После того как лето, ничем не отличавшееся от стихийного бедствия, немного сбавило обороты, шкварчащий асфальт перестал источать марево.

Однако дневная жара осталась прежней, и стоило пройти совсем немного, как дыхание перехватывало точно так же. Полагаясь лишь на одну упаковку холодного клубничного молока и бесцельно бродя по центру поселка, где не было ни пятнышка тени, Бо Ра свернула в сторону парка.

Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как она начала выходить в обеденное время и слоняться по улицам. Она уже давно более-менее усвоила, куда пойти, чтобы убить время. Шагая в сторону парка, где наверняка будет полно одних стариков, Бо Ра тыльной стороной ладони вытерла проступивший на лбу пот.

И все же душная улица была комфортнее, чем школа или дом. Днем людей было мало, да и риск встретить взрослых, знающих родителей, был невелик.

Хоть бы эта жара спала побыстрее...

На глаза, прикрытые ладонью от солнца, словно внезапно выскочивший камень, попался необычайно красивый дом. Дом Самсэк. Нет, теперь это дом того незнакомого мальчишки.

С прошлой недели, когда она, словно мелкий воришка, подглядывала через каменную ограду, была застукана и дала деру, Бо Ра и близко не подходила к тому дому. Была лишь одна причина, по которой она делала крюк вокруг того дома по пути в парк, хотя все это время носила в кармане куриную грудку для Самсэк.

Страх столкнуться с тем мальчишкой. Точнее говоря, страх, что он начнет допытываться.

Зачем убежала? Позже она осознала, что это выглядело еще подозрительнее, но момент, чтобы честно все объяснить, был уже упущен. Она пыталась придумать оправдание, мол, дома были такие-то и такие-то обстоятельства, поэтому я так поступила, но это бормотание про себя даже ее собственным ушам казалось жалким.

— Просто пойду, — со вздохом пробормотала она, но Бо Ра не могла так легко развернуться к парку и колебалась.

Самсэк... Как она там поживает?

Юная кошка, которой оставалось недолго до родов, возможно, из-за инстинкта выживания, стоило ей почувствовать, что ей могут дать хоть что-то съедобное, тут же подбегала к ногам и громко мяукала. С тех пор как Бо Ра начала ее подкармливать, она всегда сидела у стены как раз в то время, когда приходила девушка.

Почему же она была такой худой, так жадно хватала еду? И почему на этом и без того маленьком тельце было так много ран?

Образ маленькой кошки, торопливо поедающей куриную грудку, снова привел ноги Бо Ра к источнику чувства вины.

Я просто один раз проверю, как она, и уйду. Тот парень мог позаботиться о Самсэк один день, а потом бросить. Бормоча это, словно убеждая саму себя, она нерешительно переставляла ноги.

Ее движения были настолько медлительными, что путь, занимавший три минуты, растянулся более чем на десять. Приблизившись с таким трепетом, словно мелкий воришка, проходящий мимо полицейского участка с украденной вещью, Бо Ра лишь добравшись до изысканной стены, искоса взглянула на дом.

О. Однако в особняке кое-что изменилось с тех пор, как она видела его в последний раз. Изменение было не внутри дома, а снаружи.

Что это? Бо Ра взглядом, полным вопросов, уставилась на незнакомый ящик.

Аккуратный ящик, сделанный из досок, стоял рядом с камнем, на который Бо Ра взбиралась на прошлой неделе, чтобы подсмотреть за домом.

Словно деревенская мышь, изучающая новую мышеловку, с лицом, полным настороженности, она осмотрела внезапно появившийся ящик со всех сторон.

Но сколько ни разглядывай, это была просто обычная коробка. Внутри не была спрятана камера наблюдения, а наверху не торчали острые гвозди, мешающие залезть.

Тогда почему это здесь... Бо Ра, все еще с озадаченным лицом глядя на ящик, мельком посмотрела поверх каменной стены.

Подставкой, выбранной после раздумий, оказался привычный камень. Вместо удобного ящика Бо Ра поставила маленькие ступни на круглый камень, с которого легко соскользнуть, если потерять бдительность, и встала на цыпочки.

Над стеной, словно у крота, высунулась маленькая голова. Глаза, повисшие над забором, деловито шпионили за домом с садом.

Возле пруда — никого. На деревянной террасе — никого. В вытянутом окне — никого.

Убедившись после беглого осмотра, что дом пуст, Бо Ра тихонько выдохнула.

Это не был вздох облегчения. Это был лишь долгий выдох, от которого слегка поникли плечи, а взгляд опустился вниз.

В тот момент, когда она осознала, что в выпущенном ею воздухе примешалось сожаление, щеки Бо Ра покраснели, как яблоки «хонг-ок», впитавшие все солнце поздней осени [1].

[1] Хонг-ок: сорт ярко-красных яблок (Джонатан).

— С ума сошла. — Эти слова вырвались сами собой.

Мелкий воришка, а интересуется хозяином. Надеялась встретиться снова.

Ей казалось, что от бесстыдного любопытства, которое она скрывала даже от самой себя, у нее горят уши.

— Мяу. — Самоистязание Бо Ра прервал знакомый плач.

— Самсэк!

Только тогда осознав, что Самсэк заняла уютное кресло, в котором на прошлой неделе сидел парень, Бо Ра радостно посмотрела на нее.

— Мяу. — Желтоглазая кошка, еще раз промурчав в ответ, легким движением спрыгнула с кресла. Затем, вытянув передние лапы, потянулась и, задрав распушенный хвост так, будто он достает до неба, засеменила к Бо Ра.

— Самсэк, как ты поживала?

Естественным образом вырвался сюсюкающий голос. Увидев, что кошка за несколько дней заметно похудела, Бо Ра от жалости затопала ногами.

— Почему ты похудела? Хозяин тебя не кормил?

— Нет, кормил много.

Ответ донесся из-под стены. Самсэк не могла говорить человеческим голосом, тем более мужским, так что было очевидно, что ответил кто-то другой; не кошка.

— И домик отдельный сделал, и влажный корм давал хороший.

Вшу-ух. Мужчина, выросший, как бамбуковый побег в сезон дождей, из-под стены, над которой Бо Ра высунула голову, оказался тем самым парнем, которого она видела в прошлый раз.

Глаза цвета сухих опавших листьев. Контрастирующие с ними черные как смоль волосы. Переносица, очерченная строгой линией, и челюсть, словно выточенная скульптором. Тот мальчишка, окутанный красотой, которая не блекнет даже под льющимся светом.

Дззз. Откуда-то донесся крик цикады, словно из последних сил вопящей в уходящем лете.

— Мяу, — смутно послышался плач кошки, о которой она беспокоилась.

Однако Бо Ра, чей взгляд был прикован к стоявшему перед ней парню, не могла задействовать ни капли других чувств.

Тогда она поняла. Если человек слишком сильно пугается, он замерзает изнутри и получает обморожение.

Между парнем и девушкой, смотревшими друг на друга через стену, протекал звук воды: вращалось водяное колесо. Парень, некоторое время пристально глядевший на все сильнее краснеющее лицо Бо Ра, опустил взгляд вниз.

Пока хозяин дома, наклонившись, гладил голову ластящейся Самсэк, шпионка, стоявшая на цыпочках, подло размышляла.

Сбежать? Дать деру, как в прошлый раз?

— Это ушло не мясо, а кое-что другое.

Словно разгадав намерения Бо Ра, парень снова выпрямился.

— Она родила котят.

Котят? При этих словах желание сбежать тут же пропало. Отношение парня, который, казалось, не собирался ни в чем ее винить, тоже сыграло роль в этой смене настроения.

Бо Ра немного поколебалась и робко открыла рот.

— С-сколько родила?..

— Семь.

— Целых семь?

— Вообще-то было восемь, но один родился мертвым.

Спокойно ответив, парень посмотрел вниз и пробормотал:

— Я как раз его закапывал.

— А... — После этого восклицания, вырвавшегося как вздох, она не смогла добавить ни слова.

Он делал могилу на клумбе под стеной. Вот почему я его не заметила. Пока она металась, не зная, то ли утешить, то ли поблагодарить, парень снова нарушил молчание.

— Ее зовут Самсэк?

— Н-нет. Бо Ра.

— Бо Ра?

Взгляд парня, направленный на могилу, снова переместился за пределы дома.

— Разве ты не звала ее Самсэк?

Только после его вопроса Бо Ра поняла, что он спрашивал имя кошки, а представляться самой не было никакой нужды.

— А, нет. Д-да, Самсэк.

Слова вылетали неуклюже, словно ноги, то и дело соскальзывающие с круглого камня. Парень, пристально смотревший на заикающуюся Бо Ра, тихо рассмеялся.

Это не была насмешка. Он просто рассмеялся вслух, будто ему действительно было весело.

Однако Бо Ра почувствовала себя так, словно его весело приподнятые уголки губ колют ее.

Возникло ощущение, будто его смех давит ей на голову, заставляя съеживаться. Чувство, словно она все глубже погружается в болото стыда.

— П-позаботься о Самсэк.

Не в силах больше терпеть, Бо Ра уже собиралась слезть с камня.

— Я Чи Су Ха.

Он мягким голосом снова остановил Бо Ра, которая, покраснев как рак, пыталась сбежать.

— Переехал сюда на прошлой неделе.

После того как лето, ничем не отличавшееся от стихийного бедствия, немного сбавило обороты, шкварчащий асфальт перестал источать марево.

Однако дневная жара осталась прежней, и стоило пройти совсем немного, как дыхание перехватывало точно так же. Полагаясь лишь на одну упаковку холодного клубничного молока и бесцельно бродя по центру поселка, где не было ни пятнышка тени, Бо Ра свернула в сторону парка.

Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как она начала выходить в обеденное время и слоняться по улицам. Она уже давно более-менее усвоила, куда пойти, чтобы убить время. Шагая в сторону парка, где наверняка будет полно одних стариков, Бо Ра тыльной стороной ладони вытерла проступивший на лбу пот.

И все же душная улица была комфортнее, чем школа или дом. Днем людей было мало, да и риск встретить взрослых, знающих родителей, был невелик.

Хоть бы эта жара спала побыстрее...

На глаза, прикрытые ладонью от солнца, словно внезапно выскочивший камень, попался необычайно красивый дом. Дом Самсэк. Нет, теперь это дом того незнакомого мальчишки.

С прошлой недели, когда она, словно мелкий воришка, подглядывала через каменную ограду, была застукана и дала деру, Бо Ра и близко не подходила к тому дому. Была лишь одна причина, по которой она делала крюк вокруг того дома по пути в парк, хотя все это время носила в кармане куриную грудку для Самсэк.

Страх столкнуться с тем мальчишкой. Точнее говоря, страх, что он начнет допытываться.

Зачем убежала? Позже она осознала, что это выглядело еще подозрительнее, но момент, чтобы честно все объяснить, был уже упущен. Она пыталась придумать оправдание, мол, дома были такие-то и такие-то обстоятельства, поэтому я так поступила, но это бормотание про себя даже ее собственным ушам казалось жалким.

— Просто пойду, — со вздохом пробормотала она, но Бо Ра не могла так легко развернуться к парку и колебалась.

Самсэк... Как она там поживает?

Юная кошка, которой оставалось недолго до родов, возможно, из-за инстинкта выживания, стоило ей почувствовать, что ей могут дать хоть что-то съедобное, тут же подбегала к ногам и громко мяукала. С тех пор как Бо Ра начала ее подкармливать, она всегда сидела у стены как раз в то время, когда приходила девушка.

Почему же она была такой худой, так жадно хватала еду? И почему на этом и без того маленьком тельце было так много ран?

Образ маленькой кошки, торопливо поедающей куриную грудку, снова привел ноги Бо Ра к источнику чувства вины.

Я просто один раз проверю, как она, и уйду. Тот парень мог позаботиться о Самсэк один день, а потом бросить. Бормоча это, словно убеждая саму себя, она нерешительно переставляла ноги.

Ее движения были настолько медлительными, что путь, занимавший три минуты, растянулся более чем на десять. Приблизившись с таким трепетом, словно мелкий воришка, проходящий мимо полицейского участка с украденной вещью, Бо Ра лишь добравшись до изысканной стены, искоса взглянула на дом.

О. Однако в особняке кое-что изменилось с тех пор, как она видела его в последний раз. Изменение было не внутри дома, а снаружи.

Что это? Бо Ра взглядом, полным вопросов, уставилась на незнакомый ящик.

Аккуратный ящик, сделанный из досок, стоял рядом с камнем, на который Бо Ра взбиралась на прошлой неделе, чтобы подсмотреть за домом.

Словно деревенская мышь, изучающая новую мышеловку, с лицом, полным настороженности, она осмотрела внезапно появившийся ящик со всех сторон.

Но сколько ни разглядывай, это была просто обычная коробка. Внутри не была спрятана камера наблюдения, а наверху не торчали острые гвозди, мешающие залезть.

Тогда почему это здесь... Бо Ра, все еще с озадаченным лицом глядя на ящик, мельком посмотрела поверх каменной стены.

Подставкой, выбранной после раздумий, оказался привычный камень. Вместо удобного ящика Бо Ра поставила маленькие ступни на круглый камень, с которого легко соскользнуть, если потерять бдительность, и встала на цыпочки.

Над стеной, словно у крота, высунулась маленькая голова. Глаза, повисшие над забором, деловито шпионили за домом с садом.

Возле пруда — никого. На деревянной террасе — никого. В вытянутом окне — никого.

Убедившись после беглого осмотра, что дом пуст, Бо Ра тихонько выдохнула.

Это не был вздох облегчения. Это был лишь долгий выдох, от которого слегка поникли плечи, а взгляд опустился вниз.

В тот момент, когда она осознала, что в выпущенном ею воздухе примешалось сожаление, щеки Бо Ра покраснели, как яблоки «хонг-ок», впитавшие все солнце поздней осени [1].

[1] Хонг-ок: сорт ярко-красных яблок (Джонатан).

— С ума сошла. — Эти слова вырвались сами собой.

Мелкий воришка, а интересуется хозяином. Надеялась встретиться снова.

Ей казалось, что от бесстыдного любопытства, которое она скрывала даже от самой себя, у нее горят уши.

— Мяу. — Самоистязание Бо Ра прервал знакомый плач.

— Самсэк!

Только тогда осознав, что Самсэк заняла уютное кресло, в котором на прошлой неделе сидел парень, Бо Ра радостно посмотрела на нее.

— Мяу. — Желтоглазая кошка, еще раз промурчав в ответ, легким движением спрыгнула с кресла. Затем, вытянув передние лапы, потянулась и, задрав распушенный хвост так, будто он достает до неба, засеменила к Бо Ра.

— Самсэк, как ты поживала?

Естественным образом вырвался сюсюкающий голос. Увидев, что кошка за несколько дней заметно похудела, Бо Ра от жалости затопала ногами.

— Почему ты похудела? Хозяин тебя не кормил?

— Нет, кормил много.

Ответ донесся из-под стены. Самсэк не могла говорить человеческим голосом, тем более мужским, так что было очевидно, что ответил кто-то другой; не кошка.

— И домик отдельный сделал, и влажный корм давал хороший.

Вшу-ух. Мужчина, выросший, как бамбуковый побег в сезон дождей, из-под стены, над которой Бо Ра высунула голову, оказался тем самым парнем, которого она видела в прошлый раз.

Глаза цвета сухих опавших листьев. Контрастирующие с ними черные как смоль волосы. Переносица, очерченная строгой линией, и челюсть, словно выточенная скульптором. Тот мальчишка, окутанный красотой, которая не блекнет даже под льющимся светом.

Дззз. Откуда-то донесся крик цикады, словно из последних сил вопящей в уходящем лете.

— Мяу, — смутно послышался плач кошки, о которой она беспокоилась.

Однако Бо Ра, чей взгляд был прикован к стоявшему перед ней парню, не могла задействовать ни капли других чувств.

Тогда она поняла. Если человек слишком сильно пугается, он замерзает изнутри и получает обморожение.

Между парнем и девушкой, смотревшими друг на друга через стену, протекал звук воды: вращалось водяное колесо. Парень, некоторое время пристально глядевший на все сильнее краснеющее лицо Бо Ра, опустил взгляд вниз.

Пока хозяин дома, наклонившись, гладил голову ластящейся Самсэк, шпионка, стоявшая на цыпочках, подло размышляла.

Сбежать? Дать деру, как в прошлый раз?

— Это ушло не мясо, а кое-что другое.

Словно разгадав намерения Бо Ра, парень снова выпрямился.

— Она родила котят.

Котят? При этих словах желание сбежать тут же пропало. Отношение парня, который, казалось, не собирался ни в чем ее винить, тоже сыграло роль в этой смене настроения.

Бо Ра немного поколебалась и робко открыла рот.

— С-сколько родила?..

— Семь.

— Целых семь?

— Вообще-то было восемь, но один родился мертвым.

Спокойно ответив, парень посмотрел вниз и пробормотал:

— Я как раз его закапывал.

— А... — После этого восклицания, вырвавшегося как вздох, она не смогла добавить ни слова.

Он делал могилу на клумбе под стеной. Вот почему я его не заметила. Пока она металась, не зная, то ли утешить, то ли поблагодарить, парень снова нарушил молчание.

— Ее зовут Самсэк?

— Н-нет. Бо Ра.

— Бо Ра?

Взгляд парня, направленный на могилу, снова переместился за пределы дома.

— Разве ты не звала ее Самсэк?

Только после его вопроса Бо Ра поняла, что он спрашивал имя кошки, а представляться самой не было никакой нужды.

— А, нет. Д-да, Самсэк.

Слова вылетали неуклюже, словно ноги, то и дело соскальзывающие с круглого камня. Парень, пристально смотревший на заикающуюся Бо Ра, тихо рассмеялся.

Это не была насмешка. Он просто рассмеялся вслух, будто ему действительно было весело.

Однако Бо Ра почувствовала себя так, словно его весело приподнятые уголки губ колют ее.

Возникло ощущение, будто его смех давит ей на голову, заставляя съеживаться. Чувство, словно она все глубже погружается в болото стыда.

— П-позаботься о Самсэк.

Не в силах больше терпеть, Бо Ра уже собиралась слезть с камня.

— Я Чи Су Ха.

Он мягким голосом снова остановил Бо Ра, которая, покраснев как рак, пыталась сбежать.

— Переехал сюда на прошлой неделе.

На эти мягкие слова одна нога, уже наполовину повисшая в воздухе, чтобы спуститься, нерешительно вернулась на камень.

— Сколько тебе лет?

— Мне... восемнадцать...

— Мы ровесники. Значит, друзья.

Чи Су Ха. У этого парня была такая же ласковая манера речи, как и его имя [1].

[1] Имя Су Ха (수하) может ассоциироваться с мягкостью или чистотой, хотя в тексте это обыгрывается контекстуально.

Он был на совершенно ином уровне по сравнению со школьными мальчишками, которые, источая запах пота, обменивались пошлыми шутками. Глядя на парня, который так естественно с ней заговорил, Бо Ра почувствовала интуитивную догадку.

— Ты приехал из Сеула, да?

— Нет.

Но смелая догадка, которую она высказала, оказалась неверной.

— Я приехал из Швейцарии.

— Ш-Швейцария?..

— Ага. Я там учился в международной школе. А в университет собираюсь поступать в Корее.

У этого парня был куда более внушительный бэкграунд, чем думала Бо Ра. Швейцария. Бормоча название страны, которая ассоциировалась у нее только с горячим шоколадом, сколько бы она ни пыталась вспомнить что-то еще, Бо Ра понурила плечи.

С Сеулом еще можно было как-то потягаться, но слова «международная школа» окончательно сбили с нее спесь.

— Почему ты убежала на прошлой неделе?

— Просто...

Однако, в отличие от Бо Ра, ощущавшей дистанцию, равную разнице во времени между уездом Нэхам и Швейцарией, Чи Су Ха, казалось, чувствовал себя с ней довольно близко.

— Ты часто здесь бываешь, да? Я видел тебя и раньше, когда приезжал перевозить вещи.

Чи Су Ха свежо улыбается. Кто бы мог подумать, что она использует слово «свежо», а не «воняет», по отношению к парню-сверстнику. Бо Ра почувствовала не просто шок, а головокружение от этого чрезмерно красивого студента из Швейцарии.

— О-обеденный перерыв скоро закончится. Я пойду!

Если остаться здесь дольше, можно, словно человек, очарованный лисой-оборотнем, отдать свою печень [2]. Охваченная инстинктивным страхом, Бо Ра поспешно спустилась с камня.

[2] В корейском фольклоре кумихо (лиса с девятью хвостами) часто соблазняет людей, чтобы съесть их печень.

Если подумать, то, что он заботливо ухаживал за уличной кошкой и даже сделал могилу для котенка, уже было необычным. Восемнадцатилетний парень с таким теплым сердцем. О таком она нигде не слышала.

В тот момент, когда Бо Ра, поспешно покинув опасное место, наконец ступила на твердую землю, появление представителя противоположного пола разрушило все ее представления о парнях-второклассниках старшей школы.

— Еще увидимся, Бо Ра.

Парень вбил последний гвоздь. Бо Ра, словно лягушка, получившая по голове камнем, брошенным ребенком ради забавы, безучастно уставилась на Чи Су Ха снизу вверх.

Он был еще и высоким. Стену, через которую Бо Ра могла заглянуть, лишь встав на камень и поднявшись на цыпочки, Чи Су Ха преодолевал взглядом без всяких усилий.

Боже мой. Не ведая о мыслях Бо Ра, пробормотавшей это, Чи Су Ха снова свежо улыбнулся.

А затем, не заботясь о волнении, которое он поднял в ее душе, повернулся и исчез из виду.

* * *

В отличие от прошлой недели, когда были только утренние уроки, сегодня ей пришлось вернуться в школу, чтобы досидеть оставшиеся занятия. Однако, вернувшись в школу и сев в углу класса, Бо Ра продолжала сидеть с отсутствующим выражением лица.

В разгоряченной голове снова и снова прокручивалась недавняя сцена.

«Еще увидимся, Бо Ра». Этот низкий, мелодичный, добрый голос.

Вспоминая парня, который, несмотря на влажность позднего лета, казался свежим, словно он один стоял в осени, Бо Ра медленно достала из сумки тетрадь.

Это был ее дневник с обычной темно-синей обложкой. Секретная тетрадь, в которой она шепталась вместо друзей, так как в школе ни с кем не разговаривала.

Привычно раскрыв его, Бо Ра после колебаний записала одно предложение.

«Того парня зовут Чи Су Ха».

Хотя она всего лишь записала имя, которое узнала, она судорожно сглотнула. Сама того не замечая, она огляделась по сторонам, насторожившись.

Однако Бо Ра, чьи движения были крайне робкими, не заметила одного. Что Ким Хан На, стоявшая у шкафчиков позади нее, вместе со своей компанией молча наблюдает за тем, что она делает.

— Обед не ест, что она там так мрачно строчит?

Вместе с язвительным голосом, донесшимся из слепой зоны, которую она не успела проверить, рука Бо Ра замерла.

— Кто ее знает. Может, диету составляет?

— Куда ей еще худеть? Совсем чокнутая.

Бо Ра, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не происходит, дрожащими руками закрыла тетрадь. Затем аккуратно убрала ее в сумку, сложила руки на парте и легла на них лицом вниз.

— Парням же нравятся худые. Чего только не сделаешь.

Разумеется, насильно призываемый сон не шел. Вместо затемненного зрения лишь обострились другие чувства.

Бесит. Вслед за голосом, пропитанным раздражением, послышался топот нескольких ног, а затем раздался звук удара — тум — кто-то пнул ее сумку ногой, проходя мимо.

Тум, тум. Несмотря на ощущение ударов, повторявшихся несколько раз, Бо Ра не подняла головы, притворяясь спящей.

Это пустяки. Это ничуть меня не ранит. Воображая себя за твердой стеной, которую никто не может тронуть, Бо Ра твердила про себя только имя того парня, что спрятала в сумке совсем недавно.

Того парня зовут Чи Су Ха. Чи Су Ха.

* * *

Бо Ра, словно призрак фразы «Еще увидимся, Бо Ра», кружила возле его дома, но набралась смелости встать перед стеной только спустя неделю.

Теперь, когда Самсэк нашла хорошего хозяина, она знала, что можно больше не ходить к этому красивому дому, но, как назло, глупые ноги сами собой замедляли шаг в том районе.

Алгоритмы видео Бо Ра уже давно были захвачены пушистыми котятами. Осторожная Самсэк вряд ли легко покажет своих детенышей, но все же, хоть один раз, всего один разочек...

После долгих раздумий и жажды увидеть их, Бо Ра снова поставила ноги на гладкий камень.

Вместо ящика, который идеально подходил в качестве подставки, она снова выбрала камень из-за осторожности, которой заразилась от кошки, за которой ухаживала. Положив руки на стену с напряженным лицом, Бо Ра, словно давая клятву, повторила про себя.

Если он там, я уверенно поздороваюсь. Если нет — просто гляну на двор и спущусь.

Она пыталась думать о себе достойно, но на деле была просто мышкой, пришедшей подсмотреть за котятами кошки, которую подкармливала. Когда Бо Ра, стараясь игнорировать стыд, который сама прекрасно осознавала, с трудом высунула голову над стеной.

— Привет.

Чи Су Ха поливал сад, полный ярких летних цветов.

— А, привет...

Пейзаж был словно картина маслом. Чувствуя себя так, будто ее внезапно атаковали, Бо Ра, несмотря на все свои клятвы, начала заикаться.

— Давно не виделись.

В отличие от нее, лицо Чи Су Ха, который убрал струю воды, создававшую маленькую радугу, и подошел ближе, выглядело совершенно спокойным. Словно этого было недостаточно, он, будто желая еще больше увеличить разрыв между ними, бросил еще одну фразу.

— А я тебя ждал.

От слов, которые она никак не ожидала услышать от парня, с которым встречалась всего три раза, и то мельком, лицо Бо Ра вспыхнуло, словно ей только что внезапно признались в любви.

Пока она, красная как вареный осьминог, лишь беззвучно шевелила губами, Чи Су Ха, широко улыбнувшись, положил шланг.

— Пришла посмотреть на котят Самсэк? Подожди немного.

С этими словами он развернулся и пошел за дом.

Там, где стоял сияющий юноша, осталась лишь зелень с каплями воды, сверкающими, как драгоценные камни. Казалось, эта блестящая влага разглядывает ее разгоряченное лицо, и Бо Ра поспешно склонилась в тень дерева рядом.

Вскоре появившийся Чи Су Ха размашистым шагом пересек двор. Словно он сходил в гараж, куда она и сама тайком пробиралась, когда дом пустовал. В его руках был маленький комочек шерсти.

— Смотри. Этот открыл глаза самым первым.

С шепотом ей открылся рыжий полосатый котенок с желтыми полосками на белом фоне, словно штрихами.

— Ух ты...

Тельце, скрытое под пушком, легким, как семена одуванчика, было таким крошечным. Нос и губы, издававшие писк — пи-и, пи-и, — который еще сложно было назвать кошачьим мяуканьем, были нежно-розовыми.

— Хочешь посмотреть поближе?

Поскольку Бо Ра не могла даже сказать, какой он милый, и лишь топталась на месте, Чи Су Ха с улыбкой подошел на шаг ближе.

— Посмотри на глаза. Они голубые. А, из-за клумбы ближе подойти не получится...

На это Бо Ра уже собиралась взволнованно рассказать то, что выучила заранее: что у всех котят глаза сначала голубые, а настоящий цвет определяется примерно через месяц после рождения.

— Мяу-у! — Вместе с резким криком что-то рыжее стремительно прилетело издалека.

— Самсэк!

Стрелой примчалась кошка-мать, выпустив когти.

Она даже не успела крикнуть Чи Су Ха, чтобы он уклонился. Самсэк, прилетевшая как молния, собиралась жестоко наказать того, кто посмел украсть ее детеныша из гнезда.

— Вот же…

Но Чи Су Ха оказался быстрее. Это была реакция, за которой Бо Ра не смогла уследить даже взглядом. Мгновенно перехватив за шкирку бросившуюся на него Самсэк, он подвесил в воздухе хищницу, пытавшуюся его атаковать.

— Плохая кошка.

— Мя-я-ак! — Разъяренная кошка-мать извивалась всем телом и вопила. Этот звук был ближе к крику, чем к плачу.

Это был самый отчаянный вид Самсэк, который она когда-либо видела. Сцена была настолько мучительной, что Бо Ра сама закусила губу.

Но в отличие от нее, которая не находила себе места, облик парня, державшего кошку, казался таким же бесстрастным, как дерево или камень на клумбе. В руке, грубо сжимавшей нежную шкирку, не было ни капли милосердия.

Что же делать. Взгляд Бо Ра, метавшийся между ним и Самсэк, начал мелко дрожать.

— Мяу, мя-я-у! — От жалобного, переходящего в мольбу крика, обращенного к детенышу, который все еще был в другой руке Су Ха, эта дрожь стала еще сильнее.

— Н-наверное, это потому, что ты забрал ребенка.

В конце концов, Бо Ра, не в силах игнорировать вопли Самсэк, дрожащим голосом выступила в защиту хищницы.

— Сейчас у нее самый сильный материнский инстинкт. П-поэтому, чтобы защитить своего малыша...

При этих словах взгляд Чи Су Ха, молча смотревшего на отчаянно сопротивляющуюся кошку, опустился на лицо Бо Ра. Слегка склонив голову, едва заметно, он вскоре издал звук понимания: «А-а».

Следующим его действием было осторожно опустить Самсэк на землю.

Однако ради его собственной безопасности этого лучше было не делать.

Едва коснувшись земли, Самсэк безжалостно полоснула когтями, которые все это время держала выпущенными, по тыльной стороне руки парня.

— Угх.

Чи Су Ха снова быстро уклонился. Но на этот раз атака разъяренной до предела кошки оказалась быстрее.

— О, о боже!..

Самсэк, оставив на руке парня длинную царапину, зашипела, зарычала, и тут же убежала.

Видно, как из трех красных борозд капля за каплей сочится алая жидкость. Кровь. Увидев ее, Бо Ра тут же захотела открыть косметичку в сумке и дать ему лекарство и пластырь.

Но для этого было две проблемы.

Во-первых, у сбежавшей в обеденный перерыв Бо Ра не было с собой сумки, а во-вторых, она застыла настолько, что даже не успела об этом подумать.

После несчастного случая с братом так бывало часто. Если не набраться огромной смелости, если не принять твердого решения, при виде крови она всегда каменела, словно кто-то душил ее за горло.

— Подожди. Я отнесу его и вернусь.

Из-за этого она не смогла спросить у раненого парня, в порядке ли он и сильно ли болит. Бо Ра лишь застывшим взглядом провожала Чи Су Ха, который повернулся и снова направился за дом.

Запах крови, оставшийся в воздухе, и красные полосы, которые, можно сказать, появились из-за ее вмешательства.

Блуждающий взгляд Бо Ра коснулся зеленого газона и небесно-голубой крыши. В том месте, где до ее прихода царил лишь покой, теперь остался отзвук крика.

— Это все твоя вина.

Именно тогда в ушах Бо Ра, безучастно смотревшей в сторону, куда он исчез, раздался звон.

Вздрогнув и оглядевшись, словно очнувшись ото сна, Бо Ра поспешно спрыгнула с камня.

Ай. Видимо, она неудачно наступила, торопливо спускаясь, и лодыжку пронзила боль.

Но Бо Ра, даже ковыляя, покинула его дом, поспешно убегая.

* * *

Прошло несколько дней с тех пор, как она сбежала оттуда в школу, словно мышь, разносчица чумы. Несмотря на то, что раньше она кружила возле того дома, теперь Бо Ра намеренно делала крюк, чтобы обойти его стороной.

Не то чтобы у нее исчезло сожаление о котятах Самсэк или ей было не интересно, как рана того парня. Голова, если не контролировать ее, то и дело поворачивалась в сторону дома Чи Су Ха.

Но каждый раз ее останавливал собственный образ, трусливо убегающий прочь.

Это бегство казалось ее истинной сущностью. Ее слабая натура, не способная толком взглянуть страху в лицо.

— Эй, я с Ли Ын Ён ходила в магазин перед уездной администрацией и видела офигенно красивого парня!

В отличие от желания Бо Ра спрятаться, чтобы все не раскрылось, в школе, похоже, понемногу расползались слухи о парне, предположительно Чи Су Ха.

— Перед администрацией?

— Ага, он сигареты покупал. У меня реально чуть слюни не потекли.

Даже стараясь не слушать, Бо Ра все равно улавливала слова, которые хихикающая компания Ким Хан На выплевывала, и они застревали в ушах.

Магазин перед уездной администрацией...

Бо Ра, бесцельно рисуя каракули, кусала губы, думая о том месте, куда, вероятно, заходил Чи Су Ха.

Тум, тум. Мусор, падающий на ее спину и голову, был погребен под бесполезными мыслями: «А вдруг, если пойти туда, можно будет встретить его, как бы случайно?».

День, когда Бо Ра, долгое время избегавшая встречи, наконец набралась смелости, настал спустя несколько дней после того, как она услышала тот разговор от компании Ким Хан На.

Вместо того чтобы решиться на извинения, Бо Ра, выбравшая страдать под гнетом чувства вины, в итоге встала перед белой стеной.

Причина этой смелости была ясна. Алгоритмы видео, забитые всевозможными кошками, в конце концов привели ее к «Правильным действиям при укусе уличной кошки».

Узнав, что хоть вероятность и мала, но можно заразиться столбняком, Бо Ра в ту ночь увидела сон, в котором чистая рука Чи Су Ха гниет и синеет.

Этот кошмар погнал Бо Ра в аптеку. В руках девушки, стоявшей перед стеной с решительным лицом, были дезинфицирующее средство и клубничное молоко.

Он же вроде не очень разбирается в кошках. На всякий случай, мало ли что, просто передам это и уйду. Если его нет, оставлю записку и эти вещи на стене тайком и уйду.

Бо Ра, бормоча клятву, которая почему-то вызывала чувство дежавю, напрягла пальцы ног.

Между круглым камнем и плоским деревянным ящиком, немного поколебавшись, она выбрала поставить по одной ноге на каждый. Из-за разной высоты опор поза получилась перекошенной, но Бо Ра сосредоточилась на том, что откроется ее глазам.

Первым, что бросилось в напряженные глаза, была Самсэк, чья шерсть казалась немного более ухоженной, чем в прошлый раз. Кошка, сидя на земле, подняв одну переднюю лапу, в самозабвении слизывала лакомство из тюбика.

Перед полуприкрывшей глаза кошкой, согнув колени, сидел, разумеется, Чи Су Ха.

Бо Ра, страдая от какого-то чувства, похожего на укачивание, отсутствующим взглядом смотрела на него, осторожно придерживающего поднятую лапу Самсэк.

Мир, который она, как ей казалось, посмела нарушить, был растворен там в неизменном виде.

Небесно-голубая крыша, по которой скатывался белый солнечный свет. Зеленая лужайка, сияющая, вобрав в себя лето. Звук журчащей воды, чистый и ясный, и звук, с которым пушистая кошка лакала угощение.

Пейзаж, который хотелось бы тайком заснять вместе с запахами и температурой, чтобы пересматривать всю ночь. Казалось, если уснуть, укутавшись в это ощущение, ни сожаления, ни самобичевание не посмеют к ней приблизиться.

Взгляд парня, все это время обращенный на кошку, мягко перешел на стену именно в тот момент, когда она погрузилась в эти мысли.

Чи Су Ха, заметив Бо Ра, неловко торчащую над стеной, слегка приподнял бровь. А затем приветливо сощурил свои красивые, как драгоценные камни, глаза.

— Мы помирились.

Сказав это, он игриво потряс переднюю лапу Самсэк, которую легонько держал. Кошка, все еще увлеченная лакомством, даже не знала, что ее подушечка «машет» в знак приветствия.

При виде этой картины у нее в конце концов вырвался смешок. Именно из-за этого нога Бо Ра, все это время стоявшая неустойчиво, соскользнула.

О, о!.. Едва не упав, но чудом удержав равновесие, Бо Ра с неловким лицом посмотрела вперед.

— К-как вы помирились?

Стыдясь того, что показала себя в таком виде, Бо Ра, кашлянув — кхм, — спросила, стараясь выглядеть как ни в чем не бывало, глядя на Чи Су Ха, который пристально смотрел на нее.

— Самсэк ведь довольно осторожная.

Чи Су Ха, словно оценивая высоту стены, под которой она стояла, ответил с задержкой на долю секунды.

— С помощью этого лакомства и успокоительного для кошек.

— Успокоительного?

— Говорят, оно безвредно для кошек. Я купил в виде фумигатора и включил в гараже, где они живут.

Оказывается, и такое есть. Бо Ра восхищенно кивала, а тем временем Самсэк, доевшая угощение, выдернула лапу из его руки.

— Холодна как лед.

Чи Су Ха, с усмешкой глядя вниз на Самсэк, которая чопорно вылизывала переднюю лапу, выпрямился и подошел к стене.

Шурх. Свежая зелень, сминаемая под его ногами, издала звук, который в прошлый раз заставил ее сбежать. Сердце снова бешено заплясало, шепча: «Беги».

