Он — кошмар, от которого не очнуться, даже если закричишь.

Этот ужасный кошмар в конце концов вторгся в реальность Эвелин Шервуд.

Тот же небрежный жест, которым он стряхивает пепел с сигареты, та же бунтарская улыбка, что заставляла ее сердце биться. Всё это было таким же, как десять лет назад, и в то же время всё было иначе.

Студент колледжа, мечтавший о блестящем будущем, умер, а вместо него вернулся принц преступного мира. Первая любовь, разбившaя сердце Ив вдребезги и ушедшaя в тот день, — тот, кого она надеялась не встретить до самой смерти, — стоял перед входом в зал ее бракосочетания.

Этан Фэйрчайлд, ты бросил нас и ушел, так зачем же ты вернулся.

— Ив, кто этот злой солдат?

Ясный голосок заставил застывшее время Ив вновь принудительно потечь. Она инстинктивно сжала маленькую ручку ребенка. В этот момент острый взгляд мужчины обратился к дитя.

— Злой малыш, а ты кто такой?

Ив отчаянно взмолилась Богу.

Пожалуйста, пусть он не узнает, что этот ребенок — наш сын.

Леди Эвелин Шервуд.

Высокомерная дева Кентрелла и сестра маленького герцога.

Единственная опора герцогского дома Кентрелл, которую он десять лет загонял на край пропасти.

И его грёбаная первая любовь.

Женщина, бросившая Этана в тюрьму, появилась. В ослепительно белом свадебном платье, готовая стать женой другого мужчины, в облике, жестоком до ослепительности.

Да. Он пришел на вторую свадьбу женщины, которая когда-то была его женой.

Чтобы завершить месть, вошедшую в последнюю главу.

Единственная причина не убить эту чертову женщину прямо сейчас заключалась в том, что она была незаменимым инструментом в его грандиозной пьесе отмщения.

Истинным препятствием был лишь этот высокомерный, в духе Шервудов, малец, которому было всего девять лет.

— Как ты смеешь называть герцога Кентрелла «малышом»!

— А, господин герцог?

Стоит мне убить тебя, и дом Кентреллов будет моим.

В тот день Этан Фэйрчайлд не знал. Что ради завершения этой ужасной мести он попытается убить собственного сына.

Поезд, покинувший Ричмонд на рассвете, остановился на краю земли лишь тогда, когда солнце устремилось к зениту.

Встретившись взглядом с белой птицей, сидевшей на вывеске, молодой человек у окна лениво скривил губы.

Надо же, вокзал, где вместо голубей летают чайки.

Мужчина усмехнулся не потому, что эта сцена показалась ему странной.

Если кто-то думал, что он, с его столичной утонченностью и прилежным видом студента колледжа, не имеет никакой связи с этим грубым портовым городом, — он ошибался.

Да, таким и должен быть родной город.

С Пасхи прошло всего несколько месяцев, так что ничего не изменилось. Этан не стал тянуть время, озираясь по сторонам.

— Это еще кто.

Едва он сел в трамвай на вокзальной площади, как столкнулся со знакомым лицом. Водитель, старый друг его отца, протянул руку для рукопожатия.

— Этан Фэйрчайлд! Гордость нашего Клиффхэйвена, лучший студент Кингсбриджского университета!

Если бы это случилось во времена, когда он привык, что его называют мальчиком, он бы густо покраснел. Но Этан, повзрослевший и привыкший к унижениям, не меняя выражения лица, равнодушно возразил:

— Не в буквальном смысле лучший.

— Если не считать тех, кто купил оценки за статус и деньги, то ты и есть лучший.

Может, он боялся, что эти слова дойдут до «покупателей оценок» в замке на утесе? Водитель трамвая, живущий у подножия скалы, понизил голос, а затем откашлялся, словно ничего и не говорил.

Лишь тогда трамвай лениво заскользил по рельсам, утопленным в дорогу.

— На каникулы домой приехал?

— Да.

— А что, мистер Робинсон или Бекки тебя не встретили?

Дом Этана находился не только далеко от вокзала, но и в таком уединенном месте, куда не ходили ни трамваи, ни автобусы. Поэтому для поездок в город повозка или мотоцикл были необходимостью.

— Дедушка в это время еще спит, а Бекки на работе. Я не хотел их утруждать, поэтому специально назвал неправильное время прибытия.

— Славный парень. Как же ты не похож на Джека. Хорошо, что так.

Да, таким и должен быть родной город. Место, где вместо голубей летают чайки, и где по пути то и дело натыкаешься на дурную славу отца, словно на птичий помет.

— Джек интересовался, где ты и чем занимаешься, но я ему не сказал. Сказал только, что ты помогаешь господину Робинсону.

— Спасибо.

— Да что там, само собой. Разве я могу спокойно смотреть, как талант, который должен сиять там, на самом верху, утягивают на тёмное дно.

Говоря «на самом верху», друг отца указал пальцем на вершину замка, возвышавшуюся за окном вагона. Замка больше не было видно. Это означало, что они подъехали близко.

— Следующая остановка — Касл-Хилл.

Выключив микрофон, в который он говорил, водитель спросил:

— Здесь выходишь?

Этан кивнул, и водитель, похлопав его по плечу, попрощался:

— Передавай привет дедушке и Бекки, а я тебе попозже куплю выпить в «Уайт Хорс».

Выпить хотелось не попозже, а прямо сейчас.

Острые солнечные лучи, льющиеся с небесной вершины, были подобны лезвиям, отсекавшим тени. Из-за этого над головой не было ни клочка тени, да и тень у ног была совсем короткой.

Подниматься по склону, заживо поджариваясь под лучами солнца, пусть даже в начале лета, — не самая мудрая затея.

И если смотреть только на вершину, то до нее никогда не добраться. Ты будешь подавлен целью и сдашься сам.

Он не знал, почему на дороге, по которой раньше ходил каждый день до тошноты, ему вспомнилась поговорка деда.

Этан, шедший, глядя себе под ноги, поднял голову лишь тогда, когда промокшие от пота светлые волосы начали лезть в глаза. Едва он откинул их рукой, как тут же столкнулся взглядом с головокружительно высокой крепостной стеной.

Замок, раскаленный на солнце до цвета меди, выглядел бесконечно холодным. Вероятно, из-за нечеловеческой симметрии, в которой почти не было изгибов.

Разве это не парадокс для строения, предназначенного для защиты людей? Впрочем, этот замок был построен не для защиты таких обычных людей, как Этан, так что назвать его нечеловеческим было бы правильно.

«Ты вырос, каждый день глядя на замок Кентрелл?»

Внезапно вспомнились слова его соседа по комнате, который мечтал стать историком и живо интересовался старыми замками, сказанные с завистью.

«Замок Кентрелл пугал меня больше, чем любой другой замок, что я видел в своей жизни».

Что ж? Я никогда не чувствовал себя маленьким, глядя на этот замок.

Неприступная крепость, защищавшая хозяев земли, с развитием артиллерии и концом Средневековья стала совершенно бесполезной и превратилась в туристическую достопримечательность, куда мог войти любой, заплатив сумму, равную цене примерно четырех кружек пива. Так что она не могла внушать трепет.

Если только речь не о том, что скрывалось за стенами.

Если обогнуть стену по дороге, то взгляду открывалось бескрайнее синее поле на белых скалах.

Хозяин замка больше не жил в этом чудовищном строении, утратившем свое предназначение. Особняк, в одиночестве занимавший центр поля, и был резиденцией герцога Кентрелла — Уайт Клифф Холл.

Этан стоял на вершине спуска, ведшего туда, и смотрел вниз. Особняк, захватывающе красивый и ошеломляюще величественный, доминировал над ним, даже находясь внизу.

Рай, на который никто не смел посягнуть.

Там, где стена кипарисов, посаженных со всех сторон для защиты от безжалостного морского ветра, служила границей, дикая природа заканчивалась и начинался изобильный Эдем.

Эдем. Он втайне называл Уайт Клифф Холл Эденом.

Потому что там жила Ив. Единственная причина, заставлявшая его называть раем землю, которая для него была не более чем адом, из которого хотелось вырваться.

Стоило ему вспомнить эту несмешную шутку, о которой он всегда думал про себя, но не осмеливался произнести вслух, как Этан схватился за лоб. На него нахлынуло головокружение, которого не вызвали даже яркие солнечные лучи, и перед глазами всё поплыло.

«Мне кажется, я могла бы всю жизнь рисовать твое лицо, и мне бы не надоело».

Этан стоял посреди дороги с плотно закрытыми глазами, ожидая, пока утихнет этот жестоко-безразличный девичий голос, как вдруг его брови яростно сошлись на переносице.

— Нед, гони быстрее!

— Уо-ху! Вид просто отпад!

За спиной послышался рев мотора, грубо набирающего скорость. Даже по шумной мешанине голосов можно было понять, кто сидит в машине.

Чёртовы ублюдки-отморозки.

Этан огляделся, но на дороге, где не было ни единого деревца, спрятаться было негде.

Стоп, а почему я прячусь?

Он не сделал ничего плохого. В том, что нищий простолюдин поступил в тот же университет, что и сын герцога, не было никакого преступления.

Этан отошел в сторону, уступая дорогу машине, и молча продолжил путь по обочине.

— Нед, стой!

Скри-и-ип.

Как и ожидалось, они его узнали.

— Ух ты, это еще кто.

Из кабриолета, наполированного до слепящего блеска, на него смотрели четыре знакомых лица. Господа из высшего общества, которым наскучила жизнь, где всё дается по первому требованию, и которые были мастерами по поиску игрушек для развлечения.

Может ли быть игрушка проще, чем однокурсник, который живет, прилепившись к земле одного из них? Их глаза заблестели, словно им крупно повезло.

— Доброе утро, господин барон.

Этан, как всегда, невозмутимо поздоровался с мужчиной на пассажирском сиденье. Однокурсник, которого назвали «бароном», сидел в бандитской позе, закинув обе ноги на дверцу машины, но при этом по-аристократически высокомерно вскинул подбородок.

— А, и ты домой возвращаешься?

— Да, сэр.

— Подвезти?

В машине не было свободных мест.

— В багажнике место есть.

— Нельзя. Вдруг он украдет мои часы лимитированной серии из сумки.

— Кровь гуще воды. Это верно не только для хорошей крови, но и для плохой.

— А, точно. Ничего не поделаешь. Поехали, Нед.

Они вчетвером привычно обменялись колкостями, поиздевавшись над ним, и поехали дальше. В тот же миг заднее колесо кабриолета шумно въехало в невысохшую грязную лужу.

Этан рефлекторно отпрянул, но отвратительная жижа брызнула ему на лицо и одежду. Он тайком процедил ругательство, стирая тыльной стороной ладони грязную воду, стекавшую по щеке.

— Уха-ха!

Глядя вслед весело хохочущей черноволосой макушке, Этан тихо стиснул зубы.

Генри Шервуд-младший. Сын герцога Кентрелла и барон Лэнгдон.

Тот, кто в будущем станет хозяином рая, не был ни красивым, ни величественным. Из-за этого и возникало обманчивое впечатление.

Когда-нибудь я обязательно сотру спесь с этого носа.

Я смогу победить. Я могу на это посягнуть. Снова и снова он обманывался.

Однако поставить дом Кентреллов на колени было под силу разве что королю. Это было не более чем пустой фантазией, которой никогда не суждено было сбыться.

Сам не в силах вырваться даже из тени собственной семьи.

Он надеялся, что, уехав в далекий университет и покинув этот захолустный городок, он сможет освободиться от дурной славы своего отца, но всё пошло прахом, когда он поступил в одно место с земляком, да еще и с тем, кому он не мог заткнуть рот.

«Это кара за то, что посмел сойти с предначертанного пути?»

Но Этан Фэйрчайлд не считал путь преступника своим.

Отчаянно захотелось курить. Его рука, собиравшаяся порыться в пиджаке, перекинутом через руку, замерла в воздухе. Он слишком поздно заметил свой бумажник, который, очевидно, выронил, уворачиваясь от грязи, — тот плачевно лежал в луже.

— Чёрт…

Этан торопливо выхватил бумажник, словно это была утопающая возлюбленная. Он грубо стер с него грязь и жижу, не обращая внимания на то, что пачкает чистый, выглаженный пиджак.

Открыв бумажник, он первым делом проверил сохранность не денег и не удостоверения личности. Это был клочок бумаги размером с ладонь, спрятанный глубоко внутри.

Выцветший листок, будто вырванный из альбома для рисования. На нем на него смотрел юный он. Перевернув листок, он увидел девушку, сияющую, как недосягаемая звезда, которая дерзко смотрела на него.

К счастью, грязная вода не пропитала рисунок. Едва он коротко вздохнул с облегчением, как ему стало смешно от самого себя.

К чему до сих пор цепляться за этот ничего не значащий рисунок.

Этан достал сигарету и поднял голову. Особняк, где жила девушка, которую он никогда бы не смог заполучить, даже если бы не был сыном преступника, снова приковал его взгляд, но он заставил себя отвернуться.

К белому маяку, что одиноко возвышался на дальнем краю утеса, — к своему дому.

— Отец.

Единственной женщиной, которой было позволено без разрешения вторгаться во время, когда герцог Кентрелл просматривал только что прибывшую почту и наслаждался музыкой, была его дочь.

— От майора Эклстона пришел ответ?

— От нашей Ив ничего не скрыть.

Герцог и так уже начал разворачивать письмо майора, чтобы прочесть, но дочь выхватила его у него и принялась читать первой. Герцог, вместо того чтобы отчитать ее за невежливость, лишь рассмеялся, словно это было очень мило.

— «…Благодарю вас, но мы уже договорились провести это лето на Коста-Смеральда [1], так что принять приглашение вряд ли удастся». Ах, нет…

[1] Коста-Смеральда (Costa Smeralda): «Изумрудный берег», элитный курортный район на северо-восточном побережье Сардинии, известный своими пляжами и роскошными отелями.

— Хелена будет очень разочарована.

Даже Ив, которая говорила, что занудные мужчины, пусть и элегантные красавцы, не в ее вкусе, выглядела очень разочарованной.

— Моя кошечка, бросай ты это занятие — лезть в чужое сватовство, и подумай лучше о своем замужестве.

— Вы не понимаете, отец.

Он не знал, что Ив вовсе не потому так усердно изображала сваху, что от всего сердца поддерживала безответную любовь подруги, забросив собственные дела.

Наследная принцесса Хелена несколько лет назад присмотрела Эдвина Эклстона, брата герцога Эклстона и многообещающего военного офицера, в качестве кандидата в мужья [2]. Разумеется, в одностороннем порядке, без согласия самого кандидата и Ее Величества Королевы.

[2] В оригинале использован корейский термин «куксогам» (국서감), обозначающий кандидата в мужья принцессы или женщины из королевской семьи (кандидата в принцы-консорты).

Хелена, решившая посвятить первое лето своей взрослой жизни тайной реализации своей безответной любви, не так давно обратилась к Ив за помощью.

Нет, точнее будет сказать — предложила сделку.

«Устрой так, чтобы Эдвин провел лето в вашем поместье, и в обмен я заставлю мать убедить твоего отца».

Отправить Ив в университет.

Было неизвестно, сдержит ли коварная и непостоянная Хелена обещание, но для Ив это была беспроигрышная сделка. Хотя отец, похоже, думал иначе.

— Я искренне старался пригласить майора. Но, по правде говоря, я очень рад, что нам не придется всё лето мучиться с наследной принцессой.

Отец шутливо вздохнул и попытался поднять свое тяжелое тело с кресла. Хотя разговор еще не был окончен. Когда к нему подошли слуга и медбрат, чтобы помочь, Ив пронзила их суровым взглядом, заставляя отступить.

— Тогда вы и меня поймете, отец.

— Разумеется.

— Вы ведь понимаете, что я не хочу всё лето мучиться с Гарри?

Сегодня должен был вернуться домой ее брат-близнец, у которого начались каникулы в университете. Герцог Кентрелл, прекрасно видя ловушку, которую расставила перед ним дочь, всё же шагнул в нее.

— Что ж, давай послушаем о твоих других планах на лето.

— Эмили Сазерленд пригласила меня провести лето вместе.

— Где?

— У нее есть вилла в Трипити на полуострове Халкидики [3].

[3] Халкидики (할키디키): Полуостров на севере Греции, известный своими курортами.

— Уединенное и хорошее место. Кого она еще пригласила?

— Об этом она ничего не говорила.

— Тогда давай я угадаю?

— …

— Студентов Королевского колледжа искусств и, возможно, даже профессора?

К ее досаде, это был правильный ответ.

Подруга, поступившая в художественный колледж, о котором мечтала Ив, показала ее рисунки профессору, и тот, заметив талант, пригласил Ив в поездку со студентами для рисования эскизов.

Было очевидно, что, скажи она правду, ее бы не отпустили, поэтому она умолчала об этом, но ее подвело то, что она когда-то, упрашивая отца, обмолвилась, что Эмили Сазерленд тоже поступила в Королевский колледж искусств.

Надо же, он помнил это и точно всё сопоставил.

У отца были повадки старого лиса.

— Я же не прошу отправить меня в университет. Я просто хочу поехать с людьми, которые любят рисование так же, как я, набраться вдохновения и порисовать. Вы же можете мне это позволить.

— Наберешься дурного влияния, путаясь со студентами. А этот так называемый профессор просто пытается задурить тебе голову и выманить у меня деньги.

Дочь, плотно сжав губы, сверлила его взглядом. Черный зрачок, окруженный золотым сиянием в голубой радужке, — этот взгляд, становившийся тем загадочнее, чем сильнее она злилась, некоторых пугал, но герцога каждый раз, когда он встречался с ним, охватывала тоска.

Этот ребенок — вылитая мать. Не только глазами, но и бунтарским нравом художника.

Нужно сломить ее, пока она не стала такой же, как мать.

Герцог взял бледные, нежные руки дочери в свои и успокаивающе погладил. Это нежное прикосновение на самом деле было лишь холодным контролем, попыткой вырвать ростки сорняка, который мог погубить этот прекрасный сад.

— Ив, твой отец любит тебя, но бывают моменты, когда родитель должен оценивать своего ребенка хладнокровно. У тебя нет таланта к рисованию.

Лицо оскорбленной дочери пошло красными пятнами, но он не прекратил свою ласковую тираду.

— В твоих картинах нет глубины. Только тот, кто познал боль жизни, может вложить в искусство свою жизнь. Но ты никогда не испытывала страданий в жизни. И я сделаю так, чтобы и впредь не испытала. Иначе твой отец не сможет спокойно закрыть глаза.

— Благодаря вам я уже достаточно страдаю.

Голос, просочившийся сквозь стиснутые зубы, мелко дрожал от гнева.

— Эвелин Энн Виктория Шервуд.

Тон оставался по-прежнему ласковым, но атмосфера вокруг отца изменилась. То, что он назвал ее полным именем, означало, что шутки кончились.

— Ты уже переросла тот возраст, когда можно лелеять детские пустые мечты. Твоя самая неотложная задача — выйти замуж, пока я жив.

Только так она сможет выйти замуж с почетом, как драгоценная дочь герцога Кентрелла. Она слышала это уже до тошноты.

— Думаешь, Гарри о тебе позаботится, когда я умру?

Нет.

Тогда они станут друг другу хуже чужих, и Ив, возможно, лишится даже той части наследства, что приходилась на ее приданое.

— Ив, я хочу перед смертью увидеть тебя невестой в Лавровой тиаре.

Знаковая тиара семьи и самая дорогая драгоценность также была частью ее доли, которую Ив потеряет, когда ее брат станет герцогом.

— Кстати, среди друзей Гарри, которые сегодня приедут с ним, старший сын премьер-министра Бингема — и внешне, и по характеру весьма неплох. Говорят, приедет и наследный принц Росенхольма. Как насчет того, чтобы стать королевой и обрести собственное королевство?

— Вы же сами сказали не связываться со студентами?

Ив вырвала свои руки из рук отца и резко отвернулась. Когда она вышла в коридор с пустыми руками, ничего не добившись, ожидавшая ее горничная Бекки сообщила:

— Барышня, барон Лэнгдон и его друзья только что прибыли.

— Знаю. Воздух в доме стал вульгарным, невозможно было не заметить.

Видимо, собираясь поздороваться с отцом, четверо мужчин как раз в этот момент появились в холле у лестницы в конце коридора и направились в эту сторону.

Едва завидев Ив, Гарри скривил губы, словно ему уже всё надоело, а трое незнакомых мужчин, встретившись с ней взглядом, замерли с глупыми выражениями лиц, словно потеряв дар речи.

Привычное дело. Ив, не поздоровавшись, одарила их ледяным взглядом, развернулась и ушла.

Вскоре герцог, отправившийся за дочерью, чтобы пригласить ее к обеду, потерял дар речи, увидев, насколько та преобразилась.

Он и не ожидал, что она станет наряжаться, чтобы произвести впечатление на отпрысков именитых семей. Прежде всего, его дочери и не нужно было наряжаться — она и так была прекрасна.

Но добавить к этой сияющей красоте траур?

Этот черный наряд, скрывавший ее с шеи до пят, и даже кисти рук, в такой знойный летний день, нельзя было назвать иначе, как трауром.

Уж не оплакивает ли она заранее свою свободу, которую убьет этот брак?

— Я решила почтить отсталые семейные традиции, гласящие, что женщинам в университете не место, и оделась под стать этим традициям. Что-то не так?

— Иногда ты ядовитее, чем Гарри.

— Всего лишь «иногда»? Значит, мне нужно стараться еще больше.

— Ну и нрав.

Обед [1] проходил на балконе второго этажа. Когда они вошли в холл перед балконом, мужчины, ожидавшие на диванах, разом встали и вежливо приветствовали отца и дочь.

[1] Очхан (오찬): Официальный обед или ланч, в отличие от обычного обеда (чомсим).

Лишь Гарри, по-прежнему развалившийся на диване, как пьяница, ухмыльнулся, заметив служанку, следовавшую за его сестрой.

— Бекки, давно не виделись. Ты совсем женщиной стала.

От этого зловещего приветствия взгляд Ив стал острым.

— Но почему ты здесь, а не поехала встречать своего брата на этой гнилой телеге? Я сейчас видел, как он тащился пешком до самого утеса, обливаясь потом на солнцепеке.

— Что? Уже? Он же говорил, что приедет вечером…

Бекки растерянно посмотрела на Ив.

— Можешь идти.

Получив разрешение, Бекки поклонилась и быстро удалилась.

Эта миловидная служанка — сестра Этана Фэйрчайлда.

Взгляды отпрысков благородных семей откровенно провожали ее спину. Лишь когда служанка исчезла, они поняли, что дочь герцога сурово наблюдает за ними. Ее ни на что не похожие, уникальные глаза выражали презрение.

Они, наверное, решат, что Ив презирает их за невежество — за то, что они посмели пялиться на другую женщину в ее присутствии. Какая самонадеянность.

Не смейте даже заглядываться на этого ребенка.

Как можно одним жестом разрушить всё свое достоинство, с таким трудом построенное на деньгах, и обнажить вульгарную натуру. Она не могла допустить, чтобы Бекки, которая была ей как родная сестра, которой у нее никогда не было, стала игрушкой в руках подобных типов.

— Леди Эвелин.

Один из вульгарных кобелей [2] подошел к ней. Мужчина вежливо поклонился и протянул руку, но позволить его губам коснуться ее ладони было бы равносильно отвратительному домогательству.

[2] Сукхэ (수캐): Буквально «кобель», «самец собаки». В данном контексте используется как крайне уничижительное, грубое оскорбление для мужчины, подчеркивающее его низменные инстинкты.

Ив холодно отвернулась и, демонстративно проигнорировав его, первой вышла на балкон вслед за отцом. Герцог не упрекнул дочь. Напротив, уголки его губ удовлетворенно изогнулись вверх.

Наследный принц маленького королевства, старший сын премьер-министра и старший сын колумбийского магната.

Все они были видными мужчинами, но, в силу характера Гарри, не любившего общаться с теми, кто был в чем-то лучше него, все они были выходцами из семей рангом пониже, чем дом Кентреллов.

К тому же, отец не одобрял, когда Ив вела себя как легкодоступная женщина, но приветствовал обратное. Ведь основа торговли в том, что ценность товара растет, если он кажется недоступным.

Разумеется, у Ив не было намерения «набивать себе цену». Поэтому ее холодность не исчезла и во время обеда.

С балкона второго этажа открывался беспрепятственный вид на синее море за кипарисами. Поэтому обеды с гостями, приехавшими впервые, всегда проходили здесь.

— Ого, дом Кентреллов воздвиг рай на земле.

В уши Ив лились набившие оскомину комплименты.

— Этот сияющий цвет воды… Должно быть, лучший художник эпохи, осмелившись перенести его на холст, в отчаянии сломал бы свою кисть.

А вот это довольно свежо. Достаточно, чтобы разжечь соревновательный дух в амбициозной начинающей художнице.

— В ясный день отсюда невооруженным глазом видна земля Лавинии на той стороне моря.

— Земля, где родилось вино, которое я сегодня привез, ха-ха.

— И, надо полагать, оно попало к тебе через наш порт Клиффхэйвен?

— Ах, да. Выходит, у нас с вами, господин герцог, уже есть связь.

Ив не встревала в разговор, который был не более чем соревнованием в хвастовстве, и, глядя на знакомый пейзаж, лишь приподнимала бокал с вином.

— Похоже, вино, что я привез, пришлось леди Эвелин по вкусу.

— …

— Вы любите вино?

— Из всего, что здесь присутствует, оно — единственное, что мне по вкусу.

Это была замаскированная под комплимент насмешка над их уровнем.

Вы все — ничтожества.

Если они друзья Генри Шервуда-младшего, то им автоматически — незачет.

Поскольку у всех хватило ума понять истинный смысл ее слов, над столом на мгновение повисла неловкая тишина. Хихикал только Гарри.

— Эй, вы, идиоты, если хотите набрать очки у принцессы [3], вам нужно говорить об университете. Тогда она будет слушать вас, и глаза у нее заблестят. «Вау, университет — это круто! Студенты — такие классные! Я тоже хочу в универ…»

[3] Коннё-ним (공녀님): Уважительное обращение к «Коннё» (деве/принцессе) — дочери герцогского или королевского дома. Я использую  «принцессу» для передачи статуса.

— Гарри, похоже, ты успел забыть свою сестру. Это совсем не похоже на Ив.

Герцог открыто бросил укоризненный взгляд на сына, сбивавшего «цену» его дочери. Но Гарри, если уж решал поболтать, было не остановить.

— Ив, всё еще дуешься, что тебя не пускают в университет?

Он ухмыльнулся, глядя на разъяренную Ив.

— Моя сестра — та женщина, которой самое место в университете.

Это не может быть комплиментом.

— «Почему мужчинам можно, а женщинам нет?»

Гарри издевательски спародировал женский голос, высмеивая студенток.

— «Я справилась лучше, чем он, так почему моя оценка ниже? Это несправедливо! Ны-ны-ны. Вульгарщина».

— Наверное, этим женщинам отцы не купили оценки.

— Ив, в умении выдумывать то, чего нет, ты ничем не отличаешься от своего брата.

Как же, «выдумывать». Но Ив, находясь перед его сверстниками, не стала спорить дальше и замолчала. Она и так уже зашла слишком далеко, косвенно признав факт подделки оценок.

Но безумец, у которого в черепе вместо мозгов был уголь, не знал, когда остановиться, и, сойдя с рельсов, понесся вразнос. Гарри резко вскочил и широко раскинул руки.

— Итак, господа холостяки, собравшиеся здесь! Сегодняшний лот на аукционе — леди Эвелин из дома Кентреллов. Она ищет кандидата в мужья, который в обмен на брак отправит ее в университет. Что ж, стартовая цена — рождение одного сына.

Брат, выставляющий сестру на аукцион. Даже его друзья, такие же повесы, похоже, сочли это перебором — они, затаив дыхание, сидели с встревоженными лицами.

— Никого?..

— Отец, вы довольны тем, что я сижу здесь и терплю унижения, вместо того чтобы наслаждаться жизнью в Трипити?

— Гарри, немедленно закрой рот и сядь.

Наказание отца ограничилось тихим упреком. Если Ив позже предъявит ему претензии, он станет оправдываться, что не мог уронить престиж наследника дома Кентреллов перед его друзьями.

Зато мой престиж можно втоптать в грязь?

Герцог Кентрелл всегда был таким. К своему единственному наследнику он был внешне суров, но в душе безгранично мягок; а единственную дочь, которую он внешне лелеял, он держал под таким контролем, что не позволял ей ничего, что шло бы вразрез с его волей.

«Кошечка»? [4] Какая ложь. Я ничем не отличаюсь от бонсая [5], который однажды продадут по самой высокой цене. Товар, которому обрубили и искривили все мои желания и волю, чтобы придать форму, наиболее желанную для мужчин.

[4] В оригинале использовано «аги гоянъи» (아기 고양이): «Кошечка» или «котенок». Ласковое прозвище, которое герцог дал Ив.

[5] Бонсай (분재): Искусство выращивания миниатюрных деревьев. Здесь используется как метафора насильственного формирования и ограничения роста личности Ив.

— Леди Эвелин.

Сын премьер-министра, пытаясь сменить атмосферу, дружелюбно спросил:

— А что бы вы хотели изучать в университете?

Гарри, который, разумеется, не мог долго молчать, влез и ответил за нее:

— Она собирается стать мазилой.

— Художница. Восхитительно.

— Если это не будет дерзостью, не окажете ли вы нам честь, позволив взглянуть на ваши картины?

— Благодарю за предложение, но я скоро уезжаю, так что это будет затруднительно.

— Что? Сбежишь из дома, чтобы поступить в университет? Деньги-то на это есть?

— Она едет на полуостров Халкидики.

Возражение прозвучало не из уст Ив, а из уст ее отца.

— Похоже, профессор Королевского колледжа искусств был под большим впечатлением от работ Ив. Он пригласил ее в поездку для рисования эскизов вместе со студентами этим летом.

Разве он не был против этой поездки? А теперь говорит, что я еду. Ив, подозревая скрытые мотивы отца, спросила:

— Вы хотите сказать, я могу ехать?

— Конечно.

Почему он вдруг передумал, оставалось загадкой, но, так или иначе, разрешение было получено. От одного этого факта сердце Ив переполнилось восторгом.

— А, это тоже хороший путь. Необязательно заканчивать университет, чтобы стать художником. Я думаю, что обширный мир — и есть настоящий учитель рисования.

— Среди великих художников, оставивших нам шедевры, большинство не имело университетских дипломов.

Ив не говорила, что собирается замуж за кого-то из них, так почему же они, едва завидев возможность, пытаются отговорить ее от университета?

— Да, что изменится, если она пойдет в художественный колледж? Будет рисовать то же самое изо дня в день. А, хотя нет! Там же есть практика рисования с натуры!

Гарри, в своем стиле, затронул вульгарную тему и тут же выпрямился из своей развязной позы. Он подался к Ив, и это не предвещало ничего хорошего.

Что за безумные вещи он собирается сказать…

— Об этом можешь просто попросить Этана Фэйрчайлда.

Почему он связывает единственного соседа, который учится с ним в одном университете, с рисованием обнаженной натуры?

— Этот парень работает натурщиком в художественном колледже.

Ив, не в силах поверить этому патологическому лжецу, обежала взглядом лица других студентов Кингсбриджа. Один моргал, словно впервые об этом слышал, двое других либо сдерживали смех, либо неловко отводили глаза. Это сбивало с толку еще больше.

— Глупости. Разве я не оплачиваю расходы Этана на жизнь? Не может быть, чтобы он нуждался настолько, что ему пришлось бы еще и продавать свое тело.

— Мы восхищаемся вами, господин герцог.

— Я уже слышал об этом от Гарри, и всякий раз, вспоминая об этом, я понимаю, что должен брать пример с вашей безграничной щедрости.

Они, словно муравьи, слетающиеся на крошки, жадно набрасывались на любую возможность для лести.

— А может, он спустил наши деньги на азартные игры. Не смог побороть свою распутную и порочную кровь. А, Хади!

Он внезапно окликнул слугу, стоявшего за пределами балкона, и Ив понадеялась, что тема разговора сменится, но…

— Ты ведь вырос на одной улице с Джеком Фэйрчайлдом? Расскажи-ка, каким ты его запомнил, этого мерзкого преступника.

Слуга, разумеется, замялся, не зная, что делать.

Джек Фэйрчайлд.

Имя, которое непременно всплывало наряду с именем герцога Кентрелла, стоило лишь упомянуть знаменитостей родом из Клиффхэйвена.

Говорили, что он с детства славился тем, что не проходило и дня без его выходок. По мере взросления его выходки становились все ближе к преступлениям.

Влюбившись, женившись и став отцом, он, казалось, остепенился и начал жить честно, но в конце концов, не в силах изменить врожденную дурную натуру, он бросил своих маленьких детей и покинул Клиффхэйвен.

После этого смутьян из Клиффхэйвена стал королем преступного мира Мерсии.

Контрабанда, нелегальные азартные игры, заказные убийства и так далее. Он греб деньги лопатой, совершая всевозможные грязные преступления, и, хотя за это время он несколько раз попадал в тюрьму, он становился лишь хитроумнее и теперь был главарем банды, стоявшим над законом.

Хади, вероятно, уже не имел с ним ничего общего, но, выросши вместе в маленьком городке, он наверняка знал всё о его прошлом. К несчастью для Гарри, слуга не был настолько недалеким, чтобы с радостью трепаться о детстве преступника.

Поскольку Хади молчал, Гарри начал на него давить:

— Я просто хочу предоставить своим гостям возможность услышать живые показания от очевидца. А ты сейчас портишь мне прием и позоришь своего хозяина.

— Хади, можешь идти.

Как и всегда в подобных ситуациях, спасать прислугу от неприятностей выпало на долю Ив.

«Когда отец умрет, хозяином поместья стану я, а не эта девчонка, которую вышвырнут на улицу без гроша». Ив ожидала, что Гарри, думающий именно так, разразится привычной тирадой, но ошиблась.

— Ладно, неважно. Всегда можно спросить у Ребекки Фэйрчайлд.

Спрашивать дочь об отце, которого она считала умершим. Неужели в университете учат тому, как стать дьяволом?

— А что? Это своего рода криминологическое исследование. «Как отпрыски преступника воспринимают своего папашу». Вам всем разве не любопытно?

«Отпрыски преступника». Ив пронзила взглядом ухмыляющегося Гарри и отчетливо поправила его:

— Они дети Эстер.

Эстер, мать брата и сестры Фэйрчайлд, была кормилицей Ив и Гарри. Той, что дарила им любовь вместо их собственной матери, которая повредилась в уме после родов.

Гарри и сам когда-то относился к Эстер, как к матери, как он может нести такую неблагодарную чушь?

— Гарри, ты тоже вырос на молоке, которым вскормили Бекки и Этана. Мы почти как брат и сестра.

Лицо Гарри исказилось в такой отвратительной гримасе, словно ему сказали, что он брат не человеку, а какому-то зверю.

— Ха-ха, если так говорить, то я, должно быть, брат теленку, которого мне подадут сегодня на ужин.

Все весело рассмеялись этой «остроумной» шутке, которую отпустил отец, наклоняя молочник над чашкой. Больше терпеть это было невозможно. Ив встала из-за стола, напоследок одарив их самой любезной из своих улыбок.

— Благодарю вас всех. Благодаря вам я передумала поступать в университет. У меня нет ни малейшего желания становиться такой же вульгарной, как вы.

— Я не могу выпустить тебя в свет, пока ты не научишься вести себя перед людьми как подобает принцессе.

Отец, сделав замечание по поводу поведения Ив перед отпрысками знатных семей, отозвал свое разрешение на поездку в Трипити.

Ты ведь с самого начала не собирался меня отпускать.

Вероятно, он солгал лишь для того, чтобы в глазах гостей его дочь не выглядела так, будто она объявляет о побеге из дома.

А чтобы не выглядеть плохим, нарушая собственное слово, он просто использует меня как предлог для отмены.

Такое случалось не раз и не два.

— Как же мне осточертел этот дом.

— Единственный способ сбежать — это выйти замуж, барышня.

Бекки, несмотря на то, что они шли по неровной грунтовой дороге, держала зонтик от солнца над головой Ив так ровно, что он даже не дрожал. Словно она поклялась защищать бледную, как у барышни, кожу, не позволяя ни единому лучу света коснуться ее. Разумеется, это тоже было следствием распоряжения отца ради повышения ее «цены» на брачном рынке.

— Бекки, переезд в следующую тюрьму нельзя назвать побегом.

— Но если вы выйдете замуж за человека, который будет в вас души не чаять, это вполне может стать побегом.

— Да где в мире водятся такие мужчины?

— Есть, и много.

Бекки перечислила имена всех известных ей примерных мужей, а затем спросила:

— А среди друзей барона не было никого, кто выглядел бы так, будто готов бросить к ногам жены всё, что она попросит?

Разве можно распознать ростки будущего «примерного мужа» всего за один обед? И, что самое главное…

— Они водили компанию с Гарри. Разве не очевидно, что они за люди?

К мусору липнут только мухи.

— А… это да, барышня.

Поскольку они были посреди поля, и единственным слушателем была Ив, Бекки не стала скрывать своих истинных мыслей.

— Как жаль. Я так молилась, чтобы сегодня появился хороший жених, который подарит вам свободу, но Господь так безжалостен…

— Видимо, даже Господу было очевидно, что те мужчины — не вариант.

Однако Бекки казалось, что единственным препятствием к браку была сама барышня.

— Вы идеальная невеста, поэтому, конечно, заслуживаете лучшего жениха в этой стране, нет, во всем мире, но…

— Прекращай эти приторные комплименты и переходи к горькой сути.

— Я тут подумала, что ваши требования к браку слишком нереалистичны.

Бекки работала служанкой у Ив всего около года — с тех пор, как та вернулась домой из школы-пансиона. До этого она была дочерью кормилицы и подругой детства, поэтому могла говорить то, чего не осмелилась бы сказать обычная служанка.

— Требование свободы — это нереалистично?

— Нет, требование, чтобы это был мужчина, которого вы любите.

— Почему другим женщинам можно выходить замуж за тех, кого они любят, а мне нет?

— Барышня, вы же не обычная женщина?

Речь шла не только о ее статусе.

— Что стало со всеми мужчинами, которые до сих пор пытались завоевать вашу любовь?

— Они вели себя жалко, а потом выдыхались и отступали.

Иначе и быть не могло. Она ведь не давала им ни единого шанса.

— Барышня, вы вообще хоть раз влюблялись?

Если да, то это означало бы, что все предыдущие женихи были просто не в ее вкусе. Хотя понять это было сложно.

За это время было немало достойных мужчин, которых Бекки, будь она на месте принцессы, схватила бы не раздумывая, но барышня отвергла их всех. По причине того, что у нее «не екало сердце».

Екало ли сердце леди Эвелин хоть раз из-за мужчины?

С другой стороны, ей было любопытно, вела ли она себя иначе с тем, кто ей нравился. Хотя было трудно представить, чтобы леди Эвелин, всегда либо пылающая гневом, либо ледяная, вела себя с увлекшим ее мужчиной как нежный весенний ветерок.

Барышня ответила немедленно, словно ей и думать не о чем было:

— Нет.

— В таком случае, барышня, вы не из тех, кто легко влюбляется. Вам подходит любовь, которая медленно проникает в сердце, пока вы проводите время вместе. Вам не стоит ожидать любви с первого взгляда.

— То есть, ты хочешь сказать, что я должна выйти замуж за любого мужчину с объективно подходящими данными и надеяться, что влюблюсь в него?

— Разве большинство женщин в вашем мире не так поступают?

— Верно. Моя мать тоже так поступила.

Получив в качестве контраргумента худший из примеров, Бекки смущенно умолкла.

— Я похожа на мать. Если я выйду замуж без любви за человека, которого выберет семья, я сойду с ума и умру.

— Тогда с этого момента я буду молиться о том, чтобы вы поскорее влюбились.

— Эй, леди!

Они как раз собирались свернуть с тропы и пойти по полю к утесу, когда до них донесся развязный оклик. Со стороны особняка к ним мчался кабриолет с теми идиотами.

— Почему они едут в эту сторону?..

Дорога в город лежала в противоположном направлении. Если ехать сюда, то попадешь лишь к дикой природе, где единственным следом цивилизации был маяк.

Скри-и-ип.

Машина, которую вел Гарри, резко остановилась, подняв тучу пыли. Ив, зная, что любая ее реакция — нахмурится она или закашляется — только позабавит их, впилась в них яростным взглядом. Ее внимание привлекли длинные предметы, установленные на заднем сиденье.

Ружья?

Похоже, они собрались на охоту.

— Это еще кто. А, так это же наша «не вульгарная» художница.

Он явно намеревался продолжить полуденный спор. Ив не стала ему подыгрывать. Лишь кивнув друзьям Гарри, она демонстративно проигнорировала его, развернулась и снова пошла к утесу. За спиной рев мотора грубо разорвал ветер.

Странно.

Неужели он отступил, даже не попытавшись втянуть меня в перепалку? Ив, глядя вслед машине, скрывшейся за холмом, бросила ей вдогонку проклятие:

— Если бы они вот так же слетели с обрыва, средний уровень морали и интеллекта в мире заметно бы вырос.

Бекки обожала едкие насмешки барышни, но в этот раз она не засмеялась. Именно так погибли матери их обоих.

— Не задушить этого ублюдка пуповиной еще до того, как он появился на свет, — вот главная ошибка моей жизни.

— Похоже, воссоединение брата и сестры Шервуд прошло еще более бурно, чем я ожидала.

— За время, что мы не виделись, он стал еще более мерзким. Чему их только учат в этом университете?

Может, стоит перестать говорить об этом ничтожестве, Гарри, чтобы забыть о своем гневе. Ив сменила тему:

— А как прошло воссоединение Фэйрчайлдов?

Стоило ей спросить, как Бекки расплылась в такой счастливой улыбке, что не в силах была скрыть свою радость. Ответ был очевиден.

В то время как Ив хотелось сбежать из дома, в который вторгся ее брат, эта девушка сейчас была всеми мыслями там, в доме, куда вернулся ее брат.

— Этан привез тебе какие-нибудь подарки из Ричмонда?

Она задала этот вопрос лишь тогда, когда они спустились по узкой, извилистой тропинке на белом утесе и ступили на скрытый между скалами пляж.

— Откуда вы узнали, что он привез подарки?

— Потому что твой брат — Этан, а не Гарри.

Отношения между братом и сестрой Фэйрчайлд были особенными. Хоть их дедушка по матери и был жив, но, возможно, из-за того, что их мать рано умерла, они заботились и лелеяли друг друга так, словно были одни в этом мире.

Это были идеальные братско-сестринские отношения, о которых Ив и мечтала.

Стадия зависти давно прошла. Теперь ей хотелось просто наблюдать за теплыми отношениями других брата и сестры, чтобы хоть как-то утешиться.

— Похвастайся, порадуй меня.

Бекки, внимательно посмотрев на Ив, наконец, дала волю своему восторгу и начала хвастаться:

— Он привез мне шарф, который идеально подходит к цвету моих глаз! Представляете, из шелка! Я боюсь, что на нем появятся затяжки, поэтому не то что носить — я даже прикоснуться к нему боюсь. А, и еще он сказал, что среди столичных барышень сейчас в моде душистое мыло, и привез мне его, но как им пользоваться, если оно такое ценное…

Шелковый шарф, душистое мыло. Для Ив это были настолько обыденные и незначительные вещи, что она никогда не беспокоилась о том, что на них могут появиться затяжки или что они могут закончиться.

И все же она чувствовала зависть, потому что братская любовь, вложенная в эти подарки, была сокровищем, которого у Ив никогда не было.

Она, подавив вздох, вместе с Бекки установила мольберт и достала принадлежности для рисования.

Та-ах! Та-а-ах!

Звуки выстрелов разорвали мирную тишину летнего полудня. Этот грубый шум был лучшим описанием ее брата.

Почему Гарри всё такой же?

Этан, который когда-то был таким же озорником, как Гарри, вырос мужчиной, способным заботиться о семье. Но, если вдуматься, в детстве они были похожи лишь внешним озорством. Этан уже тогда был мальчиком, обладавшим не по годам развитой чуткостью и серьезностью.

Ив вдруг стало любопытно.

Каким мужчиной стал тот мальчик?

«Красивая — это вы, барышня. А я — привлекательный. Я буду вашим натурщиком, а вы за это каждый раз при встрече будете говорить, что я „привлекательный“. А не „красивый“».

О его душевных качествах она знала со слов Бекки, поэтому Ив интересовала его внешность. То самое «красивое» лицо, которое он упрямо требовал называть «привлекательным».

Чистая красота, идеальные пропорции и баланс с любого ракурса. Лицо Этана одновременно пробуждало в юной художнице жажду покорить его и в то же время вызывало жгучее, совершенно неподобающее, которое приходилось скрывать, желание им обладать. Вот почему в детстве Ив снова и снова рисовала лицо Этана Фэйрчайлда.

Может, встретиться с ним? Ив начала издалека, с вопроса о его благополучии:

— Этан сказал, что у него всё хорошо? Ему хватает денег на жизнь?

Не успела она договорить, как Бекки тут же замотала головой:

— Да что вы… почему вы спрашиваете?

Вспомнилась та мерзкая история, что твой брат работает натурщиком.

— А, волосы мешают.

Бекки достала шарф и повязала его как ленту на голову Ив, севшей перед холстом, продолжая щебетать:

— Разве может не хватать? Господин герцог так щедро его спонсирует.

— Рада слышать…

Пора сосредоточиться на картине. Ив начала погружать все свои чувства в море, раскинувшееся перед ней.

Этот сияющий цвет воды… Должно быть, лучший художник эпохи, осмелившись перенести его на холст, в отчаянии сломал бы свою кисть.

Она верила, что море обретает завершенность, только когда существуют земля и небо, поэтому, рисуя, она всегда захватывала на холсте не только море. Она никогда не рисовала одну лишь воду.

Вода и свет. Попробовать передать прозрачную сущность воды густыми масляными красками, которые так далеки от прозрачности.

Конечно, она рисовала воду с тех пор, как впервые взяла в руки кисть, но рисовать только воду, в таком крупном плане, ей доводилось впервые. Столкнувшись с новым вызовом, она почувствовала такой прилив вдохновения, что не могла сдержаться.

Ив долго и пристально смотрела на ежесекундно меняющиеся образы, впитывая их в свое сердце. В какой-то момент вода, которую она так усердно накапливала в себе, готова была хлынуть наружу.

Она закрыла глаза. Образ воды, чья природа — вечно меняться, завершался в ее сердце, становясь вечным и неизменным. Ее сердце забилось от желания немедленно выплеснуть это ощущение на холст.

«У тебя нет таланта к рисованию».

Бывают моменты, когда и дети должны хладнокровно оценивать своих родителей.

Старый лис.

Она не попадется на эту наглую ложь, призванную сломить ее. Она докажет всё своим мастерством.

Ив резко открыла глаза.

Эскиз не нужен. Она без колебаний достала из сумки коробку с красками и банку с маслом, но вдруг замерла. Банка была слишком легкой.

— Этого не хватит.

— Ой, я забыла ее наполнить. Я мигом, барышня.

Бекки резво бросилась к утесу. Ив холодно посмотрела на зонтик от солнца, который та сунула ей в руки перед уходом.

Тук.

Она сложила его и отбросила в сторону. Подняв голову, она приняла всем телом льющийся на нее свет. Солнечное тепло растопило застывшее выражение лица Ив.

Она снова открыла глаза и начала смешивать краски. Характерный запах масляных красок ударил в нос. Он казался сладким. Дышать стало легче.

Получив нужный цвет, Ив взяла широкую кисть. Ее губы, всегда плотно сжатые на людях, изогнулись в улыбке вслед за кистью.

Говорили, что некоторые, глядя на белый холст, испытывают растерянность, думая о долгом пути к идеальной картине. Но Ив была другой.

Если картина не получалась такой, как хотелось, нужно было просто учиться, исправлять и доводить до ума. Но проблемы Ив — ее семья — были не такими. Растерянность она чувствовала только перед ними.

Она уже почти закончила покрывать холст фоном, работая размашистыми мазками, когда…

Шурх.

Она услышала звук шагов по гальке. Кто-то приближался. Слишком тяжелые шаги для Бекки. Ив повернула голову к тропинке на утесе, и ее сердце ухнуло.

Мужчина.

Один из друзей ее брата. Кажется, наследный принц какого-то маленького королевства, зажатого между великими державами.

— Пейзаж, который просто обязывает стать художником. Не так ли?

Он приближался, обращаясь к ней с ласковыми словами, словно его целью была не прогулка по пляжу, а сама Ив.

Неужели он настолько не знает ни приличий, ни здравого смысла, чтобы приближаться к женщине, видя, что она одна?

Впрочем, чего еще ждать от друга Гарри.

Она осталась наедине с мужчиной в изолированном пространстве. Будь Ив кошкой, она бы сейчас вся ощетинилась.

Разве зверей остановит то, что она дочь герцога? Люди, которым есть что терять, совершают преступления так же легко, как и те, кому терять нечего. Потому что у них есть власть, позволяющая им стоять над законом.

Ив, жалея, что отбросила зонтик с острым концом, который мог бы послужить оружием, схватила мастихин, которым смешивала краски, и встала.

— Что вам здесь нужно?

— Могу ли я понаблюдать, как леди рисует?

— Я что, похожа на зрелище?

— Я не это имел в виду, но прошу прощения, если обидел вас.

— Если просите прощения, не могли бы вы оставить меня в покое, чтобы я могла сосредоточиться на картине?

Наследный принц Росенхольма послушно развернулся и пошел прочь. Ив уже успела с облегчением подумать, что он, по крайней мере, не такой невоспитанный, как Гарри, когда мужчина, вместо того чтобы подняться по лестнице, сел на выступ у ее начала. Он перекрыл единственный выход для Ив.

Да уж, даже птицы сбиваются в стаи только со своими. Что уж говорить о людях.

Этот тип, сделав вид, что не расслышал просьбы уйти, продолжил свои приставания:

— Леди, даже то, как вы сосредоточены на картине, — само по себе произведение искусства. Я и сам неплохо рисую, и никогда еще так не жалел, что у меня нет с собой принадлежностей. Не согласитесь ли вы продолжить рисовать ради этого несчастного мужчины, который вынужден запечатлеть вашу красоту в своем сердце, а не на холсте?

Ив что-то отвечала ему вполголоса, стараясь не провоцировать, а по ее спине струился холодный пот.

Почему Бекки не идет?

Она в отчаянии посмотрела наверх. И встретилась взглядом с другим мужчиной.

Этан?..

Высокий мужчина, стоявший на краю белого утеса, что полукругом огибал пляж, был слишком далеко, и его лица было не разглядеть. Но эти светлые волосы, слегка выгоревшие на солнце, — этот цвет невозможно было забыть.

— Леди Эвелин, вы в порядке?

Голос, окликнувший ее, был незнакомым. Должно быть, потому, что она не слышала голоса Этана с тех пор, как он сломался. Однако этот вежливый, но в то же время слегка насмешливый тон был безошибочно тоном Этана Фэйрчайлда.

Наследный принц, сидевший на ступеньках, встал и посмотрел на него снизу вверх. Он был явно недоволен, его лицо скривилось. Вопрос Этана о благополучии Ив означал, что тот счел его проходимцем, пристающим к женщинам.

Но ведь так оно и есть, чему тут быть недовольным.

— Леди и я беседовали. Всё в порядке, можешь идти.

Мужчина попытался выставить Этана незваным гостем, сорвавшим их свидание, но тот не поддался.

— Ваше Высочество, раз уж вы, похоже, не в курсе, позвольте сообщить вам: здесь принято не мешать принцессе, когда она в одиночестве рисует. И к тому же, не вести себя так, чтобы вас можно было принять за проходимца, — это прописная истина для любого джентльмена, находящегося наедине с леди.

Теперь, когда появился свидетель, у Ив больше не было причин подлаживаться под этого типа.

— У меня не было таких намерений, но я поступил необдуманно, леди.

Наследный принц наконец удалился наверх. Ив, за это время растерявшая и вдохновение, и желание рисовать, начала собирать свои принадлежности.

Она взвалила на себя сумку, холст и мольберт, сунула под мышку зонтик и начала подниматься по склону, как вдруг сверху послышались приближающиеся шаги — кто-то спускался широкими, быстрыми шагами. Вскоре перед ее глазами появилась пара старых мужских туфель, покрытых белой меловой пылью.

Последний раз они виделись до того, как Ив уехала в пансион, то есть больше пяти лет назад. Невозможно было, чтобы они остались такими, какими запомнили друг друга.

Каким мужчиной стал Этан?

В тот момент, когда она, сгорая от любопытства, подняла голову, ее взгляд встретился со взглядом совершенно незнакомого человека со знакомым лицом. От изумления Ив невольно отступила на шаг.

Этот мужчина и вправду Этан?..

Казалось, время Ив остановилось в прошлом, а его время унеслось далеко вперед. Тонкая линия подбородка стала твердой, а тело, раньше просто высокое и тощее, превратилось в такое крепкое, что она смутилась, не зная, куда девать взгляд.

Можно ли звать его «Этан», или теперь следует обращаться «мистер Фэйрчайлд»?

Время многое меняет. Мальчик становится мужчиной, девочка — женщиной. А кем тогда становятся друзья детства?

Время, протекшее между ними, создало головокружительную пропасть под названием «мужчина и женщина». Эта дистанция, которую, казалось, нельзя пересекать, вызвала у нее такое головокружение, какого она не испытывала даже на этой обрывистой тропе. Ив содрогнулась от ощущения, будто всё ее тело вот-вот рухнет в эту невидимую пропасть между ней и Этаном.

Что со мной?

Между тем, Этан, похоже, тоже испытывал головокружение. Она видела свое отражение в его дрожащих зрачках.

Море Этана поглотило Ив. Из-за меловых отложений, смываемых с белых скал, море у подножия утеса было серо-голубым. Когда-то она сказала, что глаза Этана похожи на здешнее море, и люди сочли это слишком поэтичным для его положения, но не стали спорить.

Но если бы она сегодня сказала, что видела, как в глазах Этана пылает огонь, все сочли бы это обманом зрения.

Этан, как и другие мужчины, встретившие Ив, был ошеломлен, но не выглядел при этом глупо, в отличие от них. Напротив, это был первый раз, когда Ив пришлось прилагать усилия, чтобы не выглядеть по-идиотски.

— Тебе не нужно было спускаться.

Надо же, все ее усилия пошли прахом — с губ сорвалась такая глупость.

— А, в таком случае меня тоже примут за проходимца.

Этан забрал поклажу из ее рук и тут же повернулся к ней спиной. Это была широкая, мужественная спина, туго обтянутая рубашкой.

Пока она поднималась вслед за ним, Ив украдкой потирала то место, где их пальцы соприкоснулись. Ей показалось, что в этот миг от Этана к ней прошел электрический разряд.

Этот путь скоро закончится, и нам снова придется посмотреть друг на друга. Что же мне делать?

Эта несвойственная ей тревога разрешилась сама собой. Когда они поднялись на утес, то снова столкнулись с наследным принцем Росенхольма.

— Ждете машину Гарри?

От вопроса Ив наследный принц целой страны превратился в детсадовца, ожидающего, пока его заберет мама.

— Машина барона уже вернулась в особняк.

Тут к ним присоединился и Этан. Наследный принц, демонстративно игнорируя его, словно не видя и не слыша, подошел к Ив:

— Я не мог оставить леди одну в таком опасном месте.

— …

Этан, привязывавший ее художественные принадлежности к багажнику мотоцикла, обернулся и посмотрел на этого наглого прилипалу. Таким взглядом, словно хотел его ударить. Ив не смогла сдержать улыбки — это было всё равно что смотреть в зеркало.

— Опасно? И почему же одну? Мой надежный сосед защищает меня.

— Ах… надежный…

Наследный принц криво усмехнулся, уцепившись за ее слова. Он был готов оклеветать «доброго соседа», но в тот момент, когда Этан вмешался, принц подозрительно притих.

— Леди, прошу прощения перед господином герцогом, но не могли бы вы передать ему, что у меня срочная проблема с маяком и я зайду засвидетельствовать свое почтение завтра?

— Какая проблема?

— Только что какие-то безумцы обстреляли фонарную комнату маяка.

Было понятно, о каких «безумцах» идет речь. Значит, звуки выстрелов, которые она слышала на пляже, были охотой не на птиц, а на маяк.

— Хочешь сказать, они стреляли по зданию, где живут люди?

Каким бы сумасшедшим ни был Гарри, он не был убийцей. Разве в детстве он не любил и не слушался старого смотрителя маяка? Что же заставило его зайти так далеко?

— С мистером Робинсоном всё в порядке?

— Да, дедушка в порядке, чего не скажешь о фонаре.

— И что же вы будете делать сегодня ночью?

— Нужно срочно починить поврежденную электропроводку, но у меня не хватает кое-чего, так что я как раз еду в город. Если я это починю, сегодняшнюю ночь мы переживем, но, если не заменить разбитые стекла, механизм проржавеет от соли, да и линзы, пробитые и треснувшие от пуль, тоже надо менять… Ха… Сначала нужно доложить о ситуации в Управление безопасности на море.

— Уничтожение общественного достояния — это преступление. Ты видел лица преступников?

— Видел.

Наследный принц, который до этого слушал с сочувствующим видом, словно он тут ни при чем, вмиг побледнел.

Даже если его подначил Гарри, он все равно был соучастником преступления. Да еще и в чужой стране.

Как принца, его, возможно, и не накажут, но это был лишь вопрос времени, когда слухи дойдут до королевы Мерсии, и тогда они разлетятся по всему континенту.

«Будущий король Росенхольма — отморозок».

Мужчина, оказавшийся перед угрозой получить клеймо нежелательной персоны в глазах правительств и королевских семей соседних стран, лихорадочно забегал глазами. Вероятно, он искал способ избежать этого кризиса.

— Немедленно заяви в полицию и сообщи в береговую охрану имена преступников.

Когда Ив загнала преступника в угол…

— Я так и сделаю, но сейчас главное — ремонт.

Этан, быстро сориентировавшись, бросил наследному принцу спасательный круг.

Время пришло. Ив, несвойственно для себя, начала суетиться, а Этан — перечислять ущерб. Обмениваясь репликами, они вдвоем подвели разговор к нужной цели.

— Ты сказал, что едешь в город за запчастями? Я оплачу расходы. Нет, я как раз собиралась сделать пожертвование в фонд маяка, так что это очень кстати. Я оплачу весь ремонт.

— А, нет. Я заплачу.

Мужчина, на удивление быстро распознавший спасательный круг, тут же ухватился за него. В этот момент Ив сбросила маску.

— Отлично придумано. Если вы так поступите, я сохраню это в тайне от Ее Величества Королевы, матери моей подруги.

Мужчина понял, что его провели, но было уже поздно. Он достал бумажник и торопливо, словно желая поскорее убраться отсюда, выписал чек на возмещение ущерба.

— Хм-м…

— Вот те на. Я и не знала, что королевская семья Росенхольма нуждается в пожертвованиях.

Когда двое наблюдателей явно выразили свое недовольство, он, поколебавшись, приписал еще одну цифру в начале суммы. Этан, получив достаточно денег, чтобы полностью заменить фонарь, сунул их в карман и, словно ему больше нечего было здесь делать, сел на мотоцикл.

Ив все еще в каком-то ступоре наблюдала за его резкими движениями. Мгновение назад они с Этаном провернули целую операцию, обмениваясь лишь взглядами, и это ощущение «соучастия» было странно волнующим.

Но вот всё закончилось, и он так просто уезжает. Ив, которой обычно было противно даже дышать одним воздухом с мужчинами, почувствовала укол разочарования, видя, как Этан так легко ее покидает. В этот момент он обернулся к ней и протянул руку.

— Леди Эвелин, я вас подвезу.

Эта почтительная фраза, которую она так часто слышала в детстве, сегодня почему-то заставила ее затаить дыхание.

Боже правый, что со мной?

Пока Ив, охваченная непривычным жаром, от которого пылали щеки, шла к Этану, преступник, так и не осознавший своего места, продолжал молоть языком:

— Леди из дома Кентреллов никогда не опустится до того, чтобы сесть на это ржавое двухколесное корыто, которым управляет рабочий…

— Спасибо, Этан.

Ив демонстративно села позади него.

— Традиционно леди из дома Кентреллов ездили на лошадях, которыми управляли рыцари.

Этан — не «рабочий», которого они презирали, а рыцарь на белом коне. Ив, с удовольствием разглядывая лицо наследного принца, не заметила, как покраснели кончики ушей Этана.

— Что ж, до свидания.

— Держитесь крепче.

Перед тем как тронуться, Этан осторожно взял ее руку, лежавшую у него на плече, и опустил ее себе на талию. Ее снова коснулась эта большая, сильная рука. На этот раз это было не случайно, а совершенно осознанное прикосновение. Даже если это было сделано лишь для того, чтобы Ив не упала. Обняв его за широкую талию, Ив снова ощутила это странное чувство.

Слишком близко.

Он, должно быть, только что из душа. От его аккуратно подстриженных волос на затылке пахло мылом. В детстве она часто сидела позади, когда он катал ее на велосипеде. Она и тогда обнимала его за талию и вдыхала запах мыла, но это было совсем другое чувство.

Может, дело было в примеси терпкого аромата лосьона после бритья? Осознание того, что мальчик с едва заметным пушком на подбородке стал мужчиной, которому нужен лосьон после бритья, заставило Ив на мгновение замереть.

Ив тоже изменилась с тех пор. Каждый раз, когда мотоцикл подскакивал на ухабистой дороге, ее грудь прижималась к спине Этана.

К мужественной, крепкой спине.

Внезапно ей захотелось прислониться. Захотелось обнять эту талию, которую она сейчас лишь свободно обхватывала, так крепко, как ей хотелось. И как бы ты отреагировал? Что бы ты обо мне подумал?

Что же со мной происходит?

Посреди этого урагана непривычных импульсов и любопытства Ив внезапно осознала.

Неужели, я сейчас влюбилась в Этана?..

Боже правый.

Все ее старания пошли насмарку. На ее лице было то же глупое выражение, что и у тех идиотов, которые влюблялись в нее. Лицо вспыхнуло.

Бекки, не знающая о причине, наверное, решит, что Ив просто обгорела на солнце без зонтика.

— Ты не можешь уехать, не поздоровавшись с отцом, раз уж ты приехал к нашему дому.

Этану нужно было успеть в скобяную лавку до закрытия, но он не мог пойти против упрямства леди Эвелин. У меня нет на это времени. Принцесса, первой вошедшая в комнату герцога, вышла лишь спустя долгое время.

— Теперь можешь войти.

Его взгляд провожал спину леди Эвелин, которая ушла, не дав ему даже шанса поблагодарить ее за помощь.

Началом этой долгой безответной любви был тот проклятый ливень и альбом для рисования леди Эвелин, случайно попавший к нему в руки.

Спасаясь от дождя, хлынувшего на пляже, он так торопливо собирал вещи, что ее альбом случайно попал в его сумку. Леди Эвелин всегда что-то усердно рисовала, но никогда не показывала, что именно.

Движимый простым любопытством, Этан открыл альбом. И теперь, терзаемый этим проклятием, он жалел, что в тот день заглянул в него.

Потому что все страницы были заполнены им, Этаном.

Десятки Этанов, запечатленных взглядом леди Эвелин, жили в ее тайном альбоме — моменты, о которых он и не помнил, и даже выражения лица, о которых он сам не подозревал.

Зачем она меня рисовала? Неужели… я ей нравлюсь?

От этой мысли юный Этан потерял сон. Он снова и снова переживал то мгновение под проливным дождем, когда она на секунду прижалась к нему, вспоминая ее тепло и хрупкость. Принцесса, всегда казавшаяся ледяной и неприступной, предстала перед ним в ином свете.

Но правда оказалась до жестокого банальной.

— Этан, а ты полностью оправдываешь свое имя, Фэйрчайлд [1].

[1] Фэйрчайлд (Fairchild): «Прекрасное дитя». Ив играет словами, намекая на его красивую внешность.

Однажды леди Эвелин попросила Этана попозировать ей. Когда он, с колотящимся сердцем, спросил, почему…

— Потому что у тебя идеально красивое лицо. Мне кажется, я могла бы всю жизнь рисовать твое лицо, и мне бы не надоело.

Таков был ее ответ. Оказалось, что лицо Этана просто соответствовало высоким эстетическим стандартам барышни, выросшей в окружении красоты.

Но разве «всю жизнь рисовать твое лицо» не означало «прожить вместе всю жизнь»? Тогда Этан был юн и до стыдного наивен. Он не смог сдаться и, чтобы прощупать почву, осмелился на флирт.

— Красивая — это вы, барышня. А я — привлекательный. Я буду вашим натурщиком, а вы за это каждый раз при встрече будете говорить, что я «привлекательный». А не «красивый».

На это Ив ответила с обескураживающей простотой:

— Да, Этан, ты привлекательный.

И это был конец. Она пристально смотрела на него, пока рисовала, но это был лишь холодный взгляд художника, анализирующего свой объект. Она ни разу не покраснела и не улыбнулась смущенно, как другие девушки, влюбленные в него.

Его попытка флирта была полностью проигнорирована. До сего дня он надеялся, что леди Эвелин так и не поняла, что та его неуклюжая выходка была флиртом.

В конце концов, любовь оказалась иллюзией. Но когда он это понял, он уже был по уши в этой любви, начавшейся с недоразумения.

Это чувство, возникшее в порыве юношеского максимализма, росшее, как сорняк, в этот смутный период взросления, не умерло и после. Ибо у сорняков глубокие корни.

Он так долго не видел ее, после того как леди Эвелин уехала в пансион.

Когда она вернулась, он уже уехал. Он приезжал домой на рождественские и пасхальные каникулы и заходил в особняк засвидетельствовать почтение герцогу, но им так и не довелось встретиться.

Он получал весточки о ней лишь изредка, из писем Бекки.

«В следующем месяце я поеду в Ричмонд с леди Эвелин. Можно мне зайти к тебе в университет?»

«Деньги можешь не присылать. Барышня подняла мне жалованье».

Всего лишь однострочное упоминание, но в такие дни учеба не шла в голову. Он до изнеможения бегал на теннисном корте или баскетбольной площадке, а потом, пытаясь унять смятенные чувства, курил одну сигарету за другой.

Но разве такое могло помочь. В конце концов он лишь мучил себя, доставая из бумажника бережно хранимый клочок бумаги. Это был единственный рисунок, который он в тот давний день оторвал, прежде чем тайно вернуть альбом. Потому что на обратной стороне портрета Этана был автопортрет Ив.

Как бы я хотел, чтобы мы были на одной странице.

Но лицевая и оборотная стороны никогда не увидят друг друга. Леди Эвелин и Этан Фэйрчайлд были так же близки, как этот лист бумаги, и в то же время существовали в разных мирах, которым не суждено было встретиться. Зная, что он никогда не сможет ступить в тот мир, где жила она, Этан все же не мог отказаться от этой несбыточной мечты.

Только сейчас он понял: те времена, когда он боролся с желанием увидеть ее, были еще сносными. С реальностью, которую символизировала холодная спина его безответной любви, он не мог даже бороться.

— Кха… кхм…

Лишь услышав короткий кашель из-за двери, Этан пришел в себя и вошел.

Но ведь только что Ив не была такой холодной.

Он привык к тому, что высокопоставленные особы были с ним холодны, но когда дело касалось объекта его безответной любви, он не мог не волноваться. Выражая свое почтение герцогу, он все думал о леди Эвелин и едва не прикусил язык от неожиданности.

— Мне жаль.

Неужели герцог Кентрелл извиняется перед ним, презренным сыном преступника?

— Передай мои извинения мистеру Робинсону.

Конечно, эти извинения не предназначались ему, отпрыску Джека Фэйрчайлда. Герцог, который ни перед кем в Клиффхэйвене не склонил бы головы, безмерно уважал его деда, который всю жизнь молчаливо оберегал маяк, продолжая дело многих поколений своей семьи.

— Я немедленно отправил ремонтников, так что о сегодняшней ночи можешь не беспокоиться. И, разумеется, дом Кентреллов берет на себя все расходы по восстановлению поврежденного оборудования.

Похоже, леди Эвелин уже рассказала ему обо всем, что случилось, и о размере ущерба. Благодаря этому ему больше не нужно было спешить в город.

Так вот почему она настояла, чтобы я сначала зашел. Я не ожидал, что они так помогут.

Головокружение, начавшееся в тот миг, как он неожиданно встретил ее на утесе, и усиливавшееся каждый раз, когда их тела соприкасались, снова нахлынуло.

То чувство, которое в момент встречи на утесе казалось восторгом, теперь ощущалось так, словно он падал в пропасть.

Не обманывайся.

Разве она не единственный человек во всем этом безалаберном семействе Кентреллов, которому знакомо слово «ответственность»? Да, ответственность. И ничего больше.

— Я приставлю к барону Лэнгдону пристальную слежку, чтобы он больше не смел приближаться к маяку. Так что, не мог бы ты сохранить это в тайне между нами?

— Конечно, сэр.

Заплатить за содеянное и при этом потребовать что-то взамен. Как и ожидалось, образец безответственности. Такой подход нельзя назвать ответственностью.

— Ты, может, и не знаешь, но цены в Ричмонде таковы, что их не покрыть доходом смотрителя маяка. Пока ты будешь учиться в университете, я позабочусь о твоих расходах на жизнь.

Эти деньги, которые ему насильно всучили, хотя Этан о них не просил, были из той же оперы.

Ответственность лидера общества — всего лишь дымовая завеса. Истинная цель — восстановить рухнувший престиж.

В Кингсбридж, куда даже великие аристократы могли и не попасть, даже построив здание, пожертвовав землю и вливая годами суммы, равные их годовому доходу, поступил бедняк из того же городка, опираясь исключительно на свои способности. Таким образом, блестящий диплом о поступлении в престижный университет его единственного сына был запятнан.

Но в этом мире даже гордость можно купить за деньги. Герцог, воцарившись в роли щедрого покровителя Этана, лишь укрепил их иерархию.

«Не забывай, что, пусть ты и получаешь первоклассное образование бок о бок с моим сыном, ты все равно стоишь ниже нас».

Более того, он не остановился на этом и даже опубликовал статью в газете.

«Этан Фэйрчайлд стал удачливым бедняком, который чуть было не отказался от университета из-за своего положения, но, по милости герцога Кентрелла, все же смог продолжить обучение».

Так, его диплом, который должен был сиять благодаря его способностям, был замаран «благородством филантропа, герцога Кентрелла».

Дед говорил, что Этан должен быть благодарен, ведь теперь он мог сосредоточиться только на учебе, но для Этана это было оскорбление, которое прилипнет к его диплому и будет преследовать его всю жизнь.

И все же он не мог оскорбить герцога, отказавшись от нежелательного покровительства.

Нельзя было оскорблять герцога Кентрелла. Даже когда его сын совершил преступление.

Сегодняшняя встреча, начавшаяся с рухнувшего престижа герцога, в итоге завершилась тем, что Этан поблагодарил его за щедрую поддержку, тем самым восстановив этот престиж. Этан, будучи жертвой, был вынужден вежливо склонить голову перед виновником и удалиться.

В мире, где гордость покупается за деньги, тот, у кого их нет, вынужден продавать даже свою гордость, чтобы выжить. Этану был осточертел этот Эдем, стоящий на фундаменте из ада.

Уходить он должен был через выход для прислуги и рабочих. Из вентиляции доносился запах готовящегося ужина — такой, какого не бывает в обычных домах. Чрезмерно изысканный, неописуемо странный и ужасно въедливый. Как и сам дом Кентреллов.

Этан, погруженный в свои мысли, резко остановился в тот момент, когда увидел свой мотоцикл, припаркованный в укромном углу, вдали от особняка.

Леди Эвелин сидела на его старом мотоцикле.

Ив, прекрасно одетая, ждала его.

Такого он не видел даже в своих самых смелых и в то же время самых неприятных снах, в которых она появлялась, но которые никогда не могли бы стать реальностью.

Женщина, смотревшая на Этана с присущей ей уверенностью и высокомерием, сейчас казалась немного другой. Хотя на ней было то же летнее платье, похожее на лепесток цветка.

Зная, что это невежливо, он все же окинул ее взглядом с ног до головы и наконец нашел несоответствие. Она сменила удобную обувь на туфли с каблуком. И макияж стал ярче.

И то, что вместо прежней ледяной гримасы на ее лице играла сдержанная улыбка, в которой угадывались озорство и волнение, определенно вносило свою лепту в это изменение.

Она выглядела так, словно собралась на свидание.

Неужели…

Нет, это могло быть свидание. Вот только партнером никак не мог быть Этан Фэйрчайлд.

Наверное, она собралась на тайное свидание, и ей нужен кто-то, кто ее подвезет. В детстве я ведь был для нее почти что водителем.

Это, конечно, не объясняло, почему мужчина не заехал за ней сам, но что бы это ни было, это было куда вероятнее, чем то, что леди из дома Кентреллов захотела пойти на свидание с ним.

Он отогнал глупые надежды и подошел. Леди Эвелин, которая до этого молча наблюдала за смятением Этана, приоткрыла свои темно-алые, как бутон розы, губы.

— Куда теперь едешь?

— Должен ехать домой.

— Ремонтом уже отправились заниматься техники из поместья.

— В таком случае, разве у меня есть еще куда-то ехать?..

Глаза, обрамленные длинными, как у кошки, ресницами, пристально посмотрели на Этана. Зрачок, по самому краю, казалось, горел огнем. Это были не глаза девочки, которую он знал. Это был взгляд незнакомой женщины, чего-то жаждущей. В тот миг, когда он это осознал, он услышал невероятные слова.

— Могу я одолжить тебя на этот вечер?

Бери.

Можешь одолжить навсегда.

Но зачем я тебе понадобился?

Хотя в городе было полно приличных ресторанов, леди Эвелин захотела пойти в место, совершенно неподходящее для аристократки.

— Я хочу побывать в пабе.

В пабе.

В детстве, когда они гуляли вдвоем, люди принимали их за богатую барышню и ее слугу. Теперь, похоже, их неправильно поймут по-другому.

Будет неприятно, если пойдет слух, что принцесса ходит на свидания с сыном главаря банды.

Если она хотела избежать тех, кто знает ее в лицо, то паб был, конечно, отличным выбором. Но, с другой стороны, это была и рискованная авантюра — вдруг они столкнутся там с прислугой из поместья.

Этан проехал мимо «Уайт Хорс» — самого популярного паба среди жителей Клиффхэйвена. Он зашел в паб, который посещали только случайные туристы, но все равно чувствовал себя неуютно и провел леди в самый дальний угол, за перегородку.

Их старания не привлекать внимания пошли прахом — со всех сторон на них косились. И немудрено: леди, обладающая неземной красотой, которую и раз в жизни нечасто увидишь, и аристократизмом, совершенно неуместным в дешевом пабе, с любопытством озиралась по сторонам.

Леди Эвелин бросала взгляды из угла в угол, словно всё, что для Этана было обыденностью, для нее было в новинку.

Выцветшие обои, испещренные надписями посетителей.

Постер с оборванным углом, анонсирующий «Скоро в прокате!» фильм, вышедший лет пять назад.

Стол с почерневшими от грязи углами и круглым прожженным следом от сигареты посередине.

Эта грязь мира, которой не было в дорогих ресторанах на побережье, для барышни из высшего общества была, должно быть, диковинным зрелищем. Как зоопарк с его запахом навоза.

Ему было не привыкать к этому чувству тошноты, возникавшему всякий раз, когда он ощущал эту непреодолимую стену. Но испытывать брезгливость, исходящую от женщины, в которую он был влюблен, было омерзительно.

Захотелось курить. Он сдержался, зная, что ей, скорее всего, будет противно, если запах дорогих духов смешается с вонью дешевых сигарет, но это было бессмысленно. Половина этого паба без окон уже сливалась в смертельном поцелуе с мадам Никотин.

Зря я ее сюда привел.

Герцогская дочь, глядя на сигаретный дым, лениво плывший под ржавой лампой, притворяясь туманом, часто моргала.

Нужно было настоять на обычном ресторане, пусть бы даже она упрямилась.

Пока Этан сожалел, официант грубо поставил на стол заказанное пиво.

Пена в высоких бокалах вспенилась и готова была перелиться через край. Этан потянулся к салфетнице, чтобы вытащить салфетку и протереть бокал и стол, но так и замер.

Леди Эвелин схватила полный бокал и прильнула губами к переливающейся через край пене. С этого момента диковинным зрелищем для Этана стала она.

Алые губы, на которых лопались пузырьки пивной пены, изогнулись в улыбке. Это было сюрреалистическое зрелище.

— Вот, таким и должно быть пиво.

Ему показалось, что она сказала это, вдоволь отхлебнув, но Этан не мог поверить своим ушам.

Леди Эвелин, не обращая внимания на то, что ее пиво проливается, насмешливо склонила голову в его сторону и чокнулась с ним бокалом. Она, выглядевшая так, словно не брала в рот ничего, кроме дорогого алкоголя, снова отхлебнула дешевого пива.

— Когда ты…

— …тебе?

Вопросы, вырвавшиеся одновременно, столкнулись. Как назло, в баре в этот момент с грохотом разбились бокалы, и он ничего не расслышал.

— Что вы сказали?

Ему пришлось повысить голос, чтобы переспросить. В пабе было так шумно, что нельзя было разобрать, что играет по радио — джаз или фолк.

— …тебе?

Он снова не расслышал, и леди Эвелин поманила его пальцем. Он наклонился, и она тоже подалась к нему. Их лица оказались так близко, что Этан напрягся, боясь, что она услышит даже его прерывистое дыхание, выдающее его тайные мысли.

— Как тебе Кингсбридж?

Что меняется, когда становишься студентом? Специализацию ведь выбирают на втором курсе? Ты уже решил, что выберешь? Как тебе жизнь в общежитии? У тебя хорошие отношения с соседом по комнате? В какой клуб ты вступил?

Стоило ему ответить на один вопрос, как тут же, словно она только этого и ждала, сыпался следующий.

Ах, вот оно что…

Леди Эвелин «одолжила» Этана просто для того, чтобы послушать о жизни студентки — ее несбывшейся мечте.

Она была готова расспрашивать его о выживании первокурсника по дням, с момента поступления и до конца первого года. Никто еще так подробно не интересовался его жизнью, так что Этан был даже рад. Он не был разочарован.

Это тоже был редкий опыт, который он будет долго в одиночестве смаковать.

«И что? Боже, правда? Ах… должно быть, это так интересно».

Она, сиявшая глазами, которые оставались безразличными перед другими мужчинами, и с мечтательной улыбкой на лице, до этого хранившем бесстрастное выражение, внимательно слушала рассказы Этана.

Она подалась к нему так, словно хотела в нем раствориться. Хотя на самом деле все глубже тонул именно Этан.

— Тобой уже заинтересовались профессора? Ты потрясающий, Этан.

Когда еще у него будет шанс показаться «потрясающим» леди Эвелин? Он был первым студентом университета в своей семье, поступившим в престижный вуз из сельской государственной школы, так что он и вправду был «потрясающим».

Но восхищение принцессы Кентрелл, родившейся на вершине мира, в окружении настоящих титанов, и которую трудно было чем-то удивить, значило для него нечто иное.

Конечно, это длилось недолго. Принесенное блюдо снова опустило его на самое дно.

Леди Эвелин попробовала кусочек рыбы с картошкой, от которых шел сильный запах масла, и больше к ним не притронулась. Естественно, эта примитивная еда простолюдинов не могла прийтись по вкусу той, что выросла на блюдах от поваров, нанятых исключительно из пятизвездочных отелей.

Он не мог позволить ей уйти голодной, поэтому Этан предложил ей сэндвич, который заказал себе.

— Не хотите попробовать? Если не брезгуете.

— Не хочу.

Но она отказалась, даже не взглянув. Только тогда он вспомнил, что высшее общество брезгует солониной [1], считая ее едой рабочих.

[1] Солонина (в оригинале «соленая говядина»): Речь, скорее всего, идет о «corned beef» (корнбифе) — консервированной солонине, которая в Британии и США долгое время считалась дешевой, «рабочей» едой, в отличие от свежего мяса, доступного аристократии.

— Давайте перейдем в другое место.

— Почему? Тебе здесь не нравится?

— …

— Если у тебя нет претензий, может, закажешь еще пива?

Похоже, пиво ей пришлось по вкусу. Нужно было заказать в бутылках, а не в бокалах. Но на этом ее заказы не закончились.

— Сигареты есть?

— Вы тоже курите?..

Барышня из консервативной семьи герцога — и курит? Он и представить себе не мог.

Ошеломленный, он открыл пачку и протянул ей. Она взяла одну и зажала губами. Этан чиркнул спичкой и поднес ей, и она, наклонив голову, прикурила. Все ее движения были отточены и естественны, словно она делала это всю жизнь.

Хотя именно она привлекала к себе все взгляды, леди Эвелин, прикуривая, неотрывно и томно наблюдала за Этаном из-под ресниц. От этого взгляда у Этана пересохло в горле.

Когда сигарета задымилась, она откинулась на спинку, усаживаясь поудобнее на дешевом кожзаменителе. Она выглядела совершенно расслабленно, закинув ногу на ногу, с сигаретой, зажатой между тонкими пальцами.

Самая аристократичная женщина из всех, кого он знал, так гармонично вписалась в этот убогий паб. Ему вдруг расхотелось уходить отсюда.

Леди Эвелин, все это время наблюдавшая за Этаном, выпустила струйку белого дыма и криво усмехнулась. Это сочетание высокомерной внешности и развязной позы было до чертовщины соблазнительным.

— У кого же вы научились?

— Наверное, у Бекки.

Эта курильщица, лет с пятнадцати таскавшая у деда табак из трубки и крутившая самокрутки, похоже, подсадила и свою барышню. А может, барышня и сама этого хотела.

Человек, которого неизбежно влечет ко всему запретному. Такой Этан Фэйрчайлд знал Эвелин Шервуд с детства. Может, поэтому он и лелеял тщетную надежду, что однажды ее потянет и к «запретному» мужчине.

— Только Бекки знает. Теперь и ты.

Она стряхнула пепел в пепельницу и спросила:

— Будешь хранить секрет?

— Разве я когда-нибудь вас предавал?

В детстве она часто заводила секреты от своего отца-тирана, прятавшегося за маской великодушия. Каждому нужна отдушина.

То, что эта привычка сохранилась, означало, что жизнь принцессы Кентрелл по-прежнему была удушающей. Ему снова отчаянно захотелось курить. На этот раз по другой причине.

Этан с таким видом, словно ему все осточертело, открыл пачку и с силой стукнул ею по столу. Выскочившую сигарету он подхватил губами. Он резко чиркнул спичкой, и она тут же загорелась. В обращении с Ив он был до предела учтив, но к себе был беспощаден.

Ив не запоминала мужчин, которые не курили, но и курящих — тоже. Однако Этана она запомнит. Она впервые так пристально наблюдала, как мужчина курит.

Разве курение может быть таким волнующим зрелищем?

У него были длинные, изящные пальцы, но из-за выступающих костяшек зажатая между ними сигарета казалась хрупкой и готовой вот-вот сломаться.

Кожа на тыльной стороне ладони была чистой, как у тех парней из высшего общества, не знавших черной работы, но под ней бугрились жилы и вены, грубые и сильные, как корни дерева.

В нем чувствовалась необузданная, дикая сила, которую никогда не пытались приручить и которую, вероятно, уже и невозможно было укротить.

В детстве он был другим. Мальчик, полностью оправдывавший свое имя — Фэйрчайлд, «прекрасное дитя». Конечно, став мужчиной, он сохранил эту красоту, но черты его стали грубее.

Белая льняная рубашка, туго сидевшая в плечах и свободная на талии, была сшита в строгом стиле, но несколько расстегнутых верхних пуговиц придавали ей развязный вид. Однако он не выглядел пошло, в отличие от тех мужчин, которые, даже будучи одетыми в дорогие вещи, выглядели вульгарно из-за своих манер.

Интересно, в Кингсбридже Этан ходит, как и другие студенты престижного вуза, в накрахмаленной, застегнутой на все пуговицы рубашке и крикетном свитере? Ему бы, наверное, пошел и такой, утонченный и изысканный, стиль.

Образованный интеллектуал и не знающий ограничений бунтарь. Две эти, как вода и масло, несовместимые черты исходили от одного человека.

Если выражаться наиболее привычным для Ив языком, Этан Фэйрчайлд был как изящная жемчужина, написанная грубыми, широкими мазками.

Смогу ли я нарисовать тебя, ставшего мужчиной?

Мне хочется бросить тебе вызов. Нет, мне хочется, чтобы ты был рядом.

Ив уже давно поняла, что испытывает к Этану собственническое чувство. Она маскировала его под одержимость художника идеальным объектом и прятала, потому что даже в юном возрасте понимала, что это не чистое стремление творца, а нечто более примитивное.

Тогда она была ребенком, и ей приходилось подавлять это неуместное чувство. Но сейчас Ив была взрослой. И взрослым не нужно было скрывать своих вполне естественных желаний.

Ив не была настолько старомодной, чтобы осуждать женщину, которая первой проявила интерес к мужчине. И она не была той леди, что будет жеманничать и ждать, пока ей преподнесут то, что она решила заполучить.

— Этан, можешь порекомендовать мне какую-нибудь книгу как студент Кингсбриджа?

— Это зависит от того, с какой целью вы хотите ее прочитать.

«С какой целью?»

Для начала — выяснить, что ты за мужчина.

Ив задавала этот вопрос каждому мужчине, который пытался к ней приблизиться.

Один этот банальный вопрос мог многое рассказать о человеке. Уровень его знаний, интересы, характер и даже то, что он думает о женщинах, а значит, и об Ив.

«Я не читаю романов, так что мне нечего вам порекомендовать».

Один герцог как-то продемонстрировал свое предубеждение, что женщины не способны понять ничего сложнее бульварных романов.

«Непременно прочтите „Современную политическую историю“ Томаса Райха».

«Я рекомендую „Современную политическую историю“ Томаса Райха».

«Я недавно читал „Современную политическую историю“ Томаса Райха»…

Все студенты престижных вузов, которых она встречала на приемах, как один, давали ей один и тот же ответ, хотя она спрашивала их по отдельности. Очевидно, это был учебник для какого-то курса в том семестре. Это означало, что они не читали книг, если их не заставляли.

Конечно, мир можно познавать не только через книги. Но человек не может пережить всё на свете. Ив верила, что, только читая книги, можно расширить свой кругозор и углубить понимание мира за пределами собственного опыта.

Разумеется, не все, кто читает книги, мудры. Некоторые были настолько тщеславны, что выбирали книги лишь для того, чтобы похвастаться.

Даже читая книги, они оставались в плену своего мира, не учитывали интересы собеседника, и, захлебываясь от восторга, долго рассказывали о своей любимой книге, а потом посмеивались над Ив, которая «еще не читала эту книгу».

«Принцесса Кентрелл, вы читали „Историю революции в королевстве Рипон“?»

Мужчина, который, выказывая ей симпатию, в то же время порекомендовал ей книгу о свержении монархии и классовой системы, намекая на свое презрение к ее статусу, был по крайней мере интересен. Хотя, конечно, сердце от него не екнуло.

Мог ли Этан догадаться о ее целях, когда спросил об этом? «Для чего вы читаете?» Этан был первым, кто задал ей такой встречный вопрос.

— Когда я не поглощена рисованием, я сбегаю в книги.

— Какой жанр или область вы бы хотели, чтобы я порекомендовал? Можете сказать, какие книги вам нравятся.

Он спрашивал с такой уверенностью. Это означало, что он читал достаточно много, чтобы порекомендовать что угодно.

После этого они разговорились о своих любимых жанрах. А когда обнаружилось, что им нравится одна и та же книга, они начали цитировать друг другу заученные наизусть отрывки, спорить о критике и делиться мнениями.

После окончания школы у нее давно не было такой содержательной беседы. И это был первый раз, когда мужчина видел в ней интеллектуально равного собеседника.

Наконец-то появился мужчина, который относился к Ив не как к украшению дома или скотине для производства потомства, а как к равному себе разумному существу. Нет, он был рядом с ней с самого рождения, а она только сейчас это разглядела.

Судьба, которую она только сейчас осознала, на этом не остановилась.

Мне с самого начала казалось это странным. Почему мое сердце бьется только рядом с тобой?

Очевидно, сердце Ив с самого начала принадлежало Этану. Он забрал его, а она и не знала, и поэтому до сих пор, ни перед одним, даже самым знатным мужчиной, она, словно пустая оболочка, ничего не чувствовала.

Потому что моего сердца уже не было здесь. Оно было у тебя.

— Так какую книгу ты порекомендуешь?

— Это секрет.

— Почему?

— У меня с собой новинка, которую я взял в библиотеке Кингсбриджа, но я прочел ее еще в поезде. Вернуть я ее смогу только после каникул, так что мне было жаль новую книгу, но, похоже, леди Эвелин было суждено стать ее вторым читателем.

Книга, которую читаешь, ничего о ней не зная. Это было так волнующе, словно садишься на корабль, не зная, куда он тебя привезет. К тому же, это была книга из университетской библиотеки, и она была взволнована возможностью почувствовать себя студенткой. Так Этан Фэйрчайлд еще и романтик.

— Завтра я вам ее одолжу.

— Хорошо.

«Не книга, а ты».

Леди Эвелин, улыбавшаяся так ослепительно, что можно было потерять голову, вдруг нахмурилась.

— Здесь слишком шумно, у меня уже горло болит.

— Тогда давайте…

— Сядь рядом со мной.

Этан подумал, что ослышался. Но она, подвинувшись вглубь диванчика, даже похлопала по месту, где он только что сидел, — он все расслышал правильно.

Что она задумала?

Будь на ее месте другая женщина, он был бы уверен, что она его соблазняет. Но разве могла высокомерная наследница дома Кентреллов, воротящая нос даже от места королевы в маленькой стране, захотеть внука смотрителя маяка, сына преступника?

Он отогнал дерзкие подозрения и сел рядом. И тут же его охватило не менее дерзкое желание.

Леди Эвелин подперла подбородок белой рукой и наклонилась к Этану. На столе между ними все еще оставалось расстояние в пядь, но под столом ее колено коснулось его бедра.

Так близко, что он чувствовал не только ее духи, но и едва уловимый запах ее кожи. Тепло, которое сейчас расплывалось по его ягодицам от кожзаменителя, было теплом ее тела. Стоило ему осознать это, как горячая кровь тут же хлынула вниз.

— Этан, я восхищаюсь тобой.

Наивная барышня. Она не знала, что посадила рядом с собой не невинного юношу, а зверя, поэтому и расточала ему комплименты.

— Я всегда восхищалась и завидовала людям, которые не сидят сложа руки, скованные рамками, в которых родились, а рушат стены и выходят в большой мир.

Когда человек, у которого было все, вдруг заговорил о зависти к другим, она показалась ему иной. Не недосягаемой властительницей на невидимом троне, а обычной, печальной и хрупкой женщиной.

Если бы они пили сегодня не пиво, а что-нибудь покрепче, он, возможно, совершил бы ошибку и обнял ее. А может, и что-нибудь похуже. След помады на краю бокала то и дело подталкивал Этана к этому.

— Забавно, правда? Я, всю жизнь прожившая в достатке благодаря этим прочным устоям, теперь хочу свободы за их пределами.

Этан с трудом оторвал взгляд от бокала и покачал головой. Леди Эвелин грустно, словно сломавшись, улыбнулась.

— Я тоже хочу в университет. А отец говорит — выходи замуж.

«Выходи замуж».

Он знал, что им все равно не быть вместе, и понимал умом, что когда-нибудь Ив станет женой другого. Но его сердце, похоже, не было к этому готово, потому что от одной только мысли, что его первая любовь выйдет замуж за другого, оно скручивалось от боли.

— Если послушать его доводы, то он прав. Когда его не станет, я… останусь одна.

«Останусь одна». Очень мягкое определение для той реальности, что ее ждет. То, что она не договорила, проглотив, вероятно, было: «ограбленная до нитки собственной кровью».

Если ты упадешь, то упадешь ли ты с этой головокружительной высоты прямо в мои объятия?

Искать выгоду в чужом несчастье. В его крови и вправду текла злодейская жила.

— Но ведь не было нужды так торопиться. Здоровье у герцога, конечно, неважное, но… ему что, вынесли смертный приговор?

Подагра, артрит, высокое давление, диабет. Он слышал, что герцог Кентрелл страдал от типичных аристократических болезней, которые появляются, когда слишком хорошо ешь и совсем не двигаешься.

— Ничего такого, но лечащий врач постоянно предупреждает, что, если так пойдет и дальше, однажды он может просто уснуть и не проснуться. Он тратит кучу денег на лечение, но толку никакого.

На кону стояло не только здоровье герцога, но и будущее его дочери. Бедная барышня, казалось, стояла на тонком льду вместе со своим тучным отцом.

— Этан, но я все равно хочу выйти замуж по любви.

Тогда Этан не понял, почему принцесса жалуется на это именно ему. Он предположил, что она просто изливает душу безопасному человеку, который находится вне круга ее интересов.

— Университет, любовь… В моем положении это, наверное, звучит как инфантильные и сытые бредни, да?

— Вовсе нет. Я, голодный, осмелился мечтать о том же, и до сих пор мечтаю.

Отчего-то от этих слов ее загадочные глаза вспыхнули.

— А если бы твоя любимая жена захотела пойти в университет, что бы ты сделал?

— Как спутник жизни, я бы поддержал ее и помог.

— Хотелось бы верить, что ты из тех мужчин, кто держит свое слово.

— Я не даю обещаний, которые не могу сдержать. Но в ваших мыслях есть кое-что, чего я не могу понять.

— Что же?..

— Разве вам обязательно перекладывать свое обучение на будущего мужа?

— А что тогда?

Ив была в замешательстве.

Он не понял, на что я намекаю? Мне казалось, я сказала предельно откровенно… Неужели, я так поспешила, что он теперь притворяется, что не понял, и вежливо меня отшивает?

Щеки Ив вспыхнули. Ей ничего не оставалось, как отступить.

— Если вы хотите в университет, то вам нужно, пусть даже сбежав из дома, немедленно туда отправляться.

Предложить принцессе Кентрелл сбежать из дома. Этан Фэйрчайлд был еще безумнее, чем этот псих Гарри.

— Станьте взрослой, способной постоять за себя, даже когда господина герцога не станет. Тогда вы сможете не торопиться и ждать, пока не влюбитесь, как вы и хотели…

«Так что не выходите замуж сейчас». Этот совет был откровенным проявлением его собственных желаний, но наивная барышня слушала его так серьезно, словно он говорил ей истину.

— По правде говоря, я и сама собиралась сбежать и поступить в университет.

— Что?..

Ясно, Шервуды все-таки все сумасшедшие. Хотя Эвелин Шервуд была сумасшедшей в хорошем смысле.

— Та часть наследства, что причитается мне, находится в руках у отца, я не могу ее трогать, но он щедро кладет мне наличные на мой счет. Конечно, этого не хватит ни на четыре года обучения, ни даже на жизнь. И как только я самовольно поступлю в университет, он, разумеется, тут же перекроет мне финансирование. Поэтому я под разными предлогами вытягивала из него деньги и переводила на счет, о котором он не знает. Но чтобы собрать сумму, на которую можно продержаться четыре года, нужно много времени. Время идет, мои друзья скоро закончат учебу, а я одна торчу здесь, и мне так обидно.

Она глубоко вздохнула и с горьким видом отпила пива. С одной стороны, ему было жаль барышню, запертую в роскошной тюрьме, а с другой — он испытывал совершенно противоположные чувства.

Она оказалась куда смелее и предусмотрительнее, чем я думал.

Этан влюбился в Эвелин Шервуд еще глубже.

— Отличный план. Могу я вам помочь?

— Правда?

— У меня остаются деньги из тех, что присылает мне господин герцог.

Оставались, потому что он тратил ровно столько, сколько позволяла ему его жалкая гордость.

— Я мог бы отдать их вам.

Предложив это так, словно оказывал ей услугу, он понял, насколько нелепо это звучит.

— Конечно, этого не хватит на оплату обучения, да и на материалы, наверное, тоже, но на жизнь… А, вы, конечно, не сможете жить так, как привыкли. Но, с другой стороны, это ведь не мои, а деньги господина герцога, так что вам не придется чувствовать себя мне обязанной.

— Мне нравится идея «жить вместе с тобой на общие деньги».

Она улыбнулась, не поправив его. Эта наивная барышня определенно не понимала, что ее слова звучат совсем не так, как она думала.

— Тогда, может, так и поступим? Если бы я смогла, как и ты, поступить на полную стипендию, мне не пришлось бы беспокоиться об оплате.

— Есть много стипендий, которые можно получить и вне университета.

Никто не знает о стипендиях лучше, чем бедный студент. Этан не только с готовностью рассказал леди Эвелин обо всех известных ему стипендиях и условиях их получения, но и пообещал, хотя она и не просила, лично помочь ей с подачей заявок.

И не только потому, что это была редкая возможность отплатить за оказанную ему милость и долги.

Если ты будешь от меня зависеть, мы сможем часто видеться.

И такие вечера, как сегодня, станут обычным делом.

Этан был жадным зверем.

Барышня, внимательно слушавшая его, сияя своими загадочными глазами, открыла лежавшую на столе пачку. Она достала две сигареты и зажала их обе во рту. Этан остолбенел.

— Вы готовы умереть, лишь бы поступить в университет?

Строить планы на светлое будущее и при этом жать на газ на пути к смерти.

Даже Генри Шервуд-младший, самый безбашенный человек из всех, кого знал Этан, не курил по две сразу. Он сузил глаза, но женщина кивнула на коробок, требуя огня.

Что ему оставалось? Он повиновался. Она втянула воздух, прикуривая сразу от обеих, и в ее взгляде, устремленном на него, мелькнула надежда.

Интересно, что она задумала.

Как только сигареты загорелись, леди Эвелин сделала то, что Этан никак не мог воспринять как шутку. Она зажала одну из сигарет между пальцами и протянула ему.

Что она задумала.

На кончике сигареты, который Этан должен был взять в губы, алел четкий след помады. Джентльмен обязан был отказаться, но Этан Фэйрчайлд уже был зверем. Глядя прямо в глаза женщине, затеявшей с ним эту опасную игру, он, словно приближаясь к капризной кошке, осторожно склонил голову и взял сигарету, зажатую между тонкими пальцами.

Отпечаток губ, которых он не смел желать, прилип к нему. До сих пор он ни разу не покраснел, снося оскорбления высокородных, но от этого непонятного поступка леди по всему его телу пробежал огонь.

Этан провел языком по кончику сигареты, пропитанному слюной, которую он не смел пробовать. Вместе с жаждой росло и желание узнать об этой женщине больше.

Она сделала это, зная, что я восприму это как соблазн?

Она и с другими мужчинами так поступала?

…Если да, то доводилось ли ей целоваться?

Едва эта мысль пришла ему в голову, Этану стало невыразимо мерзко. Он стиснул зубами кончик сигареты, который до этого не осмеливался даже сжать губами, и раздраженно спросил:

— Вы всегда так делитесь сигаретой?

— Я же сказала, что это секрет, о котором знаем только ты и Бекки?

Это она лишила его разума, да так, что он забыл только что сказанное, — и при этом она еще и дразнила его, потерявшего рассудок. Женщина снова поднесла сигарету к губам и отняла.

Алые губы не сжались и не сомкнулись. Из-за этого Этан отчетливо видел, как влажный язык играл с сухим дымом, скопившимся во рту. Ему захотелось так же отчаянно сплестись с этим языком, так крепко прилипнуть к нему, чтобы их уже нельзя было разделить.

Этан был из тех, кто, если уж ему чего-то хотелось, не мог терпеть и не сделать этого немедленно. Если речь шла о поцелуе с женщиной, о которой он мечтал всю жизнь, у него хватило бы духу вцепиться в нее, как бешеный пес, и больше не отпускать.

И все же он сдержался.

Не потому, что не получил разрешения леди. Этот прямой, вызывающий взгляд был явным разрешением. Эта отнюдь не невинная барышня прекрасно понимала, что она сейчас делает.

Осмелься поцеловать меня.

Хорошо, допустим, я это сделаю. А что будет после поцелуя? Ты мгновенно сотрешь эту метку, которой зверь пометил территорию, и уйдешь к своим джентльменам в шелковых цилиндрах? Ты вот так навсегда сломаешь меня и даже не обернешься?

Если бы речь шла о той, что упала с вершины иерархии на самое дно, тогда еще ладно. Но принцесса Кентрелл не может быть всерьез увлечена простолюдином, у которого нет ничего, кроме диплома престижного университета, да к тому же еще и сыном преступника. Ему больше кого-либо хотелось верить, что леди Эвелин относится к нему всерьез, но ее соблазнение было слишком уж легким и игривым.

Более того, Этан Фэйрчайлд уже вышел из того возраста, когда можно было надеяться, что аристократы увидят в нем равного человека. Конечно, он знал, что для такого ничтожества, как он, стать любовником принцессы — нет, даже просто мимолетным романом или партнером на одну ночь — было бы уже чрезмерной честью.

Но Этан по своей природе был бунтарем, который не довольствовался отведенным ему местом и посягал на то, что было ему не по чину. Он хотел получить не мгновение Эвелин Шервуд, а всю ее жизнь.

Если я отвечу на эту игру огня аристократки, охваченной лишь минутным порывом, от меня останется только пепел.

Неужели у них в крови одно и то же, и братец с сестрицей видят во мне лишь игрушку, с которой легко позабавиться? Если нет, то дай мне понять твои намерения.

Этан, который, скорее, не курил сигарету, а лишь впитывал след ее губ, без колебаний раздавил ее в пепельнице и встал.

— Пойдемте.

Ив не стала садиться на мотоцикл.

— Давай немного пройдемся.

Она бросила предлог, что ей нужно выветрить запах табака с одежды, и, не дав Этану времени на ответ, пересекла дорогу и направилась к пляжу.

Женщина, одна, в такой поздний час. Мужчина, знающий о приличиях, обязан ее проводить.

Она проигнорировала набережную, проходившую перед рестораном отеля, и выбрала прогулочную дорожку на пирсе, уходившем вглубь моря. На темной тропе, освещенной фонарями через каждые десять шагов, они были одни. И, похоже, огонь сжигал только одну Ив.

Этан шел рядом с ней, засунув обе руки в карманы брюк, но с того самого момента не проронил ни слова. Его взгляд был постоянно устремлен в землю. Словно он был погружен в свои мысли.

Этан, мне любопытно, о чем ты думаешь.

Теперь, когда она разобралась в своих чувствах, пришла его очередь раскрыть свои. Сегодня они уже достаточно наговорились, и она не хотела больше тянуть. Поэтому она дала ему самый откровенный шанс поцеловать ее.

«Вы всегда так делитесь сигаретой?»

Но он не только не потянулся к ее губам, но и, казалось, разозлился и встал первым.

Эвелин Шервуд впервые в жизни получила отказ от мужчины. Ее гордость не была задета. Она просто не понимала.

Я ему не нравлюсь? Да быть не может.

Прогулочная дорожка закончилась посреди моря. Ив прислонилась к перилам, и Этан встал рядом. Его взгляд был устремлен на маяк на краю утеса, который и этой ночью благополучно освещал черное море. Он смотрел не на другую женщину, но ей все равно было неприятно.

Почему ты притворяешься, что не замечаешь моих чувств? Неужели у тебя есть другая?

Она знала, что по правилам приличия сначала нужно было спросить, есть ли у него женщина, но не стала. Даже если и была, она все равно станет прошлым, так что и спрашивать не о чем. Настолько Ив была в себе уверена. Но теперь ее мнение изменилось.

— Этан, в университете ведь парни и девушки учатся вместе?

— Да.

— Бывает, что вы там влюбляетесь друг в друга?

— Всякое бывает.

— А ты?

Только тогда Этан скосил глаза и посмотрел на женщину, которая то и дело его поддевала. Кто из нас взорвется первым…

— Разумеется, я ходил на свидания.

Укол. Или я ее взорву…

— Довольно часто.

Этан отчетливо увидел, как в этот момент дрогнул уголок ее рта, державшийся до этого исключительно на одной гордости. Стрелка на измерительном приборе по имени Эвелин Шервуд, до этого метавшаяся между «всерьез» и «игрой», как тростник в бурю, начала клониться в одну сторону.

— Ты приглашал их на свидания?

— Нет, всегда приглашали женщины.

Я была не первой.

Теперь ей пришлось это признать. Ее гордость была определенно задета. Теперь это уже было не исправить, если только Ив не станет для Этана первой во всем остальном.

Ее высочество стиснула зубы от унижения. Она, привыкшая, что ее превозносят, как единственный в мире цветок, вдруг возомнила, что ее низвели до уровня обычной женщины.

Но эта незаурядная барышня повела себя не так, как повела бы себя обычная женщина, столкнувшись с унижением.

Женщина одной рукой схватила его за затылок, притянула к себе и встала на цыпочки. Этан ахнул от неожиданной удачи, и леди Эвелин прижалась к его губам.

Поцелуй был мягким, но яростным. Потому что она, припав к его губам, а затем оторвавшись, и даже сейчас, не сводила с Этана широко открытых, разъяренных глаз.

— Ты с теми женщинами тоже такое делал?

Он облизнул языком губы, сохранившие сладкий привкус. Это была самая сладкая ревность на свете.

Его сердце, позабыв о всякой гордости, бешено колотилось, побуждая все тело к действию. Но что, если, рванув по этой дороге, он сорвется в пропасть? Этан подавил этот порыв и с такой же яростью посмотрел леди Эвелин в глаза.

— Вы только что украли мой первый поцелуй.

В ее загадочных, пылающих ревностью глазах вспыхнул триумф победительницы. Но он длился недолго.

— Украла? Я подарила тебе свой первый поцелуй.

Теперь в глазах Этана вспыхнул восторг спасенного, но женщина не дала ему насладиться моментом. Она тут же выпалила ответ и резко отвернулась. Она и так первая его поцеловала, а в ответ ее назвали воровкой — было от чего прийти в ярость.

Этан окликнул женщину, которая уходила так решительно, словно между ними ничего не было.

— Леди Эвелин.

Она не остановилась.

— Ив!

В этот момент Ив замерла.

— То, что мое положение ничтожно, а моя гордость ничего не стоит, не значит, что моя любовь — это игрушка, с которой можно легко поиграть и выбросить.

Он говорил это с полной серьезностью.

— Но если для тебя это просто игра в огонь…

Ее истинные чувства все еще оставались загадкой. Этан зажмурился, игнорируя крик своего сердца, и выплюнул слова, которые отчаянно не хотел говорить:

— Пожалуйста, уходи. И давай больше никогда не будем встречаться.

Ив не пошла вперед. Она резко развернулась к нему. Ее глаза, в которых одновременно пылали гнев и страсть, были влажными.

— Игра? У меня нет столько лишнего времени, чтобы ставить свою жизнь на кон в игре в огонь.

Она ставит на кон свою жизнь. Ив рассказала ему о своих муках и планах не потому, что он был удобным слушателем. Это была мольба о спасении.

— Для меня эта любовь тоже нелегка. Любить тебя — для меня это падение.

Тогда найди себе достойного спасителя, а не такое ничтожество, как я. Он не мог этого сказать.

— И все же я чувствую, будто взлетаю к небу.

Только тогда Этан наконец понял природу того головокружения, которое он испытывал всякий раз, думая об Ив. Ощущение, будто ноги отрываются от земли, от реальности. Чувство полета.

Если для меня это любовь, может, и для Ив это тоже любовь? Ему хотелось в это верить.

— Я тоже тебя предупрежу. Если ты трус, который боится моего отца и разницы между нами, то убирайся прямо сейчас. И больше не появляйся у меня на глазах.

В этот момент Этан сорвался с места, на котором до этого стоял неподвижно. Последние три шага, что отделяли его от Ив, он не прошел, а почти пролетел.

Он, как и в своих мечтах, сжал ее в объятиях так, будто хотел сломать, и впился в ее губы так, будто хотел съесть. Но это было несравнимо жарче, чем в любом сне.

Он воровал и воровал эту до безумия сладкую плоть, но голод по этой женщине не утолялся. Он сосал ее пухлую нижнюю губу, слегка прикусывал, но от этого лишь сильнее хотелось есть, до такой степени, что он готов был сойти с ума. Такими темпами, этой ночью он был готов пойти до конца.

Сегодня только первый раз, но не последний. На этом пока остановимся. Так говорил разум, но в нем вдруг вспыхнул бунт.

Как же я устал терпеть.

Желание, только и ждавшее, чтобы с него сняли оковы, вырвалось на свободу, как необъезженный жеребец, и набросилось на Ив.

Этан, до этого дразнивший ее, лишь касаясь внутренней стороны губ, протолкнул язык вглубь, сквозь ее зубы. Ив от удивления вздрогнула, но тут же приоткрыла рот еще шире, словно прося, чтобы он вложил в нее и весь оставшийся язык.

Он смотрел прямо в эти вызывающие глаза. Мысль о том, что нужно быть нежнее с женщиной, для которой это был первый поцелуй, испарилась, потому что эти глаза пылали, как огонь.

Язык, дразнивший его сигаретным дымом, обвился вокруг его языка. Волосы на голове встали дыбом. Этан отчетливо чувствовал, как по ее тонкой шее, которую он сжимал в руке, побежали мурашки.

Куски плоти, влажные от слюны, сплетались и терлись друг о друга. Словно они, обнаженные и потные, сплелись в объятиях.

Я хочу видеть Ив обнаженной. Я хочу разорвать ее плоть своей плотью, стать ее первым и последним мужчиной. Я хочу видеть, как благородная леди стонет и кричит подо мной, ничтожеством, и в конце концов ломается от удовольствия, которое ей не купить ни за какие деньги, которое могу дать ей только я.

Я хочу обладать ею в самые ее сокровенные и слабые моменты.

Он был рожден вульгарным зверем. Маска интеллигента слетела с него после первого же поцелуя.

Этан, уже прижимавшийся к ней вплотную, втиснул ее в свои объятия еще сильнее. Она чувствовала, как ее грудь расплющивается о него. Это было головокружительно и мучительно. С этого момента руки Этана больше не могли оставаться на одном месте.

— М-м-м…

Благовоспитанная леди простонала ему в рот. Еще больше раззадорив мужчину, она попятилась.

Что, уже отступаешь? Так не пойдет.

Этан, если уж вцеплялся, то не отпускал. Он притянул ее обратно к себе, словно не допуская и мысли о побеге, и крепче сжал ее тело в руках.

Чмок.

Но Ив отвернула голову, и их губы разъединились.

— Ха-а, контролируй силу.

— Прости. Слишком долго терпел.

…Долго терпел? Тогда когда же ты успел в меня влюбиться? Времени на вопросы не было.

Этан схватил Ив за затылок и снова припал к ее губам. Она не солгала, что это ее первый поцелуй. Мужчина, который поначалу лишь давил на нее, оттесняя назад, быстро сообразил, что к чему.

Но сдержанности он так и не научился. В его глазах вспыхивала удушающе-неотступная страсть. Он был похож на обезумевшего зверя, который не видел ничего, кроме Ив.

Внезапно перед ее глазами возникла картина: этот мужчина, обнаженный, как зверь, яростно движется над ней. Тело Ив пронзила дрожь, словно по ее коже провели грубой кистью.

Хочу это видеть. Хочу это чувствовать.

А что, если прямо сейчас пойти с Этаном в любой номер отеля и не выходить до рассвета? Я хочу, чтобы этот мужчина заполнил холст моего тела своими красками.

Если бы не было завтра, она бы поддалась этому порыву. Но если бы она поступила опрометчиво, и отец бы их застал, то их совместный план побега мог бы превратиться в клочок бумаги.

По дороге домой, на мотоцикле, Ив наконец без колебаний прислонилась к широкой спине Этана.

Я влюбилась в Этана? Чушь. Такое сильное чувство не может быть таким простым.

«Барышня, вы вообще хоть раз влюблялись?»

Да.

Сейчас.

С Ив они попрощались в укромном уголке сада поместья.

Ему нужно было уйти, пока их не заметили, но Этан не мог сдвинуться с места, даже когда она благополучно скрылась в особняке. Ему казалось, что в этот момент он проснется от этого фантастического сна.

Оставшись один, он начал смаковать тот момент, который, как он еще не осознавал, стал поворотным в его судьбе.

«Могу я одолжить тебя на этот вечер?»

Так вот как принцесса Кентрелл приглашает на свидание.

Это было настолько высокомерное ухаживание, на какое не осмелился бы и мужчина. И все же, его гордость не только не была задета, но, напротив, он расправил плечи.

Сама принцесса желает меня, ничтожество.

Причина, по которой в конституции прописано, что «все люди равны», заключается в том, что в реальности, за пределами свода законов, все не равны.

Леди Эвелин и Этан Фэйрчайлд были разными видами, как человек и собака. Любовь между разными видами — отвратительное табу.

Сын кормилицы, товарищ по детским играм. Он думал, что Ив считает его лишь одним из многих слуг, прошедших через ее жизнь.

А она, оказывается, видит во мне мужчину.

В то время как наследный принц маленького королевства, наследник магната и аристократы, которые топтали Этана, видя в нем мразь, сами, как мрази, ползали на коленях, чтобы заполучить леди Эвелин в жены, эта благородная барышня выбрала его.

Такое чувство, будто он утер нос этим позолоченным ублюдкам.

Конечно, то, что он, мчась на мотоцикле по проселочной дороге, чувствовал себя на седьмом небе, было в первую очередь связано с тем, что его безответная любовь наконец стала взаимной.

«Для меня эта любовь тоже нелегка».

«Любовь», — сказала она. Сказала, что любит меня.

Грудь Этана неконтролируемо вздымалась.

Но почему я вдруг показался ей мужчиной? Что я такого сделал, чтобы понравиться этой разборчивой барышне?

Он совершенно не понимал. Наверное, по той же причине, что и другие женщины, которые с ним флиртовали, но проблема была в том, что Этан не считал Ив «другой женщиной».

Может, в меня попала пуля, выпущенная этим отморозком Гарри, и я в коме, и это все мне снится?

…Вот это самое правдоподобное объяснение.

Он не знал. Если это сон, и он вот-вот проснется, он, как обычно, умоется ледяной водой, выплеснет наружу все ругательства и вернется к своей обычной жизни, как ни в чем не бывало.

Собственно, эйфория длилась недолго. В тот момент, когда он добрался до своего дома, изъеденного морскими ветрами, он спустился с облаков на землю.

Дом был погружен во тьму. Неужели Бекки уже легла спать?

Только тогда он понял, что это его первый день дома, а он даже не поужинал с семьей. Нужно было хотя бы предупредить, что он вернется поздно. Он был так ослеплен Ив, что совсем забыл.

Ему стало стыдно, он нахмурился и посмотрел туда, где горел свет, — на маяк.

— Вернулся раньше, чем я думал.

Он поднялся на маяк. Старик, стоявший на балконе под фонарной комнатой, приветствовал внука, не отрываясь от бинокля, и тут же пожурил его.

— Простите.

— Ты должен быть благодарен, что так много людей хотят тебя видеть. Но завтра тебе придется как следует задобрить Бекки.

— Да, я так и сделаю.

Он видел, как над головой вращается фонарь, но Этан не мог не спросить:

— Техники герцога все починили и уехали?

Дед, все так же глядя на море, лишь кивнул.

— А линзы?

— Чтобы их заменить, понадобится время. Но в таком состоянии они еще какое-то время продержатся.

— Если он не хочет, чтобы среди высокопоставленных чинов, у которых есть дочери, пошли слухи о том, какой отморозок этот Гарри, он поторопится их доставить.

— Вероятно.

— Господин герцог просил передать вам свои извинения.

Дед никак не отреагировал. Он, казалось, даже не наблюдал за кораблями, идущими в ночи. Его взгляд был прикован к темной воде, куда не доставал свет маяка.

О чем он задумался?

— Этан.

Смотритель маяка, чье тело, как и этот маяк, было изношено временем, но оставалось таким же крепким, опустился на ржавый стул и только тогда впервые посмотрел на внука.

— Барон Лэнгдон и раньше угрожал тебе оружием?

— Если бы это было так, то одного из нас — меня или Гарри — уже не было бы в живых.

Дед тоже догадался, почему сын герцога палил по ни в чем не повинному маяку.

Потому что он хотел выстрелить в Этана, но не мог.

— Оказывается, то, что ты задел его гордость, поступив в тот же университет, может стать причиной для убийства.

— …

— Но разве ты один в Кингсбридже задеваешь гордость барона? То, что ты поступил, — это лишь первая трещина.

— Вы хотите сказать, что Гарри ненавидит меня по какой-то другой причине?

Старик зажал в зубах зажженную трубку и кивнул, его седая борода качнулась.

— Но почему…

Первое, что пришло на ум, — банальная ревность. И, как следствие, комплекс неполноценности. Но он тут же фыркнул, отгоняя эту мысль.

С чего бы парню, у которого все есть, завидовать такому, как я?

Дед, казалось, знал ответ, но не сказал.

— Этан, ты вырос хорошим, правильным человеком.

Этан в детстве тоже был сорванцом, как и все мальчишки. Но, в отличие от Гарри, старший в его семье был строг, поэтому он научился себя сдерживать.

Отчасти это было и потому, что он изо всех сил старался, чтобы о нем не говорили: «Яблоко от яблони…».

Дед, который всегда гордился таким внуком, почему же он сейчас дает такой совет?

— Но, может, тебе стоит вести себя перед бароном Лэнгдоном как вульгарный проходимец. Твоя жизнь станет легче.

— Вы предлагаете мне вести себя, как и подобает отпрыску Джека Фэйрчайлда?

Этан называл этого преступника «отцом» только тогда, когда речь не шла о его собственном достоинстве.

Мужчина, гнивший на поденной работе в порту, нашел свой врожденный талант, который так отчаянно искал, в мире криминала.

Он, не колеблясь, попрал свой гражданский долг. Но, как ни странно, отчаянно пытался не отказываться от своего долга как главы семьи.

Он продолжал присылать деньги, но мать либо отсылала их обратно, либо, если не могла, жертвовала все до последней копейки.

«Если вы будете жить на деньги, пропитанные чужой кровью и слезами, вы тоже станете соучастниками».

Почему моя мать вообще влюбилась в такого человека, как отец?

Мать была из тех людей, кто предпочел бы умереть, но прожить жизнь правильно. И это были не пустые слова: даже когда она заболела и была при смерти, она не взяла ни пенни из отцовских «черных» денег.

«Мои сокровища… простите, что не смогла защитить вас до конца…»

Но мать, по крайней мере, могла гордиться на небесах тем, что до конца осталась верна своим принципам. И дети должны были последовать ее завету — это было проявлением уважения к матери, давшей им жизнь.

Поэтому не отец бросил брата и сестру. Это они бросили отца.

В любом случае, у Этана был куда более достойный пример для подражания.

Его дед по матери, Джеремайя Робинсон.

Последний смотритель маяка из рода Робинсонов, который веками, из поколения в поколение, хранил этот маяк.

Поскольку Клиффхэйвен традиционно зависел в своем выживании от рыболовства и морской торговли, смотритель маяка был для них все равно что ангел-хранитель.

Местные жители с любовью и уважением называли его деда «Капитан Робинсон» — за то, что он десятки лет, изо дня в день, был их проводником в ночном море.

Смотритель маяка был государственным служащим и носил форму. А фуражка, которую он носил каждый день, была похожа на капитанскую.

Капитан.

Когда Этан почувствовал, что называть его «дедушкой» уже по-детски, он тоже начал звать его Капитаном.

Этан, тонувший в шторме по имени «отец», смог благополучно пережить бурный подростковый возраст и выйти в открытый океан только благодаря Капитану.

Когда-то он так восхищался своим дедом, не сломленным никакими невзгодами, что даже мечтал стать смотрителем маяка. Он думал, что Капитан, который так гордился семейным делом и сокрушался, что на нем оно прервется, будет рад, но…

— Ты займешься другим делом.

— Вы же знаете, что я справлюсь.

— Да, но скоро настанет день, когда машины будут справляться с этим лучше тебя.

Керосин, потом газ, потом электричество. За то время, что дед провел на этом посту, технологии освещения маяков развивались с поразительной скоростью.

— Профессия смотрителя маяка скоро канет в Лету. Разве не в таком мире мы живем, где технологии вытесняют человека? Ты должен быть не тем, кого технологии догоняют, а тем, кто их ведет.

Смотритель маяка, который молчаливо стоял на своем посту, пока технологии обгоняли его, выглядел одиноким. Капитан ничего не ответил на реплику Этана: «Я не хочу быть похожим на отца».

Дед, погруженный в свои мысли, сидел до тех пор, пока табак в трубке не превратился в пепел, и только тогда он поделился историей, которую до сих пор хранил в тайне.

— Джек приехал где-то через два месяца после смерти Эстер.

Он поздно узнал о случившемся, приехал, упал на колени перед могилой матери и горько плакал.

Молчал бы об этом всю жизнь. Зачем он мне это рассказывает? Чтобы я проникся сочувствием к преступнику?

Видя холодный взгляд Этана, дед не остановился.

— Джек действительно любил Эстер. И вас с Бекки он тоже любит.

— Что ж, надеюсь, от этого ему еще больнее.

Этан, как бы мягко тот ни говорил, дал понять, что не собирается восстанавливать оборванные связи.

— Этан, в каждом человеке есть две стороны. Дьявол для одного — ангел для другого. Как барон Лэнгдон, который для тебя — дьявол, а для своего отца — ангел.

Только тогда Этан понял, почему дед изменил свое мнение. Он надеялся, что Этан воспользуется грязной рукой своего отца, чтобы остановить лапу влиятельного человека. Он беспокоился, что следующей мишенью, в которую будет целиться сумасшедший Гарри, станет Этан.

— Джек, должно быть, тоже усвоил. Что, когда он отпустил руку, чтобы взобраться на вершину, оказалось, что эта рука и была всей его жизнью.

К излюбленной поговорке Капитана о том, что нельзя смотреть только на вершину, сегодня прибавилось странное ответвление.

— Если ты протянешь ему руку, твой отец ее больше никогда не отпустит.

Этан, сделав вид, что не расслышал, сменил тему.

— Я не такой, как он. Я доберусь до вершины, держась за руку Капитана.

— Уволь.

— Почему?

— Куда же денется смотритель маяка? Моя мечта — до последнего вздоха смотреть отсюда на море.

Его взгляд, полный умиротворения, скользнул по спокойному ночному морю и мягко опустился на Этана.

— Но если бы до этого мне довелось подержать на руках правнука, я был бы безмерно счастлив.

— Замуж сначала выйдет Бекки…

— А по-моему, тебе до этого недолго осталось.

— Что?..

— Я сначала подумал, что ты привел с собой женщину. Звук шагов на лестнице маяка был точно твой, а вот запах женских духов просто бил в нос.

— …

— И сейчас тоже.

Он уже догадался, что у меня появилась женщина.

Только бы он не догадался, кто она.

Капитан похлопал Этана по застывшему плечу своей рукой, огрубевшей от морских ветров.

— Этан, если хочешь стать хорошим отцом, не причиняй боли барышне, которая станет матерью.

Этан не принял эти слова близко к сердцу.

Потому что если в этой любви кто-то и пострадает, то это, очевидно, буду я — тот, кто слабее.

Идя по коридору, Ив замедлила шаг, увидев балкон.

— Я уверен, что в скором времени смогу продемонстрировать результаты, которые оправдают ожидания господина герцога...

Из-за широко открытой двери доносился женский голос, который, гнусавя и растягивая слова, читал письмо, словно пел.

Ив сделала глубокий вдох и в последний раз мысленно проговорила то, что собиралась сказать.

Отец, Гарри…

— Пожалуйста…

Нед…

— Если господин герцог позволит…

Сладкий женский голос мешался с мыслями Ив, превращая их в какую-то странную историю. Ив раздраженно выдохнула и шагнула вперед.

— Отец.

Но в тот момент, когда она повернула на балкон, слова, которые она хотела сказать, отошли на второй план.

Молодая женщина в форме медсестры поспешно вскочила, словно ее поймали на воровстве.

С бедер герцога, который годился ей в отцы.

Другими словами, ее отец усадил женщину, годящуюся ему в дочери, на свое необъятное тело и развлекался с ней. Ив, не скрывая отвращения во взгляде, впилась в отца глазами и спросила:

— Что вы сейчас делаете?

— У меня сегодня что-то с глазами, вот Шанталь и читала мне письмо.

— А если она не будет сидеть на коленях, вы не услышите? Может, вам стоит подумать о слуховом аппарате?

— Стучаться надо.

Отец, ничуть не смутившись, отчитал Ив.

— Если бы вы закрыли дверь, я бы постучалась. Хотя, учитывая, что дверь стеклянная, я бы все равно все увидела. Похоже, вы оставили ее открытой, чтобы все видели. Так почему вы злитесь на меня, как будто это я та, кого поймали за грязным секретом?

— Это ты первая начала злиться.

— Потому что я разочарована вашим вкусом.

Ив было все равно, заводит ли ее отец любовниц. В конце концов, он не женат.

Но почему именно Шанталь Гарнье?

Не так давно отец нанял нового лечащего врача, Оуэна Калласа.

До сих пор у отца, чье тело было сборником болезней, были врачи со стажем не менее двадцати лет. Это был первый раз, когда к нему приставили желторотого птенца, только что закончившего ординатуру в больнице Клиффхэйвенского университета.

Лишь когда она услышала, что он сын Роберта Калласа, семейного адвоката, все стало на свои места.

Этот адвокат, должно быть, поработал своим змеиным языком и убедил отца.

Медсестра Шанталь Гарнье, пришедшая вместе с этим неопытным врачом, также вызывала сомнения — от ее навыков до ее намерений. Потому что этой женщине было место скорее в баре, чем в больнице.

Даже таким безмозглым мужчинам, как мой отец, должно быть очевидно, что она — аферистка, пытающаяся развести богача на деньги. И он повелся. Неужели его жизнь настолько лишена забот, что ему все равно, что он теряет?

А о сифилисе ты не беспокоишься?

Этот вопрос ей хотелось задать им обоим — и отцу, и его пассии.

Как она слышала от начальника полиции, опытные аферисты не подходят к цели напрямую. Они сначала обрабатывают окружение, чтобы заложить фундамент для аферы.

Эта лиса, похоже, просекла, что Ив — единственная в этой семье, кто находится в здравом уме, и попыталась начать с нее. Она козыряла тем, что родом из Лавинии, что за морем.

— Леди, если вам понадобится партнер для практики в лавинийском языке, обращайтесь в любое время.

— Ты предлагаешь мне учить язык шлюх?

Как будто она сама знает культурный лавинийский.

После этого она избегала Ив и, похоже, переключилась на отца. Шанталь беззастенчиво смотрела на Ив, даже когда та сверлила ее взглядом. Теперь, когда она заручилась поддержкой герцога, разве ей была страшна его дочь?

— Говори, что у тебя за дело.

— Спасибо, что спросили. Я слышала от Бекки, что Этан ищет работу на лето. Я подумываю нанять его в качестве моего телохранителя и водителя.

Морщинистые веки отца сузились. Неужели он беспокоится, что дочь, как и он, начнет развлекаться со слугой?

Но у меня-то все с точностью до наоборот.

Я нанимаю его, чтобы иметь предлог быть рядом со своим любовником и не вызывать подозрений.

— У тебя же есть Нед.

— Моего водителя забрал Гарри.

Он и сейчас уехал на ее машине.

Она специально дождалась, когда Гарри заберет ее водителя, чтобы сообщить об этом отцу.

— Этот парень, Этан, у него и машины-то нет, не верится, что он умеет водить. Другого…

Прежде чем отец успел самовольно принять решение нанять другого водителя, Ив вклинилась:

— А Вашу любовницу у Вас забрал Гарри.

Глаза отца сузились.

— Что это значит?..

— Я видела, как Шанталь вчера ночью выходила из спальни Гарри.

Щеки отца, обвисшие, как у бульдога, мелко задергались. Шанталь, смертельно побледнев, торопливо открыла рот, но Ив не дала ей и шанса оправдаться.

— Говорят, те, кто пил одно молоко, — братья. А как тогда называются отец и сын, что делят одну плоть?

— Хватит! Пошла вон, Ив.

Отец смотрел на открытую дверь. То, что он не мог посмотреть ей в глаза, означало лишь, что ему неловко перед Ив, а не то, что он зол.

— Значит, Вы разрешаете?

— Нанимай кого хочешь.

Сейчас у отца не было душевных сил подозревать дочь в отношениях с новым водителем. Получив то, что хотела, Ив развернулась и вышла, а за ее спиной разыгралось смехотворное представление.

— Г-господин герцог, я, клянусь, никогда не была в спальне барона…

— Ты тоже пошла вон!

Правда ли это?

Ив не знала. Потому что ее слова о том, что она видела, как та женщина выходит из спальни Гарри, были ложью.

Правда, сегодня утром она заметила, что между Гарри и Шанталь витает какое-то странное напряжение. Может, это была та самая особая атмосфера, которая бывает только между мужчиной и женщиной, уже успевшими переспать?

В любом случае, теперь отец будет держаться от этой женщины подальше. Потому что у него вряд ли было хобби обмениваться с сыном венерическими заболеваниями.

Этан не мог не прокомментировать свои волосы, глядя на отражение в зеркале.

— Почему вы именно сегодня торчите как попало?

Обычно они выглядели сносно, даже если их просто кое-как зачесать, но сегодня, чем больше он старался, тем хуже они ложились.

— Ха…

Времени на то, чтобы возиться с ними до идеального состояния, не было. Этан повязал галстук, надел жилет и пиджак.

Может, потому, что он берег этот костюм и надевал его всего раз, на церемонию поступления? Он был одет в лучший костюм, который у него был, но его вид казался таким неловким, что смотреть было невыносимо.

С головы до пят он сам себе казался чужим.

Впрочем, и само свидание с леди Эвелин было чем-то чужим.

Хватит глупых мыслей. Ив выбрала меня.

Этан сделал выговор своему отражению и вышел из дома. Когда он садился на мотоцикл, Капитан, сидевший на заднем дворе с газетой, спросил:

— Ты идешь на встречу с той барышней?

— Нет. Я нашел работу.

Седые, как чайки, брови взлетели вверх.

— Что за работа?

— Водителем в доме герцога.

— Уж не барона Лэнгдона?

— Нет. Возить Бекки и леди Эвелин.

— Что ж, отлично.

Дед снова уткнулся в газету. Похоже, он ничуть не заподозрил его в отношениях с Ив.

Он уже прознал, что у меня появилась женщина. Главное, чтобы не узнал, кто она.

Поэтому, чтобы встречаться чаще, не вызывая подозрений, он и устроился водителем. Прибыв в Уайт Клифф Холл, Этан первым делом направился к гаражу.

— Кого я вижу. Давно не виделись.

Управляющий гаражом герцога оказался его знакомым. Впрочем, в этом маленьком городке едва ли нашлись бы незнакомые ему коренные жители.

— Переоденься в это.

Он думал, что ему просто передадут машину, но ему тут же выдали водительскую форму. От необходимости натягивать фуражку на волосы, которые он с таким трудом уложил для свидания, пусть и провально, у него было такое чувство, словно его голову силой окунули в ледяную воду. Сознание прояснилось, но на душе стало гадко.

Переодевшись в водительскую форму, он стал не возлюбленным леди Эвелин, а ее слугой.

Холодная стена социального положения снова стала осязаемой. Это было только начало, впереди ему предстояло столкнуться с этим еще не раз, но как же жалко было ранить свою ничтожную гордость из-за какой-то тряпки.

Этан усмехнулся самому себе, снимая пиджак от костюма, который достал по такому случаю, и натягивая форменный китель.

И все же ему отчаянно не хотелось, чтобы любимая женщина видела, насколько он ничтожен.

— Безопасной поездки, леди.

Едва Ив, проводив дворецкого поклоном, вышла за парадную дверь, ее сердце рухнуло.

Этан в водительской форме, со смиренно сложенными руками, ждал ее, как и положено шоферу.

Этан открыл заднюю дверь машины рукой в черной кожаной перчатке. Ив, застыв на месте, как ледышка, села в машину лишь после того, как Бекки спросила, в чем дело.

Этан тихо закрыл дверь и сел за руль. Бекки села на пассажирское сиденье рядом с ним, и машина тронулась. Они медленно выехали из поместья, помчались по полю, и пока не въехали в город, Ив не отрываясь смотрела в зеркало заднего вида.

И за все это время Этан ни разу не встретился с ней взглядом.

Этан, смотревший только вперед, вдруг так удивился, что едва не ударил по тормозам. Потому что Ив вдруг протянула руку и сняла с него фуражку. В зеркале их взгляды встретились.

Хлоп.

Леди, чей нрав, как и ее глаза, был подобен пламени, со всей силы швырнула водительскую фуражку на заднее сиденье. Бекки удивленно моргнула, не в силах понять, что так разозлило барышню.

Этан, прекрасно все понимавший, не смог сдержать смеха.

Потому что испортить настроение по той же причине, что и у любимой, было довольно приятно.

Проехав два часа, они прибыли на обычный пляж, такой же, как в Клиффхэйвене. Чтобы не столкнуться со знакомыми во время свидания, им пришлось ехать в далекий туристический городок.

И все же, приехав в такое безопасное место, Этан, едва выйдя из машины и подав Ив руку, снова начал держать дистанцию.

На пляжной набережной негде было укрыться от солнца. Этан, выходя из машины, сбросил форменный китель и остался в жилете и галстуке. Выглядело это шикарно, но, должно быть, было жарко.

Этану и вправду было жарко: он потянулся к узлу галстука, но не ослабил его, а вместо этого закатал рукава.

Куда теперь потянутся эти руки? К моей?

…К волосам.

Этан с самого начала то и дело трогал свои волосы, и по его лицу и жестам было видно, что он раздражен.

Что тебя так злит?

О чем вообще думает Этан? Вчера он так смело перешел от первого поцелуя к прикосновениям, а сегодня вел себя так, будто ничего и не было.

— Ого, в этом городе бананы просто невероятно дешевые!

Бекки, шедшая вровень с Ив, засмотрелась на тележку с фруктами. Передав зонтик Этану, она ушла покупать фрукты, и неловкое молчание между ними стало еще более ощутимым.

— Вы возьмете для знатной леди, что позади Вас?

— Нет. Это я на свою мизерную зарплату горничной хочу купить своему старому дедушке.

Они молча стояли на набережной, наблюдая, как торгуется Бекки, когда сзади послышался шум. Обернувшись, они увидели толпу ребятишек с сахарной ватой и мороженым в руках.

Не успела Ив подумать, что сейчас они столкнутся и ей испачкают одежду, как на ее талию легла широкая рука.

Этан притянул Ив к себе, заключая в объятия. Ее дыхательные пути наполнил его чистый запах тела, который она вчера не смогла уловить из-за алкоголя и табака. Голова закружилась, словно от крепкого напитка.

Как назло, Этан, едва оттащив Ив к краю дорожки, тут же отстранился. Из-за этого она, стоя на месте, пошатнулась.

— Осторожнее.

Этан испуганно снова схватил ее и усадил на скамейку у дороги, где оставалось всего одно свободное место. Он встал перед ней, словно защищая, и поднял зонтик над ее головой. В его глазах плескалось беспокойство.

— Тепловой удар?

Он отобрал у Ив веер и начал обмахивать ее лицо. Если бы ее нынешнее состояние было птицей, она бы взмыла высоко-высоко на этом ветру, что он создавал.

Этан Фэйрчайлд и в детстве так же заботился об Ив.

— Леди, Вам холодно?

— Немного…

— Наденьте мою одежду.

— А тебе не будет холодно?

— Холод пугает меня меньше, чем простуда принцессы.

Тогда это казалось обычным делом, но почему сегодня от этого было такое чувство, словно она взлетает к небу?

— Может, зайдем в кафе, выпьем чего-нибудь прохладного?

— Нет, мне сейчас хорошо.

Ив лучезарно улыбнулась. Зима Этана, которая, казалось, отступила, но снова вернулась, беспомощно растаяла под этой улыбкой, похожей на летнее солнце.

И почему ты не улыбнулась так раньше?

Эвелин Шервуд вообще редко улыбалась. Это была своего рода стратегия самозащиты.

Он это прекрасно знал, но стоило повесить на нее незнакомый ярлык «возлюбленная», как эти плотно сжатые в прямую линию губы перестали казаться привычной маской. Они ощущались как холодный отказ.

Может, вчерашние признание и поцелуй были минутным порывом? А с рассветом, протрезвев, она поняла, что такой парень, как он, ее не стоит, и теперь жалеет?

«Давай останемся друзьями».

Он ждал, что Бекки отойдет, и именно в этот момент прозвучат эти жестокие слова, и от этого ему было не по себе, но…

«Мне сейчас хорошо», — сказала она, светло улыбаясь, без тени сомнений.

Так в его долгой неразделенной любви была окончательно поставлена точка. И, к своему стыду, он впервые осознал перед любимой женщиной, что был всего лишь неопытным простаком.

— Спасибо. Приходите еще.

Бекки вернулась с пакетом фруктов. Этан, прежде чем взять его, наклонился к Ив, которая вставала, опираясь на его руку, и сказал так, чтобы слышала только она:

— Говорю тебе как человек, который давно тебя знает: ты красивее всего, когда улыбаешься.

В мире не существует женщин, которым не нравилось бы, когда их называют красивыми. Однако Ив ненавидела, когда ей говорили «улыбайся, потому что ты красивая», и ее лицо тут же напряглось, но…

— Теперь, когда знаешь, не улыбайся другим парням.

От этих слов, добавленных сквозь стиснутые зубы, она невольно снова улыбнулась.

— Барышня, что вам так смешно? Этан, расскажи и мне.

Бекки была в полном недоумении. Ему не хотелось отпускать ее руку, но если он продолжит ее держать, Бекки начнет задавать другие вопросы.

— Давай сюда.

Он вернул зонтик сестре и забрал у нее пакет. Они снова пошли по набережной, но на этот раз Ив шла между братом и сестрой.

Ее округлое плечо то и дело задевало предплечье Этана. А под ним его рука все больше сходила с ума от нетерпения.

Теперь у него не было причин не держать ее за руку. Кроме Бекки.

Этан, шедший чуть позади девушек, выжидал удобного момента, и, как только Бекки отвернулась в другую сторону, он незаметно потянул Ив за запястье.

Его возлюбленная не упустила шанс, вместо того чтобы непонятливо обернуться. Не отводя взгляда от дороги, она коснулась его руки.

Кончики пальцев Этана скользнули по ее пухлой ладони и уже готовы были впиться между тонкими пальцами, как Бекки обернулась к нему.

Он резко отпустил руку. Ив неожиданно рассмеялась, и Бекки снова недоуменно склонила голову.

После этого они постоянно тайком брались за руки и тут же отпускали. Сначала это было серьезно, но постепенно превратилось в игру.

В следующий раз — чуть дольше. Чуть рискованнее.

То, что начиналось с простого переплетения пальцев, перешло в баловство с выведением букв на ладони. А потом он осмелел и попытался написать что-то у нее на талии, но она оказалась чувствительной к щекотке, и их чуть не поймали.

— Ай!

— Что такое? Вас укусило насекомое?

Так Этан превратился в насекомое.

Надо же, моя сестра такая недогадливая. Если она до сих пор не заметила, это уже серьезная проблема.

Ничуть не догадываясь о беспокойстве брата, Бекки разглядывала прилавки и остановилась у лотка с бижутерией.

— Ух ты, какое красивое кольцо.

— Выбирай, я куплю.

— Боже мой, поучился в университете и стал джентльменом.

— А я когда-то был проходимцем?..

— Этан покупает! Барышня, Вы тоже посмотрите.

— Нет, мне не нужно.

Когда Ив отказалась, Бекки снова вручила зонтик брату и пошла разглядывать товары.

Этан подумал, что это и к лучшему. Он не хотел дарить своей возлюбленной в качестве первого кольца какую-то дрянную детскую игрушку, пусть даже в шутку.

— Я куплю тебе другое.

Он имел в виду другое кольцо, но надеялся, что Ив воспримет это как обещание купить другой сувенир.

Потому что мужчина, делающий предложение на втором свидании, — как ни крути, ненормальный.

Хотя, учитывая, что я ввязался в роман, за который меня точно не погладят по головке, я, видимо, и есть псих.

Конечно, быть психом, без ума от Эвелин Шервуд, — это похвально.

Проблема в том, чтобы не стать бездумным психом. Он не хотел показаться легкомысленным, заводя разговор о браке, к которому был совершенно не готов.

Ах, но ведь герцог может выдать Ив за другого. Мне нужно забрать ее до этого.

Беспокойство о будущем и заблаговременное планирование не соответствовали его натуре, привыкшей плыть по течению и наслаждаться спонтанными порывами. Но, похоже, когда в твоих руках оказывается женщина, которую ты ни за что не хочешь упускать, даже человек, живущий по велению удачи, становится расчетливым.

Этан, уже составлявший сценарий тайного вывоза возлюбленной в университет, вздрогнул точь-в-точь как Ив, когда ее пощекотали. Потому что Ив незаметно прижалась к нему и обвила его руку своей.

Напряженное предплечье Этана окаменело, на нем выступили жилы. Ив провела кончиком пальца по четко проступившей впадинке на его руке и посмотрела на него. Ее раскосые, как у кошки, глаза завораживали, а изгибающиеся алые губы были смертельно опасны.

Мягкое прикосновение, которое он ощутил прошлой ночью, закружилось у него на губах. Ему захотелось ее поцеловать.

— Я выбрала.

Он уже наклонил голову, когда его окликнула Бекки. Тихо вздохнув, он хотел было пойти, но Ив не отпустила его руку и пошла вместе с ним.

Что она задумала?

В итоге Бекки увидела их, идущих под руку. Этан ждал реакции сестры. В этот момент он всерьез забеспокоился о своем единственном родном человеке.

Бекки просто подошла к нему с другой стороны и тоже взяла его под руку.

…Что же делать с ее недогадливостью?

Так он и шел, с двумя женщинами под обе руки, пока они не дошли до пляжного бара, где арендовали шезлонги и зонтик.

Бекки, опять же по своей недогадливости, села между Этаном и Ив, потягивала содовую и рассеянно пробормотала:

— Завидую.

Она смотрела на парочку, которая сидела на песке и ела одно мороженое на двоих. Кажется, это началось с подросткового возраста? У его сестры почти не бывало дней, когда бы у нее не было парня. Последний был похож на какого-то мерзавца, и он ему не нравился, поэтому Этан вздохнул с облегчением, когда узнал, что они расстались.

— В этот раз найди себе человека, который будет верен семье.

Бекки уже вошла в брачный возраст, так что он не мог не побрюзжать.

— Да нет, я мороженому завидую.

— Вот же нелепость. Просто пойди и купи.

— Ты тоже будешь?

— Нет.

— А Вы, барышня?

— Я тоже не буду.

Этан проводил взглядом сестру, идущую к киоску с мороженым, и, словно только этого и ждал, пересел поближе к Ив. Женщина, доставшая из сумочки Бекки сигарету, искоса посмотрела на него. Этан вынул сигарету у нее изо рта.

Это было предупреждение, что он собирается ее поцеловать.

Мужчина улыбался так уверенно, будто поцелуй был для него обычным делом. Однако кончик его языка, облизавший нижнюю губу, не мог скрыть напряжения.

Я вчера тоже так выглядела?

Ив увидела в Этане себя.

Его рука осторожно легла ей на плечо. Он наклонялся, не закрывая глаз, и этот взгляд был дерзким.

Их улыбки, полные предвкушения, слились. Дыхание смешалось. Незнакомое тепло, словно разряд тока, пробежало по телу, заставив его задрожать.

Этан настойчиво надавил на губы Ив, словно пробуя их на вкус, затем приоткрыл рот и мучительно медленно украл ее дыхание, после чего отстранился.

Это не было так же глубоко, как прошлой ночью, но волновало несравненно сильнее. Может, потому, что это был поцелуй, бросавший вызов всему миру средь бела дня?

Этан улыбнулся губами, испачканными помадой Ив. Надо же, так разволноваться от одного поцелуя.

— Если тебе нравится, почему ты до этого держал дистанцию? Я уже подумала, что ты трус и пытаешься сбежать.

— Ха, если бы я был трусом, я бы сбежал еще вчера, когда ты на меня набросилась.

— «Набросилась»?

— А что это было?

— …

— Так что это было?

— Радуйся, что на тебя набросилась такая красавица, как я.

— Разумеется, это честь для меня, леди.

Он приложил руку к сердцу и учтиво поклонился, напоминая шута, соблазняющего королеву. Особенно из-за своих красных губ.

Он облизнул нижнюю губу, словно желая снова попробовать этот след, и пробормотал:

— А я уж думал, что ты просто ветреная и решишь сделать вид, будто ничего не было.

— «Ветреная»?

Ив вспыхнула. Этан подпер щеку рукой и принялся разглядывать женщину, которая яростно смотрела на него, закусив нижнюю губу, словно она была беззубым котенком.

— Я же сказала, что эта любовь для меня тоже нелегка?

— Я до сих пор не могу понять, почему ты меня любишь.

Он смотрел на нее глазами ученика, молящего о наставлении.

— Просто прими это. Зачем тебе это понимать?

Чувства — это не то, что нужно понимать. Мы вместе, и мое сердце бьется. Вот так это ощущается.

Ив, наоборот, не понимала его попыток не чувствовать, а анализировать эмоции головой.

Почему такая, как ты, полюбила такого, как я.

Этан не хотел вслух признавать, что он ничтожество. Но, возможно, он уже выдал себя, когда спросил, настоящая ли ее любовь. Он поспешно попытался скрыть это, небрежно закинув руку на спинку стула и заважничав:

— А, ну, я, конечно, знаю, что от меня исходит очарование, даже когда я просто дышу. Барышни из Ричмонда мне это лично доказали.

Ив, проверявшая в зеркальце, в каком состоянии ее губы, помрачнела.

— Теперь, если кто-то будет с тобой заигрывать, говори, что у тебя есть девушка.

— Ты тоже так делай.

Ив от такого очевидного требования растерялась.

— А если это дойдет до ушей моего отца? Ты, похоже, хочешь расстаться со мной после трех поцелуев?

— Нет, этого нельзя…

Ив поправила макияж и протянула ему зеркальце. Он тут же понял, зачем она это сделала. Этан вытер губы платком, которым Ив стирала размазанную помаду, и кивнул в сторону.

— Бекки идет.

Бекки, возвращавшаяся с рожком мороженого в руке, и не подозревала, что ее брат и ее хозяйка только что целовались. Ив, глядя на ничего не знающую сестру своего возлюбленного, хитро улыбнулась.

— Мне страшно, что нас раскроют, но в то же время я в предвкушении.

— Они в обморок упадут.

Студент-стипендиат, влюбившийся в дочь своего покровителя. Аристократка, влюбившаяся в сына кормилицы. Или сын преступника и дочь власть имущего.

Мужчина и женщина с противоположных полюсов мира охотно вступили в отношения, в которых могли потерять все, но обрести друг друга. Кто бы мог такое вообразить?

— От этого еще волнительнее.

— Тебе тоже?..

Этан, глядя на Ив, испытал чувство, будто смотрит в зеркало.

— Может, доведем ее до обморока?

Ив кивнула в сторону Бекки своими кошачьими глазами и одарила его озорной улыбкой. Не дожидаясь ответа, она схватила его за галстук и впилась в его губы.

При виде этой сцены мороженое выпало из руки Бекки и шлепнулось в песок.

— А-а-ак!

Ну, не до такой же степени, чтобы кричать.

Бекки никак не могла прийти в себя от шока. Стакан с содовой в ее руке дрожал.

— Кха.

Сестра поперхнулась, не сумев сделать и глотка, и Этан принялся стучать ей по спине. Ив усмехнулась.

— Забавно.

Этан был с ней согласен.

— Но в то же время не смешно.

И с этим он тоже был согласен.

Реакция Бекки внешне была комичной. Но в основе этого шока лежала не комедия. Ее дрожащие от страха зрачки были прологом к трагедии, которая их ждала.

В глазах возлюбленных это была чистая любовь, но в зеркале общественного мнения она отражалась как нечто причудливое, чего ни в коем случае не должно было случиться.

Да, забавно. Говорят, трагедия всегда приходит в маске комедии.

Поэтому Этану было совсем не смешно.

Этан заказал виски, но Бекки тут же выхватила у него стакан, осушила его и спросила:

— Почему?

— …

— …

— Почему именно мой брат? Почему именно леди Эвелин?

— Ты сейчас за брата переживаешь или за меня?

— Нет. По-моему, вы оба не в своем уме.

— …

— …

— В таком случае, мне никого не жаль.

Бекки решила, что сейчас не время подбирать слова. Это была чрезвычайная ситуация. В ее доме только что взорвалась бомба с часовым механизмом.

Боже, за что ты подкинул бомбу именно в наш дом, где мы жили так праведно?

Семья герцога всегда прикроет Леди Эвелин, что бы она ни натворила, так что беспокойство Бекки было напрасным. Проблема была в ее брате, которого некому было защитить, если герцог решит его убить.

— Этан, я, клянусь, буду хранить ваш секрет, так что, пожалуйста, не попадитесь. И Вы тоже, барышня. Вы ведь понимаете, что должны вдоволь насладиться этим летом, а потом расстаться без последствий?

Когда их серьезную любовь обозвали мимолетной летней интрижкой, в глазах обоих вспыхнул дух противоречия. Надо же, как нелепо сошлись двое самых отъявленных бунтарей из всех, кого знала Бекки.

Она знала, что если начнет их отговаривать, они вспыхнут еще сильнее. Но и сказать дежурную фразу: «Вы так подходите друг другу! Живите долго и счастливо!» — у нее язык не поворачивался.

— Значит, я просто дымовая завеса для ваших тайных свиданий? А то, что ты устроился водителем, было маскировкой. Как я ловко провелась.

Бекки решила, что за создание алиби ей полагается плата, и подозвала проходившего мимо официанта.

— Какой у вас самый дорогой десерт с мороженым?

— «Парфе „Поцелуй и Румянец“». Вишня, вымоченная в бренди, и три вида мороженого создают сладко-свежий вкус, это гордость нашего бара.

— Его так назвали, чтобы остудить покрасневшее от чужих поцелуев лицо?

— Что?..

— Один, пожалуйста.

Официант ушел. Все трое в неловком молчании закурили. Они рассеянно смотрели перед собой, когда с песчаного пляжа к ним направилась группа молодых людей в купальных костюмах, игравших в пляжный волейбол.

Один из них, коротко стриженный парень с медными волосами, проходя мимо, то и дело поглядывал в их сторону, а затем развернулся и пошел прямо к ним.

Довольно привлекательное лицо, на котором читалось волнение, — Бекки сразу догадалась, в чем дело.

Вот же… Красивый парень, но как ему не повезло. У леди Эвелин уже есть возлюбленный. Этан, не начинай сразу драку, реши все словами.

Она заранее бросила на брата суровый предостерегающий взгляд, но мужчина подошел и обратился…

— Прошу прощения.

— Да?

…не к Ив, а к Бекки.

— Я проиграл, потому что не мог открыть глаз из-за вашего сияния. Возьмите на себя ответственность.

— Каким образом?..

— Сходите со мной на свидание.

— Я-я? Не эта прекрасная леди, что сидит здесь?

— Да, именно эта прекрасная леди.

Мужчина указал точно на Бекки.

— Джентльмен рядом с вами, должно быть, член семьи?

— Да, это мой брат.

— Я так и подумал… Если бы у вас был кто-то, вы бы пришли на двойное свидание. А раз вы одна, значит, у вас никого нет. Другими словами, у меня есть шанс.

— У вас потрясающая наблюдательность.

— Могу я присесть?

— Пожалуйста.

Мужчина принес еще один шезлонг, и Бекки уступила ему место рядом с собой, все еще выглядя ошеломленной.

Этан не понимал, чему она удивляется. Брат и сестра — это те, кто знает друг о друге всю подноготную. И если даже в глазах такого брата она была красивой, то насколько же красивой она должна казаться в глазах чужих мужчин, не знающих ее истинной сущности?

— Томас Холбрук. Можете звать меня Том.

— Ребекка Фэйрчайлд. Все зовут меня Бекки.

— Ребекка означает «пленяющая сердца». Какое подходящее имя.

Мужчина, которого можно было принять то ли за умника, то ли за прожженного ловеласа, протянул руку Этану. Тот пожал ее и представился:

— Этан Фэйрчайлд.

— А я Ив.

Ив намеренно не назвала свою фамилию. Мужчину, которого не интересовала чужая возлюбленная, это и не волновало.

Том был на год старше Бекки, ровесником Этана. Он был курсантом Военно-морской академии, расположенной неподалеку.

— У меня летние каникулы, и перед тем, как поехать домой, я решил отдохнуть с друзьями. Похоже, мне выпала удача всей моей жизни.

Это не было похоже на ложь. На его рубашке поло была вышита эмблема Военно-морской академии.

Конечно, такую можно было и купить. Но подделать манеры и речь курсанта было сложно. У Тома был медовый язык, он сыпал комплиментами, но в его речи все равно чувствовалась военная выправка.

Теперь уже не Том присматривался к барышне, а ее брат начал присматриваться к нему.

Военно-морская академия была престижным учебным заведением. Этот курсант был элитой, нечета тем сомнительным парням, с которыми Бекки встречалась раньше.

К тому же, после выпуска он станет офицером. Стабильная и уважаемая в обществе профессия.

Пусть Бекки не повторит судьбу матери, не выйдет за портового разнорабочего и не станет женой преступника. Пусть она вырвется из этой жизни, где вершина карьеры — служанка в доме герцога.

Этан не хотел упускать шанс для сестры вырваться со дна.

— А я учусь в Кингсбридже.

Он тоже упомянул свой престижный университет, чтобы показать, что у Бекки не такое уж и плохое происхождение. И это было правдой. Их семья по материнской линии из поколения в поколение состояла из уважаемых госслужащих.

Вот только происхождение по отцовской линии было хуже некуда.

Черт.

— Мне как раз было неловко перед сестрой. Отлично. Как насчет двойного свидания?

Этан закинул сеть. Он не позволит этой крупной рыбе уйти.

Двойное свидание оказалось на удивление превосходной идеей.

Им с Этаном больше не нужно было чувствовать себя неловко перед Бекки, и они могли полностью сосредоточиться друг на друге.

Этан нашел общий язык с Томом, и Ив тоже понравился этот будущий морской офицер, обладавший хорошими манерами и чувством юмора. Они вчетвером до ночи протанцевали в танцевальном зале, а когда прощались, договорились о следующем двойном свидании.

Когда Ив вернулась в Уайт Клифф Холл, было уже за полночь. Она специально прошлась пешком, чтобы выветрить запах, и даже воспользовалась духами, но въевшийся в танцзале табачный дым все еще был невыносим.

«Я читала в кафе, вот и пропахла».

Она приготовила оправдание на случай, если столкнется с отцом, но обошлось. Впрочем, он, похоже, еще не спал. Горничная, которая должна была помочь ей приготовиться ко сну, передала записку от отца.

«Когда в доме гости, возвращайся хотя бы до ужина».

Похоже, он решил, что она слоняется снаружи, потому что не хочет пересекаться с компанией Гарри. Ив надеялась, что это недоразумение продлится как можно дольше.

Ив уставилась на отцовский почерк и усмехнулась.

Записка.

Неужели ему неловко смотреть мне в глаза после утреннего инцидента?

А вот у этой женщины стыда ни на грош.

— Леди Эвелин, прошу Вас, не гневайтесь.

Она приняла душ и села перед туалетным столиком, когда к ней бесстыдно заявилась Шанталь и начала донимать ее.

— Странно. Разве тебе есть чего бояться, если у тебя есть покровительство герцога? Ах, ты же его лишилась?

Поэтому, похоже, она решила снова начать бояться дочери герцога.

— Это недоразумение. Я не пыталась соблазнить ни герцога, ни барона.

— Я так и передам твоему следующему нанимателю, когда он спросит. Прощания не нужны, можешь уходить.

Несмотря на то, что ее выгоняли, женщина и не думала уходить.

— Господин герцог лишь относился ко мне с отеческой заботой…

Ив впилась взглядом в наглое отражение женщины в зеркале.

Что? С отеческой?

Одной этой фразой она опустила дочь герцога до уровня его любовницы. Мало ей было метить на место герцогини, теперь она заявляет, что и место «Девы» — ее.

Было неясно, то ли она провоцирует Ив, прикидываясь невинной, то ли и вправду настолько глупа, что случайно разозлила ее.

— Я, его настоящая дочь, никогда не сидела у отца на коленях.

Стоило ей произнести этот упрек, основанный на фактах, как ее собственное лицо вспыхнуло, словно она сама себя оскорбила. Из-за этого она теперь выглядела как дочь, не удостоившаяся отцовской ласки.

Попалась лисе.

— Мэгги, выведи эту женщину.

Ив больше не отвечала, игнорируя ее. Что бы ни лепетала эта женщина, упавшая на колени, чтобы ее не вытащили силой.

— Я признаю, что вела себя так, что это могло вызвать недопонимание. Впредь я буду осторожнее, прошу, простите меня хоть раз.

Эта женщина не просто просила прощения. Она хотела, чтобы Ив сказала отцу, будто не видела, как та спала с Гарри.

— Это секрет, леди. На самом деле, я помолвлена с молодым господином Калласом.

В доме герцога «молодым Калласом» называли нового лечащего врача, Оуэна Калласа. Так Ив и узнала, каким образом иностранка без опыта стала сиделкой герцога.

— Я лишь пыталась завоевать расположение господина герцога, чтобы мой будущий муж не потерял пациента.

— Если ему приходится использовать невесту для этого, значит, Каллас — никчемный врач.

Она и так беспокоилась о том, что здоровье отца доверили молодому врачу с небольшим опытом, а теперь ее подозрения лишь подтвердились.

— Нужно будет сказать, чтобы сменили лечащего врача.

Шанталь Гарнье, побледнев, начала умолять:

— Леди, прошу Вас…

— Ты возмущена?

— Да, я ни за что…

— Если хочешь доказать свою невиновность, уходи.

— …

— Тогда я признаю свою ошибку и извинюсь.

Она никогда в жизни ни перед кем не извинялась, но разве она не сможет солгать, если это поможет избавиться от пиявки, присосавшейся к ее телу?

Ив верила, что ей никогда не придется по-настоящему извиняться перед этой пиявкой.

Едва миновав волнорез, яхта, словно человек, сбросивший оковы, рванула к горизонту.

Яхта Ив остановилась посреди ослепительного моря. Там, куда не достигал ничей взгляд, но откуда был прекрасно виден белый утес.

Словно желая, чтобы тюремщик, охраняющий тюрьму на вершине, видел это, она поцеловала запретного мужчину. Этот бунтарский вкус свободы был таким же пьянящим, как шампанское на его языке.

Их губы разъединились, но перед глазами все еще стоял туман, и виной тому было не шампанское и не палящее над головой солнце.

Взгляд Ив скользнул по полуобнаженному Этану, сидевшему на палубе. Его тело, мокрое от пота под палящим солнцем, сияло, как бронзовая статуя. Ослепительно. А густые тени, залегшие между четко очерченными мышцами, были невероятно соблазнительны.

Это было идеальное тело, которое она видела разве что в анатомических атласах.

Ах, хочу его нарисовать.

Опьяненная сладким романом, она уже было забросила кисть, но теперь снова захотела рисовать. Тело, о котором мечтал бы любой художник, пробудило в ней вдохновение.

Неужели кто-то уже рисовал тело Этана до меня?

Охваченная внезапной ревностью, Ив спросила:

— Ты позировал кому-нибудь еще, кроме меня?

— Было. Когда встречался со студенткой из художественного.

Глаза Ив сузились.

— Обнаженным?

Этан, не ожидавший такого вопроса, растерялся и упустил момент для ответа.

