«Павшая лилия»

Когда в воздухе ощущался горьковатый запах осени, Лилиана Бойд, словно по расписанию, впадала в меланхолию; уж больно жестоким казался цикл обращения Земли вокруг Солнца. Четвёртое ноября каждый год приносило промозглые холодные ветра, беспорядочно рассыпавшие по тщательно выстроенной повседневности воспоминания прошлого. Анжелико (или Анжело) Моретти, единственный сын своей семьи и её обожаемый младший брат – гордый и безрассудный юноша, который с ребяческим задором и страстью, опережая всех, вёл за собой забастовку профсоюза.

Четвёртого ноября 1962 года его настигла смерть.

Полицейское управление Демерси, демонстрируя абсолютное безразличие на протяжении всего расследования, спустя три месяца унифицировало его кончину как самоубийство и закрыло дело. То был совершеннейший абсурд: все косвенные улики прямо указывали на убийство, так почему же они просто закрыли на это глаза? Тем более, пострадавшим был не кто иной, как Анжело, – тот, кто обладал невероятной жаждой жизни и твёрдой решимостью. Он никак не мог этого сделать.

Позже выяснилось, что к его смерти имела отношение семья Корелла – мафия, контролирующая профсоюз водителей грузовиков. Голову юноши разнесли пулей 357 «Магнум», так, что его лицо было невозможно узнать. На теле от столь многочисленных побоев не осталось ни единого живого места, однако на груди отчётливо виднелась татуировка ворона. По ней невозможно было отрицать, что это точно его тело. Таков был последний облик Анжело – единственного оставшегося у Лилианы кровного родственника. И этот факт являлся непреодолимой бездной отчаяния, из которой она не могла выбраться целых семь лет. Вскоре, наступил и восьмой год со дня его смерти; хотя сердце женщины всё ещё жило прошлым, а пустота внутри ничем не заполнилась, время неумолимо текло, и наступил 1970 год.

Третье ноября 1970 года. Соединённые Штаты Виктории, штат Гиллиган, Демерси.

— Лилия, – мужчина, одетый в строгий серый костюм с красным галстуком, чьи чёрные волосы были так аккуратно уложены воском, выглядел довольно вызывающе. Его холёные, выразительные черты лица, по всей видимости, лишь усиливали это впечатление. Однако некая серьёзность и доброта, таящиеся в его медовых глазах, а также теплота, исходящая от его голоса, являлись истинной сущностью Уэйна Бойда, скрытой за его броской внешностью. Когда он приблизился, Лилиана медленно повернула голову и её пышные платиновые волосы волнами рассыпались по хрупким плечам. Прежде чем женщина успела обернуться, Уэйн нежно обнял её, согревая своим телом. – На холодном ветру легко простудиться, – заботливо произнёс он. Опущенные ресницы медленно затрепетали, но на спокойном лице Лилианы не отразилось ни малейшего удивления.

— Когда ты пришёл? – тихо спросила она с лёгкой улыбкой на устах.

— Только что. Разве не слышала, как я вошёл? О чём так глубоко задумалась? – Лилиана ответила лишь едва заметным покачиванием головы. На её лице играла слабая улыбка, однако горечь на нём никуда не пропала. Уэйн прекрасно понимал, что причина тому – надвигающаяся годовщина смерти её любимого брата, и крепче прижал к себе хрупкое женское тело. – Лилия, – мужчина вновь позвал её по имени, однако голос его почему-то звучал иначе, чем обычно, то ли от волнения, то ли от тревоги. Он поспешно сглотнул, несколько раз пошевелив пересохшими губами. – Знаешь, у меня… У меня есть хорошие новости… Завтра состоится церемония посвящения. – В глазах Лилианы, до этого момента сохранявшей спокойствие, вспыхнуло крайнее удивление. То был короткий миг, длящийся не более секунды, но в нём отразился целый калейдоскоп эмоций.

— Что ты сказал? – волнение охватило не только её. Уэйн сильно сжал дрожащие кулаки, не в силах совладать с нахлынувшими переживаниями.

— Меня примут в ряды. Завтра.

— О боже, – Лилиана издала короткое восклицание и крепко обняла мужчину. Церемония посвящения. Та самая церемония, которая отворит ему двери в мафиозную семью Бенедетти. То событие, которое он так долго ждал. – Уэйн, наконец-то…

— Да… Наконец, – от тесного соприкосновения тел, Лилиана отчётливо ощущала биение его сердца.

[Мы искореним преступные организации, подрывающие правопорядок в Виктории.]

Под этим лозунгом Федерального бюро расследований, в 1965 году пять главных мафиозных семей Демерси стали их основной целью. Так, Уэйн, будучи агентом ФБР, внедрился в семью Бенедетти, и с тех пор прошло почти пять лет. Те подозрительные и не по делу заносчивые люди, наконец, решили принять Уэйна в свои ряды. Стать полноправным членом мафии означало, что круг связей мужчины отныне станет намного обширнее; другими словами, он сможет куда глубже проникнуть в дела семьи Корелла, стоящей за смертью Анжелико.

— Я знала, что ты справишься…

— Лилия, без тебя, у меня ничего бы не вышло. Я бы точно не смог в одиночку пережить те дни, – Лилиана не стала ни отрицать, ни подтверждать сказанное, а только медленно опустила веки. Всё верно, ни одна минута не была потрачено зря. Сама она не числилась в таком важном ведомстве, как ФБР, но по мере сил всегда помогала своему мужу.

“Я притворялась наивной простушкой и ничего не знающей женой перед членами организации, которых он мне представлял, всегда ходящей с дурацкой улыбкой на лице,” – дома же женщина прослушивала тайно записанные разговоры и изучала бухгалтерские документы, изъятые Уэйном; их главной целью было расследование коррупции в фирмах и профсоюзах подконтрольной организации. Но не только это, разумеется. Женщина всегда ободряла мужа, когда его мучили угрызения совести от общения с этими людьми… Да и сама Лилиана бесчисленное множество раз заставляла себя держаться, когда казалось, что вот-вот сломается. – “Мы добились всего собственными руками,” – былые горести теперь ничего не значили. В больших глазах Лилианы скопились слёзы, похожие на хрустальные бусинки. К уголкам её век прильнули красноватые губы, оставляя на них лёгкий поцелуй.

— Спасибо тебе, Лилия, – прошептал Уэйн, глядя ей в глаза. Его образ отразился в ясном, изумрудном взгляде Лилианы, но расплылся из-за слёз, затуманивших зрение. Однако этот залитый закатом образ буквально слепил её своей яркостью. Она подумала, что, раз они сумели преодолеть ту кромешную тьму, грядущие дни будут такими же лучезарными. Женщина и представить себе не могла, что буквально на следующий же день, всё, что они так долго строили, рухнет в одночасье.

***

Следующий день, четвёртое ноября, по большей части прошёл довольно спокойно, по крайне мере, пока солнце не скрылось за горизонтом. Лилиана проснулась необычайно бодрая и с самого же утра устроила большую генеральную уборку. Затем, в годовщину смерти Анжело, она отправилась на кладбище Сент-Пол и поделилась с братом радостной вестью об Уэйне – той, от которой, будь он жив, наверняка бы пришёл в восторг. К тому времени уже настал поздний вечер. Лилиана вернулась из магазина и потихоньку начала готовиться к ужину: они с Уэйном договорились устроить друг другу небольшой праздник, как только муж вернётся домой после церемонии посвящения. Всё шло так хорошо, даже когда она только закончила колдовать над изысканными блюдами.

Что-то неладное женщина почувствовала где-то около восьми вечера, когда, закончив приготовления, стала ждать возвращения Уэйна. Мужчины, который должен был вернуться сразу после посвящения, всё ещё не было дома, а еда, тем временем, уже остывала. Лилиана выглянула на улицу, но машины мужа, въезжающий в жилой квартал, нигде не было видно. Она вернулась в дом и позвонила одному из членов организации, с которым Уэйн часто общался, но получила лишь ответ о том, что о нём ничего не известно. С этого момента Лилиана начала в отчаянии метаться по гостиной, кусая губы, неизвестно сколько ещё прождав в тревожном ожидании.

