Если в плавании человек сталкивается с сильным встречным ветром, стоит ли ему опустить руки, проклиная стихию, или же он должен лелеять надежду, что однажды его направление изменится? Она не знала правильного ответа, но первым же делом перенаправила свои паруса, чтобы ветер не поглотил её корабль. Даже если это было вопиющим нарушением неписаных правил мира аристократии.

Аристократы служили королевству, а не зарабатывали деньги. В этом и была основа порядка, на котором зиждился  их мир. Многие дворяне стремились найти себе место при дворе, знатные же дамы порой обучали отпрысков аристократов или королевских особ, но состояние должно было приходить к ним с обширных владений, а не от «профессии». Дворяне, работающие ради куска хлеба, а не чести, считались позорными существами, подрывающими репутацию себе подобных. Но если нет хлеба насущного, даже аристократ вынужден голодать. Причина, по которой старшая дочь графского рода Тулуз стала гувернанткой, была проста: ей требовались средства на жизнь. Ничего не поделаешь с тем, что окружающие порицают её за отброшенные приличия и нарушенные правила аристократического общества.

Графский род Тулуз, обладающий старинным наследием, восходил к прямым вассалам Его Величества Короля. Однако спустя долгое время, когда её отец наконец получил титул, в наследстве оставались лишь жалкий клочок земли, который стыдно было назвать владениями, особняк и около тысячи томов книг, оставшихся наследникам от дедушки-учёного. Тем не менее, будучи мелкими землевладельцами, её семья могла не беспокоиться о еде и одежде. Не беспокоиться ровно до тех пор, пока агрессивные инвестиции её отца, обеспокоенного медленным угасанием наследия рода, не потерпели неудачу. Когда девочке было пятнадцать, отец, тогдашний глава рода, вложил все свои сбережения в акции торговой компании, которая обанкротилась два года спустя. Тогда из-за огромных масштабов этого краха пострадали не только они, но и другие аристократы, что разорились или понесли значительный ущерб.

Дворянам пришлось выбирать одно из двух: склонить голову и поступить на службу при дворе, став «зарплатными» аристократами, или же оказаться на улице. Род Тулуз первым делом продал свои владения и книги деда. Однако на этом череда неудач не закончилась. Провал инвестиций пробудил чувство вины у слабохарактерного графа и повлёк за собой новую беду. Глава семьи не выдержал шока, вызванного разорением, и тяжело заболел. Его супруга самоотверженно ухаживала за ним, но спустя год граф всё же скончался, оставив после себя огромные долги.

“Никто, кроме меня.” – Вот что осознала в тот самый момент старшая дочь рода Тулуз. Спасти семью могла только она. Девушка убедила своих родных избавиться от особняка, пожиравшего последние деньги, ведь они более не могли позволить себе его содержать. На вырученные средства она перевезла семью во Фран – столицу при королевском дворце, надеясь найти работу.

“Но с чего же начать?..” – К счастью, дедушка оставил ей нематериальное наследство – знания из своей обширной библиотеки. Пока он был жив, малышка многому научилась, ведь мужчина являлся известным поэтом и учёным. Кроме того, связи дедушки помогли ей получить место гувернантки. Девушка написала письмо одной знатной даме, с которой её дед дружил при жизни, объяснила той ситуацию и так сумела устроиться учительницей для её внучки. Однако положение гувернантки всё же было неоднозначным. Она искренне желала чувствовать удовлетворение от обучения детей, но «госпожа виконтесса», хоть и принадлежала к тому же сословию, презирала её за то, что девушка работала у неё ради денег. Прислуга также относилась к ней с неодобрением. Она нигде не чувствовала себя своей и оставалась чужой. Эта атмосфера повлияла и на вторую дочь виконта, которую девушка должна была обучать. Поначалу ученица вела себя в учебной комнате как настоящий тиран. Но после Рождества, когда узнала, что её гувернантка поддерживает дружескую переписку с её бабушкой-маркизой, девочка в одночасье изменила своё отношение, ведь маркиза каждую зиму дарила своим внучкам кольца с драгоценными камнями или жемчужные ожерелья.

Гувернантка старалась вложить в свою первую ученицу все знания, которыми владела сама, надеясь, что они помогут той преуспеть не только в высшем свете, но и обогатит жизнь девушки. Три года пролетели незаметно, и в восемнадцать лет её ученица успешно дебютировала в обществе. Было ли то заслугой обучения, её очаровательной внешности или же усердных уроков танцев, которым она так усердно предавалась перед дебютом – неизвестно, но она вышла замуж за старшего наследника семьи, ещё более знатной, чем та, в которой оказалась её старшая сестра. Довольная виконтесса, наконец выразившая своё сожаление, что не встретила такую гувернантку раньше, порекомендовала преподавательницу на следующее место работы.

— К сыну герцогини Бантадур? – На этот раз девушке предстояло обучать сына герцогини.

“Но разве герцогский род не мог найти в качестве гувернантки кого-то получше меня?” – Будучи совершенно несведущей в придворных делах, она сначала предположила, что это обычное место учителя для юного господина из герцогского дома. Однако, как выяснилось позже, герцогиня Бантадур была не просто хозяйкой герцогской семьи, она являлась метресс-ан-титр  Его Величества Короля, его единственной официальной фавориткой. Её фрейлина, проживавшая при дворе, та самая виконтесса, которая и была её первой «госпожой», представила её уже своей госпоже, что как раз искала гувернантку. Метресс-ан-титр хоть и была фавориткой, занимала положение чуть ниже королевы, и её отпрыски могли быть официально признаны «королевскими детьми». Однако поскольку они не были сыновьями законной королевы, публично их называли «сыновьями герцогини» или же «юными господами». Для неё, искавшей новое место работы, это означало взять на себя обучение ученика с весьма непростым положением.

“Говорят, дворец – место политических интриг и заговоров… Всё ли будет в порядке?” – Поразмыслив над сложившейся ситуацией, девушка перестала колебаться. У нынешней королевы были дочери и двое взрослых сыновей, потому казалось, что сына фаворитки не втянут в борьбу за престол. Кроме того, эта должность до смешного хорошо оплачивалась – настолько, что стоила любых рисков. – “Где ещё я смогу заработать такие деньги?” – В конце концов, она согласилась приступить к работе гувернантки наследника герцогини.

Её ученика звали Маэль. Этот тринадцатилетний юноша был точной копией герцогини Бантадур, унаследовавшей её вьющиеся светлые волосы, лазурные глаза и, в целом, обворожительную внешность. Более того, юноша оказался несравненно более вежливым, чем её первая ученица. После встречи с ним и непродолжительной беседы она была поражена тем, насколько обширными знаниями обладал этот мальчик и какие проницательные, глубокие вопросы он задавал.

— Откуда Вы столько знаете, раз не имели за плечами учителя?