— Я тебя не брошу, так что отвечай честно.

— Она рисовала только лицо. Я был полностью одет.

— Тогда ладно.

— Почему ты вообще задала этот безумный вопрос? У Леди это в порядке вещей — раздевать возбуждающих мужчин и рисовать их?

«Возбуждающих». От этого вульгарного слова Ив нахмурилась.

— Ха, неужели правда? До какой степени ты их раздевала?

— Нет. Просто ты выглядишь так, что тебя хочется нарисовать.

— А, то есть, хочешь раздеть меня?

Это не было ошибкой, поэтому Ив не стала спорить. Полуобнаженный красавец соблазнительно облизал нижнюю губу и пошло улыбнулся.

— Если желаете, я стану обнаженной моделью только для вас, леди Эвелин.

Раньше он говорил, что позволит рисовать свое лицо, только если она будет называть его красивым, а теперь был готов раздеться, стоило ей только пожелать. Мальчишеская наглость с годами превратилась в наглую сексуальность.

Он подмигнул ей, словно заключая тайную сделку, и наклонился к Ив так близко, что почти коснулся ее. Его дыхание, проникшее ей в ухо, было таким же липким, как пот, струившийся по его груди.

— Но плату я приму бартером.

Конечно, он не мог не потребовать плату. Но разве эта сделка не была выгодной только для нее? Если бы не Бекки и Том, она, возможно, велела бы ему раздеться прямо сейчас. Даже несмотря на то, что у нее не было с собой красок. Так что это было не любопытство художника к человеческому телу.

Если бы это кипящее внутри желание было чистым творческим порывом, ее взгляд не соскальзывал бы то и дело ниже его пупка, туда, где туго натянулись плавки.

Этан не знал, что Ив сгорает от того же вожделения, что и он. Потому что он не смотрел ей в глаза.

Хоть женщины и прикрывают в купальнике больше, чем мужчины, изгибы их тел видны как на ладони. Обнаженное тело, которого он так долго жаждал и которое, как он думал, никогда не увидит, было прямо перед ним. Один лишь лоскут ткани, который послушно порвется, если Этан схватит и потянет, отделял его.

Ах, черт.

Кровь прилила к паху. Он рисковал, что его член прорвет плавки прежде, чем он успеет сорвать ее купальник.

Бултых!

Этан тут же нырнул в холодное море. Но кровь не остыла. Потому что Ив прыгнула следом.

Женщина, не понимавшая ситуации, прижалась к нему, и его эрекция стала еще тверже. Член, который, казалось, решил помериться силами с тугими плавками, не просто упирался, а ткнулся во внутреннюю сторону бедра Ив.

Эта барышня что, даже не понимает, что это такое?

Ив цеплялась за него, как за буек, и ее лицо оставалось совершенно невозмутимым, даже когда ее касался его член. В то время как Этан все больше терял самообладание.

— Н-нх…

Волна толкнула Ив, и ее бедро скользнуло вверх по стволу плоти. Он рисковал вот-вот превратиться в безмозглую рыбу и выпустить сперму в море.

— Я скоро вернусь.

Этан отпихнул Ив к Бекки и Тому и в одиночестве взобрался на яхту. Первым делом он обмотал полотенце вокруг талии, чтобы прикрыть пенис, который бесстыдно торчал средь бела дня, и скрылся в душевой в каюте.

Нужно смыть соль и заодно спустить разок. Воспоминания о прикосновениях ее тела еще свежи, так что это не займет много времени.

Он снял полотенце и уже собирался запереть дверь, как она распахнулась. Ив протиснулась в узкий проем и заперла дверь за своей спиной. Этан оказался в ловушке.

— Что ты творишь?

— Это я у тебя хотела спросить.

Ив с любопытством посмотрела на центр его плавок. Ткань так натянулась, что в деталях обрисовывала форму его члена, вплоть до выступающей головки, и уже давно потеряла смысл одежды.

Душевая была такой тесной, что их разделяло не больше кулака. Одиноко торчащий кончик его члена почти касался ее впалого пупка. Благовоспитанная барышня даже не покраснела, лишь лукаво изогнула уголки губ.

— Что ты собрался делать на моей яхте?

— В любом случае, это лучше, чем делать это на твоем теле.

Хотя, если ты скажешь, что на твоем теле лучше, я с радостью. Этан задался вопросом, сможет ли он достать до ее пупка изнутри.

— Я разрешаю тебе запачкать мою яхту.

Он уж было подумал, что его дерзкие надежды пошли прахом.

— Но взамен — покажи мне.

— Извращенка...

Мысль о том, что благородная и изящная барышня втайне была грязной извращенкой, тоже заводила. Кровь прилила еще сильнее, и внизу живота потянуло. Но его похоть еще не полностью сожгла предохранители рассудка.

— Я никогда не мастурбировал ни перед кем…

— А я никогда не видела.

Женщина, которая впервые видела мужской онанизм, ничуть не покраснев, требовала, чтобы он кончил прямо перед ней.

— Откуда леди, выросшая в теплице, знает о том, что творится в трусах?

— Школа-пансион — это не теплица.

— Вот как?

Во взгляде Этана замешательство сменилось кривой ухмылкой.

— Расскажи о своей первой и последней мастурбации. Начиная с того, как ты возбудилась. Хочу слушать и кончать.

От этой вульгарной просьбы Ив нахмурилась, но при этом сжала бедра. Неужели можно возбудиться, просто глядя, как мужчина, словно зверь, вожделеет тебя? Возможно, она и вправду была извращенкой. Ив провела рукой по его рельефным мышцам пресса, опускаясь все ниже, и начала вспоминать.

— Впервые — в одиннадцать лет.

Мужчина, который уже было запустил руку в плавки, чтобы высвободить возбужденный член, замер.

— Это же еще до пансиона. В те времена, когда ты каталась на моем велосипеде…

Ив многозначительно улыбнулась, глядя на него. Этан, все еще пребывая в шоке, наконец понял.

— Уж не тогда ли?

— Я тогда не понимала, почему мне так хорошо, когда твой велосипед трясет.

— По сравнению с тобой я был таким невинным...

Ив призналась, как эта тайная привычка, зародившаяся в тот день, со временем развивалась. Будучи благовоспитанной леди, она не использовала ни откровенных выражений, ни описаний, но одного лишь выражения ее лица, вспоминавшего то сказочное чувство в момент оргазма, было достаточно, чтобы Этан почувствовал, что член в его руке вот-вот взорвется.

— А-ах…

Мужчина, двигавший рукой в плавках, дернулся всем телом и протяжно застонал. Это Ив слегка отодвинула ткань и коснулась головки, выскочившей наружу.

— Горячий. Он всегда такой?

Она провела пальцем по темно-багровому комку плоти. Обычно он не такой раскаленный… Ее прикосновение к кончику его члена было подобно огню, бегущему по подожженному фитилю.

Женщина, прикоснуться к которой он и не мечтал, трогала его. Фитиль догорал до самого основания, и ему казалось, что его сердце вот-вот взорвется.

— Я видела мужские «достоинства» только на статуях. Поэтому думала, что они все размером с мой большой палец.

— Ха…

— Надо же, какой толстый…

Ив обхватила ствол, который был не тоньше ее запястья, и провела рукой вниз.

— Как бесчеловечно — пытаться засунуть в меня нечто столь огромное.

— Ы-ых…

Он приготовился, но все равно едва не кончил. Этан, бросивший все силы на то, чтобы сдержаться, рухнул головой на плечо Ив.

Он смог сдержать эякуляцию, но не смог сдержать остальное. Когда Ив сжала ствол, проведя рукой вверх, из отверстия на головке вытекла капля прозрачной смазки.

— Боже… уже всё?

— Это не то!

Ив удивленно замерла, а потом рассмеялась.

— Но, честно говоря, выглядит он отвратительно.

Этана словно окатило ледяной водой. Его вожделение угасло. Было так очевидно, что он один здесь сгорает от страсти, а Ив сохраняет холодный рассудок. Ему казалось, что эта женщина просто играет с ним, пока он без остатка обнажает перед ней не только тело, но и душу.

— Убери руку.

Он прорычал и отшвырнул ее руку, но она тут же прилипла обратно. Этан заслонил свой пенис.

— Если тебе нужно что-то трогать, трогай свое.

— Зачем? Я могу потрогать свое тело, когда захочу.

— Мой — отвратительный, ык…

Рука, снова схватившая его, ускорилась. Благородная леди, которая в жизни не знала физического труда, сейчас трудилась, чтобы доставить удовольствие этому ничтожеству. Ее белая рука, которая, должно быть, прикасалась лишь к прекрасному и драгоценному, сейчас пачкалась в его грязной смазке, сжимая варварский темный член.

— Думаешь, я чем-то отличаюсь?

Ив, ты кажешься другой.

Может, сорвать с нее этот купальник и раздеть догола? Разорвать на клочки все это дорогое притворство, которое позволяет ей даже в такой момент оставаться невозмутимой, и разоблачить, что ее плоть — такой же отвратительный и низменный зверь, как и моя?

Чтобы меня больше не подавляла разница между нами.

— На самом деле, я как-то раз из любопытства воспользовалась зеркалом.

Ив призналась, что видела свое интимное место, и, лукаво улыбнувшись, провела рукой по своему плоскому животу. Ее пальцы на мгновение задержались на выступающем лобке и опустились. Она заставила его представить, что́ она там увидела. Дыхание Этана стало прерывистым.

«Зачем? Я могу потрогать свое тело, когда захочу».

Только теперь до него дошел скрытый смысл этой фразы.

«Поэтому, трогай меня ты».

Этан полностью доверил свой член руке Ив. Она, не отрываясь, смотрела, как его рука приближается к ее бедрам, белым, как слоновая кость. Казалось, она даже забыла, как дышать. Увидев, что Ив нервничает так же, как и он, Этан вернул утраченное возбуждение.

— Ах…

Только в тот момент, когда он коснулся ее, женщина смогла выдохнуть, ее хрупкое тело изогнулось. Сквозь плотную ткань он ощутил мягкую податливость. Этан вытянул средний палец и надавил на центр ее плоти, проводя вниз.

— Хыт!

Не кость.

Он нащупал что-то твердое и круглое. Может, это то самое место, которое, по ее признанию, она трогала, когда ей было скучно?

— Здесь…

— Ыт…

— Вот так…

— Ха-ы…

— Ты тёрла?..

— Хып!

Он убрал ее руку, которой она зажимала себе рот. Снаружи, из-за тонкой стенки каюты, доносился смех. Бекки и Том все еще были в море.

— Не сдерживай стоны.

Стони вульгарно. Как обычный человек.

— А, ах!

— Ив.

От его ласк она уже была на грани, но именно его голос, хриплый от сдерживаемого возбуждения, был пропитан страстью.

— Ты когда-нибудь представляла, что это я тебя трогаю, когда ласкала себя?

С того самого дня, как мы поцеловались.

С того момента, как я почувствовала на своем теле его руки, я представляла это каждую ночь. После этого мои собственные прикосновения больше не приносили такого удовлетворения, как раньше.

Ив, опьяненная незнакомым наслаждением, которое рождалось в ее привычном теле, кивнула, не открывая глаз.

— И как тебе, когда фантазия стала реальностью?

— Хочу…

…больше. Настолько, что я удивляюсь, откуда во мне столько вожделения.

В ней загорелся фитиль, о существовании которого она и не подозревала. Ей казалось, что он вот-вот покажет ей мир наслаждений, о котором она не могла и мечтать.

Был ли он доволен ответом? Этан яростно впился в ее губы.

— Ы-ып, ха-а…

Их губы с влажным, непристойным звуком разъединились. Ив почувствовала что-то мокрое под подбородком и дернула плечом.

Его язык скользнул по ее шее. Соленая кожа на вкус казалась Этану сладкой.

— Хыт, щекотно…

Ив извивалась, но когда его голова опустилась ниже ключиц, она резко распахнула глаза.

— А!

Этан легонько прикусил кончик ее груди. Прямо сквозь купальник, но так точно, словно видел его. Когда она широко распахнула глаза, глядя на него сверху вниз, Этан пошло улыбнулся.

— Что? Они для того и существуют, чтобы их сосали.

— Вульгарно…

— Соски принцессы покрыты золотом? Их нельзя сосать?

— Ха… Когда это я говорила, что нельзя?

От непристойных слов, слетавших с уст интеллигентного мужчины, она хмурилась. Но, с другой стороны, теперь, когда она уже стала рабыней плоти, это звучало возбуждающе.

— Хы-ыт!

Ее грудь заметно затвердела, и мужчина, как зверь, накрыл ее ртом и втянул в себя вместе с тканью купальника.

— Ах, странно…

Покалывающий разряд тока пробежал от кончика груди до кончиков пальцев ног. Такого странного и невыносимого чувства она еще никогда не испытывала. Я схожу с ума. Она больше не могла стоять неподвижно.

Она перебирала ногами и извивалась всем телом, когда его большая рука легла ей на низ живота и прижала к двери. Едва он обездвижил ее, как его палец, давивший на клитор, начал грубо раскачиваться.

— А, а-а!

Его прикосновения были непредсказуемыми. Невозможно было приготовиться к тому наслаждению, которое дарили его руки.

Острое наслаждение пронзало ее изнутри. Все глубже. Все мучительнее.

Приближалась вершина. Ив, задыхаясь, прошептала:

— Не останавли…

Но она не успела договорить. Наслаждение перекрыло ей горло. Не в силах издать даже стон, зажатая между дверью и мужским телом, она содрогнулась всем телом и достигла вершины.

— Ха-а… это было лучше всего.

Все, что она испытывала до этого, казалось детской игрой.

Грудь Этана вздымалась не меньше, чем у Ив. Он сорвал с принцессы все ее толстые доспехи.

Ее высокомерное и изящное выражение лица, которое она сохраняла даже во время этой грязной случки, рухнуло, обнажив беззащитность. С ее губ, лишенных косметики, срывались вульгарные стоны, а ее всегда прямое тело обмякло. Единственное, что в ней осталось твердым, — это сосок, который он сосал.

Удовлетворение от того, что он увидел истинную суть леди Эвелин, было сильнее, чем наслаждение от ласк ее плоти.

— Ы-ых…

— Ха!

Словно его кто-то схватил и потряс, он кончил, хотя его никто не трогал. Прямо между ног удивленной Ив. Прямо на ее лобок, который он до сих пор поглаживал пальцем. Этан застонал, размазывая свою сперму по ткани, прикрывавшей ее плоть.

Он ощутил новое желание.

В следующий раз я кончу в тебя.

Пока ты не забеременеешь моим ребенком.

Чтобы ты никогда не смогла меня бросить.

Первый совместный оргазм изменил их обоих.

— Сегодня ночью я оставлю окно своей спальни открытым.

— Закрой плотно. Залезут жуки.

Ив, напротив, стала бесстрашной, в то время как Этан начал бояться.

На закате они сидели рядом на скрытом под утесом пляже. Глаза женщины, окрашенные закатом, напоминали море. Только в ее зрачках до краев плескалась не вода, а страсть.

Этан, один раз кончив на тело возлюбленной, избавился от плотского желания и начал жаждать духовной близости. Ив же, один раз вкусив его прикосновений, стала жаждать еще больше.

— Слишком опасно? Тогда как насчет того, чтобы показать мне твою комнату?

В этих отношениях мужчина и женщина поменялись ролями. Разве обычно не мужчина изо всех сил пытается затащить в постель, а женщина — изо всех сил этого избежать?

Потому что в проигрыше всегда остается женщина.

Даже аристократка, живущая в привилегиях, должна бы себя беречь, так почему же Ив не колеблется? Возможно, дело в ее врожденном характере.

Распущенность у них — семейное?

Его снова охватили сомнения.

— Ты уверена, что любишь меня? А не просто хочешь утолить похоть и выбросить?

Мысль, достойная женщины. Ведь в этих отношениях в проигрыше окажется Этан.

— Что? За кого ты меня принимаешь?

Ив в ярости вскочила. Этан схватил ее за запястье и не отпускал. Она молча посмотрела на него сверху вниз, и ее суровый взгляд смягчился.

— Ты сейчас меня провоцируешь? Хочешь, чтобы я, доказывая свою серьезность, предложила тебе пожениться?

Слово «брак» впервые слетело с губ Ив. Лишь для того, чтобы выставить его искренние чувства дешевой уловкой. Внутри у него все кипело от ругательств, но с губ сорвалось…

— Было бы неплохо.

— Ха, так ты у нас честолюбивый мужчина?

Она относилась к нему как к снобу, который охотится за именем и богатством дома герцогов. Гнев — не лучший способ для слабака защитить свою гордость. Этан подавил ярость и съязвил:

— Если честолюбие — это желание заполучить жену-студентку, которую мне придется содержать, тогда да, я честолюбивый парень.

Они уже все спланировали. Как только Этан вернется в Ричмонд и снимет дом, Ив тайно покинет поместье герцога.

Он просто хотел обладать своей первой любовью до конца, даже если придется отдать за это последние деньги.

— Это ты первый усомнился в моей любви.

Похоже, недоразумение разрешилось, и Ив снова села рядом. Но настроение Этана не улучшилось. Он со вздохом достал из пачки сигарету.

— Когда хочешь жениться на той, кого встречаешь, — это любовь, но если речь о принцессе, то это уже честолюбие.

— А ты, значит, со всеми теми женщинами встречался, чтобы жениться?

— Нет. Чтобы забыть тебя.

Он сказал это не для того, чтобы растрогать ее. Хотя он и знал, что у Ив дурной вкус — ей нравилось слушать о его мучительной неразделенной любви.

Ив выхватила сигарету у него изо рта и отбросила. Едва его губы опустели, как их место заняли ее губы.

В глазах женщины, осыпавшей Этана глубокими поцелуями, плясал огонь. Горячий, влажный шепот прилип к его губам.

— Теперь тебе не нужно меня забывать. И терпеть тоже не нужно.

Словно предлагая ему насладиться плодом, который он завоевал после долгих лет душевных мук, она положила его руку себе на бедро. Под юбку.

Этан не убрал руку. Он погладил кончиками пальцев мягкую кожу, поднимаясь вверх, но это еще не означало, что он сдался.

— Я буду терпеть до первой брачной ночи. Если хочешь со мной переспать — женись на мне.

— Ха, — Ив фыркнула. На мгновение ему показалось, что это насмешка в стиле «знай свое место».

— Без кольца?

Но она имела в виду, что примет его предложение, как только у него будет кольцо. Только тогда Этан ощутил ликование победителя, хотя как он умудрился так внезапно победить, оставалось загадкой.

Так почему же ты так сильно в меня влюбилась?

И все же он не собирался заниматься с ней любовью. Пока не убедится, что Ив тоже его любит. По крайней мере, пока не наденет на этот палец свои оковы, нет, свое кольцо.

Его твердая решимость пошатнулась, когда его рука достигла ее бедра у самого основания.

— Похоже, дела дома Кентреллов настолько плохи, что они не могут позволить своей единственной «коннё» нижнее белье.

Мягкая и влажная обнаженная кожа на ощупь напоминала только что сорванный персик. Он раздвинул плоть и проник глубже…

— А-хыт!

Словно он вонзил руку в перезрелый плод, сок потек по его пальцам. В этот момент решимость Этана стала такой же бесформенной, как этот раздавленный персик.

— Моя комната или твоя. Где будет больше острых ощущений?

Этан разгадал желание Ив и спросил. Они могли бы пойти в безопасный и удобный отель, но хотели сделать это в своих комнатах, вероятно, из-за жажды острых ощущений — их могли поймать.

Если их и вправду застанут, сегодняшняя комедия обернется трагедией, но об этом можно будет побеспокоиться, когда это случится.

— Скоро в Уайт Клифф Холле начнется небольшая вечеринка. Отец и Гарри, само собой, будут там, и та троица снобов из Кингсбриджа тоже. А прямо над банкетным залом находится игровая комната Гарри. Как насчет нее?

Ив, ты гений или дьявол?

Одна лишь мысль о том, чтобы соединить свое низменное тело с телом благородной принцессы прямо над головами власть имущих, которые им помыкали, заставляла его член ныть. Такого наслаждения он не испытает после свадьбы. В тот момент, когда он строил со своей возлюбленной этот пошлый заговор, Этан встретился взглядом с мужчиной, стоявшим на утесе.

Незнакомое лицо. Женщина рядом с ним — тоже.

— Леди Эвелин?

Но, к несчастью, они оба узнали Ив. В тот самый момент, когда рука мужчины была у нее под юбкой.

Что именно они видели?

Поднимаясь на утес, Ив закусила губу.

Надо же было попасться именно этой лисе.

Эту коварную медсестру до сих пор не уволили. Говорили, молодой Каллас приходил и уговорил отца. Похоже, они и вправду были парой.

Защищать любовницу, которая изменяет с другим мужчиной, — этот тип тоже безмозглый.

Ни профессия врача, ни очки не могли скрыть глупость этого мужчины.

— Оуэн Каллас, лечащий врач господина герцога.

Когда они встретились на утесе, мужчина протянул Ив руку для рукопожатия. Сердце Ив екнуло, когда она убрала руку из-под юбки и пожала руку Калласа.

Надо же было встретиться именно в такой момент.

Она поздоровалась с ним, выглядя прилично снаружи, но будучи обнаженной внутри. Неловкое первое знакомство.

— Не ожидал встретить леди… вот так.

Собеседник неловко улыбнулся и бросил многозначительную фразу. Судя по тому, что он покраснел и не мог посмотреть ей в глаза, он видел достаточно.

— Приятно познакомиться.

Затем Оуэн Каллас протянул руку Этану. Тот не вынул руку, которую засунул в карман брюк.

Потому что этой рукой я трогал Ив.

Он не собирался соблюдать приличия перед этим типом. Ему было мерзко от мысли, что он коснется руки, которая трогала Ив.

Этот доктор, похожий на слабовольного книжного червя, застыл, не в силах посмотреть в глаза дочери своего нанимателя, которая была моложе его лет на пять-шесть. Мужское чутье Этана взвыло сиреной.

Увидеть, как она позволяет другому лезть к себе под юбку, и все равно запасть на нее? Этот врач что, сексуальный извращенец?

Он впился в него взглядом, в котором читалось предупреждение: «Тронешь мою женщину — сделаю тебя паралитиком». Каллас смущенно опустил руку.

— Мы не хотели вам мешать. Шанталь сказала, что под утесом есть пляж…

— Впервые вас вижу, но ваше лицо кажется знакомым.

Женщина по имени Шанталь, похоже, была иностранкой. Она пристально смотрела на Этана, говоря с певучим акцентом.

— А! Вы похожи на дневную горничную леди. Вы случайно не брат той самой мисс Фэйрчайлд, которая учится в Кингсбридже и работает у леди водителем этим летом?

Так их план сохранить в тайне, кто именно был любовником Ив, провалился.

— Так вы были любовниками. Придумали, как тайно встречаться.

Вот так и начинается шантаж. Все, как Ив и ожидала.

— Не волнуйтесь. Я сохраню это в тайне.

— В обмен на что?

Было очевидно, чего она потребует за молчание, но Ив спросила из вежливости. Шанталь заморгала, делая вид, что не понимает, о чем речь, хотя прекрасно все знала.

— Не притворяйся. Тебе же что-то от меня нужно?

Женщина вздрогнула и захныкала, словно ее оклеветали, назвав мошенницей.

— Я не прошу ничего взамен.

— Леди Эвелин, прошу прощения за дерзость, но моя невеста — не презренная снобка.

Оуэн вступился за Шанталь.

— По правде говоря, мы тоже встречались вопреки воле семьи и тайно обручились, так что мы прекрасно понимаем ваши чувства.

— Я почувствовала в вас родственные души.

Шанталь обиженно надула губы, а затем, словно хвастаясь своим возлюбленным, взяла его под руку и лучезарно улыбнулась. Во взглядах, которыми обменивались мужчина и женщина, определенно сквозила чистая привязанность. Ив ощутила себя так, будто ее ударили по голове.

Неужели я ошиблась в человеке?

В тот день месть в виде потери невинности прямо над головой отца не состоялась. Порыв угас так же быстро, как и вспыхнул.

Вместо этого в тот же час Ив пошла искать Шанталь.

— Я была во власти предрассудков и поступила опрометчиво, оскорбив вас, мадемуазель Гарнье, и назвав продажной женщиной. Я искренне раскаиваюсь.

Шанталь была ошарашена, словно к ней явился незваный гость, а не человек с извинениями. Она, должно быть, не ожидала, что Ив добровольно извинится. Да и сама Ив от себя такого не ожидала.

— Тебе не нужно делать то, что тебе претит, чтобы завоевать расположение моего отца или Гарри. Он никогда не уволит господина Калласа, хотя бы из уважения к его отцу, который так долго служил нашей семье. И тебя тоже.

— Барышня…

Глаза Шанталь наполнились слезами.

— Спасибо, что простили меня. Я глубоко запомню ваши слова, леди, и постараюсь больше никогда не вызывать нареканий.

— А я постараюсь больше никогда не поступать опрометчиво.

Это была не плата за молчание. Это была расплата за грех человека, который, не зная ничего о другом, заклеймил его из-за предрассудков.

Потому что у Эвелин Шервуд, по крайней мере, было человеческое сердце.

Наконец-то у Бекки выдался выходной. К несчастью, Ив не смогла выкроить время, так как принимала родственников, приехавших в Уайт Клифф Холл.

Оставшись дома, Бекки варила ежевичный джем, который любил ее дедушка, а Этан чинил протекающий кухонный кран. Так они и думали, что проведут этот день, разбираясь с домашними делами, которые забросили из-за двойных свиданий.

— Прошу прощения.

Пока к ним не нагрянул нежданный гость.

— Том? Что ты здесь…

Возлюбленный Бекки, с которым они договорились встретиться сегодня вечером в городе, приехал к этому уединенному маяку. Да еще и в парадной форме Военно-морской академии и с полными руками подарков.

— Я хотел бы видеть Капитана. Он уже проснулся?

Дедушка уже давно проснулся после ночной смены, но Том не смог его застать. Он ушел навестить больного друга и еще не вернулся.

— Он вернется до ужина.

Брат и сестра Фэйрчайлд отложили дела и сели с Томом за стол на заднем дворе.

— Мне следовало предупредить и договориться о встрече, но дело срочное…

— Что случилось?

Том не ответил, он лишь посмотрел на Бекки и глубоко вздохнул. Словно готовился сказать что-то трудное.

Что же он собирается сказать?

Пока ее мысли метались, как маятник настенных часов, между худшими и лучшими предположениями, Том резко встал и опустился на одно колено перед Бекки.

— Бекки, поезжай со мной на острова Эдес.

Завтра Том уезжал домой. Они договорились поддерживать отношения по телефону и в письмах, но Бекки не была настолько наивной, чтобы верить, что это обещание будет длиться вечно.

«В лучшем случае, до конца каникул?»

В тот момент, когда начнется учеба, студент очнется от этого летнего сна. Живя на курорте, часто видишь сезонные романы. Я думала, что и мой роман пойдет по тому же пути, и уже начала потихоньку отвыкать от него…

— Поехать к тебе домой?

— Да. Я хочу познакомить тебя с моими родителями.

— О…

Такого поворота она никак не ожидала, в голове все опустело. А может, она просто потеряла дар речи от радости.

Надо же, этот мужчина так серьезно ко мне относится.

— Бекки, выходи за меня.

…Настолько серьезно?

Том даже успел приготовить и преподнести ей кольцо. Кольцо с бриллиантом, к которому, как она думала, ей с ее положением не суждено было прикоснуться за всю жизнь.

— Т-ты серьезно? Мы же знакомы всего месяц…

— Мои родители поженились через неделю после знакомства. Они до сих пор так любят друг друга, что воркуют перед взрослыми сыном и дочерью.

А… так у них в семье принято жениться, влюбляясь с быстротой лопающейся кукурузы. Раз так, этому можно верить.

— Ребекка Фэйрчайлд, в тот миг, когда я впервые тебя увидел, я понял. Я шел этот долгий путь девятнадцать лет, чтобы встретить тебя. Ответом, который я искал, была ты.

Бекки уже была убеждена, но Том продолжал доказывать свою искренность.

— Путь без тебя, куда бы он меня ни привел, — это ошибка. Завтрашний день без тебя для меня равносилен смерти. Ты — мое дыхание.

Он взял ее руку, которая в волнении сжимала фартук, поцеловал ее и умоляюще посмотрел на Бекки.

— Бекки, поезжай со мной. Я уверен, что смогу сделать тебя счастливой и любить всю жизнь.

Это была трогательная сцена и момент, о котором можно было только мечтать, но Этан не мог просто радоваться. Бекки тоже была в растерянности.

— Если это слишком быстро, мы можем повстречаться еще и ты подумаешь. Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас.

Бедняга Том. Он неправильно понял, почему Бекки растерялась. Этан слышал от Ив, что его сестра думала о своем возлюбленном.

Я как во сне. Если я проснусь от этого сна, то еще долго не смогу прийти в себя.

Бекки тоже любила Тома, но готовилась сдаться из-за своей реальности. Потому что ее отец был печально известным преступником.

Я думала рассказать ему, если мы продолжим общаться и после лета, но, похоже, придется сейчас.

Но он не мог позволить сестре пройти через это унижение.

— Том, мне нужно тебе кое-что сказать.

Этан отвел его в дом. Подумав, что он, как старший брат, собирается отказать ему вместо Бекки, этот стойкий курсант уже был готов расплакаться. Этан похлопал Тома по плечу и начал трудный разговор.

— Даже если ты, выслушав меня, передумаешь делать предложение, мы не будем тебя винить. Проблема не в тебе. Проблема не в Бекки, а в нашем отце.

— Джек Фэйрчайлд?

— Ты знал?..

Оказалось, он знал уже больше двух недель.

— У меня есть однокурсник, который учится в Кингсбридже. Я в письме похвастался, что встретил на море нимфу, и упомянул, что ее брат, Этан Фэйрчайлд, учится в том же университете…

— А…

Дальше можно было не слушать.

— Ты знал и все равно сделал предложение?

Это была искренность, в которой нельзя было усомниться.

— Этан, я бы сделал ей предложение, даже если бы преступницей была сама Бекки.

— …

— И у меня в семье тоже не все гладко.

— Что?..

— Мой прадед был печально известным пиратом.

— Так это же было больше ста лет назад?

Мой-то отец — действующий.

После этого нелепого разговора Этан рассмеялся.

— Позаботься о моей сестре.

Везет же Ребекке Фэйрчайлд. Сестра сможет выйти замуж по любви и с благословением.

— Иди и сделай мою сестру самой счастливой женщиной на свете.

Он уже представлял, как обрадуется Бекки, узнав, что может принять предложение, и, обняв Тома за плечи, собрался вернуться на задний двор.

— Отпустите! Этан!

С заднего двора донесся крик Бекки. Он распахнул заднюю дверь и выскочил наружу, тут же встретившись взглядом с Гарри, который схватил ее за запястье и тащил за ограду.

Этот ублюдок.

Ему было мало постоянно унижать его, теперь он решил изнасиловать его сестру.

Три мухи, которые вились вокруг этой помойки по имени Гарри Шервуд, тут же перестали ухмыляться, увидев, как из дома выходят двое крепких мужчин. Они попятились за ограду, крича Гарри, чтобы он уходил.

Но Гарри, напротив, лишь скривил губы, словно был рад, что Этан это видит. Его взгляд говорил: «Я буду лапать твою сестру у тебя на глазах, и что ты, ничтожество, мне сделаешь?»

Что сделаю? В лепешку расшибу и сброшу с утеса. Ты покойник.

Предохранители рассудка уже вылетели, и он не думал о последствиях. Этан в ярости бросился на Гарри.

Хрясь!

Раздался звук, будто треснул камень, и челюсть Гарри дернулась вверх. Том, не знавший, кто перед ним, опередил Этана.

— Нет! Со мной все в порядке, прекрати!

В крике Бекки было еще больше ужаса, чем когда Гарри тащил ее. Семья Кентреллов непременно отомстит, а найти Тома в парадной форме Военно-морской академии будет проще, чем отыскать ракушку на пляже.

Этан, думавший о том же, с трудом оттащил Тома, который уже месил Гарри в кровавую кашу.

— Немедленно забирай Бекки и увози в свой отель, — прошептал он, заталкивая их обоих в дом.

— Ы-ы-ы…

Этан остался один на один с Гарри, который стонал, распластавшись в грязи. Мухи уже давно улетели и не видели, как будущий герцог Кентрелл, словно боксерская груша, молча пропускал удары. Тот, кого избили, все видел, но он и так был всем известным психом.

Так что, его избил курсант Военно-морской академии? Это просто галлюцинации Гарри, повредившегося головой.

Этан одной рукой схватил за ворот этого типа, который, как пьяница, бормотал что-то вроде «отец» и «я этого так не оставлю», и рывком поставил его на ноги.

Если уж меня обвинят в нападении, то пусть хотя бы будет за что.

Он отпустил его. Гарри уродливо пошатнулся. В тот момент, когда у него подкосились колени, и он начал падать, кулак Этана безжалостно врезался ему в лицо.

Хрясь!

Год копившейся ярости вырвался наружу вместе со звуком ломающейся кости. Он снова схватил за ворот Гарри, рухнувшего на землю.

Он сам целый год терпел всевозможные унижения, стиснув зубы, чтобы не сломаться, а этот тип так позорно рухнул всего от нескольких ударов. Этану стало невыносимо обидно, словно даже в этом проявлялась его привилегия. Этан похлопал по щеке ублюдка, чей взгляд уже начал мутнеть.

— Ударь. Тебе же нечего терять, даже если ты меня ударишь! Так почему не можешь? Почему? Только сейчас испугался меня?

Гарри стиснул зубы и посмотрел на него, но его челюсть дрожала. Он медленно поднял руку. Но не для того, чтобы ударить Этана, а чтобы просто оттолкнуть его.

Трусливый ублюдок. Вот оно, истинное лицо Генри Шервуда-младшего.

Этан усмехнулся. И почему я целый год терпел его, который и на один удар неспособен?

— Не можешь даже кулаком взмахнуть, на что ты надеялся?

Хрясь! Гарри даже не попытался увернуться от кулака, летевшего ему в лицо, и снова упал. Этан, словно завоеватель, стоял над ним и давил ногой на его голову.

— Ы-ы-ы… Хватит…

Он корчился и стонал, как отвратительный и в то же время жалкий червяк.

— Семья герцогов? Убери это, и ты — пустышка. Что ты вообще можешь, кроме как прятаться за спиной отца!

Словно в подтверждение своих слов, Этан со всей силы ударил ботинком по голове Гарри, валявшегося у его ног.

— Твоего отца здесь нет. Попробуй-ка защититься от меня своим хваленым статусом!

— Кха!

Голова парня безвольно мотнулась.

— Каково это, когда тебя избивает букашка, на которую ты смотрел свысока?

На этот раз он схватил Гарри за волосы и рывком поднял. Парень, который был на целую голову ниже Этана, смог посмотреть на него, только когда тот оттянул его затылок и запрокинул ему голову. Вот теперь иерархия правильная.

— Ударь! Ударь меня своей силой! Ты должен был знать, что даже крыса укусит, если на нее наступить, глупое ничтожество.

Боль в ноющих костяшках пальцев сменилась эйфорией. Год копившейся ярости стал топливом, на котором разгоралась эта эйфория. Этан пристрастился к этому ужасному наслаждению и уже не мог остановиться.

В тот момент, когда он занес кулак для еще одного удара, раздался хруст.

Треснули не только кости его врага. Вместе с ними треснул и его рассудок.

Узнав от Бекки о случившемся, Ив тут же помчалась к маяку.

— Этан…

Она столкнулась с ним на полпути, когда он вел грузовую повозку. Кожа на тыльной стороне его ладони, сжимавшей поводья, была содрана, а в кузове повозки валялся мужчина, которого невозможно было узнать.

Гарри тайно доставили в особняк, приказав слугам молчать. К счастью, отец, проигнорировав предупреждения врача, насладился шампанским и тортом, а потому погрузился в глубокий дневной сон.

Шанталь, которой нечем было заняться, обработала раны Гарри и оставила обезболивающее. Ив не стала давать его стонущему от боли пациенту, а приняла сама. У нее раскалывалась голова.

Как мне разгрести эту катастрофу…

Если бы она поддалась своему нраву, то уже давно бы заявила в полицию на собственного брата. Но было очевидно, что полиция, вместо того чтобы начать расследование, тут же доложит обо всем отцу.

Преступление Гарри будет похоронено под парой банкнот и несколькими золотыми монетами, а Этан превратится в бандита, который беспричинно избил человека. Так что, даже если не заявлять в полицию, как только эта история всплывет, в невыгодном положении окажется Этан.

Пока она в задумчивости потирала лоб, Гарри, удобно устроившись в кресле, посмотрел в зеркало и сплюнул сгусток крови.

— Этот ублюдок-проходимец посмел тронуть мое лицо…

Его и вправду избили так безжалостно, что лицо уже распухло, глаза заплыли, и проступали синяки. Но разве то, что его не убили, — это не проявление милосердия?

— Я расскажу отцу, он убьет этих ублюдков.

— Это тебя надо убить, богомол в течке.

Если бы ты и вправду был богомолом, самка бы тебя давно сожрала, и все были бы счастливы.

Ах, как же хочется его убить.

До сих пор она лишь желала ему смерти, но впервые ей по-настоящему захотелось убить его и покончить с этими мучениями.

Но у Ив было слишком много мечтаний, чтобы гнить в тюрьме.

— Кто это в течке? Я всего лишь предложил Бекки работу, а они набросились на меня с кулаками.

Бекки уже рассказала ей. Он без спроса заявился к ним домой и спросил, знает ли она, что Этан подрабатывает в Ричмонде натурщиком. А затем предложил Бекки раздеться, пообещав заплатить больше, чем ее брату.

И я родилась из одной утробы с этим мерзким насильником. Жизнь Ив была позором с самого ее рождения.

Нужно было задушить его пуповиной еще в утробе.

Такое нельзя было делать ни с одной женщиной, но то, что он нацелился на Бекки, тоже шокировало.

Это дочь кормилицы, которую ты любил. Девочка, которая была тебе как сестра. И у тебя поднялась на нее рука? Животное.

Впрочем, если бы она попыталась воззвать к его человечности, Гарри бы лишь расхохотался и брякнул что-то в своем стиле. «Кто не аристократ, тот не человек». Он ведь всерьез считал простолюдинов скотом.

Ив схватила Гарри за руку, на которую была наложена шина. Она с трудом подавила приступ тошноты от прикосновения к этому мерзкому насекомому.

— Генри Шервуд-младший.

— А-а-а-ак!

— Посмел тронуть мою служанку?

Это должна быть ссора между Кентреллами — только так у нее был шанс победить в равном бою.

— Сумасшедшая!

Стоило ей вывернуть его сломанный палец, как Гарри завизжал, словно крыса, и вырвал руку. Похоже, от боли он на секунду забыл, что рука сломана, и занес ее на уровень щеки Ив.

Однако он ее не ударил. Причинение вреда «цветку» семьи герцогов, снижающее ее ценность, было одним из немногих проступков, которые отец не простил бы даже своему любимому сыну.

— Скажешь отцу, что поехал в город и подрался с какими-то незнакомцами.

Гарри, как и ожидалось, хмыкнул и с подозрением уставился на Ив.

— Ты почему так защищаешь Этана Фэйрчайлда?

— Я благодарна ему за то, что он сделал то, что я сама хотела сделать.

Ив одной рукой схватила брата за челюсть. Должно быть, там была трещина, потому что он снова взвизгнул.

— Если не сделаешь, как я сказала, твоя жизнь сильно осложнится.

— Ой, как страшно!

— Я все расскажу Хелене.

Стоило ей упомянуть кронпринцессу, сокурсницу Гарри и подругу Ив, как его гнусная ухмылка тут же исчезла.

— Что?..

— «Хелена, эти слухи о том, что ты купил оценки, которые так несправедливо тебя преследуют, — это потому, что Гарри действительно купил оценки».

— Эвелин Шервуд.

Голос, просочившийся сквозь стиснутые зубы Гарри, дрожал. Не от гнева, а от страха.

Наследник дома Кентреллов, который не боялся ничего на свете, до заикания боялся одного человека. Ее Величество Королеву.

Кажется, ему было двенадцать. Гарри проиграл Хелене, единственной дочери короля, в состязании по верховой езде и оскорбил победительницу словами, которые нельзя было произносить.

— В лошадиной морде есть свое преимущество.

Ее Величество милостиво простила его, сославшись на то, что это была всего лишь детская ошибка, но после этого Гарри целый год подвергался изощренной травле в школе-пансионе.

Жаловаться отцу было бесполезно. Противником был король, а отец ненавидел ввязываться в неприятности. Когда Гарри умолял его о защите, он лишь отчитал его, велев вести себя как мужчина.

Генри Шервуд, ты же не хочешь пережить тот кошмар снова, уже в университете?

Глаза Гарри наполнились ужасом при воспоминании об этом. Ив была уверена, что ей удалось заткнуть ему рот.

Что раб своих порывов и саморазрушения выберет безопасность завтрашнего дня, а не сегодняшнюю месть.

Но эта история все-таки дошла до ушей отца.

Услышав, что он приказал слугам привести Этана, Ив бросилась в спальню Гарри. Отец находился перед Этаном, стоявшим на коленях. Он высоко занес клюшку для гольфа.

— Отец!

Клюшка с ужасающей скоростью рассекла воздух, и в тот же миг Ив бросилась между Этаном и отцом.

Хрясь!

Она не почувствовала боли от тупого удара по телу. Потому что Этан успел обхватить ее и прикрыть собой.

Удар стальной клюшки пришелся ему по спине, но Ив ощутила его всем телом. У нее замерло сердце, словно избили ее, и на глаза навернулись слезы. Этан отвернулся, избегая ее взгляда, и отпустил ее.

— Прошу прощения, леди.

Даже в такой момент он продолжал актерствовать, боясь, что их связь раскроют.

— Ив, ты выйди.

Ив подбежала к отцу и вырвала у него клюшку.

— Вы убить его решили?

— Он заслужил. Посмотри на своего брата.

Гарри, который всего мгновение назад сидел и вполне бодро язвил, теперь лежал в постели, притворяясь смертельно больным, и искоса наблюдал за происходящим.

— Очнитесь. Это Гарри заслужил!

Неужели отец наказывает Этана, не зная причины? Последняя надежда Ив на отца была жестоко разрушена.

— А этот парень использовал кулаки там, где можно было решить все словами.

…Решить словами? Он предлагает по-хорошему уговаривать животное, которое пытается изнасиловать его сестру?

Ив осеклась, ее мысли остановились. Она верила, что ее отец, хоть и чрезмерно потакает сыну, все же не был злым человеком. Эта вера, застилавшая ей глаза, рухнула, и она увидела, каким монстром на самом деле был герцог Кентрелл.

— Я так старался смыть с него клеймо сына бандита, а в ответ получил предательство… Видимо, эту грязную кровь не исправить.

Гарри, почувствовав поддержку могущественного союзника, тут же съязвил: «Хочешь стать королем — следуй за убийцей в подворотню». Значит, грех Этана был в гордыне — в том, что он посмел пойти против герцога.

— Я выбью из тебя дурь вместо твоего отца.

— Сначала выбейте дурь из своего сына.

Ив впилась взглядом в отца и указала на Гарри клюшкой.

— Это вы во всем виноваты: вы его ни разу не ударили и не воспитали, вот он и огребает от других! Кого вы вините!

— Я сказал, выйди.

— Да до каких пор вы будете покрывать Гарри!

— Уведите Ив!

Крупные слуги, притащившие Этана, не смели и пальцем тронуть «коннё» и колебались. В итоге позвали служанок, и те выволокли Ив из комнаты.

Тем временем Гарри встал. Опираясь на слуг, хотя в этом и не было нужды, он подошел и встал перед Этаном.

— На колени.

Этан лишь сверлил его взглядом, не двигаясь, и тогда кто-то ударил его сзади под колени.

— Сначала нужно научить тебя твоему месту.

Перед Этаном, которого силой заставили опуститься на колени, Гарри расставил ноги.

— Проползи у меня между ног.

— И кто из нас теперь проходимец!

Полный ненависти крик Ив затих вдали. Этан вздохнул с облегчением.

Он привык к унижению, которое испытываешь, когда у тебя нет силы. И это станет лишь очередным оскорблением, которое затеряется среди других.

Но только не Ив… я не хотел показывать ей свою беспомощность.

Потому что я могу вынести презрение всего мира, но не сочувствие любимой.

Этан крепко зажмурился.

Сегодняшнее двойное свидание было отменено.

Бекки должна была уехать с Томом завтра на рассвете, поэтому ей нужно было собирать вещи. А Этан был не в настроении встречаться с Ив.

Мерзкий мир. Мерзкие аристократы.

Он заперся в комнате, прикладываясь к бутылке дешевого виски и пытаясь алкоголем разбавить свое отвращение к семье герцогов.

Тук-тук.

Он услышал стук в окно. Отдернув штору, он встретился взглядом с дочерью того самого герцога, которого как раз проклинал.

А я сегодня не очень-то хотел ее видеть.

Этан нехотя открыл окно и, оперевшись о раму, вздохнул.

— Семья герцогов, похоже, до сих пор думает, что это их владения.

Ив потянулась к его разбитой губе, но ее рука замерла. Она нахмурилась, услышав его слова о том, почему и она, и ее брат без спроса вламываются в чужой дом, но причина ее хмурости была иной.

— Почему ты и меня причисляешь к этим отморозкам?

— Ты в любом случае Шервуд.

Ее взгляд стал колючим от оскорбления, и Этан беспомощно вздохнул. Надо же, даже эта высокомерная злость, доказывающая ее кровь Шервудов, кажется мне прекрасной. Даже после того унижения.

Это точно проклятие.

— И почему я, черт возьми, влюбился именно в тебя?

Этан развел руки и обнял стоявшую за окном женщину.

— Думай только о том, что я тоже тебя люблю.

Ив обвила руками его шею. Мужчина, который, несмотря на все унижения от ее семьи, оставался неизменно нежным, втянул ее внутрь. От этого Ив стало тоскливо.

— Зачем пришла? Опасно, когда вокруг бродят эти мухи-кровопийцы.

— Сегодня все мухи улетели.

Они, увидев, во что превратился Гарри, тут же пришли в себя, и, находя разные предлоги, один за другим сбежали.

Ив без колебаний последовала за хозяином комнаты к кровати. Она уже не в первый раз тайно пробиралась в комнату Этана.

На тумбочке стояла пепельница, полная окурков. Этан присел на край кровати и достал из пачки сигарету. Она выхватила ее, и тогда он потянулся к полупустой бутылке виски, стоявшей рядом.

Я не могу уступить право утешать тебя этим мерзавцам.

Она отняла и бутылку и обняла его. Ив стояла, а Этан сидел, и его голова уткнулась ей в грудь.

— Этан, Гарри тебе завидует.

В детстве они были друзьями, которые отлично ладили. Особенно когда дело касалось проказ.

Но в какой-то момент Этан оставил Гарри и в одиночестве пошел по правильному пути. Возможно, тот воспринял это как предательство.

А когда Этан поступил в престижный университет исключительно благодаря своим способностям, в то время как ему самому для этого пришлось вливать кучу денег, он, должно быть, почувствовал, что его обогнали.

Гарри целый месяц поносил Этана за его спиной, даже когда его никто не упоминал, он сам заводил о нем разговор. Наблюдая за этим, Ив поняла.

Это от комплекса неполноценности.

— Ты хочешь сказать, что я должен понять Гарри, раз я сам стал причиной этого?

Ив еще крепче обняла мужчину, который пытался ее оттолкнуть. Точнее было бы сказать — вцепилась.

— Я хочу сказать, что тебе не нужно унижаться. Потому что ты лучше.

Твое утешение унижает меня еще больше. Разве принцесса это поймет? Нет, лучше ей и не знать.

Она, должно быть, и не догадывалась, что ее слова поддержки, наоборот, подкосили его. Ведь это было лишь напоминанием о том, что этот влиятельный человек будет преследовать его всю жизнь.

— Надо было все-таки сбросить его со скалы.

Нужно было не слушать голос совести, который твердил, что нельзя убивать, что тогда я стану таким же, как мой отец.

— Этан, не губи наше будущее из-за одного сумасшедшего.

Этан встал. Он, не обняв в ответ, отстранился от Ив.

— Я провожу тебя.

В последнее время он говорил это ей каждую ночь, но сегодня это прозвучало иначе. Потому что он больше не смотрел на нее глазами, полными грез. Сердце Ив рухнуло.

Это конец. Ты собираешься отказаться от нашего будущего.

Для Этана Ив была такой же деспотичной и порочной Шервуд.

Я другая. Я не такой монстр. Я люблю тебя.

Зрачки Ив вспыхнули, как солнечная корона. В тот момент, когда Этан почувствовал в ее взгляде безумие...

— Этан, хочешь, я сделаю так, чтобы титул герцога Кентрелла стал твоим?

Он подумал, что Ив действительно сошла с ума. Как мог человек, который даже не был дальним родственником Шервудов, стать герцогом?

— Ты знаешь, что три года назад Гарри был при смерти?

Он знал. Они устроили гонки на дороге, и он из-за неопытности врезался в дерево, вылетел из машины и был на волосок от смерти.

— Тогда отец подумывал, не взять ли ему вторую жену, чтобы родить еще одного сына. Притом что он сам едва передвигается.

Он помнил, как взрослые беспокоились, что, если Гарри умрет, род герцогов Кентреллов прервется. Вспоминая это, ему было смешно. Рабы, дрожащие от страха, что их эксплуататор исчезнет.

— Но в этом отпала необходимость.

И дело было не только в том, что Гарри выжил.

— Потому что Ее Величество Королева даровала особое разрешение: если Гарри не сможет оставить наследника, титул унаследует мой первенец.

— Что?..

Этан слышал это, но не мог поверить. В Мерсии наследование шло строго по мужской линии. И хотя поколением позже титул снова переходил по мужской линии, даровать женщине право наследования было неслыханной привилегией, которую можно было пересчитать по пальцам за всю историю.

И у отца, и у деда Ив был лишь один сын. Из-за этого вторым в очереди на наследование титула был владелец рыбоперерабатывающего завода, которого они ни разу в жизни не видели.

— Королева, должно быть, не хотела, чтобы на коронации ее дочери, которая когда-нибудь состоится, корону нес какой-то торговец рыбой, от которого разит селедкой.

— И ее не смущало, что фамилия герцогов Кентреллов сменится с Шервуд на какую-то другую?

— Какая ей разница, сменится фамилия у чужого титула или нет? У нее не было причин для беспокойства.

С другой стороны, это было и потому, что она благоволила к Ив больше, чем к Гарри.

— А еще это было похоже на циничную насмешку: мол, кого бы я ни выбрала, он всяко будет лучше Гарри.

Ив была полностью согласна с этой насмешкой. В конце концов, даже Ее Величество знала: единственный человек, который мог спасти этот загнивающий род Кентреллов, — это Ив. Если подумать, во всей этой семье только она одна была в здравом уме. А раз так, то и спасение рода, само собой, было ее задачей.

— Черт. Если она узнает, что принцесса собирается выбрать сына главаря банды, она, скорее всего, отменит свое решение.

— Ты лучше Гарри. Во всех отношениях.

Ив обвила руками шею Этана, притягивая его к себе.

— И обещание короля нельзя отменить.

Оно уже было оформлено документально и скреплено королевской печатью. Даже если королеве не понравится выбор Ив, она не сможет отозвать свое слово. На кону стоял престиж короны. Негоже монарху отбирать то, что он даровал подданному.

— Поэтому отец какое-то время пытался выдать меня замуж за кого-нибудь из боковых ветвей Шервудов. Но разве так легко найти мужчину, который подходил бы мне и по уровню, и по возрасту? А когда он с трудом находил кого-то, я всем отказывала.

Вскоре отец оставил эти тщетные попытки. Он был беспечен, думая, что Ив все равно не получит титул.

— Потому что Гарри еще жив.

— «Еще» — да.

Всего одно слово — и его смысл полностью изменился. В пустых до этого глазах Этана вспыхнул огонь. Ив снова зажгла его угасшую страсть.

И пусть этот огонь был не любовью к ней, а жаждой мести ее семье. Это было неважно. Теперь они ненавидели одно и то же. Они были в одной лодке.

Вот только, не поведет ли он эту лодку на край света?

— Гарри все равно скоро сам себя угробит. И наследника не оставит.

Даже у бога смерти есть предел терпению, которое он выказывает этому безрассудному и беспутному существу.

— Этан, нам просто нужно родить сына.

В этот момент его желание, что было ниже пояса, совпало с его честолюбием, что было выше. Ив, словно соблазняя его вкусить запретный плод, прошептала ему на ухо слова, от которых невозможно было отказаться:

— Тогда наш сын станет герцогом Кентреллом. И с этого момента фамилия герцогов Кентреллов сменится на Фэйрчайлд.

Вот что означало «сделать титул герцога твоим».

— Но он должен быть законным первенцем, так что… кх…

Этан запечатал ее рот поцелуем. Сквозь их губы прорвался его хриплый от возбуждения голос:

— Ты должна была позволить мне сделать предложение.

Их губы, ставшие одним целым, изогнулись в одинаковой улыбке, словно отражение в зеркале. Идеальная гармония сообщников по заговору.

— Теперь ты веришь, что я люблю тебя?

Истории о женщинах, которые продавали свои семьи ради любви, передавались из уст в уста веками.

История называет их глупыми.

____________

Друзья, привет! Прочитать больше глав (до 50-й) можно на моём Бусти: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157

Благодарю за внимание к новелле и поддержку!

Он отвез Ив в Уайт Клифф Холл и вернулся домой, но к тому времени прошел уже целый час.

— Черт...

Этан, влезший в комнату через окно, как и при выходе, тихо выругался, увидев на ковре красные следы. Он торопливо схватил со стола недопитый виски.

Когда он вылил янтарную жидкость на пятно, ударил тошнотворный запах. Он достал платок и начал тереть, но красный цвет не столько исчезал, сколько расползался, становясь коричневым.

Это нестираемое пятно было похоже на него самого, совершившего непоправимое. Глядя на него, Этан спросил себя:

Правильно ли я поступил? Я не думал, что дойду до такого, пусть даже это было ради нас.

Он провел ладонями по лицу и поднялся. Из-за стены, из ванной, доносился шум воды. Ему тоже нужно было помыться, но он лишь нервно мерил шагами комнату, снова и снова прокручивая в голове непоправимое.

Если меня поймают, герцог попытается меня убить.

В этот момент он, словно приняв решение, направился к шкафу. Он достал дорожную сумку, которую, как он думал, не придется искать еще два месяца.

Этан всегда смеялся над фразой «любовный побег», считая ее глупой. Но теперь побег был его единственным спасением.

На следующий день Этан отправился в путь еще до того, как рассеялся морской туман.

Первой целью был вокзал.

— Пожалуйста, позаботься о Бекки.

Он пожал руку Тому.

— Я буду на связи.

Обняв Бекки, которая всего за день осунулась от сильных переживаний, он посадил их на поезд, который умчит их в направлении, противоположном береговой линии.

Когда они уехали, он выехал на машине за пределы Клиффхэйвена. Вместе с Ив.

Когда они прибыли в портовый город в двух часах езды, банки уже открылись.

Этан обналичил чек, полученный от наследного принца Росенхольма. Расходы на ремонт маяка полностью покрыла семья герцога, так что это, по сути, стало долей Этана.

Ив перевела все оставшиеся на ее счету деньги на секретный счет и сняла на дорожные расходы.

Ив, твои деньги не нужны.

Мужская гордость подступила к горлу, но он не произнес этого. Смешно вору, пытающемуся украсть чужое богатство, кичиться гордостью из-за денег.

К тому же, деньгам, выманенным у наследного принца Росенхольма, было другое применение.

Следующая цель — пассажирский порт. Они купили билеты на паром до Лавинии, за море. Сотрудница в кассе спросила через стекло:

— Какой класс желаете?

Гордость Этана все-таки вырвалась наружу.

— Первый класс...

— Нет, дайте второй класс, — вмешалась Ив, стоявшая позади.

— У меня есть столько денег.

— Знаю. Но плыть всего три часа. Жалко денег.

Жалко денег? Тебе?..

Слова, сорвавшиеся с губ Ив, ранили больнее, чем удары клюшкой для гольфа от герцога.

Всю свою жизнь она прожила, не зная, что значит «жалко денег». Но стоило этой леди оказаться в объятиях бедняка, как она тут же поняла это чувство.

Что я с тобой сделал?

Внутри Этана закипело что-то горячее.

Он не станет ждать, пока богатство семьи герцога само приплывет к нему в руки. Окончив учебу, он обязательно найдет хорошую работу, чтобы эти драгоценные губы никогда больше не произносили «жалко денег».

Когда Ив была недостижимым солнцем, я хотел заполучить ее, даже если бы пришлось стащить ее на землю, по которой я хожу. Теперь, когда она в моих объятиях, я хочу, чтобы она сияла вечно.

Разумеется, в моих объятиях.

Направляясь к зоне пограничного контроля, Этан сжимал в руке два билета в один конец, не зная, куда они ведут — в рай или в ад.

Как когда-то на утесе, он ухватился за корень дерева, не зная, спасет он его или убьет. Это случилось в детстве, когда он из-за безрассудного спора с Гарри повис с голыми руками посреди мелового утеса.

Сейчас другой рукой Этан крепко держал руку женщины, которая, он не знал, шепчет ли ему спасение или гибель.

Не хочу мириться с реальностью, что женщина, которую я люблю, — близнец мужчины, которого я ненавижу. Но я не могу отрицать, что они одной крови.

Хотя бы судя по их нетерпеливому и бесстрашному нраву.

Устроить «любовный побег» с восходом солнца было идеей Ив.

— Мы поженимся, родим ребенка, а потом придем к отцу. Он не сможет не признать и не помочь нам, хотя бы ради собственной репутации.

Как он сможет разлучить дочь, которая уже замужем и с ребенком? В этом мире сделать ее разведенкой с прицепом было бы еще большим пятном на репутации. Но и стать герцогом, у которого дочь живет в пропахшей плесенью съемной комнате, он тоже не мог.

Так что герцогу Кентреллу придется признать отпрыска преступника, которого он так презирал, членом семьи.

Этан чувствовал, как от одних этих мыслей его застарелая обида тает и исчезает.

Беспокоил только дедушка, который внезапно остался один.

— Обо мне не беспокойся. Я еще в той форме, каждый день без проблем поднимаюсь на маяк.

Он знал, что дед — сильный человек, переживший десятилетия штормов и бурь вместе с маяком, который он защищал. Этан беспокоился об одиночестве, которое неминуемо нахлынет, когда семья разъедется. Но он верил, что его друзья — море и маяк — прогонят и его.

На самом деле, его беспокоило не только это.

— Я договорился с друзьями из университета поехать в путешествие по стране.

Он не смог сказать правду.

Капитан наверняка бы воспротивился плану Этана, назвав его неправильным. Тогда пришлось бы вернуться к жизни, где он только и делает, что терпит нападки семьи герцога.

Будет плохо, если герцог поймет, что Этан сбежал с Ив, и начнет выпытывать у деда, куда они направились.

Их нельзя ловить, пока Ив не родит ребенка.

— Пожалуйста, покажите ваши паспорта.

Они подошли к стойке пограничного контроля. Офицер взял паспорт и пристально посмотрел на него. Эти десять секунд показались вечностью.

Он крепко сжал кулаки, чтобы скрыть, как вспотели ладони. Сердце, казалось, подскочило к самому горлу. Вот что чувствует беглец.

Стук.

В паспорте поставили штамп.

— Безопасной поездки.

И чего он так нервничал. Вряд ли они могли так быстро узнать и запретить ему выезд.

Облегчение от того, что пограничный контроль прошел без проблем, было недолгим. А что, если они встретят кого-то знакомого? Ив прикрыла лицо шарфом и солнечными очками. Даже так она не могла спокойно сидеть в зале ожидания и бродила снаружи, пока они не поднялись на борт парома, идущего в Лавинию.

Корабль попрощался с Мерсией долгим гудком и отчалил. Этан вместе с Ив стоял на кормовой палубе и смотрел на удаляющуюся родную землю.

Сероватый город расплылся, словно в морском тумане, а затем погрузился за линию горизонта. Перед глазами остались только темно-синее море, поглощающее белую пену, и пепельное небо.

Я и вправду это сделал.

Первым чувством была не радость от свершения, а осознание того, что пути назад нет. Это был страх, который мог испытать только тот, кто поставил на кон этого побега всю свою жизнь.

— Наконец-то мы свободны.

Но Ив, похоже, была не в таком положении и просто радовалась. Только когда она страстно поцеловала его, ликование передалось и Этану, и его сердце начало трепетать.

Нас никто не преследует. Мы свободны.

Он огляделся по сторонам, засовывая руку во внутренний карман пиджака. Люди, любовавшиеся видами, потеряли интерес к неизменному пейзажу и ушли в каюты, так что палуба опустела. Ив тоже собралась уходить, но Этан преградил ей путь.

— Что?

Ее удивленный взгляд проследил за ним вниз. За мужчиной, опускающимся на одно колено.

В этот момент Ив так широко улыбнулась, что ей пришлось прикрыть рот рукой. Ее удивила коробочка с кольцом, которую достал Этан.

— Ты достал кольцо за одну ночь?

— Нет, я приготовил его десять лет назад.

Это было обручальное кольцо его покойной бабушки. Дедушка передал его Этану, велев отдать женщине, на которой тот решит жениться. Этан признался в этом честно и, словно оправдываясь, добавил причину:

— Они были самой идеальной парой, которую я знал. Их жизнь не всегда была спокойной, но они всю жизнь любили и полагались только друг на друга, и поэтому были счастливы каждый день. Я хочу, чтобы мы стали такой же парой.

Поэтому он уверенно сказал, что приготовил его как талисман на удачу, но в глубине души ему было стыдно.

Дизайн, бывший популярным пятьдесят лет назад. Мягко говоря, классический, а честно — устаревший. Никакого бриллианта, модного в наши дни, так что оно уступало даже тому, что получила Бекки.

Я собирался заработать и купить, но не думал, что придется делать предложение через несколько дней. Черт...

Он не хотел оскорбить деда. В те времена оно, должно быть, было самым красивым и дорогим кольцом. Но это было пятьдесят лет назад.

Дедушка полировал это кольцо при каждой возможности даже после смерти бабушки. Единственным утешением было то, что оно до сих пор не потеряло своего блеска.

Конечно, самым большим утешением была сияющая улыбка Ив, которая не дрогнула, даже когда он открыл коробочку с кольцом. Если бы она выказала хоть малейшее разочарование, Этан, прежде чем сказать «выходи за меня», извинился бы, и единственное в его жизни предложение превратилось бы в кошмар.

Ив же, казалось, просто наслаждалась моментом и с улыбкой ждала его следующих слов. Этан, словно для соблюдения формальностей, поправил одежду, прическу, затем откашлялся, глубоко вздохнул и, наконец, произнес слова, которых ждала его возлюбленная.

— Леди Эвелин Энн Виктория Шервуд, вы выйдете за меня замуж?

Хоть это и было сказано со всей искренностью, слова прозвучали неестественно, будто не его. Словно он был неумелым актером, укравшим чужую реплику.

Ведь даже если ему удастся взобраться по социальной лестнице, Этану Фэйрчайлду, сыну няньки и главаря банды, такие слова не были позволены.

Но Ив приняла его предложение так, словно это было само собой разумеющимся.

— Если ты станешь мужчиной, который не посадит меня в клетку, а взлетит высоко вместе со мной, то я с радостью.

Ведь именно Этан был тем мужчиной, которого она хотела.

— И я с радостью.

Этан поцеловал тыльную сторону ладони Ив, белую и гладкую, как слоновая кость, и надел старое кольцо ей на безымянный палец.

Немного велико?

Все равно, нужно потерпеть всего несколько лет. Когда-нибудь, когда мы взлетим высоко-высоко, я подарю ей новое. Самое большое и сияющее в мире.

А до тех пор….

— И не думай улетать от меня.

Они въехали в Лавинию, и их не поймали. Но они все равно не могли полностью расслабиться. Пока не сбегут далеко-далеко от Мерсии и не спрячутся там, где их никто не найдет.

Трипити — достаточно далеко.

Ив подумала о тихом прибрежном городке, где остановилась Эмили Сазерленд, но не сказала об этом Этану. Потому что ее отец тоже знал это место.

В итоге пункт назначения они выбрали импульсивно, просматривая путеводитель, купленный еще в Мерсии.

— Хочу увидеть горы, покрытые вечными снегами.

Мужчина и женщина, всю жизнь прожившие на побережье, тосковали по горам, как дитя из глубины материка мечтает о море.

Так они сели на поезд, идущий вглубь Лавинии, но, проехав целый день, так и не смогли добраться до гор, покрытых вечными снегами.

Нужно было где-то провести ночь. Этан намеренно сошел в большом городе и направился в довольно приличный отель. Каким бы скудным ни было их финансовое положение, какой мужчина захочет, чтобы его невеста ночевала в захудалой гостинице с общей ванной и туалетом?

— Нам нужно только переночевать, так что пойдем в самое дешевое место.

Ив возражала, но когда он рассказал ей о том, в какой гостинице на окраине Ричмонда он останавливался, когда приезжал сдавать вступительные экзамены в Кингсбридж…

— Как только я проснулся, я встретился взглядом с крысой, которая грызла кровать.

Она больше не стала отговаривать его, идущего к стойке регистрации отеля.

— Выглядит уютно…

Номер в отеле был меньше любой комнаты, в которой Ив когда-либо останавливалась. Она первым делом обежала глазами комнату в поисках крысиных нор, но заметила лишь пятно в углу ковра.

Этан, поставив сумку на скамейку в изножье кровати, подошел к Ив и заглянул в ванную комнату при номере. В отличие от аристократки, искавшей только крысиные норы, он открыл кран и спустил воду в туалете, проверяя, хорошо ли идет вода.

Закончив проверку, Этан обернулся и встретился взглядом с Ив, стоявшей в дверях. В этом чужом заграничном городе, в ванной отеля. В преддверии их первой совместной ночи.

Этан, очевидно, осознал то же, что и Ив. Слегка покраснев, он прошел мимо нее и вышел из ванной.

— Мойся первой.

Он закрыл за ней дверь, но вскоре Ив пришлось самой снова ее открыть и выйти. Не из-за того, что появилась крыса. А потому, что она забыла — у нее больше нет горничной, которая заранее приносила бы в ванную купальные принадлежности и сменную одежду.

Этан мельком взглянул на Ив, открывавшую сумку, и вернулся к своему занятию. Он откинул одеяло, проверил простыни, а затем снова застелил постель, готовя ее ко сну.

Кровать была всего одна.

Ив потратила больше времени на выбор нижнего белья, чем ночной рубашки. К слову, она впервые показывалась ему в одежде для сна.

В купальнике же спокойно показывалась.

Разве только в купальнике. В тот день я показала ему и лицо, недостойное приличной леди. Так почему же сейчас, когда долгожданная первая ночь приближается за той дверью, у меня так дрожит грудь? Я с рождения не знала, что такое напряжение, но сегодня — сплошное волнение.

Ив, закончив приготовления ко сну, не могла выйти из ванной и смотрела на свое покрасневшее отражение в зеркале. Сделав небольшой вдох, она наконец вышла в спальню.

— Кстати, на вид не надейся. Окно в окно с соседним зданием…

Этан, сидевший у окна, обернулся к Ив и тут же потерял дар речи. Белая атласная ночная рубашка была такой тонкой, что вся просвечивала. На самом деле, Ив довольно долго размышляла, стоит ли накидывать поверх нее халат.

Судя по его взгляду, утратившему легкую непринужденность, она правильно сделала, что не накинула. Казалось, от этого настойчивого, пылающего взгляда атлас вот-вот рассыплется пеплом. Ив начала одновременно чувствовать напряжение и возбуждение.

— Твоя очередь мыться.

Она поторопила мужчину, который лишь пялился на нее, а потом бесцельно провел руками по лицу, и отправила его в ванную. Сев на стул, еще хранивший тепло Этана, она посмотрела на приготовленную им постель, и у нее возник вопрос.

С какой стороны должна спать я?

Она никогда в жизни не задумывалась о том, чтобы выбирать «свою» сторону в постели.

То ли из-за того, что она сосредоточилась на этом, то ли Этан и правда медлил, но казалось, что прошло много времени. Ив, молча наблюдавшая за дверью ванной, включила радио. Но сколько бы она ни крутила ручку, играла лишь вульгарная музыка, нарушающая атмосферу, так что она выключила его.

Было бы неплохо выпить.

Но когда дверь ванной распахнулась и вышел Этан, она напрочь забыла о мысли попросить его принести выпить. Мужчина просто комкал грязное белье, но при этом рылся в разных отделах сумки. Она спросила его:

— Ты с какой стороны будешь спать?

Он поднял голову, посмотрел на кровать, затем встретился с ней взглядом и, скрывая смущение за озорной улыбкой, ответил:

— Рядом с тобой?

Ив рассмеялась и поднялась. Теперь не нужно было гадать, поэтому она забралась на кровать с ближайшей стороны и нырнула под одеяло. Этан пристально наблюдал, как она по привычке одергивает подол, который все равно скоро будет задран, а затем, оставив сумку, которую разбирал, открытой, лёг. В кровать. Под то же одеяло.

— ...

— Я выключу свет.

— Да.

Они лежали бок о бок. Простыни были холодными. Возможно, потому, что между ними было достаточно места, чтобы поместился еще один человек.

Этан не сокращал дистанцию и не заговаривал с Ив. Слышалось лишь его ровное, но слегка тяжелое дыхание. В темноте не было видно, куда он смотрит. Но то, что он время от времени сглатывал, ясно говорило, что он не спал.

— О чем думаешь?

— Надеюсь, ты не храпишь?

Ив резко откинула одеяло. Она вскочила, хоть идти ей было некуда, но в тот же миг сильная рука обвила ее талию и притянула к себе.

— А, ох!

Стоило ей упасть в его объятия, как он накрыл ее губы своими. Горячий поцелуй растопил ее недовольство. Но на этом все и закончилось.

— В моих объятиях тебе будут сниться только хорошие сны. Спокойной ночи.

Сказав эту непривычно-сладкую фразу, Этан отпустил ее. Тут уж Ив не выдержала и спросила напрямик:

— Мы и правда будем только спать?

— Я же сказал, что буду терпеть до свадьбы.

— Боже мой, что за мужчина…

— Я мужчина, который держит слово.

— Скучный мужчина, небось.

— И мужчина, на которого не действуют провокации.

Когда он обнял ее сзади, она было подумала, что его слова расходятся с делом, но он лишь тихо уткнулся лицом в ее шею и затих.

Такое чувство, что меня отвергли. Как и во время первого поцелуя.

На самом деле, это не было отказом. Лишь недоразумением.

И сейчас это, должно быть, недоразумение. Этан тоже хочет меня, но терпит из-за каких-то своих соображений. Хотя я его и не понимаю.

Ив привыкла жить, делая то, что хочет, и не умела сдерживать гнев, если не получала желаемого. Поэтому для Ив это терпение было равносильно любви. Что бы там ни возражал Этан, не веривший в ее любовь.

Ив как раз пыталась переварить свое разочарование в одиночку, чтобы, не справившись со своими чувствами, не испортить настроение еще и Этану.

— Злишься?

Этан поднял руку, обнимавшую ее за талию, и случайно задел кончик груди Ив. Они оба вздрогнули. Рука, которой он, вероятно, собирался погладить ее по голове, опустилась обратно. Но кое-что другое поднялось. Упираясь Ив в бедро.

Ив не выдержала и расхохоталась. Этан, смутившись, потерся щекой о ее шею и тихонько хмыкнул.

— Может, пора стать мужчиной, который, хоть и не сдержит обещание, но зато не скучный?

— Нет, я останусь скучным парнем.

Она чувствовала, что ничего хорошего сейчас не скажет, поэтому лишь тихо цыкнула языком и замолчала. Вслед за этим в ее волосы проник вздох Этана.

— Ив, я не хочу, чтобы воспоминания о нашей первой ночи были связаны с каким попало местом и временем. Я хочу запечатлеть нас в таком месте и в такое время, чтобы мы могли вспоминать об этом с улыбкой: «А помнишь, как там было хорошо?», а не в захудалом гостиничном номере в чужом городе, название которого мы забудем на следующее утро.

Она до глубины души прочувствовала, как сильно этот мужчина ее любит. Ей стало стыдно за то, что она вела себя, как кошка в течке.

— В таком случае… я закрою на это глаза.

— Благодарю вас, леди. За проявленное вами великодушие я отплачу страстью, которая не утихнет, пока ваш прекрасный голос не охрипнет, пока во мне совсем ничего не останется.

Мужчина, поцеловавший хихикающую Ив в затылок, вскоре затих. Он что, уснул? Как? Но ведь Ив уснуть не могла.

Возбуждение улеглось, так что дело было не в неудовлетворенном желании. А в том, что все чувства обострились до предела.

Наверное, он воспользовался моим мылом.

От руки, обнимавшей ее плечо, пахло лавандой. От влажного дыхания, касавшегося шеи, волоски вставали дыбом. От этого жара горела кожа. Она уже забыла о холоде простыней, да и об их грубой ткани тоже.

Ощущение возлюбленного стирало весь мир, и Ив не могла чувствовать ничего, кроме него.

Обнимавшая ее рука была тяжелой. Она впервые узнала, что вес, давящий на тело, может приносить чувство покоя. Но сердце покоя не находило и громко стучало.

Его грудь, ровно поднимаясь и опускаясь, то касалась ее спины, то отстранялась. И каждый раз Ив невольно задерживала дыхание.

В этом потоке захлестывающих ощущений сон был непозволительной роскошью.

Сказать, что просто спать в обнимку — это скучно. Как глупо.

Боясь разбудить мужчину, который, возможно, уснул, Ив не смела пошевелить и пальцем. Так, неподвижно погруженная в ощущения, она в конце концов позволила себе эту роскошь — сон.

Она смутно проснулась с рассветом. Рядом было пусто. Только услышав шум воды из ванной, Ив поняла, что произошло, и усмехнулась.

Наверное, приснилось что-то хорошее?

Но Ив кое-чего не знала. Она не знала, что Этан, войдя в ванную, которой она пользовалась, возбудился от стоявшего там сладкого аромата и втайне занялся онанизмом. И что, несмотря на это, у него в итоге случилась поллюция.

Прошла уже неделя с тех пор, как они сбежали. Герцогский дом, должно быть, уже стоял на ушах.

Пусть немного помучаются.

Это было испытание, которое навлек на себя отец, пытавшийся контролировать дочь. Ив хотела лишь в университет. Если бы он сразу ее отпустил, стала бы она метить на все состояние семьи?

Об отце она вспоминала лишь во время завтрака, который они обычно проводили вместе. Ив целыми днями наслаждалась свободой, забыв о реальности, которую оставила позади.

Вечные снега они увидели утром на третий день побега. Пейзаж, в котором встречались белая зима и синее лето, был мистическим.

Если уж на то пошло, Уайт Клифф, где белый мел встречался с зелеными полями, тоже создавал уникальный пейзаж, но здесь все было по-новому, словно верх и низ поменялись местами.

Под острыми, как замерзший полумесяц, горными вершинами безмятежно паслись стада коров и овец. Величие и простота умещались в одном кадре.

Это зрелище пробуждало вдохновение, и просто впитывать его глазами было недостаточно — она тут же раскрыла альбом и начала рисовать. Но не закончила ни одного рисунка. Потому что рядом был мужчина, безраздельно завладевший сердцем Ив.

Проблуждав так несколько дней вдоль гор, они нашли место, где захотелось остаться. Монфлёр. Деревушка, достойная своего имени — «Гора Цветов».

По рекомендации хозяина гостиницы они сняли дом на месяц. Это был маленький фермерский домик, где жила пожилая пара.

— На первом этаже жила семья сына, но сейчас они в город уехали, так что там совсем пусто. Но я там каждый день мету и протираю, так что можно сразу въезжать и жить.

Это был дом из двух комнат с видом на клумбы с лавандой и белым шалфеем, с маленькой кухней и ванной. Было видно, что за домом ухаживали так же заботливо, как и за садом, и это понравилось Ив, которая в последнее время открыла для себя простую, естественную красоту.

Бабушка, показавшая им дом, смерила Ив взглядом с ног до головы и спросила:

— Кстати, как это барышню из знатного дома занесло в такую глушь? Да еще без сопровождения, всего лишь с одним слугой.

Их снова приняли за богатую барышню и слугу. Все дело было в акценте.

Ив говорила на лавинийском языке высшего общества. Этан тоже свободно говорил по-лавинийски, не хуже Ив, но он научился ему, общаясь с лавинийскими моряками, заходившими в Клиффхэйвен, поэтому в его речи смешивались акцент низших классов и жаргонизмы.

Когда они объяснили, что он не слуга, а ее жених, старуха нахмурилась и поцокала языком.

— Неженатые мужчина и женщина живут в одном доме. Нынешняя молодежь, ц-ц-ц.

Они думали, что их выгонят, обвинив в безнравственности, но она скинула им плату за жилье. Сказала, что финансовое положение юных влюбленных, сбежавших из-за родительского протеста, и так понятно.

Они провели воодушевленный день в своем первом пристанище, а на следующее утро Этан приготовил простой завтрак из того, что они вчера купили на рынке.

Он поставил чайник на очаг и резал хлеб, когда Ив, топтавшаяся позади, спросила:

— Мне есть чем заняться?

Этан, пораженный, словно услышал, как Ее Величество Королева объявила, что собирается мыть полы, переспросил:

— Помочь?

— Разве это не вежливо?

От этого ответа у Этана скривились губы — он кое-что вспомнил.

— Зачем вам соблюдать вежливость с тем, кто ниже вас по статусу.

— Это слова Гарри. Если тебе не нравится, что я собираюсь соблюдать вежливость в супружеских отношениях, то как знаешь.

— А, если так, то добро пожаловать.

Он обнял обиженно отвернувшуюся девушку, заключая ее в кольцо рук, и задумался. Леди Эвелин, должно быть, никогда не делала ничего, что связано с элементарным выживанием. Она может обжечься о чайник или порезаться ножом.

— Достанешь из буфета тарелки и приборы и поставишь на стол?

— Конечно.

Она обрадовалась поручению — такая милая, похожая на ребенка, который хочет помочь взрослым. В аристократическом обществе Ив была взрослой, которая много знала и имела, но за его пределами она ничего не знала и была вынуждена полагаться на Этана, как дитя. Эта неожиданная уязвимость ему нравилась.

Он перенес на стол корзинку с хлебом и доску с тонко нарезанной ветчиной и сыром и собирался снять с очага чайник с заваркой.

— Ночью все было спокойно?

В распахнутое кухонное окно просунула голову хозяйка дома.

— Благодаря вам, все в порядке. Доброе утро.

— Доброе утро…

Ив была смущена тем, что в ее пространство, за которое она заплатила, вторглись без спроса, но Этан вел себя так, будто ничего не произошло, и она поздоровалась вслед за ним.

— Я-то пришла, думала, вы тут голодаете, а вы, гляжу, хорошо устроились.

Бабушка протянула через окно два яйца из курятника и банку джема.

— Спасибо.

Этан открыл банку с джемом и попробовал его пальцем. Сладкий и ароматный яблочный джем, казалось, будет хорошо сочетаться с насыщенным вкусом сыра.

— Это лучший яблочный джем, что я пробовал в своей жизни.

— Это яблоки из нашего сада, хо-хо.

От любезности Этана лицо бабушки просияло, как полдень.

— Я тоже хочу попробовать.

Этан зачерпнул джем пальцем и протянул ей, а Ив облизала кончик его пальца. В глазах набожной старухи это бесцеремонное действие выглядело очень непристойно.

— Господи, не женаты, а ведут себя как супруги. Прямо как дети, в домик играют.

— Мы поженимся.

От ответа Этана у бабушки глаза на лоб полезли.

— Когда?

— Сегодня.

Бабушка уставилась на них, словно не могла переварить услышанное, а затем засыпала их вопросами:

— А наряды есть? Фата? Букет?

Продолжая расспросы, бабушка поспешно исчезла на втором этаже. Она вновь появилась, когда они уже закончили завтракать и убирали со стола. В руках у нее была белая фата.

— Ее я и моя дочь на свадьбу надевали. Моль не поела, целехонькая. Попользуйтесь аккуратно и верните.

Услышав, что у них нет фаты, она вспылила, как это невеста может выходить замуж без фаты, а потом охотно одолжила свою.

— А букет сделайте из любых цветов, что в саду нарвете.

Опешив, они получили вдобавок моток лент и бечевку. Составление букетов — обязательный навык для леди. Если есть свежие цветы, она была уверена, что сможет сделать красивый букет.

Ив, напевая себе под нос, провела свои последние часы в качестве Эвелин Шервуд, составляя букет из разноцветной сирени, срезанной в саду.

Свадьба состоялась в маленькой церквушке на склоне горы. Она была более чем скромной — не было ни гостей, ни даже отца, чтобы вести невесту к жениху.

Белое платье, которое надела Ив, не было новым, а фата на ее голове была одолжением от человека, которого они встретили только вчера. Кольца, по крайней мере, были новыми, но и они были «спонсорской помощью» от наследного принца Росенхольма.

Священник охотно благословил чужестранцев, вступавших в «проблемный» брак.

— Клянетесь ли вы перед Богом быть вместе, пока смерть не разлучит вас?

— Да.

— Да.

— Теперь обменяйтесь кольцами в знак вашей клятвы.

Они надели друг другу на безымянные пальцы левых рук золотые кольца, купленные в ювелирном магазине в большом городе на второй день побега. Новоиспеченные супруги, объединенные парой колец, крепко держась за руки, вышли из церкви и предстали перед миром.

Пейзаж перед глазами ничуть не изменился, но было чувство, что изменилось все. Этан развернул свидетельство о браке, написанное на иностранном языке, и всмотрелся в него. Он никак не мог сдержать улыбку, то и дело расползавшуюся по лицу.

— Почему ты так?

Мужчина, прикрывавший рот рукой и смеявшийся в одиночестве, окликнул Ив, словно чиновник, проверяющий личность.

— Госпожа Фэйрчайлд?

— Да, я Эвелин Фэйрчайлд, а в чем дело?

На ответ Ив, разгадавшей его намерения, Этан, будто сходя с ума, крепко зажмурился, а затем вдруг подхватил ее на руки и закружил. Он даже радовался, сжимая кулаки, как чемпион, одержавший победу.

Он счастлив, будто заполучил весь мир, всего лишь заполучив меня.

Жди. Я еще так много могу тебе дать.

Ив так обожала этого мужчину, что хотела отдать ему все, что могла. Даже свою семью.

В тот момент Ив поняла. Вот она, настоящая любовь.

Ее желание «заполучить» Этана незаметно превратилось в преданность, в «желание отдать ему все». Это совершенное единение, когда его счастье становится моим счастьем, и есть любовь.

Влюбленные, ставшие супругами, рука об руку шли по деревенской дороге.

Каждый встречный житель деревни щедро одаривал молодоженов-чужестранцев поздравлениями и благословениями. Казалось, им было любопытно, что заставило их приехать в такую глушь, чтобы сыграть свадьбу, но те не дали им времени на расспросы и сразу вернулись в свое маленькое гнездышко.

Хозяева, должно быть, ушли на работу, поскольку во дворе только куры клевали траву. Пес, обязанный защищать кур от хищников, сейчас лениво дремавший в тени, мельком взглянул на них и снова закрыл глаза.

Щелк.

Этан открыл замок на первом этаже, но не открыл дверь.

— Ай!

Потому что сначала он должен был поднять невесту на руки. Он всегда смеялся над суеверием, что в день свадьбы жених должен перенести невесту через порог, чтобы избежать несчастья и привлечь удачу.

Но люди, когда отчаиваются, цепляются даже за суеверия. А если невеста — Ив, он мог бы носить ее через порог хоть каждый день.

Обняв смеющуюся невесту, повисшую у него на шее, Этан с самого полудня направился прямиком в спальню. После побега дни и так казались короткими, но сегодняшняя ночь была слишком далеко.

Они сели на край кровати и молча смотрели друг на друга. Так началось застенчивое молчание. Если бы из-за занавесок не доносился шелест ветра, ласкающего листья, можно было бы подумать, что время остановилось.

Ив, несомненно, сохраняла непринужденную улыбку, но не могла скрыть напряжения. Этан протянул руку к ее щекам, покрасневшим сильнее обычного. Рука, гладившая кожу, медленно, скользя, погрузилась в черные волосы под фатой. Это был их личный сигнал к поцелую.

Этан наклонил голову. Дыхание, смешавшееся прежде губ, дрожало. Вскоре тишину наполнила смесь звука соприкасающейся плоти и учащенного дыхания. Торжественный, как клятва, поцелуй закончился, и губы медленно разъединились.

Теперь настала очередь снимать платье с невесты. Этан был смущен и взволнован, как ребенок, не знающий, с какой стороны подступиться к невиданному прежде плоду. Подумав, он наклонился и первым делом взялся за лодыжку Ив.

— Фата.

— А.

Одолженное нельзя портить. Лишь сняв фату и аккуратно повесив ее на вешалку, он принялся снимать остальное.

Белое шифоновое платье, которое Ив надела сегодня, было достойно леди из аристократов. Это означало, что пуговицы у него на спине, и в одиночку его нельзя было ни надеть, ни снять. Этан собственноручно снял то, что сам же на нее и надел.

Почему женщины так много всего носят?

Один слой, другой. Он снимал и снимал. Когда осталось только нижнее белье, он подумал, что это ничем не отличается от вида в купальнике, к которому он в последнее время привык, но он ничего, совсем ничего не знал.

Тонкий белый шелк не столько скрывал, сколько деликатно приоткрывал цвет и изгибы под ним. Когда он стянул и белье, его дыхание сбилось сильнее, чем при прыжке с головокружительной скалы. Ив, хихикавшая все время, пока Этан ее раздевал, в этот момент не смеялась.

Вскоре Этан больше не мог ни о чем думать. Перед ним было совершенно обнаженное, идеальное тело Ив. Единственное, что его прикрывало, — это застенчивость, проглядывавшая сквозь самоуверенную улыбку. Даже эта несвойственная ей робость была прекрасна.

Неудивительно, что у Ив было такое обостренное чувство прекрасного. Должно быть, она всю жизнь видела в зеркале идеальный объект.

Казалось, молочно-белая кожа вот-вот растает. От взгляда мужчины, скользившего по ее телу, было так горячо. Ив прикусила губу, с которой тут же испарилась вся слюна. Ей не могло не быть стыдно стоять обнаженной в одиночестве. Она невольно скрестила ноги, вмиг пряча свое сокровенное место.

— Хы...

Этан, словно осознав, что женщина перед ним — не иллюзия, бросился вперед и стиснул Ив в объятиях. Его губы тут же припали к ее ключицам, руки то жадно сжимали и исследовали грудь, то в мгновение ока опускались на ягодицы.

Еще мгновение назад он смотрел на Ив растерянным взглядом, словно на слишком роскошный и обильный ужин, к которому он не знал, как подступиться. Неужели он решил съесть все целиком? Этан, будто голодавший всю жизнь, впивался ртом в разные части тела Ив.

— А, странно, ах...

Эти ощущения были так же непривычны, как и стоны, вырывавшиеся против ее воли. Везде, где касался Этан, вспыхивали искры, а после его прикосновений все тело мучительно горело. Даже между бедер, которых он не касался, ныло, словно от ожога.

Мужчина, ведший себя как одержимый, внезапно отпустил покрасневший, набухший сосок и тихо пробормотал:

— С ума сойти.

Он был уверен, что знает о сексе достаточно. Хоть у него его и не было, он был убежден, что справится умело. Но стоило ему обнять обнаженное тело женщины, о которой он лишь мечтал, как в голове все почернело, и он забыл, что и как нужно делать.

Ему лишь казалось, что что-то неведомое внутри него вот-вот взорвется.

Сжав мягкую плоть, Этан не смог сдержать стона. Неужели на свете бывают такие ощущения? Поглаживая гладкую, как жемчуг, кожу, он даже почувствовал вину. Имею ли я право касаться чего-то столь драгоценного? Даже если бы он сорвал джекпот и держал в руках деньги, которых ему в жизни было не видать, он бы не испытал такого.

Этан целовал все ее тело, словно поклоняясь божеству по имени Ив. Вниз, вниз, пока не наткнулся на преграду из плотно сжатых бедер.

Он посмотрел на пухлую тень, затем просунул руку. В ее бедрах, более тонких, чем его предплечье, совсем не было силы, и они легко уступили. Хоть она и не разжала скрещенные ноги, ему было достаточно места. Этан сжал и погладил сокровенную плоть, наконец-то оказавшуюся в его руке.

— Разведи.

Ив тяжело дышала. Не потому, что он осмелился на такую вульгарную просьбу к леди. А потому, что ее стоны, срывавшиеся с покрасневших, как и ее веки, губ, были слишком возбуждающими.

Самым чувственным было не снять одежду и показать наготу, а отбросить разум и обнажить желание.

Ив подалась назад. Он подумал, что это отказ, но она сама забралась на кровать и села, откинувшись назад. Ее колени были согнуты, а плотно сомкнутые ноги медленно раздвинулись. Это было позволение.

В тот момент, когда свет, пробивавшийся сквозь занавески, упал ей между ног, Этан мысленно выругался.

Черт возьми. И что тут отвратительного?

Там, где должна была быть вульва Ив, пышно расцвел яркий и изящный цветок. Она всю жизнь видела только совершенно прекрасные вещи, так что неудивительно, что его грубоватый орган показался ей отвратительным.

Этан протянул руку и скользнул от пухлого молочно-белого бугорка к нежно-розовой плоти внутри. Роса уже смочила его пальцы.

Он раздвинул молочную плоть в стороны и слегка подтолкнул вверх внутреннюю плоть, на ощупь похожую на внутреннюю сторону щеки Ив. Наружу показалась алая бусинка плоти. В тот момент, когда он увидел выступ, который до сих пор только нащупывал, дыхание Этана стало прерывистым.

— Ха-а...

Он осыпал Ив поцелуями. Женщина, не выдержав его веса, опрокинулась на спину. Этан тут же схватил ее тонкие бедра обеими руками, развел их и уткнулся лицом между ними.

— Говорят, женщинам в первый раз больно, так что нужно тебя расслабить.

Эти слова были наполовину правдой, а наполовину — предлогом. Встретившись взглядом поверх бугорка и груди, он вытянул кончик языка и лизнул вверх тугой выступ, показавшийся из плоти.

— Ай!

Женщина, пристально наблюдавшая за тем, что собирается делать Этан, вскрикнула от неожиданности и дернула бедрами. Он подумал, что она испугалась и хочет воспротивиться, но, судя по ее словам, ей не было неприятно.

— Где ты такому научился?

— Вероятно, там же, где и ты научилась мастурбировать.

Школа. Как вы думаете, какие знания оттачивали там полные сил парни? Рыцарство? Не смешите.

Но никто не учил его, что, когда доставляешь удовольствие женщине, нельзя держать ее за бедра. Он, познавший это на опыте, крепко схватил ее за талию, не давая сбежать, и принялся лизать, кусать, сосать и крутить сосок наслаждения, который Ив, по ее словам, стимулировала, думая о нем.

— У-ун, а! Х-хыт, это хорош… хы...

С какого-то момента Ив уже не могла ни стонать, ни тем более говорить, что ей хорошо, и лишь крепко зажмурилась. Одновременно с этим ее бедра мелко задрожали.

Сейчас.

Шестым чувством ощутив, что кульминация совсем близко, Этан, не прекращая движений языком, довел ее чувствительную точку до самого предела.

— А-а!

Наконец Ив уступила его натиску и достигла оргазма. Вскрикнув, словно от восторга, она выгнула бедра, будто ее подбросило в небеса.

Женщина, открывшая для себя новые горизонты наслаждения, смотрела на него сверху вниз расфокусированным взглядом и тяжело дышала.

— Ха-а, мне вдруг стало жаль ту себя, которая еще мгновение назад этого не знала.

— Погоди еще немного. Тебе станет жаль и ту себя, которая ты сейчас.

Этан самоуверенно пообещал, что доставит ей еще большее удовольствие, и снова уткнулся лицом в источник наслаждения.

Языком он раздвинул губы между ее ног и опустился ниже и наткнулся на расщелину плоти. Врата, ведущие к единению с его давней безответной любовью, ощущались кончиком языка. Плоть, стоило на нее слегка надавить, покорно раскрылась. Вкус возлюбленной растекся по языку. Этан застонал в живот Ив.

Он протолкнул ставший жадным язык еще глубже, вгрызаясь в плоть.

— А, туда язык не суют, хыт...

Благородная леди пришла в ужас от того, что язык вульгарно входил и выходил из ее живота, и попыталась оттолкнуть его голову, но...

— А... это тоже хорошо...

В конце концов она сдалась и, раздвинув даже сведенные было ноги, начала активно принимать его язык. Лишь когда Ив открыла для себя еще одно новое наслаждение, Этан поднял голову.

Теперь уже было не разобрать, что текло из входа во влагалище — ее смазка или его слюна. Этан тоже открыл для себя новый вкус.

Больше не могу.

Он скинул рубашку. Ему так не терпелось, что руки, расстегивавшие ремень, постоянно соскальзывали. Он рывком стянул брюки и сунул руку под белье.

— Хг...

Он не сдержал стона, извлекая то, что уже стояло до боли. Пока он вволю терся языком о женское тело, он держал его взаперти, и теперь его член был чертовски зол. Он едва не кончил, всего лишь взяв его в руку.

— Ху-у...

Нельзя кончить до того, как вошел. Этан глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и приставил кончик члена ко входу во влагалище, но тут же растерялся.

Это... сюда... войдет?

Ив просто ждала, предвкушая следующий уровень наслаждения, лишь потому, что не могла видеть разницу в их толщине.

Так и должно быть?

Сначала он попробовал ввести только самый кончик во во влагалище. Плоть покорно раскрылась, как и для языка, но была слишком узкой, чтобы впустить его. Он ввел лишь головку, да и то наполовину, а кольцо плоти уже сжимало его.

— Хг, расслабься немного.

— Расслабиться? А, как это — рассла… биться?

Откуда мне знать. Хоть он и притворялся самоуверенным и всезнающим, перед лицом неизведанного он был безнадежным новичком. Чтобы одолеть женщину, пытавшуюся вытолкнуть то, что он с таким трудом ввел, оставалось только продолжать давить. Он плавно надавил.

— А!

— Больно?

— Не вынимай.

Этан уже хотел прекратить, но леди, которая, казалось, не выдержит боли, наоборот, смело подалась вперед. Она даже обвила его талию ногами и сжалась.

По мере того, как их лобковые кости сближались, кусок плоти размером с яйцо туго растягивал узкий вход розового мешочка, медленно, понемногу проникая в живот.

Так она же порвется?

Эта часть самая толстая, так что если я буду медлить, Ив будет только мучительнее.

— Ух.

— Ха-ыт!

Этан надавил и вошел одним махом. Он вошел по самое основание головки, так что это был успех, но он чувствовал, что все пропало. Внутренняя плоть, обхватившая и сжавшая его, была невероятно горячей и вязкой. Такого наслаждения он и представить себе не мог. В глазах потемнело, и в то же время с его влажных губ сорвался долгий стон.

— А-а-х...

Черт возьми. Ниже пояса тоже прорвало. Я был на грани, и вот кончил. Едва введя головку. Как придурок.

Эякуляцию нельзя остановить, как мочеиспускание. Он мог лишь беспомощно чувствовать, как семя струйкой выстреливает в живот Ив, и опустошенно процедил ругательство.

— Ха, черт возьми.

— Что?

Этан вытащил то, что с таким трудом втиснул. Белесая жидкость закапала на бугорок и спуталась в редких лобковых волосах. Ив, ошеломленно наблюдавшая за этим, усмехнулась.

— Уже?

— Я вообще-то не такой.

Облажаться в первый раз. Как унизительно.

Этан грубо провел рукой по мгновенно покрасневшему лицу.

— Это ты виновата.

Почему я?

Ив прищурилась и посмотрела на него в упор, но Этан отвел взгляд и пробормотал:

— Да кто тебя вытерпит. Ты и евнуха заставишь кончить.

Манера речи была ужасна, но это означало, что ему было слишком хорошо, так что она решила простить его.

— Значит, на этом все?

Этан фыркнул и показал ей тяжелый столб плоти в своей руке.

— Мечты у тебя большие. И у этого парня тоже.

Снова встал, стоило ему кончить. От такой поразительно быстрой реакции у Ив округлились глаза, и он почувствовал, что его гордость отомщена. Хотя, по правде говоря, это тоже было из-за Ив.

Его раздражало, что первый раз, когда он излил свое семя, обернулся ошибкой, но вид его семени, капающего из живота Ив, вульгарно говоря, так его завёл, что он тут же снова встал.

Но к его жидкостям примешалась кровь Ив, и разум тоже подал голос.

— Кровь идет. Тебе не больно?

— Только что было больно, а теперь, наверное, уже нет.

Ив улыбнулась. Ему было неловко за то, что в присутствии леди он постоянно думает о вульгарном, но ее лицо, выражавшее удовлетворение от потери невинности с ним, снова его возбудило.

Я не знаю, чувствую ли я это потому, что оказался извращенцем, или это естественно, когда влюблен.

Леди с утонченным вкусом пришла бы в ужас, но для этого вульгарного типа «розовые гениталии Эвелин Фэйрчайлд, перепачканные белесой спермой Этана Фэйрчайлда» были величайшим шедевром в жизни.

Он размазал смесь по клитору, затем провел двумя пальцами вниз, скармливая свое семя вязкими комками в зияющий вход во влагалище. Когда он скормил ему то, что оно выплюнуло...

— Ы-ын...

Внутренняя плоть сжалась на пальцах, словно прося прекратить. Головка члена в другой руке, требуя, чтобы ее тоже сжали, истекала слюной предвкушения.

— Ха, черт...

Если он снова кончит, едва войдя, ему, возможно, придется в свои девятнадцать лет идти в больницу и сидеть в очереди рядом со стариками. Этан глубоко вздохнул и, стиснув зубы, снова приставил кончик своего члена ко входу во влагалище Ив.

На этот раз вхождение прошло гораздо глаже. И не потому, что он вошел глубже головки и еще не облажался.

То ли вход во влагалище как следует растянулся, когда он в прошлый раз входил, то ли семя, которое он нечаянно излил, послужило смазкой. Длинный столб плоти заскользил по влажной коже, волнообразно погружаясь в плоть Ив.

Когда он вошел до конца, внутренняя плоть схватила его, словно ждала. Тело Ив подходило ему идеально, как замочная скважина, созданная для ключа по имени Этан. Еще сегодня утром он бы посмеялся над такой мыслью, сказав, что мечтать не вредно.

Но кто посмеется теперь? Ив была женой Этана.

— Я люблю тебя, Эвелин Фэйрчайлд.

— Я тоже тебя люблю.

Они соприкоснулись губами, влажными от смазки. Ив не отстранилась, не посчитав это грязным. Она страстно сосала его язык, и то, что они прервались, было исключительно виной Этана.

— А, ха-а, ха-ыт...

Каждый раз, когда он толкался ей в живот, с губ Ив срывалась смесь прерывистого дыхания и томных стонов.

Его движения бедрами были медленными, но Ив, не зная, что делать, цеплялась за него. Из-за незнакомых ощущений, поднимавшихся изнутри.

— А, с ума сойти...

Этан тоже не знал подобных ощущений. У него то и дело вырывались стоны и грубые слова.

Двое — мужчина и женщина — постепенно познавали себя и тела друг друга. Можно было лишь сказать, что это было похоже на пробуждение чего-то, о существовании чего в себе они и не подозревали.

Сексуальное наслаждение, которое они знали до сих пор, было лишь обложкой книги, содержащей куда более фантастическую историю. Подобно тому, как, переворачивая страницу за страницей, погружаешься в рассказ, они все глубже уходили в мир страсти.

Незнакомое возбуждение от открытия друг другу своих самых уязвимых мест перестало пугать и начало вызывать предвкушение.

Еще немного, позволь мне почувствовать еще немного.

Этану пришлось стиснуть зубы, чтобы подавить желание кончить, которое то и дело норовило прервать этот экстаз. Но это было бесполезно, потому что он никак не мог остановить движения бедрами, влекшие его к ослепительному финалу.

Напротив, он вторгался в свою возлюбленную все яростнее. Женщина, чья круглая грудь колыхалась и которая издавала пошлые стоны каждый раз, когда он толкался до конца, была ничем не лучше него. Этан резко притянул Ив к себе, вдавливая ее в свои объятия и вталкивая свою часть в нее.

— Эвелин Фэйрчайлд, теперь ты моя.

___________________________________

Друзья, привет! Прочитать больше глав (до 60-й) можно на моём Бусти: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157

Благодарю за внимание к новелле и поддержку!

В уши — голос, в рот — язык. Он впечатывал себя во всю плоть, до которой мог дотянуться, вколачивался так глубоко, как только мог, вколачивался, вколачивался и вколачивался, и в конце концов, притянув ее бедра, начал овладевать ею, прижимая к себе. К этому моменту он был уже не в себе.

Женщина, принимавшая его страсть, внезапно напряглась и замерла, затаив дыхание. Неужели я, обезумев от похоти, сделал ей больно? Он тут же прекратил движения, но Ив продолжала лежать, выгнув бедра и напрягшись, а затем ее внутренняя плоть мелко задрожала.

Это был оргазм.

Женский оргазм не так прост, как мужской. Это сложная загадка. Так он слышал.

Он слышал, что от одного проникновения женщине трудно достичь оргазма, и что многие женщины умирают, так и не испытав за всю жизнь не то что оргазма, но даже удовлетворения. И что из-за этого довольно много мужчин оказываются жалкими и брошенными.

Поэтому он и не ожидал, что Ив в первый же раз испытает оргазм от проникновения.

А я, оказывается, неплох?

На самом деле, он ничего не знал и просто входил в нее, как ему нравилось. Но было ли это его врожденным талантом или они были рождены друг для друга — в любом случае, это было радостно.

Этан, опьяненный чувством победы, отпустил поводья ниже пояса. Стон, вырвавшийся из его кадыка, когда он достиг оргазма в объятиях возлюбленной, был больше похож на затаенное рыдание.

Я... занимаюсь любовью с тобой.

Мое давнее проклятие, начавшееся в тот миг, когда я влюбился в тебя, теперь снято. Потому что мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас.

Рука Ив нежно гладила спину Этана, словно утешая того юношу, что в одиночестве тонул в омуте невозможной любви.

Окруженный ее нежностью, Этан наполнил Ив собой. Мечтая о дне, когда плод их любви завяжется в этом животе.

Вместе с чувством освобождения, как прилив, нахлынуло и чувство ответственности. Впервые ответственность за кого-то казалась желанной, словно награда.

— Я защищу и тебя, и нашего ребенка.

Они занимались любовью до тех пор, пока глаза сами не начали слипаться от усталости, но ленивое летнее солнце и не думало уходить. В свете, пробивавшемся сквозь занавески, парила пыль, похожая на истлевшие остатки блаженства, и разносился томный шепот влюбленных, лежавших в объятиях друг друга, покрытых потом.

Пара безымянных пальцев, окольцованных одинаковыми кольцами, сплелась.

— Мы — муж и жена.

Этан был уверен. Какой бы сон ему ни приснился в будущем, он не сможет быть слаще этого мгновения.

В объятиях друг друга, под колыбельную стука сердец, они наконец погрузились в самую совершенную тишину, словно корабль, завершивший долгое плавание.

В тени, отбрасываемой приближающейся тьмой.

Свое шестое утро в Монфлёре Ив, как обычно, покинула уютный сон под щебет синиц. Открыв глаза, она не увидела Этана, но чувствовала его всем телом.

Мужчина, который в первую ночь едва осмеливался обнять ее рукой и не решался оплести ногой, в последнее время, казалось, совсем утратил чувство дистанции. Хотя позы, в которых они засыпали и просыпались, отличались, он неизменно держал Ив в своих объятиях, словно в путах.

Горячее дыхание, щекотавшее шею, было медленным и ровным — он, похоже, еще не проснулся. Она осторожно повернула голову. Перед ее глазами предстала картина, которую Ив успела полюбить за эти несколько дней.

Если бы на вступительном экзамене в художественный колледж ее попросили бы нарисовать «мир», Ив нарисовала бы спящее лицо Этана и провалилась.

Грубые, но тонкие, смелые, но гармоничные линии. Она разглядывала и любовалась каждым уголком совершенного лица взглядом возлюбленной под маской художника, как вдруг ресницы, ровно лежавшие на щеках, дрогнули, и картина открыла глаза.

Стоило ему встретиться взглядом с Ив, как его сонные глаза томно изогнулись в улыбке.

— Доброе утро, госпожа Фэйрчайлд.

Неужели ему так нравится, что я его жена?

Этан при каждом удобном случае называл ее «госпожа Фэйрчайлд». И Ив, которая находила это очень милым и каждый раз целовала его, была такой же безнадежной, как и он.

Ему не меньше нравилось, когда Ив в присутствии других людей называла его своим мужем.

Как, например, в то утро, когда они ходили за продуктами.

— Одну курицу, пожалуйста.

— На сколько человек? Для чего она вам?

Они покупали курицу в мясной лавке, и, хотя заказ делал Этан, хозяйка постоянно спрашивала и объясняла все Ив. Но вскоре, заметив, что молодая жена никогда в жизни не готовила, она сменила вопрос.

— А вы умеете разделывать курицу?

— Мой муж умеет.

Хозяйка лавки покачала головой. Что за мужчина: взял в жены ту, что ничего не умеет, да еще и целует ее, говоря, какая она прелестная.

Купив курицу, они пошли в овощную лавку. Хотя для ужина им нужны были овощи вроде картофеля и лука, Ив это совершенно не интересовало, и пока Этан выбирал, она складывала в корзину только фрукты.

Виноград, груши, персики. Только те, что хорошо подходили для натюрморта на заднем плане картины. Но она и не думала, что фрукты такие дорогие. Неожиданно они превысили бюджет.

Нужно купить по одному, а остальное дорисовать по воображению.

Она уже собиралась выложить то, что набрала в корзину, но Этан остановил ее и заговорил с хозяином. Она подумала, что он пытается сторговаться. Но он просто болтал о пустяках, а потом...

— Платите только за фрукты, а овощи забирайте так.

Обходительность Этана преодолевала языковые барьеры.

Взявшись за руки, они направились к следующей цели — булочной. Они покупали хлеб на завтрак, когда Ив, глядя на сэндвичи, выложенные на витрине, спросила:

— Это не тот, что ты ел на нашем первом свидании?

— Это другой...

Впрочем, от очевидного факта, что тот вечер в пабе Ив считала свиданием, у него снова захватило дух.

— На самом деле, я хотела его попробовать.

Он думал, она к нему не притронулась, потому что это была низкокачественная еда для простолюдинов. Это было неожиданно.

— Так почему ты отказалась?

— Его же нужно есть, широко открывая рот.

— А, слишком вульгарно для аристократки...

— Я боялась, что буду некрасиво выглядеть в твоих глазах.

— Что?..

Вскоре Этану пришлось «умыться сухими руками» [1]. Он пытался хоть так подавить глупую улыбку, рвавшуюся наружу, но безуспешно.

[1] Умыться сухими руками (마른세수, марын-сесу): Корейский жест, когда человек проводит ладонями по лицу, обычно в состоянии сильного смущения, радости или пытаясь «собрать лицо».

Боже мой, леди Эвелин хотела выглядеть красивой для меня.

Как тут можно сдержаться?

— И ты из-за такого переживала? Ты будешь красивой, даже если станешь грызть куриную ножку, держа ее в руке.

— Вот этого я точно никогда не сделаю, неважно, красиво это или нет...

Им все равно нужно было пообедать. Ив купила толстый сэндвич с несколькими слоями тонко нарезанной ветчины и съела его. Сидя на скамейке у дороги, по которой ходили люди.

Став леди, она впервые ела на улице, широко открывая рот, и поначалу ей было неловко. Но никто не смотрел на Ив с осуждением. На нее вообще никто не смотрел.

Единственным зрителем, который не сводил с нее глаз, был мужчина, который не нахмурился бы, какое бы «вульгарное» действие Ив ни совершила.

— Как будто дышать стало легче.

Родиться девой Кентрелл означало всю жизнь играть роль идеальной девы под удушающими взглядами людей, оценивающих каждый твой шаг. Словно актриса на сцене, живущая чужой жизнью. Лишь освободившись от этих взглядов, Ив почувствовала, что впервые вздохнула и родилась заново как человек.

Свобода — это воздух, которым дышит любовь. Без воздуха задохнется даже самая горячая страсть.

Этан был готов подарить любимой женщине любую свободу, но ему было больно видеть, как она чувствует свободу всего лишь от сэндвича. Потому что у нее было все, чего хотели другие, но не было того, чего хотела она сама.

Она человек, который был рожден, чтобы жить свободно.

Как и ее мать. Вспомнив о кончине герцогини, чью свободу подавляли, Этан разделял с Ив эту маленькую свободу и молился.

Пусть моя безрассудная авантюра спасет тебя.

Блюдом, которое Ив заказала на сегодняшний ужин, было рагу из курицы по-лавинийски. Рецепт они позаимствовали у хозяев дома — он передавался у них из поколения в поколение.

Ив стояла перед разделочным столом и читала записку, которую Этан написал со слов бабушки.

— Разрезанную курицу, лук и травы залить красным вином и мариновать, затем вино уварить, курицу обжарить в кастрюле...

Она растерялась с первой же строчки.

— Как-то очень сложно...

Если бы она знала, что это такое трудоемкое блюдо, она бы не стала говорить, что хочет его съесть.

— Что мне делать? — спросила она у Этана, который доставал купленную в мясной лавке курицу и клал ее на разделочную доску. Что в этом вопросе было такого сложного? Он долго смотрел на записку с рецептом, размышляя, а затем кивнул на грядки с травами за окном.

— Можешь сорвать тимьян и лавровый лист?

Это была вся работа для Ив. Она была благодарна, что Этан взял на себя разделку курицы и открывание бутылки вина, так как она никогда этого не делала, и это было сложно.

Но разве чистка лука требовала каких-то особых навыков? Ив была недовольна, что он не дал ей даже прикоснуться и почистил все сам.

— Если ты все сделаешь сам, как же я научусь готовить?

— Зачем тебе учиться готовить?

— Ну...

— Готовит повар.

— ...

Ив потеряла дар речи.

— Припомнил то, что я сказала в детстве... Как подло.

Ей было лет семь. Бекки и Этан играли в саду в дочки-матери, а Ив подошла, посмотрела и попросила принять ее в игру.

— Я буду мамой, Этан — папой, а Бекки — ребенком.

Этан понял, что аристократка даже в дочки-матери играет не как все, когда он «вернулся с работы» «домой».

— Дорогой, я пришла. Что на ужин?

— Готовит повар.

Их было всего трое, так кто же должен был быть поваром? Поэтому Этан в одиночку исполнял три роли. Папы, повара и няни.

— За ребенком смотрит няня.

— ...

Этан озорно подмигнул и, налив остатки вина в чашку, вложил ее в руку Ив, которая сверлила его взглядом.

Тогда она была несмышленышем, но сейчас, зная, как устроен мир, она понимала, что в обычной жизни готовит женщина. О найме повара не могло быть и речи, пока они не получат поддержку ее отца. Ив должна была научиться готовить.

— Я же сказала, теперь это моя работа!

— Я же сказал, это работа повара!

— Ты не повар. Ты мой муж.

Этан крепко прикусил вздернувшуюся вверх губу. Такое выражение лица у него бывало, когда ему до безумия нравилось то, что он слышал.

— Все равно нельзя. Это моя работа.

Он взял руку женщины, смотревшей на него надувшись, и поцеловал ее нежную ладонь.

Я не хочу, чтобы на этих руках остались следы тяжелой жизни.

Ведь эти руки должны создавать шедевры.

Ив решила подчиниться мужу. Это означало, что, пока курица мариновалась в вине, она начала создавать шедевр.

— То, что ты наконец-то пишешь мой портрет, — это хорошо, но...

Модель, развязно прислонившаяся к длинной ивовой скамейке в мастерской, недовольно проворчала:

— Обязательно рисовать меня обнаженным?

Похоже, Этан и вправду никогда не позировал обнаженным. Он растерялся еще в тот момент, когда она велела ему раздеться догола.

— В постели же ты спокойно раздеваешься.

Стоило ей слегка поддразнить его, как он смело разделся и показал свою наготу. Но не успела она закончить набросок, как он начал выказывать дискомфорт. Ив, не отрывая взгляда от холста, бросила:

— И впрямь, как в первый раз.

— Ты когда-нибудь позировала обнаженной?

— Нет, конечно.

— Дать тебе совет, каково это?

— Давай.

— Чувствую себя сырой курицей.

Ив едва не рассмеялась в голос, рискуя испортить холст, который теперь было трудно достать.

— Но пока курица наслаждается роскошной винной ванной, я вынужден выставлять свою наготу напоказ. Средь бела дня. Я хуже курицы.

— Если бы ты был хуже курицы, стала бы я тебя рисовать? Ты же обещал мне стать натурщиком.

— И все же, в первый раз нельзя было нарисовать меня как-нибудь прилично?

— Твое тело прилично.

Ив пробежалась взглядом по божественному изваянию, которое не смог бы создать ни один гениальный скульптор.

Платиновый блонд, от которого, казалось, исходил кисло-сладкий аромат шампанского. Лицо, в котором смешались мальчик и мужчина. И мышцы, настолько внушительные, что один их вид заставлял нервничать, и в то же время сами выдававшие его напряжение.

Элегантность и мужественность, декаданс и дикость. Его тело дарило Ив все эстетические удовольствия, которых она ждала от мужчины. Так что для этой картины на тему бога наслаждений не было модели совершеннее, чем Этан.

— Говоря как художник, я чувствую своим долгом увековечить твое прекрасное тело.

От этих слов он, кажется, немного возгордился. Этан растянул губы в улыбке и указал взглядом на свои четко очерченные кубики пресса.

— Этим телом я обязан тебе.

Ив уже было перевела взгляд обратно на холст, но тут же недоуменно вскинула голову.

— Я тренировался каждый раз, когда думал о тебе.

Он говорит, что страдал от безответной любви ко мне, так почему же мне приятно это слышать? Ив, как и Этан, прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Какое разочарование. Значит, теперь тебе не нужно тренироваться?

— О чем ты? Мы же «тренировались» вчера и днем, и ночью.

Для мужчины, который так смело отпускал пошлые шутки, он выглядел довольно застенчивым. Как для бога наслаждений.

— Не мог бы ты сменить атмосферу своего тела на... немного развратную?

— Атмосферу тела? Что это еще за витание в облаках? Даже если она и есть, разве я могу менять ее по своему желанию? Я даже волосы свои уложить не могу, как хочу.

Выдав эту язвительную тираду, он посмотрел себе между ног и лукаво ухмыльнулся.

— Мне что, взять в руку свой член и начать дрочить, чтобы появилась эта твоя «развратная» атмосфера?

— Да, попробуй.

Этан, сказавший это в шутку, прищурился. Ив знала, что у него и в мыслях нет делать это, потому и сказала «попробуй», поддразнивая его. Пенис, который вставал от одного взгляда, с тех пор, как он стал моделью для картины, оставался удручающе вялым.

Чтобы придать ему развратный вид, стоило немного поправить позу. Ив, зажав кисть между пальцами, встала и подошла к Этану.

— Слегка расправь плечи. Голову немного откинь назад. Чтобы выглядело надменно. Больше не двигайся.

— Разврат — это вот так.

— Я сказала не двигаться, ай!

Его рука внезапно скользнула ей под юбку. От этой по-настоящему развратной привычки тело Ив мгновенно обмякло.

Тук.

Кисть выпала из ее руки и упала Этану на низ живота. Вместе с катящейся кистью белая краска, смешанная с маслом, разбрызгалась по его кубикам пресса. Мужчина, посмотрев на свой живот, измазанный липкой жидкостью, ухмыльнулся, назвав это шедевром.

— Название: «Не сдержался, думая о тебе».

Ив метнула в него сердитый взгляд и начала вытирать краску фартуком, но вдруг замерла.

— Я же сказала не двигаться?

Увядшая плоть между ног набухла и резко подняла голову.

— Это ты его подняла. Разве вы не хотели увековечить это гордое величие?

— Об этом буду знать только я.

Хоть она и велела ему не двигаться, Этан откинул голову назад и рассмеялся.

— Хм-м, есть только один способ вернуть его в первоначальную форму...

Толстый кончик органа покачивался на уровне губ Ив, то касаясь их, то отстраняясь. Теперь, когда пенис Этана больше не казался ей отвратительным, у нее не было причин не взять его в рот, но Ив выпрямилась. Как раз вовремя, пока она подбирала кисть с пола, ей в голову пришла отличная мысль.

Щелк.

Она отложила испачканную в краске кисть и достала новую. Сжимая ее, она подошла ближе, и мужчина, сидевший на длинной ивовой скамье, напрягся. Его волнение было неприкрытым.

— Что ты собираешься делать?

— Это соболиная шерсть..

— Я не об этом спра... хг...

— Она мягкая и нежная, как перышко.

Она провела кончиком кисти с тонким ворсом по набухшей плоти на кончике его члена. Огромное, сильное тело мужчины, похожее на бронзовую статую, сильно вздрогнуло от одного легкого прикосновения. Забавно.

— Скажи, если будет больно.

Этан стиснул зубы так, что заходили желваки, но ни за что бы не признался, что ему больно.

— Хак... Постой, хыт...

— Хм-м... здесь приятнее всего?

В этот раз она открыла для себя, что самыми чувствительными местами были область вокруг уретры и задняя сторона головки. Ив наслаждалась этим новым возбуждением не меньше, чем Этан.

Она рисовала на новом холсте. Прозрачную и липкую краску хозяин тела щедро отдавал. Если казалось, что ее не хватает, она сжимала рукой толстый тюбик с краской, терла его, и из него тут же выстреливала струя.

Она покрывала темно-алую плоть краской с помощью кисти, снова и снова...

— Ы-ык!

Как бы эта ивовая скамейка не сломалась. Этан, вцепившийся в скамейку и дрожавший, крепко зажмурился. Интересно, он понял, что это уже не кисть, хоть и не видит?

Ив осторожно склонила голову. В тот миг, когда она убрала кисть и осторожно лизнула кончик члена, Этан резко открыл глаза.

Значит, понял.

Он потрясенно посмотрел на Ив сверху вниз и судорожно вздохнул. Ив, глядя ему в глаза, снова опустила голову. В тот миг, когда она, словно целуя, взяла кусок плоти в рот, он резко вырвал свой пенис из ее рта.

— Уже?

Сперма, похожая на небрежно смешанную белую краску, хлынула из кончика члена и потекла вниз.

— У тебя талант доводить мужчин до преждевременной эякуляции. Ха-а...

Выглядит такой благородной, а оказывается, у нее врожденный талант к пошлостям. Хоть он и достиг оргазма, его похоть все еще пылала — и все из-за Ив.

И посмотреть только, что она делает сейчас.

Леди Эвелин, с элегантной улыбкой на лице, руками стирала кистью сперму, которой Этан кончил себе на живот, и «красила» ею ложбинки между кубиками пресса.

Зачем она мажет мое семя на меня же?

Мужчина, смотревший на кисть, пропитанную сгустками спермы, вдруг зловеще ухмыльнулся. Он отобрал у нее кисть и поднялся со скамейки. Ив давно уже забыла о картине, поэтому не сказала ни слова, когда модель сдвинулась с места.

— Ай...

Он оперся одним коленом о скамейку и, пока Ив неловко стояла, запустил руку ей под юбку и одним движением стянул ее трусики.

— Твоя очередь.

Он усадил Ив на то место, где сидел сам, а сам опустился на колени у ее ног.

— Подними юбку.

Она медленно-медленно задрала подол — не для того, чтобы подразнить его. Тело само сжалось в предвкушении того, где теперь будет ласкать эта кисть. Когда она подняла юбку до талии, он приказал:

— Разведи ноги.

Она смогла развести ноги лишь настолько, насколько позволяли трусики, все еще висевшие у нее на лодыжках. Но этого было более чем достаточно, чтобы открыть Этану холст, на котором он собирался рисовать.

— Ха, леди, а такая развратная...

Он чуть не сошел с ума, увидев розовую плоть, обильно увлажнившуюся от возбуждения, пока она играла с ним. Даже Ив видела, как к его члену, который начал было терять силу, снова прилила кровь.

— Скажи, если будет больно.

Этан коснулся кистью между ног Ив. Ив глубоко вздохнула. В тот миг, когда кончик кисти, смоченный в сперме, коснулся обнажившегося клитора, у нее перехватило дыхание.

— Мне-то больно не было...

— А-а! А, постой...

— Но было так щекотно, что я чуть не умер.

Этан был прав. Но это было возбуждение, которое нельзя было описать словом «щекотно».

Мягкий, как перышко, пучок ворса полностью накрыл эрогенную зону, возбуждавшуюся от малейшего дуновения, и терся о нее, кружа и кружа. Она вновь открыла для себя новый мир наслаждения. Это наслаждение, которое можно было описать лишь как деликатное поскребывание каждого нервного окончания, собранного в этом выступе, одного за другим. Он дразнил клитор, а у нее в голове все переворачивалось.

Ив, дрожавшая и вцепившаяся обеими руками в подол юбки, смогла выдохнуть, лишь когда кисть отстранилась.

Кончик кисти оставил пульсирующий клитор, доведенный почти до оргазма, и провел линию между половыми губами. То ли от этого возбуждения, то ли оттого, что она знала следующую цель Этана, ее дыхание задрожало.

Наконец кисть достигла этого места и обвела по кругу вход во влагалище. К этому моменту белой краски, чтобы ее размазывать, уже не осталось.

Этан сдавил пенис, выдавливая из него белесую жидкость, все еще остававшуюся внутри. Он демонстративно поднял обильно смоченную в сперме кисть между ее молочных бедер и спросил:

— Знаешь, как опыляются цветы, у которых, как и у людей, есть мужские и женские особи?

Ив, разгадав его намерение, облизнула пересохшие губы и ответила:

— Кистью?..

— Верный ответ, леди Эвелин.

— А, хыт!

— Потому что ты — цветок.

Романтичные слова. Если не знать, каким извращением он сейчас занимался.

— Ы-ын, ха-ы-ы...

Изысканное наслаждение углублялось. Было хорошо, но чем лучше становилось, тем сильнее разгоралось желание, не находящее утоления, и она мучилась от жажды. Терпеть было невозможно.

Этан склонил голову к женщине, которая ерзала ногами и двигала бедрами.

Чмок, цзып. Звук всасываемой плоти смешался с ее прерывистым дыханием. Он долго тянул клитор губами, словно это была ручка, открывающая дверь в матку. В тот же миг...

— А-хк!

Ив вскрикнула и кончила, словно в раздувшийся до предела воздушный шар ткнули иглой.

Когда он отстранил кисть, прозрачная краска длинной нитью потянулась с розового холста. Упавшая на пол кисть покатилась, оставляя мокрый след.

Так завязался ли плод?

Портрет Этана и сегодня не был закончен.

Потому что художница тоже разделась догола и сплелась с обнаженной моделью.

Этан, опьяненный томной негой, которой не могло дать никакое вино, гладил низ живота женщины, лежавшей на нем на длинной скамье, и, уткнувшись губами в ее ароматные волосы, прошептал:

— На кого он будет похож?

Одни лишь мысли об этом воодушевляли, но в то же время на плечи ложилась тяжелая ответственность.

— Мне не терпится обнять нашего ребенка... но твое поступление в университет придется отложить, верно?

Нужно было родить ребенка, чтобы герцог, что бы он ни предпринял, не смог расторгнуть этот брак. Для Ив ребенок был картой, позволяющей отобрать состояние семьи, но для Этана он был барьером, не позволяющим отобрать у него Ив.

Поэтому варианта «не рожать ребенка» не существовало. Ему было лишь жаль Ив, которой из-за этого придется на время отказаться от университета.

— Университет, на самом деле, не важен.

Для Ив университет был своего рода символом.

— Я хотела получить свободу жить так, как я хочу.

— Ее я смогу защитить.

— Я уже свободна.

Окруженная любовью Этана, Ив не сомневалась, что эта свобода будет длиться вечно.

Месяц, похожий на сон, пролетел, как летний ливень, который обрушивается, не успев как следует намочить землю, и так же лживо прекращается.

Ив в итоге так и не сдержала обещание нарисовать портрет Этана.

Ничего страшного. Времени впереди еще много.

Но она не сможет заставить Этана позировать целыми днями.

Приближалось начало семестра.

Пришло время закончить сказочный медовый месяц и вернуться в реальность. Они покинули маленький рай в Монфлёр и снова отправились на родину.

По прибытии их ждала гора дел. В Лавинии они были супругами, но не в Мерсии. Нужно было отнести свидетельство о браке, полученное от священника в Монфлёр, в государственное учреждение и легализовать его.

Нужно было найти дом для совместной жизни недалеко от Кингсбриджа. А до этого нужно было где-то остановиться.

Она собиралась связаться с Бекки, как только они ступят на землю Мерсии. Когда Том вернется в военную академию, Бекки останется одна, так что Ив было бы неплохо поехать на острова Айдес и пожить вместе с ней.

Интересно, когда Этан приедет за мной, у меня уже будет животик?

Кто знает.

Она лишь подозревала беременность, потому что менструация, которая должна была начаться две недели назад, так и не пришла.

Чтобы узнать наверняка, нужно было пропустить еще один месяц и дождаться, пока начнет расти живот. Она не хотела понапрасну обнадеживать Этана, а потом разочаровывать, поэтому пока ничего ему не сказала.

Сейчас она стояла на палубе парома, и сердце ее колотилось не из-за жизни, которая, возможно, зародилась в ней. Начинала показываться родина. Реальность, от которой они сбежали, неумолимо наступала.

— Этан, что если отец поймает меня и запрет...

Стоявший рядом мужчина крепко сжал руку Ив. Этан прекрасно знал, что обнадеживающие слова о том, что этого не случится, не утешат.

— Я найду тебя, чего бы мне это ни стоило. Жди.

Чтобы этого не случилось, они выбрали порт въезда не в Клиффхэйвене или его окрестностях, а вдали оттуда. Даже герцог Кентрелл не мог расставить своих людей во всех портах страны.

Но, возможно, расчет Ив был неверным.

Их задержали на стойке иммиграционного контроля.

Не Ив, а Этана.

Инспектор посмотрел сначала на его лицо, потом на паспорт, затем на плакат, висевший на стене кабинки, и позвал полицию, дежурившую в зале прибытия.

— В чем дело?

— Стоять на месте!

Полицейские подбежали, схватили Этана с двух сторон и попытались надеть на него наручники.

Это не люди отца его схватили.

Арест.

От такого обращения, словно он был преступником, чего Ив никак не ожидала, она побледнела.

— Вы ошиблись!

Она подумала, что отец, готовый к тому, что его ославят и высмеют на весь мир, подал ложное заявление о том, что Этан похитил Ив. Так она думала, пока полицейский, надевая наручники, не зачитал обвинение.

— Этан Фэйрчайлд, вы арестованы по подозрению в убийстве барона Лэнгдона, Генри Шервуда-младшего.

Гарри... мертв?

— Я же сказал, что не убивал!

В полицейском участке было так шумно от стука пишущих машинок и телефонных звонков, что нельзя было разобрать и собственного голоса, но Ив отчетливо расслышала отчаянный крик Этана.

Но она не могла его видеть.

Этан сейчас был заперт в камере предварительного заключения.

В вестибюле, где беспорядочно сновали посетители и полицейские, царил такой же хаос, как и в голове у Ив.

Гарри и правда мертв? Когда? Как?

Удача пришла в маске несчастья.

Но почему Этан — убийца?

Неужели...

«Потому что Гарри еще жив».

«„Пока“ жив».

А, нет, не может быть.

Пока она нервно грызла губы, полицейский, который принял Этана и отвел его в камеру, снова появился. Ив тут же подошла к нему.

— Офицер, почему Этана Фэйрчайлда считают убийцей барона Лэнгдона?

Мужчина, выглядевший лет на тридцать пять, пристально посмотрел на Ив и в свою очередь спросил:

— А вы, барышня, кем приходитесь подозреваемому?

Я его жена. Но по законам Мерсии — еще нет.

Я его возлюбленная. Мне не поверят, решат, что я обезумевшая от любви женщина.

— Я сестра жертвы.

На лице полицейского отразился интерес. Что же в этом такого интересного? То, что женщина перед ним — дева Кентрелл?

Но она надеялась, что его внимание привлечет тот факт, что сестра защищает убийцу своего брата. Потому что, если бы она сказала, что не является семьей жертвы, ей могли бы не поверить.

— Это явная ошибка. Когда мы уезжали, Гарри был жив.

Офицер снял фуражку и почесал в затылке.

— Расследование ведем не мы, так что мне говорить бесполезно...

— Тогда ответьте хотя бы на это. Когда, где и как именно был убит барон Лэнгдон?

— Вы не читали статьи... А! Вы же только что из-за границы... Услышите это в участке Клиффхэйвена. Его все равно скоро туда переведут.

Спустя некоторое время они сказали, что поступило распоряжение из участка Клиффхэйвена, и посадили Ив в транспортное средство для перевозки заключенных или арестованных.

По крайней мере, на нее не надели наручники, а значит, она не была подозреваемой.

— Ив, это не я, — сказал Этан, сидевший рядом. — Правда. Твой отец мстит мне и пытается всё на меня повесить.

Ив крепко сжала его руку.

— Этан, тебе не нужно мне этого говорить.

Я верю тебе.

Три часа спустя конвойный фургон прибыл в Клиффхэйвен. У Ив перехватило дыхание, словно она снова вернулась в тюрьму. Учитывая, что она вполне могла оказаться в настоящей тюрьме, это было не просто сравнение.

Впереди показался полицейский участок, в котором она не была ни разу, хотя прожила в Клиффхэйвене почти всю жизнь. Пока фургон въезжал на заднюю парковку, Ив крепко держала Этана за руку и настороженно осматривала всё снаружи.

Возможно, отец уже здесь.

Но то ли осведомители герцогской семьи в участке ещё не успели доложить, то ли что, но знакомых лиц видно не было.

Когда машина остановилась, офицеры с передних сидений вытащили Этана. Их руки, три часа цеплявшиеся друг за друга, как за спасательный трос, насильно разняли.

Дверь Ив открыл детектив средних лет в тренче. Он с сигаретой во рту пристально смотрел в её сторону, но ещё до полной остановки машины потушил сигарету и подошёл.

— Ведите его в комнату для допросов, — приказал он, глядя на Этана, как на гнусного преступника, но…

— Леди.

Обращаясь к Ив, он снял фетровую шляпу в знак уважения и вежливо протянул ей руку. Настроения принимать такое обращение у неё не было, но злить того, кто, по-видимому, отвечал за расследование, не стоило — это могло навредить Этану. Ив взяла его за руку и вышла.

— Я хочу услышать, что произошло, — потребовала она уверенно. Грубить было нельзя, но и показывать свою подавленность тоже не следовало.

— Какое поразительное совпадение! Я как раз собирался сказать то же самое.

Детектив съязвил, пытаясь острить. Ив затрясло от такой наглости.

— А мы-то думали, что юную леди похитили.

Объект её гнева сменился. Это явно дело рук отца. Он солгал, потому что признание того, что его дочь сбежала с простолюдином, ударило бы по чести семьи. Ив чётко возразила:

— Это не так.

— А, значит, вы добровольно отправились с ним…

— Вы путаете, кто был инициатором. Это я предложила провести отпуск в Лавинии.

— Хм-м…

Он потёр подбородок, разглядывая Ив. Этот цепкий, изучающий взгляд был неприятен.

— Ох, я проявил невежливость, оставив леди стоять на улице. Давайте пройдём внутрь и поговорим подробнее.

Ив последовала за детективом, чьи слова о вежливости разительно отличались от его грубых манер, в здание участка. Мимо постоянно проходили полицейские и детективы. Некоторые, узнав Ив, начинали шептаться с любопытством зевак.

— Присаживайтесь.

Конечным пунктом оказался личный кабинет начальника следственного отдела. Ив уже подумала, что ей повезло — это хотя бы не комната для допросов, — но, как только она села, его слова заставили её горько усмехнуться.

— Если не хотите говорить, можете хранить молчание. Однако всё, что вы скажете, будет запротоколировано и может быть использовано в качестве доказательства.

— Значит, вы и меня считаете сообщницей.

— Как следователь, я обязан рассматривать все возможности и вести широкое расследование.

— Послушайте. Я даже не знаю, когда и как умер Гарри.

— Это дело потрясло всю страну, статьи наверняка дошли и до Лавинии…

— Об этом я тоже не знаю. Я уехала, чтобы забыть о мирских делах, и у меня не было причин следить за газетами и радио.

— Что ж, в таком случае я любезно вам всё объясню. Примерно в то время, когда леди прибыли в Лавинию, в полях Уайт Клиффа было найдено тело барона Лэнгдона. Согласно показаниям прислуги из особняка и результатам вскрытия, предполагаемое время смерти — между десятью часами вечера и часом ночи.

Ив пришла в комнату Этана около десяти часов, а когда Этан проводил её до особняка и вернулся, было уже далеко за одиннадцать.

— Причина смерти — обильная кровопотеря в результате разрыва сонной артерии. Проще говоря, его пырнули чем-то острым в шею, и он умер от недостатка крови.

— Это я и так понимаю.

— Ясно. В общем, убийца не был профессионалом и не смог перерезать артерию глубоко. Если бы он её рассек как следует, кровь хлынула бы фонтаном, и тот умер бы на месте.

От этого жестокого описания Ив невольно поморщилась.

— Как бы то ни было, кровотечение у жертвы было не слишком быстрым. Проблема в том, что он был пьян.

По показаниям горничной, Гарри в ту ночь выпил целую бутылку крепкого алкоголя. Пациент, который якобы не мог двигаться после того, как его избил Этан, напился и разгуливал снаружи.

Какой омерзительный тип.

— Потеряв способность соображать, жертва после нападения пошла не домой, а в противоположном направлении, в поля, где и рухнула. Там он и скончался от кровопотери.

Следователь пристально посмотрел на Ив, затем усмехнулся и махнул рукой.

— Ну, только не говорите, что это самоубийство.

Ив слышала, как стенографистка в углу кабинета быстро чиркает карандашом, и чётко возразила:

— Я этого не говорила.

Хотя про себя она действительно подумала, что он сам навлёк на себя смерть, так что это было сродни самоубийству.

— Так почему вы считаете, что это Этан? Потому что Фэйрчайлд живёт ближе всех к месту происшествия?

— Мы пошли по кровавому следу жертвы, и он привёл нас к дому смотрителя маяка. Полицейские собаки учуяли запах крови на заднем дворе, а на окне и внутри комнаты Этана Фэйрчайлда были обнаружены следы крови.

Следы крови?

Перед глазами потемнело, словно её ударили по затылку. Любой бы сказал, что при таких обстоятельствах Этан — убийца. Если бы Ив сама не была участницей событий, она бы тоже в этом не сомневалась. Ив усилием воли подавила минутное сомнение.

Это всего лишь косвенные улики. Одни догадки.

Следователь сказал, что Гарри ударили «чем-то острым». Он не уточнил — нож это был или шило. Это означало, что они не знают, чем было совершено преступление. Не нашли орудие.

— Вы на основании одних лишь косвенных улик и догадок обвиняете в убийстве честного молодого человека с большим будущим.

— Ого, косвенные улики! Юная леди много знает.

Он с самого начала смотрит на меня свысока. Ив, стиснув зубы, посмотрела на него, но здесь гнев дочери герцога из рода Кентрелл вряд ли мог защитить её честь.

— Тогда ответьте мне как опытный следователь, рассуждая логически. Если бы мы действительно убили Гарри, почему бы нам не потратить время на уничтожение улик? И если мы сбежали за границу, совершив убийство, зачем бы нам возвращаться?

Детектив средних лет потёр подбородок и протяжно хмыкнул.

— Вот это мне и самому интересно.

Он признал, что и сам считает это подозрительным. Ив увидела возможность его переубедить.

— Ответ прост. Мы его не убивали. Это месть моего отца.

— А, я слышал о том, что произошло днём в день инцидента.

— Вы слышали сказку, которую сочинил мой отец, чтобы выставить всё в выгодном ему свете.

— Как бы то ни было, тот инцидент — вполне реальный мотив для Этана Фэйрчайлда, чтобы убить барона Лэнгдона.

Дышать стало трудно. Словно вокруг шеи сжималось стальное кольцо.

— Выйдите на улицу и спросите любого в этом Клиффхэйвене. У каждого третьего здесь найдётся мотив для убийства Гарри. Вы же полицейский, вы разве не знаете, каким он был отморозком?

Следователь, прекрасно знавший, что ему не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы сосчитать, сколько дел барона Лэнгдона замяли в этом участке, криво усмехнулся.

— Похоже, офицеры, которые раньше помогали Гарри избежать наказания, теперь привлечены к тому, чтобы ложно обвинить Этана.

В ответ на обвинение в том, что они получили взятку и сфабриковали улики с кровью, следователь лишь покачал головой.

— Леди, если бы я был человеком, который пресмыкается перед милостью герцога, я бы не осмелился вас допрашивать, а с почтением отправил бы домой.

Следователь повернулся и открыл один из шкафов у стены. Он достал одну папку с документами. Довольно толстую.

— Мы провели расследование и в Кингсбридже. Выяснилось, что Этан Фэйрчайлд действительно подвергался травле дольше и упорнее, чем другие.

Это дело — о травле, которой подвергался Этан.

Боже мой, оно такое толстое. Этан, через какой же ад ты прошел?

Толщина папки, которая мгновение назад ничего не значила, теперь камнем легла на сердце.

— Есть люди, которые слышали, как Этан Фэйрчайлд бормотал, что убьёт барона Лэнгдона.

— То есть агрессору можно издеваться, а жертве нельзя даже злиться? Да любой в гневе скажет такое.

— Так вы слышали, чтобы Этан Фэйрчайлд говорил, что хочет убить вашего брата?

____

Привет! Прочитать главы до 71 и поддержать перевод можно здесь: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157. Благодарю за внимание к новелле и чтение!

Выбирая между невыгодной правдой и тревожной ложью, Ив предпочла уклониться.

— Я тоже такое говорю.

— А, значит, Леди подстрекала своего возлюбленного убить её брата?

— Вы намерены, как цепной пёс, вгрызаться в меня, пока я не сознаюсь в убийстве, которого не совершала?

Причина этому одна.

— У вас нет доказательств.

Вам остаётся полагаться только на признание.

— Если Этан не выдержит вашего давления и даст ложное признание, я сделаю то же самое. И тогда посмотрим, как запоёт мой отец.

Сейчас не Средневековье. Если наследники начнут убивать друг друга и отправятся в тюрьму, авторитет Кентреллов рухнет в сточную канаву, а отец станет посмешищем для всего мира. Так что он не захочет, чтобы в это втянули ещё и Ив. Тогда ему придётся самому снимать обвинения, которые он же и выдвинул.

Следователь, подперев подбородок сцепленными в замок руками, пристально смотрел на Ив, а потом вдруг спросил:

— Не хотите снять с себя ложное обвинение в соучастии?

Ив не ответила.

— Тогда не покрывайте преступника.

Это не стоило ответа.

— Уверен, Леди и сама чувствует. Что её возлюбленный убил её брата.

Ив закинула ногу на ногу и фыркнула.

— Преступник оставляет улики. Если это его первое дело — обязательно. Вероятно, он сильно растерялся после непреднамеренного убийства. Поэтому и сбежал, даже не сумев толком стереть следы крови.

Ив было всё равно, какие сказки продолжает рассказывать следователь. Она достала из сумочки портсигар и зажала сигарету в губах.

— Наверняка Этан Фэйрчайлд и вам подавал знаки, что совершил преступление.

На этот раз она достала зажигалку Этана и нажала на рычажок. Вылетели искры, но огня не было. Ив не стала нажимать снова.

— Например, чрезмерно нервничал.

Внезапно вспомнился он, такой встревоженный перед стойкой выездного контроля.

В чём я сомневаюсь? У него были на то причины.

Ив тогда и сама нервничала. Они ведь сбегали тайком от её отца.

— Или говорил что-то странное.

Следом вспомнились слова, которые Этан пробормотал, прикуривая на пристани после прохождения контроля. На этот раз отмахнуться от них с усмешкой не получилось.

«Вот каково это — совершить преступление и сбежать за границу».

Этан, это была не шутка?..

Поэтому он, даже покинув земли Мерсии, не мог избавиться от тревоги, словно его кто-то преследует?

Поэтому в комнате были следы крови.

Если бы он не был причастен к убийству, следов крови в комнате быть не должно. Истина, очевидная для любого объективного наблюдателя, была невидима для Ив, смотревшей сквозь розовые очки любви. Но теперь она дошла до того, что не могла отрицать реальность, даже глядя сквозь эти очки.

Ей захотелось схватить Этана и спросить.

Зачем ты совершил такую глупость?

Она сочувствовала его желанию убить Гарри. Но «хотеть убить» — это всего лишь мысль, а «убить» — это реальность, за которую придётся расплачиваться всей оставшейся жизнью. Они были в одной лодке, и Этан этим поступком загнал «их» будущее на край света.

Для нас всё кончено.

Внутри у Ив бушевало пламя, но тело леденело. Если бы её одновременно сжигали на костре и замораживали насмерть, боль и смятение были бы такими же.

В ситуации, когда следователь изучал малейшие изменения в её лице, она не могла позволить себе открыто злиться или отчаиваться.

— Ха…

Она вздохнула, маскируя это под усмешку.

— Детектив, мне жаль, но не было ни странных поступков, ни странных слов.

Ив по-прежнему любила этого глупого мужчину. Даже если он был убийцей.

Он должен был понимать, что этот поступок разрушит всё их будущее, а раз всё-таки сделал это — значит, была веская причина.

Судя по обстоятельствам, Гарри первым пришёл в дом Этана. Глубокой ночью. Да и разве Гарри хоть раз приходил туда с добрыми намерениями?

Это было непреднамеренное убийство или самооборона.

Значит, Этан убил Гарри не для того, чтобы заполучить герцогство Кентрелл. Возможно, это было незапланированное убийство, и он растерялся, поэтому не смог сказать Ив.

Или, может, он думал, что тот не умер. Да, так больше сходится.

Ха… Ну так хоть улики бы стёр как следует?

Что сделано, то сделано. Упрёки можно оставить на потом, сейчас нужно было сделать всё возможное, чтобы спасти его.

Нужен адвокат.

— Мы не убивали Гарри, и это всё, что я могу сказать. Если вы продолжите вешать на нас ложные обвинения, я вызову адвоката.

— Вызывайте.

Следователь, давая понять, что не отпустит её, развернул телефон и пододвинул к ней. Поразительно.

В любом случае, адвокат был нужен. И Ив, и Этану.

Но Ив не могла позвонить по номеру с визитки, что была у неё. Роберт Каллас. Он был адвокатом её отца. А значит — на стороне мёртвого Гарри.

— Мне нужен список адвокатов.

Просить порекомендовать адвоката у следователя, который пытается сделать из неё убийцу, — она и сама понимала, насколько это абсурдно. Но, видимо, это было обычным делом, потому что он не усмехнулся.

Следователь как раз доставал список из ящика, чтобы передать ей.

Тук-тук.

— Начальник Шепард. Это Каллас.

Адвокат, которого никто не звал, явился сам.

— Вот как, защитники, оберегающие герцога, а не граждан, уже успели наябедничать. Похоже, на этом наш разговор окончен.

Следователь вздохнул, будто всё пропало, и съязвил: «Рад за вас». Какая уж тут радость. Ив тоже была в отчаянии.

— Не открывайте ему.

Начальник следственного отдела усмехнулся, словно его это забавляло.

— При всём уважении, это не личные покои Леди.

Он знал, что тот пришёл, чтобы силой увести Ив, но всё равно открыл. Адвокат средних лет с усами и застывшим лицом посмотрел на Шепарда. Каллас, всем видом показывая, что пришёл протестовать, напирал:

— Дева Кентрелл — жертва.

— А вот она сама говорит другое.

— Что вы имеете в виду?

Адвокат попытался докопаться, но следователь скользко ушёл от ответа:

— Не могли же мы оставить столь важную особу стоять на улице, пока за ней не прибудут из семьи герцога, вот и побеседовали немного. Забирайте.

Начальник отдела говорил так, будто передавал преступника или ребёнка. Каллас был ничем не лучше.

— Войдите.

Он приказал кому-то в коридоре, и вошли две женщины. Узнав медсестру отца, Ив затряслась от гнева, сжав кулаки.

Отец прислал медсестёр в белых халатах, чтобы вытащить дочь прямо из полицейского участка. Чтобы все вокруг приняли Ив за сумасшедшую.

Она впилась взглядом в Калласа и, стиснув зубы, процедила:

— Я пойду сама.

Ив поднялась, и Шепард с омерзительной любезностью поклонился ей.

— Леди, это была честь — встретиться с вами. С нетерпением жду новой встречи.

— Не забывайте моего предупреждения. Тронете Этана — и лишитесь головы.

Её странные, нечеловеческие карие глаза налились безумием, приобретая жуткий оттенок. Леди, которая явно была не в себе, раз уж угрожала следователю, гордо выпрямила спину и удалилась.

Когда дверь закрылась, Шепард откинулся на стуле и усмехнулся.

— Ну-у? А вот у её отца были другие указания.

Отец, которого она увидела впервые за месяц, был похож на мертвеца.

Его тучное тело усохло вдвое, кожа обвисла, словно гниющая плоть, и она не сразу узнала в нём отца. Лоснящееся лицо стало пепельным, как у иссохшего трупа.

Словно он умер в тот же миг, что и его сын.

Инстинктивная жалость, которую она почувствовала, длилась недолго.

Его пустые глаза, стоило им увидеть Ив, тут же наполнились ненавистью. Он резко поднялся, даже без помощи слуги, и яростно бросился к Ив. Огромная, как её лицо, рука взметнулась вверх. Ив поняла, что он собирается её ударить, но не смогла увернуться. С ней такое случалось впервые в жизни, и она оцепенела.

Шлёп!

Удар, сравнимый с ударом молота, пришёлся по левой щеке. Раздался звук рвущейся плоти, и во рту тут же появился металлический привкус крови.

— Ох… — это медсёстры вскрикнули и тут же зажали себе рты. Сама же пострадавшая была слишком ошеломлена, чтобы осознать боль.

Ив отбросило на пол. Шанталь попыталась помочь ей подняться, но отец взвизгнул, как свинья, которую пнули в пах:

— Все вон!

Пока медсёстры уходили, Ив сама опёрлась о пол и приподнялась. Не вставая полностью, она смотрела, как Каллас передаёт её отцу какой-то лист бумаги. Рука, развернувшая бумагу, сильно тряслась.

— Как ты… ка-как ты посмела…

Трясясь всем телом и голосом, он ткнул бумагу ей в лицо. Это было свидетельство о браке с Этаном.

Откуда оно у отца…

Свидетельство о браке было в сумке Этана, а сумку у него отобрали при аресте. Его передала полиция.

Шурх!

Доказательство того, что Этан и Ив были мужем и женой, было в ярости разорвано на куски и исчезло в руках отца. Другое доказательство нужно сберечь во что бы то ни стало. Ив, вспомнив о кольце, которое она сняла и спрятала по дороге домой, затаила дыхание.

— Эта шлюха, помешанная на мужике…

Но отец не стал обыскивать одежду или вещи Ив.

— Я тебя так прекрасно воспитал, а ты спарилась [1] с этим ничтожеством?

[1] 붙어먹다 (пхуттхомŏкта): Грубое, уничижительное выражение, означающее «вступить в сексуальную связь», «спариться», «спутаться».

Как смеет он оскорблять мою любовь, называя это вульгарным «спарилась». Ив посмотрела на отца убийственным взглядом.

— Это он тебя соблазнил? Или ты его первая втянула? Я спрашиваю, это ты подговорила это отродье убийцы убить твоего брата!

— Нет! Мы не убивали Гарри! Если побег с вашей адской земли — это грех, то это весь мой грех.

— Нет. Ты ведь пыталась отобрать у Гарри место наследника! Чтобы отдать мою семью этому ничтожному проходимцу!

Отец видел истинные намерения Ив насквозь.

— Ты забеременела от этого ничтожества?

Грубая рука схватила Ив, которая не подтверждала и не отрицала, за волосы. Перед её глазами, наполнившимися слезами от боли, такой, будто с неё сдирали скальп, пылали налитые кровью голубые глаза.

Дыхание сбилось. У одного — от страха, у другого — от гнева.

— Семя ничтожного убийцы никогда не посмеет заполучить мой титул.

Уголки рта отца глубоко впились в обвисшую кожу. Ив не показалось — в этой искажённой улыбке читалось намерение убить.

— Потому что я перережу ему глотку до того, как он выползет из твоего живота!

Ты убила моего сына, поэтому я убью твоего ребёнка. Когда Ив наконец услышала это заявление, которое предчувствовала и от которого цепенела, ей больше не было страшно. Ненависть была сильнее страха.

Благодаря этому последняя оставшаяся у Ив привязанность оборвалась. Герцог Кентрелл мне не отец. Для меня он им никогда и не был.

Университет, Этан, а теперь и ребёнок. Он был грабителем, который всю жизнь отнимал у Ив всё, чего она хотела.

Умри уже и ты. Только так можно остановить это ужасное ограбление.

В тот миг, когда она, стиснув зубы, проклинала его, её посетило озарение.

Да… нужно, чтобы умер только ты.

По сути, это был единственный способ спасти Этана. Пока отец жив, какого бы адвоката она ни наняла, Этан станет смертником. Да и удастся ли ей вообще нанять адвоката, избежав отцовских препятствий?

Похоже, крик, эхом разнёсшийся по огромному кабинету, ударил ему по сердцу. Глядя на мужчину средних лет, который схватился за грудь и тяжело дышал, Ив криво усмехнулась.

Врачи говорили. Если эмоции накаляются, у него может лопнуть сосуд в голове или остановиться сердце, поэтому герцогу следует особенно остерегаться гнева.

— Скажите мне, где похоронен Гарри.

Отец, стиснув зубы, посмотрел на Ив и сквозь тяжёлое дыхание выпалил упрёк:

— Собираешься пойти и бесстыдно раскаяться?

— Нет. Я буду танцевать на могиле этого сукина сына и устрою вечеринку.

Лицо, состоявшее из одной обвисшей кожи, страшно исказилось. Герцог занёс руку, словно собираясь снова её ударить, но тут же поморщился и схватился за грудь. Действует. Я даже особо не старалась его убить.

— Этот ублюдок заслужил смерть. Как это может быть моей виной, если он умер, потому что сам напросился?

Я всего лишь выплеснула то, что сдерживала.

— Я рада, что твой драгоценный сынок наконец-то мёртв.

И ты умри.

— Э-эта… су-сумасшедшая…

Его ослабевшее тело затряслось так, словно вот-вот развалится. Заметив неладное, Каллас подхватил герцога.

— Прекратите, Леди. Герцогу нездоровится после кончины сына.

Он говорил так, словно она должна была проникнуться сочувствием к несчастному отцу, но для Ив это было лишь подстрекательством продолжать. Каллас повёл герцога к креслу, поддерживая его. Почти получилось. Прежде чем он успокоится и всё пойдёт насмарку, Ив выпалила ядовитые слова, как из пулемёта:

— Ты никогда меня не любил, а считал лишь рабыней, которую можно выгодно продать. Почему это я шлюха, если не продаю своё тело мужчине, которого ты выбрал? Старый хряк, который сам спит с настоящей шлюхой, смеет называть кого-то шлюхой?

Герцог, который нетвёрдо шагал, резко остановился и медленно повернулся к Ив. В его глазах читалось неверие. Лицо побагровело. Он, должно быть, не знал, что Ив всё известно.

— Что, что?

Герцог, у которого кровь прилила к голове, мог лишь беспомощно тыкать в неё пальцем. Ив наконец отточила слова, которые долго держала в себе, и вонзила их в сердце отцу.

— Знаешь, почему Королева позволила мне унаследовать титул? Потому что ей осточертело твоё позорище: как ты тычешь свой грязный член, которым трахал сифилитичных шлюх, в аристократические семьи и требуешь их дочерей! Она не могла вынести, что девочки, о которых она пеклась, пострадают от старика!

Каллас, ошеломлённый вульгарной речью Леди, которая, пусть и была прямолинейной, но всегда говорила элегантно, совсем забыл, что нужно поддерживать герцога.

— Д-да как ты смеешь так с отцом! Кха!

Герцог, взорвавшийся гневом, схватился за грудь.

— А… а-ах…

Его лицо странно исказилось и посинело.

— Г-герцог!

Бум!

Прежде чем Каллас успел его подхватить, пошатнувшееся тело рухнуло на пол.

— Шанталь! Зови доктора Калласа!

Когда Каллас выбежал в поисках врача, Ив, пристально глядя на дёргающееся тело отца, разразилась смехом, который сдерживала.

Отец, надеюсь, твоя смерть будет мучительной.

Может, он забрал с собой и мою боль? Пульсирующая боль в щеке больше не чувствовалась.

Живучий старик. Не умер.

Этот злобный старик, даже теряя сознание, умудрился приказать прибежавшим слугам схватить Ив и запереть её. План воспользоваться суматохой, схватить деньги и сбежать провалился.

Чтобы спасти Этана, в первую очередь нужен был не адвокат, а свобода Ив. Если так пойдёт и дальше, Этан действительно может стать смертником.

Запертая в спальне, она смотрела лишь на маяк, который исправно освещал море даже в ту ночь, когда его внук оказался в тюрьме, и потихоньку сходила с ума.

— Барышня.

Пришла Шанталь.

— Что? Отец при смерти?

— Нет, он пришёл в сознание и отдыхает.

Ив раздражённо вздохнула и настороженно посмотрела на Шанталь, которая вела себя странно.

— Тогда зачем ты пришла ко мне?

— Я пришла спросить, не нужно ли вам чего. Может, щека болит, или, вдруг, кровотечение…

— Проверить, не случился ли у меня выкидыш? Отец послал. Убирайся.

— Нет. Герцог не знает. Я пришла, потому что беспокоюсь о вас.

Шанталь объяснила причину своего прихода Ив, которая всё ещё не убирала подозрительности.

— Днём… когда я увидела, как вас ударили по лицу, у меня сердце оборвалось. До сих пор не могу успокоиться, всё колотится.

Похоже, она гораздо более ранимая, чем кажется.

— Я думала, что герцог, по крайней мере, не применяет насилие к женщинам, поэтому и привела вас, как он велел, но получилось, будто я подставила вас под удар, и мне было так жаль.

— Шанталь, это не твоя вина.

— Спасибо, что вы так считаете, но я всё равно жалею. Надо было дать вам сбежать по дороге…

Потухший взгляд Ив вмиг ожил.

— Тогда помоги мне сбежать сейчас.

Глубокой ночью, когда все спали, отец всё ещё держал дочь взаперти, посадив у её двери служанку. Не зная, что его дочь сбегает другим путём.

В тёмном саду появились две тёмные фигуры. Добравшись до спальни девы, они приставили лестницу, которую несли, к окну.

Ив бесшумно открыла окно. Она встретилась взглядом сначала с Шанталь, а затем с Оуэном Калласом. Доктор Каллас, даже помогая ей бежать, словно вор, поклонился дочери герцога в знак уважения, а затем жестом попросил бросить сумку.

Она сбросила вниз тяжёлую сумку, в которую запихнула всё ценное, что было в комнате. Доктор бесшумно поймал её. Теперь была очередь Ив.

Она повернулась спиной и взобралась на подоконник. В юбке. Внизу доктор Каллас покраснел и отвернулся.

Лестницу такой длины, чтобы достать до второго этажа, — она видела впервые. Ив наступила на первую ступеньку, мысленно повторяя:

Это то же самое, что спускаться по трапу яхты или лестнице бассейна.

Уговаривая дрожащие ноги, она осторожно спускалась, ступенька за ступенькой. Когда она была на полпути, доктор Каллас протянул ей руку.

Она без колебаний взялась за неё. Благодаря этому она быстрее ступила на землю.

— Спасибо, доктор.

— Не стоит…

Доктор выглядел как-то напряжённо. Он, наверное, всю жизнь был примерным учеником, и для него это первый проступок — помогать кому-то сбежать из дома.

— А ты скорее возвращайся.

Шанталь сказала доктору отнести лестницу на место и последовала за Ив, скрывшейся в темноте сада.

— Спасибо. Ты тоже возвращайся, пока тебя не поймали.

— Куда вы направляетесь?

— Об этом я позабочусь сама.

— Под утёсом у нас с Оуэном есть съёмная комната. Мы всё равно сейчас должны быть здесь, так что, может, барышня ею воспользуется?

От этой щедрости у Ив на мгновение сдавило грудь, и она потеряла дар речи.

— Спасибо. Но тебе не нужно помогать мне настолько.

— Но барышне ведь постоянно нужен кто-то, кто будет помогать.

Это было правдой. В этом городе, кишащем людьми отца и теми, кто знал её в лицо, Ив не могла ни искать адвоката, ни пойти к Этану.

— Я обязательно отблагодарю.

В итоге она решила принять её помощь и последовала за Шанталь.

Пока они выбирались из герцогского особняка, им никто не встретился. На тропе, что вела через поле на утёсе к городу, в такой час людей быть не могло. Они прикрывали фонарь, стараясь, чтобы их не было видно из особняка, и шли по тропе.

Ещё немного — и будет замок Кентрелл. За этой чёрной тенью можно было не прятать свет.

Они стояли на полпути к вершине холма, переводя дух и глядя на могилу, где навеки была похоронена былая слава рода Кентрелл.

За спиной послышался рёв мотора. В тот миг, как она обернулась, показалась пара фар. Ив крикнула:

— Беги!

В поле, где не было ни деревьев, ни даже кустов, спрятаться было негде. Две женщины бросились вверх по склону, к замку, который мог стать их укрытием.

Тут же дыхание перехватило. Нельзя было останавливаться, даже когда острый воздух раздирал горло. Свет фар, уже настигший их, поглотил лодыжки Ив.

Скри-и-ип.

Визг тормозов терзал не только ночное небо, но и надежду Ив. Звук ботинок бегущих мужчин казался жестоким.

— Леди Эвелин!

— Возвращайтесь в особняк!

Ив, не останавливавшаяся, хотя охранники кричали совсем близко, замерла, когда раздался крик.

— А-а-ак!

Шанталь, бежавшую следом, схватили. Обернувшись, Ив тут же потеряла рассудок от гнева. Схватить слабую женщину за волосы и тащить её по земле, усеянной острыми камнями.

— Звери! Немедленно отпустите!

Ив, пытавшуюся спасти Шанталь, разумеется, тоже схватили. По крайней мере, её не тащили за волосы.

Это была работа для другого.

— Видеть тебя не могу. Запереть на чердаке.

Однако отец не замахнулся на Ив. Неужели испугался, что сердце снова остановится?

Ах, как жаль. Ради твоей смерти я бы с радостью подставила щёку.

Солнце, взошедшее над утёсом, поднялось так высоко, что его лучи били в маленькое окошко чердака. Огонь маяка давно погас, но Ив неотрывно смотрела на уснувшего ночного стража. Словно вознося отчаянную молитву.

Пожалуйста, пусть мистер Робинсон спасёт Этана.

На Ив надежды не было. Теперь Этану оставалось полагаться только на своего деда.

— Ха…

Желудок предательски заурчал. Этан, наверное, голодает.

Мне тоже голодать?

Голодовка — тоже хорошая мысль.

Но что в этом хорошего?

