекс Дэвенпорт.

Человек, которого она думала, что больше никогда не увидит, теперь был рядом с ней, листая книгу, которую она хотела посмотреть.

Старый книжный магазин был настолько мал, что полки стояли плотно друг к другу, чтобы вместить как можно больше книг, оставляя лишь минимальные зазоры. Более того, книги были сложены даже на полу.

Окруженная со всех сторон книгами, Тилия обнаружила, что смотрит на человека, который каким-то образом казался нереальным в этой обстановке.

Хотя он и пытался это контролировать, было ясно, что он прибежал сюда в спешке - его грудь слегка двигалась, когда он тяжело дышал.

Каждый раз, когда он вдыхал и выдыхал, тонкая рубашка прилипала к его упругой груди и снова сползала.

Когда Тилия взглянула на плавную линию его носа и подбородка, глаза под длинными ресницами, она очнулась от звука переворачиваемой страницы.

Только тогда она осознала, насколько они неестественно близко стоят.

Как раз в тот момент, когда ей показалось, что ее сердце забилось в унисон с его сердцем, она сделала шаг назад...

Айлекс повернул голову.

Тилия посмотрела на него глазами, полными настороженности и подозрения.

Но то, что она увидела в его глазах, было вовсе не тем обманом, который, как она ожидала, он скрывал.

Он словно был застигнут врасплох: его серо-голубые глаза расширились, слегка задрожали, прежде чем сосредоточиться на ней.

Увидев блеск в этих глазах, Тилия почувствовала, будто увидела что-то, чего не должна была видеть.

В ее сознании словно прозвучало предупреждение, призывающее ее отвернуться.

В этот момент в книжный магазин донесся шум снаружи.

Внимание Тилии привлек звук чьего-то крика, словно кричавший срочно кого-то искал.

Что такое?

Когда Тилия попыталась высунуться из-за книжной полки, чтобы посмотреть, на ее голову упала тень, словно зонтик.

Вздрогнув, она подняла глаза и увидела склонившегося над ней Айлекса Дэвенпорта.

Тень, которую он отбрасывал на нее, была подобна тени от дерева.

В кромешной тьме его глаза, словно звезды, скрытые облаками, смотрели на нее сверху вниз.

В этих глазах была только она.

Ее собственное отражение, в уголках губ которого все еще чувствовалось едва заметное напряжение.

В этот момент по ее спине пробежало чувство надвигающегося кризиса, замаскированное под дискомфорт.

Что ты делаешь?

Как раз в тот момент, когда она собиралась оттолкнуть Айлекса...

- Он не мог уйти далеко! Найдите его скорее! Если мы поймаем его сейчас и доставим главному, мы успеем как раз вовремя…!

Послышался грубый голос человека, отдававшего приказы рыцарям.

При этих словах Айлекс нахмурился, словно от беспокойства.

«…Подождите».

Глаза Тилии сузились, когда она заметила его реакцию.

Слова рыцаря о поисках сбежавшего. Несмотря на срочность, тот факт, что рыцарь все еще говорил вежливо.

И…

Айлекс Дэвенпорт, с таким выражением лица, словно хотел спрятаться.

Быстро осознав ситуацию, Тилия улыбнулась, снимая прежнее напряжение.

«Вот что происходит».

Молодой господин, должно быть, играет в побег.

Тилия не собиралась подыгрывать молодому господину.

Когда она уже собиралась поднять руку, чтобы подать знак рыцарям, что тот, кого они ищут, находится здесь, Айлекс быстро схватил ее за запястье и прошептал на ухо.

- Десять золотых монет.

Его рука легко коснулась рукава ее белой блузки, и она почувствовала то же необычное тепло, что и прежде - температуру, которая была не совсем нормальной.

- Я дам тебе десять золотых монет, если ты спрячешь меня на минутку.

При этих словах глаза Тилии сузились.

Десяти золотых монет хватило бы, чтобы купить более пятидесяти совершенно новых книг вместо старых здесь, в магазине подержанных книг.

Но Тилии не нужны были пятьдесят книг.

Что еще важнее, она не была заинтересована в том, чтобы принимать что-либо от Айлекса Дэвенпорта.

За исключением, разве что, его расстроенного лица, когда его будут уводить рыцари.

Тилия без колебаний стряхнула его руку и собиралась позвать рыцарей, когда...

- Или как насчет этого: я никому не скажу.

Поспешно прошептал Айлекс, притягивая к себе ее тонкое запястье.

- О том, что тогда произошло, я не скажу никому ни слова.

Хотя подходящей темы для разговора не было, Тилия сразу поняла, что он имеет в виду.

В узком пространстве между книжными полками, удерживаемая за запястье, Тилия яростно смотрела на мужчину, отбрасывавшего на нее тень.

Он никому не скажет?

Взгляд Тилии опустился на пол, прежде чем снова подняться, она заговорила довольно резко с Айлексом, который казался напряженным.

- Скольким людям ты уже рассказал?

- Ни одному.

При этом ответе глаза Тилии, в которых на мгновение мелькнул проблеск интереса, снова стали раздраженными.

Да, конечно. Как будто она поверит в это.

Она выглядела так, будто сейчас стряхнет его руку и немедленно уйдет, побуждая Айлекса говорить срочно.

- Это правда. Клянусь Богом.

Несмотря на его слова, выражение лица Тилии все еще было полно сомнений.

Видя, что она явно ему не верит, Айлекс поднес ее руку к своей груди. С серьезным выражением лица он сказал:

- Если я лгу, то уйду в монастырь и проживу в воздержании всю оставшуюся жизнь.

Под слегка сжатым кулаком она почувствовала, как бьется его сердце. Оно колотилось так сильно, словно он столкнулся с диким зверем, и его сильно трясло.

От чего же он бежал, что его сердце так колотится?

На мгновение в ней проснулось любопытство, но Тилия не стала спрашивать.

- …Поклянись еще раз.

Вместо этого она произнесла слова, которые ей нужно было услышать.

- Если ты лжешь, то будешь жить евнухом всю оставшуюся жизнь.

При этом грубом слове, которое она намеренно выбрала, губы Айлекса изогнулись в идеальную дугу, образовав широкую улыбку.

- Клянусь, - прошептал он, прижимая руку Тилии к своей груди для выразительности. - Ты можешь доверять мне. Хотя бы потому, что я боюсь того условия, на котором поклялся.

Конечно. Поэтому она и поставила такое условие.

Холодным кивком Тилия объявила, что их контракт заключен.

Она стряхнула его руку и отступила на несколько шагов.

Айлекс, понимая, что она хочет, чтобы он спрятался подальше, последовал за ней в угол старого книжного магазина.

Вскоре дверь открылась, и послышался топот тяжелых военных сапог.

Стоя в конце стены, уставленной книжными полками, Тилия взглянула на дверь, прежде чем снова посмотреть на Айлекса.

Он стоял неловко, наклонившись к ней всем телом, но не скрываясь.

«Почему он так медлит? Если его поймают, все будет испорчено».

Опасаясь, что его поймают и он нарушит контракт, Тилия схватила Айлекса за воротник рубашки и притянула к себе.

Она даже не сильно дернула, но он двинулся легко.

Но по-прежнему, его поза оставалась двусмысленной. Он опирался локтем на книжную полку, а его верхняя часть тела была наклонена к Тилии.

Что ты делаешь? Она взглядом призвала его к действию. Айлекс на мгновение опустил взгляд в пол, затем снова поднял взгляд на нее.

Без дальнейших колебаний его руки двинулись к затылку и талии Тилии.

Она почувствовала силу в руках, обнимавших ее, и Айлекс наклонился ближе, склонив голову, словно он мог поцеловать ее в любой момент.

- Кхм!

Казалось, рыцарь, пришедший на поиски кого-то, заметил его и прочистил горло.

Даже обнаружив, что пара разделяет интимный момент, рыцарь, похоже, не желал сдаваться и продолжил поиски в книжном магазине.

Неподалеку послышались шаги.

Услышав это, Тилия опустила глаза и слегка прикусила губу.

Он не должен был идти сюда.

Их нельзя было поймать. Если их поймают, она потеряет рычаг влияния на этого парня.

Сосредоточившись полностью на том, что происходит позади нее, Тилия ничего не замещала.

Несмотря на то, что они были достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга, мужчина перед ней вообще не двинулся с места.

Как будто он перестал дышать, затаив дыхание от сильного напряжения.

В отличие от Тилии, взгляд Айлекса был устремлен прямо на девушку в его объятиях.

Он медленно опустил взгляд, прослеживая ее аккуратно опущенные ресницы, круглый нос и, наконец, слегка надутые губы. Адамово яблоко Айлекса шевельнулось, и его язык смочил сухие губы, прежде чем вернуться обратно внутрь.

Но Тилия, полностью поглощенная движениями рыцаря, все это пропустила.

- Сэр, я не думаю, что он здесь.

Наконец раздался молодой голос, и послышался звук удаляющегося рыцаря.

К счастью, это был не кто-то дотошный.

Вздохнув с облегчением, Тилия быстро вырвалась из его рук.

Тепло, оставшееся на ее шее и талии, было странно неприятным.

Потерев шею и подняв глаза, она увидела Айлекса с холодным и безразличным выражением лица, что резко контрастировало с теплотой, которую он оставил после себя.

- Мы закончили, да? Сдержи свое обещание, - резко сказала Тилия, выхватывая книгу из его рук. Это была книга разговорного онтароанского языке, на которую она посматривала до его прихода.

Одна проблема решена. Теперь, когда он поклялся, он не будет безрассудно распространять слухи.

Беспечно размышляя, Тилия перелистывала страницы книги.

Она не знала, что происходит, но чувствовала, что сделала для него все, что могла.

Он уже должен был уйти от сюда.

В отличие от этого праздного молодого господина, Тилия была занята. Повернувшись к нему спиной, она быстро пробежала глазами по книге.

- ……

Однако даже после того, как Тилия закончила читать книгу целиком, Айлекс Дэвенпорт все еще не покинул книжный магазин.

В конце концов Тилия тихо вздохнула и с грохотом захлопнула книгу.

Почему он не уходит?

Она проигнорировала его, думая, что возможно он ждет, когда рыцари покинут улицу, но, похоже, это было не так. Покалывание, которое она чувствовала на затылке, сказало ей обратное.

Тилия повернула голову, на ее лице было ясно видно раздражение.

Но как раз, когда она собиралась что-то сказать...

- [Тебя интересует онтароанский язык?]

Голос на беглом онтароанском прошептал на ухо Тилии.

Удивленная неожиданным языком, Тилия слушала, как он объясняется.

- [Я недолго жил в Онтароа, когда был младше. Моя мать родом из Онтароа.]

Потом она вспомнила. Серафина Дэвенпорт, герцогиня Дэвенпорт, носила девичью фамилию Бардин. А Бардин - королевская фамилия Онтароа.

Онтароа, которая граничила с Акансисом, славилась своей культурой и искусством. Поэтому для молодых дворян было обычным делом учиться там, чтобы развивать художественные способности.

- [Так почему же онтароанский? Похоже, ты изучаешь довольно продвинутый уровень для простой поездки.]

Похоже, что Айлекс, второй сын герцога Дэвенпорта и сын бывшей принцессы Онтароа, был одним из этих дворян. Его плавное произношение и идеальный акцент доказывали, что он действительно долго учился там.

Прислонившись к стене, Айлекс выпрямился и бегло просмотрел книжную полку, заполненную книгами по разговорной речи на онтароанском языке.

- [Если ты хочешь улучшить свои разговорные навыки, эти книги не помогут. Есть предел тому, чему можно научиться из книг.]

Сколько практики потребуется, чтобы произносить слова как носитель языка?

Пока Тилия пыталась мысленно воспроизвести его акцент, она не решалась заговорить.

Но вскоре это колебание было побеждено желанием.

Он был прав. Для собеседования, а не для письменного теста, ей нужна была очная практика.

Ей не нравился Айлекс, но... не так уж много возможностей пообщаться с кем-то, кто говорил так бегло.

Вспомнив свою цель, Тилия наконец медленно заговорила:

- [Может, мне попросить тебя научить меня?]

Ее голос был немного жестким, показывая ее настороженность по отношению к Айлексу. Ее глаза были такими же осторожными, как и всегда, когда она смотрела на него.

- [Я не обязана отвечать.]

Но в отличие от ее родного языка, ее использование онтароанского звучало неестественно.

- [Оставь меня в покое.]

Используя архаичную фразу из классической литературы, Тилия резко отвернулась.

Но в отличие от предыдущего раза, когда она полностью его игнорировала, на этот раз Тилия продолжала поглядывать на Айлекса.

Ей было интересно узнать уровень своих собственных навыков.

Нервно наблюдая за Айлексом, она заметила его реакцию.

На мгновение замерев от ее онтароанского, он отвернулся, как будто ничего не произошло.

Но Тилия, которая внимательно за ним наблюдала, заметила. Он прикусил внутреннюю часть рта, словно пытаясь подавить смех.

После недолгого колебания Тилия осторожно спросила:

- [Неужели мое произношение… настолько плохое?]

В ответ Айлекс наконец повернулся к ней спиной, слегка наклонившись.

Глядя на его слегка дрожащую спину, словно он пытается сдержать смех, губы Тилии медленно опустились вниз.

Смысл насмешливой реакции был ясен.

Она не сможет этого сделать.

Только тогда Тилия осознала свой реальный уровень владения, и ее настроение упало. Она вспомнила свои усилия по обучению во время каждой перемены, но она не часто говорила вслух. Сегодня у нее был первый шанс поговорить с кем-то, кто свободно говорит на этом языке.

Так как, возможностей попрактиковаться в устной речи было не так уж много, она посчитала, что выучить все примеры из книг будет достаточно.

Это все оказалось заблуждением. Ее онтароанский был определенно ужасен.

Лицо Тилии становилось все мрачнее, словно она отошла на десять шагов от работы, которая, как она думала, уже совсем близко.

- [Нет. Ты хороша.]

Увидев удрученное выражение лица Тилии, Айлекс с трудом сдержал смех и попытался утешить ее.

- [Твое произношение точное, а предложения идеальны. Ты просто... не привыкла вести беседы.]

Нет, это не было утешением. Если бы это было так, он бы не стал закрывать рот рукой, чтобы сдержать смех, который грозил вырваться снова.

Уголки глаз Тилии, угрюмо опущенные, снова резко поднялись.

Как он думает, над кем он сейчас насмехается?

Раздраженная, Тилия отвернулась от него. У нее не было на это времени. Ей нужно было быстро достать нормальную книгу и исправить свои ошибки.

Но как только Тилия быстро повернулась, чтобы уйти, слова Айлекса прервали ее шаги.

- [Мне помочь тебе?]

Шаги Тилии остановились от идеального акцента.

Полуобернувшись, она посмотрела на Айлекса взглядом, призывающим его не вмешиваться.

- [Это не бесплатно. Взамен ты должна смириться с одной вещью.]

Подражая ее взгляду, Айлекс быстро добавил условие:

- [Та клятва, которую я дал ранее - где я сказал, что буду жить в воздержании вечно, если солгу. Я хочу одно исключение.]

Айлекс посмотрел на Тилию с легким беспокойством, оценивая ее реакцию.

- [Если подумать, я понял, что на самом деле ошибся, посчитав, что никому не рассказал.]

- Что?

Не задумываясь, она перешла на родной язык в ответ на столь деликатную тему.

- Почему ты только сейчас это говоришь? Кому ты рассказал?

Резким голосом Тилия задала ему вопрос, и Айлекс тихо ответил.

- Моему помощнику.

Он пожал плечами, добавив, как бы объясняя:

- Я должен был сказать помощнику, верно? Иначе как бы я получил лекарство?

- ……

На самом деле, она даже не подумала о помощнике.

Это было естественно, в конце концов. Она не представляла, что он лично достанет контрацептив и сам разберется с последствиями.

Зачем он вообще упомянул помощника?

Заметив подозрительный взгляд Тилии, Айлекс улыбнулся, словно умоляя о прощении.

- Прояви ко мне снисходительность.

Он добавил тихим голосом, как будто это был действительно серьезный вопрос:

- Как я смогу вечно жить евнухом?

***

Тилия удовлетворила настойчивую просьбу человека, который отчаянно не хотел становиться евнухом.

Честно говоря, она не могла отказать.

Что она могла сделать? Он уже сказал ей, что говорил об этом.

К тому же, помощник не в счет, так что это не имело значения.

- Ладно, тогда уходи.

С этими словами Тилия отвернулась от него и вышла из магазина подержанных книг.

Однако то, что она считала их последней встречей, на самом деле не было концом.

Топ, топ. Когда Тилия шла по нагретому солнцем тротуару, она внезапно остановилась.

Она почувствовала, как шаги позади нее тоже прекратились.

- ……

Слегка повернув голову, Тилия оглянулась, тихо вздохнула и снова пошла.

На этот раз она не услышала звука шагов за спиной.

Но вскоре присутствие кого-то позади нее снова дало о себе знать.

Ах, серьезно. Ошеломленная растущим раздражением, Тилия повернула голову, ее раздражение было ясно видно.

Увидев, что она заметила его преследование, можно было бы подумать, что он хотя бы притворится, что избегает ее, но Айлекс нагло встретил взгляд.

Его безразличное выражение лица только еще больше раздражало. С холодным лицом Тилия огрызнулась на него.

- Почему ты за мной идешь?

Но ответа не было. Он просто пожал плечами и взглянул на огромное здание рядом с ними.

Это было первое здание универмага в Акансисе, предположительно, профинансированное семьей Дэвенпорт.

Увидев его действия, Тилия вспомнила разговор, который они вели перед местом строительства новой библиотеки.

«Эта академия не твоя собственность, не так ли? Так почему же ты ведешь себя так, будто ты единственная, кому разрешено ею пользоваться?»

Вспомнив эти детские слова, более незрелые, чем те, которые мог бы сказать одиннадцатилетний ребенок, Тилия с горечью посмотрела на него.

Казалось, он готов был спросить, принадлежит ли ей эта улица, поэтому она просто отвернулась от него.

«Игнорируй, игнорируй, игнорируй…»

Но сколько бы раз она ни бормотала это, ее терпение истощилось еще до того, как они прошли хотя бы один квартал.

Услышав звук шагов, которые, казалось, приближались, Тилия наконец не смогла сдержать раздражения и развернулась.

- Айлекс Дэвенпорт.

- Мне некуда идти.

Но прежде чем Тилия успела рассердиться, Айлекс заговорил первым.

- Меня выгнали из дома.

Тилия приподняла уголок рта, глядя на него, говорящего так жалостливо.

- Ну и что?

Что он хочет, чтобы она сделала?

Несмотря на ее холодный ответ, Айлекс, глядя на нее, не выглядел обескураженным.

- Поэтому я просто хотел следовать за тобой.

- Почему из всех людей ты следуешь за мной? - Тилия фыркнула и скрестила руки на груди. - Иди к тем девушкам, с которыми ты связан. Многие сразу же предложат тебе комнату.

- Действительно?

- Да. Я гарантирую это.

В ответ на ее саркастические слова Айлекс улыбнулся со свойственной ему ленивой улыбкой.

- Ну, я сомневаюсь, что они дадут мне кровать.

Его взгляд скользнул по Тилии, а затем снова поднялся.

- Не каждой девушке, которая была связана со мной, я на самом деле нравлюсь.

Услышав замечание, явно адресованное ей, Тилия впервые кое-что поняла.

Когда вы сильно раздражены, вы чувствуете тепло в затылке.

«Потерпи, Тилия».

Едва сдерживая себя, Тилия сделала глубокий вдох. Только повторив себе бесчисленное количество раз, что она не сможет пересечь границу, если совершит убийство, ей удалось развернуться и сделать шаг вперед.

Теперь, когда она заметила, что он следует за ней, Айлекс смело приблизился к ней и спросил:

- Куда мы идем?

…Мы!?

На мгновение Тилия представила себя в тюрьме, но эта мысль быстро исчезла.

Она сжала зубы, собралась с духом и пошла быстрее.

«Я никогда не оглянусь назад».

Если она не отреагирует, он скоро сдастся.

Но он легко разрушил эту решимость.

- Тот новый книжный магазин у моста в старом городе, да?

…Откуда он узнал?

Глаза Тилии слегка прищурились, выражение ее лица стало резче, когда он точно указал на книжный магазин, в который она направлялась.

Но она быстро стерла это выражение с лица и сосредоточилась на своей цели, устремившись вперед.

Айлекс не отставал от Тилии, его длинные ноги легко переступали, и он бормотал на онтароанском.

- [Ты искала только книги на онтароанском в магазине подержанных книг и ничего не купила, а это значит, что нужной книги там не нашлось.]

Благодаря своей матери из Онтароа он владел иностранным языком на удивление бегло и гладко.

- [Если ты направляешься в другой книжный магазин, не найдя книгу в магазине подержанных книг такого размера, то имеет смысл пойти в самый большой и современный книжный магазин. Ой, нет, я ошибся.]

Айлекс легко догнал Тилию, которая старалась идти как можно быстрее, чтобы оторваться от него, и продолжил разговор.

- [Дело не в том, что в магазине подержанных книг не было книги, которую ты искала, а в том, что ты обнаружила свое слабое место и теперь тебе нужна другая книга.]

Вот почему проницательные люди - самые худшие. Особенно если это мужчины из высшего общества.

Айлекс подстроил свои шаги под шаги Тилии, когда она перестала его стряхивать и возобновила свой обычный шаг. Он слегка повернул голову в ее сторону.

- Я помогу. Мы же договаривались раньше, не так ли?

В этот момент Тилия поняла, почему он упомянул помощника, который, как они безоговорочно согласились, станет исключением.

С самого начала все это было лишь предлогом, чтобы помочь ей.

- Эй.

Лицо Тилии стало еще жестче, чем прежде, она поняла его план.

- Что ты делаешь?

Взгляд Тилии, смотревшей на Айлекса, теперь выражал не просто раздражение, а враждебность.

Она выразила свое намерение больше этого не терпеть, всем своим телом передавая сообщение, когда сказала:

-Иди своей дорогой. Я пойду своей. Разве мы не так договаривались?

От напоминания об их прошлом соглашении, прежде расслабленное выражение лица Айлекса изменилось.

Наблюдая за Тилией, которая открыто выражала свое недовольство, Айлекс тихонько рассмеялся.

Он смеётся?

- Тилия.

Тихим голосом Айлекс окликнул Тилию, которая была полна враждебности.

- Ты правда думаешь, что ты мне нравишься или что?

- ……

- Ты мне неинтересна. Так же, как и я тебе.

Засунув обе руки в карманы идеально отглаженных брюк, Айлекс продолжил:

- Вот почему я хочу пойти за тобой. В отличие от тех девушек, которые дали бы мне комнату, если бы я появился, ты не имеешь ко мне никакого интереса.

Возможно, это было из-за того, как явно он демонстрировал свое равнодушие. Чувство давления подкралось к ее ногам.

- В отличие от тех девушек, ты меня не побеспокоишь, да? Так что…

Его равнодушный взгляд скользнул по Тилии.

- Так что используй меня, как хочешь. Ты ведь хочешь как следует выучить онтароанский, не так ли?

С пустым взглядом он слабо улыбнулся и тихо проговорил:

- Я просто хочу на время забыть о скуке.

Старый город, где открылся большой книжный магазин, в основном состоял из одноэтажных зданий, в отличие от нового города с его универмагом. Хотя центр старого города на первый взгляд казался изношенным, он был полон скрытых жемчужин, до такой степени, что даже новый город не мог его превзойти.

Проще говоря, если новый город был местом под солнцем, то старый город был местом в тени, с его улицами, заполненными развлекательными заведениями.

Тилия взглянула на улицы, которые заметно изменили свою атмосферу всего за два квартала, затем повернула голову вперед. Высокий мужчина шел впереди нее с идеальной осанкой, несомненно благородный во всех отношениях.

Женщины в платьях с глубокими вырезами украдкой поглядывали на него, даже сторонний наблюдатель мог легко это почувствовать. Однако Айлекс, словно привыкший к такому, не обращал на это внимания и шел к своей цели.

Вскоре книжный магазин показал себя. Когда Айлекс собирался войти в дверь нового книжного магазина, стены которого были увешаны рекламой, он обернулся, как будто только сейчас осознал, что у него есть компания.

- Что ты делаешь?

Стоя у двери, он слегка махнул рукой в сторону Тилии, которая стояла поодаль. Жест означал, что она должна войти. Но Тилия только смотрела на фигуру Айлекса, которая, казалось, являлась иллюстрацией к популярному роману, ее взгляд был беспокойным.

«Все будет хорошо?»

У Тилии была простая причина принять помощь Айлекса Дэвенпорта. Как он и сказал, она действительно хотела, как следует, выучить онтароанский.

Несмотря на ее сомнения относительно него, ей нужно было использовать его, чтобы достичь своей цели. Айлекс Дэвенпорт был, несомненно, лучше в онтароанском, чем она. Если бы она училась по книгам, которые он выберет, а не по посредственным, она могла бы намного приблизиться к сдаче теста.

«Но все же…»

Странное чувство беспокойства удерживало ее от дальнейших шагов.

«Все действительно будет хорошо? Неужели не будет никаких проблем?»

Тилия посмотрела на Айлекса, все еще сомневаясь, и глубоко вздохнула.

«Хватит. Сейчас у меня нет выбора, кроме как принять его помощь».

Вспомнив свой неадекватный онтароанский, Тилия подошла к нему. Держа одну руку в кармане, а другой дверь, Айлекс потянул дверь дальше, когда Тилия приблизилась.

В новом книжном магазине царила другая атмосфера. Совершенно новые книги, аккуратно расставленные на полках, казалось, достигали потолка. Когда Тилия оглядела обширное пространство, которое создавало сильное ощущение открытости, она неосознанно пробормотала вслух.

- Зачем открывать такой большой книжный магазин в старом городе? Конечно, было бы лучше, если бы он был рядом с универмагом.

- Потому что книжный магазин не основной бизнес, - небрежно ответил Айлекс на ее риторический вопрос. - Под этим местом находится какой-то грязный закрытый клуб. Книжный магазин - это просто фасад, скрывающий грязный подвал.

Он небрежно раскрыл скрытую правду, а затем сделал ей легкое предупреждение.

- Так что, если нет крайней необходимости, не приходи сюда в одиночку. Этим сумасшедшим все равно, день сейчас или ночь.

Когда Тилия смотрела ему в спину, пока он шел через книжный магазин к отделу иностранных языков, она прищурилась. Откуда он знал, что внизу есть секретный публичный клуб?

«Разве безумец, который не может отличить день от ночи, на самом деле не ты?»

Когда она вспомнила яркие слухи об Айлексе и довольно знаменательный инцидент того дня, ее глаза наполнились подозрением. Айлекс, который нашел секцию с книгами на онтароанском языке, посмотрела на нее, как будто спрашивая, почему она не подходит.

Кхм. Тилия прочистила горло и пошла, делая вид, что думает не слишком много.

Видимо, за то короткое время, что он там пробыл, Айлекс просмотрел книги в углу и, не колеблясь, взял одну с полки.

- Ты уже в совершенстве освоила грамматику, поэтому тебе не нужен базовый разговорный учебник.

И вдруг выбранная им книга оказалась в руках Тилии.

- Похоже, ты не знаешь, как правильно использовать окончания или выбирать правильные слова…

Замолчав, его большие, крепкие пальцы пробежались по корешкам книг, прежде чем он вытащил следующую.

- Свежеизданный роман был бы лучше классики. Твоя цель - овладеть языком, а не изучать литературу. Конечно, это не так эффективно, как прямой разговор, но косвенный опыт - это все равно опыт.

Бух, бух. Книги, которые он выбрал, снова оказались в руках Тилии.

- Ты хочешь хорошо использовать повседневную лексику, верно? Не для путешествий, а для повседневной жизни или разговоров?

- Думаю да.

С ее ответом рука Айлекса снова двинулась. Он легко взял книгу с высокой полки, до которой Тилия не могла дотянуться даже на цыпочках, и снова бросил ей в руки.

Стук, стук, стук… книги продолжали накапливаться.

Когда Тилия, чьи руки ныли от тяжести, торопливо перечитывала названия книг, лежавших у нее в руках, она внезапно вспомнила о своем кошельке.

- Мне не нужно так много.

Наконец, придя в себя, Тилия быстро заговорила, запихивая книги обратно в руки Айлекса. Он без усилий взял стопку одной рукой, хотя этого было достаточно, чтобы заставить ее пошатнуться.

Легкость, с которой он их держал, а также слегка сбитое с толку выражение лица немного раздражали ее. Тилия с резким выражением лица схватила верхнюю книгу.

- Мне нужна только эта.

Но вопреки словам, ее взгляд был прикован к книгам, которые он держал.

Если я все это прочту, мои навыки могут значительно улучшиться.

- ……

Как раз в тот момент, когда Айлекс, увидев выражение сожаления на ее лице, собирался что-то сказать, в тишине книжного магазина раздался громкий голос.

- Эй! Говорят, твоя сестра очень красивая, да?

Тилия, которая смотрела на книги, инстинктивно повернула голову.

Похоже, то, что сказал Айлекс, было правдой. Мужчины, от которых пахло алкоголем, поднимались по лестнице, ведущей в подвал здания, о существовании которого она даже не подозревала.

Это те члены клуба, о которых он говорил, те, кто бесконечно тусуются?

Тилия неодобрительно посмотрела на этих явных подонков, ее глаза внезапно расширились, когда она узнала одного.

- Эй, расскажи нам! Это правда? Твоя сестра действительно красивая? Добрая? Невинная?

У одного из мужчин в группе было особенно знакомое лицо.

- Сколько ей лет? Неужели твой отец совсем не заботится о своей дочери?

Это был не кто иной, как ее биологический брат Джордж Эмброуз.

«Черт».

Увидев появление Джорджа в очередном грязном месте, Тилия спряталась за спину Айлекса.

Любое другое укромное место было бы лучше, но в этом книжном магазине, подчеркивающем открытость, не было высоких книжных полок, кроме как вдоль стен.

Естественно, Тилия спряталась за ближайшего высокого человека, нервно закусив губу.

Она ушла из дома, притворившись, что идет в гости к Джуди. Вчера вечером она избежала насилия, сославшись на встречу с леди Уэллс. Если бы ее сейчас поймали одну в книжном магазине - нет, поймали бы с мужчиной, не меньше.

«…Я даже не хочу этого представлять».

Она понятия не имела, какие муки ее ждут. Тилия обнимала книгу, которую держала в руках, с нетерпением ожидая, когда они пройдут мимо.

- Как бы ни была красива твоя сестра, Брэд, разве она может сравниться с леди Эмброуз? Это же Тилия? Разве ты не говорил, Джордж, что твоя сестра, стипендиат в Королевской Академии?

- Стипендиат, черт возьми. Она, наверное, сжульничала, чтобы попасть туда.

- Как она могла там схитрить? Разве вы не слышали о скандале, который был недавно?

Хотя Айлекс, казалось, был озадачен странным поведением Тилии, он продолжал ее прикрывать. Услышав их разговор, он, казалось, понял ситуацию Тилии.

- ……

Айлекс посмотрел на Джорджа Эмброуза, выражение его лица было спокойным, словно безразличным, не выдавая никаких мыслей или планов.

Но в тот момент Тилию совершенно не волновало, что у него на уме.

«Пожалуйста, просто пройдите мимо, скорее».

Все, чего она хотела - это избежать катастрофы, если ее обнаружит Джордж Эмброуз. Мужчины продолжали болтать, пока шли по просторному книжному магазину.

- Помнишь Грегори Майерса, парня, с которым мы раньше пили? Судя по всему, его исключили за списывание на экзамене. Семейство Майерсов, не меньше, и его исключили!

- Я слышал, что это было не просто из-за мошенничества. Они нашли еретическую книгу в его комнате.

Ересь?

Ожидая, пока Джордж уйдет, Тилия опустила глаза, услышав упоминание о ереси.

Она не знала, почему именно эта сцена пришла ей на ум.

Старая библиотека, залитая солнечным светом. Айлекс Дэвенпорт, прислонившись к окну, держит книгу под названием «Введение в этику теологии».

Когда она вспоминала содержание этой книги, в ее ушах раздался насмешливый голос.

- В любом случае, семье Майерс конец. Граф не только пытался подкупить декана Академии, но они даже нашли запрещенные книги в комнате его старшего сына. К настоящему времени они, вероятно, уже выписали ордер на арест.

Больше, чем просто ордер на арест, конечно. Тилия, которая на прошлой неделе усердно изучала вводную книгу, хорошо знала суровость наказания, которое ожидало семью Майерс.

Если бы была найдена книга, прямо противоречащая авторитету церкви, не только их земли были бы конфискованы, но даже их титул мог быть отозван. Как и сказал этот человек, падение семьи Майерс было неизбежным.

Мужчины без конца смеялись, по-видимому, наслаждаясь чужим падением.

- Он сумасшедший. Семья Майерс всегда была близка к храму на протяжении поколений, верно? В их владениях даже самый большой храм. И он все равно читает что-то столь опасное, зная о рисках.

- Он настаивал, что это не его книга, и пытался убежать. Но если это была не его книга, почему ее вообще нашли в его комнате?

- Хотя это и стыдно. Он раньше, как никто другой, добывал святую воду.

- Теперь придется экономно расходовать оставшуюся. Берегите каждую каплю.

Говоря о том, как они будут использовать святую воду, они положили руки на стеклянную дверь. Тилия наконец тихонько вздохнула. Эта минута показалась ей десятью годами.

«Наконец-то все кончено».

Но как раз в тот момент, когда она вздохнула с облегчением и собиралась выпрямить спину...

- Эй, забудь про этого Майерса. Брэд, твоя сестра - она правда такая красивая?

- А что, если она красивая, ты собираешься обменять на нее свою сестру, ученицу Королевской академии?

- …Ну, это не совсем невозможно, правда? У тебя же семья обеспеченная.

В самый последний момент перед уходом Джордж оставил еще один мусорный комментарий, и лицо Тилии стало суровым. Казалось, ее кровный родственник был настроен на то, чтобы соблазнить сестру этого парня Брэда.

«Пожалуйста, пусть его переедет карета, когда он будет выходить...»

Когда Тилия горячо молилась и медленно поднимала согнутое тело, она поняла, что у Айлекса было еще более холодное выражение лица, чем у нее. Он смотрел в пол, казалось, погруженный в глубокую задумчивость. О чем бы он ни думал, это должно было быть довольно сурово, судя по опасной ауре, которую он излучал.

Тилия невольно вертела в руках книгу, наблюдая за ним.

«Он, должно быть, все слышал».

Их голоса раздавались достаточно громко, и ее имя было упомянуто напрямую. Зная, насколько он сообразителен, он, вероятно, понял ее семейное положение со слов Джорджа.

Мысль о том, что теперь он знает о ее жалких обстоятельствах, утопила ее настроение в грязь. Он был тем, к кому она относилась как к сопернику последние четыре года, даже если никогда не побеждала его. Чтобы он, из всех людей, увидел ее такой…

«…Достаточно.»

Тилия уставилась на изношенные мыски своих туфель, затем подняла голову, как будто ничего не произошло. Она пошла к стойке, ее каблуки резко стучали по полу.

«Кого волнует, знает он или нет? Это не настоящая жизнь. И он, и я... мы друг другу никто».

Она сосредоточилась только на стойке впереди, вызывающе подняв подбородок. Это не было настоящей эмоцией. Это страдание было всего лишь иллюзией. Она скоро забудет об этом, так что не было причин стыдиться...

Но ей не удалось закончить свое самоутверждение.

Айлекс догнал ее несколькими широкими шагами и взял из ее рук скомканную книгу.

Даже не было времени удивляться. Он сунул книгу, которую взял у нее, к тем, что у него были, и пошел прямо к стойке. Прежде чем Тилия успела хоть как-то возразить, он уже заплатил за все.

Какого черта?

Тилия, пораженная тем, как быстро все произошло, нахмурилась.

- Айлекс Дэвенпорт.

Она быстро подошла к стойке, холодно окликнув его по имени.

- Разве я просила тебя покупать их для меня?

Как будто он считал себя главным героем какого-то любовного романа.

С натянутой усмешкой она бросила ему:

- Если хочешь играть принца на белом коне, найди себе другую девушку.

- У меня нет белого коня, и я не собираюсь становиться принцем.

Он говорил равнодушно, кладя бумажник обратно в карман пиджака.

- Однако есть одно условие в обмен на их покупку.

С легкостью взяв у улыбающейся кассирши тяжелый бумажный пакет, он взглянул на Тилию.

- Раздели со мной кое-что.

Что это была за схема?

Тилия посмотрела на него с подозрением и настороженностью на лице, прежде чем прямо спросить:

- Что, именно?

Если бы он сказал что-то о том, чтобы попить вместе чай, она пнула бы его по голени и тут же ушла.

Но из его уст вырвался неожиданный десерт.

- Мороженое.

…Она правильно расслышала?

Тилия не поверила своим ушам и снова спросила:

- Что ты хочешь разделить?

- Мороженое. Неподалеку отсюда есть старый магазин мороженого. Девушка, с которой я встречался, рассказала мне о нем, но после того, как мы расстались, я так и не смог туда сходить.

- ……

Тилия ошеломленно уставилась на него, слушая ненужные подробности.

Она внезапно почувствовала себя нелепо из-за своей повышенной бдительности, ожидая, что он предложит что-то такое, где он мог бы легко подсыпать ей что-то в еду.

Она невольно фыркнула и сказала ему:

- Нет, спасибо. Ешь один.

- Я не могу пойти туда один, - резко сказал Айлекс, его лицо было холодным, - ты знаешь, какое это милое место?

- Какое это имеет отношение к тому, что ты не можешь пойти один?

- Если я один зайду в тот увешанный цветами магазин и закажу мороженое…

Айлекс прижался лбом, словно одна эта мысль была невыносима.

- Тебе не понять. Ты же девчонка. Я лучше умру.

- ……

- Ты просто подумала: «Тогда почему бы тебе просто не умереть», не так ли?

Этот сообразительный придурок. Тилия опустила взгляд от сверкающего Айлекса и ответила:

- Тогда иди с той девушкой, с которой ты расстался.

- Мы расстались. Зачем мне получать пощечины?

- …В любом случае, я не хочу. Попроси другую девушку.

- Вот почему я прошу тебя сейчас. Потому что ты не из тех, кто наденет платье, усыпанное драгоценностями, только ради мороженого.

Айлекс с серьезным выражением лица протянул вперед бумажный пакет, полный книг.

- В обмен на покупку этого, раздели со мной по мороженому.

В какой-то момент выражение его лица стало серьезным.

- Я действительно… хочу его съесть.

***

- ……

Тилия посмотрела на мороженое, которое поставили перед ней, затем подняла голову. Напротив нее Айлекс практически уткнулся носом в маленькую десертную тарелку, сосредоточившись исключительно на поедании мороженого.

Зачем я сюда пришла?

Тилия вздохнула так глубоко, что мороженое перед ней растаяло.

Мне следовало просто уйти. Мне следовало сделать вид, что мне это не нужно, и уйти.

Но было ли это спонтанным решением или ее покорили эти нелепо серьезные глаза, она пришла в этот магазин мороженого собственными ногами.

Этот блестящий, изящный, украшенный цветами, до смешного девчачий магазин мороженого.

Тилия недовольно взглянула на Айлекса и спросила:

- …Вкусно?

Он даже не ответил. Он просто рассеянно кивнул, полностью поглощенный шоколадным мороженым перед собой.

Ну, по крайней мере, это облегчение.

Каждый столик был отделен блестящими кружевными занавесками.

«Если бы их здесь не было, я бы даже не зашла внутрь».

Тилия, которая угрюмо смотрела на Айлекса, внезапно протянула руку, словно только что вспомнила об этом.

- Дай мне книги.

- Я уже положил их под твой стул.

Тилия неловко опустила руку, взглянув на бумажный пакет у своих ног, который она даже не заметила.

Она небрежно перевела взгляд на мороженое, которое он заказал для нее. Оно было украшено декоративными цветами, а керамическая ложка на подносе имела на ручке милого маленького кролика.

«…Да. Если бы парень пришел сюда один, это было бы довольно жалко».

Тилия ухмыльнулась и взяв симпатичную ложечку, постучала ею по ярким цветам.

Цветы рассыпались с треском. Она думала, что это настоящие цветы, но оказалось, что это был искусно сделанный шоколад.

«Интересно».

Не задумываясь, Тилия положила ложку в рот, ее глаза расширились от удивления. Это было на другом уровне по сравнению с тем, что она обычно покупала для себя.

Он сразу же растаял во рту, но не имел того маслянистого вкуса, который свойствен шоколаду. Прежде всего, он был сладким, но не приторным.

«Это потому, что оно дорогое? Оно действительно вкусное».

Тилия взглянула на Айлекса, который ни разу не посмотрел в ее сторону и был занят поеданием мороженого. Она медленно вытащила ложку изо рта.

Глядя на такое вкусное мороженое, она могла понять, почему он хотел быстрее его съесть.

«Хотя у него так много денег, он долгое время не мог сюда приходить. Неудивительно, что он был так нетерпелив…»

Тилия осторожно положила ложку обратно рядом с мороженым, наблюдая за Айлексом.

Казалось, она его совершенно не интересует.

Магазин за кружевной занавеской был пуст, без единого покупателя. Мороженое на вафле уже растаяло примерно на треть.

- ……

Взглянув на Айлекса еще раз, Тилия опустила взгляд на тарелку с десертом.

Мне его есть? На меня все равно никто не обратит внимания.

Помедлив, Тилия зачерпнула маленькую ложечку мороженого и осторожно положила в рот.

Напротив нее, низко опустив голову, чтобы не было видно лица, Айлекс запихивал мороженое в свой неподвижный рот.

«Какого черта я это ем?»

Это было невероятно сладко. Айлекс ненавидел десерты с детства, а в этом для него было слишком много сахара. Но даже когда он нахмурился, он использовал руку, чтобы прикрыть лицо, продолжая запихивать десерт в рот.

С горьким выражением лица Айлекс проглотил бессмысленный кусок сладости и посмотрел напротив. Тилия Эмброуз, которая сидела неподвижно уже довольно долго, наконец-то ела свое мороженое.

Айлекс внимательно наблюдал за ней, делая вид, что ему это неинтересно. Она вела себя безразлично, но количество десерта на ее ложке неуклонно увеличивалось. Скорость, с которой она зачерпывала мороженое, а также скорость пережевывания становились все быстрее и быстрее.

«Похоже, ей оно нравится».

Казалось, все эти позорные действия принесли свои плоды.

Вонзив ложку в мороженое, Айлекс слегка приподнял уголки рта. Теперь, когда он об этом подумал, это был первый раз.

Первый раз он наблюдал, как Тилия получает свою «награду» сидя лицом к лицу.

Когда он смотрел, как она ест сладости, он обычно был позади нее. Иногда выше, а если ему очень везло, то рядом с ней. Но как бы ему ни везло, ему всегда приходилось наблюдать за ней издалека.

Так что это было неизбежно. Как бы он ни старался сдержаться, его взгляд все время блуждал в ее сторону.

Он впервые вблизи увидел, как лицо Тилии расслабилось.

Покосившись на нее украдкой, Айлекс с трудом опустил голову. И проглотил полу-растаявшее мороженое.

Мороженое, которое ему не нравилось, было настолько сладким, что у него онемел язык.

Может быть, это произошло из-за того, что приторный кусок сладкого попал ему в горло, но в груди было такое липкое ощущение, будто он тонет в чане с медом.

Через мгновение.

- Я собираюсь взять еще одно.

Увидев, что тарелка Тилии совершенно пуста, словно ее только что вымыли, Айлекс решил проявить смелость.

- Заказать ли мне и для тебя?

Конечно, он сохранил бесстрастное выражение лица, как и практиковал.

- ……

Тилия, держа ложку в форме кролика, на мгновение заколебалась.

Настал момент.

- Я просто закажу его. Очевидно, раз мы оба пришли сюда, было бы странно, заказать только по одному.

В моменты нерешительности такой пренебрежительный комментарий мог бы подтолкнуть Тилию к действию, даже если она, казалось, не хотела этого делать.

- …Хорошо, давай.

Как и ожидалось, она кивнула, словно это не имело большого значения.

Айлекс, сохраняя выражение лица, спокойно спросил:

- Какое мне взять? Ванильное?

- …Нет. Клубничное.

- Хорошо.

Айлекс спокойно ответил, отдернув занавеску и выйдя в проход. Когда он направился к стойке, которая была довольно далеко, выражение его лица было равнодушным, даже холодным.

Но ровно в пятнадцати шагах от того места, где сидела Тилия…

- ……

Шаги Айлекса резко остановились. Он согнулся, словно собираясь упасть.

Его отчаянные усилия сохранить самообладание продлились всего пятнадцать шагов.

«Клубничное. Серьёзно?»

Положив руки на колени, Айлекс вспомнил чопорное лицо Тилии, когда она говорила несколько минут назад.

«Чёрт... ей и вправду нравится что-то подобное».

Отдышавшись, слегка покраснев, Айлекс поправил одежду. Он прочистил горло и подошел к стойке.

Он не мог заставить ее ждать слишком долго. Она была удивительно нетерпелива.

Когда он подошел к прилавку, продавец тепло его поприветствовал.

- О, я бы тут же пришел, если бы вы позвали…!

- Одно клубничное и одно ванильное. О, добавьте еще начинки на клубничное.

- Конечно! Непременно, сэр!

Пытаясь угодить бесчувственному хозяину, владелец магазина улыбнулся так широко, что его губы чуть не треснули, и потер руки.

- Я также добавлю начинку в ванильное бесплатно! В конце концов, вы позволили нам пользоваться магазином несколько часов без арендной платы на протяжении месяцев…

- Молодой господин.

Но лесть лавочника была прервана.

Рыцари, которые явно искали его уже довольно долго, прибыли с яростными выражениями лиц. Лавочник выглядел взволнованным, уставившись на больших людей в серебряных доспехах.

Один из рыцарей, выглядевший самым разгневанным, подошел прямо к Айлексу.

- Это все, что вы можете сделать. Вы должны уйти сейчас.

Айлекс бросил быстрый взгляд на угрожающего рыцаря, прежде чем повернуться к продавцу и спокойно сказать:

- Забудьте о начинке для ванильного. И сделайте его количество минимальным.

- Молодой господин!

На внезапную вспышку гнева рыцаря Айлекс бросил на него леденящий взгляд.

- Тише, Ник.

- ……

- Я позволю себя утащить после того, как съем это мороженое, так что не устраивай сцен.

Его свирепого взгляда было достаточно, чтобы усмирить разъяренных рыцарей, а затем, словно в шутку, он добавил, приподняв уголок рта.

- И держитесь на некотором расстоянии от входа. Как вы ожидаете, что клиенты придут, если они будут напуганы?

Вернувшись к своему обычному бесстрастному поведению, он повернулся к продавцу с выжидательным выражением лица, как бы говоря: «Ну что? Поторопись».

- Да, сейчас же! Сейчас принесу!

Хозяин магазина, явно испугавшись, вскочил и побежал на кухню.

Рыцарь Ник вздохнул и потер брови, удивляясь властному отношению своего господина.

- Молодой господин, как долго вы собираетесь продолжать избегать своих обязанностей и убегать таким образом?

Видя, что гнев не сработал, Ник перешел на жалостливый тон, который Айлекс проигнорировал, переворачивая небольшую панель на прилавке.

Это была милая маленькая вывеска с надписью: «Торжественное открытие: бесплатные подарки».

***

Удовлетворив свою тягу к десерту, Айлекс благополучно удалился.

- Отвезти тебя домой?

- Нет, спасибо.

- Я так и думал, что ты откажешься. Поэтому и спросил.

Словно спросив об этом только из вежливости, Айлекс повернулся и ушел, не сказав больше ни слова.

Тилия проводила его взглядом, пока он уходил, затем повернулась и направилась к станции, где останавливались дилижансы.

Книги, которые она держала обеими руками, были тяжелыми, но на сердце у нее было легко.

Поскольку он не стал ее уговаривать, похоже, Айлекс действительно просто хотел мороженое. В противном случае он бы использовал предлог позднего времени, чтобы попытаться отвезти ее домой.

Она съела мороженое. Она получила книги.

Она чувствовала, что приняла правильное решение, приняв его предложение. В конце концов, деньги, которые он потратил на эти книги, были ничем по сравнению с тем, что они значили для нее.

«Какая удача».

Кто бы что ни говорил, это был счастливый день.

Даже неприятное чувство от того, что она едва не столкнулась с Джорджем, исчезло, когда она подумала о том, каким вкусным было мороженое.

«Это действительно было очень вкусно».

Интересно, есть ли такое место в Онтароа? К тому времени я буду уже сама зарабатывать, так что я могла бы баловать себя чем-то подобным раз в месяц.

Тилия представляла себе свое будущее, идя по дороге, залитой заходящим солнцем.

Она тихонько напевала, к тому времени как добралась до станции дилижансов.

***

В темном подвале поместья графа Майерса мерцал тусклый свет. Это место никогда не было открыто для тех, кто не был частью семьи.

- Отец, это был не я!

Слабого света было недостаточно, чтобы осветить весь подвал. Но даже в тусклых силуэтах было легко понять, насколько отчаянным выглядел Грегори Майерс.

- Я действительно не совершал ереси. Знаешь, отец. Я ненавижу книги, я едва читаю свою курсовую! Кто-то, должно быть, подставляет меня…

- Замолчи!

Лицо графа Майерса было холодным, когда он смотрел на сына. Его лицо было в тени, и он смотрел на своего сына - того, кто принес крах семье, с полным презрением.

- Ладно. Я не думаю, что такой идиот, как ты, читал эти запрещённые книги.

- Тогда нам следует обратиться в храм…!

- Но в твоей комнате были найдены не просто запрещенные тексты - это был испорченный рисунок Пресвятой Богородицы из Священного Писания!

Граф крикнул на Грегори, и его голос был подобен огню.

- Наша семья жила за счет благодати храма, а ты пошел и нарисовал эту непристойную грязь на теле Девы Марии? Да еще и попался!

- Отец, клянусь, я этого не делал, меня подставили…!

- Я сказал, заткнись!

Удар! Не в силах сдержать ярость, граф ударил своего старшего сына.

Грегори, впервые в жизни получивший удар от отца, посмотрел на него, и слезы навернулись на глаза. Даже видя эти слезы, взгляд графа оставался свирепым.

- Мне едва удалось предотвратить отзыв титула, собрав все деньги. Но мы потеряли бесчисленное множество других вещей. Семья Майерс больше никогда не сможет войти в центральную политику. Храм… больше не будет нас поддерживать.

- ……

- Я сожалею, что использовал подлые методы, чтобы отправить тебя в академию. Мне не следовало вкладывать деньги в такого дурака, как ты.

Граф Майерс прошёл мимо своего сына, который рухнул на пол.

- Сегодня последний день, когда я могу защитить тебя. Завтра Святые Рыцари обыщут это место.

- Отец…!

- Единственный совет, который я могу тебе дать - сдаться властям.

- Отец, отец!

Граф проигнорировал сына, который жалко прижимался к нему, и без колебаний покинул подвал.

Стук. Раздался звук закрывающейся двери.

- А…!

Покинутый даже отцом, которому он доверял, Грегори в отчаянии завыл, катаясь по полу, как герой трагической истории. Он захлебывался рыданиями, но внезапно его налитые кровью глаза поднялись.

- Тилия Эмброуз, это была та сука! Она вошла в мою комнату и сделала это!

Его доводы в пользу того, что он назвал Тилию той, кто его подставил, были просты. На портрете Пресвятой Девы Марии, найденном в его комнате, был нацарапан непристойный рисунок, напоминающий похотливую собаку. Никто в академии не держал на него обиду в такой степени, кроме Тилии. Он был уверен, что это была она, затаившая обиду за то, что произошло в день их выпускного экзамена.

«Эта проклятая сука…!»

Грегори трясся от ярости, ругаясь. Да, он хотел использовать кого-то, напоив святой водой, но он не собирался полностью разрушить ее жизнь, как это было сейчас с ним. Святая вода должна была быть просто угрозой. Он намеревался запугать ее, сокрушить ее дух, а затем заставить написать его имя на экзаменационном листе.

Из-за чего она так расстроилась? Почему она так разозлилась?

Все, чего он хотел - это окончить академию.

Тилия Эмброуз всегда могла проучиться еще год, но если он не закончит в этом году, его титул будет под угрозой. Всего один год - это все, что нужно было для отсрочки, но теперь она...

И после всего этого она даже не позволила ему овладеть собой!

- Я убью ее.

Грегори выплюнул слова, полные убийственного намерения, пытаясь встать. Он пошатнулся и направился к старому столу.

Это был письменный стол с потайным ящиком, который его мать перенесла сюда из его комнаты.

- Да. Если я умру, то умру не один.

Дрожащими руками Грегори открыл скрытый в глубине ящик. Его глаза злобно сверкнули, когда он улыбнулся.

В руке он держал несколько бутылок, каждая из которых содержала смертельную дозу специально обработанной святой воды.

***

Тилия, благополучно вернувшись домой и приняв освежающую ванну, обнаружила, что не может скрыть своего замешательства.

Официальное уведомление, которое она поместила в своей книге накануне вечером, таинственным образом исчезло.

«Почему его там нет?»

Лицо Тилии побледнело, когда она осмотрела толстую книгу со всех сторон. Она даже вытряхнула ее полностью, затем проверила книжную полку, но бумаги нигде не было.

«Оно не могло отрастить ноги и уйти, так где же, черт возьми…»

- Привет.

В этот момент, когда лицо Тиллии приняло серьезное выражение, дверь распахнулась, и вошел Джордж Эмброуз с торжествующим видом.

- Ты это ищешь?

Тилия инстинктивно нахмурилась, но ее лицо стало жестче, когда она заметила бумагу, которую он держал.

- Ты…

- Ты и вправду высокого мнения о себе, да?

Джордж высокомерно прислонился к дверному косяку, разглядывая украденный документ.

- Должность в консульстве Онтароа? Как ты думаешь, ты действительно можешь поехать в такое место?

- ……

- Ты думаешь, Отец вообще позволит тебе пройти собеседование на эту должность? На должность в консульстве? Мужчины ненавидят женщин, которые выставляют себя напоказ, притворяясь компетентными. А что, если ты влюбишься в какого-нибудь подлого парня, пока работаешь там? Кто будет за это отвечать?

Тилия стиснула руки, которые теперь похолодели, и уставилась на Джорджа.

- Ты обыскивал мою комнату?

- Обыскивал? Я осматривал ее, проверял на предмет чего-нибудь подозрительного. Ты также купила много книг на онтароанском не так ли? Откуда они взялись?

- ……

- Если ты украла у семьи столько денег, тебе стоит подумать о том, чтобы вернуть их, а не бежать за границу. Ты думаешь, я не знаю, что у тебя в голове?

Щелкнув языком, Джордж взглянул на выражение лица Тилии.

- Я думал сразу рассказать отцу, но…

Он говорил снисходительно, заметив бледное лицо сестры.

- Может быть, ты просто слишком глупа, чтобы понять, что ты делаешь, поэтому я дам тебе шанс. Но, знаешь, не бесплатно.

Джордж прочистил горло, расправил плечи и продолжил.

- Ты же знаешь моего друга Брэда Рейнольдса, да? Он очень хочет с тобой познакомиться. Просто сходи, встрется с ним разок.

- …Брэд Рейнольдс?

- Да. Ты же знаешь, что семья Рейнольдс - графская семья, да? Это огромная возможность для тебя. Я не просто игнорирую твои глупые мечты; я даже знакомлю тебя с приличным парнем. Нет брата лучше меня, счастливица!

Джордж скрестил руки на груди, хвастаясь.

«Хорошо, что я догадался проверить ее комнату, просто на всякий случай».

Джордж ухмыльнулся, вспомнив свое обещание Брэду. Если он познакомит Тилию с Брэдом, то Брэд согласился познакомить его со своей сестрой на следующей неделе...

«Если я правильно сыграю, то смогу жениться на Брианне Рейнольдс и даже получить часть графского поместья».

Пока Джордж предавался мечтам, он услышал циничный смех.

Когда он посмотрел вниз, то увидел, что Тилия откинулась назад и смеется, словно находит все происходящее действительно забавным.

Она что, сошла с ума?

- Ой, извини. Твои слова были слишком смешными.

Тилия посмотрела на Джорджа, на ее лице все еще остались следы смеха.

- Я действительно подала заявку на должность в консульстве!? Ты с ума сошел?

- …Не пытайтесь отрицать это. Я также проверил все эти книги по онтароанскому языку.

- А, эти?

Тилия спокойно посмотрела на бумажный пакет, на который он указал.

- Это требования к выпускникам. Нужно владеть вторым языком. Мы с Джуди купили их сегодня, так как академия дает стипендию на книги.

Увидев очевидную ухмылку Тилии, Джордж фыркнул в ответ.

- Тогда как ты объяснишь объявление о вакансии, которое было спрятано в самой толстой книге?

- Я? Я спрятала его там?

Тилия снова громко рассмеялась, как будто было абсурдно обвинять ее в таком.

- Я даже не знала, что оно там есть. Зачем мне прятать объявление о работе в консульстве?

- Ты... ты не будешь против, если я отнесу это отцу и все ему расскажу, да? А? Верно?

Джордж был уверен, что на этот раз Тилия перестанет лгать, ее лицо побледнеет, и она будет умолять его о помощи.

Однако, вопреки его ожиданиям, Тилия небрежно повернулась, чтобы посмотреть в настенное зеркало, и равнодушно ответила.

- Конечно. Иди и скажи ему.

- ……

- Пойди к отцу и скажи ему, что я купила кучу книг на онтароанском, что ты нашел какое-то официальное уведомление и что ты думаешь, что я собираюсь подать заявление в консульство.

Тилия продолжала, хихикая, как будто сама эта мысль была забавной.

- Конечно, он поверит в это. Даже если так, это не имеет значения. Я ничего такого не делала.

Тилия, говоря это легко, повернулась, словно сказала все, что хотела.

- Теперь уходи. Я собираюсь ложится спать.

- ……

Ну что ж.

- Не уходишь? Я устала.

Может ли быть, что она действительно не была в этом замешана?

На лице Джорджа начали отражаться признаки беспокойства.

Нет, это нехорошо. Если бы это было так, он бы не смог сдержать обещание познакомить ее с Брэдом.

Почувствовав, что его уверенность колеблется, Джордж неосознанно начал оценивать реакцию Тилии.

- Что теперь?

Поскольку Джордж, казалось, не собирался уходить, Тилия раздраженно посмотрела на него.

- Разве это не все, что ты хотел сказать? Убирайся.

- Эй, это… Брэд действительно порядочный парень, понимаешь? Так что…

- Просто будь честен.

Словно уловив что-то, Тилия холодно посмотрела на Джорджа.

- Ты обещал этому Брэду, что познакомишь со мной, не так ли?

Джордж, застигнутый врасплох, кивнул.

- А, да…

- Почему ты всегда действуешь не обдуманно? Ты хоть подумал, что сделает отец, если узнает?

Рявкнула Тилия, раздраженно глядя на него.

- Ты уже дал обещание? Нет, забудь. Ничего не говори. Это не имеет ко мне никакого отношения.

Даже не желая знать, Тилия отвернулась от него. Джордж, теперь отчаявшись, быстро переступил порог комнаты.

- Эй, родственники должны помогать друг другу. Тебе тоже может понадобиться что-то от меня позже.

- ……

- Просто подумай об этом! В будущем тебе может понадобиться моя помощь, верно? Если ты закроешь глаза и поможешь мне хотя бы один раз, я сделаю для тебя что-то большее позже, ладно?

Джордж пристально смотрел на Тилию, подчеркивая свою мольбу.

- Никогда не знаешь. Возможно, я смогу тебе помочь когда-нибудь.

В ответ на его отчаянную просьбу Тилия, казалось, на мгновение задумалась, затем вздохнула и снова отвернулась.

- Хорошо. Хорошо.

Джордж посмотрел на Тилию, как будто увидел спасителя, несмотря на ее явное недовольство. Но ее согласие сопровождалось условием.

- Раз ты так меня умоляешь, я пойду. Но не забывай - ты мне за это должен.

Джордж кивнул с таким энтузиазмом, что его мозг чуть не закипел.

- Конечно! Определенно!

- А если ты еще раз войдешь в мою комнату, я все расскажу отцу о том, как ты пытался свести меня с Брэдом или как его там. Будь готов.

- Конечно! Я больше так не буду!

- А теперь убирайся.

- Да, спокойной ночи…!

Хлоп.

Тилия закрыла за ним дверь, даже не потрудившись дослушать его прощание.

Из-за двери она слышала, как Джордж ругается. Но вскоре, словно вспомнив, что он приобрел, он начал напевать уходя.

Фух.

Только когда его шаги стихли, Тилия наконец выдохнула, прижавшись лбом к двери.

Только тогда Тилия почувствовала холодок от пота по спине. Ее сердце колотилось так быстро от страха, что Джордж действительно мог пойти к отцу. Даже сейчас ее ребра болели.

«По крайней мере, все получилось».

Тилия пробормотала себе под нос, приложив руку к боку. Ей удалось быстро вытащить убедительное оправдание, а Джордж был слишком глуп, чтобы распознать его.

«Я больше не принесу домой никаких официальных документов».

Тилия наконец успокоилась и села на кровать.

Хотя ей удалось выйти из ситуации, благодаря своим действиям, была ясная причина, по которой она приняла просьбу Джорджа. Когда настанет день ей явится на собеседование, нужно будет, чтобы Джордж, который мог что-то заметить, был далеко под видом одолжения.

Даже если он был идиотом, как сегодня, он всегда мог выкинуть неожиданный трюк. Ей нужна была страховка на этот случай.

«И мне пришлось вселить в него немного страха, чтобы он больше никогда не заходил в мою комнату».

С легким вздохом Тилия закрыла лицо руками.

«Брэд Рейнольдс…»

Она уже слышала это имя раньше. Он определенно был одним из тех, кого она видела в книжном магазине.

«Похоже, они наконец решили обменять своих сестер».

Она была уверена, что он ничем не лучше Джорджа.

Не то чтобы это имело большое значение - Тилия и сама была не совсем добродетельным человеком.

Пока в голове формировался план, на ее губах играла холодная улыбка.

***

Карета семьи Эмброуз плавно остановилась в месте, знакомом Тилии.

Это был тот же книжный магазин, который она посетила всего три дня назад, чтобы купить книги.

- Встреча в книжном магазине?

- Как будто, - раздался самодовольный голос Джорджа, прежде чем она успела сделать вид, что не знает, - под этим книжным магазином находится самый популярный в наши дни частный клуб! Ты ничего об этом не знаешь, деревенщина.

Откуда у него вообще деньги на посещение такого места?

Тилия уставилась на своего брата, который бесстыдно эксплуатировал деньги семьи, и потребовала подтверждения.

- Ты тоже пойдешь?

- Конечно, нет, это для вас двоих! Мне нужно встретиться с Брианной... Кхм, в любом случае, это для двоих!

- ……

Хорошо. Так даже лучше - убирать потом будет гораздо проще.

- Хорошо. Увидимся позже.

- Да! Не волнуйся, даже если будешь поздно, я тебя прикрою!

Оставив своего чрезмерно восторженного брата, Тилия вышла из экипажа.

- Вы Леди Эмброуз?

Как только она сошла, к ней подошел слуга в хорошо сшитом смокинге, словно ждал ее.

- Да.

Тилия ответила тихо, с нежной улыбкой.

- Я слышала, джентльмен ожидает меня?

***

Кап. Капля темно-красной жидкости упала в прозрачную чашку. Хотя она была плотнее чая, она легко смешивалась с имеющимся напитком.

Хе-хе. Брэд Рейнольдс закрыл бутылку концентрированной святой воды, его лицо исказила кривая ухмылка.

Они сказали, что даже одна капля оказывает сильное действие, поэтому у нее не может не начаться течка.

Интересно, насколько она на самом деле красива.

Сидя, зажав обе руки между ног, Брэд представлял себе Тилию Эмброуз, которую все называли такой красивой. Поскольку сам Джордж выглядел не плохо, она, должно быть, была довольно милой.

«Идиот».

Подумав о Джордже, Брэд ухмыльнулся.

Парень, похоже, был твердо уверен, что если он познакомит его с Тилией, Брэд, в свою очередь, познакомит его со своей сестрой.

«Какой же дурак».

Как бы низко он ни опустился, Брэд не был настолько мерзким, чтобы продать свою сестру, как Джордж. К тому же, его сестра не была тем, с кем можно было обращаться так же легкомысленно, как с леди Эмброуз.

Если он привезет Брианну в такое место и позволит ей связаться с таким негодяем, как Джордж, отец никогда ему этого не простит.

«Тилия — другая, она сможет справиться с грубой игрой».

Брэд кивнул сам себе, вертя в кармане бутылочку со святой водой.

«Это гарантированно сработает, но на всякий случай…»

После недолгого колебания он вытащил бутылку и снова откупорил ее. Он добавил еще каплю в чашку.

«Или, может быть… леди Эмброуз окажет большее сопротивление, чем ожидалось».

Притворившись, что колеблется, он добавил еще одну каплю. Затем еще одно оправдание и еще одна капля…

Только после того, как бутылка опустела наполовину, он остановился, удовлетворенный, и закупорил ее. Это должно было сработать. Была большая вероятность, что она просто потеряет сознание, но это тоже сработает.

Он тщательно размешал чай, убедившись, что он хорошо перемешан, Брэд стал с нетерпением смотреть на дверь, ожидая, когда войдет дама.

«Это ее первый раз? Должно быть, да.»

Прошло совсем немного времени, и дверь наконец открылась.

В комнату вошла женщина, словно сошедшая с картины.

Тилия Эмброуз оказалась такой же красивой, как и ожидалось - нет, даже более красивой.

Недаром все его друзья говорили одно и то же.

Леди Эмброуз, с иссиня-черными волосами и ярко-зелеными глазами, была из тех красавиц, которые могли оставить без слов любого, кто встретит ее на улице.

Она казалась немного отчужденной, но даже это добавляло ей очарования.

- …Приятно познакомиться. Я Брэд Рейнольдс.

На мгновение ошеломленный ее красотой, Брэд запоздало встал.

- Боюсь, у меня такое состояние, что я не могу нормально функционировать перед кем-то настолько красивым… Приношу свои извинения. Пожалуйста, садитесь здесь.

Не обращая внимания на колотящееся сердце, Брэд притворился вежливым и провел ее к сиденью напротив себя.

Ого. Я сегодня действительно собираюсь переспать с такой женщиной.

Волнение Брэда было не только в его груди. Он наблюдал за Тилией, которая с надменным видом заняла свое место, и его нижняя часть чувствовала себя неприятно напряженной.

- Спасибо, что приняли мое внезапное приглашение. Я случайно увидел вас издалека, мисс Тилия, и влюбился с первого взгляда... Но хотя я знаю, что это грубо, я нисколько не жалею об этом.

Тилия взглянула на него, затем опустила взгляд на чашку, стоявшую перед ней - ту самую, в которой был чай, который ей нужно было выпить, чтобы достичь своей цели.

Это был ее шанс.

- Джордж упомянул, что вы очень любите чай Эрл Грей.

Без тени стыда Брэд солгал, указывая на чашку перед Тилией.

- Услышав это, я специально заказал молодые чайные листья с Восточного континента. Надеюсь, вам понравится.

- ……

Но Тилия молчала, просто глядя в чашку, не двигаясь.

Почему она его не пьёт?

«Могла ли она что-то заметить?»

Брэд с тревогой наблюдал за ней, ожидая ее действий.

- Эм.

Впервые с тех пор, как она вошла в комнату, Тилия заговорила.

- Можем ли мы сначала закрыть занавеску?

Тилия одарила Брэда соблазнительной улыбкой, а он озадаченно уставился на нее.

- Занавеска на окне двери. Я выскользнула без разрешения отца, и боюсь, что кто-то может увидеть.

- А, конечно!

Наконец, поняв, Брэд неловко встал и двинулся к двери.

Точно, никто другой не должен видеть, что здесь происходит. Особенно, когда в этом месте столько подозрительных личностей!

Брэд великодушно задернул занавеску и вернулся на свое место, энергично усевшись.

Тилия уже держала чашку.

Мутные глаза Брэда следили за ее движением.

Чашка мучительно медленно двигалась в ее руке, пока наконец не коснулась красных губ.

Наконец она сглотнула, ее горло задвигалось.

«Попалась!»

Брэд внутренне повеселел, наблюдая, как она пьет.

Тилия взяла чашку в руки и улыбнулась Брэду.

- Вкус восхитительный.

- Правда?

- Попробуйте сами. Мне было бы стыдно наслаждаться этим в одиночку.

Брэд, с уже пересохший голом, быстро схватил чашку и сделал большой глоток. В сопровождении с улыбкой редкой красавицы чай казался слаще обычного.

«Она слишком хороша для одной ночи».

Брэд, уже испытывая тоску, позволил себе на мгновение представить их совместное будущее.

«Возможно, она не годится в жены, но разве она не будет идеальной любовницей?»

Казалось, она тоже была им увлечена - ее частые улыбки, направленные в его сторону, говорили об этом. Брэд встретил ее взгляд с едва заметной интенсивностью, утоляя свое вечно пересыхающее горло чаем.

«Черт, она великолепна. Но когда же подействует зелье? Я ввел много концентрата, так что она скоро должна упасть в обморок…»

Подождите.

Почему вдруг... мисс Тилия качается?

Мысль не длилась долго. Как только вопрос сформировался, тьма начала заполнять его зрение.

Отключение света произошло мгновенно.

И довольно скоро…

Стук.

Тяжёлый звук его тела, ударившегося об пол, разнёсся по всей комнате.

«Я знала, что это произойдет».

Тилия равнодушно посмотрела на дёргавшегося на полу мужчину.

Хорошо, что она быстро поменяла чашки, пока он отошел задергивать занавеску.

Даже несмотря на то, что она приняла противоядие, которое дала ей Джуди, это все равно было бы опасно, так как зелье оказалось настолько сильным, что вывело из строя человека его размеров.

«Мужчины все одинаковы. У них в голове только одно».

Тилия вылила на нижнюю часть его тела чай - тот самый, который был в чашке, которую она притворилась, что пьет.

«Было бы обидно оставить все как есть…»

С беззаботным выражением лица Тилия порылась в своей сумке и достала заранее приготовленную красную ручку. Затем толстыми буквами она написала на его лбу слова - те, которые он, возможно, тайно желал.

[Шлюха для мужчин]

Тилия усмехнулась и убрала ручку.

«Это будет для тебя хорошим опытом».

Согласно ее исследованию, проведенному два дня назад, этот секретный клуб был известен тем, что привлекал людей с особенно необычными сексуальными желаниями.

Если бы она оставила его в таком состоянии, вокруг наверняка собрались бы мужчины, которым нравятся подобные игры.

Око за око, зуб за зуб.

Закончив работу, Тилия спокойно собрала сумку и вышла из комнаты.

Конечно, она оставила дверь широко открытой, чтобы извращенцы могли проникнуть внутрь.

***

Это определенно было место только для членов клуба. Хотя охрана на входе была строгой, внутри было относительно свободно. Из-за этого она ослабила бдительность и теперь пыталась найти выход в этом лабиринтообразном пространстве.

«Куда мне идти?»

Тилия вздохнула, уставившись на еще одну дверь в конце длинного коридора. Это была уже пятая, с которой она столкнулась.

«Я хочу скорее вернуться домой».

Это место кишело странными людьми. Одна лишь мысль о том, что она может столкнуться с другим извращенцем, заставляла голову болеть, пока она шла, ее нервы были на пределе.

«Если это не выход, может быть, мне следует найти официанта или что-то в этом роде…»

Тилия с усталым лицом открыла дверь с изящной гравировкой. Она почувствовала, что в углу, во мраке, кто-то стоит.

Вздрогнув, она попыталась отступить, но было слишком поздно.

- Ммм!

Сильная рука закрыла ей рот, и ее тело было быстро схвачено.

Она боролась в страхе, но мужчина не двигался. Было такое чувство, будто она боролась с твердой скалой.

Огромная разница в силе наполнила ее страхом.

- Оставайся на месте.

Знакомый голос прошептал ей на ухо, и Тилия побледнела от страха.

- Я отпущу тебя, если ты пообещаешь не кричать.

Когда этот глубокий голос достиг ее ушей, Тилия наконец начала узнавать мужчину, стоявшего позади нее.

Знакомый запах. Твердое тело, которого она уже касалась. И эта необычно высокая температура…

Медленно повернув голову, она увидела хорошо знакомого ей мужчину. Это был Айлекс Дэвенпорт.

«Почему он здесь...?»

Тилия посмотрела на него в шоке, затем прищурилась. То ли он бежал, то ли что-то еще произошло, но на его лицо была необъяснимая срочность.

Тилия с подозрением посмотрела на него, затем закивала головой, давая ему знак отпустить ее.

- Веди себя тихо. Можешь обещать?

Встретившись с ним взглядом, Тилия медленно кивнула.

После минутного колебания теплая рука освободила ее рот, и рука, которая удерживала, тоже наконец отпустила.

- Что ты делаешь?

Как только он отпустил ее, Тилия отпрянула так же быстро, как зверь, вырвавшийся из ловушки, и настороженно посмотрела на него.

- Как ты узнал, что я здесь?

- Давай сначала уйдем.

Айлекс схватил Тилию за запястье и попытался направиться к противоположной двери.

Но Тилия не собиралась послушно следовать за ним. Она грубо стряхнула руку Айлекса и резко сказала:

- Почему я должна следовать за тобой?

В отличие от резкости в голосе, выражение лица Айлекса было обеспокоенным.

- Я объясню на ходу. Времени нет.

- Нет. Объясни сейчас.

- Здесь опасный человек. Остальное объясню по дороге…

- Верно. Опасный человек стоит прямо передо мной.

На ее холодный тон Айлекс, смотревший на дверь, повернул голову. Тилия встретила его взгляд прямо, отказываясь отступать.

- Как я могу тебе доверять?

Он такой же, как и все остальные мужчины здесь - его волнует только ее тело, и он предъявляет нелепые требования.

Ха.

Айлекс издал пустой смешок, словно понял, как она его видит. Он на мгновение взглянул в сторону, прежде чем снова повернуться к ней.

- Грегори Майерс сбежал.

- …Грегори?

- Да. К тому времени, как святые рыцари добрались туда, окно уже было разбито. Проблема в том, что этот ублюдок забрал с собой драгоценности. А в таком месте, как это, за деньги можно купить все, что угодно.

- Подожди.

Тилия нахмурилась, пытаясь уследить за историей, и посмотрела на Айлекса.

- Какое отношение побег Грегори имеет ко мне?

Айлекс посмотрел на нее со сложным выражением.

- Этот ублюдок, наверное, думает, что это ты на него настучала.

- Что? Зачем мне это?

- Это все объясняет? У нас нет времени, чтобы его терять.

- Объясняет что?!

Несмотря на протесты, Тилия позволила ему увлечь себя.

- Почему он думает, что я на него настучала? Это бессмысленно. Я ничего не сделала!

Конечно, она продолжала задавать вопросы, пытаясь понять ситуацию.

- А как вообще Грегори узнал, что я здесь?

- Этот чертов Брэд Рейнольдс распространил слух, что он встречается с тобой здесь. Грегори, должно быть, тоже это услышал.

- То есть ты хочешь сказать, что Грегори здесь и пытается меня убить?

Айлекс не ответил, только ускорил шаг. Тилия старалась не отставать, пытаясь осмыслить то, что он сказал.

Грегори действительно здесь? Чтобы отомстить ей? Но зачем? Она не та, кто на него пожаловался.

Тилия посмотрела на Айлекса, державшего ее за запястье, ее глаза были полны замешательства.

Казалось, он знал это место изнутри. Когда он открыл еще одну дверь, за которой была скрытая комната, без колебаний он отодвинул книжную полку в углу, открывая скрытую дверь.

- Если мы пройдем немного дальше, то дойдем до выхода. Снаружи ждет карета. Можешь взять ее и уехать.

- ……

Наблюдая, как Айлекс так быстро находит выход, Тилия почувствовала прилив подозрений.

Куда именно направлялась эта подготовленная карета?

Тилия наблюдала, как Айлекс без колебаний двинулся вперед, а затем резко заговорила.

- Айлекс, откуда ты все это знаешь?

И снова ответа не было. Он просто двинулся по другому коридору к другому скрытому выходу.

Глаза Тилии сузились.

«Могу ли я ему доверять?»

Айлекс Дэвенпорт был одним из самых подозрительных людей, которых она знала. И судя по тому, что он ей сказал, слухи о нем, скорее всего, были правдой.

- Айлекс Дэвенпорт.

Внезапно Тилия уперлась пятками, отказываясь двигаться.

- Почему ты мне не отвечаешь?

В ответ на сопротивление он наконец повернул голову и посмотрел на нее.

Его взгляд встретился с ее - эти решительные зеленые глаза требовали ответа, и он тихонько вздохнул.

- Три дня назад, когда Джордж Эмброуз болтал в книжном магазине.

- ……

- С тех пор у меня было предчувствие, что что-то может случиться, поэтому я провел расследование. Я уже следил за Грегори Майерсом, на всякий случай.

Выражение лица Айлекса было спокойным, когда он говорил, но сомнения Тилии остались.

- Зачем тебе это расследовать?

Ее тон был ледяным, почти бесстрастным.

- С чего вдруг ты вообще обо мне так заботишься?

- ……

Айлекс остановился, все еще держась одной рукой за дверь, ведущую к выходу, и заколебался, словно в неуверенности.

Его большой палец неосознанно погладил мягкую внутреннюю часть запястья Тилии. Она взглянула вниз, заметив его руку на своем запястье.

Ощущение его пальцев на ее коже было странно незнакомым. Казалось, будто под ее кожей ползает маленькое насекомое, и она не могла избавиться от ощущения, что оно может зарыться глубже.

Почувствовав внезапное, необъяснимое беспокойство, Тилия резко отдернула руку.

Когда она подняла глаза, чтобы потребовать ответа, она заметила нечто необычное. За дверью что-то неслось на них.

Сначала она подумала, что это пугало. Но когда оно приблизилось, она поняла, что это не простое чучело, набитое соломой. У него были глаза – карие глаза, полные убийственного намерения, которые смотрели на них из-под рваной ткани.

«Где-то я уже видела эти глаза…»

Ах. В голове Тилии промелькнуло слишком знакомое имя.

Да, Грегори Майерс. Это он.

В тот момент, когда она узнала его, она также заметила предмет в его руке.

Меч, светящийся синим цветом.

Грегори, выглядевший гораздо хуже, чем в академии, бежал на них с мечом в руке.

- Айлекс…!

Тилия, осознав ситуацию, быстро попыталась притянуть Айлекса к себе.

Но он двинулся первым. Прежде чем она успела хотя бы полностью произнести его имя, Айлекс оттолкнул ее за спину и шагнул к приближающемуся мужчине.

Грегори, размахивавший мечом, бросился в атаку как сумасшедший, но к сожалению для него, даже близко не приблизился к Тилии.

- Агх!

Длинная нога Айлекса безжалостно ударила Грегори в грудь.

Меч и неопознанная стеклянная бутылка выскользнули из рук Грегори, когда он упал. Айлекс быстро отбросил их подальше, а затем наступил на Грегори, когда тот попытался встать.

- Если бы ты позволил себя тихо схватить, ты бы не оказался в таком ситуации.

- Агх…

С выражением, лишенным каких-либо эмоций, Айлекс нанес удар ботинком по голове Грегори и произнес:

- Ты не счел мое предупреждение достаточно устрашающим, а?

Словно поняв что-то, Грегори перевел взгляд на Айлекса.

- Это… это был ты?

Его голос искажался под давлением ботинка Айлекса, но он в ярости кричал.

- С каких это пор ты… встречаешься с Тилией Эмброуз…?!

Однако его слова остались незаконченными, поскольку последовал еще один удар ногой.

Айлекс, с выражением скуки на лице, начал многократно пинать живот Грегори. С руками, небрежно засунутыми в карманы, он сосредоточился на том, чтобы разбить лицо Грегори. Его поведение не выказывало никакой теплоты.

Под его ногами тело Грегори смялось, как тесто.

А за этой сценой наблюдала Тилия с лицом белым, как простыня.

Честно говоря, Тилия до сих пор несколько недооценивала Айлекса.

Он не был слишком великодушным, но достаточно часто улыбался в ее присутствии. И хотя он делал вид, что это не так, он всегда проявлял к ней доброе отношение.

Но теперь, увидев, как он жестоко избивает кого-то у нее на глазах, она поняла.

Он был отнюдь не тем противником, которого можно воспринимать легкомысленно. По глупости только сейчас Тилия поняла, что Айлекс был обычным человеком.

Обычным человека, способным на насилие, как и любой другой.

Глухой стук ударов вернул ей давно похороненные воспоминания. Как и Грегори сейчас, она когда-то была бессильна и вынуждена была терпеть побои.

«Отец, пожалуйста… Пожалуйста, спаси маму. Мама… она…»

Как бы ни молили ее опухшие руки, все, что она получала, были жестокие побои.

"Заткнись! Закрой свой чертов рот!"

Ужасное прошлое, которое, она думала, что забыла, всплыло в ее памяти.

Ее живот, который давно перестал чувствовать боль, начал скручиваться в агонии. Ее руки, теперь гораздо более сильные, чем тогда, дрожали, как будто на них собирались снова наступить.

«Мне нужно бежать».

Ее чахлое подсознание нашептывало ей: «Ты не хочешь, чтобы тебя ударили. Скорее убегай».

Словно следуя голосу, ноги Тилии начали отступать назад.

Он придет за ней, она будет следующей. Если он так ее изобьет, она точно останется инвалидом навсегда.

Оказавшись в муках от своей травмы, Тилия едва была в здравом уме.

«Мне нужно выбраться. Быстро…»

Но едва она сделала три шага от места жестокого насилия, как...

Хруст.

Под ее каблуком раздался треск.

Быстро повернув голову, она увидела, что стеклянная бутылка, которая изначально была в руке Грегори, теперь полностью разбита.

И из нее начал подниматься белый дым. В одно мгновение белый дым окутал пол и начал ползти по ее ногам.

«Что это?»

Тилия уставилась на дым, движущийся словно разумное существо, когда услышала, как кто-то зовет ее по имени.

- Тилия!

Подняв глаза, она увидела приближающегося к ней Айлекса с ужасающим выражением лица.

Кровь - явно не его собственная, была размазана по его лицу. Это ужасающее лицо перекликалось с воспоминанием об отце.

Нет.

Она попыталась быстро повернуться к нему спиной, но было уже слишком поздно. Она наблюдала, как будто в замедленной темпе, как массивная рука потянулась к ней.

Большая, толстокостная рука напоминала чудовище, вышедшее из моря. Казалось, она готова была схватить ее за волосы или задушить в любой момент.

Ох.

Как она и боялась, большая рука зажала рот Тилии. Айлекс крепко прикрыл ей рот и нос, шепча на ухо.

- Не дыши.

Это было совсем не сложно. Она уже давно не дышала нормально.

- Блядь.

От его тихого проклятия и без того дрожащее тело Тилии затряслось еще сильнее.

- Это концентрированная святая вода в виде пара. Как бы ты ни задыхалась, не дыши. И держи глаза закрытыми, на всякий случай.

Вздрогнув, словно животное, ведомое на убой, Тилия навострила уши, услышав непривычное слово.

«Святая вода?»

- Ты действительно боишься?

Айлекс, заметив ее ненормальное состояние, заговорил голосом, в котором слышалось беспокойство, нежно поглаживая ее спину. Но Тилия была слишком сосредоточена на расшифровке его слов, чтобы заметить действия.

«Святая вода? Святая вода, правда?»

С глазами, полными слез, она посмотрела вниз. Среди мутного пола сверкнул осколок стекла.

- Проклятый ублюдок… раздражает до самого конца…

Айлекс с убийственным взглядом уставился на Грегори, который уже был избит до полусмерти, прежде чем перевести взгляд на Тилию, которая все еще была в его руках.

Когда-то пугающие серо-голубые глаза теперь были полны беспокойства.

- Давай сначала уйдем отсюда.

Продолжая одной рукой прикрывать рот Тилии, а другой обхватив ее затылок, Айлекс повел ее к выходу.

Фактически удерживаемая на руках Айлекса, Тилия смотрела на землю с растерянными глазами. Хотя ей удалось избавиться от паники, она не могла понять ситуацию.

«Почему?»

Только вопросы заполнили ее разум. Слегка подняв взгляд, она увидела отчаянное лицо Айлекса, искавшего выход.

«С какой стати?»

Сама того не осознавая, Тилия прикусила губу и опустила взгляд.

Совсем рядом с ее ухом, за его грудью, она слышала, как бешено колотится его сердце.

По какой-то причине это показалось ей необъяснимо странным, и Тилия не могла перестать кусать губы.

***

Бах! С громким шумом дверь наружу наконец открылась.

Рука, закрывавшая ее рот, была отпущена.

Кашель.

Холодный утренний воздух глубоко проник ей в легкие.

- Дыши медленно и глубоко.

Айлекс говорил, нежно поглаживая спину Тилии, пока она хватала ртом воздух.

- Теперь ты в безопасности. Дыши медленно.

Почему? Этот утешительный жест дал ей странное чувство успокоения.

Честно говоря, она могла бы это выдержать. Если бы она была одна, она бы стиснула зубы и смогла пройти через это. Но Тилия в конце концов сдалась, опустившись на землю прямо там.

Айлекс, по-видимому, испугавшись, быстро подхватил ее.

- С тобой все в порядке?

Только после того, как они добрались до скамейки вдали от места инцидента, Айлекс опустил ее на землю и внимательно осмотрел.

Когда дрожь постепенно утихла, Тилия заметила большую руку Айлекса.

- Ты можешь использовать его как хочешь, это всего лишь носовой платок, который можно выбросить.

В этой ухоженной руке был белый носовой платок, вышитый тонкими узорами. Увидев его, ситуация наконец начала обретать смысл.

Рука, которая, как она думала, задушит ее, на самом деле двинулась, чтобы защитить ее. Прикосновение, которое, как она думала, убьет ее, вместо этого было призвано спасти.

Он говорил правду. Айлекс Дэвенпорт действительно хотел ей помочь.

Как только он ее увидел, то попытался увести, а как только увидел дым, он закрыл ей нос и рот.

Теперь он даже предлагал ей новенький носовой платок.

Все было для нее.

- ……

Слова благодарности вертелись у нее на языке. Но вопросительные знаки, все еще висевшие в сознании, упрямо удерживали эти слова.

Почему?

Почему ты так добр ко мне?

Пока она колебалась, разрываясь между замешательством и благодарностью, глядя на платок, что-то упало ей на колени.

Тилия подняла глаза и увидела Айлекса, который отошел от скамейки.

- Подожди здесь. Карета скоро приедет.

Стоя примерно в четырех шагах от нее, Айлекс мрачно смотрел вдаль.

Почему он вдруг так отреагировал? С любопытством в глазах Тилия настороженно наблюдала за ним.

Как раз в тот момент, когда она подумала, что он встревожен, в ее голове всплыли события из подвала.

Григорий принес сосуд с парами святой воды, который разбился.

Когда пар заполнил пространство, в отличие от нее, дыхательные пути Айлекса были подвержены воздействию. Его руки были заняты тем, что закрывали ей нос и рот.

«Затем…»

Осознав с опозданием этот очевидный факт, Тилия широко раскрыла глаза.

«Айлекс вдохнул весь этот пар?»

Эта мысль заставила ее невольно сжать руки, скомкав платок.

Если вещество, которое принес Грегори, вызвало те же симптомы, что и то, которое она принимала ранее…

Тогда прямо сейчас, Айлекс…

Ее изумрудные глаза нервно заметались, прежде чем взглянуть на Айлекса. Она увидела, как он что-то вытащил из кармана пиджака.

Айлекс достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коричневую бутылку.

Он небрежно откупорил ее и выпил все сразу. Затем он бросил пустую бутылку за спину, достал из кармана еще одну и протянул Тилии.

- Выпей. Это противоядие.

- ……

- Я старался блокировать это как мог, просто на всякий случай.

Видя, что она не пьет, Айлекс наклонил руку, держащую бутылку, как бы говоря: «Чего ты ждешь?»

- …О. Спасибо.

Тилия, пытаясь скрыть смущение, взяла то, что он предлагал. Она почувствовала, как ее уши, спрятанные под волосами, стали теплыми.

Она вообразила себе что-то нелепое.

Устыдившись своих беспочвенных мыслей, Тилия даже не упомянула, что уже приняла противоядие. Вместо этого она последовала его примеру и выпила.

- ……

Снова наступила тишина.

Улицы старого города, окутанные тьмой, были заполнены напивающимися и уже пьяными людьми.

Молча наблюдая за гедонистической улицей, Тилия повернула голову и посмотрела на Айлекса.

Он уже откупоривал четвертую бутылку противоядия. Запрокинул голову назад он выпил все до последней капли, прежде чем швырнуть бутылку за спину.

Крушение.

Новая бутылка столкнулась с кучей пустых бутылок, уже валяющихся позади него, и разбилась от удара. Но, похоже, даже этого было недостаточно. Вскоре Айлекс снова начал шарить по карманам пиджака.

- ……

Оказалось, он принес всего шесть бутылок. Несколько раз осмотрев свои теперь уже пустые карманы, он нахмурился и пробормотал тихое ругательство.

- ……

Не говоря ни слова, Тилия опустила взгляд на скомканный платок в своей руке, затем посмотрела на его состояние.

Айлекс выглядел встревоженным, как будто его преследовали. Слабый блеск пота проступил по краю его аккуратного лба, и, несмотря на попытки притвориться, его глаза заметно затуманились.

Его руки, постоянно сжимаясь и разжимаясь, казалось, жаждали что-то схватить. Пальцы продолжали теребить пуговицы рубашки, а дыхание постепенно становилось все более прерывистым.

Это состояние было слишком хорошо знакомо Тилии.

«Противоядие не действует».

Тилия вспомнила дым, который казался почти живым.

Насколько сильным было действие святой воды, что оно сохранялось, несмотря на употребление столь большого количества противоядия?

Наблюдая, как Айлекс борется с, судя по всему, той же невыносимой жаждой, которую она когда-то испытывала, Тилия почувствовала укол беспокойства.

«…Беспокойство?»

Поняв, что испытывает не отвращение, а беспокойство, Тилия в замешательстве моргнула.

Почему ее это должно волновать? Она что, собирается ему помочь или что-то в этом роде?

Пока Тилия пребывала в раздумьях, уставившись в землю, где-то вдалеке послышался стук копыт.

Когда она подняла глаза, то увидела большую карету, мчащуюся к ним. Это была черная карета с гербом семьи Дэвенпорт.

Карета, украшенная яркими лампами, остановилась прямо перед скамейкой, на которой они сидели. Только тогда Айлекс, казалось, немного расслабился, его голос звучал ровно, когда он сказал.

- Садись.

Но когда он открывал перед ней большую дверь, его рука слегка дрожала.

«…Будет лучше, если мы уедем побыстрее».

Впервые Тилия приняла решение не за себя, а за Айлекса и села в карету.

Однако вопреки ее ожиданиям, что Айлекс присоединится к ней, этого не произошло.

- В поместье Эмброуз.

Он коротко переговорил с кучером, а затем двинулся закрывать дверь.

- Подожди, а как же ты?

Вздрогнув, Тилия заслонила дверь руками, ее голос был настойчивым.

- Ты не поедешь со мной?

- Я поеду в следующей карете.

- Когда это будет?

Отвернувшись от нее, Айлекс пожал плечами.

- Кто знает? Наверное, после того, как эта уедет.

- ……

Значит, это может занять сколько угодно времени.

Почувствовав колебания, он спокойно заговорил, словно прочитав ее мысли:

- Это не займет много времени. Я договорился заранее. Она должна быть здесь самое позднее через двадцать минут.

Двадцать минут. При обычных обстоятельствах это могло бы быть немного, но для человека, опьяненного святой водой, эти двадцать минут могут показаться длиннее двадцати часов.

Если он вообще сможет оставаться в сознании. Учитывая силу святой воды, была большая вероятность, что он вообще потеряет рассудок.

Взгляд Тилии переместился с Айлекса на улицу.

Она увидела старика, который, по-видимому, торговался с молодым парнем. Мальчик схватил мужчину, загнув один палец вниз, как будто снижая цену, после того как мужчина отвернулся в знак отказа.

- ……

В этом городе, пропитанном развратом, реки разврата текли через каждый угол. Она даже представить себе не могла, что может случиться, если он потеряет здесь сознание.

Тилия, приняв решение, пристально посмотрела на него.

- Просто залезай.

Айлекс повернулся к ней, его глаза расширились от неожиданных слов. Тилия продолжала, ее взгляд был твердым.

- Если ты собираетесь упасть в обморок, сделайте это хотя бы в карете.

Это было заявление, которое потребовало от нее немалого мужества. В конце концов, он спас ее. И любой мог понять, что его нынешнее состояние было результатом ее спасения.

- Сейчас ты в опасности.

Самое меньшее, что она могла сделать - это обеспечить его благополучное возвращение домой.

Услышав ее решительные слова, Айлекс просто уставился на нее.

Они обменялись молчаливыми взглядами, и что-то в том, как он смотрел на нее, заставило Тилию почувствовать, что она сказала что-то соблазнительное.

- …На что ты уставился?

От смущения ее тон стал резким.

- Просто садись.

Услышав ее резкие слова, Айлекс наконец тихо рассмеялся, приподняв уголки губ.

- Та, кто знает, что я опасен…

Он слегка наклонился к карете, его взгляд все еще был расфокусирован.

- …просит меня ехать с ней?

- Я прошу, потому что знаю, что ты опасен.

Тилия посмотрела на него так, словно ругала ребенка, пытающегося вести себя круто, и слегка указала подбородком в сторону улицы позади него.

- Смотри. Ты знаешь, как там грязно.

Она не хотела, чтобы он закончил как Брэд Рейнольдс. По крайней мере, не из-за того, что помог ей.

- То, что ты мужчина, не значит, что ты в безопасности. В клубе, который мы только что покинули, было полно извращенцев.

Он проследил за ее взглядом на мужчин, которых она имела в виду, а затем снова повернулся к ней.

- Не волнуйся.

Он мягко улыбнулся, глядя на ее недовольное лицо.

- Я уверен, что буду на высоте.

…Что?

Выражение лица Тилии мгновенно исказилось.

Даже в этой ситуации, правда…?

Она собиралась наброситься на него, но замешкалась, так как в ее голове мелькнула мысль.

Не в силах сдержать любопытство, она открыла рот.

- Хм.

Видя ее колебания, Айлекс наклонил голову, словно призывая ее продолжать.

- Ты...

Несмотря на свои колебания, Тилия чувствовала, что должна задать этот вопрос.

- Ты когда-нибудь был с мужчиной?

Она знала, что это грубо, но она должна была знать. Если он был таким неразборчивым, тогда ей точно нужно провериться.

- Ты тогда тоже был… на высоте?

Он замер на мгновение, словно ему нужно было время, чтобы осмыслить ее вопрос, а затем разразился смехом.

Опираясь одной рукой на дверной косяк кареты, а другой вцепившись в дверную ручку, он рассмеялся, словно не мог поверить в то, что только что услышал.

Почему ты не отвечаешь? Это действительно важный вопрос для меня.

Игнорируя ее серьезное выражение лица, Айлекс в конце концов глубоко выдохнул и ответил:

- Я уверен в себе, но я сплю только с женщинами.

- ……

- К сожалению, у меня такого опыта не было.

Он снова тихонько рассмеялся, слегка нахмурив брови и выпрямился.

- Теперь просто уезжай.

Его лицо снова стало жестким, когда он посмотрел на ее шею.

- Вот как ты можешь мне помочь.

Его твердый тон не оставил Тилии никаких слов для возражений. Она плотно сжала губы.

Через мгновение Айлекс проверил, приняла ли она его решение, и отступил назад.

Щелк. Дверь кареты плотно закрылась.

- Вперед.

Он постучал в дверь и послышался звук натянутых вожжей. Вскоре черная карета покинула старый город.

***

Теперь все сделано.

Айлекс прижал руку к горящим векам, вдыхая пыль, поднятую каретой.

Он благополучно отослал Тилию. Теперь она будет в безопасности.

В безопасности от Грегори и от него самого.

Как раз в тот момент, когда рациональная часть разума Айлекса, за которую он держался, закусив губу, начала давать сбой, он услышал звук быстро приближающейся кареты.

Подняв голову, он уловил знакомый запах пыли, которая, как он думал, уже осела.

Визг. Колеса резко остановились, и яркий свет ударил ему в глаза.

И в этом свете он увидел, как дверь, которую он крепко закрыл, внезапно распахнулась.

- Залезай.

Дверь открыла та самая девушка, которую он только что отослал.

С обычным для нее сдержанным выражением лица Тилия заговорила слегка раздраженным голосом:

- Перестань быть упрямым и просто залезай внутрь. Это не для тебя, это для меня.

Мне следовало отказаться.

Положив локти на колени и сложив руки вместе, Айлекс пробормотал эти слова, как ему показалось, уже в сотый раз.

Интерьер личного экипажа Айлекса, спроектированный по его особенностям, был просторным и удобным. Даже учитывая высокий рост, ему хватало места, чтобы вытянуть ноги. Однако, несмотря на огромное пространство, Айлекс сидел, свернувшись калачиком, и постоянно бормотал одни и те же слова.

Он должен был каким-то образом отказаться. Он должен был просто сказать ей, чтобы она уезжала.

Айлекс продолжал смотреть вниз с почти яростной решимостью.

Он знал. Он знал, что ему не следовало делить карету с Тилией, не после того, как он надышался этим отвратительным паром.

Даже приняв одно противоядие за другим, его все более затуманенный рассудок должен был удержать его от нахождения в замкнутом пространстве с Тилией.

Но даже если бы он мог вернуться в тот момент, он был уверен, что в итоге сел бы к ней в эту карету, как будто был под чарами.

У него не хватило сил отказать ей. У него не хватило силы воли подавить собственные желания.

Жгучий жар внутри него разъедал рассудок, лишая способности думать о будущем.

Только один раз, только этот раз.

Как бы он ни старался подавить это желание, его взгляд продолжал устремляться в сторону Тилии.

«Ты сошел с ума. Возьми себя в руки».

Наконец, сумев опустить взгляд, Айлекс сжал руки так сильно, что пальцы хрустнули. Он не должен был смотреть на нее. Желание было подобно морской воде - чем больше пьешь, тем сильнее жажда.

Айлекс стиснул зубы, отчаянно пытаясь отвлечься.

«Должно быть это было сильнодействующее средство».

При мысли о Грегори Майерсе взгляд Айлекса стал холодным.

Если это вещество так подействовало на человека с физическим телосложением, подобным телосложению святого рыцаря, то оно могло оказать серьезное воздействие на Тилию.

«Он не просто пытался вызвать реакцию - он намеревался ее убить».

Когда его мысли достигли намерений Грегори, Айлекс снова стиснул зубы.

Он должен был заставить его страдать больше. Как бы он ни думал об этом, Грегори умер слишком мирно. Его конец был слишком легким.

Конечно, даже это, похоже, травмировало Тилию.

- ……

Вспомнив испуганное выражение лица Тилии, взгляд Айлекса снова помрачнел. Но инстинкты, вызванные святой водой, блокировали любые глубокие мысли.

В его сознании быстро прокрутилась сцена, как Тилия, несмотря на свой страх, открыла ему дверь.

Ее зеленые глаза, наполненные беспокойством, когда она смотрела на него. Ее нерешительное поведение, белые руки, теребящие чистый носовой платок...

Айлекс снова сжал руки так крепко, что они захрустели и закрыл глаза.

Кто вообще создал это вещество?

Какой жалкий священник создал святую воду, вызывающую столь грубые и отчаянные желания?

Дьявольский инстинкт, словно рогатый демон, кружил в его голове, нашептывая соблазнительные мысли.

«Разве ты не хочешь схватить Тилию за волосы и поцеловать ее прямо сейчас? Разве ты не хочешь взять ее маленький, мягкий язычок и яростно пососать его?»

Айлекс стиснул челюсти так сильно, что, казалось, его зубы вот-вот раскрошатся.

Нет.

«Хватит притворяться. Тебе ведь хочется сорвать с нее платье, расстегнуть эти аккуратные пуговки и засунуть руку под длинную юбку, не так ли?!»

Дьявол злобно рассмеялся, проникая в его разум.

«Ты знаешь, какое это райское ощущение! Какая она горячая и мягкая внутри!»

В его сознании ярко вспыхнули прошлые переживания.

Он пожалел, что вообще испытал это.

Но именно потому что он знал, Айлекс не мог помешать своим инстинктам поглотить разум.

Да.

Безнадежно уставившись в потолок, Айлекс пробормотал:

Я хочу снова оказаться там.

В этом таинственном мягком, горячем месте. Месте, которое было настолько интенсивным, что он боялся, что может причинить ей боль…

- …Айлекс?

Голос Тилии вернул его тонувший разум к действительности.

- Ты… в порядке?

Его полуослабленная хватка неосознанно сжалась. Айлекс силой изгнал дьявола, который вторгся в его разум и ровным голосом произнес.

- Да, я в порядке.

- …Ты выглядишь неважно.

- Я справлюсь.

Но темный инстинкт присосался к нему, как пиявка, как бы он ни старался его стряхнуть.

Айлекс упрямо смотрел в пол, горло сжалось от сопротивления.

Его взгляд упал на маленькие туфли Тилии. В этот момент его рациональность снова затуманилась.

Расстроится ли она, если он снимет эти туфли?

С покрасневшими глазами Айлекс представил себе маленькие ножки внутри этих туфель.

Если бы он вытащил эти белые ступни, положил в рот и нежно покусывал...

- Айлекс.

Потерявшись в своем грязном воображении, Айлекс неосознанно поднял глаза. Когда их взгляды встретились, Тилия вздрогнула и слегка отстранилась.

Впервые с тех пор, как он сел в карету, она повернулась к нему лицом, и в ее голосе слышалось замешательство.

- С тобой действительно все в порядке?

- ……

По иронии судьбы, настороженная реакция Тилии возродила разум, который он считал утраченным навсегда.

...Правильно. Конечно, она испытывала отвращение. Даже он обнаружил, что испытывает отвращение от того, что чувствует похоть, простирающуюся до самых ступней.

Собрав остатки своего рушащегося терпения, Айлекс тихо выдал предупреждение.

- Если я не в порядке, что ты собираешься делать, переспать со мной?

Ему нужно было заставить ее возненавидеть его еще больше. Стратегия или что-то еще - сейчас он должен был сделать так, чтобы она его полностью оттолкнула.

- Ты не сможешь этого сделать.

Его губы автоматически двигались, выбирая слова, которые она ненавидела больше всего. Ему даже не нужно было лгать. Все, что нужно было сделать это сказать правду.

Его затуманенные глаза наложили друг на друга прошлую Тилию и настоящую.

- Ты не смогла справиться со мной даже когда я был не под воздействием. Как ты сможешь справиться сейчас?

Глаза Тилии на мгновение расширились, а затем сузились.

Она явно вспоминала тот день. День, который он будет помнить до самой смерти, но для нее он, вероятно, запомнился как худший опыт.

Этого достаточно.

Опустив взгляд от Тилии, чье сочувствие, должно быть, испарилось, Айлекс тихонько вздохнул.

Теперь его взгляд был устремлен в угол кареты. Где он не мог видеть ни туфель Тилии, ни ее ног в них - только пустой угол.

- ……

Однако даже спустя долгое время не было никаких известий об их прибытии.

Когда же мы наконец приедем?

Течение времени ощущалось мучительно медленным, как будто карета остановилась, или, возможно, его восприятие времени исказилось. Каждая секунда казалась огромным каньоном, протянувшийся между ними.

И с каждым мгновением Айлекс ощущал, как его чувства обостряются все больше. Казалось, что по всему его телу растут антенны, и все они направлены исключительно на Тилию.

Даже не глядя, он чувствовал ее взгляд.

Он чувствовал, как ее зеленые глаза изучают его лицо, затем скользят вниз по плечам и сцепленным рукам. Ее взгляд задержался на талии, прежде чем нерешительно двинуться ниже.

Вздрогнув, Тилия отвела взгляд, заметив состояние нижней части его тела. Она отвела ноги назад, словно желая дистанцироваться, ее маленькие туфли прижались друг к другу, а руки крепко сжались.

По глупости своей она не осознавала, что он уже все заметил.

То, что она осознала его состояние разбило остатки его хрупкой рациональности. Его обостренные чувства вышли из-под контроля, отслеживая каждое движение тела Тилии.

Она неловко скрестила ноги. Двигалась неуклюже. Коснулась шеи, словно почувствовав жар, прежде чем быстро опустить руку, по-видимому, осознавая его присутствие.

В углу кареты глаза Айлекса дернулись, кровеносный сосуд лопнул. Чтобы подавить желание протянуть руку, Айлекс кусал внутреннюю сторону рта, пока его десны не стали рваными.

Даже если его язык окажется разорванным пополам, ему придется терпеть. Он уже облажался в первый раз. Он не мог позволить этому случиться снова.

Эта девушка, чувствительная и пугливая, как дикий кролик, требовала терпения. Ему нужно было заслужить ее доверие.

«Поэтому я не могу, не могу позволить себе опьянеть от этой чертовой святой воды…»

- Айлекс.

Но как раз в тот момент, когда он отчаянно пытался обуздать зверя внутри себя, цепляясь за последние остатки контроля...

- Мне…

Она, непрерывно ерзая, заговорила дрожащим голосом:

- Мне кажется... я тоже могла вдохнуть немного этого дыма.

И тут он услышал, как треснул его рассудок.

Его голова дернулась вверх. Тилия вздрогнула, когда их взгляды встретились, ее глаза слегка дрожали.

По иронии судьбы, в тот момент первая мысль, пришедшая в голову Айлексу, была о Грегори Майерсе.

Этот ублюдок. Он умер?

Некому было укрыть его от дыма, так что он, скорее всего, уже давно мертв?

…Могу ли я оживить его, чтобы потом снова убить?

Дрожа, как кролик, пойманный в ловушку охотника, Тилия встретилась с ним взглядом, когда он протянул свою длинную руку.

Стук. Стена кареты содрогнулась, и раздался низкий голос.

- Не в поместье Эмброуз. Отвезите нас в пристройку.

«Это… должно быть пристройка?»

Тилия посмотрела на большую люстру, свисающую с потолка, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Масштаб этого места заставил ее посмеяться над собой за то, что она представила себе нечто похожее на небольшую виллу, услышав слово «пристройка». Хотя это здание и стояло отдельно от главного дома, оно было больше и красивее, чем главное поместье семьи Эмброуз.

- Сюда, пожалуйста.

Тилия, которая безучастно смотрела на сверкающие кристаллы, повернула голову на мягкий голос. Она увидела служанку с безупречной улыбкой, словно она выучилась этому идеально.

- Я проведу вас в подготовленную спальню.

Тилия посмотрела на доброе лицо служанки, а затем незаметно перевела взгляд в сторону. Она увидела, как Айлекс, стоявший неподвижно, как железная статуя, коротко кивнул служанке. Затем служанка грациозно повернулась и начала подниматься по лестнице.

Тилия последовала за Айлексом и служанкой, поднимаясь по лестнице, украшенной старинными портретами.

Служанка, которая шла молча, наконец остановилась перед дверью. Обернувшись, она тихо проговорила:

- Молодой господин, мне приготовить для леди…

- Не нужно.

- Тогда, помочь в ванне…

- В этом тоже нет необходимости.

Айлекс, каждый раз прерывая вежливую служанку, холодно предупредил.

- Пока я не позову вас, не входите. Никогда.

С этими словами служанка низко поклонилась и быстро ушла.

- ……

Как только горничная ушла, на втором этаже воцарилась зловещая тишина, как будто они попали в другое измерение.

В этой тишине раздался низкий и отчетливый звук, открываемой Айлексом двери.

То, как он распахнул дверь перед ней, было так любезно, словно он приглашал ее на банкет. Хотя его опущенные глаза хранили дикость, которую он не мог полностью скрыть.

Сделав вид, что ничего не заметила, Тилия вошла в дверь, которую он ей открыл.

Комната была мягко освещена и излучала роскошь, отражая утонченный вкус владельца.

Тилия медленно двинулась вперед, ее взгляд скользнул по столу красного дерева у окна, бледно-зеленым занавескам, изогнутому дивану напротив и книжной полке.

Ее внимание привлекла большая занавешенная кровать в центре комнаты.

Щелк. Она услышала, как закрылась дверь.

Все ее чувства сосредоточились на спине. Шаги раздавались эхом, кто-то подошел и остановился прямо за ней - присутствие, излучающее тепло.

Но, может быть, потому, что это был второй раз…

Тилия уже не чувствовала, как сердце колотится так сильно, и как кровь отливает от конечностей, как раньше.

Совсем немного, совсем чуть-чуть, она боялась.

«Все в порядке. Ты уже делала это раньше».

Ничего страшного.

Тилия глубоко вздохнула, стирая все признаки напряжения, и повернулась со спокойным лицом.

Но в тот момент, когда она повернула голову…

Тилия инстинктивно поняла. Сегодняшняя встреча будет совсем не похожа на предыдущую.

Не осознавая этого, она сделала шаг назад. Пока они не вошли в этот особняк, в поведении Айлекса оставался намек на рациональность, но теперь его глаза были полностью затуманены.

В его мутном взгляде, лишенном контроля, не было и намека на сдержанность - только необузданное желание.

Он заметил ее легкую дрожь еще до того, как это сделала она сама.

- Тилия.

Он слегка наклонил голову и спросил:

- Почему ты дрожишь? Ты сама сказала, что на тебя подействовала святая вода.

Пробормотал он надтреснутым голосом и медленно потянулся. Его рука, скорее всего, неестественно теплая, потянулась к подолу платья Тилии.

Тилия напряженно смотрела, как его длинные пальцы коснулись кружева возле ее бедра.

Сначала его рука была осторожной, он нежно держал кружево между большим и указательным пальцем, словно держал хрупкий лепесток цветка. Но в следующий момент осторожное прикосновение сменилось собственническим захватом.

Большая рука, ласкавшая мягкий шелк, начала тянуть юбку вверх, словно паук, затягивающий добычу.

Прикосновение, которое началось как легкий жест, вскоре полностью заполнило его руку юбкой.

Мягкая ткань резко контрастировала с вздувшимися венами на тыльной стороне его руки, когда он поднял подол выше.

В поле зрения появились ее изношенные туфли, затем лодыжки, и как раз в тот момент, когда ее бледные икры вот-вот должны были обнажиться...

- Мы должны…

Тилия проговорила, торопливо дыша:

- …сначала надо принять ванну.

С этими словами она отступила назад, и часть ее юбки выскользнула из его рук.

- …Ванну?

Но Айлекс выглядел ошеломленным, словно пьяным, его взгляд все еще был прикован к ее обнаженной коже.

- …Почему?

- Ты говорил, что мы не можем это делать, пока не будем чистыми.

- Я?

Только тогда взгляд Айлекса поднялся. Он посмотрел на нее так, словно не понимал, что они оба говорят.

- Когда я это говорил?

- В тот раз, в твоей комнате в общежитии!

Рявкнула Тилия, выдергивая из его руки оставшуюся часть юбки. Он инстинктивно попытался удержать мягкий шелк, выскальзывающий из его рук, но его затуманенный взгляд метнулся к строгому лицу Тиллии.

- Ты определенно это сказал. Что ты не смог бы, если бы мы не были чистыми.

- ……

- Поэтому я не буду этого делать, пока не помоюсь. Мне сейчас очень некомфортно.

Айлекс молчал, просто глядя на Тилию.

Под его пристальным взглядом Тилия неосознанно спрятала вспотевшие руки за спину.

Предложение сначала принять ванну было всего лишь тактикой затягивания времени. Она не собиралась убегать. Она не была достаточно храброй, чтобы улизнуть из этого огромного особняка, пока он был в таком состоянии.

Ей просто нужен был момент - всего лишь короткое мгновение, чтобы подумать. Понять, почему она вернулась к нему, почему она настояла на том, чтобы остаться, когда он предлагал ей уйти.

И если за это время Айлекс Дэвенпорт сможет вернуть себе самообладание, это будет еще лучше. В конце концов, как он сказал, сегодняшняя ночь может оказаться слишком тяжелой для нее.

- Я хочу помыться. Очень хочу.

Пока она упрямо повторяла, Айлекс вдруг вздохнул, закрыв лицо большой рукой. Он сделал глубокий вдох, его грудь заметно приподнялась, а затем сделал жест подбородком.

- Ванная там. Она должна быть готова.

Тяжело выдохнув, он убрал руку от лица, избегая ее взгляда.

- Я помоюсь в другом месте. Подожди меня.

Казалось, в его глазах снова мелькнул слабый проблеск здравого смысла.

Она не могла быть уверена, так как он повернулся и вышел из комнаты сразу после разговора.

Бах! Дверь за ним громко закрылась.

Внезапный шум заставил Тилию вздрогнуть, но она быстро взяла себя в руки и повернулась в указанном им направлении.

Как и ожидалось, ванная комната оказалась настолько роскошной, что ее глаза расширились.

В дальнем конце ванной комнаты стояла красивая гранитная ванна с узорами, расположенная перед большим окном. Казалось, в этом месте, можно было наслаждаться пышной зеленью в погожий день.

Однако сегодня темное окно просто отражало ванную комнату, как зеркало.

Тилия пристально смотрела на свое отражение в черном стекле, медленно раздеваясь.

Сняв громоздкое платье, на котором настоял Джордж, она увидела бледную женщину, уставившуюся на нее - женщину, чей вид казался неуместным среди этой экстравагантной ванной комнаты.

Обнаженная женщина с такой белой кожей, что она казалась почти болезненной.

Тилия на мгновение уставилась на свое отражение в зеркальном окне, прежде чем направится к ванне. Она забралась в красиво отделанную плиткой ванну и быстро включила воду.

Теплая вода лилась по телу. Пока она позволяла воде омывать ее, Тилия начала прокручивать в памяти события этого дня.

Сначала она пошла в закрытый клуб, чтобы встретиться с Брэдом Рейнольдсом. Разобравшись с ним, как и планировалось, пытаясь уйти она столкнулась с Айлексом Дэвенпортом, а во время побега они столкнулись с Грегори Майерсом с мечем...

«…Нет».

Вспомнив последний раз, как Грегори лежал в луже крови, Тилия закусила губу и слегка покачала головой.

Важно было то, что произошло дальше. Айлекс вдохнул святую воду в виде пара, которую принес Грегори.

Если она правильно помнила, это она разбила бутылку, отступая назад. Он в итоге вдохнул пар, потому что закрыл ей нос и рот.

Да, это было так. Вот и все.

Из-за нее он вдохнул это сводящее с ума вещество, и поэтому она несла определенную ответственность за то, чтобы помочь ему.

Более того, несмотря на то, что она выпила противоядие, на нее, похоже, тоже подействовала мощная святая вода.

С того момента, как она увидела в карете глаза Айлекса, полные желания уложить ее прямо там, она что-то почувствовала.

Это щекочущее ощущение глубоко внизу живота - то же самое, которое она испытывала, когда выпила святую воду.

Да, именно поэтому.

Пробормотав что-то себе под нос, Тилия закрыла кран. Теперь, когда она разобралась со своими мыслями, ее разум прояснился.

Причина, по которой она последовала за ним, была в чувстве ответственности и потребности справиться с собственным растущим желанием. Вот и все. Ничего больше.

Достаточно. Укрепившись в своих рассуждениях, Тилия повернулась, чтобы надеть платье, которое приготовила служанка.

Скрип. В этот момент она услышала, как дверь в ванную комнату с жутким звуком медленно открылась.

Тилия дернула головой в сторону звука, словно плохо смазанная машина.

Вид полуоткрытой двери предстал перед ее нервным, застывшим взглядом.

А за ней - мужчина, присутствия которого она не заметила, уставившийся на нее. Кто знает, как долго он наблюдал?

- …Айлекс.

Тилия окликнула мужчину, который смотрел на нее затененным взглядом.

- Что ты… там делаешь?

Несмотря на ее вопрос, Айлекс продолжал молча смотреть.

Все в этом было странным и подозрительным.

Тот факт, что Айлекс Дэвенпорт открыл дверь ванной без стука. Тот факт, что его одежда была мокрой, хотя он ее не снимал, как будто помылся прямо в ней. И тот факт, что его налитые кровью серо-голубые глаза, словно загипнотизированные, были устремлены только на нее.

- И эта лампа… что это?

Но самой странной вещью была лампа, которую он держал в руке.

Старомодная стеклянная лампа с погасшим пламенем выглядела в его руке как оружие. Казалось, он мог в любой момент замахнуться ею. Это заставило Тилию сердито смотреть на него. Ее тело напряглось.

- Я спросила, что ты делаешь.

Тилия, до этого стоявшая под струей воды, конечно же, была голой.

Взгляд Айлекса, затуманенный и расфокусированный, медленно скользил по ее влажному телу.

Она могла проследить путь его взгляда, задержавшегося на интимных местах.

Его налитые кровью глаза горели, как будто они были солнечным светом в летний день. Это было так же ярко, как если бы голодная собака смотрела на кусок сырого, кровавого мяса.

Она не могла понять, было ли напряжение, сковывающее ее спину, вызвано его свирепым взглядом или неизвестной лампой в руке.

Но одно было ясно наверняка: каким-то образом она инстинктивно чувствовала, что этот человек собирается причинить ей вред.

Ощущая первобытное чувство опасности, Тилия едва могла дышать, ее бдительность была на пределе.

А потом - кап.

Капля воды, образовавшаяся на кончике ее молочно-белой груди, упала на дно ванны.

В тишине раздалось резкое эхо.

Именно в тот момент.

- …Тилия.

Мужчина, который вел себя так, словно не слышал ее, наконец, услышав этот тихий звук, словно пришел в себя и протяжно выдохнул.

И в тот же миг, словно прорвало плотину - он шагнул в ванную комнату.

- Не подходи…!

- Если я действительно начну вести себя как сумасшедший…

В одно мгновение расстояние между ними сократилось, и Тилия уже собиралась прикрыться и бежать.

Айлекс мгновенно приблизился, крепко схватил ее за плечи и силой вложил лампу в ее дрожащие руки.

- Ударь меня по голове этой лампой.

- ……

- Поняла? Ударь меня этим по голове.

Тилия посмотрела на него, сбитая с толку, ее лицо отражало замешательство. Затем она опустила голову, чтобы посмотреть на прекрасную лампу, которая теперь была у нее в руке.

Его настойчивые слова было трудно разобрать, поскольку они резко контрастировали с весом лампы.

Ударить его этим? Что?

- Что ты…

Тилия собиралась спросить, все еще не в силах понять его слова, как вдруг замерла.

Их взгляды встретились.

Глаза Айлекс Дэвенпорт были такими же, как тогда, когда она вошла в его спальню.

Никакого разума не осталось - только чистый, первобытный инстинкт.

За этими глазами полностью исчезла та логика, которая побудила его вложить ей в руки оружие. Осталось лишь липкое, переполняющее желание.

- Подожди…

Тилия, смутившись, попыталась отступить.

Но прежде чем она успела сделать хоть один вдох, их губы встретились. Как будто это было самым естественным, его горячие руки схватили ее холодную грудь.

Тилия, которая некоторое время сопротивлялась, в конце концов закрыла глаза, почувствовав, как его мягкий, влажный язык проникает ей в рот.

Вскоре лампа с громким звоном упала и покатилась по полу ванной.

Но вместо того, чтобы сетовать на то, что она уронила, руки Тилии стаскивали с него прилипшую к телу мокрую рубашку.

***

- Уф… Нгх…

В богато украшенной ванной комнате, с замысловатыми узорами на плитке, раздавались влажные стоны, такие же влажные, как и скопившаяся там вода.

- Ха… уф… подожди…

Прислонившись спиной к стене, Тилия схватила за волосы мужчину, который стоял перед ней на коленях, уткнувшись лицом между ее ног.

Его мягкие волосы скользили по ее пальцам, а холодный кафель посылал мурашки по изредка дрожащей спине, но эти ощущения были мимолетными. Подавленные чрезмерной стимуляцией между ног, они не оставляли никакого затяжного впечатления.

- Ах!

Она не знала, сколько раз уже достигала оргазма.

Ее стоявшие соски возвышались над грудью, которая уже была покрыта красными отметинами от его предыдущих ласк. И снова Тилия выпустила свои жидкости.

Словно ребенок, сосущий грудь, Айлекс, сосущий ее набухший клитор, опустил губы ниже. Затем он просунул свой толстый язык в ее мокрое отверстие, словно пробуя на вкус.

- Ах, прекрати…!

Дрожа она толкнула его вспотевшие плечи, но это было бесполезно. Он пил из нее, как будто ее выделения были его единственной пищей.

Под его беспощадными и жестокими ласками Тилия тяжело дышала.

В карете, увидев Айлекса Дэвенпорта с налитыми кровью от возбуждения глазами, она задавалась вопросом, какой он будет в постели.

В ее воображении он был зверем, не знающим ничего, кроме проникновения, безумно двигающий бедрами, как обезумевшее животное.

Она ожидала именно этого.

Но реальность оказалась иной, нежели ее воображение. Хотя он все еще был сведен с ума похотью, он был поглощен тем, чего она не ожидала.

- Прекрати, ублюдок… уф…

Тилия ударила его по плечу, повысив голос, а Айлекс, не удовлетворившись простым сосанием, начал слегка тереть клитор пальцами.

- Ах… сколько уже раз… нгх!

Но даже ее крики превратились в стоны, когда он вытащил язык и снова начал лизать клитор.

- Ха… ах…

Айлекс Дэвенпорт намеревался довести ее до экстаза.

С тех пор, как он вложил лампу в ее руки, он только и делал, что лизал, кусал и сосал ее тело.

Она не боялась никаких животных толчков.

Только животное удовольствие, которое он намеревался доставить.

Тилия, глаза которой наполнились слезами, посмотрела на Айлекса под собой.

Его обнаженное тело было мокрым от пота, как и ее, его огромное мужское достоинство беспрестанно гладила его собственная рука.

Возможно, он уже кончил один раз, а она этого не заметила, поскольку количество беловатой жидкости на его руке увеличилось.

Просто вставьте его.

Она проглотила слова, снова подняв голову. Она уставилась на геометрические узоры на плитках, словно они были ее смертельными врагами.

Чтобы избежать повторного оргазма, ей нужно было стереть из памяти образ непристойного мужчины, ублажающего себя под ней.

Его расфокусированный взгляд, как будто он полностью отпустил себя, и вены, вздувшиеся вдоль его массивного члена в руке...

Но даже отведя взгляд, она не могла отгородиться от звука.

Хлюп, чавк. Звук, с которым он облизывал ее, словно смакуя сочный фрукт, терзал ее слух.

Непристойные звуки в сочетании с его неустанными ласками довели ее до грани.

- Хнгх…

Снова. Она чувствовала, как глубоко внутри нее нарастает еще один оргазм.

Отчаянно пытаясь избежать его языка, она поджала пальцы ног, ее икры напряглись.

- П-подожди, Айлекс.

Чувствуя приближающийся оргазм, Тилия отчаянно позвала его по имени, ущипнув за плечо.

- Подождите, я-я не могу…

Ощущение, похожее на позыв к мочеиспусканию и в то же время отличное от него, скрутило ее глубоко в животе. Ее зрение замерцало быстрее, и слюна начала капать из полуоткрытого рта.

- Нгх, я…!

Сколько бы она ни била по плечу и ни щипала его, толку не было. В конце концов Тилия согнулась в талии, решив вместо этого обнять его голову.

Ее соски, уже покрасневшие от бесчисленных укусов, коснулись мягких волос Айлекса. Она почувствовала, как его губы изогнулись, словно он наслаждался ощущением как ее грудь прижимающейся к его голове.

Даже щекотливое ощущение от прикосновения его волос к соскам, сопровождаемое его смешком, стало невыносимым наслаждением для Тилии, которая и так была на грани.

- Ах, ах…!

Это был момент, когда мужчина, который все это время нежно с ней обращался, прикусил ее клитор.

Тилия, которая едва держалась на ногах, упала с вершины удовольствия. В то же время ее пальцы ног, которые были напряженно согнуты, рухнули вместе с ее психическим состоянием.

- Хик…!

Проблема была в том, что ее гениталии все еще находились во рту у Айлекса.

Клитор Тилии, который скользнул вниз, коснулся нижних зубов Айлекса. Чувствительный кончик плотно прижался к острым краям.

- Хах, ах, нет…

С проглоченной одним укусом самой интимной зоной, Тилия сильно задрожала, как будто ее ударили ножом.

Ощущение было такое, будто в ее голове взрываются фейерверки. Она чувствовала, как будто бесконечно падает, а затем взлетает вверх.

У нее кружилась голова. Сильное удовольствие, очень похожее на боль, заставило Тилию отчаянно искать кислород.

Ее рот открылся, хватая воздух, а голова закружилась. В этот момент она услышала непристойный звук снизу.

Удивленная запоздалым осознанием непристойного звука, она посмотрела вниз.

В своем дрожащем видении она узрела под собой лицо красивого мужчины, лакающего ее жидкости, как собака.

Вид его подбородка, полностью мокрого, заставил ее лицо покраснеть от смущения, которое как она думала, было забыто.

- Нет, я ненавижу это... ах, ахх…!

Но ее попытки оттолкнуть его превратились лишь в стоны.

Когда-то тихая ванная комната, украшенная прекрасными произведениями искусства, теперь была наполнена непристойными звуками.

- Хик, ах... аххх...!

Долгое время после этого Тилии пришлось извиваться, ее тело сотрясали ужасные спазмы удовольствия.

Конечно, настойчивый оргазм был продлен неустанными проделками мужчины, который снова двигал языком всякий раз, когда она начинала приходить в себя.

- Хаа…

Пока Тилия безвольно лежала, измученная продолжающимся оргазмом, Айлекс вздохнул, его голос звучал почти как стон.

Прижав ее левое бедро к своему плечу, пока она падала от удовольствия, Айлекс продолжал ласкать нижнюю часть, его дыхание обжигало кожу.

Опустив голову, она увидела среди своего затуманенного зрения его большую руку, мокрую от белой жидкости.

Эта рука, символизирующая разврат, начала нежно тереться о ее опухший вход.

- Хмф.

Не было времени даже напрячься. Его пальцы, окрашенные в белый цвет, медленно скользнули внутрь ее влажного и открытого входа.

Толстые пальцы, потирая ее мягко сокращающиеся внутренние стенки, в мгновение ока перешли от одного к двум, а затем к трем пальцам. Отверстие, теперь похожее на сломанный разбрызгиватель, без колебаний поглотило проникающие пальцы.

- Видишь, оно так хорошо все принимает.

Наблюдая за непристойным зрелищем, Айлекс прошептал, как ребенок, получивший рождественский подарок. Несмотря на сияющее выражение лица, его рука не переставала гладить темно-красный ствол.

- Я думаю, оно может принять даже четыре.

- Просто, уф...!

В тот момент, когда он поцеловал ее возбужденный клитор, расхваливая его, как послушного ребенка.

Когда он попытался протолкнуть все четыре пальца, Тилия скривила лицо, ее тело задрожало.

- Просто вставь его уже. Ха...!

К сожалению, ее хриплый голос, смешанный со стонами, вовсе не был угрожающим.

Но даже так, Айлекс замер, его недовольный взгляд поднялся, чтобы встретиться с ее взглядом, как будто кто-то испортил ему удовольствие.

Несмотря на то что Тилия хорошо его знала, она упорно смотрела на плитку перед собой, продолжая.

- Хватит. Просто вставь его.

- Нет.

Он твердо ответил, облизывая ее пот и мокрый от жидкости холмик влажным языком. Когда ее бедра напряглись в ответ, он помассировал заднюю часть бедер, его голос был мягким.

- Ты слишком узкая; ты не сможешь с этим справиться.

- Что ты имеешь в виду, говоря, что я не справлюсь?

На его, казалось бы, ласковые слова Тилия огрызнулась, вспыхнув от раздражения.

- Разве я не принимала твой член раньше?

По правде говоря, она была на пределе. Больше не было смысла это отрицать. Айлекс Дэвенпорт возбуждался, дразня свою партнершу.

Побочные эффекты святой воды, казалось, усиливал сексуальные наклонности человека в зависимости от их природы. В противном случае, возможно, он вдохнул слишком много пара, и полностью потерял рассудок.

Одно было ясно: Айлекс Дэвенпорт возбуждался, видя женщин, переполненных невыносимым удовольствием.

Иначе не было объяснения его поведению, когда он удовлетворял себя только, тогда, когда удовлетворял ее орально.

- Просто прекрати и вставь его уже.

Нет, честно говоря, она лгала.

Тилия просто хотела избавиться от этой, казалось бы, бесконечной прелюдии. Она бы предпочла, чтобы он взял ее грубо один раз, а затем отпустил.

Если она продолжит позволять его языку работать над собой, она чувствовала, что ее разум может фактически опьянеть от удовольствия.

- Просто вставь его и закончи. Я устала от этого.

Пытаясь скрыть свой страх, она заговорила еще резче, и выражение лица Айлекса медленно исчезло, когда он посмотрел на нее.

Тяжелая тишина повисла в воздухе. Стоя на коленях под ней, Айлекс поднял брови с удивленным видом.

В тот момент, когда Тилия закусила губу, ощутив непонятное чувство тревоги…

- …Прекрасно.

Он мрачно усмехнулся, вытаскивая пальцы из липкого отверстия.

Агх. Она попыталась прикрыть пустой вход, который зиял, чувствуя пустоту, но увидела, как он медленно встает.

- Раз уж ты так умоляешь.

Когда он наконец выпрямился во весь рост, она ощутила страх, и инстинктивно прижалась спиной к плитке.

- Я дам тебе его, хмм.

Лицо Айлеска, который тихо шептал, выглядело ледяным и безразличным - совсем не похожее на того мужчину, который только что ее сосал. Если бы не жидкости, смачивающие его челюсть и лицо, можно было бы подумать, что он только что молился.

Но его полуприкрытые глаза говорили о другом. За этими сонными глазами она могла видеть намёк на мерцающую звериную жестокость.

- Но, Тилия.

- Ах.

Своей липкой рукой Айлекс грубо схватил Тилию за подбородок и прошептал:

- На этот раз я не остановлюсь, даже если ты заплачешь. Поняла?

- Что ты...!

От его дразнящих слов Тилия нахмурилась.

Взмах. Ее нога поднялась в воздух.

Пока она шаталась, ее насильно поднятая нога обхватила его толстую талию.

- Ах...!

В то же время уже скользкий толстый стержень начал в нее входить.

Его размер все еще был шокирующим, но, возможно, потому что она уже делала это однажды, она не почувствовала боли, несмотря на подавляющее растяжение. Может быть потому, что он так тщательно работал, чтобы расслабить ее.

- Тилия. Ха...

- Нгх, мм.

Когда она задыхалась, откинув голову назад от непрерывного вторжения, Айлекс поставил локоть рядом с ней и прошептал на ухо, его дыхание было прерывистым.

- Я раздумывал некоторое время.

- Ч-что...? Ах...

- Тебе нужно научиться говорить более красиво.

Он тяжело дышал, облизывая ее ухо, пока его член глубоко входил в нее.

Вздох. Тилия неосознанно затаила дыхание, схватившись за его плечи.

Но это было еще не все. Его член продолжал проталкиваться в узкий проход, беспощадно наступая.

- Ах, ах, п-подожди... там...

- Даже когда я пытаюсь быть нежной, ты делаешь это невозможным.

- Нет, слишком глубоко... ах!

Борясь с подавляющей полнотой, Тилия приподнялась, словно пытаясь сбежать.

Нет. Этого не может быть.

Член Айлекс Дэвенпорт был чудовищно большим, но по ее прошлому опыту он не должен быть таким. Он был достаточно большой, чтобы она почувствовала тошноту, но не так как будто все ее внутренности вытеснялись.

- Вытащи его. Я не могу...

- Я же сказал тебе. Даже если ты заплачешь, я не вытащу.

Слизывая слезы, навернувшиеся на ее глаза, Айлекс смотрел на нее так, словно она была жалким существом.

- Итак, Тилия.

Бац. Вторгающийся член наконец достиг самой глубокой части ее тела.

Как раз, когда она вздохнула с облегчением, думая, что это закончилось…

- Почему ты всегда ведешь себя так самоуверенно? Хотя ты такая чертовски узкая.

Бум. Схватив ее за талию, когда она встала на цыпочки, Айлекс дернул ее вниз, вбивая всю свою длину.

- …!!!

Тилии даже не вскрикнула, ее рот был открыт, а ноги дрожали в воздухе.

- Я же предупреждал тебя, не так ли? Не следовать за мной. Что ты не сможешь с этим справиться.

Ха. В отличие от Тилии, все тело которой покраснело и задрожало от непреодолимого ощущения, Айлекс удовлетворенно вздохнул, говоря укоризненным тоном.

- Даже когда я вставил всего половину, ты не можешь выдержать и плачешь. Что ты думала ты делаешь?

- Н-нет, не двигайся... не... ик!

- Почему ты настаивала на том, чтобы следовать за мной, только чтобы оказаться в таком ситуации? А? Зачем провоцировать того, кто пытался сдерживаться, пока не вошел?

- А, хнгх, ахх…!

- Это все твоя заслуга, Тилия. Так что…

Легко подняв ее тело, как игрушку, а затем резко опустив обратно, Айлекс злобно ухмыльнулась.

- Сегодня ночью просто оставайся тихо насаженной. Поняла?

С этим шепотом начались жестокие толчки.

Тилия отчаянно извивалась, цепляясь за плечи мужчины, словно рыба, пронзенная гарпуном.

Ее тело плотно прижалось к нему, набухшие соски терлись о его крепкую грудь, налитый кровью клитор терся о рельефный пресс. Но даже эти ощущения она едва осознавала в тот момент.

Ее сердце словно опустилось в ее вагинальное отверстие, пульсируя там. С каждым сильным толчком казалось, что его член вот-вот выскочит у нее изо рта. И как он и сказал, Тилия заплакала, даже не осознавая этого, чувствуя, как будто ее с головы до ног пронзает его член.

- А-Айлекс, ах, больно, очень больно.

- Все в порядке. Шш, ты привыкнешь, я обещаю.

Несмотря на ее мольбы, мужчина не смягчился, лишь пытаясь утешить ее пустыми словами. Вместо этого он сжал белые ягодицы еще крепче, потянув вниз, словно тянул ее в пропасть.

- Хик!

Тилия закричала, все ее лицо было залито слезами. Ее слезы, слюна и сопли свободно текли, когда предупреждающий опасный звон эхом отдавался в ее ушах.

Ей казалось, что она умирает. Как он и сказал, она умрет с его членом внутри, ее живот будет заполнен его спермой.

В ужасе Тилия вцепилась в того самого мужчину, который ее мучил, держась за него, хотя и знала, что это бесполезно.

Стыд и унижение больше не имели для нее значения. Только страх и инстинкт выживания руководили ее действиями.

- А-Айлекс, пожалуйста... Айлекс...

Неудержимо рыдая, Тилия вцепилась в его шею, как утопающий хватается за спасательный круг, умоляя единственного мужчину, который мог ее спасти.

- Пожалуйста, пожалуйста, я умоляю тебя...!

Слезы текли по ее лицу, когда она отчаянно цеплялась за него. Айлекс, который молча смотрел на ее грязное, мокрое лицо, издал тихий вздох и приказал.

- Высунь язык.

Тилия поспешно подчинилась, ее красный язык быстро высунулся. Он невесело рассмеялся над ее быстрым действием, сузив глаза, и взял ее маленький язычок в рот, посасывая его.

- Ммм...

Приглушенный стон раздался во рту, заблокированный его губами.

Айлекс, который дал ей что-то, за что можно было ухватиться, нежно двинул бедрами, прижимая ее сильнее к стене.

- Хаа, ах...

Только тогда, с медленным отступлением его члена, Тилия почувствовала некоторое облегчение от гнетущего ощущения, которое заставляло ее чувствовать, будто она умирает. Она начала двигать бедрами, хотя и дрожа, в ритме с его толчками.

Наконец, она начала чувствовать удовольствие, ощущение, которое она забыла в своем ужасе. Трение ее груди о его влажную от пота кожу, пульсация ее набухшего, покрасневшего клитора - все это наконец стало приятным.

Казалось, что ужасающие толчки наконец-то обрели некое подобие ритма.

Хотя пальцы ног дрожали, она не отпускала ногами его талию. Или, скорее, она не могла отпустить - она слишком боялась, что Айлекс снова глубоко вонзится, если она отпустит.

- Хорошо, Тилия…

Похоже, удовлетворенный ее покорностью, он прошептал ей на ухо, проведя языком по внутренней поверхности.

- С этого момента только со мной, хорошо?

Тилия, едва дыша, пытаясь принять его огромную длину, издала в ответ лишь стон. Айлекс, казалось, раздраженный отсутствием ответа, вонзился глубже.

- А-а-а-а!

- Ответь мне. Только со мной, поняла?

- Д-да… Только с т-тобой, хнгх…!

- Правда?

- Да… ах, перестань… извиваться…!

- Делай это только со мной, ладно?

- Да…!

Услышав ее обещание, вырванное под угрозой применения силы, Айлекс широко улыбнулся, покрывая поцелуями все лицо Тилии, теперь мокрое от всевозможных жидкостей.

- Хорошо, Тилия. Я тоже буду делать это только с тобой. Отныне и всегда. Навсегда.

Навсегда…?

Тилия, которая только безучастно кивала, наконец подняла голову на его слова.

- Мне жаль, что все так вышло в первый раз. Я сделал это только потому, что ревновал.

О чем говорит этот мужчина?

Пока он яростно входил в нее, бесцеремонно вбиваясь в ее внутренние стенки.

Его глаза выглядели почти чистыми, как у юноши, признающегося в своей первой любви.

- Я сделаю лучше. Отныне я никогда не позволю такому случиться снова...

Айлекс шептал непонятные слова, оставляя маленькие поцелуи на лице Тилии, ее шее и ключицах.

- Отныне только со мной, Тилия.

Он говорил так нежно, но когда она не ответила, его беспокойство, казалось, возросло, и он внезапно толкнул бедра вверх. Шея Тилии выгнулась назад в ответ.

- Хаа...!

- В любом случае, теперь ты натренирована на моем члене. Ты не можешь пойти куда-то еще, понимаешь?

Тилия, которая тупо смотрела на непонятного мужчину, наконец кивнула и обвила руками его шею.

- Да, я понимаю... хаа...

Возбуждающие угрозы и принуждение - казалось, это было единственное, что он мог сказать, и единственное, на что она могла ответить.

***

Скрип, скрип. Ритмичный звук скрипа кровати пронесся мимо ее ушей. Скулёж молодого зверя и влажные шлепающие звуки плоти слились воедино.

- Мм, ах…!

Тилия вздрогнула, всё ещё насаженная на член Айлекса.

- Все еще больно?

Мужчина нежно поцеловал внутреннюю сторону ее колена, лежащего на его плече, как будто пытаясь ее утешить, хотя его поведение казалось совсем не искренним.

Тилия закусила губу, глядя на него, когда его член входил глубже, постепенно вдавливаясь в нее.

- Почему это... продолжает... становиться глубже...

- Это всего лишь твое воображение.

- Не принимай меня за дуру... ах...!

Несмотря на ее отчаянные попытки надавить на его твердый живот, Айлекс тихонько усмехнулся.

Несмотря ни на что, он должен поблагодарить свою мать за то, что она родила его с таким красивым лицом.

Если бы не это лицо, она бы уже много раз оттолкнула его.

- А, мм...

Массивный член, который ненадолго отодвинулся из-за сопротивления Тилии, снова вошел под другим углом.

Она застонала от боли, когда он терся о ее внутренние стенки, ее затылок терся о простыни.

От ванной до спальни, в этом долгом, затянувшемся акте, Тилия была буквально пронзена его членом.

Она думала, что Айлекс просто зациклен на том, чтобы ласкать ее во время секса, но она поняла, что ошибалась.

Он был не просто зациклен на прелюдии; он был одержим каждым аспектом секса - от поцелуев до проникновения, от одного оргазма до другого.

Он мучил ее, пока и ее тело, и разум не превратились в кашу.

Хотя он время от времени поил ее водой из своего рта, она все еще чувствовала жажду, ее жидкости были истощены избытком спермы, которую он выпустил внутрь нее.

Несмотря на ее изнеможение, Айлекс Дэвенпорт продолжал вставлять в нее свой член, словно не находя удовлетворения.

Теперь она была по-настоящему напугана. Эта чудовищная штука, которая, росла бесконечно, казалось останется внутри нее навсегда.

Ей никогда не стоило следовать за ним.

В то время как она сожалела о своем выборе, Айлекс прижался губами к ее ногам, тихо постанывая.

- Ты потрясающая, Тилия...

Она прикусила губу, чтобы выдержать ощущение, того как ее пальцы ног нежно кусают.

В течение всего этого неустанного акта он целовал каждый дюйм ее тела, словно пьяный, шепча ее имя.

Но больше всего она не могла вынести не то, как он снова и снова шептал ее имя.

То, что делало эту долгую ночь самой невыносимой...

- Ты чувствуешь его здесь?

- Хаа, перестань...!

Это его грязные поддразнивания, попытки заставить ее признать собственное удовольствие.

Тилия извивалась, когда он направлял ее руку, чтобы коснуться точки, где они соединялись.

- Почувствуй это. Вот, почувствуй, как ты промокла. Как сильно, хаа, ты течешь.

Но Айлекс, казалось, не смутился сопротивлением, потянув ее пальцы, чтобы коснуться скользкого входа.

- Оно широко открыто, но так крепко цепляется за мой член, не желая отпускать... ах.

Он издал низкий стон и пьяно прошептал, оставляя следы слюны на ее лице.

- Ты невероятна, Тилия. Хаа, это кажется безумием.

Между бормотанием он добавил леденящие душу угрозы о том, что он сделает, если она когда-нибудь будет с кем-то еще.

- Тилия, Тилия.

Если бы ее имя имело физическую форму, оно бы стерлось к концу этой долгой ночи.

Тилия вздрогнула и закрыла глаза, словно убегая от его постоянного зова.

Ей не нравилось, как он произносил ее имя, не нравились нежные ласки, которые он дарил ей, словно извиняясь за то, что оставил красные следы на ее коже.

- Приятно, не так ли, Тилия?

Страстный взгляд, искавший от нее подтверждения, был столь же нежелателен.

Тилии не нравились все усилия, которые Айлекс прикладывал к ней в постели.

Потому что если он был таким нежным, если он был таким заботливым...

Это заставляло их чувствовать себя особенными, а не просто двумя людьми, избавляющимися от зуда.

Проклятая святая вода, сводит людей с ума.

В который раз обвинив святую воду, Тилия открыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

- Да, я тоже тебя люблю.

Услышав его чушь, она издала короткий пустой смешок. Затем, словно приняв решение, она нахмурилась и обняла его за плечи.

Она знала единственный способ мгновенно положить конец безумию этого человека.

Агх. Тилия, у которой на мгновение закружилась голова от кругового, вращающегося движения его органа внутри, вздохнула и прошептала:

- Сильнее.

Одно волшебное слово. Этого было достаточно. Всего лишь одно слово, и Айлекс сойдет с ума и начнет двигать бедрами.

Будет действовать как сумасшедший, наносить неустанные удары не проявляя милосердия.

Даже если ее тело сломается, это именно то, чего хотела Тилия.

Она могла вынести похоть, но не могла вынести признания. Тилия хотела, чтобы вместо признаний он вел себя как обезумевший жеребец.

- Сильнее, сильнее… хаф.

Стратегия оказалась эффективной. Полубезумные глаза слегка сузились, прежде чем вскоре большая колонна вдавилась глубже в нее.

- Тебе нравится грубость? Ты сказала, что это больно. Ты преувеличиваешь?

Сильное давление вызвало тошноту. Когда массивный орган мужчины снова вышел за пределы, звон в ушах вернулся.

Это, несомненно, было вредно для ее организма - введение чего-то, что определенно оставит длительные последствия.

- Да, да. Сильнее!

Но Тилия приветствовала боль. Если бы она могла избежать любви этого мужчины, если бы только она могла это сделать, она бы позволила раздавить свою матку прямо здесь и сейчас.

- Еще, Айлекс. Еще…!

Словно ее слова были сигналом, Айлекс положил руку рядом с лицом Тилии и начал бешено толкать.

Его грубый орган проникал в нее все глубже и глубже.

- Хаф, ах!

Даже корчась от боли, Тилия прижималась к его мокрой от пота спине.

Она хотела, чтобы он полностью ее уничтожил.

Чтобы она не могла думать. Чтобы она не могла ничего чувствовать.

Ее тело, неспособное выдержать силу, было вытолкнуто вверх. Тяжело дыша, словно бегущий на полной скорости, Айлекс тянул Тилию вниз каждый раз, когда она пыталась вырваться наверх.

- Ах, уф!

Это был тот самый момент. Тилия, пораженная неожиданным движением, яростно замахала руками, отталкивая его.

Айлекс, который двигал бедрами, словно зверь во время гона, прищурился и осмотрел женщину в своих объятиях, когда она внезапно забилась в конвульсиях.

- Н-нет, уф, стой…!

С лицом, покрытым жидкостями, Тилия боролась, чтобы оттолкнуть его. Ее поведение было противоположностью тому, как она бесстыдно просила его толкаться ранее.

Наблюдая за ее неприятным сопротивлением, Айлекс снова врезался в нее, словно желая наказать.

Когда он снова попал в ту же точку, Тилия выгнула спину, открыв рот от удивления.

- Это то место, которое тебе нравится, Тилия?

Айлекс, поняв, что нашел что-то, дьявольски улыбнулся, схватив ее за талию. Затем он начал целиться именно в это место.

Нет, нет. Тилия, безудержно плача, как ребенок, не знающий других слов, толкнула Айлекса в грудь.

Ее руки и ногти оставляли длинные царапины на его груди, спине и плечах, но он, казалось, воспринимал даже эту боль как удовольствие, облизывая губы и сосредотачиваясь исключительно на этой одной области.

- Остановись, уф, стой, фух…!

Тилия, чье лицо исказилось от ужаса, умоляла его.

Ее голова словно горела. Казалось, что все в мире исчезло, оставив только ее пульсирующую вагину, в которую неустанно вколачивают.

Да, это была боль. Это не могло быть наслаждением. Это чувство - как будто ее разум был стерт, как будто все знания и понимания, которые она накопила, внезапно исчезли - не могло быть удовольствием.

- Хаф, нет!

Задыхаясь, словно тонущий человек, Тилия не оставляла попыток оттолкнуть его.

Остановись, спаси меня. Айлекс. Ее слезливая мольба была искренней.

Она чувствовала, что может умереть. Если это продолжится, если это ужасное удовольствие сохранится, ей казалось, что она никогда не сможет вернуться к прежней жизни.

- А, ахх. Остановись, остановись…!

Словно наслаждаясь ее реакцией, Айлекс громко рассмеялся и укусил ее подпрыгивающую грудь.

- Ах!

Не выдержав сильного наслаждения, Тилия вскрикнула и, с нечеловеческой силой вырвалась из его хватки. Она спрыгнула с кровати, намереваясь бежать куда угодно, лишь бы скрыться.

Но это был лишь мимолетный побег. Ее тонкая рука была схвачена, а затем и шея. Хотя ее ноги коснулись пола, она снова обнаружила себя лежащей лицом вниз на кровати.

- Куда ты собралась? Разве не ты умоляла меня вставить его?

- Уф!

Ее ноги широко раздвинулись, массивный ствол врезался в ее обнаженную вульву.

В этот момент то самое удовольствие, которого она так старалась избежать, захлестнуло ее, словно приливная волна.

Зрение затуманилось. Казалось, все звуки прекратились, как будто время застыло. Тилия полностью замерла, ее дыхание остановилось.

Осталась только сильная пульсация во влагалище, куда вошел Айлекс. Жидкости оттуда фонтаном вырывались наружу.

- Хууу…

Глубоко дыша, словно наслаждаясь непрерывным потоком ее жидкостей, Айлекс медленно вытащил свой залитый спермой член.

Его удовлетворенный взгляд упал на ее все еще подергивающуюся, покрасневшую вульву.

Хлюп, чавк. И снова непристойные, влажные звуки заполнили комнату.

- Ах, ах…

Прижавшись щекой к простыням, Тилия, высоко подняв бледные ягодицы, беспомощно стонала, ее глаза были пусты.

***

«Смотри, Тилия! Ты первая!»

Услышав слова Джуди, Тилия повернула голову, чтобы посмотреть на табель успеваемости, вывешенный на доске объявлений.

Джуди была права. В самом верху списка стояло ее имя.

«Поздравляю, Тилия!».

Получив поздравление от подруги, Тилия ошеломленно уставилась на него.

На самом деле, то, на что она смотрела дольше всего, было не ее собственное имя, а имя прямо под ее - бывшее первым, теперь отстающее всего на одно очко.

Айлекс Дэвенпорт.

Пробормотав имя, Тилия наконец широко улыбнулась.

Увидев его имя и оценку в табеле, она поняла, что он сдал тест. Он сдал тест, и это правда, что он проиграл ей.

Я победила.

Чувствуя, как колотится сердце, Тилия испустила восторженный вздох.

Возможно, от чрезмерной радости ей стало нечем дышать. Голова закружилась, а в горле пересохло.

Я, должно быть, слишком взволнована. Как раз в тот момент, когда Тилия подумала об этом и продолжила смотреть в табель...

- …Тилия.

Она услышала чей-то приглушенный голос, словно говорящий под водой.

Повернув голову в поисках голоса, она увидела позади себя лицо Айлекса.

Он тоже пришел посмотреть на результаты?

В тот момент, когда Тилия прищурилась, чтобы рассмотреть лицо человека, который опустился на второе место...

- Пора проснутся.

Мужчина с ангельской улыбкой прошептал что-то, чего она не поняла, выражение его лица было ясным и чистым.

В этот самый момент она внезапно почувствовала ошеломляющее ощущение, словно какая-то жидкость просачивалась снизу сквозь ее чулки.

Неужели я только что опозорилась… посреди кампуса?

Сбитая с толку необъяснимой ситуацией, Тилия посмотрела вниз. В этот момент она почувствовала, как что-то плотное скользнуло внутрь нее.

Задыхаясь, она сделала глубокий вдох, почувствовав, как что-то с силой сжимает ее грудь.

Мечтательное, парящее чувство мгновенно исчезло. Ее зрение начало трястись вверх-вниз, и она почувствовала горячее тело позади себя.

- Тебе приснился хороший сон?

Вынырнув из солнечного кампуса во сне обратно в реальность, Тилия повернула бледное лицо, чтобы посмотреть на мужчину, лежащего позади нее.

Он лежал сзади, прижавшись к ней всем телом и двигая бедрами вперед и назад.

- Похоже, что я тебе приснился.

Посмотрев на его мокрое от пота лицо, Тилия снова опустила взгляд, чтобы посмотреть на свою пульсирующую нижнюю часть.

Она увидела свой живот, покрытый белой спермой.

А под ним - блестящий, гладкий ствол, который то исчезал, то появлялся снова.

- Раз я был в твоем сне, значит, он был хорошим, верно?

Айлекс усмехнулся, протягивая руку, чтобы слегка ущипнуть сосок Тилии. Боль от опухшего соска заставила ее издать тихий, непроизвольный стон.

К тому времени комната наполнилась слабым светом. Очевидно, наступило утро, время, когда ночь прошла и наступил рассвет.

- Тилия, уф…

Вновь, изливая в нее свое семя, Айлекс тяжело дышал возле уха, ища ее губы. Его руки были влажными от смеси жидкостей, принадлежащих им обоим.

- Знаешь что? Внутри тебя… очень похоже на твой рот.

Он прошептал со вздохом, обращаясь с ее губами так, словно они были еще одним входом.

- Горячо, тесно, влажно… кажется такого не может быть, не похоже ни на что другое… ха.

Коснувшись указательным и средним пальцем ее мягкого языка, он издал стон, словно внезапно охваченный вожделением, и снова начал двигать бедрами.

- Позволь мне в следующий раз положить его туда, ладно? Тилия. Хах, Тилия.

Хотя казалось, что заполненное спермой отверстие под ней оставалось полным целую вечность, оно снова начало принимать его с влажными хлюпающими звуками.

- Тилия. Тилия…

Услышав, как ее имя снова повторяется, Тилия пустыми глазами поискала лампу, которую давал ей Айлекс.

Она поняла, что по глупости оставила ее в ванной, как раз в тот момент, когда Айлекс силой повернул ее голову, на встречу своим губам.

Почувствовав, как шершавый язык входит в нее, словно фаллос, Тилия подумала:

Следовало размозжить ему голову лампой.

В своем запоздалом повторяющемся сожалении, Тилия закрыла глаза в знак смирения.

Когда у меня был шанс, я должна была убить этого ублюдка.

Тц. Тилия пришла в себя, когда цоканье языка стало громче.

Заставив свои тяжелые веки открыться, она увидела красиво украшенный резной потолок.

- Тц, тц…современная молодежь…

Она повернула голову в сторону незнакомого ругающего голоса и увидела там нахмуренное морщинистое лицо женщины. Лицо принадлежало пожилой жрице, в волосах которой проглядывала седина. Должно быть обычно у нее было кроткое выражение лица.

Женщина неодобрительно посмотрела на Тилию, но когда их взгляды встретились, она быстро изменила выражение лица, как будто и не ругала ее.

- Лечение завершено. Кости не сломаны, мышцы не растянуты, так что вы должны быстро восстановить силы. Я, пожалуй, буду собираться.

Поспешность, с которой жрица собирала вещи, чтобы уйти, словно не желая вмешиваться, доказывала, что презрительный тон, который Тилия услышала, не был иллюзией.

Священно служитель. Звук цокающих языков. Восстановление…

Пока Тилия, чья голова все еще была в тумане, пыталась разобраться в ситуации, она услышала еще один женский голос - на этот раз более высокий.

- Вода в ванне готова. Могу ли я вам помочь?

Она повернула глаза на мягкий голос и увидела служанку, одетую в безупречный наряд. Когда их взгляды встретились, служанка нежно улыбнулась и заговорила сладким голосом.

- Молодой господин Айлекс поручил мне проводить вас к накрытому столу, как только вы будете готовы. Вы все еще плохо себя чувствуете?

Айлекс. Услышав этот намек, Тилия наконец застонала и закрыла глаза обеими руками.

Теперь она вспомнила, что произошло вчера вечером.

Чертова святая вода. Чертов Айлекс Дэвенпорт. И... черт возьми меня, за выбор который я сделала.

Пока Тилия проклинала все на свете, служанка терпеливо ждала, готовая помочь ей, когда бы она ни приказала.

- Ванна не нужна. Я просто быстро приму душ. Мне не нужна помощь.

Снова запоздало осознав присутствие служанки, Тилия вздохнула и поднялась с кровати. Служанка средних лет с каштановыми волосами склонила голову в знак признательности и тихо удалилась.

Но что-то было не так с ее телом.

Она ожидала, что все суставы будут болеть. Она ожидала, что все тело будет покрыто синяками, гораздо сильнее, чем раньше.

Но ее тело, одетое в пижаму, ощущалось на удивление легко. Даже внизу, где она ожидала найти хоть какие-то следы, было чисто.

Сидя на краю кровати, Тилия слегка прищурилась, глядя на жрицу, почтительно стоящую возле кровати. Лечение.

Затем ее взгляд переместился на служанку, стоящую рядом со жрицей. Уборка.

Ха. Тилия встала с кривой улыбкой, легко догадавшись, почему ее тело ощущалось таким «нормальным».

Жрица, должно быть, лечила ее поврежденное тело, а служанка, должно быть, очищала ее испачканное тело.

Теперь ее тело было безупречным, без единой царапины, но внутри она чувствовала себя грязной, словно ее облили помоями.

Так было всегда после получения исцеления от священника. Ее тело, с которого насильно стерли следы прошлого, всегда вызывало такие чувства.

С бесстрастным лицом она пересекла просторную комнату и вошла в ванную, закрыв за собой дверь.

Ванная комната, где они с Айлексом страстно сплели свои тела прошлой ночью, также была безупречной.

«Деньги действительно творят чудеса», - подумала Тилия, открывая кран и позволяя теплой воде омывать ее, закрыв глаза.

Пожилая жрица, явно высокопоставленная, была чрезвычайно вежлива, совсем не похожа на младших священников, которые навещали их дом. Хотя было ясно, что она смотрит на Тилию свысока, страх вызвать неприятности заставлял ее действовать смиренно.

Служанка была такой же. Одетая в строгую, безупречную одежду, женщина средних лет подчинялась Тилии с кротким поведением, в отличие от высокомерных слуг в доме Эмброуз.

«Одним жестом они все прогибают под себя. Не нужно бесполезных беспокойств».

Увидев свое тело таким, словно ничего не произошло, Тилия приподняла уголок рта.

«И любой след, каким бы он ни был, можно полностью стереть».

***

- Расчесать вам волосы…

- Нет. Где моя одежда?

- Она здесь.

- Мне не нужна помощь... Неважно, просто сделайте это.

Тилия, изначально намеревавшаяся отвергнуть всех, кто к ней подходил, тихонько вздохнула и протянула руку, когда увидела, что служанки выглядят обеспокоенными из-за ее неоднократных отказов.

Привыкнув одеваться самостоятельно, она нашла их помощь неудобной, но не показала этого. В конце концов, они просто делали свою работу.

Ожидая, пока завяжут шнурки на платье и надеясь, что они закончат побыстрее, она услышала хихиканье снизу.

Опустив голову, она увидела молодую горничную с особенно юным лицом, которая пыталась сдержать смех, обмениваясь взглядами с коллегой.

- Тина.

Женщина средних лет, стоявшая рядом с Тилией, окликнула молодую горничную по имени, словно ругая.

Но ее тон не был резким, словно она понимала, что грубость служанки неизбежна.

При этих словах Тилия перевела свой спокойный взгляд на служанку с каштановыми волосами, которая первой заговорила с ней, когда она проснулась.

На ее лице тоже была мягкая улыбка - улыбка со странным смыслом, непохожая на типичную вежливую улыбку.

Тилия, молча наблюдавшая за ней, усмехнулась.

Совершенно верно, лояльность предназначалась для власть имущих, а не для женщины в поношенном платье, вроде нее.

Несмотря на то, что Тилия внутренне насмехалась над ними, она говорила тихо, демонстрируя ту же вежливую улыбку, которую горничная подарила ей несколько минут назад.

- Меня зовут Тилия Эмброуз.

Служанки подняли головы, пораженные ее внезапным представлением.

- Я учусь в той же академии, что и Айлекс. Мы в одном выпускном классе.

- О, понятно. Вы ведете себя как студентка Королевской Академии…

- Да, я студентка Академии.

Мягко добавила Тилия, обращаясь к служанке, которая быстро сделала, казалось бы, заранее подготовленный комплимент.

- Я не любовница и не проститутка, как вы могли подумать.

Тилия лучезарно улыбнулась и забрала кружево у молодой служанки, завязав его более искусно, чем она.

- Думаю, теперь я готова. Прошу прощения.

- Мисс, все не так…!

Услышав за спиной взволнованный голос служанки, Тилия не оглянулась. Нетерпеливой рукой она с силой распахнула дверь.

Там, прислонившись к дверному косяку, стоял мужчина.

Она не знала, как долго он там стоял. Его серо-голубые глаза, лишенные эмоций, встретились с ее глазами. Его ясные черты казались ледяными, почти настолько холодными, словно высечены изо льда.

Как будто ее воспоминания о том, как он потерял всякий рассудок и набросился на нее прошлой ночью, были ложью.

- Позавтракай.

В тот момент, когда их взгляды встретились, слова Айлекса Дэвенпорта показались абсурдными до невозможности.

- Завтрак накрыт в столовой. Пойдем со мной.

Тилия молча посмотрела на него, прежде чем заговорить.

- Это часть рутины?

- Что?

- Является ли подача завтрака после ночи, проведенной вместе, частью рутины для женщин, которых ты приводишь в эту пристройку?

Айлекс, казалось, не понял ее слов и некоторое время молчал.

Только когда Тилия решила оттолкнуть его и уйти, он лукаво улыбнулся.

- Да, это часть рутины.

Айлекс ответил грубым голосом, почти выплевывая слова.

- Так что поешь. Пойдем со мной.

- Нет, спасибо.

Но Тилия не собиралась следовать его требованиям за пределами спальни. Она выполнила свой долг перед тем, кто спас ее прошлой ночью.

- Я пасс. Я не настолько глупа, чтобы не могла себя прокормить.

С этими словами Тилия попыталась пройти мимо него.

Но Айлекс Дэвенпорт двинулся первым. Выпрямившись из своего наклонного положения, он легко преградил ей путь, одарив устрашающим взглядом.

- Поешь.

- Не раздражай меня.

- Тебе нужно принять противозачаточное средство. Сначала поешь.

Когда Тилия уже собиралась выйти из себя, она замерла, глядя на него при неожиданном слове.

- …Дай мне его.

После недолгого колебания она протянула руку.

- Я приму его сейчас, так что просто дай.

- Сначала поешь, потом примешь. Это испортит твой желудок.

- В прошлый раз я принимала его без еды. Какая теперь разница?

- Это другое. Думаешь, это то же самое, что и тогда?

Услышав ее слова, Айлекс цинично рассмеялся, словно глядя на наивного ребенка.

- Подумай об этом, Тилия.

Он наклонился, коснувшись губами ее уха.

- Тебе кажется, что то количество раз, которое я кончил в тебя прошлой ночью было нормальным? А?

- ……

- Этого достаточно, чтобы ты забеременела, прямо сейчас. Я заказал самую сильную дозу, чтобы исключить такую возможность. Если принять его натощак, пропустив ужин и завтрак, как думаешь, что произойдет?

Его холодные серо-голубые глаза скользнули по ее лицу, проверяя ее реакцию.

- Это не только испортит твой желудок, но и может разрушить твой драгоценный мозг.

Заметив, что она прикусила губу, Айлекс выпрямился и указал на лестницу.

- Спускайся. Если не хочешь стать идиоткой.

Сказав это, он отвернулся, зная, что у нее нет выбора, кроме как последовать за ним.

Глядя, как его широкая спина удаляется, не оглядываясь, Тилия наконец вздохнула от разочарования.

Вскоре послышался звук ее тяжелых шагов, словно невнятная жалоба.

Тилия равнодушно посмотрела на блюда, заполнявшие большой обеденный стол.

- Это банкет или что-то в этом роде?

- У нас давно не было гостей, так что шеф-повар перестарался. Просто выбирай и ешь то, что тебе нравится.

На это абсурдное заявление Тилия слегка улыбнулась и взяла столовые приборы. Роскошное столовое серебро блестело, как будто было совершенно новым, несравнимое с тем, что было в доме Эмброузов, и доставали его только в самых редких и важных случаях.

Она могла понять, почему основатель Королевской Академии, проповедовавший равенство, ввел единую систему. Небольшие различия, которые казались незначительными, когда все носили одинаковую одежду, становились очевидными, как только они ее снимали.

Огромная пристройка. Нелепо дорогая одежда, которую ее владелец носит как повседневную. Высококачественные ингредиенты, щедро поданные незначительному гостю.

С утра беспокоившая ее тень в сердце похожая на мох, казалось, становилась все шире и шире.

Комплекс неполноценности, процветавший в Тилии, извивался и корчился внутри всякий раз, когда она остро осознавала пропасть между собой и Айлексом. Каждый раз, когда она понимала, что не в состоянии даже оцарапать его.

Чем чаще это происходило, тем больше она замечала, как сама становилась все более уродливой, будучи хозяйкой столь низменных чувств.

Вздохнув про себя, Тилия, не говоря ни слова, потянулась к ближайшей тарелке.

Как только Тилия начала есть, Айлекс, молча наблюдавший за ней, тоже взял свои приборы.

В столовой, где царила атмосфера подчеркнутой старины, слышался лишь звон столовых приборов о посуду.

- Спаржу можно оставить в стороне. Не обязательно есть все.

Мужчина заговорил, когда она потянулась за жареной спаржей, стоявшей перед ней.

- Почему?

Хотя стол был полон ее любимых блюд, по какой-то причине у нее не было аппетита. Тилия, которая ковырялась в своей тарелке, подняла голову.

- Если я хочу это съесть, какое тебе дело?

Ее тон сам по себе получился резким. Тилия посмотрела прямо в спокойное лицо Айлекса Дэвенпорта и намеренно положила спаржу в рот.

Айлекс, который пристально смотрел на нее, несмотря на провокационное поведение, небрежно спросил:

- Ты любишь спаржу?

После минутного раздумья она ответила тихим голосом:

- Нет.

Ей хотелось сказать «да», просто чтобы позлить его, но бессмысленная ложь далась нелегко.

Тилия ненавидела спаржу. Когда ее давали в школьной столовой, она осторожно отодвигала ее в сторону и делала вид, что не замечает.

- Я ее не люблю.

Когда она проглотила овощ, чувствуя себя странно побежденной, Айлекс снова спросил:

- Тогда почему ты ее ешь?

- Я могу ее съесть, если она приготовлена на гриле.

- А.

Словно узнав что-то незначительное, Айлекс слегка кивнул и снова сосредоточился на еде.

Наблюдая, как он ест с такими элегантными манерами, словно из учебника по этикету, Тилия слегка нахмурилась.

- Кстати.

Нарушила долгое молчание Тилия. Она старалась казаться равнодушной, помешивая суп с фрикадельками без особого энтузиазма.

- Ты всегда вызываешь жрицу?

- …Нет.

Его ответ пришел с опозданием, как и ее. Айлекс, поднявший голову в тот момент, когда она заговорила, снова опустил взгляд, когда отложил столовые приборы.

- Обычно не вызываю. Вчера пригласил, потому что думал, что могут быть какие-то последствия.

- А.

На этот раз кивнула Тилия, словно узнала что-то тривиальное.

Ну, это имело смысл, учитывая то, что они делали. И, похоже, это не было нормальным. Будь так всегда, нижняя часть могла изнашиваться.

С этой обыденной мыслью Тилия снова опустила голову и продолжила трапезу.

После этого она больше не поднимала глаз и не говорила.

В то же время, Айлекс, сидевший напротив нее в своем неудобном официальном костюме, периодически поднимал взгляд, чтобы проверить, что и в каком количестве ест его единственный гость.

Однако за все это время осторожный Айлекс ни разу не позволил девушке, сидевшей напротив, поймать его взгляд.

***

Тилия упорно отказывалась от кареты Дэвенпорта и в конце концов уехала в наемной карете, которую для нее вызвал Айлекс.

Какой смысл притворяться, что мы не связаны? Скоро в ее дом прибудет подарок с безошибочной эмблемой Дэвенпортов.

- Когда он должен прибыть?

- Его подготовят и доставят как можно скорее, поэтому он должен прибыть в резиденцию Эмброуз до сегодняшнего вечера.

- Скажи им, чтобы доставили раньше.

Айлекс отдал команду еще до того, как Бенджамин Роджерс, старый дворецкий, закончил говорить.

- Скажи, чтобы доставили до того, как Тилия вернется домой, если это возможно. Не позднее 13.00 часов.

- Это может быть сложно, учитывая объем, который необходимо подготовить... Понятно.

Дворецкий, который собирался сказать, что это невозможно, взглянул на лицо своего молодого господина, слегка вздохнул и склонил голову.

- Я обязательно скажу, чтобы они доставили его до того, как леди Тилия вернется домой, не позднее часа дня.

- И созови всех слуг. Всех до единого, без исключения.

Теперь, когда Тилия уехала, пришло время разобраться с тем, что он откладывал до ее отъезда.

С суровым выражением лица Айлекс обратился к единственному знакомому лицу среди прислуги и холодно добавил.

- Особенно не забудь привести горничных, которые обслуживали гостью сегодня утром.

***

Нэнси, получившая работу старшей горничной после двадцати лет службы, жила вполне благополучно.

Ее назначили старшей горничной в особняке Эссентинэ*, великолепном столичном флигеле, принадлежавшем знаменитому герцогу Дэвенпорту, что позволяло ей еще больше гордиться своим положением.

(П.П. *Эссентинэ / Essentine в переводе с латинского - по сути, по существу)

Так было до вчерашнего дня, пока второй сын семьи Дэвенпорт не привел свирепую женщину.

Особняк, где покойный герцог Дэвенпорт провел свои последние годы, как говорили, был собственностью второго сына. Покойный герцог, который особенно любил своего второго внука, подарил ему несколько вилл и ценных поместий, одним из которых был этот величественный особняк.

Однако поговаривали, или, скорее, подразумевалось, что особняк Эссентинэ лишь номинально принадлежал второму сыну; настоящим владельцем был нынешний герцог Дэвенпорт.

В конце концов, именно герцог Дэвенпорт уволил прежнюю старшую горничную и многих прежних слуг, за исключением дворецкого, и нанял Нэнси.

«Позаботьтесь об Айлексе. Он меня очень беспокоит, поэтому если заметите что-то необычное, сразу же доложите мне».

Герцог, обладатель поразительно красивого лица, сказал это, когда нанимал Нэнси в качестве новой старшей горничной.

«Все, кроме дворецкого, наняты недавно, так что вам придется нелегко. Но я верю, что вы справитесь».

Его слова сопровождались теплым ободрением. Вполне естественно, что Нэнси в итоге поклялась в верности великодушному Герцогу.

Поэтому, испытание, которое она переживала сейчас, было еще более неприятным. Выстроившись в ряд, как и остальные слуги, словно наказанные, и столкнувшись лицом к лицу с Айлексом Дэвенпортом, который вел себя так, словно только что узнал о ее существовании...

Второй сын Герцога, еще более красивый, чем на портретах, которые она видела, холодно оглядел собравшихся слуг.

Его взгляд был настолько ледяным, что даже обычно игривая младшая горничная, замерла.

Понаблюдав за персоналом некоторое время, Айлекс издал короткий издевательский смешок.

- Это Герцог или наследник герцогства?

Нэнси в замешательстве моргнула, услышав его загадочные слова, наблюдая, как ее молодой господин шагнул вперед и встал прямо перед ней.

- Кто уволил прежний персонал и нанял новый, Герцог или наследник?

- Меня нанял Его Светлость Герцог.

Наконец, поняв его вопрос, Нэнси склонила голову и ответила.

- Меня назначили здесь старшей горничной две недели назад. Надеюсь, что смогу быть полезной…

- Значит, все, что произошло сегодня, дойдет до ушей моего отца, не так ли?

Айлекс прервал ее, усмехнувшись.

- Поскольку вы - новые уши моего отца.

- …Я просто предана Дому Дэвенпорт…

- Я не знаю, когда изменилось значение слова «преданность».

Похоже, ее молодой господин услышал через дверь язвительные слова Тилии, сказанные ранее этим утром.

Глядя на нее сверху вниз, он холодно пробормотал:

- Похоже, преданность теперь включает в себя действия, которые противоречат намерению хозяина относиться к гостю с заботой.

Лицо Нэнси окаменело, когда она обнаружила, что молодой господин отчитывает ее перед всеми остальными слугами.

Когда в памяти всплыл образ молодого человека, пьяного и дезориентированного, который вчера вечером, спотыкаясь, вошел в дом, в ней вспыхнуло чувство унижения.

Он даже не узнал в ней новую старшую горничную, по-видимому, сосредоточившись только на том, чтобы увести эту девушку в свою комнату, полностью поглощенный своим желанием к ней.

Насколько беспечным нужно быть, чтобы прибегнуть к таким действиям?

Нэнси глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.

- Я еще раз прошу прощения за причиненный гостье дискомфорт. Однако я надеюсь, вы понимаете, что мои действия были продиктованы исключительно заботой о вас, молодой господин.

В отличие от своего отца, который был благоразумным и великодушным, сын казался совершенно глупым.

Стоит ли ей сказать больше или нет? После недолгого колебания Нэнси решила вспомнить о просьбе герцога и о своей роли старшей горничной, предложив искренний совет как старшая.

- Если позволите, как человек, который ухаживал за молодой леди этим утром, я хотела бы кое-что сказать. Прекрасно предаться минутной страсти и завести любовницу, но, по крайней мере, выберите женщину, которая не причинит вам вреда, молодой господин... агх!

