Глава 1

<Добро пожаловать в город Муджин, где сбываются ваши мечты.>

Надпись на плакате беспорядочно трепетала на ветру. Са Хи, глядя из окна автобуса на длинное небесно-голубое полотно, что яростно билось на ветру, лишь усмехнулась. Мечты сбываются, как же. В месте, где столько жизней обрывается, где каждый день на улицы выплескиваются те, кто, оказавшись в сточной канаве, лижет пятки отчаянию, — и всё ещё поют эти нелепые сладкие песни. Впрочем, чье-то отчаяние для кого-то другого может стать шансом и надеждой. Са Хи привычно вздохнула и прислонилась головой к окну. Сейчас не время беспокоиться о тех, кто приполз сюда с тщетными мечтами, чтобы сжечь свою жизнь дотла. Ей стоило тревожиться о себе — о той, кто постепенно разрушается в этом месте, где якобы сбывается всё. «Городу Муджин до меня дела нет, так что со своими мечтами я как-нибудь сама разберусь». В тот момент, когда автобус, стоявший на красном сигнале светофора, тронулся, телефон в её руке слегка завибрировал. Словно зная, что она барахтается в этом городе разврата и отчаяния, спам-сообщения сыпались по несколько штук на дню. Искушали пачками денег, которыми якобы готовы были осыпать даром, пряча грабительские проценты под языком, так что проверять телефон сразу не было никакой нужды.

[Возьмёшь такие деньги — и окажешься на крючке у такого ублюдка, как я, а жизнь твоя превратится в сраное дерьмо.]

Стоило всплыть в памяти лицу, хихикающему сквозь едкий сигаретный дым и произносящему эти слова, как Са Хи подняла голову и посмотрела на лес небоскребов вдалеке. Казалось, до них рукой подать, но от 4-го округа, где она находилась, до тех сверкающих неоновых вывесок нужно было ехать ещё очень долго. Просто старые, невзрачные здания здесь были низкими, поэтому те высотки и виднелись, но на деле они были бесконечно далеки. Этот город позаимствовал название из литературного шедевра лишь по одной причине — из-за частых туманов. Са Хи часто думала, что автор оригинала, наверное, горько вздохнул бы, узнав, что имя, символизирующее ирреальный мир за гранью обыденности, присвоили городу, столь переполненному низменными желаниями. «Для тех, кто приполз в этот город, он, может, и есть идеальный мир. Но, как по мне, это скорее Содом и Гомора». Дзынь. Телефон снова коротко пискнул. Са Хи отвела взгляд от окна и проверила экран. Вопреки ожиданиям, что это очередной спам, пришли два сообщения от знакомого человека.

<Са Хи, ты случайно не видела А Ён вчера или сегодня?>

<Кажется, она снова ушла из дома, тебе она не звонила? Мои звонки даже не принимает.>

Сквозь строчки сквозила тревога. Бедным и простодушным людям редко удается жить спокойно бок о бок с такими, как она. Скорее, их растопчут и используют. Поэтому жизнь в нужде — это жизнь опустошенная и жестокая. Са Хи пошевелила уставшими пальцами и набрала ответ.

<У меня закончилась подработка, я поищу её. Не волнуйтесь слишком сильно, тетя.>

Нажав кнопку отправки, она тут же позвонила А Ён. Словно зная, что её мать уже попросила о помощи, А Ён трубку не брала. А может, просто не видела звонка, хихикая с каким-нибудь бездельником. Са Хи нажала кнопку вызова на поручне и встала с места. Ей нужно было вернуться в 3-й округ, из которого она только что уехала после смены. Раз уж мать А Ён знала, что её дочь выбалтывает Са Хи все подробности своей никчемной жизни, нужно было оправдать эти ожидания. Прислонившись к стойке у задней двери автобуса, Са Хи устало выдохнула. Родственные связи — штука утомительная и тяжкая. Но и избежать их нельзя, вот ведь проклятье. «Сама я, по сути, в затяжном побеге из дома, а приходится искать девчонку, сбежавшую всего-то на соседнюю улицу». В такие моменты хотелось всё бросить, но ей пока нужно было оставаться здесь, а значит, нельзя выпускать из рук эту тонкую нить связей. Са Хи вышла через открывшуюся заднюю дверь и зашагала к автобусной остановке на противоположной стороне. Шквалистый ветер трепал Са Хи так же, как тот плакат.