— Надо сказать, у меня было много времени. Никто не искал меня, даже если я проводил дни напролёт в Королевской библиотеке, – ответил ей юный господин и улыбнулся. – Как хорошо, что я встретил Вас, учитель. Было немало книг, которые я читал, но совсем не понимал. Надеюсь, Вы сможете многому меня научить.

В тот день новоиспечённая гувернантка была настолько счастлива от встречи с настоящим учеником, что и вовсе не могла сомкнуть глаз. Поселившись во дворце, девушка отдавала все свои знания юному господину. Работа с этим необычным мальчиком приносила не только стабильный доход, но и то самое редкое профессиональное удовлетворение. Однако с течением этого времени девушке раскрывались истинные законы королевского двора. Становилось понятно, почему столь способному подростку приходилось довольствоваться наставницей родом из обнищавшего дворянского рода с весьма скромной квалификацией. Герцогиня Бантадур на протяжении десяти лет пользовалась наибольшей благосклонностью Его Величества Короля, являясь при этом не единственной возлюбленной монарха. Кроме того, весь королевский двор по-прежнему оставался под контролем Её Величества Королевы, матери наследного принца, что открыто считала герцогиню бельмом на глазу. Его Величество Король старел, и потому, рано или поздно, в момент его кончины власть метресс-ан-титр исчезнет, как утренний иней. Даже если хоть завтра наследный принц унаследует трон, не было ни одного аристократа, который встал бы на сторону герцогини Бантадур, выступив против Её Величества Королевы. Чрезмерная одарённость юного господина Маэля также являлась проблемой. Любой, кто хоть немного говорил с ним, понимал, насколько он эрудирован. Разумеется, если бы юный господин Маэль был рождён старшим сыном королевы, его острый ум не представлял бы никакой проблемы.

_________

1) Maîtresse-en-titre – французский термин, который означает «официальная фаворитка короля» во французской монархии. Это была очень влиятельная позиция при дворе, иногда даже более влиятельная, чем у королевы. Её дети от короля признавались «королевскими детьми», хотя и не были наследниками престола в обход законнорожденных принцев.

Но юный господин не был ни отпрыском королевы, ни даже старшим сыном. Корона была одна, а власть не терпит конкурентов. Поэтому никто не желал учить Маэля. Вот так эта непростая миссия неожиданно выпала гувернантке, чей скромный опыт ограничивался обучением дочери виконта.

“А вдруг случится так, что Его Величество Король скончается, и я тоже окажусь в опасности?” – Тревожные мысли не покидали девушку. И всё же она не могла оставить своего воспитанника. Дело было не только в щедром жаловании – её сердце сжималось при виде одинокого мальчика, у которого во всём дворце не нашлось ни одного друга. Даже служанки избегали  разговоров с ним, будто боясь навлечь на себя немилость королевы.

— Смотрите-ка! Идёт отпрыск жирного борова!  – Каждый раз громко кричала группа аристократов, поддерживающих Её Величество Королеву, при встрече с юным господином Маэлем, одновременно оскорбляя этим и саму герцогиню Бантадур, и её сына.

“Отпрыск жирного борова?” – Когда стало понятно, что это оскорбление относится к пышнотелой герцогине, гувернантку словно ударило молнией. – “Разве можно так говорить о человеке? Да ещё и о фаворитке самого Короля? Ведал ли об этом Его Величество?” – Однако юный господин Маэль казался совершенно равнодушным. Словно мальчик, слыша их слишком часто, уже привык к таким оскорблениям. Со временем и она сама перестала удивляться тому, что прежде казалось немыслимым.

Прошло более двух лет службы во дворце, когда на неё внезапно поступила анонимная жалоба. Письмо о том, что в комнате юного господина Маэля находится труд просветителя, который, как известно, нарушает весь порядок монархической системы, перевернуло дворец вверх дном. Но кто мог быть настолько образованным, чтобы знать об этой литературе и при этом иметь возможность пронести её в учебную комнату сына герцогини? Разумеется, гувернантку немедленно объявили преступницей, пытавшейся развратить сознание юного господина. Тогда стражники ворвались в её комнату, чтобы схватить. Лишь после долгого ожидания в сырой темнице несчастная узнала наконец о подробностях дела, и в чём именно её обвиняют.

Это была чистая правда. Но было бесполезно взывать к тому, что сама она  даже не ведала, какая это книга. Ведь преступник уже был определён. После нескольких дней, проведённых в казематах, последовал скорый суд, и вердикт  на нём прозвучал как удар топора: ссылка.

— Вина Жаннет де Тулуз, преступницы, связавшейся с распространителями опасных идей, которая пыталась развратить мысли юного господина Маэля, по праву должна быть искуплена жизнью. Однако, принимая во внимание многолетнюю верность дома Тулуз короне, преступница будет сослана во владения герцога Скади. – Когда судья огласил решение по её делу, разум девушки оцепенел.

“Буду сослана? Я? В земли Скади?!”

Однако приговор непреложен: ей предстояло отправиться в земли варваров, где бушуют ледяные ветра, от одного упоминания которых дрожь пробирала кости. Она слишком хорошо знала историю этих северных земель –  фьефа , дарованного предшественником нынешнего короля столетия назад. Тогда варвары замёрзших заморских земель пересекли воды на своих кораблях и вторглись в эти земли, дойдя до самой столицы. Прежний король понял, что их целью было не столько мародёрство, сколько поиск тёплых земель, на которых они могли бы обосноваться. Тогда монарх решил править варварами через самих варваров, то есть, скорее, признать силу и сделать их своими подданными, чтобы затем использовать для отражения будущих набегов. Монарх даровал самому сильному из вождей титул графа и вручил ему в управление суровые северные земли в качестве графских владений. Там впоследствии поселилось множество варваров, что осваивало и расширяло территории. К нынешнему поколению потомки рода вождя, признанные во время многочисленных войн за заслуги по защите королевства от варварских племён, получили титул герцога. Сейчас север был практически независимым государством, кишащим варварами. По слухам, даже после того как эти люди обосновались на северных землях, жестокие обычаи, что словно текли в их крови, никуда не делись, а сами варвары с наслаждением истязали врагов живьём, насаживая жертв на деревянные колья подобно тому, как сорокопут  нанизывает живую добычу на ветви деревьев.

“И меня приказано сослать в такое место?” – Мысль пронеслась в голове осуждённой, когда приговор немедленно привели в исполнение после суда. Бросить последний взгляд на родные лица – и эту малость ей не позволили, приказав без промедления покинуть дворец. Лишь по случайной милости судьбы конвоир оказался человеком с каплей сострадания.