Однако она не смогла закончить свой совет.

Как только она упомянула гостью, выражение лица Айлекса Дэвенпорта резко изменилось. Словно она задела за живое, его лицо исказилось, и он быстро поднял руку, схватив Нэнси за горло.

- Агх… агх.

Застигнутая врасплох, Нэнси даже не смогла попытаться увернуться: ее горло тут же схватили.

Он не сдавливал трахею и не сжимал.

Но она инстинктивно знала.

В отличие от его слабой хватки, холодное, убийственное намерение в его серо-голубых глазах было подлинным.

Молодой господин действительно хотел убить ее, прямо здесь, в этот самый момент.

- Теперь я понимаю, почему отец выбрал вас.

С глазами, лишенными всякой теплоты, Айлекс Дэвенпорт говорил тихим тоном, совершенно не соответствующим ситуации.

- Возможно, он хотел, чтобы я совершил убийство.

Нажав на артерию перепуганной женщины, он слабо улыбнулся, приподняв уголок губ.

След от вчерашнего укуса лопнул, окрасив его губы в красноватый оттенок.

- Отец мудро разыграл свои карты, не так ли?

***

После того, как спор закончился, Тилия села в экипаж, который Айлекс Дэвенпорт вызвал для нее. Он был роскошным – вежливый кучер, плюшевые сидения, и даже ухоженные занавески на окнах.

Однако, несмотря на это, он был намного хуже того, на котором она ехала предыдущим вечером в поместье Дэвенпорт.

Вспомнив его недовольное выражение лица, когда он наблюдал за наемной каретой перед особняком, Тилия крепче сжала пустой стеклянный пузырек, который держала в руке.

«Выпей».

После завтрака бесстрастный мужчина протянул ей бутылочку с жидкостью оранжевого цвета.

Он был прав – в этот раз все было иначе, чем в прошлый.

Предыдущий контрацептив был маленьким и прозрачным, едва ли в два пальца длиной. На этот раз дозировка была намного больше, да и вкус отличался.

Она подумала, что приняла правильное решение, прислушавшись к нему, пока пила напиток, на вкус слегка напоминавший разбавленный апельсиновый сок.

Несмотря на вкус, зелье таило опасность, и она не могла позволить себе быть погубленной. Не тогда, когда второй выпускной экзамен был уже не за горами, и она не могла рисковать возможными последствиями.

Вспомнив безразличное выражение лица Айлекса, пока она пила жидкость, Тилия слегка повернула голову, чтобы посмотреть в окно.

Карета уже ехала по главной дороге, ведущей в королевскую столицу. Она доберется до дома не более чем через двадцать минут.

Что ей сказать в свою защиту?

Вспомнив разъяренное лицо отца, Тилия почувствовала, как тени беспокойства затуманили ее глаза.

Она осталась вне дома без предварительного уведомления. Если ей повезет, возможно, отец не вернулся домой вчера вечером, но если нет, ее наверняка ждет суровое наказание.

Тупая боль уже начала пульсировать в висках, как будто ее ударили, и Тилия тихонько вздохнула.

Из всех случаев, это должно было случится именно в тот день, когда она так много ела. Если она получит удар в живот, это будет очень мучительно.

Схватившись за раскалывающуюся голову, Тилия вспомнила обильный завтрак, который она съела этим утром.

«Спаржу можно оставить в стороне. Не обязательно есть все».

В этот момент в ее ушах раздался голос мужчины.

В то утро Айлекс Дэвенпорт сказал это.

Как будто он знал, что она не любит спаржу.

«Что это было?»

Размышляя над словами, от которых она легкомысленно отмахнулась, Тилия постучала ногтем по пустому пузырьку.

Поразмыслив, она поняла, что все блюда, выставленные на столе для завтрака, были ее любимыми — от копченого лосося до томатного маринада и пельменей с соусом.

«Это возможно с одним блюдом, но почему так много совпадений?»

Нахмурившись, Тилия попыталась вспомнить лицо мужчины, который настоял на том, чтобы она поела перед уходом.

Выражение лица Айлекса, когда он объяснял ей как надо выпить противозачаточное, ничем не отличалось от обычного. Все, что она могла различить, это его обычное глубокое безразличие и скуку, которую она никогда не могла полностью понять.

Тем не менее, она не могла легко избавиться от своих подозрений и продолжала сомневаться в его намерениях.

Вел ли он себя подозрительно раньше? Давал ли он ей что-то такое, что показалось ей странно личным?

Именно в этот момент в голове Тилии всплыло воспоминание о шоколадных конфетах.

Коробка со всевозможными лекарствами, которую она в шутку назвала «памятный набор об их совместном времяпрепровождении».

И шоколадки, которые были положены внутрь без всякой видимой причины.

Коробка, которую принесла Джуди, была полна высококачественных лекарств - дорогих фармацевтических препаратов, которые явно были приготовлены профессиональным аптекарем.

За исключением одного - шоколада, завернутого в красную упаковку.

Для Тилии, которая покупала его, чтобы вознаградить или поощрить себя, он был довольно дорогим. Но по сравнению с другими предметами в коробке? Это был просто обычный продукт, который можно легко найти где угодно.

И все же он был там, лежал в самом центре коробки, среди дорогих высококачественных лекарств, и его сладкий аромат маскировался горьким запахом лекарств.

«И это определенно был продукт моей любимой марки».

В то время она просто думала, что это часть набора - намек на распространенный факт, что люди хотят сладкого, когда испытывают боль.

Но почему из всех видов шоколада была выбрана именно эта марка?

Учитывая Айлекса Дэвенпорта и ценность всего, что находилось в этой коробке, было бы разумнее, если бы там было что-то другое.

Если бы Айлекс Дэвенпорт сам указал, какие предметы должны находится в коробке…

Или, скорее, если бы не слуга наполнил ее, а сам хозяин потрудился это сделать...

Тилия крепче сжала стеклянный пузырек, ее беспокойство росло.

Скрип. Колеса экипажа мягко остановились. Вздрогнув, уши Тилии уловили энергичный голос кучера.

- Мы прибыли!

Услышав это, Тилия на мгновение замерла, прежде чем поправить юбку и изменить выражение лица.

Бесполезные мысли были роскошью. Теперь пришло время сосредоточиться на том, что действительно имело значение - на выживании.

***

Удар! Ее ударили по щеке.

Прежде чем она успела повернуть голову, сверху опустился кулак. Удар был сильнее обычного, кипящий от ярости.

Не выдержав силы, Тилия упала на пол.

Она надеялась, даже молилась, чтобы отец провел ночь в игорном зале, но Барон Эмброуз, по-видимому, ждал возвращения дочери в кабинете.

- Я так хорошо тебя воспитал!

Придерживая пульсирующую болью голову, Тилия сглотнула подступающую к горлу тошноту.

Ее отец, Брэдли Эмброуз, теперь буквально топтался вокруг в ярости, крича на нее:

- Где ты была, вела себя как обычная шлюха? Я разве для этого отправил тебя в академию?!

Она чувствовала вкус крови во рту. После того случая, когда пришлось вызывать священника, он изо всех сил старался не бить ее по лицу, но сегодня даже эта решимость, похоже, пошатнулась.

- Какое оправдание ты дашь своему будущему мужу за свое загубленное девичество? А? Что ты скажешь тому, кто купит тебя? Бесполезная девчонка! Куда ты ходила раздвигать ноги?!

Бесполезная. Муж, который купит ее. Безответственное использование тела.

Эти слова прозвучали грубо из-за того, что она осталась в не дома всего на одну ночь, но Тилия, которая уже поняла истинную причину возмущения отца, едва ли была удивлена.

- Ты ужасно тихая, и это говорит мне, о том, что это не в первый раз. А? Разве не так? Я знаю это с тех пор, как ты начала бродить по округе. Со сколькими мужчинами ты спала, грязная девчонка? Твой отец от стыда даже не сможет смотреть в лицо твоему будущему мужу!

Брэдли пришел в ярость, как тогда, когда облигации, в которые он вложил целое состояние, превратилась в макулатуру, или когда он узнал, что купленное им дорогое фарфоровое изделие оказалось подделкой.

Тилия лежала на полу, как червяк, и молча смотрела на деревянные половицы.

Скоро ее живот будут пинать. Ее тело топтать. Это будет больно, но к тому времени, как она вернется в академию, она будет исцелена.

Даже если она не полностью исцелится, это не имело значения. Пока ее кости не были сломаны, а внутренние органы не разорваны, она все равно могла посещать занятия.

- Бесполезная девка. Блудница. Дочь той бесполезной Эвелин, которая умерла, так и не принеся никакой пользы…

Поток словесных оскорблений не оказывал никакого воздействия на Тилию.

Она никогда не позволяла этим словам причинять ей боль.

Если она отказывалась их признавать, они не могли проникнуть в ее сердце. Если они не могли проникнуть в ее сердце, они не могли ранить. В этом смысле слова барона Эмброуза были совершенно бессмысленны.

После смерти матери Тилия назвала все в мире, включая свою семью, частью «фальшивой жизни».

Это было не настоящим, и поэтому не имело над ней никакой власти.

По правде говоря, это было не так далеко от реальности. Они никогда не достигали и никогда не достигнут ни одной части ее сердца.

Именно тогда Брэдли Эмброуз, ругаясь, поднял свой ботинок, как будто собирался пнуть ее в живот. Не задумываясь, Тилия вздрогнула и свернулась, как насекомое, обхватив руками живот.

Осознав, что ее рефлекторное действие раскрыто, на ее глаза навернулись слезы.

Не потому, что она боялась. Не потому, что она чувствовала себя обиженной. А потому, что даже в такой ситуации инстинктивное желание тела избежать удара заставляло ее чувствовать себя униженной.

Однако, как только она почувствовала это унижение, Тилия снова собралась с духом.

Это фальшивка. Поэтому этот стыд и унижение тоже не настоящие.

Тилия держала глаза широко открытыми, пытаясь вспомнить свою настоящую жизнь - единственный щит, который мог защитить ее от всего плохого.

- Я вобью в тебя хоть немного здравого смысла, даже если ты умрешь сегодня…!

- Барон!

В тот момент, когда Тилия сжала губы, дрожа, но отказываясь умолять, слуга - один из немногих, оставшихся в особняке Эмброуза, настойчиво постучал в дверь и крикнул.

- Вам нужно срочно подойти.

- Что теперь?! Если это граф Доусон требует вернуть долг, скажи ему, что я рассчитаюсь в следующем месяце…

- Нет, сэр. Это не граф Доусон. Вы должны немедленно подойти и увидеть это, и мисс Тилия тоже.

- …Что?

Брэдли, который кипел от ярости, нахмурился еще сильнее, услышав слова слуги.

Вскоре он взглянул на свою дочь, которая лежала на полу, и грубо дернул ее за волосы.

- Что все…

Лицо Брэдли исказилось от открывшегося ему зрелища, когда он притащил Тилию в гостиную.

- Что все это значит?

- Это подарки от семьи Дэвенпорт.

- Почему семья Дэвенпорт нам что-то присылает?

- Ну... эти подарки для мисс Тилии от лорда Айлекса Дэвенпорта, второго сына семьи.

Услышав это, Брэдли быстро повернулся и посмотрел на свою дочь, которая стояла с волосами, которые он все еще крепко сжимал рукой.

Тилия, которая до сих пор стояла без всякого выражения на лице, несмотря на то, что отец держал ее за волосы, резко изменилась в лице, услышав слова слуги.

- Зачем второму сыну Дэвенпортов дарить ей подарки…

Увидев замешательство в широко раскрытых глазах дочери, Брэдли внезапно перестал хмуриться.

Не может быть.

Его ум работал быстро.

Его дочь не вернулась вчера вечером. Роскошная карета, в которой она приехала. Прекрасные цветы, заполняющие гостиную, присланные Айлексом Дэвенпортом, вторым сыном семьи Дэвенпорт…

Кусочки головоломки сложились в одно мгновение.

Брэдли внимательно посмотрел на свою дочь, на лице которой отразились следы смущения. Затем он повернулся, чтобы окинуть взглядом комнату, заполненную щедрыми подарками.

- Ха.

Через мгновение Брэдли издевательски рассмеялся и направился к цветам, заполнявшим гостиную.

Он уже давно отпустил волосы Тилии.

Глядя на яркие цветы, Брэдли широко улыбнулся, словно это были подарки, присланные для него, и наклонился, чтобы вдохнуть их аромат.

Цветы были высочайшего качества, безупречные по цвету, аромату и внешнему виду.

Отправка таких роскошных предметов в таком большом количестве, должно быть, стоила целое состояние.

- От семьи Дэвенпорт?

- Да, сэр.

Убедившись в этом еще раз, Брэдли взял стоявший перед ним букет фрезий и оглядел гостиную, превратившуюся теперь в цветник.

Его лицо еще больше просветлело, когда взгляд упал на дочь, стоящую у двери с жалким видом.

- Моя дорогая дочь.

Он обратился нежным голосом к дочери, лицо которой было разбито, как треснутый фарфор.

- Тот, кто провел с тобой ночь, был лорд Дэвенпорт? Глупое дитя, почему ты не рассказала мне раньше?

С нежным голосом и довольным взглядом Барон продолжил:

- Иди и прими ванну, потом отдохни. Ты, должно быть, устала после прошлой ночи. Я позову священника для тебя, возможно завтра.

***

- Эй, эй!

Голос окликнул бледную Тилию, которая поднималась по лестнице в свою комнату, пытаясь не обращать внимания на кровь, скопившуюся во рту.

Другой Эмброуз – Джордж, следовал за ней донимая ее.

- Что со всеми этими подарками внизу? Ты правда спала с лордом Дэвенпортом прошлой ночью?

Тилия проигнорировала Джорджа, поднимаясь по лестнице в свою комнату.

Она была измотана. Она не хотела ничего, кроме как спать. У нее не было сил иметь дело с еще одним дураком.

- А как же Брэд? Разве ты с ним не встречалась? Он говорит, что не смог заполучить тебя!

Но как всегда, Джордж Эмброуз не оставлял ее в покое. Он последовал за ней вверх по лестнице, его глаза сверкали от любопытства.

- Ты спала и с Брэдом, и с Айлексом Дэвенпортом?

При этих словах что-то внутри Тилии оборвалось.

День был невыносимо долгим. От общения с горничными Дэвенпорта утром до общения с Айлексом, а затем встречи с ее отцом.

А теперь и Джордж Эмброуз. Наконец, достигнув предела своего терпения, Тилия повернулась к нему, ее лицо было холодным.

- Ты в хорошей форме…

- Ты... ты знал, что Брэд Рейнольдс собирается использовать на мне святую воду, не так ли?

- С-святая вода? О чем ты говоришь?

Панический голос Джорджа выдал его, когда он попытался отступить на шаг.

Глаза Тилии стали еще холоднее. Она не была до конца уверена, желая верить, что ее брат не из тех, кто уничтожит свою сестру ради никчемной возможности.

- Но... он использовал святую воду? Ты же знаешь, насколько опасны побочные эффекты, да? И ты на самом деле ее выпила?

Когда она думала, что ниже опуститься уже некуда, всегда оказывался подвал.

Мужчинам Дома Эмброуз всегда удавалось его найти.

Тилия заметила, как глаза Джорджа заблестели с вульгарным любопытством, и горько рассмеялась.

Не стоило даже разочаровываться. В конце концов, это была всего лишь очередная ложь, от которой она вскоре избавится.

Фальшивка.

Подтвердив это в своем сознании, Тилия открыла рот.

- Как ты думаешь, что сделает отец, когда узнает, что я пошла в клуб в старом городе, чтобы встретиться с Брэдом Рейнольдсом по твоей просьбе?

Конечно, отец не стал бы ругать Джорджа. Вместо этого он обвинил бы ее в том, что она недостаточно хорошо себя вела, поддаваясь на уловки брата. И избил бы еще сильнее.

- Э-э... ну...

Но Джордж Эмброуз не думал так далеко.

С самого начала ей было ясно, что он боится, что она все раскроет. С тех пор, как он не появился в кабинете и не наблюдал за ее страданиями, как обычно делал.

Он не присоединился к отцу, который ругал ее и требовал рассказать, где она была - он тихо сидел в своей комнате.

Джордж пытался защитить себя от возможных последствий, и Тилия, зная это наверняка, выстрелила в него снова.

- Ты же знаешь, что отец хочет продать меня за кругленькую сумму, да? А что, по-твоему, произойдет, если я расскажу ему, почему мне пришлось туда пойти?

Джордж молчал, на его лице отразился страх.

Тилия бросила на него взгляд, полный презрения, и добавила напоследок:

- Следи за языком. Если не хочешь потерять все свои деньги на выпивку.

С этими словами Тилия отвернулась, решив, что на него не стоит больше тратить время, и продолжила подниматься по лестнице.

Но прежде чем она успела подняться на верхнюю ступеньку, Джордж окликнул ее.

- Эй, даже если так, если ты связана со вторым сыном Дэвенпорта, разве это не хорошо? Ты знаешь, какой большой бизнес ведут Дэвенпорты? Недавно они даже основали сталелитейную компанию!

Джордж поспешил вверх по лестнице вслед за ней, тревога на его лице сменилась нетерпением.

- Учитывая, сколько цветов он тебе прислал, похоже, ты ему нравишься. Может, ты станешь любовницей Айлекса Дэвенпорта.

Любовница.

При этих словах шаги Тилии резко остановились.

Она стиснула зубы, ее налитые кровью глаза, обратились к Джорджу, стоявшему рядом.

- На что ты уставилась? На что?!

Джордж, явно удивленный ее взглядом, повысил голос, выражая неповиновение.

- Эй, ты же не мечтаешь стать женой Дэвенпорта, не так ли? Очнись. Я говорю это тебе по-доброму, с заботой - он никогда не станет рассматривать тебя как возлюбленную или невесту. Ни за что. Кого-то вроде тебя? Дэвенпорт даже не стал бы рассматривать такой вариант.

Он ехидно хмыкнул, как будто сама эта мысль была смехотворной, а затем продолжил покровительственным тоном, глядя на Тилию сверху вниз.

- И все же быть любовницей Дэвенпорта было бы грандиозно. Я имею в виду, посмотри, как он посылает тебе все эти цветы после всего лишь одной ночи. Представь, как хорошо он будет с тобой обращаться, если ты действительно станешь его любовницей. Черт возьми, женщинам просто нужно раздвигать ноги и получать все эти деньги. Эх, надо было родиться женщиной. Мне бы все легко давалось.

Бормоча себе под нос проклятия, Джордж с завистью посмотрел на Тилию, затем вдруг ухмыльнулся и легонько ударил ее по плечу.

- Если ты станешь любовницей Дэвенпорта, не забывай о своем брате, ладно? В конце концов, это я помог тебе забраться так далеко. Ты что, думаешь, что сама туда попала?

Сила его ударов, когда он подталкивал ее плечо, отталкивала измученное тело Тилии. Глядя вниз, склонив голову, Тилия на мгновение закрыла глаза, почувствовав тошноту.

Когда она снова их открыла, ее зеленые глаза были наполнены другим видом гнева - гораздо более глубоким.

- …Может быть, мне стоит попросить его убить тебя?

- Что?

- Если я стану его любовницей, возможно, я попрошу его сначала убить тебя.

Джордж, который с силой толкал ее в плечо, замер от ее слов, которые не были похожи на шутку.

Его глаза, выглядевшие все более настороженными, как у отца, были ей отвратительны. Тилия тщательно выговаривала каждое слово, словно выплевывала их, ее налитые кровью глаза сверлили Джорджа.

- Джордж Эмброуз. Ты хочешь пожинать плоды того, что я могу стать любовницей лорда Дэвенпорта?

- Ну, мы же семья, так что, конечно…

- Тогда перестань обращаться со мной подобным образом и начни пытаться завоевать мое расположение. Понял?

- Что? Ты…

Выражение лица Джорджа исказилось от ярости, его глаза грозно уставились на нее. Но он не смог заставить себя нанести удар, лишь издал сердитый звук и топнул ногой.

Тилия усмехнулась. Такова была истинная сущность Джорджа Эмброуза.

Он был бесконечно жесток к тем, кто слабее его, но поджимал хвост, когда сталкивался с кем-то более сильным, как и его отец.

Джордж всегда действовал как хищник, но сейчас, услышав, что его сестра может стать любовницей кого-то могущественного, он сердито топал ногами, но все-таки относился к ней с осторожностью.

- Ну и что? Что ты хочешь? Мне исчезнуть ради тебя?

Любовница. Как удобно было это звание. Даже любовнице, похоже, жилось легче, чем ей. Насколько же проще должна быть жизнь Айлекса Дэвенпорта?

Чувствуя, как эмоции захлестывают ее, Тилия насмешливо ответила:

- Нет, этого недостаточно.

- Тогда что?!

- Убей себя. Бросься с лестницы и сломай себе шею.

- Что...? Ты мелкая...!

Джордж, казалось, больше не мог этого выносить и поднял руку, но Тилия только посмеялась над ним и отвернулась.

- Чёрт возьми, ты...! Эй, если ты не станешь его любовницей, ты умрёшь от моей руки, поняла?!

Но даже когда он кричал, Джордж говорил только о гипотетическом будущем и не преследовал ее.

Не обращая внимания на поток его проклятий, Тилия направилась в свою комнату.

Щелк. Только после того, как она заперла за собой дверь, ее тело покачнулось, словно рушилось.

Тилия стояла на коленях на холодном полу, не в силах даже дойти до кровати и подавляя позывы к рвоте.

Контрацептив, возможно, еще не полностью переварился. Она не могла блевать. Не сейчас, пока нет.

Тяжело дыша, Тилия согнулась и закрыла глаза.

Зачем Айлекс Дэвенпорт послал эти цветы? Неужели он действительно собирался сделать ее своей любовницей? Ей было все равно.

Все, чего она хотела, это уснуть. Глубоким сном мертвеца, таким глубоким, чтобы она могла забыть обо всем.

Доползя до кровати, Тилия наконец сумела забраться под изношенное одеяло, натянула его на голову и начать медленно и глубоко дышать.

Настоящая жизнь. Повторяя эти слова, которые она бормотала сегодня бесчисленное количество раз, ужасающая реальность, казалось, исчезала, уступая место ее мечтам.

В замке, который она старательно выстроила из воображаемых кирпичей, не было ни отцов, ни братьев, ни цветов, присланных мужчиной, который хотел сделать ее своей любовницей.

Там была только она сама, работавшая иностранным дипломатом в Онтароа.

В туманном окне своего воображаемого замка Тилия увидела себя.

Это был неспешный выходной, и она увидела себя занятой уборкой своего небольшого частного дома.

Убрав покрытые пылью керамические фигурки, которые она импульсивно купила, она наконец-то закончила свои дела.

Удовлетворенно вздохнув, она наблюдала, как наливает газированную воду в прозрачный стакан и делает освежающий глоток.

Затем она положила на тарелку заранее приготовленный яблочный пирог, и на ее лице не отражалось ничего, кроме умиротворения и счастья.

Когда она в мельчайших подробностях представила себе мебель и запах яблочного пирога, боль в животе постепенно утихла.

Прежде чем встать, Тилия пустым взглядом уставилась в затянутый паутиной угол своей комнаты.

Хлоп. Она легонько шлепнула себя по все еще бледной щеке и пошла к своему столу, а не в ванную.

«Заниматься. Мне нужно заниматься».

Она точно знала, что ей нужно сделать, чтобы достичь своей настоящей жизни. Она также знала, что сейчас для нее является лучшим выходом.

«Я должна сдать экзамен. Я должна…»

Повторив свою цель, Тилия взяла себя в руки, быстро открыла учебники для второго экзамена и начала учить.

Сейчас ее взгляд был более твердым, чем в любой другой момент этого дня.

***

Каждое воскресное утро семья Дэвенпорт придерживалась давней традиции собираться за завтраком, которую отец Айлекса никогда не нарушал.

Используя академию как предлог, Айлексу удавалось избегать этого, но теперь, когда он был дома на каникулах, ему пришлось вернуться на свое отведенное место за столом.

Зачем поддерживать такую бессмысленную традицию, которая никого не волнует?

Посмеявшись над поверхностным чувством приличия отца, Айлекс взял столовые приборы.

- Айлекс.

Он услышал свое имя, как раз когда завтрак подходил к концу, и тишина за столом наконец нарушилась.

Повернув голову, он увидел своего брата Гилберта, сидевшего рядом с их отцом.

- Слуги говорят, что ты недавно проявил интерес к молодой леди, - сказал Гилберт, как всегда тепло улыбаясь.

- Говорят, ты посылаешь ей цветы каждый день? Ходят слухи, что ты весьма увлечен.

Айлекс безучастно посмотрел на веселое лицо брата.

Гилберт, поразительно похожий на своего отца, был известен своей добротой, но его также критиковали за излишнее добродушие.

У него были благородные светлые волосы и голубые глаза, как у их отца, герцога Эдмунда Дэвенпорта, но часто говорили, что сыну не хватает холодной решительности Герцога.

Но Айлекс, знавший, что скрывается за этой мягкой внешностью, был уверен.

Гилберт был не просто человеком, похожим на Герцога внешне.

Глубоко укоренившийся комплекс неполноценности, который испытывал Гилберт, он явно унаследовал от своего отца.

- Что ж...

Гилберт вел себя так, словно просто пытался завязать разговор, но Айлекс не был настолько глуп, чтобы думать, что тема была выбрана необдуманно.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, Айлекс небрежно передвигал столовые приборы, гарантируя, что Гилберт не сможет прочитать его эмоции.

- Монета, найденная на улице, превращается в сокровище - вряд ли это заслуживает ответа.

- Та ли это молодая леди, которую ты привозил в поместье Эссентинэ?

Но, похоже, эта тема не была делом рук только Гилберта, это был план, придуманный вместе с отцом.

Как только Айлекс попытался отмахнутся, Эдмунд заговорил, строго глядя на сына:

- Я слышал, ты уволил горничных за то, что они говорили не по делу с той молодой леди. Даже старшую горничную, которую я лично назначил.

Надо было убить их всех. Айлекс проклял свое неуместное милосердие и встретил взгляд отца.

С суровым выражением лица, подобающим отцу, делающему выговор непутевому сыну, Эдмунд Дэвенпорт отчитал его:

- Развлекайся, но не выходи за рамки разумного. Не позволяй этому запятнать твою репутацию.

Айлекс прекрасно знал, почему его отец подкупил даже горничных в особняке Эссентинэ, подаренном ему дедом.

Он боялся, что его драгоценная шахматная фигура может начать приобретать собственные идеи. Тот факт, что Айлекс не бросил академию, как ожидалось, должно быть, вызвал у него подозрения.

Он, должно быть, расследовал прошлое Тилии Эмброуз, а также действия ее отца.

Это была ошибка. Он должен был отвезти ее в отель той ночью, а не в пристройку. Кратковременная оплошность едва не раскрыла его грандиозный план.

- Развлечение не повредит моей репутации.

- Семья Клейтон весьма недовольна.

В тот момент, когда Айлекс ответил с притворным равнодушием, Эдмунд строго отчитал его.

- Они не понимают, почему ты отложил помолвку до окончания академии - если бы речь шла о свадьбе, это понятно, но помолвка? Клейтоны всегда были верными союзниками нашей семьи. Не разочаровывай их.

- А, да. Как поживает мисс Сесилия, которая учится вместе с тобой в академии?

Как только отец закончил говорить, Гилберт тепло улыбнулся и заговорил о ненавистной женщине.

- Она все еще бегает за тобой? Такая постоянная привязанность. Ты должен хорошо к ней относиться. Где еще найдешь кого-то столь преданного? Я слышал, что она даже отклонила несколько предложений от мужчин с подтвержденными титулами ради тебя.

Он говорил, внимательно наблюдая за выражением лица Айлекса, словно беспокоясь, что ценный жеребец попытается сбежать, или, возможно, подозревая, что у Айлекса другие намерения.

Убедившись, что на лице Айлекса нет необычного выражения - лица, которое знало, что лучше не сходить со своего места на шахматной доске, Гилберт обратился к отцу мягким голосом.

- Отец, как сейчас сотрудничество сталелитейной компании с Клейтонами?

- Не иначе как впечатляюще! Только вчера новые инвесторы…

Пока отец и сын, голоса которых были полны волнения, продолжали оживленную беседу, Айлекс холодно посмотрел в сторону.

Его мать, Серафина Дэвенпорт, потягивала вино, выражение ее лица было безразличным. Вокруг ее шеи, прикрытой рыжевато-коричневыми волосами, были красные отметины, которые выглядели так, будто они были сделаны только вчера.

Насколько ему было известно, ни мать, ни отец не появлялись в особняке прошлой ночью.

Мысль о том, что они могли провести ночь вместе, была просто бредовой и, безусловно, не имела под собой никаких оснований.

Семья, в которой каждый погружен в свои собственные мысли, зачем им вообще поддерживать такую традицию завтрака?

Придерживаясь той же первоначальной мысли, Айлекс снова высмеял отца, который пытался сохранить пустую видимость достоинства.

Однако в руке, которой он взял столовые приборы, был слабый намек на силу.

Только Серафина, сидевшая рядом с младшим сыном, заметила напряжение, но даже этот взгляд был мимолетным, и она больше не обращала на него внимания.

***

«Посмотрим… Эта похожа на ту, что я купила раньше…»

В букинистическом магазине на окраине столицы Тилия стояла на цыпочках, просматривая книги об Онтароа.

«Эта книга похожа на ту, что дома, но, возможно, мне все же стоит ее прочитать».

После некоторых раздумий она протянула руку и сумела вытащить книгу с полки. Грязная обложка на первый взгляд выглядела потрепанной.

Хотя вокруг были новые книжные магазины, некоторые даже скрывали в своих подвалах развлекательные заведения, Тилия предпочитала старые, букинистические магазины.

Она не знала, почему находила утешение в изношенных и потрепанных вещах. Возможно, чувствовала родство с ними.

Одно было ясно: чем больше на книге следов использования, тем меньше она походила на книгу, которая могла привлечь взгляд.

Погрузившись в затхло пахнущую книгу, Тилии потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это тот самый книжный магазин, где она встретила Айлекса Дэвенпорта.

Нахмурившись, она вспомнила его необъяснимое поведение.

После своего первого цветочного подарка Айлекс каждый день присылал одну и ту же композицию. Роскошные корзины, наполненные самыми дорогими и безупречными цветами.

Служанка суетилась, уговаривая Тилию взглянуть на них, но для Тилии они ничем не отличались от цветов на обочине дороги.

Она ценила в них только один аспект - их полезность.

Этим летом Тилия провела необычайно спокойные каникулы.

Ее отец, полностью убежденный в том, что Айлекс Дэвенпорт влюблен в нее, прекратил свои ежедневные выговоры.

Он не поднимал шум, если она закрывалась в своей комнате, а если выходила, он радостно приветствовал ее.

На прошлой неделе он даже предложил ей новое платье - впервые с тех пор, как одна дама указала ему на неуместность платья Тилии с короткими рукавами.

Не только отец успокоился. Также Джордж стал избегать ее, поглядывая с опаской.

Несколько раз, когда они пересекались в коридоре второго этажа, он бормотал ругательства, но не ввязывался в ссору, отступая в сторону, чтобы дать ей пройти.

Это было впервые с тех пор, как Джордж сломала ей ребра во время избиения.

Как всегда, проницательная, Тилия решила не исправлять их заблуждения и наслаждалась редким спокойствием лета.

Она прилежно занималась, с пользой проводила дни и усердно готовилась к отъезду в Онтароа.

Но все же бывали моменты, когда ей приходилось сбегать из дома.

«Ах, Тилия! Подойди сюда. Это моя дочь. Что вы думаете? Разве она не бесспорно красива?»

Это были моменты, когда отец выставлял ее напоказ перед бизнесменами, посещавшими их особняк, словно она была трофеем.

«Она такая умная и необыкновенная. Каждый день я беспокоюсь, что кто-то может ее увести, ха-ха!»

Барон Эмброуз с гордостью посмотрел на Тилию, но по глазам мужчин среднего возраста, с интересом смотревших на нее, она понимала, что происходит на самом деле.

Было ясно, что отец в попытке обеспечить себе инвестиции, хвастался перед своими богатыми гостями, что она добилась расположения второго сына Герцога Дэвенпорта.

Поэтому всякий раз, когда появлялся намек на приезд гостей, Тилия обязательно сообщала, что у нее назначена встреча и ей нужно уйти.

Сегодня был один из таких дней. Когда она сказала барону Эмброузу, что ей нужно посетить столицу, он выглядел недовольным, но неохотно отмахнулся от нее.

Он выглядел так, словно был полностью уверен, что она отправилась на встречу с Айлексом Дэвенпортом.

«Подожди. Тилия, если ты встретишь второго сына Дэвенпорта на этот раз…»

Как раз когда она повернулась, чтобы уйти, Брэдли схватил ее за руку. Вспомнив его слова, Тилия слегка нахмурилась.

Как бы он ни пытался продать ее, похоже дела у него шли неважно.

Даже приняв всех этих гостей, они все еще не имели денег. Мысли о некомпетентности отца лишь укрепили решимость Тилии, когда она посмотрела на книги.

В семье, которой суждено было рухнуть, единственным способом выжить для нее было окончить академию.

Но ее сосредоточенность быстро рассеялась, как это всегда бывало.

Она поняла, что книга, которую она держит в руках, значительно уступает тем, что купил для нее мужчина, постоянно присылающий ей цветы.

Как бы досадно это ни было, она не могла отрицать, что книги, которые Айлекс выбрал в книжном магазине, оказались невероятно полезными.

В практических беседах ее разговорный был слабым, поскольку она сосредоточилась на заучивании лексики и грамматики. В этих книгах можно было найти множество примеров, которые улучшили ее навыки для реального собеседования.

Как бы ей ни хотелось это признавать, он оказался весьма способным учителем, сумевшим выявить ее слабые места.

Тилия уставилась в угол, где они стояли, почти соприкасаясь носами, и закрыла бесполезную книгу.

Почему Айлекс Дэвенпорт каждый день присылал ей цветы? Почему он не прислал ни одной записки и не показал никаких признаков того, что берет на себя ответственность за свои подарки?

Что означали шоколадные конфеты в той коробке, а также спаржа?

Даже после долгих размышлений над этими вопросами Тилия не смогла придумать ни одной причины.

На мгновение она даже подумала, что он действительно хотел, чтобы она стала его любовницей. Но если это так, почему он не связался с ней?

Факт оставался фактом: они провели ночь вместе. Она не могла отрицать, что Айлекс, похоже, получил огромное удовольствие.

Но та ночь была их последним взаимодействием. Она не видела его даже мельком, в то время как летние каникулы подходили к концу.

«Разве так богатые люди обращаются со своими любовницами? Предлагают компенсацию и даже не хотят их тела?»

Ее понимание Айлекса всегда было неясным и полным путаницы.

Его поступки всегда оставались для нее загадкой.

У него не было причин относиться к ней как к возлюбленной, но и вел он себя не так, как можно было ожидать в отношении любовницы.

Хотя она наслаждалась свободой, которую давали его подарки, всякий раз, когда она думала о нем, она чувствовала себя потерянной.

«Если бы он официально признал меня своей любовницей, я могла бы соответствующим образом выстроить свои действия».

Она могла либо презирать его, либо презирать и отталкивать.

Конечно, комфорт, который приносили его подарки, был неоспорим.

Но за этим комфортом скрывалось постоянное беспокойство.

Мало что может быть более тревожным, чем подарок, истинная природа которого неизвестна.

Зачем он посылал ей цветы? Почему стол за завтраком был заставлен ее любимыми блюдами?

Попав в очередную паутину бесконечных вопросов, Тилия внезапно почувствовала себя опустошенной.

Она поняла, что эти мысли в конечном итоге бессмысленны.

Каковы бы ни были намерения Айлекса Дэвенпорта, они не имели для нее никакого значения.

В конце концов, через полгода она будет в Онтароа - месте, где ее никто не знает, и где она сможет жить той жизнью, которую себе представляет.

Он просто странный человек, вот и все.

Зная его, это, вероятно, ничего не значит.

Вспомнив о своем неизменном плане, Тилия приняла решение и вернула книгу на полку.

Дорога возле книжного магазина, откуда Тилия ушла раньше, чем ожидала, прогрелась летним солнцем.

Хотя солнце припекало, Тилия пока не собиралась возвращаться домой.

Ее отец все еще находился в особняке, с нетерпением ожидая возможности продемонстрировать ее гостям в качестве трофея.

Если это так…

Она уже собиралась направиться в другой книжный магазин, как вдруг остановилась, пораженная одной мыслью.

Может, это из-за жары. В памяти вдруг всплыло воспоминание о мороженом, которое мужчина купил ей не так давно.

«Оно было очень вкусное».

Вспоминая вкус лучшего мороженого, которое она когда-либо пробовала, взгляд Тилии бесцельно блуждал.

Ее белая рука шарила в ее довольно набитом кармане. Теперь, когда ее жизнь стала более комфортной, финансовое положение Тилии также улучшилось.

Ей больше не нужно было отдавать деньги Джорджу Эмброузу, что означало, что она могла оставить себе все свое содержание от академии. Плюс, неожиданный подарок в виде книг резко сократил ее расходы.

Получив новое богатство, Тилия решила немного побаловать себя.

«Может, мне пойти и купить?»

Конечно, ее желание пойти в кафе-мороженое было обусловлено не только аппетитом.

«Джуди бы тоже понравилось…»

В памяти всплыло лицо ее единственной подруги, которая любила сладкое так же, как и она.

За годы, что они провели в качестве соседей по комнате, Тилия часто была в долгу перед Джуди. Она брала бесчисленные закуски у Джуди без малейшего стыда.

«В любом случае, я снова получу свое пособие, как только начнется следующий семестр».

Открыв карман, чтобы пересчитать деньги, Тилия с решительным видом двинулась дальше.

Ее целью было кафе-мороженое со свежей клубникой - то самое, которое ей показал Айлекс Дэвенпорт.

«Оно дороже, чем я думала».

Это было первое, что пришло в голову Тилии, когда она взглянула на прайс-лист возле магазина.

«Я не могу себе этого позволить».

Она пришла к такому выводу, подсчитав, сколько мороженого ей нужно купить, и сопоставив это с имеющимися у нее деньгами.

Подавив разочарование, вызванное очевидной неудачей, Тилия сохранила самообладание и сунула деньги обратно в карман.

Она даже не могла позволить себе купить одно, не говоря уже о том, чтобы купить для Джуди и графини Уэллс.

Жаль. Несмотря на эти мысли, Тилия сделала вид, что ее это не беспокоит, и как раз когда она собиралась отвернуться, она заметила вывеску.

«Это…»

Посмотрев на красочную рекламу, Тилия поспешила в магазин.

- Что бы вы хотели заказать?

- Эм, насчет вывески снаружи…

- О, вы имеете в виду рекламную акцию, которая длится уже месяц? Да! Если вы покупаете три или больше, мы дадим вам бесплатное ванильное мороженое. Хотите заказать три?

- О, нет…

Тилия на мгновение задумалась, прежде чем осторожно спросить дружелюбную продавщицу:

- Этот магазин филиал более крупного столичного магазина?

- Нет, мисс! Этот магазин мороженого впервые открыл мой дядя. Строго говоря, это главный магазин, по крайней мере, пока мы не откроем филиал.

Услышав восторженный ответ продавщицы, Тилия на мгновение непонимающе посмотрела на нее, затем медленно кивнула и вышла из магазина.

Ах. Пытаясь быстро уйти, она зацепилась ногой за деревянную подставку, поддерживающую вывеску снаружи магазина.

Тилия быстро схватила табличку, снова установив ее вертикально. Осторожно отпустив ее, она прочитала красиво написанные слова.

[Грандиозное открытие. Купите три, получите одно бесплатно.]

«Он определенно сказал, что приходил сюда со своей бывшей девушкой. Он сказал, что давно хотел это мороженое».

Вспомнив слова Айлекса, Тилия пошла по нагретому тротуару.

Другого филиала не было. Это был единственный.

«Тогда почему?»

В погоне за вопросом, который теперь сбивал ее с толку еще больше, Тилия продолжала идти.

Она снова почувствовала, как смятение, которое ей с трудом удалось преодолеть, громко загудело в голове.

Идя по жаркой полуденной дороге, она чувствовала себя так, словно пыталась распутать узел, который никак не хотел развязываться.

Может быть, это потому, что солнце над головой было невыносимо ярким.

По какой-то причине у нее пересохло в горле.

***

День, которого все с нетерпением ждали, или молились, чтобы он никогда не наступил, наконец настал. Это был первый день возвращения в академию.

После долгих летних каникул Королевская Академия Акансиса начала второй семестр и была совершенно пуста.

Причина была очевидна - студенты выпускного курса, провалившие первый экзамен семестра, не вернулись.

Невезучие студенты четвертого курса, не сдавшие первый экзамен, автоматически попадали на академический испытательный срок. Им приходилось ждать еще полгода, прежде чем пересдавать первый экзамен.

Таким образом, студенты последнего курса, которые сейчас ходили по кампусу (пусть и с мрачными лицами), были теми немногими избранными, кому удалось сдать первый экзамен.

В отличие от других академий, где первый семестр начинался осенью, Королевская Академия Акансиса славилась тем, что начинала свой учебный год весной.

Причина также была связана с выпускными экзаменами.

В отличие от других академий, которые проводили формальные экзамены или разрешали писать дипломные работы вместо выпускных требований, Королевская Академия Акансиса требовала от своих студентов сдачи строгого выпускного экзамена, состоящего из двух частей.

Большинство студентов выпускного курса проваливались на первой части, не на второй.

Сентиментальный первый директор Королевской Академии надеялся, что даже студенты, которые с треском провалили первый экзамен, смогут насладиться счастливым окончанием учебного года и Новым годом.

С этой целью директор школы пошел наперекор всем возражениям и выбрал лето, а не зиму, как время года, когда ученики узнают о своей первой неудаче.

Если бы он просто приказал немного облегчить выпускные экзамены, все были бы счастливы.

Он пошел долгим путем вместо того, чтобы найти очевидное решение.

Однако весенний семестр, введенный, казалось бы, по незначительной причине, имел неожиданные последствия.

Весной начинался светский сезон, и королевская семья и различные правительственные учреждения набирали новых членов.

Таким образом, выпускники Королевской Академии могли либо блеснуть своими блестящими дипломами в высшем обществе, либо получить работу сразу после окончания учебы.

Разумеется, работа для дворян о которой шла речь, не были обычной.

Под работой они обычно подразумевали…

«Когда я закончу учёбу, я хочу работать старшей горничной кронпринцессы».

Почетная должность, не предусматривающая зарплату или пенсию.

«А разве для этого не нужна рекомендация?»

«Миссис Смит сказала, что напишет мне рекомендательное письмо, как только я закончу учебу. Она сказала, что я могу стать ее лучшей ученицей с первой попытки».

Тилия невольно услышала разговор девушек, сидевших рядом, и украдкой улыбнулась.

Если бы она рассказала этим благородным дамам о своих амбициях, они, скорее всего, были бы ошеломлены.

Ее целью была работа в качестве сотрудника иностранного консульства в Онтароа - должность, которая предлагала деньги, а не почет, и даже включала в себя жилье.

Собравшись с мыслями, Тилия поправила свою потрепанную сумку.

Ее багаж был отправлен заранее отцом, который, как ни странно, по-прежнему был добр к ней, что сделало этот день переезда для нее необычайно спокойным.

На самом деле, это было не просто необычно - это был первый раз, когда она испытала что-то подобное.

Размышляя о череде невероятной удачи, которая ей недавно выпала, Тилия уверенно шагнула вперед.

Подумав об официальном документе, спрятанном в ее потрепанной кожаной сумке, она почувствовала, что ее походка стала легче.

Еще на прошлой неделе она слонялась возле столичного Министерства Иностранных Дел, делая вид, что у нее там какие-то дела, и тут ей в руки попало некое объявление.

В нем сообщалось, что Иностранное Консульство Онтароа в целях укрепления отношений с Королевской Академией Акансиса будет начислять дополнительные баллы ее выпускникам.

Но это была не единственная хорошая новость.

На следующей странице в плане найма на следующий год указано, что новым сотрудникам будут предоставлены официальные жилые помещения.

Места проживания будут распределяться с учетом удаленности заявителей от консульства - приоритет будет отдаваться тем, чей дом находится дальше всего.

Если только каждый новый сотрудник не приезжал с противоположного конца континента, было очевидно, что Тилия получит одно из этих мест жительства.

Тилия, которая планировала первые несколько месяцев жить в гостинице, даже если получит должность в иностранном консульстве, была в таком восторге от плана найма, что ей хотелось прыгать от радости прямо там.

В тот день, когда она бережно отнесла это объявление домой, она положила руку на свое колотящееся сердце и снова дала волю своему воображению.

Она была рада, что выстояла и сохранила свой внутренний замок в безопасности, несмотря на насилие со стороны отца и брата.

В конце концов, мир всегда был на стороне тех, кто выстоял.

Но терять бдительность еще было рано.

Ей еще предстояло окончить академию - важнейший этап на пути к достижению ее мечты.

Помня об этом последнем препятствии, Тилия крепче сжала ручку своей старой кожаной сумки.

Вторым выпускным экзаменом в академии была устная аттестация в форме дебатов, в ходе которой пять студентов сидели за круглым столом и дискутировали перед жюри.

Поскольку и группы, и темы выбирались случайным образом, требовалась обширная практика, чтобы освоить стиль ведения дебатов.

В отличие от первого экзамена, где каждый студент был сам за себя, второй экзамен требовал от учебного сообщества совместной практики ведения дебатов на различные темы.

«Кого же мне выбрать?»

Естественно, это относилось и к Тилии, которая предпочитала учиться в одиночестве. Готовиться ко второму экзамену в одиночку - экзамену, который оценивал не только структуру аргументов, но и взаимодействие с другими - было бы просто глупо.

«Я определенно буду в одной команде с Джуди, так что это один из пяти вариантов. Может быть, я спрошу Диану, которая была в моем классе раньше...»

Тилия была глубоко погружена в размышления о том, как сформировать свою группу, когда сзади ее окликнул голос.

- Привет, Тилия.

Повернув голову, Тилия увидела группу из трех-четырех молодых девушек во главе с девушкой с рыжими волосами.

Тилия посмотрела на группу, украшенную различными лентами и драгоценностями, и обратила свое внимание на ту, которая, казалось, ее позвала.

- Привет, Сесилия.

Половина ее группы исчезла - вероятно, отсеялись на первом экзамене, равнодушно подумала она, закончив приветствие и отвернувшись.

- Какое нахальство!

Прежде чем она успела уйти, девушка, стоявшая рядом с Сесилией, с изящной заколкой в волосах, огрызнулась на нее.

Хотя это звучало так, будто она бормотала что-то себе под нос, было очевидно, что ее слова были адресованы Тилии, которая остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на нее.

Под взглядом Тилии девушка с драгоценной заколкой, которая так смело говорила, казалось слегка отпрянула.

- Флиртует с помолвленным мужчиной, как она может быть такой бесстыдной!

Однако, словно вспомнив, рядом с кем она стоит, женщина драматично выпятила грудь и продолжила преувеличенным тоном:

- Перестань, Хейли.

Следующий голос, более твердый, чем первый, принадлежал кому-то, кто, похоже умел играть лучше - подруге девушки с драгоценной заколкой, которая теперь пыталась успокоить ее гнев, словно это было частью сценария.

- Как прошли твой каникулы, Тилия?

- О, знаешь, как обычно. А как у тебя, Сесилия?

- Я была очень занята. Я готовилась к помолвке с Айлексом.

А. Тилия издала тихий звук осознания, наконец поняв, почему началась эта утомительная драма.

Похоже, слухи о помолвке Айлекса и Сесилии наконец-то сбылись.

В прошлом семестре их отношения были непростыми, но, должно быть, во время каникул они помирились.

- Судя по всему, помолвка состоится до выпускного. На этом настаивает семья Дэвенпорт.

- Понятно.

- Да. Я подумала, что ты, по крайней мере, должна это знать.

- Что ж, поздравляю.

- …Это все, что ты можешь сказать?

- Что еще?

Тилия говорила мягко, глядя на Сесилию, чье лицо выглядело бледнее, возможно, из-за подготовки к помолвке.

- Есть что-то еще, что ты хочешь услышать?

В тот момент, когда Сесилия упомянула о своей помолвке, Тилия поняла, почему она намеренно выбрала это многолюдное место, чтобы начать сцену.

Было очевидно, что история о том, что Айлекс Дэвенпорт каждый день присылает ей цветы, распространилась в обществе.

Оглядываясь назад, это была настолько очевидно, что Тилия задавалась вопросом, почему она не додумалась об этом раньше.

И виноваты были не только болтливые слуги, ее отец и Джордж, несомненно, тоже постоянно говорили об этом.

Получив это предсказуемое презрение, Тилия осталась невозмутимой и спокойно смотрела на Сесилию.

Ну и что? Что мне с этим делать?

Казалось, Сесилия хотела обращаться с ней как с любовницей, теперь, когда она собиралась стать невестой Айлекса Дэвенпорта. Но у Тиллии было слишком много забот, чтобы потакать таким мелочам.

- Вы с Айлексом, похоже, отлично подходите друг другу. Этого достаточно для поздравлений, Сесилия?

При этих словах тщательно поддерживаемая улыбка Сесилии заметно напряглась. Без нее ее лицо выглядело довольно суровым.

- Как ты смеешь...!

- Все в порядке, Хейли.

Сесилия быстро успокоила подругу, которая, казалось, была готова повторить свою предыдущую вспышку гнева, и вновь обрела свою обычную улыбку.

- Не похоже, что у него была только одна или две женщины.

С еще более яркой улыбкой Сесилия заговорила спокойным голосом:

- Учись усердно, Тилия. Это ведь самое главное для тебя, верно? Я знаю, что Барону Эмброузу в последнее время приходится нелегко, так что ты, по крайней мере, должна его поддержать.

- Спасибо, Сесилия. Твои слова, действительно, мотивирует меня работать еще усерднее.

Тилия ответила не менее доброй улыбкой.

- Надеюсь, подготовка к помолвке пройдет хорошо. В конце концов, это, наверное, самое важное для тебя.

С ясной, яркой улыбкой Тилия отвернулась от украшенной лентами группы, оставив их позади.

Ей показалось, что кто-то что-то кричит ей в след, но она не удосужилась обернуться.

- Тилия!

Джуди уже была в их комнате в общежитии.

Похоже, она ждала Тилию, поскольку бросилась к подруге, чтобы поприветствовать. Ее лицо было еще более радостным, чем обычно.

- Я ждала... Тилия, что с твоим лицом?

- Мое лицо?

Услышав слова Джуди, Тилия потянулась и коснулась своей щеки.

- Что с ним не так? У меня что-то на лице?

- Нет, просто оно такое бледное. Ты плохо себя чувствуешь?

- Нет, я в порядке. Наверное, я просто нервничаю из-за второго экзамена.

Услышав это, Джуди на мгновение взглянула на Тилию, а затем осторожно потянулась и взяла ее за руку.

- Что случилось?

- Ничего.

Когда Тилия спросила, озадаченная необычайно ласковым жестом Джуди, Джуди застенчиво улыбнулась.

- Я только что поняла, что это наш последний год, когда мы живем вместе в одной комнате.

Тилия собиралась отругать ее, но неоспоримые слова Джуди заставили ее закрыть рот и просто посмотреть на подругу.

- Тогда, может, нам устроить вечеринку в честь нашего последнего семестра перед вторым экзаменом? Смотри! Повар прислал нам еще одну корзину с закусками!

Когда обстановка уже почти накалилась, Джуди, желая сохранить непринужденность, с преувеличенным энтузиазмом потащила Тилию к своему столу.

Тилия, которая, казалось, собиралась сказать что-то еще, решила поддержать усилия своей подруги и подыграла ей, начав весело шуметь.

***

Их приватная вечеринка с закусками продолжалась до поздней ночи.

Джуди, которая громко заявила, что нарушит все правила, как только они закончат учебу, уснула первой, выпив шампанского, а Тилия привела себя в порядок и тоже легла, но вскоре встала.

Возможно, из-за того, что она поела так поздно, в желудке была тяжесть. Ей хотелось открыть окно и подышать свежим воздухом, но она не хотела беспокоить Джуди, которая крепко спала.

Что мне делать? После некоторых раздумий Тилия в конце концов завернулась в старую шаль и вышла на улицу.

Ранний утренний воздух, напоминавший о времени между концом лета и началом осени, был приятно прохладным.

Сделав глубокий вдох, чтобы заполнить свои легкие, Тилия привычно порылась в кармане и достала небольшой блокнот. Это был блокнот для заучивания, заполненный темами для дебатов.

«Я просто быстро просмотрю наиболее вероятные темы».

Решительная Тилия внимательно просмотрела записанные ею темы, пытаясь вспомнить аргументы как за, так и против.

В отличие от кратких заметок в ее блокноте, теории, которые можно было развернуть с их помощью, были бесконечны.

Но надолго сосредоточиться она не смогла. Глубоко вздохнув, Тилия закрыла блокнот.

По правде говоря, она знала причину своего беспокойства. Дело было не в том, что она поздно поела, а в том, что ее мысли были в смятении.

Упрямо глядя на блокнот, который сейчас не имел смысл, Тилия вспомнила, что сказал ее отец в утро ее отъезда.

- Тилия, на этот раз... постарайся получить финансовую поддержку от второго сына семьи Дэвенпорт.

Просьба барона Эмброуза была такой же, как и вопрос, который он задал в тот день, когда она притворилась, что встречается с Айлексом в магазине подержанных книг.

- На этот раз это верное дело. Я говорю тебе, в этой шахте спрятано целое состояние! Разве не обидно позволить этим драгоценностям остаться необнаруженными из-за отсутствия инвестиций?

Брэдли Эмброуз липнул к Тилии, пока она собирала вещи, и болтал о предприятии, о котором она никогда не спрашивала.

Но ответ Тилии снова был прежним.

- Простите, отец. Я просила, но это не сработало.

- Какой мужчина не даст своей любовнице инвестиционных денег?! Он присылает цветы, а финансирования нет?!

Брэдли яростно закричал, как только она отказалась.

- Ты хоть спросила как следует? Или ты просто попробовала один раз и тут же отступила, боясь потерять его привязанность?

Когда она склонила голову в знак извинения перед своим свирепым отцом, сердце Тилии было наполнено только презрением к нему.

Некомпетентный или глупый. Должно было быть либо одно, либо другое. Почему он и некомпетентным, и глупым?

Хотя она знала, что эти два качества неизбежно идут рука об руку, как близнецы, Тилия возмущалась натурой своего презираемого отца.

Однако не это осознание не давало ей спать.

То, что беспокоило Тилию в его словах, было связано не с этим, а с отношением, которое Сесилия и ее окружение продемонстрировали к ней сегодня.

Любовница. Пальцы Тилии слегка смяли уголок блокнота, когда она вспомнила вспышку негодования Брэдли.

Несмотря на то, что Джордж сказал об этом открыто, ее отец считал, что у нее и Айлекса Дэвенпорта есть отношения.

В конце концов, Барон Эмброуз всегда мечтал получить большую прибыль от ее брачных соглашений.

Однако даже он набросился на нее, назвав любовницей Айлекса Дэвенпорта.

Для ее жадного отца это означало, что даже он не мог представить, чтобы она стала кем-то большим, чем любовницей второго сына.

Хотя она ответила резкими словами, она не могла не чувствовать, что реакция Сесилии Клейтон могла быть оправданной.

Должно быть, его невесте было легче увидеть правду. Она, должно быть, видела, каким взглядом смотрит на нее Айлекс Дэвенпорт.

Когда уголок ее блокнота грозил порваться под ее хваткой, слова Сесилии эхом отдавались в ее ушах.

«Все в порядке, Хейли. Не похоже, что у него была только одна или две женщины».

Эти слова тоже были правдой. Айлекс Дэвенпорт был известен как самый отъявленный мерзавец в академии.

Первой причиной, по которой она связалась с ним, были слухи о том, что он спит со многими женщинами.

Несмотря на то, что она знала все это и даже сама слышала эти слухи, она посчитала себя глупой, что долго сомневалась в его намерениях.

Не было смысла об этом думать. Все должно было быть результатом совпадения или недоразумения.

Шоколад, спаржа, мороженное со скидкой в честь открытия.

Все это было просто недоразумение.

А даже если бы это было не так, это не имело значения. Даже если бы он действительно долго за ней наблюдал, это ничего не меняет.

В конце концов, любовь со стороны мужчины была не более чем мимолетной похотью, не имеющей более глубокого смысла.

«Вспомни смерть своей матери, Тилия».

Наказывая себя за ненужные мысли, терзавшие ее с момента посещения кафе-мороженого, Тилия заставила себя вспомнить последние минуты жизни Баронессы Эмброуз.

Кошмарный запах крови и мучительная боль в животе, казалось, снова ожили. Но Тилия вызвала эти болезненным воспоминанием, используя их, чтобы напомнить себе о суровой реальности.

«Помни цену, которую ей пришлось заплатить за то, что она позволила себя обмануть».

Ее запавшие глаза моргнули один раз, скрывшись под веками, прежде чем снова сосредоточиться на своем блокноте.

Тщательно разгладив мятый уголок, Тилия вновь устремила свой решительный взгляд на блокнот.

Поздней ночью, под яркой луной, она, полностью погруженная в аргументы, впервые уловила доносившийся издалека шум.

Она вчитывалась в строки, указывая пальцем на каждое слово, когда подняла голову, чтобы посмотреть, кто бродит по общежитиям в столь поздний час.

Возможно, это был первокурсник, слишком весело проводящий время с друзьями, а может ночной сторож, патрулировавший территорию.

Но все ее предположения оказались неверными.

«…Почему он здесь?»

Как только она узнала высокую фигуру, приближающуюся в свете газового фонаря, выражение лица Тилии стало жестким.

«Мне нужно спрятаться».

Эта мысль пришла ей в голову в тот момент, когда она узнала личность высокого мужчины.

«Где... где я могу спрятаться?»

Инстинкт спрятаться захлестнул ее. Сама не понимая почему, Тилия поспешно спряталась под густыми листьями кустарника.

Шаг за шагом. Мужчина с длинными шагами вскоре оказался прямо перед двухместным женским общежитием.

Она почувствовала, как его шаги остановились на лестнице, ведущей к главному входу.

К сожалению, в том месте, где Тилия решила спрятаться, рос низкий куст, который было легко увидеть, если повернуть голову.

«Уходи. Просто уходи».

Низко пригнувшись, Тилия скрестила руки на груди, опасаясь, что он может услышать звук ее сердцебиения, и следя за его движениями.

Как только она спряталась, причина перестала иметь значение. Теперь важно было не быть обнаруженной и не допустить, чтобы ее нашли.

«Просто уходи уже…»

Поскольку звуков отступления не было слышно, Тилия в отчаянии пригнулась еще ниже.

И вот тогда под кустами, уже ставшими осенними, под ее ногой тихонько хрустнул опавший лист.

В этот момент Тилия замерла, затаив дыхание.

Он услышал это? Она напряглась, пытаясь уловить хоть какое-то движение впереди, ее инстинкты, подобные антеннам, были начеку.

Не раздалось ни звука, даже спустя долгое время.

Решив, что его, должно быть, унесло ветром, она с облегчением вздохнула.

И тут она заметила, что свет уличного фонаря слегка потускнел.

Прежде чем она успела это осознать, по ее спине пробежал холодок.

Осторожно подняв голову, она увидела лицо мужчины, заслонявшего уличный свет и стоявшего над кустом.

Глаза казались еще более потусторонними в свете фонаря, струящегося за ним.

Эти прекрасные серо-голубые глаза принадлежали не кому иному, как Айлексу Дэвенпорту - человеку, которого она не видела с того самого дня.

В тот момент, когда она встретилась взглядом с этими прекрасными глазами, уставившимися на нее, Тилия поняла, почему она так отчаянно пыталась спрятаться.

Никаких оправданий не требовалось.

Она просто не хотела встречаться с этим мужчиной.

С мужчиной, который вскоре должен был обручиться с Сесилией Клейтон. С мужчиной, который, казалось, хотел сделать ее своей любовницей.

Она хотела избегать его любой ценой.

Когда она поняла причину своего побега, ее охватило чувство отчаяния.

Почему этот мужчина упорно находит меня, чтобы заставить чувствовать себя такой жалкой?

Ее бесцельный гнев был направлен на Айлекса Дэвенпорта.

Ярость, несомненно, читалась в ее сверкающих глазах, однако Айлекс Дэвенпорт говорил совершенно равнодушно:

- Что ты там делаешь?

Его голос даже казался веселым.

Ошеломленная его беззаботным поведением, столь отличным от ее собственного, Тилия резко встала, отряхивая листья с юбки.

«Мне следовало просто повернуться и уйти, как только он меня увидел».

Пожалев о своей попытке спрятаться, она наблюдала, как он приближается к ней, вставая на ступеньки, и смотрит с насмешливой улыбкой.

Почему он улыбается? Раздраженная она подняла голову и заметила, что его взгляд устремлен на ее блокнот.

- Учишься здесь всю дорогу?

Его слова, словно хвалившие ее усердие, еще больше раздражали.

Да, ты гений, которому не нужно прилагать такие усилия. Еще одна причина отвернуться от него, и она не стала медлить.

Но Айлекс оказался быстрее.

Прежде чем она успела отвернуться, он выхватил блокнот у нее из рук и быстро просмотрел темы, которые она изучала.

- Что ты делаешь?!

- Все хорошо организовано.

Уклонившись от ее попытки выхватить блокнот обратно, Айлекс продолжил:

- Но эта тема не будет подниматься.

Он указал на ту, которую Тилия изучала наиболее внимательно.

Она на мгновение забыла о необходимости вернуть блокнот и набросилась на него.

- Откуда тебе знать? Ты входишь в экзаменационную комиссию?

- Это было подробно рассмотрено в письменной части первого экзамена. Если это не обязательный предмет, то он не будет подниматься снова на втором экзамене, если он уже был на первом.

Его объяснения, данные во время перелистывания страниц, оставили ее в растерянности.

Она хотела возразить и привести примеры вопросов первого тура, которые вновь появились в качестве тем для дебатов во втором, но на ум ничего не приходило.

И это при том, что она выучила наизусть все темы, которые появлялись во втором туре.

Почему я не заметила этого раньше? Сравнение первого и второго экзаменов того же года легко выявило бы это.

Когда она погрузилась в чувство тщетности своих действий, голос Айлекса снова достиг ее ушей.

- Запомни эту. Думаю, она всплывет.

- …Почему? Это же было на первом экзамене.

- Философия - обязательный общий предмет. И чтобы связать его с недавним восстанием в южном регионе, подходит только эта тема античной философии.

Тилия молча смотрела на тему дебатов, на которую указывал его твердый палец.

Он снова был прав. Она отклонила это как очевидную тему, просто пробормотав несколько пунктов себе под нос, прежде чем двигаться дальше, но связь с недавним восстанием на юге действительно изменила бы все. Поддерживающие аргументы неизбежно были бы богаче.

- И еще…

Быстро перелистываемые страницы привлекли ее усталый взгляд.

Темы второго экзамена были выбраны из восьми основных курсов первого экзамена Академии и четырех предметов по выбору.

Каждая тема выбиралась в ходе многочисленных обсуждений, чтобы соответствовать текущим общественным проблемам, и проблема заключалась в том, что дебаты носили совершенно случайный характер.

Во-первых, никто не знал, кто будет в их команде. Они не только не могли предугадать тему, но и будут ли они на стороне утверждения или оппозиции.

Все решилось в день экзамена посредством строго беспристрастной лотереи.

В каком-то смысле это было пугающе справедливо, а в другом - ужасно несправедливо.

Поскольку не было возможности предсказать, будет ли удача на вашей стороне, если вы хотели сдать экзамен, вам приходилось быть готовым ко всем потенциальным темам.

Но это было легче сказать, чем сделать. Охватить все обширные теории, изученные за последние четыре года, было непростой задачей.

Даже если им посчастливится столкнуться с темой, которую они уже обсуждали ранее, результат все равно будет зависеть от того, рассматривали ли они ее с утвердительной или противоположной точки зрения.

В конечном итоге, чтобы с уверенностью сдать экзамен, им нужно было быть достаточно сведущими, чтобы четко формулировать свои аргументы, независимо от того, на какой они стороне, а это почти невыполнимая задача.

В этих случаях самым важным навыком было умение сузить круг потенциальных тем. Если они не могли охватить все, им приходилось по крайней мере отработать наиболее вероятные темы.

Проведенные хотя бы раз дебаты могли сыграть решающую роль, если вам противостоял человеком, не имеющим опыта.

Хорошо зная это, Тилия посмотрела на мужчину с легкой завистью.

Айлекс Дэвенпорт почти наверняка снова займет первое место на втором экзамене.

В отличие от нее, которая, если дела пойдут плохо, должна быть готова к провалу.

- …Так у тебя, типа, есть частный репетитор или что-то в этом роде? - спросила Тилия, и в ее голосе слышалась зависть, которую она не могла полностью скрыть, глядя при этом на Айлекс, который просматривал ее блокнот.

Она уже слышала, что высокопоставленные дворяне, искренне желавшие, чтобы их дети окончили Королевскую Академию, нанимали для них частных репетиторов перед выпускными экзаменами.

Этими дорогими частными репетиторами, нанятыми тайно, обычно были бывшие или даже действующие профессора Академии.

- Похоже, ты много знаешь, вот я и решила спросить.

Запоздало поняв, что Айлекс не даст ей прямого ответа, даже если это правда, Тилия добавила, пытаясь прийти в себя.

- Ну, даже если бы ты это сделал, это был бы не только ты…

- Разве ты не слышала?

В отличие от ее торопливых слов, его ответ был небрежным.

- Новый декан, сменивший старого из-за скандала со сдачей экзамена, славится своей строгостью. Я слышал, что как только он вступил в должность, он подал жалобы на дворян, которые пытались подкупить его. Кто осмелится проводить тайное обучение при таком строгом декане?

- Тогда…

- Насколько мне известно, сейчас нет ни одного выпускника, получающего репетиторство. Новый декан якобы разослал официальное уведомление как нынешним, так и бывшим профессорам. Он заявил, что честь Академии никогда больше не должна быть запятнана. Если это повторится, он поставит на кон свое деканство, чтобы найти виновного.

Загнув уголок страницы блокнота, Айлекс тихонько рассмеялся.

- Кажется, он больше подходит на роль рыцаря, чем декана, но все же. Полагаю, это хорошие новости для тебя.

С этими словами Айлекс вернулся к просмотру ее записей, а Тилия молча наблюдала за ним.

Она также слышала о новом декане, назначенном в прошлом семестре. Поскольку было необычно, чтобы глава Академии был заменен из-за скандала, совет был особенно разборчив в выборе кандидата, в конце концов назначив строгого ученого.

Но она не подозревала, что новый декан пошел на такие меры.

Пока она обдумывала эту неожиданную информацию, Айлекс вернул ей блокнот, как будто все просмотрел.

- Вот, я загнул уголки страниц с темами, которые, как я думаю, будут подниматься.

Услышав его слова, Тилия поспешно взяла блокнот и открыла его.

Среди отмеченных страниц, были такие, что она подумала: «Неужели эта тема?»

Но среди них были и страницы с темами, которые она сама считала вероятными.

Просматривая свой блокнот, она заметила, что Айлекс пристально смотрит на нее, и подняла глаза.

Почему ты делаешь это для меня? Она хотела спросить, но ей было неловко, учитывая то, что она уже ему показала.

И все же она не смогла заставить себя поблагодарить его. Ее гордость не позволяла этого сделать.

Прочитав ее настороженный взгляд, пока она все еще цеплялась за блокнот с отмеченными им темами, Айлекс ухмыльнулся.

- Ты хорошо поработала. Твои записи хорошо организованы.

Услышав эти слова, сопровождаемые его мягкой улыбкой, Тилия поняла, что она не единственная, кому это принесло пользу.

Она забыла, отвлекшись на то, что человек перед ней занимал первое место в течение четырех лет, что на самом деле не стоит позволять кому-либо видеть твои конспекты.

Для выпускников учебные заметки были дороже самой жизни. Иногда ими даже не делились между членами группы.

Однако она поступила глупо, позволив Айлексу Дэвенпорту увидеть темы, которые она так тщательно отобрала, полагая, что он ей помогает.

Увидев, как ее плечи дрогнули от ощущения странного предательства, Айлекс рассмеялся еще громче.

Возможно, он почувствовал, что она собирается схватить его за воротник, потому что быстро отступил на шаг.

- Учись усердно, Тилия.

Оставив ее с этими словами, словно учитель, дающий наставления ребенку, он быстро зашагал прочь.

Широкие шаги, которые вскоре унесли его за пределы досягаемости газового света, казались почти радостными.

Не осознавая этого, Тилия обнаружила, что смотрит вслед его широкой удаляющейся спине, но затем, заметив поздний час, поспешила отвернуться.

Однако перед самым входом в общежитие она еще раз повернула голову в ту сторону, где скрылся Айлекс Дэвенпорт.

Неужели его действительно интересовал мой список тем?

Или, что еще важнее, почему он оказался перед женским общежитием в столь поздний час...?

Пока эти спутанные мысли на мгновение затуманивали ее разум, Тилия пристально посмотрела на тропинку, прежде чем решительно отвернуться.

Неважно, каковы были его намерения.

В конце концов, он не имел к ней никакого отношения.

Решительно ответив на свои вопросы, Тилия без дальнейших колебаний вошла в общежитие.

***

Наконец-то наступил долгожданный день нового семестра. Выпускники деловито перемещались между аудиториями и библиотекой, они выглядели более напряженными, чем обычно, и даже профессора проявляли некоторую снисходительность к студентам четвертого курса.

Но уже через неделю Тилия сидела в дальнем конце большого, веерообразного лекционного зала с кривой улыбкой на лице, а не с энтузиазмом экзаменующегося.

Учебный план последнего семестра несколько отличался от предыдущих трех лет.

В отличие от обычного плотного расписания, в расписании второго семестра выпускного курса было больше пустых мест, чем занятий, и все они были заполнены подготовкой ко второму экзамену.

На выпускном экзамене пять студентов садились за круглый стол для дебатов. Соответственно, выпускники формировали группы по пять человек, чтобы вместе практиковаться в ведении дебатов.

Поскольку им приходилось охватывать множество тем, в течение последнего семестра члены группы проводили вместе более семидесяти процентов своего времени.

Учебные группы, определявшие результаты обучения, формировались на основе выгоды, а не знакомства.

Какими бы близкими друзьями они ни были, никто не хотел включать в свою учебную группу человека, который едва сдал предыдущий экзамен.

Никто не хотел провалится на последнем этапе из-за личных привязанностей.

В этом смысле вполне естественно, что Тилия должна была получить множество предложений от других.

В конце концов, она была той студенткой, которая занимала второе место на каждом экзамене.

Было ясно, что она займет лидирующую позицию в жесткой конкуренции за партнеров по учебе.

Но вопреки ожиданиям, ни в первый день, ни во второй, ни даже по истечении целой недели Тилии не было предложено ни одной учебной группы.

Проведя некоторое время в растерянности, она наконец поняла, почему к ней никто не подходил и почему она получала отказ за отказом.

Это дело рук Сесилии Клейтон. Другого объяснения не было.

Все, кто ей отказал, явно остерегались Сесилию.

Снова горько усмехнувшись, Тилия посмотрела на девушку с огненно-рыжими волосами, сидевшую внизу.

С того момента, как она вошла в лекционный зал, ее взгляд всегда был прикован к одному человеку.

Ее хладнокровный потенциальный жених, Айлекс Дэвенпорт, ни разу не ответил на ее взгляд.

Заметив несправедливые взгляды, брошенные в ее сторону, Тилия поняла, почему Сесилия прибегла к столь мелочной тактике.

Сцена, которую она устроила накануне начала семестра, должно быть, была ее способом объявить войну.

Тилия не была уверена, как Сесилии удалось настроить против нее отчаявшихся студентов последнего курса, но одно было ясно: Сесилия Клейтон в конечном итоге достигла своей цели.

На данный момент большинство студентов уже сформировали свои учебные группы, но Тилия не смогла присоединиться ни к одной из них.

Горькая улыбка снова появилась на ее губах, но закончилась она глубоким вздохом.

Она пыталась вести себя невозмутимо, но это было связано с ее выпускным экзаменом. Невозможно было не чувствовать беспокойство и тревогу.

А что, если она действительно не сможет сформировать такую учебную группу?

Зеленые глаза Тилии дрожали от беспокойства.

Для второго экзамена была необходима группа.

В отличие от предыдущих экзаменов, к которым она могла готовиться самостоятельно, экзамен по дебатам требовал практики, чтобы научиться излагать аргументы и подготовиться к неожиданным ситуациям, которые могли возникнуть при представлении доказательств.

Сколько бы раз она ни практиковалась в одиночку, это никогда не будет столь же эффективно, как участие в настоящих дебатах.

Тем не менее, если это был ее единственный вариант...

Пытаясь скрыть замерзшие кончики пальцев, Тилия уставилась на стол, погруженная в свои мысли.

- Тилия!

Внезапно раздался голос Джуди. Она на минутку выходила из лекционного зала, чтобы что-то сделать.

Тилия повернула голову в сторону звука.

Лекция в большом зале была общеобразовательной, на которой присутствовали все оставшиеся студенты последнего курса.

Хотя их число сократилось более чем вдвое, студенты по-прежнему заполняли просторный лекционный зал, и Джуди возбужденно махала рукой, пробираясь сквозь толпу.

Рядом с ней шли двое незнакомых мужчин.

Почему эти двое с ней?

Пока Тилия с недоумением смотрела на подругу, Джуди подошла к ней с бодрым голосом.

- Тилия, как насчет того, чтобы мы сформировали такую группу? Оказывается, эти двое тоже еще не нашли себе группу для занятий!

Услышав ее слова, Тилия широко раскрыла глаза и посмотрела на Джуди, которая стояла возле ее стола.

Изначально Тилия, конечно, планировала создать группу вместе с Джуди.

Но поскольку события приняли странный оборот, она держала свои мысли о формировании учебной группы при себе, как будто забыла разговор, который у них состоялся в первый вечер семестра.

Дело было не в том, что она не хотела получить высшее образование. И не в том, что она не хотела цепляться за Джуди.

Однако, рассуждая логически, цепляясь за подругу, она ничего не изменит.

Сесилия Клейтон уже дала указание всем не объединяться в группу с Тилией Эмброуз.

Хотя Тилия не знала точно, как Сесилия манипулировала всеми, у нее было смутное представление об этом.

Маркизат* Клейтонов был влиятельным, имея свои связи почти в каждом деловом предприятии. Вероятно, Сесилия использовала репутацию своей семьи для этого.

(*П.П. Маркизат – владения маркиза)

Вероятно, она использовала как принуждение, так и убеждение.

Трудно было понять, почему Сесилия пошла на такие крайности, чтобы низвергнуть ее, но женщина, ослепленная любовью, готова пойти на любые крайности.

Даже если бы Тилии удалось привлечь Джуди Уэллс, ее учебная группа, скорее всего, состояла бы только из них двоих.

Все остальные уже поддались на принуждение и убеждение Сесилии.

Насколько лучше будут дебаты, проводимые двумя людьми, по сравнению с дебатами, проводимыми в одиночку?

Ответ Тилии был скептическим.

В отличие от нее, которая планировала уехать в Онтароа, Джуди была уверена, что проведет всю свою жизнь в Акансисе. Когда она задумалась о будущем Джуди, ответ стал еще более пессимистичным.

Хотя она была младшей дочерью в семье Уэллс, ей было бы трудно жить в оппозиции к Сесилии Клейтон.

Сколько бы Тилия ни размышляла над этим, она пришла к выводу, что создание группы с Джуди принесет больше вреда, чем пользы.

Она предполагала, что Джуди также предпочтет присоединиться к полной учебной группе, а не формировать группу только из них двоих.

По крайней мере, так она думала до того, пока перед ней не появилась Джуди в сопровождении двух мужчин.

- Только не говори мне, что ты уже нашел группу?

Когда Тилия промолчала, брови Джуди опустились.

- Как ты могла? Мы же договорились, что будем в одной группе. Ты меня бросаешь?

Увидев разочарованное лицо подруги, Тилия перевела обеспокоенный взгляд в сторону Сесилии.

Как и ожидалось, Сесилия наблюдала за ними из группы своих последователей со странной улыбкой на губах, но глаза ее были такими же холодными, как и за день до начала семестра.

- Джуди, я думаю, будет лучше, если…

Тилия собиралась отвергнуть свою подругу, которая, скорее всего, останется частью светской жизни Акансиса до конца ее жизни.

- Ни в коем случае! Ты не можешь этого сделать!

Но Джуди заговорила первой, прижавшись к подруге и надув губки.

- Все трое из нас едва сдали первый экзамен, поэтому нам действительно нужен умный товарищ по команде. Пожалуйста, присоединяйся к нам! Пожалуйста!

Увидев, что Джуди ведет себя как ребенок, устраивающий истерику, Тилия на мгновение растерялась, а затем нахмурилась от разочарования.

- …Пожалуйста, Тилия Эмброуз.

Мужчина, который молча стоял позади Джуди, наконец заговорил.

Только тогда Тилия заметила его и повернулась, чтобы посмотреть.

Она уже знала его имя: Виктор Бартлетт. Он был одним из немногих, с кем Джуди, которая была очень застенчивой, общалась.

- Я тоже прошу тебя, Тилия. Я еле сдал первый экзамен, и не думаю, что смогу снова сдать письменную часть в следующем году.

Услышав слова Виктора, худой человек, стоявший рядом с ним, сложил руки и взмолился.

Ей пришлось хорошенько подумать, чтобы вспомнить, что она также знала и его имя: Маккензи Фитц. Известно, что он находился на академическом испытательном сроке столько же, сколько и Грегори Майерс.

Вспомнив имена этих двух мужчин, она поняла, как Джуди удалось привести их к ней.

Обе семьи, Бартлетт и Фитц, были рыцарскими семьями с членами Королевских рыцарей. И Джуди была дочерью уважаемой семьи Уэллс, известной тем, что производила на свет выдающихся рыцарей.

«Она использовала имя своего отца».

Чувствуя, как у нее начинает болеть голова, Тилия посмотрела на подругу, которая потирала руки, как и Маккензи Фитц.

- Присоединяйся к нам. Пожалуйста. Присоединяйся к нам!

Увидев Джуди, Виктор Бартлетт, который обычно был невозмутим, тоже начал потирать руки в мольбе.

- Пожалуйста, Тилия Эмброуз.

- Я действительно хочу закончить академию. Если так будет продолжаться, я не успею оглянутся, как стану старше своих преподавателей. Пожалуйста!

Когда к ним присоединилась искренняя мольба Маккензи Фитца, Тилия почувствовала себя женщиной, столкнувшейся с тремя пресмыкающимися насекомыми.

Услышав тихий шелест их рук, она не смогла сдержать смех.

Джуди тоже наверняка знала, что Сесилия Клейтон наблюдает за ней. Но Джуди, казалось, это не волновало, она горячо убеждала Тилию.

- Я не хочу ходить в академию без тебя ни одного дня. Но на этот раз ты ее закончишь. Нет, ты не можешь! Я не смогу сделать это без тебя!

Услышав пронзительный возглас подруги, Тилия наконец от души рассмеялась.

Кого это волнует? Сесилия Клейтон была грозным противником, но и графиня Уэллс не была обычной дамой.

Граф Уэллс, который души не чаял в своей дочери, не стал бы так просто мириться с тиранией Сесилии.

Независимо от того, насколько могущественны были Клейтоны, они не могли бы так просто противостоять главе Королевских рыцарей.

- Тилия, пожалуйста!

Видя, что подруга умоляет ее, хотя это она должна была умолять, Тилия наконец сдалась и взяла Джуди за руку.

- Ты присоединишься к нам?

- Ты останешься со мной.

Ее тихие слова были искренними.

«Если придется, я даже займу денег у отца, чтобы купить ей мороженое».

Пока Тилия предавалась своим маленьким сожалениям, лицо Джуди озарилось радостью, как и лица Виктора Бартлетта и Маккензи Фитца.

- Значит, нас четверо? Пятеро было бы идеально, но и четверо это уже почти полная группа!

Джуди быстро села рядом с Тилией и достала свою тетрадь.

- Хорошо, давайте сначала поделимся нашим расписанием. Нам нужно зарезервировать место для занятий в библиотеке, так что сообщите мне свое свободное время.

- Хорошо, я пойду, возьму со своего места расписание и тетрадь.

- О, я тоже!

Пока новые члены группы спешили занять свои места, Тилия осторожно взяла ручку и начала что-то писать в углу пустой тетради Джуди.

Спасибо.

Джуди мягко улыбнулась, глядя на слегка кривые буквы, так непохожие на обычно аккуратный почерк Тилии.

Но ни Джуди, ни остальные не заметили, что за ними наблюдают не только Сесилия и ее последователи.

Взгляд Айлекса, который до сих пор был устремлен на Тилию, переместился на Маккензи Фитца и Виктора Бартлетта.

На короткий миг температура в его серо-голубых глазах, казалось, упала, став ледяной. Но прежде чем кто-либо успел заметить, он скрыл это нейтральным выражением и отвернулся.

«Я должна сделать это как следует».

Тилия сидела за столом перед возвышающимся входом в центральную библиотеку, смоделированную по образцу древнего храма с рядами каменных колонн. Решительным взглядом она просматривала материалы перед собой.

«Я позабочусь о том, чтобы все в моей учебной группе, включая меня, сдали экзамен».

- Вот.

С твердой решимостью Тилия передала материалы, отмеченные красным, Джуди, сидевшей напротив нее.

- Я думаю, этого хватит на эту неделю.

- Т-так много, все это…?

- Да. Учебная группа не будет работать идеально с самого начала, поэтому я уменьшила нагрузку. На следующей неделе, в зависимости от того, как все пойдет, мы сможем постепенно ее увеличить.

- А потом… увеличить еще?

Пока Джуди рассматривала материалы, которые ей дала Тилия, ее лицо становилось все более унылым. Она со стоном упала на стол.

- О, Боже, заставить дам ждать так долго!

К ним с оживленным голосом подошел Маккензи Фитц, студент заочного обучения, который был как минимум на шесть лет старше их.

- Где Виктор Бартлетт?

Увидев, что Маккензи, который, обычно сидел рядом с ней, пришел один, Тилия слегка нахмурилась.

- Разве он не пришел с тобой?

Из-за разного расписания занятий члены учебной группы договорились встретиться за первым столом перед библиотекой после дневных занятий.

Насколько помнила Тилия, Виктор Бартлетт и Маккензи Фитц сегодня были на одном и том же занятии.

- Вы разве оба не были на геометрии? Почему вы пошли по отдельности?

- Ты это помнишь? Ого, Тилия. У тебя такая хорошая память. Или, может быть, ты проявляешь ко мне особый интерес?

- Хватит шутить. Почему вы пошли отдельно?

- Виктор сказал, что кто-то хочет присоединиться к нашей группе, поэтому он пойдет с ним, - небрежно ответил Маккензи, не обращая внимания на строгий тон Тилии.

- …Кто-то должен присоединится к нашей группе?

- Да. Нам все еще не хватает одного человека.

Услышав его слова, Тилия слегка приподняла брови от удивления и отодвинулась к краю скамейки.

Прошла уже неделя с начала семестра. К этому времени большинство кандидатов, готовящихся ко второму выпускному экзамену, уже сформировали свои учебные сообщества и начали заниматься в группах.

Кто-то, кто не является частью группы на данном этапе…

«Должно быть, это какой-то отставший».

- Тебе это не нравится?

- Нет.

Несмотря на свои пренебрежительные мысли о потенциальном новом участнике, Тилия решительно покачала головой в ответ на слова Маккензи.

- Лучше укомплектовать группу. Как ты сказал, нам все еще не хватает одного человека.

Для дебатов требовалось пять участников. Даже если они были ненадежным дополнением, лучше иметь полную группу. Даже соломенное чучело было лучше, чем никого.

- Они скоро будут здесь... А, вот они, идут сюда.

Тилия надеялась, что новым членом группы хотя бы будет девушка, когда Маккензи указал на Виктора Бартлетта, приближающегося к лестнице библиотеки.

Без особых ожиданий Тилия повернула голову в направлении, указанном Маккензи.

Центральная библиотека, тщательно спроектированная ее основателем, располагалась на возвышенности.

Это грандиозное сооружение позволяло любоваться прекрасным закатом над обширным кампусом, но чтобы насладиться этим видом, сначала приходилось подниматься по, казалось бы, бесконечным ступеням, ведущим к нему.

«Не похоже, что это девушка».

Наблюдая, как Виктор Бартлетт выбирает крутую лестницу вместо наклонной дорожки, Тилия тихонько щелкнула языком.

Мужчина, воспитанный в рыцарской семье, не выбрал бы лестницу, если бы сопровождал даму, поэтому новый член, следующий за Виктором, должен быть мужчиной.

Еще менее взволнованная, Тилия равнодушно перевела взгляд на лестницу, где должна была появиться новая фигура.

Первое, что привлекло внимание ее равнодушных зеленых глаз, были яркие светлые волосы, освещенные красным сиянием заходящего солнца.

На какое-то мгновение ей показалось, что есть что-то странно знакомое в этих тонких светлых волосах.

Шаг за шагом, пока он поднимался по лестнице, в поле зрения появлялось лицо мужчины.

Наступила осень - время года, когда дни начинали становиться короче.

Сзади нее дул более холодный ветер, чем накануне, направляясь к человеку, который теперь полностью раскрыл себя.

Над золотистыми волосами, которые слегка развивались на ветру, ее глаза встретились с его глазами - этими серо-голубыми глазами, напоминающими о зиме.

Поняв, кто это, Тилия невольно сжала кулаки на коленях.

- О…

Тилия была не единственной, кто узнал нового члена. Джуди, которая также не питала больших надежд, прошептала ошеломленным голосом:

- А-Айлекс Дэвенпорт… почему он присоединяется к нашей учебной группе?

В тот момент, когда Тилия услышала это имя из уст своей подруги, она без колебаний резко встала. Она сердито направилась к человеку, который шел к ним.

***

- Что ты делаешь?

Оттащив Айлекса Дэвенпорта в безлюдное место за библиотекой, Тилия зашипела на него.

- Почему ты присоединился к моей учебной группе?

- Почему? Разве есть какие-то правила, которые запрещают мне присоединиться?

- Сейчас не время шутить…

Бросив на него свирепый взгляд, Тилия поняла, что все еще держит его за руку, и резко отпустила ее.

Наблюдая за ней, Айлекс ухмыльнулся, насмешливая улыбка играла на его губах, когда он говорил:

- Я просто искал учебную группу. Когда Виктор Бартлетт сказал, что им не хватает одного члена, я принял предложение.

- Почему у тебя до сих пор не было учебной группы?

Спросила Тилия, не в силах скрыть раздражение из-за его небрежного тона.

- Ты лучший на курсе. Какой в этом смысл?

Самым важным критерием при наборе членов в учебную группу для второго выпускного экзамена Королевской академии были оценки.

Он был лучшим на курсе четыре года подряд, и даже занял первое место на первом экзамене с ошеломляющими баллами. Не было никаких причин, по которым кто-то вроде него не нашел бы учебную группу на этой поздней стадии.

Тогда почему?

Когда она уже собиралась усомниться в его мотивах, она взглянула на его гладкое лицо и вздохнула.

Забудь об этом. Даже если она надавит на него, он все равно не ответил честно.

- Не делай ничего странного и просто уходи.

Вместо того чтобы давить на загадочного человека, Тилия выбрала примирительный подход.

- Кто-то твоего уровня может легко покинуть эту группу и сформировать новую. Я объясню это остальным, так что просто уходи, как будто ничего не произошло.

- Почему я должен уходить из отличной учебной группы?

Несмотря на то, что она отступила, Айлекс остался непоколебим.

- Есть ли какая-то причина, по которой я не могу присоединиться к вашей группе?

- Ты спрашиваешь, потому что не знаешь?

Выражение лица Тилии стало резким, она не могла больше сдерживаться.

- Слухи о цветах, которые ты мне присылал, распространились по всей академии. Если мы окажемся в одной учебной группе, какие сплетни, по-твоему, последуют?

Она не могла отрицать, что, когда узнала, что Сесилия Клейтон пытается помешать ее выпуску, она почувствовала некоторую обиду на Айлекса за то, что тот присылал ей эти цветы.

Однако была причина, по которой она не сказала ему об этом.

Хотя эти цветы и причинили ей неприятности, они также принесли пользу.

Благодаря подаркам от Айлекса Дэвенпорта Тилия прекрасно провела каникулы.

Она хорошо знала, что бесплатного счастья не бывает. Тилия, которая узнала это на собственном горьком опыте в течение своей трудной жизни, смирилась с тем, что ярость Сесилии была ценой, которую ей пришлось заплатить.

Но она не была готова платить больше того комфорта, который получила во время отдыха.

Подумав о своем любопытном отце и письмах с просьбой об инвестициях, которые скоро придут, Тилия с раздражением посмотрела на Айлекса.

- Я не намерена подливать масла в огонь этих грязных слухов. Так что, пока я еще любезна, уходи.

Айлекс молча посмотрел на свирепую женщину перед собой, которая даже перестала говорить вежливо.

Как раз в тот момент, когда она собиралась топнуть ногой и потребовать от него ответа...

- ...Значит, цветы все-таки дошли до тебя, — пробормотал он с пустым выражением лица.

- Что?

- Я говорю, похоже, цветы дошли до тебя.

Когда он говорил, на его лице не отражалось никаких особых эмоций, выражение лица было еще более безразличным, чем обычно.

- Я посылал их неоднократно, но так и не получил от тебя ответа или хотя бы весточки. Я даже не был уверен, были ли они доставлены.

- ……

- Но если ты о них знаешь, значит, они были доставлены должным образом.

Застигнутая врасплох неожиданной темой, Тилия невольно прикусила губу, глядя на него.

Лицо Айлекса было таким же прекрасным, как и цветы, которые он прислал, но, как и эти цветы, она не могла разгадать его истинных намерений.

- Они тебе понравились? Они были красивыми?

В его голосе звучала кривая усмешка, когда он посмотрел на нее, слегка прищурившись.

- Я сказал им присылать только самые красивые и ценные цветы, которые были выращены с заботой.

- ……

- Стоили ли они своих денег? Они понравились тебе, хоть немного?

Не в силах понять его саркастический тон, Тилия лишь закусила губу от досады.

Его взгляд на мгновение упал на ее пылающие губы, прежде чем быстро вернуться к ее глазам.

Тилия ощутила необъяснимое чувство опасности, глядя в его серо-голубые глаза.

Мужчина стоял молча, словно чего-то ожидая.

Она знала. Сейчас был момент спросить его, почему он присылал цветы. Но инстинктивное чувство опасности не позволило ей заговорить.

У нее было жуткое предчувствие. Если она спросит «почему» прямо сейчас, то услышит нечто необратимое. Интуиция подсказывала ей, что лучше оставить это похороненным и уйти.

- Какая разница, если появится еще один слух?

Почувствовав ее нерешительность, Айлекс вдруг заговорил с усмешкой.

- Просто прими это. Это не навредит тебе. Как ты сказала, я лучший студент, поэтому я могу оказать тебе большую помощь в окончание учебы.

- …Я справлюсь и без тебя.

- Не позволяй гордости стать помехой.

Резко ответил он на запоздалый ответ Тилии.

- Ты отчаянно хочешь получить диплом, не так ли, Тилия Эмброуз? Ты хочешь, чтобы это произошло, несмотря ни на что.

Айлекс поднял руку, словно не в силах больше сдерживать свое разочарование, и решительно посмотрел на нее.

Вздрогнув, Тилия попыталась отступить, но ее спина уперлась в стену.

Без предупреждения его крепкие пальцы коснулись ее губ. Только когда его горячие пальцы дотронулись до ее губ, Тилия поняла, что нервно кусала их.

Айлекс, остановив ее дурную привычку пальцами, горячо вздохнул и наклонился ближе.

За зданием, в безлюдном месте, яркий закат не мог проникнуть в тусклый угол, где над ней нависала его тень, делая пространство еще темнее.

- Так что просто притворись, что ничего не знаешь.

Даже без прикосновения его близость излучала тепло, которое она отчетливо ощущала, когда он тихо шептал.

- В любом случае…

Глаза Тилии расширились от последующих слов мужчины.

Но Айлекс Дэвенпорт, не обращая внимания на выражение ее лица, просто повернулся и ушел, как будто его задача была выполнена.

Лишь когда его широкие шаги окончательно стихли вдали, Тилия прислонилась к стене и села.

Дрожащей рукой она прикрыла рот, ее испуганные глаза отражали внутреннее смятение.

«В любом случае…»

Его низкий, пронзительный голос снова раздался в ее ушах.

«Как только ты сдашь экзамен в консульство Онтароа и покинешь эту страну, все это останется лишь бессмысленными слухами».

***

- Эм, Тилия. Знаешь…

После окончания первого занятия Джуди кружила вокруг Тилии в общежитии, ища возможность, прежде чем наконец спросить:

- Итак, эм... можешь рассказать, какие у тебя отношения с Айлексом Дэвенпортом?

Услышав вопрос подруги, Тилия проглотила вздох, который вот-вот должен был вырваться, и посмотрела на нее. Повернув голову, она увидела, как карие глаза Джуди сверкнули любопытством.

- Между нами ничего нет.

Услышав прямой ответ Тилии, в теплых карих глазах Джуди мелькнуло разочарование.

Джуди, должно быть, тоже слышала слухи - о Тилии и Айлексе Дэвенпорте. О цветах, которые посылал второй сын семьи Дэвенпорт, слухи, которые распространились по всему высшему обществу Акансиса.

Более того, сегодня Джуди видела, как она поспешно тащила его в безлюдное место.

Джуди, должно быть, достигла своего предела, не в силах удержаться от вопроса, какие у них были отношения и как изменилось отношение Тилии, которая, по-видимому, его недолюбливала.

- Я серьезно. Я понятия не имею, о чем он думает, но у меня нет никаких мыслей о нем. Так что между нами ничего нет.

Это было все, что Тилия могла сказать Джуди. Это была неприукрашенная правда. Хотя, надо признать, это была половина правды, скрывающая секреты, которые она не хотела раскрывать.

- …Хорошо.

После минутного колебания Джуди кивнула, принимая прямое заявление Тилии.

- Если ты так говоришь, то, полагаю, так оно и есть.

Она весело ответила, прежде чем развалиться на кровати и пробормотать:

- Но в любом случае, означает ли это, что Айлекс Дэвенпорт действительно присоединится к нашей учебной группе?

Джуди, казалось, намеренно сменила тему, но Тилия не смогла ответить сразу и просто смотрела в окно.

Она хотела сказать, что решила выгнать его и оставить группу из четырех человек, но не смогла.

Она не могла бездумно исключить из учебной группы мужчину, который знал ее секрет.

Чтобы гарантировать его молчание и выяснить его истинные намерения, ей пришлось оставить его в группе.

- Да, полагаю.

- Ух ты.

В ответ на ее нарочито беспечный ответ Джуди невинно воскликнула.

- Значит, теперь в нашей учебной группе есть и лучший, и второй по рейтингу студент? Отлично! Я точно сдам!

Увидев, как ее подруга затопала ногами от радости, жесткое выражение лица Тилии немного смягчилось.

- Да, сдадим почти наверняка. Хотя нам придется еще поработать.

Радостное лицо Джуди мгновенно помрачнело от ее слов.

- Будет ли Айлекс Дэвенпорт… учиться так же усердно, как и ты?

Немного подумав, Тилия вспомнила темы, которые он отметил для нее, и медленно кивнула.

- Он, возможно, не делает многого, но когда он что-то делает, он делает это тщательно.

- Уф.

Джуди застонала, уткнувшись лицом в подушку, заставив Тилию рассмеяться.

Побормотав себе под нос, что «выпускной никогда не обходится без боли», Джуди в конце концов встала и, схватив полотенце, снова непринуждённо заговорила:

- Тилия, знаешь? Ты мой самый дорогой друг.

Услышав неожиданный комментарий, Тилия, сидевшая за своим столом и готовившая материалы на завтра, повернула голову.

Джуди возилась с полотенцем, поглядывая на Тилию, словно оценивая ее реакцию, а затем добавила:

- Что бы кто ни говорил, я всегда на твоей стороне, Тилия.

Услышав эти слова, Тилия коротко моргнула, глядя на подругу, а затем на ее лице расцвела улыбка, словно снежинка, тающая на ладони.

- Спасибо, Джуди. Я чувствую то же самое.

- Действительно?

- Да. Не знаю, как бы я справилась с этой тяжелой жизнью в академии без тебя.

Услышав искренние слова, которые Тилия, часто испытывавшая трудности с проявлением чувств, сумела высказать, Джуди, казалось, была тронута, ее плечи слегка дрожали.

- Именно это я и хотела сказать!

Джуди бросилась к Тилии и крепко обняла ее.

- Тилия, даже после того, как мы окончим академию, давай останемся близкими друзьями.

От Джуди исходил мягкий и теплый запах, запах, которым Тилия никогда не могла обладать.

На мгновение Тилии захотелось во всем признаться своей солнечной подруге, но она сумела подавить свою слабость, похоронив ее глубоко внутри.

- …Да, давай так и сделаем.

Джуди не заметила колебаний в голосе Тилии, наполненном чувством вины, и заговорила весело.

- Обещай мне, ладно?

Она еще раз обняла подругу, застенчиво потерла нос, объявила, что пошла умываться, и выбежала из комнаты.

Только после того, как ее соседка ушла, оставив ее одну в комнате, Тилия наконец выдохнула, сдерживая дыхание, и схватилась за пульсирующую боль в голове.

«Откуда он знает?»

Тот факт, что Айлекс Дэвенпорт упомянул консульство Онтароа, был секретом, о котором она не рассказала даже Джуди.

Не то чтобы она не доверяла своей самой близкой подруге. Если бы она рассказала Джуди, та несомненно, поддержала бы ее искренне, чем кто-либо другой, и старательно хранила бы ее тайну.

Но, несмотря на то, что она знала, что получит поддержку и понимание, и несмотря на острое чувство вины, у Тилии была одна причина хранить этот секрет даже от своей единственной подруги.

Мечта о должности в консульстве была для нее слишком дорога, чтобы делиться ею с кем-то еще.

Мечта стать сотрудником иностранного консульства была у нее с тех пор, как отец впервые увидел в ней товар, который можно продать.

С того дня Тилия уже не представляла себе жизни, в которой она не поедет в Онтароа. Или, точнее, она просто не могла себе этого представить.

От одной этой мысли она задыхалась, словно попала в ад.

Это была такая тяжелая мечта, такое заветное желание, что она не могла спокойно рассказать о ней даже своей единственной подруге.

Она боялась, что ее сердце ослабеет. Она боялась, что ее сердце, подкрепленное любящей поддержкой, может хоть немного рухнуть.

«Но как он узнал, Айлекс Дэвенпорт…»

Не в силах подавить тревогу, Тилия снова закусила губу.

Ее губы, уже болевшие от острых зубов, начали кровоточить, но, несмотря на металлический привкус, она не могла остановить свою дурную привычку. Вместо этого она встала и принялась расхаживать.

Может быть было ошибкой открыть ему свой интерес к изучению онтароанского языка?

Но даже если бы он знал, что она интересуется языком, это само по себе не имело бы прямой связи с ее стремлением занять должность в консульстве.

Внезапно она вспомнила об официальном документе, который Джордж украл из ее комнаты.

Мог ли он рассказать Айлексу о том, что нашел в ее комнате тот консульский документ?

«…Нет.»

Тилия быстро отбросила эту мысль.

Не может быть. Если бы Джордж знал Айлекса Дэвенпорта, он бы похвастался ей об этом без колебаний.

«Как же тогда он мог узнать...»

Тилия нервно шагала по узкой комнате, постоянно кусая губы.

Сколько она ни ломала голову, она не могла понять.

Как Айлекс Дэвенпорт узнал секрет, который она так хорошо хранила?

Почему он настоял на присоединении к ее учебной группе, несмотря на то, что знал ее секрет?

Все это оставалось окутанным туманом неизвестности.

Единственное, что она знала наверняка, было одно.

Он знал ее гораздо лучше, чем она могла предположить.

Спаржа, завтрак на столе - возможно, все это не было совпадением.

С этой мыслью Тилия наконец рухнула на кровать.

Несмотря на то, что она находилась в своей комнате, где ей должно было быть наиболее комфортно, она чувствовала беспокойство, от которого было трудно дышать, и ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов.

- Нам нужно закончить эту тему до того, как опадут все листья, поэтому давайте увеличим объем нашей работы по дебатам, начиная со следующей недели.

Несмотря на беспокойство Тилии, учебная группа со вторым и лучшими студентом Королевской академии продвигалась гладко.

Вопреки ее опасениям, Айлекс Дэвенпорт с того дня не показывал никакого необычного поведения. Поначалу Тилия относилась к нему настороженно, но постепенно смягчила свой осторожный взгляд в ответ на его безразличное поведение.

Он вел себя просто как человек, который хотел окончить учебу и присоединился к учебной группе только для этой цели. Хотя она все еще не могла понять его истинных намерений, у нее не было желания провоцировать его без необходимости, пока он вел себя хорошо.

Как он сказал за библиотекой, нельзя отрицать, что лучший студент академии был ценным активом для их учебной группы.

- Вместо того, чтобы увеличивать объем работы по дебатам, возможно, было бы лучше увеличить частоту наших встреч.

Айлекс тихо ответил на предложение Тилии, которое она сделала, глядя на расписание занятий.

- Каким бы необходимым это ни было, занятия три раза в день не будут эффективными.

Взглянув на заранее составленный график, Тилия медленно, хотя и неохотно, кивнула.

- Хорошо, давайте так и сделаем.

Это задело ее гордость, но он снова оказался прав. Ни одно из его предложений не было ошибочным до сих пор.

- Ладно, все снова доставайте свои расписания. Нам нужно проверить, нет ли пересекающихся свободных окон.

Услышав слова Тилии, все члены учебной группы, прислушивавшиеся к их разговору, застонали, роясь в своих сумках.

- Так несправедливо. У меня остался всего один свободный день.

- Поторопись, Джуди.

Увидев, что ее подруга ноет больше всех, Тилия слегка улыбнулась и потянулась к ней. В этот момент...

- Ах, извини.

Рука Маккензи, державшая расписание и заметки, коснулась руки Тилии.

- У тебя холодная рука. Тебе холодно?

Маккензи Фитц посмотрел на нее с нежной улыбкой, как будто это действительно была ошибка.

- Нет, они всегда холодные, — равнодушно ответила Тилия и начала проверять пересекающиеся свободные окна в собранных вместе расписаниях.

- Тогда, похоже, этот временной интервал подойдет лучше всего, так что давайте назначим на этот день. Что думаете?

Тилия сосредоточилась исключительно на изменении графика, как будто это было единственное, что имело для нее значение.

Однако Айлекс, который молча наблюдал за ней, заметил одну деталь, на которую больше никто не обратил внимание.

Когда никто не смотрел, она осторожно опустила руку и вытерла о свою юбку тыльную сторону ладони, которой коснулся Маккензи Фитца.

Странная эмоция мелькнула на лице Айлекса, когда он это увидел.

Но эта эмоция, нечто среднее между дискомфортом и удовлетворением, исчезла в тот момент, когда Тилия подняла голову.

***

- Кажется, я умру, Тилия.

- Не волнуйтесь. Никто еще не умирал от подготовки к экзамену.

- Я могу стать первой.

Джуди прижалась к Тилии и ныла всю дорогу вниз по лестнице.

- Как ты можешь быть такой бессердечной? Неужели ты не можешь немного уменьшить нагрузку, хотя бы ради своей умирающего подруги?

Игнорируя жалобы соседки по комнате, Тилия сошла с последней ступеньки. И тут...

- Тилия!

Она услышала голос, зовущий ее сзади.

Повернув голову, она увидела Маккензи Фитца, его тощее лицо выглядело так, словно он поспешил вниз по лестнице, чтобы догнать ее.

Тилия с недоумением наблюдала, как он тяжело дышит перед ней.

- В чем дело?

- Мне нужно тебя кое о чем спросить.

Отдышавшись, Маккензи протянул свои записи Тилии.

- Не могла бы ты помочь мне с этим?

Указанная им часть была одной из тем для обсуждения на следующий день.

- Я планировал изучить ее сам после твоего ухода, но не смог разобраться. Ты лучшая в риторике, Тилия.

Он продолжал говорить, подчеркивая свои чисто академические намерения невинным выражением лица.

- Если тебя не затруднит, не могла бы ты мне помочь? О, но я не имею в виду, что мы будем заниматься одни! Джуди тоже может заниматься с нами…

- Подожди.

Прервав его бессвязную речь, Тилия повернулась к подруге, стоявшей рядом с ней.

- Джуди, могу ли я одолжить лист из твоего блокнота?

- Блокнот? Конечно, вот!

Джуди с готовностью вырвала страницу и передала ее Тилии, которая быстро что-то нацарапала на ней ручкой.

- Вот.

Маккензи, наблюдавший за ней с недоумением, нерешительно взял бумагу, которую протянула ему Тилия.

- Это книга, которая подробно объясняет теорию, связанную с темой, которую ты не понимаешь. Она будет более точной, чем мои объяснения.

- О…

- В центральной библиотеке есть несколько экземпляров. Это всеобъемлющая книга, богатая теориями, которая будет особенно полезна в дебатах, которые могут принять неожиданные повороты. И главное, независимо от того, насколько ты занят, лучше всего разобраться в теории самостоятельно.

- Э-э, с-спасибо…

- Без проблем. И для протокола, лучший в риторике Айлекс Дэвенпорт, а не я. Если ты все еще не понимаешь что-то, может быть, лучше спросить его.

Высказав всю правду, Тилия отступила от Маккензи.

- Что ж, я с нетерпением жду завтрашних дебатов.

- Э-э, х-хорошо.

Маккензи, который смущенно вертел в руках бумагу, запоздало поднял голову и окликнул Тилию, которая уже отошла довольно далеко.

- Спасибо, Тилия!

Когда она обернулась с равнодушным выражением лица, то увидела, что Маккензи Фитц ярко улыбается.

- Несмотря на то, что все остальные пытались меня отговорить, я рад, что присоединился к вашей учебной группе.

Маккензи продолжал нагло улыбаться, глядя на ее бесстрастное лицо.

- Хорошо, увидимся завтра, Тилия.

***

Джуди, которая бормотала о том, что станет первой жертвой, погибшей во время подготовки ко второму экзамену, в конце концов уснула еще до полуночи.

Проводив заснувшую за столом соседку до ее кровати, Тилия еще некоторое время сидела за своим столом, после того как Джуди погрузилась в мир снов.

Но и она в итоге вздыхала над проблемой, которую не могла решить.

Фух. Нахмурившись, Тилия провела линии по контуру, над которым работала.

«Айлекс Дэвенпорт… как он готовится?»

Джуди хвалила ее так же, как и лучшего студента, но для нее разница между ней и ним ощущалась как разница между небом и землей.

Его рассуждения, даже когда он представлял тот же аргумент, были гораздо богаче, практичнее и убедительнее ее рассуждений, которые часто казались расплывчатыми и необоснованными.

Профессора - настоящие академики, несомненно заметили бы эту разницу.

И эта разница в навыках, скорее всего, определит результат их оценки.

С чувством уныния Тилия посмотрела на груду материалов, прежде чем снова вздохнуть.

Требование окончить Королевскую академию Акансиса было необходимым условием для получения должности в иностранном консульстве Онтароа.

Но, к сожалению, этого оказалось недостаточно.

Чтобы быть уверенной в получении сертификата, ей нужен был диплом высокого ранга. В отличие от других заявителей в консульство, уровень владения онтароанским языком у Тилии был далек от совершенства.

Ее опущенные глаза метнулись на разговорник онтароанского языка, который она спрятала под столом.

По иронии судьбы, чем больше она узнавала, тем больше понимала, насколько несовершенна.

Мысль о том, что она сможет самостоятельно овладеть языком целой страны, была самонадеянной.

Чем больше она занималась, чем больше пробелов пыталась заполнить, тем яснее она представляла, как будет спотыкаться и терпеть неудачи во время собеседования в консульстве.

«…Айлекс Дэвенпорт, преуспел и в этом».

Размышляя над этим сравнением, которое вошло у нее в привычку, Тилия с замиранием сердца вспомнила о его свободном знании онтароанского языка.

С матерью из Онтароа Айлекс прожил там несколько лет в детстве. Он мог легко справиться с трудным произношением, с которым она боролась, составлять плавные предложения и использовать богатый словарный запас для ведения сложных разговоров.

Представив себе такого компетентного конкурента, сидящего рядом с ней во время собеседования, Тилия с тревогой прикусила губу.

Она должна была совершенствоваться, несмотря ни на что. Ей нужно было это сделать, чтобы покинуть это место.

Как раз когда она, с потерянным выражением лица, словно заблудившийся ребенок, посмотрела в темное окно, она увидела нечто неожиданное.

В ее мрачных зеленых глазах появился кто-то, кого там не должно было быть.

Когда она впервые увидела эти светлые волосы под уличным фонарем, Тилия подумала, что ей мерещится. Она предположила, что это галлюцинация, рожденная ее завистью к нему.

Но это не было иллюзией или ошибкой.

Перед лестницей женского общежития стоял мужчина, глядя прямо в окно, где находилась Тилия, и медленно приоткрывая губы.

«Спускаться».

Айлекс Дэвенпорт, отражаясь в ее широко раскрытых глазах, тихо прошептал с улыбкой, словно преследуя ее во сне.

- Спускайся, Тилия Эмброуз.

В тот момент, когда Тилия поняла, что мужчина перед ней не галлюцинация и не плод ее воображения, она инстинктивно нахмурилась.

Почему он здесь?

Прежде чем она успела полностью закрыть себе обзор, с раздражением поспешно задернув занавеску, мужчина, стоявший у подножия лестницы общежития, снова прошептал:

- Если ты не спустишься…

Не в силах отвести взгляд от его губ, шевелящихся в темноте, Тилия яростно задернула шторы, как только его слова оборвались.

Однако в следующий момент ее тень немного заколебалась, а затем резко встала со стула. Она выбежала из комнаты, ее шаги были тяжелыми и громкими.

Мужчина, наблюдавший за ее, разъяренным силуэтом, издал тихий смешок, Тилия, сердито топая вниз по лестнице, не могла увидеть его на удивление мягкую улыбку.

***

- Теперь ты доволен?

Тилия бросила на Айлекса Дэвенпорта сердитый взгляд, на ее лице отражалось явное недовольство.

- Даже не думай кричать мое имя. Убирайся отсюда.

Но в отличие от женщины, которую выманили наружу, мужчина, смотревший на нее, был таким же расслабленным, как и всегда.

- Ты легко одета.

- Почему ты вообще здесь?

- Даже если я предложу тебе свой пиджак, ты все равно не возьмёшь его.

- Айлекс Дэвенпорт. Почему ты здесь?

- Не ходи, если Маккензи Фитц тебя позовет.

Лицо Тилии, с трудом сдерживавшей раздражение, наконец похолодело, поскольку разговор продолжал уходить в сторону.

- Он - проблема. По возможности избегай с ним связываться.

Игнорируя ее реакцию, Айлекс продолжил:

- Честно говоря, я бы хотел выгнать его из учебной группы, но я не могу этого сделать.

Ха. При этих словах Тилия больше не могла сдерживаться и разразилась ехидным смехом.

Из всех людей именно он говорит это.

- Ты представляешься или что?

- Я? Ты думаешь, я создаю проблемы?

Мужчина поднял брови, словно только что услышал абсурдное обвинение.

- Я когда-нибудь доставлял тебе проблемы?

Тилия, которая собиралась огрызнуться, едва сдержала свои слова.

В тот момент, когда она открыла рот, она осознала, что ситуация обернется против нее. Затронуть тему того, что произошло в постели, было именно тем направлением, в котором он хотел направить разговор.

Айлекс, казалось, понял, почему Тилия держит рот закрытым, и коротко рассмеялся.

- Ты ведь занималась, да?

Его небрежный тон, как будто ее злость его нисколько не беспокоил, заставил глаза Тилии сверкнуть гневом. То, как он вел себя, как будто хорошо ее знал, только подлило масла в ее кипящее разочарование.

- А что?

Больше всего ее раздражало то, что она действительно занималась, как он и предполагал.

Почувствовав, что ее самый ненавистный противник прочел ее мысли, Тилия в раздражении набросилась на него.

- Ты что, подбросил шпиона ко мне в комнату?

- Нет, ничего подобного.

Несмотря на ее резкую реакцию, мужчина, окутанный почти стальным спокойствием, невозмутимо ответил:

- У тебя на руке чернильные пятна.

- ……

- Ты, должно быть, составляла конспект. Я делал то же самое.

Теплота в его голосе, который звучал почти дружелюбно, лишила ее сил.

Так было всегда, когда она начинала разговор с Айлексом Дэвенпортом.

В то время как она чувствовала себя запутавшейся, дрожа от эмоций, он действовал так, словно ее видимое волнение было не чем иным, как гиперчувствительностью.

Осознав повторяющуюся закономерность, она внезапно почувствовала волну истощения.

«…Я устала».

У нее не было времени на подобные ссоры. Это была пустая трата энергии.

- Ты проделал весь этот путь только для того, чтобы сказать что-то столь тривиальное…

Как раз в тот момент, когда она собиралась закончить разговор и отвернуться.

- Итак, об этом человеке… мне сказали…

Неподалеку она услышала молодой, взволнованный голос.

Повернув голову, она увидела силуэты мужчины и женщины, поднимающихся на холм плечом к плечу.

И они были не единственной парой. Позади них она заметила еще несколько пар, поднимающихся по склону в сторону женского общежития, прижавшись друг к другу.

Это были студенческие пары, которые задержались возле общежития, не желая расставаться.

Только увидев их, Тилия поняла, что перед женским общежитием, расположенным в дальнем конце территории академии, по ночам собираются люди, чтобы проводить своих любимых.

И для этих влюбленных парочек Тилия и Айлекс Дэвенпорт, стоящие вдвоем, наверняка выглядели точь-в-точь как они.

Нет, так не пойдет.

Выражение лица Тилии стало тревожным, когда она осознала это.

Никто не должен узнать, что она стояла ночью перед женским общежитием с этим мужчиной. Слухи о ней и о нем уже ходили, и она не могла подливать масла в огонь.

Настойчивые письма от отца с требованиями инвестиций, который преследовал ее до самого общежития академии, были наименьшей из ее тревог.

Самую большую угрозу представляла Сесилия Клейтон - непредсказуемая и изменчивая.

- …Почему?

Увидев, что Тилия смотрит на него с тревогой, Айлекс слегка понизил голос и спросил:

- Тебе есть что сказать?

На прошлой неделе Сесилия Клейтон, узнав, что Айлекс Дэвенпорт присоединился к учебной группе Тилии, пришла в ее класс из другого лекционного зала только для того, чтобы долго и пристально смотреть на нее.

Тилия притворялась, что ничего не произошло, но в глубине души она не могла избавиться от тревоги. Особенно когда она думала о своей соседке по комнате, которая ничего не знала и мирно спала в их общей комнате.

Ярость Сесилии Клейтон, движимая, казалось бы, иррациональным гневом, не остановится ни перед чем.

Когда ее мысли достигли этой точки, Тилия инстинктивно схватила руку Айлекса. Она почувствовала, как его тело напряглось в ответ на ее внезапное прикосновение, но у нее не было времени беспокоиться.

- Просто уходим.

Прошептала Тилия, грубо таща его за собой. До нее донесся его странно напряженный голос.

- Куда?

- Куда угодно. Куда-нибудь, где темно.

- …Почему?

Его голос, звучавший слегка хрипло, медленно царапал ее ухо.

- …Почему ты хочешь пойти в темное место?

- Ты серьезно спрашиваете?

В отличие от его спокойного поведения голос Тилии был резким и нетерпеливым, когда она тянула мужчину, который отказывался сдвинуться с места.

- Люди идут. Если они увидят нас с тобой наедине в этот час, как думаешь, слухи станут менее грязными?

От ее расстроенных слов, ранее расслабленное выражение лица Айлекса стало жестче. Но Тилия была слишком занята, чтобы заметить перемену.

К этому времени парочки уже подошли достаточно близко, чтобы их лица были видны. Тилия закусила губу, неосознанно крепче сжав его руку.

Никто не должен нас увидеть. Если пойдут слухи, отец может прийти в общежитие академии, чтобы надавить на меня, требуя инвестиций…

Пока она стояла застывшая с бледным лицом, сверху вдруг послышался вздох. Удивленная, она подняла глаза, только чтобы обнаружить теплый пиджак, накинутый на ее плечи.

- Пойдем.

Он нежно убрал захват Тилии и переплел их пальцы. Тилия, широко раскрыв глаза от тепла его руки, позволила себе быть ведомой, пока он безразлично говорил.

- Я знаю укромное место, где никого не будет.

***

Как только она пришла в себя, первым действием Тиллии было резко выдернуть свою руку из руки Айлекса. Следующим действием было снять пиджак, который он накинул ей на плечи.

- Мне это не нужно. Забери обратно.

Убедившись, что рядом никого нет, Тилия холодным голосом вернула ему пиджак.

- Просто носи его сам.

- Простудишься. Не снимай.

- Если ты не возьмешь, я просто брошу его на землю.

Даже услышав ее слова, Айлекс просто молча посмотрел на нее.

Он что, думает, я не сделаю этого?

С циничной улыбкой Тилия ослабила хватку на пиджаке.

С тихим стуком дорогой пиджак упал на грязную землю.

Но его владелец даже не взглянул на теперь уже грязный пиджак. Вместо этого он просто бросил короткий взгляд на Тилию, прежде чем медленно уйти, как равнодушный хозяин, покидающий свою собственность.

- Если ты пойдешь этим путем, ты найдешь черный ход, которым пользуются смотрители общежития. Если ты пойдете туда, ты сможешь незаметно войти в женское общежитие через заднюю дверь.

Тилия была ошеломлена его неожиданной реакцией. Она моргнула, увидев дорогой, сшитый на заказ пиджак, выброшенную как мусор.

- Тебе лучше поторопиться. Скоро это место будет переполнено парочками, которые делают то, что они не хотят показывать другим.

Айлекс говорил без малейшего намёка на привязанность в голосе. Однако, в отличие от него, Тилия, которая бросила пиджак, не могла пошевелиться.

Если это место действительно было местом тайных встреч влюбленных, то разве это не повод забрать пиджак с собой?

Если кто-то увидит вышитое на нем имя, он наверняка распустит ужасные слухи...

- Если хочешь, чтобы о нас с тобой ходили слухи, оставайся там. Я могу держать тебя за руку всю ночь, если хочешь.

После его слов она развернулась, не раздумывая.

Распространятся слухи или нет, не имело значения. Ее репутация уже была запятнана; хуже быть не могло.

Когда Тилия приблизилась, равнодушно спрятав руки за спину, Айлекс слегка улыбнулся и снова пошел.

Место, куда он повел ее, находившуюся в таком взволнованном состоянии, было уединенной тропой через лес за лекционным залом.

Тусклые газовые фонари скудно освещали темную тропу, делая ее именно таким тайным местом для влюбленных, о котором он упоминал.

«Он наверняка хорошо знает эти укромные места».

Оглядевшись по сторонам, она повернула голову и посмотрела на идущего рядом с ней мужчину.

Без пиджака, в белой рубашке Айлекс Дэвенпорт, казалось, светился даже в темноте. Его голубые глаза, погруженные в мысли, были обрамлены длинными ресницами, нежными и яркими. Его нос, элегантно прямой, придавал его профилю красоту, подобную картине.

Глядя на его лицо, уже не казалось странным, что он знает укромные места в академии.

Возможно, он приходил сюда и раньше, хотя и по другим причинам, чем сегодня.

Может быть, его пиджак, выброшенным сегодня вечером, служил настоящим одеялом.

Пока она шла, лениво пиная камешки, Тилия думала, что было глупостью беспокоиться о его репутации.

- Как продвигается твоя практика разговорного онтароанского языка?

После минуты молчания он неожиданно задал вопрос, который касался ее тайны.

Тилия пристально изучала его лицо, словно пытаясь выяснить цель допроса, подобно следователю, посланному раскрыть истинные мотивы шпиона.

- Ты дочитала книги, которые купила ранее?

Однако по выражению его лица ничего нельзя было прочесть. Он говорил легко, как будто ничего не имел в виду.

- И все же практика по книгам и реальные разговоры - это разные вещи.

Конечно, зачем ему что-то раскрывать? У нее было бесчисленное множество вопросов к нему, но она ни разу не получила надлежащего ответа хотя бы на одно «почему».

- …Я их прочитала.

Вздохнув, Тилия ответила после долгого молчания.

- Как ты и сказал, практика разговора по книге не имеет большого смысла.

- Почему бы не найти кого-то, с кем можно попрактиковаться и улучшить свои навыки?

- Легче сказать, чем сделать.

Пробормотала она, ее лицо было омрачено разочарованием.

- Как ты думаешь, легко ли найти кого-то, кто свободно говорит на онтароанском, чтобы помочь мне подготовиться к собеседованию? Вдобавок ко всему, мне придется скрывать свой мотив - подготовку к должности в консульстве. Это невозможно.

- Почему невозможно?

Айлекс, который молча слушал, заговорил прежде, чем она закончила.

- Есть кто-то прямо здесь.

Услышав это, Тилия остановилась, замерев на полпути. Она посмотрела на него.

Увидев, что она остановилась, Айлекс тоже остановился, глядя на нее сверху вниз.

Некоторое время они смотрели друг на друга, словно пытаясь понять мысли друг друга, а холодный осенний воздух заполнял пространство между ними.

Его серо-голубые глаза были прекрасны, как стеклянные шарики, но не такие прозрачные.

Иногда она чувствовала желание заглянуть поглубже в глаза Айлексу Дэвенпорту, просто чтобы увидеть, что там скрыто.

- Практикуйся со мной.

В ответ на ее молчание он наконец медленно заговорил.

- Я помогу тебе, так что…

На мгновение показалось, что в этих ясных серо-голубых глазах тлеет что-то непостижимое.

Возникшая напряженность - словно костер, разгорающийся зимней ночью, или, может быть, пожар, грозящий поглотить уютный дом, - исходила от его холодного взгляда, и Тилия почувствовала, как она распространяется на нее.

- Все, что тебе нужно сделать, это кивнуть.

Тепло от его взгляда, казалось, оставит ожог. Тепло началось с висков, распространилось по лицу, по шее и груди.

Тилия не могла понять это странного тепла. Неровный стук сердца беспокоил ее. Ощущение, что горло распухло, словно там застрял большой миндаль, было незнакомым.

- Это все, что нужно.

Словно не в силах выносить дискомфорт, она опустила голову, и его приглушенный голос эхом зазвучал в ее ушах.

- Тогда я помогу тебе, чем смогу.

Услышав это, что-то вспыхнуло в ее груди, словно искра.

Почему?

Этот единственный вопрос, разветвляющийся на бесчисленные сомнения, бушевал в ней, пытаясь найти выход.

Почему ты мне помогаешь? Нет, еще перед этим - что это за торжественное открытие кафе-мороженого? Почему ты так настороженно относишься к Маккензи Фитцу? Нет, сверх того – почему такие блюда подавались в особнике? Нет, нет. Даже до всего этого…

Почему ты переспал со мной?

Поток вопросов грозил раздавить ее, и ей казалось, что она может умереть, если не озвучит их.

Но Тилия упрямо подавляла все вопросы, подступавшие к горлу. Она стиснула зубы и проглотила их, стараясь, чтобы они никогда не вырвутся наружу.

Это была инстинктивная реакция. Это был инстинкт выживания, попытка защитить жизнь, которую она отчаянно хотела продолжить - тот же инстинкт, который подсказывал ей, что она не сможет справиться с правдой, если осмелится спросить.

Прислушавшись к предупреждению, Тилия сделала глубокий вздох, закрыла и снова открыла глаза.

Она до сих пор не знала, каковы его истинные намерения. Но она решила действовать так, будто ничего не знает - покрыть правду грязью, словно закапывая пустую могилу.

Но ей нужна была его помощь. Парадоксально и эгоистично, но она нуждалась в нем.

И хотя она не могла понять, что таится внутри него, ей нужна была помощь Айлекса Дэвенпорта, чтобы сбежать из этого места и зажить той жизнью, о которой она мечтала в Онтароа.

Ради выживания, ради шанса на настоящую жизнь Тилия была готова на все.

И поэтому, вместо того чтобы открыть рот и потребовать объяснений, она медленно кивнула.

Как он ей и сказал, как ей подсказывал инстинкт, - она молча кивнула.

Даже получив это трусливое подтверждение, на лице Айлекса расплылась улыбка облегчения.

Это была исключительно нежная улыбка, которую Тилия, опустив голову, не заметила.

***

Последний семестр для выпускников Королевской Академии Акансиса пролетел незаметно.

Прежде чем они успели в полной мере полюбоваться красочными осенними листьями, деревья сбросили свою крону, а ветер из прохладного превратился в леденящий, став за ночь лютым.

В отличие от других классов, выпускники почти не замечали смены времён года и времени, поскольку были заперты в библиотеке.

Приближался второй выпускной экзамен.

Даже те студенты последнего курса, которые ранее жаловались на свой плотный график, перестали ворчать. Все выкладывались по полной, сокращали сон, чтобы успеть на еще одну тренировку по дебатам, и на их лицах были видны следы изнурительного пути.

Темные круги под глазами безошибочно выдавали в них студентов четвертого курса.

Однако среди этих студентов, с их усталыми лицами, самой мрачной из всех была не кто иная, как Тилия Эмброуз, которая совмещала подготовку к экзамену и подготовку к собеседованию в консульстве.

Ранним утром, после того как Джуди ложилась спать, под покровом темноты в укромных местах проводились тайные занятия.

Обычно это была темная дорожка за женским общежитием, которой пользовались смотрители общежития, но иногда они практиковались в укромных коридорах главного здания или даже в кладовой гимнастического зала.

Со сменой времен года менялись и места, которые посещали люди, поэтому Тилия и Айлекс часто бродили в поисках подходящих мест для своих уроков.

Сегодня ночью они оказались на берегу озера, окруженного беседками, на это место они наткнулись после того, как уступили репетиционную комнату большого зрительного зала влюбленной паре.

- Надень.

Холодной ночью в начале зимы не было видно ни души у берега озера, где свободно дул холодный сырой ветер. Поскольку Тилия не собиралась заниматься на улице, она не взяла с собой толстое пальто, и Айлекс тут же предложил ей свое.

- Ты только проиграешь, если простудишься. Надень его.

По его настоянию Тилия неохотно приняла пальто. Одежда, которую носил этот мужчина, который, казалось, сохранял летнее тепло даже зимой, была такой же теплой, как печка.

Верно, не надеть его – значит проиграть. В конце концов, Айлекс Дэвенпорт никогда не простудится.

Пытаясь отмахнуться от этого, как от пустяка, Тилия ответила на его вопрос.

За последние несколько месяцев ее навыки владения онтароанским значительно улучшились - настолько, что это оправдывало темные круги под глазами.

И снова его совет оказался верным: практика в реальных разговорах существенно отличалась от обучения по книгам. Ее некогда неловкие предложения теперь лились гладко, а иностранный акцент заметно уменьшился.

Все это произошло благодаря занятиям с Айлексом Дэвенпортом.

[- Я считаю, что наиболее важными качествами при выполнении моих обязанностей являются ответственность и настойчивость. Я буду стремиться выполнить поставленные передо мной задачи на благо организации.]

Тилия взглянула на него, отвечая на вопрос.

Ее онтароанский был полон следов ее учителя.

Она произносила слова как Айлекс Дэвенпорт, строила предложения как Айлекс Дэвенпорт. Ее практика, подражания ему как попугай, оставила свой след.

[…По этой причине я хочу сделать все возможное для выполнения возложенных на меня обязанностей и зарекомендовать себя как отличный сотрудник консульства.]

Тилия произнесла свою последнюю фразу и с немного нервным выражением лица сунула руку в большой карман пальто. Кончики ее пальцев коснулись хрустящей обертки. Похоже, это была обертка от шоколада, который он принес для нее.

Почувствовав это, она вспомнила, как неловко ей было отказываться от закусок, которые он предлагал во время занятий. После того, как она приняла одну всего раз, он начал приносить ей сладости в карманах каждый день.

Иногда это были конфеты, иногда желе, а иногда даже маленькие бутылочки с напитками. Сегодня, похоже, это был шоколад.

Даже не глядя, она знала, что это за сорт - вероятно, это была марка из универмага, которую она когда-то ела и которая произвела на нее такое впечатление, что она невольно рассмотрела обертку.

Учитывая, насколько он был занят, было удивительно, что он никогда не забывал приносить их. Это просто сбивало ее с толку.

Тилия повозилась с шоколадной оберткой в кармане, украдкой поглядывая в сторону. Айлекс, размышлявший над своим ответом, казалось, вообще не заметил ее косого взгляда. Воодушевленная этим, она начала наблюдать за ним более открыто.

За последние несколько месяцев совместных ночных прогулок Тилия неизбежно узнала много нового об Айлексе Дэвенпорте, хотела она того или нет. Среди недавно обновленных сведений оказалось много неожиданных черт.

Для начала, он оказался менее разговорчивым, чем она думала, и на удивление дотошным. Но больше всего в нем было усердия - качество, которое она нашла особенно удивительным. Его усердие была подтверждено тем фактом, что он не опоздал ни на одну встречу за последние несколько месяцев. Он не только никогда не опаздывал, но и всегда приходил на место встречи раньше нее и ждал.

Однажды ей стало любопытно, насколько рано он приходит, и она пришла на место встречи за тридцать минут до назначенного времени, но обнаружила, что он уже там и ждет ее.

«Ты рано».

Равнодушное выражение его лица, когда он произносил эти слова, было настолько нелепым, что оно ярко запечатлелось в ее памяти.

«…Когда именно ты сюда пришел?» - спросила она, наполовину раздраженная, наполовину раздосадованная.

«Я спал здесь, - последовал еще более озадачивающий ответ».

Однако не вся обновленная информация о нем была удивительной. Как и ожидалось, Айлекс Дэвенпорт был физически крепок. Чего она не ожидала, так это того, насколько велик будет разрыв между ними в этом отношении.

Тилия взглянула на его гладкий профиль с немного угрюмым выражением. Как и она, он совмещал подготовку к выпускному экзамену и занятия по собеседованию. Однако, в отличие от ее бледного и усталого лица, его кожа выглядела гладкой и сияющей, как будто он находился в роскошном отпуске. Иногда ей даже казалось, что его внешность улучшается с каждым днем.

«Некоторые из нас даже не могут нормально выспаться и в итоге у них идет кровь носом…», - с горечью подумала она, потирая сухую щеку и искоса поглядывая на его руку.

Среди неожиданных фактов, которые она узнала о нем, был еще один: всегда прилежный и физически крепкий лорд Дэвенпорт носил в кармане своего школьного пиджака белый носовой платок, который даже был надушен духами.

«Наклонись. Не глотай кровь, выплюнь ее».

В тот день, когда она переусердствовала и у нее пошла носом кровь, лицо Айлекса побледнело, и он поспешно вытащил из внутреннего кармана пиджака вышитый вручную носовой платок.

Среди металлического запаха крови, слабый аромат лилии от платка, прижатого к ее носу, необъяснимо смутил ее. Когда она попыталась отвернуть голову с неловким выражением лица, его рука крепко удерживала ее голову на месте.

«Не двигайся».

Он заговорил почти укоризненно, а затем разочарованно вздохнул.

«Если ты переутомляешься до такой степени, что у тебя идет кровь носом, тебе следовало об этом сказать. Сократи уроки с этого момента. Такими темпами ты свалишься еще до выпускных экзаменов».

Хотя Тилия немедленно запротестовала, что с ней все в порядке, ее возражения оказались бесполезны. С того дня ее занятия по онтароанскому языку были ограничены тремя разами в неделю. Чувствуя себя несправедливо обиженной, она пыталась дуться и вести себя отстраненно в течение нескольких дней, но она ничего не могла сделать перед его непоколебимым поведением.

В конце концов, эти уроки полностью зависели от его доброй воли.

«Теперь, когда я об этом думаю, мне кажется, Айлекс забрал окровавленный платок с собой в тот день».

Он выбросил его? Должно быть. Пятна крови на такой белой ткани было бы трудно удалить. И не похоже, что Айлекс Дэвенпорт был тем человеком, который скупился на стоимость носового платка…

Тогда взгляд Тилии, украдкой поглядывавшей на длинные пальцы, прижавшиеся к ее носу, внезапно остановился на его мизинце. Там он носил элегантное кольцо, украшенное аметистом в старинном стиле. Это было кольцо в форме бабочки, которое в какой-то момент появилось на его руке.

Она не могла точно сказать, когда оно появилось впервые, но одно было ясно наверняка: оно появилось совершенно внезапно.

Изысканное кольцо в форме бабочки, которое, казалось, принадлежало знатной даме, не было на его руке до того, как они начали свои тайные уроки.

Кольцо, которое пряталось во время учебных занятий, но появлялось ночью, возможно, было немного старомодным, но его сияющий цвет свидетельствовал о несомненно высокой ценности.

Вполне естественно, что, увидев явно женское аметистовое кольцо, мысли Тилии обратились к женщине, на которой он, по слухам, готовился жениться. Оно должно было принадлежать Сесилии Клейтон.

В тот день, когда она впервые увидела на его руке кольцо невесты, Тилия почему-то не могла заснуть и всю ночь ворочалась. Несмотря на полное изнеможение, ее глаза упорно не хотели закрываться, словно забыли, что такое усталость.

Все, что она могла представить в своей голове, лежащей на подушке, было то, как Сесилия надевает кольцо на руку своего жениха. И лицо Айлекса Дэвенпорта, улыбающегося, когда он целует лоб Сесилии.

- …Здорово.

Погруженная в свои мысли, Тилия с опозданием подняла голову, услышав голос рядом с собой.

- Что?

- Я сказал, это здорово, Тилия.

Ее сердце неожиданно замерло от беззаботных слов мужчины, смотрящего на нее. Моргая в замешательстве, Тилия уставилась на Айлекса, который слегка наклонил голову с любопытством наблюдая ее реакцию.

- Что? Тебе не нравится?

- ……

- Ты странно себя ведешь. Раньше ты была так зациклена на отзывах.

Он тихонько усмехнулся, словно его позабавило ее поведение, и сделал шаг ближе.

- Что? Просто сказать, что это здорово, недостаточно? Тебе нужно, чтобы я тебя больше хвалил?

Только тогда Тилия поняла, о чем говорила Айлекс: об ответе на ее интервью. Смутившись, она быстро взяла себя в руки и отступила на шаг.

- Нет, все в порядке.

- Тогда почему ты так себя ведешь?

- …Я просто не привыкла к комплиментам. Это меня удивило.

- Неужели это так удивительно? Даже если я не часто это говорю, ты молодец. Люди не поверят, что ты так поздно начала учить онтароанский.

Приложив руку к неровно бьющемуся сердцу, Тилия покосилась в сторону. Лицо Айлекса, теперь лишенное игривой улыбки, не походило на лицо лжеца.

- Поздравляю. Теперь осталось только сдать.

Услышав его спокойную похвалу, выражение лица Тилии начало смягчаться.

Сдать… Радость от его первого комплимента и позитивного прогноза, начала приходить с опозданием.

Если из всех людей именно Айлекс сказал такое, то это должно быть правдой. Он был гораздо более строгим учителем, чем она себе представляла.

Сдать… Сдать…

По мере того, как Тилия начинала детально представлять свое будущее, ее шаги становились все легче и легче.

Казалось, что она идет по мягким облакам, а не по холодной земле. В своем воображении она уже могла видеть здание консульства иностранных дел Онтароа. В его окнах она видела себя, поедающую свое любимое мороженое.

Давно желанная мечта казалась теперь такой близкой, что она почти могла протянуть руку и схватить ее. Одна лишь только мысль о своем будущем согревало все тело, наполняя смелостью, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Если бы она действительно могла отправиться в Онтароа… Если бы она могла наконец оставить позади эту утомительную, фальшивую жизнь…

Прежде чем она успела опомниться, ее губы дернулись вверх, совсем как тогда, когда она пряталась под одеялом.

- Ты настолько счастлива?

Голос Айлекса, полный смеха, доносился справа от нее, где он шел вдоль берега озера.

- Это самое счастливое выражение лица, которое я когда-либо видел на твоем лице на занятиях.

- О, я счастлива, - быстро ответила Тилия, потирая покрасневшие от холода щеки, не обращая внимания на насмешливый тон в его голосе.

- Я так счастлива, что мое сердце буквально колотится от волнения.

Сама того не осознавая, она начала высказывать чувства, которыми никогда раньше не могла поделиться ни с кем.

- Как думаешь, мне сразу выдадут сертификат, как только я сдам? Если да, то я поставлю его в рамку, чтобы он не повредился, и буду смотреть на него каждый день. Я обязательно выставлю его у себя дома…

Впервые в жизни Тилия заговорила с кем-то о своих мечтах. Неконтролируемо возбужденная, она болтала без умолку, сама того не осознавая. Она звучала как ребенок, хвастающийся перед матерью своей первой экскурсией.

Прошло некоторое время, и Тилия заметила, что не слышит никакого ответа рядом с собой. Слегка повернув голову, она увидела его спокойные серо-голубые глаза, тихо наблюдающие за ней в мягкой темноте.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Ветер, дующий с берега озера в зимнюю ночь, когда казалось, что вот-вот пойдет снег, был холодным. Хотя большая спина мужчины немного защищала ее, холод был неоспорим.

Это был ледяной ветер, достаточно резкий, чтобы заставить забыть о весне. Он царапал ее открытые уши, нос и шею, оставляя покалывание на коже, словно холод проникал в нее слишком долго.

Однако воздух между ними двумя, запертыми в пристальных взглядах друг друга, был другим. Среди своеобразного напряжения, там было непостижимое тепло.

В ушах она слышала только холодный ветер, скользящий по поверхности воды. Тишина была такой глубокой, что она боялась, что может быть слышно, как она сглатывает.

В темноте, напоминающей тишину ночи, Тилия посмотрела на Айлекса пустым взглядом, наблюдая, как он теребит кольцо на пальце, словно пытается что-то вытерпеть.

Она понятия не имела, какие мысли бродили в его голове, отмеченные его редкими движениями горла. Она также не могла понять, какие желания наполняли его туманные серо-голубые глаза, которые напоминали небо, окутанное туманом. Как и всегда с тех пор, как она встретила его, Тилия оказалась в растерянности.

Но в одном она была уверена: этот человек был на грани того, чтобы выпустить наружу то, что он подавлял в себе долгое время.

- …Тилия.

Нарушив затянувшуюся тишину, его голос был тихим, как пламя свечи, дрожащее на ветру.

- Когда ты поедешь в Онтароа…

Но Тилия инстинктивно знала. Искра, которую он собирался в нее бросить, была не тем, что можно легко потушить. Это было пламя, способное полностью поглотить ее жизнь, оставив сильные ожоги.

- Со мной… вместе…

Чувство надвигающейся гибели охватило ее. Она чувствовала, что столкнулась с катастрофой, которая оставит шрамы и на ее теле и душе. Но, несмотря на это, Тилия была беспомощна. Она не знала, как остановить его. Возможно, она даже не хотела его останавливать.

Даже когда она поняла, что ее судьба вот-вот погрузится в трясину, она тупо уставилась на его губы. Именно тогда голос позвал из-за тропы, которую они проигнорировали.

- Айлекс.

Тилия вздрогнула, вскинула голову, и ее взгляд упал на неожиданную фигуру.

Перед ними стояла Сесилия Клейтон с рыжими волосами такими же яркими, как и ее заплаканные, покрасневшие глаза.

Быстро переводя взгляд с Айлекса на Тилию и обратно, Сесилия быстрым шагом направилась к ним.

- Это была правда.

Ее белое дыхание, вырывавшееся наружу с яростью, давало понять, что она дрожит не просто от холода.

- Слухи о том, что вы двое встречаетесь каждое утро и делаете всякие вещи...

Слегка дрожащий голос Сесилии заставил лицо Тилии покраснеть от смущения.

Несколько месяцев назад, после того как Сесилия пришла туда, где была Тиллия и долгого смотрела на ее, она не показала никакой дальнейшей реакции. После долгих размышлений Тилия пришла к выводу, что спокойствие Сесилии было результатом вмешательства Айлекса. Он, должно быть, поговорил с ней заранее, пообещав всегда носить ее кольцо в знак их помолвки во время его ночных уроков.

В противном случае терпимость Сесилии не могла бы объяснить, почему женское кольцо, исчезающее днем, но вновь появлявшееся на его руке ночью, не вызвало ее гнева.

Таким образом, Тилия думала, что уроки были в какой-то степени дозволены Сесилией, будущей невестой. Но ярость, исходившая от Сесилии теперь, ошеломила Тилию.

Сесилия посмотрела на нее с убийственным намерением. Под ледяной синей яростью плечи Тилии слегка сжались. Это был не первый раз, когда с ней обращались как с любовницей. Она уже испытала такое унижение от друзей Сесилии перед началом семестра.

Но как ни странно, на этот раз ее чувства были другими. Хотя губы ее слегка дрожали, на сердце было неспокойно, как будто она действительно была виновата.

Что это было? Что заставило ее избегать взгляда Сесилии? Потому что она чувствовала, что действительно жаждет чужого мужчину, как будто она и вправду была незаконной любовницей?

Как только она перестала кусать губы, пораженная собственными мыслями, в поле ее зрения внезапно возникла чья-то спина.

Моргнув несколько раз, Тилия поняла, что Айлекс встал перед ней, загородив обзор.

У Сесилии вырвался слабый смешок, словно она нашла эту ситуацию нелепой. Сталкиваясь с Сесилией, Тилия до сих пор сохраняла самообладание. Но ее сердце резко дрогнуло при виде открывшегося перед ней зрелища.

Что ты делаешь?

Он словно защищал любовницу от ее законной соперницы. Тилия заволновалась и раздраженно толкнула его в плечо, когда он заблокировал ее.

- Мне все равно. Мужчины, имеющие любовниц, не такая уж и редкость.

Словно вбивая клин, холодным голосом пробормотала Сесилия. От ее слов руки Тилии, грубо упиравшиеся в крепкие плечи мужчины, застыли на месте.

- Этот твой рот…

Но Тилия остановилась не из-за замечания Сесилии.

- Тебе лучше держать его закрытым.

Под ее ладонью мускулы мужчины излучали жар, затвердевая как железо. Это была реакция человека застывшего от ярости, услышав невообразимое оскорбление.

Остановившись на мгновение, Тилия осторожно убрала руку с его плеча и шагнула в сторону, чтобы посмотреть на его лицо. Но Айлекс снова двинулся первым. Он переместил свое тело, чтобы закрыть ей обзор, расположившись между Тилией и Сесилией.

Из-за его широкой спины послышался дрожащий голос Сесилии.

- Даже если ты будешь так на меня смотреть, это ничего не изменит. Ты же знаешь это, Айлекс. В конце концов, ты станешь моим женихом…

- Сесилия Клейтон.

Зажатая за его спиной, Тилия не могла видеть лицо Айлекса. Но одно она могла сказать наверняка: выражение, которое он носил сейчас, было тем, которое он никогда не показывал ей раньше.

- Похоже, мои слова до тебя не доходят.

Голос, исходящий от обладателя этой широкой спины, был ровным. Однако в нем было напряжение, столь тяжелое от подавленного гнева, что его не возможно было не заметить.

Пока она молча слушала, выражение лица Тилии постепенно менялось. Это было странно. Несмотря на то, что она стояла рядом с разъяренным мужчиной и слышала его угрожающий голос, она не чувствовала ни малейшего страха.

Напротив, где-то в груди начало подниматься тепло. Это было похоже на...

- Если ты еще раз откроешь рот, ты увидишь худшего человека, которого ты когда-либо встречала в своей жизни.

Защита. Да, то, чего она никогда раньше не испытывала - она чувствовала, как будто ее защищают.

При звуке его голоса, дрожа от едва сдерживаемой ярости, Сесилия всхлипнула и повернулась, чтобы убежать. Айлекс, стоявший стеной перед Тилией, оставался на месте еще долгое время даже после того, как Сесилия исчезла.

Только через некоторое время он, казалось, собрался с мыслями. Медленно повернув голову, он посмотрел на Тилию.

- …Пойдем.

Его голос, обращенный к слегка дрожащей, словно от холода, девушке, звучал приглушенно, словно он погрузился под воду.

***

Хотя место встречи перед уроками часто менялось, путь назад был всегда один и тот же. Темный переулок, ведущий к задним воротам общежития, которым пользовались только смотрители. Тихая тропа, тускло освещенная редкими газовыми фонарями, была безмолвной до опустошения.

Погруженные в свои мысли, они шли вперед, пока наконец не прибыли к месту назначения.

- …Я пойду.

Стоя перед большим деревом без листьев, Тилия заговорила с Айлексом, который молчал, и повернулась, чтобы уйти.

- Тилия.

Его настойчивый голос остановил ее на месте. Ее рука, которая тянулась к воротам, замерла, когда она повернулась к Айлексу, выражение лица которого стало мрачным.

- …Забудь об этом.

После продолжительного молчания его слова несли в себе неясный смысл.

После минутного раздумья Тилия заговорила, не выпуская из рук железную калитку, которую держала.

- Забыть что? Что Сесилия сказала, что о нас двоих ходят грязные слухи? Что она обращалась со мной как с любовницей? Или что ты скоро собираешься с ней обручиться?

Она хотела только прояснить его слова, но лицо Айлекса мгновенно побледнело. Некоторое время он, казалось, не находил слов, молча глядя на нее, а потом разочарованно нахмурил брови.

- Всё это.

- ……

- Забудьте все, что сказала Сесилия Клейтон. Ничего из этого не стоит помнить.

Слушая его резкий тон, Тилия молча смотрела ему в лицо. Выражение лица Айлекса Дэвенпорта было каким-то незнакомым. Он выглядел встревоженным, как будто его преследовали - или, возможно, он сам за чем-то гнался.

Осознав, что самообладание исчезло с его лица, в груди Тилии шевельнулся странный импульс. Почему? Вопросы, которые ей приходилось подавлять во время их занятий, всплыли на поверхность, словно рыбы, выпрыгивающие из синего моря.

Она уже знала. Она всегда знала, что Айлекс Дэвенпорт больше увлечен ее уроками разговорного онтароанского, чем их группой по подготовке к выпускному экзамену.

Он часто приносил материалы, которых у нее не было, чтобы она могла их заучивать, и делился информацией о тенденциях в Онтароа по набору кандидатов на государственные должности, о которых она не знала.

Каким бы физически крепким ни был человек, он не мог избежать усталости. Не похоже, чтобы какая-то божественная сила подарила ему дополнительные часы в сутках. Поэтому было ясно, что он тратил на нее свое ограниченное время и энергию.

Его непонятные и необъяснимые действия все больше и больше смущали сердце Тилии. Эти чувства перекатывались в ее груди, как неразбиваемое яйцо в бессонные ночи, и в конце концов загнездились в уголках сердца и вылупились. Вылупившиеся птенцы, громко щебечущие, как маленькие птички, заполняли ее разум хаотичными вопросами.

Почему? Почему он так добр ко мне?

Если бы он хотел ее тела, она бы давно это поняла. Если бы он хотел, чтобы она стала его любовницей, у него была масса возможностей предложить это. Однако за все месяцы, которые они провели, гуляя вместе от ночи до рассвета, Айлекс ни разу не тронул ее пальцем.

Он вел себя так, словно старательно избегал повторения прошлой ошибки, словно гарантировал, что не вынашивает никаких сексуальных намерений.

Вспоминая те дни, когда он изо всех сил старался скрыть любой намек на подобные мысли, вопросы, давящие на нее, стали еще тяжелее. Чувствуя себя задыхающейся под тяжестью этого груза, она смутно осознавала кое-то.

Причина, по которой она ощутила всепоглощающее чувство кризиса раньше, на берегу озера, на холодном ветру, когда он бросал искры, грозившие сжечь ее жизнь дотла, заключалась в том, что на ее сердце уже вылили горячее масло.

Осознание своих чувств сдавило ей горло, застряв, словно крючок, зацепившийся за ее голос.

Она не могла больше это выносить. Даже если бы все ее существо было подожжено, ей было все равно. Она должна была спросить. Она должна была узнать. Словно подгоняемая непреодолимой судьбой, она разомкнула губы.

- Отправляйся в Онтароа.

Мужчина с глазами, подобными окутанному туманом морю, говорил голосом, полным печали.

- Отправляйся туда… и живи своей настоящей жизнью.

Момент задать вопрос был упущен, и Тилия осталась стоять перед ним с пустым взглядом.

Было ли это обоснованным предположением или просто пустой надеждой, что он, казалось, мучительно разрывается между желанием и разумом?

- Это то, чего ты всегда жаждала, не так ли? Так что…

Он с трудом продолжил и сухо улыбнулся:

- Тилия. Сначала отправляйся в Онтароа.

Когда он закончил говорить, его пылкий взгляд остановился на ней. Перед ее глазами возник замок, построенный из воображаемых кирпичей.

Знакомая картина сквозь прозрачные окна, обрамленные белыми занавесками, осталась неизменной. Скромный дом, полный вещей, на которые она сама заработала. Внутри она удобно расположилась, потягивая теплый чай с безмятежным выражением лица. Но тут за окном, где она когда-то была одна, появился еще один силуэт.

Мужчина, который смотрел на нее ласковыми глазами и нежно улыбался. Мужчина, чьи серо-голубые глаза были такими же, как те, что сейчас пристально смотрели на нее.

***

Часы, минуты и секунды, которые когда-то проносились мимо выпускников Королевской академии, теперь ползли, как черепаха, по мере приближения второго экзамена.

С тенями под глазами и на сердце они выдержали мучительный период. И вот наконец, когда последняя страница календаря упала, как последний лист на дереве, наступил долгожданный день второго экзамена.

- Т-Тилия.

Дрожащие руки Джуди, которые и так дрожали еще с прошлой ночи, теперь сильно тряслись, как будто ее мучила какая-то болезнь.

- Я…я…я справлюсь?

Тилия, которая с решительным выражением лица смотрела на экзаменационный зал, мягко улыбнулась и успокаивающе положила руку на плечо Джуди.

- Конечно. О чем ты беспокоишься? Просто сделай так, как мы практиковали.

Но ободрение произвело обратный эффект. Словно хрупкая ветка, терзаемая свирепыми зимними ветрами, Джуди разрыдалась.

- Что ты говоришь? Я каждый раз проваливалась на тренировке! Из-за тебя и Айлекса Дэвенпорта!

Бледные выпускники, проходившие мимо здания, смотрели на рыдающую Джуди, как на привидение.

- Н-нет, Джуди.

Оказавшись между безжизненными сверстниками и своей почти невротичной подругой, Тилия поспешила успокоить ее.

- Подумай об этом. Поскольку тренировка была тяжелой, то в реальности будет легче, верно? К тому же, ты всегда побеждала Маккензи Фитца во время тренировок.

- Какой смысл в том, чтобы победить Маккензи? - в страхе закричала Джуди. - Этот парень шесть раз пересдавал выпускной - шесть раз! И сегодня он, скорее всего, провалится в седьмой раз! Победить такого как он в дебатах - все равно, что победить детсадовца…

- Джуди Уэллс.

Пока она сидела на лестнице и сморкалась, появился один из членов группы - тот самый, который, как и ее ближайшая подруга, весь семестр доводил ее до отчаяния.

Как всегда, с невозмутимым выражением лица это был Айлекс Дэвенпорт, лучший студент.

- Хватит ныть и вставай. Пришло время экзамена.

Однако, похоже, даже он не был застрахован от тяжести экзамена, если присмотреться, под глазами можно было заметить слабые тени. Тилия, с любопытством уставившись на него, услышала его резкий голос.

- Как долго ты планируешь держаться за это?

Пораженная его нехарактерно раздражительным тоном, она расширила глаза, когда их взгляды встретились. Но он быстро вернулся к своему обычному бесстрастному выражению, повернул голову и снова сосредоточиться на Джуди.

- П-простите.

Под его взглядом Джуди поспешно встала и схватила Тилию за руку.

- Я слишком много ныла. Прости. Я же не единственная, кто сдает экзамен…

- Нет, все в порядке. Я даже разбудила тебя вчера ночью из-за своего кошмара, так что не волнуйся.

Тилия похлопала по спине подругу, пока Джуди нервно ерзала, затем повернулась лицом вперед. Как бы грубо это ни звучало, он был прав. Пришло время войти в судейский зал.

Тилия посмотрела на темный вход в главное здание, куда, словно тени, втягивались одетые в черное экзаменуемые.

Сделав глубокий вдох, она сказала:

- Пойдем.

***

«Это…»

Лицо Тилии застыло, когда она взглянула на число, выгравированное на вытянутом ею красном шаре. Подняв голову, она увидела, что Айлекс и Джуди смотрят на нее с еще более ледяным выражением, чем у нее.

В соответствии с принципами справедливости и равенства, провозглашенными основателем академии, все аспекты выпускных экзаменов Королевской академии определялись случайным образом. Это касалось и тем дебатов, и составов команд, и позиций «за» или «против» темы и даже порядка выступления. В результате никто не мог предсказать результат, пока не входил в экзаменационный зал.

Первым мероприятием было определение порядка выступлений. Церемония жеребьевки с использованием прозрачных стеклянных ящиков, заполненных красными шарами, проводилась в лекционном зале, где присутствовали все экзаменующиеся. Номера, выгравированные на шарах, которые вытаскивали выпускники, были разными: Команда 1, Команда 20, Команда 8 и…

- Сесилия Клейтон, команда 32.

Команда 32.

Когда Сесилия Клейтон вытянула команду 32 ее лицо исказилось, Тилии пришлось слегка опустить голову, чтобы скрыть непроизвольный изгиб губ.

Команда 32 была последним номером на втором экзамене этого года - позиция, которую каждый экзаменующийся хотел избежать. Причина была не только в долгих часах напряжения во время ожидания, реальная проблема заключалась в ослаблении внимания экзаменаторов.

В отличие от письменных тестов, где можно было объективно оценить правильные и неправильные ответы, устные экзамены неизбежно включали в себя определенную степень субъективности. Следовательно, состояние экзаменаторов было важным фактором в оценках дебатов. Уставшие и утомленные оценщики вряд ли могли оставаться полностью беспристрастными.

Три судейские коллегии, каждая из которых состояла из пяти членов, должны были оценить от десяти до одиннадцати дебатов. Финальные дебаты часто начинались далеко за пределами обеденного времени, и к этому моменту экзаменаторы работали исключительно на силе воли.

Для решения этой проблемы пытались увеличить число оценщиков для вторых экзаменах. Однако даже после многочисленных обсуждений стандартов оценивания наличие дополнительных судей привело лишь к увеличению числа провалов в некоторых командах, что в конечном итоге привело к отказу от этого решения. Консенсус состоял в том, что справедливость может быть сохранена только в том случае, если одни и те же оценщики будут оценивать все дебаты.

Поэтому, когда Сесилия вытянула команду 32, Тилия не могла не восхититься справедливостью жеребьевки.

Даже тому, кому всю жизнь везло, может выпасть худший жребий.

Когда пришла ее очередь, она мысленно аплодировала блестящей проницательности основателя.

- Тилия Эмброуз.

Она неторопливо встала и подошла к прозрачному ящику, просунув внутрь руку.

Что бы ни вышло, я приму это. В конце концов, хуже команды 32 ничего быть не может.

Но как только она увидела номер на вытянутом ею со спокойным сердцем шаре, она тут же отказалась от своего восхищения основателем.

Блестящая проницательность - моя нога. Справедливость - моя задница. Полагаться на случай ради справедливости - самый ленивый метод, который только можно себе представить.

- Тилия Эмброуз.

Когда Тилия раздраженно положила шар, комментатор назвал ее номер.

- Команда 32.

Теперь пришла очередь Сесилии Клейтон дергать губами. В отличие от Тилии, которая опустила голову, Сесилия даже не потрудилась скрыть ухмылку.

Наконец, после, казалось бы, бесконечного ожидания, настала очередь команды 32.

Несколько оставшихся в большой комнате ожидания людей, теперь всего пять, последовали за указаниями координатора в комнату подготовки. Там они тянули шары, чтобы определить свою позицию «за» или «против» темы, а затем получили лист с описанием темы дебатов.

Тилия, которая вытащила синий шарик, обозначающий утвердительную сторону вопроса, почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь, как только она увидела тему.

Это была та самая тема, которую Айлекс Дэвенпорт отметил для нее за день до начала семестра. Это была та тема, на обсуждение которой они потратили много времени в начале своих учебных занятий в группе.

Хотя тогда она выступала с точки зрения оппозиции, это дало ей четкое представление о контраргументах, с которыми придется столкнуться сейчас, что было преимуществом, а не препятствием.

«Успокойся, Тилия».

Взяв подготовительный лист, Тилия крепко сжала ручку, пытаясь успокоить дрожащую руку. Но в следующий момент, словно получив божественное вдохновение, она быстро начала набрасывать свой конспект.

Ее почерк стал немного неровным, поскольку рука боролась за то, чтобы поспевать за мыслями, но это не имело значения. Критерии оценки основывались на обоснованности ее аргументов и логической структуре презентации, а не на аккуратности почерка.

Время подготовки пролетело в мгновение ока. Встряхнув рукой, болевшей от слишком сильного сжимания ручки, Тилия подошла к остальным членам утвердительной стороны, которые также вытащили синий шар.

Среди тех, кто обсуждал свои планы и обменивался мнением Сесилия Клейтон не было видно. Чувствуя прилив решимости, Тилия горячо объясняла свои аргументы товарищам по команде, которые поспешно копировали ее логику.

- Команда 32, пожалуйста, пройдите в комнату для дебатов 2.

После краткого обсуждения в команде начались настоящие дебаты. Студент, вытащивший черный шар и назначенный модератором, занял свое место и объяснил тему.

Тем временем Тилия молча наблюдала за Сесилией, сидящей с оппозицией. Сесилия, неспособная скрыть свою враждебность по поводу их предыдущей встречи у озера, сверлила ее взглядом. Почувствовав прилив уверенности, Тилия одарила ее веселой улыбкой, заставив лицо Сесилии исказиться еще больше.

Когда оппозиция начала свою вступительную речь, она была почти идентична аргументам, которые Тилия изложила на своих учебных сессиях давным-давно. Объяснение социального контекста темы, определения ключевых понятий и представление основных вопросов были представлены так, словно были отлиты из одной формы.

Видно, хорошо подготовились. Тилия спокойно выслушала дебют противника, прежде чем медленно подняться со своего места. Утомительная подготовительная работа была закончена. Теперь пришло время для настоящей игры.

Когда они репетировали дебаты на эту тему, Тилия заняла оппозиционную позицию против Айлекса Дэвенпорта. Вспоминая, как он тогда полностью разнес в пух и прах ее тщательно подготовленные аргументы, эта фаза вопросов показалась ей легкой. Как и раньше, один-единственный вопрос, который выявил изъян в их логике, мгновенно разрушил аргументы оппозиции.

Как и ожидалось, оппозиция запуталась, не в силах ответить должным образом на поставленные вопросы. Когда Тилия поставила под сомнение надежность их доказательств, дыры в их аргументах стали еще больше. Лицо Сесилии становилось все более напряженным.

- Несмотря на представленные доказательства, действительно ли поддерживающая сторона считает, что этот указ является эффективным законом?

Когда очередь дошла до оппозиции, тон Сесилии стал более агрессивным по мере того, как дебаты приближались к финальной стадии.

- Отвечай мне. Ты?

- Это ситуационная модель, которая уже показала определенную степень успеха.

Тилия с невозмутимым выражением лица спокойно отреагировала на безуспешную попытку Сесилии оказать на нее давление.

- Просто отвечай на вопрос!

В отличие от Тилии, Сесилия постепенно теряла самообладание, как и предсказывала Тилия. В конце концов, критерии оценки дебатов второго экзамена включали не только аналитические и аргументационные навыки. Отношение, которое демонстрировали к своим оппонентам, было столь же критичным.

- Итак, утвердительная сторона…

Но, сосредоточившись на победе, Сесилия упустила из виду нечто важное.

Эти дебаты не были настоящими. Это было всего лишь представление для наблюдателей.

Здесь не только результат победы или поражения имел значение. Не менее важным было то, как они выглядели в глазах судей, которые сидели и смотрели с усталыми лицами.

- Однако в ходе предыдущего спора утвердительная сторона не указала на этот факт. Это верно?

Возражение Сесилии, хотя и несколько обоснованное, было излишне эмоциональным. Ее голос, пронизанный сильным желанием победить, был неприятно высоким, а взгляд воинственным, как будто затевающим битву.

Даже модераторы, которые до сих пор молча наблюдали за оценочными листами, вряд ли могли не заметить ее деструктивного поведения, когда она даже пыталась перечить им.

- Ха, так вот что ты хочешь сказать!

Когда Сесилия наконец закричала от отчаяния, тишину нарушил резкий скрежет пера по бумаге.

Звук был таким громким в тихой комнате, что выражение лица Сесилии на мгновение дрогнуло. На этом все и закончилось.

- Время перекрестного допроса оппозиции истекло. Представитель утвердительной стороны может начать свой допрос.

Очередь перешла к утвердительной стороне.

Тилия спокойно поднялась со своего места и начала свою линию допроса с коротких прямых вопросов. В отличие от Сесилии, которая не скрывала своего агрессивного отношения, Тилия поддерживала видимость уважения к своему оппоненту, стараясь при этом проявлять минимальную вежливость.

***

«Сделано».

Спускаясь по лестнице здания, где проводился экзамен, Тилия изо всех сил пыталась подавить гул, поднимающийся в груди.

Снаружи тьма уже окутала окрестности, оставив все черным как смоль. Но все, что Тилия могла видеть, была яркая луна, сияющая так, словно освещала весь мир.

«Сделано. Я сдала».

Когда она взглянула на наполненную надеждами полную луну, в ее груди зародилось сильное чувство успеха.

Дебаты завершились убедительной победой утвердительной стороны. Все три оценщика были явно склонны поддержать команду «за» еще до окончания дебатов.

Хотя не было ничего необычного в том, что кандидаты проигравшей стороны тоже сдали, всем, кто наблюдал за дебатами, было очевидно, что Сесилии Клейтон среди них не будет.

Не в силах сдержать свою радость, Тилия обнаружила, что тихо напевает, когда спустилась на землю. Теребя потертый ремень своей сумки, она поняла, что большая часть ее счастья связана с вероятным провалом Сесилии.

Хотя она находила ее раздражающей и надоедливой, она не считала себя способной радоваться чужому несчастью.

Вспомнив широкую улыбку, которой она одарила помятое лицо Сесилии после дебатов, Тилия сделала немного странное выражение.

Неужели я действительно такой злобный человек?

Пока она задавала себе вопросы, мимо нее протащилась группа измученных выпускников. Похоже, они, как и она, вытянули номера ближе к концу очереди.

Глядя на их удрученные спины, она вспомнила Джуди.

Так же, как Тилия вытянула то же число, что и Сесилия, Джуди и Алекс Дэвенпорт также вытянули одинаковые номера.

В тот момент, когда Джуди узнала, что ей придется вести дебаты против Айлекса, ее лицо стало таким бледным, что даже Тилия, просто наблюдавшая за ней, забеспокоилась. В итоге она массировала руки Джуди, пока не пришло время дебатов.

«Интересно, хорошо ли выступила Джуди…»

Беспокоясь о своей подруге, Тилия подошла ко входу в главное здание.

Если бы Джуди потерпела неудачу, она, скорее всего, не вернулась бы в общежитие, а вместо этого бродила по холодному кампусу.

Если бы это было так, она не могла бы уйти далеко. В конце концов, номер Джуди тоже был в конце списка.

«Прежде чем вернуться в общежитие, я немного осмотрюсь».

Приняв решение, Тилия направилась к задним воротам, еще одному выходу из здания, где проводился экзамен.

Она не беспокоилась за Айлекса Дэвенпорта, который дебатировал вместе с Джуди. Если он провалит второй экзамен, то, несомненно, по собственному выбору.

После четырех лет обучения в академии и шести месяцев, проведенных вместе на занятиях и уроках онтароанского языка, Тилия хорошо его знала.

Этот человек был гением, который мог легко достичь всего, чего хотел. Если бы Айлекс решил сдать экзамен, провал был бы даже не возможен.

Но как ни странно, это больше не раздражало ее как прежде.

«Он ведь не виноват, что родился гением, не так ли?»

Хотя его поведение могло быть невыносимым, он также умел тихо помогать другим.

Почувствовав странное щекотание в ногах, Тилия по пути пнула камешек, лежавший на тропинке.

После той ночи, когда Сесилия Клейтон прервала их занятие, когда и она, и он насильно подавили что-то взрывоопасное. Айлекс больше не поднимал то, что собирался сказать той ночью.

Но Тилия чувствовала. Он носил в себе этот ад, который собирался выплеснуть на нее, всю зиму храня его в груди.

Даже во время заключительного этапа их учебных занятий или ночных уроков онтароанского языка его эмоции были для нее прозрачны, как стекло.

Что именно он скрывал?

Если бы она спросила его об этом у задних ворот общежития, какой ответ он бы дал?

Даже в состоянии бессонницы эта мысль время от времени приходила ей в голову, но вывод всегда был один и тот же.

Я не знаю. Я не могу понять. Его истинные чувства всегда были скрыты, словно спрятаны за туманным лесом.

Конечно, часть вины лежала на самой Тилии, которая отказывалась от попыток разобраться в этом каждый раз, когда очертания его чувств становились едва заметными.

Охваченная подготовкой к стремительно приближающимся выпускным экзаменам и последующему собеседованию, она была слишком лишена сна, чтобы размышлять о вещах, не связанных с неотложной учебой.

«Если я найду Джуди, я должна спросить, как там Айлекс Дэвенпорт», - подумала она. Проведя вместе почти полгода, не считая времени сна, она решила, что вполне естественно спросить об этом, и ускорила шаг.

И вдруг ей в голову пришел вопрос, о котором она никогда раньше не задумывалась.

Неужели после окончания академии она больше никогда не увидит Айлекса?

Хотя она намеревалась оставаться на связи с Джуди даже после отъезда в Онтароа, с Айлексом все было по-другому. Единственной причиной, по которой они так сблизились, было интервью в консульстве иностранных дел Онтароа.

Это означало, что если она окончит академию и получит эту должность, у нее больше не будет причин видеться с ним.

Они станут чужими людьми, у которых не осталось незавершенных дел. Людьми, которым незачем больше встречаться.

Как только эта мысль оформилась в слова, она остро ощутила реальность полной разлуки.

Слова, которые она хотела услышать, навсегда будут похоронены в тишине. Вопросы, которые она хотела задать, исчезнут, как туман под утренним солнцем.

Еще до наступления весны они станут совершенно чужими друг другу.

Называть это прощанием казалось смешно. Выпускной и иммиграция были мечтами Тилии на протяжении половины ее жизни. Как могли возникнуть такие хрупкие чувства, когда она была на пороге их достижения?

Даже насмехаясь над собой, она не могла избавиться от мысли, что больше никогда не увидит Айлекса Дэвенпорта.

Почему она решила, что он всегда будет ей помогать, что он всегда будет рядом с ней?

Это не было жалобой. Это было действительно из-за самого Айлекса Дэвенпорта.

Потому что он продолжал проявлять к ней доброту. Потому что он сделал так, что его присутствие ощущалось как нечто само собой разумеющееся.

Таким образом, чувство утраты, наполнившее ее грудь, было целиком и полностью обусловлено его поведением...

Пока Тилия пыталась найти оправдание, не в силах двигаться дальше, она услышала это:

- Перестаньте, перестаньте!

Громкий крик разорвал тишину неподалеку.

Шум прервал ход ее мыслей, она повернула голову в сторону звука. Это было около перголы* за главным зданием академии. Оттуда доносилась суматоха и неистовые крики.

(*П.П. Пе́ргола (итал. pergola от лат. pergula - навес, пристройка) - в садово-парковом искусстве - навес первоначально из вьющихся растений для защиты прохода или террасы от палящего солнца. Опора перголы состоит из повторяющихся секций, соединённых между собой поперечными брусьями. Пергола может быть как отдельно стоящим сооружением, так и частью здания.)

«Кто мог затеять драку в день второго экзамена?»

Звуки ударов и настойчивые голоса, пытающиеся остановить драку, заставили Тилию ухмыльнуться.

«Кто бы это ни были, они невероятно тупые ублюдки…»

- Айлекс, прекрати!

В тот момент, когда она услышала имя, предположительно принадлежащее дураку, ее лицо застыло.

- Айлекс Дэвенпорт!

Его имя раздалось снова, на этот раз более отчетливо. Не колеблясь, Тилия бросилась к источнику голоса.

Тяжело дыша, она завернула за угол, и открывшееся зрелище заставило ее замереть на месте.

- Я говорил тебе.

Айлекс неустанно избивал мужчину, который уже был весь в крови.

Среди ропота зрителей до ее ушей донесся только его тихий, леденящий душу голос.

- Если ты еще раз произнесешь это имя своим грязным ртом, я сделаю так, что ты больше не сможешь говорить.

Глухой удар. Со следующим сильным ударом снова брызнула кровь.

Хотя лицо было опухшим и неузнаваемым, опознать избиваемого мужчину было несложно.

Маккензи Фитц. Мало у кого было такое вытянутое лицо.

Почему Айлекс избивает Маккензи Фитца?

Не в силах осознать происходящее, Тилия застыла, ее разум был пуст. Позади раздался шепот недоумения, который наконец достиг ее ушей.

- Он собирается его убить?

- Кто-нибудь, позовите на помощь! Это может быть очень плохо!

Когда Тилия повернула голову, она увидела испуганные лица студентов. Один из них убегал, по-видимому, чтобы позвать охранников.

Нет, этого не может быть. Разум Тилии, который был заморожен, начал работать быстро.

Второй выпускной экзамен состоялся, но сам выпуск еще не был завершен. Независимо от того, насколько исключительными были чьи-то результаты экзаменов, создание беспорядков на территории школы во время периода оценки могло повлечь за собой дисциплинарное взыскание. В худшем случае это могло привести к отмене выпуска, изгнанию или даже отчислению.

- Стой!

Поняв это, Тилия без колебаний ринулась в самую гущу драки.

- Прекрати, Айлекс Дэвенпорт!

Ей удалось схватить за руку Айлекса, который бездумно наносил удары.

Сначала, как взбешённая собака, он яростно пытался стряхнуть с себя того, кто осмелился его схватить. Но в следующий момент, словно узнав, кто это, он вдруг замер.

Тяжело дыша, его серо-голубые глаза дрогнули, когда он уставился на женщину, державшую его за руку.

- Хочешь, чтобы тебя исключили?

Глядя прямо на него, Тилия прошептала твердым, почти укоризненным тоном.

- Перестань быть глупым. Пойдем со мной сейчас же.

Не обращая внимания на кровь на руках, она схватила его и потащила прочь от драки.

- Отведите Маккензи Фитца в лазарет.

Указывая на избитую и дергающуюся фигуру, она скомандовала одному из ошеломленных зрителей.

- Понял? Ты его туда отведешь.

- Д-да.

Получив четкий ответ, она быстро покинула место происшествия, словно скрываясь с места преступления.

За ней следовал Айлекс, который только что был в бешенстве, пассивно, как пёс, которого ведет на поводке кто-то вдвое меньше его.

***

- Ты что, с ума сошёл!?

Как только дверь закрылась, Тилия вскрикнула, не в силах скрыть своего волнения.

- О чем ты думал, нанося такие удары? Ты думаешь, академия - это какой-то закоулок рынка?

Она затащила его в его комнату. Поняв, что кровь на его руках не чья-то, а его собственная, Тилия поспешно привела его сюда, в место, где нет посторонних глаз и где могут быть доступны средства первой помощи.

- Ты знаешь, что ты еще не закончил учебу? Ты хочешь, чтобы тебя исключили после того, как ты проучился весь последний семестр?

Войдя в его роскошную одноместную комнату в общежитии, Тилия дала выход своему разочарованию.