В пол-одиннадцатого вечера кто-то позвонил в дверь. На пороге дома, куда женщина стремглав выскочила, она нашла лишь одиноко стоящую коробку. Может быть, это подарок мужу к посвящению? Или одна из шуток Уэйна? Лилиана огляделась, но никого, кто мог бы оставить коробку, не было. Взяв её и закрыв дверь, она вошла обратно в дом.

— Угх!.. – едва взглянув на содержимое, Лилиана судорожно вздрогнула. Коробка, которую она бессознательно отшвырнула, резко упала на пол. Из неё показалась рука и выкатилась на пол.  Лилия в панике зажала рот рукой и отшатнулась. Ей было хорошо известно, кому принадлежала эта конечность, что годами нежно гладила её волосы, ласкала щёки, поглаживала спину и сопровождала её, куда бы они не направились. – Нет, нет… – ей хотелось верить, что это лишь похоже на руку Уэйна. Но кольцо на безымянном пальце, несомненно, являлось его обручальным, и от правды было не скрыться. – А… А-агх… – мыслительный процесс, казалось, прервался; женщина совсем ничего не соображала. Ноги, враз потерявшие силу, подкосились, и женское тело, сильно ударившись о журнальный столик, рухнуло на пол. Однако Лилиана, похоже, даже не чувствовала боли, её потерявший фокус взгляд бесцельно шарил по полу. Женщина в ужасе схватила руку Уэйна: это была ледяная конечность, лишённая всяческого тепла. Прикосновение к ней чувствовалось настолько жутким и чуждым, что по спине бешено пробежал леденящий холодок. Она, словно раненый зверь, издавала нечленораздельные рыдания, гладя руку мужа, а на её изящном белом платье начали появляться кроваво-красные пятна. Примерно в это время в доме послышались чужие шаги.

— Получила подарок? – голова Лилианы медленно повернулась на звук. Но прежде, чем она успела разглядеть лицо незваного гостя, раздался громкий выстрел, и женщина, схватившись за грудь, упала навзничь.

— Кхак!.. – возникшее чувство было обжигающим. Было ли то спина, грудь, или ещё что-то – непонятно, но ощущалось так, словно её опалили огнём. Пока женщина судорожно хватала ртом воздух, шаги становились всё ближе.

— Чёрт, промахнулся.

— В сторону… – внезапно вмешался ещё один голос, не принадлежавший первому «гостю». Лилиана, содрогаясь, чуть повернула голову. Её ясные изумрудные глаза, устремлённые на приближающегося, мгновенно застыли.

— Ах… – из слегка приоткрытых губ вырвался мучительный стон. Она видела этого человека всего раз или два, однако его взгляд прочно врезался ей в память. Под тяжёлыми опущенными веками – глаза с эффектом самбэкган , окрашенные невыносимой скукой и усталостью. Стоило только взглянуть в них, как всё на свете казалось совершенно бессмысленным, и возникало сильное чувство глубокого отвращения ко всему на свете. Зная, что это глаза человека, лишившего жизни бесчисленное множество людей, Лилия не смогла забыть этот холодный и бесчувственный взгляд. – Те, Тео… доро… – то был младший брат, и, по сути, правая рука босса , которому, по слухам, доверяли самые жестокие и насильственные дела в организации.

Теодоро Доменико Бенедетти.

_________

1) Это специфический термин, обозначающий тип глаз, когда радужная оболочка глаза настолько мала, или расположена таким образом, что склеру видно не только по бокам, но и сверху или снизу. Это и создаёт впечатление холодного, часто пугающего или отстранённого взгляда.

2) В оригинале используется заимствованный из англ. термин «андербосс». В мафиозной иерархии – второй человек в семье, который обычно действует как правая рука босса и замещает того в случае отсутствия или ареста.

При виде этого ужасного человека, всё сразу же стало понятно.

“Церемония посвящения была ложью…” – мгновенно осознала женщина. Если они убили Уэйна, а теперь пришли за ней, то, должно быть, это потому, что личность её мужа уже была раскрыта. Тогда с какого момента его рассекретили? Так до смешного нелепо. Они с ним безмятежно готовились к званому ужину, не подозревая, что сама смерть уже стояла на пороге. Шестой год они не подавали никакого вида, и ей думалось, что всё было в порядке. Неужели она так сильно их недооценила? Лицо Лилианы исказилось от отчаяния и горького сожаления, но в том, чтобы оглядываться на прошлое, возможно, уже не было ни малейшего смысла.

Теодоро Бенедетти взвёл курок пистолета и вытянул руку; холодное дуло упёрлось ей прямо в лоб. До этого момента мужчина не проронил ни единого слова, просто бесстрастно смотря на женщину. Лилиана медленно опустила глаза. В поле зрения попала разбитая ваза; давеча белые лепестки нежных лилий тонули в пролитой крови. Вероятно, через несколько секунд её участь будет такой же. Впрочем, это зловещее предчувствие полностью оправдалось. Теодоро Доменико Бенедетти без колебаний нажал на курок. То был конец.

Вошедшие мужчины, не оглядываясь, поспешно выскользнули из дома, прихватив с собой только отправленный раннее «подарок». Глядя на это зрелище, умирающая Лилия вспомнила тёплую ладонь Уэйна, которая делила с ней пополам пространство в кармане её пальто. Когда шаги совсем смолкли, дом погрузился в тишину. Только пластинка Фрэнка Синатры «The world we knew» тихо доносилась из проигрывателя.

— Over and over, I keep going over the world we knew.

В её пока не остекленевших глазах отражалась залитая кровью, но всё ещё их уютная гостиная, на полу которой небрежно валялись растоптанные, окровавленные лилии. Это была последняя сцена из жизни, увиденная Лилианой. Поистине трагический и такой никчёмный конец настиг её буквально в двух шагах от мести.

***

Демерси, Ист-Пёрл, квартира 207.

Воздух повсюду был затхлым, с отчётливым запахом плесени, что проступала тут и там. Выцветшее стекло тускло пропускало даже самый яркий солнечный свет, превращая всё пространство в полумрак. Старая железная кровать издавала тягучий скрип каждый раз, когда на ней ворочались. Ещё хуже был только бодрый рок-н-ролл, настойчиво льющийся из радио на прикроватной тумбочке.

— Выключи… Музыку… Уэйн, – нахмурившись, пробормотала Лилиана сквозь сон. Это просто сводило её с ума. Зачем было включать эту старую, вышедшую из моды песню так громко с самого утра? Молодая девушка, лежащая на кровати, застонала и уткнулась лицом в подушку. Но песня не только не выключилась, но и не убавила громкости, продолжая играть вовсю. А ведь Уэйн никогда бы не проигнорировал её слова. – Уэйн?.. – странное предчувствие охватило Лилию, когда она с трудом распахнула глаза. Внезапно, на неё нахлынули воспоминания о прошлой ночи. – Агх! – резко сев, она схватилась за грудь.

“Что? Я выжила? Меня спасли?” – нет, это не было похоже на правду. Ни на голове, ни на теле, когда она ощупала их, не чувствовалось и следа от бинтов. Ещё более странным было то, что она не ощущала никакой боли, наоборот, силы переполняли её. События прошлой ночи никак не могли быть сном. Столь мучительная и яркая картина не могла быть просто выдумкой.

— Что, чёрт возьми, произошло… – ошеломлённо пробормотала Лилиана, осматривая комнату. Увиденное оказалось настолько невероятным, что она просто не могла поверить своим глазам. Это было её второе место жительства с момента переезда в Викторию, та старая квартира, в которой она жила до встречи с Уэйном. То есть, место, где она жила около десяти лет назад.

