Пролог

Это была самая пышная императорская свадьба в истории империи. После окончания банкета, на котором присутствовало бесчисленное количество гостей, наследный принц и его супруга наконец вошли в брачные покои поздней ночью.

Первая ночь для пары, только что связавшей себя узами брака. Естественно, в ней присутствовали напряжение и волнение.

Однако атмосфера в спальне молодоженов была иной, несколько необычной.

«Хм, Кортни…»

Наследный принц застонал, дрожа. Его слегка растрепанные золотистые волосы ярко блестели в лунном свете, сияя, как солнце.

Его голубые глаза были безупречны, но края век были раскраснены, словно окрашены в багрянец, как плоды, созревающие перед сбором урожая.

Его обнаженное тело было совершенным, словно созданным древним художником, посвятившим всю свою жизнь своему творению.

Голос новобрачного тоже был приятным, глубоким баритоном. Застенчивая невеста спросила кокетливым голосом.

«Стоит ли мне остановиться?»

"Нет…"

Когда Кортни сильно надавила ногой, наследный принц Ричард резко запрокинул голову назад.

Женщина, которая только сегодня стала наследной принцессой Императора, наступала ногой на эрегированный член наследного принца Императора.

Тем не менее, это можно было бы расценить как извращенное удовольствие между молодой парой. Но еще более шокирующим было их положение. В отличие от нее, которая удобно расположилась на роскошной кровати, наследный принц покорно стоял на коленях на полу внизу.

«Фу, Кортни, пожалуйста…»

Ричард извивался. Но это было не от боли или стыда — это явно был жест возбуждения. Он находился в таком неистовом состоянии, отчаянно желая схватить свой полностью эрегированный член и погладить его.

Мужчина, занимавший вершину власти и обладавший необыкновенной красотой. В противоположность ему, Кортни Девон не была женщиной ни из знатного рода, ни известной внешности.

Она как никто другой понимала, что этот брак — незаслуженное счастье, которое больше никогда не повторится. И она также знала, что покорность в постели — одно из достоинств хорошей жены.

Но вместо этого она поддразнила его холодным, игривым голосом.

«Пожалуйста, что? Что ты хочешь, чтобы я сделала?»

Ее поведение было настолько дерзким, что не удивительно было бы, если бы ее немедленно выгнали из дворца. Однако вместо того, чтобы наказать или отчитать ее, наследный принц тихонько умолял.

«Позвольте мне… прикоснуться к себе…»

"Нет."

И это тоже было легко опровергнуто.

Кортни продолжала безрассудно двигать ногой. Она терла мягкую подошву о член, пальцы ног извивались, пытаясь подразнить кончик. Затем, когда ее пятка надавила на его член…

«Хнгх!»

Густая струя спермы мощно вырвалась из его кончика. Его резкие выдохи разлетались во все стороны.

Как правило, эякуляция у мужчины означала окончание полового акта.

Но они оба знали.

Их первая ночь только начиналась.

«Уунг, нгх…!»

Стоны, смешанные с болью и удовлетворением, ознаменовали начало их… несколько … необычного медового месяца.

Глава 1

В мае, когда повсюду расцветают цветы, знатные дамы столицы заново украшают свои сады и устраивают одно за другим чаепития. Сегодня настала очередь герцогини Райтон, которая всегда задавала тон.

«Розы поистине великолепны».

«Разве нет? Есть ли еще какое-нибудь место, кроме Императорского дворца, где так много всего разнообразного собрано в одном месте?»

«Как и ожидалось, королевой цветов стала роза. О боже, похоже, это какой-то новый сорт, которого я раньше не видела».

Дамы, окружавшие герцогиню, щебетали, как стая жаворонков. Гордясь своим садом, но делая вид, что это не так, герцогиня Райтон легонько взмахнула веером и ответила так, будто это ничего особенного.

«Мой муж через своих торговцев импортировал гибридный сорт с другого континента».

«О, как это мило с вашей стороны! Наверное, потому что такие роскошные розы вам очень идут, герцогиня».