Она даже не знала, почему так расстроилась. Возможно, дело было не в драке или травмах, а в том, как он небрежно вытер кровь с рук полотенцем, словно это был пустяк.

- Айлекс Дэвенпорт.

Она назвала его по имени, когда он с безразличным выражением лица швырнул окровавленное полотенце в сторону ванной.

Хотя она привела его сюда, чтобы обработать раны, она обнаружила, что теряет желание заботиться о нем. Она была не из тех, кто будет нянчиться с тем, кто остается равнодушным, даже увидев свои разбитые кулаки.

- …Почему ты его ударил?

Спросила она, тихонько вздохнув, глядя на него. Возможно, выслушав доводы, она сможет лучше понять.

- Потому что он был груб.

Полученный ответ заставил ее пожалеть, что она вообще задала этот вопрос.

- Он вел себя высокомерно и перешел границы, поэтому я ударил его.

Тилия не могла не усомниться в своем слухе. Не осознавая этого, она снова спросила:

- Тебе... одиннадцать лет или что!?

Айлекс фыркнул на ее комментарий и развалился на кровати. Заложив руки за голову, он лениво проговорил:

- Ну, тебе хорошо. Ты уже взрослая.

Она была слишком ошеломлена, чтобы ответить. Для того, кто мог вести себя зрело, он иногда становился нелепо ребячливым.

В такие моменты Тилия ничего не могла сделать, кроме как горько рассмеяться и отойти от него.

Когда она раздраженно отступила на несколько шагов назад, пробормотав, что уходит, что-то привлекло ее внимание.

Это была знакомая латунная дверная ручка.

Та самая дверная ручка в ванной, которую она так старательно пыталась открыть в прошлом семестре.

В тот момент, когда она ее увидела, нелепый жар поднялся к лицу. Только тогда она поняла, куда она его притащила.

Она стояла в том самом месте, где ее грудь вздымалась, где она хватала ртом воздух. В той комнате, где ее ногти оставили длинные царапины на его спине, когда она впервые испытала такие ощущения.

Словно прорвавшаяся плотина, воспоминания о том ярко-белом солнечном дне хлынули в сознание Тилии.

Жаркие ощущения, грязные шепоты и головокружительный, непристойный запах - яркие воспоминания о ее первом опыте заставили лицо Тилии покраснеть.

Неосознанно она спрятала вспотевшие ладони за спину, яростно проклиная себя за то, что привела его сюда.

Я сумасшедшая. Даже если я плохо соображала, как я могла вернуться сюда...

Она решила, как можно скорее покинуть это неловкое место и подняла голову - только чтобы встретиться взглядом с его спокойными серо-голубыми глазами, устремленными прямо на нее.

Полулежа на кровати, опираясь на локти, он все это время молча наблюдал за ней.

В отличие от того ослепительно яркого дня, комната теперь была освещена только мягким светом лампы. Янтарный свет танцевал на его элегантном лице, отбрасывая тени на кровать, которой он, казалось, повелевал.

От чувственности момента у нее едва не перехватило дыхание. В его неподвижном взгляде Тилия почувствовала, что он тоже переживает тот хаотичный день. И так же, как она могла чувствовать его мысли, казалось, он также мог чувствовать ее яркие воспоминания о тех непристойных моментах.

Она знала, что ей нужно уйти. Но, как насекомое, попавшее в паутину, она не могла пошевелиться. Казалось, что освобождение от его взгляда приведет ее к гибели. Она не могла отвести от него глаз.

Волосы на затылке, казалось, встали дыбом. Ощущение было такое, будто свод ее стопы облизывал влажный язык.

Ее дыхание стало поверхностным, а напряжение в груди казалось невыносимым. В этот момент…

Выдох.

Айлекс резко выдохнул и внезапно встал.

От неожиданности Тилия вздрогнула, словно травоядное животное, которому в плечо вонзилась стрела, и сделала шаг назад.

Но его целью была не дверь в ванную, рядом с которой она стояла.

Он быстро пересек комнату, и отпер щеколду плотно закрытого окна, распахнув его.

Холодный ночной воздух ворвался в прежде теплую комнату. В то же время ее рассудок, утонувший в желании, вернулся на место.

Лицо Тилии стало еще более красным по совершенно другим причинам, когда она отступила назад. Она ударилась спиной о стену, сделав слишком много шагов, но вместо этого ей захотелось исчезнуть сквозь нее.

Я безумна. Совершенно безумна.

Слова, которые она пробормотала ранее, вернулись к ней в памяти, на этот раз с более резким упреком себе.

Мне нужно уйти. Тревожная мысль, что она может пересечь черту - не он, а она сама - заставила ее отвернуться. И в этот момент…

- Тилия.

От окна его голос, немного резкий, позвал ее по имени.

Должна ли она просто уйти, не ответив? Она немного поколебалась, прежде чем ответить немного холодным тоном.

- Что?

- Когда ты приедешь в Онтароа… что ты хочешь сделать в первую очередь?

После короткой паузы, его вопрос возник из ниоткуда. Он заставил Тилию вполоборота повернуться к нему.

- Что?

- Ты вела себя так, будто умрешь, если не попадете в консульство иностранных дел. Что заставило тебя так отчаяться?

Айлекс остался стоять у окна, против дующего холодного ветра.

Она изучала его профиль, пытаясь уловить мысли, но все, что она могла различить, было то, что он слегка покраснел. Больше она ничего не могла прочесть.

- Скажи мне. Почему ты так решительно хочешь поехать в Онтароа? Почему ты так сильно хочешь получить эту должность в консульстве?

Сделав глубокий вдох, он полностью повернулся к ней. Его серо-голубые глаза стали холодными, как ветер, который он заслонял своей спиной.

Чувствуя, что его взгляд разрушает ее защиту, Тилия заколебалась.

Почему она хотела поехать в Онтароа? Если бы ее спросили, у нее было много причин.

Потому что она хотела покинуть жалкий особняк Эмброузов. Потому что хотела сбежать от отца, который думал только о том, как бы ее продать.

Потому что она хотела жить настоящей жизнью, а не той отвратительной ложью, которую она терпела так долго.

Но ни одна из этих причин не могла сорваться с ее губ.

Это были слишком личные, слишком глубоко зарытые секреты Тилии Эмброуз. Совсем не тоже самое, что просто раскрыть свою цель - консульство иностранных дел.

Пока она стояла там, не в силах ответить, Айлекс надавил на нее сильнее.

- Скажи мне. Что ты хочешь делать в Онтароа?

Она на мгновение задумалась о том, чтобы промолчать и уйти, но хорошо знала. Этот настойчивый мужчина будет следовать за ней до конца. Зная его упорство, Тилия в конце концов тихонько вздохнула и открыла рот.

- Просто... ну... я хочу зарабатывать деньги с комфортом.

То, что она сказала, не было ложью, но и не было полной правдой.

- Ты знаешь, как это бывает. Семья Эмброуз бедна, поэтому нам приходится работать, чтобы прокормить себя. И найти работу в Онтароа, где меньше ограничений на трудоустройство дворянок, проще, чем в Акансисе. К тому же, работа в консульстве иностранных дел обеспечивается жильем…

- В Акансисе есть множество рабочих мест, предлагающих жилье и питание для хорошо образованных женщин из высшего класса.

Быстро ответил Айлекс, словно прочитав ее мысли.

- Здесь нет недостатка в должностях, похожих на консульство иностранных дел. Высокооплачиваемые должности частных репетиторов или учителей в частных школах. А если тебе не нравится преподавание, ты можешь присоединиться к администрации государственной школы. Ты хочешь сказать, что в этом огромном королевстве выпускнику с отличными оценками Королевской Академии негде работать?

- …Но здесь я не была бы свободна.

- Почему нет? Если говорить о вопросах гражданства, то с тех пор, как на престол взошла королева Фиделия, многое изменилось. Даже если пока все не идеально, со временем Акансис, несомненно, превзойдет Онтароа в этом отношении…

- Но мой отец и брат здесь!

Голос Тилии стал резким, прервав его на полуслове. Она больше не могла сдерживать раздражение.

- Как я могу свободно жить там, где существуют барон Эмброуз и Джордж Эмброуз? Какой смысл зарабатывать деньги, если они просто заберут их все? Нет, они даже не позволят мне работать! Чтобы избежать этих стервятников, которые продадут меня при первой же возможности, мне нужно хотя бы пересечь границу…!

Ее слова вырвались наружу, словно взрыв, но она быстро захлопнула рот.

Она совершила ошибку. Подталкиваемая его настойчивостью, она выдала правду, которую хотела скрыть.

Это были вещи, которыми она не хотела делиться, - уязвимые места, которые она намеревалась скрыть навсегда.

Чувствуя себя униженной, Тилия молча уставилась в пол. Тот факт, что ее отец издевался над ней, был единственным слухом, который барон Эмброуз отчаянно пытался пресечь.

Выросший в хорошем доме, получивший образование в порядочной семье, Айлекс Дэвенпорт, вероятно, даже не мог себе такое представить. Что кто-то может так отчаянно хотеть сбежать из своей семьи, что это стало мечтой всей ее жизни.

Пропасть между их жизнями поразила ее. Он был тем, кто мог грациозно скользить по реке жизни, как лебедь, в то время как ей приходилось изо всех сил молотить по воде, чтобы удержать нос над водой.

Ощутив всю тяжесть этого огромного неравенства, она вспомнила, почему раньше так ненавидела Айлекса Дэвенпорта.

Конечно, Айлекс не мог понять, какую нищету и позор ей пришлось пережить.

Любой момент, когда она думала, что они стали ближе, был иллюзией. С самого начала они были такими же разными, как изысканная еда и каша, которую выплевывают.

И как только она пришла к этому горькому осознанию, молчание между ними затянулось.

Удушающее чувство унижения навалилось на нее, словно грязь, сыплющаяся на голову. Хотя она знала, что хоронит себя, она не могла перестать мысленно обвинять его.

«…Хватит.»

Едва выбравшись из углубляющейся спирали неполноценности, Тилия сдержала выражение лица. Надев свою обычную холодную маску, она повернулась к нему спиной.

Не было нужды в прощаниях. Айлекс Дэвенпорт в любом случае не захотел бы этого.

Собрав остатки гордости, она сделала шаг к выходу. И тут...

- Значит, если бы твой отец и брат ушли, ты бы осталась?

Позади нее раздался голос, низкий и тревожный.

Несмотря на то, что вопрос был задан с опозданием и был странным, Тилия не обернулась.

Она уже показала ему слишком много колебаний. Она не хотела больше показывать свою уязвимость.

Шаг за шагом она шла к двери, притворяясь, что не услышала его. Но бормочущий голос Айлекса ясно звучал в ее ушах, как будто он шептал прямо ей.

- Значит, это все, что нужно, чтобы ты осталась здесь…

Внезапное чувство опасности заставило ее инстинктивно захотеть повернуться, но она заставила себя держать голову высоко и открыла дверь.

Мягкие петли открылись и закрылись без звука.

Прежде чем ледяной зимний ветер успел хлестнуть ее по лицу, ей показалось, что она услышала слабый смех позади себя. Но Тилия не оглянулась.

- Тилия, где ты была?

Когда Тилия с тяжелым сердцем вошла в свою комнату в общежитии, Джуди бросилась к ней, словно ждала.

- Ты в порядке? Ты выглядишь бледной…

- Я в порядке. Это просто от холода. А ты, Джуди? Экзамен прошел хорошо?

Коснувшись щеки, Тилия перевела разговор на Джуди. Джуди на мгновение замерла, пристально глядя на нее, прежде чем медленно ответить.

- Да. Это было неплохо. Я так нервничала, что, возможно, окажусь на стороне против Айлекса Дэвенпорта, но, к счастью, мне выпал черный шар…

Роль, отведенная тем, кто вытянул черный шар, была ролью модератора. Хотя это не давало много очков, было относительно легко получить базовый балл, если не было сделано ни одной ошибки. Это была позиция, желанная для тех, кто не так уверен в себе в дебатах. Однако для студентов, чьи баллы за первый экзамен едва позволили им пройти во второй тур, это была роль, которую они отчаянно хотели избежать.

- Какое облегчение. Джуди, твои оценки достаточно высоки, чтобы закончить школу, даже с базовым баллом, - сказала Тилия, наконец-то ободряюще улыбнувшись и похлопав подругу по плечу.

Окончание Королевской академии определялось путем объединения результатов первого и второго экзаменов. Те, кто едва справился с первым экзаменом, боялись вытянуть черный шар именно по этой причине.

Быть модератором, конечно, было менее напряженной ролью, позволявшей отстраниться от жарких дебатов, но в то же время это делало достижение высоких результатов недосягаемыми.

- Именно так. На экзамене, где удача играет такую большую роль, кто бы мог подумать, что я вытяну для себя идеальный шар?

- Ну, ты максимально использовала свою удачу. Я слышала, что были кандидаты, которые даже не запомнили основные правила модерации, потому что готовились только к тому, чтобы быть членами комиссии. Если бы ты не подготовилась как следует, этот «счастливый» шар мог бы обернуться твоим крахом.

Лицо Джуди прояснилось от типичной деловой похвалы Тилии, но вскоре на ее лице появилось выражение обеспокоенности.

- Тилия, что на счет тебя? Как ты справилась? Ты была в последней группе и из всех людей тебе пришлось столкнуться именно с Сесилией Клейтон…

- Ну, это было неплохо. Я уже обсуждала эту тему раньше, и, к счастью, я была на противоположной стороне от Сесилии.

Лицо Джуди расплылось в широкой улыбке, услышав игривый тон Тилии.

- Я так и знала! Кто, по-твоему, моя соседка по комнате!

В отличие от Тилии, которая нежно похлопала ее по плечу, Джуди возбужденно хлопнула по плечу подругу и радостно закружилась вокруг нее.

- Если Тилия Эмброуз говорит, что это было неплохо, значит, все прошло просто потрясающе. Ну и что? Ты полностью раздавила Сесилию? Ты заставила ее плакать от разочарования?

- Не совсем, но я видела, как в конце она рухнула на стол.

- Что? И ты не сказала мне об этом до сих пор?

- Я только что вернулась, Джуди.

- Тебе следовало бы ворваться в дверь и закричать об этом! «Я раздавила Сесилию!» или что-то в этом роде!

Смеясь рядом со своей чрезмерно возбужденной подругой, Тилия тяжело опустилась на мягкую кровать. Когда она бросила пальто на стул, Джуди, которая болтала без умолку, внезапно сменила тему разговора.

- Кстати, а что насчет Айлекса Дэвенпорта?

- Хм?

- Я имею в виду Айлекса. Ты забрала его с тропинки за главным зданием, не так ли?

Откуда Джуди об этом узнала? Тилия в замешательстве посмотрела на свою соседку по комнате, которая, казалось, была слегка раздражена.

- Ты меня не видела, да? Я была там во время хаоса. Я была в той же группе, что и Айлекс, помнишь? После того, как все закончилось, я ждала тебя вместе с ним, и вот тогда началась драка…

О. точно. Джуди была с ним в одной группе. Вспомнив это, Тилия неловко извинилась.

- Прости, я была так ошеломлена, что не заметила.

- Все в порядке. Это была безумная ситуация, в конце концов. Но... с Айлексом все в порядке?

- Ну, тот, кого ударили, пострадает больше. Насколько сильную боль может испытывать тот, кто ударяет?

Увидев равнодушный ответ Тилии, выражение лица Джуди стало двусмысленным.

- Тогда это хорошо…

Ее запоздалые слова и своеобразное поведение заставили Тилию поднять голову, чтобы посмотреть на Джуди. На ее лице было неловкое, обеспокоенное выражение - такое, какое у нее бывает, когда она услышала что-то, чего не хотела слышать.

Что-то не так.

Тилия сразу почувствовала, что в этой истории есть что-то еще. Что Айлекс Дэвенпорт намеренно что-то скрыл от нее, и что в событиях есть нерассказанная сторона, о которой она не знает.

- Джуди, ты знаешь, почему Айлекс Дэвенпорт начал бить Маккензи Фитца?

- Что?

- Я спросила Айлекса о причине, но, честно говоря, я ему не очень-то доверяю.

Если бы она сказала, что не знает правды, Джуди бы, скорее всего, запнулась и попыталась все скрыть. Поэтому Тилия решила действовать так, как будто она уже что-то знает, желая перепроверить то, что могла знать.

С понимающим выражением лица она снова спросила, глядя на Джуди:

- Поэтому, не могла бы ты мне объяснить? Ты сказала, что видела все от начала до конца, верно? Тогда ты должна все знать.

- Ну, так и есть, но…

- Тогда скажи мне, ладно? Я действительно хочу знать.

Столкнувшись со спокойным поведением Тилии и ее естественной ложью, Джуди наконец сдалась.

После нескольких вздохов и нерешительных пауз она неохотно открыла рот.

- Я уверена, что это не сильно отличается от того, что рассказал Айлекс…

Вопреки ее словам, то, что рассказала Джуди, было совершенно неожиданным.

Драка началась из-за того, что Маккензи Фитц сквернословил о ней.

Джуди объяснила, что пока они стояли у выхода из главного здания, громкий голос Маккензи Фитца достиг их ушей. Он насмехался над Тилией, говоря, что она не знает своего места, ведет себя высокомерно, в то время как за ней, как за крысой, должны гоняться сборщики долгов. Он продолжал утверждать, что она возомнила себя какой-то герцогиней только потому, что подцепила мужика, и даже заявил, что скоро «купит» ее.

Хотя Джуди и смягчила выражения, Тилия могла только догадываться, насколько отвратительными и мерзкими были те слова.

- Как только Айлекс это услышал, он бросился к нему и начал бить.

Лицо Джуди слегка побледнело, когда она рассказывала об этом событии, само воспоминание, по-видимому, вызывало у нее тошноту.

- Он хороший боец. Честно говоря, это был катарсис. Этот парень продолжал нести чушь, даже когда его били.

- Что он говорил?

- Эээ... что это было? Я не уверена, что помню...

- Просто скажи мне, Джуди. Пожалуйста?

Джуди колебалась, безуспешно пытаясь сделать вид, что не помнит, но в конце концов уступила умоляющему взгляду подруги.

- Что-то вроде… что он хочет сделать тебя своей любовницей. И если он это сделает, он будет делиться тобой со всеми или что-то в этом роде…

Ублюдок. Не в силах сдержаться, Тилия тихо выругалась, пока Джуди осторожно наблюдала за ее реакцией.

- Но как только он это сказал, его нос был сломан. Я видела его вблизи. Полностью разбит.

- ……

- Тилия, можешь мне сейчас рассказать? Что у тебя с Айлексом Дэвенпортом?

Колебания и раздумья Джуди перед тем, как спросить, ясно дали понять, как долго она боролась с этим вопросом. В то время как другие могли небрежно совать нос в их отношения, Джуди все это время сдерживалась.

- …Я не знаю.

Но все, что Тилия могла предложить своей умоляющей подруге, была эта простая истина.

Дело не в том, что она хотела что-то скрыть или не хотела, чтобы Джуди узнала - она и сама искренне не знала.

«Я действительно не знаю. Почему он так гневно отреагировал на оскорбления в мой адрес. Почему он скрыл от меня эту причину».

Чего именно пытался добиться Айлекс всем этим?

- Честно говоря, я понятия не имею.

Более того, она даже не могла понять свои собственные чувства.

Еще совсем недавно она злилась на него, убежденная, что они разные, как небо и земля. Но теперь, услышав, как он отреагировал на оскорбления в ее адрес, она не могла не вспомнить тот летний день.

В тот день, когда она вернулась из кафе-мороженого, чувство, которое она тогда испытала, всплыло вновь.

Бесцельно бродя под палящим солнцем, она ощутила нечто сродни непонятной жажде, как будто ее голова перегрелась.

Оглядываясь назад, это был не первый раз, когда он действовал таким образом. Когда Грегори Майерс создавал проблемы или когда Сесилия Клейтон оскорбляла ее, Айлекс всегда терял самообладание если дело касалось ее.

«Так, почему ты это делаешь? И почему я...»

Вопросы, на которые не было ответов, словно шипы, терзали ее сердце, вызывая почти физическую боль.

- Тилия, тогда…

Джуди, которая собиралась что-то сказать, замолчала, по-видимому, ошеломленная противоречивым выражением лица подруги.

Ночь, которая должна была стать радостным завершением их выпускных экзаменов, вместо этого была наполнена запутанными, нерешенными вопросами, словно безнадежно спутавшаяся нить в их комнате.

Период подсчета баллов за выпускной экзамен в Королевской академии Акансиса длился две недели. Через четырнадцать дней после второго экзамена объявлялись результаты, и с этого дня можно было получать сертификаты об окончании обучения.

Тилия планировала отвести свой в Онтароа на собеседование в консульстве иностранных дел, назначенное через неделю после объявления результатов. Поскольку все документы, за исключением сертификата и заявления, уже были отправлены по почте, ей нужно было прибыть в столицу Онтароа всего за два дня до собеседования.

Глядя на билет на поезд третьего класса, на который она с таким трудом накопила и забронировала заранее, Тилия тихо вздохнула.

Со дня выпускного экзамена она ни разу не видела Айлекса Дэвенпорта.

Оглядываясь назад, это было вполне естественно. Экзамены закончились, их учебная группа распалась, и они разошлись, не договорившись о новой встрече.

Причина, по которой они не назначили еще один урок онтароанского языка во время своей последней сессии за неделю до второго экзамена, была проста: они хотели больше сосредоточиться на экзамене. Удвоение бонусного балла за окончание Королевской академии Акансиса было слишком значительным, чтобы его упустить.

Хотя подготовка к собеседованию была важна, выпускной экзамен был в приоритете. Окончание обучения было обязательным условием для подачи заявления в консульство иностранных дел и мечтаний о каком-либо будущем.

Поэтому они договорились посвятить последнюю неделю исключительно практике дебатов, решив составить дальнейший график занятий после экзамена.

«Если бы я тогда настояла».

Она не ожидала, что он замолчит и полностью исчезнет.

Нахмурившись, Тилия оторвала взгляд от билета на поезд и посмотрела в окно общежития.

Она не ожидала этого от Айлекса Дэвенпорта. Если он взял на себя обязательство помочь с интервью, он должен был довести его до конца. Как он мог исчезнуть на три недели раньше?

Конечно, он упомянул, что ей больше не нужны уроки языка. Она сама чувствовала, что теперь твердо стоит на ногах.

Но все же, оставив такой сильный след своей речи на ее онтароанском, он должен был взять на себя ответственность, а не исчезать вот так.

Даже понимая, что ведет себя как ребенок, требующий большего после того, как уже получил достаточно, она не могла перестать жаловаться.

На самом деле, уроки были всего лишь предлогом. Она хотела подтвердить что-то, увидев его.

Вздохнув, она в отчаянии принялась вертеть в руках билет на поезд.

С тех пор, как закончился выпускной экзамен, новообретенное спокойствие, которое она должна была чувствовать, было полностью поглощено мыслями об Айлексе Дэвенпорте. Всякий раз, когда она не готовилась к интервью, ее мысли неизменно возвращались к нему.

Ее шаги часто несли ее сквозь пронизывающий ветер к его общежитию или к уединенным местам, где они гуляли вместе. Но даже в тех местах, где она подсознательно надеялась найти его, не было никаких следов.

Поначалу она подозревала, что он намеренно ее избегает. Однако обрывки сплетен, которые она подслушала, говорили об обратном.

Как всегда, о знаменитости академии Айлексе Дэвенпорте ходили самые разные слухи.

Одни говорили, что он вернулся домой, чтобы подготовиться к помолвке с Сесилией Клейтон. Другие утверждали, что его выходки достигли ушей герцога, в результате чего его заперли на загородной вилле.

Ходили даже слухи, что директор академии стал свидетелем драки за главным зданием в день второго экзамена и был возмущен. Предположительно, герцог Дэвенпорт едва предотвратил процедуру исключения. Однако, какими бы прекрасными ни были его оценки, вряд ли он закончит учебу с отличием.

Многие утверждали, что были свидетелями этих событий или слышали слухи из первых уст, подчеркивая их достоверность, но мало кто воспринимал их всерьез.

Однако одна деталь в бурлящих слухах, похоже, оставалась неизменной: Айлекса Дэвенпорта больше не было в академии.

Где бы он ни был, было ясно, что это не общежитие академии.

«Неужели он готовится к помолвке?»

Но их отношения явно были...

Вспомнив враждебное отношение Айлекса к Сесилии Клейтон, Тилия покачала головой.

Дворянские браки были чисто деловыми соглашениями. Для престижных семей, таких как Дэвенпорты и Клейтоны, эмоции не играли никакой роли.

Личные чувства вообще не имели значения.

Игнорируя ощущение, словно кольцо-бабочка на пальце Айлекса, царапает ей грудь, Тилия заставила себя открыть книгу для подготовки к собеседованию.

Однако лишь гораздо позже она поняла, что держит ее вверх ногами.

***

Окончательные результаты были объявлены в пасмурный, сырой день, когда казалось, что в любой момент может пойти снег. Стоя на ветру, который развевал ее волосы, Тилия тупо уставилась на доску объявлений с результатами.

- Айлекс Дэвенпорт не лучший выпускник? Почему нет?

- Ты разве не слышал? Директор видел, как Айлекс Дэвенпорт избил Маккензи Фитца до полусмерти. Судя по всему, директор сказал, что он ни за что не позволит такому человеку представлять академию как лучшему выпускнику.

- Я думал, что вмешался герцог Дэвенпорт. Разве его баллы не были наивысшими?

- О, герцог только предотвратил его исключение. Директор в этом году - настоящий педант.

- А, значит повезло кому-то другому…

Шепот позади нее постепенно стих, когда кто-то похлопал ее по плечу.

- Поздравляю, Тилия! Ты наконец-то стала лучшей выпускницей!

- Верно? Ты так усердно работала, я знал, что ты в конце концов справишься. Поздравляю.

Но Тилия, казалось, не слышала даже их завистливых поздравлений. Она продолжала смотреть на доску.

Ее прозрачные зеленые глаза медленно просматривали перечисленные оценки, останавливаясь на самой последней записи.

Айлекс Дэвенпорт. Его имя было там.

В самом низу объявления. Несмотря на самые высокие баллы, казалось, что он едва прошел квалификацию, как будто был недостоин.

- По крайней мере, он выпускается?

- Конечно. Семья Клейтон, должно быть, сильно вмешалась. Было бы смешно, если бы их будущего зятя исключили.

Хотя Айлекс не был лучшим выпускником, люди не переставали говорить о нем. Глядя на его оценку отстраненным взглядом, Тилия нахмурилась.

- …Заткнитесь.

- Что?

- Я сказала, заткнитесь.

Повернув голову, Тилия резко бросила взгляд на удивленные лица, смотревшие на нее.

- Если вы собираетесь болтать, делайте это в другом месте. За вами стоят люди, которые ждут результатов. Что вы делаете, загораживая доску?

Парень, который громко сплетничал о первом месте, ярко покраснел от ее резких слов.

- Ч-что за чушь… Ладно!

Ворча, он отступил, по-видимому, напуганный ее взглядом. Его группа последовала его примеру, шаркая в сторону и бросая украдкой на нее взгляды.

Когда пространство вокруг доски объявлений было очищено, наступила тишина. Не обращая внимания на тишину, Тилия продолжала смотреть на доску.

Первое место было ее мечтой. Она стремилась к нему, скрежеща зубами и сжигая полночи масло, веря, что достижение этого заставит ее сердце расцвести, как поле цветов.

Но что-то было не так. Несмотря на то, что она достигла этого отчаянно желанного положения, радости, которую она себе представляла, не было. Вместо цветущих цветов сердце ощущалось пустым, как голые ветви на холодном ветру.

Где сейчас находится Айлекс Дэвенпорт?

Ее хаотичные мысли были заняты вопросом о его местонахождении. Знал ли он, что не лучший выпускник?

Простояв перед доской объявлений до тех пор, пока руки не замерзли, Тилия наконец вздохнула и опустила взгляд.

Какая разница, знал он или нет? Она же не может ему рассказать.

Засунув покрасневшие руки в карманы, она пробежала глазами доску в поисках имени своей подруги. Джуди вернулась домой пораньше, чтобы позаботиться о своей больной бабушке, оставив Тилию с обещанием, что та поделится результатами.

После непродолжительного поиска она нашла имя Джуди где-то в середине длинного списка.

«Смотри, Джуди. Ты справилась гораздо лучше, чем ожидала».

Слабо улыбнувшись успехам своей подруги, Тилия повернулась, чтобы уйти. И тут...

- Мисс Тилия Эмброуз?

Перед ней появился незнакомый мужчина средних лет.

У него были аккуратно подстриженные черные усы и шелковая шляпа-котелок, усыпанная мелкими снежинками. Его внешность источала неизвестность и подозрительность.

- Вы Тилия Эмброуз, старшая дочь семьи Эмброуз?

- …Да, это я. А вы кто?

- Я помощник, присланный графом Брайаном Доусоном.

Коротко представившись, мужчина высокомерно поднял подбородок и продолжил:

- Ваш отец, барон Эмброуз, скрылся, задолжав графу Доусону двенадцать тысяч шестьсот золотых. Согласно договору об урегулировании долга, мисс Тилия Эмброуз, старшая дочь семьи Эмброуз, теперь становится должником.

- Что…!?

Тилия не могла полностью понять, что говорит мужчина в котелке. Слова остальных, выстроившихся за ним, казалось, сливались воедино, как звон в ушах.

- Я помощник виконта Барнса. Барон Эмброуз задолжал семье Барнса 17 000 золотых…

- Я из графства Фишер. Мисс Тилия Эмброуз, как старшая дочь семьи Эмброуз, вы должны выплатить 9200 золотых к установленному сроку…

- Согласно договору залога на недвижимость, право собственности на поместье Эмброуз будет передано в течение следующего месяца…

Все это происходило перед доской объявлений главного здания, где собралась толпа, чтобы проверить выставленные оценки.

- Что происходит?

- Точно не знаю. Что-то связанное с долгами.

- Разве это не Тилия Эмброуз? Лучшая выпускница последних экзаменов?

В голове у нее крутились голоса людей, шепчущих ее имя, и холодные профессиональные голоса, объявляющие астрономические суммы денег.

Она даже не чувствовала ледяного ветра, который несколько мгновений назад резал ее кожу. Все ее тело горело, как в лихорадке, а внутренности были ледяными, как будто вся кровь прилила к ногам.

- Мисс Тилия? Мисс Тилия Эмброуз?

- Видишь? Я же говорил тебе, что это она. Тилия Эмброуз, проданная собственным отцом…

Услышав, как ее имя повторяется, как лезвия, в конце каждого предложения, у нее заболели барабанные перепонки. Земля под ногами, казалось, качалась, как корабль, брошенный в шторм, а зрение кружилось. Она чувствовала тошноту. Ей хотелось убежать.

Но…

- …Подождите.

Сжав кулаки так крепко, что ногти впились в ладони, Тилия сильно прикусила внутреннюю сторону щеки.

Возьми себя в руки. Ей хотелось ударить себя, чтобы вернуть контроль, но слишком много глаз наблюдали за ней. Она успокоилась, с болью в руках и во рту, сделав глубокий вдох и подняла голову.

- Мой отец, барон Эмброуз, имеет долги, верно?

Ее голос прорезал холодный воздух, ясный и сдержанный.

- Я хотела бы ознакомиться с соглашением об урегулировании задолженности.

Каждое слово, которое она выдавливала, ощущалось как борьба за выживание. Она продолжила:

- Неуместно обсуждать это здесь. Не могли бы мы переместиться в другое место, чтобы посмотреть документы?

Ее спокойная и разумная просьба поразила помощников, которые с нетерпением передавали приказы своих хозяев.

- Хм…

Мужчина в котелке, поглаживая свои черные усы, выдавил из себя добродушную улыбку.

- Очень хорошо. Начнем с поместья графа Доусона…

- Нет, сначала она должна приехать в поместье Барнса, - вмешался мужчина с каштановыми волосами, встав перед ним.

- Виконт Барнс с нетерпением ждет ее. Семья Барнс была первой, кто инвестировал в семью Эмброуз. Давайте следовать порядку.

- Подождите. Если мы говорим о порядке погашения, то семья Фишер должна быть первой. Граф Фишер имеет самую большую претензию!

Наблюдая, как помощники начинают спорить, Тилия прищурилась.

Они не могли так разозлиться из-за такой мелочи, как порядок рассмотрения договоров.

А это означало, что за их пылом скрывалось что-то большее...

«Порядок, о котором они спорят, должен иметь какое-то другое значение».

Ее взгляд, едва устремленный вперед, опустился вниз, словно падая.

Письма ее отца, постоянно призывавшие второго сына семьи Дэвенпорт вкладывать средства, внезапно прекратились в начале зимы.

Опасаясь, что он может причинить еще больше неприятностей, она решила покинуть Акансис, пока ничего не взорвалось, и с головой погрузилась в учебу.

В то время она верила, что это лучший выход - что она сможет спастись от рушащегося мира, пока не стало слишком поздно.

Как глупо. Она не понимала, что с того момента, как родилась, под ее ногами была сплетена толстая паутина несчастий, из которой она никогда не сможет выбраться.

Ей не нужно было проверять, чтобы узнать ужасные обещания, которые дал ее отец, чтобы обеспечить инвестиции. Для барона Эмброуза она не была дочерью - она была залогом, чтобы выжать больше денег. Рыба, которую нужно держать живой, пока за нее не дадут самую высокую цену.

В этих договорах ее стоимость, вероятно, была указана по частям.

Ее глаза, теперь затуманенные непролитыми слезами, смотрели на лужи под ногами. Она хотела бы раствориться в них и быть унесенной в канализацию.

И тут, когда у нее перехватило дыхание, что-то черное заслонило ей обзор.

На мгновение ей показалось, что она потеряла сознание. Или закрыла глаза. Или, может быть, у нее гипервентиляция.

Но это была не тьма, не пелена век и не благословение бессознательности.

- Кредиторов нельзя пускать в Королевскую академию Акансиса.

Темнота перед ее глазами была вызвана высококачественной черной курткой.

Она двигалась вверх и вниз, расширяясь, следуя за учащенным дыханием своего хозяина.

- Ваши господа, должно быть, забыли правила или, может быть, они никогда раньше не бывали в академии.

Когда ее зрение прояснилось, звуки снова стали слышны. Среди незнакомых шумов Тилия узнала знакомый голос и медленно подняла голову.

- Уходите. Вы устроили такой переполох, что стража будет здесь в любой момент.

Она видела только его спину, но ошибиться было невозможно.

Эти золотистые волосы, эти широкие плечи и эта сильная шея...

Айлекс Дэвенпорт.

Это был тот мужчина, которого она когда-то ждала у двери, впервые в жизни.

Кхм. Звук, как будто кто-то прочищает горло, по-видимому, испугавшись этого неожиданного вторжения, разнесся вокруг нее. Боже мой, это был Айлекс Дэвенпорт. Бормотание позади становилось громче.

Среди всего этого хаоса кто-то перед Айлексом набрался смелости заговорить.

- Вы лорд Дэвенпорт, не так ли? Но как бы строги ни были правила академии, они не могут преобладать над законами королевства. Леди Эмброуз обязана…

- Автономия Королевской академии Акансиса - это право, признанное Ее Величеством Королевой. Вы подвергаете сомнению авторитет Ее Величества? Вы смеете делать это в присутствии студентов академии?

- Ах, нет! Я не это имел в виду…!

- Тогда уходите.

Резко приказав, он схватил ее за руку.

Привычное тепло, отогрело ее замерзшие пальцы.

Тилия почувствовала, как будто все ее существо приковано к руке, держащей ее, когда она посмотрела на него.

«Я бы хотела, чтобы он посмотрел мне в глаза. Я бы хотела, чтобы он объяснил мне, что происходит».

Но Айлекс Дэвенпорт, поспешно обняв ее за плечи, лишь настойчиво прошептал:

- Бежим.

***

- Собери вещи.

Не дав сказать ни слова, он поспешно потащил ее ко входу в женское общежитие.

- Подождите! Студентам мужского пола вход в женское общежитие воспрещен…!

- Двигайся быстрее.

Комендант общежития взвизгнула, увидев, как Айлекс вошел в вестибюль, но он сделал вид, будто не услышит ее.

- Поторопись. Времени нет.

Запыхавшись, Тилия достала ключ от своей комнаты и открыла дверь, как он велел, нервно спрашивая при этом:

- Что происходит? Зачем ты это делаешь?

- Прежде всего собери вещи. Поезд скоро отправляется.

- Поезд?

Озадаченная его словами, Тилия подняла глаза.

Не обращая внимания на ее взгляд, он просто провел ее в открытую комнату и вошел внутрь.

- Возьми только то, что нужно. Остальное я пришлю тебе позже.

- О каком поезде ты говоришь?

- Поезд в Онтароа.

- Онтароа? Мне не нужно ехать туда прямо сейчас…

- Не беспокойся о долге. Я его выплачу.

Айлекс говорил быстро, словно каждая секунда была на счету, открывая шкаф, чтобы вытащить большой чемодан и хаотично закидывая в него одежду.

- Настоящая проблема в том, что твой проклятый отец, помешанный на деньгах, занялся контрабандой.

Он практически рычал, запихивая одежду в старый чемодан.

- Он связан с нелегальным импортом военных поставок - единственной вещью, которую парламент опасается больше всего. Брокер, возможно, намеревался сосредоточиться только на мошенничестве с добычей полезных ископаемых, но дела пошли грязно.

- О чем ты говоришь…?

- Я говорю, Тилия…

Держа ее дрожащие плечи, Айлекс подавил нарастающую ярость в голосе и сказал:

- Тебе нужно немедленно уехать в Онтароа. Пока парламент не возложил вину на тебя. Как можно скорее.

- ……

- Потому что я не смог тебя защитить.

Ошеломлённо глядя на него, Тилия наконец поняла.

Кипящий внутри него гнев был направлен не наружу, а внутрь.

Он закрыл глаза, чтобы скрыть нахлынувшее раздражение и глубоко выдохнул, прежде чем снова открыть их. Его взгляд, словно море, проясняющееся после шторма, встретился с ее взглядом.

- Итак, Тилия. Собирай вещи побыстрее. Я отказываюсь видеть, как тебя заключат под стражу.

Неся наспех собранный чемодан, они вышли наружу и увидели ожидающую их карету. Кучер, на лице которого была серьезная решимость, словно он получил строгий приказ, тронул карету с места еще до того, как двое пассажиров полностью закрыли дверцу.

Внутри быстро движущегося экипажа ее тело содрогалось и грохотало при каждом ударе.

- К счастью, академия находится недалеко от станции.

Внутри трясущегося и покачивающегося экипажа Айлексу удавалось сохранять равновесие, пока он запихивал в сумку Тилии различные предметы.

- Это карта. На ней указан адрес дома, в котором ты будешь жить в Онтароа. Арендная плата за год уже полностью внесена. Просто назови им свое имя, когда приедешь, и они обо всем позаботятся.

- Что!?

- Если тебе не нравится это место, иди во второй дом. Если он не подойдет, есть третий. Просто назови им там свое имя.

- П-подожди…

- Вот деньги. Это первый класс, так что будут охранники, но все равно могут быть карманники. Держи их в сумочке.

Айлекс удерживал ее в сильно трясущемся экипаже, бормоча себе под нос тихие проклятия.

- У меня не было времени подготовиться. Этого может не хватить…

Он схватил руку Тилии и положил ее на ручку сумки, а затем быстро порылся в куртке и достал кошелек. Не колеблясь, он сунул его в ее сумочку.

- Используй и это. Здесь не так много.

Взгляд Тилии, дрожавший так же сильно, как и неистово грохочущий экипаж, был устремлен на него.

Почему ты даешь мне деньги? Почему ты находишь мне жилье? Почему ты...?

- Пойдем.

Как раз в тот момент, когда она собиралась открыть рот, карета с визгом остановилась, ее колеса заскрежетали по камням.

Ее тело качнулось вперед, Айлекс поймал ее, крепко сжав руку, когда они вместе выпрыгнули из кареты.

Их соединенные руки были влажными от пота.

Его пот, ее или обоих? Невозможно было сказать.

Одно было ясно: они цеплялись друг за друга, словно за спасательный круг, не желая отпускать.

Даже когда у них сбилось дыхание от бега по лестнице, даже когда спутанные шаги Тилии едва не заставили ее упасть...

Их переплетенные руки, словно переплетенные вместе лозы, отказывались разъединяться.

Проскочив через переполненный вокзал, они наконец добрались до платформы поезда, идущего в Онтароа.

- Все в порядке, мы почти на месте.

Тяжело дыша, он почти на руках нёс задыхающуюся девушку вниз по последнему пролёту лестницы.

Поезд в Онтароа уже прибыл. Сквозь затуманенное зрение она увидела, как он торопливо передал билет работникам станции.

- Тилия, это твой поезд.

- Подожди…

Когда она в последний раз так бегала?

Ей казалось, что легкие разрываются с каждым вдохом. Ноги дрожали, готовые в любой момент подкоситься.

Когда она наклонилась, хватая ртом воздух, не в силах пошевелиться, мужчина с легкостью поднял ее. Он осторожно поставил ее на блестящие стальные ступеньки поезда.

Ее поношенные туфли, которые, казалось, парили в воздухе, мягко опустились на металлические ступени, словно она была героиней сказки, которую прикосновение волшебника перенесло в другой мир.

- Поезд скоро отправляется!

Голос служащего станции раздался громким эхом. Наконец, отдышавшись, Тилия встретилась взглядом с растрепанным лицом Айлекса, стоявшего прямо под ступенями.

- Необходимые документы и твой диплом об окончании обучения находятся в папке спереди твоей сумки. Карта с твоим домашним адресом находится рядом. Запомни это.

На его лице отразилось необъяснимое облегчение, когда он приводил в порядок ее волосы, по-видимому, не замечая своего собственного неряшливого состояния.

В противовес, лицо Тилии было полно замешательства и смятения.

Почему?

Вопросы бурлили в ее голове, словно волны, омывающие ее ноги. Начищенные носки туфель, так аккуратно поставленных им на ступеньки, казалось, коснулась морская пена неразрешенных сомнений.

- Как только устроишься, напиши мне письмо.

Глядя на нее, словно прощаясь с кем-то дорогим, он вдруг прищурился и снял с пальца кольцо. Это было аметистовое кольцо в форме бабочки, которое всегда привлекало ее внимание.

- Возьми это. Если тебе когда-нибудь понадобятся деньги, продай его. Оно очень ценное, так что не соглашайся на меньше, чем оно стоит.

Когда он вложил кольцо ей в руку, глаза Тилии наполнились замешательством.

- Разве это не… твое помолвочное кольцо?

- Что!?

Он нахмурился, словно услышал что-то абсурдное.

- О чем ты? Я никогда не был помолвлен.

- Значит… оно не принадлежит Сесилии?

Нахмурившись, он сухо рассмеялся и ответил:

- Сесилия Клейтон!? Даже близко нет.

При звуке его равнодушного тона, она почувствовала, как будто волна разбилась. Таинственное море, которое промочило ее туфли, теперь поднималось к икрам. Вопросы извивались, как рыбы, щекоча бедра, побуждая ее говорить.

Это был вопрос, который всегда щекотал ей горло. Хотя она долго носила его в сердце, она все время находила оправдания, чтобы не задавать его. Но теперь, словно воздушный шар, надутый до предела, неспособный выдержать давление разбухшего сердца, он сорвался с ее губ.

В этот момент раздался громкий голос дежурного по станции.

- Поезд отправляется! Пассажиры, пожалуйста, пройдите внутрь!

- Иди, Тилия.

Айлекс, успокаивающим голосом, мягко подтолкнул вперед Тилию, которая, казалось, была на грани слез и все время пыталась подойти ближе.

- Не беспокойся о том, что здесь происходит. Я не позволю ничему причинить тебе вред. Влияние парламента не достигнет консульства Онтароа.

- Почему?

Наконец слова, которые она сдерживала, вырвались наружу, словно стрела, не в силах устоять перед его нежным, но настойчивым прикосновением.

Ее руки и ноги тряслись, словно были сломаны, а губы неудержимо дрожали, словно боялись тяжести вопроса, который она наконец осмелилась задать.

- Почему ты так добр ко мне?

Но импульс, движущий ею, было не остановить. Желание узнать овладело ее телом, заставив действовать. Схватив мужчину, пытавшегося ее отослать, она снова спросила со слезами на глазах.

- Почему ты все это для меня делаешь?

Ей казалось, что мир рухнет, если она спросит. Что земля перевернется, а небеса падут.

- Ответь мне. Почему?

Но ничего не произошло. Мир остался непоколебим. Поезд не остановился, и ее твердые ноги не подкосились.

Только она чувствовала себя так, словно рассыпалась и разбилась вдребезги. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах, словно кто-то вынул его и бил молотом по наковальне.

- Мне всегда было любопытно. Мне всегда хотелось спросить.

Перспектива услышать ответ ужасала ее. Шанс узнать правду, которую она избегала, пугал еще больше. Но она не могла остановиться. Ее тело охватило сильное убеждение: она не может двигаться вперед, не спросив.

- Скажи мне, с какой стати...

Когда она сжала куртку Айлекса так крепко, что на ней образовались глубокие складки, ее лихорадочный допрос был прерван.

Внезапно его губы встретились с ее.

Прикосновение его губ, чувствительных и теплых, было даже жарче, чем руки или объятия, которые она когда-то ощущала. Поцелуй казался одновременно мимолетным и бесконечным.

Ее широко раскрытые глаза оставались открытыми от шока, когда его губы нежно захватили ее нижнюю губу, обмениваясь мягким теплом, прежде чем отстраниться.

Пока Тилия тупо смотрела на него, Айлекс обхватил ее щеки и, окинув взглядом, полным тоски, наклонился, чтобы поцеловать снова, словно не в силах больше сопротивляться.

- Подожди меня.

Его голос шептал у ее губ, его дыхание смешивалось с ее, когда он смотрел на нее с почти потусторонним вниманием.

- Ты ведь понимаешь, Тилия? Пока я не приду, чтобы найти тебя... тебе придется подождать.

Казалось, время остановилось. Шум оживленной платформы и гудок поезда исчезли. Их обстоятельства и миры, к которым они принадлежали, как будто полностью исчезли.

Существовали только их соединенные губы и ненадежно переплетенные формы тел.

Слабо дрожа, Тилия почувствовала, что ее охватывает желание приблизиться. Не осознавая этого, она начала сходить вниз со ступенек поезда.

- Кхм! Поезд должен отправиться сейчас!

Громкий голос дежурного по станции вырвал ее из транса. Прежде чем она успела полностью прийти в себя, Айлекс мягко отстранился от нее.

Словно ребенок, внезапно разлученный с матерью, Тилия стояла неподвижно, не зная, что делать. Айлекс улыбнулся ей.

- Тебе придется…

Прежде чем он успел закончить предложение, двери поезда закрылись.

Она прижалась к окну, пытаясь в последний раз увидеть его лицо, пока он отдалялся все дальше и дальше. Но слова, которые он не закончил, не достигли ее.

Все дальше и дальше мужчина исчезал вдали.

Айлекс так и не ответил на вопрос, который она задала сдавленным голосом.

Но слова - не единственный способ передать смысл.

В его глазах, в оставшемся тепле на кончиках пальцев и вибрациях их общего сердцебиения все уже было сказано.

Хотя станция уже скрылась, Тилия прижалась лицом к стеклу, ее дыхание затуманило окно, пока она смотрела в него.

Долго, очень долго она смотрела. Пока знакомый пейзаж столицы, где она прожила всю свою жизнь, окончательно не исчез из виду.

- Мисс, вам нужна помощь?

Только услышав слова дежурного, произнесенные так, словно он уже давно наблюдал за ней, Тилия наконец оторвалась от окна поезда.

Она вытерла лицо, заставляя себя казаться спокойной. Проводник, чье подозрение было очевидным, сохранил вежливый тон, когда спросил:

- Если вы покажете мне свой билет, я провожу вас к вашему месту. А, первый класс.

Только после того, как он увидел в ее бледной руке мятый билет на поезд, он отбросил все сомнения по поводу безбилетного проезда и вместо этого одарил ее яркой улыбкой.

- Ваше зарезервированное специальное место в этом вагоне. Ваш багаж, позвольте мне...

- Нет. Все в порядке. Я могу его донести.

Отвергнув любезность проводника, Тилия, шатаясь, вошла в вагон.

Но она все еще не была полностью спокойна.

- Ой! Осторожнее!

Она сильно ударила кого-то по ноге своим тяжелым багажом.

- Мисс? Мне кажется, вы ошиблись местом. Это мое.

По глупости она неправильно поняла цифры и села не на то место, за что ее прогнали.

Поспешно встав, сосредоточившись и найдя правильное место, она столкнулась с еще одной проблемой:

Женщина рядом с ней, державшая на руках ребенка, отшатнулась, словно столкнулась с кем-то, больным чумой.

Это было понятно. Тилия полностью уловила материнский инстинкт - прижать к себе ребенка, защищая его.

Волосы, мокрые от пота, руки, сжимающие потрепанный чемодан, словно это ее спасательный круг, и, прежде всего, глаза, которые беспрестанно дрожали, не в силах обрести покой.

Для кого-то она наверняка выглядела как опасный человек.

Вероятно, женщина приняла ее за служанку, сбежавшую с ожерельем своей хозяйки, или за пациентку, сбежавшую из больницы, не заплатив.

Это было не совсем не так. В конце концов, она была дочерью преступника, сбежавшего с чужими деньгами.

Проглотив насмешку над собой, Тилия осторожно разжала мокрую от пота руку.

Все это время в ее ладони была заперта бабочка, мерцающая аметистовым светом.

В последний момент он вложил ей в руку кольцо, которое оказалось изысканным украшением: крылья бабочки были изящно инкрустированы аметистами с такой точностью, что не осталось ни единого зазора.

Словно в подтверждение его слов о том, что его нельзя продавать дешево, драгоценный камень ярко сверкал даже в полумраке салона.

Тилия, которая тупо смотрела на бабочку, подняла замороженные пальцы и осторожно провела по ней.

Под ее слегка дрожащими кончиками пальцев гладкие камни казались неровными. Впитав тепло от ее долгой хватки, кольцо было теплым, словно в нем билось собственное сердце.

Она без конца теребила кольцо, прежде чем, словно по ошибке, поднесла его к кончику безымянного пальца левой руки.

Но прежде чем кольцо успело соскользнуть на палец, она вздрогнула, словно прикоснулась к огню, и быстро отдернула руку.

Лихорадочный жар поднялся к ее и без того бледному лицу. Глаза дрогнули, не в силах сфокусироваться.

Прикусив губы так сильно, что они едва не начали кровоточить, она в конце концов сунула кольцо глубоко в карман, словно пытаясь спрятать его от самой себя.

Она чувствовала, как женщина рядом с ней настороженно наблюдает за тем, как она нервно теребит ценную вещь, которая не подходит к ее наряду.

Не обращая на нее внимания, Тилия отвернулась к окну.

В ясные дни из окон поезда, должно быть, открывался потрясающий вид, но сейчас он представлял собой лишь размытое пятно.

Она долго смотрела в окно, прежде чем поняла, что непрозрачный слой, заслоняющий обзор, был остатками мокрого снега - не то снега, не то дождя.

Окно, похожее на окутанный туманом лес, ничего не отражало.

Глядя на серую завесу, окутывающую мир, Тилия думала о покойной баронессе Эмброуз.

Не каждый момент с матерью был адом.

Хотя она часто теряла сознание и временами изрыгала проклятия, похожие на конвульсии, бывали моменты, когда между ними струилось тепло, словно в пространстве, которое они делили, могли распуститься цветы.

«Моя дочь, моя милая Тилия».

По правде говоря, именно в эти моменты ее мать по-настоящему теряла рассудок.

«Тилия, иди сюда».

Всякий раз, когда ей хотелось отрицать ужасную реальность, ее мать, Эвелин, подзывала свою маленькую дочь, сажала к себе на колени и читала ей письма.

Это были любовные письма от ее отца, отправленные ей, когда она была юной леди дома Палмеров.

«Знаешь ли ты, как сильно он меня любил? Знаешь ли ты, как горячо он поддерживал мои мечты, как он восхвалял мою решимость как нечто благородное?»

Ее мать читала письма вслух голосом, мягким, как сон. Некоторые части были слишком неловкими, чтобы делиться ими с ребенком, которому еще не исполнилось и десяти лет, но Эвелин, опьяненная эмоциями, не обращала на это внимания.

Нет, возможно, она изначально и не собиралась этого делать.

Ей просто нужен был кто-то, кто выслушает ее, кто станет свидетелем того, как сильно ее когда-то любили.

«Как он мог прислать так много? Я бы не смогла дочитать их до конца, даже если бы не спала всю ночь».

Тилия помнила, как светилось от восторга лицо матери, когда она гладила изящный почерк письма.

Ее лицо было таким же сияющим, как только что распустившийся персиковый цветок, таким же свежим, как распускающийся весной росток. В те моменты даже землистая кожа, вызванная ее безрассудным образом жизни, и темные тени под глазами не могли умалить ее красоты.

«Посмотри, Тилия. Разве он не похож на человека, который не знает ничего, кроме того, как сказать «Я тебя люблю»?»

Слушая звонкий смех матери, Тилия снова и снова перечитывала отрывок, на который она указывала.

[Я люблю тебя, Эвелин.]

Прочитав эту фразу, повторяющуюся несколько раз, она смутно кое-что поняла.

Что на самом деле такую страстную любовь испытывал не ее отец, а мать.

Что даже несмотря на то, что она проклинала его и называла ужасным человеком, когда была пьяна, в глубине души ее мать любила отца больше, чем кого-либо другого.

И именно из-за этой любви у нее не было иного выбора, кроме как броситься в пучину отчаяния.

Она так думала, но в глубине души все еще оставалась часть ее, которая хотела верить в те письма, которые ее мать ценила как золото.

Даже если отец не мог выносить вида матери. Даже если в тех редких случаях, когда они пересекались, он обращался с ней как с грязью на улице. Все равно.

Но разве когда-то давно он не любил ее так же горячо?

И вот в то раннее утро, когда пьяная мать оступилась на лестнице и рухнула вниз, разбившись вдребезги, когда Тилия нашла свою мать лежащей там, с истекающей кровью головой...

Она без колебаний побежала прямиком в комнату отца.

«Отец! Отец!»

Отчаянными маленькими ручками она колотила в закрытую дверь. Необходимость срочно спасти мать дала ей беспрецедентный прилив храбрости.

Когда дверь внезапно распахнулась, явив перед ней разъяренное лицо отца, ее смелость почти испарилась.

«М-мама упала с лестницы».

Думая о своей матери, лежащей в одиночестве, и о письмах, которые она читала вслух, девочка запиналась, но взгляд ее был полон убежденности.

«У нее кровотечение! Пожалуйста, вызовите врача...»

«Заткнись, ты, жалкая девчонка».

Но это была надежда, за которую ей никогда не следовало цепляться. Это была смелость, которой ей никогда не следовало набираться.

Раздался гулкий звук, когда ее тело отлетело. Обжигающий жар распространился по голове, как будто ее обожгло.

«Какое отношение ко мне имеет пьяное падение твоей проклятой матери?»

Только услышав этот голос, полный презрения, Тилия поняла, что ее ударил отец. И что он, как и мать, тоже был пьян.

«Врач? Что за чушь!»

Где-то скрипнула и быстро захлопнулась дверь. Среди равнодушного молчания служанок, притворявшихся невежественными, на нее обрушилось беспощадная жестокость.

"Бесполезная девчонка. Такая же никчемная, как и твоя мать!"

От удара в живот у нее скрутило кишки. Боль от того, что ее волосы дергали, была такой, будто с нее сдирали скальп.

Но хуже любой физической боли был стыд за то, что она посмела надеяться.

Она верила, что отец спасет ее мать. Что даже если он забыл свою любовь к ней, он все равно поможет той, о ком когда-то заботился.

Как глупо.

Она даже не осознавала, что тот, кто больше всего на свете желал смерти ее матери, был не кто иной, как ее отец.

Казалось, будто в ее груди перекатывается шар агонии с тысячами иголок, душивших ее.

Мысль о матери, которая в этот самый момент холодеет, заставила этот шар раздуться еще больше, сдавливая легкие.

"Она должна была умереть раньше! Вечно доставляет мне неприятности!"

Да. Она должна была умереть раньше.

Свернувшись калачиком, защищаясь от проклятий отца, Тилия думала.

Я должна была умереть раньше. Почему я жива и страдаю от этого? Зачем я родилась, только чтобы терпеть такие муки? Почему я самонадеянно надеялась и ожидала чего-то, только чтобы столкнуться с такой болью...?

После беспощадного насилия она потеряла сознание. А когда очнулась, похороны ее матери уже были в самом разгаре.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Ребенок, получивший исцеление от священника, чтобы предстать перед другими, смотрел на гроб с выражением, лишенным эмоций.

Подобно тому, как следы насилия на ее теле были стерты, синяки на лице матери были искусно замаскированы гримом похоронного агента.

Окруженная белыми цветами, ее мать, наконец, обрела покой.

Только тогда девочка по-настоящему осознала, насколько бессмысленно было искать отца. Даже если бы ей удалось вызвать врача, мать, выжив, не испытала бы ни малейшей радости.

«Все в порядке, Тилия. Все в порядке. Папочка здесь. Отец по-прежнему рядом с тобой…»

Помня о графе Палмере и его жене, которые приехали к дочери только после ее смерти, отец проливал фальшивые слезы, обнимая ребенка.

Вдыхая тошнотворный запах его одеколона, Тилия с пустыми глазами приняла решение, что больше не может оставаться в детстве.

Она никогда больше не должна питать ожиданий от других. Она никогда не должна обманываться надеждами.

Она никогда не должна верить в любовь, никогда не должна думать, что может существовать привязанность, не тронутая обманом и желанием.

Это решение стало последним уроком, который преподала ей мудрая мать, и главным принципом ее жизни.

Это было единственное оружие и доспехи, которые позволяли ей хоть как-то защитить себя в жизни, которая была лишь немногим лучше ада.

Поэтому, после того как глаза матери, которая встретила смерть ни от самоубийства, ни от убийства, закрылись, цель Тилии осталась прежней.

Не умереть, как мать. Не выбрать тот же глупый путь, который выбрала ее мать. Никогда не обманываться мимолетными эмоциями и оптимизмом, никогда не верить ни во что самонадеянно.

Эта цель защищала ее на протяжении всей короткой, но долгой жизни.*

Как физически, так и морально.

(*П.П. думаю здесь автор имеет в виду, что жизнь короткая (потому что Тилия еще очень молода), но при этом ощущается долгой из-за страданий)

Ожидания, которых она никогда не питала по глупости, защищали ее в моменты кризиса, а привычка к постоянным сомнениям спасала в непредвиденные моменты.

Это было не проклятие. Это был не шрам. Ее неспособность верить в любовь была последним даром, который оставила ей мать - благословением.

По крайней мере, пока она не встретила его.

Она определенно отдалялась от Акансиса. Словно что-то, таившееся во тьме, стало проясняться, и слабый свет осознания начал просачиваться в ее смутные эмоции.

С опустевшими глазами Тилия потянулась к обману, зарытому глубоко в ее груди.

Айлекс Дэвенпорт был человеком, окутанным сиянием. Хотя она и делала вид, что это не так, она тоже инстинктивно бросала взгляд в его сторону всякий раз, когда он появлялся.

Она не забыла о смерти матери. Это был просто неизбежный человеческий инстинкт.

Точно так же, как взгляд тянется к красиво сверкающему изумрудному лесу. Так же, как невозможно не поднять взгляд на возвышающийся шпиль, который тянется к небесам.

Зная, что чем ближе она подойдет, тем больше будет бросаться в глаза ее собственная убогость, она упорно избегала находиться рядом с ним.

И вот, когда она выпила святую воду и в итоге легла с ним, она нашла немного утешения в том, что ее первый опыт был с таким блистательным мужчиной. Это была мысль, подобающая тем, кого она всегда презирала, но она все равно это чувствовала.

В тот день, когда ей пришлось лечь в постель, когда все произошло совершенно не по ее воли.

По крайней мере, тот факт, что это был кто-то, кого она выбрала, кто-то, кого она втайне считала драгоценным камнем, сияющим под водой, позволил ей отогнать часть печали.

Но она никогда, ни разу не желала чего-то большего.

Тилия слишком хорошо знала, как момент неосторожности, одно неверное суждение могут привести человека к гибели.

Она безжалостно искоренила любые эмоции, которые могли бы разъесть ее решимость, прежде чем они успели укорениться. Она никогда не допускала ни малейшей мысли о том, чтобы взращивать в своем сердце катастрофу, которая однажды уничтожит ее.

И все же, несмотря на это, когда Айлекс Дэвенпорт начал медленно просачиваться в ее жизнь...

У Тилии возникло такое ощущение, будто сама основа ее существования затряслась.

По правде говоря, она уже знала.

Она знала, что на самом деле означали действия мужчины, который крутился рядом с ней.

Когда он рисковал собой, не раздумывая, чтобы спасти ее, когда он лгал только для того, чтобы угостить ее мороженым, когда он заполнил стол всеми блюдами, которые она любила...

Она не могла этого не понять.

Она не была дурой. Айлекс всегда смотрел на нее с самым пылким признанием в глазах.

С такой нежной привязанностью, которую невозможно было игнорировать, такой всепоглощающей, что он даже не мог смотреть на нее прямо, только украдкой бросая взгляды искоса.

Но каждый раз, когда она осознавала, насколько глубоки, обширны и длительны его чувства, в ее сердце закрадывалось беспокойство.

И ровно настолько, насколько рос этот страх, настолько же ее тянуло к нему.

Да, теперь она поняла.

Она презирала его, потому что ее влекло к нему. Она боялась его, потому что он выбивал ее из колеи.

Потому что она не могла заставить себя чувствовать к нему презрение. Потому что она не могла отвергнуть его.

Потому что она больше не могла жить в том страшном, равнодушном мире приглушенных красок, как раньше.

Тот факт, что ее решимость колеблется, был тайной, скрытой в самой глубине ее сердца.

Правда в том, что у нее тоже было желание положиться на кого-то. У нее было желание быть любимой. Это была слабость, в которой она не хотела признаваться даже себе.

Но однажды спрятанное шило неизбежно проткнет карман.

Она не осознавала этого в полной мере, но смутно догадывалась.

Что по какой-то причине она была особенно уязвима перед Айлексом Дэвенпортом.

Не то чтобы никто никогда не подходил к ней таким образом. И это был не первый раз, когда она получала подобный интерес и доброту.

Однако ей никогда не удавалось оттолкнуть его так же холодно, как она делала с другими в прошлом.

Она оставила дверь слегка приоткрытой, ровно настолько, чтобы он смог проскользнуть. Она оставила небольшую щель, ровно настолько, чтобы он не сдавался до самого конца.

Айлекс этого не знал. И до сегодняшнего дня даже она не осознавала этого в полной мере.

Но теперь, оглядываясь назад, она все поняла.

Она придумывала множество отговорок, чтобы оправдать себя, но настоящая причина, по которой она последовала за ним в особняк, настоящая причина, по которой она лгала даже самой себе, утверждая, что просто надышалась святой воды, настоящая причина, по которой она развернула карету - чтобы забрать его...

Потому что она не могла вынести мысли о том, что он будет спать с другой женщиной.

Правда в том, что ей нравилось видеть, как он борется за то, чтобы остаться рядом с ней. Ей нравилась ласковая забота, которую он проявлял к ней, притворяясь, что это не имеет значения.

Всякий раз, когда его прекрасные серо-голубые глаза, наполненные безусловной любовью, смотрели на нее, сухая пустыня ее сердца на мгновение утолялась, словно дождь, проливался на иссохшую землю.

Но когда она могла легко признать эту правду, Тилия упрямо закрыла глаза. Даже когда она видела это, она притворялась, что не видит. Она обманывала себя.

Она притворилась невежественной. Она вела себя так, словно легко решаемая проблема была неразрешимой загадкой, потворствуя лицемерию.

Она прекрасно знала, что означают эти глаза, что значит позволить ему остаться рядом с ней.

И все же она намеренно притворялась невежественной.

Внезапно щеку пронзило покалывание. Только тогда Тилия поняла, что плачет.

Но простое осознание этого ничего не меняло. Так же, как и сожаление, которое поглощает ее сейчас.

«У меня не было выбора».

Она грубо вытерла щеку и пробормотала себе под нос какие-то оправдания, не зная, предназначены они кому-то другому или ее собственной совести.

У нее действительно не было выбора. Причина, по которой она притворялась невежественной до самого конца, была в том, что она просто хотела выжить.

Первая клятва ее детства - никогда не верить в любовь, была ее последней линией обороны.

Она была в ужасе. Если эта защита будет сломана, она боялась, что мир, в который она верила, погибнет без единого крика.

Если бы она признала, что то, что он чувствовал к ней, было любовью, и как естественное следствие, признала бы, что ее тоже влечет к нему, тогда...

Она бы умерла.

Так же, как ее мать.

Она боялась, что его любовь уничтожит ее.

Вот почему она это сделала. Только это было единственной абсолютной правдой. Была отчаянная причина, по которой она проигнорировала его любовь.

Это была трусость. Это было то, чего никто другой не смог бы понять. Но так оно и было.

Пока она молча плакала, задыхаясь от правды, которая грозила поглотить ее...

- Жозефина, посмотри туда.

Словно из мира, отдельного от того, где Тилию подвергалась наказанию, до ее слуха донесся теплый и нежный голос.

Слегка повернув голову, она увидела рядом с собой женщину, крепко прижимавшую к себе ребенка и указывавшую на окно поезда.

- Разве это не прекрасно? Снег прекратился. Даже море, кажется, радуется приезду нашей Жозефины.

Женщина, которая поначалу относилась к ней настороженно, оказалась нежной матерью.

Услышав ее мягкие слова, Тилия, словно ребенок у нее на руках, медленно повернула голову. И только тогда она по-настоящему увидела вид, который все это время был перед ней.

Женщина была права. В какой-то момент мокрый снег прекратился.

Туман, делавший мир размытым, рассеялся, и, наконец, через окно стало ясно видно окружающее пространство.

Они словно прорезали середину моря. Огромное пространство бескрайнего океана простиралось перед ее застывшими глазами.

Сквозь облачное небо прорывались косые лучи солнечного света, словно столбы, а спокойное море мерцало, словно все это было обманом.

Когда она рассеянно смотрела на это ослепительное зрелище, она увидела отражение в своих глазах.

Мужчина, чьи глаза сияли так же прекрасно, как море перед ней.

Теперь, когда густой, удушливый туман рассеялся, теперь, когда она сняла повязку с глаз, которая была одновременно и благословением, и проклятием, она наконец смогла ясно увидеть его.

Айлекс Дэвенпорт не был бессердечным негодяем, который играл с человеческими чувствами. Он не был бабником-дураком, каким она его считала.

Чувства, которые он питал к ней, никогда не были чем-то, что могло навредить ей. Они не были катастрофой, которая приведет ее в могилу.

Это была просто… любовь.

И это все, что когда-либо было.

Когда сизый туман страха рассеялся, перед ней открылась истина.

Человек, которого она когда-то презирала, человек, который, как она убеждала себя, уничтожит ее.

В конце концов был тем, кто спас ее своей любовью.

Первый мужчина, который когда-либо любил ее. Мужчина, который любил ее с преданностью.

Побочная история "Бабочка живет"

Однажды я провел целую ночь без сна, размышляя о том, какое выражение лица будет у нее, если я ее поцелую?

***

- Если подумать, Айлекс начнет посещать академию уже со следующего года.

Герцог Эдмунд Дэвенпорт поднял эту тему во время завтрака в воскресенье утром.

Как всегда, Айлекс лениво покрутил вилкой со скучающим выражением лица, прежде чем равнодушно поднять голову. Его серо-голубые глаза встретились с лицом отца, на котором было спокойное выражение, как будто он говорил, не задумываясь.

- Значит, уже пришло время? Интересно, какие исключительные баллы наберет мой младший брат, чтобы поступить в академию.

Рядом с отцом сидел Гилберт Дэвенпорт, который уже опустошил тарелку, и дружелюбно улыбнулся, добавив:

- Ну, поскольку он мой брат, то поступление - это дело само собой разумеющееся. Я уверен, что он поступит с однозначным рейтингом. Какая жалость, если бы только там был включен тест на физическую подготовку. Айлекс, ты обладаешь достаточным телосложением, чтобы с легкостью сдать физические стандарты рыцарской академии.

При этих словах на губах герцога Дэвенпорта мелькнула легкая ухмылка. Гилберт, похожий на отца, также сохранял нежную улыбку.

В ответ Айлекс скривил губы в кривой усмешке.

Он уже знал. Что именно эти двое препятствовали его поступлению в рыцарскую академию.

В прошлом месяце Айлекс Дэвенпорт получил письмо с отказом от Королевской рыцарской академии.

Он показал отличные результаты во всех областях - физическая подготовка, телосложение и оценка базовых навыков, но был признан непригодным из-за баллов за отношение к делу.

С тем же довольным выражением лица, которое было у него в день получения письма с отказом, Эдмунд Дэвенпорт отчитал его.

- Ну, как только тебя примут в Королевскую академию Акансиса, будь прилежным в учебе. Не предавайся бесполезным мечтам о том, чтобы стать рыцарем

- Послушай отца, Айлекс. Честно говоря, я был рад, когда ты наконец получил уведомление об отказе от рыцарской академии.

Даже не видя этого, он знал. Если бы он открыл ящик стола приемной комиссии, то наверняка нашел внутри толстый конверт от семьи Дэвенпорт.

- Как я, твой старший брат, мог смотреть, как ты выбираешь такой опасный путь, когда должен помогать в семейном бизнесе?

Помощь в семейном бизнесе. Обязанность старшего брата.

Пробормотав эти слова про себя, губы Айлекса снова скривились.

Гилберт говорил так, словно искренне беспокоился о своем младшем брате, но Айлекс знал, что это не так.

Настоящая причина, по которой Гилберт воспрепятствовал его поступлению в рыцарскую академию, была не в беспокойстве. А в том, что он не мог смотреть, как Айлекс находит свой собственный путь и живет полноценной жизнью.

Достойный наследник герцогского дома, втянутого в конфликты за престолонаследие, должен был бы приветствовать решение своего младшего брата посвятить себя рыцарству.

Если бы это было в прошлом, когда территориальные споры были частыми, возможно, все было бы иначе. Но с развитием промышленных технологий не было более ясного способа указать, что человек не заинтересован в наследовании титула, чем выбрать путь рыцаря.

И все же Гилберт, который даже не был наследником рыцарского рода, зашел так далеко, что убедил отца воспрепятствовать приему Айлекса.

Он не мог не осознавать, что за этим скрывается мелкая злоба.

Айлекс с отвращением уставился на вечно улыбающееся лицо Гилберта.

Истина была проста. Его старший брат просто не мог вынести мысли о том, что он может жить полноценной жизнью. Он боялся, что если Айлекс последует своему истинному призванию и преуспеет как рыцарь, он может получить признание и почет.

Хотя это не имело абсолютно никакого отношения к престолонаследию герцогства, которое уже было решено в пользу Гилберта.

Второй сын, должен был оставаться ниже его, должен был быть незначительным и никогда не должен был сиять ярче гордого наследника семьи.

- Я рад, что тебе не придется идти по такому трудному и опасному пути, младший брат. Я также рад, что ты будешь учиться в той же академии, где учился я.

Как всегда, Гилберт тепло улыбнулся, выражение его лица было зеркальным отражением лица их отца.

- Кроме того, как я уже упоминал ранее, я с нетерпением жду результатов ваших вступительных экзаменов.

- Верно. Экзамен, должно быть, скоро.

Эдмунд Дэвенпорт, голос которого был полон веселья, отправил в рот кусок окровавленного мяса.

- Сделай все возможное. Поскольку твой брат поступил в Королевскую академию с довольно высоким рейтингом, ты должен, по крайней мере, убедиться, что твои баллы не будут позором.

На заднем плане Айлекс едва мог слышать звук своей матери, Серафины, лениво тыкающей вилкой в салат. Скучающий вздох сопровождал шум, как будто она ждала, когда этот фарс наконец закончится.

- …Ты прав.

Между безразличием матери и злобой отца Айлекс на мгновение замолчал, а затем медленно улыбнулся старшему брату.

Если они хотели развлечься, он должен был дать им что-то.

- Мне следует усердно трудиться, чтобы не быть позором для своего брата.

На лбу Гилберта появилась легкая складка, словно он что-то почувствовал, но Айлекс не обратил на это внимания.

В этом не было необходимости. Он больше не был ребенком, отчаянно нуждающимся во внимании родителей, и он уже не в том возрасте, чтобы бояться оказаться запертым в сарае.

***

Вступительный экзамен в Королевскую академию Акансиса, известную как самое престижное учебное заведение на континенте, оказался на удивление разочаровывающим.

Большинство проблем можно было решить, просто изучив вопросы прошлых вступительных экзаменов, поработав с теориями в обратном направлении и проанализировав тенденции теста. Конечно, были некоторые вопросы, которые даже этот метод не мог решить, но он не слишком беспокоился - если он не сможет их решить, то и другие абитуриенты, скорее всего, не смогут.

В конце концов, вступительный экзамен в Королевскую академию оценивался по относительной шкале. Речь шла не о решении задач, которые не могли решить другие; речь шла о том, чтобы не пропустить те, которые все остальные решили правильно.

Проведя стратегические исследования, он в конечном итоге достиг желаемого звания.

Первое место.

Хотя сам экзамен был скучным, наблюдать за лицами отца и брата, когда они читали отчет с оценками, было довольно забавно. Он даже задавался вопросом, почему не сделал чего-то подобного раньше.

Но это развлечение длилось всего около недели - не больше. Хотя было приятно видеть, как герцог Дэвенпорт и его любимый наследник кривят лица от разочарования, радость была мимолетной.

В конце концов, он знал, что это не более чем кратковременный акт мятежа.

- Бунт, хах.

Лежа на скамейке, заложив руки за голову, Айлекс пробормотал это слово себе под нос, лениво подергивая длинными ногами.

Независимо от его способностей и квалификации, герцогство должно было принадлежать Гилберту, старшему сыну.

Эта последовательность была предопределена уже давно.

С тех пор, как нынешний герцог Дэвенпорт, Эдмунд Дэвенпорт, начал испытывать глубокий комплекс неполноценности по отношению к своему младшему брату, который превосходил его во всех отношениях.

С тех пор, как он начал видеть в своем втором сыне, поразительно похожем на того самого брата, отголоски брата, которого он потерял в юном возрасте в результате аварии с экипажем.

Вопрос о престолонаследии уже был решен, спланирован и ждал лишь исполнения.

Как бы выдающимся ни показал себя Айлекс, эта истина никогда не изменится. Никакие слова не могли изменить его позицию.

Так какой смысл напрягаться, чтобы что-то доказать? Даже если он покажет свою ценность, взамен он получит лишь неодобрительные взгляды отца и ревнивое вмешательство брата.

Айлекс не испытывал неприязни к своему нынешнему положению, которое позволяло ему пользоваться привилегиями богатой семьи, оставаясь при этом в некотором отдалении от ее обязанностей.

Богатое наследство, неоспоримый статус Дэвенпорта и умеренная свобода, доступная человеку, не являющемуся наследником.

Все это было вполне удовлетворительно. Было бы глупо все это выбросить в порыве детского неповиновения.

В конце концов, его придется использовать в качестве разменной монеты на брачном рынке, но такова уж природа дворянской жизни в Акансисе. Так сделал его отец, так будет делать его брат, и он сам не станет исключением.

Это была просто цена за наслаждение богатством и властью благородного сына. Если уж на то пошло, то это была дешевая цена.

Так что это была неплохая жизнь.

Это была хорошо рассчитанная сделка, в которой он ничего не терял.

За исключением скуки, которая возникала время от времени. И необъяснимой пустоты, которая иногда подкрадывалась к нему.

«…Может, мне стоит бросить учёбу?»

Хотя у него не было особых жалоб, бывали моменты, когда его охватывало невыносимое раздражение.

Одним из многочисленных безрассудных поступков, которые он совершил, чтобы выплеснуть это разочарование, было поступление в Королевскую академию.

Он сделал это исключительно назло отцу и брату, и хотя это был забавный бунт, учебная жизнь быстро превратилась в очередные кандалы.

Пропуски занятий переросли в полное игнорирование экзаменов, и теперь он развалился на скамейке, лениво покачивая ногой.

Даже вид плывущих по небу ватных облаков казался скучным.

«Может быть, мне действительно стоит бросить…»

Его цель уже была достигнута. Он достаточно насмотрелся на разъяренные лица Эдмунда и Гилберта Дэвенпортов.

Оправдание в виде проживания в общежитии было полезным - оно означало, что ему не придется участвовать в ужасной традиции воскресных завтраков, но за пределами этого все остальное стало утомительным.

Странные слухи, которые, несомненно, распространяла Сесилия Клейтон. Парни, которые цеплялись за него, притворяясь дружелюбными.

Хотя раньше он не обращал на это особого внимания, внезапно все показалось ему таким отвратительно тривиальным и бессмысленным.

«Да, мне следует бросить».

После недолгого раздумья Айлекс принял решение.

Только не сразу. Если бы он бросил учебу по прихоти, его бы, несомненно, заставили вступить в брак, поэтому ему нужно было насладиться свободой немного дольше, прежде чем это произойдет.

***

Скучно. Это слово стало постоянным рефреном в жизни Айлекса.

И вот, в один зимний день, когда мир покрыл густой снегопад, он увидел эту девушку.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Как всегда, день выдался скучным.

Снежинки, которые вскоре станут слякотью и превратят землю в грязное месиво, аккуратно нагромождались друг на друга, словно не боялись растаять и исчезнуть.

Все вокруг было покрыто белым, но девушка с иссиня-черными волосами выделялась, словно чернила, случайно пролитые на бумагу.

Айлекс, лениво шагавший к общежитию, естественно, повернул голову в ее сторону.

Несмотря на сильный холод, девушка не была одета в надлежащую зимнюю одежду.

Ее обнаженные белые кончики пальцев и костяшки покраснели, словно воспалились.

Кто она?

Внезапно ощутив любопытство, Айлекс слегка наклонил голову, чтобы получше рассмотреть лицо девушки.

Все было белым, черным и красным. Ее лицо, обрамленное темными, как ночь, волосами, было белым, как падающий снег, а губы, которые она кусала, были такими красными, словно обагрены кровью.

Однако причина, по которой зрачки Айлекса расширились, пусть и совсем немного, была не в ее поразительной красоте.

Глаза девушки были такими же красными, как и ее губы.

Почему?

В тот момент, когда он понял, что она плачет, Айлекс медленно повернул голову, чтобы посмотреть, на что она смотрит.

Доска объявлений перед ней была заполнена одним большим объявлением: табелем успеваемости.

А-а.

Увидев, как она в отчаянии кусает губы, глядя на табель успеваемости, брови Айлекса слегка дернулись.

Должно быть, она провалилась.

На этом его краткое любопытство закончилось. Придя к выводу, Айлекс продолжил идти дальше.

Прежде чем это первое впечатление успело померкнуть, мужчина узнал имя девушки, которая плакала перед табелем успеваемости.

Тилия Эмброуз. Старшая дочь обедневшей семьи барона Эмброуза.

Однако вопреки его предположению, по своим оценкам она оказалась на втором месте.

Тогда почему она плакала?

Когда этот вопрос пришел ему в голову, бездельники, находившиеся поблизости, снова заговорили о ней.

- Она сестра Джорджа Эмброуза.

- Джорджа Эмброуза? О, этого идиота? Трудно поверить, что у такой как она есть подобный брат.

- Ну, внешность у него неплоха. Просто его мозги такие же пустые, как и карманы.

Похоже, брат девушки был таким позором, что даже эти ничтожества смотрели на него свысока. Парни, собравшиеся как стервятники, продолжали болтать с усмешкой.

- Бедная Тилия Эмброуз. Какая неудача родиться с таким братом.

- Дело не только в брате - ее отец еще хуже. Ее, вероятно, продадут какому-нибудь богатому старому извращенцу. Но до этого, если бы она просто подарила мне ночь…Эй, Айлекс, куда ты идешь?

- Воняет.

- Хм?

- Неужели ни одна из женщин, с которыми ты был, не говорила? У тебя изо рта воняет тухлыми яйцами.

Оставив позади идиота, который теперь смущенно нюхал собственное дыхание, Айлекс ушел.

Не то чтобы ему было особенно неприятно слушать их насмешки над Тилией Эмброуз.

Просто от этих людей действительно воняло. Вонь была такой отвратительной и мерзкой, что он не мог ее выносить.

Было ли это потому, что он узнал о ней? Или потому что ее внешность была особенно привлекательна?

Узнав ее имя, Айлекс обнаружил, что Тилия Эмброуз часто попадается ему на глаза.

Но он отмахнулся от этого как от простого совпадения. Он никогда не удостаивал ее более чем мимолетного взгляда.

Даже услышав о ее печальных обстоятельствах, он не почувствовал особого интереса.

Красивых женщин с трагическим прошлым всегда было много, так много, что они практически спотыкались друг о друга.

Но затем, случайно, он узнал ее тайну.

Именно тогда он по-настоящему начал интересоваться Тилией Эмброуз.

***

Дочь семьи Клейтон, Сесилия Клейтон, которую его семья назначила его невестой, была невыносимо назойливой женщиной.

Она прекрасно понимала, что их помолвка была не более чем формальным союзом между знатными домами, лишенным какого-либо глубокого смысла.

И все же она вела себя так, словно это был настоящий брак.

Она постоянно требовала внимания, проявляла навязчивое собственничество и вмешивалась по мелочам. Даже когда он ругался на нее и отталкивал, она упорно цеплялась за него.

Тот день был всего лишь очередным случаем, когда он сбежал в глубины библиотеки, чтобы скрыться от надоедливой Сесилии.

Откинувшись на подоконник, спрятанный в углу, Айлекс услышал звук приближающихся шагов.

Те, кто посещал библиотеку, чтобы найти справочные книги или позаниматься, обычно останавливались около внешних секций архива. Не было никакой реальной причины заходить так глубоко в область, где хранились только книги, связанные с языками.

Неужели она следовала за мной всю дорогу сюда?

Как раз в тот момент, когда перед глазами Айлекса всплыло лицо тошнотворной женщины, и он собирался встать и выругаться, между книжными полками внезапно появилось белое лицо, словно испуганный олень, выскочивший на охотничьи угодья.

« …Тилия Эмброуз?»

Глаза Айлекса расширились от неожиданного зрелища.

Место, где он раскинулся, было едва прикрыто книжными полками, создавая слепую зону, в которой Тилия не могла его увидеть.

Словно настороженный дикий зверь, она быстро огляделась, затем, не заметив Айлекса, осторожно шагнула вперед.

Что она ищет?

В этот момент ему стало неловко давать о себе знать. Айлекс равнодушно наблюдал за непрошенным гостем.

Просматривая книжные полки некоторое время, Тилия, наконец, похоже, нашла то, что искала. Протянув белую руку, она вытащила книгу с полки.

«…Онтароанский разговорник?»

Увидев толстую книгу в ее руках, брови Айлекса слегка приподнялись.

Если бы это была просто пустяковая книга на онтароанском языке, его взгляд не задержался бы на ней.

Однако то, что вытащила Тилия, было книгой по онтароанской деловой лексике. Не разговорник для повседневного общения, не книга по вводной грамматике - а книга по деловой лексике.

Почему она ищет что-то подобное?

Не подозревая, что за ней молча наблюдают, Тилия старательно подбирала еще книги похожего содержания.

Вскоре ее руки наполнились огромной стопкой книг, больших и маленьких.

Подобно белке, собирающей желуди, пришедшая девушка так же бесшумно исчезла.

Поколебавшись мгновение, Айлекс медленно поднялся. Затем, неторопливо двигаясь, он приблизился к тому месту, где она стояла.

Пространство, оставшееся после удаления книг, казалось странно пустым, как место, где был удален зуб мудрости.

Айлекс тихо положил пальцы на пустое место, уставившись на него на мгновение. Слабый слой пыли прилип к кончикам его пальцев, оставив отпечаток, похожий на отпечаток пальца.

***

Айлексу не потребовалось много времени, чтобы понять, зачем Тилия Эмброуз взяла книгу с деловой лексикой онтароанского языка.

Это было не сложно выяснить. Любой мог собрать все воедино, просто немного понаблюдав за ее действиями.

Тилия Эмброуз хотела работать консульским сотрудником в Онтароа.

Стоя на балконе второго этажа лекционного корпуса, Айлекс наблюдал, как она уверенно идет с книгой под мышкой, и пришел к своему выводу.

Это не могло быть чем-то другим. Достаточно было взглянуть на список книг, которые она брала раз в две недели, на внешние лекторские семинары, которые она посещала, и на листовки, которые она тайно брала с собой, все было очевидно.

А когда он увидел, как она изучает дела дворян Акансиса, работающих на иностранной гражданской службе, и проявляет особый интерес к симпозиуму с участием докладчика из Онтароа, его догадка превратилась в уверенность.

- Тилия Эмброуз хочет покинуть Акансис и работать консульским сотрудником в Онтароа…

Пробормотав эти слова вслух, Айлекс невольно издал смешок.

Так же, как он разгадал ее амбиции, нетрудно было догадаться, что привело ее к этой мечте.

Несчастная семейная ситуация. Некомпетентный отец, который постоянно строил планы продать ее, и брат, который был настолько никчемным, что даже перевоспитание было невозможным.

И среди этого хаоса - особенно умная женщина, которая искала спасения, мечтая сбежать в другую страну.

- Она наивна или просто глупа?

Глядя на уверенную поступь Тилии Эмброуз и на то, как развеваются ее черные как ночь волосы, его ухмылка стала еще шире.

Возможно, она достаточно умна, чтобы найти крысиную лазейку, но недостаточно проницательна, чтобы понять, что лазейка на самом деле перекрыта.

Барон Эмброуз никогда не отпустит свой единственный спасательный круг - свою дочь Тилию Эмброуз. Даже если она сбежит в другую страну, он найдет способ вернуть ее обратно под видом отцовской власти.

Это было вполне возможно. Десятки устаревших законов в королевстве Акансис все еще существовали, чтобы помогать таким людям, как он.

Неужели она действительно думает, что сможет сбежать?

Прищелкнув языком, Айлекс наблюдал, как женская фигура уменьшается вдали.

Финал был уже предопределен. Ее судьба была решена - ее разделают и продадут, как мясо на рынке.

И все же, совершенно не осознавая своего обреченного будущего, маленькая девушка ходила, сжимая в руках книги, упрямо преследуя надежду, которой никогда не суждено было осуществиться.

Это было глупо до невозможности.

После этого Тилия Эмброуз странным образом стала все чаще появляться в поле зрения Айлекса.

Каждый раз она либо держала в руках книгу, либо читала ее, либо смотрела в блокнот, заполненный записями мелким подчерком.

Глупая. Когда Айлекс увидел ее такой в первый раз, он не смог сдержать усмешку.

Бороться так отчаянно, не видя, что ждет тебя впереди - как жалко.

Однако, когда это повторилось снова и снова, он почувствовал странное раздражение.

Хватит уже. Учёба вместо еды никого не заставит тебя жалеть.

И когда прошло достаточно времени, чтобы сменился целый сезон, его раздражение переросло в неконтролируемый гнев.

Почему? Даже он сам не мог понять ярость, которая его охватила.

Он всегда недолюбливал глупых людей. Но в таких случаях он просто игнорировал их с презрением - никогда прежде он не испытывал такого сильного разочарования.

Даже когда он задавался этим вопросом, он не мог подавить охватившую его ярость, лежа на кровати и представляя себе, как девушка до поздней ночи занимается учебой.

Ему хотелось кричать.

Как бы ты ни училась, твое будущее не изменится. Тебя просто продадут. Для твоего отца ты не более чем краденый товар, ждущий, когда его заложат.

Поэтому нет смысла так усердно работать.

Только когда он дошел до этой последней мысли, Айлекс понял истинную причину своего гнева.

Она работала слишком усердно, так яростно, что это настораживало.

Это разочарование, это раздражение, на самом деле, было благонамеренным. Это была доброта, попытка дать ей понять, что ей не нужно бороться за что-то бессмысленное.

Да, так оно и было.

Чувствуя, что он нашел ответ, Айлекс вскочил с кровати. Не одевшись как следует, он бросился в сторону женского общежития.

Он будет ругать ее. Он будет кричать на нее. Он будет рвать книги у нее на глазах и говорить ей, чтобы она прекратила.

Он доведет ее до слез и заставит сдаться.

Но пока он быстро шагал вперед, полный решимости сделать именно это, Айлекс внезапно осознал, что внутри него что-то таится.

Слабая, но неоспоримая злоба.

Это было отвратительное желание увидеть, как она сдается, увидеть, как она живет так же, как он, смирившись со своей судьбой.

Мерзкое желание наблюдать, как она отказывается от всего и безжизненно ждет наступления будущего.

Это была не доброта, а явная злоба.

Отвратительная злоба, которую как он считал ему никогда не испытать.

Даже осознав, Айлекс проигнорировал это и продолжил бежать к зданию, где она должна была находиться.

Только оказавшись поблизости, он понял, что пришел сюда не задумываясь.

Уже была полночь. Она наверняка спит.

Нет, даже если бы это было не так, он, незнакомый ей человек, никак не мог позвать ее.

«…Идиот».

Осознавая всю импульсивность своих действий, Айлекс все же не смог заставить себя повернуть назад и замер на месте.

И тут, словно по волшебству, она появилась перед его глазами.

Сад женского общежития академии был заполнен небольшими круглыми кипарисами, перемежающимися соцветиями скромных цветов.

У подножия каменной лестницы, где цветущие мирты отбрасывали розовые тени, сидела Тилия.

Летняя ночь. Под тусклым светом уличного фонаря, в обрамлении сумерек.

Тилия неподвижно сидела на ступеньках, словно кукла, брошенная ребенком после того, как он наигрался с ней и потерял интерес.

В тот момент, когда он увидел ее, его ноги застыли, словно из них выросли корни.

Не слишком далеко, не слишком близко. С такого расстояния он не мог не заметить.

Она плакала, проливая слезы размером с ее глаза.

В тусклом свете слезы, стекающие по ее щекам, мерцали, словно светлячки, одиноко парящие в темноте.

Казалось, эти слезы образуют озеро под ее ногами, и она утонет в потоке печали.

Пока Айлекс стоял там, потерянный и растерянный, его пальцы дергались, как у дурака, Тилия быстро вытирала слезы.

Подняв руку, она энергично вытерла щеки и стерла влагу о юбку. Затем вытащила что-то из кармана.

Только когда она сняла обертку и отправила кусочек в рот, Айлекс понял, что это такое.

Шоколад.

Проглотив странный, тихий вздох, он увидел, как она достала что-то еще из другого кармана.

Он уже знал, что это такое.

Учебная тетрадь. Небольшой блокнот, который Тилия Эмброуз всегда носила с собой, просматривая его, когда у нее была свободная минутка.

Он думал, что она пролила все свои слезы, но пока она продолжала читать свои заметки для заучивания, время от времени капали новые. Тем не менее, она, должно быть, беспокоилась, что слезы испачкают блокнот, так как быстро вытирала их.

Дул легкий прохладный ночной ветерок. Ее тайные занятия длились долго.

Подобно дереву, не знающему, как уйти, Айлекс оставался на месте, молча наблюдая за ней.

Воздух наполнился ароматом цветов. До сегодняшнего дня он никогда не думал, что свет уличного фонаря прекрасен, но теперь он сиял, как прожектор на сцене, освещая девушку, которая была вся белая, черная и красная.

Образ ее, жующей шоколад и решительно декламирующей что-то, запечатлелся в его памяти, как будто он собирался перенести его в следующую жизнь.

Он думал, что мог бы смотреть на нее вечно. Он думал, что даже если бы он застыл в этот момент, то не стал бы никого винить.

Он даже не заметил, как пролетело время.

Прежде чем он успел опомниться, шоколад, который она выдавала себе по кусочку, закончился, и она пролистала последнюю страницу своих заметок для заучивания.

Убедившись в этом, Тилия встала без колебаний. Ее некогда заплаканные белые щеки теперь были сухими, высушенные ветром.

Она отряхнула юбку и, не оглядываясь, быстрым шагом пошла в общежитие.

Но даже после ее исчезновения Айлекс, будучи неподвижным, словно просто поставленный на место предмет, еще долго оставался на том же месте.

Лишь спустя, как ему показалось, целую вечность он, наконец, пришел в себя, заставив свои затекшие ноги пошевелиться и повернуться.

Его походка была неуклюжей, как у голодного бродяги. Его сердце билось, как у бродячей собаки, которая бродит по улицам в полдень без единой капли воды.

Теперь я понял.

В темноте надвигающейся ночи, под тусклым светом уличных фонарей, Айлекс шатался, словно дезертир, бегущий с поля боя, не в силах больше отрицать это.

Я завидовал Тилии Эмброуз.

Эта решимость изменить свое будущее. Эта жизненная сила, борьба за выживание вопреки всем обстоятельствам. Эта блестящая надежда, которой я не обладал...

Это было невыносимо. Я завидовал ей невыразимо.

Он услышал звук белого флага, поднимающегося где-то в глубине его сердца.

Это было безошибочное признание поражения труса, который проиграл, даже не вступив в бой.

***

После того, как Айлекс тайно стал свидетелем того, как Тилия Эмброуз занимается, будучи в слезах, весь гнев и раздражение, которые когда-то переполняли его сердце, были сметены, словно приливная волна.

На смену им пришло что-то другое - ноющая, тупая пульсирующая боль.

Эта тяжелая, непрекращающаяся боль усиливалась каждый раз, когда он видел ее, до такой степени, что заставляла его отводить взгляд.

Но он не мог отвести взгляд больше чем на минуту.

Всякий раз, когда Тилия появлялась перед ним, Айлекс ненадолго опускал взгляд, лишь украдкой поглядывая на нее краем глаза, не в силах удержаться.

Теперь он больше не мог утверждать, что не испытывает особого интереса.

Его серо-голубые глаза притягивались к ней, словно железные опилки, отчаянно цепляющиеся за магнит.

Даже когда ее не было, его взгляд все равно искал ее. Точнее, он передвигался так, чтобы она обязательно появилась.

Он искал места, где она могла быть, места, где он мог ее видеть. Словно заколдованный, его ноги сами вели его в ее сторону.

И, делая так, он, естественным образом, узнал о ней больше.

Это не было преднамеренным наблюдением или тайной проверкой. Он просто узнавал ее, как будто это было неизбежно.

Во-первых, помимо посещения лекций, Тилия Эмброуз проводила большую часть своего свободного времени в библиотеке.

Во время экзаменов она даже прекращала свои редкие прогулки по кампусу и жила исключительно в библиотеке.

Общежитие, лекционный зал и библиотека - вот три места, где ее можно было чаще всего встретить. Если он заходил в любое из них, то был высокий шанс увидеть ее.

И обычно Тилия появлялась в этих местах с подругой по имени Джуди Уэллс.

Джуди, ее соседка по комнате, была шатенкой с довольно невнятной внешностью. Однако было ясно, что она очень любила Тилию.

Тилия, в свою очередь, похоже, держала младшую дочь семьи Уэллс близко к себе. Она небрежно брала ее за руку - то, что она редко делала с другими, которых тонко избегала, когда они пытались сделать этот жест.

Кроме того, Тилия питала пристрастие к сладостям, таким как шоколад, пудинг и мороженое.

Всякий раз, когда Джуди Уэллс покупала такие угощения, Тилия колебалась, делая виноватый вид, но всегда принимала их без отказа.

Когда она ела что-то сладкое, ее лицо светлело, расцветая, как цветы мирта, которые он видел той ночью.

Это была прекрасная улыбка.

Такая, которая заставляла его собственные губы кривиться в ответ, хотел он этого или нет.

Улыбка была такой милой, что ему хотелось собрать все сладости мира и положить к ее ногам.

Мирт

Айлекс узнал о Тилии Эмброуз не только это.

По неизвестным причинам, когда она чувствовала беспокойство или нуждалась в смене темпа, она садилась на ступеньки общежития и занималась, как он и видел раньше. В такие моменты она обычно носила в кармане какое-нибудь сладкое угощение.

Поскольку была поздняя ночь, ее бдительность ослабевала, что позволяло ему наблюдать за ней более пристально, чем обычно. Тем не менее, Айлекс не хотел выходить ночью.

Всякий раз, когда он видел, как она с усталым выражением лица вертит в руках свой блокнот, его грудь сжимала невыносимая боль, оставляя в растерянности.

Но это не значит, что он всегда видел Тилию с напряженным или суровым выражением лица.

Когда семестр подходил к концу и подсчитывались оценки, ее маленькое лицо слегка смягчалось от удовлетворения.

Однако, как только каникулы были официально объявлены, она тут же снова становилась угрюмой - вероятно, потому, что не хотела видеть свою печально известную семью.

«У меня то же самое. Я тоже ненавижу свою семью, поэтому ненавижу каникулы.»

Создавая однобокое чувство товарищества, Айлекс наблюдал, как она уезжает в старой карете, отправляя ее в путь одну.

На протяжении всего семестра, вместо того, чтобы корпеть над бесполезными теоретическими книгами, мужчина изучал ее. Информация, гораздо более ценная, чем знания, неуклонно накапливалась на книжной полке его разума.

Среди всего того, что он узнал о Тилии, самым важным было ее глубокое отвращение к мужчинам.

Тилия Эмброуз не любила мужчин.

Это отличалось от обычной осторожности, которую женщины проявляют по отношению к мужчинам, или предпочтения избегать определенных типов мужчин. Айлексу не потребовалось много времени, чтобы подтвердить это, после того как он некоторое время осторожно наблюдал за ней.

Тилия Эмброуз, попросту говоря, презирала весь мужской род.

Она была явно недовольна, когда мужчина садился рядом с ней во время занятий. Если группа мужчин собиралась и разговаривала, она старалась изо всех сил выбирать более длинный маршрут, чтобы избежать их.

Она ненавидела, когда с ней разговаривали, и даже зрительный контакт, казалось, раздражал ее.

Для нее большинство мужчин воспринимались как носители какой-то инфекционной болезни. Но среди них был один тип, который она ненавидела больше всех остальных.

Те, у кого были к ней чувства. Те, кто проявлял к ней хоть какой-то интерес.

Неважно, были ли их действия просто лестью или действительно искренними. Тилия находила их всех одинаково отвратительными.

Даже участники группового проекта, которых она терпела до тех пор, пока они выполняли свою долю работы, получали холодный, презрительный взгляд в тот момент, когда проявляли хоть какой-то признак личного интереса.

Но однажды Айлекс наивно предположил, что, возможно, она отреагирует иначе на искреннюю привязанность. Эта иллюзия была разрушена одним событием, которое полностью изменило его мнение.

Мужчину звали Самуэль Дженнингс.

Он был третьим сыном в ничем не примечательной семье провинциального графа. Он подошел к Тилии с искренностью, которую даже Айлекс должен был признать.

Однажды осенним днем, несмотря на неоднократные отговорки Тилии, Самуэль Дженнингс осторожно, но искренне признался в своих чувствах.

Местом был пустой коридор лекционного зала. У него не было громких, противных друзей, торчащих за его спиной, и он не принес никаких безвкусных, хвастливых подарков.

В руках у него были только письмо и букет цветов - больше ничего.

Его руки дрожали от волнения, и даже Айлекс, наблюдавший за ним из укромного уголка, мог это ясно заметить.

Сделав несколько глубоких вдохов, Самуэль Дженнингс что-то застенчиво пробормотал, а затем поспешно отвернулся, словно убегая.

Не набравшись смелости услышать ее ответ, он исчез. Как только он ушел, Тилия, с непроницаемым лицом, открыла письмо.

Спрятавшись за ближайшей стеной, Айлекс напряженно наблюдал за ней.

Сердце колотилось в груди, ладони стали влажными от пота.

А что, если Тилия будет тронута этим? А что, если ее сердце дрогнет? А что, если она действительно примет его...?

От тревожных мыслей у него пересохло в горле.

Но в конечном итоге его опасения оказались совершенно нелепыми.

Потому что единственным выражением, отразившимся на лице Тилии после прочтения письма, слегка пахнущего одеколоном, было презрение.

Было даже не ясно, дочитала ли она письмо до конца.

Ее взгляд едва скользнул по последним строчкам, прежде чем она без колебаний выбросила письмо и цветы в мусор. Затем, словно прикоснувшись к чему-то грязному, она несколько раз потерла пальцы и безжалостно отвернулась.

Наблюдая за этим, Айлекс застыл, не в силах пошевелиться, чувствуя, что все его предыдущие опасения стали бессмысленными.

Как будто он сам был владельцем письма и цветов, которые выбросила Тилия.

Тилия была очень умной девушкой. Не может быть, чтобы она не заметила эти глаза, сияющих чистой привязанностью, которую мог видеть даже он.

Вера в то, что искренность что-то изменит, была просто глупой ошибкой.

Тилия презирала мужчин. Особенно тех, кто проявлял к ней интерес.

Ей было все равно, был ли этот интерес вызван похотью или искренними чувствами.

Тилия Эмброуз считала мужскую привязанность не более чем предметом абсолютного презрения.

Основываясь на этом опыте, Айлекс принял решение.

Не сейчас, но если когда-нибудь он начнет испытывать к Тилии Эмброуз те же чувства, что и Самуэль Дженнингс, то...

Он ни в коем случае не должен позволить Тилии узнать об этом.

Он должен будет скрыть это, несмотря ни на что. Он должен будет скрыть это полностью. Чтобы...

Его не выбросили, как мусор, как будто сама любовь - грязь, как Самуэля Дженнингса.

Но это решение было бессмысленным. План, который даже не должен был существовать.

Потому что давным-давно Айлекс Дэвенпорт уже стал для Тилии таким же, чем Самуэль Дженнингс - а может, даже и хуже.

***

Это был необычайно удачный первый день семестра.

Он разделил с Тилией довольно много лекций. Конечно, это было результатом постоянного анализа того, какие курсы ей интересны, перед регистрацией, но все же, если бы это не было предопределено небесами, не было бы возможности, чтобы так много занятий пересекались.

Это было не все. Впервые Тилия опоздала. И не просто на какую-то лекцию - она опоздала на ту, которую он посещал.

Она проспала? Или заблудилась? Даже после начала лекции Тилии нигде не было видно, пока она внезапно не вбежала в аудиторию в спешке.

Благодаря этому Айлекс смог увидеть ее вблизи с новой стороны.

Однако если бы на этом всё и закончилось, он бы об этом даже не упомянул. Самая большая удача была ещё впереди.

Бах. Услышав звук перемещения стула рядом с собой, плечи Айлекса заметно напряглись.

Не может быть. Звук внутри его груди ревел, словно литаврист*, с силой бьющий по барабану толстыми руками.

(*П.П. Литавры — ударный музыкальный инструмент с определенной высотой звучания.)

Пока внутри него раздавались гулкие звуки барабанов, он чувствовал, как легкий ветерок треплет его ухо.

Раз, два, три. Посчитав про себя, Айлекс медленно перевел взгляд. И вот она - Тилия, обмахивающая свое раскрасневшееся лицо конспектом, словно готовилась к этому моменту.

От нее к нему дул легкий ветерок, словно порхание крыльев бабочки.

Вместе с ним пришел и аромат. Аромат, такой прекрасный, как будто сама весна была сжата, а затем внезапно выпущена на волю, наполнил его легкие.

На протяжении всей лекции Айлекс не слышал голоса профессора.

Внутри его груди оркестр, начавший с величественных ударов литавр, продолжал играть на протяжении всей вводной часть лекции.

Нежная мелодия флейты, глубокий резонанс виолончели, изящная гармония клавиш фортепиано.

Оркестровая пьеса, название и имя исполнителя которой неизвестны, сладко звучала в его бешено колотящемся сердце.

Опьяненный ароматом весны и музыкой в груди, Айлекс впервые в жизни пожелал, чтобы эта лекция никогда не кончалась.

Но будь то радость или печаль, всему приходит конец.

Никогда еще голос профессора, объявляющего о завершении лекции, не звучал так раздражающе.

Пока Айлекс, беспокоясь и отчаянно желая остаться рядом с ней, искал любой повод задержаться с ней еще немного, звук движения рядом с ним подсказал, что она собирается уйти без колебаний.

Он не хотел ее отпускать. Чувство срочности охватило его в одно мгновение.

Еще немного. Хотя бы на мгновение - пожалуйста, еще немного…

Пока Айлекс лихорадочно пытался найти хоть какую-то причину, чтобы удержать ее здесь, в его голове промелькнуло то, что сказал профессор перед лекцией.

«Завтра контрольная работа».

Это была единственная часть лекции, которую Айлекс успел услышать, прежде чем погрузиться в мысли о Тилии.

Благодарный за то, что запомнил хотя бы это, он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно и непринужденно, когда заговорил.

- Завтра мы начнем с теста по первой главе вводного учебника.

При его словах Тилия, которая уже поднялась со своего места, повернула к нему голову.

В тот момент, когда его глаза встретились с ее глазами - глазами девушки, на которую он всегда бросал взгляд лишь украдкой, он почувствовал, как его сердце так сильно забилось, что, казалось, оно вот-вот прорвется сквозь ребра.

Что она скажет? Спросит ли она, будет ли тест в формате короткого ответа? Или с выбором ответа? Может быть, она поинтересуется, будет ли это еженедельный тест?

Неважно, что она спросит. Важно было то, что она с ним поговорит.

- Ты…

Его сердце переполнялось предвкушением, полностью сосредоточившись на красных губах, которые медленно начали приоткрываться.

- Ты…знаешь меня?

Подобно полумесяцу, висящему посреди зимы, уголки губ Тилии изогнулись. Когда она ответила, ее голос был резким от раздражения.

- Кто не знает, что этот профессор проводит еженедельные тесты? Все написано в учебном плане.

Тилия посмотрела на него так, словно увидела бешеную собаку, а затем быстро схватила свою сумку.

- Не разговаривай со мной. Это раздражает.

Затем, словно испытывая отвращение от того, что он осмелился заговорить с ней, она холодно ушла.

Оставшись в лекционном зале, где витал только запах цветов, Айлекс сидел, безучастно глядя на пустое место рядом с собой.

А, учебный план. Точно. Это был листок бумаги с такой информацией.

Только сейчас он понял, что его слова, должно быть, показались ей прозрачным предлогом, чтобы просто завязать разговор.

И правда в том, что она была совершенно права.

«……»

Подобно домашней собаке, которая впервые получила удар ногой, Айлекс застыл в шоке, не в силах стряхнуть с себя оцепенение от неожиданного удара.

***

После этого он долго бродил. Журнал наблюдений, который он вел о Тилии, где ежедневно записывал страницы заметок, оставался нетронутым целых три дня.

Настолько велик был шок. Разбитое сердце и боль были яркими. Но в то же время внутри него вспыхнуло чувство несправедливости.

Почему?

Лежа на кровати лицом вниз, словно дохлая рыба, Айлекс внезапно резко выпрямился и провел рукой по-своему и без того неухоженному лицу.

Он понимал, почему Тилия была раздражена. Она искренне презирала мужчин, которые заигрывали с ней.

То, что он сделал, было ошибкой, очень похожей на поведение мужчин, которых она ненавидела. Он признавал, что заслужил ее презрение.

Но все же это не заслуживало такой ненависти.

Айлекс сжимал и разжимал кулаки от разочарования.

Он долгое время пристально наблюдал за Тилией, поэтому знал наверняка.

Враждебность, которую она проявила по отношению к нему, была слишком глубока для простой попытки разговора.

Подобно исследователю, изучающему диких животных, Айлекс классифицировал уровни ненависти Тилии Эмброуз.

По его расчетам, он должен был достичь только уровня 2,5 по ее шкале неприязни. Он совершил всего одну ошибку, и даже она была относительно незначительной - чем-то, на что можно было бы закрыть глаза, проявив немного снисходительности.

В крайнем случае его следовало бы назвать «действительно раздражающим ублюдком».

Но в ее прекрасных зеленых глазах он увидел сигналы 5 уровня.

Почему? Что я сделал, чтобы заслужить такое же отвращение, как Грегори Майерс? Что именно я сделал?

Его тело опустилось на кровать, словно рухнуло. Он закрыл глаза рукой и тяжело выдохнул, словно пытаясь вытолкнуть весь воздух из легких.

Она никак не могла уловить его чувства. Он зарыл их глубоко, как крот, спрятав в месте, куда никто не мог добраться.

Маловероятно также, что она заметила его неустанные наблюдения. Даже эта невыносимая Сесилия Клейтон так и не заметила его скрытного наблюдения.

Дело было не в том, что его привязанности были раскрыты. И не в том, что его тайное, скрытое от посторонних глаз наблюдение было обнаружено.

Тогда почему...?

Широкие плечи Айлекса поникли от уныния.

Самуэлю Дженнингсу было лучше. По крайней мере, он признался. По крайней мере, его отвергли после попытки.

Он не мог забыть, как на него смотрели эти зеленые глаза - словно он был жуком, из которого вывалились внутренности.

Он снова проиграл, даже не получив шанса сразиться.

***

Лишь через неделю Айлекс наконец узнал истинную причину ненависти Тилии к нему.

Только подслушав разговор о себе от ближайшей подруги Тилии, он смог сложить все воедино.

Слухи. Конечно, в этом и заключалась проблема. Она слышала в академии распространенные слухи об Айлексе Дэвенпорте и из-за них возненавидела его.

Его помолвка была организована на основе взаимной выгоды, однако Сесилия Клейтон оказалась поистине отвратительной женщиной.

С самых юных лет она жаждала его. Она не просто положила на него глаз как на жениха - она хотела владеть и полностью управлять им.

Естественно, он ее игнорировал. Даже упреки отца в том, что он должен обращаться с невестой должным образом, в одно ухо влетали, а из другого вылетали.

Но когда ее обычные истерики не сработали, Сесилия, все больше отчаиваясь, прибегла к еще более коварным методам, чтобы утвердить свое право собственности.

Самый отъявленный негодяй Королевской академии Акансиса. Самый выдающийся бабник.

Все отвратительные слухи о нем были распущены Сесилией Клейтон, которая стремилась монополизировать его - даже если это означало его уничтожить.

Он всегда знал, что эти грязные слухи распространяются за его спиной со скоростью лесного пожара.

Но его это никогда не волновало. Он никогда не чувствовал необходимости их исправлять.

Эти слухи никогда никак на него не влияли. Если на то пошло, то он даже находил их иногда довольно полезными.

Слухи, широко распространившиеся из-за его безразличия, на самом деле давали ему свободу.

Иногда к нему подходили какие-нибудь сумасшедшие девушки, передавая ключи или подобные безделушки, или отбросы, которые считали себя похожими на него, притворяясь дружелюбными. Но ему было достаточно игнорировать их.

Он предпочитал позицию изгоя, того, к кому никто не подходил. Было приятно лежать одному на тихом берегу озера.

Так оно и было до тех пор, пока впервые в жизни он не почувствовал желание хорошо выглядеть перед девушкой своего возраста.

Даже зная, что именно его собственная халатность способствовала распространению этих слухов, Айлекс скрежетал зубами от разочарования.

Раньше он никогда не заботился о своей репутации, но теперь, внезапно, стал заботиться. Он пожалел, что не положил этому конец раньше.

Он должен был исправить это. Он должен был отрицать это. Он должен был наброситься на Сесилию Клейтон, и заставить ее признаться в правде.

Он проживал свою жизнь так, словно ничто не имело значения, равнодушный ко всему, и теперь это равнодушие вернулось, чтобы задушить его.

Но сожаление, каким бы глубоким оно ни было, всегда приходило слишком поздно.

Он слишком хорошо знал, как упрямо Тилия придерживалась своих мнений, когда они уже были сформированы. Из-за этого он даже не мог заставить себя предложить хоть одно оправдание. Как дурак, он мог только кружить вокруг нее, не в силах сказать ни слова.

***

- Молодой господин, у вас ужасный цвет лица.

Бенджамин Роджерс, дворецкий поместья Эссентинэ, с беспокойством всматривался в лицо своего молодого хозяина.

Айлекс, развалившись, словно сброшенная одежда, на кушетке в элегантной гостиной, ответил, даже не открывая глаз.

- Занимайтесь своими делами.

Несмотря на грубое замечание, старый дворецкий не показал никаких признаков обиды. Он просто продолжал смотреть на Айлекса с обеспокоенным выражением лица.

Наконец, выдержав некоторое время этот взгляд, Айлекс глубоко вздохнул и сел.

- Кофе.

- Да, я принесу вам теплого чая.

Ответ дворецкого был столь же наглым. Одна из опытных горничных, которая слушала их разговор, тут же повернулась и направилась на кухню.

- Что это за хозяин, который даже не может выпить чашечку кофе?

Раздраженный, Айлекс заворчал, но не сделал ни шагу, чтобы прогнать дворецкого или горничных. Нет, он не мог.

Всё в поместье Эссентинэ было драгоценным наследством его деда.

Семья Дэвенпорт владела несколькими поместьями, но среди них только одно поместье Айлекс действительно считал домом - Эссентинэ. Это было единственное место, где он знал имена слуг.

Престон Дэвенпорт, покойный герцог и дед Айлекса, был тем человеком, который помог укрепить положение фамилии Дэвенпорт как одной из самых престижных дворянских семей в Акансисе.

Он быстро нанял профессиональных менеджеров для семейного бизнеса, минимизировав потери от неудачных инвестиций. В политическом плане, хотя он и был далеко внизу в линии наследования, он рано встал на сторону первой принцессы, признав ее сильным кандидатом на трон, тем самым обеспечив себе влияние.

Однако, несмотря на все его превосходство как герцога, он потерпел неудачу как отец.

Айлекс поднял взгляд на каминную полку в гостиной, где висел семейный портрет - картина из того редкого времени, когда семья предыдущего герцога была более-менее гармоничной.

Бывшая герцогиня Агата Дэвенпорт сидела в кресле с нежным выражением лица. Рядом с ней, в другом кресле, сидел крепко сложенный предыдущий герцог. За ними стояли нынешний герцог Эдмунд и его младший брат Кеннет, сохраняя едва заметную дистанцию между собой.

Взгляд Айлекса скользнул по напряженному лицу отца и остановился на мужчине, стоящем рядом с ним и тепло улыбающемся.

Кеннет Дэвенпорт, дядя, которого он никогда не видел, погиб в результате несчастного случая еще до того, как Эдмунд унаследовал герцогство.

Молодой человек на картине, навеки застывший в юности, имел добрую улыбку, которая тронула что-то в груди Айлекса.

Светлые волосы и серо-голубые глаза. Даже если бы не эти черты, они были удивительно похожими.

Возможно, именно поэтому его дед, рано уступивший герцогство старшему сыну, лелеял своего второго внука так, словно тот был его собственным потерянным ребенком.

В семье, где холодное равнодушие, казалось, передавалось по наследству, его дед был единственным, кто проявлял к нему любовь.

Он был единственным, кто похвалил Айлекса за отличные результаты на экзаменах, единственным, кто спас его из сарая, где он оказался заперт из-за жестоких проделок Гилберта.

Если и был хоть один человек во всей семье Дэвенпорт, который по-настоящему любил его, так это дедушка.

Лишь гораздо позже он понял, что привязанность деда лишь подогрела глубоко укоренившийся комплекс неполноценности его отца и брата.

Теперь, глядя на портрет некогда великой семьи, оставшейся всего с одним наследником, Айлекс медленно открыл рот.

- Я хочу посетить комнату дедушки. Она готова?

Пройдя по длинному коридору, Айлекс впервые за долгое время вошел в спальню деда и оглядел комнату с несколько растерянным выражением лица.

Спальня бывшего герцога была безупречно чистой, без единого пятнышка пыли, но при этом она казалась странно скудной, почти пустой.

Но это произошло не потому, что комната потеряла своего владельца. Скорее, это объяснялось вкусом прежнего обитателя комнаты.

Бывший герцог Престон не любил загромождать свое пространство излишней мебелью. Тем не менее, причина, по которой особняк Эссентинэ был украшен столь экстравагантными украшениями, была целиком и полностью связана с предпочтениями его жены, которую он так сильно любил.

Айлекс слегка повернул голову и взглянул на портрет, висящий напротив кровати с балдахином. В строгой и простой спальне только портрет бывшего герцога и герцогини выделялся реальным присутствием.

Было ли, это потому что они так сильно любили своего младшего сына? Или от невыносимой правды о несчастном случае с сыном?

После того, как его второй сын, Кеннет Дэвенпорт, погиб в непредвиденной дорожной аварии, Агата, ослабленная болезнью, долгое время пролежала прикованной к постели, прежде чем скончаться.

После того, как его жена покинула этот мир, Престон Дэвенпорт действовал так словно ждал этого момента. Он немедленно передал свой титул старшему сыну и провел остаток своих дней, живя в этом особняке.

В отличие от типичных знатных пар Акансиса, бывшие герцог и герцогиня, как говорят, глубоко любили друг друга.

Но Айлекс никогда не видел, как они обменивались улыбками, глядя друг другу в глаза, и никогда не видел, как они шли рука об руку. Его бабушка, Агата Дэвенпорт, умерла еще до рождения второго внука.

Поэтому, Айлекс помнил не их любовь друг к другу, а то, как его дедушка бродил по коридорам, задумчиво разглядывая портреты жены и младшего сына.

Возможно, именно из-за его тоски особняк был заполнен многочисленными портретами.

Престон всегда вставал рано утром, несмотря на отсутствие официальных обязанностей. Первое, что он делал после пробуждения - это навещал портреты, разбросанные по всему особняку, и разговаривал с ними.

«Ты хорошо спала, Агата? Тебе снились хорошие сны, Кеннет?»

Хотя ответ так и не приходил, его ласковый голос, словно обращавшийся к живым, все еще ярко звучал в ушах Айлекса.

Тяжёлыми шагами его дед бродил по спальням, лестничным площадкам, коридорам и гостиным, чтобы приветствовать портреты жены и сына.

Пепельным взглядом старик, молча смотрел на молодую версию себя, улыбающегося без единой морщинки, стоящего рядом со своей любимой женой и сыном.

Хотя Айлекс был мал, он понимал, что в этих голосах и шагах таится печальная тоска, густая, как ил.

Его бабушка покинула этот мир в относительно молодом возрасте. Его дедушка выдержал остаток жизни, продолжая безответные утренние приветствия.

И вот, когда Престон наконец положил конец этому долгому ожиданию, Айлекс взглянул на его гроб не с печалью в сердце, а с облегчением.

Теперь он наконец получит ответ. Теперь он наконец сможет прикоснуться к щекам людей, по которым так тосковал.

Теперь дедушка, страдавший годами, неспособный исчерпать терзавшую его любовь, наконец-то мог быть обнят теми, по кому он так сильно скучал, доказав искренность своей любви.

Некоторые смерти были не трагедией, а благословением. Горе принадлежало только тем, кто остался позади. Больше, чем одиночество от того, что он остался один, ощущалось облегчение от того, что его дед наконец-то вступил в мир портретов.

Посмотрев некоторое время на портрет над камином - тот, на котором бывшие герцог и герцогиня держались за руки с нежными улыбками, Айлекс медленно повернулся и пошёл к письменному столу у окна.

Как и другая обстановка в спальне, бюро было элегантным и старинным. Айлекс открыл ящик и достала оттуда небольшую коробочку.

Внутри слегка выцветшей коробки лежало кольцо в форме бабочки, украшенное сверкающими аметистами.

Давным-давно, когда его дед еще размеренным шагом бродил по особняку, он лично вручил этот памятный подарок в руки своего внука.

Теперь, спустя долгое время, кольцо, вновь увидев солнечный свет, замерцало, словно умоляя не оставлять его в темноте, а носить и выставлять напоказ.

Глядя на кольцо, рассеивающее в воздухе яркие лучи света, Айлекс медленно поднял взгляд обратно на портрет.

- Дедушка.

Нежно поглаживая гладкую поверхность блестящего кольца-бабочки, Айлекс пробормотал, и в его голосе невольно прозвучало легкое ворчание.

- Ты никогда не упоминал о том, что бабочка может меня ненавидеть.

Айлекс получил это кольцо весенним днем, когда ему было около семи лет.

В отличие от строгого главного поместья Дэвенпортов, где суровые няни и горничные постоянно несли вахту, в поместье Эссентинэ было много мест, которые ребенок мог исследовать. Точнее, было много мест, куда ребенку разрешалось ходить.

Стеклянная оранжерея, наполненная прекрасными цветами в любое время года, чердак, заваленный всякой всячиной, задний двор, полный деревьев, по которым можно лазить, и сад с прохладным фонтаном.

Айлекс мог свободно ходить во все эти места без разрешения. Это было то, о чем он никогда не мог даже мечтать в главном поместье, где жили его отец и брат.

Но это было не все. В Эссентинэ было нечто еще более важное - то, чего не было в главном доме.

Большая рука, которая гладила его волосы. Теплое присутствие, которое обнимало его, а не отталкивало. Его дедушка.

По правде говоря, теплица и сад были всего лишь предлогом. Что Айлексу действительно нравилось, так это пристройка, где жил старец, который хвалил его за отличные результаты тестов. Вот почему он приходил туда каждый день.

Однако этот день был необычным - дедушка отлучился. Ребенок, с нетерпением ожидая его возвращения, играл в фонтане, разбрызгивая воду руками.

Именно тогда он и заметил это. Прекрасная бабочка, попавшая в паутину, тщетно пытающаяся вырваться.

- Айлекс, что ты делаешь?

Теплая рука легла на плечо Айлекса. Мальчик, давивший паука ботинком, повернул голову, чтобы посмотреть на дедушку.

- Я спасал бабочку.

Услышав это, Престон обратил свой взгляд на бабочку, которую нежно держал в маленьких ручках ребенок. Затем его глаза переместились вниз, к раздавленным черным паукам под блестящими туфлями мальчика.

- О, Боже.

Тихонько щелкнув языком, Престон снова заговорил, в его тоне звучало сожаление.

- Значит, паук пытался съесть бабочку.

- Да.

Серо-голубые глаза Айлекса жестоко сверкали, когда он с силой наступал на уже раздавленных пауков.

- Грязные пауки должны умереть. Они попытались съесть красивую бабочку.

Как будто этого было недостаточно, он повернул каблук, вдавливая трупы в землю. Небольшая, но чистая жестокость этого поступка привела к тому, что ноги и головы пауков оказались постность оторваны.

Престон, молча наблюдавший за действиями внука, наконец заговорил, его голос звучал медленно и размеренно.

- Но, похоже, ты убил не одного паука.

- Другие пауки тоже могут попытаться охотиться на бабочку. Поэтому я нашел всех пауков поблизости и убил их.

Сияя от гордости, мальчик ухмыльнулся, обнажив зубы. Однако Престон не ответил на яркую улыбку внука. Вместо этого он просто посмотрел на него с глубоким раздумьем.

- Айлекс.

После долгого молчания Престон наконец заговорил, помедлив мгновение, прежде чем продолжить.

- Похоже, ты очень любишь бабочек.

- Да.

- Почему они тебе нравятся?

- Потому что они красивые. И у них есть крылья.

- Так вот почему ты ее спас. Что же ты собираешься делать теперь?

Услышав этот неожиданный вопрос, Айлекс наклонил голову и посмотрел на деда. После короткого момента раздумий ребенок, словно найдя идеальный ответ, уверенно повысил голос.

- Я посажу ее в клетку! Чтобы другие букашки не смогли ее съесть!

- Но бабочкам тоже нужно есть и отдыхать.

- Я положу внутрь много меда и цветов. Я позабочусь о том, чтобы она удобно отдыхала.

- Но, Айлекс, как ты думаешь, бабочка хотела бы этого?

Когда он с волнением смотрел на бабочку, мальчик нахмурился, как будто его дедушка только что испортил ему праздник. Престон нежно разгладил складку между бровями внука, когда снова заговорил.

- Айлекс, любовь, она не такая.

- …Тогда какая она?

- Она в том, чтобы отпускать. Отпусти бабочку, Айлекс. Чтобы она могла жить свободно.

- Но если я это сделаю, она может умереть.

- Тогда ты можешь присматривать за ней издалека.

- Но если я так сделаю, бабочка не узнает, что это я ее защищаю.

- О, Айлекс.

Престон тихонько усмехнулся, поглаживая надувшуюся щеку внука.

- Что важнее – то, что бабочка знает о твоих чувствах или то, что ты ее любишь?

Ребенок не ответил. Это была та тишина, которая возникает, когда знаешь правильный ответ, но не хочешь его принимать. Престон, поняв это, снова улыбнулся.

- Мой дорогой внук. Ты похож на Кеннета. Я знаю, что у тебя доброе сердце, как ни у кого другого.

Положив руку на руку все еще дующегося внука, Престон прошептал:

- Не становись таким, как твой отец, Айлекс. Не становись таким, как Эдмунд.

Эти слова, произнесенные словно заклинание, смягчили сердце Айлекса.

С мучительным вздохом мальчик отвернулся от деда. Затем, после короткого момента колебания, он разжал пальцы, осторожно освободив крылья бабочки.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

В тот момент, когда он ослабил хватку, бабочка покинула руку мальчика.

Из-за того, что ее крылья некоторое время удерживали, их трепетание было сначала слабым. Вырвавшись из рук мальчика, бабочка упала на садовую траву, дрожа крыльями, как будто пытаясь отдышаться.

На какой-то момент Айлексу захотелось, чтобы крылья были повреждены, и тогда она осталась бы под его опекой.

Но его желание не сбылось. Нерешительно поползав некоторое время по траве, бабочка в конце концов расправила свои нежные крылья и улетела за фонтан.

Словно благословляя ее вновь обретенную свободу, весеннее солнце ярко сияло в этот белый полдень.

Айлекс потер едва заметный белый порошок, оставшийся на подушечках его пальцев, вспоминая ощущения, которые были всего лишь мгновение назад.

На какое-то мгновение бабочка оказалась под его защитой. Она трепетала, щекоча пальцы, пытаясь вырваться.

Как бы нежно он ни держал ее, это прекрасное создание не переставало отчаянно трепыхаться.

Должно быть, это был сигнал отпустить ее. Борьба, которая означала, что она жаждет свободы.

Неожиданная волна досады и раздражения поднялась внутри него, и Айлекс снова топнул ногой.

Однако ощущение того, как бабочка покинула его руки и улетела прочь, было настолько ярким, что оно никак не желало исчезать из его памяти.

- Молодец, Айлекс.

В отличие от него Престон мягко улыбнулся, похлопав внука по плечу он взял его за руку и повел обратно в особняк.

Когда они пришли в спальню, Престон вложил в руку Айлекс кольцо в форме бабочки, которую он только что выпустил, инкрустированное аметиста.

- Это был один из любимых аксессуаров Агаты. Я дарю его тебе.

Пока мальчик с удивлением смотрел на драгоценные камни в своей ладони, Престон ласково заговорил.

- Это знак обещания.

- Обещания?

- Да. Обещания, что ты будешь продолжать жить с добротой, как сегодня.

С выражением тихой тоски Престон посмотрел на Айлекса, морщинки вокруг его глаз стали глубже.

- Я верю в тебя, Айлекс.

- ……

- Я искренне верю в это. Что ты похож на моего второго сына, а не на первого.

Айлекс, глядя на деда, который выглядел странно печальным, снова опустил взгляд на кольцо.

Его дедушка всегда давал внуку все, что тот пожелает, однако с имуществом бабушки всегда было иначе.

Престон очень бережно хранил вещи своей покойной жены.

Таким образом, это была первая реликвия от бабушки, которую Айлекс когда-либо получал. Наблюдая некоторое время за мерцанием крыльев бабочки, мальчик медленно кивнул.

- …Да, я так и сделаю.

Услышав этот ответ, Престон улыбнулся, в его улыбке были одновременно горечь и удовлетворение, и он долго гладил ребенка по голове.

Возможно, даже до самой смерти Престон так и не понял. Что из-за знака, который он так легко принял в тот день, Айлексу пришлось пережить столько мгновений беспомощности.

Что из-за обещания, данного в наивном детстве, он потратил годы на подавление собственной значимости.

После смерти деда, в жизни, где его больше никто не хвалил, Айлекс сознательно старался никогда не превзойти своего брата.

Он притворялся, что не способен на то, что мог бы сделать легко. Он намеренно воздерживался от нарушения границ, которые мог бы преодолеть без усилий.

Из-за обещания, данного деду. Из-за клятвы походить на дядю, а не на отца.

Из-за тепла, которое когда-то было лучом света в его одиноком детстве, но в конечном итоге превратилось в оковы.

Поступление в Королевскую академию в качестве лучшего студента было не более чем актом бунта. После смерти деда он впервые раскрыл свои истинные способности.

И это будет последний раз. Потому что он давно так решил.

Так же, как его отец, невзирая на заслуги, решил сделать своего старшего сына герцогом, Айлекс также решил никогда не переходить установленную границу.

Однако, даже зная, что его судьба уже решена, Айлекс никогда не держал на деда обиду.

Никогда, до тех пор, пока не встретил Тилию Эмброуз, и его сердце не было потрясено до глубины души.

- …Дедушка.

Погрузившись в глубокие раздумья, Айлекс медленно подошёл обратно к портрету. Обещанный знак того дня всё ещё был в его руке.

- Бабочка ненавидит меня.

В его бормочущем голосе слышалась нотка детской капризности, напоминавшая о весенних днях его детства.

- Всегда ли любовь…

Слова, которые он никогда никому не говорил, слова, в которых он даже себе не осмеливался признаться, вырвались наружу тихим шепотом.

- …такая несчастная?

Но даже простое осознание этой мысли заставило его почувствовать себя несчастным.

Ответа не последовало.

Как и бесчисленные приветствия Престона портретам, которые оставались без ответа.

Так и на приветствия молодого Айлекса, у которого больше не было дедушки в пристройке, никто не ответил.

Перестав быть ребенком, мужчина долго стоял перед молчаливым портретом с опустошенным выражением лица.

- …Забудь.

Через мгновение он без колебаний отвернулся, хмуро пробормотав.

- Я все равно ничего не ждал.

Стук. Дверь закрылась.

Спальня снова опустела. На портрете бывшие герцог и герцогиня, держась за руки в гармонии, просто продолжали нежно улыбаться, не меняясь.

***

Презрение Тилии Эмброуз к нему и чувства Айлекса к ней были совершенно разными вещами. Даже после того, как он полностью осознал, что Тилия его презирает, его сердце осталось неизменным - она по-прежнему казалась ему бесконечно прекрасной.

Нет, это не имело никакого отношения к личным чувствам. То, что она была самым лучезарным существом в Акансисе, было неоспоримой истиной, которую никто в мире не мог отрицать.

Но, несмотря на это, имело значение то, что даже зная, что его чувства никогда не будут взаимны, Айлекс не мог перестать смотреть на нее.

Интенсивность его взгляда со временем только росла, никогда не ослабевая. Иногда Айлекс задавался вопросом, питаются ли его чувства пренебрежением и безразличием, становясь тем сильнее, чем больше его игнорировали.

Если нет, то как еще он мог объяснить безумие того, что он делал?

Наконец Айлекс тяжело вздохнул и закрыл толстый юридический том, который читал.

На широком столе, среди стопок книг, были разбросаны листы бумаги, густо заполненные заметками. Они содержали различные правовые положения, которые Айлекс исследовал, ища случаи, похожие на случай Тилии.

Из того, что он узнал, отец Тилии, барон Эмброуз, планировал продать ее какому-то пожилому графу, как только она окончит академию.

Если это так, то ей действительно придется поставить все на консульство иностранных дел в Онтароа. Другого способа вырваться из лап безумного отца не было.

Но даже если ей удастся бежать в Онтароа, это не значит, что все ее проблемы будут решены.

Как он давно подозревал, ее проклятый отец может последовать за ней.

При обычных обстоятельствах Айлекс проводил бы каникулы, лениво валяясь в постели, предаваясь фантазиям о голой Тилии. И все же он был здесь, не пропустив ни одного дня за рабочим столом, и все по одной-единственной причине.

Ему нужно было найти способ как безопасно вывезти Тилию из Акансиса. Для этого нужно было сделать так, чтобы ее семья никогда не смогла последовать за ней.

Для этого ему нужны были правовые меры.

На мгновение он задумался - не проще ли было бы просто их убить? Но сколько бы он ни размышлял об этом, эта идея оставляла у него чувство беспокойства.

Мужчина, убивающий семью любимой женщины во имя ее успеха и счастья, разве это не то же самое, что он делал в детстве, когда растоптал всех пауков, думая, что сможет посадить бабочку в клетку?

Более зрелый Айлекс искал более умеренное решение.

Если не существует никаких законных средств, то он просто создаст необходимые законы.

Несмотря на то, что консульство иностранных дел в Онтароа станет местом, где она будет строить свою карьеру, технически Тилия все равно будет сотрудницей Министерства иностранных дел Акансиса.

Дипломатическая защита и внешние связи были заявленными целями, но другой важной функцией дипломатических миссий была безопасность. И Айлекс намеревался использовать этот факт.

В то время как внешняя часть дипломатической миссии охраняется полицией принимающей страны, ее внутренняя часть охраняется ее собственными сотрудниками службы безопасности.

Если бы барон Эмброуз вызвал переполох, ворвавшись в консульство Онтароа в погоне за своей дочерью, не составило бы труда добиться полного запрета на въезд в страну.

Проблема, однако, заключалась в том, будет ли консульство считать барона Эмброуза, отца сотрудницы, внешней угрозой.

Что еще хуже, в Акансисе по-прежнему действовало множество законов, которые могли поддержать претензии Брэдли Эмброуза на «право собственности» на свою дочь.

Хотя после восшествия на престол королева провела масштабные реформы по отмене многих устаревших законов, сопротивление парламента означало, что этот процесс был далек от завершения.

«Если я найду способ добиться запрета на въезд Барона Эмброуза из Акансиса в Онтароа, вся эта проблема будет решена…»

Пролистав бесчисленное количество книг в течение долгого времени, Айлекс наконец нашел что-то многообещающее. Открыв книгу, он начал записывать разделы, связанные с законами о защите жертв.

Если ему удастся заранее получить судебный запрет, то Тилии не придется сталкиваться с бароном Эмброузом после того, как она доберется до Онтароа.

Тилия Эмброуз живущая счастливой жизнью. Тилия Эмброуз, которая больше не бродит по ночам в одиночестве и не плачет, а просто мирно и комфортно ложится спать…

Пробормотав эти слова, которые все еще казались далекими и нереальными, Айлекс вытащил лист бумаги для писем, которой он давно не пользовался.

Чтобы получить охранный судебный ордер против отца, Тилии было лучше положиться на законы Онтароа, а не на законы Акансиса.

Возник вопрос, будет ли закон применяться к иностранке Тилии Эмброуз, но Айлекс решила воспользоваться тем фактом, что она будет сотрудницей консульства иностранных дел Онтароа.

Конечно, ни один судья не стал бы искать лазейки в законе, чтобы помочь пока не назначенному сотруднику консульства, который еще не представил никаких доказательств.

Поэтому Айлекс решил воспользоваться своим положением.

В конце концов, кто бы что ни говорил, он был сыном принцессы, которая когда-то носила королевскую фамилию Бардин, и вторым сыном прославленного герцога Дэвенпорта.

Было ли когда-нибудь время, когда он находил свой статус настолько полезным?

По счастливой случайности, одна из его кузин, с которой он поддерживал тесные отношения, проявила большой интерес к законам о помощи жертвам.

Похоже, она думала, что он тоже глубоко обеспокоен законами, защищающими слабых, но, как всегда, Айлекс не потрудился исправить это недоразумение.

Если заблуждение заставит ее настаивать на принятии более строгих законов о защите жертв, то он был более чем рад принять это заблуждение в десятикратном размере.

Его кузина Айрис быстро разобралась в этом вопросе и прислала свой ответ.

[Если вы все правильно рассчитаете, то, возможно, сможете добиться запрета на въезд… но запретительный судебный приказ будет трудновыполним. Даже для граждан он редко выдается.]

Даже несмотря на то, что над этим вопросом работали два члена королевской семьи, решить его оказалось не так легко, как он надеялся.

Размышляя над тем, как пересмотреть условия вынесения запретительного ордера, он вышел во двор, чтобы привести в порядок свои беспокойные мысли.

В этот момент его носа коснулся сильный запах духов.

- Чем ты так поглощён?

Повернув голову, он увидел женщину, чье присутствие было столь подавляющим, что ее алые губы, казалось, поглотили все ее лицо - его мать.

С безразличным выражением лица Айлекс перевернул письмо из Онтароа, словно отбрасывая его, и открыл рот.

- Просто читаю сплетни.

- Лия упомянула, что в последнее время вы довольно часто обмениваетесь письмами с Айрис.

Лия была матерью Айрис - его тетей и младшей сестрой его матери.

С таким же отстраненным выражением лица, как и у ее сына, женщина села рядом с ним и заговорила с холодной отстраненностью.

- Я не знаю, что ты задумал, но надеюсь, мне не о чем беспокоиться.

- Этого не будет.

Айлекс ответил небрежно, даже не взглянув на нее.

- Вам просто нужно продолжать свою жизнь мирного безразличия. Как вы всегда это делали.

При этих словах Серафина, которая смотрела в том же направлении, что и ее сын, подняла взгляд и посмотрела на него.

Она была так красива, что трудно было поверить, что она родила двух взрослых сыновей. Украшенная ослепительными драгоценностями, которые затмевали даже заходящее солнце, она элегантно улыбалась.

- Айлекс, знаешь, почему я приняла предложение твоего отца?

Даже когда она улыбалась, ни одна лишняя морщинка не появлялась вокруг губ Серафины. Это был результат того, что она каждый день выливала на свое лицо достаточно богатства, чтобы содержать нескольких простолюдинов в течение многих лет, и все это в попытке бросить вызов ходу времени.

- Это произошло потому, что наши ценности совпали. Мы согласились, что после рождения наследника каждый из нас будет наслаждаться своей личной жизнью.

Личная жизнь.

Айлекс едва сдержался, чтобы не скривить уголки губ в презрительной улыбке.

Только тогда он наконец повернул голову и посмотрел на мать.

Несмотря на изящную внешность, в ее чертах не было ничего запоминающегося, кроме экстравагантной красоты - она была как павлин, ослепительная, но не производящая никакого неизгладимого впечатления. Ее томный голос продолжал.

- Возможно, ты не хочешь этого признавать, будучи таким молодым, но есть такие браки, как наш. Я очень дорожу твоим отцом. Без него не было бы моей комфортной жизни.

- Да. Я понимаю.

- Я не хочу, чтобы эта мирная, счастливая жизнь была нарушена.

Айлекс отвернулся, давая понять, что не намерен продолжать разговор.

- Ты понимаешь, Айлекс?

Однако Серафина, как всегда настойчивая, продолжая смотреть на него и прошептала:

- Я не потерплю ничего, что угрожает идеальной жизни, которую я построила.

***

Идеальная жизнь, моя нога.*

(*П.П. Моя нога/ my foot – идиома, буквально означает «какая чепуха»)

Айлекс скривил губы от отвращения, наблюдая, как молодая женщина уверенно входит в спальню его отца.

Если это и есть идеальная жизнь, то лучше вообще не жить. Если это тот вид брака, который требуется для поддержания личных дел, то лучше вообще не жениться.

Дорожит? Чушь…

Отвернувшись от отвратительного зрелища, Айлекс задернул шторы и вернулся к своему столу.

Однако, полистав некоторое время разбросанные книги, он глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.

Он поднес руку к нахмуренному лбу, но напряжение не спало.

Поправка к закону Онтароа о защите жертв для иностранных граждан уже несколько месяцев лежала никуда не двигаясь. Между тем, время пролетело, и теперь Тилия была студенткой четвертого курса, готовящейся к выпускным экзаменам.

В этом году он должен найти решение - во что бы то ни стало.

Просматривая письма, Айлекс начал нервно постукивать кончиками пальцев по столу.

Он должен отправить Тилию в Онтароа. Он не мог позволить ей выйти замуж за этого извращенца-графа.

В тот момент, когда образ Тилии в белом платье, стоящей рядом с этим дряхлым стариком, пришел ему в голову, с лица Айлекса исчезло всякое выражение.

«Может, мне просто убить их всех?»

Если подумать, то это было самое простое и чистое решение. Брэдли Эмброуз и Джордж Эмброуз в любом случае были бесполезными людьми. Даже если он инсценирует их смерть как несчастный случай, никто не станет расследовать это слишком серьезно...

«Нет».

Очнувшись от своих мыслей, Айлекс провел рукой по лицу и покачал головой.

Как бы ему этого ни хотелось, он не мог переступить эту черту. Потому что, если хотя бы по малейшей случайности Тилия когда-нибудь узнает, пути назад уже не будет.

Однако, как ни цеплялся он за слабую надежду решить проблему в рамках закона, его циничное отношение вскоре вернулось.

А если и узнает, что с того? Что изменится? В ее глазах он и так стоит меньше таракана.

Разочарование и смирение мелькнули в его взгляде. Он не мог не вспомнить свое нелепое поведение в прошлом семестре.

С тех пор, как он понял, как сильно Тилия Эмброуз его презирает, он не переставал пытаться изменить ее восприятие себя.

Айлекс незаметно задерживался возле нее, пытаясь показать другую сторону себя - ту, которая противоречила слухам.

Впервые с десяти лет он опрятно одевался и держал волосы в порядке. Он ходил на лекции так, словно никогда в жизни не опаздывал и не прогуливал.

Он угрожал и отгонял идиотов, которые вечно роились вокруг него. Он даже сделал что-то настолько безумное, проведя все свои каникулы за чтением классической литературы, просто чтобы преуспеть в риторике - любимом предмете Тилии.

И все же Тилия ни разу не удостоила его взглядом.

Буквально - ни единого взгляда.

Вся академия была в восторге от его странного поведения, однако единственный человек, внимание которого он хотел привлечь, оставался совершенно равнодушным.

Ах да, хотя было одно исключение.

В тот раз в библиотеке. Когда она подозрительно нахмурилась, наблюдая за тем, что он изучает - это была реакция, пусть и незначительная.

Но в конечном итоге все абсурдные усилия, которые он предпринимал на протяжении месяцев, оказались бессмысленными.

Увидев, как она в тридцать второй раз выбрасывает шоколадные конфеты, которые он тайно положил в ее шкафчик, Айлекс наконец сдался - точно так же, выбросив эти конфеты.

После этого он просто поддерживал свои оценки на должном уровне.

Звание лучшего студента - он инстинктивно знал, что если потеряет хотя бы это, Тилия Эмброуз будет считать его не более чем мусором, недостойным признания.

И вот, пока она не достигла четвертого года обучения, Айлекс был просто глупцом, которому даже не удавалось нормально с ней поговорить.

Даже если он успешно отправит Тилию в Онтароа, ничего не изменится. Он останется тем же жалким человеком, который ни разу не поговорил нормально с любимой девушкой, но все равно глупо обеспечил ей возможность уехать в другую страну.

Тогда в чем смысл всех этих усилий? Зачем он тратил столько энергии на девушку, которая всегда будет его ненавидеть?

Но даже среди этого отвращения к себе он не мог остановиться. Он продолжал тянуться к книгам, листать страницы, в поисках решения.

Он знал, что это самая глупая вещь в мире. Он знал, что это было более чем жалко.

Но некоторые люди все равно поднимали топор, даже зная, что рубят собственные ноги.

Он хотел увидеть улыбку Тилии Эмброуз. Хоть раз он хотел увидеть, как она возбужденно болтает.

Даже если она улыбалась без него рядом с собой. Даже если она улыбалась только потому, что его не было рядом.

Пусть даже издалека - он хотел это увидеть.

И поэтому, несмотря на мрачное выражение лица, он продолжал искать выход.

Единственным, что заставляло его руки двигаться, был смех, которого он никогда от нее не слышал.

Печальное побуждение.

Наконец-то. После долгого ожидания Верховный суд Онтароа прислал ответ относительно отложенной поправки к закону.

Суд выразил намерение значительно расширить сферу применения запретительных приказов. Кроме того, он продемонстрировал твердую решимость предотвратить разглашение личной информации жертв и создать системы защиты и поддержки.

Разумеется, за столь необычно быстрым рассмотрением поправки стояли взятки, которые Айлекс передавал под видом пожертвований.

Его кузина Айрис, казалось, верила в праведность юридического сообщества и в их стремление помочь жертвам. Но честно. Реальность была очевидна - без его взяток эта поправка никогда бы не была одобрена так быстро.

В своем письме Айрис упомянула, что даже королевская семья Онтароа дала одобрение, и ожидается, что поправка будет принята самое позднее к лету. Она писала, что они наконец-то добились успеха, что их усилия окупились.

Он посмеялся над излишней сентиментальностью своей кузины. Но, честно говоря, когда Айлекс впервые получил официальный документ из Верховного суда, он долго не мог от него оторваться.

Это было все равно, что держать в руках хрупкого новорожденного цыпленка - он почти чувствовал, как слабое тепло исходит от бумаги, поднимается по рукам и оседает в груди, заставляя его губы непроизвольно подергиваться.

Документ был не более чем безжизненной белой бумагой. Поэтому тепло, которое он чувствовал, должно было быть не более чем побочным продуктом его собственного воображения.

Теперь Тилия Эмброуз наконец-то сможет сбежать от своей семьи. Она благополучно доберется до Онтароа и будет жить той жизнью, которой хочет.

За формальным, жестко структурированным текстом документа в его сознании сформировался образ Тилии. Черные чернила на странице, казалось, танцевали в воздухе, образуя ее силуэт.

В окружении сладостей, которые она так любила, откинувшись на мягкие подушки, она читала книгу, которая не была учебником.

Нежась в теплых солнечных лучах, не опасаясь даже малейшей тени грозового облака.

Впервые идея о том, что Тилия Эмброуз действительно обретет мир, стала чем-то, что он мог живо представить. И сентиментально, он подумал, что возможно, это было самое значимое, что он когда-либо делал в своей жизни.

Смех невольно вырвался из его уст, словно вода из треснувшей чашки.

С того дня, как он получил документ, гарантирующий свободу Тилии, Айлекс каждый день представлял себе ее жизнь в Онтароа.

В этих видениях она всегда была непринужденной. Она никогда не отличалась особой экспрессивностью, поэтому нечасто улыбалась. Но, по крайней мере, она больше не носила лицо дикого животного, постоянно осознающего подстерегающих ее хищников.

Он представил себе ухоженный, опрятный дом. Красивый особняк с садом, цветущим цветами всех цветов. Как далекий наблюдатель, он представил ее живущей там, только чтобы внезапно осознать.

Даже в своих фантазиях он не был рядом с ней. Он просто наблюдал издалека.

Но мысль прошла так же быстро, как горько-сладкое послевкусие любимого ею шоколада. Это не имело значения. Он позволил своему воображению не прерываться.

Важно было то, что она была счастлива. Что она не плакала. Был он там или нет...

Это больше не имело никакого реального значения.

Да, этого было достаточно.

Лежа на скамейке в перлоге у озера, Айлекс тихо вздохнул, снова подумав о ней.

Оглядываясь назад, он понял, что почти не видел настоящую Тилию в этом семестре, настолько он был поглощен тем, чтобы обеспечить ее побег. Максимум, что он видел, это выражение отвращения всякий раз, когда ей не повезло пересекаться с Грегори Майерсом.

Он не слонялся возле женского общежития, как раньше, и не следил тайно за ее распорядком дня, словно некий скрытый наблюдатель.

Не то чтобы он не хотел ее видеть. В конце концов, однажды он так погрузился в мысли о Тилии, что слишком крепко схватился за ручку двери в ванной и случайно сломал ее.

Он просто был слишком занят решением нескольких проблем одновременно. Слишком занят подкупом нужных людей, чтобы иметь время ходить за ней по пятам, как раньше.

Но он не жалел ни о чем. Потому что все эти усилия в конечном итоге освободили Тилию Эмброуз.

Чувствуя себя так, словно он наконец выполнил домашнее задание на лето, Айлекс закрыл глаза, и его сердце наконец-то успокоилось.

Впервые слова его деда о том, что любовь - это акт отпускания бабочки, обрели смысл.

Когда этот год закончится, он, скорее всего, больше никогда не увидит Тилию. Но и это было нормально.

Потому что теперь у него был кто-то, кого он всегда мог вытащить из глубины своего сердца, когда бы ни пожелал. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он мог видеть девушку с умиротворенной улыбкой.

При этой мысли в его сердце словно проносился легкий ветерок.

Мир за его закрытыми глазами находился в разгаре прекрасного сезона, балансируя между весной и летом.

Белые бабочки, крылья которых ловили мерцающие солнечные лучи, порхали над берегом озера, а свежий аромат природы распространялся в воздухе, словно споры.

Лежа, заложив руки за голову, Айлекс задремал в этой сладкой поре.

И во время этой легкой дремы ему приснился очень забавный сон.

Это был сон, совершенно противоположный тому, что он делал перед тем, как заснуть - совершенно абсурдный сон.

Во сне лихорадкой неразделенной любви страдал не он, а Тилия Эмброуз. Девушка, которая всегда носила холодное, безразличное выражение, теперь смотрела на него с тоской.

Совсем как он.

Да. Точно так же, как он смотрел на нее.

- …Айлекс.

Сон был перевернутым миром, зеркальным отражением. В этом мире он был тем, по кому тосковала Тилия, но в то же время он играл жестокую роль, презирая ее.

Услышав, как она с тревогой зовет его по имени, Айлекс поймал себя на мысли, что его охватывает меланхолия.

Так вот она, сила возлюбленного. А это жалкий взгляд того, кто жаждет быть любимым.

Так вот почему Тилия... даже когда я смотрел на нее вот так, все равно меня презирала.

- Айлекс Дэвенпорт.

Пока он машинально повторял слова, которые однажды бросила ему Тилия, полагая, что ее презрение, должно быть, так же глубоко, как и прежде, его осенило странное осознание.

Почему она казалась такой живой и реальной, стоя на фоне света?

В тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову, беспокойство схватило его, словно петля.

Не только ее вид казался тревожно реальным. Аромат распустившихся цветов, исходивший от нее, словно кто-то пробежал мимо - был поразительно ощутимым.

Складки на серой юбке, нехарактерно грязной для нее, потерянная, блуждающая красота зеленых глаз - все это было пугающе реальным.

В тот момент, когда он почувствовал, что что-то не так, и сел...

- Ты… хочешь переспать со мной?

Шепот Тилии прозвучал в его ушах, словно удар молнии.

Ощущение было такое, будто его окунули в ледяную воду. Или, может быть, как будто ошпарили кипятком.

Что бы это ни было, одно было ясно наверняка - он был совершенно не в состоянии это осознать.

С того момента, как он понял, что Тилия Эмброуз перед ним реальна, его разум опустел. Он не мог понять, какое выражение делает или какие слова вылетают из его уст.

Только одно было ясно - она была не в своем уме. Ее слова и действия были настолько нетипичны для нее, что они врезались в его память, как клеймо.

И только тогда смысл ее слов наконец дошел до него.

Она спросила, переспит ли он с ней.

В тот момент, когда пришло понимание, его ошеломленные мысли ожили. В одно мгновение он понял причину необычного поведения Тилии Эмброуз.

Ее пылающие щеки. Ее налитые кровью, беспокойные глаза. Неровное, прерывистое дыхание девушки перед ним.

Причина всего этого была только одна.

Этот проклятый афродизиак, о котором так часто сплетничали отбросы из высшего общества.

Кто-то дал ей его. Какой-то ублюдок посмел накачать его Тилию наркотиками.

Когда вспышка слепой ярости грозила поглотить его, ее дрожащий голос снова прорвался наружу.

- Ответь мне. Ты сделаешь это или нет?

Тилия, дрожа, как промокший под дождем щенок, говорила что-то совершенно унизительное.

Айлекс почувствовал, как все его существо рухнуло в одно мгновение. Словно его столкнули со скалы, и он погрузился в бездонную пропасть.

Так же, как он легко определил причину ее странного поведения, он также быстро понял причину, по которой она искала его в таком состоянии.

Она пришла в поисках мужчины, который впоследствии не доставит ей неприятностей.

Мужчина, чья компания в постели не будет значить ровным счетом ничего.

Внезапно возникла мысль: это несправедливо.

Я еще даже не признался. Зная, что мое сердце будет выброшено, как мусор, я не осмеливался сказать ни слова.

Так как же можно даже те чувства, которые я похоронил, выбросить в канализацию, словно мусор?

- Скажи скорее. Мне нужно принять решение.

Но Тилия, не обращая внимания на его смятение, лишь продолжала давить на него.

Решение. Это слово вырвало его из нарастающего горя и унижения.

Решение - если она имеет в виду именно это…

Его бесцельный, бурный взгляд серо-голубых глаз остановился на ее крепко сжатых кулаках.

Его взгляд проследил пот, стекающий по ее бледным рукам.

- Если я не пересплю с тобой…

Пока он размышлял над смыслом ее слов, его губы двигались сами по себе.

- …ты собираешься переспать с кем-то другим?

- Что?

- Если я этого не сделаю, ты будешь кувыркаться с другим ублюдком?

Даже не глядя в зеркало, он знал.

Прямо сейчас его выражение лица должно быть жалко прозрачным. Он умолял. Умолял ее не делать этого. Не обращаться к кому-то другому в тот момент, как только он скажет «нет».

- Да.

Но Тилия безжалостно растоптала его отчаянную мольбу.

- Я свяжусь с другим парнем.

В этот момент в сердце Айлекса вспыхнул огонь.

Пламя, которое никто не мог потушить, мгновенно сожгло сад, цветущий в его душе.

Его грудь превратилась в пустыню, словно там никогда не цвели цветы и не летали бабочки.

Сквозь огонь проросли извращенные эмоции причудливых цветов и форм.

У Тиллии перед ним не было лица шутницы. Как только он откажется, она действительно уйдет, чтобы найти другое «средство» для достижения своей цели.

В тот момент, когда он в этом убедился, извращенное чувство, возникшее из пепла, поглотило даже огонь и его сердце.

- Вот оно как?

Извращенное чувство собственничества и ревность ослепили его. Айлекс, отказавшийся от искренности, говорил ребяческим, насмешливым тоном.

- Тогда, я думаю, нам следует переспать.

Улыбка, словно капающая кровь, расплылась по его губам.

- Переспи со мной.

Если это все, что ты от меня хочешь. Если роль, которую ты от меня ждешь, это просто подобный мусор.

- Нельзя позволить другому парню получить все веселье.

Отлично. Я сделаю это. Что в этом сложного?

Была поздняя весна, время года, когда прекрасные цветущие цветы манят своим ароматом.

Под ослепительно ярким небом, где было трудно держать глаза открытыми, Айлекс Дэвенпорт прошептал свою единственную правду.

- Я уже давно хотел переспать с тобой.

***

Ложь.

Он действовал как злодей, уводя Тилию, как она хотела, но на самом деле он не собирался с ней спать.

Он даже не понимал, как ему удалось продолжать притворяться и довести ее до своей комнаты.

- Противоядие.

- Прошу прощения?

Затолкав Тилию в ванну бессмысленными словами, он выбежал наружу в поисках своего слуги. Единственный, кому он доверял, Кевин, с растерянным лицом посмотрел на своего хозяина, обливающегося холодным потом.

- Принеси мне противоядие от отравления святой водой. Как можно скорее.

Схватив Кевина за плечи и встряхнув, Айлекс отчаянно закричал:

- Мне все равно, сколько это стоит - просто достань его немедленно!

Увидев безумное выражение лица своего хозяина, Кевин побледнел и помчался прочь со всей скоростью.

Вскоре умелый слуга вернулся с предметом.

- Я… я потратил возмутительную сумму денег…

Айлекс даже не стал слушать остальное. Не раздумывая, он помчался обратно в общежитие.

Единственной мыслью в его голове было влить его в рот Тилии. Его единственным желанием было спасти ее и отправить в целости и сохранности обратно в экзаменационный зал.

Он мог в этом поклясться. Когда он вошел в комнату с противоядием, у него не было ни малейшего намерения раздевать ее.

Нет, если быть честным, он хотел. Но, по крайней мере, он не собирался осквернять ее, пока она была опьянена святой водой.

Что бы кто ни говорил, его любовь была чиста. Он никогда не думал о том, чтобы эксплуатировать кого-то в уязвимом состоянии ради собственной выгоды.

Он не думал. Воистину не думал...

Пока дверь ванной не открылась, и он не увидел ее, стоящую на коленях на холодном кафеле, совершенно голую.

- Айлекс. Теперь я полностью читая.

В тот момент, когда он встретился взглядом с девушкой, которая, казалось, была создана исключительно для того, чтобы соблазнить его.

- Итак теперь мы можем…

Она без тени колебания обнажила свое чарующее тело, облизывая губы, словно действительно хотела его, и обвила его шею своими тонкими руками.

- Что мне делать дальше?

Как будто все это было ложью, его рассудок испарился.

Противоядие было сметено бушующим потоком желания. Похоть, которую он подавлял так долго, вырвалась наружу, устремившись прямо к одному человеку.

Он пал. Он сдался. Ослепленный искушением, его разум преклонился перед похотью.

Когда-то он это представлял.

А что, если Тилия попытается соблазнить его? А что, если девушка, которая его так презирала, кокетливо улыбнется и приблизится к нему так, словно хочет его?

В его воображении она была провокационной. Одна только мысль об этом заставляла его часами стоять под холодной водой.

Но какими бы яркими ни были его фантазии, они оставались лишь фантазиями. Реальность была чем-то совершенно иным.

Настоящая Тилия, стоявшая перед ним, была гораздо более чувственной, чем грубые мечты, которые он создавал.

Да.

Когда он просунул язык в узкий рот Тилии, Айлекс признал это без сопротивления.

Он никогда не будет похож на своего деда или дядю, благородных существ высокой добродетели. Он так и не вырос из семилетнего ребенка, который однажды отчаянно хотел поймать бабочку.

Любовь на расстоянии? Что за чушь.

К любви нужно прикасаться. Кожа должна прижаться к коже, языки должны переплестись. Как он мог когда-либо быть удовлетворен, просто наблюдая за ее улыбкой издалека?

- Ммх…

Язык Тилии Эмброуз был таким мягким.

Черт возьми, любовь, которая существовала только тогда, когда он закрывал глаза? Что это за чушь?

Это она была под святой водой, но было такое чувство, будто он был тем, кто потерял контроль. Нижняя часть его тела невыносимо болела, как будто он сам принял наркотик.

Он не мог сдерживать своего желания. Разве тело человека не может быть настолько непристойным? Разве это не должно быть противозаконным? Абсурдные мысли хаотично кружились в его голове. Его тело горело, не в силах справиться с ощущением ее мягкой плоти, на которой оставались следы его хватки, где бы он ни касался.

Но в отличие от его отчаянной борьбы, Тилия, казалось, полностью привыкла к тому, чтобы предлагать свое тело.

В тот момент, когда он это осознал, в его голову хлынул жар иного рода.

Разве она не должна была ненавидеть мужчин? Разве не поэтому она выбросила цветы и письмо Самуэля Дженнингса, как мусор?

Нет. До того момента, как он тщательно записывал свои наблюдения, она явно испытывала отвращение ко всему мужскому роду.

Итак... произошло ли что-то, что изменило ее восприятие мужчин, пока он не наблюдал?

Его челюсти крепко сжались. Нижняя часть тела уже истекала желанием, когда он наблюдал, как Тилия толкает свою грудь к нему, умоляя ее помучить. Но в отличие от его пылающего тела, серо-голубые глаза стали холодными.

Единственный раз, когда он не мог следить за ней внимательно, был недавно - когда он был занят тем, что склонял голову перед судьями и чиновниками, чтобы обеспечить безопасный побег Тилии в Онтароа. Это был единственный пробел в его наблюдении.

Если его подозрения верны, то Тилия, должно быть, развлекалась, пока он пресмыкался перед законом.

- Вот... сделай так, чтобы было больно.

Неужели она говорила эти слова и другим мужчинам? Сама эта идея была жалкой и ребяческой, но ее было достаточно, чтобы высвободить дикое собственническое чувство, которое он с трудом подавлял.

- Сделать больно?

- Ааа…!

- Скажи это. Ты хочешь, чтобы я терзал твои соски?

В этот момент он понял. Почему мог обманывать себя, думая, что достаточно просто наблюдать издалека. Почему убедил себя, что ему не нужно быть рядом с ней.

А все потому, что с самого начала предполагал, что она никому - включая его самого, не позволит встать рядом с собой.

- Ааах… Нет…!

Мысль о том, что Тилия, которую он заботливо спас от ее жалкой участи, теперь увивается за другим мужчиной, сводила его с ума. Ревность терзала изнутри, отравляя слова горечью.

- Это ты попросила меня их пососать.

- Хнгх…

- Я сделал именно то, что ты просила. На что тут жаловаться?

Нет, может, это все были просто отговорки. Правда была в том, что, вопреки словам деда, он не был похож на своего дядю - он был таким же развратным, как его отец.

- Раздвинь ноги.

Щеки Тилии вспыхнули от его команды. Вид того, как она пытается скрыть свое смущение и стыд, был невыносимо приятен.

Ах. Как бы он ни смотрел, он никогда не сможет любить так, как любил его дед, просто с тоской глядя на портрет издалека.

Потому что теперь, от одного лишь вида того, как она ведёт себя так, словно это её первый раз, его эрекция набухла до такой степени, что была готова лопнуть.

А когда их дикий, неистовый акт подошел к концу, он увидел красные пятна, оставшиеся на простынях.

Айлекс застыл, как статуя.

Он хотел отрицать это, но значение крови было ясно. Его разум лихорадочно прокручивал в памяти каждый момент своих действий до этого.

Как он обращался с ней? Когда она плакала и боролась, как он входил в нее...?

Безумец. Он обошелся с девственницей самым вульгарным, грубым образом. И что еще хуже, она была под воздействием святой воды, не в своем уме, когда пришла к нему.

Проклятие сорвалось с его губ, на него давила тяжесть ненависти к самому себе. Тем временем Тилия на дрожащих ногах, собирала одежду, решив отправиться в экзаменационный зал.

Точно. Он должен был доставить ее туда. Она должна была сдать выпускные экзамены.

Подавляя желание похитить ее и отвезти к врачу, Айлекс сунул ей в руки противоядие.

- Это контрацептив?

Один вопрос заставил его замереть. Не колеблясь, Тилия выпила противоядие, полагая, что это противозачаточное средство.

Пока она с нетерпением глотала то, что, по ее мнению, было противозачаточным средством, Айлекс стоял неподвижно, словно готовый рассыпаться в пыль от малейшего прикосновения.

Она бросила на него быстрый взгляд, поправляя ленту на воротнике, а затем заговорила:

- Мне не нужно этого говорить, но я все равно скажу всего один раз.

Ее зеленые глаза, невозможно ясные, лишенные примесей, устремились на него. В отличие от него, все еще полураздетого и растрепанного, она уже была полностью одета в свою форму, не показывая никаких следов постельных событий.

- Надеюсь никто больше не узнает о сегодняшнем дне.

Словно укрепляя невидимую стену между ними, она мягко изогнула губы в легкой улыбке, прежде чем нанести последний удар.

- Ты ведь тоже не хочешь со мной связываться, да?

С последними словами, велевшими ему одеться и идти, дверь с громким стуком захлопнулась.

Айлекс еще долго стоял на месте, даже после того, как Тилия ушла.

Он чувствовал, что именно так закончилась чистота. Возможно, если бы прошло достаточно времени, появилась бы возможность, но в итоге он сам все испортил.

Самое смешное, что, несмотря на все это, он ни о чем не жалел.

Теперь Айлекс знал себя. Даже если бы он мог повернуть время вспять, он не смог бы устоять перед соблазном Тилии. Нет-нет, знание будущего заставило бы его еще быстрее встать перед ней на колени.

Дикий зверь, попробовавший мяса, никогда не сможет снова стать домашним скотом.

Возможно, Тилия все это время видела его натуру насквозь. Возможно, он действительно был таким похотливым отбросом, каким она его считала.

Иначе как объяснить тот факт, что даже сейчас, когда все рухнуло, он все еще проигрывал в голове тот момент, когда погрузился в нее?

Хрипло рассмеявшись над собственной распущенностью, он провел рукой по волосам и пробормотал со странно обновлённым выражением лица.

-…Понятно.

Принятие облегчило ситуацию. Признание того, что он никогда не станет святым, принесло странное чувство покоя.

- Так вот как ты хочешь играть.

Сбросив бремя претенциозной вежливости и никчемной морали, он обнажил свою истинную природу.

Айлекс, глядя на себя с сомнением, ухмыльнулся, вспомнив, как Тилия расслабилась только после того, как убедилась, что лекарство, которое он ей дал контрацептив.

Его подход изменится. Он больше не будет таскаться за ней с тревогой, беспокоясь издалека. Если его все равно будут презирать, то он позаботится о том, чтобы получить эту ненависть с максимально близкого расстояния.

Итак. Ей нужен был негодяй, не так ли?

Глаза Айлекса холодно сверкнули, а улыбка выдала его необузданное желание.

***

С того дня Айлекс открыто следовал за Тилией Эмброуз.

Он больше не утруждал себя сокрытием своего присутствия. Даже когда она или ее друзья замечали его, он оставался нагло бесстыдным. Когда она наконец теряла терпение и огрызалась на него, он притворялся, что это совпадение, и продолжал крутиться вокруг нее.

Тилия, казалось, была сыта им по горло, а вот Айлекс, напротив, получал от этого огромное удовольствие.

Даже если он просто видел, как она хмурится, сам факт лицезрения ее был ему приятен.

Это было любопытно. После того, как он смирился с тем, что их отношения полностью разрушены и без колебаний заявлял о своем присутствии, расстояние между ними, казалось, сократилось.

Все то время, которое он потратил, осторожно пытаясь сблизиться с ней, пропасть между ними оставалась непреодолимой.

Как ни странно, чем наглее он себя вел, тем ближе она казалась.

Было ли это просто принятием желаемого за действительное, обнадеживающее заблуждение отчаявшегося человека? Или это было инстинктивное чувство, интуиция охотника, что он должен воспользоваться возможностью, пока она не ускользнула?

Одно было ясно - это было гораздо приятнее, чем прятаться в тени.

Ему следовало сделать это с самого начала. Время, которое он провел в мучениях и колебаниях на заднем плане, теперь казалось совершенно глупым.

Если бы он знал, как приятно будет идти рядом с ней, если бы он знал, как счастлив он будет, даже столкнувшись с ее презрительным взглядом, он бы давал знать о своем присутствии с самого начала.

Искусственные совпадения и надуманные повороты судьбы продолжали накапливаться, увеличивая точки соприкосновения между ними.

И когда, наконец, отчаявшаяся Тилия импульсивно приняла его предложение обучать ее онтароанскому языку, сердце Айлекса забилось так сильно, что он не смог уснуть всю ночь.

Сон был невозможен. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он представлял себе бесконечные ночи, когда он идет рядом с ней, растворяясь во тьме, как во сне.

Он знал, что не сможет спать до утра, поэтому встал и поискал учебные материалы. Мелочная гордость от того, что он всегда выглядит компетентным перед ней, заставила его одержимо готовиться.

Знала ли Тилия? Знала ли она, что те ночи, проведенные за разговорами с ней и прогулками по тускло освещенной территории академии, были самыми счастливыми моментами в его жизни?

Знала ли она, что если бы он мог взять с собой после смерти только одно воспоминание, он бы без колебаний выбрал эти ночи?

Он до сих пор помнил тот момент, когда она впервые приняла от него угощение.

Это был обычный день - он небрежно протянул ей кусочек шоколада, как всегда, не ожидая, что она его возьмет.

Он предполагал, что она откажется, как обычно. Но на этот раз, не колеблясь, Тилия взяла его, равнодушно развернула и положила в рот.

Вид круглого кусочка шоколада, зажатого между ее бледными пальцами, исчезающего за ее красными губами, прокручивался в его сознании в замедленном темпе, растягиваясь в вечность.

В этот момент не шоколад таял у нее во рту, а его сердце.

Это была не сладость, которую она раздавила между своими белыми зубами и растопила на своем красном языке - это были его чувства.

Когда она проглотила шоколад, он почувствовал, будто она полностью поглотила его.

Как будто его разбитое, расплавленное сердце стало частью ее, слившись с кровью и плотью.

Таким образом, после того как она впервые съела что-то, что он ей принес, у Айлекса не осталось иного выбора, кроме как превратить свою комнату в общежитии в магазин.

Он наполнил свои ящики всевозможными шоколадками, конфетами и печеньем, которые могли бы ей понравиться, каждый день мучаясь выбором. Раз уж сегодня холодная погода, может это будет лучше? Нет, она отвергла это вчера, так что, возможно, этот вариант будет лучше…

После долгих раздумий он осторожно положил закуску в карман пиджака. На всякий случай он сунул еще одну в карман брюк.

Тилия, вероятно, никогда не узнает, даже после смерти, сколько времени он проводил каждый день, стоя перед ящиками с закусками, мучительно размышляя над тем, что взять с собой.

Она также никогда не узнает, что когда она отвергала угощение, которое он так старательно выбирал, он делал вид, что его это не беспокоит, но, вернувшись в свою комнату, часами анализировал свою ошибку, чтобы не повторить ее.

Однако не каждый день, проведенный с ней на прогулках, был наполнен счастьем.

Однажды, испытывая ответственность за то, чтобы Тилия сдала экзамен, и не желая ее разочаровывать, он слишком сильно надавил, в результате чего у нее пошла носом кровь.

Кап. Вид ярко-красной крови, стекающей по ее бледному лицу, был тем, что он никогда не сможет забыть.

Только тогда он понял, что не должен был игнорировать ее хрупкие запястья, что не должен был считать ее угрюмость из-за тяжелой нагрузки обаятельной.

- Сократи количество уроков с этого момента.

Ему было нелегко это сказать. В конце концов, это он отчаянно хотел видеть ее хотя бы еще один день, хотя бы еще один час.

- Что?

Но Тилия, совершенно не подозревая о его чувствах, широко раскрыла глаза и уставилась на него с бледным лицом.

- Я в порядке. Просто воздух сухой. Ничего страшного.

Как будто. Еще одно «все в порядке», и она, вероятно, окончательно рухнет.

- Я сказала, что справлюсь. Не у тебя же кровь из носа пошла, так чего ты так суетишься?

Игнорировать упрямство Тилии и навязывать ей сокращение уроков было нелегко.

Когда она в знак протеста отказалась смотреть ему в глаза и отвергла предложенные им закуски, ему захотелось бросить все, схватить ее за тонкие запястья и умолять позаботиться о себе.

Единственное, что удерживало его от этого - это решимость никогда больше не допустить, чтобы она истекала кровью.

И все же даже те дни, когда он шел рядом с ней, пока она, сгорая от разочарования, пинала камни - стали драгоценными воспоминаниями.

Пока он шел рядом с ней, наблюдая, как она внимательно следит за движениями его губ, пытаясь подражать ему, в его голове всегда всплывала неизбежная мысль.

Если бы мы только могли отправиться в Онтароа вместе. Если бы только, вместо того, чтобы тайно представлять себе ее дом, меня можно было бы пригласить внутрь.

Если бы Тилия знала, о чем он думает, она бы, наверное, столкнула его прямо в озеро. И все же, как зависимый, Айлекс не мог удержаться от того, чтобы не предаваться фантазиям.

Если бы только. Если бы я мог сидеть рядом с ней, опираясь на мягкие подушки. Если бы я мог продолжать выбирать ей закуски, следя за тем, чтобы ничто плохое никогда больше не попадало к ней…

К тому времени, как эти мысли, бурно разрастаясь, полностью поглотили его сердце, он наконец сделал свой ход.

Он отправился в особняк Эссентинэ и забрал памятный подарок своей бабушки, который был тщательно спрятан. И стал носить его открыто.

Сначала он сделал из него ожерелье и носил на шее. Но когда Тилия не заметила этого, он прибег к абсурдному действию, надев плохо сидящее кольцо на мизинец.

Наконец, вечно старательная Тилия обратила внимание на кольцо. Не часто, но время от времени ее взгляд скользил по нему, прежде чем быстро отвернуться.

Каждый раз Айлекс отчаянно желал, чтобы она спросила о нем. Он жаждал, чтобы она потребовала рассказать, что это за нелепая вещь. Он переписывал и репетировал свое объяснение каждую ночь, оттачивая слова в предвкушении.