— Рука... в порядке?

Но Бо Ра не поступила так, как велело сердце, как в прошлый раз. Вместо привычного пути она, даже с растерянным взглядом, высказала подготовленное извинение.

— Тогда я ушла, ничего не сказав... п-прости.

Извинение вырвалось легче, чем она думала.

Это было так просто. Чего она так боялась, что столько времени мучилась? Бо Ра невольно выдохнула со смесью облегчения и опустошения.

На ее запинающееся извинение, пришедшее спустя долгое время, Чи Су Ха ответил лишь спокойной улыбкой. Вместо того чтобы сказать «все в порядке», он кивнул на дезинфицирующее средство, которое Бо Ра положила на стену.

— Это ты мне принесла?

— А, да.

— А если рана будет больше, и пластырь наклеишь?

На эти игривые слова Бо Ра слегка нахмурилась.

— Не поранься.

К счастью, рана была неглубокой, или же у него была хорошая регенерация — шрамы на его руке сильно побледнели. Но Бо Ра, помнившая кровь, выступившую каплями на этой руке, с серьезным лицом снова нахмурила лоб.

— Нельзя раниться...

Чи Су Ха, усмехнувшись, как будто это было забавно, и в этот раз вместо ответа заговорил о другом.

— Это клубничное молоко тоже мне?

— В м-магазине была акция «один плюс один», так что я заодно с моим просто...

Слова «купила, чтобы дать тебе» показались странно смущающими, и она прибавила ложь. На это Чи Су Ха тоже улыбнулся и протянул длинную руку.

— Спасибо. С удовольствием выпью.

Легко поблагодарив, Чи Су Ха тут же открыл пачку молока. Бо Ра с любопытством наблюдала за этим, как в первый раз, когда Самсэк ела еду, которую она дала, но, увидев четко двигающийся кадык, почему-то смутилась и опустила взгляд.

— Любишь клубничное молоко?..

— Ага. Но, кажется, не так сильно, как ты.

Он ответил так, словно все знал о Бо Ра, которая всегда приходила с одним и тем же молоком.

От этого лицо Бо Ра стало такого же цвета, как напиток, который он пил. К счастью, тень от дерева, которая теперь надежно укрывала ее голову из-за того, что она переставила обе ноги на камень, скрывала это.

Разговоры, которые они вели в таком странном пространстве — один внутри дома, другая снаружи, — были пустяковыми.

— Ты ходишь в школу поблизости?

— Ага. В старшую школу Нэхам, она там, наверху.

— А, так это форма школы Нэхам.

Но это было самое долгое время, которое Бо Ра провела за разговором со сверстником с тех пор, как началась травля. Хотя ей было настолько неловко, что она не могла толком смотреть ему в глаза, Бо Ра не убегала и крепко держалась за стену.

— Ребята в классе говорили, что видели тебя в магазине перед уездной администрацией.

Эта тема всплыла внезапно посреди незначительного разговора.

Зачем она это сказала, она и сама не знала. Ну увидели его одноклассники, и что с того? Какое это вообще имеет к ней отношение?

— А где находится уездная администрация?

Что было еще более непонятным, так это то, что она испытала облегчение от слов Чи Су Ха, в которых слышалось недоумение.

— Я недавно переехал и плохо знаю местность. Я был только в магазине перед домом. Это точно был я?

— Нет. Наверное, они обознались.

Бо Ра, устыдившись того, что была уверена, будто героем подслушанного разговора был он, замяла тему. Но при этом в душе она продолжала смаковать облегчение.

Это было чувство, похожее на игру в прятки. Облегчение от того, что ты хорошо спрятался там, где страшный водящий тебя не найдет, что ты в безопасности.

Что именно она хотела скрыть от водящего, она пока и сама толком не понимала.

— Ну, я пойду.

При разговоре с этим парнем в уголке сердца то и дело поднималась волна с белой пеной. Вызываемое ею щекочущее чувство было непривычным, и Бо Ра, сделав вид, что смотрит на часы, попыталась спустить ногу.

— Бо Ра.

Но прежде чем она успела опустить ногу, Чи Су Ха позвал ее голосом, в котором слышалась легкая игривость.

— Я собираюсь завтра убрать тот камень.

— ...

— Можно?

На мгновение Бо Ра испугалась, подумав, не значит ли это, что ей больше не стоит приходить, но вскоре поняла, что, вопреки ее догадке, это значило, что она может спокойно вставать на ящик вместо камня, и замялась.

Чи Су Ха стоял под прозрачным летним светом, держа в руке пустую пачку из-под розового молока. От него исходило спокойствие, словно он так и будет стоять с этой беззаботной улыбкой, даже если ответ задержится, даже если она заставит его ждать здесь целый час.

— Нет, не убирай.

В отличие от него, Бо Ра лишь нервничала под палящим солнцем. Ей было странно стыдно от этой откровенности, которая, казалось, высветит все ее мысли, в которых она и сама не могла разобраться, и она невольно пробормотала в ответ:

— Он же тяжелый...

При этих словах уголки губ Чи Су Ха снова поползли вверх, рисуя приятную дугу.

— До завтра, Бо Ра.

Стараясь поймать взгляд Бо Ра, которая никак не могла встретиться с ним глазами, он прошептал, словно помахивая игрушкой с перьями перед кошкой:

— Я теперь помирился с Самсэк, так что могу показывать тебе котят подольше.

* * *

После того дня ни от Ким Хан На, ни от других ребят больше не было слышно разговоров о красивом парне, которого приняли за Чи Су Ха.

Наверное, это действительно был кто-то другой. Просто кто-то приехал в Нэхам погулять, а я по ошибке приняла его за Чи Су Ха.

Поняв, что его не разоблачили, Бо Ра с облегчением отправилась к стене его дома. Плоский деревянный ящик, на который она, поколебавшись, решилась встать, был несравненно удобнее и устойчивее, чем круглый камень рядом.

Разговоры с Чи Су Ха, держащим на руках пушистого котенка, не были чем-то грандиозным. Просто о погоде, о любимых передачах, о школе поблизости...

Однако даже такие незначительные разговоры, накапливаясь день за днем, два дня, еще день, меняют дело.

Визиты, бывшие примерно раз в три дня, постепенно участились до раза в два дня, а к тому времени, когда котята Самсэк начали делать первые шаги, стало так, что если она не заходила хоть день, ей становилось грустно.

Чи Су Ха был чужаком, который ничего не знал о Бо Ра. Бо Ра не собиралась упускать человека, который не знал, когда, где и как она потеряла брата.

Но новизна со временем неизбежно тускнеет. Как небо, которое с каждым днем становится все выше после сна, так и Чи Су Ха постепенно переставал быть для нее чужаком.

В процессе общения Бо Ра узнала, что он живет с бабушкой, которая приходится ему дальней родственницей, что его родители находятся в Америке по делам бизнеса, и что из-за сложностей с оформлением документов он сейчас не ходит в школу.

— Ты не скучаешь по маме с папой?

— Не особо.

Этот парень, казавшийся по натуре ласковым, становился немного резким, стоило зайти речи о родителях.

— Может, потому что я с детства учился за границей, мне все равно, даже если я их не вижу год.

— А...

— А ты? Ты все время жила с родителями?

— А, да.

Однако, когда речь заходила об опекунах, Бо Ра тоже замолкала.

Они оба старались не поднимать темы, которые были для них неудобными. Вместо этого они беспорядочно болтали о любимых песнях, о факультетах, на которые хотели бы поступить, о том, чем хотят заниматься, когда станут взрослыми.

— Как там в Швейцарии? Там тоже говорят по-английски?

— Ага. Но там так себе. Скучновато.

— Но все же лучше, чем в уезде Нэхам.

— Ну не знаю. Мне здесь больше нравится. Тут есть друг, который дает мне клубничное молоко.

Чи Су Ха, возможно, потому что учился за границей, легко говорил такие смущающие вещи. Когда она услышала это в первый раз, то чуть не упала с ящика, покраснев до корней волос, но, часто слыша такое, она, видимо, выработала иммунитет и стала воспринимать это спокойнее.

— Уши покраснели.

Но это было лишь мнение Бо Ра; Чи Су Ха каждый раз, говоря подобное, смеялся, глядя на нее, прилипшую к стене, как жвачка.

Вовсе нет! Возражая так и притворяясь равнодушной, Бо Ра на самом деле знала.

Она знала о своей нелепой шее, которая все больше краснела каждый раз, когда он смеялся.

Чи Су Ха был первым сверстником, с которым она весело болтала с тех пор, как осталась одна. Ожидая обеденного перерыва, чтобы провести его с ним, она вдруг осознала.

Мне было одиноко. Хоть я и притворялась, что все в порядке, что мне все равно, на самом деле мне было очень страшно быть одной.

Осознала она не только это. Размышляя о том, почему время, проведенное с ним, было таким особенно комфортным, Бо Ра поняла, что Су Ха ни разу первым не спросил ее о школьной жизни.

После этого осознания Чи Су Ха стал для нее еще дороже. Тот парень, который неизменно радовался ей, приходящей каждый день. Его деликатность, с которой он ни о чем не спрашивал ее, хотя было очевидно, что у нее нет друзей. Она была благодарна ему невыразимо.

Однако то, что на лице, высохшем, как сухая ветка, начали появляться молодые ростки, было не только хорошо.

Ибо эта свежая жизненная сила в конечном итоге неминуемо привлекала вредителей, следивших за ней.

* * *

— Эй, гляньте-ка.

— Офигеть... Я так и знала.

Она возвращалась из туалета прямо перед классным часом. Она увидела, что у ее места, где всегда было тихо, словно там действовал запрет на приближение, собрались люди.

В тот момент, когда она поняла, что это компания Ким Хан На, по спине Бо Ра пробежал холодок дурного предчувствия.

— Ч-что... что вы делаете?

Когда она спросила дрожащим голосом, девчонки, сбившиеся в кучу, слегка расступились. Сквозь них открылся вид на место Бо Ра, которое раньше не было видно.

Первой, кого она увидела, была Ким Хан На, сидевшая на ее месте, как хозяйка. Затем — небрежно расстегнутая сумка. И в руках Ким Хан На... темно-синяя тетрадь.

В тот момент, когда она поняла, что это дневник, который она писала каждый день, рука двинулась первой.

— Ого, какая быстрая.

Она выхватила свою вещь из рук воровки. Ким Хан На, которая без спросу рылась в чужой сумке и украла вещь, даже будучи пойманной, особо не смутилась. Нет, более того, она рассмеялась, словно ждала этого.

— Учитель литературы сказал принести распечатку, которую раздал вчера, вот я и искала. Ты одна не сдала.

Это ложь. Никакой распечатки на уроке литературы не давали. Любой мог понять, что эти слова — фальшивка, даже не вспоминая вчерашний день.

Потому что выражение лица Ким Хан На, полное насмешки, доказывало это.

— Кстати, Бо Ра, этот Чи Су Ха правда такой красавчик?

При словах Ким Хан На послышалось хихиканье ее свиты. Смешки, раздававшиеся отовсюду, казалось, царапали лицо.

— Видимо, Бо Ра и правда красотка. Раз вокруг нее вечно вьются парни.

Сквозь снова раздавшийся смех она увидела одноклассников, которые старательно отворачивались.

За исключением очень немногих, ученики школы Нэхам в целом были смирными. Даже если случались ссоры, это были лишь конфликты между отдельными личностями, и они крайне редко перерастали в такую травлю.

Но как только вмешивалась Ким Хан На, все менялось. Ким Хан На, пользовавшаяся дурной славой даже в этой маленькой деревне, без колебаний переходила границы и настойчиво изводила тех, на кого затаила обиду.

— И как ты это сделала в этот раз? Опять по-детски записку передала?

Именно, к несчастью, именно Бо Ра стала ее мишенью.

Проблема была в том, что объект ее давней безответной любви влюбился в Бо Ра.

Начало травли, стартовавшей в начале семестра, было пустяковым. Поползли слухи, что сонбэ на год старше, с необычным именем, влюблен в Бо Ра.

Признания не было. Просто, как устное предание, передаваемое из уст в уста, бродила песня о безответной любви.

В маленькой старшей школе с раздельными классами для мальчиков и девочек это был всего лишь слух, который обычно витал в воздухе, как пыль, но проблема заключалась в том, что этот сонбэ был тем, в кого Ким Хан На была давно влюблена.

Чон Хо Пхиль. Имя того сонбэ, которого она осознала, только когда осталась сидеть в одиночестве во время обеда, было Чон Хо Пхиль.

Говорили, что это имя Ким Хан На, известная хулиганка в уезде Нэхам еще со средних классов, любила безответно целых четыре года. Также говорили, что ради того, чтобы попасть в ту же старшую школу с ним, Ким Хан На, чьи оценки предполагали поступление в техническое училище Нэхам, училась до носового кровотечения.

Сонбэ с такой историей проявил симпатию к Чхве Бо Ра. Можно было бы счесть это пустыми слухами, но, глядя на компанию Чон Хо Пхиля, которая каждый раз, когда проходила Бо Ра, подталкивала друга в ее сторону, вероятность этого казалась низкой.

В такой атмосфере, когда слухи все больше становились похожими на правду, Ким Хан На посреди урока внезапно выругалась сквозь слезы, злобно посмотрела на Бо Ра и выбежала из класса.

После этого все развивалось стремительно.

Первыми отвернулись одноклассники. Не то чтобы никто не сочувствовал Бо Ра, но страх перед Ким Хан На пересиливал это сострадание.

К тому же свою роль сыграла и мысль: «Как можно было лезть к парню, в которого влюблена другая, да еще и четыре года?».

Пока Бо Ра беспомощно недоумевала, ситуация становилась все серьезнее. Очнувшись, она поняла, что благодаря стараниям компании Ким Хан На превратилась в классе из невинной жертвы в активного агрессора.

После того как одна из приближенных Ким Хан На прошептала ложь, что видела, как Чхве Бо Ра первой передала записку «Оппе Хо Пхилю, который принадлежит Хан На», она стала изгоем, заслуживающим презрения, среди всех девочек параллели.

Когда отвернулись даже друзья из средней школы, которые казались последним оплотом, она больше не могла ходить в столовую. Не идейно, а физически.

В тот момент, когда она ступала в столовую, чтобы поесть хотя бы в одиночестве, колючие взгляды и перешептывания резали тело Бо Ра на куски.

Слабая восемнадцатилетняя девушка, для которой школа была всей общественной жизнью, не могла вынести этого несварения. Она пробовала, словно прячась, лежать лицом вниз в классе, но сгорбленная спина тоже не стала щитом.

Поэтому вместо обеда она выбрала бродить по улицам.

— Бо Ра, а твоя мама правда думает, что брат умер из-за тебя?

Но, похоже, даже этого было недостаточно.

— Какой ужас... Мне тебя жаль. Или нет, твою маму жаль? Ведь сын мог и правда умереть из-за тебя.

Глаза Ким Хан На, сгоравшей от желания расковырять рану поглубже, невинно блестели, как у ребенка, нашедшего что-то очень интересное.

Ким Хан На, которая, судя по всему, прочитала дневник Бо Ра с конца и узнала даже о чувстве вины и горе Бо Ра перед семьей, щебетала возбужденным голосом:

— Это ведь может быть правдой, так что не слишком-то липни к красавчику Чи Су Ха. Ладно?

Шепчущие губы были особенно красными. Странно неловкие улыбки детей, стоящих за спиной Ким Хан На, мутили зрение.

В груди металось чувство, словно ей хотелось то ли выблевать что-то, то ли, наоборот, сожрать и уничтожить это без остатка.

— Он-то, понятно, притворяется добреньким, чтобы разок тебя трахнуть, но...

Не плачь. Не плачь здесь так жалко. Несмотря на это, в глазах Бо Ра скопилась влага, и именно тогда в них отразился образ Су Ха, чешущего макушку Самсэк.

— Если он умрет, пытаясь переспать с такой, как ты, его тоже будет слишком жалко, не так ли?

То, что принесла эта мирная сцена, которую ей хотелось даже украсть, было внезапным импульсом.

Су Ха не такой. Он не такой мусор, как ты, злая, порочная, ворующая чужие дневники и ковыряющая раны ради забавы.

И... я тоже не такая. Я не убивала брата, это не так.

Оправдание, которое она хотела выплюнуть, кого оно на самом деле должно было защитить — Су Ха или ее саму?

Она не знала. Но желание, вспыхнувшее в груди, было ясным. Бо Ра дрожащими губами, на которых едва держалась с трудом собранная смелость, выплюнула слова:

— М-мне противно, что ты читаешь то, что увидела в чужом дневнике.

— Что?

— И я никогда не передавала записок тому сонбэ. Ты... сама выдумала эту историю.

При этих словах Ким Хан На резко нахмурилась. Бо Ра, стараясь не испугаться последовавших ругательств, снова вспомнила пейзаж, который видела в том доме.

Но на этот раз она вспомнила не мирную картину, как минуту назад, а агрессивность Самсэк, яростно бросившейся защищать своего детеныша.

Чтобы защитить то, что дорого, нужно уметь выпускать когти. Даже если боишься крови, нужно научиться тому, что без этого не выжить.

Вслед за плачем Самсэк, который звучал в ушах, словно подгоняя, Бо Ра выплюнула слова, как чихание:

— Так что не доставай меня, а иди и разбирайся с тем сонбэ, который тебе нравится.

* * *

Ким Хан На, задетая за живое, сыпала проклятиями, но лишь пыхтела с красным лицом, не в силах возразить.

В тот момент, когда атмосфера становилась все более угрожающей, вошел классный руководитель. Бо Ра, ждавшая лишь окончания слов учителя, как только закончился классный час, тут же схватила сумку и выбежала из школы.

Это были первые когти, которые она выпустила. От осознания того, что она тоже может кого-то ранить, возникло странное чувство подъема.

Удовлетворение и трепет. И искаженное лицо Ким Хан На, которое она снова и снова вспоминала.

Но это длилось недолго. Плечи Бо Ра, приподнятые от странного возбуждения, постепенно опустились.

Даже если контратака удалась, это не значило, что нападение не причинило боли. Бо Ра брела по улице, представляя свой позор, который зачитывали перед классом до ее прихода.

Тогда ей на глаза попалось знакомое место. Только увидев голубую крышу, Бо Ра поняла, что ноги сами принесли ее к дому того парня.

Если ходить слишком часто, я ему надоем... Думая так, Бо Ра все же не могла остановить ноги, идущие туда.

Но потом, нерешительно стоя перед ящиком под стеной, она долго колебалась.

Бо Ра всегда просовывала лицо над стеной в обеденное время по будням. Она никогда не приходила поздно днем, после школы.

Он растеряется. Ему может быть некомфортно. Бо Ра, не желая потерять даже единственного оставшегося друга, после раздумий уже решила повернуться и уйти.

— Чхве Бо Ра?

Над кремовой стеной внезапно возникло красивое лицо.

Лицо Чи Су Ха всплыло, как облако, в небе, которое становилось глубже с приходом осени. Бо Ра могла лишь отрешенно смотреть на прекрасного юношу, который неожиданно появился на фоне ясной синевы.

Глаза идеальной формы, нарисованные на чистой коже, словно на нетронутом холсте, сощурились в ласковом свете.

— Идешь домой?

Вопреки ее долгим сомнениям, у Чи Су Ха было совершенно спокойное выражение лица, даже при виде нее, пришедшей в необычное время. Его внимание привлекло не время ее прихода, а цвет ее лица.

— Что с лицом?

Внимательно разглядывая выражение лица Бо Ра, стоявшей с глупо открытым ртом, он слегка нахмурился.

— Ты плакала?

Нет. Она не плакала. Просто по пути сюда у нее несколько раз щипало в носу, и она кусала губы.

Но стоило ему спросить, плакала ли она, как все ее терпение пошло прахом, и из глаз Бо Ра, словно вопреки ее воле, брызнули круглые капли.

— Чхве Бо Ра…

Это была неизбежная реакция. Словно ребенок, который упал и держался, но разрыдался, увидев испуг мамы. Словно он только тогда осознал кровь на коленке и закатился в плаче.

Зачем она читала чужой дневник? Зачем самовольно зачитывала мои секреты, записанные там?

Раны, описанные там, были предложениями, которые даже мне самой было трудно перечитывать, поэтому я не оглядывалась на них.

Чувство вины, которое разбередила Ким Хан На, было болью, близкой к позору, а не просто раной. В тот момент, когда кто-то заметил и спросил о сердце, которое она старалась успокоить, делая вид, что все в порядке, оно рухнуло от обиды.

Разве рухнуло только сердце, словно неправильно построенная дамба? Бо Ра не знала, что делать, стыдясь и смущаясь своих слез, которые хлынули, словно ждали прорыва плотины.

То же самое, должно быть, чувствовал и Чи Су Ха, ставший невольным свидетелем чужих рыданий. Но добрый Чи Су Ха не стал грубо выказывать эту растерянность.

— Зайдешь?..

Лишь помолчав немного, он тихим голосом пригласил ее.

Но Бо Ра, роняя слезы ручьем, покачала головой.

Это было не первое приглашение Чи Су Ха. Он несколько раз спрашивал Бо Ра, не хочет ли она зайти в дом, не хочет ли потрогать котят Самсэк.

Каждый раз Бо Ра, как и сейчас, качала головой и отступала.

Не потому, что Су Ха ей не нравился или с ним было трудно. Просто казалось, что заходить в дом — это не то. Вторгаться внутрь казалось переходом какой-то черты.

Лицо, тихо смотревшее на Бо Ра, которая в конце концов снова отказалась, исчезло.

Шурх-шурх. Звук травы, сминаемой под его ногами, коснулся ушей. Он удалялся. Сбегал внутрь, избегая ее.

Надоела? Как только эта мысль возникла, слезы резко прекратились.

Но это длилось лишь мгновение. Обида, еще более сильная, чем прежде, накрыла сердце, как бушующие волны.

Дура, зачем расплакалась? Идиотка, почему не сдержалась? В итоге заставила отдалиться даже единственного оставшегося друга?

Когда она, закрыв лицо руками от созданного ею самой несчастья, вздрагивала плечами, звук колокольчика, такой же ясный, как сегодняшнее небо, проник в уши Бо Ра.

Обернувшись с глазами, мокрыми до самых ресниц, она увидела Чи Су Ха, выходящего из ворот.

— Бо Ра.

Чи Су Ха, широкими шагами мгновенно оказавшись перед ней, позвал по имени девочку, на щеках которой слезы проложили дорожки.

Почему она забыла? Чтобы войти, не обязательно стучать снаружи. Изнутри тоже можно в любой момент выйти наружу.

Мальчик, который, как оказалось, не был заперт в доме, был выше, чем она думала. Его плечи были гораздо шире, чем когда она смотрела на него украдкой через стену.

Она заново осознала. Что он не фальшивый друг, существующий лишь в фантазиях, а человек, движущийся по собственной воле.

К Бо Ра, пребывающей в шоке, словно персонаж, живший только в книге, разбил буквы и выскочил наружу, впервые без преград стоящий перед ней мальчик прошептал:

— Поедем посмотрим на море?

___

Привет! Прочитать больше глав можно в моем приложении: t.me/tenebrisverbot

— Т-ты умеешь водить?

— Ага. У меня есть международные права.

Как только она кивнула на предложение поехать посмотреть на море, Чи Су Ха, вернувшийся в дом, выехал оттуда на машине. Не на велосипеде, не на мотоцикле, а на машине.

Видя, что Бо Ра глупо раскрыла рот, Су Ха ответил так, словно в этом не было ничего особенного.

— В Швейцарии без машины никуда не добраться.

Ответив обыденным тоном, он вышел с водительского места и подошел к пассажирскому, где стояла Бо Ра.

— Садись. — Он открыл дверь и кивнул внутрь.

Из-за этой естественной череды действий в голове Бо Ра даже не возникло слова «отказ». Когда она в замешательстве села в машину, он обошел капот и вернулся на водительское место.

Взгляд Су Ха, взявшегося за руль, мельком скользнул в сторону Бо Ра. Она замерла, словно его взгляд был красной точкой прицела снайпера, когда внезапно незнакомый аромат заполнил все перед ней.

Точно определить, что это за запах, было невозможно. Аромат Чи Су Ха, напоминающий то ли запах кондиционера для белья, то ли запах травы в летнем лесу, внезапно атаковал ее, заставив разум помутиться.

Прежде чем она успела осознать ситуацию, нос перестал дышать. Все тело застыло, как мандарин, выброшенной на мороз.

Именно тогда звук, похожий на звон колокольчика, подразнил ухо Бо Ра.

— Надо пристегнуться.

С тем же спокойным лицом, с каким приблизился, Чи Су Ха отстранился и сухо сказал:

— Как бы ты мне ни доверяла, если не пристегнешься, будет беда...

Глядя на черный ремень, пересекающий белую блузку школьной формы Бо Ра, он тихо усмехнулся, и только спустя мгновение заметил ее пунцовое лицо.

— Бо Ра.

Чи Су Ха, пристально глядя на ее смущение и не ведая, что творится у нее внутри, невинно спросил:

— Тебе неудобно?

— В-в следующий раз!..

Бо Ра, отпрянув назад так, словно хотела вжаться в сиденье, закричала:

— В следующий раз... я, я сама пристегнусь...

Однако этот голос, который поначалу звучал даже нервно, к последнему слову превратился в умоляющее бормотание.

— Понял.

До ушей Бо Ра, которая больше ничего не могла сказать и лишь теребила ремень безопасности, сковывающий ее тело, донеслось извинение с оттенком неловкости.

— Извини, если тебе было неудобно. Там это делают совершенно естественно.

Ласковый голос заставил Бо Ра поверить, что в Швейцарии действительно есть такие манеры.

Вот как, в Швейцарии... Пока Бо Ра, кивая сама себе, убеждала себя в этом, голос Су Ха снова коснулся ее красных ушей.

— Поехали.

С этими словами машина плавно тронулась вперед.

Бо Ра, все это время опустившая глаза, слегка подняла голову и посмотрела в окно на медленно удаляющийся дом Су Ха и деревья.

Только тогда до нее дошел факт, который она не осознавала, отвлекшись на другое.

Я еду в машине, которой управляет мой ровесник. Хотя головой она это понимала, чувство реальности никак не приходило. Вновь осознавая этот факт, Бо Ра, не поворачивая головы, искоса поглядывала на соседнее сиденье.

Может, из-за чрезмерной робости, ее взгляд скользил лишь по крупным суставам рук и широкой груди, не смея подняться до лица.

Но даже по этим фрагментам Бо Ра могла убедиться, насколько уверенно и спокойно Чи Су Ха ведет машину.

Международные права... Бо Ра про себя повторила слова, которые он только что произнес.

Представляя Чи Су Ха, сдающего назад на улице чужой страны с парковочным талоном в зубах, Бо Ра вдруг поняла, что ее собственная уверенность сжалась до размера горошины.

Я, я тоже, когда стану взрослой, получу права. Я тоже буду водить так же круто, как Су Ха.

Но даже бормоча это, Бо Ра не могла остановить чувство робости перед эмблемой иностранной машины на руле.

— А. Будешь это?

Чи Су Ха ласково обратился к ней в тот момент, когда Бо Ра, глядя на быстро проносящийся пейзаж, с трудом сдерживала желание грызть ногти.

— Я в спешке схватил, подумал, вдруг пить захочешь...

Чи Су Ха поднял белый термостакан, стоявший в подстаканнике. Повернувшись к Бо Ра, пока горел красный свет, он вдруг слегка нахмурился, словно озадаченный.

— Ты кофе не пьешь?

Надо было взять молоко. В тот момент, когда он пробормотал это, словно сам себе…

— Н-нет.

Бо Ра, как ястреб, выхватила термостакан из его руки.

— Я тоже умею пить кофе. Я люблю кофе.

Нагло солгав, она приложила губы к отверстию стакана. Горький кофе потек в рот.

Угх. Как назло, это был американо. Нет, это даже не американо. Это эспрессо, точно эспрессо.

Для Бо Ра, которая, выпив кофе, не могла уснуть и даже в кафе заказывала только бескофеиновые напитки или смузи, этот вкус был слишком жестоким.

Хнык. Но, мысленно капризничая из-за горечи, Бо Ра демонстративно прижалась губами к стакану и большими глотками пила горькую жидкость.

Не заметить дрожащие уголки ее глаз сидящему рядом было невозможно, но Чи Су Ха молча смотрел на решительное лицо Бо Ра, ничего не говоря.

Бип. Этот пристальный взгляд продолжался до тех пор, пока машина сзади не подала сигнал, что свет сменился. С запозданием нажав на педаль и тронувшись, Чи Су Ха тихонько прыснул, издав звук, похожий на сдержанный смешок.

— Что. Чего смеешься.

Бо Ра, которая сидела, отвернувшись к окну и скорчив гримасу, остро отреагировала на этот звук.

— Извини. Просто...

Покорно извинившись, Чи Су Ха мельком взглянул на Бо Ра.

— Почувствовал себя так, будто сделал что-то плохое.

Что он несет. На его слова Бо Ра намеренно ответила резковато, сжав руку, державшую стакан в объятиях.

— Говорю же, я люблю кофе.

— Ага.

На ложь, пробормотанную из упрямства, Чи Су Ха спокойно ответил, плавно поворачивая руль.

— Знаю.

Но от этих ласковых слов Бо Ра почувствовала себя еще более по-детски и, бесцельно теребя кончиками ногтей ремень безопасности, который он ей пристегнул, могла лишь смотреть в окно.

* * *

Место, где остановилась машина, было безлюдным берегом. Там, где зелеными стенами стояли приморские сосны, не было пляжа для купания.

Это было место, где люди, живущие рыболовством, держали фермы по выращиванию морских ушек. Чи Су Ха и Чхве Бо Ра медленно шли по берегу, где тут и там сушилась морская капуста.

Шурх-шурх. Только когда под обувью заскрипел щекочущий песок, Бо Ра осознала, что этим летом ни разу не была на море, и не только этим летом, но и прошлым годом тоже.

Впрочем, неудивительно. Кто бы меня отвез на море. С горечью подумав об этом, она искоса взглянула на парня, идущего рядом.

То, о чем забыли даже мама с папой, сделал Чи Су Ха. Парень, приехавший издалека, с которым она была знакома всего около двух месяцев.

— Что? — заметив ее взгляд, спросил Чи Су Ха. Бо Ра лишь покачала головой и пошла вперед. Только звук мелкого песка, плачущего под волнами, мягко касался ушей.

Двое, долго шедшие молча, остановились в месте, где, словно флаг, была воткнута кем-то оставленная лопатка для песка.

— Погоди.

Тихо сказав это, Чи Су Ха снял рубашку, надетую поверх белой футболки. Синяя рубашка легла на песок, окрашенный в темно-бежевый цвет. Мальчик приготовил место для Бо Ра, а сам плюхнулся прямо на голую землю.

Бо Ра немного поколебалась и опустилась на ткань, хранившую его тепло.

Это была всего лишь тонкая рубашка, но сидеть на ней, словно на мягкой заботе, было удобно.

Рядом с Чи Су Ха, который сидел, опираясь на руки позади себя и вытянув ноги, Бо Ра, обняв колени, смотрела на далекое море.

Море на закате напоминало цвет неба. У горизонта уже стемнело, и граница между небом и водой была неясной.

Запах, позволяющий почувствовать присутствие жизней, скрытых в синей воде. Вдыхая запах моря, похожий на звук волн, Бо Ра молча прижала колени ближе к груди.

Море, которое она видела спустя долгое время, казалось странно печальным.

Может, из-за заката, который, разбиваясь на осколки, рассыпался по волнующейся поверхности воды. Может, из-за пустых ракушек, потерявших хозяев и перекатывающихся туда-сюда по прихоти волн.

Глядя на оранжевое море, казавшееся почему-то одиноким, Бо Ра импульсивно заговорила.

— У меня позапрошлым годом умер брат.

Это был первый раз, когда Бо Ра по собственной воле заговорила о смерти в семье.

По совету учителя она несколько раз ходила на консультации, но и там Бо Ра лишь формально описывала событие, не вкладывая в это никаких чувств.

— Это была автомобильная авария. Он шел выполнить поручение мамы, и...

Смерть брата была аварией, о которой знал весь уезд Нэхам, даже если бы это не исходило из уст Бо Ра. Это было событие, о котором все шептались и бросали сочувственные взгляды, даже если об этом не говорили вслух.

Поэтому Бо Ра не чувствовала необходимости объяснять. У нее не было желания разыгрывать сильную скорбь или пустоту, которых ждал школьный психолог.

И вот, Чи Су Ха стал первым, кому Бо Ра открылась после двух лет молчания.

В каком-то смысле это естественно. Ведь именно Чи Су Ха нуждался в объяснении. Он был тем самым чужаком, который имел право услышать о событиях того дня.

Нет, все это лишь отговорки. Возможно, Бо Ра просто искала возможность выговориться.

Возможно, она блуждала в поисках того, кто выслушал бы ее историю без каких-либо предварительных знаний или предрассудков. Того, кто внимательно выслушал бы о событиях того дня, как она их определила своими устами.

— Точно, точно горел зеленый свет...

В тот момент, когда она начала объяснение, которого никто не просил, перед глазами внезапно исчезло мирное море. Вместо него на внутренней стороне век всплыл пейзаж того дня, выжженный в памяти.

С братом, Чхве Ин Хёком, у них были такие же прохладные отношения, как и у большинства братьев и сестер.

Хотя было поздно и мама сказала идти вместе, потому что одной опасно, брат и сестра все равно упрямо пошли порознь.

Это случилось, когда Бо Ра переходила пешеходный переход, оставив позади брата, который отстал, глядя в телефон.

Вместе со звуком шин, оставляющих черные следы на дороге, раздался удар. Разрушительный звук накрыл ее спину.

В тот день Бо Ра так и не смогла обернуться.

Но даже не обернувшись, она словно все видела.

Жуткий крик. Торопливый вопль, зовущий скорую. И более живой, чем все остальное... ужасный запах крови, принесенный порывом ветра.

Ведь только по этим ощущениям Бо Ра могла понять, что произошло у нее за спиной.

Стоит ли называть удачей то, что это случилось сзади, а не перед глазами? Но, по мнению Бо Ра, если это и было чем-то, то лишь еще большим несчастьем, но никак не удачей.

С того дня Бо Ра приходилось жить с постоянным звоном в ушах, нападающим со спины.

Визг, бам. А затем предсмертный крик.

Похороны брата, начавшиеся посреди бесконечно повторяющегося звона, остались в памяти как мутное пятно.

Мама сидела с отсутствующим видом, а потом периодически выла так, словно ее сейчас вырвет внутренностями, а папа покрасневшими глазами без конца курил сигареты, которые бросил.

Все ли похороны такие же адские? Бо Ра, не имевшая опыта, кроме похорон брата, не могла знать.

А. Среди всего этого смутного марева есть одно, что она помнит отчетливо.

Это был день, когда пришли выразить соболезнования несколько друзей и классный руководитель. Глядя на друзей, неловко кланяющихся, она невольно слабо улыбнулась.

— О боже, посмотрите на нее. Улыбается.

В этот момент тихий шепот, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, полетел и попал Бо Ра прямо в грудь.

— Видать, смешно ей, брата-то спровадила. Мать ее умирает от горя, а она... Ах, почему так. Девчонка-то выжила, а сын погиб. Уж если кому умирать, то лучше бы...

Этот голос, всплывший над голосами тех, кто пытался его остановить, отчетливо вонзился в уши. Позади растерянных друзей, видимо, услышавших то же самое, показалось знакомое лицо.

Это была тетушка из нижней квартиры, которая особенно любила брата. Тетушка Мён Ин, работавшая банщицей в местной бане, жевала кальмар и без конца цокала языком.

Но то, что превратило и без того хромающую душу Бо Ра в сплошную рану, были не слова тетушки Мён Ин, а вид мамы за ее спиной.

Мама, лежавшая, прислонившись спиной к стене похоронного зала, никак не реагировала на эти жестокие слова.

Ее пустые зрачки словно подтверждали слова тетушки Мён Ин. Словно поддакивали, что умереть должна была дочь вместо сына.

— Бо Ра, потом, когда придешь в школу...

Поверх слов друзей, утешавших Бо Ра так же неловко, как и кланявшихся, слой за слоем ложились раны.

Рана, словно развороченная ножом на уже истерзанном месте, казалось, никогда не заживет. И действительно, этот голос, подобно шуму в момент аварии, остался ожогом в сердце Бо Ра.

— И вот, на тех похоронах...

В тот момент, когда соленый ветер коснулся щеки, Бо Ра вдруг поняла, что несет чепуху, словно пьяная.

Как только она это осознала, по спине потек холодный пот.

Чи Су Ха — просто парень, переехавший в уезд Нэхам. Он не мой школьный психолог. У него нет ни малейшей причины выслушивать о моем жалком несчастье.

Как же ему, должно быть, неловко. Запоздалое осознание заставило ее закусить губу.

Наверное, думает, зря привез меня на море. Раздражаю ли я его, противна ли, вываливая непрошеное прошлое?

В панике она украдкой взглянула на Чи Су Ха, но встретилась взглядом с тем, кто уже пристально смотрел на нее.

— И вот, на тех похоронах?