***

Город Муджин. Огромный город развлечений, построенный правительством по образу и подобию корейского Лас-Вегаса. Муджин был сверкающим огнями песочным замком, созданным с расчетом опустошить карманы иностранных туристов, поток которых резко возрос с открытием международного аэропорта Инчхон. Если ехать от аэропорта по прямому западному шоссе без пробок около часа, перед глазами представал Муджин, ослепляющий своей роскошью. Мало кто знал, что этот прекрасный, окутанный туманом город, огни которого не гасли даже ночью, был построен на месте тихих рисовых полей. Как и то, что коренных жителей, ставших жертвами спекулянтов, вытеснили в трущобы. Этот гигантский город создавался по четкому плану. Разделенный на пять округов, он вмещал в себя одновременно ослепительный свет и густую тень. 1-й округ, где теснились отели, казино, гольф-поля, курорты и торговые центры, представляющие Муджин, был лицом города. Каждую ночь там гремели фейерверки и проходили феерические шоу. Там не было ни страданий, ни отчаяния. Отделенные от 1-го округа горой, 2-й и 3-й округа содержали инфраструктуру, поддерживающую жизнь города. Госучреждения, полицейские участки, а также элитные виллы и квартиры для жителей города. И даже школы, спрятанные поглубже, словно пытаясь игнорировать тот факт, что всего в 20 минутах езды можно погрузиться в пучину удовольствий. 2-й округ был местом, где можно было вести обычную жизнь, ничем не отличающуюся от других городов. А вот 3-й округ был битком набит коммерческими заведениями. Здесь, обслуживая в основном жителей 2-го округа и внутренних туристов, которым на 20 лет временно разрешили вход в казино, было всё, чего только можно пожелать. И на этом заканчивался яркий свет, который излучал Муджин. Густой тенью, жаждущей этого света, были отверженные 4-й и 5-й округа. Место, где жили те, кто не получил выгоды от строительства нового города или уже спустил всё полученное в 1-м округе. 4-й округ был тем, что обычно называют трущобами или «лунной деревней». Хотя говорили, что развитие планируется и там, по сути, город уже прекрасно функционировал и в дальнейшем расширении не нуждался. Тем не менее, бедняки сидели там, цепляясь за слухи о реконструкции, которые ходили уже несколько лет, и провожали взглядами сверкающий 1-й округ. А местом, куда стекались те, у кого не осталось даже этой надежды, был последний, 5-й округ. В отличие от углубившихся в материк 1-го, 2-го и 3-го округов, это место располагалось ближе всего к порту и всегда было окутано туманом. Бесполезный, как чемодан без ручки, этот район стал пристанищем для настоящих отбросов, оставивших сияющий город за спиной. Здесь делали свой последний вдох те, кто погряз в азартных играх и наркотиках, отказавшись от жизни; сюда же возвращались холодными трупами те, кто, продав тело и душу, снова бросался в огонь, как мотыльки. 5-й округ, от которого отказалась даже государственная власть, был просто другим названием гигантской могилы.

***

— Онни, ты меня просто чертовски хорошо находишь, а?

Сидя на пластиковом стуле перед круглосуточным магазином и громко чавкая жвачкой, с удивлением произнесла А Ён. Густо накрашенная А Ён в эту промозглую погоду сидела, закинув ногу на ногу, в белой блузке, сквозь которую просвечивало черное белье, и в юбке настолько короткой, что, казалось, вот-вот станет видно задницу. При этом она бросала похотливые взгляды на проходящих мимо мужчин, которые на неё косились.

— Тетя волнуется.

Са Хи сказала это, отпивая теплый кофе из банки, стоящей на столе. Она так устала, что если не прибегнет к силе кофеина, то, кажется, свалится прямо здесь.

— Моя мама тоже, вечно поднимает шум. Погуляла бы пару дней и сама вернулась бы домой, как миленькая.

— Почему не отвечаешь на звонки тети?

— Ой, онни, ты тоже хороша. Ясно же, что она будет говорить, зачем мне это слушать?

— Ты же не ребенок, это уже какой по счету побег? Хватит уже мотать тете не...

— Хоть ты мне и не родная сестра, а заботишься прям до ужаса.

А Ён усмехнулась, продолжая неприятно чавкать жвачкой. Са Хи провела рукой по лицу.

— Если бы твоя мать была моей родной теткой, а ты — моей настоящей кузиной, я бы так спокойно не разговаривала. Сразу бы в волосы вцепилась.

В ответ на спокойные слова Са Хи, А Ён расхохоталась. Судя по внешности, той, кого должны были таскать за волосы, была хрупкая Са Хи, но А Ён ухмылялась так, словно великодушно её прощала.

— Ты с Дон Хо?

На следующий вопрос Са Хи А Ён лишь небрежно пожала плечами. Са Хи с трудом проглотила ругательства, подступившие к горлу.

— Я же говорила тебе не таскаться за Дон Хо, за этим отморозком.

— Онни, почему ты всегда так говоришь про оппу Дон Хо? Я же говорила, он не такой плохой человек.

— Он мечтает продать тебя в бордель при первой же возможности, где тут хороший человек?

— Оппа сказал, что если я не захочу, то ничего делать не придется. Сказал: «Неужели я не могу сделать хотя бы это для сестренки, с которой мы росли в одном районе?»

Вздох, поднявшийся из самой глубины души, в конце концов вырвался наружу. Вокруг было полно жалких девиц, погрязших в тщеславии и мечтающих о несбыточном. А те, кто охотился на таких девиц, с невинными лицами паразитировали рядом.

— В общем, я решила воспользоваться случаем и стать самостоятельной.