Если Ив умрёт от голода, в выигрыше останется только отец. Она резко развернулась к двери и приказала тому, кто стерёг её снаружи:

— Немедленно принесите поесть.

Она села за стол под окном и стала ждать.

Дзинь!

Снаружи, из окна, которое она открыла, чтобы не задохнуться от затхлой пыли, эхом донёсся звон бьющегося стекла. Высунув голову, она увидела осколки, разлетевшиеся по саду. Прямо под спальней отца.

Он разозлился, что я так нагло требую еды?

Ив осенило.

Я могу убить отца, даже будучи запертой на чердаке. Что ж, тогда продолжу нагло действовать ему на нервы.

Однако мгновение спустя дверь открылась, и вошла служанка с подносом. Она-то думала, что отец, разъярённый её требованием еды, прикажет морить её голодом.

Так почему же.

Ив спросила служанку, ставившую еду на стол:

— Зачем герцог разбил окно?

Молодая служанка покосилась на другую служанку, стоявшую снаружи, и тайно прошептала:

— Сказали, что настоящий убийца барона явился с повинной.

Так это не Этан убил?

— Тогда Этана освободили?

— Да.

— Ха, Боже, спасибо.

Эту внезапную удачу нельзя было назвать иначе, как волей Божьей. Вознеся благодарственную молитву, Ив спросила:

— Тогда кто настоящий убийца?

— Старик-смотритель маяка.

— Что?..

Теперь это нельзя было назвать удачей. И благодарить Бога тоже было нельзя.

Взгляд седовласого старика был ярче, чем старая лампочка в комнате для допросов. Свет и тень резко делили его морщинистое лицо. Так выглядел человек, стоящий на границе жизни и смерти.

То, что силуэт старика то и дело расплывался, как привидение, было из-за дыма, который густо пускал следователь.

Шепард со смущённым видом смотрел на смотрителя маяка, которого уважал весь Клиффхэйвен.

Джеремайя Робинсон — не то что Этан Фэйрчайлд, семя зла. Он был образцовым гражданином, который не то что убить, но и плюнуть на дорогу не мог.

Этот человек просто даёт ложное признание, чтобы спасти внука.

Любовь завершается жертвой. Шепард, как отец, сочувствовал его решению.

Но как следователь, он не мог позволить настоящему преступнику уйти. Он должен доказать, что это ложное признание, и вышвырнуть его отсюда.

Шепард потушил сигарету в пепельнице и впервые за всю свою карьеру в борьбе с преступностью начал допрос с целью доказать невиновность.

— Мистер Робинсон, каков мотив убийства?

Старик закрыл запавшие глаза и, словно выдыхая, произнёс ответ:

— Барон Лэнгдон стрелял по моему маяку.

— Ха…

Следователь усмехнулся.

— То есть вы убили человека просто потому, что он пострелял по маяку? Это имеет смысл?

— Маяк мне что отец, что сын.

— Всё равно не сходится. Разве тот инцидент не случился за месяц до убийства барона? И вы решили отомстить только сейчас? К тому же, я слышал, семья герцога полностью возместила ущерб.

Старик, несмотря на логичные возражения, ничуть не дрогнул. Его зрачки, спокойно смотревшие на следователя, были неподвижны. Словно он был уверен, что победит, как бы тот ни изворачивался.

— Мистер Робинсон, у вас же есть куда более веский мотив, зачем вы приплетаете этот маяк? Сказали бы лучше, что он пытался изнасиловать вашу внучку.

— Такого не было. Не совершайте греха, оскорбляя Леди.

— Решили сделать вид, что ничего не было, ради чести внучки… Я тоже отец и понимаю вашу заботу о внуках, но…

В тот миг, когда Джеремайя Робинсон достал что-то из кармана пиджака и положил на стол, Шепард понял, что проиграл эту битву.

Это были садовые ножницы.

— Орудие, которым я ударил барона в шею. Сверьте с раной на теле.

В тот же день на стол начальника следственного отдела лёг отчёт судмедэксперта.

Форма садовых ножниц совпадала с колотой раной на шее жертвы.

Джеремайя Робинсон был немедленно арестован как убийца барона Лэнгдона.

— Капитан!

Когда его повели в камеру предварительного заключения, Этан Фэйрчайлд, сидевший за решёткой, узнал своего деда и вскочил.

— Что вы делаете с моим дедом?

Увидев на его руках наручники, он вцепился в решётку и начал буянить.

— Арестован как убийца барона Лэнгдона.

— Что?..

— Следовательно, ты свободен. Выпустите его.

По приказу Шепарда офицер открыл дверь камеры. Этан Фэйрчайлд не вышел, а встал в проходе, преграждая путь деду, который шёл на его место преступника.

— Капитан, что вы делаете? Это же не вы! Прошу вас, не надо.

Сколько бы Этан ни цеплялся за него и ни умолял, дед был молчалив, как маяк на краю утёса, принимающий на себя все волны. Он лишь твёрдо смотрел на Этана влажнеющими глазами, словно принимая на себя бурю, обрушившуюся на внука. Но разве маяк, указав путь к спасению, тонет вместо корабля?

— Нельзя, дедушка.

В конце концов Этан, как маленький ребёнок, позвал его «дедушкой» и разрыдался. Только тогда Капитан поднял руки в наручниках и коснулся мокрых щёк внука.

— Люблю тебя, Этан. Если ты тоже любишь этого деда, не пытайся меня спасти. Я хочу, чтобы ты вместо меня стал опорой для Бекки. Поклянись мне.

Этан не поклялся.

Он любым способом вытащит деда из тюрьмы.

Они снова будут жить втроём, опираясь друг на друга, бедно, но мирно и дружно, как раньше.

Мечту, которую он делил с Ив, теперь придётся отпустить.

Не следовало с самого начала желать недостижимого.

Ценой высокомерной бравады, не зная, на кого он замахнулся, он оказался на грани потери всего.

Не следовало бросать вызов.

Острая реальность пробудила его от тщетных грёз.

Этан, чьё тело было сломлено допросами с пристрастием, даже не прилёг отдохнуть и принялся стучаться в двери адвокатских контор.

— Простите, но обратитесь в другое место.

— Выслушайте хотя бы детали, прежде чем решать.

— У нас слишком много дел, мы не можем взять ещё одно.

Хлоп.

Но никто не хотел браться за защиту деда. Он интуитивно понял, что дело не в деньгах. Они боятся герцога Кентрелла.

Он дошёл до соседнего города, но и там его выставили за дверь. Нужно было признать: найти адвоката в окрестностях Кентрелла невозможно. В итоге он вернулся домой ни с чем.

Бекки и Том впали в отчаяние, узнав, что он не нашёл адвоката. Опухшие глаза Бекки, в которых было ожила надежда, когда Этан вернулся, снова опустели.

— Тогда я…

И она тоже задумала что-то отчаянное. Этан прервал её.

— Не волнуйся. Есть человек, который спасёт Капитана.

— Ты же сказал, все отказались? Герцог этого так не оставит, кто теперь спасёт дедушку?

Есть один человек, с которым не справится даже тиран Клиффхэйвена.

— Отец.

Бекки не возразила. Напротив, её лицо просветлело. Должно быть, она так же, как и он, втайне жалела о смерти матери, умершей потому, что у них не было денег на лечение.

Когда жизнь матери висела на волоске, Этан, как и сейчас, вспоминал об отце, которого он бросил. Но тогда он всё же решил не предавать её волю — сохранить совесть ценой жизни.

После этого он не связывался с отцом не только из-за гордости, обиды или совести.

Тогда почему мама должна была умереть такой напрасной смертью?

Он боялся, что, возобновив связь, будет всю жизнь терзаться необратимым сожалением.

Но разве он уже не жалел? Если дедушка так и останется в тюрьме, у него просто появится ещё один повод для сожалений.

Ему осточертела жизнь идиота, который молча терпит, а потом жалеет. К счастью, на этот раз решение принимал не он, а Этан.

— Ах-х, надо было с самого начала просить отца о помощи…

В Бекки, которая с сожалением вскочила на ноги, чувствовалась надежда.

— Номер телефона или адрес отца должен быть в кабинете у дедушки.

— Поищем вместе.

Как только они втроём открыли дверь, чтобы идти к маяку, у дома остановилась полицейская машина. Этан резко спросил офицера, который вышел с водительского места и направился прямо к нему:

— Что ещё?

Они снова приехали рыться в доме в поисках улик или засыпать его наглыми вопросами под предлогом расследования. Он был уверен, что они приехали поиздеваться.

Но офицер, в отличие от полицейских из комнаты допросов, не вёл себя высокомерно. Он вежливо снял фуражку, прижал её к груди и со скорбным лицом произнёс:

— Джеремайя Робинсон… повесился в камере предварительного заключения.

— Что?..

— И что? С дедушкой ведь всё в порядке? Умоляю!

Офицер не смог встретиться взглядом с рыдающей Бекки, цеплявшейся за него, и опустил глаза.

— Покойтесь с миром.

Каждый раз, когда гроб опускался в вырытую яму, его сердце ухало в бездну. Когда гроб достиг дна, Этан, всё это время хранивший молчание, произнёс слова прощания пересохшим голосом:

— Прощайте… Капитан.

Когда прощание, в котором было больше пауз, чем слов, закончилось, он бросил горсть земли на гроб. Он снова плотно сжал губы, с трудом сдерживая слёзы. Нельзя, чтобы дедушка и в последний путь уходил, беспокоясь.

Следующей прощалась Бекки. Том подвёл к могиле Бекки, которая только что выписалась из больницы, куда попала, потеряв сознание сразу после известия о смерти.

— Х-хык…

Вместо прощальных слов Бекки уронила на гроб дедушки слёзы вместе с землёй.

Следом за ней стали подходить и другие скорбящие, бросая землю и розы, но процессия быстро закончилась. Если бы на него не повесили ложное обвинение в убийстве, очередь из желающих проститься тянулась бы далеко за ворота кладбища. Он был человеком, заслуживавшим уйти, окружённый любовью и проводами многих.

Даже те немногие, кто пришёл, разошлись, когда угрюмое серое небо заплакало вместе с ними. Том раскрыл зонт, который принёс, и укрыл Бекки. Он протянул ещё один Этану, но тот покачал головой.

Этан был рад дождю. Можно было вдоволь наплакаться, и дедушка не узнает.

Простите. Дедушка не заслужил уйти вот так, напрасно и в одиночестве.

«Куда это смотритель маяка уйдёт? Моя мечта — испустить последний вздох здесь, глядя на море».

Этан тоже представлял себе последний час Капитана именно таким, полным достоинства.

Но он был вынужден покончить с собой в тюрьме с серыми стенами, откуда не было видно моря, которое он любил всю жизнь, взяв на себя вину за преступление, которого не совершал. Чтобы прекратить расследование, сжимавшее удавку на шее внука, и положить конец издевательствам семьи Кентрелл.

Это ты преступник! Ты просто поплатился за свои грехи!

Он скрипел зубами, глядя на замок Кентрелл, где, должно быть, был похоронен Гарри. Могилы ничтожеств тонули в тени замка. Дедушка и после смерти оказался у ног Кентреллов. Гнев закипел.

Он проклинал всех — и мёртвого диктатора, и диктатора, который был ещё жив. Хочу поставить герцога на колени и вернуть деду доброе имя. Но в его нынешнем положении месть была непозволительной роскошью.

Этан отдал Капитану последний салют под проливным дождём.

— Клянусь, Капитан. Я обязательно защищу Бекки.

Для этого нужно убираться подальше от этого гибельного утёса. Они втроём решили уехать из Клиффхэйвена сегодня, последним поездом.

От мечты, связанной с Ив, я отказался. Но от любви, как ни глупо, отказаться пока не смог.

Возвращаться за любовью — самоубийство. Которое навредит не только мне, но и Бекки.Этан уже слишком многое потерял.

Сейчас я должен сдаться. Сейчас. Да, только сейчас.

— Пора идти.

Едва они оставили дедушку в холодной земле и вышли за пределы кладбища, как их остановили офицеры.

— Теперь-то что?

Офицеры смущённо отвели взгляды и с неохотой достали наручники.

— Ха. Снова хотите меня арестовать? Расследование убийства ведь прекращено, по какому обвинению?

Тот, что был старше по званию, откашлялся и с виноватым видом зачитал обвинение:

— Мистер Этан Фэйрчайлд, вы арестованы по подозрению в похищении и незаконном лишении свободы Леди Эвелин Шервуд.

— Ха-ха.

Этан, хоть и было не до того, рассмеялся.

Так он всё-таки подал на меня в суд за это?

Если начнётся официальное расследование, дело попадёт в газеты. Это всё равно что герцог Кентрелл сам выйдет и объявит на всю страну, что Дева Кентрелл была похищена сыном главаря банды, и с ней сотворили «всякое».

Неужели ему станет легче, только если он уничтожит меня, продав даже честь собственной дочери? Шервуды точно все сумасшедшие.

Этан смирился, но Бекки — нет. Пошатываясь, она вклинилась между братом и офицерами.

— Герцог успокоится, только когда мы все умрём? Это ведь вы виноваты!

Бекки взорвалась от гнева. Было страшно, что она снова упадёт.

— Бекки, всё в порядке. У меня тоже есть доказательства, что это не так, меня скоро выпустят.

Он знал, что в борьбе против герцога никакая правда не победит ложь. Этан обманул сестру, чтобы успокоить её, и передал Тому.

— Иди домой. Если я задержусь, уезжайте первыми.

За спиной Этана, покорно последовавшего за офицерами, полный отчаяния крик разорвал завесу дождя.

— Шервуды все заслуживают смерти!

Солнце давно взошло, но Ив так и не поднялась с кровати на чердаке. Не было сил. С тех пор, как она услышала, что мистер Робинсон повесился, она не могла ничего проглотить.

Он и вправду взял на себя вину вместо Этана. Он покончил с собой в статусе подозреваемого, чтобы прекратить расследование, потому что, начнись оно официально, выяснилось бы, что он не настоящий убийца.

Тот факт, что у мистера Робинсона было орудие убийства, лишь укрепил уверенность Ив в том, что Этан — настоящий убийца.

Ценой жизни деда Этан спас свою. Этого он бы не хотел.

Интересно, он сейчас, как и я, мучается от чувства вины и ненависти к себе?

Мистер Робинсон умер, потому что Этан убил Гарри. Этан убил Гарри, потому что Гарри не прекращал издевательства. А Гарри мог издеваться над Этаном только потому, что Ив не задушила этого дьявола пуповиной ещё в утробе.

— Простите…

Ив достала кольцо, которое у неё ещё не отняли, и посмотрела на него. Она извинилась перед человеком, который подарил это кольцо, желая Этану счастливого будущего.

Теперь я не смею носить это кольцо. Ив была из рода тех, кто довёл Капитана до смерти. Это кольцо больше не было для неё простым знаком любви или талисманом счастья. Клеймо первородного греха. Груз греха был тяжелее любви.

Она снова спрятала обручальное кольцо [1]. Теперь на руке осталось только одно золотое кольцо [2]. Она вспомнила о мужчине, который его купил.

[1] 약혼반지 (якхонбанджи): Помолвочное кольцо. В данном контексте — это кольцо, которое Этан унаследовал от бабушки и подарил Ив (Глава 24).

[2] 금반지 (кымбанджи): Золотое кольцо. Речь о простом золотом кольце, которое они купили в Лавинии для официальной церемонии (Глава 25).

— Этан…

Она сходила с ума от желания увидеть его. Она не знала, с каких слов начать и какие чувства выплеснуть при встрече, но знала, что должна его увидеть.

Прошла уже неделя с тех пор, как они расстались в полицейском участке, и больше не виделись. Этана уже довольно давно освободили.

«Я найду тебя, чего бы мне это ни стоило. Жди».

Он не мог сдержать обещание. У него умер дед, разве ему было до этого? К тому же, если бы он в такой ситуации пришёл искать Ив и ещё больше разозлил её отца, это было бы всё равно что поджечь пороховую бочку.

Лучше не приходи. Я сама приду.

Но в таком положении она пойти не могла.

Тук-тук.

— Барышня, я принесла поесть.

В дверь постучала Шанталь. Медсестра, ослушавшаяся хозяина и устроившая побег Ив, к счастью, не была уволена. Говорили, доктор Каллас, чьё соучастие не раскрыли, приложил руку.

После того, как герцог стал хуже передвигаться, Шанталь осмелела и навещала Ив каждый день. Тем не менее, Ив не могла снова попросить её о помощи в побеге. Перед глазами стояла шокирующая картина того, как Шанталь тащили за волосы.

Ив быстро спрятала кольцо и поднялась.

— Входи.

— Как вы себя чувствуете?

Войдя, Шанталь первым делом, как и положено медсестре, осмотрела Ив.

— Может, тошнит?

— Нет.

— Кровотечения нет?

— Нет.

— Если вдруг заболит низ живота или покажется, что начинается менструация, обязательно скажите.

Непонятно, о чём она беспокоится: о беременности Ив, о выкидыше или о том, что она испачкает одежду и простыни из-за отсутствия прокладок, — но она каждый день спрашивала и напоминала об одном и том же. Это казалось немного навязчивым, но подозрений, что она по приказу отца пытается выведать о беременности, больше не возникало.

Шанталь поставила принесённый поднос для больных на кровать и сказала:

— У меня есть новости.

Какие новости? Если она хочет сообщить их Ив, то это либо о состоянии Этана, либо о делах отца. Ив не могла вытерпеть даже той секунды, пока Шанталь снимала крышку с тарелки, и поторопила её:

— Говори немедленно.

— Скажу, когда доедите.

Её уловка, чтобы заставить Ив поесть, стала искуснее. Ив заставила себя доесть суп. Даже чай она никогда в жизни так быстро не пила. Однако Шанталь не спешила говорить, мешкая и убирая поднос.

— Так что за новости?

— Мистера Фэйрчайлда снова арестовали.

Желудок свело, и съеденное подступило к горлу. Ив скривилась от боли и спросила:

— За что на этот раз?

— По обвинению в том, что он похитил и удерживал вас.

— Старый змей!

Гнев захлестнул её, и она не могла сдержаться, чтобы что-нибудь не швырнуть и не разбить. Но вокруг не было ничего, что можно было разбить. Вот почему Шанталь сначала убрала посуду.

— Это неправда. Это я первая предложила сбежать.

В теле закипела сила, которой раньше не было. Ив встала с кровати и направилась к двери.

— Я должна выбраться отсюда. На этот раз меня никто не остановит! Я убью всех, но выйду!

Шанталь преградила путь обезумевшей дочери герцога.

— Лучше напишите письмо, я передам его в полицию.

— Да, это хорошая мысль.

Шанталь тут же принесла ручку и бумагу. Ив не стала сразу писать о невиновности Этана, а лишь стиснула ручку и уставилась на белый лист. Несколько раз она комкала то, что с трудом написала.

Я должна обдумать всё, что необходимо сказать, и записать, ничего не упустив. Отправить письмо можно лишь один раз. В тот миг, когда оно попадёт в руки полиции, отец тоже узнает.

А если его уничтожат?

Полиции тоже нельзя было доверять. Ив, написав после долгих раздумий толстое письмо, передала его Шанталь и изменила адресата.

— Опубликуй это как объявление в газете.

Тогда уловки отца не сработают. Весь мир узнает о несправедливом обвинении Этана, и полиция будет вынуждена его отпустить, несмотря на давление герцога Кентрелла.

— Доктор Каллас знает, как это сделать. Деньги на публикацию…

У Ив сейчас не было денег. Из драгоценностей было лишь то, что нельзя продавать.

— Не волнуйтесь. Оуэн заплатит.

— Правда? Я не забуду этой милости и, когда выберусь, отплачу вдвойне.

— Всё в порядке. Мы помогаем вам не ради нескольких монет.

— Шанталь… ты ангел.

— Для нас вы важнее, Дева.

После первого допроса полиция продержала Этана в камере два дня, прежде чем снова вызвать в комнату для допросов.

На этот раз делом занимался не Шепард, а другой следователь. Благодаря этому Этан понял, что Шепард, на самом деле, не был псом герцога. Поэтому Этан, не особо надеясь, спросил:

— Вы были в Монфлёре?

На первом допросе Этан, в качестве доказательства того, что Ив добровольно уехала с ним в Лавинию, вышла за него замуж и жила с ним, упомянул Монфлёр.

Жители, хозяева дома и священник, проводивший церемонию, дадут показания. А в церкви остался брачный реестр, где Ив лично расписалась.

— У полиции Мерсии бюджет не резиновый, чтобы оплачивать следователям заграничные поездки.

Да, так я и думал… Надеяться было бесполезно. Этан уже начал терять надежду.

Следователь, бросивший эту резкую фразу, сел напротив и достал из-за пазухи конверт.

— Леди Эвелин прислала в полицию заявление.

Заявление?

Наконец-то эти мучения закончатся. Ив наверняка сказала правду. Услышав, что меня ложно обвиняют, она, избежав слежки, прислала это письмо. Мысль о возлюбленной, которая в одиночку боролась за его спасение, вызвала такую благодарность и сожаление, что к глазам подступили слёзы.

Ив, когда я выйду, я найду тебя, чего бы мне это ни стоило. Только подожди.

Но то, что было написано на письме, которое развернул и протянул ему следователь, не было правдой.

…Этан Фэйрчайлд похитил и удерживал меня. Время, которое он украл, не превышает и месяца, но моя честь Леди, которую он растоптал, не будет восстановлена до конца жизни.

Пусть тело и вырвалось оттуда, моя душа по-прежнему заперта в тюрьме, которую он создал. Теперь я лишь влачу существование, подобное призраку, а не живу.

В связи с этим, я умоляю вас, господин следователь.

Дайте Этану Фэйрчайлду самое тяжкое и суровое наказание, которое позволяет закон. Пусть он сполна заплатит по счетам — за глубину ран, что он мне нанёс, за тяжесть человеческого достоинства, которое он уничтожил.

Леди Эвелин Шервуд из рода Кентрелл

Это написал другой человек, притворившись Ив.

Это поддельное, фальшивое заявление.

Женщина, которая меня любит, не может встать на сторону отца, которого ненавидит, и пытаться меня убить.

Однако отрицать эту лживую клевету, читая последние строки, уже не имело смысла.

Было очевидно, что это письмо написала Ив.

На самом деле, сомнений не было с самого начала. Их неуклюжее, но волнующее первое свидание в пабе и поцелуй были описаны как ночь, когда Этан силой домогался Ив. Их тайный роман и то, как Этан притворился её водителем, были выставлены исключительно как его угрозы.

Все искажения в заявлении искусно выворачивали наизнанку их сокровенные тайны, о которых никто, кроме них, не знал. Следовательно, это лживое обвинение, так искусно выстроенное на правде, было предательством, на которое была способна только Ив.

Этан уже привык к почерку Ив. Читая книгу, которую он ей одолжил, она подробно отвечала на все заметки, которые он оставлял, а Этан зачитывал их до дыр.

Даже подпись рядом с именем была её. Он бесчисленное множество раз видел её на чеках. Ив отреклась от него той же подписью, которой клялась в брачном реестре быть с ним вечно.

Только ради себя.

Да, ты тоже была Шервуд.

Слёзы покатились по щекам Этана, который только сейчас осознал, что растоптаны были не только его искренние чувства, но и вся его жизнь, и восстановить это уже невозможно.

Эвелин Шервуд, ты была самой безрассудной и отчаянной авантюрой, ставкой в которой стала вся моя ничтожная жизнь. Но для тебя я был лишь дешёвой фишкой, которую ты поставила от скуки, а как только стало опасно — тут же выбросила.

Любить кого-то вроде мерзкой Шервуд было главной ошибкой моей жизни.

Он пожалел.

Не нужно было открывать тот альбом.

Нет, по крайней мере, не стоило доверять женщине, которая играла со мной в ту ночь, когда мой первый поцелуй был украден.

«Я тоже тебя предупрежу. Если ты трус, который боится моего отца и нашей разницы, то убирайся прямо сейчас. И больше не появляйся у меня на глазах».

Если бы он только мог вернуться в тот день, он предпочёл бы стать трусом, а не игроком, потерявшим всё.

Этану предъявили обвинение. Исключительно на основании одного заявления Ив.

Его немедленно перевели в следственный изолятор. Студент колледжа, мечтавший о блестящем будущем, превратился в арестанта в тюремной робе и кандалах, которого конвоиры вели по коридору. Пока он шёл по холодному коридору с бесконечными рядами стальных решёток, его назойливо сверлили неприятные взгляды.

— Проходи.

Др-р-р. Лязг.

Решётчатая дверь закрылась прямо перед ним. Этан оказался в камере. Он до сих пор не мог поверить в эту реальность.

Я? В тюрьме?

«Ты тоже в конце концов сядешь в тюрьму, как твой отец».

Он демонстративно шёл наперекор проклятиям и упрёкам, преследовавшим его всю жизнь, и ступал только на верный путь. Это было сопротивлением Этана Фэйрчайлда всему миру и единственным доказательством того, что он — не такой, как его отец.

И это оказалось бессмысленной, тщетной попыткой. Преступником не становятся сами — его создаёт мир. Мир отверг старания Этана, и в одно мгновение он рухнул в тот тупик, от которого бежал всю жизнь.

Лишь потому, что полюбил женщину, которую любить не следовало.

До сих пор он думал, что ловушки, способные превратить его в такого же преступника, как отец, — это лишь унижения, чинимые Гарри и герцогом. Поэтому он, стиснув зубы, терпел это обращение, ничем не лучшее, чем с собакой, как паршивый пёс, у которого нет ни капли достоинства. Он верил, что достаточно лишь не попасться в этот капкан.

Однако теперь Этан Фэйрчайлд — преступник. Такой же, как и отец, которого он презирал.

Этан, ставший преступником в глазах матери, которая умерла больной, но до конца отказывалась от помощи отца, чтобы прожить праведную жизнь, и Капитана, который пожертвовал собой, чтобы спасти внука, не смел поднять головы.

Честь Этана, которую его мать и дед пытались защитить ценой своих жизней, их необратимая жертва — всё это рассыпалось в прах из-за одного-единственного листа бумаги.

В конце концов, к падению его привела собственная дурацкая любовь.

Принято говорить «бросить любовника», но никто же не выбрасывает его в мусорное ведро. Однако дочь герцога, желавшая начисто стереть постыдное прошлое, выбросила своего бывшего любовника в тюрьму.

«Для меня эта любовь тоже нелегка. Любить тебя — для меня это падение».

Ты вообще знаешь, что такое падение?

Её падение и его падение не были одним и тем же. Падение Леди Эвелин — это в худшем случае пятно на репутации, а падение Этана Фэйрчайлда — это тюремный пол.

Да, ты, не желая получить даже такой царапины, столкнула меня в этот ад и улетела одна.

Предаваться мыслям о женщине, предавшей его перед лицом угрозы выживанию, — непозволительная роскошь.

— Ты за что заехал? — спросил Этана старик, деливший с ним камеру. Он мерзко ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы. Так в тёмных переулках ухмыляются извращенцы, глядя на девочек.

Даже живя вдали от криминала, он знал, что такое тюрьма. Он слышал, что здесь насилуют даже мужчин, если они молоды, слабы и смазливы.

Нельзя показать слабину.

— Похищение и незаконное лишение свободы.

Здесь нельзя говорить, что ты невиновен. Жалобы на несправедливость — признак слабости, да и не было здесь никого, кто не твердил бы о своей невиновности.

— Ребёнка? Или женщину?

— Женщину.

Услышав обвинение, тот омерзительно захихикал.

— Молодой, а уже прогнил насквозь. Я Джон Мейсон. Зови меня Мясник Джон.

Он протянул руку для рукопожатия. Прикосновение к этой грязной коже вызывало тошноту, но отказ будет воспринят как слабость. Этан схватил руку Мясника Джона. Как и ожидалось, тот вцепился, проверяя силу. Этан ответил, сжав его руку так, будто хотел раздавить. Тот вытаращил глаза и расхохотался.

— Ого, молодой, сильный, просто класс. Как звать, наш красавчик [1]?

[1] 이쁜이 (иппыни): Буквально «красавчик», «милашка». В тюремном контексте — уничижительное обращение к молодому заключённому, часто с сексуальным подтекстом.

— Этан Фэйрчайлд. Ещё раз назовёшь «красавчиком» — я выбью тебе по одному гнилому зубу.

Мясник Джон дёрнулся. Испугался силы? Или он просто блефовал?

Но расслабляться нельзя. Первую ночь в тюрьме Этан провёл без сна. Однако зверь в одной с ним клетке на него не набросился.

Инцидент, которого он боялся, произошёл утром, во дворе, окружённом сеткой.

— Эй, новичок.

Коренастый мужчина, чьи предплечья были толще головы Этана, поманил его пальцем. Это был тот тип, от которого ещё по пути во двор веяло аурой «короля» этой тюрьмы и которого Этан старался избегать.

— Раз пришёл, должен был поздороваться и пройти посвящение, что пялишься?

Тип, стоявший у стены, был окружён своей свитой. Было очевидно, что они собираются сделать, создав живую стену, чтобы скрыть его от надзирателей.

Этан не сдвинулся ни на шаг. Даже если его в итоге одолеют силой, его гордость, израненная, но ещё живая, не позволяла сдаться без боя.

Этан намотал на руки защиту, которую сделал ночью, разорвав простыню, и впился в тюремного «хозяина» ядовитым взглядом. Ну, давай, подойди.

Тот расхохотался, мол, «посмотрите на эту жалкую попытку». Подчинённые не смеялись. Ещё до приказа «короля» они, похрустывая костяшками, двинулись к нему. Четверо здоровяков уже окружали Этана.

— Стойте!

Его новый сокамерник, Мясник Джон, с побелевшим лицом бросился к главарю и закричал:

— Этот парень — сын Джека Фэйрчайлда!

В тот же миг воздух между заключёнными застыл. Типы, угрожавшие Этану, испугались, словно чуть не тронули опасную бомбу, и, приняв позу капитуляции, отступили.

Преступники съёживались и избегали его, будто он был сыном герцога Кентрелла. В этот момент Этана посетило озарение, перевернувшее его жизнь.

— Ты, иди сюда.

Он кивнул «королю» тюрьмы. Тот, хоть с ним и обращались, как с собакой, даже не разозлился, а, наоборот, опасливо покосился и покорно пополз к нему. Этот здоровяк раболепствовал, как пёс.

— Простите. Я не знал и совершил оплошность. Простите, кх!

Звук рвущейся плоти эхом разнёсся по застывшему, как лёд, двору. Тип, набивший руку на драках и державший в страхе злостных преступников, получив удар от Этана, даже не попытался дать сдачи.

Вот она, жизнь власть имущего.

Ах, так вот какой была жизнь Гарри.

— Ха…

Этан рассмеялся. Смехом, похожим на рыдания.

Избивать человека, давя его властью, и чувствовать не вину, а освобождение.

Да, они были правы. В конце концов, я — сын своего отца.

Почему я шёл трудным путём, когда был такой лёгкий? Ради чего я отчаянно барахтался, убегая от него? Я мог поставить всех себе под ноги, но выбрал жизнь ничтожества, которого топчут.

Он злился на себя за то, что понял это, лишь когда у него всё отняли. Он был в ярости на мир, который так легко обесценил его долгую борьбу.

Кингсбридж, не дожидаясь приговора, отчислил Этана. Его единственную гордость, которую он взрастил своими руками, в одночасье отняли.

Если бы я с самого начала жил, как отец, было бы мне хотя бы не так обидно?

С другой стороны, он был даже благодарен этому дурацкому «приличному» миру, который отрезал ему путь назад.

Всё равно, родившись в низах, даже вскарабкавшись по социальной лестнице до самого верха, ты всю жизнь будешь лишь лизать аристократам ботинки и жить их рабом.

Но в мире криминала Этан Фэйрчайлд родился наследным принцем.

В тюрьме дурная слава отца защищала его тело, а крик сестры — его дух.

«Шервуды все заслуживают смерти!»

Я должен жить. Жить, чтобы отомстить.

Только бы выйти отсюда, и я втопчу всех Шервудов в грязь под своими ногами.

Спустя месяц, проведённый в бесконечных тренировках и оттачивании жажды мести, настал один день.

— Заключённый номер один восемь один девять, на выход.

Судья прекратил дело. За отсутствием состава преступления.

Этан был оправдан. Удача не приходит к бессильным просто так.

Выйдя за ворота тюрьмы, он увидел дорогу, окутанную густым серым туманом. Под мутным светом фонаря, прислонившись к чёрному седану, стояли две фигуры. Бекки и незнакомец в фетровой шляпе, которого Этан узнал.

Мужчина, существовавший для него лишь тенью. Это был его отец.

Дорогой костюм с золотой цепочкой, свисающей с жилета, сигара, которую он зажал в руке, сверкавшей золотом, телохранители, стоявшие позади, и сияющий роскошный седан.

В мужчине, изысканно облачённом в тяжесть власти, больше не было и следа того портового грузчика из детских воспоминаний, гниющего от ран тяжёлой жизни.

Этан почувствовал это. Перед этим человеком, излучавшим тяжёлый, острый авторитет без единого слова, герцог Кентрелл был всего лишь старым хряком. Неужели даже воздух, придавленный присутствием Джека Фэйрчайлда, затаился и отступил? Этан не мог дышать.

Не один Этан был шокирован преображением своей плоти и крови.

Этан, что, чёрт возьми, с тобой случилось в тюрьме?

Бекки собиралась, как только брат выйдет, тут же подбежать, обнять его и убедиться своими глазами, что он в порядке, но, поражённая исходящей от него жаждой крови, она замешкалась.

Из-за этого к Этану первым подошёл отец. Он отбросил сигару и обеими руками обхватил лицо сына, ставшего из мальчишки мужчиной.

— Этан, сын мой.

В его глазах, таких же, как у Этана, плескались восторг и раскаяние.

— Ты так похож на свою мать.

Отец крепко обнял Этана, который лишь ошеломлённо смотрел на него, и похлопал по спине.

— Ты настрадался. Этан, ты чего-нибудь хочешь? Этот отец теперь может дать тебе всё, что угодно.

Он знал. Судя по тому, что отец выиграл войну по подкупу судьи у герцога Кентрелла, он был человеком, способным дать Этану всё, что угодно.

Интересно, сможет ли он дать мне и это?

Этан процедил сквозь зубы дерзкое желание.

— Я хочу заполучить герцогство Кентрелл.

Это был единственный способ снять ложные обвинения с деда и восстановить его честь. Смена фамилии герцогов Кентрелл на Фэйрчайлд, которую Шервуды так презирали, была лишь бонусом.

Разумеется, сначала нужно было столкнуть всех Шервудов в ад, чтобы они увидели, как их топчет дьявол, которого они сами создали.

— У-ха-ха!

Бодрый смех Джека Фэйрчайлда эхом разнёсся по затихшей ночной улице.

— Какие большие амбиции, достойно мужчины. Эта дерзость — желание отомстить врагу за содеянное — в духе моего сына.

Он удовлетворённо пообещал:

— Хорошо. Этот отец преподнесёт тебе герцогство Кентрелл в качестве подарка.

— Нет. Я отомщу своими руками.

Медленно.

Мучительно.

Я буду душить их, пока у них не перехватит дыхание.

— Барышня, ваше письмо напечатали в газете. Герцог, когда узнал, опять упал в обморок.

Два дня спустя после тайной передачи письма Шанталь принесла эту радостную весть.

Но самой желанной новости — о том, что Этан оправдан и освобождён — всё не было, сколько она ни ждала. Этот старик, одной ногой в могиле, очевидно, упрямо этому препятствовал, словно ему и ада был не страшен.

Так бесцельно прошёл месяц. Служанка, жалевшая Ив, которая сходила с ума в заточении в особняке, подавая обед, тайно шепнула ей:

— Леди, сказали, что Этана Фэйрчайлда сегодня освободят, так что наберитесь сил.

— Правда?.. Как его освободили?

— Похоже, Джек Фэйрчайлд приложил руку.

Это означало, что его семье не пришлось снова жертвовать собой из-за её семьи, как в прошлый раз. Ив с облегчением выдохнула и пробормотала слова благодарности.

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда главарь банды покажется ей спасителем. Впрочем, отец Ив теперь ничем не отличался от главаря банды, действующего по закону, так что у неё не было права кого-либо морально презирать.

Ив почувствовала, будто от этой долгожданной хорошей новости у неё отлегло от сердца. Служанка почему-то, понаблюдав за выражением её лица, осторожно заговорила:

— И поэтому герцог только что снова упал.

На самом деле, она видела из окна, как слуги несли его на спине и грузили в машину. Она уж было подумала, что это тело наконец-то не выдержало яда, источаемого его грязной душой, но, оказывается, была другая причина.

Отец, должно быть, думал, что он — вечный король этого замка. Пока не появился новый сильный игрок и не поставил его на колени.

Ах, какое наслаждение.

Ив, словно человек, не дышавший целый месяц, вдохнула сладкий воздух и спросила:

— Герцог ещё жив?

Служанку уже не удивляла непочтительность Ив к отцу.

— Мы и сами не знаем. Из больницы ещё не было вестей.

Ах. Отец, пожалуйста, умрите.

Тогда она снова выйдет замуж за Этана и получит семью в свои руки. Это будет справедливой платой за это горькое время страданий.

К сожалению, в тот день отец, похоже, не умер. Охранники по-прежнему не давали Ив и шагу ступить из комнаты. Или ей казалось, что слежка стала ещё строже?

Охраняют даже под окном. Хотя всё равно все окна заколотили гвоздями, чтобы их нельзя было открыть.

На прошлой неделе, когда гнёт и внимание отца ослабли, прислуга перевела Ив с чердака обратно в её спальню.

— Леди, почему вы опять не поели?

Служанка, пришедшая убрать ужин, удивилась, увидев нетронутую еду. Ив весь день, не мигая, смотрела в окно. И было отчего удивиться. В последнее время Ив ела так отчаянно, словно боялась умереть с голоду, если не поест прямо сейчас. Это не было преувеличением. Это был инстинкт выживания.

Но именно в тот день она не могла ничего есть. Словно в животе порхали бабочки, пока она ждала Этана.

Он может прийти за мной.

Теперь у него была для этого сила. Ив, как и всегда после заточения в особняке, неотрывно смотрела на маяк. По крайней мере, сегодня вечером её зрачки были полны надежды.

Маяк продолжал освещать море, хотя смотритель, которого Ив знала, ушёл. Должно быть, пришёл новый. Она как раз погрузилась в привычные мысли о бренности жизни.

Вереница жёлтых фар тянулась по дороге на утёсе, проезжая мимо особняка. В этом городе только у семьи Кентрелл были деньги и власть, чтобы разъезжать кортежем из пяти-шести машин.

Значит, это люди Джека Фэйрчайлда.

Этан вернулся.

Наверное, едет домой, чтобы забрать вещи, которые оставил. На обратном пути он заедет, чтобы забрать свою жену, которую оставил. В этот раз, возможно, придётся увидеть, как вооружённые члены банды ворвутся и столкнутся с охранниками.

Я не хочу, чтобы кто-то ещё проливал кровь.

Да и Ив с самого начала не собиралась, как принцесса в замке, покорно сидеть и ждать рыцаря, который её спасёт.

Я сама пойду к Этану.

Она ждала этого дня, каждый день составляя план побега и даже репетируя. Настало время привести план в исполнение.

Ив взяла с каминной полки коробок спичек и открыла его. Она достала сразу целый пучок и чиркнула.

Фырк.

Она бросила пучок спичек, мгновенно превратившийся в огненный шар, на ковёр перед дверью спальни. Пламя жадно поглотило дверь. Теперь огонь должен быть виден и снаружи.

Дзинь!

Ив швырнула вазу, разбивая окно, и закричала:

— Пожар! Помогите!

Так и есть. Отец приказал запереть Ив, но, похоже, не приказывал смотреть, как она горит заживо.

— Пожар! — тут же закричали охранники под окном, торопливо оглядываясь. Лестницы, разумеется, не было.

— Леди, прыгайте, мы поймаем!

Высота не такая уж большая, кости, может, и сломаю, но жизни это не угрожает. По крайней мере, моей.

— Страшно. Не могу.

Пока она плакала и тянула время, кто-то принёс лестницу. Охранник поднялся, разбил окно и вытащил Ив.

Едва коснувшись земли, Ив потеряла сознание и рухнула.

— Что будем делать?

Охранники растерянно перешёптывались. Её нужно было снова запереть, но нельзя же было нести её обратно в горящий особняк. А изнутри уже кричал дворецкий, требуя, чтобы они шли тушить огонь.

— Позовите… служанку…

Леди, которую он держал на руках, в полубессознательном состоянии звала служанку. Только тогда мужчины поняли, что делать, и, увидев служанку, выбежавшую из особняка, позвали её и передали ей деву.

То, что они, прежде чем бежать тушить пожар, отнесли Ив на скамейку подальше от пламени, было весьма похвальной любезностью.

— Пить…

Ив вцепилась в юбку служанки и взмолилась. Служанки не следили так пристально, как охранники. Как и ожидалось, та оставила её одну и побежала на кухню. Ив тут же поднялась, будто и не падала в обморок.

Никто не получал сценария, но все действовали точно по плану Ив. Ощущение того, что она обвела вокруг пальца тюремщиков, было пьянящим.

Охранники все сбежались к особняку, сад был пуст. Никто не преследовал птицу, вылетавшую из этой большой и роскошной клетки.

Ив снова оказалась на дороге. На этот раз она не побежала к городу. Она бежала к маяку, к Этану.

Уже начал смутно вырисовываться домик под маяком. Вереница фар выехала со двора и направилась в её сторону.

Она была рада, но не стала бросаться под колёса. Её могли сбить насмерть, как оленя, выскочившего в темноте. Она отошла на обочину и стала неподвижно ждать, пока Этан приблизится.

Свет первых фар осветил Ив. Прижимая руку к груди, готовой выпрыгнуть от предвкушения, она всматривалась в лица в машине. Но ни в первой, ни во второй его не было. Ив сжала кулаки, подавляя тревогу, и крепко закусила нижнюю губу.

В тот миг, когда свет третьих фар хлынул на Ив, её взгляд встретился с мужчиной на заднем сиденье.

— Этан!

Слёзы хлынули из глаз. От радости и от жалости.

Как же он, должно быть, настрадался. Его тонкие, мягкие черты студента огрубели, как у моряка, прошедшего через шторм. В его остром, как у дикого зверя, взгляде читалась вся тяжесть последнего месяца, когда он ни на миг не мог ослабить бдительность.

Но почему он, пронзая меня этим острым взглядом, просто проезжает мимо?

— Этан! Этан!

Она звала его снова, но машина не остановилась. Ив, застывшая от шока, пригвождённая к месту, растерянно смотрела вслед удаляющейся машине.

Этан уезжает, оставив меня.

В это невозможно было поверить, но и отрицать было нельзя.

Он точно её узнал. Его взгляд говорил о гневе и отвращении. К Ив.

Почему… ко мне?

Слова, которые он когда-то бросил невинной Ив, нахлынули на неё, как волны у подножия утёса.

«Ты в любом случае Шервуд».

Я… я стала сумасшедшей, желавшей смерти собственному отцу и брату, я отреклась от Шервудов.

Только ради тебя.

Ради тебя, эгоиста, который не поверил ни моей искренности, ни моей любви.

Не оглядывайся. Не оглядывайся.

Этан, стиснув зубы, упрямо смотрел вперёд. Его отец, уже смотревший назад, спросил:

— Кто эта женщина?

— Дочь герцога.

— А.

В этом коротком восклицании смешались понимание и вопросы. Один из них отец озвучил:

— Это она-то тебя предала, так почему же она ждёт?

Этану и самому было интересно. Хотя, кажется, он знал причину.

— Этот старик, говорят, когда сегодня услышал новость о твоём освобождении, чуть не отдал концы, сейчас в больнице, между жизнью и смертью. Значит, скоро право наследования перейдёт к старшему сыну. Как насчёт того, чтобы забрать её прямо сейчас?

— Она бросила меня и примкнула к отцу, а теперь, когда отец умирает и ей больше не на кого опереться, она снова пытается ко мне прилипнуть.

— Хм-м, Этан. Я понимаю, что на неё и смотреть тошно, но мысли трезво. Заполучить эту женщину — самый простой способ заполучить Кентрелл, разве нет?

— Я так и планирую. Когда придёт время.

Он знал. Как бы он её ни ненавидел, заполучить Ив прямо сейчас — самое умное решение.

Но если он сейчас снова столкнётся с Ив, он боялся, что опять превратится в того глупца из прошлого. Одна её слезинка — и его остро отточенная жажда мести наверняка затупится и заржавеет.

Не оглядывайся. Не оглядывайся.

В его глазах, устремлённых вперёд, вместе с кровью выступили слёзы.

Этан Фэйрчайлд обещал.

Что не посадит Ив в клетку, а взлетит высоко вместе с ней. Поэтому он умолял её не улетать от него.

Любовь закончилась, как и то сияющее лето. Ив была брошена. Как и всегда. Мать, отец, а теперь и возлюбленный. Ив ни для кого не была первой.

Безжалостный, колючий ветер вонзился в сердце женщины, стоявшей на утёсе. Унося с собой слёзы, которые она лила от собственной глупости.

Она выплакалась, проклиная мужчину, который уже не мог её услышать. Опустошив душу, женщина сама вернулась в клетку.

Её шаги, которые она волочила, но не останавливала, замерли, когда перед глазами всё поплыло, а внутри всё перевернулось. Причина, по которой она чувствовала морскую болезнь, стоя на твёрдой земле, — та самая, от которой здешние дети излечиваются к трём годам, — могла быть лишь одна.

Ив стошнило под экзотическим садовым деревом, которым так дорожил её отец. Сегодня ей почему-то казалось, будто она проглотила бритвенное лезвие — так саднило горло. В тот миг, когда зрение, мерцавшее и гаснувшее, прояснилось, она увидела алую кровь, смешанную с желудочным соком. Сердце Ив оборвалось.

— Барышня! Куда вы пропали?

Когда она в одиночестве дрожала от страха, кто-то издалека позвал её и побежал к ней. К счастью, это была Шанталь.

— Боже мой, вам нужно лежать… Ох…

Шанталь, посмотрев на то, что извергла Ив, нахмурилась, а потом её глаза расширились.

— Барышня… неужели…

Шанталь её поймала. И это было даже к лучшему. Ив, совершенно обессилев, вцепилась в свою единственную оставшуюся опору и взмолилась:

— Ребёнка… спаси ребёнка.

Мужчина улетел один, а женщина осталась в клетке с ребёнком, которого он оставил.

Таков был банальный конец юной любви, у которой не было ничего, кроме безрассудства.

Любовь закончилась, но жизнь не остановилась.

Отец упорно цеплялся за жизнь, но из-за инсульта  он больше не мог ни двигаться, ни говорить. Сознание, казалось, всё ещё было ясным, но тиран, лишённый движений и речи, был всего лишь тигром без клыков.

Благодаря этому Ив получила свободу, но идти ей было некуда. Она сама заперла себя дома и с головой ушла в работу. Теперь, кроме неё, некому было заботиться о семье вместо отца, превратившегося в живого мертвеца.

Превратиться из человека, который только тратил деньги, в человека, который контролировал все расходы, было той ещё головной болью. Именно эта головная боль, не дававшая думать ни о чём другом, и была нужна Ив.

Так, вникая в финансовые дела семьи, она дожила до конца осени. В тот день доктор Каллас, осмотрев её, серьёзно предложил:

— Леди, если вы будете рожать здесь, избежать слухов будет абсолютно невозможно. Может, вам до того, как живот станет заметен, уехать якобы на отдых за границу, родить там и вернуться?

Это была тема, от которой больше нельзя было уклоняться под предлогом занятости. Он был прав, и она решила так и поступить.

Она подумала о заграничных виллах семьи Кентрелл, но тут же отбросила эту мысль. Это тоже оставило бы доказательства того, что дочь герцога Кентрелл родила незаконного ребёнка.

Нужно было ехать в место, никак не связанное с семьёй. Шанталь любезно предложила свой родной дом, сказав, что её мать и бабушка — повитухи — смогут позаботиться об Ив.

Так Ив оказалась в Лавинии, на земле, где она зачала ребёнка, чтобы с ним же и расстаться.

Родным городом Шанталь оказалась маленькая деревня в горах. Пасторальный пейзаж напомнил ей Монфлёр. Счастливые мгновения, проведённые там, которые она так старалась навсегда похоронить под гнётом работы, ожили и нахлынули на Ив.

«Я защищу и тебя, и нашего ребёнка».

«Мы — муж и жена».

«Доброе утро, госпожа Фэйрчайлд».

Сладкие речи, глаза, наполненные ещё более сладкой любовью, и клятвы в вечности.

Если бы всё это было ложью, я бы смогла это стряхнуть, но я знаю, что в тот момент Этан был абсолютно искренен, и поэтому ещё сильнее цепляюсь за прошлое.

Мы могли бы и дальше жить так же, как в то время. Этот ребёнок тоже родился бы в благословении и рос бы в любви.

Счастье, в вечности которого она тогда не сомневалась, в одно мгновение было украдено. Рукой отца, который всю жизнь был для неё грабителем, и рукой мужчины, который сам же это счастье ей и подарил.

Если бы это был сон.

Она каждый день засыпала, по-глупому молясь о том, чтобы, открыв глаза, вернуться в тот день, когда она влюбилась в Этана. Но день ото дня груз реальности становился всё тяжелее, душа Ив.

Ребёнок рос, высасывая жизненные силы матери. Каждый раз, когда она чувствовала шевеления ребёнка, доказывавшие, что он жив, безрассудная и незрелая девятнадцатилетняя Эвелин Шервуд понемногу умирала.

Время, когда она должна была умереть, чтобы спасти одну жизнь, закончилось в один из майских дней, который был так ослепительно прекрасен, что от этого становилось одиноко.

— Вы так настрадались. Ребёнок немного маленький, но выглядит здоровым.

Мать Шанталь, принявшая роды, не передала ей ребёнка. Ив и не пыталась его взять. Какие бы чувства это ни вызвало, она бы не справилась. Бремя, давившее на неё, ушло, но в груди всё равно всё сжималось.

При зачатии он был плодом любви, но больше нет. Увидеть своими глазами цену, заплаченную за веру в любовь, — не самое приятное занятие.

Мне жаль ребёнка. Но он всё равно никогда не узнает ни о раскаянии своей биологической матери, ни даже о её существовании.

— Мальчик! Спасибо вам, барышня.

Раз уж человек, который станет ему матерью, так ему рад, похоже, о будущем этого ребёнка можно не беспокоиться.

— Ох… блондин. Ну, скажу, что цветом волос похож на меня. Глаза… голубые. Фух, отлегло. Но хорошо, что лицом он вылитый вы, барышня.

Непонятно, почему она рада, что ребёнок, которого она будет растить как своего, похож на другую женщину.

В любом случае, Ив было неважно, на кого похож ребёнок. Тому мужчине теперь тоже будет всё равно.

Ведь он будет расти как чужой ребёнок.

Пока Ив пряталась здесь, Шанталь, оказывается, вышла замуж за доктора Калласа. Похоже, им удалось преодолеть все возражения.

Ив не хотела бросать ребёнка в первом попавшемся приюте. Она попросила доктора подыскать приличную семью, но они с Шанталь вызвались усыновить его сами. Сказав, что он никогда не узнает, что приёмный, Шанталь в Клиффхэйвене даже ходила, подложив подушку под платье.

Они так стараются ради меня.

Она была очень благодарна, но в то же время не могла в это поверить. Она жила с верой, что в мире нет людей, которые отдают что-то бескорыстно, и что за любой любезностью скрывается цена.

Но они оба отказались от денег на воспитание. Однако совесть Ив не позволяла отблагодарить их только на словах. Ей станет легче, только если она щедро одарит их тем, что было у её семьи, — будь то богатство или власть.

Ив думала, что, как только вернётся в Уайт Клифф Холл, сделает отца марионеткой и захватит власть в семье. Отец всё ещё был герцогом, так кто посмеет возразить, если его дочь будет действовать от его имени?

Отец, может, и хотел бы возразить, но у него не было на это сил, как и сил произвести на свет другого наследника, чтобы вытеснить Ив. Так что семья теперь была практически в руках Ив.

Но, вопреки желанию, она не могла вернуться сразу. Ив нужно было восстановиться, а ребёнок был слишком слаб для долгого путешествия.

Из-за этого, пока она была заперта в маленьком фермерском домике, отделённая от него лишь стеной, день ото дня крепнувший плач ребёнка разрывал её душу на части. В конце концов, она больше не могла терпеть и поторопила их. Через месяц после рождения ребёнка они втроём вернулись в Клиффхэйвен.

Они сели в машину, которую подогнал доктор Каллас, и поехали из порта к утёсу. Впереди показался особняк. Настал миг прощания с ребёнком.

Прости. Будь счастлив.

Ив на этот раз посмотрела прямо в глаза ребёнку, которого держала Шанталь, и мысленно попрощалась.

Машина остановилась перед главным входом в особняк. Дворецкий открыл дверь и вежливо подал ей руку. Ив, вышедшая из машины и принимавшая приветствия слуг, замерла.

— Шанталь?

Почему ты тоже выходишь? Да ещё и с ребёнком.

Причину она поняла, когда дворецкий учтиво поклонился и Шанталь.

— Герцогиня, к счастью, вы благополучно вернулись вместе с молодым господином.

Шанталь Гарнье стала герцогиней Кентрелл. Воспользовавшись отсутствием Ив.

Отец, который не мог даже говорить, не мог дать согласия на брак с этой ничтожной женщиной, которую он воспринимал лишь как игрушку. Они подделали согласие отца, поженились, Шанталь притворилась беременной, а затем украла ребёнка Ив и выдала его за ребёнка отца.

Вот почему Шанталь всё это время так навязчиво интересовалась беременностью Ив. То, что она благодарила Ив за мальчика, и то, что она радовалась, что он похож на Ив — на кровь Кентреллов, — теперь всё сложилось.

Ты с самого начала собиралась использовать моего ребёнка, чтобы захватить герцогство, и разыгрывала этот спектакль, чтобы втереться ко мне в доверие.

«Мы помогаем вам не ради нескольких монет».

Да, какую бы цену я ни заплатила, по сравнению с состоянием Кентреллов это были всего лишь «несколько монет».

Весь этот коварный план не могла провернуть в одиночку бедная иностранная медсестра, не знавшая законов и обычаев Мерсии. Было очевидно, что всё это было затеяно под руководством адвоката Калласа, и доктор тоже был с ними заодно.

— Вы… мошенники.

Ив впилась налитыми кровью глазами в Шанталь и доктора Калласа. Доктор не выдержал её взгляда и опустил голову. Шанталь, не моргнув глазом, кивнула дворецкому и слугам, чтобы те уходили.

Дворецкий тут же повиновался женщине, которая ещё недавно была такой же прислугой, как и он. Ив не могла спокойно смотреть на эту абсурдную реальность.

— Я не позволю вам вот так отобрать мою семью.

— И что, заявите? Что скажете?

Шанталь сбросила маску ангела, и из-под неё показалось истинное лицо дьявола.

— Вы же не собираетесь рассказать всему миру, что этот ребёнок — бастард девы Кентрелл и преступника? Или вы хотите покончить с собой и жизнью этого несчастного младенца?

Ив доверила Шанталь свой самый страшный секрет. Потому что та была «спасительницей», единственной, кто остался рядом в час отчаяния.

Секрет превратился в слабость и загнал Ив в угол. Только тогда она увидела самую уродливую жадность, скрывавшуюся за невинным лицом спасительницы. А также свою наивную глупость.

Ей всегда было тошно от собственного бессилия, но Ив по-прежнему была слаба. Единственный способ обрести силу теперь тоже был украден. На этот раз она позволила использовать не только себя, но и своего ребёнка.

Если коварство — грех, то глупость — тоже грех. Дьявол заиграл своим хитрым языком перед Ив, дрожавшей от ненависти не только к Шанталь, но и к себе.

— Ив, не надо так, подумайте трезво и мудро. Если вы будете сотрудничать, вам же тоже будет хорошо, верно? И тому старику отомстите.

Этот звонкий, жеманный смех был омерзителен.

— И этому ребёнку будет лучше. Ив, вам не жаль этого бедняжку? Разве он не предпочтёт стать следующим герцогом, а не сыном какого-то паршивого докторишки?

Она говорила так елейно, словно пытаясь вызвать у неё чувство вины, а затем, намеренно оглядевшись по сторонам, где никого не было, прошептала на ухо Ив, стиснувшей зубы:

— Вы ведь с самого начала хотели этого ребёнка, чтобы сделать его герцогом. Всё пошло по плану Ив. Мы исполнили вашу мечту.

Теперь она пытается сделать и меня соучастницей.

— Не волнуйтесь. Я позволю вам и дальше жить здесь.

Ив теперь знала, что за любезностью Шанталь скрывается цена. Она пытается удержать меня, потому что у меня ещё есть «полезная ценность».

— Я не собираюсь быть вашей рабыней.

Но жизнь Ив никогда не шла так, как она думала.

Леди, у которой отняли её место хозяйки клетки, снова стала птицей и оказалась взаперти.

— Ге-е-ерцог.

Дверь открылась, и раздался жеманный голос. Челюсть герцога затряслась.

Шанталь Гарнье. То, что эта стерва вела себя как безмозглая ослица, было всего лишь игрой. Из-за этой хитрой лисы и Калласа, который был с ней в сговоре, у него нагло, средь бела дня украли герцогство. В таком состоянии всё, что он мог, — это скрипеть зубами.

— Давно не виделись. Скучали по мне?

Чёрта с два. Она надолго пропала, и он уже думал, что она, разыгрывая из себя герцогиню, нарвалась на грабителей и отправилась в ад. Но эта воровка, заслуживавшая смерти, вернулась целой и невредимой.

— Герцог, взгляните на этого ребёнка.

С новорождённым на руках.

— Это ваш сын, который продолжит ваш род.

Герцог вытаращил глаза и посмотрел на наглую мошенницу убийственным взглядом.

— Узнаёте, чей он сын?

Ясное дело, чьё грязное семя он, какого-нибудь проходимца.

Эта коварная стерва некоторое время ходила с накладным животом.

Она родит от другого и выдаст за моего ребёнка. Этот благородный род Кентреллов превратится в сборище какого-то отребья.

Предчувствие катастрофы стало реальностью, и его глаза налились кровью от закипевшей внутри ярости.

— А-а-а-аргх!

Ему было унизительно от того, что он мог лишь выть, как зверь. Он открыл рот, который до этого держал сомкнутым, и изрыгнул проклятие:

Когда этот щенок вырастет, все увидят, что он не Шервуд!

— Это сын Леди Эвелин и Этана Фэйрчайлда.

Но ребёнок был из рода Шервуд. Ив всё-таки осквернила семью кровью убийцы её брата.

Как… Как смела…

Всё тело герцога неконтролируемо затряслось от гнева.

Титул герцога достанется отродью убийцы моего сына.

Он заскрипел зубами. Это был звук не выдержавшей, ломающейся гордости герцога.

— Довольно милый, правда? Был бы моим, был бы ещё милее, но и так мне очень нравится.

Дьявол, насмешливо улыбаясь, тыкал ему в лицо этим семенем зла, которое ему хотелось уничтожить.

— Я, по правде говоря, терпеть не могу всё уродливое. Поэтому, когда мистер Каллас сказал мне переспать с вами, герцог, и родить сына, мне было так мерзко, что я плакала. Какое счастье, правда? Я молилась, чтобы Леди подарила мне сына и спасла меня, и Бог услышал.

Шанталь, с любовью смотревшая на «идеального» сына и качавшая его, вдруг вздрогнула. Она-то думала, что герцог, продолжавший выть, как зверь, полон сил, но его лицо распухло и побагровело так, словно вот-вот взорвётся.

Как бы у него снова не случилось кровоизлияние. Этого нельзя допустить.

— Ой, успокойтесь. Глава семьи должен ещё пожить.

Даже полутруп, герцог есть герцог. Его жизнь ещё пригодится.

Вдруг ребёнок рано умрёт.

Было бы хорошо, если бы Леди и тогда спасла меня.

Если усердно молиться, Бог, который так о ней печётся, может, услышит ещё раз?

«Я не могу отдать титул герцога отродью убийцы моего сына».

Что толку от этих клятв, если он — живой мертвец. Всё, что он мог, — это злиться.

Он был не в том состоянии, чтобы предотвратить трагедию — ссылку в деревенский дом престарелых, о местонахождении которого он даже не знал.

Герцог был заперт дважды — в своём теле и в больничной палате. Это была одиночная камера, в которую никто не приходил.

Он всю жизнь не знал, что такое есть в одиночестве. За столом герцога всегда сидела толпа людей, готовых взорваться хохотом от его шуток. Порог его дома был стёрт до основания от ног гостей, приходивших и днём, и ночью.

Но пустой титул был временным, а больного, потерявшего власть, никто не навещал.

Лишь Ив время от времени его посещала.

Ей неинтересно самочувствие отца. Эта предательница одержима лишь мыслями о мести.

— Вы так старались вышвырнуть Этана, боясь, что я отниму у вас герцогство. И тут же его у вас отобрали рабы, которым вы доверяли. Гарри был таким тупицей, что не мог поступить в университет, не завалив его деньгами, — это он, случайно, не в вас пошёл?

Она обвиняла его, используя самые больные слова, насмехалась над его положением и наслаждалась тем, как её отец дрожит от гнева. Вульгарно при этом куря.

— Кстати, почему вы ещё живы? Вы же теперь бесполезны.

Тогда почему она меня не убьёт?

Цель, по которой она его не убивала, была очевидна. Каждый раз, приходя, Ив приносила новую причину, по которой он не мог спать от обиды.

— Роберт Каллас разворовывает ваше состояние. Благодаря той идиотской доверенности, которую вы подписали. У вас, отец, то ли нет глаз, то ли вы собираете вокруг себя только такой же человеческий мусор, как вы сами.

Она оставила меня в живых, чтобы было на ком срывать злость.

Я живу, чтобы страдать.

К этому моменту ему уже казалось, что смерть — это единственное благословение. Чтобы больше не видеть, как его любимая семья рушится в чужих руках. От одной мысли, что, если это семя зла, которое, как говорили, было слабым, вдруг умрёт, ему придётся смотреть, как они вытягивают его драгоценное семя, у него уже закипала кровь.

Но он был в таком теле, что не мог убить себя даже сам. В один из дней, когда шёл четвёртый год, который он провёл, тщетно молясь о приходе Смерти [1], она явилась.

[1] Смерть (사신, Сасин): Бог Смерти, Мрачный Жнец.

— Герцог, вы меня помните?

Смерть ответила на его молитву.

В образе Этана Фэйрчайлда.

Внимание! В этой главе содержатся сцены крайней жестокости, включая подробные (графические) описания пыток и телесных увечий.

Сначала герцог и вправду поверил, что это жнец: от одного его появления воздух похолодел, да и одет он был во всё чёрное с головы до пят.

Когда жнец снял фетровую шляпу, показались холодные светлые волосы. Вслед за этим на него уставились серо-голубые глаза, полные жажды убийства. Хоть и прошло много лет, заклятого врага он забыть не мог.

Герцог, задыхаясь, забился в конвульсиях. Этан Фэйрчайлд, словно довольный его реакцией, улыбнулся, обнажив белые зубы.

— Ваша светлость впервые так бурно приветствует ничтожного меня. Я с нетерпением ждал дня нашей новой встречи и надеюсь, вы тоже ждали меня, проведя немало бессонных ночей.

Так и было. Время от времени ему снились кошмары, в которых этот ублюдок, убив Гарри, приходил и за ним, и он просыпался с криком.

Во сне это чудовище ни разу не даровало ему той спокойной смерти, о которой он молил.

Нет. Этот ублюдок — не тот жнец, которого я ждал!

Ожидаемая смерть не принесла радости. Он снова забился в конвульсиях, бунтуя против Бога.

Боже, почему я должен умереть от руки того, кто убил моего сына? Этот ублюдок — вот кто убийца, заслуживающий смерти, так почему Ты даровал ему свободу!

— У-о-о! А-а-а-а!

Когда герцог издал звериный рёв, Этан Фэйрчайлд закатил глаза, словно ему было неловко это слышать. Он вскинул брови, глядя на подчинённого, охранявшего дверь, и указал на герцога. Он вёл себя так, будто разглядывал обезьяну в зоопарке.

— Майки, знаешь, почему герцог в таком состоянии? Он пытался сгноить меня в тюрьме, но я всё-таки выбрался, и он, чёрт возьми, спятил. А потом его голова...

Этан издал ртом звук «пиу» и показал рукой, будто голова взорвалась. Затем он свысока посмотрел на герцога и усмехнулся.

— Старик, надо было быть добрее.

Маслянистый тон, вульгарные выражения. Глаза герцога, сразу распознавшие в нём будущего гангстера, не ошиблись.

Лицо Этана было совсем близко. Глаза герцога сверкнули.

— Кха-а, тьфу!

Как только он плюнул, Этан вскинул голову. Слюна, которой плюнул герцог, упала ему же на лицо.

— Глупая голова. Достойно отца Гарри.

Он не мог говорить и издавал чудовищные звуки, не мог контролировать тело и извивался, пуская слюни. И этот мерзавец, не знающий манер, нахмурился, словно увидел что-то непотребное.

— Точно бешеная собака. Ах, в этом он тоже похож на Гарри.

Герцог мог лишь с открытыми глазами наблюдать, как тот оскорбляет его сына, которого сам же жестоко убил, а затем садится в изножье его кровати и суёт в рот сигарету.

Он неторопливо курил, наслаждаясь зрелищем его агонии. Во взгляде читалось наслаждение: великий герцог Кентрелл стал таким жалким. Герцог прекратил сопротивляться и холодно уставился на чудовище.

— Ах, как я боялся этого взгляда. Но это было тогда, когда я был юн и слаб.

Ш-ш-ш-ш.

— А-а-а-а-а!

В нос ударила вонь горелой плоти. Этан прижёг сигарету к веку герцога. Тот закричал, собрав все силы. Крик, должно быть, эхом разнёсся по коридору, но никто не пришёл.

— Кх-а-ак!

Даже когда раздался хруст ломаемых костей пальцев и снова послышались крики, Этан Фэйрчайлд, не встречая никакого сопротивления, медленно, словно смакуя, пытал его — того, кто всё чувствовал, но не мог сопротивляться.

— А-а-а-а!

— А, теперь ты издаёшь вполне человеческие звуки. Приятно убивать.

Он мягко улыбнулся, глядя на дрожащего от боли человека, словно тот был послушной собакой.

— И наконец-то у тебя глаза человека, которого вот-вот убьют.

От этого заявления, что пришло время умирать, он посинел от ужаса. Пытка полностью сокрушила даже гордость аристократа.

Пожалуйста! Пожалуйста, просто убей меня сразу!

Этот мерзкий маньяк-убийца, резко скривив губы, свысока смотрел на него, отбросившего гордость и молящего глазами. А затем он надел маску джентльмена, совершенно не вяжущуюся с его безумием, аккуратно затянув узел чёрного галстука до самого горла — галстука, который до этого вульгарно болтался на груди. Он выглядел даже торжественно, словно облачался в ритуальные одежды перед священным обрядом.

— Это вещь моего деда. Я берёг её для дня мести. То есть, для сегодняшнего дня.

Этан с удовлетворением погладил идеально завязанный галстук и спросил:

— Знаешь, как умер Капитан?

Он повесился.

Этот чёрный галстук... должно быть, это и была та самая вещь, на которой повесился Джеремайя Робинсон. На мгновение эта ужасная смертельная петля показалась ему единственным спасательным кругом из этого ада.

Да! Пожалуйста, пусть и меня убьют так же!

По сравнению с теми муками, что он уже перенёс, удушение было лёгкой смертью. Показать эту надежду во взгляде было глупой ошибкой.

— Нет. Удушить тебя так же — слишком милосердно. И это было бы оскорблением для деда.

Ш-ш-ш-ш.

— Кх-а-а-ак!

— Как ты смеешь желать той же смерти, что и Капитан?

Дьявол, прижёгший ему и второе веко, спросил своего подчинённого:

— Майки, какой самый мучительный способ казни в мире?

— Разве не смерть отрезанием плоти, по кусочку?

Как только Майки ответил, улыбка полностью исчезла с лица молодого босса. Он лишь тупо уставился на него, словно онемев от шока.

— Это было слишком жестоко? Я и сам не пробовал, только слышал...

— Майки.

Мужчина, который был крупнее него, шагнул ближе. Атмосфера была недоброй. Майки съёжился.

— Гений — он другой.

Но молодой босс лишь похлопал его по съёжившимся плечам, а затем рукой, в которой была зажата сигарета, схватился за лоб, словно у него разболелась голова.

— Чёрт возьми, а я велел ребятам приготовить бочку и бензин. Как стыдно.

— А, вот как? Сожжение — это тоже очень больно.

Словно демонстрируя эту боль, Майки начал танцевать, гротескно извивая свои длинные руки и ноги, изображая съёживающееся в огне тело.

— Нет. Сожжение — слишком лёгкая смерть по сравнению с твоей гениальной идеей.

— Но ведь... «по кусочку»... это же займёт слишком много времени?

— Наоборот. Именно поэтому это идеально.

Молодой босс посмотрел на тело, которое скоро будут кромсать, и погрузился в воображение. Он улыбнулся, пребывая в экстазе, словно одна лишь эта мысль будоражила и приносила облегчение. У него было лицо, которое даже мужчина нашёл бы очаровательным. Ему бы улыбаться так женщинам. Какая жалость, что он показывает эту улыбку, только когда уничтожает семью Кентрелл.

— Майки, я и правда думаю, что не смогу без тебя жить.

И эти слова ему бы говорить женщине.

— В знак благодарности я буду покупать тебе выпивку каждый день, пока герцог Кентрелл не умрёт.

— Тогда мне остаётся лишь надеяться, что его светлость будет умирать медленно.

— А-а-а! А-а-а-а-а!

— Хотя, похоже, будущий покойник хочет защитить кошелёк босса.

Помощник босса неторопливо, шаг за шагом, приближался, словно дразня загнанную в угол добычу. Он всё это время веселился, но сейчас, казалось, был самым счастливым с того момента, как вошёл в эту палату.

Подойдя к изголовью герцога, Этан надел чёрные кожаные перчатки. Словно хирург, готовящийся к операции.

— Начать с языка, убившего Капитана?

Этан всегда считал это несправедливым. Он потратил много денег и усилий, чтобы убить этого человека сегодня. Для него убийство было таким сложным делом, а этот тип просто сидел и легко убивал невинного человека, лишь пошевелив языком. Если убийство — это так просто, значит, мир определённо сошёл с ума.

У Этана было убеждение. Убивая, смотреть противнику в глаза — это элементарная вежливость. В том смысле, что ты сам берёшь на себя тяжесть убийства. Этот трусливый тиран не соблюдал даже этой элементарной вежливости. Причинам, по которым нельзя прощать этого человека, не было конца.

— У-у-у, уп!

Рука в кожаной перчатке вонзилась в рот герцога. Он попытался сопротивляться, укусив её, но рука, застрявшая во рту, не шелохнулась. Этан втиснул кулак. Раздался хруст, и челюсть беспомощно отвисла.

Он отчаянно пытался не отдать язык, но это было бесполезно. Чудовище схватило его язык и потянуло.

Безумец облизал верхнюю губу, словно у него потекли слюнки при виде чужого языка, и вытащил из-за пазухи кинжал. Серебряный клинок тускло сверкнул в лунном свете, но казалось, что даже его хищный блеск поглощён безумием, пылающим в мутных голубых глазах.

— У-у-у-у-у, кх...

Нож всё-таки вошёл в его рот. Чем больше он дёргался, пытаясь увернуться, тем дольше длился процесс отрезания языка. Никто не станет лежать спокойно, пока ему режут язык, даже если это продлевает боль. Впрочем, у палача и не было намерения отрезать его одним чистым движением, чтобы уменьшить страдания грешника.

Чем дольше длилась казнь, тем сильнее у герцога закатывались глаза и усиливались конвульсии, и в конце концов, не выдержав боли, он потерял сознание.

Когда крики прекратились, остались только чавкающие звуки разрезаемой плоти и возбуждённое дыхание мясника, но в какой-то момент стихло и это.

— Великолепно.

Этан Фэйрчайлд с гордостью продемонстрировал подчинённому отрезанный язык врага.

— Не дай ему умереть.

Майки перевернул потерявшего сознание герцога на живот, чтобы кровь не заблокировала дыхательные пути, и засунул ему в рот рваную ткань, чтобы остановить кровотечение. Тем временем Этан молча смотрел на кусок плоти в своей руке, а затем уронил его на пол.

Чёрный ботинок растоптал и раздавил красный язык. Только тогда Этан с облегчением, словно ему наконец полегчало, долго выдохнул и похлопал подчинённого по плечу.

— Пошли.

В тот момент, когда Майки, словно дичь, закинул герцога себе на плечо, проклятый старик, цеплявшийся за жизнь, очнулся и застонал. Этан проявил доброту к тому, кому предстояло стать его спутником на несколько дней.

— Герцог, нам предстоит провести довольно много времени наедине. Если будешь меня развлекать, я расскажу тебе кое-что, что ты непременно захочешь услышать перед смертью.

Он затянулся новой сигаретой, прежде чем раскрыть, что это за подарок.

— О последних минутах твоего сына. Историю, которую могу рассказать только я.

Пока они нагло похищали пациента, в коридоре не было ни одной крысы, и никто не осмеливался выглянуть.

Медсестра, в одиночестве дежурившая на посту, сделала вид, что не видит их, словно они были призраками. Разумеется, полиции она тоже засвидетельствовала, что пациент бесследно пропал.

Так герцог Кентрелл исчез, оставив после себя лишь растоптанный язык.

Две недели спустя Ив доставили скелет, завёрнутый в вонючую обёртку из-под рыбы. То, что это были останки её отца, она поняла потому, что вместе с ними в банке с формалином прислали палец с остатками плоти.

Ив хотела отправить ответную благодарность за такую доброту, но, к сожалению, адреса отправителя не было.

Так шестнадцатый герцог Кентрелл, Генри Шервуд, скончался. Его преемником, ставшим семнадцатым герцогом Кентреллом, стал Энтони Шервуд. По закону — его сын, но на самом деле — семя тех грязных дьяволов, которых он ненавидел и презирал до последнего вздоха.

Для Этана Фэйрчайлда, не знавшего этого факта, смерть герцога не была концом. Это было лишь начало мести, на которую он поставил всё.

Роскошный седан, отполированный до блеска, остановился перед храмом старого замка, где должна была состояться святая свадебная церемония. Этан, издалека наблюдавший за женихом, выходящим с заднего сиденья, раздавил сигарету зубами.

Этот больной ублюдок-извращенец всё-таки дошёл до этого.

Он усмехнулся собственным мыслям и растоптал ботинком недокуренную сигарету.

Теперь мы даже не любовники, так какая мне разница, якшается она с этим ублюдком-извращенцем или нет.

Он вздохнул лишь тогда, когда Майки поднёс огонь к новой сигарете, и выдохнул вместе с дымом. Он рассеянно смотрел сквозь дымку на жениха, окружённого гостями и принимающего поздравления, и спросил у подчинённого:

— Нет такого слова, которое означало бы «незваный гость, пришедший не для поздравлений»?

— Босс, если уж вы не знаете, откуда мне знать?

— Потому что я тот, кто попал в университет через задний проход.

На эту самоуничижительную реплику Майки не нашёлся что сказать и лишь промямлил. «Кингсбридж» был одним из тех спусковых крючков, что приводили принца преступного мира в ярость, и этого следовало избегать. К счастью, на этот раз молодой босс сам сменил тему.

— А как насчёт слова, означающего «муж, пришедший посмотреть, как его жена выходит замуж за другого ублюдка»?

Рогатый идиот?

Майки не хотел присутствовать на рождественском семейном ужине в виде скелета, поэтому благоразумно промолчал.

Он что, решил сегодня перебрать все спусковые крючки, какие только есть?

Теперь молодой босс какое-то время будет играть на этих спусковых крючках, как на барабанах, и, чтобы не попасть под шальную пулю, нужно было быть предельно осторожным.

— Я в университетах и не бывал, так что не знаю.

— Как будто я, чёрт возьми, набираю гангстеров по дипломам.

— Я бы хотел поступить в университет. Но там не было факультета экономики контрабанды или дипломатии подворотен, так что я не пошёл.

— Ха… Майки, как же я буду жить без тебя?

Этан рассмеялся и отвёл взгляд от толпы. Повернувшись, он увидел раскинувшееся у его ног бескрайнее зелёное поле раннего лета.

— Уайт Клифф Холл.

Особняк, по-хозяйски занимавший всё поле, ничуть не обветшал, хоть и простоял на утёсе ещё десять с лишним лет, терзаемый ветрами. А вот он — обветшал.

— Изобильный Эдем. Построенный на трупах беззащитных.

Этану стало смешно от себя самого в прошлом. Поверить, что это — рай, на который никто не смеет посягнуть.

Рай? Логово дьявола.

Не смеет посягнуть? Он десять лет медленно подтачивал корни семьи герцогов Кентреллов. То, что Шервуды до сих пор не рухнули, было исключительно заслугой дьяволицы-хранительницы этой семьи, которая оказалась на редкость живучей.

Но эта женщина была не препятствием в его грандиозном плане, а незаменимым инструментом. Стоило убрать истинное препятствие — юного герцога, — и семья Кентреллов стала бы его.

Взгляд Этана переместился на белый маяк на краю утёса, соединённый с особняком извилистой дорогой. Ему показалось, что морской ветер донёс до него голос деда, по которому он так скучал.

«И если смотреть только на вершину, то до нее никогда не добраться. Ты будешь подавлен целью и сдашься сам».

Да, Капитан прав. Не спеша, шаг за шагом. Он шёл, одного за другим растаптывая врагов, и вот уже вершина была прямо перед ним.

Начинается последняя глава моей мести.

Когда чёрный седан, в котором, несомненно, сидела невеста, выехал из особняка и направился к замку, Этан туго затянул узел ослабленного чёрного галстука.

Пришло время растоптать рай дьявола.

И первым делом нужно было превратить святую свадьбу в вульгарный кошмар.

Сестра Ив научила Тони. Она сказала, что по традиции член семьи-мужчина берёт невесту за руку, ведёт к алтарю и передаёт жениху.

Объяснив это, она спросила:

— Тони, ты сможешь это сделать?

Конечно, смогу. В прошлом месяце мне уже исполнилось девять лет.

Но я не хочу.

Хоть сестра и сказала, что даже после свадьбы будет жить здесь, мне всё равно это не нравилось. Сам не знаю почему.

Если меня не будет, они же не смогут пожениться?

За час до свадьбы Тони спрятался в спальне мамы. Потому что мама всегда была на стороне Тони, даже если сестра его ругала, а сестра, которая не ладила с мамой, ни за что сюда не войдёт.

Мамы в спальне не было. Вот он, шанс. Тони пробрался в гардеробную, открыл шкаф и вешалкой для одежды начал сражаться с уродливыми монстрами-платьями.

Бам! Бам-бам!

Он так усердно сражался, что запыхался. Бросив вешалку, он сел на ковёр. Тяжело дыша, он увидел себя в зеркале. Светлые волосы, которые мама насильно уложила помадой, отчего он стал похож на этого глупого лечащего врача, которого он терпеть не мог, теперь торчали во все стороны.

Так-то лучше. Он взъерошил их руками ещё сильнее. В этот момент дверь в спальню снаружи тихо открылась и с глухим стуком закрылась. Затем послышался шёпот.

Мама пришла?

Тони выглянул из гардеробной. И тут же застыл на месте. Потому что мама… целовалась с доктором Калласом, лечащим врачом Тони.

— Хм-м, у-ун, ы-ын…

Мама целует другого мужчину, не отца. Но взрослые говорят, что целуются только те, кто любит друг друга.

Ты же говорила, что любила отца?..

Может, раз он умер, теперь можно любить другого.

Но разве доктор Каллас не любит Ив? Поэтому же он сегодня на ней женится.

Но доктор Каллас опустился на колени не перед своей невестой, сестрой, а перед женщиной, которая должна была стать его тёщей, и принялся целовать кольцо на её безымянном пальце. На том самом обручальном кольце, которое она не снимала даже после смерти отца.

— Поклянись, что эта сука тебя не соблазнит.

— Шанталь, моя единственная жена — это ты.

Жених Ив обманывал Ив.

С мамой.

Тони вдруг возненавидел маму. А жениха сестры он и так не любил, но теперь его от него тошнило.

Так, совершенно неожиданно, у него появилась причина ненавидеть свадьбу сестры.

Служанки суетились вокруг невесты, сидевшей перед туалетным столиком, занимаясь её убранством. Однако сама невеста, в самый важный момент своей жизни, как и обычно, выслушивала отчёт дворецкого о делах в поместье.

— Я подготовил список жильцов, полученный на данный момент от военных.

Во всём доме царила суматоха не только из-за свадьбы.

Родина Ив, Мерсия, постоянно то воевала, то заключала перемирие с соседней страной, Конштанц.

Когда родился Тони, тоже шла война, которая тянулась четыре года и закончилась перемирием всего лишь около пяти лет назад.

Хотелось верить, что на этот раз мир продлится долго, но в начале прошлого года её давняя подруга, наследная принцесса Хелена, была убита повстанцами, связанными с Конштанц, и хрупкое, как лёд, перемирие рухнуло.

Когда Ив стала женщиной, потерявшей честь из-за похищения и заточения человеком, убившим её брата, Хелена разорвала с ней все связи. Так что теперь её нельзя было назвать подругой, но как женщине ей было её жаль.

Жизнь женщины, рождённой в правящей семье, начинается как инструмент и заканчивается как инструмент.

Каждый раз, когда мужчины начинали сетовать, что они, мол, всего лишь жеребцы для продолжения рода, Ив с трудом сдерживала усмешку.

Разве ребёнок — это то, что рожает мужчина?

Род продолжает женщина, рожающая наследника.

Единственное, что они умеют производить — это экскременты. Бездари, у которых нет ничего, кроме длинного языка.

_______

Привет! Прочитать главы до онгоинга (42-92) можно на моём Бусти: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157. Благодарю за чтение и поддержку!

Наследная принцесса, ставшая мишенью для истребления со стороны вражеской страны, была убита, и война, начавшаяся из-за этого, вот уже больше года терзала северную часть страны.

Клиффхэйвен располагался на южной оконечности. Благодаря этому, за исключением исчезновения из города молодых мужчин, призванных в армию, и введения пайков, последствий войны почти не ощущалось.

Однако с недавних пор даже на этой земле, самой далёкой от полей сражений, а значит, самой безопасной в Мерсии, начали размещаться войска.

В окрестностях Клиффхэйвена была только сухопутная армия. Поэтому гражданский аэродром переоборудовали в аэродром ВВС, а порт реквизировали и создали там временную базу ВМФ.

На этом утёсе разместили зенитную батарею. Как только Ив узнала об этом, она тут же распорядилась оборудовать бомбоубежища в саду и подвале особняка и провела учения по эвакуации.

— Ви-и-и-инг! Немедленно эвакуироваться в ближайшее бомбоубежище!

Тони, думавший, что это игра в войну, теперь каждый день спрашивал, когда будут следующие учения. В девять лет он ещё не понимал смысла происходящего.

Размещение зенитной батареи рядом с домом означало, что я могу погибнуть при бомбардировке.

Ив, охваченная страхом, даже связалась с армейским офицером, с которым была шапочно знакома с детства, и расспросила его.

— Это значит, что авиация или авианосцы Конштанца могут дойти до южного побережья?

— Думаю, нет. Насколько мне известно, это лишь обычное усиление войск.

Но зачем размещать зенитные орудия, которых не хватает даже на передовой, там, где нет врага? Даже получив прямой ответ, она не могла избавиться от сомнений.

— Уж не собираемся ли мы воевать ещё и с Лавинией… нет ведь?

В мире не бывает добрых соседей. Мерсия воевала и с Лавинией, но это было так давно, что она даже не подозревала такой возможности.

— Этого точно нет.

Услышав вопрос Ив, офицер рассмеялся, словно это было полной нелепостью, так что, похоже, ему можно было верить.

Так или иначе, в городе, где не было ни базы ВВС, ни базы ВМФ, разместили батарею. Это означало, что требовалось жильё для солдат.

Около двух недель назад управляющий отелем «Ля Мер», что на побережье, сообщил ей, что отель реквизировали под офицерские казармы. Экономика и так была в упадке, а из-за войны иностранные туристы перестали приезжать — она боялась, что её любимый отель может не выдержать. Ив пригласила высшее командование каждой временной базы и сделала им предложение.

— Дом герцогов Кентреллов предоставит офицерам комнаты.

Командиры с благодарностью удалились. Офицеры должны были начать заселяться уже сегодня. Дворецкий сказал, что раз в доме такое радостное событие, не лучше ли отложить это хотя бы на день, но разве это радостное событие?

— Сотрудники кратко проверили их биографии, но на данный момент сомнительных личностей среди них нет.

— К счастью.

На самом деле, она и не думала, что военные пришлют в особняк герцога Кентрелла опасных людей. В любом случае, преступников отсеивают ещё на этапе отбора в офицеры.

— Желаете лично ознакомиться со списком офицеров?

Ив, вставая из-за туалетного столика, покачала головой. Даже если она посмотрит, знакомых имён там не будет. Да и знала она всего нескольких офицеров, и все они были из сухопутных войск.

— Я доверяю тебе.

Даже если ей кто-то из офицеров не понравится, отказать она не сможет. Если начнёшь выбирать, кому оказывать милость, то, даже делая добро, непременно услышишь о себе дурное.

Но это не означало, что она по-прежнему по-глупому доверяла людям.

— Как вы и приказали, мы обеспечим строгое разделение и охрану между офицерскими комнатами и остальным пространством. Памятки для заселяющихся офицеров также подготовлены.

— Хорошо. Если офицерам что-то понадобится, окажите им всю необходимую поддержку в пределах разумного.

Едва она вышла за дверь, которую открыли служанки, как из-за угла показались эти двое — воровка и вор. Ив отвела от них взгляд и повернула голову к дворецкому.

— Верю, что в моё отсутствие ты всё проконтролируешь, чтобы не было никаких накладок.

— Разумеется. Выбросьте из головы заселение офицеров и наслаждайтесь днём с дорогими вам людьми.

От этого многозначительного напутствия Ив с интересом посмотрела на дворецкого.

Дворецкий, служивший дому Кентреллов с самого её детства, хоть и не участвовал в захвате власти Робертом Калласом, но и не препятствовал. Можно было возразить, что мог сделать простой слуга, но в жалование дворецкого, равное зарплате иного профессора, входила и плата за верность семье.

Ив, как только захватила власть, тут же сменила дворецкого, который сменил хозяина в её отсутствие. Так что нынешний дворецкий, который даже сейчас, видя жениха, не стал желать невесте насладиться «единственным в жизни днём», был преемником того и человеком Ив. Было забавно, что он, похоже, тоже намекал на то, что знает о романе «вдовствующей герцогини» и семейного врача.

Что ж, дворецкий обязан быть проницательным, так что он не мог не заметить.

Вот только Тони не должен заметить.

Решив, что нужно ещё раз его предупредить, она отпустила дворецкого и служанок и столкнулась с Шанталь, но та осмелилась первой предъявить Ив претензии.

— Ив, обязательно пускать этих ужасных солдат в мой дом? Я же так слёзно просила тебя передумать.

Шанталь была против того, чтобы пускать военных в особняк. Ив проигнорировала её и настояла на своём. Потому что это был не дом этой пиявки.

— Ты должна думать о Тони. Что, если они окажут на Тони дурное влияние?

— Не прикрывайся ребёнком, если недовольна ты сама.

Когда Ив, пропустив её слова мимо ушей, собралась уходить, Шанталь приложила тыльную сторону ладони ко лбу, словно светская дама, падающая в обморок от шока, и застонала.

— Ах-х, эти неотёсанные солдаты, не понимающие красоты цветов, могут растоптать мой сад в лавинийском стиле.

Как будто сама она что-то понимает в красоте цветов. Ведёт себя так, будто это мерило, отличающее аристократов от простолюдинов, хотя сама — невежественная хамка.

— Шанталь.

Ив никогда не называла эту воровку «вдовствующей герцогиней».

— Я научу тебя аристократическому поведению. Обязанность аристократии — выйти вперёд и защищать страну, когда ей тяжело. Поскольку в Кентрелле сейчас нет взрослых мужчин, способных носить форму, мы должны хотя бы пожертвовать свободные комнаты, чтобы сохранить лицо аристократов.

Она не пыталась переубедить Шанталь. В любом случае, теперь у Ив была власть единолично решать всё в этой семье. Расстановка сил между правителем и подданным изменилась в тот день, когда умер главарь этих воров, Роберт Каллас.

Пока он был жив, Ив была не более чем идеальным пугалом. Дорогой куклой, которую время от времени выставляли напоказ, чтобы продемонстрировать миру, что дом герцогов Кентреллов всё ещё держится.

Пугало было вынуждено стоять посреди золотого поля, словно отбывая наказание, и смотреть, как стая стервятников, налетевшая, подобно чуме, пожирает это поле.

Но когда Каллас скоропостижно скончался, исчезла рука, самовольно державшая и распоряжавшаяся состоянием Кентреллов. Его единственный сын, доктор Оуэн Каллас, был марионеткой, делавшей лишь то, что велел ему отец или любовница, так что у него не было никаких амбиций.

Шанталь, бывшая не более чем ещё одной марионеткой Калласа, неумело пыталась подражать хозяину, но Ив лишь наблюдала. Она верила в невежество Шанталь, не способной понять ни строчки в газете, не говоря уже о бухгалтерских книгах.

Попробуй, поуправляй. Она отступила в тень, и вскоре Шанталь начала одно за другим «делегировать» Ив полномочия, пока в конце концов не передала ей все экономические права. Она сама надела на себя собачий ошейник и вручила поводок врагу.

Терпение горько, но плоды его сладки. Вознаграждение за все те годы, что она, стиснув зубы, глотала унижения, было пьянящим.

Теперь Ив, прикрываясь войной, давила на финансы, медленно, но верно затягивая поводок на их шеях. Шанталь, которая раньше то и дело угрожала ей, приставляя к горлу нож её прошлого, теперь, когда её кошелёк оказался в руках Ив, не осмеливалась нападать. Должно быть, она поняла, что без разрешения Ив не может купить себе и пары перчаток.

Так, она вырвалась из жизни, в которой была узницей в собственном доме, и вот уже третий год держала врагов в оковах.

Так что нравоучения об аристократическом поведении были лишь для того, чтобы, прикрываясь сочувствием, унизить её и напомнить ей о её месте.

— Бедная Шанталь, ты десять лет изображала из себя знатную даму, но так и не научилась отдавать. Похоже, от вульгарной натуры мошенницы, знающей лишь, как отнимать, избавиться невозможно.

Шанталь вспыхнула и свирепо посмотрела на неё.

И что ты мне сделаешь?

Просто смешно. Шанталь прекрасно понимала своё положение, раз уж даже не стала возмущаться тем, что её оскорбила «вдовствующая герцогиня».

Главарь был мёртв, а слуг, которых она прикормила, Ив всех выгнала. Теперь единственной властью, которой эта женщина могла давить на Ив, был герцог и её «сын» — Тони.

С тех пор Шанталь начала использовать Тони, чтобы занять доминирующее положение в отношениях с Ив.

— Ив! Если ты ещё раз заставишь маму плакать, я тебе этого не прощу!

Твоя мама — это я.

Каждый раз, когда её сын называл матерью другую женщину и любил её, Ив приходилось в одиночестве переваривать эту гниющую боль.

Пока Каллас был жив, Ив была не более чем заложницей, поэтому, даже когда у неё украли ребёнка, она не могла не то что вернуть его, но даже вволю обнять.

Поэтому, когда Каллас умер, она надеялась, что сможет вернуть не только состояние семьи, но и Тони, однако он лишь отдалялся.

Но пока Тони считал Шанталь своей матерью, ничего нельзя было поделать, и нельзя было желать, чтобы он узнал, что она — не его мать.

— Если ты не хочешь жить с солдатами, а я должна исполнить долг Кентреллов, то есть хороший способ удовлетворить нас обеих.

Ив перевела взгляд не на заинтересованную Шанталь, а на мужчину, который смотрел в стену, словно его здесь не было.

— Доктор Каллас, теперь вы тоже член семьи Кентреллов.

Доктор резко повернулся к Ив. Его зрачки дрожали. Неужели он и вправду решил, что я признала его членом семьи? Мечтать не вредно.

— Поэтому, если доктор отправится на войну как представитель Кентреллов, я отменю решение о размещении офицеров.

Доктор смутился, а Шанталь, придя в ужас, тут же выбросила белый флаг, сменив тему.

— Время выходить.

В этом коридоре и часов-то не было, откуда ей знать, что пришло время. Когда Ив повернулась к лестнице, доктор Каллас нерешительно спросил:

— Леди, разве вам не лучше поехать в другой машине?

— Почему это?

Доктор не ответил, снова замешкавшись. Хоть он и был марионеткой Шанталь, но не настолько робким, чтобы не высказать своего мнения. Его колебания показались ей странными, и тут...

— Говорят, если жених увидит свадебное платье невесты до церемонии, их ждёт несчастье, о котором они будут жалеть всю жизнь...

Теперь-то она поняла, почему он, едва увидев Ив, уставился в стену, словно застал её в одном белье.

— Ха-ха!

Ив громко рассмеялась, но тут же посерьёзнела и спросила:

— Доктор, вы желаете, чтобы этот брак был счастливым?

Этот брак и вправду был контрактом ради эгоистичного счастья двух заинтересованных сторон. Вот только сторонами этого контракта были не жених и невеста, а две женщины. Это было рукопожатие, которым обменялись Ив и Шанталь, пряча ножи за спиной.

А жених, бывший лишь марионеткой в руках этих двух женщин, знал своё положение, но всё равно посягал на самое обычное счастье.

Единственный, кто мечтал об искренности в этом непроглядном лицемерии. Разве можно было быть ещё безумнее? Оуэн Каллас, он, несомненно, был главным сумасшедшим в этом доме.

— Значит ли это, что ради счастливого брака вы готовы внести меня на руках в спальню новобрачных, доктор?

— Я ни в коем случае не это имел в виду...

Доктор покраснел и смутился. Шанталь посмотрела на своего любовника, осмелившегося мечтать о счастливом браке с другой женщиной (неважно, всерьёз или по ошибке), таким взглядом, словно готова была его сожрать, но вдруг ласково улыбнулась.

— Тони! Мой малыш!

Это потому, что в конце коридора, завернув из-за угла, появился Тони. Выражение лица ребёнка, идущего к ним и свирепо глядящего в их сторону, было угрожающим.

Что его опять разозлило?

Тони тоже был Шервудом: вспыльчивый, упрямый и капризный. Из-за этого он был трудным ребёнком — и физически, и морально.

Мальчик подошёл вплотную и, так что стали видны белки, в упор сверлил взглядом всех троих. Он недоволен взрослыми?

Шанталь, как и всегда, в первую очередь обратила внимание не на чувства ребёнка, а на его потрёпанный вид.

— О боже, мой прекрасный герцог! Что у тебя с волосами?

— Бегал? Энтони, я же говорила тебе не бегать.

Впрочем, для Ив тоже было кое-что важнее настроения ребёнка. Его здоровье.

Тони родился с пороком сердца. Операция прошла чудом успешно, но врач велел всю жизнь соблюдать осторожность. Конечно, если бы он слушался, он не был бы ребёнком.

— О боже? Малыш, ты плакал?

Шанталь присела на корточки перед Тони и удивлённо воскликнула. Он стоял, опустив голову и лишь свирепо глядя исподлобья, поэтому они не заметили следов слёз на его щеках. Ив тоже была сбита с толку.

Тони был слаб здоровьем, поэтому не ходил в школу и рос в окружении взрослых, которые ему потакали. Из-за этого он говорил не по годам развито, но в поступках был ещё ребёнком. Впрочем, с прошлого года он начал упрямо твердить, что уже вырос, и плакал редко.

— Кто посмел обидеть нашего герцога? Мама сейчас же им устроит...

Шанталь протянула руку, чтобы вытереть слёзы.

— Убери руки, шлюха.

Из уст девятилетнего малыша с ангельским лицом вырвалось ругательство, от которого содрогнулся бы и дьявол. В этот момент взрослые застыли, словно им дали пощёчину.

— Ваша светлость, нельзя говорить такие плохие слова.

Доктор всегда был сторонним наблюдателем, который молча смотрел, как Шанталь портит Тони, и не вмешивался. То, что он не в своё дело решил его отчитать, должно быть, было связано с тем, что оскорбили его возлюбленную. И на этот раз, разумеется, ругательство обрушилось на доктора.

— А ты вообще раб, так что заткнись.

Было не до смеха, но Ив захотелось громко рассмеяться им в лицо.

Она не смогла найти Тони хороших родителей, и им пришлось жить вместе. Ив, когда-то хотевшая бросить ребёнка, теперь решила всё же воспитать его правильно, но из-за препятствий со стороны Шанталь у неё лишь болела голова.

Шанталь сама украла чужого ребёнка, но при этом вела себя так, будто это Ив пытается отнять у неё дитя. Какая у неё может быть любовь к Тони? Она лишь мёртвой хваткой держится за источник денег. Всякий раз, когда Ив пыталась строго воспитывать Тони, Шанталь покрывала его и вбивала клин между ними.

— Вашей светлости можно. Ну конечно. Ещё как можно.

Когда Тони творил гадости, она всегда его так защищала, почему же в этот раз она не говорит: «Вашей светлости можно называть меня шлюхой»?

Ты же сама научила его, что ему всё можно?

Честно говоря, Ив чувствовала злорадство, но в то же время её поразило, насколько Шанталь была шокирована и обижена.

Ты что, не думала, что если растить из ребёнка зверя, он однажды укусит тебя? Какая глупость.

Шанталь сама угодила в ловушку, которую вырыла. Ругать ребёнка она не могла, боясь испортить отношения со своим единственным источником денег, поэтому ей оставалось лишь давить слезу и изображать из себя жертву.

— Тони... как ты можешь говорить такое маме, которая тебя родила?

Не припомню, чтобы Тони называл меня шлюхой. Какая наглость — заявлять, что это она родила Тони.

Возможно, Тони и вправду нужно отругать за ошибку. Эта женщина — не шлюха, а мошенница. Это совершенно другое преступление.

Ладно, будь ты матерью. И всю ответственность за то, что не смогла правильно воспитать ребёнка, тоже неси.

Тогда я смогу вволю высказаться. «Боже мой, что же это за мать, как она воспитала ребёнка? Раз его растила невоспитанная женщина, то и ребёнок вырос невоспитанным».

Ей хотелось съязвить, но она сдержалась ради самой себя. Она не хотела опускаться до уровня Шанталь, используя ребёнка как средство мести.

— Энтони Шервуд.

Ив позвала ребёнка ледяным голосом, лишённым всякого тепла.

— Где ты научился таким грязным словам?

У неё не было причин защищать Шанталь. Она ругала его исключительно из желания, чтобы Тони вырос порядочным человеком.

— Чтобы я больше никогда не слышала этих слов из твоих уст. Если ослушаешься, будешь наказан.

— Почему нельзя? Кто это решает?

Ребёнок не раскаивался и дерзко огрызался. Если Ив говорила, что это неправильно, Шанталь тут же упрямо твердила, что всё правильно. Из-за этого ребёнок судил о том, что правильно, а что нет, не по общепринятым нормам, а так, как было выгодно ему.

Сейчас Шанталь расплачивалась за это. Тони указал пальцем на лицо Шанталь и с невероятно невинным видом снова выпалил это грязное слово:

— Мама — шлюха, а доктор — раб. Я неправ?

Голова раскалывалась. Из-за тебя и я мучаюсь. Какого чёрта? Ив холодно посмотрела на Шанталь и снова повернулась к Тони.

— Даже если это правда, нельзя говорить слова, которые ранят других. Это невежливо.

— Они оба ниже меня по статусу, почему я должен соблюдать с ними вежливость?

Нет нужды соблюдать вежливость с теми, кто ниже по статусу. В тот момент, когда Тони произнёс те же слова, что и Гарри много лет назад, сердце Ив ушло в пятки. На ангельском лице её сына проступил призрачный образ дьявола, которого она всю жизнь ненавидела и презирала.

Если не пресечь это в зародыше, однажды мой сын может вырасти дьяволом. Ив решилась на самое жестокое, крайнее средство, которое так долго сдерживала.

— Тони, ты так похож на Гарри.

Тони был шокирован, словно услышал от сестры ругательство. Он никогда не встречал Гарри, но до тошноты наслушался о том, кто он такой и как умер.

— Хочешь, чтобы Шанталь убила тебя, как Этан Фэйрчайлд убил Гарри? Не забывай, что однажды те, кого ты оскорблял, придут убить тебя.

Лекарство подействовало мгновенно. Тони побледнел, и у него не нашлось слов для возражений.

Ив подавила чуму, распространившуюся даже на её ребёнка, но чувствовала лишь горькое поражение. Имя «Этан Фэйрчайлд» было для неё не крайним средством, а ядом. Более того, я заставила ребёнка бояться собственного отца.

Я ужасная мать.

Шанталь злобно посмотрела на вздыхающую Ив, словно приказывая ей не вбивать клин между ними, а затем повернулась к ребёнку с ангельским лицом.

— Твоя сводная сестра опять клевещет на мачеху? Зачем маме тебя убивать? Я люблю тебя, моё сокровище.

Тони резко оттолкнул Шанталь, пытавшуюся его обнять.

— Не трогай меня своими грязными руками, шлюха!

Но эффект от сильнодействующего лекарства не продлился и десяти секунд.

— Энтони Шервуд, в наказание за то, что ты нарушил моё предупреждение, с завтрашнего дня ты на неделю под домашним арестом.

Сейчас Тони огрызнётся и растерзает Ив душу:

— Ты кто такая, Ив? Ты мне не мама.

Потому что я твоя мама.

— ...

Но почему-то сегодня он не огрызнулся. Тони лишь плотно сжал губы, но в его глазах, сверливших Ив, постепенно накапливались слёзы. Что с ним?

Ив протянула к нему руку, но Тони, как и в случае с Шанталь, оттолкнул её и выпалил жестокие слова:

— Я ненавижу Ив. Ив — дура-тупица. Катитесь все в ад, взявшись за руки с Гарри.

Спасибо, что хоть шлюхой не назвал, но где он научился ругательству «катитесь в ад»?

Ив вздохнула и крикнула убегающему ребёнку:

— Энтони Шервуд! Не беги!

— Не указывай мне!

Я же всё это говорю ради тебя.

Да. Это моя вина.

Это всё потому, что мать передала ребёнку своё разорванное сердце.

Ив отправилась в замок Кентрелл намного позже, чем Шанталь и Оуэн. Она опоздала на церемонию, потому что искала и ловила ежа, который снова спрятался.

Водитель остановил машину в тени деревьев перед храмом замка, а служанка, сидевшая на пассажирском сиденье, одна отправилась в храм, чтобы сообщить о прибытии невесты.

Ив посмотрела на Тони, сидевшего рядом. Мальчик смотрел только вперёд, даже не взглянув на Ив, и обиженно надул губы. Видимо, демонстрирует, что обиделся из-за того, что его отругали.

— Дэн, можешь пойти отдохнуть.

Проницательный водитель вышел, и, когда они остались одни, Ив спросила:

— Обнять тебя?

Тони, до этого сидевший, крепко скрестив руки, тут же расцепил их и бросился к ней в объятия. Телом — девять лет, языком — уже подросток, а в душе — всё ещё младенец.

Ив лишь недавно смогла вот так обнимать Тони. Дети так быстро растут, сколько ещё я смогу его обнимать? Сейчас, когда рядом не было помех, это была отличная возможность. Она вволю обнимала и гладила сына, и Тони пробормотал ей в грудь:

— Ив может не идти в ад.

— Спасибо. А как насчёт слов о том, что ты меня ненавидишь?

— Это я тоже отменяю.

— Спасибо.

— Прости, что назвал тебя дурой-тупицей.

Сердце Ив наполнилось тёплым умилением, но...

— Это правда, но я не хочу ранить Ив, так что больше не буду.

...оно тут же угасло.

Значит, я всё ещё дура-тупица? Какое упрямство.

Ив, продолжая гладить дерзкого мальчишку, спросила:

— Почему ты наговорил гадостей Шанталь и доктору Калласу?

До сих пор Тони относился к доктору Калласу как к мебели и не обращал на него внимания. С тех пор, как он начал у него учиться, он, бывало, дразнил его «очкариком», но никогда не презирал его настолько, чтобы называть «рабом». А Шанталь, за которой он таскался, как утёнок, по ошибке принявший свинью за мать, и вовсе обозвал «шлюхой».

— Что-то случилось?

— Нет... Ничего.

Тогда почему он их вдруг возненавидел? Уже переходный возраст? В последнее время он, кажется, игнорировал Шанталь.

В прошлом году, когда их пригласили в качестве VIP-гостей на чемпионат по теннису в Ричмонде, Тони заявил:

— Мама не поедет. Я поеду с Ив.

Начиная с этого, он стал брать с собой только Ив на все публичные мероприятия и светские рауты, исключая Шанталь. Почему он отвергает ту, что всё разрешает, и льнёт к той, что всё запрещает?

Даже с объятиями: теперь, когда Шанталь пыталась его обнять, он отталкивал её, а если Ив предлагала обняться, он, как и сегодня, тут же бросался в объятия.

Неужели он догадался, что я его настоящая мать?

Она попыталась осторожно прощупать почву...

— Ив мне нравится, потому что она настоящая аристократка.

Он просто повзрослел. Он достиг того возраста, когда понял, что люди шепчутся о его матери низкого происхождения, и ему стало стыдно.

Я бы не воспитала ребёнка, который стыдится своих родителей. Но, находясь на попечении мошенницы, он не мог научиться тому, чего действительно стоит стыдиться.

Хотя я понимаю, каково это — стыдиться невоспитанной семьи...

В этот момент Ив внезапно придумала хороший способ.

— Тони, то, что ты сказал ранее, не соответствует достоинству герцога Кентрелла.

Мальчик резко вскинул голову. На его встревоженном лице читался страх. Почему ему стыдно за невоспитанную мать? Он боится, что ему скажут, будто он недостоин быть герцогом. Ив ударила по этому уязвимому месту.

— Это слишком недостойно для герцога. Я горжусь тобой, но за твои предыдущие слова и поведение мне было стыдно.

От слов «настоящей аристократки» Ив, сказавшей, что ей было стыдно за него, лицо Тони залилось краской.

Вот так. Если тебе и должно быть стыдно, то за своё невоспитанное поведение.

— Я больше так не буду.

— Ты хочешь стать таким же достойным аристократом, как я?

— Да.

— Нужно использовать только правильные и красивые слова, а также усердно учиться, чтобы стать прекрасным аристократом.

— Понял.

Надо же, кнут не работает, только пряник.

Нужно было с самого начала так.

Ив поздно начала учиться быть матерью и узнавать этого ребёнка. Ей, как матери, ещё предстоял долгий путь.

Она погладила ребёнка по голове и отпустила. Она думала, что он уже успокоился, но Тони всё равно надул щёки и уставился в окно.

— Не хочешь идти на свадьбу? Сегодня придёт много твоих ровесников, будет весело.

— Всё равно не хочу.

— Это потому, что ты не сможешь тайком сбежать поиграть, пока дома никого нет?

Мальчик резко повернул голову к Ив и сказал:

— Мне не нравится, что Ив выходит замуж.

— Почему?

— Сам не знаю.

Тони до сих пор не знал, почему ему это не нравилось с самого начала. Он не понимал, почему самая красивая и умная из всех известных ему взрослых, его сестра, выходит замуж за этого «четырёхглазого» дурака. Но он думал, что она выходит замуж, потому что любит доктора, и терпел.

Но доктор не любит сестру. Когда он это узнал, у него появилась причина ненавидеть свадьбу.

— Ив, ты любишь доктора Калласа?

От этого неожиданного вопроса Ив растерялась. Как ей ответить? Впрочем, в тот момент, когда она задумалась, ответ уже был очевиден.

— Нет, это брак по необходимости.

— Тогда слава богу. Забираю слова о дуре-тупице обратно.

Мальчик вздохнул с облегчением и начал болтать ногами. Услышать, что невеста не любит жениха, и успокоиться. У Ив похолодело в груди.

Неужели Тони знает об отношениях Шанталь и доктора?

Ив, стараясь сохранять как можно более безразличный вид, спросила:

— А почему ты спросил, люблю ли я доктора?

— Если бы ты его любила, мне было бы тебя слишком жаль.

— Почему?

Тони плотно сжал губы. Он лишь пыхтел, как бык, увидевший красную тряпку, а затем, словно бросаясь в атаку, выпалил:

— Я ненавижу доктора. Он шарлатан, и в нём нет ничего мужского...

Дело было лишь в том, что ему не нравился Оуэн Каллас. Ив успокоилась, но не могла перестать удивляться проницательности ребёнка.

— У него нет своего мнения, он вечно смотрит только в рот маме...

Надо же, он понял, что доктор Каллас — марионетка Шанталь.

— И не знаю почему, но когда я его вижу, мне становится так противно, что хочется его ударить.

— Тони, у тебя есть чутьё на людей.

— Правда?

— Да. Так что и впредь всегда доверяй своему чутью.

Ив когда-то не доверилась себе и позволила мошеннику отобрать у неё семью, о чём жалела до сих пор.

— Но выставлять напоказ свою оценку других — это невежливо и недостойно герцога, так что никому больше не говори.

Шанталь не жалела Тони, но по-настоящему дорожила она доктором Калласом. Не стоило настраивать её против себя, понапрасну унижая доктора в её присутствии.

— В общем, ты хочешь сказать, что я для него слишком хороша?

— Конечно!

Любой бы так ответил, но из уст Тони это прозвучало трогательно. Не успела она в полной мере насладиться этим моментом, как вернулась служанка. Когда церемония уже должна была вот-вот начаться, Тони обиженно пробормотал:

— Ч-ч-ч, не хочу отдавать Ив этому очкарику...

— Зато я позволю тебе проводить меня на следующую свадьбу, к мужчине получше. Обещаю.

— Точно. Обещаешь.

Они торжественно поклялись о конце этого брака, который ещё даже не начался, и отправились в путь. Шаги Ив вели её не к последнему мужчине в её жизни.

Этот необратимый брак, в котором она приносила в жертву даже саму себя, был для неё единственным способом вернуть то, что у неё отняли, и обрести вечную свободу.

Когда Ив вышла из машины, служанка приподняла её вуаль и шлейф платья, чтобы они не волочились по земле. Этот длинный шлейф был символом не любви к жениху или свадьбе, а достоинства невесты.

Тони, выйдя, тут же посмотрелся в окно машины, поправляя съехавшую бабочку. Как и подобает ребёнку, любящему взрослые и официальные церемонии.

Поручить сыну отвести родную мать к алтарю, к мужчине, который не является его отцом. Я и сама понимаю, что это безумие, но всё же пошла на это, потому что этот брак не был лишён чувств.

Враждебности. В тот момент, когда она подступила к горлу, мне казалось, я выпалю этому разбойнику проклятие вместо клятвы. О том, что я надеюсь, что его смерть разлучит нас как можно скорее.

Я надеялась, что если пойду, держа Тони за руку, будет не так отвратительно, но в итоге нас просто стало двое — тех, кто шёл, испытывая отвращение к Калласу.

Впрочем, Тони, похоже, забавляла эта игра во взрослых, и он серьёзно поправил свою одежду. Но потом он снова нарочно взлохматил волосы, подбежал и протянул Ив руку.

— Идём.

Ив, взяв сына за руку, уже собиралась подняться по ступеням к храму и войти в распахнутые двери, когда кто-то её окликнул.

— Леди Эвелин, давно не виделись. Вы меня помните?

Она не могла забыть голос, когда-то шептавший ей на ухо слова любви. Сердце учащённо забилось, словно предупреждая, но взгляд проигнорировал предостережение и обратился к мужчине, который в развязной позе прислонился к стене у ворот.

Этан Фэйрчайлд, медленно затягиваясь сигаретой, зажатой между пальцами, смотрел на Ив, как кошмар, от которого не очнуться, даже если закричишь.

Небрежный жест, которым он стряхивает пепел, и бунтарская улыбка, что заставляла её сердце биться. Всё это было таким же, как десять лет назад, и в то же время всё было иначе.

Студент колледжа, пессимистичный, но в то же время оптимистичный, отчего казавшийся немного шатким, но пылким, умер. Вернулся же до жути опасный мужчина, словно он познал самое дно этого мира и выполз оттуда.

Она слышала слухи, что Этан Фэйрчайлд, последовав за отцом в преступный мир, стал вторым человеком в банде. Но почему он тогда в форме офицера ВВС? Звание «принца преступного мира» должно быть повыше, чем майор.

Этан Фэйрчайлд был одет в форму защитника, получающего жалованье от государства, но излучал не порядок, а хаос. Этот странный диссонанс делал его ещё более зловещим.

Их взгляды столкнулись сквозь пелену дыма. Мутный голубой свет резко оплёл Ив.

Всё изменилось, но лишь одно — его взгляд — ничуть не изменился с той холодной осенней ночи десять лет назад, когда он смотрел на Ив, носившую этого ребёнка под сердцем.

Его гнев, ничуть не притупившийся за долгие годы, пронзил стеклянное сердце Ив. Сердце, разлетевшееся вдребезги в тот день, когда ненависть возлюбленного обратилась и на неё. На той стеклянной стене, которую она с таким трудом склеила за долгие годы хаоса, снова готовы были пойти трещины.

Зачем ты вернулся? Ты же бросил нас и ушёл, так зачем вернулся?

Поразительно, что он появился именно в тот момент, когда Ив выходит замуж за другого. Это не могло быть совпадением. У него определённо была цель. Ужасно грязная цель.

Ив сглотнула, подавляя подступившее к дрожащему горлу негодование. Она спросила предателя, которому до самой смерти не хотела давать услышать свой голос, ледяным тоном:

— Зачем ты пришёл?

— У тебя лицо, будто ты увидела призрака.

Этан медленно вынул сигарету изо рта и скривил губы. Это была не улыбка. Это было выражение хищника, готового перегрызть глотку добыче, за которой он долго и упорно охотился.

От одного этого выражения её белоснежное свадебное платье показалось ей саваном. Свадебный марш, доносившийся из-за дверей, звучал, как похоронный марш, заранее оплакивающий её смерть.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Я должен был умереть, так было бы вежливее по отношению к тебе, но прости, что я совершил такую грубость — остался жив.

Он вёл себя с женщиной, которой когда-то клялся в любви до гроба, как с заклятым врагом, которого хотел убить.

В каком-то смысле он сдержал клятву. Он страстно любил её, пока смерть не разлучила их. Вот только он не знал, что конец любви принесёт не их смерть, а смерть другого человека.

Но она никак не могла понять, почему он относился как к врагу и к ней — женщине, которая боролась за эту любовь.

Ей хотелось высказать ему всё, но взгляды гостей, оборачивающихся из часовни, были колкими. Но ещё больше Ив беспокоило то, что Тони с любопытством смотрел на незнакомца.

Они не должны встречаться.

Ив отвела взгляд от призрака прошлого и повела ребёнка вперёд. Но не смогла сделать и шага — ей снова пришлось встретиться взглядом с мужчиной, преградившим ей путь.

— Прочь с дороги.

— Ив, кто этот злой солдат?

— Ха...

Этан свысока посмотрел на ребёнка, на которого до этого не обращал никакого внимания, словно того и не существовало.

— Злой малыш, а ты кто такой?

У Ив перехватило дыхание. Этот обычный вопрос «А ты кто?» показался ей острым клинком, выискивающим на лице её сына следы его отца. В тот миг, как всё раскроется, всё, что она с таким трудом поддерживала, рухнет, и её семью захватит другой хищник.

Нет, он не может узнать.

Тони — вылитая Ив.

Если не считать светло-русых волос, в которых он — вылитая копия того мужчины. И голубых глаз, в которых начал появляться серый оттенок.

Ах, боже, пожалуйста...

В тот момент, когда она молилась богу, в которого больше не верила, прямо перед союзом, который был обманом по отношению к нему, Тони закричал на своего родного отца.

— Как ты смеешь называть герцога Кентрелла «малышом»! Какая дерзость!

— А, господин герцог?

Этан, услышав выговор от высокомерного, в духе Шервудов, отпрыска, лишь радостно улыбнулся.

Я прекрасно знаю, кто ты.

Как я мог не узнать свою добычу?

Стоит мне убить тебя, и дом Кентреллов будет моим.

— Прошу прощения, что не узнал. Последний герцог, которого я видел, был большим и толстым, а юный господин герцог такой маленький.

Мальчик, недовольный тем, что он худее сверстников, вспылил от слова «маленький».

— Ты ещё кто такой, чтобы сметь оскорблять мой род? Ты что, король?

— В каком-то смысле.

Этан, узурпатор, пришедший убить юного герцога, опустился на колени, словно верный слуга.

— Меня зовут Этан Фэйрчайлд. Я из Клиффхэйвена, родился и вырос вон у того маяка.

Голубые глаза мальчика, смотревшего на него, расширились.

— Господин герцог меня знает. Считать ли это честью?

Он спросил, прекрасно зная, что перед ребёнком его наверняка очерняли, называя «убийцей твоего брата» и «бесстыдником, похитившим твою сестру».

— Что ваша сестра говорила обо мне?

— Эй. Тебе же нужно кое-что у меня забрать?

Видимо, его и вправду поносили словами, которые ему не следовало знать, раз Ив внезапно вмешалась.

«Эй»? Совсем как с уличным попрошайкой. Смотрит свысока, с презрением, на мужчину, который когда-то был её мужем.

Значит, теперь я для тебя такой жалкий ублюдок, что тебе стыдно даже признать наше знакомство? Ты бросила меня в тюрьме умирать, а я всё-таки выжил и вернулся, наверное, у тебя мурашки по коже?

Этан стиснул зубы. Он насильно проглотил осколки разбитой вдребезги гордости и, как ни в чём не бывало, надел маску полного самообладания.

Он медленно поднялся и снова посмотрел ей в лицо. Прекрасная Дева, чьё лицо, покрытое тенью прожитых лет, словно вуалью, всё ещё было прекрасно, застыла, словно ей было мучительно находиться рядом с этим ничтожным попрошайкой, и прошептала:

— Я верну, так что встретимся здесь завтра в это же время. И больше не мешай.

Кстати, я понятия не имею, о чём она говорит, что она должна «вернуть». Чёрт возьми, заинтриговала.

Эта женщина, она с давних пор мастерски умела заинтриговать человека так, чтобы он таскался за ней. Я уже попался на эту удочку, и вся моя жизнь пошла прахом, и вот, похоже, снова попадусь.

Этан, притворившись, что попался на её уловку, отступил в сторону. В тот же миг она отвела взгляд, словно его больше не существовало в этом мире, и прошла мимо. Он смотрел ей вслед и прокричал так, чтобы в храме это прозвучало, как свадебное благословение:

— Завтра в это же время? Это же то самое время, когда вы будете счастливой невестой? И в такое время Леди желает тайно встретиться со мной... Этот ничтожный раб не смеет отказать. Заранее приношу свои соболезнования вашему жалкому жениху.

Смех мужчины, которого она когда-то любила, вонзился ей в спину, как кинжал, но Ив не обернулась. Она смотрела только вперёд, широко раскрыв глаза, чтобы сдержать негодование. Едва она ступила на этот тернистый путь, чтобы вырваться из прошлого, как прошлое тут же явилось призраком и сковало её лодыжки. С каждым шагом осколки её разбитого стеклянного сердца впивались ей в кожу.

В её налитых кровью глазах уже не было места для такого ничтожного врага. Благодаря этому гнев на доктора Калласа утих, но свадьба превратилась в ад из-за другой обиды.

Когда приблизилось время приносить клятвы любви, Ив всё-таки изрекла проклятие, сама не зная, кому оно предназначалось.

— Пока твоя смерть не разлучит нас.

Сквозь щель в плотно закрытой двери, словно преграждая путь Этану, доносился церковный гимн. Он будто проклинал «чёрного призрака» вроде него, приказывая убираться, и молился о сияющем будущем невесты.

Поистине святое и благородное зрелище. Достойное Леди Эвелин.

Интересно, что сейчас чувствует женщина, наконец-то получившая достойную её свадьбу. Женщина, когда-то ставшая женой нищего без единого свидетеля, в одолженной старой фате, — он отчётливо представлял её, даже с широко открытыми глазами, в новом платье, которое он не смог ей дать, в длинной фате, в объятиях другого ублюдка, окружённую бесчисленными благословениями.

Для благородной Леди Эвелин всё наконец встало на свои места? Неужели в её жизни я был всего лишь грязной лужей, в которую она случайно оступилась?

Она, отстирав грязную одежду и пытаясь притвориться непорочной невестой, сейчас чувствовала, будто вернулся какой-то нищий, забрызгал её грязью и испортил «настоящую» свадьбу?

Что бы там ни было, его настроение было паршивым, словно его втоптали в грязь, и не из-за каких-то догадок, правдивость которых нельзя было узнать, а из-за одного неопровержимого факта.

Эвелин Шервуд теперь — невеста другого мужчины.

Чёрт возьми.

Этан раздражённо швырнул дымящуюся сигарету на каменный пол и раздавил её ботинком.

Я тоже мог устроить такую свадьбу. Если бы ты меня не бросила.

Он потянулся было за новой сигаретой, но, не в силах сдержать гнев, смял ни в чём не повинную пачку.

И ради этого ты меня бросила? Чтобы выбрать какого-то паршивого докторишку?

Будь это какой-нибудь принц, я бы, хоть это и мерзко, смог бы смириться с тем, что ничтожный я был совершенно не ровней деве Кентрелл, и что мир изначально устроен несправедливо.

Но это всего лишь слуга, который вычищал гнойники её папаши.

Тогда почему не я? Если ты в итоге всё равно собиралась жить с таким же ничтожным ублюдком, как я, то зачем было бросать меня, втоптав в грязь?

Чёрт возьми.

Он обманывал себя, что был готов. Он ошибочно полагал, что десять лет станут для него прочной плотиной.

Но в тот момент, когда он увидел лицо предавшей его возлюбленной, плотина рухнула без следа, и все чувства, которые, как он верил, были под контролем, вышли из берегов и поглотили его.

Вот почему. Он откладывал и откладывал гибель Шервудов, которую мог завершить, только встретившись с Ив, — вот почему.

Этан грубо провёл рукой по лицу и ощерился.

— Может, запереть двери снаружи и поджечь? Идеальные условия для массового убийства.

Майки вытаращил глаза и, осмотрев храм со всех сторон, словно и вправду собирался его поджечь, спросил:

— Вас тоже внутрь запереть, босс?

Это была бы не месть, а самосожжение. И оно уничтожило бы всё, к чему Этан шёл десять лет.

Этан закинул руку на плечо своего бесценного подчинённого, который словесно влепил ему пощёчину, и похлопал его.

— Майки, ты, наверное, первый, кто уцелел, ляпнув, что убьёт своего босса.

В банкетном зале Уайт Клифф Холла гости, ожидая начала приёма, сталкивались бокалами с шампанским и перемывали косточки прошедшей только что во всех смыслах неординарной свадьбе.

— А я-то думала, эта девица на всю жизнь в девках останется.

— Слава богу, Ив наконец-то обзавелась семьёй, но как же её угораздило с таким мужчиной... Ц-ц-ц...

Об этой свадьбе нельзя было не судачить. Дева Кентрелл, которая когда-то была бы достойной партией даже для короля другой страны, стала женой обычного, ничем не примечательного врача.

Хотя, конечно, авторитет семьи постепенно падал, да и клеймо скандала, губительного для Леди, тянулось за ней, так что королевой ей уже было не стать. Но поскольку она была девой, имевшей право наследовать герцогский титул, аристократические семьи, имевшие виды на Кентрелл, готовы были охотно закрыть глаза на этот губительный изъян.

Благодаря этому она, кажется, получала немало предложений от сыновей аристократов, но всем отказывала, ведя себя так, будто собирается остаться в девках. Так почему же она вдруг выходит замуж за семейного врача? Сплетники тут же заподозрили неладное.

Может, она ждёт ребёнка?

Но с момента объявления о помолвке прошло уже довольно много времени, так что живот уже должен был быть заметен, а сегодня они видели, что живот у Леди Эвелин был совершенно плоским. Значит, это был брак по её собственному желанию.

— Уж не причуда ли это у аристократок — влюбляться в мужчин, которые работают в их доме...

— Какая поразительно последовательная безвкусица.

— Начала с сына кормилицы, закончила лечащим врачом.

Единственной темой для разговоров на сегодняшнем приёме должен был стать этот неравный брак. До тех пор, пока не появился бывший мужчина Леди Эвелин.

— Так что же там на самом деле было с Этаном Фэйрчайлдом? Они влюбились и сбежали вместе, а теперь притворяются, что нет? Или он её и вправду похитил, а между ними ничего не было?

Правда до сих пор была покрыта туманом. В то время показания дома герцогов Кентреллов и Этана Фэйрчайлда расходились, и судья в итоге встал на сторону Фэйрчайлда. Но и тут было много споров, подкуплен был судья или нет.

Из-за этого до сего дня мнения о том, что же было между этими двумя, расходились, и слухи не утихали.

Сама Леди Эвелин ни разу не проронила ни слова об этом инциденте. Она была неприступной Леди, так что, похоже, никто и не осмеливался её спросить.

А вот мужчина...

— «Завтра в это же время? Это же то самое время, когда вы будете счастливой невестой? И в такое время Леди желает тайно встретиться со мной... Этот ничтожный раб не смеет отказать. Заранее приношу свои соболезнования вашему жалкому жениху».

Участник скандала явился в тот самый день, когда она пыталась начать новую жизнь, и облил грязью святую церемонию.

— Был он любовником или похитителем, ясно одно — он бесстыдный зверь. Жаль только Ив...

— Не знаю, похититель он или нет, но ведь барона Лэнгдона он убил.

— И это неточно, но я тоже так считаю. Свалить вину на деда, который его вырастил, а самому избежать правосудия и тут же прибиться к отцу, который его бросил, чтобы унаследовать банду. Он, должно быть, от природы подлый ублюдок.

— Ц-ц-ц, — пожилая дама, слушавшая этот разговор, поцокала языком.

— А кто-то говорил, что он был в форме офицера ВВС. Как преступник мог стать офицером?

Знатная дама средних лет, участвовавшая в беседе, удивлённо приподняла брови, словно её этот вопрос тоже занимал. Её муж, до этого молча стоявший рядом и слушавший сплетни, тут же встрял, услышав то, о чём знал:

— Если уж на то пошло, он не преступник. Говорят, его вина не была доказана, так что и судимости у него нет.

Пожилая дама нахмурилась.

— Понятное дело, папаша взятку дал.

— Чтобы стать офицером, нужен диплом университета, говорят, его он тоже купил... Ходят слухи, что и звание, и медали он тоже купил...

— Боже мой. И университет, и армия — все продали свою гордость за гроши.

— А зачем он вообще пошёл в армию? Не может же у бандита из подворотни быть преданность стране.

— Ну, этого я знать не могу.

Разговор зашёл о том, чего он не знал, и мужчина снова замолчал. В этот момент в зал вошли устроители приёма, и тема сменилась.

Перед главными героями дня в зал вошли юный герцог и «вдовствующая герцогиня». Гости взорвались бурными аплодисментами в адрес герцога, но на его мать, «вдовствующую герцогиню», смотрели лишь с холодным презрением.

Эта коварная гадюка.

Она охмурила больного герцога, чьё сознание было затуманено, и стала герцогиней, а когда наследник умер, воспользовалась суматохой, посадила на его место своего сына и, будучи чужачкой, завладела домом герцогов Кентреллов. Аристократы не могли по-доброму относиться к этой вульгарной воровке, укравшей знатный род.

Неудивительно, что ходили слухи, будто ребёнок, которого она родила, — не от герцога. Слухи развеялись лишь потому, что Дева Кентрелл признала ребёнка наследником.

— К счастью, он не похож на свою мать.

Глядя на юного герцога, приходила мысль, что эти слухи всё равно бы развеялись, когда он подрастёт.

— Он похож на Ив.

— Он больше похож на неё, чем её собственный брат-близнец, барон Лэнгдон.

Леди Эвелин, за исключением своих уникальных глаз, была копией своего деда. А значит, этот ребёнок действительно был из рода Шервудов.

Следом в банкетном зале появились жених и невеста. Невеста выглядела настолько невозмутимой, что невозможно было поверить, будто прямо перед свадьбой её домогался какой-то бандит.

Словно лебедь, не теряющий достоинства даже в грязной луже, Леди Эвелин была женщиной, обладавшей врождённым, незапятнанным благородством, которое нельзя было очернить, сколько бы грязи на него ни лили.

Её безупречный облик Леди, которая, казалось, за всю жизнь не совершила ни единой ошибки, превращал все подозрения, которые гости только что высказывали, в постыдное заблуждение. В тот момент, когда они встретились с ней взглядом, они забыли даже о том, в чём её подозревали.

Все расселись по своим местам, и начался приём. После того как трапеза закончилась, по большому залу разнёсся чистый звон чайной ложечки, ударившей о бокал с шампанским. Это был сигнал о том, что перед началом вечера жених произнесёт приветственную речь. Однако с главного места встала невеста.

Ив позабавила недоумённая реакция гостей.

Чему вы все удивляетесь? Это мой дом, а этот мужчина — всего лишь пиявка.

Она по-прежнему была девой Кентрелл. А не женой врача.

— Я искренне благодарю всех, кто разделил с нами этот момент, несмотря на тяжёлое военное время. Мы должны были бы устроить более пышный приём, но я не могла выставлять напоказ свою радость, когда страна скорбит. Надеюсь, этот скромный приём, тем не менее, сможет передать нашу благодарность.

Гости, бурно аплодировавшие её словам, полным аристократического долга и достоинства, и не подозревали, что невеста не намерена была тратить ни гроша из своего состояния на этот брак, и что дела семьи рушились, словно утёс, подтачиваемый морем. Она произнесла речь, прикрывшись войной, чтобы скрыть этот факт, и села.

Следующим встал жених, но его речь была короткой и формальной. Неожиданно. Ив ожидала, что эта парочка пиявок втайне превратит её свадьбу в свою.

Например, он мог бы признаться в пылкой любви невесте и поклясться ей в вечности, и гости бы думали, что эта невеста — Ив, хотя на самом деле это была бы Шанталь.

Шанталь была способна на такую бесстыдную выходку, но доктор, похоже, ещё не достиг такого уровня.

Затем настала очередь тостов от шаферов и подружек невесты.

— Я хочу поднять бокал за госпожу Каллас, которая сделала моего самого дорогого друга, Оуэна, самым счастливым мужчиной на свете.

Шафер со стороны жениха назвал Ив «госпожой Каллас». В этот момент окаменело не только лицо Ив, но и Шанталь, сидевшей напротив.

Следующей встала главная подружка невесты. Она знала всю подноготную этого брака. Эмили Сазерленд, остававшаяся её верной подругой и ставшая теперь незаменимой помощницей на протяжении последних десяти лет, двусмысленным и едва уловимым тоном пожелала счастья только Ив.

Когда тост закончился и Эмили села, Ив мягко сжала руку подруги. В тот момент, когда они обменялись трогательными улыбками, к ней осторожно подошёл дворецкий и прошептал на ухо:

— Мне бесконечно жаль, Леди, но возник вопрос, требующий вашего решения.

Ив встала и отошла с дворецким в угол банкетного зала. Спрятавшись за колонной, где никого не было, он, словно сообщая о чём-то постыдном, понизив голос, доложил:

— В особняк прибыл Этан Фэйрчайлд.

— Ха, всё-таки. Он сказал, что хочет встретиться со мной?

— Нет.

— Тогда?

Какие у этого ублюдка могут быть ко мне дела в Уайт Клифф Холле?

— Он сказал, что прибыл для заселения в офицерские комнаты.

— Что?

Этан собрался жить в моём доме?

— Если он был в списке, ты должен был мне сказать.

Дворецкий не мог не знать, кто такой Этан Фэйрчайлд.

— Прошу прощения, Леди, но в списке его не было. Однако он только что явился, предъявил это письмо и утверждает, что у него есть разрешение на проживание в Уайт Клифф Холле.

Ив развернула письмо, которое дворецкий достал из-за пазухи. Оно было написано от имени подполковника Вэнса, начальника аэродрома Литтлвик, временной базы ВВС в Клиффхэйвене.

«Прошу позволить майору Этану Фэйрчайлду, ключевой силе ВВС Мерсии, остановиться в особняке на время несения им службы по защите страны».

Чем дальше она читала это официальное письмо, в котором вежливыми словами излагалась неслыханная дерзость, тем сильнее дрожали её руки.

— Это точно письмо от подполковника Вэнса?

— Я подтвердил по телефону.

— Боже мой...

Неужели этот человек не знал о вражде между Этаном Фэйрчайлдом и Кентреллами? А если и знал, возможно, ничего не мог поделать. Ведь его оппонент — главарь банды, который, не колеблясь, изрешетит дом подполковника из автомата.

— Я вежливо убеждал его, что свободных комнат нет, и что семья герцогов оплатит ему проживание в отеле «Ля Мер», но он требует предоставить ему одну из комнат в южном крыле, раз уж там много свободных.

Южное крыло с видом на море было личной территорией семьи Кентреллов. Для детей особняк был огромной игровой площадкой, и мужчина, бывший когда-то её другом детства, прекрасно знал всё его устройство и порядки. Включая и то, что в южное крыло не селили посторонних гостей.

Этан Фэйрчайлд, какого чёрта ты творишь?

Он всегда был нагловатым, но не был бессовестным грабителем.

Хотя да, десяти лет вполне достаточно, чтобы стать грабителем.

Но что, чёрт возьми, он собирается украсть, раз так упорно рвётся в дом врага?

— Его нужно выгнать.

— Но если мы так поступим, нас могут неправильно понять, решив, что мы оскорбили офицера и проигнорировали просьбу командующего.

— Знаю. Ха... Голова раскалывается.

Раз его цель — этот особняк, никакие уговоры не подействуют. И всё же она не могла не попытаться с ним поговорить.

— Я пойду сама с ним поговорю.

Она отослала дворецкого и объяснила гостям, смотревшим на неё с любопытством, причину, по которой невеста должна была покинуть приём.

Когда она сказала, что возникли дела, связанные с размещением офицеров в особняке, все пришли в восторг от великодушия Ив. Предотвратив таким образом слухи, она уже собралась выйти из банкетного зала, как у входа поднялся шум.

— Я же сказал, пустите, пока я по-хорошему прошу. Это последнее предупреждение.

— Майор, прошу прощения, но здесь проходит частный приём семьи Кентреллов. Вы не можете войти без приглашения.

Охрана не пускала Этана Фэйрчайлда, пытавшегося ворваться в банкетный зал. Ив поспешно подошла и встала перед ним.

— Выйдем и поговорим.

Презрение было её прерогативой, но он сам смерил Ив презрительным взглядом и усмехнулся.

— Я пришёл не для того, чтобы обмениваться любезностями с Леди. Я хочу насладиться вечеринкой, но, говорят, без приглашения нельзя. Так что, Леди, не пригласите ли вы меня?

Найдётся ли в мире женщина, способная пригласить на свою свадьбу бывшего мужа, который её бросил? Ив, с трудом сдерживая дрожь в голосе от подступившего гнева, резко выпалила:

— Зачем ты пытаешься пролезть сюда?

Это он унизил её, но Этан скривился так, будто это он был унижен, и, стиснув зубы, выдал подлую усмешку.

— Что? Боишься, что я испорчу Леди свадьбу?

Как он смеет называть её трусихой? Ив ответила на эту дешёвую провокацию высокомерным холодком.

— Я не боюсь тебя. Мне за тебя стыдно.

В тот же миг маслянистая ухмылка полностью исчезла с лица Этана.

Стыдно за меня? А, ну да, поэтому ты меня и бросила. Чёрт возьми. Мне ещё больше стыдно за твоё лицемерие. Этот великий мир, на котором ты стоишь, на самом деле висит на краю пропасти. Я сам его разрушу и покажу тебе.

Гости с интересом наблюдали за непонятной перепалкой у входа. Низкий голос, эхом разнёсшийся по залу, показался им знакомым, и они замерли от шока.

— Подумать только! Великая семья Кентреллов жалеет бокал шампанского для офицера, который рискует жизнью на передовой, защищая страну! Какая низость!

Этан посмотрел прямо в глаза Ив, которая, разгадав его замысел, стала ещё холоднее, и картинно вздохнул, так, чтобы слышали все перешёптывающиеся гости:

— Ах, я слышал, дела семьи пошли так плохо, что им пришлось продать даже ту самую знаменитую Лавровую тиару. Дева не смогла надеть тиару, которая по праву принадлежит ей, на свадьбу, о которой мечтала всю жизнь, — как же ей не жалеть бокала вина для солдата? Я понимаю.

Откуда этот ублюдок узнал, что мою долю наследства продали? Более того, он объявил об этом перед высшим светом, раскрыв всем, что дела Кентреллов идут из рук вон плохо.

Если она не впустит его в банкетный зал, Кентреллы и вправду станут семьёй, у которой не осталось ничего, кроме оболочки, — семьёй, у которой нет денег даже на то, чтобы угостить вином. Если слухи дойдут до финансовых кругов, это ударит по инвестициям и бизнесу.

Ив посмотрела на ещё одну ядовитую змею, которая всё-таки вползла в этот особняк, таким взглядом, словно хотела её разорвать, но отвернулась и приказала дворецкому:

— Предоставьте ему место.

Дворецкий, всё поняв, усадил незваного гостя подальше от главного стола и важных гостей. Когда шум утих и Ив вернулась на своё место, началась церемония разрезания свадебного торта.

Разрезая торт одним ножом вместе с доктором Калласом, Ив ни разу не посмотрела в ту сторону, где сидел Этан. Какова бы ни была его цель, она уже достаточно попалась на его удочку и не собиралась давать ему новых поводов.

Но раз Ив не давала ему поводов, Этан создал его сам.

— Внимание.

Пока все ели торт, он в одиночестве встал с бокалом шампанского и предложил тост.

— Уважаемые гости.

Это привычка? Принц преступного мира начал свою речь, как преступник перед судьёй.

— Я, Этан Фэйрчайлд, пришёл сюда как первый муж, чтобы украсить вторую свадьбу Леди Эвелин.

Леди Эвелин была замужем за Этаном Фэйрчайлдом. Потрясённые гости разом устремили взгляды на Ив. Но она не опустила головы, даже под этими взглядами, пытавшимися разглядеть шрамы под белым платьем.

Благодаря ему, теперь можно было больше не скрываться. Она смотрела на это худшее пятно, испортившее ей жизнь, взглядом, полным неприкрытой враждебности. Он, собиравшийся брякнуть что-то ещё, вдруг остановился, словно что-то заподозрив, и, склонив голову набок, посмотрел Ив прямо в глаза и спросил:

— Разве это не преступление — выходить замуж за другого мужчину, не разведясь со мной?

Кровь закипела. Это ведь ты бросил меня и ушёл. Это ты разрушил тот брак, а теперь клевещешь на меня, будто это я, безнравственная женщина, предала тебя.

— А, уважаемые гости. Теперь, когда вы поняли, что Леди Эвелин не похищали, у вас, должно быть, возникли подозрения, что мы сговорились и убили её брата. Клянусь моим несправедливо погибшим дедом, это недоразумение. Мы не убивали.

Он перевёл взгляд с зашумевших гостей обратно на Ив.

— Говорят, одни дамы коллекционируют драгоценности, другие — произведения искусства, а у девы Кентрелл хобби — коллекционировать мужей. Какие амбициозные у вас вкусы. Впрочем, первый — нищий ублюдок, купивший кольцо на чужие деньги, а второй — пиявка, сосущая ваше состояние...

Ив не смогла скрыть удивления, когда Этан дал доктору Калласу ту же оценку, что и себе.

Откуда он узнал, что тот — пиявка, сосущая моё состояние?

Этан высоко поднял бокал с шампанским. Но это был не тост.

— Давайте все горячо помолимся. Чтобы Леди Эвелин с её плачевным вкусом в качестве третьего мужа выбрала мужчину, у которого хватит состояния вернуть ей Лавровую тиару!

Никто к нему не присоединился. Этан в одиночестве, на второй свадьбе Ив, выпил шампанское за её третьего мужа.

Его рука, ставившая пустой бокал, замерла в воздухе. Потому что к нему приближалась Ив.

Какого чёрта ты...

На её лице, которое должно было быть искажено смятением, играла безупречно-соблазнительная улыбка. Та самая улыбка, что десять лет назад заставила его сердце остановиться. В тот миг, когда он снова встретился с ней, сердце Этана опять мучительно сжалось. Перед ним стояла не враг, которого он должен был уничтожить, а женщина, которую, как он верил, он забыл.

Её пылающие, как огонь, глаза спокойно смотрели на Этана, невольно сбросившего маску третьесортного злодея и обнажившего своё истинное лицо. Она не винила его и не била, просто молча смотрела. А потом её взгляд вдруг скользнул к торту, стоявшему на его месте.

— Помнишь? У нас ведь даже свадебного торта не было.

Ив признала, что была замужем за Этаном Фэйрчайлдом. Перед свидетелями. Так он достиг своей цели — превратить её вечеринку в собственную сцену. Слишком легко.

Но ещё больше не верилось в то, что Ив взяла в руки тарелку с тортом и вилку.

Леди Эвелин подцепила вилкой кусок торта. Стоя лицом к Этану Фэйрчайлду. Это выглядело так, будто невеста собирается накормить жениха тортом.

Неужели она собирается играть в молодожёнов с бывшим мужем прямо на приёме, на глазах у нынешнего?

Гости в шоке прикрыли рты и затаили дыхание. Лишь когда вилка отправилась в рот Ив, они смогли выдохнуть.

— М-м-м, этот вкус стоил того, чтобы вытерпеть сегодняшний день.

Дыхание Этана тоже не могло не стать прерывистым. Ив, глядя ему в глаза, слизала языком белый крем, испачкавший её алые губы. Это была провокация с непонятным намерением.

— Ты тоже попробуй.

Она убийственно-прекрасно улыбнулась и снова подцепила кусок торта. Среди гостей пронёсся подавленный вздох.

Неужели на этот раз она и вправду собирается положить его в рот этому бандиту?

Ив, под взглядами полных ужаса гостей, двигалась без малейших колебаний.

Шмяк.

Невеста взяла тарелку и размазала её содержимое по высокомерному лицу своего бывшего мужа.

Дзынь.

Тарелка упала на пол, открыв лицо, перепачканное тортом. Раздавленные куски падали на его доблестный мундир. Красное пюре, размазанное, словно её гнев, текло по щекам, как кровавые слёзы, пачкая сияющие медали.

— Этан, спасибо, что устроил представление на этой скромной вечеринке.

Единственной, кто наслаждался этим хаосом, была Ив.

— Но если уж ты решил стать клоуном на моей свадьбе, то должен выглядеть подобающе, верно?

Ив усмехнулась мужчине, который сверлил её взглядом, пока липкий крем склеивал ему ресницы, и неторопливо развернулась.

Оставив позади этот хаос, она элегантно отправила в рот остатки торта с вилки. А затем швырнула пустую вилку на пол, словно выбрасывая мусор.

Дзынь.

Это была точка в этом ужасном фарсе.

Каким бы наглецом он ни был, он не мог оставаться там, с ног до головы перепачканный тортом.

Незваный гость ушёл, и приём возобновился, но атмосфера уже не могла быть прежней. Ив была благодарна, что никто больше не спрашивал её, как она влюбилась в жениха, но вопрос, действительно ли это было двоежёнство, привёл её в недоумение.

— Какое двоежёнство, если тот брак здесь даже не был признан?

Свидетельство о браке давно исчезло. И хотя Ив публично признала брак, юридических проблем из-за этого быть не должно.

— Зачем ему понадобилось сейчас всё это раскрывать...

— Может, он всё ещё тебя любит, а раз ты выходишь замуж, он ослеп от ревности?

Ив не смогла сдержать усмешки от слов Эмили, с которой они вместе прогуливались по саду возле банкетного зала.

— Уж скорее он хотел снять с себя ложное обвинение в моём похищении.

Теперь-то уж никто не поверит, что Этан похитил Ив.

— Теперь ему, должно быть, полегчало. Чтобы оправдать себя, он сделал из меня преступницу. Но в чём я, чёрт возьми, виновата?

Я понимаю его жажду мести Шервудам, но разве месть не закончилась, раз уж он собственными руками убил тех, кто довёл до смерти мистера Робинсона и упрятал его самого в тюрьму?

— Зачем ему нужно было меня растаптывать? Я давно уже сама растоптала свою честь, пытаясь спасти этого мужчину. Неужели он забыл об этом? Или притворяется, что не знает...

Но если бы Этан Фэйрчайлд был мужчиной, способным понять смысл той жертвы, когда она отказалась не только от семьи, но и от собственной чести, он бы с самого начала не сбежал, трусливо бросив Ив в этом аду. Ив остановилась и пустым взглядом уставилась в окно.

— В глазах этого мужчины я больше не любимая женщина. Я просто дочь его врага.

За окном было видно, как Этан чокается бокалом с доктором Калласом. Он вернулся поздно вечером, когда в зале стало меньше народу. Поэтому она и ушла, под предлогом подышать свежим воздухом с Эмили.

Но, похоже, Ив не была его целью, и он за ней не пошёл. Непонятно было только, почему он вцепился в доктора Калласа и начал с ним беспробудно пить.

Доктора Калласа она тоже не понимала.

— Как он может чокаться бокалами с мужчиной, который, очевидно, убил его отца?

Роберт Каллас отправился в столицу, Ричмонд, якобы на встречу с деловым партнёром, и пропал без вести. А через десять дней он снова появился на пустыре на берегу реки Коннот — с железным колом во рту.

Полиция предположила, что Каллас был убит из-за конфликта с бандой во время ведения дел, но не смогла установить, какая именно банда это сделала. Его сын верил, что это месть Этана.

Появление Этана встревожило и Шанталь, и доктора Калласа, но доктор волновался больше всех.

— Но я же не участвовал в смерти мистера Робинсона...

Он бормотал это с видом человека, которого несправедливо обвиняют. Он был в ужасе от мысли, что Этан пришёл убить и его.

— Он так его боится, что не может ни отказать, ни уйти?

В словах Эмили был смысл. Доктор был из тех, кто вполне мог оказаться таким трусом. Ив, наблюдавшая, как он залпом осушает бокал с крепким алкоголем, который явно не умел пить, а потом морщится от отвращения, заметила кое-что странное.

— Но, кажется, он упирается? Он что, думает, что отомстит убийце своего отца, если перепьёт его? Смешно, право.

— Если он и тут спасует, то может распрощаться с тем, чтобы считаться мужчиной.

Перед тем, как Ив сбежала в сад, Этан упорно провоцировал доктора Калласа. Точнее всего это можно было бы назвать выяснением иерархии, прямой проверкой его мужественности.

— Доктор, я слышал, все ваши друзья служат стране в качестве военных врачей, а почему вы до сих пор торчите в поместье герцога?

— Я служу стране в тылу в качестве лечащего врача герцога Кентрелла, мистер Фэйрчайлд.

— Герцог — это и есть страна? Какие громкие слова. В Клиффхэйвене врачей получше вас — как гальки на пляже. Доктор, вам не стыдно, как мужчине, уклоняться от призыва, когда страна в таком положении?

Доктор был призывного возраста. Но разве Шанталь позволила бы ему уйти в армию? Ив до сих пор не знала, как им удалось избежать призыва, но Шанталь, охваченная страхом потерять любовника, которого забирает страна, во всём призналась.

— У доктора Калласа хроническое заболевание.

Было очевидно, что диагноз подделан.

— Что за болезнь? Такая, при которой нельзя пить?

Доктор не мог ответить. Если бы он назвал диагноз перед друзьями-врачами, те бы сразу поняли, что он не болен. Казалось, некоторые, видя, что он молчит, уже догадались обо всём. Загнав доктора в угол в окружении его же близких...

— Похоже, нет. Тогда пейте.

Он начал заставлять его пить. И доктор до сих пор не осмелился отказать и пил, стакан за стаканом.

Этан хорошо держал алкоголь, но Ив не знала, как с этим у Калласа. А потому и не знала, чего от него ждать в пьяном виде.

Только бы он не сказал, что Тони — сын этого мужчины.

Шанталь, по-прежнему сидевшая рядом с доктором, должна была бы во все глаза следить и остановить его, если не хотела потерять своё место пиявки. Ив знала это, но всё равно с тревогой наблюдала за ними.

В этот момент её взгляд встретился со взглядом Этана, который, с сигаретой между пальцами, осушал бокал. Он посмотрел прямо на Ив и подмигнул — точно так же, как она когда-то любила. Этот жест, который в те времена казался лишь озорным, теперь выглядел жестоким.

Наверное, такой же шок испытываешь, когда видишь, как тело любимого захватило чудовище. Ив резко отвернулась, словно увидела то, чего не должна была.

— Не могу поверить, что я любила такого мужчину.

— Ив, ты не виновата. Просто мужчина, которого ты любила, изменился. В Этана Фэйрчайлда десятилетней давности нельзя было не влюбиться.

Поэтому её сердце и болело все десять лет. Мужчины, который сиял, как море в разгар лета, который обещал, что она взлетит в это синее небо, больше не было в этом мире. По щеке Ив скатилась слеза. Это был запоздалый траур по её мёртвой первой любви.

В итоге доктор Каллас потерпел сокрушительное поражение в этом состязании в пьянстве, ставкой в котором была его мужественность, и отключился. Он не мог не то что идти — даже стоять, и слуги уже собирались отнести его наверх.

— Это моя ответственность, так что я провожу его.

Этан выступил вперёд. Ответственность? Просто смешно. Уж кто бы говорил, но не тот, кто не смог взять ответственность даже за свою женщину.

Она пошла следом за Этаном, который, взвалив взрослого мужчину на плечо, словно мешок с картошкой, понёс его. Как-никак, Каллас был её номинальным женихом, и, если она не проявит беспокойства, Этан может счесть это странным и начать копаться в их отношениях. Теперь он — враг. Не лучшая идея — позволить врагу узнать о моём плане.

Когда они подошли к спальне доктора, Шанталь взяла Ив под руку. Это был не светский раут, так что не могло быть и речи о том, что она пытается изобразить дружелюбие по отношению к деве Кентрелл.

Ты держишь меня, боясь, что я проведу первую брачную ночь с твоим любовником? За кого ты меня принимаешь?

В тот момент, когда Ив оттолкнула Шанталь, Этан, словно бросая поклажу, швырнул доктора на кровать. Тот, рухнув, как смятый лист бумаги, похоже, пришёл в себя и поднял голову. Из-за этого он оказался в позе, словно стоял на коленях и молил о прощении.

Он встретился взглядом с Ив, в его мутных глазах появилась осмысленность, и он, заплетающимся языком, пробормотал странные слова:

— Простите, Леди... Все ваши страдания — моя вина, я не... не служил вам... Поэтому, прошу... накажите меня...

От этого внезапного извинения Ив почувствовала себя так, словно её облили грязью. Он извинялся не за то, что обманул её и помог украсть её семью, а за то, что «не служил» ей. У доктора ведь уже есть хозяйка. Неудивительно, что лицо его хозяйки, Шанталь, тут же исказилось от ярости.

Безумцы.

Если я останусь, увижу ещё больше непотребства. Она развернулась и направилась в свою спальню, но за её спиной, словно насмехаясь, неторопливо послышался стук армейских ботинок.

— Леди Эвелин, спальня новобрачных в другой стороне.

Ив не остановилась.

— Ах, вот незадача... Он в таком состоянии, что у него не стоит [1], так что первая брачная ночь накрылась. Мне жаль.

[1] «Не стоит» (서지도 않을 상태): Корейское слово «сода» (서다) означает «стоять». В данном контексте Этан использует игру слов, имея в виду как физическое состояние Калласа (он не может стоять на ногах), так и его мужскую несостоятельность.

Так вот почему он напоил его до такого состояния. Чтобы я не смогла провести первую брачную ночь с женихом. Какое ему теперь дело, с кем я сплю?

Хлоп.

Ив вошла в спальню, закрыла дверь и позвала служанку. Она отказалась от помощи в снятии платья, отдала ей лишь драгоценности, которые были на ней, и выпроводила её.

Наконец-то она осталась одна. Ив села перед туалетным столиком в гардеробной и отрешённо смотрела на своё отражение. За один день её лицо постарело лет на десять.

— Ха...

Она вздохнула, глубоко вдыхая сладкое одиночество, как вдруг её взгляд стал острым, как лезвие. Запах табака. Это был не тот застарелый запах, что въелся в одежду на приёме.

Это был свежий, высокомерный аромат только что зажжённой сигареты.

Ив инстинктивно поняла, кто это. Источник запаха смолы, куда она пошла, был в её самом личном пространстве — в спальне.

В темноте на неё смотрел и мерцал красный огонёк. Словно бьющееся сердце.

В тихой спальне раздался тяжёлый вздох, кончик сигареты ярко вспыхнул, озарив силуэт незваного гостя.

Этан Фэйрчайлд, который, словно у себя дома, сидел, закинув ногу на ногу, на её кровати и невозмутимо ждал.

— Две свадьбы, две первые брачные ночи, но мужчина — один.

Это значит, что он собирается провести со мной эту брачную ночь? По какому праву? Какая наглость — вести себя как завоеватель, возвращающий утраченные территории, после того как сам всё бросил.

Даже зверь, — с презрением подумала Ив, — и тот знает больше о чести, чем Этан Фэйрчайлд.

Меня трясёт от гнева, но я ненавижу, когда он ошибочно принимает это за страх. Ив гордо вскинула голову и произнесла твёрдым голосом:

— Едва избавившись от клейма похитителя, ты тут же вламываешься в комнату Леди, взломав замок.

Служанка, уходя, должна была запереть дверь. Ив вспомнила, что слышала сегодня от одного из гостей. О том, почему у Этана Фэйрчайлда, ставшего вторым человеком в банде, не было ни одной судимости.

— Если поймают с поличным, не спасёт даже подкупленный судья, верно?

Рука, подносившая сигарету ко рту, замерла в воздухе.

Она только что съязвила, что я подкупил судью, чтобы выбраться из дела о её похищении и заточении. Ив, из всех людей.

Та мизерная надежда, что её предательство, хоть и было ошибкой, было неизбежным выбором под давлением отца. Последний дурацкий осколок веры в то, что Ив тоже была жертвой. Одно это признание Ив разбило всё вдребезги.

Она была не жалкой заложницей. Она была жестокой соучастницей. Больше не нужно было пытаться понять или искать скрытые причины её предательства.

Этан поднялся с кровати. Он растоптал сигарету армейским ботинком и, тяжело шагая, направился к ней, словно собираясь растоптать и Ив.

Я не сдамся без борьбы.

В тот момент, когда она повернулась к гардеробной и схватилась за ручку, чтобы закрыть дверь, из темноты метнулась стальная рука и безжалостно схватила Ив за тонкую талию.

— М-м-м...

Грубая ладонь зажала ей рот. Подавленный крик Ив глухо прозвучал лишь в её собственных ушах. Пути к отступлению больше не было.

Горячее тело вжало Ив в дверь. Густой запах табака и тяжёлое дыхание, опалявшее шею, хлестали по сердцу, как кнут.

Его таз вжался в её поясницу. Он ещё не был возбуждён, но Ив по опыту знала, что для этого мужчины это не составит труда.

Но её знания этим не ограничивались. Он больше не был тем Этаном Фэйрчайлдом, которого она знала. Он был чужаком. Чужаком, который явно не собирался её щадить.

Она дрожала, как загнанный олень, и затаила дыхание, ожидая, когда клыки волка вонзятся ей в шею. Уж лучше бы он сразу перегрыз ей глотку. Но, похоже, он не собирался проявлять и такой милости.

Грубая рука схватила её за плечи и развернула. Их взгляды, встретившиеся против её воли, говорили: он хотел растоптать не её тело, а её душу.

Этан наконец увидел в её дрожащих зрачках трофей, который искал, и гадко усмехнулся.

— Ты так долго заставила жениха ждать, я уж было понадеялся, что ты готовишь что-то невероятное, а ты даже не разделась.

Серо-голубые глаза, полные извращённого удовлетворения, скользнули по шее Ив. Руки, лежавшие на плечах, медленно соскользнули по её телу. Грубые кончики пальцев коснулись обнажённой кожи. Женщина застыла от этого прикосновения, и мужчина прошептал, словно она была его невестой:

— Платье сама выбирала?

Этан снова поднял взгляд, встречаясь с ней глазами. Но он не торопил с ответом и не начал жадно лапать её грудь, которой достигли его руки. Он просто молча смотрел в глаза Ив, затуманенные печальными слезами.

А в тот миг, когда он стиснул зубы, обе его руки вонзились в вырез платья. Ив, вместо того чтобы в страхе заплакать или закричать, одарила его ледяным презрением.

— Поздравляю. Ты стал таким же зверем, как Гарри, которого ты убил, потому что так сильно ненавидел.

В этот момент уголки губ Этана судорожно дёрнулись. Сквозь стиснутые до скрипа зубы он выдавил её имя, словно раздавливая его по слогам:

— Эвелин Энн Виктория Шервуд.

Поверх этого незнакомого презрения, с которым он произнёс её имя, призраком наложился голос из прошлого, полный любви.

«Леди Эвелин Энн Виктория Шервуд, вы выйдете за меня замуж?»

Ив всё ещё оплакивала своего мёртвого мужа, которого не могла отпустить. В искажённой форме. Сейчас ей следовало быть в трауре, а не в свадебном платье.

— А ты? Чем ты отличаешься от своего отца, который только и умел, что клеветать на меня?

Этан, словно возвращая ей презрение, тут же грубо схватил её за лиф платья.

Больно было наблюдать падение того, кого когда-то любила. Ив закрыла глаза. В следующее мгновение раздался треск рвущейся ткани, и ночная прохлада, опередив дыхание хищника, коснулась её обнажённой кожи.

— Белое? Бессовестно.

Разорванное в клочья свадебное платье упало на пол, словно последние остатки человечности Этана Фэйрчайлда.

Каким зверем он станет теперь? Она напряглась, ожидая следующего надругательства. Но рука, отстранившаяся, больше не прикоснулась. Тяжёлые шаги армейских ботинок, сотрясавшие пол, лишь удалялись. Только тогда Ив открыла глаза.

В тот же миг дверь открылась. В потоке хлынувшего света исчезла тёмная спина мужчины.

Хлоп.

Дверь закрылась, и Ив погрузилась в тишину, в которой больше не могла быть одна, — её окружали призраки оставленных им ощущений.

Этан Фэйрчайлд не изнасиловал Ив. Почему он передумал в последний момент? Или он с самого начала хотел лишь напугать? Какими бы ни были его намерения, ясно, что он — зверь, уже вышедший за пределы понимания.

Ив посмотрела себе под ноги. На белом платье, которое она и так собиралась выбросить, остался отчётливый след — он растоптал его.

Это было своего рода послание.

Что он растопчет ногами и её второй брак.

Пусть топчет сколько угодно.

Ив была согласна, лишь бы он не мешал её планам.

Глаза Тони, смотревшего из распахнутого окна, блестели от любопытства.

В обычное время он бы уже клевал носом, слушая нудные объяснения доктора Калласа. Но сегодня урок биологии отменили, потому что учитель слёг.

Было бы хорошо, если бы этот дядька-курильщик спаивал «очкарика» каждый раз, когда у меня урок естествознания.

Тони сидел на подоконнике, ел вишнёвый тарт и наблюдал за курильщиком, который и сейчас держал в руке сигарету.

Некоторое время назад подъехал грузовик, из него высыпали мужчины и начали таскать вещи в особняк. Раз они в штатском, наверное, это члены банды.