Похоже, Чи Су Ха внимательно слушал все ее бессвязные слова. В тот момент, когда она почувствовала эту чуткость в его переспросе, напряжение тела полностью исчезло.

Только тогда звук волн начал вытеснять звон и занимать место в ушах. Снова почувствовался запах моря, и пейзаж заката победил ужасный запах крови.

— И вот, просто... было грустно...

Но все, что выползло из ее рта, были эти вялые слова. Бо Ра, положив подбородок на колени, смотрела в сгущающуюся тьму.

В душе было совершенно пусто, словно она только что вдоволь наплакалась. Откуда взялась эта пустота, восемнадцатилетней девочке было невдомек.

Чи Су Ха, сидевший рядом с Бо Ра, тоже молчал. Две пары глаз некоторое время были устремлены лишь на небо и море, сливающиеся в единую темно-синюю массу.

— Я тоже видел, как умирает человек.

Чи Су Ха заговорил как раз тогда, когда Бо Ра чувствовала себя раздавленной исчезающим светом заката.

Взгляд Бо Ра, бессмысленно смотревшей на свои кроссовки в песке, обратился к соседу.

Лицо мальчика, окрашенное угасающим светом заката, выглядело почему-то шатким. Казалось, он шатается, словно стоит на одной ноге, хотя сидел ровно.

— Там есть ребята, которые сидят на веществах. Он был одним из таких...

Вещества. Бо Ра, вспомнив американский сериал с декадентским сюжетом, который видела давно, прислушалась к словам Чи Су Ха.

Однако, в отличие от истории в сериале, которая казалась делом далекой страны, от слов Чи Су Ха вдруг возникло пугающе реалистичное беспокойство. Подумав, что это, вероятно, из-за низко опущенных глаз сидящего рядом, Бо Ра немного повернулась к нему.

— У него случились судороги от передозировки, и он умер прямо передо мной.

Последовавший голос был слегка приглушенным, словно солнце, нырнувшее в море.

— И моя мать... посчитала, что это моя вина, раз я ничего не сделал.

— Что?..

Бо Ра, не веря его словам, невольно нахмурилась.

Она знала, что в мире бывают разные родители, но разве большинство родителей не стараются защитить своих детей, несмотря ни на что? Тем более это мать не кого-то другого, а Чи Су Ха. Мать такого доброго и ласкового сына.

— Почему это твоя вина? Это вина того парня, который подсел на наркотики!

— Я поздно вызвал скорую, потому что не знал, что все серьезно. Боялся, что, может быть, сообщат в полицию.

В отличие от Бо Ра, которая в негодовании подрагивала плечами, у Чи Су Ха было спокойное лицо.

— Ну. Даже если бы не это, мать нашла бы другую причину, чтобы обвинить меня. Я очень похож на отца, а мать его искренне ненавидит. — Голос, продолжившийся шепотом, звучал как-то обреченно. Бо Ра с лицом, словно у нее перехватило дыхание, смотрела на парня, который покачивал вытянутыми носками ног.

Эта безразличная поза была хорошо знакома Бо Ра. Ведь именно такое выражение лица она часто делала, когда дети, травившие ее, говорили у нее за спиной.

Словно зная смысл этой позы, Бо Ра могла детально прочитать и скрытые за ней чувства.

Хочешь сделать вид, что тебе не больно. На самом деле глубоко скорбишь, душа, кажется, рушится. Хочешь сохранить гордость, делая вид, что все в порядке.

В тот момент, когда его чувства ощутились так же отчетливо, как соприкасающаяся кожа, в глаза хлынул прилив слез. Одновременно в ушах снова прозвучал жестокий голос.

«Ах, почему так. Девчонка-то выжила, а сын погиб. Уж если кому умирать, то лучше бы...»

— Э-это не твоя вина.

Эти слова вылетели изо рта мгновенно, как стрела, внезапно прилетевшая в сердце Бо Ра в тот день.

Слова, которые она на самом деле больше всего хотела услышать, в которых хотела получить подтверждение от мамы, вылились запинающимся, истекающим кровью голосом.

— Это не твоя вина...

Су Ха, который даже после слов Бо Ра продолжал безучастно качать ногой, в конце концов, когда в голосе Бо Ра послышался плач, обернулся, словно ничего не мог с этим поделать.

— Плачешь?..

— Это правда, правда, не твоя вина...

Бо Ра в итоге с глупым лицом начала ронять крупные слезы.

Капли, похожие на ливень, оставили мокрые следы на песке. В каждом круглом мокром пятнышке появлялся коричневый шарик, легко рассыпающийся, как сердце Бо Ра.

— Ну чего ты плачешь.

Может, потому что Бо Ра забрала все его слезы и выплакала их? Словно ему остался только смех, Су Ха хохотнул и протянул руку.

Но рука с налипшим песком вместо того, чтобы коснуться щеки Бо Ра, замерла в воздухе, словно зная о своей грязи.

— Я знаю. Что это не твоя вина.

Бо Ра притянула эту руку и прижала к своей щеке. Крепко схватив кончики пальцев, которые дрогнули, словно от ожога, Бо Ра с силой, отчетливо произнесла:

— Я... я знаю это.

В тот момент, когда их глаза встретились, Бо Ра узнала имя пустоты, которую она должна была почувствовать после своей сбивчивой исповеди.

То чувство, которое она пробормотала как «пустота», не зная, как назвать, на самом деле было тревогой. Беспокойством о том, что Чи Су Ха, узнав о ее прошлом, будет смотреть на нее только как на объект жалости, как и другие.

Но это было напрасное волнение. Ведь сочувствие Су Ха не такое, как жалость других людей. Его беспокойство не может быть таким же, как взгляды посторонних, которые лишь снисходительны.

Потому что Чи Су Ха...

Потому что Чи Су Ха — человек, у которого рана точно такой же текстуры, как у нее, больше, чем у кого-либо другого.

А. Глядя в его глаза, которые, окрасившись тьмой, потеряли свой изначальный цвет, Бо Ра вдруг поняла.

Этот парень спасет меня.

И ровно на глубину этого спасения я тоже спасу этого парня.

Одинокое сердце, долго болевшее болезнью под названием одиночество, блуждало в поисках привязанности. В сердце, которое хотело верить чему угодно, вонзилась его рана.

Этот парень спасет меня. Поспешно предчувствуя судьбу, Бо Ра с трудом сдержала порыв крепко обнять Чи Су Ха и утешить его.

Закат остался лишь горсткой в далеком небе. Теперь единственным ориентиром, подтверждающим, что это море, в пейзаже, поглощенном тьмой, был лишь игривый звук волн, бьющих о песок.

Перед ночным морем, где сосны шумели на ветру, Бо Ра тихо пообещала Чи Су Ха.

Кто бы ни говорил ложь, я, по крайней мере я одна, обязательно поверю в твою невиновность.

— Тебя правда не нужно провожать?

Стоя перед заглушенной машиной, Чи Су Ха с беспокойством смотрел на Бо Ра, стоявшую напротив.

— Слишком темно. Я мог бы хотя бы до соседней улицы...

Несмотря на настойчивые предложения, Бо Ра лишь качала головой из стороны в сторону.

— Папа может смотреть из окна.

— ...

— Мой папа довольно строгий.

На Бо Ра, которая изобразила страшное лицо папы, говорящего «А ну-ка!», Су Ха в конце концов поднял белый флаг.

— Ладно, тогда.

Однако Су Ха, который, как она думала, вздохнет и отступит, не вошел в дом, а остался стоять, глядя на Бо Ра.

— Но ведь можно, если я хотя бы посмотрю, как ты уходишь?

На эти слова Бо Ра расплылась в улыбке и повернулась спиной. Она чувствовала, как желание Су Ха проводить прилипло к ее спине. С его заботливым взглядом, висящим на затылке, Бо Ра чинно зашагала, совершенно не так, как ходила обычно.

— Бо Ра.

Сколько она так прошла? Не успела она сделать и нескольких шагов, как сзади прилетело ее имя. Обернувшись, она увидела мальчика, окрашенного светом оранжевого фонаря.

В его глазах со светлой радужкой отразилось, как его губы шевелятся, словно он хочет что-то сказать, но не решается. В уши Бо Ра, которая тоже напряглась, словно заразившись его нерешительностью, вскоре влился слабый вздох.

— Завтра глаза опухнут.

— ...

— Обязательно сделай компресс перед сном.

Что он собирался сказать изначально? Бо Ра стало любопытно, что Чи Су Ха явно отказался от слов, которые держал в сердце, и произнес что-то другое, более подходящее, но она послушно кивнула.

— Ага. Сделаю.

— Завтра...

Немного помолчав, Су Ха прошептал, словно это был невольно вырвавшийся кашель:

— Я приготовлю клубничное молоко.

А. Может, он хотел сказать это? На самом деле он просто хотел завлечь меня прийти и завтра?

От собственной догадки настроение взлетело до небес, и Бо Ра закивала еще сильнее, чем прежде.

— Ага!

А затем она энергично помахала рукой ему, стоявшему и смотревшему на нее. Движение руки, рассекающее воздух, прилетело и от него в ответ.

С трудом подавив глупый смех, готовый вырваться наружу, Бо Ра объявила: «Теперь я правда пойду», — и повернулась. Ее походка все еще совершенно скрывала ее обычную легкомысленность.

Но разве натуру скроешь? Как только она завернула за угол, выйдя из его поля зрения, в походке появилась бодрость.

Ничего не поделаешь. Ей хотелось идти, напевая песню, но она с трудом сдержалась, боясь, что ее напевание достигнет ушей Су Ха.

В ее шагах, которыми она продвигалась, словно танцуя, появилась заминка лишь тогда, когда показался многоквартирный дом.

Может, еще немного прогуляться перед тем, как идти?.. Бо Ра слегка повернула голову и посмотрела в сторону парка неподалеку от дома.

Ей хотелось сохранить сегодняшнее приподнятое настроение еще немного. Ведь дома ей снова придется надеть маску человека, который живет лишь потому, что не может умереть. Говорят, что в запертой комнате можно вернуть свое настоящее лицо, но даже это будет сопровождаться рыданиями, зовущими имя брата.

Пойду. Из жадности обнять это чувство наполненности, пришедшее спустя долгое время, как можно дольше, Бо Ра без колебаний решилась на это отклонение от маршрута.

* * *

Хотя было уже поздно, парк не был пустым. Люди вышли туда, чтобы почувствовать остатки тепла, словно жалели об уходе летних ночей, которые так ненавидели.

Бо Ра в одиночестве шла по парку, где все были вместе. Но, в отличие от прежних времен, этот факт не вызывал у нее ни грусти, ни стыда. Ведь она больше не одиночка. По крайней мере, сегодня ночью, когда запах моря все еще щекочет нос.

Бо Ра шла по дорожке, напевая мелодию, которую не смогла спеть минуту назад.

— Ах, блядь, оппа! Ты даже этого не можешь сделать?

Резкое ругательство разрезало мирный воздух и долетело до нее.

Что это? Не только взрослые вокруг Бо Ра нахмурились от этого острого голоса. Услышав голос, звучавший как голос ее ровесницы, Бо Ра тоже с неприятным выражением лица посмотрела туда, откуда прилетела брань.

Не составило труда заметить знакомый силуэт, затесавшийся среди компании, выглядевшей явно неблагополучно. Это Ким Хан На. Узнав Ким Хан На, которая истерично кричала на крупного парня, Бо Ра незаметно замедлила шаг.

Надо возвращаться. Лучше не попадаться ей на глаза.

Это человек, которого ей и так до тошноты хватало в школе. Зная, что ничего хорошего не выйдет, если Ким Хан На ее заметит, Бо Ра опустила голову и развернулась.

— Оппа, я столько для тебя сделала, а ты не можешь выполнить одну просьбу!.. О, Чхве Бо Ра?

В конце концов, Ким Хан На узнала Бо Ра.

Надо было поворачивать быстрее. Надо было просто уйти, когда услышала ругань. Она пожалела об этом, но было уже поздно. Сейчас оставался только один выбор. Идти дальше, делая вид, что не слышишь.

— Оппа, это она. Та самая, о которой я говорила... Эй, Чхве Бо Ра! Куда идешь?

Бо Ра крепко сжала лямки рюкзака и ускорила шаг. Игнорировать зов за спиной было нетрудно. Она была мастером в том, чтобы делать вид, что не слышит звон в ушах, доносящийся сзади.

— Эй, блядь! Чхве Бо Ра!

Голос Ким Хан На, извергающий проклятия, приблизился, словно она погналась за ней. Осознав это, Бо Ра выбрала не быструю ходьбу, а бег.

— Сумасшедшая, убегает.

Но в тот момент, когда насмешливый голос кольнул уши, она с застывшим лицом резко обернулась.

Предположение Бо Ра оказалось верным. Ким Хан На гналась за ней вместе с парнями, похожими на тех, кто бросил школу.

Лица парней в свете фонаря были грубыми. Они казались совсем другой расой по сравнению с гладким лицом Су Ха, стоявшего под таким же освещением.

Может, из-за того, что уродство этих парней бросилось в глаза? Ким Хан На, окруженная ореолом из дрянных хулиганов за спиной, не казалась такой страшной, как раньше. Страх словно ушел из дома, уступив место смелости.

Поэтому Бо Ра, вместо того чтобы снова опустить голову и в панике убежать, выбрала ухмылку.

Она не смогла сильно поднять уголки губ. Лишь настолько, чтобы доказать, что она не испугана.

— Чего лыбишься…

Однако даже эти дрожащие уголки губ, видимо, стали для Ким Хан На достаточной провокацией.

При виде того, как Ким Хан На резко нахмурилась, точно так же, как когда Бо Ра обернулась, улыбка Бо Ра обрела естественность. Широко, так, что появились ямочки на щеках, улыбнувшись, Бо Ра снова повернулась спиной.

— Эй, Чхве Бо Ра!

А затем, как и собиралась, изо всех сил побежала.

Когда тяжелые шаги приблизились настолько, что казалось, ее вот-вот схватят за волосы, пожилой голос преградил путь группе.

— Вы кто такие!

Как и ожидалось. Центр уезда Нэхам был тесен донельзя. Это означало, что даже учителя, живущие в этом районе, ходили в одни и те же места.

Мельком оглянувшись, она увидела мужчину, похожего на учителя из технического училища Нэхам, который яростно кричал. И Ким Хан На, стоящую рядом с ним и сверлящую ее взглядом, полным убийственной злобы.

Бо Ра еще раз лучезарно улыбнулась однокласснице, а затем с силой оттолкнулась ногами.

Ноги были легкими, словно она ступала не по тротуарной плитке, а по сахарной вате. На душе было светло, словно она бежала не в ночи, а днем.

Внезапное озарение, подобное падающей звезде, пронеслось в душе Бо Ра.

Ким Хан На не представляет из себя ничего особенного.

Я целых полгода дрожала от страха перед девчонкой, которая ничего из себя не представляет.

Смелость и надежда, забившие ключом, освежающе омыли иссохшее сердце.

— А-ха-ха, — Бо Ра, расхохотавшись задыхающимся смехом, который сдерживала все это время, весело побежала сквозь первую осеннюю ночь этого года.

* * *

Чи Су Ха молча смотрел на след, оставшийся на белом термостакане.

Бледно-розовый отпечаток бальзама для губ. К тому же с ароматом клубники.

— Даже мажет... что-то под стать себе.

Пробормотав это, он провел большим пальцем по красному следу. След Чхве Бо Ра липко пристал к его отпечатку пальца.

Не став стирать его, он взял стакан и вышел из гаража.

— Госпожа.

Собираясь поставить стакан на кухне, он передумал и, держа его в руке, позвал женщину средних лет, стоявшую на кухне.

— С завтрашнего дня готовьте обед на двоих.

Домработница, которая умела держать язык за зубами и была строго проинструктирована, без лишних вопросов ответила согласием.

— А.

Убедившись в этом и возвращаясь в комнату, Чи Су Ха добавил, словно только что вспомнил.

— И пока что уходите с работы до обеда.

На этом указания закончились. Чи Су Ха с бесстрастным лицом забрал стакан в свою комнату.

Закрывая дверь, он вдруг почувствовал липкость на пальце. Опустив взгляд, он увидел розовый цвет, испачкавший большой палец.

Вид того, как она пила кофе, крепко зажмурившись и дрожа. Ее чистое лицо, сосредоточенное только на горечи, ни капли не подозревающее о том, что он мог подмешать в стакан.

— Наивная, что ли…

Вспомнив Чхве Бо Ра, которая кричала, что любит кофе, но тут же радостно заулыбалась при словах о клубничном молоке, Чи Су Ха усмехнулся.

— Или тупая.

Тихо глядя на след Чхве Бо Ра на пальце, Чи Су Ха поднес его ко рту.

Губы Чхве Бо Ра коснулись его губ.

С силой, словно вдавливая, он потер большим пальцем свои губы, окрашивая их в детский розовый цвет.

Первый шаг было сделать трудно, но стоило осени раз переступить порог, как она широкими шагами вошла в уезд Нэхам.

Сезон, когда ветер, несущий опавшие листья, оставлял холодок на шее, а рис, созревший до золотистого цвета, склонял тяжелые колосья, Бо Ра, хоть и не была сезонным крабом, полным мяса, не могла сдержать ужаса, глядя на свои округлившиеся щеки.

Вес, который она сбросила за несколько месяцев голодовки в обеденный перерыв, вернулся, словно его и не убывало. Поворачивая лицо перед зеркалом в школьном туалете, Бо Ра недовольно вздохнула.

Виновника, из-за которого ее щеки налились спелостью, искать не приходилось. Достаточно было вспомнить лишь одного человека.

— Хочешь зайти поесть карри?

Началось все с легкого предложения. Чи Су Ха, как обычно, разговаривая с Бо Ра через стену, спросил будничным тоном.

— Карри?

— Ага. Бабушка приготовила, но сделала слишком много. У моей бабушки широкая душа. — Сказав это и слегка нахмурившись, Су Ха всем своим видом показывал, что ему все равно, придет она или нет.

Бо Ра, оценивающе глядя на него, осторожно сглотнула слюну.

Карри... Может, ничего страшного? Мы ведь ездили вместе на море, так что зайти в дом тоже можно.

Колебания были недолгими. Вкусный запах карри, который, казалось, доносился из дома с того момента, как он это сказал, и вызванный им голод тоже сыграли свою роль в принятии решения.

— Бабушка дома?

— Нет, она работает и придет поздно вечером.

Пройдя последнюю стадию проверки, Бо Ра кивнула, и дверь открылась, словно этого только и ждали. Бо Ра осторожными шагами прошла по каменной дорожке, на которую раньше только смотрела, и поднялась по лестнице, ведущей в дом. Чи Су Ха, открывший ей дверь, неторопливо шел следом, заложив руки за спину.

Войти оказалось так просто. Даже смешно, почему она так долго колебалась.

— Ого...

Перед Бо Ра, оглядывающей дом, который казался особенно просторным из-за высоких потолков, поставили бежевые тапочки.

— Сюда.

Следуя за Чи Су Ха, Бо Ра покорно пошла за ним.

Слова Су Ха о том, что у бабушки широкая душа, оказались правдой. Глядя на огромную кастрюлю, до краев наполненную карри, Бо Ра невольно пробормотала:

— Твоя бабушка... случайно не в школьной столовой работает?

Что в этом было такого смешного? Су Ха рассмеялся так, что у него затряслись плечи. Я ведь правда из любопытства спросила. Смущенно сев за стол, Бо Ра увидела перед собой приборы.

— Ешь побольше.

С этими добрыми словами началась трапеза. Несмотря на неловкость, с которой она взялась за ложку, Бо Ра, как и просил Су Ха, съела действительно много.

Настолько это было вкусно. Безоговорочное первое место среди всех карри, которые она ела за восемнадцать лет.

— Лучшее.

При виде Бо Ра, с серьезным лицом поднявшей большой палец вверх, плечи Су Ха снова затряслись.

— Приходи и завтра.

Перед Бо Ра, похлопывающей себя по сытому животу, вместе с ячменным чаем было поставлено искушение.

— Завтра будут тушеные ребрышки.

Ребрышки... тушеные? Бо Ра, делая вид, что вытирает слюну, посмотрела на Су Ха. Как и ожидалось, он снова расплылся в улыбке.

— Не слишком ли я объедаю тебя?

Когда она сказала то, что не думала на самом деле, в ответ прозвучала мягкость, которая, сколько ни думай, не вязалась с мальчишкой ее возраста:

— Поешь со мной. Я каждый раз ел один, а вместе есть здорово.

При этих словах Бо Ра тихо посмотрела на лицо Су Ха. «Я каждый раз ел один, а вместе есть здорово». Это было одиночество, которое Бо Ра понимала всем сердцем.

— Угу…

Поэтому это был единственный ответ, который Бо Ра смогла дать. Это также стало началом дней, когда обед Бо Ра вместо клубничного молока наполнился питательной едой.

Надо было отказаться тогда. От карри и тушеных ребрышек до острой курицы и пулькоги. Вспомнив стол, который соблазнял ее роскошным меню, Бо Ра покачала головой.

В чем виноваты еда и Су Ха? Виновата я, что каждый раз переедаю.

Бормоча это, Бо Ра все же облизнулась, вспоминая о кимпабе с самгёпсалем, который был анонсирован как следующее меню.

Надо предложить поесть его с острым рамёном. Уже планируя трапезу, Бо Ра вышла из туалета.

Пройдя через шумный коридор, прямо перед тем, как войти в заднюю дверь класса, она украдкой проверила обстановку внутри. Ким Хан На, сидевшая на последней парте, громко болтала с подругами.

После столкновения в парке Ким Хан На продолжала издеваться, разрывая учебники, которые Бо Ра оставляла в парте, или топя ее вещи в унитазе, но большого шума не поднимала. Хотелось верить, что все просто пройдет, но Бо Ра не могла ослабить бдительность.

Ким Хан На была настолько злой, что обычным детям такое и в голову бы не пришло. Бо Ра не игнорировала неприятные ухмылки, которые Ким Хан На иногда бросала в ее сторону.

Но сегодня... вроде ничего не случится. Увидев улыбку Ким Хан На, которая сегодня выглядела на редкость довольной, Бо Ра тихо вошла в класс.

Казалось, к ее спине прилипли колючие взгляды и ругательства, но это были насмешки, которые она терпела всегда, поэтому она пропустила их мимо ушей, не обращая особого внимания.

Интерес Бо Ра был направлен не на привычное, а на Су Ха, с которым они договорились встретиться после школы.

— Что делаешь сегодня после школы?

Во время обеда Чи Су Ха неожиданно спросил об этом. Когда она ответила, что ничего особенного, Су Ха зачем-то несколько раз поднял и поставил чашку.

— Тогда... не хочешь зайти поиграть после уроков? Есть фильм, который было бы интересно посмотреть вместе.

Глядя на Су Ха, который с таким трудом произнес эти простые слова, Бо Ра хихикнула.

— Конечно.

Только после ее кивка и ответа Су Ха поставил чашку, которую мучил, и улыбнулся в ответ.

Тогда она подумала: «Ну, просто поиграем вместе после школы», но когда пришло время идти домой, она почему-то занервничала, и сердце забилось чаще.

Какой фильм? Она пыталась отвлечься, но не могла унять трепет в сердце.

Это потому, что я давно не играла с другом после школы. Бо Ра чопорно оправдала себя и стала ждать, когда закончится классный час.

* * *

— Я же говорил, можешь просто заходить.

Су Ха, открывая дверь, пожурил Бо Ра, которая снова нажала на звонок.

Когда она привыкла обедать у него дома, Су Ха сообщил Бо Ра код от двери. Тебе нельзя так просто сообщать это. На ее испуганные слова Су Ха ответил буднично: «Ага, я и не говорю кому попало».

Простой шестизначный код, который она узнала, все еще был в голове у Бо Ра, но она упорно продолжала нажимать на звонок. Для Бо Ра это было проявлением уважения. Хотя для Су Ха это, похоже, было лишь источником неудобства.

Надев тапочки, которые теперь стали ее персональными, Бо Ра направилась в сторону гостиной.

На месте, где раньше был телевизор, опустился огромный экран. Оказывается, тут был и проектор. Снова осознав, насколько великолепен этот дом, Бо Ра посмотрела в сторону дивана.

Похоже, он подготовился основательно: на столике стояли горячий попкорн и два стакана колы со льдом. В тот момент, когда Бо Ра, устыдившись пакета с попкорном из круглосуточного магазина, спрятала руку за спину…

— О, я люблю такой.

Естественным движением забрав пакет из рук Бо Ра, Су Ха открыл его и смешал с уже имеющимся попкорном. От такого поведения, которое сделало ее попытку спрятать пакет бессмысленной, Бо Ра не нашла что сказать и сбежала в туалет со словами: «Я помою руки».

Фильм, который хотел посмотреть Су Ха, был голливудским ремейком старого корейского фильма.

— Корейский лучше.

Пока шли финальные титры, Чи Су Ха, слегка наклонившись к Бо Ра, прошептал:

— Слишком много ненужных постельных сцен и жестокости.

От приблизившегося тела пахнуло тем же ароматом, что и тогда в его машине.

Бо Ра до сих пор не знала, что это за запах. Лишь то, что он уютный и мягкий, хорошо подходящий Су Ха.

Вроде не кондиционер для белья. Он пользуется парфюмом?

Осознавая его близость и переживая, как пахнет от нее самой, она заметила, что он отстранился так же естественно, как и приблизился.

— Ты не ходишь на вечерние занятия?

Су Ха обыденно спросил Бо Ра, которая чувствовала одновременно облегчение и странную пустоту.

— Я видел, как ребята в такой же форме выходят из школы вечером.

— Я не записывалась.

Бо Ра ответила, бесцельно помешивая попкорн в наполовину пустом ведерке.

— В школе я не особо могу сосредоточиться...

Это ложь. В школе учиться получалось гораздо лучше, чем в доме, где царили рыдания.

До первого класса старшей школы Бо Ра тоже ходила на вечерние занятия с друзьями. Но после того как началась травля, она перестала ставить галочку в графе участия в вечернем самообучении.

Лучше сидеть дома в наушниках, чем слушать перешептывания за спиной, пока тебя игнорируют, словно ты не существуешь. Или просто бродить по парку поблизости.

Она пробовала ненадолго записаться в читальный зал или стади-кафе, но и там часто встречала одноклассников, так что Бо Ра выбрала просто оставаться дома.

Но разве можно учиться дома, где есть кровать и ноутбук? У того, что оценки Бо Ра, которые в первом классе были довольно высокими, медленно ползли вниз, была ясная причина.

— Бо Ра... все же надо учиться.

При воспоминании о тревожном лице классного руководителя рука невольно сжалась.

Шурх. Чувствуя липкость карамельного попкорна, сминаемого в руке, Бо Ра старалась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Тогда не хочешь позаниматься у меня дома?

Именно тогда голос Су Ха достиг ушей Бо Ра, которая собиралась сменить тему. Су Ха, протягивая Бо Ра влажную салфетку, продолжил с тем же спокойным выражением лица.

— Вон там комната для занятий, но мне одному как-то совсем не удается сосредоточиться.

Пораженная, Бо Ра взяла протянутую им влажную салфетку и посмотрела на комнату, на которую он указал глазами.

— Или можно позаниматься в гостиной.

На этот раз Су Ха кивнул в сторону большого стола, стоявшего у окна, и посмотрел на реакцию Бо Ра.

— Как тебе?

Для Бо Ра, которая дома не могла учиться без наушников, это предложение было невероятно заманчивым. Однако, несмотря на явную выгоду, Бо Ра не могла сразу согласиться и лишь мялась.

Можно ли? Я и так доставляю кучу неудобств, обедая у него. Каждый раз ем дорогую и вкусную еду, а теперь еще и место для учебы предоставят, нормально ли это...

В тот момент, когда Бо Ра из чувства вины собиралась сказать, что все в порядке и не нужно, Су Ха опередил ее.

— Извини.

Бо Ра от неожиданного извинения, прозвучавшего без контекста, округлила глаза.

— Почему ты извиняешься?

— Кажется, я слишком давлю на тебя.

Чи Су Ха, сидевший, повернувшись к ней, выглядел немного смущенным.

— Как тогда в машине, я ведь жил за границей, поэтому в таких вещах немного недогадлив.

— ...

— Мне следовало спросить, подумав о том, не будет ли тебе неудобно… Извини.

После череды извинений Бо Ра поспешно открыла рот.

— Нет, мне нравится.

— Не нужно заставлять себя из-за меня. Все в порядке.

— Нет! Мне правда нравится. Я... просто думала, что причиняю тебе слишком много неудобств.

— Какие еще неудобства.

Су Ха нахмурился, глядя на Бо Ра так, словно услышал несусветную чушь.

— У меня здесь только один друг — ты.

— ...

У меня тоже. Бо Ра проглотила эти слова, услышав в его голосе нотки горечи.

— Так что, если ты побудешь со мной, разве это может быть обузой...

От этого одинокого выражения лица Су Ха, от его взгляда, скользнувшего вниз по диагонали, сердце Бо Ра не просто смягчилось, а растаяло, как сахарная вата в воде.

— Тогда давай учиться вместе!

Это растаявшее сердце заставило Бо Ра протянуть руку и схватить его за руку. Глядя на Су Ха, который смотрел на свою внезапно схваченную руку, Бо Ра весело воскликнула:

— Я с завтрашнего дня принесу книги к тебе домой. Дома просто скажу, что у меня вечерние занятия в школе!

А, надо еще принести подставку для книг. И подушку под спину, и сидушку...

Пока Бо Ра, которая даже в стади-кафе обычно притаскивала кучу своих вещей, возбужденно щебетала, взгляд Су Ха был прикован только к руке, которую держала Бо Ра.

Бо Ра заметила этот откровенный взгляд только тогда, когда спросила, можно ли принести и свою настольную лампу.

Только тогда осознав, что держит чистую руку Су Ха своей липкой рукой, на которой остались крошки попкорна, Бо Ра поспешно попыталась отдернуть руку.

— Да, отлично.

Но попытка была пресечена. Прежде чем Бо Ра успела убрать руку, Су Ха мягко перехватил ее ладонь и, глядя ей в глаза, ласково ответил:

— С завтрашнего дня давай учиться вместе до ночи.

* * *

— Вау, я впервые сижу на таком удобном стуле...

В доме Су Ха и комната для занятий была отличной. Вряд ли мебель в доме, где есть отдельная комната для учебы, могла быть плохой.

— Наверное, тяжело было.

Пока Бо Ра, сидя на стуле, который на вид стоил целое состояние, подпрыгивала от радости, Су Ха, приподняв вещи, которые Бо Ра притащила на себе, слегка нахмурился.

— Сказала бы мне заехать за тобой.

— Зря притащила подушку под спину. О, лампа тоже суперская!

Чи Су Ха, глядя на Бо Ра, которая даже не слушала его, занятая осмотром комнаты, расхохотался.

— Если учеба не пойдет, иди в гостиную. Там стоит такой же стул.

— Спасибо, учитель.

Увидев, как Бо Ра кланяется, Су Ха еще раз улыбнулся и предложил начинать. Бо Ра послушно вернулась на место и положила книгу на чистую двухъярусную подставку.

Вопреки опасениям, что без надзирателя они будут только болтать и играть, атмосфера в комнате для занятий была тише, чем в любом стади-кафе. Настолько, что Бо Ра, которой в глубине души хотелось поиграть, увидев сосредоточенное лицо Су Ха, снова взялась за ручку.

Возможно, потому что она давно не училась так долго: концентрация часто сбивалась, но присутствие человека, занимающегося рядом, все же стимулировало.

— Время вышло.

Учеба, к которой она приступила с запоздалым энтузиазмом, продолжалась без перерыва до того времени, когда ей нужно было возвращаться домой. Бо Ра, которая спустя долгое время сосредоточилась настолько, что забыла о времени, встала с сожалением на лице, когда Су Ха сказал об этом.

— Хорошо позанималась?

— Ага.

Увидев, как Бо Ра поднимает большой палец, Су Ха с облегчением выдохнул: «Слава богу». Когда она спросила «Что?», он ответил, что боялся, вдруг ей не удастся нормально позаниматься.

— Я так волновался, что ты скажешь, что с завтрашнего дня не придешь, что вчера даже уснуть не мог.

От этих милых слов Бо Ра улыбнулась так, что на щеках появились глубокие ямочки. Оказывается, эта серьезная атмосфера для учебы возникла из-за его беспокойства. Сначала это показалось смешным, но, подумав, она почувствовала щемящую благодарность.

— Су Ха.

— М?

На улице, куда она вышла с собранной сумкой, небо было уже темно-синим. Звезды, которых, говорят, не видно в Сеуле, густо усыпали небо, а рядом с ними висела луна, острая, словно улыбающаяся.

— Спасибо.

— За что.

— Просто...

Бо Ра, слушая стрекот сверчков в углу двора, носком кроссовка постучала по круглому камню.

— Ты для меня как самая большая удача в мире.

Может, она заразилась нежностью от Чи Су Ха, который умел говорить такие смущающие вещи? Бо Ра, краснея до затылка от смущения, не переставала говорить, глядя в пол.

— Ешь со мной, учишься со мной, и еще...

Тук-тук, — Бо Ра, словно пиная несуществующий камешек, игриво шагала, а затем, искоса взглянув на него, закончила:

— Вот так заставляешь меня улыбаться.

Бо Ра ожидала, что Су Ха будет улыбаться, сощурив глаза.

Но выражение его лица, которое она увидела краем глаза, было странным.

Он не выглядел радостным. Но и сердитым тоже не казался...

Затаив дыхание и наблюдая за ним, Бо Ра с трудом нашла слово, чтобы описать выражение лица Су Ха.

Отбеленное. Это слово подходило. На лице Су Ха не было никаких эмоций, словно кто-то вытравил их отбеливателем. Это было не столько смущающе, сколько пугающе.

В полумраке юноша, словно вырезанный с ювелирной точностью, молча смотрел на стоящую перед ним девушку.

Естественно, что Бо Ра отпрянула от этого холодного лица без тепла.

Я совершила ошибку? Сказала что-то, чего не следовало? В тот момент, когда она уже готовилась оглянуться назад и пожалеть, Су Ха внезапно вздохнул и закрыл лицо своей большой рукой.

— Бо Ра…

— А, да?

— Не говори таких слов так просто.

Закрыв лицо рукой с крупными костяшками, Су Ха прошептал, словно бормоча:

— Это слишком... смущает.

Освещение двора, идущее вдоль каменной стены, было достаточно ярким, чтобы видеть, куда ступаешь. Но недостаточно ярким, чтобы разобрать написанное.

Поэтому Бо Ра не могла прочесть смысл, написанный на его закрытом лице, не могла прочесть предложения сердца, которые он скрывал.

Но то, что не видно, не значит, что нельзя догадаться. Бо Ра была уверена, что его шея, наполовину скрытая тьмой, покраснела так же, как и у нее.

В тот момент, когда она поняла, что его бесстрастное лицо на самом деле было уникальным доказательством смущения, на холмах сердца словно выросла тысяча колосков щетинника, — стало щекотно.

— Э, ну...

Разве щекотно было только в сердце? Бо Ра не знала, что делать, словно пушок щекотал кончики пальцев, локти, затылок. Резкая смена температуры в сердце, словно она бултыхалась в ледяной воде и вдруг упала в горячий источник, тоже добавила этому ощущению мурашек.

Хотелось вытащить сердце и почесать его. Даже запинающееся горло, казалось, распухло, как от аллергии.

— Я, я пойду!

Поэтому единственное, что она смогла сказать, было лишь бегством.

— Я провожу.

Су Ха поспешно убрал руку, скрывавшую лицо, и попытался пойти следом, но.

— Н-нет! Папа смотрит!

Бо Ра выскочила из его дома, говоря так, словно ее папа был луной в небе.

— Хотя бы до того угла...

— Нет, нет!

Бо Ра, без конца отказываясь, закрыла ворота двора. Бам, — Су Ха оказался заперт в доме поспешно закрытой снаружи дверью.

Только окружив себя защитной стеной в виде двери, она смогла вздохнуть. Словно человек, вынырнувший на поверхность после долгого погружения, Бо Ра некоторое время была занята лишь тем, чтобы наполнить легкие воздухом, а затем после колебаний прошептала:

— До завтра, Су Ха.

Даже после этих слов за дверью некоторое время царило молчание.

Когда Бо Ра, сгорая от любопытства, какое лицо сейчас у Су Ха, стоящего по ту сторону деревянной стены, невольно приложила к холодной двери горячую, словно пылающую ладонь.

— Ага…

Сквозь гладкую деревянную дверь просочился ароматный голос.

— До завтра, Бо Ра.

* * *

В каждый шаг примешивалось напевание. На пути домой темнота, заполнившая каждый угол переулка, казалась лишь тенью черной кошки и больше не была объектом страха.

Даже молодой месяц, на который она всегда смотрела с грустью, теперь казался ей фонарем, и Бо Ра бодрым шагом направлялась домой.

Хорошо, что согласилась учиться вместе. Нет, хорошо, что подружилась. Нет-нет, хорошо, что стала кормить Самсэк.

Бо Ра не скупилась на похвалу самой себе, вспоминая даже далекое прошлое.