“Как я здесь оказалась? Этот дом ведь уже снесли,” – она точно помнила, что весь район был перестроен, и ей пришлось спешно искать новый дом. Лилия отбросила одеяло и резко вскочила с кровати. Когда она поспешно спустилась по лестнице и выбежала на улицу, её встретил пейзаж, ничем не отличающийся от её воспоминаний. Пиццерия «Лотц», «Бар-ресторан Смита», продуктовый магазин «Ист-Пёрл Авеню», расположенный на углу улицы. Всё это были до боли знакомые вывески. Однако, все эти заведения уже давно должны были исчезнуть. Лилиана растерянно огляделась. У подавляющего большинства женщин были короткие стрижки. Мужчины и женщины всех возрастов были одеты весьма консервативно и опрятно, что касалось и цветовой гаммы, и дизайна; никто не носил мини-юбки, которые теперь так популярны. Иными словами, это была точь-в-точь та же улица, что и в её воспоминаниях десятилетней давности. У девушки пропал дар речи. Поверх её расфокусированных зрачков медленно проплывали размытые силуэты автомобилей устаревших марок, мчащихся по дороге. Изредка проезжающие такси и автобусы тоже выглядели так, как будто сошли со старых фотографий.

— Лилиана, доброе утро! – женщина с другого конца улицы помахала рукой, приветствуя. Лилия скованно слегка повернула голову и побледнела как мел, увидев её.

— Ах!.. – миссис Мэри из продуктового магазина. Девушка отчётливо вспомнила новость о её смерти от болезни три или четыре года назад. Тогда как же она могла сейчас приветствовать её? – Да быть того не может, – с белого, как полотно, лица полностью сошла кровь. Девушка попятилась, спотыкаясь на ходу, и бросилась наутёк обратно в квартиру. – Это сон. Я просто сплю, – поднимаясь по лестнице, она отвесила себе несколько пощёчин. Однако лицо лишь горело и щипало, а реальность оставалась прежней. В глубине души она знала, что не спит. Ну разумеется. С такими-то отчётливыми ощущениями всё это никак не могло быть лишь сном. Лилиана обессиленно опустилась на пол, прислонившись к входной двери. Ноги подкосились, отказываясь удерживать её.

“Что, чёрт возьми, вообще происходит… Неужели я действительно вернулась в прошлое?” – её взгляд упал на аккуратно сложенную газету. Так ли себя чувствуют люди, перед которыми оказался ящик Пандоры? Хотя Лилия не была уверена, что сможет принять правду, она не могла отдёрнуть руку, невольно потянувшуюся к газете. Во рту пересохло. И… Крупные буквы заголовков заполонили весь её взор.

[«Демер Таймс». 4 ноября 1961 года.]

В одно мгновение у Лилии сильно закружилась голова.

— А… Ха-ха… Ха-а… – схватившись за голову, девушка нервно рассмеялась. Неужели такое вообще возможно? Чтобы человек умер, а потом внезапно вернулся в прошлое? Что ж, хоть это и казалось абсурдным, другого объяснения этому явлению у неё не было. Лилиана снова ощупала себя.

“В самом деле, если это не сон, то как могли полностью исчезнуть следы от пулевого ранения?” – подумалось ей. Что бы ни произошло, девушке теперь придётся это признать. Она действительно вернулась в 1961 год.

***

Лилия ещё долго сидела у входной двери, пытаясь переварить всё произошедшее. И в какой-то момент её сердце учащённо забилось от осознания того, что время всё-таки повернулось вспять. Хотя, если быть точнее, то от понимания того, что она сможет избежать прошлых ошибок.

“Неужели… я действительно могу начать всё сначала?” – бурлящее волнение распространилось по всему телу, и Лилия без промедления вскочила на ноги и вернулась в комнату 207. У неё и мысли не было бродить там, отдаваясь нахлынувшим чувствам. Девушка тут же схватила телефонную трубку. – “Просто проверю разок,” – дрожащими пальцами она набрала знакомый номер. Пока монотонные гудки продолжались, сердце, напротив, бешено колотилось, готовое тут же вырваться наружу. Тревога и предвкушение смешались в один клубок, и Лилиана сильно прикусила губу.

— Алло? – в этот самый момент, сердце, бешено колотящееся, ухнуло вниз. Тот самый голос, который она так долго и мучительно пыталась вспомнить в одиночестве. Голос, который в какой-то момент она уже отчаялась воссоздать даже в воображении, – голос брата Анжело. – Алло? Это что, розыгрыш? – его раздражённый тон и манера речи были точно такими, как и в её смутных воспоминаниях.

“Он жив… Жив…” – нахлынувшая волна облегчения захлестнула Лилию с головой, так, что она не смогла выдавить из себя ни единого слова. И, конечно же, нетерпение собеседника не заставило себя ждать, передавшись по телефонной линии.

— Вот же чёрт. Мне повесить трубку? – Лилия, задыхаясь от нахлынувших чувств, с опозданием пришла в себя.

— Погоди. Постой, Анжело… Это я, Лилия.

— Сестра?

— Мгм… – девушка крепко сжала телефонную трубку. Что-то безумно клокотало в её кипящей груди.

— По какому поводу звонишь? Есть какое-то дело? – да какое уж там. Разве нужно какое-то особое дело, чтобы позвонить человеку, по которому так скучал?

— Просто хотела узнать, как ты поживаешь, – Лилия с трудом выдавила из себя хоть несколько слов.

_________

1) Снова и снова я возвращаюсь к миру, который мы знали. (англ.)

— Чего? Что за нелепица... Нормально у меня всё, ничего особенного не происходит. Что-то случилось? Почему спрашиваешь? На тебя не похоже.

— Ха-ха… – на бледном лице отразилось сожаление, и Лилия лишь горько опустила голову.

“Непохоже на меня…” – да, возможно, так и было. В прошлом она была чрезмерно уверена в благополучии Анжело и, ослеплённая этой определённостью,  была поглощена лишь обеспечением своего собственного существования. Однако, потеряв родителей, брат с сестрой были единственной опорой друг для друга. Так почему же она не уделяла ему больше внимания?

— Ничего особенного… Просто подумала, что нам, как семье, стоит чаще созваниваться.

— Так внезапно? С каких пор ты стала такой сентиментальной? Если нет важных дел, вешаю трубку. Я занят, – не успела Лилиана окликнуть брата, как на другом конце безнадёжно оборванного звонка раздавались лишь монотонные гудки. Лилия стояла, ошеломлённо слушая их; этот короткий разговор казался сном.

“Но это не сон. Точно нет,” – она крепко прижала трубку к груди и глубоко вздохнула. Дрожащее дыхание вырвалось сквозь сжатые губы. Как будто ей было трудно принять реальность, в которой Анжело жив и здоров. Лилия была совершенно растеряна. К сожалению, его чувства не совпадали с её и он выглядел таким же равнодушным, как и бездушный гудок отбоя. Девушка понимала, что Анжело никогда не узнает о том, на что была похожа её жизнь последние десять лет. К тому же, примерно в это время, он и Лилия жили в разных районах Демерси, поэтому неудивительно, что они так отдалились друг от друга. Девушка знала, что разговор о значимых семейных узах был для её брата подобно снегу на голову. – “Спокойно. Не стоит торопиться,” – Лилия начала успокаивать себя. Она решила, что будет шаг за шагом незаметно приближаться к Анжело и защищать его от неминуемой опасности: сейчас на дворе стоял 1961 год, а Анжело Моретти окажется на волосок от смерти ровно через год. Времени ещё достаточно. – “До того времени Анджело бросит свою работу в профсоюзе, переедет сюда и найдёт новую безопасную работу,” – подумалось ей. Пускай её младший брат был уже взрослым, и Лилиана не хотела совать нос в его дела, понимая, что он сам себе голова,  однако это был вопрос жизни и смерти. Разве не её прямой долг помешать ему, даже косвенно, связаться с семьёй Корелла? – “На этот раз я защищу тебя, Анжело,” – брат Лилианы не мог знать того, что прямо за его спиной раскрывает пасть очень опасный мир. И она сделает всё, чтобы он об этом не узнал. Разумеется, девушка не собиралась оставлять семью Корелла в покое, то же самое касалось и семьи Бенедетти. Она не знала, по какой причине и как она вернулась… Но раз уж так вышло, эта жизнь не должна закончиться крахом. Важно было только это. – “Нужно возвратить им всё сторицей. Чтобы всё, что они построили, рухнуло, как карточный домик. Чтобы они поняли, что значит потерять самого дорогого сердцу человека,” – твёрдо решила девушка. И ещё, она во что бы то ни стало защитит Уэйна, который погиб от их рук. В этот самый миг, её окрылённая душа тяжело опустилась на грешную землю.