Это была очевидная лесть, но она была приятна на слух. За центральным столом смех цвел ярче роз. Все женщины были одеты в светло-фиолетовые платья, последний тренд этой весны.

Графиня Патрисия Девон, все это время завистливо глядя на них, тихо пробормотала что-то себе под нос.

«Честно говоря, это так расстраивает…»

Ее жалоба была направлена против дочери, сидевшей рядом с ней.

Это ее дочь, Кортни, отменила заказ Патрисии на сиреневое платье, которое она оформила в прошлом месяце.

Однако, несмотря на ворчание матери, Кортни лишь фыркнула.

Финансовое положение поместья Девон было на грани банкротства . Время для таких легкомысленных трат было неподходящим. К тому же, надеть самое модное платье не гарантировало место рядом с хозяйкой.

Кортни резко прошептала матери.

«Тогда почему ты не отклонила приглашение?»

«Дитя, если я откажусь от приглашения герцогини, кто тогда пригласит меня в будущем?»

Было бы лучше, если бы вас вообще никто не приглашал.

Однако Кортни сдержала слова, которые вот-вот должны были вырваться наружу. Произносить такие вещи вслух было бы бесполезно.

Не только мать и дочь из Девона, но и все гости за столом были одеты в платья, модные либо в прошлом, либо в позапрошлом году. Некоторые не могли позволить себе новые, а у других не было связей, чтобы достать самые новые ткани. Хотя все они улыбались, как будто это их не беспокоило, в их глазах читалась тоска.

Высшее общество столицы было безжалостно, как поле боя.

Получение приглашения было лишь первым препятствием, но рассадка за столами еще больше разделяла их по рангу. Проход к столу на краю сада, у мрачной стены, фактически означал, что они принадлежат к незначительным семьям. Даже слуги герцогской резиденции реагировали вяло после многократных вызовов.

Кортни дрожала от досады. Ее мать волновало лишь то, что ее платье вышло из моды, совершенно игнорируя тот факт, что дочь дрожала в тонком летнем платье. Конечно, как бы ни было плачевно финансовое положение дома Девон, у Кортни было хотя бы одно подходящее весеннее платье.

«Ты действительно собираешься это надеть ? Вот, просто надень это».

Ее мать, чрезмерно озабоченная мнением окружающих, выбрала именно это платье и ничего больше.

По мере того как мрачная атмосфера в их уголке сгущалась, из-за соседнего стола раздался пронзительный голос, похожий на голос соловья.

«Ух ты! Это просто потрясающе!»

«Леди Чалдер, могу я тоже попробовать?»

"Конечно."

За этим столом собралась группа молодых девушек. Женщины, которые до этого неспешно попивали чай, с любопытством взглянули на них.

Девочка, едва достигшая двенадцати или тринадцати лет, держала в руках разноцветное перо и крупными буквами написала свое имя на белой скатерти. Тот факт, что буквы появились без чернил, не был чем-то особенно удивительным. Однако через мгновение написанные ею разноцветным пером буквы исчезли, словно по волшебству.

Нет, это было не «как будто». Это было волшебство.

«О боже, как это увлекательно!»

Женщина, сидевшая напротив Кортни, захлопала в ладоши. Остальные женщины возбужденно зашептались, прикрывая рты веерами. Девушка, принесшая перо, гордо подняла нос. Она была дочерью семьи Чалдер, которая недавно прославилась благодаря коммерциализации новой волшебной фрезерной машины.

Кортни нервно взглянула на Патрисию.

Как и ожидалось, графиня Девон пристально смотрела на перо, ее глаза сверкали. С самого детства Кортни ее мать была одержима мелкими магическими предметами роскоши. Например, посохом, который автоматически выдвигался, или чайником, который кипятил без огня — бесполезными вещами, которые никак не влияли на повседневную жизнь.

Убедившись, что привлекла к себе достаточно внимания, леди Чалдер наконец перешла к сути дела.