Когда они выгружали из грузовика картину, прикрытую тканью, босс, наблюдавший за ними, прислонившись к водительской двери, предупредил:

— Не поцарапайте картину. Это бесценный шедевр.

Этот мужчина — главарь банды. Ходят слухи, что он убил моего брата, а потом и отца.

Из-за этого в воображении Тони Этан Фэйрчайлд был отвратительным и уродливым монстром. Как и все злодеи в сказках, ведь плохие люди не могут быть красивыми.

Этот сказочный закон чёрно-белого мира рухнул в тот миг, когда он встретил Этана Фэйрчайлда. Злодей оказался похож на сказочного принца. Да ещё и в шикарной форме офицера ВВС.

Но этим крушение веры, копившейся девять лет, не ограничилось.

Сестра была замужем за врагом нашей семьи?

Почему? Как так вышло?

Мысль о том, что сестра тоже плохая, не приходила. Он не был настолько близок с братом и отцом, чтобы вставать на их сторону.

Тони было просто любопытно. Ведь этот мужчина заставил всегда элегантную Ив швырнуть торт кому-то в лицо.

Самообладание Ив было подобно крепкой крепостной стене, которую нелегко было разрушить. В мире был лишь один человек, способный разрушить эту стену, — сам Тони.

Но вот появился второй.

Какой же он, этот Этан Фэйрчайлд?

Злодей, который казался ясным, как чёрное и белое, теперь стал хаотичной загадкой непонятного цвета.

Он так пристально смотрел, что даже не заметил, как ванильное мороженое на тарте растаяло и потекло, и тут он встретился взглядом с курильщиком, который снова поднёс сигарету ко рту. В этот миг Тони осенило, и он выкрикнул:

— Тортомордый!

Мужчина, собиравшийся затянуться, замер и, прищурившись, посмотрел на Тони.

— Вы тот, кого Ив ударила тортом! Ха-ха!

— Господин герцог, вы вылитый Гарри.

Тони вспыхнул, словно ему дали пощёчину. Потому что Ив называла Гарри позором семьи.

«Тони, ты так похож на Гарри».

Ив тоже говорила ему это, но смысл был другим. Он понимал, что это было наставление: «Если будешь плохо себя вести, станешь таким же, как Гарри». Она говорила, что беспокоится, как бы он не стал похож.

Но этот тип просто оскорбил его, назвав «таким же негодяем, как Гарри».

Как смеет этот злодей называть его негодяем!

Пришло время показать герцогское достоинство. Тони, как это делали знакомые аристократы, вскинул подбородок и завёл руку за спину.

— Тебя что, родители манерам не учили?

— А вы, господин герцог, где научились манерам, если у вас нет отца, а мать — пиявка?

Не успел он договорить, как в него полетела тарелка из-под тарта.

Дзынь!

Этан успел отступить в сторону, и тарелка разбилась ровно там, где он стоял. Вишнёвое пюре и мороженое разлетелись во все стороны.

— Чёрт...

Пока он доставал платок и вытирал пятна с ботинок, мальчик выкрикнул:

— Радуйся! Торт для злодея — это роскошь! Лови чаячий помёт, негодяй!

— Поразительное сходство с Гарри.

И конец у него будет такой же.

— Энтони Шервуд!

Голова Этана сама собой повернулась на звук голоса. В открытом окне на другой стороне двора стояла Ив.

— Где ты научился таким...

— Ив, ты же сама швырнула торт в лицо этому плохому дядьке!

— Опасно сидеть на подоконнике, входи внутрь.

Слова Ив, казалось, были шагом назад, но её взгляд не отступил ни на йоту. Этот холод, способный заморозить душу. Этан знал этот взгляд.

Похоже, когда они останутся одни, ему крепко влетит.

Мальчишка, который, казалось, не боялся ничего на свете, похоже, побаивался только своей сестры, и он угрюмо закрыл окно и скрылся. Ив уже собралась развернуться, но Этан притворно-любезно крикнул:

— Леди, приближается наша тайная встреча, обещанная перед вашей святой свадьбой! Я усердно восполню ту пустоту, которую не смог заполнить ваш жених прошлой ночью.

Хлоп!

Окно захлопнулось, и в тот самый миг, как исчез силуэт Ив, ухмылка на лице Этана испарилась, словно её и не было. Будто единственный зритель ушёл, и больше не было нужды играть.

— Грёбаный сопляк.

Он приподнял ткань, проверяя, не попала ли грязь на картину, которую несли его люди, и процедил ругательство:

— Все Шервуды, как один, — сумасшедшие.

Тони — твой сын, только бы ты не догадался.

В тот момент, когда она, затаив дыхание, наблюдала за ними, Этан сказал ребёнку то, чего не должен был:

— А вы, господин герцог, где научились манерам, если у вас нет отца, а мать — пиявка?

Хоть это и было оскорбительное заявление, напряжённые нервы Ив странным образом ослабли.

Этан совсем ничего не подозревал. Может, это потому, что он ослеплён жаждой мести Ив? Она была даже благодарна за то жестокое безразличие, которое он проявлял к Тони.

Она достала из самой глубины сейфа шкатулку, которую хранила там долгое время. От одной лишь встречи с прошлым, что хранилось в ней, сердце заныло, как старая рана.

Щёлк.

Убедившись, что в ней лежит то, что нужно, она закрыла шкатулку, словно запечатывая прошлое. И пошла по коридору.

— Нет, чуть выше. Да, там будет хорошо.

Бум, бум!

Дверь в спальню Гарри, плотно закрытая, словно вход в усыпальницу, после его смерти, теперь была распахнута. Через неё сновали люди с чемоданами и коробками. Эта комната готовилась принять нового призрака.

Спальню Гарри потребовал Этан.

Сначала она была ошеломлена, ей было отвратительно, и она даже почувствовала инстинктивную угрозу.

Но комната — это всего лишь комната. Хотя Гарри, принёсший ему Этану падение, а ей Ив гибель, вряд ли бы согласился. Так даже лучше. Если он из адского пекла увидит, как убивший его человек завладел его вещами, и будет вопить от ярости, — это будет не так уж и плохо.

Да, уж лучше уступить. Если этот мужчина удовлетворится, опьянённый чувством победы от какой-то там комнаты, это тоже хорошо.

Чем голоднее зверь, тем он свирепее. Если Ив первой насытит его жажду мести, он, возможно, больше не станет её терзать.

И тогда он, возможно, однажды осознает, что его месть уже свершилась, а всё, что сверх этого — лишь пустое саморазрушение, и сам уйдёт отсюда.

Для Ив это был самый мудрый выбор.

А с другой стороны, это был и правильный выбор.

Его гнев на Гарри был справедлив. И хотя Этан, собственноручно расправившись с Гарри, столкнул будущее их всех с обрыва, Ив по-прежнему верила, что это был вынужденный выбор.

Если разобраться, в конечном счёте эта трагедия была первородным грехом Шервудов. А значит, они должны были искупить его. И она сама, которая в то время была бессильна и не смогла спасти Этана и его семью, — тоже.

Хоть Этан и ушёл, ни разу не оглянувшись на неё — ту, что уже бросила всё ради него.

Из-за этого первородного греха Ив стала преступницей, но в то же время она была и несправедливой жертвой.

Поэтому я надеюсь, что этот человек по имени Этан Фэйрчайлд, одновременно и жертва, и преступник, поскорее взыщет все долги и, пожалуйста, снова исчезнет из моей жизни. На этот раз — навсегда.

Хотя сейчас он обустраивался так, словно собирался жить здесь вечно. У других офицеров было всего по несколько сумок, а этот мужчина привёз целый багаж. Прижился в чужом доме, да ещё и нагло забивает гвозди в стены.

— Чуть правее.

В тот момент, когда её взгляд упал на картину, которую вешали подчинённые по указанию Этана, у Ив перехватило дыхание.

Не может быть.

Это пепельное полотно, написанное исключительно в ахроматических тонах, показалось ей знакомым.

Нет. Просто издалека похоже.

Ив, забыв даже самое элементарное правило приличия для Леди — не входить в спальню постороннего мужчины, — словно одержимая, шагнула внутрь. Чем ближе она подходила к картине, тем сильнее у неё темнело в глазах.

А. Леклер

Она отрешённо смотрела на подпись, оставленную поверх комка краски в углу холста, когда на неё упала тень. Незаметно подошедший Этан спросил:

— Всё ещё рисуешь?

От этого вопроса, прозвучавшего как удар ножом в спину без предупреждения, по спине Ив пробежал холодок.

— Нет.

Только бы он спросил не потому, что узнал, что это моя картина.

— Но вкус у тебя всё тот же.

Он ошибочно решил, что Ив любуется картиной, потому что она ей понравилась. Почувствовав, как клинок, приставленный к спине, отступил, Ив осторожно выдохнула, задержав дыхание.

— Это гениальная художница, которую я открыл. Сейчас она безвестна, но однажды станет великой.

Этан назвал её гением. Ив застыла, не зная, что и чувствовать.

— Проблема в том, что она редко пишет. Я думал, у неё туго с деньгами, и предложил спонсорство, но она отказалась. Сказала, что у неё нет времени, потому что она растит ребёнка. То, что это была женщина... Удивительно.

Удивлена была и Ив.

Так это ты был моим постоянным клиентом и спонсором, который скупал все мои картины, как только они появлялись?

Предложение поступило через арт-дилера и Эмили, и имени ей не называли, так что она и представить не могла. Она, собственно, никогда и не спрашивала, кто покупал её картины, — ей не было любопытно.

Ей было любопытно лишь то, почему выбрали эту картину.

Потому что картины Ив были могилой для её чувств. Последние десять лет она выплёскивала на холст эмоции, которые душили её, если держать их взаперти. Поэтому её картины были носовым платком, которым утирали слёзы и выбрасывали, кровью, которую выплёвывали, отсосав яд.

— Знаешь, почему я люблю эту картину больше всего?

На этой картине, которую Этан повесил напротив кровати, чтобы неизбежно сталкиваться с ней взглядом в начале и в конце дня, главным героем был исхудавший маяк.

Маяк, который потеряет себя в тот миг, когда рухнет утёс, медленно размываемый непогодой.

Проводник заблудших душ, неспособный спасти даже самого себя, был поглощён тьмой. Свет, который должен был освещать мир, лишь мерцал, как шаткий сигнал бедствия. Под ним бушующие волны разбрасывали пену, словно слёзы.

— Одиноко и отчаянно. У Капитана были такие же последние минуты? Похоже и на ту ночь, когда я покидал этот утёс. Можно сказать, это надгробие в память обо мне в прошлом.

Этан перевёл взгляд с картины на Ив, проверяя её реакцию. У неё было такое же лицо, как у человека, которого оскорбили, — как вчера на приёме.

Какая наглость.

Разумеется, Этан и понятия не имел, кто из них был по-настоящему наглым. Вот только его интерпретация, что эта картина изображала ночь, когда он покидал утёс, была до дрожи точной.

Потому что это была картина, в которой Ив похоронила свои чувства той ночи, когда Этан её бросил.

Разве может быть что-то более оскорбительное, чем когда кто-то присваивает твою могилу, называя её своей?

— Ха...

В тот миг, когда она не смогла сдержать усмешки, атмосфера рядом с ней резко изменилась. Он явно решил, что она смеётся над ним или его дедом. Ив решила принести в жертву себя в прошлом.

— Какой из неё «великий мастер». Судя по светотени, это новичок без базовых навыков. Ты зря потратил деньги.

Так что не смей больше делать мою картину своим трофеем.

От этой высокомерной манеры, принижавшей не только её собственный вкус, но и гениальную художницу, которую он открыл, лицо Этана похолодело.

— Ты видишь в этом реалистичный пейзаж? Засиделась в деревне, вот и вкус испортился. Потеряла чутьё на шедевры.

Этан нисколько не понимал, что сейчас оскорблял ту самую гениальную художницу.

Оно и неудивительно. За это время её стиль изменился.

Картины Ив, которые знал Этан, были похожи на фейерверк, извергающий горячую страсть. Смелые цвета, словно насмехаясь над всеми правилами мира, безрассудно пересекали холст, но, как и фейерверк, украшающий летнее ночное небо, не выходили за рамки установленного порядка.

Теперь же это был скорее хаос, чем картина, больше похоже на шрамы, оставленные на холсте. Краска была не нанесена кистью, а грубо соскреблена и вырезана мастихином.

Такое чувство, будто я вишу обнажённой на стене этого мужчины.

Это всё равно что продать свой дневник, а потом увидеть его в музее.

Ей хотелось поскорее убраться отсюда. Ив, отвернувшись от унизительного чувства, достала то, ради чего и пришла в бывшую спальню Гарри.

— Это вещь, которую я обещала вчера вернуть.

В тот миг, когда он открыл незнакомую шкатулку, Этана захлестнули жгучее унижение и боль, словно его ударили невидимым кулаком по лицу.

Внутри шкатулки, словно ещё одно надгробие, ровно лежали два кольца. Помолвочное и обручальное, которые он дал Ив.

Она... хранила их всё это время?

Он был уверен, что они давным-давно выброшены в мусорное ведро. С какими же чувствами эта женщина десять лет хранила любовь мужчины, которого сама же и бросила?

— Я хотела вернуть их, думала, ты и сам этого захочешь, но у меня не было способа с тобой связаться, поэтому я хранила их.

Конечно, он хотел их вернуть. Он не мог простить себя, дурака, навсегда потерявшего реликвию деда и бабушки, и провёл бесчисленное множество бессонных ночей, мечтая о чуде — что они вернутся. Чудо наконец свершилось, но радости не было. Унижение в тот миг, когда он принимал их, было гораздо отчётливее, чем облегчение.

Взгляд Этана упал на безымянный палец левой руки Ив. Ив возвращала его кольца, в то время как на её пальце было кольцо от другого мужчины.

Словно она нашла игрушку получше, и он ей больше не нужен.

Что значил брак для Эвелин Шервуд? Непохоже было, что она любит Оуэна Калласа. Что это был за брак — очередной порыв или просто авантюра ради выгоды?

Как это было и с ним.

— Что ж, я пойду.

Она вела себя так, будто отдавала дань уважения ушедшей любви, но возвращение растоптанных символов любви было лицемерием и не более чем трусливым бегством, попыткой полностью стереть его и вырваться из прошлого.

Этого не будет.

Этан крикнул в спину женщине, уходившей с облегчением:

— Леди Эвелин, значит, наше тайное свидание переносится на сегодняшнюю ночь? В вашей комнате или в моей?

В тот миг, когда Ив остановилась, он демонстративно громко рассмеялся. Но стоило ей исчезнуть, даже не обернувшись, как усмешка тут же исчезла с лица Этана.

Словно уставший клоун за кулисами, сбросивший маску после того, как занавес на мгновение опустился.

Этан посмотрел на белый маяк, противостоящий суровому ветру, и вспомнил тот момент, когда впервые увидел «Маяк» Леклер. Эта картина стала для него одновременно и шоком, и странным утешением. Это было мучительное чувство сопричастности, словно кто-то перенёс его собственную душу на холст.

Ведь никто в мире не рисует маяки, похожие на надгробия.

Наверное, эта художница тоже видела тот же ад, что и Этан. Раз она понимала печаль человека, который всю жизнь спасал других, но так и не смог спасти себя.

Капитан в последний миг тоже это чувствовал?

Тот, кто всю жизнь спасал потерпевших крушение, в последний миг спас и Этана, а потом ушёл. Он до самого дня смерти был маяком.

Теперь маяк Уайт Клифф стал огромным надгробием, хранившим его детство и время его деда, но для других он был всего лишь навигационным знаком. Смотритель, не Капитан, вышел из домика и направился к маяку. Поверх воспоминаний Этана накладывался чужой быт.

Он был готов к тому, что, когда дед умрёт, это станет чужим домом, но добровольно закрыть за собой дверь и уйти — это одно, а внезапно обнаружить, что в доме, куда ты должен был вернуться, сменили замок, — это была потеря совсем другого уровня.

Этан повернулся к маяку спиной и пошёл вниз по покатому полю. Его армейские ботинки, покрытые белой меловой пылью, остановились лишь на краю утёса.

Он раскрыл ладонь. На ней лежали обломки его девятнадцатилетнего, глупого «я». Неловкая клятва, данная летом в Монфлёре, быстро остыла на этом утёсе, обдуваемом морским ветром.

Он медленно сжал кулак. Теперь в его руке осталась не горячая клятва любви, а лишь холодная, твёрдая жажда мести.

В тот самый миг, когда он поклялся, что больше не дрогнет, что-то со свистом рассекло воздух, и прямо перед его лицом появился истребитель. Этан одним движением схватил то, что летело ему в лицо.

В руке оказался деревянный самолётик с резиновым мотором. Игрушка, уместная лишь в детском мире.

— Мой «Сильверболт»! [1]

[1] «Сильверболт» (실버볼트): Вероятно, имеется в виду P-47 «Тандерболт» (Thunderbolt), американский истребитель времён Второй мировой войны, который имел прозвище «Jug» (Кувшин), но также известен своими серебристыми (silver) корпусами.

Услышав крик хозяина, он поднял голову и встретился взглядом с мальчиком в рубашке и подтяжках. Юный властитель Кентрелла, стоявший на склоне, застыл, обнаружив его — того, кто держал в руках его «армию». Выражение его лица было до неприятного похоже на выражение лица сестры.

— Немедленно верни!

— Твой самолётик чуть не выбил мне глаз. Разве по этикету не положено сначала извиниться?

— Я не специально в тебя целился! Зачем ты там стоишь?

— Думать, что это всё ещё земли Кентреллов, — так в духе Шервудов.

Этан резко опустил руку с моделью истребителя. Мальчик, решив, что он собирается разбить её о землю или сбросить с утёса, с криком бросился к нему.

Но он лишь повернулся и пошёл, всё ещё держа самолётик. Для детской игрушки это была на удивление точная копия «Сильверболта», и Этану тоже было жаль её ломать.

— Прости! Я же сказал, прости!

Юный герцог бегом догонял неторопливо идущего мужчину и отчаянно кричал. Это не было похоже на искреннее извинение, но Этан его и не ждал.

— Ты же сказал, что вернёшь, если я извинюсь!

Он не помнил, чтобы обещал такое, но всё же вернул игрушку. Подбросив её в воздух за спиной. Самолётик, без заведённой резинки, тут же клюнул носом. Этан ожидал, что мальчишка взвизгнет, но тот бросился и поймал его.

— Хак, хак...

Но, поднимаясь, он вдруг схватился маленькой ручкой за грудь и начал тяжело, прерывисто дышать. Этан знал, что у Энтони Шервуда больное сердце.

— Ха-а...

Его рука невольно дёрнулась к мальчику, но тут же сжалась в кулак и вернулась на место.

Я пришёл сюда, чтобы убить этого ребёнка.

Подавив минутную человеческую жалость мыслью о цели, о которой он на миг забыл, Этан холодно развернулся и пошёл. Похоже, мальчику было не суждено умереть там же, где и его брат, — он восстановил угасающее дыхание и потрусил следом.

— Зачем ты запускаешь такую ценную вещь над утёсом?

— Так круче, когда он летит над морем.

— А если потеряешь?

— Сделаю новый.

Для того, кто так легкомысленно об этом говорил, модель была раскрашена с большим усердием. Мальчишка, без умолку тараторя, поведал, что «Сильверболт» — его любимая модель, хотя его об этом и не спрашивали.

— Мне нравится, что после появления базы Литтлвик можно часто видеть истребители. Я даже расписание тренировок запомнил.

Похоже, он и сегодня вышел в поле, чтобы посмотреть на истребители.

— Сегодня же понедельник. Почему ты не в школе, а шляешься один по полю?

— В школе слишком легко, скучно.

— Мелкий, а уже выпендриваешься.

Было очевидно, что его мать или сестра просто не пускают его в школу, чрезмерно опекая слабого здоровьем господина герцога. В подтверждение его догадок, дыхание мальчика, следовавшего за ним, всё ещё оставалось тяжёлым.

— И всё-таки, зачем ты идёшь за мной?

— Вы ведь главарь банды?

Похоже, господину герцогу, жившему только в мире света, стала любопытна жизнь главаря банды, ползающего на самом дне тьмы.

— Вы попадали в перестрелки?

Он начал расспрашивать о жизни бандитов, о которой, очевидно, начитался в газетах или книгах. Этану было лень, и он лишь кое-как отмахивался: «Да» или «Нет».

— Тогда вы и людей убивали? А, точно!

На этот вопрос он ответил сам, не дожидаясь Этана.

— Вы же убили моего брата и отца?

Шаг Этана замер. Он обернулся к маленькому герцогу, не понимая, то ли тот до смешного наивен, то ли высокомерен. В его глазах была не злость, а скорее изумление, с каким смотрят на невиданное прежде существо.

Девятилетний мальчишка, который в лицо главарю банды заявляет: «Вы — убийца». Нет, Шервуды все, конечно, сумасшедшие, но Гарри был гиеной, которая хотя бы выбирала, на кого нападать. В кого пошёл этот — непонятно.

— Малыш, я враг, убивший твою семью.

— И что?

— Ха...

Он ещё слишком мал и не понимает значения слов «враг» или «убийство»? Этан на мгновение взял на себя несвойственную ему роль учителя.

— Враг, малыш, — это тот, кого ты должен ненавидеть, как твоя сестра, или бояться, как доктор Каллас.

Но мальчишка лишь моргал большими глазами. Его ясные зрачки словно спрашивали, почему он должен это делать.

— А, впрочем, для тебя я, наверное, благодетель. Благодаря мне ты смог стать герцогом.

Этан бросил провокацию и стал ждать реакции юного герцога. Возразит? Или разозлится, что я посмел запятнать его честь? Но мальчишка не бросился в атаку, а стоял, о чём-то размышляя, а затем со скучающим видом открыл рот:

— Неужели? Делать одолжение, передавая разваливающийся род, — не очень-то по-мужски.

— Ха, что это ещё за ублюдок?

Ему и так до смерти надоели покойный герцог, Гарри и Ив, а теперь ещё и новый Шервуд, идущий по их стопам, прицепился к нему.

«Доставать Этана Фэйрчайлда» — это у Шервудов наследственное?

Он холодно отвернулся и пошёл, но град вопросов не прекращался.

— А почему Ив вышла за тебя замуж?

— Иди и спроси у своей сестры, которая швырнула мне торт в лицо.

— А ты почему женился на Ив?

Этан не ответил и достал сигарету. Он остановился, пытаясь прикурить на морском ветру, а пытка вопросами продолжалась.

— Почему вы расстались? Ты всё ещё любишь Ив? Поэтому пришёл отобрать её у «очкарика»?

Нет, я пришёл убить тебя.

— И вот что я тебе скажу. Если захочешь снова жениться на Ив, теперь тебе придётся просить моего разрешения.

Ублюдок, которого к следующей свадьбе уже и в живых-то не будет.

Усмехнувшись, он сунул зажжённую сигарету в рот. В этот момент мальчишка снова отвлёкся. Его глаза загорелись, разглядывая медали на офицерской форме.

— Ты и главарь банды, и офицер одновременно? Как?

— Есть способы совмещать.

Этот ребёнок даже представить себе не может, что это значит.

— Ты же в ВВС. Ты летал на «Сильверболте»?

— Нет.

— Почему?

— Я пилот транспортника.

— Тц, скукота.

— Где это скукота?

— Ты же носильщик.

— Ха... носильщик? Да, можно и так... если считать десантников «грузом».

— А? Десантников?

— Я веду самолёт в тыл врага и сбрасываю там военные подразделения.

— Ух ты... Так можно?

— Они же тренированные. Я сбрасываю их в нужной точке, а элитные бойцы бьют врагу в спину.

— Круто...

— А ещё, когда армия закупает за морем большие самолёты, моя задача — перегнать их сюда. Ты когда-нибудь пересекал океан по воздуху?

— Нет.

Того высокомерного юного герцога и след простыл. Перед ним стоял девятилетний ребёнок, в глазах которого светилось чистое восхищение. И это лицо, впервые выглядевшее на свой возраст, показалось ему даже немного милым.

— Когда союзники, оказавшиеся в ловушке посреди вражеской территории, погибают, именно такой незначительный, как я, прорывается сквозь адский огонь вглубь вражеской территории и бросает им спасательный трос.

Мальчик так и застыл с открытым ртом. Этан, наслаждаясь его благоговением, близким к ужасу, самодовольно добавил:

— А «Сильверболт», который ты превозносишь, как небесного короля, — всего лишь мой эскорт.

Теперь для этого ребёнка он больше не был «жалким носильщиком». Конечно, он ни для кого не был «жалким». Этан Фэйрчайлд был ангелом со стальными крыльями и героем, и в то же время... контрабандистом.

С тех пор, как он укрепил свои позиции в организации, главным делом Этана всегда была контрабанда. Он построил свою империю на гигантских корнях, тайно расходившихся по миру под землёй, именуемой законом.

Но война перепахала всю землю и безжалостно выкорчевала все его корни. Когда небо, море и все пути на суше оказались под контролем военных, его контрабандные маршруты были в одночасье перекрыты.

Корабли и самолёты, использовавшиеся для контрабанды, были реквизированы под видом военных грузов, а члены организации, составлявшие её костяк, были призваны в армию под предлогом защиты страны. Его империя медленно разрушалась.

Однако нынешний Этан Фэйрчайлд был человеком, который перед лицом кризиса не впадал в отчаяние, а шёл прямо в его эпицентр. Ведь неопределённый хаос — это и есть самая верная возможность.

Его план был дерзким и умным. Он внедрил своих самых верных людей на ключевые посты в армии, ВВС и ВМФ. Муж Бекки, Том, стал его надёжным союзником во флоте. Этан снова надел форму офицера ВВС, которую носил недолгое время во время прошлой войны, и вошёл в самое сердце врага.

Если нельзя избежать слежки, нужно самому стать этой слежкой.

Стать военным означало, что он сможет изнутри найти самые слабые места в системе контроля. Можно было ослабить эту систему контроля, влив деньги, а можно было и проложить новые, выгодные для себя пути.

Между тем, война и карточная система открыли новый рынок. К предметам роскоши, которыми он торговал раньше, он добавил товары первой необходимости, в которых люди отчаянно нуждались, и поставлял их на чёрный рынок. Это добавило его бизнесу лицемерное оправдание — «помощь страдающему народу». Иногда, развлечения ради, он за умеренную плату перевозил через границу людей, которым это было жизненно необходимо.

Сердцем, которое делало всё это возможным, было именно то самое Командование транспортной авиации, которое все считали «жалким». Если истребитель — это небесный меч, то транспортник — это кровеносный сосуд этой гигантской войны. И он построил свою империю на кровеносных сосудах страны.

Вот почему Этан охотно занял эту «жалкую» должность командира транспортного подразделения.

Мальчишка, выросший в теплице, даже не мог себе представить такого мира. Ребёнок, знавший Этана лишь как своеобразного патриота, который хоть и нарушал закон, но любил родину, начал смотреть на него с восхищением.

— А как выглядит транспортник?

— Ну... Он такой огромный, что истребителям с ним не сравниться, и на каждом крыле у него по двигателю. Можно сказать, это летающий кит.

— Ух ты... Не могу себе представить.

— Почему? Он размером почти как пассажирский самолёт. Ты разве не летал на самолёте, когда ездил в путешествия?

Мальчик надул губы и покачал головой. Уверенность мальчишки, который ещё мгновение назад с восторгом болтал о самолётах, тут же сдулась, как проколотый шарик.

— Подумаешь, какой-то самолёт.

Этан потушил брошенную в траву сигарету армейским ботинком и пошёл. На этот раз он поманил ребёнка пальцем.

— Иди за мной.

Мальчик вытаращил глаза и спросил:

— Вы меня покатаете?

— Но если ещё раз будешь надоедать, я тебя вышвырну. С неба.

— Договорились!

Радостные шаги, словно у щенка, последовали за Этаном. Когда он открыл водительскую дверь машины, припаркованной у дороги, ребёнок без колебаний залез на пассажирское сиденье.

Когда Этан сел за руль и повернул голову, ребёнок уже смотрел на него и улыбался. От того высокомерного маленького хищника, который рычал на него, не осталось и следа. В улыбке светилось лишь чистое восхищение, без тени сомнения.

Блестящие глаза говорили:

«Ты потрясающий, Этан».

Голосом Ив. Перед ним была его глупая, невинная первая любовь из тех времён, когда под тусклым светом в старой забегаловке она верила, что этот жалкий мужчина — сияющий.

Чёрт возьми, так вот в чём дело.

Этот ребёнок был до дрожи похож на Ив, и поэтому он, сам того не ведая, привязался к нему. Он даже не осознавал, что был очарован, пока не понял этого.

Энтони Шервуд — не след любви. Он — лишь последняя жертва, необходимая для завершения моей мести.

Этан отвернулся от лица, которое было точной копией Ив в детстве, и этим вновь заточил заржавевший клинок своей мести.

— Говорит «Сильверболт», приём! Вражеский самолёт сбит! Слава Мерсии!

Как только машина тронулась, ребёнок начал играть в игрушку. Эта невинная игра вызывала у Этана дискомфорт.

Чёрт возьми, я впервые убиваю ребёнка.

Он крепче сжал холодный руль.

Но что ж, всё когда-то бывает в первый раз.

Тони пропустил все послеобеденные занятия и исчез.

Раз его не было нигде в доме, было очевидно, что он сбежал погулять. Нарушив домашний арест.

— Найдите герцога и приведите ко мне.

Ив отправила людей обыскивать окрестности особняка. Однако даже после того, как солнце полностью скрылось за замком Кентрелл, ребёнок так и не нашёлся.

В воздухе особняка начала разливаться невидимая тревога. Идущее время в конце концов истощило терпение Ив. Она уже собиралась сама пойти на поиски и проходила через парадный вход особняка, когда...

Военная машина с рёвом подлетела и, словно преграждая ей путь, остановилась.

Едва дворецкий открыл дверь, как с пассажирского сиденья выскочила маленькая фигурка — это был Тони. В тот миг, когда Ив убедилась, что ребёнок цел, у неё подкосились ноги. И в то же время кровь ударила ей в голову.

— Ты... где ты был?

— На базе Литтлвик!

Ребёнок то ли не знал, то ли притворялся, что не знает, что из-за него весь особняк стоял на ушах, и тараторил так, словно вернулся из самого захватывающего приключения в мире.

— Я летал на «Сильверболте»! И на «Пелегрине»! «Пелегрин» — это транспортник...

Мало того, что нарушил домашний арест, так ещё и не предупредил, куда идёт, заставил всех волноваться, и при этом сияет, как ни в чём не бывало.

— Майор Фэйрчайлд мне и подарок дал!

В тот миг, когда ребёнок, хвастаясь нашивкой, которую носят на военной форме, начал клянчить, чтобы ему тоже купили офицерскую форму, терпение Ив лопнуло.

— Энтони Шервуд.

Она уже собиралась приказать ему немедленно отправляться в свою комнату, когда Этан Фэйрчайлд, вышедший с водительского места, прервал её:

— Это моя вина, Леди. Я забыл, что нужно было предупредить вас. Прошу вас, проявите великодушие и простите господина герцога.

Он на словах признавал вину, но в его глазах, вызывающе смотревших на Ив, не было и тени раскаяния.

Что ты здесь делаешь? Почему ты с моим сыном?

Разве не эти двое всего несколько часов назад рычали друг на друга, готовые вцепиться в глотку? А теперь он вдруг разыгрывает из себя защитника, прикрывающего проступок ребёнка?

А ты, Тони, какого чёрта ты за ним таскаешься? Называешь его «майор Фэйрчайлд». Ведёте себя, как сообщники.

— Ив, майор Фэйрчайлд не виноват. Он меня на самолёте покатал! В следующий раз и ты с нами полетишь. Так что не кидайся тортом.

Стоило Ив сурово на него взглянуть, как Тони тут же спрятался за Шанталь. Женщина, научившая его этой хитрости, тут же, воспользовавшись моментом, прикрыла Тони.

— Малыш, я так волновалась. В следующий раз хотя бы предупреждай. Ты не голоден? Пойдём скорее ужинать.

Когда Шанталь попыталась взять его за руку, ребёнок грубо отшвырнул её, словно это было какое-то насекомое, и, в одиночестве направляясь в особняк, приказал дворецкому:

— Редгрейв, поставь за столом прибор и для майора Фэйрчайлда.

Что?.. Тони, не обращая внимания на ошеломлённую Ив, помахал рукой Этану, стоявшему позади неё.

— Ты же дорасскажешь мне про секретную операцию? Все должны услышать.

— Я как раз проголодался, так что не откажусь. Для меня честь быть приглашённым, господин герцог.

Наглость у Тони, случайно, не отцовское наследство? Он заявил, что будет ужинать за одним столом с Ив, и невозмутимо скрылся в особняке.

Узы, которые возникают между отцом и сыном, не знающими друг о друге. Для тех, кто не знает, — комедия, для тех, кто знает, — трагедия. Единственная зрительница этого причудливого спектакля ещё долго не могла сдвинуться с места.

Сегодня вечером за столом в Кентрелле прибавилось два места.

Ив наблюдала, как майор Томас Холбрук садится рядом с доктором Калласом. Офицер ВМФ, которого она помнила как жениха Бекки, сегодня тоже заселился в офицерские комнаты Уайт Клифф Холла.

Дворецкий не мог знать, что Ив была с ним связана. Да и сама Ив не знала, что «Том» всё ещё поддерживает связь с Этаном. До тех пор, пока тот нагло не потребовал пригласить и майора Холбрука.

Золотое кольцо на безымянном пальце левой руки майора Холбрука было потёрто временем. Это означало, что он уже давно женат.

Наверное, он женился на Бекки? Неужели Бекки тоже возненавидела меня, как и её брат?

Когда-то нас было четверо. Мы вместе разделили то неловкое и безрассудное летнее приключение. Но Ив одну изгнали, и она стала чужой.

Взгляд Ив, уже начавший туманиться, снова сфокусировался, когда она встретилась глазами с майором Холбруком. Он был заметно смущён. Он не понимал, почему Ив так на него смотрит.

Ив мысленно ответила ему на этот вопрос. Потому что ты — единственный за этим столом, при виде которого моя кровь не закипает.

Рука, покачивающая бокал, то и дело мелькала на периферии её правого зрения, раздражая. Он сидел по диагонали от Холбрука и через один угол от Ив, так что его должно было быть видно хуже всего, но...

— Леди, может, поменяем местами главных гостей? — спросил дворецкий перед ужином. Этан был главным гостем, поэтому ему полагалось сидеть справа от хозяйки дома, Ив, но дворецкий, учитывая её дискомфорт, предложил поменять его местами с Холбруком.

— Делай всё по этикету.

Ив отказалась. Она уже живо представляла, как Этан, догадавшись, почему ему не дали главного места, начнёт язвить.

К тому же, если Том сядет через угол от хозяйки, то Тони и Этан окажутся рядом, и мне придётся наблюдать эту причудливую демонстрацию их связи, чего мне хотелось ещё меньше.

Впрочем, мне в любом случае было бы неприятно.

Её раздражало даже то, как он откровенно пялился на дворецкого, который раскладывал перед ней первое блюдо.

— Не будет преувеличением сказать, что я с самого рождения бывал в этом Уайт Клифф Холле, но я всегда входил через чёрный ход. А вот так, чтобы меня пригласили как главного гостя и усадили за хозяйский стол, — такое впервые.

Он брякнул это так, чтобы все слышали, а затем наклонил голову к Ив и сунул ей в лицо свою физиономию.

— Что? Слишком деревенское признание, тебе стыдно за меня?

Ив пристально посмотрела на вульгарного мужчину, а затем её губы скривились в усмешке.

— Мне стыдно за всё, что бы ты ни делал, так что не беспокойся о таких пустяках.

От этих слов его вызывающая ухмылка дрогнула. Он, словно пытаясь скрыть унижение, усмехнулся и отстранился.

— Зато благодаря мне деве не придётся беспокоиться, что её стошнит. Вы ведь уже натренировались ужинать с людьми, за которых стыдно.

Этан любезно перевёл взгляд на доктора Калласа и Шанталь, словно говоря, что «люди, за которых стыдно», — это именно они.

— Если не считать настоящих Шервудов, то все здесь — бывшие слуги. За столом аристократической семьи простолюдинов больше, чем аристократов.

Дело было не в статусе, как он вульгарно предположил, но сидеть за одним столом с ворами, вторгшимися в её дом, и вправду было мучением.

Но она терпела это лишь потому, что, если не Ив, некому было научить её сына манерам за столом.

— Тони.

Она тихонько сделала замечание ребёнку, который потянулся к вилке ещё до того, как хозяйка дома, Ив, начала есть. Тони умоляюще посмотрел на неё — я голоден, давай есть скорее.Ив взяла приборы, но тут же замерла — и вовсе не для того, чтобы наказать нетерпеливого ребёнка.

— Майор, она не Шервуд.

Она замерла от удивления, потому что доктор Каллас, до этого молчавший, осторожно возразил Этану. Этан уставился на сидевшего напротив доктора с таким видом, словно не мог поверить, что какая-то шавка смеет на него лаять, и спросил:

— А кто?

— Леди Эвелин со вчерашнего дня — Каллас.

В этот миг у всех сделалось такое же лицо, как у Этана. Доктор Каллас всего лишь поправил его, но это не было правдой. Мужчина, бросивший на стол искру, покосился на тикающую бомбу с часовым механизмом рядом с Этаном, а затем поспешно уткнулся в свою тарелку и сменил тему.

— Каким подразделением вы командуете в ВВС?

Этан сделал глоток красного вина и, свирепо глядя на Калласа, словно это была его кровь, принялся его «жевать», а затем бросил:

— Пятьсот двадцать первой лётной эскадрильей Транспортного командования.

Он объяснил, что является командиром, отвечающим за успех операций по переброске войск и припасов, и что в его подчинении тринадцать транспортных самолётов и триста человек. Шанталь с откровенно скучающим видом принялась усердно орудовать вилкой.

— Однажды нам нужно было эвакуировать нашего агента из одного леса в Конштанце. Но этот ублюдок не появлялся в назначенное время.

Однако вскоре даже Шанталь отложила приборы и начала слушать байку «скучного» командира транспортной эскадрильи.

— Мы не могли торчать посреди вражеской страны, нужно было улетать. Но если бы я вернулся, не забрав «пассажира», этот придирчивый глава разведки обязательно бы мне что-нибудь высказал. Я решил подождать ещё десять минут, и тут из леса появился «пассажир».

— Враг, — выкрикнул Тони, и Этан кивнул.

— Десять человек.

— Ох...

— Они окружили нас, направив винтовки, и крикнули: «Немедленно бросайте оружие и выходите». Они хотели взять нас в плен, а мой транспортник забрать себе.

— О нет...

— Но у нас было всего несколько пистолетов, против них это было ничто. Однако мне повезло. В тот день грузом, который я вёз, было оружие. К тому времени, как они сузили кольцо, мы уже были по уши вооружены гранатами и винтовками.

Пока Этан живо описывал напряжённую перестрелку с врагом, Ив всё сильнее хмурилась.

— Тони.

Ив позвала его, и мальчик, сидевший с открытым ртом, тут же закрыл его. Для Тони это, должно быть, было просто захватывающее героическое приключение, но Ив так отчётливо видела смерть, с которой он столкнулся, что не могла улыбаться.

— Мы перебили всех врагов и тут же взлетели... Если бы мы задержались, их бы набежала сотня. И тут наш агент, эта крыса, запыхавшись, выбежал и вкатился в открытую заднюю дверь.

— Ух ты... Прямо как в кино.

— Когда вернулись, оказалось, что фюзеляж — как решето. Неудивительно, что было свежо.

Этан отмахнулся от смертельно опасного инцидента, словно это был пустяк, и бросил взгляд на Ив.

— Слишком грубая история для вкуса мисс Шервуд?

Ив, подносившая бокал ко рту, замерла.

Мисс Шервуд?

Он никогда раньше так её не называл.

А, это из-за доктора Калласа.

Раз доктор назвал Ив «Каллас», он упрямо называет её «Шервуд». Ив вместо вина глотнула слабую усмешку. Почему он не называет меня «миссис Фэйрчайлд»? Ещё вчера он нагло заявлял, что я всё ещё его жена.

«Эвелин Каллас» он признать не мог, но и «Фэйрчайлд» называть её не хотел. Сам не ам и другим не дам? Отвратительно и инфантильно.

— Но, наверное, тебе интересны большие и уродливые самолёты?

Когда это я интересовалась летающими железяками...

— Тебя я в виде исключения снова посажу в свою кабину.

— Ух ты, Ив, везёт тебе.

Тони был ещё мал и не понял. Он не понял, что этот великий военный дядя только что вульгарно предложил Ив сесть на его член.

Откажусь. Если уж говорить о «транспорте», то есть вещи и побольше, и побыстрее, чем ты.

Ей хотелось съязвить в ответ, но однажды Тони мог бы понять смысл всех этих разговоров. Она лишь сверлила Этана ледяным, полным гнева взглядом, когда неожиданное тепло коснулось тыльной стороны её ладони. Это был доктор Каллас.

С какой это стати он схватил меня за руку? Да ещё и нагло, прямо перед Шанталь.

Пока в голове Ив в смятении путались все эти вопросы, доктор, словно собрав всё своё мужество, дрожащим голосом обратился к Этану:

— Леди не интересуется опасными игрушками.

Разыгрывает из себя мужа. Ив на мгновение удивилась, но тут же поняла его намерения.

Перед людьми, которые не знают, что этот брак — фикция, правильно вести себя как супруги. Какой же муж будет молча смотреть, как домогаются его жены? Надо же, у этого человека, оказывается, есть мозги. Удивительно.

Что ж, тогда я тоже должна добросовестно сыграть свою роль в этом спектакле.

Ив повернула голову к доктору Калласу и одарила его самой прекрасной из своих улыбок.

— Спасибо, доктор.

Она сжала в ответ его руку, всё ещё державшую её ладонь. Она смогла вытерпеть это отвратительное прикосновение потной, липкой кожи исключительно благодаря удовольствию, которое доставила ей трещина, пробежавшая по лицу Этана Фэйрчайлда.

— Майор Фэйрчайлд, у меня к вам один вопрос.

Ив, назвав Этана, как подобает рядовому гостю, съязвила:

— По какой такой причине военные отправили такого незаменимого для победы Мерсии героя, как вы, не на передовую, а в этот мирный тыл?

Он, словно высокомерный завоеватель, обнаруживший, что на его земле грязный захватчик водрузил свой флаг, посмотрел на сплетённые руки мужчины и женщины, а затем поднял голову. Его зрачки, устремлённые на Ив, стали ещё холоднее.

— Это военная тайна.

Она собиралась отчитать Тони, как только ужин закончится. Но, как и всегда, Шанталь вмешалась, всё испортила, и её попытка провалилась.

Сегодняшняя помеха была довольно оригинальной. Она утащила её в гостиную под предлогом разговора и тут же начала истерить, требуя выгнать всех офицеров.

— Я же сказала: либо отдавай моего мужа в армию, либо, если не хочешь, молча терпи, как я предоставляю дом офицерам.

Прошло всего два дня с тех пор, как офицеры заселились. Они не то что не доставляли неудобств, их даже видно не было. Но она вела себя так, словно уже пострадала от офицеров, и всё, конечно, из-за одного-единственного человека.

— Тогда выгони хотя бы Этана Фэйрчайлда.

Никто из них троих не был рад тому, что этот мерзавец живёт под одной крышей. Впрочем, Шанталь, казалось, была даже рада видеть, как честь Ив втоптали в грязь. До тех пор, пока Тони внезапно не начал восхищаться Этаном и таскаться за ним.

Разве может быть более вероятный соперник, способный отнять у неё единственный источник власти и денег, чем родной отец? Шанталь, должно быть, испугалась Этана Фэйрчайлда.

— Я его выгоню. Когда придёт время.

— «Когда придёт время»? Чего ты ждёшь? Неужели у тебя, дуры, остались какие-то чувства к мужчине, который тебя бросил?

От этого возмутительного обвинения Ив вспыхнула, словно ей дали пощёчину.

— Это ты у нас дура, ослеплённая мужчинами! Думаешь, я не поняла, что ты разозлилась, когда я взяла доктора за руку, разыгрывая из нас супругов?

Шанталь не смогла возразить и лишь злобно сверкнула глазами на мужчину, стоявшего у двери, как стражник.

— Так ударь себя по щеке. Когда ты продавала своего любовника мне в мужья, должна была быть готова к такому спектаклю.

Разговоры о браке доктора Калласа и Ив на самом деле начались давно. Конечно, в одностороннем порядке.

Роберт Каллас не удовольствовался тем, что завладел Кентреллом, отняв у Ив ребёнка. Тони по закону был сыном покойного герцога и Шанталь, а он сам официально был лишь семейным адвокатом.

В конце концов, он возымел амбиции женить своего сына на Ив, обладавшей правом наследования герцогского титула, чтобы она родила наследника. Он намеревался сменить фамилию Кентреллов на Каллас.

Но его амбиции разбились вдребезги, когда Шанталь взбунтовалась. Эта женщина, всегда бывшая верной соучастницей Роберта Калласа, пришла в ярость, оказавшись перед угрозой потери своего любовника, и готова была скорее убить его, лишь бы он никому не достался. Это была первая и последняя ожесточённая борьба за власть между двумя сообщниками.

Но когда Роберт Каллас умер и Ив вернула себе реальную власть в семье, Шанталь оказалась в том же тупике. Она поняла, что теперь, если Ив выйдет замуж, передаст род другому, а Тони, не дай бог, умрёт, — её вышвырнут, и никто её не защитит.

И оковами, которые Шанталь нашла на краю пропасти, как ни странно, стал тот самый план Роберта Калласа, против которого она когда-то яростно возражала. Конечно, цель была немного иной.

Выдать Ив замуж за марионетку, находящуюся под её контролем, чтобы она больше никогда не смогла родить наследника.

Должно быть, Шанталь была вне себя от радости, когда её принуждение к браку с доктором Калласом сработало. Она ведь пока не знала, что Ив не принудили к этому браку, а она сама его выбрала.

— Твои проблемы меня не волнуют. Каким бы то ни было способом, немедленно выгони Этана Фэйрчайлда отсюда.

Дура, возомнившая, что к ней вернулась власть, осознав своё шаткое положение, снова схватилась за старую угрозу, как за оружие.

— Если не выгонишь, я всё раскрою. Раскрою, что ты родила ребёнка от убийцы своего брата и отца, а потом обманом выдала его за сына своего умирающего отца и завладела родом.

— Раскрывай.

До сих пор Ив всегда отступала, когда Шанталь целилась в её главный секрет. Но сегодня она, наоборот, пошла прямо на лезвие, и Шанталь растерялась.

— А, теперь твоя репутация уже настолько измазана языком твоего первого мужа, что тебе больше нечего бояться?

Шанталь громко расхохоталась и принялась поучать Ив.

— Тогда ты отправишься в тюрьму. Ты и этого не понимаешь?

— Глупая Шанталь. Я не отправлюсь в тюрьму.

Потому что я давно и планомерно собирала доказательства того, что была жертвой угроз и принуждения.

— В тюрьму отправишься только ты. А Тони, твоя единственная надежда, бросит тебя, как только узнает, что ты ему не родная мать. Какая у него может быть любовь к дуре, из-за которой он потеряет титул и станет бастардом? Тогда я верну своего сына, а герцогский титул перейдёт к другому моему будущему сыну. Я ничего не теряю. Так что, пожалуйста, раскрывай.

Дура, не понимающая даже собственной глупости. Похоже, до неё наконец дошло.

Если бы я выгнала её, как и других слуг, когда умер её единственный покровитель, Каллас, мне бы не пришлось больше лицезреть эту отвратительную рожу.

— Шанталь, запомни хорошенько. Единственная причина, по которой ты всё ещё цепляешься за Кентрелл, — это то, что Тони считает тебя своей матерью.

Рот, болтавший без умолку, не зная своего места, наконец закрылся. Ив бросила последний презрительный взгляд на пепельно-серое лицо Шанталь и без сожаления развернулась.

— Не понимаю, зачем кончать с собой из-за какой-то змеи, заползшей в дом. Я-то выжила в доме, кишащем тремя пиявками.

Шустрый ребёнок уже спрятался в постели. Ив, в одиночестве сидевшая в кабинете поздней ночью, снова взялась за дела, которые ей пришлось отложить из-за поисков Тони, но вскоре стук в дверь снова прервал её.

Только бы не Этан Фэйрчайлд.

Но Ив уже знала. Единственный незваный гость, который мог явиться в столь поздний час, — это он. Она открыла дверь, напрягшись всем телом, словно готовясь встретить хищника. Однако в тот миг, когда её взгляд встретился с мужчиной за дверью, напряжение нелепо спало.

— Доктор Каллас?..

У человека, который никогда не искал встречи с Ив, если это не касалось уроков или здоровья Тони, не было причин стоять сейчас у её двери.

— В чём дело?

Доктор не ответил сразу, лишь поправил очки и замялся. Когда он, казалось, решился и открыл рот, то не выдержал прямого взгляда Ив и отвёл глаза.

— Мне нужно вам кое-что сказать. Позвольте, пожалуйста, войти.

Внезапно доктор Каллас показался ей чужим. Ив, не впуская его в своё пространство, спросила:

— Шанталь знает, что вы пришли ко мне?

— Нет. Если вы позволите, разрешение Шанталь мне больше не понадобится.

В этот момент по спине Ив инстинктивно пробежал холодок.

Что, чёрт возьми, он задумал, раз говорит о разрешении?

Ив внимательно посмотрела в его зрачки, которые больше не избегали её взгляда. Чувство, таившееся в них, определённо было похоже на любовь, но в то же время было далеко от неё. И для простого вожделения оно было странно благоговейным.

— Доктор, надеюсь, вы пришли не для того, чтобы предложить мне сделать этот брак настоящим.

— Как такой ничтожный грешник, как я, смеет желать в жёны уважаемую Леди.

Рад, что ты знаешь своё место...

— Я хочу служить вам, как королеве.

— Что это ещё за бред?..

Неужели он снова пьян и несёт тот же безумный бред? Но от доктора, который лишь тревожно озирался по пустому коридору, не несло характерным запахом пьяницы.

— Это долгий разговор. Нельзя ли войти и рассказать?

— Входите. Дверь оставьте открытой.

Может ли этот разговор принести мне пользу? Ей было любопытно. А может, он просто сошёл с ума.

Не спуская глаз с доктора, который, как ему и было велено, вошёл, оставив дверь открытой, Ив села за свой стол, рядом с которым были звонок вызова и револьвер.

— Садитесь.

Доктор сел в кресло напротив и, тревожно сцепив руки в замок, посмотрел на Ив и признался:

— Я отличаюсь от обычных мужчин.

Уже интуиция подсказывала, что это будет какой-то безумный бред, не несущий никакой пользы.

— Мужчине положено завоёвывать и править, но мои желания иные. Я... жажду подчиняться и быть под властью.

Зачем он делает мне столь личное признание? Ив была так ошарашена, что не нашлась, что сказать.

Но его признание идеально объясняло поведение доктора, который до сих пор казался безмозглой марионеткой. Шокировало то, что он сам желал такой жизни.

Доктор опустил лицо, искажённое мукой.

— Я знаю. Это неизлечимая болезнь, которую невозможно исправить.

— Доктор, я не хочу вас оскорбить, но с такими рассказами ходят к врачу.

— Это не та болезнь, которую может вылечить врач. Спасти меня может лишь один-единственный человек, который сможет полностью подчинить и поработить меня.

От этих слов, в которых чувствовалось безумие, у Ив по коже пробежали мурашки.

— Я всю жизнь искал такого человека, но никто не мог меня удовлетворить. Шанталь тоже не была идеальной госпожой. Но вы, Леди Эвелин, — вы другая.

Этот тип пришёл рассказать о своих странных наклонностях. В конце концов, он пришёл сюда с вожделением. Ив покраснела от унижения.

— Доктор, я не хочу больше слушать, пожалуйста, уходите.

— Я знаю, для Леди это звучит вульгарно. Прошу вас, выслушайте до конца и тогда решите.

Доктор резко вскинул опущенную голову и поднялся. Он обошёл стол, преграждавший ему путь, и направился к ней. Ив инстинктивно отпрянула, положив руку на звонок.

Только посмей коснуться моего тела.

Но доктор не коснулся даже её одежды. Он рухнул к её ногам, упав на колени, и сложил руки, словно грешник, молящий Бога о последнем прощении.

— Леди, вы — моя истинная королева.

Он посмотрел прямо в глаза Ив. В его зрачках пылала близкая к безумию жажда — он наконец-то нашёл госпожу, которую искал всю жизнь. Отвратительно.

— Я говорю не только о вчерашнем и сегодняшнем дне. На самом деле, в тот день, когда мы впервые встретились под утёсом, вы уже проявили задатки королевы и не утратили своего достоинства даже в тот момент, когда лишились власти.

Это, несомненно, была хвала. Но для Ив это прозвучало лишь как отвратительное, извращённое признание в том, что он подглядывал и наслаждался моментом её самого страшного унижения.

— Вы — то единственное лекарство, которого я ждал всю жизнь. Прошу вас, сделайте меня вашим и спасите от этой ужасной болезни, Леди.

— С какой стати я должна спасать того, кто столкнул меня в ад? Прекратите эти тошнотворные речи и убирайтесь вон.

— Вы правы. Я грешник. Я служил не тем господам и совершил непростительный грех перед моей истинной королевой.

Ив с трудом сдержала порыв влепить этому чудовищу пощёчину. Он признаётся в грехе, но это не было извинением. Доктор не раскаивался в содеянном, а лишь сокрушался о своей ошибке — о том, что выбрал «не того господина».

— Увидев сегодня, как вы судили Шанталь, я понял. Моё спасение — не в прощении, а в полном подчинении вам. Леди, прошу вас, используйте меня как свой инструмент. Наказывайте меня, используйте, управляйте мной по своей воле. Это единственный путь к моему искуплению.

В этот миг трагедия, в которой у неё украли семью и отняли сына, — трагедия, вырвавшая ей сердце, — низвелась до простой сцены для удовлетворения извращённых желаний этого мужчины. Разве может быть большее унижение?

Рука Ив, уже занесённая, чтобы ударить по щеке этого грешника, который, вместо того чтобы ждать суда, ждал спасения, замерла в воздухе.

Постойте. Полностью мне подчиняться? Использовать его как инструмент?

Всё это было именно тем, в чём Ив сейчас нуждалась больше всего.

Ив вышла замуж за Оуэна Калласа по одной-единственной причине. Чтобы вернуть состояние Кентреллов, украденное Робертом Калласом.

Всё, что тот украл, должен был унаследовать его единственный наследник — доктор. Она консультировалась с адвокатом, но пришла к выводу, что шансы на победу в суде ничтожны. Такой расчётливый мошенник, как он, наверняка всё замаскировал под законные операции или отмыл деньги так, что их не отследить.

То ли ему стало жаль Ив, готовую на любой способ, то ли это была злая шутка, но тот адвокат как-то вскользь предложил:

— «Выйти замуж за наследника — возможно, самый простой и верный способ».

Ив, бывшая в отчаянии, не смогла воспринять это как шутку.

Статус законной супруги давал власть. Это было естественно, когда муж давал жене доверенность и позволял ей свободно распоряжаться банковскими счетами.

Ив намеревалась подделать доверенность, чтобы проверить счета доктора, обыскать его кабинет или сейф и отследить похищенное состояние.

Но что, если он сам преподнесёт украденное состояние своей госпоже? Тогда все эти опасные хлопоты не понадобятся.

Она не знала, был ли он настолько прост и глуп, но попытка не принесла бы вреда. К тому же, разве Ив не была той, кто, хватаясь за гнилую соломинку, принёс в жертву собственный брак? Она была готова на всё, лишь бы вернуть украденное.

Ив опустила руку, занесённую для отказа, и протянула её мужчине, пришедшему принести себя в жертву. Глаза фанатика сверкнули. Оуэн Каллас, словно обретший спасение, разрыдался, схватил руку Ив и, словно поклоняясь, попытался поцеловать её тыльную сторону.

Шлёп!

Раздался оглушительный звук удара, очки доктора отлетели к стене, а его голова мотнулась в сторону.

— Когда это я разрешала тебе целовать?

— Смертный грех, моя королева.

Он трепетал от страха перед хозяйкой, но в то же время не мог скрыть радости, словно зверь, наконец-то нашедший свой дом.

— На колени.

Оуэн Каллас, словно ждал только этого мгновения, по-собачьи распластался у её ног. Когда он занял позу полного подчинения, Ив встала и медленно подошла.

Острый носок её туфли мягко надавил на голову мужчины, дрожащего от восторга. Алые губы Ив хищно изогнулись. Это была улыбка игрока, наконец-то нашедшего выигрышную комбинацию.

Солнце вставало и садилось уже семь раз, но Тони всё ещё был под домашним арестом.

Домашний арест, который должен был закончиться сегодня, продлили на три дня из-за самовольной отлучки в первый же день.

— Группа крови определяется генетическими факторами, унаследованными от каждого из родителей. Например, у вас, ваша светлость, группа AB [1], значит, вы получили фактор A и фактор B от каждого из родителей.

[1] Группа крови AB (AB형): В Корее (и Азии в целом) группе крови (혈액형, hyeoraekhyeong) уделяется большое внимание, её часто связывают с чертами характера. AB (IV) группа считается редкой и приписывается людям с неординарным, порой эксцентричным характером.

Тони слушал объяснения доктора Калласа вполуха, глядя на море за окном, когда строгий голос позади тихо отчитал его:

— Тони, сосредоточься на уроке.

В последнее время Ив приходила на его уроки и наблюдала. Это было наказание за то, что он тайком сбежал, не предупредив, и поздно вернулся.

Ив назначала наказание за каждый проступок. Ну просто судья, а не сестра. И единственным подсудимым, которого судила «достопочтенная судья Эвелин Шервуд», всегда был юный Энтони Шервуд.

Тони уставился на учебник и тяжело вздохнул. Этот особняк, бывший раем для взрослых, для Тони был тюрьмой.

Хочу поскорее стать взрослым.

Когда сегодня закончился последний урок, у него наконец наступило «свободное время», но слово «свобода» тут было лишним. Потому что свободы выходить на улицу ему не разрешали.

— Что теперь будешь делать?

Когда он ставил учебники и тетради на полку, подошла Ив и спросила. Тони, всё ещё дувшийся, буркнул:

— Секрет.

— Сыграешь со мной в кости?

Это предложение было заманчивым.

— Если на желание, то сыграю.

— Отмена домашнего ареста не считается.

— Тц...

Бурча себе под нос, он уже собрался было пойти в игровую, где лежал набор для игры в кости. В этот момент за окном раздался грубый рёв мотора, пронёсшийся через сад.

Военная машина. И был лишь один человек, который мог подъехать на военной машине к главному входу особняка.

Когда из-за задней двери, открытой водителем, показался Этан, глаза Тони засияли слепым восторгом. Ребёнок схватил Ив за руку и начал канючить:

— Давай позовём майора Фэйрчайлда поиграть с нами!

— Он занятой человек, работает.

— Он же как раз возвращается с работы.

Ив мысленно устало вздохнула. И она, и Шанталь бесчисленное множество раз твердили ему не общаться с этим мужчиной, но Тони не слушал.

Стоило Этану появиться, как он бросал все дела и бежал к нему. Он постоянно приглашал его к ужину, чем обеспечивал взрослым несварение желудка. Более того, он без умолку трещал о «майоре Фэйрчайлде» даже в его отсутствие, так что Этан Фэйрчайлд мучил Ив, даже когда его не было рядом.

Шанталь так тряслась от страха, что в итоге пришла к решению, совершенно не свойственному пиявке.

— Я с Тони уеду в Лавинию до конца войны.

Требование предоставить ей роскошные апартаменты в столице Лавинии, да ещё и деньги на расходы, — это было в духе пиявки. Но в этот раз Ив была готова добровольно дать ей напиться своей крови.

Но она беспокоилась отпускать Тони с ней вдвоём. А сама Ив поехать не могла. Предательство того дня, когда она покинула дом и потеряла всё, не позволяло ей больше когда-либо покидать особняк.

Раздумья закончились, едва начавшись. Потому что Тони наотрез отказался ехать. Голова ребёнка была забита «Сильверболтами», «Пелегринами» и героем, майором Фэйрчайлдом, который позволил ему всё это испытать.

Похоже, не осталось ничего, кроме шоковой терапии.

— Тони, этот мужчина убил твоего брата и отца. Он может убить и тебя.

Она притворилась испуганной, но на самом деле Ив совсем не боялась. Разве у Этана была причина убивать Тони?

Люди, которых Этан убил до сих пор, были лишь виновниками, причастными к его страданиям. Но Тони был ребёнком, родившимся после того, как все трагедии закончились.

Сначала она беспокоилась, что он может возненавидеть Тони просто потому, что он сын врага, так же, как он ненавидел её, дочь врага.

Но кто станет устраивать ненавистному ребёнку экскурсию на военную базу и тем более катать его на самолёте? У Этана не было обиды на Тони. Казалось, он, наоборот, находил милым ребёнка, который таскался за ним хвостиком.

Так что можно не беспокоиться, что он убьёт Тони.

— Но я ведь нравлюсь майору.

Проблема была в том, что Тони, как и Ив, чувствовал то же самое, и потому слова, призванные его напугать, на него совершенно не действовали.

— Я не делал ничего такого, за что меня стоило бы убивать.

Ребёнок ошибочно принимал Этана Фэйрчайлда за вершителя правосудия. Он хвастался тем, что нравится Этану, словно это было доказательством того, что он — хороший мальчик.

— Ив, ты же сама говорила. Что Гарри умер, потому что заслужил смерть.

— Когда я такое говорила?

Конечно, она не могла отрицать, что, хоть выражения и были другими, смысл был тот же. Ив отступила ко второму варианту.

— Тони, ты хочешь играть с бывшим мужем своей сестры? Ты же сам видел, как он по-хамски себя ведёт со мной.

— Он же с тобой ругался, а не со мной.

— Боже мой... Да что ж ты за ребёнок...

— Ив, почему ты рассталась с майором? Он же намного лучше доктора.

— Энтони Шервуд. Я, кажется, учила тебя выбирать выражения?

Тони оскорбил Оуэна в лицо и проигнорировал предупреждение Ив.

— Теперь я понимаю, почему ты в него влюбилась.

Нет, ты не понимаешь. Мужчина, в которого я влюбилась, был другим.

Она замолчала, проглатывая слова, подступившие, как кровь. Возможно, увидев выражение её лица, Оуэн, который уже собирал свои учебные материалы, чтобы уйти, но наблюдал за ними, вклинился в напряжённую атмосферу, словно пёс, которого позвали.

— Ваша светлость, Леди нужен не дикий волк, а верный пёс.

Тони стиснул зубы, чувствуя, как съеденный обед подступает к горлу. Это тот самый тип, который в день свадьбы стоял на коленях, как пёс, не перед женой, а перед тёщей, и утыкался ей в юбку.

Когда он думал, что Ив любит предателя, не зная правды, он колебался, говорить или нет, боясь её ранить. А когда понял, что это не любовь, то решил, что и говорить не нужно, — всё равно они когда-нибудь расстанутся. Честно говоря, то, что он увидел в тот день, было так отвратительно, что он не хотел об этом даже вспоминать, не то что говорить вслух.

А теперь он ещё и настаивает, что предан сестре. Не верный пёс, а мерзкая крыса. Этого уже нельзя было терпеть.

— Ваша светлость, теперь муж Леди Эвелин — я. Не могли бы вы воздержаться от таких слов? То, что вы продолжаете защищать того человека, — это большое оскорбление и для вашей сестры.

Нужно было рассказать сестре об истинной, коварной натуре этого типа. Тони, до сих пор молчавший, открыл рот:

— Это ты оскорбляешь Ив! Ты...

— Энтони Шервуд, ты хочешь оставаться под замком в этом доме до конца недели?

Ив, почувствовав, что он снова собирается нагрубить взрослому, прервала его и бросила предупреждение. Мальчик возмущённо посмотрел на Ив, и в то же время его глаза начали наполняться слезами.

— И чего ты теперь плачешь, что тебя обидело?

— Почему Ив вечно ругает только меня? Почему ты меня ненавидишь! Я же пытаюсь защитить Ив!

Ребёнок, который всё это время был на стороне Этана Фэйрчайлда, пытался защитить Ив? Совершенно бессмысленная отговорка.

— Если ты действительно за меня, то, пожалуйста, не делай того, о чём я прошу тебя не делать.

Ни плохих слов, ни этого мужчину, пожалуйста.

Тони не обещал. Он лишь сверкнул глазами на Ив, утёр слёзы рукавом и выбежал вон.

— Я не играю с тиранами! В кости можешь играть с этим псом сколько влезет.

Хлоп!

Звук грубо захлопнувшейся двери напоминал взрыв, какой мог бы раздаться в лаборатории неумелого учёного, чей эксперимент провалился.

Да, я провалилась. Потому что неумелая.

Она почти не общалась с ребёнком в его первые пять лет жизни, а потом вдруг объявила себя его воспитательницей — неудивительно, что Тони её невзлюбил.

До того момента Ив была для Тони не более чем незнакомкой, живущей в том же доме. Ребёнок всегда был окружён Шанталь или нанятыми ею няньками, а когда он подрос и начал сам исследовать дом, стоило ему проявить любопытство к Ив, как Шанталь тут же уводила его, словно боясь, что его отнимут.

Они смогли сблизиться, лишь когда он вырос настолько, что контроль Шанталь ослаб, но теперь Ив тоже пыталась его контролировать, так что он, естественно, хотел вырваться.

Я ведь делаю всё возможное только ради тебя.

Ив, словно обессилев, опустилась на открытый подоконник.

Воспитание детей — это так сложно. Наверное, Шервуды от природы не годятся в родители.

Она поднесла ко рту сигарету, и Оуэн, словно только этого и ждал, поднёс зажигалку и прикурил. Под предлогом служения ей он осмеливался смотреть ей прямо в глаза.

Это было похоже на взгляд преданного пса, смотрящего на хозяйку. Но разве у пса бывает такой липкий и грязный взгляд? Встречаться с ним взглядом было мучением, но хозяйка не должна отводить глаза первой.

— Как ты смеешь так пялиться? Твои глаза должны быть в полу.

— Смертный грех, моя королева.

Безумец тут же опустил голову и тяжело задышал. Его возбуждение было отвратительно, и она уже хотела приказать ему убираться, но Оуэн открыл свой портфель.

— Если это поможет мне заслужить ваше прощение и улучшит настроение Леди, я буду безмерно счастлив.

Из портфеля появился толстый конверт с документами. Отдавая приказ, она сомневалась, но неужели он и вправду принёс отчёты о состоянии Кентреллов, унаследованном от Роберта Калласа?

Ив бросила недокуренную сигарету в пепельницу и немедля достала трофей, чтобы проверить. Её руки начали дрожать.

Он и вправду принёс. Подумать только, я смогла заполучить всё это в свои руки всего лишь несколькими словами. Это было так просто.

С опустошённой усмешкой Ив листала и листала документы. По мере того, как она быстро пробегала глазами по выпискам со счетов, открытых на имя Оуэна Калласа, улыбка медленно исчезала с её лица.

— Немало же он утащил. Весело было тратить деньги своей хозяйки?

Она лишь съязвила, но Оуэн рухнул на колени, словно осуждённый, которому зачитали смертный приговор.

— Это недоразумение, Леди. Я не тронул ни пенни. Я возвращаю вам всё в том виде, в каком это забрал мой отец.

— Это мы ещё посмотрим.

Теперь руки Ив начали листать отчёты об активах, которые Роберт Каллас увёл на подставные имена.

— Это ты ещё не перевёл на своё имя?

— У меня нет особых амбиций по поводу богатства...

— Ха, просто ты не знаешь, как воровать чужое состояние.

Неужели Роберт Каллас верил, что проживёт ещё лет двадцать, спокойно тратя чужие деньги? Оставить астрономические суммы на подставных именах и даже не научить сына, как перевести их в свою собственность.

— Молодец, что не стал неумело в это лезть.

Ив сможет поручить это экспертам и вернуть всё.

— Ваше настроение немного улучшилось?

Оуэн жаждал ответа, словно пёс, ждущий похвалы. Ив стукнула этого наглого сукина сына стопкой документов по голове.

— Принёс не украденные деньги, а лишь записи об украденном, и ждёшь похвалы? Нагло.

От одной этой фразы пёс распластался на полу. Он смотрел на носок туфли Ив возбуждённым взглядом, словно моля, чтобы его растоптали. Словно он только этого момента и ждал, всё спланировав.

Как смеет пёс дрессировать хозяйку? И не мечтай.

Ив, не удостоив его даже прикосновением, приказала холодным голосом, полным гнева:

— Деньги со счетов. Переведи всё мне.

Она надеялась, что и на этот раз всё пройдёт невероятно гладко. Однако мужчина вместо повиновения снял очки. На этот раз он ждёт пощёчины. Это было откровенное неповиновение.

— Смеешь ослушаться приказа хозяйки?

— Я и сам хочу повиноваться. Но я боюсь, что если я верну деньги, Леди бросит меня.

Сквозь стиснутые зубы Ив вырвалось что-то среднее между усмешкой и вздохом.

— Пытаешься хитрить. Хочешь вертеть мной. Да, «полное подчинение» — это был всего лишь обман.

Конечно, Ив и сама понимала, что он хотел не истинного подчинения, а вульгарного торга. Проблема была в том, что она не привыкла к торгам такого рода.

— Похоже, пора заканчивать этот спектакль, который мне не по нутру.

Она встала, держа в руках доказательства растраты и мошенничества, но Оуэн, как зверь, подполз и попытался схватить её за лодыжку. В тот же миг каблук её туфли вонзился ему в тыльную сторону ладони.

— Кх...

Он отшатнулся, задрожав всем телом, хотя удар был несильным. Ив потёрла каблук о ковёр, словно раздавила насекомое.

Это была не дрессировка. Лишь инстинктивное отвращение, которое она испытала, заметив ползущее насекомое. Но насекомое истолковало это по-своему.

— Леди уже великая королева. Прошу вас, приручите этого никчёмного раба ещё сильнее. Пока я не достигну предела покорности и сам не преподнесу вам всё своё состояние.

Это была не клятва верности. Это было коварное объявление войны, которое опытный раб бросил неопытной королеве.

Она думала, что познала дно человеческой натуры, но кто бы знал, что под ним скрывается такая болезненная бездна. Мысль о том, что она видела дно, была лишь самообманом; возможно, Ив всю жизнь провела взаперти в теплице.

Как, чёрт возьми, с ним справляться?

От неё требовали играть роль королевы, которой она никогда в жизни не была, и в голове всё опустело. Но перед таким растерялась бы даже настоящая Её Величество. Ив тоже всю жизнь была госпожой, но она лишь нанимала прислугу за деньги, а не требовала, чтобы её дрессировали, как собаку.

Доказательства того, что состояние украдено, уже были у Ив в руках. Так что достаточно было подать в суд. Но, увидев лёгкий и быстрый окольный путь, она не решалась ступить на этот бесконечный тернистый путь.

Голова раскалывается.

В тот миг, когда она тяжело опустилась на подоконник, тяжёлые документы, упавшие ей на колени, показались такими же пустыми, как и их вес.

Она думала, что легко заполучила их, но это было заблуждение. Это был не возвращённый капитал, а лишь список, доказывающий факт кражи. В её руки не вернулось ничего. К пустому чувству победы примешался запоздалый гнев.

Внезапно она вспомнила, почему адвокат в шутку посоветовал ей выйти за него замуж как самый простой способ. В этом был скрытый подтекст: если муж умрёт, она автоматически вернёт себе состояние.

— В ближайшее время принесёшь мне своё завещание на подпись.

Не нужно было объяснять, что в нём всё его состояние должно отходить Ив. Шанталь, очевидно, провернула то же самое. А это означало, что, если этот тип умрёт, всё состояние перейдёт к Шанталь.

Стоило ей холодно отдать приказ, как Оуэн Каллас, словно очнувшись от блаженного сна, посмотрел на Ив глазами человека, столкнувшегося с жестокой реальностью.

— Вы собираетесь меня убить? Это противоречит вашему обещанию позаботиться обо мне...

— Не волнуйся. Не убью.

Не своими руками. Как и всегда.

Ив, проглотив горькую усмешку над собой, холодно посмотрела на наглого сукина сына, бесстыдно требующего развеять его тревоги.

Не волнуйся. Не убью. Самая неубедительная ложь в мире, которую только может сказать наследник из завещания. Кто в такое поверит? Интересно, как Шанталь убедила Оуэна поверить в эту очевидную ложь?

Внезапно лицо Ив вспыхнуло от невыносимого унижения. Подумать только, я хочу научиться приёмам этой мошенницы. Я хочу стать такой же грязной, как она. Я сама не заметила, как опустилась до её грязного уровня. Из-за того, что связалась с таким.

— Такой фальшивый раб, как ты, осмелившийся бунтовать, годится только для вульгарной фальшивой королевы. Возвращайся к своей прежней хозяйке.

От холодного приговора Леди Эвелин Оуэн стал бледным, как мертвец. Сейчас жизнь в плену у Шанталь страшила его больше смерти. Мужчина, который по глупости пытался испытать новую хозяйку и сам упустил единственный в жизни шанс служить идеальной королеве, только теперь стал настоящим рабом и начал молить о прощении.

— Я, я был неправ. Я совершил смертный грех, осмелившись, будучи рабом, испытывать свою госпожу. Я больше никогда так не сделаю, прошу, только не бросайте меня.

Это тоже уловка, чтобы выдрессировать неопытную королеву? Однако в дрожащем мужчине больше не чувствовалось хитрости, пытавшейся её прощупать. Виднелся лишь чистый ужас.

Это зрелище было довольно забавным, и она передумала уходить. Ив, решив ещё немного насладиться, достала сигарету. В тот миг, когда ублюдок, осмелившись предложить ей огня, приподнялся с колен, её туфля ударила его в грудь.

— Кх... П-простите.

Доктор Каллас, повторяя извинения, снова упал на колени. Ив вытащила свою гордость, втоптанную в грязь, и вместо этого обрушила на него слова, способные втоптать в грязь его.

— С какой стати я должна подбирать такое, как ты? Ты не годишься для того, чтобы служить мне.

— Нет! Я докажу! Прошу, дайте мне шанс, ещё один шанс. Я докажу, что я гожусь на это куда больше, чем Этан Фэйрчайлд.

Ив, собиравшаяся прикурить, замерла. Этан Фэйрчайлд. Почему это имя всплыло именно сейчас?

— Я искренне говорил, что Леди нужен не дикий волк, а такой покорный, верный пёс, как я. Тот ублюдок посмел бросить вас и уйти, но я вас никогда не предам.

Только тогда Ив поняла, в каком глубоком заблуждении пребывал Оуэн.

Он верил, что тот мужчина тоже когда-то был рабом, «подчинённым» Ив. Он ошибочно полагал, что всё, что тот мерзавец совершил в прошлом, было по приказу Ив. Что тот был «идеальным рабом», который сбежал по её приказу и, по её приказу, не остановился даже перед убийством.

Теперь она поняла, почему этот мужчина, наслаждавшийся подчинением, нападал только на Этана Фэйрчайлда, в котором явно чувствовался доминант. Потому что тот не был господином. Потому что тот был таким же «рабом».

Подобно тому, как обычные мужчины ненавидят первого мужчину своей возлюбленной, Оуэн ревновал, соперничал и испытывал комплекс неполноценности по отношению к первому «рабу» Ив. Так Ив неожиданно получила поводок, который можно было на него накинуть.

— И в чём же ты, по-твоему, покорный? Этан Фэйрчайлд, по крайней мере, беспрекословно мне подчинялся.

— Но в итоге он бросил вас и сбежал.

— А ты, готовый ослушаться моего приказа из-за страха смерти, разве не такой же?

Молчание Оуэна было полным признанием поражения. Ловушка, которую он расставил, осмелившись рассуждать о «предательстве», в тот же миг захлопнулась на его собственной лодыжке. Ив, осознав, что чаша весов власти полностью склонилась в её сторону, наконец улыбнулась с невозмутимостью госпожи.

— Хочешь доказать, что ты — более подходящий мне раб, чем Этан Фэйрчайлд?

Чирк.

Она зажгла зажигалку и медленно поднесла её не к сигарете, а к задранному подбородку мужчины. Когда пламя оказалось в опасной близости, Оуэн дёрнулся от жара, готового опалить кожу. Мужчину, пытавшегося увернуться от огня, сковали слова Ив:

— У настоящего раба нет права бунтовать против господина.

Оуэн не смел пошевелиться. Если он увернётся от огня госпожи, ему придётся вернуться в состояние фальшивого раба, годного лишь для шлюхи, изображающей королеву в борделе.

Глядя на мужчину, который всего лишь из-за нескольких слов, стиснув зубы, терпел угрозу своей жизни, Ив поняла. Ах, вот оно — господство. Она холодно объявила и самой себе: «Господин не обязан убеждать раба».

— С этого момента — никаких мыслей. Ты будешь мне только подчиняться.

— Да, моя королева. Я больше никогда не ослушаюсь и буду беспрекословно подчиняться.

Только тогда раб покорился полностью.

Ив наконец постигла суть этих причудливых отношений. Собаку не убеждают. Ей приказывают.

Выпроводив Оуэна, она осталась одна. Сбросив маску королевы, которую ей пришлось на себя натянуть, она обнажила измученное лицо женщины.

Тони, вернуть то, что принадлежит нам, — это так тяжело.

Конечно, тебе не нужно этого знать. Пожалуйста, не знай.

Но Тони был ребёнком, который не знал и того, что должен был знать. Осколки слов, которые он бросил, как бомбу, вонзились в сердце Ив, и оно заныло.

«Почему ты ненавидишь только меня!»

Как я могу тебя ненавидеть? Теперь ты — единственный человек в этом мире, которого я люблю.

Это была противоречивая любовь. Этот ребёнок был оковами, державшими Ив в этом особняке, и в то же время — единственной причиной, по которой она выживала в этом дьявольском логове.

Ив не отрицала: если бы не Тони, она могла бы уйти куда угодно. Она не сбежала не из-за состояния или имени семьи, а лишь потому, что не могла бросить своего ребёнка в лапах этих дьяволов.

Даже в те времена, когда Этан ушёл, и ей пришлось одной нести ответственность за ребёнка в своём животе, она никогда не ненавидела Тони. Она ненавидела свою судьбу, а ребёнка, рождённого уже после того, как любовь закончилась, ей было лишь жаль.

Это первое чувство было слишком тёмным, чтобы называться любовью; это было не более чем другое имя для долга и вины.

Но ребёнок, которого она считала лишь оковами, незаметно стал единственным утешением, дававшим Ив силы жить. Наблюдение за тем, как он растёт, пусть даже издалека, было единственным лучиком света в её пепельной жизни.

Уже ходит. Теперь говорит.

Всякий раз, когда Ив слышала счастливый смех ребёнка, она думала: «Пусть моя любовь и была моей глупой ошибкой, но твоё рождение, должно быть, было предначертано Богом».

Ив медленно влюблялась в эту маленькую жизнь, подобно больному, который обретает надежду, наблюдая, как растёт юный саженец.

Так как же я могу его ненавидеть?

Мой малыш.

Если не считать тех дней, когда она была опьянена своей глупой ошибкой, она прожила жизнь, далёкую от такого чувства, как ревность. Но всякий раз, когда Шанталь так называла её ребёнка, Ив неизбежно становилась пленницей этого незнакомого чувства.

Она отстранилась от оконной рамы, на которую опиралась.

Малыш, мой малыш. Хоть я и не смею так тебя называть, но я должна пойти и крепко-крепко обнять Тони, который, должно быть, сейчас в одиночестве подавляет свои чувства. Я должна утешить его, пусть даже как сестра, а не мать. И, утешая его, утешиться самой.

Но Тони уже получил утешение от другого человека.

— Потому что, как бы далеко ты ни запустил воздушного змея, ты его не потеряешь, пока держишься за нитку.

Под широко открытым окном прошёл Тони. Рядом с Этаном Фэйрчайлдом, который держал в руке воздушного змея в форме самолёта.

— Пойдём запускать с утёса!

— Там слишком сильный ветер. Давай сначала попробуем здесь, а потом пойдём.

Энтони Шервуд, опять ты за своё.

То, что он при любой возможности пытался нарушить домашний арест, уже стало милой шалостью, на которую можно было закрыть глаза. На самом деле, теперь всё его неповиновение казалось мелочью. По сравнению с тем, что он привязался к мужчине, с которым ему не следовало общаться.

Какой родитель в мире позволит своему ребёнку водиться с главарём банды? Тем более, если этот главарь банды считает его семью своим заклятым врагом.

Даже если у Этана не было никаких злых намерений, и он просто по своей прихоти играл с ребёнком, Ив всё равно не могла расслабиться. Враг есть враг. Отношения, у которых гнилые корни, не могут длиться долго, и ничем хорошим они точно не кончатся. В конце концов, Тони будет больно. Как когда-то было ей.

И в этот самый момент Ив тоже было больно.

Тони, этот мужчина тебя бросил. Тебя защитила я.

Эта поистине жалкая обида тут же растворилась в чувстве вины, глубоком, как море.

Нельзя было винить несмышлёного ребёнка. Разве в этом доме были друзья-ровесники, с которыми можно было бы поиграть? Или взрослый, который мог бы на мужском языке рассказать ему о мире мужчин?

Мужчина, познавший и подворотни мира, и поля сражений. Этан Фэйрчайлд был первым сильным мужчиной, которого Тони встретил в своей жизни. Поэтому ребёнок не смог устоять и поддался его обаянию.

У меня ведь тоже был период, когда я была ослеплена этим мужчиной и ничего не видела.

Единственная причина, по которой она сейчас терзала себе сердце, вспоминая те сияющие и мучительные времена, заключалась в том, что его сегодняшний облик был так похож на Этана, которого она любила до того, как он изменился.

Мужчина, стоявший посреди открытого партерного сада, передал воздушного змея ребёнку. Тони отбежал так далеко, что нить натянулась, и отпустил змея.

— Ух ты!

Змей поймал ветер и взмыл в небо, и восторженный крик ребёнка по-детски невинно разнёсся по всему саду.

Тони снова побежал к Этану. Его светлые волосы, точь-в-точь как у отца, развевались на солнце.

Этан, вручивший ребёнку катушку и учивший его, как отпускать и сматывать нить, был так нежен. Это был жестокий спектакль, показывавший Ив, какой любовью был бы окружён Тони, если бы отец его не бросил.

— Ай, нет!

Крик Тони разрушил призрачную иллюзию Ив. Воздушный змей, качнувшись на ветру, зацепился за верхушку кипариса на границе сада.

В те далёкие времена, когда этот кипарис был намного ниже и змеи за него не цеплялись, — во времена, когда Ив была ровесницей Тони, — Этан тоже приносил воздушных змеев, которых делал сам. И именно Этан научил Ив запускать их.

— А!

В тот миг, когда сильный порыв ветра высоко подбросил змея, она, словно в галлюцинации, почувствовала на своей талии руки, которые когда-то подхватили её, когда она потеряла равновесие и начала падать.

— Леди... Со змеем не нужно бороться, нужно поймать ветер. Почувствуйте ветер кончиками пальцев и слегка отпустите нить...

— Вот так?

— Да, вот так. А у вас талант к запуску змеев. Бесполезный талант для девы, но всё же.

Она снова беспомощно погрузилась в печальную иллюзию. Сцена перед глазами вызывала обманчивое чувство, будто друзья детства, выросшие вместе, стали мужем и женой и теперь дарили те же воспоминания своему любимому ребёнку.

Если бы прошлое не пошло наперекосяк, таким могло бы быть наше настоящее.

Хоть она и была на пути к возвращению всего, что у неё отняли с того самого дня, Ив всё глубже и глубже погружалась в бездну утраты, чувствуя, что навсегда потеряла всё, что у неё было.

Она в одиночестве перенесла эту тяжёлую лихорадку — расплату за то, что ей довелось увидеть это «что, если», — но Ив на удивление легко очнулась от этой мимолётной мечты и вернулась в реальность.

Потому что Этан лично отвесил ей пощёчину этой жестокой реальностью.

— Вот отчёт об активах, который вы запрашивали.

Она наняла частного детектива, чтобы тот отследил активы, которые Роберт Каллас вывел на подставные имена. Она ожидала, что это займёт много времени, но он отчитался о результатах всего через десять дней, и это показалось ей дурным знаком...

— Теперь всё это оформлено вот на это имя.

Некоронованный король, стоящий над законом. Когда появилось имя этого печально известного главаря банды, даже у самого смелого детектива не оставалось иного выбора, кроме как умыть руки.

— К сожалению, я больше не могу этим заниматься. Нет, никто не сможет этим заниматься. Поэтому, Леди, как бы ни было прискорбно, возможно, вам лучше отказаться от этого?

Ну, посмотрим, — усмехнулась про себя Ив.

Это не было предупреждением не лезть. Это было приглашение. Он демонстративно записал активы Ив на своё имя, словно приглашая её прийти к нему, если она хочет их вернуть.

Ив решила немедленно принять приглашение.

Игровая комната Уайт Клифф Холла давно уже стала логовом банды Этана Фэйрчайлда. Открыв дверь, Ив нахмурилась, увидев попойку, идущую средь бела дня.

Его подчинённые, которые не могли скрыть своей бандитской натуры даже в военной форме, при виде Ив тут же посерьёзнели и напряглись. Совсем не похоже на тех отморозков, которых я себе представляла.

Иногда они, как и подобает головорезам, задирали слуг-мужчин, но, что странно, никогда не отпускали шуточек в адрес женщин. Особенно странно было то, что они избегали Ив, словно она была минным полем.

Мужчина, склонившийся над бильярдным столом, поздно заметил напряжённую атмосферу среди своих подчинённых. Встретившись взглядом с Ив, он кивнул, не вынимая сигареты изо рта, — это был его способ поздороваться, — и снова уставился на кончик кия.

Тук.

Короткий, сухой звук эхом прокатился, словно выстрел. Белый шар, посланный кием Этана, словно пуля, пробил центр пирамиды. Идеально выстроенный строй нарушился, и шары с весёлыми воплями разлетелись, как осколки. Несколько из них, по счастливой случайности, сами покатились в свои могилы.

Он передал кий подчинённому, даже не проверив, упали ли шары в лузы. Он пошёл к Ив, грубо откинув светлые волосы, упавшие на лоб. Улыбка, мелькнувшая в мгновенной тени от его руки, была невыносимо пошлой.

— Ах, вот чёрт. Надо было предупредить. Я так надрался, не знаю, встанет ли.

Это была вульгарная шутка на языке бандитов, но его подчинённые не засмеялись. У них было неписаное правило: никогда не смеяться, когда молодой босс говорит о своей первой любви, даже если это звучит как шутка.

Меня больше не заденут эти жалкие провокации, пытающиеся утянуть меня в твою грязь. Ив, не моргнув и глазом в ответ на его похабные слова, сразу перешла к делу.

— Я думала, ты так долго мучил Роберта Калласа, не убивая его, потому что это была месть, а оказалось, всё это было лишь из-за денег? Что мёртвая пиявка, что живая — обе вы хороши.

Ив унизила его, назвав пиявкой, жаждущей чужих денег. Этан, беря новую сигарету, усмехнулся.

— Поднимаешь шум из-за грошей, которые и пиявку не накормят.

За десять лет их положение в пирамиде богатства полностью поменялось. Деньги, которые эта женщина отчаянно пыталась вернуть, для Этана были не более чем монеткой, валяющейся у ног. Они не стоили даже того, чтобы наклониться и поднять их, не говоря уже о том, чтобы считать их платой за труды.

Но он всё же не побрезговал этой никчёмной вознёй. Во-первых, это была личная месть сообщнику, который оклеветал его и обрёк на смерть его деда, а во-вторых — это было соблюдение железного закона организации: «Тому, кто посмеет позариться на деньги босса, отрубят руку».

_____

Привет! Прочитать главы до онгоинга (107 глав) можно на моем Бусти: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157. Благодарю за чтение и поддержку! Друзья, еще важное примечание: если вы хотите меня поддержать и оформить подписку с iPhone, то делайте это через любой браузер (даже встроенный в телеграм), ибо в приложении Бусти Apple дерет огромную комиссию, в несколько раз превышающую сумму подписки. Спасибо.

Иными словами, те деньги, которые Ив называла своими, фактически принадлежали Этану. Ведь однажды они станут деньгами Фэйрчайлда. В тот день, когда Кентрелл станет Фэйрчайлдом.

Этан глубоко затянулся и медленно выдохнул сигаретный дым прямо в лицо женщине. Даже густая пелена не могла скрыть гнев, отчетливо сверкающий в ее глазах.

Да, именно эти глаза.

Когда-то он представлял, как она сама придет к нему, и он увидит этот взгляд, полный свежего, необузданного презрения и ярости. Поскольку это заняло так много времени, он уже начал думать, не затаилась ли она, как жалкая трусиха, но оказалось, что его мести просто потребовалось три года, чтобы добраться до Ив.

— Я ждал три года, пока ты соизволишь разузнать обо мне. Почему так долго?

Задав вопрос, Этан тут же сам осознал ответ и усмехнулся.

— Леди Эвелин вышла замуж за ничтожного подчиненного, чтобы вернуть украденное состояние.

Его интуиция, как всегда, не подвела. Она не любит Оуэна Калласа. Он еще раз убедился, что для Эвелин Шервуд брак — это не более чем азартная игра ради выгоды.

— Ну что, теперь очередь убивать этого ублюдка? Не желаете ли заказать наемное убийство?

Ведь только так все состояние нового мужа перейдет к Ив. И возвращенное таким образом имущество станет личной собственностью Эвелин Шервуд, а не семьи Кентрелл.

— Леди Эвелин, у вас блестящий ум. Таким способом вы получите гораздо больше денег, чем доля наследства, обещанная вам покойным герцогом.

Даже эта дешевая провокация — намек на то, что она всего лишь паразит, высасывающий соки из семьи, — не вывела Ив из себя.

— Кто знает? Та доля, которую украл ты, намного больше, так что мне этого все еще недостаточно.

— А, подожди. Я сейчас правильно понял? Ты советуешь мне жениться на тебе, а потом убить, чтобы эти деньги достались тебе?

Неизвестно, что именно показалось ему таким забавным, но Этан согнулся пополам от хохота.

— Зачем тебе снова совершать этот бессмысленный поступок?

Но последовавший ответ Ив заставил этот смех, от которого он едва не задыхался, резко оборваться, словно ему действительно перекрыли кислород.

— Разве не ты настаивал? Что мы еще не развелись. Этан, это совет для тебя, раз уж ты так опрометчиво распускаешь язык…

Ив любезно наклонилась и ласково прошептала ему на ухо:

— Будь осторожен, чтобы тебя не убили в моем доме.

Хотя предупреждение Ив слышал только Этан, воздух в комнате мгновенно замерз. Атмосфера вокруг мужчины, который беззвучно выпрямился и посмотрел на нее, резко изменилась. Лицо, с которого исчезла улыбка, теперь излучало холодную ауру хищника.

— Эти деньги. Я верну их.

— Условие.

Ив инстинктивно поняла. За этим сладким предложением наверняка скрывается омерзительная цена.

Предчувствие ее не обмануло. Рукой, в которой дымилась сигарета, он указал себе между ног.

— Ползи сюда.

Он требует, чтобы Ив расплатилась за грехи, которые должен был искупить Гарри. Значит ли это, что прошлое, когда весь мир отвернулся от него, и лишь Ив осталась на его стороне, теперь не имеет никакого значения?

Да, ты ведь изначально счел мою преданность ничтожной и бросил меня. Ты всегда был таким недостойным мужчиной.

Класть на одни весы единственную руку, которая защищала его, и руку врага, столкнувшего его в бездну. Это было явным предательством и отрицанием самого существования Ив. Уже одно это было началом оскорбления.

«Сам предал первым, а еще смеет…»

Пылающие глаза женщины кричали, что предатель — это Этан. Ив шагнула к нему, сжав кулаки, полная гнева, словно собиралась ударить его по щеке.

Она была правшой.

Рассчитывая перехватить летящую руку, Этан переложил сигарету в другую ладонь, но в следующее мгновение его расчет оказался совершенно неверным.

Не отрывая от него взгляда, Ив медленно, грациозно опустилась на одно колено. Ее спина оставалась прямой, как и подобает высокомерной Дева, а подбородок был гордо вздернут, так что это походило не на мольбу перед вором, а скорее на почести, воздаваемые королеве.

Неужели это единственная форма покорности, известная благородной дочери герцога? Однако ее взгляд, направленный снизу вверх, но ничуть не сломленный, говорил, что это была намеренная насмешка. Спокойные глаза беззвучно спрашивали:

Это действительно то, чего ты хочешь?

Это была не капитуляция, а объявление войны. Не покорность, а испытание. Этан, хотя и явно возвышался над ней, чувствовал не триумф завоевателя, а тревогу того, кого завоевывают, но не желал этого признавать.

Да, это именно то, чего я хочу. Я должен хотеть этого.

Женщина, внимательно наблюдавшая за ним, словно услышав ответ, послушно склонила голову. Но сломалась не Эвелин Шервуд, а рассудок Этана Фэйрчайлда. Чувство, которое он изо всех сил пытался отрицать, внезапно вырвалось на поверхность.

Не смей ломать женщину, которую я любил.

Он мог вынести ее высокомерное сопротивление, но перед этой чистой покорностью Этан оказался бессилен и впустую проиграл этот бой.

Он больше не мог выносить вид женщины, которая, притворяясь побежденной, хотя была победителем, склонилась, чтобы заползти к нему между ног. Он грубо поднял Ив. Не дав пошатнувшейся женщине времени даже устоять на ногах, он вытолкал ее за дверь.

Бах!

В закрывающуюся щель двери он успел увидеть лицо Ив, выражающее полное непонимание. Но это было лишь искреннее недоумение, она по-прежнему оставалась невозмутимой. На самом деле тем, кто потерял самообладание и бесновался, был Этан.

— Сумасшедшая баба. Из всех Шервудов она самая безумная!

Он выхватил кий из рук подчиненного и с силой ударил им об пол. С резким треском сломанный кусок дерева отлетел в другой конец комнаты. Даже члены банды, повидавшие все, кроме разве что самого ада, замерли и затаили дыхание перед гневом молодого босса.

Среди них Майки подумал:

Толкать себя в грязь — это нормально, а вот позволить ей самой залезть в грязь — ни в коем случае? Да это же любовь.

Но он и не помышлял о том, чтобы произнести это вслух. Иначе этот сломанный кий оказался бы у него в глотке.

Под палящим солнцем все было четким, но лишенным чувства реальности.

Июль, пляж Клиффхэйвена. Этот курорт, где обычно негде ступить из-за отдыхающих, был зловеще тихим. Пляжное кафе, где сидела Ив, пустовало, туда не залетали даже чайки, а по гальке бегали только дети без присмотра взрослых.

Взрослые, должно быть, там. Взгляд Ив скользнул через порт, где стояли военные корабли, поднялся по белым скалам и остановился на позициях зенитной артиллерии перед замком.

В кого, черт возьми, целятся эти зенитки, задравшие стволы в небо? Ведь враг наступает с тыла.

Это гигантское оружие лишь повторяет учения, ни разу не изрыгнув огонь в сторону вражеских самолетов. Но и декорацией, выставленной ржаветь на этом соленом морском ветру, оно быть не могло. Этот чужеродный пейзаж, не поддающийся логическому объяснению, сам по себе был дурным предзнаменованием.

Шр-р-р. Звук гальки, смываемой волнами, сыпался, как выстрелы еще не начавшейся войны. Она пыталась убедить себя, что это лишь отголоски далеких сражений, докатившиеся сюда. Но она слишком хорошо знала, насколько наивна эта надежда.

Не только эти стальные громадины всегда настороже против невидимого врага. Последствия ссоры, случившейся несколько дней назад, все еще будоражили мысли Ив.

Почему он вообще разозлился? Потому что я не распласталась перед ним так низко, как он хотел?

Она совершенно не могла понять, чего он добивается. Честно говоря, его мысли ее больше не интересовали. Интересовало лишь, как его выгнать.

Увидев разгромленную игровую комнату, Ив отказалась от решения ждать, пока мужчина сам отпустит обиду и уедет. Сейчас ее приоритетом должен быть ребенок, а не выплата душевного долга Этану Фэйрчайлду.

— Было бы здорово, если бы Этан тоже пошел с нами.

Тони, который уже начал называть его по имени, проворчал, скребя соломинкой по дну стакана с мороженым.

Она специально вывела его, чтобы разлучить с этим бандитом, но в итоге ребенок искал именно его. Казалось, он говорит, что время, проведенное с ней, скучно, и Ив почувствовала нелепый прилив соперничества.

Я тоже умею весело играть.

Она повела ребенка на галечный пляж. Тони, забыв о том, что волны мочат щиколотки, долго рылся в воде, заявив, что найдет «самый идеальный камешек». Затем он поднял на Ив лицо, полное озорства, и крикнул:

— Ив! Смотри!

— Что там?

В тот момент, когда она наклонилась к воде, рука из воды резко взмыла вверх. Он хотел брызнуть ей в лицо. Но рука замерла прямо перед тем, как разбить водную гладь, и снова опустилась в воду.

— Эм, ну… там была рыбка, но она убежала.

Тони смущенно солгал. Почувствовав искренность, скрытую за этим неуклюжим оправданием, Ив ощутила, как сжалось сердце.

Я все еще сложный человек для этого ребенка.

Ив сняла туфли и медленно вошла в холодную воду. Опустив свою руку рядом с его маленькой ручкой, она разбила водную гладь, напоминавшую невидимую стену между ними. И так, навстречу ребенку, который наблюдал за ней с широко раскрытыми глазами, Ив первая плеснула водой, пусть и неловким движением, словно делала это впервые в жизни.

От совершенно неожиданной атаки Тони стал похож на мокрого щенка. Он на мгновение замер от удивления, но вскоре рассмеялся так ярко, словно лед таял под солнечными лучами. И на этот раз, без малейших колебаний, он поднял целый фонтан брызг двумя руками, возвращая долг Ив.

— Сдавайся! О? Самолет!

Но внимание ребенка переключилось слишком легко. На этот раз победу у Ив украл и завладел сердцем ребенка гидросамолет, который, рассекая небо, приземлился на воду. Тони завороженно наблюдал за ним, а затем потряс мокрой рукой рукав Ив.

— Ив, купи мне гидросамолет на это Рождество.

Самолет, когда они продают даже яхту, которая у них была. Конечно, если она вернет деньги от Оуэна до этого времени, она сможет позволить себе такую покупку.

— Но самолет нельзя.

— Почему?

— Потому что тебе нельзя получать травмы. Тебе даже переливание крови сделать нельзя.

— Пф-ф, тогда скажи еще, что и машину нельзя?

В этом был смысл, но сердце говорило другое. Инстинкт защиты по своей природе — самое далекое от разума чувство.

Даже когда гидросамолет снова взлетел и исчез, мысли ребенка не вернулись к Ив. Он начал молча наблюдать за группой сверстников, которые пытались пускать «блинчики» по воде в нескольких шагах от них. С таким взглядом, словно хотел присоединиться к ним.

Ив подвела Тони к детям, понаблюдала за игрой и спросила:

— Как вы это делаете?

Сначала дети, когда они подошли, только искоса поглядывали на них. Но, видимо, аплодисменты Ив каждый раз, когда у кого-то получался «блинчик», разрушили барьер, и дети начали наперебой объяснять, щебеча, как птицы. Конечно, сама Ив учиться этому не собиралась.

— А вы можете научить Тони?

Ив легонько подтолкнула Тони в спину, так как он стоял неподвижно. Он был маленьким тираном только для взрослых, но с ровесниками робел, не зная, как себя вести.

Ив заранее предупредила его. Не вести себя с детьми как герцог, а быть дружелюбным.Справится ли он?

Однако, вопреки ее волнениям, Тони легко влился в компанию. На этот раз чувство обиды за то, что у нее отняли ребенка, совсем не возникло.

Так и должно быть.

Вдруг возник вопрос: а не ошибочный ли это путь сейчас?

Может, снова отправить его в школу?

Но теперь это был возраст для интерната. Женская школа, по ощущениям Ив, была адом, а мужская, где царит лишь закон джунглей, будет еще хуже. Сможет ли этот хрупкий ребенок выжить среди сильных детей?

В конце концов, она бросила думать о будущем, на которое нет правильного ответа. Ив села на гальку, запечатлевая в сердце этот редкий момент нормальности своего сына.

День был жарким. На глаза попадались лица детей, раскрасневшиеся на солнце. Нужно было заставить Тони отдохнуть, иначе он побледнеет, если продолжит играть.

Ив направилась в кафе. Заказав мороженое по количеству детей, Ив начала тайком наслаждаться чувством обычной матери.

— Я же говорил, не делай этого!

Но этот короткий мир разлетелся вдребезги вместе с резким криком.

Когда Ив повернула голову, того обычного ребенка, о котором она так мечтала, и след простыл. На его месте стоял лишь маленький тиран, наносящий гневный удар кулаком в лицо другу.

— Тони!

В маленьком кулаке сына виден кто-то другой. Шервуд и Фэйрчайлд — чье именно безумие унаследовал этот ребенок? Неважно чье, ясно было одно: этот росток нужно срезать прямо сейчас.

— Немедленно прекрати!

Она бросилась к ребенку, но осыпающаяся галька хватала за лодыжки, замедляя шаг. Тем временем Тони, оседлав упавшего ребенка, продолжал размахивать кулаками. Ив отчаянно закричала:

— Энтони Шервуд! Что с тобой! В чем твоя проблема? Твоя мечта — стать бандитом, как тот мужчина?

В этот момент Тони остановил кулак и резко вскочил. Тяжело дыша через побелевшие губы от обиды, ребенок посмотрел прямо на Ив. Его сухие глаза мгновенно наполнились слезами.

— Это с тобой что такое, Ив! Почему ты всегда на стороне чужих? Почему ты всегда думаешь, что я плохой ребенок?

Когда обиженный крик Тони затих, перепуганные дети начали запинаясь говорить:

— Тони пытался остановить Билли…

— Билли первым начал обижать Джинни!

Правда отличалась от того, что вообразила Ив. Избитый мальчик толкнул в воду девочку, которая выиграла у него в соревновании по «блинчикам», а Тони вмешался, чтобы остановить это, и завязалась драка.

Лицо Ив вспыхнуло, словно от ожога. Маленький тиран. Разве не она сама была плохой, самовольно повесив ярлык на ребенка и загнав его в угол?

Но прежде чем читать нотации о том, что насилие недопустимо, нужно сделать кое-что другое. Ив без колебаний опустилась на колени перед Тони. Встретившись взглядом с его ранеными глазами, она искренне извинилась.

— Тони, прости, что решила, будто это твоя вина.

Ив протянула руку, чтобы стереть слезу, опасно повисшую на его длинных ресницах, и обняла его за маленькие плечи. Однако Тони оттолкнул ее. Это был холодный отказ, не свойственный ребенку, который еще минуту назад плакал, умоляя понять его.

— Не притворяйся, что тебе жаль. Я знаю. Ив ненавидит меня. Ты ненавидишь меня, потому что я сын женщины, которую ты ненавидишь.

Тони прошел мимо нее в одиночестве. Ив не смогла его удержать. Она не могла пошевелиться, словно человеку пронзили сердце.

Да, верно. Ты сын женщины, которую я ненавижу.

Женщина, разучившаяся любить в пучине ненависти, не смогла обмануть даже чистые глаза ребенка, который не мог знать правды.

Все же я взрослая. Я взрослая.

Хотя чувства все еще застыли на уровне израненной девятнадцатилетней девушки.

Ив с трудом собрала рассыпающийся рассудок, успокоила Тони и, как только отправила его в дом, снова направилась к пляжу.

На этот раз пунктом назначения был отель «Ла Мер». Не проходя через стойку регистрации, она сразу поднялась на лифте на последний этаж. Дойдя до конца коридора, до последней комнаты, Ив достала ключ из сумочки и открыла дверь.

Ее встретил знакомый запах скипидара. Только глубоко вдохнув этот резкий аромат, она наконец смогла дышать свободно. В этом безмолвном утешении Ив сняла маску.

В комнате царил такой же хаос, как и в ее душе. На холстах, прислоненных к стенам, яростными красками были запечатлены чувства, которые она не смела выразить словами.

Миновав эти незаконченные дневники, Ив встала перед мольбертом в центре комнаты. Пустой холст, на котором еще ничего не было исповедано, пристально смотрел на нее. Ив опустилась перед ним на пол и выплеснула чувства, переполнявшие ее грудь.

— Ха… Видимо, это не моя роль.

Тяжесть неподходящей маски была невыносима. Королева? Как бы не так. Жизнь, в которой ты каждую секунду играешь, оскорбляя саму себя, больше походила на жизнь шута.

Ив проглотила слезы и подняла голову. Небо, не имеющее ни границ, ни формы, было заперто в квадратную раму оконного проема.

Именно в этот момент чайка дерзко пересекла застывшее синее полотно. Птица не ударилась о раму, чтобы упасть обратно в картину, а легко вылетела за пределы рамки и бесследно исчезла.

Когда же я смогу выбраться из клетки, которую сама заперла, и улететь за пределы границ?

Всхлипывая, Ив взяла кисть. Сегодня она снова передала самое постыдное признание, прячась за вымышленным именем, чтобы не сойти с ума.

Когда Ив сбросила тяжесть чувств и смогла снова надеть тяжелую маску, ночь уже была глубокой.

Она заперла дверь мастерской и спустилась в холл отеля.

— Леди Эвелин, вы припозднились. Может, поднимемся в номер, пока никто не раскрыл наше тайное свидание?

Голос мужчины, с которым она сейчас меньше всего хотела встречаться, схватил Ив за лодыжку. Когда она обернулась, Этан Фэйрчайлд, выходящий из телефонной будки в углу, игриво подмигнул ей.

У Ив перехватило дыхание. Трудно было поверить, что это расслабленно улыбающееся лицо — то же самое лицо, которое всего несколько дней назад потеряло всякое самообладание и было искажено гневом.

Как он может улыбаться, глядя на меня?

Словно забыв обо всем.

Внезапно она почувствовала себя жалкой оттого, что все еще в одиночестве барахтается в буре того дня.

Встреча с Этаном Фэйрчайлдом была неприятна не только по этой причине.

В этом мужчине не было ни капли удивления от случайной встречи с ней. Он излучал высокомерное спокойствие, словно знал, что Ив спустится в лобби, и ждал этого.

Неужели теперь он еще и следит за мной?

Ив охватило чувство тревоги: даже ее последнее убежище может быть захвачено Этаном Фэйрчайлдом.

Нужно менять мастерскую. Надо бы сначала спрятать картины.

Хорошо хоть, она их не подписывала. Мысленно она уже была в мастерской, но тело двинулось в прямо противоположном направлении. Словно мать-птица, готовая собой приманить хищника, чтобы защитить гнездo, она направилась в самую дальнюю от мастерской сторону.

Она холодно проигнорировала его и быстро пошла прочь. Но короткими женскими шагами невозможно было уйти от длинных ног мужчины. Этан поравнялся с ней всего через три шага, словно дразня убегающую добычу.

— И почему же Леди пришла в этот убогий отель, когда у нее под носом огромный особняк?..

Если бы Ив спросила: «А ты почему здесь?» — хотя она бы этого не сделала, — Этан ответил бы, что пришел на встречу с «клиентом». И это не было бы ложью.

Сегодня днем, обсуждая важные дела в кафе на первом этаже, он увидел, как Ив одна заходит в отель. Лифт, в который она села, остановился на последнем этаже, а там нет ни кафе, ни ресторанов.

Зашла в номер…

У нее есть тайный любовник? Судя по тому, что Этан узнал на собственном опыте, в Эвелин Шервуд живет горячее желание, которое никогда не спит. Она вряд ли справляется с этой яростной страстью в одиночку. Наверняка есть мужчина, который принимает это желание на себя, и даже с избытком.

Интересно взглянуть на рожу этого ублюдка.

Это было похоже на то, как если бы он собственноручно пил из отравленной чаши, но он не мог отказаться. Этан забросил дела и поднялся за Ив на последний этаж отеля.

Но не было ни одного номера, из которого доносился бы ее голос или звуки любовных утех. Партнер для тайного свидания тоже не появился с опозданием.

И, что важнее всего, сама Ив тоже не выходила. Полдня.

Этан упорно ждал на последнем этаже даже после захода солнца. Ив появилась только тогда, когда ему пришлось спуститься в лобби, чтобы воспользоваться телефоном. Одна.

Чем она, черт возьми, занималась в номере весь день?

Неразрешенный вопрос превратился в одержимость, а одержимость переросла в действие. Он без колебаний схватил женщину, идущую мимо и даже не взглянувшую на него, за волосы.

Ив была шокирована этим грубым прикосновением, но раньше гнева по спине пробежал холодный холодок опасности.

Этан не дернул ее за волосы грубо. Он лишь мягко намотал пряди на руку и поднес к носу. А затем, словно гончая, выслеживающая добычу по запаху, глубоко вдохнул аромат.

Даже в этот момент пылающие глаза мужчины пронзали взгляд Ив насквозь. Это было безмолвное объявление войны: «Каким бы ни был твой секрет, я его раскопаю».

Этан резко нахмурился. Неужели он уловил запах красок и скипидара?

В тот момент, когда Ив рефлекторно отпрянула назад, черные волосы выскользнули из его руки. Но, должно быть, было уже поздно. Этан смотрел на Ив с подозрением, смешанным с интересом.

— Ты искупалась в духах… Хорошо хоть волосы не мокрые.

Ив подавила вздох облегчения, который готов был вырваться наружу, и превратила его в насмешливый смешок. К счастью. Он не знает.

С другой стороны, ситуация и правда была достойна смеха. Он подозревал, что у нее тайное свидание с мужчиной. Она не могла понять противоречивость этого мужчины: он сам бросил Ив и уехал, но все еще демонстрировал собственнические замашки.

Нужно было скорее уйти от этого сбивающего с толку человека. Ив поспешила к выходу из отеля, где стояли такси, но была вынуждена остановиться. Потому что Этан наклонился и приблизил свое лицо к самому ее носу. Он настойчиво вглядывался в Ив глазами, полными не злобы, а какого-то иного, неудобного любопытства, и спросил:

— Кстати, ты плакала?

Этан не упустил того, как женщина отвела глаза, словно ее застали врасплох.

Действительно плакала.

С того момента, как она снова появилась в лобби, он почувствовал некое несоответствие, словно Ив была не такой, как обычно. Приглядевшись, он понял. Веки были красными и припухшими.

Для Этана Эвелин Шервуд была самым непостижимым противоречием. Она определенно была пылающим огнем, но при этом холоднее кого бы то ни было. Поэтому она была существом, наиболее далеким от слез.

И такая женщина плакала. Почему? Этот след слабости, который он никогда раньше не видел, намертво приклеился к мыслям Этана и не желал исчезать.

— Почему ты плакала?

Ив проигнорировала вопрос и попыталась пройти мимо него, чтобы сесть на заднее сиденье такси.

Бах!

Но Этан грубо захлопнул дверь, которую открыл таксист, и побег Ив провалился. Мужчина, преградивший ей путь, словно желая отрезать даже последний путь к отступлению, спросил невероятно спокойным голосом, в котором, однако, чувствовалось упрямство:

— Ты ужинала?

Этан спросил, хотя знал, что Ив не ужинала. Потому что она ни разу не заказывала обслуживание в номер. А ресторан уже закрылся.

— Может, выпьем?

Вместо ответа он кивком указал на бар рядом с лобби. Женщина не ответила, лишь молча смотрела на него. В этот момент Этан почувствовал, как внутри него зарождается слабое возбуждение.

В этих загадочных глазах, где всегда царили холодная ненависть, презрение или настороженность, впервые за долгое время появился другой свет. Чистое любопытство, словно спрашивающее: «Почему?». Эвелин Шервуд, которой он интересен.

Да, именно этот взгляд. Взгляд женщины, которую Этан любил до того, как был жестоко брошен.

Ив все еще, казалось, оценивала его, но затем спросила тоном, в котором настороженность слегка ослабла, словно проверяя его:

— Ты пытаешься меня утешить?

— Да.

Этан горько усмехнулся. Утешать женщину, которая его бросила. Быть столь великодушным было в его природе, но эта женщина и ее семья растоптали это и превратили его в дьявола. И все же Этан Фэйрчайлд был готов проявить милосердие.

Но пробудило Этана, упивавшегося своим высокомерием, одно надменное слово Ив.

— Каким образом ты можешь стать для меня утешением?

В то же мгновение улыбка исчезла с лица Этана.

— Этан, с чего ты вообще взял, что мне станет лучше от одного вида твоего лица?

Было бы лучше, если бы в ее голосе звучала обида. Но Ив спрашивала с действительно искренним недоумением, словно врач, наблюдающий за странным поведением душевнобольного. Эта чистота обнажила мелкое высокомерие Этана самым унизительным образом.

— Да, чертова Дева, прошу прощения, что посмел сунуть сюда свою подлую рожу.

— Я не это имела в виду.

Ив не стала реагировать на его вспышку, а лишь вздохнула с жалостью, выставив его полным дураком.

— Люди мыслят, ставя себя в центр всего.

Хладнокровный и бесстрастный анализ Ив был подобен тому, как если бы Этана положили на холодный стол для вскрытия. Не давая ему и шанса сбежать, она точным ударом острого скальпеля рассекла его сердце.

— Видимо, тебе становится хорошо, когда ты видишь меня?

Этан не мог ответить. Словно тело, обнажившее все свое нутро на столе для вскрытия и намертво привязанное, он не смог даже остановить женщину, которая оттолкнула его и села в такси.

Прежде чем дверь закрылась, в глазах, смотревших на него с допросом, снова появилось презрение.

Даже после того как такси уехало, Этан долго не мог пошевелиться. Ее последний вопрос крутился у него в ушах, как проклятие.

«Видимо, тебе становится хорошо, когда ты видишь меня?»

Этан грубо провел ладонью по лицу. Но это не могло стереть это проклятое чувство, словно пятно грязи. Потому что это было клеймо на сердце, которое он так и не смог вырезать, несмотря на все раны.

— Черт бы все побрал…

Этан Фэйрчайлд, в конце концов, был дураком с неизлечимой душевной болезнью.

В середине июля поле над Белым утесом было царством ветра.

Ветер был слишком сильным, чтобы запускать воздушного змея. Мужчина и мальчик, отказавшись от этой затеи, легли рядом посреди моря высокой травы, колышущейся, как волны.

Война здесь казалась чем-то далеким, словно происходила в другом мире. Но сейчас это место было глазом бури, ближе к водовороту войны, чем когда-либо.

Бах!

Словно в ответ на мысли Этана, резкий звук выстрела разорвал тишину. На позиции зенитной артиллерии перед замком, которые казались маленькими, как игрушки для игры в войнушку, полным ходом шли учения.

«Враг не просто обходит, он, похоже, решил обогнуть весь континент, чтобы прийти к нам?»

Этан вспоминал непонятные приказы командования, поступающие каждый день, когда в поле зрения двух людей появилась белая точка, быстро пересекающая небо. Для чайки она летела слишком прямо и быстро.

— Гидросамолет.

Сказав это, Этан повернул голову в сторону. Ему показалось странным, что ребенок, который обычно поднимает шум при виде самолетов, сейчас молчит. Он подумал, не уснул ли мальчик, но тот, рассеянно глядя в небо, заговорил о совершенно постороннем.

— Ив меня ненавидит.

— Почему?

Это был вопрос о том, почему она его ненавидит, но ребенок, видимо, погруженный в свои мысли, снова ответил невпопад.

— В последнее время она на меня не злится.

Разве не хорошо, когда не злятся? Этан слишком хорошо знал эту женщину, чтобы так ответить.

— Женщина страшнее всего тогда, когда она не злится.

— Энтони Шервуд!

Тони вдруг вскочил, выкрикнул свое имя в небо, а затем снова плавно опустился в траву.

— Я уже давно не слышал этого от сестры…

— Не может быть, чтобы ты ничего не натворил…

— Вот именно.

Этан усмехнулся. Ребенок, который с гордостью признает, что натворил бед. Сам он невольно поощрял эти проделки, но сейчас ему почти стало жаль Ив.

— Но она не злится, а говорит спокойно, и от этого страшно. Не пилит меня, не вмешивается, что бы я ни делал. Похоже, она во мне разочаровалась.

— В конце концов, она махнула рукой на брата-хулигана.

Мальчик на мгновение вспыхнул и сжал кулаки, но тут же не стал ни огрызаться, ни драться, а сдулся, как проколотый воздушный шарик.

— Что же ты такого натворил, что перешел черту терпения великодушной Леди Эвелин?

Малец уставился на свой кулак, повздыхал по-взрослому, а потом признался:

— Ив кое в чем меня неправильно поняла. Она извинилась, а я не принял извинения и наговорил ей грубостей.

— Что ты сказал?

Тони не хотел этого говорить, поэтому сменил тему.

— Я тоже вспылил, поэтому…

Но он не мог соврать, что это было не всерьез.

Тони не думал, что отец женился на маме по любви. Очевидно, что ребенок появился случайно от женщины, с которой он просто развлекался, а поскольку единственный наследник умер, ему пришлось принять маму и Тони.

Естественно, что Ив ненавидит женщину, которая воспользовалась кризисом в семье, чтобы сделать сына герцогом. А значит, она неизбежно должна ненавидеть и Тони, сына этой женщины.

Это была не смутная вера, а факт, подтвержденный доказательствами. То отношение Ив, когда ей было некомфортно с ним, хотя они жили в одном доме.

Скорее, непонятной была нынешняя Ив. Несколько лет назад сестра резко изменилась. Внезапно она сократила дистанцию, приблизилась вплотную и начала вмешиваться в жизнь Тони. Словно став второй мамой.

В тот день на пляже Ив сказала, что не ненавидит Тони. Это казалось искренним. Нет, возможно, это просто звучало как правда, потому что он слишком сильно хотел это услышать.

— Я действительно перешел черту в тот день? Или…

Тони повернул голову в сторону. Мужчина, потеряв интерес из-за того, что на его вопросы не отвечали прямо, лежал, подперев голову рукой, и смотрел в небо. Тони пристально посмотрел на него и моргнул.

— Может, она разочаровалась, потому что я все время играю с Этаном?

— Что? Я выкраиваю время в своем плотном графике, чтобы поиграть с тобой, а ты даже спасибо не говоришь, а только…

Этан ткнул указательным пальцем в лоб наглого мальчишки и оттолкнул его. Мальчишка позволил себя оттолкнуть, не сопротивляясь — настолько он был поглощен мыслями о том, как вернуть любовь сестры.

— Если я перестану играть с Этаном, она перестанет злиться?

— Ну, тогда мне тем более хочется продолжать играть.

— Честно говоря, мне тоже. Поэтому Этан, помирись с Ив.

— Скажешь тоже, «помирись». — Этан рассмеялся от абсурдности этого предложения. — Малыш, мирятся, когда ссорятся. Мы не ссорились. Эта женщина меня бросила.

— А, ну да… Ив не могли бросить.

— Ах ты, мелкий…

Этан проглотил ругательство и достал сигарету. Но ветер, словно насмехаясь над его последним утешением, раз за разом задувал пламя зажигалки. В конце концов, Этан нервно отшвырнул зажигалку и уставился в пустое небо. Здесь ничего не изменилось, сколько бы времени ни прошло.

Прямо как Эвелин Шервуд.

— Твоя сестра все та же. Точно такая же чертова женщина, в которую я влюбился.

Слова, вылетевшие изо рта, были осколками мыслей, мучивших его все последние дни. Стоило им вырваться, как остановить поток было уже невозможно.

— Поэтому я все еще влюблен. Как идиот…

Как я могу все еще любить предательницу, которая продала меня?

Самый слабоумный безумец, которого Этан когда-либо встречал в жизни — то есть он сам. Ему захотелось ударить себя, и он сжал кулак, но в этот момент ребенок резко сел. Лицо, смотревшее на него сверху вниз широко раскрытыми глазами, было проклятой копией Эвелин Шервуд.

— Ого, так ты правда вернулся, потому что не смог ее забыть.

Да нет же. Говорю же, я пришел убить вас.

Этану пришлось снова сунуть в рот выброшенную сигарету.

— Не говори сестре. Хотя, похоже, она и так догадалась.

Пацан торжественно кивнул, словно шпион, получивший сверхсекретное задание. А потом осмелился потребовать плату.

— Взамен не говори Ив, что мы сегодня играли вместе.

— Ха, ладно.

Этан рассмеялся от нелепости ситуации. Они были похожи на товарищей, заключивших тайный союз.

Разве они не должны были быть союзниками, имеющими общего «врага» — Эвелин Шервуд? Но каким-то образом они превратились в нелепый альянс двух мужчин, каждый из которых по-своему тайно и безответно любит одну женщину — Эвелин Шервуд.

Он издал горький вздох, мучая ни в чем не повинную зажигалку.

— Эвелин Шервуд — роковая женщина. Но почему ты безответно любишь сестру, когда у тебя есть мама?

— Разве любой в этом мире не предпочел бы внимание Ив, а не моей мамы?

— Ну, это правда.

— И еще…

Ребенок обхватил свои маленькие колени и устремил взгляд к горизонту. Его глаза затуманились, как далекое море.

Долгое время только шум волн заполнял молчание между ними, пока ребенок не заговорил тихим голосом, словно извлеченным из глубин, более глубоких, чем море.

— Мама плохая. Действительно плохая.

— Это еще что за разговоры?

На самом деле Этан мог догадаться о смысле этих слов. Слухи о том, что медсестра подделала подпись герцога, который был почти живым трупом, чтобы выйти замуж, ходили уже давно. Этот ребенок уже вырос достаточно, чтобы подслушивать грязные секреты взрослых. Тони, словно желая избежать очевидного ответа, плотно сжал губы, взял воздушного змея и встал.

— Ветер стих.

Это не было отговоркой, чтобы сбежать. Словно сигнал о том, что тяжелый разговор окончен, свирепый ветер утих. В этой тишине Этан наконец закурил и посмотрел на удаляющегося ребенка.

Учения, видимо, закончились, и ревущие зенитки, как по волшебству, давно замолчали. За то, что он поверив в эту обманчивую тишину и не остановил ребенка, Этану вскоре пришлось поплатиться.

Мгновенно взмывший ввысь змей превратился в крошечную точку. В глазах ребенка читалось упрямое желание достать до самого края неба. Именно в тот момент, когда Этан спокойно наблюдал за этим…

Бах!

Одновременно с разрывающим барабанные перепонки звуком выстрела прямо над воздушным змеем черный взрыв распустился красным огненным цветком. Это был удар зенитного орудия, ошибочно принявшего змея за мишень для тренировки.

— Тони, ложись!

Еще до того, как разум осознал происходящее, Этан уже отбросил сигарету и бежал к Тони. Он обхватил маленькое тело ребенка, который застыл от страха и не слышал его команды, и повалил его на землю, накрыв собой.

Под ним слышалось испуганное дыхание ребенка. Сердце Этана начало биться совершенно бесконтрольно.

Из-за страха, что осколки упадут ему на спину? Но даже когда смерть свистела у него над ухом во время перестрелок с конкурирующими бандами, сердце не колотилось так безумно.

Спустя мгновение мир снова затих. Ни в Тони, ни в его собственное тело не попали осколки. Хотя на том месте, где изначально стоял ребенок, торчал кусок металла размером с кулак. Изо рта Этана вместе со вздохом облегчения вырвались ругательства.

— Эти ублюдки совсем свихнулись? У них снарядов нет, так они решили глазами стрелять? Зная, что здесь жилые дома, палить над головой ребенка, даже не проверив?

Возможно, надвигающаяся тень войны ослепила их. Этан, шагая к особняку, ненавязчиво наказал ребенку:

— Какое-то время не болтайся на улице, сиди дома с сестрой смирно.

— У-угу…

— То, что я это сказал — секрет.

Он велел ребенку держать это в тайне, потому что «строгое соблюдение секретности» — это единственное, что твердят начальники, как обдолбанные попугаи.

Конечно, виной тому такие идиоты, как он, которые не умеют держать язык за зубами.

Молчать перед морским вторжением врага — они что, спятили? Неизвестно, в чьей голове родилась эта авантюра, но на один этот ненадежный прогноз были поставлены бесчисленные жизни.

Этану было непонятно поведение военных, которые не эвакуируют гражданских и даже не предупреждают их. То ли армия некомпетентна, как сборище жестянок, то ли они перешли к жестокой политике, считая, что жертвами нескольких гражданских можно пренебречь. Он не знал причины такого поведения, но его от этого тошнило.

— Обязательно сдержи обещание.

— Угу…

Отвечает он бодро, но вид у него совершенно поникший. На словах он корчит из себя взрослого, но в итоге ребенок остается ребенком.

Видимо, он сильно испугался, раз мальчишка хлюпал носом, даже не стесняясь. Сказал, что ему страшно, и Этан дал ему руку, так он до сих пор вцепился в нее и не отпускает.

Почему я играю в папочку с сыном врага?

Этан, пораженный нелепостью ситуации, вздохнул. В тот же миг рядом раздался точно такой же, но гораздо более тихий вздох. Ребенок смотрел на сломанного воздушного змея в другой руке с таким выражением лица, словно потерял весь мир.

Подумаешь, какая важность…

— Когда зенитную батарею уберут, я сделаю тебе нового.

Тони энергично закивал, но сожаление, похоже, все еще не отпускало его. Он продолжал теребить порванную бумагу с рисунком самолета и вдруг вздрогнул и замер.

— А!

С губ ребенка сорвался короткий вскрик. Он порезал руку об острую бумагу. Когда на кончике маленького большого пальца выступили капли алой крови, Тони растерялся, не зная, что делать.

— Ну, это пустяки. Оставь, само перестанет. Вытри об штаны.

— Нельзя…

— Почему? Строгая Леди сказала, что герцогу нельзя вытирать руки о штаны, потому что это вульгарно? Но твоя одежда и так уже грязная.

— Дело не в этом, мне нельзя терять кровь!

Куда делось выражение лица, словно он потерял весь мир? Тони с торжествующим видом, будто открывая совершенно особенный секрет, внезапно сунул окровавленный палец Этану под нос.

— Моя кровь — самая драгоценная в мире.

— Да уж, вы же аристократ.

Надо же, даже такой малыш уже пропитан чудовищным сословным сознанием и считает свою кровь «драгоценной». На этом невинном лице мелькнула тень высокомерного аристократа, которого он так ненавидел. Слабое чувство связи, которое Этан испытывал к ребенку еще мгновение назад, начало остывать.

— Я не это имел в виду! Мне делали операцию, когда я был маленьким.

— Ты и сейчас маленький.

— Я тогда чуть не умер.

Этан представил себе банальный сценарий. Инфекция от плохо продезинфицированных инструментов или дрожащая рука пьяного шарлатана, задевшая не тот сосуд.

Однако правда оказалась более необычной, чем история, которую он вообразил.

— Потому что у меня редкая группа крови.

И, с другой стороны, это было знакомо.

— У тебя тоже?

— А? Неужели у Этана тоже?

— В армии сказали, что так и есть.

Если бы он не пошел сдавать кровь, то прожил бы всю жизнь, не зная об этом секрете.

— Что такое… Значит, она не такая уж и редкая.

«Самая драгоценная кровь в мире» перестала быть чем-то особенным, принадлежащим только ему. Было видно, как на разочарованном лице ребенка гордость сдулась, словно воздух из проколотого шарика.

— Малыш, это не драгоценность. Это проклятие. Это означает, что от раны, при которой другие выжили бы, просто получив переливание, мы должны умереть.

Мы?..

Это одно слово, которое Этан обронил не подумав, эхом отозвалось в голове ребенка. Тони посмотрел на огромную руку мужчины, сжимавшую его ладонь. А затем снова поднял взгляд на его лицо. У него и этого мужчины было так много общего, что можно было назвать их «мы».

Вдруг слова доктора Калласа, который хоть и был шарлатаном как врач, но знал многое, вспышкой пронеслись в мозгу.

«Группа крови определяется генетическими факторами, которые наследуются по одному от каждого из родителей».

Не только группа крови. Ребенок наследует от родителей и другие физические черты.

Например, светлые волосы, напоминающие утренние солнечные лучи… или, если присмотреться, глаза, похожие на море под тем белым утесом…

Тони начал видеть бывшего возлюбленного сестры в ином свете.

— Тони, у тебя есть глаз на людей.

— Правда?

— Да, так что и впредь всегда верь своему чутью.

Сестра, у которой такое же лицо, как у Тони… тоже.

Как только Тони вошел в Уайт Клифф Холл, Этан собрал своих людей и совершил налет на зенитную батарею замка Кентрелл.

— Ваш отряд чуть не убил гражданского ребенка, а этот чай все еще лезет вам в глотку?

На его протест майор, отвечающий за зенитную артиллерию, нагло ответил тоном, подразумевающим, что по «уставу» это вина гражданского.

— Объясните ребенку, что по правилам запрещено запускать воздушных змеев вблизи позиций зенитной артиллерии.

При этих словах на губах Этана заиграла улыбка хищника.

— Вы хоть раз видели, чтобы ребенок запускал змея на том поле?

Когда майор замешкался с ответом, держа чашку чая, улыбка Этана стала еще опаснее.

— Тогда я дам вам выбор. Первое: вы видели, как мальчишка запускал змея на том поле в течение последнего месяца, но проигнорировали это. Второе: вы не видели. Следовательно, вы идиоты, которые не могут заметить даже движение прямо перед своими позициями.

— Кхм, майор Фэйрчайлд…

— Выбирай. На что именно мне пожаловаться твоему командиру?

— Ко-конечно, с нашей стороны тоже была неосторожность, но ведь ребенок не пострадал, верно? Сейчас и так важный период, если вы тоже военный, не раздувайте это дело, чтобы не вызывать скандал внутри армии.

— Я раздуваю? Хорошо. Тогда дам еще один вариант. Третье: завтра все газеты выйдут с заголовками. «Зенитная артиллерия пыталась убить герцога Кентрелла».

В конце концов, командир зенитной батареи был вынужден признать халатность со своей стороны, извиниться и пообещать, что подобное не повторится.

По дороге обратно в Уайт Клифф Холл Майки, сидевший за рулем, невольно то и дело поглядывал на молодого босса в зеркало заднего вида.

Не понимаю. Почему босс так рьяно защищает юного герцога?

В тот момент, когда он снова перевел взгляд на дорогу и склонил голову в недоумении, низкий голос ударил ему в затылок.

— Говори.

Все-таки его колебания заметили. Майки, чувствуя себя так, словно ступает на лед, не зная его толщины, осторожно задал вопрос.

— Босс… этому мальцу ведь… суждено умереть, верно?

Молчание босса затянулось. Майки понял. Он ступил на тончайший лед. Он затаил дыхание, не зная, куда обрушится гнев босса, в чьем рассудке появилась трещина. Но слова, прозвучавшие в конце молчания, ошеломили Майки.

— Если он умрет, когда будет со мной, меня снова ложно обвинят в убийстве.

Если он умрет от осколка зенитного снаряда, почему обвинят офицера ВВС, который был рядом?..

Человек, учившийся в престижном университете, должен понимать логические ошибки лучше, чем парень, который даже газона университетского не топтал. Возможно, поэтому босс тут же поправился.

— Перед этим нужно сначала убить мужа.

Конечно, это тоже было полно логических дыр. Нет необходимости соблюдать очередность устранения. Босс, который точил этот нож мести десять лет, знал это лучше всех.

Значит, причина странного поведения босса одна. Майки почувствовал, как его тревога превращается в зловещую реальность.

Как ни посмотри, босс попал. Он крепко привязался к этому мальчишке.

Что теперь будет? Безжалостный финал, где он устранит ребенка без осознания? Или сентиментальный финал, где он поймет, что не может убить его, и откажется от мести? А может, самый разрушительный финал, где он убьет ребенка, проливая кровавые слезы?

Майки чувствовал себя так, словно просто ждет прихода бури.

Это случилось, когда они вышли из машины и вошли в особняк. Подошел дворецкий и передал Этану:

— Леди Эвелин желает вас видеть.

Его брови слегка сдвинулись.

Женщина, которая в последнее время избегала меня, как чумы, ищет меня? По какому делу?

Первым, кто пришел на ум, был Тони. Сегодня он просил ребенка сохранить немало секретов — неужели он уже нарушил обещание?

Но вряд ли она захотела бы видеть лицо «паразита» по такой простой причине, да и вряд ли это было дело, которое он мог бы предугадать.

Когда они сели друг напротив друга в гостиной, Ив протянула Этану лист бумаги. В тот момент, когда заголовок попался ему на глаза, мысли Этана на мгновение остановились.

Извинение

Это было официальное заявление от имени герцога Кентрелла, Энтони Шервуда, в котором признавалась ложность обвинений против Джеремайи Робинсона и приносились извинения за клевету.

В голове Этана тут же все смешалось. То, что аристократы, особенно семья Кентрелл, выпускают официальное заявление с извинениями — это беспрецедентный случай, не укладывающийся ни в чьи представления о здравом смысле.

Аристократы не извиняются. Даже если бы они оскорбили королеву, они бы пали ниц только там, где мир этого не видит. Даже если они действительно совершили ошибку, они тихо выплачивают компенсацию и затыкают рты, но чтобы собственным ртом признать вину семьи перед всем миром — такого еще не бывало.

Дева не может не знать, какой шок вызовет это извинение у других аристократов и прессы, когда оно будет опубликовано.

Так почему, черт возьми, ты первая протягиваешь извинения?

Мысль о том, что она подготовила это, как только услышала, что он спас Тони, была смехотворна. Но кроме как благодарности или платы за что-то, другой правдоподобной причины в голову не приходило.

А, вот оно что.

Этан нашел ответ.

— Цена этого извинения будет в точности соответствовать имуществу, которое я унаследовал от Роберта Калласа.

Сделка, которую она предлагает, чтобы вернуть имущество Кентреллов, которое он отнял у Калласа. Это единственный возможный ответ, это должно быть правильным ответом, но Ив с холодным выражением лица, словно учитель перед глупым учеником, сказала, что он ошибся.

— Нет. Продавать честь покойного за деньги — это тоже оскорбление покойного.

Это означало, что она не использует восстановление чести деда как приманку ради имущества.

— Тогда по какой, черт возьми, причине ты собираешься извиниться?

— Потому что это справедливость и вежливость.

— А, справедливость и вежливость. Видимо, у вас наконец появилась возможность позволить себе такую роскошь.

От его сарказма внутри у Ив вспыхнул огонь, но она не выплеснула его и не изменила выражения лица.

Сколько бы грязи ни кидал этот мужчина, я не запачкаюсь.

Он отбросил свои принципы, но Ив сохранит их, и какой бы грубостью он ни отличался, она будет соблюдать минимальные правила приличия. Тем более сейчас, когда у Ив не осталось ничего, кроме жалких остатков достоинства.

— Дело мистера Робинсона все время было грузом на моем сердце. Я хотела обязательно исправить ошибку семьи, если у меня когда-нибудь появится сила это сделать. И я думала, что ты тоже этого желаешь.

Этан был вынужден кивнуть. Ведь и правда, он пытался заполучить герцогский дом, чтобы восстановить честь деда. Конечно, это не было единственной целью.

А я? Передо мной тебе не было стыдно?

В извинении его имени не было. Впрочем, это не имело значения. Точнее будет сказать, что он не хотел выпрашивать извинений.

Жертва, потерявшая все — это я. Преступники, отнявшие все — это они. Почему, черт возьми, я должен просить извинений у этих грешников, словно вымаливая прощение?

Ив, похоже, неправильно поняла причину, по которой он смотрел на текст извинения.

— Если есть фразы, которые ты хочешь исправить, скажи. Я исправлю и опубликую как официальное заявление в кратчайшие сроки.

Что касалось темы восстановления чести деда, этот текст был безупречен. Между строк не было ни хитрых оправданий, ни скрытых обвинений жертвы. Возвращая Ив извинение, которое было настолько вежливым и искренним, что он почувствовал себя грубияном за то, что дотошно разбирал его, подозревая скрытый умысел, Этан кивнул.

Казалось, огромный ком, давивший на грудь, совсем немного, но подтаял. Этот листок бумаги не мог вернуть жизнь дедушке, но, по крайней мере, растоптанная честь будет восстановлена.

— Это действительно справедливость и вежливость по отношению к Капитану. Я принимаю извинения.

Этан не сказал «спасибо». Ив, похоже, и не ждала этого.

Она лишь показала легкую улыбку, словно сбросила тяжкий груз и все закончилось. Словно сбросив толстую маску, она проявила чистую, прозрачную искренность.

Это ясное лицо, в котором не читалось никакого расчета, странным образом обезоружило сердце Этана, окруженное слоями ненависти.

Он тоже, словно поддавшись течению, на мгновение опустил защитную маску и подумал. Он не знал, что придет день, когда он снова почувствует не ненависть, а благодарность к женщине, которая жестоко его бросила.

Но Этан снял маску лишь на мгновение. Ненависть вернулась, как инстинкт. Потому что жестокое прощание, которое могла послать только высокомерная Дева, все еще было высечено в его крови.

Умоляю следователя.

Приговорите Этана Фэйрчайлда к самому суровому наказанию, которое позволяет закон.

Леди Эвелин Шервуд из Кентрелла.

Эта легкая улыбка отвратительна. Ив еще не имела права быть свободной от всех грехов. Пусть она извинилась за грех семьи, но о своем самом тяжком грехе она хранит молчание до конца.

Женщина, которой я благодарен, и женщина, настолько омерзительная, что хочется убить.

Энтони Шервуд, чем он, черт возьми, занимается?

В последнее время Этан чувствовал себя обезьяной в зоопарке. Ив же ошибочно полагала, что Тони увлекся игрой в шпионов.

С какого-то момента ребенок начал наблюдать за ними двумя. То пялился прямо перед носом, то, словно страус, который прячет только голову и думает, что враг его не видит, неуклюже прятался за дверями или мебелью, следя за ними.

Навык прятать свое тело был ужасным, но вот свои мысли он скрывал идеально.

— Знаешь…

Собираясь что-то сказать.

— Нет, ничего.

Он часто просто закрывал рот.

Вместо того чтобы раскрывать свои мысли, он стал задавать гораздо больше вопросов.

— Этан, ты дружил с Ив с детства? Значит, ты играл с Ив так же, как со мной? И поэтому она тебе понравилась? С каких пор? Почему?

С невинным лицом он наступал только на мины Этана — настоящий прирожденный дьяволенок.

— Ты правда сбежал с Ив? Когда? Что вы делали, когда сбежали?

О чем этот малявка вообще спрашивает?

— Этан, ты знаешь, кто я?

— Герцог.

— Неправильно, дурак!

Ему даже стало нравиться загадывать загадки, на которые только он знал ответ, и дразнить его. Этан подумал: этот жизнерадостный негодник — вылитый Шервуд.

Если бы Ив знала его мысли, она бы громко рассмеялась. В последнее время она видела в назойливом Тони его биологического отца.

— Ив, ты правда любила Этана? Почему ты его любила? А почему бросила? Теперь ты его не любишь?

Ребенок продолжал спрашивать об отношениях с этим мужчиной, тыкая в больные места. Даже если Ив ничего не отвечала, он не останавливался.

Гены Фэйрчайлда проявились только сейчас, или он заразился этим, общаясь с тем мужчиной? В любом случае, Ив беспокоилась, что сын становится похож на своего отца.

Пока она надеялась, что странная игра Тони закончится сама собой, наступил конец июля. Именно с этого времени все офицеры, проживающие в особняке, засуетились, словно их что-то преследовало.

Майор Фэйрчайлд не был исключением. Казалось, у него нет времени даже чтобы появиться на ужине, если бы Тони его пригласил, и испортить атмосферу. Благодаря этому Ив избавилась от несварения желудка.

Хоть бы он так и уехал навсегда.

В день, когда это было ее единственным желанием, Этан Фэйрчайлд, словно проклятие, внезапно пришел к Ив и сказал:

— Выдели мне один день. Есть место, куда мы должны поехать вместе.

Ив отказала наотрез. Она не хотела идти с этим мужчиной никуда даже в пределах Клиффхэйвена, что уж говорить о дальнем месте, куда нужно ехать на поезде? Одного этого было достаточно для отказа.

Но Этан был настойчив и, словно предвидя отказ, продолжал подбрасывать наживку. «Ты не пожалеешь», «Я подготовил подарок, которого ты желала», и все в таком духе.

На этот раз он собирается преподнести мне голову Шанталь в красивой коробке?

Но, к сожалению, Шанталь все еще крепко держала свою хитрую голову на плечах и была занята тем, что вымогала деньги у Ив, используя Тони как заложника.

Тогда я совершенно не понимаю, что это за подарок…

Да, проблема была в неизвестности. В итоге, проиграв любопытству, Ив согласилась поехать за мужчиной, которому больше не верила, при условии, что их будут сопровождать телохранители.

Когда она собралась и вышла к главным воротам особняка, там почему-то ждал Тони. Ребенок встал, загораживая дверь седана, ожидавшего Ив, и спросил:

— Куда вы двое едете?

Прежде чем кто-то успел придумать наспех сочиненную отговорку, Тони взмолился:

— Возьмите меня с собой.

Только тогда взгляд Ив упал на ребенка, который выглядел настолько решительным, словно был полностью готов следовать за ними. Мальчишка, который обычно бегал в одной рубашке, надел пиджак и даже жилетку. Он даже аккуратно зачесал волосы, которые терпеть не мог расчесывать.

Его вид был таким милым, и было слишком очевидно, что скоро на этом милом лице появится разочарование, поэтому Ив не смогла сразу произнести слова отказа.

Но взять его с собой было невозможно. Она не знала, по какому делу пригласил Этан, к тому же путь был неблизким.

Пока она раздумывала, как отказать так, чтобы ребенок снова не подумал, что она его ненавидит, Этан бесцеремонно отцепил Тони от Ив.

— Тебе нельзя.

— Почему?

— Потому что это дело взрослых.

При словах Этана Ив невольно нахмурилась. Пройдя через рот этого мужчины, обычные слова «дело взрослых» приобрели липкий и пошлый оттенок. Ив своим ответом смыла грязный душок с этих слов.

— Мы едем не развлекаться, тебе будет скучно.

— Все равно хочу поехать.

Ребенок заупрямился, втиснулся между ними и сделал совершенно неожиданный жест.

Левой рукой он взял за руку Ив, а правой — Этана.

Трое, ставшие единым целым. В этот момент троица стала похожа на обычную семью, а двое взрослых — на супружескую пару с ребенком посередине.

Сердце Ив ухнуло вниз при виде картины, которая больше не могла существовать и не должна была существовать. В то мгновение, когда она неосознанно попыталась выдернуть руку...

— Мой малыш! Ты что там делаешь?

Появилась Шанталь. На этот раз Ив охотно признала эту женщину спасительницей.

Шанталь, хотя и звала ребенка, не сводила глаз с пары. Она улыбалась как безмозглая кукла, но на самом деле ее мысли лихорадочно метались.

Эти двое, они стали слишком близки.

Ив должна была ненавидеть Этана Фэйрчайлда. Разве причин для этого недостаточно? Причины, созданные самой Шанталь, наверняка все еще в силе.

Шанталь Гарнье гордилась своей дьявольской способностью выбирать выгодную сторону. Благодаря этому она поднялась от проститутки, обслуживавшей извращенцев, до медсестры, а затем и до герцогини Кентрелл.

С другой стороны, именно поэтому она была чрезвычайно чувствительна к тем, кто пытался переметнуться от нее на другую сторону.

Конечно, Шанталь и Ив плыли в одной лодке, но они не могли быть товарищами. Однако, по крайней мере в отношении Этана Фэйрчайлда, она верила, что Эвелин Шервуд на ее стороне. Что Ив тоже считает этого опасного мужчину врагом, угрожающим безопасности семьи.

Веру Шанталь пошатнуло официальное извинение, опубликованное Ив от имени семьи.

Была ли это сделка, чтобы защитить семью от врага? А если нет?

Возможно, Ив собирается примириться с врагом и заключить опасный союз. Если между ними появится новый ребенок или Этан узнает секрет Тони, Шанталь в одночасье станет нищей и будет изгнана с места хозяйки дома.

Оторвать Тони от биологического отца и так было головной болью, а теперь нужно разлучить еще и этих двоих. Нужно действовать, пока ситуация не вышла из-под контроля.Шанталь, повернувшись спиной к Этану Фэйрчайлду, прошептала на ухо Ив:

— Свидание с мужчиной, который бросил тебя беременную? У тебя крепкий желудок.

Она намеренно ударила в самое больное место.

Если рана еще не зажила, она снова заноет.

В этот момент в холодных глазах Ив, устремленных на Шанталь, боль расползлась, как синяк, а поверх нее вспыхнул гнев, яростный, как пламя. Это точно не были глаза идиотки, влюбленной в бросившего ее мужчину.

Значит, она не стала снова рабыней любви, готовой отдать ему печень и желчный пузырь.

— Прости. Я подумала, это свидание.

Если не хочешь, чтобы тебя неправильно поняли, держись от него подальше.

Не зная, зачем они едут, она все же слегка кольнула в рану, чтобы Ив не забывала об этом даже там, и отвернулась. На душе стало гораздо легче. Осталась одна задача. Оторвать свою единственную карту от врага.

— Малыш, твоя сводная сестра говорит, что ей с тобой не весело, а только тяжело. А вот маме играть с моим малышом нравится больше всего на свете. Может, мама купит тебе игрушку в универмаге?

Строит из себя благодетельницу, хотя запишет это на счет Кентреллов.

Но если это утешит ребенка, Ив было все равно, даже если Шанталь наберет очки в глазах Тони.

Однако, когда Шанталь попыталась взять его за руку, Тони резко отдернул руку и прижался к Ив. Видеть, как эту мошенницу отвергают, всегда доставляло Ив злорадное удовольствие. Не говоря уже о поведении ребенка, который льнул к ней, как к матери.

Но это мимолетное чувство победы не могло стать причиной, чтобы выполнить желание Тони. Втягивать ребенка в опасное путешествие с мужчиной, чьи цели неизвестны, все еще было недопустимо.

Ив неохотно отцепила руки ребенка, обнимавшие ее за талию, и ласково сказала:

— Энтони Шервуд, когда меня нет, ты должен защищать дом герцога, верно?

Тони перестал капризничать. Но кто же знал, что это его понурое смирение будет терзать сердце сильнее, чем обычные шумные капризы.

Место, куда они добрались после нескольких пересадок на поезде и поездки на машине по горной дороге, оказалось заброшенной шахтой. Когда-то здесь кипела жизнь сотен людей, но теперь это была лишь деревня-призрак, где остались одни скелеты зданий, постепенно поглощаемые природой.

Как только они вышли из машины, тело пробрала дрожь от сырого и холодного воздуха, вытекающего из входа в шахту. Казалось, они живыми входят в разверстую пасть могилы.

Этан привычно направился внутрь, но немощеная земляная дорога была жестока к туфлям Ив. В тот момент, когда она пошатнулась, телохранитель, шедший рядом, протянул руку.

Но рука Этана оказалась быстрее. Он отбил руку телохранителя и перехватил Ив за талию, словно поймал. Ей хотелось оттолкнуть этого бандита, притворяющегося джентльменом. И заодно влепить пощечину. Но если она поскользнется и сломает ногу, ей придется выбираться отсюда на руках у этого отвратительного мужчины.

Она изо всех сил старалась сосредоточиться на реальности перед глазами, отвлекаясь от ощущений на талии, вызванных прикосновением мужчины.

— Хорошее место, чтобы кого-нибудь закопать.

Ив с насмешкой выплюнула самое точное и язвительное впечатление, которое только могло прийти в голову, учитывая, что ее спутник — главарь банды.

— Лучшего места, чтобы тихо избавиться от непослушной женщины, и не найти. Так какова настоящая причина, по которой ты притащил меня сюда?

Низкий смех Этана эхом отразился в холодном туннеле. Это была явная насмешка, словно ее банальное воображение казалось ему забавным.

— Если бы я собирался тебя закопать, я бы сначала похитил тебя, чтобы не было свидетелей.

Когда она злобно посмотрела на него, мужчина, прищурив глаза, лукаво улыбнулся, будто все это шутка.

— Я же сказал, что дам тебе подарок.

— Уголь для плохой девочки?

— Хорошая мысль, но, к сожалению, это золотой рудник.

Обмениваясь колкостями, замаскированными под несмешные шутки, они добрались до старого подъемника.

— Заходи.

В тот момент, когда Ив замешкалась, не решаясь сделать шаг, Этан приподнял одну бровь.

«Испугалась?»

Уловив этот немой высокомерный вопрос, Ив отвернулась, гордо вздернула подбородок и шагнула в клетку.

Решетчатая дверь закрылась, и скрипучая клеть начала спускаться в темноту вертикальной шахты. Ив не могла понять, от чего дрожит ее тело: от жуткого металлического скрежета, эхом отдающегося во тьме, или от холодного ветра, проникающего сквозь прутья.

— Держись за меня.

Этан притянул ее к себе. Под предлогом того, чтобы она не упала в качающемся лифте. Но это было больше похоже на объятие.

Его горячее тело, контрастирующее с прохладным воздухом шахты, накрыло Ив. В тот момент, когда она сопротивлялась воскрешению забытых ощущений прошлого, он тихо прошептал ей на ухо голосом из тех времен:

— Ты такая милая, когда боишься. Напоминает тот день, когда мы ходили в дом с привидениями, когда встречались.

Он смеет упоминать те времена, которые сам же жестоко растоптал и выбросил, как окурок. И при этом улыбается с таким невозмутимым лицом. Бессовестный дьявол.

Ты помнишь момент, когда защищал меня от фальшивых призраков в доме с привидениями, но не помнишь тот день, когда бросил меня одну в поле глубокой ночью? Почему я вообще любила такого ублюдка?

К горлу подступила обида, но в то же время, словно от одного его слова земля ушла из-под ног, Ив глубоко провалилась в воспоминания, которые так тщательно хоронила.

«Этан, если ты меня бросишь и уйдешь, я тебя правда брошу».

«Я что, сумасшедший, чтобы бросать тебя? О! Вон там! Идет!»

«А-а-а, не хочу!»

«Леди даже визжит элегантно».

«Не дразни меня. А-а-а, уйди!»

«Оказывается, Леди тоже может чего-то бояться, это мило».

Сейчас она уже в том возрасте, когда понимаешь, что живые люди страшнее призраков, и посмеялась бы, но тогда она боялась привидений, которые то и дело выскакивали из темноты.

«Кажется, мне придется дать чаевые призракам».

«Почему?..»

«Благодаря им Дева сама бросается мне в объятия».

«Что? Тебе весело, что мне страшно?»

Почувствовал ли он, что Ив начала всерьез обижаться?

«Месть за Леди!»

После этого Этан начал пугать призраков каждый раз, когда они появлялись. Когда они с жуткими воплями бросались на них, Этан рычал, как зверь, и бросался им навстречу. Когда с потолка спускался паук, он колотил его кулаком, как боксерскую грушу. Из-за выходок Этана Ив не могла дышать.

«Этан, правда, ты, кажется, спятил».

От смеха. Благодаря этому Ив совсем забыла про страх и в итоге даже стала ждать появления следующего призрака. В те времена Этан был рыцарем, защищавшим Ив, и волшебником, превращавшим неприятные моменты в веселые воспоминания.

Пол под ногами качнулся. Тепло тела, касающееся ее сжавшейся от страха фигуры, тронуло ее сердце.

Ту-дум, ту-дум. Сердце бешено заколотилось.

Потому что она боится падения.

В эту бездну внизу или в этого мужчину.

Ив не могла разобрать, какого именно падения она боится.

Везде была бездна.

Дребезжащий лифт наконец остановился. Когда решетчатая дверь открылась, Ив не поверила своим глазам.

Посреди огромной скальной стены была врезана массивная стальная дверь, значительно превышающая ее рост. Это была дверь сейфа, которую можно встретить в самом глубоком подземелье банка, а не в такой заброшенной шахте. Зрелище было настолько нереальным, что она не могла не спросить.

— Что это, черт возьми, такое?..

— Сейф.

На равнодушный ответ Этана Ив признала, что зрелище перед глазами — реальность.

Скрип. Бум.

Дверь сейфа открылась только после того, как на ней повисли трое мужчин. Этан щелкнул выключателем, и когда тьма внутри сейфа рассеялась, Ив ахнула.

Сокровища, которые он спрятал, построив сейф в заброшенной шахте, были дорогими произведениями искусства и драгоценностями. Все они были знакомы Ив. Потому что принадлежали Кентреллам.

— Подделок и копий нет. Я все проверил.

Значит, он еще не продал вещи, которые украл Роберт Каллас. Этан украл их целиком и закопал под землей. Из рук одного вора в руки другого. До этого момента она могла понять. Но…

— Зачем ты мне это показываешь?

— Подарок.

Этан вложил ключ от сейфа в руку Ив с безразличием, словно отдавал надоевшую игрушку. Даже держа его в руке, Ив все еще не могла поверить в эту удачу.

— Ты хочешь вернуть мне все это?

Он лишь слегка кивнул, приподняв брови, словно это само собой разумеющееся.

— Когда решишь, куда перевезти, скажи. Я прикажу своим людям перевезти все.

Ив кивнула, принимая помощь. Она не сказала спасибо.

— Почему… ты вдруг передумал?

— Потому что ты этого захочешь.

Он вернул Ив слова, которые она сказала, передавая ему извинения.

Ив поняла. В финале этой долгой и жестокой мести Этан Фэйрчайлд на самом деле желал не богатства Кентреллов и не ее гибели.

Только восстановление чести деда.

Получив то, чего желал больше всего, решил ли этот мужчина закончить месть?

Этан пригласил Ив в этот сейф, чтобы вернуть имущество, которое потеряло для него смысл. Хотя это была лишь часть того, что он награбил.

Но даже этого было достаточно, чтобы Ив посмотрела на этого мужчину иначе.

Этан Фэйрчайлд, возможно, не стал дьяволом до мозга костей, как казалось снаружи.

Он стал дьяволом, чтобы выжить в аду, но, может быть, глубоко в его сердце все еще жив тот самый мужчина, которого я когда-то любила?

«Я что, сумасшедший, чтобы бросать тебя?»

Это была глупая и опасная надежда, чтобы питать ее к безумцу, который ее бросил.

На обратном пути, на вокзале, Ив зашла в книжный магазин. Она собиралась купить роман, чтобы читать в скучной дороге, но ее внимание неожиданно привлекли игрушки.

Это был подарок, который отец, возвращающийся с войны домой, мог бы купить для ребенка. Хотя она и не возвращалась живой с поля боя, окутанного пороховым дымом, Ив, казалось, понимала это чувство.

Весь день перед глазами стояло унылое лицо Тони. Хотелось купить хоть что-то, чтобы заставить его улыбнуться.

Как раз в углу книжного магазина громоздились коробки с наборами моделей самолетов, которые он так любил. Конечно, он наверняка будет увлечен гораздо более крутыми игрушками, которые Шанталь купила ему в универмаге, и даже не взглянет на такую дешевую поделку.

Она колебалась, держа в руках коробку. Этан вмешался, заставил ее положить коробку обратно и дал другую.

— Эта у него уже есть, а вот этой нет.

Для Ив они выглядели одинаково, но в глазах Этана, видимо, была разница. И вообще, сколько времени этот мужчина проводит с ребенком, раз знает, что есть, а чего нет в списке бесчисленных игрушек Тони, количество которых не знают даже служанки?

Она перестала пытаться разлучить их. Первой причиной было то, что Тони мог неправильно понять это как несправедливое вмешательство. Вторая причина заключалась в том, что, услышав историю о том, как Этан спас Тони, прикрыв его от осколков снарядов, у нее появилась вера, что он не будет жесток с Тони.

— И в последнее время он увлекся операциями по разрушению плотин, так что бомбардировщики ему интереснее.

Ив пристально посмотрела на Этана, а затем медленно моргнула, отгоняя жестокий призрак прошлого, который снова начал появляться.

— Спасибо…

Когда они купили рекомендованную модель и вышли, Этан начал язвить, словно его недавнее сотрудничество было проявлением другой личности.

— Леди Эвелин, вы жили в тени брата, а теперь решили стать тенью младшего брата? Это та жизнь, которой ты желаешь?

Сердце Ив мгновенно заледенело.

Из-за кого я потеряла себя?

Мужчина, который шептал, что мы вместе улетим из клетки, улетел один. А теперь, вернувшись, насмехается над ней, запертой в одиночестве, спрашивая, почему она не летает.

Кто угодно, но только не ты смеешь смеяться надо мной.

Истинную причину, по которой Этан произнес столь наглые слова, она узнала, когда они чокались бокалами с вином в вагоне-ресторане качающегося поезда.

— Разве тебе не пора перестать быть верной семье и начать жить своей жизнью? Ты ведь изначально не была той, кто цепляется за семью.

То, что я выбрала, когда меня бросили — всего лишь клетка.

Этану было искренне интересно. Почему Эвелин Шервуд превратилась в женщину, посвятившую свою жизнь семье?

Он знал, что она изменилась с тех пор, как бросила его и вернулась к отцу, но причина такой слепой преданности оставалась для него загадкой.

Может, когда семья оказалась на краю пропасти, у нее появилась одержимость тем, что это все, что у нее есть? Или это искупление за безрассудную игру с огнем, которую она затеяла с ним?

— Как собирается жить Эвелин Шервуд, которая не является тенью семьи?

Для Ив ее собственное будущее было роскошью, о которой она пока даже не могла мечтать.

— Если ты не бросила мечту стать художницей, я могу помочь. У меня есть связи с довольно известными дилерами и коллекционерами. Все равно Дева не может сама бегать и продавать картины.

— Я откажусь.

Я уже так живу. Без твоей помощи.

Хотя помощь была. Она убедилась, что Этан еще не понял, что она — Леклер.

С другой стороны, желание врезать ему по наглой роже, возникшее после его язвительных слов, угасло. Судя по тому, что он первым предложил помощь, у него, похоже, есть хоть капля вины за то, что он бросил Ив и уехал.

— Сейчас ты больше похожа на птицу в клетке, чем раньше.

Ив не стала отрицать. Этан внимательно наблюдал за тем, как она поднимает бокал вина, чтобы смыть горечь во рту, а затем сделал следующее предложение.

— Тогда, может, начнешь встречаться с мужчиной, чтобы хоть немного вздохнуть свободно?

Она посмотрела поверх бокала на мужчину, который советовал ей встречаться с мужчинами.

Когда Этан первым заказал бутылку вина, Ив ничуть не усомнилась в его намерениях. Вино за ужином было как вода. Но не теперь. Этот бокал вина казался зельем, призванным парализовать рассудок.

Даже предложение поужинать вместе теперь звучало иначе. Когда они вышли из шахты, он настоял на ресторане, который находился довольно далеко, сказав, что уже поздно, так что можно не спеша поужинать. Ив отказалась, так как боялась, что не успеет вернуться домой сегодня.

— Ты что-то прячешь дома? Почему так торопишься?

Мужчина, который тогда ворчал, теперь тоже видится в ином свете.

Месть закончена, так что ты тоже будешь жить своей жизнью? Что ж, я с радостью поддержу это.

Но почему ты пытаешься втянуть в свою жизнь меня, которая больше не имеет к ней никакого отношения?

Теперь, когда чувство вины за любовь к дочери врага исчезло, ты хочешь вволю поиграть в любовь?

Как ты смеешь?

Ив искренне молилась. Чтобы Этан тоже сбросил оковы прошлого и стал свободным. Чтобы обрел обычное счастье.

Но, пожалуйста, будь счастлив там, где я этого не вижу.

Этан Фэйрчайлд, затаивший обиду на Шервудов, и Этан Фэйрчайлд, бросивший Эвелин Шервуд. Сам он скажет, что это один и тот же человек, но для Ив они никогда не будут одинаковыми.