— Ах… Уэйн. – Уэйн Бойд. Сейчас он, вероятно, и не подозревает о существовании Лилии. Нет, возможно, он никогда о ней и не узнает. Ведь, если Анжело не умрёт, их пути не пересекутся.

“Ещё вчера мы носили одну фамилию, а сегодня я уже не Лилиана Бойд, а Лилиана Моретти,” – девушка медленно закрыла лицо руками, издав мучительный стон. Её тончайшие, будто готовые тотчас рассыпаться платиновые волосы, касались тыльной стороны ладоней. В этот момент неожиданный звонок пронзил её слух, словно удар кинжала. Лилия, глубоко погружённая в свои раздумья, резко подняла голову.

“Анжело?! Неужели…” – девушка поспешно схватила трубку.

— Алло? – звонивший, однако, оказался совсем не тем, кого она ожидала услышать.

— Эй, ты почему на работу не явилась? Уже который час, а ты прохлаждаешься дома! Совсем с катушек съехала? – Лилия не могла скрыть своего замешательства и просто молчала. Почему она не подумала об этом раньше? В то время, когда она едва сводила концы с концами, у неё, конечно же, была работа.

— У меня возникли непредвиденные обстоятельства… Прошу прощения, – говоря это довольно спокойно, девушка лихорадочно соображала. Чем же занималась она в 1961 году? К счастью, долго ломать голову не пришлось.

— С чего вдруг такая вежливость? Значит, понимаешь, что виновата. Но мне до лампочки, виновата ли ты или у тебя личные обстоятельства. Из-за тебя сегодня представление пойдёт коту под хвост! – настолько резкий упрёк ещё никогда не был так приятен. Благодаря этому Лилия вспомнила, что тогда работала с небольшой музыкальной группой и также вспомнила, что звонившая ей девушка – её ровесница, вокалистка Бетти Бейли.

“Ха-а… Боже. Я ещё не привыкла к тому, что вдруг вернулась в прошлое, а тут сразу работа,” – было крайне неловко, однако не пойти на неё она не могла. Выступление, должно быть, уже запланировано, а просто так взять и прогулять, не предупредив, было чем-то немыслимым. Лилия зажала трубку между плечом и ухом и стала рыскать по столу. – “Тут должно быть расписание выступлений…” – в этот момент на другом конце провода послышался небольшой переполох.

— Дай мне трубку.

— А? Зачем?

— Я поговорю, – так, после короткой перепалки к телефону подошёл другой человек. – Алло? Лилия? – в трубке раздался более мягкий мужской голос. – Ты… Сможешь приехать в отель «Голден Эймз» к пяти часам? Нам нужно закончить настройку, примерно к половине шестого, – что ж, такого отзывчивого коллегу пришлось бы ещё поискать: мужчина деликатно сообщил ей место и время, на случай, если она вдруг забыла расписание. Суетливо двигавшаяся Лилия, наконец, оторвала руку от стопки бумаг.

— Я сейчас соберусь и приеду.

— Хорошо. Будем ждать.

— Скажи ей, чтобы хватала ноги в руки и мчалась сюда! И пусть возьмёт то красное платье! – из трубки тут же послышались резкие слова Бетти. На этом звонок оборвался. Вокруг воцарилась тишина, словно после бури, но в ушах Лилии всё ещё отдавался звонкий голос требовательной коллеги.

— Ха-а… – Лилия приложила руку ко лбу и на мгновение закрыла глаза. Наконец-то девушка по-настоящему осознала текущую реальность. Она была брошена в самую гущу той жалкой и отвратительной жизни, которую вела в 61-м году.

***

— Сколько кубиков сахара ты положила? Я же чётко сказала три, ведь да или нет?! – наглости этой настырной девушки не было и предела. Кто бы увидел, подумал, что она великая певица, хотя на самом деле всё было далеко не так. Их концертная группа не то что не стояла на сцене Меланж-Холла, о котором мечтают все музыканты, они были не более чем простыми любителями, слонявшимися по отелям и ресторанным сценам. – Я же ясно сказала, чтобы ты уделила особое внимание напитку, который я пью перед выступлением! Я же дала понять, что это мой личный рецепт, и нужно, чтобы ты вдолбила его себе в голову! – сама Лилия, если мягко выразиться, была здесь менеджером. На деле же она выполняла роль разнорабочей, исполнявшей всякую черновую работу: начиная с управления графиком выступлений, проверкой колонок и микрофонов, расстановкой нот и пюпитров, а также до выполнения мелких поручений, таких как приготовление напитков по индивидуальному заказу. Она, спешно приводившая в порядок партитуру, перевела дух и устало посмотрела на Бетти.

— Может, сама добавишь ещё пару кубиков?

— С чего бы это? Ты и добавь.

— Я сейчас немного занята… Прошу понять. Это ведь не так уж и сложно.

— Вот именно, это не так уж и сложно, вот и сделай! – из кружки, которую протянула Бетти, хлынул вниз горячий имбирный чай. Ярко-жёлтая жидкость расплылась по аккуратно сложенным нотам.

— Ах!.. – испуганная Лилия быстро оттянула рукав, присела и принялась вытирать намокшие листы. Но чай уже сильно впитался, оставив пятна.

“Может, всё будет в порядке, когда они высохнут?” – в этот момент, когда девушка рассматривала партитуру с обеих сторон, Лилию снова стали донимать беспочвенными придирками.

— Ты не слушаешь, что я говорю? – снова послышался упрёк. По какой же именно причине Бетти её так донимала? Что сейчас, что раньше, её скверный характер оставался неизменен. Лилия, тихонько выдохнув, поднялась. Бетти слегка вздрогнула, но, когда увидела, как девушка смиренно несёт коробку с сахаром, расплылась в холодной улыбке. – Ну вот, сразу бы та… – однако не успела договорить, так как Лилиана достала один кубик и мгновенно вложила ей в рот.

— Теперь будет сладко, – на этих словах Лилия тут же развернулась. В прошлом, по возвращении домой после изматывающей работы, она каждую ночь представляла себе подобную сцену.

“Даже и не мечтала, что смогу это воплотить в жизнь, но вот, наконец, сделала,” –  подумалось ей с гордостью. Тревожилась ли девушка, как раньше, сразу потерять работу? Или, быть может, боялась ли она Бетти, которая стала бы ещё безумнее? Ни то, ни другое, так что у нынешней Лилианы Моретти не было причин не действовать решительно. Бетти же на мгновение замолчала, ошеломлённая этой непривычной внезапной ситуацией. Громкий вопль раздался лишь спустя долгое время.

— Ты, ты… Совсем спятила?! Что ты сейчас вытворяешь?!

Предчувствуя неладное, коллеги спешно подбежали и, после быстрого обмена взглядами, один из них стал успокаивать Бетти, а другой – вывел Лилиану из комнаты.

— Ха-ха… Лилия, ты в порядке? Бетти, кажется, немного перегнула палку, не так ли? – девушка ничего не ответила, прекрасно зная, что последует за, казалось бы, сочувствующими словами. – Не бери в голову. Не думаю, что у неё были плохие намерения, просто сегодня она особенно нервная. Прошу, прояви понимание, – вот именно такого рода слова всегда и звучали. Это не стало какой-то неожиданностью, ведь все были просто помешаны на Бетти Бейли. Что ж, не то, чтобы Лилия этого совсем не понимала, ведь если та уйдёт, то их небольшая музыкальная группа, состоящая всего из трёх человек, точно пойдёт ко дну.