«Мой отец планирует начать коммерческое производство этой ручки в следующем году. Но если кто-нибудь из вас захочет сначала попробовать её в деле…»

«Я куплю один!»

«Мне это абсолютно необходимо!»

Руки поднимались со всех сторон. Даже не спрашивая о цене, со всех сторон раздавались крики, предлагающие купить ручку. Хотя это была всего лишь ручка, на ней, вероятно, были выгравированы заклинания мага, что делало её невероятно дорогой. Но скучающих дворянок это ничуть не волновало.

Кортни покачала головой. Письмо по своей природе предназначено для того, чтобы оставлять следы. Какая польза от ручки, которая сама себя стирает? Это всего лишь желание обладать последней новинкой и хвастаться своим богатством.

Очевидно, семья Чалдер показала ручку с намерением продать её. Как и ожидалось, их деловая хватка была поразительной.

Вокруг быстро воцарился хаос, все бросились рассматривать загон. Казалось, Кортни была единственной, кого не интересовали подобные удобства.

Поняв это, она быстро повернула голову к Патрисии.

…Но всё, что осталось, — это пустой стул.

Глава 2

«Леди Чалдер! Мне тоже непременно нужна такая!»

«Конечно, графиня Девон. Я отправлю его в вашу резиденцию».

Мать Кортни каким-то образом умудрилась присоединиться к толпе, осматривавшей загон. В тот же миг, как она отвела взгляд, Патрисия встала со своего места и вписала свое имя в конец длинного списка.

"Мать!"

Кортни резко вскочила со своего места и бросилась к соседнему столику. Взволнованная, она заговорила громче, чем хотела.

Ее повышенный тон, недостойный утонченной дамы, привлек все взгляды. Она не успела осмотреться и поспешно продолжила говорить.

«Мама, нам нужна эта ручка?»

«Кортни, ты только что это видела? Как же здорово, когда надписи исчезают так чисто. Было бы неплохо иметь такую, правда?»

Слова матери не стоили того, чтобы их слушать. Кортни повернулась к симпатичной девушке, державшей список, и твердо сказала:

«Леди Чалдер, мне очень жаль, но, пожалуйста, удалите имя моей матери из списка».

«Кортни!»

Теперь даже Патрисия повысила голос. Леди Чалдер слегка нахмурилась, переводя взгляд с Патрисии на Кортни и обратно.

Вместо того чтобы просто стереть имя, девочка игриво прикрыла губы волшебным радужным пером и ответила лукавым тоном.

«Но, леди Девон, сегодня я предлагаю эту ручку тем, кто придет на чаепитие, за половину первоначальной цены. Ты уверена, что она вам не нужна?»

«Да! Нам это совершенно не нужно!»

При этих словах лицо Патрисии исказилось от недовольства. В отличие от Кортни, она была очень чувствительна к тому, как её воспринимают окружающие. Она никогда, ни при каких обстоятельствах, публично не призналась бы, что они не могут позволить себе даже обычную ручку.

Но Кортни это совершенно не волновало. По опыту она знала, что если они не предпримут действий сейчас, то потом уже не смогут отменить бронирование.

«Извините, но мы просто не можем себе этого позволить. Мы не сможем заплатить, поэтому, пожалуйста, удалите её имя из списка».

«Кортни! Как ты можешь быть такой невежливой? Леди Чалдер, пожалуйста, отправьте это».

Патрисия была явно взволнована и обеспокоена, ее лицо было покрыто потом.

К этому моменту все внимание переключилось с волшебной ручки на разворачивающееся противостояние между графиней Девон, которая настаивала на покупке ручки, и леди Девон, которая отчаянно пыталась ей помешать.

«Мама! Мы вот-вот распродадим все свои вещи, а тебе нужна волшебная ручка?!»

«Ч-Что ты говорите? Люди вас неправильно поймут!»

«Неправильно поняли? Кто же не знает, что наша семья на грани разорения? Покупка подобных вещей только заставит людей думать, что мы не осознаем своего положения, и они будут смеяться над нами!»

«Ты… Ты…!»