— Это вещи, присланные Вам юным господином Маэлем, – протянул ей письмо и небольшой мешочек мужчина. Дрожащими пальцами девушка развернула послание, жадно впитывая строки. В них Маэль объяснял, что всё это было интригой наследного принца с целью изгнать его из королевской семьи. Юноша молил о прощении за то, что втянул в это противостояние своего учителя, обещая когда-нибудь обязательно добиться помилования для неё. Но, читая эти строки, девушка лишь горько усмехнулась.

“Откуда бы взяться такой силе у юного господина?” – Ситуация казалась серьёзной. Из-за этого инцидента и сама герцогиня Бантадур, и её сын могут потерять расположения и вовсе лишиться власти. В такой ситуации, разве станут они думать о какой-то там гувернантке? – “Я могу уже никогда и не вернуться.” – Складывая письмо, девушка изо всех сил старалась запомнить пейзаж, который, возможно, видит в последний раз.

— Забирайтесь на коня, – приказал конвоир.

“Говорят, зима в герцогстве Скади настолько сурова, что всё там покрыто снегом, и даже живой человек может замёрзнуть заживо...” – В столице Лансиса, Фране, климат был мягким как летом, так и зимой, поэтому увидеть там снег было практически невозможно. Её лёгкое платье совсем не годилось для северных земель, но даже переодеться ей не позволили. К тому же, к своему стыду, она едва умела держаться в седле. Однако даже это было лучше пешего пути. С трудом вскарабкавшись на коня, девушка двинулась вслед за своим конвоиром в земли, которые даже не думала, что когда-нибудь увидит. Каждый шаг лошади отзывался жгучей болью в бёдрах, а толчки сотрясали всё тело от поясницы до самой макушки. Не прошло и нескольких часов, как её вырвало всем, что она успела съесть. Конвоир, заметив состояние своей подконтрольной, забрал поводья её коня в свои руки, пристроившись рядом: только так ему удалось предотвратить падение девушки. Чем дальше они продвигались на север к владениям герцога Скади, тем хуже становилась погода – точно отражение мрачного будущего. Ветер, что не позволял им раскрыть глаз, становился свирепее, а череда мороси и ливня пропитывала до костей по шесть-семь раз на дню. Ночные пристанища в полуразрушенных постоялых дворах не даровали настоящего отдыха. Уже через несколько дней из груди изгнанницы вырвался страшный кашель, словно грозящий сломать рёбра. Конвоиру пришлось привязать девушку к седлу, чтобы та, обессилев, не свалилась с коня. Опытный всадник преодолел бы этот путь дня за три, но они добирались до места добрых полмесяца, и когда невольные спутники наконец достигли цели, она была на грани полного изнеможения.

— Мы прибыли во владения герцога. – Густой туман, словно саван, окутал весь мир, не оставляя ни малейшего просвета впереди.

“Это и есть место моей ссылки?” – Жаннет собрала последние силы перед тем, как её сознание начало угасать, и широко распахнула затуманенные глаза. Девушке отчаянно хотелось разглядеть, что за место станет её новым пристанищем. – “Это та самая тюрьма, где мне предстоит жить?” – Но впереди не было ничего, кроме густого, насыщенного тумана – плотного и непроглядного. Вид был такой, будто небесная плотина рухнула, выпустив на землю все облака разом. Больше ничего не запомнилось. В памяти остались лишь обрывки: как конвоир вёл её в ветхий постоялый двор, и как тело на дощатой кровати то пылало огнём, то коченело от ледяного озноба. В бреду, сквозь жар, мелькали строки из письма ученика, в котором он умолял её не терять надежду и клялся спасти учительницу любой ценой. Всплывали и тут же растворялись лица родных – тех, кто узнает о её ссылке слишком поздно и будет потрясён. – “Не могу поверить, что это происходит со мной. Что, если мать не выдержит?” – Были моменты, когда она винила отца, но теперь сама пошла по его стопам. – “Я ослепла от сиюминутной выгоды и всё испортила.” – Рискнув судьбой семьи, она потерпела поражение. – “Что же мне теперь делать?” – Вопрос без ответа повис в пустоте. И тогда её накрыло волной полного, беспросветного отчаяния.

________

1) Буквально метафора переводится как «кусок сала», и используется для описания кого-то очень толстого, мерзкого, или просто как оскорбление, призванное максимально унизить человека, лишить его достоинства. Решено было адаптировать, потому что «жирный боров» – очень близко по смыслу и эмоциональной окраске. К тому же это устоявшееся русское ругательство.

2) Фьеф (франц. «fief») – это историческое название для земельного владения или фиксированного дохода, пожалованного сюзереном вассалу в средневековой Западной Европе.

3) Сорокопут – это хищная птица, известная привычкой насаживать пойманных насекомых, мелких птиц или грызунов на шипы растений или колючки, чтобы есть или хранить.

“Не лучше ли умереть прямо здесь?” – В тот момент сердце Жаннет было слабо так же, как и её умирающее тело. – “Просто вот так… вот так естественно…” – Она, хоть и формально, была частью аристократического мира, вдруг в одно мгновение превратилась в изгнанницу. Перед глазами всё померкло, а жить теперь стало страшнее, чем умереть. Пока мысли о смерти всплывали в сознании, компресс на лбу продолжал нагреваться, и пока она то приходила в себя, то вновь погружалась в небытие, чьи-то незнакомые голоса то звенели в ушах, то исчезали. Было непонятно, сколько конкретно прошло времени, как вдруг раздался очень глубокий и тяжёлый голос, не похожий на те, что девушка уже слышала.

— Дата прибытия ссыльной давно прошла, что она делает здесь? – Это был совершенно незнакомый мужской голос. – Почему она на грани смерти? Её пытали до прибытия сюда? – Голос был удивительно твёрд, настолько, что удерживал девичье сознание, которое то угасало, как мерцающая свеча, то вновь разгоралось. – Если девица умрёт здесь, после того как вы отправили её в ссылку, запытав ровно настолько, чтобы не убить, снова обвините в этом варваров? Скажете, что мы, до сих пор не цивилизованные, обращались с изгнанницей несправедливо и жестоко? – На вопрос, который было сложно принять за таковой, последовали оправдания конвоира Жаннет де Тулуз, который и доставил её в герцогство. Девушке было любопытно, кто владелец этого незнакомого голоса, однако, даже когда она пыталась распахнуть глаза, сил поднять веки не находилось. Так, собрав последние силы, Жаннет решила напрячь слух. – Иными словами, ты утверждаешь, что её не пытали, и девица оказалась в таком состоянии лишь по прибытии сюда? Даже несмотря на то, что юный господин Маэль отдал ей своего любимого коня? – Пока голос, пропитанный крайним недоверием, звучал, девичье тело поднималось в воздух. – Теперь эта девушка находится под моей ответственностью. – С этими словами Жаннет, словно верёвками, сковали сильные, мускулистые руки.