“И всё же, справедливости ради: «Сегодня особенно нервная»?.. Помнятся времена, когда она изводила меня до чёртиков,” – Лилия тихонько погрузилась в воспоминания. Если она сейчас устраивает такой цирк, то, скорее всего, это произошло сразу через несколько недель после того самого инцидента: – “Тогда, не выдержав, я стала искать новую работу, и в итоге, не прошло и двух месяцев, как я отсюда уволилась,” – дело, послужившее корнем всех бед, заключалось в том, что Лилия получила, наконец, признание своих способностей, выходящих за рамки обычного разнорабочего. Тогда Бетти начисто забыла о выступлении и не появилась на сцене; на звонки не отвечала, а когда Лилия сама пошла к ней в квартиру, её там не оказалось.  –“Позже стало известно, что накануне она напилась в стельку и отключилась прямо в баре,” – в любом случае, отменить то выступление было нельзя: контракт был заключен с «Поплой» – одним из лучших ресторанов Демерси, и, если б они нарушили его, слух об этом мгновенно бы разнёсся по всей индустрии пищевой промышленности города.

«— Что же делать? Мы не найдём певца вот так, с бухты-барахты.

— А если попробуем обойтись без вокалиста?

— Нет, так не пойдёт. По условиям контракта, песня была главной, значит, вокалист не может отсутствовать.

— Может, я попробую? – робко предложила Лилия.

— Ты? Будешь петь? – девушка не была уверена, что сможет исполнить так же хорошо, как Бетти Бейли, ведь, несмотря на небольшой размер труппы, та была достаточно талантлива, чтобы получать предложения о сотрудничестве из самых разных мест.

— Конечно, я не Бетти, но… Я тоже неплохо пою. Если желаете,  продемонстрирую.

— Угу… – тут Лилиану попросили спеть коротенькую песню, и, как только девушка смолкла, без лишних слов выпустили её на сцену.»

В глазах Лилии, рисующей в памяти прошлое, вдруг мелькнула щемящая ностальгия.

“Оглядываясь назад… Если бы мне пришлось назвать самые волнующие и гордые моменты за все 35 лет жизни, тот день был бы одним из них,” – однако, она даже и не подозревала, что это станет началом всех её бед. Если б из-за Бетти работа на сцене не была ей так омерзительна до дрожи, возможно, она бы ещё несколько лет выступала как певица-любитель.

— Эй, иди сюда и помоги мне переодеться! – внезапно из гримёрки раздался раздражённый голос Бетти. Она и минуты не могла прожить, чтобы не позвать Лилию. Девушка слегка нахмурилась, скривив губы в горькой усмешке. Когда она уже собиралась вернуться в помещение, мужчина, остановивший её, в последний раз взмолился:

— Не злись слишком сильно. Бетти ведь словно ребёнок. Тебе, как более зрелому человеку, следует проявить терпение и понимание, – мужчина неловко улыбнулся, словно прося о чём-то, глядя прямо на Лилию. К сожалению, эта виноватая улыбка только усилила её нежелание отвечать. Девушка молча прошла мимо и вошла в гримёрку, направившись в уголок для переодевания. Бетти ждала Лилию, рассматривая свои ярко-красные ногти, а после высокомерно кивнула в сторону платья.

— Что стоишь? Давай быстрее, – ей, похоже, доставляло удовольствие, когда она заставляла других делать за неё любую мелочь.

“Я прожила на девять лет больше… Если посудить, она намного младше меня, а я терплю её придирки,” – положение девушки было настолько абсурдным, что она даже не злилась. Лилиана с обречённым видом взяла платье, но, разумеется, даже покорно выполни она «просьбу», Бетти не была бы тем человеком, который просто так оставит её в покое. Всю дорогу, пока она переодевалась, от неё сыпались упрёки и пренебрежительные замечания.

— Всё время покупаешь такие вещи, которые трудно надевать и снимать. Красиво, конечно, но жуть, как неудобно, – Лилиана решила просто промолчать. – Тебе такое не носить, так что и не понять, – девушка старалась избежать конфликта, не отвечая вовсе, но, похоже, великой Бейтти Бейли и это пришлось не по нраву: – Эй, ты с самого начала игнорируешь мои слова. Почему так себя ведёшь? Мои слова для тебя – пустой звук? – тут Лилиана Моретти уже начала сомневаться, что молчание – лучший выбор.

“Вот, почему я с ужасом вспоминала о работе в шоу-бизнесе и больше никогда не хотела к ней возвращаться,” – внезапно на девушку накатило чувство сильного возмущения, и она не смогла сдержать рвущиеся наружу слова.

— Бетти, если ты будешь обращаться со мной как с человеком, может быть, и я буду относиться к тебе по-человечески?

— Что?

— Не «эй», а «Лилиана». Судя по тому, как постоянно это говоришь, ты, похоже, забыла моё имя.

— Я что, больная, чтобы не знать его?.. – в тот момент, когда Бетти собиралась закатить глаза и отвернуться, Лилия схватила её за плечи, вынуждая оставаться на месте.

— Можешь постоять ровно? Мне нужно застегнуть молнию, – раз уж она начала говорить, следовало идти до конца. – Когда просишь о чём-то, делай это вежливо, а когда тебе помогают, говори «спасибо». Это элементарные правила приличия. Не думаю, что ты настолько мала, чтобы мне приходилось это разжёвывать… – в этот момент молния на платье с характерным звуком была застёгнута, однако Бетти стояла на месте как вкопанная. Девичьи плечи слегка дрожали, и, когда дрожь усилилась, девушка посмотрела на Лилиану. Её лицо пылало багровым румянцем.

— Ты, ты… Совсем спятила?

— Нисколько, Бетти. Я в полном здравии, – поспешил ответ. Раньше ей приходилось плясать под её дудку, пока она не найдёт другую работу… Но теперь в этом не было никакой нужды.

“Я как раз думала, когда бы это сказать… Отлично вышло,” – Лилия посмотрела собеседнице прямо в глаза.

— Кстати говоря, с сегодняшнего дня я увольняюсь, – это решение девушка приняла, как только вышла из дома, собираясь на работу. Ей нужно было заняться делами, которые намного важнее этого ничтожного действа.

***

Следующий день, пятое ноября.

Лилиана стояла посреди маленькой комнаты, слегка потирая подбородок. Девушка смотрела на валяющийся на полу неразобранный пакет с покупками, который она небрежно бросила туда прошлой ночью. В нём лежали платья, которые носила Бетти.

“Ну и что мне с этим делать?” – Лилия принесла домой всю её одежду, которую взяла с собой в отель накануне, приведя вполне резонный довод: поскольку Бетти заставляла её покупать её за свой счёт, то, по справедливости, Лилиане и полагалось забрать. Девушка взяла их отнюдь не потому, что хотела носить, а потому, что это был акт её мелкой мести. Но, возможно, они даже смогут пригодиться. – “Я собиралась пойти в заведения Бенедетти… Тогда они придутся кстати,” – Лилиана хорошо знала, что её скромная одежда, висящая в шкафу, совсем не подходит для таких мест; в таком случае, эти яркие платья, отражающие отменный вкус Бетти, будут в самый раз. Девушка перебирала одежду, прокручивая у себя в голове свои дальнейшие планы. Всю ночь она размышляла: как же в одиночку, без поддержки, можно противостоять такой огромной силе, как мафия? – “Будь я прошлой Лилианой Моретти, это было бы невозможно…” – подумала она, но для той, что вернулась из 1970 года, это может быть по силам, ведь сейчас у неё на руках было самое грозное оружие – знание о семье Бенедетти, а также представление об их действиях на все последующие девять лет, о которых они и сами пока даже не подозревают. – “А что, если скрыть остроту этого «оружия» и всесторонне начать помогать семье Бенедетти? Лучшего способа сблизиться с ними не будет.”