Са Хи уставилась на А Ён, которая в итоге начала нести чушь. Осознав, что даже для того, чтобы отчитать кого-то, нужны привязанность и силы, она захотела сдаться. Но стоило вспомнить поникшее лицо Ок Джин, беспокоящейся о дочери, как она снова плотно сжала губы.

— Самостоятельной? Откуда у тебя деньги?

— Пока что оппа Дон Хо предложил пожить у него. Сказал, можно оставаться, пока я не найду работу и не накоплю денег, чтобы снять хоть какую-то комнату.

— Так ты собираешься устроиться на работу?

— Ага.

Услышав этот беспечный ответ, Са Хи прикусила щеку изнутри. Человек, который ничему не учился, у которого в голове пусто и который к тому же не прилагает никаких усилий, в конечном итоге снова окажется на дне. И только те, кто уже тонет, почему-то этого не понимают.

Глава 2

— Быстрее бы заработать денег и дать маме пожить в роскоши.

— А Ён, сейчас...

— Онни, это моя жизнь.

Улыбающееся лицо А Ён, которая, казалось, знала всё, что собирается сказать Са Хи, неприятно застыло. Она, едва перешагнувшая двадцать один год, уже одной ногой стояла в грязи, но упорно твердила, что будет поступать по-своему. Оставалось только вздыхать.

— Я понимаю, что ты говоришь это из-за беспокойства о маме, но сколько мне еще торчать в той дыре ради неё? Если я продолжу сидеть рядом с мамой, моя жизнь станет лучше?

— Не говори так.

— Когда мы накопим денег, чтобы уехать из того района, если будем держать забегаловку для бедняков? Смотри, онни. Даже здесь, в 3-м округе, это похоже на место, где живут люди. Тут нет этих отвратительных ублюдков-преступников и полно работы, где можно заработать.

Са Хи подняла взгляд на торговое здание, из которого только что вышла А Ён. Это место, битком набитое ресторанами, барами, караоке и бильярдными, считалось окраиной даже в 3-м округе. Просто оно было раскрашено в кричащие цвета, а по сути — такая же грязь, мало чем отличающаяся от 4-го округа.

— Все равно, даже если ты меня потащишь, я снова сбегу.

— А Ён.

— Хватит и того, что мама пилит, тебе не обязательно. Если продолжишь в том же духе, я и твои звонки перестану принимать.

Закончив говорить, А Ён снова невинно улыбнулась. Сказать, что она не знает жизни из-за юного возраста, было нельзя — в 4-м округе А Ён насмотрелась всякого. Она прекрасно понимала, что давить на неё, когда её единственная цель — сбежать от осточертевшей реальности, бесполезно. Пришлось сменить тактику.

— Хорошо, я поняла. Но на мои звонки отвечай обязательно.

— Вот это моя онни.

Хе-хе. Глядя на то, как А Ён снова светло улыбается, Са Хи лишь вздохнула. Если бы Са Хи не была обязана матери А Ён, Ок Джин, она бы не занималась этим бесполезным делом.

— Мне холодно, онни. Я пойду.

Словно завершив все дела, А Ён встала со стула и одернула задравшуюся юбку.

— Пойдешь к Дон Хо?

— Ага. Увидимся, онни.

— Постой, А Ён...

Она поспешно схватила за руку А Ён, которая уже собиралась уйти без малейшего сожаления.

— Что?

— Мм, послушай, ну, это, в общем... предохраняйся... как следует.

Услышав сбивчивые слова Са Хи, А Ён снова громко расхохоталась.

— Посмотрите-ка на эту онни?

— Ты должна сама беречь свое тело. Дон Хо не тот человек, который будет о таком беспокоиться.

На эти слова А Ён с улыбкой склонила голову и посмотрела прямо в глаза Са Хи. А затем с ухмылкой добавила:

— В этих делах я, пожалуй, разбираюсь и умею вести себя куда лучше тебя, онни. Ты же девственница.

Брови Са Хи недовольно сдвинулись от этой насмешки, и А Ён усмехнулась.

— Я просто сказала, чтобы ты не волновалась. Уж как-нибудь разберусь. Ты так много времени проводишь с моей мамой, что, похоже, становишься на неё похожей.

— Дело не в этом...

— Короче, у меня встреча с друзьями, я пошла. Пока.

Не дожидаясь, пока Са Хи закончит, А Ён вприпрыжку скрылась в переулке. Глубоко откинувшись на жесткую спинку пластикового стула, Са Хи смотрела на дорогу, где исчезла А Ён. Советы от той, кто старше всего на три года, вряд ли хоть как-то тронут эту девчонку. Да и сама она не особо рассчитывала на результат.

— Им Дон Хо, проклятый ублюдок.

Матери часто склонны винить в том, что их дети сбились с пути, плохих друзей. Мать А Ён и сама Са Хи были такими же. Они считали, что во всем виноват Им Дон Хо, раз А Ён, переживающая бурный переходный возраст, никак не может вернуться к нормальной жизни.

[Чего вы все так на меня взъелись? Я же не держу Ким А Ён силой. Блядь, я защищаю малолетку, чтобы она не натворила дел, а меня выставляют насильником?]