Говорят, высокомерие — грех, но сегодня можно было и не знать скромности. Настолько хорошо она поступила. Настолько идеальным был этот день.

Удача. Бо Ра, вспоминая это слово, которое не только записала в дневник, но и в итоге высказала Су Ха, всем телом наслаждалась осенней ночью.

Поглощенная радостью, она не заметила.

Что кто-то наступает на ее тень.

— Чему ты так радуешься, Бо Ра?

Когда язвительный голос настиг ее со спины, было уже поздно.

Пораженная до глубины души, Бо Ра резко повернула голову, и ее взгляд встретился с лицом Ким Хан На.

Ким Хан На, смотревшая на нее с насмешкой, полной презрения, была не одна. Под тусклым светом уличного фонаря виднелись грубые лица крупных парней.

Лица, скрытые в тени, сложно было опознать точно, но интуиция подсказывала.

Они знакомы. Те, кто ухмылялся за спиной Ким Хан На, определенно были теми парнями, которых она видела несколько дней назад в парке.

— Чего так поздно выходишь, Чхве Бо Ра?

Компания Ким Хан На приближалась, окружая Бо Ра, которая пятилась назад.

— Ты там с тем парнем из дома что, трахалась?

За вульгарным словом последовал отвратительный смех: «Ого, какая выносливость». Бо Ра посмотрела на мерзко хихикающих парней, а затем перевела взгляд на Ким Хан На.

— Ким Хан На… Тебе есть что мне сказать?

— Сказать? До хрена чего.

Ким Хан На была самой испорченной девчонкой из всех, кого знала Бо Ра. Но Бо Ра лишь слышала слухи из вторых рук и не знала точно, что именно натворила Ким Хан На и почему о ней ходят такие разговоры.

Ведь у Ким Хан На и Чхве Бо Ра не было причин пересекаться. Хоть они и учились в одной школе, в одном классе, они принадлежали к совершенно разным мирам.

— Посмотрим, сможешь ли ты и сегодня вытворять передо мной ту херню.

Но в тот момент, когда Ким Хан На сказала это и протянула к ней руку, Бо Ра интуитивно поняла, что ей нужно делать.

Беги. Следуя крику инстинкта, Бо Ра резко развернулась. И побежала со всех ног.

— Эй, стоять!

Как назло, она решила еще немного подышать ночным воздухом и забрела в безлюдное место. Но и отсюда до жилого комплекса не так далеко.

Если побежать той короткой дорогой, если добраться хотя бы до окрестностей и закричать...

— А-а! Мм!..

Но Бо Ра забыла. За ней гналась не только Ким Хан На. Парни с отталкивающей внешностью, стоявшие за ее спиной, тоже преследовали ее.

Парни, от рук которых пахло одновременно сигаретами и мочой, бегали намного быстрее Бо Ра. Парень, мгновенно догнавший ее, схватил Чхве Бо Ра за волосы и зажал ей рот.

— Чхве Бо Ра, а ты быстро бегаешь, а?

Вознила ситуация, когда был перекрыт даже крик — ее последний оплот. Волосы Бо Ра перешли из рук парня в хватку Ким Хан На.

— Сучка, как же ты достала.

— Хан На, полегче. Лицо портить нельзя.

Бо Ра затащили в тупик переулка, где не было даже света фонарей, и Ким Хан На грубо тряхнула ее за голову. Парни, наблюдая за этим зрелищем, встали спиной к выходу из переулка, словно блокируя его.

— Бо Ра, ты же любишь парней. Ты же с ума сходишь по мужикам, да?

— Угх, пусти, пусти...

— Вот я и хотела познакомить тебя с оппами. Чего убегаешь, пизда тупая.

Голова запрокинулась назад. Глаза Ким Хан На во тьме сверкнули, словно излучая свет.

В этих маслянистых глазах читался злобный восторг. Отвратительное безумие тех, кто получает удовольствие, унижая других.

В тот момент, когда она увидела это, и одновременно, когда осознание того, что с ней сейчас сделают, пробрало ее до мурашек, Бо Ра быстро глянула вниз. А затем со всей силы ударила пяткой по подъему ноги Ким Хан На.

— Ай!

Бо Ра не упустила момент, когда хватка Ким Хан На ослабла от боли.

— Спасите!

— Эй, эй, блядь, заткни ее!

Она даже не смотрела в сторону выхода из переулка, который перекрывали парни. Вместо этого Бо Ра прижалась к глухой стене за спиной и закричала изо всех сил.

— Сюда! Помогите!

За стеной переулка находились магазины, включая баню. Хоть время было позднее и большинство закрылось, но наверняка там остался хоть один человек.

Расчет Бо Ра оказался верным. В темноте она увидела, как кто-то выскочил и начал оглядываться. При виде фигуры с короткими кудрявыми волосами в глазах Бо Ра вспыхнула искра надежды.

— Тетушка, помо!.. Угх!

— Сука!

Но сопротивление на этом закончилось. Шею Бо Ра, прилипшей к стене, как жвачка, снова скрутили, и одновременно она почувствовала сильный удар в живот.

— Кха!

— Вот же сука ебаная... Ай, нога.

Это была боль, какую она не испытывала никогда в жизни. Это был первый раз, когда ее ударили в солнечное сплетение. Ким Хан На, пнувшая Бо Ра в живот, сплюнула рядом с катающейся по земле Бо Ра и процедила ругательства.

— Оппа, держи ее. Хотела по-хорошему, а эта психованная выебывается.

— Ага. Ну-ка глянем...

К ушам Бо Ра, корчащейся от боли, приблизились шаркающие, грязные шаги. Нет. В тот момент, когда Бо Ра, задыхаясь, попыталась отползти назад, чтобы хоть как-то спастись, с гулом двигателя мощный свет поглотил поле зрения.

Она даже не смогла толком посмотреть в сторону источника обжигающего света. Яркие фары, словно солнце, спустившееся прямо перед глазами, окрасили все вокруг в белый цвет.

— Ч-что за!..

Раздались ругательства и крики, смешанные с паникой. И белый свет, приблизившийся настолько, что от яркости кружилась голова.

Бо Ра беспомощно смотрела, как черный автомобиль с фарами, словно рогами, врывается в узкий переулок.

Почему? Охваченная бессилием, не позволявшим пошевелить и кончиком пальца, она почувствовала странное дежавю.

Зрелище машины, не сумевшей вовремя затормозить и порождающей крики, было определенно тем шоком, который она уже испытывала в прошлом.

Почему я. Где именно. Авария брата точно произошла сзади...

В тот момент, когда она, затаив дыхание, отрицала это, осколок памяти, похороненный в подсознании, всплыл, как наказание.

— Оппа!

Визг, бам. А затем предсмертный крик.

Я бормотала, что звон в ушах, нападающий со спины, страшнее всего? Ворчала, какая же это удача, если это случилось не перед глазами, а сзади?

— Оппа, беги!..

При том, что я внушила себе, что не оборачивалась, желая забыть увиденное любой ценой. Так я обманывала себя?

Слова, которые Бо Ра бормотала два года назад о том, что не оборачивалась, были ложью. В тот день, едва услышав нарастающий рев двигателя, она тут же обернулась.

— О, оппа...

Верно. Если бы я все время стояла спиной, я бы не почувствовала такой густой запах крови.

Крик, который Бо Ра считала криком прохожего, на самом деле был ее собственным. То, что она кричала, прося вызвать скорую, на самом деле было ее собственным плачем.

Причина, по которой Бо Ра обманывала себя, утверждая, что не оборачивалась, имея столь четкие воспоминания, была одна.

— Оппа, п-приди в себя...

Она хотела забыть память о теле, которое дергалось с вывалившимися наружу внутренностями.

Она хотела стереть тот факт, что человек, умерший столь ужасной смертью, был ее родным братом.

— Угх!..

Сидя рядом с перекрученным трупом, Бо Ра вместо того, чтобы плакать или обнять его, испытывала тошноту.

Она хотела сделать вид, что не знает этого факта. О том, что она не волновалась за брата, не переживала за умирающую плоть и кровь, а испытывала отвращение и страх, она хотела отвернуться от этого факта.

То, что открылось после того, как она сбросила тонкую вуаль трусости, было сжавшимся в комок чувством стыда и вины.

Возможно, слова, услышанные на похоронах, были справедливы.

Она, которая отчетливо видела, как жалко умирал брат, но не нашла в себе смелости даже запомнить это. И при этом посмела тайком радоваться жизни, ища в ней искорки света.

Возможно, она заслуживала таких слов.

Отвращение к собственной слабости превратилось в слезы и потекло из глаз. Снова надоевший звон закружился в ушах.

Или нет. Может, на этот раз это не галлюцинация, а реальность? Этот свет, накладывающийся на прошлое, не иллюзия, а явь?

Если так, то даже лучше. Желая, чтобы это черное чудовище, несущееся в тупик, размазало ее по стене, Бо Ра с благодарностью потеряла сознание.

* * *

Ей явился сон. Точнее, не сон, а воспроизведение прошлого.

Отделение неотложной помощи единственной больницы общего профиля в уезде Нэхам. Там мама, воя как раненый зверь, обнимала истерзанное тело брата. Медицинский персонал, залитый кровью, лишь с усталыми лицами молча стоял рядом с умершим.

Но почему она сама не стоит там, а лишь смотрит издалека?

А, точно. Так и было. Бо Ра с опозданием нашла причину, почему она сидела на скамейке в коридоре больницы, а не внутри реанимации.

Все просто. Потому что она отказалась войти.

Потому что не хотела видеть труп брата вблизи. Потому что не была уверена, что сможет смотреть на этот ужасный вид, не испытывая рвотных позывов. Она сбежала.

Мама и папа рыдали, обнимая изуродованное тело, к которому она боялась даже приблизиться. Бо Ра смотрела на это пустыми глазами и тихо думала.

Я не любила брата. Я даже не могу сказать, что мы с братом были семьей.

Пытаясь снова подавить тошноту, презирая себя за то, что не может даже притвориться, она почувствовала теплую руку на лбу.

— ...ра.

Повернув голову, она увидела парня в белой футболке.

Это врач? Или медбрат? Лицо мужчины с длинными прямыми пальцами было таким далеким, словно находилось на небесах, и его не было видно. Все, что выше шеи, было окутано туманом и казалось смутным.

Но даже если лица не видно, даже если это кто угодно — неважно.

Сейчас Бо Ра нужно было тепло. Ей отчаянно нужен был кто-то, кто утешил бы ее, сказав, что все в порядке. Если это будет тот, кто исполнит ее желание, она готова была встать на колени даже перед дьяволом.

— Бо Ра.

Поэтому Бо Ра не упустила этот такой ласковый зов.

Она схватила руку, лежавшую на ее лбу, словно не желая отпускать, переплела пальцы и, заставив опуститься к своей щеке, потерлась о нее лицом.

Горячая рука, на мгновение замершая от ее мольбы, вскоре исполнила ее желание.

Рука, нежно гладившая лицо. Деликатное движение, вытирающее пот со лба. Едва успокоившись от этого теплого прикосновения, Бо Ра медленно подняла веки.

Первым, что она увидела, был потолок, окутанный мягким и теплым светом.

Бо Ра медленно перевела взгляд вниз. Следующим, что попало в поле зрения, был квадратный деревянный комод. И круглая лампа, стоящая на нем.

Глаза, медленно скользившие только вниз, переместились вправо от края кровати, на которой она лежала. Миновав окно с полуоткрытыми шторами, стол и стул под ним, взгляд остановился...

— Проснулась?

На лице Чи Су Ха, который смотрел на нее глубоким, спокойным взглядом.

Это сон? Глядя на его аккуратное лицо, убирающее прилипшие к ее лицу волосы, Бо Ра на мгновение усомнилась. Я снова погрузилась в сон?

— Ах.

— Сильно холодно?

Но это отрицание реальности разбилось от холодного прикосновения охлаждающего пластыря, который Су Ха положил ей на лоб.

— Не очень высокая, но у тебя температура. Потерпи немного.

Мягко сказав это, Су Ха немного поправил положение пластыря. Бо Ра, смотревшая на него отсутствующим взглядом, пришла в себя только тогда, когда пластырь стал немного теплее.

— Машина...

Ей хотелось спросить о многом. Который час, где она, почему она вообще здесь.

— Машина... пыталась меня сбить...

Но на самом деле из рта Бо Ра вырвался не вопрос, а сбивчивое воспоминание.

— Фары... в переулок...

— Верно.

Су Ха, каким-то чудом понявший эти бессвязные слова, осторожно помог Бо Ра сесть и ответил.

— Произошла авария.

Объяснение, начавшееся со вздоха, было простым.

После того как она ушла, ему не спалось, и он вышел прогуляться, когда услышал крик. Он пошел на звук и увидел машину, врезавшуюся в стену в переулке.

— Ты не представляешь, как я испугался, увидев тебя лежащей там.

Су Ха потер нахмуренный лоб и продолжил.

— Пострадавших мужчин у разрушенной стены забрал владелец машины. Вместе с девчонкой, которой, кажется, колесом отдавило ногу. Тот человек хотел забрать и тебя тоже... но я сказал, что сам позабочусь. Тот водитель был в стельку пьян. Да и мужчины, попавшие в аварию, и девчонка в такой же школьной форме, как у тебя, выглядели как-то подозрительно. — Добавив это, Су Ха взял кружку, стоявшую на тумбочке, и вложил ее в руку Бо Ра. Когда она обхватила чашку, словно цепляясь за ее тепло, тревога в глазах Су Ха стала еще глубже.

— Может, поедем в больницу сейчас? На самом деле я хотел сразу отвезти тебя в больницу, но...

Взгляд Бо Ра, которая расфокусированно смотрела только на оранжевую жидкость в чашке, с опозданием вернулся к Су Ха, который не договорил фразу.

— Ты так плакала и твердила, что не хочешь в реанимацию... что я не смог заставить тебя сесть в машину.

Я плакала? Я?

— Вот как…

Наверняка так и было. Сказать «плакала» — это мягко сказано, на самом деле она, возможно, рыдала и билась в истерике, как капризный ребенок. Может быть, и сон про реанимацию ей приснился потому, что слова Су Ха задели воспоминания, глубоко спрятанные в голове.

— Нет. Спасибо.

— Может, все-таки сейчас...

— Нет, я правда в порядке. У меня нигде не болит.

Несмотря на быстрый отказ, лицо Су Ха оставалось мрачным. В его взгляде, осторожно осматривающем Бо Ра с ног до головы, сквозило нескрываемое беспокойство.

— Кстати, сколько сейчас врем...

Пытаясь сменить тему, Бо Ра сделала вид, что ищет часы, но, увидев часы на тумбочке, застыла на месте.

— М-мне надо идти!

Словно по застывшей Бо Ра пошла трещина, — в следующее мгновение она поспешно вскочила.

Часовая стрелка стояла там, где она и не думала. Вспомнив папу, который дотошно выспрашивал, во сколько она вернется, когда она сказала, что с сегодняшнего дня будет ходить на вечерние занятия, Бо Ра поспешно привела в порядок растрепанную одежду.

— Ага.

Су Ха, встав рядом с суетящейся Бо Ра, взял ее сумку.

— Я провожу.

Его прямой взгляд, направленный на нее сверху вниз, когда он тихо произнес это, в отличие от прежнего, казался твердым, словно не допускающим отказа.

* * *

— Здесь, — сказала Бо Ра, стоя перед входной дверью в подъезд многоквартирного дома, под короткой лестницей, ведущей ко входу. — Теперь мне только подняться...

Взгляд Су Ха, державшего сумку Бо Ра, мельком скользнул в сторону темного входа, а затем вернулся на место. К Бо Ра.

Пока они шли от его дома до этого места, между ними висела лишь тяжелая тишина, особого разговора не было. Су Ха внимательно следил за походкой Бо Ра и лишь изредка спрашивал, действительно ли она в порядке.

Было очевидно, что он не верит словам Бо Ра о том, что ей совсем не больно. Его взгляд все это время был полон лишь тревоги и беспокойства.

— Вот.

Тихо вздохнув, Су Ха только тогда вернул Бо Ра сумку. Она поспешно взяла ее и неуклюже надела на плечи.

А затем снова наступила тишина. Бо Ра знала, что пора поворачиваться и уходить, но ей совсем не хотелось оставлять Су Ха с таким сложным выражением лица. После небольшого колебания Бо Ра с неловким лицом открыла рот.

— Как назло, такое случилось в первый же день, когда мы решили учиться вместе, как-то не очень вышло, да?..

— Вот именно.

На слова, сказанные, чтобы разрядить неловкую атмосферу, ответом был вздох. Су Ха произнес это тяжелым голосом, таким же подавленным, как и его взгляд.

— Теперь тебе наверняка расхотелось учиться со мной.

— Н-нет! Что ты!

Бо Ра поспешно возразила и невольно попыталась схватить Су Ха за руку. Хотя, осознав свою поспешную попытку прикосновения, она тут же спрятала руку за спину.

— Ты же знаешь, это не твоя вина.

Несмотря на успокаивающие слова Бо Ра, которая стояла, сцепив руки за спиной, словно провинившийся ребенок, взгляд Су Ха был прикован только к ней, как Земля, смотрящая на Солнце.

Пока она с неловким лицом переминалась с ноги на ногу, пряча кончики пальцев, датчик света у входа вдруг — щёлк — выключился.

Только когда легкая тьма воцарилась вокруг, Бо Ра почувствовала себя свободной. Только тогда она подняла взгляд, который все это время старательно отводила, и посмотрела на Су Ха.

Вряд ли единственным источником света была лампа с датчиком на потолке подъезда. Вокруг было темно, но Бо Ра без труда могла разглядеть лицо Су Ха благодаря свету из окон квартир, горевших тут и там, и уличным фонарям, стоявшим повсюду.

Первой мыслью после долгого рассматривания было восхищение тем, что его лицо вылеплено так искусно, словно над ним долго трудился скульптор.

Лицу Су Ха, казалось, больше подходил экран кинотеатра или телевизора, чем повседневная жизнь. Мысль о том, что такое лицо скрыто в уезде Нэхам, сколько ни думай, казалась равносильной тому, что жемчужину зарыли в грязь.

Следующей мыслью стало осознание того, что она впервые так долго смотрит на лицо Су Ха.

Они встречались в основном днем, при ярком солнечном свете. Зная, что он тоже будет смотреть на нее так же, как она наблюдает за ним, Бо Ра стеснялась своего лица и почти не могла встретиться с Су Ха взглядом.

В лучшем случае их взгляды пересекались на 2-3 секунды. Скрытый взгляд Бо Ра всегда блуждал лишь где-то возле лица Су Ха.

Теперь, когда тьма служила щитом, Бо Ра жадно смотрела на Су Ха.

Лицо, которое, когда он не улыбался, как сейчас, казалось бесконечно холодным, но стоило ему лишь слегка сощурить глаза, становилось волнующе ласковым, словно наступила весна.

Его лицо, развернутое на холсте ночи, незаметно стало ближе к мужчине, чем к мальчику. Думая, что это, вероятно, из-за меланхолии, скрытой в его глубоком взгляде, Бо Ра рассеянно любовалась им, словно произведением искусства.

— Я все еще... твоя удача, доставшаяся даром?

Его голос снова раздался в воздухе как раз тогда, когда Бо Ра, слишком увлекшись, чуть было не приоткрыла рот.

— А?

Бо Ра, которая поспешно закрыла рот при мысли о том, что вела себя как дурочка, любуясь лицом, Су Ха задал вопрос бесстрастным голосом.

— Я спрашиваю, выгляжу ли я для тебя как удача.

— А...

Взгляд Бо Ра, на мгновение опустившийся вниз, снова поднялся вверх.

На лице Су Ха не было того, что можно было бы назвать выражением. В тот момент, когда она поняла, что это бесстрастное лицо — его уникальный способ выражения, который она видела в саду, спрятанная рука Бо Ра показалась наружу.

— Конечно.

На этот раз даже разум не смог остановить ее порыв. Честно говоря, она даже не пыталась его остановить. Обе руки Бо Ра в конце концов схватили большую руку Су Ха, словно обнимая ее.

— Ты будешь моей удачей до самой моей смерти.

— ...

Как и всегда, когда она делала шаг навстречу первой, Су Ха молчал. Лишь словно запечатлевая момент соприкосновения кожи в глазах.

Но на этот раз и Бо Ра не смутилась и не стала торопиться. Ведь она уже научилась на опыте, какая реакция Су Ха последует.

— Угу…

Обучение не подвело. Су Ха ответил покорно, голосом, словно пропитанным влагой, и сжал ее руку в ответ.

Тепло тела, передававшееся медленно, но сильно, было уютным. В тот момент, когда она широко улыбнулась и игриво размахнулась их сцепленными руками, датчик снова заметил их.

В мире, который снова стал ярким, словно наступило раннее утро, Бо Ра больше не отводила глаз.

Су Ха, на которого она смотрела при ярком свете, был еще прекраснее, чем когда она украдкой глядела на него в темноте.

Она посмела надеяться, что и она в его глазах выглядит так же.

* * *

Шлеп!

Однако сладкий сон закончился у входа в квартиру. Настроение, поднимавшееся вместе с лифтом все время, пока она ехала наверх, резко упало, как только открылась дверь.

— Ты, как ты могла!..

Вой матери полоснул по сердцу Бо Ра, упавшей от пощечины.

— Дорогая, прекрати!

Папа Бо Ра, который нервно кому-то звонил, увидев входящую дочь, тут же бросил трубку и поспешно остановил жену. Но гнев женщины не утихал и обрушивался на дочь, вернувшуюся поздно.

— Сама должна понимать, что надо приходить вовремя! Как можно так поздно, без единого звонка! Знаешь, как я испугалась!

Мама, трясясь всем своим худым телом, яростно кричала. Папа, с трудом удерживая жену, посмотрел на Бо Ра, которая, пошатываясь, поднималась.

— Прости, Бо Ра. Мама услышала от соседки снизу странные вещи...

— Все в порядке.

Бо Ра спокойно ответила папе, который из кожи вон лез, одной рукой удерживая маму, а другой пытаясь успокоить дочь. Щека, по которой ударили, уже распухала, но выражение лица было таким же безмятежным, как обычно.

От этого невозмутимого отношения растерялась именно обнимающаяся пара. Бо Ра тихо сказала маме, которая, сжав губы в одну линию, лишь тяжело дышала.

— Прости, мам.

— ...

— В следующий раз я не опоздаю.

Поклонившись, Бо Ра сразу ушла в свою комнату.

Но актерская игра длилась недолго. Как только дверь закрылась, из обоих глаз Бо Ра хлынули слезы, горячие, словно могли оставить ожог.

Больно…

Место, куда мама ударила ее впервые в жизни, болело. Левая щека, по которой текли слезы, горела так, словно ее порезали ножом.

Но Бо Ра даже не могла сказать вслух, что ей больно. Она лишь с силой глотала подступающие слезы.

Мама ведь больна. Сейчас не время мне капризничать.

Бо Ра, выставив эти слова перед раной, как последний щит, намеренно грубо вытерла слезы. От резких движений щека разболелась еще сильнее, но ей было все равно.

Надо быстрее помыться и спать. Уже поздно. Завтра тоже в школу...

Тук-тук. Этот стук в дверь раздался как раз тогда, когда Бо Ра с трудом уняла слезы.

— Бо Ра... Спишь?

Голос, дрожащий в конце, принадлежал маме.

— Мама... может войти?

Как только она услышала этот голос, слезы, которые она с трудом подавила, снова попытались прорваться наружу.

Бо Ра не ответила, боясь, что ее состояние раскроется. Несмотря на это, присутствие за дверью не исчезало, продолжая топтаться рядом.

— Бо Ра, мама хочет... извиниться...

— Я в порядке!

Голос вырвался только после того, как она громко откашлялась. Хотя дрожь в конце, словно она замерзла на улице, скрыть, вероятно, не удалось.

— Я знаю, что ты сделала это, потому что волновалась за меня! Не переживай!

— ...

Тишина скопилась в комнате. Тревога окутала сердце Бо Ра, словно колебания мамы просачивались сквозь щель в двери.

И спустя мгновение, как и ожидалось, шаги мамы, сделавшей выбор вопреки молитвам дочери, осторожно переступили порог.

— Бо Ра.

Ах, я же просила не входить... Бо Ра сидела спиной к двери, подперев подбородок рукой на столе. Это была защитная поза, чтобы не показывать лицо, мокрое от слез.

— Прости, что мама ударила. Больше, больше никогда так не сделаю.

Умоляющий голос мамы кружил вокруг стола. Эти бессильные шаги, этот голос, промокший от слез не меньше, чем она сама, делали сердце Бо Ра еще более несчастным.

Сколько бы она ни пыталась отрицать, тот факт, что мама любит ее, был истиной, которую не изменить. Ее любовь, которая не позволяла даже спокойно ненавидеть ее, всегда причиняла Бо Ра боль.

— Я, я в поряд...

Слова, которые она пыталась выдавить из себя, застряли из-за подступившего плача. Бо Ра еще ниже опустила голову, изо всех сил стараясь не трясти плечами.

— Доченька.

Но это было бесполезно. Женщина, родившая ее, наверняка видела состояние дочери насквозь, словно читала по ладони.

— Мама... живет ради нашей Бо Ра.

В шепоте, с которым она обняла мелко дрожащие плечи, не было ни капли лжи. Бо Ра, глядя на ужасно костлявые руки мамы, стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.

— Если и с Бо Ра что-то случится, мама правда...

— Правда?

— Конечно.

— Даже если я видела, как умирает брат, и ничего не сделала?

Слова, застрявшие в горле, как кость, в конце концов не выдержали и выскочили наружу.

Но, вопреки яростному напору, облегчения не наступило. Наоборот, Бо Ра сходила с ума от желания забрать свои слова обратно.

— Даже если я, глядя, как умирает брат, ничего не сделала, а просто меня тошнило? Все равно ты не можешь жить без меня?

Но рот двигался без остановки, предавая волю хозяйки.

Она не могла выносить маму, которая любила ее, ничего не зная. Я ведь та, кто, возможно, должна была умереть вместо брата. Та, кто этого заслуживает.

— Я видела, как брат умирает, и думала только о том, что мне страшно!..

Бо Ра, выплевывавшая душу, словно крича, в какой-то момент встретилась с трещиной в зрачках напротив и перестала дышать.

Она увидела, как пустые глаза мамы разбиваются вдребезги от боли.

Тук, тук. Было слышно, как мелко раздробленное сердце мамы падает на пол.

Бо Ра опустила голову, следуя за траекторией падающих слез.

Я не хотела ранить маму.

Я не хотела толкать маму, которой и так тяжело, к еще более высокому обрыву.

Глядя на лужицу воды, скапливающуюся на полу, словно прошел ливень, Бо Ра только тогда поняла, что ее слова были поступком, обрывающим последнюю надежду мамы.

Надо было скрывать до конца. Делать вид, что не знаю, до последнего. Зачем я с таким опозданием призналась в правде, затаскивая в ад даже маму, которая едва перестала плакать?

— Хватит...

— Забудь.

В тот момент, когда Бо Ра, не выдержав сожаления, хотела встать и убежать. Мама, словно придавливая ее за плечи, чтобы усадить, поспешно зашептала.

— Забудь, Бо Ра.

Голос, дрожащий, как в ознобе, был торопливым, словно за ней гнались. Руки, обнимающие дочь, были сильными, словно она использовала последние силы перед смертью.

— Не нужно помнить все, Бо Ра. Забудь.

Только так можно жить, Бо Ра. Только так выживешь.

В горячем тепле объятий, пока она шептала это, Бо Ра пустыми глазами смотрела на руки мамы со вздувшимися венами, держащие ее.

Я уже видела эти руки раньше. В момент, когда она почувствовала дежавю, еще одно воспоминание, всплывшее с опозданием, проникло в уши Бо Ра.

— Не смотри, Бо Ра.

Когда она, пошатываясь, пыталась войти вслед за мамой и папой в реанимацию, где лежал брат. Слова, которые сказала мама, отчаянно отталкивая дочь даже с мертвенно-бледным, лоснящимся от слез лицом.

— Не запоминай, ладно?

Когда она, глядя в эти отчаянные, умоляющие глаза, обманула даже саму себя, что не оборачивалась, что не видела смерти брата. Одно слово, которое сказала мама, гладя ее по щеке дрожащей рукой.

— Слава богу…

В тот момент, когда всплыла та беспросветная печаль, которую она чувствовала тогда, ничто больше не могло служить волнорезом, сдерживающим цунами.

Бо Ра могла лишь беспомощно смотреть, как сердце, которое она, как дурочка, считала надежно защищенным, смывает плачем.

* * *

После того как буря плача прошла, на сердце, казавшемся руинами, пробился один росток травы.

Эта свежая жизненная сила, в отличие от угасающего сезона, за ночь пустила здоровые корни в сердце Бо Ра.

На следующий день Бо Ра встретил стол, полный еды.

— Бо Ра, позавтракай перед уходом.

Мама, которая ждала только того, чтобы дочь проснулась, поспешно встала и сказала это, как только Бо Ра вышла из комнаты.

— Да, мама вкусно приготовила жареные анчоусы, которые ты любишь.

Папа, который, казалось, вместе с ней ждал открытия двери комнаты, подхватил слова.

Бо Ра немного поколебалась и неловко села на свое место. Как только она опустилась на стул, поверх риса в ее миске положили жареные анчоусы.

— Ешь побольше.

В ответ на слова папы Бо Ра, вместо того чтобы ворчать, что он знает, что она не ест много по утрам, предпочла положить ложку в рот.

Хотя люди, живущие вместе, собрались за одним столом спустя очень долгое время, один угол стола на четверых все еще пустовал.

Но сегодня, словно заключив пакт о молчании по поводу этой пустоты, никто за столом не смотрел в ту сторону, глядя только друг на друга.

— Эм, Бо Ра.

Папа заговорил в тот момент, когда Бо Ра, пережевывая полный рот анчоусов, с жадностью поглядывала на мамин кимчи из молодой редьки, ожидая возможности положить его на свою ложку.

— Где ты была... вчера?

Осторожно спросив, папа тут же добавил:

— Просто, просто спрашиваю. Я волновался...

Бо Ра, оглядев папу, который выглядел почему-то растерянным, и маму, которая странным образом тоже казалась напряженной, с запозданием вспомнила вчерашнюю сцену.

Папа, который разговаривал с кем-то по телефону, когда она только вошла в дом, и поспешно повесил трубку.

Интуиция подсказала. Это определенно был классный руководитель. Бо Ра, без труда угадавшая собеседника папы, мысленно вздохнула.

Если папа говорил с учителем, значит, то, что я на самом деле не записывалась на вечерние занятия, тоже раскрылось.

Вот почему был такой переполох. Только теперь поняв вчерашние события, Бо Ра, с трудом проглотив анчоусы, которые больше не казались сладкими, заколебалась.

Но после колебаний ответ был предопределен. Бо Ра не была капризным ребенком, которому нравилось заставлять родителей волноваться. И, более того, она не делала ничего такого, что заслуживало бы их беспокойства.

— Я была у друга дома.

Подумав, что это даже к лучшему, что можно быть честной, Бо Ра продолжила.

— Я теперь буду заниматься у него дома. Там учиться получается лучше, чем в читальном зале.

— У какого друга?

На поспешный вопрос мамы Бо Ра ответила, стараясь не выдать волнения.

— Чи Су Ха.

— Чи Су А? [1]

[1] Мама переспрашивает, слыша имя как более привычное женское «Су А», не понимая, что речь о парне.

— Ага. Он живет в том доме, который перед рестораном традиционной кухни, если пройти через парк.

— А-а, тот большой дом с сосной в саду?

— Ага.

После ответа Бо Ра тревога, лежавшая тенью на лицах мамы и папы, заметно рассеялась.

— Я слышала, что люди, переехавшие туда, долго жили за границей. Разве нет?

— Ага, верно. Говорит, он учился в Швейцарии. А в Корею вернулся ради университета. Но откуда ты это знаешь, пап?

На удивленный вопрос Бо Ра даже горстка беспокойства, слабо остававшаяся на лицах родителей, исчезла без следа.

— Конечно, я в общих чертах знаю. Уезд Нэхам такой тесный.

Убедившись, что дочь не занимается ничем дурным, и даже более того — у нее появился хороший друг, с которым можно учиться, мама взяла кимчи из молодой редьки, который все это время держала, и положила его на ложку Бо Ра.

— Бо Ра. Потом пригласи друга к нам домой. Мама приготовит что-нибудь вкусное.

При этих словах Бо Ра, которая втайне переживала, вдруг не разрешат, округлила глаза и посмотрела на маму.

— Не сегодня!..

Как она истолковала этот сигнал удивления, неизвестно, но мама с лицом, еще более растерянным, чем у Бо Ра, быстро оглядела бардак в доме и протараторила:

— Спроси, как насчет следующих выходных. Или через выходные тоже можно. А. Спроси еще, любит ли он тушеную курицу. — На добавленные слова мамы Бо Ра лишь беззвучно пошевелила губами, а затем отправила в рот ложку с горой скумбрии.

— Угу. — В ответе, прозвучавшем невнятно под предлогом полного рта еды, сквозила нескрываемая радость.

* * *

— Бо Ра. Учитель верит Бо Ра.

— Да…

Бо Ра, с трудом вырвавшаяся от классного руководителя, который до последнего крепко держал ее за руку и посылал обременяющие взгляды, тяжело вздохнула, как только переступила порог учительской.

Догадка Бо Ра о том, что папа разговаривал с учителем, оказалась верной. Из-за этого Бо Ра пришлось потратить весь обеденный перерыв на консультацию, и она поплелась по шумному коридору в класс.

Утешало лишь то, что учитель поверил всем объяснениям Бо Ра. Конечно, свою роль в этом сыграл и телефонный разговор с родителями, который, судя по всему, состоялся снова, пока Бо Ра не вызвали.

Все же, так даже лучше. Хоть и жаль, что не смогла пойти к Су Ха в обед.

Бо Ра волочила ноги, украдкой поглядывая в сторону учительской, где лежали телефоны, которые нельзя было забрать до конца уроков.

Ждал ли он?..

Было бы хорошо, если бы она могла предупредить заранее, но время отобрали так внезапно, что она не смогла этого сделать.

Наверное, ждал. Бо Ра, представив Су Ха, который бродит по двору в ее поисках, вдруг поднесла руку ко рту.

Как и ожидалось. Уголки ее губ были не на своем месте.

Какая же я плохая. Ругая себя так, Бо Ра все же никак не могла опустить высоко взлетевшие уголки губ.

Почему догадка о том, что он, возможно, с нетерпением ждал ее, так приятна? Сколько ни думай, это было слишком плохое отношение к другу, который спас ее и помог.

Но, независимо от лицемерной совести, воображение бодро шагало дальше, доходя до образа того, как он несколько раз набирает номер, который она ему дала.

Конечно, на самом деле это лишь ее желаемое, а Су Ха мог просто спокойно провести обычный обеденный перерыв, и от этого осознания сердце становилось немного неровным, но.

Все равно, наверное, ждал. Вместе с Самсэк. Блуждая между счастливыми фантазиями и вредными догадками, Бо Ра, пока делала удобные только для себя выводы, незаметно дошла до класса.

На расслабленном лице мгновенно проступило напряжение. Бо Ра, прежде чем положить руку на заднюю дверь, на мгновение затаила дыхание и оглядела через маленькое окошко обстановку в классе.

Внутри, где все казалось мирным, Ким Хан На, как и ожидалось, не было. Убедившись в этом еще раз, Бо Ра только тогда с облегчением выдохнула и осторожно открыла дверь.

Сегодня Ким Хан На не пришла в школу.

Весь класс воспринял ее отсутствие, которое случалось нередко, как что-то обыденное. Даже классный руководитель, хоть и нахмурился, принял это как данность, так что единственным человеком, кого волновало отсутствие Ким Хан На, казалось, была Бо Ра.

Пошла в больницу? Или, как раньше, просто прогуляла, потому что не захотела приходить? Бо Ра, которая нервно задавалась этим вопросом, вскоре стерла мысли о Ким Хан На. Вместо этого она вызвала в памяти другого человека.

Что бы купить ему? В кармане лежала карта, которую папа сунул ей со словами «купи что-нибудь вкусное с другом».

Что купить на это, чтобы Су Ха понравилось...

Мысли о Чи Су Ха, начатые намеренно, быстро заняли всю голову Бо Ра.

Страх перед Ким Хан На, от одной мысли о которой кончики пальцев дрожали от тревоги, уже рассеялся где-то далеко. Навязчивые поиски плана действий при новой встрече с Ким Хан На в этот момент тоже не всплывали.

Когда она думала о Су Ха, ей хотелось сосредоточиться только на нем. На том, кто без колебаний спас ее и спасет снова, на ее удаче, доставшейся даром.

Бо Ра незаметно сунула руку в карман и сжала прямоугольную карту.

Су Ха определенно ждал ее. Так же страстно, как она хотела его видеть, ласково беспокоясь о ней.

В момент, когда догадка самовольно затвердела в уверенность, угощение, которое она понесет в его дом, было выбрано.

Торт. Тот магазин, где продают самый вкусный торт в уезде Нэхам, подойдет.