Как ты можешь, выбросив мою любовь, бесстыдно снова желать любви? Тем более моей любви, в которую ты ни разу не верил.

Этан Фэйрчайлд, я не совершаю одну и ту же ошибку дважды.

Ив гневно посмотрела на мужчину, который погряз в своем высокомерном заблуждении.

Поняла, что я имею в виду: встречайся со мной.

Этан за своей расслабленной улыбкой стиснул зубы. Ив откровенно презирала его. Давным-давно, в момент предательства, она, должно быть, растоптала его именно с таким взглядом, каким смотрят на ничтожное насекомое.

Но Этан должен притворяться, что ухаживает, как насекомое без гордости, за женщиной, которая его растоптала. Ради своей последней мести.

Чтобы Фэйрчайлд перехватил герцогский титул Кентреллов у Шервудов, он должен иметь сына от дочери Кентрелла, имеющей права наследования.

Как это сделать с женщиной, которая говорит, что я ей противен?

Пусть он и бесстыдный контрабандист, обманывающий страну и богачей, но он не насильник. Брать женщину силой — это не доказательство силы. Это лишь признание поражения слабого труса, который не способен завоевать сердце женщины своим обаянием.

___

Привет! Прочитать главы до онгоинга (112 глав) можно на моем Бусти: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157. Благодарю за чтение и поддержку! Друзья, еще важное примечание: если вы хотите меня поддержать и оформить подписку с iPhone, то делайте это через любой браузер (даже встроенный в телеграм), потому что в приложении Бусти Apple берет огромную комиссию, в несколько раз превышающую сумму подписки. Спасибо.

Значит, есть только один способ посадить своего сына в живот этой женщины. Соблазнить ее сладкими речами и заставить саму впустить его в свою постель.

Легко ли это будет, учитывая, что он все еще любит ее, как последний идиот? Как бы не так. Из-за любви это было еще большим адом.

Этан проглотил подступившую ярость и осколки разбитой гордости, обдирая горло. Ведь зверь пригибается к земле перед тем, как броситься на добычу.

Вместо этого он холодно усмехнулся.

Пожалуй, я даже должен сказать спасибо. За то, что не дала мне обмануться собственной ложью.

Благодаря этому все стало ясно. Эвелин Шервуд никогда не любила его по-настоящему. Если бы любила, то, как и Этан, не смогла бы скрыть своих чувств. То легкое колебание при предложении начать все сначала.

Но Ив одарила его лишь чистейшим презрением. Чем для тебя были все наши воспоминания? Этот холодный взгляд, ледяное отношение. Да, возможно, Эвелин Шервуд никогда и не предавала его. Потому что никогда по-настоящему не любила Этана.

Я был глупцом, заставив себя поверить, что мимолетный каприз бессердечной, не способной понять любовь, — это и есть любовь.

Этан погрузился в горечь, как в тот момент, когда рухнул от ее прощального письма, в котором она умоляла о суровом наказании для него. Но ему уже не девятнадцать, и он не лил слезы так жалко, как в тот день.

Вот и славно.

Эта женщина, которая поиграла с ним, как с игрушкой, сломала и выбросила, до сих пор не раскаивается. Это дает его последней мести оправдание.

Даже если я использую тебя, чтобы сменить имя твоей семьи на Фэйрчайлд, мне не за что будет извиняться.

— Этан…

Ив смотрела на него с легкой улыбкой. Ему не нравилось это отношение королевы, дарующей милость приговоренному к смерти.

— Если ты имеешь в виду начать все сначала, то прости, но мне нравится, как все есть сейчас. Поэтому я надеюсь, что ты найдешь новую любовь в другом месте.

Проклятье. Хотя он и ожидал отказа с самого начала, Этану пришлось снова проглотить свою вдребезги разбитую гордость.

Когда я предлагал играть в эту убогую любовь девятнадцатилеток?

Неужели он не понимает, что меркантильной деве уже наскучили эти детские игры в дочки-матери? Но сейчас не время рычать. Время пригнуться ради охоты.

— Я знаю, что все еще не гожусь тебе в мужья.

На мгновение сердце Ив дрогнуло. В этих полных самобичевания словах Этана она увидела того чистого парня, которым он был до того, как все разрушилось.

Глупо, но жестокая иллюзия снова застилает глаза, и тщетная надежда на то, что еще не поздно сделать это реальностью, прорастает, как ядовитый гриб.

Однако в следующее мгновение Этан снова безжалостно растоптал этот росток надежды.

— Может, как муж я и не гожусь, но в постели я был неплох, верно? Я предлагаю подумать об этой пользе. Без всяких обременительных чувств, просто когда нам нужно, без обязательств. Как тебе?

Ив смотрела на мужчину перед собой, как на невиданное существо.

Этан Фэйрчайлд, возможно, и не дьявол.

Он просто похотливое животное.

Был ли этот мужчина таким животным с самого начала? Да, возможно, «чистого Этана из прошлого» никогда и не существовало.

Одно его пошлое слово заставило Ив переписать все свое прошлое. Чистые воспоминания о первой любви в одно мгновение показались отвратительным лицемерием.

На лице женщины снова появилось отвращение, словно она увидела насекомое, но на этот раз Этан, как ни странно, испытал облегчение.

Потому что это отвращение было чистым отвращением к предложенным им «отношениям без чувств». По крайней мере, пока не похоже, чтобы у Леди Эвелин был мужчина, служащий стоком для ее желаний. Один этот факт, пересиливая ее явный отказ, приносил ему удовлетворение. Поистине, идиотское сердце.

Он думал, что она снова откажет ему поучительным тоном, но Ив открыла сумочку и достала ручку. Она что-то нацарапала на бумажной подставке под бокал и протянула ему.

Это были реквизиты ее банковского счета.

— Если вернешь все мое оставшееся имущество сюда.

Кровь Этана мгновенно застыла. Эта барышня, жившая только в оранжерее, не понимает, что это значит?

— Плотские отношения, в которых замешаны деньги. Это и есть определение проституции…

Если бы можно было просто заплатить и купить тело, все было бы чертовски просто. Несравнимо проще, чем топтать собственную гордость и выслуживаться, чтобы благородная Дева раздвинула ноги. Зная это, он сам растоптал эту возможность, потому что Этан Фэйрчайлд — противоречивый идиот, который не может видеть, как любимая женщина опускается до проститутки.

— Леди Эвелин сейчас говорит, что собирается продавать свое тело?

В тот момент, когда Этан собирался указать на ее оговорку, Ив расхохоталась так громко, что вино в бокале, который она держала, опасно плеснуло.

— Если бы я продавала свое тело, зачем бы я продавала его тебе?

Это была не оговорка по незнанию. Это была расчетливая насмешка. Женщина, снова безжалостно растоптавшая его гордость, изящным движением достала сигарету, вставила ее в мундштук и закурила.

Наблюдая, как каменеет его лицо, она, словно празднуя победу, насладилась спокойствием триумфатора, а когда удовольствие остыло, высмеяла его еще раз.

— И правда, ведь передо мной эксперт по проституции?

Оскорбление, подразумевающее, что раз он бандит, то ходит по борделям как к себе домой.

За кого она меня принимает.

Однако Ив насмехалась над ним не как над псом из борделя.

— Разве проституцией не банды заправляют?

— Я этим не занимаюсь.

— А, тогда, наверное, не знаешь. Просто мне было любопытно кое-что, а спросить было не у кого.

Что, черт возьми, может быть интересно благородной деве Кентрелл в проституции? Этан почувствовал, что разговор сходит с намеченных им рельсов, но не мог не уцепиться за этот несущийся локомотив Ив.

— Я знаю много чего. Что тебе интересно?

Но то, что ее интересовало…

— Говорят, в мире есть мужчины, которые получают удовольствие от того, что становятся рабами женщины, которая правит ими, как королева.

Извращение.

Этан на мгновение почувствовал тревогу, словно фанатик, столкнувшийся с богохульством. Гнев от того, что воспоминания о первой любви, которая была белоснежной, пусть и лицемерной, топчут грязными ногами.

Конечно, у Этана тоже есть желания, о которых не говорят вслух. Но для него Ив была священным идолом, которого нельзя марать такой грязной похотью, поэтому он лишь подавлял свои желания. А теперь кто-то посмел опорочить ту святость, которую он так берег.

Этан не мог в это поверить. Даже говоря об извращениях, Ив сохраняла лицо благородной и возвышенной Леди, которая совершенно не знает о том отвратительном выплеске похоти, что происходит в борделях.

Но в тоне Ив была странная уверенность, выходящая за рамки простого любопытства к диковинным вещам далекого от нее мира. Словно она уже встречала такого извращенца.

— Если знаешь и это, можешь научить, как это делается?

В этот момент рассудок Этана оборвался.

Кто этот ублюдок?

Как у идиота, в нем вспыхнула жажда убийства.

Тони, спрятавшись в камине, закрытом экраном, повторял про себя железные правила шпиона, вычитанные в книге.

Правило первое. Не двигаться. Даже если нога затекла, терпи. Даже если нос чешется, чесать нельзя.

Правило второе. Не издавать ни звука. Даже дышать тихо. А чихать тем более нельзя!

Хотя нос нестерпимо щекотало от пыли и золы, летающих в камине, Тони терпел, вытаращив глаза. Иначе он упустит секреты злодеев.

— Нужно немедленно выгнать Этана Фэйрчайлда отсюда. Оуэн, ты до сих пор не придумал хороший способ?

Как показали наблюдения, эти злодеи тайно встречались либо в спальне хозяйки, либо в учебной комнате Тони. Но правил, когда и где они встречаются, не было. Поэтому он все время упускал их, но сегодня повезло: они появились, когда он прятался в учебной комнате.

— Не время ждать, пока он сам уйдет. Так Ив может снова забеременеть от Этана Фэйрчайлда.

Снова?..

Тони был так поражен этим единственным словом, что чуть не забыл шпионские правила и едва не ахнул.

«Снова». Значит ли это, что Ив уже была беременна от Этана?

Что стало с тем ребенком?

Неужели… я?

Тони наконец получил один осколок той огромной тайны, которая заставила его заняться шпионажем в собственном доме. Возможно, теперь вся эта огромная тайна раскроется.

Пожалуйста, скажите еще хоть слово.

Что Тони — тот самый ребенок, что Ив и Этан — его настоящие мама и папа.

Сердце Тони заколотилось. Испугавшись, что из-за стука собственного сердца он упустит правду, Тони в итоге нарушил правило и подался вперед…

— Когда же я смогу стать отцом?

Тупой очкарик в этот важнейший момент начал нести чушь обессиленным голосом.

— Оуэн, сколько раз я говорила: если любишь меня, от ребенка придется отказаться? Что, если пока я буду тайно вынашивать и рожать твоего ребенка вдали отсюда, мое место займут? А? Если я вырастила твоего ребенка, думаешь, Ив с радостью согласится растить моего, если я ей его отдам?

Значит, эта женщина растила ребенка Ив?.. Тогда я и есть ребенок Ив?

— Чужой ребенок станет наследником Кентреллов? Я-то за, но Ив не согласится.

— Вот поэтому, если бы ты родила его до того, как все так сложилось…

— Оуэн, мне тоже больно от этого. Так что, пожалуйста, не поднимай эту тему. Ты говоришь, что любишь меня, но делаешь мне больно?

— Прости…

— Я люблю тебя, Оуэн. Ты ведь тоже меня любишь? Никогда не увлекайся никем, кроме меня.

— Шанталь, ты моя вечная королева.

С того момента Тони придумал и выучил свое собственное шпионское правило.

Правило третье. Не блевать в камине.

Ив была беременна от Этана. А женщина, называющая себя мамой Тони, растила ребенка Ив. Значит, я — ребенок Ив и Этана.

Даже забравшись под одеяло, чтобы спать, он все еще складывал в уме подобранные днем осколки тайны в нужную ему картину, когда тишину ночи разрезал тихий звук мотора.

Приехали!

Тони отбросил одеяло, вскочил и побежал к окну. В свете фар, освещающих парадный вход, мужчина вышел из машины и тут же обернулся, протягивая руку. Женщина взяла его за руку и вышла следом.

Тони назвал мужчину и женщину, которые казались такими близкими, именами, которые нельзя было произносить.

Мама… Папа…

Он лишь беззвучно шевелил губами, но сердце колотилось как бешеное. Тони поспешно зажал рот рукой в пустой комнате, боясь, что кто-то услышит.

После разговора в вагоне-ресторане поезд превратился в клетку с бегущим зверем. В книге, купленной, чтобы скрасить скуку долгого путешествия, она не смогла прочитать ни строчки.

— Оуэн Каллас, это тот ублюдок?

Кто сможет спокойно читать роман, будучи запертым в одной клетке с разъяренным хищником?

— Ты спала с ним? Устроила фиктивный брак, чтобы вернуть свои деньги, а заодно лишила мужчину невинности?

— Невинности?

Ив пыталась сохранять невозмутимость, но на этом месте не смогла сдержать смех. Невинность у этого прожженного извращенца. Это оскорбление для слова «невинность».

— Ты заключила с этим ублюдком сделку? В обмен на то, что станешь его королевой в постели, получишь назад украденное имущество? А, так вот почему ты потребовала с меня деньги за секс.

Этан сходил с ума, сочиняя свой собственный третьесортный роман.

Если уж сходить с ума, может, станешь безумным убийцей от ревности?

Оуэн Каллас теперь бесполезен. Завещание уже полностью исправлено.

Конечно, заставить Этана ошибочно поверить в то, что Ив занималась с Оуэном извращениями, было не единственной целью.

Этан, я теперь не та чистая женщина, которую ты любил.

Ив в точности повторила метод Этана. Так же как он, показав свою грязную сущность, жестоко убил первую любовь Ив, так и Ив, став отвратительной женщиной, убила первую любовь Этана Фэйрчайлда.

Чтобы он заблуждался, думая, что у этой падшей женщины нет «полезной ценности».

Но, может, она его недооценила? Настоящим извращенцем может быть сам Этан Фэйрчайлд. Он ругался, называл это грязным, но не отступал. Чтобы прогнать мужчину, который преследовал ее до самой спальни и лип к ней, Ив брызнула ядом.

— Если ты готов стать рабом и научить меня быть идеальной королевой, заходи, а если нет — спокойной ночи. Спасибо за сегодняшний день.

Она знала, что он не тот мужчина, который будет слизывать яд, как собака. Этан Фэйрчайлд — бунтарь, чья природа бесконечно далека от подчинения.

Он не мог наслаждаться тем, чтобы ползать на коленях перед Ив, как Оуэн, и быть растоптанным. Судя по его лицу, словно он жевал червяка.

— Откуда у тебя такие вкусы? А, ты всегда такой была? Были же признаки, когда ты приказывала мне мастурбировать у тебя на глазах, а я и не заметил.

Этан с преувеличенным жестом хлопнул себя по лбу, словно с опозданием осознал великую истину.

Она думала, он отступит, но он мгновенно сократил дистанцию. Не давая ей и шанса убежать, он зажал Ив между собой и дверью, его губы вторглись в ее личное пространство, почти касаясь уха. Вместе с горячим дыханием в ухо Ив проник холодный шепот, словно сотканный языком змеи.

— Леди Эвелин, как насчет того, чтобы я научил вас вещам поинтереснее и удивительнее?

— Не интересно. Я устала, уходи.

Он не уходил. Его плотно прижатая грудь вздымалась, касаясь тела Ив. Его вздох, словно человека, принявшего трудное решение, показался зловещим.

— Черт подери, сделаю.

— Что?

— Стану твоим рабом.

Сердце Ив ухнуло вниз. Она брызнула ядом, а он решил его выпить, даже если умрет.

Почему, черт возьми?

Неужели ночь с ней для этого мужчины стоит того, чтобы уронить свою гордость до уровня раба? Ив не понимала этой безумной одержимости.

Какова бы ни была причина, было плохо, что все идет не по плану. Она лихорадочно искала отговорку, чтобы отказать и не выдать свою ложь, когда…

Ее взгляд, брошенный в конец коридора, чтобы избежать глаз Этана, уловил голубую пижаму. Никудышный шпион подглядывал за ними из-за угла.

— Тони.

Как только Этан повернул голову в ту сторону и хватка ослабла, Ив оттолкнула его и подошла к ребенку.

— Мы тебя разбудили шумом? Пойдем в комнату. Я уложу тебя снова.

Конечно, в комнате Тони не могли быть слышны их перешептывания. Ей просто нужен был предлог, чтобы сбежать от этого мужчины. Она упустила из виду, что этот ребенок в последнее время с ним не разлей вода.

— Пусть Этан тоже придет укладывать.

— Может, так и сделаем?

— Нет. Поздно уже. Поиграете завтра.

— Пф-ф… Спокойной ночи.

Тони, подталкиваемый Ив, неохотно пошел вперед, махая рукой назад. Этан тоже помахал в ответ. Но не пошел следом.

В тот момент, когда она с облегчением подумала, что отделалась от него, Этан достал сигарету из пачки и указал ею себе под ноги. Это значило, что он будет ждать здесь, пока Ив не вернется.

Упрямый мужчина.

Может, сегодня поспать в комнате Тони?

Но Тони был не менее настойчив.

— Куда вы двое ездили? Что делали? У вас было свидание?

— Нет.

— Вы не помирились?

Когда на лице ребенка появилось откровенное разочарование, Ив на мгновение лишилась дара речи.

Почему ты так отчаянно хочешь нашего примирения? Неужели…

В голову Ив пришла жестокая догадка.

Ты, может быть, хочешь стать с этим мужчиной семьей?

Этого нельзя допустить. Ни в коем случае.

Другом по играм на один сезон — можно, но семьей — никогда. Ив переключила внимание ребенка с мужчины на игрушку.

— Я купила тебе подарок.

Тони вполне заслужил подарок. Она думала, он снова устроит истерику из-за того, что его не взяли, но он встретил их так спокойно.

Он еще далек от ангела, но уже перестает быть чертенком. Может, его душа растет?

— Вау! Титан! Я так хотел его, откуда ты узнала?

Этот мужчина знает ребенка лучше всех.

Горечь от этого факта померкла перед взрывной радостью ребенка. Модель была гораздо грубее тех, что ему обычно покупали, но Тони почему-то радовался так, словно получил подарок впервые в жизни.

— Ты так сильно его хотел?

Ребенок, долго разглядывавший коробку, сидя на своей кровати, поднял голову и посмотрел на Ив. Почему-то немного нерешительно, но с волнением спросил:

— Ив, ты скучала по мне?

— Конечно. Очень скучала.

Услышав ответ, лицо ребенка просияло, как солнце. Это была улыбка совершенного счастья, в которой нельзя было найти ни тени. Ив снова, спустя долгое время, увидела единственную надежду, которая позволяла ей не выпускать из рук эту шаткую жизнь на краю обрыва.

Ив мысленно возразила себе прежней. Энтони Шервуд ближе к ангелу, чем кто-либо другой.

— Соберешь его завтра, а сейчас пора снова в страну снов. Приятных сновидений.

Она ласково погладила ребенка по голове и собралась встать. Именно в этот момент маленькая рука Тони поспешно схватила ее за одежду и не отпускала.

— Что такое?

Ребенок смотрел на Ив снизу вверх, колеблясь, словно собирался сказать что-то сложное. Маленькие губы несколько раз шевельнулись, и наконец, словно решившись, он прошептал:

— Хотелось бы, чтобы Ив была моей…

От этой фразы у Ив все внутри замерло. И сердце, и дыхание, и даже время.

Ты знал? С каких пор?

Ребенок молча смотрел снизу вверх на застывшую Ив и продолжил фразу.

— …чтобы Ив была моей мамой.

Ив едва проглотила признание, подступившее к самому горлу: «Я действительно твоя мама». Вслед за облегчением накатило еще большее отчаяние. Она возненавидела себя за то, что вынуждена отрицать желание ребенка прямо перед ним.

Тони, почему ты загадал такое желание? Почему ты хочешь, чтобы я была твоей мамой, хотя у тебя есть мама, которая всегда на твоей стороне?

Возможно, ребенок инстинктивно чувствовал, что чрезмерная любовь Шанталь — фальшивка.

Может быть, поэтому он, выросший в полном достатке, капризничал как ребенок, которому ничего не дали? Возможно, душа ребенка, не получая настоящей любви, изголодалась и все время плакала.

С этим осознанием Ив рухнула перед ребенком на колени. Она всем сердцем обняла эту маленькую душу, которая до сих пор плакала в одиночестве. Глотая подступающие рыдания, она сдавленным голосом прошептала признание, которое так долго сдерживала, только в другой форме.

— Тони, я тоже хочу быть твоей мамой.

Мой ребенок хочет меня. Один этот факт придал смысл всей борьбе Ив. Поэтому Ив поклялась.

Ты — единственная светлая, чистая любовь в моей жизни. Поэтому ради тебя я могу стать кем угодно, даже если это буду не настоящая я.

Ив… Ив правда моя мама.

Тони был уверен. Ему хотелось закричать от радости и запрыгать, но он сдержался. Мама, обнимающая Тони, была похожа на маленькую испуганную птичку. Казалось, если он сейчас поднимет шум, все это счастье, эти теплые объятия улетят.

Вместо этого ребенок, затаив дыхание, тихо прижался к ней и посмотрел в окно. А потом украдкой взглянул на отражение лица мамы в черном стекле. Она выглядела такой больной, словно вот-вот заплачет.

Женщина, которую мир считает мамой Тони, никогда не смотрит на него с таким выражением лица. Она всегда улыбалась, поэтому с ней было легко, но с какого-то момента стало неуютно. Словно она кукла без души.

Все-таки она была фальшивкой.

Почему я должен называть фальшивку мамой? Почему нельзя называть так настоящих маму и папу?

Бесчисленные непонятные вопросы крутились в голове, но Тони решил не произносить их вслух. Он инстинктивно чувствовал, что это опасный секрет, который нельзя никому рассказывать.

Так было и минуту назад, когда он хотел спросить: «Ив ведь моя мама?». Как только он увидел испуганное лицо Ив, он сразу понял. В тот момент, когда он признается, что знает самый страшный секрет мамы, все разлетится вдребезги.

Поэтому Тони решил молчать. Пусть это тяжело, но он может потерпеть ради всех. Но был один вопрос, который мучил его любопытством настолько, что терпеть было невозможно.

Папа знает, что я его сын?

Почему мама отдала меня другим? Она меня бросила, потому что я ей не нравился? Значит, на самом деле она меня ненавидит?

Он до сих пор не понимал, почему она отдала своего ребенка той плохой женщине. Но то болезненное выражение лица, с которым Ив сказала, что хочет быть его мамой, дало ответ без слов.

Мама бросила меня не потому, что я ей не нравился.

Мама любит меня.

Одного этого Тони было достаточно, чтобы стерпеть все остальное, что ему не нравилось.

Только в объятиях мамы он узнал еще кое-что. Сон наваливался так, словно он наелся досыта, хотя сыто было сердце.

Тони уткнулся лицом в теплые объятия и закрыл глаза.

Врожденное это или приобретенное, но упорство Тони определенно досталось ему от биологического отца. Потому что Этан и после этого не унимался, осыпая Ив всевозможными изощренными соблазнами.

Иногда случались и опасные моменты. Настолько, что ей приходилось укреплять пошатнувшуюся решимость, напоминая себе о той ночи, когда он бессердечно ее бросил.

Героем, спасшим Ив от врага, пытавшегося вторгнуться в ее постель, по иронии судьбы стал враг отечества.

Дурное предчувствие, которое Ив испытывала с того момента, как войска начали скапливаться на береговой линии, стало реальностью в конце августа. Враг с северных земель вторгся в южное море.

К счастью, Клиффхэйвен, расположенный на юго-восточной оконечности, оказался в стороне от места высадки врага.

Но война была совсем близко. Звуки канонады из залива Уилмос, места вторжения, сотрясали окна дома Ив. Западный горизонт окрасился вспышками, а обгоревшие обломки затонувших кораблей прибивало к подножию этого утеса.

Благодаря яростной обороне армии Мерсии Клиффхэйвен пока не подвергался бомбардировкам, но ходили зловещие слухи, что вражеский десант по ошибке высадился где-то поблизости, так что расслабляться было нельзя.

Ужас войны, о котором она знала только из новостей, теперь касался ее кожи. После того дня Ив начала превращать особняк в крепость. Не довольствуясь усилением охраны, она приказала забить все окна фанерой. Тони запретили выходить даже в сад.

С того дня, как враг вторгся на побережье, офицеры не возвращались в свои комнаты в Уайт Клифф Холле. И Этан тоже.

С первого дня Тони целыми днями не отходил от радио.

— Передаем гражданам вести о победе! Сегодня на рассвете войска Констанца, посягнувшие на наше южное море, были разбиты о железную оборону доблестной армии Мерсии.

— Этан, наверное, храбро сражается там, да?

— Даже те немногие враги, которые прорвали береговую оборону и проникли вглубь страны, были полностью окружены и уничтожены нашими славными десантниками, спустившимися с небес.

— Этан точно спрыгнул с парашютом!

В сердце ребенка Этан Фэйрчайлд был бессмертным героем войны. Но ребенок постепенно познавал мир взрослых. Жестокую реальность, в которой имя героя может быть высечено не только в сводках побед, но и в списках павших.

Каждое утро, открывая глаза, Тони первым делом проверял, нет ли Этана в списке погибших в утренней газете.

Ив тоже искренне желала, чтобы он выжил. Но так как для нее он был не героем, а трусливым предателем, ее молитва за этого мужчину на этом и заканчивалась.

Пусть Этан Фэйрчайлд благополучно выживет и никогда больше не вернется в этот Уайт Клифф. Навечно.

Ив не сомневалась, что ее молитва будет услышана. Когда враг здесь будет полностью отброшен, войска снова перебросят на север, к границе с противником.

Конечно, Тони этого еще не знает. Когда этот день настанет, он будет очень грустить. Хотя этот мужчина не стоит того, чтобы по нему грустить.

Надеюсь, ты и этого не узнаешь.

Ив молилась еще об одном. Чтобы это неизбежное расставание стало для ребенка лишь естественной болью роста, необходимой для взросления. И чтобы это было не слишком больно.

Прошло три дня с тех пор, как Ив заперла в этом особняке не только свое сердце, но и тело. В этот день лечащий врач должен был представить Ив регулярный отчет о результатах медицинского осмотра Тони.

Но с тех пор как этот врач стал шпионом Ив, это превратилось лишь в формальность.

— Шанталь теперь не может уснуть без снотворного.

Оуэн начал отчет с состояния Шанталь.

— Видимо, не спит из-за Этана Фэйрчайлда?

— Это главная причина. Она боится, что он сблизится с Леди, сделает наследника и захватит контроль над семьей…

— Ха…

Оуэн внимательно посмотрел на ухмыляющееся лицо Ив, пытаясь найти искренность.

— Глупая женщина. Зачем мне сажать себе на шею еще одного паразита?

Он проглотил вздох облегчения и продолжил отчет.

— Вторая причина в том, что Тони в последнее время не слушается Шанталь.

— Она, должно быть, чувствует, что теряет почву под ногами. Если бы она ушла сама до того, как ее выгонят, избежала бы позора.

— Я тоже пытался подтолкнуть ее к мысли уйти самой, но, похоже, она пока не собирается.

Выгнать Шанталь было нетрудно. Но этого нельзя было делать.

Эта женщина — законный опекун несовершеннолетнего герцога. Еще страшнее было то, что, выбрав путь саморазрушения, Шанталь могла раскрыть секрет. Ив выживет в любом случае. Но Тони потеряет титул герцога и станет бастардом. Она не могла допустить, чтобы на ребенка обрушилось такое жестокое бедствие.

Каково это — жить с опухолью в теле, потому что, если ее вырезать, умрешь?

— Успокой ее, скажи, что у Тони сейчас просто период бунтарства, и если она будет к нему добра, как обычно, он снова станет послушным.

Хотя Тони, похоже, уже отвернулся от своей «мамы», было правильнее успокоить Шанталь, так как она могла навредить ребенку в попытках вернуть его расположение.

— Конечно. Доверьтесь мне, Леди.

Оуэн пристально смотрел на Ив. Словно пес, верно выполнивший команду, ожидающий похвалы хозяина.

— Ты хорошо справляешься.

В тот момент, когда она, словно действительно обращаясь с собакой, легонько похлопала его по тыльной стороне ладони… Оуэн схватил Ив за запястье. Посмел без разрешения прикоснуться к телу хозяйки.

Она собиралась дать ему пощечину, но остановилась, потому что его большой палец крепко прижал точку пульса. Он всего лишь выполнял обязанности лечащего врача.

— Вы бледны.

— Это оттого, что плохо сплю.

— Кто смеет нарушать покой Леди?

— Разумеется, армия Констанца?

То, что он спросил «кто», а не «почему», показалось подозрительным.

— Мы будем в безопасности. Меня больше беспокоит здоровье Леди.

Что за вступление к очередному трюку? Ив выдернула запястье из руки Оуэна.

— Я здорова. Если о Шанталь больше нечего докладывать, доложи о результатах осмотра Тони.

— Хорошо.

Доктор перевел тему на Тони, но заговорил не о здоровье.

— Герцог — безупречный наследник. Он унаследовал все совершенство Леди.

Он на мгновение прервал лесть, цель которой была неясна, и снова открыл рот с тоскливым выражением лица.

— Но иногда, видя, как ребенок играет один, мне становится его жаль. Если бы в этом доме был еще хоть один ребенок, с которым можно вместе смеяться и болтать…

Ив тоже думала об этом, но у нее была причина, по которой мысли оставались лишь мыслями. Мир кишел ядовитыми змеями, желающими использовать матку Ив, чтобы завладеть Кентреллами. Например, как Оуэн Каллас, который сейчас лицемерно притворяется, что заботится о Тони.

— Тони выглядит таким одиноким. Его единственная опора в семье — только сестра.

Он сделал ударение на слове «сестра».

— Леди, не хотите ли и вы теперь стать не просто сестрой любимого ребенка, а настоящей матерью?

— Значит, ты на самом деле хочешь сказать, чтобы я родила твоего ребенка?

Оуэн, поглядывая на нее с опаской, все же бесстыдно кивнул. И тут же распластался на полу, боясь, что рука Ив вот-вот ударит его.

— Я знаю, что дерзкий слуга посмел питать неподобающие надежды по отношению к Леди.

Его голос дрожал. Это звучало скорее как горечь, чем как страх.

— Но я тоже хочу стать отцом. Почему только я не могу наслаждаться тем счастьем, которое доступно всем мужчинам в мире? Даже бессовестный подонок, бросивший женщину с его ребенком, живет, наслаждаясь счастьем отцовства…

Ив была не единственной, кого возмущало, что Этан смеет получать любовь Тони.

— Как Леди не желала этого брака, так и я не хотел быть инструментом этого фиктивного союза. У меня тоже… была скромная мечта стать обычным мужем и отцом.

Оуэн внезапно замолчал и крепко зажмурился. Из-под век потекли не сдержанные слезы. Секрет, который он затем раскрыл, был тем, чего Ив никак не ожидала.

— На самом деле… Шанталь забеременела от меня несколько лет назад. Но она… избавилась от ребенка. Хотя я так умолял, что если она родит тайно, я с радостью выращу его один…

На лице мужчины, который всегда находил извращенное удовольствие в унизительной боли, впервые проступила глубокая, чистая скорбь.

— Я пытался любить вашего ребенка как своего сына, но он тянется только к родному отцу. Наблюдая за этой нежной картиной отца и сына, я чувствую себя странно. Вот, значит, как зовет кровь… Вот оно, то счастье, которое я упускаю…

Оуэн не смог продолжить, плотно сжал губы, проглатывая нахлынувшие эмоции, и вдруг упал на колени у ног Ив.

— Леди, не поймите меня неправильно. Я не жажду богатства вашей семьи, как мой отец. Я просто искренне хочу иметь с вами ребенка.

— Так заведи, кто мешает?

То, что у тебя в жизни до сих пор нет ребенка — твоя вина, почему я должна рожать его тебе?

Как бы жалко ни вел себя Оуэн Каллас, в глазах Ив он выглядел лишь ничтожеством.

— Как врач, я хорошо знаю, насколько тяжело вынашивать и рожать ребенка. Но если вы даруете мне эту милость, я буду верен вам всю жизнь как отец, как муж и как ваш слуга. Я отдам вам даже все свои деньги.

Если я рожу ребенка, он вернет имущество, которое присвоил.

В конечном счете это означало, что он хочет купить матку Ив.

От этого оскорбления, сравнимого с домогательством, рухнул прочный рассудок Ив. Исчезли все хладнокровные суждения, осталась только первобытная ярость и желание подчинить и растоптать мужчину, который посмел насмехаться над ней. Ив встала и ледяным голосом, который мог бы звучать на самом дне ада, приказала мужчине, стоявшему перед ней на коленях.

— Ползи.

— Кх…

Среди дьяволов Ив тоже становится дьяволом. Королева-марионетка умерла, и ее гнев больше не был стратегическим инструментом.

Когда наказание закончилось, мужчина, осмелившийся предложить сделку хозяйке, дрожал не от удовольствия, а от полного подчинения. Он больше не мог даже встретиться взглядом с Ив.

— Я сказала, хватит болтать ерунду, докладывай о результатах осмотра Тони.

— Прошу прощения.

Оуэн, не в силах скрыть боль, с трудом сел на стул и доложил о состоянии Тони.

— Д-других отклонений нет, но… шумы в сердце остаются прежними. Лечащий врач говорит, что недавно разработанная методика операции имеет довольно высокий процент успеха, так что можно рассмотреть этот вариант…

Несмотря на обнадеживающие новости, Ив чувствовала лишь отчаяние. Положить на операционный стол ребенка с редкой группой крови было равносильно смертельной ставке.

Оуэн, знавший причину колебаний Ив, посмотрел на ее лицо и осторожно сказал:

— Дело в том… что я нашел способ решить проблему с переливанием крови.

— Какой способ?

— Вчера во время занятий Герцог спросил, сможет ли он дать свою кровь, если Этан Фэйрчайлд будет ранен.

Как предположение о том, что Тони даст кровь, а не получит, может стать решением его проблемы? Ив могла придумать только одно, но это было уже бесполезно.

— Предлагаешь заранее взять кровь у Тони перед операцией? Врач уже отверг этот метод, потому что Тони еще слишком мал. Неужели ты, лечащий врач, уже забыл об этом?

— Простите за дерзость, но я не это имел в виду.

— А что тогда?

— Герцог сказал, что у Этана Фэйрчайлда тоже редкая группа крови.

— Что?..

От шокирующей правды у Ив перехватило дыхание. Кровь, которую она считала просто несчастливой мутацией, на самом деле оказалась проклятием, унаследованным от этого мужчины, от Этана.

Если уж бросил и уехал, не должен был оставлять даже следа.

Ив на мгновение подавила гнев. Потому что страх был сильнее.

— Значит, Тони догадался, что он его биологический отец?

Когда Оуэн тихо покачал головой, Ив только тогда смогла выдохнуть.

— Казалось, ему просто понравилось, что у них есть что-то общее, но не похоже было, что он догадался. Я сказал ему, что редких групп крови много и это не значит, что у него такая же группа, как у Герцога, так что он и впредь не будет подозревать.

Ребенок должен верить в это. Но Ив надеялась, что это неправда.

Если их кровь действительно одинакова, это станет единственным путем к здоровой жизни для ребенка. Даже если на этом пути стоит дьявол в маске спасителя по имени Этан Фэйрчайлд.

Через несколько дней детектив принес медицинскую карту Этана Фэйрчайлда. У него совпадала с Тони не только группа крови ABO, но и редкий фактор. Ив была так счастлива, что не смогла сдержать слез.

Тони тоже может стать здоровым. Он сможет бегать и играть вволю, как другие дети. Может быть, даже сможет ходить в школу. И ему, и мне больше не нужно будет жить в постоянном страхе и беспокойстве. Боже, это как сон.

Но эта надежда одновременно стала началом самой большой трудности. Ключ к спасению ребенка найден, но этот ключ находится в руках самого опасного мужчины.

Если попросить сдать кровь, он может догадаться, что Тони — его сын. Даже если не догадается, он вряд ли отдаст кровь просто так.

Это было все равно что вложить в чужие руки смертельную слабость, позволяющую управлять Ив как марионеткой, держа жизнь ребенка в заложниках. Ив боялась даже представить, какую цену он потребует.

Можно ли обмануть Этана? Если через армию получить кровь под видом донорства, можно было бы благополучно провести операцию.

Но даже если удастся обмануть один раз, что будет в следующий?

В жизни Тони может возникнуть еще какой-нибудь кризис, который приведет его на операционный стол. Но обманывать Этана всю жизнь невозможно. И нельзя полагаться на мужчину, местонахождение которого неизвестно, в каждой экстренной ситуации, требующей переливания.

Вдруг в голове Ив мелькнуло очень радикальное, но простое и ясное решение.

Ребенок с такой же кровью.

Да, это и есть идеальное решение. Идеальное не только для Тони. Для Этана, жаждущего ее тела, для нее самой, желающей называться матерью. И, возможно, даже для Оуэна, мечтающего занять место отца. Конечно, если он доживет до того времени. Все смогут удовлетворить свои желания в этой сделке, выходящей за рамки здравого смысла.

Ив вышла на улицу и, глядя на запад, окрашенный кроваво-красным закатом, туда, где должен быть он, изменила свою молитву.

Ах, Этан. В каком бы аду ты ни был, обязательно выживи.

И вернись ко мне.

На этот раз я с радостью приму тебя всем телом.

Наконец враги были отброшены с побережья, и тягостное время разбора обломков, оставленных войной, закончилось. С приказом вернуться на базу Этан снова направился в Уайт Клифф Холл.

— Этан!

Едва он вышел из машины, как Тони бросился ему в объятия. От столь горячего приема, словно встречали героя, спасшего мир, на губах Этана расцвела широкая улыбка. Только в этот момент он, кажется, понял, почему взрослые так надоедали ему старыми нравоучениями о том, что у человека должны быть дети.

— Я так счастлив, что ты вернулся целым.

Этан погладил маленькую головку Тони и вздохнул.

Как же мне потом убить этого парня?

Не то чтобы он никогда не убивал тех, к кому привязался. Главарь банды — это место, где иногда приходится быть безжалостным. Но этот мальчишка — первый, к кому он привязался, собираясь убить. Пока он с трудом отцеплял его от себя и входил в дом, ребенок, ничего не подозревая, семенил за ним и радостно щебетал.

— Так вот почему ты сказал мне сидеть дома? Этан знал, что враги придут?

— Да.

— Вау, круто! Я, как ты и велел, целыми днями слушал радио и ждал только Этана! Это ведь Этан сбросил десантников и разбил врагов, да? Ты должен мне все рассказать, как это было! А в этот раз ты тоже чуть не умер? Я молился Богу по три раза в день. Видимо, мои молитвы сработали, раз ты вернулся живым.

Ха, серьезно, как же его убить?

Этан, не в силах сдержать порыв, снова взъерошил волосы этому очаровательному мальчишке. И когда он поднял голову, его взгляд встретился с женщиной, спускавшейся по лестнице.

Должно быть, ей грустно, что ее постыдное прошлое не сгинуло на поле боя. В тот момент, когда он подумал, что она вряд ли вышла его встречать, Ив улыбнулась Этану.

Дыхание Этана перехватило. Это была не та циничная или насмешливая ухмылка, которую он видел в последнее время. Это была та самая дерзкая и провокационная улыбка, которую она дарила ему очень давно, сидя на его старом мотоцикле.

Перед ним была его первая любовь в тот самый момент, когда она соблазняла его.

Нет. Не может быть, чтобы эта женщина пыталась меня соблазнить.

Он подумал, что наверняка надышался ядовитым газом на поле боя, мозг повредился, и теперь у него галлюцинации.

— С возвращением, Этан.

Это не галлюцинация. Этан почувствовал, как забилась глупая надежда, которую он считал давно мертвой.

Этот звук, который он до тошноты часто слышал на поле боя. Сирена тревоги, от которой он, как ему казалось, наконец избавился, снова начала выть в его голове.

Роскошь во время войны — безусловное табу. Но если это торжество в честь офицеров, которые недавно одержали великую победу, то это не роскошь, а дань уважения.

Длинный стол был уставлен обильной едой и дорогими винами, которые стало трудно достать после введения карточной системы, а офицеры, одетые в парадную форму вместо полевой, впервые за долгое время громко смеялись и болтали, наслаждаясь радостью победы и облегчением.

Ив, сидя во главе стола с улыбкой хозяйки, принимающей гостей, оглядела присутствующих. Она предложила прийти с партнерами, поэтому половину гостей составляли женщины.

Вдруг ее взгляд встретился с женщиной, сидящей на другом конце стола. Ребекка Холбрук. С тех пор как Ив увидела это имя в списке гостей, у нее защемило сердце.

Бекки, похоже, живет хорошо.

Прошло десять лет, так что это естественно, но она превратилась в зрелую леди, которую не узнать. Ее наряд и манеры были изысканными, как у наследницы богатого состояния.

Дочь короля преступного мира, так что, наверное, точнее будет назвать ее принцессой?

Пока она предавалась пустым мыслям, Бекки демонстративно отвела взгляд от Ив. Немного раньше, когда они обменивались приветствиями при встрече гостей, она тоже плотно сжала губы и не смотрела на Ив прямо. Только на этот раз она не смогла скрыть презрения во взгляде.

Бекки тоже меня ненавидит.

Сердце кольнуло холодом, но в то же время стало любопытно: что она думает о том, что ее брат в последнее время вьется вокруг дочери вражеской семьи? Ив, прокручивая в голове сегодняшний план, бросила взгляд на Этана, сидящего рядом.

— При ночном десантировании расчет ветра — это жизнь. Командир десантников сначала протестовал, мол, почему сбрасываем в такое странное место, а потом, когда вернулся живым, благодарил и говорил, что все было идеально.

Он хвастался подвигом, как точно сбросил десантников и припасы на полевой госпиталь, захваченный вражеским десантом, и спас раненых союзников. Словно он был героем, который в одиночку привел эту войну к победе.

— Возвращаюсь после третьего сброса, и как назло, нос к носу сталкиваюсь с вражеским самолетом. Думал, едва оторвался, как этот чертов «Сапсан» перестал слушаться. Падаем камнем вниз, а вокруг либо лес, либо море. Ну, думаю, вот и мой конец.

— Нет…

Тони, который упрямо уселся рядом с ним, побледнел, словно Этан падает в смертельное пике прямо сейчас, хотя видел, что тот жив-здоров и болтает языком.

Но Этан благополучно вернулся живым. Ему удалось совершить аварийную посадку на близлежащем пляже. Более того, он, вооружившись, прошел через лес, кишащий врагами, и присоединился к своим.

История была настолько драматичной, что в нее трудно было поверить. Не приукрашивает ли он? Большинство офицеров слушали Этана с уважением в глазах, и даже на некоторых лицах, застывших от ревности, нельзя было найти насмешки. Атмосфера в зале была полностью захвачена его рассказом.

— Значит, на твоей груди прибавится еще одна медаль. Заранее поздравляю, майор Фэйрчайлд.

Когда рассказ закончился, один из офицеров ВВС поднял бокал. Никто не усмехнулся и этому тосту за еще не полученную медаль. Видимо, слухи о том, что он купил награды за деньги, были ложью.

— Благодарю. Но я хотел бы поднять тост благодарности за двух военных врачей, присутствующих здесь.

Когда Этан Фэйрчайлд, обычно далекий от скромности, приписал заслугу им, военные врачи не смогли скрыть удивления, но их лица выражали радость.

— Героями, сиявшими в этой битве ярче всех, безусловно, были военные врачи.

Глубокий и торжественный голос Этана привлек внимание всех в зале.

— Мужество не выпускать скальпель из рук, даже когда свистят пули и враг наступает. Сражаться со смертью и защищать жизнь — вот истинное искусство врачевания, и именно вы — настоящие врачи и мужчины.

После того как в теплой атмосфере прозвенели бокалы, Этан намеренно повернул голову к Оуэну, сидевшему на самом дальнем конце стола. На его лице читалось сожаление, но в глазах хищно сверкнул жестокий расчет.

— Не знаю, как, должно быть, было тяжело доктору Калласу сидеть взаперти в этом безопасном особняке и лечить здорового пациента. Мне даже жаль, что такой способный врач не смог поехать туда, где он был нужнее всего.

Только тогда Ив поняла истинный замысел этого высокомерного мужчины. Внезапная похвала военным врачам была нужна, чтобы унизить Оуэна.

Взгляды офицеров устремились на Оуэна, словно вынося приговор. Их глаза говорили: «Где вы были, когда настоящие мужчины проливали кровь?».

Приговор был вынесен мгновенно. Трус, прятавшийся в безопасном тылу, пока его коллеги-врачи рисковали жизнью. В их взглядах читалось откровенное презрение или дешевая жалость. И то, и другое было невыносимо для любого человека.

Тогда Шанталь снова вмешалась, чтобы защитить свою марионетку без голоса.

— Майор Фэйрчайлд, доктор уже говорил, что не может участвовать в войне из-за хронической болезни, разве нет?

Шанталь раскрыла перед всеми темный умысел Этана, но никому не было до этого дела. Одна из дам, смотревшая на Оуэна с дешевым сочувствием, спросила:

— Видимо, это болезнь, с которой даже врач ничего не может поделать?

Тогда Этан, словно специально, чтобы все слышали, издал короткий смешок и ответил вместо него:

— Лучше не спрашивайте, что это за болезнь.

Так на Оуэне окончательно поставили клеймо уклониста. Если бы он раскрыл название болезни, мог бы контратаковать Этана, но тогда военные врачи, присутствующие здесь, сразу поняли бы, что это симуляция. Так Оуэн Каллас оказался в собственной ловушке и не мог даже пикнуть.

Опасаясь, что ситуация, когда муж благородной Девы Кентрелл подвергается унижению, может оскорбить хозяйку вечера, один из офицеров попытался спасти лицо семьи герцога.

— Но ведь семья герцога Кентрелл с готовностью открыла двери этого особняка для нас, офицеров.

Ив, рискуя вызвать недопонимание у сплетников, на мгновение послала Этану взгляд, полный симпатии. А затем, ради своей скрытой истинной цели, посмотрела на «мужа» совсем иначе — с жалостью.

— Мы должны выполнять долг по защите родины хотя бы так. К сожалению, в настоящее время в семье Кентрелл нет мужчин, способных вступить в армию.

Она сказала это, глядя на Оуэна Калласа, физически здорового взрослого мужчину. В этом доме нет настоящих мужчин.

Ив наблюдала за выражением лица Оуэна, пока Этан хвастался своими подвигами и демонстрировал свое мужское превосходство. Он стиснул зубы, сдерживая раздувающееся внутри чувство неполноценности.

Зачем терпеть? Взорвись.

Оуэн не сделал ни шагу, даже терпя унижение, когда Этан расставил ловушку. Но стоило Ив легонько коснуться нарывавшей раны и слегка подтолкнуть, как он сам прыгнул в яму, вырытую врагом. Он уставился на Этана с выражением лица, словно превратил унижение в яд, и объявил:

— Я тоже запишусь в армию.

От шокирующего заявления Оуэна Шанталь побледнела от ужаса. Ив же, играя роль жены, гордящейся своим смелым мужем, одарила его улыбкой. Но восхищалась она не им, а собой.

Она устранила Оуэна. Не замарав руки. Все прошло в точности по ее расчету.

Не осознавая, что им манипулировала Ив, Этан, опьяненный собственной победой, зааплодировал.

— Доктор, это великолепное решение. Завтра же я лично отвезу вас на призывной пункт. Те, у кого есть время, давайте поедем вместе и поддержим доктора Калласа.

Он предложил это офицерам, присутствующим в зале, и поднял бокал в честь Оуэна.

— За честь доктора Калласа, который стал настоящим мужчиной!

Таким образом, он полностью отрезал пути к отступлению, чтобы Оуэн не смог забрать назад свое заявление об отправке на фронт.

В праздничной атмосфере, где все радовались победе, только Шанталь сидела с каменным лицом, как проигравшая, а затем спросила окружающих офицеров:

— Раз битва на юге закончилась… значит, теперь офицеры вернутся на северный фронт?

Она не произнесла вслух свой настоящий вопрос: «Этан Фэйрчайлд уезжает?», но не смогла скрыть искреннего желания, чтобы офицеры поскорее исчезли из ее особняка. Армейский полковник, сидевший рядом, обладал воспитанием, которого не хватало герцогине, поэтому он скрыл горькую усмешку и ответил:

— Большинство — да.

Каменное лицо Шанталь смягчилось, но облегчение было недолгим.

— Однако на всякий случай часть войск останется здесь.

— Этан снова поедет на войну?

Лицо Тони исказилось, словно он вот-вот заплачет. Этан ухмыльнулся и грубо взъерошил мягкие волосы ребенка.

— Не волнуйся. Я остаюсь здесь.

— Правда?

В этот момент атмосфера в зале едва уловимо изменилась. Юный герцог боготворит человека, убившего его брата. Пока все с любопытством наблюдали за этой странной связью, только Шанталь испытывала ужас, граничащий с удушьем, глядя на их близость.

— Меня даже злит, что такой выдающийся командир, как майор Фэйрчайлд, гниет здесь, в тылу.

— Я согласен с герцогиней.

Другие офицеры, думая, что это комплимент, поддержали Шанталь, но после ее следующего опрометчивого замечания тут же замолчали.

— Может, в армии вас недолюбливают из-за вашего происхождения? Я немедленно напишу письмо Ее Величеству Королеве и попрошу перевести майора на место, где он по праву сможет совершить подвиги.

То ли она хотела отправить его на смерть, раз отправила туда своего любовника, то ли хотела убрать конкурента, находящегося рядом с Тони. Зная не только ее подлые намерения, но и то, что Шанталь находится в немилости и ни разу не встречалась с Королевой, Ив проглотила насмешку вместе с вином.

Тем временем Этан с высокомерным видом притворился скромным.

— Благодарю за похвалу, но я откажусь от протекции. На передовой и без меня полно способных людей, так что не волнуйтесь.

Военное руководство хотело удержать его. Конечно, не в тылу, а на самой кровавой передовой. Но Этан тратил деньги, чтобы выиграть время.

Его подчиненные ворчали, что раз битва в заливе Уилмос закончилась, пора возвращаться к «основной работе» на севере.

Наш бизнес важен. Но мой гораздо более грандиозный бизнес находится прямо здесь, в Уайт Клифф.

Этан, наклонив бокал с вином, перевел взгляд на прекрасную хозяйку этого грандиозного приема, сидевшую во главе стола. Глядя на нее глазами хищника, высматривающего слабое место жертвы, он облизнул пересохшие губы.

Он думал, что это будет нелегко, но после его возвращения Эвелин Шервуд слегка изменилась. Словно добыча, которая раньше была настороже, теперь беззащитно открылась, обнажая свои уязвимые места.

Что же за перемена произошла в ее душе?

Но в его плане мысли добычи не имеют значения. Важно лишь одно — удастся ли охота.

Возможно, сегодня ночью он положит конец долгой погоне и схватит добычу. Представляя этот момент, он медленно покатал красную жидкость на языке.

После ужина вечеринка переместилась в банкетный зал. Это место, где лились музыка и вино, было салоном для взрослых, а не детской площадкой.

И все же Тони даже в банкетном зале лип к Этану, пришедшему без пары, словно был его партнером. Ив пыталась отправить его в комнату, но ребенок упрямился.

— Уже поздно. Тебе пора спать.

— Но я здесь самый главный.

— Но и самый младший.

— Когда я стану взрослым?

— Если бы я могла вернуться в детство, я бы наслаждалась сном, которого мне сейчас так не хватает.

— Быть ребенком совсем не весело.

— Энтони Шервуд, хватит болтать, вставай.

Сегодня не было времени на уговоры. Когда она потащила его силой, Тони в конце концов расплакался.

— Ив такая злая!

Малыш, я всегда делаю это ради тебя.

Ив смотрела вслед ребенку, который, потирая глаза, поднимался по лестнице за руку со служанкой, а затем повернулась.

В этот миг ее взгляд встретился с Этаном, который бесшумно вышел в коридор и стоял, прислонившись к стене. Он держал перед глазами то, что Ив тайно передала ему, притворяясь, что спорит с Тони. Записку с местом тайного свидания.

Сквозь клубы сигаретного дыма опасно сверкнули голубые глаза. Это был взгляд охотника, холодно оценивающего добычу, которая сама зашла в ловушку.

Хотя охотник здесь я.

Ив бросила на него скрытный взгляд и повернулась спиной. Чтобы заманить добычу на место охоты.

Шлеп!

Как только они скрылись в пустой гостиной, Шанталь влепила пощечину Оуэну.

— Ты, идиот, зачем ты нес эту чушь? Поддался на детские провокации Этана Фэйрчайлда и ослушался меня?

Не только Шанталь была против участия Оуэна в войне. Разве он сам не боялся ужасной жизни, где сам будешь в крови и будешь пилить чужие конечности?

Поэтому она думала, что Оуэн тоже жалеет о своем импульсивном заявлении, но вместо раскаяния, сколько бы она его ни била, он не отказывался от глупого плана записаться в армию завтра же.

— Ты, почему ты вдруг стал таким упрямым…

Шанталь внезапно почувствовала тревогу, качественно отличающуюся от страха смерти любовника. Страх, что в последнее время все выходит из-под ее контроля.

Начиная с Тони и заканчивая Ив, которая подтачивала ее положение. Но чтобы даже Оуэн, мужчина, которым Шанталь управляла безраздельно, посмел попытаться вырваться из ее рук...

— Ты сейчас пытаешься сбежать от меня, да?

Внезапно вспомнился момент, когда он испытывал точно такую же тревогу.

«Простите, Леди… Ваша боль — это все моя вина, что я плохо вам служил… Поэтому, прошу… накажите меня…»

В этот момент Шанталь, потеряв рассудок, как зверь, схватила Оуэна за волосы на затылке.

— Неужели… неужели ты… уже сменил королеву на Ив, на эту суку?

Раз она поняла это только сейчас, эта женщина действительно не годилась в королевы.

Хотя она и угадала, что решение пойти в армию было принято сгоряча. Но Оуэн не собирался менять свое решение.

— Молодец.

Ведь совсем недавно истинная Королева очень обрадовалась и дала свое разрешение.

— Как же приятно было видеть, как ты нанес удар Этану Фэйрчайлду. То, что ты вел себя как мужчина и поддержал мой престиж, было достойно верного пса.

При словах, что она рада держать его при себе, Оуэн задрожал от волнующего трепета, словно его ударили невидимым кнутом. Но Королева не ограничилась похвалой и пообещала очень щедрую награду.

— Я жду, что ты докажешь на поле боя, что достоин стать отцом моего ребенка.

Если он, как солдат, обретет престиж, достойный Кентреллов, она родит ему ребенка. Сама Леди Эвелин родит ребенка Оуэна Калласа.

Поэтому, что бы ни случилось, он станет военным врачом. Оуэн точил нож предательства, внешне притворяясь покорным марионеточной королеве, ставшей теперь бесполезной.

— Зачем ты подозреваешь меня в такой чуши? Моя королева навсегда только ты, Шанталь.

Ведь Королева приказала пока не выдавать, что он сменил хозяина.

Шанталь, не в силах отбросить подозрения, злобно посмотрела на Оуэна, а затем вдруг отшвырнула его голову и приказала:

— Тогда лижи, как собака.

Унижая его, она одновременно раздвинула перед ним ноги. Шанталь пыталась удержать сердце Оуэна наградой и убедиться, что она все еще властвует как королева, но Оуэн, вместо того чтобы вкушать райское наслаждение под ее юбкой, скривился, словно лизнул ужасно горький яд.

Теперь он совершенно не мог сдержать тошноту и отстранился еще до того, как получил разрешение. Под предлогом убедить ее в своей невиновности.

— Шанталь, подумай сама. С чего бы Эвелин Шервуд интересоваться мной? Она любит не культурных мужчин вроде меня, а бандитов вроде Этана Фэйрчайлда, которые валяются в подворотнях.

Теперь, когда это не было правдой, его не тошнило от собственных слов. И, как рассчитывал Оуэн, Шанталь Гарнье отвлеклась на другой страх.

— Эта сука, помешанная на мужиках, может поддаться атмосфере и спутаться с этим ублюдком. Надо пойти проследить за ней снова.

Женщина, забыв о подозрениях в его адрес, наконец оставила Оуэна в покое и ушла. Хоть и ненадолго.

— Немедленно иди в свою спальню и бей себя по щекам. Пока я не вернусь. А потом ты снова должен стать моим послушным песиком, который слушает только меня.

Оуэн кивнул, как преданный подданный, но как только Шанталь отвернулась, он сбросил маску и показал истинное лицо дерзкого мятежника.

Дрожишь от страха из-за такой ерунды. Все-таки эта женщина лишь шут, притворяющийся королевой.

Не обладая авторитетом королевы, она пыталась контролировать каждый его шаг не властью, а слабым поводком под названием любовь. Оуэн устал от этого бессмысленного перетягивания каната. Для истинной власти не нужно ломать голову над интригами.

Я бы просто... доверил все моей королеве и отдыхал в ее уютных объятиях...

Если бы только не ты, вульгарный шут.

Место, куда Леди Эвелин позвала Этана, было игровой комнатой, ставшей теперь логовом банды.

Его люди не убивали здесь время, если их не звал босс. Несмотря на разгульный образ жизни, в этом месте было что-то слишком изысканное, что заставляло их чувствовать себя неловко. Наверняка все они, одетые в форму, побежали в квартал развлечений, чтобы развлечься с женщинами, падкими на героев.

Пока все предавались вульгарному разгулу, Ив встретила его одна в пустом пространстве. В женщине, сидевшей, прислонившись к бильярдному столу спиной к свету, отчетливо был виден только огонек сигареты на кончиках пальцев.

Намерение, с которым она захотела встретиться с ним наедине, было скрыто дымом, как и ее лицо. Шаги Этана, приближавшегося к Ив, были уверенными, как у завоевателя, но взгляд был как у разведчика, высматривающего ловушку.

— О чем ты, черт возьми, хочешь со мной поговорить?

Рискуя вызвать недопонимание, будто у нее тайное свидание с посторонним мужчиной. И именно в игровой комнате, которую Ив считала свинарником посреди своего дома и избегала.

Фишки для покера, которые его люди явно бросили посреди игры, хрустнули под его армейскими ботинками. Этот звук казался насмешкой над ним, пришедшим добровольно в игорный зал, где проигрыш был очевиден. Предчувствие было нехорошим. Но для Этана это была неизбежная игра.

Впрочем, ладно я, но…

— Леди ведь позвала меня не для того, чтобы сыграть в азартные игры.

Ив вынула сигарету, зажатую между красных губ, но ответа не последовало. Она медленно играла языком с дымом во рту, забавляясь. Как в тот момент в прошлом, когда она соблазняла его.

Но вряд ли привередливая Дева захочет снова соблазнить мужчину, из которого уже выжала все соки. Более правдоподобно, что она хочет заказать убийство нового мужа, из которого тоже выжала все соки.

Смеясь над глупыми иллюзиями, мучившими его с того момента, как он поймал многозначительный взгляд Ив у лестницы, Этан вплотную приблизился к своей добыче.

— Секреты, которыми можно поделиться с бандитом, очевидны, но… Только так я смогу заполучить героя целиком.

Однако Ив, заявив, что ее целью был только Этан, смело положила руку на его сердце. В этот момент его охватило зловещее предчувствие, что, возможно, он не охотник, а добыча, которая сама зашла в ловушку.

Эвелин Шервуд, теперь у тебя нет причин соблазнять меня.

Это не вязалось с нынешней Ив, которая презирала его, как насекомое. Интуиция подсказывала, что есть что-то, чего он не знает, поэтому Этан, даже получив прекрасную возможность, не спешил ею воспользоваться.

— Когда я с радостью предлагал свое тело, ты говорила, что не нужно, а теперь вдруг захотела заполучить его целиком?

Как зверь перед тем, как на него набросятся, он не мог не насторожиться. Ведь у него уже был опыт. Тогда она тоже первой соблазнила его, он беспомощно пал, и концом была тюрьма. Поэтому теперь страх перед ее соблазном перевешивал удовольствие.

Что это за ловушка на этот раз? Какое бы ложное обвинение ты ни придумала, больше это не сработает.

— Говори честно. Что ты задумала?

Ив усмехнулась, глядя на его окаменевшее лицо. Она предложила ему тело, которого он так желал, а он, вместо того чтобы расстегнуть ремень и наброситься, начал с подозрений. Она думала, что он животное, у которого похоть полностью подчинила совесть и интеллект, но оказалось, что нет. Жаль.

Ив признавала, что ее внезапная перемена выглядит странно. Этан вряд ли узнает ее истинные намерения, но если он поймет, что она пытается его использовать, и сбежит, будет плохо.

Нужно разрушить эту настороженность. Сыграв роль капризной, импульсивной и в меру пустоголовой аристократки.

— Ах… если это умысел, то можно назвать это умыслом?

Ив сделала вид, что ей самой смешно от того, что она передумала, но в то же время досадно говорить такие слова мужчине, который ее бросил. В какой-то степени это было правдой, так что играть было не так уж сложно.

— Когда я подумала, что ты можешь не вернуться живым… мне стало жаль.

Но в глазах Этана это выглядело лишь как уязвленная гордость от попытки снова подобрать то, что она выбросила. Несмотря на полное недопонимание, Ив в итоге удалось его обмануть.

Как и ожидалось, Леди не может избавиться от своих привычек.

Дева, которая не умеет сдерживать импульсы и успокаивается только получив желаемое, считая, что весь мир у ее ног, осталась прежней.

Пятно в твоей жизни, которое ты стерла из-за стыда, теперь вернулось героем, которым восхищаются другие, и тебе стало жаль упускать это? Я был глупцом, полюбив такую меркантильную особу, как ты.

Нынешнему Этану это бесстыдное и очевидное желание было противнее, чем предательство Ив в прошлом.

— Если оглянуться назад… мы ведь хорошо ладили, правда?

Эвелин Шервуд, как ты смеешь упоминать прошлое? Как ты можешь говорить игрушке, с которой поиграла и выбросила: «Нам было весело»?

Эта женщина не меркантильная. Она дьявол. Эвелин Шервуд была жесточе любого дьявола, с которым Этан сталкивался в аду.

Надеюсь, ты не имеешь в виду снова любить друг друга. Ты ведь никогда не любила меня по-настоящему.

Ив, злорадно поглаживая кончиками пальцев место, где билось его сердце, коварно прошептала:

— Покажешь мне, что такое отношения без обязательств, о которых ты говорил?

Этану стало смешно от того, что он в одиночку ощетинился. Ведь Ив хотела только его тело.

Враг собственными руками открыл путь к «цели», но Этан почему-то вместо триумфа победителя рухнул в пустоту.

Сумасшедший ублюдок, на что ты вообще надеялся?

Надеялся, что Ив влюбится по-настоящему на этот раз? Возможно, в глубине души он хотел увидеть, как она горько раскаивается в том, что бросила его, и молит о прощении.

Но Эвелин Шервуд оказалась еще более поверхностной женщиной, чем тот уровень, который Этан считал дном. Впрочем, его собственный интеллект, раз он снова надеялся на искренность этой женщины, был на том же уровне.

Рука, задержавшаяся на груди, медленно поползла вверх по его шее, как холодная змея. Словно думая, что он все еще пойманный ягненок, она бесцеремонно забралась под воротник рубашки и обхватила его затылок. Ив пристально посмотрела на него с опасно близкого расстояния, словно собираясь поцеловать.

Соблазн, точно такой же, как в день, когда началась эта злосчастная связь. Если на этот раз он показательно растопчет этот дьявольский соблазн, который швырнул его взлетавшую жизнь на дно, и сам первым бросит эту женщину, исчезнет ли эта давняя обида?

Этан разжал плотно сжатые губы. Но вместо обвинений, полных презрения, он лишь глубоко вздохнул.

Терпи. Надо терпеть. Ради моей последней мести.

По крайней мере, на этот раз я не попадусь на твой соблазн. Потому что я буду использовать тебя.

Неужели они стали равны настолько, что теперь сама Леди Эвелин должна ждать его решения? Женщина, вместо того чтобы украсть поцелуй, не спрашивая согласия мужчины, как раньше, лишь смирно смотрела на него колеблющимися глазами.

Этан, уставившись на ее красные губы, словно вымазанные чужой кровью, первым наклонил голову. Но то, что он захватил губами, были не губы Ив. Он взял в рот сигарету, которая бесполезно тлела у нее между пальцев. Прямо то место, где остался четкий след помады.

Что же делать? Теперь твои губы меня не привлекают. Но след от твоих губ еще можно вытерпеть.

Если бы она поняла, что это насмешка, то со своим огненным характером осыпала бы его едкими проклятиями и оттолкнула. Но Ив лишь смотрела пустыми глазами, в которых, казалось, не было ни одной мысли, на то, как Этан, оставив ее, с наслаждением затягивается сигаретой.

Значит, ты даже не понимаешь, что это начало твоего падения. Какое у тебя будет лицо, когда ты поймешь, что я тебя использовал?

От одного только воображения по всему телу закипала кровь от возбуждения. Подняв голову, Этан, как и Ив до этого, поиграл языком с дымом во рту и скривил губы. Это была та самая улыбка, которую он делал, начиная месть.

— С удовольствием покажу.

Ив была в замешательстве от того, что даже на ее провокацию лицо Этана оставалось каменным, но тут он улыбнулся. Глядя на Ив, как мужчина, перед которым открылось невероятно восхитительное зрелище.

Пол под ногами Ив качнулся. Хотя это была не железная клетка, падающая вертикально вниз.

Ив медленно вдохнула, чтобы успокоить мутящее нутро. Хотя эта улыбка и раздирала сердце в клочья, разумом она была ей рада.

Этан поддался соблазну, и все же не поцеловал. Даже если он носит маску первой любви, ей не хотелось целоваться с чудовищем…

Ха, какое облегчение.

Этан выхватил сигарету из ее руки и, словно говоря, что больше не намерен тратить время на курение, с силой затушил ее в пепельнице. Ее предположение, что он тут же набросится на нее, оказалось совершенно неверным.

Мужчина направился к граммофону и поставил первую попавшуюся пластинку. Не сводя взгляда с Ив, он медленно опустил иглу на дорожку, предвещая то, что должно произойти дальше.

— Будет неловко, если наш «приватный разговор» просочится наружу.

Взгляд Ив стал острым.

Собираешься скрыть наше свидание? Не пытайся обмануть меня этой шитой белыми нитками ложью.

Громкая музыка, доносящаяся из уединенной комнаты во время вечеринки, — это самая очевидная реклама того, что мужчина и женщина занимаются здесь сексом.

Ив поспешно подошла и подняла иглу с проигрывателя, который только начал играть вступление. Этан поддразнил ее.

— Почему? Дева Кентрелл хочет устроить благотворительный концерт своим прекрасным голосом для офицеров третьей армии Мерсии?

Сравнивать стоны женщины, которую он когда-то любил, с «благотворительным концертом» для толпы мужчин. Ей хотелось ударить этого невоспитанного зверя пластинкой по голове, но она не могла упустить с трудом полученный шанс. Ив с трудом подавила гнев и ответила.

— Разговор не просочится наружу…

Этан усмехнулся.

— С каких это пор ты научилась сдерживать голос…

Этан совершил ошибку новичка-фехтовальщика. Пытаясь ранить врага, он порезался сам. Как только он вытащил воспоминание, которое пытался похоронить, чтобы уколоть Ив, сам оказался изранен. Песни, полные мечтательного наслаждения, которые она пела только для него под его дирижированием десять лет назад, прилипли к ушам и не желали исчезать.

— Ах… Для вкуса девы это, наверное, слишком вульгарно?

Он обвинил свой ни в чем не повинный музыкальный вкус и переключил внимание на другую пластинку.

— Тогда как насчет этой?

— Здесь что, танцзал? Предлагаешь трясти бедрами под музыку?

Ив сделала вид, что одно только воображение отбивает у нее всякое желание, но противник превзошел ее воображение.

— Вот беда, что же делать? А у меня теперь без музыки не встает.

Неужели в мире существуют такие извращения?..

Зная одного эксцентричного извращенца, Ив решила всерьез обеспокоиться музыкально-дефицитной эректильной дисфункцией Этана.

— Правда не встает? Любопытно.

Ив схватила мужчину, собиравшегося поставить пластинку на проигрыватель, за галстук и грубо потянула на себя. Пластинка выскользнула из его рук и с резким звуком разбилась между носками их туфель, разлетевшись на осколки.

В глазах Ив, накрывшей губы Этана своими, вспыхнула искра упрямства: она раздавит все его жалкие оправдания и подлые умыслы.

Притворяешься импотентом, чтобы скрыть, что спал со мной? Псих.

Но что поделать? Я тоже та еще сумасшедшая. Настолько, что готова смешать языки с чудовищем, лишь бы нас застали за тайным свиданием.

Пусть внутри она глотала крик, похожий на предсмертную агонию.

Играть роль клоуна без гордости, выпрашивающего ночь у предавшего ее бывшего любовника, было сродни самоубийству.

Этан тоже играл роль распутника, у которого мозг перетек в член, но при этом глотал слюну Ив вместе с ругательствами.

Снова крадет мой поцелуй, какая наглость. Хотел оттолкнуть, но вдруг наша гордая Дева наглухо закроет ворота, поэтому приходится принимать.

Смелые и властные губы. Мягкое прикосновение, но свирепые движения, которые все это сминают. Манера Ив целоваться совсем не изменилась, она была такой, какой он ее помнил. Теперь это было не заклинание, пробуждающее любовь. Это была пытка, в которой приходилось терпеть дыхание предателя ради мести.

Как назвать отношения, когда хочется бросить друг друга, но друг без друга невозможно? Бывшие любовники, ставшие врагами, ради своих высокомерных целей надели самые унизительные маски и насильно принимали губы друг друга.

Звук сплетающейся и сталкивающейся влажной плоти смешался с треском чего-то раздавленного. Расколотая надвое пластинка была растоптана в крошево каблуками двух врагов, которые, шатаясь, целовались, словно меряясь силой. Как и их гордость.

Отвращение к этому насильственному поцелую и ненависть к себе за самоистязание вскоре переросли в гнев на партнера, который был причиной всего этого унижения.

Этан сжал челюсть женщины так, что она едва не хрустнула, и поглотил ее губы. Ив вонзила ногти в затылок мужчины, давящего на нее. Холодный поцелуй превратился в ожесточенную схватку, где летели искры, и уже было непонятно, кто начал первым.

Как бы Ив ни сопротивлялась, ей не победить Этана в силе. Оттесненная им, она беспомощно рухнула на карточный стол.

— Ха-а, хм…

Не давая перевести дух, Этан навис над Ив и набросился на нее, словно собираясь откусить губы. Он жадно пожирал ее, как захватчик, забирающий трофей.

Это был не поцелуй. Это было похоже на битву зверей, пытающихся перегрызть друг другу глотки. Ведь то, что они творили, было не любовью, а войной.

Ив, придавленная Этаном, почти теряла сознание, когда вдруг твердое ощущение на внутренней стороне бедра привело ее в чувство. Осознав, что это такое, она грубо оторвала губы от зверя, который вцепился в них и не отпускал, и не выдержав, рассмеялась.

— Боже мой. Я что, только что вылечила твою болезнь?

Слыша, как она нагло смеется над тем, что его тело реагирует на нее, Этан стиснул зубы.

Черт побери, почему он встал именно сейчас.

Ситуация требовала эрекции, но вместо того чтобы похвалить себя, ему хотелось себя ударить, потому что это не было чисто физиологическим возбуждением.

Потому что он когда-то любил. Тело, помнящее бывшую возлюбленную, желало врага, который упек его в тюрьму. Мало того что его предала женщина, с которой они были как одно целое, так теперь его предало и собственное тело.

— Ха, не знала, что у меня талант великого целителя…

Отвратительная ухмылка резко оборвалась, когда Этан одним махом задрал подол платья Ив вместе с комбинацией. Он схватил двумя руками ее бедра, которые она сжала, словно ей было что скрывать, и грубо раздвинул их.

— Ха…

Не было нужды проверять рукой. Середина шелкового белья намокла настолько, что стала прозрачной, и сквозь нее смутно просвечивала розовая плоть.

Убедившись, что Ив тоже возбуждена им, Этан задрожал от извращенного облегчения и чувства победы.

Ты тоже всего лишь человек.

С другой стороны, ему было противно видеть, как женщина, которая в прошлом бросила любовь ради чести, теперь отбрасывает эту хваленную честь ради жалкой похоти.

— Каково это — течь от такого парня, как я?

Видимо, стыд ей все же знаком. Женщина, пытавшаяся одернуть платье, чтобы прикрыть свое непристойное состояние, посмотрела на него так, словно хотела убить. Встретив этот взгляд, полный жажды убийства, Этан провел рукой вверх по гладкой внутренней стороне бедра.

В тот момент, когда его рука почти коснулась лона, Ив в ужасе схватила его за запястье своей смехотворно маленькой рукой.

— Не трогай.

— Тогда как же мне почесать там, где чешется, Леди?

Ив прикусила губу, словно желая съесть его живьем, затем отвела взгляд и тихо вздохнула. Это была капитуляция? Она начала сама стягивать белье. Этан облизнулся, наблюдая за зрелищем, от которого у него потекли слюнки во всех смыслах.

— Благородная Дева сама снимает белье, потому что хочет, чтобы ей вставил этот грязный уличный бандит. Какая честь.

Он съязвил, не сдержав характера, но Этан знал, что это глупая ошибка — своими же ногами пинать удачу, которая сама прикатилась к нему. Если это та гордая Дева, которую он знал, она не стерпит больше унижений и уйдет.

Однако Леди, видимо, окончательно стала рабыней похоти, так как не натянула белье обратно даже после его откровенной насмешки. Она даже собственными руками расстегнула застежки подвязок, держащих чулки. Ведь если белье свяжет ноги, она не сможет раздвинуть их и попросить, чтобы ей вставили.

— Леди, почему вы ведете себя как женщина, которая ни разу не спала с мужчиной?

— Ах!

Этан легко поднял женское тело, которое по сравнению с ним было абсурдно маленьким и легким, и одним махом перевернул ее, уложив лицом на карточный стол.

— Можно и сзади.

Пока потерявшая равновесие Ив пыталась нащупать ногами пол, Этан, словно срывая, расстегнул ремень и грубо опустил молнию. Затем задрал подол, который успел сползти и закрыть мишень. Белье нелепо висело между ягодицами и бедрами. Он стянул его вниз через болтающиеся застежки подвязок.

Показалась влажная плоть Ив. Он снова увидел лоно женщины, которое когда-то заставляло его терять рассудок от возбуждения, спустя десять с лишним лет, но теперь оно казалось лишь целью, которую нужно поразить. Все время, пока он подносил член, он оставался холодным, как снайпер, целящийся в мишень.

В момент, когда липкая плоть коснулась его, Этан невольно затаил дыхание. Вход во влагалище женщины омерзительно сжался, словно пытаясь проглотить его.

Проглоченной будешь ты.

Этан стиснул зубы и вогнал себя в бездну.

— Ах!

— Угх…

Карточный стол сильно покачнулся, и когда Ив протянула руку, чтобы опереться, фишки и карты, беспорядочно оставленные кем-то, с грохотом посыпались на пол.

Тот, кто хочет посеять семя мести, и та, кто хочет получить семя жизни. Унизительный ритуал, в котором каждый приносил себя в жертву, начался на сцене азартных игр.

Если бы Этан Фэйрчайлд был настолько мягкотелым человеком, чтобы дарить наслаждение женщине, которая привела его к краху, он бы вообще не затевал месть.

— Хх…

Но если путь к матке усеян эрогенными зонами, нет способа их не задеть. Как только он вонзил толстую головку за шейку матки, он тут же задел мягкую выпуклость внутри. Волоски на теле Этана встали дыбом, а голова Ив запрокинулась. Ноги, которые до этого держали ее прямо, угрожающе задрожали.

— Ах-х…

Побелевшие худые руки вцепились в край стола, а горячая плоть внутри задрожала, сжимаясь так, словно хотела откусить его чувствительную плоть. Для Этана это тоже был опасный момент.

— Ха-а…

Внутренности, которые, казалось, сопротивлялись и выталкивали его, стали ловушкой, еще настойчивее оплетая пенис. Отверстие, которое и так было трудно открыть, теперь сомкнулось так плотно, что казалось непроходимым.

— Черт, узко, как в первую ночь.

Слова вырвались невольно, и от этого настроение стало невыразимо мерзким.

— У твоего второго муженька член, видать, с мышиный хвост?

Откуда мне знать? Я с ним не спала.

Ив не стала разубеждать Этана. И не только потому, что боялась, что вместо слов вырвется стон.

Да, погружайся глубже, еще глубже в эту отвратительную ревность. Только если ты ослепнешь от этой ядовитой эмоции, я смогу убить ставшего бесполезным врага, не влезая в опасные долги перед главарем банды.

— Понимаю, ты удивлена, давно не чувствовала член размером с лошадиный, но расслабься.

Он начал двигать бедрами, не вынимая члена, словно давая ей прочувствовать свое положение, когда она поймана и не может сдвинуться с места. Даже от легкого движения бедрами острая стимуляция пронзила все тело Ив.

Она была уверена, что твердо решилась на это, но стимуляция, бившая точно в самые чувствительные точки, была сильнее любой решимости. Вместе с чувством наслаждения просыпались и похороненные воспоминания. Она уже боялась натиска, который вот-вот начнется.

Но сбежать я не могу.

Ив медленно и глубоко вдохнула, с трудом подавляя сердце, которое колотилось как бешеное, словно пытаясь сбежать от этого акта самоистязания.

— Фу-ух, ах!

Каждый раз, когда внутри у Ив все на мгновение расслаблялось, давая крошечный проход, Этан не упускал момента и врывался внутрь. Механически, словно это знало его тело, а не разум.

Почему он так искусен? Со сколькими женщинами он спал после того, как бросил меня?

— Ах!

Член, пронзивший скрученные внутренности, ударил в самый конец тупика Ив. Эгоистичный мужчина, знающий только свое удовольствие, не только не ждал, пока ее дрожь утихнет, но и не давал ей передышки, вбиваясь в нее бедрами.

— Ха-а, проклятье…

С одной стороны, было отвратительно, что он ведет себя как животное, спешащее только сбросить напряжение, но с другой — она была благодарна, что он не пытается растянуть удовольствие.

Потому что Ив тоже спешила.

Пол не выдержал его яростных толчков и заскрипел. Прямо под этим тонким полом, в банкетном зале внизу, гости, должно быть, наслаждаются изысканной вечеринкой. Не зная, что хозяйка трахается с одним из гостей прямо над их головами.

— Ах, м-м, м-м-м…

— Погоди, это то самое место?

Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп. Звуки яростно сталкивающейся плоти смешались с громким смехом Этана.

— Место, где мы договорились потрахаться прямо над головами твоего ничего не подозревающего отца и брата.

Этан тоже заглядывал в те же осколки воспоминаний, что и Ив. Он грубо схватил ее за ягодицы своими огромными руками и еще жестче вонзил себя в узкую щель между ними. Задыхаясь, как зверь, он все же умудрялся язвить.

— Герцог, и барон. Надеюсь, вы оба, ха-а, спите спокойно. Конечно, ах…

— Ха-ах…

— Если бы вы увидели, как Дева с радостью принимает член врага и умирает от счастья, ха-а, вы бы, наверное, вышибли крышки гробов.

Может, месть мертвецам казалась ему скучной, потому что они не могли ответить? Он попытался втянуть живого в зрители этого унизительного спектакля.

— Жена трахается с посторонним мужчиной прямо над головой мужа.

Стоило Этану вспомнить о муже Ив, как он сплюнул ругательство и начал вбиваться в нее еще яростнее.

— Ах!

— В следующий раз трахнемся у него на глазах?

Ревность — это хорошо, но не смей направлять ее на меня. Ты не имеешь права причинять мне вред. Ив повернула дуло его пистолета в правильном направлении.

— Тебе нравится тройничок?

— Что?..

Когда она спросила это серьезным тоном, Этан на мгновение сбился с ритма.

— Оуэну это нравится.

Теперь от одного этого слова движения бедер, которые сминали Ив, резко остановились, словно перекрыли кислород. Тело Этана, вонзившееся в нее, все еще было горячим, но замерло неподвижно.

Действительно ли перекрыли кислород? Он спросил только после долгого молчания.

— Значит…

Ив кожей почувствовала, что Этан Фэйрчайлд — не просто бунтарь, не подходящий для элитного университета, а главарь банды. На месте прерывистого дыхания, которое слышалось еще мгновение назад, тяжелым грузом лег спокойный голос, от которого веяло убийственным холодом.

— Леди Эвелин… трахалась с двумя мужиками одновременно…

Дуло ревности снова попыталось повернуться к Ив.

— Не может быть. Это не в моем вкусе.

Над головой раздался тяжелый вздох. Облегчение, смешанное с ним, было отвратительным. Конечно, дыхание мужчины все еще было острым от не утихшего гнева.

— Если это не в твоем вкусе, я скажу ему просто смирно смотреть. А, ведь если Оуэн будет наслаждаться в одиночку, глядя, как мы трахаемся, это нормально? У этого мужчины есть склонность возбуждаться, когда у него отнимают женщину.

Ив хотела проверить реакцию мужчины на эти слова, но не повернула голову назад. Представить, как она выглядит, подставляя тело похотливому зверю, было ужасно. Не нужно было смотреть, чтобы понять, какое у него сейчас лицо.

Этан не то что не покажет это извращенцу, он даже не раскроет, что у него была связь с Ив. Оуэн не должен знать. Нет, никто не должен знать об этой сделке.

— Чертов извращенец… Ха, проклятье…

Попался. Итак, когда Этан Фэйрчайлд убьет Оуэна Калласа? Следующий план заказного убийства Ив зависел от этого времени.

Пока Ив холодно просчитывала варианты, Этан потерял хладнокровие от ярости и ревности, достигших предела. Он в конце концов оказался в плену воображения, которое изо всех сил пытался отбросить. Другой мужчина, к тому же этот мрачный извращенец, сует свой грязный член в матку Ив, которая была для него почти святилищем, и грубо насилует ее.

Как он смеет.

— Ха…

Как только Этан направил острую жажду убийства на другого мужчину, он тут же высмеял себя.

«Как он смеет». Эта женщина больше не моя. Я здесь всего лишь изгнанный неудачник.

Будучи изгнанным, снова приползти и умолять открыть дверь — это было верхом унижения. Хотелось вытащить прямо сейчас, но месть удерживала его. Этан лишь усмирял гнев тем, что терся своей плотью о стенки влагалища, которые, к проклятью, так плотно обхватывали его. Словно пытаясь выскрести и стереть следы другого мужчины из этой женщины.

— Ах, ха-ах, ах…

Эта эгоистичная женщина снова столкнула его в ад и, погрузившись только в свое наслаждение, издавала все более громкие стоны.

— Хх-а, а, еще немного…

Плакала ли она так же под Оуэном Калласом? Он живо представил, как Ив охотно раздвигает ноги перед этим мрачным извращенцем, принимает его вялые толчки и стонет от удовольствия.

Проклятье, проклятье, проклятье.

В конце концов, нить рассудка Этана оборвалась, и он сократил дистанцию между их телами, которую до этого упорно сохранял, касаясь только в месте соединения. Его грудь, раздувшаяся до предела, накрыла спину Ив.

— А, хм…

Он плотно зажал ладонью рот, который бесстыдно снова начал исторгать стоны. Когда звуки удовольствия прекратились, прекратилось и отвратительное воображение.

— Ха-а…

Только тогда оборвавшийся рассудок снова соединился, но лишь на мгновение.

Проклятье.

Каждый раз, когда Этан толкался бедрами, Ив выдыхала прерывистое дыхание в его ладонь. Оно было таким же горячим, как то дыхание, которое рассыпалось по его губам, когда они прижимались лбами и терлись телами в те далекие дни.

Проклятье, проклятье.

Уткнуться лицом в шею Ив и жевать проклятия было фатальной ошибкой. В его дыхательные пути хлынул запах разгоряченной плоти. Любимой женщины больше нет в этом мире, но аромат остался точно таким же, как в те времена, когда он был пьян любовью.

Женщина, в которой изменились только чувства к нему, а все остальное осталось прежним, была ненавистна до боли в сердце, но это не шло ни в какое сравнение с ненавистью к самому себе.

Проклятье, проклятье, проклятье.

Что сейчас сводило Этана с ума еще больше, так это тот факт, что он не забыл ни единого ощущения от занятий любовью с Ив.

Черт, так ведь нет никакого смысла.

Зачем он заставил Ив опереться на стол?

Чтобы покорить? Или чтобы низвести благочестивую Деву до уровня сучки? Или просто чтобы удобнее было вставлять?

Если Ив спросит, он может выплюнуть любой из этих ответов. Но правду он не скажет, даже если ему приставят нож к животу.

У меня просто не хватает смелости смотреть в лицо этой женщине, занимаясь с ней любовью.

Он боялся, что на лице женщины, которая без колебаний наслаждается удовольствием без любви, только он один увидит призраки прошлого.

Это было бы оскорблением чистых воспоминаний. Но так как любви не было изначально, воспоминания фальшивы, и, в конце концов, оскорбленным окажется только Этан.

Предательница.

Пока сердце кричало от боли, искромсанное этим унижением, глупое тело с готовностью, без всякой гордости, падало в знакомое удовольствие.

— Ха-а…

Внезапно Этан почувствовал, что эта «знакомость» абсурдна. Знакомость — это привычка, которая въедается в тело долгое время, как дыхание. Иллюзия десятилетней давности, продлившаяся всего месяц, не заслуживала называться знакомой.

Этан почувствовал невыносимую жалость к себе, жившему, пережевывая эту мгновенную иллюзию, пока она не стала привычной. Если отрезать этот комок глупых инстинктов, которые помнят шрам как удовольствие, освободится ли он от боли навсегда?

Пока не вырвешь сердце, это невозможно. Ведь даже разум, глупо опьянев от удовольствия, возвращался в прошлое. Перед яростным бунтом тела и сердца рассудок беспомощно рушился.

Он верил, что в сегодняшней битве врагом будет только Эвелин Шервуд, но это было жалкое заблуждение. Воспоминания, за которые он сам держался десять лет, оказались самым смертельным врагом Этана Фэйрчайлда.

Броситься в бой с врагом внутри себя. Был ли еще столь глупый солдат?

В конечном счете, тем, кто столкнул Этана в бездну, была не Ив, а он сам.

В этом соитии, полном ненависти, где накрывал остаточный жар чистой любви, которую считали угасшей, Ив тоже падала в бездну под названием удовольствие.

Удовольствие без любви. Она узнала суть этого табу, которое раньше не понимала.

Когда Этан заставил ее опереться на стол, Ив даже почувствовала благодарность, словно встретила спасителя. Пока она сама стягивала белье ради мужчины, который видел в ней лишь инструмент для удовольствия, ее гордость была истерзана до предела, и в какой-то момент гнев вскипел, пытаясь пересилить холодный рассудок. Из-за этого Ив то и дело спрашивала себя:

Смогу ли я удержаться и не пнуть этого мужчину между ног?

Ив не была ни женщиной без гордости, ни святой. Похотливый зверь, который хочет залезть обратно к женщине, которую безжалостно бросил. Она не была уверена, что, увидев его лицо, не набросится на него в гневе, чтобы задушить.

Но в тот момент, когда Этан вонзил свой член сзади, она поняла, насколько недальновидным было ее облегчение от того, что не нужно смотреть ему в лицо.

Сегодняшнее действо не может быть любовью. Но хотела ли она, чтобы внешне это выглядело как взаимное свидание? Нет, даже это было нежелательно. Механический акт ради эгоистичных целей каждого — вот лучший сценарий.

Ив была уверена, что, какой бы сценарий ни разыгрывался, она будет актрисой, а не реквизитом. Но и это было заблуждением.

— М-м, хм, хм-м!

Зажатая спереди и сзади, скованная мужчиной, она не была достойным человеком. Сейчас Ив была не более чем стоком для желания, принимающим одностороннюю похоть Этана Фэйрчайлда.

Он больше не сдерживал бушующее пламя страсти девятнадцатилетнего юноши, нежно лаская тело Ив. Он больше не шептал слов любви, зажигая огонь в сердце Ив.

— Проклятье…

Все, что вылетало из его рта во время акта, — это грязные ругательства, сыпавшиеся как бомбы, и имена мужчин, на которых он затаил обиду.

— М-м!

— Ах, блять…

Эти резкие движения, словно он хотел сломать тяжелый стол, не были любовью к Ив, да и похотью это назвать было сложно.

— Чертов извращенец… Ха, проклятье…

Это было не более чем соревнование, нацеленное на другого мужчину. Разъяренный зверь ускорял темп, чтобы победить другого самца.

Мужчина был с ней наедине, но не был вместе с ней.

Этан Фэйрчайлд занимался любовью лишь со своей «ненавистью».

Внезапно Ив почувствовала ужасное одиночество. И тут же покраснела, осознав, насколько это абсурдно.

Эвелин Шервуд, чего ты сейчас хочешь?..

Отношения, связывающие только тела без чувств, были тем, о чем они договорились. Но Ив злилась на мужчину, который просто выполнял условия сделки.

Только потому, что его сердце не принадлежало ей.

Я, сама того не ведая, гналась за любовью, которой не должно быть в этом удовольствии.

Этот мужчина — не моя первая любовь!

На самом деле «моей чистой первой любви» никогда и не существовало. Тогда почему это чувство, которое должно быть лишь фальшивкой, такое живое?

— Ха, м-м-м!

— Ха, нравится?

В тот момент, когда тело Ив предало ее волю и забилось в экстазе, низкий смех Этана проник в ее уши. Это была явная насмешка. Должно быть, ему смешно, что Ив испытывает то же удовольствие, что и в прошлом, даже от грубых движений, столь отличных от прошлого.

В широко раскрытых глазах вскипела обида. Но Ив не позволила себе пролить ни слезинки, все проглотив ядовито и жестко. Она не могла позволить намочить эту наглую руку, зажимающую ей рот. Не хотела стать еще большим посмешищем, позволив этому мужчине узнать, что она плачет.

Эвелин Шервуд, ты уже смешна. Нет, ты жалка.

Задыхаться, принимая за удовольствие этот позор под мужчиной, который тебя бросил. Прежде чем она кончит здесь и самоненависть перейдет необратимую черту, ей хотелось прекратить это безумное самоистязание, которое втаптывало ее в самую грязь.

Очнись. Ты не можешь остановиться. Пока этот мужчина не кончит.

Ив прикрикнула на себя, пытающуюся сбежать от страха перед дном, которое медленно приближалось в форме удовольствия.

Терпи. Это не падение. Это жертва.

Она не могла солгать даже себе, назвав это возвышенным. Это была грязная жертва.

Ив ни разу не зачала ребенка только из чистой любви. В ее черном нутре всегда сначала зарождался холодный расчет на использование ребенка.

В первый раз — чтобы захватить семью, во второй — чтобы защитить будущее рожденного таким образом ребенка, она использовала свою матку как инструмент.

Эвелин Шервуд, и после этого ты надеялась остаться достойным человеком?

Тем, кто отнял у Ив человеческое достоинство, был не Этан Фэйрчайлд, а она сама.

Поэтому теперь даже слово «жертва» стало жалким и лицемерным самооправданием. Жертва? Акт получения семени в обмен на сексуальное удовлетворение мужчины — это сделка. И это и было определением проституции.

— Ах, не терпи…

Этан сквозь стиснутые зубы выдавил сдавленный голос и с трудом закончил фразу.

— Кончай.

Я не хочу кончать. Это ты, пожалуйста, кончай скорее.

Ив, мотая головой в знак сопротивления, вдруг осознала. Да, если уж она женщина, продающая тело, нужно использовать тело. Достигнув наконец решимости, подобной прозрению, Ив прикусила губу.

Одновременно с этим распухшие губы между ее бедрами безжалостно и сильно сжали толстый пенис. Мужчина, входивший сзади в ровном ритме, вздрогнул и полностью прекратил движения бедрами.

Не останавливайся. Давай же, выплесни свое семя.

Ив сжала пенис мужчины мышцами влагалища, словно служанка выжимает воду из мокрого полотенца. В тот момент, когда она покачала бедрами, пытаясь хоть как-то заменить его движения, Этан вдруг издал короткий стон, словно у него что-то сломалось внутри.

— Ах!..

Эякуляция?

— Ха, это тоже не изменилось… проклятье…

К разочарованию, нет. Мужчина, который затыкал ей все отверстия сверху и снизу, не обращая внимания ни на что другое, вдруг крепко обнял Ив и начал двигать бедрами, словно в припадке.

— Ха-а…

— Хы-ы, м-м-м!

— Ив, ах, проклятье, почему ты, правда…

Это действительно могло быть своего рода припадком. Механические правила сегодняшней ночи, которые ее тело с трудом усвоило, полностью исчезли в тот момент, когда к нему вернулась похоть. Не было способа подготовиться к движениям бедер, потерявшим ритм и контроль, и Ив просто беспомощно уносило потоком, заставляя биться в конвульсиях вместе с ним.

— А, а-а!

— Вот поэтому, хм, и нужна музыка.

Если она опиралась руками о стол, пытаясь приподнять верхнюю часть тела, Этан наваливался, придавливая ее, а если пыталась упереться ногами, его таран бил в ворота Ив, разрушая их.

Она не могла удержать собственное тело, так было ли у нее время двигаться ради удовлетворения другого? К этому моменту Ив с трудом могла просто принимать оружие, входящее и выходящее из нее, но Этан пребывал в заблуждении, что она сама все еще сжимает и сосет его.

— Черт, ты решила вырвать мой член с корнем? Теперь я буду трахать тебя так, что твоя дырка не будет пустовать ни дня, зачем вырывать? А? Тогда ведь у тебя не будет причины искать меня… Ха…

Он пошло сосал мочку ее уха, на что она не давала разрешения, и нес какую-то вульгарщину. Но почему ей вспомнились старые любовные шепоты из воспоминаний, которые ничуть не походили на это?

«Эвелин Фэйрчайлд, теперь ты моя».

Возможно, потому, что ее первая любовь так же жадно сжимала ее в объятиях и шептала это, как и этот монстр сейчас. Даже дрожь, пробежавшая глубоко внутри, напоминала тот момент.

Глаза Ив распахнулись от зловещего предчувствия. Приближался пик.

— А, мм, ха-а, не, нет…

— Почему нет? Раздвинула ноги, чтобы я послал тебя на небеса, так и должна задыхаться от счастья.

Нет. Я просто хочу украсть твое семя.

Поэтому кончить должен ты. А не я.

— Ах, это не… то…

Эвелин Шервуд, как ты можешь терять рассудок от удовольствия, сплетаясь телом с предателем?

В глазах потемнело, и перед взором замаячило ее собственное вульгарное дно, которого она боялась на протяжении всего этого долгого падения.

Чтобы не поддаться постыдному оргазму в объятиях мужчины, который теперь называет ее не женой, а врагом, Ив отчаянно сопротивлялась. Но чем сильнее она билась, тем крепче Этан сжимал ее и легко, но стремительно подталкивал к краю пропасти удовольствия.

— Что значит нет. Ха, ах, вот так.

Стыдный звук яростно сталкивающейся плоти напоминал звук безжалостных ударов кнута. Бедра мужчины начали скакать, как жеребец, подстегиваемый кнутом.

Конец огромного члена упорно метил в самую чувствительную точку, скрытую рядом с шейкой матки, и умело наносил удары. Битва с врагом, знающим о ней все, была игрой, проигрыш в которой был предопределен с самого начала.

— Ах!..

Чувство полета, лишающее веса, охватило тело. В конце концов, Ив оступилась на краю утеса под названием удовольствие и беспомощно рухнула в далекую бездну.

Яростные стоны женщины оборвались, словно отрезанные ножом. Даже прерывистое дыхание замерло. Хрупкое тело, бившееся в конвульсиях в объятиях Этана, напряглось и застыло, как натянутая до предела тетива лука.

Соблазнила меня, желая этого момента, а сама до последнего притворялась, что нельзя, что это не то. В итоге сдалась удовольствию и только теперь, сбросив маску, показала лицо, честное в своем желании.

Этан схватил Ив за подбородок одной рукой и повернул к себе. Он прижался своими губами к ее ярко-красным губам, которые были приоткрыты и подрагивали, но не могли издать ни вздоха, ни стона.

Восторг завоевания был настолько сильным, что заставил его забыть о мести и поцеловать врага, как любовницу. Конечно, это длилось лишь мгновение.

— Угх…

Тело женщины, опьяненное оргазмом, мелко дрожало, сжимая пенис Этана. Горячие волны плоти яростно омывали его якорь, глубоко погруженный в бездну. Точно так же, как когда они занимались страстной любовью.

Пожалуйста, перестань. Это, это неправильно.

Абсурдная знакомость нахлынула и снова поглотила его. Этан в конце концов потерпел кораблекрушение.

В тот момент, когда все тело ликовало, встречая оргазм, вернувшийся спустя десять лет, хозяин тела проклял себя за то, что стал рабом воспоминаний и сам отбросил гордость и достоинство человека.

Найти утешение в объятиях женщины, которая меня бросила. Этан почувствовал к себе невыносимое отвращение.

Он упал не в бездну Ив. Этан рухнул на дно своего собственного жалкого сердца.

— Этан, еще раз, еще, еще…

Он скрежетал зубами, вбиваясь в тело вульгарной Леди, как она и просила.

Если бы я был бездумным существом, как ты, я бы просто наслаждался.

Он искренне верил, что только он страдает, сражаясь с призраками прошлого в этом унизительном удовольствии. Что Ив просто наслаждается этим удовольствием без всякой боли.

Это делало Этана ужасающе одиноким. Ведь он не знал, что Ив тоже проклинает себя в том же аду, что и он.

Битва, в которой никто не победил, в конце концов завершилась оргазмом, которого никто не желал.

Два сплетенных тела дрожали как одно. Это был приступ гротескного противоречия: удовлетворение партнером и разочарование в себе.

Этан, содрогаясь от отвращения к удовольствию, снова вогнал член до упора в чрево Ив. Потому что не забыл цели этого самоистязания.

— Угх, ха-а…

В момент, когда головка коснулась шейки матки, отчаянное чувство, которое невозможно больше сдерживать, вырвалось снизу живота. Семя хлынуло по длинному пути из нутра Этана в нутро Ив.

Отдам все до последней капли. Ради моей мести.

Он легонько потряс бедрами. Звук обильной влаги был слышен снаружи. Не будет преувеличением сказать, что шейка матки теперь плавала в его сперме.

— Черт…

Почувствовав что-то странное, Этан посмотрел на место соединения и сплюнул ругательство. Из щели между розовой и смуглой плотью, смешиваясь с прозрачной смазкой, вытекала белая сгустившаяся сперма.

Он специально не вынимал член, боясь, что сперма вытечет вслед за ним, но это было бесполезно. Внутри и так было тесно, а его кол уже занимал все место, так что она вытекала сама собой.

Я влил это, продав даже свою гордость, так что выплевывать нельзя.

Этан собрал капли спермы кончиками пальцев. Все еще затыкая своим членом отверстие Ив, как пробкой, он протиснул пальцы в тесный вход и затолкал их обратно внутрь.

— Тебе было хорошо? А как тебе это?

Он шептал слова любви, которых не было в сердце, голосом, который самому казался отвратительным, и, притворяясь, что ласкает после секса, заталкивал вытекающее обратно снова и снова. Медленно.

Выигрывая время, чтобы семя этого презренного Фэйрчайлда, подобно проклятию, проникло в матку благородной Деве Кентрелл.

— Ха-а, ха-а…

— Это тебе тоже нравится?

— Угу…

Потеряла рассудок всего от одного оргазма? Женщина, которая должна была бы испугаться, заметив, что он кончил внутрь, просто лежала на столе и задыхалась. Может, ей было настолько плевать на его оргазм, что она даже не заметила?

— А, угу…

Она, видимо, с трудом принимала его член вместе с пальцами, но все же высоко подняла бедра, словно прося еще. Этан ненавидел эту похотливую женщину, но поклялся, сжав зубы от злости, что будет любить ребенка, который родится из этого тела.

Даже если в нем будет течь твоя проклятая кровь, это мой ребенок.

Ив, скрывшись за маской, тоже крала семя Этана и повторяла ту же клятву. В ее мыслях то и дело всплывал голос бесполезного мужчины.

«Я защищу и тебя, и нашего ребенка».

Этан Фэйрчайлд не сдержал ни одного обещания. Тем, кто защищал плод любви, созданный вместе десять лет назад, и расплачивался за их совместное глупое безрассудство, всегда была Ив.

Поэтому этого ребенка она тоже защитит одна.

Только ради зачатия Ив терпела прикосновения, играющие с ее телом, и, как горькое лекарство, упорно пережевывала тот момент, когда этот мужчина бессердечно бросил ее на обрыве и ушел.

Ив бросила ради него все. Семью, род, даже свою совесть и честь. Сжигая все ради будущего с ним и бежа к Этану, она ни на мгновение не сомневалась, что любимый предаст ее. Но Этан Фэйрчайлд, не колеблясь ни секунды, растоптал будущее с Ив и прошел мимо.

В ту ночь он доказал.

В жизни Эвелин Шервуд нет места такому, как Этан Фэйрчайлд.

Оуэн, вздыхая, молча поднимался по лестнице. Пока нельзя, чтобы кто-то узнал, что он сменил хозяина. Поэтому он направлялся в свою спальню, чтобы притвориться, что наказывает себя, как приказала эта отвратительная фальшивая королева.

— Доктор Каллас!

В этот момент в другом конце коридора второго этажа появилась Шанталь и в панике побежала к нему. Ее лишенное достоинства поведение и так было трудно выносить из-за его жалкости, но Шанталь к тому же была бледна от страха. Оуэн с трудом сдержал гримасу отвращения и сыграл роль покорного «доктора Калласа».

— Что случ…

— О-они, оба, и-исчезли.

В этот момент Оуэн тоже потерял маску, и на его лице отразился страх труса перед смертью.

— Где, черт возьми, они трахаются?

Леди Эвелин с Этаном Фэйрчайлдом?..

Королева решила вернуть старого раба? Это значит, что она может бросить меня. В кулаке, который Оуэн сжал неосознанно, мгновенно выступил холодный пот.

— Немедленно ищи.

Даже если бы шут не приказал, он бы сам пошел искать Королеву. Оуэн открывал все двери подряд, лихорадочно ища ее, но этот проклятый особняк был бесконечным, словно насмехаясь над ним.

— Черт, куда они делись?

Может быть слишком поздно. Страх, что этот бандит, который только и ждет момента занять его место, отберет у него Леди Эвелин, становился все более реальным, и в глазах темнело. Тогда Шанталь, решив, что двоих мало, предложила крайнюю меру.

— Надо приказать охранникам искать.

— Постой. Тогда другие узнают.

— А почему нельзя, чтобы узнали?

Шанталь, не зная истинных мыслей Оуэна, посмотрела на него с пренебрежением.

— Пусть их поймают за этим делом и опозорят, тогда они больше не будут этим заниматься.

У Оуэна от этих слов сердце упало.

Не смей подрывать авторитет моей королевы.

Он с таким трудом нашел идеальную королеву, чтобы завладеть ею, и не мог позволить испортить ее своими же руками. Но и отдавать ее этому волчонку он не хотел.

Пока он топтался на месте, не зная, что делать, на глаза Оуэну попалась дверь, которая обычно никогда не была закрыта, но сегодня была плотно заперта.

Игровая комната покойного барона Лэнгдона.

Там он еще не проверял.

Привет! Прочитать главы до онгоинга (119 глав) можно на моем Бусти: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157. Благодарю за чтение и поддержку! Друзья, еще важное примечание: если вы хотите меня поддержать и оформить подписку с iPhone, то делайте это через любой браузер (даже встроенный в телеграм), ибо в приложении Бусти Apple берет огромную комиссию, в несколько раз превышающую сумму подписки. Спасибо.

В этом месте кишмя кишат бандиты, переодетые в военную форму. Поскольку они цеплялись к нему каждый раз, когда видели, Оуэн привык обходить это место стороной. Поэтому, даже разыскивая леди Эвелин, он бессознательно пропустил эту комнату.

— Шанталь, а эту дверь… ты открывала?

Шанталь, видимо, тоже прошла мимо по той же причине. Услышав его слова, она растерялась, а затем с жутким выражением лица бросилась к двери.

Оуэн пошел следом, но почему-то чувствовал себя так, словно сам поднимается на эшафот. Дурное предчувствие, что леди Эвелин и Этан Фэйрчайлд находятся в этой игровой комнате, с каждым шагом становилось все сильнее.

Бам!

Шанталь с силой распахнула дверь. В этот момент Оуэн даже забыл, как дышать.

Вид внутри комнаты одним словом можно было описать как хаос. На полу были разбросаны фишки для покера и осколки разбитой пластинки. Над карточным столом, превращенным в руины азартной игры, беспомощно качалась лишь черная тень.

В игровой комнате двигалась только лампа, раскачиваясь от ветра, влетавшего в открытое окно.

Никого не было.

Этан шел по коридору первого этажа особняка, убеждая себя. Нынешний он ничем не отличается от того, кем был до этой войны, называемой сексом.

Дверь прохода для слуг в конце коридора открылась, и появился дворецкий с подносом в одной руке. Видимо, направляясь в банкетный зал, он подошел ближе, а затем посторонился, вежливо поклонившись.

В тот момент, когда расстояние до Этана сократилось до одного шага, формальная улыбка дворецкого, ждавшего, пока гость пройдет, дрогнула.

— Майор Фэйрчайлд, если я могу чем-то помочь, пожалуйста, скажите.

Он поправил растрепанную одежду еще до того, как вышел из игровой комнаты. Что же в его виде показалось этому человеку настолько жалким, что он предложил помощь?

Сейчас Этану нужна была не помощь незнакомца. Он молча схватил хрустальный графин с подноса и прошел мимо дворецкого.

Толкнув первую попавшуюся дверь и выйдя в сад, он жадно вдохнул влажный ночной воздух, словно задыхающийся человек. Чтобы подавить то неприятное, что бурлило внутри.

Наконец он посеял семя мести в чрево врага. Значит, сегодня ночью Этан Фэйрчайлд был охотником, который после долгой погони поймал хитрую добычу.

Но вместо сладкого чувства победы изнутри поднималось лишь неприятное ощущение чего-то инородного. У Этана закружилась голова, он крепко зажмурился и снова открыл глаза.

Куда делся сад, который так жарко дышал жизнью под солнцем? Погруженный в бледный лунный свет, он был холодным и тихим, как мертвец. Перед его затуманенным взором квадратные клумбы превращались в могилы, а ровно высаженные деревья — в надгробия.

Среди надгробий ветер донес шепот мужчины и женщины.

«Мы крадемся так тихо, что я чувствую себя вором».

«Разве ты не вор?»

«А что я украл?»

«Мое сердце».

«Ха, это ты сама мне его отдала. Кого ты сейчас называешь вором?»

Этан встретился с девятнадцатилетним собой, который умер уже давно. С тем глупым и наивным собой, который, провожая возлюбленную поздней ночью, отчаянно болтал всякую чушь, боясь, что их поймают, но не желая, чтобы время вместе заканчивалось.

Уайт Клифф Холл, где бродят призраки старых воспоминаний. Это место было кладбищем, где похоронена его мертвая любовь.

Чувства того времени тоже давно были зарыты глубоко в землю и должны были умереть, но они выскакивали, как неразложившийся труп, и хватали его за лодыжки.

Этан вдохнул, чтобы подавить снова подступающую тошноту, и застыл, словно ему вонзили нож глубоко в легкие. Знакомый запах моря смешался с чувственным ароматом и хлынул в его дыхательные пути. Очевидно, что во время секса его тело пропиталось духами Ив.

Черт побери, женщина, которая так легко меняет мужчин, но не меняет духи уже десять лет.

Из-за этой жестокости мертвая любовь теперь оскверняла даже воздух, которым он дышал. На этом усилия Этана пошли прахом, и он не смог сдержать тошноту, которая мучила его с момента окончания акта.

Он поспешно оперся рукой о ближайшее дерево и согнулся. Где в этом жалком виде можно найти величие охотника? Это скорее вид смертельно раненной добычи, харкающей кровью.

Он пытался выблевать чувства, которые так и не смогли умереть, вместе с сожалением. Но он знал, что даже если выплюнет все внутренности, это от него не отстанет. Это отчаяние тяжелым грузом давило на грудь. Дыхание мелко дрожало, а в глазах темнело.

Вскоре Этан начал извергать другое. Отвращение к себе, который все еще хранит эти прогнившие чувства и гниет изнутри.

Этот секс должен был быть лишь холодным ритуалом мести. Но он, как похотливое животное, опьянел от горячего удовольствия и вульгарно двигал бедрами.

Единственное удовольствие, которое он должен был получить от предательницы, упекшей его в тюрьму, — это экстаз мести, но он, словно заблудившийся зверь, охваченный инстинктом возвращения домой, даже искал в ее объятиях знакомое утешение. Как и аромат Ив, который он все еще помнил.

Этан Фэйрчайлд, как ты все еще можешь, как смеешь жаждать любви от такой, как Эвелин Шервуд? От врага, который отнял все, чего ты достиг своим трудом, и столкнул тебя в грязь, полную крови и нечистот.

Омерзительно. Больше, чем та женщина, омерзителен он сам, который все еще чувствует что-то вроде любви к такой женщине. Теперь предательство, совершенное его собственным телом и сердцем, было ненавистнее предательства Ив.

— Проклятье…

Даже когда он выблевал все, до пустоты в желудке, эта ужасная тошнота не проходила. Перестав давиться впустую, он, шатаясь, прошел и плюхнулся на край мраморного фонтана.

Пробка от хрустального графина, который он отобрал у дворецкого, вылетела и покатилась по гравию, пока не остановилась. Этан, как дурак, верящий, что дезинфекция вылечит неизлечимую рану, приложил холодное горлышко к губам и влил в глотку крепкий алкоголь.

— Ха-а…

Может, это был не такой уж глупый рецепт? С опьянением тошнота улеглась. Неизвестно, притупились ли чувства или разум, но, во всяком случае, стало терпимо.

Немного успокоившись, Этан поднял глаза на особняк, залитый голубоватым лунным светом.

По-настоящему омерзителен не я, а это место.

Эдем. Рай, изгнавший его, и отвратительный цветок, расцветший на трупе бедной любви.

Этан затянул узел черного галстука, который распутно ослабил, как удавку. Крепко привязывая единственное чувство, которое он сейчас должен испытывать, он поклялся.

Я собственными руками перегрызу глотку Шервудам и отберу Кентрелл.

Даже если ценой за это станет убийство моей души и продажа моего тела.

Это была всего лишь сделка ради ребенка.

Даже убеждая себя в этом, Ив знала. В тот момент, когда она будет выпрашивать ночь у предавшего ее мужчины, даже подходя к сделке с холодным расчетом, ее сердце будет болеть долго.

Как она и ожидала. Этан Фэйрчайлд жестоко расковырял ее сердце через ее же чрево и ушел.

Он обращался с Ив только как со стоком для своего желания. Даже не потому, что хотел ее тела. Этот мужчина лишь делил одинокое ложе со своей лютой ненавистью. Ив, зная все это, искала в Этане Фэйрчайлде любовь десятилетней давности.

Так что в этом акте было и то, чего она не ожидала. Человеком, вонзившим нож в душу Ив, был не он, а она сама.

Ноги все еще дрожали так, что не могли держать тело, а между ними все еще горел тупой жар. Путь, который она широко открыла только для того, чтобы принять семя жизни, не мог забыть ушедшего мужчину и сам по себе подрагивал. Это были последствия позорного оргазма.

Эвелин Шервуд, тебе было хорошо с парнем, к которому у тебя теперь нет никаких чувств?

Ненавидя Ив как врага, но сходя с ума от удовольствия, когда она виляла бедрами — у нее не было права презирать этого парня как животное.

Ты такое же животное.

Но с этого момента ей придется привыкнуть к себе, опустившейся до уровня животного. Разве ребенок зачнется всего за одну ночь? До того дня, как она подтвердит беременность, Ив придется раздвигать ноги перед мужчиной, который ее бросил, и умолять, чтобы он излил в нее свое желание.

— Ха-а…

Мысль о том, что придется снова пережить это самоистязание, утомляла уже сейчас. Этан ни разу не был груб во время секса, но сам секс с ним был разрушителен.

Ив, чье тело и душа были опустошены всего за один раз, стояла, прислонившись к двери, как пустая оболочка, и пустым взглядом смотрела в темную комнату.

Она пришла в себя, когда две пары суетливых шагов пронеслись мимо двери. Только тогда она наконец сделала шаг. К кровати, где слышалось мирное сопение.

С каждым шагом между ног хлюпало. Что-то постоянно вытекало из нутра, моча белье.

Семя жизни, полученное ценой убийства самой себя, к сожалению, покидало Ив.

Как только все закончилось, ей хотелось погрузиться в воду с головой, смыть все проклятые следы Этана Фэйрчайлда, пропитавшие ее, и даже вымыть собственную глупость, из-за которой она все время принимала его за мертвую первую любовь, но терпение оказалось напрасным.

Надеюсь, достаточно попало внутрь.

Ив осторожно села на край кровати, обхватив низ живота руками, словно уже носила ребенка.

Она увидела лицо крепко спящего Тони. Только тогда ее напряженные губы расслабились и изогнулись в улыбке.

Мой ангел. Единственная причина, по которой я с радостью толкаю себя в этот ад. Глядя на тебя, я могу улыбаться даже в преисподней.

Ив, как вор, пришедший украсть чужое, осторожно прилегла на кровать ребенка. Приблизившись настолько, что его теплое дыхание щекотало ей щеку, она долго смотрела на лицо спящего мальчика, но вдруг ее улыбка дрогнула.

Малыш, я снова причинила тебе боль?

Тони, видимо, плакал перед сном — на его глазах и щеках остались засохшие следы слез. Ив нежно стерла эти следы своей вины и прошептала.

— Прости.

Губы не закрылись, а еще мгновение дрожали. Ив с трудом произнесла слова, которые так много раз хотела сказать, но не решалась.

— Люблю тебя… мой малыш.

Признав свою любовь, как на исповеди, она наклонилась и тайком поцеловала ребенка в щеку. В тот момент, когда ее губы коснулись нежной кожи, сквозь трещину в сердце попытались вырваться наружу бесчисленные чувства, похороненные внутри.

Любовь с Этаном Фэйрчайлдом закончилась. Начиная с сегодняшней ночи, она снова и снова убеждалась в этом в его объятиях, и хотя все еще не могла это принять, конец был фактом.

Но взамен у нее теперь есть другая любовь. Однако эта любовь была жестоким секретом, который нужно было скрывать еще глубже, чем запретную любовь между мужчиной и женщиной.

Гнев от того, что она не может открыто любить своего ребенка, перерос в ненависть к безответственному мужчине, который трусливо сбежал, заставив Ив отказаться от ребенка. Этот запутанный клубок судьбы Ив должна распутать в одиночку. От безмерного одиночества в груди стало так холодно, что все тело задрожало.

Когда все готово было вырваться наружу бурными рыданиями, Ив прикусила губу и вынуждена была отступить.

Прости. Люблю тебя, малыш.

Крепко зажмурившись, она снова повторила те же слова. Это было признание и исповедь, посланные заранее ребенку, которого она пока не могла поцеловать открыто.

Этот ребенок, возможно, сможет называть Ив мамой, но всю жизнь будет считать своим отцом другого мужчину. С другой стороны, ей становилось еще больше жаль Тони, которому придется прожить жизнь, не зная своей настоящей матери. И эти двое детей, будучи родными братьями от одних родителей, будут называть друг друга племянником и дядей.

В этом искаженном генеалогическом древе вырастут две жизни, питающиеся ложью.

В первом случае Ив тоже была жертвой, но во втором — она была преступницей, не имеющей никаких оправданий. Но можно ли сказать, что перед Тони она чиста? Ив всегда создавала ребенка как средство, а не как цель.

Ив признала это. Она, обладающая такой безжалостной материнской любовью, — лицемерный дьявол.

Поэтому Ив поклялась. Я стану для этих детей абсолютным средством. Даже если это убьет меня.

Мой малыш, каким бы дьяволом я ни стала…

— Только вас я защищу. Только я защищу вас.

Любовь и искупление. Шаткая улыбка женщины, не знающей иного пути, кроме слепой преданности, промокла от слез.

В тот день настроение с самого утра было отвратительным.

Потому что она увидела кровь.

Ив убедилась, что в сделке с Этаном Фэйрчайлдом она не получила ничего, а заплатила лишь унизительную цену. Удача забеременеть с первого раза, конечно же, не улыбнулась ей.

Тайное свидание полмесяца назад было первым и последним. Способный майор Фэйрчайлд сразу же отправился на северный фронт. Он все еще числился в базе Литлвик и оставил свои вещи в спальне Гарри, так что когда-нибудь он вернется.

Я жду этого мужчину...

Это тоже сыграло свою роль в том, что настроение Ив упало на самое дно.

— Это твоих рук дело?

Вдобавок ко всему, к ней ворвалась Шанталь и начала орать, как сумасшедшая.

— Это ведь ты подстрекала его идти на смерть!

Оуэн, как и обещал, стал военным врачом. Вопреки возражениям Шанталь. Видимо, ему очень уж хотелось заполучить ребенка Ив.

Мерзость.

И вообще, почему Шанталь так одержима этим никчемным мужчиной? Она даже униженно просила Ив поспособствовать тому, чтобы Оуэна определили в ближайший военный госпиталь или хотя бы в тыл.

— Ну не знаю. Какая власть может быть у простой Девы Кентрелл, вышедшей замуж за простолюдина? Может, Великой Госпоже самой попросить Ее Величество Королеву?

Разумеется, Ив саркастически отказала. Когда его, как и ожидалось, отправили на самый передовой край, Шанталь обвинила Ив.

— Думаешь, я не знаю, что ты пытаешься убить Оуэна? Тебе стыдно быть разведенкой, вот ты и решила стать почетной вдовой, чтобы сменить мужа!

Она обвиняла Ив в сговоре с бывшим мужем, чтобы отправить нынешнего на смерть.

Строго говоря, это не было клеветой.

В армии стараются не отправлять на передовую представителей высшего общества или их родственников. То, что мужа Девы Кентрелл отправили в военный госпиталь на северном фронте, означало, что кто-то подействовал на это.

Было очевидно кто.

Этан Фэйрчайлд.

Вряд ли он прочитал мысли Ив и подал прошение вместо нее. Скорее всего, он просто отослал Оуэна подальше, потому что ему было противно, что Ив спит с ним. Из чувства собственничества или брезгливости.

В любом случае Этан, сам того не ведая, играл роль наемного убийцы, пляшущего под дудку Ив.

— Шанталь, доктор Каллас как взрослый человек выполняет долг, который сам выбрал. Может, и тебе пора повзрослеть и взять с него пример? Сейчас ты выглядишь жалко, как мать, которая не может отпустить ребенка.

— Не меняй тему! Все уже знают, что ты снова встречаешься с тем ублюдком!

Смех вырвался сам собой.

Снова встречаюсь? Слишком громкие слова для отношений, когда они просто делают свое дело и расходятся, не так ли?

— Как я могу встречаться с мужчиной, которого здесь нет? Видимо, нового лечащего врача нужно искать среди психиатров.

Когда она назвала ее сумасшедшей, лицо Шанталь исказилось. Словно желая доказать, что сумасшедшая сука здесь сама Ив, она яростно выпалила:

— В ночь вечеринки ты была наедине с Этаном Фэйрчайлдом в игровой комнате.

В этот момент по спине Ив пробежали мурашки.

Она уже знала, что ее подозревают в тайном свидании. Оуэн перед отъездом на фронт встал перед Ив на колени и умолял.

«Леди, умоляю… этот ничтожный слуга просит вас, не впускайте Этана Фэйрчайлда в свою спальню».

«С чего бы мне впускать такого мужчину в спальню? В твоих глазах я выгляжу такой же вульгарной женщиной, как Шанталь, которая ластится на коленях у ненавистного ей мужчины?»

«Н-нет, не то чтобы… просто он может понадобиться вам из-за группы крови…»

«Что?..»

Сказался ли долгий опыт жизни раба, следящего за настроением хозяев? Оуэн видел насквозь замысел Ив. У Ив был только один ответ, чтобы благополучно выбраться из этой ловушки.

«Это отличная мысль».

Она притворилась, что не знала об этом, удивилась и даже похвалила Оуэна за то, что он подсказал ей эту блестящую идею. Тогда он побледнел как полотно, сам ударил себя по щеке за глупую оговорку и умолял Ив не рожать ребенка от Этана. Это было так смешно.

Он даже настаивал на том, что группа крови может и не передаться по наследству, хотя совсем недавно специалист уверял, что, хоть механизм и неизвестен, это точно генетическое. Поистине жалко.

«Я сплю с Этаном Фэйрчайлдом? Ты бы сам не осмелился подумать о таком кощунстве, это Шанталь тебе сказала? Ты посмел поверить словам другой женщины, а не мне? Тогда возвращайся к ней».

«П-простите, хозяйка».

«Идиот, неужели не видишь, что она поняла, что ты переметнулся ко мне, и пытается нас поссорить? Я же велела тебе тщательно скрывать это, что ты натворил?»

«Нет! Она не могла узнать. Умоляю, простите меня».

Конечно, ссорила их сама Ив. Оуэн, парализованный страхом быть брошенным, больше не станет объединяться с Шанталь, чтобы допрашивать Ив.

Но он не говорил, что нашел доказательства тайного свидания. Откуда она узнала, что они уже переспали в игровой комнате?

Ив не оставила ни следов секса, ни единого доказательства, что этот бардак устроила именно она.

— Шанталь, не знаю, почему ты так превратно все понимаешь, но я никогда не была с этим человеком наедине в той ужасной игровой комнате.

Ив уверенно отрицала, но Шанталь не отступала. Она вела себя как следователь, имеющий на руках неопровержимые улики, и действительно достала что-то из кармана и бросила на книгу, которую читала Ив.

Это был окурок с ярко-красным следом на фильтре.

Обыскала даже пепельницу. Упорная тварь.

Пока Ив молча смотрела на окурок, Шанталь с торжествующим видом, словно поймала преступника, спросила:

— Тогда почему в той комнате была сигарета с отпечатком твоей помады?

— Что?..

Ив не смогла сдержать усмешку. Неудивительно, что это показалось ей смешным — улика была просто нелепой.

— Если на сигарете есть помада, значит, она моя? Разве я была единственной женщиной, которая курила на той вечеринке?

Откуда тебе знать, что это именно мой след помады? Жалко смотреть, как ты надеешься поймать меня в такую дырявую сеть.

Но с другой стороны, интуиция, с которой она точно указала место тайного свидания, была немного жуткой.

— У тебя серьезная мания преследования. Нужно немедленно вызвать врача.

— Если нет, так нет.

Только тогда она отступила. Было ясно, что других доказательств у нее нет.

— Я просто подумала, может, ты, забыв о чести и самоуважении, снова спуталась с парнем, который тебя бросил.

— Шанталь.

— Что?

— Я понимаю, почему ты его опасаешься. Но почему, черт возьми, ты вообразила, что я буду делать такие вещи? Я не помешана на мужчинах, как ты.

Ив высмеивала Шанталь, но в душе смеялась над собой.

Да, на самом деле я сошла с ума. Теперь у меня нет ни чести, ни достоинства. Я опустилась до того, что продаю тело ради будущего моего ребенка.

— Хм… Ну, тогда…

Ив делала вид, что оскорблена одним лишь подозрением в связи с этим мужчиной, но Шанталь не могла избавиться от мысли, что эта женщина хитро притворяется. Поэтому она изощренно заточила еще более сильное оскорбление и кольнула им.

— Видимо, Этан Фэйрчайлд привел откуда-то шлюху.

Гордая Дева тут же нахмурилась, словно ей стало больно. Попалась.

— Ой, я не собиралась называть тебя шлюхой…

— Теперь я знаю, от кого Тони узнал слово «шлюха».

— …

— Оказывается, Тони — гений. Он сам понял, насколько хорошо ты сочетаешься с этим вульгарным словом.

Шанталь, получив оскорбление «шлюха» обратно, вспылила.

Эвелин Шервуд, думаешь, ты чем-то отличаешься? Если бы ты, как и я, родилась у нищих родителей в глуши, у тебя не было бы другого пути, кроме как продавать свое красивое личико и тело, чтобы заработать!

Она пыталась утешить себя тем, что Эвелин Шервуд просто повезло родиться со всем готовым, а по сути, она такая же вульгарная сука, как и она, но это длилось недолго.

С лица Ив исчезла высокомерная усмешка, и ее место заняло удушающе холодное презрение. В этот момент Шанталь столкнулась с разницей между собой и Эвелин Шервуд.

Перед подавляющим авторитетом, который она не могла получить, даже пытаясь подражать, она снова сжалась в комок, превратившись в служанку Шанталь Гарнье, которую отчитывает хозяйка. Было обидно осознавать, что место знатной дамы можно украсть, но достоинство человека украсть невозможно.

Как только ситуация перевернулась, Ив холодно отчитала Шанталь.

— Не смей опускать моего сына до своего уровня.

«Моего сына»?

Услышав правильные слова, Шанталь сильно растерялась.

С чего это женщина, которая все это время игнорировала своего ребенка или наблюдала за ним издалека, вдруг стала настаивать, что это ее сын?

Казалось, Ив тоже знала, что у нее нет прав. Даже когда она вышла на передний план в воспитании Тони, вероятно, из-за какой-то перемены в душе, она не вела себя уверенно. Но с какого-то момента эта женщина стала уверенно называть Тони своим сыном.

Это началось этим летом. Эвелин Шервуд определенно изменилась с тех пор.

Даже после смерти Роберта Калласа она довольно долго не могла выбраться из жизни рабыни. И когда ее заставили выйти замуж за Оуэна, разве она не подчинилась послушно, хотя на самом деле у нее не было причин подчиняться?

Та наивная и беспомощная Дева постепенно осознает, что она — хозяйка этого дома.

Шанталь сглотнула. Напор, с которым она давила на Ив еще минуту назад, исчез без следа, и нахлынула лишь растерянность от того, что она полностью загнана в угол.

Место «Великой Госпожи», на котором она твердо стояла последние десять лет, угрожающе зашаталось. Шанталь смогла занять это место благодаря лишь одной способности.

А именно — хитрому умению приспосабливаться.

Пришло время склонить голову. И по опыту она знала, что продавать гордость гораздо легче, чем тело.

— Прости. Впредь я буду брать с тебя пример и использовать при Тони только благородные слова. Я старалась хорошо его воспитать, но, видимо, из-за моего происхождения не дотянула до твоего уровня. Впредь я буду безоговорочно делать все, что ты скажешь, и стану хорошей мамой для Тони…

Ив было неприятно внезапное изменение отношения Шанталь. Сначала она подумала, что та издевается. Но ведь никто не падает на колени и не умоляет, чтобы поиздеваться над противником.

— Пожалуйста, спаси Оуэна.

У каждого есть человек, которого он хочет защитить, даже жертвуя собой. Хотя было непонятно, по какой причине Шанталь выбрала этого предателя.

— Да, я помешанная на мужчинах сука. Ив, ты тоже когда-то была такой. Так что ты понимаешь мое желание спасти любимого любой ценой.

Когда Шанталь раскопала глупую прошлую версию Ив, которую та хотела похоронить навсегда, лицо Ив застыло, как у трупа.

— Ив, не злись. Тебя предал твой любовник, а не я. Я искренне помогала твоей любви. Помнишь, как меня схватили за волосы и потащили, когда я помогала тебе сбежать? У меня на ногах до сих пор шрамы с того дня. Я даже тайком передала твое письмо, чтобы с него сняли ложное обвинение.

— Ты… помогала мне?

Голос Ив, просачивающийся сквозь стиснутые зубы, низко дрожал от гнева. Единственный способ для Шанталь защитить свои немногочисленные «добрые дела» — это признать грехи.

— Конечно, я нажилась на твоей семье... Но меня шантажировал Роберт Каллас, у меня не было выбора… И честно говоря, мне хотелось жить роскошно. Но я ведь не присвоила ни цента из твоего имущества и все передала тебе.

Передала все? Ив даже не могла усмехнуться. Она просто не могла справиться с управлением финансами и свалила это на Ив, а теперь притворяется, что у нее проснулась совесть. После того как уже насладилась роскошью за чужой счет.

— Я тоже… знаю, что была плохой. Поэтому в искупление я с любовью растила твоего сына вместо тебя. Помнишь, каким маленьким и слабым был Тони? Я дрожала от страха, что он умрет от простой простуды, не спала ночами, а когда ему делали операцию, мне казалось, что мое сердце разрывается.

Это тоже была возмутительная софистика. Дрожала от страха, что Тони умрет? Смеешь называть страх потерять свой денежный мешок материнской любовью?

— В общем, я хочу сказать, что я воровка, которую ты можешь выгнать, схватив за волосы, и мне нечего будет возразить, но с другой стороны, я действительно с чистым сердцем всегда поддерживала и помогала твоей любви.

Иными словами, Шанталь требовала вернуть «долг».

Неужели она действительно думает, что Ив до сих пор не знает, что эта «помощь от чистого сердца» была частью плана, чтобы легко украсть семью, перехватив ребенка Ив, без необходимости самой рожать от старого герцога?

Ив трясло от гнева. До каких пор она должна терпеть оскорбления от этой бессовестной твари только потому, что Тони у нее в заложниках? Она больше не могла выносить этот отвратительный спектакль. Ив решила убрать это препятствие из своей жизни.

— Хорошо. Я помогу.

— Правда?..

— Я попрошу знакомых офицеров. Но результат не гарантирую.

— Нет. Дева Кентрелл сможет. Спасибо, Леди Эвелин.

Шанталь, растрогавшись, крепко обняла Ив. Ей хотелось немедленно стряхнуть с себя этого отвратительного паразита, но она стерпела. Как и Шанталь когда-то, Ив лишь притворялась, что держит ее за руку, прежде чем столкнуть с обрыва.

Видя, как Шанталь ведется на эту очевидную игру, Ив вдруг увидела в ней себя из прошлого. Глупую девятнадцатилетнюю девчонку, которая десять лет назад потеряла все из-за такой же фальшивой помощи. Отвращение к той глупости подступило к горлу.

Я больше никогда и никому не поверю.

— Давай впредь ладить. Как мамы Тони. Хорошо?

— Да.

Она колебалась, беспокоясь о том, какой шок получит Тони, когда «мама» умрет, но она больше не могла смотреть, как этот бессовестный паразит занимает место Ив и сосет кровь.

Конечно, грязная работа по уничтожению этого омерзительного паразита была не для Ив.

Пусть одни паразиты убивают других.

Как только Шанталь получила желаемое и собралась уходить, Ив спросила ее:

— Шанталь, ты действительно любишь доктора Калласа?

Шанталь обернулась и кивнула, даже со слезами на глазах.

Какая трогательная и слезливая история любви. Но любит ли он тебя?

Мужчины — все до единого подлые предатели. К тому времени, как эта женщина осознает эту истину, ее уже не будет в живых, так что этот урок будет бесполезен.

Уголки губ Ив изящно изогнулись, и расцвела невероятно красивая улыбка. Шанталь, ошибочно приняв это за милосердие или сочувствие к ней, с нелепым облегчением улыбнулась в ответ.

Хотя истинный смысл этой улыбки был жесток.

Это будет чертовски приятная месть.

Когда Шанталь вышла, и Ив позвала дворецкого, из открытого окна донесся звук тяжелых колес, давящих гравийную дорогу. Не успела она задаться вопросом, кто это, как услышала имя, произнесенное голосом Тони.

— Этан!

Неужели этот ребенок целыми днями только и делает, что смотрит в окно?

Снаружи послышался топот бегущих по коридору ног, который постепенно удалялся. Спустя мгновение из окна донесся радостный щебет Тони, иногда перемежающийся низким смехом Этана.

Как же мне потом отделаться от этого паразита, в буквальном смысле присосавшегося к моей постели, когда он станет бесполезен?

Пока она была погружена в раздумья, пришел дворецкий и доложил:

— Леди, майор Фэйрчайлд вернулся.

— Я знаю.

Раз он вернулся…

— У меня есть для тебя одно тайное поручение.

Кровотечение прекратилось через несколько дней. Как бы ни было на душе, тело снова было готово к «сделке».

Пока она уверенно шла по коридору, она не столкнулась с Шанталь, которая обычно следила за ней во все глаза. Ведь та, должно быть, крепко спала, выпив чай с подмешанным по указанию Ив снотворным.

Так что сегодня можно не торопиться. При необходимости можно принимать семя несколько раз, хоть до самого рассвета. Конечно, если не считать того, что ей этого совсем не хотелось.

Итак, поздней ночью Ив постучала в дверь спальни Этана.

— Избегала меня, а теперь что за каприз?

Мужчина, который несколько дней кружил вокруг Ив, расставляя ловушки, и не подозревал, что Ив тоже ждала дня, чтобы поймать его в свою ловушку.

— Не могу уснуть.

— Изматывать — это моя специальность. Заходи.

Ив снова предложила себя в жертву на кровати Этана, но на этот раз не позволила себя подмять. Она надеялась, что, двигаясь сама, будет чувствовать себя человеком, даже продавая тело.

— Я буду сверху.

— Что за новый каприз?..

Этан был озадачен, но не возражал против разнообразия. Он помнил, что в прошлый раз потерял рассудок и вел себя как дикий зверь.

В этот раз он твердо решил держать себя в руках, но насколько хватит этой решимости, когда он окажется в плоти этой женщины? В этот момент лучше было довериться врагу, чем такому зверю, как он сам.

Этан лег на кровать, скрестив руки на груди, и спокойно наблюдал за действиями Ив. Сняв только трусики, она забралась на него сверху, оставаясь в атласной сорочке и халате.

Он думал, что она снова набросится на его губы, как в прошлый раз…

— М-м…

Ив тут же сунула руку ему в белье. Этан, застигнутый врасплох неожиданной атакой, застыл, как и его «двойник».

— О… Деве, похоже… ха-а, сильно приспичило.

— Накопилось.

Ледяная Дева с все тем же бесстрастным лицом достала член, усердно разминает его и говорит такое. Он рассмеялся над этим несоответствием, но вдруг перестал смеяться, поняв, что это значит, что она его ждала, и в итоге стиснул зубы, придя к мысли, что, возможно, ждала она не его.

— Из-за кого накопилось? Из-за меня? Или из-за того хиляка?

— …

— Из-за обоих?

Эта равнодушная женщина не ответила ни словом. Словно дело было не в Этане, а в его члене.

Когда плоть в ее маленькой руке мгновенно набухла и отвердела, Ив достала из кармана халата пузырек размером с большой палец. Открыв пробку, она наклонила пузырек и капнула на головку его члена бледно-янтарную жидкость. Каждый раз, когда капля падала, пресс Этана напрягался.

— М-м, холодно же. Что это еще такое?

— Масло.

Судя по элегантному и сладкому цветочному аромату, это было дорогое массажное масло. Его половой орган, будучи всего лишь выделительным органом, наслаждался роскошью, встретившись с благородным лоном.

Звук нежных рук, трущих кожу члена, стал еще более влажным. К этому моменту у Этана, чей мозг расплавился от ласк, осталась только одна голова — та, что между ног.

Он завороженно смотрел на руки Ив, двигающиеся вверх-вниз по его пенису, а затем протянул руку и поймал каплю масла, стекающую по стволу. Рука тут же скользнула за твердо стоящий ствол, пробираясь между раздвинутыми ногами женщины.

Этан, раздвигая влажную плоть пальцами, оправдывался, хотя его никто не спрашивал.Клянусь, это вовсе не для его удовольствия. Если получил ласку, нужно ответить тем же — таков этикет в постели. Хотя смешно, что бандит пытается строить из себя джентльмена.

— Ах!..

Но как только его пальцы коснулись клитора, игра в джентльмена закончилась отказом Леди. Ив отстранилась, избегая его руки.

— Не надо... Обойдусь.

Этан посмотрел на женщину перед собой с нескрываемым недоверием.

— Женщина, которая раньше умоляла сосать ей клитор, пока он не распухнет, теперь хочет сразу перейти к главному. Ну и шлюха.

Снова невольно вырвались воспоминания о прошлом. Может, стоит вставить кляп?

— Угх!..

Но времени искать, чем заткнуть рот, ему не дали. Ив тут же оседлала его член.

Головку, готовую взорваться от возбуждения, туго обхватило плотно сжатое влагалище. Мышцы низа живота и бедер Этана напряглись до предела.

Ив, не давая времени привыкнуть к этому чудовищному давлению, начала опускаться. Благодаря маслу член легко скользнул внутрь, но нетерпеливая женщина не могла выждать даже этого момента.

— М-м-м…

Каждый раз, когда он задевал что-то внутри, она извивалась бедрами. Вершина удовольствия скручивалась, охваченная мягкой и горячей плотью. О, черт.

Шлеп.

Внутренняя часть бедер Ив ударилась о низ его живота. Она проглотила его целиком. Внутри головка уперлась в конец влагалища и сплющилась, и в то же время дыхание Этана тоже сжалось в лепешку.

— Ха-а, погоди.

Боясь, что нетерпеливая Леди сразу начнет скакать, Этан одной рукой схватил Ив за талию, удерживая ее.

Надо прийти в себя.

Проведя другой рукой по лицу, он увидел, что Ив тоже не выглядит спокойной.

— Фу-ух…

— Ах-х…

Каждый раз, когда он делал глубокий вдох и то, что было внутри нее, двигалось, она морщилась, словно ей было тяжело.

Красивая. По-прежнему.

Проклятье…

Рассудок, который он с трудом вернул, снова пытался сбежать. Потратив время на то, чтобы поймать его обратно, он отпустил ее талию.

— Давай.

— …

В неловкой тишине Ив медленно наклонилась к нему. Две руки уперлись в его голую грудь, твердую от напряжения. Так, заперев Этана под собой, она начала медленно двигать бедрами.

Нетерпеливая женщина. Пару раз медленно ввела и вывела, а потом, словно завелся мотор похоти, помчалась галопом на его пенисе. Звук ударов плоти яростно разносился по спальне, и было непонятно, снаружи он исходит или изнутри — настолько это было интенсивно.

Угх, член сломается.

Но перед этим он точно кончит, так что выполнит свою роль и героически погибнет.

Эта высокомерная женщина, которая внешне похожа на аббатису, готовую отправить на костер инквизиции любого, кто просто почувствует плотское желание, на самом деле такая похотливая самка. Не в силах сдержать похоть, она яростно опускала и поднимала бедра, и низ благородной леди в изящной одежде жадно заглатывал и выплевывал его член. В жидкости, обильно смазывающей их плоть, наверняка была и смазка Этана.

Он снова потерял рассудок и медленно погружался в удовольствие. Но вскоре давление на грудь заставило его прийти в себя. Это была не тяжесть удовольствия.

— Если хочешь меня убить, может, лучше задушишь?

Какой бы легкой ни была женщина, переносить весь вес на чужую грудную клетку… Этан переложил руки Ив со своей груди на плечи. Не подумав о последствиях.

Ее тело наклонилось вперед, и они неожиданно оказались лицом к лицу. Как только их взгляды встретились, Ив отвела глаза вверх, а Этан был вынужден опустить глаза вниз.

И взгляд его уперся именно в грудь Ив. Пока она двигалась, полы халата разошлись, и тело Ив прикрывал только лоскут бледно-розового атласа.

Без лифчика…

Круглые груди яростно колыхались во все стороны в ритме женского тела. Ему показалось, что если движения станут чуть резче, они выскочат из сорочки, и стоило ему самому подбросить бедра вверх, как воображение стало реальностью.

Молочно-белая грудь, выскочившая наружу, висела на худом теле, как аппетитный фрукт, и танцевала прямо перед его лицом. Розовый сосок на конце налился кровью и затвердел под взглядом Этана.

Ха, проклятье.

Было видно, что Ив вволю наслаждается его телом. Сердце холодело, но тело, как назло, горело. Эта разница температур сводила Этана с ума.

Сжимая и разжимая воздух вместо груди, посасывая и отпуская ни в чем не повинную нижнюю губу, Этан метался между разумом и похотью.

Это было унизительное терзание. Тем более что он никогда даже не чувствовал сексуального влечения к другим женщинам, не говоря уже о таких мыслях. Где, черт возьми, лечат болезнь, при которой становишься рабом похоти исключительно к этой предательнице?

Было бы воодушевляюще, если бы Этан сам преодолел искушение, но, к его стыду, именно Ив вытащила его из пучины. Заметив с опозданием, что ее грудь обнажена, она поспешно прикрылась.

При виде ее сильного смущения Этан не смог сдержать усмешку. Они уже видели друг у друга все, что можно, к тому же пришли заниматься сексом, а она прикрывает тело — смешная женщина.

В следующий раз приходи в доспехах, что ли.

Взгляд невольно притягивался к груди, формы которой отчетливо проступали даже сквозь прикрывающую ткань. Этан с усилием перевел взгляд на ее вздернутый подбородок.

Ив подняла голову и смотрела в стену, крепко зажмурившись. Хотя время от времени она открывала глаза…

— М-м…

И именно в те моменты, когда Этан стонал. Судя по тому, как она неловко отводила взгляд, встречаясь с ним глазами, это происходило невольно. Она смотрела только на стену, а не на него, но ее щеки пылали румянцем.

— Чего пялишься?..

Что ей так стыдно, что она даже начала его отчитывать без причины?

— А куда мне смотреть? Тогда покажи грудь снова.

Ив, казалось, хотела злобно посмотреть на него, но, опустив взгляд, замерла, а затем скосила глаза в сторону, где никого не было. Она перестала двигать бедрами, потянулась к тумбочке и наклонилась. Чтобы выключить лампу.

— Зачем выключаешь свет? На этот раз хочешь сделать из моего лица блин, сломав нос?

Этан схватил Ив за талию и резко посадил обратно на себя. Член, который почти выскользнул и едва держался у входа, снова вошел глубоко и ударил в конец влагалища.

— Ах-х!

Это был удар по своим.

— Ха-а, черт…

Острая волна наслаждения пронзила позвоночник, и Этан, крепче сжав талию Ив, выгнулся.

Он думал, что только он недоволен тем, что поддался удовольствию, но Ив тоже смотрела на него сверху вниз с недовольным лицом, а затем глубоко вздохнула.

Но зачем она вдруг берет подушку?

— Зачем, м-м…

И почему прижимает ее к моему лицу?

Не успел Этан отшвырнуть подушку, как начались безжалостные движения бедер Ив.

— А, угх, ха-а…

Он повернул голову вбок, с трудом вдохнул через щель и повысил голос.

— Не знал, что Леди Эвелин — извращенка, которая возбуждается от удушения. Я не имел в виду буквальное «убить», когда говорил об отношениях без обязательств.

На самом деле Ив не давила подушкой так сильно, чтобы задушить. Значит, намерение было только одно.

— Моя рожа настолько противна, что ты не можешь продолжать, не накрыв ее?

У меня член больше, зато у того очкарика лицо лучше, что ли? Когда-то говорила, что не устанет смотреть на мое лицо всю жизнь, как человек может так измениться? Какое бы оправдание ни привела Ив, его настроение, упавшее на дно сточной канавы, уже ничто не спасет.

— Наоборот. Я забочусь о тебе, вдруг тебе станет противно смотреть на мое лицо и у тебя упадет.

— Если я буду принимать такую заботу слишком рьяно, стану самым нежно убитым мужчиной в мире.

Какая там забота. Эта женщина просто использует его как фаллоимитатор. Даже на лицо мужчины по вызову хоть иногда смотрят. Этан стиснул зубы от отношения Девы, которая даже не считала его за человека.

Чтобы убрать эту женщину с глаз долой, оставалось только быстро кончить и выпроводить ее. Следуя этой логике, он твердо решил не сдерживаться…

— Ах-х, ты еще не кончил? А, постой, м-м, не…. Ха-ах…

— М-м, ты просто пожираешь меня…. Ха… Проклятье…

Только когда он вынужден был последовать за Ив, которая кончила первой, Этан понял. Несмотря на свое решение, он все это время оттягивал эякуляцию.

Почему я терпел?..

Этан снова погружался в пучину самоненависти, но не останавливал движений. Крепко держа Ив за талию, чтобы она не сбежала, он яростно толкался и жадно изливал семя в ее чрево.

При грубых движениях шейка матки колыхалась вверх-вниз, раз за разом ударяясь о его головку. Прилипала, омывалась его спермой и отступала.

Пожалуйста, войди.

Но из-за невыгодной позы сперма просто стекала вниз, начиная мочить корень его члена.

Черт…

— Ха, что ты дел…

Этан резко обнял Ив и перевернулся. Уложив женщину под себя, он начал ласкать мочку уха и шею, но это была лишь дымовая завеса. Все его внимание было сосредоточено на пути зачатия Ив, который он плотно заткнул своим членом, наполнив семенем.

Внезапно Этан перестал притворяться, что наслаждается посткоитальными ласками. Он почувствовал неладное в Ив, которая смирно лежала и принимала ласки.

Ив определенно видела, как из меня вытекает сперма.

Он боялся, что она, испугавшись, убежит вымывать сперму, поэтому быстро уложил ее и запер под собой. Он думал, что она, конечно же, оттолкнет его. Разозлится и спросит, почему он кончил внутрь без спроса. Для этой женщины было бы естественно тут же вскочить и побежать отмываться от его грязного семени.

Но Ив просто лежала молча. Этан знал, что ради своего плана должен молчать, но не смог сдержать настойчивое любопытство. Он намеренно встретился взглядом с Ив, скривился, словно совершил ошибку, и признался в грехе, который уже был раскрыт.

— Прости. Я кончил внутрь.

Ив долго и пристально смотрела на него нечитаемым взглядом, а затем ответила невероятно равнодушно.

— Ничего страшного.

— Почему?

Неужели она хочет моего ребенка…

— Сейчас безопасные дни.

От этих слов кровь Этана застыла. Результатом того, что он вытерпел этот унизительный секс, стала полная тщетность. Его просто использовали как вещицу для удовлетворения похоти Эвелин Шервуд.

— Вот и славно...

Ему хотелось немедленно прекратить это бессмысленное и унизительное обслуживание, но Этан стиснул зубы и продолжил ласки. Только выждав время, чтобы закончить этот спектакль, он отстранился от женщины.

Как только Этан привел одежду в порядок, он повернулся спиной и сел на край кровати. Ив молча смотрела на спину мужчины, от которой веяло чем-то странным, а затем спросила, как глупая женщина.

— Хочешь еще раз?

— Нет.

— Почему?

— Поздно уже.

Сказав, что поздно, он взял со столика серебряную фляжку. Эта холодная, застывшая спина была далека от равнодушной грубости мужчины, который получил свое. Это было больше похоже на отчаяние.

Словно неудачник, не достигший цели сегодняшней ночи.

Разве твоей целью не было удовлетворить похоть с моим телом?..

Взгляд Ив, наблюдавшей за ним, стал острым.

Этан Фэйрчайлд, какова твоя настоящая цель, ради которой ты спишь со мной?

Если исключить удовлетворение похоти, мужчина может получить от тела Ив только одно.

Ребенок.

Ребенок, имеющий право наследовать титул герцога Кентрелла.

«Прости. Я кончил внутрь».

Этан Фэйрчайлд в тот момент был типичным безответственным мужчиной, пытающимся прикрыть непоправимую ошибку одним лишь извинением. Из-за этого банального поведения она не заподозрила его намерений.

Ив, наоборот, боялась, что раскроют ее намерения.

Нельзя, чтобы он узнал, что я намеренно пытаюсь зачать от него. Нельзя, чтобы он узнал, что ребенок, которого я буду носить, — его.

«Сейчас безопасные дни».

Дымовая завеса, пущенная, чтобы скрыть ее намерения, неожиданно раскрыла намерения Этана. Он должен был испытать облегчение от слов, что ребенка не будет, но вместо этого выглядел опустошенным.

Словно охотник, который в итоге упустил желанную добычу и должен вернуться с пустыми руками. Это чувство несоответствия началось именно в тот момент.

Подозрение, бывшее смутным, как туман, обрело форму уверенности. Ив почувствовала головокружение, словно земля ушла из-под ног.

Этан Фэйрчайлд был не зверем, охотящимся на тело Ив.

Он вор, охотящийся на семью.

В глазах Ив одновременно вспыхнули горячий гнев и холодное чувство опасности. Снова появился вор, пытающийся украсть ее, взяв в заложники ребенка Ив.

Почему Этан Фэйрчайлд вернулся на этот проклятый белый утес?

Ив всегда задавалась этим вопросом.

Потому что не мог отпустить сожаления о уже завершенной мести? Нет. Этот мужчина вернулся с самого начала с целью отобрать Кентрелл.

Твоя месть еще не закончилась.

Ив не могла понять этого мстителя.

Ты же наказал всех, кто согрешил против тебя, своими руками, так почему, черт возьми, не останавливаешься?

Теперь это нельзя назвать местью. Это просто жадность под маской мести.

Ей хотелось тут же ударить по этому отвратительному лицу, но Ив стиснула зубы, дрожа от гнева, и была вынуждена спрятать когти.

Ведь Ив тоже была вором, пришедшим украсть его семя, и эта кража еще не была завершена.

Поэтому Этан не заметил перемены в Ив. Он некоторое время смотрел на белье, аккуратно сложенное ею на тумбочке, затем подцепил его пальцем, словно удя рыбу, и помахал им перед носом хозяйки.

Дева, закатив глаза на его шалость, выхватила белье, но не надела. Этан был озадачен. Она не собиралась уходить, а просто лежала на его кровати, словно чего-то ждала.

Чего, черт возьми, ты ждешь.

Почувствовав жажду, он снова наклонил бутылку, не сводя глаз с женщины, и спросил:

— Собираешься спать здесь?

— У меня кружится голова. Я немного отдохну и пойду.

Ив пришлось сдержать усмешку. Неужели он, пришедший насильно посеять семя, не знает даже той прописной истины, что для повышения вероятности беременности после эякуляции нужно некоторое время не двигаться?

— Видимо, перестаралась. Слабая, а говорила, что хочешь еще раз… В любом случае, ты, как и раньше, думаешь только о сексе.

В этот момент она была благодарна мужчине, который обманулся, не заметив, что ее цель такая же, как у него.

Но ей совершенно не нравилось, что он снова трогает ее, хотя не собирается кончать в нее. Этан сел, прислонившись к изголовью кровати, и пристально смотрел на лежащую боком Ив, попивая виски. Она надеялась, что затуманенный жар, наполняющий его глаза, — это просто опьянение.

Ив, желая скрыть свой гнев, все же не могла отвести от него глаз. В какой-то момент, пока она наблюдала за ним, затаив дыхание, он облизнул губы, смоченные виски, и наклонился к ней. Хочет обнять и поцеловать?

— Хочешь глоток?

Но то, что он протянул, были не его губы, а горлышко бутылки. Ив, тяжело выдохнув, оттолкнула Этана.

— Предлагаешь алкоголь человеку, у которого кружится голова?

Он горько усмехнулся и бессильно отстранился. Хорошо, что он не пытался вести себя как любовник, но Ив было совсем не по себе от того, что он разглядывает ее как редкое животное, оказавшееся в его постели. Нужно было отвлечь его внимание.

— Когда это место стало галереей?

Поначалу здесь висел только маяк «Леклерк», но за это время на стенах появилось множество разных картин. Места, видимо, не хватало, поэтому многие холсты стояли, прислоненные к мольбертам и мебели.

Наконец, потеряв интерес к Ив, мужчина поставил бутылку и встал. Он направился к месту, где стояли прислоненные холсты, и спросил, словно делая широкое одолжение.

— Есть что-то, что хочешь забрать?

— Нет.

Зачем мне хотеть забрать свои картины. Ив старалась смотреть только ему в спину, чтобы не видеть свои постыдные дневники, выставленные по всей комнате.

Этан остановился перед одним из мольбертов, подпер подбородок рукой и долго стоял, словно ценитель искусства. Холст был закрыт тканью, так что на что он так внимательно смотрел? Вдруг он обернулся к Ив и задал неожиданный вопрос.

— Знаешь «Бал-маскарад» Максимилиана Графа?

— Не могу не знать.

Это был шедевр, о котором слышали даже дилетанты, не интересующиеся живописью. Спрашивать у художницы, пусть и неизвестной, знает ли она его. К тому же «Бал-маскарад» имел особое значение, так как ее отец, любивший Графа, очень хотел заполучить эту картину, но так и не смог.

— Видела оригинал?

— Нет.

Ведь эта картина находится в Констанце.

— Хотела бы увидеть?

— Хотела бы, но это…

Из-за того что Этан резко сдернул ткань с мольберта, Ив не успела добавить: «…невозможно, так как она в частной коллекции».

Скрытой картиной оказался не что иное, как тот самый «Бал-маскарад». Шедевр, который отец жаждал всю жизнь, но так и не смог заполучить, сколько бы денег ни предлагал.

Это невозможно.

Ив, забыв как дышать, смотрела на полотно, где парадоксально ярко был изображен трагический момент, когда влюбленные проходят мимо, не узнав друг друга. Но вскоре она вернула самообладание и равнодушно спросила:

— Копия?

— Нет, подлинник.

— Что?..

От шока Ив невольно попыталась встать, но, с трудом вспомнив причину, по которой лежала в постели врага, замерла. Этан поднес картину к кровати, чтобы она могла рассмотреть ее вблизи. Но ее интересовало другое, а не картина.

— Зачем… как она у тебя оказалась?

Она была настолько ошарашена и не могла поверить, что голос сам собой задрожал.

— Можно сказать, трофей этой миссии.

— Ты пошел на войну не защищать страну, а грабить?..

Мародерство на вражеской территории во время войны — дело обычное. Смешно, но если это делает государство — это законная конфискация, а если частное лицо — непростительное преступление.

— Нет, хозяин отдал.

— Просто так отдал?

Даже самый богатый человек в мире не раздает семейные реликвии как конфеты.

— Конечно, не просто так.

Этан усмехнулся, словно говоря: «Не неси чушь», и добавил:

— Плата за билет.

— Билет?..

— В Лавинию.

Как только она услышала пункт назначения, вся картина ясно сложилась в голове Ив. Он помог владельцу картины, жителю Констанца, бежать в Лавинию, и получил эту картину в уплату.

— Это же человек из вражеской страны. Разве это не государственная измена?

— Владелец этой картины не военный и не правительственный чиновник, так что ничего страшного.

Говорит, что это просто гражданское лицо, которое не могло выехать из страны, потому что правительство Констанца не выпускало. Но эти слова, наоборот, доказывали, что владелец этого шедевра не был простым гражданским. Должно быть, это человек со значительным влиянием.

— После того как их так разбили при высадке, умные люди поняли, что стране скоро конец, и пытались сбежать любой ценой. Как можно не помочь людям, которые кричат о помощи на тонущем корабле?

— Поэтому ты помог с контрабандой за высокую цену?

Этан тихо рассмеялся, видя, как шокирована Ив, словно находя это милым.

— Не понимаю, чему ты удивляешься.

Он наклонился, словно обращаясь к наивному ребенку, и, встретившись взглядом с застывшей Ив, спросил:

— Ив, кто я?

Удерживая ее взгляд, он медленно наклонил голову набок. Жест был полон озорства, но в его улыбке чувствовалось опасное безумие.

— Я гнусный преступник.

Этан Фэйрчайлд, ты…

Да, ты был преступником.

Из-за того, что он был украшен маской справедливого героя и блестящей формой, она на мгновение забыла. О том, что истинная сущность Этана Фэйрчайлда, скрытая под всем этим обманом, — главарь банды с черной кровью.

Удивительно, но способ избавиться от этого вора, когда придет время, все это время был у него самого. Он продолжал ухмыляться, не зная, какую жестокую картину предательства спешно рисует женщина перед ним.

— Я эгоист, которому важно только собственное благополучие. Совесть? Если будешь ее беречь, тебя просто бессильно растопчут люди без совести.

Взгляд Этана явно указывал на Ив.

— Ты прав.

Однако женщина перед ним, наоборот, целясь в него, бесстыдно согласилась с жестоким уроком, который Этан усвоил, потеряв все.

На лицах обоих застыли улыбки. Пряча за спиной мечи. Это был идеальный бал-маскарад.

— Итак…

Этан, лениво положив руку на мольберт, спросил:

— Каково это — увидеть редчайший шедевр вживую?

— Понимаю, почему отец так сходил по нему с ума.

В тот момент, когда она подтвердила, что это «вещь, которой не смог обладать враг», на губах Этана откровенно расцвела улыбка победителя. Покорив дочь покойного герцога Кентрелла, он теперь хвастается трофеем, который тот жаждал, — насколько же он должен быть доволен.

Да, наслаждайся этим триумфом вволю. Скоро ты станешь проигравшим.

Ив невозмутимо расставила ловушку.

— Это тоже отправишь в свой подземный сейф? Жалко закапывать такое под землю.

— Ну не знаю…

Этан посмотрел на картину, задумался, а затем вдруг повернулся к Ив и спросил:

— Хочешь, отдам тебе?

От его непринужденного тона, словно он дает ребенку конфету, Ив на мгновение лишилась дара речи. Человек, получивший эту картину как плату за опаснейшее преступление, должен знать лучше всех. Что ее ценность астрономическая.

И что это краденое.

Иными словами, эта картина была доказательством преступления.

— Не буду отказываться, возьму. Спасибо.

Она волновалась, что это пустые слова, сказанные в шутку, но Этан, не колеблясь ни секунды, с улыбкой отдал картину.

— Вау… Неужели я стала владелицей «Бал-маскарада».

Причина, по которой Ив сейчас торжествующе смеется, как победитель, совершенно не совпадает с той, что она озвучила. Но любой, кто заполучил бы такой легендарный шедевр, смеялся бы так же, поэтому Этан, похоже, ничуть не усомнился в искренности ее улыбки.

— Не выставляй на аукцион. Если начнут проверять происхождение, все усложнится.

— Это же подарок. Как я могу его продать.

В глазах этого мужчины, который сейчас довольно улыбается, Ив наверняка выглядит глупой меркантильной особой, которая просто радуется огромному подарку.

Когда-то Ив презирала себя за желание научиться грязным приемам мошенницы. Но сегодня она признала. Даже у Шанталь, этой мошенницы, есть чему поучиться.

Нет игры умнее, чем притворяться глупой. Только когда все считают тебя безвредной, можно затеять самое вредное дело.

Казалось, Этан действительно полностью поверил ей. Видимо, он решил, что Ив смеется просто потому, что ей понравилась картина, поэтому, улыбнувшись вместе с ней, предложил показать другие работы.

— Тогда как насчет того, чтобы заранее приобрести работу будущего великого мастера?

Он принес картину с животными, представив ее как новую работу художника, который когда-нибудь станет знаменитым.

Двор, залитый весенним солнцем, настолько ярким, что слепит глаза до слез. На лугу, где цветут полевые цветы, курица-наседка гордо высиживает яйца.

Мирно, но тревожно. Одно яйцо опасно высунулось из-под курицы, словно вот-вот скатится вниз.

Эту внешне полную жизни сцену обрамляли гнилые доски, словно рама. Потому что картина была написана с точки зрения того, кто наблюдает изнутри темного курятника.

Истинный герой картины не появляется.

Ив знала это, потому что она была художником.

«Ив ненавидит меня. Ты ненавидишь меня, потому что я сын женщины, которую ты ненавидишь».

В тот день, когда ей сказали, что ее усилия ничтожны, хотя она отказалась от свободы и выбрала долг, она выплеснула эти чувства на холст.

Ей было совсем не приятно снова столкнуться с картиной, которую она больше не хотела видеть, и именно сейчас. Она уже догадывалась, что Этан купил ее. Глядя искоса снизу вверх на бессердечного коллекционера, который рассматривает чужую обнаженную душу лишь как инвестицию в будущее, Ив спросила с вызовом:

— Как ты думаешь, в чем смысл этой картины?