Дон Хо всегда язвил грубыми словами, когда Са Хи приходила к нему после очередного побега А Ён. Но при этом он, в конце концов, не мог отказать просьбе Са Хи и вскоре отправлял А Ён домой.

— Хотя кого тут винить. Просто она нашла такого же, как она сама.

Усталость валила с ног, хотелось лечь прямо здесь, но Са Хи достала телефон из сумки и набрала номер. Повторять это завтра ей не хотелось, нужно было покончить с этим сегодня.

— О, Юн Са Хи.

Гудки прошли всего пару раз, и Дон Хо сразу ответил. С того момента, как он впустил А Ён в свой дом, он, наверное, знал, что Са Хи позвонит.

— Если не занят, давай поговорим.

— Вот беда, а я как раз немного занят.

— Отправь А Ён домой.

Игнорируя слова Дон Хо, Са Хи сразу перешла к делу. Из телефона доносились громкие голоса и легкий смех на высоких тонах.

— Не слышу.

— Я говорю, сначала отправь А Ён домой.

— Говорю же, тут так шумно, ни черта не слышно.

— Звонок телефона ты прекрасно услышал и трубку взял, нет?

— Он был на вибрации.

— А сейчас ты, похоже, меня услышал?

Дон Хо усмехнулся на язвительное замечание Са Хи. Этот тип ответил бы на её звонок даже из ада. И это раздражало еще больше.

— Я в «Аиде», приходи сюда и позвони снова.

— Дон...

Сказав то, что хотел, Дон Хо без колебаний повесил трубку. Она знала, что он не согласится так легко, но он, как всегда, испытывал её терпение. Са Хи закрыла крышкой недопитую банку кофе и сунула её в сумку. Прикидывая, сколько часов ей удастся поспать, она направилась к клубу «Аид», где был Дон Хо. Ощущение было такое, словно она и правда шла в преисподнюю.

***

Главная улица 3-го округа в преддверии выходных превратилась в море огней, где яблоку негде было упасть. Окрестности клуба «Аид», служившего заменой для тех, кто не мог насладиться ночью в 1-м округе, переполненном деньгами и желаниями, тоже кипели, как и подобает местной достопримечательности. Глядя на длинную очередь на вход, Са Хи отошла в сторону и вызвала Дон Хо по телефону.

— Говорю тебе, купи нормальную одежду, а ты не слушаешь.

Дон Хо появился лишь спустя десять минут, шагая неторопливой походкой. Стоя среди статуй разъяренных церберов, обвивающих здание, он оглядел Са Хи с головы до ног и цокнул языком.

— Вечно ты в какой-то тряпке, джинсах, потрепанной куртке и кроссовках.

— Ты же знаешь, что А Ён ушла из дома, и даже не думаешь отправить её обратно. Ты вообще человек?

— Может, оппа купит тебе пару приличных шмоток?

— Какой ты к черту оппа.

При виде Дон Хо ругательства вырывались сами собой. Но Дон Хо ни разу не разозлился на Са Хи по-настоящему. Словно ему нравилось, что она разговаривает с ним хотя бы так.

— А Ён не отвечает на звонки тети и меня не слушает. Так что скажи ей, чтобы шла домой.

— Она уже большая, давно меня не слушает.

Сказав это, Дон Хо достал сигарету из внутреннего кармана костюма и закурил. Даже без сверкающих неоновых вывесок Дон Хо сиял сам по себе. Щелчок — изрыгающая пламя серебряная зажигалка, кольцо на пальце, сжимающем тлеющую красным огоньком сигарету. Казалось, Дон Хо полностью смыл с себя грязь 4-го округа, который ему так опостылел.

— Почему это А Ён тебя не слушает? Она же сейчас живет у тебя. Если выгонишь её, сказав, что так нельзя, куда она денется? Вернется домой.

— Юн Са Хи, ты жестока. А если она уползет туда, где даже я не смогу её найти, что тогда?

Пф-ф. Дон Хо выдохнул дым вместе со словами и посмотрел на Са Хи. Человек, укоренившийся на этом дне, не мог не найти девчонку, но вел себя донельзя нагло.

— Я же всегда говорю. Я её защищаю. Сколько я риса съел в закусочной «Пикник» на халяву, чтобы заставлять тетю волноваться?

— Думаешь о тете, а сам малолетку...

— Ха, я что, должен выслушивать нотации на улице из-за этой сучки Ким А Ён, теряя лицо?

Дон Хо говорил сквозь зубы, но Са Хи ничуть не испугалась. Они видели друг друга больше пяти лет. Она знала: как бы грубо ни выражался Им Дон Хо, дальше этого он не зайдет. И знала, что на этом стоит остановиться. Всё это подсказывало время, которое они провели, зная друг друга. Раз уж Са Хи показалась лично, через два-три дня А Ён вернется домой и, скорчив недовольную мину, будет протирать столы в закусочной «Пикник».

— Кстати, ты вообще ешь? Почему такая тощая?