Вспышка гнева Кортни заставила лицо Патрисии покраснеть от смущения.

Оказавшись в тупике, леди Чалдер нервно свернула список, и имя Патрисии Девон так и осталось на месте.

В отчаянии Кортни выхватила волшебное перо из рук девочки и поспешно стерла имя своей матери с листа бумаги.

В спешке она стерла еще несколько имен, написанных выше имени Патрисии. Глаза леди Чалдер расширились от шока, и Кортни, тоже испуганная, быстро вернула ручку.

«Прошу прощения, леди Чалдер!»

Среди присутствующих прокатился смех. Пфф — Ха-ха…! Лицо Патрисии покраснело, и даже Кортни, несмотря на свою толстокожесть, не могла не почувствовать стыд.

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить нарастающие эмоции. Лучше перетерпеть неловкий момент, чем потом подвергаться преследованиям кредиторов. В конце концов, единственная причина, по которой она неохотно пришла на это чаепитие, заключалась в том, чтобы присмотреть за матерью.

«Я слышала, что у Дома Девон сейчас большие проблемы».

«Я также слышал, что графа обманули, не так ли?»

«Опять? На данном этапе это больше похоже на благотворительность».

«Именно. Все знают, что он из тех, кто отдаст последнюю копейку, если его достаточно жалко попросить».

Словно им было суждено подслушать, поползли сплетни. Патрисия резко повернулась и выбежала к краю сада. Кортни могла только смотреть ей вслед, не в силах сразу последовать за ней.

Она не хотела таким образом опозорить свою мать, но ситуация дома стала слишком критической, чтобы ее игнорировать.

Кортни вернулась к столу, чтобы взять веер матери и свою сумочку.

Это была правда, что ее отца обманули, и семья была на грани разорения. В этом не было ничего нового — так было, сколько она себя помнила. Больше не было возможности избежать подобных разговоров, и она пыталась утешить себя этим фактом.

Однако следующие слова, которые она услышала, лишь усилили ее чувство несчастья.

«Тем не менее, независимо от их положения, что касается леди Девон… Как вы думаете, она когда-нибудь выйдет замуж? Ее поведение и так уже очень неприятное».

«Не говоря уже о том, что Дом Девон, вероятно, даже не сможет предоставить ей приданое».

«Верно… Я бы тоже не хотела иметь такую невестку».

Всегда всё заканчивалось именно так. Всякий раз, когда случались подобные инциденты, именно Кортни становилась объектом основной критики.

В высшем обществе даму, которая пыталась остановить расточительные траты своей матери, осуждали гораздо строже, чем дворянку, позволявшую себе роскошь, не по карману которой она могла себе позволить.

«Знаете, я слышал, что леди Девон устроила скандал у швеи в прошлом месяце…»

Одна из женщин начала шептаться. Кортни не нужно было слушать, чтобы понять, о чем идет речь. Должно быть, речь шла о том, как она поссорилась с портнихой, отменяя заказ на платье для своей матери в прошлом месяце.

Кортни, не высовывая головы, вышла из сада, сделав вид, что ничего не слышит.

Глава 3

По дороге домой в арендованной карете Патрисия не произнесла ни слова. Кортни тоже не пытался ее подбодрить. Да и как она могла это сделать, если им пришлось продать свою совершенно исправную карету по низкой цене, потому что они не могли позволить себе кучера? Мысль о предметах роскоши только еще больше разозлила ее.

Кучер высадил их перед воротами особняка. Вид на поместье в Девоне перед ними был унылым и безлюдным. Сад, когда-то прекрасно ухоженный, превратился в заброшенные джунгли, а большая часть ненужной мебели давно распродана.

Как жаль, что не Кортни продавала вещи, чтобы содержать семью, но нет — в основном этим занимался ее брат Фредерик, безнадежный игроман.

«Мама! Кортни!»

Как только они переступили порог, их встретил слабый, полный слез голос. Это была Элиз Девон, жена Фредерика и одна из главных причин головных болей Кортни.

«Да, невестка. Что случилось?»