Но, как всегда, Тилия удостоила его лишь кратким взглядом, так и не исполнив его желания.

От разочарования даже кольцо, которое он когда-то хотел преподнести ей в качестве подарка, стало казаться ему бельмом на глазу.

Пока он тайно вздыхал рядом с ней, Тилия, всегда блестящая ученица, продолжала совершенствоваться с поразительной скоростью. Как и ожидалось от остроумной Тилии Эмброуз, она впитывала знания как губка.

Время ускользало слишком быстро, словно песок сквозь пальцы, и прежде чем он успел опомниться, выпускные экзамены уже были не за горами. Все чаще он ловил себя на том, что теребит кольцо, бормоча себе под нос.

Неужели ему действительно придется отпустить Тилию вот так? Неужели ему действительно придется отослать ее, вкусив лишь кратчайшее счастье?

Он был диким зверем, которого не удалось приручить. Лишенным сана священником, который уже испытал радость от нахождения рядом с любимым человеком.

Но его признание - его эгоистичное желание, должно было подождать до окончания экзаменов. Только когда она будет свободна реагировать так, как ей заблагорассудится, он наконец раскроет то, что бурлило внутри него.

И вот он подавил в себе подступившее к горлу признание, ожидая окончания экзаменов.

Но именно тогда - в тот самый момент, которого он так долго ждал, что-то произошло.

- Эй, не секрет, что барон Эмброуз собирается заключить контракт на продажу своей дочери! Разве ты не знал и не поэтому приблизился к Тилии! Тогда почему только я...!

Извергаемый Маккензи Фитцем бред, когда его избивал Айлекс, нельзя было игнорировать. По его позвоночнику пробежал холодок.

Если подумать, даже после того, как Сесилию Клейтон угрожала ему, услышав, что он в одной учебной группе с Тилией, особых действий не последовало. Когда она наговорила глупостей на берегу озера, он разбил шкаф, чтобы заставить ее замолчать, но даже тогда не последовало никакой существенной реакции.

Почувствовав опасность, Айлекс быстро покинул академию, чтобы оценить ситуацию. Он давно убедился, что Тилия не питает никаких чувств к своей семье, кроме отвращения. Если понадобится, он готов начисто избавиться от них обоих.

Однако уже на следующий день, начав расследование, он узнал правду.

Кризис, с которым она столкнулась, оказался гораздо хуже, чем он себе представлял.

Пока он пребывал в заблуждении относительно того, чтобы остаться рядом с ней, его враги методично готовились к тому, чтобы погубить ее.

***

- Почему у тебя такое страшное лицо, Айлекс?

В тот день Айлекс узнал причину, по которой барон Эмброуз оказался в непреодолимых долгах.

Крупнейшим инвестором в явно мошеннической операции по добыче полезных ископаемых Эмброуза стала семья Клейтон. Будучи семьей с огромным влиянием в Акансисе, их инвестиции побудили бесчисленное множество других последовать их примеру, спеша вложить свои средства.

Когда барон Эмброуз, отчаянно нуждавшийся в залоге, был в отчаянии, Сесилия как бы между прочим шепнула ему, что у его семьи уже есть идеальный залог. И контракт, который по закону никогда не должен был быть одобрен, протащили благодаря имени Клейтонов.

Ему даже не нужно было видеть его, чтобы точно знать, что было расписано и предложено в качестве залога по этому злосчастному контракту.

- Расслабь выражение лица, ладно?

Как только контракты были окончательно оформлены, Клейтоны немедленно вышли из дела.

И вот тогда это случилось. Поползли слухи, что якобы богатая золотом шахта - это всего лишь груда камней.

Если бы все закончилось на этом, Айлекс мог бы решить эту проблему. Но настоящая проблема заключалась в том, что посредники, перевозившие фальшивое золото, также были вовлечены в контрабанду оружия.

Акансис был страной, связанной дипломатическими браками и мирными договорами с различными странами. Если посмотреть по-другому, это означало, что Акансис был нестабильным государством, которое могло обеспечить мир только посредством стратегических браков.

В последнее время Акансис больше всего опасался Онтароа. Когда выяснилось, что Онтароа тайно отправил посланника в Оуну, страну, которая еще не подписала мирный договор с Акансисом, бдительность парламента резко возросла.

Именно в ходе этого усиленного контроля был пойман брокер, связанный с бароном Эмброузом, при попытке контрабанды железа, покрытого специальным составом, чтобы скрыть его использование в качестве сырья для оружия.

При обычных обстоятельствах дело обошлось бы штрафом. Или, в худшем случае, только непосредственные виновники получили бы тюремные сроки, а дело замяли.

- Ты не боишься своей невесты, Айлекс? Сесилия права, тебе стоит смягчить сердитый взгляд.

Если бы только Гилберт Дэвенпорт намеренно не раздул проблему до невероятных масштабов.

Запертый в подземной тюрьме поместья своей семьи, Айлекс холодно смотрел на брата.

Его мать, член королевской семьи Онтароа, вероятно, сыграла свою роль. Она была женщиной, которая точно знала, какие жертвы необходимы для поддержания гармонии в доме.

Если бы он был немного осторожнее, он бы заметил опасность. Но, как дурак, он был слишком воодушевлен, слишком слеп к тому факту, что это было прямо перед ним.

Жалкий идиот.

Скрипя зубами от отвращения к себе, Айлекс ледяным голосом пробормотал:

- Выпустите меня.

В ответ на его требование Сесилия Клейтон и Гилберт Дэвенпорт, стоявшие за железными прутьями, только усмехнулись.

- Зачем? Чтобы ты мог пойти и спасти Тилию?

- Не волнуйся, Айлекс. Эта девушка, которой ты так одержим, будет жить долго и счастливо.

Гилберт, словно наслаждаясь драматизмом момента, приподнял брови и радостно прошептал:

- У нее будет множество замечательных мужей.

Сесилия пронзительно рассмеялась, и ее резкий голос жутким эхом разнесся по подземной тюрьме.

Его тошнило от бессилия. Ярость от того, что он не смог защитить свою женщину и позволил ей пасть в руинах, кипела в нем.

- Тилия Эмброуз… отпустите ее.

Но он знал. Сейчас даже гнев был роскошью.

Айлекс медленно опустился на колени и склонил голову перед теми людьми, которые разрушили его жизнь.

- Что это?

Сесилия, которая истерически смеялась, внезапно остановилась и посмотрела на него. В противоположность этому, Гилберт наблюдал с довольным восхищением, словно был свидетелем кульминации грандиозной пьесы.

Этого было достаточно, чтобы понять: лучше всего вести переговоры с Сесилией Клейтон, а не с Гилбертом. Потому что чувство собственничества легче эксплуатировать, чем комплекс неполноценности.

Быстро определив цель, Айлекс поднял взгляд на Сесилию и поспешил предложить ей сделку.

- Тебе ведь нужен я, не так ли? Я буду твоим женихом. Ты победила. Тилия в любом случае уезжает в Онтароа. Так что…

- Айлекс, то, что ты станешь моим, неизбежно.

Сесилия раздраженно оборвала его.

- А эта дворняга, которая осмелилась позариться на то, что принадлежит мне. Вполне естественно, что ее продадут.

Усмехнувшись, она наклонилась, и ее накрашенные губы скривились в усмешке.

- О, Айлекс.

Тихо прошептала она, словно сокрушаясь о чем-то.

- Ты действительно любишь ее, не так ли?

- ……

- Но что ты сделаешь? Только потому, что ты ее полюбил, она теперь станет самым ничтожным существом.

Ее красные кончики пальцев дразняще скользнули по его щеке.

- Я знала это давно.

Нежно поглаживая испачканную слезами щеку, Сесилия сладко прошептала:

- Ей всегда было суждено стать твоей величайшей неудачей.

С коротким издевательским смешком она выпрямилась.

Дверь захлопнулась.

Глупец, который когда-то считал себя принцем, пришедшим спасти свою принцессу, теперь вцепился в тюремную решетку, тщетно сотрясая ее, осознавая всю суть своего положения.

***

- Ты действительно не будешь есть?

Самообладание Сесилии испарилось на четвертый день голодовки, когда он отказался даже от глотка воды. Яростно шагая перед его камерой, она в отчаянии пинала железные прутья.

- Ты думаешь, я отпущу Тилию Эмброуз только потому, что ты это делаешь? Не будь смешным. Единственное, чего ты добиваешься - это еще больше меня злишь!

Несмотря на ее раздраженную вспышку, мужчина внутри камеры молчал. Сесилия сердито посмотрела на его повернутую спиной, прежде чем мрачно пробормотать.

- …Я убью ее.

Ее голос, полный злобы, сочился ядом.

- Если ты продолжишь в том же духе, я не просто сделаю Тилию Эмброуз проституткой - я действительно убью ее!

Только тогда долго молчавший Айлекс отреагировал.

- Если ты убьешь ее.

Его голос, хриплый и надломленный, все же был достаточно отчетливым, чтобы острый слух Сесилии уловил каждое слово.

- Я буду любить Тилию Эмброуз до конца своей жизни.

- ……

- Поскольку мне никогда не придется увидеть, как она стареет и увядает, она навсегда останется в моем сердце как юная первая любовью.

Лежа на боку и повернувшись спиной, Айлекс напряг слух, пытаясь уловить любую реакцию позади себя.

Не было слышно ни звука. Но одной тишины было достаточно, чтобы понять - Сесилия Клейтон была встревожена и колеблется.

Еще немного. Айлекс прищурился и произнес заготовленные слова.

- Я никогда не забуду ее, до самой смерти. Как я смогу? Женщина, которая погибла из-за меня. Женщина, которая, как ты сказала, будет погублена из-за меня.

Не было нужды притворяться слабым в голосе. Это была его абсолютная правда.

Он никогда не забудет женщину, которая была обречена из-за его ошибок.

- …Но если вместо этого ты отправишь ее далеко-далеко.

Следующие слова прозвучали медленно, обдуманно. Звук, с которым Сесилия беспокойно кусала ногти резко оборвался.

- Тогда, может быть, возможно, я смогу забыть. Если я поверю, что она нашла другого мужчину и хорошо живет где-то далеко, возможно, когда-нибудь я смогу вернуться к реальности.

Однако из-за прутьев по-прежнему не доносилось ни звука. Но инстинктивно Айлекс знал - она обдумывает его слова.

- …Не пытайся меня обмануть, Айлекс Дэвенпорт. Я знаю, что ты говоришь это только для того, чтобы манипулировать мной.

- Это уловка. Ну и что?

На долгожданный ответ Сесилии Айлекс повернулся к ней, словно ждал этого момента. В тусклом свете его серо-голубые глаза пронзили ее насквозь.

- Если Тилия Эмброуз будет жить в страданиях, как ты того желаешь, я никогда не прощу тебя. Даже если я притворюсь, что буду с тобой, в глубине души я всегда буду ждать момента, чтобы вонзить тебе нож в спину.

- ……

- Нет, пожалуй, я даже не буду притворяться. Жениться на женщине, которая убила мою первую любовь? Лучше умереть, чем так жить.

Острые голубые глаза Сесилии устремились на него, такие же холодные и опасные. И все же, несмотря на ее пристальный взгляд, Айлекс распознал едва заметную дрожь в ее глазах.

Вот тогда он смягчил тон и заговорил мягко.

- Однако если ты отпустишь Тилию. Если ты согласишься отправить ее далеко-далеко и будешь этим удовлетворена.

- ……

- Если ты позволишь мне положить конец этим отношением собственными руками... тогда, возможно, я смогу признать женщину, которая оказала мне эту милость.

- …«Признать» меня!?

- Да. Ты ведь не ожидала услышать из моих уст слово «любовь», не так ли?

Слегка наклонив голову, Айлекс усмехнулся.

- Это было бы настоящим обманом. Такой, какой я сейчас, я совершенно не способен любить тебя.

Дело было сделано. Пик был близок. Видя, что ее глаза дрожат сильнее, чем когда-либо, Айлекс медленно поднялся и подошел к ней.

Стоя за железными прутьями, он протянул руку и погладил Сесилию по щеке.

Отвращения, поднявшегося к горлу, было достаточно, чтобы вызвать рвоту, но если это было ради спасения Тилии, он мог вынести все что угодно. Даже если бы существо перед ним было не женщиной, а гниющим трупом, он бы слизал личинки с ее ног, если бы это означало спасение Тилии.

- Но кто знает, что принесет время? Если Тилия Эмброуз станет всего лишь воспоминанием прошлого, а ты, стоящая здесь так красиво, останешься.

Сесилия, которая слегка прикрыла глаза в блаженстве от его прикосновения, снова открыла их, чтобы посмотреть на него.

- Освободи меня, Сесилия Клейтон.

Проглотив желчь отвращения, Айлекс сладко пробормотал.

- Позвольте мне закончить это. Открой дверь, чтобы я мог вернуться.

Сесилия опустила взгляд, колеблясь, словно не могла заставить себя сказать «нет».

Но Айлекс уже знал, какой выбор она сделает.

Потому что, как и он сам, те, кто обезумел от желания, имеют только один выбор.

***

- Это всего лишь вопрос времени, когда тебя поймают. Так что ты должен вернуться быстро. Очевидно, куда ты пойдешь, и Гилберт определенно пошлет за тобой людей.

Сесилия, которая сбежала из тюрьмы, вернулась через два дня.

Дрожащими руками она отперла решетку и быстро его предупредила:

- Инвесторы должны получить всю информацию в день объявления результатов экзамена, так что они, вероятно, придут искать ее сегодня днем. Это все, что я могу сделать. Вытащить Тилию Эмброуз в целости и сохранности - это твоя задача.

Предвидя ее решение и подготовившись заранее, Айлекс бросился бежать, как только дверь открылась.

Первым, кого он разыскал, был Кевин, которого держали в заключении в другом месте.

- Молодой господин, мы не можем стоять в стороне и позволить этому случиться! Мы должны официально выразить протест!

- Купи билет на поезд.

Айлекс схватил Кевина, который яростно кричал о несправедливости происходящего, и отдал твердый приказ.

- Купи билет на поезд до Онтароа как можно скорее. Затем отправь телеграммы в поместья, которые я подготовил. Сообщи им, что владелец скоро прибудет, поэтому им нужно быть готовыми.

Дав еще несколько указаний, он оставил своего все еще кипящего от гнева слугу и помчался в академию.

Ворвавшись в кабинет администрации, словно буря, он срочно начал искать ассистента преподавателя - женщину с вьющимися волосами и в толстых очках.

Вскоре он заметил ее в укромном уголке. Не колеблясь, Айлекс подошел и потребовал диплом и академическую справку Тилии. Помощница слегка нахмурилась, глядя на него.

- Эти документы могут быть выданы только владельцу...

- Это для Тилии Эмброуз.

Зная, что помощница, как и Тилия, происходила из падшей дворянской семьи и втайне питала к ней симпатию, Айлекс искренне умолял.

- Мне это нужно, чтобы помочь Тилии сбежать из дома барона Эмброуза.

- ……

- Время на исходе. Пожалуйста.

Помощница колебалась, наблюдая за ним, словно пытаясь оценить его искренность, прежде чем пробормотать:

- Ну и черт с ним, - и помчаться в сторону офиса.

Пока она готовила документы, Айлекс с тревожным выражением лица уставился в окно. Затем, увидев свое отражение в стекле рядом с собой, он замер.

- ……

Он выглядел ужасно. Кожа была грубой, а одежда мятой и неопрятной.

Неподвижно глядя на свое отражение, он нахмурился и поспешно поправил волосы.

Спустя столько времени он наконец-то снова увидит Тилию Эмброуз. Мысль о том, чтобы встретиться с ней в таком позорном состоянии, была невыносимо раздражающей.

- Вот!

Как только он закончил приходить себя в порядок, прибежала помощница с документами.

Выхватив их у нее из рук, Айлекс рванул с места на полной скорости, не заботясь о том, что его волосы снова растрепались. У него была только одна цель – найти Тилию, где бы она ни была.

«Где она?»

Найти ее на огромной территории кампуса было непростой задачей.

Ее не было ни в библиотеке, ни в общежитии, ни в лекционном зале - нигде, где она обычно бывала.

Он даже проверил центральную библиотеку в качестве последнего средства, но ее нигде не было. Вытирая пот с мокрого лба, Айлекс выпустил белое облачко дыхания.

Было уже за полдень.

Он должен найти ее. Он должен спасти ее любой ценой.

Стиснув зубы, он с тревогой взглянул на часовую башню, прежде чем броситься вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди, но он был слишком отчаян, чтобы заметить это.

- …Тилия.

Наконец он нашел ее стоящей перед доской объявлений главного здания - на том самом месте, где три года назад он впервые обратил на нее внимание.

Как и в тот день, с неба падал снег. И как и в тот день, у девушки вдалеке были красные от непролитых слез глаза.

- Тилия.

Но в отличие от их первой встречи, он не чувствовал сентиментального восхищения. Видя, как она едва сдерживает слезы, его сердце упало.

Заметив стаю стервятников, окружившую ее, Айлекс тут же, не колеблясь, встала перед ней.

- Айлекс.

Ее глаза расширились от удивления, и он нашел ее выражение невыносимо милым. Он так много хотел ей сказать. Столько всего рассказать.

Но сейчас только одно имело значение.

- Бежим.

От его резкого приказа она на мгновение растерялась. Но даже в замешательстве схватила его протянутую руку и побежала вместе с ним.

Он боялся. Боялся, что ее нежная, вспотевшая рука выскользнет из его хватки. Боялся, что она споткнется и упадет от невероятной скорости их бега.

Подавляя непреодолимое желание подхватить ее на руки и нести, Айлекс вцепился в ее маленькую руку и помчался как сумасшедший по заснеженной территории академии.

- Это карта. На ней указан адрес дома, в котором ты будешь жить в Онтароа. Арендная плата за год уже полностью внесена. Просто назови им свое имя, когда приедешь, и они обо всем позаботятся.

Внутри движущейся кареты, где она подпрыгивала, как ребенок, Айлекс держал Тилию и быстро объяснял.

- Вот деньги. Это первый класс, так что будут охранники, но все равно могут быть карманники. Держи их в сумочке.

Тилия все еще выглядела совершенно ошеломленной. Вид ее маленького лица, заполненного ничем иным, как замешательством, заставил его сердце сжаться.

Он не хотел отправлять ее так. Он хотел одеть ее в самые лучшие наряды, надеть на ноги самые лучшие туфли, поцеловать ее румяные щеки в предвкушении будущего, и вместе отправиться в Онтароа.

Едва подавив комок в горле, он крепко сжал руку Тилии, которая начала слегка дрожать. Затем он снова выпрыгнул из кареты в хаос окружающего мира.

Тилия, неспособная поспеть за его скоростью, споткнулась несколько раз. Не в силах смотреть на ее борьбу, Айлекс подхватил ее и побежал. Тилия не оказала сопротивления - она просто крепко держалась за его руку.

Насколько жалким он был бы, если бы признался, что в этот момент чувствует мимолетный восторг, потому что несет ответственность за эту девушку?

К тому времени, как они, задыхаясь, добрались до платформы, поезд уже прибыл.

Тот факт, что он еще не отправился, наполнил его облегчением. Его лицо, мокрое от изнеможения, смягчилось, когда он поднял ее на руки.

Маленькие ножки Тилии благополучно приземлились на ступеньки поезда. Прямо как в сказке, о которой он всегда мечтал.

Скоро она оставит его позади и обретет счастье.

Пробормотав эти слова себе под нос, Айлекс тихонько рассмеялся и протянул руку, чтобы поправить ее растрепанные волосы.

Только тогда он почувствовал, что вернулся к изначальной цели любви.

Тилия Эмброуз будет счастлива. Она больше не будет плакала, поедая шоколад. И не важно, будет он рядом с ней или нет.

- Почему?

Но как раз в тот момент, когда ему наконец удалось отбросить свою томительную жадность, Тилия схватила его за воротник и притянула к себе.

- Почему ты так добр ко мне?

Ее зеленые глаза дрожали, как маленькая парусная лодка, попавшая в сильный шторм. Рука, сжимавшая его, тряслась, как у человека которого пробивает озноб.

- Почему ты все это для меня делаешь? Ответь мне. Почему?

Только встретившись с ней взглядом, он понял - он не единственный, кто ждал признания. Он был не единственным, кто заметил внутреннее смятение и надеялся, что правда раскроется.

- Скажи мне, с какой стати...

В тот момент, когда его осенило, тело пришло в движение прежде, чем разум успел это понять.

В одно мгновение его губы встретились с ее губами.

Мир затих. Даже биение его собственного сердца не было слышно.

Все, что он мог чувствовать - это обжигающий жар там, где соприкоснулись их губы, и вкус ее слез.

- Сэр, поезд отправляется!

Но расставание было неизбежным.

Собрав все свои силы, Айлекс оторвался от нее и тихо прошептал:

- Подожди меня. Понимаешь? Тебе придется…

Прежде чем он успел закончить фразу, двери закрылись.

Пока поезд уносил Тилию все дальше и дальше, Айлекс стоял в оцепенении, бормоча себе под нос.

- Тебе придется подождать, Тилия.

«Потому что я люблю тебя».

Поезд выпустил клубы белого пара и скрылся вдали.

Подавляя желание погнаться за ней, Айлекс прошептал себе под нос:

- Потому что я люблю тебя. Вот почему. Вот почему я делал все эти безумные глупости.

«До того дня, когда я приду признаться, ты должна подождать меня».

Айлекс застыл как столб, и смотрел, пока поезд полностью не скрылся из виду.

- Вот он!

Внезапно его руки вывернули назад. В одно мгновение он оказался на коленях.

- Жалкий дурак.

Ошеломленный, он поднял голову и увидел перед собой своего отца, герцога Эдмунда Дэвенпорта.

- Так ты действительно манипулировал Сесилией Клейтон, чтобы она освободила тебя? Ха. Должен признать, твоя хитрость достойна похвалы.

Он ожидал встретить Гилберта. Но, увидев ледяные голубые глаза отца, Айлекс кое-что понял.

В конечном итоге за всеми этими планами стоял его отец.

- Что бы ты ни делал, тебе никогда не победить Гилберта. Прими свою судьбу и живи как член семьи.

Комплекс неполноценности отца оказался глубже, чем он ожидал. То, как он смотрел на своего сына, словно видя над собой чей-то призрак, Айлекс приподнял уголки губ и пробормотал себе под нос:

- Тебе придется подождать, Тилия.

Он попрощался с бессильной версией себя. Он также отменил глупое обещание, данное им в детстве.

«До того дня, когда я приду за тобой. До того дня, когда я признаюсь тебе в любви».

Он вернет себе то, что ему принадлежит. Он потребует все, что когда-либо хотел.

«…Тебе не следует встречаться с другими мужчинами».

Он вернет себе свою бабочку, даже если ему придется наступить на всех пауков и убить их.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Часть 2 "Бабочка, которая его любит"

В самом богатом секторе элитного жилого района Эдепфальц в Акансисе стоял особняк, который внушал одновременно благоговение и трепет. Грандиозное поместье Дэвенпортов не пыталось скрыть престижную историю своего рода.

В отличие от других скромных по размерам пристроек, этот особняк мог похвастаться обширным садом и даже задним двором. Его дорожки были настолько безупречно ухожены, что можно было усомниться в том, что их вообще касался дождь или снег. Тщательно посаженные цветы и деревья выглядели так, словно их с самого начала выращивали по лекалам.

Однако в глубине этого великолепного особняка, скрытое от посторонних глаз, находилось помещение, которое было полной его противоположностью.

- Как... как ты мог так поступить со мной?

В отличие от элегантных ароматов над землей, в подземном помещении, куда можно было попасть только через несколько слоев дверей, стоял холодный, затхлый запах. В то время как кирпичи наверху тепло блестели под лучами солнца, подземные камни источали лишь влажный холод.

- Как ты смеешь так поступать со мной!

Женщина со спутанными рыжими волосами, стоя на коленях на сыром полу тюрьмы, кричала и билась в отчаянии.

- Даже если ты поступил так с другими, ты не должен был делать этого со мной! Даже если ты предал всех остальных, ты не должен был так поступать с моей семьей! Ты знаешь, как сильно я тебе помогла? Сколько раз мой отец приходил тебе на помощь?!

Женщина, которая в отчаянии трясла железные прутья, резко изменила свое поведение, когда увидела, что стоящий перед ней мужчина не шелохнулся.

- Н-нам было хорошо вместе, Айлекс. Я всегда была на твоей стороне, не так ли? Разве ты не помнишь? Три года назад, когда ты оказался здесь в ловушке? Как я помогла тебе тогда…

- Я помню, Сесилия Клейтон.

Отвечая мужчина элегантно переместился, следя за тем, чтобы ее протянутые руки не коснулись его ноги.

- Я помню, насколько это было отвратительно.

Его голос, эхом разносившийся по тюрьме, был тревожно беззаботным, что противоречило словам. Он был таким же безупречным, как и безупречная одежда на нем.

- Ты даже не представляешь, сколько раз мне пришлось мыть руки перед встречей с Тилией.

В тот момент, когда это знакомое имя достигло ее ушей, слезящиеся голубые глаза Сесилии вспыхнули яростью. Несмотря на ее жалкое состояние и вид растрепанной нищенки в тюремной камере, явная злоба на ее лице была неоспорима.

Проклятая Тилия Эмброуз, эта жалкая женщина! Даже если бы ее разорвали на части, этого было бы мало!

Услышав имя, которое так долго заставляло ее корчиться от ревности, из уст человека, которого она любила, Сесилия испытала гораздо большую ярость, чем когда ее отец стал калекой.

- Я действительно рад, что ты помнишь, Сесилия Клейтон.

Безразличные серо-голубые глаза Айлекса скользнули по ее дрожащему телу, словно она была не более чем грязью.

- Благодаря этому твоя жизнь была сохранена.

В отличие от его отца и брата.

На его губах заиграла слабая ухмылка, заставившая Сесилию поднять налитые кровью глаза с яростным блеском.

- …Я все раскрою.

Ее ядовито-голубые глаза светились жутким безумием.

- Я расскажу обо всех зверствах, которые ты совершил, чтобы завладеть именем Дэвенпорт. Как ты разделался со своей собственной кровью и столкнул их с обрыва!

- Говори!

Но ее кровавый гнев едва достигал ушей Айлекса. Он просто проносился мимо него, как мимолетный ветерок.

- Если тебе поверят, конечно. Ах, но ты должна осторожно подбирать слова.

Небрежно взглянув на свои карманные часы, Айлекс ответил почти пренебрежительным тоном.

- Не знаю, поверит ли тебе хоть кто-то.

- Если уж на то пошло, думаю Тилия Эмброуз мне поверит.

При этих словах серо-голубые глаза Айлекса оторвались от часов и устремились на нее сквозь железные прутья. Почувствовав его взгляд на себе, Сесилия скривила губы в усмешке, ее голос сочился злобой.

- Я расскажу ей все. Чего бы это ни стоило, я сделаю так, чтобы она узнала. О том, что ты сделал со своей семьей. Нет, прежде - что ты сделал с ее семьей!

Инстинктивно Сесилия поняла, что затронула слабое место Айлекса Дэвенпорта, что она только что нанесла удар в его самое уязвимое место.

Возбуждение Сесилии возросло настолько, что она нетерпеливо заерзала и закричала.

- Она знает? Она хоть представляет, насколько ты ею одержим? Как часто ты получаешь сообщения о Тилии Эмброуз...

- Говори, Сесилия.

С тихим щелчком Айлекс захлопнул карманные часы, его голос был нежным.

- Говори все что хочешь.

Тускло освещенная тюрьма едва сдерживала надвигающуюся тьму, освещенная лишь одним мерцающим огоньком. Когда этот слабый огонек осветил Сесилию своим слабым сиянием, над ней нависла еще одна тень.

- То есть…

Почувствовав, как тень Айлекса Дэвенпорта окутывает ее, Сесилия невольно вздрогнула.

- Если у тебя все еще останется язык, чтобы говорить.

Только тогда, встретившись с его убийственным взглядом, она осознала всю глубину своей ошибки.

Она задела не слабое место Айлекса Дэвенпорта - она коснулась его обратной чешуи.*

(*П.П. В азиатской мифологии существует легенда об "обратной чешуе" дракона, которая отличается от других чешуек и, если ее коснуться, вызывает гнев дракона.)

Тилия Эмброуз была не самой хрупкой его частью, а самым толстым и прочным щитом.

- …Знаешь что, Айлекс Дэвенпорт?

Но в конце концов именно Сесилия Клейтон оказалась запертой за железной решеткой. Хотя сейчас она была потрёпанной развалиной, было время, когда ее называли самой ослепительной розой Акансиса, почитаемой дочерью маркиза Клейтона.

- Тилия Эмброуз презирает тебя.

Так же, как Айлекс Дэвенпорт жаждал Тилию Эмброуз, так и Сесилия жаждала его. Как он хотел завоевать сердце Тилии, так и она отчаянно хотела заполучить его для себя.

- Ты прошел через все эти трудности, чтобы отправить ее в Онтароа, но не получил ни единого письма. Для нее ты был всего лишь ступенькой к выживанию. Каждый раз, когда ей приходилось полагаться на тебя ее вероятно тошнило до смерти.

И вот в этот самый момент Сесилия нашла идеальные слова, чтобы сокрушить его преданность.

- Она и так считает тебя отвратительным. Как ты думаешь, что она сделает, когда узнает о тех ужасных вещах, которые ты совершил?

Если она не могла обладать им, то должна была уничтожить его. Если он не мог принадлежать ей, то и никому другому он не должен был принадлежать.

- Тебе лучше это хорошенько спрятать, Айлекс Дэвенпорт.

Сесилия уставилась на него налитыми кровью глазами, что-то бормоча себе под нос.

«Надеюсь, ты никогда не сможешь завоевать ее любовь. Надеюсь, в конце концов, Тилия Эмброуз тебя бросит. Надеюсь, что, как и я, ты в конце концов сойдешь с ума».

- Иначе она возненавидит тебя всеми фибрами своей души…!

- Твой язык все еще слишком длинный.

Прежде чем она успела закончить свои проклятия, рука в перчатке схватила ее за лицо. Хотя она знала, что боль, которая вот-вот наступит, будет невыносимой, Сесилия пускала слюни, улыбаясь.

Она была довольна. Видеть трещины на его маске. Выражение отчаяния на его лице.

Агония от вырывания языка не могла сравниться со сладостью этого момента.

***

- Клерк Эмброуз?

Проклятье. Тилия, которая пригнулась, чтобы проскользнуть мимо, мысленно выругалась, услышав свое имя.

Начальница всегда опаздывала - почему именно сегодня ей нужно было прийти пораньше?

Несмотря на раздражение, бурлившее внутри нее, лицо, которое она подняла, оставалось спокойным.

- Вы сегодня рано, шеф.

- Что, у вас с этим проблемы?

Как и ожидалось, ответ оказался именно таким, как она и предполагала.

- Подойдите сюда, клерк Эмброуз.

Подавив вздох, Тилия изобразила на лице искреннее несчастье, которое не требовало никакой игры.

- Я прошу прощения.

Она не стала оправдываться. Это только ухудшило бы ситуацию.

- Почему вы опоздали?

Но тот, кто хотел ее отругать, явно был настроен услышать объяснение. Казалось, она забыла, как в тот единственный раз, когда Тилия опоздала, она кричала на нее даже за то, что та попыталась оправдаться.

- Ну…

Тилия закусила губу, раздумывая, какое оправдание придумать, но в конце концов, как человек, не умеющий обманывать, призналась в правде.

- У меня были проблемы со сном прошлой ночью, и я проспала. Мне очень жаль.

- Клерк Эмброуз, похоже, очень легкомысленно относится к работе. Проспала, опоздала.

Как и ожидалось, ругань продолжалась.

Привыкнув к такому обращению благодаря своему прошлому, Тилия позволяла словам литься потоком, осторожно оглядывая офис.

В отличие от других учреждений, консульство начинало свой рабочий день в десять утра. Более половины столов, расположенных в два длинных ряда, пустовали, а значит, многие сотрудники еще не прибыли.

- Куда, по-вашему, вы смотрите?

Однако Альма Мартин, начальница отдела, курирующего административную работу консульства Онтароа, имела привычку выделять среди всех опоздавших только Тилию Эмброуз.

- Только потому, что вы здесь уже три года, вы думаете, что можете начать игнорировать меня? Вы набрались смелости делать все, что вам вздумается?

- Доброе утро, шеф!

- О, да.

Пока Тилия, опустив голову, словно преступник, пойманный на краже зерна во время голода, выслушивала лекцию, в офис вошел ее коллега Норберт Карел приветствуя противно-веселым голосом.

- Вы рано, клерк Карел!

- Ну, если кто и славится своим усердием, так это я, шеф.

При этих словах Альма прикрыла рот пальцами, украшенными драгоценными камнями, и издала утонченный смешок.

Глаза Тилии, глядя на пылающие щеки женщины средних лет, стали еще больше похожи на глаза дохлой рыбы.

- Кхм. В любом случае, клерк Эмброуз, с этого момента будьте пунктуальны…

Длительный выговор продолжался до тех пор, пока полупустой кабинет не заполнился людьми.

- На сегодня ругань наконец закончилась?

Когда Тилия, совершенно измотанная, поплелась обратно на свое место, Норберт Карел, сидевший рядом с ней, ухмыльнулся.

- Ну, по крайней мере, вам повезло, что это быстро закончилось.

- Клерк Эмброуз! Идите сюда!

- А, похоже, что нет.

Как раз когда она собиралась дойти до своего места, Альма снова окликнула ее. Игриво подняв брови, Норберт Карел слегка откинулся назад, забавляясь.

Подавляя желание все перевернуть, Тилия направилась к столу начальницы отдела, где ей тут же бросили отчет.

- Что это за работа? Вы даже не можете соблюсти правильный формат?!

Раздражение в голосе Альмы было ощутимо. С привычным извиняющимся выражением лица Тилия просто кивнула, а ее взгляд переместился на растение позади Альмы.

Дорогое растение, подаренное директором департамента иностранных дел и выращенное Альмой с такой преданностью, теперь было испещрено белыми пятнами, словно страдало от какой-то болезни. Его острые кончики уже становились коричневыми, на грани увядания.

Видимо, чрезмерный полив оказал свое действие.

Вполуха слушая истерику женщины средних лет, Тилия рассеянно размышляла.

«Перед уходом мне следует вылить туда еще кувшин. Тогда, когда приедет директор, он увидит, насколько это близко к смерти».

- …Клерк! Клерк Эмброуз! Вы меня вообще слушаете?

- Да, я слушаю. Простите.

Альма, кричавшая во все горло, наконец закончила свою длинную тираду только когда неловкость других сотрудников стала слишком очевидной.

Возвращаясь к своему столу, Тилия, встречая сочувственные взгляды, открыла переданный ей отчет.

Красные линии раздраженно пересекали страницу. Хотя она написала его точно так же, как и ее предшественница, каждый раздел был отмечен исправлениями.

Тилия глубоко вздохнула.

Какой смысл вымещать злость на растении? Мертвый цветок не будет работать сверхурочно вместо нее.

В академии способностей и усилий было достаточно, чтобы заслужить признание. Но это было холодное, безжалостное консульство иностранных дел в Онтароа. Даже с престижным званием выпускницы Королевской академии, ей просто повезло получить здесь должность. Как бедной иностранке из далекой страны, у нее не было никакой возможности продвинуться по службе.

Только посмотрите на эту сцену. Все возмущались Альмой за то, что она вымещала свое недовольство из-за отказа в повышении на самом низком по должности сотруднике, но никто не осмеливался подойти к жалкому клерку, чтобы выразить поддержку.

В консульстве Онтароа важны были не административные навыки, а политическое маневрирование. Никто не тратил время на ничтожного клерка, у которого не было ни связей, ни богатства.

«Неважно. Просто возвращайся к работе».

Проглотив еще один вздох, Тилия взяла ручку, чтобы отредактировать отчет.

- Вы это видели?

Как и ожидалось, проявился еще один раздражитель.

- Прошлый герцог Дэвенпорт наконец скончался.

Норберт Карел, откинувшись на спинку стула, небрежно просматривал газету.

- Бедный герцог Дэвенпорт. Как будто ему было недостаточно потерять брата в той аварии с экипажем в прошлом году, теперь и его отец стал жертвой последствий этого происшествия.

Прищелкнув языком, словно говоря о несчастном соседе, он взглянул на Тилию, которая, сохраняя бесстрастное выражение лица, достала линейку.

Пробормотав что-то себе под нос, он наклонился к ней чуть ближе.

- Тем не менее, похоже, что герцог Дэвенпорт скоро женится на своей прекрасной невесте. Что вы думаете?

- Что я думаю о чем?

Приложив линейку к белой бумаге, Тилия равнодушно провела прямую линию. На странице одна за другой появлялись идеально выверенные линии.

- Если они поженятся, то поженятся.

- Но клерк Эмброуз, вы знаете и Айлекса Дэвенпорта, и Сесилию Клейтон, не так ли? Вы трое вместе учились в Королевской академии Акансиса.

- Как и многие другие.

- И все же, вы должны кое-что знать. Говорят, что герцог Дэвенпорт был известен своей распущенностью во время учебы в академии.

При этом зондирующем замечании рука, которая механически чертила линии, остановилась. Холодные зеленые глаза Тилии встретились со взглядом мужчины рядом с ней, который лукаво ухмылялся.

- Сэр.

- Да. А что? Вы были на самом деле близки?

- Нет. И что еще важнее, вы закончили отчет, который шеф просила предоставить вчера?

- А, точно.

Рассеянно бормоча, он лениво зевнул, как будто его интерес уже угас. Наблюдая за его безразличной позой, когда он откинулся на спинку стула, Тилия слегка нахмурилась.

- Пожалуйста, допишите его. Вместо того, чтобы тратить время на болтовню за газетой.

- Боже, хватит ворчать. Что такого в том, если он немного опоздает?

Потянувшись с преувеличенной легкостью, он небрежно пробормотал, отбрасывая газету в сторону.

- Как бы я ни опоздал, меня не будут ругать так, как вас, клерк Эмброуз.

***

Надоедливый ублюдок.

Тилия шла по длинному коридору, подавляя желание швырнуть папки и документы, которые несла.

В те времена, когда она училась в академии она бы пнула его по голени. Но теперь, связанная социальными ожиданиями и зарплатой, она не могла ничего сделать, кроме как вскипеть.

Проходя по искусно вымощенному полу, она глубоко вздохнула.

Но он не ошибался. Как бы он ни опоздал, его не будут ругать так, как ее.

Норберт Карел был внуком директора иностранных дел. Тилия Эмброуз была дочерью баронского рода, который рассыпался в прах.

Ее шаги стали тяжелее, словно она жаждала найти камень, чтобы пнуть его на чистом мраморном полу.

Как бы безупречно она ни выполняла свои обязанности, ее никогда не продвинут выше, чем Норберта Карела.

Это не академия, где только навыки определяют судьбу. В этом мире личные связи значили больше, чем талант.

Именно поэтому в ее обязанности входила доставка документов в королевскую канцелярию, которая находилась довольно далеко от Бюро иностранных дел.

Тилия была скромным клерком, не имевшим никакой влиятельной поддержки и политических навыков, чтобы заслужить расположение или манипулировать другими.

Тот, кто сказал, что в Онтароа больше свободны и равенства, лжец. Люди везде одинаковы.

Насмехаясь над юной собой, которая когда-то мечтала о заграничном рае, она равнодушно двинулась вперед.

У нее были горы работы, которую нужно было выполнить, и теперь она застряла на полевых работах. Наверняка сегодня ей снова придется работать сверхурочно.

Снова не сдержав вздоха, она повернула голову с угрюмым выражением лица.

Ах.

Но в тот момент, когда она повернулась, слабый проблеск жизни вернулся на ее бледное лицо.

В конце концов, жизнь не всегда должна быть совершенно жалкой. Иногда она дарит неожиданные, роскошные зрелища.

Чтобы попасть в королевскую канцелярию из Бюро иностранных дел, нужно было пройти через контрольно-пропускной пункт на площади, а затем через северное крыло.

Северное крыло вело прямо в главный двор дворца, известный как «Королевский сад». Это было грандиозное сооружение с арочной колоннадой, граничащей с центральными садами.

За белыми колоннадами раскинулась яркая зелень поздней весны в полном цвету.

Тщательно ухоженные клумбы наполняли воздух свежим ароматом.

Ярко-красные тюльпаны и золотистые бархатцы. Темно-фиолетовые анемоны и гроздья огненно-оранжевых ранункулюсов.

Хотя она узнала лишь несколько из бесчисленных цветов, все равно могла оценить насыщенный аромат весны, который они источали.

Свежий ветерок, дувший, казалось, со стороны огромного заднего сада, развевал подол ее юбки и концы длинных волос.

Сама того не осознавая, Тилия улыбнулась, почувствовав знакомый аромат.

Воистину, этот сад был слишком прекрасен, чтобы игнорировать его, хмурясь и глядя в землю.

Устремив взгляд в сторону, она позволила захватывающему дух пейзажу сопровождать ее медленные шаги.

Возможно, потому, что больше всего в своей жизни она гуляла по территории академии, всякий раз, когда видела красивый сад, ее мысли всегда возвращались к ландшафту Королевской академии.

Хотя они никогда не гуляли вместе под ярким дневным светом. Хотя яркие краски цветов оставались скрыты под тенями ночи.

Всякий раз, когда она видела ослепительное множество растений, она инстинктивно вспоминала ночную академию.

Точнее, мужчину, который шел с ней сквозь тьму.

Айлекс Дэвенпорт.

Когда его имя пронеслось у нее в голове, сопровождаемое легкой болью, воспоминания, которые она похоронила, вновь ярко всплыли на поверхность.

Воспоминания, которые она доставала и просматривала в каждое свободное мгновение, не теряли своей яркости, становясь с каждым днем только яснее.

В воспоминаниях, которые со временем становились все ярче, Тилия начала осознавать одно за другим.

С каким сердцем он всегда смотрел на нее.

Гораздо позже она узнала из новостной статьи, в которой тема святой воды поднималась как общественная проблема.

Что неразбавленная святая вода может использоваться как сыворотка правды. Что при использовании сверх необходимой дозировки она может вытащить тайны, зарытые в сердце, тайны, которые хотелось бы забыть.

Значит слова, которые Айлекс Дэвенпорт сказал ей после того, как вдохнул пары святой воды, должны были быть его истинными чувствами, которые он скрывал. Чувствами, о которых он мог сказать только после того, как принял сыворотку правды.

Иначе и быть не могло. Потому что тогда она ничем не отличалась от ежа, покрытого отравленными шипами. Она была ядовитым стражем своего сердца, отчаянно не позволяя никому вторгаться.

Вероятно, это все, что он мог предложить девушке, которая спросила, является ли противоядие противозачаточным средством.

Она также узнала, гораздо позже, что половой акт под воздействием святой воды не требует контрацепции. Что беременность невозможна от искусственно вызванного возбуждения.

О чем думал Айлекс, наблюдая, как девушка выпивает срочно добытое противоядие, твердо веря, что это контрацептив?

Почему, черт возьми, ему понравился человек, который обращался с ним как с мусором, как будто это было чем-то естественным?

В темной комнате в полном одиночестве, когда она закрывала глаза, слова, которые он шептал ей на ухо, лаская ее, возвращались, щекоча все ее тело.

«Да, я тоже тебя люблю».

Было обидно осознавать, что те слова, которые она отвергла как безумие, на самом деле были правдой. Хотя в тот момент она боролась, отчаянно желая, чтобы они были ложью.

Чем больше она возвращалась к фрагментам воспоминаний, тем яснее становились их очертания, раскрывая подсказки, которых она раньше не замечала.

Шаги, которые замедлялись, чтобы соответствовать ее темпу. То, как его глаза украдкой смотрели на ее губы или переносицу, и легкое рисование линий кончиками пальцев.

Только когда она перестала бормотать, что он подобен лесу, скрытому в тумане, что она никогда не узнает искренности, скрывающейся за этими неуловимыми глазами, только тогда все стало ясно.

Что в этих прекрасных серо-голубых глазах все это время таилась любовь.

Что с момента их встречи и до момента расставания, он ни разу не посмотрел на нее иначе, как с нежностью.

Почему то, что сейчас так прозрачно, как хорошо отполированное окно, тогда казалось таким мутным?

Перед глазами Тилии, с сожалением взирающей на сад, сияющий, словно символ весны, промелькнул первый день в Онтароа.

Прибыв в Онтароа, Тилия, полная запоздалого сожаления, первым делом написала ему письмо.

Сойдя с поезда, она поспешила прямиком к дому, о котором он ей рассказывал, и, прежде чем успела распаковать вещи, взяла бумагу и ручку, чтобы поспешно написать.

[Спасибо, мне очень жаль, и…]

Она уже не помнит, что именно написала, чтобы заполнить белую бумагу черными чернилами.

Осталось только яркое воспоминание о том, как она в изнеможении рухнула на диван, написав свое имя внизу страницы.

Волосы прилипли к мокрому от пота лбу, словно у нее была лихорадка, а кончики пальцев дрожали от того, что она слишком крепко сжимала ручку.

На следующий день, проснувшись усталой, даже не умывшись, Тилия с напряженным лицом отнесла аккуратно сложенное письмо на почту.

Только после многократной проверки адреса и многократного просмотра содержимого она смогла, наконец, заставить себя отправить его. Она проверяла так много раз, так одержимо, что к тому времени, как вышла с почты, был уже вечер.

Только тогда Тилия почувствовала урчание в животе и зашла в первый попавшийся ресторан.

Она ничего не ела целый день, и теперь, когда съела прозрачный, теплый суп и наполнила свой пустой желудок, ее охватила неконтролируемая дрожь.

Ее голова все время поворачивалась к зданию почты, где теперь лежало ее письмо. Ее сердце уже спешило к тому дню, когда он пришлет ответ.

Прошел месяц, затем два, а на письмо, отправленное в Акансис ответа так и не последовало.

Тем временем Тилия подавала заявления и ходила на собеседования. Она покупала предметы первой необходимости и продукты, знакомилась с окрестностями. Но даже когда она постепенно приспособилась к ежедневной рутине, почтовый ящик молчал.

На всякий случай она отправила еще одно письмо с тем же содержанием. Что у нее все хорошо, что она прекрасно устроилась в доме, который он ей нашел в надёжном районе.

Может быть, перевернулась почтовая карета. Может быть, ее письмо потерялось. Хотя она отправила его правильно, ее беспокойство заставило продолжать отправлять еще больше писем, каждый раз добавляя незначительные подробности. В конце концов, это стало такой привычкой, что она начала писать и отправлять их как записи в дневнике.

И вот однажды в почтовом ящике наконец-то оказался белый листок бумаги. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она открыла письмо, но оно было не от того, кого она так отчаянно ждала.

В этот момент Тилия молча проанализировала ту часть себя, которая чувствовала разочарование, даже после получения уведомления о зачислении на должность в консульство Онтароа.

К ее удивлению, она даже не была шокирована переменой в своем сердце. Она просто почувствовала беспокойство.

Что-то случилось с Айлексом? Он заболел?

Все, что она могла чувствовать - это беспокойство об одном человеке.

Даже осторожно доставая деньги из конверта, который Айлекс дал ей и покупая одежду для работы, Тилия могла думать только о нем.

Мысль о том, что чувства Айлекса Дэвенпорта могли измениться, ни разу не приходила ей в голову. Она даже не могла себе такого представить.

«Ты ведь понимаешь, Тилия? Пока я не приду, чтобы найти тебя... тебе придется подождать».

Потому что глаза, которые провожали ее, те глаза, которые снова и снова умоляли ее подождать - говорили о непоколебимой любви.

Именно тогда Тилия начала покупать газеты, в которых сообщались новости из Акансиса.

Она регулярно покупала бумагу для писем, собирала новостные бюллетени из Акансиса в надежде найти его следы, которые иначе было невозможно обнаружить.

И вот однажды, когда мальчик, продающий газеты, дружелюбно ее поприветствовал, наконец - на первой странице появилось имя человека, которого она так ждала.

[ Айлекс Дэвенпорт, второй сын дома Дэвенпорт, объявляет о помолвке с Сесилией Клейтон, старшей дочерью дома Клейтон!

Союз между двумя великими домами Акансиса - герцогством Дэвенпорт и маркизатом Клейтон - был подтвержден. Маркиз Клейтон будет присутствовать на новой всемирной выставке, которая пройдет 3-го числа этого месяца в Эдепфальце...]

Когда она держала в руках бумагу, прослеживая щедро украшенную историю их помолвки, ее руки дрожали.

Она помнила, что в то время ее только что перевели в новый отдел, и она с трудом адаптировалась. День, когда она прочитала эту статью, был одним из тех дней, когда ей хотелось только одного: рухнуть в постель и спать мертвым сном.

Но как только она пришла домой, сон словно улетучился.

Не то чтобы она не устала. Казалось, будто все ее тело несет на себе валун, настолько тяжелый и изнуряющий, что она может рухнуть в любой момент.

Но она не могла заставить себя лечь на кровать или даже сбросить обувь и сесть на диван. Тилия просто сидела одна в обеденном кресле, читая и перечитывая скомканную газету.

Помолвка Айлекса Дэвенпорта и Сесилии Клейтон. Помолвка Айлекса Дэвенпорта и Сесилии Клейтон…

Словно заучивая, она снова и снова перечитывала статью, пока, словно очнувшись ото сна, внезапно не вскочила, поспешно не достала канцелярские принадлежности и не схватила ручку.

В отличие от своего первого письма, содержание которого она уже не могла четко вспомнить, она и сейчас могла бы написать каждое слово этого письма.

Хотя она изо всех сил старалась притворяться, что это неправда, белая бумага заполнялась буквами, которые были высечены на ее эгоистичном сердце, строка за строкой.

[Честно говоря, Айлекс, я была рада, что нравилась тебе. Надеюсь, я и дальше буду тебе нравиться, даже сейчас…]

Даже написав все это, Тилия долго мучилась над одним самым важным предложением, которое еще не написала. Ее сердце отказывалось превращаться в слова. Она покрылась холодным потом и даже слегка всхлипывала.

Одно можно сказать наверняка: это письмо, края которого были испачканы влагой, содержало больше искренности, чем любое другое, которое она когда-либо отправляла.

[Я хочу, чтобы ты продолжал меня любить. Я действительно этого хочу.]

С грустным лицом Тилия отправила письмо, полное эгоистичных признаний.

Но даже спустя месяц, два месяца – ответа так и не последовало.

Тем временем времена года текли, как река.

Прошла зима воспоминаний, пришла и ушла весна, которая заставляла людей чувствовать себя еще более одинокими. Прошло лето, когда жара была особенно угнетающей, и пришла и ушла осень, когда все вокруг умирало.

И снова наступила весна.

В лучах льющегося солнечного света, глядя на полностью распустившиеся цветы, не знавшие зимы, Тилия подумала:

«Что я чувствовала прошлой весной?»

Два года назад, весной, на первой странице газеты снова появилась новость о пышной церемонии помолвки Айлекса Дэвенпорта и Сесилии Клейтон.

Только после этого Тилия наконец перестала отправлять случайные письма, которые стали для нее чем-то вроде остаточной привычки.

И, проливая слезы, она переехала в новый дом.

Сначала она просто не могла поверить, что он изменился.

Она не могла смириться с тем, что любовь, столь страстная, столь сильная, что у нее не было иного выбора кроме как признать ее, внезапно погасла, как свеча.

Потрясение, раздавившее ее грудь, было таким же сильным, если не сильнее, чем то, которое она испытала, когда слишком поздно осознала любовь Айлекса.

Неужели я поняла это слишком поздно?

Даже ему, должно быть, было трудно продолжать любить женщину, которая только отталкивала его.

Мне следовало перестать отрицать это. Мне следовало просто притвориться, что я не знаю и принять это. Мне следовало сказать ему, хотя бы один раз, что я не ненавижу его так сильно, как он думает.

Нет, мне вообще не стоило отправлять то письмо. В мире есть мужчины, которые теряют интерес, как только думают, что что-то заполучили. Может, он был из тех, кому нравятся только те женщины, которые не отвечают взаимностью.

Тогда давай вернемся и скажем, что это письмо было не от меня. Давай солжем и скажем, что я все еще его ненавижу...

В тот момент, когда она поймала себя на том, что бормочет это, глядя на билет на поезд, Тиля опустилась на пол и долго плакала. А как только она пришла в себя, то поспешно начала собирать вещи.

Ей нужно было переехать.

Она просто не могла больше жить в доме, который он выбрал, в прекрасном доме с садом, который он для нее выбрал.

Это место было пропитано Айлексом Дэвенпортом.

Даже длинные тени под необычно многочисленными уличными фонарями напоминали его, и ее сердце подпрыгивало прежде, чем мысли успевали поспевать.

Просто глядя в окно, она думала, что видит его силуэт, проходящий мимо. А закуски, которыми они делились, выстроенные в ряд в местном продуктовом магазине, вызывали невыносимую тоску.

И поэтому у нее не было выбора, кроме как переехать, даже если это означало истощение ее бюджета. Это было настолько жалкое решение, что ее прежняя версия высмеяла бы ее за избалованность, но она ничего не могла с собой поделать.

Если бы она осталась там, она в конце концов вернулась бы в Акансис, не в силах устоять перед сильным желанием умолять его о любви.

Она не могла вынести зрелища того, как она полностью разваливается на части.

Место, которое ей удалось снять на сэкономленные деньги, было настолько убогим, что его нельзя было даже сравнить с домом, который он для нее выбрал. На самом деле, по сравнению с тем особняком, это новое место было едва ли больше комнаты.

Однако, лежа на этой узкой кровати, Тилия не могла отрицать, что чувствовала странный комфорт.

Ей казалось, что она наконец вернулась в место, которое ей подходит. Как будто она скиталась целую вечность и наконец вернулась домой. Глубоко в ее кости проник знакомый холодок одиночества и уединения.

Да, это мое место. Эта влажная, холодная простыня – это то что мне подходит.

Но даже думая об этом, она продолжала бормотать глухим голосом, не в силах избавиться от своей тоски.

Нет... Айлекс Дэвенпорт любил меня. Я в этом уверена. Он любил меня страстно, преданнее, чем кто-либо другой. Как это могло исчезнуть так, в один миг...

Грызя ногти до крови, Тилия оказалась в ловушке прошлого, повторяя это предложение снова и снова, пока внезапно, словно очнувшись ото сна, ее глаза не увидели открывшуюся перед ней картину.

Поздние весенние цветы расцвели во всей своей красе, словно, не знали о холоде. Их лучезарная красота сверкала, словно это была роскошь, дарованная Богом с обещанием вечности.

Но даже не пришлось ждать зимы.

Один сезон - всего несколько дней и ночей - и цветы перед ней исчезнут, словно их никогда и не было.

Как будто они никогда не цвели так ярко.

Как будто они никогда не были главным украшением весны.

Так бессмысленно.

Возможно, его любовь была такой же.

Она не собиралась отрицать жемчужину, сверкающую привязанностью, которую он ей дал, или приуменьшать изобилие его сердца, которое он влил в нее.

Она просто признавала, что такие вещи могут исчезнуть.

Да, ничто в этом мире не вечно. Единственная неизменная истина в том, что ничто не остается прежним.

Приняв эту истину - истину, которой она так долго сопротивлялась, Тилия смотрела на цветы, которые расцветут и увянут в течение одного сезона.

Теперь она наконец могла признать это.

В те отчаянные, тяжелые дни в академии, даже притворяясь, что не влюблена, она жаждала любви.

Она бесконечно искала кого-то, кто бы понял и утешил ее бедное, голодное сердце.

Может быть, именно поэтому она незаметно оставила для него дверь открытой.

Потому что она была одинока.

Потому что ей хотелось кому-то доверять.

Потому что она отчаянно хотела любить.

Она не могла сказать наверняка, но ей казалось, что в каком-то смысле он чувствовал то же самое.

Он тоже долго-долго блуждал в поисках кого-то, кого можно было полюбить.

И благодаря череде совпадений они стали друг для друга той самой судьбой.

Только отступив от желания цепляться за него, она наконец смогла увидеть все это.

Для нее это было драгоценное чувство, которое никогда не сможет померкнуть, любовь, не имеющая себе равных и не сравнимая ни с чем другим. Но на самом деле, если посмотреть со стороны, это была просто еще одна история среди многих.

Как прекрасные цветы, распускающиеся сейчас перед ее глазами. Настолько сияющие, что, казалось, ничто не может быть более ослепительным, но, как и те цветы, которые увядают и расцветают снова каждый год.

Но если его не трогать, это чувство могло процветать еще долгое время. По какой же причине оно внезапно увяло так резко?

Возможно, после того, как он посадил ее на поезд, герцог жестко отругал его. Возможно, он даже был на грани того, чтобы быть отвергнутым своей семьей.

Нет, это были лишь неудачи, на которые она надеется. Возможно, Айлекс просто нашел успокоение после того, как отправил ее, после того, как она исчезла из виду.

Потому что человеческое сердце так переменчиво. Пламя, достаточно горячее, чтобы обжечь, может также исчезнуть в одно мгновение.

Человеческая натура не меняется легко. Тилия Эмброуз была тем, кто ценил точку зрения, не подверженную эмоциям, и она оставалась прежней даже перед лицом эмоций, которые заставляли ее так долго плакать.

Возможно, Айлекс быстрее осознал конец их любви и ушел в поисках новой.

Как только он сбросил эмоции, которые затуманивали его зрение, реальность, должно быть, открылась ему в ином свете. Он тоже, должно быть, хотел выбрать партнера, который ему подходил.

Кого-то вроде Сесилии Клейтон, например.

«Неудивительно. Она никогда мне не нравилась».

Тилия горько рассмеялась, вспомнив раздражающее лицо Сесилии Клейтон, которое по непонятной причине застряло у нее в памяти.

Если бы она последовала зову сердца, она бы сделала куклу вуду и проткнула ее сердце, но купить на эти деньги мороженое казалось ей более выгодной сделкой, поэтому она сдержалась.

Нет, честно говоря, она сдерживалась, потому что не хотела пасть так низко.

…Честнее говоря, это было потому, что она глупо желала, чтобы он был хоть немного счастлив.

Потому что Айлекс Дэвенпорт был тем, кто увидел ее пустоту и полностью заполнил ее. Тем, кто пролил нежный солнечный свет и теплый дождь на ее давно иссохшее сердце, заставив его расцвести.

Поэтому она искренне желала, чтобы он был счастлив.

Знал ли этот парень, что он все еще так сильно ей нравится?

Конечно, достичь такого великодушия было нелегко. Это заняло много времени, и она сильно страдала. Но три года помогли ей.

Тот факт, что она находилась в Онтароа, а не в Акансисе, и что она пережила трудный период адаптации, оказался полезным.

По правде говоря, Тилия прошла через довольно суровое посвящение на работе. Все потому, что она, не знала своего места, имея наглость использовать королевскую манеру речи.

Когда она впервые поняла причину презрения со стороны окружающих, это показалось ей почти смешным.

Но, как и то, как она впервые научилась держать ручку, стиль речи, привитый ей учителем, не был чем-то, от чего она могла легко избавиться.

Но нет ничего, что не может преодолеть время. Благодаря кропотливым усилиям Тилия в конце концов избавилась от королевской манеры речи. И, наконец, приняла разрыв с ним.

Прошлой ночью, хотя она ворочалась в постели, потому что он неожиданно появился в ее снах, она все же продвинулась настолько, что даже когда его имя внезапно всплыло, она смогла сохранить бесстрастное выражение лица.

Даже если она иногда ловила себя на том, что размышляет о вещах в жалкой манере - разве это не нормально?

Тилия посмотрела на яркие цветы, излучающие соблазнительную красоту под ярким солнечным светом, и подумала.

Хотя, в отличие от этих цветов, ее первая любовь встретила вечную зиму. Хотя она, возможно, никогда больше не увидит сцену бурлящей жизненной силы, когда все скрытые в ней семена прорастают одновременно.

Но разве она не могла вернуться к весне, которая когда-то пришла к ней? Вспоминая тепло солнечного света и аромат влажных цветов - разве это не тихая свобода того, кто живет зимой?

Томный ветерок, дувший из обширных садов, прошелестел в волосах Тилии и приподнял подол ее юбки, прежде чем исчезнуть.

Тилия отвела взгляд от пышного сада, не знавшего забот, и выпрямила голову.

Это было в тот самый момент.

Перед ее глазами возник человек, которого она видела во сне прошлой ночью.

- …Айлекс Дэвенпорт.

С лицом, которое, казалось, снова погрузилось в глубокий сон, Тилия посмотрела на него - стоящего в пространстве, которое не было ни в тени, ни на солнце.

Мужчина стоял в конце северного крыла, там, где то соединялось с атриумом.

Расстояние было велико, но Тилия узнала его сразу. Нет, она узнала бы его даже по одному силуэту.

Потому что фигура Айлекса Дэвенпорта была для нее чем-то, что она не могла забыть, как бы ни старалась на протяжении последних трех лет.

Белый солнечный свет, проливающийся через арочную колоннаду, останавливался на уровне его талии. Благодаря этому Тилия могла легко сказать, что его тело по-прежнему имело идеальные пропорции, а светлые волосы остались ослепительно блестящими.

Но не все было так, как прежде.

Его аскетичная красота осталась, но она могла видеть, что его телосложение стало еще более мускулистым по сравнению с тремя годами ранее. Линия подбородка стала острее, а глаза, похожие на серо-голубые драгоценные камни, заметно глубже.

Все было именно так, как она представляла его через три года. На самом деле, он казался даже более красивым, чем она осмеливалась себе представить.

Как всегда, Тилия не остановилась, продолжая идти к своей прекрасной первой любви. «Ты по-прежнему прекрасен». Мягкая улыбка сама собой расцвела на ее губах.

Иногда она видела его в видениях, подобных этому. Темными ночами под уличными фонарями. За окном, открытым для проветривания.

Но никогда прежде он не появлялся столь отчетливо при свете дня, полностью окутанный светом, а не темнотой.

Но Тилия ни на секунду не сомневалась, что это иллюзия, вызванная ее желанием.

Вот почему она не остановилась, продолжая идти к нему. Вот почему она не удивилась. Вот почему она не стерла улыбку со своего лица.

Потому что знала, что если подойдет слишком близко, он наверняка исчезнет.

Она поняла, что что-то не так, только когда заметила, как пристально он на нее смотрит - слишком явно.

Была ли она когда-нибудь так близко к видению? Казался ли он когда-нибудь таким реальным?

Как раз в тот момент, когда выражение ее лица начало меняться при виде четкой фигуры, которая становилась все более отчетливой по мере ее приближения, иллюзия, стоявшая неподвижно, как статуя, сделала шаг вперед.

Тень двинулась. Его длинные ноги шагнули к ней без малейшего колебания.

Лицо Айлекса было напряжено, как будто он был в ярости. Нет, это был не гнев. Это была не нервозность. Его лицо было искажено, как будто он с трудом сдерживал что-то, что кипело внутри него.

Только тогда Тилия поняла, откуда взялся ветерок, все это время, игравший с ее подолом.

Ветер дул с востока, где он стоял.

Неся освежающий аромат. Знакомый аромат. Он дул от него к ней.

Воздух, несущий его запах, коснулся ее щеки и вошел в нос. Он хлынул через ее носовые пазухи и легкие, устремляясь прямо в сердце. Как будто ее тело стало воздушным шаром, все ее существо наполнилось воздухом ее первой любви.

Не в силах ни идти, ни думать, застыв на месте, она молча стояла, пока он - не иллюзия, не тень - пересёк время, которое они провели в разлуке, и побежал к ней.

И наконец, перед ней предстал Айлекс Дэвенпорт.

В тот момент, когда их взгляды встретились, время само собой отмоталось назад. К ночи три года назад, когда существовали только они. К холодному воздуху, где они обменивались словами на иностранном языке.

Не веря своим глазам, Тилия застыла, когда холодная рука в перчатке коснулась ее щеки. Она могла видеть аккуратный веер его ресниц вблизи, каждая из которых была отчетливо различима.

Его тепло, его запах - все, что исходило от его тела, было настолько ярким, что его можно было потрогать.

- ……!

Только тогда Тилия поняла, что это не сон. Что человек, который собирался прижаться губами к ее губам, был настоящим.

- П-подожди…!

Прежде чем их губы встретились, ее настойчивый шепот заставил его остановиться.

Он слегка наклонил голову, чтобы не столкнуться носами, и их глаза встретились.

В его серо-голубых глазах была только она. Увидев себя, запечатленную в его зрачках, Тилия почувствовала, как будто само время остановилось.

Вероятно, это потому, что она забыла, как дышать. Иначе не было способа объяснить, как колотится ее сердце, словно оно умоляет о кислороде, или как ее лицо покраснело настолько, что может лопнуть.

Зрительный контакт тянулся бесконечно. Когда ее шея начала болеть от напряжения, Айлекс медленно провел рукой в перчатке по ее щеке, словно оценивая что-то. Наконец, он испустил слабый вздох и отступил назад.

Тилия отшатнулась назад, словно животное, вырвавшееся из ловушки. Когда она отступила, стопы Айлекса дернулись, словно он хотел последовать за ней, но вместо этого он сцепил руки за спиной и на мгновение повернул голову, чтобы посмотреть на сад.

Куда делся этот сильный ветер? Жар, нарастающий между ними, не собирался уходить.

Тилия, которая уже довольно долго тупо смотрела в землю, наконец, спустя некоторое время подняла голову.

Айлекс Дэвенпорт, все еще выглядевший нереальным, смотрел на сад. Но было легко заметить, что яркие цветы не занимали места в его глазах.

- …Что привело тебя сюда?

Ха. Тилия тут же захотела прикусить язык, как только эти слова слетели с ее губ.

«Что привело тебя сюда?» Даже не «Как дела?» или «Почему ты только что пытался меня поцеловать?» Ее первыми словами был вопрос, почему он здесь.

- Из-за моей матери.

Ничуть не смутившись, Айлекс медленно повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Тилией, и ответил голосом, более низким, чем три года назад.

- Нам нужно обсудить семейные дела.

Ах. Только тогда она вспомнила о несчастьях семьи Дэвенпорт, которые полгода назад заполонили не только новостные листовки Акансиса, но и газеты Онтароа.

После того, как карета, везущая герцога и его наследника, упала со скалы, герцогиня Дэвенпорт нашла временное убежище у своей родной семьи.

Она забыла. Даже после того, как ее травили за подражание королевскому акценту Онтароа, она забыла, что мать Айлекса была принцессой Онтароа.

Пока Тилия, которая никогда не думала, что встретит здесь Айлекса Дэвенпорта, колебалась, стоит ли выразить запоздалые соболезнования, Айлекс просто смотрел на нее.

В отличие от того, когда он раньше бессмысленно смотрел на цветы, его серо-голубые глаза теперь горели интенсивностью.

- Я слышала новости. Уже поздно, но я уверена, что они отправились в лучшее место…

Когда Тилия тщательно подбирая слова, подняла глаза, ее взгляд встретился с его взглядом.

Айлекс не пытался скрыть, что наблюдает за ней. Наоборот, теперь, когда она подняла голову, он уставился на нее еще пристальнее, словно облизывая ее глаза своими.

Этот необузданный взгляд наполнил лицо Тилии смущением. Впервые ее внешность - то, о чем она никогда не заботилась перед мужчиной, внезапно стала иметь значение.

Из всех дней, почему именно сегодня? Она выбежала, даже не причесавшись, а чулки, которые она наспех надела, слегка сползли.

«Если бы я знала, что мы встретимся, нет, я никогда не могла этого предположить, но, по крайней мере, если бы я была одета как обычно...»

Из-за стыда, которого она не знала три года назад, проявилась одна из ее худших привычек.

Глаза Айлекса упали на ее губы, которые она сильно кусала. Когда он увидел, как красная плоть сдавливается между белыми зубами, его кадык снова дернулся.

- Ну, приятно было увидеться. Надеюсь, все будет хорошо.

Наконец, собравшись с мыслями, Тилия заговорила нарочито собранным голосом. При ее словах лицо Айлекса, которое было раскалено от жара, пока он изучал ее, похолодело.

Тилия проскользнула мимо него, не заметив, как он сглотнул слюну.

«Почему именно сегодня?»

Эта мысль занимала разум Тилии, пока она спешила в Королевскую канцелярию.

Если бы это было вчера. Или если бы это не было тем днем, когда она так глупо опоздала. Или, по крайней мере, если бы она сейчас не доставляла официальные документы.

Даже зная, что это бессмысленно, она продолжала прокручивать в голове варианты «если бы».

Если бы не было крайнего срока подачи документов. Если бы начальница отдела, которая будет ругать ее, как только она вернется, не ждала ее. Тогда, может быть, она могла бы сказать Айлексу еще кое-что. Спросила бы, есть ли у него время, могут ли они пообедать вместе.

Но сколько бы она ни размышляла, она не нашла четкого ответа. У нее не было уверенности.

Уверенности просить мужчину, который теперь принадлежал другой женщине, о минуте его времени. Бесстыдно просить, как она могла когда-то, когда еще ничего не знала.

«…Но теперь у него есть невеста, так почему же он пытался поцеловать меня?»

Среди водоворота запутанных мыслей внезапно вспыхнуло мелкое раздражение, и Тилия резко нахмурилась.

И тут она услышала позади себя тяжелые шаги.

В тот момент, когда она поняла, что Айлекс Дэвенпорт следует за ней, тяжесть его взгляда обрушилась на нее, словно волна.

Она могла быть уверена - он наблюдает за ней.

Теми же глазами, которые всего мгновение назад смотрели на нее так, словно он хотел поглотить ее, он смотрел ей в спину.

Как только она поняла, что он идет за ней, ее спина мгновенно выпрямилась.

Нервы были так напряжены, что она думала, что ее шаги будут спотыкаться. Она практически чувствовала, как он замечает ее неловкую походку, и холодный пот струился по ее спине.

Почему? Почему он следует за мной? Вместо того, чтобы пытаться сохранить ровные шаги, ее мысли начали путаться.

Может, нам в одну сторону? Но дорога к главному поместью, где остановилась его мать - бывшая принцесса Онтароа, не должна была быть такой.

Пока она безрассудно перебирала одну мысль за другой, его шаги продолжали раздаваться эхом прямо за ее спиной.

Звук был слишком близко. Как будто он шел за ней по пятам.

В этот момент Тилия почувствовала, как каждый нерв ее тела сосредоточился на той части тела, на которую он смотрит.

Она не могла знать точный путь его взгляда. Все, что она могла сделать, это представлять.

Куда именно он смотрит?

Был ли это подол юбки, покачивающийся при каждом шаге? Или плечи, куда упали ее нечесаные волосы? Или, может быть… легкая зацепка на ее чулке около щиколотки?

Она точно не знала. Но в одном была уверена - он смотрит на нее.

Иначе как объяснить это тепло, которое она так отчетливо ощущала всего в нескольких шагах позади.

Почему он за мной следует? Зачем он это делает? Зачем...?

Чувствуя себя так словно за ней темной ночью гонится незнакомый мужчина, но испытывая странное волнение, которое пересиливало страх, Тилия медленно повернула голову.

Их взгляды с опозданием встретились.

«Значит, это была моя талия».

Его серо-голубой взгляд медленно поднимался к ее лицу. Поняв, где он задержался, Тилия не задумываясь прикусила губу.

«Он смотрел на мою талию».

Несмотря на то что он явно пялился на нее, Айлекс встретил ее взгляд с бесстыдной уверенностью. А потом, что невероятно, он улыбнулся – широко и ярко.

В тот момент, когда она увидела эту невинную улыбку, лицо Тилии стало ярко-красным.

Почему он улыбается?

Даже чувствуя, что ее затягивает, Тилия не могла заставить себя снова повернуть голову.

Лицо ее первой любви, увиденное вновь после столь долгого времени, было настолько прекрасным, что было невозможно отвести взгляд.

Казалось, что время творило волшебство только с ним. Как еще он мог стать еще совершеннее?

Герцог Дэвенпорт, сбросивший с себя следы мальчишества и обнаживший облик вполне сформировавшегося мужчины, был поистине ослепителен.

Аккуратно завязанный белый галстук, идеально зачесанные светлые волосы - все это было невероятно привлекательно. Никто никогда не поверит, что это тот же самый человек, который когда-то бродил по академическим коридорам растрепанным, в полу-расстёгнутом жилете.

Теперь он выглядел как безупречный образ благородного аристократа.

В тот момент шаги Тилии слегка замедлились.

Только тогда она осознала - он был уже не просто вторым сыном дома Дэвенпорт, а его главой. Не однокурсником, а герцогом.

Мужчина, полностью вычеркнутый из ее прошлого. Как она и боялась, он теперь жил в совершенно другом мире.

И когда в голове возник образ женщины в белом платье с ослепительно-рыжими волосами, стоящей рядом с ним, тяжелая волна утраты развязала ей язык.

- Почему ты следуешь за…

Выражение лица Тилии стало жестче. Как раз когда она начала проводить черту...

Взгляд Айлекса следовавший за ней слегка отстранился, словно охотник, приближающийся к добыче, которая уже находится в пределах досягаемости.

Это произошло в мгновение ока. Слегка нахмурив брови, он без колебаний протянул к ней руку.

Не было времени уклониться. Не было времени реагировать.

Тилия оказалась в ловушке его объятий, не имея возможности протестовать.

Тук-тук. Неровный стук сердца в ушах - чей он? Тепло между их слишком близкими телами - чьё оно?

Она не могла сказать.

Все, что она могла чувствовать - это жгучее тепло там, где его большая рука держит ее затылок.

Эта ладонь была единственной точкой соприкосновения. Их тела не соприкасались. Но каким-то образом ей показалось, что он завладел всем ее существом.

Ее лицо вспыхнуло румянцем.

Как раз в тот момент, когда она снова разомкнула губы...

Скрип. Дверь позади нее открылась.

Хм?

Вздрогнув, она повернула голову и увидела полуоткрытую старинную дверь. А за ней - людей, уставившихся на нее в замешательстве.

Мырк. Мырк. На мгновение персонал королевской администрации внутри и Тилия снаружи обменялись растерянными взглядами, единственным звуком было трепетание их век.

После того, как все они моргнули по крайней мере пять раз, Тилия наконец поняла ситуацию. Словно человек, которого только что ущипнул краб за палец ноги, она в панике отшатнулась от его объятий.

Сверху раздался тихий смешок. Ее лицо снова вспыхнуло, но уже по иной причине, чем прежде.

Потому что она не смотрела, куда идет.

В конце зала северного крыла находился офис Королевской администрации. Настолько сосредоточенная на нем, оборачиваясь назад, колеблясь на ходу, она не обратила никакого внимания на то, что было впереди. Было очевидно, что она в итоге натолкнулась бы на дверь.

Айлекс лишь прикрыл ее голову, чтобы она не врезалась. Но не для того, чтобы обнять ее. Не для того, чтобы удержать ее от ухода. Просто чтобы она не столкнулась с дверью.

- М-мы ждали вас, Ваша Светлость герцог Дэвенпорт.

Но неловкость еще не закончилась. Словно ожидая, что Тилия уйдет сама, начальник королевской администрации шагнул вперед, чтобы поприветствовать его.

- Мы получили известие от герцогского помощника заранее. Но почему вы приехали один, без сопровождения…?

- Давайте сначала войдем.

- Ах, да!

Только после того, как дверь мягко закрылась, и Айлекс без колебаний направился в приемную офиса администрации, Тилия кое-что поняла.

Айлекс Дэвенпорт не протянул руку, чтобы защитить ее. Он не следовал за ней все это время.

У него просто... были дела в Королевской канцелярии.

«Из-за моей матери».

Ах. Почему она неправильно поняла?

Айлекс Дэвенпорт не говорил, что приехал встретиться с матерью. Он лишь сказал, что у него есть кое-что, с чем он должен разобраться из-за нее.

- Кто она?

- Понятия не имею. Я думал, она секретарь герцогского дома. Видимо, нет?

Рядом раздались голоса сотрудников администрации, открыто сплетничавших между собой. Сжав челюсти, Тилия с невозмутимым видом пошла искать секретаря, которому нужно передать документы.

Толстые бумаги в ее руках, безжалостно смятые по углам, словно были отражением ее чувств.

***

Худший день в жизни.

По дороге домой Тилия с измученным и потрепанным выражением лица подвела итоги своего дня.

Это был настолько ужасный день, что хуже уже быть не может.

Мало того, что она опоздала из-за сна, в котором кувыркалась с Айлексом Дэвенпортом, так еще и во дворце она столкнулась с ним, будучи в полном беспорядке.

Вернувшись в консульство, она получила суровый выговор за опоздание. Пытаясь успокоить свои расшатанные нервы, она отвлеклась и пролила чай.

А благодаря внезапному исчезновению Норберта Карела его отчет оказался у нее на столе.

Хуже всего было то, что, несмотря на огромный объем работы, она просто сидела там, сложив руки, не заполнив ни одной формы, а потом не в силах это больше выносить ушла с работы.

«При таком раскладе завтра и послезавтра... я вообще не смогу уйти с работы».

Даже зная, какое наказание ее ждет, Тилия не смогла удержаться и поспешно собрала сумку.

Она просто хотела выбраться из этого пространства. Из дворца, где он был. С рабочего места, где находилась ее прекрасная первая любовь.

Хаа…

Вспомнив о своем импульсивном побеге с работы, она вздохнула, опустив плечи.

Ее дом находился на окраине столицы, и даже после тридцати минут езды на дилижансе до него было далеко идти пешком.

Но даже это ветхое жилье потребовало усилий. Если бы хозяин не был из ее родного города, ей пришлось бы ездить в экипаже не тридцать минут, а полтора часа.

«Как мне подняться на пятый этаж…»

Дешевый дом, ниже рыночной стоимости, всегда имел нюансы. Каждый раз, когда она уходила или возвращалась, ей приходилось подниматься по крутой пятиэтажной лестнице.

Альтернативы не было. Если бы она захотела жить на втором или третьем этаже, ей пришлось бы ехать на дилижансе три с половиной часа.

Если бы она не была упрямой и просто использовала деньги, которые дал ей Айлекс Дэвенпорт, она могла бы найти гораздо более комфортабельный дом. Деньги, которые он всунул ей в руки, сказав, что их может быть недостаточно, в несколько раз превышали ее годовое жалование.

Но, к сожалению, Тилия уже вернула их по почте.

Сказать, что она не пожалела об этом, пока искала дом, было бы ложью. Но в то время, когда она отправила их обратно, она была в таком эмоциональном смятении, что не могла думать о будущем.

Если бы она оставила их у себя, ее «я» двухлетней давности ухватилось бы за оправдание, что ей нужно вернуть деньги ему... и в конце концов она купила бы билет на поезд до Акансиса.

Хуу... Она снова вздохнула.

Но, несмотря на ее отчаянные усилия стереть все следы его присутствия, была одна вещь, которую она не смогла вернуть.

Тилия шла, опустив глаза в землю, чувствуя текстуру кулона под блузкой - ощущение теперь было настолько знакомым, что она едва замечала его, если только не осознавала этого.

Она все еще не знала, почему в итоге не смогла вернуть кольцо. Если она собиралась что-то оставить, то ей следовало бы оставить деньги. Зачем хранить то, что она даже не могла продать, цепляясь за это, как за затянувшееся сожаление?

Но Тилия знала, что даже если бы она вернулась в прошлое, она все равно не смогла бы его вернуть.

По правде говоря, несколько раз она клала кольцо в конверт и шла пешком до почты. Однажды она даже зашла так далеко, что наклеила марку и отдала его.

Но в итоге Тилия не смогла отправить кольцо. Она умоляла служащего почты отменить доставку и вернула его.

Казалось, какой-то инстинкт предупреждал ее. Что если она отошлет даже это, ее связь с ним будет окончательно разорвана. Что у нее не останется ничего на память о нем.

Смирившись с этим, Тилия продела кольцо в тонкую цепочку и надела его на шею в качестве ожерелья.

«Он помнит? Что однажды отдал его мне».

Рассеянно обводя рукой по контуру бабочки, покоящейся у нее на груди, Тилия вспомнила мужчину, которого видела сегодня.

Айлекс Дэвенпорт, которого она увидела, ощущался как человек, который не знает, что такое недостатки. Слабое беспокойство или нестабильность, которые он излучал в дни учебы в академии, теперь полностью исчезли.

Тот человек, которым он стал, носящий столь высокий титул, казался непоколебимой глыбой, которую невозможно поколебать, как бы она ни пыталась его трясти. Как стена, слишком высокая, чтобы на нее можно было взобраться.

«Даже если я верну его сейчас... ты не примешь его, верно?».

С легкой грустью на лице Тилия убрала руку от кольца-бабочки.

На самом деле, ей так много хотелось сказать. Смирившись с тем, что он больше никогда не будет с ней связан, что их ночи в академии были не более чем мимолетной первой любовью, которая никогда не вернется, она снова и снова прокручивала в голове то, что могла бы ему сказать, словно заливая рану дезинфицирующим средством.

Слова, которые она так долго готовила, были болезненно предсказуемы: Спасибо. Мне жаль. И... благодаря тебе я смогла выжить.

Но когда она наконец увидела его снова, она не смогла сказать ни одного из этих слов. Все, что она произнесла, было поверхностным приветствием: «Приятно было тебя видеть».

Вот что задело ее больше всего. Она хотела сказать эти слова. Она действительно хотела сказать ему это. Она хотела красиво закончить эту любовь.

«Кто я такая, чтобы так думать?».

Пробормотав самоуничижительную фразу, которую она пообещала себе больше не произносить, Тилия посмотрела на угасающий вдали закат.

Больно ей было или нет, небо продолжало заниматься своими делами, так же как распускались и увядали цветы.

Равнодушие природы, которое когда-то заставляло ее чувствовать себя невыносимо одинокой, сегодня как ни странно успокаивало ее.

Солнце сядет и взойдет снова. Весна закончится, и наступит зима. Ничто не может бросить вызов времени, поэтому даже эта печаль и скорбь в конце концов развеются, как пыль.

Наблюдая, как солнце садится за горизонт, Тилия приняла еще одно импульсивное решение.

Она съест мороженое. Сладкий рожок, от которого немеет во рту, увенчанный всевозможными сладкими начинками.

Хотя здесь не было роскошных зданий или больших универмагов, как в центре города, все же имелась скромная площадь, где располагались небольшие магазинчики.

На краю этой площади, где журчал старый фонтан, стоял магазин сладостей, который часто посещала Тилия. Вернее, не совсем магазин сладостей, а скорее небольшой универсальный магазин, где продавались закуски и газеты.

Важно было то, что ей действительно нравилось тамошнее мороженое.

Это был тяжелый день. Она заслужила эту маленькую поблажку.

При мысли о слегка завышенной цене угощения у Тилли потекли слюнки, и она с трудом сглотнула.

Сегодня я попрошу положить на него все начинки. Я съем два, нет, три шарика.

С жадной решимостью ее туфли повернули не к дому, а к площади. Ее шаги были уверенными, как у генерала, идущего на войну.

***

Улица со множеством магазинов находилась недалеко от места остановки дилижансов.

Шагая с решительной поспешностью, она быстро добралась до площади, где царил обычный веселый шум.

Игривые крики детей, следующих за матерями на рынок. Смех женщин, болтающих громко и тихо. Оживленные голоса торговцев, начинающих вечернюю распродажу.

Среди всех этих звуков, которые звенели у нее в ушах, но, как ни странно, давали чувство облегчения, появился он.

Мужчина, который делал ее несчастной весь день - Айлекс Дэвенпорт.

Тилия застыла, ошеломленно глядя на мужчину, который, казалось, сиял, словно не на своем месте, словно его вырезали из другой картины и вставили в эту.

Почему Айлекс Дэвенпорт здесь? Он должен быть во дворце. В дорогом универмаге в центре города. А не в этой убогой части города, где она живет.

Необычайно большое солнце садилось в небе. В его ярком свете даже прозрачные капли воды казались жемчужинами апельсинового сока.

В мире, окрашенном целиком в алый цвет, мужчина сидел спиной к небольшому фонтану, из которого струилась темно-оранжевая вода.

Среди бесчисленных людей, заполнявших площадь шумом, он один выделялся.

Даже скамейка, на которой он сидел, и фонтан исчезли. Даже закат, освещавший его, померк. Остался только он.

Единственный мужчина, который целый день играл с сердцем Тилии.

Тилия потеряла и направление, и цель. Она просто стояла там, уставившись на него.

Даже мимолетный вопрос о том, почему он там, исчез в его присутствии. Вид перед ее глазами напоминал картину, где все остальное было размыто, чтобы в фокусе был только он.

Неужели только я так вижу? Он появляется с этим всепоглощающим присутствием только в моих глазах?

Но этот вопрос не требовалось задавать.

Ей даже не пришлось поворачивать голову. Достаточно было лишь слегка перевести взгляд.

Все вокруг Айлекса Дэвенпорта смотрели на него.

Даже домохозяйки, гуляющие по магазинам, и дети, держащие их за руки, поглядывали на него. Откуда взялся этот дворянин? Было очевидно, что им любопытно увидеть этого благородного мужчину, но они не осмеливались заговорить с ним, благоговея перед его величественным поведением.

Что мне делать? Мне заговорить с ним или...

В тот момент, когда Тилия заколебалась, не в силах быстро принять решение из-за внимания, которое привлечет к себе, как только приблизится...

В этот момент человек, сидевший там с безразличием и, казалось, не проявлявший интереса ни к чему окружающему, посмотрел на часы и начал оглядываться по сторонам, словно что-то высматривая.

Его взгляд легко скользнул по дальней стороне площади, затем медленно повернулся к тому месту, где она стояла. И точно так же, как в том коридоре сегодня, их глаза встретились.

В тот момент, когда их взгляды встретились, она поняла. Что все внимание, о котором она беспокоилась, было просто беспочвенным страхом.

В тот миг, когда их взгляды встретились, когда он посмотрел прямо на нее - все окружающие взгляды исчезли, словно их засосало в водоворот.

Она могла видеть только, как он медленно поднимается, заметив ее. Все остальное исчезло, словно стерли ластиком, оставив только его.

Элегантно, но с некоторой настойчивостью, как когда она шла за мороженым, он подошел к ней.

Не было никакого приветствия. Он просто молча смотрел на нее. Тилия тоже просто смотрела на него. При виде алого неба, разворачивающегося над его прекрасным лицом.

Внезапно ее охватило чувство опасности.

Этот мужчина все еще слишком опасен. Он сияет слишком ярко. Он не будет моим. Он не вернется в мои объятия, и все же он так прекрасен...

Пока Тилия смотрела на это потрясающее лицо со слабым чувством отчаяния...

Элегантное лицо Айлекса слегка наклонилось.

- Ты живешь в хорошем месте?

…Что?

Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это был укол.

Когда она тупо уставилась на него, между ее бровями медленно образовалась складка. Реальность вернулась, и до ее ушей снова донесся окружающий шум.

- Хорошая охрана, замечательные соседи.

- ……

- Тебе нравятся высокие здания? Если бы я знал, я бы купил тебе самое высокое.

Только услышав его саркастические слова, Тилия поняла, что он издевается над ней за то, что она не живет в доме, который он ей арендовал, и издевается изо всех сил.

Между бровями у него была глубокая складка. Хотя он, казалось, хотел скрыть свой нарастающий гнев, он растекся по его лицу, как вода из треснувшего фарфора.

Увидев это угрюмое лицо, она, к собственному удивлению, рассмеялась, словно от искры.

...Смех? Сейчас? Мужчина перед ней имел выражение, говорящее, что он не мог в это поверить. Но Тилия не могла сдержать смех, сорвавшийся с ее губ.

Впервые за сегодняшний день он ощущался как человек, которого она знала. Странный комфорт расцвел в глубине ее сердца от знакомого чувства.

Она думала, что он так изменился, что она больше не может найти в нем никаких следов прошлого.

Но, увидев, как он нервничает, она поняла, что это не совсем так.

В этом угрюмом лице она могла разглядеть того мальчишку, которым он когда-то был.

Тот, который не мог скрыть своих чувств. Кто всегда был погружен в тонкую тревогу и беспокойство. Кто страдал от лихорадочной любви.

Конечно, теперь он наверняка был другим.

Но Тилия, обнаружившая следы, пусть и слабые, человека, который когда-то так сильно ее любил, тихо вздохнула и перестала смеяться.

Айлекс, который молча изучал ее, словно пытаясь понять ее намерения, нахмурился еще сильнее.

- Даже если ты будешь так смеяться, это не...

- Хочешь мороженого?

Слова опередили мысли, как и смех, раздавшийся ранее.

- …Что!?

Лицо Айлекса слегка сморщилось, словно он не поверил собственным ушам и на мгновение оцепенел.

Тилия снова заговорила, небрежно, обращаясь к нему:

- Мороженое. Ты ведь любишь его, не так ли? Хочешь, я куплю тебе?

В горле щекотало, словно она проглотила бабочку. В груди царил хаос, словно сотни невысказанных слов порхали в ней одновременно.

Айлекс Дэвенпорт, вероятно, понятия не имеет, что именно висит у нее на шее прямо сейчас.

Но даже если эта вещь была давно забыта владельцем, Тилия все равно чувствовала себя обязанной вернуть ее. Поскольку она так дорожила ею, она должна была положить этому конец, вернув ее.

Ее первая любовь стояла прямо перед ней, и на его лице все еще было ошеломленное выражение.

- Пойдем.

Тилия кивнула в сторону магазина.

- Я куплю тебе одно. Ванильное.

***

Даже услышав эти слова, Айлекс некоторое время стоял безучастно. Только когда Тилия вздохнула и двинулась первой, он наконец последовал за ней.

«…Как хорошо обученный щенок».

Чувствуя, как высокий мужчина следует за ней, Тилия задумалась:

«Слишком большой для щенка, и эта одежда слишком дорогая, но всё же».

Но даже размышляя над такими нелепыми мыслями, Тилия не могла улыбаться.

Почему она продолжала идти вперед, показывая ему только спину с тех пор, как они встретились? Так же, как и в дворцовом коридоре, Тилия шла прямо, внимательно следя за своей походкой.

Хотя она сделала вид, что ее не волнует Айлекс, на лице которого было пустое выражение лица, на самом деле внутри она тоже нервничала.

Конечно, Тилии тоже было нелегко. Пригласить свою первую любовь на мороженое после стольких лет.

Несмотря на то, что она вела себя смело, втайне она готовилась к отказу. Какой десерт в таком захудалом местечке? А у тебя, простого клерка в консульстве, есть деньги, чтобы угостить меня, герцога?

Но Айлекс Дэвенпорт ничего этого не сказал. Он не произнес ни единой жалобы или неуважения, а просто молча последовал за ней.

Она чувствовала прямо за собой. Он следует за ней, подстраиваясь под ее темп.

Она так сильно ощущала его позади себя, что не заметила, как они подошли к магазину мороженого. Пораженная тем, что оказалась прямо перед универсальным магазином, Тилия быстро достала деньги.

- Два шарика ванильного мороженого, пожалуйста!

И прежде чем Айлекс успел достать кошелек, она поспешила сделать заказ.

Как и ожидалось, он, скорее всего, собирался заплатить. За ее спиной он на мгновение остановился, и после минуты молчания она услышала медленный звук убираемого кошелька.

Только тогда Тилия тихо вздохнула с облегчением. Она не хотела, чтобы он платил. Она действительно хотела купить ему его.

Не потому, что хотела показаться внимательной. Не для того, чтобы облегчить эмоциональный долг.

Она просто хотела купить ему его – хотя бы раз.

И она хотела показать ему.

Что теперь может позволить себе что-то подобное сама. Что она может даже угостить его.

Опасаясь, что Айлекс все равно выйдет вперед и попытается отдать ей деньги, Тилия продолжала стоять к нему спиной.

И тут сзади раздалась неожиданная просьба.

- Можешь купить мне что-то еще, кроме мороженого?

Обернувшись с озадаченным взглядом, она увидела, как Айлекс показывает элегантным жестом, на то что он хочет. Тилия неосознанно расслабилась и улыбнулась.

- Семья герцога, должно быть, действительно испытывает трудности раз просит купить газету.

- Похоже, так оно и есть. Недавно вступивший в должность герцог бездумно разбрасывается деньги.

Даже на это колкое замечание Тилия усмехнулась и заплатила за вестник Акансиса, который он попросил. Айлекс осторожно взял в руки газету и молча стоял рядом с ней.

Она почувствовала, как он украдкой взглянул на ее профиль, медленно разворачивая газету.

Когда она прислушивалась к шелесту страниц, ее посетила странная мысль.

Он только что высмеивал ее за то, где она живет.

Но почему? Об этом она написала ему в письме.

Вероятно, это было последнее письмо.

Увидев статью, в которой сообщалось о помолвке Айлекса с Сесилией Клейтон, Тилия отправила ему последнее письмо, сообщая о своем переезде, и больше никогда не наклеивала марку на конверт, адресованный в поместье Дэвенпорт.

Она была уверена, что в этом письме указала район, в который переезжает...

Так почему же тогда Айлекс Дэвенпорт вел себя так, словно его предали? Как будто она покинула дом, который он подготовил для нее, не предупредив об этом. Как будто... он никогда не получал ее письма.

- Вот, пожалуйста, два ванильных мороженых!

- А, да.

Словно чтобы прервать ход ее мыслей, у стойки появился мужчина с густой бородой, держа в руках два рожка.

Тилия слегка нахмурилась, когда поспешно потянулась, чтобы принять их. Только тогда она поняла, что это была не хозяйка магазина, а ее муж.

Этот парень вечно лезет, куда не следует...

- Итак, кто этот красивый джентльмен с вами?

Конечно. Мужчина, который протянул ей мороженое, указал на Айлекса, который был поглощен газетой, и прошептал.

- Закончили с последним парнем, которого приводили? Молодец. Этот выглядит намного богаче…

- Спасибо. Увидимся в следующий раз.

Этот магазин был бы идеальным, если бы не этот мужчина. Честно говоря, почему бы хозяйке просто не развестись с ним? Если бы он не трепал языком и не лез с ненужными комментариями, их продажи удвоились бы.

Оставив болтливого владельца позади, Тилия уже начала идти, когда поняла, что Айлекс все еще стоит снаружи магазина. Она обернулась и окликнула его, озадаченная.

- Ты идёшь?

Возможно, он действительно углубился в этот вестник, потому что наконец оторвал взгляд от газеты и ответил тихим голосом, направляясь к ней.

- …Иду.

Смотрите, этот человек действительно проблема. Он даже не выкладывает газеты как следует, поэтому они легко мнутся.

Тилия внутренне покачала головой, заметив, что уголок газеты, которую держал Айлекс, был печально помят, затем повернулась и пошла дальше.

***

Мужчина и женщина, держа в руках по мороженому, нашли местечко на одной из скамеек возле фонтана.

Интерес публики к внезапно появившемуся незнакомцу был все еще высок. Она чувствовала взгляды: любопытные, завистливые и восхищенные, льющиеся со всех сторон.

Но Тилия, которая всего тридцать минут назад наверняка бы растерялась, проигнорировала их все и сосредоточилась на мороженом в своих руках.

Точнее, она делала вид, что сосредоточилась на нем, чтобы мужчина, сидящий рядом с ней, не заметил, что все ее нервы по-прежнему настроены на него.

Понаблюдав некоторое время за тем, как Тилия поглощает свой десерт, Айлекс наконец поднес к губам свой собственный, который уже начал таять. Только тогда Тилия перестала притворяться, что мороженое - единственное, что есть в мире, и посмотрела прямо перед собой.

Закат, когда-то такой огромный, что, казалось, поглощал все небо, окрасив его в алый цвет, приближался к концу.

Оставшаяся кромка света медленно растворялась во тьме. Из углов парка начали подкрадываться тени. Тилия уставилась на фонтан, который вскоре выключится, как только наступит ночь, и начала приводить в порядок свои мысли.

- Мороженое очень вкусное.

В этот момент мужчина рядом с ней сделал небрежное замечание.

- Наверное, потому что кто-то купил его для меня.

- Бесплатные вещи всегда вкуснее.

На ответ Тилии Айлекс слегка рассмеялся. Не понимая, что же такого смешного, она взглянула на него, но он ничего не сказал, лишь слабо улыбнувшись.

Тилия с любопытством смотрела на него, пока он аккуратно положил газету себе на колени, а затем открыла рот.

- Я часто прихожу сюда. Вкус молока здесь насыщеннее, чем в других местах.

- …Да. Похоже, это тот вкус, который тебе нравится.

На этом их разговор закончился.

К тому времени солнце полностью скрылось за горизонтом, и даже оставшийся свет был поглощен тьмой. Фонтан, который когда-то разбрызгивал воду, как будто питаемый самим солнечным светом, теперь стоял неподвижно.

Молча глядя на округлые носки кожаных туфель, на которые она раскошелилась месяц назад, Тилия наконец набралась смелости заговорить после долгого молчания.

- Я видела статью. Там говорилось, что ты обручился с Сесилией Клейтон.

В этот момент она почувствовала, как Айлекс, спокойно поедавший мороженое, повернул голову в ее сторону.

Правда в том, что она была в замешательстве весь день. С тех пор, как столкнулась с ним, она не могла сосредоточиться на работе, ее сердце колотилось так сильно, что в итоге ей пришлось сбежать из офиса.

Весь день ее терзала одна мысль. Почему он пытался ее поцеловать? Почему он смотрел на нее теми же глазами, что и раньше? Почему он вел себя так, будто у него еще остались к ней чувства?

Честно говоря, какая-то часть ее хотела начать все заново, полагаясь на эти глаза и отношение.

Тогда она так долго отрицала это, так долго делала вид, что не замечает. На этот раз она хотела быть той, кто сделает первый шаг, начнет разговор.

Но.

- Говорят, что это помолвка века. Что вы двое - идеальная пара.

Теперь все было по-другому. Айлекс Дэвенпорт больше не был вторым сыном в семье Дэвенпорт, и он не был одинок. Теперь он был полноправным главой дома, и у него была прекрасная невеста.

И тогда, как и сейчас, Тилия никогда не собиралась становиться любовницей.

- Честно говоря, я не хочу присоединяться к хору слов о том, как хорошо вы смотритесь вместе, поэтому просто поздравлю вас.

Может быть, он действительно вернулся, желая возродить то, что у них было.

Кто бы мог его винить? Это было слишком сильное чувство, чтобы забыть. Для него это время, должно быть, было драгоценной частичкой блестящей юности.

Но независимо от его истинных намерений, теперь единственно возможная связь между ними была неподобающей.

Он мог бы даже снова настолько ослепнуть от любви, что попытался бы расторгнуть помолвку, но она этого не хотела.

Любовь - это всего лишь мимолетная эмоция. Тилия не хотела, чтобы он терпел большие потери в жизни из-за чувства, которое, скорее всего, со временем угаснет.

Она также не хотела рисковать своей с трудом достигнутой стабильностью ради сердца, которое могло снова оставить ее без ответа.

- И... есть кое-что, что я всегда хотела тебе сказать, если мы когда-нибудь снова встретимся.

Нет, это были просто оправдания. Правда, запрятанная глубоко, была в том, что она не хотела портить прекрасные воспоминания.

Внутри Тилии был небольшой сад, который она возделывала годами с большой заботой.

Сад любви, где она заботливо высаживала самые яркие моменты своей жизни. Она бережно ухаживала за ним, ежедневно освещая солнечным светом и отгоняя вредителей, пожирающих воспоминания.

Что бы кто ни говорил, она была единственной хранительницей этого сада. Она одна владела этими прекрасными воспоминаниями. Никто не мог отнять их у нее.

Даже Айлекс Дэвенпорт, который поделился ими.

- Там, в академии… Мне жаль, что я так плохо с тобой обращалась.

Тилия сделала глубокий вдох и снова собралась с духом. Когда она медленно повернула голову к Айлексу, тусклый свет уличного фонаря упал на его лицо.

Он был зол? Усмехался? Или просто не выражал эмоций?

Выражение его лица было трудно прочесть, поскольку оно было наполовину скрыто темнотой, но она пристально посмотрела на него, подбирая следующие слова так же тщательно, как старатель, просеивающий золото.

- И… спасибо. Может, для тебя это и не имело большого значения, но для меня в то время…

Но она не смогла закончить.

Плюх. Толстый рожок мороженого упал на землю у ее ног.

- Знаешь что?

Полурастаявшее мороженое брызнуло на носок ее новых туфель. Но Тилия даже не заметила пятна - она тупо уставилась на человека, который его бросил.

- Ты всегда делаешь меня несчастным. Именно в тот момент, когда я жду от тебя самого лучшего.

Только тогда она поняла. Он не злился. Он не ухмылялся.

Ему просто было больно.

По иронии судьбы, в тот момент, когда он раскрыл ей свою боль, все, что она построила внутри себя, рухнуло.

Его раненые глаза пронзили ее насквозь. Внезапно она почувствовала толчок чего-то знакомого. Смотрел ли он на нее так раньше? Неужели она когда-то так ранила Айлекса Дэвенпорта?

Пока ее глаза метались в замешательстве, не в силах найти себе место, он разочарованно вздохнул, встал и ушел.

Его широкая спина без колебаний отступала, становясь меньше с каждым шагом.

Как человек, наблюдающий за исчезающим вдали поездом, Тилия могла только сидеть там, ошеломленная, пока он не исчез. Только тогда она медленно, нерешительно поднялась на ноги.

Пора идти домой.

Не сводя глаз, она тихо пробормотала.

Мне пора домой. Умываться и спать. Завтра много дел, так что мне действительно стоит лечь пораньше…

Когда она заставила себя подумать о предстоящем напряженном дне, она заметила, что десерт все еще у нее в руке.

Мороженое, согретое теплом ее рук и весенним воздухом, давно растаяло, превратившись в кашеобразную массу.

Какая жалость. Мысль пришла непрошено, и она инстинктивно поднесла его к губам - но затем, внезапно покраснела от стыда.

Она швырнула его на землю, как это сделал Айлекс.

Шлеп. Мягкий, грязный комок приземлился со шлепком, сливаясь с первым, просачиваясь в щели между кирпичами.

Глядя на жалкое зрелище, Тилия до крови прикусила губу.

Слезы грозили вырваться наружу. Тот факт, что она в тот момент почти съела растаявшее месиво, тот факт, что она ничего не закончила как следует - все это заставляло ее чувствовать себя невыносимо жалкой.

Неужели она не могла сказать что-то еще? Что-то более подходящее, чтобы положить конец этим отношениям? Когда же она, наконец, сможет снять ожерелье, все еще висевшее у нее на шее?

Вопросы, которые не могли найти ответа, громко раздавались в ее сознании, не находя выхода.

Она не могла заставить себя сесть на скамейку. Не могла заставить себя уйти. Тилия просто стояла там, неподвижно, долгое время.

…Действительно пора уходить.

Тилия очнулась с совершенно измученным выражением лица, будто вот-вот упадет в обморок, как раз когда совсем наступила ночь.

«Мне пора идти» - подумала, Тилия, не в силах пошевелиться, когда ее внимание привлекла газета, оставленная на скамейке.

Зачем было просить меня купить ее, чтобы просто оставить здесь?

Пробормотав что-то с тихим негодованием, Тилия подобрала то, что оставил Айлекс, и небрежно прочитала статью на первой странице.

В тот момент, когда она прочитала заголовок, ее зрачки расширились, словно пораженные лучом света.

Времена года сменяли друг друга, не обращая внимание на человеческие дела, и снова пришла весна, полная цветущих цветов. Деревья были полны перелетных птиц, возвращающихся в поисках тепла, и воздух был настолько пропитан энергией весны, что даже в темноте ночь больше не казалась холодной.

В этом отсутствии холода, при тусклом свете уличного фонаря, Тилия читала и перечитывала оставленную им газету.

Пока пятно от мороженого на начищенном носке ее туфли, которое уже давно пора было стереть, не превратилось в постоянный дефект.

Пока ее лицо, только что вернувшее свой прежний цвет, снова не вспыхнуло от неописуемых эмоций.

***

Поезд из Онтароа в Эдепфальц, столицу Акансиса, всегда был переполнен, однако, как ни странно, один вагон первого класса пустовал.

Среди тишины, нарушаемой только гулом двигателя, дверь в вагон открылась, и кто-то вошел широкими шагами.

Мужчина с длинными волосами окинул взглядом свободные места и быстро заметив единственного пассажира внутри, направился к нему.

- Ваша светлость.

Кевин Смит, теперь уже не слуга герцога, а помощник, слегка поклонился герцогу Дэвенпорту и начал свой отчет, держа в руках толстую папку.

- Права на железную дорогу в Барнеде были оформлены в соответствии с вашими указаниями. Однако совет директоров представил несколько предложений по этому поводу...

- Дело.

- Простите?

Айлекс, молча слушавший длинный отчет Кевина, внезапно вмешался с вопросом, не имеющим отношения к делу.

- Как далеко продвинулось дело?

Ах. Кевин, с недоумением наблюдавший за скульптурным профилем своего начальника, быстро понял, что он имел в виду.

- Официальное письмо было отправлено через наш контакт в консульстве. Мы ожидаем ответа в течение месяца.

Расплывчатая формулировка молодого герцога не оставляла места для двусмысленности. Она указывала на одну конкретную личность - настолько конкретную, что не было нужды называть имя.

Настолько особенную, что даже не говоря об этом, Кевин сразу понял, кого герцог имел в виду, говоря «дело».

- Согласно вашим предыдущим указаниям, для мисс Тилии Эмброуз подготовлена комната в главной резиденции.

Похоже, его предположение было верным. Айлекс не отреагировал на тихо произнесенное имя, что только подтвердило его.

- …Вы подготовили ее в гостевом крыле?

- Мы подготовили комнату, ближайшую к вашей спальне, Ваша светлость.

После ответа помощника напряжение в нахмуренных бровях Айлекса немного спало. Заметив это, Кевин тихо выдохнул с облегчением и продолжил свой отчет.

- Пусть она остановится в другом месте.

Айлекс снова выступил с речью только после того, как отчет был завершен и несколько документов получили его одобрение.

Все еще равнодушно глядя в окно, мужчина поднял серо-голубые глаза на своего помощника и отдал приказ.

- Не главный дом - подготовьте пристройку.

Пристройка. В глазах Кевина промелькнула слабая искорка.

Среди многочисленных поместий, принадлежавших герцогу Дэвенпорту, только одно он называл просто «пристройкой» без каких-либо дополнительных пояснений.

Одна из резиденций Дэвенпортов, разбросанных по всему континенту. И все же, для герцога, который дрейфовал, так и не пустив корни, это было единственное место, которое он считал своим «домом».

«Итак, он собирается подготовить комнату для нее в поместье Эссентинэ…»

Подавив вздох, Кевин снова склонил голову.

- Мы позаботимся о том, чтобы комната, ближайшая к спальне Вашей светлости, была готова.

- …Перевод в Акансис?

- Верно.

Начальник отдела, столкнувшись с явно мрачным клерком, продолжила с равнодушным выражением лица.

- Клерк Эмброуз, у вас вся семья в Акансисе, и вы даже закончили там академию. Похоже, вы лучший кандидат.

- …Могу ли я узнать, почему уведомление о переводе появилось так внезапно?

- Откуда мне знать? Приказ пришел сверху.

Альма Мартин широко зевнула, словно ее ничего не интересовало, затем с недовольным видом взглянула на Тилию, стоящую перед ее столом.

- А что? Не хотите ехать? Тогда может мне, у которой здесь вообще-то семья, лучше поехать в Акансис?

- Нет, дело не в этом…

- Если это не так, клерк Эмброуз, это прекрасная возможность для вас, не так ли? Вы можете вернуться в свой родной город. Это не повышение, но и не понижение. Вы, вероятно, даже получите небольшую прибавку к зарплате. Почему вы колеблетесь?

Альма, словно слишком раздраженная, чтобы продолжать говорить, швырнула ей документы о переводе.

- Заполните и принесите мне к концу недели. Вы также можете воспользоваться этим шансом, чтобы навести порядок на своем рабочем месте.

Тилия неловко приняла бланк перевода, брошенный начальницей, на мгновение замешкалась, а затем слегка поклонилась.

- Да. Я сообщу вам о своем решении в течение недели.

- Упрямая, как всегда…

Даже не глядя, она могла сказать. Альма Мартин пристально смотрит ей в спину.

Но, как и всегда, Тилия полностью проигнорировала ее и вернулась к своему столу.

Фух. В тот момент, когда она села, откуда-то из глубины вырвался вздох.

Перевод? В Акансис?

На мгновение воспоминания обо всем, что она пережила в том месте, нахлынули на нее, и Тилия почувствовала внезапную волну головокружения.

Но не только отчаяние или тревога вызвали это чувство. Была странная тяжесть ожидания и незнакомое трепетание, давившее на грудь.

С лицом, искаженным смешанными чувствами, Тилия повозилась с бланком перевода, затем посмотрела чуть в сторону.

Соседний стол, принадлежавший Норберту Карелу, пустовал уже целую неделю.

Это означало, что прошла неделя с того дня, как Айлекс Дэвенпорт внезапно появился, чтобы затем снова исчезнуть.

Норберта Карела никто не видел с того дня, как она вернулась из дворца.

Несанкционированный ли это отпуск или командировка - поскольку их начальница ничего не сказала, никто не знал причину его отсутствия. Но Тилию это не волновало настолько, чтобы проявлять любопытство. Все, что она чувствовала, было смутное ощущение того, сколько времени прошло.

Казалось, что это было всего час назад. Но уже прошла неделя.

Вспоминая ту ночь, Тилия инстинктивно скомкала уголок бумаги, но затем запоздало поняла, что держит в руках официальный документ, и быстро отложила его.

Пора приступить к работе. Главное - прожить день без происшествий.

Из-за того, что она самовольно ушла, Тилия всю прошлую неделю отрабатывала сверхурочно в качестве наказания. Она смочила сухие губы холодной водой и спокойно взяла в руки нож для писем.

***

Но как бы она ни старалась, Тилия не смогла избежать очередного затянувшегося рабочего дня.

Ее начальница, которая уже решила, что она переводится в Акансис, потребовала, чтобы она закончила все дела, прежде чем уехать.

«Ну, если я переведусь, то, по крайней мере, мне больше не придется видеться с начальницей отдела».

Разминая напряженные плечи, Тилия спешила по ночным улицам.

В этот момент на испачканный мысок ее туфли упал свет ярко горящего газового фонаря.

Она молча посмотрела на след, запятнавший ее новые туфли, а затем высказала свои мысли вслух.

- Возвращение в Акансис…

Главная причина, по которой ей пришлось покинуть родной город, давно устранена.

Она узнала правду еще тогда, когда скупала все вестники Акансиса, которые могла найти в Онтароа.

История трагического падения ее отца и брата.

Статья появилась в крошечном уголке одного из номеров.

Барон Эмброуз, безрассудно обманувший благородных вкладчиков в горнодобывающем деле, отчаянно пытался избежать тюрьмы, продав даже фамильный особняк. Но поскольку его обвинили еще и в контрабанде, избежать наказания не удалось.

Не имея даже денег на взятку, чтобы уломать стражников, он попал в одну из самых печально известных северных тюрем королевства. Там он серьезно заболел и, по слухам, сейчас прикован к постели в убогой лечебнице.

В статье также говорилось, что наследнику дома Эмброузов, который сбежал с тем немногим богатством, что оставалось до краха семьи, пришлось ненамного лучше.

Джордж Эмброуз был найден в игорном притоне, и выглядел как развалина, ничем не отличаясь от своего отца.

Нашедшие его полицейские поначалу решили, что это очередной наркоман или бродяга. Но чудесным образом они нашли имя, которое он постоянно бормотал, в списке пропавших без вести и спасли его. Таким образом, наследник дома Эмброуз, едва не замерзший насмерть на улице, теперь жил в богадельне.

Репортер, в доступной форме объяснивший трагическое падение дома Эмброузов, дал статье простой заголовок:

[Полный крах спекулянта]

Не падение дома Эмброузов и не падение благородного дома - просто «полный крах спекулянта».

«Какое имя могло подойти моему отцу лучше, чем это?»

Тилия скривила губы, чувствуя странное желание проспонсировать журналиста, написавшего такую замечательную статью.

Таким образом, самая веская причина, по которой она не возвращалась домой, давно исчезла.

Теперь она была совершенно свободна отправиться куда угодно. Тилия не была настолько глупа, чтобы игнорировать своего отца или брата, которые по-видимому сошли с ума.

Тогда... неужели действительно ничего страшного, если она вернется?

Именно в этот момент, когда она все еще медленно шла к дому, ее шаги внезапно изменили направление.

Запачканный мысок ее туфли был направлен не в сторону тихого жилого района, а в сторону оживленной площади.

Тилия шла слепо следуя своему подсознанию, крепко держась за ремешок своей сумки.

В какой-то момент она расслабилась и снова вспомнила статью, которую увидела у фонтана на прошлой неделе.

[Сесилия Клейтон разрывает помолвку с герцогом Дэвенпортом!

Сесилия Клейтон, старшая дочь маркиза Клейтона, объявила о расторжении помолвки с герцогом Айлексом Дэвенпортом.

Помощник семьи Клейтон, который в прошлом месяце опроверг слухи об отмене помолвки как необоснованные, внезапно объявил всего месяц спустя, что «Мисс Сесилия скоро выйдет замуж за маркиза из Дойера». Дойер, союзное королевство Онтароа, не имеет других транспортных путей в Акансис, кроме как по морю. Почему такая благородная молодая леди поселилась в столь отдаленной стране, остается неясным…]

В отличие от смутных воспоминаний о статье об Эмброузах, отрывок о разорванной помолвке герцога Дэвенпорта запечатлелся в ее памяти настолько отчетливо, что она могла воспроизвести каждый знак препинания.

Расторгнутая помолвка. Расторгнутая помолвка между Айлексом Дэвенпортом и Сесилией Клейтон.

Тилия ускорила шаги, снова вспомнив статью, которая тревожила ее мысли всю неделю, и которая всплыла в ее голове в тот момент, когда она потеряла бдительность.

Было очевидно, куда она направлялась. К этому фонтану. К фонтану на площади, где она ела мороженое с Айлексом Дэвенпортом неделю назад.

Она думала, что просто быстро идет, но прежде чем успела опомниться, уже бежала.

Только запыхавшись, Тиллия поняла, что происходит, и остановилась, не дойдя до места назначения.

Скамейка, на которой сидели она и Айлекс, уже была занята другой парой.

Она лихорадочно вертела головой из стороны в сторону, но не увидела никого, кто хотя бы отдаленно напоминал Айлекса Дэвенпорта, даже человека примерно такого же роста.

Но Тилия все равно долгое время оставалась на том же месте. Только после того, как пара, болтавшая на скамейке, ушла, она неловко подошла к ней.

Место, куда они бросили мороженое, теперь было идеально чистым. Единственное оставшееся пятно было на ее собственной туфле.

Осторожно присев на скамейку, Тилия уставилась на свой пожелтевший мысок, который она слишком долго откладывала, чтобы почистить, затем посмотрела в сторону фонтана, который давно перестал работать.

В отличие от неподвижной сцены перед ней, поток воды в ее памяти был ярким и сильным.

Интенсивные оттенки, которые, казалось, удерживали закат, капли, подпрыгивающие с освежающей прохладой - и то, и другое ожило в ней. Вместе с ними снова раздался голос, который она никогда не сможет забыть.

«Ты всегда делаешь меня несчастным. Именно в те моменты, когда я жду от тебя большего».

Чего, черт возьми, ты ждал!?

Услышав снова его невидимый голос, Тилия неосознанно подвернула ногу внутрь, словно пытаясь скрыть пятно на туфле.

Это он, а не она, заставлял людей ждать до такой степени, что это становилось жалким.

После долгого молчаливого наблюдения за неподвижным фонтаном Тилия поняла, что, сколько бы она ни ждала, рябь в ее сердце никогда не утихнет, как вода.

Поэтому она ушла.

Но ее шаги, когда она поздно возвращалась в свой высокий многоквартирный дом, были до смешного легкими, в отличие от обычного.

Чертов Норберт Карел.

Тилия стиснула зубы, глядя на рабочее место рядом с собой, нетронутое много дней и теперь покрывающееся пылью.

Он никогда никому не дает ни минуты покоя для размышлений.

Если он собирался уволиться, ему следовало хотя бы подать заявление. Разве то, что его дед - министр иностранных дел, делает его выше всех? Какой порядочный взрослый человек так увольняется с работы…?

Норберт Карел, который не появлялся на работе целую неделю, в конце концов был признан отсутствовавшим без разрешения.

Их начальница, которая, казалось, была готова закрыть на это глаза в течение нескольких дней, наконец, спустя неделю, доложила о нем вышестоящему руководству, и ответ последовал незамедлительно - освободить его стол.

Это часть была в порядке. На самом деле, было облегчением больше не видеть эту надоедливую рожу.

Пока работа коллеги, уволенного за халатность, не стала ее проблемой.

- Клерк Эмброуз! Вы всё ещё не нашли документ, который запрашивает офис Фюнскилле?

- Извините. Это не входило в мои первоначальные задания, поэтому мне сложно понять, где он находится…

- Я же сказала проверить везде, где он может быть! В офисе сказали, что срок истекает сегодня, сколько вы ещё будете тянуть?!

Да, да. Сглотнув проклятия, Тилия отложила документы, который её начальница только что назвала самыми срочными, и начала рыться на столе Норберта.

В случаях неожиданного увольнения поиск замены обычно занимает около трёх месяцев. Если работа действительно срочная, кого-то могут временно назначить в течение месяца, а то и недели, но начальница ни за что не пойдет бы на такие хлопоты ради нее.

Может быть, мне действительно стоит уехать в Акансис.

Одна лишь мысль о трех месяцах непрерывного хаоса заставила ее вздрогнуть, и, как по команде, в ее памяти возникло одно лицо.

В тот же миг рука Тилии застыла. Несмотря на тяжёлую работу, грёзы, не дававшие ей спать последние ночи, снова начали преследовать её.

Трепет. Её ресницы слегка дрожали, и она даже не заметила этого.

Если я поеду в Акансис, то…

- Клерк Эмброуз!

- Я ищу его.

Но эти грезы длились не так долго, как её бессонные ночи. Вернувшись к реальности криком начальницы Тилия ответила пугающе спокойным тоном и продолжила рыться в столе Норберта Карела.

Но…

«Где он, черт возьми?»

Его стол был завален хламом. Документа, о которой так кричала её начальница, нигде не было видно.

«Этот придурок вообще работал?»

Дойдя до предела своего раздражения, Тилия скомкала клочок бумаги, исписанный бессмысленными каракулями, и пробормотала что-то себе под нос.

- Неужели его там действительно нет?

Должно быть, это всё-таки было срочно. Альма Мартин с напряженным лицом сама подошла к столу, который Тилия обыскивала.

- Этот документ нужно сдать до трёх. Продолжайте искать. Вы уверены, что его там нет?

- Я уже несколько раз проверяла. Похоже, его здесь нет. Вы абсолютно уверены, что он был у клерка Карела?

- Конечно! Вы смеете теперь сомневаться во мне?

- Нет, простите, мэм. Я просто подумала, что стоит посоветоваться с вами, прежде чем осматривать его шкафчик. Поскольку он ушёл без предупреждения, его шкафчик, похоже, заперт. Можно ли взломать его, чтобы найти документ?

- Делайте что хотите! Он ушёл без разрешения - пусть подаёт в суд, если хочет, но это ему только навредит!

Начальница отдела, которая когда-то в ярости требовала документы не у того человека, снова вспылила и ушла прочь.

Тилия глубоко вздохнула и направилась к шкафчикам в задней части офиса.

Взломать шкафчик с его именем оказалось несложно. Достаточно было вызвать охранника и попросить его перерезать замок подходящим инструментом.

- Ого, какой толстый замок. Похоже тот, кто ушел без разрешения, скрывал что-то важное.

Охранник, попытавшийся несколько раз завязать дружескую беседу, ушел с угрюмым видом, а Тилия заглянула в шкафчик с бесстрастным лицом.

Здесь, что взорвалась бомба?

Она снова вздохнула, уставившись на кучу хлама, словно туда проник вор. Затем она протянула руку и начала вытаскивать вещи одну за другой.

Не этот документ. Не эта папка. И уж точно не эта копия удостоверения личности иностранца с приклеенной к нему жвачкой или странный документ, исписанный сверху донизу аканским шрифом.

Чем глубже она копалась в мусорной куче, тем больше становилось отвращение на ее лице, пока, наконец, она не заметила небольшую коробку, застрявшую в самой глубине шкафа, и достала ее.

Похоже, это личная вещь. Не стоит в ней копаться, верно?

Но она уже опустошила весь шкаф, а документ так и не был найден.

Не имея другого выбора, Тилия открыла коробку.

Она даже не хотела знать, что там внутри. С измученным лицом Тилия открыла крышку коробки и бегло взглянула на ее содержимое.

«…Что это?»

Но в тот момент, когда она узнала, что находится внутри, зеленые глаза, потускневшие от рутины, расширились. Увидев знакомый почерк, взгляд Тилии задрожал.

- Клерк Эмброуз?

- Да, мэм. Я сейчас ищу.

Тилия поспешно ответила на голос начальницы отдела, донесшийся с другого конца комнаты, дрожащими руками достала письма из коробки и быстро захлопнула крышку.

- Не нужно искать этот документ. Оказывается, он был у клерка Гарднера. Идите сюда и приступайте к заданию, которое я дала вам ранее.

В отличие от резкого тона, который звучал час назад, теперь начальница отдела отдавала приказы скучающим голосом.

- …Да, мэм.

Но у Тилии не было ни сил, ни времени злиться на нее, она просто встала, обнимая коробку, которую нашла в шкафчике Норберта Карела.

***

В обеденное время в офисе, опустевшем, словно во время отлива, было тихо.

Тилия, сославшись на плохое самочувствие, пропустила обед и сидела, тупо глядя на открытую коробку.

Она проверила несколько раз - больше не было места для отрицания.

Внутри были ее письма, которые, как она думала, были отправлены в Акансис.

Суровый твердый почерк, тщательно написанные адреса и содержимое - все это принадлежало ей.

Почему, черт возьми, они оказались в шкафчике Норберта Карела!?

Не осознавая этого, Тилия снова вытащила из коробки одно из своих писем, чтобы убедиться, и закусила губу.

Письма, проштампованные чётким почтовым штемпелем с датой, были адресованы не только Айлексу Дэвенпорту. Среди них были и те, которые она отправляла своей подруге Джуди Уэллс, от которой также не получила ответа и в конце концов перестала писать.

«Вы оба... я просто подумала, что вы разочаровались во мне и решили не отвечать».

После переезда в Онтароа, Тилия писала письма только двум людям.

Айлекс Дэвенпорт и Джуди Уэллс. Мужчина и женщина, каждый из которых оказал огромное влияние на её жизнь.

К своему стыду, Тилия начала наклеивать марки на конверты с домашним адресом своей подруги гораздо позже, чем начала писать письма Айлексу.

Чтобы оправдаться - потому что ее мысли были совершенно не в порядке. Но на самом деле она хотела написать только после того, как устроится на работу в консульство.

Джуди всегда смотрела на неё так, словно видела великого человека. Тилия хотела предстать перед ней не как провалившая тест-собеседование, а как сдавшая - гордо сдавшая. Вот почему. Вот и всё.

Но, возможно, для Джуди это звучало просто как оправдание.

Конечно, так и было. Она всё понимала. Кто не был бы обижен на друга, который четыре года в академии не говорил ни слова, а потом внезапно уехал в Онтароа, не сказав ни слова?

Поэтому, не получив ответа, Тилия расстроилась, но поняла. Она попыталась отправить ещё несколько писем, полных извинений, но, поскольку и они остались без ответа, она перестала писать длинные письма и стала отправлять только короткие поздравления с днями рождения.

Тогда она вела себя так, будто это ничего не значило, но, честно говоря, это опустошило её. Она чувствовала себя очень одинокой.

И теперь все письма, которые она написала, чтобы объяснить, почему ей пришлось так внезапно уехать - все они были здесь.

Ни одно письмо не пропало. Все письма, отправленные ею из Онтароа, лежали в этой не такой уж и большой коробке.

Хех. У неё вырвался слабый, ошеломлённый смешок.

Кому же, скажите на милость, я писала всё это время? Чего я ждала, с тревогой надеясь на ответы, которые никогда не придут?

И самое главное... почему эти двое, которые, возможно, ждали ее писем так же сильно, не получили тех чувств, которые она им посылала?

Почему? Кто? С какой целью? Когда она наконец сложила все воедино, её голова начала гореть.

Соберись, Тилия Эмброуз.

Но она отодвинула эмоции в сторону и заставила себя мыслить рационально.

Думай. Кому было выгодно поступить так со мной?

Ее острые зеленые глаза обратились к столу Норберта Карела, все еще заваленному бумагами.

Вероятнее всего, ответ был у Норберта Карела, который бесследно исчез.

Глаза Тилия похолодели, она закрыла их, снова открыла и встала, чтобы вернуться к своему столу.

Она обыскала все еще тщательнее, чем прежде, но в ящиках и на столе обнаружила лишь несколько странных каракулей - ничего полезного.

На всякий случай Тилия собрала каракули и на этот раз направилась к его шкафчику. Там она собрала все материалы, которые могли дать хоть какую-то зацепку, хоть малейшее доказательство, и вернулась на своё место.

Тилия, которая ранее игнорировала пустяковые квитанции и несколько загадочных записок с королевским гербом Онтароа, теперь тщательно их перебирала.

По правде говоря, с тех пор, как она получила предложение, она каждый вечер смотрела на форму заявления на перевод, думая над ним.

Неужели она действительно может уехать? Стоит ли воспользоваться этой возможностью, которая представилась так идеально, словно судьба?

Она хотела броситься, не раздумывая, но что-то вроде тревоги сдерживало её. Зловещее предчувствие останавливало её руку, подсказывая, что нужно еще немного подумать.

Но в тот момент, когда она обнаружила коробку - нет, в тот момент, когда она нашла внутри письма, написанные ее собственной рукой, импульс, овладевший ею, оказался сильнее тревоги.

Она вернется в Акансис.

Не просто для того, чтобы встретиться с тем, по кому она скучала, не просто для того, чтобы рассказать о своих чувствах, которые она так и не смогла выразить.

Чтобы раскрыть того, кто осмелился скрыться в тени и попытался преградить ей путь.

Она вернется на родину.

Тилия холодно рассмеялась, заметив неожиданное имя в документе, который, по-видимому, оставил Норберт Карел.

Странное трепетание пронзило ее грудь.

Это было новое нервное волнение - как будто спокойная жизнь, которую она только что обрела, могла вскоре быть разрушена, а она сама снова оказаться в водовороте событий.

***

Среди многочисленных домов, принадлежавших герцогу Дэвенпорту, только один мог соперничать по величию с главным поместьем. Единственный настоящий дом герцога: особняк Эссентинэ.

До поздней ночи в кабинете на верхнем этаже этого особняка всё ещё горел свет.

Среди глубоких теней мягкое свечение, проникающее сквозь темно-зеленые занавески, сияло, словно лунный свет за завесой облаков.

- Мисс Тилия Эмброуз подала заявку на перевод.

Кевин, стоя с невозмутимым спокойствием в кабинете герцога - кабинете, о котором все высшее общество только говорило, но который никто не видел, представил свой доклад.

- Она также уведомила своего арендодателя и уже купила билет на поезд до Акансиса.

- Какого класса она купила?

- Третьего класса.

Айлекс, сидя за большим столом и лениво читая документы, слегка нахмурил лоб.

- Я сообщу агенту, которого мы разместили в Онтароа, что билеты первого класса до места перевода будут предоставлены только тем, кто подавал официальный запрос.

Кевин быстро отреагировал, заговорив первым.

- Кроме того, мы предложим временное жилье в рамках льгот для сотрудников, чтобы помочь им адаптироваться к новому рабочему месту.

- Что касается жилья, то тут все в порядке.

Айлекс мягко оборвал его.

- Даже нет необходимости бронировать отель.

Услышав эти слова, Кевин замолчал. Взгляд Айлекса в этой странной паузе стал более острым.

- Извините. Я исправлю это.

Прочитав чуткость во взгляде своего начальника, Кевин еще раз поклонился и продолжил свой доклад.

После того как долгая дискуссия закончилась, и помощник ушел, Айлекс медленно поднялся и подошел к окну.

Отодвинув темно-зеленые шторы, он увидел слабо освещенный сад и пустую дорогу за ним.

Всё ещё опираясь на стол, Айлекс спокойно обрезал кончик сигары и закурил. Дым клубился вокруг него, словно туман, а острые серо-голубые глаза, отточенные, как клинки, слегка смягчились.

Но даже когда он глубоко затянулся, порыв не утих. В конце концов, Айлекс в раздражении отбросил едва выкуренную сигару и направился в комнату Тилии.

Комната, которая вскоре обретёт своего законного обитателя, не была обустроена рядом со спальней Айлекса, как изначально планировалось. Вместо этого она заняла личное пространство герцога.

Айлекс медленно оглядел то, что когда-то было его спальней, а теперь превратилось в гостевую комнату.

Он уже несколько раз проверял это место. И всё же, словно слуга, боящийся выговора за упущенную деталь, он снова осмотрел комнату.

В спальне было всего несколько украшений - ничего слишком большого или вычурного. Узоры на обоях были простыми, но регулярно повторяющимися, что создавало ощущение красоты.

Шторы были из мягкого полупрозрачного шифона. Постельное белье изготовлено из очень мягкого материала …

Наконец Айлекс поправив подушку, отступил назад с расслабленным выражением лица.

Этого достаточно. На этом этапе этого будет достаточно, чтобы все выглядело прилично.

Разглаживая складки, образовавшиеся во время осмотра постельного белья, Айлекс представил, как она лежит здесь и мирно погружается в сон.

Фантазия, ставшая практически частью его повседневной жизни, продолжала разрастаться до невероятных размеров. В конце концов, она заставила его облизнуть губы и дёрнуть шнур прикроватного звонка.

- Вы звали, сэр?

Стоя у открытого окна для проветривания, Айлекс отдал приказ нервной горничной, прибежавшей по вызову строгого хозяина.

- Положите на кровать две подушки.

***

Три года жизни в Онтароа уместились в нескольких коробках для переезда.

Так скудно. Тилия оглядела комнату, опустевшую всего за день, а затем пересчитала деньги, которые сняла в банке.

Тем не менее, она сэкономила больше, чем ожидала. Этого должно было хватить, чтобы найти комнату такого же размера в Акансисе.

Почувствовав некоторое облегчение, Тилия начала упаковывать оставшийся багаж, чтобы отправиться на поезд.

Она слышала, что на новом посту есть служебное жилье, но не ожидала, что ей разрешат там поселиться.

В конце концов, причина, по которой она не смогла жить в новом консульском жилье в Онтароа, была абсурдной.

Несмотря на то, что она соответствовала требованию близости к месту работы, ей отказали, поскольку она не смогла получить рекомендацию от консульства.

Вспомнив прошлое, Тилия криво улыбнулась.

Подобная ксенофобская культура, возможно, всё ещё там сохранилась. Хотя Акансис был её родным городом, в отличие от Онтароа…

«Однако, надо ехать, не ожидая много».

Тилия собралась с духом и крепко сжала ручку своего потертого чемодана.

***

Благодаря редкой щедрости консульства, предоставившего ей билет на поезд первого класса, поездка в Акансис была комфортной.

Тилия, которая когда-то плакала как ребенок, проезжая мимо этих самых пейзажей, теперь наблюдала за ними со спокойным лицом взрослого человека.

Сначала она нашла скромную гостиницу и оставила там свой багаж.

- Как долго вы планируете здесь оставаться?

- Примерно… неделю.

Поскольку перевод по расстоянию был практически эквивалентен зарубежной командировке, консульство предоставило ей двухнедельный период адаптации.

«Недели должно хватить, чтобы уладить кое-какие дела и найти жильё» - подумала Тилия, на всякий случай добавив для дружелюбного хозяина гостиницы.

- Если я останусь здесь дольше, чем на неделю, я сообщу вам об этом за три дня до выезда.

- Да, пожалуйста! Вот ваш ключ. Запасной должен быть на тумбочке в номере.

Быстро осмотрев комнату, Тилия слегка умылась и вышла.

Пейзаж ее родного города, который она увидела спустя три года, не изменился.

Хотя появились новые здания и открылись незнакомые магазины, по сути это место оставалось тем же, которое она знала.

Прежде всего, то, как люди одевались, на каком языке они говорили - все было знакомо.

Тилия, сама того не осознавая, почувствовала себя комфортнее и села в дилижанс.

Ей хотелось попробовать и проверить многое, но одна задача была важнее всего остального.

Запомнив адрес больницы, который она легко нашла, Тилия со спокойным выражением лица посмотрела в окно.

***

- Брэдли Эмброуз... Он в отделении А, палата 403.

Персонал больницы Святой Марии, куда был госпитализирован ее отец, был неизменно груб.

Тилия, невозмутимо шла по обшарпанному больничному коридору в поисках палаты своего кровного родственника.

- …Отец.

Место, где лежал человек, потерявший все, представляло собой палату, рассчитанную на двадцать человек.

Пришедшая навестить его с пустыми руками, Тилия молча посмотрела на изможденное лицо отца.

Его некогда яркие черты лица, заставлявшие трепетать сердца многих женщин, померкли под бледностью болезни, а густые волосы, которыми он всегда гордился, исчезли более чем наполовину.

И дело было не только в его волосах и жизненной силе. Глядя в зелёные глаза, из который, казалось, высосали всю волю к жизни, Тилия тихо проговорила:

- Отец, я здесь.

При этих словах его взгляд, до сих пор пусто устремленный в пространство, медленно переместился на нее.

В этот момент Тилия увидела это.

Странная надежда зарождается в глазах пациента, погруженного в отчаяние.

Желание жить, которое, как она думала, полностью исчезло, начало снова проступать в его пустом взгляде.

Как смешно.

Тилия с презрением посмотрела на отца, который начал издавать странные звуки, бесконтрольно пускать слюни и заикаться:

- Э-э-э.

Даже в этом жалком состоянии эти глаза всё ещё видели в ней кусок мяса, который можно продать. Как собственность, которая обогатит и поддержит его жизнь.

Его мысли, его жадность были настолько очевидны, что Тилия не смогла сдержать смех.

Тем временем Брэдли продолжал тянуться к ней, отчаянно пытаясь что-то сказать.

- Хотите что-то сказать, отец?

Барон что-то отчаянно крикнул, но для ушей Тилии это прозвучало как визг свиньи.

Внезапно она вспомнила тот день в детстве, когда она так его боялась, что в итоге обмочила юбку.

Когда она была такой маленькой, что не могла даже дотянуться до его талии, его летящие удары ногами и громовые крики, от которых у нее звенело в ушах, были для нее страшнее адского молота.

Если бы я только знала тогда. Тилия выдохнула с лёгкой горечью.

Ее отец был всего лишь пугалом, которое через три года превратилось в месиво. Не было никакой необходимости бояться его. Не больше, чем бояться утонуть в пустыне.

- Эх, эх, эх…!

Зрелище перед её глазами было настолько жалким, что даже желание отомстить улетучилось. Тилия посмотрела на отца, дико кричащего, с отсутствующим выражением лица и равнодушно заговорила.

- Вы помните, отец? Когда я была маленькой, вы меня часто били.

- …Э! Э!

- Но знаете что?

Тилия тихо прошептала мужчине, который теперь барахтался, как умирающая рыба.

- Ваши удары тогда. Они не причиняли мне ни капли боли.

Затем она подняла руку и ударила Брэдли по лбу - достаточно сильно, чтобы издать резкий звук.

- Т-ты…!

Зрачки Брэдли Эмброуза расширились ещё больше, когда он попытался что-то сказать, но затем он понял, что произошло и начал извиваться, словно у него случился припадок.

- Ой.

Тилия слегка прикрыла рот, словно в шоке от ужасного зрелища и позвала медсестру.

- О, Боже, вот он снова.

Медсестра, прибывшая медленно, открыто ругалась даже в присутствии опекуна пациента, прижимая тело Брэдли к кровати.

- Эх, эх! Эх…!

- Не двигайтесь, ваша светлость. Вы действительно хотите сегодня оказаться в морге?

Под отчаянные крики отца и гневные ругательства медсестры Тилия вышла из больничной палаты со спокойным лицом.

Она больше никогда не вернётся в эту палату. Она собственными глазами убедилась, что ее отец не подлежит выздоровлению. Она с уверенностью подтвердила, что может оставаться в Акансисе.

- Здравствуйте. Я пришла оплатить неоплаченные счета за лечение.

И все же, несмотря на то, что ее отец теперь был бессильным призраком, который больше не мог ей помешать, Тилия должна была выполнить хотя бы эту минимальную обязанность.

Это был не долг перед ним, а обязанность, наложенная обществом. Она совершенно не могла позволить неоплаченному больничному счёту поставить под угрозу её продвижение по службе.

- Пациента зовут Брэдли Эмброуз. Не могли бы вы проверить, пожалуйста?

В отличие от медсестёр и сиделок, поведение сотрудников отдела выписки счетов было не таким уж плохим. Одна из сотрудниц, уточнив имя достаточно вежливым тоном, в недоумении склонила голову.

- Брэдли Эмброуз, вы сказали…? Задолженности нет. Все оплачено в полном объеме.

- Оплачено полностью?

Тилия слегка нахмурилась, выражение ее лица говорило, что это не может быть правдой.

- Не могли бы вы перепроверить? Брэдли Эмброуз из отделения А, палата 403. Вот как это пишется.

Она даже написала имя на листке бумаги, просто чтобы убедиться, но ответ был тот же.

- Да, это определённо Брэдли Эмброуз из A403. Ни разу не было просрочек платежей - он всегда платит вовремя.

Невозможно. Несмотря на твёрдый ответ, Тилия посмотрела на сотрудницу с явным скептицизмом.

Пенсия её отца, выплачиваемая по минимальной ставке, должно быть, закончилась ещё в прошлом году. Если бы её хватало на оплату больничных расходов, Джордж Эмброуз не оставил бы ее…

- Не могли бы вы проверить это для меня?

Пока Тилия стояла там, явно подозревая ошибку, сотрудница, пытаясь помочь, вытащила запись об оплате.

Увидев, что вся сумма действительно была выплачена, Тилия спросила немного обеспокоенным голосом:

- Тогда… можно ли узнать, кто произвел оплату?

- Ну, если только это не был законный опекун, мы обычно не знаем… О, подождите. Похоже, оплата была произведена чеком, так что мы, возможно, сможем установить плательщика. Посмотрим… итак, человек, оплативший больничный счёт, это…

***

- Куда, мисс?

Тилия взяла наёмную карету, а не дилижанс, у входа в больницу. На вопрос кучера она не смогла ответить сразу и просто смотрела в пространство.

Если бы это было возможно, она бы предпочла более дешёвый дилижанс. Но её пункт назначения находился в престижном районе, где большинство дилижансов не высаживали пассажиров.

- Мисс?

Кучер снова спросил с недоумением. Но даже на это Тилия не ответила, лишь крепче сжав переплетенные руки.

«Посмотрим… итак, человек, который оплатил больничный счёт, это…»

Мягкий голос кассира, с которой она разговаривала ранее, снова раздался в ее ушах.

«А, это был герцог Дэвенпорт. Теперь, когда я увидела, я вспомнила. Помощник герцога приходил платить каждый месяц. Он был довольно красив. Полагаю, вы с ним не знакомы?»

- Мисс, серьезно!

Когда голос женщины, пронизанный грубым любопытством, вновь раздался в памяти, грубый тон кучера наконец прервал ее размышления.

- Вы похожи на прекрасную молодую леди, которая только что услышала плохую новость в больнице.

Вздрогнув, словно очнувшись ото сна, она подняла голову. При виде её бледного лица голос кучера слегка смягчился.

- Всё же, если вы сели в карету, вам нужно сказать, куда вы направляетесь. Куда, мисс?

- Прошу прощения. Пожалуйста, отвезите меня в поместье герцога Дэвенпорта.

- Герцога Дэвенпорта? Вы там работаете горничной?

Тилия проигнорировала попытку кучера завязать светскую беседу и крепче сжала сцепленные руки.

За окном дешевой, трясущейся наемной кареты проплывал город.

Ее родина, куда она вернулась после столь долгого отсутствия, ничем не отличалась от прежней.

Благородные дамы и господа, разодетые в пух и прах. За ними прятались нищие попрошайки. Те, кто мог позволить себе смотреть на мир с добротой, и те, кому приходилось терпеть злобу, чтобы выжить.

Наблюдая за уличными сценами, словно отлитыми по одному образцу, Тилия постепенно восстанавливала дыхание.

Она вернулась в Акансис. Но не в прошлое.

Мир остался прежним, но ее сердце изменилось.

Вспомнив о сожалениях, которые она снова и снова прокручивала в голове на протяжении последних трех лет, глаза Тилии засияли решимостью.

Теперь она поняла свои чувства. Она знала, что ей нужно сделать, чтобы избежать сожалений.

Даже если бы всё остальное осталось прежним, её решимость изменилась. И поэтому результат будет иным.

С твердой решимостью, со слегка румяными щеками, Тилия наблюдала за проносящимся мимо пейзажем.

***

- Ваша светлость, сообщили, что мисс Тилия Эмброуз прибыла в главную резиденцию.

Айлекс услышал это от Кевина, когда занимался документацией в офисе поместья Эссентинэ.

После того, как было решено, что Тилия будет жить в пристройке, большую часть его вещей перевезли туда. Естественно, документы и предметы, необходимые для работы, также были перенесены в офис во флигеле, что сделало его более комфортным рабочим пространством, чем главная резиденция.

Не глядя на взволнованного Кевина, Айлекс ровным голосом спросил:

- Она прибыла в главный дом?

- Да, пришёл дворецкий из главной резиденции и доложил, что мисс Эмброуз в настоящее время ждёт Вашу светлость в гостиной.

Значит, она действительно пошла в больничную палату барона и в итоге проверила платёжные документы. Именно поэтому он и поручил Кевину доставить чеки именно туда.

- Дворецкий ещё не ушёл. Может, сказать мисс Эмброуз, что вы в пристройке, и попросить её подождать ещё немного?

- Не нужно.

Айлекс сухо отреагировал на быстрое предложение Кевина и снова взял ручку, чтобы подписать документ, который он просматривал.

- Она может подождать. Не нужно суетиться.

- Ваша светлость, это не поле для подписи.

Услышав вежливое замечание, Айлекс отложил ручку и молча посмотрел на него.

- Я знаю.

- ……

Но он уже не знал.

- Да. Это была моя ошибка. Прошу прощения, Ваша Светлость.

Хотя на его лице явно читались дерзкие мысли, роившиеся в голове, помощник искренне поклонился, притворяясь, что всё в порядке. Решив проявить великодушие, Айлекс окончательно отложил ручку и поднялся со своего места.

- Приготовьте карету.

Айлекс спокойно поправил галстук и отдал приказ.

- Я скоро спущусь.

- Мне принести духи?

Помощник, не в силах избавиться от привычки быть слугой, спросил нетерпеливым голосом.

- Я также купил флакон того аромата, на котором вы дольше всего задержались, когда на прошлой неделе приходил парфюмер. Он хранится в шкафчике с парфюмерией, так что если скажете, я немедленно его принесу…

- Кевин.

Айлекс тихонько предупредил помощника, который явно был слишком взволнован.

- Достаточно.

- Да. Приношу свои извинения.

Быстро сообразив, помощник снова поклонился и тихо вышел из комнаты.

Айлекс еще немного постоял перед зеркалом, затем медленно открыл ящик, достал хранившийся там флакон духов и распылил ровно столько, чтобы запах не был слишком резким.

Зачем помещать этот аромат в духи и распылять его?

Вспомнив предыдущие слова помощника, Айлекс тихонько усмехнулся.

Вскоре он встретит женщину, которая обладает настоящим ароматом.

Смакуя в памяти неповторимый аромат Тилии, который ему предстоит почувствовать, Айлекс облизнул губы и поставил флакон на место. В последний раз взглянув в зеркало, он вышел из дома уверенным, широким шагом.

***

- Мы прибыли.

Путь от Эссентинэ до главной резиденции Дэвенпортов не занял много времени.

Айлекс, которому этот короткий путь показался слишком долгим, посмотрел на свой дом с несколько напряжённым выражением лица. Солнце заливало вершину величественного особняка почти чрезмерно ярким светом.

Он видел это место тысячи, даже десятки тысяч раз, но сегодня оно показалось ему странно незнакомым. Возможно, потому, что теперь здесь обитал кто-то слишком важный.

Чувствуя, что его нервы на пределе, Айлекс направился в гостиную.

Проходя по длинному коридору, плотно заставленному украшениями, которые бывший герцог выставлял напоказ ради демонстрации своего богатства, Айлекс повторил клятву, которые он повторял бесчисленное количество раз в карете.

Будь равнодушным. Она, вероятно, уже догадалась о твоем интересе к ней, поэтому можно немного признать это, но постарайся не быть слишком жадным. Чтобы любой ценой снизить её бдительность.

Всякий раз, когда за последние три года реальность казалась невыносимо ужасной, Айлекс размышлял и размышлял снова и снова с сердцем аскета.

О том, как безопасно проникнуть в сердце Тилии. О том, как выглядеть человеком, с которым можно спокойно общаться.

В какой-то момент он осмелился надеяться, но поскольку она ни разу с ним не связалась, стало ясно, что она по-прежнему смотрит на него так же, как и на других мужчин.

Самый простой способ ослабить защиту Тилии - вести себя как Джуди Уэллс.

Как и многие чрезмерно умные люди, Тилия предпочитала открытых, честных и искренних людей.

Но именно по этой причине - по той причине, по которой ей нравились такие люди - Айлекс не мог выбрать этот путь.

Быть честным в своих чувствах? Это верный способ получить удар ножом.

Он мог это гарантировать. Если Тилия когда-нибудь узнает, что он чувствует на самом деле, она в ужасе отшатнётся и сбежит.

Даже если бы существовала крошечная вероятность, что она к нему привяжется, это предсказание всё равно сбудется. Учитывая её, казалось бы, прямолинейные взгляды на близость, это была область, которую ей ни в коем случае нельзя было раскрывать.

…Возможно, он мог бы намекать на это, понемногу.

Запихнув грязную мысль обратно за пояс, Айлекс посмотрел вперед, на дверь гостиной, которая теперь была всего в нескольких шагах от него.

Самый простой и лёгкий вариант был исключен. Поэтому он выбрал следующий по эффективности.

Он применит ту же стратегию, которая уже однажды принесла успех.

Хотя тогда сыграла роль уникальная ситуация с побегом из семьи, однажды Айлекс сумел остаться рядом с Тилией.

Если он вернет себе прежнее поведение, это не должно быть слишком трудным. Тилия Эмброуз, что бы ни говорили, возводила высокие стены по отношению к окружающим, особенно к мужчинам. Лучший способ снизить их это показать: «Я к тебе равнодушен и не представляю опасности».

Да. Замедлив шаг, Айлекс вновь утвердился в своей решимости.

Наоборот, ситуация улучшилась. Препятствия были аккуратно устранены, а количество доступных ресурсов только увеличилось.

Прежде всего, он изменился. Он сам это чувствовал. Он вырос. Он больше не был незрелым мальчиком, тонущим в собственных эмоциях.

И поэтому…

«…Знаешь что, Айлекс Дэвенпорт? Тилия Эмброуз тебя презирает».

Слова, которые однажды произнесла Сесилия Клейтон, никогда не станут реальностью.

Наконец, остановившись перед дверью, Айлекс успокоил свое прерывистое дыхание, положил руку на ручку, без колебаний повернул ее и смело шагнул внутрь.

Окутанная полуденным солнцем, Тилия Эмброуз сидела на красном бархатном диване в гостиной.

Её руки, аккуратно сложенные на коленях, контрастировали со слегка повёрнутой головой. Айлекс быстро заметил, что она смотрит на портрет на стене.

Это была семейная картина, о существовании которой он забыл до этого момента.

Обычный портрет родителей, за которыми стояли их пухлые дети - Тилия смотрела на него, словно на какое-то завораживающее существо. Настолько пристально, что даже не заметила его появления.

А Айлекс, в свою очередь, просто стоял и безмятежно наблюдал за ее сосредоточенным профилем.

Тилия Эмброуз ничего не сделала. Она не встретилась с ним взглядом, не издала ни звука.

Она просто существовала. Как бесчисленные украшения, заполняющие коридор. Как портрет, на который она сейчас смотрела.

И все же, одним своим существованием эта женщина подавляла его.

В тот момент, когда он по-настоящему осознал, что она вернулась, Айлекс почувствовал, как последние три года его жизни рушатся, словно песчаный замок под натиском волны.

Все клятвы, данные им по дороге сюда, маска, которую он так старательно носил - всё это не имело значения. Тилия, просто сидя здесь, превратила его в семилетнего мальчика, который наступал на пауков и убивал их.

Все вернулось к началу.

Как человек, бессильный перед величием природы. Как все цивилизации, неизбежно исчезающие под натиском времени.

Он потерял все эти три года и стал ни кем иным как мальчишкой, который впервые влюбился.

- Ой…

Тилия быстро поняла, что кто-то вошёл в комнату. Запоздало почувствовав чьё-то присутствие, она повернула голову и встретилась взглядом с ним, который всё ещё стоял, молча держась за дверную ручку.

Айлекс заметил, как в этих ярких зелёных глазах вспыхнуло изумление, словно в них царила вся свежесть мира. Затем удивление сменилось замешательством.

- Если ты уже здесь, ты мог бы что-нибудь сказать.

Только после того, как она заговорила с немного неловким выражением лица, Айлексу удалось взять себя в руки.

Поспешно собрав осколки маски и приложив их обратно к лицу, он вошёл в комнату. В этот момент горничная, по-видимому, ожидавшая снаружи, поспешила в комнату, поставила поднос с чаем и выпечкой и вышла.

Между ними, сидевшими за столом, в воздухе витал слабый, горьковатый запах чая.

Но Айлекс совершенно не чувствовал аромата тщательно подобранной смеси. Все его чувства были сосредоточены исключительно на Тилии.

Только на ее величественном присутствие, заполнявшем большую гостиную, словно сила природы.

В тот момент, словно она хотела убежать, Тилия осторожно поджала ноги внутрь.

Только тогда Айлекс понял, что ей не удобно от этой тишины, что его присутствие выбивает ее из колеи.

Обещания, которые он забыл, как только вошел, всплыли с поразительной ясностью.

- …Итак.

Сделав голос спокойнее, он заговорил тоном, который не выдавал ни одного из его истинных чувств.

- Зачем ты сюда пришла?

Вопрос, заданный холодно, прозвучал в сопровождении искоса брошенного на неё взгляда. Даже ему самому это показалось неприятным, но она, казалось, не смутилась.

- Я пришла, потому что мне есть что сказать.

Глядя ему прямо в глаза, она произнесла это со спокойным выражением лица.

- …И что ты хочешь сказать?

Если ты собираешься снова поздравить меня, забудь об этом. Айлекс, тихо бормоча себе под нос, пристально смотрела на свои руки, спокойно лежащие на коленях.

- Я ходила навестить отца в больнице.

Тилия, выглядела слегка нервной, затронув тему, которую он ожидал.

- Я узнала, что счета за больницу оплачивает семья Дэвенпорт.

После этого она на мгновение замолчала, а затем, как он и предполагал, произнесла вслух.

- Тебе не нужно за это платить. Я верну тебе деньги.

Её выражение лица, её тон - всё было именно так, как и ожидалось. Не было причин для разочарования.

И все же Айлекс почувствовал, как его плечи теряют силу.

Внезапно он почувствовал себя опустошенным. Чувство разочарования, похожее на летаргию, охватило его полностью.

- …Забудь об этом.

Айлекс уже знал источник этого разочарования, охватившего его тело.

Оно исходило от предчувствия.

От уверенности в том, что эта тщательно забаррикадированная женщина никогда не разрушит стены, которые возвела против него, и что он, несмотря ни на что, никогда не сможет остановить эту безжалостную неразделенную любовь.

- Деньги вообще не имеют значения.

- Сколько бы это ни стоило, будет правильно, если я заплачу.

В глазах Тилии не было ни малейшего колебания, она ответила твердо.

Внезапно его охватило чувство дежавю.

Чувство, которое он испытывал каждый раз, когда останавливался перед почтовым ящиком, зная, что он будет пуст, словно олицетворял ее мысли о нем.

Даже признавая, что его усилий оказалось недостаточно, чтобы достучаться до ее сердца, он все равно не мог не чувствовать себя уязвленным ее равнодушием, чувствуя себя маленьким и незначительным.

Теперь та же пустота подступала к горлу, и все начало вызывать тошноту.

Сколько еще ему придется находиться за чертой, проведенной Тилией?

Он выдержал три года не ради подобных споров. Он не для того пачкал руки кровью, чтобы произносить подобные слова.

Самоироничный смешок вырвался из его уст. Он почувствовал, как Тилия слегка вздрогнула, взглянув на него.

- …Это деньги, которые тебе не нужно платить.

Даже несмотря на это она все равно не уступила.

И даже когда он почувствовал легкую вспышку раздражения, Айлекс в очередной раз поймал себя на том, что его беспомощно привлекает то, насколько неподдельным было ее упрямство.

Вот почему. Потому что он понял, что эта безнадёжная, неразделённая любовь будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

- Итак. Как ты думаешь, почему?

Он пробормотал, что устал от этого, но знал, что как только она уйдет, он будет цепляться за ее запах, оставшийся в этой комнате, словно голодный зверь.

- Как ты думаешь, почему я продолжал оплачивать счета за больницу бездомного, когда это должно было быть твоей обязанностью?

Айлекс не смог сдержать резкости в голосе, теперь испытывая ее на прочность.

- Что ты думаешь, почему, Тилия?

Услышав этот вопрос, она сжала губы. Тревожно, словно по привычке, она опустила длинные ресницы и прикусила губу.

Айлекс, не отрывая взгляда от медленно краснеющей кожи, позволил себе жестокую улыбку.

- Ты должна знать. Ты умная. Тилия Эмброуз.

- ……

- Ты действительно не знаешь, почему я это сделал?

Он признал это. Это была явная ошибка. Он не хотел так давить на нее. Он не хотел, чтобы их встреча в Акансисе была такой.

- Достаточно.

Если так продолжится, Тилия испугается и убежит, это будет худшим исходом. Айлекс понял, что несправедливо проецирует на неё своё разочарование в себе, и уже собирался встать…

- …Нет.

Тилия, которая все это время кусала губы и молчала, наконец медленно открыла рот.

- Я знаю.

Их глаза встретились - зеленые и пронзительные.

- Я знаю, почему ты это сделал.

В этот момент Айлексу показалось, будто эти острые зеленые глаза пронзили все его существо.

Начиная с бессонных ночей юности, когда он тосковал, пиная подушку, и до недавних дней, когда он цеплялся за крупицу надежды на совместное будущее, балансируя на самом дне – ему казалось, что она знает все.

Он больше не помнил ни горечи, ни разочарования, которые сопровождали долгую безответную любовь.

В комнате, залитой ярким солнечным светом, он мог чувствовать только запах Тилии.

Неужели он опьянел от того запаха, которого так отчаянно жаждал?

Айлекс не мог отделаться от ощущения, что она обнажила его сердце.

Он не мог отделаться от ощущения, что больше не был для нее посторонним - теперь он был исключением из правил в пределах ее границ.

Его губы пересохли, словно он стоял под палящим солнцем. Сам того не осознавая, Айлекс провел языком по пересохшим губам.

И тут это произошло. Зеленые глаза, которые пристально смотрели на него, не избегая взгляда, коснулись его губ, как будто их тянуло к ним.

Как только ее взгляд упал на его влажные губы, он почувствовал, что его глубочайшая тоска, скрытая до сих пор, вырвалась на поверхность.

Три года жара, застоявшегося и мутного, вылились в лихорадочный бред.

В иллюзию, что, возможно, она тоже хочет его. Что, возможно, она тоже с нежностью вспоминает те ночи, когда они гуляли вместе. Надежда мерцала в его голове, словно галлюцинация.

Или, может быть, это был вовсе не бред.

Пытаясь выровнять дыхание, Айлекс снова облизнул губы. Взгляд Тилии, снова проследившей за его языком, внезапно испуганно отпрянул.

Её опущенные густые ресницы дрожали. Изгиб уха, видневшийся из-под собранных волос, покраснел.

Наблюдая за переменами в женщине, которую он так жаждал, и которая сидела перед ним, Айлекс задрожал.

Так вот в чём дело. Осознание пронзило его, словно молния.

Какое бы одиночество ни привлекло к нему эту женщину, какое бы недоразумение ни заставило ее влюбиться в него...

Теперь стало ясно, что, в отличие от прежнего, Тилия Эмброуз признала в нем мужчину.

В тот момент, когда он это осознал, в нем вспыхнул ни с чем не сравнимый жар.

Ему казалось, что его тело вот-вот сгорит от высокой температуры. Брюки стали невыносимо тесными. Разум существа с гениталиями, неизбежно подчиняется инстинктам; как бы он ни настаивал, что это чистая любовь, в конце концов он не мог не ответить физическим возбуждением.

«Сдержись».

Но Айлекс прикусил внутреннюю сторону рта, пока плоть не порвалась, подавляя желание подбежать и поцеловать ее прямо сейчас.

«Терпи, Айлекс Дэвенпорт. Несмотря ни на что».

То, что она вытащила один кирпич из стены, которую возвела, не означало, что она даёт разрешение на близость. Напротив, возросшая вероятность заставляла его быть ещё осторожнее. Это был одновременно и шанс, и риск.

Он станет ее возлюбленным, ее мужем - что бы там ни говорили.

Айлекс Дэвенпорт начал понимать себя. Он больше не мог довольствоваться тем, чтобы быть ее удобной отдушиной или приличным репетитором по иностранному языку.

Что бы ни говорили, он хотел быть рядом с ней. Не просто ходить рядом с ней по ночам или по безлюдным переулкам…

Быть рядом с ней, прогуливаясь вместе по улице, усыпанной цветами, когда на нее льется солнечный свет.

Грандиозный план, на достижение которого, казалось, уйдет целая жизнь, теперь был так близко. Он не мог отказаться от всего этого только потому, что не мог себя контролировать. Он не собирался становиться каким-то дураком, который набросится на неё, возбуждённый, даже без кольца или букета.

- …Зная все это.

Едва подавив подступивший к горлу ком, Айлекс потер длинными пальцами покрасневшие глаза и пробормотал, словно вздыхая:

- Ты все равно пришла.

- …Конечно я пришла.

Но, похоже, Тилия даже догадывалась о причине, по которой ему пришлось закрыть глаза. Словно человек, за три года забывший об опасности, она тихо пробормотала:

- Знаешь, зачем я сюда пришла?

При этих словах рука Айлекса, закрывавшая глаза, слегка опустилась. Сквозь пальцы свирепый взгляд пронзил напряжённое лицо женщины.

- Зачем?

- ……

- Зачем ты пришла?

Хочет ли она, чтобы её раздели догола и сожрали, вот что он спросил, но ответа не последовало. Её губы разошлись, словно для того, чтобы заговорить, но она колебалась.

Не осознавая, что это зрелище еще сильнее разожгло пламя страсти в мужчине.

Тилия продолжала бормотать, не замечая, как пересохшие внутренности Айлекса трескаются от сухости. Когда её губы, двигаясь безмолвно, заставили Айлекса представить себе нечто совершенно иное, он тихо выругался и закрыл лицо рукой.

- На сегодня хватит, иди домой.

Это был поистине его предел. Он слишком долго сдерживался. Любой другой на его месте, увидев такой пир, устроенный спустя три года, не смог бы сохранить рассудок.

- Если ты останешься дольше, я могу…

- Я пришла, потому что хотела тебя увидеть.

Он пытался сдержаться.

Он действительно этого хотел.

- Я… я тоже по тебе скучала…

В конце концов, именно ты толкаешь меня в пропасть.

Какое безрассудство. Пробормотав что-то про себя, Айлекс опустил руку. А затем он посмотрел прямо на Тилию, чьё лицо теперь так раскраснелось, что, казалось, вот-вот лопнет.

В тот момент, когда она, несмотря на смущение, смотрела ему прямо в глаза, он понял, что она проявила небывалую смелость, которую, вероятно, никогда в жизни не проявляла, чтобы произнести эти слова...

Вся земля наклонилась к ней.

Гравитация притянула к ней все: мебель, диван, чашки.

Так что у него, действительно, не было выбора.

Он не виноват, что его тело опрокинулось в ее сторону. Что желание, которое он с таким трудом удерживал, рухнуло на неё.

- Кьях…!

В одно мгновение его тело оказалось поверх ее.

Лицо, которое он жаждал увидеть вблизи, к которому почти сходил с ума от желания прикоснуться, теперь было прямо перед ним.

- Ч-что ты делаешь…ммф.

Прижав ее к себе всем своим весом, Айлекс обхватил ее разгоряченную щеку.

Их губы поспешно встретились. От неловкого порыва их зубы стукнулись, но если бы у него хватило самообладания об этом беспокоиться, он бы вообще не поцеловал её.

- Ннгх…

Когда она перестала сопротивляться и обняла его, Айлекс взобрался на нее и глубоко вонзил свой язык в ее маленький рот.

Наслаждение настолько сильное, что, казалось, каждый волосок на его теле встал дыбом, поглотило все его чувства.

Даже дыхание, которое он вдыхал, было сладким на вкус. Медленные движения её языка дразнили. Хотя они касались друг друга, хотя они были связаны, желание овладеть ею заставляло его чувствовать, что он вот-вот потеряет рассудок.

Айлекс посасывал язык Тилии, ощупывая ее свободной рукой.

Ему хотелось прикоснуться к тёплой, мягкой коже, а не к этой громоздкой ткани. Он хотел не прикосновения ткани к ткани, а прикосновения кожи к коже.

- Хх, подожди…

Поглощая даже ее прерывистое дыхание, Айлекс втиснул свои бедра между ее.

Его уже набухший член пульсировал, готовый вот-вот лопнуть. Крепко прижав его к её влажной промежности, прикрытой слоями ткани, он неистово целовал её шею.

- Хмм…

Облизывая линию ее шеи, спускаясь ниже он тихо выругался, так как ее одежда мешала ему.

Может, просто разорвать эту чёртову ткань? Но когда он увидел, как Тилия отвернулась в сторону, прерывисто дыша, его агрессия немного поутихла.

Вместо того чтобы разорвать ее аккуратную блузку, Айлекс вцепился в нее зубами.

- Ахк!

В тот момент, когда он укусил ее за грудь, она вздрогнула от неожиданности.

Айлекс прикусил сквозь ткань то место, где должен был находиться сосок, наблюдая за её реакцией. Она тяжело дышала, но не испытывала боли.

Воодушевленный этим, он прижал язык к месту, теперь уже пропитанному слюной, одновременно медленно приподнимая ее юбку.

Хотя ему нравились изгибы её чувственных ног, чулки его раздражали. Было бы не плохо их порвать. Нет, пожалуй, лучше оставить только чулки.

Как раз когда он засунул руку ей глубоко под юбку, представляя, как она стонет под ним, одетая только в белые чулки...

- Гхф.

Женщина, которая до этого краснела и качала головой, вдруг широко раскрыла глаза и начала яростно сопротивляться.

Что за чёрт? Конечно, Айлекс, уже почти обезумевший, не собирался мириться с таким сопротивлением.

- П-подожди…

- Нет.

Прижав своим весом испуганную Тилию, он предупредил ее.

- Ты спровоцировала меня.

Чтобы доказать свою правоту, он толкнул бедрами, демонстрируя свою эрекцию, и лицо девушки перед ним залилось краской.

- Ты первая меня спровоцировала. Не пытайся убежать сейчас, не после того, как ты втянула в это человека, пытающегося сдерживаться.

В таком виде – такая соблазнительная – как ты смеешь? Айлекс проклинал её за то, в чём она даже не была виновата, и двигался так, словно был готов ворваться в неё в любой момент.

Сначала я попробую на вкус её грудь, затем заберусь ей между ног и вылижу каждый сантиметр. А потом высосу всю сладость, что вытечет изнутри.

Движимый возбуждением, Айлекс тихо зарычал и жадно набросился на тело перед собой.

Тилия терпела его ласки, зажмурив глаза, словно терпя наказание, но когда его рука снова коснулась ее нижнего белья, она начала в панике извиваться.

- П-подожди. Нннгх. Нет, не сегодня…

Ее реакция не была похожа на простое игривое сопротивление, и Айлекс, охваченный инстинктом, вновь обрел проблеск рассудка.

Может быть, у нее месячные?

Все еще жадно посасывая ее прикрытую грудь, он поспешно потянулся к нижнему белью.

- Хмф!

Но нет, дело было не в этом. Даже если бы он всю жизнь прожил в целомудрии, он знал хотя бы это. Под ней был лишь один промокший кусок ткани – никаких признаков многослойности не было.

Тогда всё в порядке. Убеждённый, Айлекс попытался сдвинуть ткань в сторону.

- Хммм, п-подожди…!

Но теперь её реакция была иной. Как только он коснулся её скользкой кожи, Тилия начала неистово извиваться.

- Н-нет, стой, ах, не три…!

Но даже при этом её сопротивление было не более чем детским маханием руками. Если бы она хотела остановиться, ей следовало бы сказать об этом раньше, когда я её предупреждал. Ты вертела задницей перед умирающим с голоду мужчиной и шептала такие слова - куда ты теперь собралась?

Полностью возбуждённый, Айлекс не собирался выпускать добычу из пасти. Он ни за что не выпустит эту свежую, сочащуюся добычу.

- Одежда… нет… сегодня не такая…

Я тоже. Я тоже не могу. Куда ты, по-твоему, пойдешь, когда твои соски так затвердели?

- Сегодня… только не так…

Тилия внезапно заговорила, закрыв лицо руками, как раз когда он поднимал ее юбку, несмотря на протесты.

При этой единственной фразе все его тело застыло.

Тилия больше ничего не сказала, только жадно глотая ртом воздух.

А Айлекс, все еще болезненно эрегированный, застыл на месте.

- ……

Но только тогда он с опозданием осознал, в каком состоянии находится.

Женщина лежит на узком диване в гостиной с выставленной грудью, а он сам дышит, как зверь, с наполовину расстегнутым ремнем.

На мгновение в комнате повисла тишина.

…Блядь.

Глубоко вздохнув, Айлекс начал застегивать блузку Тилии, которую расстегнул по своей воле.

Видя, что он пришел в себя, женщина выглянула из-под пальцев, которыми она закрывала лицо.

- Так почему?

Раздраженный этим взглядом, устремленным на него, Айлекс резко выпалил:

- Зачем ты меня спровоцировала?

Но в конце его ругань неизбежно смягчилась. А всё потому, что тихо проступившее лицо было чертовски милым.

В очередной раз было доказано, что перед Тилией единственное, что становиться твердым - это его член.

- В следующий раз я не остановлюсь. Не делай этого.

Хотя его слова были строгими, Айлекс застегнул ее на все пуговицы до самого воротника и наклонился, чтобы подтянуть чулки.

- Я…я могу это сделать…

- Забудь об этом.

- По крайней мере, пояс для чулок я могу...

- Тилия.

Айлекс пристально посмотрел на женщину и тихо пробормотал свои истинные чувства.

- Серьёзно, может мне стоит просто перевернуть тебя и трахнуть прямо сейчас?

- ……

Только услышав искреннюю угрозу, Тилия снова закрыла рот, ее лицо покраснело до самого подбородка.

Когда даже сползшие чулки вернулись на место, Тилия снова была аккуратно одета.

Ну, может, и нет. На её белой блузке виднелись следы, которые он оставил.

Когда он посмотрел на её растрепанную одежду, Тилия слегка отпрянула. Неосознанно облизнув губы, Айлекс встал.

Вздох.

Однако его действие, которое должно было показать, что он не намерен делать что-либо еще, имело лишь обратный эффект.

Тилия, увидев его все еще оттопыренные брюки, в растерянности и шоке опустила взгляд.

Если смотреть сверху, край её уха всё ещё был красным. Это было слишком уж возбуждающее зрелище.

Ха. Выругавшись, Айлекс яростно засунул свой все еще твердый член обратно в одежду и застегнул ремень.

Некоторое время раздавался звон пряжки, а затем  гостиная погрузилась в тишину. Лишь непристойная атмосфера намекала на то, что здесь могло произойти.

Бросив быстрый взгляд на опрокинутые чашки, которые он сбил, перепрыгивая через стол, Айлекс медленно заговорил.

- Оставайся на ночь.

При этих словах Тилия, которая до этого смотрела вниз, тут же подняла глаза.

Так дело не пойдёт. Я стою, а она сидит. В этой позе я не могу избавиться от непреодолимого желания. Сделав шаг назад, Айлекс повторил:

- Останься здесь сегодня на ночь. Я выделю тебе комнату для гостей.

Одна фраза остановила мужчину, пылавшего похотью в расцвете сил.

Только не так, не сегодня.

Эти слова вырвали его из колеи инстинктов и напомнили о изначальной цели. Цели, которая должна быть важнее сиюминутных желаний.

Он станет мужем Тилии Эмброуз. Он будет целовать её в щёку средь бела дня, на залитой солнцем улице.

И как бы ему ни было больно, она была права, чтобы это случилось. Не так, не сегодня, когда они только встретились.

Вспомнив многочисленные шаги, необходимые для достижения этой цели, Айлекс посмотрел на Тилию чуть спокойнее.

Но это и отправить ее на улицу - это две разные вещи.

Одной лишь мысли о том, как она входит в гостиницу, полную мужчин, и выглядит так, будто ее только что растерзали, было достаточно, чтобы свести его с ума.

Как раз в тот момент, когда Айлекс был уже на шаг дальше от ее распухших губ, и собирался позвать горничную...

- …Всё в порядке.

Тилия, которая все это время смотрела в пол, переводя дыхание, заговорила тихим голосом.

- У меня есть комната. Я буду спать там. Мои вещи тоже там.

При этих словах Айлекс не смог сдержать недоверчивого смешка.

- Ты собираешься вернуться? В таком виде?

Только тогда Тилия опустила взгляд на свою блузку, и сильно прикусила губу, прежде чем тихо заговорить.

- Просто… одолжи мне накидку.

- Просто спи здесь.

Его лоб нахмурился, выражая скорее беспокойство, чем раздражение.

- Я не прикоснусь к тебе. Я буду спать в пристройке. Если ты всё ещё беспокоишься, можешь сама спать в пристройке.

Но даже при этом Тилия упрямо покачала головой.

- Я вернусь к себе в комнату. Только карету и накидку, пожалуйста.

Столкнувшись с ее решительным отказом, Айлекс лишился дара речи.

Айлекс быстро взглянул на Тилию, затем слегка опустил голову, положив руки на талию.

Почему? Ты сказала, что пришла, потому что хотела меня видеть, так почему же ты возвращаешься туда?

- Где находится отель?

Спросил он, не скрывая раздражения, хотя уже знал ответ.

- …Это гостиница. Рядом со старым городом.

Как и ожидалось, ответ оказался неудачным. Айлекс нарочно нахмурился.

- Старый город? Ты что, не знаешь, какой там уровень преступности?

Конечно, если только не вторгнется королевский шпион, с Тилией всё будет в порядке. Как только Айлекс узнал, что она оставила свой багаж в таком месте, он тут же расставил вокруг людей.

- Ты стала безрассудной с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

- …Это место за пределами города, так что всё в порядке…

- Чудесно, не смеши меня. Просто спи здесь.

Он слегка нажал на бормочущую женщину, не забыв при этом вздохнуть, как будто искренне разозлился.

- Как я могу позволить женщине с моими отметинами спать там? Перестань упрямиться и оставайся.

Все остальное было притворством, но последние слова были искренними.

Айлекс не хотел отпускать Тилию. Он не хотел, чтобы она спала в таком месте.

Тилия Эмброуз должна спать в самом безопасном, удобном и роскошном месте. Например, в его спальне.

- Или ты действительно предпочла бы пойти в пристройку?

По его мягкому предложению Тилия некоторое время просто смотрела на свою мятую юбку.

- …Нет.

Но ответ, который наконец пришел после долгого молчания, оказался не тем, на что надеялся Айлекс.

Когда последние следы колебания исчезли с ее лица, она посмотрела на него прямо своими мучительно прекрасными зелеными глазами и сказала:

- Я вернусь в гостиницу.