Только сейчас, словно впервые разглядев изможденное лицо Са Хи, Дон Хо шагнул к ней ближе. Когда его бегающий взгляд снова принялся изучать каждый уголок её лица, Са Хи отступила назад ровно на столько, на сколько он приблизился.

— Ненавижу запах сигарет. Не подходи.

— Ну и привереда. Раз уж пришла, может, купить тебе что-нибудь? Чего хочешь поесть?

Бросив на асфальт сигарету, которую едва успел пару раз затянуть, спросил Дон Хо. Несмотря на грязную работу и грубую речь, с момента их первой встречи Дон Хо был добр к Са Хи. По его собственному выражению, он был «бандитским отродьем, познавшим чистую любовь». Хотя он спал со многими женщинами, его самодовольное выражение лица, словно сердце он отдал лишь одной, выглядело донельзя жалким.

— Завтра на подработку. Я хочу домой и спать.

— Но поесть-то надо. Хочешь мяса? Я знаю тут одно хорошее место поблизости.

— А ты не работаешь?

— Работают шестерки. Человек моего уровня должен охранять место и управлять...

Дон Хо замолчал, когда три сверкающих черных седана плавно остановились перед зданием клуба. В тот момент, когда взгляды людей из очереди устремились на машины, двери щелкнули, открылись, и вышли мужчины в черных костюмах.

— Блядь, какого хрена они здесь без предупреждения.

Увидев их, Дон Хо раздраженно пробормотал себе под нос. А затем резко повернулся к Са Хи:

— Постой здесь немного. Я скоро вернусь.

Дон Хо, словно прогоняя, прижал Са Хи к стене здания и быстро побежал к ним. Са Хи, спрятавшись в тени, отбрасываемой оранжевым навесом, молча наблюдала за происходящим. Мужчины, вышедшие из машин, спешно собирались у центрального автомобиля. Судя по тому, как подбежавший Дон Хо низко поклонился машине, дверь которой еще даже не открылась, внутри сидел кто-то важный. Щелк. Крупный молодой мужчина, стоявший ближе всех к машине, открыл заднюю дверь, и наконец оттуда неторопливо вышел мужчина лет двадцати пяти - двадцати девяти, застегивая пуговицу пиджака. В этот миг показалось, что весь шум, переполнявший оживленную улицу, разом стих.

Глава 3

Хотя все мужчины были одеты примерно одинаково, этот выделялся, словно журавль среди кур. Он был на голову выше большинства из них, а его бледное лицо, казалось, вобравшее в себя весь яркий свет, было неожиданно красивым. Черный костюм-тройка, сидевший на нем как влитой, словно его намотали прямо на тело, бордовый галстук и аккуратно сложенный платок, который, впрочем, казался запихнутым с некоторой нервозностью. Для человека с такой очевидной профессией он был довольно стройным.

— Вы прибыли.

Вскоре из здания высыпала дюжина мужчин, и вокруг снова стало шумно. Мужчина лишь небрежно кивнул тем, кто почтительно склонился перед ним пополам. Затем он равнодушно закурил сигарету, и протянутая из-за спины зажигалка поспешно дала ему прикурить. На одно короткое мгновение в свете пламени, вспыхнувшего в ладонях, четко обрисовался его взгляд. Глаза, несмотря на свой немалый размер, с первого взгляда казались какими-то острыми. Мужчина, не вынимая сигареты изо рта, выдохнул дым и устало покрутил головой из стороны в сторону, отчего под яркими неоновыми огнями четко обрисовалась его мужественная шея. Он был красив, но странным образом излучал атмосферу, подавляющую собеседника. И это несмотря на то, что манера затягиваться и выдыхать дым казалась весьма ленивой.

— Прошу, проходите. Вас ждут внутри.

Когда кто-то пригласил его войти, мужчина кивнул и напоследок небрежно оглядел людей, стоящих перед клубом. Хотя взгляд его, скорее всего, ничего не значил, ярко одетые женщины расплылись в развязных улыбках. Усмехнувшись этой легкомысленности, мужчина наконец перевел взгляд в другую сторону, и он упал на Са Хи. В тот момент, когда их глаза встретились, Са Хи вздрогнула и вжалась в стену, отступать дальше было некуда. Всё равно она пряталась в густой тени, так что видны были разве что её икры, но ей показалось, что он вглядывается в её лицо, скрытое мраком, и она затаила дыхание. Из полуоткрытого рта мужчины, склонившего голову набок, белым туманом вырвался сигаретный дым. С такого расстояния он никак не мог до неё долететь, но Са Хи показалось, что едкий запах ударил ей в нос. Она невольно сглотнула сухой ком в горле.

— Эм, директор?

Кто-то настойчиво окликнул его, застывшего на месте, и мужчина, тут же отведя взгляд, исчез внутри здания в окружении людей. Когда оставшиеся снаружи Дон Хо и ещё несколько человек снова поклонились ему вслед, хотя он на них даже не смотрел, Са Хи наконец с облегчением выдохнула.

— Ха, ублюдок. Возомнил о себе невесть что.