— Ну не знаю…

Этан пожал плечами и посмотрел на картину бесстрастным взглядом.

— Художник вряд ли та курица… Кажется, он наблюдает из курятника…

Это было единственное, что он интерпретировал верно.

— Женщина, которая не может родить ребенка, завидует другой женщине, у которой он есть?

Ив пришлось с силой прикусить губу, чтобы сдержать насмешку.

«Как я могу знать что-то о материнской любви?»

Дурак, это картина не о материнской любви.

— Не могу сказать, что мне это близко, но это новая работа спустя долгое время, так что я не мог не купить ее. К тому же на этот раз техника необычная. Если присмотреться, сетка курятника прорисована мозаикой…

Да, ты видишь только технику. Ты не можешь сопереживать.

Мужчина, который болтал о технике, а не о чувствах, заставивших художника написать эту картину, вдруг спросил Ив:

— А что ты видишь в этой картине?

Отвратительные жалобы глупой женщины, потерявшей самое дорогое.

Потеряла ребенка из-за глупой любви. Потеряла семью из-за глупой веры, и в конце концов сама отказалась от свободы, связанная глупым чувством долга. Ив хотела верить, что она хитрая, но она была не настолько коварной, чтобы предать свой долг.

От ненависти к себе и сожалений до обиды на других и ревности. Эта картина была сточной канавой чувств, куда Ив вылила все свои уродливые эмоции в прекрасных красках.

Это были постыдные жалобы, поэтому она не хотела больше с ними сталкиваться. Но внезапно холодное осознание накрыло Ив, заморозив даже стыд.

Должна быть причина, по которой эта картина снова появилась перед ней именно в этот момент, из рук Этана.

Это предупреждение.

Не повторяй глупых ошибок.

Не позволяй Этану Фэйрчайлду снова одурманить тебя. Любовь — это гибель, а вера — обман. В тот момент, когда ты упадешь в эту ловушку, у тебя снова все отберут, и ты уже никогда не сможешь улететь из этой клетки.

Пока Ив переваривала предупреждение, пахнущее кровью, Этан отвернулся, сказав, что покажет другие картины. В этот момент взгляд Ив изменился. Враждебность, более отчетливая, чем когда-либо, безжалостно пронзила его спину.

Теперь Этан Фэйрчайлд — явный враг.

Ив остро заточила кинжал в своем сердце, готовясь к встрече с приближающимся врагом.

Наивная девятнадцатилетняя Эвелин Шервуд уже умерла. В тот день, когда Этан Фэйрчайлд бросил ее в этой клетке и улетел один.

Теперь осталась только одержимость тем, что она больше никогда и ничего не позволит у себя отнять.

Поезд, отправившийся из Клиффхэйвена еще до того, как рассеялся утренний туман, только к полудню, издав грубый скрежет металла, скользнул на центральный вокзал столицы, Ричмонда.

Когда поезд остановился, Ив взяла за руку сопровождающего и ступила на переполненную платформу. Густой пар рассеялся, и под серым небом отчетливо проступил силуэт Ричмонда.

Романтического осеннего пейзажа столицы, как на открытке, нигде не было видно. Даже если бы эта романтика была жива, у Ив не было душевного спокойствия, чтобы остановиться и полюбоваться ею.

Те, кто благополучно вернулся живым, и те, кто отправлялся на смерть, одетые в одинаковую военную форму, проходили мимо друг друга. Сквозь толпу на глаза попался заголовок газеты в киоске.

Загадочный взрыв на реке Коннаут!

Взрыв неразорвавшейся бомбы, сброшенной армией Констанца, поверг пригороды Ричмонда в хаос…

Это была земля, стонущая от войны. Ив тоже готовилась к решающей битве с врагом, который медленно приближался, чтобы захватить ее землю.

С каждой ночью, проведенной с врагом, его вторжение становилось все более неизбежной реальностью.

Этан возбуждался как пес, когда дело доходило до секса, но, казалось, само соитие ему было не по душе. Говоря, что хочет тело Ив, он не касался ничего, кроме пути к матке.

Мужчина, который вел себя так, словно его заставляют спать с ней, проявлял энтузиазм только в момент эякуляции в чрево Ив. Только когда целился в свою мишень.

Отвратительный грабитель.

Относится ко мне как к инструменту размножения. Полное уничтожение личности.

Он даже пытается посадить в нее своего ребенка без спроса. Разве это не неуважение к бывшей возлюбленной, нет, к человеку в принципе? Это было равносильно насилию.

Сегодняшняя Ив опустилась до уровня кобылы, рожающей жеребцов.

Как она дошла до такого?

Самая прямая причина в том, что Этан Фэйрчайлд — подонок.

Но была и другая, фундаментальная причина. А именно — статус Ив как наследницы с правом преемственности.

То, что Этан Фэйрчайлд — подонок, — это проблема, которую Ив не может решить. Но право наследования — другое дело.

Загнанная в угол Дева в конце концов пришла к радикальному решению.

«Смиренно умоляю Милосердную Королеву, невзирая на дерзость».

«Прошу лишить меня права наследования титула герцога Кентрелла».

Пусть это было радикально, но это было самое фундаментальное и ясное решение.

Ив последовала за сопровождающим и покинула переполненную платформу. Но она направилась не в центр города, где находился королевский дворец, а на другую платформу.

Дева Кентрелл теперь была в таком положении, что не могла получить аудиенцию у Ее Величества Королевы. Она больше не была подругой единственной дочери Королевы, к тому же была порочной женщиной, за которой тянулся шлейф скандалов.

Но Ив не сдавалась. Она отправила письмо Королеве через приближенного, с которым у нее были связи, искренне изложив свою просьбу. Но ответа не последовало. Человек, передавший письмо, сказал, что Она была недовольна.

Потому что Ив посмела отказаться от исключительной милости, которую ей даровали.

Милости?

Какая невероятная софистика.

Какую выгоду я получила от права наследования?

Разве это не титул, которым она не может владеть сама, а лишь передать другому? Ив была всего лишь стражем, охраняющим корону, которую никогда не сможет надеть.

Когда-то она верила, что это тоже власть. Власть подарить свою семью мужчине, которого она выберет. Это было нелепое бахвальство для стража, который должен был своим телом защищать корону от угроз узурпаторов.

Если бы только эту корону сейчас носил не ее ребенок, она бы без сожаления бросила это проклятое место и ушла.

От отца к любовнику, и в конце концов к сыну. Жизнь Эвелин Шервуд не могла выйти за рамки инструмента для мужчин.

Монарх — это тот, кто видит и слышит все, что происходит в стране. Поэтому Ее Величество наверняка видела насквозь, в какой угол загнана сейчас Ив, раз она, рискуя проявить неуважение, пытается отказаться от драгоценного права наследования. Зная это, она безжалостно отказала, и Ив не могла избавиться от этого чувства.

Яблоко от яблони недалеко падает.

Скверный характер покойной принцессы был точной копией характера королевы. Зная это, Ив только сейчас по-настоящему поняла.

Она дала мне право наследования не потому, что любила меня, а потому что презирала. Чтобы бросить искру раздора в семью Кентрелл и сбросить всех нас с обрыва.

Гарри убили, отец жил жизнью хуже смерти, а Ив живет, подвергаясь бесчисленным унижениям и оскорблениям ради одного титула.

Дьявол на троне, должно быть, смеялся за веером, наблюдая за падением Кентреллов.

Я была так наивна. Настолько невежественна, что даже не знала о своем невежестве.

В расплату за это Ив не могла избежать тотальной войны с главарем банды, известным своей дурной славой на всю страну. Дьявол, стоящий над законом, возглавляющий огромную преступную организацию, которая не гнушается ничем незаконным — от воровства до убийства, — пытается ограбить Ив.

Это противник, в корне отличающийся от двуличных адвоката или медсестры. От одного представления о будущем Ив задыхалась под гнетом этой угрозы.

Что же теперь делать?

Погруженная в раздумья, она шла по платформе.

Пш-ш!

Паровоз с шумом выпустил пар, возвещая о скором отправлении. Кондуктор резко засвистел в свисток и начал кричать:

— Всем на посадку!

По этому сигналу пассажиры, слонявшиеся по платформе, с неохотой устремились в вагоны третьего класса. Большинство из них были солдатами с мрачными лицами. Ведь поезд шел на войну.

— Я тоже хочу поехать с тобой!

Мальчик школьного возраста вцепился в отца, одетого в военную форму, и капризничал. Глядя на эту сцену, Ив вспомнила Тони, который до вчерашнего вечера тоже умолял ее.

«Я буду хорошо себя вести, можно мне поехать с тобой?»

«Тони, место, куда я еду, — это не площадка для игр в войну. Это настоящая война, где падают бомбы».

Она оправдывалась тем, что это опасное место, куда нельзя брать ребенка, но на самом деле для Тони и дом больше не был безопасным местом.

Нет, теперь, пока существует Этан Фэйрчайлд, весь мир для Тони — это поле битвы, где на него охотятся.

Если… в худшем случае… я рожу сына, Этан может убить Тони, чтобы сделать герцогом своего сына.

Возможно, это слишком параноидальный бред. Разве Этан не любит Тони?

На самом деле именно это и было подозрительно.

Его «доброта», с которой он вернул Ив часть имущества, была приманкой, чтобы заманить ее в ловушку. Разумно предположить, что за улыбкой, обращенной к Тони, он прячет нож.

Эвелин Шервуд, не дай себя обмануть.

Ив всегда верила в добрые намерения людей и получала удар в спину. На этот раз ценой ошибки будет не просто имущество. Жизнь ребенка, потеряв однажды, уже не вернешь.

Может, спрятать Тони где-нибудь далеко? Там, куда не дотянутся руки этого мужчины.

Но, как она уже знала, пока организация Этана Фэйрчайлда простирает свои невидимые щупальца по всей стране, для Тони не существует безопасного укрытия.

Тогда лучше всего держать ребенка перед глазами и защищать его на территории, которую Ив может полностью контролировать. К Тони уже были приставлены многочисленные наблюдатели под благовидным предлогом: «Герцога всегда должны сопровождать телохранители и слуги».

Но даже это не избавило Ив от тревоги, и, уезжая, она дошла до того, что попросила Шанталь:

— Этан Фэйрчайлд пытается захватить Кентрелл через меня. Это значит, что он может попытаться убить Тони. Не спускай с него глаз.

Перед лицом общей угрозы можно объединиться даже с врагом. По крайней мере в том, что Тони должен обязательно выжить, они были идеальными союзниками.

Шанталь, которая бесновалась, крича, что ее подозрения подтвердились, была похожа на сумасшедшую. Однако слова, которые она выплеснула следом, явно были не оговоркой в порыве эмоций, а ее истинными, дьявольскими мыслями.

— Если ты навсегда потеряешь возможность иметь детей, наш малыш будет в безопасности. Если ты действительно любишь Тони, подумай о стерилизации.

Но ради будущего Тони она не могла отказаться от ребенка. Однако в тот момент, когда этот ребенок родится, у Тони могут отнять все будущее.

Загнанная в эту ужасную дилемму, когда страх достиг предела, Ив даже пришла к опасной мысли.

Может, признаться Этану, что Тони — его сын?

Это самый верный способ остановить его слепую жажду убийства по отношению к собственной крови и спасти жизнь Тони. В то же время Ив больше не нужно будет зачинать другого ребенка.

Хотя это будет означать, что она сама сдастся захватчику и отдаст ему все. Не только семью, но и себя.

Этан вряд ли удовлетворится узурпацией Кентрелла. С каждой ночью, проведенной вместе, это становилось все очевиднее. Он одержим Ив больше, чем просто инструментом захвата. Извращенное чувство собственничества? Будущее, в котором он держит ее при себе, не любя, и заставляет гнить, маячило перед глазами в отчетливо серых тонах.

Представить это было легко. Ив уже видела такого мужчину. И так она потеряла мать.

Я не хочу жить как трофей мужчины.

В пучине ужасной усталости Ив вдруг подумала о легком пути.

Просто уезжай одна.

Все равно все, чего хочет Этан, для тебя лишь оковы. Оставь даже свое имя и исчезни. Туда, где этот мужчина никогда тебя не найдет.

Этан получит корону, которую хотел, а Ив освободится от обязанности стража, охраняющего чужую корону. Разве это не счастливый конец для всех?

Хотя ценой за это станет несчастье Тони.

Этот мужчина наверняка раскроет ребенку, что он его биологический отец, и Тони, естественно, узнает, что Ив — его настоящая мать. Мать, которая бросила его и исчезла.

Тогда ты будешь вечно заблуждаться, думая, что я тебя ненавижу.

Как и я.

Ив вдруг поняла, что чуть не выбрала путь, похожий на путь матери. Женщины, которая бросила маленьких детей ради вечной свободы и ушла туда, где они больше никогда не смогут встретиться.

Нежеланный брак по расчету и удушающая жизнь герцогини убили личность женщины и лишили ее свободы. Женщина, которую заставляли жить с мертвой душой, отомстила угнетателю, убив и свое тело, сбросившись на машине с обрыва.

«Ты вылитая мать».

Язвительная присказка отца могла быть пророчеством. Несомненно, это был проницательный диагноз, пронзивший судьбу дочери.

Ив страдала от той же жажды, что и мать. Только достигнув похожего возраста и оказавшись в похожей ситуации, она наконец поняла это желание сбросить нежеланные обязанности и обрести свободу.

Использование девичьей фамилии матери в качестве псевдонима художницы было своего рода данью памяти и клятвой дочери прожить ту жизнь, которую хотела мать.

Но понимание этого выбора не означало, что она могла отбросить обиду, копившуюся с детства.

Мать бросила не только свою жизнь. Она бросила и меня.

Выбор, который Ив называет «свободой», для оставленного ребенка станет травмой под названием «покинутость», которую он пронесет через всю жизнь.

Я не могу передать своему ребенку ту же рану.

В конце концов, она возвращается к тому же выводу, как по замкнутому кругу. Сама запирает себя в ловушке ради ребенка. Но поскольку эту ловушку расставила сама Ив, у нее не было права жаловаться.

И все же она не могла отдать конец веревки от ловушки, в которой сидела, в руки Этану Фэйрчайлду. Жизнь пленницы, переходящей от одного захватчика к другому, ей опостылела.

Но пока я остаюсь на этой земле, мне не избежать участи его пленницы.

Когда она подошла к вагону, сопровождающий вежливо открыл дверь. Она еще не знала, какой путь выберет на последней развилке, но одно было точно: сейчас нельзя останавливаться. Поднимаясь в купе первого класса, чтобы отправиться к следующей остановке, Ив внезапно придумала безумный план.

Тони, может, уедем вместе?

Почему она до сих пор думала только о том, чтобы уехать одной? Если она не может уехать из-за него, значит, нужно просто взять его с собой.

Это был безрассудный побег, но для Ив, загнанной на край обрыва, это казалось единственным путем к спасению.

Нет. Это был единственный идеальный путь к отступлению.

Ив не придется отказываться ни от свободы, ни от долга — двух целей, которые казались несовместимыми.

Тони, возможно, какое-то время будет скучать по Этану. Но в конце концов новые связи вытеснят его из памяти. Долгие годы жизни без этого мужчины доказали это.

Единственная причина, по которой Ив колебалась перед новой развилкой, была одна.

Кентрелл.

Пока меня снова не будет, какой-нибудь вор может появиться и попытаться украсть Кентрелл.

Ей хотелось все бросить, сказав, что ей плевать, что будет с Кентреллами, но если она хочет забрать Тони, так делать нельзя. Чтобы жить с ребенком, нужны деньги, а большая часть состояния привязана к имени семьи.

И, что важнее всего, освободиться от оков титула Девы хочет только сама Ив, а Тони, возможно, не захочет терять свой статус герцога.

Но если мы сбежим вместе, кто сможет украсть титул герцога?

В прошлый раз отец, обладавший правом наследования, остался один в руках этих дьяволов, поэтому его беспомощно ограбили. Но теперь право наследования Кентрелла имеют только Ив и Тони. Без этих двоих никто не сможет распоряжаться семьей.

Титул герцога останется нетронутым и будет ждать хозяина, так что в будущем, если Тони захочет, он сможет вернуться к жизни герцога Кентрелла. К тому времени Ив уже выйдет из детородного возраста, так что право наследования исчезнет само собой.

Бессмысленная амбиция Этана заполучить Кентрелл через Ив тоже будет обречена исчезнуть вместе с этим.

Теперь, когда она обладает всей полнотой власти в Кентрелле, она вполне может управлять имуществом, даже странствуя по чужим странам. Разве мало аристократов, живущих таким образом без особых проблем?

Так что не колеблись. На этот раз это не беспомощный и импульсивный побег. Это будет эвакуация, тщательно просчитанная и подготовленная.

Ив наконец выбрала путь.

Сбежим вместе с Тони из лап Этана Фэйрчайлда.

Поезд с тяжелым гудком тронулся. Хотя за ними еще никто не гнался, сердце Ив билось так сильно, словно она уже была беглянкой.

Чтобы этот мужчина не смог преследовать нас, нужно сначала отрубить ему ноги.

Она решила воплотить в жизнь один план, который откладывала из-за бессмысленной привязанности к прошлому, которую Этан уже давно отбросил. Она отдала распоряжение сопровождающему, сидевшему напротив.

— По прибытии свяжись с Шепардом. Передай, что у меня есть сведения об Этане Фэйрчайлде, и я хочу поговорить с ним завтра вечером.

— Да, я понял.

— От имени Великой Госпожи.

— Да, конечно.

Действовать сразу после принятия решения было в природе Ив, но пришлось отложить это на завтра. Сегодня нужно было нанести другой штрих на картину ее будущего.

Пунктом назначения Ив был один из военных госпиталей недалеко от линии фронта.

Хотя это была больница, она находилась в военной зоне, поэтому доступ гражданских лиц был строго ограничен, но для Девы Кентрелл, которая привезла медикаменты, в которых всегда была нехватка, сделали исключение. Ив с почестями встретили на вокзале и проводили прямо в кабинет главного врача госпиталя.

— Леди Эвелин, я не ожидал, что вы проделаете такой опасный путь. Это большая честь для нас.

Полковник Уоллес, руководивший госпиталем, оказал ей радушный прием, снова и снова подчеркивая, насколько важна поддержка семьи Кентрелл для медицинского персонала и солдат в такое трудное время, когда каждая мелочь на счету.

— Кентреллы лишь выполняют свой долг как лидеры общества. Надеюсь, это станет утешением и для вас, полковник, посвятившего себя спасению сыновей родины.

По знаку Ив сопровождающий передал главному врачу отдельно приготовленный подарок. Открыв коробку и увидев дорогой виски и сигары, полковник Уоллес не смог скрыть радости.

— Я не знаю, как вас благодарить за такой ценный подарок…

Вдруг полковник упомянул «капитана Оуэна Калласа». Ведь этот госпиталь был местом его службы на передовой.

Ив проделала этот долгий путь, чтобы встретиться с этим отвратительным извращенцем.

Полковник расхваливал Оуэна, говоря, что тот усерден и способен, и что он будет присматривать за ним и создавать ему условия, словно получив взятку.

Конечно, Ив не собиралась давать взятки начальству ради «мужа», которого скоро устранит.

Но ей нужно было создать такое впечатление. Чтобы все видели в ней женщину, которая так сильно любит мужа, что приехала на фронт и дает взятки, умоляя о его безопасности.

Только так весь мир поверит, что ребенок, которого родит Ив, — сын Оуэна Калласа.

— Раз уж вы здесь, не хотите осмотреть палаты?

Главврач предложил сам провести экскурсию.

— Зрелище не самое приятное для Леди, но пациенты, получившие подарки, наверняка захотят лично поблагодарить Деву. Было бы неплохо запечатлеть этот значимый визит на фото.

Фото на память. В глазах полковника Ив тоже, видимо, выглядела меркантильной аристократкой, которая спустилась на дно лишь ненадолго, чтобы пожертвовать какие-то подарки и сделать дешевое фото, доказывающее ее «преданность делу войны».

Цель визита Ив была сугубо личной и нечистой, но, по крайней мере, не такой лицемерной.

— Если это не доставит неудобств, могу я немного понаблюдать, как капитан Каллас выполняет свои обязанности здесь?

— Конечно. Вы ведь молодожены, представляю, как вы волнуетесь, отправив мужа в такое опасное место.

Полковник смотрел на нее с теплотой. Словно видел преданность жены, готовой отправиться на фронт ради любимого мужа в это жестокое время. Ив пришлось сдержать горькую усмешку.

Любимый муж. И преданность.

Сегодня ночью Оуэну Калласу суждено быть использованным в качестве инструмента.

— Сюда, пожалуйста.

Ив последовала за вежливым главврачом в палату, где в нос ударил запах дезинфицирующих средств.

Она ожидала увидеть ад на земле, полный криков и смерти, но реальность оказалась ближе к обычной жизни, пытающейся преодолеть ужас.

— У-у-у… сестра… морфин…

Конечно, иногда из палат доносились стоны боли, но, проходя мимо открытых дверей, она видела оживление: пациенты собирались группами, играли в карты или слушали радио и болтали.

— А, вот и здесь.

Полковник Уоллес остановился перед одной из палат. К счастью, он не заметил во взгляде Ив, устремленном в спину врача в белом халате, совершающего обход, жажды убийства, не подобающей «жене, приехавшей навестить мужа».

— Капитан Каллас, к вам гость.

Ожидал ли он трогательной встречи супругов? Когда главврач позвал его, Оуэн перестал листать карту и обернулся.

Шлеп.

В этот момент карта выпала из его рук на пол. От удивления у него отвисла челюсть.

— Леди… Эвелин?..

Оуэн совершенно не знал, что Ив собирается приехать к нему на службу. Она попросила главврача сохранить это в тайне, сказав, что хочет сделать мужу сюрприз. Конечно, это была ложь.

Просто она не хотела давать ему времени на размышления о ее визите. Иначе он мог бы заподозрить ее намерения.

Сюрприз удался. Было очевидно, что мысли Оуэна остановились. Ив первая подошла к мужчине, который стоял как вкопанный, словно забыв, как двигаться, и вошла в палату.

Пациенты, медсестры и смеющийся главврач, идущий следом. Здесь было много зрителей, готовых засвидетельствовать игру любящей жены.

Ив подавила отвращение, словно держала в руках насекомое, и положила руку на руку «мужа», беря его под руку. Конечно, шепот, предназначенный только для его ушей, был далек от нежности.

— Я приехала проверить, хорошо ли ты выполняешь мои приказы.

Для этого извращенца садистская слежка была слаще любой заботы. Оуэн, ошибочно полагая, что Ив испытывает к нему чувство собственничества как хозяйка, не смог сдержать переполнявших его эмоций, и на глазах выступили отвратительные слезы.

— Даже война не может разлучить любящих.

Полковник Уоллес тоже растрогался, не зная подоплеки этого спектакля. Окружающие пациенты с завистью смотрели на военного врача, воссоединившегося с возлюбленной в этом мрачном месте, где ходит смерть.

— Боже мой! Эта Леди — жена капитана?

В палате разнесся восторженный голос пациента, у которого на лице был пушок вместо бороды.

— Вы невероятно красивы! Капитан, обязательно научите потом, как заполучить такую красавицу.

Более пожилой раненый с соседней койки одернул незрелого юнца.

— Эй! Следи за языком перед Девой Кентрелл!

— Э-эта Леди… Дева Кентрелл?

Слух о том, что Дева Кентрелл приехала навестить мужа-военврача, мгновенно распространился и за пределы палаты. Офицер по связям с общественностью с камерой в руках прибежал, запыхавшись, и спросил:

— Если это не будет неуместным, можно ли написать статью о визите Девы в армейской газете?

— Конечно.

— Это честь для нас! Если вас не затруднит, можно и фото…

— Хорошо.

Ив с готовностью согласилась, но поставила условие.

— Но только фото вместе с мужем. Ведь я приехала сюда ради него.

Если оставить в официальных записях доказательство того, что они были «настоящей» парой, достаточно близкой, чтобы завести ребенка, спектакль Ив станет еще более совершенным.

— Спасибо, Леди. Я напишу статью от всего сердца, чтобы ваша преданность не пропала даром.

Офицер по связям с общественностью давно не получал в руки такой идеальной трогательной истории. Закончив интервью и фотосессию перед госпиталем, он, напевая, направился в здание, предвкушая, как напишет черновик статьи.

Но его веселое мурлыканье вскоре оборвалось. В тот момент, когда офицер ВВС, небрежно прислонившийся к стене в тени у главных ворот, поманил его пальцем, в котором дымилась сигарета.

— Сюда.

Высокомерный жест, словно подзывающий собаку, был неприятен, но он не мог не подбежать, как собака. Он был всего лишь лейтенантом, а тот — майором.

Лейтенант отдал честь майору ВВС, который, казалось, с трудом сдерживал готовую взорваться ярость, и невольно сглотнул.

Из-за чего он так зол?

Майор, холодно смотревший на него серо-голубыми глазами, снова поманил рукой. На этот раз указывая на предмет, висящий у него на шее.

— Камеру.

Коротко приказав, он снова сунул сигарету в рот. Лейтенант не подчинился сразу, а лишь растерянно смотрел на старшего по званию.

Зачем ему камера?..

Незнакомый майор ВВС был мужественным красавцем, хоть сейчас на плакат о наборе офицеров, но его небрежная одежда и вызывающая поза напоминали скорее уличного бандита, чем военного. Поэтому он не мог избавиться от дурного предчувствия, что если отдаст камеру, случится что-то из ряда вон выходящее.

Я не могу потерять камеру.

Лейтенант по связям с общественностью, приготовившись к ругани от старшего по званию, спросил:

— Господин майор, прошу прощения за дерзость, но могу я узнать, в чем дело?

В этот момент губы майора, сжимавшие сигарету, скривились. Офицер ВВС медленно вынул сигарету изо рта и выпустил дым, полный скуки, прямо в лицо напряженному лейтенанту.

Когда тот, зажмурившись, снова открыл глаза, перед его лицом тлел красный огонек. Майор, стряхивая пепел с сигареты опасно близко от его носа, лениво произнес:

— Слушай внимательно.

Лейтенант невольно затаил дыхание и прислушался.

— Если ты еще раз заставишь меня вынуть сигарету изо рта своей пустой болтовней, я прижгу тебе глаз этой штукой.

Как только шестое чувство подсказало ему, что это не жестокая шутка, холодный пот потек по спине. Офицер по связям с общественностью не посмел больше возражать и послушно протянул камеру, которая была для него так же важна, как оружие.

Офицер ВВС снова сунул сигарету в рот и свободной рукой легко, словно игрушку, забрал камеру.

Щелк.

От звука открывающейся задней крышки камеры сердце лейтенанта ухнуло вниз. Пленка с фотографиями, над которыми он так трудился, оказалась беззащитно засвечена.

— Н-нет!

Майор, словно не замечая его отчаянного крика, без колебаний потянул за конец пленки. Коричневая лента пленки беспомощно разматывалась под солнечным светом. Момент благородной преданности и трогательного воссоединения Девы Кентрелл и ее мужа-военврача сгорел в белом свете.

Майор швырнул ему в грудь камеру, из которой уродливо свисала лента пленки, словно выпотрошенные внутренности, и ухмыльнулся.

— Даю выбор. Первое: я рву твой блокнот. Второе: ты рвешь его сам. Третье: ты игнорируешь все данные мной шансы, пишешь статью об этой трогательной фальшивой парочке, и я ломаю тебе руки.

От угрозы, полной жажды убийства, все тело дрожало, но в то же время это казалось настолько нереальным, что в это трудно было поверить. В армии полно начальников, жестоких к подчиненным, но дьявола, который ломает руки, еще не было.

— К-кто вы…

— Спрашиваешь, кто я такой, что угрожаю убить за статью об этой женщине?

— Нет, не то чтобы…

— Я настоящий муж Леди Эвелин.

— Что?..

Будучи одновременно солдатом и журналистом, он не мог не знать слухов.

Значит, этот офицер ВВС — Этан Фэйрчайлд?..

Другими словами, безжалостный главарь банды. Человек, который мог бы отрезать ему руки, как масло.

— Мы еще даже не развелись. Так что нельзя печатать в газете как трогательную историю двойную жизнь этой преступницы, совершившей двоеженство, верно?

— Я-я не буду писать.

Этан, некоторое время предостерегающе глядя на перепуганного юнца, убегающего внутрь, перевел взгляд на улицу. Там разворачивалась гротескная картина: черноволосая русалка стояла между жирным моржом и бледной, слабой медузой.

Эвелин Шервуд, что ты здесь делаешь?

Он бросил на землю сигарету, которую изжевал так, что ее невозможно было курить, и раздавил ее армейским ботинком. Несмотря на то что он только что привел себя в порядок, он снова растрепал одежду, приложился к фляжке, чтобы затуманить разум, и только после этого неторопливо пошел вперед.

Чтобы растоптать эту жалкую игру в дочки-матери.

Разговор подходил к концу.

— Капитан Каллас, возьмите.

Полковник Уоллес достал что-то из кармана и протянул ему.

— Можете уйти прямо сейчас.

Как только увольнительная оказалась в руках, не только Оуэн, но и Ив не смогли скрыть радостной улыбки. Конечно, не по той отвратительной причине, на которую надеялся Оуэн. Просто было приятно, что все идет по расчету Ив, даже без лишних слов.

— Миссис Каллас проделала такой путь, вы должны провести время наедине, как супруги.

Полковник назвал Ив «миссис Каллас», отбросив более высокие титулы Девы или Леди. По-своему выражая уважение преданной жене, приехавшей к мужу на опасный фронт. Не зная, что для нее это скорее оскорбление.

Когда они прощались у машины, которую он предоставил, полковник снова назвал Ив так, и это задело за живое мужчину, который приближался, крадучись, как хищник, на чью территорию вторглись.

— Было честью познакомиться. Надеюсь увидеть вас снова, миссис Каллас.

— Мисс Шервуд.

Острый голос вонзился, как клин. Тон был таким, словно он не звал Ив, а поучал полковника, использовавшего «неправильное» обращение. Конечно, пылающие серо-голубые глаза были устремлены только на Ив.

— Почему женщина, которая была дома, когда я уезжал, находится здесь?

Когда Этан начал говорить так, словно он муж Ив, Оуэн, видимо, испугавшись, что полковник поймет неправильно, вмешался с объяснениями.

— Майор Фэйрчайлд проживает в офицерском общежитии в особняке Кентрелл.

— А, я знаю.

Полковник, похоже, был знаком с Этаном. В его взгляде, обращенном к Ив, исчезла теплота, с которой он смотрел на образцовую жену. Остался лишь блеск любопытства сплетника, обнаружившего скандальную женщину, за которой тянется шлейф слухов.

Его нельзя было винить в грубости. Ведь первый и второй мужья Ив стояли в одном месте. Кто бы не заинтересовался этим гротескным зрелищем?

Если бы Этана здесь не было, ей не пришлось бы терпеть такие взгляды.

— А почему майор Фэйрчайлд в госпитале, а не на аэродроме?

Ив сама хотела спросить его, почему он здесь. Когда она впервые встретилась взглядом с приближающимся Этаном, ей показалось, что сердце рухнуло в бездну.

Почему ты в госпитале?.. Ранен?

Но, видя, как он пришел своими ногами и затевает ссору, было ясно, что он цел и невредим. Почему она хоть на мгновение забеспокоилась о безопасности врага? То ли сердце еще слишком мягкое, чтобы стать дьяволом, то ли еще осталось тепло неотпущенного сожаления. В любом случае Ив чувствовала себя жалкой.

— У меня встреча. А ты?

— Как видишь, приехала встретиться с мужем.

Ив, глядя в лицо Этану, четко произнесла эти слова и демонстративно взяла Оуэна под руку. Это было холодное заявление: «Сколько бы ты ни настаивал, ты не мой муж».

— Господин майор.

Оуэн, стоявший рядом с Ив, тоже насторожился, как зверь, чью территорию нарушили, и внезапно вмешался.

— Прошу вас соблюдать этикет в общении с Девой Кентрелл.

Он указывал на его слишком фамильярный тон. Этан скривил губы в усмешке, словно находя это смешным, и смерил Оуэна взглядом с ног до головы.

— Капитан Каллас.

Казалось, он хотел просто пресечь эту эмоциональную борьбу Y-хромосом, используя разницу в званиях, но тут же нажал на газ и понесся вперед, словно забыв об этом.

— Если бы мы с «Ив» соблюдали этикет, мы бы не валялись голыми в одной постели.

Лицо Ив мгновенно вспыхнуло. Она хорошо знала, что у этого мужчины грязный рот. Но болтать перед посторонними о том, что они «спали вместе», а не «были женаты», — это уже за гранью человеческого.

Она скучала по первой любви, которая была свободной, но знала границы, и в то же время ненавидела себя за то, что бросила свою жизнь ради такого вульгарного животного.

Похоже, вульгарное откровение Этана Фэйрчайлда шокировало и полковника Уоллеса. Оценив угрожающую атмосферу, он поспешно удалился, сославшись на занятость.

Когда они остались втроем, тормоза у Этана отказали окончательно. Он нес чушь, глядя на Ив, которая смотрела на него с такой яростью, словно готова была ударить.

— Леди Эвелин, скажите. Вы хотите, чтобы я соблюдал этикет, даже когда мы голые тремся животами?

Этан внезапно изобразил похотливое выражение лица, как во время оргазма, чем еще больше смутил Ив, а затем продолжил нести еще более непристойные вещи.

— Ах, простите. Из-за ваших восхитительных движений бедрами я не сдержался и кончил внутрь. Сегодня тоже безопасный день?

Гнев Ив вскипел до предела, но чувство опасности окатило его холодной водой. С таким неконтролируемым языком он может выболтать, что «всего несколько дней назад твоя жена всю ночь скакала на мне». Даже если он не скажет прямо, Оуэн может догадаться сам, если эти откровенные намеки продолжатся.

Если это произойдет, картину, которую Ив так тщательно рисовала, придется выбросить и начать все сначала.

Этого нельзя допустить.

Пощечина подождет. Сейчас нужно уйти от этого мужчины. Но она не могла сделать ни шагу к машине с открытой дверью. Потому что Оуэн, вцепившийся в руку Ив, стоял как вкопанный.

____

Привет! Прочитать главы до онгоинга (134 главы) можно на моем Бусти: https://boosty.to/novelslab?postsTagsIds=19060157. Благодарю за чтение и поддержку! Друзья, еще важное примечание: если вы хотите меня поддержать и оформить подписку с iPhone, то делайте это через любой браузер (даже встроенный в телеграм), ибо в приложении Бусти Apple берет огромную комиссию, в несколько раз превышающую сумму подписки. Спасибо.

— Н-не смейте оскорблять благородную Леди.

Голос, пытавшийся протестовать, тонко дрожал. Трудно было понять, был ли он в ярости от того, что оскорбили его королеву, или был напуган безумием противника. Смелость противостоять, дрожа от страха, была похвальной, но…

— Майор и моя, моя ж-жена… больше не в таких отношениях.

Жена. Это была вопиющая дерзость, вызывающая желание убить не только у Ив, но и у Этана. Если он потеряет самообладание, будет поздно.

— Оуэн, пошли.

Как только приказ прозвучал, парень стер злобу с лица и, склонив голову с покорным взглядом, отвернулся, прижавшись к Ив так, чтобы все видели.

Этан онемел от этой нелепой сцены. Жалкий пес, который только что бесстрашно лаял, поджал хвост и послушно подчинился одному тихому приказу хозяйки.

С другой стороны, ему было не до смеха от реальности, в которой, сколько бы он ни лаял, он не мог стать «мужем», которого Ив держит рядом. Любимая женщина заменила его на этого шелудивого пса.

Чудовищное чувство предательства и обиды, как всегда, подступило к горлу. На этот раз сдержаться не удалось. Этан крикнул вслед безжалостно удаляющейся женщине, садящейся в машину.

— Ты гордишься этим ублюдком больше, чем мной? Поэтому приехала на войну повидаться с ним? Тебе было так чертовски стыдно за мужа, которого ты упекла в тюрьму, что ты ни разу не пришла на свидание?

Он выплеснул всю обиду, которая копилась в нем с тех пор, как он услышал, что она едет к «мужу». Сегодня он не ограничился тем, что опозорил Ив. Этан сорвал с себя броню гордости и бросил ее в грязь.

Женщина, которая уходила, игнорируя его, словно нищего, просящего милостыню на улице, внезапно остановилась. Глаза, обернувшиеся на Этана, застыли, словно она не верила своим ушам. Но вскоре этот холод растаял в горячем гневе.

— Когда я тебя в тюрьму…

Ив вздрогнула, и ее слова оборвались. Оуэн посмел без разрешения обнять ее за талию. Мужчина, который знал свою вину и не только дрожал руками, но и побледнел лицом, поспешно прошептал:

— Нам пора.

Увидев лицо Оуэна, она на мгновение вернула рассудок, погребенный под гневом. Если она продолжит вестись на вульгарный язык Этана, ее секрет будет раскрыт, и план полностью рухнет.

Ив снова холодно повернулась к нему спиной и села в машину. Дверь безжалостно захлопнулась, словно отрезая его от ее мира.

Бессердечная женщина.

Женщина в машине, которая холодно удалялась, ни разу не оглянулась. Одним своим отношением Ив ясно ответила. Отчаянная боль, которую Этан излил как кровь, искромсав даже свою гордость, для нее ничего не значит.

Ты, как мужчина, больше не имеешь никакой ценности.

Она снова дала понять, что давно бросила его. Пока Эвелин Шервуд, стряхнув его как пятно, безжалостно шла вперед одна, Этан вдруг почувствовал невыносимое отвращение к себе за то, что он все еще выбирает оставаться брошенным мужчиной.

Есть только одна причина, по которой он сам запер себя в этой тюрьме и не может выйти. Даже став королем преступного мира, правящим во тьме, и надев маску героя войны, почитаемого при свете дня, его душа все еще оставалась наивным девятнадцатилетним парнем, любившим одну девушку и ждавшим ее возвращения.

Клянясь в мести на словах, он был готов пролепетать слова прощения и любви теми же губами, если бы Ив сказала хоть раз: «Прости, что предала тебя».

Глупый ублюдок.

То, что скопилось в уголках глаз Этана, было не слезами. Это было ближе к яду. В затуманившемся взоре он выковал из последних остатков любви жажду убийства.

Убей. Убей в себе этого глупого девятнадцатилетнего мальчишку.

Он тоже должен отбросить все сожаления и безжалостно идти вперед. Обязательно поглотить Кентрелл, запереть Эвелин Шервуд в тюрьме под названием «Я» навечно и медленно душить ее.

Даже если она извинится тогда, девятнадцатилетнего Этана Фэйрчайлда, который мог бы принять эти извинения, уже не будет в живых, так что это не будет иметь никакой ценности. Поэтому извинения теперь не нужны.

Обида на женщину, которая его бросила, перешла критическую точку ненависти. Если искаженную любовь нельзя исправить, остается только путь полного уничтожения.

Несмотря на то, что расстояние увеличивалось, пронзительная жажда убийства Этана Фэйрчайлда, игнорируя дистанцию, проникла через окно машины и сдавила горло Оуэна. От ужаса, пробежавшего по позвоночнику, он поспешно отвернулся вперед.

Сердце все еще колотилось так, словно готово было сломать ребра и выскочить наружу. Оуэн украдкой, с опаской посмотрел на женщину, сидящую рядом.

Леди Эвелин смотрела только вперед. И все же Оуэн не мог успокоиться. В ее взгляде читалась яростная обида человека, ложно обвиненного.

«Муж, которого ты упекла в тюрьму».

Возможно, она пытается понять это непостижимое обвинение. Вопрос времени, когда она заметит кого-то, застрявшего между нестыкующимися фрагментами. Молчание Леди Эвелин, погруженной в мысли, теперь душило его.

Пожалуйста, пусть она сочтет это бредом сумасшедшего.

Пожалуйста, пусть она не станет расспрашивать его.

Иначе в конце концов выяснится, что прошение о помиловании, которое Леди Эвелин написала, чтобы спасти Этана Фэйрчайлда, превратилось в решающее доказательство против него.

И тот факт, что Оуэн знал об этом гнусном сговоре, но молчал все это время, и даже добавил ложь, что письмо было опубликовано в газете.

Грешник склонил голову, словно в покаянии, но молитва, возносимая дрожащими руками, не была исповедью.

Он лишь молил о том, чтобы его грех никогда не был раскрыт.

Рядом с военным госпиталем был открыт только один отель.

С наступлением ночи на всех окнах отеля были плотно задернуты черные шторы. Даже когда тьма скрыла серые тени войны, нависшие над разрушенным городом, Ив не могла забыть, что это поле битвы, где в любой момент может начаться вражеский авианалет.

Однако ресторан отеля, куда они пришли поужинать, парадоксально был полон жизни, наиболее далекой от войны. Большинство посетителей, занимавших редкие столики, были офицерами, желающими хотя бы мысленно сбежать с адского поля боя.

В этой отчаянно веселой атмосфере Ив одна была глубоко подавлена.

«Ты гордишься этим ублюдком больше, чем мной? Поэтому приехала на войну повидаться с ним? Тебе было так чертовски стыдно за мужа, которого ты упекла в тюрьму, что ты ни разу не пришла на свидание?»

«Муж, которого ты упекла в тюрьму».

Она была раздавлена тяжестью этих слов.

Я упекла тебя в тюрьму? Даже если ты обижен на меня, зачем выдумывать такое? Единственным человеком, который встал на твоем пути, когда отец пытался убить тебя, была я.

Пока ты терпел ад в тюрьме, я тоже, пытаясь выбраться из положения заключенной, делала все возможное, чтобы спасти тебя. Защищая даже нашего ребенка.

Я не приходила к тебе на свидания не потому, что не хотела, а потому что не могла…

Ив прикусила губу, чтобы не проронить ни капли подступающих слез. Вкус крови растекся по языку. Чем больше она старалась, тем больше выдавала свои эмоции, вместо того чтобы скрыть их.

— Леди Эвелин…

Она не могла избежать взгляда Оуэна, который сидел напротив и следил за ее настроением.

— Неужели ваше сердце все еще болит из-за того бреда, который этот человек нес днем?

— Оуэн, имей в виду, что с этого момента твой рот — это не орган для извержения слов, а пищеварительный орган для глотания еды.

— Я понимаю, но… позвольте мне сказать только это, и я замолчу.

Он самовольно счел молчание согласием.

— Вы пошли на такие жертвы ради него, а он называет вас предательницей. Даже мне обидно до нестерпимости. Стоит вам только приказать, и я пойду к нему и восстановлю честь Леди.

Сквозь искривленные губы Ив просочилась сухая усмешка.

Как ты собираешься восстановить мою честь?

Вряд ли он собирается вызвать его на дуэль, как в старину. Значит, он хочет защитить Ив словами? Трус, который дрожит перед этим мужчиной? Оставим в стороне то, насколько это смешно.

— Что я получу, если недоразумение рассеется?

Отношения двух людей уже перешли черту невозврата.

Перестанет ли Этан мстить, если примет невиновность Ив? Вряд ли. Он мужчина, одержимый местью.

Прежде всего нужно спросить, поверит ли он Ив. Мужчина, который, будучи охвачен ненавистью, решил полностью игнорировать отчаянные усилия десятилетней давности и заклеймить ее предательницей. Вряд ли это слепое недоверие поколеблется от пары слов.

То, что она, бросив себя на растерзание миру как неверную женщину, старалась изо всех сил, но в итоге ей не хватило сил вытащить его из тюрьмы. Видимо, это и было преступлением Ив.

В мире Этана Фэйрчайлда неудачная попытка — это лишь оправдание, а любовь, которая не смогла спасти, считается лицемерием? Очень обидно, но что поделать. Раз ему этого было недостаточно.

Да, прости. Прости, что я такая никчемная женщина, способная только на это… На самом деле мне было до боли жаль.

В чувстве острого бессилия Ив, как ни странно, нашла облегчение. То, что она не стала доказывать свою правоту сегодня, было мудрым решением.

Клеймо предательницы было невыносимо обидным и горьким, но попытка излить это на того, кто по ее вине оказался в аду, выглядела бы лишь жалким и трусливым оправданием.

И как бы ни была справедлива обида Ив, никакие слова не могли бы стать щитом против острой правды: «Но ты ведь не спасла меня». Рана на сердце стала бы только глубже.

Блюдо, заказанное Ив, остывало, нетронутое. Словно в горле застрял горячий кусок металла, все внутри сжалось, и глотать было трудно.

Единственное, что проходило внутрь, — это крепкий алкоголь. Она опрокидывала бокал за бокалом, но даже эта обжигающая боль не могла смыть горячую обиду.

— Ха…

Поставив бокал, она достала из сумочки серебряный портсигар. Когда она открыла его, чтобы взять сигарету, рука Оуэна внезапно остановила ее.

— Леди, я понимаю ваши чувства, но…

Оглядевшись по сторонам, он понизил голос и продолжил молоть чепуху.

— Прошу вас, не могли бы вы потерпеть ради будущего ребенка? Есть исследования, что курение и алкоголь вредят плоду даже до зачатия.

При этом лицемерном замечании рука Ив замерла в воздухе. Она посмотрела на Оуэна холодным взглядом и резко захлопнула портсигар.

Она лишь следует профессиональному совету врача. Конечно, этот отвратительный паразит просто пытается играть роль «отца» будущего ребенка. Хочется убить его прямо сейчас.

Подождем. Пока я не забеременею.

И этот ребенок официально должен быть ребенком Оуэна Калласа. Это была одновременно и защита от козней Этана, и самая смертельная атака.

Ив уже все распланировала. В тот момент, когда ребенок поселится в ее теле, начнется кровавая бойня, где все будут убивать друг друга, словно искусно расставленные костяшки домино, падающие одна за другой.

Как прелюдию к этому разрушению, Ив сегодня заявила Оуэну: «Ты доказал, что достоин быть мужчиной, поэтому, как и обещала, я сделаю тебя отцом».

Оуэн, попавшись на уловку, даже прослезился, а потом начал вмешиваться не в свое дело. Словно матка Ив — это его территория. Он пытается командовать ею, будто предоставить свое никчемное семя, которого в мире пруд пруди, — это какая-то великая власть.

Этот мерзавец, видимо, забыл о своем положении раба и, нарушив приказ молчать, продолжал болтать языком.

— Я считаю, что врожденный порок сердца Тони — это не вина Леди. Это вина мужчины, который жестоко бросил женщину с ребенком.

Следом пошли клятвы, которые он «не сможет сдержать», о том, что он, в отличие от Этана Фэйрчайлда, будет преданным отцом и мужем и защитит Ив. Ив больше не могла сдерживать насмешку, подступившую к горлу, и встала из-за стола.

— Я услышала твою решимость, пойдем наверх.

Настало время свершить великое дело. Конечно, оно будет отличаться от того, на что надеется этот тип.

Они вышли из ресторана и сели в лифт. Их было только двое, должно было быть тихо, но грубое дыхание резало слух.

Она не смотрела на него, потому что ей было противно видеть, как он вскочил с места, словно только и ждал момента, чтобы пойти в постель вместе. Но, не в силах выносить все более откровенное и липкое дыхание, Ив искоса глянула на Оуэна и увидела оскорбительную картину.

На аккуратных брюках военной формы выпирал уродливый бугор. У него встал от одной мысли, что он будет спать с Ив.

Ее тут же охватил ужас, от которого по спине побежали мурашки. Как бы ни был слаб этот человек духом, она вдруг осознала, что физически он — мужчина, который легко может одолеть хрупкую женщину.

В тот момент, когда они войдут в номер, если этот смирный пес превратится в похотливого зверя, если он подавит ее силой и изнасилует…

Ив вцепилась в сумочку, где лежал револьвер для самообороны, как в спасательный круг. Но чувство опасности мгновенно сменилось опустошением и отвращением.

— П-простите. Когда я подумал, что наконец смогу проявить себя как мужчина перед вами, я не сдержался и…

Когда его желание было так откровенно разоблачено, вместо того чтобы наброситься на Ив, он предпочел упасть на четвереньки. То, как он смотрел на нее снизу вверх, было точь-в-точь как собака, ожидающая наказания от хозяина.

— Прошу, накажите меня, Хозяйка, за то, что я возбудился без разрешения.

Ив не испытала облегчения, а испугалась еще больше. Скоро лифт остановится и двери откроются.

Что, если в этот момент они с кем-то столкнутся?

Охваченная гневом, пересилившим смущение, она действовала быстрее, чем говорила.

Бац!

— Угх!

Ив безжалостно пнула каблуком его жалко откляченный зад.

— На людях веди себя как человек.

— Я-я буду иметь в виду.

Как раз в этот момент лифт остановился, и двери открылись. К счастью, коридор был пуст. Ив выбежала из лифта, даже не оглянувшись. Мужчина, замешкавшийся, подбирая улетевшие очки, в панике побежал за ней.

Подойдя к номеру, он достал ключ из кармана и вставил в замок. Было жалко смотреть, как трясутся от возбуждения его руки.

Вскоре дверь открылась, но Ив не смогла войти. Оуэн преградил ей путь и с красным лицом промямлил какую-то чушь.

— Эм, Леди… говорят, что в первую брачную ночь жених должен внести невесту на руках в спальню, чтобы привлечь удачу…

Ив усмехнулась и без колебаний ударила его по голени острым носком туфли.

— Ой!

Она пронеслась мимо падающего мужчины и демонстративно вошла в дверь одна.

— Я не верю в такие суеверия.

Ведь тот брак, в котором этот ритуал на удачу был соблюден идеально, в итоге потерпел крушение, столкнувшись с чудовищным невезением.

Щелк.

При звуке запираемой двери все нервы Ив натянулись. Она оказалась заперта в одной комнате с самцом, ожидающим спаривания.

К счастью, пациент, безнадежно зависимый от подчинения, все еще не набрасывался, а сам подполз на четвереньках к ногам Ив и распластался перед ней.

— Моя Королева, я отдам всего себя, чтобы удовлетворить вас. После этой ночи вы даже не вспомните того вульгарного типа…

— Я же сказала тебе открывать рот только для еды?

Ив достала что-то из сумочки и протянула ему. Это был пузырек со снотворным.

— Ешь.

Оуэн не мог скрыть растерянности. Он пришел разделить ложе с Королевой, а ему велят буквально заснуть. Он посмотрел на хозяйку непонимающим взглядом. Леди Эвелин пошевелила губами, словно раскрывая постыдную тайну, и тихо прошептала:

— У меня тоже есть наклонности, о которых я не могу сказать другим.

Наклонности. Боже мой, наклонности! От этого тайного признания дыхание Оуэна стало тяжелым. Он поклялся дрожащим от возбуждения голосом:

— Только прикажите. Если это удовлетворит вас, я с радостью выполню любое действие.

Королева, словно уже довольная, улыбнулась и приподняла его подбородок кончиком пузырька с лекарством.

— Теперь меня утомляют мужчины, у которых есть мысли или воля. Я хочу раба, который не сможет и пальцем пошевелить передо мной. Конечно, и в постели тоже.

В этот момент глаза Оуэна сверкнули, как у фанатика. Это определенно было откровение для него.

— Тогда я — идеальный раб для вас.

А значит, с другой стороны, он нашел идеальную Королеву.

— Моя Королева, у меня нет ни эго, ни воли. Пока вы будете использовать меня, я буду лежать неподвижно, не шевеля и пальцем, словно сплю.

Но Королева прищурилась, словно этого было недостаточно.

— Притворяться спящим недостаточно.

Звяк. Королева встряхнула пузырек, словно взмахнула кнутом. Оуэн больше не колебался и с радостью подчинился абсолютному приказу, высыпав таблетки в рот и проглотив их.

Забравшись на кровать и улегшись, его тело мелко дрожало от предвкушения. От одной мысли, что Королева лично благословит его пенис, готовый взорваться, казалось, что он вот-вот кончит.

— Прошу, оставьте на моем теле следы вашего присутствия. Я хочу… испытать… радость от того, что, проснувшись от этого сладкого сна, обнаружу во всех подробностях, как вы играли с моим телом.

Речь начала замедляться. Сознание плавилось. Оуэн не сопротивлялся сну, который приказала хозяйка. В предвкушении тайного насилия Леди Эвелин, которое будет совершено над ним, пока он спит, он с радостью отпустил сознание.

Когда дыхание крепко уснувшего мужчины стало ровным, Ив глубоко выдохнула, выпустив воздух, который сдерживала.

Усыпить удалось. Благодаря тому, что сценарий, написанный с учетом привычек этого извращенца, сработал.

Но радоваться победе было рано. Оставалось препятствие побольше.

Теперь время постановки. Нужно идеально инсценировать место преступления и это тело, чтобы завтра утром, открыв глаза, этот тип поверил, что занимался сексом с Ив.

Неужели мне приходится делать даже такое? До какого же дна я опускаюсь?

Внезапно нахлынувшее чувство унижения заставило Ив схватиться за лоб.

Очнись. Благородной леди не выжить среди этих дьяволов.

Строго отчитав себя, она потянулась к поясу спящего Оуэна. Как только она расстегнула пряжку ремня…

Бах, бах.

Стук в дверь, словно ее хотели выломать, прервал Ив. Она решила проигнорировать, думая, что если притвориться, что никого нет, то уйдут.

Бах, бах-бах.

Но посетитель не уходил. Если так продолжится, Оуэн проснется, и будет беда.

Ив вздохнула и подошла к двери. Предчувствие подсказывало, что это непростой визит. Накинув цепочку, она приоткрыла дверь.

Первым, что бросилось в глаза через узкую щель, была холодная серо-голубая форма офицера ВВС. Сердце Ив упало на самое дно.

Почему ты здесь, именно сейчас?

Она попыталась закрыть дверь из чувства опасности, но было уже поздно.

Хрясь.

Цепочка беспомощно оборвалась под чудовищной силой, приложенной снаружи. В тот же миг рука, ворвавшаяся в щель, с силой толкнула Ив, заставив ее отшатнуться назад.

Как только проход освободился, Этан Фэйрчайлд, как разъяренный зверь, вышиб дверь и ворвался в комнату.

Прежде чем она успела оправиться от шока, дверь захлопнулась со зловещим металлическим звуком. Мужчина, мгновенно заперший Ив в этой комнате, смотрел на нее сверху вниз глазами хищника. Взгляд был настолько свирепым, словно он готов был разорвать ее на куски, что Ив даже моргнуть не могла.

— С ума сошел?..

Ей хотелось закричать во всю глотку, но, боясь разбудить Оуэна, все еще валяющегося на кровати, Ив была вынуждена понизить голос.

— Что ты творишь? Убирайся немедленно.

Конечно, если бы это был человек, который послушно ушел бы после этих слов, он бы не стал выламывать дверь. Он лишь небрежно сунул руку в карман брюк и криво ухмыльнулся. Наслаждаясь тем, что противник напуган и ощетинился. Он оправдывает свое имя злодея.

Когда он внезапно сделал шаг вперед, Ив, движимая инстинктивным чувством опасности, попятилась, но не смогла сдвинуться с места. Этан мгновенно схватил ее за запястье, пригвоздив к месту.

Расстояние между их телами сократилось до опасного минимума. Когда горячее дыхание Этана коснулось ее лица, Ив показалось, что она задохнется от сильного запаха алкоголя.

Пьян?..

Что же собирается делать этот потерявший рассудок мужчина, ворвавшись в номер отеля?

Дрожащий взгляд Ив скользнул к его поясу. Она не могла отвести глаз от холодного оружия, торчащего из кобуры.

Дурное предчувствие никогда не обманывает? Рука Этана, вынутая из кармана, медленно, но верно потянулась к пистолету. Испуганная Ив поспешно схватила его за запястье.

— Этан, пожалуйста, не надо.

Ей было не справиться с силой мужчины. Он стряхнул руку Ив так небрежно, словно отгонял назойливую муху.

Щелк.

Раздался зловещий металлический звук. Ив замерла от ужаса…

Тук.

То, что последовало за этим, было не выстрелом, а звуком расстегивающегося ремня. Этан не собирался доставать пистолет. Он просто расстегнул пряжку кожаного ремня, на котором висела кобура.

Пока Ив ошарашенно смотрела на ремень, свисающий вниз, Этан невозмутимо расстегивал пуговицы на пиджаке и нес какую-то чушь.

— Я принимаю предложение.

— Какое… предложение?

— Предложение потрахаться нам двоим, пока твой муж будет смотреть.

— Что?..

Ложное предложение, которое она когда-то бросила Этану, чтобы заткнуть ему рот, вернулось бумерангом. Тогда мужчина, пришедший в ярость, словно его оскорбили, теперь сам требует этого гнусного действия.

Это был шок. Не только потому, что требование было извращенным. Куда делось то безумное чувство собственничества, из-за которого он отправил ее мужа на смерть, не желая делить Ив с другим мужчиной?

Теперь он добровольно предлагает делить ее с другим. Словно Ив больше не стоит того, чтобы владеть ею единолично.

Не может быть… Этого не может быть.

— Ты же говорил, что не хочешь… почему ты передумал?

Этан, расстегнув пиджак, сдернул галстук и бросил его на пол, криво ухмыляясь.

— Разве нужна причина, когда приспичило?

Он с наслаждением разглядывал застывшее лицо Ив и издевался.

— Твой муж возбуждается, когда у него отнимают жену, я открыл для себя прелесть отнимать чужих жен, а ты сходишь с ума от секса с посторонними мужчинами. Трое извращенцев, чьи интересы ниже пояса идеально совпадают, проведут отличную ночь.

Под шквалом слов, от которых кружилась голова, Ив украдкой оглянулась назад. Оуэн все еще крепко спал, не ведая о происходящем. Это было большим облегчением во многих смыслах. Она даже представить не хотела, как пришлось бы разрешать этот хаос, если бы он проснулся.

Тем временем рука Этана, которая бесцеремонно обняла Ив за талию и шарила под юбкой, замерла между бедрами. Мужчина, проследивший за ее взглядом, нахмурился и спросил:

— А почему твой муж до сих пор дрыхнет?

Взгляд Этана уперся в пояс Оуэна, который Ив не успела расстегнуть до конца. Хозяин валялся как труп, но его «двойник» уродливо выпирал, готовый разорвать нижнее белье.

Мужчина, предлагавший провести ночь втроем, скривился от одного вида эрекции другого мужчины. Он сплюнул, словно увидел что-то непристойное.

— Даже у мышиного хвоста встает.

Лицо Этана, на котором было откровенное презрение, вдруг окаменело. Глядя на неприглядный вид Оуэна, он словно что-то понял. Его взгляд, медленно вернувшийся к Ив, был таким, словно он смотрел на чудовище.

— Ты что… раздевала пьяного в стельку ублюдка, чтобы залезть на него, пока он спит?

У этого мужчины была пугающе быстрая догадка. Ив, вместо того чтобы оправдываться, улыбнулась и уверенно признала.

— Он не пьян. Я его опоила. Мужчины без сознания — в моем вкусе.

Целью этой лжи было предупреждение: «Так что не думай его будить». Конечно, Этан был полностью поглощен шокирующим «вкусом» Ив.

— Ты… не была такой извращенкой…

— Люди меняются.

— Как ты жила эти десять лет, что докатилась до такого?

Ив спокойно бросила фразу с подтекстом.

— Теперь я не чувствую себя спокойной, если мужчина не в состоянии сбежать от меня своими ногами.

Это было обвинение в адрес того, кто сбежал десять лет назад, но Этан, похоже, не понял намека.

— Ха… Какое милосердие, Леди, что вы не отрубили ему ноги. Ладно, допустим, тебя это возбуждает. А этот ублюдок, что возбуждающего в том, чтобы притворяться трупом, раз он добровольно выпил снотворное?

Раз он совсем не понимает, значит, Этан Фэйрчайлд, может, и распутен, но не «такой извращенец». Ив увидела шанс.

— Хочешь тоже выпить? Я буду залезать на вас по очереди всю ночь. Если хочешь, оставлю следы того, как наслаждалась твоим телом. Завтра, когда проснешься, будет весело представлять, что было.

Похожа на сумасшедшую, да? Сразу протрезвел? Похоть угасла? Так что убирайся из этой комнаты немедленно.

Серо-голубые глаза, смотрящие на Ив как на неведомое чудовище, дрогнули. Встретив холодное отвращение, распространяющееся в них, Ив почувствовала озноб, но одновременно и облегчение.

Все кончено. Сейчас этот мужчина подберет свою одежду и сбежит отсюда.

— Ха!

Но прогноз не оправдался, и он подхватил на руки Ив. Этан, все еще глядя на ситуацию с отвращением, скривил губы в ухмылке, словно принимая вызов.

— Ну не знаю. Меня это не возбуждает. Давай просто сделаем как обычно? Это ведь тоже в твоем вкусе.

«Как ты жила эти десять лет, что докатилась до такого?». Эти слова Ив должна была сказать Этану Фэйрчайлду.

Быть настолько одержимым идеей посадить семя мести в чрево Ив, что не погнушаться заняться сексом в присутствии другого человека — это верх бестактности. Ив еще не опустилась до такого. Одна мысль о том, чтобы иметь отношения рядом с этим отвратительным извращенцем, была невыносимо постыдной.

И, что важнее всего, сейчас было не время пытаться зачать. Это было время, чтобы испачкать постель следами, притворяясь, что попытка была.

Как только мысль дошла до этого, Ив охватила идея, одновременно невероятно рациональная и безумная. Тело, которое отчаянно пыталось вырваться, вися на плече Этана как мешок, внезапно обмякло. Сопротивлявшиеся руки бессильно упали вдоль его широкой спины.

Если действительно переспать, не нужно будет подделывать следы.

Это был легкий путь, от которого невозможно отказаться, но в то же время — конечная станция падения, которую невозможно принять.

Даже если он без сознания, сплетаться, как звери, в постели, где валяется другой человек. От этого чувства аморальности тошнило.

Но разве раздевать спящего мужчину и в одиночку фальсифицировать следы секса — это не такое же отвратительное распутство? Ей вдруг стало противно от самой себя, брезгующей испачкать уже и так грязные руки еще немного.

Она чертовски устала от всего этого. Ив закрыла глаза на свое падение и прекратила сопротивление. Так она бросила себя на легкий путь.

Шурх.

Пока ее смирно несли, юбка, которую он расстегнул, упала на пол. Теперь низ прикрывали только сорочка и трусики.

Подойдя к кровати, Этан остановился. Послышался почему-то пустой смешок. Очевидно, он смотрел на Оуэна, занимавшего половину кровати.

— Впервые краду жену на глазах у мужа.

Тон Этана, словно победитель, глумящийся над побежденным, у которого он отнял трофеи, был пропитан садистским возбуждением.

— Размышляю, как мне лучше тебя съесть, чтобы было вкуснее всего.

У Ив по спине побежали мурашки.

Не вздумай уложить меня рядом с этим мерзким извращенцем и трахать.

В тот момент, когда она содрогнулась от отвращения при одной только мысли об этом, его рука скользнула под сорочку.

Даже держа Ив на плече, Этан ловко отстегнул одну за другой застежки подвязок, державших чулки. Он собирался снять с нее белье.

— П-погоди.

Ив испуганно дернулась, отчаянно сопротивляясь. Из-за того, что ее поле зрения было перевернуто и закрыто спиной Этана, она не могла видеть, находится ли Оуэн все еще под действием лекарства или уже открыл глаза и наблюдает за происходящим.

— Поставь меня. Я сама сниму… Ах!

Сопротивление было подавлено силой. Этан без предупреждения опрокинул Ив на кровать, так что у нее перехватило дыхание.

Когда она открыла глаза, рухнув на мягкий матрас, все поле зрения заполнило спящее лицо Оуэна. Ей придется лежать рядом с этим извращенцем, так близко, что слышно дыхание, и заниматься сексом с мужчиной, которого она не желает. Ее уже тошнило, и это было невыносимо.

Она попыталась тут же встать, но это было бессмысленно. Этан уже схватил ее за обе лодыжки одной рукой и поднял их в воздух. Он потянул трусики вниз по позорно обнаженным ногам Ив.

Зацепившись за каблуки, он сорвал их грубо, словно сдирая шкуру с животного, и швырнул в другой конец комнаты. Не успело белье коснуться пола, как Этан раздвинул ноги Ив и занял место между ними. Его тяжелое тело придавило ее нижнюю часть.

— Ах, я буду сверху…

— Почему? Совесть, которой у тебя нет, вдруг проснулась, когда пришлось трахаться с посторонним мужчиной рядом с мужем? Зрелище будет стоящее.

Он, как всегда, не причинял физической боли, но сегодня был необычайно груб и безжалостно наслаждался смятением Ив. Если она скажет «нет», он будет настаивать еще упорнее.

Ив, оставив попытки выбраться из этой неудобной ситуации, сменила направление действий. Она поспешно одернула задравшуюся сорочку, чтобы прикрыть полностью обнаженное лоно, но с кривых губ Этана сорвалась насмешка.

— Что там увидит парень, который вырубился от лекарств? Да и почему нельзя видеть? Разве ты уже не показала этому ублюдку все свои дырки?

Рука Ив, задетая за живое сарказмом Этана, замерла в воздухе. Прикрывать тело, когда они уже спали вместе, было неестественно.

И все же она не могла отпустить подол. Даже если Оуэн спит, она не хотела беззащитно обнажать перед ним нижнюю часть тела. А вдруг он проснется? От одной мысли, что этот извращенец увидит ее наготу, казалось, что по коже ползают насекомые.

Ив мгновенно нашла подходящее оправдание.

— Мне холодно…

Это не было неуклюжей отговоркой. Поскольку это была передовая, где топливо ценилось на вес золота, в плохо отапливаемом номере было прохладно.

Поэтому Этан больше не считал странным то, что Ив прикрывается. Вскоре он сосредоточился на том, чтобы обнажить свое тело.

Ремень расстегнут, молния опущена. Это было поистине странно. Член Этана перед самым актом был гораздо спокойнее, чем у Оуэна Калласа, который медленно угасал под действием лекарств.

Не только сегодня. До сих пор Этан всегда был таким. В отличие от его вульгарного языка, тело честно хранило молчание.

Теперь я знаю причину этого разрыва.

Для тебя я больше не женщина, которую можно желать. Я всего лишь инструмент для вынашивания семени мести.

Ее снова затрясло от гнева. Ив тоже считала его жеребцом для получения семени, но это было решение ради спасения жизни. А этот мужчина лишь пытается удовлетворить свою эгоистичную жадность. Вот почему они никогда не будут одинаковыми.

Поэтому Этан всегда пропускал прелюдию и целился прямо в матку. Это было не более чем механическое проникновение ради зачатия, хуже спаривания животных.

Но сегодня этот мужчина изменился.

Он достал горячую плоть, потерся ею о ладонь Ив, а затем внезапно другой рукой разорвал блузку и проник под сорочку. В тот момент, когда его грубая рука вторглась в бюстгальтер и сжала грудь, Ив ахнула.

От неожиданной ласки Ив застыла, словно пораженная молнией. Вместе с неодолимой дрожью по всему телу пробежало смущение. Она не могла поверить, что возбудилась от того, что ее соски терзают, пока рядом лежит, пусть и спящий, другой мужчина.

Но стыд отступил перед страхом. Она боялась, что спящий зверь проснется и увидит эту откровенную сцену. К тому же она была в замешательстве, не понимая, почему зверь, который всегда был одержим только спариванием, вдруг начал обращаться с ней как с женщиной и осыпать ласками.

В руке Ив его извращенная амбиция обретала форму. Когда член стал твердым, рука, сжимавшая грудь в лифчике, исчезла. Но Ив не могла расслабиться. Теперь пришла очередь проникновения.

— Ах!..

Вторжение тут же наткнулось на сухое сопротивление. Было досадно, что это унижение нельзя закончить быстро, но в то же время она испытала облегчение. Это доказывало, что она не пала так низко, чтобы возбудиться в такой гротескной ситуации.

— Угх!

Но когда он внезапно уткнулся лицом ей между ног вместо того, чтобы ввести член, Ив поняла, насколько глупым было ее недавнее облегчение.

Горячее дыхание ворвалось в сухую расщелину женского тела. Влажный язык, раздвинув сомкнутую плоть слой за слоем, наконец нашел спрятанный клитор. В этот момент сухие губы плотно прижались к нежной плоти, и…

— Ах!

Он мгновенно захватил ядро удовольствия и начал сосать.

— А, м-м-м!

Не только эти непристойные движения языка затуманивали рассудок Ив.

— Это… не, обязательно…

Зачем этот мужчина делает это? Он же знает, что можно просто попросить масло.

Сегодня он, отойдя от механических движений, нацеленных только на зачатие, пытался познать ее как женщину. Ив почувствовала странное головокружение.

Звук хлюпающей влаги становился все более откровенным. Непристойный шум, с которым Этан сосал плоть Ив, нарастал на фоне размеренного дыхания Оуэна, сплетаясь в аморальную гармонию. Яростный секс на кровати, где спит другой человек. Лицо Ив вспыхнуло.

— Хватит уже, ах…

Мужчина за холмиком, покрытым редкими волосами, не останавливал язык. Только тогда Ив поняла, что ее лоно было полностью обнажено. Из-за того что голова Этана вклинилась, бедра были широко раздвинуты, что выглядело постыдно, а сорочка давно задралась.

Ив, проглотив крик, отчаянно потянула подол сорочки вниз. Как только тонкая ткань накрыла его голову, Этан грубо отбросил ее.

В этот момент Ив увидела. Холодный взгляд мужчины, который снова поглощал влажными губами ее тайное место, был устремлен только на другого мужчину.

Ах…

В этот миг головокружение Ив сменилось холодом. Сейчас Этан Фэйрчайлд не испытывал к Ив желания и не заботился о ней.

Твою женщину уводят у тебя на глазах, а ты и пальцем пошевелить не можешь, идиот.

Он просто вел одностороннюю борьбу за территорию со спящим конкурентом. Ив была всего лишь полем битвы, на котором этот зверь хотел вкусить радость победы над другим самцом.

— Хватит.

Вспыхнул гнев, и Ив попыталась оттолкнуть его голову обеими руками. Но чем сильнее она давила, тем яростнее Этан присасывался к плоти. В момент, когда он сильно втянул клитор, по всему телу Ив пробежали мурашки.

— Ах, прекрати эти детские игры, и просто вставь, ах, м-м-м!

Из-за настойчивых движений языка приказ превратился в стон.

Как можно не сдержать оргазм?

На гребне горячей волны удовольствия накатило холодное чувство самоуничижения. Как только потемневшее зрение прояснилось, Ив, зажав рот рукой и тяжело дыша, скосила дрожащие глаза в сторону.

Из-за этого получилось, что она встретила оргазм, глядя на спящего Оуэна.

Во взгляде Этана, уставившегося на мужчину и женщину, лежащих рядом, вспыхнула ярость. В момент оргазма, который он ей подарил, взгляд Ив был прикован к мужу.

Он сам все это время не сводил глаз с этого человека, пока работал языком, но тот факт, что в момент пика она смотрела не на него, бесстыдно разозлил его.

— Ха-а…

Ив наконец смогла выдохнуть. Веки Оуэна, плотно закрытые, даже не дрогнули. Как раз в этот момент Этан отстранился от ее бедер и выпрямился. Только тогда она расслабилась.

Но это было скорее роковой ошибкой, чем облегчением.

— Ах!

Этан без предупреждения и без жалости вонзил в нее свой член. Твердая, налитая кровью плоть пронзила ее, словно разрывая стенки влагалища. С силой, способной вогнать член до основания за один раз, он ударил в самую глубину.

Удовольствие застало врасплох и пронзило все тело. Ив, беспомощно содрогаясь в конвульсиях, отчаянно зажала рот дрожащей рукой. В этот момент ее затуманенные страстью глаза снова скользнули к Оуэну.

— Почему ты смотришь на этого ублюдка каждый раз, когда умираешь от наслаждения?

Грубая рука с силой схватила Ив за подбородок. Мужчина, насильно повернув ее лицо к себе, яростно прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Смотри на меня. Член, который сейчас в тебе, — мой. Неужели ты представляешь, что тебя трахает этот ублюдок?

На его свирепом лице вдруг появилась подлая ухмылка. Это был дурной знак.

— Если так хочешь, я сменю позу.

Он без колебаний вытащил член и кивком указал на нижнюю часть тела Оуэна.

— На колени. Я буду трахать тебя сзади, а ты пока можешь вдоволь пососать член мужа.

Как только прозвучал приказ, лицо Ив невольно исказилось. В этот момент острый взгляд Этана смягчился.

— Ха… Мой ты сосала до мозолей, неужели у Девы так быстро сменились вкусы?

Неужели он считает, что победил соперника такой мелочью? Мужчина, откровенно демонстрируя извращенное удовлетворение, снова вошел в Ив.

— Ха-а…

Движения бедер были невероятно медленными. Сначала она подумала, что к нему вернулся рассудок, а вместе с ним и внимание.

Но даже двигаясь, он был абсолютно невозмутим, и ухмылка, полная подлого удовлетворения, не сходила с его лица. Этан не заботился об Ив. Он наслаждался моментом, как хищник, который медленно смакует уже пойманную добычу.

У меня нет на это времени.

Ив, злобно посмотрев на него, приняла предложение, от которого только что отказалась с отвращением.

— Давай сменим позу.

— Что?..

— Ты слишком медленный. Я буду двигаться сама, а ты лежи смирно.

— Какая нетерпеливая.

Этан, прижав руку к животу Ив, чтобы удержать ее, легко проигнорировал ее слова. Его язык был так же насмешлив, как и движения бедер.

— Ночь длинная. Не часто выпадает шанс унизить жену прямо перед мужем, правда? Нужно наслаждаться этим острым ощущением как можно дольше.

Тяжелое тело мужчины опустилось на хрупкое женское тело. Этан, легко подавив Ив своим весом, потянулся к тумбочке.

Без разрешения хозяйки он порылся в сумочке, достал сигарету, сунул в рот и прикурил. Словно не желая терять ни секунды, его бедра, плотно прижатые к ней, ни на миг не прекращали похабно толкаться внутри Ив.

Как только кончик сигареты заалел, Этан приподнялся. Он смотрел сверху вниз на женщину, чьи глаза кричали «убирайся», а тело принимало его без сопротивления. Клубы дыма рассеялись вместе с его довольным вздохом.

Во взгляде мужчины, который, криво держа сигарету во рту, любовался Ив, сквозило высокомерное превосходство самца, покорившего самку.

Ты покорил меня? Для Ив это было лишь смешным заблуждением.

Его взгляд, полный самодовольства, скользнул мимо Ив к Оуэну, который покачивался рядом в такт движениям другого самца.

Кого же унижает этот садист-грабитель — жену или мужа?

Этан, словно вволю издеваясь над беспомощным неудачником, намеренно двигался внутри Ив еще более вязко и липко, демонстрируя свое откровенное соитие с чужой женой.

Пока он неторопливо смаковал эту гротескную картину, как трофей, его брови внезапно сошлись на переносице.

Очевидный факт, что Ив обычно лежит в одной постели с этим типом, сплетаясь телами так же, как сейчас, внезапно ударил ему в голову, окатив его чувство превосходства ледяной водой.

Рука Этана метнулась к Оуэну. Неужели он собирается его разбудить? Ив в ужасе схватила его за предплечье.

— Он все равно не проснется.

Этан, словно отгоняя назойливую муху, отмахнулся от руки Ив и одной рукой сжал щеки Оуэна. Под давлением его пальцев рот спящего мужчины открылся, как у рыбы.

Он не собирался будить Оуэна.

Он поднес сигарету к беззащитно открытому рту и постучал по ней. Серый пепел посыпался на язык Оуэна. У Этана Фэйрчайлда не было ни малейших колебаний использовать человека как пепельницу.

— Ты с ума сошел? Делать такое со спящим… Ты хочешь его убить?

Хотя она этого желала, убивать Оуэна здесь и сейчас было нельзя. Этан, конечно, принял ее вполне эгоистичное вмешательство за нежную заботу о муже.

— Ха, смотреть тошно на эту трогательную сцену.

Он затушил сигарету о очки, криво сидевшие на лице Оуэна, и швырнул окурок в другой конец комнаты. Решил пощадить его сейчас, но выместить злость на Ив?

Скрип-скрип-скрип-скрип.

— У, ах, хм-м!

Ревность. Именно ревность заставила мужчину, который собирался неторопливо наслаждаться редкой добычей, ускорить темп.

Этан сжал бедра Ив так, словно хотел их раздробить, и начал вколачивать в нее свою ярость, вздувшуюся венами. Словно наказывая хитрую распутницу, которая ртом заботится о муже, а низом получает утешение от него, скорость его толчков была жестокой.

— Ах!

— Блять, если тебе так дорог твой муж, зачем раздвигаешь ноги перед посторонним? Любовь Девы Кентрелл всегда была такой?

Ив, беспомощно рушась под наказанием, которое сыпалось на нее в форме удовольствия, отчаянно стиснула зубы. Чтобы сдержать стон и подавить желание выплеснуть на него бесполезные возражения против его несправедливых обвинений.

Да, тебе противно на меня смотреть, верно? Поэтому умоляю, сделай мне ребенка побыстрее и проваливай навсегда.

Этан без устали, свирепо глядя на Ив, грубо толкался в нее. Удары передавались и лежащему рядом Оуэну. Каждый раз, когда изголовье ударялось о стену, голова Оуэна безвольно кивала от отдачи. Словно одобряя измену жены.

Вид трех людей, качающихся единым комом на одной кровати, был падением, которого Ив не видела ни в одном кошмаре.

Спокойное дыхание одного мужчины, тяжелое дыхание другого и сдавленные стоны женщины сплетались в жуткую какофонию.

Когда Ив отчаянно закусила губу, чтобы заглушить звуки, Этан с раздражением сунул ей пальцы в рот и силой разжал челюсти. Из-за этого сдерживаемые звуки наслаждения вырвались наружу, оглашая кровать.

— Ах-х, а, м-м, хватит, ах-х!

— Кричи громче. Надо же спеть колыбельную твоему мужу, чтобы ему снилось, как его жену имеют, и он пускал слюни от счастья?

— М-м, не хочу, хм!

Кусалась, царапалась. Ив отчаянно боролась, пытаясь вытащить пальцы изо рта, но победить Этана силой было невозможно изначально.

— Ах-х!

— Ха, опять кончаешь? Сегодня ты чувствительнее. На самом деле Деве нравится, когда ее имеют на глазах у мужа?

— М-м, ха-а, ты тоже, а-а, быстрее, кончай, хм-м…

Если нет способа остановить стоны, нужно закончить акт. Как только она начала двигать бедрами так, как он не мог вынести, чтобы заставить его кончить быстрее, голова Оуэна, смотревшая в потолок, медленно повернулась.

Прямо к Ив.

Если он сейчас откроет глаза, он увидит все это.

Обнаженное лоно Ив и то, что член, входящий и выходящий из него, принадлежит не ему.

Как только по спине пробежал холодок, сильное удовольствие, поднимавшееся снизу, испарилось, словно его и не бывало. Ив отпустила руку Этана, которую держала, пытаясь вытащить пальцы изо рта, и поспешно потянулась к Оуэну. Она хотела повернуть его голову в другую сторону.

Хвать.

Но кончики ее пальцев даже не коснулись мужчины. Этан перехватил запястье Ив, как лассо, и зафиксировал его в воздухе.

Ив сделала худший ход. Этот жест выглядел так, словно она, находясь под ним, смеет желать другого самца. Она в итоге задела детонатор Этана Фэйрчайлда, который и так был на грани взрыва.

— Кх…

В мгновение ока другая рука Этана метнулась к горлу Оуэна.

Он сжал его так, словно собирался раздавить шейные позвонки одной рукой. Одновременно с этим он яростно ворвался внутрь Ив.

На тыльной стороне руки, пытающейся убить, зловеще вздулись синие вены и сухожилия. Они были пугающе похожи на вздувшиеся вены на члене, который терзал внутренности Ив, словно разрывая их.

— Кх-х…

— Угх, хва… тит, ах-х!

Сверху он карал соперника, снизу — женщину. Он вершил убийство и получал удовольствие одновременно. Возможно, для Этана Фэйрчайлда эти два чувства были единым целым.

— Кх-х…

Из сдавленного горла вырвался хрип. Того и гляди Оуэн проснется.

— Х-х, это, недоразумение. Перестань.

Сколько бы Ив ни умоляла, Этан не собирался останавливаться. Понимая, что это лишь подольет масла в огонь его безумия, она все же потянулась к руке, сжимавшей горло Оуэна…

— Кха-ак!

Издав стон, похожий на предсмертный хрип, Оуэн широко распахнул глаза. В этот момент рука Ив, быстрая, как кнут, выхватила очки, опасно висевшие на кончике его носа.

Пожалуйста, пусть он ничего не увидит.

Но какой бы сильной ни была близорукость, инстинкт подскажет, что огромное тело, яростно двигающееся на Ив, принадлежит мужчине.

Едва отбросив очки, Ив приподнялась и приблизила свое лицо к самому лицу Оуэна. Это была отчаянная защита: заполнить его затуманенный взор только собой, чтобы он не увидел другого мужчину за ее спиной.

— Хх-а! Кха, кхе…

Оуэн, проснувшись, закашлялся сухим кашлем и не обращал внимания на окружающую обстановку. Только когда Этан сплюнул пепел, который насыпал ему в рот, он моргнул расфокусированными глазами и тупо уставился на нее.

— Леди…

Дыхание Ив стало невыносимо тяжелым. То ли потому, что Оуэн пришел в себя настолько, что узнал ее, то ли потому, что Этан за ее спиной начал вбиваться в нее еще беспощаднее.

Единственное, на что можно было положиться, — это сильное снотворное, которое мешало Оуэну выговорить даже короткое слово. Ив, из последних сил подавляя частые стоны, строго приказала:

— Я не разрешала тебе открывать глаза. Спи дальше.

Оуэн пошевелил губами, пытаясь что-то возразить, но вскоре не смог побороть действие лекарства и веки его сомкнулись.

Она с облегчением услышала, как его дыхание снова выравнивается. Мужчина, который, словно хвастаясь перед «мужем», толкался в Ив, но при этом странно молчал, внезапно грубо схватил ее за подбородок. Тяжелый вес придавил Ив. В ухо проник коварный шепот, похожий на шипение змеи.

— Ты говорила, что твоему мужу нравится, когда у него отнимают жену? Тогда почему ты так испугалась и усыпила его снова?

Холодная насмешка коснулась уха.

— Это была ложь. Зачем ты солгала?..

Словно насмехаясь над Ив, которая застыла и не могла даже дышать, он вежливо произнес аморальные слова.

— Не волнуйтесь, миссис Каллас. Я сохраню нашу беспорядочную связь в строжайшем секрете от вашего мужа.

Этан Фэйрчайлд не мог проявить милосердие. Как только она начала подозревать его намерения, он отпустил Ив и выпрямился. Тихий смех удаляющегося мужчины был, как и ожидалось, зловещим.

Выключатель щелкнул, и тьма поглотила спальню. Шаги хищника, возвращающегося к кровати сквозь тьму, медленно сжимали горло Ив.

Невидимая рука грубо схватила ее за талию. Не успела она сопротивляться, как ее голова уткнулась в простыню, и ей пришлось встать на четвереньки, как суке. Сверху на нее взобрался кобель в течке.

Звук зверя, грубо вколачивающего свое желание в чрево Ив, непристойно разносился по тихой спальне. Из-за ударов соития, бьющих по перепонкам, и раскачивания кровати Оуэн, похоже, не мог спать глубоко.

— М-м…

— Ах-х, мм, ха-а!

Поверх его болезненного стона, словно он вот-вот проснется, наложился откровенный стон Ив, который она не успела сдержать. Мужчина, в одиночку дирижировавший этим рискованным аморальным дуэтом, выдохнул влажное дыхание в ухо Ив и ухмыльнулся.

— Тш-ш. Если не хочешь, чтобы муж услышал, не кричи.

Но сам он не сдерживал звуков. Он безжалостно работал бедрами, заставляя старые пружины кровати пронзительно скрипеть.

— Говорила, фальшивый муж? А за это время решила сделать его настоящим? Поэтому примчалась на войну и дала взятку начальнику?

В темноте раздался саркастический смешок, раздражающе задевший ухо.

— Жаль тебя. Ты зря старалась.

Зря старалась? Как бы не так. Ив тайно скривила губы в ухмылке.

Того, что ты попался на удочку, уже достаточно, чтобы я достигла своей цели.

— Полковник Уоллес — мой человек.

Этан был уверен, что Ив этого не знает. Того факта, что он отправил Оуэна Калласа именно в этот госпиталь на передовой, потому что это одно из его убежищ.

Уоллес, как верный пес, которого он кормил деньгами, послушно запер Калласа в этом адском отделении и медленно, мучительно морил его.

Так что нелепая новость о том, что Ив сегодня навещает его, дошла до ушей Этана отнюдь не случайно.

— Миссис Каллас, просите меня позаботиться о муже.

— Ах-х…

— Как вы знаете, у меня денег куры не клюют, так что взяток я не беру. Вместо этого, если вы своим ротиком, который так заботится о муже, отсосете мне так вкусно, что я растаю, служба вашего мужа станет легче.

Палец Этана, разжав челюсть Ив, проник ей в рот. Поиграв с языком, влажный кончик большого пальца смочил ее губы, пересохшие от тяжелого дыхания. Это была откровенная подготовка.

Когда Ив замотала головой, отказываясь, палец выскользнул, скользнул по шее и огладил линию плеча. Теребя лямку, едва державшуюся на плече, палец дал другой намек.

— Если не хочешь сосать член, как насчет того, чтобы дать пососать грудь?

Каждый раз, когда она с ужасом думала, что ниже пасть уже невозможно, Этан Фэйрчайлд открывал новое дно. Рука, настойчиво теревшая клитор Ив, поползла вверх, как змея, и забралась под подол сорочки.

— Ах!

Большая ладонь сжала грудь Ив так, словно хотела раздавить ее, и в то же время он прошептал историю, столь же аморальную, как и этот секс, словно секрет.

— Давным-давно была одна женщина, которая дала пососать грудь извращенцу-командиру, издевавшемуся над ее мужем. И что стало с этой парой?

— Ах-х, хватит…

— Как только муж погиб в бою, жена вышла замуж за командира, даже не сняв траур.

Грубые пальцы жадно царапали и дергали затвердевший сосок. Словно он был готов высосать молоко Ив, лишь бы отобрать чужую грязную судьбу и сделать своей.

Ты скоро станешь как та женщина.

В тот момент, когда Ив в темноте усмехнулась над этой жалкой иллюзией…

— Ах…

Этан грубо сорвал бюстгальтер и сорочку, стянув их до талии. Сдавленная грудь колыхнулась и беззащитно вывалилась наружу.

Даже полная темнота не могла скрыть стыд Ив. Сам факт, что она заперта между извращенцами в почти голом виде, был невыносимо унизителен.

Зажатая в объятиях Этана, она билась, пытаясь натянуть одежду, но он слишком легко подавил ее. Одной рукой он перехватил оба ее запястья и прижал их к кровати.

— Отпу… хм, сти.

— Тихо. Муж проснется. Хочешь, чтобы он узнал, что ты изменяешь с бывшим мужем?

Рука мужчины, которая играла с Ив, шепча подлости, внезапно замерла. Двигался только его большой палец, блуждавший, как потерянный, по кольцу на безымянном пальце Ив.

До сих пор его возбуждала игра в похищение чужой жены прямо перед носом мужа, но при виде доказательства того, что она чужая жена, он вдруг остыл.

Следующее действие было очевидным. Он снимет кольцо и выбросит его.

Прогноз Ив не оправдался. Другой рукой он пошарил по кровати, что-то подтащил и вложил в левую руку Ив.

Она почувствовала неприятное тепло и незнакомое прикосновение. Рука с кольцом на безымянном пальце.

Это была рука Оуэна.

Как только она это поняла, по коже побежали мурашки. Ив в ужасе попыталась отдернуть руку, но рука снова прилипла. Этан силой разжал безвольные пальцы Оуэна, переплел их с пальцами Ив и сжал обе руки вместе, чтобы они не расцепились.

— Зачем ты это делаешь?

— А есть причина не делать? Почему? Чувствуешь вину перед этим ублюдком?

Он ухмыльнулся, словно его это злило.

— Чего тут чувствовать вину? Скажи гордо: «Оуэн, я пыталась спасти тебя, пока меня трахал ненавистный тебе мужчина. Уже четыре раза».

— Ах-х!

— Ха, от такой возвышенной жертвенности миссис Каллас я так возбудился, что сперма течет рекой.

Ив не прекращала попыток вырваться из хватки двух мужчин. Естественно, чем яростнее сопротивлялось тело, тем сильнее сжимались стенки влагалища. Невольно она безжалостно сжала его член, и мужчина за спиной напрягся и застонал.

— Угх, и правда течет.

Он не только вогнал член до упора, но и пронзил шейку матки Ив, вминая ее с такой силой, словно собирался кончить, и спросил:

— Миссис Каллас, сегодня тоже безопасный день?

Сквозь стиснутые зубы Ив выдавила ответ:

— Да.

— Ха, у тебя что, каждый день безопасный? Ты что, замок на матку повесила?

Не касайся это ее самой, Ив бы тоже рассмеялась. Каждый день безопасный — это, конечно, чушь собачья.

О том, как работает эта софистика, противоречащая здравому смыслу, она любезно расскажет ему позже. В тот день, когда станет ясно, что все, что он выплескивал каждую ночь, не пропало даром.

— Угх…

В момент эякуляции объятия достигли пика. Этан, словно удав, обвивающий добычу и выдавливающий из нее жизнь, сжал Ив в своих руках и излил сперму в ее чрево.

— Ха-а, ха-а…

Выплеск наслаждения давно должен был закончиться, но он не отпускал ее, продолжая подрагивать бедрами. Эти настойчивые движения, словно он хотел вытряхнуть все до последней капли, были невыразимо омерзительны.

Обычно она бы стиснула зубы и терпела присутствие Этана Фэйрчайлда, пульсирующего внутри нее, чтобы дать семени пропитать матку.

— Раз закончил, проваливай.

Но сегодня, едва цель была достигнута, она оттолкнула его без всякого сожаления.

Удивительно, но Этан тоже отступил в темноту без сожаления.

— Спасибо за сегодняшнюю ночь, миссис Каллас. Приятной ночи с мужем.

Он вел себя как самец, чьей целью было лишь оплодотворение, а не Ив.

Дверь закрылась. Звук шагов затих, и вокруг воцарилась тишина. Настолько, что спокойное дыхание спящего рядом мужчины казалось оглушительным. Ей даже казалось, что она слышит, как сперма Этана Фэйрчайлда капает из нее на простыню.

Ив, все еще шатаясь на дрожащих ногах, добежала до ванной и заперлась.

— Ха-а… хм…

Только тогда она выпустила сдерживаемое дыхание, и следом за ним попытались вырваться рыдания. Ив, зажимая рот, словно сдерживая рвоту, шатаясь, вошла в душевую кабину.

Она стояла под струями горячей воды, льющимися, как ливень. Шелковая сорочка, которую она не успела снять, намокла и прилипла к коже. Она становилась все тяжелее, как и ее настроение.

Горячая вода, обжигающая кожу, смывала все с тела, но в сердце по-прежнему было холодно. Животный запах Этана Фэйрчайлда, который он оставил, метя территорию, и холод его последних слов никак не смывались.

«Спасибо за сегодняшнюю ночь, миссис Каллас».

До того, как услышала это сухое прощание, Ив пребывала в глубоком заблуждении.

«Тебе было так чертовски стыдно за мужа, которого ты упекла в тюрьму, что ты ни разу не пришла на свидание?»

Когда сегодня Этан выплеснул на нее свою обиду, кровь бросилась ей в голову от несправедливости, но в то же время она признавала, что где-то в уголке сердца кольнуло. Потому что она почувствовала, что его острая ненависть — это обратная сторона искаженной любви.

То, что он до сих пор злится из-за того, что она не пришла, — это признание в том, что он отчаянно ждал ее. Никто не признается в уже закончившейся любви так живо.

Может, она ослепла от этого заблуждения? Сегодня ночью она пыталась подогнать его грубые действия под доказательства неуклюжей любви. И ласки, которыми он жадно исследовал тело Ив, отойдя от механического проникновения только ради зачатия. И даже ту слепую ревность, которую он изливал, как обычно.

Ив, я желаю не только того, чем ты владеешь, но и тебя, как женщину.

Всю эту ночь казалось, что он шепчет это всем своим телом.

На самом деле Ив просто хотела в это верить. Разве Этан Фэйрчайлд не насладился вдоволь садистской игрой, унижая чужую женщину, и не ушел без сожаления? Как и обещал, когда входил в эту комнату. По сути, он повторял это все время, пока они занимались сексом, просто Ив не слушала.

Миссис Каллас.

Точка, означающая: «Ты больше не моя любимая».

Приговор, вонзившийся в сердце, был настолько холодным, что Ив дрожала даже под кипятком, как в тот момент, когда ее бросили на холодном утесе ночью.

Громкая демонстрация, рассчитанная на соперника, была не чувством собственничества по отношению к Ив. Это была лишь высокомерная агония самца, отказывающегося оставаться побежденным.

Тогда что означали те прикосновения, которыми он без отвращения исследовал тело Ив? Ответ — не доказательство любви, а ее отсутствие. Поскольку не осталось никаких чувств, он смог низвести Ив до уровня инструмента и так равнодушно выкачивать из нее удовольствие.

Этан больше не любит меня.

— Хм…

Она зажала рот рукой, чтобы сдержать прорвавшийся плач. Но слезы, текшие ручьем, остановить не могла. Все равно этот сильный поток воды смоет их незаметно.

— Хм-м…

Возможно, обида, которую он выплеснул перед больницей, была другим именем любви. Может, он любил, но, ошибочно решив, что Ив выбрала Оуэна, полностью стер сожаление, разъедающее его гордость?

Внезапно сердце упало. Подняло голову жалкое желание ухватиться за остатки чувств Этана к ней.

Это ведь просто недоразумение. Если я рассею недоразумение, он снова полюбит меня.

Тогда холодная рана, глубоко засевшая в сердце, резко спросила в ответ:

Почему он должен снова полюбить меня?

Почему я должна умолять о любви? Тем, кто всегда бросал меня и уходил, был Этан Фэйрчайлд, этот мужчина.

Десять лет назад он бросил ее под предлогом того, что она дочь врага, а сегодня ночью растоптал под предлогом того, что она чужая жена.

— Х-а-а…

Силы испарились, как по волшебству. Рука, сдерживавшая плач, бессильно упала. Ноги подкосились, и Ив, не выдержав тяжести воды, сползла по холодной кафельной стене.

Так же рухнули и десять лет, которые Ив с таким трудом выстраивала.

Женщина, сидящая в воде, больше не была хладнокровной Девой Кентрелл. Она беспомощно вернулась в состояние девятнадцатилетней девочки, которая плакала, будучи жестоко и непонятно за что брошенной любимым мужчиной.

Тогда она развеяла слезы по ветру на утесе, а теперь смывает их в канализацию. Ничего не изменилось. Что тогда, что сейчас, единственным человеком на ее стороне в этом мире была она сама, жалко дрожащая.

Долго изливая застоявшиеся, как гной, чувства, она в итоге сухо усмехнулась.

Почему я надеялась на любовь Этана Фэйрчайлда? Кто он такой, этот низкий человек, чтобы я убивалась из-за того, что он меня не любит?

Эвелин Шервуд, не опускайся до ничтожества, которое вешается на шею из-за любви такого типа. Ты гораздо более ценная женщина.

Она клялась расправиться с этим высокомерным мужчиной, посмевшим использовать ее для мести. Но как только оказалась в его объятиях, начала искать тепло старой любви. Эта проклятая слабость всегда была проблемой. В моменты, когда нужно было быть безжалостной, она поддавалась мягкому человеческому сердцу, поэтому у нее отобрали все, даже ребенка.

Больше я не позволю ничего отнять.

Ив, опираясь на стену, подняла шатающееся тело.

Этан Фэйрчайлд, я тоже брошу тебя окончательно.

Она грубо откинула назад мокрые волосы, закрывавшие глаза. Женщина в зеркале за пределами кабины выглядела ужасно, но ее взгляд горел ясным огнем.

Теперь я не одна. У меня есть Тони, и…

Мокрая рука защитным жестом легла на еще плоский живот.

Скоро нас будет трое.

И мы сбросим все ловушки и улетим далеко-далеко из этой проклятой клетки, кишащей паразитами.

Поклявшись себе в зеркале, Ив выключила душ и вышла из ванной. За ее спиной смытое сожаление утекло в канализацию и исчезло.

— М-м…

Раскалывающаяся головная боль давила на виски Оуэна. Очевидно, из-за снотворного, которое дала Королева. Как только мысль дошла до этого, сердце бешено заколотилось.

Хочу увидеть следы того, как Королева использовала меня прошлой ночью.

Как только Оуэн поднял тяжелые веки, он первым делом посмотрел на свое тело. К сожалению, он все еще был одет, но смутно ощущалось, что ширинка под одеялом расстегнута.

Боже мой… Это был не сон.

Нужно своими глазами увидеть, какую милость Королева ниспослала его «двойнику». Когда он завозился, пытаясь откинуть одеяло, рядом зашуршала простыня. Оуэн замер.

Может, она рядом?..

Дрожащей рукой он пошарил рядом и повернул голову, но, к сожалению, место рядом было пустым. Хотя тепло ушло, смятая подушка и в беспорядке скомканная простыня говорили о безумстве прошлой ночи. На этих жалких следах отчетливо виднелись пятна засохших телесных жидкостей.

Боже мой, Боже мой, я посеял семя в чреве самой Королевы.

У него не осталось воспоминаний о каком-то экстазе, но одного этого доказательства было достаточно, чтобы Оуэн затрепетал. Он, пошатываясь, встал. Он уже собирался уткнуться лицом в засохшие пятна спермы и смазки, чтобы глубоко вдохнуть запах момента своего единения с Королевой…

— Проснулся?

От холодного голоса Оуэн резко вскинул голову. Королева стояла у окна, залитая утренним солнечным светом. Она уже была одета и, прислонившись к оконной раме, пила кофе. Даже ее усталый вид в глазах Оуэна казался следом бурной ночи.

Встретившись с холодным взглядом леди Эвелин, он вдруг вспомнил обрывки ночи, погребенные под действием лекарств.

Громко скрипевшая кровать, его тело, качавшееся в том же ритме. И давление… Давление рук, сжимавших его горло.

Вспомнив сцену, мелькнувшую сквозь пелену боли, Оуэн застыл.

Лицо леди Эвелин, одетой только в бледно-розовую сорочку и раскрасневшееся от удовольствия.

Боже мой, Королева действительно была сверху.

Она получила высшее наслаждение от этого тела, не останавливаясь ни на секунду, и даже душила его изо всех сил.

— Ах…

Оуэн не стал выражать словами переполнявший его восторг, а лишь схватился за ноющую шею. Даже эта боль была сладкой. Ему не терпелось встать перед зеркалом. Наверняка там остался четкий след печати собственности, которую Королева выжгла своими благородными руками.

Оказывается, она скрывала такие садистские наклонности.

Эвелин Шервуд — поистине совершенная Королева.

Надеюсь, я тоже был для вас идеальным рабом.

Растроганный Оуэн подполз по полу и простерся у ног Королевы.

— Вы… довольны?

Когда он спросил, прочистив сорванный голос, леди Эвелин равнодушно кивнула, глядя только в окно.

— Спасибо. Прошу, приходите ко мне снова. Ради вашего удовлетворения я готов на любое…

— Если хочешь моего удовлетворения, молись, чтобы мой живот округлился до конца этого года.

— Обязательно, это обязательно случится.

Глядя на макушку парня, который снова клялся посвятить себя ей и ребенку, склонив голову, Ив криво улыбнулась.

Попался на крючок.

Но спектакль обмана Эвелин Шервуд только начинался.

Ив покинула север еще до рассвета, но, когда она снова ступила на землю родного юга, солнце уже зашло.

Долгий путь через всю страну туда и обратно она уложила в короткие два дня. Естественно, физическая усталость давила на тело, но еще сильнее было истощение истерзанной души.

Однако долгий путь Ив еще не закончился.

Когда она, волоча уставшее тело, вошла в Уайт Клифф Холл…

— Ив!

Тони, скатившись по лестнице, бросился ей в объятия. Ив опешила, но в уголке сердца стало тепло.

Я думала, ты так радостно встречаешь только Этана Фэйрчайлда, неужели ты скучал и по мне?

Усталость, накопившаяся в теле и душе за два дня перенапряжения, казалось, растаяла от одного тепла ребенка. В тот момент, когда на губах Ив готова была расцвести яркая улыбка, ребенок в ее объятиях спросил с сияющими глазами:

— Этан тоже был на войне?

Улыбка сошла с лица Ив, как отлив.

Ну конечно. Ты ждал не меня, а новостей о том мужчине.

Она проглотила горечь и честно ответила:

— Да.

Все равно тот мужчина разболтает, так что врать было бессмысленно.

— Пф-ф, надо было и мне поехать…

Видя, как ребенок тут же сник, у нее защемило сердце.

Малыш, этот мужчина пришел, чтобы убить тебя.

Это признание, которое она не могла сделать ради чистого сердца этого наивного ребенка, раздирало ее изнутри. Вместо этого Ив погладила мягкие золотистые волосы Тони и бросила фразу, которая была утешением для ребенка и одновременно ужасным предупреждением для нее самой.

— Этан скоро вернется.

Потому что он еще не достиг своей цели — захватить Кентрелл через мое чрево. Тони, ты, наверное, побежишь к этому захватчику, как наивный щенок, думая, что он вернулся в этот дом ради тебя.

От одной мысли, что ей придется на это смотреть, казалось, что внутри все сгорает дотла. Ив, желая стереть этого мужчину не только из памяти ребенка, но и из своей собственной, протянула Тони коробку, купленную на вокзале.

— Это подарок.

— Вау! Громобой!

Тучи в глазах Тони мгновенно рассеялись, и они засияли, как солнце. Она по-прежнему не разбиралась в моделях самолетов, но простая интуиция, что такой модели в коллекции ребенка вроде бы нет, сработала. Тони бережно прижал коробку к груди и потянул Ив за рукав, умоляя:

— Давай соберем его прямо сейчас!

Тони неправильно понял причину, по которой Ив в замешательстве медлила с ответом.

— Это очень легко. Я тебя научу!

— Ах… Прости, но мне нужно срочно позвонить.

— Это надолго?

— Ну не знаю… Пойму, когда позвоню.

— Ничего страшного. Ночь длинная! Я подожду в своей комнате и почитаю инструкцию.

Она не могла гарантировать, сколько это займет времени, но Ив кивнула. Не только потому, что не хотела разочаровывать ребенка, полного ожиданий, но и потому, что не хотела упускать редкую возможность провести время наедине с сыном.

— Не начинай без меня, жди.

— Конечно! Но как только поговоришь, сразу приходи!

— Хорошо.

Оставив возбужденного ребенка, она направилась в кабинет. За спиной послышался звук разрываемой коробки.

Ребенок будет ждать сборки игрушки, но Ив сейчас собиралась «собрать» гибель Этана Фэйрчайлда. За плотно закрытой дверью Ив сняла трубку для запланированного на эту ночь звонка.

— Фрэнк Шепард слушает.

Как только голос телефонистки междугородной связи исчез, из трубки раздался тяжелый голос мужчины средних лет. Ответ был незамедлительным, словно собеседник тоже держал руку на телефоне, ожидая этого момента.

Ив спокойно выровняла дыхание. Настала очередь подтвердить, что это тот самый звонок, которого он ждал.

— Я Великая Госпожа Кентрелл.

Она максимально повысила тон голоса и чрезмерно картавила. Так она подражала манере речи Шанталь, полной неуклюжего пафоса. Чтобы предотвратить возможное раскрытие личности.

— Насколько я знаю, я впервые говорю с Великой Госпожой лично. Спасибо, что связались со мной первой, но по какому вы делу?

В голосе на том конце провода слышалось явное недоумение, почему Великая Госпожа Кентрелл, с которой у него не было никаких точек соприкосновения, ищет его, но подозрений, что она не та, за кого себя выдает, не было.

И неудивительно, ведь Ив и этот человек встречались лицом к лицу и вели ожесточенную перепалку уже более десяти лет назад. И даже та встреча была единственной.

В день ареста Этана, в полицейском участке Клиффхэйвена.

В то время Фрэнк Шепард был начальником следственного отдела участка Клиффхэйвен. Хотя сейчас он всего лишь третьесортный частный детектив.

Именно он руководил расследованием убийства барона Лэнгдона в прошлом и указал на Этана как на преступника.

Однако через несколько лет судьба жестоко перевернулась. Выяснилось, что Шепард замешан в преступлении. Его обвинили в хищении и сбыте наркотиков, конфискованных как улики. Поэтому он не только с позором снял мундир, но и надел наручники, как те, кого он арестовывал.

Шепард и по сей день заявлял о своей невиновности. Говорил, что его подставили, и что все это — жестокая месть Этана Фэйрчайлда, ставшего королем преступного мира.

Мир смеялся над ним как над бесстыдным преступником, но только Ив верила его утверждениям. Нигде в отцовской книге взяток не было имени «Фрэнк Шепард».

Он не был коррумпированным полицейским, который подставил невинного парня ради денег. Он был настоящим следователем, который с животным чутьем яростно преследовал настоящего преступника.

Просто настоящий преступник, вырвавшись из оцепления, вцепился ему в глотку.

Но правда, в которую никто не верил, была лишь пустым эхом. Сняв форму и надев тюремную робу, он покинул родной город сразу после освобождения. И теперь он превращался в алкоголика в детективном агентстве, где летали одни мухи.

То, что радар Ив, искавшей союзников перед войной с тем самым королем преступного мира, засек Фрэнка Шепарда, было неизбежностью.

Разве не говорят, что враг моего врага — мой друг?

— Я заплачу любое вознаграждение. Я хочу только одного.

И так Ив официально сделала заказ детективу Шепарду.

— Отправь Этана Фэйрчайлда в тюрьму.

На том конце провода на мгновение повисла тишина, словно собеседник перестал дышать. Спустя долгое время сквозь помехи просочился стон, полный отчаяния.

— Схватить и упечь его за решетку — это и моя мечта всей жизни, но…

Он не смог закончить фразу и издал бессильный смешок. В нем слышалась беспомощность охотника, столкнувшегося с монстром, который вырос до ужасающих размеров.

— Быстрее будет обратиться с этой просьбой не к детективу, а к Богу.

— Не сдавайтесь, даже не начав. На этот раз доказательства преступления у меня в руках.

Только тогда в голосе Шепарда появился слабый, но отчетливый энтузиазм.

— Какое преступление?

— Контрабанда.

— Хм, это уже…

— Этан Фэйрчайлд использует национальную армию как свою организацию контрабандистов.

— Вы хотите сказать, что он использует армию для контрабанды?..

Именно так. Этан Фэйрчайлд использовал военную транспортную сеть — кровеносные сосуды государства — как свой личный канал контрабанды.

Зачем Этан Фэйрчайлд пошел в армию?

Ив всегда задавалась этим вопросом. Такой человек, как он, который с легкостью обходит закон, наверняка смог бы избежать призыва. Неужели у преступника проснулся патриотизм?

Но ответ оказался вполне в духе преступника. Он пошел не защищать страну. Он пошел использовать ее.

То, что он стал командиром транспортного подразделения, тоже наверняка было осознанным выбором. Ведь так он мог использовать военные самолеты для контрабанды сколько душе угодно.

— Я не знаю, что именно он перевозит. Но я точно знаю, что он вывозит людей из вражеской страны в третью страну и получает за это огромные взятки. И все это во время военной операции, на военных самолетах.

— Вывозил людей из вражеской страны во время войны…

Слышно было, как на том конце провода он сглотнул слюну.

— Если этот человек связан с вражеской армией или правительством, это совсем другое дело. Тогда он не просто контрабандист, а предатель родины.

Голос Шепарда мелко дрожал от едва сдерживаемого возбуждения.

— Это тягчайшее преступление, которое карается по законам военного времени самым суровым образом. К тому же сейчас война.

— Верно. Все еще считаете, что нужно обращаться к Богу?

Из трубки раздался смех. Бессилие исчезло без следа.

— Даже если он подкупил следственные органы армии и суд, замять это дело по-тихому не удастся. Помяните мое слово. Этот ублюдок сгниет в тюрьме.

Да будет так. Чтобы он больше никогда не смог нас найти.

Нет, чтобы даже не смел узнать, что мы исчезли. Только так мы обретем истинную свободу.

Пока Ив загадывала жестокое желание, повисло тяжелое молчание, и Шепард, потеряв терпение, не выдержал и спросил:

— Тогда какие у вас есть доказательства?

Например, записки, которые члены банды выбросили в мусорку в игровой комнате особняка. Она даже потерла карандашом продавленные следы на блокноте, чтобы прочитать, что там было написано.

И самое главное доказательство — картина «Бал-маскарад», которую Этан получил в обмен на вывоз жителя Констанца в Лавинию.

Конечно, доказательства, собранные Ив, этим не ограничивались.

— У меня есть список сообщников, замешанных в нарушении военных законов.

От подчиненных Этана, которые в военной форме свободно разгуливают по особняку, до сообщников вне банды. Например, полковник Уоллес из сухопутных войск, руководящий военным госпиталем, или майор ВМС Томас Холбрук, который наверняка помогал перевозить контрабанду или людей через море.

Глаза Ив, перебиравшей в уме все собранные улики, холодно блестели. Мужчина, который всегда видел в этих глазах лишь скуку или разочарование, даже представить не мог, что за ними всегда скрывался острый расчет.

Подражать мошеннице, которая отняла у нее все, оказалось полезным во многих смыслах. Стоило притвориться слабой, как враг, перестав воспринимать ее всерьез, сам раскрыл свои слабые места.

Благодаря этому собрать улики было легко, но дальше действовать самой было опасно. Если Ив выступит открыто, ее могут раскрыть.

Если бы можно было прослушать и записать разговоры между его спальней и игровой комнатой, это стало бы неопровержимым доказательством, но в этом особняке есть слуги, умеющие заправлять постели, но нет техников, способных подключиться к телефонной линии. Это была еще одна причина, по которой она обратилась к Шепарду.

— Ваша роль — собрать решающие доказательства, чтобы надеть на него кандалы. А в тюрьму Этана Фэйрчайлда я отправлю сама.

На том конце провода послышался глубокий вдох. Звук, похожий на то, как разгорается угасающий огонь.

— Предоставьте это мне. Я посвящу остаток своей жизни тому, чтобы упечь этого ублюдка за решетку.

Теперь в голосе Шепарда вместо бессилия неудачника звучала жажда крови голодного зверя. Ив положила трубку с холодной улыбкой.

Отличный выбор.

Нет лучшего союзника, которому можно доверить спину, чем тот, кто разделяет твою ненависть.

Разговор закончился, но обещание сразу пойти в комнату к Тони она сдержать не смогла. Она чувствовала себя так, словно сама искупалась в грязи. Ив постучала в комнату ребенка только после того, как смыла с себя невидимые пятна гнусного заговора.

— Ив? Заходи!

Ее опасения, что он мог уснуть, оказались напрасными — раздался бодрый крик. Тони ждал ее с живыми глазами, в которых не было ни капли сонливости.

Вскоре под желтым светом лампы две головы склонились друг к другу. Рука с кистью и маленькая ручка с деталями мелькали туда-сюда.

Красили, сушили, собирали. Время сна давно прошло, но Ив не гнала ребенка в кровать, видя, как он трет глаза, но продолжает увлеченно работать. Ни строгие правила режима, ни темная реальность за окном не смели нарушить этот уютный момент матери и сына.

— Готово!

Тони поднял модель самолета высоко, как трофей. Ив вдруг ощутила волнение, которое испытывает тот, кто действительно выиграл трофей.

Это была не просто игрушка. Это был «их самолет», который Ив и Тони создали вместе впервые.

Ребенок, покрутив пропеллер, глянул на темноту за окном и осторожно потянул Ив за рукав.

— Ив… можно запустить его прямо сейчас?

Обычно она бы не разрешила, одержимая правильным воспитанием.

— Почему бы и нет?

Но сегодня ночью Ив взяла Тони за руку и вышла в сад, залитый лунным светом.

Потому что она сама отчаянно хотела это увидеть. Момент полета, когда, оттолкнувшись от тяжелой реальности, как от гравитации, взмываешь в небо.

Выйдя в сад, откуда открывался вид на черное море, озаряемое светом маяка, Тони протянул самолет Ив.

— Ив, хочешь запустить?

— Я?.. Я не умею запускать такие штуки…

Она боялась сделать что-то не так и сломать то, что они с таким трудом сделали вместе.

— Ничего страшного. Я научу.

Когда она осторожно взяла самолет, Тони даже привстал на цыпочки, чтобы серьезно объяснить, как его запускать.

— Крути пропеллер вот сюда. Пока резинка не натянется так, что крутить станет трудно.

Ив крутила пропеллер, следуя указаниям маленького учителя. Чем больше она крутила, тем сильнее ощущала упругость, толкающую пальцы. Словно биение сердца самолета, готового сорваться с места. Сердце Ив забилось в том же ритме.

— Давай. Подними высоко и отпусти в небо.

Вдруг он упадет, если отпустить? Ив со страхом отпустила самолет в сторону далекого моря.

— Вау! Летит! Смотри. Легко же?

Самолет, покинув ее руки, не упал. Расправив серебристые крылья, как птица, улетающая на свободу, он уверенно взмыл в ночное небо.

Она до боли завидовала этой маленькой птичке, которая, насмехаясь над гравитацией, устремилась ввысь. Ив долго провожала взглядом удаляющуюся точку, ставшую звездой в ночном небе, и прошептала заветное желание.

— Я тоже… хочу улететь так же.

Все будет хорошо.

Ив утешила маленькую птичку внутри себя, жаждущую свободы.

Скоро мы взлетим. На настоящем самолете, далеко за море, на самый край света.

В место, где нет оков по имени Этан Фэйрчайлд, где нет тюрьмы под названием Кентрелл, в незнакомую землю, где нас никто не найдет.

Ив положила одну руку на плечо ребенка, стоящего рядом, а другую — на низ живота, и дала безмолвное обещание.

Малыш, давай уедем.

На поиски свободы.

И на поиски нас самих, настоящих.

Когда осень угасала, уступая место зиме, Оуэн получил отпуск и вернулся в Уайт Клифф Холл. То, что Этан ворвался туда на день раньше, явно было для того, чтобы помешать другому самцу оплодотворить Ив вместо него.

Не зная, что теперь и он сам не сможет посадить семя.

Начался ужин пятерых, пронизанный напряжением, истинную суть которого понимала только Ив.

Дворецкий обходил стол, наливая красное вино в бокалы взрослых, но пропустил бокал хозяйки, Ив, который должен был наполнить первым.

Уголки губ Оуэна, смотревшего на пустой бокал, едва заметно дрогнули вверх, но он тут же скрыл улыбку и снова стал серьезным. Он догадался о причине.

— Эй, Редгрейв. Ты пропустил бокал леди Эвелин.

Этан, то ли по глупости, то ли из подлости, кивком приказал дворецкому наполнить ее бокал. Ив, сохраняя бдительность под маской, равнодушно ответила:

— В последнее время желудок не в порядке. Врач сказал пока воздержаться от алкоголя.

Она пока не хотела, чтобы этот мужчина узнал. Пока.

Но обостренные чувства тела предали твердую волю Ив. В тот момент, когда на тарелку положили мясное блюдо, которое она обычно любила…

— Угх…

Позыв к рвоте вырвался прежде, чем она успела его сдержать. Она поспешно зажала рот рукой, и в то же время рука, легкомысленно покачивавшая бокал с вином на другом конце стола, замерла.

Подавив тошноту, она невозмутимо подняла голову и встретилась прямо с пристальным взглядом Этана Фэйрчайлда, который смотрел на нее так, словно препарировал.

— Боже мой, почему вас тошнит?

Это было непохоже на вопрос человека, беспокоящегося о здоровье Ив. От тона, которым он осторожно прощупывал почву, до взгляда, словно загоняющего добычу в угол, — во всем чувствовался странный восторг.

Разве не он ждал момента, чтобы связать любые изменения в Ив с признаками беременности? Нельзя позволить ему убедиться, что это токсикоз. Ив, как обычно, свысока посмотрела на него и резко ответила:

— Я много пила в последнее время.

Конечно, Этан, похоже, не поверил ей так легко. Пока все брались за приборы, он один, замерев с пустыми руками, наблюдал за Ив.

— Напилась до такого состояния, что не понимаешь, почему болит желудок, и пошла к врачу? Это так же абсурдно, как женщина с животом размером с арбуз, которая идет к врачу, не зная, что беременна.

Почему он выбрал именно такое сравнение?.. Ив, пытаясь скрыть волнение, рассмеялась, словно услышала невероятно смешную шутку.

— Кстати, много пила… Из-за каких же проблем Дева с ледяным сердцем ударилась в пьянство?..

— Может, хотя бы за едой позволишь забыть о проблемах с деньгами?

Сработало ли оправдание финансовыми трудностями Кентреллов? Этан перестал подозревать и взялся за приборы.

После этого Ив тоже невозмутимо принялась за еду, но желудок, как лодка в шторм, не переставал бунтовать ни на секунду. Если ее снова вырвет или она сбежит отсюда, это будет равносильно признанию в беременности перед этим проницательным следователем.

Ив с трудом опустошала тарелку, время от времени делая глотки сока, кислого до такой степени, что сводило язык, чтобы смыть подступающую тошноту. Это было больше похоже на битву, чем на трапезу.

Она надеялась, что, когда это мучительное время закончится, она сможет избавиться от его изучающего взгляда.

Она ошиблась. Вскоре после того, как она рухнула в постель и заснула, она проснулась от грубого прикосновения, сжимающего ее грудь. Открыв глаза, она, как и ожидала, увидела настойчивые серо-голубые глаза. Этан, насмехаясь над запертой дверью спальни, вломился к ней и оседлал ее, словно она принадлежала ему.

— Грудь стала больше. Удивительно, что женщина, которая плохо ест и худеет, полнеет только в этом месте. Не так ли?

В прикосновениях мужчины, который мял ее налившуюся грудь, словно оценивая ее готовность к кормлению, сквозило возбуждение. Это было больше похоже на восторг волка, пришедшего сожрать овцу, чем на похоть самца, желающего самку.

— Может, сегодня ночью тоже усыпим твоего мужа и потрахаемся у него под боком?

Так что эта откровенная похоть — всего лишь приманка. Под ней разинула пасть хитрая ловушка, ожидающая, когда Ив сама в нее попадется.

Если она откажется от близости, на которую соглашалась каждый раз, Этан наверняка примет это за подтверждение беременности. Ив, притворившись, что еще не проснулась и соображает туго, тянула время, размышляя, а затем снова закрыла глаза и огрызнулась:

— Если тебе так приспичило, что ты готов будить спящего человека, иди в бордель.

Нет ничего глупее, чем принять зверя, чтобы скрыть беременность, и поставить под угрозу жизнь ребенка, который только начал формироваться. Ив предпочла вызвать подозрения.

— Ну что ж, ладно. Отдыхай.

Этан не стал настаивать и легко отступил. Словно только и ждал отказа.

Это не было чрезмерной мнительностью. Рука, сжимавшая грудь, отпустила ее и медленно погладила низ живота Ив. Прикосновение было настолько нежным, что по всему телу пробежали мурашки.

Теперь, как бы Ив ни пыталась истолковать ситуацию в свою пользу, она не могла отрицать одного.

Этан догадался, что Ив беременна.

От тепла биологического отца, липко приставшего к месту, где был ребенок, ее пробрал холод.

Времени нет.

Как только он покинул спальню, Ив взяла трубку. Вскоре Оуэн пришел к ней в кабинет, куда она тайком перебралась. С раскрасневшимся лицом, словно он только и ждал, когда его позовут.

— Моя Королева… вы хотели мне что-то сказать?

Он стоял на коленях перед Ив и смотрел на нее снизу вверх, как фанатик, ожидающий откровения. Надежда, блестевшая в его глазах, вызывала отвращение, и к горлу снова подступила желчь. Ив, подавив тошноту, бросила слова спасения, которых он ждал, как милостыню.

— Я беременна.

В этот момент Оуэн застыл, как гипсовая статуя. Его широко раскрытые глаза задрожали, не веря услышанному, и вдруг хлынули слезы. Он испугался, что выглядит недостойно мужчины, и поспешно снял очки, вытирая глаза и оправдываясь:

— Королева даровала этому ничтожному слуге чудо, я так тронут, что не сдержался… Спасибо, Леди. Я стану прекрасным мужем и отцом, даже если придется отдать жизнь.

Ив бесстрастным взглядом смотрела сверху вниз на мужчину, который, распластавшись у ее ног, изливал клятвы, и задала холодный вопрос:

— Ты хочешь быть отцом?

Мужчина, дрожавший от восторга, что станет отцом, внезапно замер и медленно поднял голову, встретившись взглядом с Ив. Его зрачки в панике метались.

С того момента, как Ив забеременела, он уже стал отцом, так к чему вопрос: «Хочешь ли ты быть отцом?».

Он смутно уловил смысл, скрытый в этом странном вопросе. Оуэн Каллас был плох во многом, но как пес он понимал слова довольно хорошо.

— Оуэн, сможешь ли ты стать отцом?

— Конечно…

— Шанталь не позволит тебе этого?

Лицо Оуэна побелело. Должно быть, он лучше кого-либо знал, на что способна Шанталь, ослепленная ревностью.

Но вскоре он, как истинный паразит, привыкший жить за счет сильного, переложил ответственность на Ив.

— Насчет Шанталь можно не беспокоиться. Разве Королева уже не держит этого жалкого шута в своих руках?

— Вместо того чтобы защищать меня, ты собираешься прятаться за моей юбкой? Ты уже провалился как отец.

— Н-нет. Я, я ошибся. Я буду защищать вас и ребенка, даже если придется рисковать жизнью.

Оуэн побледнел и отчаянно взмолился. Трусливая натура паразита отступает, когда есть риск быть отвергнутым хозяином. Это было удачно. Он сам обнажил слабое место, куда Ив могла ударить.

— Я не хочу снова растить ребенка в утробе, прячась как преступница.

Ив положила обе руки на низ живота, словно защищая ребенка.

— Если и этот ребенок родится больным из-за моих душевных терзаний, это будет твоя вина, что ты не смог нас защитить.

— Э-этого ни за что не случится. Я сделаю все…

— Все что угодно?

— Да, конечно.

Словно только и ждавшая этих слов, Ив сверкнула глазами, в которых вспыхнул золотой огонь, вырвавшийся из темно-синего дула, и бросила приказ:

— Убей Шанталь.

В этот момент, возможно, умер сам Оуэн Каллас. Его мгновенно побледневшая кожа и застывшее тело ничем не отличались от трупа.

— Что?.. Э-это…

Он издавал звуки, но это было лишь бессмысленное повторение слогов. Пока Оуэн, не в силах ни отказаться, ни подчиниться приказу, метался в нерешительности, Королева равнодушно нажала кнопку таймера бомбы замедленного действия.

— Срок — до твоего возвращения на север.

Оставалось всего три дня.

— Если Шанталь не умрет за это время, умрет твой ребенок.

Едва прозвучал приговор об аборте, как Оуэн задрожал всем телом, как осиновый лист, и начал задыхаться. Его лицо жутко исказилось, словно он видел галлюцинацию, как его ребенка разрывают на части прямо перед ним.

Невероятно, что этот слабый мужчина может делать такое страшное лицо.

Как и ожидалось, аборт, который сделала Шанталь, стал клином, разрушившим их отношения.

Жалеет ли он теперь, что доверился Ив и раскрыл секрет? Ведь он сам обнажил свою смертельную слабость.

Ах, это чувство… Я очень хорошо его знаю. Я тоже через это прошла.

Десять лет назад, когда Этан бросил ее и мир погрузился во тьму, Оуэн и Шанталь приблизились к ней, притворяясь спасителями. Они воспользовались секретом, который она доверила им, и вонзили гвозди в ее конечности. Так что это справедливое возмездие.

— Трус, который дрожит от страха и не может стряхнуть с себя одного паразита, не достоин быть отцом моего ребенка.

Ребенок, которого он так хотел, или женщина, к которой чувства давно остыли. Выбор, не стоящий раздумий. Для Оуэна бросить Шанталь было уже решенным делом.

Но проблема, видимо, в способе.

— О-обязательно убивать? Разве не безопаснее и проще запереть ее в психушке на всю жизнь?

Он упорно сопротивлялся, пытаясь избежать убийства любой ценой. Не потому, что хотел сохранить жизнь Шанталь, а потому, что боялся убивать человека.

Тогда я заставлю тебя забыть этот страх. С помощью еще более ужасного страха.

Ив безжалостно вонзила отравленный нож в самое уязвимое место Оуэна Калласа.

— Лучше уж я рожу ребенка от Этана Фэйрчайлда еще раз.

— Э-это нельзя. Королева, умоляю, только не это…

— Этан совершал даже убийства по моему приказу.

Ив хитро исказила правду прошлого. Словно убийство Гарри Этаном было не случайным преступлением, а лишь слепым подчинением ей.

Этан Фэйрчайлд был идеальным рабом, который не побоялся стать убийцей по моему приказу. В отличие от тебя.

Эта наглая ложь была заклинанием, превращающим мужчину, обезумевшего от комплекса неполноценности, в маньяка-убийцу.

Когда он осознал, что опустился до уровня «неполноценного брака», даже ниже, чем «трусливый мужчина, бросивший жену», лицо Оуэна уродливо исказилось. Побледневшее от ужаса лицо мгновенно стало багровым.

— Он просто трусливый предатель, бросивший вас. Я — тот, кто ради Леди не остановится ни перед чем.

В этот момент первобытный страх перед убийством исчез из его глаз, как отлив. На его место пришло безумие — желание растоптать соперника и возвыситься.

Оуэн, сверкая налитыми кровью глазами, поклялся:

— Я докажу это. Убью Шанталь своими руками.

За маской королевы, улыбающейся самой теплой улыбкой, Ив холодно цокнула языком. Непонятно, почему насмехаются над ревностью как над чисто женским качеством. Ведь именно мужчины, будучи наиболее уязвимыми перед этой детской эмоцией, чаще всего теряют рассудок и беснуются.

Стоило поманить пальцем, как он без колебаний подполз на коленях. Ив погладила пса, схватившего приманку, по голове, словно хваля.

— Ты говорил, Шанталь не может уснуть без снотворного?

Когда Оуэн подтвердил, Ив равнодушно добавила, словно предвидя несчастный случай:

— Нужно быть осторожным. Я читала в журнале, что часто случаются происшествия, когда от передозировки люди не просыпаются никогда.

Подсказать даже способ убийства. Можно ли быть добрее?

Услышав, что ему, врачу, который до ужаса боялся крови, не придется видеть ее, убивая Шанталь, он заметно повеселел. Оуэн, расплывшись в неприглядной улыбке, поспешно вскочил.

Решительная спина гончего пса исчезла за дверью. В этот момент Ив, как марионетка, у которой оборвались нити, бессильно рухнула на диван. Маленькая жизнь внутри уже яростно высасывала силы матери.

Она не стала сопротивляться сну, накрывшему ее, как цунами. Ее дело было сделано.

Она толкнула первую костяшку домино. Теперь все должно было рухнуть по цепочке, согласно задуманному плану.

Осталось только одно. Стать зрителем и неторопливо наблюдать, как враги уничтожают себя, попав в расставленные ими же ловушки.

Поздней ночью Оуэн привычным движением высыпал белый порошок в хрустальный бокал.

— Ты действительно не можешь уволиться из армии?

Порошок, танцевавший в воде, притворился сахаром и бесследно растворился. Пока он тупо смотрел на это обманчивое спокойствие, в спину прилетел глупый вопрос. Оуэн проглотил вздох и повторил ответ, который твердил уже десятки раз, как попугай.

— Во время войны я не могу уволиться по собственному желанию.

— Знаю! Знаю! Я говорю, переведись сюда. Ив предлагает помочь, почему ты упрямишься и хочешь остаться на передовой?

Потому что настоящий приказ, который отдала мне Королева, другой.

Оуэн с радостью остался на передовой, доказал, что он достойный мужчина, и в награду за победу в этой кровавой войне получил драгоценного ребенка. Ценой за то, что он каждый день дрожал от страха и сожаления, но не сбежал, стало завоевание огромной территории.

Эта глупая женщина, думающая, что этот генерал-победитель все еще раб у ее ног, даже не подозревая, что мужчина перед ней уже держит в руках огромное королевство, продолжала ныть о своей жалкой доле.

— Ты знаешь, как мне тяжело одной в этом доме? Этан Фэйрчайлд уже ведет себя здесь как хозяин, а ты бросил меня и спокоен!

Рука Оуэна, снова потянувшаяся к пузырьку с лекарством, замерла в воздухе. Обычная доза уже растворилась в воде. Иными словами, если остановиться здесь, завтра и послезавтра придется слушать это невыносимое нытье.

Но если добавить еще одну ложку?

Больше не придется слушать это нытье, разъедающее душу. Не придется приходить в эту комнату каждую ночь, как жиголо, и обслуживать фальшивую королеву.

Он сможет с гордостью пойти в спальню леди Эвелин. Ведь они законные супруги. Он сможет стать «настоящим мужем» Королевы, не оглядываясь на эту вышедшую в тираж шлюху.

Проклятье, надо было убить ее раньше.

Колебания испарились мгновенно. Оуэн зачерпнул еще одну полную ложку порошка, высыпал в бокал и размешал. Белый порошок рассеялся в воде, завершая создание тайного эликсира смерти.

Он стер выражение с лица и повернулся. Подойдя к кровати, он обнял за плечи Шанталь, которая притворялась жалкой и дрожала, и нарочито ласково произнес:

— Шанталь, не волнуйся. Я скоро вернусь к тебе.

— Правда?.. Оуэн… Ты у меня один.

Женщина, ошибочно решив, что он вдруг передумал, удивилась, а затем торжествующе улыбнулась. Оуэн с улыбкой протянул ей чашу с ядом. На руке, протягивающей бокал, и на руке, принимающей его, холодно блеснули парные обручальные кольца.

Шанталь, прости, но моя клятва верности тебе действует только до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Так что пей этот яд скорее и умри.

Слыша, как сон, который никогда не кончится, проваливается в ее горло, Оуэн не мог сдержать дрожь.

Этот отвратительный спектакль закончится сегодня ночью.

Когда наступит завтра, я стану мужчиной только для настоящей Королевы. Вместе с ребенком, которого она мне родит, я обрету настоящую семью, о которой мечтал.

В глазах предателя, смотревшего сверху вниз на бывшую хозяйку, медленно погружавшуюся в смерть, сверкало безумие.

На следующее утро Ив проснулась раньше обычного. Сердце колотилось так, словно она бежала всю ночь, и она никак не могла успокоиться.

Ведь сегодня будет знаменательный день, когда Эвелин Шервуд свершит свою месть собственными руками.

Ив сидела перед зеркалом и, как обычно, неторопливо расчесывала волосы, но все ее внимание было приковано к стрелкам часов. Приближалось время завтрака. Прежде чем она спустится в столовую, обязательно придет долгожданная весть. И ожидание оправдалось.

— Леди Эвелин, это Редгрейв.

Однако это было не известие о смерти, которого так ждала Ив.

— Великая Госпожа без сознания.

Шанталь была еще жива.

Ив поспешила в спальню Шанталь. Служанка, стоявшая у изножья кровати, склонила голову в поклоне. Она была бледна, видимо, именно она пришла будить Великую Госпожу и обнаружила ее в коме.

На краю кровати сидел Оуэн, видимо, получивший весть от дворецкого, и проверял зрачки Шанталь, валявшейся как труп. Его нарочито серьезное лицо дрогнуло, когда он обернулся к Ив.

Он быстро скрыл минутное замешательство и надел маску лечащего врача. Рука, прикладывающая стетоскоп к груди Шанталь, едва заметно дрожала. Только Ив знала истинную причину этого напряжения. При виде его слабости внутри у Ив вскипела ярость.

Даже такое простое дело не можешь сделать нормально?

Ей хотелось тут же дать Оуэну пощечину, но нельзя было раскрывать перед свидетелями, что она — зачинщица этого покушения на убийство. Ив мгновенно надела маску невиновности.

— Доктор, почему Шанталь не просыпается?

Когда Ив невозмутимо спросила, делая вид, что ничего не понимает, Оуэн сглотнул и осторожно взял пустой стакан с тумбочки. Так, чтобы было хорошо видно белый налет внутри.

— Пока рано судить о причине, но, похоже, она приняла слишком много снотворного, которое обычно пьет.

— Боже мой… Неужели она пыталась покончить с собой?

Ив приложила руку ко лбу и осыпала презрительными упреками женщину, которая не могла ее слышать.

— Решила опозорить честь Кентреллов до самого конца! Если это станет известно снаружи, нас снова захлестнут скандалы. Ха… Что же делать Тони с такой безответственной матерью?

Никто не сочтет реакцию Ив бессердечной или чрезмерной. Естественно, что Дева Кентрелл презирает хитрую мачеху. Так что было естественно беспокоиться о чести семьи больше, чем о здоровье этой женщины.

К тому же отчаянная попытка Ив скрыть это будет выглядеть оправданной. Кентреллы уже пережили ужасный скандал, когда предыдущая герцогиня, мать Ив, покончила с собой.

Об этом происшествии знал каждый житель Мерсии. Даже Редгрейв, который в то время не работал у Кентреллов.

— Никому не говорите о том, что видели и слышали здесь, и ждите, пока я вас не позову.

Проницательный дворецкий, не дожидаясь приказа хозяйки, плотно «запер» рот служанки и выпроводил ее.

Все шло по расчету Ив. Теперь Редгрейв не проронит ни слова о том, что Шанталь находится при смерти, пока Ив не разрешит. Наоборот, он встанет на сторону Ив и сделает все возможное, чтобы защитить семью, а не Великую Госпожу.

Оставалась только одна задача.

____

Привет! Прочитать главы до онгоинга (140) можно в моем приложении: t.me/tenebrisverbot

Запереть Шанталь в глубине этого особняка и медленно заставить умереть, вместо того чтобы дать ей шанс выжить, отправив в больницу.

Чтобы это не вызвало подозрений, тоже нужна была тщательная игра.

— Доктор, что теперь делать? Есть лечение?

На лице Оуэна мелькнуло замешательство. Оставалось только надеяться, что дворецкий не заметит истинной причины его растерянности.

— Я бы тоже хотел, чтобы оно было, но…

К счастью, он осознавал, что в глазах других он выглядит любовником Шанталь. Оуэн, надев маску скорбящего любовника, дрожащим голосом объявил приговор.

— При такой передозировке снотворного шансов на выздоровление почти нет.

— Даже если перевести в крупную больницу, надежды нет?

Он ответил не сразу, пристально глядя в глаза Ив. Словно пытаясь прочитать мысли хозяйки.

— К сожалению, да.

Этот человек, будучи никчемной овцой, выжил среди волков лишь благодаря своей проницательности.

— У этого снотворного нет антидота… Даже если приедут светила из крупных больниц, им останется только наблюдать, как Великая Госпожа борется сама, как и мне.

Раз любовник и врач говорит, что в больницу ехать не нужно, то теперь, даже если запереть Шанталь в этом роскошном гробу, подозрений не возникнет.

Оуэн с печальным лицом вбил последний гвоздь, заявив, что и то, что произойдет дальше, — естественный процесс, не требующий сомнений.

— Время упущено. Помочь Великой Госпоже встретить конец с комфортом дома — единственный способ сохранить ее последнее достоинство. Но почему она это сделала?..

Оставив мужчину играть роль скорбящего любовника, Ив обратилась к дворецкому.

— Редгрейв, Великая Госпожа слегла с гриппом.

— Да, я понял.

— Под предлогом карантина никого не впускай, кроме доктора. Особенно Герцога. Немедленно прикажи накрывать завтрак. Как обычно, словно ничего не случилось.

Как только дворецкий ушел и дверь закрылась, атмосфера в комнате резко изменилась. Оуэн упал на колени еще до того, как прозвучал приказ.

— П-простите, Хозяйка.

Он протянул дрожащие руки к ногам Ив, моля о прощении, но в ответ получил наказание.

— Угх!

Каблук Ив безжалостно наступил ему на тыльную сторону ладони. На этот раз боль от выкручивания костей не доставила Оуэну удовольствия.

— Бесполезный кусок дерьма.

Ведь Хозяйка могла просто раздавить его, как червяка, и уйти.

— Даже такое простое дело не можешь сделать нормально? Ты не смог или не захотел? Все еще любишь эту женщину? Хочешь и дальше жить еще более жалким существом, чем Этан?

— Э-это несправедливо. Доза была… смертельной, она бы и слона свалила. Я не думал, что она выживет…

Ив цокнула языком и посмотрела на женщину, которая выдержала смертельную дозу, хотя была намного меньше слона.

— Ну и живучая же тварь.

— Не волнуйтесь, Леди. Она не проснется. Нет, если оставить ее так, она умрет сама в течение двух дней.

— Уверен?

— Е-если не умрет, я убью ее снова. На этот раз наверняка…

Оуэн, прочитав недоверие в сухом взгляде Ив, отчаянно вцепился в ногу, которая давила его руку.

— Т-так что, пожалуйста, сохраните ребенку жизнь.

Она пнула его красную распухшую руку и холодно улыбнулась.

— Не волнуйся. Ребенок не умрет.

Наблюдая, как облегчение разливается по лицу фанатика, Ив беззвучно закончила откровение.

Потому что умереть с самого начала должен был ты.

Похоже, первый шторм этой зимы скоро обрушится на них.

Свирепый морской ветер ревел, словно собираясь проглотить все на прибрежном утесе. Стена из кипарисов бросалась ему навстречу всем телом, но не могла сдержать шквал, который докатился до Уайт Клифф Холла.

Ив подумала, что дребезжащие окна, готовые разбиться, похожи на ее положение. Казалось, она стоит на хрупком стекле, которое может разлететься вдребезги в любой момент. Страх, что пол под ногами рухнет и ее засосет в бездну, резонировал с бурей за окном.

Но ребенок, чьи щеки раскраснелись от тепла камина, был спокоен, словно бушующая снаружи стихия его не касалась.

Еще бы. Ведь Тони — это глаз этой огромной бури.

Ив подняла кровавый ветер вокруг Тони. Только чтобы защитить ребенка, стоящего в центре.

— Очередь Ив.

— Знаю.

Подгоняемая Тони, она отвела взгляд, то и дело убегавший за пределы гостиной, и положила две карты на стол.

— Хм… тогда…

За спиной ребенка, задумавшегося над своим ходом, бесшумно приблизились начищенные до блеска черные армейские ботинки. Лицо Ив окаменело при мысли, что их уютное времяпрепровождение будет растоптано этими ботинками.

Даже взгляда жалко для незваного гостя. Она не подняла головы и сделала вид, что не замечает его. Тем временем ребенок, закончив раздумья, положил карту на стол.

Шестерка червей.

Мелькнула мысль, что карта похожа на Тони. Если бы это была карта Таро, это была бы Шестерка Кубков, означающая беззаботное детство.

В гадании это удача, но в этой игре, как ни странно, неудача. Благодаря этому Ив могла сбросить все карты в этот ход и выиграть.

Ребенок, еще не умеющий хорошо считать, гордо улыбался, словно нанес решающий удар. Глядя на эту улыбку, Ив проглотила совет, вертевшийся на языке. Вместо того чтобы учить читать карты противника и наносить неожиданные удары, она решила с радостью проиграть.

— Шестерка червей, говоришь?..

Она притворилась, что попала в затруднительное положение, и собиралась выложить карту, далекую от победной, когда мужчина, отбрасывавший тень на стол, протянул руку через плечо ребенка.

— Малыш, здесь надо было ходить Семеркой пик.

Ив застыла, застигнутая врасплох. Не только потому, что мужчина, не знавший расклада, точно прочитал ход игры.

А из-за того, что именно символизировала Семерка пик в гадании, на которую он указал.

Семерка мечей.

Обман, предательство и тайный побег.

«Собираешься ударить мне в спину и сбежать?»

Это прозвучало как предупреждение, словно он видел насквозь другую игру, в которой Ив поставила на кон все. По спине побежали мурашки.

Нет. Не может быть.

Это просто выигрышный ход для Тони в этой игре. Ив отбросила подозрения и посмотрела на карты в руке.

Тем временем Этан бесцеремонно притащил стул и уселся рядом с Тони. Видимо, он решил всерьез давать советы.

— На что играете?

— А обязательно на что-то играть?

Тони озвучил то, что хотела сказать Ив. Какой молодец.

— И так весело.

Но, несмотря на колкий ответ, ребенок выглядел гораздо более оживленным, чем минуту назад. Ив глубоко вздохнула.

Надо заставить его разлюбить этого мужчину.

Беззаботность ребенка теперь стала поводом для беспокойства.

— Интереснее, когда есть приз. Проигравший выполняет желание победителя или… раскрывает секрет.

Рука Ив, выбиравшая карту, замерла. Подняв глаза, она увидела, что Этан смотрит на нее пронизывающим взглядом. Послание было ясным.

Он роет неглубокую яму, чтобы выведать у меня секрет.

Хочет узнать, действительно ли я беременна.

Этот мужчина наверняка несколько дней рыскал вокруг, допрашивая лечащего врача Ив и остальных, пытаясь выяснить факт беременности. Но не найдя доказательств, решил допросить того, кто знает ответ?

— Менять правила посреди игры нельзя. Если хочешь делать ставки, то со следующей партии.

Этан легко отступил. Ошибочно полагая, что Ив клюнула на очевидную наживку.

Как по-детски. С единственной целью выведать секрет он объединился с ребенком и яростно атаковал Ив. Когда Тони, оглядываясь на Ив, тайком показал ему свои карты, Этан, словно ждал этого, указал на нужную подбородком. Удивительно, как слаженно они действовали без слов, словно выполняя секретную операцию только для двоих.

Результатом стало полное поражение Ив. Но горечь поражения и возвращение с пустыми руками ждали победителя, Этана. Потому что до начала следующей партии с призами противник притворился больным и перевернул стол.

— Ох… Голова кружится… Простите, мне нужно прилечь.

Ив встала и намеренно пошатнулась, расслабив ноги. Хотя она не просила о помощи, Этан тут же подхватил ее.

Как же отвратительно, когда бандит до мозга костей притворяется джентльменом.

Ив резко оттолкнула его руку и протянула руку ребенку.

— Тони, проводишь меня до спальни?

— Конечно!

Тони подбежал, как рыцарь, исполненный чувства долга, и поддержал ее.

— Спасибо.

Ив обняла ребенка за плечи, но это было не столько объятие, сколько крепкая хватка. Она не могла оставить своего ягненка наедине с этим жадным волком. Поэтому под благовидным предлогом она увела ребенка из гостиной, но, как и ожидалось, волк упорно следовал за ними, загоняя в угол.

— Почему кружится голова? Кстати, разве тебя не тошнило в обед?

— Неужели…

Шаги Тони резко остановились. Лицо ребенка мгновенно скривилось, и он посмотрел на Ив снизу вверх. Встретившись с тревогой в его чистых глазах, сердце Ив ухнуло вниз.

Неужели даже ты догадался, что я беременна?

— У Ив тоже грипп?

Так он беспокоился обо мне. Словно камень с души упал, и заплаканное лицо ребенка казалось невыносимо милым. Ив ласково погладила его по щеке, успокаивая.

— Нет. Просто вчера ветер так завывал, что я плохо спала.

— Фух…

Тони с облегчением выдохнул. Мужчина, который почему-то смотрел на вернувшуюся улыбку невинного ребенка с глубокой тревогой, вдруг спросил:

— Малыш, а как твоя мама?

— Говорят, плохо.

Этан на мгновение растерялся.

Я что, про погоду спросил?

Ответ был слишком равнодушным для того, чья мать находится на грани смерти. Этан увидел в этом мальчике себя в детстве. Он беспокоился, что ребенок боится грядущей смерти матери, но почему он так спокоен?

— Посмотри-ка на него. Твоя родная мать умирает, а ты говоришь об этом так, словно это тебя не касается? Даже если соседская собака заболеет, и то будешь грустнее.

К сожалению, Ив разделяла чувства Этана. Поведение ребенка действительно было странным.

Конечно, беспокоиться о ней после того, как сама же и заказала убийство Шанталь, было верхом бесстыдства, но Ив, рано потерявшая мать, ожидала, что девятилетний ребенок будет так же потрясен, как и она когда-то. Однако Тони все эти три дня оставался пугающе спокойным.

Может, он слишком мал и еще не осознает, что такое смерть? Хоть бы, когда Шанталь действительно испустит дух, запоздалый шок не сломал его.

Какое лживое лицемерие. Так беспокоиться о горе ребенка и в то же время страстно желать смерти, которая это горе вызовет.

Кстати, почему эта надоедливая женщина никак не сдохнет?

Оуэн обещал, что она умрет естественной смертью через пару дней, но она упорно цеплялась за жизнь. Поистине, живучесть паразита, которого топчут, а он все не дохнет. К счастью, в сознание она не приходила, но от страха, что она может открыть глаза, у Ив кровь стыла в жилах.

Ив уже оставила достаточно доказательств того, что пыталась спасти Великую Госпожу. Оуэн должен завтра вернуться на северный фронт. Значит, сегодня — единственный шанс покончить с Шанталь раз и навсегда.

В этот раз нужно сделать наверняка. Если задушить подушкой, останутся ли следы? Тогда, может, лучше влить еще снотворного через трубку?..

Пока она, вся на нервах, взвешивала способы убийства, в ухо просочился холодный шепот, похожий на шипение змеи.

— А мачеха знает? Что падчерица увела у нее любовника.

Драма на почве ревности, где мачеха и падчерица, которые ненавидят друг друга, делят одного мужчину. Этан с самого начала сгорал от любопытства, желая узнать подоплеку этих уродливых отношений.

Мотив Ив был понятен сразу — вернуть украденное состояние.

Но почему эта самка богомола, Шанталь, отдала своего мужчину другой женщине?

Подсказку она дала сама. Пытаясь разлучить Этана и Ив при малейшем намеке на сближение.

Она боится, что Ив родит следующего наследника и вернет Кентрелл.

Поэтому она выбрала меньшее из зол — подсунуть свою марионетку в постель Ив, чтобы та не родила ребенка от другого мужчины.

Но вот незадача. Марионетка, которую послали охранять постель, чтобы никто туда не залез, сама залезла в эту постель.

Семейка Шервуд и так славилась отсутствием нормальных людей, но этот расклад был настолько абсурдным, что заинтересовал Этана.

Он приблизил губы к уху безумной Шервуд, которая смотрела на него с яростью. Собираясь нагло влезть в эту безумную игру, куда его не приглашали.

— Но какое удивительное совпадение. На следующий день после возвращения предавшего ее любовника Великая Госпожа слегла с тяжелым гриппом и находится при смерти. Хотя еще в тот день она была бодра и весела. Это… точно грипп?

Острая догадка пронзила Ив, как гарпун. Попалась. Этан понял, что она заказала убийство. Его змеиный язык подтачивал фундамент ее идеально выстроенного алиби.

Не поддавайся на провокации. Сейчас нужно затаиться.

Ив мгновенно оценила ситуацию и изменила план. Придется отказаться от убийства Шанталь. Если попытаться сделать это силой и оставить улики этому мужчине, который следит за каждым шагом, это будет равносильно тому, чтобы самой надеть на себя ошейник и отдать поводок ему в руки.

Жаль, но придется оставить живучую добычу в покое на время.

Сначала уничтожим улики.

Пришло время забить глупого пса, который не умеет охотиться, а только оставляет следы повсюду.

Естественно, взгляд женщины, выбравшей следующую жертву, обратился на Этана. Он, не понимая, куда направлена жажда убийства Ив, сделал неверный вывод.

— Может, мне теперь тоже стоит проверять каждый бокал в этом доме на наличие яда?

О нет, к сожалению, нет. Ты — следующий хищник, который сожрет бесполезного пса.

Ив холодно улыбнулась и помолилась про себя.

Этан, надеюсь, ты не догадаешься, что я пытаюсь заказать тебе еще одно убийство. Обманись мной и убей Оуэна Калласа, думая, что это твое собственное решение.

Ты ведь профессионал, в отличие от этого никчемного идиота. Надеюсь, ты докажешь, что ты способный наемный убийца.

Ив похлопала Этана по плечу в знак поддержки. Глядя на мужчину, который в недоумении поднял брови, она демонстративно усмехнулась и съязвила:

— Говорят, мясник видит в живых существах только куски мяса. Видимо, убийца видит убийц во всех остальных?

Думаешь, я испугаюсь твоей ловушки и сама в нее прыгну?

— Для бредовой догадки звучит слишком конкретно и реалистично. Словно ты сам не раз убивал людей из ревности подобным образом. Этан, если хочешь признаться, иди в полицию.

Ив, наоборот, столкнула его в яму и холодно распахнула дверь спальни.

— Тони, почитаешь мне книгу?

— Конечно.

Ребенок послушно вошел, но протянул руку назад.

— Этан тоже…

— Нет.

Ив сначала поспешно перехватила руку ребенка, а потом уже начала поучать.

— Тони, неприлично пускать мужчину в спальню леди без разрешения.

Ха, ловко врет ребенку. В тот момент, когда Этан хотел фыркнуть так, чтобы она услышала, дверь захлопнулась прямо перед его носом, скрыв женщину и ребенка.

Тц.

Он стер усмешку с лица и цокнул языком.

— Мерзко смотреть, как она с ним носится. Типа, раз это ее кровь, то плевать, что он сын ненавистной парочки? Можно подумать, она сама его рожала в муках.

Убирать с дороги мать, которая мешает, и при этом опекать ее отродье, которое является самым большим препятствием? Это нелогично.

Если Ив хочет получить титул герцога, она должна убить Тони.

Эта амбициозная женщина не станет выбрасывать драгоценное право наследования на ветер. Может, она решила отложить устранение брата до тех пор, пока не узнает пол ребенка в утробе?

Что бы она ни задумала, мое чутье говорит, что она беременна…

Но, черт возьми, это были только подозрения. Он приставил людей следить, перерыл больничные записи, но нигде не нашел доказательств беременности Ив.

Еще слишком рано?

Этан прислонился к стене напротив наглухо закрытой двери. Он глубоко затянулся сигаретой, словно сжигая нетерпение.

В конце коридора открылась дверь для прислуги. Женщина, осторожно несущая поднос с двумя чашками чая, была личной служанкой Ив.

Служанка, которая тенью следует за каждым шагом хозяйки. Значит, она первой заметит любые малейшие изменения в теле госпожи.

Губы Этана скривились. В тот момент, когда их взгляды встретились, служанка вздрогнула, поспешно поклонилась и, прижавшись к стене, ускорила шаг. Словно встретила бандита, который хочет ее ограбить.

Догадливая.

Поэтому упускать ее было нельзя. Этан оттолкнулся от стены, шагнул вперед и преградил путь женщине, пытавшейся сбежать.

— Ох…

Служанка отпрянула в испуге. Едва удержав поднос, который чуть не выронила, она поздоровалась дрожащим голосом.

— З-здравствуйте, майор. Что-то с-случилось?

— Ничего особенного, не дрожи так. Это все ради твоей хозяйки.

— Что?..

— Я тут беспокоюсь. У нее желудок слабый, она почти не ест, да и выглядит неважно, тебе не кажется?

— Д-да, есть такое…

— Что это за болезнь?

— Я тоже не знаю.

— А других симптомов не было? Например…

Этан облизнул пересохшие от жажды губы кончиком языка и понизил голос, загоняя добычу в угол.

— У нее прекратились месячные?

Лицо служанки мгновенно залилось краской. Неясно, было ли это оттого, что ее поймали на выдаче секрета хозяйки, или от стыда за то, что мужчина расспрашивает о женских делах.

— Т-такие вещи… я не могу сказать.

Этан ожидал этого. Он тут же усмехнулся и достал из внутреннего кармана оружие, которое насильно откроет рот собеседника.

Служанка не могла отвести глаз от толстой пачки банкнот. Страх и стыд в ее дрожащих глазах быстро высохли, и их место начала заполнять жадность.

Неудивительно. Какое бы щедрое жалованье ни платили Кентреллы, оно не шло ни в какое сравнение с ценой, предложенной Этаном.

Вскоре служанка, выбравшая деньги вместо верности хозяйке, глянула на плотно закрытую дверь спальни Ив и прошептала, наклонившись к Этану:

— То, что я вам сказала, — это секрет.

Он кивнул, словно это само собой разумеющееся, и передал пачку денег. Как только служанка схватила плату за проданную совесть и спрятала ее за пазуху, она без запинки выдала ответ, которого так жаждал Этан.

— Месячные у нее прекратились уже давно.

В этот момент из самой темной глубины его нутра что-то вскипело.

Беременность. Несомненно, это беременность.

Сердце, раскаленное горячим восторгом, колотилось так, словно готово было сойти с орбиты, но Этан, скрывшись за маской холодного, как сталь, безразличия, спокойно спросил:

— Как давно?

— Месяц и больше полмесяца.

Месяц и полмесяца. Это значит, что его ребенок живет и дышит уже так долго. Сколько лет он ждал этого первенца? День, когда он назовет сына именем деда или дочь именем матери и возьмет на руки, теперь был на расстоянии вытянутой руки. Желание вышибить эту дверь и поцеловать живот Ив захлестнуло Этана.

Но сердце, готовое взорваться, снова остыло.

Если оставить все как есть, мой ребенок превратится в отродье Оуэна Калласа.

Этого нельзя допустить.

Ребенок с момента рождения должен стать Фэйрчайлдом.

Наконец пришло время. Время устранить Оуэна Калласа и вернуть Ив Шервудам.

В его холодных, как морозная сталь, глазах сверкнула убийственная радость хищника, готового перегрызть глотку добыче, с которой он играл.

Проходя мимо застывшей служанки, которая знала, что эта жажда убийства направлена не на нее, Этан весело насвистывал мотив, крутившийся в голове.

Оуэн Каллас говорил, что возвращается на фронт завтра?

То, что время совпало так идеально, было равносильно знамению.

Нельзя упускать шанс, данный судьбой.

Хотя у Этана оставалось еще много отпуска, он с радостью отказался от него, чтобы последовать за тем человеком. Разве не долг проводить в последний путь вора, который, не зная своего места, посмел занять его место?

Конечно, эти проводы будут не в виде помахивания платочком на прощание, а в виде того, чтобы схватить ублюдка за шкирку и швырнуть в ворота ада.

Тони старательно укрыл ее одеялом своими маленькими ручками и нахмурился, готовый заплакать.

— Ив, это точно не грипп?

— Нет.

Просто токсикоз начался без предупреждения, и ей пришлось лечь.

— Ну тогда ладно, но…

Рука ребенка погладила спину матери, лежащей на боку.

— Ив, не болей.

Ив было жаль ребенка, который смотрел на нее с такой жалостью.

— Это ты не болей, мой…

Малыш.

Теперь, когда она носила в себе еще одного ребенка, каждый раз, глядя на первенца, ее накрывало жгучее сожаление.

Когда я носила тебя, я не думала о тебе в первую очередь.

В то время реальность была важнее ребенка, растущего в утробе. Поэтому она ни разу не смогла полностью порадоваться существованию Тони, и, честно говоря, времени, проведенного в сожалениях, было больше.

Чувство вины, что болезненность Тони может быть следствием этого, росло по мере того, как ребенок в утробе все активнее давал о себе знать.

— Поспи немного. Я буду охранять Ив.

Когда этот хрупкий малыш успел так вырасти? Это я должна защищать тебя. Пока она держала его крошечную, но теплую руку и терпела рост другого ребенка внутри, в дверь спальни постучали.

— Леди Эвелин, я принесла чай.

— Войди.

Служанка, открывшая дверь и вошедшая, была бледна. Ив пристально посмотрела на нее, заметив необычное состояние, но не спросила, что случилось.

Сейчас было не время. Только сделав глоток лимонного чая, поданного служанкой, она почувствовала, как тошнота улеглась. Ив отказалась от горячего шоколада, который предложил Тони, и встала с кровати.

— Я переоденусь в удобную одежду и вернусь.

Она последовала за служанкой, которая будто бы убегала в гардеробную. Когда дверь закрылась, тревожное дрожащее дыхание стало слышным.

Что-то определенно случилось.

Ив медленно подошла и прошептала служанке голосом, который тоже дрожал, словно резонируя:

— Эффи.

— Да… Леди.

— Этан Фэйрчайлд клюнул на приманку?

Служанка, вся дрожа, уверенно кивнула.

— Как вы и приказывали, Леди, я не сказала, что вы беременны. К счастью, майор спросил только, прекратились ли у вас месячные, и я ответила «да».

Не раскрывая правды прямо, выдать лишь обстоятельства, допускающие толкование. Это открыло Этану путь к следующему шагу, а для Ив подготовило безопасный путь отхода.

Спектакль с участием доверенной служанки прошел точно по сценарию Ив.

— Молодец.

Даже похвала Ив не успокоила служанку. Она поспешно достала что-то из-за пазухи и протянула. Это была пачка банкнот, сумма которых даже на первый взгляд была внушительной.

— Майор Фэйрчайлд дал мне это в качестве платы. Вы сказали, что если я сразу откажусь предать Леди, это вызовет подозрения, поэтому я взяла, но…

Ив с теплой улыбкой посмотрела на честную служанку.

У меня появился неплохой глаз на людей.

Это были легкие деньги, которые можно было бы присвоить, не сообщая никому. Но служанка, честная до щепетильности, вела себя так, словно сдает украденное в полицию.

— Эффи, это, конечно же, твое. Плата за то, что ты сохранила верность, притворившись предательницей.

Ив сунула пачку денег обратно в карман передника служанки и спросила:

— А что он сказал, когда узнал, что месячные прекратились?

— Ничего не сказал, но… выглядел довольным. Потом задумался о чем-то и ушел к себе. Не знаю, стоит ли говорить, но он насвистывал…

— Говори все.

— Это определенно был по-похоронный марш.

Было ясно, чью смерть он оплакивает заранее. Волк скоро набросится с клыками на ставшего бесполезным охотничьего пса Ив.

Все идет по плану.

На бледном лице женщины расцвела яркая красная улыбка хищника, впившегося в горло добыче.

Шанталь.

Это имя застряло, как кость в горле Оуэна, возвращающегося в армию.

— Этан Фэйрчайлд что-то заподозрил. Поэтому Шанталь придется пока оставить в покое.

Мысль о том, что он уехал, не добив эту женщину, сводила с ума.

Пожалуйста, умри сама, Шанталь.

Но на самом деле на волоске висела жизнь не этой женщины, а самого Оуэна.

Как только он вернулся в госпиталь, как гром среди ясного неба прозвучал приказ о переводе в полевой госпиталь на самой передовой. И там ему даже не дали распаковать вещи, сразу отправив на поле боя.

Потому что нужен был военный врач, который будет находиться в горячей точке, куда поступают раненые, и помогать с эвакуацией.

Надо было заранее попросить о переводе в тыл.

Цена за то, что он был так поглощен делом Шанталь, что не подумал об этом, была невосполнимой. На поле боя, где была только военная связь, не было способа связаться с леди Эвелин и попросить вытащить его из этого ада.

Небо явно было не на стороне Оуэна. Со следующего дня началась сильная метель, и гарнизон оказался в полной изоляции.

Только через четыре дня снег прекратился, и небо открылось. Глядя на солдат, расчищающих снег на временной взлетной полосе, Оуэн грезил о побеге.

Теперь прибудет транспорт для раненых. Если я вытерплю эти трудности, я смогу вернуться в объятия Королевы.

Но сквозь сугробы прорвались не свои, а враги. Гарнизон был мгновенно окружен вражескими войсками. Оуэн, наблюдая за слабеющим сопротивлением своих, посмотрел правде в глаза.