При мысли о вкусе сладкого торта со взбитыми сливками уголки губ Бо Ра поползли вверх, не встречая никакого сопротивления.

Тот факт, что сладость, которую она заранее ощутила в воображении, исходила не только от сливок, она решила тактично проигнорировать.

* * *

— Что с лицом.

Но когда она с сияющим лицом, держа торт, нажала на звонок того чудесного дома, то, с чем ей пришлось столкнуться, было не ласковым беспокойством и не упреком с оттенком обиды, а совершенно застывшим выражением лица.

Видимо, он только что из душа: волосы Су Ха, одетого в футболку с коротким рукавом, были влажными.

Бо Ра, почти отрешенно глядевшая на то, как с черных как смоль волос капает вода, оставляя следы на белой шее, невольно спросила:

— Т-ты помылся?

— Я спрашиваю, почему лицо такое.

Двое, стоявшие друг напротив друга, говорили каждый о своем. Бо Ра, заметив, что Су Ха со страшным лицом не отступит так легко, первой начала запинающееся оправдание.

— Вчера во время аварии... я упала и поранилась...

— Я что, не видел тебя вчера?

Наспех придуманная ложь была разоблачена еще до того, как она закончила фразу. Су Ха, не сводя глаз с повязки размером с ладонь, которую мама Бо Ра сегодня утром со слезами наклеила ей на щеку, переспросил.

— Я спрашиваю, где ты поранилась.

— ...

— Вчера вечером на щеке точно не было раны. Я осматривал очень тщательно.

Голос Чи Су Ха был пугающим, словно это был другой человек. В настойчивом голосе сквозило незнакомое раздражение.

Но Бо Ра сосредоточилась не на этом сердитом тоне, а на смысле, который несли эти слова.

Осматривал? Вчера вечером, меня?

В тот момент, когда его слова были расшифрованы, щека Бо Ра, скрытая под повязкой, окрасилась в цвет, отличный от раны.

Прошлой ночью местом, где она пришла в себя, была кровать.

Была ли это комната Су Ха или просто гостевая, она не знала, но одно было точно: когда она проснулась, он был рядом.

С каким лицом я сплю? Бо Ра представила Чи Су Ха, сидящего рядом с ней, беззащитно лежащей, и пристально разглядывающего ее, и спрятала взгляд вниз.

Она была без сознания довольно долго. Неужели все это время он смотрел только на мое лицо?..

— Чхве Бо Ра.

Именно в тот момент, когда Бо Ра сгорала от стыда, порожденного воображением, что-то прохладное коснулось опущенного подбородка. Когда она осознала, что эта прохлада исходит от руки Су Ха, ее голову уже приподняли в его сторону.

— Почему не отвечаешь?

Взгляд был холодным. В отличие от глаз, полных ледяного упрека, аромат, исходящий от него, был необычайно уютным.

Это был не кондиционер для белья и не парфюм. Аромат, который неизменно настигал ее, стоило сблизиться с Су Ха, на самом деле был запахом его геля для душа — это осознание пришло к ней независимо от ситуации.

В этот миг ушам Бо Ра послышался резкий звук — ч-шик, будто что-то отрывалось.

Пластырь, который старательно наклеила мама, был сорван, не успев даже высохнуть. Голова Бо Ра, следившая за траекторией пластыря, тщетно падающего на пол, снова была приподнята рукой Чи Су Ха.

Только тогда она реально ощутила его крупное телосложение, которое обычно скрывалось за неизменно ласковой улыбкой. Рука Су Ха была настолько большой, что могла бы полностью обхватить ее щеку.

Разве только руки были большими? Бо Ра почувствовала незнакомое давящее чувство от его широких плеч, склонившихся к ней, от его твердой груди.

Она с опозданием осознала, что Чи Су Ха — существо, совершенно отличное от нее. Что, хотя она всегда считала его близким другом, на самом деле он обладает телом и силой, способными мгновенно подавить ее.

В отличие от Бо Ра, которая застыла на месте, глаза со светлой радужкой двигались медленно.

Она чувствовала, как его мрачный взгляд ползет по щеке, словно змея.

Всего лишь щека. Часть тела, которую она открывала и носила, не задумываясь. Но у Бо Ра закружилась голова, словно она обнажила какое-то сокровенное место, и она не могла найти, куда деть взгляд.

Именно тогда большой палец, который вопреки внешности был грубым на ощупь, скользнул по мягкой щеке.

Не обращая внимания на Бо Ра, которая от испуга дернула плечами, пальцы Су Ха еще несколько раз потеребили красную щеку и отпустили.

— Похоже на след от руки.

— ...

— Кто это сделал?

Утром она не так уж сильно опухла, поэтому к полудню след должен был почти исчезнуть.

Су Ха, настойчиво ощупавший даже этот слабый след и в итоге понявший, что это отпечаток руки, позвал ее ласково, что прозвучало как-то зловеще.

— Бо Ра.

— М-мама.

Когда его рука снова двинулась, словно собираясь схватить ее за лицо, испуганная Бо Ра почти выкрикнула:

— Мама... узнала, что я соврала и поздно пришла, поэтому...

— Родители часто тебя бьют?

— Н-нет! Это в первый раз.

— Правда?

— Да. Потом она даже извинилась...

Бо Ра, выпалившая все впопыхах, подняла глаза, в которых отражалось ее волнение, и мельком взглянула на Су Ха. Он слегка нахмурился, словно пытаясь понять истинность слов.

— Я... я, пожалуй, пойду.

Су Ха почему-то стал для нее пугающим и чужим, поэтому Бо Ра отменила все планы и попятилась.

Только при звуке удаляющихся шагов погруженный в мысли взгляд Су Ха вернулся к ней.

Бо Ра, пойманная пристальным взглядом, смотревшим на нее в упор, не могла отступить дальше, несмотря на свои слова об уходе.

Сосредоточенный взгляд скользнул по дрожащим глазам Бо Ра, коснулся открытой щеки, а затем опустился ниже шеи и пригвоздился к коробке с тортом, которую она держала.

На розовой коробке болтались разноцветные свечи и хлопушки. Казалось, там же висел и ее собственный образ, когда она, не имея ни дня рождения, ни годовщины, в восторге просила дать ей все, что можно, и лицо Бо Ра вспыхнуло светом фейерверка.

Пока она, устыдившись всякой мелочи, не могла решить, спрятать ли это за спину или просто сунуть ему со словами «ешь сам» и уйти. Рука Чи Су Ха приняла решение первой.

Ее руку перехватили. Бо Ра, испугавшаяся еще сильнее, чем когда ее коснулись за щеку, задрожала плечами, словно ее ударили розгой.

— Заходи.

Однако Су Ха собирался схватить не потную руку Бо Ра, а ручку коробки с тортом. Чи Су Ха, естественно забравший подарок, полностью открыл дверь и встал так, словно перекрывал путь к отступлению.

— Давай поедим вместе.

Я ведь только что ясно сказала, что ухожу...

Но Бо Ра не смогла пробурчать слова сопротивления под решительным взглядом и была вынуждена осторожно ступить в его пространство.

* * *

— Мои родители в разводе.

Су Ха начал объяснять свою сложную семейную историю, только когда они добрались до обеденного стола.

Юноша, который молчал все время, пока они шли по длинному коридору, тщательно вымыл руки, вышел и тихим голосом произнес первые слова признания.

— У них постоянно были плохие отношения. Настолько, что непонятно, зачем они вообще поженились.

Бо Ра не знала, как реагировать на внезапно начавшийся рассказ, и смирно сидела, словно положенная на стол вилка.

Су Ха, будто не ожидая никакой особой реакции, продолжил говорить, доставая торт из коробки.

— Мать — француженка, вернулась на родину сразу после развода.

— В-вот как...

— Но знаешь, что смешно?

Су Ха, без колебаний вонзивший нож в торт, обильно украшенный фруктами, усмехнулся.

Кусок торта, аккуратно отрезанный с циничной манерой, был пестрым, словно истекал кровью.

— Даже после развода они живут вместе. Отец никак не может отпустить мать.

— ...

— Что ж. Для матери это сущий ад.

Перед Бо Ра поставили кусок торта, нарезанный так красиво, что его можно было бы выставлять на витрину. Вместе с ним была чашка, полная молока вместо кофе.

До ушей Бо Ра, молча смотревшей на тарелку с геометрическим узором по краю, вдруг донесся звук недавнего прошлого.

— И моя мать... считала, что это моя вина, что я допустил это. Что ж. Даже если бы не это, мать нашла бы другую причину, чтобы винить меня. Я очень похож на отца, а мать его по-настоящему ненавидит.

Су Ха лишь кратко изложил историю своей семьи, не вдаваясь в эмоции, скрытые внутри.

Упреки его матери, которые были непонятны, когда она услышала о них впервые, остались таковыми и после того, как она узнала примерные обстоятельства.

Почему мать свалила вину за смерть наркомана на ребенка, зачем поступила так жестоко с сыном, которому и так было больно, — это по-прежнему не укладывалось в голове.

Однако одно она поняла точно. Ненависть матери Су Ха не была справедливой. Она не должна была проецировать проступки мужа на сына.

Бо Ра подняла голову и посмотрела на Су Ха, садящегося напротив.

Рука юноши, небрежно лежащая на столе, была вдвое больше руки Бо Ра. Его телосложение, из-за которого даже дверной проем казался узким, когда он стоял перед ним, также было несравнимо больше, чем у кого-либо из знакомых Бо Ра.

Но, в отличие от того, что было минуту назад, несмотря на эти исключительные физические данные, она почувствовала, что Су Ха — словно ребенок, который рос без должной защиты.

Неважно, если это покажется самонадеянным. Ничего не поделаешь, даже если это осудят как ненужную жалость.

Бо Ра мучилась от порыва обнять и утешить мальчика, скрывающего раны за безразличным лицом.

Но разве она, которой так же, как и ему, всего лишь восемнадцать, могла реализовать этот порыв? Бо Ра лишь плотно сжала губы и уставилась на красивый торт перед собой.

— Извини, если обидел тебя своими словами ранее.

Неожиданное извинение прозвучало именно в этот момент.

— Я думал только о себе... и повел себя слишком нервно.

В удивленно поднятых глазах Бо Ра отразился Чи Су Ха с горьким выражением лица.

— В твоей семье такого быть не может.

Эти тихо добавленные слова в конце концов разрушили оборону сердца Бо Ра.

Внезапно начавшаяся исповедь, по сути, была фундаментом для этого извинения.

Когда она подумала, что он с трудом рассказал историю, которую скрывал, чтобы получить прощение за свою грубость, чувство отчуждения по отношению к нему, которое бессильно стояло в сердце Бо Ра, рухнуло, как кегли от катящегося шара.

Это не твоя вина. Я всегда на твоей стороне. Но, вопреки сердцу, полному слов, которые хотелось сказать, губы лишь шевелились, но никак не могли открыться.

Не зная, как выразиться, какой ответ будет самым правильным, после долгих раздумий она вымолвила лишь:

— Н-нет.

Заикающееся отрицание и…

— Ты ведь... переживал за меня.

Всего один жалкий кусочек искренности.

Но Бо Ра беспокоилась, что даже это не будет передано должным образом. Взрослое выражение лица, которое напустил на себя Су Ха, тоже добавило ей нервозности. Поэтому после колебаний она осторожно протянула руку.

Кончики пальцев соприкоснулись. Маленькая рука, начавшая робко, почувствовав тепло, стала действовать решительно.

Она легла на руку, которая, вопреки виду, была довольно грубой на ощупь.

Легко, как перышко, но отчетливо, чтобы он мог почувствовать это тепло.

Крепко сжав ширококостную руку, лежащую под ее ладонью, Бо Ра набралась смелости и продолжила:

— Спасибо... что переживал.

Су Ха молча смотрел на их соприкасающиеся части тела. Внезапно испугавшись, что действия могут быть неправильно поняты, Бо Ра быстро отдернула руку.

Ее взгляд метался от смущения. Поэтому Бо Ра не заметила, как рука парня дрогнула, словно желая перехватить белую ладонь из своей зоны досягаемости.

Но, словно выжидая более удачного момента, он остановился перед грубым движением, лишь сжав кулак, на котором вздулись вены.

— А, мама говорила приходить к нам на ужин.

Бо Ра, не заметившая внутренней борьбы за столом, нарочито бодро заговорила, пытаясь развеять неловкую атмосферу.

— Любишь тушеную курицу?

Су Ха, молча смотревший на свою ладонь, оставшуюся в одиночестве, поднял голову с небольшим опозданием и встретился взглядом с Бо Ра.

Он, казавшийся почему-то взрослее, чем вчера, мягко улыбнулся, словно скрывая это взросление, и кивнул.

— Да. Люблю.

* * *

— Разве это не девочка?

В день встречи мама Бо Ра, подготовившаяся встретить подругу дочери с приветливой улыбкой, не смогла скрыть растерянности при виде рослого и крепкого парня, входящего в дверь.

Суетливо проводив Су Ха к столу, мама затащила Бо Ра на кухонный балкон под предлогом поручения и зашептала:

— Ты же говорила, Су А!

— Нет же?

На растерянное лицо мамы Бо Ра ответила с недоумением.

— Су Ха. Чи Су Ха.

— Су Ха?.. А, не Су А, а Су Ха?

— Ага.

Мать и дочь посмотрели друг на друга и только тогда поняли недоразумение прошлой недели.

То-то я думаю, почему у дочери лицо было слишком напряженным в тот день. То-то я думаю, почему мама с папой так легко разрешили. Молчание осознания, настигшее обеих, опустилось на балкон.

— Где ты нашла такого красивого друга?

Однако эта тишина продлилась недолго. Мама, мельком взглянув в сторону стола, где сидел Су Ха, прищурилась и спросила:

— Он что, готовится стать знаменитостью?

— Нет, он просто обычный ученик, как и я.

— Да хоть вверх тормашками посмотри — лицо совсем не обычное, о чем ты.

Мама вздохнула, словно заметно красивая внешность была поводом для беспокойства, и пробормотала, глядя на балконную дверь:

— Ладно... пошли. Он же ждет.

Взяв ненужный лук, она с усмешкой добавила:

— Все-таки хорошо, что твоего папу внезапно отправили в командировку.

* * *

— Не знаю, придется ли тебе по вкусу. Если не сможешь есть, не заставляй себя и оставь.

— Да, спасибо за угощение.

Трапеза началась с неловких улыбок. Но то, что смягчило атмосферу, которая, казалось, будет оставаться напряженной до самого конца, неожиданно оказалось стараниями гостя.

— Очень вкусно, матушка.

Су Ха был ласков не только с ней, но и любезен со взрослыми. Хотя он должен был чувствовать себя неловко, словно пришел не туда, не зная причины, он приветливо разрядил обстановку.

— П-правда?

— Да. Самое вкусное из того, что я пробовал.

Бо Ра искоса взглянула на маму.

Даже если пол оказался неожиданным, разве может не понравиться похвала кулинарным способностям от удивительно красивого друга дочери? Мама, хоть и делала вид, что нет, выглядела вполне довольной.

— Я слышала, ты долго учился за границей, почему же не захотел пойти в университет там?

— Дедушка хотел, чтобы я закончил университет в Корее. Наверное, в магистратуру поеду в Америку.

Или нет. Может, ей понравилась не похвала Су Ха, а сам Су Ха? Бо Ра почувствовала необъяснимый стыд, видя, как взгляд мамы, смотрящей на Су Ха, становится все более теплым.

— Твой дедушка работает в Корее?

— Да. У него небольшой бизнес.

— О боже, где?

— Головной офис в Сеуле.

— А-а, вот как...

Атмосфера становилась все более дружелюбной, что можно было понять, просто взглянув на стол, где еда сдвигалась в одну сторону. Бо Ра смотрела на жареные сосиски и яичный рулет, отдалившиеся от нее, с глазами, полными чувства предательства.

Мама, ты же только что была недовольна Су Ха. Ты же садилась с лицом, мол, раз уж пригласили, придется поесть вместе.

— Наша Бо Ра только лицом красивая, а так совсем непутевая...

Этого ей показалось мало, и мама начала ругать ее. Нет, мало того, что не хвалишь, так зачем еще и недостатки мои!..

— Вот именно.

Словно недовольное лицо Бо Ра его не касалось, Су Ха поддакнул.

— Постоянно приходит откуда-то с ушибами на красивом лице.

Взгляд Су Ха опустился на Бо Ра, которая жевала с трудом добытый яичный рулет.

— И даже не говорит толком, как поранилась...

Он, взглядом скользнув по теперь уже чистой щеке, мягко продолжил:

— Надеюсь, больше таких расстраивающих вещей не случится.

Почему? В тот момент, когда он произнес эти слова, послышался звук, будто где-то со скрипом открылась дверь.

Почудилось, что дверь, всегда плотно закрытая, отворилась, и стала видна тьма, скрытая внутри этого дома.

Хотя улыбка Су Ха, смотрящего на нее, была все такой же красивой. Хотя взгляд, устремленный на нее, был, как всегда, только ласковым.

— Д-да, конечно!..

Кажется, не только она почувствовала это странное ощущение. После короткого молчания мама заговорила голосом, в котором слышалась какая-то растерянность. В руке мамы, протянувшейся и крепко обнявшей ее за плечо, чувствовалась непонятная для Бо Ра тревога.

— Моя дочь не должна пораниться. Моя драгоценная дочь.

Бо Ра посмотрела на маму, осторожно гладящую ее чистую щеку, и сказала немного обиженным тоном:

— Тогда, мам, поставь гарниры и передо мной тоже. Не ставь только перед Су Ха.

— Ты что, ревнуешь к другу?

Ласковое прикосновение было недолгим. Рука мамы, ударившая дочь по плечу, пододвинула гарниры, и без того расположенные несправедливо, еще ближе к Су Ха.

— Спасибо за угощение.

Су Ха, улыбнувшись так, что это раздражало, отправил в рот самый красивый и пухлый яичный рулет.

При виде такого нехарактерного для него поведения Бо Ра невольно нахмурилась, но в итоге рассмеялась, словно не веря своим глазам.

* * *

— Бо Ра, маме он нравится.

После того как они съели на десерт фрукты, которые Су Ха купил в подарок и которые мама сама нарезала, она, воспользовавшись моментом, когда гость пошел мыть руки, прилипла к Бо Ра и зашептала:

— Я думала, что делать, если он будет зазнаваться из-за своей красоты, но парень оказался вежливым и правильным. Мама одобряет.

— О чем ты говоришь.

Бо Ра посмотрела на маму, которая сияла улыбкой, с опозданием поняла ее заблуждение и сделала серьезное лицо.

— Мама, мы с Су Ха не в таких отношениях. Мы просто друзья.

— Да. И это мне тоже очень нравится.

— Ах, да ну тебя.

Бо Ра с отвращением хотела оттолкнуть ее, но сзади послышался шум.

Мать и дочь, шептавшиеся вплотную, оттолкнули друг друга и откашлялись. Бо Ра, опасаясь, что Су Ха мог услышать этот стыдный бред, быстро шагнула вперед и открыла рот.

— Я провожу тебя до входа.

* * *

— Моя мама была навязчивой, да? Все время заставляла есть больше.

Бо Ра, поглядывая на реакцию Су Ха, осторожно начала разговор.

— Нет, она была очень добра. И тушеная курица была правда вкусной.

Су Ха, как всегда, привел беспокойное сердце Бо Ра к покою.

— Она ласковая, как и ты.

Он тихо рассмеялся и добавил, словно вспоминая гарниры, которые только что были сдвинуты в его сторону.

От этого спокойного тона плечи Бо Ра тоже расслабились, словно окрашиваясь в его спокойствие. Было естественно, что расслабленное сердце выпустило игривое ворчание.

— Это к тебе она ласковая, а меня знаешь сколько пилит.

— И что она говорит?

— Ну там, ешь много. Ложись рано. Хватит в телефоне сидеть...

— Заслуженные упреки.

Бо Ра искоса взглянула на Су Ха, который незаметно встал на сторону мамы. Но и провожающий, и провожаемый знали, что в этом взгляде были лишь мягкие чувства.

— Хорошо, что она хороший человек.

Жилой комплекс был слишком тесным. Бо Ра с сожалением смотрела на главные ворота, которые уже показались, хотя, казалось, они прошли всего пару шагов.

Почему этот комплекс, который казался бессмысленно широким и длинным, когда она опаздывала, этой ночью казался таким тесным и коротким, словно его уменьшили?

— Бо Ра.

Она незаметно сверлила взглядом главные ворота, желая, чтобы они попятились, когда ее имя коснулось ушей.

Подняв голову, она увидела парня, прекрасного, как картина, смотрящего на нее.

— Мы ведь сможем завтра тоже позаниматься вместе, да?

Солнце в это время года, когда уже нельзя было утверждать, что это позднее лето, садилось все раньше, и теперь стоило только поужинать и выйти, как весь мир погружался во тьму.

В темноте, где смешивались звуки телевизора издалека, хлопанье автомобильных дверей и смех и гомон детей, Бо Ра молча смотрела снизу вверх на юношу.

Парень, внезапно ворвавшийся в ее лето, был неправдоподобно красив. Это был не тот эпитет, который, как она думала, можно применить к сверстнику противоположного пола, но Су Ха определенно был таким.

Но заметно выдающиеся качества стоящего перед ней юноши не ограничивались только уникальной внешностью.

Самое лучшее в Су Ха было скрыто в невидимом месте.

Бо Ра помнит тот день, когда впервые встретила Су Ха.

Он, который хоронил умершего котенка Самсэк. Он, который лишь прямо и открыто поздоровался с ней, подглядывавшей за ним, без пренебрежения и угроз.

И разве только это? Су Ха подарил Бо Ра ночное море.

На пляже, где ослепительно рассыпалось последнее лето, он, словно опускающийся закат, тихо слушал ее слезы. Раскрывая свое прошлое, такое же болезненное, как и у нее, он исцелял раны ранами.

Так разве мог он не быть ее удачей? Разве мог он не быть драгоценным подарком, который небо послало ей из жалости?

Бо Ра тихо смотрела на сияющую перемену, что большими шагами приблизилась к ней тем летним днем, когда мир плавился от жары.

— Бо Ра…

Из-за того, что она размышляла о прошлом, о значении того парня, который полностью занял эти дни, ответ на очевидный вопрос запоздал.

Су Ха, слегка склонив голову, смотрел только на губы Бо Ра. Осознавая расстояние между ними, которое в какой-то момент сократилось настолько, что не осталось и шага, Бо Ра, тем не менее, не уклонилась и ответила без колебаний:

— Да.

При ответе, заканчивающемся веселым восклицательным знаком, глаза Су Ха сузились.

— Конечно.

При последовавшем за этим подтверждении они красиво сложились в отчетливые полумесяцы.

Бо Ра, чувствуя головокружение от его улыбки, вызывающей морскую болезнь, словно она стояла на палубе маленькой лодки, тоже сощурила глаза вслед за ним.

Жара, раскалявшая все живое на земле, угасала, и приближался холод, готовый отнять жизнь.

Однако Бо Ра не боялась даже приближения длинной ночи, которая заставит поблекнуть все краски. Ведь даже в этой тьме она была уверена, что сможет защитить сияющий росток, распустившийся в сердце.

Словно в подтверждение этого ослепительного предчувствия, Бо Ра улыбнулась еще ярче. От стоящего напротив юноши вернулась ответная улыбка.

Это была совершенная улыбка, как эта осенняя ночь, к которой не нужно было ничего добавлять и от которой ничего не нужно было убавлять.

* * *

Мама скрыла от папы тот факт, что друга Бо Ра зовут не «Су А», а «Су Ха».

Благодаря маминому невинному притворству Бо Ра смогла без проблем учиться в доме Су Ха до позднего вечера.

Сговор матери и дочери принес не только комфортные условия для учебы Бо Ра. Из-за неожиданно возникшей тайны только для двоих, они стали ближе, чем раньше.

Однажды вечером, во время совместной прогулки, мама сообщила Бо Ра, что решила возобновить прерванные консультации.

Немного помявшись, она предложила дочери ходить в консультационный центр вместе. Бо Ра без колебаний приняла это предложение, сделанное, казалось, после долгих раздумий.

Не ради себя. Хотя Бо Ра и не простила себя за ту ночь, когда проявила трусость, она дошла до того уровня, когда могла принять, что такое возможно.

Причина, по которой Бо Ра не отказалась от предложения, хотя и не считала, что нуждается в лечении, была одна. Чтобы помочь маме.

Мама исправно ходила в центр. Хотя бы ради того, чтобы отводить туда дочь.

В отличие от нее самой, которая выходила с консультаций относительно умиротворенной, маме, похоже, было очень тяжело, судя по тому, что часто, нет, почти каждый раз на ее лице оставались следы слез.

— Дочка, сегодня на ужин мама приготовит твой любимый суп из крабов. Остренький.

Но даже с этими опухшими глазами мама крепко держала дочь за руку, выходя из дверей центра.

Бо Ра, живущая с ней вместе, лучше всех знала, что мама не совсем в порядке.

Ведь из ее комнаты по-прежнему доносились сдавленные рыдания вместе с именем брата. Ведь даже во время прогулки она останавливалась и застывала, глядя в спины школьников в форме.

Возможно, глубокая дыра, пробитая в сердце мамы, никогда не затянется. Даже если ходить вместе в церкви, храмы и соборы, даже если по очереди посещать гадалок и консультационные центры, на могиле брата, похороненного в самом центре маминой груди, возможно, никогда не вырастет зеленая трава.

Но это было нормально. Главное, чтобы мы могли жить вместе.

Хотя перед братом, который так и не стал взрослым, было мучительно совестно, эгоистичная младшая сестра хотела, чтобы мама снова могла улыбаться. И, по правде говоря, она умоляюще верила, что и брат тоже этого желал бы.

— Пойдем, Бо Ра.

Если она с нетерпением ждала маму, смотрящую вдаль, ответ всегда приходил. Тогда Бо Ра крепко брала маму за худую руку, словно поддерживая, и шла по дороге.

Когда они так возвращались домой вместе, разговор часто заходил о Су Ха.

— Ах, говорю же, мы не встречаемся!

Даже когда Бо Ра, подпрыгивая, отрицала это, мама, как мантру, повторяла, что нельзя наделать бед. Непонятно, какую программу она смотрела по телевизору, но она часто преувеличенно рассказывала о том, как тяжела жизнь безответственных подростков, ставших родителями в раннем возрасте.

— Нет же, говорю, ничего такого...

Мама, хоть ей и очень нравился Су Ха, проявляла некоторую настороженность. В такие моменты Бо Ра чувствовала смущение из-за маминых заблуждений и одновременно вину перед Су Ха, который лишь усердно учился вместе с ней.

Вопреки нелепым подозрениям мамы, Су Ха, находясь с ней в одной комнате, и пальцем к ней не прикасался.

Не похоже что, будучи исключительно сдержанным, он питал к ней какие-то особые романтические чувства.

Однако, даже когда Бо Ра с трудом отстаивала его невиновность, которая порой даже смущала, мама лишь твердила, что нужно быть осторожной до конца.

— Бо Ра, ты ведь такая красивая.

— ...

— Взять хотя бы ту тетю Мён Ин из дома снизу, эту вредину. Даже она никогда не скажет, что ты некрасивая, верно?

В основе этого утверждения лежало заблуждение — «очки» ежа, влюбленного в своего ребенка.

— И что с того, а Су Ха что, некрасивый?

— Кстати, дай-ка подумать. Почему сестру Мён Ин в последнее время не видно? Опять заболела от выпивки?..

На разумное возражение неизменно следовал уход от темы. В такие моменты Бо Ра, вместо того чтобы спорить, клялась себе, что Су Ха никогда не должен узнать об этом разговоре.

Несмотря на то, что это смущение никогда не раскрылось бы, если бы он не подслушивал. Несмотря на то, что даже если бы это случайно вскрылось, он бы просто рассмеялся и пропустил мимо ушей.

На самом деле, она хотела предотвратить разоблачение своего тайного коварства — того, как она сама, навострив уши, слушала мамины опасения.

Чувства к Су Ха были погребены в бездне, о которой сама Бо Ра толком не знала. На самом деле она намеренно не ступала в эту неизведанную область.

Сейчас было идеально. Сейчас, когда они могли быть просто друзьями, которым весело вместе. Сейчас, когда нет тревоги об отношениях, когда не нужно рисковать обжечься или получить обморожение. Сейчас, когда можно спокойно греться в теплом уюте.

Смутное осознание того, что это чувство, балансирующее на грани, является эгоистичным, присутствовало.

В дни, когда это осознание было особенно сильным, Бо Ра украдкой поглядывала на Су Ха. Словно человек, проверяющий, где он стоит относительно черты, проведенной по обоюдному согласию.

Однако, несмотря на нетерпение Бо Ра, отношение Су Ха всегда оставалось неизменно стабильным.

Не отвлекайся.

Если она то и дело поглядывала на него, пока он учился, на ее стол прилетал строгий стикер с этими двумя словами.

Срывая его с фырканьем, она, тем не менее, чувствовала странное ощущение, находящееся где-то между обидой и облегчением.

Мальчик, который был предельно ясен, словно никогда не испытывал подобных сложных чувств, был поглощен исключительно учебой.

— Бо Ра, какой у тебя первый приоритет?

В тот день они устроили себе пробный экзамен, как настоящий, со всей серьезностью, Су Ха спросил у Бо Ра, которая была в отчаянии, так как не ожидала, что разница в баллах будет настолько велика, хотя и знала, что она будет.

— Я... Университет G...

Когда она робко пробормотала название университета на окраине Сеула, куда с ее нынешними оценками она едва проходила, лицо Су Ха вдруг стало серьезным.

Хм. Издав тихий звук раздумья, он немного подумал, а затем наклонился к Бо Ра, сидевшей напротив за столом в гостиной.

— Не туда. Выбирай Женский университет B.

Женский университет B был университетом, куда поступали студентки с оценками выше среднего даже среди вузов Сеула. Бо Ра пригнулась и прошептала тихим голосом ему, сказавшему такую нелепость:

— Я туда не смогу поступить.

— Почему?

Су Ха, тоже понизив голос вслед за Бо Ра, переспросил:

— Почему не сможешь?

— Оценок не хватит...

— Так подними их.

В доме, где были только они двое, юноша и девушка, сидевшие друг напротив друга перед исчерканными листами пробного экзамена, шептались секретами так тихо, будто чтобы молчаливые настенные часы не услышали.

— Есть же квота для сельской местности.

— Думаешь, сельская квота всесильна? Я даже с ней не пройду в их педагогический колледж.

— Нет, сможешь.

Бо Ра хотела едко сказать: «Тебе-то легко говорить!», но, увидев глаза Су Ха, который, казалось, твердо верил, что она действительно сможет, плотно сжала губы.

— Ты сможешь, Бо Ра.

Сказав это, Су Ха начал анализировать ее оценки серьезнее, чем классный руководитель.

Видя этот необъяснимый энтузиазм друга, Бо Ра не смогла выдавить из себя слова о том, что это все равно будет трудно.

Так, с неосознанного согласия самой участницы, началась адская жизнь абитуриента.

* * *

— Что папа может знать!

— Чхве Бо Ра!

Бо Ра, даже не сняв рюкзак, лежала ничком на диване и вопила во все горло.

В конце концов, это был день, когда папа узнал, что друга, с которым она учится, зовут не Чи Су А, а Чи Су Ха, и что это не девочка, а мальчик.

Казалось, она продержалась долго. Ведь после того инцидента Су Ха каждый день провожал ее до самого дома.

— Разве так можно врать, а потом еще и с отцом так разговаривать!

Отец, который вышел встречать Бо Ра с намерением её напугать, и только тогда узнал правду о друге дочери, не сдаваясь, упер руки в бока.

Су Ха вел себя еще более вежливо, чем при встрече с мамой, так почтительно, что любой взрослый не мог бы не признать его манеры, но отец, несмотря на это, злился, как хомяк, застрявший зубами в прутьях клетки.

— И ты тоже хороша. Раз уж вы здесь ели, должна была знать! Почему мне ничего не сказала!..

— Мама не сказала, потому что знала, что папа так разозлится!

— Если бы сказали заранее, я бы так не злился!

— Вранье!

Бо Ра свирепо посмотрела на отца, так сильно вздернув уголки глаз, что они, казалось, касались висков, и резко скинула рюкзак.

Чуть раньше отец проигнорировал вежливо поздоровавшегося Су Ха, схватил Бо Ра за руку и вошел в лифт. Бо Ра, вспомнив, как Су Ха напоследок попрощался ей вслед со словами: «Пока, Бо Ра», словно ожидал такой реакции, вспылила и вытащила табель с оценками.

— Мой друг здоровается, а ты его игнорируешь, что это за поведение! Тебя отец так учил? Представляешь, как Су Ха было неловко!

— Что? Т-ты сейчас, Бо Ра, на стороне этого парня?

— Я ни на чьей стороне! Я против того, кто неправ!

— Ох, как шумно…

Среди летящих во все стороны восклицательных знаков мама Бо Ра прижала руку к виску, словно у нее гудела голова.

Пока отец, которого лечащий врач не раз предупреждал о здоровье мамы, колебался, Бо Ра уверенно всучила ему в руку табель с оценками за выпускные экзамены.

— Смотри, мои оценки улучшились.

— …

— Я там только пробные тесты решаю.

— Конечно, ты должна решать только пробные тесты!

— Человеку надо и поболтать немного, и в телефон посмотреть, а я правда только учусь! У меня сегодня чистое время учебы [1] — девять часов. Я всё время училась, кроме как когда ела и в туалет ходила!

[1] 순공 시간 — сленговое выражение корейских школьников и абитуриентов. Означает время, потраченное исключительно на учебу (за вычетом перерывов на еду, туалет и использование телефона).

Даже на подготовительных курсах так не заставляют учиться — перед бушевавшей Бо Ра отец лишь смотрел на табель.

Оценки и впрямь сильно улучшились. Она заняла гораздо более высокое место в рейтинге, чем в первом классе старшей школы. Отец, переводя взгляд с дочери, катающейся по полу, словно перевернутый жук-носорог, на табель с оценками, впервые вместо крика выбрал слова.

— И этот твой друг… тоже хочет поступить в педагогический колледж женского университета B?

— О чем ты. Су Ха метит в университет S.

— Видимо, он хорошо учится…

— Конечно, хорошо, раз он так пашет!

Глядя на Бо Ра, которая бесилась, пока не выбилась из сил, с кислым выражением лица, отец запоздало подал обиженный голос:

— Нет, а почему ты на отца-то злишься. Это ведь не отец тебя заставлял учиться.

Потому что, потому что… Бо Ра размышляла, оглядываясь на свое несколько возмутительное поведение.

Потому что… на Су Ха я так злиться не могу. Иначе он заставит учиться еще больше.

Отец цокнул языком, глядя на дочь, которая с унылым лицом снова перевернулась на живот.

Вопреки недовольному виду, в руке он крепко сжимал предмет гордости дочери — табель с оценками.

После молчаливого одобрения отца, увидевшего табель, Бо Ра смогла еще свободнее ходить в дом к Су Ха. Конечно, поздно вечером ей часто приходилось видеть отца, который выходил встречать дочь.

Пока отец приглядывался к юноше с таким красивым лицом, что глаза на лоб лезли, проявлял любопытство и в какой-то мере проникался доверием. Температура, обратно пропорциональная оценкам Бо Ра, постепенно падала, и опавшие листья больше не хрустели под ногами.

Этого было мало — в пустых ветвях скопился холод, и даже стрекотание насекомых в траве, щекотавшее слух, умерло вместе с долгими днями.

Так наступила зима, когда стало нормой для всех наглухо закрывать окна.

Чхве Бо Ра исполнилось девятнадцать лет.

* * *

— Мяу-у, мяу-у-у.

— Самсэк, умница…

Бо Ра обернулась с таким лицом, будто из нее уже выкачали всю энергию.

Запертая в квадратной переноске кошка жалобно мяукала, словно умоляя выпустить её оттуда сию же секунду.

Вчера Самсэк наконец-то попалась в ловушку. Это был момент, когда перед глазами промелькнули последние несколько месяцев, на протяжении которых они изо всех сил пытались поймать Самсэк, которая внезапно ушла из дома после того, как её котята стали самостоятельными.

Хотя Самсэк, с таким выражением морды, будто её предали люди, которым она доверяла, воспринимала это совершенно иначе.

— Мяу-у-у. Понимая, что её везут на стерилизацию, Самсэк начала мяукать еще более жалобно. Это был крик, по которому можно было почувствовать, насколько мучительной будет часовая поездка в соседний город.

В уезде Нэхам тоже была ветеринарная клиника, где делали операции по стерилизации кошек. Точнее, клиника для домашнего скота.

Су Ха и Бо Ра, которые на всякий случай сходили туда заранее, не сговариваясь решили отправиться на стерилизацию в ближайший город.

Они не могли позволить, чтобы кошка, о которой они заботились, предоставляя ей еду и ночлег, умерла во время операции.

— Потерпи немного, Самсэк.

Су Ха, в отличие от Бо Ра, полной беспокойства, с невозмутимым лицом переключил передачу.