Дон Хо, который только что готов был лизать туфли того мужчины, вернулся к Са Хи и заговорил раздраженно, совсем не так, как минуту назад. Похоже, он считал, что потерял лицо, позволив увидеть себя в таком виде только сейчас, став менеджером среднего звена, хотя даже когда он был на самом дне, Са Хи такого не видела.

— Кто это?

Са Хи не могла отвести глаз от сверкающего здания, в котором скрылся мужчина, и Дон Хо, снова достав сигарету и закуривая, ответил:

— Чха Ын До. Директор Чха, правая рука нашего председателя.

— Правая рука? Он выглядит довольно молодо.

— Пусть этот ублюдок и выглядит так, но он снес голову не одному и не двум. Он известен в наших кругах как мастер ножа.

— Правда?

— Он был в другом месте. Пришлый камень, который выбил все старые, так что многие точат на него зуб.

Дон Хо, резко выдохнув дым, искоса глянул на Са Хи и ухмыльнулся.

— Наша Юн Са Хи, впервые увидела такое и испугалась? Лицо совсем побелело.

Услышав слова Дон Хо, Са Хи потерла лицо, которое не успела привести в порядок. Она не знала, побелело ли оно, но, вопреки догадке Дон Хо, «такое» она видела не впервые. Мир, который Са Хи бросила шесть лет назад, сплошь состоял из подобного.

— Нечего так бояться. Директор Чха появляется в 3-м округе очень редко. В основном он там.

Дон Хо указал рукой с зажатой сигаретой куда-то вдаль. Виднелся отель «Гиперион», достопримечательность 1-го округа, сияющий в ночи еще ярче, чем здесь.

— Я же говорил тебе, что это наше? Да разве только это. У меня дела пошли в гору, вот я сюда и попал, а если бы всё перекрутилось, как у того ублюдка Сон Чана, то горбатился бы на стариков до усрачки. В прошлый раз этот гад сказал...

Дон Хо продолжал увлеченно болтать, но Са Хи его уже не слышала. Прошло шесть лет, но страх, что кто-то может её узнать, похоже, никуда не делся. Хотя она ушла так далеко и так давно.

***

Щелк, клац, тик. Щелк, клац, тик. В тихой комнате с определенным ритмом раздавался неприятный металлический звук. Мужчина средних лет, с тревогой косившийся на мрачных парней, заполнивших помещение, достал из кармана платок и поспешно промокнул вспотевший лоб. Ему было не по себе, так как он никак не мог прочитать настроение человека напротив, который без устали крутил в руке балисон — нож с рукоятками, закрывающими лезвие с двух сторон. Он слышал, что этот человек известен как мастер ножа, но по тем нескольким встречам, что у них были, тот казался вполне разумным человеком. Конечно, он был и тем, чьи мысли понять труднее всего.

— Значит, вы говорите, начальник Ан...

Вжик, щелк. Мужчина, наконец остановив вращение ножа, разомкнул тяжелые губы.

— Что мы должны забыть всё, что было три года назад, и снова поработать вместе, так?

— Э-э, да. Верно, директор Чха. Мы же не чужие люди...

— Но и не настолько близки, чтобы сидеть друг напротив друга и с теплотой вспоминать то дерьмовое прошлое, когда нам смачно ударили в спину, не так ли?

Ын До оборвал его, словно не желая слушать до конца, и растерянный взгляд начальника Ана упал на его руки. Увидев, что сложенный нож смирно лежит в руке Ын До, начальник Ан неловко рассмеялся.

— Ха-ха, ну, это так, конечно, директор Чха.

— А, не обращайте внимания.

Заметив, что взгляд нервничающего начальника Ана то и дело падает на балисон, Ын До сказал это небрежным тоном и налил виски до краев в два стакана «он зе рокс». Затем он пододвинул один стакан к начальнику Ану. Плеск. Перелившийся через край алкоголь оставил дорожку на столе.

— Это привычка, когда я сосредоточен. Ну и чтобы руки не деревенели, тренируюсь.

— А, а-а.

— Кстати, если судить по вашим словам, три года назад вы кинули нашего председателя, а теперь, похоже, настал черед Хван Чхоль Ука?

Когда Ын До, сделав глоток, задал вопрос, ошеломленный начальник Ан весь подобрался.

— Нет, директор Чха. Не думай так однобоко. Ну, ты же знаешь, государственные дела не всегда идут по плану.

— Ну не знаю, я госслужащим никогда не был, так что мне это неведомо.

— Наш мэр очень сожалеет. В последний момент послушал советников и пожал руку председателю Хвану, а теперь мучается весь срок.

На слова начальника Ана Ын До усмехнулся и протянул руку через плечо. Сын Джэ, стоявший за диваном, тут же вложил в неё сигарету.

— Тогда не знаю, как вы собираетесь поступить с деньгами нашего председателя, которые вы так вкусно сожрали три года назад.