Транспорт для раненых не придет. Подкрепление, конечно, тоже.

Вскоре линия обороны была безнадежно прорвана. Враги начали стекаться к палатке медпункта.

— Я н-не хочу умирать.

Оуэн бросил раненого, который взял винтовку для последнего боя, и поспешно заполз в ближайший окоп, чтобы спрятаться. Пока он сидел, сжавшись в комок и дрожа, звуки приближающейся смерти сжимали его горло.

Я умру здесь.

Так и не взяв на руки своего ребенка.

Он прошел такой путь ради мечты, а в итоге эта мечта его и сожрала. Бывает ли судьба более жестокой? В тот момент, когда Оуэн, дрожа, как умирающий зверь, разразился рыданиями…

Бах!

Громоподобный рев разорвал небо. Самолет. Следом пулеметная очередь ударила по мерзлой земле.

Вражеский самолет!

Не успел Оуэн, спрятав голову между колен, сжаться еще сильнее, как снаружи кто-то закричал на языке Мерсии:

— Это наши ВВС! Мы спасены!

Жив.

Появившаяся как чудо эскадрилья истребителей мгновенно отогнала вражеские войска. Когда шквал выстрелов стих, Оуэн осторожно выглянул из окопа. Как раз в этот момент огромный транспортный самолет пытался приземлиться на временную полосу.

Конечно, благодарить судьбу было еще рано.

Скри-ип! Самолет, издавая душераздирающий скрежет, опасно скользил по льду.

Если он рухнет в замерзшую реку, Оуэн снова окажется в ловушке в этом аду. В тот момент, когда он чуть не закричал, глядя, как самолет несется к реке, транспортник с трудом остановился у самого края полосы.

Ха… Жив. Действительно жив.

Оуэн, то ли плача, то ли смеясь, выбрался из окопа. Теперь в его голове была только одна мысль: сбежать.

Он попадет на этот транспортный самолет под предлогом ухода за ранеными, чего бы это ни стоило. Если это позволит ему выбраться из этого ада живым, что значит клятва врача? Он готов продать даже душу.

Выбравшись из грязи окопа, он побежал к самолету, даже не оглядываясь. Расталкивая раненых, тянувших к нему руки, он наконец ступил на взлетную полосу.

Бах!

Массивная дверь транспортного самолета открылась, и оттуда посыпались вооруженные солдаты. Вслед за ними, пока они организованно рассыпались, офицер в летной форме без колебаний спрыгнул на полосу.

— Проклятье, чуть не сдох, так и не обняв своего ребенка.

Голос, доносившийся сквозь затихающий шум пропеллеров, показался знакомым. Летчик, словно ему мешали, сорвал очки рукой в кожаной перчатке и отшвырнул их. В тот момент, когда Оуэн встретился взглядом с офицером ВВС, грубо откидывающим волосы назад, он невольно застыл от его подавляющей ауры.

Этан Фэйрчайлд.

Тот тоже узнал его. Взгляд, более холодный, чем северный ветер, пронизывающий пространство между двумя мужчинами, пронзил Оуэна насквозь.

— Ха, — криво усмехнулся Фэйрчайлд. — Все еще жив.

Вульгарный злодей даже не пытался скрыть, что желал ему смерти. Теперь все стало ясно. Именно Этан Фэйрчайлд загнал Оуэна в эту смертельную ловушку.

Внезапно гнев и безрассудное упрямство прорвались сквозь страх.

Кобура на поясе мужчины, широко шагавшего прямо на него, покачивалась. Но исходящая жажда убийства не сломила упрямства Оуэна. Если он не мечтает гнить в тюрьме всю жизнь, станет ли он нажимать на курок здесь, где полно свидетелей?

Жаль, что я жив? Какое удовольствие.

Хотя его челюсть дрожала от приближающейся угрозы, он хотел ответить именно так, но Фэйрчайлд, словно не замечая его, прошел мимо, толкнув плечом, и бросил приказ:

— Чего стоишь? Доктор, грузи раненых.

Только тогда он словно очнулся от ушата холодной воды. Верно. Побег прежде всего. Но единственным средством спасения был этот самолет. Если он разозлит пилота, его могут бросить одного в снежной пустыне, окруженной врагами.

Я не умру. Это не поражение перед ним, а стратегическое отступление ради выживания.

Оуэн, пытаясь утешить себя, побежал в палатку медпункта. Но первым делом он схватил не пациентов, нуждающихся в срочной помощи, а пистолет, который выронил раненый солдат, умерший, сопротивляясь до последнего.

Кто знает, когда Этан Фэйрчайлд передумает и попытается меня убить.

Опасаясь, что тот может внезапно появиться, он подгонял санитаров переносить пациентов в самолет, а вражеский огонь со всех сторон подступал все ближе, сжимая кольцо.

Он думал только о том, чтобы поскорее покинуть это место, но экипаж заявил, что самолет вылетит только тогда, когда все места будут заняты. Оуэн в спешке оказывал помощь пациентам, балансирующим на грани жизни и смерти, сортируя их как груз, и отправлял на выход.

— Быстрее выходите!

Наконец санитары вынесли последнего пациента на носилках. Теперь осталось только догнать их, сесть в самолет, и он спасен из этой земли смерти.

Но Оуэн, поспешно откинув полог палатки и выбежав следом, не смог побежать к самолету. Пациент и санитары, которых он только что вытолкал своими руками, лежали окровавленные на мерзлой земле перед палаткой.

Убийца, перешагивающий через еще кровоточащие трупы и идущий в его сторону, был солдатом во вражеской форме.

Неужели армия Констанца прорвалась так далеко?

Из-за шума транспортного самолета, который разворачивался и готовился к взлету, он не услышал, как враг подобрался вплотную.

Вражеский солдат нацелил черное дуло винтовки на Оуэна. Оуэн лихорадочно пошарил на поясе, но ничего не нашел. Видимо, в панике он где-то выронил пистолет.

Проклятье.

Как назло, вход в палатку был заблокирован укрытием. Безопасная зона, укрывавшая от глаз и пуль врага, превратилась в слепую зону, скрывающую его от глаз своих, которые могли бы спасти, и загнала Оуэна в смертельную ловушку.

— Пожалуйста, пожалуйста, пощадите.

Оуэн, побледнев, поднял обе руки и взмолился на языке Констанца:

— Я не солдат, я всего лишь врач!

Дуло безжалостно следовало за ним, пока он опускался на колени, медленно наклоняясь.

— С-скоро родится мой ребенок. Разве вам не жаль ребенка, который родится без отца? Пожалуйста, ради ребенка проявите милосердие!

Сколько бы он ни умолял, жажда убийства в глазах врага не дрогнула. Солдат, в котором не осталось ничего, кроме гнева к врагу, смотрел на него точно человек, лишенный всех эмоций, и положил палец на спусковой крючок.

Это конец. Я умру, так и не обняв своего ребенка. Но хотя бы я оставил свою кровь в этом мире, это уже утешение…

Оуэн, предчувствуя смерть, крепко зажмурился…

Бах!

Выстрел разорвал барабанные перепонки, словно гром. Должно быть, его кости и плоть тоже разорвало. Запах пороха ударил в нос. Скоро он почувствует запах собственной крови.

От шока силы покинули тело. Оуэн рухнул на холодную землю.

Топ, топ.

Звук шагов, топчущих белый снег, отдавался в ушах. Идет сделать контрольный выстрел?Скорее бы сознание угасло навсегда, чтобы не чувствовать боли от пуль, разрывающих тело.

Но на него, ожидающего смерти, обрушилась не пуля, а насмешка.

— Эй, трусливый докторишка. Хватит притворяться, вставай.

Это язык Мерсии. Тот, кто пинал его армейским ботинком, был не врагом, а своим.

Оуэн распахнул глаза. За черным начищенным ботинком лежал вражеский солдат с дырой в голове, уставившись на него невидящими глазами. Выстрел, прозвучавший минуту назад, унес жизнь не Оуэна.

Жив.

Задыхаясь, он поднял голову и увидел перед собой Этана Фэйрчайлда. С пистолетом в руке, из дула которого все еще поднимался легкий дымок.

Оуэн, даже видя это собственными глазами, не мог поверить, что этот человек спас его.

Разве он не желал мне смерти? Теперь он собирается застрелить меня из этого пистолета?

Разум был парализован, и он не смог прийти к логическому выводу: если бы тот хотел убить, то не стал бы спасать. Оуэн, у которого подкосились ноги и он не мог встать, пополз назад на ягодицах. Фэйрчайлд, наблюдавший за этим жалким зрелищем как за комедией, фыркнул.

Он все же поднял пистолет. Но в тот момент, когда Оуэн сжался, пистолет скользнул в кобуру.

Щелк.

Он даже застегнул клапан. Это означало, что он не собирается стрелять.

Фэйрчайлд наклонился, поднял очки, упавшие к его ногам, и протянул их все еще ошеломленному Оуэну. Машинально взяв и надев их, он посмотрел снизу вверх на мужчину, который пристально глядел на него.

Что у него на уме?

Непонятная доброта продолжалась. Но это определенно была доброта.

Столкнувшись со смертью, Оуэн кое-что понял. Старые обиды, мучившие его все это время, не имеют никакого значения перед лицом смерти.

Иначе как объяснить, что он так рад видеть убийцу своего отца и соперника в любви?

Оуэн дрожащим взглядом смотрел на человека, спасшего ему жизнь.

Может, он тоже понял эту истину, как и я?

Пусть вне поля боя они враги, желающие друг другу смерти, но на поле боя они могут быть союзниками, спасающими друг друга.

Враг, которого нужно было опасаться, стал надежным союзником, ненавистный противник — спасителем. И, что важнее всего, человек, которого он считал дьяволом, в этот момент предстал в образе ангела, спустившегося с небес.

Пришло время и Оуэну выполнить свой долг. Он пошевелил дрожащими губами и выдавил слова, которые, казалось, никогда не произнесет Этану Фэйрчайлду.

— Спасибо…

Фэйрчайлд равнодушно отвернулся, словно ничего особенного не произошло. Он подошел к остывающему телу вражеского солдата и наклонился.

Ищет трофеи? Он бесцеремонно обыскивал форму трупа, который даже на вид был одет бедно, и при этом весело насвистывал, словно был в странно приподнятом настроении.

Какой легкомысленный похоронный марш.

Это было явное оскорбление покойного. Но Оуэн, чувствуя долг перед союзником, постарался не замечать этого и оперся руками о землю. В тот момент, когда он собирался встать на окрепшие ноги…

Щелк.

Металлический звук взводимого курка раздался прямо над его макушкой.

Как только он рефлекторно поднял голову, холодное дуло уперлось ему в лоб. Силуэт был смутно похож на пистолет производства Констанца.

Но владелец пистолета все еще лежал в снегу. Человеком, направившим на Оуэна вражеский пистолет, был не кто иной, как союзник — Этан Фэйрчайлд.

— В-все-таки… так и есть…

Голос, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы, жалко дрожал от ужаса и гнева.

— Я был дураком, доверившись дьяволу…

— Ну хоть на это ума хватило, тупой ты ублюдок.

Он насмехался, издеваясь с кривой ухмылкой, словно не мог нарадоваться отчаянию загнанной в угол добычи. Так Этан Фэйрчайлд обнажил жестокую натуру злодея, которую на мгновение скрыл за маской героя.

— Кх…

Дуло, готовое изрыгнуть огонь от малейшего толчка, игриво постучало по голове Оуэна.

— Умоляй о пощаде.

Если умолять, он пощадит?..

Нет, этот гад все равно нажмет на курок.

Вдоволь насладившись тем, как он растопчет последние остатки гордости и будет изрыгать жалкую лесть и мольбы.

Раз уж умирать, он не собирался играть роль шута и доставлять удовольствие этому проклятому врагу. Он дрожал от страха и обиды, слезы текли ручьем, но он плотно сжал губы и молчал. Тогда Этан решил любезно научить его, как надо умолять.

— У меня скоро родится ребенок.

В этот момент мелко дрожащие плечи Оуэна замерли, как по волшебству.

— Неужели тебе не жаль ребенка, который будет расти без отца? Дай мне хоть раз увидеть лицо ребенка. Скажи мне это, ну же.

Оказывается, он слышал отчаянную мольбу, с которой Оуэн просил пощады у врага, от начала и до конца.

Этан Фэйрчайлд узнал, что леди Эвелин носит моего ребенка.

Поэтому он хочет меня убить.

Потому что у Оуэна было то, чего не было у него. Очевидная победа Оуэна, несомненно, свела неудачника с ума от ревности.

Судя по тому, что его голос, повторяющий слова Оуэна, дрожал от гнева, близкого к точке кипения, мотивом точно была ревность. Внутри Оуэна вспыхнула обида, опередившая торжество победителя.

У тебя ведь тоже был ребенок от этой женщины!

Как и предполагал Оуэн, Этан сгорал от ревности. Но искра, разжегшая этот пожар, была не той, что он думал.

Значит, этому ублюдку она сказала, что беременна?

Настоящему отцу ребенка она ни слова не сказала, а фальшивке позволила трепаться об этом первой.

Внутри все перевернулось. Этан не мог вынести даже того, что слово «ребенок» слетает с губ Оуэна. Гнев на Ив, которая унизила его таким образом, закипал.

Но что, если на самом деле это действительно не мой ребенок?..

Тревога, которую он старательно подавлял, вырвалась на свободу именно сейчас и вонзила ядовитые зубы в его мозг. Этан стиснул зубы и растоптал это отвратительное предположение.

Какая разница. Даже если это яйцо кукушки, если оно вылупится в моем гнезде, это мой птенец.

Изначально ему было все равно, его это кровь или нет. Главное, чтобы ребенок родился с фамилией Фэйрчайлд. Ему нужен не «ребенок», а повод, чтобы отнять Кентрелл.

Успокоив тревогу холодным рассудком, Этан вернул себе способность насмехаться и посмотрел на кукушонка сверху вниз.

— Все равно тебе нет нужды видеть его лицо. Там не будет ни волоска, похожего на тебя.

Потому что он будет похож на меня. Несмотря на клятву, что ему все равно, его ли это кровь, Этан упрямо настаивал, что это его ребенок, и рисовал в воображении лицо, наполовину похожее на него, наполовину на Ив.

Мальчик с волосами цвета холодного зимнего солнца, унаследованными от него, но с лицом, до обидного похожим на лицо Ив.

Лицо, которое он представил, как только подумал о внешности, по иронии судьбы оказалось лицом Тони, который плакал, умоляя его вернуться живым, в день его отъезда.

Проклятье, почему я представил именно отродье врага?

Этан на мгновение поморщился от этого неприятного образа и продолжил жестоко утешать того, кто скоро станет мертвецом.

— И не беспокойся, что ребенок будет расти без отца. Я обязательно вернусь живым.

На это наглое заявление мужчина, чье лицо было бледным, побагровел до предела и огрызнулся:

— Это мой ребенок! Не смей даже думать украсть его!

— Тц, ты все еще не понял ситуации.

Этан наконец раскрыл правду, от которой Оуэн должен был бы упасть в обморок от чувства предательства.

— Впрочем, что может знать идиот, который дрыхнет рядом, пока другой мужик трахает его жену?

— Ч-что это знач…

— Если собрать все, что я накончал в чрево этой женщины с прошлой осени, хватит, чтобы наполнить вон ту бочку.

— Что?..

— Если ты умеешь считать, то поймешь, чей ребенок у нее в животе.

В этот момент в голове Оуэна начались зловещие вычисления, которые он не мог остановить.

Леди Эвелин обещала ему ребенка, но в то время рядом с ней был не Оуэн, а Этан Фэйрчайлд.

Оуэн был вынужден покинуть особняк не по своей воле, а под давлением этой женщины, которая обещала родить ему ребенка. Тем временем Шанталь подозревала, что леди Эвелин тайно встречается с бывшим мужем, но Оуэн отмахнулся от этого как от бреда.

И здесь эта женщина меня обманула.

Связь с леди Эвелин была у него только один раз. И даже этого он не помнил. И все же эта женщина утверждала, что носит ребенка Оуэна.

Но зачем ей было усыплять его лекарствами, чтобы принять семя другого мужчины за его спиной? Дочь герцога Кентрелл никогда не пачкает рук. У королевы, которая совершает убийства чужими руками, есть ли причина опускаться до уровня шлюхи, которой нужны деньги, и носить ребенка врага?

Есть... Тони.

Король может встать на колени перед врагом ради наследника. Если все ее действия были жертвой ради сына, который должен жить больным из-за редкой группы крови, то плодом этой жертвы должен быть ребенок Этана Фэйрчайлда.

Чем больше он убирал дымовую завесу, застилавшую глаза, и считал только на основе фактов, тем призрачнее становилась вероятность того, что ребенок в утробе — его кровь.

Это была самая жестокая арифметика в мире. Признав правильный ответ, он превратится в отбракованного самца, который навсегда потерял не только жизнь, но и шанс оставить потомство.

— Нет! Неправда! Это ложь!

Он выл, как зверь, отрицая правду.

— Это мой ребенок! Это моя кровь!

— К сожалению, твоя кровь будет пролита только в эту грязь.

Было довольно забавно наблюдать, как мелкий воришка, занявший не свое место, получает удар в спину и бесится. Но это длилось недолго; ему начало надоедать, что тот отрицает реальность, которую ему любезно открыли, и беснуется.

— Значит, некому будет оплакивать твою смерть.

Этан с силой надавил дулом пистолета, запрокидывая голову Оуэна назад, и сделал лицо, словно избавился от больного зуба.

— Прощай, Оуэн Каллас. Я забираю свое место обратно.

На губах появилась блаженная улыбка, и указательный палец на спусковом крючке дрогнул.

Бах!

Слышали ли вы когда-нибудь выстрел не снаружи, а изнутри черепа? Знаете ли вы, что дуло, изрыгающее пламя, горячее, словно прожигает плоть? Все это были ощущения, которые Оуэн узнал впервые и в последний раз в жизни.

Поэтому в этой пуле не было чуда. Горячий кусок свинца четко пронзил голову Оуэна.

Ему всегда было интересно. Солдаты, убитые выстрелом в голову, умирали мгновенно или жили еще мгновение, чтобы встретить свою смерть?

Это любопытство Оуэн удовлетворил сегодня самым мучительным образом.

Ответ был: «Не умирают мгновенно».

Дыхание угасало медленно, и мышление, хоть и значительно замедлилось, не прерывалось до конца.

Женщина, которую я считал идеальной Королевой, оказалась идеальной мошенницей… Она использовала меня от начала до конца, а когда я стал бесполезен, спустила этого пса, чтобы забить меня.

Последним чувством, которое испытал Оуэн, была чудовищная обида.

Я отомщу…

Не думайте, что он, умирая, ничего не сможет сделать. Если они думают, что на этом все закончится, это будет их роковой ошибкой.

Этан Фэйрчайлд, у тебя ведь тоже был ребенок от этой женщины.

Ребенок, которого ты бросил, — это Тони!

Когда он ошибочно подумал, что Этан Фэйрчайлд хочет убить его из простой ревности, правда подступила к горлу, но то, что он проглотил ее, не высказав, было самым мудрым решением в его жизни.

Сказать правду означало бы пожелать счастливого будущего врагу, убившему его. Он бы вернул свою первую любовь и сына, и вместе с ребенком в утробе они вчетвером наслаждались бы идеальным и отвратительным счастьем в раю, построенном на его крови.

Навсегда отнять этот счастливый конец. Вот месть, которую Оуэн Каллас совершит даже после смерти.

— Знаешь… почему… она… тебя бросила?

Оуэн, харкая кровавой пеной, выдавил голос, похожий на скрежет металла. Улыбка дьявола, который наблюдал за процессом его умирания глазами, горящими от удовольствия, словно смотрел на голую женщину в борделе, в этот момент треснула.

Фэйрчайлд все еще был рабом, привязанным к прошлому с Эвелин Шервуд. Желая узнать тайну, он наклонился и подставил ухо. Оуэн, собрав последние силы, влил в него яд, который заставит Этана Фэйрчайлда гнить вечно.

— Тогда… она носила… моего сына.

[1] «Я переживала, что сцена, которая должна появиться ближе к финалу, кажется логически слабоватой, но Оуэн всё решил и умер. Ху-ху.

Ах, Оуэн, он был хорошим второстепенным персонажем».  – Либения в Х.

— Теперь ты будешь представлять это. Как десять лет назад, пока ты надрывался от боли, потеряв семью, Эвелин Шервуд кричала от удовольствия подо мной.

В конце концов, твое подозрение перерастет в уверенность. Что Тони, которого ты так любишь, на самом деле наш с ней сын.

С этого момента каждый раз, глядя на ребенка, ты будешь вспоминать мое лицо и женщину подо мной, и пусть слепая ненависть, проросшая из этого, ослепит тебя.

Когда наступит день и ты больше не сможешь терпеть вид ребенка, который покажется тебе жестокой насмешкой над тобой, приставь пистолет к его маленькой голове, как ко мне, и нажми на курок.

Убей своего сына своими руками.

Тогда ты наконец узнаешь правду, но к тому времени ни ты, ни эта женщина уже не сможете простить друг друга. Я буду смотреть на то, как вы разрушаете друг друга, вытаращив глаза, даже став призраком.

— Что?..

Яд уже проник в кровь. С лица Этана Фэйрчайлда исчезла высокомерная усмешка, обнажив неприкрытое смятение. Наблюдая за этой трещиной, Оуэн скривил уголки губ, желая посмеяться над ним.

Но его усмешка осталась незавершенной.

Оуэн Каллас не смог закрыть глаза в момент смерти. Налитые кровью, они, казалось, будут вечно преследовать Этана своим взглядом. Ненависть, застывшая в потухших зрачках, казалась более настойчивой, чем жажда убийства любого живого человека.

Мертвец.

Этан изобразил совершенную ухмылку, которую не смог закончить Оуэн Каллас, насмехаясь над покойным.

Когда убиваешь, нужно смотреть прямо в глаза. Это была не только дань уважения по-фэйрчайлдовски, означающая принятие тяжести убийства, но и высокомерный ритуал, навсегда запечатлевающий его победу как последнее воспоминание мертвеца.

Этан пристально смотрел в глаза проигравшего, который умер с затаенной обидой, как он и планировал. В любое другое время он чувствовал бы лишь удовлетворение от этой вечной, неразрешимой ненависти. Но на этот раз послевкусие было совсем не приятным.

«Знаешь, почему… она… тебя бросила? Тогда… она носила… моего сына».

Снежинки, поднятые сильным ветром, оседали на теле Оуэна Калласа. Пока мертвец мирно погружался в снег, Этан был заживо погребен под его последними словами.

Он пристально смотрел на человека, который уже не мог ответить на его вопросы, когда подчиненный, охранявший это место из укрытия, вернул его к реальности.

— Босс, пора уходить.

Придя в себя, Этан достал фляжку из внутреннего кармана куртки и одурманил разум крепким виски. Неприятное послевкусие смылось горьким вкусом алкоголя.

Правда это или нет, какое мне теперь дело до слов этого ублюдка.

Важно лишь то, что он начисто убрал одно из препятствий на своем пути. Что бы ни было в прошлом, будущее идет по его сценарию.

Опьяняющее чувство победы снова потекло по венам, и настроение Этана взлетело до небес.

Насвистывая легкомысленный похоронный марш, он без колебаний сорвал один из жетонов с шеи Оуэна Калласа. Смерть должна быть зарегистрирована точно и быстро.

Напоследок он бросил пистолет, из которого убил союзника, рядом с трупом вражеского солдата, ловко подменив убийцу.

Так режиссер, завершивший постановку спектакля обмана, повернулся спиной без капли сожаления.

К следующей сцене.

Забравшись в кабину пилота транспортника, Этан уставился на бесконечно тянущуюся взлетную полосу и безжалостно потянул штурвал на себя. Огромная стальная птица, оттолкнувшись от мерзлой земли, взмыла в небо.

Место, куда вернется ястреб, закончивший охоту, было определено.

На утес, который в одиночестве охраняет этот беспомощный страж — Эвелин Шервуд.

На кладбище Клиффхэйвена шум волн, разбивающихся о скалы внизу, звучал как плач по усопшему.

Ив раньше не замечала этого. На предыдущих похоронах плач скорбящих родственников заглушал шум прибоя.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить доктора Оуэна Калласа в Царствие Небесное.

Священник, проводивший похороны, ошибся с первой же фразы. Причина, по которой Ив стояла здесь, заключалась в том, чтобы посмеяться над тем, как ее второй муж проваливается в самую темную и горячую бездну ада.

— Покойный не заботился о своей безопасности даже под градом пуль. До последнего момента он оставался рядом с ранеными, выполняя свой священный долг врача, и героически погиб в бою.

Официальной причиной смерти Оуэна Калласа было «убийство врагом».

Это не было ложью. Просто тот враг стоял не за границей, а прямо здесь, в этом похоронном зале, рядом с гробом покойного.

Ив подняла взгляд из-под черной вуали и посмотрела на настоящего убийцу. Этан Фэйрчайлд, не отрываясь глядя на нее, то и дело прикладывался к фляжке.

В глазах тех, кто не знал правды, он, должно быть, выглядел солдатом, пытающимся утопить в вине горе от потери боевого товарища.

В глазах Ив он был наемным убийцей — невероятно компетентным и одновременно до смешного глупым.

Не понадобилось ни контракта, ни запроса. Ив удалось легко устранить ставшего бесполезным мужа, не потратив ни копейки и не выдав ни одной своей слабости.

Тем самым Ив достигла цели своего второго брака. Огромное состояние, которое отец и сын Калласы нагло украли и бесстыдно не возвращали, полностью вернулось к ней как к единственной наследнице.

Это была полная победа Эвелин Шервуд.

Красные губы Ив под черной вуалью изогнулись в улыбке победителя. Но вместо смеха она издала рыдание, и ее хрупкие плечи задрожали.

Чтобы казалось, что отношения с мертвым «мужем» были достаточно нежными, чтобы зачать ребенка.

Если тебе так грустно, почему бы не последовать за ним?

Брови Этана, наблюдавшего за жалобно всхлипывающей «вдовой», свирепо сошлись на переносице.

Эти слезы — игра или искренность?

«Знаешь, почему… она… тебя бросила? Тогда… она носила… моего сына».

Если бы это проклятое откровение не засело у него в голове, он бы с уверенностью решил, что слезы Эвелин Шервуд — крокодиловы, и вволю посмеялся бы над ней.

Но сейчас Этан застыл, словно труп, не в силах выдавить даже мимолетную усмешку. Он снова глотнул крепкого алкоголя, чтобы заглушить подозрение, завладевшее его разумом.

Чушь собачья. Это просто наглая ложь, которую умирающий ублюдок бросил напоследок из мести.

Она забеременела от другого парня тем летом, когда встречалась со мной? Это же бред.

Но мгновенное опьянение не могло смыть все сомнения, владевшие им последние несколько дней.

Потому что, если сопоставить время десятилетней давности и странное поведение Ив, утверждение Оуэна Калласа складывалось в правдоподобную картину.

«Моего сына… носила».

Ублюдок определенно сказал не «ребенка», а «сына». Значит, ребенок благополучно родился.

Если он жив, ему сейчас должно быть девять лет. В окружении Оуэна Калласа или Эвелин Шервуд был только один мальчик такого возраста.

Энтони Шервуд.

Этот пазл тоже идеально подходил к утверждению Оуэна Калласа. Болезненность мальчишки вполне объяснялась тем, что его отцом был этот хилый самец.

Но откуда взялись светлые волосы?

Оуэн Каллас был шатеном. Но он помнил, что его отец, Роберт Каллас, был блондином.

Гены часто передаются через поколение. Сама Ив унаследовала лицо деда. А Ив передала это лицо Тони…

— Проклятье…

Глядя на их лица, так похожие друг на друга, Этан не мог сдержать вырвавшееся ругательство. Даже если залить мозг всем виски в мире, доказательство было прямо перед глазами, и его нельзя было отрицать.

Разве дочь герцога Кентрелл — та, кто будет снисходительна к брату, который забирает ее долю? Как бы не так.

Это была женщина, которая проклинала Гарри, жалея, что не убила его в утробе. Она так ненавидела близнеца, с которым делила одну кровь, но при этом носится с полукровкой, рожденным от пиявки без роду и племени, как со своим собственным детенышем.

Почему, черт возьми?

Единственный приемлемый ответ — один.

Потому что это действительно ее ребенок, которого она родила в муках.

Даже сейчас они выглядели как мать и сын. Всю похоронную церемонию мужа Ив стояла рядом с Тони, не выпуская его крепко сжатой руки.

Энтони Шервуд официально был лишь шурином Оуэна Калласа. На самом деле они даже не были близки, но Ив поставила Тони в первый ряд, где стоят члены семьи, на похоронах.

Словно… он сын покойного.

Этан стиснул зубы так, что чуть не раскрошил коренные, и с подозрением уставился на мальчика, стоявшего по другую сторону могилы.

Мне вот интересно. Знает ли этот кукушонок, занявший чужое гнездо, кто его настоящие родители?

Ребенок, которому наскучила церемония, блуждал взглядом по гостям, пока не остановился на Этане. Тони высунул язык и скорчил смешную рожицу. Обычная шалость, на которую он бы ответил улыбкой.

Но лицо Этана не дрогнуло, а лишь окаменело, как надгробный камень. Ребенок смутился от его холодного взгляда, закусил губу и понурился. Видимо, решил, что его ругают за то, что он балуется на торжественных похоронах.

Малыш, мне жаль, но я больше не могу улыбаться, глядя на твое лицо.

Этан поспешно приложился к фляжке, чтобы смыть горечь во рту. Крепкий алкоголь вместо того, чтобы притупить боль, разжег подавленное, бесполезное сожаление.

Неужели Тони не может быть моим сыном?

Десять лет назад, тем летом, когда был зачат этот ребенок, Ив встречалась и с ним, и с Оуэном Калласом, так что нельзя исключать возможность, что отцом ребенка является Этан.

— Ха…

Это чертово сожаление.

Этану пришлось растоптать эту жалкую и несчастную надежду, едва она зародилась.

Если это мой ребенок, зачем бы этой женщине его растить?

Бросить отца ребенка, но не бросить самого ребенка — это нелогично. Тот факт, что она не сделала аборт, а родила и вырастила его, уже был доказательством того, что это не его ребенок.

Эвелин Шервуд, с каких пор ты начала меня обманывать?

Гнев, перешедший точку кипения, выплеснулся в руку. Стальная фляжка в его мощной руке смялась, как бумага. Этан с силой швырнул изуродованный кусок металла в яму у своих ног.

Бах!

Фляжка с грохотом ударилась о крышку гроба, словно пытаясь разбить ее, и отскочила. Но удар принял на себя не покойник, а Этан Фэйрчайлд.

Словно заразившись от мертвеца чумой, глаза Этана наполнились той же налитой кровью жаждой мести, которую излучал Оуэн Каллас перед смертью.

Черт возьми, как только родится мой сын, Шервудам конец. В тот же миг я сброшу эту грязную предательницу и ее ублюдка с обрыва.

Гости, бросавшие розы или горсти земли в память об усопшем, застыли, увидев фляжку, прилетевшую как оскорбление.

Бах!

Звук удара, больше похожий на объявление войны, чем на прощание, еще не успел затихнуть.

Гр-р-р.

Словно в ответ на этот сигнал, земля под ногами затряслась, как на поле боя. Грохот, будто мир рушится, накрыл их сзади, тишина на кладбище сменилась шумом, и все взгляды устремились к ревущему морю.

Часть отвесной скалы обрушилась в море. Словно оно разверзло пасть и проглотило сушу.

Когда белое облако известковой пыли рассеялось, осталась лишь белая пена, бурлящая, как разъяренный зверь.

Сразу после похорон Ив вернулась в особняк.

— Вы не испугались? — спросил дворецкий, принимая пальто Ив.

Он вряд ли уже слышал о небольшом скандале, устроенном Этаном Фэйрчайлдом в конце похорон.

— Утес перед замком Кентрелл не выдержал ударов волн и обрушился. К счастью, особняк находится далеко, так что ущерба нет, но пока я ограничу доступ к тропинке, ведущей туда.

— Делай как знаешь.

На самом деле Ив это уже не касалось. Ни она, ни Тони больше не будут бродить по этому опасному краю обрыва.

Уезжай скорее. Пока земля не ушла у тебя из-под ног.

Обрушившийся утес был словно предупреждением о том, что время пребывания здесь истекло.

Дворецкий предложил ей отдохнуть, но Ив сразу позвала его в кабинет. Пришло время закончить разговор, начатый в день, когда пришла радостная весть о смерти Оуэна Калласа.

В день получения похоронки Ив сообщила дворецкому, что планирует укрыться за границей вместе с Герцогом до окончания войны.

Конечно, она строго-настрого приказала дворецкому молчать, так как если Этан Фэйрчайлд узнает об этом, план провалится.

С тех пор Ив давала конкретные указания по управлению особняком в ее отсутствие и завершала приготовления к отъезду.

Сегодня Ив пришлось поднять вопрос, решение по которому она откладывала до последнего.

Проблемная Шанталь, с которой она надеялась, что время все решит — либо жизнь, либо смерть, но которая так и осталась на том же месте.

— Великая Госпожа… Если к моменту нашего с Герцогом отъезда ее состояние не изменится, переведи ее в больницу.

Оставить ее просто так нельзя, иначе Ив могут обвинить в убийстве.

— Заранее подыщи подходящую больницу. Та, где был отец, тоже подойдет.

Благодаря тому, что в той лечебнице закрывали глаза на Этана Фэйрчайлда, Ив смогла отомстить, не замарав руки кровью. В случае чего это может сыграть ей на руку.

— И… прими меры, чтобы лечение прекратили без промедления, как только наступит момент, когда это будет законно.

— Понял. Есть еще какие-нибудь указания?

Есть. Самое важное.

Ив оценивающе посмотрела на Редгрейва.

Можно ли доверить это верному дворецкому?

Пока она колебалась, опасный вопрос вертелся на кончике языка.

«Можешь найти преступника? Мастера подделок, который сможет создать для меня совершенно новую личность так, что никто не заметит».

Действовать под настоящим именем было равносильно самоубийству. Попасться в сети Этана Фэйрчайлда было лишь вопросом времени. Поэтому смена личности была не выбором, а необходимостью.

Еще большая проблема заключалась в том, что маскировка только двух человек не решит проблему. Слуги и телохранители, которые будут помогать в бегах, — их личности тоже могут отследить, поэтому нужна маскировка и для них.

Кажется, все просто — нанять всех заново. Но можно ли доверить безопасность себя и ребенка незнакомцам на опасном пути побега, где на кону жизнь?

Свои люди, которым можно доверять, оставляют длинный след, а тем, у кого нет хвостов, доверять нельзя. Непростая дилемма.

В любом случае, мастер подделок был нужен.

Она заказала два убийства, так что подделка документов ее не пугала. Она боялась, что при неосторожном контакте слух о том, что дочь герцога Кентрелл планирует побег, дойдет до короля преступного мира.

На самом деле она уже советовалась по этому сложному вопросу с Шепардом, который знал законы этого мира не хуже преступников. Она надеялась получить контакты надежного фальсификатора, но получила от Шепарда лишь жуткое предупреждение.

«Как только Этан Фэйрчайлд поймет, что вы сбежали за границу, он перетряхнет всех фальшивомонетчиков в стране».

Ив прижала пальцы к пульсирующим вискам. Проблему, которую не смог решить даже детектив, балансирующий на грани закона, вряд ли решит дворецкий, живущий на вершине светлого мира.

— Пока нет… Можешь идти.

— Тогда отдыхайте.

Дворецкий поклонился и вышел. В тот момент, когда он, выйдя в коридор, собирался закрыть дверь, в щель просочился высокомерный низкий голос.

— Передай леди, что я пришел.

Это был Этан Фэйрчайлд.

Голова Ив, опиравшейся на руку, склонилась набок. Ей и так было очень любопытно.

Почему этот мужчина был настолько взбешен трупом, что швырнул фляжку в гроб?

И теперь, когда конкурент, державший в руках средство захвата Кентрелла, исчез, каков будет его следующий ход?

— Прошу прощения, но сейчас…

Верный дворецкий попытался преградить ему путь, но Ив спокойно разрешила.

— Все в порядке. Пусть войдет.

Когда дверь открылась, Этан Фэйрчайлд вошел уверенной походкой, словно это был его дом. Он смотрел прямо на Ив ужасно вызывающим взглядом.

Взгляд был настолько сильным, что, казалось, обжигал кожу, но невозможно было понять, испепеляющий это жар или леденящий холод. Но в любом случае, чрезмерность вредит человеку.

Она уже тайно увеличила охрану на случай попытки похищения или заточения. В тот момент, когда она собиралась пересесть за стол, где была кнопка вызова, чтобы позвать их в случае чего…

Мужчина, подошедший к Ив на расстояние всего одного шага, сделал то, чего не было даже в «случае чего».

— Мисс Шервуд.

С самым высокомерным лицом он самым унизительным образом опустился перед Ив на колени. То, что ей вспомнилось, как он стоял перед ней на коленях в прошлом, уж точно не было вызвано тоской по старой любви. Ведь у одержимого местью мужчины есть только одна причина преклонить колени перед врагом.

— Ты сейчас делаешь мне предложение?..

____

Привет! Главы до онгоинга (145) можно почитать в моем приложении: t.me/tenebrisverbot.

Мой канал с другими новеллами: t.me/novelslab

Ив с побелевшим лицом спросила, словно увидев нелепый фарс. От этого откровенного презрения Этан почувствовал, как задета его с трудом подавленная гордость.

Почему? Слышать предложение стать женой от такого безродного бандита, как я, — это несмываемое оскорбление для Девы?

Тогда я буду оскорблять вас, пока вы не умрете от стыда.

Чтобы немедленно исполнить это извращенное заявление, он достал из кармана и открыл маленькую кожаную коробочку. Внутри, конечно, лежало кольцо, но оно в корне отличалось от того скромного символа, которым он делал предложение в первый раз.

На холодной платиновой оправе сиял огромный бриллиант, источая зловещий свет. Нереально большой, словно кусок айсберга, насильно вставленный в оправу, он был больше похож на оружие, чем на кольцо.

Разве можно найти что-то более подходящее для цели этого разрушительного брака?

Как этот вульгарно сверкающий камень, призванный скрыть истинные мотивы предложения, Этан нацепил маску успешного мужчины поверх своей искалеченной жаждой мести души.

— Помнишь? Я обещал, что, когда заработаю много денег, куплю тебе самое большое и сияющее кольцо в мире.

На самом деле он не сдержал обещание, а нарушил его. Это кольцо он купил не для Ив. Он получил его в качестве платы за перевозку «пассажира дальнего следования» из Констанца в третью страну.

По сути, он был мошенником, выдающим чужую подержанную вещь за новую. Но разве Эвелин Шервуд не обманула его первой?

Нет лучшего подарка для мошенницы, чем краденое.

Женщина, которая жестоко обманула его, теперь сама попалась на обман. Этан втайне надеялся увидеть эту приятную картину. Иначе его не так сильно разочаровало бы то, что Ив даже не взглянула на кольцо.

Она лишь смотрела на Этана глазами, в которых невозможно было прочесть ее мысли.

Почему? Даже этого недостаточно для великой дочери герцога?

Пусть это и краденое с грязной историей, но это был самый большой и великолепный бриллиант, который попал к нему в руки, а его проигнорировали. Мужчина, не понимающий, что для Ив кольцо без искренних чувств не имеет никакой ценности, даже если оно самое дорогое в мире, снова почувствовал себя униженным. Ощущение, что он вернулся в шкуру жалкого девятнадцатилетнего бедняка, было неприятным.

Хватит тянуть, покончим с этой пыткой. Он пропустил все сладкие речи и тошнотворную лесть, призванные растопить дорогое сердце женщины, и сразу перешел к делу.

— Вы выйдете за меня замуж?

На самом деле, не говоря уже о лести, этот вопрос вообще не требовал ответа. Ведь у этой женщины изначально не было права отказаться.

Алтарь уже готов, а священник с набитыми карманами готов благословить этот лживый союз в любой момент. Средства, чтобы заставить Эвелин Шервуд подписать брачный контракт — будь то законом или силой, — тоже были у него в руках.

Так что это не вопрос с просьбой о разрешении. Это предоставление шанса. Потащат ли ее, как скот на бойню, или она придет к нему сама, сохраняя достоинство дочери герцога.

— Замуж?..

Ив тоже знала, что у нее нет выбора. Поэтому то, что этот негодяй вежливо и официально спрашивает ее согласия, было верхом абсурда.

Конечно, эта вежливость была даже не половинчатой.

— Ты предлагаешь выйти замуж женщине, которая только что похоронила мужа? Не видишь, что я все еще в трауре?

Более того, на безымянном пальце левой руки, на который Этан бесцеремонно пытался надеть помолвочное кольцо, все еще красовалось обручальное кольцо от брака с Оуэном.

— Оставим в стороне человеческую мораль…

Она и не ждала совести от этого бесстыдника. Ив переспросила только потому, что искренне удивилась невежеству выпускника престижного университета.

— Разве закон это позволяет?

Неужели он не знает, что женщина не может вступить в повторный брак в течение трех месяцев после смерти мужа, чтобы избежать путаницы с наследниками в случае рождения ребенка?

Услышав это, Этан рассмеялся. Словно Ив была наивной дурочкой.

— Зачем беспокоиться о таких пустяках? Ив, власть — это закон. А это значит, что я — закон.

Этан давно завершил свой гениальный план.

Пропустить период запрета на повторный брак — лишь незначительная деталь в его грандиозном замысле. По его плану Эвелин Шервуд вообще никогда не была чужой женой.

Конечно, Ив не нужно знать об этом плане.

— Я знаю, что ждать — это норма, но я так боюсь, что кто-то снова тебя уведет, что не могу ждать ни дня.

Только эти слова были не лестью, а правдой. Кто знает, какой еще ублюдок вмешается и испортит его планы.

— Давай будем честны. Ты ведь тоже не в том положении, чтобы тянуть время?

Взгляд Ив стал злым, словно скрытый смысл этих слов оскорбил ее. Высокомерная дочь герцога даже в критической ситуации сохраняла гордость и холодно переспросила:

— Почему это я не в том положении?

— Потому что скоро живот начнет расти.

Глаза Ив округлились. Неудивительно, ведь ее секрет раскрыт. Этан уверенно положил руку на ее низ живота, словно водружая флаг на завоеванной территории.

— Ты же знаешь. Что это мой ребенок.

И накрыл его своей большой ладонью. Ребенок в плоском животе еще не чувствовался. Это было естественно, ведь с момента зачатия не прошло и двух месяцев.

Хотя он не чувствовал шевелений, ребенок определенно жил и рос под этой тонкой кожей. Начало и конец всей этой трагедии. Его ребенок, которого он наконец-то примет, пройдя через все испытания.

Что захлестнуло его — горечь сожалений или вспышка радости?

Этан, не в силах сдержать эмоций, склонил голову. Он хотел поприветствовать ребенка, но мать ребенка, известная своей безжалостностью, окатила его страсть ледяной водой.

— Ребенок… Что за бред ты несешь? Ты пьян?

Этан поднял голову и посмотрел на Ив. Выражение полного непонимания на ее лице было очень убедительным. Она действительно была великой мошенницей, но того, кто уже знает правду, не обманешь.

— Ив, я уже все знаю, так что отрицать бесполез…

— Этан.

Голос, острый и холодный, как осколок стекла, оборвал Этана.

— Не знаю, почему ты так решил…

Я не беременна. Он ожидал, что она будет нести подобную чушь, но Ив вдруг сильно прикусила губу. Словно сдерживая что-то, что рвалось наружу.

Молчание было долгим и тяжелым. В конце концов Ив глубоко вздохнула, поднимая белый флаг, и заговорила, словно раскрывая постыдную тайну, которую хотела унести в могилу.

— Я… не могу иметь детей.

— Что?..

Этан, как человек, услышавший признание, которого никак не ожидал, рефлекторно усмехнулся и начал отрицать.

— Хватит нести чушь. Пытаешься обмануть меня такой жалкой ложью?

Это не было слепым отрицанием реальности. Это была уверенность, основанная на неопровержимых доказательствах.

— Если твои слова правда, почему Оуэн Каллас трепался, что скоро станет отцом?

— Боже мой…

Ив нахмурилась и пробормотала очередную чушь.

— Этот помешанный на женщинах бабник… Видимо, у него была другая женщина. А, так вот почему он хотел убить Шанталь?

— Я больше не могу смотреть на твою паршивую игру…

Этан схватил Ив за запястье, собираясь потащить ее к гинекологу и поставить точку, но от следующего вопроса сила покинула его руку.

— Оуэн сказал, что я беременна?

— …

Рот Этана сам собой закрылся. Вспоминая, он понял, что тот никогда не говорил, что именно Ив носит его ребенка.

Но учитывая, как гладко шел разговор о нем и ребенке, по контексту выходило, что беременна именно Ив. К тому же…

Этан покатал на языке слова, застрявшие в сердце как заноза. Нельзя же вечно мучиться в догадках и путанице. Он приготовился сохранять спокойствие, какой бы ответ ни услышал, и только после этого вытащил занозу и нацелил ее на Ив.

— Каллас говорил, что ты когда-то родила ему сына.

— Что это еще за бред?!

Ив вскочила с места и закричала, почти визжа. Ее бледное лицо залилось краской от унижения. Дрожащие кулаки, казалось, готовы были схватить мертвого ублюдка за грудки и убить его снова.

Гнев был слишком живым для игры. Эта бурная реакция, наоборот, успокоила Этана.

Значит, мертвец меня просто обманул.

Чувство унижения от того, что его провел ничтожный неудачник своей очевидной ложью, длилось лишь мгновение, а последовавшее за ним облегчение было сильным, как освобождение.

Этан быстро разрушил ужасный пазл, который собрал на основе лжи Калласа. Отвращение, проросшее из подозрения, что Тони — сын того ублюдка и Ив.

Пока Этан приводил мысли в порядок, женщина, снова откинувшаяся в кресле и обхватившая пульсирующую голову, спросила тоном, полным отвращения:

— Как думаешь, почему я не выходила замуж почти десять лет? Благодаря праву наследования Кентрелл брачные предложения не прекращались.

Это была правда. Этан, следивший за каждым шагом Ив последние десять лет, знал это лучше, чем кто-либо.

Каждый раз, когда на нее набрасывались другие самцы, он был готов отрубить им конечности, но в этом ни разу не возникло необходимости. Ив всегда сама решительно отвергала их. Даже предложения, подобающие статусу дочери герцога Кентрелл, упуская брачный возраст.

Загадка, которую он никак не мог постичь, разрешилась до пустоты идеально одной следующей фразой.

— Потому что я не могу родить наследника Кентрелл, которого они жаждут.

Да, если так, то всё обретает смысл.

— Я говорила тебе, что это безопасный день, каждый раз, когда ты спрашивал. Каждый день, пока осень не сменилась зимой. Тебе это не казалось странным?

Да.

— Ты и правда выглядел удивленным. Но ни разу не спросил «почему». Впрочем... тебе было все равно. Мужчины — это просто звери, которым достаточно того, что они не могут сдержать свои инстинкты.

Даже это, даже ее отношение, которое казалось бессмысленным, обретает смысл.

Если тело Ив неспособно зачать ребенка...

— Ты собирался взять ответственность, если я забеременею. Я так польщена, что не знаю, куда деваться. — Она фыркнула, усмехнувшись, а затем похлопала его по застывшей щеке, словно хваля, отчего это казалось еще большей насмешкой. — Но, Этан, того, что тебе придется нести за меня ответственность, не случится. Никогда.

Да, наверное.

Но нет. Не может быть. Так не должно быть.

Пусть разум и принял это, сердце по-прежнему отвергало реальность, в которой Ив бесплодна. Пронзительно одинокое лицо женщины говорило о том, что она совершенно одна, но Этан никак не мог признать, что его единственная надежда, растущая в ее утробе, была всего лишь бредовой фантазией.

— Но ты же плохо ела, у тебя были позывы к рвоте и головокружение.

Ив опустила брови, словно жалея его, неспособного отбросить пустые надежды.

— Этан, признаки беременности не так уж отличаются от похмелья пьяницы.

Похмелье. Это нелепое слово ударило Этана по затылку, и гнев вскипел.

Я повелся на простое похмелье.

Однако он не мог винить Ив. Это была иллюзия, созданная исключительно его слепой жадностью до ребенка. Тем, кто обманул его, был не кто иной, как он сам.

— Тогда с каких пор твое тело не может иметь детей?

Но неужели этот обман — действительно мираж, построенный им в одиночку?

— Неужели... с самого начала?

«Начало» означало те времена, когда она соблазнила его, девятнадцатилетнего, сладкими речами о том, что родит ему наследника Кентрелл.

Если всё это было мошенничеством, то эта женщина не стоит сочувствия, бесплодна она или нет. Эвелин Шервуд была бы просто злодейкой, надругавшейся над его чистыми чувствами.

Уж лучше бы так и было.

— Нет, с тех пор, как я потеряла твоего ребенка.

Чем жестокая правда.

— Ты... была беременна... моим ребенком?

Этан от шока не мог толком связать даже простой вопрос, но Ив кивнула жестоко спокойно и без колебаний.

А затем вынесла приговор, словно судья у врат ада.

— У меня случился выкидыш от шока после того, как ты меня бросил.

Что злодеем был он.

— Врач сказал, что снова забеременеть будет трудно. Так и вышло. С тех пор менструации стали редкими... Последние несколько месяцев ты ни разу не предохранялся... Раньше ребенок появился уже через месяц, а теперь никаких новостей...

Признание Ив, словно пена, разбивающаяся о поверхность воды, не достигало ушей Этана, глубоко погрузившегося в бездну отчаяния.

Он не мог всплыть на поверхность, чтобы услышать ее голос, даже если бы захотел. Потому что одна-единственная фраза сковала его, как болото, и не отпускала.

«У меня случился выкидыш от шока после того, как ты меня бросил».

После того, как ты ушел.

От одной этой фразы время повернулось вспять. Этана утащило на десять лет назад, на вершину утеса той холодной осенней ночью.

Он видит женщину, чьи черные волосы беспорядочно развеваются на пронизывающем ледяном ветру. Ее бледное, бескровное лицо походило на труп, но в тот момент, когда она встретилась с ним взглядом, в умирающих глазах вспыхнула жизнь.

Тогда он не понимал причины ее радости. Он лишь скрежетал зубами от бесстыдства, с которым она нагло примчалась, чтобы удержать мужчину, которого бросила.

— Этан!

Крик Ив, от которого он отвернулся с решимостью никогда больше не поддаваться этой хитрой предательнице, был отчаянным, словно она стояла на перепутье жизни и смерти. Он счел это расчетливым соблазнением исключительно ради ее собственной выгоды...

А на самом деле это был... сигнал бедствия с мольбой спасти ребенка, которого она носила в тот день в утробе.

Этан изо всех сил пытался вспомнить ее живот, на который в ту ночь даже не взглянул. Ему нужны были доказательства того, что там изначально не было никакого ребенка. Иначе он не смог бы вынести эту ужасную реальность.

— Ложь, это всё ложь…

Его неосознанное бормотание было близко к мольбе.

— Как бы я хотела, чтобы это было ложью...

Ив простонала и приложила руку ко лбу. Не для того, чтобы скрыть боль, а чтобы не выдать холодный расчет, остро сверкающий в ее глазах.

— Как думаешь, почему я снова переспала с мужчиной, который меня бросил? Потому что желание сильнее гордости? Да, если желание вернуть потерянного ребенка можно назвать желанием, то так оно и есть...

Если разобрать истину и собрать заново, неизбежно возникнут пробелы. Ив заполнила дыры между фрагментами правдоподобной ложью, нарисовав картину «Эвелин Шервуд бесплодна».

— Знаешь, почему я ненавижу Шанталь? Потому что она позарилась на мой род? Тогда почему же ребенка той женщины, которая фактически забрала мой род, я так... берегу?

На этот раз она медленно подняла голову и посмотрела на Этана.

— Я... завидую Шанталь.

Чтобы показать слезы, наполнившие ее глаза. Чтобы следующая наглая ложь прозвучала еще правдоподобнее.

— Если бы наш ребенок благополучно родился... он был бы ровесником Тони. Если бы умерший ребенок был похож на меня, разве он не выглядел бы именно так? Иногда я впадаю в иллюзию, что Тони — наш ребенок. Как же я смешна...

Теперь каждый раз, глядя на Тони, ты будешь вспоминать «нашего ребенка» и не сможешь его убить.

Веки Ив тихонько сомкнулись, словно не выдержав тяжести раскаяния, и скопившиеся слезы хлынули потоком по щекам. В этот момент у Этана тоже подступили слезы, словно его смело этим наводнением.

Подавляя волнение, Этан впал в отчаяние. Сам факт того, что он сочувствовал слезам Ив, означал, что он верит ее признанию. Это было равносильно признанию самому себе в том, что он убийца, погубивший собственного ребенка.

Нет.

Этан с силой замотал головой.

Это ложь. Бесплодие, смерть нашего ребенка... Вся эта чушь... Она ведь всё это время и виду не подавала...

В тот момент, когда он собирался изо всех сил отмахнуться от нежеланной правды как от паршивого романа и усмехнуться, внезапно всплывшее воспоминание заставило его не то что смеяться, а даже дышать с трудом.

Действительно ли... Ив не подавала виду?

«Я... завидую Шанталь».

Признание Ив звучало слишком знакомо, чтобы счесть его наспех состряпанной ложью. Оно напоминало слова, которые Этан когда-то произнес сам.

«Женщина, которая не может родить и потому завидует другой женщине, имеющей ребенка?»

Его бесчувственная интерпретация картины с курицей, высиживающей яйца.

Тогда Ив до боли прикусила губу и посмотрела на Этана так, словно хотела убить. В то время он не мог понять. Почему эта женщина, не имеющая никакого отношения к картине, вела себя как оскорбленная из-за нелепой интерпретации Этана.

Теперь он знает.

Знает и то, что камень, бездумно брошенный им без знания ее положения, ударил по загноившейся ране Ив и вскрыл ее.

И отныне это стало раной и самого Этана. Теперь он, как и Ив, станет мрачной курицей в темном курятнике и будет гнить, жаждя света, которого никогда не сможет достичь.

Мой ребенок. Моя часть, потерянная навсегда.

В конце концов, голова Этана, не выдержав тяжести слез, бессильно опустилась. Ив, ждавшая именно этого момента, вытерла слезы тыльной стороной ладони и встала.

— Глядя на то, как ты сошел с ума и страдаешь от бреда, что я беременна, я понимаю, насколько безумна была сама... Благодаря этому я пришла в себя. Спасибо. Спасибо за предложение руки и сердца, но давай сделаем вид, что его не было. Ведь ребенка нет.

Ив сняла помолвочное кольцо, которое Этан надел на нее по своему произволу. Она сунула кольцо обратно в коробочку, которую он выронил на пол, с такой же безжалостностью, с какой тушат окурок в пепельнице. Ведь для этого мужчины помолвочное кольцо, не выполняющее своей функции, было столь же бесполезно, как и окурок.

Едва вернув кольцо, Ив прошла мимо него без сожаления. Этан не стал ее останавливать. Направляясь к двери, она оглянулась: он всё так же стоял на коленях на том же месте, опустив голову.

Как неудачник.

Или точнее будет сказать — шут, размахивающий копьем в пустоту? Замок, который он стремился захватить, потратив десять лет жизни, оказался недостижимым миражом.

Поделом ему.

За спиной мужчины, чья месть потерпела крах и который был не в силах подняться, Ив наконец надела победную улыбку, словно корону.

Этан Фэйрчайлд, ты никогда не отнимешь у меня Кентрелл.

Бум.

Сильный ветер сотряс окно. Однако сон Ив прогнал не яростно завывающий снаружи ночной ветер.

Что же делать?

Разве можно уснуть, когда в голове без умолку бушует шторм тревоги?

Хотя она и наткнулась на неожиданный риф и слегка замешкалась, корабль Ив плавно шел по намеченному курсу. Но почему-то капитана не покидало зловещее предчувствие, что судно вот-вот столкнется с огромным айсбергом и сядет на мель, поэтому она и сегодня не смыкала глаз всю ночь.

Следующий этап маршрута тоже проходил по расписанию, без отклонений. Шепард передал, что решающие доказательства накапливаются одно за другим, и выразил уверенность, что сможет переломить Этану хребет. Вскоре собранные им доказательства преступлений окажутся в руках Ив.

Тогда она планировала сразу же отправиться с ними в военную полицию. Пока государство будет связывать Этана Фэйрчайлда по рукам и ногам, не давая пошевелиться, Ив исчезнет, как дым, и на этом всё закончится.

Если только удастся раздобыть фальшивый паспорт.

Причина, по которой Ив мучило дурное предчувствие, что ей не удастся избежать надвигающегося на нее гигантского айсберга, была всего одна.

Личность.

Потому что она до сих пор не смогла обрубить этот тяжелый якорь, сковывающий корабль.

Что же делать? Если при попытке подделать личность меня поймают за хвост...

Шторм тревоги сделал круг и уже готов был вернуться к исходной точке. И тут в темной голове, словно молния, сверкнул ясный ответ.

Можно просто не подделывать.

У Ив вырвался смешок. Это был слишком четкий и до смешного простой ответ для такой сложной задачи, над которой она так долго ломала голову.

Как бы то ни было, наглухо закрытый путь оказался открыт. Ив, у которой отлегло от сердца, тихонько сомкнула веки. Рука инстинктивно потянулась к низу живота и нежно обхватила еще не видимую глазу жизнь.

Если всё пойдет так, как я задумала... мы сможем уехать до того, как твое существование станет явным для мира.

Улыбка облегчения вскоре была поглощена горьким вздохом.

Что десять лет назад, что сейчас — мой ребенок всегда должен быть тайной, а не благословением.

И в этот раз ей суждено покинуть дом, словно в бегах, и рожать в незнакомой чужой стране. Жалоба, смешанная с самоиронией, тут же призвала призраков прошлого. Воспоминания о тех временах, когда она ждала рождения Тони, нахлынули вместе с сожалением.

В тот момент, когда она предчувствовала, что и эту ночь ей суждено провести без сна...

Бум.

Звук, от которого, казалось, упало сердце, разнесся по комнате. На этот раз окно сотрясал не ночной ветер.

Ив затаила дыхание и оглянулась на плотно закрытую дверь в другом конце комнаты, откуда донесся звук.

Бум. Еще раз, но теперь раздался звук, будто что-то обессиленно соскользнуло...

— Ив… — послышался голос Этана, зовущий ее. Ив на мгновение усомнилась, не ослышалась ли она. В голосе не чувствовалось ни капли того привычного высокомерия, которое подавляло людей.

Голос был бессильным, как крошащееся железо, проржавевшее в морской воде. Казалось, будто человек, которого душат и который едва дышит, с трудом выталкивает из себя слова.

— Открой... дверь.

Мужчина, который при желании мог бы выбить эту дверь одним ударом, умолял перед закрытой дверью открыть ее.

— Ив, открой, пожалуйста...

Нельзя открывать. Встречаться с этим мужчиной — плохая идея. Я не хочу видеть Этана. Если сделаю это, то совершу поступок, о котором пожалею.

В редком единодушии разум и сердце Ив отговаривали ее.

Бум.

— Ив, прошу...

Бум. Бум.

Пока Ив колебалась, стук Этана настойчиво продолжался. Появилась отговорка, что так может проснуться Тони, и только тогда Ив, притворившись, что делает это неохотно, поднялась и взялась за дверную ручку.

Как только она открыла дверь, внутрь ворвался не только густой запах алкоголя. Тело потерявшего равновесие мужчины рухнуло на Ив.

А она-то гадала, зачем он пришел к ней такой глубокой ночью.

Ив изо всех сил оттолкнула тяжелую грудь, пытавшуюся ее обнять, но гигант даже не шелохнулся.

— Если ты пришел переспать, уходи. Ты даже свое тело удержать не можешь.

«Посмотрим, кто кого. Буду трахать тебя, пока не забеременеешь». Она предположила, что этот вульгарный мужчина пришел среди ночи, опьяненный именно таким грязным упрямством. Однако Этан лишь бессильно покачал головой.

— Я не хочу спать…

Ослышалась ли она?

Пока Ив стояла в оцепенении, голова Этана со стуком упала ей на плечо. Дыхание, рассыпавшееся по ее шее, было влажным. Грудь, прижавшаяся к Ив, внезапно сильно вздыбилась, а затем глубоко опала. Лишь сделав глубокий вдох, он поднял голову и продолжил, словно выплевывая слова сквозь зубы:

— Пусть я безродный ублюдок-бандит... но я не конченый подонок, который будет совать член туда, откуда вышел мертвым мой ребенок [1].

[1] Грубая идиома: Этан использует крайне вульгарное выражение «좆질» (грубо: работа членом/ебля), подчеркивая свое отвращение к самому себе.

Слова, сказанные с уверенностью, порезали его самого. С лица мужчины, которого кромсали на куски последние бесчисленные ночи, мгновенно схлынула кровь.

— Проклятье...

Ведь Этан Фэйрчайлд уже оказался тем самым конченым подонком, устроившим праздник на могиле собственного ребенка.

От этого ужасного осознания Этан, словно зверь, брошенный в огонь, забился в муках.

Он оттолкнул Ив, словно даже прикосновение было омерзительным, но, потеряв равновесие, сам пошатнулся и отступил назад. А затем, словно наказывая себя, вцепился обеими руками в свои волосы. Если он не мог простить самого себя, то, естественно, не мог простить и другую соучастницу преступления.

— Какого черта ты вообще!..

Мужчина, сделав шаг вперед, так сильно сжал плечи Ив, словно собирался их раздробить, и осыпал ее упреками.

— Почему ты такая жестокая! Как тебе пришла в голову мысль принять мужчину тем же путем, которым ты проводила ребенка? Как ты после этого можешь называть себя чело...

Поток обвинений оборвался, словно его отрезали ножом. Искаженное, как у злого духа, лицо мужчины мгновенно разрушилось, обнажая стыд. Словно дьявол, который только что управлял им и нападал на Ив, исчез, Этан поспешно отпустил ее плечи и извинился.

— Прости. Мои слова... прошу, забудь их.

Он явно вспомнил признание Ив о том, что она переспала с ним, потому что хотела вернуть умершего ребенка.

Даже сильное опьянение не могло скрыть боль на исказившемся лице Этана. Алкоголь, на который он полагался, чтобы забыться, лишь разъел его рассудок, сделав его еще более слабым. Настолько, что он сам не мог вынести то тяжкое чувство вины, что давило ему на горло.

Чтобы хоть немного облегчить эту вину и вздохнуть, он посмел попытаться переложить груз на жертву своего греха. Хватило ли ему ума и совести понять, что это лишь увеличит тяжесть его греха — греха человека, бросившего возлюбленную и убившего ребенка?

Этан, словно зверь, попавший в собственный капкан, отступил назад, скуля от боли. В просвет, который он освободил, было видно, что дверь напротив приоткрыта на фалангу пальца. Еще недавно эта дверь была плотно закрыта.

Ив покачала головой, посылая сигнал телохранителю, который, затаив дыхание, наблюдал за ситуацией через щель.

Не вмешивайся. Нет нужды его скручивать.

Потому что мужчина, который сейчас низко опустил голову и закрыл лицо одной рукой, несмотря на свое угрожающее телосложение, выглядел бесконечно слабым.

И хорошо. Скованный чувством вины, он теперь не посмеет тронуть Ив. И больше не будет липнуть, как пес в течке.

На душе даже стало легче. Казалось, он наконец-то расплачивается за то, что безжалостно бросил ее и уехал в тот день. Тот выбор, который разрушил Ив, в конечном итоге вернулся бумерангом и разрушил самого Этана.

Говорят, для мести никогда не поздно, и это действительно так.

Так что это была во всех отношениях идеальная ложь.

Но почему же у меня на душе так паршиво?

Может быть, потому что она поняла, что ошиблась?

Сегодня днем, когда он впал в отчаяние от приговора, что Ив больше не может иметь детей, она истолковала это лишь как крушение его десятилетних амбиций.

Этана Фэйрчайлда, который скорбел бы исключительно из-за потери ребенка, в расчетах Ив не было.

Нынешний Этан хоть и закрывал лицо рукой, не мог скрыть того, что происходило за ней. Его широкие плечи неровно вздрагивали.

Неужели он хотел ребенка настолько сильно, чтобы так горько плакать?

Так и было. Десять лет назад — несомненно. Было время, когда и он вместе с Ив мечтал о ребенке и рисовал будущее, где они станут родителями.

Но нынешний Этан Фэйрчайлд должен был быть другим. Ведь он изменился. Из отца, обещавшего защищать ребенка, в дьявола, пытающегося использовать его.

Так она ошибочно полагала.

Возникло ощущение, будто она сама попала в вырытую ею же яму. Не зная, как лучше выбраться, Ив осторожно протянула руку к плачущему мужчине.

— Этан...

В тот миг, когда дрожащие кончики пальцев опустились на вздрагивающее плечо, он рухнул, не выдержав даже незначительного веса руки Ив.

Стоящий на коленях мужчина уткнулся лицом в живот, где рос его ребенок, и зарыдал. Веря, что ребенок мертв.

Крик отчаяния, похожий на предсмертный хрип, эхом пронесся по длинному коридору. Застывший взгляд Ив поспешно устремился в ту сторону коридора. На краю густой тьмы смутно виднелась маленькая фигура.

Это был Тони.

Ребенок, не имеющий особого таланта прятаться, наблюдал за двумя людьми, почти полностью выглянув из-за угла в конце коридора. Выказывая любопытство к делам взрослых.

Казалось, Тони вот-вот подбежит и спросит:

Ив, почему Этан плачет?

Потому что наш ребенок умер.

Но, Ив...

Глаза, видящие истину, смотрели прямо на Ив.

Я ведь вот он, живой.

Этот прозрачный взгляд, подобный зеркалу правосудия, был невыносим, поэтому она не смогла встретиться с ребенком глазами и отвернулась. Прежде чем ребенок заметил уродливое истинное лицо взрослых, обманывающих друг друга, Ив втащила Этана в спальню.

Как только она заперла дверь, толстые руки обвили талию Ив, и горячее тело прижалось к ее спине. Точнее будет сказать, что он не «обнял», а «повис».

Через соприкасающуюся кожу целиком передавалось его отчаяние. Этан, прижавшись щекой к ее уху, выдохнул влажный стон.

— Если бы в тот день я... хоть раз оглянулся на тебя... если бы протянул руку, как бы сильно тебя ни ненавидел...

Бум.

Удар сотряс барабанные перепонки. Она думала, это ветер стучит в окно, но на самом деле сейчас беспомощно трепетало сердце Ив.

Этан жалеет, что бросил меня.

Это было раскаяние мужчины, который десять лет проводил бессонные ночи в тоске, но, вернувшись, стал чудовищем, полным высокомерия и самодовольства, и, встретившись с ней, в конце концов смирился.

Кап.

Слеза раскаяния, пролитая Этаном, намочила щеку Ив. Слезы были настолько горячими, что оставляли обжигающий след. Возможно, прямо сейчас внутри него полыхает неугасимый огонь сожаления, пожирая его изнутри.

Это был момент, которого она так ждала, но чем больше он мучился, не в силах справиться с болью, тем сильнее горело и ныло сердце, вместо того чтобы почувствовать облегчение от ушедшей застарелой обиды.

— Если бы я это сделал, мы бы сейчас...

Ив мысленно закончила фразу, которую Этан не смог произнести.

Мы были бы счастливы? Может, мы бы так же ненавидели друг друга и бесконечно ссорились, как сейчас, но были бы не врагами, уничтожающими друг друга, а супругами, спорящими из-за рождественского подарка для ребенка.

До смешного ничтожными и до слез обычными.

В тот день они потеряли друг друга, и так было украдено их маленькое счастье.

— Ха-а-а...

Рыдание вырвалось прежде, чем она успела осознать. В тот момент, когда она в растерянности зажала рот рукой, руки, обвивавшие талию, развернули Ив.

Широкие объятия Этана глубоко заключили ее в себя, словно пытаясь собрать разбитые осколки. Треснувший шепот вонзился в сердце Ив.

— Прости…

— Что?..

— Прости меня...

То, что сломило Ив, которая не дрогнула даже под градом ядовитых слов, вылитых на нее Этаном за всё это время, было одно искреннее извинение.

— Если ты собирался жалеть, почему... почему ты меня бросил? Зачем!

Ив, вернувшаяся в свои девятнадцать лет, когда она осталась одна на утесе десять лет назад, принялась колотить его в грудь. Твердая стена, которая, казалось, никогда не пошатнется, беспомощно вздрагивала от ударов Ив.

На стену не кричат. Рот, который был плотно закрыт перед монстром, не понимающим слов, открылся перед человеком, способным чувствовать раскаяние. Лишь теперь она смогла вволю выплеснуть обиду, которую так долго подавляла, но...

— Я, я тебя...

Слова утонули в прорвавшемся плаче. Рука, которая обнимала и гладила голову горько плачущей Ив, внезапно резко изменилась. Этан оттолкнул Ив, сжал ее плечи так, словно хотел раздробить, и встретился с ней взглядом.

— А ты сама, какого черта, почему?!

Он начал винить Ив, всё еще глядя на нее глазами, полными чувства вины.

— Если ты в итоге собиралась вернуться ко мне, почему тогда...

На что он хочет пожаловаться? Этан, словно понимая, что ему не в чем винить тогдашнюю Ив, не договорил и прикусил губу.

Он снова бессильно осел вниз, как человек, лишившийся ног, которые его держали. Он уткнулся лбом в низ живота Ив, веря, что это пустая могила. И отчаянно взмолился.

— Скажи, что это ложь... Пожалуйста...

Ее рука зарылась в волосы рыдающего мужчины. Повторяя его неуклюжее утешение, которое он дарил ей совсем недавно, Ив то прикусывала, то отпускала губу.

Сказать? Или нельзя?

Чем дольше она смотрела на мужчину, бьющегося в агонии от чувства вины за убийство ребенка, тем больше чувство вины поднимало голову и внутри Ив. Этот отчаянный вид человека, желающего, чтобы обрушившаяся трагедия оказалась ложью, был до проклятия похож на нее саму.

Пока она барахталась в жестоком внутреннем конфликте, неудержимая жалость подступила к самому горлу. Наконец, плотно сжатые губы Ив приоткрылись. Дрожащее дыхание вытолкнуло на кончик языка истину, которая могла бы его спасти.

Да, это ложь.

Тот ребенок десять лет назад, и этот ребенок, растущий сейчас в моем животе... они оба живы и дышат.

Прости меня тоже. Ты обманул меня, и я обманула тебя. Всё это лишь нелепый фарс, который я устроила, чтобы вырваться из твоих лап.

Если я признаюсь в этом, Этан улыбнется и поблагодарит?..

Нет.

Он придет в ярость от того, что я посмела насмехаться над ним, и ударит меня по щеке. Схватит за волосы, потащит и запрет. Как делал отец.

А потом медленно сдерет с меня кожу и убьет в муках. Как сделал с отцом.

Мгновенно жуткая дрожь пробежала по позвоночнику. Огромные руки, держащие ее сейчас, в любой момент могут измениться и сомкнуться на горле.

Очнись, Эвелин Шервуд. Опять собираешься позволить дьяволу обмануть себя и попасть в его лапы?

Оглядываясь назад, можно сказать, что жизнь Ив всегда загоняла в грязь именно опрометчивая вера.

Шанталь, которую она не прогнала, желая сохранить верность, предала Ив; Оуэн, которого она считала добрым человеком, был приспешником дьяволов. А Этан, в любви которого она не сомневалась, разве не бросил ее безжалостно, потому что любил себя больше?

Глупая вера в то, что у других тоже бьется сердце с теплой кровью, как у нее. Именно из-за этого Ив потеряла крылья на десять лет и была заперта в этой клетке.

Не повторяй глупых ошибок. Если снова окажешься запертой здесь, то больше никогда не сможешь мечтать о свободе.

Ив с трудом проглотила признание, которое вытащило бы Этана из ада, но одновременно сбросило бы в ту же бездну ее саму. Словно растаптывая веру в людей, от которой она всё еще не могла избавиться, она прикусила губу и поклялась.

Больше я никому не верю.

Ив решительно вытерла слезы, которые по-дурацки продолжали течь. Когда влажные глаза высохли, сочувствие к мужчине, рыдающему у ее ног, стало казаться роскошью.

В конце концов, ты всего лишь вор, пришедший украсть мое, как и они.

Бабах!

На следующий день после полудня громоподобный рев ударил так, словно собирался разбить окна Уайт Клифф Холла.

Ив предположила, исходя из здравого смысла. Враг снова напал? Или, может быть, где-то снова обрушился утес?

— Леди, управляющий замком Кентрелл доложил.

Однако природа взрыва, о котором сообщил дворецкий, получив срочное сообщение, выходила за рамки здравого смысла.

Какой-то безумец средь бела дня взорвал динамит и снес кладбище семьи Кентрелл целиком.

Зрелище, с которым столкнулась Ив в замке, было ближе к смерти, чем само кладбище. Оно напоминало поле боя после бомбардировки.

Осколки разлетевшихся вдребезги гробов разлетелись повсюду и валялись даже у входа на кладбище.

Когда она подошла ближе к эпицентру взрыва, то увидела расколотые надвое надгробия, воткнутые в грязь и пачкающие выгравированные на них имена.

Место, где взорвалась взрывчатка, выглядело еще более плачевно. Земля, где усопшие должны были покоиться вечно, разверзла черную пасть, словно яма в ад.

Куда же делись все демоны, занимавшие эту землю? Провалились в ад?

Управляющий замком, не знавший, о чем думает дочь герцога Кентрелл, глядя на разрытые могилы своей семьи, не находил себе места.

— Я хотел вызвать полицию, но подумал, что лучше решение примет Леди...

— Полиция? Это пустая трата времени для всех.

Разве не очевидно, какой безумец это сделал?

На кладбище рода Кентрелл были взорваны всего две могилы — отца и Гарри.

Хотя могилы были здесь, пусть и разнесенные в щепки, куда делись их обитатели?

Даже если прошло десять лет с момента захоронения, должны были остаться хотя бы кости. Но они исчезли бесследно.

— Боже мой, собаки учуяли запах...

Вопрос Ив разрешился сам собой, когда управляющий заметил стаю собак, сбежавшихся за низкую ограду.

— Постойте, это... что это?

Собаки уткнулись носами в белесую кучу и принюхивались. Подойдя ближе, она увидела, что это были человеческие останки.

Это не было похоже на то, что тела выбросило из гробов взрывом. Отец и брат Ив были аккуратно разложены на мерзлой земле, словно угощение для бродячих собак.

Этот безумец взял на себя труд в такую лютую стужу разрыть замерзшие могилы одну за другой, вскрыть гробы и отсортировать кости. И словно в благодарность за эту безграничную злобу, огромная собака схватила в зубы то, что выглядело как чья-то берцовая кость.

— Эта... эта бешеная псина посмела тронуть герцога...

Не только управляющий, но и дворецкий в панике попытались перелезть через ограду, но собаки, скаля зубы, яростно зарычали.

— Оставьте.

Единственная родственница остановила людей, пытавшихся вернуть останки ее родных.

— Разве это не закон природы?

Ив отвернулась от управляющего, который вряд ли мог понять ее жестокое указание, и приказала дворецкому:

— Следи, чтобы слухи об этом не просочились, и засыпь могилы землей.

— А что делать с надгробиями?

— Соедини их как-нибудь и поставь на место.

Сухо отдав распоряжения, она направилась к машине, припаркованной за пределами кладбища. Носок ее туфли задел кость, неизвестно кому принадлежавшую.

Лопатка? Кажется, от тела нет никакого толка.

Словно выброшенная за ненадобностью, покрытая собачьей слюной и грязью кость формой напоминала крыло.

Увидев владельцев могил, которые бессовестно наслаждались покоем, пока земля над ними превращалась в сущий ад, а теперь были насильно извлечены наружу, Ив сразу вспомнила Этана, проснувшегося сегодня утром. Даже лежа в постели, предназначенной для отдыха, он выглядел измученным, как заключенный, отбывающий наказание.

Когда Ив отдернула шторы и утреннее солнце хлынуло внутрь, он тихо простонал и нахмурился. Он мог бы просто отвернуться, но предпочел поднять руку и закрыть ею лицо.

Из-под этой толстой руки его глаза следили за Ив, стоящей у окна, как тень. Это был не взгляд волка, преследующего жертву, чтобы загрызть, а скорее взгляд собаки, следующей за хозяином, но от этого дышать становилось не легче.

Когда Ив распахнула окно настежь и вдохнула холодный утренний воздух, чтобы просто выжить, Этан спросил глубоко севшим голосом:

— У нашего ребенка нет могилы?

Ив покачала головой, и он, словно смирившись, снова закрыл глаза и бессильно пробормотал пересохшими губами:

— Да, у него даже имени нет, откуда взяться могиле.

Похоже, он решил заглушить свое раскаяние, отняв могилы у врагов, у которых они были.

Ненависть, полная решимости не дать этим двоим покоя даже после смерти, висела над кладбищем, словно густой туман. И когда речь шла о ненависти к ним, Эвелин Шервуд не собиралась уступать.

Хруст.

Ив безжалостно наступила на чью-то лопатку и раздавила ее. От ощущения, как носок вдавливает раскрошенные осколки кости в грязь, по телу пробежала странная волна удовольствия, но одновременно по шее скользнул жуткий холод.

Ив сейчас может сохранять спокойствие лишь потому, что ярость Этана Фэйрчайлда была направлена на уничтожение ее врагов, а не ее самой.

Но в тот момент, когда дуло его пистолета повернется ко мне...

Ив посмотрела на сломанное крыло под ногами и обхватила себя за плечи. Она почувствовала фантомную боль, словно это у нее вырвали крылья.

Если ей не удастся сбежать от этого жестокого чудовища, это ощущение перестанет быть просто фантомом.

Игра в шпионов закончилась вчера. Потому что сегодня Энтони Шервуд — детектив.

Дело, которое сегодня взял на себя великий детектив Тони, заключалось в поиске Этана Фэйрчайлда, исчезнувшего, как дым, не оставив ни единого следа.

— Куда он делся?

Из-за того, что вчера он поздно лег спать, проснулся тоже поздно, и Этана нигде не было. Как только он позавтракал, начал расследование, но все говорили, что не знают, где он.

— Пахнет чем-то подозрительным.

Тони встал перед дверью спальни пропавшего. Острый взгляд окинул коридор влево и вправо.

— Свидетелей нет.

Но, как и подобает великому детективу, прошедшему огонь и воду, он на всякий случай надвинул на глаза воображаемую фетровую шляпу и только потом открыл дверь мастер-ключом.

Как и ожидалось, хозяина комнаты не было. Но разочаровываться было рано. В углу гардеробной стоял огромный армейский чемодан Этана.

— Значит, он не уехал на войну, не сказав мне. Он всё еще где-то здесь. Фух...

Тони на мгновение забыл, что опытные детективы не вздыхают с облегчением так громко, как девятилетние мальчишки.

На стене висела фуражка офицера ВВС. Это значит, что он не ушел на службу на базу Литл-Уик.

— Тогда куда же он пошел?

Сняв невидимую шляпу и украв фуражку майора Фэйрчайлда, ребенок наклонил голову. Осматривая спальню в поисках подсказок, Тони резко остановился у окна.

В комнате Этана было много странных вещей, но все они были скучными, как та унылая картина на стене, от которой хотелось зевать. Но пара предметов, лежащих на подоконнике по обе стороны от пепельницы, была достаточно интересной, чтобы разжечь любопытство девятилетнего мальчика, нет, следственный инстинкт великого детектива.

— Черепа?..

И их было целых два. Тони широко раскрыл глаза и заглянул в пустые глазницы.

— Они настоящие?

Есть только один способ узнать. Найти владельца этих черепов и допросить его лично.

Тони с решимостью вышел в коридор и тут же прижался к стене. Он тайно спустился по пустой лестнице, прячась за статуями и напольными часами, но не смог избежать пронзительного взгляда охранника у главного входа.

Встретившись взглядом с охранником, тот приподнял край фуражки, приветствуя герцога. Тони, притворившись невозмутимым, высоко поднял подбородок и гордо прошел мимо него, но выйти через дверь не решился и свернул в коридор первого этажа.

— Охрана строгая.

Это была не просто фраза, брошенная в пылу игры в детектива. У каждого выхода из особняка кто-то дежурил. Ив объяснила, что охрану усилили из-за «мамы», но Тони не мог этого понять.

— Чую запах. В этом особняке явно что-то скрывают.

Тони без колебаний проник в ближайшую пустую комнату. Цель — окно. Открыв его и убедившись, что снаружи никого нет, он перелез через подоконник и приземлился в саду.

— Ай!

Падение в клумбу было частью плана. Тони быстро поднял упавшую фуражку, отряхнул ее и надел.

— Ну, до свидания.

Талантливый детектив отдал честь и подмигнул некомпетентным охранникам, которые должны были находиться за окном, и спокойно исчез в кустах.

Настоящая мама наказывала Тони: герцог не ходит один. Всегда нужно передвигаться с кем-то.

Но сейчас Тони был не герцогом, а одиноким детективом. Если он будет ходить с пышной свитой, его настоящую личность — герцога Кентрелла — могут раскрыть.

— Детектив всегда работает в одиночку.

Маленький детектив, как шустрая белка, прорвался через плотную сеть наблюдения в саду и успешно перелез через стену.

— Отлично.

Встав посреди дороги, Тони сначала посмотрел налево и направо.

— Итак, куда он мог пойти?

Справа был жуткий замок Кентрелл, слева — одинокий маяк.

— Замок...

Судя по тому, что недавно раздался грохот и Ив с дворецким побежали туда, там явно снова обрушился утес.

— Туда нельзя.

Не потому что он трус, а потому что следует чутью опытного детектива.

— Если мои дедуктивные способности меня не подводят, он пошел в сторону маяка.

Маленький детектив, развевая полы невидимого тренча на пронизывающем морском ветру, решительно направился к маяку.

На поиски исчезнувшего папы.

Место, куда направился Этан после того, как еще раз приговорил к высшей мере тех, кто отнял у него будущее, было сценой убийства, ужасной даже без единой капли крови.

Место, где он загнал своего ребенка в могилу. Та самая холодная обочина, где стояла... нет, где, как он полагал, стояла Ив той осенней ночью десять лет назад.

Проклятье, я даже собственной могилы найти не могу.

Он метался взад-вперед, словно запертый на дороге невидимой стеной. Когда он больше не мог выносить собственную идиотскую беспомощность в попытках восстановить воспоминания, он подкосился в коленях и осел в траву у обочины.

С тех пор как он вернулся на этот проклятый утес, каждый день был невыносим, если оставаться в трезвом уме. Теперь карманной фляжки было недостаточно, чтобы потерять сознание. Этан поднял тяжелую бутылку виски и влил в себя крепкое пойло.

Но равновесие он потерял раньше, чем рассудок. Огромное тело рухнуло в траву, как труп.

Зимний ветер пронизывал до костей, быстро забирая тепло из его тела. Этан закрыл глаза, позволяя телу замерзать.

Будет даже лучше, если я вот так умру. Что может быть лучшей жертвой на могилу мертвого ребенка, чем жизнь его убийцы?

Смогу ли я тогда... встретиться с тобой?

Тот, кого он не знал всю жизнь, стал тоской всей его жизни. Это было жестоко до предела.

В тот день, на этом месте, ты определенно был жив...

Земля гулко отдавалась в его теле, словно бешеное сердцебиение ребенка всё еще не покинуло это место. Сожаление, просочившееся сквозь плотно зажмуренные веки, намочило землю.

Если бы я только остановился здесь в тот день...

— Папа.

Да, ты бы звал меня так.

Может, покажешь мне свое лицо?

Надеясь, что виски вызовет галлюцинации и покажет ему призрак, Этан открыл глаза.

Ребенок действительно смотрел на него сверху вниз.

Волна экстаза, достаточная, чтобы мгновенно испарить хмель от крепкого виски, ударила Этана. Протрезвев и вернув ясность ума, он отчетливо увидел перед собой ребенка.

Какой к черту мой ребенок.

Это был чужой сын. Мальчишка Тони, подошедший незаметно, стоял у него в ногах, пристально глядя сверху вниз, и спрашивал:

— Почему ты плачешь?

Проклятье…

Этан поспешно вытер мокрые глаза рукой и поднялся.

— Пф, а сам-то говорил, что парню стыдно распускать нюни.

Его взгляд на мальчишку был совсем не добрым. И не потому, что тот раздражающе подтрунивал.

— Ты.

— А?

— Как ты меня сейчас назвал?

— А?

— Почему ты называешь меня папой?

Незадолго до этого ему показалось, что он слышал голос ребенка, потому что Тони назвал его папой. Мысль о том, что он попался на оговорку сопляка, который теперь в испуге зажимал рот рукой, привела его в бешенство.

— С чего бы я твой папа? Кто ты вообще такой?

Если разобраться, ты всего лишь отпрыск врага, из-за которого погиб мой ребенок.

От презрительного выговора Этана уши ребенка мгновенно покраснели. Сначала он, казалось, смутился, но тут же вспылил:

— Когда это я звал тебя папой? Мне такой плакса с дрянным характером и даром не нужен!

Виноват сам, а сваливает на невиновного — эта наглая манера была очень в стиле Шервудов. Мальчишка упрямо спорил, но, так и не остыв, сердито развернулся.

Этан следил взглядом за убегающим в сторону маяка ребенком, и его глаза сощурились. Слова вылетели изо рта быстрее, чем он успел подумать.

— Энтони Шервуд, не беги!

Рявкнув, Этан сам испугался и закрыл рот. Это ворчание было до жути похоже на тон, которым Ив беспокоилась о Тони.

— Черт... Я что, тоже начинаю принимать чужого ребенка за своего?

Ив говорила, что видит в брате умершего ребенка; похоже, он тоже начал заражаться этим печальным бредом.

Впрочем, это неудивительно. Лицо Тони было до тошноты похоже на Ив, настолько, что с пьяных глаз сердце Этана упало, решив, что его ребенок вернулся живым.

И почему при этом волосы кажутся похожими на мои?

Пока Этан отрешенно смотрел вслед удаляющейся маленькой голове со светлыми развевающимися волосами, его сердце внезапно похолодело.

— Я же сказал не бежать...

Ребенок не добежал до маяка и остановился на дороге. Согнувшись пополам, он замер. Явно схватился за грудь и задыхался.

— Чертов ублюдок, взрослому мужику заняться нечем, кроме как срывать злость на ребенке...

Этан осыпал себя проклятиями и поднялся. Голова раскалывалась, в глазах двоилось, но он не пошатнулся. Двигаться в таком убитом состоянии было для него привычной рутиной. Несколько широких шагов — и он оказался в шаге от ребенка.

— Малой.

На зов ребенок поднял голову. Казалось, он сейчас повернется и подойдет к Этану, но вместо этого прошел мимо, даже не взглянув. В этой высокомерной позе с задранным подбородком чувствовалась Эвелин Шервуд, которой здесь даже не было.

— Что ж ты ведешь себя точь-в-точь как сестра...

Этан тоже развернулся и пошел за ним.

— Ваша Светлость.

Похоже, он крепко обиделся. Даже на вежливое обращение не оборачивается.

Этан сунул руки в карманы брюк и, медленно шагая, чтобы не обгонять ребенка, указал на то, что было на маленькой голове.

— Почему ты надел мою фуражку?

Мальчишка вспылил. Грубо сдернул фуражку и швырнул ее ему в грудь.

— Я разве говорил не надевать?

Этан поймал ее в воздухе и снова нахлобучил на голову ребенка. Огромная рука грубовато погладила макушку поверх фуражки.

— Тебе идет, знаешь? Станешь крутым пилотом, когда вырастешь. А, Ваша Светлость, наверное, не станет мараться работой, это же не престижно? Хотя нет, один герцог служит армейским офицером, так что ты можешь стать первым герцогом и офицером ВВС одновременно.

Этан бормотал сам с собой за двоих, пока ребенок молчал. Рот не закрывался, но он даже не осознавал, что несет. Голова была занята совсем другими мыслями.

Мой ребенок даже света не увидел, а ты живешь и наслаждаешься миром.

Такая злая зависть подступала к горлу, но ненавидеть его было невозможно.

Если бы мой ребенок был жив, он был бы таким же милым, как ты.

Теперь он понимал чувства Ив, одержимой всего лишь братом.

— Ха-а...

Со вздохом Этан естественно положил руку на плечо ребенка. Он думал, что Тони, чьи губы были выпячены так, что на них можно было ставить чайное блюдце, начнет вырываться, но тот на удивление вел себя смирно.

Сначала он косился, и Этан решил, что это протест, но он продолжал поглядывать так, словно хотел что-то сказать.

— Парень, нечего коситься, есть что сказать — говори.

— А Этан ведь тоже «парень»...

— Какой я тебе «парень», мелочь?

Хотелось проучить его за дерзость, но «мелочь» опередила.

— Почему ты плакал в объятиях Ив?

Этан мгновенно нахмурился. Неужели ребенок всё видел? Стыд опалил лицо лишь на мгновение. Отчаяние, заставившее его рыдать, снова нахлынуло, и глаза защипало.

Этан стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, проглатывая боль. Не ведая, что творится у него внутри, ребенок с невинным ожиданием в сияющих глазах посмотрел на него снизу вверх и светло спросил:

— Вы с Ив наконец помирились?

Не в силах больше выносить эту чистую жестокость, он импульсивно выплюнул правду:

— Нет, мой ребенок умер.

Глаза Тони вмиг округлились. Увидев, как он открыл рот, собираясь засыпать вопросами, Этан тут же пожалел. Его ответ не только не заставил мальчишку замолчать, а наоборот, спровоцировал непрерывный поток болтовни.

Но ребенок почему-то ничего не спросил, лишь беззвучно открывал и закрывал рот, и лишь спустя долгое время с трудом выдавил один вопрос:

— У вас был ребенок?..

— Говорят, был.

Этан не заметил, как растерянно задрожали зрачки ребенка рядом с ним. У него не хватало совести оглянуться на путь, где он оставил своего ребенка, поэтому он смотрел только вперед. Продолжая тяжело шагать, он пробормотал, как в бреду:

— Давно. Был... но говорят, умер.

— Умер?.. Какой ребенок? Ив так сказала? Когда он умер? Десять лет назад?

Как и ожидалось, посыпались вопросы. Этан закрыл рот. Это был не тот разговор, который стоит вести с ребенком, да и манера этого мальчишки дотошно выпытывать чужое болезненное прошлое, словно собирая сплетни...

Этан молчал, но Тони не унимался. Он шел, пристально глядя на него снизу вверх, споткнулся о камень и чуть не упал...

— Ай!

— Ты куда смотришь, когда идешь?

Этан ловко подхватил его и отпустил, решив, что теперь-то он будет смотреть под ноги. Так он думал.

— Ак!

Пока тот не угодил ногой прямо в лужу перед собой.

— Пил я, а почему ноги не держат тебя?

Не выдержав, Этан со вздохом взял мальчишку за руку. Ребенок не отдернул ее.

Теперь есть кому смотреть на дорогу вместо меня, так, что ли?

Тони, словно полностью успокоившись, шел, не отрывая взгляда от лица Этана, а затем вдруг крепко сжал его руку. И внезапно, словно исповедь, бросил совершенно нелепую фразу:

— Сын Этана всё еще жив.

— Что?..

Ребенок смотрел сияющими глазами на Этана, чей рассудок остановился от шокирующего заявления. Казалось, время замерло.

Снова течь оно начало лишь тогда, когда тихий шум двигателя вдалеке перехватил взгляд ребенка. Черный седан медленно ехал от замка к особняку.

— Ив...

С лица бормочущего Тони исчезла игривая улыбка. Словно натворив что-то, за что Ив будет ругать, он с тревожными глазами начал грызть ногти.

Этан схватил застывшего ребенка за плечи и встряхнул. Ив или кто еще — сейчас это было неважно.

— Мой сын жив, о чем ты говоришь?

Взгляд ребенка неохотно вернулся к нему. И только после града понуканий он услышал ответ...

— А что ты будешь делать, если так?

Это было всего лишь глупое предположение.

Этот мальчишка, почему он сегодня так распускает язык и играет с людьми? И на что я надеялся? Что может знать девятилетка, который даже не знал, что у нас с Ив был ребенок.

Этан жалко ускорил шаг, который было замедлил, и придрался к главному виновнику напрасных надежд:

— Может быть и дочь. Почему ты так уверен, что сын?

— Если, говорю же, если! Когда это я был уверен!

Похоже, он просто подумал о мальчике, потому что сам мужчина. На самом деле Этан тоже так делал.

— Ну... если бы мой сын чудесным образом остался жив где-то...

Воображение, которое не может стать реальностью, сродни самобичеванию, но с другой стороны, это еще и сладкое утешение.

Пусть это ложь, но хотя бы в воображении он может быть не грешником, убившим ребенка, а отцом, защищающим его. Поэтому Этан, прекрасно зная о последствиях, которые настигнут его позже, охотно шагнул в это мимолетное утешение, словно опьяненный.

Если бы он был жив, я бы обязательно его нашел. Даже если бы пришлось перевернуть весь мир.

Если бы он вернулся в его объятия, Этан дал бы ему всё самое лучшее на свете, чтобы он даже не вспомнил о лишениях прошлых лет.

Прежде всего, любыми средствами и методами он вернул бы ребенка на его законное место. На место законного сына Леди Эвелин Кентрелл и Этана Фэйрчайлда.

Начиная с этого, он сгреб бы всё, что этот ребенок мог бы иметь, и вложил бы в его маленькие объятия.

Всё до последнего.

Этан жадным взглядом охватил замок Кентрелл, возвышающийся на далеком холме, и обширное поместье, раскинувшееся под ним.

— Тони.

— А?

— Если бы мой сын был жив, ты бы не захотел знать... что я бы сделал.

Этан слегка оскалил зубы и ухмыльнулся. От этой злодейской улыбки, словно сошедшей со страниц книги сказок про дьявола, у Тони по спине пробежали мурашки. Только тогда он вспомнил факт, о котором с какого-то момента напрочь забыл.

Точно. Этан ведь был страшным злодеем.

Он не знал, что именно тот собирается сделать, но инстинктивно чувствовал. Что он замышляет что-то очень-очень плохое.

Неужели... мне тоже придется стать главарем банды, как папа?

Тони представил самое ужасное, что мог, и чуть не заплакал.

Я не хочу этого... Я ведь справедливый детектив.

Недавно Этан, ошибочно думающий, что Тони умер, выглядел таким грустным, что Тони хотел сказать правду.

Это я. Я сын Этана.

Но передумал, побоявшись, что Ив будет ругать.

Почему мама солгала папе, что я умер?

Ему было любопытно, но теперь он, кажется, понял причину. Ив ужасно ненавидит таких злодеев, как Гарри. Возможно, поэтому она рассталась с Этаном и так тщательно прятала Тони. Боялась, что Тони тоже станет злодеем, как папа.

Осознав причину, испуганный ребенок не только плотно сжал губы с решительным видом, но и зажал рот маленькой ручкой, принимая решение.

Я не хочу, чтобы со мной или с мамой случилось что-то плохое.

Поэтому я больше никогда не скажу. Это секрет до самой смерти.

Тук-тук.

Сон Ив прервал осторожный стук в дверь.

— Ив. Ив.

Затем из-за двери послышался крайне возбужденный шепот Тони.

— Уже утро.

Поверив этим словам, Ив подняла веки. Но за окном, видневшимся в щель между шторами, всё еще царил темно-синий предрассветный полумрак.

То, что заставило ребенка, которого обычно приходилось будить шлепками по попе, проснуться ни свет ни заря, было магией единственного дня в году.

— Санта оставил подарки. Давай откроем вместе.

Рождество.

Когда она встала и открыла дверь, перед ней стоял Тони, всё еще в пижаме, с глазами, сияющими как утренняя звезда.

— Быстрее.

Сказав это, он без лишних слов потянул за руку Ив, которая тоже была в пижаме. Глядя на взволнованное лицо ребенка, она почувствовала, что ее настроение тоже поднимается, поэтому проглотила сонливость и послушно пошла следом.

Она думала, что они сразу пойдут в гостиную на втором этаже, но ребенок внезапно остановился перед одной из комнат. Ив в ужасе перехватила маленькую ручку, собиравшуюся постучать в дверь. Тони моргнул, не понимая причины, и спросил:

— Почему? Я хочу показать и Этану.

— Будить спящего человека невежливо...

— Он не спит.

Дверь распахнулась, и вышел Этан, просовывая руки в рукава рубашки. От красавца, выглядевшего растрепанным, словно после бурной ночи, исходил лишь запах крепкого виски.

Никакого аромата чужой женщины не примешивалось. Ив нахмурилась, злясь на себя за то, что по-прежнему каждый раз пытается проверить это, хотя никогда не находила следов другой женщины и хотя это не имело к ней никакого отношения.

Нет. Я проверяю лишь потому, что надеюсь, что он встретит другую. Тогда я стану полностью свободной.

Взгляд Ив, брошенный через голову Тони на мужчину, который медленно застегивал рубашку, был недобрым.

Уезжай уже к себе домой, прошу тебя.

Здесь ему больше нечего ловить, так почему он до сих пор не уезжает и топчется в чужом доме? Все назойливые паразиты отпали, и она мечтала встретить первое Рождество наедине с Тони, но Этан вмешался и украл его.

— С Рождеством, Ваша Светлость.

Огромная рука взъерошила волосы ребенка, которые и так были в беспорядке.

— А, точно! С Рождеством, Этан! С Рождеством, Ив!

Боже. Теперь он украл даже первое рождественское поздравление.

Ив метнула на него острый взгляд, но вор нагло улыбнулся одними глазами и поприветствовал и ее тоже.

— С Рождеством, Дева, чья красота чертовски прекрасна даже спросонья.

Этан положил тяжелую руку на плечо Ив и склонил голову к ее щеке, словно это было само собой разумеющимся.

Что здесь само собой разумеющегося?

Она думала, что раз она не может быть инструментом мести, у него больше не будет к ней дел, и он холодно отвернется. Но он, наоборот, прилип еще назойливее, чем раньше.

Он даже пытался каждую ночь пробраться в постель Ив. Это сбивало с толку еще больше, потому что он не пытался удовлетворить похоть. Говорил, что просто хочет лежать рядом и спать вместе.

Словно какая-то бедная супружеская пара из Монфлёра, у которой была всего одна кровать.

Ха... мы больше не можем вернуться к таким отношениям, так зачем ты это делаешь?

Ложь была брошена, чтобы свести его с ума, но она не рассчитывала, что он сойдет с ума таким образом. Ив увернулась как раз перед тем, как его губы коснулись ее щеки. В этот момент Этан отшатнулся назад. Хотя Ив его даже не коснулась.

— Ив же не хочет.

Виновником был Тони. Ребенок изо всех сил оттолкнул его и строго отчитал.

— Если делаешь то, что не нравится, ты плохой человек.

— Почему тридцатилетний взрослый не знает того, что знает девятилетка?

Пока Ив цокала языком, злорадствуя, Этан посмотрел на Тони, который встал на защиту Ив, взглядом человека, преданного тем, кому он доверял.

— Малой, ты должен быть на моей стороне.

— Почему это?

Ребенок даже не пытался спорить. Он спрашивал, потому что действительно не знал причины. Этан лишь коротко и горько усмехнулся, потеряв дар речи от этого невинного вопроса без тени злого умысла.

Конечно, тебе нечего сказать. Ты его рожал? Растил? Тебя ведь не было рядом с этим ребенком всё это время.

Ив фыркнула в его сторону и гордо обняла Тони за плечи, притягивая к себе. Но радость победы длилась недолго.

В тот момент, когда она демонстративно вошла в гостиную, обнимая ребенка, идущий следом Этан раскрыл суть этого предательства.

— Энтони Шервуд, а не ты ли говорил, что мне стоит жениться на твоей сестре?

— Что?..

Ты правда это говорил?

Пока Ив ошарашенно смотрела на Тони, в памяти всплыло одно воспоминание. Спустя всего день после того, как пришло извещение о гибели Оуэна, ребенок внезапно спросил:

«Ив, брак с доктором Калласом закончился, да? Значит, теперь ты выйдешь замуж за Этана?»

Почему логика выстроилась именно так?

Тогда она подумала, что дети просто непредсказуемы. Она не знала, что эти двое заключили тайную сделку за ее спиной.

— Ты даже обещал, что на свадьбе возьмешь Ив за руку, войдешь и передашь ее мне.

— …

— Нет, это...

Тони побледнел и засуетился. Ребенок, который бы бился в истерике, отрицая то, чего не делал, теперь лишь бегал глазами, как нашкодивший щенок, опасаясь реакции Ив. Их тайный сговор был правдой.

— Говорил, что другим мужчинам нельзя, но мне ты даешь особое разрешение, а теперь передумал?

Да, пожалуйста, передумай, малыш. Скажи, что это обещание недействительно.

— На какого ублюдка ты меня променял? Говори.

Ив нахмурилась и уставилась на Этана.

— Что ты несешь ребенку...

Невоспитанным оказался и ребенок тоже. Тони, побледневший по другой причине, внезапно вмешался, перебив Ив.

— Нет. Другого ублюдка нельзя!

— Энтони Шервуд, не смей произносить такие грязные слова.

От ледяного выговора Ив ребенок захлопнул рот, как испуганная устрица. Затем острый взгляд обратился к виновнику, научившему ребенка грязным словам.

— И ты тоже. Этан Фэйрчайлд, следи за языком при ребенке.

Возникла ситуация, когда обоих отругали. Ребенок уныло опустил голову, а взрослый почему-то улыбался, словно ему было весело.

Но улыбались только губы. В его глазах, похожих на затянутое тучами небо, лежала густая, тяжелая тень.

Словно он просто имитировал себя — того, кем он был до того, как разбился вдребезги.

Дорого же ему обходится плата за то, что он бросил меня.

Хотя Ив и усмехнулась с цинизмом, ей стало тяжело смотреть на разбитую душу, разрушенную ее ложью, и она отвернулась. Ей была противна она сама — та, что стала настолько жестокой, чтобы так безжалостно сломать человека, которого когда-то любила. Гневаться на мужчину, превратившего ее в такого демона, и в то же время испытывать к нему жалость — это было противоречием и лицемерием.

Может быть, из-за всех этих непереваренных эмоций, сбившихся в ком в груди, под ложечкой сдавило, будто там всё забилось.

Не буду больше думать.

— Быстрее, Ив!

Ведь сейчас время исключительно для этого ребенка.

Холод, царивший в гостиной на втором этаже, бессильно отступил, стоило Этану разжечь огонь в камине. То ли из-за этого тепла, то ли из-за волнения от горы подарков, бледные щеки ребенка сегодня были необычайно румяными.

Тони уселся перед огромной рождественской елкой, увешанной яркими, как леденцы, гирляндами, и, прикладывая к уху коробки из кучи одну за другой и потряхивая их, без умолку щебетал.

— Что открыть первым? Ох... их слишком много, вот беда.

Счастливое ворчание ребенка звучало для сидящей рядом Ив как комплимент. Стоило постараться и наполнить этот праздник с особой тщательностью, ведь за этот год стало меньше тех, кто дарит подарки.

— Откуда столько подарков?

Внезапно вмешавшийся голос безжалостно попытался растоптать это чувство удовлетворения. Этан бесцеремонно плюхнулся рядом с Ив и саркастически спросил, словно ему это наскучило. Ив хотела что-то резко ответить, но осеклась.

— Я даже не знаю, с чего начать.

— Я решу проблему избалованного Герцога. Открой сначала мой.

С чего это ты даришь Тони подарки?..

Людей, дарящих рождественские подарки Энтони Шервуду, можно разделить на две категории. Семья, связанная долгом, или подхалимы, пытающиеся подмазаться к семье Герцога.

Этан Фэйрчайлд не относился ни к тем, ни к другим.

— Вот этот?

Как только Тони выудил из кучи коробку, на которой было небрежно нацарапано имя «Этан», он тут же начал срывать оберточную бумагу. Увидев внушительный объем коробки, Ив слегка нахмурилась. Нелепое чувство опасности внезапно подняло голову.

— Вау!

Открыв коробку, ребенок восторженно вскрикнул. Внутри лежал серо-голубой костюм. В таком возрасте дети обычно ненавидят одежду в подарок, но это было исключением.

— Это же офицерская форма?

Этан подготовил форму ВВС, скроенную точно по детским меркам. Это была не дешевая подделка из тонкой ткани, которую продают в магазинах. Это была настоящая форма, точь-в-точь как у Этана, в комплекте с фуражкой, ремнем и даже военными ботинками.

Зачем Тони такая роскошь?.. Во рту у Ив пересохло еще сильнее, но на этот раз причиной была не мелочная ревность.

Тем временем ребенок, переполненный восторгом, не мог стерпеть даже минуты, чтобы переодеть рубашку, и накинул офицерский китель прямо поверх пижамы. Когда свободные рукава закрыли кисти рук, Этан невозмутимо пробормотал:

— Немного великовато. Даже лучше. Просторнее — дольше проносишь.

Ив невольно нахмурилась. Покупать одежду на вырост, учитывая, как быстро растут дети, — это такая бедная и в то же время нежная забота, свойственная матерям.

Обещать будущее ребенку, которого он хотел убить собственными руками. Это значит, что теперь у него нет мыслей об убийстве.

Раз уж выживание Тони гарантировано, разве не стоит улыбнуться?

Однако вместо теплого облегчения в сердце Ив расползлась холодная тревога. Она боялась его капризов, не входящих в ее расчеты, и боялась своего сердца, которое колебалось от этих капризов.

— Патч подразделения пришивается на левый рукав, да?

— Верно. На видное место. Ты хорошо знаешь.

— А мое звание?

Повернув голову и проверив погоны на плечах, ребенок надул губы.

— Капитан. Не хочу. Поменяй. Хочу звание выше, чем у Этана.

— Ха, не успел надеть форму, а уже бунт. Сразу видно, что Шервуд.

Не обращая внимания на сарказм Этана, ребенок, широко улыбаясь, внезапно раскрыл объятия. Этим он застал врасплох не только Этана, но и Ив.

— Спасибо.

Тони без колебаний нырнул в объятия Этана. На мгновение на лице мужчины, который застыл в нерешительности, легла густая тень. Руки сжали маленькие плечи, словно собираясь оттолкнуть ребенка.

Но руки лишь помедлили, и Этан, словно смирившись, закрыл глаза и обнял ребенка в ответ.

Жестокий преступник и невинное дитя. Брошенный сын и отец, безжалостно его бросивший. Объятия двух людей, которые не должны были быть вместе, странным образом рисовали идеальную рождественскую картину.

С губ мужчины, который гладил ребенка по волосам и прижимался к нему щекой, сорвался тяжелый вздох. У Ив, наблюдавшей за этой сценой, тоже вырвался долгий вздох.

Почему мужчина, обнимающий сына врага, выглядит как любящий и печальный отец? Вид Этана, обнимающего сына, вызвал жестокую иллюзию, заставившую сердце Ив биться быстрее.

Трепет и страх разделяет лишь тонкий лист бумаги. Всё может перевернуться в одно мгновение.

Ей было страшно от этой странной атмосферы, заставляющей принять объятия убийцы за убежище, и страшно от самой себя, погружающейся в этот шаткий мир. Ив поспешно отвлекла ребенка, чтобы разлучить отца и сына.

— Тони, а когда ты откроешь мой подарок?

— А, точно!

Тони снова побежал к куче подарков и открыл первую коробку с именем Ив. На этот раз это был «Набор для игры в детектива».

Сверкающая лупа в золотой оправе, кожаный блокнот и невидимые чернила, проявляющиеся над пламенем свечи, появлялись из коробки один за другим. Тони хотел было положить лупу в карман офицерского кителя, словно оружие, но замер и спросил:

— А разве военный может быть детективом?

— Ну... может быть, ты станешь отличным детективом после того, как блестяще завершишь службу?

Словно Ив ничего не понимает, Этан покачал головой и вмешался.

— Почему нельзя и то и другое? В армии тоже есть полиция, которая ловит плохих парней. Военная полиция называется...

Военная полиция, ловящая плохих парней. От этих слов у Ив похолодело внутри. В голове мелькнуло воспоминание о коробке, спрятанной глубоко в кабинете, с доказательствами, которые прислал Шепард.

Догадывается ли этот мужчина? Что слова, брошенные им только что невзначай, — это пророчество, которое вскоре станет его судьбой.

— Спасибо, Ив.

Из пучины мрачных раздумий Ив вытянуло тепло ребенка. Тони обнял ее, чмокнул в щеку и тут же снова бросился к куче подарков.

— Теперь я открою подарок от Санты!

Глаза Этана, наблюдавшего за ребенком, расширились от изумления.

— Ты что, до сих пор...

Он чуть не выпалил вопрос, верит ли тот в Санту. Ив поспешно протянула руку и зажала мужчине рот.

Заткнись.

Этан отрешенно уставился на нее, которая свирепо смотрела на него и качала головой, а затем вдруг мягко сощурил глаза и улыбнулся.

Ив в испуге поспешно убрала руку. Не то чтобы он сыграл какую-то пошлую шутку вроде лизания ладони. Просто в этот момент он и она, пытающаяся сохранить детскую веру в чудо, были похожи на обычных родителей. А этого быть не должно.

Мужчина, глядя сверху вниз на макушку ребенка, увлеченного разрыванием обертки с подарка с биркой «Санта», вдруг неожиданно посетовал:

— Я бы тоже хотел, чтобы Санта подарил мне подарок.

Тони резко поднял голову, поморгал невинными глазами и спросил:

— Почему не получил? А, потому что ты плохой человек, да?

Нанеся контрольный выстрел с чистотой, лишенной всякой злобы, Тони снова склонился над коробкой, словно в этом не было ничего удивительного.

— Ха, вот же мелкий...

Этан, не сумевший возразить ни словом, в отместку взъерошил волосы ребенка. А затем внезапно протянул руку к Ив.

— А мне подарка нет?

Ив не сдержала смешок.

— Нет. Я думала, что на Рождество ты, естественно, уедешь. В дом, где твоя семья.

Ив намеренно выделила слово «семья», отталкивая его. Но даже на этот холодный приказ уйти Этан лишь горько усмехнулся и не отступил.

— Если нет, сделай сейчас.

Что, черт возьми, ты хочешь от меня получить? Дурное предчувствие не подвело.

— Что бы я сегодня ни сказал, отвечай «да».

Тон был шутливым, но в глазах, смотрящих на Ив, по-прежнему стояла та печальная жажда, которую он показал мгновение назад, когда они имитировали обычных родителей.

Прозрачно видно, чего он хочет потребовать. Ив холодно бросила ответ, который должна была дать.

— Нет.

Несмотря на решительный отказ, мужчина рассмеялся.

Что тут смешного?

Ты презирал меня, я проклинала тебя, и в конце концов мы потеряли ребенка. Мы должны оставаться врагами, так почему ты смеешься, глядя на меня?

Возможно, Этан решил принять ее как боевого товарища, прошедшего через тот же ад. Может быть, из-за жалости или чувства вины к женщине, которая кажется ему несчастной.

Или, может быть, по эгоистичной причине: чтобы пробраться через эту боль и не сойти с ума в одиночку, ему нужен союзник, на которого можно опереться.

Какой бы ни был ответ, благодаря этому враждебность, направленная на Ив, утихла, но теперь тревожила меланхолия, свернувшаяся тяжелой змеей за этой легкой шуткой. Если тронуть, она может выскочить и вонзить в Ив ядовитые клыки.

Пожалуйста, хватит уже, уезжай. Перестань насильно притворяться, что всё в порядке. Никто тебя об этом не просил.

___

Привет! Больше глав в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

t.me/tenebrisverbot

Но, похоже, Эвелин Шервуд тоже не попала в список «хороших детей» Санты. Желание Ив так и не исполнилось.

Этан весь день добровольно отирал бока этой невыносимой Шервуд и не отходил ни на шаг.

Он бесцеремонно занял место на рождественском ужине, на который Ив никого не приглашала, желая отпраздновать вдвоем с Тони. Самым возмутительным моментом стало то, когда этот безбожник, заявивший, что больше не верит в Бога, потащился за ними даже на рождественскую службу.

Для Ив этот день был неполным из-за одного лишнего человека, а для Тони — незавершенным из-за одного отсутствующего элемента.

— Если бы еще пошел снег, было бы идеально.

Ребенок весь день с ожиданием и разочарованием поглядывал на хмурое серое небо.

Может быть, Санта всё-таки исполнил желание хорошего мальчика? Когда тихая ночь стала глубже, словно по волшебству, весь мир начал окрашиваться в белый цвет.

— Ух ты, снег!

Тони, мгновенно выбежавший на улицу, кружился и бегал по заснеженному саду. Он так напоминал щенка, впервые увидевшего снег, что Ив рассмеялась, но в этот момент...

— Лови!

Вместе с криком Тони прилетел твердый снежок. И именно в низ живота Ив.

Перед лицом всего лишь снежного кома Ив охватил ужас. У нее не было возможности с улыбкой принять детскую шалость. Сейчас у нее остался лишь инстинкт — защитить жизнь в утробе.

В тот момент, когда Ив рефлекторно обхватила живот, раздался глухой звук удара, и снежок рассыпался в пыль. Но удара в живот она не почувствовала.

Этан, вмешавшийся в мгновение ока, перехватил снежок одной рукой и раздавил его. Мужчина, заслонивший Ив собой как щит, строго предупредил ребенка:

— В Ив не кидай.

— Почему?..

Тони, перестав лепить следующий снаряд, округлил глаза. От внезапной защиты Этана сердце Ив ухнуло вниз.

Неужели он заметил, как я схватилась за живот?

— Благородная дочь герцога по рождению не увлекается такими вульгарными потасовками.

На сарказм Этана Тони вспылил быстрее, чем Ив.

— Значит, я наполовину вульгарный, поэтому мне можно?

— Ты солдат. Капитан Энтони Шервуд, впереди гражданское лицо. Прекратить огонь.

— Есть!

Одной фразой он заставил невинного ребенка подчиниться, а затем загнал всё еще косо смотрящее на него «гражданское лицо» в ближайшую беседку. Ловкий мужчина тут же развел огонь в жаровне посреди беседки.

— Не падай некрасиво и не порань свое драгоценное тело, лучше сиди здесь элегантно и будь судьей.

— Судьей?

Не успела Ив спросить, как он скатал снежок из снега, лежащего на перилах беседки, и швырнул его наружу.

— Ай!

Снежок угодил точно в центр лица ребенка. Взгляд Ив стал свирепым.

— Целиться в лицо опасно. Этан Фэйрчайлд, дисквалификация за нарушение правил.

— Ага, в лицо — это нарушение? Значит, судья первым нарушил правила.

Ив почувствовала дежавю. Лицо ребенка, залепленное белым снегом, напоминало вид Этана, когда Ив швырнула в него тортом.

— Сейчас ты подло мстишь ребенку...

Бам!

Внезапно прилетевший снежок точно ударил в ухо мужчине, стоявшему лицом к Ив, прервав перепалку.

— Ха...

Этан усмехнулся и выковырял снег из уха. Подняв голову, он увидел спину Тони, который уже удирал прочь.

— Посмел напасть на старшего по званию?

Мужчина легко перемахнул через перила беседки и бросился в снег.

— Попадешься — пеняй на себя.

Рослый взрослый мгновенно сокращал расстояние. Крик убегающего ребенка, в котором смешались страх и восторг, нарушил тишину сада.

— А-а-а! Нет! Перемирие! Перемирие!

— Перемирие для трусов.

Этан вмиг поймал ребенка, подбросил в воздух и швырнул в сугроб. Ив ужаснулась от этого грубого обращения. Так можно и перегрузить его слабое сердце. А если в снегу спрятан острый камень, он может сильно пораниться. В тот момент, когда она хотела крикнуть, чтобы он прекратил...

— А-ха-ха-ха!

Ребенок, упавший в сугроб, вынырнул оттуда и вместо плача залился звонким смехом.

— Еще раз! Еще раз!

— Это наказание. Не наслаждайся.

Несмотря на возбужденные просьбы Тони, Этан, притворяясь, что ему это в тягость, без колебаний снова бросил ребенка в сугроб. Ив хотела тут же предупредить, что это опасно, но осталась сидеть на месте, покусывая губу. Если она сейчас вмешается, то станет лишь скучной помехой, которая испортит веселье.

— Ха-ха-ха! Еще!

Это была ослепительно красивая ночь, наполненная восторженными криками ребенка. В ней Ив была счастлива и несчастна одновременно.

Тот факт, что ребенок может быть так счастлив даже в чужих объятиях, снял тяжелый груз с ее плеч, принеся облегчение. Но с другой стороны, она скорбела по себе, ставшей самым скучным человеком на свете.

Я тоже когда-то знала вкус веселых безумств.

Годы, проведенные в этой клетке со сломанными крыльями, отняли у Ив чувство юмора, а материнские обязанности лишили возможности выйти за рамки.

Но винить во всем лишь статус «матери»? Разве все мамы в мире такие же скучные, как она? Ив глубоко задумалась о причине.

Что заперло меня в рамки такой типичной «скучной мамы»?

Вероятно, то, что она научилась чувству долга по отношению к ребенку раньше, чем любви.

Из-за мошенников и вредителей, разлучивших ее с ребенком, у нее не было времени обмениваться любовью и строить эмоциональную связь.

Но ответственность ведь можно вырастить в одиночку, в одностороннем порядке. Она росла уродливо и в конце концов стала больше, чем сами отношения между Ив и ребенком.

Говоря холодно, это питание было не столько материнской любовью, сколько жутким упрямством: «по крайней мере, я не стану таким безответственным человеком, как тот мужчина».

Если отношения — это контракт с определенной целью, они неизбежно становятся жесткими, и для чистого удовольствия в них нет места.

Ив в тени была заперта в доспехах чувства долга и не могла пошевелиться, в то время как безответственный мужчина на ослепительном снежном поле был свободен, словно у него выросли крылья.

Еще бы. Этан — чужак, который сегодня поиграет, а завтра уедет, и дело с концом.

Тот, кому не нужно нести бремя воспитания, неизбежно легок. У него нет давления, что нужно вести ребенка в правильное будущее, поэтому он может так легко броситься вниз и упасть до уровня глаз ребенка.

Пока ответственность, сковывающая Ив, делала ее скучным человеком, безответственность Этана дарила ребенку величайший восторг.

Это противоречие заставляло Ив чувствовать себя жалкой. Но в то же время она испытывала двойственное чувство: хорошо, что есть кто-то, кто заполняет ее недостатки. Хотелось отрицать, но пришлось признать. Ив устала, и ей отчаянно нужна была чья-то помощь.

— Ай! Холодно! Сдаюсь! Я же сдался!

Она переложила на этого мужчину лишь одну обязанность — играть с ребенком, но перехваченное дыхание чудесным образом освободилось. Однако улыбка, тронувшая губы, была мимолетной.

Было возмутительно, что именно Этан, а не кто-то другой, взял на себя ее ношу. И вскоре она осознала еще более возмутительный факт.

Строго говоря, разве это Этан взял на себя ношу Ив? Это изначально должно было лежать на плечах этого мужчины, это по праву была «его доля». Осознание того, что она была благодарна за то, что он просто взял свою часть, вызвало лишь горький смешок.

Ив вдруг стало любопытно. Если бы последние десять лет она делила бремя ответственности с Этаном, каким бы взрослым она стала?

Осталась бы она той же страстной Эвелин Шервуд?

Когда-то Этан сказал про Ив, что она «женщина, в которой сосуществуют огонь и лед». Но какова она сейчас?

Ради выживания и долга она замораживала и замораживала свои эмоции, и теперь, казалось, остался только холодный лед. Юная душа, которая взрывалась, если ее подавляли, незаметно исказилась под давлением и стала усталой душой.

Ив, пристально глядя на потрескивающий костер, вдруг сжала кулак.

Нет. Я могу вернуть этот огонь.

В день, когда она благополучно родит ребенка и исчезнет угроза, сжимающая их горло. Тогда она обязательно снова разожжет эту огненную страсть.

Она представила, как станет поздно поступившей студенткой и будет бродить по кампусу. Мечтала о том, как разобьет скорлупу скучной мамы и строгого опекуна и снова безрассудно отправится навстречу приключениям.

Ив вдруг рассмеялась.

Мечтать о том, чтобы стать такой же безрассудной, как тогда, нет, даже больше, чем тогда. Страстная Эвелин Шервуд не умерла. Она просто сжалась в комок, выжидая своего часа.

Одна эта надежда зажгла маленькую искру в замерзшем сердце. Наконец, приведя мысли в порядок, Ив встала. Она больше не оставалась в безопасной тени и шагнула наружу, где кружился белый снег.

— Эй, вы двое, хватит баловаться.

Это не было скучным ворчанием, призванным облить холодной водой чужой энтузиазм. Глаза Ив уже сверкали озорством.

— Может, теперь слепим снеговика?

Ждать своего часа — это похвально, но откладывать счастье на далекое будущее — глупо. Нужно хватать возможность, которая проходит перед глазами, и наслаждаться ею. Сейчас можно опереться на безответственность Этана и воспользоваться его легкостью.

— С чего это дочь герцога вдруг так развеселилась?

Этан, прищурив глаза, спросил так, словно подозревал неожиданный каприз.

Может быть, она попала под чары рождественской магии.

Только одно Ив знала наверняка. Она думала, что Санта забыл «плохую девочку» Эвелин Шервуд, но это оказалось не так.

Эта «надежда», позволяющая снова мечтать о будущем, и была рождественским подарком, который Санта подарил ей.

Только после того, как в центре сада был установлен кривобокий, но довольно внушительный снеговик, все трое вошли в дом.

Их тела, промокшие под снегом, пробирала дрожь. Если так пойдет, они могут встретить Новый год, свалившись все вместе с простудой.

Этан ловко развел огонь в камине гостиной, и вскоре на столе появились три чашки с дымящимся какао.

— Ай, горячо!

Тони, поспешивший сделать глоток, обжег губы и подул на чашку. Ив в это время лишь грела о горячую кружку замерзшие руки. Сидевший рядом Этан достал из-за пазухи серебряную карманную фляжку.

— Чтобы согреться, алкоголь — лучшее лекарство.

Какой же он вульгарный. Наблюдая, как он щедро плеснул крепкого алкоголя в свою порцию какао, Ив с отвращением цокнула языком.

Сквозь сладкий аромат шоколада пробился резкий запах спирта. Она подумала, что ей нет дела до того, превратит ли он нормальное какао в помои или угробит себе мозги — ведь это его дело, — и уже собиралась отвернуться.

— Дева тоже желает глоток?

Но когда эта омерзительная фляжка накренилась над чашкой Ив, это стало совсем другим делом.

— Прекрати!

Ив вздрогнула и обеими руками прижала чашку к себе, защищая ее. Этан усмехнулся над ее чрезмерной реакцией, словно она уклонялась от яда.

— Бренди в какао — это вкус настоящих взрослых. Чего ты ведешь себя как ребенок?

Во мне живет не только взрослый.

— Я буду жить как ребенок, так что убери это.

Когда Ив отвернулась с чашкой в руках, Этан пожал плечами, мол, какая недотрога, и вылил остатки алкоголя в свою кружку. Только тогда Ив вздохнула с облегчением и сделала глоток какао.

Сладость какао и тепло молока с щедро растворенным сахаром растопили не только замерзшее тело Ив, но и напряжение ее сознания. Возможно, она опьянела от чувства освобождения, которое испытала впервые за очень долгое время.

Вскоре на нее навалилась непреодолимая сонливость. Звук горящих в камине поленьев кружился в ушах, словно колыбельная из старого граммофона. Словно ветка, не выдержавшая тяжести снега, Ив мягко закрыла глаза и глубоко погрузилась в диван.

Когда она очнулась от полудремы, то обнаружила, что лежит на диване. Вместе с возвращением сознания, на кончик носа тяжело опустился сладкий, горьковатый и дурманящий аромат. Это был запах какао, бренди и парфюма Этана.

Шурх.

Плотная ткань скользнула по телу Ив. Прикосновение рук, укрывающих ее пледом, было осторожным, что совсем не вязалось с грубым нравом их обладателя.

Ив не решилась открыть глаза. Внезапно ее охватило предчувствие, что если она сейчас встретится с ним взглядом, то произойдет что-то, о чем она пожалеет.

Спустя некоторое время, лишь когда послышался звук удаляющихся шагов военных ботинок по ковру, Ив слегка приоткрыла глаза.

Длинная тень, отбрасываемая огнем, колыхалась за спиной мужчины, идущего к камину. Он подошел к ребенку, сидевшему у огня, и без стеснения сел рядом.

Вскоре большая и маленькая головы склонились друг к другу. Силуэты отца и сына, увлеченно шепчущихся о чем-то забавном, выглядели умиротворенно, но нереально, словно сцена из старого немого кино.

Тишину нарушил звонкий стук стекла. Затем ушей коснулся шуршащий звук пера, бегущего по грубой бумаге.

Похоже, они испытывали невидимые чернила, которые подарила Ив. Ребенок, водивший пером, остановился и пробормотал тоном, в котором смешались сомнение и ожидание:

— Полностью исчезли.

— Но если поднести близко к огню...

Вжих. Вспыхнуло голубое пламя зажигалки, которую зажег Этан. Когда он осторожно поднес бумагу к огню, на пустом листе, словно по волшебству, начали проступать коричневые буквы. Казалось, будто скрытый шрам проявился во всей красе.

— Ух ты! Появилось!

— Тшш.

Этан приложил указательный палец к губам и кивнул в сторону дивана. Ив вздрогнула и поспешно закрыла приоткрытые глаза. Сердце колотилось так, словно ее поймали за подглядыванием.

— Слишком громко. Капитан, это секретные чернила. Враг не должен услышать.

Этан нарочито серьезно прошептал тоном строгого офицера. Самый опасный мужчина в мире увлечен самой пустяковой игрой в мире. Грудь Ив защекотало от сдерживаемого смеха.

Этан Фэйрчайлд ничем не отличался от нее. Она верила, что мужчина, который внешне был как бушующие волны, а внутри нежен, как тихая песчаная отмель, умер. Но тот, прежний он, тоже был жив, просто заперт в доспехах мести. Совсем как Ив.

Ив спряталась в тени своих ресниц и наблюдала за ними. Отец и сын, сидящие бок о бок перед камином. Это была сцена из дешевой рождественской открытки, над которой она смеялась бы, считая слишком идеальной, чтобы быть реальностью.

Она без конца смотрела на этот обычный момент, о котором мечтала всю жизнь, но которого у нее никогда не было, словно подглядывая в окно чужого дома.

От тепла этого мгновения лед в уголке ее сердца, казалось, растаял, и горячая слеза беззвучно скатилась по щеке Ив.

— Хм-м... я спать хочу.

Когда Тони, зевая, направился в спальню, Этан последовал за ним как ни в чем не бывало. Вместо того чтобы попросить его уйти, Ив открыла книгу сказок. Возможно, она тоже была очарована этой игрой в идеальную семью.

Но в игре в дочки-матери с королем преступного мира не было места романтике. Мужчина, сидевший на краю кровати по другую сторону от Тони, комментировал каждое предложение, которое читала Ив, пытаясь закрасить сны ребенка серым цветом реальности.

Роман принца и принцессы мгновенно превратился в любовную драму, полную страстей, а приключения — в правонарушения безрассудных подростков-беглецов. Сказка, полная мечтаний и надежд, выродилась в жестокие и холодные происшествия, достойные криминальной хроники третьесортных газет.

— И жили они долго и счастливо…

— Еще чего.

— ...

Это произошло, когда чтение «жестокой сказки» закончилось. Внезапно Тони широко раскинул руки и притянул к себе обоих взрослых, неловко сидевших по бокам. Двум взрослым, чьи лица неожиданно оказались рядом, отчего стало еще более неловко, ребенок торжественно объявил:

— Это было лучшее Рождество в моей жизни.

Слово «жизнь» из уст ребенка, прожившего всего девять лет, прозвучало нелепо, и Ив с трудом сдержала смешок, но в то же время ей пришлось сглотнуть подступающие слезы от признания, что это было «лучшее Рождество».

В конце концов Ив кивнула.

Для меня это тоже было лучшее Рождество.

Это был самый идеальный день, который она себе представляла. Ей хотелось обвинить незваного гостя, ворвавшегося без предупреждения, в том, что он всё испортил, но, как ни парадоксально, именно этот мужчина сделал этот день самым радостным.

Ей пришлось признать, что день, который, казалось, должен был пойти наперекосяк из-за чужеродного элемента, на самом деле стал цельным именно благодаря этому ворвавшемуся кусочку пазла.

Ребенок, щебетавший весь день, уснул. В комнате, где остались лишь двое взрослых, стоящих на зыбкой границе — не любовники, но и не полные враги, — повисла опасно застывшая тишина.

Словно ребенок, сожалеющий о том, что Рождество заканчивается, Ив сидела на краю кровати и неотрывно смотрела на лицо Тони, уже отправившегося в страну снов.

За спиной иногда чувствовалось движение, но никаких глупостей не происходило. Этан тоже лишь смотрел на спящего ребенка, а затем тихо произнес:

— Хотел бы я, чтобы каждый день был таким, как сегодня.

Эти слова прозвучали так, словно эхо из глубины души Ив позаимствовало голос Этана и вырвалось наружу. Ив не могла не кивнуть, словно завороженная.

Словно не желая упустить это мгновенное согласие, Этан мягко обнял ее сзади. Эти объятия были уютным ложем и одновременно могилой, из которой невозможно выбраться.

— Если так, то можно просто жить каждый день, как сегодня, Ив.

Искушение, проникающее в ее уши, было еще более смертоносным.

— Ты, я и Тони. Втроем. Растить этого ребенка как нашего сына и вернуться к тому, чтобы быть парой, которая дорожит друг другом. Больше никогда не предавать и не бросать друг друга. Начать всё заново именно так.

Честно говоря, Этан не мог доверять Ив, как раньше. Но если это было одно предательство, пусть даже такое, которое швырнуло всю его жизнь на дно, он был готов закрыть на это глаза.

Это нельзя было назвать прощением. Этан еще не простил Ив.

Он просто мог попытаться сделать всё возможное, чтобы не повторить ту же ошибку. Чтобы сожаление о том, что если бы он сдержал обиду хоть на мгновение той ночью десять лет назад, ребенок не умер бы, не оказалось напрасным.

Этан ни на секунду не собирался гнить в этой бездне вечно. Он решил выбрать в качестве единственного союзника, с которым он пройдет сквозь этот мрак, подобный наказанию, сообщницу, совершившую тот же грех.

Только те, кто несет тот же грех и страдает от той же боли, могут вынести это жестокое испытание, оставаясь рядом друг с другом до конца.

— Мы будем вместе растить ребенка как родители.

Это единственный путь, которым мы можем искупить грехи прошлого, выбраться из ада, который сами друг другу устроили, и достичь спасения, — прошептал он на ухо Ив.

Снова предложение руки и сердца.

Этан в конце концов произнес слова, которых Ив боялась услышать весь день.

— Ты уверена, что действительно не можешь иметь детей? Врач ведь не бог, откуда ему знать? Если не сдаваться, может случиться чудо.

Он долго не мог отпустить призрак «умершего ребенка» и всё повторял эти слова. Если бы и сейчас он пробормотал про «чудо», отказать было бы проще.

Однако на этот раз всё было иначе. Из какого безумия родилась эта извращенная идея — принять сына врага как своего собственного?

— Ни ты, ни я больше не можем иметь детей. Тони, считай, потерял обоих родителей. Так что давай жить втроем, заполняя пустоту друг друга.

Если его душа настолько широка, может быть, он поймет ложь, которую я сказала, чтобы выжить? Может быть, он вырос и стал мужчиной, который выбирает семью, а не заплесневелую месть?

Ослепленная сладкой надеждой, она едва не бросилась в объятия, которые в любой момент могли превратиться в ловушку и раздавить ее.

Не обманывайся, Ив.

Этот мужчина желал этого обычного счастья не потому, что ему, как и Ив, понравилось время, проведенное втроем.

Жажда, затуманившая его глаза, говорила о другом. Это было безумие человека, жующего песок, чтобы сделать мираж, увиденный в пустыне, реальностью. Он походил на фанатика, пытающегося насильно восстановить потерянный рай.

— Почему ты не можешь иметь детей? Ты можешь иметь их сколько угодно с другой женщиной.

Это был факт, не подлежащий оспариванию, но Этан не признал его и плотно сжал губы. Его взгляд, пристально устремленный на нее, говорил:

«У меня нет выбора в виде другой женщины».

Ив горько усмехнулась.

Когда использовал меня как инструмент мести — это одно. Неужели ты действительно решил отказаться от мести? И теперь я снова кажусь тебе первой любовью? Не может быть.

— Этан, такая женщина, как я, причинит тебе только боль. Говорят, самобичевание тоже входит в привычку.

Этан не любит Ив. Просто одержимость длиной в десять лет стала привычкой.

— Ты просто привык вредить себе и боишься вырваться из этого круга. Этан, вырваться легко. Там снаружи полно женщин, которых тебе не нужно ненавидеть и которые не ненавидят тебя.

Нужно признать очевидное. Даже сквозь призму ненависти Этан Фэйрчайлд был чертовски привлекательным мужчиной, заставляющим сердце Ив биться чаще. Какая женщина откажет ему?

То, что он главарь банды с руками в черной крови, может быть недостатком, но в мире полно сумасшедших женщин, поклоняющихся опасной власти.

— Ты сам это знаешь. Так почему колеблешься?

Хотя он внимательно слушал все слова Ив, Этан плотно сжал губы и ничего не ответил. В этой сбивающей с толку тишине Ив в одиночку пыталась нащупать его скрытые намерения.

— Неужели ты чувствуешь вину за то, что я стала бесплодной якобы по твоей вине, и не успокоишься, пока не возьмешь ответственность? Если так, то мне это не нужно. Я отказываюсь.

Глаза Этана едва заметно дрогнули. Это был сигнал, что она попала в точку, и одновременно самый жестокий ответ, кромсающий гордость Ив.

Это отвратительное высокомерие — считать ее сломанной вещью и думать, что он не может уйти, пока не починит, — разозлило Ив еще сильнее.

— Не заблуждайся. Что бы мы ни делали, прошлое не вернуть. Почему я должна страдать, каждый день видя твое лицо, только из-за твоего дурацкого упрямства? Так что, пожалуйста, оставь меня в покое и убирайся.

Не береди мне раны. Не сбивай меня с толку.

Этан, хранивший долгое молчание, открыл рот только после того, как Ив резко встала, и схватил ее за запястье.

— На самом деле я делаю это... Ха, сам не верю...

— Что?

— Я тоже... ненавижу себя такого, но...

Он решил признать это.

— Потому что я всё еще люблю тебя.

Хозяйкой его сердца по-прежнему была Эвелин Шервуд.

Поэтому он даже представить себе не мог другую женщину. И если Ив не может иметь детей, то и Этан, разумеется, не может.

Поначалу он считал эту веру слепым убеждением, но с какого-то момента это стало казаться законом природы. Словно в его мире Ив была первой и единственной женщиной.

— Я ненавидел тебя до смерти, потому что любил до смерти.

Его мир рухнул от одного предательства Ив, иными словами, потому что она и была миром Этана. То, что наказание Ив не принесло ему удовлетворения, а наоборот, причиняло боль, словно отрывали куски его плоти, было потому, что они были одним целым.

Оглядываясь назад, моменты, когда Этан бесновался, как дьявол, всегда случались тогда, когда Ив пыталась вырваться из его рук. Он был мужчиной, которого сводило с ума не само предательство Ив, а разрыв, тот факт, что она пытается отрезать его от себя.

Месть не удалась, и колыбель навсегда останется пустой. Холодно рассуждая, Ив была женщиной, от которой ему не было никакой выгоды. И всё же Этан решил остаться рядом.

— Да, рядом с тобой больно. Ты будешь смеяться, что я подсел на боль. Ты неправа. Мне нравится не потому, что больно. Мне нравишься ты, даже если это больно.

Даже если они никогда не выберутся из этой бездны, если сгорать в адском огне придется вместе с Ив — этого было достаточно.

— Если это не называть любовью, то слово «любовь» вообще не должно существовать в этом мире.

Любовь. Это было унизительное признание о капитуляции перед врагом, разрушившим его жизнь.

Поэтому, как ни парадоксально, хоть Этан и был искренен, он ожидал, что в нем усомнятся. Полетит насмешка или разъяренная ладонь ударит по щеке. Но...

— ...

Ив ничего не сказала. Она лишь молча смотрела на него глазами, окруженными золотистой короной. Эти глаза были подобны солнцу, закрытому луной, и Этан совершенно не мог понять, какие эмоции бушуют за черными зрачками.

Пока он пытался прочесть мысли Ив, прошло время, казавшееся вечностью, и, наконец, ее губы разомкнулись.

— Я подумаю…

Она не отказала сразу. Ив сказала, что обдумает его предложение. Одно это принесло Этану облегчение.

То, что она колеблется, означало, что чаша весов уже склонилась к согласию. Теперь Ив просто нужно было время, чтобы признаться в этом самой себе.

Вместо того чтобы торопить ее с решением, Этан выбрал ожидание. Не подозревая, что это высокомерное спокойствие широко распахнет перед Ив путь к побегу.

Любовь...

Идя по пустому коридору, Ив перекатывала это слово во рту, словно оно было на незнакомом иностранном языке.

Любовь.

Если бы Этан посмел нагло болтать такую чушь, она собиралась без колебаний дать ему пощечину.

Однако, когда она услышала слова о том, что он всё еще любит ее, почему она потеряла всякое желание сражаться?

Потому что это признание было выплюнуто как белый флаг солдатом проигравшей армии, отказавшимся от дальнейшего сопротивления. Эта отчаянность прозвучала так искренне, что она не могла назвать это ложью.

Ив опасно колебалась. Поверить ли ей в те печальные слова, которые он произнес сегодня, или верить его коварным поступкам, которые он совершал до сих пор?

То, что она сейчас мучилась сомнениями, на самом деле обнажало истинное желание Ив — опереться на любовь этого мужчины. Неужели это трусливая психология побега, желание раскрыть всю правду, устав от этого бесконечного спектакля лжи?

Куда же приведет этот путь побега? В рай? Или в пропасть?

В конце концов, перед Ив были только два пути бегства. Сбежать к Этану или сбежать от Этана. Неизвестно, какой из них спасет Ив, а какой погубит. Слепо следовать зову сердца было слишком опасно — это была смертельная азартная игра, на кону которой стояла жизнь.

Щелк.

Войдя в кабинет, Ив сразу заперла дверь. Было дело, которое она должна была обязательно завершить до конца этих праздников.

Она положила на стол одну коробку. В этой коробке лежала правда, которая закует запястья Этана в наручники.

Ив решила сегодня ночью определить: раскрыть ли доказательства преступления миру или похоронить их.

В любом случае, даже если она прямо сейчас в одиночку вытащить меч правосудия, это не будет иметь смысла. Те, кто наденет на него наручники, вернутся к службе только после первого дня нового года.

Так что можно было бы скрыть правду еще на пару дней и пожить, играя в дочки-матери, но предчувствие, которое невозможно было игнорировать, подтолкнуло Ив к этому решению.

В тот момент, когда я открою эту коробку, я поставлю точку в своих мучительных сомнениях.

Ив глубоко вдохнула, успокаивая дыхание. С чувством, словно приподнимает крышку давно запечатанного гроба, она осторожно открыла коробку. А затем, словно патологоанатом, тщательно осмотрела каждое доказательство греха, лежащее внутри.

Доказательства контрабанды были именно такими, как она и ожидала. Получается, Ив получила предложение руки и сердца от мужчины, который должен был бы гнить в тюрьме вечно.

Ну как? Если я буду молчать и стану сообщницей, он сможет избежать тюрьмы.

Вопреки предчувствию, что проблема решится, всё вернулось на круги своя. Ив по-прежнему стояла на распутье.

— Ха...

Устало вздохнув и откинувшись на спинку стула, она заметила записку на конверте с документами, который отложила, не открывая.

«Этот разговор не связан с контрабандой, но я прилагаю его, так как считаю, что в Кентрелле должны об этом знать».

Ив открыла конверт. Внутри была расшифровка прослушанного телефонного разговора между Этаном и его отцом, Джеком Фэйрчайлдом.

Дата — всего лишь прошлая неделя, линия, по которой велся разговор, — спальня Этана.

Был ли Этан уверен, что в доме герцога, где живут лишь юный герцог и одна глупая женщина, нет причин его прослушивать? Разговор, который Ив ни в коем случае не должна была слышать, велся всего лишь через несколько стен от нее.

Джек Фэйрчайлд (далее Джек): Значит, ты так и не покажешь носа даже на Рождество?

Этан Фэйрчайлд (далее Этан): (Вздох) Я же говорил, что занят работой.

Джек: Занят работой, как же. Ублюдок, который сошел с ума, бегая за юбкой.

Этан: Разве это не моя работа? В праздники, когда на душе пусто, самое время найти брешь и проникнуть внутрь. Это же база.

Джек: (Звук цоканья языком) Что тебе так далась эта предательница, что ты за ней ухаживаешь? Просто притащи ее силой и надень кольцо на палец, и дело с концом.

Этан: (Звук выдыхаемого дыма) Знаю. Если она будет упираться еще несколько дней, я так и сделаю: потащу ее силой и поставлю перед алтарем.

Джек: (Смех) И что? В следующем году ты дашь мне подержать драгоценного внука?

(Тишина около 5 секунд)

Джек: Почему молчишь?

Этан: Посмотрим.

Джек: Посмотрим? На что?

(Тишина около 4 секунд и шуршащий звук)

Этан: Ив сказала. Что она бесплодна.

Джек: Что?

Этан: Говорит, теперь не может иметь детей.

Джек: (Звук усмешки) И ты веришь словам лисы, которая ударила тебя в спину? Очевидно же, что она прочитала твой расчет и хитрит.

Этан: Ну... не то чтобы я об этом не думал, но...

(Тишина около 3 секунд и звук постукивания)

Этан: Время покажет.

Этан: Если эта женщина снова меня обманула... (Звук чего-то ломающегося) То на этот раз я ее точно не пощажу.

Джек: Да, с тебя хватит. Ты ведь не забыл, что потерял?

Этан: Как только получу сына, устрою ей такую же участь, как и другим Шервудам.

То, что он пришел отнять Кентрелл, до сих пор было лишь догадкой Ив. Но теперь всё иначе. Этан признался в этом собственным ртом. И вплоть до прошлой недели он не отказывался от этой амбиции.

Так отказался ли он от нее сегодня?

Ха. Ив усмехнулась.

Конечно, верить нужно было не его страстному языку, а тем хладнокровным шагам, которые он предпринимал до сих пор.

«Потому что я всё еще люблю тебя».

Думаешь, зная, что ты точишь нож за моей спиной, я клюну на приманку под названием «любовь» и подставлю шею?

«Если это не называть любовью, то слово «любовь» вообще не должно существовать в этом мире».

Да, в нашем мире слова «любовь» больше не существует.

Если исключить значение «средство для обмана».

Так Ив поставила точку в своих мучительных, полных глупых надежд раздумьях. Решив навсегда запечатать свои уста. Как она может открыться мужчине, который сказал, что убьет, если узнает правду?

Эвелин Шервуд не умрет. Она выживет и взлетит высоко.

Даже если придется бежать от Этана Фэйрчайлда на край света.

Утром второго января, когда праздничное возбуждение Нового года еще не улеглось, вселенная взяла паузу на временное перемирие, чтобы перевести дух, но война Эвелин Шервуд, в которой враг неумолимо наступал, не терпела отлагательств.

Ив, вооружившись вуалью «птичья клетка», закрывающей лицо, и адвокатом, вошла в штаб военной полиции в столице, Ричмонде.

— Я хочу подать жалобу на офицера, который использует военные пути снабжения для контрабанды, подрывая престиж армии.

Место, куда ее привели, было тихим кабинетом.

— Каковы ваши отношения с данным офицером?

Отвечая на вопросы следователя, сидящего напротив, Ив вдруг поняла, что уже переживала нечто подобное.

Десять лет назад, в полицейском участке Клиффхэйвена. В тот день она отчаянно защищала его невиновность, чтобы спасти Этана, а сегодня она дотошно излагает его грехи, чтобы спастись самой.

Та же обстановка, те же губы, но изменившиеся отношения привели к диаметрально противоположным показаниям. Ив смыла горечь во рту дешевым кофе, к которому не собиралась даже прикасаться.

Личные данные Ив, личность офицера, совершившего преступление, их отношения и основания для обвинения — всё это было озвучено.

Следователь, чье лицо сменило формальное бесстрастие на мрачность, попросил прощения и поднял трубку телефона. Позвонив куда-то, он серьезным голосом попросил поддержки у собеседника.

— Да... Если он вступил в сговор с вражеской страной, это может квалифицироваться не как простая контрабанда, а как шпионаж...

Шпионаж. От этого жуткого слова Ив прикусила губу. Она надеялась, что он не предал страну. Но судить об этом было не ей.

— Да, спасибо. Буду ждать.

Похоже, палач с мечом правосудия уже направлялся сюда. Спустя сорок минут ожидания плотно закрытая дверь наконец открылась, и Ив, увидев вошедшего, застыла.

Лицо высокого статного красавца, одетого в аккуратную форму офицера сухопутных войск, было ей знакомо. С годами черты его лица стали жестче, но не узнать его было невозможно. Собеседник тоже, казалось, помнил Ив: он протянул руку, в его глазах смешались радость и замешательство.

— Леди Эвелин, давно не виделись.

— Герцог Экклстон...

Ив редко когда запиналась.

— Здесь, наверное, правильнее будет называть меня подполковником?

Мужчина, обменивающийся сдержанным рукопожатием и улыбкой, более уместной в комнате для допросов, чем в бальном зале, был Эдвин Экклстон. Тот самый мужчина, с которым Ив когда-то пыталась свести принцессу Хелену, чтобы поступить в университет.

Они иногда сталкивались в детстве, когда две герцогские семьи активно общались, но после взросления их пути не пересекались. Отношения поддерживались лишь как поверхностное знакомство, к которому Ив обращалась, когда нужно было узнать о ситуации на фронте.

Эдвин Экклстон был джентльменом из джентльменов. Если Этан был дикой пустошью на утесе, то герцог Экклстон — ухоженным садовым деревом. Это удушающее совершенство, где элегантное благородство струилось с головы до пят без единого изъяна.

Из-за этого он казался Ив до смерти скучным и совершенно лишенным мужской привлекательности, но если бы у нее была дочь, она бы непременно подтолкнула ее выйти замуж за такого мужчину.

Нет, подождите...

Ив вдруг вспомнила старые сплетни, ходившие о герцоге Экклстоне. У всех самцов в мире, будь то святой или злодей, есть другое лицо — мрачное и извращенное.

Беру свои слова назад, прости, дочь, лучше живи одна.

Нелепые мысли Ив прервались, когда подполковник Экклстон естественно занял место во главе стола, которое поспешно уступил следователь.

— Не ожидал встретить вас здесь снова.

Ив преодолела неловкий момент формальной улыбкой и вопросом.

— Но в каком качестве вы здесь, подполковник? Я слышала, вы не относитесь к военной полиции.

— В данный момент я занимаю должность начальника военной разведки сухопутных войск.

От появления еще одной неожиданно крупной фигуры Ив невольно затаила дыхание. Она мало что знала об армии, но знала, чем занимается разведка.

Контрразведывательное подразделение, охотящееся на шпионов, подтачивающих страну изнутри, скрывая свою личность.

И ко мне пришел не рядовой сотрудник этой разведки, а сам главнокомандующий.

Сначала она сочла это неудачей. Раскрывать свои грехи и скандалы перед старым знакомым из высшего общества, да еще перед таким высокородным герцогом.

— Рада встрече, господин директор.

Но, отбросив эмоции и посмотрев на это рационально, это была невероятная удача.

Гораздо проще получить желаемое, когда за столом переговоров сидит босс, а не подчиненный.

Не нужно тратить время, проходя через множество мелких чиновников. Можно сразу заключить сделку с власть имущим, который точно оценит карты в руках Ив и способен заплатить самую надежную цену.

Правда, для Этана это, возможно, худшая катастрофа.

Мысленно посылая соболезнования бывшему возлюбленному, встретившему судью из ада, Ив открыла огонь настоящих переговоров. Доказательства, которые она передала, были лишь верхушкой айсберга.

— Самые веские доказательства покоятся в сейфе одного банка. А ключ от сейфа, как видите, здесь.

Дзинь.

Ив достала маленький латунный ключ, слегка помахала им и тут же спрятала глубоко в сумочку. Опытный переговорщик понял ее безмолвное послание.

— Государство не скупится по отношению к патриотам, передавшим все доказательства. Чего вы желаете?

В слове «патриот» сквозила скрытая насмешка, но вопрос о желании звучал с уверенностью богача, протягивающего пустой чек. Ив понравилась эта прямота — «могу дать всё, что угодно», — и она уверенно потребовала:

— Я не прошу многого. Только защиты для информатора.

Пора отбросить старомодную привычку аристократов говорить намеками. В конце концов, скоро она перестанет быть аристократкой.

— В обмен на передачу всех доказательств я требую новые личности для меня и герцога Кентрелла, защиту и немедленный выезд из страны с гарантией безопасного убежища.

Есть один способ получить новую личность, не будучи пойманным королем преступного мира.

А именно — не подделывать документы.

Достаточно просто создать еще одну идеальную «настоящую» личность, позаимствовав руки законной государственной власти.

Когда она вышла из здания военной полиции, улицы Ричмонда уже были полны оживления обеденного перерыва. Среди всего этого Ив была единственным увядшим цветком.

Ей только что пообещали все, чего она желала. Новое имя, жизнь на чужбине и, что важнее всего, безопасность, в которой она так отчаянно нуждалась. Планы осуществились даже лучше, чем ожидалось, и она должна была бы чувствовать освобождение, но...

Ив посмотрела на свои руки, в которых, казалось, держала весь мир. Они потеряли даже краску и казались пустыми. Словно ребенок, безучастно глядящий на пролитое молоко, она ощущала лишь холодное чувство провала, пробирающее до костей: она совершила нечто непоправимое, что уже нельзя вернуть назад.

Было ли это сожаление об Этане Фэйрчайлде? Или старая привязанность? А может...

Ив решила не копаться в этом глубоко. Жребий уже брошен, и неумолимое колесо судьбы начало свое вращение.

Сухо попрощавшись с сопровождавшим ее адвокатом, она поймала такси и направилась к следующему пункту назначения. Местом, куда она прибыла, пересекая серый город, оказался изысканный ресторан.

— Ив.

Стоило ей войти вслед за официантом, как подруга помахала ей рукой, приветствуя.

— Эмили.

Эмили Сазерленд определенно выделялась среди посетителей, одетых словно под копирку. Даже строгий костюм не мог скрыть ее свободной натуры художника.

— Как поживаешь? В школе все так же много дел?

Эмили преподавала в Королевском колледже искусств, расположенном неподалеку. Ив вытащила художницу, которая даже в праздничные дни конца года, когда все расслабляются, запиралась в мастерской, погруженная в работу.

— Как бы ни была занята, я должна повидаться с подругой. Но чтобы ты первой предложила пообедать — что за ветер подул?

— Просто были дела поблизости, вот и зашла. И тебя хотела увидеть.

Это не было ложью, но было лишь половиной правды. То, что у нее есть слова, которые она обязана передать, Ив призналась лишь к концу трапезы.

— Эмили, я скоро покину эту страну.

Звон столового серебра о тарелки резко оборвался. Эмили посмотрела на Ив полными вопросов глазами.

— Куда ты едешь?..

Причина отъезда должна была интересовать ее больше всего, но она не спросила. Разве мало было представителей высшего общества, которые, используя деньги и связи, бросали родину и сбегали во время войны? В глазах Эмили Ив, вероятно, выглядела как пассажир первого класса, первым сбегающий с тонущего корабля.

Ив не стала пытаться развеять это недоразумение. Скоро все прояснится само собой.

— Я еще не знаю, куда поеду.

— Правда? А когда...

— И даже если решу, я не скажу тебе.

Эмили нахмурилась. Было видно, как ей обидно: она верила, что они делятся самыми сокровенными тайнами, а теперь ее надежность поставили под сомнение. Но и это недоразумение скоро разрешится.

Вокруг было шумно, как на платформе центрального вокзала, так что никто не мог подслушать их разговор. Но Ив все же низко наклонилась к Эмили и прошептала, понизив голос:

— Это из-за Этана Фэйрчайлда.

— Что?..

— Он может найти тебя и начать донимать вопросами о моем местонахождении. Поэтому ты действительно не должна ничего знать. Я держу это в секрете ради твоего же блага.

Чем больше людей знают об отъезде, тем выше риск, что Этан узнает. Но она открылась Эмили первой, потому что беспокоилась о ее безопасности. Ведь Этан уже знал, что они с Ив настолько близки, что Эмили была подружкой невесты на ее свадьбе с Оуэном Калласом.

— Заранее прошу прощения. Я уже приняла меры, чтобы тебе ничего не угрожало.

В обмен на передачу всех улик директор разведки пообещал, что государство обеспечит полную безопасность ее близких, которых мог бы потревожить Этан.

Обычный человек побледнел бы от предупреждения, что к нему может явиться главарь известной банды, но Эмили была незаурядной личностью. Вместо страха она лишь пожала плечами.

— Ничего страшного. В конце концов, если я не знаю, то и этот мужчина ничего не сможет сделать. Нельзя выпытать информацию, которой нет. Так что держи это в секрете и от меня.

Смех Эмили был таким освежающим, что, казалось, пробил брешь в груди Ив, где все было сдавлено. Но вскоре игривость исчезла с лица подруги, сменившись задумчивостью.

— Теперь я понимаю... Ты уезжаешь, чтобы сбежать от того мужчины.

Ив не стала подтверждать это словами, но горькой улыбки, расплывшейся на ее лице, было достаточно для ответа.

— Так что, пожалуйста, никому не говори, что я уезжаю.

— Разумеется.

Эмили подняла бокал, в котором плескалось красное вино, предлагая тост.

— Чего бы нам пожелать? Падения Этана Фэйрчайлда? Хм, это скорее проклятие, чем пожелание, так что давай не будем.

Эмили задумчиво покрутила бокал.

— Тогда за твой безопасный побег? Нет. Этого недостаточно.

Придирчивый взгляд художницы, которая никогда не бросала слов на ветер, поблуждал в воздухе и вдруг остановился на Ив. Эмили произнесла твердым тоном, словно пророчица, изрекающая оракул:

— Пусть твои дни скитаний станут благословением.

Это печально-прекрасное пожелание тяжелым эхом отозвалось в глубине сердца Ив. Можно ли было точнее описать последние десять лет, чем словами «дни скитаний?

Она надеялась, что то адское время, когда она, словно потерпевшее крушение судно, потерявшее курс, лишь носилась по воле яростных волн в открытом море, в конце концов станет спасением.

Дзынь.

Чистый звук удара стекла о стекло разнесся над столом. Ив закрыла глаза, словно загадывая желание. Она не смогла выпить вино, наполненное благословением, и лишь смочила им губы. Когда она открыла глаза, Эмили поставила бокал и спросила:

— Кстати, а что ты будешь делать с рисованием?

— Буду продолжать. Теперь у меня будет больше душевного покоя, так что я планирую уделять картинам больше времени.

— Это хорошая новость.

Лицо Эмили просияло от ответа Ив. Даже в печали от потери подруги тот факт, что ее талант не будет похоронен, служил утешением.

— Это действительно здорово. Ах, кстати...

Эмили порылась в сумочке, будто что-то забыла. В ее руке оказался роскошный конверт, который с первого взгляда выдавал принадлежность к аристократии.

— Сегодня утром мистер Стерлинг заходил в мастерскую.

Стерлинг был арт-дилером, который занимался работами Ив.

— Он сказал, что это прислал твой ярый поклонник.

Поклонник, значит.

Стук сердца, зазвучавший в ушах, начал напоминать тиканье часов. Ив приняла письмо неохотно, словно ей передавали бомбу с часовым механизмом. На гладком кремовом конверте виднелись следы черных чернил, вдавленные перьевой ручкой.

Размашистые штрихи, граничащие с высокомерием, буквы, наклоненные так же вызывающе, как и их хозяин, и характерные острые окончания. Почерк, врезавшийся в глаза, был до боли знакомым.

— Может, он снова предлагает спонсорство или хочет заказать картину. Ты же говорила, что собираешься всерьез заняться творчеством? Тогда не отказывайся и прими. Это хорошая возможность.

Рядом Эмили возбужденно щебетала, словно это касалось ее самой, но Ив ничего не слышала. Казалось, буквы перед глазами ожили и сжимали ее горло.

— Конечно, сколько бы он ни пожертвовал, для герцогской дочери это копейки, но подумай о законах мира искусства. Если ты собираешься работать без поддержки семьи, тебе нужен хотя бы один щедрый покровитель, чтобы сделать себе имя...

— Эмили.

— А?

— Если этот человек будет меня искать, скажи, что не знаешь.

— Почему?

— Потому что это Этан Фэйрчайлд.

В одно мгновение за столом повисла холодная тишина. Эмили, как и Ив, смертельно побледнела.

«Говорят, если случайности повторяются, это становится неизбежностью. Прости, что говорю это, но будь то добрая связь или злая, если это судьба, определенная Богом, не думаю, что ее можно разорвать простым побегом».

Всю обратную дорогу жуткое прозрение Эмили, словно звон в ушах, не покидало ее. Судьба, которую нельзя разорвать, даже если сбежать. Есть ли проклятие ужаснее этого?

Но она не могла винить подругу. Ив просто не хотела этого признавать, но в глубине души и сама предчувствовала, что петля этой вязкой связи так просто ее не отпустит.

По первоначальному плану она собиралась осмотреть мастерскую Эмили и выпить чаю, но им пришлось расстаться раньше. Тяжесть письма неизвестного содержания в сумочке тянула настроение Ив на самое дно.

— Мы приехали.

Такси остановилось в богатом районе Ричмонда. Это был особняк родственников Ив, а также дымовая завеса, призванная скрыть истинную цель ее приезда в столицу.

— Я решила встретить Новый год в доме родственников.

Этан поверил этой отговорке и отпустил Ив без особых подозрений.

Нет, она так думала. Пока не пришло его письмо.

Утром, когда она уходила, в особняке было шумно от капризов только что проснувшихся детей, но сейчас здесь было тихо, как в часовне.

— Леди, вы вернулись?

Когда она спросила вышедшего встречать дворецкого, тот ответил, что Тони с внуками недавно ушли на прогулку. Это было кстати. Ей отчаянно нужно было побыть одной.

Ив вошла в гостевую спальню и закрыла дверь. Наконец-то она была совершенно одна. Только тогда она достала из глубины сумочки бомбу с часовым механизмом.

«Тебе незачем его открывать. Ты и так знаешь, что я собираюсь сказать».

Стоило ей снова сжать конверт, как в ушах зазвучал ледяной шепот Этана — слуховая галлюцинация, преследующая ее.

«Спектакль окончен, Ив. Я все знаю. И то, что ты — Леклер, и то, что ты посмела попытаться упечь меня в тюрьму, и даже то, куда ты собираешься сбежать».

Должно быть, это приговор, возвещающий о ее гибели. Ив затаила дыхание и дрожащими пальцами сломала печать на конверте. Звук рвущейся бумаги прорезал тишину комнаты подобно крику.

Чувствуя себя преступницей на эшафоте, она развернула сложенный лист. Но как только она прочла первое предложение, взгляд Ив замер, словно пригвожденный к месту.

— Что это?..

Это был не тот приговор, которого она ждала. Совершенно иная тема, о которой она даже помыслить не могла, насмехалась над перепуганной Ив с листа бумаги.

— Помолвка?..