«Джек… он собрал вещи и уехал».

Элиза расплакалась, как только закончила говорить.

Хотя Элиза всегда была склонна расплакаться по любому поводу, на этот раз новость была по-настоящему печальной. Последний слуга дома Девон наконец-то отказался от просроченной зарплаты и уволился.

Почему именно сегодня, из всех дней? Ведь это Кортни больше всех хотела плакать.

Патрисия быстро вмешалась, чтобы утешить свою невестку.

«Элиза, не плачь. Мы всегда можем нанять ещё одну служанку».

Ее слова были поразительно беззаботными. И в тот момент последние остатки терпения Кортни лопнули.

«Мать. Невестка.»

Ее голос был холодным и зловещим, и обе женщины перевели на нее взгляды. И без того острые глаза Кортни сузились еще сильнее. Одно дело избегать реальности, но до такой степени? Она была единственной, кто отчаянно пытался сохранить дом и ту небольшую землю, которая у них осталась.

«Вы что, не понимаете, в какой ситуации мы оказались? Мы даже Марте заплатить не можем, она готовит нам еду одна, а вы говорите о найме дополнительных слуг? Если работать некому, то вам придётся делать всё самим! Стирка, уборка — нет ничего, что вы не могли бы сделать сами!»

Кортни выплеснула свое негодование одним махом, не делая паузы. Им не нужно больше слуг. На данном этапе следовало бы нанять всю семью в качестве прислуги.

Если бы их падение произошло в одночасье, возможно, она бы поняла их неспособность осознать реальность. Но сколько Кортни себя помнила, дом Девон всегда находился в шатком или даже ужасном состоянии.

Двадцать лет коллективного самообмана… Это было почти впечатляюще.

Патрисия и Элиз, крепко обнявшись, в шоке моргнули. В тот момент они действительно выглядели как мать и дочь — так похожи в том, как искали утешение в одежде и украшениях, даже когда мир вокруг них рушился.

Ещё одним недостатком пустого дома было эхо. Громкий крик Кортни разнёсся по всему пустому пространству, заполняя каждый уголок. Откуда-то неподалеку донесся тихий голосок.

«Мисс Кортни… со мной все в порядке».

Марта, старая дева в поношенном фартуке, стояла в дверях кухни. Она была единственной в доме, кто когда-либо утешал или поддерживал Кортни. Ее настоящая семья, несмотря на кровное родство, была менее надежна, чем незнакомец.

Кортни с трудом сдержала подступающие к горлу слезы и снова резко заговорила.

«Во всей столице больше никто не захочет на нас работать, так что пора всем взглянуть правде в глаза. И мама, я ни капельки не сожалею о том унижении, которое ты пережила на чаепитии!»

С этими словами Кортни резко развернулась и поднялась по лестнице. Деревянные ступеньки, давно нуждавшиеся в ремонте, зловеще скрипели под ее весом.

Ее отец, несмотря на полное отсутствие богатства, всегда был чрезмерно щедрым.

Ее мать, избалованная богатой семьей, цеплялась за свое тщеславие, но они и пальцем не пошевелили, чтобы помочь дому Девон.

Добавьте к этому ее брата-игромана и постоянно плачущую невестку, и получится совершенно безнадежная семья.

Сохранять рассудок в такой семье было само по себе подвигом.

В этот момент выйти из дома совсем показалось заманчивым вариантом, но…

«Тетя. Расстроена?»

"Эдди."

В коридоре второго этажа стоял маленький мальчик, едва достающий Кортни до пояса. Он унаследовал зеленые глаза отца и вьющиеся золотистые волосы матери, но ни одной черты характера родителей — он был ангельским ребенком во всех смыслах.

Ее племянник Эдвард обнимал большую куклу-зайчика, которую Кортни сделала для него, когда он был младенцем. Ледяное выражение лица Кортни, застывшее с зимы, слегка смягчилось.

«Эдди, ты хорошо поспал?»

«Ага. Тётя, куда вы делись?»

«Просто нужно было кое-что уладить».