Несмотря на улыбку на губах, глаза Ын До сверкали холодом, и начальник Ан, видя это, не решался ответить сразу, мешкая. Тогда Ын До постучал сигаретой по столу. Тук, тук. Шум, с которым эти корыстные крысы уже начали ломать головы, стоял оглушительный.

— Чтобы вернуть основной долг с процентами за три года, нашему мэру Пак придется рвать задницу, но, судя по всему, денежный поток уже иссяк. Значит, придется продать и землю, спрятанную на подставных лиц, и офистель в Каннаме, где живет актриса, о которой он так заботится душой и телом.

Глядя на побелевшее лицо начальника Ана, Ын До лениво добавил:

— Как вы знаете, проценты у нас довольно высокие, начальник. Ну, если денег совсем нет, можете выложить сейчас те кишки и глаза, которые мы любезно оставили вам три года назад, не тронув.

Затем, не меняя позы и взгляда, он обратился к стоящему сзади Сын Джэ:

— Начальник отдела Ли, узнай-ка нынешние расценки. Наш мэр ест только лучшее, так что почки у него должны быть здоровые, а пить он особо не любит, так что и печень сгодится. Судя по тому, как он ловко выбирает красоток, зрение у него тоже отличное.

— Да, директор.

Услышав разговор Ын До и Сын Джэ, перепуганный начальник Ан схватил свой стакан и залпом осушил его. Он наверняка готовился к этому, но его руки мелко дрожали — похоже, только сейчас он осознал, в какое логово попал. Наблюдая за этим зрелищем, Ын До сунул сигарету в рот, и Сын Джэ, протянув руку сзади, зажег огонь. Ф-фух. Глубоко затянувшись, он выдохнул едкий дым.

— Э-э, за то, что случилось три года назад, мэр лично принесет официальные извинения председателю Чо. И если директор Чха согласится помочь мэру в этот раз, он отплатит с лихвой.

— Решение принимаю не я, а председатель.

— Но ведь председатель Чо прислушается к мнению директора Чха. Это, это и есть то, чего мы хотим.

Начальник Ан снова вытер пот со лба платком, а Ын До, подняв балисон, лениво почесал им левую бровь, на которой был шрам. Ответ был уже предопределен, но давать его легко он не собирался. Нужно, чтобы они до мозга костей прочувствовали, насколько высока комиссия за пересадку, чтобы в следующий раз у них даже мысли не возникло смотреть на сторону, даже если им голову разобьют.

— Хорошо. Тогда что мне доложить председателю?

Прежде чем начать серьезный разговор, Ын До пошевелил рукой. Тогда все, кто был в комнате, кроме Сын Джэ, вышли. Щелк. Как только дверь полностью закрылась, начальник Ан заговорил.

— Мэр обещал перестроить 4-й и 5-й округа, но из-за того, что председатель Хван встал поперек дороги, всё сошло на нет. Так что...

— Вы хотите сказать, что в этот раз хотите снести всё нашими руками.

— Всё-таки, когда за дело берутся профессионалы, всё идет быстрее. Мы и правда не ожидали, что председатель Хван будет менять свое мнение, как перчатки.

Видимо, от чрезмерной жадности мозги перестают работать. С самого начала довериться типу, который зарабатывает в трущобах на нелегальных игорных домах, наркотиках и проституции, и планировать с ним дела — это надо додуматься. Либо среди приближенных есть идиот с цветочной поляной в голове, либо кто-то набил брюхо грязными взятками. Одно из двух.

Глава 4

— Разве председатель Чо не станет сговорчивее, если мы перед реконструкцией позаботимся о его интересах и передадим ему права на бизнес?

Прошептал начальник Ан, понизив голос, словно предлагая гениальный ход. Услышав это, Ын До скривил губы в усмешке и пробормотал:

— И сейчас вы притворяетесь щедрыми.

Земли этого огромного города были просто необъятны. Проект развития Муджина был затеян оппозиционной партией, которая тогда успешно вернула себе власть и стала правящей, чтобы раздать награды за заслуги. Поскольку проект включал не только два малых города, но и избирательный округ ключевого соратника, который поддерживал президента еще со времен оппозиции, строительство нового города росло как снежный ком. И пока Муджин разрастался, этот проект, на котором дружно набивали животы и правящая, и оппозиционная партии, шел гладко, даже когда власть снова сменилась. Однако реконструкция 4-го округа, включая 5-й, который к тому времени пришел в такое состояние, что к нему страшно было подступиться, топталась на месте. Причина была проста. Спекулянты и те, кто уже сорвал куш, давно умыли руки, а тем, кто отмывал грязные деньги и пихал их в задние карманы власть имущих, тоже нужно было где-то паразитировать.

— Проблем там не одна и не две. Времени на то, чтобы всё решить, не хватит, не так ли? Даже если переизбираться на третий срок, это всего лишь восемь лет.

— Директор Чха, мэр же не вечно будет сидеть в мэрии. Ему пора перебираться на Ёыйдо*. (Прим. пер.: Ёыйдо — район в Сеуле, где находится Национальное собрание, символ большой политики.)

— А, так он, значит, решил использовать это место как трамплин для больших амбиций.