Очевидно, этот путь будет непростым. Лилиана Моретти никак не была связана с ними, и, если учесть, что мафия в принципе не принимает женщин в свои ряды, ситуация осложнялась ещё больше. Однако, это было только лишь трудно, а не совсем уж невозможно.

“Если всё сделать по уму, я смогу занять ту позицию, где буду незаметно оказывать влияние,” – решила она. К тому же, девушка была родом из Павоны, того самого острова, который можно назвать колыбелью мафии. Место её рождения, особо никогда не влиявшее на её жизнь, по крайней мере в отношении мафии, несомненно, было хорошим пунктом для получения признания с той стороны. – “Если так посмотреть, у меня довольно много тузов в рукаве. Настолько, что можно сказать, будто мне невероятно повезло.”

Если всё пойдёт по плану, она сможет использовать своё прочное положение для того, чтобы заняться семьёй Корелла. Если представить это как благовидный предлог для расширения бизнеса, не будет ничего невозможного. Грандиозный крах семьи Бенедетти окажется следующим этапом.

“Это не должно занять много времени,” – время, когда Уэйн был внедрён в ряды Бенедетти в качестве тайного агента, наступит примерно через четыре года. До тех пор, она поставила своей целью действовать настойчиво и как можно скорее закончить все дела. В таком случае, исчезнет сама причина для его внедрения в ряды мафии. – “Просто подожди всего три года… Уэйн,” – тогда они снова встретятся. Как независимые люди, полностью освободившиеся от гнёта мафии; как обычные люди, чьим жизням ничто не угрожает. Таким образом, она начнёт с чистого листа ту незавершённую историю, которую не смогла закончить в прошлой жизни. – “Ничего страшного, если ты меня не вспомнишь,” – ведь они снова встретятся и непременно полюбят друг друга точно так же, как и в прошлой жизни. Лилия всё ещё ясно видела глаза Уэйна, нежно смотревшие на неё. Даже если слово «люблю» не произносилось вслух, его глаза всегда были полны этим сильным чувством. – “Я верю, Уэйн,” – это был неиссякаемый источник её силы и мужества для того, чтобы суметь броситься в предстоящую битву. Поэтому Лилиане нечего было бояться.

«Де Люсия»

Такси, мчавшееся по дороге, резко свернуло в безлюдный переулок. Было шесть вечера и солнце уже клонилось к закату. Магазины, готовясь встречать ранний вечер, один за другим зажигали яркие неоновые вывески. Те же, что ещё пребывали в дневном свете, напротив, выглядели грязными и зловещими. Типичная картина криминального района задворок Демерси.

Жёлтый автомобиль остановилось на этой тусклой, задымлённой улице, и вскоре дверца машины открылась. Тонкие, словно вот-вот рассыплющиеся в руках волосы, изящно развевались на ветру. Это были непривычно длинные волосы, потому как большинство женщин предпочитали короткие стрижки. Хоть причёска и была совершенно немодной, слепящее, захватывающее дух сияние красивых платиновых локонов приковывало к себе взгляды мужчин. На Лилии было надето длинное платье, доходящее до щиколоток, с вырезом-лодочкой, а на руках, которые могли бы быть обнажены, лежал пышный меховой жакет. Единственным, что подчёркивало изящные изгибы её тела, были бусины на поясе платья, утягивающим талию. Но не было никаких сомнений, что эта сдержанная красота делала её ещё более заметной для окружающих. Она была подобна белому лебедю, невзначай ступившему в грязную лужу.

Послышался свист, и в адрес девушки полетели крайне пошлые шутки. Лилия легко отмахнулась от этих недостойных её внимания слов и уверенно направилась к одному из заведений.

[Де Люсия.]

Это был старый бар и одна из опорных точек семьи Бенедетти.

“Уэйн рассказывал мне о нём, но я здесь никогда не была. Вот что это за место, оказывается,” – неожиданным был сам внешний вид заведения, которое выглядело так, словно было построено два добрых десятка лет назад. Видимо, здание даже не ремонтировали – с первого взгляда оно казалось старым и обветшалым, что скорее походило на разваливающуюся забегаловку, чем на место, где собираются члены мафии. Едва слышимые звуки, доносящиеся из-за двери, были устаревшими песнями, которые можно было услышать только по радио 40-х годов. – “Может быть, это своего рода уловка? Благодаря такому виду обычные люди сюда точно не сунутся,” – Лилия взялась за покрытую патиной дверную ручку. Сзади снова послышались громкие шутки.

— Эй, мисс, Вы адресом не ошиблись?

— Если позволите дать Вам совет, то лучше туда не входите.

Хотя они не имели в виду ничего плохого, их предостережение прозвучало так, будто они говорили обо всей её жизни. Словно, если она войдёт, её жизнь уже не будет прежней. И девушка это хорошо знала. Если бы она стёрла из памяти существование Бенедетти и Кореллы, то смогла бы прожить совершенно другую жизнь, и ей не пришлось бы рисковать. Однако, раз уж она приняла решение, назад дороги не было. Лилиана повернула ручку и отворила дверь. С лёгким звоном колокольчика, сидевшие на потёртых деревянных табуретах и что-то выпивающие люди, вдруг обернулись ко входу. В том же направлении посмотрел и седовласый бармен, который, только увидев Лилию, поднял одну бровь.

— Кхм… – мужчина поставил стакан, который протирал, и подошёл к девушке. – Желаете выпить? Сожалею, но сегодня…

— Нет. Я ищу работу, – от такого неожиданного заявления бармен насупился, а в каком-то из уголков бара даже раздался смешок. Только Лилиана Моретти сохраняла полное спокойствие, и вновь невозмутимо заговорила: – Мне сказали, что это джаз-бар, и я хотела узнать, есть ли вакансия вокалистки, – такое решение было принято ей прошлой ночью; в качестве первого шага к тайному проникновению в организацию она была готова петь для них.

“Было бы здорово ещё хоть раз выйти на сцену,” – вот, какая мысль пришла девушке в голову. Джаз-бар, безусловно, был одним из самых непринуждённых заведений организации. Вакансия вокалистки позволила бы ей беспрепятственно общаться с её членами и налаживать связи. Потому, лучшего способа для этого не существовало.

***

В бар «Де Люсия» захаживали самые разные посетители: не только члены самой организации, но и те, кто пришёл вернуть им долги, и те, кто как-то связан с ними по бизнесу… Так же были и простые гражданские, которые не знали, чья это территория. В общем, действительно люди всех мастей.

И бермен Маурицио являлся мастером в том, чтобы убеждать обычных людей вежливо уйти, но сегодня мужчина был изрядно сбит с толку. Женщина, спрашивающая о работе, бесцеремонно сунула ему в руки документы, не дав даже шанса отказать. Он ошеломлённо посмотрел на то, что держал в руках: обычное резюме, включающее стандартные данные о девушке, стоявшей перед ним, и предложения о контрактах на выступления от нескольких известных отелей и баров в городе.

“Похоже, она довольно хороша…” – Маурицио цокнул языком и вернул документы; больше нечего было рассматривать или обдумывать, это место являлось не настолько простым, чтобы принимать сюда неосведомлённую женщину.

— Вакансий нет. Вам лучше поискать в другом месте.

— Нет вакансий вообще или их нет для обычной женщины? – мужчина замер, услышав столь чёткий вопрос. Знала ли что-то эта неожиданная гостья?