Его машина, как всегда, двигалась плавно. Поначалу это было неловко и удивительно, но после нескольких поездок Бо Ра, уже полностью привыкшая к машине, которую вел Су Ха, с тревогой заглянула в переноску.

— И всё же это лучше, чем снова забеременеть…

В тот момент, когда Бо Ра по-своему пыталась утешить Самсэк, которая, казалось, думала, что её везут на смерть.

В её глаза, когда она повернулась к заднему сиденью, бросилось что-то странное.

Этот кусок белого полиэтилена, привлекший внимание Бо Ра, был крошечным образом зажат между подголовником и спинкой левого заднего сиденья. Глядя на этот инородный полиэтилен, Бо Ра обнаружила, что точно такой же есть и на правом сиденье.

Что это такое. Бо Ра, молча разглядывая полиэтилен, находящийся вне зоны досягаемости, с опозданием поняла, где она это видела.

Несколько лет назад, когда отец купил новую машину.

— Бо Ра, смотри! Чистая, да!

Отец, весьма гордо демонстрируя сверкающую машину, предложил Бо Ра вместе содрать пленку. У Бо Ра, у которой тогда еще было много друзей, ворчала, желая пойти погулять, но помогла отцу.

— Ох, ну почему она так не отрывается.

Больше всего Бо Ра и отцу доставила хлопот именно эта пленка возле подголовника.

Она была плотно зажата и никак не вытаскивалась, и отец с Бо Ра, кряхтя, еле-еле её вытащили. Всплывшее воспоминание отчетливо принесло с собой даже запах химикатов, который она тогда почувствовала.

Это точно та самая пленка, которая была на новой машине.

Почему она там. Бо Ра с недоумением развернулась и посмотрела вперед.

Может, потому что она обнаружила пленку. В глаза бросилась приборная панель, которая выглядела необычайно чистой.

Конечно, машина Су Ха всегда была чистой. В ней всегда хорошо пахло.

Но черная приборная панель, без единой соринки, была, как бы это сказать, словно…

Как новая машина.

Почувствовав, что её собственные мысли звучат странно, Бо Ра невольно слегка наклонила голову.

Если рассуждать здраво, его машина не могла быть новой. Кто станет покупать целую машину той же модели и того же цвета заново? Да еще и дорогую машину, которая стоит немалых денег.

Следовательно, не было причин, по которым машина Су Ха могла бы измениться. Разве что, может, его машина сломалась, пока я не знала. Например, попала в аварию, или что-то в этом роде…

— Что случилось?

Авария. Это был момент, когда Бо Ра только что пришла к этой мысли. Су Ха, которому показалось странным, что Бо Ра замерла, задал вопрос.

Голос Су Ха, который, казалось, пробуждал от сна на ходу, был мягким, как всегда. Ласковым, как при обращении с маленьким ребенком.

Но странным образом Бо Ра не смогла ответить на этот голос, как обычно.

— А, ничего.

Просто скрыла зародившееся подозрение, ответив с таким же безразличным видом, как он.

Су Ха, взглянув в сторону Бо Ра, возможно, подумав, что она беспокоится о Самсэк, открыл рот:

— Всё будет хорошо. Мы ведь едем в место с самыми лучшими отзывами.

— Да, верно…

Слушая его нежный, как всегда, голос, Бо Ра теребила пальцы.

Снова осмотревшись, она заметила, что внутри машины было удивительно чисто. Не было никаких следов, кроме тех, что она оставила недавно.

Когда я села в первый раз, было так же? Кажется, нет.

Поверх слова «авария», которое она только что вспомнила, заклубилась тревога, источающая незнакомый запах. Мяуканье Самсэк странным и резким образом царапало нервы.

— Су Ха…

В этой непонятной тревоге Бо Ра импульсивно заговорила:

— Когда ты купил эту машину?

— Эту? Я купил её после того, как приехал в Корею… так что, наверное, около года назад?

Небрежно ответивший Су Ха, остановившись на светофоре, посмотрел на Бо Ра и спросил:

— А что?

Встретившись со светлыми глазами, пристально смотрящими на неё, Бо Ра на мгновение заколебалась.

Спросить? Или просто скрыть? Сомнения, причину которых она и сама не понимала, длились недолго. Однако сигнал светофора, который сменился в мгновение ока, не был коротким.

Глядя на него, снова положившего руки на руль и приводящего машину в движение, Бо Ра поспешно спросила, словно больше у нее не будет шанса:

— Эм, а что это за пленка на заднем сиденье?

— Пленка?

Су Ха, мельком взглянув на заднее сиденье через зеркало заднего вида, спустя мгновение издал короткое восклицание: «А-а».

— Наверное, не до конца оторвалась.

В отличие от с трудом выдавленных слов, ответ был легким и простым.

— На заднем сиденье редко кто ездит, вот я и не знал. Надо будет оторвать.

От этого бодрого ответа напряжение разом спало.

Только когда напряжение покинуло плечи, и вырвался вздох облегчения, Бо Ра осознала, что была вся на нервах.

Что за пустяки. Можно было просто спросить. Бо Ра горько усмехнулась, чувствуя себя глупо из-за того, что напряглась без причины.

И правда, не может же это быть новая машина.

Машина Су Ха ничуть не изменилась с того момента, как она увидела ее впервые. Было разумнее предположить, что необычайно чистый салон — результат мойки, а не замены автомобиля. А пленку на заднем сиденье она, должно быть, просто раньше не замечала.

Словно новая. Авария. Бо Ра, поражаясь своим нелепым мыслям, откинулась на спинку сиденья.

Пока она расслабленно смотрела в окно, за ее профилем следили светлоокрашенные глаза.

Однако настойчивый взгляд, когда он пил черный кофе из термоса, в отличие от Бо Ра с ее сладким чаем, бесследно рассеялся, стоило ей заметить этот взгляд.

* * *

Снег, начавшийся сразу после того, как они оставили шумную кошку в клинике и вернулись, постепенно стирал краски мира.

Снежинки, падавшие по одной, словно дразнясь, в мгновение ока превратились в снегопад, накрывший все на земле белым покрывалом. Белый свет, опустившийся на искривленную сосну и замерзший пруд, отнял даже цвет желтого домика животного, которое сейчас плакало, запертое в клинике.

— Да, верно…

Чи Су Ха небрежно ответил собеседнику по телефону, глядя на треугольный домик, стоящий на деревянной террасе.

Под крышей домика для бездомной кошки, который Чхве Бо Ра старательно украсила прошлой осенью, висела маленькая табличка.

Самсэк. Буквы, тесно прижатые друг к другу, напоминали глаза Чхве Бо Ра, когда она садилась в машину, оставив кошку.

Подумав, что даже если кошка не вернется из клиники, эту табличку нужно сохранить, Чи Су Ха медленно зашагал.

— Оформление в психиатрическую больницу в Яни завершено. Однако...

Хруст-хруст. Ступая по белому снегу, притворяющемуся чистым на деревянной террасе, Чи Су Ха переложил телефон в другую руку, так как разговор затягивался.

Деревянная терраса, на которую можно было попасть, выйдя через главные ворота и поднявшись по лестнице, соединялась с гостиной. Чи Су Ха прищурился, глядя на стол, видневшийся через панорамное окно.

В отличие от улицы, где холод царапал открытую кожу, мир за окном казался только уютным. Сцена за стеклом, отделенная от пробирающего до костей холода, была похожа на красивый снежный шар.

Хотя пейзаж снежной зимы принадлежал изолированному миру, в котором находился он сам. Хотя внутри дома было лишь обычное нагромождение скучной мебели.

Чи Су Ха прекрасно знал причину, по которой гостиная этого ничем не примечательного деревенского дома вызывала чувства, отличные от обычных.

Глаза, напоминающие по ощущениям что-то опускающееся на плечи, медленно двинулись к этой причине.

В углу гостиной было видно, как слегка вздымается и опускается спина Чхве Бо Ра, лежащей ничком на широком столе.

Видимо, расставание с плачущим животным сильно утомило ее. Чхве Бо Ра, которая клевала носом, как только села за стол, устроилась поудобнее и провалилась в глубокий сон, стоило ему отойти, чтобы поговорить по телефону.

Тихое дыхание Чхве Бо Ра угадывалось через движение ее маленькой сгорбленной спины. Хотя он никогда толком не вдыхал аромат ее дыхания, Чи Су Ха почувствовал, будто запах воздуха, который она выдыхает, щекочет ему нос.

Вероятно, вкус ягодных леденцов, которые она часто перекатывает во рту. Или, если нет, детский аромат клубничного молока.

Прикидывая этот аромат, который он скоро узнает, мужчина сделал еще один шаг к окну, в котором была заключена девушка.

— Протест семей жертв сильнее, чем ожидалось...

Шум из телефона, мешающий наслаждаться моментом, раздражал. Чи Су Ха разомкнул губы, не отводя взгляда от крепко спящей девушки.

— Секретарь Кан.

— Да.

— Есть ли что-то, в чем я могу вам помочь по этому вопросу?

— Нет…

Компетентный секретарь был догадлив.

— Прошу прощения, я позабочусь, чтобы вам не о чем было беспокоиться. Ни внутри страны, ни за ее пределами.

Су Ха улыбнулся секретарю, совершающему не свойственную ему ошибку, и мягко указал еще на одну вещь.

— Жертва сейчас спит у меня дома.

Вжик. Раздвижная дверь, которая изначально не была заперта, открылась без колебаний.

Словно ребенок, который ломает снежный шар, чтобы завладеть миром внутри него, Чи Су Ха стряхнул снег на этот уютный пейзаж и решительно вошел внутрь.

— А не в какой-то там закрытой палате.

— Прошу прощения…

После еще одного извинения и растерянного голоса, обещающего перезвонить, звонок прервался. Чи Су Ха, не скрывая своего присутствия, уверенно подошел к столу.

Чхве Бо Ра, погруженная в сладкий сон, не шелохнулась даже от холода, проникшего в гостиную.

Так сильно устала? Или ей здесь настолько комфортно?

Какой бы ни был ответ, это все равно смешно. И то, что она так переживает из-за шумной кошки. И то, что развалилась здесь, словно это ее уютный дом.

Чи Су Ха положил одну руку на стол и наклонился к девушке, его взгляд липко пополз по ней.

Первым, чего он коснулся, были блестящие черные волосы. Взгляд Чи Су Ха скользнул по волосам, на кончиках которых витал нелепый цветочный аромат, и перешел к белой шее, которую они скрывали.

На шее, беззащитно открытой из-за того, что она спала ничком, виднелся легкий пушок.

В других скрытых местах так же? Где еще, кроме шеи, растет пушок?

Вместе с воображением рот наполнился слюной. Такой же липкой, как и взгляд, заглядывающий под розовый свитер.

Из-за того, что была зима, открытой кожи у Чхве Бо Ра было не так много. Разве что запястья, шея и ушные раковины.

Но и этого было достаточно, чтобы разжечь незрелый импульс.

Чи Су Ха без колебаний протянул руку к ягненку, не ведающему опасности и заснувшему в его гнезде.

Тень, нависшая над белой шеей, словно паутина, прошла над мягкой рукой и распущенными волосами, приближаясь к шее.

Однако прямо перед тем, как коснуться беззащитной шеи, черная рука замерла в воздухе, так и не схватив желаемое.

Так прошло несколько секунд.

Медленно поднимающийся жар дурманил голову. Желание, запертое в тесноте, гудело, требуя удовлетворения.

Но после недолгой борьбы Чи Су Ха снова выбрал терпение.

Плод слаще всего, когда он перезрел и размяк. Чхве Бо Ра стоит того, чтобы подождать, пока она полностью созреет и раскроется сама.

Хоть он и прекрасно это знал, пуговицы рубашки, застегнутые до самого верха, стали душить, и Чи Су Ха процедил ругательство сквозь зубы.

— Реально...

Голос, притворяющийся ласковым, который нравится Чхве Бо Ра. Тот самый мягкий тон, от которого она приходит в восторг.

Насмешливо подражая этому звуку, Чи Су Ха пробормотал, словно ему было все равно, услышит она или нет.

— Чертовски возбуждает.

* * *

— Бо Ра.

Бо Ра резко проснулась от звука осторожного постукивания по столу. Поспешно потерев лицо тыльной стороной руки, она поднялась и увидела улыбающегося перед ней Су Ха.

— Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить, но теперь, кажется, пора.

Он кивнул на улицу, где уже стемнело.

Сколько же я спала? Представив, как она валялась и спала перед ним, лицо Бо Ра окрасилось в цвет стыда.

— В-вчера из-за переживаний о Самсэк плохо спала, вот и...

— Да. Похоже на то.

Он ласково ответил на ее оправдание и повернулся спиной.

Бо Ра, вытирая лицо и беспокоясь, не пускала ли она слюни и не говорила ли смешные вещи во сне, уловила носом уютный запах. Повернув голову вслед за запахом, как собака, она увидела слегка влажные волосы Су Ха.

— Су Ха, ты мылся? — спросила она с недоумением, и он, направляясь на кухню, поднял руку и потрогал кончики своих волос.

— Да, не спалось.

Почувствовав влагу на кончиках пальцев, он свежо улыбнулся.

— Я вчера тоже плохо спал.

Почувствовав в этом некую застенчивость, Бо Ра невольно улыбнулась вслед за ним.

И правда, он ведь привязался к Самсэк, наверное, даже сильнее, чем она.

Су Ха тоже не мог спать спокойно. И все же то, как он, не показывая вида, спокойно занимался оформлением в клинику, заставило ее вновь почувствовать к нему уважение.

— Знаешь, Су Ха. Потом я обязательно верну половину стоимости операции...

— Говорю же, не беспокойся об этом.

Бо Ра вдруг вспомнила, что он полностью оплатил больничные расходы, и снова заговорила об этом. Су Ха прервал ее непривычно твердым тоном.

— Естественно, что я плачу, ведь это кошка, которая ест и спит в моем доме.

— Но все же...

— К тому же, бабушка сказала, что заплатит. Если разобраться, это даже не мои деньги, так что...

Закончив говорить с нехарактерной для него манерой, Су Ха полностью скрылся на кухне. Бо Ра, глядя, как он открывает дверцу шкафа, снова осторожно заговорила.

— Кстати, а когда приедет бабушка?

— Бабушка?..

Ответ последовал с задержкой на полтакта.

— Ну, не знаю точно. В последнее время она приходит все позже.

_____________

Привет! Больше глав в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

t.me/tenebrisverbot

Он ответил равнодушно, словно его больше интересовало открытие новой банки с горячим шоколадом, чем вопрос, заданный Бо Ра.

— Видимо, на работе сильная занятость. Я тоже в последнее время редко её вижу.

— А…

Потеряв дар речи от этого ответа, Бо Ра просто перебирала пальцами.

Дом Су Ха был огромным, он с легкостью превосходил жилье Бо Ра более чем в два раза.

В таком большом доме — и совсем один. В ближайшие несколько дней даже Самсэк не будет.

Ничего не поделаешь. Я должна приходить чаще. Он был полностью поглощен приготовлением горячего шоколада, даже не подозревая об этом решении, принятом Бо Ра после долгих переживаний и с долей личного интереса.

Дзынь — раздался звук наливаемой горячей воды в кружку с изображением цыпленка, которая с какого-то момента стала персональной чашкой Бо Ра. Вслед за паром, клубящимся над чашкой, из кухни, словно танцуя, поплыл сладкий аромат.

Вдыхая этот сладкий запах, так хорошо сочетающийся с характерным уютным ароматом Су Ха, Бо Ра вдруг вспомнила другой запах шоколада, который почувствовала вчера.

— Вот, это. Бо Ра.

Перемена, к которой она теперь привыкла в одиночестве. Бо Ра с удивлением смотрела на шоколадную булочку, внезапно положенную ей на парту.

— Купила в буфете, потому что о тебе вспомнила. Ты же это любила.

Лицо человека, сделавшего этот неожиданный подарок, было знакомым.

Ли Мин Со. Одноклассница по средней школе, с которой они постоянно вместе обедали вплоть до первого класса старшей школы.

— Бо Ра, что ты делаешь сегодня после уроков?

Она пришла не одна. Бо Ра увидела, что позади Мин Со столпилась группа друзей, с которыми она раньше ела.

— Мы сегодня собирались пойти поесть ттокпокки.

— …

— Может… пойдешь с нами?

Бо Ра посмотрела на друзей, которые следили за ее реакцией, а затем снова перевела взгляд на Мин Со.

На лице Мин Со, которая комплексовала из-за веснушек, вместо маленьких точек кое-где расплылись красные пятна. Видимо, пока они не виделись, она сходила к дерматологу.

Бо Ра пристально смотрела на подругу, чье слабохарактерное выражение лица ничуть не изменилось, а затем слегка перевела взгляд на пустующее место по диагонали.

Парта Ким Хан На до сих пор не была убрана. Поскольку учебный год скоро сменится, похоже, ее собирались оставить так до тех пор, пока не придут новые ученики.

— Бо Ра.

Бо Ра прекрасно понимала, почему Мин Со снова заговорила с ней.

Говорили, что после инцидента Ким Хан На, ни разу не появившаяся в школе, в итоге подала заявление об отчислении по собственному желанию. Классный руководитель с облегчением сообщил новость об уходе Ким Хан На, и дети в классе начали о чем-то шуметь, но Бо Ра намеренно не прислушивалась к этим слухам.

Кажется, ходило множество разговоров: кто-то видел, как она ходит где-то беременная, кто-то говорил, что она подрабатывает в каком-то городе, но для Бо Ра это было просто чужим делом.

Раз она услышала новость об отчислении — всё кончено. Разговоры о том, как Ким Хан На живет после этого, не стоили того, чтобы тратить на них внимание.

— Бо Ра. Знаешь, это…

Однако кто бы мог подумать, что новость об отчислении Ким Хан На, которая, казалось, должна была поставить точку, вызовет такой эффект бабочки.

Бо Ра тихим голосом прервала подругу, которая, запинаясь, собиралась начать извиняться.

— Всё нормально, я понимаю.

Глаза Мин Со округлились. В отличие от растерянности друзей, которые восприняли реакцию Бо Ра как молчаливый отказ, ее слова были искренними. Бо Ра действительно могла понять чувства старых друзей.

Ладно еще в прошлом, но теперь и она могла реально ощутить, насколько страшна Ким Хан На. Ведь она своими глазами видела и хорошо знала, на что способна эта девчонка.

Но понимание — это всего лишь понимание. Прощение и принятие находятся в плоскости других понятий.

— Спасибо, но я не думаю, что смогу пойти с вами есть ттокпокки.

Бо Ра встала с места, улыбнувшись друзьям, которые пытались извиниться, пусть и с опозданием, но которые наверняка сделали бы тот же выбор, случись подобное снова.

— У меня сегодня встреча.

— О чем задумалась? — голос Су Ха, прозвучавший совсем рядом, вытащил Бо Ра из прошлого в настоящее.

Самым активным из вернувшихся чувств было обоняние. Запах горячего шоколада, ощущаемый вблизи. И запах геля для душа Су Ха, ставший уже привычным.

Окруженная этими ароматами, Бо Ра рассеянно смотрела на сидящего напротив Су Ха.

— Просто…

Она не знала, как объяснить то чувство облегчения, которое охватило ее, когда она услышала новость об отчислении Ким Хан На, которой она так боялась. И как выразить чувство предательства, которое испытала к друзьям, вернувшимся с извинениями только после того, как факт ухода Ким Хан На стал неоспоримым.

При этом, когда ее травили, она ни разу не винила этих друзей. В самое тяжелое время она изо всех сил старалась понять Мин Со.

Вместо того чтобы произнести слова, от которых навернулись бы слезы, стоило ей открыть рот, Бо Ра лишь обхватила двумя руками теплую кружку. И скрыла свое уныние за пустой болтовней.

— Думаю о том, что не хочу учиться.

— …

Взгляд Су Ха стал немного глубже, словно он заметил скрытую печаль Бо Ра. Она чувствовала, как он, слегка опустив глаза, изучает ее.

Но Бо Ра, желавшая исчерпать лимит нытья на сегодня тем, что ей пришлось оставить Самсэк, лишь притворилась, что ничего не происходит.

— Сегодня я учила только слова.

Она проворчала именно так, как того хотел Су Ха, который с пониманием отнесся даже к этому странному упрямству.

— Хотя ты все время спала.

— Я дремала.

— Когда ты лежала на столе, ты храпела.

— Вранье...

— Правда.

— Вот так храпела, — Су Ха даже противно изобразил храп, издав звук «хр-р-р».

Это наверняка шутка. Не может быть, чтобы это не было шуткой. Думая так, Бо Ра все же невольно прислушалась к безобразному звуку, который издавал Су Ха.

— Я правда… храпела?..

Бо Ра, не знающая, как она выглядит во сне, переспросила голосом, который, как она ни старалась не подавать виду, предательски дрожал.

— Угу.

Даже видя это жалкое поведение, насмешник не ведал жалости. Наоборот, он заговорил с еще большим удовольствием.

— Тебе никто не говорил?

— Мама точно сказала, что я не храплю…

Однако за этим жалким оправданием он тоже не смог скрыть дрогнувшие уголки губ.

— Эй!

Только тогда убедившись, что Су Ха ее разыгрывает, Бо Ра разозлилась, хотя это и злостью назвать было трудно. Су Ха, небрежно извиняясь «прости, прости», закрыл лицо своей большой ладонью.

— Ладно. Мама сказала, что ты не храпишь…

Даже не видя лица, закрытого большой ладонью, можно было понять, какое выражение он скрывает, бормоча это. Бо Ра собиралась еще больше накричать на Су Ха, но, почувствовав веселье, исходящее от его вздрагивающих плеч, ее гнев тут же растаял.

— Я тоже потом, когда ты будешь дремать и захрапишь, запишу это на диктофон…

Она лишь пробурчала пустую угрозу, делая вид, что сердится одними губами.

— Угу.

В ответ на это совершенно нелепое объявление о мести Су Ха опустил руку, открывая глаза, полные смеха.

— Запиши. Когда я буду спать.

— …

Такие слова невольно заставляли воображение рисовать странные картины. Бо Ра, открещиваясь от этого воображения, которое даже не успело толком сформироваться, отвернулась.

Стало трудно смотреть ему в глаза, хотя она знала, что этот парень, белый и бесхитростный, как тофу, не мог пошутить с таким подтекстом.

— О, сегодня правда не хочу решать пробные экзамены.

Поэтому Бо Ра, словно притворяясь равнодушной, пробормотала это, ложась грудью на стол. Однако слова, брошенные, чтобы сменить тему, стали искренними, как только сорвались с губ.

Ах, хочу развлекаться. Хочу хотя бы один день не читать тексты задач. В тот момент, когда Бо Ра, глубоко вздохнув и пробормотав это, повернула голову к окну…

— О, снег!..

Увядший взор наполнился миром, сияющим белизной.

Естественно, что обмякшее тело подскочило, словно пружина. Было слышно, как Су Ха снова рассмеялся над этой детской реакцией, но Бо Ра, смеялся он или нет, уже бежала к окну.

— Су Ха, снег идет, снег!

— Снег шел и позавчера, и на прошлой неделе.

— Но сегодня-то в первый раз!

Бо Ра, прижавшись носом к стеклу веранды, сосредоточенно смотрела на мир, окрашенный в белый цвет.

Она не была по-настоящему рада этому белому веществу, которое до чертиков надоело ей этой зимой. Это был лишь предлог, чтобы с помощью такой суеты хоть немного отсрочить опостылевшую учебу.

— Ладно…

Но Су Ха вряд ли попадется на такую мелкую уловку…

— И правда, первый раз сегодня.

Попадется?

Бо Ра, почувствовав приближение кого-то рядом, широко раскрыла глаза.

Почувствовала, как он, то ли поддавшись иному настроению, чем обычно, медленно подошел с чашкой кофе в руке и встал рядом с ней.

Она не поворачивала головы. Но всем телом ощущала, что он стоит прямо рядом с ней.

Потому что тонкий аромат кофе щекотал нос. Потому что его запах, опустившийся на грудь подобно перышку, вызывал в душе щекочущее желание чихнуть.

— Может, выйдем и слепим снеговика?

Су Ха, не подозревая о возбужденном состоянии Бо Ра, которое она с трудом сдерживала, сказал это, ставя чашку кофе на столик поблизости.

— В форме кошки. Чтобы Самсэк удивилась, когда вернется.

Положив руку на ручку складной двери, он оглянулся на Бо Ра.

Он, которого она встретила среди летней зелени, теперь был заключен в белоснежный фон зимы.

Взгляд Бо Ра беспомощно притянулся к юноше, который был ответственен за ее восемнадцать лет и, вероятно, заберет себе и девятнадцать.

В одно мгновение в груди возродилось то головокружительное чувство, которое она испытала при первой встрече с ним. Но Бо Ра, вместо того чтобы убежать, как та дурочка тем летом от головокружения, посмотрела ему прямо в глаза.

— Угу.

И словно напоказ себе той, из прошлого, накрыла своей ладонью его руку, лежащую на ручке двери.

— Давай слепим. Вместе.

Видно было, как от внезапного прикосновения глаза Су Ха округлились, а затем снова сузились в улыбке.

Вслед за смехом, лопнувшим, как мыльный пузырь, складная дверь, на которую они нажали вместе, открылась.

Холодный воздух снежной ночи яростно оцарапал лица двух людей, стоявших без защиты.

Однако, как и ожидалось в начале осени, этот холод ничуть не повредил зелени, прочно разросшейся в сердце Бо Ра.

К сожалению, Самсэк так и не встретилась с белой Самсэк. На следующий день началась оттепель, и, не прошло и трех дней, она полностью растопила снежную кошку.

Однако внезапно нагрянувшая весна принесла не только плохие новости. Звук свежих ростков, пробивающихся сквозь мерзлую землю, начал щекотать слух.

Хотя небо порой, словно забыв о том, что только что светило солнце, изводило едва проклюнувшиеся ростки, а затем снова капризно притворялось весенним. В один из таких дней, когда заморозки сменялись оттепелью, вместо снега пошел дождь.

— Должно быть, весенний дождь.

Мама Бо Ра, которая скиталась по всевозможным религиозным организациям и в итоге осела в католическом храме, прошептала это, глядя на просто пасмурное небо.

И со следующего дня зима, словно по волшебству, начала отступать.

На этот раз вовремя появившиеся ростки благополучно росли под покровительством весны, не замерзая. Однако, в отличие от зелени, которая с каждым днем становилась все пышнее, Бо Ра увядала понемногу каждый день.

Причина ее ввалившихся глаз была очевидна.

— Сегодня решим только это и закончим.

Это был Чи Су Ха, который действительно думал о том, чтобы Бо Ра поступила в женский университет B.

— Су Ха, это не «только» это…

— Я хотел предложить решить еще одно, но ты выглядишь слишком сонной, поэтому я сократил.

Су Ха, который, словно ждал этого момента, притащил всевозможные сборники задач и учебные материалы, как только они перешли в следующий класс, изводил Бо Ра целыми днями.

Проблема заключалась в том, что тяжело было только Бо Ра, а все окружающие радовались ее страданиям.

— Бо Ра, смотри. Ты же можешь. Ты можешь подняться выше!

Начиная с классного руководителя, который стал свидетелем роста успеваемости ученицы третьего года старшей школы, хотя обычно даже сохранение прежнего уровня считалось достижением.

— Бо Ра, а что Су Ха любит, кроме тушеной курицы? Мама приготовит ему закусок с собой.

Заканчивая мамой, которая услышала об этом от классного руководителя.

— Сегодня ты рано?..

Даже папа не выказывал никакого недовольства тем, что она целыми днями пропадает в доме Су Ха. Наоборот, он подбадривал дочь, говоря, что она может заниматься и дольше.

— Ого. Су Ха, чем больше на тебя смотришь, тем ты красивее!

Иногда сталкиваясь с Су Ха перед домом, он даже широко улыбался ему. Хотя всего полгода назад игнорировал Су Ха прямо у него перед носом.

В ситуации, когда все приветствовали Су Ха или результаты, которых добился Су Ха, только одна Бо Ра тайком бросала на него косые взгляды. Это была ситуация, противоположная той, что была несколько месяцев назад, когда все сторонились Су Ха, и только Бо Ра заботилась о нем.

— М-может, сократим… всего на одну страницу?

Это была естественная перемена. Ведь Чи Су Ха, встреченный в восемнадцать лет, и Чи Су Ха, ощущаемый в девятнадцать, были совершенно разными людьми.

— Нет, нельзя.

— …

— Притворяться милой бесполезно. Бери карандаш.

Глядя на его решительное отношение, непреклонное даже перед мольбами, Бо Ра иногда думала, что ее обманули.

Знай она, что он будет таким строгим, она бы не кивнула так быстро в ответ на предложение учиться вместе. По крайней мере, сделала бы вид, что раздумывает минут тридцать.

Однако жалеть было уже поздно. Ведь оценки Бо Ра уже стремительно росли, оправдывая всеобщие ожидания.

— Так сильно не хочешь?..

Все же, как и у всех старшеклассников, дни были не только тяжелыми. Характер Су Ха тоже не стал совершенно злобным в одночасье.

— Да, очень не хочу. Так не хочу читать английский, что слезы наворачиваются. Когда все решу и пойду домой, я просто лягу на пол и буду плакать.

— …

Хотя это случалось так же редко, как Самсэк показывала живот, Су Ха иногда выводил Бо Ра на прогулку, когда видел, что она готова умереть от нежелания учиться. Воздух снаружи был таким сладким, что Бо Ра начинала подозревать, не была ли она в прошлой жизни собакой, которая умерла, так ни разу и не погуляв.

— Тебе так нравится?

На самом деле, возможно, ей нравились ночные прогулки с Су Ха даже больше, чем сам факт уклонения от дел.

Ведь когда она шла с ним, даже пейзажи с ветхими зданиями казались такими же прекрасными, как далекие экзотические страны, о которых она всегда мечтала.

Местом для частых прогулок был тихий парк, где теснились старые спортивные тренажеры.

Место, куда она побоялась бы даже подойти в одиночку, с Су Ха превращалось в атмосферное пространство, где, казалось, вот-вот затанцуют светлячки. Когда пронзительно прохладный воздух делал кончик носа красным, смех вырывался сам собой.

— Улыбка сейчас до ушей достанет.

В такие моменты ни дифференциалы, ни интегралы не вызывали стресса. Потому что парень, великолепный, как ночное небо, усыпанное звездами, смотрел на нее и улыбался.

— Ты тоже улыбаешься, вообще-то.

— Я не улыбаюсь так сильно, как ты.

— Нет, у тебя сейчас видны все восемнадцать зубов. Я даже могу сосчитать.

Но даже когда они гуляли, обмениваясь такими пустяковыми шутками, случались кризисы.

Место, где гуляли двое, было невероятно тесным уездом Нэхам. Это означало, что риск встретить знакомых существовал где угодно.

— Смотри, вышли — и как хорошо, улыбаешься. Так что нам надо чаще…

В тот момент, когда она услышала голоса, предположительно принадлежащие одноклассникам, доносящиеся издалека. Бо Ра застыла на месте, вся напрягшись.

— Что — чаще?

И в тот миг, когда предположение превратилось в уверенность. Она схватила Су Ха за руку и бросилась бежать.

— Ты что делаешь?..

Точнее, попыталась броситься бежать. Но разве могла Бо Ра утащить парня, чья рука была в два раза больше ее собственной?

Бо Ра, кряхтя, пыталась сдвинуть его с места, но он стоял неподвижно, как вросшая в землю скала.

— Я спрашиваю, что ты делаешь.

— Там, одноклассники… А, почему ты не бежишь!

— Ну одноклассники. Почему мы должны бежать?

— Ну, потому что нельзя попадаться!..

В отличие от Бо Ра, которая паниковала из-за приближающихся голосов, выражение лица Су Ха было абсолютно спокойным. В темноте было не разглядеть, но казалось, что он едва заметно улыбается.

— Почему нельзя попадаться?

Или нет. Может, он не улыбался, а нервно скривил губы?

— У тебя есть в школе другой парень, которого ты скрываешь от меня?

Нельзя быть уверенной. Бо Ра в тот момент просто отчаянно не хотела быть втянутой в новые слухи.

Злая ложь, пущенная Ким Хан На, уже стала для Бо Ра травмой. Она не хотела снова таскать за собой ярлык слухов о том, что ее видели поздно ночью в парке наедине с парнем.

— О чем ты говоришь. Нет у меня никого!

Поэтому Бо Ра, вцепившись в его руку обеими руками, прошептала, пыхтя.

— Это потому, что ты и есть тот скрываемый парень! В школе Нэхам слухи разлетаются так быстро!

Если было так срочно, можно было просто бросить Су Ха и убежать одной. Глупо, но тогда ей такая мысль даже в голову не пришла. Она подумала только о том, что нужно надежно спрятать Су Ха от одноклассников.

Достигла ли его эта мольба? В момент, когда голоса стали слышны так близко, что избежать встречи казалось уже невозможным, большая ладонь Су Ха полностью накрыла руку Бо Ра.

— Бежим.

И он побежал с такой скоростью, что дыхание перехватывало у самого горла.

На дороге, где снова начали раздаваться звуки насекомых, не было ни души. В тихой поздней ночи в деревне, освещенной лишь светом уличных фонарей, даже двухполосная дорога была пуста.

Тишину, в которой можно было бы услышать звук падающей иглы, заполнил бег. Большая и длинная тень впереди. И тень намного меньше и короче позади.

Черные силуэты, то удлиняющиеся, то укорачивающиеся под мягким оранжевым светом, были крепко связаны друг с другом. Двумя руками, крепко сцепленными, чтобы не потерять друг друга в этом безлюдном месте.

Местом назначения, куда они добежали, держась друг за друга, словно за спасительную веревку, был, конечно же, дом Су Ха. Он с грохотом распахнул ворота и втянул Бо Ра во двор, и она тут же рухнула на траву.

Из груди Бо Ра вырывалось тяжелое дыхание. Однако запыхавшимся был только один человек.

— Ты в порядке?

Су Ха, у которого даже дыхание не сбилось, смотрел на Бо Ра сверху вниз и улыбался. О том, что он бежал с той же скоростью, что и она, говорили лишь слегка растрепанные волосы.

— Умираю…

Не успев даже возмутиться этой разницей в выносливости, Бо Ра просто легла спиной на газон и тяжело дышала.

Сердце колотилось так, словно хотело сломать ребра и выскочить наружу. Луна в ночном небе, отражающаяся в разгоряченных глазах, казалась необычайно белой.

— Придется заставить тебя заниматься спортом.

К тому времени, как сбивчивое дыхание едва успокоилось. На фоне черного весеннего неба внезапно появился парень в сером свитшоте. Все еще с улыбкой на губах, он посмотрел на Бо Ра сверху вниз и протянул чашку.

— Пей, это изотоник.

В прозрачном стакане даже плавали круглые льдинки. Бо Ра отрешенно смотрела на него, а затем невольно пошевелила губами.

— Су Ха.

— М?

— Парни, живущие в Сеуле, все такие заботливые, как ты?

При этих словах красивое лицо слегка наклонилось. Звезды, рассыпанные над его головой, необычайно ярко сверкали, словно выражая его веселье.

— Нет.

Опустившись на одно колено рядом с Бо Ра, лежащей на траве, Су Ха тихо прошептал:

— Это я по-особенному заботливый.

Су Ха. Как он и говорил, по-особенному заботливый, неправдоподобно красивый Чи Су Ха.

Бо Ра ворчала, будто учеба, которой он ее заставлял заниматься, была несправедливой, но на самом деле она все знала.

Насколько ценен человек, который уделяет ей столько внимания. Ведь она когда-то бродила по улицам, словно брошенная собака.

Понимая его искренность в заботе о ней, Бо Ра, хоть и бурчала на словах, усердно училась так, как он велел.

Это было нелегко. Объем учебы, который требовал Су Ха, словно размножался сам по себе, постоянно увеличиваясь.

И все же Бо Ра, пусть и засыпая дома как труп, справлялась со всем объемом, который он хотел. Точнее, не столько справлялась, сколько просто запихивала в голову через силу.

Разве могли эти трогательные усилия остаться незамеченными? Оценки Бо Ра с каждым днем взлетали все выше, и в итоге на июньском пробном экзамене достигли желаемого уровня для вступительных. А на последовавшем сентябрьском пробном она получила баллы, позволяющие стабильно поступить в педагогический колледж женского университета B.

Не только учителя проявили интерес к внезапно выросшим оценкам Бо Ра. Даже те, кто раньше игнорировал и травил ее, потихоньку подходили к ней и спрашивали, к какому репетитору она ходит.

Каждый раз Бо Ра лишь отворачивалась, бормоча, что просто слушает лекции в интернете. Сзади доносилось ворчание, что она жадина, но ей было все равно. Бо Ра была занята подготовкой к тесту по словам, который предстоял сегодня.

Тем временем весна ушла, и наступило лето. Жара, которая отвратительно липла к миру, в какой-то момент утихла, и прибежала короткая осень.

Много времени не потребовалось, чтобы прохладная погода превратилась в холодную. Верхняя одежда становилась все толще, и вот уже рука потянулась к вещам с мехом — наступило начало зимы.

Наконец настал день решающей битвы.