***

Открыв глаза, она увидела, что ослепительных фресок на потолке, которые прежде резали глаза, и след простыл. Вместо них зиял круглый потолок с обнажённой каменной кладкой. Это был не тот стиль архитектуры, что она привыкла видеть во дворце. Верно, это был не дворец.

— Н-нгх… – В тот момент, когда девушка попыталась подняться, из груди вырвался стон, и ей тут же пришлось снова лечь. Тело Жаннет настолько было ослаблено болезнью, что и небольшое шевеление казалось непосильной задачей.“Я всё ещё жива.” – Жива, но находится в совершенно незнакомом месте.

Чувства постепенно возвращались, и девушка ощутила под спиной что-то невероятно мягкое. Повернув голову и проведя рукой, она обнаружила безупречно чистую ткань. Это были не жёсткий дощатый настил, грозивший переломать кости, и не сырая, пропахшая грязью ткань – только пушистый матрас, застеленный тонким полотном. – “Где же это я?” – Тревога толкала её к исследованию окружения. Внизу, под кроватью, клубился густой дым, закрывающий пол. Он медленно поднимался, обволакивая ложе. Вскочив на ноги и забыв о слабости, Жаннет ощутила леденящий холод камня под босыми ступнями и острую боль на внутренней стороне бедра. Окутанная дымом, ничего не видя перед собой, она прикрыла рот и нос ладонями и, спотыкаясь, бросилась прочь из комнаты.

— Пришла в себя, значит. – Когда она распахнула двери, её взору открылся коридор, также окутанный густым дымом. И в этот самый момент, раздвигая пелену, словно занавес, появился мужчина. Этот человек был настолько огромен, что, встреться он ей в лесу, Жаннет бы наверняка приняла его за медведя. Охваченная паникой, она прильнула к незнакомцу, даже не думая о том, кто он.

— Пожар! Нужно скорее уходить отсюда.

— Это туман, – последовал короткий ответ. – Не знаю, как во Фране, но здесь это частое явление.

“Туман?” – Если как следует подумать, этот «дым» действительно не был едким или горячим. Скорее наоборот, влажным и холодным. – “О боже…” – Осознав ситуацию, девушка покрылась густым румянцем. Мужчина же смотрел на неё сверху вниз, не выражая никаких эмоций.

— Теперь ты отпустишь меня?

— Прошу прощения. – Отпустив его руки и сделав шаг назад, она наконец смогла как следует рассмотреть незнакомца. Ростом он был на голову выше южан. Широкие плечи и длинные конечности, на фоне которых его голова казалась неестественно маленькой, придавали облику этого господина что-то нечеловеческое. Чёрные волосы, бледная кожа и тёмно-зелёные глаза, холодные и зловещие, словно у змеи. Большинство знатных мужчин, которых она ранее видела во дворце, были светловолосыми щёголями, меняющими кружевные наряды несколько раз на дню, блистающими яркостью павлинов. Но этот мужчина казался существом иной породы. И дело было не только в простой одежде – белой тунике до колен и брюках.

“Как будто и не человек вовсе.” – Если приглядеться, его черты можно было назвать красивыми, но очарования в них не было. Казалось, они были людьми из разных миров. Играй на лице мужчины хотя бы мягкая улыбка, он, возможно, выглядел бы привлекательнее, но его глаза оставались ледяными, а выражение лица – свирепым, как у волка. Только сейчас Жаннет осознала, что слишком долго разглядывала его. Он же, в свою очередь, тоже пристально наблюдал за ней. Смутившись, девушка покраснела и склонила голову в знак уважения.

— Жаннет де Тулуз.

— Бальдр де Скади.

“Скади? Тогда он верно…” – Тот самый «герцог Скади». Эта неожиданная встреча повергла её в ужас. –  “Что же мне следует сказать? Должна ли я объяснить, почему здесь оказалась? Что меня ложно обвинили? Хотя вопрос скорее в том, поверит ли он мне?” – Охваченная страхом перед лицом первого в её в жизни члена рода Скади, она не могла вымолвить ни слова.

— Я… – Однако терпеть тишину оказалось ещё невыносимее, и потому из её горла наконец вырвался сдавленный звук.

— Мне уже известно. Отныне я твой хозяин. – Заметив, как она вздрогнула, мужчина слегка смягчил формулировку. – То есть, твой попечитель.

Ответственное лицо, которое предоставляет убежище и еду высланному преступнику, заботится о том, чтобы тот не умер, и несёт часть вины, если изгнанник сбежит. Да, он действительно был её «хозяином», тем, кто следит за тем, чтобы она не сбежала.

— Ты просрочила срок прибытия, да и известий не поступало. Потому я уж было решил, что ты сбежала, или что тебя задрал дикий зверь. Но, как выяснилось, ты находилась при смерти в постоялом дворе на окраине моих земель. Я сам перевёз тебя сюда. Ведь ждать твоего выздоровления там – не что иное, как обречь на верную гибель, – именно поэтому Жаннет очутилась здесь. – Ещё до твоего появления сюда пришло письмо от незнакомого мне королевского отпрыска. Он достаточно подробно изложил, что твоя вина – пустое обвинение, и потому настоятельно просил позаботиться о твоей безопасности. – В словах мужчины чувствовались колкие шипы. По правде говоря, герцог даже не пытался скрыть своей иронии. – Как насчёт отужинать со мной?

“Ужин?” – Аппетита не было вовсе, но она всё равно кивнула.

— Тогда оставлю тебя. Отдыхай. – И мужчина исчез. Словно туман, который накатил и теперь постепенно рассеивался, словно его и не было.

***

“Что вообще произошло?” – После ухода герцога девушка, пошатнувшись от слабости, побрела обратно в комнату, где тяжело опустилась на кровать. Немного погодя к ней в покои вошла юная служанка с подносом в руках.

— Я принесла Вам немного перекусить. – Ей принесли похлёбку. Блюдо до боли напоминало ту самую «вечную похлёбку» , которую подавали во всех дешёвых трактирах – смесь неопознанных обрезков мяса и овощей. Название блюдо получило за то, что когда его количество уменьшалось, в кастрюлю просто добавляли свежие ингредиенты и бульон. Вид у него был откровенно отталкивающий, но, оказавшись в ссылке, Жаннет не могла позволить себе привередничать.

“Всё равно надо поесть.” – Долгие дни болезни почти отбили её аппетит, но она понимала – чтобы восстановить силы, нужно заставить себя проглотить хоть немного еды.

— Приготовить Вам воду для купания?

— Да, если возможно. – Через несколько часов служанка принесла воду, которую налила в небольшую ванну, что была рассчитана на полулежачее положение. Собрав последние силы, девушка тщательно вымыла каждый сантиметр своего тела.

“Неужели я предстала перед Его Светлостью Герцогом в таком виде?!” – С ужасом подумала Жаннет, глядя на почерневшую от грязи воду.