“Судя по тому, что уже было сказано, она, кажется, примерно понимает, что это за место,” – Маурицио нахмурился, и на его лице мелькнуло раздражение. Было очевидно, что девушка что-то услышала об этом баре и пришла с нелепыми фантазиями. Иногда попадались такие люди: те, кто просит принять их, словно этот мир дарует какую-то великую честь. Это не совсем неверно, однако эта девушка стала неожиданностью. Её образ не соответствовал тому человеку, который бы жаждал стать частью криминального мира. – “Что ж, внешность может быть обманчива. Впрочем, смелости ей не занимать. Или она просто не понимает, что может вляпаться в большие неприятности?” – мужчина вздохнул и осторожно толкнул к двери эту особу в белоснежном одеянии, на котором, казалось, не покоилось ни единой пылинки. То было минимальное проявление заботы с его стороны и острое предупреждение.

— Вам лучше не вмешиваться в дела этого места. Спокойно возвращайтесь к своим делам.

— М-м. Погоди, погоди, – в этот момент кто-то вдруг неожиданно вмешался. Вовлечение «этого мужчины» было крайне неожиданным, поэтому Маурицио на мгновение прикусил язык. То же самое сделала и Лилия, которая несколько препиралась. Взгляд девушки устремился на вальяжно приближающуюся к ним фигуру. В отличие от остальных посетителей в костюмах, он был в кожаной куртке и байкерских ботинках, что уже было довольно необычным. Его чёрные волосы были зачёсаны высоко надо лбом, точно как у Элвиса Пресли. Внимательно разглядывая его лицо, Лилия быстро поняла, кто он.

“Антонио Бенедетти?” – разумеется, сама Лилиана не была с ним знакома, однако не могла не знать его. Как следовало из фамилии, он был кузеном братьев Бенедетти, и… – “Являлся человеком дурного нрава, о котором ходила слава сумасшедшего на всю голову,” – вспомнилось ей. Однако, почему же он здесь? Очевидно, что мужчина был не в очень хороших отношениях с владельцем этого района.

— Красотка, видно, не в том положении, чтобы выбирать, да? – его вопрос требовал ответа, но намерения были неясны, и, пока девушка обдумывала, последовал глухой вкрадчивый голос: – раз ты, оставив нормальные места, пришла сюда, значит, твои дела совсем уж плохи. Помочь? – Внезапно в голове Лилианы загорелась лампочка тревоги. Губы Антонио, стоящего напротив, изогнулись в ехидной усмешке, и сквозь них вырвался сладострастный голос: – Ну же, выкладывай. Я могу дать тебе работёнку, которую ты ищешь.

— А… – это был совершенно не тот сценарий, на который она рассчитывала, и абсолютно не в том направлении развития. В её воспоминаниях Антонио был капорежимом , управляющим районом Уэст-Филд. А место, где сейчас находилась Лилия, находилось под управлением совершенно иного человека. У неё была причина, по которой она выбрала именно это место, хотя у них было множество других баз. В глазах девушки замерцало беспокойство.

“Что этот мужчина здесь делает… Всё должно было быть совершенно иначе…” – ко всему прочему, девушка, кажется, понимала, о какой работе говорит Антонио, и потому ещё больше не хотела прислушиваться к его предложению. Проблема заключалась в том, что у неё не было предлога отказать, даже не выслушав. Лилия сглотнула и задала вопрос, который был ей не по душе.

— Какую работу… Вы можете мне предложить?

— Есть тут кое-что. Работёнка прямо для тебя, дорогуша. К нам наведываются особые гости, и твоя задача – обслужить их.

— Я…

— Обслужить – не так уж и сложно. Нужно просто послушать их истории, а если захочешь, можешь и спеть. Работа непыльная, но платят хорошо… – Антонио ненавязчиво обнял Лилию за талию и прошептал ей на ухо: – и внимания будет хоть отбавляй… – по спине девушки мгновенно пробежал жгучий холодок. От этого неописуемо неприятного ощущения Лилия зажмурилась и перевела дыхание. Её тонкие веки нервно подрагивали.

“Ха-а…” – когда она снова открыла глаза, их зелёный цвет под прикрытыми ресницами был таким же ярким, как июньская трава. Но, вопреки их живому оттенку, взгляд был холоден и суров, словно морозный зимний ветер. Не нужно было спрашивать подробнее, чтобы понять, что за работу ей предлагали. Девушка надеялась, что ошиблась, но её догадки оказались верны. – “Как красиво маскирует, что даёт работу в борделе.”

_________

1) Капорежим – это термин, используемый в структуре итало-американской мафии (и других подобных преступных организаций) для обозначения главы или капитана одной из «команд» или «отрядов» внутри мафиозной семьи. По сути, капорежим – это младший босс, который командует группой полноправных членов и ассоциированных с ними лиц. Он напрямую отчитывается перед боссом семьи или андербоссом и передаёт их приказы своим подчинённым. Капорежимы обычно отвечают за определённые виды преступной деятельности или за определённые территории.

Территория под управлением Антонио – это Уэст-Филд; изначально этот район был территорией банды «Got Gang», состоящей из членов клана Эйкин. Лилия не помнила точно, но где-то в 50-х годах босс Лучиано решил взять это место под свой контроль; тогда, следуя его указаниям, Антонио вытеснил ту банду и открыл там множество публичных домов. Поэтому, когда Лилиане предложили «поработать», стало ясно, о каком именно месте идёт речь.

— Спасибо за предложение, но… Откажусь.

— Почему? Ты же хотела петь, а я предоставлю такую возможность. Разве красотка не этого желала? – Антонио, криво улыбнувшись, резко схватил Лилию за подбородок. Его чёрные глаза, в которых безудержно плясали безумие и некая расслабленность, уставились точно на неё. – Только посмотрите на эти дерзкие глазёнки. Ты же сама жаждешь другой жизни, – девушка не ответила. – Просто доверься мне. Члены городского совета, самые влиятельные предприниматели – все они будут преклоняться перед тобой, точно перед королевой.

Лилия чувствовала себя крайне неприятно из-за сказанных слов и неумолимой настойчивости мужчины, который продавливал свою волю, игнорируя её желания. Однако больше всего девушку беспокоило то, что, отказываясь от предложения, она не могла придумать ни одной убедительной причины, чтобы остаться работать в этом баре.

“Может быть, сегодня… Стоит отступить?” – в тот момент, когда Лилия, избегая взгляда Антонио, заметно помрачнела, бармен Маурицио, который всё это время просто наблюдал, неохотно вмешался.

— Вам лучше оставить гостью, – на лице Антонио, которое до этого прямо светилось от удовольствия, мгновенно застыла холодная маска.

— Не вмешивайся в мои дела. Займись-ка лучше своими напитками, дряхлый зануда, – так, словно являясь двуличным Янусом, голос мужчины резко изменился, перестав быть мягким и вкрадчивым.

— Да будет Вам. Что толку от наивной девушки, которая мало что смыслит? Нам нужны те, кто уже прошёл через это горнило, – Маурицио добродушно улыбнулся, пытаясь успокоить собеседника, и одновременно настойчиво потянул за собой Лилию. Девушка была благодарна этому, но не могла так легко сдвинуться с места.

“Ха-а… Если я сейчас просто уйду, весь мой план пойдёт коту под хвост…” – ситуация совершенно запуталась, и Лилиана лихорадочно соображала, как же ей поступить. Пока она с тревогой косилась по сторонам, двое мужчин продолжали спорить.

— Разве эта женщина будет покорной? Если только ей не нужны большие деньги…

— Это наши с ней дела, Маурицио. Достоинство бармена в том, чтобы держать язык за зубами и слушать, а не впустую трепаться.

В этот момент входная дверь отворилась. На характерный скрип взгляды всех присутствующих в баре, включая троицу, замершую в разгаре перепалки, устремились ко входу. Наступила гробовая тишина. По старому деревянному полу раздались тяжёлые шаги, и за появившимся мужчиной последовательно вошли ещё несколько крепких парней из банды.

— Вы прибыли… – Маурицио почтительно опустил взгляд и поклонился. Тот, кто вошёл первым, прошёл мимо него, даже не кивнув, и молча сел за стол. Его вид был крайне надменным, но здесь это казалось совершенно естественным и обыденным. Столик быстро и бесшумно накрыли, и по одному только взгляду вошедшего изменилась музыка; это представлялось возможным, так как мужчина являлся вторым главой семьи Бенедетти.