* * *

— Сегодня больше не учись, просто хорошенько выспись.

Накануне экзамена Су Ха, в последний раз просмотрев с ней тетрадь с ошибками, напутствовал Бо Ра, которая выглядела очень напряженной.

— Не копошись зря, если сон не будет идти.

— Угу…

— Можно просто лежать, не засыпая, главное — держи глаза закрытыми.

Видимо, беспокоясь из-за того, что Бо Ра то и дело вздыхала, Су Ха повторял одно и то же. Утром ничего другого не ешь. На всякий случай обязательно возьми лекарство. Приди на экзамен пораньше и осмотрись…

— Если совсем не будет спаться, позвони мне.

Словно ему не хватило нотаций, которые он читал всю дорогу, пока провожал ее, Су Ха дал наставление даже перед домом Бо Ра.

Однако Бо Ра, которая до этого смирно слушала его слова, на это вынуждена была возразить.

— А если ты будешь спать? Ты ведь завтра тоже сдаешь экзамен.

— Все нормально, звони.

— …

— Я выносливый, так что все нормально. Так что не волнуйся зря и звони.

Су Ха продолжал пытаться убедить Бо Ра. Зная, что в таких случаях он легко не отступает, Бо Ра кивнула, но, по правде говоря, он тоже наверняка знал. Что сегодня ночью, как бы ей ни не спалось, она ему не позвонит.

— Увидимся завтра…

С этими словами, смешанными со вздохом, Су Ха удалился. Глядя на его спину, которая даже вдалеке казалась широкой, Бо Ра крепко сжала кулаки.

Слова клятвы вырвались сами собой.

Завтра я обязательно получу хорошие оценки. И обязательно увижу, как Су Ха широко улыбается.

С твердой решимостью Бо Ра бодро развернулась. Думая о том, что сегодня ночью, что бы ни случилось, она обязана выспаться.

* * *

Однако разве жизнь течет только так, как хочется?

Чем сильнее желание, тем чаще судьба, словно в насмешку, выхватывает мечту из рук жаждущего.

Случай Бо Ра был таким же. Для нее это была трагедия, словно рухнул мир, но на самом деле — лишь самая обычная, заурядная неудача.

— Бо Ра, ох, все нормально. Все хорошо, открой дверь.

Накануне экзамена она спала очень хорошо. На завтрак съела привычную еду, которая хорошо усваивалась. Проблемой стала вода, выпитая прямо перед экзаменом.

Только в тот день она узнала, что от чрезмерного напряжения можно получить расстройство желудка даже от воды.

С ощущением тяжести под ложечкой, словно туда положили камень, и тошнотой, Бо Ра сдавала экзамен в ужасном состоянии.

Первый и второй уроки она кое-как выдержала, но с третьего головокружение усилилось. Она даже не помнила, в каком состоянии решала раздел по выбору, обливаясь холодным потом.

Только после звонка об окончании, вывернув желудок в школьном туалете, Бо Ра едва смогла связаться с мамой. Попросила забрать ее, потому что плохо себя чувствует.

Пока она ехала в больницу, получала уколы и капельницу, и возвращалась домой, мысли Бо Ра были заняты только таблицей для предварительного подсчета баллов. Как только ей стало лучше, она сразу же проверила ответы. И как только прикинула примерный проходной балл, заперла дверь, упала на кровать и разрыдалась.

— Бо Ра, ну можно же один раз плохо сдать этот несчастный экзамен, ну что ты. Открой дверь, а?

Из-за закрытой двери доносился растерянный голос мамы. Но у Бо Ра не было сил даже вытереть слезы, только плечи вздрагивали.

Было обидно. Было стыдно. Хотелось просто исчезнуть из этого мира.

Как же будут злорадствовать одноклассники, которые меня недолюбливали. Какое же озадаченное лицо будет у классного руководителя. Нет, все это не имело никакого значения. Только мысли об одном человеке тяжелым грузом давили на сердце Бо Ра.

Су Ха. Как же разочаруется Су Ха, который так усердно учился со мной.

От одного воображения его озадаченного лица сердце разрывалось. Стоило только представить, как он будет пытаться неуклюже утешить ее, казалось, что вырвется громкий плач, поэтому приходилось кусать губы.

Я хотела показать ему хороший табель. Хотела увидеть его улыбку. Хотела поступить в университет недалеко от того, куда метил он, и продолжать быть вместе, даже став взрослой…

— Ох, да, Су Ха.

Голос Су Ха, заполнивший все внутри, послышался снаружи именно в тот момент, когда Бо Ра не сдержалась и издала всхлип «хы-ык».

— Да, не выходит. Только плачет все время…

Су Ха? При звуке знакомого имени плач Бо Ра резко оборвался. Голова, зарытая в подушку, медленно поднялась, и навостренные уши повернулись в сторону двери.

— Вроде бы физически ей лучше, но, видимо, очень тяжело морально. А? Ты, Су Ха?

Из-за двери снова слышалось его имя. Мама явно разговаривала с Су Ха по телефону. Непонятно только, когда они успели обменяться номерами.

— Ох, если приедешь, я буду очень благодарна… Но Бо Ра заперлась, не знаю, выйдет ли она…

Приедет? Су Ха приедет сюда? Тело, которое незаметно склонилось к двери, вскочило в одно мгновение. Поспешно выбравшись из кровати, Бо Ра сразу бросилась к туалетному столику.

Кошмар… Опухшее от слез лицо выглядело ужасно. Увидев свое отражение, Бо Ра первым делом яростно протерла лицо ватным диском, смоченным тоником. Затем нашла оттеночный бальзам и слегка нанесла на губы.

Едва приведя себя в человеческий вид, она нашла еще одно дело — убрать грязный пол.

— Бо Ра. Мама закажет тебе мороженое? То, которое ты говорила, что вкусное…

— Хнык. Хы-ык.

— О боже, все еще плачет.

При этом на слова мамы она ответила плачем.

Она и сама не знала, почему так поступила. Хотя, готовясь к приходу Су Ха, даже тихонько открыла замок на двери комнаты.

Разбрызгав освежитель в комнате, Бо Ра поправила волосы и снова легла на кровать. И только закончив все приготовления, на нее снова накатило уныние.

Су Ха, наверное, не рассердился? Я ведь игнорировала все его звонки…

Он позвонил ей сразу, как закончился экзамен. Она не смогла ответить, потому что лежала под капельницей в больнице. А когда пришла в себя и проверила телефон, уже закончила предварительный подсчет баллов и потеряла всякое желание жить, поэтому даже не подумала ответить.

Сильно волновался? Или просто разозлился?

Судя по тому, что он едет сюда, скорее первое. Да и этот парень с нежным характером вряд ли стал бы злиться из-за того, что не смог дозвониться в день экзамена.

«Бо Ра». При мысли о том, как Су Ха будет утешать ее своим ласковым голосом, слезы, которые, казалось, остановились, снова начали капать.

Стыдно. Обидно. Досадно… Дзынь-дон — этот звук раздался, когда Бо Ра бормотала про себя о своих горестях.

Голова Бо Ра, уткнувшаяся лбом в подушку, медленно повернулась к двери.

Слышно, как открывается входная дверь, а затем голос мамы, приветствующей Су Ха.

— Ей очень плохо?

— Похоже на то. Она дверь не открывает, так что проверить состояние не могу, но…

Слышен разговор, в котором они вполголоса беспокоятся о ней, и вот шаги остановились прямо перед дверью ее комнаты.

— Бо Ра.

Тихий голос, зовущий ее по имени, проник в уши.

Как только она подтвердила факт того, что он пришел к ней, Бо Ра снова зарылась лицом в подушку.

Слезы потекли рефлекторно. Как у капризного ребенка, который хочет, чтобы его обняли и утешили.

— Я вхожу.

Со вздохом ручка двери опустилась, и раздался скрип открывающейся двери.

— О боже.

К этому добавился недовольный голос мамы. Дверь… открыта?.. Голос мамы, полный чувства предательства, был отрезан звуком щелчка закрывшейся двери.

— Бо Ра.

Его аромат проник в нос, когда он, приближаясь твердыми шагами, подошел к кровати, где лежала Бо Ра.

— Бо Ра, тебе было больно?

Она уже была готова плакать. В тот момент, когда Бо Ра, опираясь на его нежность, собиралась разрыдаться:

— В больницу ты, кажется, сходила. А где таблица с предварительными оценками?

Неожиданно холодные слова перекрыли слезные железы Бо Ра.

— А, что?

Невольно подняв голову, она увидела Су Ха, который с серьезным лицом осматривал ее стол.

— Вон там.

Без труда найдя листок, на котором Бо Ра закончила подсчеты, он двинулся туда.

— Ой-ой!..

Его движения были слишком быстрыми, чтобы она успела помешать. Мгновенно проверив баллы Бо Ра, он потер нахмуренную переносицу пальцами.

— Корейский и математика нормальные… проблема в предметах по выбору…

Проверив все оценки до конца, он подошел к Бо Ра, которая все еще с растерянным лицом лишь приподняла голову.

— На грани, но минимальный проходной балл ты набрать сможешь.

— Минимальный проходной балл?

— Эссе. Ты же подавала заявку на конкурс эссе по квоте раннего приема.

Даже после того, как он закончил говорить, Бо Ра, несколько раз моргнув, с запозданием вспомнила об одном из многочисленных вариантов поступления, на которые подавала заявку.

Точно, я же и на это подавала. Поскольку результаты пробных экзаменов были значительно лучше школьных оценок, она подавала заявки только в престижные вузы и напрочь забыла об этом. О том, что она зарегистрировалась даже на конкурс эссе в женский университет B.

— Н-но я же никогда не писала эссе…

Когда она промямлила это опухшими глазами, Су Ха придвинул стул, стоявший у стола, сел и твердо заявил:

— Ты сможешь.

— …

— В любом случае, в написании эссе многое зависит от врожденных способностей, так что тебе нужно просто выучить формат и писать. Большинство подавали заявки от безысходности, так что абитуриентов, которые весь год сосредотачивались только на эссе, будет немного.

В его словах, как всегда, была странная сила. Сила, похожая на заклинание: если будешь стараться в том направлении, которое он указывает, все действительно сбудется.

— Думаешь?.. — Бо Ра бессильно спросила голосом, в котором теплилась слабая надежда.

— Конечно. — Су Ха ответил с такой уверенностью, словно уже сходил в будущее и все увидел. — Давай, вставай.

Он протянул руку Бо Ра, словно спрашивая, сколько еще она собирается лежать.

— Вставай скорее, поешь, и будем вместе составлять план.

Не было ни утешений, ни теплых похлопываний, которых она от него ожидала. Не было времени, чтобы поплакать, уткнувшись в его объятия. Были только инструкции для будущего, которое им предстояло пройти вместе.

Бо Ра, рассеянно вытерла ладонь об одеяло и ухватилась за протянутую ей руку. Почувствовав мягкое прикосновение, несмотря на то что руку она вытерла, но все еще оставалась влага, он впервые улыбнулся, войдя в комнату Бо Ра.

— Как самочувствие?

Видимо, уже получив подтверждение от мамы, что ей стало лучше, он все же положил руку ей на лоб, словно желая проверить еще раз.

— Температуры нет… Как желудок?

— Нормально.

Бо Ра, чувствуя тепло его тела и не в силах скрыть смущение, сказала:

— Я… есть хочу.

Словно подтверждая слова хозяйки, в животе как раз заурчало. При этом из уст двух людей, смотревших друг на друга, одновременно вырвался смех.

Смех был настолько чистым, что мама Бо Ра, с тревогой ожидавшая перед дверью дочери, снова почувствовала бы предательство.

* * *

Эссе, которое поначалу казалось чем-то чуждым, после нескольких правок начало понемногу получаться. Слова Су Ха о том, что абитуриентов, идеально подготовившихся к эссе, будет мало, оказались неправдой, но, наоборот, удачей стало то, что благодаря недолгой подготовке у нее не выработалось шаблонное мышление.

Поскольку в уезде Нэхам не было нормальных курсов по подготовке к эссе, она ездила в соседний город. Благодаря тому, что ее часто отвозил Су Ха, а иногда и папа, Бо Ра смогла встретить приближающийся экзамен по эссе гораздо спокойнее.

В поездке в Сеул на экзамен ее сопровождала мама. Может быть, потому что она увидела огромный конкурс, Бо Ра не нервничала и не дрожала так сильно, как на госэкзамене. Она просто приступила к экзамену с мыслью, что может провалиться, и что провалиться — это нормально.

— Ты хорошо потрудилась, доченька.

Хотя, когда она увидела маму, ожидавшую ее на холоде, слезы невольно навернулись на глаза.

Двое, давно не бывавшие в Сеуле, раз уж приехали, весело провели время. Вместе сходили во дворец Кёнбоккун, посетили известное кафе и прошлись по магазинам в универмаге. В день отъезда папа проехал долгий путь, чтобы забрать их.

— Нет, ну жду я перед университетом, и вижу вдалеке только нашу Бо Ра! Наша Бо Ра красивая не только в уезде Нэхам. Она и в Сеуле самая красивая.

— А то. Конечно. Верно говоришь!

Слушая болтовню мамы и папы, доносящуюся с переднего сиденья, Бо Ра погрузилась в сон. Прямо перед тем, как глаза закрылись, мелькнула мысль, что действительно неважно, если она провалит экзамен.

Жаль, что они не смогут быть с Су Ха в одном районе, но ведь можно ездить на поезде. Она же сможет приезжать к нему каждую неделю…

Во сне, в который она погрузилась, она ехала в поезде. В быстро удаляющемся окне виднелось чье-то лицо.

Тот парень, что сидел рядом с ней и улыбался, был тем самым мальчиком, живущим в самом красивом доме уезда Нэхам, по которому она так сильно скучала весь сегодняшний день.

* * *

Если встать у левой стены гостиной, где установлено освещение, видна дорога на холм, ведущая к школе Нэхам.

Чи Су Ха, держа чашку с черным кофе, стоял на этом месте, словно предмет мебели, и пристально смотрел в одну точку.

После окончания экзамена по эссе Чхве Бо Ра всегда приходила к нему домой в одно и то же время. Назначенный час был уже близок.

И действительно, вскоре в конце улицы показался белый шарф, развевающийся из-за бега.

Убедившись, что это тот самый шарф, который он подарил Чхве Бо Ра на день рождения прошлой весной, Чи Су Ха открыл складную дверь и вышел наружу. Затем он протянул руку кошке, спавшей в треугольном домике с включенным электрическим ковриком.

— Мяу. — Пушистый зверь, издав один раз недовольный звук, обрадовался, увидев лакомство в его руке, и вышел наружу.

— Су Ха!

Этот полный восторга оклик раздался, когда кошка почти доела угощение. Чи Су Ха надел привычную маску и посмотрел в сторону ворот.

Чхве Бо Ра больше не висит на каменной стене. Вместо этого она вводит код, который он ей сообщил, и бесстрашно, широкими шагами входит в его пространство.

В холоде, где весна, казалось, никогда не наступит, Чхве Бо Ра с красным кончиком носа стояла на снегу и улыбалась, как росток, перепутавший время года.

— У, у меня есть что сказать!

О том, что за слова собирается торжественно произнести Чхве Бо Ра, он догадался еще с того момента, как увидел, что она бежит по улице с развевающимся шарфом.

Однако Су Ха, словно не зная новости, которую еще раз подтвердил ее готовый взлететь от радости голос, наклонил голову.

— Что такое?

— Знаешь, я, это…

Руки Чхве Бо Ра в пушистых варежках спрятались за спину. Ноги тоже не могли стоять спокойно и постукивали по мерзлой земле.

Су Ха в конце концов рассмеялся над ее смущенным видом, словно она собиралась признаться в любви.

Это не игра. Он смеется, потому что это действительно смешно. Смешно видеть ее счастливой из-за такой мелочи.

— Я… поступила!

Поэтому игра Чи Су Ха, смешавшись с искренностью, стала еще более естественной.

— Я так и знал.

При его ответе с широкой улыбкой глаза Бо Ра сначала удивленно округлились, а затем мягко сощурились, как тающее мороженое.

Эта глуповатая яркая улыбка тоже была ожидаемой.

Но вот то, что она подбежит и бросится в его объятия, уткнувшись в грудь, было действием, которого он не предвидел.

— Су Ха, это все благодаря тебе.

Чхве Бо Ра прижалась к его телу, одетому лишь в тонкий свитер. Не то чтобы он почувствовал мягкие изгибы женского тела или как мягкая грудь прижимается к нему. Чхве Бо Ра, которая плохо переносила холод, была одета в толстую верхнюю одежду, как снеговик.

Так что не было ни единой причины застывать. Не было абсолютно никаких оснований деревенеть. Но от одного факта, что тело, источающее детский аромат, без стеснения прижалось к его груди, Чи Су Ха почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Я думаю, что бы я делала, если бы тебя не было. Как такая удача, как ты, Су Ха, нашла меня?

Удача. Благодаря этому ироничному слову, впившемуся в уши, Чи Су Ха смог заставить себя пошевелиться в момент, который едва не стал неловким.

Сначала он обхватил плечи Чхве Бо Ра обеими руками и притянул к себе. А затем, имитируя бескорыстный и простой жест, похлопал ее по спине.

— Да ничего такого.

В отличие от него, который якобы ничего не чувствовал, Чхве Бо Ра наверняка ощущала его сердцебиение через тонкий свитер.

Осознание этого заставило тело стать еще горячее. Глубоко спрятанное желание заметно разбухало.

— Я ведь даже не решал задачи вместо тебя.

Словно скрывая свое нетерпение, Чи Су Ха слегка отстранился и посмотрел на нее сверху вниз.

Чхве Бо Ра, тронутая неизвестно чем, снова смотрела на него полными слез глазами.

Чи Су Ха, пристально глядя на ее белое лицо, на котором покраснели кончик носа, уши и даже веки, импульсивно обнял Чхве Бо Ра.

То ли она не знала, что у нее тоже есть руки, которыми можно крепко обнять в ответ, то ли еще что, но он почувствовал, как тело Чхве Бо Ра заметно напряглось.

Возможно, это напряжение возникло не просто из-за прикосновения. Может быть, на этот раз она наконец-то почувствовала его желание.

Но даже если и поняла — неважно. Возможно, теперь он даже хочет, чтобы она заметила.

Потому что то, что Чхве Бо Ра, как невинная дурочка, совершенно не догадывается о том, что им предстоит сделать, когда они станут взрослыми, немного… затруднительно.

* * *

[Соседка по комнате еще не пришла?]

Бо Ра, рассеянно сидевшая в комнате общежития, вздрогнула от вибрации в руке и подняла телефон.

Сообщение было от Су Ха. Бо Ра с легким вздохом облегчения, увидев сообщение от того, от кого и ожидала, быстро набрала ответ.

[Угу, еще нет.]

Она не заметила, как пролетело время после чудесного поступления в педагогический колледж женского университета B.

Кажется, всего неделю назад она бежала к Су Ха, чтобы сообщить радостную новость, а опомнившись, поняла, что уже собирает вещи с мамой, чтобы ехать в общежитие.

Но несмотря на то что она поступила в университет, о котором так мечтала, Бо Ра почему-то не могла скрыть подавленности.

Восторг от поступления уже давно исчез. Оставшись одна в двухместной комнате общежития, Бо Ра чувствовала себя потерянной, как утенок, отбившийся от матери.

Почему она не понимала? Что жить одной и свободно означает расстаться с теми, кто о тебе заботился. Что встреча с новым миром означает прощание со всем привычным.

После того как мама и папа, помогавшие переносить вещи в общежитие, уехали, Бо Ра не могла избавиться от впервые испытанного чувства тоскливого одиночества.

Она чувствовала себя островом, брошенным посреди бескрайнего моря. Ощущение, будто она одна в незнакомом мире, где никто ее не знает, и она никого не знает.

Вибрация в руке ощутилась в тот момент, когда Бо Ра невольно шмыгнула носом.

[Может, мне приехать туда?]

Бо Ра молча смотрела на буквы, быстро пришедшие от Су Ха.

В отличие от нее, заселившейся в школьное общежитие, Су Ха начал жить один недалеко от университета. Она еще ни разу там не была, поэтому не знала, что это за место. Знала только, что там нормально жить одному.

Су Ха тоже одиноко, как и мне? Ему тоже сейчас грустно и тоскливо, как мне?

Наверное, нет. Родной город Су Ха не уезд Нэхам, а Сеул. Его семья живет недалеко отсюда.

Я уже взрослая, хватит капризничать. Подумав, что это одиночество — чувство, которое когда-нибудь нужно будет преодолеть, Бо Ра уже собиралась отказать и положила пальцы на клавиатуру, как вдруг…

Раздался электронный звук, и послышался щелчок открывающейся двери.

— О, здравствуйте.

После долгого ожидания в комнату вошла первая соседка Бо Ра.

— Вы рано приехали. Первый курс, да?

Соседка, вкатившая огромный чемодан, была девушкой с короткой стрижкой и утонченной внешностью. Она дружелюбно заговорила и представилась.

— Я Ким Со Хи. Факультет медиа, второй курс.

— Я Чхве Бо Ра. Поступила на факультет преподавания корейского языка.

— То-то я смотрю. Выглядишь как примерная ученица.

При этом она широко улыбнулась, и ямочки на ее щеках были очень красивыми.

Бо Ра волновалась. Вдруг человек, с которым придется жить, окажется страшным или злым, но, к счастью, похоже, это было не так. Конечно, пока рано судить, но, по крайней мере, первое впечатление вызывало облегчение.

— Вы, случайно, не пересдавали?

— Нет, просто сразу…

— Видимо, хорошо училась. Я поступила на год позже, мне двадцать два. Но тогда можно на «ты»?

Бо Ра, конечно же, согласилась, и Ким Со Хи тут же с блеском в глазах попросила называть ее не сонбэ, а онни. Как только Бо Ра послушно сказала: «Хорошо, онни», та снова улыбнулась, показав свои красивые ямочки.

— Вот ради этого и стоит быть онни. Откуда ты?

— Я из уезда Нэхам, это далеко отсюда…

— Тогда ты не знаешь вкусных мест возле университета. Потом сходим поесть вместе.

При этих словах у Бо Ра загорелись глаза, и она ответила, даже не переведя дыхание.

— Да, с удовольствием. Я правда очень люблю вкусно поесть.

Неизвестно, что в этом было смешного, но Со Хи-онни снова рассмеялась.

Бо Ра, подумав, что ее желание подружиться было слишком очевидным, смущенно сидела, пока на нее сыпались вопросы. Ездила ли она на ориентацию, завела ли друзей, какие общеобразовательные предметы выбрала…

— Оу, этот профессор реально не ставит хорошие оценки. Потом, в период корректировки, поменяй на «Искусство и самовыражение». Это намного лучше.

Когда Бо Ра показала расписание, Со Хи искренне посочувствовала и даже дала совет. К этому моменту сердце Бо Ра окончательно склонилось к спокойствию.

Как хорошо. Кажется, она хороший человек. Пока она думала об этом, внимая советам о студенческой жизни, в руке внезапно завибрировал телефон.

— Чи Су Ха?

Так как они вместе смотрели расписание, Со Хи-онни увидела имя на экране и игриво спросила:

— Что, парень?

— А, нет. Просто друг…

— Возьми здесь. Мы же сейчас не занимаемся, чего там.

Бо Ра собиралась выйти с продолжающим звонить телефоном, но Со Хи пожала плечами и сказала это. Невольно нажав кнопку ответа, она услышала знакомый голос из динамика.

— Бо Ра.

— Угу.

— Соседка пришла?

— Угу, мы сейчас вместе.

Чувствуя неловкость, она украдкой глянула в сторону и увидела спину Со Хи-онни, которая разбирала вещи. Казалось, она сосредоточена на развешивании одежды в шкафу, и Бо Ра невольно расслабилась, но тут из телефона донеслись неожиданные слова.

— Я сейчас возле твоего общежития.

— А?

Удивленный голос Бо Ра стал громче.

— Перед входом? Почему?

— Я же говорил, что приеду увидеться.

— А…

Она вспомнила, что как раз собиралась отказать, написать, что приходить не нужно, но открылась дверь, и она не успела отправить ответ.

Но она не думала, что он приедет так сразу. В ушах растерянно моргающей Бо Ра прозвучал голос с легкой ноткой обиды.

— Мне просто уйти?

— Н-нет. Раз уж ты приехал сюда, как ты можешь просто уйти…

Она невольно посмотрела на Со Хи-онни, и та, быстро заметив это, улыбнулась и махнула рукой.

— Иди. Мне все равно надо вещи разобрать.

— Т-тогда я вернусь не слишком поздно.

— Да нет? Можешь и поздно. Можешь даже не ночевать.

— Зачем, зачем не ночевать!

Бо Ра от неожиданности взвизгнула, и Со Хи-онни рассмеялась вслух.

— Настоящая первокурсница. Говорила же, не парень.

— Парень… правда нет…

— Значит, стадия «почти». Какой дурак в такое позднее время припрется к общежитию девчонки, которая ему не нравится?

Бо Ра сделала вид, что не слышала озорных слов Со Хи-онни, и, открыв дверь, вышла.

— Су Ха, я скоро спущ…

— Голос, который только что был, это соседка?

— А, угу. Было слышно?

— Угу.

Пока она стояла перед лифтом и поправляла волосы, которые и так не были растрепаны, почему-то послышался голос, полный веселья.

— Бо Ра. Мне твоя соседка нравится.

— Что ты несешь. Ты ее даже не видел.

Она буркнула что-то недовольное, и из динамика донесся смех.

Сегодня я слышу только смех без причины. Ворча про себя, Бо Ра снова и снова нажимала уже нажатую кнопку лифта.

* * *

В машине Су Ха, куда она поспешно забралась, спасаясь от холодного ветра, было тепло и пахло чем-то сладким.

— Что это.

В поисках источника запаха Бо Ра повернула голову, увидела горячий шоколад в подстаканнике и сказала с протестом:

— Я же говорила, что теперь пью кофе.

— Знаю.

Су Ха, вкладывая в руку Бо Ра чашку со сладким ароматом, ответил так, словно утешал ребенка.

— Знаю, но сейчас ночь.

В отличие от его слов, у него самого был кофе. Пока она недовольно смотрела на него, он, словно меняя тему, заговорил о соседке.

— С какого факультета соседка?

— Медиа…

— Первокурсница?

— Нет, второй курс.

— Здорово. Сможешь получить много помощи.

— Угу...

Бо Ра, помедлив немного с ответом, украдкой посмотрела на Су Ха, а затем, притворившись равнодушной, спросила:

— А ты? Ты встретился с однокурсниками или сонбэ?

— Ну, видел нескольких.

— К-как они?

Красивых однокурсниц или сонбэ было много? Подавляя желание спросить именно так, Бо Ра с мольбой смотрела на губы Су Ха.

— Пахло сигаретами.

— …

— Кроме этого, ничего особенного не было.

Вопреки ее напряжению, ответ Су Ха был до крайности лаконичным. Бо Ра невольно издала разочарованный звук.

— И это все?

— А что еще? Это мои впечатления.

Пожав плечами, Су Ха немного повысил температуру в салоне машины.

Бо Ра, глядя на его длинные пальцы, касающиеся панели управления, прикоснулась губами к горячему шоколаду. Сладость, согревающая рот, была то ли из-за взбитых сливок, то ли из-за равнодушного отношения Су Ха к другим девушкам — она не могла понять.

Зачем он повышает температуру? И так жарко. Бо Ра, теребя ни в чем не повинную пластиковую крышку стакана, посмотрела в ту сторону панели, которой он только что касался.

Прямо перед переездом в Сеул Су Ха сменил машину. Когда она спросила, почему он купил новую, Су Ха ответил просто:

— Прежняя казалась слишком обычной.

Разве? Та машина была обычной? Она плохо разбиралась в марках автомобилей, но раз Су Ха так сказал, поверила на слово. Хотя она не припоминала, чтобы видела в уезде Нэхам иномарки с похожим логотипом.

Потому что новая, что ли, блестит так. Бо Ра оглядела салон его машины, выглядевший настолько дорого, что это подавляло, и слегка поерзала на сиденье.

Из-за того что машина была непривычной, она постоянно чувствовала неловкость. Казалось, что в машине теснее, а расстояние до соседнего сиденья ближе. Хотя она слышала, что он купил машину больше предыдущей.

Если продолжать ерзать, это будет выглядеть странно, поэтому Бо Ра, лишь перебирая пальцами, украдкой взглянула в сторону.

Су Ха с безмятежным выражением лица был погружен в какие-то мысли. Вслед за тишиной, которую он задал, взгляд Бо Ра, сомкнувшей губы, переместился за окно машины.

О, Со Хи-онни!..

Заметить знакомый силуэт снаружи, где все было чужим, было случайностью. Глаза Бо Ра, увидевшей соседку за окном машины, удивленно распахнулись.

Бо Ра, которая невольно хотела опустить окно и поздороваться, замерла, осознав, что та идет с парнем.

Со Хи-онни шла под руку с парнем, одетым в куртку другого университета с эмблемой факультета. Любому было ясно, что они пара.

Вот почему она сразу спросила меня про парня. Бо Ра смотрела на двоих, которые выглядели очень дружными, а затем снова незаметно скосила глаза в сторону.

«Да нет? Можешь и поздно. Можешь даже не ночевать».

Естественно, что голос Со Хи-онни наложился на профиль Су Ха.

«Значит, стадия «почти». Какой дурак в такое позднее время припрется к общежитию девчонки, которая ему не нравится?»

И последовавшее за этим ее озорное замечание, поддразнивающее слух.

Стадия «почти». Дурак, который приходит к общежитию девчонки, которая ему даже не нравится.

Бо Ра, разбирая слова Со Хи-онни на части, слегка прикусила губу.

Только тогда она поняла, что неловкость, которую она испытывала, была не из-за новой машины.

Это беспокойство в душе исходило не от нового пространства. Этот воздух, который казался душным, словно время пошло вспять к лету, нагрелся не снаружи.

Это просто ее подсознание, которое исподволь пережевывало слова Со Хи-онни, вызвало все это.

Девчонка, которая даже не нравится. Даже не нравится…

Бо Ра начала анализировать слова соседки не просто по частям, а слово за словом.

Слова о том, что он вряд ли пришел бы к общежитию девушки, которая ему не нравится, явно означают, что Су Ха имеет на меня виды.

Взгляд Бо Ра снова метнулся в его сторону, но, едва его отражение появилось в глазах, тут же вернулся обратно.

Су Ха правда пришел, потому что я ему интересна? В его доброте действительно был какой-то умысел?

Бо Ра почувствовала, как воздух вокруг нее становится все горячее. Как она только что поняла, этот воздух нагрела не печка авто, а жар, исходящий от ее собственного тела.

Хотя она провела последние подростковые годы полностью с Су Ха, она никогда всерьез не задумывалась об их отношениях. Просто считала его дорогим человеком, незаменимым другом, но не рассматривала в контексте отношений мужчины и женщины.

Когда они встретились впервые, она была в слишком нестабильном состоянии, а когда дела наладились, была безумно занята подготовкой к экзаменам. У нее совершенно не было душевного спокойствия, чтобы заметить романтические чувства. Неизвестно, как было у Су Ха, который всегда оставался стабильным.

— Что?

В тот момент, когда Бо Ра, устав от того, что все время подглядывала украдкой, решилась посмотреть на него нормально и немного смелее повернула голову.

— Почему все время косишься, Бо Ра?

Ее взгляд столкнулся с его глазами, которые, казалось, все это время смотрели на нее.

— Н-нет, я не смотрела.

Как только она заметила, что в его глазах, полностью повернутых к ней, полно озорства, Бо Ра резко отвернулась и сделала вид, что ничего не знает.

— С-смотрела же.

Однако Су Ха, который иногда становился до противного игривым, попытался поддразнить ее, даже передразнивая ее заикание.

— Смотреть не возбраняется, но не избегай.

— …

— Почему избегаешь. Ты же ничего плохого не сделала.

Чувствуя на себе прямой взгляд, который ощущался даже без зрительного контакта, Бо Ра перевела дыхание.

Верно. Я ничего плохого не сделала. Я же не первая усомнилась в чувствах Су Ха. И не я одна вообразила, что нравлюсь Су Ха.

Бо Ра, перекладывая вину за все это смущение на соседку, поселившую в ней подозрения, и на парня, давшего ей повод, нагло подняла голову.

— Я не избегала.

И, прикрыв волосами покрасневшие уши, посмотрела на него, как ни в чем не бывало. Судя по тому, что в глазах Су Ха, в которых она отражалась, было полно смеха, неизвестно, действительно ли скрылся цвет, который она хотела спрятать.

— Не смейся…

— Угу.

Даже на внезапную придирку Су Ха послушно проглотил смех и сделал серьезное лицо.

— Раз говоришь не смеяться — не буду, чего уж там.

Но странно, это отношение раздражало еще больше. Словно он прочитал все смятение в ее душе и потешался над ним. Словно он заглядывал в ее секреты свысока и прикидывал, когда будет лучше сказать, что он все знает.

В отличие от нее, Чи Су Ха с кофе в руке выглядел очень расслабленным.

— От моего дома сюда ехать минут тридцать.

До ушей Бо Ра, охваченной чувством, что, несмотря на одинаковый возраст, она все еще в школьной форме, а он один стал взрослым, донесся его голос, естественно меняющий тему.

— Хорошо, что ближе, чем я думал.

Бо Ра, слушая слова Су Ха, которые звучали как заявление о том, что он будет часто приезжать, после колебаний отхлебнула горячий шоколад, который он ей дал.

Все еще теплый напиток был сладким до боли в языке, но, по правде говоря, такая сладость подходила ей больше, чем горечь.

— Как тебе дом?

Бо Ра, хоть и с досадой, признала, что Су Ха знает ее вкусы, и заговорила.

— Не страшно жить одному?

— Я и до этого жил один, так что…

При этих словах в глазах Бо Ра мелькнуло недоумение. А. Заметив это, Су Ха сделал горькое лицо.

— Даже если бабушка и была, это ничем не отличалось от жизни в одиночку.

Точно, так и было. Только тогда Бо Ра, которая больше года ходила к нему домой и ни разу не видела бабушку Су Ха, сделала виноватое лицо.

Она давно заметила, что бабушка удивительно безразлична к внуку. Зря сказала. Пока она жалела, Су Ха с невозмутимым лицом спросил:

— Хочешь заехать ко мне?

— А?..

— Это недолго. Ты же говорила, что хочешь посмотреть дом.

В отличие от легкомысленного предложения Су Ха, Бо Ра начала заикаться, словно ей бросили тяжелую гирю.

Заехать к нему? Даже если это был дом, где он жил с бабушкой, которая редко приезжала, разве поход в дом, где он живет один, и поход в семейный дом — это не разные вещи? Тем более такой поздней ночью?

Бо Ра, в голове которой плавало слово «ночевка», брошенное Со Хи-онни, запинаясь, открыла рот.

— О-общежитие закрывается в двенадцать…

— А?..

— Заявку на ночевку… я тоже не подавала…

На ее сбивчивые слова последовал ответ с задержкой на один такт. Су Ха, наклонив голову и пристально глядя на Бо Ра, сказал:

— Я имел в виду, заходи в гости как-нибудь потом.

— А…

— Хочешь сейчас?

— Н-нет! Сегодня поздно! И мне надо соседку увидеть!

Бо Ра повысила голос, как торговка на рынке, беспокоящаяся, что ее не услышат в машине, где они были только вдвоем.

Слишком много бесполезных мыслей. Не стоило так внимательно слушать слова Со Хи-онни. Бо Ра, поспешно собрав волосы и закрыв ими лицо, пробурчала тихим голосом:

— Я, я потом зайду. Потом…

Хотелось бы, чтобы он ответил хотя бы шуткой, но в машине повисла душная тишина. Бо Ра, мысленно бормоча, что больше никогда не будет доверять этой онни, склоняла голову все ниже и ниже.

— Дверь общежития закрывается в двенадцать?

Голос, низко заполнивший пространство, раздался, когда голова Бо Ра опустилась почти до колен.

Бо Ра, опустившая голову, чтобы скрыть покрасневшее лицо за волосами, слегка приподнялась и ответила:

— Угу.

— Тогда во сколько снова открывается?

— В пять утра.

— Если не подашь заявку на ночевку, будут штрафные баллы?

— Наверное… нет? В правилах написано подавать, но онни-соседка сказала, что особо париться не надо.

— Хм.

Су Ха, откинув голову на подголовник и потирая губы, произнес низким голосом:

— Бо Ра. Если придешь ко мне домой, что хочешь поделать?

— Если приду к тебе?

— Угу.

Хм. Чем бы заняться… Задумавшись, Бо Ра вдруг воскликнула «А!», словно вспомнила что-то, и подняла телефон.

— Есть фильм, который я хочу посмотреть.

— Какой?

— Это…

Бо Ра, ища сохраненную картинку, даже не заметила, что Су Ха сильно наклонился к ней. И то, что его голос, переспрашивающий «что именно?», звучал вкрадчиво и соблазнительно, словно он пытался что-то выведать.

— А, вот этот!

Бо Ра, сосредоточенная только на поисках в галерее, показала с трудом найденный постер и широко улыбнулась.