________

1) Это концепция приготовления еды, которая существует уже очень давно, особенно в культурах, где ресурсы были ограничены (подробнее - t.me/panda_mantra/44)

Выйдя из ванной, она не обнаружила горничной, но на кровати аккуратно лежали приготовленные одежда, гребень и лента для волос. Пальцы девушки скользнули по грубой ткани красно-коричневого платья – материал оказался значительно плотнее тех воздушных тканей, к которым она привыкла на родине. Вероятно, это было продиктовано суровым местным климатом. Переодеваясь, Жаннет невольно размышляла о том, какое обращение её ждёт в этом новом, чуждом месте.

“Разумеется, ничего хорошего ждать не стоит…” – Длинное, до щиколоток платье хоть и было качественно сшито, практически не отличалось от наряда прислуживающей ей горничной – разве что отсутствовали фартук и чепчик. Почему-то девушке казалось, что этот простой наряд служил мерилом будущего отношения герцога к ней. Натянув платье, она расчесала пальцами влажные волосы, собрав их на макушке. Окинув взглядом комнату, девушка не могла не подметить скромность нынешних покоев. Помещение выглядело унылым и аскетичным, особенно в сравнении с её прежними роскошными покоями во дворце. Ни изящного туалетного столика, ни зеркала, ни удобного письменного стола – ничего, лишь скромный прикроватный столик для свечи. Единственным утешением была пристроенная ванная комната, в то время как остальное пространство демонстрировало голую каменную кладку. Узкое, размером с ладонь, окно, что было прорублено в стене возле кровати, рядом с которой скромно разместился камин с аккуратно сложенными дровами. Каменный пол оставался ничем не покрытым. – “Комната точно для прислуги.” – Опустившись на край кровати, Жаннет погрузилась в раздумья. Постепенно к ней приходило осознание: несмотря на резкий контраст с прежней жизнью, окружённой позолотой и фресками, нынешняя реальность не столь мрачна, как она себе представляла. – “Верно, не стоит унывать. Если подумать, виконтесса тогда тоже выделила мне подобную комнату. То был мансардный этаж со скошенным потолком, без ванны и туалета.”

В те дни ей приходилось пользоваться ночным горшком, а для омовения просить тёплую воду и самой тащить к себе её наверх в тазу. Как ни странно, прежние невзгоды подготовили Жаннет к нынешним лишениям. Будь она избалованной дворянкой, внезапно лишённой всех привилегий, потрясение оказалось бы куда более болезненным.

“Сейчас лучше, чем тогда. Более того, теперь я – ссыльная преступница. Стоит быть благодарной и за такое обращение.” – Так или иначе, она благополучно добралась до места ссылки, не упав с лошади. Оглядываясь назад, девушка понимала – всё могло сложиться куда хуже. Её могли бросить в темницу, где под пытками вынудили бы признаться в преступлении, которого она не совершала. Или оставили бы медленно умирать от болезни на холодном каменном полу, если бы суд отложили на неопределённый срок. – “Это не самый худший вариант.” – Эта мысль неожиданно напомнила ей, что даже в этом положении, казалось бы, лишённая всякой поддержки со стороны, она имела человека, на которого можно опереться. Им оказался юный господин Маэль. Конечно, если бы она не стала его гувернанткой, то не оказалась бы теперь в изгнании. Но если бы не должность учителя – как бы она все эти годы кормила свою семью? Хотя Маэль и не смог защитить её, когда несправедливые обвинения обрушились на голову его гувернантки, у него всё же хватило влияния, чтобы написать герцогу Скади и поросить позаботиться о её удобстве. Однако, какие чувства испытывает Его Светлость герцог, которому так внезапно пришлось принять приближённую господина Маэля – внебрачного сына короля?

“Вероятно, я для него обуза…” – Одна только мысль об этом вызывала тяжёлый вздох. Однако, девушка понимала: нужно любой ценой произвести на герцога благоприятное впечатление. Ведь от его милости теперь зависела её жизнь в этих землях. – “Но как же это сделать?” – Было очевидно, что изысканные манеры и придворное красноречие, действенные в столице, здесь вряд ли сработают. – “Милосердие? Разве стоит взывать к милости герцога, в чьих жилах течёт кровь варваров?” – Жаннет ловила себя на предвзятом отношении к этому мужчине, которого видела впервые. Вернее, это было предубеждение против всего дома Скади.

“Говорят, они жуткие люди…” – В этот момент её размышления прервало громкое урчание в животе. – “Я голодна…” – Видимо, та похлёбка, которую она через силу проглотила, всё же разбудила аппетит. Дремавший до сих пор голод теперь заявлял о себе всё настойчивее, превращая ожидание ужина в настоящую пытку. – “Но почему же он вообще пригласил меня отужинать? Потому что я, несмотря ни на что, остаюсь дворянкой?” – Она взглянула в оконце, но хмурый пасмурный день совершенно не давал понять, сколько времени прошло.

— Ужин готов. – Наконец вернувшаяся служанка стала для Жаннет причиной неподдельной радости. С облегчением девушка последовала за служанкой в главную столовую, где её ожидало два неожиданных открытия. Во-первых, герцог уже сидел за столом, но перед ним лежали лишь приборы – ни одного блюда. Во-вторых, кроме него в просторной зале не было ни души. Она замедлила шаг, озираясь в поисках других гостей, и затем, слегка приподняв подол платья, склонила голову в почтительном поклоне.

— Благодарю за приглашение, Ваша Светлость… Для меня большая честь разделить с Вами трапезу.

— Садись. – Прозвучал короткий ответ. Герцог Скади даже не приподнялся. Слуга указал ей на место рядом с хозяином, и она растерянно опустилась на стул. Улучив момент, девушка украдкой осмотрела зал. Интерьер не блистал столичной роскошью, но всё здесь говорило о статусе великого герцогского дома. Стены украшали гобелены с охотничьими сценами. Едва Жаннет устроилась, слуги внесли блюда. Порции оказались скромными – ровно столько, чтобы насытиться, без излишеств. Одинаковые тарелки поставили перед ней и герцогом.

“Хм?” – Это был необычный способ подачи.

— В отличие от столицы, мы не выставляем всю пищу сразу. Иначе она остынет ещё до начала трапезы.

“Вот оно что.” – После объяснения, подход показался девушке разумным. При дворе столы ломились от яств. Но дворяне, сидящие в самом конце, не могли даже попробовать их, если только те, кто сидит во главе, специально не делятся. Так насколько же ожесточённой должна быть борьба за преданность, чтобы сидеть как можно ближе к Его Величеству Королю там, на почётном месте? – “Интересно, что ещё здесь отличается от столицы?”

Трапеза началась в тишине.

— Тебе по вкусу?