Когда Кортни раскрыла объятия, Эдвард застенчиво улыбнулся и бросился ей в объятия. Сладкий детский аромат растопил ее сердце.

Именно ради этого мальчика Кортни так старалась удержать дом Девон на плаву. Если бы не он, она бы давно покинула дом — будь то работа горничной в чужом доме или работа официанткой в таверне. Ей было бы совершенно наплевать на свой пустой дворянский статус.

Она пожалела, что не принесла с собой угощений с чаепития. Десерты в герцогской резиденции Райтонов, вероятно, были приготовлены из редких ингредиентов, которых Эдвард никогда даже не видел. Она была так расстроена из-за матери, что тогда об этом не подумала, и теперь это ее беспокоило.

«Я переоденусь и испеку тебе печенье с маслом».

"Ура!"

Хотя ей и придётся придумать, где раздобыть ещё денег к вечеру, Кортни, по крайней мере, пока она будет с Эдвардом, сможет забыть о своей усталости.

И снова она укрепила свою решимость.

Даже если бы она никогда не вышла замуж, она бы позаботилась о том, чтобы ее племянник жил жизнью, отличной от жизни остальной семьи Девон.

Глава 5

Столовая была слабо освещена, даже не волшебными лампами, а свечами — ламповое масло было слишком ценным, чтобы его тратить впустую.

С наступлением вечера члены дома Девон по одному прибывали и садились за стол. Место Фредерика оставалось пустым, вероятно, потому что он снова отправился играть в азартные игры. Кортни вздохнула, глядя на жалкое угощение.

Этот водянистый суп был хуже, чем то, что обычно едят в обычной семье.

Хлеб, купленный, а не испеченный дома, был настолько черствым, что затвердел. Кроме того, в меню были кусок непонятного мяса и небольшая порция фасоли — вот и все, что было в этот вечер.

Патрисия высказала недовольство скудным обедом.

«Кортни, не слишком ли это сурово?»

Причина недовольства матери, направленного на Кортни, заключалась в том, что с тех пор, как граф Девон попался на очередную аферу, Кортни управляла семейными финансами.

Как и ожидалось, бухгалтерские книги были полны долгов, но активов не было видно, и их даже не вели должным образом. Кортни взяла на себя инициативу реорганизовать долги по датам погашения и составить жесткий бюджет, основанный на скудных доходах от наследства. Поскольку поступлений было мало, не оставалось ничего другого, как сократить расходы.

Кортни раздраженно поджала губы и резко ответила на ребяческую жалобу матери.

«Жестко? Этого более чем достаточно . Благодаря Марте мы вообще можем нормально поесть».

Взгляд Патрисии переместился на мужа, словно умоляя его что-то сделать. Лишенный всякой власти над семейными финансами своей остроязычной дочерью, граф Девон молча передвинул столовые приборы.

«Дорогая, скажи ей что-нибудь. Нам не следует так жить, особенно когда дело касается еды».

К сожалению, он был слишком слаб, чтобы выступить посредником между женой и дочерью, особенно учитывая чувство вины, которое он испытывал. Граф переводил взгляд с Патрисии на Кортни, а затем неохотно заговорил.

«Кортни, возможно, тебе стоит прислушаться к мнению своей матери. Налоги на наследство, которые поступили в прошлом году, могли бы…»

«А если мы всё это используем, то когда именно мы погасим наши долги?»

«По крайней мере, мы смогли поддерживать хоть какой-то базовый уровень жизни…»

«Даже еда и сон в этом доме сейчас — роскошь! Ничего бы этого не случилось, если бы ВЫ с самого начала всё правильно организовали!»

Голос Кортни в голосе повысился от досады. Она послушно доверила родителям все, думая, что у них наверняка есть план, — но посмотрите, к чему это привело. Кортни больше не хотела уступать ни на йоту.

Супруги из Девона опустили головы от стыда, не в силах ответить. Кортни подавила очередной раздраженный вздох, глядя на родителей.