— Я давно хотела это посмотреть.

— …

— Говорят, очень грустный. Обязательно нужно смотреть с салфетками под рукой.

Су Ха, глядя на двух пингвинов, ярко сияющих на экране телефона Бо Ра, облизнул губы.

Но вскоре его голова опустилась, словно у него не осталось сил даже на это.

— Почему?

При его реакции голова Бо Ра слегка склонилась набок.

— Не хочешь, потому что кажется слишком грустным?

— Ну, немного… есть такое...

— Пф, тогда посмотрю одна.

Бо Ра покачала головой, глядя на Су Ха, который оказался трусишкой в странных вещах, и снова сосредоточилась на экране телефона.

— Бо Ра, выпей это.

Пока Бо Ра выясняла, на каком стриминговом сервисе можно посмотреть этот мультфильм, Су Ха продолжал надоедать ей.

— Пей горячий шоколад. Горячий шоколад.

— Да почему ты все время заставляешь пить. Сама выпью.

— Нет, мне кажется, тебе лучше продолжать это пить.

— Да что с тобой сегодня?

В тот день, вплоть до полуночи, когда ему нужно было возвращаться домой, Бо Ра вынуждена была слушать настойчивые предложения Су Ха выпить горячий шоколад.

Лицо парня, который упорно подносил чашку к ее губам, даже когда она говорила, что уже слишком сладко, выглядело странно опустошенным.

* * *

Вопреки обещанию скоро пригласить, Су Ха не спешил открывать для нее свой дом. Даже когда Бо Ра намекала, он менял тему, говоря, что, кажется, еще не готов.

Она удивлялась. Неужели даже в Сеуле доставка мебели занимает столько времени? Но, желая уважать решение хозяина дома, не стала настаивать.

— Кроме меня… другие друзья приходили?

Иногда она все же задавала вопросы с подвохом.

Каждый раз Су Ха твердо отвечал «нет», так что Бо Ра могла спокойно ждать, пока его дом будет «готов».

На самом деле, «ждать» — не совсем подходящее слово. Она просто не ходила к нему домой, но Су Ха приезжал к ней чуть ли не каждый день.

— Это твой парень?

Однокурсницы, с которыми она сблизилась на занятиях, часто спрашивали это, видя имя на экране телефона Бо Ра. Каждый раз Бо Ра качала головой, отрицая это, но никто из задававших вопрос, похоже, не верил ей всерьез.

— Хорошо тебе, каждый день приезжает.

На хихиканье и поддразнивания однокурсниц Бо Ра ничего не могла ответить и только молчала.

На самом деле она и сама понимала. Странно, что парень, с которым она даже не встречается, приезжает каждый день.

К тому же Су Ха даже не давал ей подойти к кассе.

— Потом угостишь, когда начнешь зарабатывать.

Хотя сам он тоже был просто студентом. И, что важнее, было очевидно, что Су Ха не позволит ей платить, даже когда она начнет зарабатывать.

Отношения, в которых они не встречаются. Но при этом делают все, что делают влюбленные.

А, было ровно одно отличие. У них не было физической близости.

Она не знала, какую долю в романтических отношениях занимает такой контакт, но понимала, что точно не малую. Однако Су Ха, максимум, касался ее руки или слегка задевал, но не позволял себе лишнего.

— А, прости.

Иногда, если они оказывались слишком близко, он отодвигался и даже проверял реакцию Бо Ра, не неприятно ли ей. Это вежливое и сдержанное отношение сбивало Бо Ра с толку еще больше.

Действительно ли я ему нравлюсь? Если послушать подруг, то парням проще думать нижней половиной тела. Возможно ли для парня любить и не испытывать желания?

Но назвать его просто другом — он уделял ей слишком много внимания. Даже в сравнении с парнями однокурсниц.

Звонит каждый день, приезжает увидеться, покупает красивые и вкусные вещи. Усилия, которые Су Ха тратил на нее, с какой стороны ни посмотри, выглядели как забота влюбленного, который только начал встречаться.

Но при этом он не признается…

Дней, когда Бо Ра смотрела на Су Ха с выражением полного непонимания, становилось все больше. Видя это, Су Ха лишь улыбался и спрашивал «Что?», но чем больше он так делал, тем тяжелее становилось на душе у Бо Ра.

Может, просто спросить? Нравлюсь ли я тебе. Было множество моментов, когда хотелось просто выпалить это. Но Бо Ра в итоге лишь жевала губы перед его красивым лицом и отступала.

А если скажет нет? Казалось, она не вынесет стыда, если в ответ на ее вопрос вернется растерянность. И, что важнее, Бо Ра не хотела терять Су Ха и то чувство стабильности, которое давали отношения с ним.

Это ведь не кто-то, а Су Ха. Чи Су Ха, который вытащил ее из болота, который привел ее, бесконечно падавшую вниз, на землю, полную света.

Время, проведенное с ним, было слишком ценным, чтобы потерять его из-за минутной ошибки. Казалось, что если она упустит Су Ха, то рассыплется и она сама, которую они построили вместе.

Бо Ра промучилась все начало весны, когда все вокруг расцветало, и в итоге пришла к выводу: он любит ее, но встречаться не хочет.

Пусть это можно назвать оборонительной, даже избегающей позицией, но ничего не поделаешь. Для трусливой Бо Ра такой вывод был лучшим. Лучшая стена, которая не обременяет его и не ранит ее саму.

— Бо Ра, не хочешь сходить на свидание вслепую?

Это предложение поступило вскоре после того, как Бо Ра пришла к такому выводу.

— Не отказывайся сразу, подумай, а? Это младший товарищ моего парня, он правда хороший.

Со Хи-онни, схватив Бо Ра, которая по привычке собиралась сказать, что все в порядке, умоляла ее, чуть ли не виснув на ней.

— Ты же говорила, что у тебя нет парня. Зачем продолжать встречаться с типом, который просто держит тебя на крючке!

Соседка, видя, как Бо Ра днями напролет только и делает, что вздыхает с телефоном в руках, похоже, что-то сильно неправильно поняла.

— Человека нужно забывать с помощью человека. Вода портится, если застаивается!

Со Хи-онни, говорившая настойчиво, продолжала склонять Бо Ра к свиданию. Пока Бо Ра на мгновение растерялась под ее напором, в ее телефоне уже был сохранен номер парня для свидания.

Со Чжин Ён. Первокурсник механического факультета университета S. Пока она рассеянно смотрела на кратко переданную информацию и его соцсети с фотографиями, телефон завибрировал.

[Здравствуйте.]

Когда ему успели дать мой номер? Пока она с растерянным лицом смотрела на быстро пришедшее сообщение, Со Хи-онни выхватила у нее телефон и самовольно отправила ответ.

[Здрасьте.]

— Онни!

— Что-о.

Соседка, которая была всего на два года старше, изо всех сил стараясь не отдать украденный телефон владелице, поучала:

— Бо Ра, лицо парня — это не все. Конечно, если он настолько красив, это может быть всем… Можно и очароваться…

— Онни, перестань отвечать! Это даже не мой стиль общения!

— Но тебе двадцать, жалко тратить время на типа, который только путает тебя.

Бо Ра, отчаянно сопротивляясь, с трудом вернула свой телефон. Точнее, это было больше похоже на то, что Со Хи ослабила хватку и вернула его ей.

— Кто знает? — Со Хи, которая недавно мельком видела Бо Ра, сидящую с Су Ха на скамейке возле общежития, прищурилась и добавила: — Может, благодаря этому тот гад хоть очнется.

Не успела она договорить, как телефон снова завибрировал.

Бо Ра нахмурилась, думая, что звонит парень со свидания, но на экране высветилось неожиданное имя.

— Легок на помине.

Со Хи-онни, увидев буквы на экране вместе с ней, поцокала языком и покачала головой.

— Су Ха.

Бо Ра узнала высокий силуэт, стоявший на парковке возле общежития, и нерешительно направилась к нему.

— Ты легко оделась.

Несмотря на разгар весны, Су Ха упрекнул Бо Ра за ее тонкий кардиган. Как нечто само собой разумеющееся, на ее плечи опустился пиджак, хранящий его тепло. Бо Ра хотела было сказать, что не нужно, но что-то подступило к горлу, и она лишь прикусила губу.

Почему он снова так добр? Ведет себя так, будто сбежит, если предложу встречаться. Бо Ра, постояв с недовольным видом, неуклюже сняла его пиджак.

— Мне не холодно.

— Тогда просто подержи.

Бо Ра в ответ надула губы и опустила взгляд, выражая недовольство. Хотелось бы швырнуть его и уйти, но пиджак явно был дорогим, так что она просто стояла, надувшись и держа его в руках.

— Ну чего ты опять такая сердитая?

Увидев Бо Ра, которая держала пиджак, словно официант с салфеткой на руке, Су Ха усмехнулся, находя это нелепым.

— Ладно, давай сюда.

Только когда Су Ха забрал пиджак, руки Бо Ра освободились. Но на душе по-прежнему было неспокойно, словно на дороге, усыпанной гравием.

Уголки губ парня, идущего рядом с ней, были приподняты в веселой улыбке. Свежий весенний ветер, казалось, дул только для него, и воздух был исключительно приятным.

Что толку капризничать? Все равно ведь даже слова сказать не смогу. Бо Ра тихо вздохнула и пошла в том направлении, куда двинулся Су Ха.

В кампусе утихли даже последние заморозки, словно ревновавшие к солнечному свету и царапавшие мир. Было полно свежести. Тисовые деревья с красными ягодами, похожими на сережки, горделиво стояли на фоне зелени, а желтые фонари, казалось, мягкие на ощупь, освещали разгорающуюся весну.

На скамейках вдоль длинной прогулочной аллеи сидели студенты, собравшиеся поболтать ночью, но каждый раз, когда мимо проходил Су Ха, они плотно сжимали губы.

— Видела?

Однако это молчание было лишь паузой, чтобы сосредоточиться на теме, которая последует дальше.

— Офигеть. Реально красавчик…

Бо Ра, слушая шум позади, где главным героем явно был Су Ха, украдкой покосилась на парня, идущего рядом.

Ее мысли, возникшие давным-давно в уезде Нэхам, были верны. Это все равно что жемчужина, зарытая в грязи.

Выбравшись из грязи, Чи Су Ха бросался в глаза, как шило, торчащее из кармана. Куда бы он ни пошел, что бы ни делал, чувствовались взгляды, обращенные на него.

— Что?

Су Ха оглянулся, когда Бо Ра перестала идти за ним и просто остановилась.

Длинная дорога на холм, спускающаяся от общежития через кампус к главным воротам, незаметно закончилась.

За спиной Су Ха виднелся ярко освещенный мир за пределами университета, но даже эти сверкающие вывески не могли затмить сияние парня. Казалось, даже густые тени были лишь декорацией, чтобы подчеркнуть его великолепие.

— Ты сегодня правда странная, Чхве Бо Ра.

Он, словно капризы Бо Ра ничего не значили, с освежающей улыбкой спокойно вернулся к ней.

С каждым шагом, с которым Су Ха приближался к ней, Бо Ра чувствовала, как горячий пар касается ее груди.

Чувства, бурлившие в душе с того момента, как она сегодня увидела Су Ха, уже нагрелись настолько, что грозили обжечь, перейдя грань простого тепла.

Она чувствует, как эмоции, соприкасающиеся с самым близким к подсознанию местом, приходят в волнение.

«Но тебе двадцать, жалко тратить время на типа, который только путает тебя».

Слова Со Хи-онни стали дровами, и слова, похороненные в сердце, начали всплывать на поверхность. Эмоции, которые она подавляла, не желая потерять стабильные отношения из-за напрасной попытки, стали каплями воды, готовыми вот-вот прорваться наружу.

«Кто знает?»

Кто мы друг другу, Су Ха? Что мне отвечать однокурсницам, которые каждый раз спрашивают, парень ли ты мне, когда я иду к тебе навстречу?

«Может, благодаря этому тот гад хоть очнется».

В тот момент, когда разочарование и сомнения наложились на голос соседки и когда температура в сердце наконец превысила точку кипения и произошел взрыв…

— Если злишься, скажи почему…

— Су Ха.

Бо Ра, резко вдохнув воздух, который сдерживала сама того не замечая, открыла рот.

— Мне сегодня…

Глядя прямо в его нежные глаза, обращенные к ней, Бо Ра сказала слегка дрожащим, приподнятым голосом:

— Предложили парня для знакомства.

В тот миг, когда она бросила этот вызов, похожий на провокацию, спокойствие, всегда обитавшее в глазах Су Ха, исчезло.

— …

Кажется, время остановилось.

Хотя этого не может быть. Хотя смех, доносящийся издалека, все еще щекочет уши.

Хотя живой весенний ветер касается щек и шеи и исчезает вдали, причина, по которой кажется, что мир замер, несомненно, кроется в мужчине, стоящем перед глазами.

Су Ха застыл без движения. Казалось, он окаменел и превратился в железную статую.

Железная статуя. Несомненно, так и есть. В его глазах, словно туда перебралась тьма, прятавшаяся в траве, не было ни капли тепла, которое ощущалось всегда.

— Знакомство?..

Су Ха открыл рот только тогда, когда Бо Ра была готова умереть, захлебнувшись в тишине. Он, чье лицо было наполовину поглощено тенью, слегка наклонил голову и спросил:

— Тебе предложили познакомиться?

— Угу…

— Когда?

— Сегодня.

Бо Ра, словно провинившийся ребенок, сложив руки вместе, добавила, глядя на реакцию Су Ха:

— Он из твоего университета. Механический факультет, первый курс.

— Как зовут…

— Э-э, имя… По-подожди.

Бо Ра, которая от волнения забыла обычное имя, услышанное совсем недавно, поспешно достала телефон. И зашла в чат, чтобы проверить имя.

— А, Ли Чжин Ён. Ли Чжин Ён…

Однако называть найденное имя не было нужды.

Потому что Су Ха, вплотную приблизившись к ней, держал телефон Бо Ра и смотрел вместе с ней.

— Механический факультет, первый курс, Ли Чжин Ён.

Су Ха, кликнув на профиль и проверив лицо, тихо пробормотал, словно запоминая. Бо Ра, будто котенок, схваченный матерью за шкирку, не могла вымолвить ни слова и просто замерла.

Его большая рука накрыла ее руку, держащую телефон. Хотя он уже несколько раз брал ее за руку раньше, Бо Ра, охваченная совершенно иными чувствами, чем в прошлом году, не знала, что делать.

Близость, при которой их плечи почти касались, заставляла нервничать. Прохладный аромат, исходящий от него, проник в нос и вскружил голову.

Су Ха начал пользоваться парфюмом, когда ему исполнилось двадцать.

От него, ставшего взрослым, больше не пахло уютом. Даже так близко чувствовался только взрослый древесный аромат.

Взгляд Су Ха переместился на лицо Бо Ра, которая слегка прикусила губу, сожалея об этом.

Взгляд, коснувшийся покрасневших губ, вскоре резко оторвался и отдалился.

Его тело тоже. Расстояние увеличилось, словно они никогда и не стояли вплотную.

— Я, я сказала, что не хочу… но онни…

— Угу.

Он прервал запоздалые оправдания Бо Ра кратким звуком.

С улыбкой на губах, мягкой, но определенно другой температуры, чем раньше, он тихо произнес:

— Пойдем теперь.

* * *

Путь обратно в общежитие был окутан тишиной.

Не выдержав ее, Бо Ра несколько раз нерешительно пыталась заговорить с ним, но в ответ получала ту самую улыбку, которая казалась пугающей. Видя его отношение — уголки губ приподняты, но улыбка не чувствуется — Бо Ра тоже потеряла энтузиазм и замолчала.

Затихла не только ночная прогулка. После того дня телефон Бо Ра потерял уведомления и погрузился в тишину.

Обычно в чате двух людей, где высвечивалось имя собеседника, без умолку летали «облачка» сообщений. Они обменивались мелочами с момента пробуждения и до сна.

Но под датой той весенней ночи интервалы между появлением сообщений заметно увеличились. Точнее, время, за которое буквы, отправленные Бо Ра, доходили до него, осталось прежним, но…

[Прости.]

Ответы Су Ха — нет.

[Был на парах, не видел.]

Бо Ра глубоко вздохнула, глядя на ответ, пришедший спустя полдня.

Снова повторение одних и тех же ответов. «Был на парах». «Мылся». Или «был на тренировке».

Не то чтобы от него совсем не приходили ответы. Если она звонила, он часто брал трубку.

Но Бо Ра чувствовала тонкую дистанцию в его голосе, доносившемся из электронного устройства.

Это было щемящее безразличие, которого она никогда раньше в нем не замечала.

Только когда Су Ха стал невнимателен к ней, она поняла. Насколько тесно переплетались ее и его повседневная жизнь. Насколько расточительным был смех, которым они так легко обменивались.

Зря я заговорила про знакомство. Она жалела, но было уже поздно. Как бы Бо Ра ни нервничала и ни пыталась снова приблизиться к нему, Су Ха держался на расстоянии, одаривая ее той улыбкой, которую показал той ночью. Улыбкой, совсем на него не похожей, внушающей Бо Ра тревогу и беспокойство.

Но это не значило, что Су Ха полностью отталкивал ее.

Он обязательно отвечал и оправдывался, пусть и с опозданием. Когда Бо Ра уставала и хотела сдаться, он, словно призрак, звонил первым и утешал ее обиду мягким голосом.

— Прости, попался странный сонбэ, замотался совсем.

Слыша этот усталый голос со вздохом, Бо Ра забывала ночи, проведенные в тревоге, и снова попадалась на его слова. «Точно, на факультете менеджмента важна командная работа. Тем более это университет S, как трудно там получить хорошие оценки».

Но после такого утешения снова начиналась череда ожиданий.

Лежа в темноте ночи, такой же тихой, как ее телефон, Бо Ра чувствовала себя так, словно на грудь положили огромный камень.

Теперь она даже не задавалась вопросом, действительно ли нравится Су Ха. Бо Ра думала только о том, как вернуть их отношения в прежнее русло.

Как, черт возьми, сделать так, чтобы наш чат снова ожил. Как, черт возьми, заставить Су Ха снова улыбаться мне, как раньше…

[Как тебе эта выставка?]

Это сообщение пришло вечером, когда Бо Ра отчаянно ждала весточки от Су Ха.

А, блин… На лице Бо Ра, которая поспешно схватила телефон, приняв вибрацию на столе за сообщение от Су Ха, промелькнуло нескрываемое разочарование.

Парень по имени Ли Чжин Ён, которого представила Со Хи-онни, был довольно активным. Однако это длилось лишь несколько дней с момента открытия чата, и энтузиазм парня быстро угас, когда он не получил должного отклика от той, с кем его познакомили.

[Но раз уж меня познакомил близкий сонбэ, думаю, нам стоит встретиться хотя бы раз.]

Сообщение, пришедшее после долгого молчания, в отличие от первых, не содержало никаких смайликов.

[Как насчет этих выходных?]

Бо Ра с недовольным лицом кликнула на ссылку, которую он прислал. Выставочный зал, рекламирующий себя с помощью мечтательных картин, находился не так уж далеко от университета Бо Ра.

Ладно, давай. Бо Ра собиралась отправить ответ с намерением встретиться один раз и на этом закончить, как вдруг вздрогнула и вышла из чата. Быстро нажав на имя Су Ха, она увидела сообщение, которое отправила днем.

[Су Ха, что делаешь в эту субботу?]

[Если не занят, я хотела приехать к тебе в университет!]

Под смайликом с сияющими глазами все еще не было отметки о прочтении. Бо Ра со вздохом смотрела на безжалостный чат и уже собиралась выйти из него.

И тут экран слегка сдвинулся вверх, и под сообщением появилась отметка «прочитано».

Бо Ра, едва не вскрикнув, зажала рот рукой и пристально смотрела на маленький экран.

[В эти выходные?]

Вскоре слева всплыло круглое облачко с текстом.

[Думаю, на этой неделе я буду занят из-за того группового проекта, о котором говорил раньше.]

Однако в ответ пришли лишь слова, вызывающие уныние.

Сильно занят? Даже ненадолго вечером было бы нормально. Мы же так давно не виделись… Бо Ра, подавив мольбу, которую хотела отправить, написала в чат только одну фразу.

[Ладно, тогда ничего не поделаешь.]

Смайлик с глазами, полными слез, она, подумав, добавлять не стала. Не хотела выглядеть еще более жалкой. Хотя она и так знала, что уже достаточно навязывалась.

Бо Ра выдохнула печаль, идущую из самой глубины души, и упала лицом на кровать.

Ответить Ли Чжин Ёну, что она свободна в эти выходные, можно и завтра. Все равно он, как и Су Ха, не особо ждет ее ответа.

* * *

Однако, вопреки ожиданиям, Ли Чжин Ён начал донимать ее сообщениями, спрашивая, точно ли она свободна в выходные.

[Да. Пойдем.]

Только отправив раздраженный ответ и отложив затихший телефон, Бо Ра пошарила под столом.

Из глубины она достала острую лапшу быстрого приготовления, купленную на черный день. Бо Ра ела ее вместе с колой из автомата, успокаивая ноющий желудок способом, от которого он болел еще сильнее. С мыслью: «Да плевать, опухнет лицо или нет, все равно некому на меня смотреть».

Словно небеса приняли это смирение за желание, Су Ха не выходил на связь и на следующий день. И на следующий, и на следующий.

Бо Ра, с тоской глядя на чат, похожий на перекошенные весы, где сообщения скапливались только справа, каждый раз со вздохом закрывала его.

Теперь не было даже утешающих звонков.

Если подумать, я даже не спросила. Сонбэ, с которым он делает групповой проект, — девушка или нет. Бо Ра с запозданием поняла, что забыла задать вопрос, который мог бы сделать ее еще более жалкой, и провела день в бредовых фантазиях.

В ее воображении Су Ха пил горький эспрессо с высокой и стильной сонбэ, которая уже получила работу в крупной корпорации.

Телефон с ее мигающим сообщением уже лежал перевернутым. После того как она представила, как эта сонбэ, в отличие от нее, очень привычно входит в дом Су Ха, Бо Ра пресекла мысли о нем, чтобы не стать еще более жалкой.

— А, почему ты даже во сне появляешься!..

Конечно, это было абсолютно неподвластно ее воле.

Тоскуя и всхлипывая, а затем резко меняя настроение и пыхтя от злости, она не заметила, как пролетела неделя.

— Что, выставка?

Со Хи-онни, случайно узнав, куда Бо Ра идет в субботу, обрадовалась и с вечера предыдущего дня сделала ей маску для лица.

— Обязательно должен быть интерес, чтобы встречаться?

Даже когда Бо Ра говорила, что идет без всяких мыслей и не собирается встречаться после этого раза, соседка не снимала альгинатную маску с ее лица.

— Просто сходи, посмотри на красивое, поешь вкусного. Этого достаточно, чего еще желать?

Отношение Со Хи-онни было на удивление спокойным, совсем не как у человека, который отобрал телефон Бо Ра и отправил сообщение Ли Чжин Ёну.

— Парней в мире много, Бо Ра.

Из-за этого отношения, словно она старше не на два года, а на двенадцать, Бо Ра не могла ничего сказать и была вынуждена наблюдать, как та роется в ее шкафу.

— Конечно, сердцу не прикажешь, но…

— …

— Попробовать-то стоит, не так ли? О, вот это красивое.

Лицо онни, достающей платье из ее шкафа с этими словами, выглядело необычайно радостным.

Поэтому Бо Ра, хоть и знала, что это бесполезно, не смогла отвергнуть восторженные действия соседки.

* * *

Ай. Бо Ра, пока шла от университета до станции, то и дело поглядывала на уже натертую пятку и вздыхала.

Проблема была в том, что она достала туфли на плоской подошве, которые купила, чтобы носить с платьем, но почти не надевала, потому что они были неудобными. Сколько же крови прольют ноги, которые начали капризничать еще до прибытия на место встречи, пока она будет бродить по весенней погоде.

Надо зайти в магазин и купить пластырь. Бо Ра, видя, как в уже битком набитый вагон набивается еще одна толпа, бессильно планировала.

В метро в выходные не то что сесть — стоять было негде. Платье, которое Со Хи-онни даже погладила, пока Бо Ра толкали туда-сюда, уже давно помялось.

Надо было просто надеть джинсы и футболку. Сожалея об утре, когда она не смогла отказать соседке, увлекшейся игрой в куклы, Бо Ра рассеянно смотрела перед собой.

Именно тогда внезапно появилась река Хан, сверкающая, как рыбья чешуя на солнце.

Бо Ра, которую толкали люди, пока она не оказалась почти коленями к сидящим, безучастно смотрела на реку Хан, сияющую необычайно ярко.

Кажется, она видела эту сцену по телевизору. Для жителей уезда Нэхам Сеул был местом, до которого ехать более шести часов на машине, а психологически казался еще дальше. Река Хан, которую можно назвать символом Сеула, тоже воспринималась как пейзаж далекой чужой страны.

Поэтому Бо Ра, когда впервые увидела реку Хан, проезжая мимо на метро с друзьями, невольно застыла.

На что ты так смотришь? Когда однокурсники с недоумением смотрели в окно, пытаясь понять, что там особенного, она притворилась равнодушной и замяла тему.

Теперь, когда не нужно было оглядываться на других, стоя перед широкой рекой, первое впечатление снова всплыло в душе.

Возможно, это был восторг, который еще не успел потускнеть. Красота, которую она прятала раньше, не желая смущаться, но на самом деле ни разу не забывала.

Естественно, что Бо Ра, стоя перед этим неправдоподобно сияющим пейзажем, вспомнила парня, который для нее был еще одним символом Сеула.

Что сейчас делает Су Ха?

На этой неделе, когда она перестала отправлять сообщения, наполовину из упрямства, наполовину смирившись, ответы от него прекратились, как само собой разумеющееся. Бо Ра не знала, как Су Ха провел всю неделю.

В Сеуле, где людей больше, чем камней под ногами, он тоже всего лишь один из чужаков, так что, может, это и естественно, но для Бо Ра это было не так.

Среди этого бесчисленного множества людей Су Ха был единственным, чье имя и вкусы знала Бо Ра. Подобно тому, как из множества водных потоков, пересекающих Корею, только река в центре Сеула обладает уникальностью под названием Ханган.

Благополучно ли прошла встреча по групповому проекту? Пришла ли мебель, которая не приходила? Знает ли Су Ха, что мы впервые не виделись так долго?

В такт неровному стуку колес поезда посыпались вопросы к нему.

Способ разрешить это любопытство несложен. Можно позвонить прямо сейчас. Если высветится ее имя, Су Ха сразу же возьмет трубку. Неизвестно, какое выражение лица у него будет по ту сторону невидимого экрана.

Но Бо Ра просто стояла с телефоном в руке, словно забыла, как звонить.

У нее не хватало смелости, духу нажать кнопку вызова.

Такое она чувствовала впервые. Одиночество, когда ты вроде бы среди людей, но словно один. Изоляция, когда ты смеешься и разговариваешь с кем-то, но ждешь, что с тобой заговорит кто-то другой.

Потому что тот единственный человек, с которым она хотела быть вместе, весь день не отвечал на сообщения Бо Ра.

Пока она перебирала в памяти прошедшую неделю, когда он, смеясь, оставался безэмоциональным, а болтая, казалось, молчал, перед глазами потемнело.

Бо Ра, словно очнувшись ото сна, подняла голову и только тогда поняла, что участок, откуда видна река Хан, закончился, и теперь за окном будут мелькать только серые здания.

В открывшуюся дверь снова хлынула толпа, и Бо Ра, беспомощно пошатнувшись, вытерла зудящую щеку.

Однако тыльная сторона ладони, коснувшаяся щеки, стала влажной. Удивленная Бо Ра посмотрела на свое отражение в черном экране телефона.

Она увидела себя, плачущую, даже не замечая, что тщательно нанесенный Со Хи-онни макияж размазался.

Я даже не знала, что плачу, думая о Су Ха. Вместе с опустошающим осознанием слезы полились ручьем. Капли, скатываясь по щеке толстыми прямыми линиями, падали на носки туфель, испачканные чьими-то ногами.

Да какое там «не знала». Я плакала именно из-за Су Ха.

Бо Ра, впервые будучи благодарной толпе, которая прижимала ее и не давала упасть, закрыла лицо обеими руками.

Я думала, что любить Су Ха будет совсем не тяжело.

На самом деле я знала. Было бы страннее, если бы не знала. Кто будет так переживать, что парень, который даже не нравится, встречается с другой девушкой. Почему бы меня ранили слова о том, что меня просто держат на крючке, если мы просто друзья.

Все это было потому, что он мне нравился. Причина, по которой мои шаги становились легкими, словно я летела, когда шла на встречу с Су Ха, сияющим в одиночестве, как фосфоресцирующая звезда в темной, пыльной деревне. Причина, по которой я пила горький кофе, зажмурив глаза, хотя знала, что не буду спать всю ночь.

Я смутно догадывалась, что все это было потому, что он мне нравился.

Но единственная причина, по которой я не могла всерьез представить будущее с Су Ха, была одна.

Потому что я знала. Что я бесконечно отстаю от него. Что разрыв между тем местом, где находится он, и тем, где нахожусь я, далек, как небо и земля.

Пусть я не сильна в расчетах, но я не слепая. У меня были глаза, способные отличить качество ткани его одежды от той, что ношу я.

Поэтому в дни, когда Су Ха казался человеком, на которого даже смотреть было тяжело, Бо Ра учила слова еще усерднее. Насильно открывая глаза, которые слипались от усталости, она старалась прочесть хотя бы еще одну букву.

Только это и оставалось. Способ хоть немного приблизиться к небу, где парит Су Ха. Способ удержаться хотя бы где-то в поле его зрения.

Когда она вот так барахталась, поднимаясь по лестнице ступенька за ступенькой, Су Ха всегда с улыбкой протягивал ей руку.

И как после этого мне не надеяться? Как мне не заблуждаться?

Су Ха был человеком, который пролил весенний дождь на мое сердце, высохшее до самого корня. Человеком, который надел обувь надежды, позволяющую бежать в завтрашний день, на мои израненные ноги, едва справляющиеся с тем, чтобы пережить день сегодняшний.

Поэтому я верила, что нежность, переполняющая его взгляд, устремленный на меня, сияет по той же причине, что и у меня.

— Девушка, вы в порядке?

Слезы, просачивающиеся сквозь пальцы, в конце концов вызвали сочувствие у женщины, сидевшей перед ней.

Бо Ра попыталась сказать, что все в порядке, но поняв, что это будет выглядеть еще более ненормально, только шмыгнула носом.

— Ох, боже. Садитесь сюда.

Добрый голос охотно предложил уступить Бо Ра место. Но разве могла Бо Ра ответить на это сострадание?

Бо Ра лишь покачала головой и сбежала через как раз открывшиеся двери защитного экрана. А затем, прикрывая лицо, чтобы не вызывать новой жалости, нашла туалет и зашла в первую попавшуюся кабинку.

Там она осела на пол и, плача, подумала.

Что, если это действительно все было моим заблуждением? Что, если Су Ха смотрел на меня только с жалостью, как та женщина, которая только что заговорила со мной?

— Что же делать…

Только тогда Бо Ра поняла, что Су Ха нравился ей больше, чем она думала, и что в глубине души она верила, что он никогда ее не оттолкнет.

И тот факт, что хотя она внешне и ворчала, что, кажется, не нравится Су Ха, на самом деле ни разу всерьез не сомневалась в его привязанности.

— Если я действительно… совсем не нравлюсь Су Ха…

Зря я заговорила про знакомство. Бо Ра, пережевывая то же сожаление, что и до осознания, роняла слезы на грязный пол туалета.

Если бы не это, мы могли бы быть вместе хоть немного дольше. Я могла бы оставаться рядом с ним подольше, пусть даже в качестве неопределенного друга.

Слезы, словно ждавшие этого момента, лились довольно долго.

К тому времени, когда она уже сбилась со счета, сколько поездов проехало под ногами и сколько людей побывало в соседних кабинках, Бо Ра с трудом смогла унять выливавшуюся долгое время печаль.

Однако то, что она повернула ручку двери, не означало, что она могла выйти. При мысли о том, что нужно выйти наружу и беззаботно улыбаться, слезы снова подступали, и она некоторое время просто стояла, держась за дверь и всхлипывая. Только после того, как она несколько раз отпирала и запирала замок, она смогла, наконец, выйти за дверь.

На поверхности, куда она выбралась спустя долгое время, колыхался яркий весенний свет.

Вишня, что так сильно кружила голову, застилая небо, давно опала, но это не значит, что весна ушла. Бо Ра с заплаканным лицом шла по улице, полной жизни, где на месте опавших лепестков пробивалась свежая зелень.

Перед выходом из туалета она увидела свое отражение: все, что старательно нарисовала Со Хи-онни, было смыто слезами, но ее это особо не волновало.

Лицо больше не входило в сферу интересов Бо Ра. По крайней мере, этой весной, когда даже блеск, оседающий на зеленых деревьях, кажется унылым.

Просто скажу, что заболела, и вернусь в общежитие. Нет. Все равно его, наверное, нет на месте встречи. Раз я так опоздала.

Бо Ра, заметив, что телефон молчит, несмотря на то что она опоздала довольно сильно, замедлила свои прихрамывающие шаги.

Вероятность этого была высока. Ведь они оба знали, что не интересуют друг друга, когда договаривались о встрече. Логично предположить, что он подождал немного, разозлился и ушел.

Даже лучше. Бо Ра, придумывая оправдание для онни, поднялась на последний холм, ведущий к выставочному залу.

Причина, по которой она все же шла к месту встречи, будучи уверенной, что ее там никто не ждет, заключалась в том, чтобы иметь оправдание: мол, я сходила, пусть и с опозданием.

Ведь это знакомство устроила Со Хи-онни, думая о ней. Она сказала, что Ли Чжин Ён — любимый младший товарищ ее парня, с которым она встречается уже давно.

Напишу онни сообщение, что я слишком опоздала и он, кажется, ушел. Когда она добралась до выставочного зала, думая о том, как будет извиняться, ее пятки уже были стерты в кровь.

Из-за слез она забыла о мысли купить пластырь. До середины пути она была так поглощена горем, что даже не чувствовала боли.

Терпя жжение, которое ощутилось только по прибытии в пункт назначения, Бо Ра оглядела вход в выставочный зал.

Ли Чжин Ён сказал, что будет в синей рубашке и черных брюках. И что будет стоять перед информационной стойкой, чтобы она не перепутала.

О. Когда она повернула взгляд, думая, что его, конечно же, там не будет, мелькнул силуэт в такой же одежде, как было написано в сообщении.

Бо Ра смотрела на синюю рубашку мужчины, стоящего к ней спиной, и в конце концов со вздохом поплелась туда.

Телосложение мужчины, находящегося перед большой картиной прямо рядом с информационной стойкой, было заметно лучше, чем у других. Глядя на широкие плечи с прямыми линиями и длинные прямые ноги, хромающая Бо Ра вдруг почувствовала странное дежавю.

Взгляд естественно скользнул по спине мужчины. Широкая спина, расположенная на высоте, значительно превышающей средний рост. Великолепный силуэт, от которого становилось безумно интересно увидеть лицо анфас.

Странно. Такое сбалансированное тело встречается нечасто. Идеальный костяк, на который люди невольно оглядываются, определенно редкость.

— Извините…

Это случилось, когда Бо Ра, подавляя непонятно почему сбившееся дыхание, подошла к этой спине.

Прежде чем она успела спросить, не Ли Чжин Ён ли он, мужчина повернулся.

В одно мгновение в глазах Бо Ра полностью отразилось красивое лицо мужчины в безупречной рубашке.

За спиной его, ждавшего, расстилался цвет вишни, который царил на улицах месяц назад и исчез. В огромном холсте были рассыпаны не только лепестки пастельных тонов, но и райский сад, украшенный изящными лозами, сиял, создавая геометрические узоры.

Чи Су Ха стоял, опираясь на этот прекрасный пейзаж, перенесший тот рай на землю.

Лучи солнца, проникающие через окно, делали и без того мечтательную картину еще более неземной.

В постепенно удаляющемся шуме Бо Ра, словно завороженная, смотрела снизу вверх на Су Ха, окруженного великолепной картиной, как нимбом.

Может быть, из-за шока от встречи с тем, кого она хотела увидеть, в незнакомом месте. Или, может быть, из-за афтершока, вызванного эмоциями, которые она наконец признала.

Бо Ра не могла скрыть дрожащий взгляд, выдающий сердце, которое колотилось так, словно она стояла на качающейся земле.

В отличие от нее, глаза мужчины, смотрящего на нее, спокойны.

Взгляд, молча созерцающий Бо Ра, статичен, как натюрморт. Настойчиво изучающий, дотошный, как у художника.

Бо Ра, выдерживая его взгляд, льющийся на нее, как дождь, от которого нет зонта, лишь затаила дыхание.

— Ты плакала?..

Тишину, нацеленную друг на друга, нарушил тот, чей взгляд был выше.

Привет! Больше глав в моей читалке, здесь обновы выходят один раз в две недели.

t.me/tenebrisverbot

Страница книги Несчастье, доставшееся даром в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

О книге