***

- Я провожу вас.

Мужчина, представившийся помощником Айлекса, вежливо протянул Тилии руку. Запахивая накидку, она потянулась к его руке в перчатке, но затем оглянулась на особняк.

В отличие от других окон с распахнутыми шторами, впускающими солнечный свет, одна комната на третьем этаже выделялась своими плотно задернутыми зелеными шторами.

Помощник, заметив, что она пристально смотрит на кабинет герцога, неловким тоном сказал:

- Его Светлость тоже очень хотел вас проводить, но, к сожалению, возникло нечто срочное…

При этих словах Тилия не смогла сдержать смех.

Кевин, не так ли? Похоже, этот помощник очень любит своего хозяина. Он пытается прикрыть его грубость такой неуклюжей ложью.

- Это правда. Его Светлость искренне желал проводить леди Тилию…

- Спасибо за добрые слова.

Тилия мягко оборвала его улыбкой, затем взяла за руку и села в карету.

Она снова взглянула в сторону окна кабинета герцога.

Когда она, наконец, покачала головой в ответ на настойчивые просьбы Айлекса остаться, он некоторое время молча смотрел на нее.

Затем, с противоречивым выражением лица, он расхаживал по комнате, предлагая одно решение за другим, но ни одно из них не решало фундаментальную проблему. Когда она отвергла каждое из них, его лицо на мгновение исказилось.

"…Хорошо."

Но через мгновение молчания лицо мужчины стало пугающе бесстрастным.

«Делай, что хочешь».

На этом всё и закончилось. После этого Айлекс повернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.

Затем вошла горничная и снова спросила, не могла бы она еще раз рассмотреть вариант остаться на ночь, и когда Тилия отказалась и от этого, ей сказали, что накидка и карета готовы.

Пока она собиралась и направлялась к выходу, Айлекс больше не показывался. Он даже не вышел её проводить, словно желая показать, как он недоволен.

Даже его помощник заметно забеспокоился и то и дело украдкой поглядывал на нее.

Но Тилия уже заметила это: за плотно задернутыми шторами покачивался высокий силуэт.

«Если собираешься шпионить, то хотя бы спрячь тень в окне».

Глядя на зеленые занавески, которые слегка колыхались, словно кто-то заглядывал в щель между ними, Тилия слабо улыбнулась.

Какой смысл притворяться злым? Твои истинные чувства так очевидны.

Пока Тилия молча смотрела в окно кабинета, тень за занавеской стала еще ближе.

При виде очевидного поведения зеленого призрака улыбка на ее губах стала чуть шире.

- Поехали.

Но на этом веселье закончилось.

По возвращении в гостиницу у неё было много дел, а времени на это было мало. Слегка постучав по стенке кареты, Тилия отдала приказ отправляться.

Карета медленно покатилась. Когда особняк стал удаляться, Тилия невольно коснулась шеи, где остались красные следы.

По дороге к его дому она несколько раз собиралась с духом.

Чтобы обнажить своё сердце. Перестать отрицать и прятаться. Разве она не провела последние три года, только сожалея о том, что слишком поздно поняла, что принадлежит ей, только потеряв это?

Хотя она и притворялась, что это не так, это требовало немалого мужества. Довериться кому-то и сделать решительный шаг - это было то, что давалось ей хуже всего.

Прожив всю жизнь, скрывая своё сердце даже от самой себя, Тилии было невероятно трудно раскрыть свои истинные чувства. Даже если это была крошечная часть правды.

Поэтому как бы она ни готовилась, как бы ни набиралась смелости, она бы не решилась, если бы не была уверена.

Если бы она не была уверена, что всё ещё сможет его поколебать. Если бы она не верила, что, даже если она обнажит своё сердце и останется жалкой и падшей, он подхватит её.

Если бы этим человеком был не Айлекс Дэвенпорт...

Тилия никогда бы не смогла проявить даже эту жалкую толику мужества.

«Конечно, даже в этот раз мне не удалось сказать всего, что я хотела…»

Вспомнив, как она колебалась и путалась всего несколько мгновений назад, лицо Тилия покраснело, как и отметины на ее шее.

А все потому, что она помнила мужчину, который бросился на нее с горящими глазами, увидев в ней лишь малую долю неловко проявленной привязанности.

Ощущение чего-то тяжелого, давящего на нее, все еще было живо, и Тилия без всякой причины издала сдавленный кашель.

Она ожидала какой-то реакции. Она спровоцировала его именно с этой целью.

«Но все же, не слишком ли это было…»

Внезапно вспомнив размер того, что она только что видела прямо перед своим носом, Тилия поспешно открыла окно кареты и придвинулась ближе к нему.

Она решила сохранить в тайне - даже от себя самой – что жар, который она чувствовала, исходил изнутри, а не снаружи.

Было бы ложью сказать, что она не была поражена тем, как он бросился на неё с дикими глазами. Но, в общем, это не было неприятно до такой степени, чтобы вызывать раздражение. Честно говоря, она, возможно, не возражала бы, если бы они дошли до конца.

Что бы там не говорили, они с Айлексом уже были взрослыми, и им действительно пришлось долго ждать.

Но даже когда ее тело раскраснелось от возбуждения, была одна причина, по которой у нее не было иного выбора, кроме как в панике оттолкнуть его.

Тилия позволила ветру из окна обдувать лицо, думая о своем мокром нижнем белье.

Несмотря ни на что, Айлекс Дэвенпорт был её первой любовью. Тем, с кем она хотела начать всё сначала, для кого она хотела хорошо выглядеть.

«Но я не могу встретить наше воссоединение... в таком нижнем белье!»

Сегодня у неё было много дел. Нужно было успеть на поезд из Онтароа в Акансис, найти гостиницу и отправиться в больницу к отцу.

В день, требовавший такой активности, Тилия выбрала самое удобное и практичное нижнее белье - свободное и простое.

Может, Айлексу вообще всё равно. Но ей это было ненавистно. Она не хотела приближаться к нему в потном, изношенном нижнем белье, которое охладило бы даже либидо столетней похоти.

Она хотела оставаться желанной женщиной. По крайней мере, для него, она хотела, чтобы её внешность - обычно так раздражавшая её саму - сияла.

Если бы та я, которая была три года назад, услышала это, она бы нахмурилась и спросила, не сошла ли я с ума…

«Но люди меняются».

Сделав вид, что не замечает, как ее лицо снова покраснело, Тилия внимательно посмотрела на вид снаружи.

Она определённо видела его по дороге сюда. Прямо перед гостиницей, где она остановилась, находился довольно большой магазин женского нижнего белья.

«Я выберу там что-нибудь подходящее».

Решив не экономить на этом, Тилия быстро набросала в уме желаемый цвет и дизайн.

***

Но когда она вернулась в свою комнату в гостинице, купив несколько комплектов нижнего белья по восторженным рекомендациям продавщицы, Тилия даже забыла о том, чтобы их примерить. Она могла лишь стоять, застыв на месте.

«…Что это!?»

На мгновение ее мозг, казалось, отказался воспринимать реальность.

Но сколько бы она ни стояла там, сцена перед ней не менялась. Взгляд Тиллии медленно осматривал захламленную комнату.

Комната, которую она покинула, оставив после себя только аккуратно разложенный багаж, теперь выглядела так, будто ее разграбили.

Нет, вместо «выглядела», она явно была таковой.

Её сумки были полностью открыты и перерыты, содержимое вывалено наружу. Ящики, к которым она даже не прикасалась, были открыты, покрывала сорваны. Даже записи, которые она взяла на всякий случай, похоже, были взяты и прочитаны – повсюду валялись обрывки с её почерком.

Тилия, которая какое-то время стояла там в оцепенении, с опозданием пришла в себя и поспешила в комнату. Затем она спокойно начала проверять свои вещи.

К счастью, самая ценная вещь – кольцо в форме бабочки, была у нее при себе. Она сделала из него ожерелье и всегда носила на шее.

«Я также положила деньги в банк Акансиса на всякий случай, так что крупных потерь быть не должно…»

Пытаясь убедить себя в этом, Тилия уже собиралась поднять открытый чемодан, когда почувствовала что-то со стороны приоткрытого окна.

Там кто-то был.

В тот момент, когда она это почувствовала, ее тело застыло.

Тилия затаила дыхание и сосредоточила всё своё внимание на том, что происходило за окном. Чёрная фигура, похожая на вора, неподвижно прильнула к нему, словно наблюдая за происходящим внутри.

Она хотела закричать, но потом прикусила губу, вспомнив, что здесь нет нормальной охраны.

Ей следовало послушать Айлекса. Она злилась на себя за своё упрямство.

Он предупреждал её, что это опасно. Что уровень преступности высок. Ей следовало просто забыть о гордости и остаться там, где ей велел Айлекс…

Даже охваченная запоздалым сожалением, Тилия оглядела комнату, высматривая что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия.

Мелкий воришка мог за секунду превратиться в жестокого грабителя. Ей нужно было что-то держать в руке, на всякий случай.

Но все, что она смогла найти - это перьевая ручка.

«Если ей попасть в глаз, она сработает как оружие».

Решив использовать остроконечную ручку в качестве средства самообороны, Тилия медленно потянулась к ней.

«Еще немного, еще немного».

От напряжения, вызванного невозможностью издать ни звука, на ее спине выступил пот.

«Почти получилось…!»

В тот самый момент, когда она наконец коснулась ручки кончиками пальцев, двигаясь бесшумно, фигура за окном, почувствовав ее движение, внезапно распахнула окно.

Она крепко сжала ручку, когда человек в черной маске вошел в комнату, нацелившись на неё.

Бах! Позади неё раздался громкий звук и ворвался порыв холодного ветра.

- Тилия!

Только услышав, как кто-то зовет ее по имени, она поняла, что звук исходит от открывающейся двери, и ветер ворвался через образовавшуюся щель.

Кто-то крепко обнял её. Она почувствовала горячее тело за спиной. Знакомый и одновременно незнакомый запах наполнил её нос и захлестнул разум.

- Тц…!

В то же время фигура у окна, которая, казалось, была готова схватить ее в любой момент, выпрыгнула из окна.

Уставившись непонимающим взглядом на вора, мгновенно скрывшегося из виду, Тилия мгновение спустя обернулась.

Она увидела напряженную челюсть и вскоре после этого дрожащие серо-голубые глаза.

Это Айлекс.

Тилия смотрела на него с немного ошеломленным выражением лица, когда он поспешно прикрыл ее своим телом.

Конечно. Это Айлекс Дэвенпорт.

- Ты ранена?

Поспешно осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, Айлекс оглядел Тилию с ног до головы и спросил с лицом, еще более бледным, чем у нее.

- У тебя ничего не болит?

- …Нет. Я даже не встретилась с ним лицом к лицу.

Видимо, не удовлетворившись, он коснулся ее шеи и плеч, прежде чем наконец прерывисто выдохнуть.

Он нахмурил брови, словно ему хотелось сказать еще очень многое, а затем внезапно крепко обнял ее.

- Пожалуйста, просто выслушай меня.

И таким тихим голосом, что его можно было услышать только так близко, он прошептал:

- Я не прошу ничего неразумного.

Несмотря на то, что его голос становился все тише, обнимавшие ее руки были сильными.

Только когда он заключил ее в свои объятия и ее напряжение спало, Тилия осознала, насколько сильно она была взвинчена.

Она все еще слегка дрожала в его объятиях, наконец набравшись смелости обнять его в ответ - как раз когда…

- Ваша Светлость, мы выследили убегающего преступника и...! Ох, Боже мой!

Высокий, грубоватого вида мужчина ворвался внутрь, но тут же в панике отступил.

Только тут Тилия вспомнила, что это не приватная комната, а разграбленный номер в гостинице. Смутившись, она поспешно вырвалась из объятий Айлекса.

- Входи.

Айлекс, не сопротивляясь, позволил оттолкнуть себя и приказал мужчине войти.

- Ты сказал, что поймал его?

- Да, но…

Крупный мужчина вошёл с неловким выражением лица, замешкавшись под взглядом Тилии. Заметив это, Айлекс слегка нахмурился и кивнул.

- Я скоро приду.

- Да, сэр!

Мужчина поклонился герцогу со сдержанностью, присущей рыцарю, а затем вышел наружу.

Тилия, которая слушала, приложив руку к груди, в которой бешено колотилось сердце, неосознанно наклонила голову набок.

«Разве это не просто мелкий воришка? Почему он так резко замолчал…»

- Что это у тебя в руке?

Ход ее мыслей, полный замешательства, был прерван замечанием Айлекса.

Только тогда Тилия поняла, что держит в руке громоздкий бумажный пакет. Она опустила взгляд.

Ручка сумки, которую она крепко сжимала в своих напряженных руках, была мятой и влажной. Тем не менее, красные буквы, отпечатанные на коричневой поверхности, всё ещё были отчётливо видны.

[Дьявол ночи. Мужчины правят миром, а мужчинами правят женщины.]

В глаза бросилось грубое название магазина и его абсурдный слоган, вероятно, призванный привлечь внимание.

Когда она поняла, что это такое, и вспомнила, что только что купила, по ее спине побежал совсем другой холодный пот.

- …Дьявол ночи!?

Повернув голову так резко, что она чуть не хрустнула, она увидела, как Айлекс с любопытством разглядывает бумажный пакет.

- Что именно ты купила…

Как раз в тот момент, когда он начал спрашивать с искренним недоумением:

- Похоже, это просто мелкий воришка, не так ли?

Тилия оборвала его, отчаянно пытаясь сменить тему.

- Судя по тому как он обыскал комнату и как сбежал - он похож на вора.

- …Мы пока не можем быть уверены. Его еще не допросили.

- А нужен ли вообще допрос? Наверное, это можно понять по тому, что он пытался украсть.

Сказав это, Тилия попыталась незаметно спрятать бумажный пакет за спину и осторожно подтолкнуть Айлекса к двери.

- Просто иди. Я осмотрю свои вещи и проверю…

- Перед этим…

Но, как всегда, Айлекс Дэвенпорт оказался непростым противником. С его раздражающе острой интуицией он прищурился и спросил:

- Что это у тебя в руках?

- Ничего особенного. Я просто купила кое-что.

- Что это такое? Покажи мне.

При этих словах Тилия намеренно нахмурилась, чтобы скрыть смущение.

- Должна ли я отчитываться перед тобой о каждой покупке?

- Не обязательно, но учитывая текущую ситуацию…

Однако Айлекс оставался спокойным и непоколебимым.

- На всякий случай, дай взглянуть. Вор мог последовать за тобой от магазина.

- …Я купила это совсем недавно, так что этого не может быть.

Настойчивые попытки Тилии скрыть это в конце концов привели к тому, что между бровями Айлекса появилась трещина.

- Передай, Тилия. Очевидно, это не просто предметы первой необходимости.

- ……

- Думаешь, я не смогу найти этот магазин? Я не хочу рыскать вокруг, чтобы выяснить, что ты там купила, так что просто скажи мне сама.

Услышав его требование, Тилия покраснела ещё сильнее. Он сказал «рыскать», словно это требовало усилий, но на самом деле это было совсем не так. «Дьявол ночи» - название одного из тех магазинов, что сразу бросались в глаза прямо у входа в гостиницу.

- Тилия.

- …Это личное.

Она попыталась говорить дерзко, но выражение лица Айлекса лишь стало жестче.

Атмосфера вокруг него становилась все более напряженной.

Столкнувшись с таким взглядом, который намекал, что он может вырвать это у нее силой, Тилия несколько раз закусила губу, прежде чем наконец пробормотать дрожащим голосом:

- Магазин нижнего белья…

- Не расслышал. Скажи громче.

Обычно он слышал каждый шорох, но сейчас притворялся глухим.

С глазами, полными негодования, чтобы скрыть стыд, Тилия снова огрызнулась на него.

- Магазин нижнего белья. Я купила нижнее белье. Доволен? Теперь ты знаешь, что вор тут ни при чём.

С этой последней фразой, которую ей совершенно не хотелось произносить, в комнате, где царил хаос, повисла тяжелая тишина.

Айлекс, от которого она ожидала, что он начнет ее дразнить, лишь посмотрел на нее слегка расширенными глазами, а затем наклонил голову, словно в замешательстве.

- Ты купила нижнее белье?

- ……

- Почему?

В его голосе звучало искреннее недоумение.

- Зачем тебе понадобилось покупать нижнее белье в день возвращения домой?

Лицо Тилии стало ещё краснее. Она смутилась, словно её истинные чувства раскрылись, и поджала пальцы ног в туфлях.

- Это странно…

По-видимому, не заметив ее реакции, Айлекс пробормотал что-то еще.

- Ты уверена, что не лжешь?

- Зачем мне лгать тебе о чем-то подобном?

- Кто знает. Ты всегда скрываешь странные вещи.

- Когда это я…!

- Тогда покажи мне. Докажи, что это действительно нижнее бельё.

Оборвав, кричащую от разочарования Тилию, бесстыдно потребовал Айлекс.

- Это действительно нижнее бельё? Ты же не купила ничего другого?

- ……

- Просто дай мне один разок проверить. Оно же новое, так что в чём проблема?

Лицо Айлекса Дэвенпорта выглядело таким безразличным, словно он просто хотел посмотреть меню обеда.

- Я же не прошу показать мне то белье, которое на тебе надето.

Но Тилия заметила.

- Если тебе действительно так неловко, я тоже покажу тебе свое.

Она увидела искорки в глазах мужчины, сияющие от волнения, словно в них зажглись звезды.

- Ну же, давай посмотрим…агх!

В тот момент, когда она поняла, что он задумал, Тилия, вся покраснев, бросилась к нему и с силой пнула его в голень.

- Зачем меня бить!?

- Убирайся.

Продолжая массировать голень, мужчина не мог сдержать хлынувший наружу смех. Тилия крикнула на него дрожащим от ярости голосом.

- Убирайся из номера. Немедленно!

- Покажи мне, что ты купила.

- Если ты сейчас же не уйдешь, я сегодня с тобой не поеду. Я просто переночую здесь, в гостинице.

Услышав эти решительные слова, Айлекс перестал притворяться, что ему больно, облизнул губы и повернулся спиной.

- Дай мне знать, если тебе понадобится помощь со сбором вещей.

И без тени сожаления он направился к двери.

- А.

Но прежде чем открыть ее, он обернулся и прошептал:

- И не забудь взять с собой новое нижнее белье.

Прикусив губу, Тилия подняла пакет, который держала в руке, собираясь швырнуть его, охваченная жгучим смущением.

Но в следующий момент она поняла, что если бросит, мужчина у двери с радостью схватит его и убежит. Поэтому она схватила перьевую ручку другой рукой и бросила её.

- Тц, это не сработает.

Легким движением Айлекс поймал ручку, которую бросила Тилия, и с сожалением улыбнулся, прежде чем выйти.

Только когда дверь плотно закрылась, Тилия, с лицом, раскрасневшимся от жара, отбросила пакет в сторону и поникла.

Вот ублюдок.

Вот почему она ненавидела Айлекса Дэвенпорта. Вечно он действует людям на нервы. Он мог просто оставить всё как есть, но всегда делал так, чтобы она выглядела крайне смущённой.

Казалось, на ней было какое-то проклятие, которое унижало её только перед этим мужчиной. Почему всё это происходило только тогда, когда она была с ним?

Проклиная вора, из-за которого она подверглась унижению, а затем и Айлекса за то, что он обнаружил пакет, она в итоге стала винить себя за то, что вообще купила такие вещи.

«…Забудь об этом. Всё уже позади».

Но её ворчание длилось недолго. Ей пришлось решать стоящие перед неотложные проблемы.

«Сначала мне нужно собрать чемодан».

Надеясь, что Айлекс слишком отвлекся на вора, чтобы помнить о магазине нижнего белья, Тилия спокойно начала приводить в порядок свои вещи.

Вещи были в беспорядке, но, похоже, ничего не пропало. В основном она взяла с собой предметы первой необходимости, и ничего особенно дорогого.

«Даже вор, должно быть, был разочарован».

Думая с легкой самоиронией, она запихнула обувь и одежду обратно в чемодан.

«Книги целы, документы тоже. Вроде бы ничего не пропало…»

Возможно, потому, что снаружи кто-то стоял на страже. Тилия, странно спокойная для человека, только что столкнувшегося с вором, вдруг напряглась, вспомнив что-то, и поспешила к своему старому чемодану.

Теперь, когда она об этом думала, она поняла, что не может позволить себе потерять кое-что, даже если это не стоило дорого. Что-то, что ей было совершенно необходимо как доказательство.

- Хаах…

Тилия наконец вздохнула с облегчением, убедившись, что письма, которые она плотно упаковала в маленькую коробочку и спрятала в сумке для нижнего белья, по-прежнему в целости и сохранности.

Слава Богу. Они тоже целы.

Похоже, вор их не заметил, поскольку они были спрятаны глубоко в сумке. Сама сумка была открыта, но к коробке никто не прикасался.

«Ну, даже если бы он знал, что они там есть, зачем ему их красть?»

Это была вещь, ценная и важная только для неё, и вор вряд ли посчитал бы её достойной кражи. Как только эта мысль пришла ей в голову, Тилия заметила карман внутри чемодана.

«…Почему?»

Она засунула руку во внутренний карман и проверила содержимое, выражение ее лица стало еще более серьезным.

«Почему они все еще здесь?»

Тилию поразило не то, что исчезло. Наоборот, то что осталось. Оно выглядело совершенно нетронутым.

Почему? Тилия не могла скрыть своего замешательства, вытаскивая деньги, всё ещё лежащие глубоко во внутреннем кармане.

«Почему вор не забрал деньги, которые лежали на самом виду?»

Учитывая, что он даже рылся в сумке с нижним бельём, вор наверняка увидел деньги в кармане.

Сумма была немаленькая. Это были расходы на проживание в гостинице в оставшиеся две недели.

Так почему же?

Повторяя один и тот же вопрос снова и снова, Тилия перепроверила сумму и сильно прикусила губу.

Если бы это был просто мелкий вор, он бы непременно взял деньги. Разве что у него была другая цель для взлома. Разве что он обыскивал комнату в поисках чего-то другого, кроме денег.

Другая цель. Тилия застыла на месте, словно споткнувшись о мысль, пришедшую ей в голову непреднамеренно.

Затем, словно прерывая течение мыслей, в ушах раздался легкий стук.

- Тилия.

Вздрогнув, она подняла голову, услышав знакомый голос.

- Нужна помощь?

Голос Айлекса из-за двери был совершенно спокоен. Его твёрдость напомнила ей о прежних объятиях, которые принесли такое утешение.

Если бы она рассказала Айлексу о своих подозрениях, он бы немедленно помог. Он бы вместе с ней обдумал мотивы вора и выследил бы виновника.

- Я помогу тебе закончить сборы.

- …Нет.

Но вместо того, чтобы попросить о помощи, вместо того, чтобы упомянуть, что у вора мог быть другой мотив, Тилия отказалась.

- Всё в порядке. Я почти закончила.

Это была инстинктивная реакция. Как только она почувствовала что-то странное, вещи, которые она раньше считала само собой разумеющимися, стали казаться ей подозрительными.

Как Айлекс узнал, что в этом номере вор? Как ему удалось так быстро прийти ей на помощь?

Дело не в том, что она ему не доверяла. Не в том, что она сомневалась в искренности его намерения спасти её.

И всё же в ней зародилось чувство осторожности. Казалось, Айлекс тоже что-то от неё скрывает.

Снаружи, не замечая ее застывшего выражения лица, снова раздался голос, все такой же небрежный.

- Если я помогу, все будет сделано быстрее.

- …Я уже закончила раскладывать нижнее белье, так что просто терпеливо жди снаружи.

Услышав это Айлекс тихонько рассмеялся и послушно отступил. Тилия молча прислушалась к звуку его удаляющихся шагов, а затем медленно поднялась на ноги.

Даже когда она продолжила разбирать вещи, оказалось, что ничего не пропало. Деньги всё ещё были на месте, как и те немногие вещи, которые могли представлять реальную ценность.

Но состояние комнаты было другим вопросом. Её багаж был вскрыт и разбросан, словно кто-то лихорадочно искал что-то конкретное - не деньги.

Застегнув пряжку последней сумки, Тилия напряженно посмотрела на дверь, затем решительно направилась к ней и повернула ручку.

Скрип. Дверь старой гостиницы со скрежетом открылась.

За ней, прислонившись к стене напротив, стоял Айлекс и смотрел на нее.

На его лицо, слабо освещенное в полумраке коридора, падал косой луч света.

Тилия смотрела на его красивое лицо, слабо освещенное мягким светом низко висящей лампы, словно впервые увидела какой-то экзотический артефакт.

Она не знала, как он узнал, точный номер ее комнаты. Она не понимала, почему мужчина в штатском, вероятно, один из рыцарей дома Дэвенпорт, оказался в этой гостинице.

Но одно она знала точно: то что он бросился спасать ее, было реальностью. И это быстрое, бьющееся сердце, которое она почувствовала спиной в его объятиях, было настоящим.

Поэтому даже среди всех этих сомнений и тревог она могла доверять только Айлексу.

- Пойдем.

Он молча наблюдал за ней, так же как и она за ним, и теперь изящным жестом протянул ей руку.

- Слуги отнесут твой багаж.

Тилия взглянула на протянутую руку с мгновенным колебанием, а затем вложила свою руку в его, словно приняв решение.

- Хорошо.

Наконец их руки встретились. Айлекс переплел свои пальцы с её, словно поклявшись никогда не отпускать, и нежно притянул её к себе.

***

Пристройка в поместье Дэвенпортов, куда она вернулась спустя три года, казалась еще более величественной, чем она помнила.

Выйдя из кареты, держась за руку хозяина, Тилия оглядела особняк незнакомыми глазами.

Ее взгляд скользнул по ярко освещенному саду и дальнему краю стеклянной теплицы, прежде чем щеки вспыхнули.

На нее нахлынули воспоминания трехлетней давности.

«Подождите-ка. Я всё ещё в том же нижнем белье».

Пока Тилия паниковала при мысли о том, что ее поспешно купленное нижнее белье может оказаться бесполезным, Айлекс сохранял спокойствие.

- Я сказал им перенести твой багаж в гостевую комнату.

С этими словами он прошёл через парадную дверь и начал неторопливо подниматься по лестнице. Тилия замешкалась, не в силах сразу последовать за ним, и когда остановилась, он повернул голову и посмотрел на неё.

- Тилия.

Он просто произнес ее имя, но в его тоне безошибочно угадывался призыв.

Посмотрев на него и на величественный особняк позади него, Тилия наконец шагнула вперед и присоединилась к нему.

Герцог, наблюдавший за ней искоса, наконец избавился от напряжения, возникшее на его губах, и пошел вместе с ней.

- Эта комната будет твоей спальней.

Комната, в которую Айлекс отрыл дверь, находилась на самом верхнем этаже особняка и имела великолепный вид.

- Это… гостевая комната?

Тилия с недоверием оглядела комнату.

Комната, которую он предлагал, была слишком большой и невероятно красивой. Однако, несмотря на свой внушительный размер, она не выглядела чрезмерно роскошной - вероятно, благодаря сбалансированному сочетанию лишь самого необходимого декора и сдержанному узору ковра.

«Конечно, то, что мебель не броская, не означает, что она не стоит больше моей годовой зарплаты».

Скрывая беспокойство, Тилия вошла в дверь, которую он открыл для нее.

Среди бесспорно роскошной обстановки неловко стоял её потрёпанный багаж, словно посылка, доставленная не по адресу. Это были вещи, привезённые из гостиницы.

- Завтра горничные разберут твой багаж. А сегодня просто отдохни. Ты, должно быть, устала.

Пока Айлекс говорил, Тилия молча смотрела на свои сумки.

- Я знаю, что ты бы хотела позавтракать со мной, но мне завтра рано на работу.

Она озадачено обернулась, а он пожал плечами и добавил:

- Даже если ты разочарована, ничего не поделаешь. Так что не вставай рано – выспись как следует. Я скажу горничным, чтобы тебя не будили.

- Я не разочарована.

Тилия ответила резко и толкнула ногой бумажный пакет, лежавший между ее багажом.

- …Когда ты вернешься после завтрашнего ухода?

- Тебе интересно? Когда я вернусь?

В голосе мужчины слышалось странное предвкушение. В мягко освещённой комнате блеск его глаз стал чуть более интенсивным, и это заставило Тилли слегка отвернуться, чувствуя себя немного неловко.

- Нет.

- Я вернусь вечером. Давай поужинаем вместе.

Несмотря на ее резкий ответ, он пошел дальше и стал строить собственные планы.

- Стеклянная теплица была бы кстати. Погода просто идеальная.

После этого ни Тилия, ни Айлекс больше не произнесли ни слова.

В комнате повисла неловкая тишина, наполненная приятным дымным ароматом.

Но это была не та неприятная тишина, которую Тилия ощущала раньше.

Это было чувство, которые вызывает дискомфорт, но не вызывает желания убежать. Чувство, когда постоянно приходится гадать, что думает другой человек.

Даже слегка повернувшись спиной к Айлексу, Тилия чувствовала это - он тоже испытывал сегодня вечером такое же напряжение.

Противостояние продолжалось некоторое время.

- Хватит. Иди спать.

Именно Айлекс, разорвал туго натянутые в воздухе струны, его голос был тихим, как удаляющиеся шаги.

- Ванная должна быть готова. Ты, наверное, устала…

Посмотрев в пол, он отступил назад, словно пытаясь убедить самого себя.

- Просто спи. Сегодня ночью.

Только когда он отошёл на некоторое расстояние, Тилия наконец подняла взгляд от бумажного пакета и посмотрела на него.

Их взгляды встретились - его серо-голубые глаза теперь явно были наполнены желанием, которое он больше не мог скрывать.

Вспомнив о следах, все еще сохранившихся на ее шее, Тилия невольно спрятала вспотевшие руки за спину.

Молча наблюдая за ее смущенной реакцией, он наконец тихо вздохнул и отвернулся.

- Я пойду.

Голосом, который звучал так, будто он принял твердое решение, он повернул дверную ручку и вышел из комнаты.

Щёлк. Как только дверь закрылась, жар, наполнявший воздух, словно по волшебству рассеялся.

Хаа. Когда её тело расслабилось, Тилия судорожно вздохнула и собиралась рухнуть на кушетку перед собой.

Щелк - и дверь вдруг резко распахнулась.

- Тилия.

Застигнутая врасплох в момент, когда садилась, она посмотрела на Айлекса, который снова вошел в комнату.

В своих широко раскрытых, испуганных зеленых глазах она увидела, как он открыл рот с бесстыдной улыбкой.

- Моя спальня находится по соседству.

- ……

- Сразу налево. Соседняя дверь.

Айлекс, словно опасаясь, что она перепутает лево и право, даже указал на нее пальцем.

- Я всегда оставляю дверь открытой.

Услышав эту ненужную информацию, Тилия невольно тихонько рассмеялась. Тревожный жар, поднимавшийся в её груди, утих, сменившись дразнящим трепетом.

- Убирайся.

И всё же она не хотела, чтобы он заметил её смягчённое сердце. Тилия сказала твёрдо, отталкивая его. Айлекс слегка нахмурился.

- Ты ведь услышала меня, да? Моя комната слева...

- Я сказала, убирайся.

Тилия подошла и встала перед ним, чувствуя, что он будет повторяться.

По мере того, как расстояние сократилось, и высокий мужчина появился в поле ее зрения, ее игривые намерения слегка размылись.

«Он что надушился? Почему от него так приятно пахнет?»

Тилия старалась не обращать внимание на запах, исходивший от тела Айлекса и нарочно заговорила ещё спокойнее.

- Уходи. Я собираюсь спать.

- Хочешь, я спою тебе колыбельную?

Но напряжение исчезло, как мираж, от его нелепого комментария. Она невольно рассмеялась и Айлекс последовал ее примеру.

- Я не шучу.

Добавил он, взглянув на выражение ее лица.

- Я уложу тебя спать. Тебе может быть страшно после всего, что сегодня произошло.

Всё ещё улыбаясь, Тилия подняла голову и посмотрела на него. Когда он встретил её взгляд, на его лице мелькнул проблеск надежды.

Почему она раньше не замечала? Его было так легко прочесть. Было до боли очевидно, как сильно он хочет быть с ней, несмотря ни на что.

Завороженно глядя ей в лицо, он тихо проговорил:

- …Мне следует пойти помыться и вернуться?

Его хриплый голос заставил Тилию снова тихонько рассмеяться. Затем она протянула к нему руку.

Его тело заметно напряглось. Она почувствовала, как он затаил дыхание, ожидая её прикосновения.

Лязг. Но она коснулась не Айлекса, а дверной ручки.

Тилия твердо обратилась к нему, который слишком поздно осознал, пустоту за своей спиной:

- Убирайся.

- ……

- Запри свою дверь и спи. Вор не зайдет.

Он посмотрел на нее сверху вниз, как человек, которого только что ударили по голове, а затем издал пустой смешок.

- Я собираюсь спать. Поторопись и уходи.

Тон Тилии ясно дал понять, что ее не волнует его реакция.

Он посмотрел на нее, как на раздражающее, но очаровательное существо, а затем наконец сказал:

- Хорошо, - и отступил на шаг.

Наконец-то он уходит.

Как раз когда Тилия вздохнула с облегчением, думая, что он собирается уйти после того как тянул время...

Он схватил ее за щеку и приподнял лицо.

- Ммм.

Внезапно их губы встретились. Горячий язык скользнул между её удивлённых губ.

Поцелуй был недолгим. Его язык лишь скользнул по её нёбу и исчез. Затем, словно нехотя, он слегка прикусил её нижнюю губу и отпустил.

Но этого краткого мгновения было достаточно, чтобы лишить Тилию возможности дышать.

- Спокойной ночи, Тилия.

Глядя в ее дрожащие глаза, Айлекс прошептал:

- Если тебе понадобится колыбельная, приходи в соседнюю комнату в любое время.

Еще раз быстро поцеловав ее в губы, словно вор, он отвернулся.

- Запри дверь и спи. Если не хочешь, чтобы забрался вор.

С этими словами дверь с щелчком закрылась. Тилия тупо уставилась на неё, а затем, осознав, что только что произошло, прикусила губу.

- Серьезно…

Вытирая губы рукой, Тилия пробормотала с разочарованным видом:

- Какой негодяй.

И все же она не могла отрицать, насколько ее беспомощно тянуло к человеку, который только что сыграл с ней такую низкую шутку.

Она постояла там, чувствуя, как колотится ее сердце, а затем отвернулась, не заперев дверь, делая вид, что ничего не заметила.

Ее все еще покрасневшие глаза наконец окинули взглядом комнату.

Теперь, когда мужчина ушел, Тилия смогла как следует осмотреться.

Мягкий ковёр под ногами. Роскошное, но не слишком экстравагантное освещение. Ножки стола украшены красивой резьбой.

Медленно оглядывая просторную комнату, она опустила взгляд, коснувшись мягких простыней.

Слишком чисто, слишком уютно. Странным образом это соответствовало её вкусу.

Как будто все было подготовлено специально к ее приезду.

Она посмотрела на изголовье кровати, где лежали две подушки, затем перевела взгляд на дверь.

Он сказал, что его спальня находится рядом с моей.

Но разве обычно хозяйская спальня располагается рядом с комнатой для гостей?

«…Я так не думаю».

Тилия посмотрела на дверь со слабой понимающей улыбкой, а затем повернула голову.

Неважно. На это она могла бы закрыть глаза.

Слегка отбросив подозрения, она прошла по ковру в ванную.

«А, конечно».

Но прежде, чем успела полностью раздеться, ей в голову пришла мысль. Поколебавшись, она быстро вернулась в комнату и схватила что-то, словно повинуясь инстинкту.

«На всякий случай, если заберется вор».

С собой она взяла (просто на всякий случай) бумажный пакет с новым нижним бельем, которое так тщательно выбирала сегодня.

Однако посетителем в ту ночь был не вор, а мирный сон.

На следующий день Тилия проснулась поздно, как и велел Айлекс. Насладившись завтраком, полным любимых блюд, она отправилась на экскурсию по его особняку.

- Особняк Эссентинэ принадлежит семье Дэвенпорт с тех пор, как его приобрёл покойный герцог Престон Дэвенпорт. Тогда же были установлены стеклянная теплица и фонтан в саду за домом.

Дворецкий, представившийся Бенджамином Роджерсом, похоже, очень гордился особняком.

Следуя за добродушным стариком, Тилия слушала историю особняка Эссентинэ.

- Покойный герцог Престон Дэвенпорт купил этот особняк, чтобы порадовать герцогиню. Естественно, ландшафтный дизайн и декор были выполнены в соответствии с её вкусом. Хотя покойная герцогиня жила здесь недолго… но пока она бодрствовала это было её любимое место.

Услышав эти слова, Тилия повернула голову и посмотрела на многочисленные портреты, разбросанные по всему особняку.

Говорят, покойный герцог жил здесь до самой смерти. В этом особняке Эссентинэ, повсюду заполненным изображения его жены, которую он любил и для которой его и создал.

Не слишком ли это жестоко?

- Нынешний герцог, который особенно любил деда, также провел здесь большую часть своего детства.

Тилия, погруженная в свои мысли и разглядывающая портрет покойной герцогини, снова повернула голову при словах дворецкого.

- Айлекс?

-  Да, он особенно любил сад на заднем дворе. Сейчас трудно представить, но герцог был очень озорным ребёнком.

Трудно представить!? Нет, это было очень легко.

Тилия легко представила себе нахального маленького Айлекса, играющего на голове взрослого человека, и тихо рассмеялась.

Видимо, найдя радость в ее улыбке, дворецкий тоже засиял и продолжил свои объяснения.

Когда его подробный рассказ дошел до количества слуг, работающих в особняке, годовых расходов и даже до известного своей требовательностью шеф-повара, с которым нужно обращаться очень осторожно, на лице Тилии появилась легкая растерянность.

Мне действительно нужно все это знать?

Не замечая её замешательства, старый дворецкий сохранял энтузиазм. Пока она раздумывала, стоит ли вежливо предложить им закончить, она, видя его волнение (вероятно, потому что гости были так редки), подумала и решила из вежливости позволить ему продолжать.

- Это библиотека. Здесь хранится множество редких книг, передававшихся по наследству в семье Дэвенпорт. Конечно, здесь также есть большинство недавно изданных произведений.

В конце длинного коридора они оказались в огромной библиотеке.

- Ух ты! - невольно тихо воскликнула Тилия, глядя на плотно заставленные полки.

- Вы любите книги, мисс Тилия?

- Мне они… действительно нравятся.

- Это замечательно. Пожалуйста, приходите сюда почаще.

Как я могу приходить часто? Это не мой дом.

Думая об этом, Тилия все же вошла в библиотеку, словно завороженная, и начала рассматривать книги.

В отличие от дней учебы в академии, когда она была окружена книгами, работая сотрудником иностранного консульства в Онтароа, ей было трудно прочитать даже одну книгу в неделю.

Дело было не в нехватке денег, а в нехватке времени и сил. Особенно после того, как её начальницей стала Альма Мартин, с бесконечными сверхурочными, каждое свободное время уходило на то, чтобы отоспаться.

Однако её желание читать и учиться никогда не исчезало. Она часто с тоской смотрела на библиотеку рядом с офисом, мечтая посещать её хотя бы раз в неделю.

Теперь перед ее глазами раскинулась библиотека, столь же богатая, как и общественная, а может быть, даже еще богаче.

Поскольку в ней содержались книги, передававшиеся из поколения в поколение в семье Дэвенпорт, среди них должны были быть редкие, специализированные тексты, которые нелегко найти где-либо еще.

Не замечая дворецкого, который нежно улыбался ей за спиной, Тилия бродила по библиотеке с видом чистого очарования.

Любуясь полками, доходившими почти до потолка, она подняла голову и увидела большой портрет.

Покойный герцог, который так сильно любил свою жену, даже повесил ее портрет в библиотеке, где было бы достаточно одних книг.

Заметив, что Тилия пристально смотрит на застенчиво улыбающуюся на портрете даму с аккуратно сложенными руками, дворецкий поспешил объяснить.

- Это портрет герцогини, заказанный покойным герцогом к первой годовщине их свадьбы. Разве она не прекрасна?

- Это кольцо…

- А, вы имеете в виду кольцо в виде бабочки? Его тоже заказал покойный герцог на их первую годовщину. Оно было украшено аметистами, которые соответствуют цвету глаз герцогини.

Только тогда Тилия заметила, что у женщины на портрете фиолетовые глаза, а губы слегка приоткрыты.

- В настоящее время кольцо находится во владении нынешнего герцога. При жизни покойного герцога он лично подарил его своему маленькому внуку.

Пожилой дворецкий, стоявший рядом с Тилией, смотрел не на портрет, а на воспоминания о прошлом.

- Мы все были весьма удивлены, узнав, что он передал имущество герцогини второму внуку. Как я уже упоминал, покойный герцог горячо любил герцогиню. И всё же он внезапно преподнёс столь дорогой сердцу сувенир маленькому господину Айлексу…

Произнеся слово «герцогиня» задумчивым голосом, дворецкий мягко улыбнулся.

- Возможно, понимая, как сильно покойный герцог дорожил этим кольцом, озорной юный господин Айлекс всегда относился к нему с большой заботой. Он часто проверял его состояние и доверял мне чистку. После того, как он перенёс его обратно в главный дом во время учёбы в академии, я больше его не видел, но уверен, что он до сих пор бережно хранит его…

- Нет.

Сентиментальный рассказ дворецкого был резко прерван твердым голосом Тилии.

Бенджамин вздрогнул и обернулся, увидев, как Тилия тупо смотрит на кольцо в виде бабочки на портрете.

- У Айлекса его больше нет.

Несмотря на замешательство в морщинистых глазах дворецкого, взгляд Тилии был прикован только к руке герцогини, которая с любовью улыбалась ей.

- Потому что сейчас…

Пробормотав это так тихо, что было едва слышно, Тилия вдруг нахмурилась и обернулась.

- Похоже, наверху тоже есть книги. Как туда попасть?

Заметив легкую дрожь в голосе гостьи, дворецкий тут же плавно отступил назад, чтобы ответить.

- В центре комнаты есть лестница. Я подожду здесь. Не стесняйтесь, можете подняться и посмотреть.

***

Под величественным и элегантным особняком семьи Дэвенпорт находилось пространство, хранившее древнюю тьму, столь же глубокую, как и история самого дома.

- Он совершил самоубийство.

- Да.

Айлекс, уже настолько привыкший к сырости под землей, что она больше не казалась ему странной - порой даже более привычной, чем яркая поверхность, - оглядел тело, лежащее на железном столе, холодными, безжизненными глазами.

Вор, прорвавшийся через несколько слоев защиты, чтобы проникнуть в комнату Тилии, в конечном итоге предпочел покончить с собой, когда его поймали.

Нет, не просто мелкий воришка. Ни один карманник не смог бы прорваться сквозь оборону Дэвенпорта.

Острыми, как лезвия, глазами Айлекс осмотрел тело, а затем спросил рыцаря, стоявшего позади него, словно преступник.

- Есть ли какие-либо следы личности?

- К сожалению, мы ничего не нашли. Ни вещей, ни татуировок.

Слегка нахмурившись, Айлекс протянул руку и перевернул тело. Труп, уже начавший коченеть, был тяжёлым, как камень, и теперь лежал на спине как кукла.

Окинув пронзительным взглядом обнаженное тело, Айлекс вдруг направился к ногам.

- …Это не самоубийство.

- Простите?

- Вот. След от острой иглы.

Услышав его слова, рыцарь тут же осмотрел указанное место.

Герцог был прав. Возле лодыжки действительно был след от укола отравленной иглы, что противоречит предположению о том, что злоумышленник раскусил капсулу с ядом, которая находилась в его зубах.

- …Простите меня, господин. Это была моя ошибка.

- Ещё раз осмотрите место, где он потерял сознание. Допросите рыцарей, которые его преследовали.

Игнорируя глубокий поклон рыцаря в знак извинения, Айлекс продолжил отдавать приказы.

- С дисциплинарными мерами разберемся позже. Сначала найдём того, кто за этим стоит.

- Да, сэр!

Оставив теперь сосредоточенного рыцаря позади, Айлекс поднялся по лестнице, ведущей на поверхность.

Чем выше он поднимался из-под земли, тем ярче становился свет и тем темнее тень, отбрасываемая на его лицо.

Кто бы это мог быть?

Когда тяжёлая тюремная дверь открылась, яркий свет хлынул потоком. Однако послеполуденное солнце лишь подчёркивало глубокую тьму, которую он нес.

Кто посмел тронуть мою Тилию?

Стиснув зубы, Айлекс окинул внешний мир свирепым взглядом.

На ум приходило множество врагов. Чтобы достичь этого положения, ему пришлось обагрить руки кровью бесчисленного множества людей.

Проблема заключалась в следующем: кто мог обладать способностью пробить брешь в обороне Дэвенпортов и достичь своей цели?

Его отец и старший брат уже были мертвы. Глава семьи Клейтонов стал калекой, а Сесилия больше не могла говорить.

Все, кто мог представлять для него угрозу, ползали по земле с оторванными конечностями.

Не должно остаться никого, кто посмел бы прикоснуться к тому, что принадлежит ему, кто мог бы нагло провернуть нечто столь дерзкое. В крайнем случае, разве что кто-нибудь из королевской семьи…

Королевская особа.

При этой внезапной мысли Айлекс остановился. Его серо-голубые глаза быстро пробежались по личным связям.

Если подумать, то остался еще один. Послушный родственник, которого он пощадил, не видя причин для беспокойства, человек, на которого он не обращал внимания.

И если подумать, тот мелкий клерк, который был рядом с Тилией, был похожим методом.

- Кевин.

Вспомнив о человеке, который добровольно стал трупом, прежде, чем его схватили, Айлекс холодно обратился к следовавшему за ним помощнику.

- Усильте вдвое меры безопасности в особняке Эссентинэ. Особенно на этаже, где живет Тилия - убедитесь, что туда могут заходить только горничные с подтвержденными документами.

- Да. Я передам приказ рыцарю-командору.

- И…

Продолжая отдавать команды, Айлекс внезапно нахмурился, как будто льющийся солнечный свет был слишком ярким.

- И внедри шпиона в королевскую семью Онтароа.

Это длилось лишь мгновение. Затем Айлекс направился к карете с бесстрастным лицом, словно никогда не проявлял никаких эмоций.

***

Обеденный стол в тот вечер был накрыт в стеклянной теплице, как и говорил Айлекс накануне.

С потолка оранжереи, все колоны которой были сделаны из чистого стекла, свисала хрустальная люстра. Отражаясь от стекла, она создавала сказочную атмосферу, словно они попали в дом феи.

Легкий весенний ветерок, дующий из широко открытых проходов, гармония красочных цветов, распустившихся в изобилии перед ее глазами...

Ощущая это всеми пятью чувствами, Тилия была захвачена ощущением, что попала в сказку.

- Тебе не по вкусу?

В отличие от нее, Айлекс, казалось, не был впечатлен великолепным видом.

- Если невкусно оставь, не заставляй себя это есть. Есть и другие блюда.

- Нет, это вкусно.

Она покачала головой, он говорил так, словно даже не чувствует аромат цветов, а его волнует только то, сколько она ест.

- Я просто немного засмотрелась.

Услышав её слова, Айлекс наконец поднял взгляд, словно только сейчас заметил, что происходит вокруг.

- Ага, - коротко воскликнул он и, слегка смягчившись, поднял бокал.

- Если тебе здесь нравится, тебе наверняка понравится и беседка в саду. Сейчас сезон цветения роз.

Поднеся стакан с красной жидкостью к губам, он небрежно произнес:

- Давай поедим там в следующий раз.

Тилия молча наблюдала, как он смачивает горло вином.

Сегодня Айлекс Дэвенпорт был безупречен, как всегда. Но он отличался от того, каким она помнила его в академии.

По строению костей руки, державшей нож, по аккуратно потертому жилету, по широким плечам - она чувствовала, что он полностью стал мужчиной.

А насколько сильно он изменился внутри?

Юноша из академии, когда-то не умевший скрывать свою неопытность, и мужчина, сидевший перед ней, теперь слились воедино. Мальчик, слепо желавший её, и аккуратно одетый герцог слились воедино.

Внезапно раздался гудок поезда.

«Возьми это. Если тебе когда-нибудь понадобятся деньги, продай его. Оно очень ценное, так что не соглашайся на меньше, чем оно стоит».

В то же время всплыло воспоминание о его голосе - когда он вложил ей в руку кольцо в форме бабочки.

Дворецкий, который сегодня показывал ей особняк, сказал, что Айлекс очень дорожит этим кольцом. Что оно принадлежало его бабушке. Что это драгоценный подарок от дедушки, которого он особенно обожал.

«И все же он сказал мне продать его».

Внезапно ей показалось, что конец её ожерелья зацепился за край стола. Оно стало настолько невыносимо тяжёлым, что ей казалось, она вот-вот рухнет на пол.

- Давай сходим, пока розы не опали.

Не подозревая о сердце Тилии, которое все еще терзалось воспоминаниями о прошлом, Айлекс ухватился за следующее обещание.

- Ты сказала, что твой любимый цветок - роза.

Это было просто… потому что в тот момент ей на ум пришла роза.

Тилия, сама того не осознавая, вздохнула, почувствовав раздражение от того, что он так настойчиво помнил ее неопределенные ответы.

Увидев ее реакцию, Айлекс слегка поднял взгляд и посмотрел на нее.

В этом взгляде Айлекс из их академических времен и тот, что сейчас был перед ней, теперь полностью слились воедино.

Теперь течение времени не имело значения. Будь то прошлое или настоящее, было совершенно ясно, что, за исключением некоторых изменений во внешности, он остался тем же человеком.

По крайней мере, для нее это было несомненно так.

- …Да, давай.

Когда она наконец дала свой запоздалый ответ, Айлекс слегка прищурился, словно что-то заподозрив, и поднял бокал с вином.

Наблюдая, как он делает глоток, Тилия вдруг не смогла сдержаться и выпалила:

- Ты ведь не распутник*, верно?

(*П.П. Здесь Тилия использует слово manwhore (мужчина-шлюха) но в русском нет аналога, все слова, обозначающие мужчину «легкого поведения» типа «бабник» или «распутник», не имеют такой отрицательной коннотации. А вот в корейском языке такого мужчину называют «тряпка».)

Кашель. Словно что-то пошло не так, он отложил вино и слегка закашлялся. Айлекс вытер уголок рта салфеткой и переспросил, словно сомневаясь в собственном слухе.

- Что?

- В академии. Ты ведь не спал с кем попало, не так ли?

Этот вопрос и предчувствие Тилия вынашивала уже долгое время.

Чем больше она вспоминала поведение Айлекса Дэвенпорта во время учёбы в академии, тем больше убеждалась, что он не был отбросом. Конечно, это был лишь вывод, который она сделала в своей голове, без каких-либо веских доказательств.

Однако иногда косвенные улики являются более точным индикатором, чем вещественные доказательства. Особенно когда речь идёт о любви.

- Ты ведь не распутник?

Ха. Словно растоптав его слабую надежду, что он ослышался, Тилия переспросила, на этот раз с более чётким произношением. Айлекс криво рассмеялся, полный смешанных чувств.

- А что?

Посмеявшись некоторое время, он оперся локтем на стол и подпер подбородок.

- Я что, похож на тряпку, которой можно вытирать чьи-то ноги?

- Я не шучу.

Правда? Под пристальным взглядом Тилии одна бровь Айлекса игриво приподнялась.

- Я знаю, что ты не спал с кем попало. Но…

- ……

- Тогда почему ты вел себя как отброс?

При этих словах игривость медленно сошла с лица Айлекса, и он спокойно посмотрел на Тилию.

Позади него свет дробился на множество отблесков, как луна и звезды.

Среди каскада света Тилия смотрела на его благородную красоту, и ее сердце трепетало, словно лепестки, колышущееся на ветру.

Она чувствовала это. Он колеблется - быть честным или солгать.

Тилия крепко сжала руки под столом, желая, чтобы он выбрал нужное ей направление.

- …Потому что я думал, что так ты будешь меньше меня презирать.

Ответ пришёл после долгой паузы. Айлекс, убрав руку, поддерживавшую подбородок и тихо пробормотал:

- Тилия, ты презираешь мужчин, которым нравишься.

Она инстинктивно это почувствовала. Это был искренний ответ. Правду, которую он наконец произнес после долгих колебаний, с оттенком смирения.

Она получила честный ответ. Она испытала мимолетную гордость за это – но лишь на мгновение, потому что вскоре Тилия поняла, что на самом деле он имел в виду, говоря эти слова, и прикусила губу.

Итак, поскольку она презирала мужчин, которым нравилась, он притворился мерзавцем. Что в итоге означало…

Тилия была не настолько глупа, чтобы не понять, почему он сказал это с таким смирением.

Пошевелив пальцами под столом, она подняла бокал с вином и как можно более небрежно спросила:

- С каких пор я тебе нравлюсь?

- Хмм. Когда это было?

Выражение лица Айлекса было безразличным. Он мельком взглянул на Тилию, которая нервно отпила вино, чтобы скрыть напряжение, а затем небрежно добавил:

- Даже если я скажу, ты мне не поверишь.

- Я тебе поверю.

Прежде чем он закончил говорить, Тилия быстро ответила.

- Если ты мне расскажешь, я поверю безоговорочно.

Услышав ее нетерпеливый ответ, Айлекс пристально посмотрел на нее.

Свет мерцал на ветру. Аромат цветов танцевал в воздухе. Но в наполненной весной оранжерее Тилия не чувствовала ничего, кроме его взгляда и лёгкой внутренней дрожи.

- …Примерно с конца первого курса.

Глядя на нее - на ее глаза, нос, губы - он наконец ответил слегка хриплым голосом.

- С тех пор ты мне нравишься.

Понятно. Даже раньше, чем я думала.

Тилия кивнула, отпивая вино.

Как и сказала минуту назад, Тилия поверила его словам без тени сомнения.

С конца первого курса. С тех пор. Она нравилась ему.

На этих словах разговор на мгновение оборвался. Но взгляды их по-прежнему были устремлены друг на друга.

В его пристальном, пылком взгляде Тилия ощутила безмолвную тоску. Отчаянное желание получить от неё ответ, уверенность.

Она хотела сказать. Что тоже питает к нему чувства. Что снова и снова думала о нём последние три года.

Если и был на свете мужчина, которого она могла любить, не презирая, то это, несомненно, был он.

Но ее губы не шевелились, словно на ее языке висел тяжелый груз.

Это был симптом первого хронического заболевания, которое обнаружила у себя Тилия.

Пока она не осознала свои чувства к нему, пока у нее не появился человек, которому она хотела открыть свое сердце, она не знала.

Каким могущественным было проклятие, оставленное ее покойной матерью. Каким на самом деле отчаянным было решение не умереть, которое она повторяла себе в детстве.

Каждый раз, когда она пыталась сказать: «Я люблю тебя», избитое лицо матери мелькало и исчезало перед её глазами. Каждый раз, когда она пыталась поверить в любовь, она вспоминала маленькую девочку, которая стояла на похоронах своей матери с лицом взрослого.

И точно так же, как тогда, когда она возилась с окончанием письма, точно так же, как тогда, когда она могла лишь беззвучно произнести эти слова в его гостиной, на этот раз она смогла лишь пошевелить языком и со смирением снова поднять бокал.

- Хватит пить.

Как будто он изначально ничего не ожидал - или, может быть, как будто это не имело значения, - донесся его спокойный и мягкий голос.

- Ты опьянеешь.

- А что? Я не могу напиться?

Раздражение, которое она должна была направить на себя, выплеснулось не на того человека. Она резко ответила, и Айлекс слегка нахмурился и улыбнулся.

- Нет. Не можешь.

Затем, как будто это ограничение на него не распространялось, он небрежно поднял стоявший рядом с собой бокал и поднес его к губам.

- Если ты напьешься, то можешь забыть запереть дверь сегодня вечером.

Тилия непонимающе посмотрела на мужчину, сидевшего перед ней.

Даже попивая вино, Айлекс не сводил с нее глаз.

Она видела, как плещется красная жидкость, попадая ему в рот. Видела, как двигается горло, когда он глотает опьяняющий напиток.

- …Ну и что?

Пил он, но у нее было такое ощущение, что пьянеет она.

- Разве это так плохо, если вор проберется внутрь?

Айлекс Дэвенпорт даже не знал, что она спала, не заперев дверь прошлой ночью. Его невежество пробудило в Тилии дремлющую храбрость.

Словно жидкость, вытекающая из разбитой бутылки, ее чувства выплеснулись наружу.

- Что будет украдено, зависит от меня.

Услышав её почти шёпот, Айлекс прищурился. Затем, словно желая что-то подтвердить, он внимательно оглядел её.

Она чувствовала, как его взгляд скользит по её глазам, носу, губам. А затем по шее, ключицам, груди… и еще ниже, туда, где что-то скрывалось.

Даже почувствовав этот пронзительный взгляд, Тилия не отпрянула и не отвела взгляда. Напротив, она расправила плечи, словно приглашая его присмотреться повнимательнее.

Вот тогда это и случилось.

Хафф. Глубокий вздох вырвался прямо напротив нее.

- Тилия.

Как будто ему было неловко на своем месте, он слегка поерзал, поставил стакан и на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова их открыть.

- Есть кое-что, что я твердо решил несколько лет назад.

Словно произнося слова, которые было трудно произнести, Айлекс облизал внутреннюю сторону щеки и тихо сказал:

- Я не сплю с пьяными женщинами.

- ……

- Будь то алкоголь или наркотики - если она не в своем уме, я не буду этого делать.

Услышав слова Айлекса, глаза Тилии медленно закрылись, а затем снова открылись.

Из глубины ее памяти всплыли дни их юности, когда они страстно желали друг друга.

Те непристойные дни и ночи, когда им казалось, что они умрут, если не смогут прикоснуться друг к другу.

Словно отражая её эмоциональные волны, ресницы слегка дрожали. Под столом её рука уже ковыряла ногти. Язык, распухший от напряжения, казалось, вот-вот заблокирует горло.

Но Тилия знала. Если она упустит этот момент, ей снова придётся тупо смотреть на высохший фонтан.

- Знаешь, Айлекс?

После непродолжительной борьбы голос, который ей удалось выдавить, дрожал так жалко, что даже ей самой было слышно.

- В первый раз… я действительно была не в своем уме.

Она всё ещё не могла сказать: «Я люблю тебя». Она всё ещё не могла сказать: «Я хочу тебя». Но слова - не единственный способ выразить то, что у неё на сердце.

- Во второй раз…

Иногда для того, чтобы выразить свои чувства, достаточно просто констатировать факт или рассказать правду, которую другой человек не знал.

- Это было по моей воле.

После слов Тилии в оранжерее повисла тишина.

Изредка врывался легкий ветерок, шелестя листьями зеленых кустарников, но это было все - зеленая жизнь, неспособная смеяться, не могла нарушить тишину.

Тилия уставилась на стол, сосредоточившись только на беспорядочном биении собственного сердца.

На белом столе стояли нетронутые блюда, все аппетитно расставленные. Все они от начала до конца были ее любимыми.

«…Почему нет ответа?»

Тилия, которая долгое время разглядывала сочный красный поперечный разрез мяса, прикусила губу, чувствуя дискомфорт от затянувшегося молчания.

Он должен что-то сказать. Если кто-то набрался смелости заговорить, разве не следует дать ему ответ?

Растущее беспокойство заставило ее срочно поднять опущенные веки.

И встретиться взглядом со взглядом человека, который казалось, потерял всякий рассудок от долгого голода.

В этот момент Тилия испытала дежавю.

Этот взгляд она определённо уже видела раньше. Это чувство кризиса, с которым она определённо сталкивалась раньше.

Перебирая в памяти прошлое, Тилия легко нашла источник этого дежавю.

Да. В тот день, когда он был опьянён святой водой, в той ванной. За мгновение до того, как он набросился на нее, едва сохраняя рассудок.

Глаза Айлекса теперь отчетливо отражали ярость того момента.

Она чувствовала это. В этих серо-голубых глазах, пристально глядящих на неё, её словно препарировали. В его сознании ее словно пережёвывали и поглощали, как тот кусок мяса, что лежал перед ней.

Его разум сдерживал инстинкты на тончайшей нити.

Но она чувствовала: скоро и это рухнет. Оно не выдержит и сломается, после того как так долго держалось.

Воображение распространялось через их зрительный контакт, как заразная болезнь.

Тилия увидела галлюцинацию, словно предвидя то, что вскоре произойдет.

Он встает со своего места, сметает посуду со стола и кладет ее на него.

Она больше не человек, а блюдо. Вкуснейшее блюдо, которое тает в его руках, во рту и поглощается им.

Стоило его горячей руке коснуться пуговиц - и они отскочили, нарушив свой долг по защите владельца…

Грохот. Звук отодвигаемого стула прозвучал как сигнал тревоги.

Тилия вздрогнула и устремила затуманенный взгляд вперед.

Айлекс отодвинулся от стола и, закрыв лицо обеими руками, что-то бормотал.

Это звучало как ругательство, или, возможно, стих из Священного Писания – а может, и то и другое вместе, - он повторял эту фразу снова и снова. Вскоре после этого он опустил руки.

- Ешь, Тилия.

Он говорил тихим шепотом, бросив быстрый взгляд вниз, а затем медленно поднял веки.

- Тщательно пережевывай.

- ……

- Кушай хорошо, чтобы не быть голодной долгое время.

Непонятные слова Айлекса напрягли Тилию, и, словно решив последовать собственному совету, он начал резать мясо.

Тилия на мгновение застыла, глядя на него непонимающим взглядом, а затем под давлением его выжидающего взгляда неловко подняла нож.

Она разрезала мясо, положила его в рот и прожевала.

Но даже набивая желудок едой, Тилия не чувствовала никакого вкуса. Странное предчувствие охватило её, не оставляя места для других ощущений.

***

После совершенно странного ужина Тилия вернулась в свою комнату. Всё ещё ощущая себя парящей в воздухе, она безучастно стояла посреди комнаты и, сама того не осознавая, повернула голову к двери.

Она вспомнила выражение его лица, когда он проводил ее до комнаты всего несколько минут назад.

«……»

Стоя перед дверью, Айлекс не произнес ни слова - просто молча смотрел на нее.

Никаких «спокойной ночи», никаких «увидимся завтра».

Он просто долго смотрел на ее губы, а затем молча ушел.

Эта спокойно удаляющаяся фигура оставила после себя жуткое чувство кризиса в сознании Тилии.

Не может быть.

Беспокойно и тревожно расхаживая по комнате, она вдруг, казалось, пришла в себя и направилась в ванную.

Ее тело словно нагревалось.

Она сбросила с себя громоздкую одежду, в которую была завернута. Стянула тугие чулки, обтягивавшие тело. Сняла новое кружевное бельё.

Теперь она стояла обнаженная, без единой ниточки, лицом к черному стеклу окна.

На поверхности, отражавшей ее, словно в зеркале, стояла дрожащая женщина.

Женщина, чувствительные места которой покраснели, словно она чего-то ждала.

Тилия, которая до этого смотрела на свое тело так, словно оно принадлежало кому-то другому, медленно повернулась и направилась к витрине с маслами.

Она открывала один за другим красивые стеклянные флаконы, выстроенные в ряд, пробуя их ароматы, и после долгих раздумий выбрала тот, который пах розами. Когда она смешала этот манящий аромат с горячей водой, просторная ванная комната вскоре превратилась в цветущий розарий.

Тилия вошла в ванну, желая, чтобы этот чарующий аромат проник в каждую клеточку ее тела.

Однако даже в воде, при температуре, которая, казалось, могла смыть усталость всего дня, Тилия не могла обрести покой и ее плечи слегка дрожали.

Даже когда она старалась этого не делать, её голова постоянно поворачивалась к двери ванной. Она не могла избавиться от ощущения, что он может в любой момент ворваться в нее.

Было ли это из-за прошлого опыта? Или из-за того затянувшегося ощущения, которое он оставил после себя? Если не из-за этого…

Может быть, это из-за сладострастного предвкушения, которое она сейчас испытывала?

Дойдя до этой мысли, Тилия скользнула в воду, словно спасаясь от собственного воображения.

Но даже когда она затаила дыхание и погрузилась в воду с ароматом роз, она не могла унять напряжение в своих нервах, которые продолжали оставаться у двери.

Она оставалась под водой до тех пор, пока ее щеки не покраснели.

Выйдя из ванны, Тилия тщательно высушила волосы, затем выбрала самое красивое из недавно купленного нижнего белья. После этого она порылась в шкафу в поисках свободной, тонкой сорочки и надела ее.

Завершив все приготовления к комфортному сну, она выключила весь свет, кроме лампы у кровати, и забралась на кровать, где лежали две подушки.

Она натянула одеяло до груди и легла. В уютной темноте перед глазами ей показалось, что она слышит тиканье секундной стрелки.

Тилия почувствовала, как сильно бьется ее сердце под рукой, которую она положила себе на грудь.

Тук-тук. Ровные и частые удары сердца напоминали чьи-то шаги - или стук в дверь. Каждый раз, когда она впадала в такую иллюзию, её плечи вздрагивали, и она устремляла взгляд на тускло освещенную дверь.

Но сколько бы она ни смотрела, плотно закрытая дверь и не думала открываться.

Как долго она оставалась там в этом тусклом свете?

После долгого ожидания глаза Тилии слегка покраснели.

Неужели всё это было иллюзией? Ее губы пересохли от чувства стыда.

Неужели это была лишь тщетная надежда? Неужели она неверно истолковала то, что почувствовала в его словах?

Как раз когда Тилия сильно кусала губу от смущения из-за всех своих приготовлений...

Скрип. Без звука шагов, без стука, дверь открылась.

Мужчина появился как во сне.

В одной руке он держал бутылку темно-красного вина и бокалы, в другой - букет цветов.

Даже на расстоянии Тилия почувствовала исходящий от Айлекса аромат, когда он медленно пересекал комнату.

Он не был искусственным, как тот, что она нанесла на себя. От него исходил аромат настоящих цветов из сада.

Словно от того, кто только что обрезал цветы. Словно от того, кто под покровом ночи пробрался в розарий, чтобы совершить столь жестокие и глупые поступки.

- Тилия.

Не колеблясь ни секунды, он подошел к ее кровати и прошептал:

- Ты не заперла дверь.

Бух! Букет, который он держал в руке, не завязанный, с шумом упал на стол. Рядом с красными лепестками он поставил бутылку вина, цвет которой больше напоминал темноту, чем розы.

- Так безрассудно.

- …Должна ли я бояться?

Тилия пробормотала, глядя, как капли воды время от времени падают с его еще влажных волос.

- Стоит ли мне бояться тебя?

Айлекс медленно повернул голову и посмотрел на женщину, лежащую на кровати.

Его взгляд был ярким даже в тусклом свете.

В глубине его серо-голубых глаз кипело подавленное желание.

Взглянув на неё сверху вниз, он тихонько рассмеялся и откупорил бутылку. Айлекс, одетый так же легко, как и она, наклонил бутылку вина в руке.

- Я хотел принести с собой кольцо, Но подумал, что умру, если буду ждать пока его сделают.

Буль, буль. Тёмно-красная жидкость заполнила бокал наполовину. Тилия, прислушиваясь к этому тяжёлому звуку, осторожно села.

- Ты сказал, что не спишь с пьяными женщинами.

- У меня нет времени позволять тебе много пить.

Говоря небрежно, Айлекс вложил бокал в руку Тилии.

- Это только для вида.

Тогда этот букет тоже был просто для вида?

Тилия посмотрела на розы, которые были слишком прекрасны, чтобы их можно было так назвать, и поднесла бокал к губам.

Тем временем Айлекс, протянув ей вино, даже не наполнил свой бокал. Он лишь пристально смотрел на неё.

Под его откровенно пронзительным взглядом она уже предчувствовала, что произойдёт дальше. Сердце её дрогнуло от напряжения, смешанного с волнением и страхом.

- Ах…

Это даже повлияло на руку, державшую бокал. Тилия, словно ребёнок, пролила вино и, испугавшись, поспешила вытереть губы.

Но рука мужчины оказалась первой. Наблюдая за ней всё это время, он потянулся и вытер ей губы быстрее, чем она успела это сделать.

- Прежде чем мы начнем, позволь мне сказать вот что.

Айлекс, который слегка вытер вино с губ Тилии, поднес к своему рту большой палец, испачканный вином.

- Ты была права. Я не распутник.

Его красный язык слизнул жидкость с пальца. Наблюдая за этой эротической сценой, Тилия невольно подумала:

Даже если он не распутник, то, вероятно, похож на кого-то подобного.

Словно прочитав её нечестивые мысли, Айлекс присел на край кровати. Под его тяжестью кровать закачалась.

Его взгляд был спокойно устремлён на неё. Не желая выдавать своё трепетное сердце, Тилия заставила себя уверенно посмотреть ему в глаза.

- Вот почему... я не пытаюсь бездумно переспать с тобой.

Айлекс говорил таким хрупким голосом, что, казалось, его мог растворить всего лишь лучик солнечного света.

- Я сплю с тобой не для того, чтобы выплеснуть сдерживаемую похоть или развлечься ночью.

- …Я знаю.

- Я собираюсь обеспечить твое будущее.

Он прошептал, притягивая к себе слегка дрожащую руку Тилии. Прижавшись лбами друг к другу, он пробормотал, как будто хотел, чтобы это было безошибочно ясно.

- Я буду тем мужчиной, которого ты естественным образом поставишь рядом с собой. Тем мужчиной, о котором ты в первую очередь подумаешь, когда тебе больно.

- ……

- Так позволь мне.

Слегка наклонившись, он прошептал ей на ухо, и его отчаянный голос наполнился ароматом роз.

- Просто кивни. И тогда…

Переплетя свою грубую руку с ее рукой, он еще раз прошептал:

- Тогда все, что у меня есть, естественным образом станет твоим.

Даже когда ее тело дрожало от жара его дыхания, Тилия опустила голову и посмотрела на их руки, испытывая необычное ощущение.

Из-за тусклого освещения, она заметила только тогда, когда прикоснулась к нему, что его руки были покрыты мелкими порезами.

Как будто его поцарапали маленькие шипы.

Дрожащий взгляд Тилии переместился с ран на его руках на розы на столике возле кровати.

Длина стеблей была разной, но сами розы были безупречны и прекрасны. Они были такими яркими и свежими, словно они все еще растут корнями в земле.

- Тилия, хмм?

Тилия ясно уловила это в голосе, умолявшем об ответе.

Ночью, полной луны и звёзд, в заброшенном розарии мужчина всё рвал и рвал цветы. Мужчина, не обращая внимания на раны, появляющиеся на его руках, отчаянно искал самый роскошный цветок.

- Тилия…

Не получив ответа, мужчина в отчаянии потёрся лбом о её шею. Тилия подавила желание крепко обнять его и медленно подняла руку.

Возможно, думая, что она собирается оттолкнуть его, лицо Айлекса исказилось от страха, пока он не увидел, что она делает, и не остолбенел.

- Нет необходимости делать новое кольцо.

Тилия вытащила из-под свободной ночной рубашки кольцо, которое она носила так долго, что оно казалось частью ее.

- У меня…уже есть одно.

Кольцо в форме бабочки, инкрустированное аметистами, ярко сверкало даже в тусклом свете.

Она не ожидала, что покажет его вот так.

Глядя на бабочку, которая наконец-то вырвалась из маленького мира, в котором была заперта, Тилия подняла дрожащий взгляд и посмотрела на мужчину перед собой.

Ах. Они были так близко, что их носы почти соприкоснулись. И вот Тилия неизбежно встретилась с ним взглядом.

Она ясно видела, какие эмоции переполняют эти прекрасные серо-голубые глаза. Она видела, как радость разливается по лицу, которое она по глупости считала холодным.

То, что таилось в этих глазах, обрамленных густыми ресницами, отличалось от любого желания или похоти, которые она видела прежде.

Это была чистая радость, ничем не омрачённая. Как благоговейный трепет при виде дождя, наконец-то пролившегося после долгой засухи.

Другими словами… это была любовь.

Глядя на дрожащего мужчину, Тилия почувствовала невыносимый прилив чувств. Неосознанно она положила руку ему на щеку. А затем изо всех сил притянула к себе.

Когда Айлекс упал на Тилию, их губы встретились.

Этот поцелуй не был похож ни на один другой контакт, который они когда-либо разделяли.

Ощущение раздвигающихся губ и переплетающихся языков было таким же возбуждающим, как и всегда, но на этот раз, несомненно, было что-то другое.

Вера в то, что они соприкасаются с самой сутью друг друга, за пределами плоти. Отчаянное желание удержать всю полноту жизни друг друга, затаив дыхание.

Удовлетворение, слишком грустное, чтобы назвать его счастьем и слишком глубокое, чтобы назвать грустью.

Другими словами… без сомнения, это была любовь.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Поцелуй, который щекотал как птенец, клюющий клювом, или кошка, вылизывающая новорожденного котенка, постепенно начал производить влажные, липкие звуки.

Граница между нежностью и вожделением была не столь ясна, поэтому Тилия даже не поняла, когда ее шея изогнулась.

Все, что она могла почувствовать, это то, как его язык исследовал каждый уголок ее рта, вторгаясь не только в губы, но даже в горло.

Поласкав каждый бугорок ее неба, его язык проник глубже, похищая скопившуюся слюну, словно вор, а затем обвел каждую впадинку, словно боясь, что он что-то пропустил.

Пока она задыхалась от невыносимой стимуляции, его язык, казалось, заметил это и, после долгих ласк, выскользнул и лизнул губы Тилии.

Он начал с того, что нежно прикусил ее пухлую нижнюю губу, затем с такой же интенсивностью подразнил верхнюю. И, как бы говоря, что этого должно быть достаточно, он снова проскользнул внутрь и обвился вокруг корня ее языка.

Естественно, словно это был следующий шаг, он взял её язык в рот и непристойно пососал его. Даже когда она слегка повернула голову, чтобы вдохнуть, её лёгкие наполнились горячим воздухом, Айлекс неотступно следовал за ней, снова и снова потирая нежную кожу внутренней стороны её щеки.

Тилия, ошеломленная только лишь страстным поцелуем, была застигнута врасплох, когда почувствовала, как ее ягодицы внезапно с силой сжали.

- Уунгххх…

Ее взгляд уже наполовину затуманился от поцелуя, предвещавшего то, что должно было произойти, и она с мольбой прижалась лбом к его твердой груди.

При виде столь нехарактерного проявления нежности Айлекс громко рассмеялся, явно обрадованный. Затем, словно желая успокоить, он нежно поцеловал её в повёрнутую набок щёку.

Однако между этим нежным поцелуем и действиями его мощных рук не было никакой последовательности. Он всё ещё мял её упругие ягодицы, словно месил тесто.

Каждый раз, когда его большие руки сжимали и отпускали ее пухлую плоть, вульва, соединенная с промежностью, слегка открывалась и закрывалась.

- Хах…

Она так сильно желала его, что от одного только поцелуя вся промокла. Тилия рефлекторно покачала головой и слегка приподняла бёдра, опасаясь, что кто-то услышит этот влажный звук.

Хотя он ещё ничего не сделал, она не хотела, чтобы он узнал, что она уже полностью готова. Даже если это была вульгарная правда, которая рано или поздно откроется, она не хотела, чтобы это случилось сейчас.

Потому что если он узнает, тогда...

- Не нравится, когда трогают твою задницу?

От тихого шёпота на ухо Тилия вздрогнула, её плечи задрожали. Когда он прижался горячими губами к этим хрупким плечам, Айлекс сказал:

- Хорошо. Тогда…

Сжав ягодицы в последний раз, он медленно скользнул руками по ее спине.

Тонкая сорочка всё ещё не была снята. Его руки выскользнули из-под ткани, приподняв низ её груди. От этого непрямого движения Тилия почувствовала, как её соски напряглись.

- Они встали.

Это был бы не тот непристойный Айлекс Дэвенпорт, если бы он не заметил.

Глядя на два остроконечных бутона, торчащих из-под прозрачной сорочки, он облизнул губы. Казалось, он смаковал предвкушение, раздумывая, как бы получше их поглотить.

Тилия наблюдала, как его рука потянулась к соскам, и на ее лице отражалось идеальное сочетание предвкушения и тревоги.

- Хннн…

Его пальцы, сжимающие бутоны между большим и указательным пальцами, не прилагали особой силы.

Ровно столько, чтобы взять что-то маленькое, например, фасолину. Но неравномерное сдавливание, трение, вызванное тканью, которую она еще не сняла, — вот в чем была проблема.

С самого начала женская грудь была одной из самых чувствительных эрогенных зон. Пока он настойчиво дразнил это место, наблюдая за ней, словно за объектом исследования, Тилия невольно почувствовала, как её соски затвердели ещё сильнее.

- …Ты это чувствуешь.

Он не улыбнулся. Он лишь пробормотал это, и лицо его исказилось от тёмного желания.

- К тому же довольно сильно.

Даже с потемневшими от похоти глазами, изо всех сил пытаясь подавить кипящее желание, он продолжал свои легкие поддразнивания.

- Ах…

От повторяющейся стимуляции её дыхание постепенно становилось учащённым. Словно касаясь чего-то нежного, он осторожно и непрерывно дразнил затвердевшие кончики, заставляя её жадно глотать воздух.

Айлекс смотрел на нее так, словно боялся упустить хоть один момент.

Это был первый раз, когда они смешивали тела в трезвом состоянии. В прошлом это вызывало у неё лёгкое чувство сожаления и горечи. Но сейчас Тилия не могла простить себя за то, что не выпила больше вина.

Она хотела бы полностью сойти с ума. Чтобы её разум опустел, как у идиотки.

- Тилия, посмотри.

Потому что, выдерживать в здравом уме, Айлекса Дэвенпорта...

- Хотелось бы, чтобы твои соски всегда были такими твердыми. Их легко проглотить одним движением, где бы мы ни находились.

Ее стыд проявлялся слишком легко.

- Хаа…!

В тот момент, когда ей хотелось, чтобы он вместо этого обращался с ней грубо, Айлекс, словно прочитав ее мысли, приблизил губами.

Его влажный и горячий язык прошелся по тонкой ткани. Он нежно прикусил губами, а затем с силой пососал.

- Мм, ууу…

Его губы, до этого сосущие лишь торчащий бутон, начали исследовать более обширную область. От набухшего соска к покрасневшей ареоле, а затем он жадно втянул в рот весь холмик ее груди.

Затем, скользкими, словно смоченными слюной, движениями он прошелся языком по всей ее груди. Он не оставил без внимания и другую грудь. Точно так же, как он разминал ягодицы, он поиграл со всей грудью своей большой рукой, время от времени пощипывая сосок, чтобы стимулировать его.

- Хмм…

- Я думал, может быть, это святая вода делала тебя такой чувствительной.

Он уделил такое же оральное внимание другой груди, с которой играл, а затем намеренно отпустил ее с влажным звуком.

- Думаю, нет. Нет, если они так твердо стоят.

Затем, словно желая показать ей это, он легонько коснулся тугого, торчащего соска Тилии. Теперь, когда обе груди были мокрыми и кожа полностью просвечивала, лицо Тилии само собой покраснело.

- Ну, я не жалуюсь.

Он лизнул ее круглую, как яблоко, щеку, затем прижался своей к ее мягкой щеке и прошептал:

- Даже если бы ты была бесчувственной, я бы позаботился о том, чтобы ты это хорошо почувствовала.

Еще раз поцеловав ее в висок, он внезапно стянул с нее ночную рубашку.

Ее груди, покрасневшие на кончиках от продолжительных ласк, выпрыгнули наружу.

При виде того, как непристойно обнажилась ее грудь, Тилия рефлекторно втянула плечи. Но, в отличие от ее смущения, наблюдавший за происходящим мужчина, казался очень довольным этим зрелищем.

В этот момент рассудок исчез из глаз Айлекса, и он с экстатическим выражением лица потерся лицом о ложбинку между грудью.

- Ты ведь не знаешь, не так ли? Насколько сильно…я скучал по этой груди.

- Мф…

Завороженно бормоча, он начал жадно сосать ее грудь.

Она почувствовала, как его горячий рот полностью поглотил ее плоть, разгорячаясь еще больше. Больше не было дразнящего прикосновения через ткань - этот прямой контакт кожа к коже только усилил ее чувствительность.

Нет, честно говоря, то что заставило ее так сильно возбудиться, до такой степени, что ее бедра начали извиваться сами по себе... что заставило ее жаждать стимуляции и контакта, помимо сосания груди...

Так это тот факт, что тот, кто прижимался к ее груди, был не кто иной, как Айлекс Дэвенпорт.

- Больше…

Словно окончательно опьянев, ее тело горело от щекотливого ощущения, Тилия отбросила смущение и прошептала в поисках удовольствия.

- Сделай больше, хорошо?

Услышав ее мольбу, Айлекс прекратил сосать ее сосок и просто поднял взгляд от ее груди, чтобы посмотреть на Тилию.

Увидев опасный огонь в серо-голубых глазах, смотревших на нее, весь рассудок Тилии сгорел.

Прошло три года с тех пор, как она в последний раз соединяла тела с этим мужчиной. Она встретила человека, которого, как ей казалось, больше никогда не увидит, и снова была поглощена этим взглядом.

Движимая инстинктивным стремлением, порожденным жгучим желанием, Тилия подняла дрожащую руку и обхватила ею свою полную грудь.

- Не дразни… вот так…

Она хотела, чтобы он еще больше смутил ее. Чтобы полностью лишить ее рассудка, чтобы она не могла думать.

Чтобы ничто не могло встать между ними. Как будто они были единственные, кто остался в этом мире.

Совсем как тогда, когда он потерял рассудок от святой воды.

- Немного… просто немного грубее…

Ей тоже нравилась и его нежность. Ей нравились моменты, когда он становился к ней мягче.

Но почему-то она жаждала более грубых прикосновений. Ощущения, которые заставляли бы ее чувствовать, что она вот-вот будет полностью уничтожена, что она потеряет себя.

Точно так же, как в те развратные дни, которые она прокручивала в голове снова и снова, те самые, которые в конечном итоге укротили ее.

…Грубее?

Голос мужчины, повторившего её слова, прозвучал хрипло и глухо. Тилия что-то почувствовала, и её челюсть слегка дрогнула.

- Как раньше?

Глаза Айлекса Дэвенпорта зловеще блеснули.

Прежде чем Тилия успела кивнуть, он, быстро поняв, чего она хочет, улыбнулся, как дьявол, получивший именно то, чего желал, и быстро скользнул рукой ей под нижнее белье.

- Как тогда, когда я сошёл с ума от святой воды? Хочешь, чтобы я также обезумел?

- Хнгг…!

Под маленькими трусиками шевельнулась его большая рука. Грубый средний палец проник в уже подёргивающуюся дырочку, раздвигая её пухлые, влажные складки.

- Ха, хмф…

Ее спина непроизвольно изогнулась, а губы приоткрылись.

Его движения стали грубее, чем прежде. Тилия не могла скрыть, как возбуждение нарастает, словно огонь, разгорающийся в её животе.

Ей это нравилось. Наконец-то это было то, что она знала как секс. Как белело в глазах, как немели колени, и как она бездумно пускала слюни – как дурочка. Казалось, она наконец-то достигла того состояния, на которое надеялась.

Айлекс Дэвенпорт был ее первым. Последний опыт тоже был с ним.

Поэтому для Тилии половой акт мог запечатлеться в памяти только как ужасно непристойные действия с ним.

- Что мне с тобой делать?

Пока он погружался в капающую влагу, обрызгивая руку жидкостью, Айлекс только жалобно бормотал.

- Прошло так много времени, я хотел быть как можно более нежным.

- А, хмф, ах…!

Маленькие трусики, отделанные чёрным кружевом, растягивались до предела, то и дело вырываясь из его игривых рук. Дрожа, Тилия невольно схватила жилистую руку, которая проникала в нее.

- Если это то, чего ты хочешь, то, полагаю, у меня нет выбора.

Сжав другой рукой ее настойчиво дергающиеся ягодицы, он издал низкий горловой смешок.

- Я сделаю это так, как ты хочешь, Тилия.

Честно говоря, он тоже этого хотел.

Это было последнее, что он сказал. Без предупреждения в нее проникли ещё два пальца.

Три толстых пальца, заполнивших ее содрогающиеся стенки, дико шевелились, каждый, словно имея собственную волю, безжалостно исследуя Тилию внутри.

- Ты даже ни разу не мастурбировала?

Спросил Айлекс, слегка нахмурившись, чувствуя, как невероятно плотные стенки сжимаются и пульсируют, не оставляя зазоров.

- Оно немного…

Его налитые кровью глаза обратились к сочащейся женственности Тилии, лобковые волосы которой были полностью мокрыми. Более глубокий жар разлился по серо-голубым глазам, а член, зажатый в штанах, дёрнулся и пускал слюни, словно обезумев от желания освободиться.

- Ты слишком сильно сжимаешь.

Он тихо вздохнул, словно испытывая разочарование, и осторожно потер место, где она могла почувствовать внутренние стенки у самого входа.

- Думая о тебе, я несколько раз в день заходил и выходил из ванной.

- Хааааагх!

- Правда… ни разу?

Посмеиваясь спросил Айлекс с невинным любопытством, схватил Тилию за спазматически содрогающуюся талию, пока она неудержимо извивалась.

- Но ничего. Я тебя снова растяну.

Беззаботно прошептал он, а затем нежно потер ее восхитительно набухший клитор большим пальцем.

- Хах-ха-хах.

Когда ее внутренние и внешние эрогенные зоны стимулировались одновременно, из горла Тилии вырывались стоны.

Едва она познала наслаждение, как ее тело, которое воздерживалось в течение трех лет, если не в мыслях, то на практике, не выдержало таких интенсивных ласк.

- Хааах!

Но это был ещё не конец. Склонив голову, он взял в рот подпрыгивающую при каждом толчке грудь и начал яростно сосать её сосок.

- Ах, аххх…!

В тот момент, когда его горячий язык обвел пухлый бутон...

Всплеск. Жидкость хлынула вниз. Её пропитанное потом тело задрожало в судорогах, выпуская поток жидкости.

- Ты уже кончила?

Она даже не услышала возбуждённый голос Айлекса. Столкнувшись с мощным оргазмом, подаренным мужчиной впервые за три года, Тилия просто рухнула назад, словно дерево, лишившееся корней.

- Хик, ах, нет, стой…!

Но мысль о том, что ей дадут хоть немного покоя, была всего лишь принятием желаемого за действительное.

Следуя за ней, Айлекс громко поцеловал её в пылающую щеку, а затем, словно для того, чтобы слить оставшуюся жидкость, начал быстро двигать средним пальцем. От этого непристойного движения Тилия вскрикнула и оттолкнулась пятками от простыней.

Кульминация всё тянулась и тянулась. Кап, кап. Струя, которая только что била ключом, ослабла, и иссякла.

Измученная Тилия могла только прикрыть глаза рукой и жадно хватать ртом воздух.

В отличие от ее тела, все еще пребывавшего в блаженстве, ее сердце переполняли тревога и смущение.

Может, она совершила ошибку? Сказала что-то не то?

Еще до того, как начался сам половой акт, ее уже переполняло наслаждение, а мысль о предстоящей долгой ночи заставляла ее тело дрожать от страха.

Разрыв. Снизу раздался звук разрывающегося материала.

Что!?.. Её охватил ужас. Она убрала руку от лица и увидела, как её рваное нижнее бельё летит по воздуху, словно тряпка.

- Я куплю тебе новое.

Не понимая изумленного взгляда, который Тилия бросила на клочок ткани, Айлекс поспешно схватил ее за колени сзади, раздвигая ноги.

- Я куплю тебе весь магазин…

- Аххк!

Однако Тилия даже не могла толком расслышать, что он говорит. Потому что что-то тяжелое начало проталкиваться между ее непристойно раздвинутых ног.

- Позволь мне на этот раз сделать все правильно.

- Хах, агх…!

Толстый красный стержень, пробивающийся внутрь и открывающий вход, который пытался сжаться до прежних размеров, был гораздо больше, чем помнила Тилия. Он был не просто огромным - он был пугающим.

Нет.

Эта штука, толстая, как предплечье, входила так плотно, что, казалось, вот-вот растянет все её внутренние складки. Ощущение полноты, возникшее от одного только кончика, заставило Тилию тяжело дышать, потирая затылок о простыни.

Нет, это уже слишком…

В какой-то момент ее стройные бедра зацепились за его плечи, и оказались наполовину приподняты в воздух.

В результате Тилия даже не могла отвести взгляд. У неё не было другого выбора, кроме как ясно увидеть это.

Эта штука, слишком большая и толстая, чтобы быть частью человеческого тела, грубо проникала в ее мягкую плоть.

Она даже не знала, когда из него начала капать смазка, но блестящий ствол медленно опускался, раздвигая ее пухлые половые губы.

Тилия, лицо которой было мокрым от пота, наблюдала за непристойной сценой, когда ее нижнюю часть пронзали.

Всё в этом было невероятно чувственным. Нет, не чувственным, а эротичным. Нет, даже более чем эротичным…

- Хаа… Оно такой тугое…

Это было невыносимо возбуждающе.

В то время как Тилия, чувствуя, что увидела что-то, чего не должна была видеть, в конце концов закрыла глаза, Айлекс не отрывал взгляда от того, что делает его член - выдыхая горячие вздохи.

От удовольствия, когда он был так крепко сжат внутри нее, между его бровями пролегла толстая морщинка.

Но как бы приятно это ни было, его чрезмерно большой член, обращенный ко входу, который, казалось, стал еще уже за последние три года, едва мог пролезть внутрь.

Ее дырочка, из которой вытекло так много жидкости, несомненно, промокла насквозь. Проблема заключалась в его толщине и брутальном размере.

Чёрт возьми. Словно поняв, что одним усилием это не удастся, Айлекс выругался и поднял руку, которой поддерживал Тилию за талию.

- Тилия, пососи их.

Его толстая рука внезапно потянулась ко рту Тилии.

- Обхвати их, как будто сосешь мой язык.

Только тогда ошеломлённый взгляд Тилии снова встретился с его взглядом. Её зелёные глаза, потемневшие от слёз, встретились с его взглядом как раз в тот момент, когда она почувствовала, как массивный член, вонзённый в неё, резко дернулся.

Хааах... От внезапного толчка Тилия вздрогнула, а затем неохотно приняла его пальцы в рот, когда он прижал их к ее губам.

Её красный язык обхватил толстые пальцы. Внизу Айлекс продолжал продвигать свой член всё глубже, а наверху он скользил пальцами по тесной и горячей пещере её рта.

Некоторое время его пальцы скользили по ее мягкому языку, как по чему-то совершенно другому, непристойно лаская её влажный рот. Затем, слегка потерев нёбо, он их вытащил.

Пальцы, теперь уже мокрые от слюны, двинулись прямо к набухшему бутону, спрятавшемуся между ее половых губ.

- Хнннгх…!

Над ее воспаленным и растянутым входом он обнаружил маленький выступающий бугорок и начал крепко надавливать на него влажными пальцами.

Ее внутренности содрогнулись и из них брызнула жидкость, как будто нажали на кнопку.

Она сама это чувствовала, как ясно ее чувствительная точка отреагировала на его прикосновения, и знала, насколько это очевидно мужчине, чей член был погребен в нее.

Издав грубый стон, словно он больше не мог этого выносить, Айлекс покрылся испариной.

Бормоча что-то себе под нос, он проигнорировал ее содрогающееся тело и вонзил свой член глубоко в теперь уже расслабленное отверстие Тилии.

- Хггх, слишком…

Ощущение от того, что это толстая штука вошла в нее после того, как взломала вход, было похоже на то, как если бы в нее запихнули огромную змею. Или как если бы в нее бесконечно запихивали грубую, толстую веревку, которой обвязывают грузы.

И все же, увидев, как много от него еще осталось, Тилия расплакалась.

Проклятие…

Только тогда она вспомнила, что почти никогда не принимала его член целиком. Даже те толчки, от которых у неё перехватывало дыхание, на самом деле были лишь проникновением наполовину.

Но сегодня Айлекс, похоже, решил загнать это мощное оружие под корень. Охваченная инстинктивным страхом, который это вызвало, Тилия положила дрожащую руку себе на живот.

- Все в порядке.

Пока она извивалась, пытаясь вырваться, Айлекс переплел свои пальцы с ее пальцами и наклонился к ее лбу.

- Он будет внутри… скоро…

И то, что он сказал, было правдой.

Двигаясь достаточно медленно, так что она могла почувствовать выпирающие вены и легкий изгиб его формы, его член в конце концов глубоко вошел в нее - словно копье - без предупреждения.

- Агх…!

В то время как, было правдой то, что вошло все, утверждение, что все в порядке было ложью.

Тилия даже не могла нормально дышать, задыхаясь под сильным давлением, словно внутри нее свернулась гигантская змея.

Неужели я действительно это принимала? Неужели я действительно плакала от удовольствия, когда во мне было что-то такое?

Почувствовав, как внутри нее извивается мужское достоинство, Тилия скорчилась от ужасного ощущения чужеродности.

- А-Айлекс. Ик, просто немного…

Наслаждение было. Оно определённо плескалось внутри неё, наполняя живот. Но проблема снова была в том, что его плоть - слишком длинная и толстая по сравнению с её внутренностями - была слишком велика.

Тилия, дрожа в бедрах и выворачивая шею, инстинктивно схватила его за плечи и стала умолять.

- Просто…просто немного назад…

- Тили…я.

Но эта мольба не могла достичь ушей человека, который только что достиг рая, к которому так отчаянно стремился.

- Это так… хорошо, я чувствую, что теряю рассудок.

Айлекс, с остекленевшими глазами, уперся локтями по обе стороны от ее лица. Затем он начал яростно двигать бёдрами, словно жеребец.

- А, хааак!

Ощущение, того как мясистая колонна глубоко вонзается в неё, словно пытаясь проложить путь в животе, было незнакомым. Более чем незнакомым - это было болезненно.

Но хуже всего было то удовольствие, которое начало незаметно расти за муками давления.

Нет. Тилия заплакала и попыталась стряхнуть удерживающие ее руки, сама того не осознавая.

Она не могла позволить себе испытывать подобные чувства, когда ее пронзали так глубоко. Она не могла позволить себе продолжать, чувствуя, что копье, вонзенное снизу, вот-вот проткнет ей горло.

Потому что если бы она сдалась, если бы она почувствовала удовольствие даже от чего-то столь ненормально большого и брутального...

Тогда она действительно стала бы той, кто не может чувствовать ничего, кроме Айлекса Дэвенпорта.

- А, акх, с-стой…!

Охваченная инстинктивным страхом и ужасным предчувствием, Тилия вцепилась ему в плечи, ее лицо было залито слезами.

- Кхк…

Мужчина, двигавшийся словно взбесившаяся лошадь, внезапно замер.

Ик. Тилия, вздрогнув от резкой остановки, ошеломлённо моргнула, глядя в воздух. И в этот момент…

- Хаа…

Где-то глубоко в ее животе его член начал пульсировать, набухая.

Что это? Всё ещё пытаясь осознать ситуацию, Тилия вздрогнула, когда он начал вращать бёдрами широкими круговыми движениями, словно растягивая её внутренности.

Ее пустой, побелевший разум начал медленно проясняться.

Его мужское достоинство подергивалось и сокращалось внутри нее.

Его лоб покоится на ее плече.

Его плечи слегка вздрагивали.

Его челюсти были крепко сжаты, а глаза закрыты.

Не может быть…

У Тиллии, всматривающейся сквозь затуманенные глаза, начала проявляться запоздалая волна замешательства.

- Ах. Тилия…

Но это «не может быть» оказалось правдой.

Айлекс достиг оргазма.

Почти сразу после того, как вошел в нее. Мужчина, который когда-то гордился тем, что мог держаться вечно, кончил, как только оказался внутри.

- Хаа…

И это не прекратилось быстро. Словно выпуская все, что накопилось за три года, он остался глубоко внутри нее и не пытался отстраниться.

Тилия взглянула на чувственные черты лица мужчины и, игнорируя удушающую полноту, обняла его за спину, молча давая разрешение делать то, что он пожелает.

Сколько времени прошло таким образом?

Потираясь своими мягкими волосами о ее шею и плечо, словно собака, распространяя свое наслаждение по всем уголкам ее тела, он, наконец, начал выходить.

Неужели…это уже закончилось?

Чувствуя, как горячая, тяжёлая жидкость медленно просачивается снизу, Тилия слегка остекленевшим взглядом посмотрела на мужчину, всё ещё склонившегося над ней. Его серо-голубые глаза тоже были полуприкрыты, когда он смотрел на неё сверху вниз.

Его взгляд медленно скользнул по ее телу и остановился около ключицы.

Он долго смотрел туда, затем внезапно скрестил руки на груди и снял рубашку. Затем, не раздумывая, он стянул с себя то, что осталось.

Почему он снимает одежду?

Тилия была озадачена, но все же позволила своему взгляду упасть на его теперь уже обнаженное тело.

Это была ночь, когда луна подражала солнцу. В бледном лунном свете совершенная фигура мужчины сияла, словно мраморная статуя.

Естественно, ее взгляд, словно оценивая изящное искусство, скользнул вниз по прекрасной скульптуре.

«…Хах?»

Но прежде чем дойти до его бедер, Тилия остановилась, моргая в недоумении.

«Почему он…»

Эта штука, блестящая и скользкая от молочной жидкости, дернулась под ее взглядом и поднялась еще выше.

«…твердый».

Подергивание. Тилия дрожала до самых пальцев ног, словно хотела убежать, а Айлекс тихонько рассмеялся, глядя на неё.

Затем он без всякого смущения медленно погладил свой эрегированный член, который стоял так высоко, что почти касался его пупка.

Каждый раз, когда его большая рука опускалась вниз и снова поднималась к толстому кончику, его мужское достоинство раздувалось до почти ужасающих размеров. Вскоре это страшное оружие, вновь обретя свою грозную форму, приблизилось к ней.

- П-подожди минутку…

Тилия, которая думала, что на этом их ночь и закончится - или, по крайней мере, они сделают перерыв, - запнулась, и нерешительно отступила, ее лицо было взволнованным.

- Почему?

При виде этого зрелища Айлекс слегка наклонил голову.

- Почему ты убегаешь?

Лицо мужчины зловеще блеснуло. В бледном лунном свете его серо-голубые глаза светились чем-то, граничащим с безумием.

- Это потому, что ты думаешь, что я снова кончу, как только введу его?

Сверху раздался хриплый, вульгарный смех.

- Прости. Я слишком долго сдерживался. Я думал, что выпил достаточно, прежде чем прийти сюда, но, видимо, этого оказалось недостаточно.

Наклонившись, словно избалованный пес, Айлекс потерся головой о шею и плечи Тилии и прижался головкой к еще влажному входу.

Хаа... Этого было достаточно, чтобы он громко застонал от удовольствия и, выдыхая, толкнул бедра вперед.

Её внутренние стенки, пронзённые однажды, не оказали никакого сопротивления, когда его массивный член глубоко вошел в нее.

Когда она слегка задрожала от вернувшегося чувства давления, Айлекс прижался губами к ее шее и со вздохом снова прошептал:

- Но не волнуйся. На этот раз…

- Хаа, мм…!

Нет, не так. То, что, как ей казалось, вошло полностью, на самом деле вошло едва ли наполовину.

Пока член медленно, дюйм за дюймом, приближался к ее глубинам, Тилия запрокинула голову назад и выдохнула трепещущий стон.

- Пока ты не заплачешь от того, сколько раз ты кончила, я не кончу.

С этими словами начались жестокие толчки.

Хлюп, хлюп - каждый раз, когда он в неё входил, соки разбрызгивались во все стороны. Каждый раз, когда его член, уже выпустивший сперму, входил, раскрывая её до предела, из её входа вырывалась белая пена.

Их точка соприкосновения была не единственным, что было соединено вместе.

Её мягкое тело было полностью прижато к нему. Болезненно затвердевшие соски терлись о его твёрдую грудь, а влажный клитор терся о его пресс.

Каждый раз, когда он стимулировал точки удовольствия, которые ранее дразнили, сосали и мучили до тех пор, пока они не стали выделяться, Тилии приходилось запрокидывать голову назад и издавать пронзительный крик.

Но все это не могло сравниться с удовольствием, которое доставлял член, врезающийся в самую глубокую часть ее влагалища.

- Ахк, ах… агхк!

Своим членом Айлекс ударял только по тем местам, которые Тилия чувствовала больше всего. Он терся о них вздувшимися венами и долбил тупым концом.

Как будто в его голове была нарисована карта, на которой было обозначено все внутреннее пространство влагалища Тилии.

Как будто он запомнил ее, увидев сотни, тысячи раз, и создал личную карту ее самых интимных мест.

Иначе, как он мог так точно попадать только в те места, которые заставляли ее дрожать? Как он мог так быстро превратить ее в месиво?

- Ахх… аааах…!

Издавая животные стоны, Тилия снова и снова хваталась и толкала его твердые плечи.

Как раз в тот момент, когда он непредсказуемо менял ритм, чтобы вывести ее из равновесия, Айлекс внезапно вошел в нее до упора, погрузив толстый корень своего члена в нее.

- Аааахк…!

До сих пор, даже несмотря на безжалостные толчки, ему удавалось хотя бы сдерживать себя, вводя лишь половину. Но теперь, от этого внезапного движения, глаза Тилии закатились, а из уголка рта потекла слюна.

- Ах… хаахк, больно…

- Всё в порядке.

Оценивая ее ощущение давления, как ему заблагорассудится, Айлекс шептал как дьявол, прижимаясь к запретным глубинам ее внутренних стенок.

- Тебе придётся привыкнуть к этому. Нельзя же вечно принимать только половину.

Хотя он повторял движения, вытаскивая и вводя член обратно, его губы играли роль нежного любовника, осыпая ее поцелуями тут и там.

- И ранее... похоже, ты и здесь тоже начала это чувствовать.

Нет, нет… Услышав эти ужасающие слова, Тилия отчаянно замотала головой.

- Ни за что.

Схватив подбородок и слизнув слюни с губ, Айлекс мрачно усмехнулся.

- Скоро ты и здесь тоже почувствуешь хорошо.

Если я не засуну его до самого корня, ты будешь так разочарованна, что даже не сможешь кончить.

Словно поклявшись, что так и будет, он приподнял верхнюю часть своего тела, которая до этого была прижата к ее телу.

Затем, крепко сжав бедра Тилии, он начал колотить ее, словно похотливая собака.

- А, аххк. Аааахххх!

Тилия извивалась и билась, пока Айлекс безжалостно входил в нее, не давая даже минуты вздохнуть.

В глазах у неё побелело, потом почернело, потом снова побелело. Ощущение было такое, будто она стоит перед солнцем.

Все вокруг побелело в этом ослепительном свете, а затем, словно ослепнув, не осталось ничего, кроме тьмы. Ее зрение обожгло, а затем превратилось в пепел. Перед воплощением света.

Её тело было прежним. Словно перед ней стояла планета, сжигающая всё на свете, она чувствовала, как её кровь вот-вот закипит. Из глубины её женского естества, куда он так непристойно входил, хлынул жар, способный расплавить всё тело.

Экстаз, который, казалось, мог испепелить ее внутренние органы и уничтожить даже душу, извращал разум против воли.

Это приближалось. Тилия чувствовала приближение кульминации, несравнимой ни с чем, что она когда-либо испытывала.

Чувствовал ли Айлекс то же самое, когда попеременно то давил на нее, погружаясь полностью, то отступал ровно настолько, чтобы безжалостно ударить в ее самые чувствительные места...

Он схватил ее за икры и широко раздвинул ноги.

- А, хах. Аааахххх!

Ее бедра снова приподнялись, и она увидела, как его темно-красный член безостановочно терзает ее лоно.

Тилия, пытаясь отвести глаза от отвратительного зрелища, которое, казалось, доказывало, что она была всего лишь животным, прежде чем стать разумным существом, в итоге вместо этого выгнула бедра.

- Ааааа…!

Это была ошибка. В этот момент Айлекс вонзил свой член вертикально, словно пытаясь протолкнуть даже свои яички в её тесную дырочку.

К сожалению, он застал ее врасплох в тот момент, когда она поднимала бедра, и ее рот отвис от изумления.

Последовавший за этим шок был таким, словно ее тело и душа разорвались на части. Жидкость, хлынувшая снизу, забрызгала ее лицо, но она даже не обратила на это внимания. Глаза ее затуманились, и она просто смотрела в пустоту.

- Хх, хххууух…

Звук, который мог издать лишь зверь, разнесся по комнате. Он задел точку наслаждения, о существовании которой не подозревала даже сама Тилия - настолько глубокую, что её даже не было на его карте, - заставив её дрожать и фонтаном извергать прозрачную жидкость.

Ха ха. Это был шум в ушах? Ей показалось, что она слышит смех где-то вдалеке.

Только после нескольких падений и взлётов с обрыва Тилия поняла, что это не галлюцинация, а реальность. Мужчина, лучезарно улыбающийся, глядя на её жалкое состояние, был реален.

Не было времени чувствовать себя униженной.

Тот самый мужчина, который осквернил ее своим членом, теперь, очаровательно улыбаясь, наклонился и накрыл ее губы своими.

Он нежно провел своим широким языком по ее вялому языку, естественным образом втянул его в рот и пососал.

- Нннгх…

Но то, что она приняла за поцелуй, на самом деле оказалось кляпом. Пока Тилия выпускала очередную мощную струю жидкости, он дал ей короткую передышку, чтобы выпустить все, а затем снова вогнал свой массивный член внутрь.

Нет, нет. Пока она пыталась извиваться и сопротивляться, он легко прижимал её к себе и всасывал язык, словно вырывая его с корнем.

- Кх, хнннгх!

А затем яростные удары возобновились, готовые столкнуть ее снова с обрыва.

Но все, что Тилия хотела сказать, все слова, застрявшие у нее в горле, были проглочены ртом Айлекса и так и не вырвались наружу.

***

Комната, которая раньше полагалась на лунный свет, разгонявший тьму, теперь тихо встречала рассвет.

Сквозь мягкие занавески проникал слабый солнечный свет, и углы комнаты, до сих пор скрытые в тени, начали проявляться в утреннем свете.

- Ммм…

Но в отличие от свежего воздуха, наполнявшего сад снаружи, в спальне Тилии стоял густой аромат похоти.

- А, нгх.

Верхняя часть ее тела лежала лицом вниз на кровати, а нижняя половина стояла на коленях на ковре, приподняв бедра - Тилия издавала задыхающиеся стоны в этой унизительной позе.

Ее глаза, широко раскрытые, долго не могли сфокусироваться. Ее лицо выглядело глупым, как будто часть мозга расплавилась.

Чавк, чавк. Из-за её приподнятых бёдер доносилось непрерывное влажное хлюпанье. Это был звук мужчины, уткнувшегося носом в киску, сосущего вход, опухший и влажный от многочасового использования.

- Хм, хааах…

Тилия вздрогнула и скомкала простыни, почувствовав, как его язык глубоко проник в её теперь уже мягкий и расслабленный вход. Пот снова ручьём струился по её влажной, дрожащей спине.

Почему Айлекс поедает ее вот так, в такой странной позе?

Она пыталась осмыслить ситуацию, но ее мысли то и дело растворялись в собственных стонах.

Сквозь вой, похожий на стон раненого животного, в ней промелькнула нить воспоминаний.

Она пыталась сбежать с кровати, не в силах выдержать непрекращающиеся волны удовольствия, от которых ей казалось, что она вот-вот умрет.

Да, именно так. Цепляясь за смутные нити воспоминаний, Тилия пробиралась сквозь туманную ночь.

Айлекс схватил её и поднял, словно животное. Когда она забилась от слишком глубокого проникновения, он уложил её лицом вниз на кровать. Затем, когда она, задыхаясь, попыталась снова отползти, он схватил её за лодыжки и потянул вниз… совсем как сейчас…

- Не можешь сосредоточиться?

- Аххх!

Тилия, которая с трудом удерживала свои блуждающие мысли, вздрогнула и дернула плечами, когда он внезапно прикусил ее клитор.

- Почему ты всё время отключаешься? Это немного разочаровывает парня, который так усердно работает здесь внизу.

В голосе Айлекса Дэвенпорта слышалась искренняя обида, когда он сильно и многократно надавил пальцами на покрасневший клитор.

- Хм, хнгх, хаа…

Тилия уже забыла, о чём думала. Пока он обводил чувствительную выпуклость пальцами, словно оставляя отпечатки пальцев, она могла лишь жадно ахнуть.

Прижавшись лбом к простыне, уже измятой до неузнаваемости, Тилия беспомощно дышала. Видя её в таком состоянии, он тихонько усмехнулся и снова поднёс рот ко входу, скользкому от соков.

- Ннггх!

Но на этот раз он не просто облизал ее вход.

Он широко провел языком по ее пульсирующим нижним губам, словно смазывая их слюной, и даже прижался языком к покрасневшей промежности, которой раньше не касался.

- Есть ли на тебе хоть одно некрасивое место?

- Н…не надо…!

- Не надо? Почему?

Даже когда он спросил, искренне озадаченный, он не перестал дразнить ее клитор, одновременно тщательно облизывая ее ниже.

- Когда видишь, как оно пульсирует, кажется, что тебе это тоже нравится.

- Хаааак…! Н-нет. Нгх. Н-не соси…!

Когда он сосредоточил свой рот на этом месте и начал сосать всерьез, Тилия запаниковала и замахала руками за спиной, пытаясь оттолкнуть его.

- Хмх…

Ввиду ее яростного сопротивления Айлекс прекратил сосание и посмотрел на ее дрожащую спину.

Повисла тишина, словно он что-то обдумывал. В этой напряжённой тишине, наполненной лишь звуком неровного дыхания, Тилия почувствовала себя так, словно только что повернулась спиной к хищнику.

- …Хорошо.

В конце молчания, которое казалось бесконечным только Тилии, Айлекс ответил неожиданно приятным тоном.

- Что ж, у нас есть время.

С этими словами он коснулся рукой её плоского живота, пропитанного всевозможными жидкостями. Легким движением перевернул её и полностью уложил на кровать.

Испуганная и смущенная, Тилия посмотрела на него, а Айлекс, стоя на коленях, нежно улыбнулся ей.

При виде красивого изгиба его влажных губ она внезапно почувствовала укол страха.

- Еще столько всего, что я хочу сосать своим ртом.

Снова широко раздвинув ее ноги, Айлекс нырнул между ними.

- Ах, гнгх…!

На этот раз его внимание было приковано не к влажному входу. Его губы нашли обнажённый, нежный клитор.

Словно грудной младенец, борющийся за жизнь, он вцепился в набухший бутон и с жадной силой всосал его. Тилия чувствовала, как и без того возбужденный бугорок невообразимо растёт у него во рту.

- Хнгх, нн, ах, не надо…!

В то же время его толстые пальцы проникли в её пульсирующую вагину, из которой непрерывно вырывались новые волны жидкости. Он крепко надавливал на каждую морщинистую складку, выискивая места, на которые она реагировала сильнее всего.

В жестоком удовольствии, пронзившем ее живот, Тилия не заметила...

Ниже красного отверстия, куда средний и указательный палец проникали в нее, его большой палец теперь нежно массировал ее разгоряченную промежность.

Забавляясь своей маленькой интимной игрой, Айлекс усмехнулся и без предупреждения ввел еще один палец.

- Ах, аах!

Когда он попал точно в точку наслаждения, Тилия выгнула спину и вскрикнула. Айлекс, схватив её судорожно сжимающиеся бёдра, зарылся лицом ещё глубже.

Он поглощал поток соков, хлынувший словно прорванная плотина, и, не в силах устоять, потянулся свободной рукой, чтобы погладить свой собственный истекающий член.

- Итак.

В конце этой долгой кульминации Тилия рухнула, словно марионетка, у которой обрезали нити.

- Давай посмотрим, насколько хорошо ты расслабилась, Тилия.

Но покой, на который она надеялась, так и не наступил.

- Ах, хах, хнгх.

Вставив толстый, жилистый член в содрогающийся вход, мужчина начал вбиваться в неё громкими толчками.

Тилия кричала и корчилась, но долгая ночь только начиналась.

Это были дни полнейшего разврата, когда были забыты день и ночь, умеренность и стыд.

Айлекс и Тилия прижимались друг к другу, словно были единственными, кто остался на свете, словно единственным оставшимся актом существования было совокупление.

Течение времени не имело никакого значения. Охваченные безумием страсти, мужчина и женщина искали только удовольствия.

Язык к языку, рука к ноге, мужское начало к женскому - соприкоснувшись, они не собирались расставаться. Это было настолько непристойное зрелище, что даже суккуб*, посланный высосать из них жизненную силу, мог бы высунуть язык и сбежать через окно.

(*П.П. Суккуб - это демон похоти из средневековых европейских легенд, принимающий облик соблазнительной женщины, чтобы соблазнять мужчин и вызывать у них сладострастные сны, обычно забирая при этом их жизненную энергию.)

Конечно, более активным во всем этом был Айлекс.

Он так сожалел, что Тилия засыпала от усталости, что, когда она в конце концов теряла сознание, ложился рядом с ней, молча наблюдая с предвкушением, словно ожидая, когда же его женщина проснется.

Наблюдая за тем, как крепко спит Тилия, в отличие от страсти, с которой они были связаны, он едва ли осмеливался даже прикоснуться к ней.

Единственными местами, к которым он позволял себе прикасаться, были кончики ее мягких черных волос или, цепочка с кольцом в виде бабочки, которое погружала его в транс во время их близости.

Но даже тогда Айлекс осторожно протягивал руку, задерживая дыхание из страха разбудить ее.

То, что начиналось как попытка утолить его ненасытное вожделение, вскоре стало для него настоящим наслаждением.

И это понятно - он впервые видел, как Тилия спит так беззащитно.

Изнуренная женщина, спала как ребёнок, тихо дыша, словно в колыбельной. Слушая это ровное дыхание, Айлекс чувствовал удовлетворение, почти такое же острое, как в тот момент, когда кончал в ней.

Тилия спала рядом с ним, потеряв всякую бдительность. Тилия, перед ним, опустила все шипы на своём теле и мирно закрыла глаза.

Одна эта истина делала ожидание ее пробуждения совершенно блаженным.

Тилия Эмброуз крепко спит, зная, что никто не сможет причинить ей вреда.

Именно об этом зрелище Айлекс мечтал все это время.

***

Всплеск. Чистый шум воды издалека вывел Тилию из состояния глубокого сна.

«Где… это…»

С ошеломленным видом, еще не полностью придя в сознание, Тилия посмотрела перед собой.

Первое, что она увидела, был медленно поднимающийся пар. Затем четыре ноги, погруженные в большую ванну, и широкая рука, наполненная прозрачной водой…

- Ты проснулась?

Только почувствовав, как тёплая вода льётся ей на плечо, Тилия поняла, что находится в ванне на руках у Айлекса. Он отнёс её полубессознательное тело в ванну, чтобы вымыть.

- Просто лежи спокойно. Я помою тебя.

Сидевший позади мужчина притянул ее мягкий живот ближе к себе.

Агх. Но когда она попыталась расслабиться и откинуться назад, как было велено, то застыла в вертикальном положении, отчетливо ощутив эрекцию безумца, прижимающуюся к ней сзади.

Словно озадаченный ее реакцией, он бросил на нее быстрый взгляд и ухмыльнулся.

- Я не буду входить, я не буду входить.

Сказал он небрежно, ещё крепче прижимая её к себе. Хотя Тилия вздрогнула от этого непристойного создания, отказывавшегося умирать, она постепенно расслабилась под ощущением его бескорыстных рук, поливающих её водой.

Хаа… Её тело, изнеможённое постоянными мучениями, погруженное в воду идеальной температуры, таяло, как сахарная вата. Тилия, чувствуя, как ноющие мышцы протестующе кричат, медленно прижалась спиной к мужчине позади.

- …У тебя синяки.

Тихо пробормотал Айлекс, нежно массируя разные части тела. Тилия, безучастно смотревшая на зелень за окном, лишь услышав эти слова взглянула на свое тело.

Он был прав. Белую кожу покрывали синяки.

И не просто синяки. Вся её грудь была покрыта красными пятнами – запечатлевая свидетельство одержимости Айлекса.

- Я думал, что контролирую свою силу, - раздраженно пробормотал он, вздохнув и нежно поглаживая синяки возле ее тонкого бедра.

- Я позову священника.

- Не нужно.

Её ответ был почти рефлекторным. Удивлённая собственными словами, Тилия слегка расширила глаза, а затем улыбнулась слабой, горькой улыбкой, когда осознала чувства, которые так долго скрывала от себя.

Услышав хрипотцу в её голосе, Айлекс потянулся за стаканом воды, стоявшим на столике у ванны. Поднеся его к её сухим губам, он наблюдал, как она медленно пьет, прежде чем поставить стакан на стол и наконец спросить:

- Почему бы не позвать священника?

- …Просто так.

Услышав её ответ, Айлекс пристально посмотрел на Тилию. Выражение его лица ясно давало понять, что он знает, что её «просто так» не имеет смысла.

Под пристальным взглядом, требовавшим настоящего ответа, Тилия несколько раз открыла и закрыла губы, прежде чем заговорить тихим голосом.

- Я просто… подумала, что было бы не плохо, если следы останутся.

Точнее, она не хотела, чтобы следы исчезли.

Хотя она никогда не признавалась в этом даже себе, Тилия не любила священников. Точнее, ей не нравилось то, как они лечат.

Потому что это было то же самое, что сказать, что какая-то часть ее была повреждена или сломана.

Всякий раз, когда эти высокомерные священнослужители переступали порог дома Эмброузов, она всегда была ранена: в побоях, синяках или переломах.

Была только одна причина, по которой барон Эмброуз вызывал к своей дочери священника.

Чтобы стереть раны.

Барон Эмброуз хотел, чтобы Тилия всегда сохраняла безупречный товарный вид, как нечто совершенно новое. Он хотел, чтобы, при представлении её другим, она выглядела незапятнанной и безупречной

И поэтому у Тилии не было иного выбора, кроме как постоянно очищать себя от следов насилия и угнетения, оставшихся на ее теле.

- Это не так уж и больно.

Но то, что Айлекс оставил после себя, не было раной. Он не был тем, кто сломал ее.

То, что осталось у нее сейчас, не было шрамом, который нужно было стереть - это были всего лишь следы.

Следы, оставшиеся просто потому, что его огромная любовь и желание выплеснулись наружу, не имея возможности полностью сдержаться.

Так что не было необходимости их стирать. Это не было раной. Это не было изъяном. И главное…

- Просто оставь это.

Потому что теперь ей больше не нужно было быть «совершенно новой».

Тилия, которая не собиралась подробно излагать все длинные причины своих чувств, попыталась убедить его всего лишь этими простыми словами.

Но когда она слегка повернула голову, чтобы взглянуть на мужчину позади, Тилия поняла, что совершила большую ошибку.

- П-почему…

Бывали моменты, когда Айлекс прямо в разгар секса внезапно возбуждался до непостижимой степени.

Она видела, как он достигал оргазма от ничего не значащих прикосновений или незначительных слов.

Но ничто из этого никогда не было таким обескураживающим как этот момент.

Тилия задрожала от страха при виде него, ее глаза теперь полностью остекленели.

- Почему… ты так смотришь на меня…

Она почувствовала, как большой член, упирающийся ей в бедро, резко дернулся. В этот момент Тилия попыталась подняться на дрожащих ногах и выбраться из ванны.

- Куда по-твоему, ты направляешься?

Но, как всегда, его рука оказалась быстрее.

Он схватил ее за гибкую талию и потянул вниз, а в следующее мгновение вонзил свой полностью возбужденный член, словно копье, во влагалище Тилии.

- Хаа…!

После многократного яростного и неустанного секса ее внутренности уже полностью приспособились к нему.

Внутренние стенки, пропитанные спермой, которую он изливал в нее множество раз, легко проглотили внезапное вторжение его толстой длины без особого сопротивления.

- Ты сводишь меня с ума, а потом, ха, пытаешься убежать?

- Аах, хнгх, т-ты с-сказал… ты н-не будешь… входить…

- Как я могу не войти? После того, как ты сказала... ха... что-то такое приятное?

Как будто пытаясь поменять положение, Айлекс схватил за талию женщину, которая теперь сидела на его члене, и слегка подтолкнул ее.

- Хмм… Аххк.

Каждый раз, когда его член глубоко входил в нее, плечи Тилии дрожали, а голова запрокидывалась назад

Когда он влажно пососал край ее уха, Айлекс издал слабый, хриплый смешок.

- Хочешь сохранить мои следы?

Она сказала не совсем так.

Тилия хотела возразить, но не смогла вымолвить ни слова, потому что чья-то рука, потянувшаяся сзади, крепко схватила ее за грудь, и вместо протеста с губ сорвался лишь стон.

Ее мокрые груди сжимались и раздвигались во всех направлениях под его большой рукой.

- Хнннгх, ах, не... не щипай мои соски...

- Тилия, ты действительно… слишком.

- Хнгх, анг…!

- Ты же знаешь… Я полностью зачарован тобой. И всё равно, ты, хаа, снова делаешь это…

Это было последнее, что он сказал вразумительного.

Царапая ногтями сосок, он схватил ее за таз и начал двигаться снизу-вверх.

Горячая вода, наполнявшая ванну, не выдержала того, что происходит под поверхностью, и начала бурлить и выплескиваться.

Вскоре вода перелилась через край, хлынув на пол огромными волнами.

- Хах, аах, аах!

Но мужчина и женщина, устроившие землетрясение под спокойной водой в ванне, совершенно не обращали внимания на выливающуюся воду, полностью поглощенные друг другом.

Действие, начавшееся в ванной, продолжалось до тех пор, пока вода не выплеснулась почти наполовину, и прекратилось только потому, что Тилии захотела есть.

Однако прерванный лишь на короткое время половой акт возобновился снова, когда Айлекс, уговоривший сопротивляющуюся Тилию съесть еще несколько кусочков, воспользовался предлогом вытереть фруктовый сок с ее груди, чтобы возобновить его.

- Т-туда, нгх, он... он туда не попал, нгх...

- Нет, попал.

Айлекс бормотал какую-то чушь, покусывая и посасывая ареолу, на которую не попало ни капли сока.

- О чём ты говоришь? Он такой сладкий.

- Аааах…!

Как только она поддалась беспощадным ласкам, последующее было неизбежным. Её свежевымытое тело, в котором больше не было смысла, было перевёрнуто, и он легко проник по уже знакомому пути.

- Ах… это так приятно…

В отличие от Тилии, которая дрожала так сильно, что не могла удержаться на ногах, голос мужчины был лениво пропитан удовлетворением. Словно наслаждаясь её мягкостью внутри, он медленно двигал бёдрами, прижимаясь своей упругой грудью к её спине.

Хлюп, хлюп. Айлекс неторопливо двигался внутрь и наружу, так медленно, что она чувствовала каждый контур его мужского достоинства. Словно оценивая, до какого места внутри нее он добрался его рука скользнула по её плоскому животу.

- Ты привыкла к этому быстрее, чем я думал.

Словно делая ей комплимент, он неаккуратно пососал ободок ее уха, который теперь покраснел, а затем нежно надавил на живот.

- Когда я вхожу вот так, тебе уже не больно, правда?

- Н-нет, нгх, аа, все еще...

- Лгунья.

Со сладкой улыбкой он толкнул бёдра вперёд. Когда орудие, проникшее в ее внутренние стенки, глубоко вошло, руки Тиллии ослабли, и она рухнула вниз, зарывшись лицом в простыни.

- Ннгх, ммгх…

- Теперь ты так хорошо это чувствуешь. Ты так крепко сжимаешь.

Словно в доказательство, он провел рукой по тугому входу вокруг своего члена. От одного этого лёгкого прикосновения бёдра Тилии дрогнули, а зрачки затуманились.

Нет, нет. Она продолжала бормотать одними губами, но знала лучше всех…

Каждый раз, когда толстый, покрытый венами член проникал глубоко в нее, она с наслаждением извергала потоки жидкости, не в силах остановиться.

Когда это началось? Она не могла точно вспомнить. Она знала лишь, что после долгих, затяжных пиков, когда чувствуешь, будто утопаешь в наслаждении, возникало новое ощущение.

В какой-то момент, когда он вот так глубоко проникал в ее внутренние стенки, слабое удовольствие, которое раньше было скрыто под неприятным давлением, начало проявляться.

Даже чувствуя это дрожащими бедрами и твердыней внутри нее, Тилия упрямо покачала головой в знак отрицания.

- Почему?

Айлекс, наблюдая, как она отчаянно отрицает то, что ее тело явно показывало, посмотрел на нее с изумлением и сделал еще один толчок, словно собираясь вбить последний клин.

- Мммнгх!

- Ощущение этого... заставляет тебя чувствовать себя извращенкой?

Мужчина уже понял весь страх и стыд Тилии.

Пока она извивалась, словно пытаясь уползти, он поднял её и прижал к стене у изголовья кровати. Затем, сзади, он снова приподнял свою эрекцию, чтобы прижаться к ней, словно собираясь выжечь клеймо.

- Ну и что, что ты извращенка.

- Ах, ннгх, нгх, ах!

- Никто, кроме меня, никогда об этом не узнает.

Будто запечатлевая эти слова ей на ухо, он прошептал с идеально четким произношением, а затем начал увеличивать темп, который до этого был раздражающе медленным.

Напрягая мышцы своих толстых бедер, он раздвинул ноги Тилии и начал безжалостно входить в нее, прижимая к стенке.

- Ххнгх, ах, ммн, ах, не надо…

Её соски, трущиеся о мягкое изголовье кровати, начали болеть. То место внутри неё, куда он безжалостно и точно бил, покалывало и болело, словно его разминали. С каждым толчком, проникающим в неё, возбуждение нарастало, а перед глазами всё плыло.

Нет. Пуская слюни, как дура, Тилия могла лишь повторять эти слова про себя.

Несмотря на то, что прошло всего несколько дней, объём опыта значительно увеличился. Тилия чувствовала приближение конца. Она чувствовала, что вот-вот упадёт в пропасть.

Нет, нет, испугавшись собственной промокшей нижней части тела, которая снова готова была брызнуть фонтаном, она извивалась и билась, чтобы выиграть хоть немного времени.

Именно в этот момент Айлекс, врываясь в нее, как зверь, протянул руку и коснулся ее набухшего, ноющего клитора.

- Аххннгх, ммф, хха…!

То, как он сжал и покрутил его, было прямым попаданием в цель. В тот же миг она с головой окунулась в пучину ошеломляющего удовольствия.

Каждый выдох, казалось, наполнял ее легкие экстазом вместо воздуха, и Тилия задыхалась и корчилась, не в силах нормально дышать.

Бесстыдно сильная струя теперь лилась из ее нижних губ. Когда она осознала это, ее плечи вздрогнули от страха.

Потому что всякий раз, когда она вот так кончала… всякий раз, когда она вот так теряла контроль… она точно знала, что за этим последует…

- Аааах!

Глухой звук. Как и ожидалось, массивный член вошёл до самого основания. Безжалостно бьющий стержень, раздавив её внутренние стенки, возобновил свои глубокие толчки.

Словно пытаясь выжать из неё все до последней капли оргазма, мужчина стал ещё более жестоким. Прижатая к нему, Тилия могла лишь беспомощно стонать, её взгляд был совершенно расфокусирован.

- Хх, хххуу…

Айлекс, который продлевал оргазм Тилии, поглаживая ее покрасневший клитор, рухнул назад, удерживая ее, пока ее тело дергалось в конвульсиях.

Тилия, ноги которой были мокрыми до самых бедер, дрожала, лежа на нем сверху, ее взгляд был расфокусирован, она время от времени вздрагивала и тупо смотрела в потолок.

Как будто желая утешить, Айлекс нежно погладил ее тело своей теплой рукой и пробормотал что-то похожее на вздох.

- Я хочу, чтобы ты забеременела…

…Беременность?

Его голос был таким тихим, что его не было бы слышно, если бы они не прижались друг к другу так близко. Словно подсознательное желание, глубоко спрятанное, вырвалось наружу в момент уязвимости.

Но каким бы тихим ни был шепот, его оказалось достаточно, чтобы вернуть угасающий свет сознания в глазах Тилии.

Беременность.

Ее зеленые глаза наполнились паникой от мысли о такой возможности, которую она даже не рассматривала.

Почему она об этом не подумала?

Её внутренности уже были переполнены всем, что он высвободил. Они с Айлексом были молодыми и здоровыми взрослыми людьми. Такая возможность была вполне реальной.

Айлекс, наблюдая, как ошеломленная Тилия застыла в замешательстве, нежно погладил ее живот - почти благоговейно, как будто там и правда мог быть ребенок.

Это нежное прикосновение вызвало у Тилии внезапную тревогу. Она инстинктивно заёрзала, пытаясь оттолкнуть его руку.

- Ты не хочешь забеременеть?

Айлекс сразу понял ее реакцию и спросил тихим, холодным голосом.

- Почему? Неужели иметь ребёнка от меня… так ужасно?

Его член всё ещё был полностью погружен в неё. Чувствуя, как оружие зловеще пульсирует в её всё ещё мокрых, сжатых стенках, Тилия слегка задрожала и с трудом сглотнула, а затем честно сказала:

- П-пока нет.

- ……

- Пока нет… я не хочу.

Ей еще так много хочется сделать.

Она тихо добавила это, и Айлекс на мгновение замер, а затем снова медленно начал двигать рукой.

- …Не волнуйся.

Его голос заметно смягчился.

Словно пытаясь успокоить, он нежно погладил ее влажное тело, а затем поднял обе руки, чтобы нежно помять ее грудь, и прошептал:

- Перед тем как прийти сюда я принял контрацептив.

Хаа... Она вздохнула с облегчением, сама того не осознавая.

Почувствовав, как напряженное от нервов тело Тилии расслабляется в его объятиях, Айлекс сильнее сжал ее мягкую, упругую грудь.

- Но когда?

- Хм?

- Ты сказала, что пока нет. Так… когда будет удобно?

Его толстые пальцы сдавили её белую грудь, заставив выпирать между ними. Её мягкая кожа, и без того нежная, теперь покрылась красными отметинами, и он нарочито потёр большими пальцами покрасневшие кончики сосков и спросил:

- В следующем году? Через полгода?

- ……

- Или… в следующем месяце?

Тилия, подавленная прямотой его вопроса, тонко уклонилась от ответа и вместо этого уставилась на лампу у кровати.

Наблюдая, как она уклоняется от темы, Айлекс прищурился, а затем, без предупреждения, резко дернул бедрами вверх.

- Хннгх!

Ноги Тилии дёрнулись, когда её чувствительное место было поражено. Обхватив её верхнюю часть тела своими длинными руками, Айлекс безжалостно вонзался в те места, которые она не могла вынести.

- Ах, ахх, ахнгх!

Резкое, пульсирующее наслаждение сокрушило её, словно рой пчёл. Тилия не могла вымолвить ни слова, беспомощна дрожа.

В глазах у нее все поплыло, а время, казалось, растянулось и размылось.

Сквозь затуманенное зрение Тилия упорно не отрывала взгляда от лампы, находящейся на расстоянии вытянутой руки.

Занятия любовью, которые начались с того, что они лежали лицом к лицу, медленно проходили через различные положения и, наконец, закончились тем, что они лежали на боку, прижавшись друг к другу, словно ложки, наложенные друг на друга.

Айлекс излил еще одну густую порцию спермы в ее шумные, спазматические внутренние стенки и медленно вращал бедрами, как бы размазывая ее глубоко внутри.

- Хаа, это хорошо…

Айлекс, удовлетворенно вздохнув, осыпал поцелуями ее плечи, в то время как лицо Тилии было залито слезами и выглядело крайне жалко.

- В следующий раз давай сделаем это перед зеркалом?

Он нежно прикусил ее влажную щеку, поддразнивая, и вялая Тилия дернулась в ответ.

- …Мне придется.

- Хм?

Уйти? Мужчина, наслаждавшийся послевкусием, которое вскоре должно было перерасти в прелюдию, оживился, услышав её хриплый голос.

- Мне придется… ударить тебя по голове…

- …Что?

Эти слова вызвали странное чувство дежавю, и Айлекс слегка нахмурился, когда Тилия пробормотала что-то, устремив затуманенный взгляд в пространство.

- Я правда… ненавижу тебя сейчас…

- …Тилия?

- Я правда… сильно тебя ненавижу…

И всё. Словно произнеся последнее проклятие перед смертью, Тилия уронила голову и отключилась, словно человек, потерявший сознание.

- Подожди, подожди. Тилия. Что ты только что сказала?

Сзади раздался взволнованный, тревожный голос, но это была его проблема.

Тилия не открыла плотно закрытых глаз.

- Что ты имеешь в виду? А? Не засыпай, Тилия. Подожди…

Когда голос затих вдали, лишь одно предчувствие шевельнулось в ее груди.

Если в следующий раз, когда она откроет глаза, этот ублюдок снова будет стоячим...

У нее было предчувствие, что именно в этот день она совершит свое первое убийство.

К счастью, когда на следующий день Тилия открыла глаза, ей не пришлось готовиться к тюремному заключению. Всё потому, что Айлекс, запоздало осознав всю серьёзность ее гнева, решил вести себя прилично.

- Есть небольшие синяки, но серьезных травм или признаков болезни нет.

Одетый в нечто похожее на «одежду» - редкое зрелище в последнее время - Айлекс не стал звать священника, как и хотела Тилия, а привёл врача. Очевидно, ему хватило сообразительности, чтобы понять, что он вёл себя как безумец.

- Однако… учитывая признаки усталости и физического истощения, лучше пока воздержаться от чрезмерных нагрузок.

Тилия, которая с затуманенным взглядом слушала диагноз старого доктора, взглянула на Айлекса.

- Есть ли какие-нибудь растительные лекарственные средства, способствующие восстановлению выносливости?

Но, конечно же, это был Айлекс Дэвенпорт, который давно продал свою совесть.

- Еще лучше, если они подходят для улучшения возможностей.

…А чего она ожидала? Наблюдая, как он тут же начал скупать все дорогие лекарства, которые предлагал доктор, Тилия закрыла глаза с выражением крайнего отвращения.

Но ей пришлось открыть их снова, когда горничная, которая принесла еду, как бы невзначай упомянула дату.

- …21-е? Вы действительно сказали, что сегодня 21-е!?

- Да, есть какие-то проблемы?

Услышав осторожный вопрос горничной, Тилия схватилась за голову.

Она ожидала, что прошло довольно много времени, но не так много.

«Сколько же дней я уже кувыркаюсь?»

Осознав, что ее первый рабочий день на новом месте уже опасно близок, Тилия бросила острый взгляд на Айлекса.

- Давай, скажи «а».

Но он просто остудил жидкий суп, который принесла горничная, и поднес ложку к ее рту, словно уговаривая пятилетнего ребенка.

- «А».

- …Ты сошел с ума?

- Что, теперь ты так удивлена?

В то время как хозяин оставался спокойным, выражения лиц горничных, убиравших комнату, были какими угодно, только не спокойными.

Они не произносили этого вслух, но брови их были приподняты, плечи подняты, губы дергались, и каждое их движение словно кричало: «О Боже…» Как будто они заранее репетировали, что скажут, когда выйдут из комнаты, и их руки задвигались немного быстрее. Тилия крепко сжала кулаки, боясь того, о чем они будут болтать у нее за спиной.

- Моя рука сейчас отвалится, Тилия.

Тем временем Айлекс флиртовал и отпускал шутки, которые не работали.

Глядя на служанок, которые изо всех сил пытались сдержать смех с помощью выученной дисциплины, Тилия наконец приоткрыла губы - ровно настолько, чтобы туда поместилась ложка.

- Хорошая девочка.

Полностью поглощенный своей маленькой игрой в домик, Айлекс даже не замечал этого.

Тилия, которая играла роль ребенка только потому, что знала, что если не уступит сейчас, то устроит истерику прямо на глазах у горничных, внутренне скрипела зубами.

«Просто подожди».

Пережевывая суп унижения, Тилия приняла твердое решение.

«Я отплачу тебе за это унижение вдвойне».

***

Мир был безупречен, без единого изъяна. Как и подобает миру, созданному всемогущим и милосердным Богом, все было прекрасно и чарующе.

Была ли жизнь когда-нибудь столь полной и яркой?

Впервые в жизни Айлекс почувствовал, что даже лужи в саду - это питательные вещества, которые вскоре заставят цветы распуститься, и он был благодарен за свою жизнь.

Он хотел прожить как можно дольше. С Тилией, конечно. Так долго, как только сможет, - вечно, если это возможно.

Как раз когда он наконец утолил мучительный голод и жажду и вошел в свой кабинет, чтобы заняться задачами, которые больше не мог откладывать...

- Поступило сообщение от шпиона, которого мы внедрили в королевскую семью Онтароа.

Его помощник Кевин нарушил тишину, словно камень, упавший на поверхность спокойной воды.

- Она…кажется готовится вернуться в Акансис.

Спокойствие, окутывавшее лицо Айлекса, мгновенно испарилось. Выражение его лица стало ледяным, словно все эмоции угасли.

- А как же молодой поэт, с которым она резвилась?

- Как говорят, он останется в Онтароа. Конечно она привезет с собой другого своего партнера графа Дженсена.

Ха. Айлекс холодно рассмеялся и вытащил сигару, о которой не вспоминал уже несколько дней.

Густой дым просачивался в его бледные серо-голубые глаза, оседая в пропитанных комфортом уголках сознания.

Причина, по которой он позволил своей матери, Серафине Дэвенпорт -  главной подозреваемой в инциденте, угрожавшем Тилии, - жить до сих пор, была проста.

Он не чувствовал необходимости убивать ее.

После Брэдли Дэвенпорта и Гилберта Дэвенпорта она всегда была следующей. Айлекс никогда не собирался прощать никого из семьи Дэвенпортов, пытавшихся отнять у него Тилию, и планировал инсценировать её смерть как самоубийство.

Без сомнения, он бы так и поступил, если бы Сесилия Клейтон не разожгла его тревогу ненужными словами.

«…Знаешь что, Айлекс Дэвенпорт? Тилия Эмброуз презирает тебя. Ты приложил столько усилий, чтобы отправить её в Онтароа, но так и не получил ни единого письма».

Он больше не мог отрицать. Это проклятое замечание той раздражающей женщины задело его сильнее, чем он предполагал. Проклятые мухи, постоянно кружащие над Тилией, притворяясь случайными знакомыми в ожидании удобного случая, лишь усиливали его тревогу.

Теперь уже было недостаточно тайно посещать ее и наблюдать издалека.

Прошло три года. Три долгих года.

Три года он тянул, обещая себе, что не вернет ее, пока не завершит все приготовления, пока не будет уверен, что ее больше не отнимут у него, как прежде.

Но сколько бы он не бормотал о своей великой любви, три года - это был самый максимальный срок, который он мог вынести в этой пустоте.

По правде говоря и Сесилия Клейтон и мухи - всё это было лишь отговорками. Айлекс просто больше не хотел жить в Акансисе без Тилии.

Он устал от взглядов украдкой и бегства. Устал с тревогой гадать, откроет ли она свое сердце какому-нибудь случайному мужчине.

Он хотел бросить все это и просто быть рядом с Тилией.

Это нетерпение заставило его изменить план. Просто желая скорее оказаться рядом с Тилией, он изменил весь генеральный план.

И в этом пересмотренном плане… было выживание Серафины Дэвенпорт.

Он не стал долго раздумывать над решением. В конце концов, его мать уехала в Онтароа сразу после смерти отца, проводя там время с любовниками вдвое моложе себя.

Он думал, что она доживёт до конца своих дней распутной вдовой. Её лицо на похоронах казалось совершенно безмятежным.

Он полагал, что она сможет наслаждаться своими личными удовольствиями, не вмешиваясь в дела семьи Дэвенпорт или в его собственные.

Да. Вот почему он решил, что не стоит терять времени, и оставил её в живых.

Но его терпению пришел конец. Айлекс выкинул догоревшую сигару в чистую пепельницу и ещё раз убедился в правильности своего решения.

- Ты сказал, что был найден чек, выданный королевской семьей Онтароа, в убежище этого ублюдка, который выдавал себя за коллегу Тилии?

- Да. Мы также ещё раз подтвердили, что его семья служила королевскому дому на протяжении поколений.

Взгляд Айлекса блуждал по воспоминаниям. Каким человеком была его мать принцесса из рода Бардин?

Как он ни старался вспомнить, на ум приходило немногое.

Выделялось только одно - пара равнодушных глаз.

Эти серо-голубые глаза, когда она целовала щеку возлюбленного, наблюдая, как её собственный ребёнок истекает кровью. Этот пустой взгляд, не заботившийся ни о чём, кроме собственного удовольствия и потакания своим желанием.

Он мало что знал о своей биологической матери. Но одно знал наверняка.

Если она считала, что Тилия представляет угрозу ее «комфортной жизни», она была вполне способна ее убить.

Что привело его к этой мысли - какая причина, какая логика - он не знал. Но возможность убийства была неоспорима.

Кевин, наблюдая за бесстрастным лицом своего босса, осторожно открыл рот.

- Должен ли я принять меры, чтобы помешать леди Серафине появиться в Акансисе…?

- Нет.

Ответ пришел мгновенно. Мужчина открыл окно, словно собираясь выпустить дым, и тихо ответил:

- Пусть приедет.

Взгляд его серо-голубые глаз упал на розарий, на сорванные тут и там цветы.

- Эта женщина…

Его глаза, задержавшиеся на беседке, слегка прищурились, а затем изогнулись в приятной улыбке.

- …умрет здесь.

Герцог, приняв быстрое решение, отвернулся с выражением удивительного облегчения.

Так же, как мотивы Серафины Дэвенпорт были сосредоточены исключительно на ее собственном комфорте, мотивы Айлекса были сосредоточены исключительно на безопасности Тилии.

- Убить её в Акансисе будет проще, чем в Онтароа. В конце концов, она же королевская особа.

Не колеблясь, Айлекс поставил печать на документе, который принес Кевин.

- Принеси следующие документы.

Он отдал холодный приказ, мужчине, остановившемуся в нерешительности.

Не нужно раздумывать. Нет времени тратиться на мелочи. Отныне всё его время будет принадлежать исключительно Тилии.

***

«Что за…»

Но когда Айлекс, обработав документы с почти рекордной скоростью, предстал перед дверью Тилии, он не мог не выглядеть озадаченным.

«Почему... она не открывается?»

Щёлк, щёлк. Сколько бы он ни крутил ручку, что-то посередине словно застряло. Ручка не поддавалась, и Айлекс нахмурил брови.

«Из всех случаев, когда она могла сломаться, это должно было произойти именно сейчас».

Тц. Он цокнул языком. Не подозревая, что дверь не сломана, он уже собирался сказать Тилии, чтобы она открыла, когда…

- Я заперла ее.

Ее голос доносился с другой стороны - такой же твердый и решительный, как запертая дверь.

- Не входи. Иди спать в свою комнату.

Даже после того как он услышал слова Тилии, Айлекс некоторое время стоял молча, держась за дверную ручку.

Моя комната?

Моя комната… здесь.

После минутного раздумья Айлекс снова спокойно открыл рот.

- Тилия, пожалуйста, открой дверь.

- Я же сказала тебе идти в свою комнату.

- …Почему?

- Как ты думаешь, почему?

После этих слов Айлекс долго стоял, размышляя. Но на этот раз его блестящий ум не смог найти ответа.

Почему? Серьёзно, почему?

Мы определенно замечательно провели время, врач сказал, что особых проблем нет, и Тилии даже понравился суп, которым я кормил ее с ложечки сегодня за обедом.

Ага. Наконец, осознав ответ, Айлекс прижался к двери и открыл рот.

- Ты расстроилась, потому что меня не было рядом, когда ты проснулась.

- Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала.

- …Это не то?

Тогда, что это, черт возьми, такое?

В ответ на его озадаченный голос из-за двери раздался раздраженный смех. Услышав эту резкую усмешку, Айлекс почувствовал, как его тревога усилилась ещё больше.

Ему хотелось немедленно увидеть лицо Тилии. Он тревожно облизнулся и уже собирался поспешно позвать старшую горничную и приказать ей принести все ключи, от особняка.

- Если ты откроешь эту дверь и войдешь без разрешения…

Сдержанный голос Тилии заставил его удержаться на месте, прежде чем он успел спуститься вниз.

- Я больше никогда не буду спать с тобой.

Эти слова словно оковы приковали Айлекса к месту.

- Я серьёзно. Я точно не буду.

Бум – он почувствовал, как у него упало сердце. Его серо-голубые глаза, словно услышав в упор проклятие, заметно задрожали.

- Что ты имеешь в виду?

Чувствуя, что земля уходит из-под ног, Айлекс в отчаянии схватился за дверную ручку и прижался к двери.

- Скажи мне, Тилия. Почему?

Нервно потребовал он, движимый паникой.

- Уходи. Со мной все будет хорошо.

Ответный голос был холоден.

- Почему? Ты сказала, что тебе тоже понравилось.

Внезапно почувствовав себя обиженным, Айлекс повысил голос. Сколько бы раз он ни вспоминал прошлую ночь, он помнил лишь, как она наслаждалась, как ей это нравилось.

- Тебе определённо понравилось, Тилия. Ты даже…

- Скажешь еще одно слово!

Когда он уже собирался перечислить все доказательства, ее злобное рычание заставило его окончательно замолчать.

Почему? Айлекс посмотрел на дверь с лицом, полным раздражения и досады.

- Уходи. Я буду спать.

Несмотря на его недовольство, с другой стороны послышался голос, говоривший о готовности ко сну.

- …У меня нет комнаты.

Из уст, того, кто не хотел расставаться со счастьем, которое наконец обрел, вырвался хриплый звук.

- Я избавился от нее до твоего прихода.

- Тогда спи в коридоре.

Но даже это было бесполезно. После легкого зевка голос за дверью стих.

И все же Айлекс не мог принять реальность и продолжал расхаживать перед дверью.

- …Тилия, ты действительно спишь?

Мы воссоединились только спустя три года.

И ты серьезно заставляешь меня спать в одиночестве?

Той ночью, перед плотно закрытой дверью пересеклись бессонница одного человека и крепкий сон другого.

Ох, Боже! Проходившая мимо горничная, случайно увидевшая эту сцену, на цыпочках вернулась в комнату для слуг, где раздался оживлённый взрыв смеха. Но эта история была абсолютной тайной для молодого господина и того, кто, по-видимому, был его господином.

***

Но наказание Тилии было далеко не закончено - это было только начало.

В течение оставшихся трех дней до ее первого рабочего дня Айлексу не разрешалось заходить в спальню Тилии.

Не в силах вынести даже нескольких дней разлуки, он однажды попытался пробраться через окно, но был пойман Тилией, которая случайно отдернула занавеску, чтобы глотнуть свежего воздуха, и получил в ответ презрительный взгляд.

И вот, пока Айлекс был жестоко лишен своей вновь обретенной радости, Тилия наслаждалась сладким возвращением сна, которого была лишена всю прошлую неделю, и постепенно восстанавливала свое тело.

Конечно, ей помогли своевременное и качественное питание, всевозможные полезные травы и заботливые прикосновения профессиональной массажистки. Но если бы ей пришлось назвать самый важный фактор…

Несомненно, это было бы лицо Айлекса Дэвенпорта.

В отличие от Тилии, чья кожа становилась все более сияющей с каждой спокойной ночью, Айлекс выглядел так, будто его лишили сна, словно охотничья собака, которая не могла притронуться к мясу, лежащему прямо перед ней.

По иронии судьбы, видимые признаки его бессонницы и отчаяния только ускорили выздоровление Тилии.

Другими словами, гнев, который почти подступил к ее горлу, утих в тот момент, когда она увидела жалкое состояние своего обидчика.

И вот, после удивительно короткого для нее периода наказания - хотя для Айлекса он показался целой жизнью – утром своего первого рабочего дня Тилия наконец впустила его в спальню, наполненную ее ароматом.

Гораздо более робким голосом, чем обычно, Айлекс спросил:

- Ты уходишь так рано?

Он посмотрел в окно, аккуратно перекидывая жакет Тилии через руку.

- Еще только рассвело.

- Сегодня первый день. Хочу немного осмотреться, прежде чем начать.

Казалось, Айлекс хотел многое сказать, но под пристальным взглядом Тилии он прикусил язык и промолчал.

Закончив упаковывать необходимые документы, она подошла к нему, и Айлекс, ворвавшийся под предлогом помочь ей одеться, неловко помог ей надеть жакет. Его неловкие пальцы выдавали, насколько он непривычен к подобному обслуживанию.

- Это не моя одежда.

В отличие от него, который был немного более нетерпелив, Тилия, спокойно позволив ему помочь ей, проверила рукав, когда почувствовала прикосновение шелка к своей шее…

- Он твой.

Мужчина встал перед Тилией и ответил, застегивая оставшиеся пуговицы.

- Его сшили на заказ, потому что я хотел подарить его тебе. Так что да, он твой.

После ночи, проведенной с Айлексом Дэвенпортом, такие мелочи начали меняться.

В отличие от прошлого, когда он притворялся безразличным или говорил, что все это не для нее, теперь Айлекс иногда смущал Тилию своей откровенной честностью, показывая свои чувства без утайки.

И пока она молчала, с закрытыми губами, он тонко направлял ситуацию так, чтобы она развивалась именно так, как ему хотелось.

- Вот.

И сейчас всё было так же. Тщательно застёгивая жакет, он смахнул пылинку с рукава и встретился с ней взглядом.

- Пойдем?

Глядя на улыбавшегося ей мужчину, Тилия не смогла заставить себя сказать, что хочет надеть свою собственную одежду, и вместо этого взяла протянутую им руку.

Трудно было сказать такое, когда рукава были сшиты по точным меркам, а посадка - не слишком узкая и не слишком свободная - была слишком удобной.

- …Не забирай меня.

И поэтому, вместо того чтобы оттолкнуть мужчину, который сделал еще один шаг на ее территорию, она со спокойным выражением лица высказала лишь одну просьбу.

- Ехать за мной на работу было бы чересчур.

***

Экипаж, в котором ехала Тилия, отбыл, получив довольно тягостные проводы от герцога Дэвенпорта и его сотрудников.

Она не смогла сдержать пустой улыбки, увидев такое обращение - слишком уж чрезмерное для простого младшего сотрудника Министерства Иностранных Дел.

«Они все еще стоят там».

Выглянув в окно кареты, она увидела вдалеке, что слуги всё ещё выстроились в ряд. Она слегка помахала им рукой, приглашая вернуться, и, как по команде, все дружно помахали ей в ответ.

Увидев Айлекса, стоящего впереди, Тилия откинулась на спинку сидения, издав звонкий смех, который не был ни пустым, ни саркастическим.

«Можно подумать, что я уезжаю куда-то далеко».

Возможно, дело было в их милом поведении. Тихое напряжение, царившее в её теле с утра, начало понемногу отступать, и Тилия позволила взгляду блуждать по роскошному интерьеру кареты.

Чтобы оценить хорошее, нужно сначала узнать плохое.

Проведя последние три года, разъезжая в тесных дилижансах, битком набитых людьми, она сразу поняла, насколько щедро о ней заботится Дэвенпорт.

«Не хорошо привыкать к подобным вещам…»

Поймав себя на этой рассеянной мысли, Тилия поняла, что уже сжимается от страха, и заставила себя расправить плечи.

«Да ладно. Это же так мило. Просто наслаждайся».

Она решительно подавила подкравшуюся тревогу, что однажды ее могут бросить, и попыталась отвлечься, снова выглянув в окно.

Стоял рассвет. Бурлящая энергия, всю ночь скрывавшаяся во тьме, выплеснулась наружу под ярким солнечным светом.

Распахнув шторы и вдохнув свежий воздух, еще нетронутый пылью, Тилия устремила взгляд на величественное здание своего нового рабочего места вдали.

В отличие от Онтароа, где королевский дворец, административная и судебная ветви власти были сосредоточены вместе, в Акансисе основные учреждения были разбросаны по всему городу. Изначально, как и в других королевствах, эти учреждения располагались недалеко от дворца. Но королева Фиделия после своего восшествия на престол разделила все три института.

Несмотря на ожесточенное сопротивление, она добилась переноса Центрального Верховного суда в Округ 5, когда-то известный как район красных фонарей, а центральной администрации - в Округ 7, обветшалый район, где жили бедняки.

Этот проект встретил столь сильное сопротивление, что некоторые даже заявили, что опальный Первый Принц, лишенный права престолонаследования после скандала, должен вернуть себе власть.

Но теперь, спустя десятилетия, никто не может отрицать, что виденье королевы было верным.

Эти районы беззакония, на поддержание которых уходили огромные государственные средства, естественным образом были очищены, как только там появились сильные институты.

Оглядев улицы, на которых не осталось и следа былой грязи, Тилия медленно и глубоко вздохнула.

Слова Альмы Мартин, главы подразделения в Онтароа, о том, что поездка в Акансис - это возможность, а не несчастье, оказались верными.

Возвращение в Министерство Иностранных Дел родной страны в качестве третьего секретаря обычно открывало больше возможностей. Для амбициозного младшего сотрудника это был золотой шанс, который нельзя было упускать.

«Но…»

Вспоминая разные вещи, которые она пережила в Онтароа, Тилия смотрела на возвышающееся административное здание с несколько напряженным выражением лица.

Возможно ей показалось.

Внезапно она почувствовала на себе что-то похожее на пристальный взгляд - словно отблеск света, отраженный от стекла, направленный на нее через окно, но исчезнувший так же быстро, как задернулись шторы.

- Все, пожалуйста, поздоровайтесь. Это секретарь Тилия Эмброуз. Последние три года она проработала в дипломатическом представительстве в Онтароа и с сегодняшнего дня будет работать с нами.

- Приятно познакомиться.

После представления начальника отдела Тилия просто поздоровалась и, стараясь не показывать этого, медленно оглядела офис.

Как и ожидалось, масштабы Министерства иностранных дел на родине были несопоставимы с масштабами обычного консульства.

В отличие от Онтароа, где административный персонал и консультанты работали в одном офисе, здесь Министерство иностранных дел разделило помещения по функциям. Одного взгляда на аккуратно сегментированную планировку было достаточно, чтобы понять, насколько систематично здесь всё организовано.

- Поскольку вы впервые занимаетесь вопросами внешней торговли, вам понадобится наставник. Если вам что-то непонятно, спросите секретаря Эмили Берджесс.

- Приятно познакомиться, секретарь Эмброуз.

Тилия, до сих пор пристально вглядывавшаяся в дальний угол, быстро повернула голову на звук голоса и увидела свою наставницу. Женщина с рыжевато-каштановыми волосами и необычайно большими глазами добродушно улыбнулась ей.

- Взаимно. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами.

Успокоенная взглядом наставницы, в котором не было ни раздражения, ни враждебности, Тилия сложила руки и поклонилась ещё вежливее, чем во время группового приветствия. Увидев это, женщина замахала руками, словно говоря: «О нет, я всего лишь ваша наставница, а не начальник», и рассмеялась.

- Чем вы занимались в Онтароа? Я работала только в министерстве, поэтому понятия не имею, что происходит в консульстве.

- Я отвечала за гражданские дела. В основном выдача виз и справок.

- Ого. Значит, это то же самое, что и здесь.

Эмили Берджесс, наставница, была женщиной с искренним смехом. Она отзывалась даже по мелочам и часто задавала Тилии вопросы, не связанные с работой.

Но даже когда Тилия почувствовала облегчение, зная, что Эмили относится к ней по-доброму, она не могла заставить себя чувствовать то же самое по отношению к ней.

Причина была в саркастическом отношении, которое Эмили иногда демонстрировала по отношению к тому, кто сидел в углу офиса.

- Это так раздражает...

Мрачный угол, нетронутый даже ярким светом потолочных ламп. Эмили бормотала что-то, словно желая, чтобы её услышал тот, кто там усердно писал, но в её голосе слышался знакомый холодок, который ощущала только Тилия.

- Почему она не может нормально написать хотя бы один отчет?

Цокнув языком, Эмили посмотрела на Тилию с милой улыбкой, словно всего несколько мгновений назад на ее лице не было такого злобного выражения.

- Кстати, вы купили этот наряд в Онтароа? Ух ты! Цвет вам очень идёт.

- Нет, это был подарок… Думаю, его купили в Акансисе.

- А, понятно. Он такой красивый, я просто обязана была спросить.

Эмили, нежно провела рукой по рукаву жакета Тилии, мягко улыбаясь, словно это был не более, чем невинный комплимент.

- Человек, который подарил вам это, действительно заботится о вас. Этот дизайнерский наряд должно быть нелегко достать.

Какой мужчина мог подарить ей настолько стильную вещь?

На насмешливое замечание Эмили, которая пыталась тонко выведать, кто это подарил. Тилия лишь слегка улыбнулась, как будто ей было неловко.

Однако за этой маской спокойствия уже скрывалось утомленное сердце.

***

Все закончилось.

После того, как руководитель объявил об окончании рабочего дня и группа сотрудников, которые с нетерпением этого ждали, разошлась, Тилия, которая не хотела уходить вместе с толпой, наконец не торопясь собрала вещи и покинула офис.

Её новое рабочее место оказалось не таким уж плохим, как она опасалась. На самом деле, оно было не просто «неплохим», а весьма хорошим.

Ее наставница была доброй, коллеги - дружелюбными, и даже начальник отдела казался разумным человеком.

Однако, несмотря на заметно улучшившуюся обстановку, Тилия не могла скрыть, насколько опустошенной она себя чувствовала - точно так же, как в консульстве в Онтароа.

Причина была проста: угол офиса.

Женщина, сидевшая в углу кабинета, не замечаемая всеми, уже успела найти путь к сердцу Тилии.

Другие могли этого не замечать, но Тилия понимала. Она точно знала, насколько холодным и душным было это место. Как ужасно, до абсурда одиноко было чувствовать себя, когда так сильно хотелось присоединиться к разговорам других людей.

Эта женщина в толстых очках и с кудрявыми волосами продолжала сидеть, даже когда Тилия ушла. Пока все остальные суетились, готовясь к отдыху, она сидела неподвижно.

Вероятно, она снова задерживалась. Скорее всего, выполняя работу, которую не сделал кто-то другой.

Шаги Тилии, спускавшейся по лестнице в усталом ритме, постепенно замедлились, а затем и вовсе остановились.

Она знала, какую печаль таит в себе этот угол. И понимала также, почему ей самой удалось избежать этого.

Небо, застрявшее между весной и летом, застыло в неопределенности, солнце колебалось между уходом и возвращением - застрявшее в той части дня, которая не была ни полноценным днем, ни полноценным вечером.

Окунувшись в медленно становящийся флуоресцентным свет, Тилия посмотрела на свой нежно-голубой жакет.

Вот в чём была причина. Всё дело в этом дорогом жакете, который ей подарил Айлекс.

Но это была лишь последняя капля. Истинная причина, по которой они приняли такое решение, вероятно, заключалась в том, как она приехала утром.

Занавеска, из-под которой кто-то мельком взглянул в её сторону, прежде чем задернуть, не была плодом её воображения. Кто-то из них, должно быть, увидел, как она выходит из прекрасной кареты, и сообщил остальным.

Поэтому доброта и блага, которые она получила, были не более чем… побочными продуктами того, что дал ей Айлекс Дэвенпорт.

Конечно. Это было вполне естественно. Думая так, Тилия стояла, не в силах заставить себя спуститься по лестнице.

Не то чтобы она вдруг почувствовала негодование по поводу того, насколько прогнил мир, или ее охватила печаль.

Честно говоря, она надеялась - совсем немного - что по пути сюда в элегантной карете без герба, которую дал ей Айлекс, она столкнется с коллегой.

В этом смысле она отчасти предвидела эту ситуацию и, возможно, даже желала её. Если бы с ней обращались холодно и пренебрежительно, как в Онтароа, она бы гораздо сильнее раздражалась и впадала в депрессию.

Но теперь, когда она «насытилась», пыталась ли она добиться справедливости или чего-то в этом роде?

Тилия посмеялась над собой, но все еще не могла избавиться от этих мыслей настолько, чтобы спуститься вниз по лестнице.

Вот тогда.

- Тилия.

Снизу донесся голос, зовущий ее по имени.

Главное административное здание, в котором располагались различные правительственные учреждения: от налоговой инспекции до министерства образования, было огромным и его было хорошо видно даже издалека.

Его построили ещё более величественно, чтобы визуально олицетворять величие королевства: по обе стороны центральной лестницы стояли статуи львов - символа Акансиса. Место было настолько величественным, что даже начинающие политики фотографировались здесь на памятные портреты.

У подножия этой помпезной лестницы стоял Айлекс.

В тот момент, когда ее взгляд встретился с его прекрасными серо-голубыми глазами, в ее голове всплыло странное воспоминание.

Давным-давно, когда она едва сводила концы с концами в академии. Когда она чувствовала себя неполноценной и глубоко его ненавидела.

Однажды Айлекс Дэвенпорт смотрел на нее снизу-вверх, со ступенек библиотеки, точно так же как сейчас.

Тогда она была взволнована предстоящей сдачей экзаменов, поэтому ничего не видела, даже выражения его лица. Она лишь гадала, какую книгу он держит в руках.

Но теперь все было по-другому. Это было не то, что он держал в руках - она могла видеть его.

Она не знала, как долго он ждал. Видя, как она колеблется и медленно спускается, он, казалось, не мог сдержаться и позвал её. Беспокойство залегло под его глазами, как тень.

В отличие от юности, когда он просто смотрел на развевающуюся юбку, теперь он поднимался по лестнице быстрыми шагами.

Это было странно. Чем ближе он подходил, тем больше ей казалось, что тревога, гнетущая ее, тает.

По правде говоря, это чувство легко могло бы снова превратиться в ту же самую неполноценность. Она, которая понимала, что легче причинить боль тому, кто тебя любит, чем ненавидеть весь мир, могла превратить это в злобу и сделать ядовитым.

- …Пойдем домой.

И все же, по какой-то причине, она не чувствовала желания наброситься на него с расспросами.

Все, что она могла видеть, - это протянутая им рука.

Большая рука, протянутая без малейшего колебания, притупила острые края ее сердца.

Пока острые шипы внутри нее медленно опускались, Тилия медленно потянулась и взяла его за руку.

- …Хм.

Услышав это простое утверждение, Айлекс тихо вздохнул с облегчением и переплел свои пальцы с ее.

Его хватка была крепкой, их руки переплелись, и она молча последовала за ним.

Вот тогда-то это и случилось. Пока Тилия пыталась разобраться в своих странных чувствах, её взгляд упал на карету семьи Дэвенпорт неподалёку.

- …Кстати.

Пристальный взгляд Тилии, теперь прищуренный с едва уловимым подозрением, остановился прямо на мужчине, который явно прибыл в экипаже, украшенном фамильным гербом.

- Почему ты здесь? Я же просила тебя не приезжать за мной.

- Я здесь не для того, чтобы забрать тебя.

Айлекс ответил спокойно, показывая конверт с документами в другой руке, как будто это был пустяк.

- Я просто случайно оказался неподалёку. У меня были дела с Министерством земельных ресурсов.

Ах. Конечно. Просто у него как раз были дела в правительственном здании, где располагается Министерство иностранных дел…

Да, конечно.

Но Тилия не ослабила хватку на руке Айлекса, крепко держа ее, словно боясь, что ее может унести ветром.

Без лишних жестов Айлекс проводил Тилию в карету и сел рядом с ней.

Тилия ожидала, что он сядет напротив, как того требует этикет, и посмотрела на него с удивлением.

- Почему?

Айлекс пожал плечами, словно недоумевая, в чем проблема, а затем постучал по стенке экипажа.

Прежде чем она успела сказать ему сесть с другой стороны, карета тронулась. Пока она была застигнута врасплох, Айлекс придвинулся к ней ближе.

- Мне следовало взять самый маленький экипаж.

К его жалобе, которую он пробормотал, примешивалось искреннее намерение. Тилия нахмурилась, почувствовав, как его рука незаметно скользнула к ее талии, и шлепнула по ней.

Ой. Но больно было только мягкой ладони Тилии. Несмотря на шлепок, Айлекс легко поднял её к себе на колени и крепко держал за покачивающуюся спину.

От его решительного поведения настроение Тилии по-настоящему испортилось.

Она опустила взгляд и одной рукой схватила идеально очерченную челюсть Айлекса, а затем открыла рот.

- Неужели ты думаешь, что можешь делать со мной все, что захочешь, только потому, что мы однажды переспали?

- Почему ты так говоришь? Это разочаровывает.

Чмок. Он легонько поцеловал руку, державшую его за челюсть, и прошептал раздражающе лукавым голосом:

- Не похоже, что мы делали это всего один раз, верно?

Даже на прошлой неделе было столько раз, что можно было сбиться со счета.

Услышав это замечание старого извращенца, Тилия холодно улыбнулась.

«Так не пойдёт».

Теперь, когда она окончательно решила оставить его рядом с собой, пришло время установить четкую иерархию.

Его нужно было наказать немного сильнее.

Совершенно не подозревая о твёрдом решении Тилии, Айлекс позволил ей прижаться к своей груди и спросил:

- Как тебе новая работа?

Все еще обдумывая, как его помучить, Тилия ответила с опозданием.

- Это было хорошо.

- Тогда почему у тебя такое мрачное лицо?

Только когда он это сказал, Тилия поняла, что он так бездумно сократил дистанцию, желая снять ее напряжение, и что пытался услышать истинную причину, по которой она колебалась на ступеньках всего некоторое время назад.

- Кто-то тебя побеспокоил? Скажи мне.

Нежная рука, массирующая заднюю часть ее шеи, расслабила не только ее мышцы, но и сердце.

- …Нет. Всё действительно было хорошо.

Почувствовав это прикосновение, Тилия на мгновение закрыла глаза и, еще сильнее прижалась к его груди, став откровенной настолько, насколько расслабились ее мышцы.

- Просто… было странно, что все так любезны со мной.

- Что в этом странного? Это нормально.

- Может, для тебя это нормально, но не для меня.

На её тихий голос Айлекс не ответил. Тук-тук. Прижавшись к нему, Тилия чувствовала, как ровно бьется его сердце, словно заявляя, что он жив и находится рядом.

- …И всё же мне следует к этому привыкнуть.

Когда Тилия уже почти задремала, наконец раздался голос Айлекса. Он прошептал, поглаживая ее по спине словно утешая.

- Если ты будешь продолжать чувствовать себя не в своей тарелке в повседневной жизни, это только все усложнит.

- ……

- Поэтому даже если вначале будет не ловко. Постарайся приспособиться.

Когда она медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом, то увидела нежные серо-голубые глаза, обволакивающие её, словно тёплый туман.

- Если это действительно слишком раздражает, просто игнорируй и двигайся дальше.

Это был совет настолько «в его стиле», что Тилия тихонько рассмеялась, а затем высвободилась из его объятий, в которых сонно отдыхала. Айлекс с явным сожалением на лице погладил Тилию по плоскому животу.

- Кроме этого, больше ничего не произошло?

- Что-то еще?

- Например, кто-то вел себя подозрительно? Или заходил кто-то странный?

- Да нет, ничего особенного не произошло… Всё было просто нормально.

Услышав её равнодушный ответ, большая рука, обнимавшая тонкую талию, слегка расслабилась. Словно, услышав то, что он хотел, он мог теперь ослабить бдительность.

Что это? Странное чувство на мгновение охватило Тилию, когда она взглянула на его руку.

- Когда вернемся, давай на этот раз поужинаем в розовом саду.

Пробормотал Айлекс, коснувшись губами ее шеи.

- Нам следует прилечь там, пока все цветы не опадали.

Прилечь? Не посмотреть?

Это странное заявление отогнало смутное беспокойство, которое она чувствовала несколько мгновений назад, и Тилия взглянула на его выжидающее лицо и неожиданно спросила:

- Кстати, а в саду вообще есть розы?

Ее зеленые глаза озорно сверкали, ожидая его реакции.

- Кто-то на прошлой неделе сорвал все самые красивые, не так ли?

- Я посадил новые.

Но этого человека было нелегко поддразнить.

Спокойно ответив, он расстегнул зубами пуговицу ее блузки и поднес губы к обнажившейся коже.

- В конце концов, нельзя тратить сезон роз впустую.

Горячие губы мужчины коснулись тонкой нити ожерелья. Он настойчиво покусывал её ключицу, и Тилия слегка сгорбилась, но тут же снова расправила плечи.

Ладно, продолжай этому радоваться.

Наблюдая, как он уткнулся лицом в ее блузку, словно опьяненный исходящим оттуда ароматом, Тилия мрачно улыбнулась про себя.

Потому что сегодня я не дам тебе то, что ты хочешь.

***

Бац!

Тарелки разом полетели с широкого стола, разбившись с громким треском и разбросав осколки по полу.

- Хнннх!

Но ни мужчина, устроивший такое безобразие, ни женщина, теперь раскинувшаяся на обеденном столе на месте упавшего десерта, не обратили ни малейшего внимания на оглушительный шум.

- П-подожди, Ай…хнгх…лекс…

Тилия, в полностью расстегнутой блузке жемчужного цвета и с полностью обнаженной кремовой грудью, размахивала руками, чтобы не дать Айлексу задрать юбку.

- Н-не надо, не делай этого… нгх!

Но ее руки не выдержали, ослабев от того, что ее грудь была сильно покусана.

Раздался звук рвущихся чулок, и вскоре её теперь уже бесполезное нижнее бельё упало на пол, приземлившись на торт со взбитыми сливками.

«Это не то, что я планировала». Эта фраза снова и снова звучала в её затуманенной голове.

Нет. План был совсем не такой. Нисколько.

Но времени вспоминать, где и когда все пошло не так, не было.

Перекинув одно из стройных бедер Тилии через плечо, мужчина устремил лицо прямо на ее мокрую вагину.

- Аааах…!

Когда его точеный нос потерся о пропитанною влагой щель, раздвигая блестящие складки, чтобы добраться до источника, Тилия потеряла все мысли, ее дыхание стало прерывистым.

- Ты пахнешь сладко, Тилия.

- Не…нгх…не нюхай меня, п-прекрати, ах...!

Он вдыхал аромат из ее скрытых глубин, словно мужчина, завороженный цветком, и Тилия содрогнулась.

Но, как и её предыдущие протесты, эта борьба ни к чему не привела. С лёгкостью схватив её за бьющуюся лодыжку, он провёл языком там же, где только что зарывался носом.

- Ммм, ах, ааах…

Дразня ее влажный вход легкими поцелуями, он наконец крепко пососал ее покрасневшие и дрожащие губы, прежде чем глубоко погрузил язык в подергивающуюся дырочку.

Хнннгх. Когда внутренние стенки начали дрожать, приветствуя захватчика, Тилия задрожала, и ей пришлось прикрыть рот, чтобы остановить громкий звук, грозящий вырваться наружу.

- Не сдерживайся.

Сразу почувствовав это, Айлекс вытащил язык изнутри и приказал, только что дразня каждый уголок ее внутренних стенок.

- Здесь всё равно никого нет. Даже муравей не появится как минимум три часа, так что просто выпусти это наружу.

Даже несмотря на его неожиданную предупредительность (кто знает, когда он успел это сделать), Тилия не смогла заставить себя убрать руку. Вместо этого она проглотила свой голос.

Даже если это был их личный сад, это место всё равно было открытым. Взглянув наверх вы могли видеть только небо.

Дело было не в том, что она боялась, что кто-то может услышать - это был вопрос ее собственного внутреннего кодекса.

Имея отношения только с одним мужчиной. Она привыкла к манере Айлекса Дэвенпорта заниматься любовью. И она все еще постепенно привыкала.

- Ты серьезно собираешься продолжать прикрывать рот?

Она не собиралась быть с кем-то другим, но всё же хотела получать удовольствие в рамках того, что большинство людей назвали нормой. Она не хотела быть одной из тех женщин, над которыми смеются, как над животными, когда ловят на месте преступления.

- Хотя, признаю… это довольно горячо.

С другой стороны, поскольку ее первый раз был с этим извращенцем, возможно, для этого желания уже было слишком поздно.

- Что ж, если ты действительно хочешь молчать, продолжай и старайся так долго, как сможешь. В любом случае, меня возбуждает любой звук, который слетает с твоих губ.

С этой дерзкой ухмылкой он снова зарылся лицом в складки ее тела, пока она дрожала, все еще упрямо прикрывая рот.