Отец Фредерика и Кортни, Хендрик Девон, нынешний граф Девон, не был человеком, движимым жадностью или грандиозными амбициями. Люди в целом считали его добродушным человеком.

Проблема, однако, заключалась в том, что он был чертовски уступчивым. Его склонность инвестировать в незнакомые компании и терять деньги объяснялась его неспособностью отказывать другим в их просьбах.

Только юный Эдвард спокойно и безропотно ел свою еду, не спеша доедая все до конца. Его мать, Элиза, слишком занятая всхлипываниями, даже не обратила внимания на сына. Как обычно, она затронула утомительную, полную слез тему.

«Кортни, мы не можем так жить вечно. Мой… мой муж говорит, что нашел отличную инвестиционную возможность, но нам просто нужны первоначальные вложения…»

«Начальный капитал? Скорее, деньги, заработанные на азартных играх».

Кортни громко фыркнула и резко отчитала Элизу. Получив словесное оскорбление, Элиза опустила голову, следуя примеру своих родственников со стороны мужа.

Теперь за обеденным столом царила не атмосфера гармонии, а уныние.

Ее некомпетентные члены семьи внешне казались исключительно добрыми. Однако, пытаясь заботиться обо всех них, Кортни постепенно чувствовала, что превращается в злодейку. Ее настроение ухудшалось, она погружалась в пучину отчаяния.

Ее взгляд упал на Эдварда. Его тарелка была уже наполовину пуста. Кортни соскребала остатки мяса со своей тарелки и переложила их ему.

«Ешь ещё, Эдди».

«Да. Но, тётя, вам тоже нужно поесть».

Эдвард ярко улыбнулся и продолжал с нетерпением двигать вилкой. Единственным звуком в тихой столовой был звон столовых приборов.

Как долго они смогут это терпеть?

Кортни чувствовала, что постепенно теряет себя.

***

Поздно ночью Кортни сидела за своим столом и снова и снова перечитывала бухгалтерские книги.

Больше всего ее внимание привлек список долгов. Это были не только долги Девона, но и деньги, которые ее отец раздал, так и не получив возмещения.

Некоторые оставили надлежащие векселя, что было лучше, чем ничего, но многие записи указывали на выдачу денег без возврата, за которой следовали новые займы тем же людям.

Но поскольку большинство из этих предприятий были сомнительными, местонахождение тех, кто получил деньги, оставалось неизвестным.

Кортни легонько постучала ручкой по бухгалтерской книге. Оставался еще один способ разобраться со всеми накопившимися долгами разом, хотя он и не оставил бы им много денег.

Они могли продать последний оставшийся участок поместья в Девоне, расположенный в южной части региона. Этот небольшой участок земли был единственной причиной, по которой кредиторы до сих пор не оказывали на них более сильного давления.

Но…

Кортни вспомнила невинное лицо Эдварда.

Если бы они продали землю, семья сохранила бы свой дворянский статус, но потеряла бы титул графа. Ей было все равно, если бы ее брат умер в нищете где-нибудь в канаве, но правильно ли ей решать судьбу своего племянника? Эта мысль вызывала у нее тревогу.

Также существовал вариант продажи особняка в столице и переезда всей семьи в деревню. Им не удалось бы погасить все долги, но если бы они выплачивали их постепенно, то, возможно, смогли бы передать Эдварду чистые бухгалтерские книги к тому времени, как он достигнет совершеннолетия. Однако этот план был категорически отвергнут её матерью.

Сколько бы она ни всматривалась в бухгалтерские книги, ясного решения так и не появилось.

Кортни легонько шлёпнула себя по щекам ладонями, пытаясь снова сосредоточиться.

Она решила сначала заняться самыми неотложными делами. Ей предстояло попросить у кредиторов, у которых приближались сроки платежей, дополнительное время и связаться с управляющим имуществом, чтобы узнать, остались ли у них какие-либо ценности, которые они могли бы продать.

Мерцающий свет свечи освещал щеку Кортни, пока она писала письмо за письмом.

Страница книги В собачьей будке в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 5

О книге