— Да, очень вкусно. Ещё раз благодарю за проявленную ко мне доброту, Ваша Светлость. – Поспешно кивнула девушка. На самом деле, несмотря на ужасный голод, еда не казалась особенно вкусной. Все блюда были жирными, что, возможно, обуславливалось местным холодным климатом, а соус обладал совершенно незнакомым вкусом. Только рыба, приправленная солью и лимонным соком, была для девушки более-менее привычной. То ли из-за продолжительного голодания, то ли из-за нервозности, то ли по всем этим причинам сразу, желудок Жаннет начал «бунтовать».

“Чувствую, что меня сейчас вырвет.” – Но как бы выглядела сосланная из столицы знатная дама, если бы ковырялась в еде, делая вид, что та пришлась ей не по вкусу? Сдерживая подступающую тошноту, Жаннет несколько раз похвалила местную кухню, воспользовавшись моментом.

— Еда действительно восхитительна. В частности это… Это вино?.. Очень вкусное.

— Это называет сидр.

— А ещё мясо, которое мы только что отведали, мясо тоже очень вкусное.

— Это кролик с черносливом.

— Вот как! И это блюдо тоже очень вкусное.

— Тогда ешь больше. – Он бесстрастно принял комплименты местной кухне и жестом подозвал слугу. Вскоре перед Жаннет оказалась ещё одна порция, которую она едва смогла бы осилить.

“Снова запихивать в себя?..” – Вот почему не следует лгать людям.

— Продолжай есть, но слушай меня. – Бросил герцог, глядя на девушку, что сглотнула, уставившись на еду. – Не знаю, как заведено у вас, но здесь все независимо от пола, возраста и положения работают. Территория обширная, дел невпроворот, а людей не хватает. – Она принялась измельчать еду перед собой, отправляя её в рот и запивая шипучим сидром. – То же касается и тех, кого время от времени ссылают  из столицы к нам. Разве не лучше для души и тела, если и «гости» будут трудиться, не слоняясь без дела? В мои владения обычно ссылают разбойников и убийц, что едва избежали виселицы, и я обычно поручаю им осваивать целину. На северных землях ещё много мест, что непригодны для жизни. Бывает, поручаю ремонт замка. – На этих словах Жаннет, с трудом проглатывая пищу, взглянула на герцога.

“Это касается и меня?” – Ведь только что этот мужчина ясно произнёс: «независимо от пола, возраста». Неужели, едва выжив и добравшись сюда, её ждёт жизнь, полная пахоты земли и изнурительного труда? – “Нет… но даже так это…”

Глава 5

— Не тревожься. У ссыльных аристократов положение куда лучше, – Сказал герцог, заметив, что её начало бить мелкой дрожью. – Ты же, как и прочие дворяне, человек высокообразованный, умеющий читать и писать, не так ли? Обычно я поручаю дворянам оформлять официальные документы и письма, а ещё переписывать бухгалтерские книги.

“Это значит, что до сих пор он использовал знатных особ, сосланных в эти земли из-за политических дрязг, в качестве писарей.” – Иными словами, герцог Скади выжимал все соки из рабочей силы, которую «поставляла» ему столица, будь то аристократы или же простая челядь. – “Заставлять дворян работать…” – Такая ситуация могла повергнуть в шок любого аристократа, привыкшего лишь языком молоть да пальцем о палец не ударять. Но она же, напротив, чувствовала облегчение. – “Это достаточно удовлетворительно. Возможность работать по крайней мере означает… Что я смогу здесь прожить.” – Она и во Фране работала, а переписывать документы казалось куда уж лучшей участью, чем махать кирко́й и копать землю. К тому же, она отчасти была согласна с герцогом Скади. Девушке казалось, что лучше уж работать, чем просто прозябать взаперти – так и время быстрее пролетит. Её мозг лихорадочно заработал.

— Тогда когда мне следует приступить к своим обязанностям? – Услышав этот вопрос, герцог удивлённо приподнял одну бровь.

— Ты быстро смирилась с собственным положением.

“Вот оно что.” – Слова Его Светлости явно намекали, что другие ссыльные дворяне обычно противились такому предложению.

— Ваша Светлость, у меня при дворе была работа.

— Да, ты была гувернанткой, припоминаю. Так чему же ты его обучала?

— Я преподавала иностранные языки, а также гуманитарные науки, логику, риторику и арифметику. – На лице мужчины отразилось недоверие.

— Ты кажешься довольно юной, так как же тебе удалось в таком возрасте накопить столь богатый багаж знаний из разных областей, чтобы обучать им отпрыска короля?

— Пускай наш род и пришёл в упадок, мой дедушка был известным поэтом и учёным. Я с малых лет сидела возле его колен и впитывала знания. – Однако герцог не отводил от неё преисполненного недоверием взгляда. Неожиданно он заговорил на иностранном языке.

— Это не пустое любопытство, есть весомая причина, по которой я должен удостовериться в твоих знаниях, поэтому прошу, отнестись с пониманием к этому «испытанию». – Так и началась их продолжительная беседа. Они говорили о логике, риторике, обсуждали прочитанные книги – и всё это происходило на нескольких языках, которыми она, по собственным словам, владела. По мере развития разговора, девушка всё больше изумлялась.

“Разве герцог не военный человек? Откуда же у него такие знания и культура?” – Жаннет осознала, что прежде была полна предрассудков. Она ожидала встретить хорошего лишь в убийствах человека, что совершенно не разбирался в гуманитарных науках. Вместо этого перед девушкой предстал эрудированный собеседник, чья речь была пронизана сухой логикой и глубокими рассуждениями. Эта беседа произвела совершенно неизгладимое впечатление.

— Думаю, на этом нашу беседу завершим. – Мужчина вновь перешёл на язык королевства. – Я хочу, что ты стала гувернанткой для моего ребёнка.

“Гувернанткой?” – Обычно наймом нянь и гувернанток занималась хозяйка дома. – “Так почему же этим занимает сам герцог?”

— У меня нет супруги, но то дитя, которого я собираюсь тебе доверить, не бастард. Она – приёмная дочь, моя племянница. Девочка была дочерью моего почившего старшего брата, и я взял на себя её воспитание. В этом году ей исполнилось тринадцать, и я бы хотел, чтобы ты занялась её образованием.

“Брат? Если у него был старший брат, то по праву преемственности титул должен был унаследовать именно он. А если после себя он оставил дочь, разве не она должна унаследовать титул?” – В словах герцога Скади было что-то странное. Но тут до неё наконец дошло, почему он, фыркнув на письмо господина Маэля, всё же пригласил её на ужин. Герцог рассматривал Жаннет как кандидатку на роль гувернантки для своей приёмной дочери, и она только что прошла проверку.

— Что скажешь? Станешь учителем для моей приёмной дочери?

— Да! Я согласна! – Осознав истинное положение вещей, девушка широко улыбнулась.

“Не так уж всё и плохо.” – Разве можно не улыбаться, если ей не придётся заниматься тяжёлым физическим трудом или сидеть целый день взаперти в тесной канцелярии, переписывая бумаги?