- Хнгх, нн, ммн…

Его язык, только что облизавший все ее влагалище, теперь сосредоточился на твёрдом бугорке, выглядывавшем наружу. Он стоял высоко, словно гордо демонстрируя, насколько она уже возбуждена.

Увидев это, Айлекс одобрительно ухмыльнулся.

А затем, в резком контрасте с этой ласковой улыбкой, он вонзил зубы в нежный клитор.

- Ах, аххк, аааах!

От ощущения, будто ее кусают и жуют, её рука отлетела, а бёдра подпрыгнули. Его клыки грубо вгрызались в киску, и она не в силах контролировать себя начала извергать потоки жидкости.

- Ах, ах, нннгх, больно…

- Больно?

Он тронул её клитор своим длинным пальцем, затем прошептал поглаживая вершину, которая стала еще больше:

- Тилия, тебе больше нравится, когда я тебя кусаю, чем когда сосу. Посмотри, видишь, какая ты мокрая?

Толчок - он одновременно вонзил в неё указательный и средний пальцы, раздвигая внутри, словно ножницы. Тилия задрожала и покачала головой, её бёдра подрагивали.

Но хотя ее тело пыталось это отрицать, ее истинные чувства говорили обратное.

Так ли это? Глубоко в груди у неё шевельнулось сомнение - вопрос: а не правда ли то, что он сказал?

Неужели ей действительно… нравится, когда с ней так грубо обращаются в столь чувствительных местах?

- Тебе нравится грубость. Тебе нравится, когда я вот так сильно покусываю.

- Ннгх… ммф, ааа…

Пока его пальцы и язык ласкали ее, бедра Тилии постепенно оторвались от стола.

Маленькие ножки, которые только что слабо били его по плечам, теперь уперлись пятками в стол, а бедра приподнялись ровно настолько, чтобы дать ему лучший доступ.

- …У тебя это хорошо получается.

Покусывая ее пухлый клитор своими зубами, Айлекс усмехнулся, увидев, какие похотливые движения она совершает.

Она, вероятно, сама этого не осознавала, но её тело соблазняло его - откровенно, бесстыдно. То, как она кружила бёдрами в такт движению трёх пальцев, уже находящихся внутри неё, было самым наглядным доказательством.

Её пышную грудь усеивали отпечатки ладоней и следы укусов. Ниже изящно изгибались пупок и бёдра, и взгляд Айлекса остановился на её мокрой киске, промокшей так, словно её облили водой.

То, как ее стенки сосали его пальцы, было так интенсивно, что его член, уже настолько твердый, что грозил прорваться через штаны, заболел от напряжения.

Ревнуя даже к собственным пальцам, теперь уже проникшим в неё, Айлекс поднёс большой палец к её клитору, теперь возбужденному и выставленному на показ. И начал безжалостно надавливать на набухший бугорок.

- Нннгх, ааххк, ааааа!

Тилия, которая лениво покачивала бедрами с затуманенным взором, вдруг увидела, как перед ее глазами вспыхнули искры. Ослепительный взрыв, возникший не снаружи, а внутри, вспыхнул подобно фейерверку и вызвал бурю наслаждения внизу живота.

- Ах, хнгх, нгх…!

Хлюп, хлюп. Непристойный звук пальцев, погружающихся внутрь и наружу, разносился эхом.

Но, лишив себя всех чувств, кроме осязания, Тилия ничего не слышала. Ни плеска жидкости, льющейся из неё, словно летний ливень, ни даже собственных безудержных стонов, теперь уже не сдерживаемых - всё было каким-то далёким, словно шум в ушах где-то вдали.

Все, что она могла сейчас чувствовать, - это буря удовольствия, бурлящая внутри нее.

Каждый раз, когда он нажимал на этот чересчур чувствительный бутон, каждый раз, когда его толстые пальцы касались сладкого местечка на ее внутренней стенке, ее рот приоткрывался, и из него текли слюни, как будто она была слабоумной.

Её тело, охваченное наслаждением, давно перестало принадлежать ей. Под контролем Айлекса её киска двигалась, сжималась и игралась с ним так, как ему было угодно, выпуская жидкость, как лейка, поливающая сад.

Нет, нет... Чувствуя, как глубоко внутри нарастает интенсивный оргазм, грозящий прорваться, Тилия дернулась, инстинктивно пытаясь убежать от переполняющего ее удовольствия.

- Куда, по-твоему, ты собралась?

Но она была тестом на столе Айлекса. Она была мясом в его руках, ожидающим, когда его приготовят.

Притянутая к нему его крепкой хваткой, Тилия задрожала, инстинктивно почувствовав, что сейчас произойдет.

- От этой твоей привычки нужно избавляться. Когда ты собираешься кончить, тебе следует просить добавки, а не пытаться убежать.

Тц. Тихонько цокнув языком, он надавил кончиком пальца именно туда, куда боялась Тилия - на пухлую точку у входа во влагалище, где она чувствовала это сильнее всего. Одновременно он покрутил клитор, теперь набухший от чередования нежных и жестоких ласк.

- Ах, ааах!

Не было возможности вырваться из этой тугой паутины удовольствий.

Тилия затрепетала, словно рыбка, выброшенная на сушу, когда оргазм - настолько сильный, что он не поддавался никакому сравнению - вырвался из ее клитора.

- Ах, ххх, ууу, хааа!

Пик, которого она достигла, был таким долгим, как никогда. Кульминация, которая, казалось, никогда не закончится, была вызвана неумолимыми толчками пальцев Айлекса, которые не прекращались до тех пор, пока у нее не осталось абсолютно ничего, что можно было бы излить.

Когда Тилия закричала, как зверь, он игриво поцеловал ее в щеку и нырнул обратно, чтобы слизать остатки сока, разбрызганного по розам.

Хлюп, хлюп. Когда непристойные звуки эхом разнеслись из-под её пупка, Тилия вздрогнула и посмотрела на небо глазами, остекленевшими, словно матовое стекло.

Ночное небо раскинулось, словно темно-синий бархат, усеянный белыми звездами, словно дырочки, проколотые иглой.

Глядя на эти нежные огоньки, она почувствовала, как от кончиков пальцев ног к ней медленно подкрадывается давно забытое чувство стыда.

Даже если вокруг не было ни единого муравья, как он и сказал, наверху были глаза неба. Наблюдавшие за ней. Ставшие свидетелями ее превращения в животное.

Смущенная взглядом луны и звезд, Тилия попыталась схватить клочок разорванной ткани, чтобы прикрыть грудь.

Вот тогда она это и услышала.

Щелк. Снизу раздался звук расстегивающегося ремня.

Её сознание отставало от слуха. Прежде чем она успела опомниться, толстый, жилистый член оказался в опасной близости от её влагалища, готовый ворваться в любой момент.

- Нет!

Тилия пронзительно вскрикнула и быстро прикрыла покрасневшие складки обеими руками.

Она была едва быстрее его. Перед самым входом в рай ему отказали, и недовольство было ясно выражено в его стоне.

- После того, как ты так сильно намокла, ты теперь говоришь «нет»?

Айлекс усмехнулся и потянулся, чтобы убрать ее руки.

- Н-нет. Не вставляй его туда.

Но Тилия сопротивлялась яростно. Каждый раз, когда он отрывал её руки, они так же быстро возвращались, отчаянно закрывая вход. Её отчаянные попытки, словно мольбы о пощаде, выглядели настолько жалкими, что казались ещё более развратными, чем полная открытость.

Ее белые руки, пытавшиеся скрыть раскрасневшуюся, опухшую киску, которую он осквернил, рисовали более непристойную картину, чем если бы она просто раздвинула ноги.

- Почему? Почему нет?

Заметив, что Тилия всерьез пытается ему помешать, Айлекс заметно помрачнел.

Конечно, его разочарование не ограничивалось словами. Не обращая внимания на её руки, он провёл толстым членом по её костяшкам пальцев, словно давая понять, что все равно засунет его, нравится ей это или нет.

- А, э-э, с-сегодня… не сегодня…

Набухший кончик, скользкий от преякулята, настойчиво прижимался к её прикрытому входу, заставляя её руку тереться о клитор.

- Я... ха-ха... пока я не дам разрешения... ах... нет.

Тилия, стыдясь своего голоса, гнусавого и слабого, прикусила губу.

Она не это имела в виду. По её плану, она должна была говорить свысока, властно, пока он будет умолять о контроле.

Но, увлекшись наслаждением и не сумев придерживаться своих идеалов, Тилия все же сумела удержаться на пределе своих возможностей, шмыгнув носом и предупредив.

- Если ты… просто вставишь его как тебе хочется… тогда, нгх, я больше никогда… не буду делать это с тобой.

При этих словах Айлекс прекратил свои непристойные движения, которые выглядели так, будто он мастурбировал, касаясь ее маленьких ручек, и пристально посмотрел на нее, прищурившись.

- Ты собираешься продолжать мне так угрожать?

- …Я серьезно.

Хотя ее тон был спокоен, твердые слова Тилии заставили лицо Айлекса наконец ожесточиться.

Он повернул голову набок с раздраженным вздохом, затем слегка отстранился, до сих пор прижимаясь к ней всем телом.

Похоже, он отступает. Подумав об этом, Тилия расслабила руки, защищавшие её нижнюю часть тела.

Она ошибалась.

- Подумай хорошенько, Тилия.

Как будто расстояние было лишь попыткой застать ее врасплох, Айлекс снова прижал член к ее руке, с еще большей силой, чем прежде.

- А, нгх. К-ха, не надо…!

- Тебе было так хорошо только от пальцев представь, как будет приятно, если я вставлю его туда?

Мужчина, член которого стоял так яростно, что косался ее пупка, потер его о ее руку, прошептав на ухо.

- Я вставлю идеально. Только там, где ты больше всего чувствуешь, хорошо?

- Ннгх, нн… Я не хочу…

- Я вставлю его вот сюда, понимаешь?

Наклонившись, Айлекс схватил грудь Тилии и постучал пальцем чуть выше ее плоского живота.

- Только представь это. Ты будешь извиваться от удовольствия.

Его мощные бедра пытались проникнуть внутрь, а кончики ее пальцев, теперь уже согнутые от давления, продолжали скользить к ее влажному входу.

Кончики её пальцев гудели от покалывающего удовольствия. Тепло, исходящее от клитора, который она чувствовала под своей ладонью, смешивалось с ощущением, когда его губы посасывали мочку её уха, а пальцы играли с соском.

Разум Тилии начал постепенно затуманиваться.

Ты всё равно впустишь его. Что меняет один день?

Прямо сейчас…

Но прежде чем она успела сдаться и обнять его за шею...

Звезды и луна, заставившие ее приложить клочки ткани к груди, уставились на нее мерцающими зрачками.

Под этим невинным светом щеки Тилии вспыхнули, и размытые границы ее разума снова обрели ясность.

- …Нет.

Пытаясь восстановить свое все более прерывистое дыхание, она схватила Айлекса за плечо и потерлась губами о его шею.

- Пока я не дам разрешения… ты не можешь.

Она почувствовала, как напряглись мышцы под её рукой. Его член, который до этого неустанно терся между её пальцами, тоже застыл.

Тилия закатила глаза, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Затем она встретилась взглядом с человеком, похожим на дикого зверя, только что закованного в ошейник.

- …Ха.

Посмотрев на нее в течение долгого времени, Айлекс глубоко вздохнул и медленно поднялся.

Он на мгновение крепко зажмурил глаза, словно пытаясь что-то сдержать, затем облизнул свои красные губы и уговаривающим тоном сказал:

- Нужно просто не вставлять его туда, верно?

- …Хм?

Поражённая зловещей переменой тона, Тилия вздрогнула. Настороженно взглянув, она увидела, как его губы изогнулись в лукавой, тревожной улыбке.

Как раз, когда начала подниматься новая волна тревоги...

- Кья!

Ее руки, которые едва удерживали его, внезапно были отброшены в сторону. Прижав ее запястья к столу, поверхность которого была прикрыта брошенным пиджаком, Айлекс прижал свой член, словно тот умолял, чтобы его впустили, прямо к ее теплому входу.

- Ты... не вставляй его!

- Я не буду.

Он ответил, медленно вращая бёдрами. Твёрдая головка и вздувшиеся вены терлись прямо о её клитор, скользя вверх и вниз и сводя её с ума от ощущений.

- Ты сказала, не вставлять, верно?

- Ннгх, хаа…

Их влажные, набухшие половые органы слиплись, скользкие и непристойные. Возбуждение, на мгновение забытое, вернулось с новой силой.

- Это не проникновение, это просто наслаждение…

Так что всё в порядке, да?

Может быть…

Его прерывистое дыхание у ее уха и трение ее затвердевших сосков о его твердую грудь заставили Тилу задрожать.

Точно. Вот так… Это мне нравится…

Хнннгх. Она застонала, зажмурив глаза, чтобы избежать света луны и звёзд.

Среди пышного цветения сезонных роз, словно незваный гость, влетел резкий аромат.

Однако эти двое не могли понять, от чего исходит аромат, бьющий в нос, - от роз или от тела партнера. Все, что они делали, это прижимались еще теснее и жадно впитывали аромат друг друга.

Как и прежде, наказание, назначенное Тилией для сексуально озабоченного мужчины, длилось не долго.

Но на этот раз не потому, что ее сердце смягчилось при виде удрученного Айлекса, а потому, что она начала сомневаться в эффективности наказания «без проникновения».

- Тилия. Сожми грудь руками. Да, вот так… ха.

Она знала, что секс между мужчиной и женщиной может происходить по-разному, но не думала, что он может быть настолько разнообразным.

Между ее грудью, между бедрами, между ягодицами – Тилия ошеломленно наблюдала, как он ищет наслаждения во всех этих местах, и в конце концов у нее не осталось иного выбора, кроме как снять запрет.

В противном случае…

- Давай сегодня попробуем взаимную мастурбацию лицом к лицу.

- ……

Ей захотелось ударить себя лампой по голове за то, что она выбрала такого парня.

- Сначала дай мне обещание.

Однако разрешение на проникновение не означало, что она как раньше будет потакать всему, что он делал в постели.

Даже с ее ограниченным опытом было ясно: чтобы физически сосуществовать с таким сексуально ненасытным человеком, как он, ей нужны были основные правила.

Конечно, секс с ним был умопомрачительно хорош. Это было такое удовольствие, которое заставляло её полностью забыться.

Но совсем другое, если это станет повседневной рутиной…

- Что?

Пока он практически вибрировал от желания оказаться внутри нее, Тилия села рядом с ним и начала считать на пальцах, объясняя.

- Во-первых, не делать этого три раза подряд.

- ……

- Во-вторых, не делать этого два дня подряд. В-третьих...

- Их всего три?

- Нет. Пятнадцать.

- ……

Ты шутишь? Айлекс посмотрел на неё, молча умоляя, чтобы это была всего лишь шутка.

Но Тилия смотрела на него с лицом, сухим и лишенным юмора, как песок в пустыне.

- …Ха.

Потерев лицо обеими руками в знак поражения, Айлекс стянул с нее верх пижамы, которую уже наполовину снял, и пробормотал:

- Ладно, скажи мне все.

Не обращая внимания на его равнодушный тон, Тилия в мельчайших подробностях перечислила пятнадцать правил, которые составляла на работе.

- …Но.

Внимательно слушая, со все более безжизненным взглядом, Айлекс наконец, не смог сдержаться, услышав последнее условие.

- Не думаю, что смогу понять, что нужно остановиться, если ты плачешь. Ты рыдаешь каждый раз, когда кончаешь.

Услышав эти слова, Тилия просто уставилась на него.

Он что, нарывается на драку?

Она попыталась прочитать между строк, но лицо мужчины было невинным. В нём не было ни капли насмешки - это было искреннее замечание.

Это на мгновение ещё больше разозлило её, но Тилия пошла на серьёзные уступки и ответила по-взрослому:

- Тогда изменим это на «если я слишком много плачу»…

- «Слишком много» - это слишком субъективно. Ты всегда слишком много плачешь. До такой степени, что я схожу с ума, когда смотрю на тебя.

Этот ублюдок.

После последнего замечания она больше не могла сдерживаться и ударила его подушкой.

Даже когда его ударили, мужчина не отказался от своих доводов, и в конце концов они пришли к драматичному компромиссу: «Если я плачу так сильно, что не могу нормально дышать, остановись на 30 секунд».

- Ах да, если нарушишь хоть одно из этих правил, снова придется жить в отдельных спальнях.

- Что? Это несправедливо.

Конечно, когда дело дошло до самого главного пункта наказания, она снова столкнулась с яростным сопротивлением.

Айлекс запротестовал, заявив, что о раздельных спальнях вообще не может быть и речи, и предложил каждый раз покупать ей недвижимость. Но Тилия проявила твердость и добилась наказания в виде «никаких сексуальных отношений в течении недели» за нарушения любого пункта.

Естественно, это наказание включало в себя все так называемые «альтернативные методы», которые Айлекс по средствам обмана применял до сих пор.

- …Но я ведь всё ещё могу мастурбировать, верно? Делать это в одиночку не должно быть проблемой.

- Если это в ванной или другой комнате, прекрасно. Но не нагло у меня на глазах.

- ……

- Кстати, тебе также запрещается прикасаться к моему телу пока я сплю.

Услышав этот добавленный на всякий случай пункт, он откровенно надулся.

Конечно, он был парнем, которого она выбрала, но его извращенность, честно говоря, была за гранью понимания.

Тем не менее, после установления правил, их отношения стали гораздо более комфортными.

Хотя Айлекс, не привыкший к ограничениям, несколько раз чуть не перешел черту, но каким-то образом сумел сдержаться и выстоять.

На самом деле, одно это зрелище доставляло Тилии большее удовлетворение, чем безболезненный секс.

То, как он подавлял свое кипящее желание пытаясь сдержать данное ей обещание, было еще одним способом сказать: «Я люблю тебя».

Даже спать вместе (то что она начала делать неохотно из-за настойчивости Айлекса) стало постепенно привычным для нее.

Тилию, которая ни разу в жизни ни с кем не делила постель, поначалу мучили кошмары.

Чаще всего ей снилось, что ее связывает и съедает заживо какой-то змееподобный хищник.

Однако со временем, когда она начала привыкать к присутствию за спиной, животное в ее снах изменилось со змеи на что-то более теплое - например, орла или волка.

Во сне, который больше не был кошмаром она была не добычей, а детенышем или яйцом, о котором тот заботился.

Лежа в теплом убежище или гнезде, укутанная в его объятиях - не скованная, а лелеемая и защищенная.

Тем временем теплая весна уже сменилась летом.

Даже когда солнце начинало припекать макушку, Айлекс всегда брал ее за руку и спешил за город, когда у нее был выходной.

Места, куда их привозил экипаж, каждый раз менялись.

Иногда это был берег озера, где цветущие деревья низко склонялись над поверхностью воды.

Иногда - вилла семьи Дэвенпорт, утопающая в экзотических цветах.

Или частное поместье, с бесконечным полем цветущий низкорослых полевых цветов.

Места, которые посещали эти двое каждую неделю, были разными, но одно оставалось неизменным.

Куда бы они ни пошли, повсюду цвели цветы.

Тилия, окруженная буйством красок, восхищалась великолепием цветения сезонных цветов, также как Айлекс восхищался Тилией.

Даже когда они смотрели в разные стороны, их руки крепко держались друг за друга. Как бы завистливое солнце ни заставляло их ладони потеть, это было бесполезно.

Как будто они пришли полюбоваться цветами только для того, чтобы держаться за руки, Айлекс и Тилия упорно не отходили друг от друга.

Конечно, не каждый день был счастливым.

Бывали дни, когда вспыхивали ссоры или, когда ревность, основанная на неуверенности, брала верх.

Первое обычно было делом рук Тилии, второе - Айлекса.

Но, по правде говоря, это были две стороны одной медали.

Чаще всего ревность Айлекса переходила черту, заставляя Тилию рычать на него.

Хотя причин для ревности этот мужчина находил много, больше всего проблем вызывали три года разлуки.

- Кстати... кто тот парень, который водил тебя в то кафе-мороженое в Онтароа?

Она сказала, что не помнит, потому, что действительно не помнила, но Айлекс обращался с ней как с отъявленной кокеткой.

- Ты даже не помнишь? Должно быть, их было много.

Слова о том, что тот, должно быть, не оставил никакого впечатления, совершенно на него не подействовали.

Всякий раз, когда он начинал беспокоиться из-за того, что его не было рядом с ней, Айлекс терял самообладание, что не соответствовало его обычному поведению.

Неизбежно эти инциденты приводили к нарушению правил в постели и, как следствие, к раздражению Тилии на следующий день.

В тот день, обезумев от ревности, Айлекс наконец нарушил Седьмое Правило.

И, конечно, как будто это было само собой разумеющимся, он также нарушил и последнее правило, из-за чего Тилия разрыдалась так сильно, что не могла дышать.

Это привело Тилию в гардеробную.

Теперь она поняла причину сильного беспокойства Айлекса Дэвенпорта из-за разрыва в их прошлом.

Он все еще не доверял ей.

В отличие от нее, которая открыла ему себя больше, чем кому-либо другому в своей жизни…

В отличие от нее, которая впервые полностью доверилась кому-то…

Он все еще не доверял ее сердцу.

Тилия не только понимала, что его тревожит, но и знала, как решить эту проблему.

Все было просто.

Все, что ей нужно было сделать, это показать ему письма, которые у нее не было шанса отправить.

Ему было бы достаточно увидеть искренность, написанную на этих страницах, чтобы понять.

Что три года, которые он так небрежно обозначил как «разрыв». На самом деле, были полностью заполнена мыслями о нем.

Давай покажет ему всю полноту своего прошлого. Пусть он увидит историю, которая происходила в другом пространстве.

Но когда она действительно вытащила старые письма из пыльной сумки в глубине шкафа, ее смелая решимость испарилась, и в итоге она, покраснев, положила их обратно.

Ее сердце было словно дымоход. Она прекрасно знала, что, отдав их ему, все решится.

Но показать их Айлексу на самом деле...

«Слишком неловко».

Теперь, перечитав их снова в здравом уме, она смогла ясно увидеть.

В то время она жаждала его любви. Она ныла и каялась в своих ошибках.

Честно говоря, это было отвратительно и убого.

«Если я покажу их ему…»

Образ ухмыляющегося и хихикающего Айлекса невольно возник в ее сознании, и она инстинктивно отпрянула.

Конечно, проблема будет решена. Он больше никогда не усомнится в ней.

Но инстинкты подсказывали ей, что возникнет ещё более серьёзная проблема. А именно, раздутое самомнение Айлекса Дэвенпорта, которое разовьется по отношению к ней.

Только тогда Тилия поняла, что тоже не доверяет ему полностью. Нет, точнее, она осознала свои собственные ограничения.

Даже в любви, даже в их отношениях, она все еще хотела одержать верх.

Она не хотела, чтобы он видел ее жалкие чувства. Она хотела, чтобы он продолжал показывать своё смятение, своё беспокойное сердце.

В конце концов, движимая этим эгоистичным и мелочным мышлением, Тилия спрятала письма, которые могли бы положить конец его беспокойству. Она даже осторожно коснулась письма, написанного старому другу, и положила его рядом с остальными.

И все же, не в силах вынести угрызений совести, она поспешными шагами подбежала к нему и обняла.

Айлекс, который намеревался сегодня тихонько свернуться калачиком на краю кровати в качестве наказания за то, что заставил ее плакать прошлой ночью, выглядел растерянным, когда обнял ее, но не мог скрыть своей радости.

В ту ночь Тилия впервые нарушила собственные правила и подарила ему ночь непрерывного наслаждения. Возможно, это было из-за желания искупить вину, о чем Айлекс даже не подозревал.

Когда поздняя весна сменилась летом, эти двое узнали друг друга и самих себя гораздо лучше.

Тилия обнаружила, что на теле Айлекса было больше старых шрамов, чем она ожидала, и что сама она, хоть и притворялась, что это не так, питала тихое собственническое чувство. Айлекс понял, что Тилия одновременно любит и боится кошек, и что ему даже нравится проводить время, бездельничая в постели.

Хотя казалось естественным узнавать что-то новое о человеке, которого любишь, и с которым делишь утро и вечер, но было странно начинать открывать для себя правду о себе - человеке с которым ты провел всю свою жизнь.

Тем не менее, трудно было отрицать тот факт, что, открывая друг друга, они также узнавали что-то новое о себе, чего раньше не знали.

И поэтому сезон яркого солнечного света остался в их памяти сезоном новых открытий.

По мере того, как они складывали кирпичики незнакомых, но понятных знаний один за другим, изнуряющая жара постепенно начала спадать.

Это было начало еще одного сезона, который они встречали вместе.

***

«…А вот и он снова».

С течением времени года Тилия привыкла не только делить одеяло с Айлексом.

Несмотря на то, что она продолжала заниматься различными видами деятельности вместе со своим возлюбленным, она постепенно адаптировалась к новому рабочему месту и в конце концов смогла в полной мере выполнять свои обязанности.

Но оставалась одна проблема, с которой ей не удалось разобраться: ежедневные встречи Айлекса Дэвенпорта.

«Я же просила его не приезжать за мной».

Тилия, как раз собиравшаяся спуститься по лестнице, вздохнула, снова увидев припаркованную снаружи черную карету.

С первого рабочего дня Айлекс неизменно появлялся к концу рабочего дня. Как бы она ни протестовала, он цеплялся за это так же крепко, как за возможность делить с ней постель.

Всякий раз, когда она спрашивала «почему», он давал один и тот же ответ:

«Ты не представляешь, как сильно я хотел это сделать последние три года».

Это было правдой - она не находила слов, когда впервые услышала это. Но это не меняло того факта, что это ставило ее в трудное положение.

Поскольку Айлекс каждый день приезжал в карете, украшенной семейным гербом, по офису быстро распространился слух о ее связи с герцогом Дэвенпортом.

Буквально вчера к ней кто-то подошел и деликатно поинтересовался, помолвлены ли они.

«Этот ублюдок, вероятно, делает это специально, чтобы распустить слухи...»

Наблюдая за тем, как он сейчас серьезно беседует со своим помощником, вероятно, прибежавшим сюда из-за плотного графика, Тилия снова вздохнула.

«Теперь мне просто придется привыкнуть к тому, что я становлюсь объектом сплетен».

С сердцем, почти покорившимся судьбе, она сделала шаг в сторону того места, где он стоял.

Именно тогда это и произошло.

- Если бы вы не знали ее лучше, то подумали бы, что она член королевской семьи, а не падшая аристократка. Что в ней такого особенного, что он так одержим?

Неподалеку раздался резкий, полный яда голос.

Тилия инстинктивно повернула голову и увидела знакомую фигурку, похожую на куклу.

- Вы слышали? Говорят, герцог Дэвенпорт разорвал помолвку с Сесилией Клейтон из-за Тилии Эмброуз.

- Не может быть, правда? Значит, она соблазнила мужчину, который уже был помолвлен, и заставила его расторгнуть помолвку? Боже мой!

Та, кто рассказывала историю Тилии, скрываясь в тени гигантских колонн главного административного здания, была человеком, чье имя она хорошо знала.

Эмили Берджесс. Коллега, которая была её наставницей всего несколько месяцев назад.

- Говорят, она спланировала это с самого начала. Ходят даже слухи, что герцог сам обеспечил ей место в Министерство иностранных дел.

Эмили Берджесс наклонилась к стоявшей рядом с ней женщине и прошептала с лицом, полным злобы.

- Её перевели из Онтароа в центральное Министерство иностранных дел только благодаря ему. Обычно сложно перейти из консульства в главный офис, не так ли? Обычно всё происходит наоборот.

Она прекрасно знала, почему эта женщина так увлеченно сплетничает о ней. Дело было в том, что с тех пор, как Эмили Берджесс стала все менее необходима, Тилия все больше отдалялась от неё.

Было несколько причин, по которым Тилия не хотела приближаться к Эмили Берджесс.

Во-первых, их интересы и вкусы не совпадали. Во-вторых, отвратительным казалось отношение Эмили к людям по их «рейтингу». И в-третьих, и это самое главное:

«Тилия! Можно я приеду к вам в гости на этих выходных? Мне так интересно узнать о доме секретаря Эмброуз!»

Было слишком очевидно, что она пыталась использовать Тилию, для связи с герцогом Дэвенпортом.

Не было никакой необходимости вернувшись в Акансис сближаться с людьми, которых она избегала даже во время своего одинокого пребывания в Онтароа.

Под разными предлогами Тилия постоянно отклоняла приглашение. После почти месяца постоянных отказов даже упорная Эмили Берджесс начала отступать.

Тилия проигнорировала попытки Эмили отдалить ее от компании и вместо этого начала обедать с женщиной из угла, которая давно привлекла ее внимание - женщиной с вьющимися локонами по имени Сьюзен Бойд.

Одно это привело Эмили в еще большую ярость, но что с того? Все, что Тилии нужно было делать, - это работать в меру, а после окончания рабочего дня наслаждаться общением с Айлексом.

- Должно быть, у нее есть наглость. Что, черт возьми, она использовала, чтобы заарканить его? Конечно, ее лицо... красивое, но ничего особенного.

- Должно быть, у неё есть что-то ещё. Она ведь из разорившегося баронского дома. Может, у неё есть какое-то секретное оружие.

- О Боже, что именно?

Тилия медленно подошла к Эмили Берджесс, в ее глазах блестел оттенок отвращения.

Эмили понятия не имела. С тех пор, как Тилия начала работать в Акансисе, она всегда избегала конфликтов и вела себя дружелюбно.

- Мне тоже любопытно. Что это может быть, секретарь Берджесс?

Но ей нужно было знать. Тилия либо вообще не сражалась, либо, если решалась на борьбу, всегда побеждала.

- Что такого особенного у меня есть?

Внезапное появление того самого человека, о котором они сплетничали, заставило не только Эмили, но и другую женщину рядом с ней, побледнеть от шока.

Они разговаривали так громко, но почему-то не подумали, что она может их услышать. Или, может быть, они просто не ожидали, что она так прямо спросит.

- Ну… кто знает. Как вы думаете, что это, секретарь Эмброуз?

По выражению её лица было ясно, что Эмили относится ко второй категории. Должно быть, она считала, что с Тилией легко иметь дело.

- Я имею в виду, я бы сама этого не сказала...… Это просто слухи, вот и все...

- Вы хотели сказать, что я якобы великолепна в постели?

Эмили пыталась говорить уклончиво, лишь намекая на сплетни, но прямой выпад Тилии попал в цель.

- Ч-что? Как вы могли сказать что-то настолько вульгарное…!

- Вульгарное? Но ведь это вы пустили этот слух, секретарь Берджесс.

Даже не взглянув на женщину, прикрывавшую накрашенные в деревенский розовые цвет губы, Тилия не отрывала взгляда от Эмили и продолжила:

- Разве вы не нарочно говорили громко, чтобы я услышала? Вы сплетничали прямо возле комнаты отдыха – думаю вы умоляли меня подслушать.

Тилия терпеливо ждала, пока Эмили Берджесс, которая открыла рот, обретет самообладание и даст отпор.

Но она не смогла начать полноценную атаку, бормоча лишь жалкие оправдания вроде: «Кажется, произошло недопонимание…» или «Я просто повторяла то, что услышала…»

Это так тривиально.

Она так часто лаяла, что можно было подумать, что она, по крайней мере хороший боец. Оказывается, она из тех, кто прячет хвост и делает вид, что ничего не знает, когда на нее нападают.

Тилия посмотрела на Эмили с нескрываемым презрением, а затем так же спокойно, как и подошла, повернулась, чтобы уйти.

- Но вы знаете, Эмили…

Но всё это было подстроено. Тилия оставила свою самую важную фразу напоследок. Слегка повернув голову с притворным безразличием, она сказала:

- Осуждение других не делает вас выше. Если бы люди начали судить других по классу, как это делаете вы…

Глядя прямо в ошеломленное лицо Эмили, Тилия изобразила выражение, которое часто видела у Айлекса Дэвенпорта, когда он смотрел на других.

- Первым человеком, которого они бы исключили… были бы вы, секретарь Эмили Берджесс.

На этом всё и закончилось. Чувствуя облегчение, от обретенного чувства собственного достоинства, Тилия зашагала прочь.

Дни все ближе подбирались к концу года, и теперь солнце знало, как окутать время своим теплом.

Купаясь в вечернем свете, более мягком, чем ранее днем, Тилия смотрела вниз по ступенькам с обновленным выражением лица.

Первым, кого она увидела, был Айлекс Дэвенпорт, который только что закончил разговор с помощником и теперь молча смотрел на неё. На его лице играла едва заметная улыбка, словно соленный морской бриз. Должно быть, он заметил её разговор с Эмили Берджесс.

Поскольку между ними простиралась широкая и высокая лестница, он никак не мог слышать разговор. Но по её выражению лица издалека и по изменению цвета лица Эмили Берджесс он наверняка догадался, что женщина, делившая с ним одеяло, одержала победу.

«Мне нужно немедленно спуститься и рассказать ему».

Тилия, у которой кружилась голова, как у ребенка, при мысли о том, что она будет хвастаться своим триумфом, подавила гул, который грозил вырваться наружу, когда ступила на ступеньку ниже.

Вот тогда это и случилось.

Чей-то пристальный взгляд, которого она не заметила, потому что была прикована к Айлексу, теперь пронзил ее насквозь.

«Это кто-то, кого я знаю?»

Тилия запоздало заметила женщину, стоявшую несколькими ступеньками ниже и смотревшую на нее, и подняла голову с безразличным выражением лица.

«Я просто быстро поздороваюсь и пойду...»

Но Тилия, решившая, что перед ней, скорее всего, просто очередной сотрудник Министерства, не смогла осуществить задуманное. Она смогла только застыть на месте.

Лето, когда-то жаркое, как тлеющий уголек от сухого полена, прошло, и теперь осень вступала в свои права. Однако небо, все еще хранящее остаточное тепло тех душных дней, до самого вечера удерживало солнце, которому давно пора было зайти.

В ярком солнечном свете, интенсивность которого лишь слегка уменьшилась, Тилия непонимающе смотрела на знакомое лицо, стоящее перед ней, словно она встретила совершенно незнакомого человека.

Но какой бы невежественной она не притворялась, она никак не могла забыть это лицо.

Эти нежные глаза. Этот круглый нос. Веснушчатые щеки.

"…Джуди."

Потому что оно принадлежало ее давней подруге, с которой она делила комнату на протяжении четырех лет.

Внезапно столкнувшись с Джуди Уэллс - теперь леди Бартлетт - Тилия была так же растеряна, как и в первый раз, когда столкнулась с Айлексом, и совершенно не знала, что делать.

Она даже не могла придумать, что сказать в качестве приветствия.

«Как у тебя дела?» - звучало глупо. «Я скучала по тебе» теперь казалось слишком фальшивым.

Пока она стояла, застыв, не в силах подобрать слова, Джуди просто молча смотрела на нее.

На самом деле, Тилия думала о том, чтобы связаться с ней.

Она хотела объяснить, что существовали различные обстоятельства, что чьё-то вмешательство не позволило ей донести свои чувства, и она не собиралась прекращать общение таким образом.

Но…

«Джуди Бартлетт? Хм, думаю, у неё всё хорошо. О, точно, она беременна. Помню, Виктор Бартлетт как-то прислал мне письмо об этом».

Ответ Айлекса на ее осторожный вопрос заблокировал ее решение.

Беременна. Слово, которое в её жизни казалось таким же чужим, как язык другой страны, - но оно служило суровым напоминанием о том, насколько долгими на самом деле были три года, проведенные вдали от подруги.

Она забыла. Если человек, лежащий рядом с ней, оставался прежним, это не означало, что все остальные тоже. Мир не мог застыть во времени, как в ее жалкие, но славные академические дни.

Для Джуди, которая вышла замуж, забеременела и готовилась стать матерью, старые друзья, которых она знала еще со времен, когда носила фамилию Уэллс, возможно, уже давно были забыты.

Её мир уже не был таким, как когда она была младшей дочерью в рыцарской семье. Теперь он, несомненно, наполнился гораздо более яркими и разнообразными красками.

Она знала, что подруга, которая больше, чем кто-либо другой из ее знакомых, подходила для стабильной семейной жизни, полной любви, без сомнения, наслаждалась приятным, нежным браком, о котором всегда мечтала.

Тогда какой смысл появляться спустя три года, чтобы рассказать какую-то длинную историю? Разве это не было бы неловко и некомфортно?

Разве попытка оживить воспоминание, которое лучше оставить как приятное, не похожа на предложение еды, которая давно испортилась?

После долгих раздумий Тилия выбросила тщательно написанное письмо с поздравлениями по случаю беременности. Но даже после этого не смогла полностью от нее отказаться и тайком нашла адрес дома Бартлеттов, где теперь жила Джуди.

Скорее всего она не пойдет туда. А даже если и пойдет, то, скорее всего, просто побродит вокруг и уйдёт. И всё же ей хотелось - хотя бы раз - увидеть лицо подруги и убедиться, что у неё всё хорошо.

Поскольку они жили под одним небом Акансиса, она ожидала, что они столкнутся друг с другом хотя бы раз, но не думала, что это произойдет сегодня.

Как раз в тот момент, когда Тилия с запозданием приготовилась произнести слова, которые всегда хотела сказать, если когда-нибудь снова встретит Джуди: поздравления с беременностью, это и произошло.

Джуди, глаза которой сильно дрожали, сжала губы и просто прошла мимо Тилии.

Она прошла мимо. Джуди прошла мимо неё.

Хотя их взгляды несомненно встретились – они даже не поздоровались.

Тилия, даже не осознавая этого, обнаружила, что тупо смотрит в спину своей подруги, вошедшей в здание, а затем запоздало кое-что поняла.

Привычка сжимать губы. Джуди, такая мягкая по натуре, проявляла эту привычку, когда сильно злилась.

***

- …Итак, давай поедем на ту виллу на зимние каникулы.

Лениво прислонившись к изголовью кровати и обняв Тилию сзади, Айлекс тихо прошептал ей на ухо:

- Я собираюсь провести всю неделю зарывшись в снег. Как на прошлой неделе. Как в тот день, когда мы воссоединились.

Что думаешь, Тилия? Его голос был полон нежного предвкушения, но ответа не последовало.

Слегка опустив голову, он взглянул на ее профиль и увидел, что ее изящное лицо погружено в глубокую задумчивость.

Может быть, мне не следовало говорить «как на прошлой неделе».

Мысленно цокнув языком, Айлекс слегка сжал грудь Тилии, как бы побуждая ее к ответу.

Но тот, кто был захвачен этим действием, был он сам.

Завороженный упругой полнотой, которая мгновенно заполнила его руку, Айлекс нежно стянул вниз тонкую ткань ночной рубашки Тилии, обнажив ее белую грудь.

Её соски, сочные, словно вишенки на торте, слегка изменили цвет и форму по сравнению с весной. Чуть потемневшие и набухшие они теперь выглядели гораздо более непристойно.

Что-то, что создал я. Что-то, что я изменил.

Низкая, грубая мысль всколыхнулась в нём, наполняя грудь удовлетворением. Мысль о том, что он может обладать прошлым, настоящим и будущим Тилии, наполнила его эйфорией, превосходящей простое сексуальное возбуждение.

Горячо дыша, Айлекс начал нежно разминать грудь, словно лепя тесто. Нежная плоть непристойно деформировалась в его руке.

Чем больше он вкушал ее прекрасное тело, тем сильнее становилась его жажда - это как пить морскую воду: чем больше пьешь, тем сильнее испытываешь жажду.

И, подобно губительной солености морской воде, чем глубже он погружался в ее тело, тем больше казалось, что он погибает.

Если так будет продолжаться, однажды Тилия попросила вынуть его сердце, и он без колебаний сломает себе ребра.

В конце концов, его жизнь и смерть были практически в её руках. Уже потеряв способность отличать добро от зла, он мог лишь довериться её разуму.

Как раз в тот момент, когда он тихо доверивший душу женщине в своих объятиях, принял позу, чтобы как следует поиграть с грудью.

- …Джуди сегодня.

Тилия, молчавшая все это время, заговорила тихим голосом.

- Разве… она выглядела как беременная?

Услышав ее слова, Айлекс отвел взгляд от затвердевших сосков, на которые смотрел, и посмотрел на нее.

- Не уверен.

Возможно, так оно и есть. Честно говоря, он был слишком сосредоточен на Тилии, чтобы даже заметить, что это была Джуди Бартлетт. Только когда Тилия в карете сказала ему, что мимо них прошла Джуди, он смутно ее вспомнил.

- Когда, ты говоришь, ты узнал, что Джуди беременна?

- Точно не помню. Кажется, месяцев шесть прошло.

- Тогда уже должен был виден живот, верно? Но когда я её сегодня увидела, мне показалось, что это не так.

- Кажется, у нее был выкидыш.

Подавляя желание продолжать ласкать её грудь, Айлекс скользнул рукой вниз, к животу. Ему отчаянно хотелось поглотить очаровательно приподнятый кончик её груди, но он понимал, что сейчас не время.

- Выкидыш?

Как и ожидалось, лицо Тилии побледнело, и она обернулась.

Айлекс легонько поцеловал ее в лоб и кивнул.

Выкидыши на ранних сроках беременности не были редкостью. Они часто случались даже у здоровых матерей, и даже когда плод был здоров.

Даже когда он попытался смягчить объяснение более добрыми словами, пепельный цвет лица Тилии не показывал никаких признаков восстановления.

- …Выкидыш.

Айлекс, бормоча что-то в унисон с ней, крепко обнял ее дрожащие плечи с немного озадаченным видом.

Почему она так шокирована?

Разве она не планировала полностью разорвать с ней отношения?

Взгляд Айлекса устремился в прошлое, где ее не было.

Три года назад, когда он отпустил Тилию, словно отрубив себе руку. Отчаянно желая узнать хоть какие-то новости о ней, он намеренно искал место, где могла быть Джуди Уэллс.

Присутствуя на светском мероприятии, полном неприятных взглядов и приторных запахов, Айлекс заметил подругу Тилии, сидевшую в углу с соком, и подошёл к ней. Затем, надев маску безразличия, он поинтересовался, знает ли она что-нибудь об исчезнувшей Тилии Эмброуз.

Девушка, на лице которой на мгновение отразилось недоумение, словно она не ожидала, что он заговорит с ней, вскоре мрачно покачала головой.

Она сказала, что тоже не знает, сказала, что отчаянно хочет узнать, - и по ее лицу было видно, что она не лжет.

И все же, услышав это, он ощутил в своем сердце смесь разочарования и удовлетворения, которая была совершенно отвратительной.

Тот факт, что даже Джуди Уэллс, которая, казалось бы, была неразрывно связана с Тилией, не получила от нее вестей, был крайне неприятен.

Однако осознание того, что Тилия не просто отвергла его, а что она хотела прекратить все контакты со всеми в Акансисе, принесло низменное, отвратительное чувство облегчения.

Да, Тилия просто ненавидела всё, что связано с Акансисом. Дело не в том, что она ненавидела его конкретно. Не то чтобы он был особенно отвратителен. Она просто находила все, что связанно с Акансисом отвратительным.

Именно эта мысль позволила Айлексу стоять перед пустым почтовым ящиком.

Поэтому, естественно, он думал, что она будет несколько равнодушна к Джуди Бартлетт, когда снова с ней встретится.

- …Тебя это так сильно беспокоит?

Однако лицо Тилии выражало беспомощную тревогу за свою старую подругу.

Был ли профиль, который он видел погруженным в глубокие раздумья, на самом деле связан с Джуди Бартлетт?

Почувствовав слабый, нарастающий дискомфорт, Айлекс нежно погладил ее белый живот.

- Насчет того, что было ранее. Джуди…

Но Тилия, даже не заметив молчаливого протеста, призывавшего ее прекратить говорить об этой женщине и посмотреть сейчас на него, снова подняла эту тему.

- Разве она не казалась очень злой на меня?

- Конечно, она будет сердиться.

- Почему?

- Потому что ты ушла, не сказав ни слова.

Рука Айлекса переместилась с её живота на мягкую кожу чуть ниже груди. Его тон был несколько небрежным, но острота чувств, которую он не смог скрыть, проступила, когда он заговорил.

- Подруга, которая жила, думая, что ты скорее всего мертва, потому что не отправила ни единого письма, вдруг видит, что ты жива и здорова, конечно, она почувствует себя преданной.

- Но это было не специально…!

Услышав голос Айлекса, в котором невольно прозвучала насмешка, Тилия быстро повернула голову и попыталась возразить.

- Разве это не так?

Но она не смогла закончить предложение; она лишь крепко прикусила губу и снова посмотрела прямо перед собой.

- Если это не так, то что же тогда, Тилия?

- …Она ждала достаточно долго? До такой степени, что все еще злиться?

- Полагаю, да. Но что ещё важнее, если это не было специально, то что это было?

Несмотря на его постоянные настойчивые просьбы, она не отвечала.

Айлекс, пытаясь остудить свое раздражение, остановил руку, лениво поглаживавшую ее нежную кожу, и посмотрел на нее сверху вниз.

Она выглядела так, словно даже не замечает его позади себя. Ха. Когда Айлекс снова это осознал, уголок его рта изогнулся вверх, словно кто-то силой вытянул их в кривую улыбку.

Он был равнодушен ко всем остальным, но когда дело касалось Тилии Эмброуз, Айлекс становился гиперчувствительным. Поэтому он не мог не заметить смысла в её молчании, скрытого смысла слов, которые она проглотила, не сказав ему.

Она написала письмо.

Она написала письмо, но по какой-то причине оно не было доставлено.

В отличие от него, она написала письмо Джуди Бартлетт собственной рукой...

Иллюзия, за которую он цеплялся, разлетелась на куски, и его пальцы, лежавшие на ее теле, снова начали сжиматься.

Айлекс, проводя языком по внутренней стороне щеки, смотрел на лицо Тилии, погруженное в глубокие раздумья.

Три года. То время, когда у него не было другого выбора, кроме как провести вдали от нее, погрузило его сердце в глубокую трясину тревоги.

Тилия думала, что он испытывает это беспокойство из-за сомнений в ее прошлом.

Но нет, это неправда.

Ибо, как только у него появилась возможность вздохнуть спокойно, вдали от глаз отца, первое, что он сделал, - отправил информатора в Онтароа, чтобы тот доложил о Тилии.

Благодаря скрупулезно составленным отчетам Айлекс полностью осознал, что все это время она оставалась безразличной ко всем остальным.

Таким образом, причина, по которой он был одержим в течение трех лет, проведенных в разлуке, заключалась не в подозрениях.

Настоящая причина, по которой он был так охвачен ревностью, - одно-единственное письмо, которое Тилия написала своей подруге.

Истинная причина, по которой в нем возникло такое острое раздражение.

Потому что он не мог быть уверен, был ли за эти три года хоть один день, когда она думала о нем с такой же интенсивностью, как он думал о ней.

По правде говоря, это всегда его беспокоило. Тилия ни разу не сказала ему, что он ей нравится.

Сколько бы раз он ни шептал слова любви она словно не слышала, а ответ всегда был равнодушным. Никогда не достаточным, чтобы быть уверенным.

Не то чтобы он сомневался в её сердце. Если бы он ей не нравился, Тилия никогда бы не позволила ему такой близости.

Если бы он мог вернуться на три года назад - или хотя бы на год назад - его прежняя версия была бы безмерно довольна и восторженна уже одним этим состоянием. Он бы ликовал, говоря, что большего и желать нельзя.

Но люди - неблагодарные существа: они просят позволить им лечь, если им разрешили сесть.

Завоевав место рядом с Тилией, он начал жаждать её тепла. Завоевав её расположение, он жаждал чего-то большего.

Эта жажда наполнила Айлекса нетерпением и тревогой. Она сделала его жадным. Она заставила его, молить о любви и испытывать ревность, словно кто-то украл ту привязанность, которая могла бы принадлежать ему.

- Кажется, ты написала письмо миссис Бартлетт, а?

Но в то же время Айлекс знал.

Он знал, что даже эта хандра была чем-то дозволенным в пределах, допускаемых Тилией.

Если она была по-настоящему недовольна и показывала хоть малейший признак того, что собирается забрать обратно все, что дала ему, он тут же, не колеблясь, поджимал хвост и подставлял животик, как будто никогда и не рычал.

- В отличие от меня, ты сама написала письмо, да?

И вот, хотя он знал, что ему следует сдержаться, извращенные чувства в его сердце отказывались утихать.

Айлекс начал массировать ее грудь, сжимая сильнее, чем обычно, в отличие от нежных прикосновений, которые он обычно использовал.

- Мммм.

Поражённая внезапным натиском, Тилия издала гнусавый стон. Поняв, что в этом звуке слышны нотки удовольствия, Айлекс, не раздумывая, потер ее набухший сосок.

- А, ха, п-подожди…

Тилия, с лица которой быстро спала задумчивость, вздрогнула и попыталась обернуться. Но мужчина уткнулся лицом ей в затылок, чтобы она не видела его лица.

Он не хотел, чтобы она видела это выражение. Не хотел, чтобы она увидела детское лицо, искаженное ревностью и завистью. Вместо этого Айлекс изобразил возбуждение и свободно скользил по её телу.

- Хаа, ммх, ах…

Прежде чем она успела опомниться, тело Тилии, уже привыкшее к его поведению, начало издавать влажные звуки.

Видя, как глаза Тилии начинают загораться от удовольствия, Айлекс раздвинул ей ноги, проявив меньше терпения, чем обычно.

- П-подожди, ааа, т-так быстро...! Ааахк!

Конечно, это была всего лишь маленькая часть, но для той, кто должна была принять его большой член, это было не просто “немного”.

Уф. Но хорошо натренированная дырочка приняла его, даже когда была растянута до предела, сжимая и засасывая все глубже. Ее гладкие стенки вели его внутрь, словно врата рая.

Ощущение было такое, будто его член обхватывали тысячи горячих языков.

Удерживая её сзади, Айлекс надавил на спину Тилии, заставив ее лечь лицом вниз. Затем он вошёл, медленно вращая бёдрами, словно пытаясь растянуть её изнутри.

Ах, ммм. Он чувствовал, как белая спина под его грудью содрогается при каждом толчке, и довольная улыбка незаметно для него скользнула по его губам.

- Тилия.

При звуке ее имени ее внутренние стенки сжались в ответ.

Сделав еще один горячий вдох, он ласково пососал покрасневшую раковину ее уха и прошептал:

- Завтра я буду спать в кабинете.

П-подождите. Осознав смысл этого почти объявления войны, тело Тилии дернулось в знак протеста.

Но это было бесполезно - она и так была поймана в ловушку его объятий, как крыса в ловушке. Айлекс крепко обхватил ее тонкую талию обеими руками и начал резко двигать бедрами.

- Ах, хаа, с-стой, ахк, хик…!

Не думая о том, чтобы ограничивать себя, он безжалостно бил по тем местам, где она чувствовала сильнее всего. Айлекс жестоко рассмеялся, сильно надавив на ее живот, пока Тилия боролась с внезапно нахлынувшим оргазмом.

- Хх, ххк. Ах, аааах…!

Ночь наполнилась криками наслаждения, похожего на боль.

Охваченный жгучей ревностью, которая сжигала его изнутри, Айлекс в ту ночь нарушил четырнадцать из пятнадцати правил, обещанных Тилии.

Цена за нарушение мирного соглашения в постели была ясна.

- Давай сегодня вечером пойдем куда-нибудь поужинать. Я знаю одно хорошее место.

Айлекс, с отпечатком ладони на щеке, сказал это, завязывая сзади ленту на юбке Тилии.

- Нет.

Она наотрез отказалась, холодно выхватив ленту из его руки. Как будто позволяла делать это только потому, что сама хотела, Тилия завязала ленту более умело, чем Айлекс и собрала сумку, сделав заявление:

- У меня есть планы на вечер. Не жди меня.

- Планы? С кем?

- Тебе не обязательно это знать.

Тилия, которая отвечала скорее холодным, чем резким тоном, встретилась взглядом с мужчиной в зеркале напротив нее и продолжила:

- Просто знай, что я вернусь домой поздно.

При этих словах Айлекс в зеркале слегка нахмурился, а затем прищурился, словно заподозрив что-то.

- Неужели сегодня у тебя встреча...

Казалось, он собирался что-то спросить, шагнув вперед, но Тилия не позволила ему подойти.

Она вскинула тяжёлую сумку на плечо и проскользнула мимо него, обдав холодным воздухом. Айлекс, не успев вовремя схватить её за плечо, лишь беспомощно смотрел на развевающуюся аккуратно завязанную ленту.

***

Впервые с момента приезда в Акансис Тилия ушла с работы без Айлекса Дэвенпорта и нервно смотрела вперед.

Солнечный свет, начинавший приобретать слабый оранжевый оттенок, придавал особняку кремового цвета еще более ослепительный вид.

Поместье Бартлеттов. Тилия перепроверила адрес особняка, куда приехала, и увидела, как к ней подходит дворецкий.

- Мисс Тилия.

К удивлению, это был знакомый ей человек. Мужчина средних лет был одним из слуг семьи Уэллс, с которым она естественно познакомилась, сблизившись с Джуди несколько лет назад.

Дворецкий дома Бартлеттов, прочитав на лице Тилии слова «Как вы здесь оказались?», непринужденно открыл рот и провел ее внутрь.

- Когда мисс Джуди вышла замуж и переехала в особняк Бартлеттов, несколько слуг семьи Уэллс перебрались в её новый дом. Я был среди них.

Только услышав эти слова, Тилия по-настоящему ощутила реальность «замужества Джуди» - то, чего она не осознавала даже по пути в поместье Бартлеттов.

Ее добрая, нежная подруга на самом деле была «Джуди Бартлетт», а не «Джуди Уэллс».

Миссис Бартлетт. Хотя она и понимала это умом, в тот момент, когда произнесла, оно всё ещё казалось чужим. Пробормотав его себе под нос, Тилия крепко сжала ручку бумажного пакета, который держала в руке.

В нем находился роскошный подарочный набор с мороженым, который она когда-то давно хотела подарить своей подруге, но не могла себе позволить.

- Ах, если бы вы пришли чуть раньше, вы бы также могли встретиться с миссис Уэллс. Она в последнее время часто навещает особняк Бартлеттов.

Не подозревая о сложных мыслях Тилии, дворецкий со знакомым лицом тепло беседовал с ней. Но когда они добрались до гостиной, он принял гораздо более официальный тон и взялся за дверную ручку.

- Мисс Джуди, нет, миссис Бартлетт и миссис Уэллс очень скучали по вам, мисс Тилия.

Прежде чем открыть дверь, дворецкий прошептал чуть тише, словно опасаясь, что это может быть услышано через дверь.

- Конечно, я тоже скучал. Приятно видеть вас в добром здравии, мисс.

Он быстро вернулся к оживленному тону, подмигивая, как будто у него и не было только что такого серьезного лица.

- Спасибо, Чарльз.

Увидев его игривое выражение лица, Тилия впервые с момента входа в особняк улыбнулась, вспомнив былые времена, когда он упаковывал коробки с десертами для нее.

- И усы вам очень идут. Вы выглядите гораздо более мужественно.

При этих словах Чарльз застенчиво погладил свои недавно отросшие усы и рассмеялся, как мальчишка. Его юношеская жизнерадостность была неожиданной для дворецкого средних лет.

Сама того не осознавая, Тилия улыбнулась еще шире, чем прежде, и вошла в комнату через дверь, которую он держал открытой.

Казалось, что, переступив порог этой единственной двери, попадаешь в другой мир - воздух в коридоре и гостиной ощущался совершенно по-разному.

Тилия осторожно оглядела комнату, чувствуя, что воздух в помещении был странно холоднее, чем снаружи.

Найти Джуди было несложно. Конечно, ведь она была одна в просторной гостиной.

Тилия посмотрела на женщину, сидевшую на розовом диване перед камином и читавшую книгу, и медленно опустила приподнятые в улыбке губы.

Во время работы в Онтароа Тилия совершенно случайно узнала о замужестве Джуди.

В те дни она отменила подписку на новости Акансиса, узнав о помолвке Айлекса. Дни, когда она делала вид, что не видит, даже если видела, делала вид, что не слышит, даже если слышала, отворачиваясь от любых новостей с родины. Именно в такой момент сидевший рядом с ней коллега, Норберт Карел, сунул ей в лицо газету.

«Клерк Эмброуз, вы сказали, что окончили Королевскую академию Акансиса, верно? Часто ли там однокурсники женятся друг на друге?»

Обычно она проигнорировала бы такие слова, но на этот раз не смогла, потому что случайно пробежала глазами по заголовку небольшой статьи в углу и увидела знакомое имя.

Леди из семьи Уэллс выходит замуж за Виктора Бартлетта, старшего сына семьи Бартлетт.

Увидев заголовок, она забыла о том, чтобы проигнорировать статью, и впала в транс. Это был небольшой отрывок, спрятанный в углу, где сообщалось, о свадьбе Джуди Уэллс, дочери командора Третьего Королевского рыцарского ордена, и Виктора Бартлетта, также члена Королевского рыцарского ордена, после годичной помолвки.

«Герцог Дэвенпорт также помолвлен с однокурсницей. Не означает ли это, что Академия Акансиса – это не учебное заведение, а скорее заведение, где учат чему-то другому?»

Провокационное замечание Норберта Карела даже не достигло ее ушей.

Виктор Бартлетт, если она правильно помнит… Да, тот самый мужчина. С которым она готовилась к выпускным экзаменам. Когда и как эти двое объединились?

Тилия, которая даже не знала, что Джуди год назад обручилась могла только читать и перечитывать статью с пустым лицом.

Даже вернувшись домой после работы, она всё ещё была в полном шоке. Она думала, что по крайней мере, Джуди расскажет ей о свадьбе.

Некоторое время, довольно долго, она пребывала в депрессии. Наконец, после долгих колебаний, она собралась с духом и впервые за долгое время купила новый набор канцелярских принадлежностей. Она старательно написала проникновенное поздравительное письмо.

Конечно, ответа не последовало. Тогда это было так больно. Так ужасно больно.

Но теперь она знала. Правда заключалась в том, что письмо просто не дошло до адресата. Джуди не решила не отвечать - она просто не могла.

Джуди, должно быть, было так же больно, а может быть, даже сильнее, чем ей самой.

- Джуди.

После краткого воспоминания, Тилия посмотрела на женщину перед собой, вспоминая, зачем она проделала весь этот путь сюда.

Прошло три года и поведение Джуди полностью изменилось. Ее похудевшее лицо выглядело более зрелым, а то, как она прямо сидела, создавало впечатление скорее достойной леди, чем юной девушки.

Но кое-что осталось прежним. Например, её привычка коротко стричь ногти и то, как к вечеру волосы по бокам начинали завиваться.

- У тебя… все хорошо?

Опираясь на знакомые детали, которые узнала, Тилия осторожно приблизилась к ней на шаг.

- Мне следовало связаться с тобой сразу по возвращении, но я опоздала…

- Да, у меня все было хорошо, Тилия.

Хлоп! Джуди, словно отвергая ее приближение, резко захлопнула книгу, которую держала в руке.

Только тогда, увидев, как Джуди подняла на нее взгляд, Тилия замерла на полпути.

В этих карих глазах - глазах, которые когда-то были теплыми - теперь таился холод, которого она никогда раньше не видела.

- У тебя, кажется, тоже все хорошо.

Пока Тилия стояла, оцепенев от холода, который она впервые почувствовала от всегда нежной Джуди, женщина с легкой гримасой коснулась своего лба.

- Извини, но у меня сегодня немного болит голова.

- ……

- Я бы хотела, чтобы ты сейчас ушла.

После этого в гостиной повисла тишина.

Не в силах ничего сказать, Тилия лишь колебалась, а затем, словно ребенок, которого отругали, неловко поставила принесенное ею мороженое на край стола.

- Это… мороженое. Я купила его, чтобы съесть вместе, но, похоже, сегодня мы не сможем его съесть.

Джуди даже не взглянула на бумажную коробку, которую поставила Тилия.

Увидев такое вопиющее пренебрежение, Тилия закусила губу и отвернулась.

Но прежде чем успела сделать хотя бы шаг к двери...

- Извини, что я покинула Акансис, ничего не сказав.

Тилия, собрав всю свою храбрость, которая была нужна ей, чтобы избежать боли, снова обернулась.

- Это было не специально. У меня были… обстоятельства, которые не позволили мне это сделать.

Смелость, схваченная за руку бессильной хозяйкой, трепыхалась и снова и снова пыталась убежать. Но Тилия, которая не хотела отпускать ее, крепко держала бледную руку, прилагая все усилия.

- Я расскажу тебе. Почему мне пришлось вот так уехать, и почему я ни разу не смогла отправить письмо…

- Я знаю, Тилия.

Это было тогда.

Джуди, которая все это время была погружена в тишину, прервала слова Тилии.

- У тебя наверняка были свои обстоятельства. Всегда были. У тебя всегда были истории, которые ты не могла мне рассказать.

Глаза Джуди, которые она нервно открывала и закрывала, были прикованы к углу стола.

Сделав глубокий вдох, словно пытаясь что-то вытерпеть, но не в силах проглотить то, что выплескивалось наружу, Джуди быстро заговорила.

- Позволь мне спросить тебя об одном, Тилия. Была ли я когда-нибудь твоим настоящим другом?

- Что ты имеешь в виду? Конечно, ты для меня…

- Ты когда-нибудь задумывалась о том, как я, волновалась, когда ты вот так исчезла?

В конце голос Джуди дрогнул. Это был классический признак того, что тот, кому не нравится причинять боль другим, действует вопреки своей природе.

Только услышав эти слова, Тилия наконец осознала.

Джуди не изменилась. Три года не сделали ее другим человеком.

Она по-прежнему была доброй и отзывчивой Джуди.

Изменились лишь ее чувства к Тилии.

- Ты всегда была такой. Ты никогда толком не рассказывала мне ни о своей семье, ни об Айлексе Дэвенпорте, ни даже о своих малейших чувствах.

Голос Джуди, диссонирующий и дрожащий, был полон страсти. Этот гневный, незнакомый тон еще сильнее пронзил сердце Тилии.

- Знаешь что?

Все еще не желая встречаться взглядом с Тилией, Джуди тихо пробормотала, словно насмехаясь над собой.

- Я знала. Я знала, что ты тайком уходишь на рассвете, чтобы встречаться с Айлексом Дэвенпортом.

В тот момент, когда ее слова достигли понимания Тиллии, она почувствовала, как что-то тяжелое упало ей на грудь.

- Поэтому я каждый день рано ложилась спать. И всё равно каждый день ждала. Говорила себе: «Завтра она мне расскажет. Может быть, на следующей неделе. По крайней мере, до выпуска она всё объяснит».

При этих словах воспоминания о прошлом нахлынули, словно приливная волна.

«Тилия, знаешь… Можешь рассказать мне сейчас? Что именно происходит между тобой и Айлексом Дэвенпортом?»

В те дни, когда они жили в одной комнате, Джуди несколько раз осторожно спрашивала ее об отношениях с Айлексом.

И как тогда реагировала Тилия? Она всегда всё отрицала, постоянно меняя тему. Тщательно пытаясь скрыть правду от подруги.

Но даже тогда Джуди отчасти понимала. И всё же она прощала неуклюжие уклончивые ответы Тилии и ждала, веря, что когда-нибудь услышит правду.

- Но то, что я получила взамен было твоим внезапным исчезновением.

Все еще упрямо глядя только на коробку с мороженым, которую принесла Тилия, Джуди наконец подняла голову и посмотрела на нее.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Тилию охватило чувство вины, несравнимое ни с чем, что она испытывала раньше.

Джуди плакала.

И это было совсем не похоже на слёзы, которые Тилия видела раньше. Это была та глубокая, непрекращающаяся боль, которая может возникнуть только от раны, нанесённой тем, кому ты искренне доверял и на кого полагался.

Осознание того, что именно она нанесла такую рану этому доброму другу, что именно она заставила это горе выплеснуться наружу слезами, заставило Тилию почувствовать себя такой невыносимо виноватой, что она не знала, что делать.

- Наверное… я была единственной, кто думал, что мы друзья.

Пробормотала Джуди голосом, который потух, как огонь, и внезапно превратился в пепел.

Тилия даже не могла этого отрицать. Она также не могла произнести слова «прости», которые казались слишком лёгкими по сравнению с гнетущим чувством вины, охватившим её. Вместо этого она просто терзала до крови заусенцы на своих несчастных ногтях.

- Уходи.

Снова отведя взгляд от Тилии, Джуди взяла книгу, как будто желая прекратить разговор.

- И я бы хотела, чтобы ты больше никогда не приходила вот так.

***

Ощущение было такое, будто ее ударили по голове.

Тилия, уставившись на проносящийся мимо пейзаж, могла лишь наблюдать, как он проплывает перед ее глазами, ничего не замечая.

Джуди знала всё это время. Знала и просто притворялась спящей.

В голове Тилии крутились только эти слова и плачущее лицо подруги, которое она, как ей казалось, не сможет забыть до конца своей жизни.

Почему она тогда не заметила странности в том, что ее соседка по комнате вдруг начала рано ложиться спать?

Очевидно, она была настолько озабочена собственным выживанием, что считала, что ей не нужно беспокоиться о чувствах других.

Погрузившись в глубокие сожаления, она так тяжело вздохнула, что даже не заметила, как карета прибыла к месту назначения.

Только когда в дверь кареты тихонько постучали, Тилия поняла, что она дома, и поспешно вышла.

Однако даже когда кто-то помог ей выйти из кареты, Тилия всё ещё прокручивала в голове происшедшую ситуацию. Точнее, она искала решение этой проблемы.

- Ты сказала, что вернешься домой поздно.

Из-за этого она лишь с опозданием заметила, что рука, державшая ее, несла очень знакомое тепло.

Вздрогнув от голоса, раздавшегося сверху, она подняла голову и, естественно, увидела хозяина особняка, сопровождающего ее.

- Наверное, ты пришла домой пораньше, потому что скучала по мне.

За спиной Айлекса, который шептал, прищурив один глаз, закат издавал свой последний крик.

Мужчина, который так хорошо вписывался в яркий солнечный свет, который вот-вот должен был исчезнуть, что это было почти пугающе, поймал ошеломленный взгляд Тилии.

Ей удалось ответить лишь с небольшим опозданием.

- Нет, дело не в этом.

Конечно, даже если она так все отрицала, Айлекс ее нисколько не слушал.

- Почему у тебя такое лицо? Что-то плохое случилось на свидании, и ты бросила своего возлюбленного?

Спросил он непринужденно, естественно обнимая ее за плечи и притягивая к себе.

- Кучер сказал, что ты отправилась в особняк Бартлеттов.

- ……

- Ваша встреча с Джуди Бартлетт закончилась плохо?

Странно. В отличие от меня, друг, которому ты даже написала письмо, не должен был бы отнестись к тебе плохо.

Хотя он говорил так, как будто это ничего не значило, в его словах сквозил скрытый оттенок раздражения.

Однако Тилия, наполовину обвитая его объятиями, когда они направлялись в ее комнату, даже не заметила этого легко читаемого признака ревности.

Все еще находясь в том же круге мыслей, в котором она пребывала во время поездки в карете, она наконец не смогла сдержаться и выпалила:

- Айлекс.

- Да?

- У тебя… много друзей?

Услышав неожиданный вопрос, мужчина на мгновение смерил ее взглядом, а затем небрежным тоном ответил:

- У меня много подчиненных.

- ……

- Подчиненных того же возраста.

- ……

- Разве этого недостаточно?

Как будто. Тилия сделала искренне недовольное лицо, пожала плечами и высвободилась из его объятий.

Это моя вина. Мне следовало спросить кого-то другого. Зачем спрашивать Айлекса Дэвенпорта?

Игнорируя его попытки снова прижаться к ней, Тилия тяжелыми шагами пошла вперед.

***

- …Вот как это произошло.

Но в конце концов у Тилии не осталось иного выбора, кроме как обратиться за советом к Айлексу Дэвенпорту.

Первая причина заключалась в том, что он был единственным, кто знал о ее сложных обстоятельствах.

Вторая в том, что он настойчиво задавал ей вопросы в течение всего ужина.

И, что самое главное, третья причина заключалась в том, что, по правде говоря, у самой Тилии было не так уж много друзей.

По таким важным причинам Тилия в конце концов поведала ему эту историю, бормоча и потираясь затылком о его грудь.

- Джуди плакала. Я…даже не смогла как следует извиниться.

Местом, где они вдвоем сидели, было удобное кресло, на заднем дворе, окруженное звуками насекомых.

Обычно они лежали бы вместе в спальне Тилии и шептались, но из-за событий предыдущей ночи Айлексу было запрещено входить в ее комнату в течение недели.

Решительно пресекая малейшие попытки Айлекса проскользнуть внутрь, Тилия приволокла его на задний двор.

Однако ей не удалось помешать ему хитро отодвинуть стул, так что теперь она сидела у него на коленях, словно балуя его.

- Джуди Бартлетт знала, что ты тайком сбегала, чтобы встретиться со мной на рассвете, да?

Айлекс, казалось, разделял ее удивление.

- Да.

Когда она мрачно ответила, Айлекс, чтобы ни причинить боль, легонько погладил область возле ее ногтей, спрашивая:

- А что на счет письма?

- Хм?

- Письмо, которое ты сказала, что написала, но оно не было доставлено в силу обстоятельств. Где оно?

- А, это…

Тилия замолчала и украдкой оглянулась.

Она честно призналась во всём остальном, но не в письмах. Она даже не могла объяснить, как отправленные ею письма оказались в руках Норберта Карела.

«Хотя у меня есть общее представление о том, кто виноват, но...»

Закусив губу, Тилия вспомнила имя человека, которое обнаружила в шкафу Норберта Карела, секрет, который она не могла рассказать Айлексу.

- Ты его выбросила?

Спросил Айлекс, возможно, истолковав ее молчание по-другому.

- Нет, они все еще у меня.

- Тогда просто отдай их ей.

Когда она поспешно ответила, послышался спокойный голос.

- Если ты отдашь ей письма, которые написала, то, скорее всего, всё разрешится.

- …Ты вообще слушал, что я говорила? Я же сказала, что Джуди плакала и очень злилась. Я никогда её такой не видела.

- Она разозлилась, потому что любила тебя. Она почувствовала себя преданной, потому что ей не доверяли.

В отличие от Тилии, которая обернулась с растерянным выражением лица, лицо Айлекса осталось спокойным.

- Она плакала и злилась, потому что хотела, чтобы ты всё уладила. У тебя есть желание помириться, и у тебя есть доказательства, верно?

- ……

- Так что просто отнеси ей письма. Извинись и объясни. Тогда всё разрешится.

После короткого молчания Тилия нерешительно спросила:

- ...А что, если это не сработает?

Ее ответный голос, был таким же слабым, как звук стрекотания кузнечиков вдалеке.

- Если это не сработает, что мне делать?

Айлекс говорил с ясностью человека, решившего очень простую математическую задачу, но сердце Тилии было не таким простым.

До сих пор она редко извинялась перед другими. Не потому, что никогда ничего плохого не делала, а потому, что ей никогда не хотелось наладить отношения настолько сильно, чтобы просить прощения.

- Но если Джуди прочитав письма все равно не простит меня… если она по-прежнему останется разочарованной во мне?

Однако Джуди была другой. Впервые она боялась не самих извинений, а того, что их могут не принять. Она боялась, что совершённая ею ошибка останется неизлечимым шрамом, и сердце подруги не сможет восстановиться.

Она хотела, чтобы всё вернулось на круги своя, как было, когда они делили комнату. Она хотела остаться близкими друзьями.

- Даже увидев письма, она, возможно, всё ещё будет меня ненавидеть…

Айлекс, почувствовав, что глубоко внутри Тилии прячется ребенок, отрешенный от мира, который не смог нормально вырасти из-за ужасного детства, нежно обнял ее.

- Я завидую Джуди Бартлетт.

Тем не менее, не в силах скрыть острую ревность, он нежно укусил ее за плечо и прошептал:

- Всё в порядке. Не волнуйся. Она тебя простит.

- ……

- Если ты очень волнуешься, принеси ей еще букет цветов и какие-нибудь украшения.

- …Разве это не то, что делают мужчины, когда признаются в любви?

- Как ты думаешь, почему мужчины дарят такие вещи, когда признаются?

Пробормотал он, смыкая зубы на плече и шее Тилии, словно зверь.

- Женщинам нравятся такие вещи, вот почему.

Вот как? Тилия, поддавшись импульсу, подумала, что это немного странно, и неосознанно кивнула.

Украшения и букет цветов…

Что мне купить?

Тилия рассеянно попыталась вспомнить, какие цветы нравятся Джуди, и вдруг поняла, что не задумываясь, гладит руку Айлекса, и опустила голову.

На его сильной руке, которая естественным образом обнимала её живот, виднелся старый шрам. Это был след от ожога, слишком большой для драгоценного ребенка герцогской семьи.

- …Когда у тебя появился этот шрам?

Тихо спросила Тилия, нежно поглаживая ожог, и вспоминая разбросанные по его прекрасному телу нелепые шрамы.

- Не знаю.

Мужчина, слишком занятый покусыванием ее плеча, дал неискренний ответ.

- Я не помню.

- Но он такой большой… Как ты можешь… ах, не кусай там.

Тилия, собиравшаяся возразить, что он просто не мог этого не помнить, слегка нахмурилась, когда его зубы задели ее ключицу, и оттолкнула его.

- Это будет видно завтра, когда я оденусь.

- ……

- Ах!

Но лучше бы ей этого не говорить.

Он молча смотрел на нее, затем лукаво ухмыльнулся и начал оставлять красные следы по всей ее шее.

- Это наказание.

В невнятном голосе мужчины слышался глубокий, безошибочный оттенок негодования, который даже Тилия не могла не заметить.

***

На следующий день Тилия, в блузке до шеи, снова стояла перед особняком Бартлеттов с напряжённым лицом. В одной руке она держала фрезии, один из любимых цветов Джуди, а в другой - роскошную коробку, украшенную атласной лентой.

Отказавшись от бумажника, который Айлекс сунул ей в руку, она с решительным видом сжала подарочную коробку, которую купила у ювелира на свои сбережения.

Следуя за дворецким со знакомым лицом, который был так же любезен, как и раньше, ее сумка, полная писем, энергично подпрыгивала на плече при каждом шаге.

- О Боже, Тилия.

В гостиной особняка Бартлеттов, оформленной в теплых тонах, сидело на одного человека больше, чем в прошлый раз.

Увидев Джуди, Тилия, полная решимости, дрогнула в тот момент, когда с опозданием узнала лицо человека, сидевшего рядом с ней.

- …Леди Уэллс.

Титул, который она часто вспоминала, по отношению к Джуди, тот, по которому так скучала, сорвался с ее губ, и как только она пробормотала его, графиня поднялась со своего места и поспешила к ней.

В этот момент Тилия инстинктивно напряглась и сильно сгорбила плечи.

- Тилия.

Но её застывших плеч коснулась нежная рука. Теплое прикосновение напомнило ей о весне, которая уже прошла.

- О Боже. Тилия, Тилия.

Повторяя ее имя, графиня Грейс Уэллс снова и снова обнимала и отпускала ее, и вскоре ее глаза наполнились слезами.

- Как ты поживаешь? Как ты могла не написать ни одного письма? Я так долго ждала.

- …Простите. Просто…

- Всё в порядке, пока ты здорова и чувствуешь себя хорошо. Это все, что имеет значение.

Грейс глубоко вздохнула, испытывая смесь сложных эмоций, но больше всего - всепоглощающее облегчение, и, нежно поглаживая слегка покрасневшие глаза Тилии, пробормотала:

- Да, главное, чтобы ты здорова и чувствуешь себя хорошо, это всё, что имеет значение. Чего еще я могу желать?

- ……

От этой бесконечной привязанности, не требующей оправданий, у Тилии от волнения защипало в носу.

Тётя. Потрясённая такой незаслуженной добротой, Тилия едва не произнесла ласковое обращение, которое никогда не решалась произнести, несмотря на бесчисленные уговоры.

- …Кхм.

Позади леди Уэллс раздался недовольный кашель.

Только тогда Тилия и Грейс поняли, что это не гостиная поместья Уэллсов и не уединенное место, предназначенное только для них двоих, и они поспешно разошлись.

- Ну, я отойду на минутку.

Видя обеспокоенное выражение лица дочери, графиня осторожно отступила.

- Я буду в гостиной на другом этаже, так что обязательно зайди ко мне, когда закончите разговор.

Произнося эти слова, она не забыла крепко сжать бледную руку Тилии.

После того как Тилия понимающе кивнула, она услышала, как торопливые шаги затихли, а затем послышался звук закрывающейся двери.

- ……

После этого наступила тишина.

Погруженная в тишину, царившую в комнате, Тилия вертела в руках подарочную коробку и букет.

Хотя Джуди прекрасно понимала, что Тилия наблюдает за ней, она упорно не отрывала взгляда от книги перед собой, не осознавая, что та перевернута.

- Э-э…

Пыль, кружащаяся перед глазами, осела, а закат, струящийся за окном, слегка сместил угол наклона. Именно тогда Тилия наконец произнесла извинение, которое обдумывала с прошлой ночи.

- Я прошу прощения.

Однако, несмотря на ее долгие размышления, начало было ужасно простым.

Почему чувство сожаления можно выразить только словами «прошу прощения»?

Сетуя на бедность собственного словарного запаса, Тилия произнесла очередную банальную фразу.

- Я... была близорука.

Но это было всё, что она могла сказать. Она не могла найти другого способа выразить свои чувства.

Она действительно была близорука. Каждый день был борьбой за выживание, и она даже не смотрела по сторонам. Честно говоря, она считала, что вести себя так - это нормально.

Потому что в отличие от других в академии она несла бремя суровых условий.

Потому что в отличие от тех, кому нужно было только учиться, она боролась за выживание каждый день.

Каждый день был отчаянной борьбой за выживание.

Но в конце концов, это был всего лишь предлог. Он не оправдывал игнорирование тех, кто был добр к ней.

Говорят, отсутствие показывает присутствие. Только когда она оказалась в Онтароа, оставшись одна в чужом месте, она поняла.

Всё-таки она была не одна. Она думала, что выжила исключительно благодаря собственным силам, что обязана своим выживанием только себе.

Это было высокомерие. Только увидев, как люди насмехаются и отворачиваются от её скромного положения, она наконец поняла.

Она поняла, как драгоценны были те, кто обнимал её, ничего не ожидая. Как бесценны были те, кто в дни, когда она была слишком измотана и не хотела ничего делать, брал её за руку и выводил на солнце.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Конечно, жизнь без отца и брата была комфортной. Жизнь, где не приходилось терпеть побои, была приятной.

Однако посреди настоящей жизни, к которой она так отчаянно стремилась, Тилия не могла не оглянуться на прошлое, которое прожила, небрежно отмахнувшись от него как от фальшивки.

Там, внутри, таилась сила, которая позволила ей выдержать ад. Там была рука, которая развеяла отчаяние, позволив ей мечтать о будущем.

- …Прости, Джуди. Мне следовало сказать тебе раньше.

Тилия понимала, что там, куда она бежала, нет рая, что место, от которого она отвернулась на самом деле было скрытым раем, что хотя она возможно и лгала, в ее жизни никогда не было ничего фальшивого. Она не хотела повторять ту же ошибку.

- Я думаю, я просто была… слишком напугана.

Будь смелее, Тилия. Собравшись с духом, она начала извиняться, так словно делала это впервые в жизни.

- Честно говоря, мне было просто слишком стыдно. Говорить о своей семье. Ты знаешь, мой дом… это был полный бардак.

Всегда трудно выразить свои истинные чувства. Особенно, трудно, когда это то, что ты игнорируешь и избегаешь признавать.

Но Тилия сжала пальцы ног, которые отчаянно хотели убежать, и успокоила свой дрожащий голос.

- Денег нет, отец и брат отчаянно хотят меня продать. Мне было слишком больно признавать, что моя жизнь сложилась так, что мне везло, если вместо защиты меня просто не били. Хотя я знала, что ты, вероятно, догадываешься об этом.

Джуди молчала. Её лицо было не читаемым.

Так же, как Джуди накануне вечером Тилия, не отрывала взгляда от края стола.

- А насчёт Айлекса… Не знаю, поверишь ли ты мне, но, честно говоря, я тогда ничего об этом не думала. Нет, точнее, я даже не понимала своих чувств. Тогда мне хотелось только одного: поскорее сбежать от семьи Эмброуз.

- ……

- Поэтому, когда я в итоге выпила святую воду и переспала с Айлексом, я не могла тебе сказать...

- Что?!

В этот момент раздался пронзительный крик. Тилия вздрогнула и подняла голову. Лицо Джуди залилось краской.

- Что, что ты сказал? Что ты выпила и что ты сделала с Айлексом Дэвенпортом?!

Возможно, она была слишком честна. Заметив слёзы, навернувшиеся на глаза Джуди, Тилия на мгновение прикусила губу от смущения, а затем снова заговорила гораздо тише.

- После того, как Грегори Майерс подмешал в мою бутылку святую воду… я переспала с Айлексом Дэвенпортом.

- К-когда? Пока мы были в академии? Во время семестра?

- …Да. Прямо перед первым выпускным экзаменом.

Джуди выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. Она наступила на книгу, которую уронила, и закричала.

- Почему, почему ты не рассказала мне о чем-то настолько серьезном! Если ты стала жертвой преступления, ты должна была сказать мне! Мы должны были сообщить об этом вместе!

- …Я не сказала тебе, потому что знала, что ты так отреагируешь.

Глядя на взволнованную Джуди, лицо Тилии оставалось странно спокойным.

- Тогда у меня было всего два варианта. Либо сообщить об этом и пропустить экзамен, либо переспать с кем попало и сдать его.

- ……

- Моя жизнь зависела от выпускного экзамена, поэтому у меня не было выбора, кроме как выбрать второй вариант.

- …Всё равно ты могла бы мне потом рассказать. Ты могла бы.

- Если бы я это сделала, ты бы разозлилась так же, как сейчас. Ты бы держала меня за руку и плакала, не в силах вынести, а если бы ты это сделала, я бы не смогла делать вид, что этого не произошло. Мне пришлось бы объективно взглянуть на то, что со мной сделали.

Кратковременно встретившись взглядом с Джуди, взгляд Тилии снова упал на край стола.

- В то время я была в отчаянии. Я не могла позволить себе расклеиться.

- ……

- Вот почему я не могла тебе рассказать. А как только я начала это скрывать, мне становилось всё труднее быть честной…Прости…

После тихого шепота Тилии снова наступила тишина.

- …Сейчас…

Но на этот раз молчание длилось недолго.

- Сейчас с тобой действительно все в порядке, Тилия? Ты ведь живёшь в поместье Дэвенпортов, верно? До меня доходили слухи, всякие обрывки. Я и карету видела, в которой ты ездишь - на ней герб Дэвенпортов.

Джуди, внимательно изучая выражение лица Тилии, осторожно продолжила:

- Герцог Дэвенпорт… заботиться о тебе, верно?

Услышав эту заботу, так искусно облеченную в окольные формулировки, Тилия впервые улыбнулась.

Джуди беспокоилась из-за ее отношений с Айлексом, которые начались так необычно. Она беспокоилась, не обращался ли Айлекс Дэвенпорт с ней плохо.

- Да. Довольно хорошо.

Услышав спокойный ответ Тилии, Джуди некоторое время изучала ее, а затем наконец с облегчением вздохнула.

- Слава Богу, - едва слышно пробормотала она.

Через мгновение она казалось, запоздало осознала, насколько бесцеремонна была, и поспешно выпрямилась.

Однако атмосфера между ними уже разрядилась. Джуди и Тилия, в чуть менее неловком молчании, чем прежде, робко переглядывались.

- …Вот.

Именно Тилия нарушила это молчание.

Поставив букет и перевязанную ленточкой коробку на край стола, она вытащила из сумки толстую пачку писем.

- Дело не в том, что я не писала. Я писала письма, но что-то пошло не так, и они не были отправлены. В итоге позже они вернулись ко мне.

Тилия, пододвигая письма ближе к ней слегка дрожащей рукой, украдкой взглянула на лицо Джуди.

Джуди с ошеломленным выражением лица потянулась к стопке, которую положила Тилия, словно ее влекла какая-то невидимая сила.

Еще до того, как Тилия успела сказать: «Посмотри их, когда я уйду», белая рука схватила конверт с письмом и вскрыла его.

Джуди не потребовалось много времени, чтобы прочитать случайно выбранное письмо.

- А, э-э…

Тилии, напротив нее, потребовалось немало времени, чтобы найти носовой платок, когда она увидела, что по лицу Джуди текут крупные слезы.

Хотя Джуди могла бы воспользоваться своим носовым платком, лежащим под рукой, она упрямо ждала, пока Тилия даст ей свой, затем быстро схватила его и энергично вытерла лицо.

Даже после того, как она вытерла лицо до самого носа, слезы снова навернулись на глаза, когда она посмотрела на Тилию.

- Почему ты отдаешь их сейчас?

- Хм?

- Тебе надо было отдать их вчера...После того, как я разозлилась на тебя, мне было так плохо.

С щеками, блестящими от слез, она вылили свои упреки, и это было так мило, что Тилия не смогла сдержать смеха.

Джуди, наблюдавшая за подругой с надутыми губами, слегка подвинулась в сторону, приглашая сесть рядом с собой.

Как только Тилия замешкалась и села, Джуди тут же крепко ее обняла.

От подруги, которую она обнимала после столь долгого времени, исходил знакомый аромат.

Сладкий запах, как у апельсинов в сахаре.

Ностальгический аромат, который когда-то наполнял их общую комнату.

Оглядываясь назад, она поняла, что они много смеялись, вдыхая этот аромат.

Так почему же она всегда думала об этом месте только как об аде, как о чем-то фальшивом?

Пока Тилия колебалась, охваченная внезапным сожалением, влажный голос Джуди коснулся ее уха.

- Я скучала по тебе, Тилия.

Услышав хныканье, смешанное с тоном капризного ребенка, Тилия не знала смеяться ей или плакать.

- …Я тоже. Джуди.

Я тоже очень по тебе скучала.

В конце концов слёзы стали заразными.

Рыдания эхом отдавались в сумеречной гостиной. Желтые фрезии, которые Тилия тщательно подобрала, и коробка, украшенная атласной лентой, переливались в лучах заходящего солнца.

Письма, наконец-то нашедшие своего адресата, ждали своей очереди, рядом с символами дружбы, тихо прислушиваясь к плачу двух людей.

***

Внутри кабинет герцога Дэвенпорта, был залит тем же оттенком заката, что и гостиная, переполненная цветами, драгоценностями и письмами.

Хотя интенсивность солнечного света, проникающего в оба помещения, могла быть одинаковой, но воздух в них заметно различалась.

Закат, который должен был быть равномерно распределен, словно искажался пространством, отбрасывая особенно красный отблеск на холодное лицо герцога.

- …Ты говоришь, что нет никаких надлежащих доказательств.

Серо-голубые глаза, смотревшие на помощника, склонившего голову в знак извинения, были леденящими.

Айлекс постучал по столу длинными пальцами, затем медленно протянул руку и закурил сигару. Густой дым клубился в воздухе от коричневой палки, зажатой между его красных губ.

Вчера вечером Тилия замолчала, упомянув о письмах, которые она якобы написала Джуди Бартлетт.

«Я написала их… но почему-то они не были доставлены».

Тилия определённо так сказала. Что она «не смогла» их отправить. Сделав вид, что кивает, словно верит в это, он уже прокручивал в голове старые воспоминания.

«Но это было не специально!»

Даже в тот день, когда они столкнулись с Джуди Бартлетт после работы, Тилия странно отреагировала, когда речь зашла о письмах.

Если вы проявите подозрительное отношение один раз, это всего лишь подозрение, но начиная со второго раза, оно становится доказательством.

Не заметить столь явную косвенную улику было бы халатностью. Убеждённый, что Тилия что-то скрывает от него относительно писем, Айлекс немедленно начал расследование.

- Странно.

Однако никаких доказательств, связанных с этим, не удалось найти ни в комнате, ни в кабинете королевского шпиона, покончившего с собой, ни в иностранном консульстве, где работал Норберт Карел.

- Не может быть, чтобы ничего не было.

Это было действительно странно, как и то что пробормотала Тилия, в ее словах определённо что-то было.

Например, тревога, от сокрытия того факта, что письмо было перехвачено во время доставки.

Чтобы точно узнать, пережила ли Тилия нечто подобное, необходимо было сначала собрать доказательства. Выяснить, верны ли его подозрения и почему, черт возьми, она пыталась это скрыть.

Но доказательств нигде не было.

Почему? Айлекс нахмурился и снова глубоко затянулся сигарой.

Та Тилия, которую он знал, - если только она не писала письма изначально - никогда бы не потрудилась написать его, а потом не отправить.

Подозрение, что письмо было перехвачено в процессе, не изменилось. В таком случае…

«Кто-то первым украл улики».

Так же, как быстро был сделан вывод, так же быстро были приняты решения о следующих распоряжениях.

- Обыщите почтовые отделения поблизости от того места, где жила Тилия.

Лениво проговорил Айлекс и положил едва выкуренную сигару в хрустальную пепельницу.

- Нет необходимости тщательно проверять почтальонов. Похоже, письма всё равно не были доставлены. Но тщательно проверьте данные об оплате почтовых марок, выпущенных в то время, когда Тилия там жила.

- Да, сэр!

Айлекс посмотрел на помощника, который преданно склонил голову, а затем снова опустил взгляд на документы. Это был жест, означавший, что тот может идти. Помощник ещё раз поклонился, молча открыл дверь и вышел.

Айлекс на мгновение задержал взгляд на документах, а затем неторопливо взял в руку острую ручку.

По крайней мере, в почтовой администрации найдутся веские улики. Ведь женщина, организовавшая всё это, уже, должно быть, загнана в угол - ей было бы слишком тяжело стереть все следы.

Серьёзно. Ей просто следовало резвиться с мужчинами в своём родном городе. Зачем ей понадобилось проявлять жадность и трогать Тилию, устраивая весь этот бардак?

Как только горькая улыбка тронула уголки губ Айлекса, в дверь вежливо постучали.

После минутной паузы, дарованной разрешением, вошел человек с пронзительным взглядом.

Когда-то он был почитаемым рыцарем, но по определенным причинам решил жить в тени, служа наемным убийцей под началом герцога.

Он твердо стоял в центре кабинета.

- Как там цель?

После вопроса герцога доклад начался без лишних приветствий.

- Леди Серафина в настоящее время находится под стражей в главной резиденции Дэвенпортов. На прошлой неделе агенты королевской семьи Бардин дважды пытались связаться с ней, но мы быстро предотвратили это, обезвредив их.

Хотя ей суждено было умереть, все его подчиненные, включая наемного убийцу по-прежнему обращались к Серафине с уважением.

Вероятно, это было связано с особым характером их отношений.

Кто мог подумать, что эта женщина мать?

Айлекс на мгновение задумался о том, чтобы приказать им называть ее просто «та женщина», но даже это оказалось слишком хлопотно, и он сдался.

Какое ему было дело до того, как называют Серафину Дэвенпорт? Ей все равно суждено было умереть.

- Обезглавьте агентов и вывесите их головы на оконных рамах.

Вместо этого Айлекс отдал чуть более необходимый приказ.

- И если она проявит хоть малейшие признаки безумия, выпустите ее наружу. Чем больше будет доказательств самоубийства, тем лучше.

Изначально Серафина Дэвенпорт должна была умереть сразу по прибытии в Акансис. Единственной причиной, по которой ей удалось выжить до сих пор, было одно: три месяца назад внезапно скончался её брат.

По совпадению, причиной его смерти также было признано самоубийство. Конечно, как и план, который сейчас реализует Айлекс, это вполне могло быть убийством, замаскированным под самоубийство, но главное - официальная причина.

Если бы члены королевской семьи Онтароа продолжали умирать один за другим, да еще и по одной и той же причине, это привлекло бы слишком много внимания.

Он рассматривал и другие причины смерти, но ни одна из них не была столь простой, как самоубийство. Случайные смерти уже применялись в случае с его отцом и братом. Впрочем изобретательность в этом деле не требовалась.

Решив продолжить реализацию первоначального плана, даже если это было немного проблематично, Айлекс теперь ждал подходящего момента, чтобы убить ее.

Точнее, он ждал момента, когда загнанная в угол женщина - его мать - окончательно потеряет рассудок и создаст для него множество улик.

- Прошлой ночью она была на волосок от смерти, так что уже должна быть не в себе.

С полным спокойствием Айлекс поставил печать на документе, лежащем перед ним.

- Скоро она проявит признаки безумия. Когда это произойдёт, отпустите её куда-нибудь, где будет много людей.

- Да, сэр.

Мужчина с плотно сжатыми губами не произнес ни единого лишнего слова в ответ на приказ. Поклонившись один раз, он вышел из комнаты так же бесшумно, как и предыдущий помощник.

Оставшись снова один в комнате, Айлекс поймал себя на том, что напевает приятную мелодию.

Максимум месяц. За это время всё закончится.

Пройдут ли похороны его матери в Онтароа?

Вспомнив о траурной одежде, которую он всегда приказывал содержать в чистоте, Айлекс улыбнулся.

Однако причиной его улыбки была вовсе не долгожданная смерть матери.

Если бы Тилия узнала, что он стал круглым сиротой, она бы наверняка посмотрела на него так, будто не знает, как его утешить. Как и в тот раз, когда они встретились в Онтароа спустя три года, когда она бормотала слова утешения, на этот раз она будет еще более убита горем и растеряна.

Да, он хотел увидеть именно такую реакцию, вызванную смертью его матери. Выражение ее лица, полное печали по нему, то, как она будет кружить вокруг него, словно щенок, отчаянно пытаясь утешить.

Айлекс прекрасно знал, насколько размытым может быть человеческое суждение, движимое состраданием. И он точно знал, что нужно сделать, чтобы не упустить эту возможность.

Мужчина с безупречной улыбкой на губах обратил взгляд своих серо-голубых глаз на верхний ящик. Одним движением он открыл его и достал бархатную шкатулку, которая до этого спокойно лежала внутри.

Щелк.

С чистым звуком шкатулка открылась, и внутри все наполнилось сиянием.

В комнате, которая уже начала темнеть, Айлекс смотрел на изумрудное кольцо, которое сверкало, словно пламя свечи, пожирающее тьму.

Это было кольцо для предложения руки и сердца, точно такого же цвета, как глаза Тилии, добытое с большим трудом.

Если бы он прошептал, что хочет иметь семью, сгорбился, опустился на колени, словно разваливаясь на части, а затем протянул кольцо...

Тогда, охваченная мгновенной волной сочувствия, Тилия неизбежно приняла бы его, как завороженная.

Стоило ему представить себе белую руку Тилии с этим кольцом, как ночь отступала, и наступал рассвет. Ему казалось, что свет, льющийся из шкатулки, освещает всю комнату, как солнце.

Даже если на самом деле это был всего лишь блеск его собственных глаз, горящих желанием.

Даже если это был он, сидящий в одиночестве в темной комнате и глупо ухмыляющийся, глядя на кольцо, у которого не было владельца.

По крайней мере, в этот момент он чувствовал именно так.

Дело не в том, что он не доверял сердцу Тилии. Скорее, он не мог доверять самому себе. Точнее, он не мог доверять тому «я», в которое она верила.

Он знал. Он знал, что Тилия считает его хорошим человеком. Что она думает о нем как о преданном ей и нежном до глубины души.

И в какой-то степени она была права. По крайней мере, по отношению к Тилии он действительно не мог быть жестоким.

Айлекс не мог быть плохим по отношению к единственному человеку на свете - к ней. От малейшего жеста он беспомощно таял, неизбежно становясь мягким.

Проблема заключалась в том, что вся его нежность и привязанность были ограничены исключительно ею.

Как ни парадоксально, чем глубже становилась его привязанность к Тилии, тем яснее он это понимал. Представив реакцию Тилии, которая узнала о его поступке, он осознал, что содеянное им, несомненно, было грехом.

Но большей проблемой было то, что он не чувствовал ни малейшей вины, только страх, что Тилия обнаружит его истинную сущность.

Сколько бы он ни думал об этом, ему никогда не приходило в голову, что он сделал что-то плохое.

Что плохого было в устранении тех, кто пытался отнять то, что принадлежало ему? Всё, что он когда-либо хотел за всю свою жизнь была Тилия. Что такого ужасного в устранении тех, кто стоял у него на пути?

Каждый, столкнувшись с препятствием на своём пути, устраняет его. В его случае этими препятствиями были люди.

Семья Тилии была отвратительной до самого конца.

Он все еще живо помнил это. Когда отправился на поиски барона Эмброза, который разорился и был в бегах, то узнал, что этот человек предлагает в качестве ставки игроку рядом с собой.

«А, говорю вам! Моя дочь - лучшая выпускница академии, лучшая выпускница! Если вы сделаете исключение на этот раз, я действительно заполучу ее…»

В тот момент, когда он увидел, что этот человек, даже в таком отчаянном положении, все еще пытается продать свою дочь, Айлекс отказался от своего первоначального плана тихо отправить семью Эмброузов подальше, не убивая, в качестве последнего жеста уважения.

Вместо этого он позаботился о том, чтобы они остались в таком состоянии, при котором никогда больше не смогут произнести подобные слова.

Он мог поклясться. Если бы он не предпринял никаких действий, эти люди наверняка добрались бы до Тилии.

И не только они. Его отец и брат, и даже Сесилия Клейтон с ее отцом нашли бы способ стереть Тилию с лица земли.

Как он мог стоять в стороне и позволить этому случиться? Либо убиваешь их, либо убивают они. Если бы он не нанёс удар первым, они бы всё уничтожили.

Только став старше и чуть не потеряв Тилию, он понял.

Его дедушка ошибался. Чтобы защитить бабочку, нужно раздавить паука. Чтобы защитить то, что принадлежит тебе, сначала нужно взяться за меч.

Даже если бы его дедушка сейчас восстал из могилы, Айлекс не почувствовал бы ни малейшего стыда.

Конечно, если бы об этом спросила сама Тилия…это было бы совсем другое дело.

«И все же я пощадил Эмброузов».

Бормоча что-то себе под нос, словно оправдываясь, Айлекс с осунувшимся лицом уставился на документы, лежащие под кольцо.

Как всегда в его работе, всё, что могло стать решающим доказательством, давно обратилось в пепел и ушло на дно морское. Однако несколько документов пришлось сохранить на будущее.

Обычный человек никогда бы не заметил, просто прочитав записи о покупке кареты и квитанции о ремонте, что несчастья, постигшие семью Дэвенпорт, на самом деле были сфабрикованы.

Но Айлексу следовало опасаться Тилию.

С помощью всего нескольких улик, Тилия поняла бы, что Сесилия Клейтон на самом деле не уехала на другой континент, а ее муж был не более чем бумажной куклой, которую он создал.

Мужчина, который некоторое время недовольно смотрел на них, раздраженно дернул за шнур звонка.

- Я хочу, чтобы в комнате установили дополнительные замки.

Айлекс отдал команду помощнику, быстро вошедшему в кабинет, усилить охрану.

- Особенно, я думаю, нам нужно еще несколько замков на выдвижных ящиках.

- Я немедленно вызову мастера.

Помощник тут же ответил и склонил голову.

Однако, даже после того, как помощник ушел, Айлекс по-прежнему испытывал странное беспокойство и не мог успокоиться.

Щёлк, щёлк. Бархатная шкатулка то открывалась, то закрывалась в его руке.

«Я расскажу ей всё. Чего бы это ни стоило, я сделаю так, чтобы она узнала. О том, что ты сделал со своей семьёй. Нет, прежде - что ты сделал с её семьёй!»

Среди этих звуков в его голове прозвучал голос Сесилии Клейтон, утонувшей в океанских глубинах.

«Она знает? Она хоть представляет, насколько ты ею одержим? Как часто ты получаешь сообщения о Тилии Эмброуз…»

Ему действительно следовало бы вырвать ей язык еще тогда.

Прищелкнув языком, Айлекс подумал о женщине, которую он убил слишком милосердно.

Но это не имело значения. Тилия никогда не узнает, что он сделал. Так или иначе, он позаботится об этом.

Щёлк. В последний раз открыв и закрыв крышку бархатной шкатулки, он растянул уголки губ в улыбке.

Ей просто не нужно ничего знать. Этого было достаточно.

Он был уверен, что сможет прожить всю жизнь нося маску перед Тилией.

Закрыв на мгновение глаза, Айлекс вытащил новую сигару и, словно пытаясь успокоиться, глубоко затянулся и выдохнул.

По правде говоря, это даже неправильно было называть маской. Все, что он показывал перед Тилией, было искренним.

Он сделает все возможное. Он будет посвящать себя ей, ни в чём не испытывая недостатка. Итак, следовательно…

«Главное, чтобы один единственных грех оставался нераскрытым».

Закончив свои размышления, Айлекс снова сосредоточился и порылся в ящике стола.

Он что-то достал и тут же бросил в камин.

Он молча наблюдал, как документы превращаются в пепел, еще некоторое время курил сигару, прежде чем снова отвернуться и продолжить работу.

***

Открыв подарочную коробку, которую принесла Тилия, Джуди увидела внутри простой браслет и запрыгала от восторга, не в силах сдержать свою радость.

- Что? Ты купила это на свои собственные деньги!?

Узнав, что он был куплен не на деньги Айлекса, а благодаря собственному труду Тилии, Джуди на мгновение застыла с разинутым ртом.

- Я-я собираюсь… Я собираюсь сделать его семейной реликвией…!

Преувеличенная реакция Джуди, которая нарочно затрясла руками, заставила Тилию громко расхохотаться, на мгновение забыв, о том, что совсем недавно плакала.

Ее звонкий смех вылетел через открытое окно и достиг верхнего этажа.

- Вы помирились?

Леди Уэллс, спустившаяся в главную приемную, прислонилась к дверному косяку и осторожно спросила с глазами, полными надежды.

Но этот вопрос даже не стоило задавать.

Вид двух девочек, прильнувших друг к другу, как дети, у которых впервые появилась лучшая подруга, уже дал ответ на этот вопрос.

- Мне следует принести хорошего вина.

Леди Уэллс, наблюдая, как дочь и ее подруга застенчиво улыбаются, произнесла восторженным голосом.

- В такой замечательный день нельзя отказываться от выпивки!

Так, был разграблен винный погреб Виктора Бартлетта, который отправился в командировку в Унарас.

С сердечной улыбкой леди Уэллс открыла бутылку вина, которую так лелеял ее зять, и щедро налила дорогую жидкость в бокал Тилии.

- Тебе пока нельзя. Ты можешь выпить немного.

Затем она налила Джуди меньше половины бокала.

Тилия, нежно обняла Джуди за плечо, та поджала губы и сделала глоток вина.

Обычно она не любила пить, потому что это затуманивало рассудок, но подумала, что сегодня было бы неплохо немного напиться.

- Знаешь, Тилия?

Очевидно, она была не единственной, кто так думал, - Грейс, которая быстро опустошила свой бокал, заговорила со слегка озорным выражением лица.

- Когда спустя долгое время после твоего исчезновения я узнала, что ты работаешь в Онтароа, я так забеспокоилась, что отправил Райнера в иностранное консульство, где ты работала.

Услышав неожиданное имя, Тилия широко раскрыла глаза и посмотрела на женщину.

Райнер Уэллс был единственным из трёх братьев Уэллс, с кем Тилия чувствовала себя относительно комфортно. Он пренебрёг желанием родителей, которые хотели, чтобы он стал рыцарем, и вместо этого отправился учиться за границу, в Онтароа, чтобы заниматься торговлей. Он также был тем, кого она использовала, чтобы незаметно выведать информацию об Онтароа.

- Я была так рада и в тоже время опечалена, когда он сказал мне, что у тебя все хорошо.

На лице леди Уэллс, когда она бормотала, остался слабый след затянувшегося разочарования, которое она не могла полностью стереть.

- Казалось, ты хотела разорвать все связи с Акансисом, поэтому я сказала ему не давать о себе знать, но, честно говоря, в тайне надеялась, что он обратится к тебе.

- Вероятно, мой младший брат думал о том же.

Джуди, которая, словно скупая, медленно пила вино, в то время как все остальные пили от души, взяла разговор в свои руки.

- Если бы он не повредил ногу, он бы обязательно посетил место твоей работы, и настоял на том, чтобы встретиться.

- Райнер повредил ногу?

- Да. На него внезапно наехала карета. Травма была несерьёзной, он просто несколько недель не мог передвигаться.

Легкомысленно ответив, Джуди взглянула на бокал Тилии, словно ястреб, высматривающий добычу.

- После этого его дела внезапно приняли другой оборот, и ему пришлось покинуть Онтароа и отправиться в Новый Свет…

- Если бы Райнер остался в Онтароа, мы, возможно, узнали бы гораздо раньше, что ты действительно отправляла письма.

Говоря это Леди Уэллс вздохнула, сделав вид, что не замечает, как Тилия тайком угощает Джуди вином под столом.

- Когда всё неизбежно идёт не так, ничто не может это предотвратить. Почему он должен был получить травму и почему всё должно было случиться именно тогда?

На слова Грейс Тилия лишь слегка улыбнулась. В тот момент она сама не знала, почему лицо Айлекса внезапно всплыло и исчезло в ее голове.

- …Действительно.

Неосознанно потирая кончики пальцев, Тилия ответила слабым голосом.

- Почему это должно было случиться именно тогда, вот так…

Она вспомнила касание мягкой ткани на своих пальцах. Это было ощущение повязки, которую он наложил на кончики её пальцев после того, как накануне вечером настойчиво прикладывал лекарство к небольшому кровотечению.

Почему, когда Райнер пытался найти ее, с ним должно было произойти что-то подобное?

Подавляя некое предчувствие, которое постоянно всплывало в ее сознании, Тилия с силой подняла бокал и снова поднесла его к губам.

- Но, Тилия, этот слух правдив?

Едва она осушила свой почти пустой стакан, как леди Уэллс озорно наполнила его снова и насмешливо спросила:

- Ходят слухи, что вы с герцогом Дэвенпортом близки.

- О Боже, мама. Я не смогу слушать это без выпивки.

Воспользовавшись случаем, Джуди наконец удалось вытянуть из леди Уэллс еще вина.

В конце концов Тилия, села между двумя женщинами, чьи глаза ярко сияли, и запинаясь рассказала свою историю любви; ее щеки пылали так, словно вот-вот взорвутся.

***

Жарко.

С раскрасневшимся, ошеломлённым лицом Тилия распахнула занавеску кареты. Когда холодный ночной ветерок коснулся её горящих щёк, она наконец почувствовала, что в голове у нее немного прояснилось.

Когда это она раньше так много пила? Пытаясь пьяным умом подсчитать годы, Тилия постоянно ошибалась в расчетах и в конце концов сдалась, откинувшись на спинку сиденья.

Когда она закрыла глаза, ей все еще казалось, что она слышит смех Джуди и ее матери, щекочущий ее уши, как будто она все еще была на той вечеринке с выпивкой.

«Когда ты исчезла, я так об этом пожалела».

К тому времени, как бутылка совсем опустела, мать, выглядевшая такой же пьяной, как и Тилия, пробормотала себе под нос.

“Мне следовало просто закрыть глаза и выдать тебя замуж за Райнера. Это было бы намного лучше, чем все эти волнения. Как сильно я сожалела о том, что была глупой и колебалась тогда...”

«Это всего лишь твои мысли, мама».

Джуди, которая в конце концов снова лишилась права пить после того, как выпила еще несколько бокалов, ответила с немного хмурым выражением лица.

«Даже если бы ты попыталась их свести, ничего бы не вышло, не так ли? Ведь герцог следовал за ней по пятам ещё со времён нашей учебы в академии».

«Значит… я ошибалась…»

Леди Уэллс, которая клевала носом и бормотала что-то, быстро повернула голову и запротестовала.

«Но Джуди, твой брат тоже неплох. Райнер такой добрый и надёжный».

Вспомнив, как Джуди сделала вил, что ее тошнит, Тилия не смогла сдержать тихого смешка.

Тем временем, стук лошадиных копыт за окном стих.

Чуть позже, повернув голову, она увидела высокого мужчину, стоящего за распахнутой дверью кареты.

- Ты поздно.

Айлекс, одетый небрежно, стоял спиной к ярко освещённому особняку Эссентинэ. Его волосы были мокрыми, словно он только что помылся, и на нём была только рубашка без жилета.

Вид мужчины, открывшийся через квадратную дверь кареты, был подобен воплощению демона, спустившегося из сна.

Тилия, почувствовав галлюцинацию, словно у его ног плыл туман, любовалась им сквозь затуманенные глаза.

Да, Айлекс Дэвенпорт был красивым мужчиной. Мужчиной с внешностью, при которой не было ничего постыдного в том, чтобы быть соблазненной.

В отличие от нее, которая подтвердила этот объективный факт, Айлекс продолжал излучать слабое чувство недовольства.

- Пахнет алкоголем.

- ……

- Сколько ты выпила?

Только тогда Тилия осознала, что даже не предупредила о своем опоздании и теперь, бесстыдно демонстрируя явные признаки опьянения, возится в карете.

- Я почти не пила.

Сказав что-то, во что сама не верила, Тилия, пошатываясь, вышла из кареты.

Айлекс, который открыто усмехнулся, легко поднял Тилию на руки, вместо того, чтобы сопровождать ее.

Ощущение легкости, словно она летела по небу, было удивительно приятным, и Тилия громко рассмеялась.

Хех, услышав это, Айлекс сухо рассмеялся и крепче прижал ее к себе.

- Что хорошего ты сделала, чтобы смеяться?

Даже когда он отчитывал ее таким образом, его голос в конце концов не мог оставаться резким.

Мужчина, надежно поддерживая спину Тилии и колени, начал уверенно входить в особняк, держа ее на руках.

Тилия, прислонив голову к твердой груди мужчины, глубоко вдохнула его запах.

Стук, стук. Звук его размеренного биения сердца отдавался у нее в голове.

Прохладный осенний ночной ветерок щекотал ее волосы, а тепло, ощущаемое от каждой соприкасающейся поверхности, мягко согревало сердце.

- Айлекс.

Это был импульсивный зов, вызванный этими томными ощущениями.

За закрытыми веками проступило выражение, которое было у Джуди, когда она вручила ей письма.  Её лицо, наполненное счастьем, расцвело.

- Я…

Будет ли он так же счастлив, если она отдаст ему написанные ею письма? Обрадуется ли он, как Джуди, словно ребенок?

Возникшее трепетное любопытство мягко отодвинуло ее тревоги.

- Может мне подарить тебе что-нибудь хорошее?

Услышав неожиданный вопрос Айлекс опустил голову и посмотрел на женщину в своих объятиях.

В тот момент, когда их взгляды встретились, ее осенило.

Возможно, алкоголь был лишь предлогом. Возможно, она просто ждала подходящего момента.

Возможно, она жаждала возможности полностью выразить свои чувства, момента, чтобы полностью раскрыть свое сердце, даже если это означало стать уязвимой в этой любви.

- Я подарю тебе кое-что интересное.

Услышав неторопливые слова Тилии, Айлекс рассмеялся, как будто слушал пьяную болтовню.

За его улыбающимся лицом виднелось ночное небо, усыпанное звёздами, и яркая луна. Пейзаж был настолько прекрасен, как сама любовь, что Тилия, словно заворожённая, тоже улыбалась.

***

«…Это действительно правильно?»

Но подойдя к шкафу и вытащив спрятанные в углу письма, Тилия замешкалась с немного растерянным выражением лица.

Возможно, потому, что ее ноги, которые до этого парили в воздухе, теперь коснулись твердого пола. Реальность с опозданием вернулась к ней.

Зачем я сказала, что отдам ему их? Зачем я это сделала?

Пока она колебалась, рассудок постепенно возвращался к ней.

- Что это?

Сзади послышалась подсказка, как будто он заметил ее колебания.

- Ты сказала, что подаришь мне что-то. Что там?

Мужчина, преграждавший ей путь к отступлению, словно часовой, стоял, скрестив руки, заглядывая ей через плечо.

Тилия инстинктивно попыталась спрятать письма в руках и, запинаясь, пробормотала:

- Н-ничего особенного…

- Тогда почему ты так долго?

Терпение мужчины было на исходе. Айлекс, словно выждав достаточно долго, схватил Тилию за плечи и развернул лицом к себе.

Ах. В одно мгновение секрет Тилии был раскрыт, когда она предстала перед ним.

Айлекс, увидев пачку бумаг, которую она крепко сжимала, в недоумении подняла бровь.

- Что это такое…

- Возьми. Это твое.

Слова слетели с ее губ от волнения. Словно отдавая долг, Тилия сунула ему в руки то, что держала, и выбежала из гардеробной.

Хлоп! Дверь резко захлопнулась.

Звук ее шагов, когда она возвращалась в спальню, оставив его позади, потонул в биение ее сердца.

Только после того, как она практически бегом добралась до спальни, Тилия, задыхаясь, наконец смогла отдышаться.

Она отдала их ему.

Ноги подкосились, и Тилия сползла вниз, прижавшись спиной к стене.

Что мне делать? Я отдала их ему.

Её лицо, уткнувшееся в колени, чтобы скрыть смущение, ничего не выражало. Но пылающий цвет ушей и кончики пальцев, обхватывавшие колени, выдавали её.

Сердце Тилии, отдавшей то, что так долго скрывала, пылало алым. В отличие от печати на письмах, ее чувства ничуть не померкли, оставаясь ярко-красными.

***

Сколько бы она ни ждала, Айлекс не возвращался. Тилия мерила шагами комнату, поглядывая на дверь, ведущую в гардеробную. В конце концов, не в силах совладать с нетерпением, она сначала пошла в ванную.

Она налила ароматное масло в тёплую воду и тщательно вымылась. За это время пьяный туман, овладевший её разумом, постепенно рассеялся.

Что я наделала?

Когда похожее на туман оцепенение рассеялось, это была первая мысль, которая пришла в голову Тилии.

Что же я наделала?

- Это невыносимо…!

Прокричала Тилия себе под нос, сжимая в руках волосы от ненависти к себе.

Фрагменты чувств, которые она вложила в письма, с опозданием всплыли на поверхность.

Что она написала? Что надеется, что он будет продолжать любить ее? Что она действительно ценит, то как сильно он дорожит ею? Или, может быть, она написала и то, и другое?

Слова, которые она так старательно записывала на бумагу, теперь словно стёрлись из памяти, но только одна вещь, пронзая эту неопределённость, была отчетливо ясной.

Мерзость. Стыдливая, позорная привязанность. Ей хотелось спрятаться в воде и смыться в канализацию.

- Ха, Тилия Эмброуз, ты действительно...

Словно наказывая себя, Тилия опустила голову под воду и ударила себя. На ее покрасневшем лице проступил еще более жгучий стыд.

Зачем ты, черт возьми, отдала их ему? Зачем ты это сделала? Если бы ты просто сидела тихо, никто бы не узнал, надо было продолжать скрывать!

- Агх…

Съежившись от ненависти к себе и стыда, Тилия внезапно вскочила, как воин. От головокружения она на мгновение пошатнулась, но вскоре выбралась из ванны.

Только одна мысль занимала ее разум.

Забери. Вырви их.

Эта мысль привела ее в движение, словно это был единственный способ избежать позора.

Она быстро вытерлась, накинула ночную рубашку и собралась с духом.

В конце концов, они были написаны ею, они принадлежали ей. Если Айлекс откажется вернуть их, она использует его привязанность как рычаг давления. Она даже может использовать свое тело как козырную карту, чтобы получить их.

Придумав немного подлый и вульгарный план, Тилия с решительным выражением лица взялась за дверную ручку ванной.

Если она откроет эту дверь прямо сейчас и выйдет, Айлекс Дэвенпорт будет там. С лицом, жаждущим ее подразнить, жадно ожидающим, когда же она выйдет из ванны.

«…Не проиграй, Тилия Эмброуз».

Назвав себя по имени, Тилия ударила себя по щеке свободной рукой, а затем с новой решимостью резко повернула ручку.

Хруст. Дверь открылась с довольно нетерпеливым звуком.

- Эм-м-м…

Но ее зеленые глаза, острые от ярости, быстро округлились от замешательства, не в силах найти цель.

Почему его здесь нет?

Нервно оглядывая комнату, Тилии потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем, что Айлекса в спальне не было.

Она была уверена, что он будет ждать ее с ликованием на лице.

Может быть, потому, что он не оправдал её ожиданий, ее охватило чувство пустоты.

Даже поняв, что его там нет, она еще немного задержалась у двери ванной, прежде чем медленно шагнуть вперед.

Он в кабинете?

Это казалось вероятным. Он часто возвращался в свой кабинет, уложив ее спать.

Когда Тилия просыпалась среди ночи и обнаруживала, что его нет, она спрашивала его об этом на следующее утро, а Айлекс небрежно отвечал, что у него были дела и он уходил ненадолго.

«А что, не спалось без меня?»

В памяти всплыло лицо с хитрой улыбкой, ответившее ей. Закусив губу, Тилия поспешно накинула халат.

Айлекс определенно был в своем кабинете. Должно быть, он отнёс ее письма туда.

Возможно, он передавал их по кругу, хихикая со своими помощниками. Возможно, хвастался тем, как сильно ей нравится.

Если бы она мыслила более рационально, то поняла бы, что он никогда бы так не поступил, что он никогда бы не стал дразнить или высмеивать ее чувства.

Но Тилия, полностью поглощенная своим стыдом, не могла отделаться от мысли, что он насмехается над ней.

У Тилия Эмброуз не было иммунитета к такому стыду. Словно новорождённый, она была беспомощна, обнажив свою любовь к другому человеку, чувствуя унижение от обнаружения ее любовных писем.

Она должна их вернуть. Тилия в спешке пробормотала эту единственную мысль себе под нос.

По правде говоря, она хотела вернуть не сами письма, а свою гордость. Возможно это был тот самый барьер в глубине ее сердца, который рассыпался, как снеговик в разгар лета, в тот момент, когда она призналась, что он ей нравится.

Я верну их.

С покрасневшим от волнения лицом Тилия сунула ноги в тапочки и поспешно пошла.

Но прежде чем успела открыть дверь спальни, чтобы спуститься в кабинет, ее охватило внезапное сомнение, заставив остановится и оглянуться.

Дрожащие зелёные глаза Тилии остановились на двери, ведущей в гардеробную. Дверь, которая вела в комнату, где она передала ему письма.

Его там не будет. Прошло слишком много времени.

Покачав головой, она вспомнила, как бесцельно шагала по комнате и как медленно принимала ванну пока вода не остыла.

Но даже зная это, она не могла избавиться от этой надежды. Не могла заставить себя уйти.

Нет, его там нет. Пробормотав это, Тилия заколебалась, а затем медленно направилась в гардеробную.

Я знаю, что его там не будет, но… на всякий случай. Проверить сейчас будет проще, чем возвращаться снова.

Под этим предлогом Тилия открыла дверь в гардеробную.

Сначала показался короткий коридор, соединенный с гардеробной. Пройдя по нему, она невольно сглотнула.

Добравшись до места назначения всего за несколько шагов, Тилия уже собиралась распахнуть дверь гардеробной, но, охваченная странным предчувствием, ослабила хватку на дверной ручке.

Дверь открылась осторожно, очень осторожно. Пригнувшись, Тилия заглянула в щель шириной с половину ладони.

Комната, полная струящихся платьев и бесчисленных драгоценностей, была тускло освещена. Лишь маленькая лампа, которую она включила ранее, когда привела сюда Айлекса, была источником искусственного света.

И там, растворившись в тенях этого бледного света, стоял мужчина.

Затаив дыхание, словно подглядывая за купающейся Богиней, Тилия смотрела на его профиль.

Мужчина, стоявший спиной к окну, находился в том же позе, в котором был, когда она уходила.

Он был настолько неподвижен, что на мгновение Тилия засомневалась, не статуя ли это, созданная по его образцу.

Но присмотревшись внимательнее, убедилась, что это действительно человек.

Никакой материал вроде железа или глины не мог бы воспроизвести этот сияющий взгляд.

Его взгляд был прикован к письму в руке. На высоком сундуке рядом с ним аккуратно лежали другие письма, уже прочитанные им.

Тилия, словно касаясь его рукой, провела взглядом по его лицу, а затем до крови прикусила губу.

Иной вид стыда, отличный от того, что был мгновения назад, яростно охватил ее.

На нее нахлынуло сожаление. Ей следовало отдать ему письма раньше. Не стоило цепляться за свою гордость.

Если бы она только знала, как он будет счастлив. Если бы она только знала, что всего одно письмо заставит его выглядеть так, будто он получил весь мир.

Она бы бросилась в его объятия, как только увидела.

Это была ночь, когда луна и звезды были особенно яркими.

Таким образом, Тилия в своем сожалении, могла ясно видеть эмоции, переполнявшие мужчину.

Его глаза, медленно читавшие письмо, были полны радости, погруженные в неописуемое чувство удовлетворения.

Она не могла не осознать этого.

В бессмысленной борьбе за гордость она почти украла у него это выражение.

Если бы она положила на одну чашу весов свой стыд, а на другую – восторг, который испытывал он, её чувства несомненно взлетели бы к небесам. Плотность их чувств была слишком разной.

Посмотрев на него долгим взглядом, закусив губу, Тилия вышла так же тихо, как и открыла дверь.

Сейчас это время принадлежало только ему и его письмам. Она не имела права прерывать его.

Закрыв дверь, Тилия тихо вернулась в свою спальню.

Уткнувшись в мягкое одеяло, она прижала колотящееся сердце к постели.

Ей казалось, что не только кровать, но и вся комната сотрясается в такт ее учащенному сердцебиению.

Казалось, что звезды и луна на ночном небе, даже все еще скрытое солнце, весь мир, бились в одном ритме с ней.

Тилия почувствовала, как граница, которую она провела в своем сердце, исчезает, и постепенно погрузилась в спокойный сон.

Когда она открыла глаза, чувствуя тепло, исходящее сзади, комнату уже заливал предрассветный свет.

С тяжелыми от сна глазами Тилия нащупала крепко обнимавшие ее руки мужчины.

- Спи.

Слова были такими ясными, словно он не спал всю ночь. Только тогда, по запаху ветра, Тилия поняла, что Айлекс, должно быть, только что лёг в постель.

- Ещё рано. Поспи ещё.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его. Притянутая ближе к нему, Тилия забыла, что собиралась сказать, и снова погрузилась в сон.

Вместе с тихим смехом до ее ушей доносился нежный голос.

Но Тилия, уже погруженная в сладкий сон, наполненный цветами и бабочками, лишь улыбнулась, думая, что его ласковый шепот был частью ее сна.

***

- Что ж, надеюсь, вы приятно проведете время за чаем.

Мужчина с большим шрамом на щеке поклонился с вежливостью, не соответствующей его мрачному лицу, и удалился.

После того как дворецкий дома Дэвенпортов, которого она никогда не нанимала, ушел, Серафина Дэвенпорт сидела молча, вдыхая горьковатый аромат чая.

Но в тот самый момент, когда от роскошной посуды поднялся слабый пар...

- Этот чертов ублюдок…!

Серафина Дэвенпорт, потеряв всякое самообладание, смахнула со стола чайный сервиз.

Дзынь! Заморский фарфор с грохотом разбился. Ее изящная рука, обожженная прикосновением к горячему чайнику, сразу покраснела.

- Как ты смеешь, как ты смеешь...!

Но Серафина не обращала внимания ни на осколки посуды, покрывавшие пол, ни на предупреждающие сигналы от своей обожженной руки.

Всё её внимание было поглощено яростью. Яростью, направленной на сына, который осмелился бросить вызов её авторитету.

- Мне следовало убить тебя ещё ребёнком. Нет, мне не следовало тебя рожать.

Бормоча что-то с искаженным безумием лицом, Серафина медленно обратила свой серо-голубой взгляд в угол комнаты.

Стиснув зубы так сильно, что стало больно, она выпрямила спину и пошла туда.

Несмотря на промокший подол платья, ее походка оставалась пугающе элегантной.

В окно, к которому она подошла, лился яркий солнечный свет.

Надменный взгляд Серафины Дэвенпорт пристально окинул роскошную оконную раму. Залитая утренним солнцем, она была безупречно чистой, без единого пятнышка.

Но Серафина отчетливо помнила. Что там было прошлой ночью. Какого цвета была эта оконная рама.

Ого, как же тщательно они отмыли кровь. Должно быть, наняли отличного уборщика.

Даже дрожа всем телом от ярости, Серафина выдавила из себя улыбку, продиктованную чистой злобой.

Три месяца назад у ее возвращения в Акансис была четкая причина.

Пришло время. Время наказать тех, кто осмелился нарушить её спокойную жизнь.

Мерзость. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, вспомнив о грехе, который сама же и породила.

Айлекс Дэвенпорт был всего лишь запасной частью.

Хотя у неё уже был наследник, не было никаких гарантий, что он вырастет успешным. На случай, если что-то пойдёт не так, ей нужна была готовая замена.

В отличие от первенца, которого она тщательно растила, чтобы он стал наследником, второй ребенок воспитывался с полным пренебрежением.

Но даже называть это «пренебрежением» было смешно. Она дала ему всё, что могла.

Столица кишела нищими, которые даже не могли выпросить себе нормального пропитания. И всё же она вырастила его в достатке, да ещё и с прекрасной внешностью. Какую ещё большую милость она могла ему даровать?

Айлекс, понимая, что быть Дэвенпортом это уже слишком, должен был изо всех сил стараться в отведенной им роли.  Быть шестеренкой в механизме, поддерживающем мир в порядке.

И все же он осмелился - осмелился бросить вызов ее миру.

Глаза того же цвета, что и у ее сына, холодно сверкнули жаждой убийства.

Хотя она прожила больше лет под именем Серафины Дэвенпорт, чем под именем Серафины Бардин, она по-прежнему считала себя принцессой Онтароа.

Для неё это было само собой разумеющимся. Каждому при рождении было определено своё законное место. И в этой божественной иерархии Серафина, без сомнения, находилась на самом верху.

Конечно, в отличие от своих глупых братьев, Серафина не верила, что весь мир существует только для нее или что никто не должен быть выше ее.

Тем не менее, она верила, что есть части, которые должны функционировать для нее. И, по её мнению, среди этих частей наиболее важными была родословная семьи Дэвенпорт.

Серафина Бардин была принцессой Онтароа. И дело не в том, что ей не хватало качеств или возможностей стать королевой другой страны.

Была лишь одна, единственная причина, по которой она отклонила предложения бесчисленных принцев и выбрала герцога Дэвенпорта.

Потому что герцог Дэвенпорт был идеальной шестеренкой в механизме её жизни. Она поняла это с того самого момента, как впервые его увидела.

Эдмунд Дэвенпорт был таким же, как она. Человеком, неспособным любить никого, кроме себя, человеком, который ни к кому не относился как к цели, а только как к средству.

Именно из-за этого крайнего нарциссизма и эгоизма - качеств, которые вызвали бы отвращение у других, - Серафина выбрала герцога Дэвенпорта.

И, как всегда, ее выбор оказался правильным.

«Теперь, когда у нас родился сын, давайте уважать частную жизнь друг друга».

В соответствии с соглашением, Эдмунд Дэвенпорт одобрил предложение Серафины.

Было бы лучше, если бы на этом всё и закончилось. Но через несколько лет мужчина неизбежно добавил ещё одно условие.

«Думаю, было бы лучше родить ещё одного сына. Есть вероятность, что Гилберт вырастет не таким, как я планирую. Если мы заведём ещё одного ребёнка и воспитаем их так, чтобы они конкурировали друг с другом, результаты будут ещё лучше».

Это было ужасно неприятно, но поскольку в его словах была логика, Серафина родила еще одного сына.

Забавно, что после того, как она приложила все усилия, чтобы произвести на свет этого ребенка, Эдмунд Дэвенпорт начал проявлять сомнения в том, что этот ребенок действительно его.

Жалкий дурак. Если он собирался не доверять ей, ему вообще не стоило настаивать на ещё одном ребенке.

Поскольку его поведение было совершенно глупым, Серафина даже не стала доказывать свою невиновность. Она выполнила свой долг, произведя на свет двух прекрасных отпрысков.

Возможно, именно поэтому Эдмунд, который с самого детства относился ко второму сыну с неприязнью, никогда полностью не скрывал своего недовольства - даже когда внешность мальчика доказала, что он истинный Дэвенпорт по крови.

Возможно, за его поведением скрывалось что-то, чего Серафина не понимала, но, как всегда, ее собственное удовольствие было превыше всего, и она не обращала на это внимания.

О, была одна вещь, которая пришла ей на ум из детства второго сына.

Она не помнила точно, когда это произошло.

Айлекс, постоянно подвергающийся издевательствам со стороны старшего брата, которые тот выдавал за шутки, при скрытом поощрении отца и непоколебимом безразличие матери, однажды обратился к ней за помощью.

«М-мама…»

Она не была уверена в точном времени, но музыкант, которого она часто приглашала, еще не был разведен, так что, должно быть, это было довольно давно.

Маленькая ручка, похожая на кленовый лист, вцепилась в подол ее платья, пока она ждала своего любовника на заднем дворе.

«М-можете ли вы… спрятать меня, пожалуйста?»

Была ли кровь на его руке? Или это был просто ожог?

Ее воспоминания о других всегда были смутными.

Она смутно помнила, как была раздосадована тем, что ее тщательно подобранное платье помялось, и как она пнула его что-то сказав, но детали были размыты.

Но она отчётливо помнила образ мальчика, которого Гилберт тащил за шиворот. А за этой сопротивляющейся фигурой – лицо её прекрасного любовника, принесшего им вино.

Вино было таким сладким.

Когда она рассеянно подумала, что ей хотелось бы снова попробовать это вино, выражение лица Серафины исчезло.

Она на мгновение задумалась, могло ли бы все сложиться иначе, если бы она помогла Айлексу тогда, но это была лишь мимолетная мысль.

Важно было не прошлое, а настоящее. Не сожаление, а месть.

Серафина не собиралась прощать сломанную шестеренку, которая посмела разрушить ее идеальный мир, ее плавно вращающуюся жизнь.

Всего лишь деталь, которую я создала.

Стиснув зубы так сильно, что послышался звук, Серафина еще раз осмотрела окно.

В отличие от размытых воспоминаний более чем десятилетней давности, сейчас она помнила все очень отчетливо.

Вчера вечером там были две головы. Не три, а две.

«Один из них успешно спрятался».

Как и подобает нации, развивавшейся благодаря дипломатии, шпионы Онтароа обладали непревзойденными навыками проникновения.

Как бы Айлекс Дэвенпорт ни старался развить в себе это мастерство, ему все еще было далеко до уровня приближенных королевской семьи Бардин.

Более того, в руках Серафины было ещё одно оружие, столь же мощное, как шпион. Точнее нечто, что было одновременно и оружием, и средством.

«Должно быть, он думает, что я от страха потеряла половину рассудка».

Серафина рассмеялась, скривив свои красные губы в жутковатой улыбке.

Как же он ошибался. Даже если бы ее довели здесь до самоубийства, она никогда не умрет одна.

Конечно, возможности одного шпиона были ограничены. Айлекс Дэвенпорт, должно быть, окружил «эту женщину» множеством людей.

Но Айлекс не знал. Что насилие - не единственное, что мотивирует людей. Что даже небольшая оплошность, даже капля подозрения могут посеять семена предательства.

«Ты до сих пор не знаешь, почему я взяла письма Тилии Эмброуз, не так ли, Айлекс?»

Серафина нервно рассмеялась, представив себе момент, когда душа её сына будет раздавлена. Она с нетерпением ждала, когда шестеренка, сбившаяся с пути, разобьётся вдребезги.

«До скорой встречи.»

На этот раз, пожалуйста, развлеки меня.

Вспомнив прекрасное лицо Тилии Эмброуз, Серафина еще сильнее поджала губы.

***

Как дошло до такого?

Тилия непонимающе смотрела на накрытый перед ней ужин.

Блюда на столе, освещенные серебряными подсвечниками, выглядели восхитительно.

Бросив короткий взгляд на блестящую карамелизированную корочку индейки, Тилия подняла голову и посмотрела на подругу, сидящую напротив нее.

Каким образом мы здесь оказались?

Джуди, похоже, думала о том же. На лице подруги отражалось такое же недоумение, как и у нее, словно она смотрела на своё отражение в круглом бокале.

Тилия чуть было не рассмеялась, но быстро подавила смех, увидев, что муж Джуди, Виктор Бартлетт, сидит рядом с ней с нервным выражением лица. Она подавила вздох.

Как вообще мог состояться этот ужин…?

- Спасибо за приглашение.

Только один голос звучал совершенно невозмутимо.

Повернув голову, Тилия увидела профиль мужчины, выглядевшего совершенно непринужденно, словно он был хозяином этого ужина.

- Надеюсь, в будущем у нас будет больше таких «встреч выпускников».

Услышав бесстыдный акцент Айлекса на «встречах выпускников», Тилия наконец сделала вздох, который сдерживала.

В то же время в ее голове прокручивалась череда событий, которые привели к этому ужину.

***

- Опять? Очередная встреча?

После слезливой встречи с давно потерянной подругой в расписании Тилии, которое до этого состояло исключительно из работы и Айлекса, появилась новая категория.

А именно, форма социальной активности. Другими словами, встречи с друзьями.

Большинство этих новых планов касались Джуди, но не все.

Успешно справившись с особенно надоедливым начальником, Тилия сблизилась со своей коллегой Сьюзен Бойд, которая всегда тихо сидела в углу.

- Еще одна прогулка с коллегой?

- Нет, сегодня я собираюсь к Бартлеттам.

Однако самой близкой подругой для Тилии оставалась Джуди, поэтому основным местом ее пребывания обычно был дом Бартлеттов.

Однако такие вылазки случались не чаще одного-двух раз в неделю, что было лишь малой долей по сравнению с тем огромным количеством времени, которое она проводила с Айлексом.

- Убедись, что правильно называешь кучеру пункт назначения.

Но, несмотря на это, Айлекс, похоже, с трудом это выносил.

- Если ты просто скажешь: «поехали домой», он может отвезти тебя прямо к Бартлеттам.

Слова, произнесенные без улыбки, едва ли походили на шутку. Тилия прищурилась и сердито посмотрела на угрюмого Айлекса.

Возможно, он не мог вынести не саму встречу, а просто тот факт, что он не проведет это время с ней.

На самом деле, он часто выглядел недовольным, когда Тилия уходила на работу. Зная, сколько крови и пота Тилия пролила, чтобы получить это место, он, казалось, не мог заставить себя попросить её уволиться.

- …У тебя что, совсем нет друзей?

- Нет.

Когда она осторожно спросила, его немедленный ответ лишил ее дара речи.

Тилия помолчала немного, прежде чем снова заговорить.

- Ты думаешь завести друзей?

- И это тоже не то.

- ……

- Зачем заводить друзей? Я слишком занят, сидя дома.

С совершенно спокойным выражением лица он произнёс слова, прозвучавшие как речь человека, который был изгоем. Тилия, оцепенев, просто смотрела на него, не произнося больше ни слова.

Лицо мужчины, излучавшее непоколебимую решимость, словно говорило, что ему не нужно ничего, кроме Тиллии. Кто-то мог бы испытывать лишь удовлетворение от такой слепой преданности близкого человека, но Тилия была не из таких. Её немного беспокоило отношение Айлекса.

Признав, что влюбилась в него всем сердцем, Тилия поняла, что не может относиться к Айлексу как раньше. В отличие от тех дней, когда она просто наслаждалась его присутствием, теперь она начала смотреть в более далекое будущее.

Она проведёт долгие годы рядом с Айлексом. Она, в буквальном смысле, проживёт с ним всю свою жизнь.

Но будет ли нормально, если все это время они будут только друг у друга?

Конечно, было приятно, что он так сильно её любил. Её радовало, что он отбросил всё остальное и хотел только её…

- Ты бы хотела, чтобы я завел друзей?

И Айлекс тоже – ему действительно этого было достаточно?

Видя продолжительное молчание Тилии, Айлекс взглянул на выражение ее лица.

Так трудно любить кого-то. Ты беспокоишься не только о своем сердце, не только о своем благополучии, но и о другом человеке. Хотя тот, кто получал эту заботу, казалось, совершенно не обращал на это внимание.

- Если ты настаиваешь, у меня есть несколько старых друзей, с которыми я больше не поддерживаю связь.

Она так отчаянно цеплялась за идею о том, что хочет, чтобы они оба были счастливы вместе.

Вновь осознав свой эгоизм, Тилия с опозданием встретилась взглядом с Айлексом и спросила:

- Насколько далеки эти друзья?

- Однокурсники из академии.

- …Академии?

Тилия слегка нахмурилась, вспомнив подонков, которые крутились вокруг Айлекса во времена его учебы в Королевской академии.

- Кто?

Хотя она и сказала, что хотела бы, чтобы он подружился с кем-нибудь, она не имела в виду, что хочет, чтобы он пил с сумасшедшими.

- Давай посмотрим. Это был Эван или Луис?

Даже их имена были отталкивающими.

Тилия, у которой сохранились крайне неприятные воспоминания о студентах мужского пола Королевской академии Акансис, начинала чувствовать все большее беспокойство.

Почувствовав ее настроение, Айлекс быстро добавил:

- Я не был близок с ними во время учебы в академии, поэтому не помню их имен.

- …Тогда есть ли на самом деле необходимость сближаться сейчас?

- Ты же сама посоветовала мне завести друзей.

- …..

- …..

Она попала в собственную ловушку. Теперь ей было неловко брать свои слова обратно и говорить, что ему вообще не нужны друзья.

Тилия плотно сжала губы, а Айлекс издал негромкий смешок, положив подбородок на руку, лежавшую на низком столике между ними.

- Что? Ты передумала насчёт того, чтобы я завёл друзей?

- …Дело не в том, что мне не нравится сама идея.

- Тогда что?

- Мне просто не нравится идея, чтобы ты заводил плохих друзей.

Произнося эти слова, она внутренне содрогнулась. Всего несколько мгновений назад она желала ему более насыщенной жизни, а теперь её голос звучал так, будто она пыталась управлять им по собственной прихоти.

Сердцем действительно нельзя управлять.

Тилия вздохнула про себя, а Айлекс, не заметив ее смятения, небрежно спросил:

- Тогда какой человек, по-твоему, может стать хорошим другом?

- Ну, тут ничего сложного.

С несколько удрученным видом Тилия помешала чай в чашке и пробормотала:

- Хороший друг – это тот, с кем приятно общаться и у кого ты постоянно учишься.

- Другими словами… как твоя подруга Джуди Бартлетт?

- Да. Как Джуди.

- Ага.

Перегнувшись через стол, чтобы взглянуть на Тилию, он издал неестественно звучный возглас и откинулся на спинку стула. Его спокойный голос мягко разнесся по чайной комнате.

- Тогда тебе просто нужно представить меня своей подруге.

- …Хм?

- Познакомь меня с Джуди Бартлетт. Как с другом.

Сочетание, которое она даже не могла себе представить, затрудняло ее понимание.

Тилия слегка нахмурила брови и почти рефлекторно спросила:

- Ты только что сказал…?

- Ты сказала, что Джуди Бартлетт - твоя лучшая подруга. Мне тоже нужен такой друг.

В отличие от ее замешательства, серо-голубые глаза Айлекс ярко сверкали, словно спрашивая: «Разве это не блестящая идея?»

- Кроме того, мы с миссис Бартлетт были однокурсниками в академии. Если подумать, мы даже несколько раз занимались вместе. Этой связи вполне достаточно, чтобы развивать отношения.

- ……

- Представь мне Джуди Бартлетт как друга. О, теперь я могу пойти с тобой в дом Бартлеттов.

В тот момент, когда он добавил это с лучезарной улыбкой, забытые воспоминания всплыли на поверхность.

Как бы она ни пыталась сопротивляться, используя резкие возражения, было бесчисленное количество моментов, когда ее уносило в нужном ему направлении.

Почему она, как дура, забыла об этом? Айлекс Дэвенпорт был искусным мошенником. Плутом, который ловко загонял её в ловушку, как лис!

Не-е-ет! Крик Джуди, казалось, разнёсся эхом издалека. Но когда она поняла, что её поймали, было уже слишком поздно.

Не в силах придумать возражение, Тилия лишь сердито смотрела на улыбающееся лицо Айлекса, ее рука, сжимавшая ложку, слегка дрожала.

***

Фух.

Завершив свои длинные размышления, Тилия с открытым недовольством посмотрела на мужчину рядом с собой.

В конце концов, заставив Тилию отправить письмо Джуди, Айлекс сумел добиться встречи.

Тем не менее, возможно, с долей совести, он намекнул, что надеется, что приглашение Джуди будет включать ее мужа, Виктора Бартлетта.

«Если Виктор Бартлетт тоже придет, это действительно будет похоже на встречу пар».

Вспоминая выражение лица, с которым он, напевая себе под нос, отправлял письмо, Тилия не была до конца уверена, было ли это действительно сделано из уважения к застенчивой и робкой Джуди.

- Это я должен быть благодарен за приглашение.

Вздохнув про себя, она услышала перед собой вежливый голос. Это был голос Виктора Бартлетта, который, должно быть, примчался в особняк сразу после окончания работы в столице.

- Я также был бы рад, если бы Ваша Светлость в будущем почаще посещали дом Бартлеттов.

Услышав это формальное, строгое приветствие, ей стало еще тяжелее на сердце.

Виктор Бартлетт, с которым она время от времени встречалась, проводя время с Джуди, казался, в отличие от резкого впечатления, которое он оставил в академии, удивительно мягким человеком. Особенно впечатляла его нежная забота о Джуди.

Позже она узнала, что он питал к ее подруге долгую безответную любовь, и это тоже произвело на нее впечатление.

Таким образом, Тилия, которая испытывала легкую симпатию к мужу своей подруги, теперь испытывала к нему жалость.

В противном случае он бы наслаждался уютным ужином с женой, вместо того чтобы терпеть эту неловкую трапезу с герцогом.

- Поскольку мы друзья, нет необходимости в столь формальной речи.

Однако, похоже, она была единственной, кто испытывал подобные чувства.

Айлекс с безразличным выражением лица посмотрел на Виктора и предложил:

- Просто говори непринуждённо. Как в академии.

Легче сказать, чем сделать. Тилия инстинктивно бросила на Айлекса сердитый взгляд.

Несмотря на то, что Акансис переживал некоторые потрясения, он оставался обществом с глубоко укоренившейся, жесткой классовой структурой.

Ещё во время учебы в академии было очевидно, что Виктору и Джуди было трудно найти общий язык с Айлексом. Теперь, когда они стали взрослыми и влились в общество, им будет сложно общаться с ним неформально.

- Я так и сделаю.

Как и ожидалось, в голосе Виктора слышалось легкое смущение.

- Это все еще почтительная речь.

- А, понятно. Я… буду осторожен.

После этого неловкого исправления, на которое указал Айлекс, за столом повисла тишина.

Было бы лучше позволить ему продолжать использовать вежливые обращения. Из-за ненужного комментария Айлекса воцарилась атмосфера, в которой никто не мог свободно общаться.

Я должна что-то сказать. Что мне следует сказать?

Пока Тилия ломала голову над подходящей темой.

- Ты всегда такая молчаливая?

Не выдержав даже этого короткого мгновения молчания, Айлекс снова открыл рот.

- Это не похоже на того, как я представлял себе хороших друзей.

Ха.

Услышав эту чушь, Тилия не выдержала и наступила ему каблуком на ногу.

Даже когда она крепко надавила на него каблуком, Айлекс не издал ни стона. Он лишь повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто наступил, и спросил:

- Зачем ты на меня наступаешь?

- ……

Не выдержав его полной невнимательности, Тилия наконец взорвалась.

- Выходи.

Стиснув зубы, она прошептала что-то себе под нос, слегка наклонив к нему голову.

- Давай выйдем поговорим…

Однако прежде чем она успела схватить Айлекса за шиворот и вытащить, впереди раздался тихий смех.

Вздрогнув, Тилия повернула голову.

Там была Джуди, которая прикрывала рот рукой и неудержимо хихикала.

- Находясь здесь…я действительно чувствую себя так, словно вернулась в академию.

Услышав сегодня впервые голос Джуди, Тилия чуть не возразила, что никогда не разговаривала так фамильярно с Айлексом Дэвенпортом во время учебы в академии, но сдержалась.

- Тогда…

Однако попытки Тилии сдержать свои слова ради спасения атмосферы оказались бесполезными.

- Тогда было так чертовски тяжело…

Когда Джуди закончила фразу ее глаза внезапно потускнели, и над столом снова повисла тишина.

В наступившей тишине только Виктор, серьезно кивнув, в знак согласия со своей женой, наконец заговорил:

- Четыре часа сна в сутки были роскошью. Я даже засыпал во время ходьбы.

- По крайней мере, у тебя в комнате было по-другому. А я даже, возвращаясь в общежитие обнаруживала там место для учебы. Там была Тилия.

Перед молчаливой Тилией пара мило беседовала.

«Да, что я сделала!? И ты тогда говорила, что тебе нравится жить со мной в одной комнате», - проворчала Тилия про себя, а затем осторожно возразила.

- Было тяжело, но… разве не было весело? Учиться вместе и чувствовать, как наши навыки улучшаются…

- Нет.

- Ни капельки.

Ее слабая попытка протеста была быстро пресечена.

Виктор Бартлетт пробормотал со свойственной ему серьезным выражением лица:

- Если бы мне пришлось вернуться в то время, я бы просто бросил учебу.

- Я тоже.

- ……

Не думаю, что до такой степени…

Она попыталась поискать в памяти доказательства того, что они, как и она, наслаждались радостью познания, но чем глубже копала, тем больше вспоминала лишь, как отчаянно трясла за плечи соседку по комнате, чтобы разбудить ее.

Айлекс, сдержал улыбку, взглянув на смущенную Тилию, поднял бокал и заговорил:

- И всё же, нам повезло, что тогда было меньше обязательных гуманитарных дисциплин. С этого года добавляются ещё две.

- Что? Еще больше?

- Да. Я слышал, что графиня Форд, которую недавно назначили, будет вести один из курсов.

В отличие от потрясенной Джуди, Айлекс ответил небрежно.

- Это первый случай назначения женщины-профессора в академию, и в том числе в области риторики. Представьте, с каким энтузиазмом она будет преподавать. Хорошо, что мы выпустились раньше.

Первая женщина-преподаватель риторики.

«…Звучит заманчиво».

Но, похоже, так думала только Тилия. Джуди глубоко вздохнула, прижав руку к груди в непринуждённом жесте.

- Да, хорошо. Если бы был ещё один предмет, я бы точно провалилась. Мне очень повезло, что я закончила университет до этого.

- Если профессор риторики был назначен недавно, что случилось предыдущем профессором Раусом? Ему ведь еще не время выходить на пенсию.

- Похоже, ты не знала. Рауса уволили в прошлом году. Из-за интрижки.

- И… интрижки? Неужели… со студенткой?

Сплетни, которыми поделился Айлекс, быстро заставили молчание за столом забыться. Разговор, закрученный вокруг общих воспоминаний, вскоре оживился.

- Видишь, я же тебе всё время говорила, что что-то подобное произойдёт!

Слушая возбужденный голос Джуди, Тилия поймала себя на том, что смотрит на Айлекса с немного странным выражением.

Он вписался в атмосферу за столом гораздо естественнее, чем она ожидала. То, как он слушал других, как вовремя подбирал шутки, - казалось, он был на удивление опытен в этом деле.

Это была гораздо более общительная сторона его натуры, чем она ожидала.

Думаю, я зря волновалась.

Чувствуя себя немного глупо из-за того, что беспокоилась о нем, Тилия отрезала небольшой кусочек еды на своей тарелке и отправила его в рот.

Пока Айлекс кивал в ответ на слова Джуди, он слегка повернул голову. Незаметно для себя она встретилась взглядом с его серо-голубыми глазами.

Ну как? В тот момент, когда их взгляды встретились, Айлекс прищурил глаза в улыбке.

Мне теперь можно будет сопровождать тебя в гости к подруге?

Глаза Тилии слегка заблестели, увидев его почти вопросительный взгляд.

Вот, возьми это.

Словно говоря это, она взяла кусок еды, который только что отрезала, и попыталась положить его ему на тарелку.

Но рука Айлекса оказалась быстрее. Он легко перехватил её руку, тянувшуюся к его тарелке, и, не раздумывая, взял вилку в рот.

- О Боже.

Джуди, не подозревая о первоначальном намерении Тилии, прикрыла рот обеими руками, её глаза сияли от восторга. Даже Виктор, сидевший рядом с ней, поднёс свою большую руку ко рту, следуя примеру жены.

- О Боже, о Боже. Что я только что увидела? Может нам стоит оставить их наедине?

Под явно насмешливым тоном Джуди Тилия отдёрнула руку, покраснев. Но кусок мяса, висевший на вилке, уже таял во рту Айлекса.

- Спасибо. Еда становится ещё вкуснее, когда ты меня кормишь.

Этим комментарием Айлекс словно вбил клин.

Поверив, что Тилия нарезала еду и кормила своего возлюбленного из чувства привязанности, Джуди восторженно взвизгнула и шлепнула мужа по плечу.

Это смешно.

Как раз, когда Тилия, теперь случайно превратившаяся в слишком милую девушку, собиралась поспешно все отрицать...

- Кхм. Ничего, если я спрошу, когда состоится помолвка?

С улыбкой спросил Виктор, который молча терпел игривые удары жены.

- Судя по тому, что я вижу сегодня, не будет ничего удивительного, если объявление будет сделано уже завтра.

Услышав это, Тилия забыла о раздражении и застыла на месте. Айлекс, небрежно оглядев её слегка напрягшееся лицо, снова поднял бокал и неторопливо ответил:

- Ну… скоро.

- Скоро?

Услышав ответ Айлекса, Джуди подняла брови. Её возбуждённые медово-карие глаза быстро обратились к Тилии.

Тилия, сделав вид, что не замечает ни взгляда подруги, ни едва заметного ожидания Айлекса, просто продолжала с покрасневшими щеками нарезать мясо.

- Понятно.

И снова Виктор Бартлетт нарушил щекотливую тишину. Подняв бокал вслед за Айлексом, он бодро продолжил:

- Я всё думал, почему вдовствующая герцогиня Дэвенпорт так долго гостит в Акансисе. Оказалось, она приехала на помолвку сына.

Вдовствующая герцогиня Дэвенпорт? Услышав неожиданное имя, Тилия напряглась по совершенно другой причине.

Мать Айлекса, Серафина Дэвенпорт, была в Акансисе?

На мгновение замешкавшись от незнакомой новости, Тилия медленно повернула голову, чтобы рассмотреть мужчину, сидевшего рядом с ней.

- Визит моей матери в Акансис не имеет никакого отношения к моим делам.

У Айлекса было такое же спокойное лицо, как и раньше, когда он шутил.

- Вероятно, она приехала по личным причинам. Что еще более важно, по-прежнему ли королевские рыцари обеспечивают сопровождение даже при неофициальных визитах представителей иностранных королевских семей?

- А. Сейчас в ордене много говорят об этом, но официально королевская позиция такова…

Разговор плавно отклонился от первоначальной темы и естественным образом перешел к дипломатическим вопросам и новостям о зарубежных визитах королевы.

Атмосфера за обеденным столом оставалась такой же теплой и дружеской, как и прежде.

За исключением одного человека - Тилии. Она с трудом отвлекалась от темы, которая мимолетно прошла мимо, и ей время от времени приходилось прерывать улыбку со странным выражением.

***

Вопреки её опасениям, ужин был восхитительным. Сев в карету после пышных проводов от четы Бартлетт, Тилия, слегка навеселе, посмотрела на сиденье напротив себя.

Отделанные шёлком края сиденья были идеально подогнаны, даже по углам. Тупо уставившись на роскошный интерьер кареты, которому придавали роскошь такие мелкие детали, Тилия неосознанно прикусила нижнюю губу.

Ужин несомненно удался. Перед посадкой Джуди даже робко прошептала, что надеется когда-нибудь снова так поужинать.

Она должна была быть счастлива. Она должна была быть в восторге.

Так почему же у нее было такое чувство, будто она что-то упускает?

Внезапное беспокойство охватило её и не отпускало. Как бы она ни пыталась от него избавиться, в голове постоянно всплывали неприятные ощущения, испытанные за ужином.

Когда речь зашла о Серафине Дэвенпорт, Айлекс явно намеренно перевел разговор на другую тему. Это показалось настолько естественным, что никто не заметил - никто, кроме Тилии.

Айлекс пытался скрыть от нее присутствие своей матери.

Любой другой мог бы проигнорировать эту тему. Она могла просто подумать, что тема матери ему неприятна или он предпочитает её не обсуждать.

Но тот факт, что это был Айлекс, всё менял. Тилия почувствовала, как все подозрения, которые у нее были на его счет, но которые она постоянно откладывала, внезапно всплыли на поверхность.

Когда на нее напали воры в гостинице, как Айлекс спас ее от опасности?

Она не давала ему адрес гостиницы. Она даже не связалась с ним по поводу ограбления.

Как только этот вопрос возник у нее в голове, он повлек за собой еще один, и еще.

Оглядываясь назад, она с подозрением вспоминала, как удобно её перевели в Акансис. Дипломатическая штаб-квартира была желанной должностью, на которую многие претендовали, и предлагала больше возможностей для продвижения по службе по сравнению с зарубежными филиалами.

Не могло быть, чтобы не было других претендентов. Не могло быть, чтобы руководитель, которому она явно не нравилась, выбрал её для рекомендации.

Почему?

Все странные детали, которые она так старательно пыталась игнорировать, теперь хлынули наружу, словно открылся шлюз.

Тилия не могла перестать думать, даже забыв, где сидит. События, которые она когда-то игнорировала, теперь остро терзали её разум, вызывая болезненные вопросы.

Как Айлексу удалось найти её даже после переезда в новый дом в Онтароа? Как они, после трёх лет разлуки, случайно встретились в этом огромном королевском дворце?

По мере того, как ее сомнения сгустились, словно сама ночь, перед глазами Тилии возникло видение.

Силуэт мужчины, который она часто видела за последние три года. Тень Айлекса, которую она принимала за галлюцинацию, порождённую тоской.

Неужели это было видение?

Тилия застыла, словно что-то вырвалось из коробки, которую нельзя было открывать.

И в этот момент что-то мягко опустилось ей на плечо.

Тилия невольно вздрогнула и крепче сжала руки, лежащие на коленях.

Даже не поворачивая головы, она чувствовала аромат, наполняющий нос. Этот запах тела, который наверняка пропитал и ее постель.

- Давай примем ванну вместе, когда вернемся домой.

Это был неповторимый и такой знакомый аромат Айлекса Дэвенпорта.

Мягкие волосы мужчины ласкали её шею, щекоча кожу. Сладкий запах вина в его дыхании, смешивался с воздухом, который она вдыхала.

Тилия, позволив ему потереться головой о свою шею, словно зверю, пытающемуся пометить ее своим запахом, отвернулась и бросила короткий взгляд в окно.

Тьма заполнила ее обзор. Наблюдая за ней молча, Тилия хотела перестать думать. Она хотела игнорировать свои подозрения, просто все скрыть и доверять ему.

- …Айлекс.

Но она не могла. Она знала, чем заканчиваются такие отношения. Она знала неизбежный итог слепой привязанности, которая скрывает недоверие.

- Почему ты не сказал мне, что герцогиня в Акансисе?

При этих тихих словах Тилии крепкая рука, обвивавшая ее талию, словно змея, замерла.

- Как долго она здесь? Ты мог хотя бы сказать мне об этом.

Все еще пытаясь обнять ее, Айлекс опустил взгляд, чтобы посмотреть на Тилию.

Их взгляды встретились в тусклом свете. Тилия пристально посмотрела в серо-голубые глаза, словно хотела прочитать его мысли.

Мужчина, который тоже не отводил взгляда, немного медленно открыл рот.

- Я точно не помню, но, кажется, это было около трех месяцев назад.

- …Почти в то же время я приехала в Акансис.

- Возможно, немного позже, чем ты. И причина, по которой я не упомянул, где моя мать...

Рука, которая только что замерла, снова шевельнулась. Он обнял её за талию, прижался ещё ближе и продолжил:

- Потому что она та, о ком тебе не нужно беспокоиться.

- …Та, о ком мне не нужно беспокоиться?

- Да. Мы с мамой уже давно не интересуемся друг другом.

С этими словами Айлекс наконец слегка опустил взгляд. Тилия, глядя на его аккуратные ресницы, сдержала слова.

- Я не знаю, что думает моя мать, и что она за человек. Да и не особенно хочу это знать.

- ……

- Вот почему я не счёл нужным говорить тебе. Она буквально очень далекий человек.

- …..

- Ты знаешь. Не со всеми родственниками стоит быть близкими, - добавил Айлекс, крепче обнимая Тилию.

Тилия немного запоздало осознала смысл, вложенный в его “ты знаешь”.

Он искал сочувствия. Он хотел понимания. От неё - той, у которой, как и у него, была семья, которой не стоило дорожить.

Но даже почувствовав это, Тилия колебалась, не в силах сразу признаться, что понимает. Какое-то неразрешённое чувство внутри не давало ей выразить сочувствие.

Новый, заново рожденный вопрос холодно коснулся ее груди.

Говорила ли она когда-нибудь с Айлексом напрямую о своей семье?

Словно почувствовав ее нерешительность, рука на ее талии стала еще более отчаянной.

Почувствовав, что он притягивает ее ближе, словно желая не оставить ни малейшего зазора, Тилия наконец заговорила после долгого молчания.

- …Ты прав.

Ее мягкий, успокаивающий голос коснулся ушей Айлекса.

- Некоторые семьи… лучше держать на расстоянии.

Наконец, услышав желанный ответ, хватка мужчины постепенно ослабла. Однако Тилия, всё ещё не освободившись полностью, могла слышать биение его сердца, находясь в его объятиях.

- …Мне нужна только ты, Тилия, - прошептал Айлекс, прижимаясь горячими губами к ее лбу.

Но даже во время потока поцелуев они оба, чувствуя, как учащенно бьются сердца друг друга, знали правду.

Хотя их тела были прижаты друг к другу, воздух между ними был наполнен не уверенностью, а беспокойством.

Они молчали только для того, чтобы успокоить друг друга, в то время как недоверие медленно открывало свои темные глаза.

***

Хотя ее место работы изменилось, обязанности секретаря третьего уровня, работающего в консульстве иностранных дел, оставались прежними.

Заполнение необходимых форм с названием Акансис вместо Онтароа, сбор сопутствующей информации и отправка ее в управление информации министерства иностранных дел, разбор жалоб граждан и составление отчетов о них - так проходило каждое утро Тилии.

После обеда, за разговором о книгах с Сьюзен Бойд, начиналась вторая половина дня. С усталым лицом она садилась за стол, давая сигнал к началу дневной смены.

Было около 3 часов пополудни, когда в стоячие воды ее рутины был брошен камень.

- Секретарь Эмброуз, к вам пришел посыльный?

Тилия подняла опущенную голову, услышав голос коллеги. Её широко раскрытые глаза упали на молодого человека в потрёпанной одежде, стоявшего в дверях кабинета.

Что посыльному от меня нужно?

С озадаченным видом она вышла, и посыльный в низко надвинутой шляпе протянул ей письмо.

- Из больницы Святой Марии.

Мужчина больше ничего не сказал и скрылся вниз по лестнице. Наблюдая за его невзрачной фигурой, Тилия перевела взгляд на письмо в своих руках.

Больница Святой Марии - место, где лежал ее полумертвый отец.

Зачем им связываться со мной...

Её охватило зловещее предчувствие. Она поспешно развернула мягкий конверт.

Сообщение, написанное грубым почерком на чистой бумаге, было кратким: пациент Брэдли Эмброуз, барон, находится в критическом состоянии, и опекуну срочно требуется посетить больницу.

Тилия безучастно смотрела на письмо, и между её бровей пролегла едва заметная морщинка. Но дело было не в тяжёлой болезни отца, смерти которого она тайно желала. И не в беспокойстве о многочисленных проблемах, которые ей придётся решать после его смерти.

Больница Святой Марии ни за что не прислала бы ей что-то подобное.

Тилия с подозрением прищурилась. Это просто не имело смысла.

Она была из тех, кто рационально анализирует ситуацию, прежде чем реагировать эмоционально. Согласно этой привычке, ситуация была совершенно непонятной.

Во-первых, больница Святой Марии не стала бы отправлять посыльного с такой новостью. Она уже бывала там раньше; они содержали учреждение, используя самую дешёвую рабочую силу.

Стала бы такая больница тратить деньги на такого рода услуги? И даже не домой, а на работу?

И это была не единственная странность. Тилия медленно провела кончиками пальцев по письму.

Имея опыт работы с бесчисленными бумагами в Министерстве иностранных дел, она могла поклясться, что это была не та бумага, которую могли бы прислать с посыльным из дома престарелых с окраины столицы.

Несмотря на грубый почерк, качество бумаги скрыть не удалось. Это была явно дорогая бумага, использовавшаяся только в гостиных высокопоставленных вельмож.

Придя к такому выводу, Тилия спокойно подняла взгляд в сторону лестницы, где исчез посыльный.

Несмотря на то, что они только что расстались, она обнаружила, что не может отчётливо вспомнить внешность этого мужчины. Как будто он намеренно одевался так, чтобы не оставлять никакого впечатления.

Кто бы это мог быть? Кто мог устроить ей такую ловушку?

В голове промелькнуло имя, но она не произнесла его вслух. Она лишь плотно сжала губы и тихо вернулась на своё место.

- Откуда был посыльный?

Спросила Сьюзен Бойд, которая подошла, чтобы передать ей какие-то документы, взглянув на слегка бледное лицо Тилии.

- Если это что-то срочное, мы можем отменить сегодняшний поход в королевскую библиотеку!

Тронутая заботой Сьюзен, Тилия выдавила из себя непринужденную улыбку.

- Это просто небольшое сообщение. Не волнуйся. Мы всё равно пойдём в библиотеку, как и планировали.

Услышав слова Тилии, Сьюзен отложила документы и лучезарно улыбнулась.

Сьюзен, которая когда-то работала ассистентом преподавателя в администрации Королевской академии Акансиса, любила обсуждать с Тилией научные темы. И Тилия, которой больше не с кем было разделить эти беседы, также была в восторге.

- Ну что будем сегодня, как обычно, читать и обсуждать книги?

Услышав взволнованные, детские слова Сьюзен, Тилия была готова согласиться, но не смогла ничего произнести.

- …Тилия? - Сьюзен осторожно позвала ее по имени.

- Прости.

Тилия тихо вздохнула и посмотрела на Сьюзен с неловкой улыбкой.

- Извини, что так внезапно передумала, но, кажется, нам придётся отложить наши планы. Мне нужно кое-куда пойти. Взамен я угощу тебя обедом на следующей неделе.

Тилия смотрела в окно кареты с лицом таким бледным, словно его обесцветили.

Осень, переходящая в зиму, настолько укоротила дни, что стоило на мгновение отвести взгляд, как уже наступала ночь. Люди на улицах, поглядывая на потемневшее небо, торопились домой, чтобы их не поглотила темнота.

Хотя холодный ветер заставлял людей потуже закрывать воротники и быстро идти, Тилия просто сидела, не в силах даже подумать о том, чтобы закрыть окно.

На самом деле она видела не пейзаж снаружи, а разбитую картину внутри. И чувствовала не осенний холод, а ветер, поднимающийся изнутри.

Устремив пустые глаза вдаль, Тилия медленно вздохнула.

Сегодня, нарушив данное Сьюзен обещание, она посетила особняк Бартлеттов.

«Что произошло? Ты даже не прислала весточку».

Джуди с удивлением встретила внезапно прибывшую подругу. Прежде чем Джуди успела предложить ей чай, Тилия быстро спросила:

«Расскажи мне, каким был Айлекс, пока меня не было в Акансисе».

Услышав неожиданный вопрос, Джуди, казалось, была одновременно заинтригована и удивлена. Со своей характерной лучезарной улыбкой она весело пробормотала: “Итак, наша Тилия наконец-то заинтересовалась такими вещами”, - а затем начала серьезно рассказывать.

История, рассказанная Джуди о последних трех годах, мало чем отличалась от ожиданий Тилия.

После внезапного исчезновения Тилии Айлекс тоже исчез на год. Одни говорили, что его где-то заперли; другие, что он наконец-то образумился и начал изучать бизнес; третьи сплетничали, что он просто сошёл с ума.

И примерно через год, когда слухи утихли, Айлекс появился снова и внезапно объявил о своей помолвке с Сесилией Клейтон.

«После этого… он начал посещать различные светские мероприятия. Именно тогда Айлекс начал свой бизнес всерьез».

Каждый раз, когда Джуди упоминала Сесилию Клейтон, она украдкой поглядывала на Тилию. Только после того, как Тилия несколько раз заверила её, что все знает и не возражает, Джуди продолжила.

Благодаря инвестициям семьи Клейтон бизнес Айлекса процветал с пугающей скоростью - до такой степени, что за ним следили не только представители в Акансисе, но и иностранные компании.

«Я помню, как видела несколько статей в разделе «бизнес», где выражалось беспокойство по поводу того, что его бизнес слишком агрессивен. Я всегда внимательно читала газеты, гадая, знает ли Айлекс о тебе».

Словно вспоминая то время, Джуди медленно отпила чай и снова заговорила.

Примерно в это время дела семьи Дэвенпорт пошли на спад, в то время как бизнес Айлекса рос, как снежный ком, катящийся под гору.

«Кто бы мог подумать, что новый фармацевтический бизнес, в который инвестировала семья Дэвенпорт, оказался чистой воды аферой».

Джуди тихо вздохнула.

Компания рекламировала, что может не только легко диагностировать труднораспознаваемые заболевания, но и лечить их, но на самом деле это была фиктивная компания, без какой-либо сертификации.

«Уверена, что Айлекс тоже понес из-за этого значительные убытки. Я слышала, что семья Клейтон, вложившая значительные средства в это фармацевтическое предприятие, в итоге была вынуждена отозвать инвестиции из разных источников, чтобы справиться со своими финансовыми проблемами. Естественно, бизнес Айлекса, который они поддерживали с момента основания, также был включен в этот список по изъятию средств».

Хотя, конечно, как бы тяжело это ни ударило по нему, хуже того, что пережила семья Дэвенпорт, быть не могло...

Голос Джуди затих и стал мрачным, когда она с трудом довела свой рассказ до конца.

Говорили, что трагический случай произошел, когда покойный герцог Дэвенпорт и его наследник спешно отправились спасать бизнес, находившийся на грани банкротства.

«В тот день шел проливной дождь. Если бы не кризис в бизнесе, они бы не гнали карету так быстро. На таком крутом подъёме если бы они не были отчаянно заинтересованы в выживании, они бы не стали так сильно подгонять кучера…»

После этих слов добросердечная Джуди какое-то время не могла говорить. Она несколько раз открывала рот, но потом снова закрывала его, и наконец заговорила тихо:

«Должно быть, Айлексу было очень тяжело. Он внезапно потерял и отца, и брата…»

Джуди протянула свою теплую руку и крепко сжала руку Тилии, пытаясь закончить свой рассказ.

«После этого всё было так, как ты знаешь. Айлекс, естественно, стал герцогом Дэвенпортом, разорвал помолвку с Сесилией Клейтон и объединил свой бизнес с бизнесом семьи Дэвенпорт. А потом ты вернулась в Акансис».

Во время своего объяснения Джуди постоянно поглядывала на лицо Тилии и сжимала ее руку, явно думая, что ее подруга глубоко потрясена историей об аварии.

Но мягкое предположение Джуди оказалось верным лишь наполовину. Тилия действительно была потрясена услышанной историей, но не из-за самого происшествия.

Не авария с экипажем заставила Тилию смотреть в окно со сложным выражением лица, а правда, которая, казалось, скрывалась за ней. Реальность, которая, хоть и была скрыта, всё же не смогла ускользнуть от внимания.

Надеюсь, что нет…

Тилия закрыла глаза и закусила губу - плохая привычка, к которой она снова пристрастилась.

Хотя ей и хотелось, чтобы это было неправдой, отрицать было трудно. Последние три года всё складывалось в пользу Айлекса.

Джуди сказала, что скандал с фармацевтической компанией наверняка навредил и Айлексу.

Но как это могло быть правдой? Айлекс Дэвенпорт получил лишь выгоду. Вероятно, он вернул инвестиции семьи Клейтон в самый нужный момент, тем самым укрепив независимость своего бизнеса.

Хотя он ловко скрыл свою прибыль за заявлениями об убытках, было ясно, что сам инцидент стал для него колоссальной возможностью.

И дело было не только в независимости его бизнеса.

Благодаря несчастному случаю с семьей Дэвенпорт он добился гораздо больших успехов.

Из-за этого несчастного случая Айлекс превратился из второго сына семьи Дэвенпорт в герцога Дэвенпорта. Теперь ему принадлежали все предприятия семьи Дэвенпорт. Из человека, чью судьбу решали другие, он превратился в человека, способного вершить судьбы других.

Всё идеально сложилось, как кусочки пазла. И, насколько знала Тилия, в жизни такое идеальное везение редко бывает совпадением - оно обычно создается.

В результате манипуляций того, кто получил наибольшую выгоду.

Я просто надеюсь… что авария хотя бы не была подстроена.

Её зелёные глаза тревожно дрожали. Взгляд, словно падающие снежинки, блуждал по окну, прежде чем остановиться.

Только тогда Тилия по-настоящему осознала открывшуюся перед ней картину.

Солнце полностью скрылось, и улицы окутала тьма. Толпы, спешившие ранее, сократились до нескольких одиноких фигур, борющихся с холодным ветром.

Рассеянно глядя на пустынную улицу, Тилия вдруг полезла в карман.

Как только её пальцы коснулись гладкой бумаги, она вытащила её. Взгляд скользнул по грубому почерку на слегка помятом письме.

Начав понимать скрытую правду, стоящую за историей Джуди, Тилия теперь могла легко догадаться, кто написал письмо.

Это было не просто потому, что она видела, как Айлекс прошлой ночью скрывал что-то о своей матери, и не просто потому, что она поняла, что та была в Акансисе, а не в Онтароа.

Еще до этого Тилия знала, что Серафина Дэвенпорт хочет вмешаться в их отношения.

Норберт Карел. В шкафу человека, который когда-то украл её письма, она уже видела своё имя.

Вспомнив свое имя, погребенное среди множества каракулей, Тилия сделала медленный, глубокий вдох.

Тогда она просто подумала, что Серафина хочет устранить женщину, которая будет мешать её сыну. Что она просто пытается остановить пагубную любовь.

Но это было не так. Теперь, казалось, что за этим скрывалось что-то более глубокое и тёмное.

Мне нужен кто-то. Кто-то, кто скажет мне честную, неприкрытую правду.

Тихонько бормоча что-то про себя, Тилия подняла руку и постучала по стене кареты.

- Я бы хотела изменить пункт назначения.

Она уже знала, куда ехать. Ранее она спросила Джуди, знает ли та, где остановилась герцогиня Дэвенпорт, и Джуди сразу назвала адрес.

- Пожалуйста, отвезите меня в поместье Дэвенпорт.

Произнося это четко, чтобы кучер мог расслышать, Тилия крепко сжала письмо в руке.

Дворецкий, приветствовавший Тилию в поместье Дэвенпорт, едва смог скрыть замешательство. Но лишь на мгновение. Когда Тилия попросила о встрече с вдовствующей герцогиней Дэвенпорт, он быстро скрыл все эмоции и вежливо ответил:

- Прошу прощения, миледи. Её Светлость сейчас отсутствует. Когда она вернётся, я обязательно сообщу ей, что мисс Эмброуз приходила с визитом…

- Нет. Нет необходимости говорить ей об этом.

Тилия резко оборвала его, обратившись к дворецкому, который произносил свои реплики так, словно читал заранее подготовленный сценарий.

- Я подожду. До прибытия Ее Высочества.

- ……

- Вы сказали, что она просто вышла, так что она должна вернуться до конца дня, не так ли? Я могу подождать. Я подожду.

Не колеблясь, Тилия пристально посмотрела на дворецкого, не дрогнув. Столкнувшись с её непреклонностью, мужчина с мрачным выражением лица и галстуком-бабочкой на мгновение сжал губы, прежде чем ответить с небольшой задержкой.