Последние несколько дней Ив, чтобы скрыть намерение сбежать, притворялась, что положительно рассматривает предложение Этана. И Этан полностью купился на эту игру. Он не сомневался, что Ив примет его предложение.

Доказательством тому служило это письмо. Это был вежливый заказ, адресованный «художнику Леклер», с просьбой написать картину в подарок его невесте.

— Ха, невероятно... С чего это я твоя невеста?

Тот факт, что Этан был полностью одурачен, радовал, но его высокомерная манера самовольно определять их отношения все же раздражала. Это письмо было достойно лишь того, чтобы скомкать его и швырнуть в камин как растопку. И все же ее взгляд не останавливался, скользя по строкам.

Картина, которую хотел Этан, разожгла любопытство Ив.

— Изобразить двух людей с фотографий на одном холсте, рядом друг с другом?..

Она достала две вложенные фотографии. На них был запечатлен старый клочок бумаги, вырванный из уголка альбома для рисования. Словно сфотографированные с лицевой и обратной стороны, на одном снимке был изображен мальчик, на другом — девочка.

Карандашные линии были неумелыми и грубыми, лишенными изящества, но детали переданы точно и подробно. Благодаря этому Ив сразу узнала их. Мальчик и девочка — это были юный Этан и она сама.

Кто и когда, черт возьми, нас нарисовал?

— Это нарисовала ты, Ив. — Ей казалось, что она слышит голос Этана, в котором сквозит смех. Судя по тексту заказа, портреты на фотографиях были вырваны из ее детского альбома, о котором Ив давно забыла.

Причина, по которой Этан до сих пор хранил этот набросок, о котором не помнил даже сам автор, заключалась в том, что...

«Я влюбился с того самого момента.

Судьба, в которой мы были так же близки, как этот лист бумаги, но заперты в разных мирах — на лицевой и обратной стороне — и никогда не могли встретиться. Такими были я и она.

С того дня у меня была лишь одна мечта. Однажды преодолеть эту стену, оказаться с ней на одной странице, смотреть в одном направлении, находясь на равных.

В конце концов я пошел против судьбы и преодолел эту стену. Но радость от того, что я смог встретиться с ней взглядом, была недолгой: я по глупости совершил ошибку, предав свою мечту.

Теперь я хочу вернуть эту мечту, вернуть её.

Я искренне прошу вас помочь мне вашей кистью, чтобы я мог передать моей первой любви признание и предложение вернуться в наши самые чистые времена».

Кап.

Слеза, не выдержав собственной тяжести, скатилась по щеке Ив и упала на письмо Этана. Прямо на слова, которые он, казалось, вывел с особым нажимом.

«Давай вернемся».

Влага размыла чернила, превращая их в черное пятно. Расплывшиеся буквы не исчезли, а стали только жирнее, врезаясь в ее память, словно отчаянный крик Этана: «Пожалуйста, не уходи».

— Этан...

Сквозь дрожащие губы Ив сорвался мокрый от слез ответ:

— Мы зашли слишком далеко, чтобы возвращаться.

После этого Ив потратила несколько дней на завершение эскиза своего побега. Но в то же время она не могла выбросить из головы заказанную картину.

Даже возвращаясь в Клиффхэйвен, чтобы подготовиться к отъезду, Ив все время оглядывалась на их невинное прошлое. Воспоминания цеплялись одно за другое, как вагоны этого поезда, следуя по траектории последних тридцати лет вплоть до настоящего момента.

От друзей детства, соблюдавших границы сословий, к любовникам, переступившим черту и отдавшим себя друг другу, и, наконец, к врагам, топчущим друг друга ради своей выгоды.

В детстве они и не подозревали. Что конец обернется такой трагедией.

Почему же мы стали такими?

Ив задала этот вопрос пустому холсту. Она зашла в мастерскую отеля «Ла Мер», чтобы привести дела в порядок, но лишь неподвижно сидела перед мольбертом, глядя на белое полотно.

Белоснежный холст, на котором нет ни пятнышка грязи.

Прямо как мы в те времена.

Тогда, не запятнанные ни грехом, ни ложью, мы были ослепительно чисты, как этот белый лист. Что же за яд и в каком количестве был нанесен поверх, что мы пришли к такому жалкому финалу?

Повинуясь импульсу, Ив взяла кисть. Она решила нанести краски на эту невинную основу, воссоздавая их сегодняшних. Слой за слоем накладывая хронику последних тридцати лет, в течение которых осквернялась их чистота.

Это был ответ Эвелин Шервуд на предложение Этана Фэйрчайлда и первая работа, выполненная ею как Леклер.

Но это определенно будет не та картина, которую он заказывал.

Когда последний штрих лег поверх картины, солнце того самого дня, на который был назначен отъезд, уже взошло и смотрело на Ив сверху вниз.

В то утро она открыла ключом дверь одной из спален и вошла. Стучать она, конечно, не стала. Обитатель этой комнаты сейчас должен быть связан по рукам и ногам далеко от этого утеса на краю юго-востока.

Этан, вероятно, не знает. Того факта, что высшее руководство вызвало его не потому, что он выдающийся солдат, а потому, что он опасный преступник, попавший под подозрение.

Военные под предлогом миссии изолировали его в ловушке, чтобы тайно и досконально расследовать его преступления, и тем самым дали Ив время для побега.

Куда бы это поставить?

Она оглядела комнату, держа в руках упакованный холст. Она давно здесь не была, а когда и заходила, у нее не было возможности осмотреться. Благодаря этому только сегодня она разгадала загадку: «Куда делись головы блудных отца и сына Шервудов».

Так вот вы где.

Пара черепов, стоящих рядком у окна, превратилась в пепельницы — кое-где они были запачканы копотью и пеплом. Ив нахмурилась, глядя на эту чудовищную злобу Этана: даже убив их, он не успокоился и продолжал осквернять врагов после смерти.

Смешно, но в то же время она почувствовала желание плюнуть на своих кровных родственников, которые мучили ее даже с того света. В конце концов, ей пришлось признать.

И ты, и я — концентрация яда в нас одинаково смертельна.

После некоторых раздумий Ив выбрала место под картиной с маяком, висевшей на стене. Осторожно поставив холст, она положила сверху подготовленное письмо. Закончив дело, она медленно подняла голову и посмотрела на картину на стене.

Поймешь ли ты теперь эту картину? Что в ней была заключена моя история, а не твоя.

Ив в последний раз обменялась взглядом с собой десятилетней давности и без сожаления развернулась, покидая комнату.

Следующей целью была комната Тони. Похоже, он все еще собирался: полупустой чемодан стоял раскрытым. Перед ним ребенок навалил гору рождественских подарков, которыми толком не успел поиграть, и раздумывал, что взять с собой.

Однако некоторые вещи отправились в чемодан без секунды колебаний.

— Офицерская форма нашей страны такая классная, я покажу ее иностранным друзьям и буду надевать как парадный костюм...

— Давай оставим это. Ты все равно вряд ли часто будешь ее носить.

Это была отговорка. На самом деле ей просто не хотелось каждый раз вспоминать об Этане, глядя на эту одежду.

Но по сравнению с твердым «почему это нужно взять» ребенка, ее аргумент «почему не стоит» был лишь жалкой и слабой натяжкой. Ив в итоге подняла белый флаг, и опьяненный победой Тони бодро водрузил сверху следующую игрушку.

— И это тоже возьму.

Он собирался взять даже набор детектива. Ив рассмеялась, признавая поражение, но не смогла удержаться от замечания:

— Так самолет станет слишком тяжелым, и ты не сможешь взлететь.

— Ах, так нельзя! Я тоже полечу!

Испугавшись шутливой угрозы Ив, Тони поспешно вытащил две коробки с моделями самолетов, которые пытался запихнуть в чемодан.

Ребенок, который каждый день лишь смотрел на небо с земли, наконец получил шанс прикоснуться к этой недосягаемой высоте. Он не мог упустить момент исполнения желания — своего первого полета — из-за каких-то игрушек.

Разумеется, истинную причину полета от Тони скрыли. Ему лишь привели правдоподобный довод: на этой земле слишком опасно, поэтому до конца войны они укроются в безопасном месте.

Можно было ожидать, что он будет капризничать из-за отъезда из привычного дома, но ребенок, наоборот, удивил Ив, не в силах скрыть волнения.

— Это первое путешествие только для нас двоих, для Ив и меня.

Глядя в сияющие глаза ребенка, который казался счастливым лишь от этого факта, Ив не смогла вымолвить ни слова, подавившись нахлынувшим чувством вины и благодарности.

— Да... В будущем давай часто уезжать вдвоем.

Но ребенок, который только что радовался, что будет только с ней, тут же с сожалением спросил:

— А Этан с нами не поедет?

— Этан — солдат. Он должен остаться и защищать страну.

— Тогда пусть бросает службу и едет с нами.

Ребенок, который еще недавно говорил, что Этан крутой, потому что он солдат, тут же изменил свое мнение и начал капризничать.

— Нельзя. Во время войны уходить из армии запрещено. Если он уедет без разрешения, его поймают как дезертира и посадят в тюрьму.

Услышав страшное слово «тюрьма», Тони мгновенно перестал капризничать. Но хоть он и отказался от идеи ехать вместе, мысль о том мужчине его не покинула.

— Этан сегодня не придет?

— Он не связывался с нами.

— А мы не можем ему позвонить?

— Он на поле боя, ему сейчас не до этого.

Плечи ребенка поникли.

— Я хотел попрощаться с Этаном...

— Потом, когда доберемся, напишешь ему письмо.

Ив спокойно утешала ребенка. Конечно, это письмо никогда не дойдет до Этана. Она рассчитывала, что Тони устанет ждать ответа, который никогда не придет, и их связь прервется сама собой.

— А! Тогда я должен написать прямо сейчас.

— Нет, Тони.

— Почему?

И правда, почему нет? Ведь когда этот мужчина получит прощальное письмо Тони, Ив уже будет прятаться далеко от этой страны, и к тому времени он и так уже узнает, что она уехала.

К тому же Тони не знает, куда они едут, так что он не сможет дать Этану зацепку, чтобы преследовать их.

Но взвинченные нервы не прислушивались к голосу разума.

— Нет времени мешкать. Лучше дособирай вещи. Ты же знаешь, что мы уезжаем сразу после обеда?

— Хорошо.

Когда Ив вышла из комнаты, Тони тяжело вздохнул, глядя на чемодан.

— Фух... Нужно уменьшить вес? Тогда, может, это тоже выложить?

Размышляя, он открыл набор юного детектива, и его взгляд упал на стеклянную бутылочку с невидимыми чернилами.

Письмо?..

В этот момент глаза Тони сверкнули.

Через мгновение, выйдя в коридор, Тони застыл на месте.

Ну почему я столкнулся с мамой именно сейчас?

Ив, как раз открывавшая дверь в спальню свекрови, почувствовала чье-то присутствие и обернулась. Тони поспешно спрятал то, что держал в руке, за спину.

— Ты собрал вещи?

— Угу!

К счастью, Ив, похоже, не заметила ничего подозрительного.

— Правда? Тогда... не хочешь попрощаться с мамой?

Тони на мгновение растерялся.

Мама же передо мной. С кем тогда я должен прощаться?

— А...

Только тогда Тони вспомнил о фальшивой маме, которая лежала в той комнате как кукла, и отрезал:

— Нет.

— Точно? Ты уверен, что не хочешь попрощаться? Может быть, это в последний раз...

Ив переспросила, словно не понимая. Но для Тони скорее поведение Ив было непонятным.

Почему мама хочет, чтобы я прощался с этой странной фальшивкой?

Тони больше не любил фальшивую маму. Узнав правду, он увидел истинное лицо той женщины, что скрывалось за маской доброй мамочки.

Злодейка.

Она говорила глупости и при каждом удобном случае плохо отзывалась об Ив, заставляя Тони ненавидеть настоящую маму. Тони, не зная этого, был обманут и стал дураком, который говорил гадости родной матери.

Поэтому он не хотел видеть ее лицо, но, что важнее, Тони сейчас шел оставить настоящее прощание тому, кого ему действительно будет не хватать.

— Мне не нужно прощаться.

Когда он снова покачал головой, Ив не стала настаивать и одна скрылась в комнате.

Как только дверь закрылась, Тони помчался по коридору. Его быстрые ножки остановились перед знакомой дверью.

Помятый конверт, который он сжимал в кулаке, проскользнул в узкую щель под дверью и исчез в спальне Этана.

Тони не испытывал к своей «матери» не то что любви, но даже интереса. Это казалось странным, но для Ив это было к лучшему.

Теперь она могла спокойно попрощаться в последний раз.

Взгляд, устремленный на лежащую в постели Шанталь, был полон неприкрытого презрения.

Кома, длившаяся больше месяца, медленно пожирала Шанталь. Лицо с выпирающими костями выглядело точь-в-точь как у живого мертвеца.

Удивительно, как это иссохшее тело умудрялось так цепко держаться за дыхание. Эта чудовищная живучесть вызывала отвращение.

Но и эта жизнь продлится недолго. Скоро наступит день, когда по закону можно будет прекратить поддерживающую терапию.

Ив прошептала на ухо Шанталь, которая была заперта в этом доме в еще более жалком состоянии, чем она сама когда-то:

— Шанталь, скоро ты умрешь. И тогда моя месть закончится.

В ее голосе звучало не торжество, а глубокое раскаяние.

— Честно говоря, и ты, и Оуэн Каллас оказались слишком ничтожны.

Наказать врагов оказалось не так сложно, как она себя настраивала. Поэтому вместо облегчения Ив чувствовала лишь пустоту.

— Почему я жила, позволяя таким ничтожным идиотам топтать себя?..

Почему она не совершила эту столь легкую месть раньше? Стоило лишь превратить скрытую внутри злобу в действие, как все закончилось в мгновение ока.

На пике горького сожаления Ив вдруг осознала ответ.

Превратить злобу в действие. То, что она не могла этого сделать, и было самым большим препятствием в жизни Ив.

Решимость сбросить роскошную оболочку человеческого достоинства и самой стать дьяволом, замарав руки грязными грехами — вот чего ей не хватало.

Почему герои в фильмах так мучаются с глупыми злодеями? Причина проста. Злоба — самое мощное оружие, превосходящее любые выдающиеся способности.

Мораль — это общественное ограничение и оковы для личности. У зла же нет запретов. В битве между тем, кто должен соблюдать черту, и тем, кто не гнушается никакими средствами, поле боя изначально несправедливо.

Зло по своей природе имеет структурное преимущество перед добром. Чтобы стать злодеем, не нужны ни великий талант, ни блестящий ум. Необратимое решение воплотить злобу в жизнь — одного этого достаточно.

Это утверждение — не софистика. Доказательством служит то, что как только Ив добровольно решилась стать дьяволом, утомительная борьба закончилась до смешного легко.

— Шанталь, ты думала, я буду терпеть тебя вечно? Думала, пока ты творишь подлости, я буду одна глупо позволять себя топтать, пытаясь изящно соблюдать правила?

Тот, кто возвысился благодаря обману, в конце концов от обмана и падет.

— Каково это — получить удар в спину от единственного человека, которому ты верила?

Она вернула ей долг тем же способом, каким пострадала сама.

— Но все же, как женщина женщине, я давно хотела дать тебе один совет.

Она знала, что уже слишком поздно, но, глядя на Шанталь, которая была слепо предана своему возлюбленному, Ив наконец произнесла слова, которые сдерживала:

— Мужчинам верить нельзя.

Это была не столько насмешка победителя, сколько вздох проигравшего, который первым упал в этот ад.

Полет через океан был битвой с бесконечным горизонтом.

Многократные посадки на промежуточных базах для дозаправки и новые взлеты. После нескольких дней непрерывного полета чувства Этана притупились до предела.

Однако главным виновником его усталости был новейший транспортный самолет, только что с завода за морем, от которого все еще пахло краской.

Тр-р-рам.

Фюзеляж яростно затрясся, и сигнальная лампа на приборной панели снова замигала красным. Столько шума было вокруг новейшей модели, а на деле это была просто проблемная железяка, которая не выдерживала даже перегоночного рейса.

— Проклятье, называли «драгоценным телом», а характер — дрянь.

Прямо как одна знакомая женщина.

В тот момент, когда Этан перестал ругаться и перехватил штурвал, из-за горизонта показалась темно-синяя суша.

Ненавистная, но такая желанная земля Мерсии.

Потерпи еще немного.

Оставалось пережить всего три взлета и посадки, и долгое путешествие через океан подойдет к концу. Этан широко раскрыл налитые кровью глаза и впился взглядом в знакомую береговую линию.

Нужно только добраться туда.

Авиабаза на юго-западной оконечности береговой линии была следующей остановкой. Однако по мере приближения цель исчезала из виду. Густой морской туман поглотил взлетно-посадочную полосу целиком.

Попытка посадки в условиях нулевой видимости, когда не видно даже посадочных огней, была равносильна самоубийству.

— Черт возьми, все одно к одному.

Этан отказался от посадки и потянул штурвал на себя, набирая высоту. В наушниках раздался встревоженный голос бортинженера:

— Майор, топлива в обрез. Что будете делать?

Этан без колебаний выбрал место для аварийной посадки.

— Летим в Литл-Уик.

Он как раз разворачивал самолет на восток.

В этот момент в кабину ворвался офицер, до того сидевший в грузовом отсеке. Он без спросу сорвал с Этана одну сторону гарнитуры. Крик майора Лестера, перекрывая рев двигателей, ударил Этана прямо в ухо:

— Нельзя! Немедленно разворачивайтесь на север!

Эта миссия заключалась не просто в доставке пустой консервной банки. В грузовом отсеке находилось импортированное оборудование, и Лестер летел с ними как сопровождающий, ответственный за безопасность этого особого груза. Иными словами, этот парень был сторожевым псом, охраняющим груз, а не пилотом, определяющим курс.

Этан злобно нахмурился и уставился на него, но Лестер, не обращая внимания, продолжал орать во всю глотку:

— Летим на базу Кингсфилд! Мой груз — это секрет первой степени важности, мы не можем лететь в Литл-Уик, где нет никакой охраны!

— Ах, эта ваша великая безопасность.

Можно было сказать, что ему надоело это слышать до тошноты, но нельзя было сказать, что это неправда. Литл-Уик был временной базой, наспех созданной во время войны, поэтому там не было ни сил, ни системы для обеспечения безопасности секретного оборудования.

Этан снова надел гарнитуру и неохотно спросил бортинженера:

— Уилер, топлива до Кингсфилда хватит?

Бортинженер, переговорив по связи со штурманом, ответил:

— На пределе.

— А до Литл-Уик?

— Туда дотянем с запасом.

Ответ был получен. Этан, словно освободившись от нежелательной работы, сбросил гарнитуру и сообщил майору Лестеру, который из-за шума двигателей не слышал разговора в кабине:

— Топлива не хватит, до Кингсфилда не долетим. Поэтому летим в Литл-Уик.

— Но безопасность...

— Если так беспокоишься, то, как только приземлимся, сиди и охраняй груз, не сходя с места. А я скажу начальнику базы, чтобы он выставил караул.

Для Этана это было проявлением исключительного терпения и доброты. Он снова надел гарнитуру, всем своим видом показывая, что дальнейшие возражения не принимаются. Пилотом этого транспортника был он, а значит, и командиром этой операции мог быть только он.

— Тогда давайте полетим на аэродром Блэквуд.

Однако Лестер не унимался, продолжая вмешиваться и твердить о безопасности. Когда на лбу Этана вздулись вены, казалось, даже техника потеряла терпение, слушая бесконечное нытье этого типа.

Пи-ип. Пи-ип.

С нервным предупреждающим звуком снова замигала красная лампочка.

— Эй. Не слышишь, как воет этот больной кит? Если не хочешь, чтобы мы все сдохли, проваливай по-хорошему в грузовой отсек.

— Уверен, побережье все в тумане, а майор, который хочет нырнуть прямо в него, сам, похоже, жаждет смерти!

Этан скривил губы в усмешке, словно слова майора были смехотворны.

— Литл-Уик — моя родина. Я почти всю жизнь следил за погодой в тех краях.

Конечно, это было во времена, когда был жив дедушка.

— Сейчас не время и не сезон для морского тумана. А даже если туман есть, это неважно. Знаешь, сколько раз я стирал шины на той полосе прошлым летом? Я могу сесть там даже с закрытыми глазами.

Но разумом Этан понимал, что Лестер прав. В Литл-Уике не то что уровня секретности, там даже не было ремонтных мощностей, чтобы починить новейший двигатель.

И все же руки не слушались голоса разума. Чем яростнее мигала красная лампочка на приборной панели, тем сильнее его охватывали необъяснимая тревога и одновременно уверенность.

Я должен вернуться на утес прямо сейчас. Если не хочу пожалеть.

Ведомый необъяснимым предчувствием, словно невидимая рука тянула штурвал, Этан в итоге направил нос самолета к базе.

Ба-бах!

Через мгновение колеса коснулись взлетно-посадочной полосы. За окном проносились полосы тумана. Самолет, оглушая окрестности ревом двигателей, скользил по асфальту, постепенно сбавляя скорость.

Прогноз об отсутствии морского тумана не оправдался, но хвастовство ветерана, что он может сесть с закрытыми глазами, оказалось правдой.

Как только самолет остановился, Этан сорвал гарнитуру и швырнул ее на приборную панель, словно не желая проводить с этой проблемной машиной ни секунды дольше. Он тут же прошел в грузовой отсек, схватил свою сумку, брошенную в углу, и распахнул люк.

— Майор Фэйрчайлд, отличная посадка.

В тот момент, когда он уже собирался выйти, не оглядываясь, майор Лестер прицепился к нему, продолжая докучать.

— Кстати, извините за то, что было раньше. Не то чтобы я не доверял мастерству майора, просто груз очень важный...

Этану было лень отвечать, и он лишь пожал плечами, не поворачиваясь.

— А куда вы теперь?

— Это я должен спросить.

Он повернулся к Лестеру, криво зажав сигарету в зубах.

— Куда вы направляетесь, майор Лестер?

Казалось, любой бы сказал, что он готов в любую секунду выскочить из самолета вслед за Этаном. Тон, которым он спросил, куда тот идет, тоже намекал на желание пойти следом, если позволят.

Строго говоря, не было причин, почему нельзя было бы отвести офицера в офицерское общежитие.

За последние несколько дней, выполняя скучную миссию по перевозке груза за границу, они довольно сблизились. Даже если бы нет, предложить коллеге-офицеру вздремнуть, пока самолет чинят, было бы обычной вежливостью.

Но почему-то Этану совершенно не хотелось пускать этого типа в свое пространство. Вместо того чтобы поманить его рукой с сигаретой, он указал за плечо Лестера.

— Куда это вы собрались? Сторожевой пес должен охранять свою золотую кость.

В ящике находились новейший генератор шифров и дешифратор.

То, что Этан знал о содержимом, несмотря на гриф «совершенно секретно», было результатом того, что Лестер, распивая с ним виски в одну из скучных ночей, сам все выболтал, хотя его никто не спрашивал.

Он даже порывался показать оборудование, но Этан решительно отказался. Не потому, что боялся впутаться в деликатное дело, а просто потому, что ему были неинтересны эти скучные железяки.

Для Этана это был просто лишний груз, который только жрал топливо. Лестер, казалось, ничем от него не отличался.

— Фух...

Он посмотрел на ящик как на врага, а затем смиренно вздохнул.

— Тогда пришлите караульного, когда будете уходить.

Этан молча кивнул. Время обеда уже прошло, и ему стало немного жаль Лестера, которому предстояло голодать в холодном самолете. Он пошарил в карманах кожаной куртки, но нащупал только сигареты.

Лестер рефлекторно поймал брошенную ему пачку. Этан, снова поворачиваясь к выходу, оказал еще одну услугу:

— Я попрошу подполковника Вэнса организовать альтернативный транспорт.

Это было лучше не только для того парня, но и для Этана. Он догадывался, что хозяин ящика — военная разведка. Поэтому не хотел иметь с этим ничего общего.

Обычно его методом было раздавать взятки и заводить связи везде, где ступала его нога, но военная разведка была исключением. Там были не связи, а минное поле. Одно неверное движение — и оторвет ногу.

По той же причине его знакомство с Лестером на этом заканчивалось. Этан легко помахал офицеру разведки, запертому в грузовом отсеке, и вышел. Он думал, что это прощание.

Снаружи в нос ударил влажный, рыбный запах тумана, смешанный с солью, и вонь жженой резины. Наконец-то родная земля.

Место, где была его Ив.

Этан, в мгновение ока пересекший взлетную полосу, направился прямиком к военной машине, припаркованной у ангара.

— Вылезай.

Отобрав машину у ошеломленного водителя одним словом, он сел за руль. Военный автомобиль с ревом сорвался с места и вылетел за пределы базы.

Целью, разумеется, был утес.

Обещанный караул еще не появился. Но как только машина Этана Фэйрчайлда скрылась за пределами базы, Лестер бросил «груз первой степени секретности» и направился к ближайшему посту.

— Всем немедленно покинуть пост.

Едва выгнав часовых, растерявшихся от внезапного вторжения старшего по званию, он схватил черный телефон на столе.

— Узел связи. С кем соединить? — спросил телефонист базы, как только трубка оказалась у уха. Согласно правилам безопасности связи, все исходящие звонки записывались. Обычно, чтобы не оставлять следов, он звонил бы в обход, а не напрямую, но сейчас была чрезвычайная ситуация, когда каждая минута на счету.

— Разведывательное управление штаба армии, Сентинел-один.

Через мгновение, когда начальник подразделения внутренней контрразведки «Сентинел» ответил на другом конце провода, Лестер быстро доложил:

— С этого момента мы на территории страны.

Начальник немедленно спросил о состоянии «груза». Его единственным интересом было то, проявил ли Этан Фэйрчайлд интерес к государственной тайне и попытался ли совершить шпионаж, попав в их ловушку. Лестер безжалостно прервал вопросы начальника.

— Чрезвычайная ситуация. Из-за погодных условий мы совершили аварийную посадку в Литл-Уике.

Едва доклад закончился, как на том конце провода послышалась брань, полная досады. У Лестера не было времени успокаивать гнев начальника.

— Ворон полетел в гнездо. Лебедь покинула гнездо?

Нужно было избежать худшего сценария — встречи Фэйрчайлда со свидетелями и агентами под прикрытием.

— Редгрейв, оставляю поместье на тебя.

Стоя у главных ворот поместья, где уже ждала машина, Ив в последний раз обратилась к дворецкому, вышедшему ее проводить.

— Оставьте это на меня и не беспокойтесь. Надеюсь, у вас обоих будет спокойное и приятное путешествие.

Дворецкий уверенно пообещал, но тень с лица Ив не исчезла. Она беспокоилась не о здании, а о людях.

— И ты, пожалуйста, береги себя.

Это было не просто пожелание добра. Как только Этан узнает, что Ив исчезла без предупреждения, он, несомненно, первым делом выместит гнев на дворецком.

Именно поэтому под предлогом охраны офицерского общежития в особняке была размещена военная полиция. Надеясь, что они станут надежным щитом для слуг, Ив направилась к заднему сиденью седана, дверь которого открыл дворецкий.

В тот момент, когда она уже собиралась сесть в машину, она замерла. Заметил ли кто-то, что она выглядит как человек, который вдруг вспомнил о чем-то забытом?

— Вы что-то забыли?

На вопрос дворецкого Ив покачала головой. Сожалений нет. Словно доказывая это, она решительно села в машину.

Во главе колонны ехала машина скорой помощи, перевозившая Шанталь в санаторий. За ней следовали седаны с телохранителями, солдатами в штатском и машина с Ив и Тони.

Колонна машин, покинув поместье, помчалась по опасной дороге вдоль утеса. За окном, должно быть, проплывал одинокий пейзаж, где пустое зимнее поле встречалось с бурным морем. Она могла лишь догадываться об этом. Ведь Ив все время держала глаза закрытыми, чтобы не оглядываться назад.

Но какими тщетными были эти усилия. Даже если закрыть обзор, невозможно стереть воспоминания, въевшиеся в память на всю жизнь. Знакомый пейзаж, живо встававший перед закрытыми глазами, ясно показывал ей, что она оставляет позади.

Сейчас за спиной Ив удалялась огромная сцена, на которой прошла вся ее жизнь.

Над белым утесом, вздымающимся из синей бездны, словно опасно накренившаяся сцена, раскинулось темно-зеленое поле. На его вершине, подобно надменному главному герою, возвышался особняк, а на самом краю далекого обрыва одиноко стоял маленький маяк.

Этот белый маяк был не просто забытым реквизитом. Он был оком Бога, молчаливо наблюдающим трагедию падения рода, который когда-то сиял ярко, как солнце, а теперь превращался в холодный пепел.

Божье око и сегодня будет смотреть в спину еще одному актеру, навсегда покидающему сцену.

Эвелин Шервуд. Под светом горячих софитов ей приходилось носить маску «идеальной дочери герцога», играть одинокую королеву, потерявшую голос среди шутов, танцующих дикий танец с саблями.

Эта удушливая пьеса заканчивается сегодня. Сбросив тяжелую корону и собственноручно открыв клетку под названием «сцена», она теперь готова стать птицей и улететь за утес.

Даже если ее встретит штормовой ветер и дождь, она примет их с радостью. Ведь это и есть дыхание свободы, которого так жаждала Ив.

На пути к перерождению в свободного человека Ив без сожаления прощалась с золотой тюрьмой, державшей ее взаперти.

Я больше никогда не оглянусь.

Ни на эту роскошную тюрьму, что душила меня. Ни на этот опасный утес, подточенный ветрами мира и готовый рухнуть. Ни на этот безжалостный маяк, на который я смотрела бесконечно, надеясь, что он осветит мои самые темные дни.

И... на тебя, Этан, тоже.

То, что Ив оставляла на этом утесе, было не только годами угнетения. Воспоминания о том опасном, но сияющем времени года тоже останутся здесь, потеряв хозяина.

Перед плотно зажмуренными глазами появляется мужчина на мотоцикле, покрытом белой пылью. Он дерзко усмехается, кивком указывая на заднее сиденье. Когда они мчались, рассекая соленый морской ветер, Ив утыкалась лицом ему в шею.

Запах лайма и соли, исходящий от загорелой кожи, щекочет нос, а ослепительно светлые волосы рассыпаются, как солнечные лучи, нежно касаясь ее переносицы... Те летние мгновения...

Жар самого горячего сезона в жизни Ив накатывает волной, заставляя сердце трепетать.

Казалось, если сейчас оглянуться, можно увидеть Этана, стоящего на краю утеса. Девятнадцатилетнего, безрассудного и неловкого, небрежно прислонившегося к старому мотоциклу, ожидающего Ив и кричащего:

— Давай вернемся.

Но Ив так и не повернула головы.

Прощай, мой ад и мой рай.

И прощай, мой первый полет, закончившийся падением. Моя первая любовь, оставившая лишь сожаления.

Непредвиденное случается именно в те дни, когда не допускается ни малейшей ошибки.

Именно сегодня из-за тумана, опустившегося среди бела дня, они не могли ехать так быстро, как планировали. Даже когда они выехали из Клиффхэйвена и помчались по проселочной дороге, туман не то что не рассеялся, а стал еще гуще.

— Почему именно сегодня...

Женщина-офицер, сидевшая на переднем пассажирском сиденье под видом сотрудницы турагентства, то и дело поглядывала на часы.

Мы не опоздаем?

Ив тоже начала нервничать. За окном промелькнула знакомая река. Скоро будет развилка. Там машина скорой помощи продолжит путь прямо, а машина с Ив и остальная колонна свернут, словно отрываясь от Шанталь.

Как назло, это случилось, когда они проезжали мимо знака, указывающего, что аэродром, где служил Этан, совсем недалеко. В конце извилистой дороги сквозь густой туман прорезалась пара желтых противотуманных фар.

Неизвестная машина неслась навстречу с бешеной скоростью.

— Впереди военный транспорт.

Солдат, замаскированный под водителя, мгновенно определил принадлежность смутно виднеющегося автомобиля и быстро среагировал. Словно используя идущую впереди скорую как прикрытие, он прижался к ней вплотную, почти вытесняя на обочину.

Одновременно с этим женщина-офицер резко задернула шторку между передними и задними сиденьями, скрывая лица пассажиров, и скомандовала:

— Закройте окна.

Ив потянулась к окну, в которое смотрел Тони, и схватила занавеску.

Не может быть, чтобы это был Этан. Его здесь быть не может.

Просто военные тщательно готовятся к любому развитию событий.

А то, что сердце сейчас начало сжиматься так, будто вот-вот разорвется, — это просто мнительность. В тот момент, когда Ив, пытаясь успокоить себя, тянула занавеску...

Встречная машина пронеслась мимо, едва не задев их. В то мгновение, когда сквозь редеющий туман взгляд Ив выхватил мужчину за рулем, ее дыхание остановилось.

Этан вернулся.

Вместо Ив, которая от ужаса не могла разомкнуть губ, первой озвучила вопрос женщина-офицер с переднего сиденья.

— Какого черта он здесь делает?

— Проклятье, где пошло не так? Неужели операция раскрыта?

Пока начальник пытался понять, что произошло, женщина-офицер просчитывала возможные варианты.

— Если он погонится за нами, можно его сразу арестовать? Он один. Нашими силами это вполне реально.

Арестовать?..

Как только это жестокое слово вонзилось в сердце Ив, перед глазами живо вспыхнула картина, нет, воспоминание о его аресте.

Этан, жестоко скрученный посреди суматохи в зоне прилета. Холодные наручники, врезающиеся в его запястья. Тот момент, когда их общие мечты рассыпались в прах.

Она больше не мечтает о будущем с ним. Ив сама спланировала финал, в котором Этана снова упекут в тюрьму, чтобы вычеркнуть его из своего будущего.

Пусть в этот раз наручники на Этана наденет она, но у нее не было сил снова видеть, как он будет раздавлен. Ив невольно зажмурилась.

В этот момент офицер за рулем, который вел машину по изгибу дороги, проверил зеркало заднего вида и сухо произнес:

— Повезло. Он не заметил. Не возвращается.

— Фух...

Офицер с облегчением вздохнула и продолжила о чем-то перешептываться со своим начальником. Шторку уже открыли, но Ив ничего не слышала. Отголоски ужаса все еще звенели в ушах.

— Операция?

Даже вопрос Тони, который с недоумением смотрел на нее, потонул в этом звоне, потеряв смысл.

— Мы участвуем в шпионской операции? Кто-то за нами гонится?

Может, из-за этого проклятого тумана?

Сегодня белоснежный особняк даже днем выглядел как бледное кладбище.

— Майор Фэйрчайлд, с возвращением с поля боя.

Тяжелая входная дверь открылась, и единственным, кто вышел встречать Этана, оказался дворецкий.

— Этан! Я скучал! — мальчишки, который к этому моменту обычно уже должен был вылететь пулей, оглашая дом криком, и повиснуть на нем, не было видно. Даже запоздалого топота бегущих по лестнице ног не слышно.

Только тогда Этан понял, что особняк казался могилой не только из-за того, что был окутан туманом снаружи.

— Почему так тихо? Герцог и леди Эвелин ушли?

В этот момент дворецкий поднял голову и посмотрел прямо на Этана. Вопреки почтительно сложенным рукам, в его взгляде читалось что-то далекое от вежливости, что-то тревожное.

Страх? Враждебность?

Этан не мог понять, что это за чувство, но мнение какого-то дворецкого его не волновало.

— Я спрашиваю, куда они делись.

— Со вчерашнего дня они остановились в таунхаусе в Ричмонде.

— Опять?

Дважды за месяц в Ричмонд. У этой женщины появилась страсть к бродяжничеству, которой раньше не было? Почему она не сидит на одном месте?

Этан грубо провел рукой по растрепанным волосам и тяжело вздохнул.

— Проклятье, надо было лететь в Кингсфилд.

Есть мужчины, которые никогда не забывают привезти подарки семье, возвращаясь из командировок за границу. Этан был именно таким мужчиной. Он прорвался сквозь туман, чтобы добраться сюда, но вместо радостных лиц его встретил лишь холод пустого дома.

Какой смысл в этом чертовом особняке, если здесь нет Ив?

Он тут же решил развернуть машину, вернуться в Литл-Уик и на первом попавшемся самолете лететь в Ричмонд.

Но, чтобы последовать этому порыву, он был слишком связан обязанностями по перегону самолета на север. Чтобы отлучиться, требовалось разрешение начальства.

Сначала позвоню.

Направляясь в дом, он вдруг резко остановился. Холодок, пробежавший по затылку, был дурным знаком. Возможно, из-за чужеродных фигур, охраняющих вход с обеих сторон. Этан кивком указал на незнакомых солдат.

— Кстати, почему армия охраняет поместье Кентрелл?

— В качестве меры безопасности командование усилило охрану даже в частных офицерских резиденциях, поэтому с прошлой недели здесь размещена военная полиция.

В тихом шепоте дворецкого слышалась обреченность. Похоже, в герцогском доме тоже не были рады мерам военных, но были вынуждены смириться.

Этану тоже не нравилось их присутствие. Какой солдат будет рад военной полиции? К тому же он был грешным солдатом.

Так что это чувство опасности, заставляющее нервы звенеть, было лишь инстинктом виновного.

— Много работы.

Этан, как обычно, с видом невиновного человека уверенно прошел мимо полиции внутрь. Когда он открыл дверь своей спальни, его нога в армейском ботинке снова замерла в воздухе.

— Что это?..

Он чуть не наступил на конверт, лежащий на полу. Подняв его, Этан тихо рассмеялся.

— Невидимые чернила, говорите? Полная ерунда.

Следы от намокания и высыхания отчетливо проявили имя «Энтони Шервуд».

— Вечно он что-то выдумывает...

Пока он шел к кровати, уголки его губ были приподняты. Он положил секретное письмо на тумбочку и взял трубку. Даже когда он набрал номер и расслабленно откинулся на спинку кровати, легкая улыбка все еще играла на его лице.

Улыбка исчезла без следа, когда он обнаружил незнакомый предмет под привычной картиной с маяком.

Подойдя ближе, он увидел небрежно упакованный холст и письмо, прислоненное к стене.

Неужели это от Леклер?

Он думал, что получил отказ, раз ответа на заказ не последовало. Но ответить картиной вместо слов...

Типичный художник.

Этан был благодарен Леклер не только за то, что художник принял заказ, но и за невероятную скорость работы, и первым делом взял в руки холст. Его движения, когда он срывал упаковку, напоминали возбужденного Тони, распаковывающего рождественский подарок.

В каких же красках художник нас изобразил?

В тот момент, когда он увидел картину, лицо Этана смялось так же безжалостно, как разорванная упаковочная бумага.

Он заказывал портрет, а получил абстракцию. Первым в глаза бросилась техника импасто с густыми слоями краски. Но это если говорить вежливо — «техника». В глазах Этана это выглядело так, будто краски просто небрежно нашлепали друг на друга.

Внезапно возникло чувство дежавю. Этан медленно поднял голову. Это было просто месиво цветов, в котором нельзя было найти очертаний предметов, но почему оно казалось похожим на черно-белую картину с маяком, висящую на стене?

Гнилостно-фиолетовый, кроваво-красный, а также алчно сверкающий золотой и безжалостный серебряный.

Краски на новом холсте были яркими до рези в глазах, но, как и серый цвет маяка, они кричали об отчаянии.

И на этот раз Леклер доказала свой врожденный талант подавлять людей. Но Этан был не столько впечатлен, сколько взбешен картиной, которая откровенно противоречила смыслу заказа.

— Отказать таким способом? Ну и характер, просто «искусство».

Видимо, художнику было неприятно, что кто-то посмел заказать ему картину. Для новичка он задирал нос не хуже признанного мастера.

В ответ на вежливый заказ подарка для невесты, содержащий постыдное признание, получить оскорбление, смешанное с насмешкой. Этан, не в силах сдержать нахлынувший гнев, высоко поднял холст. Но в тот момент, когда он уже собирался швырнуть его на пол, его рука замерла.

Одна крошечная трещина. Исключительно из-за нее.

Цвета, проглядывающие сквозь трещины в затвердевшей краске, были полной противоположностью поверхности. Чистая и невинная основа. Под гнилым отчаянием была погребена надежда, которой он так жаждал.

Сила покинула руку Этана. Никто не стал бы тратить столько усилий, тщательно выстраивая смыслы, ради простого отказа.

Может быть, здесь заложен смысл, который я не смог прочесть.

Этан поставил холст и взял письмо. И в тот момент, когда он проверил конверт, он понял, что не разбить эту картину было лучшим решением в его жизни.

Имя отправителя не было «Леклер».

Эвелин Шервуд

Несколько букв имени, выведенных элегантным почерком, словно смотрели на него, сжимая сердце.

Что за перемена произошла в тебе, что ты снова взялась за кисть и нарисовала это для меня?

Ответ должен быть в письме. Рука, которая оставалась твердой даже при посадке в густом тумане, дрожала перед конвертом, таящим неизвестную судьбу.

Моей первой любви.

Твое признание с предложением вернуться в наши самые чистые времена дошло до меня.

Знаешь что? На самом деле я чувствую то же самое.

С того момента, как ты ушел, я тоже мечтала вернуться.

В тот день, когда я влюбилась в тебя.

Той ночью, когда я украла первый поцелуй в море и убегала, ты сказал мне:

«Если это просто игра с огнем, уходи, пожалуйста. Давай больше никогда не встречаться».

Если бы я вернулась в тот момент, я бы ушла, не оглядываясь.

Далеко, еще дальше от тебя. Туда, где мы никогда не сможем соприкоснуться.

И до самой смерти я бы не встретилась с тобой снова.

Для тебя, который ни разу не поверил в мою любовь, эти слова прозвучат как признание в том, что это была лишь игра с огнем? Этан, прояви хотя бы в конце немного уважения. Надеюсь, ты не совершишь эту чертову ошибку.

Моя любовь ни на мгновение не была игрой. Но я признаю, что это определенно был огонь, с которым даже я не могла совладать.

Я была готова к тому, что эта любовь станет падением, но верила, что это будет наш совместный прыжок, а не драка, в которой мы будем сталкивать друг друга с обрыва.

Как же я была глупа. Я поняла это только после того, как превратилась в развалину в конце этой драки.

Ты не моя первая любовь. Ты моя первая ошибка.

Почему я тогда не знала, что когда огонь встречается с огнем, остается лишь пепел? Мы были парой, которой не суждено любить.

Этан, я не хочу повторять ту же ошибку дважды. Поэтому, к сожалению, я отвергаю твое предложение.

Мы с тобой — люди, которые не умеют великодушно принимать отказы. Так что сейчас в тебе закипит гнев. Но я уверена, что когда волна этих эмоций уляжется, ты в итоге придешь к тому же выводу. Что и для тебя я была не первой любовью, а роковой ошибкой, сбившей твое взлетающее будущее.

Не жалко ли тебе своих крыльев, чтобы барахтаться в грязи, принимая самоистязание за любовь? Надеюсь, ты снова взлетишь высоко в небо, пока не стало слишком поздно.

Этан, прошу, прими мой прощальный подарок. В нем заключено наше прошлое время.

Желаю тебе в долгое время, что осталось впереди, накладывать на этот холст только свои собственные цвета. Даже без меня ты уже целостный человек, поэтому я верю, что ты сможешь стоять один как законченное произведение. И молюсь, чтобы ты переродился в шедевр, за который тебе самому не будет стыдно. Я тоже постараюсь стать такой.

С сожалением.

Эвелин Шервуд

Ив, ты хорошо меня знаешь.

Как ты и предсказала, сейчас во мне кипит гнев. Я в ярости от жестоких проклятий, списывающих меня в ошибку.

Впрочем, к сожалению, меня все еще по-глупому захлестывает эта волна эмоций. Это значит, что я еще не достиг того самого «осознания», о котором ты говоришь.

А может, ты так и не дойдешь до того вывода, которого хочешь? Почему леди так уверенно берет на себя право решать?

Ладно, допустим, как ты говоришь, наша любовь — ошибка. Но разве вера в это что-то меняет?

Я уже десять лет иду по ложному пути. Раз мы не можем вернуться в начало, я дойду до конца этой грязной дороги.

Знаешь что? Нигде в этом письме ты не написала, что не любишь меня.

«Моя любовь ни на мгновение не была игрой». Но «ты не моя первая любовь»...

Ты плохо врешь. Концы с концами не сходятся.

Первая часть — правда, а вторая — ложь. Ведь ты сама раскрыла цель этой лжи. Чтобы я разозлился. Чтобы я снова выбрал свою никчемную гордость и бросил тебя.

Ты и правда хорошо меня знаешь.

Тогда надеюсь, ты предвидела и мой выбор.

Что я буду преследовать тебя до самого конца.

Просишь проявить уважение напоследок? А разве не наша утонченная герцогская дочь проявляет сейчас крайнюю грубость?

Если ты собираешься бросить меня снова, на этот раз делай это, глядя мне прямо в глаза. Не смей снова бросать меня в ад парой слов, нацарапанных на клочке бумаги.

Этан грубо схватил трубку. Он собирался позвонить на базу Литл-Уик, чтобы распорядиться о заправке, намереваясь немедленно перегнать «больного кита» в Ричмонд, где были техники, но его пальцы замерли над диском.

Взгляд упал на еще одно письмо, лежавшее перед телефоном. В тот же миг холодная догадка пронзила мозг.

Он понял, почему Ив покинула особняк. Потому что собиралась отвергнуть предложение. Потому что не хотела встречаться с ним лицом к лицу.

Но почему этот парень, уезжая с сестрой, оставил письмо именно мне? Словно прощался.

И притом втайне от сестры.

Этан разорвал конверт и достал письмо Тони. Плотная дорогая бумага впитала невидимые чернила без следа, так что ни одной буквы не было видно.

Он достал из кармана зажигалку. Над вспыхнувшим пламенем он поднес бумагу, и скрытое послание начало проступать, словно труп, найденный в белом снегу.

Мы будем за границей до конца войны. Где — я тоже не знаю. Ив говорит, это секрет. Но она сказала, на чем мы поедем.

На самолете!

Уезжают за границу?.. Не сказав мне ни слова?

Нет. Она уехала туда, где я не смогу ее преследовать. Завязав мне глаза ложью.

Что? Ричмонд?

Они двое сговорились и обманули меня.

Бах!

Этан с силой распахнул дверь и вышел в коридор. Гнев, вскипевший в самой глубине горла, в мгновение ока разорвал тишину пустого дома.

— Редгрейв!

Несмотря на шум, дворецкий появился на удивление невозмутимым.

— Что случилось, майор?

Все было так же, как и минуту назад. Почтительная поза, но взгляд, в котором читалось что-то далекое от вежливости.

Теперь он понял природу этого чувства. Это была трагическая решимость идиотов, которые бросаются в стан врага ради своего господина, зная, что умрут.

Хотя стоит смерти действительно замаячить перед глазами, они жалко задрожат.

Щелк.

Он приставил пистолет к середине лоснящегося лба дворецкого и взвел курок. Дуло казалось готовым выстрелить в любую секунду, и в глазах Этана уже пылала жажда убийства.

— Если ты еще раз потратишь мое драгоценное время, неся чушь про Ричмонд, я могу со злости нажать на курок.

Этан сунул письмо Тони прямо под нос застывшему дворецкому, отрезая путь к отступлению и загоняя в тупик.

— Говори правду. Куда поехала Ив?

Дворецкий, бессильно дрожа от страха смерти, все же не потерял эту проклятую решимость во взгляде.

— Де-делайте, что хотите, майор. Нажмете вы на курок или нет, финал не из-изменится.

Этан подумал, что тот храбрится, отказываясь говорить.

— Нельзя же рассказать о том, чего не-не знаешь.

За последние десять лет Этан ставил под дуло пистолета множество людей и задавал вопросы. Шестое чувство, отточенное этим опытом, подсказывало: дворецкий действительно не знает, куда поехала Ив.

Пришло время сменить вопрос.

— Тогда ты должен знать хотя бы, когда она уехала?

Ответа на этот вопрос он не знать не мог. Не существует дворецкого, который посмел бы не проводить уезжающего хозяина. То, что он плотно сжал губы, было равносильно признанию.

— Ты не можешь сам предать хозяйку, поэтому хочешь, чтобы я заставил тебя предать, так?

Этан тут же опустил дуло. Он уже собирался выстрелить в ногу дворецкого...

— Что там происходит?

Снизу лестницы раздался незнакомый голос и топот бегущих ног. Сквозь искривленные губы Этана вырвался усталый вздох.

Проклятье, вот зачем она позвала их сюда.

То, что военную полицию разместила армия, наверняка тоже было ложью. Тщательность и жестокость Эвелин Шервуд сияли особенно ярко, когда она отталкивала людей.

Думаешь, я и в этот раз дам себя так глупо провести?

Даже не глядя на пистолет, он ловко снял курок с боевого взвода, полагаясь лишь на чувствительность пальцев. Словно дразня облегченно выдохнувшего дворецкого, он крутанул пистолет в руке.

Но когда показалась военная полиция, оружие уже бесследно исчезло во внутреннем кармане его куртки. Жажда убийства тоже скрылась, и на лице Этана осталось лишь спокойное равнодушие.

— Извините за шум по пустякам.

Он усмехнулся полицейским и сжал застывшее плечо дворецкого.

— Думал, вор забрался, а это оказался старый трусливый кот.

Похлопав дворецкого по плечу пару раз, словно подбадривая старика, который забыл, как дышать, Этан неторопливо прошел мимо полицейских и вышел из особняка.

Когда же уехала Эвелин Шервуд?

Он не получил ответа.

На самом деле он уже нашел ответ сам.

Именно сегодня.

Краска на картине, оставленной Ив, еще не затвердела, а буквы, написанные слабокислым раствором «невидимых чернил», еще не успели пожелтеть. Все следы, которые они оставили, говорили об одном. Они покинули особняк совсем недавно.

Проблема в том, в каком направлении они поехали...

Дзынь.

Как только он сел за руль военного автомобиля и вставил ключ, Этан вспомнил и ключ к этой загадке.

Когда он ехал по проселочной дороге в пригороде Клиффхэйвена, то разминулся с машиной, на которой был нарисован знак больницы. Название больницы показалось знакомым, и он запомнил его. Это было место, куда герцогская семья упрятала покойного герцога, ставшего бесполезным, как старый хлам.

Этан мог поручиться, даже не проверяя. Сейчас спальня свекрови пуста. Должно быть, на этой машине скорой помощи они выбросили Шанталь, ставшую таким же хламом.

Воспоминания цеплялись одно за другое. Как колонна дорогих седанов, следовавшая вплотную за скорой. Окна были занавешены, словно пытаясь скрыть, кто внутри.

Так вот оно что... Они были в той машине.

Это было не более тридцати минут назад.

Двигатель яростно взревел. Этан, превратившись в хищника, почуявшего добычу, сорвался с места.

Ближайшим аэродромом к Клиффхэйвену был Литл-Уик, но Ив не могла предъявить там билет для побега.

Там кишели подчиненные Этана, так что это было бы равносильно тому, чтобы войти в центр вражеского лагеря и сдаться.

Поиски аэродрома, до которого не дотянулась бы его черная рука, неожиданно затянули путешествие, и пришлось воспользоваться поездом. То, что они направились не в Клиффхэйвен, а на вокзал соседнего крупного города, опасаясь лишних взглядов, оказалось небесной удачей.

Иначе Этан мог бы их нагнать.

А если бы это случилось, будь то захват Ив Этаном или захват Этана этими солдатами, все обернулось бы худшим сценарием.

В машине, припаркованной в безлюдном углу стоянки за центральным вокзалом, мысли Ив крутились хаотично, как испорченная пластинка.

Этан определенно ехал в Уайт Клифф Холл. К этому времени он уже должен был прибыть. От одной мысли о том, что там сейчас происходит, сердце леденело.

Он уже прочитал мое письмо?

Слишком рано. По первоначальному расчету, Этан должен был вернуться в особняк и найти письмо уже после того, как Ив полностью покинет страну.

Где же все пошло не так?

Если бы она знала, что возникнет такая переменная, она бы подстроила так, чтобы передать письмо через арт-дилера позже. Но сожалеть об этом сейчас было бесполезно.

Однако о том, что оставила письмо, она ни капли не жалела.

Этан не тот мужчина, который примет молчание за прощание. Если бы она исчезла без слов, он бы разрушил все вокруг нее, лишь бы найти.

Четкая точка была необходима и Этану, и ей самой. Неясное многоточие оставляет отношения незавершенными.

Конечно, она не смогла высказать все, что хотела. Ей казалось, что вывод, к которому она придет в конце такой исповеди, будет противоречить цели прощального письма. Ив выбрала и написала лишь то, что должна была сказать, среди множества слов, которые хотела бы произнести.

Даже зная, что прямо сейчас это спровоцирует его.

Даже если Этан, несмотря на явный отказ, не сможет принять расставание и будет преследовать ее, это выбор Этана, с которым Ив ничего не может поделать. Остается только ждать, когда он однажды признает эту точку.

Ее беспокоило, что на пути к этому могут пострадать невинные люди.

Он точно начнет мучить Редгрейва.

Этан был человеком, способным на все, чтобы развязать язык дворецкому. Пока она напрасно кусала губы и сжигала себя тревогой, кто-то подошел к машине.

Привет! Больше глав в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

t.me/tenebrisverbot

Женщина-офицер, которая одна ходила на вокзал, чтобы связаться с руководством, вернулась.

— Леди Эвелин...

Войдя в машину, офицер обернулась, собираясь что-то сказать Ив, но запнулась. Тони, который так радовался предстоящему путешествию, что всю ночь ворочался, в конце концов утомился ожиданием и крепко спал, положив голову на колени Ив.

Офицер, стараясь не разбудить ребенка, понизила голос, сообщая новости:

— Тот человек все узнал.

Речь шла не просто о том, что Ив уходит от него. То, что он не поверил отговорке про Ричмонд, которую скормил ему Редгрейв, могло означать, что он догадался даже о побеге за границу.

— Как, черт возьми, он сообразил?

Ведь Ив даже не упомянула в письме, что уезжает.

— Мы пока не знаем, откуда произошла утечка. На самом деле есть проблема посерьезнее.

Оказалось, что Этан допрашивал дворецкого, пытаясь выяснить местонахождение Ив, но когда вмешалась военная полиция, он сел в машину и исчез.

— Куда он поехал?

— На данный момент неизвестно. Военная полиция пыталась тайно следовать за ним, но, говорят, упустила. — Офицер добавила с виноватым видом, хотя это была не ее ошибка: — Одно могу сказать точно... он преследует вас, леди.

В этот момент в конце усталого вздоха Ив послышалась дрожь. Ей стало страшно оглядываться в окно. Казалось, где-то на этой огромной парковке Этан бродит среди плотно стоящих машин, выискивая ее.

— Мы не можем сейчас подтвердить, знает ли он точно, куда мы направляемся.

— Это значит, что отъезд отменяется, пока ситуация не прояснится?..

— Нет. Ваш отъезд пойдет по плану. Руководство продолжает искать майора. Они следят за его передвижениями и рассматривают возможность ареста в случае необходимости, но это задача начальства. Нам же приказано выполнять нашу миссию.

Офицер мельком взглянула на наручные часы и нахмурилась.

— До отправления поезда двенадцать минут. Пойдемте.

Пассажирская дверь открылась без колебаний, и офицер собралась выйти, но Ив не сдвинулась с места.

— Он может появиться здесь.

Если он выехал сразу, как только прибыл в особняк, у него было достаточно времени, чтобы домчаться до этого вокзала.

— Сейчас вам не о чем беспокоиться. Эта информация точно не могла просочиться. Ведь никто из оставшихся в особняке не знает, что мы садимся на поезд именно на этой станции, верно?

Это прозвучало не как риторический вопрос, а скорее как допрос: не проболталась ли она кому-нибудь. Ив покачала головой и последовала за офицерами, замаскированными под сопровождающих.

Зал ожидания, как и предполагалось, был переполнен. Первоначальный план состоял в том, чтобы незаметно раствориться в этой толпе.

Однако сейчас толпа в ее глазах превратилась в огромную угрозу. Казалось, знакомое лицо может внезапно появиться среди незнакомцев и уставиться на нее. Бесчисленные голоса могли сбивать с толку, заглушая звук приближающихся шагов Этана.

И в тот момент, когда она потеряет бдительность...

— Эвелин Шервуд, не смей убегать от меня.

Рука вынырнет из толпы и схватит ее за запястье так сильно, что, наверное, раздробит кости. И потащит обратно в адское пламя этих отношений.

После этого у Ив будет только два пути. Либо умереть, как угрожал Этан, либо, сохранив жизнь, снова оказаться запертой в том особняке и гнить там вечно. На самом деле для Ив между этими вариантами не было разницы.

Охваченная страхом, она слышала его шаги в каждом звуке, видела его силуэт в каждой тени.

Ив низко натянула поля шляпы, скрывая лицо в тени. Но даже если спрячется она, все кончено, если заметят ребенка. Она плотно укутала лицо Тони шарфом и ускорила шаг, следуя за военными.

Казалось, она сможет дышать только тогда, когда спрячется за толстой стальной стеной того поезда. Но Тони то и дело задерживал ее торопливые шаги.

— Вон там магазин сладостей.

Ребенок, считавший это путешествие не бегством, от которого зависит жизнь, а неспешной прогулкой, вертел головой по сторонам и отвлекался.

— До поезда осталось мало времени. — Ив решительно потянула за руку ребенка, чья невинность казалась сейчас жестокой. — Если мы опоздаем на этот поезд, мы не сможем полететь на самолете.

— Ах, так нельзя!

Глаза Тони округлились, и теперь он зашагал впереди Ив, подгоняя ее.

— Быстрее!

Благодаря этому, когда они сели в поезд, до отправления оставалось еще пять минут. Она думала, что теперь сможет вздохнуть спокойно, но это было заблуждением.

Пять минут, пока они шли сюда, пролетели в мгновение ока, но эти пять минут ожидания в замкнутом пространстве казались вечностью. Она чувствовала себя узницей в тюрьме времени.

Пи-ип!

— Поезд скоро отправляется! Просьба всем занять свои места!

Наконец на платформе раздался свисток и громкий крик кондуктора. Гудок поезда, прозвучавший следом, был зловеще знаком.

Похож на корабельный гудок.

Сидя неподвижно в купе с закрытыми глазами и слушая этот гудок, она увидела себя запертой в комнате без окон, рисующей внешний мир, опираясь лишь на звуки кораблей с моря, которое она никогда больше не увидит.

«Внешний мир? Даже не мечтай. Твое дыхание продлится лишь до тех пор, пока ты не родишь ребенка, что у тебя в животе. Ты обречена быть погребенной в земле, как и другие Шервуды».

Увидев галлюцинацию будущего, Ив вздрогнула и резко открыла глаза. Ладони были влажными от холодного пота.

Чух, чух.

Паровой двигатель в передней части платформы издавал грубые металлические звуки. Нет, может быть, это тяжелое дыхание Этана, который догнал их и стоит прямо за этой дверью.

Ив широко раскрытыми глазами уставилась на плотно закрытую дверь купе первого класса. Казалось, эта латунная ручка вот-вот повернется с щелчком. Рот пересох от предчувствия, что дверь распахнется, и разъяренный Этан войдет широким шагом, чтобы схватить ее за запястье.

Дрыг.

От толчка, сотрясшего вагон, тело Ив качнулось. Дверь по-прежнему была плотно закрыта. Поезд начал свое медленное движение, сдвигая свою тяжелую тушу.

Платформа за окном медленно поплыла назад, пока не исчезла окончательно. Теперь никто не мог напасть на этот поезд.

— Ха...

Только тогда Ив ослабила напряжение и глубоко откинулась на спинку сиденья. Но полностью расслабиться она не могла. Это был лишь один из многих перевалов, который они с трудом преодолели.

Поезд, быстро покинувший центр города, мчался вдоль береговой линии. Тони взглядом провожал длинный инверсионный след, пересекающий синее море за окном, и бормотал, словно напевая:

— Хочу улететь далеко-далеко на самолете.

Ив погладила круглую голову ребенка, соглашаясь.

— Я тоже.

Пока самолет не оторвется от взлетной полосы и не взмоет в небо, они не смогут полностью освободиться от Этана Фэйрчайлда.

Казалось, «сотрудница турагентства», ехавшая с ними в купе первого класса, тоже не могла расслабиться. Ив пристально посмотрела на женщину-офицера, сидевшую напротив.

В день их первой встречи, когда готовился побег, имя, которым представилась этот офицер, было настолько обычным, что, наоборот, казалось вымышленным.

Агенты разведки всегда используют псевдонимы?

Операция по побегу Ив проводилась совместно военной полицией и военной разведкой. Поскольку у ВВС не было своей разведывательной службы, а дело о контрабанде касалось всей армии, руководство взяла на себя сухопутная армия.

Этот офицер, единственная женщина среди военных, с которыми Ив встретилась в ходе этого дела, сказала, что она из военной разведки. Правда, она упомянула, что обычно не занимается внутренней контрразведкой, но была временно привлечена из-за нехватки женщин-офицеров.

— Наш директор дал особое указание, что в дороге вам будет комфортнее под охраной женщины, поэтому мне поручили это сопровождение.

Было ли это «особое указание» личной заботой о знакомой из аристократической семьи того же круга или просто служебной необходимостью, неизвестно.

Этой девушке от силы двадцать два или двадцать три.

Так что неудивительно, что на ее лице еще читалась незрелость человека, только что покинувшего университетские стены. Но в ее манере речи и взгляде сквозила усталость того, кто познал и горечь, и сладость жизни, и эта странная атмосфера привлекала внимание Ив.

Но сейчас ее внимание привлекли руки. Словно от нервозности она не могла держать их спокойно: с тех пор как села в поезд, офицер теребила кулон ожерелья, вытащенный из-под блузки, перебирая его, как четки.

Кулон, составленный из четырех изумрудов в форме сердец, представлял собой четырехлистный клевер. Ив некоторое время безучастно смотрела на этот символ удачи, а затем вдруг спросила:

— Вы везучий человек?

От неожиданного вопроса женщина-офицер округлила глаза. Вскоре она посмотрела в пустоту, словно задавая этот вопрос самой себе, потом, что-то вспомнив, слабо улыбнулась и ответила:

— Да, мне довольно часто везет.

— Хорошо, что мы в одной лодке.

Оглядываясь на прошлое, Ив была далека от того, чтобы называться везучей. Каждый раз, когда она пыталась уверенно двигаться вперед, что-то преграждало ей путь, так что она скорее относилась к людям, которым хронически не везет.

— Пусть ваша удача перейдет и ко мне.

Ив была в таком отчаянии, загнанная на край пропасти, что готова была одолжить даже чужую удачу.

Кабинет командира 521-й эскадрильи на временной базе Литтл-Уик был погружен в тишину, в которой, казалось, замер даже воздух.

Хозяин, сидевший за темным столом, не двигался, словно чучело зверя, побежденного на охоте, но его сердце неслось с той же скоростью, с какой он сам только что скрежетал шинами по асфальту.

Однако вместо того, чтобы мчаться по дороге, слепо преследуя сбежавшую женщину, он сидел, сжавшись в комок в полумраке, и холодно сверлил взглядом одну точку.

Карта Мерсии, занимавшая стену напротив стола. Россыпь точек, обозначающих аэродромы, и паутина маршрутов, соединяющих их.

Военные давно начали под предлогом войны прибирать к рукам гражданские активы. Оставшиеся гражданские аэродромы представляли собой жалкое зрелище, где в лучшем случае поднимали в воздух легкие самолеты для прогулок туристов.

В такой ситуации пересечь границу на самолете означало воспользоваться одним из военных аэродромов.

Видимо, она воспользовалась именем герцогской семьи и попросила кого-то из своих связей в армии... Зайти так далеко, только чтобы сбежать от одного меня? Какая честь.

Из-за этого список мест, которые Этану предстояло перерыть, разрастался, как снежный ком, катящийся со склона. Исключить можно было только одного кандидата — Литтл-Уик, где он находился сейчас.

В абсурдно короткие сроки он должен был выяснить, на какой из оставшихся аэродромов отправилась Ив.

Немедленно отправить подчиненных прочесывать все аэродромы страны? Не то чтобы он не рассматривал этот вариант.

Но у него было гораздо более умное и быстрое решение.

В тот момент, когда он, налитыми кровью глазами, сверлил карту взглядом, словно требуя от нее ответа, резкий телефонный звонок разорвал напряженную тишину.

— Нашел? — Этан схватил трубку и спросил, даже не проверив, кто звонит. Если это был не тот звонок, которого он ждал, он собирался пригрозить отрезать пальцы звонившему, чтобы тот больше не смел его беспокоить, и повесить трубку.

К счастью, ему не пришлось тратить драгоценное время на членовредительство. Звонивший был той самой собакой, которую Этан прикормил взятками.

— Говори.

На том конце провода офицер штаба управления воздушным движением ВВС начал перечислять расписание полетов. Рука Этана с ручкой быстро двигалась по бумаге.

Штаб управления воздушным движением был «всевидящим оком», следящим за небом страны с самой высокой точки, поэтому все разрешенные полеты докладывались туда. Требование Этана к офицеру штаба было простым и ясным.

Выбрать из записей штаба все рейсы, вылетающие сегодня после полудня за границу, но не во вражеские страны.

Под эти условия подходили всего три рейса.

Один спецборт для официального дипломатического визита министра иностранных дел. И две обычные транспортные операции.

Как только Этан получил желаемое, он повесил трубку и, постукивая пальцем по записке, пробормотал:

— Министр иностранных дел...

Сценарий с этим рейсом казался наиболее вероятным. У дочери герцога Кентрелл наверняка были связи с высокопоставленными правительственными чиновниками. Сбежать, смешавшись с дипломатической миссией и получая отношение как к VIP-персоне, — что может быть более аристократичным и безопасным способом?

Здравый смысл подсказывал, что это самый верный вариант, но одна транспортная операция странным образом цепляла взгляд, как заноза.

Транспортировка военных грузов. Вылет в шестнадцать часов. Аэродром Сэндфорд.

С виду обычная операция снабжения, но почему? Взгляд, скользивший по записке, остановился на идентификационном коде самолета.

Вот в чем дело.

Целью было привезти военные грузы из Лавинии, но знакомый код самолета принадлежал не транспортнику с грузовым отсеком.

Это был пассажирский самолет с креслами.

Они же не собираются усаживать ящики с боеприпасами в кресла, как важных гостей. Лететь за грузом на пассажирском самолете?

— Нашел…

Время, когда Ив покинула особняк, расстояние до аэродрома Сэндфорд и маршрут. Если судить по всем переменным, вылет в четыре часа дня был идеальным временем — не слишком поздно и не слишком рано.

Этан поднял взгляд. Стрелки настольных часов неумолимо приближались к трем часам дня.

Остался всего один час. Как бы он ни гнал по земле, до Сэндфорда не успеть. Значит, оставался только один путь.

Этан грубо схватил трубку.

— Соедини с диспетчерской вышкой. Немедленно.

После короткого гудка, как только диспетчерская ответила, он выплюнул приказ:

— Я вылетаю сейчас. Немедленно прекратить все взлеты и посадки, освободить полосу.

Не дожидаясь ответа диспетчера, Этан швырнул трубку и вскочил с места.

Он вылетел из здания штаба, словно ураган, и зашагал к взлетной полосе. Кожаная куртка хлопала на ветру. На стоянке перед ангаром его ждал истребитель, сверкая серебристыми крыльями.

Новейший перехватчик, гордость ВВС Мерсии, самый быстрый в истории. Самолет такого класса, который даже командир эскадрильи, если он пилот транспортника, не имел права пилотировать.

Но Этан без колебаний забрался в кабину перехватчика, и никто не осмелился его остановить. На базе Литтл-Уик Этан Фэйрчайлд был выше командира базы и выше военного устава.

Механики добросовестно выполнили приказ о дозаправке. Топливный датчик на приборной панели показывал максимум, хотя для полета до Сэндфорда, который по небу был совсем рядом, не понадобилось бы и половины.

Бах.

Тяжелый фонарь кабины закрылся над головой, отрезая звуки мира. Это было похоже на звук закрывающейся двери судьбы: назад пути не было.

Руки в кожаных перчатках без малейшего колебания замелькали между многочисленными тумблерами и рычагами. Вскоре огромный стальной зверь проснулся, издав оглушительный рев. Вибрация стального сердца срезонировала с бешеным ритмом сердца Этана.

Пропеллер перед глазами яростно завертелся, разрывая воздух. Глядя сквозь него на окутанную туманом полосу, Этан грубо натянул гарнитуру.

— Вышка. Это Рипер. Состояние полосы.

Дрожащий голос диспетчера тут же пробился сквозь помехи:

— Это Литтл-Уик-Тауэр. Полоса чиста. Однако видимость крайне низкая из-за тумана.

Этан проигнорировал предупреждение и холодно объявил:

— Выхожу на полосу.

— Рипер, удачи.

Это было лишь формальное пожелание, которое звучало при каждом взлете. Но это банальное приветствие прозвучало как предсказание, и Этан нахмурился.

Если удача не будет на твоей стороне, ты упустишь эту женщину.

Неверно. Мне нужна не удача, а сила.

Ив тоже ошибалась. Десять лет назад блестящее будущее Этана рухнуло не только потому, что его бросила первая любовь. Если бы у него было больше силы, чем у тех, кто пытался сбросить его с обрыва, Этан никогда бы не упал.

Теперь удача ему не нужна. Благодаря тому, что он жил, не забывая уроков прошлого, в его руках уже была сила, чтобы выиграть эту битву. Этан резко толкнул рычаг газа.

Стремительный серебристый самолет выскользнул с рулежной дорожки и встал в начале взлетной полосы.

Густой морской туман преграждал путь, словно стена. Казалось, за туманом вместо дороги, которая поднимет его в небо, разверзлась бездонная пропасть, и холод этого ощущения пробирал до костей.

Высокомерную уверенность в том, что он обязательно ее догонит, тянуло назад зловещее предчувствие: «Только я сам на своей стороне, а судьба в конце концов предаст меня».

А когда эта драгоценная судьба вообще была на стороне такого ничтожества, как я?

Этан усмехнулся и крепче сжал штурвал.

— Попробуй убеги, Ив. Я полечу за тобой и догоню даже на краю ада.

Он до упора вдавил рычаг газа, и двигатель взвыл, разрывая барабанные перепонки, достигая предела мощности.

Рр-р-а-а-а-а!

Сильное давление вдавило Этана в кресло, и самолет рванул по полосе. В момент, когда он потянул штурвал на себя, его охватило головокружительное чувство падения, словно земля ушла из-под ног, хотя он отрывался от земли.

Ревущие стальные крылья яростно врезались в туманный небесный путь.

Падения не было.

Но и чувства полета тоже не было.

Не ворвется ли Этан в вагон, распахнув дверь? Не преследует ли нас его машина на дороге?

Ив, которая всю дорогу была на взводе, почувствовала себя смешно. Путь до аэродрома Сэндфорд прошел идеально гладко.

Да, этот мужчина не бог, он не может знать, что я здесь.

Красный закат лениво окрашивал широкую взлетно-посадочную полосу за окном. Глядя на этот спокойный и теплый пейзаж, Ив почувствовала, как тает даже настороженность, скопившаяся в сердце.

Зимнее солнце коротко. Солнечные лучи, быстро склоняясь к западу и опускаясь ниже, ударили в глаза, и Ив подняла руку, прикрывая лицо.

Не только Этан, но и туман не смогли последовать за ними в Сэндфорд. Теперь все знаки предвещали благополучный побег Ив.

Грузчики клали знакомые чемоданы в белый самолет, стоявший на стоянке. Тони, который наблюдал за процессом подготовки ко взлету, прижавшись носом к стеклу так, что тот сплющился, взволнованно спросил:

— Мы полетим на этом «Перегрине»?

Она не знала, «Перегрин» ли это, но лететь им предстояло именно на нем. Ив кивнула, чувствуя, как ее настроение тоже поднимается.

— Ух ты! Он больше того, на котором меня катал Этан! Похоже, новая модель! Я ведь только заходил внутрь «Перегрина», которым управлял Этан...

Тони снова защебетал об этом мужчине, сбивая настрой Ив, которая только начала чувствовать подъем.

— Но летать я буду в первый раз. Если мы на нем полетим, то поднимемся выше облаков, да? Как там, над облаками?

Однако, следуя за невинным любопытством ребенка, которое могло скакнуть в любую сторону, ей удалось легко отвлечься от мужчины, который тянул ее к себе, словно гравитация.

— А море с неба выглядит иначе, чем с утеса?

— Кто знает?..

Ив тоже стало любопытно.

— Я ведь тоже полечу на самолете впервые, так что не знаю.

Она столько раз видела с земли, как эта огромная стальная махина взмывает в небо, словно перышко, и летит, как птица, но до сих пор не могла в это поверить. Скоро ей предстояло испытать эту волшебную технологию на себе.

Теперь единственное, о чем стоило беспокоиться, — это благополучный взлет и посадка самолета. По сравнению с тревогами, мучившими ее до сих пор, это казалось пустяком.

— Точно не знаю, но... надеюсь, что море с неба будет еще синее и прекраснее.

Прошептав это, Ив сама себе показалась незнакомкой. Ее голос звучал так же невинно, как у ребенка.

Словно она сама была ребенком, взволнованным неизвестным приключением.

Действительно, прошло много времени с тех пор, как она пробовала что-то новое. Стравить врагов, чтобы они убили друг друга, тоже было своего рода новым опытом, но это была скорее отчаянная борьба, чем вызов. Не прыжок с обрыва, на который тебя загнали, а самостоятельный взлет в небо. Сердце начало учащенно биться.

Любопытство к незнакомому миру и дух приключений, заставляющий без колебаний бросаться в него, — вот каково это чувство...

Ив ухватилась за это давно забытое, ставшее чужим волнение и наслаждалась им. Первым делом она присела на корточки и, глядя на самолет с той же высоты, что и Тони, начала без утайки болтать о том, что приходит в голову.

— Но мы же летим в сторону, противоположную солнцу. На востоке солнце уже село, может, моря и не будет видно?

— О нет... А, но ведь ночью есть огни. Может, будет видно города.

В какой-то момент Ив забыла страх преследуемой и вместе с Тони предавалась досужему любопытству путешественников.

— Леди Эвелин.

Женщина-офицер вернулась в зал ожидания и протянула Ив толстый конверт. Внутри находились официальные документы, выданные правительством: паспорта на двоих, визы, свидетельства о рождении и прочее.

Имена на бумаге были Ив и Энтони, но фамилия была не Шервуд.

Эта незнакомая фамилия была свободой Ив, купленной ценой свободы Этана Фэйрчайлда. Государство назовет это благородным термином «защита свидетелей», но Ив решила не прятаться за этой индульгенцией и не оправдываться жалко.

— Что это?

Тони с любопытством заглянул. Ив некоторое время молча смотрела на владельца нового паспорта поверх документа, зажатого в руке, а затем, признав, что откладывать больше нельзя, открыла рот.

— С этого момента ты не герцог Кентрелл и не Шервуд. Мы станем «Эшфордами».

— Почему я не герцог?..

Ребенок посмотрел на Ив снизу вверх с выражением, которое могло бы появиться, если бы у него отняли рождественский подарок. Он не мог не быть шокированным. Факт того, что он один из немногих герцогов в мире, был для ребенка источником гордости. Только тогда Ив поняла, что ее слова были поняты неправильно.

— Ты герцог, это правда. Я имела в виду, что какое-то время нам придется притворяться, что это не так.

— Почему?

Как объяснить причину?

Правду говорить нельзя. Родина все еще в состоянии войны, и за границей тоже скрываются вражеские шпионы, так что ради нашей безопасности нужно использовать вымышленные имена — прозвучит ли это правдоподобно?

— Потому что...

В тот момент, когда Ив снова открыла рот, глаза Тони сверкнули. Он быстро огляделся, проверяя, не подслушивает ли кто, и таинственно прошептал:

— Мы шпионы?

Ив потеряла дар речи от хода мыслей ребенка, за которым невозможно было угнаться. Женщина-офицер, стоявшая рядом, прикусила губу, сдерживая смех, а затем с притворно серьезным видом опустилась на одно колено, чтобы встретиться с Тони взглядом.

— Вижу, ты сообразительный, мой глаз меня не подвел. Агент Энтони Шервуд, твоя миссия — есть овощи, не привередничая, чтобы выяснить, подходит ли местная еда для нашей армии.

Плечи Тони на мгновение поникли от ужасного приказа есть нелюбимые овощи, но...

— Справишься?

— Да!

Его громкий ответ звучал так решительно, будто он готов был съесть всю морковь, которая окажется на его тарелке. Хотя, как долго это продлится — вопрос времени.

— Отлично. Тогда доверяю тебе и свою долю.

Тони с недоумением посмотрел на офицера, которая погладила его по голове, как похвалила бы за подвиг, и встала.

— Ты не едешь с нами?

В поезде офицер немного поиграла с Тони, вместе разгадывая кроссворд в журнале комиксов. Видимо, за это время он успел привязаться и надеялся, что она поедет с ними.

— Я не еду, Ваша Светлость.

— Почему?

Лицо Тони вмиг стало плаксивым.

— Самолет переполнен? Тогда я постою.

Неужели он так сильно хочет, чтобы она поехала? В конце концов, и Ив, и офицер рассмеялись вслух. Отсмеявшись вместе, офицер утешила ребенка, который один оставался грустным.

— Спасибо, но я не могу лететь на самолете.

— Почему?

— У меня плохие отношения с самолетами.

Офицер дала ответ, столь же странный, как и вопросы Тони, и убрала игривость.

— Вместо меня с вами полетит другой человек.

Сказав, что приведет новую сотрудницу, которая полетит с ними и будет охранять до места убежища, офицер вышла из зала ожидания. Сожаление Тони длилось недолго.

— С этого момента я Энтони Эшфорд.

Получив новый паспорт, он просиял, как ребенок, которому дали новую игрушку. Лицо Ив, открывшей свой паспорт, не сильно отличалось.

Она гладила и гладила жесткую бумагу, наслаждаясь ее текстурой. Эта тонкая книжечка была не просто удостоверением личности. Это был билет в один конец, чтобы выйти из тени прошлого и войти в свободное будущее.

В тот момент, когда она улыбалась, чувствуя, как туманное будущее становится осязаемым, словно этот билет в руках...

— Чрезвычайная ситуация!

Резкий крик разорвал спокойствие. Послышался топот бегущих ног, промчавшихся мимо двери. Ив открыла дверь и выглянула в коридор.

Перед дверью соседнего зала ожидания кружком стояли офицеры, ответственные за операцию побега Ив. Неизвестно, о чем они говорили, но лица у всех были мрачные.

Женщина-офицер, выслушав указания начальника, закатила глаза, словно ей все это надоело, и спросила с вызовом:

— О чем вообще думали в следственном штабе, не остановив его?

Начальник открыл рот, чтобы объяснить, но она подняла руку, прерывая его.

— Я понимаю, о чем они думали, просто говорю, потому что из-за этого наша операция пошла наперекосяк.

Офицер резко развернулась и подошла прямо к Ив.

— Решено перенести вылет на более раннее время. Поэтому вам нужно пройти на посадку прямо сейчас.

— Что случилось? Неужели... Этан Фэйрчайлд узнал, что мы здесь?

Это было предположение, которое она высказала в надежде, что его опровергнут. Она ждала, что эта женщина сделает лицо, будто услышала нелепый бред, и рассмеется, сказав не волноваться, потому что такого не случится.

Но на этот раз женщина-офицер не улыбнулась. Глядя на ее окаменевшее лицо, Ив почувствовала головокружение, словно вся кровь отхлынула к ногам.

— Неужели...

— Да, майор Фэйрчайлд сейчас направляется сюда.

Она тут же вывела Тони и пошла по коридору вслед за офицерами. Ноги дрожали, но останавливаться было нельзя.

Как, черт возьми, Этан узнал, что мы здесь?

Казалось, офицеры уже знали ответ. Но они уклонились от ответа, сказав, что нет времени на объяснения.

Словно преследуемые, они спустились на первый этаж, и мужчины, шедшие впереди, распахнули плотно закрытые железные двери. Ворвался холодный ветер, и вид серой взлетно-посадочной полосы заполнил поле зрения.

— Быстрее!

Слышны были крики, подгоняющие тех, кто все еще грузил багаж. Группа пилотов бежала к транспортному самолету, и люди, окружавшие Ив, всем видом показывали, что тоже хотели бы побежать.

В тот момент, когда она в спешке выходила из дверей, Ив невольно оглянулась. Ее взгляд устремился на дорогу, расстилавшуюся за открытыми воротами на противоположной стороне.

Она была пуста. Но скоро в конце этой смутной дороги поднимется пыль, как туман. И машина Этана с ревом разорвет эту мутную завесу и яростно ворвется внутрь.

Прошлое преследовало Ив до самого последнего момента.

В противном, вязком тумане утонул лишь юг. Стоило подняться по береговой линии на север, как белесая завеса рассеялась, словно по волшебству.

Благодаря этому принудительно появилось время подумать.

Зачем, черт возьми, эта женщина бежит за границу, чтобы скрыться от одного-единственного мужчины? И не просто садится на корабль в порту, как обычные люди, а задействует связи в армии. Сложно и тайно. Словно военная операция.

Боишься, что я убью тебя за то, что ты отвергла предложение? За кого ты меня принимаешь?

За кого же еще, как не за главаря банды, который не гнушается убийствами…

Он начал понимать Ив, которая испугалась и отреагировала слишком остро, но в то же время чувствовал обиду. Он убивал ради мести, а иногда ради материальной выгоды, но не был настолько низок, чтобы убивать из-за уязвленного самолюбия.

Времени на раздумья было немного. Знакомый горный хребет резко взметнулся в открытом поле зрения. За ним, на равнине, начинающей смутно вырисовываться, находился Сэндфорд. А вместе с ним и Ив.

Раз Этан видит цель, значит, и радары Сэндфорда засекли его.

Наверняка сейчас рация разрывается.

Этан включил рацию, которую специально держал выключенной. Ш-ш-ш-ш-ш. Шум помех стих, и прежде чем он успел что-то сказать, оттуда раздался срочный голос:

— Говорит Сэндфорд. Неопознанный борт, приближающийся с юга, немедленно назовите принадлежность и личность. В случае отказа открываем огонь! Повторяю. Немедленно сбиваем!

По правилам, он должен был заранее сообщить о плане полета телеграммой или по телефону из пункта вылета. Этан нарушил правила в Литтл-Уике только потому, что приказал всем заткнуться.

Он же не идиот, чтобы предупреждать Ив: «Я лечу, беги немедленно».

А в ВВС есть еще одно правило. Если свой самолет появляется без предупреждения, ему должны предоставить полосу. В особых ситуациях — безусловно.

— Сэндфорд. Здесь «Блюберд 1-5».

Этан, не моргнув глазом, присвоил позывной другого транспортного подразделения. Причина посадки, которую он сообщил, намеренно добавив в голос одышку, тоже была наглой ложью.

— Выполняю перегон Литтл-Уик — Кингсфилд. Неисправность на борту. Прошу аварийную посадку. Прием.

Даже если полоса забита, аварийному борту обязаны уступить дорогу. Ни одна диспетчерская вышка не скажет своему самолету, который может разбиться, подождать в воздухе или лететь куда-то еще.

Этан, естественно, ожидал немедленного разрешения на посадку и заранее снизил высоту. Однако вышка Сэндфорда, задавая кучу вопросов, отвечала подозрительно медленно, а затем...

— Посадка запрещена.

Бах!

Разъяренный Этан ударил кулаком по штурвалу.

— Вы хотите, чтобы я сдох прямо так? Думаете, я сдохну один?

Этан зарычал в микрофон, глядя на базу, которая начала проступать на горизонте.

— Ублюдка, который приказал мне сдохнуть, отказав в посадке этой груде металла, я заберу с собой в ад! Если не хотите умирать, немедленно освободите полосу.

Даже после этой безумной угрозы совершить атаку камикадзе на свою базу, собеседник не дрогнул и ответил формальным тоном:

— В данный момент немедленная посадка невозможна. Уходите на второй круг в сторону Литтл-Уика или ждите, пока мы закончим взлет.

Закончите взлет?..

Это значило, что пока он будет тупо кружить в воздухе и смотреть, они вывезут Ив.

Только теперь Этан понял истинную причину отказа в посадке.

Проклятье, как они догадались, что это я?

Это было невозможно. Но выяснять, откуда произошла мгновенная утечка информации, сейчас было и невозможно, и неважно.

Важно было лишь то, что внизу, среди черной массы, похожей на муравьев, была Ив.

Панорама базы Сэндфорд развернулась перед глазами. Серые здания, взлетно-посадочная полоса, и в этой унылой картине белоснежный «Перегрин» определенно бросался в глаза.

Вон он.

Он засек ястреба, который собирался унести Ив от него. Если этот ястреб взлетит, все кончено.

Преследовать его на этом истребителе невозможно. Топливо у истребителя кончится быстрее, чем у транспортника. А в тот момент, когда он без разрешения пересечет границу, его собьет ПВО другой страны, или он сам вляпается в дипломатическую грязь.

Поэтому единственный способ удержать Ив — предотвратить взлет. А находясь в воздухе, полностью заблокировать взлет нельзя.

Этан должен был приземлиться там, будь то перекрыв полосу или сев прямо перед носом «Перегрина».

— Сэндфорд. Здесь «Рипер». Захожу на посадку.

Разрешение вышки ему было не нужно. Этан выключил рацию сразу после своего одностороннего заявления.

Он толкнул штурвал, и самолет, встретив сопротивление воздуха, затрясся и начал резко снижаться.

Если он спустится и поймает Ив, что дальше?

Как и обещал отцу, насильно потащит ее и снова наденет обручальное кольцо на палец? Или упадет на колени посреди взлетно-посадочной полосы, не обращая внимания на насмешки зрителей, и будет умолять эту женщину дать ему еще один шанс?

Этан еще не решил, что выберет, когда встретится с Ив лицом к лицу. Но, какой бы выбор он ни сделал, решимость одна.

Я не могу тебя отпустить.

Цель — Эвелин Шервуд на той полосе. Истребитель Этана с пугающей скоростью устремился к цели.

Вопреки предчувствию Ив, прошлое не погналось за ней, поднимая пыль на дороге.

Это случилось, когда она вышла наружу и спешила к белоснежному, как чайка, самолету. Гром яростно разорвал чистое небо над головой.

Она поняла, что это рев двигателя, только когда маленькая точка на краю розового неба мгновенно выросла и превратилась в стальную птицу. Истребитель мчался к Ив, словно ястреб, заметивший добычу. По одной лишь этой ярости, готовой скорее к крушению, чем к посадке, можно было понять, кто держит штурвал.

Это Этан.

Ив почувствовала невидимого мужчину инстинктивно.

Боже мой... Пригнать истребитель, только чтобы поймать меня одну.

Столкнувшись с одержимостью, выходящей за рамки здравого смысла, Ив задрожала всем телом. Честно признаться, это было не только из-за страха быть пойманной этим безумцем.

Этот мужчина был нежеланным гостем, но в то же время до абсурда, до слез желанным. В виде этого истребителя, несущегося к ней, она увидела того бунтаря из прошлого, похожего на мотылька, летящего в огонь, зная, что сгорит.

Сердце бунтаря, спавшее глубоко в груди Ив, дрогнуло в резонанс. Сегодня она уезжает в поисках спокойной жизни, но когда-то и она была бунтаркой, чье сердце билось сильнее от азарта, способного пустить жизнь под откос, чем от скучного мира.

— Ложись! — крикнул кто-то. Хотя приближался истребитель своих же войск. Все понимали, что тот, чей большой палец лежит на гашетке, в этой операции — враг.

В одно мгновение все, даже Тони, которому до чертиков надоели учения по воздушной тревоге с прошлого года, рефлекторно закрыли головы и легли на асфальт.

Но Ив была исключением. Словно человек, ждавший этого момента, она стояла, не сдвинувшись с места, и смотрела прямо на истребитель, проносящийся над головой, не моргая. Ветер, поднятый Этаном, пошатнул Ив. Закружилась голова.

— Леди!

Когда женщина-офицер дернула ее за руку, призывая лечь, истребитель уже пронесся над полосой, оставив лишь громоподобный рев, и скрылся за зданиями.

Пока Ив, мелко дрожа, прокручивала в голове силуэт пилота, мелькнувший перед глазами, голос поднимающейся женщины-офицера тоже дрожал.

— Это же перехватчик!

Перехватчик — истребитель, созданный для того, чтобы сбивать другие самолеты. Офицер испугалась намерений Этана, который пригнал именно его из множества других моделей.

— Пока он в воздухе, мы точно не сможем взлететь. Возможно, он собирается сбить наш самолет.

Однако мужчина-офицер, похоже, начальник, думал иначе.

— Раз он не открыл огонь, пролетая сейчас, вряд ли будет стрелять.

— Возможно, это было предупреждение.

Удалявшийся рев снова начал яростно приближаться. Перехватчик развернулся в их сторону. Побледневшая женщина-офицер закричала, почти набрасываясь на начальника:

— Какова бы ни была его цель, нужно заставить его немедленно приземлиться любой ценой!

Только тогда Ив пришла в себя, словно от пощечины.

Тогда я встречусь с Этаном.

Этот мужчина появился на истребителе не ради романтического сюрприза, чтобы устроить трогательную встречу с возлюбленной.

— Что это за «серебряная молния»? — спросил Тони, который тем временем встал и посмотрел в небо. — Неужели враг прорвался сюда? Но это же был наш истребитель.

Вместо ответа Ив крепко сжала руку ребенка. И побежала к транспортному самолету, словно зверек, прячущийся в нору от хищника, кружащего над головой.

Видимо, военные решили сначала приземлить Этана, а уже потом отправить Ив. Все ожидали, что он откажется садиться и будет тянуть время в воздухе, доставляя головную боль, но, к удивлению, он поступил иначе.

Бабах! Скри-и-ип!

Перехватчик грубо рухнул на полосу, словно выражая настроение пилота. Едва стих оглушительный рев, как едкий запах жженой резины проник даже внутрь транспортника, заставив задержать дыхание. Смертоносная аура Этана уже сжимала горло Ив.

Посадка не означала конец. Истребитель не остановился. Как наивно было полагать, что Этан выпрыгнет из кабины и побежит к ней.

Истребитель развернулся, нацелившись прямо на Ив, которая наблюдала, спрятавшись у окна транспортника. Стальная туша, бывшая птицей в небе, на земле превратилась в огромную крепостную стену, которая мчалась на нее, сжимая кольцо окружения. Земля под ногами затряслась.

Неужели он собирается протаранить нас?

Но если бы он хотел убить Ив, он мог бы давно расстрелять их из пулеметов.

— Что он, черт возьми, делает? — спросила Ив солдата, который, скрючившись на заднем сиденье, следил за ситуацией через иллюминатор.

— Похоже, он хочет перегородить нам путь, чтобы наш самолет не смог выйти на взлетную полосу.

— А...

Значит, взлет сорван? Это означало, что ей снова придется ступить на эту землю и предстать перед Этаном. Солдат, услышав ее вздох, полный обреченности, попытался успокоить уверенным тоном:

— Не беспокойтесь. Мы его остановим, так что вам точно не придется с ним встречаться.

Но Этан уже въезжал на рулежную дорожку, ведущую к стоянке. Наш путь фактически перекрыт, так почему они до сих пор уверены, что смогут его остановить? Недоверие Ив к военным только росло.

Вдруг откуда ни возьмись выскочили пять военных машин и мгновенно заблокировали въезд на стоянку.

Что, если он просто раздавит машины и прорвется?

Видимо, даже для него это было бы самоубийством, потому что истребитель был вынужден остановиться. Не успела Ив выдохнуть с облегчением, как из машин высыпали вооруженные солдаты и нацелили винтовки на кабину пилота.

— Руки за голову, немедленно!

Этан, пожалуйста, не сопротивляйся.

Но он не поднял руки и не открыл фонарь кабины. Казалось, Этан с кем-то переговаривается по рации. В тот момент, когда Ив подумала, что он достаточно близко, чтобы увидеть его убийственный взгляд, его горящие глаза вонзились точно в нее.

Ив от природы была не из пугливых, а даже если и боялась, то обычно держалась прямо, защищая свое достоинство и гордость.

— Ах...

Но на этот раз она, подавив крик, отшатнулась от окна и поспешно спряталась в темноте.

Мы встретились взглядами.

Этан меня видел.

Глаза, которые когда-то плавили сердце Ив, сегодня заставили его замерзнуть. Возможно, именно потому, что когда-то они его плавили, теперь они могли его заморозить.

Бум, бум, бум, бум. Бах-бах!

Внутреннее смятение разорвал внешний удар. Вздрогнув, она поняла, что это стучат изнутри в закрытую дверь кабины пилотов. Из-за двери пилот крикнул срочно, но твердо:

— Взлетаем! Пассажирам занять свои места!

Сейчас?.. Там, снаружи, ситуация на грани взрыва, а экипаж, словно это единственный шанс, начал быстро проверять салон и кричать, чтобы все пристегнули ремни. Тем временем самолет уже запустил пропеллеры и начал медленно двигаться вперед.

— Ура! Мы отправляемся!

В салоне, где царило удушающее напряжение, раздался чистый, радостный возглас. Ив специально посадила Тони с той стороны, откуда не было видно полосы, по которой мчался Этан. Поэтому ребенок, не зная, что происходит с другой стороны, весело махал рукой в окно, прощаясь с женщиной-офицером, стоявшей перед зданием.

Благодаря этому внимание Тони было направлено в безопасную сторону, а Ив могла полностью сосредоточиться на противостоянии за окном.

Никто не отступал, ситуация не менялась. Этан по-прежнему был заперт в кабине в окружении. Переговоры по рации шли плохо?

Мужчина, грубо сорвавший гарнитуру, посмотрел в ее сторону так, словно хотел сожрать. Взгляд, полный предельной ярости, теперь был не так страшен. Стену из стекла и стали, разделявшую его и Ив, он, может, и мог бы разрушить силой, но перед высокой стеной закона он был бессилен.

Пришел день, когда преступник, всегда ловко ускользавший от закона, наконец-то попался в его сети и не мог пошевелиться. Ему оставалось лишь наблюдать, как Ив, находясь под защитой закона, который он не смог переступить, спокойно ускользает из его рук.

Теперь меня хотя бы не поймают.

Сердце, которое начало успокаиваться в безопасных рамках закона, вдруг ухнуло вниз. В тот момент, когда самолет Ив проезжал мимо истребителя, плотно закрытый фонарь кабины открылся, и Этан показался наружу.

Солдаты, окружившие истребитель, наставили на него оружие и закричали. Этан, как ему велели, держа руки над головой, широким шагом вышел из кабины и встал на крыло. Почему-то казалось, что множество вооруженных полицейских боятся одного безоружного преступника больше, чем он их.

Один солдат забрался на крыло. Он начал обыскивать Этана, видимо, чтобы обезоружить. Этан, казалось, послушно подчинялся, но в тот момент, когда солдат наклонил голову, проверяя нижнюю часть тела, он внезапно изменился.

Солдат, получив безжалостный удар армейским ботинком в солнечное сплетение, беспомощно отлетел. Трое его товарищей оказались погребены под ним, когда он упал с крыла, и место мгновенно превратилось в хаос.

Как только строй рухнул, Этан бросился в образовавшуюся брешь и приземлился на асфальт. И тут же побежал.

Этан бежал к самолету, в котором была Ив. Несмотря на то, что в спину ему целились десятки стволов, казалось, смерть для него не существовала. Может быть, его смерть видела только Ив?

Нет! Пожалуйста, не делай этого!

Ив беззвучно закричала. Тем временем самолет выехал со стоянки и двигался по длинной рулежной дорожке к взлетной полосе. Этан мчался с бешеной скоростью, догоняя самолет, словно собирался остановить его голыми руками.

То, что он видел Ив, не было иллюзией. Этан, поравнявшись именно с тем окном, где сидела Ив, не стал обгонять медленно едущий самолет, а побежал рядом, подстраиваясь под его скорость.

Перед ее глазами было лицо, искаженное болью от ветра, поднимаемого самолетом. Этан смотрел на Ив и кричал что-то во все горло, но его голос тонул в реве двигателей. Но иногда она могла прочесть по губам.

Ив.

И...

Не уходи.

Тем временем самолет достиг места, где рулежная дорожка соединялась со взлетной полосой. Перед поворотом скорость снизилась. В этот момент Этан исчез из виду.

Не только потому, что самолет повернул. Прямо перед этим она увидела, как двое солдат, упорно преследовавших его, набросились на него и повалили на землю.

О боже...

Ив, вскрикнув, зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда самолет, выехав на полосу, остановился. Рев двигателей стал еще грубее, а пропеллеры начали вращаться с такой пугающей скоростью, что их стало не видно. Они достигли точки взлета.

Иными словами, достигли момента, когда пути назад уже не будет. Вдруг Ив показалось смешным, что она впала в отчаяние от такой сентиментальности.

Чего уж теперь. Черта невозврата пройдена уже давно.

С того момента, как Этан заявил, что убьет ее, а Ив донесла на него, этим отношениям пришел конец.

Поэтому не сомневайся, пожалуйста.

Ив отчаянно подавляла желание вскочить с места и закричать, чтобы самолет остановили.

Даже твердая решимость может пошатнуться в любой момент. Ведь все живое постоянно меняется.

Но это не значит, что порыв всегда мудр или правилен. Чаще это глупая ошибка.

Руки Ив, с силой сжимавшие подлокотники кресла, мелко дрожали. Теперь она боялась не извращенного сердца Этана. Она боялась своего собственного сердца, которое дрогнуло при виде его отчаяния.

Поскольку самолет все еще стоял, схватка на рулежной дорожке была отчетливо видна. Ив крепко зажмурилась, желая отвернуться, но не могла оторвать глаз от отчаянного сопротивления Этана. В этот момент она тоже вела свою собственную ожесточенную борьбу.

Замерший самолет сильно тряхнуло, и он с бешеной скоростью помчался по полосе. Взлет начался.

Именно в этот момент Этан, словно хищный зверь, оттолкнулся от земли. Он вырвал винтовку из рук солдата, пытавшегося его скрутить, ударил его прикладом и бросился бежать в их сторону.

Это было последнее, что увидела Ив. Самолет рванул вперед, и фигура человека мгновенно скрылась за оконной рамой, исчезнув из поля зрения.

Но он, вероятно, не сдавался и продолжал бежать, преследуя стальную птицу, которую невозможно догнать на человеческих ногах. Ив, зная, что ее слова не достигнут его, беззвучно умоляла:

Ты не сможешь остановить этот самолет.

Ты не сможешь поймать меня.

Поэтому, пожалуйста, остановись.

Даже когда Этан мчался через пустошь между рулежной дорожкой и взлетной полосой, он понимал. Нападение на военную полицию и сопротивление при аресте означают, что он собственными руками загоняет себя в трясину закона, которой так ловко избегал до сих пор. Он также знал, что ничтожное человеческое тело не сможет остановить огромную машину.

Но остановиться было просто невозможно.

Он верил, что за прошедшие суровые годы истерся и стал другим человеком, но это было заблуждением. Та безрассудная натура, которая слепо бросается вперед, зная, что это невозможно, осталась прежней. Совершенно не изменилась с того времени, когда он решил заключить Ив в объятия и зажечь эту любовь, которая станет падением.

Ты сказала, что если бы вернулась в тот день, ты бы ушла, не оглядываясь. А я, даже если бы вернулся в тот день, ни за что не отпустил бы тебя. Даже зная, что в будущем меня ждет твое предательство.

Он бы отчаянно боролся, чтобы не упасть в такое будущее снова. Он бы отбросил свою жалкую гордость и, заняв всю силу, которую только мог, защитил бы свою любовь.

Но он не собирался становиться идиотом, верящим, что исправить настоящее можно только вернувшись в прошлое. Если растратить сегодняшний день на сожаления, завтра просто добавится еще один день прошлого, о котором придется жалеть.

Поэтому дай мне шанс создать другое завтра. Я не хочу писать такой пустой финал нашей любви, пронизанной сожалениями.

Повторяя про себя слова, которые хотел передать Ив, он бежал изо всех сил. Однако, когда он добрался до взлетной полосы, самолет с Ив уже преодолел гравитацию и взмыл в небо.

Пустая полоса, порывы ветра с пылью, и Этан, оставшийся в одиночестве. Белый самолет улетал в багряный закат, словно сжигая все прошедшее время. Это было похоже на финальную сцену фильма.

Картина перед глазами говорила: «Здесь конец», как бы Этан ни отказывался принять финал. Он больше не мог упрямиться и отрицать очевидное.

В конце концов, он не смог удержать Ив.

Теперь держать было нечего. В тот момент, когда он в бессилии опустил пустую руку, протянутую к улетающей птице, на него сзади навалились солдаты, и Этан беспомощно рухнул на землю.

В то же время в салоне самолета, все еще набирающего высоту, раздались аплодисменты, преждевременно празднующие успешный взлет.

— Ух ты, он больше и тяжелее машины, но все равно поднимается в небо, это так удивительно, правда? Круто. Когда вырасту, я обязательно стану пилотом. — Тони, возбужденно щебеча в одиночестве, прижался лицом к окну. — Вау! Прямо как игрушечный мир. Ив, посмотри в окно!

Не в силах устоять перед невинной настойчивостью ребенка, Ив повернула пустой взгляд к окну, от которого отворачивалась. Словно насмехаясь над ее обещанием никогда не оглядываться, самолет сделал разворот и полетел обратно, над тем путем, который они проделали.

Пейзаж внизу был точно таким, как сказал Тони. База, которая еще недавно казалась подавляюще огромной, и угрожающий истребитель — теперь все это выглядело маленьким и ничтожным, как детские игрушки.

В момент, когда самолет низко пролетал над базой, взгляд Ив выхватил и фигуру Этана. Он пытался взлететь, преследуя Ив, но в итоге оказался пригвожденным к земле, с заломленными за спину руками, словно птица со сломанными крыльями.

В нереальном пейзаже, похожем на игрушечный мир, Этан был единственной живой, движущейся реальностью.

Его выражение лица было не разобрать из-за расстояния, но она видела, как он поднял голову к небу. Даже в этот момент Этан следил за ней.

— Ив!

Этого не могло быть слышно, но отчаянный крик Этана, казалось, эхом отдавался в ее голове.

— Этан!

Вместе с ним зазвучал и ее собственный голос, которым она звала его до кровавого кашля на утесе десять лет назад.

Да, это лишь карма, которую Этан сам навлек на себя.

На этот раз моя очередь бросить тебя.

Когда Ив узнала, что Этан планирует нелепую месть против нее, она поклялась отомстить именно так. И в конце концов свершила это.

Благодаря тому, что он погнался за ней так рано, она вернула ему ту же боль, что получила сама. Может ли быть месть более совершенной?

Ну как, Этан? Быть брошенным — это довольно больно, правда?

По правилам мести, когда мужчина, бросивший ее, корчится в муках, будучи брошенным сам, она должна чувствовать облегчение, словно растворилась боль, забившая все внутри. Так должно быть, но...

— Тебе страшно?

Обеспокоенный голос внезапно прозвучал у самого уха, и плечи Ив вздрогнули. Из-за шума двигателей она не заметила, как Тони подошел к ней. Конечно, если бы она не сидела с плотно закрытыми глазами, она бы давно это увидела.

Ив, не в силах открыть намокающие глаза, кивнула, признавая.

Страшно.

Не летать страшно. Я боюсь, что пожалею.

Пожалею о том, что на самом деле мне не нужна была месть.

Клятва взлететь высоко вместе была нарушена давным-давно. На этот раз Ив предала его и взлетела одна.

Только теперь она поняла. Если сердце привязано к земле, взлет — это не освобождение, и чувство полета может быть тяжелее падения.

Этан, ты тоже чувствовал это?

Незаметно свет, окрашивавший веки в красный цвет, погас. Стальная птица, несшая Ив, оставила позади прошлое, отказывающееся заходить, и бросилась в будущее бесконечной ночи.

Этан был арестован на месте и брошен за решетку.

Список обвинений был бесконечным. От незаконного захвата и использования военного имущества до дезертирства и неподчинения приказу. Если дело дойдет до военного трибунала, ему не избежать позорного увольнения или разжалования, а если он покинет армию, тщательно выстроенная сеть контрабанды может в одночасье рассыпаться в прах.

Однако Этан не видел этой черной бури, надвигающейся прямо на него.

Маяк.

Он видел только маяк, посылающий отчаянный сигнал бедствия с края рушащегося утеса.

Ив... Ты была Леклер...

Шок накрыл Этана с опозданием, но с подавляющей тяжестью, словно гигантское цунами, которое приходит только после того, как землетрясение прекратилось.

Если бы это было из-за романтического поворота, что любимый художник оказался любимой женщиной, как бы он обрадовался.

Причина, по которой Этан был раздавлен шоком и не мог прийти в себя, заключалась в том, что цунами обнажило другую истину, скрытую на дне.

«Одиноко и отчаянно. Был ли таким последний момент Капитана? Похоже на ту ночь, когда я покидал этот утес. Можно назвать это надгробием, оплакивающим меня прошлого».

Та истинная причина, по которой лицо Ив окаменело, словно она получила оскорбление, когда он своевольно болтал о картине с маяком, висевшей на стене спальни.

Потому что эта картина была автопортретом не Этана, а Ив. Маяк был не его надгробием, а криком, который Ив исторгла в тот момент, когда он ее бросил.

Палач, который смотрит на рану жертвы и говорит: «Мне тоже было так больно». Это не сочувствие, а еще одно насилие.

Кретин. Эгоистичный ублюдок, который использует чужую боль как украшение, чтобы выставить напоказ свою собственную. Неудивительно, что Ив захотела тебя бросить.

Но он не собирался оставаться просто мужчиной, причинившим Ив боль.

Я должен идти искать ее. Я должен выбраться отсюда.

Поэтому он даже надеялся, что армия сорвет с него форму и выгонит. Только так он сможет стать свободным псом и побежать по следам исчезнувшей хозяйки.

Бизнес, организация... Ему было плевать, даже если все, что он строил годами, рухнет. Сейчас Этану нужна была только Ив.

Поэтому, рассчитывая на позорное увольнение, он впервые в жизни послушно признал все обвинения. Но, словно насмехаясь над таким Этаном, через несколько дней все многочисленные обвинения испарились.

Однако двери тюрьмы не открылись. Потому что на месте исчезнувших мелких грехов появилось гораздо более тяжкое обвинение.

Контрабанда.

Обычно он ловко уходил от закона, но на этот раз, одержимый желанием поймать Ив, сам зашел на минное поле. Поэтому он был готов к некоторым потерям.

Но неужели это дело стоило того, чтобы за ним явилась целая толпа вооруженных военных полицейских с наручниками?

Этан почувствовал, что дела пошли странно, с того момента, как полиция преградила путь между ним и Ив.

Ловушка.

Неизвестно с каких пор, но военная полиция, должно быть, уже следила за ним по делу о контрабанде. Телефон в кабинете командира эскадрильи наверняка прослушивался.

Этан не был новичком, чтобы болтать о преступных планах по внутренней линии. Так что доказательств контрабанды они не перехватили, но, вероятно, подслушали, что он замышляет другое незаконное деяние.

Я-то думал, как они узнали, что я лечу в Сэндфорд на истребителе.

Эти хитрые ублюдки спровоцировали его на несанкционированную посадку, чтобы создать повод для ареста с поличным.

Заперев его в тюрьме и связав по рукам и ногам, они, используя этот предлог, начали трясти его окружение, и доказательства контрабанды посыпались дождем.

Это уже не тот уровень, который закончился бы позорным увольнением или понижением в звании. Неизвестно, сколько ему придется гнить в тюрьме, но армия явно вознамерилась сделать так, чтобы он больше никогда не вышел в общество.

Этан, ловко, как змея, уклоняясь от града доказательств, сосредоточился на одной мысли.

Кто сдал меня военным?

Подозреваемых было так много, что он не мог выделить кого-то одного. Враги были повсюду, и сообщников было не меньше. Таков закон этого мира: сообщник становится самым смертельным врагом, как только отворачивается.

Какой бесстрашный ублюдок вонзил мне нож в спину?

Доносчики часто впадают в заблуждение. Они думают, что государство надежно их спрячет.

Но государство прячет лишь то, где сейчас находится эта крыса, а вот какая именно крыса предала — это неизбежно всплывает в ходе расследования.

Поэтому те, кто знает законы этого мира, обычно не прибегают к помощи государства, чтобы вонзить нож в главаря банды.

— Как вы заполучили «Маскарад»? От кого получили?

Конечно, откуда знать негласные законы темных переулков благородной леди, не ведающей страха.

Этан не ответил на вопрос следователя, а лишь вернул ему тот же вопрос.

— Эту картину я подарил леди Эвелин Шервуд из Кентрелла. Как она попала в руки военной полиции?

Следователь утверждал, что ее нашли в Уайт Клифф Холле во время обыска в известном месте проживания Этана. Грубая ложь, которую не использовали бы даже в третьесортном романе.

«Маскарад» висел в галерее особняка, а не в личных комнатах Этана. Из множества картин военные выбрали именно эту и связали с ним.

— На картине что, была наклейка «Контрабанда Этана Фэйрчайлда»?

Единственная причина, по которой военные знали, что это доказательство преступления…

Ив так сказала.

Он думал, что это странно. Какой бы великой ни была дочь герцога Кентрелл, с чего бы армии так отчаянно помогать гражданскому лицу покинуть страну?

Поведение Ив тоже выходило за рамки. Сбежать за границу, чтобы скрыться от одного мужчины? При этом не просто сесть на корабль в порту у дома, что было бы проще, а сложным и тайным путем, под защитой военных.

Словно военная операция.

Да, потому что это и была военная операция.

Думаешь, я убью тебя за то, что ты отвергла предложение? Я так обижался, преследуя убегающую Ив. Какой же я был наивный.

Ты знала, что у меня достаточно причин убить тебя.

Ведь предателем, вонзившим нож в спину Этана, была не кто иная, как Эвелин Шервуд.

Глядя на свой кулак, дрожащий помимо воли, он усмехнулся над собой.

Ты уже проходил через это, почему удивляешься, как в первый раз? Это женщина, которая уже предала тебя однажды. Думаешь, второй раз сложнее?

Женщина, похожая на самку богомола, которая откусывает голову самцу после удовлетворения желания. Эвелин Шервуд, каждый раз бросая Этана, не просто выбрасывает его, а словно считает недостаточным бросить в тюрьму — каждый раз она топчет его так тщательно, чтобы он больше не смог подняться.

Хорошо. Давай доведем эту проклятую связь до конца.

Но перед этим я найду тебя и спрошу, почему ты каждый раз так жестоко кромсаешь меня и выбрасываешь.

По крайней мере, я закончу все, только услышав причину. Убью ли я тебя, или убью себя на твоих глазах. Чтобы ты больше никогда не смогла меня предать.

Белки глаз Этана налились кровью, словно предвещая будущее, в котором белый утес окрасится кровью двоих.

Если бы Ив спросили, что самое бесполезное занятие в мире, с сегодняшнего дня она бы ответила: «Беспокоиться о безопасности главаря банды».

Понижение на одну ступень за неподчинение приказу.

Окончательное наказание Этана, о котором услышала Ив, было настолько легким, что военный трибунал казался детской игрой в дочки-матери. Так Этан демонстративно вышел из тюрьмы свободным человеком.

Ей стало не по себе еще тогда, когда она услышала, что все судебные процедуры завершились всего через неделю после ареста. Обвинения в контрабанде, которые Ив, Шепард и объединенная следственная группа пытались доказать, не были признаны вовсе, и все закончилось пустым решением об отказе в возбуждении уголовного дела.

Насколько далеко и сколько денег и угроз он разбросал, чтобы перетянуть всех на свою сторону?

От мысли, что черная рука Этана простирается гораздо дальше, чем она ожидала, сердце похолодело.

Неужели она может дотянуться и сюда?

Ив просто нужно было средство, чтобы избежать Этана, она не собиралась уничтожать его полностью. Поэтому новость об освобождении принесла облегчение, но взамен ей пришлось беспокоиться о собственной жизни.

Этан наверняка уже догадался. Кто вонзил ему нож в спину. В момент следующей встречи он непременно потребует плату за кровь, которую пролил.

Но это все потому, что ты пытался меня убить. Я просто хотела жить.

Если он придет с ножом, крикнуть ему это? С ним не сработает не то что оправдание самообороной, но даже здравый смысл. Разве охотник слушает оправдания добычи?

В итоге Ив постоянно переезжала, скрываясь от невидимого преследователя. Единственным утешением было то, что Тони называл этот отчаянный побег «кругосветным путешествием» и радовался ему.

Директор военной разведки, сообщивший Ив об освобождении Этана, сказал, что разведке пришлось убрать от него руки, так как подтвердилось, что он не совершал шпионажа. Но, к счастью, он пообещал сдержать слово и защищать информатора.

— Однако, учитывая его опасность, мы продолжим отслеживать его передвижения и предупредим вас, если заметим что-то подозрительное. Охрана ваших близких также будет сохранена, так что будьте спокойны.

Но поскольку охрана самого информатора заканчивалась по прибытии в оговоренное место убежища, у директора разведки не было обязательств защищать Ив за границей.

— Если вам нужна охрана семьи Кентрелл, скажите.

— Благодарю за предложение, но с этого момента я буду защищать свою жизнь сама.

В заснеженном лесу где-то в Лавинии Ив, обдумывая свой ответ, молча терпела холод металла, проникающий в ладонь. Ее взгляд, казалось, пронзал крестик, нарисованный телохранителем на стволе дерева.

Новость о том, что Этан сам выбрался из той глубокой трясины, ужасала, но в то же время Ив была благодарна. В результате этого она пришла в себя и смогла выбраться из болота неуместных сожалений.

Ив, ты тоже должна выжить, цепляясь за жизнь так же упорно. Собираешься снова позволить отнять с трудом обретенную свободу?

Директор военной разведки, видимо, не доверяя словам Ив о том, что она сама защитит свою жизнь и свободу, попытался вручить ей последнюю карту, как страховку.

— Мы специально не лишили Фэйрчайлда статуса военного, чтобы он не мог покинуть страну. Пока вы за границей, вы будете в безопасности, но...

Человек, который так тщательно все просчитывает, знает и переменные в этом уравнении.

— Если он появится перед вами, сообщите. Это будет явное дезертирство, и его можно будет судить за тяжкое преступление.

Ив покачала головой даже на этот совет, похожий на последнюю спасительную веревку. Нельзя вечно полагаться на других. Разве не из-за этого она потеряла десять лет?

— Я разберусь сама.

Ив больше не была той дурой, которая колеблется нажать на курок перед злодеем, рассуждая о человеческом долге и достоинстве.

Злоба на злобу, убийственное намерение на убийственное намерение.

Этан, если ты все-таки придешь убить меня, я убью тебя первой. Только так этот проклятый спектакль мести закончится.

Рука, нацелившая замерзший серебряный револьвер на уровне его сердца, опасно дрожала. Ив знала. Эта сильная дрожь была не из-за пронизывающего зимнего ветра.

Умереть от руки любимого мужчины или убить любимого мужчину своей рукой — если в конце меня ждет жестокий ад в любом случае... я выберу выжить любой ценой.

Бах!

Резкий выстрел разорвал тишину леса, похожую на затишье перед бурей. Красные осколки разлетелись по белоснежному полю, словно брызги крови.

Ив крепко зажмурилась. Только тогда она услышала звук взлетающих испуганных птиц.

То, что она должна была запечатлеть в памяти, было не остатками смерти, а эхом свободы.

Глава 134

Ястреб не теряет крыльев от того, что его заперли в клетке. Пока Этан был связан за решеткой, его подчиненные стали его руками и ногами, преследуя Ив.

Погоню логично было начать с места посадки транспортного самолета, на котором улетела Ив. Но преграда возникла уже на этом очевидном пути.

В записях о въезде на том аэродроме не было ни «Эвелин Шервуд», ни «Энтони Шервуда». Они предположили, что она использовала вымышленное имя, но даже записи о въезде женщины и ребенка с другими именами в тот день отсутствовали. То же самое было и на всех окрестных аэродромах.

Государство в обмен на то, что она продала меня, накинуло на нее мантию-невидимку дипломатической неприкосновенности?

Так исчезла самая верная зацепка.

Это было опустошающее чувство, словно преследуешь добычу по снежному полю, а следы вдруг обрываются, как по волшебству. Куда она, черт возьми, делась? Возникло чувство безысходности, когда спрашиваешь у бесконечной снежной равнины перед глазами, а ответа нет...

Но отступать он и не думал. Исчезла лишь одна верная зацепка, а способов выследить оставалось еще предостаточно. Этан собирался тыкать во все норы, которые только видел, пока добыча не попадется на острие его ножа.

Он даже попытался подкупить людей из военной полиции и военной разведки, но те, кто точил на него зуб, вряд ли поддались бы. К тому же связи Этана, опутывавшие все три рода войск, рассыпались, как только началось расследование о контрабанде, так что, даже если бы он и сунул пачку денег, некому было ее взять.

Потеряв влияние в армии, он лишился и обширных путей контрабанды, тянувшихся по венам всей страны. Но за пределами армии Этан вовсе не превратился в ястреба со сломанными крыльями.

Суть контрабандиста — это торговец. У него была сила встать на перепутье, где текут все товары мира, и перекрыть этот поток.

Первым местом, куда направился Этан, выйдя из тюрьмы, был Уайт Клифф Холл. Он пробрался внутрь, как вор, и обшарил комнаты Ив, словно свой собственный дом.

Что же это за расходный материал, от которого эта женщина не сможет отказаться даже в статусе беженки?

Это была сложная загадка. Вещи, необходимые в изгнании, она наверняка забрала с собой, так что приходилось делать выводы только по оставленным следам.

Ответ он нашел в старом ящике Ив для художественных принадлежностей.

Сплющенный тюбик с краской.

В нем осталось больше половины, так что брать с собой было неудобно, а выбросить жалко — вот она и оставила. Черный цвет был тем, который Ив буквально выливала на холст, и, как подобает дочери герцога с ее исключительным вкусом, это был редкий и дорогой пигмент, производимый только одной компанией.

Пусть она и отказалась от имени Леклер, но бросить рисование, которым занималась всю жизнь, она не сможет.

Если ты захочешь снова рисовать, тебе придется искать эту краску. Ведь художники — это безумцы, патологически одержимые материалами.

Придется монополизировать цвета Леклер.

Заблокировать экспорт, скупить все запасы на рынке. Сделать так, чтобы купить ее можно было только в одном месте, и расставить ловушку.

Возможно, это была авантюра без шансов на успех. Но Этан сейчас был не в том положении, чтобы взвешивать шансы. Ему казалось, что если он не расставит ловушки везде, где только можно, то просто сойдет с ума.

С другой стороны, быть контрабандистом означало иметь «партнеров» и за морем.

Он разослал описание внешности Ив и Тони надежным людям. С условием: если найдут, ни в коем случае не трогать. Если просто сообщат местоположение, он щедро заплатит.

От уличных карманников, работающих на них, до барменов в отелях — он, по сути, распустил гончих, ищущих Ив, по всем крупным городам.

Но что, если эта хитрая женщина намеренно избегает больших городов? Может, лучше пустить слух за морем, который заставит Ив выйти самой?

Герцог Кентрелл и его дочь погибли.

Опубликовать такую фальшивую статью через подконтрольные СМИ и выставить кого-нибудь из дальней родни следующим хозяином Кентрелла. Сможет ли алчная дочь герцога продолжать притворяться мертвой и скрываться, если все имущество и титул перейдут к какому-то дальнему родственнику, которого она даже в лицо не знает?

А что, если притвориться не вором, а сообщником? Попытаться связаться с ней под видом военного, который помог ей сбежать. А, еще стоит подкупить сотрудников посольств Мерсии в разных странах — рано или поздно ей понадобится помощь родины.

Этан использовал любые средства, чтобы добраться до Ив, и даже сделал мишенью Тони.

Сердце Энтони Шервуда — бомба замедленного действия, которая может остановиться в любой момент. Ему нужны регулярные осмотры специалистов. Эта женщина, которая души не чает в брате, где бы ни скрывалась, рано или поздно обратится к светилу детской кардиологии.

Нужно найти всех известных детских кардиологов в мире и подкупить их всех. Чтобы в тот момент, когда Ив откроет дверь кабинета врача, она попала в его капкан.

Он пробовал все доступные средства без разбора.

Этан не колебался, бросая вызов не только человеческим запретам, но и воле Божьей. В конце концов, он попытался вытащить в мир живых даже человека, который уже по горло увяз в аду.

— Верни к жизни вдовствующую герцогиню Кентрелл.

Если бы он приехал в санаторий на несколько дней позже, герцогиня, которой по закону прекратили бы поддерживающую терапию, медленно скончалась бы в своей постели.

Жалко давать ей умереть.

Для Этана эта женщина была полезна во многих отношениях. Он заставит этот гниющий рот открыться и выдать местонахождение Ив. А если она не знает? Если посадить ее на место хозяйки Кентрелла, сможет ли Ив удержаться и не примчаться в особняк?

— Я дам тебе все, что захочешь.

Директор санатория был человеком, которого Этан давно держал за уязвимое место. Тот самый, кто содействовал «исчезновению» покойного герцога, и на этот раз тайно нарушил приказ семьи о прекращении лечения, с энтузиазмом принявшись раздувать угасающую искру жизни в этой женщине.

Ситуация дошла до того, что он готов был оживить мертвеца, лишь бы снова встретить Ив. Так что похищение живого человека было для него пустяком.

Эмили Сазерленд, дворецкий Уайт Клифф Холла, юрист семьи Кентрелл и другие. Их, конечно, не нужно было похищать. Он просто хотел тихо «поговорить».

Но каждый раз, когда Этан приближался к окружению Ив, незваные гости внезапно появлялись и мешали ему. Эти типы, от которых даже в гражданском разило армией, не обладали грубой напористостью военной полиции.

По тому, как они больше работали головой, чем телом, и языком, чем силой, было ясно, откуда они.

Военная разведка. С треском проиграли мне, но все еще ходят за мной по пятам...

Не похоже было, что они собирают доказательства, чтобы упечь Этана в тюрьму. Скорее, они мешали ему найти Ив.

Надо же, военная разведка защищает даже ставшего бесполезным свидетеля до самого конца. Поразительно. Или дело в том, что голубая кровь гуще воинского устава?

Глава военной разведки Эдвин Экклстон имел в обществе статус выше, чем его армейское звание полковника. Он был главой герцогского рода, писавшего историю этой страны.

Это означало, что его связи с родом герцогов Кентрелл, веками охранявшим юг этой земли, были давними и глубокими.

Узы высшей аристократии, переплетенные там, в заоблачных высях, куда простым смертным хода нет, крепки, как кровный союз. Даже если они спорят, у кого нос выше, стоит низшим попытаться посягнуть на их святыню, как их сплоченность становится отвратительно прочной.

Этот тип прячет Ив.

Эдвин Экклстон определенно знал, где находится Ив. Этан тут же переключил внимание на него и начал копать до самого дна. В поисках постыдной тайны, которую уважаемый директор должен унести с собой в могилу, или сокровища, которое он бережет пуще жизни.

Вскоре одно всплыло. Интересно, что эта слабость идеально подходила под оба определения — и постыдная тайна, и сокровище.

— Тот, кто, казалось, женат на государстве, встречается с женщиной.

Этан усмехнулся, но, увидев фотографии, сделанные его людьми, мгновенно перестал улыбаться.

Тайной любовницей директора разведки оказалась его знакомая.

Это лицо он видел, когда его уводили с базы Сэндфорд. Она была единственной женщиной среди мрачных мужчин, поэтому ее чужеродный вид не мог не броситься в глаза.

В тот день она была в гражданском, поэтому он принял ее за одну из служащих герцогской семьи, но на самом деле она была офицером разведки, участвовавшим в похищении Ив у него из-под носа.

— Жизель Бишоп.

Глядя на информацию о личности, переданную подчиненным, Этан медленно покатал имя женщины на языке. Он слышал это имя. Оно иногда мелькало в светской хронике и сплетнях.

Он знал, что изначально ее звали не так. Кажется, Эдвин Экклстон лично дал ей новое имя. Насколько же дорога ему должна быть возлюбленная, которую он вырастил с таким трудом.

— Имя-то какое тошнотворно святое.

Жизель Бишоп. Неожиданно он почувствовал в нем священное звучание. И неудивительно. В этом тумане, где невозможно определить даже направление, она была абсолютным спасителем, который выведет Этана на верный путь.

Придется похитить эту женщину.

Будь то женщина или директор, желающий вернуть возлюбленную в целости и сохранности, им придется дать Этану тот ответ, который он хочет.

В ту же ночь он приступил к выполнению плана. Пока агенты разведки, следившие за ним, караулили не то место, Этан направился в один из жилых районов Ричмонда, чтобы похитить Жизель Бишоп.

Напротив дома цели, к счастью, оказался пустой дом — хозяин уехал, спасаясь от войны. Идеальное место, чтобы затаиться, словно зверь в темной норе, и выжидать удобного момента.

Этан прильнул к щели в старых ставнях, наблюдая за домом напротив. Обычно такую грязную работу поручали новичкам, но сегодня был исключительный случай.

Трехэтажный дом, видневшийся сквозь узкую щель, был погружен во тьму. Это не значило, что свет не просачивался из-за плотно занавешенных окон из-за светомаскировки. Просто хозяйка, которая должна была зажечь свет, еще не вернулась.

Цель появилась только после одиннадцати вечера. Роскошный седан бесшумно въехал на улицу и плавно остановился перед домом женщины.

— Похоже, сегодня у вас было очень жаркое свидание, раз вы так поздно вернулись.

Наблюдая, как мужчина вышел из машины и открыл дверь пассажирского сиденья, где сидела женщина, Этан сделал большой глоток из бутылки. Вскоре пара, сплетенная в объятиях, словно одно целое, прошла через калитку к крыльцу дома.

По докладам подчиненных, сожителей у нее не было, дом охраняла только собака. Охранников не было вовсе.

Похоже, чопорный директор не оставался там на ночь. Наблюдения нескольких дней показали, что он всегда уезжал к себе в особняк до полуночи, оставляя возлюбленную одну.

Следовательно, как только он уедет, он проникнет внутрь и похитит женщину. План был прост.

— Если проводил, так проваливай.

Но Эдвин Экклстон не отпускал женщину у двери, демонстрируя тошнотворные проявления нежности и тратя драгоценное время Этана.

— Ха... Ну вы даете.

Если у них сейчас начнется гон и они вместе войдут внутрь, все пойдет наперекосяк. Но на самом деле настроение было плохим не только из-за этого.

— Самое сладкое время…

У нас тоже было такое.

Поздней ночью, проводив Ив домой, он не хотел расставаться, и они прятались в укромном уголке сада. Ночи, когда в темноте, где слышны лишь шум прибоя и дыхание друг друга, они забывали обо всем и жаждали друг друга...

То время, казавшееся вечным, теперь, оглядываясь назад, воспринималось как чужая история, странная и далекая.

Вдруг из глубины груди вырвался сухой, царапающий горло смешок.

Люди меняются, а я, идиот, поверил в вечность. Был наивен до невозможности.

С тех пор он валялся в грязи, стал прожженным циником, но, видимо, та юношеская наивность не исчезла полностью, раз даже после предательства он все еще предавался бесполезным мечтам.

Нет. Мы были другими. Мы точно могли быть вместе вечно.

Если бы только Гарри не умер так.

Нет, этот ублюдок заслужил смерть в тот день... Но если бы он хотя бы сказал мне, мы с Ив не разошлись бы так...

Этан резко зажмурился, силой подавляя эти мысли. Неужели он сошел с ума, раз невольно начал винить того, кто убил Гарри?

Закурив сигарету сквозь вздох, он вдруг вспомнил о другой обиде.

Ив тоже загнала его в тупик. Если бы у нее были неизбежные обстоятельства, он бы изо всех сил старался не ненавидеть ее. Но эти «обстоятельства» Ив оставались совершенно непостижимой загадкой.

Допустим, в первый раз ты бросила меня по принуждению отца. Но сейчас тебя никто не заставлял, так почему ты бросила меня, решив упрятать в тюрьму?

Причины таких крайних мер обычно две: либо человек боится до смерти, либо ненавидит до желания убить.

Есть ли у тебя причина меня бояться? Неужели ты натворила за моей спиной еще что-то, за что, как ты думаешь, я тебя убью, если узнаю?

Это было нелепое предположение. Эта женщина уже имела наглость упрятать его в тюрьму, но при этом дерзко смотрела ему в глаза. Будь она трусихой, она бы тихо исчезла, а не сбежала с таким шумом, вонзив нож ему в спину.

Тогда остается один ответ. Ненависть.

Причину, по которой Ив ненавидит его до смерти, не нужно было даже спрашивать.

Потому что наш ребенок умер по моей вине.

В итоге она не смогла простить и дать еще один шанс. Этан с горечью посмотрел на золотую зажигалку, украденную из спальни Ив, словно это была сама женщина.

Прости. Но разве одними словами залечишь твою рану?

Обещаю. Я обязательно убью убийцу твоего ребенка.

Так что скажи мне уже. Где мое место, где я должен умереть.

В письме Ив написала, что надеется, что он отпустит ее и взлетит высоко. Он не поведется на эти красивые слова. Этан верил только в ее поступок: она столкнула его в бездонную пропасть и отвернулась.

Чик.

В тот момент, когда он наклонил голову, чтобы прикурить, за окном послышался тихий звук мотора. Этан убрал сигарету и прильнул к щели в ставнях. К счастью, Эдвин Экклстон не зашел в дом, а тихо уезжал.

Шанс настал.

Он не стал нападать сразу после исчезновения помехи. Он и его люди ждали, пока перевалит за полночь, когда цель ляжет спать и станет совершенно беззащитной.

Удача определенно на моей стороне.

Времени выбирать дату не было, но как раз сегодня было новолуние, и луны не было видно. Ночные улицы военного времени, где запрещены не только фонари, но даже огоньки сигарет, идеально скрывали присутствие лазутчиков.

Перейдя улицу и оказавшись перед домом Жизель Бишоп, Майки подал знак и повел группу за здание. Майки, начинавший свою криминальную карьеру с квартирных краж, утверждал, что задние двери обычно охраняются хуже и их легче вскрыть.

— Ошибки недопустимы.

Этан тихо прорычал в спины удаляющихся в темноту подчиненных. Сам он не пошел к задней двери, а встал перед фасадом дома.

Железные ворота переднего двора, видимо, давно не смазывали — они скрипели, когда открывались и закрывались, оповещая всю округу о том, что кто-то входит или выходит.

Зачем их вообще открывать?

Он вытянул длинные ноги и одним махом перепрыгнул через ограду. Пересекая узкий двор и поднимаясь по ступеням, он двигался бесшумно, как призрак, но его скорость и манера держаться были решительными.

Вскоре путь преградила дверь. Этан уставился на плотно закрытую входную дверь в густой тьме. Его властная поза напоминала не вора, пробирающегося внутрь, а завоевателя, ожидающего, когда ему откроют городские ворота.

Он напряг все свои чувства, ожидая момента, когда его люди проникнут внутрь и откроют эту дверь.

— Х-х...

Внезапно звук чьего-то вдоха прямо за его затылком заставил холодок пробежать по спине. Он не слышал ничьих шагов, и даже не почувствовал изменения в движении воздуха.

Словно атакованный зверь, он рефлекторно развернулся. Менее чем в шаге от него стояла человеческая фигура, будто соткавшаяся из тьмы.

Противник был мужчиной такого же телосложения, как и Этан. Из-за отсутствия света лица было не разобрать, словно на портрете, написанном черной краской.

— Запах дорогого алкоголя…

Мужчина прошептал это с недоумением. Значит, вдох у затылка был сделан для того, чтобы почуять его запах.

Откуда взялся этот псих...

— И одежда дорогая.

Если бы спросили, как этот человек в темноте определил качество ткани одежды Этана, ответ был бы один. На ощупь. Мужчина внезапно бросился вперед, схватил Этана за грудки и приблизил лицо. Голос звучал уныло и подавленно, но хватка говорила о том, что умрет именно Этан.

— Неужели у Натальи был кто-то, с кем она встречалась тайком от нас?

Наталья?..

Этан на мгновение подумал, что этот тип ошибся домом. Пока не вспомнил, что Наталья — настоящее имя Жизель Бишоп.

Возник вопрос. Зачем давать возлюбленной новое имя, а потом называть ее старым, отброшенным?

В любом случае, благодаря этому стало ясно, кто это.

Эдвин Экклстон.

Он точно видел, как машина развернулась и уехала, когда же он успел вернуться так бесшумно? Неужели это ловушка, которую они подстроили?

Неважно. Этан не стал искать пути отхода, а пошел в лобовую атаку.

— Полковник, вы ошибаетесь. Женщина, с которой я хочу встретиться, — не ваша любовница.

Вместо того чтобы пускаться в долгие объяснения причин вторжения, он, не обращая внимания на то, что его держат за грудки, невозмутимо достал зажигалку и чиркнул ею.

Чик.

Огонек был маленьким, но достаточным, чтобы разглядеть лица друг друга. Однако полковник Экклстон уставился на Этана так, словно видел незнакомца, а затем склонил голову набок.

Пусть мы и не встречались лично, но не узнать того, кого ты собственноручно упрятал в тюрьму, — это как-то странно, не так ли?

Только когда Этан нахмурился, чувствуя, что что-то не сходится, полковник словно вспомнил, и уголки его губ скривились.

— А... я думал, это либо кобель в течке, либо вор...

В глазах мужчины блеснул извращенный интерес.

— Ты ведь контрабандист?

Полковник отпустил грудки Этана, словно тот ему наскучил.

— Пришел выяснить, где прячется та женщина, дочь герцога Кентрелл или как там ее.

Он хихикал, словно разлучать другие пары было для него забавной игрой.

— Но почему пришел именно к Наталии?

Однако вскоре он, словно сменив маску, убрал улыбку с лица и приблизил к Этану жутко искаженную физиономию.

— Собирался ворваться, приставить нож к горлу и угрожать?

Этан намеренно не стал отрицать. Пусть думает, что он испугался, осознав, кого тронул.

— А потом, если возбудишься на мою красотку, еще и изнасиловать?

Но на самом деле отвращение почувствовал Этан. Он давно знал, что директора военной разведки трогать нельзя, но не подозревал, что тот сумасшедший.

— Что? С чего бы мне... тьфу!

В тот момент, когда он собирался выругаться в ответ на эти отвратительные фантазии, его снова схватили за грудки. Этан мог бы легко отбросить его руку, но решил просто смотреть на противника.

Что-то не так.

От стоящего перед ним мужчины исходило странное ощущение несоответствия. Словно он столкнулся с совершенно другим существом, которое лишь накинуло на себя шкуру Эдвина Экклстона.

Естественно злиться, если возлюбленной угрожает опасность. Но убийственное намерение этого типа было направлено не на Этана-вторженца.

— Этот бессердечный лицемер.

О ком это он?

— Думаешь, бросить свою женщину в пасть бандитам ради патриотизма — это любовь?

— ...

— А? Разве это любовь? Это сутенерство.

Эдвин Экклстон злился на самого себя.

— Этот ублюдок не заслуживает Наталии. А эта глупая женщина, ослепленная тем, кто ее даже не любит, подчиняется приказам, как собака. Ха, ничего не изменилось с тех пор.

Он яростно обвинял, словно говорил о ком-то другом.

Этан был в замешательстве. Эдвин Экклстон, которого знал мир, был не таким человеком. Он был известен как образец благородства, сочетающий в себе аскетизм монаха и достоинство аристократа.

Иными словами, джентльмен, полная противоположность Этану.

Однако мужчина перед ним, хоть и носил его оболочку, внутри был гораздо ближе к Этану. Его речь была низкой, манеры — дерзкими, он не стеснялся распускать язык даже перед незнакомцем, а поведение колебалось, словно пропитанное неконтролируемым безумием.

Этан и сам признавал, что он ненормальный, но интуиция подсказывала, что безумие этого человека находится далеко за той чертой, которую он когда-либо пересекал.

Слово «безумец» в его случае — не метафора. Похоже на настоящего душевнобольного, которому нужно лечение…

Душевная болезнь?..

Холодок восторга пробежал по затылку. Он вспомнил, что в досье на Эдвина Экклстона, собранном его людьми, была точно такая же фраза.

За несколько лет до смерти принцессы-наследницы, виновницы этой войны, она ухаживала за Эдвином Экклстоном и была отвергнута.

В той истории говорилось, что он отверг принцессу под нелепым предлогом, что не может стать мужем правительницы из-за душевной болезни.

Говорят, принцесса однажды в ярости жаловалась фрейлинам на оскорбление. Мол, он выдумал какое-то множественное расстройство личности. Насколько же он должен ее презирать, чтобы придумывать отговорки, на которые не купится даже ребенок.

Видимо, среди фрейлин была болтушка, и эта абсурдная история, распространяясь тайно, дошла и до ушей Этана. Все, вероятно, посмеялись над этим как над чрезмерной ложью. Этан тоже так думал.

Множественная личность...

Если применить эту невероятную гипотезу, то все ощущение неправильности и странное поведение, которые он наблюдал, получали логическое объяснение.

Возможно, это не было ложью.

Значит, мужчина перед ним сейчас — это другая личность Эдвина Экклстона.

Хватка на грудках внезапно усилилась. Неизвестный мужчина прервал поток проклятий в адрес основной личности и нацелился на Этана.

— Ты когда-нибудь убивал людей?

Спрашивать главаря банды, убивал ли он. Со времен Тони это был первый такой наивный и бесстрашный вопрос. Этан ответил усмешкой. Конечно, тот спросил не для того, чтобы услышать ответ.

— Я тоже убивал.

Он начал хвастаться своим опытом убийств.

— Я далек от милосердия и не убиваю сразу. Мне нравится смотреть, как люди, сойдя с ума от одного моего слова, сами перерезают себе глотку.

Довести человека до самоубийства одним словом? Если хотел напугать, стоило выбрать ложь поправдоподобнее. В тот момент, когда Этан кривил губы в усмешке над этим детским хвастовством...

— Но ради Наталии я с радостью пожертвую своим развлечением.

Едва закончив безумное заявление, мужчина вцепился в горло Этана. Вращая совершенно безумными глазами, он без умолку бормотал, словно фанатик, читающий молитву в бреду:

— Потому что я люблю ее. Жертвовать собой. Это и есть настоящая любовь. Разве нет?

Даже чувствуя, как его толстая шея вот-вот сломается, Этан не потерял самообладания. Он схватил запястье противника с такой силой, словно собирался сломать его в ответ. После напряженного противостояния сил Этан грубо оттолкнул его и разорвал дистанцию. Затем, слегка покрутив затекшей шеей, он спокойно произнес:

— Произошло недоразумение. Я пришел не для того, чтобы причинить вред твоей женщине.

— Тогда убирайся отсюда немедленно.

Вместо того чтобы уйти, Этан достал сигарету и ухмыльнулся.

— Если я уйду сейчас, то вернусь снова. Тебя это не беспокоит?

— Поэтому я и собираюсь убить тебя, чтобы ты больше не смог прийти.

Вместе с убийственным ответом рука снова метнулась к нему. Но на этот раз она не достигла цели. Этан перехватил руку противника в воздухе и крепко сжал, словно пожимая руку старому другу.

— Не надо так. А что, если я устраню причину, по которой мне нужно возвращаться?

— ...

— С помощью «одного слова», которое тебе так нравится.

Этан ослабил хватку и естественным движением переложил сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами, на ладонь противника. Это была своего рода проверка.

Тот уставился на него, словно оценивая, и в конце концов взял сигарету. Полковник Экклстон, будучи некурящим, никогда бы так не поступил. Только теперь Этан убедился окончательно.

Точно множественная личность.

И тот, кто сейчас перед ним, определенно другая личность. Этот тип похож на него, так что с ним, возможно, удастся договориться. К тому же, если он ненавидит Эдвина Экклстона, разве они не товарищи с общим врагом?

— Как тебя зовут?

— ...

Тот замер, поднося сигарету ко рту, и уставился на Этана, словно не ожидал вопроса об имени. Сигарету взял без проблем, но все еще считал его врагом, поэтому после колебаний буркнул:

— Тебе знать не обязательно.

Раз не хочет, не надо. Этан послушно чиркнул зажигалкой, прикуривая ему, и одновременно начал поджигать фитиль его интереса.

— Неужели ты тоже поссорился с любовницей из-за Эдвина Экклстона?

Судя по его жалобам, ситуация складывалась довольно забавно. Две личности ведут войну внутри одного тела из-за одной женщины. Этан решил сыграть на этом странном треугольнике.

— Честно говоря, я тоже не понимаю, зачем полковник подставил свою любовницу под удар. Если любишь по-настоящему, надо защищать, а не использовать. Разве нет?

Этан встал на сторону того, кто явно проигрывал в этой странной гражданской войне, расстилая ковер, чтобы переманить его на свою сторону. Конечно, чтобы разрушить эту безумную настороженность, нужно было ясно дать понять, что он не враг.

— Успокойся. Меня твоя женщина совершенно не интересует.

Тот сверкнул глазами, словно говоря: «Разве такое возможно?». Вера в то, что то, чего хочет он, хотят и другие — то ли это мышление душевнобольного, то ли инфантилизм, когда считаешь себя центром вселенной.

— Я тоже, как и ты, помешан только на одной женщине. Эвелин Шервуд. Та самая женщина, которую Эдвин Экклстон украл у меня. Я пришел лишь забрать свое.

Он все еще казался настороженным, но уже не так, будто боялся, что Этан набросится на его женщину. Вступление закончено. Этан перешел к сути.

— Я собирался похитить твою женщину и спросить, где спрятана моя.

В этот момент в глазах мужчины полыхнул хищный блеск. Этан, спровоцировав его так, что тот был просто обязан снова попытаться его убить, неторопливо сделал предложение:

— Но если ты мне скажешь, то злобным бандитам не придется похищать леди, которая сейчас мирно спит.

Уголок рта, в котором была зажата сигарета, пополз вверх. Мужчина с жуткой ухмылкой медленно кивнул.

— И то верно.

Этан был уверен, что его предложение, граничащее с угрозой, сработало.

— Если поможешь мне, обещаю, что больше никогда и близко не подойду к твоей возлюбленной.

Однако тот лишь пожал плечами и хмыкнул, насмехаясь над Этаном.

— Я думал, ты довольно догадливый парень, а ты совсем тупой. Неужели я похож на того, кто станет кому-то помогать?

Хитрый ублюдок. Взял сигарету, выкурил ее, притворяясь, что ведется, а в итоге просто издевался?

Взгляд Этана стал ледяным. Словесные переговоры на этом окончены. План изменился: в тот момент, когда Майки откроет дверь, он проломит этому ублюдку череп, вырубит его и затащит внутрь.

Тогда Жизель Бишоп заплатит выкуп за жизнь своего любовника.

В тот момент, когда Этан молча сжал кулак, мужчина заговорил:

— Следуя той же логике, мне плевать, умрет дочь герцога Кентрелла, кинувшая главаря банды, или нет.

Мужчина выпустил клуб дыма и бросил одно имя:

— Эшфорд.

Этан вопросительно приподнял бровь, требуя объяснений. Этот безумец сначала вытворил нечто дикое — затушил сигарету о собственный язык, затем сунул окурок в нагрудный карман Этана, словно это была мусорная корзина, и только потом выплюнул ответ.

— Это ее новая фамилия. А теперь, если мы закончили, проваливай из дома моей женщины навсегда.

Обещание больше не охотиться на Жизель Бишоп было сдержано. Ведь сведения, которые выбил Этан, оказались чистой правдой.

Как ни смешно, но вопреки страху, что он попытается убить ее при первой же встрече, Этан, которого вновь увидела Ив, был совершенно безобиден.

— Ты прекрасна, Ив. Сделать тебя полностью своей было моим желанием на всю жизнь.

Он смотрел на нее восторженным взглядом, словно обладал всем миром, и сладко шептал голосом, будто гуляющим во сне. Огромная ладонь, осторожно гладившая щеку Ив, зарылась в ее волосы.

— Ых…

В этот миг нежные прикосновения резко изменились. Он одним махом сжал голову Ив и силой заставил ее поднять лицо.

Взгляд упал на окно спальни. В лунном свете между мертвенно-бледными черепами отца и брата пустовало место, словно постамент для последнего трофея. Это было ее место.

«Нет!»

Ив закричала, но не издала ни звука. Тем временем Этан, насвистывая похоронный марш, направился к окну. В одной руке он, словно хвастаясь, держал череп.

Охваченная жутким ужасом, Ив подняла дрожащую руку и ощупала свою шею.

Нет.

Место, где должна была быть голова, пустовало. Ведь потерянная голова Ив находилась в руках Этана. Поэтому она даже не могла закричать.

— Ха!..

Голос вырвался наружу только в момент пробуждения.

Ха-а… Это был всего лишь сон.

Она расслабила тело, которое во сне было судорожно сжато в комок — настолько сильным было отчаяние. Но стоило Ив поудобнее перевернуться, как она вздрогнула. Между ног было влажно.

Не может быть… Нет!..

Она поспешно приподнялась и зажгла лампу. Едва она уже дрожащими руками откинула одеяло и подол ночной сорочки, как напряжение тут же отпустило.

— Ха-а…

Крови не было. Это был всего лишь пот. Не только между бедер, но и все тело было покрыто холодным потом.

Она встала и пошла в ванную. Слушая шум горячей воды, наполняющей ванну, Ив снимала сорочку и вдруг посмотрела в зеркало. Отражение ее обнаженного тела анфас совсем не походило на тело беременной женщины.

Слегка нахмурившись, она повернулась боком. Только так можно было заметить немного округлившийся низ живота. Но даже это становилось совершенно незаметным, стоило надеть одежду.

Ив осторожно погладила пологую выпуклость. Это вовсе не жир, появившийся из-за того, что она стала больше есть в последнее время. Живот был не мягким, а твердым.

Почувствовать, что ребенок жив, можно было только прикоснувшись.

Почему ты так медленно растешь?

Возникло зловещее чувство дежавю. Когда она носила Тони, живот тоже был на удивление маленьким. Ив до сих пор жалела о том, что тогда по глупости радовалась этому.

А что, если и этот ребенок родится маленьким и слабым?

Хотя она старательно ела за двоих, неизвестно, достается ли хоть что-то ребенку. Теперь даже то, что токсикоз начал постепенно отступать, вызывало не радость, а тревогу.

Сегодня она покидает Лавинию. Поскольку в следующем пункте назначения нет крупных больниц, вчера она посетила самого известного здесь детского кардиолога, чтобы проверить состояние здоровья Тони.

— Необходима операция.

Мнение здешнего врача совпало с заключением лечащего врача в Мерсии. Переливание крови, из-за которого операцию до сих пор откладывали, здесь не было проблемой.

В Мерсии, где почти вся кровь отправлялась на фронт, найти редкую группу крови было практически невозможно. В Лавинии же ситуация была куда более благоприятной.

— Давайте поищем донора с подходящей группой крови и проведем операцию. Мы свяжемся с вами, как только он будет найден.

Так что, если рассуждать хладнокровно, этот ребенок в утробе утратил свою «необходимость».

Если быть еще более хладнокровной, придется признать, что этот план с самого начала был бессмысленным. Ведь чтобы ребенок стал «полезным», его нужно растить почти двадцать лет. Поистине нерациональное и нелогичное решение.

Значит ли это, что ставший теперь бесполезным ребенок ей не нужен? Вовсе нет.

Вчера, выходя из больницы, Ив специально прошла мимо отделения для новорожденных, разглядывая младенцев за стеклом, и подумала, что в этот раз хотела бы дочь.

Почему я хочу этого ребенка?

Она спрашивала себя об этом все время перед сном, но так и не нашла ответа. Единственный ответ, который Ив могла дать самой себе, был таким:

Просто так. Я хотела его.

Неужели все заводят детей из-за такого необъяснимого импульса? Возможно, создание новой жизни — это чудо, выходящее за рамки разума и логики.

На рассвете, когда нападает тревога, желание меняется.

Пусть даже не дочь, лишь бы ты родился здоровым.

Ей было страшно: вдруг и у этого ребенка слабое сердце, которое однажды тихо остановится? Страх усиливался тем, что, кроме прекращения менструации и слегка округлившегося живота, не было никаких доказательств того, что ребенок жив.

Можно ли считать ужасные кошмары, которые снятся ей каждый день в последнее время, доказательством жизни ребенка?

Это не было совсем уж безосновательной натяжкой. Ведь яркие сны — один из симптомов беременности. Ив решила считать этот кошмар не проявлением собственной тревоги, а доказательством того, что ребенок здоров.

Конечно, она нигде не слышала, что при этом обязательно должен сниться отец ребенка.

Этан приходил в сны Ив каждую ночь. Не всегда он пытался ее убить. Иногда он отчаянно умолял и просил прощения.

Не уходи.

Другие голоса звучали отчетливо, но именно эти слова были не слышны, она лишь угадывала их по движению губ. Как в тот момент, когда он преследовал самолет, увозивший Ив, и умолял ее. В дни, когда ей снились такие сны, настроение было испорчено с самого утра.

Лучше уж сны, в которых ее убивали, как сегодня. Леденящий ужас заглушал внутренний шум.

Прошла неделя с тех пор, как Шанталь открыла глаза.

Это означало, что прошла неделя с тех пор, как она со злости начала запихивать в глотку все, что попадалось под руку.

Первые несколько дней она почти ничего не могла проглотить и постоянно рвала. Ей сказали, что желудок, не работавший целых два месяца, просто не в состоянии справиться с внезапно поступившей пищей.

Врач также сказал, что Шанталь находилась в коме из-за передозировки снотворного. Но она этого не помнила. Даже последнее воспоминание было смутным.

Каков же был шок, когда, проснувшись, она обнаружила, что превратилась в живой труп — сухая кожа, обтягивающая костлявый скелет. В таком состоянии ей было трудно даже пальцем пошевелить, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно подняться.

Несмотря на отсутствие сил, Шанталь выдавливала из себя хриплый голос и хватала каждого из медперсонала, кто к ней подходил, задавая один и тот же вопрос:

— Оуэн… Где Оуэн Каллас? Позовите его…

Но никто не знал, кто такой Оуэн Каллас. А ведь он был ее лечащим врачом и любовником, поэтому непременно должен был прийти в больницу, чтобы позаботиться о Шанталь.

Неужели этот идиот все еще застрял на фронте?

Этот мужчина был ей нужен до боли, но, поскольку никто его не знал, Шанталь пришлось описать Оуэна самым ненавистным для нее способом.

— Муж дочери герцога Кентрелла.

— А-а.

Только тогда медсестра поняла, о ком идет речь, и равнодушно, словно сообщая, что еды больше не дадут, передала новость о нем:

— Он погиб в бою в прошлом году.

— Что?..

Этот идиот посмел что-то сделать без моего разрешения?

— Нет! Не ври! Немедленно приведи Оуэна! Приведи его ко мне!

Проведя целый день привязанной к кровати и крича до хрипоты, Шанталь изменила свои требования.

— Я мать герцога Кентрелла! Свяжитесь с домом герцога Кентрелла! Вытащите меня отсюда немедленно!

Ей нужно выбраться отсюда. Шанталь должна увидеть своими глазами, что Оуэн жив и здоров.

— Мы связались с Кентреллом, так что скоро кто-нибудь приедет. Поэтому ждите спокойно.

Персонал больницы повторял одно и то же, как попугаи, уже несколько дней, но если бы кто-то действительно собирался приехать, он бы уже давно появился. Шанталь прекрасно понимала реальность.

Кто приедет?

Эвелин Шервуд? Энтони Шервуд? Да кому из этих благородных Шервудов есть дело до жизни и смерти такой никчемной женщины?

Единственный, кто мог бы вытащить ее отсюда, — это Оуэн, но он действительно мертв, или даже он бросил Шанталь в этом аду?

Если никто не придет за мной, я сама уйду отсюда. Я не оставлю в покое никого в том особняке, кто бросил меня здесь.

Приняв решение, Шанталь притихла, но ее злоба достигла предела. Чтобы суметь уйти на своих двоих, она воровала у других пациентов отвратительную кашу и куски черствого хлеба, с трудом пропихивая их в глотку. Как только она смогла стоять на ногах, она с упрямством, граничащим с безумием, начала учиться ходить заново, падая и поднимаясь вновь.

Однажды днем, превозмогая боль в ноющих суставах, она заставила себя прогуляться по заднему двору. У нее не было сил вернуться назад, поэтому она прислонилась к стене, тяжело дыша. Через приоткрытое окно вместе с тошнотворным табачным дымом донесся еще более тошнотворный голос главного врача больницы.

— Из-за приказа Фэйрчайлда я ничего не могу поделать. Он сказал, что решит ее судьбу позже, а пока велел держать эту женщину здесь, чтобы она никуда не делась.

Он ворчал, словно разговаривая с кем-то.

— Но, похоже, он совсем потерял интерес. Черт побери... Лишь бы потом не стал придираться.

Этан Фэйрчайлд. Услышав это имя, интуиция Шанталь холодно сверкнула.

Была только одна причина, по которой он приказал держать Шанталь здесь, не давая вернуться в Кентрелл. Чтобы прибрать к рукам семью.

Эвелин Шервуд и Этан Фэйрчайлд, эти грязные твари, определенно сговорились. Решили устранить препятствия, мешающие захватить власть над семьей.

Значит, Оуэна, Оуэна действительно больше нет в этом мире…

Она рухнула на землю, словно подкошенная, и одновременно осознала еще одну ужасающую истину.

Значит, передозировка снотворного, из-за которой она оказалась на грани смерти, была не просто неудачной ошибкой. Они пытались устранить Шанталь первой, но потерпели неудачу, и теперь бросили ее здесь, ожидая, пока она умрет сама.

Но что им делать, раз она не умерла?

— Хык...

Шанталь зажала рот рукой, боясь, что кто-то услышит ее жуткий смех. Если узнают, что она подслушивала, ей несдобровать.

Очевидно, что «судьба», о которой говорил Фэйрчайлд, — это смерть. Шанталь оказалась в положении покойного герцога: запертая здесь, она ждала, пока ее убьет этот человек.

Так не пойдет. Ни за что.

Шанталь напрягла свои дрожащие ноги и снова встала.

Я выберусь отсюда. Я выживу и вернусь, чтобы отомстить тем тварям, которые довели меня до такого состояния и убили Оуэна.

Той ночью у одной из медсестер украли одежду и кошелек из шкафчика для персонала. Когда рассвело, выяснилось, что пропали не только вещи.

Вдовствующая герцогиня Кентрелл тоже бесследно исчезла.

Несмотря на чрезвычайную ситуацию, главный врач больницы не взял в руки телефонную трубку. Доложить главарю банды о том, что он упустил добычу, означало подписать себе смертный приговор.

Он лишь молился Богу, сложив дрожащие руки. Пожалуйста, пусть Этан Фэйрчайлд действительно потерял интерес к добыче и никогда не станет ее искать.

Это был его единственный шанс выжить.

Все остальные вещи она доверила служанке, но художественные принадлежности всегда были заботой Ив.

На самом деле в последнее время из-за душевного смятения она толком не рисовала. Просто выплескивала эмоции каждого дня на бумагу, словно вела дневник.

Так что единственное, что нужно было упаковать снова, — это скетчбук. Когда она открывала сумку с принадлежностями, Тони, который весь день ходил за Ив хвостиком, словно радостный щенок, спросил о следующем пункте назначения.

— Что такое Трипити?

— Ну... Я тоже не знаю. Я там еще не была.

Она ответила спокойно, но внутри все было иначе. Хотя она уже осуществила мечту стать художницей, тот факт, что летом, когда ей было девятнадцать, она упустила эту возможность лишь из-за запрета отца, до сих пор оставался занозой в сердце.

Может, поэтому? Получив свободу идти куда угодно, она думала только о Трипити.

Возможно, ступив на эту землю, она разочаруется. Причиной, по которой она так жаждала попасть туда в то лето, было чистое желание встретить единомышленников и разделить с ними страсть к живописи. Их там больше нет, и Ив будет одна.

Но это не имело значения. Теперь Трипити для Ив — не колыбель мечты. Это место символизировало запрет, наложенный отцом.

Поэтому следующим пунктом назначения должно было стать именно оно. Чтобы переступить этот запрет хотя бы сейчас. Запоздалый, последний бунт.

— Ив, что ты будешь там делать?

— Буду рисовать. Сколько душе угодно. Без чьего-либо вмешательства.

Ответив, она почувствовала смущение от того, насколько по-детски это прозвучало, что даже вызвало усмешку. В некотором смысле, последние годы Ив были временем, когда она демонстративно нарушала все, против чего выступал отец. Хотя объект мести уже давно мертв. Видимо, дети никогда не могут полностью освободиться даже от умерших родителей.

Но Ив уже была матерью, и определять себя только как чьего-то ребенка было бы неправильно. Осознав этот факт перед Тони, она почувствовала странную неловкость.

Не слишком ли эгоистично я выбрала место назначения?

Конечно, в море Трипити есть романтика, отличная от юга Мерсии, но это всего лишь взрослые сантименты. Для девятилетнего мальчика дни, проведенные за лепкой снеговика в горах, были бы лучше, чем зимнее море, в которое даже нельзя окунуться.

Была веская причина, почему поездку нельзя было отложить до лета: к тому времени должен родиться второй ребенок. Но сейчас это снова начало беспокоить ее совесть. Ив посмотрела на Тони виноватым взглядом и спросила:

— А ты хочешь что-нибудь сделать в Трипити?

Мальчик пожал маленькими плечами, как взрослый, и покачал головой. Было неожиданно, что он так взволнован, хотя у него не было особой причины туда ехать и он ничего конкретного не ожидал.

— Тогда, может, я научу тебя рисовать?

У Тони до сих пор не было учителя рисования. Шанталь, находясь во власти ложных предрассудков, верила, что рисование — это «поверхностное образование только для леди». А для Ив рисование было отдушиной для эмоций, поэтому она не решалась втягивать в это ребенка. Но теперь это в прошлом.

— Рисовать? Вон то?

Мальчик указал на солидную картину маслом, висевшую в гостиной люкса. На его лице уже было написано смертельное разочарование.

— Не такое. Разве ты не хочешь научиться хорошо рисовать то, что тебе нравится?

— Тогда научи меня рисовать самолеты!

— ...

Рисовала ли она когда-нибудь самолеты? Не то что самолеты, даже машины и другие механизмы были для нее совершенно незнакомой темой.

Но ведь она художница. Принципы рисования самолета или фрукта должны быть фундаментально одинаковыми.

— Научу.

Что ж, попробую в этот раз.

В путешествии, предпринятом для того, чтобы разобраться с прошлым, неожиданно появилась цель для будущего. С изменением цели путешествия изменился и настрой.

Пока будем в Трипити, я научу Тони рисовать самолеты. А потом нарисую Тони, который рисует. Может, когда родится ребенок, нарисовать семейный портрет нас троих?

Внезапно ощутив прилив энтузиазма, она проверила сумку с художественными принадлежностями. Не хватало кучи всего. Она рисовала как сумасшедшая до самого отъезда, а когда время поджало, просто сгребла все, что попалось под руку.

Ив подняла трубку и позвонила в комнату, где остановился сопровождающий.

— Где в этом городе самый большой магазин художественных товаров?

Нужно купить скетчбук для Тони. И взять побольше холстов для себя. И, конечно, нужно достать черную краску.

Положив трубку, Ив снова начала собирать вещи. Когда она надевала снятую кожаную обложку обратно на скетчбук, плотный лист бумаги, зажатый в прорези обложки, выпал вниз.

Ив поняла, что это, и попыталась схватить, но рука ребенка оказалась чуть быстрее. Тони быстро поднял упавшую на пол фотографию, вгляделся в нее и склонил голову набок.

_____

Привет! Больше глав в моей читалке, здесь обновы выходят один раз в две недели.

t.me/tenebrisverbot

Страница книги Первой любви, с сожалением в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

О книге