— Я крайне благодарна за то, что Вы доверяете мне своего драгоценного ребёнка… – То, что герцог Скади собирался сделать её гувернанткой, означало, что он не станет обращаться с ней как с обычной ссыльной. Но закончить благодарственную речь не удалось. От переполняющего счастья? Нет, вовсе нет. – Бу-у-уэ! У-у-гх!.. – Всё потому, что девушку вырвало прямо посреди фразы. Возможно, проблема крылась в том, что она продолжала насильно запихивать в себя еду, игнорируя тяжесть в желудке. Хорошо хотя бы, что она успела склониться под стол, едва почувствовав тошноту, однако предмет мебели не мог заглушить эти откровенные звуки. Сама она просто резко отвернулась в сторону, но каково должно было быть Его Светлости Герцогу, столкнувшемуся с подобной ситуацией? Ощущая во рту кислый привкус желудочного сока, она подняла голову и увидела, как герцог молча смотрит прямо на неё. Его глаза были неестественно широко раскрыты, а рот слегка приоткрыт. Порой выражение лица говорило красноречивее любых слов. – П-прошу прощения. Я, кажется, ещё не совсем оправилась от долгой дороги, и мне… – Она поспешно вытерла рот салфеткой, сбивчиво бормоча извинения. В этот момент мужчина тихо вздохнул и едва заметно покачал головой.

— Проводите мадемуазель Тулуз в её комнату и позаботьтесь обо всём. – Бросил мужчина камердинеру, повернув голову в сторону. – Миссис Поллин навестит тебя. Завтра я уезжаю, так что все вопросы, касающиеся обучения, обсуждай с ней. – Говорят, что первое впечатление трудно изменить. А она предстала перед герцогом сначала немытой после долгой дороги, а теперь её и вовсе вырвало. Пожалуй, произвести более сильное впечатление было бы просто невозможно.

***

Вернувшись в комнату и оказавшись в одиночестве, девушка рухнула на кровать, сжав голову руками, охваченная глубочайшим отчаянием.

“Как я могла такое сотворить?” – Её накормили, а она в ответ извергла всё содержимое желудка – это выходило далеко за рамки простой грубости. Не решил ли герцог Скади, что это был неприкрытый намёк на то, что местная еда пришлась ей не по вкусу? – “Ну почему из всех мест именно там?” – Пока она корчилась от стыда, раздался стук в дверь. Распахнув её, девушка увидела невысокую румяную пожилую женщину, что стояла со сложенными на животе руками.

— Вы мадемуазель Жаннет де Тулуз? – Скромное чёрное платье пожилой женщины было сшито из весьма качественного дорогого муара, а на поясе у неё висела связка ключей. Было очевидно, что это ключи от кладовых, где хранились ценности особняка. По её облику сразу стало понятно, что это та самая миссис Поллин, о которой говорил Его Светлость Герцог. – Меня зовут Поллин, я веду хозяйство поместья. Я пришла обсудить с Вами будущие обязанности. – Манера речи миссис Полинн была вежливой, но совершенно не заискивающей. Поскольку в герцогском доме не было хозяйки, видимо, она вела все домашние дела.

— Вы будете обучать юную леди Анну, которой в этом году исполнилось тринадцать лет. Его Светлость принял леди в качестве приёмной дочери, и нанимал для неё разных гувернанток, но ни одна из них не соответствовала его требованиям. Однако Вы, мадемуазель Жаннет, несомненно справитесь. Ведь у Вас есть опыт преподавания сыну герцогини из королевской семьи. – Пожилая женщина методично излагала обязанности, не делая ни шага внутрь комнаты. – Занятия можете начать завтра. Программа юной леди значительно отстаёт, она долгое время оставалась без подобающей наставницы. Ваша задача – постепенно привить ей основы, необходимые знатной даме. Учебная комната находится в восточной части этого этажа, в первый день я пришлю сопровождающего, который покажет Вам дорогу. Уроки будут проходить с завтрака до обеда. Трапезничать, мадемуазель Жаннет, Вы будете вместе с юной леди, параллельно обучая её столовому этикету. Обед будет подаваться в учебную комнату. Ужин Вам будут приносить сюда. Полагаю, мадемуазель Жаннет будет неудобно разделять трапезу с прислугой, не так ли? После занятий, если юная леди пожелает, чтобы Вы почитали ей или сопроводили на прогулку, Вы обязаны выполнить её просьбу.

Новая работа была похожа на преподавание дочери виконта, поэтому лишних вопросов у Жаннет не возникло.

— Где я могу достать учебные материалы для уроков?

— В библиотеке, конечно же. – Миссис Поллин расплылась в улыбке. – В этом особняке находится столько книг, что он запросто может соперничать с королевской сокровищницей знаний. Подождите в комнате, я пришлю к Вам девочку, которая проводит в библиотеку. Если понадобится что-то ещё для обучения юной леди, пожалуйста, дайте мне знать. У Вас есть ещё вопросы?

— Нет. Благодарю, миссис Поллин.

— О, да. И ещё. Герцог сказал, что Вы можете использовать розги во время занятий, если это потребуется. – От этих слов девушка невольно вздрогнула.

— Розги?

— «Пожалеешь розгу – испортишь дитя», – не так ли? Всё-таки, чтобы воспитать хорошего ребёнка, иногда нужно давать ему понять, что к чему. Герцог тоже в молодости частенько получал. – Обычно родители просили об обратном, разве нет? Видимо, ей действительно разрешалось быть строже с ученицей. – Что ж, тогда я пойду. – Госпожа Поллин закончила говорить и, позвякивая связкой ключей на поясе, удалилась. Когда дверь за женщиной закрылась, Жаннет вновь осталась одна.

“Получить место гувернантки, – большая удача, но что же будет дальше?” – Оставшись в одиночестве, девушка почувствовала, как нахлынули эмоции, а глаза предательски наполнились слезами. – “А что, если девочка станет презирать и мучить меня, зная, что я преступница? Если никто не услышит моих просьб о помощи? Дочь виконтессы прекратила издевательства лишь потому, что узнала о моей дружбе с её бабушкой, но здесь я не имею никакой поддержки. А если уволят? Теперь нет и дома, куда можно вернуться…” – Негативные мысли одолевали её. – “Нет. Нужно взять себя в руки… Слёзы всё равно ничего не решат. Никто не поможет, так зачем же горевать?” – Если бы она ведала заранее, чем всё обернётся, вернулась бы к семье раньше. – “К матери и сестре, которые так ждали моего приезда…” – Неизвестно, сколько времени она вытирала слёзы тыльной стороной ладони, когда в дверь снова постучали. Распахнув её, Жаннет увидела ту самую юную девочку, что принесла еду. Девчушка держала в руках масляную лампу.