- Да. В таком случае… я провожу вас в гостиную.

Не имея возможности отказать мисс Эмброуз в просьбе, дворецкий провел Тилию в гостиную особняка Дэвенпортов.

- Я попрошу горничную принести чай. Пожалуйста, подождите минутку.

После того как дворецкий вежливо поклонился и вышел, Тилия медленно повернула голову, чтобы оглядеть гостиную.

По дороге она погрузилась в свои мысли, и только прибыв на место, поняла, что это та самая гостиная, в которую ее проводили, когда она приходила к Айлексу.

Даже самая дорогая мебель была для неё просто мебелью, на которую она никогда не обращала особого внимания. То что она узнала были портреты.

Тилия пристально смотрела на картины, украшавшие стены, словно ища подсказки. Фигуры, написанные в роскошных красках, естественно притягивающих взгляд, обладали редкой и поразительной внешностью.

Среди них, как и прежде, больше всего внимание Тилии привлек самый маленький ребенок.

Тилия молча посмотрела на светловолосого ребенка с угрюмым выражением лица, а затем естественным образом подняла глаза на женщину, сидевшую рядом с юным Айлексом.

Она тоже была знакома Тилии.

В прошлом, когда она часто бывала в королевском дворце Онтароа, она видела ее издалека на портрете - третью принцессу королевской семьи Бардин, Серафину Дэвенпорт.

Было ли это приукрашиванием художника, или же ее действительно не коснулось время?

Тилия пристально смотрела на сияющее лицо герцогини, внешность которой, казалось, не изменилась с тех пор, как несколько десятилетий назад она носила королевскую фамилию.

Айлекс, похоже унаследовал внешность от матери.

Долго разглядывая её черты, Тилия пришла к такому выводу. С этой простой мыслью она повернула голову и подошла к окну.

За окном третьего этажа, которое, по-видимому, принадлежало главной гостиной, простирался прекрасный сад – или, по крайней мере, так казалось. В полумраке трудно было сказать наверняка. Теперь, когда солнце полностью скрылось за горизонтом, отчетливо виднелись только ворота, ярко освещенные уличными фонарями.

Тилия с невозмутимым выражением лица смотрела на ярко блестящие железные ворота.

Хотя она была уверена, что именно Серафина Дэвенпорт послала подставного посыльного, у нее не было причин следовать ее ожиданиям и отправляться в больницу Святой Марии.

Она не собиралась подвергать себя опасности.

Тилия не знала, что за человек мать Айлекса. Она не знала, почему её имя появилось в шкафу ее коллеги Норберта Карела, действительно ли она стояла за кражей её писем и почему она зашла так далеко, подделав печать больницы, чтобы отправить письмо.

Тилия знала только одно: бывшая принцесса Онтароа, вероятно, обладала большим количеством информации, чем она сама.

Хотя она и хотела встретиться с ней, чтобы раскрыть правду, она не могла просто пойти на поводу у женщины, которая могла сделать с ней что угодно. Поэтому Тилия выбрала нейтральную территорию. Нейтральную зону между Айлексом и его матерью.

По действиям Айлекса - по тому, как он пытался скрыть новости о Серафине Дэвенпорт - она могла сделать вывод о его настороженности.

Он держал свою мать под контролем. Он не хотел, чтобы Тилия с ней встречалась.

Значит, Айлекс наверняка приставил кого-то к дому Дэвенпортов, чтобы тот следил за ней.

Если бы это был тот Айлекс, которого она знала - человек, который на протяжении последних трех лет выстраивал все в своих интересах, он бы непременно так и поступил.

И снова ее прогноз оказался верным.

Губы Тилли тронула легкая горькая улыбка, когда она вспомнила лицо дворецкого.

Хотя перед ним она притворилась невежественной, Тилия уже все поняла.

Это был тот же человек, которого она видела несколько месяцев назад - в гостинице в Старом городе.

«Ваша Светлость, мы выследили убегающего преступника и...! Ох, Боже мой!»

Сцена с мужчиной, ворвавшимся в комнату и объявившим, что он выследил убегающего преступника, и поспешно захлопнувшим за собой дверь, увидев обнимающихся Тилию и Айлекса, промелькнула в голове Тилии, пока она слегка массировала висок.

Ее голова, долгое время находившаяся в состоянии покоя, теперь болела от напряжения, вызванного дедукцией.

Соберись.

Ругая себя, Тилия сильнее надавила на висок.

Она уже чувствовала это, не задумываясь. Сегодня – только начало. За этим, несомненно, последуют новые тревоги и головные боли. Она пока не могла позволить себе устать.

Я должна выяснить правду.

Бормоча что-то про себя, Тилия собралась с духом.

Я должна увидеть, что скрывается за туманом. Я должна знать, что там. Только тогда я смогу…

Тилия, которая обманывая себя в прошлом, когда пыталась закрыть глаза и притвориться, что ничего не знает, не собиралась повторять ту же ошибку.

Я должна встретиться с Айлексом лицом к лицу. Даже если это неудобно, я не должна уклоняться.

В тот момент, когда она открыла глаза, словно принимая решение, ее острый зеленый взгляд заметил карету, приближающуюся к поместью из темноты.

Она там.

Доверившись своим инстинктам, Тилия подошла ближе к окну.

Экипаж, приближавшийся на довольно медленной скорости, остановился прямо перед главными воротами, где, по-видимому вступил в спор со стражником, ожидавшим у ворот.

Что такое?

Прищурившись, Тилия попеременно смотрела то на растерянного кучера, то на неподвижное окно кареты.

В этот момент ее взгляд напрягся от зловещего предчувствия, и за черным окном кареты появилась изящная рука. Обладательница этой руки, отодвигающая блестящую занавеску, была одной из фигур на семейном портрете, который Тилия недавно разглядывала.

Так что это все-таки не было приукрашиванием.

Тилия невольно задержала взгляд на прекрасном лице Серафины Дэвенпорт.

Со скучающим выражением лица, под стать ее благородному виду, Серафина равнодушно взглянула на препирательство слуг, затем лениво подняла взгляд.

Это произошло в одно мгновение.

Их взгляды - Тилии и Серафины - встретились в воздухе.

Даже при включенном наружном освещении ночь неизбежно скрывала всё вокруг. В густой темноте было невозможно различить ни тонкие цвета, ни яркость. Поэтому Тилия не могла точно сказать, действительно ли глаза Серафины Дэвенпорт были того же прекрасного бледно-голубого оттенка, что она видела на портрете, или же они были того же серо-голубого цвета, что и у Айлекса.

Она могла ясно различить лишь одно:

Глаза, казавшиеся плоскими и безжизненными, как на картине, внезапно заискрились жизнью, словно оторвавшись от холста. Её пухлые губы, накрашенные алой помадой, растянулись в змеиной ухмылке, словно она заметила свою добычу.

Не обращая внимание на мурашки, которые пробежали по ее рукам, Тилия твердо выдержала взгляд Серафины.

Видя ее непреклонный взгляд, Серафина улыбнулась еще шире и обратилась напрямую к стражнику.

Долго не утихавшая перепалка между слугами мгновенно прекратилась благодаря единственному замечанию герцогини. Карета с дамой медленно тронулась за слугой, который куда-то поспешил.

Она скоро будет здесь.

Только тогда Тилия выдохнула и отступила назад.

И снова ее прогноз оказался точным.

Через несколько мгновений за пределами гостиной послышался короткий шум, а затем дверь с грохотом распахнулась.

Дверь распахнулась буквально без предупреждения.

Тилия, еще не готовая столкнуться с тем, что должно было произойти, слегка напряглась, обернувшись к вошедшей женщине.

В ярком свете внутреннего освещения женщина была несравненно красивей, чем та, которую она видела издалека в тусклом свете.

Так что Айлекс действительно унаследовал черты от матери.

Не в силах сдержаться, Тилия снова подумала об этом, глядя в те же серо-голубые глаза, что и у Айлекса.

Что она скажет? Как она меня спровоцирует?

Тилия собралась с духом, поклявшись, что, что бы Серафина ни пыталась сделать, ей не удастся ее сломить.

Именно тогда…

- О Боже! Я так рада с вами познакомиться!

Серафина бросилась к ней с таким сладким голосом, что он мог пленить любого.

Времени увернуться не было.

Женщина, мгновенно сократившая дистанцию, схватила Тилию за руки, словно они были возлюбленными, встретившимися после долгой разлуки.

- Мне было так любопытно. Как же я хотела тебя увидеть!

Лицо Тилии напряглось, но на этот раз по другой причине. Слишком дружелюбный тон женщины мешал понять её намерения, и это нервировало.

Тилия пристально посмотрела на Серафину, затем запоздало осознала собственную грубость и слегка присела в реверансе.

- Для меня большая честь познакомиться с вами, миссис Дэвенпорт. Меня зовут Тилия Эмброуз…

- Хм. Между нами нет необходимости в таких формальных приветствиях.

Чересчур фамильярное поведение Серафины снова обрушилось на Тилию. Она отпрянула от протянутых рук герцогини, но, убедившись, что у женщины в руках ничего нет, спокойно позволила себя обнять.

Это был неловкий контакт. Тилия невольно прищурилась и нахмурилась, вдыхая исходящий от женщины сильный аромат лилий.

И тут она заметила это - ее опущенный взгляд привлекла слегка приоткрытая дверь.

Только тогда Тилия поняла, что кто-то стоит снаружи и подслушивает их разговор.

Скорее всего, дворецкий. Поскольку Серафина Дэвенпорт без приглашения ворвалась в гостиную, приказ Айлекса держать её и Тилию порознь был проигнорирован. Дворецкий, вероятно, пытался перехватить хоть какой-то разговор, чтобы доложить о нём.

Осознав это, Тилия наконец поняла, почему женщина вела себя так дружелюбно.

Она знает о наблюдении снаружи. Поэтому говорит мягким тоном и ведет себя так ласково.

Какие отношения у Айлекса с его матерью? Несмотря на то, что всего мгновение назад она бормотала о желании увидеть, что скрывается за туманом, Тилия почувствовала легкое истощение. У нее возникло предчувствие, что ей придется пережить довольно изнуряющее напряжение, чтобы раскрыть правду между ними.

Пока Тилия стояла неподвижно, погруженная в сложные мысли, леди Дэвенпорт высвободилась из их мимолетных объятий и встретилась с ней взглядом.

- Ага, так вот как ты выглядишь…

Эти серо-голубые глаза, так похожие на глаза Айлекса, скользнули по чертам лица Тилии: ее глазам, носу, губам и фигуре.

Тот же цвет, тот же оттенок, но они казались такими разными. Тилия заставила себя встретиться с ней взглядом, подавляя неприятное ощущение, что ее оцениванию.

- Честно говоря, мне было так любопытно узнать о мисс Тилии.

Серафина оживленно защебетала, словно их едва встретившиеся взгляды были доказательством симпатии.

- Я не могла уснуть, потому что хотела узнать, какая женщина так околдовала моего сына, так свела его с ума!

- …Айлекс когда-нибудь рассказывал вам обо мне?

- Нет, он никогда ничего подобного не говорит. Он слишком застенчив.

Тогда как... Вопрос вертелся у Тилии на языке, но женщина, выглядевшая слишком юной для взрослого сына, лишь многозначительно улыбнулась.

- До меня доходили слухи. Два человека, о которых много говорили еще со времен в академии, не так ли?

Ещё минуту назад она называла его «моим сыном», а теперь говорила отстраненно, словно про незнакомца. Тилия заметила эту едва уловимую, но несомненную перемену в ее отношении.

Что же она за человек? Неужели она действительно тот недостойный близости член семьи, о котором говорил Айлекс? Если нет…

- Кстати.

Серафина прервала размышления Тилии таким тихим голосом, что его не было слышно за пределами комнаты. Ее серо-голубые глаза, которые смотрели на Тилию так, словно она была каким-то странным иноземным существом, внезапно блеснули чем-то непостижимым.

- Ты действительно все еще веришь, что мисс Тилия самостоятельно прошла отбор на должность в иностранном консульстве?

Вопрос, заданный шепотом, разрушил маску вежливости, которую носила Тилия.

- Что вы только что...

- О Боже, уже так поздно.

Тилия, кипя от гнева, собиралась потребовать объяснений, но Серафина как ни в чем не бывало потянулась и зевнула, а затем, посмотрев на часы, изобразила удивление.

- Извини, я бы с удовольствием поболтала подольше, но для ухода за моей кожей мне необходимо спать в это время.

Она произнесла это так, словно действительно сожалела, что уходит, а затем снова потянулась обнять Тилию. Тилия, которая нервно пыталась отстраниться, замерла, увидев, как Серафина шевелит губами.

- Еще увидимся.

Словно пытаясь растопить оцепеневшую при виде ее губ Тилию, Серафина крепко обняла ее.

Сила, скрывавшаяся за этим хрупким телом, поражала.

Тилия на мгновение замела, сомневаясь в реальности движений губ, которые увидела. Затем, с опозданием, вздрогнула, ощутив холодный металл за поясом своей юбки.

- Мисс Тилия может поспать немного подольше. Она ведь еще молода, правда?

Как только Тилия схватила предмет, заткнутый ей за пояс, Серафина отстранилась и лукаво добавила:

- Сначала немного поработаю, потом кое-что посмотрю. И тогда ложиться спать будет еще не поздно.

Она снова зевнула, на этот раз протяжно, и повернулась спиной, бросив легкомысленное прощание:

- Ну, пока.

***

Даже после того, как Серафина легкими шагами покинула гостиную, Тилия оставалась неподвижной.

Я действительно правильно прочитала по губам? Она действительно сказала эти слова перед уходом?

Тилия застыла, словно статуя, в оцепенении. Затем она с опозданием осознала, что дворецкий всё ещё стоит за дверью. Она поспешно спрятала ключ, который Серафина сунула ей за пояс.

Холод металла, обжигавший поясницу, словно проник прямо ей в разум. Заставив себя не обращать на него внимания, Тилия вышла из гостиной нарочито легкими шагами.

Она не помнила, как прошла по коридору и спустилась по лестнице. К тому времени, как она пришла в себя, она уже была в вестибюле.

Но ее тело внезапно напряглось не от того, что она уже достигла выхода из особняка.

В тот момент, когда она увидела мужчину, смотревшего на нее с другого конца роскошного вестибюля, ее зубы невольно дрогнули, и она прикусила губу.

Айлекс стоял там, словно самое изысканное украшение великолепного особняка, почти подавляя.

Он выглядел настолько естественно в этом пространстве, что на долю секунды Тилия подумала, что он, возможно, является частью самой конструкции - как будто его вмонтировали в каркас, когда особняк только строился.

Неудивительно, что она не почувствовала ничего необычного. Он принадлежал этому месту. Он стоял как человек, который должен был быть здесь.

- Тилия.

Даже её рациональный разум согласился с тем, что это имело смысл. Это был его дом. Конечно же, Айлекс будет в особняке Дэвенпортов.

Даже её план предполагал это. Она пришла сюда, ожидая кого-то из людей Айлекса. Ей нужен был кто-то, кто поможет ей, если что-то случится, и она знала, что он защитит её, что бы ни случилось.

Кого бы он сюда ни направил, они будут действовать на её стороне безоговорочно. Он сделает всё, любыми средствами, чтобы обеспечить её безопасность.

- Я пришёл за тобой.

И всё же, почему его голос показался ей незнакомым, когда достиг ее ушей? Почему его слепая любовь немного пугала?

- Давай вернемся домой вместе.

«Спаси меня».

Возможно, это было из-за того движения губ, которое показала та благородная и элегантная женщина, когда сунула ей ключ за пояс?

«Спаси меня, Тилия».

Тилия даже не слышала этих слов, но они словно эхом отдавались в ее ушах.

Словно отчаянно пытаясь избавиться от галлюцинации, она зажмурила глаза и снова открыла их, а затем посмотрела на мужчину, стоявшего всего в нескольких шагах перед ней.

Глаза Айлекса были прекрасного серо-голубого цвета. Такого же оттенка и яркости, что и у женщины, которую она только что встретила. Вглядываясь в его глаза, словно могла прочесть все скрытые в них чувства, Тилия после долгой нерешительности наконец открыла рот.

- …Да.

Словно ожидая тихого ответа, он протянул руку. Его большие пальцы крепко сплелись с её пальцами, сжимая их в непреклонной хватке.

Ведомая теплом его руки, Тилия вышла из ослепительного особняка, словно ее только что вытащили из огня, остро ощущая непривычную тяжесть на талии.

Ключ, который дала ей Серафина, был невелик. Прошло достаточно времени, чтобы тепло её тела прогрело его тонкую металлическую поверхность.

И все же, все еще чувствуя этот непреходящий холод, Тилия вспомнила прощальные слова Серафины:

«Сначала немного поработаю, потом кое-что посмотрю. И тогда ложиться спать будет еще не поздно».

Поработаю – это кабинет Айлекса. Посмотрю, возможно, спрятанные там документы.

Бормоча себе под нос оставленные герцогиней подсказки, Тилия снова резко прикусила губу.

Холодная вода, похожая на зимний дождь, обрушилась на его обнажённое тело. Айлекс тупо смотрел в пустоту, словно не замечая холода, пронизывающего его, а затем медленно потянулся и закрыл кран.

Сколько же он простоял там на холоде? Даже после того, как он закрыл кран, его кожа оставалась бледной.

Но Айлекс не обращал внимания на своё тело, которое так и не восстановило тепло. Его поглощала одна-единственная мысль.

«Мне следовало убить ее раньше».

Сожаление.

«Мне следовало оборвать ее жизнь прежде, чем она смогла бы даже попытаться связаться с Тилией».

Он медленно поднял голову, все глубже погружаясь в неутихающее беспокойство.

Сохранение Серафины Дэвенпорт в живых до сих пор, без сомнения, было его ошибкой. Стремясь действовать дотошно, чтобы всё было аккуратно и без подозрений, он в конечном итоге совершил роковую ошибку.

Что эта женщина сказала Тилии?

Айлекс тяжело заморгал влажными ресницами, пытаясь представить себе какой разговор мог состояться между ними. Но представить себе ситуацию, когда две женщины, вызывающие столь противоположные чувства, стоят рядом, оказалось непросто.

Тилия, которая даже знала в деталях его любимые средства для ванны, была полной противоположностью Серафине Дэвенпорт - женщине, которую он считал совершенно незнакомой. А поскольку у него не было желания узнавать что-либо, Айлекс упорно отказывалась восполнять пробел в своих знаниях.

Не было нужды пытаться, да и смысла в этом не было.

Если бы кто-то вскрыл череп его биологической матери, то внутри обнаружилось бы только её собственное имя: Серафина Бардин. Имя, которое она упорно использовала, цепляясь за свою девичью идентичность.

Так что же сказала Тилии эта ужасно самовлюбленная женщина?

Проведя языком по внутренней стороне щеки, представляя себе сцену в гостиной, свидетелем которой он не стал, Айлекс внезапно нахмурился.

Холодные пряди мокрых волос, прилипшие ко лбу, раздражали его. Резким движением он откинул их назад и вдруг заметил шрам на внутренней стороне руки.

«Когда у тебя появился этот шрам?»

Тилия всегда проявляла живой интерес к шрамам на его теле. Каждый раз, когда они занимались любовью при свете, она отвлекалась, разглядывая их, и он несколько раз ругал ее за это.

«Наверное, это было больно…»

Он никогда толком не отвечал на её повторяющиеся вопросы. Это было ненамеренно, он просто не мог вспомнить.

Когда это случилось? Где?

Даже сейчас, пытаясь как следует вспомнить, он не мог припомнить ни одного случая. У него были лишь единственное ясное предположение, что это делом рук его брата.

Наверное, когда его заперли в сарае. В детстве он боялся темноты. Или, может быть, это случилось в одну из тех ночей, когда за ним гнались охотничьи собаки отца.

Айлекс попытался отмахнуться, но его взгляд снова упал на шрам.

Он был довольно большим - красная полоса тянулась от плеча до локтя.

Он уставился на отметину на своем теле, словно увидел ее впервые, а затем, наконец, облизал красным языком губы, которые начали обретать свой цвет.

Пожалеет ли она меня?

Его мысли, словно паутина, тянулись к сочувствию Тилии.

Пожалеет ли она меня, если услышит о моем несчастном детстве...?

Прищурив глаза, словно пытаясь оценить размер далекого предмета, он потряс головой, чтобы стряхнуть воду, и довольно поспешно вышел из ванной.

Он накинул халат на свою теперь уже теплую кожу, и полностью сосредоточился на одной-единственной мысли.

Он уничтожит документы. Вытащит их и сожжёт.

Причина, по которой он вообще сохранил какие-то документы, связанные с его преступлениями, была проста.

«Они могут послужить доказательством невиновности. На случай повторного расследования лучше сохранить хотя бы некоторые записи».

Это был совет доверенного лица - человека, умеющего обходить закон при совершении преступлений.

Этот человек, долгое время работавший на Дэвенпорта, заявил, что исчезновение всех улик лишь усилит подозрения следователей. Поэтому Айлекс последовал его совету и намеренно сохранил несколько документов, которые могли бы доказать его невиновность.

Но теперь он собирался от них избавиться.

По правде говоря, половина из них уже была уничтожена.

В тот вечер, когда Тилия отправилась в особняк Бартлеттов, чтобы увидеть Джуди, Айлекс бросил все документы, связанные с Сесилией Клейтон, в камин.

Как и предупреждал доверенный, это могло обернуться неприятностями в будущем. Но Айлекса сейчас не беспокоило какое-то расследование.

Гораздо важнее была вероятность того, что доверие Тилии к нему может быть подорвано.

Да, в этом-то и была суть. Айлекс это знал. Он знал, что Тилия всё ещё считает его хорошим человеком. Что, несмотря на все доказательства, она упрямо продолжала в это верить.

Глупо. Даже не подозревая, какой мужчина присосался к ней, словно пиявка, и питается её привязанностью.

Ожидания, которые она возлагала на него, были явно ошибочными. И Айлекс хотел, по возможности, поддержать эту иллюзию как можно дольше.

Из всех документов первыми он уничтожил те, которые касались Сесилии Клейтон, - это был продуманный ход.

В тот момент, когда Тилия узнает, что он причастен к смерти этой женщины, её доверие пострадает сильнее всего. Как минимум, этот факт нужно было скрыть.

Нет, не только это. Всё нужно было стереть.

Айлекс, отбросив даже остатки спокойствия в своей походке, тихо бормотал.

Он должен был оставаться для нее не более чем невинной жертвой. Достойным сожаления товарищем, который, как и она, пережил жестокое обращение в детстве.

Просто представляя жалость в ее зеленых глазах, он мог развеять тяжесть, лежавшую у него на сердце. Чувствуя, как на сердце становится необъяснимо легче, Айлекс ускорил шаг.

Что бы ни сказала его мать ей, это не имело значения. Это можно было использовать как доказательство насилия, которому он подвергся со стороны Серафины Дэвенпорт. Так или иначе, это вызвало бы сочувствие у Тилии.

Сжечь всё и вернуться к ней. Потом упасть в её объятия и показать свои раны. Чтобы еще раз…

Но как раз в тот момент, когда он, не в силах скрыть своего нетерпеливого ожидания, ворвался в кабинет...

Айлекс увидел это.

В тусклом мраке знакомая фигура стояла за большим столом.

Тяжёлые шторы не пропускали даже самый слабый лунный свет. Единственным источником света был свет из коридора, льющийся из-за спины Айлекса, отчего создавалось ощущение, будто комната погружена в ночь.

В кабинете, где витал знакомый аромат, тень Айлекса простиралась до края большого письменного стола, обрамленная светом из дверного проема.

Она стояла прямо там. Одетая в развевающуюся сорочку и накинутый поверх нее тонкий халат, ее волосы были еще влажными, как и у него. Держа в руках толстую пачку бумаг, она смотрела прямо на него.

- …Тилия.

Даже когда он произнёс её имя, она не выказала никакого удивления. Возможно, она знала, что её поймают. Или, может быть, ей просто было всё равно.

Или это он попался? Неужели это ему следует быть растерянным и паниковать?

Как и многие, столкнувшись с реальностью, в которую не хотят верить, Айлекс почувствовал, как его думающее «я» отделилось от его чувствующего «я».

Он не знал, что означает это волнение на её лице. Вернее, не хотел знать точно, что это значит.

Тем не менее, он должен был увидеть, что у нее в руках.

Не обращая внимания на стук в голове, словно сердце куда-то переместилось, Айлекс медленно поднял руку. От его жеста загорелась лампа на низкой полке у двери.

Теперь, при более ясном свете, Айлекс смог ее разглядеть.

Но он надеялся, что документ в ее руках не был тем, чего он опасался, надеялся, что она еще не нашла его или читает что-то постороннее, - он пожалел, что потянулся за этой надеждой.

В свете лампы текст на бумаге, которую она держала, был прекрасно виден.

Счет за ремонт кареты. Те самые документы, которые Айлекс планировала сжечь сегодня вечером, прежде чем вернуться к ней.

Доказательства, которые он хранил, чтобы доказать свою невиновность, теперь использовались для подтверждения его вины. Какой абсурд!

Но если бы это был кто-то другой, возможно, это не имело бы значения. Однако Тилия, несомненно поймет. Она увидит связь между записями о ремонте кареты и списком прислуги особняка. Между быстро ликвидированными акциями фармацевтической компании и инвестиционным отчётом компании. Она догадается об этом, как только увидит.

Взгляд Айлекса упал на ключ, который она держала в другой руке.

Ах. Из его груди вырвался запоздалый вздох.

Как же он не подумал об этом. Что Серафина Дэвенпорт даст ей не просто слова, но и инструмент, позволяющий увидеть настоящие доказательства.

Ее следовало убить первой.

Даже раньше отца, раньше брата. Ее следовало убрать первой.

Пока Айлекс был поражен запоздалым сожалением...

- …Почему ты это сделал?

Его ушей достиг дрожащий голос.

Айлекс оторвал взгляд от бездны сожаления и посмотрел на женщину, стоявшую за столом. Тилия, держала в одной руке ключ, а в другой документы, ее плечи слегка дрожали.

- Почему, почему…

Она выглядела жалкой. Ему захотелось подойти к ней и обнять. Но Тилия, стоявшая перед ним сейчас, ни за что не согласится на его объятия. Она, вероятно, отшатнётся в страхе.

Поэтому, не желая быть отвергнутым, Айлекс закрыл дверь, вместо того, чтобы подойти к ней.

Дверь за ним бесшумно закрылась. Перекрывая единственный выход, через который она могла сбежать, Айлекс посмотрел на Тилию с гораздо более спокойным выражением лица.

- Зачем заходить так далеко, почему…

«Почему?» - слабо пробормотала она, словно вот-вот упадёт в обморок. Айлекс про себя лишь повторил этот вопрос.

Потому что…

Это был единственный способ заполучить тебя.

Тот день все еще был ярким. На той заснеженной зимней платформе он стоял на коленях, безучастно глядя на рельсы, унесшие Тилию. Бессильный, он вынужден был отправить её в далёкую страну, не в силах защитить.

После того дня, когда отец схватил его за шиворот и потащил домой, Айлекса на некоторое время заперли в подземную тюрьму.

Ему не хотелось вспоминать унижения, которые он там пережил. И он не хотел вспоминать о приказах, которые ему навязали, используя Тилию, уехавшую в Онтароа, в качестве заложницы.

В том аду за железными решетками, в котором он жил, пока еще дышал, Айлекс думал только о том дне, когда вернет Тилию. Он представлял себе тот день, когда сможет обнять ее и одарить своей лаской.

Да, он признавал: в то время Тилия была для него больше, чем просто целью. Она была воплощением свободы и выживания.

Можно смело сказать, что она была спасением.

Минуту назад он говорил себе, что должен был зайти так далеко только ради нее. Но правда была в другом.

Он сделал это, потому что хотел жить. Жить. Жить вместе с Тилией. Быть с той женщиной, которая осмелилась мечтать о свободной жизни, даже не зная ее.

Он чувствовал, что сможет жить как человек, а не как инструмент или средство.

Вот что значила Тилия Эмброуз для Айлекса Дэвенпорта. Как бабочки, которых он любил в детстве. Поначалу он, возможно, был очарован их красотой, но в конце концов именно их полёт к небу по-настоящему очаровал его.

Поэтому спрашивать «почему» не имело смысла. Нет причин для действий, близких к убийству. Он просто должен был это сделать, потому что так было правильно.

Тогда почему ты спрашиваешь? Почему ты так дрожишь, и твое лицо такое бледное?

Как будто ты собираешься бросить меня в любой момент.

Даже несмотря на то, что я блокирую единственный выход своим телом.

Айлекс смотрел на Тилию, которая начала плакать и задыхаться, глазами, полными нежности. Конечно, его уверенность проистекала из понимания того, что ей некуда бежать.

Только после встречи с ней он осознал, насколько неполноценной была его жизнь. Что он лишь терпел жизнь, лишённую желаний.

Но после того, как она дала ему почувствовать что-то цельное, показав ему, какой идеальной может быть жизнь, теперь она хочет сбежать?

Так не пойдет, Тилия.

Прошептал Айлекс про себя и тихо запер за собой дверь.

«Айлекс, любовь, она не такая».

Когда он был маленьким, его дедушка, единственный взрослый, кто заботился о нем, старался утешить своего маленького внука:

«Отпусти бабочку, Айлекс. Чтобы она могла жить свободно».

Но, дедушка, Тилия не бабочка. Нет причин её отпускать.

С холодной улыбкой Айлекс сделал шаг вперед.

Он думал, куда же делась тьма, рассеянная светом лампы, а оказалось, что она вся поселилась в его сердце.

Он медленно сокращал расстояние между ними, чувствуя, как внутри его темной тени вырастает клетка, которая должна поймать ее в ловушку.

Он построит для нее оранжерею. Место, где она сможет укрыться от хищников. Он наполнит её ароматными цветами и сладким нектаром. Место, где она могла бы отдыхать, когда захочет.

Если она действительно захочет, он мог бы поймать и ее подругу. Ему это не очень нравится, но если бы это было то, чего она хотела, он мог бы это позволить.

Чтобы она была счастлива. Рядом с ним.

Да. Так же, как сейчас, рядом с ним.

Между ними оставалось всего несколько шагов. Ее бледное, прекрасное лицо было так близко, что его можно было коснуться.

- Тилия.

В тот самый момент, когда он, охваченный желанием, потянулся, чтобы схватить ее за крылья...

- …Это из-за меня?

Когда Айлекс приблизился, Тилия, которая смотрела на него неподвижно, тихо прошептала:

- Ты сделал это…из-за меня?

Её голос был таким тихим, что остался бы незамеченным, если бы он не стоял так близко. Он был таким хрупким, словно мог сломаться от малейшего дуновения ветерка.

Но Айлекс, сосредоточивший на ней всё своё внимание, был уверен. Это был голос Тилии. И её вопрос, пронизанный слезами, был искренним.

- …Что?

В ответ он нахмурил брови еще сильнее, не в силах сдержаться.

Что она говорит? Выражение его глаз изменилось - не от удивления, а от подозрения - от слов, которых он не ожидал.

Глядя на него дрожащими глазами, Тилия вытерла заплаканные щеки и шагнула к нему.

Она подошла ближе. К нему. Не убегая.

Неожиданное движение смягчило взгляд Айлекса. Острые нервы притупились, словно от облегчения.

- Я знаю, что твоя семья, должно быть, была против меня. Не может быть, чтобы они не были против.

Не осознавая, что он только что собирался сделать, Тилия стояла перед ним, и ее слова лились потоком.

- Я слышала от Джуди… что после моего отъезда в Онтароа ты целый год не появлялся на публике. Узнав об этом так поздно… я подумала… подумала, что, может быть, тебя посадили в тюрьму. Н-не в настоящую тюрьму, конечно. Но если бы всё не было так серьёзно, я не могу представить, почему бы ты не связалась со мной.

Это была точная догадка. Айлекс молча слушал слова Тилии, которые были гораздо более проницательными, чем он ожидал. Ему ничего не оставалось, как слушать. Он не имел права перебивать.

- Сначала я так и думала. Но потом задумалась… а что, если это не просто противодействие - что, если они угрожали тебе? Что, если они угрожали причинить мне вред, и именно поэтому ты обручился с Сесилией Клейтон…

В этот момент пальцы Тилии сжались от напряжения. Бумаги, которые она держала, громко захрустели в её руке, и она с растерянным выражением лица поспешно бросила их на стол.

Она продолжала, не замечая, что взгляд Айлекса прикован к этим бумагам - тем самым, которые он хотел немедленно сжечь.

- Знаю. Ты не из тех, кто безрассудно совершит преступления, которые я обнаружила.

- ……

- Так что, если ты действительно это сделал… я верю, что у тебя должна была быть причина для этого.

Тилия замолчала, закончив фразу. Тусклый свет лампы слабо мерцал в темноте, а за окнами стонал зимний ветер, сотрясая ветви.

В этой тишине Тилия медленно подняла взгляд.

Ее зеленые глаза, теперь еще более яркие от слез, встретились с его взглядом.

В тот момент этот взгляд поразил его, словно осязаемая сила...

Нет, Тилия.

Айлексу пришлось сдержать горький смех.

Да, семья Дэвенпорт действительно использовала Тилию как рычаг, чтобы угрожать ему. Люди, которых он привёл к смерти, действительно замышляли навредить ей.

Но если спросить, было ли это причиной их смерти, ну…

Угрозы были лишь поводом. Тилия была лишь предлогом.

Айлекс рано или поздно, под каким-нибудь предлогом, избавился бы от них, от этих тварей, которые пытались заползти как можно выше.

Никто другой не знал, но он знал. Он помнил удовлетворение, которое испытал, устраняя их в соответствии с планом. Легкое, но несомненное удовольствие.

Устраняя одного за другим сторонников отца, он убедился: несчастный случай, в результате которого много лет назад погиб его дядя, был делом рук его отца. Как только герцог узнал, что дедушка хочет передать титул его младшему брату, он подстроил этот “несчастный случай”.

Таким образом, бывший герцог, который когда-то убил собственного брата в погоне за властью, в конечном итоге погиб от руки собственного властолюбивого сына - такого же как и он сам.

В ту ночь, когда он получил известие о том, что его отец скончался, насмехаясь над наследственностью и судьбой, Айлекс невольно вспомнил слова деда:

«Не становись таким как твой отец, Айлекс. Не будь как Эдмунду, мой старший сын».

Только тогда он понял, почему дед прижимал его к себе и шептал эти слова так много раз.

Его дед видел это. Своим добрым, но проницательным взглядом он уже заметил это.

Жестокость таилась в сердце его юного внука. Хотя Айлекс пытался скрыть её под маской невинности, в его моральных принципах всегда был существенный изъян.

Так что нет, это была не вина Тилии. Не из-за нее он отправил в преисподнюю стольких людей, включая собственную семью.

Просто он родился с генетической предрасположенностью к отцеубийству. Он унаследовал жестокость, которая повторила эту судьбу.

Дело не в этом, Тилия.

Но когда Айлекс выпуская вздох тихим голосом потянулся, чтобы вытереть ее слезы, он остановился и ничего не сказал.

Странный свет мерцал в его серо-голубых глазах. Айлекс тупо смотрел на влажную белую щеку Тилии, прислушиваясь к тихому шёпоту.

«Скажи это, Айлекс Дэвенпорт».

Голос доносился не снаружи. Он раздавался эхом изнутри, из глубины его рёбер.

«Скажи, что она права. Что именно из-за нее, из-за угроз у тебя не было другого выбора, кроме как убить».

Это был голос демона, которого Айлекс всегда скрывал от Тилии. Его истинная сущность, воспользовавшись случаем, вырвалась наружу, ликующе шепча:

«В любом случае, это не совсем ложь. Просто закрой глаза и скажи, что это так».

Предложение демона с черными рогами и красными глазами, было заманчивым.

Если ты просто кивнёшь один раз, Тилия почувствует вину перед тобой. Её охватят жалость и боль. И тогда, конечно же, она сама попадёт тебе в руки.

Закрыв глаза на мгновение и пробормотав одну-единственную ложь, он получит награду, на которую надеялся всю свою жизнь.

Тилия, находящаяся рядом с ним. Тилия, жалеющая его и даже не способная подумать об уходе.

От одной мысли об этом у него побежали мурашки. От мысли, что она поймана в ловушку и не может убежать от него, у него потекли слюнки, как будто он только что попробовал что-то сладкое.

Да. Сделай это. Айлекс, ощутив трепет, словно нашедший надежду в пучине отчаяния, облизнул губы.

Скажи это. Притворись спокойным, но грустным. Постарайся казаться равнодушным, но покажи боль.

- …Нет, Тилия.

Но слова, которые наконец произнес Айлекс, после всех расчетов и решимости, были:

- Дело не в этом…

Это было отрицание. Полная противоположность тому, что он намеревался сказать.

Что ты говоришь? Демон внутри его рёбер кричал и бился. Сердце, сказавшее правду, колотиться от горячей крови.

- Это не… из-за тебя.

И снова Айлекс сказал что-то, что привело его в ярость и отчаяние.

Тилия стояла перед ним, её глаза цвета весны были широко раскрыты от удивления. Увидев в этих глазах своё жалкое отражение, Айлекс наконец понял, почему произнёс столь бесполезные слова.

Так вот оно что.

Чувство смирения вызвало у него горечь.

Я не могу действовать в соответствии со своей природой, когда дело касается этой женщины.

Казалось, на его плечах стоит великан. Айлекс, поражённый истиной, которую знал, но на мгновение забыл, опустил веки, ощущая пустоту и отчаяние.

Он мог быть злодеем для остального мира. Он мог использовать кого угодно в своих корыстных целях.

Но Айлекс не мог так поступить с одним единственным человеком – с Тилией. По крайней мере для нее он должен был быть хорошим человеком, именно таким, каким она хотела его видеть.

Потому что Айлекс...

- Это просто потому что я…

Он ничего не мог с собой поделать, потому что любил ее.

- …ублюдок.

Пробормотав что-то, словно побежденный самим собой, Айлекс опустил взгляд в пол, его плечи поникли.

В своих пустых глазах он увидел босые ноги Тилии. Маленькие ступни, спрятанные в тапочки, показались ему милыми, и с видом человека, ожидающего наказания, он ждал её ответа.

Молчание затянулось. В то время как скрытые в этой тишине шипы постепенно пронзали его со всех сторон…

- Шрамы на твоем теле…

Тилия вытащила его из воды как раз перед тем, как он утонул в тревоге.

- Как ты их получил?

От внезапного прикосновения Айлекс, словно хватающий ртом воздух, вздрогнул и взглянул ей в лицо.

Она подошла ближе и взяла его за руку. Точнее, за левую руку, обнажившуюся из-под задравшегося рукава халата, на которой виднелся шрам.

- Ты мне так ни разу и не ответил.

Айлекс нервно сосредоточившись только на том, чтобы прочесть выражение ее лица, с опозданием понял, почему она задала этот вопрос.

Надежда, казавшаяся давно угасшей, взошла, словно утреннее солнце. Мысли, которые будоражили его сердце всю дорогу сюда, которые он бормотал себе под нос в ванной, снова нахлынули на него, сотрясая.

- Это…

Итак, мой брат, мой отец, моя мать…

Он не был уверен, понимает ли Тилия его бессвязные слова. Он боялся, что они покажутся ей слишком преувеличенными или откровенными.

Но Айлекс не мог заставить себя замолчать. Словно человек, висящий на краю обрыва и наконец увидевший спасательную веревку, он не мог отпустить эту ниточку надежды.

Слова, которые он произносил, были разными, но смысл в них был один и тот же.

Пожалуйста, пожалейте меня. Здесь нет ни капли лжи - всё правда. Кое-где воспоминания смутные, но всё, что я говорю, действительно пережитый мной опыт.

Не в силах скрыть эту внутреннюю мольбу, Айлекс пытался убедить Тилию.

Так что не покидай меня. Оставайся рядом. Даже если из жалости, даже если ты считаешь меня жалким, пожалуйста, останься со мной…

Он говорил, как безумный, пока рука не коснулась его щеки, наконец вернув в чувство и заставив замолчать.

Он не мог встретиться с ней взглядом и смотрел куда-то в область ее ключицы, но теперь его лицо было поднято, и в его затуманенных глазах появилось лицо Тилии.

Тилия, чьи прекрасные зеленые глаза текли бесконечными, чистыми слезами.

Ах. Пока она крепко обнимала его, Айлекс что-то тихо пробормотал себе под нос.

Вот и все.

Чувство удовлетворения, которого он никогда прежде не испытывал, наполнило его грудь. На губах расплылась блаженная улыбка.

Только почувствовав соленый вкус во рту, он понял, что, как и она, тоже плачет.

- Тилия.

Надеясь, что их тела сольются в одно целое, Айлекс продолжал звать ее по имени.

- Тилия, Тилия…

- Молодец.

Ее голос, холодный и сдержанный, несмотря на тепло ее тела, заставил Айлекса рассмеяться.

- Правда, ты молодец. Ты поступил правильно.

Словно опасаясь, что он подумает, что она шутит, Тилия повторила свои слова несколько раз для большей убедительности.

Да. Кивнув в ответ на эти слова, Айлекс потёрся головой о её плечо, словно маленький зверёк.

Слава Богу. Ощутив её хрупкие кости и нежную плоть, Айлекс почувствовал неподдельное облегчение.

Что он заранее уничтожил все документы о Сесилии Клейтон. Что не дал Тилии догадаться о ее судьбе.

Что в конце концов у нее не было иного выбора, кроме как встать на его сторону.

Слава Богу, Тилия. Теперь мне не придётся тебя сажать в клетку.

Искренне похвалив свой прошлый выбор, Айлекс глубже погрузился в ее объятия.

Именно в этот момент, когда он зарылся лицом в ее затылок, чтобы впитать побольше ее запаха, белая рука снова коснулась его щеки.

Ведомый этой теплой, мягкой рукой, Айлекс поднял голову и почувствовал, как что-то еще более мягкое и нежное, чем прикосновение на щеке, коснулось его губ.

Маленький язычок осторожно раздвинул его губы, вызвав дрожь по спине. Но вместо того, чтобы поддаться желанию уложить ее, он остался неподвижен.

Ему просто хотелось ещё немного насладиться этим тёплым поцелуем. Насладиться этим редким удовольствием, которое дарила ему Тилия.

Сдерживание похоти было правильным решением. Когда он нежно, словно кроткий ягнёнок, принял поцелуй, Тилия, казалось, осмелела, и её язык стал более дерзким.

Её язык, мягкий, как её кожа, исследовал его твёрдый рот. Сначала осторожно проникнув, затем смело проведя по нёбу и основанию языка.

Если не считать разницы в силе, он всегда делал с ней именно так. Её движения в точности повторяли то, чему он научил ее, и Айлекс наконец не смог сдержать хриплого вздоха.

Хмм. Когда он схватил её за затылок, стон сорвался с их соединенных губ. И с неукротимым голодом Айлекс поглотил её вторгающийся красный язык.

Дразнящий поцелуй оборвался, как только его терпение иссякло. Он потерся языком, покрытым шершавыми вкусовыми сосочками, о маленький язычок Тилии, притягивая ее ближе.

- Ммм…

Затаив дыхание, Тилия покачала головой и слегка повернула её. Айлекс последовал её движению и снова лишил её дыхания, на этот раз погрузив в нее свой язык.

Точно так же, как она делала это раньше, он провел языком по ее небу. Последовавшее за этим тяжелое дыхание, передававшееся непосредственно через их соединенные губы, усилилось.

Именно поэтому он сразу понял: она возбуждена сильнее обычного. И она страстно желает того, что будет дальше.

Айлекс быстро сбросил с себя халат.

Так как это была единственная одежда, которая на нем была, его обнаженное тело мгновенно стало видно в тусклом свете лампы.

Тилия, наслаждаясь потоком поцелуев, спустившихся к шее, опустила взгляд на его тело. После короткого колебания её рука коснулась его крепкой спины.

Ах. То место, которое ласкала ее нежная рука, - там был шрам, о котором он даже не вспоминал, пока она не упомянула о нем.

Айлекс, искренне сожалея, что на его теле больше нет таких же больших шрамов как этот, скользнул рукой под сорочку Тилии.

Раздевание произошло моментально. В мгновение ока Тилия осталась совершенно голой, без единой ниточки на теле, уставившись на разбросанное по полу нижнее бельё, словно не могла до конца понять, что с ней только что произошло.

Видя замешательство на ее лице, Айлекс поцеловал ее в губы и подхватил на руки. Резким движением он смахнул всё с большого стола и положил её на теперь уже чистую поверхность.

Ее ослепительно белое тело покоилось на темном дереве.

Словно человек, не знающий стыда, Айлекс стоял там с эрекцией и смотрел на нее.

В тусклом свете ее серебристое тело выглядело почти священным. Между желанием сохранить целостность этого прекрасного тела и желанием осквернить его он всегда выбирал последнее. Было ли это из-за его демонической родословной? Или это были просто ограничения мужского начала?

Какова бы ни была причина, Айлексу было всё равно. Он крепко сжал необычно бледную заднюю часть её бедра, не тронутую солнцем.

Тук, тук – учуяв запах наслаждения, животные инстинкты запульсировали в его животе. Осознав, насколько больше обычного он возбуждён, заслужив доверие Тилии, Айлекс шутливо прошептал, пытаясь подавить волнение.

- Не думаю, что сегодня смогу придерживаться правил.

Всякий раз, когда он это говорил, Тилия всегда хмурилась и отворачивалась. Она смотрела на него испепеляющим взглядом и сжимала ноги, заявляя, что не хочет этого.

Ожидая такой же реакции сегодня, Айлекс полностью ошибся в своем прогнозе.

- Сегодня…

Глядя на него затуманенными, опьяненными глазами, Тилия тихо прошептала:

- …даже если ты нарушишь несколько правил, я тебя прощу.

Это страстное позволение, эта покорность, которая, предназначалась только ему, смыли остатки сдержанности Айлекса. Он резко наклонился к женщине, которая заставила его сердце трепетать, лишь для того, чтобы притвориться невинной.

- Ты делаешь это нарочно.

- Ммм…!

- Ты хочешь поиграть со мной, подчинить меня своей воле…

Ты хочешь, чтобы я потерял контроль ещё больше. Ты делаешь это намеренно.

Но последняя фраза, которую он хотел произнести, прозвучала невнятно. Его язык, полностью погруженный в рот, когда он втягивал в себя ее груди, не смог произнести ее как следует.

Сколько времени потребуется, чтобы сосать и облизывать этот восхитительный фрукт, прежде чем он потеряет свой вкус?

Пробормотав вопрос, на который он, возможно, никогда не ответит, Айлекс оставил следы зубов на её мягкой груди. Он покусывал её набухшие соски, а затем нежно перекатывал их языком, словно не был груб мгновение назад.

- А, хаааа…!

Её тело, полностью настроенное на его прикосновения, радовалось даже переменам в поведении. Чувствуя, как быстро она возбуждается - быстрее обычного, - Айлекс обхватил другую грудь своей большой рукой и крепко сжал.

- Ммм, мм…

По мере того, как он то массировал, то посасывал грудь, зрачки Тилии начали расширяться. Даже ноги, которые до этого были в некотором напряжении, постепенно расслабились.

Приветствуя этот знак приглашения, Айлекс потёрся своей чудовищной длиной о её обнажённую плоть. Как и ожидалось, стоны, срывающиеся с её уст, стали ещё более липкими.

Ах, хорошо. Конечно, она была не единственной, кто почувствовал, как удовольствие пробежало по спине.

Каждый раз, когда его покрытый венами член терся о ее влажную вульву, каждый раз, когда головка скользила по набухшему клитору, сверхчувствительный член в ответ еще сильнее извергал смазку, выражая таким образом свое удовольствие.

Там внизу, где два вида жидкостей смешались в одну, даже с закрытыми ушами можно было услышать непристойные хлюпающие звуки.

Когда Айлекс почувствовал, как вход Тилии дёрнулся и прижался к его члену, он сильно укусил сосок, прежде чем подняться. Как бы ему ни хотелось весь день перекатывать эти груди во рту, ситуация внизу становилась слишком критичной.

Конечно, это была не его критичность, а женщины перед ним, тяжело дышащей и отчаявшейся.

В комнате, наполненной запахом похоти, Айлекс выдохнул, полный возбуждения, и посмотрел на Тилию, раскинувшуюся на столе.

Она лежала там, где несколько мгновений назад были разбросаны предметы, и все ее тело было в красных пятнах.

Неудивительно, что больше всего покраснела грудь, с которой он только что играл. Когда она отвернула голову и тяжело задышала, не в силах удержаться, он укусил ее за щеку.

Айлекс опустился ниже.

Он целовал её тонкую шею, выступающие ключицы, грудь и впадинку возле пупка. Надеясь, что его губы оставят на её коже цветущие, словно клеймо, следы, он наконец добрался до места, пропитанного влагой.

Словно стоя на поле пышно цветущих цветов, Айлекс глубоко вдохнул аромат Тилии - и у него закружилась голова.

Это аромат, который могу чувствовать только я. Это зрелище, которое позволено увидеть только мне.

С напряженной собственнической требовательностью он смотрел на полностью раскрытую тайну. От похотливого, пульсирующего входа до влажных, трепещущих складок. От едва выглядывающей, жалко дрожащей вершины до окружающего ее пухлого холмика, - не было ни единого местечка, которое не было бы прекрасным.

С чего начать дегустацию? Он уже облизывал губы в предвкушении, как вдруг что-то в его поле зрения вызвало раздражение.

Тилия с некоторым усилием пыталась сомкнуть ноги. Айлекс слегка нахмурился и легонько шлёпнул её по мягким ягодицам.

- Ах!

- Стой смирно.

Отругав ее, он снова обратил свой взгляд на лоно, которое, в отличие от своей несговорчивой обладательнице, выпускало капельки возбуждения в нетерпеливом предвкушении.

Хотя она уже была насквозь мокрой, требовалась еще дополнительная подготовка. Он должен был ласкать ее языком и пальцами, пока она не созреет настолько, что размякнет и растает.

Тилия была здесь такой же тесной, как и во рту. Если он хотел вонзить свой член и глубоко проникнуть в неё, ему нужно было сделать её совершенно скользкой и податливой.

Возможно, вспомнив ощущение этой расслабленной внутренней плоти, его возбуждение нетерпеливо дернулось. Подожди. Игнорируя позывы собственного тела, Айлекс правильно расположил колени Тилии.

Сначала он долго лизал красную плоть, похожую на рваную рану, а затем одним глотком взял в рот дрожащие складки. Посасывая, он почувствовал, как в ответ подергиваются пальчики ее ног у его лица.

Жадно планируя позже пососать и эти шевелящиеся пальчики, Айлекс опустился ниже. Как и ожидалось, его твёрдый язык проник прямо в её влажную дырочку.

- Хах, аххх…!

Даже после того, как он проник в нее так глубоко, почему не осталось никаких следов? Вздохнув от разочарования, Айлекс протолкнул ещё глубже.

Он почувствовал, как её внутренние стенки дёрнулись и напряглись от внезапного вторжения. Там, где сладости быть не должно, его язык покалывал от сладкого вкуса, пока он исследовал то место, куда вскоре войдёт его нижняя часть.

Он дразнил её внутренние стенки, тыкая туда-сюда, и её бёдра вздрагивали всё сильнее и сильнее. Гортанно рассмеявшись, Айлекс прижался своим красивым носом к ее набухшему клитору, словно в наказание.

- Нн, хааак!

Ее нарастающие стоны заставляли его член дрожать, как будто он разделял ее удовольствие.

Хотя именно он ласкал ее, ему казалось, что это он сходит с ума.

С каждым новым выделением смазки его член тоже сочился, а бедра медленно вращались, имитируя толчки, словно реагируя на прямую стимуляцию.

- Хаах, аааах…!

Пока он глотал жидкость, наполнявшую его рот, Айлекс на мгновение задумался, было ли все это только для его собственного удовольствия.

Ее стоны и переливающиеся через край выделения определяли его наслаждение.

Он терзал её внутренние стенки, словно пытаясь растворить их полностью, а затем наконец вытащил язык из её входа. Откуда-то сверху он слышал её учащённое дыхание, словно она наконец нашла возможность дышать.

Если бы он сейчас поднял голову, то увидел бы, что Тилия закрыла лицо руками и рыдает. И даже тогда ее соски были бы напряжены, а бедра все еще время от времени подергивались.

Его сердце на мгновение затрепетало, но Айлекс собрался с духом и снова уткнулся лицом в ее влагалище.

- Нн, аааанг!

Еще нет. Он увидит это во всей красе, когда позже по-настоящему войдёт в неё.

Теперь пришло время прикусить её набухший клитор и расслабить вход пальцами. Эта раздражающе узкая дырочка всё ещё была готова к одному лишь языку.

- А, хм, а, нет, остановись…!

Как всегда, Тилия приподнялась и схватила его за волосы. Глупо. Она даже не знала, что это его любимая часть.

- Агх, п-подожди, нгх…!

Пока он яростно сосал очаровательно набухший бутон, словно хотел съесть его, Тилия рыдала и толкалась ему в плечи. Но когда число пальцев, вонзившихся в неё, увеличилось с двух до трёх, она больше не могла сопротивляться и лишь дрожала в конвульсиях.

- А, хах, нгх…

Прошло много времени с тех пор, как он слышал этот звериный крик. Несмотря на видимость, он на самом деле добросовестно соблюдал установленные ею правила.

Но сегодня был день, когда его хозяин даровал ему освобождение.

Айлекс не останавливал губы и руки, ставшие всего лишь орудиями наслаждения, пока Тилия не закричала, извергая жидкость снова и снова.

- Хаа…

Айлекс был удовлетворен лишь тогда, когда она в изнеможении рухнула на стол.

Насытившись, он самодовольно поднял влажный подбородок, словно хвастаясь, и выпрямился.

Всхлипнув, Тилия обиженно пробормотала:

- Я же сказала… ты можешь нарушить несколько правил.

- Я не так уж много нарушил. Мы ещё даже не приступили к непосредственному проникновению.

При этих словах Тилия уставилась на него широко раскрытыми глазами, явно потрясённая, и начала икать. Выражение лица так ясно выдавало её мысли, что, хотя Айлекс и смеялся про себя, внешне он выглядел разочарованным.

- Что, ты хочешь остановиться на этом?

- …Дело не в этом…

- Как жаль. Я даже ещё ни разу не успел кончить.

Хотя он явно наслаждался этим так же, как она, Айлекс бесстыдно изображал сожаление. Конечно, несмотря на угрюмое выражение лица, эрекция между его крепких бёдер всё ещё пульсировала от нетерпения.

- Ладно. Один раз, и всё.

Все это было частью спектакля - чтобы получить разрешение нарушить единственное правило, которое он никогда раньше не нарушал: не заниматься сексом два дня подряд.

Завтра выходной. Желая наконец-то насладиться утренним сексом - давней мечтой, которую он не мог осуществить, - Айлекс ещё сильнее включился в представление.

- …Иди сюда.

Но то, что начиналось как попытка завоевать ее расположение, приняло неожиданный оборот.

Когда Тилия с трудом приподнялась и протянула руку, с решительным выражением лица, Айлекс, который наблюдал за ней с интересом, ахнул от неожиданного прикосновения.

- …Больно?

Осторожно спросила Тилия неверно истолковав его затаенное дыхание. Нет. Айлекс быстро покачал головой и наклонился к ней ближе.

- Совсем не больно. Используй обе руки. Три сильнее.

Приказав ей хриплым голосом, Айлекс пристально посмотрел на свою нижнюю часть.

Наблюдал ли он когда-нибудь в жизни так внимательно за своими гениталиями?

Наверное, нет. В конце концов, это был первый раз, когда Тилия коснулась его там.

- Можешь сжать сильнее.

Его голос дрожал от возбуждения, и Тилия, осмелев, сжала его еще сильнее.

Вид ее тонких рук, обхватывающих свирепый член, залитый смазкой, был невероятно эротичен. Дело было не только в контрасте цветов, а в смысле, который передавал этот акт.

Тилия мастурбировала ему. Не по принуждению. Не потому, что он её об этом попросил. Добровольно. По собственному желанию.

Думая и переосмысливая одну и ту же фразу, Айлекс крепче прижал к ней свой чувствительный к удовольствию член.

Как и ожидалось от столь неопытного человека, движения Тилии были неуклюжими. Даже обеими руками она могла лишь слегка поглаживать толстый ствол.

Но даже этого слабого движения было достаточно, чтобы бедра Айлекса задергались от стимуляции.

Это было невероятно хорошо. Настолько хорошо, что казалось несправедливым. Его разум побелел, а перед глазами заплясали искры.

- Ещё… ещё…

Сам того не осознавая, он уткнулся лицом ей в шею и умолял.

- Еще чуть-чуть…быстрее…

Он потерся своим раскрасневшимся лбом о ее плечо и направил ее руку к кончику, страстно желая прикосновения к своей головке.

Хаа. Когда её ладонь коснулась кончика, его спина дрогнула, словно по нему пробежал электрический ток. Словно мальчишка, впервые познавший дрочку, он не мог прийти в себя.

С каждым влажным скольжением её мягкой ладони по его скользкому, капающему члену, между ними раздавались непристойные хлюпающие звуки. В промежутках между этими похотливыми звуками слышалось прерывистое дыхание зверя в период спаривания.

Недостаточно. Айлекс прижался телом так близко, что ей было трудно свободно двигать рукой, а затем легонько укусил её за плечо.

Ему хотелось, чтобы она перестала дразниться и погладила его посильнее. Ему хотелось, чтобы она схватила его за головку и сжала её.

- …Айлекс.

Он настолько погрузился в свои мысли о желании большего, что лишь с опозданием понял, что Тилия зовет его.

Когда он перевел затуманенный вожделением взгляд, то увидел ее ярко-красное лицо. Даже раскрасневшись, она не переставала двигать рукой. Затем, с явной решимостью, она открыла рот.

- Язык…высунь его.

На её просьбу, повторяющую команду, которую он часто отдавал, он моргнул, на мгновение ошеломлённый. Затем, словно под гипнозом подчинился.

Ах. Его язык был приглашен в ее горячие объятия. Ошеломленный, Айлекс почувствовал, как тепло ее узкого рта втягивает его в себя, и закрыл глаза, сдаваясь.

В тот момент, когда он представил, что мягкое, настойчивое сосание происходит не на его языке, а где-то в другом месте его тела…

- Кх…!

Оргазм наступил неумолимо.

Это было сильное ощущение. В глазах побелело, а бёдра рванули вперёд, плотно прижимаясь к животу Тилии.

Словно стремясь выразить оргазм своего господина, густая жидкость хлынула сильнее, чем когда-либо, окрасив грудь Тилии в белый цвет.

- Х, нгх…

Когда долгая волна удовольствия утихла, Айлекс рухнул на плечо Тилии, потираясь о нее мокрыми от пота волосами.

Тилия, которая только что стала свидетельницей его оргазма вблизи, колебалась с раскрасневшимся лицом, прежде чем поднять липкую руку и положить ее ему на спину.

Бум, бум. Она чувствовала его учащённое сердцебиение сквозь влажную ладонь. Тилия, найдя это странным образом милым, тихонько улыбнулась…

- …Хм?

Внезапно ее уложили. Она подняла взгляд к высокому потолку, растерянно моргая, пока внизу не зашевелилось что-то тёплое.

У нее даже не было времени удивляться. Айлекс приблизил свой член к ее входу и без колебаний вошел.

- Хннк!

«Пронзенная» – вот единственное слово, которым это можно было описать. Тилия издала дикий крик, её тело извивалось. Её внутренние стенки сжались вокруг него, когда он вошёл одним быстрым толчком.

- Хаа…

Но это был ещё не конец. Его член, всё ещё твёрдый радостно пульсировал от удовольствия, а затем начал проникать ещё глубже.

- А-а-а, н-нет, н-не надо…!

Не обращая внимания на её протесты, Айлекс вошёл в неё до самого основания. Он удовлетворенно выдохнул, а затем закинул её дрожащие бёдра себе на плечи.

- Я люблю тебя, Тилия.

Влажным поцелуем он поцеловал ее мокрую щеку - это был сигнал к началу.

Словно подстегиваемый возбуждением, его толчки стали более резкими. В таком темпе, за которым она и не надеялась угнаться, Тилия могла лишь барахтаться в потоке наслаждения, обрушившегося на нее.

***

То, что началось на столе, переместилось на покрытый ковром пол, стул и, наконец, на диван. Где-то в это время ночь угасла, и сквозь занавески проглядывал бледный рассвет.

- А, хнг, ммм…!

Но время не имело значения для этих двоих, слившихся в плотском единении. Лежавшая лицом вниз, вцепившись в подлокотник дивана, словно в спасательный круг, Тилия, принимала член Айлекса сзади, не зная, ночь сейчас или утро.

Словно пытаясь погрузить внутрь даже яйца, его толчки становились все быстрее и быстрее. Шлёп, шлёп - звук ударов влажной кожи о кожу становился всё громче и пронзительнее.

- А, хнг, ммм, ах…!

Её крики постепенно переросли в вопли. Когда её разбухший вход, уже фонтанирующий несколько раз, начал сжиматься в предвкушении нового оргазма…

- Тили…я. Что мне делать?

Айлекс внезапно наклонился вперед, прижавшись всем телом к ее спине.

- Кажется, я… ха… забыл выпить контрацептив.

Его шепот хрипел в ее ухе. Одна его рука опустилась вниз, лаская её нежную грудь грязными пальцами.

- Ничего, если я сделаю это внутри?

Несмотря на вульгарность его действий, его голос смягчился, когда он замедлил движение бёдер, спрашивая её разрешения. Конечно, выражение его лица, скрытое от неё, было каким угодно, но только не нежным.

Его сосредоточенные серо-голубые глаза следили за ее реакцией, словно хищник, облизывающий свою добычу.

Он мог видеть лишь её красные уши и затылок. Но напряжение в её теле говорило ему всё: она была на пределе от волнения.

Видя, как она напрягается, Айлекс облизнул губы.

Как раз, когда его нетерпение было готово взять верх над разумом...

- …Имеет ли значение, не сделать этого сейчас?

Тилия ответила хриплым голосом.

- Ты уже делал это… внутрь меня десятки раз.

С этими словами она ещё крепче сжала подлокотник дивана. Словно готовясь к тому, что должно было произойти, её хватка заставило сердце Айлекса смягчиться.

Однако улыбка, которая появилась на его лице после того, как он услышал то, чего хотел, резко контрастировала с его болезненно твёрдым членом, вынужденным откладывать удовольствие.

- Ты права.

- Ммм, ха, хнг…!

- Это бессмысленно. Да, ты права.

Словно желая унять раздражение, его бёдра дико дергались. Неустанно и безостановочно двигаясь, Тилия извивалась талией, словно пытаясь вырваться.

— Ах, нет, хнг, ммм, х-хаах!

Полностью прижав её к себе, Айлекс ещё сильнее задвигал бёдрами. Разделяя удовольствие, которое она, несомненно, испытывала, он протянул руку и потер ее набухший, чрезмерно возбужденный клитор.

- Ах, аах!

Кульминация ударила, словно молния. Пораженная прямо в точку наслаждения, Тилия сильно задрожала, издав отчаянный стон.

Ах. Ощущая тот же экстаз, что и ее сжимающиеся внутренние стенки, сомкнутые вокруг него, Айлекс тоже погрузился в рай освобождения.

Казалось, что часть его головы плавится, как масло на огне. В одно мгновение перед глазами побелело, и всё тело охватило ощущение невесомости, словно исчезла гравитация.

- Хаа…

На пике величайшего наслаждения, которое один человек мог доставить другому, Айлекс вздохнул, чувствуя, как силы покинули его, и рухнул.

Мокрая спина, прижатая к груди, продолжала дрожать. Айлекс хотел было снова погладить покрасневшую вершину, но потом передумал и приподнялся.

- Нх, хватит…

Когда он сел на диван и усадил безвольное тело Тилии к себе на колени, она слабо вздрогнула. Словно говоря: «не волнуйся, не буду», Айлекс успокаивая, мягко погладил ее по спине и прошептал:

- Дыши. Медленно… Вот так.

Даже несмотря на его успокаивающие прикосновения, Тилия оставалась напряженной и беспокойной. Только после долгих поглаживаний к ней наконец вернулся ровный ритм дыхания.

Хаа, хорошо. Несмотря на то, что Айлекс сказал, что не будет этого делать, его горячее возбужденное дыхание заставило Тилию прижаться к нему сильнее.

Он всегда наслаждался процессом ласкания ее тугого входа, чтобы расширить его для себя, но что ему нравилось еще больше, так это полностью расслабленная, скользкая дырочка, которая следовала за этим.

Ощущение внутренних стенок, точно подогнанных под его размер, словно сделанных специально для него, удовлетворило собственническое чувство, которое нельзя было удовлетворить простым удовольствием.

Почувствовав, как его некогда мягкий член снова напрягся после того, как он кончил так сильно, как хотел, Айлекс провел рукой по волосам Тилии.

- Не двигайся.

Тилия просто не могла не заметить, как он снова растет внутри нее.

Когда она попыталась отстраниться, словно готовясь к побегу, он надавил ей на спину и пробормотал:

- Если ты будешь продолжать дергаться, это только сильнее меня возбудит.

Услышав предупреждение, Тилия заскулила, словно испуганный щенок, и заставила себя расслабиться. Впрочем, это не помогло: мягкие, расслабленные внутренние стенки, которые так нравились Айлексу, лишь усилили его пыл.

Все еще будучи соединенными вместе - влажно прижатые друг к другу, - Айлекс наслаждался неторопливым послевкусием.

Конечно, только он наслаждался этим неторопливо. Тилия же, с полным животом, продолжала неловко извиваться. Чувствуя, как её внутренние стенки протестующе напрягаются, Айлекс наконец бросил на неё разгоряченный взгляд.

Внимательно понаблюдав, он понял, что ее беспокоил не только член, заполнивший ее внутри.

Тилия покусывала уже распухшие губы и терла низ живота. Похоже, больше её беспокоило количество спермы внутри.

Ха-ха. Легко догадавшись, о чём она думает, Айлекс лизнул её встревоженную щёку.

Казалось, она беспокоилась о беременности. Должно быть, она боялась, что семя, которое он выпустил так глубоко в неё, может проникнуть в матку.

Мило. Но повода для беспокойства не было.

Несмотря на то, что он ей нашептывал, Айлекс хорошо подготовился в плане контрацепции. С тех пор, как они начали регулярные половые отношения, он ни разу не пропустил приём дорогостоящего травяного противозачаточного средства.

Отчасти это было для нее, но в основе этого лежало и его собственное желание.

Айлекс хотел увидеть так много всего. Слишком много выражений на ее лице он хотел вызвать.

Последние приготовления были почти завершены. День, когда его мечта сбудется, был близок. Беременность в столь ответственный момент? Немыслимо.

Однако, несмотря на всю его скрупулёзность в вопросах контрацепции, он затронул тему возможной беременности по одной простой причине: он хотел посмотреть, как далеко сможет зайти с ее «разрешения».

Любовь - эгоистичная штука. Даже зная, что она у тебя уже есть, даже когда ты получил достаточно, ты всё равно хочешь большего. Даже когда ты знаешь, что она дала тебе все, что могла, ты требуешь большего, пытаясь обобрать ее до нитки.

Или, может быть, эгоистична не любовь, а он сам. Может быть, любовь других людей не такая. Может быть, их любовь бескорыстная, жертвенная.

Он не знал. Он никогда не любил по-другому.

Незнакомый ни с какой другой любовью, Айлекс просто хотел достичь пределов Тилии. Он хотел снова и снова переступать черту, которую она провела, чтобы добраться до ее самых сокровенных мест.

Он хотел уравновесить чашу весов их любви, хотя и знал, что как бы он не давил на нее, тяжесть его чувств будет перевешивать.

Но даже так он не мог сдаться. Он не мог удержаться от желания переступить черту. Вот почему Айлекс время от времени заводил разговор о беременности, заставляя Тилию краснеть.

Отдай мне даже свою утробу. Скажи мне, что я могу делать с тобой даже то, чего ты боишься. И в конце концов, позволь мне стать неразрывной лозой, вплетенной в твою жизнь.

«Ребенок…»

Айлекс жаждущий лишь ее любви, и равнодушный к плодам, которые возможно когда-нибудь получит, нахмурился от внезапной мысли.

«Я действительно не знаю».

Возможно, это было слишком далёкое будущее. Он не мог представить себе это как следует.

«Тем не менее, я бы хотел увидеть, как раздувается этот маленький живот, а из груди идет белое молоко…»

В отличие от смутных мыслей о неопределенном будущем, он отчетливо представлял себе, удовлетворение, которое принесет ему эта беременная женщина.

Тилия, которая носит его ребенка. Тилия, которая просит его принести ей ту или иную еду…

Фантазия была не просто яркой, но и до неприличия конкретной, и его член, возбужденный этим, снова обрел свою полную величину.

Кого волнуют утренний дела? Может, мне просто взять ее сейчас?

Чувствуя, как плоть дрожит и натягивается в ответ на эрекцию, Айлекс облизнул губы и взглянул в сторону окна.

В любом случае утро уже пропало, а если и получится что-то сделать, то разве что к полудню…

- Айлекс.

Именно тогда, когда он нежно поглаживал ягодицы Тилию размышлял, как ее соблазнить, она прерывисто вздохнула и позвала его по имени.

Словно человек, пойманный за чем-то нехорошим, он остановил руку, которая скользнула к ее промежности, и нежно посмотрел на нее.

- Давай на сегодня остановимся. Мне… мне завтра нужно кое-куда отправиться.

- Кое-куда? Куда именно?

- В особняк Дэвенпортов. Унгх, не тыкай в меня… Я планирую туда пойти.

Сказав это, Тилия остановилась, чтобы восстановить дыхание.

- Думаю… мне следует снова встретиться с твоей матерью.

Хотя она старалась говорить спокойным тоном, взгляд, которым она его одарила, явно выражал беспокойство. Айлекс молча посмотрел на нее сверху вниз и медленно провел языком по внутренней стороне щеки.

- Я пойду с тобой.

После короткого молчания он смог сказать только это:

- На всякий случай. Я пойду с тобой.

Он не знал, о чём именно думала Тилия. Он не был уверен, верна ли его догадка.

Но он не мог её остановить. Как только она приняла решение, все, что он мог сделать, это последовать за ней.

- Иначе я тебя не отпущу.

Вот и всё, что мог сказать Айлекс. Словно обиженный ребёнок, он укусил её за плечо и потребовал ответа.

- …Хорошо, хорошо.

Тилия затаила дыхание и тихо застонала, когда его член медленно потерся о ее внутренние стенки.

- Так что, агх, пожалуйста, просто... скорее...

- Это ведь завтра, верно? Визит.

Как раз в тот момент, когда она собиралась попросить его выпустить немного спермы из ее раздутого живота, Айлекс спокойно подтвердил график, прижал ее спиной к себе и резко толкнул бедрами вверх

- Хаааак!

Застигнутая врасплох, Тилия вскрикнула, ее глаза широко раскрылись от внезапного глубокого удара.

- Ах, нгх, н-не надо…!

Но толчки только начинались. Держа её за шею и талию, чтобы она не могла пошевелиться, Айлекс начал двигать бедрами вверх с дикой силой.

- Раз уж это завтра, хаа, то всё в порядке, да?

Его бёдра врезались в её в грубом ритме. Проникновение достигало глубины, невиданной в любой другой позе, и беспощадная скорость не позволяла Тилии возражать. Словно зверь, пронзённый копьём, она могла лишь кричать.

- Хаа, нгх, аах, с-стой, н-нет…!

Держа Тилию в ловушке, не позволяя ей двигаться ни вверх, ни вниз, насаженной исключительно на его член, Айлекс осторожно опустил губы к уху сопротивляющейся женщины вбиваясь в нее, как собака.

Если в жизни все складывалось не так, как ему хотелось, то по крайней мере, он заслуживал этого.

С этой извращенной мыслью, эхом отдававшейся в его голове, Айлекс вошел в нее до самого основания и начал медленно вращать бедрами по кругу.

- Ух, нгх…

Ощущение, как её тугое нутро напрягалось, было почти невыносимым. Тилия, тяжело дыша, пускала слюни, а Айлекс проглотил всю эту слюну и снова начал тереться о её внутренние стенки.

За занавесками мир теперь принадлежал ослепительному солнцу. Но, притворяясь, что ничего не знает о священном времени труда, Айлекс посвятил себя исключительно откладыванию завтрашнего дня.

***

- Что мне выбрать…

Серафина была в хорошем настроении - впервые за долгое время. Она была так счастлива, что даже приказала принести все её драгоценности, которые обычно не носила, потому что они казались ей слишком тяжёлыми.

- Это будет хорошо.

Несмотря на усилия горничных, она лишь мельком взглянула на украшения.

После недолгих раздумий она выбрала пару выцветших жемчужных сережек и, напевая мелодию, надела их на уши.

Хм. Серафина с любовью посмотрела на женщину в зеркале, чьи губы были настолько тёмными, что делали её почти смертельно бледной, а затем расплылась в яркой улыбке.

Идеально. Она ещё раз нарочно взъерошила волосы, а затем неторопливо поднялась со своего места.

Надев платье, несколько отличавшееся от современных тенденций, она направилась в гостиную, где ее ждала долгожданная гостья.

Интересно, какое у нее выражение лица.

С улыбкой, окрашенной чистой злобой, Серафина спустилась по лестнице, залитой сиянием заходящего солнца.

Лицо, омрачённое печалью? Или лицо, охваченное дрожью ярости? Или, возможно…

«Да, я полагаю, лицо, застывшее от страха».

Хе-хе. Не в силах сдержать смех, она хихикнула и оглядела коридор, по которому шла, свежим взглядом.

Коридор, украшенный в соответствии со вкусом ее покойного мужа, был загроможден безвкусными украшениями.

«Каким вульгарным человеком он был».

Высказав краткое суждение покойному, она грациозно потянулась к фарфоровой вазе, привезённой из-за далёкого моря. Почувствовав её гладкую поверхность под кончиками пальцев, она легонько толкнула ее.

Дзынь! Антикварный фарфор, слетевший с подставки, с грохотом разбился, утратив первоначальную форму. Дворецкий, следовавший за Серафиной словно тень, выглядел растерянным, его самообладание было сломлено, как и сама ваза.

Почувствовав это, даже не оборачиваясь, Серафина снова рассмеялась.

Она всегда хотела это сделать. Всегда хотела разбить ее. Она сдерживалась только потому, что это был подарок от какой-то провинциальной знати, но теперь не было причин для колебаний.

Возможно сегодня Серафина Бардин, будет убита сыном, которого родила.

«Но я не умру в одиночестве».

Слегка ступая по осколкам фарфора, Серафина продолжила свой путь.

В тот день, когда она шепотом попросила о помощи, Тилия Эмброуз наверняка открыла тот ящик.

Она инстинктивно это почувствовала. Эта наглая девчонка не из тех, кто оставит закрытым ящик. Она была из тех, кто не успокоится, пока не увидит всё своими глазами.

Невежественная всезнайка, которая еще не поняла, что иногда лучше прикинуться дурочкой для собственной безопасности.

«Тупая сука».

Но даже если бы она не открывала ящик, это не имело значения.

Важно было семя сомнения. Было крайне важно посеять в ее сознании семена, которые прорастут в нужный момент.

Даже если бы она притворилась, что ничего не замечает, недоверие уже проникло бы в её сердце. И в конце концов оно прорастет и вырастет в могучее дерево.

В отличие от глупых, вульгарных и грязных ублюдков, Серафина знала. Она знала насколько уродлива человеческая природа, насколько неполноценными существами были люди и насколько склонными к предательствам.

Айлекс наверняка заметит, как в сердце Тилии начинает расти недоверие. И, в свою очередь, зерно сомнения посеется и в его собственном.

Недоверие между ними будет распространяться подобно волнам, разрастаясь до тех пор, пока в конечном итоге они оба не будут уничтожены.

Возможно все было бы иначе, если бы вода изначально была грязной, но слишком чистая, слишком прозрачная вода не могла бы выдержать даже единой капли грязи.

Жаль, что она этого не увидит, но все равно это был неплохой конец – перед уходом отравить колодец врага.

Серафина мило улыбнулась и швырнула на пол еще один предмет….

Сколько ценностей из особняка вот так бесследно растворилось в воздухе?

Наконец Серафина увидела дверь в гостиную, где ее ждало орудие, которое должно было завершить ее месть.

Она без колебаний двинулась вперед и распахнула дверь.

Внутри гостиной, залитой яростным сиянием заходящего солнца, одиноко стоящая женщина выглядела словно натюрморт.

Ах, какая жалость.

Серафина облизнула губы, увидев неподвижную фигуру.

Она надеялась увидеть, как та будет дрожать от страха, задыхаться от волнения, без единого признака жизни.

- Я так рада снова тебя видеть.

Но, несмотря на ее внутренние упреки, медленный, протяжный голос звучал слабо даже для нее самой.

Услышав ее голос, Тилия наконец отвернулась от портрета, и Серафина внимательно изучила ее лицо.

Она выглядела совершенно измученной, словно что-то её измотало. Скорее всего, это было растущее недоверие, которое терзало её сердце именно в этот момент.

Значит, она воспользовалась ключом, ха.

Серафина сдержала торжествующую ухмылку, увидев, как идеально все прошло по плану.

Несмотря на несколько досадных неудач, мир, казалось, всё ещё был на её стороне. Если бы этот трус Айлекс не бросился менять все ключи в кабинете из страха, она бы не смогла выследить слесаря, работавшего в особняке Эссентинэ, и украсть дубликат.

- Ну что, присядем?

Тихо предложила Серафина, с привычной легкостью скрывая клокочущий внутри смех.

- Нет, я ненадолго. Я останусь стоять.

- О Боже. Тогда я присяду, если ты не против. Я не спала всю ночь, и мой организм просто не выдержит.

Ответив своим обычным изысканным тоном, Серафина грациозно опустилась на диван.

Отказаться от предложения хозяйки присесть - какая грубость.

Действительно, невозможно скрыть свое происхождение, подумала Серафина, поднося руку ко лбу.

- Тилия. Я люблю розы.

При этих словах она почувствовала, как женщина слегка нахмурилась, глядя на нее.

- Если когда-нибудь придешь ко мне на могилу, принеси розы, ладно? Не скучные лилии.

- ……

- Ну, я сомневаюсь, что ты придешь, но…

Серафина с горечью замолчала и покосилась. Тилия Эмброуз выглядела просто усталой, её выражение лица не изменилось.

Фу, как скучно. Никто не протестует, никто не просит ее не говорить о смерти.

Возможно, ей нужно усилить драматизм.

Как раз в тот момент, когда Серафина приготовилась рыдать и умолять сохранить ей жизнь, чтобы ее не убивал сын Айлекс…

- …На правой руке Айлекса большой шрам.

Тилия, молча наблюдавшая за ней, наконец открыла рот и тихо заговорила.

- Вы случайно не знаете, когда он его получил?

Серафина, застигнутая врасплох и потерявшая дар речи, посмотрела на нее глазами, готовыми заплакать.

Шрам? Откуда мне знать?

- …Я не могу не знать.

Но Серафина не дала заготовленным слезам пропасть впустую. Жалобно пустив струйку по щеке, она пробормотала:

- Он поранился, играя ржавыми садовыми ножницами в теплице с Гилбертом. Это до сих пор живо в моей памяти. Я была так потрясена, что плакала вместе с ним. Я никогда этого не забуду.

Рассказав эту неправдоподобную историю, Серафина тихонько рассмеялась.

- Он был таким милым, когда был маленьким... Ты даже представить себе не можешь, Тилия.

И вслед за этим смешком скатилась ещё одна слеза. Серафина, словно не желая показывать её, небрежно смахнула её тыльной стороной ладони, а затем выдавила улыбку, глядя на Тилию.

- Ты действительно собираешься стоять? Ну же, при...

- Я не принесу розы на вашу могилу. Так что, если не хотите умирать, просто тихо покиньте Акансис. И никогда не возвращайтесь.

Но ее попытка посадить семя была отвергнута еще до того, как оно успело прорасти.

Высокомерно перебив ее, Тилия сухо продолжила:

- И раз уж мы об этом заговорили, позвольте мне кое-что исправить. У Айлекса на левой руке след от ожога.

- ……

- Не на правой, а на левой.

…Ха. Только тогда Серафина поняла, какие эмоции скрывались в этих непоколебимых зелёных глазах.

Она думала, что это был страх. Она предположила, что это напряжение.

- Ты думаешь, Айлекс убьет только меня?

Как кто-то вроде тебя смеет смотреть на меня свысока?

Только тогда Серафина поняла, какое нечистое предположение сделала Тилия Эмброуз, ее голос мгновенно стал ядовитым.

- Ты действительно думаешь, что будешь в безопасности? Этот мальчишка не может жить без убийств. После меня ты будешь следующей, кто покатиться в карете со скалы.

- Тогда ждите меня на том свете. Там я обязательно признаю вашу правоту.

- Значит, ты не дочитала до той части, где Айлекс затащил твоего отца и брата в ад.

Даже несмотря на такую вопиющую провокацию, Серафина отказалась сдаваться.

Люди слабы. Любой преклонит колени, когда на кону его жизнь. Сохраняя эту уверенность, Серафина упорно пыталась прорастить семя сомнения, всё ещё таившееся в ней.

- А ты знала, что он регулярно получал отчёты о твоем местонахождении в Онтароа? Ты видела, что случилось с его бывшей невестой, Сесилией Клейтон?

- Да. Я видела. Я знаю.

Однако в отличие от Серафины, глаза которой, казалось, горели, Тилия оставалась такой же, какой была с самого начала, - спокойной.

- И я также знаю, кого Айлекс планирует убить следующим.

Этот взгляд, это выражение было величайшим оскорблением.

Как ты смеешь вести себя так, будто ты выше меня? Наглый низший класс. Ничтожество.

Не в силах сдержать ярость, Серафина вскочила со своего места и быстро подошла к Тилии, она подняла руку и со всей силы ударила ее по лицу.

Шлепок. Резкий звук удара кожи о кожу разнесся по гостиной.

Довольная Серафина, посмотрела на Тилию, лицо которой от силы ее удара наполовину повернулось.

Да, это именно то положение, которое подходит тебе и мне.

Как раз, когда она об этом подумала и приготовилась научить ее хорошим манерам...

Шлепок! Звук, который как она думала утих, снова разнесся эхом по комнате.

Серафина некоторое время стояла неподвижно, не в силах понять, почему ее голова повернулась.

Почему? Почему я смотрю не вперёд, а в пол, под углом?

Ни разу в жизни не подвергавшаяся насилию и всегда будучи субъектом, а не объектом подобных действий, Серафина просто не могла поверить, что ее тоже могут ударить.

«…Как она посмела!»

Так избалованной принцессе показалось, что прошла целая вечность.

«Как эта мерзавка посмела поднять на меня руку!»

Наконец, осознав суть совершенного против нее деяния, Серафина взглянула на стоявшего перед ней варвара глазами, похожими на извержение вулкана.

- Кто-то, вроде тебя…!

Но как только она вскрикнула и снова подняла руку...

Тиля, слегка прищурившись и глядя даже не на нее, а куда-то назад за ее плечо, вытащила что-то из-за пазухи и бросила вперед.

- У меня к вам вопрос.

Естественно, взгляд Серафины последовал за трепещущим листом бумаги, упавшим перед ней.

- Письма, которые я отправляла из Онтароа в Акансис, - зачем вы их украли?

То, что приземлилось на пол, было документом, на которой, словно каракули была подпись Серафины.

Никто из посторонних об этом не знал, но Серафина, которая сама отдала приказы, прекрасно знала, откуда взялся этот документ.

Значит вот кто его украл.

Только тогда Серафина поняла, почему её план провалился. Почему посеянное ею семя недоверия так и не проросло. С тяжелым вздохом она осознала…

Эта тварь нашла его в шкафу моей «тени». Вот почему она с самого начала мне не доверяла.

Ах, мне следовало понять это раньше.

Забыв даже о том, что сегодня ей суждено умереть, Серафина приняла решение: в следующий раз, если ее «тень» провалит задание, первым делом она избавится от всех улик.

Она испепеляюще посмотрела на Тилию.

- Если бы вы просто позволили моему письму дойти до адресата, ничего этого с вами бы не случилось.

Услышав глупые слова Тилии Эмброуз, Серафина громко рассмеялась.

- Просто оставить все как есть?

Ее серо-голубые глаза - того же оттенка, который она передала по наследству своему сыну - смотрели на Тилию с высокомерием.

- Зачем мне это? Ради кого?

Съязвила Серафина, наблюдая, как сжались губы женщины.

- Из-за него я потеряла всё. Мне пришлось потерять и мужа, который служил мне достойным щитом, и наследника, которого я усердно рожала. А теперь я должна допустить, чтобы письмо, пропитанное твоей похотью, благополучно дошло до него? Зачем мне это?

Наконец, подумав о своем втором сыне, который отнял у нее все, Серафина повысила голос до пронзительного.

- Если бы он это прочитал, он был бы счастлив. Почему я должна это допустить? Шестеренка, которая отклоняется от своего курса, должна быть сломана. Деталь, которая не выполняет свою функцию, должна быть заменена!

- …Шестеренка? Деталь?

- Да, шестеренки и детали. Компоненты, живущие второстепенной жизнью, но служащие более важным целям.

Объясняла Серафина властным голосом, словно поучая запинающуюся Тилию.

- Не говори, что ты не знала? У всего в этом мире есть своя роль. Айлекс родился моим вторым сыном, призванным стать боксёрской грушей для отца и старшего брата.

Вспомнив те дни, когда все двигалось гладко, без единого скрипа, Серафина глубоко вздохнула.

- Он был создан для этой цели. Если бы я знала, что он всё испортит, я бы его не рожала.

- …Закройте свой рот.

- Мне правда стоило это сделать. Теперь, когда я об этом думаю, признаки были видны ещё в детстве. Он был таким, но страдал. Эх, надо было просто убить его тогда.

Погруженная в тоску по лучшим временам, Серафина не заметила дрожащей руки женщины, которая медленно поднималась перед ней.

- Когда он начал получать оценки выше, чем его брат… нет, когда он впервые осмелился сформировать свою собственную личность. Вот тогда мне следовало избавиться от него…

Глухой звук. Раздался глухой удар, за которым последовало ощущение вывиха плеча. Глаза Серафины расширились от незнакомой боли, и она наконец поняла, что Тилия толкнула её со всей силы, отчего она рухнула на диван.

- Что за чертовщина...!

- Я же сказала вам заткнуться.

Тилия, силой сбив её с ног, схватила подушку с дивана и прижала к её рту. Мф, ммф! - раздался искажённый голос, слишком приглушённый, чтобы можно было разобрать речь.

- Когда я сказала вам уйти, если вы не хотите умереть, это было ради Айлекса.

Независимо от того, обладала ли давившая на нее женщина нечеловеческой силой, или это было просто невыгодное положение, поскольку она лежала на спине, в то время как та нависала над ней, избежать давления было невозможно.

Отпусти меня! Чувствуя удушье, Серафина забилась ещё сильнее.

- Потому что я думала, что Айлекс однажды может пожалеть об этом. Что он может почувствовать хотя бы намек на вину. Вот почему...

Занятая поисками воздуха, Серафина даже не заметила, что Тилия что-то бормочет.

Хааа. После нескольких отчаянных попыток ей наконец удалось сдвинуть подушку ниже носа и сделать прерывистый вдох.

- Так вот оно что...

Наконец, когда воздух достиг лёгких, она смогла ясно видеть. Лицо женщины, сидевшей на ней верхом, раскраснелось, словно она тоже задыхалась. Когда-то ясные белки глаз теперь налились кровью, словно её ударили.

Что это? Серафина нахмурилась в недоумении, не в силах понять, почему на лице Тилии появились слёзы.

Почему она плачет? Это я пострадал от варварского насилия.

Пока она в недоумении смотрела на Тилию, женщина поспешно вытерла слезы и снова прошептала, и теперь ее лицо было холодным как лед.

- Но теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что беспокоилась о том, что не требовало даже минутного беспокойства.

Тилия посмотрела на Серафину спокойным, стальным взглядом, словно никогда не плакала.

- Кто будет испытывать сожаление или вину, после того как вынес мусор? Возможно, чувство удовлетворения, но раскаяние – никогда.

- …Что ты сказала?

Глаза Серафины расширились, только сейчас она поняла, что отвратительное слово относилось к ней, и она подняла руку с ногтями, словно когти.

Узнаешь после второго удара. Как раз в тот момент, когда она приготовилась нанести ответный удар, как дикарка…

- Никогда больше не показывайтесь мне на глаза.

Тилия, презрительно глядя на Серафину, решительно встала. Серафина, которая только что замахнулась, рубанула по воздуху, и её глаза вспыхнули от унижения.

Но это было не потому, что Тилия Эмброуз осмелилась уклониться от ее атаки, и не потому, что она запоздало осознала, что опустилась до такого позорного поступка для королевской особы Онтароа.

Это было потому, что теперь, когда тело Тилии больше не закрывало ей обзор, она увидела, что дверь широко открыта. А за ней стоял Айлекс Дэвенпорт с ужасающим выражением лица.

Когда дверь открылась? Она могла бы поклясться, что та была плотно закрыта.

Пытаясь восстановить в памяти звук, который она, должно быть, пропустила, Серафина встретилась взглядом с сыном и скривила губы.

Сколько бы людей он ни поглотил или пожрал в будущем, он всё ещё оставался ребёнком, появившимся из ее чрева. Серафина, которая помнила, как он молил о любви, никогда не могла представить себе Айлекса Дэвенпорта объектом страха.

Даже в такой момент, как этот, перед лицом смерти.

- Как ты смеешь...

Она уже собиралась выплюнуть привычную неприязнь к своего второму сыну.

- Живи как червь.

Резко произнесла Тилии, когда встала между ними, словно барьер.

- Теперь это твоя новая роль. Жизнь хуже, чем у любого раба, - и ты проживёшь её очень, очень долго.

С этими словами Тилия Эмброуз отвернулась.

Не отрывая взгляда от стоявшего перед ней мужчины, она переступила порог.

- Пойдем, Айлекс.

Он тоже был сосредоточен исключительно на ней. С того момента, как Тилия снова заговорила, Айлекс, казалось, забыл о присутствии кого-либо ещё в комнате, беспрекословно подчиняясь отданному ему приказу.

Щёлк. Переплетя пальцы, как спутанные виноградные лозы, они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

Осталась лишь тишина и тьма, теперь еще более глубокая, чем прежде.

- …Как они смеют, как смеют эти отвратительные твари…!

В этой тишине, как и предсказывала дочь чахлого барона, злые крики Серафины, брошенной словно червь, звучали жалко, подобно ее рассыпавшемуся в прах чувству собственной привилегированности.

Конец

Когда в воздухе разнеслись злобные вопли Серафины Дэвенпорт, Тилия, державшая Айлекса за руку, взглянула на него, чтобы оценить его настроение.

Когда она с трудом поднялась с постели и направилась в поместье Дэвенпортов, Айлекс поставил ей следующее условие.

Он не пойдет за ней в гостиную, но она позволит ему подождать у двери.

«Она сумасшедшая. Кто знает, что она попытается с тобой сделать».

Именно так Айлекс лаконично объяснил, почему настаивает на таком условии. Тилия, которая просто хотела задать всего несколько вопросов наедине, не возражала, если он подождет за дверью, поэтому, недолго думая, согласилась.

Оглядываясь назад, можно сказать, что от этого предложения лучше было отказаться…

Лицо Тилии помрачнело. Она не ожидала, что Серафина Дэвенпорт окажется настолько злобной.

Она думала, что эта женщина, по крайней мере, будет лучше, чем ее брат или отец.

- Дай мне увидеть твое лицо.

Но даже услышав слова, которые могли бы ранить человека, в адрес которого они были направлены, Айлекс, несмотря на то, что не был непосредственно вовлечен в это, остался невозмутимым.

Его беспокоила только щека Тилии, по которой ударила Серафина. Когда он услышал звук удара и открыл дверь, его остановил взгляд Тилии, и теперь, словно пытаясь загладить вину за то, что не ворвался внутрь, он внимательно изучал ее лицо.

- …Похоже, останется след.

Его челюсти сжались, а на лице появилось страдальческое выражение, как будто пощечина причинила бы ему меньше боли, если бы была направлена на него.

- Подожди минутку.

- Зачем? Куда ты идёшь?

- Это не займёт много времени. Просто оставайся здесь, это займет всего мгновение…

- Все в порядке. Я ударила её в ответ вдвое сильнее.

Мгновенно поняв, что он собирается сделать, Тилия остановила его.

- Ты тоже это видел. Я даже закрыла ей рот подушкой.

- Какое это имеет отношение к делу?

Но Айлекс, похоже, искренне не понимала, что она имеет в виду.

- Неважно, сколько раз ты ударила эту женщину. Важно то, что ударили тебя.

От его мыслей, сосредоточенных исключительно на ней самой, Тилия на мгновение лишилась дара речи.

- …И все же не уходи.

Стоя неподвижно, держась за руку Айлекса, Тилия наконец произнесла слова, которые могли его удержать.

- Останься со мной.

Если все должно быть сделано в соответствии с его точкой зрения, то ее просьба также должна соответствовать его желаниям.

- Я не хочу быть одна.

- ……

Её догадка оказалась точной. Айлекс, молча смотревший на неё, тут же смягчился.

Он кивнул. Обрадованная тем, как покорно он согласился, Тилия осторожно вывела его на улицу.

- Давай немного побудем в саду. У меня сейчас немного кружится голова. Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом.

***

Фонари в саду, которые, вероятно, включили в спешке по внезапной просьбе владельца поместья, ярко сияли, словно луны, опустившиеся на землю.

Однако земля, освещенная сферами, была не такой красивой, как ночное небо, усыпанное звездами, а скорее несколько пустынной. Независимо от того, сколько усилий приложил садовник, сад в начале зимы никогда не сможет передать аромат весны.

Столкнувшись с холодным ветром грядущего сезона, Тилия искоса взглянула на Айлекса, сидевшего рядом с ней.

Он отдал ей свой пиджак, а сам сидел в одной рубашке, сосредоточенный только на ее благополучии, с пустым, молчаливым выражением лица.

Слава Богу. Всё ещё беспокоясь, что он мог пострадать от услышанного, Тилия тихо вздохнула.

Этот вдох вскоре сменился вздохом, пронизанный другим смыслом: какую жизнь нужно было прожить, чтобы не быть обиженным такими словами собственной матери?

Голова Тилия была переполнена мыслями. Она посмотрела на дерево, ветви которого сейчас казались особенно голыми.

Должно быть, это было цветущее дерево - нечто, созданное для прекрасного цветения, - но теперь на его пустых ветвях не было ничего, кроме холодного ветра.

Но это всего лишь один сезон. В мгновение ока снег растает, снова наступит весна и распустятся цветы.

При мысли, совершенно не похожей на ту, что посетила ее прошлой весной, Тилия тихо и недоверчиво усмехнулась.

Еще несколько месяцев назад она смотрела на цветущие цветы и думала о зиме. Теперь же, глядя на голые ветви перед собой, она с нетерпением ждала весны.

Пробормотав себе под нос с самоиронией, что люди так легко меняются, что им нельзя доверять, она украдкой повернула голову и посмотрела на Айлекса.

В этот момент, как и всегда, Айлекс наблюдал за ней.

Его серо-голубые глаза, отражавшие, как зеркало, всегда только ее одну, вызвали в ней внезапную волну воспоминаний.

Глаза, похожие на туман. Когда-то она верила, что сквозь них ничего не видно, словно дальний край пропитанного дождем леса.

Прошло три года. Теперь она знала, что скрывается за этими глазами. И она также точно знала, чего до сих пор не понимала.

«А ты знала, что он регулярно получал отчеты о твоем местонахождении в Онтароа?»

Раздраженный голос Серафины, который она слышала всего несколько мгновений назад, эхом отдавался в ее ушах.

«Ты видела, что случилось с его бывшей невестой, Сесилией Клейтон?»

Она притворялась, что знает все, но этого определенно не было в документах, которые она читала.

Но могла ли она действительно утверждать, что не знала? Могла ли она действительно сказать, что не замечала?

Нет.

Смело признав правду, Тилия снова повернула голову. Затем, словно позволяя себе упасть, она опустила голову ему на плечо.

- Айлекс.

Рука, естественным образом обнимавшая её за плечо, была тёплой. Слегка настойчивое прикосновение мужчины, который всё ещё хотел узнать её сердце, утешало.

- Леди Дэвенпорт…не убивай ее.

И тогда Тилия тихим голосом рассказала об истинной причине, по которой намеренно вывела его в сад.

- Сохрани ее в живых до конца.

Крики Серафины Дэвенпорт, непрерывно раздававшиеся, пока они спускались по лестнице, в какой-то момент стихли.

Даже если они не убили её сразу, они что-то да предприняли. И как только Тилия уйдет, дворецкий, несомненно, приступит к своим истинным обязанностям.

- Вместо этого отправь ее куда-нибудь очень далеко, в место, где культура и климат совершенно отличаются от здешних.

Зная это, Тилия выиграла Серафине немного больше времени, просто не покидая это поместье.

Но ее мотивы были далеки от тех, которые люди обычно считают благородными.

- И пусть она живет там с очень низким статусом как можно дольше.

Тилия выбрала этот путь ради более жестокой мести. Она придумала этот способ, чтобы причинить Серафине еще больше боли.

- Сделайте так, чтобы она никогда не смогла совершить самоубийство.

Шестеренка, сказала она? Деталь? После столь жестоких слов пытаться отделаться смертью? Так не пойдёт.

- …Ты слушаешь?

- Слушаю.

Айлекс, такой же спокойный, как и на лестнице, тихо ответил.

- Я так и сделаю.

Его послушный ответ постепенно улучшил настроение Тилии. Почувствовав, как он опускает плечо, чтобы ей было удобнее опереться, Тилия мягко закрыла глаза.

Айлекс Дэвенпорт, который любит меня. Айлекс Дэвенпорт, который так сильно меня любил, что внутри него был туман.

Одного этого достаточно. Я не хочу заглядывать в тёмные уголки его сердца, чтобы узнать, что он там скрывает.

Разве все это время она не обращала внимания только на его плохие стороны? Искажая даже его доброту и благие намерения?

Так что она могла закрыть на это глаза. Она могла верить во все, во что хотела верить.

С чувством, будто проглатывает сладкую мякоть, игнорируя возможного червяка, спрятавшегося внутри персика, Тилия неторопливо открыла рот:

- Я не люблю ничего грандиозного.

При этих словах, произнесенных непринужденно, плечо Айлекса, которое было значительно расслаблено, заметно напряглось.

- …Что?

- Мне просто нравятся обычные вещи. Я не люблю ничего слишком броского или переполненного людьми.

Когда ответа не последовало, она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на него, и увидела на лице мужчины такое выражение, словно он пытался понять, когда же его план был раскрыт.

Как она могла не знать? Тилия едва сдержала смех, увидев его взволнованное выражение лица, и снова закрыла глаза.

Если он действительно хотел сохранить это в тайне, ему не стоило спрашивать совета у Джуди. Она ужасна в умении хранить подобные секреты.

Теперь, зная это, все казалось таким ясным, что было удивительно, почему она не замечала этого раньше.

В оранжерею шаг за шагом переносили различные инструменты для оркестра. Дворецкий, который был занят покупкой несезонных цветов. То, как он брал ее за руку при каждом удобном случае, задумчиво поглаживая безымянный палец.

Тилия вспомнила, как прошлой ночью он не просто теребил ее палец, а потеряв всякое терпение дошел до того, что начал его кусать.

- Ой.

Это произошло почти одновременно с тихим смешком. То, что заставило ее рассмеяться, снова повторилось на ее безымянном пальце.

На пальце тут же появился слабый след от укуса, и Тилия слегка нахмурила брови, поднимая веки.

Под фонарями, парящими над голой землей, как бледные луны, их взгляды встретились в луче света, прорезавшем темноту.

- Тилия.

Называя ее по имени, Айлекс игриво продолжал покусывать ее палец, его серо-голубые глаза были такими же обворожительными, как и всегда.

Знаю ли я, какие эмоции скрываются в тумане за этими прекрасными глазами, или нет?

- Пойдем домой.

Ах, кажется, знаю.

- Быстрее.

От него исходила та же липкая интенсивность, что и от всего, от чего она страдала до сегодняшнего утра.

- Ах…!

Она даже не успела сказать, что, поскольку вчера он нарушил все пятнадцать правил, сегодня они должны спать раздельно. Не дожидаясь ответа, он подхватил Тилию на руки и, забыв о достоинстве, подобающем герцогу, побежал к карете.

- Ты с ума сошел?

Мужчина, казалось, даже не заметил, как Тилия вцепилась ему в воротник. Она в волнении хватала его за волосы, пряча лицо от изумленных слуг, которые смотрели на них широко раскрытыми глазами, а затем снова хватала его за одежду, чередуя эти движения, пока, в конце концов, не расхохоталась.

Смех, смешанный наполовину с чистым восторгом, наполовину с недоумением, разнесся по черной карете.

Дверца закрылась. Слуги бросились останавливать кучера, который собирался сразу же вскочить в закрывшуюся карету.

И это был акт заботы, о котором двое, находившиеся там долгое время, даже не подозревали.

КОНЕЦ

Побочная история "Мечта, которую я вижу в тебе" глава 1

Часть 1

Тилия Эмброуз меня ненавидит.

После долгих скитаний Айлекс Дэвенпорт, теперь уже студент второго курса Королевской Академии Акансиса, наконец, смиренно принял это утверждение. Он поднял голову с безразличным видом.

На цокольном этаже здания студенческого общежития, у входа в столовую, где ярусами была разложена еда, которая не была ужасной, но и вкусной тоже не была, стояло большое зеркало. Его установили, чтобы студенты могли проверить свой внешний вид перед выходом. Айлекс намеренно выбрал место, откуда было хорошо видно зеркало, и теперь его серо-голубые глаза медленно скользнули к краю отражающей поверхности.

Там, у края чистого зеркала, было лицо девушки, которая его ненавидела.

Лениво водя вилкой по подносу, Айлекс украдкой поглядывал на ту часть зеркала, где отражалось лицо Тилии Эмброуз.

Прямо как сталкер. Подумал он про себя, но не смог отвести взгляда. Сегодня Тилия снова пришла в столовую с Джуди Уэллс. У нее, похоже, не было особого аппетита - рука, державшая столовые приборы, выглядела совершенно немотивированной.

И тут случилось это. Небрежно накалывая овощи вилкой, она вдруг незаметно пододвинула что-то к краю тарелки. Айлекс, заметив это, опустил голову и усмехнулся.

Ему даже не нужно было смотреть. Он точно знал, что она сняла с вилки, словно вытаскивая жвачку с подошвы туфли.

Ведет себя как ребенок.

Наблюдая за Тилией, которая неизменно ненавидела спаржу, Айлекс импульсивно столкнул этот же зеленый овощ со своей тарелки.

Тилия Эмброуз всегда тратила примерно одинаковое количество времени на то, чтобы закончить трапезу. Зная это, Айлекс встал как раз в тот момент, когда на ее подносе оставалась примерно треть еды. Натянув капюшон мантии на голову, чтобы остаться незамеченным, он первым покинул столовую.

Легкий ветерок коснулся его щеки, отчего плотная мантия, которую он носил, показалась комфортной. Когда сгустились сумерки и на кампус опустилась темнота, Айлекс не оглядываясь пересек территорию.

Мимо неработающего фонтана, мимо пустынной большой тренировочной площадки, вверх по крутой лестнице - он наконец добрался до центральной библиотеки. Без колебаний, он направился на второй этаж, в справочный зал, где хранились научные журналы, и устроился на стуле у лестницы.

Поскольку большинство обычных экзаменов уже закончились, библиотека была настолько пуста, что казалась заброшенной. Единственными людьми, которые были видны в огромном помещении, были два дремлющих библиотекаря и несколько студенток, сидевших у колонны рядом с его местом.

Несмотря на то, что Айлекс вошёл в тёплое помещение, он не снял мантию. Вместо этого он молча смотрел на вход в библиотеку и ждал.

Центральная библиотека Королевской академии, построенная с большой тщательностью ее основателем, была столь же великолепна внутри, как и снаружи.

Самым примечательным местом был именно этот справочный зал. Верная своей репутации библиотеки с самой обширной коллекцией книг на континенте, располагалась вокруг большого купольного зала, поднимаясь до третьего этажа, с высокими стеллажами, доверху заполненными томами.

Хотя Айлекс не испытывал особой привязанности к самой академии, ему нравилась эта библиотека. Потому это лучшее место…

Именно в этот момент человек, которого он ждал, появился за входом в справочный зал.

Наверное, зимний ветер щипал ей нос и уши по дороге из столовой - они покраснели. Айлекс, конечно же, не мог подойти, чтобы согреть ее щеки руками или даже заговорить с ней. Поэтому вместо этого потер руки и проводил ее взглядом.

Как и ожидалось. Сегодня Тилия снова села на последнее место за длинным столом, расположенным в самом конце круглого зала, заставленного книжными полками. Это было место, которое Айлекс мог хорошо видеть со своего места на втором этаже.

Потому что это было лучшее место для наблюдения за Тилией.

Только тогда Айлекс наконец снял свой душный капюшон и выпрямился. Даже молча снимая мантию, он не отрывал от нее взгляда.

Это место, расположенное прямо перед лестницей, обеспечивало прекрасный обзор первого этажа. Однако снизу оно оставалось скрытым, находясь в слепой зоне и его было практически невозможно заметить. Это было идеальное укрытие.

Так ли чувствуют себя исследователи, наблюдая за дикими животными? Айлекс, теперь превратившийся из сталкера в исследователя, подпер подбородок рукой и продолжил изучать Тилию.

Она читала ту же книгу, что и вчера.

[ 100 произведений классической литературы, отобранных Королевской академией ]

…Разве экзамен по классической поэзии еще не закончился?

Он долго думал, но нет. Тилия сдала все экзамены несколько дней назад, последний из которых, по гуманитарным наукам, был заменен на доклад.

Тогда почему?

Он задал вопрос, но ответ ему уже был известен.

Ей просто нравилось все это. Эта старая пыльная классическая литература.

Тилия Эмброуз была сложной для понимания во многих отношениях, но самым непонятным был круг её интересов.

Так почему же? Что такого интересного в предсказуемых историях, написанных давно умершими людьми?

Айлекс неплохо справлялся с предметом, который она так усердно изучала в свободное время, но и выдающимся в нем не был. С некоторыми стратегическими усилиями он еле-еле пробился в число лучших. К тому же так случилось, что предмет, по которому он получил самые низкие оценки была риторика.

Если речь шла о лингвистике, то Айлекс предпочитал грамматику и логику литературе. В них были четкие ответы и структура. Литература же, напротив, представляла собой лишь приукрашенные и искаженные формулировки.

Что в этом может быть интересного?

Теперь Айлекс даже наклонился всем телом, мрачно глядя на Тилию.

Лицо Тилии, когда она читала старую библиотечную книгу, сияло, как начищенное яблоко. Даже если бы все лампы в библиотеке были выключены, ее стол все равно остался бы освещенным.

Именно так ярко сияли зеленые глаза Тилии, полные искренней академической страсти.

Что же в этом такого интересного...?

Пока он думал об этом, уголки пухлых губ Айлекса медленно смягчились, словно промокшая газета.

Почему наблюдение за её учёбой доставляет такое удовольствие? Если бы кто-то заставил его заплатить за это зрелище, он бы с радостью отдал все до копейки, не только свое, но и состояние своей семьи.

Вот насколько ему это нравилось. Сколько бы раз он ни смотрел, ему никогда не становилось скучно. Наоборот, чем больше он смотрел, тем больше ему хотелось смотреть еще.

Он был для неё никем, и всё же сердце Айлекса переполнилось странным чувством удовлетворения. Сам того не осознавая, он улыбнулся.

В этот момент Тилия внезапно повернула голову в его сторону.

В малолюдной библиотеке царила тишина. Казалось, что даже звук переворачиваемых страниц доносится издалека.

Яркие зеленые глаза встретились с серо-голубыми, в которых читалось смущение.

Словно столкнувшись с чудовищем, превращающим людей в камень одним взглядом, Айлекс замер. Ему казалось, что его сердце так раздулось, что прижалось к ребрам. Ему казалось, что, если он откроет рот, огромное сердце вывалится наружу своей красной плотью.

Он застыл, облокотившись на стол и подперев рукой подбородок.

Привет.

Тилия Эмброуз беззвучно произнесла это слово одними губами.

Её маленькие губы беззвучно шевельнулись.

«Привет», - сказала она.

Его переполненное радостью сердце пропустило удар. И одновременно с этим замерли все мысли.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Айлекс, забыв, как дышать, глядя на Тилию, снова начал думать.

Поприветствовать ее. Поприветствовать ее в ответ. Наверное, ей неловко. Но она достаточно смела, чтобы сделать первый шаг.

Глоток, он поднял вспотевшую руку, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимым, готовясь помахать рукой…

- Привет, Тилия.

Из-за колонны на втором этаже, где сидел Айлекс, донесся тихий голосок.

И снова он не сразу понял ситуацию.

Даже когда раздался голос, Айлекс помахал Тилии рукой, думая, что она обращается к нему. Но затем она повернулась лицом к колонне, улыбнулась и склонила голову. Только тогда он понял, что ее приветствие было адресовано не ему, а студентке, сидевшей за колонной.

Ах.

Его место находилось в слепой зоне - совершенно вне поля зрения Тилии. Никто не мог поздороваться с тем, кого не видит.

Впрочем, даже если бы она могла его видеть, Тилия Эмброуз всё равно бы его не поприветствовала.

В тот же миг, когда он осознал эту очевидную истину, сердце, которое так раздулось, что чуть не выпрыгнуло из горла, сдулось, как воздушный шарик, проткнутый булавкой.

И сжалось не только его сердце.

Айлекс вытащил аккуратно сложенную мантию и снова накинул ее на себя.

Он просто хотел исчезнуть из этого мира.

Побочная история глава 2

Только к обеду следующего дня Айлекс наконец-то вышел из состояния уныния.

В приступе отвращения к самому себе поклявшись никогда больше не ходить за Тилией, он увидел календарь, напомнивший ему, что близится церемония окончания семестра, и тихо поднялся со своего места. Затем он пригладил волосы, подобрал мантию, которую бросил в угол, и вышел на улицу.

«Только до конца этого семестра… Если я не увижу её во время каникул, я, естественным образом, забуду».

Так рассуждал Айлекс, тщательно натягивая капюшон на свои аккуратно уложенные волосы и выскакивая за дверь.

Его целью была пешеходная дорожка за зданием факультета гуманитарных наук. Дорожка извивалась вокруг невысокого холма, разветвляясь на две тропы: одну более крутую, другую почти пологую.

Намеренно выбрав более крутую тропинку, по которой ходило меньше людей, Айлекс время от времени оглядывался назад, ожидая Тилию.

Она сегодня немного опоздала. Как раз в тот момент, когда он с скучающим выражением лица пинал увядшие листья…

- Так вот, он…

Издалека до него донесся знакомый голос.

Мгновенно поняв, что это близкая подруга Тилии, Джуди Уэллс, Айлекс обернулся. Затем, изображая беспечность случайного прохожего, он неспешно пошел.

Обычно самым популярным пешеходным маршрутом академии был берег озера. Но теперь, из-за пронизывающего зимнего ветра, даже на менее посещаемой тропинке возле здания факультета гуманитарных наук было довольно много людей.

Благодаря этому Айлекс смог слиться с толпой. Он намеренно замедлил шаг, ожидая, пока девушки подойдут ближе.

- Серьезно? Профессор Раус действительно это сделал?

Сегодня удача, казалось, была на его стороне. Поскольку людей было больше обычного, Айлекс смог подобраться поближе к Тилии. Он насторожил уши под своей мантией.

- Говорю тебе, это правда!

Джуди Уэллс, цепляясь за Тилию, возбужденно щебетала:

- Эми сказала, что видела это сама. Шарлотта Фаулер выходила из кабинета профессора Рауса!

Откуда эта девушка знает столько слухов? Раздраженный без всякой причины, Айлекс бросил сердитый взгляд себе за спину.

Тилия Эмброуз действительно должна быть более избирательной в выборе друзей. Держать рядом человека, который распространяет такие сплетни, - разве не поэтому она и стала считать порядочных мужчин отбросами общества?

Вспомнив тот день, когда он подслушал слухи о себе и увидел реакцию Тилии, Айлекс не смог сдержать своего дискомфорта.

- …Это неожиданно.

Пробормотала Тилия слегка понизив голос.

Что именно? Словно повторяя невысказанный вопрос Айлекса, Джуди спросила вслух:

- Что? Что неожиданно?

- Просто… Раус. Его лекции неплохи.

- Правда? Мне они всегда казались сложными…

- Он лучший среди профессоров по литературной критике. И он также наиболее активен в исследованиях. Вероятно, в этом году он опубликовал наибольшее количество статей в академических журналах.

- П-правда? Я понятия не имела.

Джуди Уэллс казалась совершенно равнодушной, но Айлекс - нет. Вернее, его не интересовало, в каких журналах публиковался Раус, но его очень интересовали тонкие эмоции в тоне Тилии.

- Ну, интеллект и личность - это разные вещи.

Тилия, вернулась к своему обычному циничному поведению, как будто в ее голосе вовсе не было горечи.

- …Тем не менее, немного разочаровывает, что даже такой умный человек – всего лишь обычный человек. После прочтения его последней статьи я подумала, что он настоящий гений. Какая жалость.

Услышав эти небрежные слова, Айлекс резко остановился.

Пока он стоял в нерешительности, Джуди Уэллс и Тилия, теперь весело болтавшие о кондитерских, как будто разговора о Раусе и не было, пошли вперед, не оглядываясь.

Но Айлекс застыв на месте, забыв даже о том, чтобы последовать за ней, - просто смотрел на маленькую спину Тилии, которая все больше отдалялась от него.

***

В ту ночь, после душа, Айлекс плюхнулся на кровать, даже не подумав высушить мокрые волосы.

Он даже облился голову холодной водой в надежде смыть мысли, которые неустанно сплетались в его голове, — но все было напрасно. Как только наваждение окутало его голову, оно отказалось уходить.

Лежа на спине и глядя в потолок, в ушах Айлекса снова звучал голос Тилии, который он услышал ранее в тот день.

«…Тем не менее, немного разочаровывает, что даже такой умный человек – всего лишь обычный человек. После прочтения его последней статьи я подумала, что он настоящий гений. Какая жалость».

Последние слова, «какая жалость», многократно растягивались и сжимались в его ушах.

Почему? Почему жалость?

Айлекс, странно сверкнув взглядом и устремив его в потолок, пробормотал вслух.

Почему ей жаль, что профессор совершил проступок…

В его влажной голове начала формироваться логическая цепочка.

Тилия обожает литературу, особенно риторику, описывающую исторические фигуры. Профессор Энтони Раус - единственный профессор Королевской академии, специализирующийся на риторике. Он хорошо преподает, но вокруг него ходят грязные слухи, и Тилия презирает людей с такой репутацией.

Тем не менее, услышав, что профессор риторики совершил проступок, она сказала, что ей жаль.

Давайте вернемся к началу. Тилия ненавидит мусор. Она обожает риторику. Когда она узнала, что профессор риторики, которым она восхищалась, оказался распутником, она сказала, что разочарованна.

А это значит…

«Даже если кто-то распутник, но умный, она дает ему поблажку?»

Нет, этот вывод неверен. Потому что есть идеальный контрпример: занимающий первое место в рейтинге вечный мусор, Айлекс Дэвенпорт.

«Тогда, возможно… нужно хорошо владеть риторикой?»

Айлекс вспомнил свой аттестат. Его оценки по риторике были явно ниже, чем по другим предметам.

Может быть, именно поэтому слухи, окружавшие его, не оставили в душе Тилии ни малейшего сожаления?

Зайдя так далеко в своих мыслях, Айлекс невольно сухо усмехнулся.

Риторика? Ага, конечно. Он мог с уверенностью поклясться: даже если бы он был гением риторики, появляющимся раз в столетие, Тилия Эмброуз все равно бы его ненавидела.

Это был не единственный недостаток в его логике. В рассуждениях, приведших к такому выводу, были пробелы.

Тилия лишь сказала, что это было неожиданно. Она ни разу не попыталась оправдать поведение профессора, указав на его интеллект, и не стала проверять правдивость слухов.

Так что это не что иное, как его собственное заблуждение. Просто очередная глупая фантазия, разыгравшаяся в постели.

Риторика? Ага, конечно.

Посмеиваясь над собственными мыслями, Айлекс перевернулся на другой бок.

***

Но на следующий день Айлекс оказался перед литературным отделом центральной библиотеки.

Ха…

Чувство отвращения к самому себе за то, что он сюда пришел, несмотря на осознание ошибочности своих суждений, длилось лишь мгновение.

- Раз уж я здесь, я просто посмотрю книги, - бесстыдно пробормотал он, потянувшись к знакомой обложке.

- …Что это?

Но в отличие от той смелости, с которой он схватил книгу, каждая перевернутая страница словно давила ему на лоб, углубляя складку между бровями.

Как, чёрт возьми, Тилия Эмброуз могла смотреть на это такими сверкающими глазами?

Лишь еще раз убедившись, что это действительно та книга, которую она читала, Айлекс потер нахмуренный лоб с выражением полного отчаяния на лице.

Его ненависть к риторике - и к литературе в целом - была проста.

Профессора утверждали, что свобода интерпретации - это уникальное очарование литературы. Но, честно говоря, он так не считал. Возможно, для учёных это и так, но точно не для студентов.

Чтобы получить высокие оценки в этой академии, нужно было запомнить интерпретации и точки зрения известных ученых и точно их отразить.

Даже так называемые эссе-размышления с открытым концом работали по тому же принципу. Если ваша интерпретация не совпадала с идеологией профессора, снижение оценки было неизбежным.

Он это понимал. Плохо продуманная студенческая интерпретация, лишенная глубокого анализа автора и произведения, показалась бы профессору неудовлетворительной. Даже он согласен с тем, что многогранный взгляд доктора философии превосходит поверхностные наблюдения простого бакалавра.

Проблема заключалась в лицемерии тех, кто делал вид, что допускает различные интерпретации.

Возможно, дело было в его воспитании, но Айлекс ненавидел подобные вещи с самого детства.

Притворяться свободным. Вести себя так, будто всё зависит от твоей воли. Хотя на самом деле всё - абсолютно всё - уже предопределено.

Даже испытывая внутреннее отвращение, Айлекс стоял и читал, с трудом продираясь сквозь каждую главу.

Но в тот момент, когда он понял, что просто механически читает слова…

В чём смысл всего этого дерьма?

С презрительным выражением лица Айлекс затолкал книгу обратно на полку.

Это мало что изменит. Даже если он станет отцом риторики, презрение Тилии Эмброуз никогда не сменится на благосклонность.

Тогда какого черта я подвергаю себя такому испытанию?

Цинично пробормотав себе под нос, мужчина отвернулся и, недолго думая, покинул библиотеку.

(П.П. Риторика в литературе - это наука об искусстве убедительной и красивой речи, которая изучает приемы создания художественно организованного текста, чтобы воздействовать на читателя, вызывая эмоции, побуждая к действию или просто украшая изложение; она охватывает стилистику, логику изложения, использование фигур и тропов речи, а также принципы построения аргументации, восходящие к античным ораторам, таким как Аристотель, Цицерон и Квинтилиан.)

Побочная история глава 3

В отличие от унылого интерьера библиотеки, где дремали бесчисленные тома, снаружи все было залито солнечным светом, словно благословением. Даже холод зимнего воздуха, ласкавший его щеку, был настолько приятным, что вызвал улыбку.

Может, схожу на тренировочную площадку и разомнусь. И заодно избавлюсь от затхлого запаха книг.

Но как только он спустился по лестнице, почувствовав заметное улучшение самочувствия, внезапно его охватило предчувствие.

Прищурив глаза, Айлекс медленно повернул голову. Позади него во всей своей величественной красе возвышалась библиотека, в которой хранилось собрание «100 произведений классической литературы отобранных Королевской академией».

В конце концов, ты обязательно вернешься сюда снова.

Величественное каменное здание, казалось, говорило об этом, глядя на него сверху вниз с высокомерием.

…Какая чушь.

Айлекс презрительно фыркнул при этой мысли, скривил уголок рта и отвернулся. Затем, словно подавляя дурное предзнаменование, он решительно спустился по лестнице.

Период обжалования оценок закончился, и церемония закрытия семестра была уже не за горами. Для такого нетерпеливого человека, как он, зациклиться на чем-то одном так долго было довольно странным явлением.

Если я не увижу ее целый месяц, возможно, на этот раз мои чувства действительно исчезнут.

Смахнув с себя призрачную хватку, тянущую его за затылок, Айлекс ускорил шаг.

***

Но, как он и предполагал, выходя из библиотеки, Айлекс не смог вырваться из лап Тилии Эмброуз даже во время перерыва.

- Фу, что за чушь…?

Айлекс с раздражением, полным злости, швырнул книгу.

Темы классической литературы всегда были одинаковы: почитание веры или материнской любви, рыцарство или верность феодальному лорду.

Все одинаково скучно - настолько, что это приводило в бешенство.

- К черту все это. С меня хватит.

Так он делал почти каждый день с момента окончания семестра: произносил эту фразу и отбрасывал книгу в сторону.

Стопка похожих книг, которую он подобрал в новом книжном магазине, с грохотом рухнула вниз, когда та, которую он бросил, ударилась о нее. Даже увидев этот беспорядок, Айлекс не дрогнул. Вместо этого он высокомерно положил обе ноги на стол.

- Так скучно…

Заложив руки за голову, пробормотал мужчина, глядя в пустое небо, по которому плыл закат.

Он уже не мог сказать, была ли эта скука вызвана изучением литературы, которая ему не нравилась, или тем, что он не мог видеть Тилию Эмброуз.

Одно было ясно. В любом случае во всем виновата Тилии Эмброуз.

Айлекс, самым жалким образом обвиняя в случившемся свою безответную любовь, лениво постукивал ногой по книгам.

Лица тех, кто прятался в недрах книжного магазина, который он посетил в новом городе, выглядели безмятежно веселыми.

Тупые ублюдки.

Он изогнул уголок рта в кривую ухмылку, вспоминая лица тех, кто хихикая приглашал его развлечься в каком-то подпольном заведении.

Как было бы здорово, если бы я мог жить бездумно, как эти ублюдки. Если бы я мог делать вещи, не осознавая, насколько они отвратительны - просто думать тем, что ниже пояса.

Но даже бормоча это, Айлекс понимал. Как только он узнал ее, у него уже не было возможности жить как пустоголовый болван.

Осознав, насколько основательно он попался на крючок, у него вырвался вздох.

…Ладно. Давай просто учиться.

Его тоска по более свободному прошлому длилась лишь мгновение. Взъерошив волосы, Айлекс опустил ноги под стол.

Раздраженный или сожалеющий, он должен был учиться, несмотря ни на что. Он находился в менее выгодном положении, у него не было рычагов влияния. А те, кто находился в таком положении, должны были быть благодарны даже за гнилые веревки, за которые могли уцепиться.

Айлекс Дэвенпорт начал собирать разбросанные им книги. Затем, с мрачным лицом, он снова принялся за чтение.

Каникулы тянулся медленнее, чем когда-либо.

Айлекс заперся в своей комнате, где, казалось, время остановилось, и снова и снова швырял, и подбирал книги. Порой он даже задавался вопросом, не было ли приобретение всех этих книг просто ради этой цели.

И однажды, после бесчисленных циклов бессмысленного швыряния и поднятия, он наконец-то кое-что понял.

- Ух ты. У меня действительно нет таланта…

Впервые Айлекс издал пустой смех, осознав свои явные ограничения.

После стольких усилий он ожидал некоторого улучшения. Но его способность интерпретировать тексты оставалась на прежнем уровне.

И, честно говоря, это не было неожиданностью. Ему не хватало чуткости, необходимой для понимания риторических приемов, которые и определяли литературу.

Итак… что теперь?

Хотя у него вырвался сухой смешок, он не был в отчаянии. Он просто объективно оценивал свои возможности, теперь безучастно глядя на свой жалкий лист с ответами в глубокой задумчивости.

До конца каникул оставалось еще около двух недель. Тилия больше не была проблемой. Нет, если честно, она все еще была проблемой, но ради остатков гордости он решил притвориться, что это не так.

Теперь, хотя бы назло, он должен был исправиться. Чтобы оправдать месяц, потраченный на чтение и метание книг, он должен был заработать более высокие оценки.

Итак…

Потерпев неудачу в улучшении своих навыков интерпретации с помощью традиционных методов, Айлекс теперь изогнул губы в кривую улыбку.

Полагаю, я просто вернусь к своему старому способу работы – использовать уловки и обходить систему.

***

Время шло, и наконец настал долгожданный день начала нового семестра.

Айлекс, чья линия подбородка за время каникул стала острее, как только вошел в лекционный зал профессора Рауса, сразу же посмотрел в сторону первого ряда.

Она там.

Уголки губ молодого человека слегка приподнялись, когда он заметил длинные черные волосы перед доской.

Как он и ожидал. Тилия Эмброуз ни за что не собиралась пропускать курс по критике классической литературной.

Хотя он и знал, что его предсказание окажется верным, Айлекс всё же волновался из-за возможности того, что она может не прийти на это занятие. Только сейчас он вздохнул с облегчением, усевшись на место в четвёртом ряду от входа, рядом с проходом. Место, откуда открывался хороший диагональный вид на профиль Тилии.

- Приветствую вас, мои выдающиеся студенты.

Профессор вошёл точно вовремя. Айлекс, который до этого украдкой поглядывал на Тилию, с хитрым выражением лица повернул голову к профессору.

- Поскольку это курс для продвинутых студентов, я уверен, что никто из вас не видит меня впервые, но я все равно представлюсь из вежливости. Меня зовут Энтони Раус, я профессор риторики. Мой кабинет находится в комнате 302 мемориального зала Лорелей, в задней части этого лекционного зала.

В конце профессор с растрепанными светлыми волосами пошутил, что всегда рад, когда студенты заходят задать вопросы.

Ага, конечно. Скорее, он рад, когда студентки приходят задать вопросы. В отличие от циничных мыслей Айлекса, Тилия что-то невзначай записывала. Увидев это, Айлекс слегка нахмурился.

- Итак, поскольку сегодня первый день, давайте начнём с простого - рассмотрим программу курса. Давайте посмотрим… список участников…

Не говорите мне… Она что, только что записала номер его кабинета? Она действительно собирается навестить его? Не в силах заглянуть в ее блокнот с такого расстояния, Айлекс прищурился, необычайно напряженный.

- Айлекс Дэвенпорт. Студент Дэвенпорт, почему бы вам не прочитать нам программу курса?

Раус поднял голову, обращаясь к нему.

- Дэвенпорт?

Айлекс, всё ещё пристально глядя на Тилию, лишь с опозданием осознал, что назвали его имя. С некоторым опозданием он опустил взгляд на программу курса.

Перед началом занятия ассистент преподавателя в очках в толстой оправе заранее раздал программу курса. Она была плотно заполнена названиями классических литературных произведений.

- Просто прочтите оглавление.

Раус сказал это легкомысленно, но реакция студентов, обрадованных тем, что их имена не назвали, ясно показала, насколько изнурительной была эта задача. Прочитать весь список работ, включенных в программу, было непросто.

Как и следовало ожидать, в программе курса по критике классической литературной еженедельно перечислялись шедевры, которые войдут в историю литературы. Проблема заключалась в том, что они были написаны архаичным языком, а не современным акансийским.

Архаичный язык, на котором говорили с момента основания королевства до правления Эдуарда III, имел тот же алфавит, что и современный акансийский, но его детальная грамматика и произношение отличались. Короче говоря, это был простой способ выставить себя дураком, если плохо его знаешь.

Просто прочитать от начала до конца, серьёзно?

Айлекс издал глухой смешок и взглянул на Рауса. На лице красивого профессора появилась улыбка, пронизанная легкой злобой.

На мгновение встретившись с ним взглядом, Айлекс опустил глаза и открыл рот. Затем с его губ без труда полилась беглая, архаичная речь.

Это было неожиданно, но несложно. Все названия были в том виде, в котором он их неустанно читал во время каникул.

Возможно, застигнутый врасплох неожиданным выступлением, Раус посмотрел на него со слегка удивленным выражением лица. Айлекс также почувствовал, что несколько других студентов в лекционном зале обернулись, чтобы посмотреть на него.

Но единственным человеком, имевшим значение для Айлекса из всех, была Тилия Эмброуз. Осознавая наличие темноволосой девушки, сидящей по диагонали перед ним, он спокойно читал оглавление.

- …Хорошо. Отлично прочитано.

Наконец, когда чтение закончилось, Раус неохотно похвалил его голосом, в котором не скрывалось недовольство. Айлекс едва обратил на это внимание и лишь бросил еще один косой взгляд на спину Тилии.

Ей это неинтересно.

Как всегда, Тилия Эмброуз сидела идеально прямо, не отрывая взгляда от кафедры.

Побочная история глава 4

До конца лекции Тилия ни разу не оглянулась.

Какая пустая трата усилий. С опустошенным лицом Айлекс надавил на уголок учебного плана и пожалел о своих каникулах.

Если бы он знал, что всё так обернётся, ему следовало просто подождать перед особняком Эмброузов. По крайней мере, тогда он бы хоть раз увидел её лицо.

Занятие закончилось как раз в тот момент, когда его сожаление достигло бездонной глубины. Раус, придя точно в назначенное время, ушел ровно в конце урока.

Полагаю, мне просто придётся вернуться в общежитие. Когда он, обречённо собирался покинуть аудиторию с пустыми руками, Тилия, которой нечего было повторять, поднялась со своего места и прошла мимо него.

Она просто прошла по ступенчатому проходу и прошла мимо. И все же в тот момент Айлекс явно почувствовал это.

Эти весенне-зеленые глаза окинули его взглядом. В глазах, которые всегда смотрели на него с безразличием человека, заметившего камень на земле, на мгновение мелькнул огонек любопытства.

Тилия не остановилась. Она без колебаний покинула лекционный зал.

Но, встретив её взгляд всем своим существом, Айлекс сел и не мог сдвинуться с места.

Он оставался в оцепенении до начала следующего занятия. Лишь когда первокурсники начали занимать свои места, он нерешительно поднялся.

С лицом, залитым краской, мужчина поднимался по лестнице, бережно держа в руках учебный план с загнутым уголком.

***

- Ах, это…я определенно изучал это раньше. Как это должно было быть истолковано?

Ночью, такой темной, что даже луна скрылась за облаками, лампа на письменном столе Айлекса Дэвенпорта в общежитии оставалась зажженной.

Не зная, как давно зашло солнце, мужчина уткнулся носом в справочник, исправляя и перепроверяя свои ошибки в толковании.

«Хорошо. Теперь я буду интерпретировать эту часть так…»

Ах. Он понял, насколько давно стало темно, только перевернув последнюю страницу комментариев.

Айлекс тихонько рассмеялся, с опозданием осознав, что занимался весь ужин.

Я совсем с ума сошёл. Из его уст вырвалась знакомая самоирония.

Изучал ли он когда-нибудь что-нибудь с таким усердием в своей жизни? Спросил он себя, но спрашивать об этом даже не стоило. Он никогда не был так поглощен ничем, тем более учебой.

Даже закрыв книгу в отчаянии и встав, он внимательно проверил свои конспекты и убрал их в сумку. Потому что они ему понадобятся на завтрашнем занятии. Эта мысль заставила его снова рассмеяться, когда он направился в ванную.

С прошлой весны, когда Тилия Эмброуз мелком посмотрела на него и ушла, его повседневная жизнь изменилась на 180 градусов.

Изменилась? Нет, всё пошло наперекосяк. Айлекс Дэвенпорт теперь заучивал классическую литературу так, словно в него вселился призрак умершего ритора.

Первым, кто заметил это невероятное преображение, был Энтони Раус. Профессор, который, казалось, втайне недолюбливал его, за то, что тот всегда был лучшим в класс, несмотря на незаинтересованность на занятиях, странно отреагировал, увидев, что Айлекс подходит к каждому занятию с серьезным лицом.

«Вижу, вы наконец-то поддались обаянию риторики, Дэвенпорт».

Какая чушь. Когда Раус подошел к нему с этой фразой перед уроком, Айлекс был крайне раздражен.

Но как только он заметил, что Тилия, сидящая в первом ряду с открытой книгой, незаметно повернула голову в его сторону, ложь сама собой слетела с его губ.

«Что ж… Ничто так не помогает понять истину, неподвластную времени, как классика».

Услышав эти слова Раус от души рассмеялся и дружески похлопал его по спине.

Убери от меня свои грязные руки. Даже думая об этом, Айлекс остро ощущал, как голова Тилии еще немного повернулась к нему.

Эти едва заметные движения, эти почти незаметные признаки интереса - они стали для него источником вдохновения. Он собирал каждую крупицу информации и поглощал её, изучая риторику всю ночь напролет, день за днем.

Я чуть не сошёл с ума от скуки.

Конечно, это не означало, что ему вдруг стала нравиться риторика или что ее стало легче понимать. Для него классика по-прежнему оставалась скучными эпитафиями, написанными умершими. Его не интересовали завещания прошлых эпох - ни в этой жизни, ни в следующей.

Айлекс Дэвенпорт учился каждый день только по одной причине - ради Тилии, ради оценок, которые мог ей показать.

Его навыки интерпретации были ужасны, но, к счастью, он обладал хитростью, чтобы это компенсировать. Вместо того чтобы пытаться улучшить свои скудные навыки понимания прочитанного, Айлекс сосредоточился на определении того, какие работы и типы вопросов, скорее всего, появятся на экзамене. Он читал работы Рауса, изучал теории, которые могли быть приняты в качестве образцовых ответов из книг профессора, и запоминал интерпретации произведений, которые, вероятно, появятся в тестовых вопросах.

Чтобы не терять эффективность, он исключил работы авторов, идеологически чувствительных к нынешнему режиму, а также всё, что использовалось на прошлогоднем выпускном экзамене. Он не стремился стать мастером риторики - он просто хотел получить хорошие оценки и произвести сильное впечатление.

Что будет в тесте на следующей неделе?

Ополаскивая разгоряченную голову холодной водой, Айлекс мысленно пробежался глазами по вопросам прошлых тестов.

Поскольку работы Эрика Бендерсона уже были, высока вероятность, что появятся более поздние произведения Дайера.

«Дайер такой сложный…»

Понимая, что поэт активно использует риторические приемы, с которыми у него были особые трудности, Айлекс без колебаний выключил водопроводный кран.

Ещё немного повторю перед сном. С волосами, с которых капала вода, мужчина вернулся к столу, за которым сидел всего несколько мгновений назад.

Он и сам прекрасно понимал, что находится не в здравом уме.

Он уже был зависим. Полностью очарован вниманием, которое уделяла ему Тилия Эмброуз, - малейшим проблеском интереса, который она проявляла всякий раз, когда он получал хорошую оценку.

Даже если это была всего лишь настороженная бдительность по отношению к лучшему ученику, это не имело значения. Он никогда раньше не чувствовал такого внимания от Тилии.

Если я займу первое место, может быть, на этот раз её маленькая головка наконец-то повернётся в мою сторону.

Пока он, с трепетом в сердце, запоминал сложные метафоры, луна скрылась за горизонтом, а вдалеке взошло солнце.

Но, несмотря на то, что он пробормотал, что позанимается лишь немного, а потом отдохнет, Айлекс, который уселся на место, так и остался прикованным к стулу, не осознавая даже наступления рассвета, как не осознавал наступления ночи.

***

- Дэвенпорт, могу я с вами поговорить?

Конечно же, первое место в следующей тесте досталось ему.

Раус, который посреди занятия неожиданно похвалил его за то, что это первый наивысший бал, который кто-то получает за все время его преподавания в Королевской академии, вызвал его к себе в конце лекции.

Какая морока. Мне нужно вернуться и продолжить учёбу.

Айлекс посмотрел на него со слегка раздраженным выражением лица, пока не заметил, что Тилия, сидевшая впереди, собирает свою сумку медленнее обычного. Ничего не говоря, он подошел к профессору.

- Я и не подозревал, что вы так хорошо владеете риторикой, студент Дэвенпорт. В этот раз я сделал тест особенно сложным, и подумать только, вы все сделали правильно… Честно говоря, я впечатлён. Это напоминает мне мои собственные студенческие годы.

Пропустив слова Рауса мимо ушей, Айлекс сосредоточил внимание на Тилии, которая продолжала укладывать свои вещи.

Он подозревал, что она, возможно, намеренно медлит, и это были не просто фантазии. Тилия снова доставала пенал, хотя уже убрала его. Было очевидно, что ей очень интересно, о чем они говорят.

Уже одно это значительно подняло настроение Айлекса. Даже та чепуха, которую нес Раус, приправленная едва уловимым самовосхвалением, теперь звучала не так уж плохо.

Он мог это вытерпеть. По возможности, он хотел, чтобы профессор хвалил его больше и дольше. Тогда Тилия оставалась бы на месте слушая.

- …Итак, я хотел спросить - вы когда-нибудь думали о том, чтобы специализироваться на риторике? Если вы поступите в аспирантуру, я думаю, что смогу помочь вам.

Истинные намерения профессора проявились в конце его длинной речи о собственных академических годах. При этом Айлекс на мгновение перестал смотреть на Тилию и едва не усмехнулся.

Специализироваться на риторике?

Я что, с ума сошёл? Я бы лучше применил свои таланты в качестве лакея в доме Эмброузов.

Даже если я совершенно без ума от Тилии Эмброуз, я не собираюсь совершать такую идиотскую глупость. Он уже собирался прямо заявить, что не намерен учиться у Рауса…

Щелк. Тилия быстро защелкнула пенал, накинула сумку на плечо и отвернулась. Затем, не оборачиваясь она бросилась вверх по лестнице и вышла из аудитории.

Побочная история глава 5

После того, как Тилия внезапно покинула лекционный зал, подслушав его разговор, Айлекс с осторожностью наблюдал за ее состоянием.

Однако, несмотря на его внимательное отношение, в поведении Тилии ничего не изменилось. Она ела как обычно, ходила в библиотеку и гуляла с Джуди Уэллс, как всегда.

Тогда почему она так себя повела в тот день?

Он задавался этим вопросом, но найти ответ было непросто. В конце концов, он был официальным подонком Королевской академии Акансиса, едва способным обменяться с ней парой слов.

Однако, даже зная своё положение, Айлекс заинтригованный тем, почему она так внезапно ушла, иногда подходил чуть ближе обычного, чтобы подслушать разговоры Тилии.

Он делал так всегда, когда у него возникало что-то, что его интересовало и о чем он хотел бы ее спросить.

После столь настойчивых наблюдений он наконец-то понял причину одним весенним днем, прямо перед выпускными экзаменами.

Верхушки некогда бесплодных деревьев начали зеленеть, и по всему кампусу, словно игрушки-сюрпризы, распускались цветы.

Легкий ветерок манил восторженных студентов к залитому весенним солнцем берегу озера, но Тилия и Джуди упорно выбирали пешеходную дорожку за зданием факультета гуманитарных наук. Естественно, Айлекс, всегда следовавший за ними, тоже направился туда.

Берег озера, обрамленный поникшими ивами был переполнен людьми, и дорожка опустела.

Желая остаться незамеченным, Айлекс шел немного в стороне от них. К счастью, тишина на пустой тропе позволила легко подслушать разговор Тилии и Джуди.

- Фу, как бы мне хотелось, чтобы критики по классической литературе не существовало. Серьезно.

Сегодняшняя тема - предстоящий выпускной экзамен, до которого осталось всего две недели. Джуди Уэллс тяжело вздохнула и пробормотала жаловаться.

- Мне не стоило засыпать на вводных лекциях. Я сейчас ни слова не понимаю из риторики - это сводит меня с ума.

- Тем не менее, оценки выставляются по кривой распределения*, так что все будет хорошо. Раус довольно щедро корректирует баллы подстраиваясь под соотношения оценок.

(*П.П. Оценки по кривой распределения (или «колокольной кривой»/кривой Гаусса) - это метод выставления оценок, при котором распределение успеваемости студентов следует форме нормального распределения, где большинство оценок (например, «C» или «B») сосредоточены вокруг среднего значения, а высокие («A») и низкие («F») оценки получают меньшая доля. Этот метод помогает сравнивать результаты разных групп, преодолевать субъективность и стандартизировать оценку, выделяя проценты студентов, попадающие в каждый диапазон оценок (например, 10% — отлично, 25% — хорошо и т.д.)

Даже после утешительных слов подруги Джуди Уэллс не перестала ворчать.

- Я просто боюсь, что не дотяну даже до среднего уровня… Уф, жаль, что я не могу позаимствовать мозги Айлекса Дэвенпорта. Он, вероятно, снова станет лучшим, верно?

Услышав свое имя, возникшее из ниоткуда, Айлекс, который наблюдал за Тилией, пока она шла, на мгновение заколебался, а затем немного ускорил шаг, чтобы сократить дистанцию.

- Ну… наверное. Он ведь получил наивысший балл на последнем тесте.

- Он еще и риторикой хорошо владеет? Готова поспорить, у него есть репетитор или что-то в этом роде.

- Репетитор?

- Да, говорят, что профессора на пенсии начали подрабатывать репетиторами для студентов Академии. Слышала, что Сесилия Клейтон тоже берет уроки.

- ……

- Ну, говорят, это карманные деньги, но я уверена, что это стоит примерно столько же, сколько обучение в Академии.

Нет, я не собираюсь заниматься с репетитором. Айлексу ужасно хотелось оттолкнуть Джуди Уэллс и объясниться перед Тилией.

Я занимался самостоятельно. Репетитор? Никогда не занимался, и не планировал. Тилия говорила небрежно, словно игнорируя внутренний крик Айлекса.

- Я слышала, что он собирается поступать в аспирантуру.

- Кто? Айлекс Дэвенпорт?

- Да. Я слышала, как он разговаривал после занятий. Раус сказал, что окажет ему всяческую поддержку, если он поступит в аспирантуру.

- О Боже мой. Возможно, он нацелился на должность профессора.

Но репетиторство было лишь началом слухов. Сердце Айлекса почернело от огня, когда он вдруг превратился в заурядного аспиранта.

Он даже не мог подойти и объяснить. Его сердце разрывалось от отчаяния, и тело, также охваченное этим чувством неотложности, начало торопливо двигаться…

В этот момент, словно почувствовав чье-то присутствие, Тилия оглянулась.

Тилия и Джуди шли по ровной дорожке, а Айлекс поднимался по крутому склону холма. Стоя так, что могла смотреть на него только снизу верх, Тилия с подозрением посмотрела на Айлекса, одетого в мантию в этот весенний день.

Осознав, слишком поздно, что он пересёк невидимую черту допустимого расстояния, Айлекс ещё больше ускорил шаг. Хотя его сердце бешено колотилось от паники, выражение лица, как всегда, отражало абсолютное спокойствие.

- Что? Ты его знаешь?

Недоуменно спросила Джуди Уэллс, пока Тилия молча смотрела ему вслед. Из-за спины быстро проходящего мимо Айлекса раздался подозрительный голос Тилии.

- …Нет. Я его не знаю.

***

После того, как Айлекс чуть не попался, подойдя слишком близко к пешеходной дорожке, он добровольно приостановил наблюдение на несколько дней.

Тилия оказалась проницательнее, чем он ожидал. Если бы он продолжал, как обычно, следовать за ней только потому, что хотел увидеть, вероятность полного разоблачения была бы высока.

Но, несмотря на решение сдержаться - по крайней мере, до окончания выпускных экзаменов – не прошло и недели, как он обнаружил, что потихоньку надевает мантию.

Во время экзаменационных периодов Тилия часто допоздна занималась в центральной библиотеке. Хотя кампус регулярно патрулировался и был гораздо безопаснее, чем большинство районов города, отбросы всё ещё встречались даже в самых благополучных местах.

Узнав, что среди богатых и праздных популярен странный наркотик, Айлекс не мог позволить Тилии ходить ночью одной.

Тем более зная, сколько идиотов относятся к Тилии Эмброуз как к колючему цветку, который им не терпится сорвать.

По крайней мере это была ночь. В прохладе раннего рассвета многие были одеты в верхнюю одежду, поэтому мантия не привлекала особого внимания.

Айлекс ждал возле библиотеки, пока не заметил знакомые темные волосы, а затем осторожно последовал за ней.

Неужели ей действительно нужно так сильно стараться? Даже на темной тропинке, ведущей обратно в общежитие, Тилия не выпускала из рук свой маленький блокнот.

Такими темпами она может упасть…

Как только он подумал об этом, Тилия, которая шла, не отрывая глаз от блокнота, несмотря на плохую видимость, в конце концов оступилась.

В тот момент, когда она споткнулась, чуть не упав, Айлекс инстинктивно шагнул вперед и протянул руки.

- …Это было опасно.

Но Тилия не упала в его протянутые руки. У нее оказались более быстрые рефлексы, чем ожидалось, и она быстро восстановила равновесие и выпрямилась.

Судя по тому, как она отряхнулась и спокойно пошла, она даже не подвернула лодыжку.

Только Айлекс, неловко застывший на месте позади нее, выглядел смущенным.

Сдерживая кашель, Айлекс спрятал обе руки за спину. Затем он снова попытался восстановить дистанцию, которую сократил, повинуясь инстинкту.

Но в тот момент, когда он отступил назад, в его голове промелькнула мысль.

Почему бы просто не попасться?

Весенняя ночь была наполнена ароматом цветов. Откуда-то доносилось стрекотание неизвестного насекомого, а легкий ветерок приятно щекотал щеку.

В этом легком ветерке Айлекс наконец понял, почему он всегда поправлял волосы, прежде чем надеть мантию.

Он хотел, чтобы его поймали. Он хотел, попавшись на глаза, признаться в своих чувствах.

С его губ сорвался глухой смешок. Это была насмешка над самим собой. Желание быть разоблаченным, показать свои постыдные чувства - и все же отсутствие смелости выдержать презрение, которое могло последовать за этим.

Ему не хватало ни смелости признаться, ни решимости положить конец своей безответной любви.

Даже занимаясь самобичеванием, Айлекс не мог оторваться от Тилии.

Неопределенная дистанция между ними казалась метафорой его чувств. Ни приближаясь, ни удаляясь.

Слабый свет уличных фонарей отбрасывал длинные тени позади Тилии. Айлекс, тихо следуя за ней, наступал на эти тени.

Эта рискованная погоня закончилась в тот момент, когда Тилия внезапно остановилась. Айлекс замер, думая, что его наконец-то обнаружат.

Но, как и прежде, момент для признания в давней любви так и не представился. Тилия просто стояла, глядя на далекие огни.

На что она смотрит? Айлекс повернул голову, чтобы проследить за ее взглядом.

Она смотрела на исследовательский корпус. Повсюду горел свет, вероятно, из-за аспирантов, трудившихся допоздна.

- Аспирантура…

Услышав бормотание Тилии, Айлекс снова повернул голову. Ближайший уличный фонарь осветил ее лицо. Он смог разглядеть ее бледное лицо отчетливее, чем при ярком дневном свете.

- Должно быть здорово.

Тилия произнесла лишь эту одну фразу, после чего отвернулась и направилась к общежитию.

Но Айлекс с тем же выражением лица, словно слова зависти, оставленные Тилией, были клеем, застыл, не в силах сдвинуться с места.

Побочная история глава 6

Убедившись, что Тилия благополучно вернулась в общежитие, Айлекс вошел в свою комнату и сел за стол, словно вот-вот должен был упасть.

В его голове постоянно прокручивалось выражение лица, когда она смотрела в сторону исследовательского корпуса.

Должно быть здорово. В ее тихом бормотании явно звучала зависть.

- Должно быть здорово…

В тот момент, когда он прошептал ее слова, Айлекс почувствовал, как вся та фрустрация и зависть, которые она, должно быть, накопила в себе за время учебы в академии, нахлынули на него, словно это были его собственные чувства.

Так вот в чем дело.

Только тогда он понял, почему она сбежала из класса, когда Раус предложил ему поступить в аспирантуру.

Она завидовала. Тому что он может поступить в аспирантуру. Тому, что он может продолжить обучение.

Хотя она и пыталась это скрыть, это было очевидно - она испытывала глубокую зависть.

Блуждающий взгляд Айлекса остановился на учебнике риторики, небрежно оставленном открытым.

Насколько ему было известно, никто не изучал риторику так усердно, как Тилия. Никто не изучал её так искренне и с таким неподдельным удовольствием. Возможно даже сам Энтони Раус в студенческие годы не занимался ею так же усердно, как она.

С этой мыслью Айлекс издал сдавленный вздох.

Потому что он вспомнил все те ночи, когда открывал книги, чтобы произвести впечатление на Тилию Эмброуз.

«Аспирантура…»

Только тогда Айлекс всерьез задумался над предложением профессора.

Разумеется, он не собирался оставаться в Королевской академии, чтобы изучать риторику. Он ненавидел Энтони Рауса, профессора риторики, так же сильно, как саму риторику.

Причина его неприязни к Раусу была очевидна. Айлекс прекрасно знал, что слухи вокруг профессора не были ложными.

Он действительно вызывал к себе в кабинет нескольких студенток и домогался их, и эти девушки были в основном из неблагополучных семей или имели обстоятельства, из-за которых провалить курс было немыслимо.

Но это была не единственная причина, по которой Айлекс его ненавидел. Как плесень не растет только в одном месте, так и гниль в Энтони Раусе выходила далеко за рамки его отношения к женщинам.

Айлекс также точно знал, почему профессор настоятельно рекомендовал ему поступить в аспирантуру.

Вероятно, он хотел наладить связи с Дэвенпортами. Полагая, что это значительно облегчит ему продвижение на пост декана.

Нетрудно было догадаться, что побудило Рауса нацелиться на Дэвенпортов. Нынешний декан Королевской академии Акансиса занял этот пост при поддержке семьи Майерс.

Если семья Майерс обладала таким влиянием, то, несомненно, Дэвенпорты стали бы еще более лучшими союзниками - по крайней мере, так, должно быть, рассуждал Раус.

Это можно было понять, просто взглянув ему в глаза. Раус настороженно относился к мужчинам моложе и привлекательнее себя.

И всё же он продолжал хвалить Айлекса и подталкивать его к поступлению в аспирантуру. Причина могла быть только одна: он видел в Айлексе инструмент для продвижения собственной карьеры.

Придя к такому выводу, Айлекс встал со своего места.

Недолгий дедуктивный вывод привел к другому ответу.

Если Энтони Раус действительно стремился стать деканом, то он ни за что не порекомендовал бы аспирантуру беспомощной девушке из обедневшей семьи Эмброуз.

Войдя в ванную, Айлекс открыл кран на полную мощность и позволил холодной воде омывать себя. Но даже холод не мог остановить поток его мыслей.

Значит, Тилия Эмброуз, несмотря на свой талант и способности, не сможет продолжить учёбу?

Как могло существовать нечто настолько несправедливое? Даже зная, что мир несправедлив, Айлекс не мог подавить скорбь, которую испытывал по отношению к Тилии.

Он жалел ее больше, чем кого-либо на континенте. Он никогда раньше не сочувствовал чужим несчастьям, но с Тилией казалось, что ее бремя - это его собственное, и он не может игнорировать его.

Тогда что можно сделать, чтобы Тилия Эмброуз поступила в аспирантуру?

Айлекс перестал пытаться очистить свой разум и сосредоточился исключительно на этом вопросе.

Во-первых, нужно будет сменить декана. Избавление от Рауса не решит проблему фундаментально.

Чтобы заменить декана, сначала нужно ударить по Майерсам. Но что могло заставить их рассориться с церковью, которая является их самой большой опорой?

Мысли Айлекса продолжались до глубокой ночи.

Но когда он наконец вышел из ванной, закончив свои расчеты и даже выбрав подходящего кандидата на должность декана, он снова почувствовал пустоту.

Какой смысл все это планировать? Тилия Эмброуз мне бы не поверила, если бы я сказал, что солнце восходит днем, а луна - ночью.

Он рухнул на кровать, словно обрушивающаяся стена. По телу пробежал холод, от долгого нахождения под холодной водой, и Айлекс уткнулся лицом в широкую, пустую простыню, словно это была его судьба.

Настанет ли когда-нибудь в моей жизни день, когда я смогу взять Тилию Эмброуз за руку?

Хотя бы раз в жизни у меня будет шанс поцеловать ее?

Он даже представить себе этого не мог. Казалось, что этого никогда не случится, даже если он проживет свою жизнь заново.

Мечта, которую я вижу в тебе

Часть 2

Третий этаж особняка Эссентинэ. Окно спальни герцогини было плотно зашторено, словно не желая допускать никакого вторжения.

- Ах, хм, п-подожди…

Но яркие шторы, идеально подходящие для комнаты молодоженов, не могли полностью заглушить жар, клубящийся за ними.

- Подожди, помедленнее…

Стоя на коленях, Тилия извивалась, отталкиваясь от бедер сзади.

Все, как всегда. То, что началось как нежный поцелуй, становилось все более грубым по мере приближения к концу, подобно движению парусника на бурных волнах.

И, как всегда, к концу этой страсти именно Тилия задыхалась от нехватки воздуха. Она слегка вздрогнула, чувствуя, как мужчина извивается глубоко внутри нее.

- …Это слишком?

Единственным утешением было то, что, по сравнению с прошлым годом, Айлекс хотя бы пытался сдерживаться. Голосом, полным похоти, Айлекс спросил о самочувствии Тилии и, скользнув рукой, погладил ее живот.

- Это… ещё не так глубоко. Ха, я еще не до конца вошел.

- Ах, не надо, не дави…

Конечно, это лишь означало, что он стал немного рациональнее, чем раньше. Но он по-прежнему был одержим телом своей жены.

- Остановись, остановись…

Тилия покачала головой, ее бедра дернулись в знак протеста против тонкой внутренней стимуляции Айлекса.

Верхушки ее груди, которые он настойчиво терзал, набухли и покраснели. То же самое можно сказать и о набухшем бугорке между ног - покусанный, обсосанный и тщательно отмеченный следами, теперь он подрагивал от малейшего прикосновения.

Хлюп. Хлюп. Точно зная, что делает, Айлекс не прекращал свои медленные, плавные толчки.

- Ах, нгх, хаах…

Когда его толстый кончик и жилистый ствол дразняще прошлись по ее внутренним стенкам, Тилия ахнула.

К этому моменту она уже не могла возражать. Все, что она могла сделать, это сжать в кулаках смятую простыню.

Но даже это он у неё отнял. Наклонившись вперёд и прижавшись грудью к её спине, Айлекс переплел их пальцы.

В этот момент Тилия инстинктивно поняла.

Это произойдет. До сих пор все было лишь прелюдией. Теперь он действительно собирался довести ее до предела.

Интуиция, ощущаемая голой кожей, никогда не подводила. Крепко зафиксировав верхнюю часть тела, Айлекс начала двигать бедрами быстрыми, резкими толчками.

- Ах, да, нгх, хмф…!

Его толстый кончик ни разу не промахнулся. Айлекс вбивался именно в то место, которое она чувствовала больше всего, безжалостно проникая.

Перед ее глазами сверкали огни. Из горла вырывались животные стоны, а непристойные шлепки влажной плоти эхом отдавались в ушах.

Она чувствовала себя так, как будто балансирует на краю обрыва, и ей некуда поставить ноги.

Тилия всегда чувствовала себя на грани, прямо перед погружением в темное вязкое море наслаждения.

Сопротивляться было бессмысленно, бесполезно было бороться, чтобы не упасть. В тот момент, когда его кончик коснулся чувствительного места, расположенного глубоко внутри ее влагалища…

- Ааах…!

Издав крик, граничащий с воплем, изнутри хлынула горячая жидкость. Тилия сильно задрожала, выпуская свои выделения.

Рот Айлекса впитал каждую каплю её оргазма.

Хлюп, хлюп. Услышав, как он глотает, словно это что-то драгоценное, уткнувшись лицом в ее лоно, Тилия вздрогнула.

Но, несмотря на желание убежать, ее тело внизу отозвалось только усилившимся возбуждением, еще больше воспламенившимся от этого звука.

Побочная история глава 7

- Ннгх…

Хотя выливаться больше было нечему, Айлекс продолжал сосать её нежные части, словно требуя большего. Лишь спустя долгое время он наконец выпрямил спину.

Он поднял Тилию, которая постоянно падала, и посадил себе на бедра.

- Ахк.

Ее изнемогающее тело внезапно выпрямилось, словно обрело стержень. И, по правде говоря, ее состояние не сильно отличалось от этого выражения.

Что-то толстое и твердое вонзилось, словно гарпун, в самое сокровенное место ее тела.

- Тилия.

Пока Тилия извивалась от ощущения глубокого проникновения, мужской голос коснулся ее уха.

Подняв свой затуманенный взгляд, она увидела крепкий подбородок Айлекса. Заметив, что его губы влажные, она увидела, как большая рука обхватила ее затылок.

Ах. Прямо сейчас я не хочу целоваться…

Хотя она и думала так про себя, ее томное, расслабленное тело не могло увернуться от его губ.

Его язык, с едва уловимым привкусом непристойности, блуждал по её рту.

Поцелуи в момент глубокого проникновения были одним из тех действий, которых он всегда хотел во время секса.

Возможно, таким образом он пытался соединить все части тела, какие только мог. Это отчасти объясняло его поведение, и все же она не могла не испытывать легкого раздражения от того, что он всегда делал это сразу после того, как вылизывал ее там внизу.

- Хмн…

Но даже это раздражение смылось липкой слюной, которая протекла между ними. Хотя Тилия задыхалась и начинала терять сознание, она не отпускала рук, обвивавших шею Айлекса.

Он не отрывал своих, ставших еще более влажными, губ, пока дыхание Тилии не стало таким прерывистым, что она была готова потерять сознание.

- Тилия.

Голос Айлекса звучал пьяно, когда он мягко поднимал бедра вверх.

- Я люблю тебя.

От этого трогательного признания в зрачках Тилии, которые уже потеряли рассудок, появилась маленькая трещина.

- Я люблю тебя, Тилия.

Айлекс уткнулся губами в её затылок и повторил признание. Хотя она слышала это каждый раз, когда они занимались любовью, и даже иногда в повседневной жизни, с тех пор как они поженились полгода назад. Все же Тилия не могла скрыть дрожь, словно споткнулась на лестнице.

Она поняла, что должна ответить в тот момент, когда толчки Айлекса начали усиливаться.

Хгх! Тилия запрокинула голову назад, прижимаясь к проникающему пенису и тихо пробормотала:

- Я…я тоже…

Хотя ее голос был настолько тихим, что мог потонуть в непристойных звуках, Айлекс не пропустил ни слова. Он издал хриплый стон, уловив все это.

Его толчки, словно они пронзали ее насквозь, становились все более неистовыми. Когда она почувствовала, как полностью возбужденный мужчина захватил ртом ее грудь, Тилия издала развратный стон.

Однако даже в ту наполненную наслаждением ночь Тилия не смогла произнести слова, которые хотела сказать после "я тоже".

***

Почему все так получилось?

Тилия сидела у окна, выходящего на южную сторону, в главном здании консульства Министерства иностранных дел Акансиса. Теплый солнечный свет мягко согревал ее спину, и она безучастно смотрела на заваленный бумагами стол.

Время пролетело незаметно, зима уже была в самом разгаре. Но Тилия, которая планировала уволиться до наступления холодов и готовиться к поступлению в аспирантуру, все еще оставалась на том же месте, как пригвозденная.

Наши отношения, почему же они так сложились…

Вздох прозвучал раньше, чем слова. Тилия потерла пульсирующие виски и вспомнила события шестимесячной давности.

***

- Аспирантура?

Айлекс заговорил об этом примерно через шесть месяцев после свадьбы. После церемонии, которую он счел скромной, а Тилия чрезмерно пышной, Айлекс был занят тем, что под предлогом медового месяца исследовал свою новоиспеченную жену по всему особняку. И начал сдерживать пыл лишь под гневом Тилии.

- Что ты имеешь в виду под аспирантурой? Это совершенно неожиданно.

- Это не неожиданно. Не обесценивай диплом Академии с отличием.

Хитро парировал Айлекс, продолжая играть с волосами Тилии.

- Опубликовано расписание приема заявок в магистратуру по риторике. Экзамены состоятся этой осенью.

Какое это имеет отношение ко мне? По ее лицу было ясно, что так и есть, но Айлекс просто посадил ее к себе на колени и продолжил рассказывать о датах приема и процедурах отбора.

Первый этап включал проверку документов, второй - письменный экзамен по специальности, а третий - собеседование и устный экзамен, при котором будут использовать в качестве справочного материала ответы на письменный экзамен по специальности, написанные кандидатами.

- Ты собираешься поступать в аспирантуру?

Не в силах больше этого выносить, Тилия, наконец, спросила в замешательстве, и Айлекс усмехнулся.

- Зачем мне туда идти? Нет. Мне это не подходит.

- Тогда почему ты вдруг заговорил об этом?

- Не мне. Тебе следует пойти.

Вместо того чтобы разрешить ее замешательство, его слова лишь породили еще больше вопросов.

Аспирантура?

Она тоже подумывала о том, чтобы в скором времени уволиться с работы.

Не потому, что чувствовала себя обязанной выполнять скромные обязанности, ожидаемые от герцогини. Нет, дело было в том, что ей надоели тайные любезности и чрезмерный интерес со стороны высокопоставленных чиновников, которые стучались в ее дверь почти каждый день. Она планировала уволиться с должности сотрудницы иностранного консульства.

Но если бы кто-то спросил ее, была ли это единственная причина, по которой она намеревалась уйти в отставку, ну...

Нельзя было отрицать, что престиж герцога Дэвенпорта тоже сыграл свою роль.

Быть «герцогиней с работой» уже само по себе было необычно. А теперь он предлагал ей бросить работу и поступить в аспирантуру.

- …Ты серьезно?

- Да.

Когда она задала встречный вопрос с подозрительным видом, то получила странный ответ:

- Жалко впустую тратить твою голову.

С этими словами Айлекс поцеловал её иссиня-чёрные волосы, те самые, которые он с любовью расчёсывал каждый вечер, нанося на них ароматное масло.

При такой искренности Тилии пришлось сделать паузу, чтобы понять, имел ли он в виду ее интеллект или волосы в буквальном смысле.

- Ты не хочешь пойти?

Возможно, думая, что ее молчание вызвано размышлениями о будущем, Айлекс когда говорил, смотрел ей прямо в глаза. Его глаза цвета утреннего тумана внимательно изучали ее.

- …Да.

Поняв, что в его прекрасных глазах отражается ее раскрасневшееся лицо, Тилия немного поколебалась, прежде чем сказать правду.

- Я действительно хочу пойти.

Конечно, она этого хотела. Программа для аспирантов в академии была ее тайной мечтой - настолько заветной, что она скрывала ее даже от самой себя.

Услышав её застенчивое признание, Айлекс улыбнулся и поцеловал её в круглый лоб.

- Я так и знал.

Лицо мужчины, улыбающегося и шепчущего это, казалось еще более взволнованным, чем у жены.

***

Подготовка к вступительному экзамену в аспирантуру началась в тот же день.

- Ты собираешься продолжать работать в министерстве?

Неся сундук, набитый учебниками по риторике, Айлекс нахмурился, когда Тилия сказала, что не подаст заявление об отставке до объявления результатов вступительных экзаменов.

- Ты все равно уволишься, как только поступишь. Зачем себя мучить?

- Меня еще не приняли. И мне придется работать как минимум до зимы.

- Почему?

- Потому что тогда мое выходное пособие увеличится.

В Акансисе государственные служащие со стажем менее десяти лет получали единовременное выходное пособие вместо пенсии. Размер выплаты варьировался в зависимости от стажа работы, и разница между стажами более и менее пяти лет была значительной.

- Мне нужно остаться до ноября, чтобы достичь пяти лет.

- ……

- Я ни за что не откажусь от этого.

Айлекс молча смотрел на решительное лицо герцогини, затем наклонился вперед, чтобы встретиться с ней взглядом.

- Странно. Разве я не делился с вами, мадам, списком активов семьи Дэвенпорт?

- Если будешь пренебрегать мелочью, ничего не добьешься.

- Какой смысл в том, чтобы хранить больше денег? Они просто сгниют.

- Золото не гниет. И не подвергается коррозии.

- ……

- То же самое относится к облигациям и правам на строительство железных дорог.

- …Можно ли купить облигации или железнодорожные лицензии на выходное пособие?

Губы Тилия сжались от его резких слов, и она искоса взглянула на него. Увидев ее свирепый взгляд, Айлекс не смог сдержать смех и быстро попытался сменить тактику.

- Не думай о деньгах - сосредоточься только на учёбе. Какой смысл в богатстве, заработанном ценой здоровья?

- …Дело не в деньгах.

- Тогда в чем?

- Я просто хочу получить свое выходное пособие.

Она так много работала, чтобы этого добиться. Пережила столько трудностей и упорно шла к цели.

- Мне кажется, я не смогу закрыть эту главу, пока не получу его.

- ……

Хотя некоторое время его лицо оставалось обеспокоенным, в конце концов Айлекс поднял белый флаг перед лицом непоколебимой решимости своей жены.

- Но если ты почувствуешь, что сил не хватает, сразу напиши заявление об увольнении.

Лишь получив твердое обещание, Айлекс наконец положил принесенные им учебники.

Они были новыми. Совершенно новые тексты по риторике, к которым никто не прикасался.

При виде этого зрелища глаза Тилии тут же загорелись.

Когда я в последний раз занималась по совершенно новым книгам? Вспомнив об этом, она провела пальцами по нетронутым обложкам, которые даже пахли свежестью.

- Осталось шесть месяцев.

Но этот драгоценный момент мгновенно разрушился после напоминания Айлекса.

- Если ты потерпишь неудачу в этот заход, мы будем ориентироваться на осенний семестр…

- Нет.

Тилия резко прервала его, не дав закончить размышлять вслух о возможности провала.

- Второй попытки в моей жизни не будет.

- ……

- Никогда прежде, никогда впредь. Никогда.

И так начались одинокие дни Айлекса Дэвенпорта.

Побочная история глава 8

После работы Тилия посвящала учебе все свое время, за исключением тех моментов, когда ела и спала. Точнее, поскольку она держала книгу рядом с собой даже во время еды, можно было сказать, что исключались только часы сна.

Айлекс молча помогал Тилии готовиться к экзаменам, находясь рядом с ней. Подобно перьевой ручке или бумаге, которыми она пользовалась, он молча поддерживал свою жену.

Однако всегда сдержанный Айлекс однажды вмешался - в тот день, когда она так долго не ложилась спать, что было уже далеко за полночь.

Когда Тилия вошла в спальню на рассвете, он посмотрел на нее глазами, которые не видели ни минуты сна, и сказал лишь одно.

«Учиться, сокращая время сна, - это неэффективно».

Хотя Тилия и растерялась от его слов, но вскоре с угрюмым видом ответила, что с завтрашнего дня будет приходить раньше.

Первая причина заключалась в том, что она считала, что он прав. Вторая - в том, что она смогла распознать чувство одиночества, которое он скрыл за словом «неэффективно».

С того дня Тилия стала возвращаться в спальню до полуночи. Верный своему способу выражать «не оставляй меня одного надолго» в качестве совета к учебе, Айлекс прижимался к ней всем телом, как только она ложилась в постель.

Он что, пытается превратить меня в кокон? Подумав об этом, Тилия позволяла ему заключать себя в объятия.

Он просто хотел прикасаться к ней каждым сантиметром кожи, и не пытался совершать никаких других действий, которые могли бы истощить ее силы.

Последовала череда напряженных дней, словно идущих вразрез с сезоном, движущимся к зиме. Несмотря на неудобства, связанные с необходимостью совмещать работу и учебу, условия для учебы были несравнимо лучше, чем те, что она когда-либо испытывала.

И все же, даже в своем личном кабинете, обустроенном специально для нее, Тилия порой испытывала тревогу и нетерпение.

Может быть, дело в том, что у нее был слишком большой перерыв в учебе? Она не могла полностью усвоить теорию. Она понимала её, но применять и запоминать оказалось непросто.

Аспирантура в Королевской академии Акансиса была передовым учебным заведением, куда лучшие выпускники академии, как правило, поступали сразу после окончания учебы. Перерыв между бакалавриатом и магистратурой редко превышал год.

Другие участники вступительного экзамена, чьи мозги не так сильно заржавели, вероятно, могли бы интерпретировать этот материал с закрытыми глазами.

В тот день Тилия была особенно не в состоянии сосредоточиться, поскольку подобные мысли постоянно крутились у нее в голове.

- С Дайером лучше просто запомнить часто используемые приемы и применять их механически.

Принеся аккуратно нарезанные фрукты в качестве перекуса, Айлекс взглянул на страницу, на которой она застряла, и небрежно дал несколько советов.

- Попытки понять это только усложняют ситуацию.

Услышав эти слова, Тилия внезапно подняла опущенную голову и посмотрела на своего старого соперника.

Почему? Вглядываясь в это безупречное, вдумчивое лицо, ее окутала пыль воспоминаний.

Да, это Айлекс Дэвенпорт. Лучший выпускник, которого несмотря на все мои усилия, я так и смогла превзойти, тот, кто всегда возвышался надо мной.

Вспоминая те давние отчаянные дни, Тилия наконец произнесла слова, которые всегда хотела сказать, но никогда не могла из-за своей гордости.

- Еще.

- Хм?

- Расскажи мне ещё.

- ……

- Не только Дайер - как ты интерпретируешь Уильямса? Я хочу знать, как подступиться к каждому поэту, указанному в этом оглавлении.

Сунув ему под нос толстую книгу и потребовав объяснений, бывшая студентка, занимавшая второе место, заставила Айлекса расхохотаться.

Вероятно, он намеревался просто оставить закуски и тихо уйти, как всегда, чтобы не беспокоить готовящегося к экзаменам. Но по настоянию жены сдался и сел.

- Не нужно запоминать каждое произведение. На это нет времени. Проще изучить историю литературы, установить более широкую концептуальную основу, а затем связать ее с отдельными произведениями.

Спокойным голосом Айлекс поделился своими методами.

- И самое главное - понять тенденции экзаменов, но это не значит, что нужно заучивать прошлые работы…

Тилия, теперь образцовая ученица, внимательно впитывающая советы своего бывшего соперника, вдруг снова с любопытством подняла глаза.

- Но почему бы тебе не поступить в аспирантуру?

В ответ на неожиданный вопрос Айлекс, выбирающий самую красивую апельсиновую дольку на тарелке, поднял бровь.

- Ты гораздо лучше меня владеешь риторикой. У тебя бы отлично сложилось обучение в аспирантуре…

- Я ненавижу литературу.

Его слова, сказанные с такой силой, словно он искренне ненавидел, заставили лицо Тилии слегка нахмуриться.

- Тогда почему ты так хорошо в ней разбираешься, если ненавидишь?

Несмотря на то, что мне это нравится, это все равно сложно. Услышав резкий тон, скрывающий ее истинные чувства, Айлекс перевел взгляд с фруктов на Тилию. Его пустой взгляд сменился молчанием, которое вылилось в смешок.

- Что? Ты смеешься надо мной?

Раздраженная внезапным приступом смущения, Тилия попыталась затеять ссору, но мужчина просто сунул кусочек сочного фрукта ей в ворчащий рот.

- Я ненавижу риторику.

Спокойно взглянув на Тилию, которая жевала, Айлекс повторил свое предыдущее заявление еще раз, словно желая подчеркнуть его.

- Я люблю тебя, а не риторику.

Услышав неожиданное признание, которое последовало за этим, Тилия, поспешно проглотив сочный фрукт, и на ее лице отразилось замешательство.

- При чем тут я и риторика?

Ему нечего было сказать, поэтому он просто пытался уклонился от ответа.

Несмотря на продолжающиеся возражения Тилии, Айлекс лишь молча улыбался, кладя следующий фрукт ей в рот.

***

Как и подобает лучшей выпускнице Королевской академии, отборочный тур по документам не представлял никакой сложности. Проблема заключалась во втором этапе – письменном экзамене по специальности. Поскольку третий этап - собеседование и устная оценка - основывался на эссе, представленном на втором этапе, давление перед письменным экзаменом было огромным.