“Теодоро Бенедетти…” – с момента его прихода атмосфера в баре в корне изменилась. Непринуждённое прежде пространство вдруг стало напряжённым, словно военный объект, а конфликт, кипевший всего несколько секунд назад, мгновенно угас, будто на него разом вылили ледяную воду. Ладони Лилии вспотели. Девушка тихонько сжала кулаки, проглатывая страх и негодование, объятая сильным чувством, захватившим всё её тело с того самого момента, как только мужчина переступил порог. – “Наконец-то он здесь,” – Лилиана Моретти долго ждала этого, – “Отлично.”

В конечном итоге, девушка пришла сюда не просто так, а ради Теодоро, чтобы встретиться с ним лицом к лицу и работать под его началом. Ведь только так могла начаться прелюдия к её мести.

Примерно в 1970 году все члены семьи Бенедетти знали, что Лучиано крайне настороженно относится к Теодоро; возможно, то был предрешённый исход. Мужчина непостижимым для всех образом отвергал любые посторонние силы, настаивая лишь на ведении семейного бизнеса, в то время как Теодоро мыслил куда шире, и, по мере того, как шли года и менялся мир, члены организации естественным образом стали поддерживать идеи второго. Возможно, то, что его тайно выдвигали на пост нового босса, являлось вполне естественным развитием событий. Однако сам Теодоро это тщательным образом игнорировал…

“Лучиано, ты, верно, думал, что твой брат в любой момент может ударить тебя в спину,” – к моменту 1968 года контроль старшего достиг своего пика, и разразился крупный инцидент – кровавая чистка. – “Десятки членов банды загадочным образом погибли. Все они были теми, кто превозносил младшего брата и способствовал его продвижению на пост следующего босса.” – Теодоро и после этого молчаливо подчинялся Лучиано, так что можно было подумать, что его верность и братская привязанность являлись воистину необычайными… Однако, по мнению Лилии, преданность Лучиано была до смешного поверхностной. – “Это мне на руку,” – решила девушка.

Она собиралась использовать эту внешнюю братскую любовь в полной мере, чтобы суметь развалить их организацию. Примкнуть к Теодоро, придать ему уверенности и могущества, и таким образом спровоцировать Лучиано, контролирующего его, на полномасштабную войну. Так, чтобы они поссорились и разорвали друг друга на части… И, в конце концов, потеряли и себя, и организацию. Поэтому, девушка никак не могла позволить себе быть изгнанной отсюда сегодня. Как и не могла заниматься нежелательной работой под началом Антонио.

“Тот, кого я так ждала, явился, так что игра началась,” – в любом случае, если она только попадётся на глаза Теодоро, вопрос о её работе здесь будет решён, не так ли? Внимание Маурицио и Антонио, которые то выгоняли гостью из заведения, то заставляли её остаться, уже давно уже не было к ней приковано. Маурицио занимался приёмом прибывших членов банды, а Антонио с бесстыдным видом заискивал перед Теодоро.

Воспользовавшись тем, что никто не обращал на неё внимания, Лилия вдруг заговорила:

— Я сообщила, что ищу здесь работу, – её мягкий голос внезапно ворвался в суетливую мужскую толпу. Громкий гомон резко оборвался, и бесчисленные взгляды устремились на обладательницу этого нежного голоска. Лилия, одиноко стоявшая посреди зала, на мгновение почувствовала себя словно обезьяной в зоопарке. Никто ничего не ответил. Окружающие мгновенно превратились в изумлённую публику, пристально уставившуюся на девушку. Теодоро, неспешно подносящий бокал ко рту, даже и не повернул головы, скрытой под шляпой. Пока Маурицио, побледнев, что-то невнятно бормотал, единственным, кто ответил на её слова, был Антонио.

— Что? Ты всё ещё здесь? – он, до этого льстивший Теодоро, подошёл к девушке, грубо схватив ту за подбородок. – Только посмотри на неё. Такая нежная и красивая, точно ангел, и всё время говорила о работе, не правда ли? Разве она не идеальна, чтобы сделать её лицом клуба «Лора»? – только тогда взгляд Теородо пришёл в движение и остановился на Лилии. Как всегда, его глаза были полны глубокой усталости. Взгляд казался непроницаем; по этим пустым, безжизненным глазам невозможно было уловить ни единой мысли или чувства. Внезапно в памяти девушки ожила последняя сцена её прошлой жизни: тогда мужчина бесстрастно приставил пистолет ей ко лбу и молча смотрел на неё сверху вниз.

— Ах… – дыхание словно перехватило. Казалось, он вот-вот, как тогда,  снова нацелит на неё оружие. Лилия крепко сжала кулаки, так, что на белых ладонях выступили капли крови.

“Нет. Я не могу так быстро сдаться,” – впереди её ждала бесконечная череда испытаний, и она не могла позволить себе провалить всё с самого начала. Превозмогая дрожь, мгновенно распространяющуюся по ногам, она вновь заговорила, на этот раз обращаясь только к Теодоро:

— Позвольте мне хотя бы спеть одну песню, – леденящая тишина наполнила помещение, словно делая её слова бессмысленными.

— Ха… – затем откуда-то послышался с трудом сдерживаемый смех. Это было лишь начало. Вскоре члены банды начали хохотать во весь голос, и казалось, что бар вот-вот развалится на части.

— Ха-ха-ха! Она собирается устроить представление!

— Маурицио, почему бы тебе не дать ей микрофон? Ха-ха! – бармен заведения с тревогой приложил руку ко лбу и покачал головой. Он искоса взглянул на Лилию, и в его глазах читалось явное сожаление о её положении. Лилиана, претерпевая унижение посреди оглушительного гомона, неотрывно наблюдала за Теодоро. Девушке было абсолютно всё равно, кто сейчас смеялся. Единственным человеком, чьё расположение ей нужно было завоевать, являлся этот мужчина.

“Тебе всего-то нужно сказать: «Попробуй», или «Делай, что хочешь». Ну же…” – но на его бесстрастном лице не было ни единого намёка на интерес. Теодоро снова отвернулся и поднял бокал, будто он ничего не слышал и не видел.

— А… – Лилия вовсе не ожидала радушного приёма, однако даже и не предполагала, что мужчина будет совершенно безразличен к ней с самого начала и прямо до конца. Говорят, надежда и отчаяние разделены тонкой гранью, и вот надежда, которую она долго копила в себе слой за слоем, рухнула в одно мгновение. Однако, пока последний её огонёк всё ещё не угас, Лилия не отрывала пристального взгляда от Теодоро Бенедетти.

Тем временем, уже став здесь посмешищем, девушка была внезапно схвачена Антонио, и под его мерзким, похотливым дыханием начала подвергаться неистерпимому унижению.

— Эй, красотка, ты так хотела работать среди этих подонков? Какая же соблазнительница. Ладно, давай начнём работать вместе с сегодняшнего дня, и я позволю тебе петь сколько угодно. Я же сказал, что будешь желанна, обожаема так пылко и страстно, – чрезвычайно ласковое прикосновение погладило её платиновые локоны. – Эти длинные волосы нужно либо собрать, либо отрезать, – мужчина яростно блеснул глазами, оглядывая её. Хотя Лилиана и являлась одетой, ей было стыдно, как будто она выглядела полностью обнажённой. Она быстро огляделась, но никого, кто находился бы на её стороне, не было. – И почему юбка такая длинная? Не похоже, что ты нашла тряпьё своей бабули, – вокруг располагались лишь праздные зеваки, упивающиеся зрелищем.

Антонио плавно растянул уголки губ, медленно облизнул губы и резко крикнул куда-то за спину:

— Эй, Лоренцо! Брось мне нож!

Страница книги Почерневшие лилии в интернете

Table of Contents

1 - 1 «Павшая лилия»

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5 «Де Люсия»

1 - 6

О книге