— Мне было велено передать мадмуазель ключ от библиотеки и сопроводить туда, – робко сказала она. – Мисс, могу я проводить Вас сейчас?

— Конечно! – Жаннет постаралась ответить как можно бодрее и последовала за девочкой по длинным коридорам замка. Ей хотелось взглянуть через окна на улицу, но ночь уже опустилась на землю, и стекла, словно чёрные зеркала, лишь отражали её собственное лицо.

— Это библиотека, – объявила девочка, остановившись перед массивной деревянной дверью. Переступив порог, Жаннет поняла – слова миссис Поллин о том, что эта библиотека может соперничать с королевской, не были пустым бахвальством.

“Так много книг…” – Казалось, здесь собраны все знания мира. Это было огромное помещение с высокими потолками: от входа шёл длинный коридор, по обе стороны от которого возвышались бесконечные ряды полок, словно распахнутые крылья, плотно уставленные томами. – “Возможно... эта библиотека по количеству книг действительно превосходит королевскую?” – Теперь девушке становилось ясно, откуда герцог Скади черпал свои знания. – “Миссис Поллин говорила, что он уже нанимал для дочери гувернанток... Неудивительно.” – Его собственный высокий уровень образования, должно быть, заставлял скептически относиться к компетенции прежних наставниц. Хотя обычно требования к образованию дворянских дочерей не столь уж и высоки. Жаннет задумалась – до какого же уровня герцог намерен поднять образование приёмной дочери? – “Разумеется, эта девочка дочь не простого дворянина, а герцога. Ей потребуются и манеры, и знания, чтобы блистать и при королевском дворе , если выйдет замуж за иностранного принца.” – Если девочке суждено стать королевой, в таком случае, придётся участвовать в политических интригах, возможно, даже стать регентом при малолетнем наследнике… Осознав это, Жаннет смогла лучше понять герцога, который уволил уже не одну гувернантку, и одновременно с этим почувствовала, как в груди снова защемило тревогой. – “Я как-то прошла проверку, но смогу ли и дальше соответствовать его ожиданиям и требованиям? Что, если меня уволят за недостаток знаний?” – Хотя её опыт гувернантки был достаточно продолжительным, девушка обучала всего лишь двух учеников.

В ту ночь Жаннет допоздна листала книги в поисках подходящих учебных материалов, готовясь к предстоящим занятиям. На краткое время это занятие отвлекло её от страхов и тревог, вызванных ссылкой в незнакомый край.

***

На следующее утро её разбудил стук в дверь.

— Время завтрака. – Перед ней снова оказалась та же самая вечная похлёбка. Позавтракав и собрав учебные материалы, Жаннет последовала за ждущей её девочкой. Выйдя в коридор, она увидела, как солнечные лучи пробиваются сквозь рассеивающийся туман. По пути к учебной комнате девушка украдкой поглядывала в окна: там сильный ветер, словно невидимая метла, разгонял последние клочья тумана, открывая взору поместье во всём его величии.

“Поместье поистине герцогского масштаба.” – Здесь не было изысканных лабиринтов из живой изгороди или мраморных фонтанов, но в этом пейзаже чувствовалось особое очарование. Казалось, сама природа стала частью сада. Вдалеке серебрился ручей, по берегам которого паслись олени. За ним темнел густой лес, обрамляющий поместье; этот незнакомый пейзаж пробуждал в Жаннет любопытство. Было бы здорово прогуляться после занятий. Но почти сразу же девушка покачала головой. – “Моё положение здесь не позволяет рассчитывать на какие-либо привилегии.” – Никто не выпустит ссыльную, которая может сбежать, и никто не станет утруждаться и искать надзирателя для её прогулки. – “Значит, мне придётся всё время проводить в стенах этого особняка?”

Размышляя об этом, она наконец вошла в учебную комнату – но ученицы там ещё не было. Осмотрев помещение, Жаннет отметила его простор. В камине были аккуратно сложены поленья, рядом с ним стояли станок для вышивания и педальная арфа.

“Ох, я ведь не брала в руки вышивку со времён обучения дочери виконтессы... Да и арфу тоже... Что, если юная леди играет лучше меня?” – В центре комнаты располагались стол и стул, а напротив камина – книжный шкаф по пояс. Там, на его полках, стояло несколько учебников начального уровня. – “Начальный? Сколько, ей говорили, лет?” – Жаннет как раз убирала учебные материалы, принесённые ею, в свободный угол шкафа, когда раздался стук в дверь.

— Войдите. – Дверь приоткрылась, и в комнату робко вошла девочка в синем платье. У неё были такие же чёрные волосы и изумрудно-зелёные глаза, как у герцога Скади.

“Боже, какая красавица!” – Красота девчушки была настолько поразительна, что Жанна на мгновение потеряла дар речи. Если задуматься, сам герцог тоже обладал весьма выдающейся внешностью – просто всё остальное сначала затмил её страх. Видимо, красота была фамильной чертой их рода. Впрочем, Жаннет быстро взяла себя в руки – годы работы при королевском дворе научили не теряться даже перед самыми блистательными особами.

— Вы моя новая учительница? – Нерешительно спросила девочка.

— Да. Я – Жаннет де Тулуз, старшая дочь графа Тулузского. Пожалуйста, обращайтесь ко мне «мадемуазель» или «мисс» Жаннет. В этой комнате я буду называть Вас просто Анной, а за её пределами – «юная леди». – Уточнив правила обращений, девушка внимательно рассмотрела свою ученицу. Её внешность была ангельски прекрасной, но на лице девочки почему-то лежала глубокая печаль.

“Конечно, ничего удивительного.” – Она истолковала это состояние тем, что девочка недавно потеряла свою семью. Потеря родителей и новая обстановка, вероятно, лишили её обычной для аристократки надменности. Жаннет тоже была потрясена, когда умер её отец. Даже не зная свою ученицу достаточно хорошо, девушка уже чувствовала к ней невольную симпатию. Расправив подготовленный накануне тест, Жаннет положила его перед Анной.

— Сегодня утром мы начнём с небольшого теста. Вам не нужно отвечать на все вопросы – просто прочтите их и напишите ответы на те, что знаете. У Вас есть достаточно времени, чтобы сначала внимательно ознакомиться с заданиями. – Этот тест, составленный ею прошлой ночью, включал вопросы разного уровня сложности по всем основным дисциплинам, и должен был помочь определить реальный уровень знаний юной наследницы герцогского дома.

___________

1) В оригинале используется идиома: «играть первую скрипку», что означает быть главным, ведущим, иметь наибольший вес или решающее значение в каком-либо деле, ситуации или группе людей. Человек, который «играет первую скрипку», – тот, кто задаёт тон, является лидером или самой важной фигурой. И, разумеется, истоки идиомы лежат в оркестровой музыке.

Страница книги Когда повеет холодом севера в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

О книге