Нет, даже если бы третий тур представлял собой простое собеседование, Тилия все равно бы сильно нервничала.

Потому что Тилия Эмброуз была полна решимости сдать этот вступительный экзамен в аспирантуру Королевской академии.

В течение недели, предшествовавшей второму экзамену, Тилия почти не спала. Видя ее в таком состоянии, Айлекс постоянно уверял ее, что у нее будет еще один шанс. Он даже пытался убедить ее, что лучше подать документы на следующий семестр, так как более позднее поступление позволяет набрать больше баллов.

Но даже успокаивающие слова Айлекса не помогли Тилии избавиться от напряжения.

Она хотела сдать экзамен. Она хотела сдать его с первой попытки, блестяще, и показать Айлексу, который верил в нее и поддерживал, что она справилась.

До сих пор отчаянная учеба Тилии Эмброуз всегда была направлена внутрь себя. Она всегда училась ради собственного выживания, ради собственной безопасности.

Но на этот раз все было иначе. Она хотела быть женой, которой он мог бы гордиться, - умной женой, которая сдала экзамен в аспирантуру с первого раза. Даже если Айлекс этого совсем не хотел, она хотела.

Возможно, это было эгоистичное желание. Детское стремление, порожденное ее несчастливым детством, теперь, когда впервые в жизни у нее появилась семья, которая бы с гордостью смотрела на нее.

И вот, когда пронизывающий уши холодный ветер принес письмо с печатью Королевской академии, Тилия дрожащими руками взяла нож.

Шррк. Звук трескающейся восковой печати был более липким, чем обычно. Наконец, она заставила себя приоткрыть один глаз.

- Фух.

Когда она увидела слово “сдала”, написанное изящным почерком, она не смогла сдержать радостный крик, сорвавшийся с губ.

Внешне сдержанная, но внутренне кричащая от радости, Тилия без колебаний выскочила из комнаты.

Спотыкаясь, она спускалась по лестнице в такт своему бешено колотящемуся сердцу и почувствовала, как горничные поглядывают на нее с многозначительными улыбками, словно зная, что произошло.

Но ей было совершенно все равно. Все, о чем она могла думать, это как можно скорее показать это письмо Айлексу.

Она бросилась к нему, словно птица в полете.

Но как только достигла этажа, где находился кабинет герцога, Тилия резко остановилась, словно карета, тормозящая перед ребенком на дороге.

Айлекс всё ещё работал. Доказательством тому служила группа мужчин в фетровых шляпах, стоявших перед его кабинетом.

Оценив ситуацию, Тилия замедлила шаг, словно и не бежала с развевающейся юбкой.

Подобное недостойное поведение было допустимо только в присутствии доверенного домашнего персонала. Тилия не хотела запятнать имя Айлекса, поэтому тихо стояла на лестничной площадке, ожидая, пока он закончит свою работу.

Но даже пока она ждала, ее сердце подпрыгивало в груди, как детский мячик. Волнение передалось ее ногам, заставляя блестящие туфли нервно постукивать по полу.

Когда же это закончится? После примерно четырнадцатого взгляда в сторону коридора и пятнадцатого взгляда на письмо о зачислении, она наконец увидела, как пожилые джентльмены начали расходиться.

Должно быть, все закончилось. Как только они исчезли, Тилия с нетерпением бросилась в кабинет.

Побочная история глава 9

- Входите, мадам.

Как, черт возьми, он узнал, что она здесь? Айлекс распахнул дверь еще до того, как она успела постучать. Тилия, которая удивленно взглянула на него, вскоре шагнула в приоткрытую дверь с невозмутимым выражением лица.

В поле зрения появилась уже знакомая обстановка кабинета. Тилия медленно осмотрела письменный стол и диван, на которых происходили разные события, затем повернула голову на звук закрывающейся за ней двери.

- Так что же случилось, что заставило тебя порхать словно воробей?

Воробей? Она прибежала как разъяренный буйвол. Тилия хотела ответить с достоинством, но не смогла подобрать слов.

Всего несколько мгновений назад она быстро бежала, чтобы показать Айлексу, написанное слово [Сдала]. Словно возбужденный жеребенок, топая ногами, желая похвастаться.

Но теперь, когда настал момент показать ему уведомление, она почувствовала, как ее сердце сжалось, словно улитка, под дождем.

В уведомлении о зачислении, которое она с волнением проверила на лестничной площадке, четко указывалось, что она заняла третье место в общем зачете.

Третье место. С объективной точки зрения это может показаться высоким результатом, но не для Тилии, которая всегда получала табели успеваемости, помеченные только местами 1 или 2.

Она так зациклилась на слове «сдала», что забыла о своем месте в рейтинге. Наверное, жизнь Айлекса Дэвенпорта тоже была полна одних лишь первых и вторых мест. Нет - он, должно быть, считал неприемлемым все, что ниже первого места.

…Что, если он разочаруется, что это не первое и не второе место?

Эта мысль пронзила ее разум, словно игла, и быстро заразила вирусом тревоги.

- Что случилось, Тилия?

Словно почувствовав ее смятение, Айлекс подошел на шаг ближе.

- Ты же пришла, чтобы что-то сказать.

- …Нет, я просто заглянула.

Спрячь это. Приняв такое решение, Тилия поспешно покачала головой и попыталась сменить тему.

- Разве ты не для того пришла, чтобы показать мне это?

Айлекс быстро сократил расстояние и выхватил бумагу, которую она прятала за спиной.

Смятый лист бумаги мгновенно раскрыл всё своё содержимое.

Пока мужчина молча читал, Тилия безнадежно кусала губы. Рука, которая беспомощно лишилась уведомления, теперь беспокойно шевелилась, словно сжимая тревогу вместо бумаги.

Из всех мест - именно кабинет. Как раз в тот момент, когда давно забытые воспоминания, которые, как ей казалось, она похоронила, начали стучать в висках…

- Видишь, я же говорил!

Большая рука мягко подняла ее голову. В ее широко раскрытые зеленые глаза проник мягкий серо-голубой взгляд.

- Если ты не сдашь, то кто же?

- …Ты такого не говорил.

- Говорил.

- Нет, ты всего лишь сказал, что ничего страшного, если я не поступлю.

- Это одно и то же.

Что значит, одно и то же? Это совершенно разные вещи. Тилия хотела что-то проворчать, но поцелуи, которыми было усыпано ее лицо, заставили ее замолчать.

Такие же теплые, как и его взгляд, нежные прикосновения оставили следы на ее веках, щеках и губах. Везде, где он целовал, казалось, расцветала прошедшая весна.

- Я знал, что ты сдашь. Я знал это.

Тилия, радостная, как ребенок, получивший подарок на день рождения, молча посмотрела на Айлекса, который нежно терся своей щекой о ее щеку, а затем медленно закрыла глаза.

За этими веками поднимались волны. Большая теплая волна, омыла душу, унеся прочь воспоминания о насилии, которые хранила Тилия, и исчезла где-то вдали.

***

Настоящим препятствием был письменный тест, с третьим же этапом особых трудностей не возникло. Тилия, благополучно получившая заветное «окончательное зачисление», схватила уведомление, корзину с фруктами и направилась к Джуди.

- Я знала, что ты справишься, Тилия!

Как и ожидалось, её давняя подруга прыгала от радости, празднуя её успех.

- Осторожно, осторожно.

Тилия нежно держала Джуди за плечи, пытаясь успокоить.

В конце прошлой весны миссис Бартлетт снова забеременела. Благополучно пережив первый триместр, сопровождавшихся как тревогами, так и радостями, ее живот заметно вырос.

- Сейчас стабильный период, так что всё в порядке.

Улыбнувшись заботе подруги, Джуди погладила свой округлившийся живот.

- Вчера приходил врач и сказал, что я совершенно здорова… Так что я смогу присутствовать на церемонии твоего поступления.

Сказав это Джуди посмотрела на Тилию сияющими глазами.

- Я… я могу пойти на церемонию, верно?

- Ты не пойдешь, если я скажу не приходить?

- Нет. Вместо этого я буду плакать у школьных ворот. С таким большим животом, зовя тебя по имени, рыдая и причитая.

Джуди притворилась, что плачет, но не проронила ни слезинки. Затем, приоткрыв один глаз, украдкой посмотрела на Тилию.

Пфф. Не в силах сдержаться, Тилия разразилась смехом, и Джуди присоединившись к ней, тоже от души рассмеялась.

- Как я могу довести беременную женщину до слез? Вместо этого я пришлю карету, так что просто садись и приезжай.

- Хорошо, мне это подходит!

Джуди продолжала подшучивать, лишь слегка провоцируя протесты Тилии, и села только тогда, когда горничная сказала, что нарезала фрукты.

- Надеюсь, наш малыш будет таким же умным, как ты.

Джуди, с удовольствием поедая принесенные Тилией сладкие красные яблоки, посмотрела на подругу с блеском в глазах, словно у нее появилась отличная идея.

- Тилия, протяни свою руку.

С озадаченным выражением лица Тилия позволила Джуди направить свою руку на ее округлившийся живот.

- Детка. Не наследуй мозги от мамы или папы – возьми их от этой тёти.

Ее мягкий голос разнесся по гостиной, наполненной ароматом яблок. В этой умиротворяющей обстановке Тилия тихо закрыла глаза и помолилась.

Нет, детка. Тебе не обязательно брать мои мозги. Просто появись на свет с лицом твоей матери и ее добрым сердцем.

Тогда весь мир будет любить тебя.

***

Да. Действительно, бывали дни, когда всё казалось таким прекрасным.

Закончив свои воспоминания о времени года, когда уже подул холодный ветер, но на ветвях еще оставались отдельные листья, Тилия открыла свои потускневшие глаза и посмотрела перед собой.

На столе, который теперь выглядел необычно захламленным для человека, обычно такого аккуратного, лежал смятый лист бумаги.

Она безучастно уставилась на него, затем медленно протянула руку и притянула к себе.

Почерк на небрежно помятом листе бумаги был ее собственным. Без особого энтузиазма она развернула его и прочитала слова в самом верху.

[Заявление об увольнении.]

Когда она писала его, её переполняли чувство облегчения и радости, но от этого момента до того, как письмо было бездумно засунуто в угол стола, прошло совсем немного времени.

С печальным выражением лица Тилия вспомнила тот день, когда, вопреки всему, своими руками открыла коробку, которую, лучше было бы оставить закрытой.

***

- Должно быть, хорошо удачно выйти замуж и поступить в аспирантуру.

Начало ее несчастий положила эта мелочная сплетня.

Опять она. Безразлично подумала Тилия, находясь в маленькой кладовке в углу комнаты отдыха, услышав голос Эмили Берджесс.

Ее бывшая наставница, Эмили, сплетничала о ней за ее спиной с тех пор, как Тилия однажды публично опозорила ее.

Во время этих сплетен Эмили обычно использовала одни и те же фразы: «высокомерная», «падшая дворянка», «кто вообще знает, откуда она взялась»…

Говорят, что о личности человека можно судить по тому, как он оскорбляет других. Эмили Берджесс была прекрасным тому примером.

Тилия спокойно слушала слова женщины, которая явно хотела заполучить ее мужа, и тихонько усмехнулась.

Ладно, может быть, пора преподать ей еще один урок.

Она уже собиралась распахнуть дверь кладовки, планируя на этот раз заставить Эмили уволиться раз и навсегда…

- Хвастается, хотя поступила только благодаря мужу. Ты ведь сама знаешь, верно? Что семья Дэвенпорт сделала тайное пожертвование Королевской академии.

Тайное пожертвование? В Королевскую академию?

Эти неожиданные слова заставили Тилию задержать руку на ручке двери. Она напрягла слух, пытаясь расслышать разговор в комнате отдыха.

- О, ты не знала? Держи это в секрете. Мой близкая подруга работает в Министерстве земельных ресурсов и транспорта…

Но, как и всегда, ее бывшая наставница оказалась бесполезна. Голос Эмили становился все тише, когда она последовала за новенькой, которая явно не хотела ее слушать, и в конце концов затих.

Она работает в Министерстве земельных ресурсов и транспорта… А что дальше?

Раздраженная Тилия пнула дверь кладовки, которая распахнулась настежь в комнату отдыха. Однако Эмили Берджесс уже куда-то исчезла.

Тилия подождала там некоторое время, надеясь, что та вернется, но когда обеденный перерыв закончился, а женщина так и не появилась, она наконец села, и в ее движениях читалось раздражение.

- Это точно ложь.

Пробормотала она, уставившись на лежащее на столе заявление об увольнении, которое решила подать сегодня.

Эмили Берджесс уже не в первый раз говорила нечто злонамеренное. Наверняка это была очередная ложь.

И все же, даже когда она говорила это себе, Тилия не могла отделаться от фразы, которую произнесла Эмили.

Как бы она ни пыталась отмахнуться от этого, слово «пожертвование» и упоминание о подруге из министерства не выходила у нее из головы.

Дело в том, что Эмили всегда откровенно лгала, никогда не подкрепляя слухи конкретными доказательствами. Ее слова всегда были заведомо ложными. Но теперь такие слова, как «тайное» и «пожертвование», вызывали чувство тревоги.

Это было слишком похоже на тактику Айлекса Дэвенпорта, чтобы Эмили могла это просто сказать.

Тилия споткнувшись о свои сомнения, словно о камень, наконец вздохнула и встала.

Побочная история глава 10

Тревожными шагами она направилась в Министерство земельных ресурсов и транспорта.

- О, вам нужно разрешение, чтобы войти в архив.

Пока Тилия стояла перед запертым архивом с озадаченным выражением лица, к ней подошел мужчина, который, по-видимому, был сотрудником, и заговорил с ней.

- Какое у вас дело?

- Поступил запрос из Верховного суда на документы. По всей видимости, иммигрант, подавший заявление на получение убежища в Акансисе, открыл коммерческое предприятие на земле, предназначенной для жилых комплексов, не получив разрешения на изменение назначения. Похоже, между истцом и ответчиком возник спор.

- А-а… Вы из Министерства иностранных дел?

- Да.

Когда Тилия предъявила удостоверение личности с печатью директора Министерства иностранных дел, сотрудник на мгновение замешкался.

- Если это запрос Верховного суда, мы скоро получим официальный документ…

Но его колебания были недолгими. Быстро приняв решение, сотрудник Министерства земельных ресурсов и транспорта схватил ключ и подошел к ней.

- Нет необходимости ходить туда-сюда. Я просто открою дверь для вас. Но если возникнет необходимость в проверке, пожалуйста, скажите, что я следовал надлежащим процедурам.

- Конечно. Благодарю вас.

- Документы об изменении целевого использования земли должны находиться на предпоследней полке в самом конце. Просто идите прямо.

Несмотря на скучающее выражение лица, сотрудник любезно указал ей местонахождение материалов и, открыв дверь, ушел.

Как только дверь закрылась, улыбка исчезла с лица Тилии. Она стала бесстрастной и направилась в указанном им направлении.

Причина, по которой она пришла в архив Министерства земельных ресурсов и транспорта, даже солгав о запросе в Верховный суд, была проста.

Потому что Эмили Берджесс использовала слово «тайное». Это слово означало, что доказательство можно найти только в официальных административных документах.

Она подумывала снова покопаться в кабинете Айлекса, как делала это раньше, но быстро отбросила эту мысль. После того, как ее однажды поймали, он вряд ли будет оставлять информацию так же небрежно, как прежде.

Руководствуясь этой логикой, Тилия отправилась в Министерство земельных ресурсов и транспорта и вскоре обнаружила полку с заявлениями на изменение целевого землепользования. Ее зеленые глаза, просматривая записи с самых последних дат вниз, наконец заметили имя герцога.

Ее руки бесшумно вытаскивая толстый документ, слегка дрожали, несмотря на сдержанные движения.

Прежде чем прочитать заявление с печатью герцога, она, сама того не осознавая, глубоко вздохнула, а затем решительно пробежалась глазами по его содержанию.

Но глубокий вздох, призванный успокоить ее, оказался напрасным и упал на поверхность документа.

***

Шелест. Тилия, погруженная в свои мысли, вернулась к реальности, услышав звук, доносящийся от ее руки.

Опустив взгляд, она увидела, что бумага в ее руках беспорядочно скомкана.

Заявление об увольнении. Надпись, которую она видела в архиве неделю назад, наложилась поверх слов, написанный ее твердым почерком.

[Изменения в назначении

Первоначально: Группа коммерческих объектов

Изменено: Группа образовательных и социальных объектов.]

Земельный участок, принадлежавший герцогу Дэвенпорту и расположенный очень близко к территории Королевской академии Акансиса, действительно был преобразован в группу образовательных и социальных объектов.

Если бы речь шла о переходе от более низкой классификации, например, жилой или коммерческой, к более высокой, например, промышленной, это имело бы смысл, но обратное было практически неслыханным.

Если только, как сказала Эмили Берджесс, он не сделал тайное пожертвование.

Мог ли он заключить сделку о строительстве здания академии в обмен на ее поступление?

Взгляд Тилии скользнул по безнадежно смятому заявлению об увольнении. После недолгого блуждания, ее взгляд поднялся вверх и устремился куда-то вдаль

Ее затуманенные зрачки остановились в углу кабинета. В этом полумраке находилась коллега, на которую она когда-то проецировала себя.

После того, как они сблизились, Сьюзан Бойд призналась, что тоже окончила Королевскую академию и работала там ассистентом преподавателя, чтобы покрывать свои расходы на проживание.

Сьюзен призналась, что и тогда следила за усердной учебой Тилии, и как только Тилия сообщила ей о поступлении в аспирантуру, она тут же подскочила от радости.

«Я знала, что у тебя всё получится, Тилия. Правда знала!»

Узнает ли когда-нибудь Сьюзен, которая была так счастлива, словно это был ее собственный успех, что поступление Тилии в аспирантуру произошло не благодаря ее собственным усилиям, а благодаря пожертвованию Айлекса?

Чувство поражения, которое, как ей казалось, она забыла, которое, как она думала, угасло, вновь вырвалось из глубины ее груди и затуманило разум.

Так уж получилось, что на ней был тот самый синий жакет, который Айлекс подарил ей и помог надеть в самый первый рабочий день.

В тот день, когда она впервые переступила порог этого здания, полная напряжения, она не могла забыть, как все взгляды были устремлены на нее.

Теплые, приветливые взгляды. Приветствия, полные желания подружиться с ней.

За все годы работы в Онтароа ей ни разу не оказывали подобной любезности, как бы она ни старалась.

Как же ужасно чувствовать поражение от любимого человека. Даже зная его, Тилия не могла избавиться от чувства, которое напоминало одновременно потерю и пустоту.

Она знала. Она знала, что он любит её. И она знала, что, должно быть, именно под предлогом этой любви он совершил этот поступок.

Точно так же, как и всё остальное, что он делал для неё в прошлом.

Проблема была в ней самой. Как было бы замечательно, если бы она была человеком, способным понять и принять все с помощью одной лишь любви.

Но, к сожалению, Тилия была не такая, и она не могла подавить эмоции, которые постоянно поднимались в ней.

Она построила башню собственными силами. Она добилась чего-то собственными усилиями. Кому-то это может показаться незначительным достижением, но для Тилии это был результат ожесточенной борьбы за выживание.

Однако камень, ставший фундаментом башни и основой ее гордости, не принадлежал ей. Это был не маленький камешек - это был краеугольный камень, и он был чужим.

Почувствовав, будто этот краеугольный камень был вырван в одно мгновение, и ее чувство собственного "я" рухнуло, Тилия устало опустила взгляд.

Бумага в ее руке была смята до неузнаваемости.

Тилия безучастно уставилась на нее, затем импульсивно разорвала на части и выбросила в мусорное ведро.

Зимний солнечный свет падал на тщательно написанное ею заявление об увольнении, которое теперь лежало среди мусора.

Этот солнечный свет падал из широкого, уютного окна, которого у нее тоже никогда не было, пока она носила фамилию Эмброуз.

***

Эти неопределенные отношения продолжались до тех пор, пока на голых ветвях не распустились снежинки.

Откладывая будущее, Тилия не рассказала Айлексу о том, что обнаружила. Точнее, она не знала, как именно заговорить об этом.

Как она должна была спросить? Спросить, почему он пожертвовал? Спросить, почему он предложил декану пожертвования взамен ее поступления?

Если Айлекс ответит, что всё это ради неё, что тогда она должна сказать в ответ?

Ей казалось, что ответ ничего не решит, поэтому она решила не спрашивать.

Это не означало, что она злилась на него или была в нем разочарована.

Ей просто нужно было время подумать. Время смириться с тем, что она - человек, зависящий от него.

Просто смирись с этим. Это не так уж и сложно. Просто живи комфортно.

Несмотря на все попытки сохранять спокойствие, Тилия часто терялась в сомнениях, когда садилось солнце и наступала темнота.

Был ли в моих усилиях хоть какой-то смысл?

Когда я, ворвалась в кабинет, взволнованная, как ребенок, с письмом о зачислении, спрятанным за спиной, - что на самом деле чувствовал Айлекс, который, очевидно уже знал о моем зачислении, когда хвалил меня?

Мысли, затерянные в сумерках ночи, всегда заканчивались беспомощными выводами.

Мне не стоило так сильно стараться. Не стоило так отчаянно бороться. В любом случае Айлекс обо все позаботился.

Тилия отвернулась и заснула, словно поворачиваясь спиной к своему прошлому, в котором изнемогала от усилий.

Но эти острые, как лезвие, воспоминания постоянно всплывали в ее снах, кружились внутри и ранили ее сердце.

Не в силах переписать заявление об увольнении или смириться с поступлением в аспирантуру, она просто беспомощно позволяла времени проходить мимо.

А затем в дом Дэвенпортов пришли неожиданные новости.

***

Неожиданно.

Такова была первая мысль Тилии, когда она услышала новость о смерти своего родного брата, Джорджа Эмброуза.

Она думала, что отец умрет раньше, но это неожиданно.

Тилия безучастно уставилась на письмо из реабилитационного центра, а затем пожала плечами.

Ну, справедливости ради, нужно признать, что её отец был упрямым человеком, а его сын страдал от сильной наркотической зависимости.

Ее кровный родственник, скитавшийся из одного игорного притона в другой и наконец дотянувшийся до того, к чему ему никогда не следовало прикасаться, скончался менее чем через пять лет после поступления в королевский реабилитационный институт. Учитывая статистику, согласно которой наркоманы из группы высокого риска обычно умирают в течение трех лет, это довольно долгий срок.

- Не беспокойся о похоронах.

Айлекс, который первым узнал эту новость до того, как Тилия закончила работу, заговорил несколько напряженным голосом.

- Слуги, которые занимались похоронами покойного герцога, все еще здесь. Они обо всем позаботятся и отчитаются. Тебе просто нужно все одобрить.

Тилия с недоумением посмотрела на Айлекса, который говоря это украдкой оценивал выражение ее лица.

Побочная история глава 11

После возвращения из Министерства земельных ресурсов и транспорта, Тилия не стала рассказывать ему правду.

Но это было лишь ее убеждением - Айлекс наверняка почувствовал, что что-то не так, из-за ее решения не увольняться.

Тем не менее, он просто крутился рядом с ней, ни разу не спросив, почему.

Возможно, он ждал.

Ждал, когда Тилия что-нибудь скажет. Или, когда разозлится и начнет выяснять отношения.

Он, который так хорошо терпел и вел себя как обычно, теперь явно заметно всматривался в ее реакцию.

Взглянув на него с оттенком недоумения, Тилия запоздало вспомнила, что он когда-то сыграл свою роль в падении семьи Эмброуз.

Ах, да. Вот в чем дело. Это было в прошлом.

Тилия, непринужденно предаваясь воспоминаниям, встретилась взглядом с Айлексом.

- Нет необходимости устраивать такое же грандиозное торжество, как у покойного герцога. Достаточно лишь соблюсти приличия.

Она мило улыбнулась Айлексу, который все еще смотрел на нее с каменным лицом.

- По крайней мере, ему устроят похороны, а не тайное захоронение.

***

Оставив Айлекса, который все еще выглядел немного скованным, Тилия вышла из спальни. Она спросила у горничной, где хранятся ее старые вещи, и направилась туда.

Как и во многих королевствах, в Акансисе существовал своеобразный похоронный обычай. Когда умирал член семьи, в гроб клали старую личную вещь.

В память о любимом человеке некоторые клали внутрь обручальные кольца, другие – свою самую любимую одежду.

Важно было положить в гроб предмет, который символизировал любовь. Чтобы выразить свое горе и боль, многие клали в гроб дорогие вещи.

И предметом, который Тилия искала в этот момент, чтобы положить в гроб своего брата, был…

«Возможно, там есть пара изношенных чулок или дырявые носки».

Это были самые жалкие, незначительные потребительские товары.

Попытка Айлекса прочитать ее реакцию на новость о Джордже Эмброузе была совершенно излишней.

По поводу его смерти - и будущей смерти отца - Тилия ничего не чувствовала. Лишь смутное ощущение, что случилось, то, что должно было случиться.

Она точно не знала, как Айлекс затащил ее семью в яму, но если бы не он, она, вероятно, сделала бы это сама.

Потому что мужчинам из дома Эмброуз и ей не было суждено жить под одним небом.

Поэтому Айлексу не нужно было чувствовать себя виноватым в их смерти. И если бы кто-то спросил: «Но ведь он все равно был твоим братом, не так ли? Он же был отцом, который дал тебе жизнь?» - что ж.

Тогда я прошептала бы, что надеюсь, что в следующей жизни ты родишься такой, как я, и станешь двенадцатилетней девочкой, которую будут избивать до тех пор, пока у тебя не сломаются ребра.

Некоторые люди, даже пережив это, могут продолжать оплакивать смерть своих родных - но, к сожалению, я не из таких святых.

И вот, Тилия - теперь уже чудовище, испытывавшее лишь облегчение после смерти брата, - бодро шагнула в кладовку на втором этаже.

Как и подобает особняку, где даже кладовая не избегала внимания прислуги, она была безупречно чистой, несмотря на то, что в ней хранились заброшенные вещи.

Осмотрев скромное по размерам помещение, Тилия начала поиски с полок справа.

«Хмм. Ничего…?»

Но найти мусор, который она сочла бы подходящим символом, оказалось непросто.

Даже старая сумка, которую она привезла с собой, когда только приехала в этот дом, была выстирана и аккуратно сложена, так что казалось, будто ничего из этого не похоже на мусор.

С немного обеспокоенным выражением лица она просматривала коробки, пока не заметила ряд книг, сложенных в углу.

А, домашняя бухгалтерская книга. Нужно положить туда использованную.

Наконец найдя решение, Тилия подошла с облегченным выражением лица. Но то, что она обнаружила, было не старой бухгалтерской книгой, как она ожидала, - это было неожиданное воспоминание.

«…Значит, она здесь».

После короткой паузы Тилия оглядела пустую комнату, а затем осторожно протянула руку, чтобы достать потрепанную книгу.

В руках у неё был учебник по риторике, покрытый следами ее рук, которым она пользовалась во время учёбы в университете.

По сей день она не знала, зачем схватила его тогда во время своего отчаянного побега - или почему, совершая бесчисленные переезды, всегда брала его с собой.

Даже когда она избавилась от всего лишнего, настаивая на том, что все остальное - всего лишь багаж, она никак не могла отпустить эту книгу. Как будто та могла когда-нибудь снова понадобиться ей.

Тилия провела рукой по названию книги - «Классическая литературная критика», - прежде чем осторожно открыть её.

Следы тех напряженных дней были запечатлены на каждой странице.

Ни одна заметка не была сделана небрежно. Ни одно подчеркивание не было небрежным.

Тилия, молча разглядывая свидетельства столь отчаянных усилий, криво усмехнулась.

Можно ли сказать, что эти усилия были вознаграждены? Могла ли она сказать, что та, кто так упорно трудилась, действительно достигла желаемого результата?

Она не знала. Но одно было ясно - она не хотела говорить, что всё это было бессмысленно.

Сердце Тилии забилось без видимой причины, и она решила, что пора просто найти что-то подходящее и спуститься.

Но как раз в тот момент, когда она собиралась вернуть учебник на прежнее место, ее взгляд упал на другой учебник с таким же названием.

Она, будучи в то время такой бедной, никак не могла купить два экземпляра одной и той же книги - значит, эта книга, должно быть, принадлежала её сокурснику по академии, жившему в особняке.

Тилия мельком взглянула на нее, а затем потянулась за книгой своего бывшего соперника, почти ничего не ожидая.

Шорох. Направляемый ее рукой старый учебник соскользнул с полки. Шелест. Её тонкие пальцы раскрыли давно запечатанные страницы.

В глазах Тилии мелькнуло удивление, когда она осмотрела содержимое. Она предполагала, что книга будет безупречной, как чистый лист бумаги, но она оказалось неожиданно неряшливой.

Перевернув страницу на следующую с легким замешательством, она обнаружила, что она еще более плотно исписана.

Ошеломленно переворачивая страницу за страницей, Тилия вскоре поняла, что он оставил после себя следы усилий - такие же, как у нее, а в некоторых разделах даже больше, чем у нее.

Конечно, если спросить, чьи записи аккуратнее, ответ будет очевиден: её. Но, несмотря на случайные небрежные пометки, казалось, что он вложил в учёбу столько же труда, сколько и она.

Молча глядя на него, Тилия импульсивно потянулась за чем-то другим. На этот раз она взяла толстую тетрадь, лежавшую рядом с книгой Айлекса.

Ее предположение, что это заметки по анализу произведений, оказалось верным. Тилия посмотрела на тетрадь для практических занятий, на которой виднелись следы многократных исправлений ошибок, и, сама того не осознавая, тихонько хихикнула.

Он говорил, что ненавидит риторику. И всё же так усердно работал.

Тот, кто всегда казался таким элегантным, словно лебедь, - оказалось отчаянно греб под водой, пытаясь удержаться на плаву. Почему эта правда принесла ей столько радости?

Возможно, это было из-за комплекса неполноценности, оставшегося в ней от прежнего второго места, подумала Тилия и снова потянулась к книжной полке в поисках потенциального источника удовольствия.

Но на этот раз ее предположение - что это будет краткое изложение ключевых моментов - оказалось неверным.

Что это? С таким же недоумением на лице, как и при виде его исписанного учебника, Тилия заглянула в тетрадь.

[Год XXХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Прогулка с Джуди Уэллс за зданием культурного центра.

Похоже, прогулка началась примерно на 30 минут раньше из-за осеннего сезона. Нужно проверять время захода солнца перед выходом.]

На первый взгляд, дата, написанная вверху, выглядела как дневник, но упоминание имени подруги показалось ей странным.

Айлекс когда-нибудь гулял с Джуди? Возможно, сейчас они стали дружнее, но во времена учебы в академии Джуди боялась даже посмотреть в глаза второму сыну герцога Дэвенпорта. Эта мысль заставила Тилию наклонить голову.

Последовавшая за этим короткая запись была оформлена в аналогичном формате.

[Год XXX Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Первое надевание зимнего свитера.

Более светлый оттенок голубого подошёл бы ей лучше…

Год XXX Королевского календаря, Месяц ХX, День XХ

Джуди Уэллс дразнила за ковыряние в вареной моркови.

Думал, она ненавидит только спаржу. Может, ей не нравятся все разваренные овощи? Нужно уточнить в день, когда в столовой будут подавать баклажаны.]

Только прочитав три из датированных записей, Тилия поняла, что это не просто дневник. Это были записи о ней. Журнал того, как он наблюдал за ней.

Хм. Тилия издала смешок в котором поровну смешались недоумение и неприязнь.

Он говорил, что она нравится ему давно, но она не знала, что он так пристально за ней наблюдал.

Бросив косой взгляд на почерк, словно это было альтер-эго Айлекса Дэвенпорта, Тилия кокетливо перевернула страницу.

[Год XXX Королевского календаря, Месяц XХ, День ХX

Следуя за ней по лестнице увидел, что у нее под юбкой.

Белое.

Это было нижнее белье?

Похоже, что нижнее белье…Неважно. Сегодня ночью это будет моим.]

Сумасшедший ублюдок. Что значит «сегодня ночью это будет моим"?

Тилия с презрением уставилась на излишне аккуратный почерк мужчины.

Побочная история глава 12

Довольно, не смотри. Столкнувшись с неприкрытыми желаниями кипящей юности, Тилия решительно захлопнула тетрадь. Чтобы защитить ту крупицу привязанности, которая еще оставалась в ее сердце, и чтобы избежать встречи с низостью уже женатого мужчины, Тилия решительно встала и отвернулась.

Шаг, шаг. …Шаг.

Но не прошло и трех шагов, как в ее походку закралась нерешительность.

Это была довольно толстая тетрадь. Казалось, каждая страница была заполнена до краев.

Не в силах вырваться из тисков журнала наблюдений, который словно шептал: "Вернись, впереди еще много интересных историй", Тилия повернула назад.

Просто бегло взгляну, совсем чуть-чуть. В любом случае, он писал обо мне, так какая разница?

После вынужденной рационализации, Тилия, движимая любопытством, в спешке открыла тетрадь.

Журнал наблюдений Айлекса за Тилией Эмброуз в основном имел схожую структуру.

Заметки о её поведении или особенностях. Затем следовали краткие размышления или вопросы по этому поводу. Если нет, то связанные с этим решения.

Только через дневник, который он тщательно вел, Тилия осознала, когда первокурсники мужского пола передавали ей записки или, когда старшекурсники приглашали ее на свидания.

«Неужели я была… настолько резка, когда им отказывала?»

Прочитав запись, в которой он решил, что никогда не должен попасться, после того, как увидел, как она выбросила подарок, Тилия смущенно скривилась.

Но как я могла это съесть? Я не знала, что там внутри.

Даже придумывая запоздалые оправдания, Тилия не могла оторвать глаз от страниц, на которых он описывал ее повседневную жизнь.

Ее поза, когда она, бегло просматривала страницы, прислонившись к стене, словно собираясь уйти в любой момент, вскоре сменилась и она присела на корточки. Не замечая, что солнце садится и скрывается за высокими зданиями, она сосредоточилась на подглядывании.

В глазах Айлекс она была холодной, безжалостной женщиной. Бессердечной, которая, даже если бы рядом с ней умирал мужчина, пробормотала бы что-то вроде «Так ему и надо» и прошла бы мимо.

И всё же, как бы резко он её ни описывал, он всегда заканчивал фразой вроде: «И всё же сегодня она была чертовски красива». Из-за этого противоречивого отношения Тилия невольно рассмеялась вслух.

Благодаря отцу, одержимому идеей продать её, Тилия не могла не знать, что её считают довольно красивой.

Но в конце концов, это была лишь оболочка. Если присмотреться, то наверняка найдётся бесчисленное множество женщин, более ослепительных, более сияющих, чем она.

Однако глупый Айлекс Дэвенпорт восхвалял её лицо так, будто она была единственной женщиной в мире, словно никто не мог превзойти ее.

Бедняга. Он совершенно ослеплен любовью.

Цокнув языком, Тилия нежно провела пальцем по буквам, описывающим блеск ее черных волос. В отличие от почерка в его учебнике по риторике, записи в дневнике были написаны аккуратно, словно с большим старанием.

С улыбкой, расцветающей словно пламя на осеннем поле, Тилия перевернула следующую страницу. Но ее деликатно двигающиеся белые пальцы замерли, словно их уколола иголка.

В отличие от других страниц, доверху пропитанных черными чернилами, эта была пустой. На совершенно белой бумаге была написана всего одна строчка:

[Тилия Эмброуз меня ненавидит.]

Нет ни даты, ни объяснения ситуации, как это было заведено. Айлекс оставил всю страницу пустой, за исключением этого предложения.

Что же произошло? Тилия нервно постучала по пустому листу бумаги. Но как бы она ни старалась вспомнить, ничего конкретного не приходило на ум.

И это вполне оправдано - в то время она была полностью поглощена учебой.

И справедливости ради, без всяких оправданий, она действительно недолюбливала Айлекса Дэвенпорта в те дни в академии.

Это было не более чем подтверждение того, что они оба уже знали, и все же Тилия не могла не почувствовать беспомощное замешательство от того, что он тогда знал о ее истинных чувствах.

Вероятно, это произошло из-за того, что она прочитала всю историю его юношеской влюбленности. Хотя она понимала умом, что Айлекс давно испытывал к ней чувства, в глубине души она не осознавала, насколько сильно он был к ней привязан.

После долгого пребывания на этой пустой странице, Тилия, наконец, пошевелила пальцами.

Что, если следующая страница тоже окажется пустой? - забеспокоилась она. Но, к счастью, этого не произошло. Айлекс, возможно, расстроенный, вскоре продолжил писать в журнале наблюдений почерком, который выглядел заметно угрюмым.

Тем не менее, было настолько очевидно, что он, должно быть, провел много времени в подавленном состоянии, что Тилия нежно провела пальцами по провисшим линиям его почерка, словно пытаясь утешить.

Пропустив период каникул, в журнале возобновились записи каждого ее шага. Медленно перелистывая страницы, она осознавала такие вещи, как: «А, примерно в то время я подстригла волосы» или «Я тогда посмеялась, увидев толстого кота».

[Год ХXX Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Снова читала сборник классической литературы.

Сколько уже раз она его перечитывала? Ей не надоело?]

Увидев запись, в которой подразумевалось, что он не совсем одобряет её чтение литературных произведений, она снова рассмеялась. Дело было в том, что она отчётливо представляла себе его раздраженное лицо.

При следующей записи в дневнике эта улыбка стала немного натянутой.

[Год XXX Королевского календаря, Месяц ХX, День XХ

Похоже, риторика нравится ей больше, чем я думал.

Странная девушка.

Нравятся ли ей мужчины, которые хорошо владеют риторикой? – Пока отложу эту мысль.]

Прочитав эту заметку, полную раздумий, Тилия взглянула на следующую дату. Просто очередная запись об обычном наблюдении – и больше ничего о риторике.

Но что-то не давало ей покоя. Тилия снова повернула голову к книжной полке. Она потянулась за книгой, лежавшей рядом с томами по риторике, - книгой, которая, судя по всему, явно принадлежала ему.

Она поспешно открыла учебник по теологии* - чистый, ни единой записи. Вздрогнув, она быстро вытащила учебник истории. То же самое.

(*П.П. Теология (богословие) - это систематическое изучение, изложение и истолкование религиозных учений, догматов, верований и практики какой-либо религии, основанное на священных текстах и откровениях для понимания Бога, мира и человека. В академическом контексте теология изучается как гуманитарная дисциплина, анализируя религиозные тексты, историю, культуру и этические нормы.)

Даже после тщательной проверки всех книг, подписанных именем Айлекса Дэвенпорта, каждая выглядела безупречно, как новая.

Тупо уставившись на открытые книги, Тилия снова потянулась к «Классической литературной критике» Айлекса.

Внезапно перед ее глазами предстали страницы, заполненные хаотичными пометками и выделенными краткими изложениями. Хотя подчеркивания были небрежными, казалось, что их начертили по линейке.

Заходящее солнце садилось, отбрасывая свой последний луч. Стоя у окна в ореоле заката над своей головой, Тилия вспоминала, что Айлекс сказал осенью:

«Я ненавижу риторику».

«Я люблю тебя, а не риторику».

…Идиот.

Все еще неуклюже выражая свои эмоции, женщина подавила желание заплакать, пробормотав трусливую жалобу.

Как кто-то может понять, когда ты говоришь так расплывчато?

Хотя в кладовой больше никого не было, Тилия поднесла тетрадь к лицу, словно пытаясь скрыть свое смущение.

Ее глаза покраснели, как закат, когда она смотрела на дневник, где жизнь бедной девушки была записана словно божественное откровение. Ее сердце, сотрясаемое любовью, происхождение которой она не могла определить, чувствовало себя так, словно его выбросило в бушующее море.

Однако глаза, которые, несмотря на морскую болезнь, упорно продолжали читать буквы, стремясь увидеть конец, в какой-то момент остановились, словно потеряв всякую силу.

[Год XXХ Королевского календаря, Месяц ХX, День XХ

Меня чуть не поймали.

Приостановлю слежку на несколько недель.]

Ее взгляд задержался на следующей записи, сделанной менее чем через неделю, когда он возобновил ведение журнала.

[Год XXХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Тилия Эмброуз хочет поступить в аспирантуру.]

Долгое время её зелёные глаза были прикованы к этой фразе, она дышала еле слышно.

Как?

Это было все, что содержала запись. И все же Тилия инстинктивно почувствовала, как и тогда, когда он писал о риторике раньше, что он не собирался оставлять это без внимания.

Перед ее глазами возникло необычайно яркое видение. Образ мужчины, лежащего на кровати и воображающего, как она поступает в аспирантуру. Образ мужчины, который не спал всю ночь, думая о том, как воплотить эту мечту в жизнь.

И поверх этой иллюзии отчетливо раздался голос:

«Опубликовано расписание приема заявок в магистратуру по риторике. Экзамены состоятся этой осенью».

Когда же Айлекс Дэвенпорт, который с легкостью мимоходом перечислял учебный график, пока я сидела у него на коленях, начал мечтать об этом? Когда мои скрытые мечты начали совпадать с его желаниями?

Солнце, теперь находившееся на другом конце земного шара, больше не светило. В кладовке, где в углах таилась тьма, маленькая лампа, которую принесла Тилия, оставалась словно изолированный островок света.

Тилия, сидя на краю этого светового круга, больше не читала тетрадь. Но в ее зеленых глазах, все еще устремленных в пустоту, оставался образ мужчины.

Идиот. Дурак. Тилия, которая все это время трусливо ворчала, наконец с трудом поднялась, когда ее ноги начало покалывать от онемения.

На ее лице, когда она тихо убрала книги обратно и встала, держа только тетрадь, не было и следа того замешательства, которое она испытывала, когда вошла сюда.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Побочная история глава 13

В ночь, когда солнце уступило место другой звезде, в мягко освещенном кабинете неподвижно стоял человек с чашкой чая в руке, а свет лампы пронизывал темноту.

Айлекс, опустив глаза, сосредоточил все свое внимание на полу. Точнее, на женщине, которая что-то искала в кладовке, под половицами.

Она его увидела?

Он рассеянно крутил в руках чашку, которую держал несколько десятков минут, пытаясь расслышать какие-либо звуки снизу.

Надеюсь, на этот раз она его увидит…

Прошла уже неделя с тех пор, как он начал незаметно оставлять свой журнал наблюдений в пределах досягаемости Тилии.

Надеясь, что она найдет его случайно, Айлекс оставлял тетрадь в шкафу, в кабинете и под кроватью. Но его жена, которая была совершенно невнимательна, обходила эти места стороной, словно избегая ловушек.

Но на этот раз она наверняка клюнула на приманку. Образцовая студентка, питающая слабость к риторике, не стала бы просто так игнорировать старый учебник по своей бывшей специальности.

Она, должно быть, его увидела. Подумав так, Айлекс поставил чай, который ему совсем не хотелось пить, и потянулся за сигарой.

Приближался крайний срок регистрации в аспирантуру. Айлекс, которому нужно было во что бы то ни стало уладить все дела и зачислить Тилию на этой неделе, больше не мог скрывать своего нетерпения.

В тусклом свете раздалось слабое шипение, когда пламя вспыхнуло красным. Вскоре густой, белый дым поднялся и рассеялся.

Как она узнала? Это был единственный вопрос, на который он не мог ответить.

Он давно уничтожил все компрометирующие документы. Он заставил замолчать не только газету, но даже декана. Эта ситуация должна была остаться нераскрытой.

Как, черт возьми, Тилия узнала о пожертвовании Академии, сделанном в строжайшей тайне, даже без передачи прав собственности на землю?

И всё же было ясно, что она узнала об этом. Потому что ничто другое не могло бы сделать ее такой беспомощной.

Были ли у неё связи в Министерстве земельных ресурсов и транспорта? Зажав сигару в зубах, Айлекс порылся в памяти, пытаясь проверить гипотезу, которая пришла ему в голову после долгих раздумий.

Айлекс был готов ответить на любые вопросы Тилии, которая внизу изучала следы его прошлого. По правде говоря, после прочтения записей о его упорной безответной любви, он был уверен, что она вряд ли сможет толком что-то ему предъявить.

Его жена оказалась более мягкосердечной, чем он думал, и испытывала странное чувство вины за то, что презирала его в годы учебы в академии.

Воспользуйся этим.

Скривив губы в дьявольской усмешке, мужчина укрепил свою решимость.

Если она выплеснет свое разочарование, он сможет уклониться, вызвав сочувствие. А затем он сможет изложил заранее заготовленное оправдание.

Нет, это не было оправданием. Это не было ложью - это была настоящая правда.

Словно желая успокоить нарастающую тревогу, он что-то тихо пробормотал. В этот момент, когда он уже собирался поднять чашку с темной жидкостью…

Тук-тук. За дверью послышались быстрые шаги.

Издалека донесся тихий звук каблуков, ударяющих по полу. Но Айлекс сразу же узнал его. Он понял, что это Тилия, поднимается по лестнице на третий этаж, где находился его кабинет.

Подобно собаке, почувствовавшей шаги хозяина, Айлекс быстро понял, что она направляется к нему, и двинулся вперед.

Сначала он потушил сигару и выбросил её в окно. Затем, распахнув все окна, принялся проветривать помещение, чтобы избавиться от резкого запаха.

Тилии не нравилось, когда он курил сигары. Зная это, Айлекс даже хлопал шторами в жалкой попытке избавиться от запаха.

Когда-то едва слышные шаги стали настолько громкими, что их мог услышать любой.

Ах, чай. Я должен его выпить. В панике Айлекс бросился прочь от окна, чтобы выпить лекарство, которое он обязательно принимал раз в неделю.

Но как раз в тот момент, когда он собирался поднести чашку к губам…

Бум! Дверь в кабинет распахнулась без стука и предупреждения.

Словно пойманный с поличным, Айлекс замер, и перед его взором предстало серьезное лицо его первой любви.

- Нам.

Глядя на Айлекса, который стоял неподвижно с чашкой в руке, Тилия тихо произнесла.

- Нам нужно поговорить.

***

Для беседы Тилия выбрала личную гостиную герцогини, примыкающую к спальне.

Ни спальню, ни оранжерею - неожиданное место, и Айлекс не мог избавиться от напряжения. Но, сохраняя невозмутимое выражение лица, он посмотрел на Тилию, сидевшую на диване напротив него.

Ах. Но даже это притворное спокойствие быстро растаяло, как воск.

Его прекрасная жена повернула голову и посмотрела в окно. Ее профиль, пропитанный меланхолией, был настолько прекрасен, что Айлекс на мгновение задумался, не проливали ли Боги слезы сожаления, когда отправляли ее на землю.

В этом и заключалась его проблема. Он был слишком уязвим перед визуальным искушением. Он понимал, почему Тилия иногда, раздраженно спрашивала его: «Почему ты возбуждаешься, просто глядя на моё лицо?»

Но что он мог поделать? Она так прекрасна.

Он был настолько заворожен ее лицом, что забыл все, что хотел сказать.

Ее анфас, столь же завораживающий, как и профиль неожиданно предстал перед ним.

Эти зеленые глаза, напоминающие летний лес, расширились от удивления, а затем сузились, как убывающая луна.

Хаа. Последовавший вздох заставил Айлекса почувствовать, что настал решающий момент - пора защищаться.

- Ты…

Но пока он готовил свои контраргументы, он услышал вопрос:

- Почему ты вообще меня любишь?

Вопрос, который оказался гораздо сложнее, чем он ожидал.

Почему… почему он ее любит? Застигнутый врасплох, он на мгновение потерял дар речи, словно ему задали великую загадку на грани жизни и смерти.

Сам ответ на этот вопрос не был сложным. Проблема заключалась в том, что намерения Тилии, задавшей такой вопрос, были неясны.

Зачем спрашивать об этом ни с того ни с сего? Айлекс, чтобы выиграть время, поднёс чашку с чаем к губам.

Когда не знаешь намерений, нейтральный ответ – лучший. Если неосторожно вывалить все причины, почему он ее любит, можно получить пощечину.

- Просто.

После тщательных расчетов Айлекс выбрал самый простой ответ - тот, который нелегко было оспорить.

- Просто люблю.

В какой-то степени это было искреннее признание. За множеством причин скрывалась истина, что никакие причины не были необходимы.

Это был правильный ответ? Тилия некоторое время молча пристально смотрела на него.

Это был неправильный ответ? По мере того как молчание затягивалось, он начинал волноваться и уже собирался поправить свой ответ…

Пуф. Тилия глубоко вздохнула и откинулась на изящно изогнутую спинку дивана.

- «Просто» не бывает.

В ее приглушенном голосе звучала горечь, которую он не мог понять.

- Айлекс. Ты как-то… слишком…

Она медленно открыла рот, колеблясь и глядя в пол.

- Слишком… наивен.

Ах, наивен. Я!?

Айлексу пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться.

После всего, что они делали вместе, как она могла такое сказать? Зная о некоторых его поступках, как она могла прийти к такому выводу?

Хотя он внутренне смеялся, на самом деле он наслаждался ее словами. Они доказывали, что его по-настоящему наивная жена, по глупости, всё ещё доверяет ему.

- Почему?

Но его тон был резким, что противоречило его радостному настроению.

- Ты чувствуешь себя странно, как будто заманила и использовала наивного парня?

Это была тактика. Как и ожидалось, глаза Тилии сузились от недовольства.

- Нет, Тилия.

Чтобы тронуть сердце человека, ключевое значение имеет неожиданный поворот. Для убеждения необходим драматический прием. Намеренно выбрав грубое выражение, он наклонился вперед и прошептал:

- Я - награда, которую ты заслужила за свои несчастья.

Конечно, это была всего лишь отговорка. Но Айлекс просто хотел сказать это - ради своей жены, которая, похоже, пребывала в глупом заблуждении.

- Так что не думай о всякой ерунде…

Женщина, обремененная ужасно трагической историей. Если бы не он, даже с ее талантом и упорством, она могла бы оказаться мертвой где-нибудь в канаве.

- Просто наслаждайся мной.

Айлекс хотел стать первой удачей в ее полной несчастий жизни. Первым выигрышным билетом, после всех этих поражений. Он хотел стать ее лестницей. Согнуть спину, опуститься на колени и стать теми прочными ступеньками, по которым она могла бы подняться выше.

- Потому что это то, чего я хочу.

Слова, слетевшие с его губ, были чистейшей искренностью, без единой примеси.

Её мечта стала его мечтой. Иногда он думал, не желает ли он этого даже сильнее, чем она. Настолько, что задавался вопросом, не зависит ли его собственное спасение исключительно от счастья и успеха Тилии.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Побочная история глава 14

Тихим голосом, словно демон, искушающий душу в обмен на исполнение желания, и одновременно жертвенным по содержанию, как ангел, спустившийся даровать благословение, Айлекс признался в чувствах, которые долго скрывал, и выпрямил спину. Затем, он начал свою защиту, которую до этого сдерживал, ожидая, пока она задаст вопрос.

- Судя по ситуации, похоже, ты узнала, что я сделал пожертвование Королевской академии, но это никак не связано с твоим поступлением в аспирантуру. Я держал это в секрете только потому, что думал, что тебя это может побеспокоить.

- …..

- Ты знаешь, что герцог Дэвенпорт всегда делал пожертвования таким учебным заведениям. Новая библиотека, которая была достроена после нашего выпуска, общежитие для иностранных студентов. Количество зданий, пожертвованных семьей Дэвенпорт академии, бесчисленное множество…

- …..

- Так что, если ты подозреваешь, что я предлагал пожертвование декану в обмен на поступление, забудь об этом.

В конце своих долгих рассуждений Айлекс вынес твердое заключение:

- Потому что это поистине абсурдное заблуждение.

Закончив подготовленную речь, мужчина поднял чашку с чаем, чтобы успокоить пересохшее горло. Однако, даже в этот момент, он неотрывно смотрел на женщину напротив.

Тилия, которая все это время молча слушала, казалась погруженной в свои мысли.

Как раз в тот момент, когда Айлекс собирался пригрозить, что, если она ему не поверит, он свяжется с деканом и потребует предъявит документы с результатами поступивших, Тилия нарушила молчание.

- Ты можешь поклясться?

Встретившись с ним взглядом, таким же решительным как её характер, Тилия произнесла с пафосом:

- Что если ты лжешь, то будешь жить евнухом всю оставшуюся жизнь.

Та самая фраза, которую он слышал давным-давно, когда приблизился к ней, скрывая свои чувства. Губы Айлекса изогнулись в улыбке, и из них вырвался смех.

- Ну…это ведь и тебе будет невыгодно.

- Нет, не будет.

- Да, будет.

В ее зеленых глазах мелькнула нотка беспокойства, когда она искоса взглянула на мужчину, который ухмылялся с хитрым выражением лица.

- Почему ты уклоняешься от ответа? Ты солгал?

- Нет, это правда.

Поняв, что его поддразнивания вызвали у нее беспокойство, Айлекс быстро отбросил игривость и ответил:

- Клянусь. Я не имел ни малейшего отношения к твоему поступлению. Твое зачисление - это исключительно результат твоих собственных усилий.

Как и клятва, которую он дал в букинистическом магазине давным-давно, эта тоже была искренней.

Тилия поступила в аспирантуру исключительно благодаря своим заслугам. Решение построить здание для Королевской академии Акансиса никак не связано с поступлением его жены.

…Другое дело, что это связано с работой, которую она получит после окончания аспирантуры.

Декан, человек исключительной честности, которого он лично выбрал, не был склонен к влиянию денег. Однако Айлекс не упустил из виду присущую ученым страсть к науке и образованию.

Этот упрямый старик, хоть и не поддавался деньгам, но несомненно с тоской будет смотреть на разнообразные образовательные учреждения и исследовательские возможности, которые мог бы предоставить Айлекс.

Но вряд ли этот придирчивый старик поставит на должность профессора доктора наук без реального таланта…

«Тилия, несомненно, станет выдающимся учёным».

Он был уверен. Он не единственный, кто нацелился на академию, вкладывая деньги в различные учреждения.

Места, которых можно достичь только упорным трудом, в лучшем случае заканчиваются аспирантурой. После этого возможности, как правило, достаются тем, кто приложил немного больше усилий и проявил старание.

Когда все конкуренты, скачут на породистых лошадях, стремящиеся к одной цели, он не мог позволить своей жене идти пешком.

Айлекс хотел, чтобы Тилия заняла ту должность, которая соответствует ее способностям. Без вмешательства саботажников, без препятствий на пути - он хотел, чтобы она добилась желаемого.

- Я клянусь.

Но его действия были всего лишь инвестицией. И самое главное, они не имели абсолютно никакого отношения к ее поступлению в аспирантуру.

- Если я лгу, то проживу остаток жизни как монах.

Айлекс, ничуть не испытывая угрызения совести, с уверенностью дал клятву перед Тилией.

Тилия молча смотрела на него, словно взвешивая правдивость его слов, и после короткой паузы спросила:

- Можешь пообещать мне еще кое-что?

- Что?

- Пообещай, что больше не будешь делать пожертвования академии, пока я не закончу аспирантуру.

В ответ на решительную просьбу жены Айлекс спокойно кивнул.

- Обещаю.

Новое здание для научных исследований, которое он планировал построить для Тилии, скорее всего, будет возведено уже после того, как она закончит учёбу.

- Я сделаю всё, о чем ты просишь.

Айлекс не стал вдаваться в подробности и просто выполнил ее просьбу.

Только тогда Тилия, казалось, расслабилась, ее тело откинулось на диван, словно она наконец-то успокоилась, не подозревая о тайных замыслах своего мужа.

Наблюдая, как поднимается и опускается ее грудь, словно у человека, только что пережившего изнурительное испытание, Айлекс внутренне улыбнулся.

Их взгляды встретились - он сидел прямо, скрестив ноги, а она томно развалилась на диване.

Гостиная была залита светом множества ламп, расставленных повсюду благодаря чрезмерной заботе горничной. В этой ярко освещенной комнате, чарующие зеленые глаза Тилии смотрели на него, излучая иной оттенок, чем раньше.

От этого взгляда у Айлекса пересохло в горле.

В течение последних нескольких недель Айлекс намеренно воздерживался от прикосновений к Тилии. Не потому, что она избегала или отвергала его прикосновения, скорее, наоборот, она была более покорна, чем обычно.

Да, именно так. Как будто просто отдавала ему себя, потому что он этого хотел.

Это было настолько неприятно, что вызывало раздражение, поэтому Айлекс не прикасался к телу Тилии.

Его желание было простым, чтобы она тоже хотела его. Чтобы она, как и он была охвачена страстью и с радостью принимала его соблазнения.

Он не хотел односторонней близости. Он больше не хотел секса, который напоминал о первом ошибочном опыте в юности.

Это будет ошибка. Вспоминая прошлое, когда он бездумно поддался соблазну своей безответной любви, которая была не в своем уме, он уже собирался отвернуться, подавляя похоть.

- Айлекс.

С другой стороны стола раздался тихий зов.

- Иди сюда.

Тилия уютно устроилась на мягком диване. Развалившись на гобелене, сотканном из разноцветных нитей, она легонько похлопала по месту рядом с собой - словно говоря: «здесь твое место».

В тот момент, когда Айлекс осознал удовольствие, которое могли доставить эти белые пальцы, он распрямил ноги.

Он без колебаний поднялся. Тилия, отчетливо заметив выпуклость в передней части его брюк, откашлялась. Наблюдая за покрасневшими ушами, Айлекс занял отведенное ему место.

Глухой звук. Диван прогнулся под его весом. Хотя она, должно быть, чувствовала его присутствие всем своим телом, женщина, которая позвала его, ничего не сказала. Она просто выпрямила спину, не сводя глаз с того места, где он был несколько мгновений назад.

…Ты позвала меня.

Морщинка обиды залегла между бровей Айлекса. Он был тем, кого соблазнили, и теперь она изображала безразличие. Не задумываясь, он протянул руку.

- Ххк.

Он не задрал ей юбку и не схватил за грудь. Все, что он сделал, это слегка обхватил талию женщины, сидевшей рядом.

Вот и всё. И всё же Тилия ахнула, её глаза метались, словно её только что обнажили до нижнего белья.

Столько раз мы были близки, а она все еще…

Айлекс тихо рассмеялся, находя милым поведение жены, которая все еще вела себя как новичок. Однако, несмотря на его умиление, он сам тоже был сильно возбужден от малейшего прикосновения.

Если оправдываться, то прошло ровно полтора месяца с тех пор, как он касался этого вызывающего привыкания тела языком. С тех пор как он в последний раз впивался зубами в эту кожу, попробовав которую, уже никогда не сможешь вернуться к прежнему.

Подобно наркоману, наконец-то получившему свою дозу, Айлекс погрузился в ее аромат и провел рукой по ее тонкой талии. Нежное тело под его кончиками пальцев слегка дрожало.

Как раз в тот момент, когда ему захотелось сорвать мешающую ткань и почувствовать эту дрожь непосредственно…

- Све…

Тилия схватила его руку, которая скользнула под ее грудь, и тихо прошептала:

- Можешь выключить свет?

Свет? Он был так сосредоточен на том, чтобы дотянуться до ее соска под тканью и потереть его, что ее слова дошли с опозданием.

И тут он увидел её покрасневшее лицо. Тилия даже не могла смотреть ему прямо в глаза, запинаясь, подбирая слова.

- Здесь… слишком ярко.

Только тогда Айлекс понял, что все лампы в гостиной были включены, и что Тилии было неловко заниматься этим при свете.

Но это не значит, что они не занимались сексом днем. И, честно говоря, ему нравилось видеть все более откровенно при ярком свете.

Пока он продолжал пялиться, ее взгляд становился все более острым.

Почувствовав, что она скоро надуется и отвернется, Айлекс быстро наклонился и прижался губами к ее маленькому уху.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Побочная история глава 15

- Хорошо. Я пойду на уступки, но позже тебе придётся сделать то, что я захочу.

Он почувствовал, как рука Тилии, предчувствуя что-то зловещее, снова потянулась к нему, но мужчина, не дожидаясь ответа, уже поднялся с дивана и направился к первой лампе.

С чудовищно раздутой нижней частью тела он передвигался по гостиной.

Лампы гасли одна за другой, пока не осталась только одна маленькая у окна. В приглушенном свете Айлекс стоял перед диваном.

Он смотрел на свою жену, сидевшую там, словно она была аппетитным куском мяса. И действительно, более точной метафоры и быть не могло – как у человека, который слишком долго голодал его рот наполнился слюной.

Чтобы насладиться трапезой в полной мере, он подавил свое вожделение. Он опустился на одно колено на мягкий диван, а затем притянул руку Тилии к краю своей рубашки.

- Сними ее. Быстрее.

Он произнес это умоляющим тоном, уткнувшись носом в ее маленькое плечо. Сдерживая смех, Тилия вскоре приняла серьезный вид солдата, выполняющего приказ, и начала расстегивать пуговицы.

Тем временем Айлекс облизывал ее подбородок и покусывал затылок, словно верный сторожевой пёс.

- Щекотно…

К тому моменту, как она хихикая смогла расстегнуть примерно половину пуговиц, его губы уже коснулись её щеки.

Времени уклониться не было. Их горячие губы встретились.

Ах. Уже от одного этого он может кончить. Айлекс глубоко погрузил язык в ее узкий рот, по его спине пробежали мурашки.

Он погладил ее чувствительное нёбо, провел по основанию языка, затем втянул ее нерешительный язык в свой рот и сосал его, пока тот не стал сладким.

Пока влажный шум эхом отдавался в их ушах, Тилия застыла на месте, не в силах пошевелить рукой. Расстроенный Айлекс сам снял рубашку.

- Вот.

На этот раз он направил её пустую, болтающуюся в воздухе руку к передней части своих брюк.

- Расстегни.

Даже в темноте румянец был ярким. Айлекс внимательно наблюдал, как Тилия, щеки которой слегка покраснели, возится с пуговицами на его брюках. Он смотрел на нее, словно змея, выслеживающая добычу, а затем, как только она расстегнула пуговицы, схватил за руку и засунул внутрь.

- Агх.

Ее тонкие плечи вздрогнули от испуга, вызванного жаром и влажностью под его нижним бельем. Прижав губы к ее губам, Айлекс провел ее пальцами с красными кончиками по своему члену.

- Ммм, вот… погладь вот так…

После нескольких неуклюжих движений Тилия начала медленно двигать рукой, подчиняясь его умоляющему тону.

Пуговицы были расстегнуты, но брюки все еще были тесными и удушающими.

То же самое можно сказать и о сдерживаемой там похоти. Чувствуя, как ее белая рука отчаянно поглаживает томительное место, Айлекс зарычала, как зверь.

Он больше не мог сдерживаться. Почувствовав, как его возбужденный член проталкивается сквозь полурасстегнутые брюки, Айлекс, наконец, уложил Тилию вниз.

- Кьяа!

Испугавшись неожиданной атаки, она резко вскрикнула, когда он коснулся ее одежды. Его руки, в отличие от ее, не были ни нежными, ни деликатными, они быстро расстегивали завязки и пуговицы.

Хрясь. В итоге он оторвал несколько пуговиц. Теперь она лежала под ним обнаженная, и он смотрел на нее сверху вниз горящими от жажды глазами.

Ее грудь судорожно вздымалась, пики уже затвердели. Хотя он был так возбужден, что казалось, даже волосы вот-вот загорятся, а преякулят стекал с его члена до пупка, он притворился спокойным и дразняще погладил ее упругие соски кончиками пальцев.

- Когда они затвердели?

В его голосе, шепчущем ей на ухо, когда она лежала на спине на диване, слышалась стальная нотка.

- Когда ты трогала мой член? Или когда я вернулся, выключив свет? Или, может быть…

Он зажал острый розовый бутон между большим и указательным пальцами и надавил ровно настолько, насколько нужно.

- Когда ты увидела, что мой член так сильно возбудился, что хочет войти в тебя?

- Ммм…!

Тилия покачала головой и оттолкнула его руку, словно говоря: «перестань дразнить». В ответ Айлекс изогнул губы в улыбке и поцеловал её раскрасневшуюся щеку, словно успокаивая.

Но в следующее же мгновение губы, которые только что нежно целовали ее, стали яростными и жадно поглотили грудь.

- Ха…!

Застигнутая врасплох, Тилия застонала, когда ее грудь начали сосать, а ее пальцы запутались в светлых волосах мужчины. С каждым сильным всасыванием мягкая плоть втягивалась, а затем снова и снова возвращалась к своей первоначальной форме. Беспомощная перед мужчиной, который держал ее грудь во рту и надавливал языком на сосок, Тилия могла лишь тщетно мотать головой.

- Мм, аах.

Можно подумать он собирался оставлять другую грудь в покое. Ее ощупывали, сжимали, даже щипали, и Тилия могла лишь издавать прерывистые вздохи.

Айлекс, сменивший положение и теперь сосущий ее левую грудь, чувствовал то же самое.

Сладкий аромат плоти был почти удушающим. Эти мягкие холмы, которых у него самого нет, всегда пробуждали жестокие инстинкты, о которых он забыл.

Желание пережевать и проглотить эту прекрасную плоть. Стремление сделать её своей навсегда, чем-то, чем мог обладать только он.

- Хм, мм…!

Охваченный этим желанием, мужчина не пришёл в себя, пока нежная кожа его жены не покрылась красными отпечатками рук и зубов.

Но даже тогда он не раскаялся. Вместо этого он широко раздвинул вялые стройные ноги женщины и просто посмотрел между ними.

При виде её блестящих влажных складок на уголках рта мужчины появилась зловещая улыбка, подобная улыбке инкуба*.

(*П.П. Инкуб - это распутный демон в средневековых европейских легендах, который ищет сексуальной связи с женщинами. Считалось, что он «возлежит сверху» (от лат. incubare), часто описывался как демон, появляющийся ночью, вызывающий удушье, чувство страха, а также эротические ощущения. В мифологии является мужским аналогом суккуба.)

Даже когда её самое сокровенное место было полностью обнажено, Тилия лишь прикрыла глаза рукой и жадно дышала - она не пыталась сопротивляться.

Возможно, это была выученная беспомощность. Покорность, порожденная пониманием того, что сопротивление станет для этого мужчины лишь еще одним источником развлечения.

Услышав, как женщина время от времени всхлипывает, Айлекс без колебаний протянул руку.

Самая нежная часть её мягкого тела ощущалась на ощупь как тёплое желе. Словно играющий ребёнок, он провёл пальцами по нежным складкам, прежде чем погрузить их во влажное отверстие.

- Хм…

Как и ожидалось, ее стройные бедра задрожали и приподнялись. Улыбка мужчины стала шире.

И потемнела не только его улыбка. Ритм его пальцев, проникающих во влажную пещеру и выходящих из нее, становился все более интенсивным. Добавив еще один палец в тугое отверстие, Айлекс нежно поглаживал ее клитор большим пальцем, одновременно стимулируя верхнюю стенку влагалища указательным и средним пальцами.

- Тебе хорошо, Тилия?

Он наклонился и многозначительно спросил, на что она покачала головой. Улыбаясь, он подробно описал, насколько горячо и липко внутри, и как она сжимается вокруг его пальцев. Тилия прикусила губу и попыталась закрыть уши, но влага, вытекающая снизу, выдала ее возбуждение.

- Тебе же нравится.

- А, н-нет. Да, хаа…

Даже ее отрицание сопровождалось пронзительным стоном. Айлекс лизнул ее щеку своим горячим языком и, словно в наказание, вставил третий палец.

- Ммм!

Наконец, ее тонкая талия начала выгибаться с каждым ритмичным движением его длинных пальцев. Наблюдая, как Тилия задыхается и извивается под ним, Айлекс наслаждался ощущением того, как ее стенки сжимаются словно облизывая его пальцы.

Как бы он ни думал об этом, это было слишком большой роскошью для пальцев. Это ощущение должен был испытывать его член. Это его пенис должен стимулировать липкую, теплую плоть.

Не выйдет. В тот момент, когда он, не в силах побороть разочарование, собирался заменить пальцы языком…

- Хннгх…!

Тилия достигла оргазма быстрее, чем ожидалось.

Уже? Вопрос длился всего мгновение. Айлекс, не колеблясь, склонил голову и погрузил губы в бьющий источник.

- Ангх, мм, нет, хааах…!

Он грубо прижался языком к ее клитору и неустанно стимулировал пальцами точку возбуждения. Тилия сопротивлялась, почти крича, но он закинул ее ноги себе на плечи, и прижав губы к влагалищу, начал сосать.

- Ах, нн, нет, мм…!

Тилия вцепилась ему в голову и закричала. Но для Айлекса ее мольбы были музыкой. Приятной мелодией для его ушей. Наслаждаясь звуком, он проталкивал свой язык все глубже и глубже в ее сочащуюся сердцевину.

Нажатие. Его острый нос уткнулся в клитор.

Ааа. Под Тилией, которая выгнула спину, издавая прерывистые стоны, хлынул поток доказательств возбуждения словно потоп.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Побочная история глава 16

Айлекс поглотил всё, словно человек, страдающий от жажды.

Почему она сладкая? Этот вопрос возникал каждый раз, когда он это делал.

Это жидкость, которая не должна быть сладкой. Это любовный сок, который не должен иметь такой вкус. Так почему же он всегда был таким сладким, таким неприлично вкусным?

Он решил, что это, должно быть, его чувства сходят с ума. Тем не менее Айлекс выпил все до последней капли всё, что попало ему на лицо.

- Хм, мм…

Не желая, чтобы что-либо пропало даром, он облизал её вход во влагалище и промежность, а затем даже облизал её ягодицы. В конце концов, Тилия разрыдалась.

Конечно, этот любящий мужчина не мог позволить своей жене так горько плакать.

- Ах, мм, прекрати…!

Он должен был остановить её слёзы. Он должен был отвлечь её.

С этой восхитительной мыслью Айлекс снова прижал губы к ее клитору, посасывая покрасневший бутон, словно младенец, сосущий молоко.

Мужчина, чье лицо было зарыто между ног жены, поднял голову только тогда, когда она сверху до низу промокла насквозь, словно упала в воду.

Может, перевернуть её и просто полизать задницу. Сегодня её реакции были особенно хороши - это соблазнило его попробовать действие, в котором она ему всегда отказывала.

Ее белая нога, безвольно свисавшая со спинки дивана, поднялась в воздух, словно призрак.

Нога, покрытая красными отпечатками рук, направилась к талии мужчины. Обхватив его своими горячими, скользкими бедрами и икрами, Тилия выглядела одурманенной.

- Скорее…

Это всё, что она сказала, задыхаясь, внизу. Ни подлежащего, ни сказуемого. Только призыв.

- Скорее?

Но, как всегда, этого было достаточно, чтобы разум мужчины испарился.

- Хочешь, чтобы я скорее вошел?

Айлекс, совершенно забыв о том, о чем думал всего несколько мгновений назад, уперся локтями рядом с ее головой и заговорил возбужденным голосом.

- Хм? Повтори ещё раз. Хочешь, чтобы я быстрее его вставил?

Он подразнил ее вход своим скользким, толстым кончиком, влажным от соков. Тилия издала вздох, который перешел в стон. Мужчина, вдыхая этот вздох прямо перед собой, настойчиво требовал ответа.

- Угу…

В этот момент ответ, почти стон, коснулся его уха.

Вжик. Толстый стержень пронзил ее плоть и вторгся во внутренние стенки.

Ах. Когда он одним движением вошел до основания, Тилия запрокинула голову назад и издала беззвучный крик.

Мужчина, который давно не ощущал её внутреннего тепла, чувствовал себя не лучше. Возможно, на самом деле он был ещё более невменяемым, чем она.

Ах, это так хорошо. Кажется, я схожу с ума от удовольствия, Тилия.

Момент, когда он замер, наслаждаясь волнением первого проникновения, был мимолетным. Айлекс начал двигать бедрами, стремясь почувствовать, как внутренние стенки всасывают его, словно тысячи языков.

- Ах, анг, мм…

Ее стоны, раздававшиеся рядом с ним, словно фейерверк, были заглушены его ртом. Он схватил ее ослабевшие ноги и заставил обхватить свою талию.

Ах, ах. Он чувствовал, как невысказанные крики эхом отдаются в его голове, когда проникал в ее узкий проход и матку.

Как это приятно. Так приятно, Тилия. Даже диван скрипел и стонал, словно отражая его потерю контроля.

- Ах, с-стой… ххк, пожалуйста…!

Возможно, потому что это было впервые за долгое время. Ее реакция была необычайно быстрой - он даже не успел сделать и нескольких толчков, но она уже извивалась, пытаясь вырваться.

Похоже, она никогда к этому не привыкнет. Прижимаясь всем телом к ее сопротивляющемуся телу, Айлекс не сбавлял темп.

Толчок, толчок. Тилия кричала от удовольствия, когда ее эрогенные зоны стимулировались в размеренном ритме.

Пожалуйста, пожалуйста. Ее мольбы срывались с дрожащих губ. Но Айлекс не собирался ни замедляться, ни ускоряться.

Это была техника, которую он освоил за годы сексуальных контактов с ней. Поддерживать постоянный темп и глубину проникновения прямо перед кульминацией, оттягивая разрядку. Чем дольше длились мучения от удовольствия, тем интенсивнее был ее оргазм.

На этот раз все было так же. Пока мужчина продолжал подталкивать ее к краю, не давая упасть, руки Тилии вцепились в его широкие плечи, затем в волосы, и в конце концов запутались в ее собственных иссиня-черных прядях, сильно дергая их.

Так не пойдёт. Я так хорошо ухаживал за этими волосами.

Айлекс обездвижил ее запястья, чтобы она не причинила себе вреда, и наконец позволил ей разрядиться.

Толчок, толчок, толчок. Прежде медленные толчки ускорились. Его другая рука, та, которая не держала ее запястья, тоже присоединилась, усиливая ее удовольствие.

Он раздвинул влажные завитки и, обнаружив соблазнительно выглядывающий возбужденный клитор, нежно надавил на него кончиками пальцев.

- Аааххх…!

Ах, я тоже… кажется кончу. Быстрый оргазм его жены, естественно, повлиял и на него. Айлекс, чье удовольствие часто совпадало с удовольствием Тилии, проявил все свое терпение и вырвал член из спазмирующихся стенок, затягивающих его. Затем, вместо члена, он вонзил четыре пальца и возобновил быстрые толчки.

- Хм. Ммм…!

Как бы он ни думал об этом, пальцы не заслуживали такой роскоши. Облизывая губы, глядя на судорожно сокращающееся отверстие, Айлекс продолжал ласкать ее внутренние стенки по одной причине.

Потому что он не мог кончить внутрь. По крайней мере, сегодня.

Черт возьми, я же потрудился подготовиться. Проклиная забытый в кабинете в суматохе противозачаточный чай, который он не допил, Айлекс сделал такой сильный толчок, что вены на его руке вздулись.

- Хаа, ааахнгх!

Жидкость брызгала повсюду. Пока Тилия отчаянно пыталась оттолкнуть его плечи, Айлекс схватил ее за лодыжки и уставился на пульсирующее лоно налитыми кровью глазами.

Какая жалость. Его член, пульсирующий от ярости и бьющий по пупку с каждым толчком, казалось, требовал отмщения. И вот, безжалостные ласки Айлекса продолжались.

Дергающаяся дырочка, из которой все еще брызгало, словно остатки воды после наводнения, остановилась только тогда, когда его пальцы сморщились от влаги.

Проведя рукой по набухшим, мягким, как пудинг, складкам, Айлекс осторожно поднял Тилию и посадил себе на колени.

- Агх.

Естественно, Тилия ожидала, что его толстый член снова вонзится прямо в её только что достигшее оргазма отверстие. Но вопреки опасениям, он лишь усадил её себе на колени.

Почему…? Ее растерянные глаза с недоумением посмотрели на него, когда Айлекс поднял руку.

- Ты же помнишь обещание, которое дала мне раньше, верно?

Его шепот был таким же тихим, как тусклый свет в комнате.

- Ты согласилась исполнить мое желание.

Глаза Тилии, обессилевшей после многократного фонтанирования жидкости, оставались пустыми даже после этих слов. Ее вялые пальцы лишь подергивались, когда Айлекс направил ее руку к нужному ему месту.

- Помассируй груд и покрути соски.

Словно не поняв непристойной просьбы, Тилия наклонила голову. Айлекс громко рассмеялся над ее невинным видом, и продемонстрировал это.

- Ах, мм.

- Помассируй грудь. Вот так. И соски тоже покрути.

Его большие руки грубо разминали её всё ещё покрасневшую грудь. Нежная плоть выдавливалась между его пальцами, словно бледное тесто, а сосок, зажатый между указательным и средним пальцами, был нежно сдавлен.

- Сделай это. Скорее.

Айлекс усилил давление, намекая, что раздавит её нежную грудь, если она не подчинится. Тилия, всхлипывая от боли, смешанной с удовольствием, поспешно положила руки на грудь.

- Сильнее.

Но, за исключением того, что надевала бюстгальтер, она почти никогда раньше не прикасалась к своей груди таким образом. От осознания того, что занимается самоудовлетворением, сидя у него на коленях, лицо Тилии покраснело, как вареный помидор.

Амбиции мужчины, жаждущего позора в подарок за то, что всего лишь выключил свет, было не так-то легко утолить.

- Ах!

Шлепок. Громкий шлепок оставил красный отпечаток ладони на мокрых ягодицах Тилии, а Айлекс цокнул языком.

- Не притворяйся скромницей. Делай как следует.

После того, как ее отшлепали, она больше не могла притворяться застенчивой. Возможно, опасаясь более сурового наказания в случае неповиновения, ее руки двинулись с новой решимостью.

Айлекс неторопливо наблюдал, как Тилия, с ярко-красным лицом, ласкает свою грудь.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Побочная история глава 17

В ее белых руках, покрытые пятнами груди сжались, а затем вновь обрели свою первоначальную форму

- И соски тоже.

По этому холодному, точному указанию дрожащие пальцы сжали ареолы, словно щипцы, и начали осторожно пощипывать и покручивать туда-сюда, точно так же, как это делал он сам.

Ах, как хорошо.

Мужчина, почувствовав, как его член, едва успокоившийся, снова запульсировал, смочил сухие губы языком.

Почему ему никогда прежде не приходило в голову попросить её об этом? Как раз в тот момент, когда он, сожалея о своей прежде пресной сексуальной жизни, собирался начать мастурбировать, используя грудь жены как гарнир, он услышал, ее бормотание.

- …Я тебе верну.

Голос Тилии, едва слышный, поскольку она держала голову опущенной, пронесся мимо его ушей.

Что? Не желая пропустить ни слова, он наклонился ближе, поднеся ухо к ее губам.

- Я тебе отомщу…

Женщина, с покрасневшими щеками, продолжала гладить свою грудь, повторяя при этом что-то похожее на проклятие.

- В течение следующего месяца - абсолютно… абсолютно никакого секса.

Айлекс наконец расхохотался, услышав слова полные решимости, сказанные сквозь сжатые алые губы.

Мило. Он тихонько усмехнулся, но по спине пробежал холодок - потому что, если герцогиня Дэвенпорт говорила, что что-то сделает, она это делала.

Возможно, это было слишком для нашего первого раза после перерыва. Я даже не мог кончить в нее… но по крайней мере, я смог увидеть это.

Мысленно оправдываясь, Айлекс приподнял подбородок Тилии. Его взору предстало ее пылающее лицо, на котором смешались стыд и удовольствие. Несмотря на явно выраженную похоть, в ее глазах читалась обида на мужчину, который заставил ее это сделать.

Она точно очень злится. Подумав так, Айлекс поцеловала её в щёку.

- Я люблю тебя, Тилия.

Слова, которые последовали за этим, были теми, на которые она едва ли могла ответить.

В отличие от Тилии, которая не могла легко признаться, и наблюдала за его реакцией, Айлексу было не важно, покажет ли она ему свои чувства или нет.

Его желание было простым: чтобы она была рядом с ним. Чтобы она наслаждалась комфортной и счастливой жизнью рядом с ним.

А иногда, как сейчас, если она потрогает свою грудь и позволит ему заниматься с ней сексом, то еще лучше.

Но даже если бы возникли проблемы, и они не смогли бы вот так прикасаться друг к другу - это не имело бы большого значения.

Поскольку всё, чего он хотел, - это её существование как таковое.

…Или, может быть, это ложь. Может быть, я все-таки не смогу от этого отказаться. Неуверенный даже в собственных мыслях, которые он сам понимал не до конца, Айлекс снова прошептал:

- Я люблю тебя, Тилия. Я люблю тебя.

Признание, которое он произносил лишь перед одним человеком в своей жизни, обрушилось на нее подобно метеоритному дождю и воспламенило и без того раскрасневшееся тело Тилии.

Айлекс просто улыбнулся. Потому что она была милой. Потому что её смущённое лицо было очаровательным. И потому что он знал, что после этих слов она простит его, проявив свою мягкость только по отношению к нему.

Разве этого недостаточно? Даже если я её шлёпаю и заставляю мастурбировать, она прощает все за простое «я тебя люблю». Разве это не значит, что Тилия тоже меня любит?

Думая о своем, Айлекс положил руку поверх её маленькой руки, которая перестала двигаться. Затем он продолжил ласкать ее нежными движениями.

- Мм, ах…

Как и ожидалось, Тилия, быстро забыв о мести, снова начала тяжело дышать.

Я хочу вонзиться в неё. Даже с этой мыслью, он двигал своей собственной рукой. Его член, вены которого набухли и подёргивались в знак протеста, жаждал более тесного, более липкого пространства, но Айлекс лишь ласкал себя грубыми движениями.

- Хаа, почему… почему ты его не вставляешь?

К его удивлению, вопрос задала Тилия. Пока он сосал ее сосок, зажатый между пальцами, она запрокинула голову назад и застонала, а затем с недоумением опустила взгляд.

- Ты посадил меня к себе на колени, чтобы это сделать… ах, не соси, пока я говорю, нгх!

Ворча, она с трудом оттолкнула его голову от своей груди.

- Разве ты не собирался сделать это сидя?

- Нет.

Мужчина, с растрепанными красивыми светлыми волосами, с сожалением посмотрел на набухший сосок, который еще несколько мгновений назад был у него во рту.

- Сегодня я не могу сделать это внутри.

- Почему?

- Я не выпил противозачаточный чай.

Айлекс думал, что этих слов будет достаточно, чтобы всё объяснить. Но он ошибался.

С легкой усмешкой Тилия слегка приподняла бедра. Затем, она протянула теплую руку, и нежно обхватила толстое основание его члена.

- С каких это пор… мм… ты начал…

У него даже не было времени ее остановить.

- …беспокоится об этом?

Нет. Неужели у него действительно не было времени, остановить её? Или он просто не собирался её останавливать?

Айлекс даже не моргнул, наблюдая, как его собственный член втягивается внутрь Тилии. Ее влажные складки, дразнившие кончик, проглотили его в тот момент, когда самая толстая часть скользнула внутрь.

- Хаах…!

Но это было лишь его впечатление от момента. Женщина, которой внезапно пришлось принять нечто столь массивное, похоже, так не считала.

Увидев, как она дрожит, выгибая спину, словно вот-вот упадет, Айлекс быстро протянул руку и поддержал ее мокрую спину. Тилия, не осознавая, что чуть не упала, лишь дернулась, когда напряженные мышцы ее бедер содрогнулись.

- Ах, так глубоко…

- Вот именно.

Тц. Мужчина цокнул языком и пробормотал что-то себе под нос, пытаясь сдерживать бушующее возбуждение.

- Я же говорил, что не надо вставлять. Сказал, что не принял лекарство.

Даже произнося эти слова, его обжигающий взгляд оставался прикован к идеальному, словно пазл, соединению их тел. Скользкие складки непристойно извивались, медленно спускаясь к основанию, оставляя его в головокружении от вожделения.

Нет, он должен был остановиться. Вытащить его. Как раз когда он, едва ухватившись за остатки здравого смысла, схватил Тилию за талию, чтобы отстраниться…

- Просто сделай это.

Дьявольский шепот, прерывистый и беспорядочный, терзал его сердце.

С опозданием, буквально на полсекунды, он поднял голову - и увидел ее блаженное лицо, блестящее от пота.

- Ты уже… делал это много раз.

Ах. Только тогда Айлекс понял, почему она так себя ведет, почему говорит такие нелепые вещи.

Она искренне верила, что он иногда эякулировал внутрь неё, не выпив при этом противозачаточный чай.

Наивная. Те разы, когда он шептал: «Я могу тебя оплодотворить?», видимо, были восприняты как искренний вопрос, а не как игра, призванная добавить пикантности их отношениям.

- Всё в порядке, даже если ты это сделаешь…

Его жена, которая снова была обманута, теперь действительно была на грани того, чтобы вырыть себе могилу. Она прошептала, медленно вращая бедрами.

- Даже если я забеременею… ах, неважно.

Какая глупость. Какая наивность. Как такая, как она, должна выжить в таком мире как этот? Его рациональный ум цокнул языком, но тело было гораздо честнее.

Разве она не дала ему разрешения? Даже если она была наполовину обманута. Даже если сказала это в состоянии отчаянья. Разве она не сказала ему, что ничего страшного, если он оплодотворит ее и навсегда привяжет к себе?

Хорошо, стоит признать. К этому моменту разуму не было места в его голове. Передав свою власть нижней части тела, мужчина уже утратил способность выносить какие-либо объективные суждения.

Он молниеносно опрокинул Тилию.

- Ангх!

Даже не на диван. Уложенная на мягкий ковер, она испуганно забилась, но ее обессиленные движения не могли остановить его грубые толчки.

- Ах, хааах, Айлллекс, ммм!

Даже то, как она произнесла его имя, едва достигало его ушей. Все его чувства сосредоточились на той самой обжигающей точке, где он изольет свое семя внутрь нее.

- Хаа, ахх, ахххх!

Удар. Глухой шлепок. Неистовые движения, несравнимые с прежними, охватили все его тело. Казалось, вся кровь отхлынула вниз; из горла вырывались звериные стоны.

- Агх, ххк!

С силой удерживая ее тело, которое дрожало от шока из-за его жестких действий, Айлекс с силой вонзал свой член в нее.

В нем закипело первобытное желание оплодотворить свою самку. Он хотел вонзиться до самого основания. Нет - он хотел засунуть туда и свои подрагивающие, наполненные семенем яйца.

Глубже. Еще глубже. Чтобы излить свою сперму в ее утробу. Чтобы пропитать ее внутренности, пока они не станут принадлежать только ему.

- Мм, аакх, аахнг!

Тилия, чье тело отталкивалось невыносимой силой, была грубо притянута обратно и снова пронзена. Он обнимал ее, бьющееся в конвульсиях тело, и яростно, грубо вбивался.

- Ах, Ай-Айлекс!

Неужели она действительно рассчитывала, что мужчина способный на такое спасет ее? Словно он был ее единственным спасением, она выкрикивала его имя, обнимала за шею и рыдала, моля о пощаде.

Мучительное чувство разрядки, затуманив взор, овладело всем его телом.

Глубже. Поняв, что пик близок. Айлекс инстинктивно толкнул бедрами погружая свой член до самого основания.

В тот момент, когда Тилия закричала, словно зверь, которому вырвали внутренности, и вонзила ногти ему в плечи, кончик его члена, проникнув в самое сокровенное место женщины, запульсировал и изверг струю густой спермы.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Побочная история глава 18

Ах. В тот момент, когда он излил в неё своё семя. Айлекс испытал такое чувство, будто его душу уносит за пределы Вселенной.

Это было наслаждение, которое можно испытать только в первый раз. Всё его тело дрожало неконтролируемо, из его рта вырывались глухие, прерывистые стоны – это была высшая степень экстаза.

Он был бы не прочь вот так превратиться в полного идиота. Нет, казалось, он уже им стал.

Всё его тело словно парило в воздухе. Инстинктивно понимая, почему богомол может рисковать жизнью ради одного мгновения удовольствия, Айлекс плыл сквозь белое, мерцающее видение.

На краю этой леденящей душу кульминации Айлекс внезапно осознал, что эякуляция затянулась.

- А-Айлекс…

Он был не единственным, кто смутился. Тилия вздрогнула от неожиданности, увидев член мужчины, из которого вытекала не сперма, а прозрачная струя жидкости.

Когда он с не меньшей растерянностью вытащил член, он увидел, что из него обильно вытекает прозрачная жидкость, подобно фонтану Тилии.

Ах… Издав стон, мужчина опустил руку и выдавил оставшуюся жидкость, словно выжимая ее.

Кап-кап. Прозрачная жидкость капала на плоский живот Тилии. Она выглядела сбитой с толку, не в силах понять, почему она совсем не пахнет и что именно он выпустил в порыве возбуждения.

Обычно он бы с нежностью объяснил ей всё. Но сейчас у него не было на это сил.

Неужели, у него пропала сперма? С глубоким беспокойством на лице Айлекс принялся изучать отверстие Тилии.

К счастью, его семя оказалось внутри. Но его облегчение было недолгим, так как он стал свидетелем того, как ее вход совершает возмутительный акт медленного извержения из себя спермы.

Нет. Руководствуясь исключительно инстинктом, мужчина вернул густую белую жидкость в тело своей жены. Он протолкнул ее внутрь, размазал, снова собрал и засунул обратно туда, где ей и место.

- Ах…

Тилия, сама того не осознавая, выгнула спину и издала возбужденный стон.

Но, несмотря на его усилия, её чрезмерно упругая плоть продолжала извергать из себя семя.

Что-то вроде пробки… Недовольный этим, в поисках подходящей заглушки, Айлекс обнаружил идеальный предмет, который был при нем.

Глухой звук. С улыбкой он одним движением вонзился до основания, заставляя талию Тилии снова выгнуться дугой. Всё в порядке, всё в порядке. Пока он успокаивал её, поглаживая и посасывая грудь, усеянную отметинами в форме лепестков, она всхлипывала, словно была расстроена.

- Ах, раньше…

Задыхаясь от внезапного проникновения и пытаясь осознать, что только что произошло, Тилия моргнула, и на ее ресницах повисли слезы.

- Ч-что… что это было?

- Это похоже на то, что ты высвобождаешь, когда возбуждаешься.

- Разве для мужчины эякуляция не означает конец?

- Нет. Есть еще кое-что.*

(*П.П. У мужчин тоже бывает явление, похожее на женский сквирт, это связано с стимуляцией простаты, вызывающей интенсивное оргазмическое переживание с выделением прозрачной или слегка молочной жидкости (не обязательно мочи, хотя иногда она может присутствовать). Это другой тип оргазма, нежели обычная эякуляция, и он может ощущаться как более глубокий и длительный, иногда сопровождаясь множественными оргазмами.)

Она бы ничего не поняла, даже если бы он объяснил сейчас. Закончив объяснять, Айлекс начал медленно двигать бедрами.

Не вышла ли половина спермы наружу? Не нужно ли снова наполнить тем, что вылилось?

Придумав себе оправдание, мужчина прижался губами к губам Тилии, все еще испытывающей любопытство.

Ее щекочущий стон застрял у него на губах. Но руки, которые до этого хлопали его по плечам, вскоре крепко обхватили тело, покрытое царапинами, словно не в силах больше сопротивляться.

***

Ночь экстаза, которая осквернила их спальню, прошла, и только после обеда следующего дня Айлекс наконец вышел и приказал помощнику зарегистрировать свою жену в аспирантуре.

- Запиши ее немедленно.

Человек, отдавший приказ, обладал острым взглядом, но его волосы были растрепаны, словно кто-то их взъерошил, а на щеке даже оставался красный отпечаток ладони.

- Да. Я немедленно пошлю посыльного.

Кевин, помощник, поклонился своему начальнику, не моргнув глазом при виде странного зрелища. Он не в первый и не во второй раз видел своего господина в таком состоянии.

- Никакого посыльного. Езжай сам.

Отдав твердый приказ, Айлекс без промедления развернулся и проскользнул обратно в спальню.

Невероятно. Кевин глазами, как у камбалы, искоса бросил взгляд на красивую резную дверь, откуда снова начали доноситься неловкие звуки.

«А ведь раньше он не находил себе места».

Но вскоре Кевин отвернулся и покинул супругов с улыбкой, которую не смог сдержать.

Наконец-то, свобода от истерии.

Инстинктивно почувствовав это, его шаги по лестнице были легкими, как в день выплаты жалованья.

***

Церемония приема в аспирантуру Королевской академии Акансиса, самой престижной академии континента, обладающей как давними традициями, так и престижем, состоялась на две недели раньше, чем церемония приема в бакалавриат.

С началом зимних каникул кампус, опустевший от студентов, выглядел пустынным, словно ветви, лишённые последних листьев. Айлекс медленно шёл по тихой территории, сложив руки за спиной; всё вокруг было окрашено в блекло-серый цвет.

Но, несмотря на то, что он шел по пустому кампусу, в глазах Айлекса все еще играла легкая улыбка.

Это было мило. С аккуратно причесанными золотистыми волосами он мысленно прокручивал события, свидетелем которых стал на церемонии поступления.

Эти настороженные уши, с таким усердием слушающие речь декана, до которой больше никому не было дела. Круглые глаза, расширяющиеся от удивления при неожиданном появлении королевы. Это серьезное лицо, впитывающее монотонную поздравительную речь королевы, как будто она была полна решимости не пропустить ни единого слова.

Словно кто-то рассеял вокруг нее десятки тысяч светлячков, она сияла особенно ярко среди всех присутствующих. Айлекс вспоминал это зрелище, словно запечатлевая его в памяти. Да, она была прекрасна.

Изначально он планировал остаться с Тилией на всю церемонию поступления, но причина, по которой он в итоге шел один, была проста.

Королева Фиделия, которая неожиданно появилась на церемонии поступления в аспирантуру, попросила о встрече с несколькими аспирантами. Естественно, Тилия была в числе тех выдающихся студентов, которых спешно вызвали в кабинет декана.

Когда ассистент сообщил ей, что королева желает аудиенции, Тилии побледнела и посмотрела на мужа.

"Иди."

Айлекс нежно погладил волосы Тилии и сказал:

«Уверен тебе понравится».

Его уверенность в том, что королева придется ей по вкусу, была абсолютно оправдана.

В эту эпоху потрясений, когда всё было нестабильно, королева Фиделия стремилась укрепить монархию, продвигая талантливых женщин. Это было радикальное, но мудрое решение, вполне в духе той, кто заняла трон, обойдя своего младшего брата.

Как такая женщина могла не понравится Тилии?

Айлекс улыбался, представляя, как Тилия стоит перед королевой, и ее и без того сияющие зеленые глаза сверкают еще ярче.

- Мамочка!

Звонкий смех прервал его спокойные мысли.

Рассеянно повернув голову, он увидел маленькую девочку, бегущую к женщине, которая, по всей видимости, была ее матерью. Возможно, ей было около пяти лет. Девочка, вероятно, сопровождавшая свою семью на церемонию вступления, была одета в толстую зимнюю одежду.

Серо-голубые глаза следили за движением ребенка не потому, что она обладала необычайно милой внешностью, и не потому, что демонстрировала какие-либо выдающиеся способности к бегу.

Причина, по которой Айлекс внимательно за ней наблюдала, заключалась в её косичках.

Точнее, в ее черных волосах, которые показались ему похожими на волосы Тилии.

Но сходство было только на первый взгляд. Волосы Тилии были темнее, гуще и более блестящими.

Закончив это краткое сравнение, мужчина без колебаний отвернулся. И все же он не мог отрицать, что развевающиеся черные волосы девочки продолжали мелькать перед его глазами.

Как же так!

Сам того не осознавая, он ускорил шаг. Мужчина, бесцельно бродивший по округе, понял, где оказался, лишь спустя некоторое время.

Здесь…

Айлекс поднял взгляд с мечтательным выражением лица.

Ноги сами привели его к дорожке за зданием факультета гуманитарных наук. Место, которое Тилия часто посещала. Место, знакомое ему, потому что он следовал туда за ней.

Если что-то и изменилось с тех пор, так это то, что теперь он стоял на официальной пешеходной дорожке, которой пользовалась Тилия, вместо уединенной задней тропинки, по которой всегда ходил.

Айлекс молча смотрел на маршрут, по которому он ходил в прошлом, глубоко надвинув капюшон.

«У тебя получилось».

Эта мысль невольно пришла ему в голову.

Тогда он всего лишь хотел свободно любоваться Тилией, не боясь быть пойманным. Он даже не мечтал, что они станут возлюбленными или что он сможет сблизиться с ней настолько, чтобы завести непринужденный разговор. Все это казалось несбыточной мечтой.

Теперь он мог держать её за руку, целовать в губы и делать даже больше. Какая же это успешная жизнь!

Айлекс улыбнулся, как человек, который обрел все сокровища мира. Ему даже захотелось вернуться в прошлое и утешить юного себя сказав: не сдавайся, продолжай стараться и упорствовать. Тогда скоро наступит день, когда мир подарит тебе свет.

Он был погружен в эту несвойственную ему фантазию, ухмыляясь про себя, когда…

- Айлекс.

Словно по его желанию, до него донесся голос, которого он так ждал.

Айлекс намеренно медленно повернул голову и посмотрел на женщину, которая пришла, чтобы найти его.

Даже одетая в толстое теплое пальто, которое он на нее надел, она выглядела ослепительно красивой на фоне безжизненного зимнего пейзажа.

В этом угасающем мире к нему приблизились ярко-зеленые глаза, сияющие подобно свету последнего, чудом уцелевшего ростка.

- Джуди и Сьюзен сказали мне, что ты пошел гулять.

- …Но ты же не знала, что я буду здесь.

Он уже собирался начать рассуждать насколько обширна территория академии, потому что хотел, чтобы ее появление было похоже на судьбу, а не на совпадение.

- Да, но… я почувствовала, что ты будешь здесь.

Стоя рядом с ним, она подняла взгляд и прошептала:

- Во времена учебы в академии ты часто сюда приходил, верно?

В этот момент мимо его уха пронесся голос - такой живой, словно он прозвучал всего несколько мгновений назад.

«…Нет. Я его не знаю».

Был ли этот голос, твердо ответивший Джуди Уэллс, действительно правдивым?

В тот момент, когда в нем нарастало нетерпение в ожидании ответа на невысказанный вопрос, который он не мог сформулировать, Тилия подняла на него взгляд.

- Слушай…

По-прежнему не поднимая глаз, Тилия нежно взяла его за локоть и тихо сказала:

- Пожалуйста…опусти голову.

Эта несвоевременная просьба на мгновение вызвала у него замешательство, но это не стало достаточной причиной для отказа. Когда Айлекс послушно опустил голову, губы Тилии коснулись его уха.

Затем, словно шум ветра, прозвучали те самые слова, которые он шептал ей каждую ночь, обнимая.

- Я тебя люблю.

В тот момент, когда эта незнакомая фраза, достигла его ушей и дошла до сознания, наконец, обретя смысл, Айлекс понял, что все это время обманывал себя.

Какое там «не имеет значения»? Какое там «совсем не беспокоюсь»?

Его сердце растаяло и рухнуло, словно масло, оставленное на огне. Переполнявшая его грудь любовь выплеснулась наружу, превратившись в слезы, хлынувшие из глаз.

- …Айлекс?

Чтобы не выглядеть нелепо, Айлекс прикрыл глаза рукой, и притворился, что его ноги подкосились, рухнув на сухую траву. Тилия, не зная, что это была не шутка, а его ноги действительно подкосились, разразилась недоуменным смехом.

- Что ты делаешь? Вставай.

Ее голос, пронизанный весельем, уговаривал его подняться, когда он лежал на спине на склоне холма, прижавшись к ломкой зимней траве. Но вместо того, чтобы послушаться, Айлекс совершил непочтительный поступок - потянул за руку, пытавшуюся помочь ему подняться.

Ах!

С тихим вскриком, за которым последовал мягкий глухой удар при падении, она рухнула на него.

- Что ты делаешь…!?

Айлекс заставил замолчать протестующую женщину, упавшую на него сверху, накрыв ее губы своими.

Других намерений не было. Он просто не хотел показывать ей, что заплакал, впервые услышав слова «я люблю тебя».

Или это тоже была ложь? Возможно, он просто хотел смешать ее дыхание со своим, чтобы убедиться, что это все по-настоящему.

Он не знал. И, по правде говоря, всё это не имело значения.

Я люблю тебя. Словно последнее слово, оставшееся в падшем мире, эта фраза бесконечно звучала между ними.

Я люблю тебя. Я люблю тебя, Тилия. Я всегда любил тебя.

Айлекс, наблюдал, повторяя признание, как удваивается количество услышанной им любви.

На конце ветки, которую он считал пустой, уже незаметно прорастало начало новой весны.

-Конец побочной истории-

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Специальная побочная история глава 1

[Новая весна

Год XXX Королевского календаря, Месяц ХX, День XХ

Я не могу упорядочить свои мысли, поэтому изложу их в письменном виде.

Думаю, что Тилия беременна.

Как её муж, я чувствую полную ответственность.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Вчера я скомкал написанный мной листок, поэтому продолжаю в новой тетради.

Первые подозрения о беременности моей жены у меня возникли на прошлой неделе.

У Тилии прекратились месячные. Когда мы только начали жить вместе, у нее был нерегулярный цикл, но примерно прошлым летом он стабилизировался и стал постоянным, всегда в начале каждого месяца.

До середины прошлого месяца я предполагал, что это просто задержка. Хотя меня это и беспокоило, я считал, что ничего серьезного в этом нет.

Но вот прошел конец месяца, и мы давно перешли на новую страницу календаря, а по-прежнему ничего нет…

Мне нужно принять решение. Я не могу вечно пребывать в тревоге и подозрениях.

Я вызвал врача.

Он придет завтра утром, после того как Тилия уедет в аспирантуру.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Я спросил врача, думает ли он, что моя жена беременна.

Он сказал, что, если не осмотрит пациентку лично, все это лишь догадки.

Я отослал его обратно.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Я снова вызвал врача. Он по-прежнему настаивал на осмотре, но я сказал ему, что у меня есть особые обстоятельства и в итоге смог получил его консультацию.

Врач, явно сочтя это абсурдным, сказал, что, исходя из даты, которую я ему назвал, когда у нас были половые контакты без контрацепции, если бы беременность наступила тогда, то сейчас срок бы был около двух месяцев.

Два месяца…

Возможно, в животе у Тилии формируется двухмесячный ребенок.

Я не знаю. Мои мысли слишком запутаны.

Врач написал мне письмо, в котором с осторожностью поинтересовался, не является ли женщина, которая от меня забеременела, не герцогиней, а кем-то другим.

Он что, с ума сошёл?]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Чем больше я об этом думаю, тем больше сожалею, что не был более тщательным в вопросах контрацепции.

Каждый раз, когда Тилия с головой погружается в учебу, каждый раз, когда она с гордостью рассказывает мне о том, что произошло в аспирантуре, я еще больше об этом сожалею.

Жалкий.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Сегодня Тилия огрызалась на меня из-за пустяка.

Это было похоже на раздражительность, которую она испытывала непосредственно перед менструацией.

У меня заколотилось сердце при мысли о том, что всё это могло быть лишь плодом моего воображения.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Я ждал, но этого не произошло.

Она просто... в плохом настроении.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Тилия спросила, почему я хожу вокруг нее, как собака, которой нужно справить нужду.

Она слишком проницательна. Это изматывает…

Я придумал невнятное оправдание, сказав: «Так было всегда, а ты только сейчас это заметила?»

В этот раз мне удалось справиться, но теперь мне нужно быть осторожнее.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Тилия сказала, что хочет съесть лимонный щербет, который мы когда-то ели вместе, поэтому я пошел и купил его.

На всякий случай я купил ей три штуки. Она съела их все.

Видя, что ей хочется еще, я сказал, что для меня он слишком кислый и отдал ей свой.

Она и его съела с удовольствием.

Раньше она никогда не любила кислое…

Я радуюсь, когда вижу, как она хорошо кушает, но в то же время испытываю беспокойство.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Мы с Тилией пошли навестить малыша семьи Бартлетт.

Ребенок был таким маленьким, что мы оба боялись его раздавить, поэтому никто из нас не осмеливался взять его на руки.

По дороге домой Тилия сказала, что ей было жаль видеть, как измученно выглядела Джуди Бартлетт.

Я не знал, что сказать, поэтому, немного поколебавшись, пробормотал заикаясь как идиот: «Тебе не кажется, что она выглядит счастливой?»

Тилия лишь ответила: «Не знаю».

Нужно отправить семье Бартлетт лечебные травы. И детскую одежду тоже.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Тилия сказала, что хочет покататься верхом с новой подругой, с которой познакомилась в аспирантуре.

С сожалением я сказала ей, что на той неделе у меня похороны родственника.

Мне нужно будет найти тело к концу недели - молодого человека погибшего в результате несчастного случая.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Мы с Тилией снова навестили Бартлеттов.

Ребенок еще совсем крошечный, словно новорожденный щенок или котенок.

На обратном пути Тилия сказала, что, по ее мнению, то, что я сказал раньше, было правдой. Что Джуди Бартлетт действительно выглядит счастливой.

В ту ночь мне было трудно уснуть.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Тилия пожаловалась, что не понимает, почему в последнее время её так сильно клонит в сон.

Она сказала, что не может заниматься, потому что очень хочет спать. Что это её расстраивает.

Я утешил её, сказав, что, должно быть, это из-за весны, и потом сам занялся с ней учебой.

Ей понравилось, когда я составил для нее краткое изложение, опираясь на свои старые воспоминания.

Думаю, мне тоже стоит поступить в аспирантуру…

Я просто хочу сделать для неё что-нибудь.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Я немного выпил.

Сегодня Тилия впервые участвовала в семинаре.

Ее глаза заблестели, когда она амбициозно заявила, что в следующий раз у нее получится лучше, а я только и делал, что твердил, что ей не стоит слишком перенапрягаться.

Пока она в конце концов не начала раздражаться.

Я отправил её в аспирантуру не для того, чтобы потом не оказывать ей надлежащую поддержку.

Я чувствую себя виноватым.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Врач прислал еще одно письмо.

Он спросил, как долго я намерен откладывать обследование. Что это нельзя скрывать вечно.

Я не ответил.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Тилия, похоже, начинает подозревать неладное в связи со своим собственным состоянием.

Будучи трусом, я притворился, что ничего не знаю.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Я тоже знаю. Я знаю, что больше нельзя это скрывать.

Даже зная это, я продолжаю откладывать, потому что боюсь.

Боюсь, что она будет в ужасе.

Если Тилия скажет, что не хочет ребенка, мне придется с этим смириться.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Тилия тайком договорилась о встрече с врачом.

Спектакль окончен.]

***

Айлекс долго сидел там, не в силах даже поставить точку в конце последнего предложения.

Хотя почерк был его собственным, он не мог толком разобрать, что написано. Застыв, как статуя, он внезапно, поддавшись импульсу, схватил чернильницу.

А затем вылил всё содержимое на тетрадь.

Белые страницы, всё ещё полные пустого пространства, были поглощены густыми чёрными чернилами.

Уставившись на тетрадь, которой он больше не мог пользоваться, он разорвал ее на части и бросил в камин. Красные языки пламени взметнулись и в одно мгновение поглотили эти осколки агонии.

Но исчезла лишь тень, содержащая следы его ненависти к самому себе. Истинные эмоции, в отличие от бумаги, превратившейся в пепел, по-прежнему яростно бушевали внутри него.

Мне не стоило этого делать.

Айлекс повторял эту мысль сотни раз, изливая сожаление, которое стало для него таким же привычным, как его собственное имя.

Вместо того чтобы вести себя как похотливое животное, мне следовало бы вести себя как человек…

Процедив сквозь зубы ругательство, он торопливо порылся в ящике. Но руками, перепачканными черными чернилами, он не мог найти сигары, которые всегда прятал внутри.

Ах. Я их выбросил. Откинувшись на спинку стула, опустошенный Айлекс с опозданием вспомнил, что однажды ночью, когда он волновался из-за задержки месячных у Тилии, он импульсивно выбросил все сигары.

Его тело обмякло, как у человека, не спавшего целую неделю. Внезапно его накрыла сильная усталость, настолько сильная, что он не мог пошевелить и пальцем.

Все, что он делал сегодня, это крутился вокруг Тилии, отправил ее в аспирантуру, а затем получил отчет о ее передвижениях. И всё же, казалось, все его силы иссякли ещё до конца утра. А головная боль неустанно давила на череп.

Лучше бы я просто сказал это раньше.

Признавшись самому себе в ожиданиях и фантазиях, которые незаметно росли в нем по мере того, как он откладывал правду, Айлекс закрыл лицо руками.

Тогда, несмотря на это, можно было бы избежать подозрений Тилии…

Как он сам признался в своих каракулях, которые едва ли можно было назвать дневником, причиной, по которой он все это время скрывал правду, был страх.

Тилия не была виновата в том, что, возможно, ее беспокоило наличие ребенка. Злодеем, создавший такую ситуацию, был он сам.

Он знал, как отчаянно его жена мечтала о возможности учиться. Знал, как долго она ждала жизни, посвященной исключительно исследованиям.

Прикрываясь желанием осуществить эту мечту вместе, он позарился на место рядом с ней.

Тилия, которая, наконец, поступила в аспирантуру, как и мечтала, была счастлива как никогда. Айлекс, который жил с ней и наблюдал за ней с самого близкого расстояния, знал это лучше, чем кто-либо другой.

Даже, когда она усердно готовилась к семинарам под руководством своего строгого профессора, Тилия никогда не теряла блеска в глазах. Даже когда она допоздна засиживалась за расшифровкой сложных классических текстов, ей доставляло удовольствие размышлять о том, как можно лучше их интерпретировать.

Она наслаждалась этим больше, чем когда-либо могла представить. Она даже не замечала усталости. Даже будучи такой гордой женщины, она воспринимала резкую критику профессора исключительно как конструктивное руководство.

Это было не просто хобби. У неё был исключительный талант. Даже проходящая мимо собака признала бы это. Тилия была одной из редких, выдающихся личностей, идеально подходящих для этой странной дисциплины.

Она обладала природным талантом, способностями и упорством, но всё же много лет скиталась, прежде чем наконец поступила в аспирантуру.

Тилия была искренне счастлива, что нашла подходящее для себя место. Наблюдая за тем, как она оживленно болтает о недавно освоенных методах интерпретации классических текстов - методах, для понимания которых ему самому приходилось прилагать огромные усилия, - он не мог не вспомнить, сколько времени она была вынуждена потерять.

Она уже потратила годы впустую. Она была человеком, который так любил учится, что ярче всего сияла в пространстве, наполненном книгами и знаниями.

Поэтому он решил помочь ей сиять как можно дольше. Помочь ей наслаждаться пребыванием в месте, где она могла бы быть самой собой.

И всё же именно он стал причиной её беременности.

Идиот. Айлекс снова сдержал ругательство и грубо провел рукой по своему пересохшему лицу.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Специальная побочная история глава 2

Интеллект Тилии только начинал расцветать. Она ни за что не обрадуется внезапному появлению ребенка, которого не планировала.

Это было очевидно. Человек, который больше всего на свете хотел учиться, не ложась спать, не обрадуется тому, что может причинить ей физическое и умственное напряжение.

Даже зная это, он всё равно это скрывал.

Трусливый, слабый, эгоистичный и совершенно лишенный совести.

В очередной раз осознав, что он стал полной противоположностью ожиданиям своего деда, Айлекс тяжело вздохнул.

Как всегда, выбор был за Тилией.

Если она скажет, что не хочет этого, ему придётся последовать ее желанию. А если она будет слишком сильно переживать по этому поводу, ему придётся первым предложить избавиться от этого, для того, чтобы она не испытывала чувство вины.

Это был его долг как мужа. Он женился на Тилии Эмброуз, а не на её ребёнке.

Он это знал. Он прекрасно это понимал. И всё же…

Его тело просто не хотело двигаться.

Чувствуя себя так, словно на него навалился корабль с сотнями людей на борту, Айлекс медленно моргнул.

Почему именно сейчас?

Вновь пережевывая укрепившиеся сожаления, Айлекс с трудом поднял руку и дернул за шнурок звонка.

Если бы это произошло после окончания аспирантуры, возможно все было бы иначе. Нет, даже если бы это случилось не сразу после её поступления, если бы это было в любое другое время, кроме как сейчас, он, возможно, смог бы поднять эту тему.

Беспомощно бормоча себе под нос, пытаясь определить, когда было бы лучшее время, Айлекс вскоре горько рассмеялся.

Всё это были бессмысленные предположения. Как он уже кратко изложил, выбор был за ней. Матка принадлежала не ему. Она принадлежала только ей.

Если бы рожал он, он бы ни секунды не колебался.

С выражением отвращение к самому себе он в очередной раз вздохнул, когда услышал стук в дверь.

- Вызывали?

Он на мгновение уставился на почтительно стоящего помощника, прежде чем открыть рот.

- Пошлите слугу в дом Бартлеттов.

Однако то, что он произнес, было совершенно не тем, что он собирался сказать изначально.

- Спросите, можно ли навестить их сегодня днем.

Вместо того, чтобы исправиться, он упрямо произнес этот бессмысленный приказ.

***

В конце концов, он пришел.

Айлекс посмотрел на миссис Бартлетт, которая заглядывала ему за спину с недоумением на лице, и мысленно выругался.

Сразу после того, как он отдал приказ, который даже его слуга счёл странным, он намеревался его отменить. Вместо того чтобы идти в такое бесполезное место, он собирался приказать отправиться на виллу, куда Тилия тайно вызвала врача, как и планировал изначально.

Но его глупое тело просто ждало возвращения посланного им слуги. Игнорируя бесчисленные возможности отменить свое решение, он в конце концов получил разрешение от недавно родившей женщины, и сел в карету, направлявшуюся в дом Бартлеттов.

Даже сидя в экипаже он продолжал думать.

Мне нужно сойти на полпути. Надо сказать, что возникли срочные дела, и мне нужно вернуться. Как только мы проедем этот перекресток, нет, как только мы проедем тот универмаг, нет, как только мы въедем в жилой район, мне нужно постучать в стену, примыкающую к сиденью кучера…

Но он упустил каждую возможность исправить свою ошибку, словно по случайности, и в конце концов упрямо переступил порог дома Бартлеттов.

- А как же Тилия?

Миссис Бартлетт, которая, несомненно, согласилась, предполагая, что он придет с ее подругой, не смогла скрыть своего недоумения, увидев его стоящим в одиночестве в гостиной.

- Она… приедет позже?

Задавая вопросы, Джуди Бартлетт, не теряя надежды, продолжала смотреть ему за спину.

- Я пришел один.

Услышав это тихое подтверждение, леди Бартлетт недоверчиво широко открыла рот.

- Кх, кхм!

Только тогда, словно поняв, что ее реакция была невежливой, она быстро прикрыла рот и предложила ему сесть.

- Сначала присаживайся. Мари, принеси чаю.

Видя ее столь явное замешательство, Айлекс испытал странное чувство стыда.

Он слишком поздно вспомнил об основных правилах этикета. Даже если она была подругой его жены, для мужчины посещать одному дом женщины, которая только что родила было, несомненно, неприлично.

«Мне следовало выпрыгнуть из кареты».

Виня себя за то, что у него не хватило смелости скатиться на обочину, Айлекс поспешно открыл рот:

- Всё в порядке. Я скоро уйду.

- Разве ты не пришел, чтобы увидеть ребенка? Няня сейчас кормит ее, так что это займет некоторое время.

Но как раз в тот момент, когда он намеревался извиниться за проявление невежливости и немедленно уйти, ему в очередной раз не удалось осуществить свой план.

Это произошло не потому, что миссис Бартлетт неожиданно проявила к нему доброту, и не потому, что проворная горничная поставила перед ним чашку чая.

- Я не уверена, понравится ли тебе этот чай…

Это произошло из-за совершенно небрежного замечания Джуди Бартлетт, которое задело за живое истину, о которой он сам не подозревал.

- Купажированный чай подойдет? У нас также есть дарджилинг.

Не подозревая, что задела его за живое, Джуди беззаботно болтала, хлопоча над чаем. Но когда заметила, что Айлекс не в силах даже сесть, пристально смотрит на нее, с беспокойством спросила:

- Что такое? Тебе не нравится аромат?

- …Как ты узнала?

От этих слов лицо миссис Бартлетт стало еще более озадаченным. Айлекс почувствовал легкое нетерпение и с небольшой задержкой произнес:

- Что я пришел посмотреть на ребенка.

- Как я могла этого не знать?

Наконец поняв, что он имел в виду, леди Бартлетт с облегчением рассмеялась.

- Каждый раз, когда ты приходишь, ты не можешь отвести глаз от нашей Шарлотты.

- ……

- Поначалу я честно говоря думала, что ты собираешься её украсть.

Словно прошедшие несколько месяцев смыли с нее прежнюю робость, Джуди Бартлетт беззаботно шутила с мужем своей подруги.

Тук-тук. В дверь гостиной раздался стук.

- Она, должно быть, здесь.

Мгновенно поняв, кто стоит снаружи, Джуди повернулась к двери. Айлекс, всё ещё погруженный в свои мысли, сам того не осознавая, тоже посмотрел в ту сторону.

Дверь тихо открылась, и внутрь проник теплый аромат молока.

Айлекс тупо смотрел на крошечного младенца, на руках у няни.

- Она быстро закончила?

- Она немного поела и снова уснула. Думаю, она скоро проснётся.

Няня, от которой исходил запах ребенка, говорила нежно, передавая дочь на руки матери.

- Доченька моя, зачем ты заставляешь няню так волноваться, а?

Несмотря на то, что она была так измучена, на лице миссис Бартлетт сияла лишь улыбка. Она знала, что ребёнок отнял у неё часть молодости, но на ее лице было лишь выражение безграничной любви.

Эта идеалистическая, трогательная сцена вернула Айлексу рассудок.

Он не мог представить Тилию на месте Джуди. Он никак не мог представить ее, держащую ребенка вместо книги.

Наконец, к нему вернулась утраченная решимость. Он женился на Тилии, чтобы разделить ее мечты. Он не мог позволить своему эгоизму разрушить ее будущее.

Хорошо, что он пришел. Чувствуя, что сентиментальные мысли, которые снова подступили к горлу, отступают, Айлекс как раз собирался сказать ей, что ему пора уходить.

- Хочешь подойти и подержать ее?

Без колебаний предложила миссис Бартлетт, нежно поглаживая младенца.

Услышав это безрассудное предложение, Айлекс тут же покачал головой.

Малышка была такой маленькой, что даже Джуди Бартлетт могла держать ее на одной руке. Даже только что вылупившийся из яйца цыпленок не был бы таким хрупким.

- Всё в порядке. Няня поможет тебе подержать её, так что это безопасно.

Словно искренне желая доверить своего хрупкого ребенка сомнительному кандидату, миссис Бартлетт не сдавалась.

- Ты всегда хотел подержать её на руках, не так ли?

Таким образом, она в очередной раз раскрыла правду, которую он сам не осознавал. И прежде чем Айлекс успел возразить, няня взяла ребенка из рук Джуди и встала перед ним.

- Пожалуйста, слегка вытяните руку. Да, точно так же, как делаю я.

От няня семьи Бартлетт, обладавшей приятной внешностью, исходил сладкий аромат. Не в силах отказать, Айлекс неловко повторил ее позу, и Джуди с няней одновременно рассмеялись.

- У вас всё хорошо получается. А теперь одной рукой поддерживайте попку ребенка вот так…

Он даже не понимал, что его дразнят. Все его внимание был поглощен страхом, что ребенок, которого няня клала ему на руки, может выскользнуть.

Первый младенец, которого он держал на руках, был почти невесомым. Казалось, будто там присела крошечная птичка. Это было не похоже на то, как если бы он держал что-то в руках; казалось, что на его руках просто покоится маленькое невесомое существо.

- Должно быть, это ваш первый раз, но вы держите ее хорошо. Если вы будете нежно покачивать ее вверх-вниз, ей понравится еще больше.

Поддерживая невесомую малышку в дрожащих руках, он медленно покачивал ее, как велела няня. Снова раздался смех, но Айлекс его также не заметил.

Малышка, щёчки которой были красными, как яблочки, шевелила губами, словно мечтая во сне о молоке, которое не допила. Глядя на эти пухлые, блестящие от слюны губы, Айлекс вдруг что-то понял и пробормотал:

- …Она похожа на тебя.

- Правда? Я этого не вижу, но все постоянно об этом говорят.

Джуди Бартлетт сияла, обрадовавшись тому, что ее первенец похож на нее.

- Моя мама тоже сказала, что она выглядит точь-в-точь как я в младенчестве. Ты тоже так думаешь?

- …Она твоя дочь. Ребенок должен быть похож на свою мать.

Он произнес это небрежно, но в тот момент, когда услышал собственные слова, его пробрала странная дрожь.

Почему ему раньше не пришло это в голову? Что ребенок может быть похож на Тилию.

- Но и на Виктора она тоже похожа. Разве у них не похожие губы?

Ребенок, похожий на Тилию. Айлекс, захваченный этой мыслью, даже забыл, что нужно покачивать ребенка, и с опозданием осознал вопрос Джуди и ответил:

- Ну…

Младенец, похожий на Тилию. Ребенок Тилии и его самого. Ребенок, похожий на ту маленькую Тилию, которую он никогда не видел…

Обдумывая эту мысль снова и снова, он медленно произнес, представляя себя стоящим со спящим ребенком на руках рядом с женой, которая держит книгу.

- Я вижу лишь то…что она похожа на тебя.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Специальная побочная история глава 3

- Виктор будет разочарован.

Несмотря на то, что его ответ пришел c ужасным опозданием, Джуди ответила с улыбкой.

Айлекс, не осознавая, что совершил очередную социальную ошибку, просто смотрел на младенца, словно завороженный.

Лицо Джуди, которая сидя на диване пристально наблюдала за этой сценой, стало немного странным.

Она и представить не могла, что Айлекс Дэвенпорт способен на такое выражение лица.

Пока она молча осмысливала эту новую и удивительную информацию о муже своей подруги, до ее ушей донесся приглушенный голос.

- Тебе…стало лучше?

Этот вопрос герцог Дэвенпорт задавал ей уже несколько раз. Каждый раз Джуди отвечала, что, хотя все ее суставы скрипят, с ней все в порядке благодаря няне и врачу. Но на этот раз ее ответ был несколько иным.

- Это тяжело.

Айлекс вздохнул и впервые с того момента, как взял малышку на руки, посмотрел на нее.

Заметив легкую дрожь в его серо-голубых глазах, Джуди слегка пожала плечами.

- Но Виктор так хорошо справляется, что со мной все в порядке.

Даже если бы она не стала подчеркивать это, Айлекс Дэвенпорт и так бы справился. У Джуди не было ни малейшей причины вмешиваться и давить на него.

- Ты же понимаешь, верно?

И всё же… у её дорогой подруги не было семьи, которая могла бы сказать ей такие вещи.

- В такие моменты роль мужа самая важна.

Твердо веря, что дает добрый совет, Джуди искренне заявила:

- Нет лучшего послеродового ухода, чем тот, который хорошо обеспечивает муж.

Айлекс молчал, молчание, которое могло означать полное понимание или полное его отсутствие. Он долгое время молчал, продолжая монополизировать работу няни. Как раз, когда Джуди начала скучать, он наконец открыл рот.

- Я отнял у матери слишком много времени. Мне пора возвращаться.

Она тихонько рассмеялась, увидев нелепость мужчины, который только сейчас вспомнил о правилах приличия. Его нежелание возвращать ребенка няне было очевидным, и на лице Джуди застыла забавная улыбка.

- В следующий раз приходи с Тилией.

Джуди встала, чтобы проводить Айлекса, который с запоздалым смущенным выражением лица смотрел на нее.

«У Шарлотты скоро появится маленький друг или подруга».

Уже предчувствуя это, Джуди улыбнулась мужчине, который, вероятно, будет часто навещать ее в качестве родителя.

- Давайте снова поужинаем вместе семьями.

***

- Ну, тогда я пойду.

В лаборатории, примыкающей к комнате 202 здания исследовательского корпуса Мемориала Лорелей, спрятанного в самом южном углу Академии Акансиса, Тилия встала, оглядываясь по сторонам.

- Ах, да. Ты же говорила, что у тебя есть планы на сегодня.

Коллега, которая вместе с ней работала над подготовкой их совместной исследовательской работы для следующей конференции, посмотрела на нее с сожалением на лице.

- Мило. У вас с мужем есть планы?

- Нет, ничего подобного… Просто кое-какие семейные проблемы.

Тилия произнесла это расплывчатое оправдание, бросив взгляд на беспорядок на столе.

Не поднимая головы, они интерпретировали древний текст, который оказался строкой из малоизвестного стихотворения Эрика Бендерсона. Они изо всех сил старались интерпретировать произведение в его историческом контексте, даже просматривая материалы, относящиеся ко времени до правления Эдуарда III, но, будучи всего лишь первокурсниками магистратуры, лучшее, что они могли сделать, это лишь дополнить уже существующие анализы.

Не нужно спешить.

Вспомнив, как на предыдущем семинаре ей сказали, что, хотя ее новый подход хорош, но представленные доказательства слабы, Тилия намеренно расслабила плечи и закончила свою речь.

- Я расскажу вам позже, когда все улажу.

- Хорошо.

- Береги себя, Тилия!

Поскольку они были сокурсницами по специальности "риторика", которая, как известно, привлекает эксцентриков, они не стали допытываться и с готовностью отпустили ее. Их добродушное отношение подняло настроение Тилии, когда она с улыбкой покинула лабораторию.

Ах. Следует ли мне также предупредить профессора перед уходом?

Когда она уже собиралась спуститься по лестнице, ее внимание привлек кабинет ее научного руководителя.

На всякий случай она проверила табличку с информацией о присутствии на двери. На месте.

После недолгого колебания Тилия осторожно постучала в тяжелую деревянную дверь.

- Да, входите.

Услышав низкий, спокойный голос, разрешающий войти, Тилия медленно открыла дверь в комнату 202 и вошла внутрь.

Место, где еще два года назад сидел профессор Раус, ее преподаватель риторики, теперь занимала графиня Форд.

Тилия стояла, вежливо сложив руки, чувствуя себя немного подавленной под острым проницательным взглядом Абель Форд.

- У меня есть дела, поэтому мне нужно уйти пораньше. Я просто зашла попрощаться.

- Вам не нужно каждый раз мне отчитываться. Это не военный лагерь.

Сказав это, графиня Форд снова опустила взгляд на отчет студента, который она просматривала.

Скррр. Резкий скрежет красной ручки по бумаге громко отдавался в ушах Тилии.

- Да. Я буду внимательна, - сказала Тилия, сложив руки еще более вежливо.

Даже Тилия, которая никогда не боялась ни отца, ни начальства, все еще боялась своего куратора. В этом водовороте эмоций, составляющих этот страх, сочетались уважение и искреннее желание не разочаровать ее.

Абель Форд была первой женщиной-профессором, назначенной в Академию Акансис.

Некоторые утверждали, что это стало возможным только потому что ей это позволило время. Но Тилия, как специалист в этой области, считала, что Абель Форд сама добилась этого разрешения от времени.

Она до сих пор отчетливо помнила шок, который испытала, впервые прочитав диссертацию Абель Форд во время подготовки к вступительным экзаменам в аспирантуру. Исследование Абель, которое ставило под сомнение теорию, которую Тилия просто заучивала и применяла, и предлагало новый анализ, нельзя было описать иначе как «революционное».

Именно такой человек стал её руководителем, тем, кто будет ее учить и оценивать. Если Абель Форд не была человеком, который вас пугал, значит у вас несомненно, что-то было не в порядке с головой.

- Тогда я пойду…

- Вы идете к своему врачу?

Спросила графиня Форд, сняв очки с переносицы, в тот момент, когда Тилия, вспомнив диссертацию и став еще более вежливой, попыталась отступить назад.

Тилия широко раскрыла глаза, пораженная тем, как легко ее разоблачили. Профессор взглянула на нижнюю часть живота Тилии и спокойно объяснила.

- Вы всё время трогаете свой живот.

- Ах…

- Я ждала, когда вы мне расскажете. Но, похоже, ваши однокурсники тоже ещё ничего не знают.

Как и ожидалось, выдающиеся люди умны не только в одной области.

Чувствуя все большее уважение к преподавателю, чья наблюдательность и умение делать выводы распространялись даже на обычные ситуации, Тилия честно ответила:

- Пока нет уверенности, что я беременна. Сейчас я только собираюсь пройти обследование.

- Значит, были симптомы, достаточно подозрительные, чтобы вы так подумали.

- …Да.

- Просто, чтобы вы знали, я постараюсь, быть максимально объективной.

Положив очки на стопку отчетов, профессор сплела пальцы и, опираясь подбородком на них, продолжила:

- Я не дам вам никаких преимуществ из-за беременности, но и не позволю этому стать причиной дискриминации в отношении вас.

Тилия не совсем поняла истинный смысл её слов, и выражение её лица стало более настороженным. Увидев это, Абель Форд твёрдым голосом добавила:

- Рождение ребёнка не помешает вашему будущему. По крайней мере, не в моей лаборатории.

Только услышав это, Тилия поняла.

У графини Форд было две дочери.

- Это всё, что я могу сказать. Идите и будьте осторожны в пути.

Оставив глубокий след в сердце Тилии, графиня Форд снова водрузила очки на переносицу, словно, не имея возможности терять ни минуты.

Затем, приковав взгляд к печальному докладу, она снова начала черкать красной ручкой.

- …Да.

Тилия, невольно обхватив живот руками, тихо ответила:

- Спасибо.

***

Похоже, я буду не только уважать графиню Форд, но и буду ей поклоняться.

Слегка покраснев, Тилия вышла из исследовательского крыла и осторожно села в ожидавший её экипаж.

Поскольку она собиралась посетить врача, не сообщив об этом Айлексу - пусть даже это и было лишь поверхностным секретом, - она выбрала не карету семьи Дэвенпорт, а наемную.

Она ехала на ней впервые за долгое время, но порода лошадей отличалась от тех, на которых она ездила в прошлом.

Наемные экипажи действительно дают вам то, за что вы платите.

Осознав это с легким удивлением, Тилия откинулась на обитую плюшем стенку кареты, которая была не такой удобной, как герцогская, но все же достаточно комфортной.

За окном, наполовину прикрытым чистыми, свежевыстиранными занавесками, а не грязными как из ее воспоминаний, предстала территория академии.

Пейзаж кампуса в разгар весны напоминал картину в раме.

Дело было не только в пышной кроне деревьев или ярких цветах. Весенний солнечный свет создавал ощущение живописной картины благодаря лицам первокурсников, идущих по аккуратно ухоженным дорожкам.

Сияющие лица, без тени беспокойства, смех. Выражения лиц, полные радости, когда они, словно сладость, обнимали тяжесть книг в своих руках, наслаждаясь первой весной после поступления в академию.

Наблюдая за этими сияющими лицами, она внезапно вспомнила свой первый учебный год.

Темные круги под глазами из-за беспокойства по поводу стипендий. Мрачная зависть, которую она испытывала к лучшему студенту, проклятия, которые лились из ее сердца…

Вспомнив, какой резкой она тогда была, Тилия не смогла сдержать тихого смешка.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Специальная побочная история глава 4

В отличие от первокурсников, которые сияли ярче окружающих цветов, ее собственный первый год обучения был подобен суровой зиме.

Тогда она ничем не отличалась от ежа, поднявшего все свои иголки. И готового уколоть любого, кто приблизится, и даже ранить руку, протянутую с добрыми намерениями.

Даже если все остальные осуждали Тилию Эмброуз, которая в те дни несла в себе ничего, кроме злобы, только она одна могла ее понять.

Есть люди, которым приходиться поступать именно так, чтобы выжить. И в то время она шла по темной дороге, где у нее не было другого выбора.

В кромешной тьме, так что не видно даже на шаг вперед, любой бы крепко ухватился за оружие, которое у него было. Тилия не хотела осуждать ту версию себя, которая хотела выжить любым доступным способом.

Она не осмеливалась критиковать это или пытаться раскаяться, но и не собиралась отрицать, что была охвачена злобой.

После того, как она выбралась из ночи, в которой не было видно даже ее собственной тени, и, наконец, встретила утро, она начала ясно видеть. Что не каждая рука, протянувшаяся к ней, была движима лишь низменным любопытством. Что ей не нужно было так сильно ранить всех вокруг.

Речь шла не только о мужчинах, которые к ней приближались. Она также сожалела обо всех, кто хотел с ней подружиться.

Даже зная, что она сделала все, что могла, она все равно испытывала сожаление.

И причина, по которой она теперь могла, пусть даже только мысленно, принести извинения тем, кому причинила боль, заключалась, как это ни парадоксально, в том, что теперь она могла ездить в наемном экипаже высокого класса, а не в самом дешевом.

Человек в конечном итоге всего лишь животное. Только когда он сыт и у него есть место для сна, он может оглянуться вокруг.

Она знала, что есть те, кто утверждает, что даже без такой стабильности способность заботиться о других отличает человека от зверя, но у Тилии, которая считала себя одним из видов животных, были свои пределы.

Лишь испытав умиротворение, она смогла посмотреть вокруг. Лишь когда ей больше не нужно было рассматривать самоубийство как последнее средство, она смогла ощутить радость первокурсников, встречающих весну.

Их искрящаяся энергия, их живой, беззаботный смех делали её счастливой. Ей хотелось наблюдать за ними подольше.

Обо всем этом она и мечтать не могла на первом курсе, когда стояла на самом краю пропасти.

А тот, кто превратил ее из колючего ежа в хомячка, потерявшего свою дикость, был тем самым виновником беременности, о которой она теперь подозревала.

Ребенок…

Дойдя до этого момента в своих мыслях, Тилия медленно подняла руку и положила на живот.

Ее живот, где, возможно, что-то росло, оставался плоским. Не было никаких непривычных ощущений, никакого второго сердцебиения, которое не было бы ее собственным.

Это было просто её тело, не изменившееся от прошлого.

Но как же тогда Айлекс заметил изменения в ней раньше, чем она сама?

Все еще держа руку на животе, Тилия вспомнила события последних нескольких недель.

Причиной, по которой она впервые заподозрила беременность, стало странное поведение Айлекса Дэвенпорта.

Он часто кружил вокруг нее, как собака, которая что-то выискивает. Он постоянно приставал к ней с вопросами о том, не хочет ли она есть. Такое поведение не было чем-то новым.

Однако то, как он перестал посягать на ее тело, несомненно, было первым подобным явлением с тех пор, как они начали жить вместе.

Первые несколько дней были просто комфортными. Через неделю она спала крепко и счастливо. Но когда его руки лишь слегка касались ее тела, словно изучая, без каких-либо интимных желаний даже спустя две недели, инстинкты Тилии подсказали ей, что что-то не так.

С тех пор она начала наблюдать в обратном порядке. Тщательно проанализировав его поведение, она наконец распознала другой вид чрезмерной опеки.

Айлекс всегда был одержим ее здоровьем, но в последнее время он стал крайне чувствительно реагировать на все, что связано с ее падениями или ушибам. И если та часть тела, которая чуть не ушиблась, была ее животом, он реагировал как мать-медведица на грани нервного срыва.

Чрезмерная опека. И не где попало, а именно к области живота. Найдя там подсказку, Тилия проверила свой менструальный цикл.

Она не могла быть уверена, потому что это продолжалось нерегулярно так долго, но было ясно, что в прошлом месяце случился пропуск.

«А вдруг?», - подумала она и осторожно проверила Айлекса. Она сказала ему, что хочет покататься на лошадях с коллегой из аспирантуры. Она спросила, могут ли они поехать в эти выходные.

С лицом, лишенным крови, он ответил голосом, который пытался звучать спокойно, что, к сожалению, он не сможет, так как должен присутствовать на похоронах родственника.

Увидев это выражение лица, Тилия окончательно убедилась.

Айлекс Дэвенпорт подозревает, что она беременна. Он еще не подтвердил это, но убежден, что вероятность высока…

«Почему он мне не сказал?»

Задавалась она этим вопросом, даже когда ехала на виллу, куда тайно вызвала врача.

Если он подозревал, что она может быть беременна, он мог просто сказать ей об этом. А если боялся, что это может быть неправдой, он мог хотя бы отвезти её на осмотр под видом планового обследования. Он не был глуп, чтобы не быть способным на такую хитрость.

Тогда почему?

Тилия почувствовала, как по спокойной поверхности ее сердца пробежала рябь, и слегка нахмурилась.

Зачем скрывать это от меня? Есть ли какая-то причина, по которой он не может об этом сказать? Почему?

Он что, не любит детей? Но тогда почему он никогда не пользовался контрацепцией и всегда кончал в меня?

На самом деле, она подумала, что забеременела даже как-то немного поздно. Учитывая, что Айлекс часто спрашивал, может ли ему кончить в нее.

То, как он спрашивал, всегда казалось проверкой её сердца, поиском подтверждения. И его радость всякий раз, когда она соглашалась, никогда не казалась фальшивой. Изливаясь в нее, он иногда в предвкушении дотрагивался до ее живота.

Он должен был знать к чему это приведет. Тогда почему?

Тилия наклонила голову, раздражение отразилось на ее лице, словно она столкнулась с неразрешимой загадкой.

Она почувствовала, как колеса кареты плавно остановились. Только тогда она поняла, что, должно быть, довольно долго была погружена в свои мысли, потому что карета уже давно покинула территорию кампуса.

- Мы прибыли.

Уважительный голос объявил об их прибытии в пункт назначения.

Отложив нерешенную проблему, словно сложный экзаменационный вопрос, Тилия решила приступить к выполнению следующей задачи.

***

- Поздравляю! Вы беременны!

Возможно, из-за того, что у нее все еще оставались нерешенные вопросы, даже после того, как она получила подтверждение своей беременности от врача, которого тайно вызвала на виллу, Тилия не почувствовала ничего, кроме ошеломления.

Неужели внутри меня действительно ребёнок? Это была единственная мысль, которая пришла ей в голову.

Нельзя сказать, что никто из ее окружения не рожал. На предыдущей работе были коллеги с детьми и, конечно, Джуди, ее ближайшая подруга.

Но по какой-то причине известие о том, что она сама беременна, казалось нереальным. Возможно, потому что она никогда в жизни всерьез не задумывалась об этом.

- Хотя на ранних сроках нужно быть осторожной, но поскольку мать здорова, особых поводов для беспокойства нет. Это к счастью.

В отличие от Тилии, которая могла лишь сидеть, ошеломленная и озадаченная, врач семьи Дэвенпорт, чьи волосы уже были седыми, сиял от счастья.

- Я волновался, когда же наконец смогу провести обследование, поэтому очень рад, что сегодня могу дать вам уверенный ответ. Искренне поздравляю!

Обследование? Все еще рассеянно прикасаясь к животу, Тилия наконец подняла взгляд, услышав слова врача.

У врача, который служил семье Дэвенпорт на протяжении поколений, на глазах навернулись слезы.

- Вы продолжали спрашивать только о симптомах и откладывали пальпацию, так что я был в недоумении. Ранние сроки беременности самые опасные… Сердце этого старика разрывалось от беспокойства.

- …Айлекс, конечно, очень осторожен.

Тилия только что узнала, что Айлекс даже вызывал врача, чтобы узнать его мнение. Тем не менее, она сделала вид, что все знала, и с невозмутимым лицом приготовилась собирать улики.

- Он даже пытался скрывать это от меня. Имеет ли смысл скрывать новость о беременности от самой беременной женщины?

- Вот именно. Об этом я и говорю!

После столь долгого ожидания окончательного подтверждения того, что и мать, и ребенок здоровы, радость врача затмила его рассудок, и он с готовностью согласился, не выказав ни малейшего подозрения в отношении герцогини.

- Он был настолько категорически против, что, честно говоря, у меня даже на мгновение возникла неподобающая мысль.

- Что за мысль?

- Я подумал, что беременная женщина, о которой спрашивал Его Светлость, возможно, не герцогиня...

Запоздало осознав, что говорит что-то лишнее, голос доктора затих. Заметив это, Тилия нарочито громко рассмеялась.

- Какая чушь. Неужели Айлекс мог бы так поступить?

- К-конечно нет! Это были всего лишь бесполезные переживания старого дурака. Я лучше всех знаю, насколько Его Светлость предан своей жене.

Запоздало осознав, какую ужасную ошибку он совершил, доктор вытер холодный пот и попытался угодить Тилии.

Но человек, за которым он внимательно наблюдал, казался совершенно невозмутимым.

- Вам, должно быть, пришлось нелегко.

Конечно, спокойствие сохранялось лишь на её лице.

Рука, которая до этого нежно обнимала живот, уже превратилась в крепко сжатый кулак.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Специальная побочная история глава 5

Покинув дом Бартлеттов Айлекс не поехал на виллу, куда Тилия вызвала врача, как планировал изначально.

Вместо того чтобы поехать и извиниться перед Тилией, которая только что получила подтверждение своей беременности, а затем обсудить дальнейшие шаги, он заперся в своем кабинете и сосредоточился только на одном.

Свидетельства его размышлений были разбросаны по широкому письменному столу в виде неупорядоченных документов.

Ему не следовало дарить всё это ей в качестве свадебного подарка.

Впервые Айлекс пожалел о том, что передал ей недвижимость и земельные владения.

Вместо того, чтобы настаивать на своем, когда она сопротивлялась, говоря, что это слишком обременительно, ему следовало немного повременить. Если бы он так поступил, сейчас он мог бы использовать это как гораздо более весомый рычаг в переговорах.

Но сожалеть было слишком поздно. Отбросив напрасные сожаления, Айлекс просмотрел оставшиеся активы.

К счастью, поскольку ему не удалось полностью сломить упрямство Тилии, в столице сохранилось несколько зданий. Также существовали винодельня, права на добычу полезных ископаемых на востоке, многочисленные поместья, приносящие немалый доход, и множества прав на прокладку железных дорог.

Затем он проверил различные ценности, унаследованные им, и облигации, которые сохранил, поскольку дарить их было проблематично. Убедившись во всем, Айлекс начал отбирать только самые прибыльные активы. Имущество, которое нужно было оставить для воспитания ребенка, было отложено заранее.

Причина, по которой он вызвал не только управляющего имуществом, но и своего личного адвоката для составления списка активов, заключалась в контракте всей его жизни, на который он собирался решиться сегодня.

Этого все еще недостаточно?

С озабоченным выражением лица Айлекс, на всякий случай, добавил к списку для Тилии, государственные облигации, которые держал про запас.

Нет. Подумав ещё раз, он решил, что, возможно, будет лучше, если они будут предложены как трудная уступка, поэтому вернул документ на место.

Но противостояние продолжалось. В деловых отношениях он всегда руководствовался четкими принципами и хладнокровным суждением, но теперь, когда другой стороной была его жена, он не мог определить, где находится оптимальная точка для переговоров.

Особенно когда переговоры касались Тилии и их ребенка.

Список активов, который Айлекс кропотливо составил, был тем, что он намеревался преподнести Тилии в качестве безвозмездной передачи при выполнении определенных условий. Это было лучшее, что он мог предложить, чтобы получить ее согласие на рождение ребенка.

Однако, сколько бы он ни собирал информацию, список на столе все равно казался жалким. Тем более, если подумать о неизбежных физических и психических последствиях, которые придется перенести матери.

После долгих раздумий Айлекс снова вызвал управляющего имуществом и приказал ему забрать вещи королевской семьи Бардин, хранившиеся в банковском хранилище. Затем он достал чистый лист бумаги.

В конечном итоге, это нужно будет изложить юридическим языком с помощью адвокатов, которые скоро прибудут, но пока ему нужен был черновик, чтобы привести в порядок свои мысли. Напряженной рукой Айлекс обмакнул ручку в чернила.

В настоящее время он разрабатывал письменный договор, в котором сторона «Айлекс» обязуется взять на себя полную ответственность за все аспекты ухода за ребенком, включая его образование.

Даже если бы он устно пообещал сам воспитывать ребенка и брать на себя все заботы, Тилия, очевидно, не поверила бы ему. А убеждать жену ненадежными слащавыми речами он не хотел.

Поэтому Айлекс обратился к своей юридической команде. Он планировал включить в договор пункт, согласно которому в случае нарушения каких-либо условий контракта он передаст все семейное имущество своей жене.

Это был такой договор, который заставил бы целые поколения рода герцогов Дэвенпорт перевернуться в своих могилах. Однако у Айлекса не было абсолютно никакого намерения когда-либо позволять этому пункту воплотиться в жизнь.

Он делал это не потому, что заботился о семейном имуществе. Он был полон решимости выполнить все условия договора любой ценой, готов был вложить всего себя, чтобы вырастить ребенка.

Он был действительно готов полностью посвятить себя этому делу.

Если бы только ему предоставили такую возможность.

Айлекс внимательно изучил тщательно составленные условия, и на его лице читалось легкое беспокойство.

Если Тилия не будет слишком категорично против родов, он планировал спросить, не согласится ли она хотя бы раз в неделю обедать вместе с ребенком.

Конечно, он не собирался настаивать. Если бы Тилия оказалась гораздо более непреклонной, чем он ожидал, он даже не стал бы поднимать этот вопрос.

Но если бы Тилия согласилась…

Айлекс медленно закрыл глаза, вспоминая невесомый вес маленького ребенка, который, казалось, все еще лежал у него на руках.

Если бы Тилия оказалась более материалистичной, чем он думал, или, к счастью, мягкосердечной, и сказала, что действительно родит ребенка…

Тогда он смог бы оставить после себя в этом мире свидетельство того, что они с Тилией любили друг друга.

У него вырвался вздох самоиронии. До этого момента он не осознавал, что относится к тому типу людей, которые одержимы такими старомодными идеями.

Но неведение не меняло правды. Он был именно таким человеком. Тем, кто не довольствовался одной лишь любовью и хотел оставить после себя доказательства её существования.

Если бы ребенок, который называл Тилию мамой, а его папой, вырос и вышел в мир, он думал, что испытал бы такую огромную радость, что не смог бы дышать. Если бы нить, сплетенная между ними, осталась в этом мире и продолжалась в другой жизни, он чувствовал, что познал бы счастье вечной жизни.

Нет, по правде говоря, это были второстепенные вопросы. Вполне возможно, что Айлекс просто хотел увидеть ребенка, похожего на Тилию.

Ему было невероятно любопытно. Каким очаровательным будет малыш, который у них родится. Как будет плакать и смеяться существо, которое еще больше укрепит их семейные узы.

Он был абсолютно уверен, что сможет хорошо воспитать ребёнка. Он был готов к жертвам. Он был готов отказаться от комфорта и покоя, в которых жил до сих пор, и переродиться в отца ребёнка, которого она родит.

Так что, пожалуйста, пусть только Тилия даст свое разрешение.

Может быть, Тилия была не так негативно настроена, как он опасался.

В тот момент, когда Айлекс вспомнил о щечке младенца, мягче, чем мех котенка, в его груди зародилась безосновательная надежда.

Раздался деловой стук в дверь, словно игла, вонзенная в его раздутые фантазии.

- Прибыла герцогиня.

Пришло известие о том, что прибыл самый важный партнер среди всех, с кем ему доводилось заключать контракт.

***

Всю дорогу от виллы на окраине, которую Айлекс подарил ей на свадьбу, до особняка Эссентинэ, Тилия была погружена в свои мысли.

Дело было не в том, что она поверила словам врача. Он никак не мог оплодотворить другую женщину.

Это было физически невозможно. Если бы он встречался с другой женщиной в то время, когда испытывал к ней вожделение, ему пришлось бы сменить род деятельности.

С герцога до жеребца-производителя. Обладая такой выносливостью, он мог бы оплодотворить кого угодно.

Но даже без этого она доверяла ему. Айлекс Дэвенпорт не был из тех, кто изменяет. Дело было не просто в доверии; это была уверенность в нем как в человеке.

В конце концов, она сама выжила благодаря его одержимой преданности. Как бы она ни пыталась относиться к этому с цинизмом, она не могла не доверять его жертвенной любви.

Так что человеком, о симптомах которого Айлекс тайно спрашивал врача, несомненно, была она. Как она и думала, он тоже подозревал ее беременность.

Но даже это нисколько не улучшило удрученное настроение Тилии. Даже зная, что слова врача совсем не соответствуют действительности, неприятные вещи все равно оставались неприятными.

Он заставил семейного врача волноваться из-за чего-то настолько абсурдного. И Айлекс, в первую очередь, сделал что-то, что сделало возможным такое недоразумение.

Почему, черт возьми?

Ее мысли вернулись к вопросу, который она отложила ранее, чтобы заняться другой задачей.

Зачем он пытался скрыть от меня мою беременность?

Даже спустя время проблема не дала ни единой подсказки. Вместо того чтобы разрешиться, её замешательство только усиливалось. Айлекс был как минимум наполовину уверен, что она беременна, но он намеренно пытался скрыть это от неё.

Причина была непостижима. Если бы это был другой мужчина, а не ее муж, Тилия бы сразу сделала поспешные выводы.

Что тот не хочет брать на себя ответственность. Что пытается игнорировать это как можно дольше, чтобы избегать решения проблемы.

Когда мужчина делал вид, что ничего не знает о беременности женщины, с которой у него была интимная связь, объяснения обычно на этом и заканчиваются. Хотя могут быть и другие сложные обстоятельства, в большинстве случаев все сводится к этой причине.

Если бы к ней за советом в подобной ситуации обратился кто-то другой, Тилия бы деликатно сказала именно это. Но когда она оказалась в таком положении, вывод был далеко не таким простым.

Это был не кто иной, как Айлекс Дэвенпорт. В прошлом она не раз сомневалась в нем и совершенно не хотела повторять ту же ошибку снова.

Любой другой мужчина мог бы так себя повести, но Айлекс – точно нет. Ни что иное, как ее собственное прошлое, доказывало его преданность.

Она знала это. Она верила в это. Но…

Тилия начала сомневаться, способна ли она с абсолютной ясностью оценивать ситуации других людей, но при этом быть слепой к собственной.

Она не могла быть в этом уверена. Любовь ослепляет людей. А то, что она любила Айлекса Дэвенпорта, теперь было фактом, который она не смогла бы отрицать, даже если бы захотела.

Неужели он скрыл от нее ее беременность, потому что не хотел ребенка?

Почувствовав, как сиденье кареты, казавшееся удобным, внезапно стало жестким, Тилия тихо подавила вздох.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Специальная побочная история глава 6

В это было трудно поверить, но на данный момент это была единственная правдоподобная гипотеза.

Ее осенила запоздалая мысль, что то, чем они занимались в постели, могло быть для него не более чем игрой. Айлекс был из тех, кому нравилось заставлять ее нервничать подобным образом, так что это было не так уж и сложно представить.

Но всё же…

Чувствуя желание полностью опровергнуть собственные выводы, Тилия сжимала и разжимала кулаки.

Поскольку он не мог оторвать глаз от ребенка Джуди, она предположила, что он должно быть любит детей.

Вспомнив неожиданное выражение его лица, она медленно нахмурила брови.

Ребенок, которого родила в муках ее ближайшая подруга, был объективно прекрасен, но Тилия все еще не была уверена, стоит ли это милое создание таких страданий.

Джуди, для которой это были первые роды, провела целый день в схватках, прежде чем произвести на свет крошечного ребенка. Для оказания ей помощи были вызваны не только врач и акушерка, но даже несколько священников. Вот насколько тяжелыми были роды.

Даже родив ребенка так мучительно, что вся семья не могла уснуть от беспокойства, Джуди ничуть не выказывала неприязни к младенцу. Наоборот, она только и делала, что извинялась перед ней, думая, что Шарлотте, тоже было тяжело в ее первых родах.

По правде говоря, это жертвенное, преданное отношение было более впечатляющим, чем крошечные движения младенца.

И еще более поразительным было то, что Айлекс Дэвенпорт, казалось, полностью понимал такой вид любви, который был совершенно не постижим для Тилии.

Как?

Наблюдая за тем, как Айлекс впервые проявил сочувствие к Джуди, которая плакала, говоря, как ей жаль Шарлотту, Тилия была совершенно озадачена.

Раньше она этого не знала, но теперь поняла. Ни он, ни она не выросли под присмотром нормальных родителей. Ни один из них не испытал той безусловной и преданной любви, которую Джуди дарила своей дочери.

Тилия считала, что причина, по которой она не могла понять чувства Джуди, заключалась просто в том, что она сама никогда не получала подобной любви.

Но когда даже Виктор Бартлетт растерянный и восхищенный своей прекрасной дочерью, встретил понимающую улыбку Айлекса, Тилия невольно растерялась.

Ребенок. Ребенок…

Именно с этого момента она впервые всерьез задумалась о детях.

Она всегда думала, что родительство это что-то далекое. Само слово «мама» казалось ей незнакомым и неловким. Но самое главное, она не была уверена в себе, в том, что сможет быть хорошим родителем.

Но когда она увидела, разочарованное лицо Айлекса, который явно хочет взять ребенка на руки, но вежливо отказался, в ее мыслях произошел сдвиг.

Даже если она не смогла бы стать хорошим родителем, возможно, Айлекс бы смог.

По правде говоря, убеждение, что только тот, кто получил любовь, может дарить любовь, было ошибочным. Разве его преданность ей не была достаточным доказательством?

У него было то, чего ей не хватало. С высокой долей вероятности он смог бы достойно вырастить ребенка. Так же, как когда-то он сделал это по отношению к ней, он смог бы вырастить человека через бесконечную любовь.

Если Айлекс восполнит ее недостатки, разве этого было бы недостаточно?

Когда ее главная тревога разрешилась, в ней начало пробуждаться любопытство, о существовании которого она даже не подозревала.

Ребенок, безусловно, будет отличаться от ее отца или брата, которые были ее кровными родственниками, но казались ей более далекими, чем чужие люди. И, конечно же, он будет отличаться от Айлекса, с которым она жила, но которого все еще не воспринимала как члена семьи.

Ребенок, которого они с Айлексом создадут, скорее всего, будет ощущаться как ее настоящая кровь.

Джуди сказала, что наконец-то поняла выражение "глаз не оторвать", когда держала на руках свою новорожденную дочь.

То, что заставляло ее подругу сохранять выражение лица, наполненное безусловной любовью, словно доказывая, что она говорит правду, вызвало у Тилии любопытство. Она хотела узнать, что это за чувство: так искренне любить другого человека, который генетически похож на тебя, но является отдельной личностью. Что это за глубокая привязанность к кому-то, которая заставляет забыть даже страх и боль?

Поскольку Тилия так долго подавляла свои эмоции, и поскольку первая любовь, которую она испытала, была невероятно прекрасной, она начала задумываться о том, какими могут быть другие формы любви.

Конечно, такие мысли она могла себе позволить только сейчас, когда могла ездить в наемном экипаже высокого класса. Если бы она до сих пор стояла на краю обрыва, у нее никогда не было бы возможности предаваться подобному любопытству.

По сравнению со всей жизнью, которую она прожила до сих пор, время, проведенное с Айлексом Дэвенпортом, едва ли составляло одну десятую часть. И все же дни, проведенные с ним, полностью затмили все предыдущие годы.

Дни, проведенные в его любви, мгновенно смягчили Тилию. Благодаря им ее иголки опустились, когти спрятались, и она даже стала преувеличивать малейшую боль.

Именно это смягченное сердце позволило ей принять другое существо. Возможно, она осознала это только сейчас, но, на самом деле граница между ними исчезла уже давно.

В конце концов, очевидно, именно она никогда не отталкивала его, когда он спрашивал, можно ли не предохраняться.

И все же, после того как он так сильно изменил ее, выяснилось, что он якобы не любит детей.

Тилия сознательно выровняла дыхание и с усилием разжала крепко сжатый кулак.

Она не планировала сразу же фанатично начинать заниматься дородовым воспитанием. Насколько ей было известно, срок беременности составлял всего около двенадцати недель. У плода, вероятно, еще не появились уши.

Но даже без ушей она считала, что младенцу не пойдёт на пользу чувствовать ругательства, произносимые сердцем матери.

Сначала ей нужно было все проверить. Проверить, а затем...…

Тилия медленно глубоко вздохнула и постаралась мыслить, как можно спокойнее.

Только тогда она решит, что делать с этим ублюдком.

***

Колеса кареты почти вежливо остановились перед особняком Эссентинэ.

Все еще погруженная в свои мысли, Тилия с опозданием приготовилась к выходу, когда кто-то легонько постучал в дверцу кареты.

Но когда дверь открылась, и она увидела мужчину, протягивающего ей руку, у нее возникло внезапное желание снова закрыть дверь и уехать.

Айлекс Дэвенпорт, который наверняка знал, куда она ездила и с кем встречалась, стоял там со спокойным, почти безмятежным лицом, готовый ее сопроводить.

Нет. Глядя на его бесстыжее лицо, Тилия вспомнила о своем решении, принятом несколько мгновений назад.

Она не могла убежать. По крайней мере, до тех пор, пока не узнает правду.

Повторив это про себя еще раз, она положила ладонь на его руку с таким же спокойным видом. Краем глаза она заметила, как его плечи, напряженные от беспокойства, слегка расслабились.

Как ни странно, это немного улучшило её настроение, и тихим голосом Тилия сказала:

- Следуй за мной. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она не пошла ни в гостиную, ни в спальню, а вышла в сад, потому что хотела проветрить голову, наслаждаясь свежим воздухом.

Но весенний ветерок, наполненный нежностью этого времени года, нисколько не остудил ее рассудок. Напротив, он лишь усилил эмоции, которые она пыталась подавить.

В саду, за которым садовник тщательно ухаживал, во всей красе цвели розы всех сортов. Даже воздух, касавшийся ее щеки, был наполнен сладким цветочным ароматом, настолько густым, что казалось само дыхание источает благоухание.

Ощущая всем телом всю полноту весны, Тилия почувствовала, как внутри у нее, все забурлило еще сильнее, вместо того, чтобы успокоиться.

Она смогла подтвердить это по его реакции, когда он не выказал ни малейшего беспокойства при виде того, что она приехала в наемном экипаже, а не в карете семьи Дэвенпорт. Айлекс определенно знал, что она встречалась с врачом.

Она и представить себе не могла, что сможет полностью его обмануть. Это был врач его семьи, а встреча состоялась на вилле, которую он ей подарил.

Она прекрасно понимала, что это была лишь формальная попытка сохранить всё в тайне, и что она смогла встретиться с врачом только потому, что он это разрешил.

Если это так, то он наверняка точно знал, что она собирается сказать.

Несмотря на легкий весенний ветерок снаружи, внутри нее горел огонь, словно в разгар знойного лета. Тихие, безмолвные шаги, доносившиеся сзади, лишь подливали масла в этот огонь.

Знает все, но притворяется, что ничего не знает…

Несмотря на то, что она пыталась сдерживаться, ее переполнял гнев.

Кто же заставлял тебя не предохраняться?

То, что она забеременела, было целиком его ответственностью. Возможно, не полностью, но по меньшей мере семьдесят процентов ответственности лежали на нём.

Она действительно вообще не думала о ребенке. Все, что заставило ее всерьез задуматься о такой возможности, все, что подтолкнуло ее к этой мысли, несмотря на ее осторожность, было целиком его виной.

И как ты смел притворяться, что так сильно хочешь ребенка, обманывая меня, а теперь делаешь вид, что ничего не произошло?

Неужели я зачала ребенка одна? Кто это был, кому так не терпелось кончить внутрь?

Возможно, это было из-за беременности, но вместо того, чтобы просто злиться, она почувствовала обиду. Она понимала, что этот вопрос нужно обсудить логически и рационально, но слезы вот-вот должны были хлынуть, что было совершенно на нее не похоже.

Сдержись.

Сделав глубокий вдох и выдох, Тилия силой сдержала слезы. От ощущения жжения в носу глаза защипало, но она подавила и это, стараясь успокоить свой разум.

С трудом подавляя бушующее, словно вулкан перед извержением, желание ругаться и злиться, она вспомнила мысли, которые обдумывала в экипаже.

Сначала давай проверим, верна ли моя догадка.

Потому что вполне возможно, что я ошибаюсь.

Не было необходимости злиться, прежде чем все не подтвердится. Не нужно быть шокированной, прежде чем не узнаешь правду.

Пытаясь мысленно отстраниться от ситуации, Тилия остановилась. Затем, сделав еще один глубокий вдох, она медленно повернулась.

Но в тот момент, когда она повернулась, она почувствовала, как смятение в ее сердце, которое она едва успокоила, снова нарастает.

- …Ты плачешь!?

В поле зрения, дрожащих от растерянности глаз, предстал мужчина роняющий крупные слезы.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Специальная побочная история глава 7 Конец

То, что она видела, показалось ей настолько нереальным, что на мгновение она попыталась отрицать увиденное, но это был не сон.

Это была реальность. Айлекс Дэвенпорт действительно плакал.

Как будто это он был человеком, которому только что сказали, что его партнер не хочет ребенка. Как будто его, а не ее, предал любимый, которому он доверял, и это он остался один с ребенком в животе.

Почему, почему ты плачешь?

Она притворялась, что это не так, но, по правде говоря, Тилия всегда испытывала слабость к лицу Айлекса. Даже во времена их учебы в академии, когда ее сердце было покрыто шипами, во многом причиной, по которой она тайно приняла его, была его внешность.

И это было неудивительно. Внешность Айлекса Дэвенпорта превосходила любые вкусы. Из его мечтательных серо-голубых глаз, словно окутанное туманом море, которое завораживало людей, даже когда он оставался стоять неподвижно, капали слезы словно жемчужины.

Струйки, стекавшие по его прекрасному лицу, падала прямо на землю. Когда он, опустив мокрые ресницы беззвучно плакал, Тилия забыла о своей обиде и почувствовала непреодолимое желание его утешить.

Слезы прекрасного человека всегда трогают сердце. Тем более, когда это видит тот, кто его любит.

- Почему ты такой…

И поэтому Тилия забыла о том, что собиралась высказать, и произнесла:

- Скажи мне. Почему ты так плачешь?

- …Я это сделаю.

Его голос был настолько хриплым, словно его вытащили прямо из реки, что поначалу Тилия плохо его понимала.

- Что?

Она раздраженно шагнула вперед и снова спросила, но, возможно, подумав, что она его ругает, Айлекс отступил на полшага.

Ей не понравилось расстояние, образовавшееся между ними, поэтому Тилия нахмурилась и подошла ближе. На этот раз он не стал избегать ее. Он лишь опустил взгляд на землю, прикусывая свою красивую нижнюю губу.

Что, чёрт возьми, происходит? Чувствуя, что задыхается еще больше, Тилия посмотрела на него, застывшего в трех шагах от нее, и снова заговорила.

- Повтори ещё раз. Я тебя плохо слышу.

- Я… постараюсь хорошо его воспитать.

Даже когда она заставила его говорить громче, слова плачущего мужчины по-прежнему не были понятны.

Что это вообще значит? Пока Тилия хмурилась и смотрела на него, Айлекс, не смея встретиться в ней взглядом, пробормотал, словно испуганный ребенок:

- Я не допущу твоих страданий. Конечно, сами роды причинят тебе убытки, но я постараюсь максимально это компенсировать.

Но после первой части, где он был напуган, Айлекс увидел, что Тилия спокойно слушает, и, сглотнув, изо всех сил постарался говорить четко:

- Я подготовил весь список активов. Юристы уже в пути. Договор между мужем и женой признается законным, если он одобрен Верховным судом. Я позабочусь о том, чтобы все было должным образом проверено, так что тебе не нужно беспокоиться об этом.

Единственное, что улучшилось, - это его дикция, но он по-прежнему не мог смотреть Тилии в глаза.

Глядя на него, который не отрывал взгляда от земли и с тревогой пытался убедить ее, выглядя более неуверенным в себе, чем когда-либо с того дня, как они встретились, на лице Тилии появилось необычное выражение лица.

- Если ты хочешь каких-то условий, скажи мне. Что угодно.

Он был настолько нервным, что даже его крепкое телосложение выглядело ослабленным. И все же Айлекс отчаянно пытался ее убедить.

- Если хочешь, я дам тебе то, что отложил на уход за ребенком. У меня есть и другие инвестиции, так что если ты унаследуешь траст раньше…

- Айлекс.

Слушая его лихорадочные, задыхающиеся объяснения, Тилия внезапно почувствовала острую головную боль и прервала его. Только тогда он, словно подглядывая, украдкой взглянул на нее.

Хотя она и почувствовала этот косой взгляд, Тилия ничего не сказала и не отрывала взгляда от сада.

Ее сердце затрепетало еще сильнее, чем прежде. Но в отличие от головокружения ранее, которое заставляло ее хотеть все бросить, на этот раз это ощущалось как волнение, которое она запомнит надолго.

Он обещал позаботиться о ребенке и не допустить её страданий.

За его плечом розы, цветущие так ярко, словно только что поступившие первокурсники, колыхались на весеннем ветру, распространяя свой аромат.

Даже когда она почувствовала, что он нервно переминается с ноги на ногу, Тилия не сводила глаз с этого ярко-красного цвета и издала пустой смешок.

Так вот почему он так старался это скрыть…

Только сейчас она поняла, что означают его слезы. Она наконец-то поняла причину его непостижимого поведения, почему он так отчаянно пытался скрыть от нее факт беременности.

- Ты действительно…

Наконец осознав, что они оба мучились от одной той же тревоги, Тилия издала пустой смех и спросила:

- Что ты вообще обо мне думаешь?

В отличие от Тилии, чье напряженное выражение лица наконец-то расслабилось от облегчения, Айлекс все еще выглядел напряженным.

- Я скажу то, что изначально хотела сказать.

Наблюдая за этим напряжением, таким беспомощно трогательным, Тилия наконец произнесла слова, которые не могла произнести раньше, потому что ее муж плакал.

- Айлекс, я беременна.

Услышав уже известную ему новость, Айлекс лишь молча смотрел на неё, словно пытаясь что-то оценить. Её любимые серо-голубые глаза отчаянно изучали её лицо, словно ища чего-то.

Чувствуя, как от его отчаянных поисков у нее вырывается наружу невольная улыбка, она спросила:

- Тебе нечего сказать?

- Поздравляю.

Поиски не продлились долго. Желанный ответ тут же сорвался с его губ.

- Поздравляю, Тилия!

Это были не просто слова, которые вырвались наружу. За ними последовали правильные действия, когда он быстро преодолел расстояние между ними и обнял ее.

- Я так счастлив. Я так счастлив, Тилия.

Сперва, словно потеряв контроль, Айлекс сжал Тилию в крепких объятиях, но тут же испугавшись, смягчил хватку и нежно прижал к себе. Его объятия были не просто теплыми, а обжигающе горячими.

- Я буду стараться изо всех сил. Правда. Я сделаю все возможное.

Слова, которые он повторял, словно вознося благодарственную молитву Богу, были пронизаны слезами. Почувствовав, как у нее быстро намокло плечо, Тилия тоже обняла его.

Хорошо, что она все проверила. Испытывая гордость, Тилия одновременно почувствовала, что впервые дарит ему что-то по-настоящему ценное.

И, по правде говоря, так оно и было. Будучи бедной как в материальном, так и в эмоциональном плане, она всегда чувствовала, что у нее нет ничего ценного, что она могла бы ему дать. И вот впервые она давала осязаемое доказательство любви, то, чего он никогда не смог бы создать самостоятельно.

Только тогда слова врача наконец-то дошли до нее, и ее ошеломленное сердце наполнилось радостью. Почувствовав, что она действительно совершила нечто достойное празднования, она не могла не улыбнуться.

Это было поистине чудесно. Быть тем, кто заставил Айлекса Дэвенпорта плакать от счастья. Быть тем, кто приведет в его объятия кого-то другого, кого он будет любить так же сильно, как саму жизнь.

- Я люблю тебя, Тилия. Спасибо тебе, спасибо…

Повторяющиеся признания и последовавший за ними шквал поцелуев окутали Тилию таким ощущением будто ее тело и сердце тают.

Ребенок, зачатый весной, когда все вокруг расцветает, должен был появится на свет ранней зимой, когда начинают опадать листья. Его первым временем года будет зима, но в ожидающей его колыбели будет теплее, чем где-либо еще.

Она с нетерпением ждала возможности узнать вместе с ним, какой будет эта новая любовь.

***

[Дневник беременности Айлекса Дэвенпорта]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Список дел на эту неделю:

1.   Составить список акушерок и врачей.

2.   Обратиться в храм, чтобы договориться о привлечении жриц-целительниц.

3.   Назначить собеседования с нянями – обратиться к Джуди Бартлетт за рекомендациями.

4.   Предложить систему защиты материнства в Академии Акансис - предварительно договориться о встрече с деканом.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Заказал книги по уходу за детьми.

«Справочник по родам» от издательства Light Publishing и «Большая энциклопедия беременности, родов и ухода за детьми» от издательства Ford Publishing распроданы, поэтому их нужно приобрести отдельно.

Задачи, которые необходимо выполнить к концу этой недели:

Освободить полки в библиотеке для книг по уходу за детьми и для детских книг с картинками и сказок.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

В последнее время я был так занят, что не оставалось времени писать в дневнике.

Джуди Бартлетт порекомендовала мне дизайнера, который мог бы помочь с оформлением детской комнаты.

Задачи, которые нужно выполнить на этой неделе:

Нанять архитектора, который сможет перепланировать особняк таким образом, чтобы он был удобен для детей. Заранее выбрать мебель. Подготовить особняк, в котором Тилия будет проживать во время ремонта.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Впервые за долгое время у Тилии появилось время, поэтому мы вместе пошли выбирать детскую одежду.

Я уже заранее приготовил рукавички и слюнявчики, но поскольку Тилии они очень понравились, мы купили еще несколько.

На обратном пути, заехав в любое кафе-мороженое Тилии, мы обсуждали пол будущего ребенка.

Тилия, кажется, втайне надеется на рождение девочки, но я сказал, что мальчик тоже подойдет.

Неважно, мальчик или девочка, главное, чтобы они были похожи на свою мать.

Задание на завтра:

Спросить у врача, сколько стаканчиков щербета беременная женщина может безопасно съесть за один раз. Даже если стаканчики маленькие, шесть стаканчиков - это ведь слишком много…?]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Задачи на сегодня:

Доработать список книг по уходу за детьми и отдать его Тилии. Сузить список потенциальных имен.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Посетил дом Бартлеттов, чтобы обсудить второй этап собеседований с нянями и передал приобретенные послеродовые травяные лекарства.

Раньше я просто любовался малышами, но теперь, когда осознал, что мне предстоит нести ответственность за такого крошечного ребенка, меня охватило некоторое беспокойство.

Я засомневался, справлюсь ли я. Тилия, заметив мои переживания, сказала, что тоже поможет.

Честно говоря, я не думаю, что она мне сильно поможет, но это было так мило и трогательно, что я согласился.

Смех помог мне развеять страхи.

Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Задачи на завтра:

Подготовить вопросы для второго раунда собеседований с нянями. Список имен для ребенка (пожалуйста, давай уже определимся).]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Плановый осмотр. К счастью, и Тилия, и малыш здоровы. Развитие идет хорошо для данного срока беременности.

Пожалуйста, пусть все так и продолжается…

Задания, которые необходимо выполнить к концу этой недели:

Помолиться в храме за здоровье матери и ребенка; сделать пожертвование от имени ребенка.]

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

После полугода раздумий мы наконец-то выбрали имена для ребенка.

Если мальчик, то Эдвард.

Если девочка, то Корделия.

Мы скоро встретимся. Корделия или Эдвард.]

⋮

[Год ХХХ Королевского календаря, Месяц ХX, День ХX

Рад видеть тебя в добром здравии, Корделия.

Какая бы буря ни обрушилась, твой папа защитит тебя.]

<Конец специальной побочной истории>

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21

Страница книги Бабочка сквозь туман в интернете

Table of Contents

1 Часть 1 &quot;За серо-голубым туманом&quot;

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

73 Побочная история &quot;Бабочка живет&quot;

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

86 Часть 2 &quot;Бабочка, которая его любит&quot;

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

148 Конец

Побочная история &quot;Мечта, которую я вижу в тебе&quot; глава 1

Побочная история глава 2

Побочная история глава 3

Побочная история глава 4

Побочная история глава 5

Побочная история глава 6

Побочная история глава 7

Побочная история глава 8

Побочная история глава 9

Побочная история глава 10

Побочная история глава 11

Побочная история глава 12

Побочная история глава 13

Побочная история глава 14

Побочная история глава 15

Побочная история глава 16

Побочная история глава 17

Побочная история глава 18

Специальная побочная история глава 1

Специальная побочная история глава 2

Специальная побочная история глава 3

Специальная побочная история глава 4

Специальная побочная история глава 5

Специальная побочная история глава 6

Специальная побочная история глава 7 Конец

О книге