Ын До безмятежно улыбнулся, словно и не догадывался об этой откровенной жадности, которая была очевидна с самого начала. В конечном итоге причина этой опасной сделки тоже была проста. Чтобы обеспечить мэру Паку успешный вход на Ёыйдо, они задумали снова раздуть бум реконструкции и набить карманы тем, кто станет его тылом. Ведь корейцы, как известно, не могут делать вид, что не знают того, от кого что-то получили.

— 28% Муджина всё еще не освоено. И это самая большая головная боль. Если перед уходом на Ёыйдо мэр совершит такое великое достижение, это и его авторитет поднимет, и народную поддержку обеспечит, всем же будет хорошо, верно? И обиду председателя Чо сгладим, не так ли, директор Чха?

Ну еще бы. Каждый раз, глядя на него, Ын До думал, какой же у этого типа длинный язык. Наверное, поэтому этот змей и держится рядом с таким же мэром Паком. Конечно, вспоминая события трехлетней давности, председатель Чо до сих пор скрежетал зубами от злости, но он был не настолько глуп, чтобы упустить вновь подвернувшуюся возможность.

[Хорошо, что я тогда поверил твоим словам и подождал, Ын До. В этот раз мы должны вернуть всё в двойном, нет, в тройном размере.]

Когда человек мэра вышел на связь, председатель Чо обрадовался и похвалил Ын До. Хотя всё, что сделал Ын До, — это просто раскусил жадного и хитрого политика и старого гангстера, который не мог отказаться от легких денег, добытых грязными путями.

— Что ж, нашему мэру с его блестящим будущим, чтобы отмыться от грязного Хван Чхоль Ука, нужно прийти под крыло нашего председателя, куда же ему еще деваться.

— Д-да. Вот и я о том же.

Начальник Ан неловко рассмеялся на слова Ын До. Тогда Ын До бросил сигарету, которую курил, в стоящий перед ним стакан. Пш-ш. Ын До наблюдал, как окурок с шипением всплыл на поверхность янтарной жидкости, и уже собирался встать, чтобы закончить встречу. Бах! Дверь распахнулась с громким стуком без всякого предупреждения.

— Ого, наш начальник Ан!

Джи Хёк, на воротнике рубашки которого виднелось красное пятно — и не нужно было спрашивать, откуда он пришел, — бесцеремонно вошел, подошел к начальнику Ану и расплылся в нарочитой улыбке. Когда вошедшие следом за ним мрачные типы низко поклонились, Ын До лишь махнул рукой, отсылая их, и вздохнул.

— Давненько, о-очень давненько не виделись, начальник.

Джи Хёк встал вплотную за спиной начальника Ана и по-хозяйски положил руку ему на плечо. Начальник Ан вздрогнул от резкого запаха крови, ударившего в нос, а Джи Хёк откровенно ухмылялся.

— Хорошо, что мы оба живы и можем вот так видеться. Не правда ли?

— Э, да. Д-директор Кан, тоже давно не виделись. А, точно, говорили, ты теперь директор. По-поздравляю. Как поживал?

— Как я мог поживать? Получил удар в спину и три года побирался, как чертов нищий, так что теперь всё тело ломит.

Джи Хёк похлопал его по плечу, и лицо начальника Ана потеряло всякие краски. Пусть Чха Ын До и играл ножом-бабочкой прямо перед носом, он никого не трогал без причины. Но этот псих, хихикающий сейчас за спиной, не знал границ. Если у него перемкнет, он перережет горло начальнику полиции прямо перед участком. К тому же три года назад, когда дела у мэра Пака и председателя Чо пошли наперекосяк, ответственность за это понес именно босс этого отморозка. Другими словами, отношения у них были хуже некуда.

— Кстати, что это вы тут с таким хорошим алкоголем сидите вдвоем, как на поминках? Я вроде учу своих щенков обслуживать как надо, а тут такой прокол.

— Ты чего здесь забыл?

Спросил Ын До, останавливая Джи Хёка, который, казалось, вот-вот заорет на коридор и устроит переполох. Джи Хёк расплылся в наглой ухмылке.

— Наш директор Чха приехал аж в 3-й округ, как я мог не прийти поздороваться?

Он вечно лез на рожон, так что не стоило опускаться до его уровня. Ын До тихо вздохнул и снова перевел взгляд на начальника Ана.

— Я понял намерения мэра и доложу председателю.

— Спасибо, директор Чха.

— Не гарантирую, что всё пройдет гладко.

Щелк, клац. Серебряный балисон в левой руке Ын До снова раскрыл свои крылья.

— Председатель, видимо, стареет, всё чаще вспоминает прошлое, так что мне тоже приходится нелегко, находясь меж двух огней.

— Э, это я понимаю.

— Но ради нашего начальника Ана, которому тоже приходится несладко в роли посредника, так же как и мне, я попробую.

Сказав это, Ын До посмотрел на Джи Хёка. Тогда Джи Хёк, опытный в таких делах, стоя за спиной начальника Ана, начал легонько разминать ему плечи. Каждый раз, когда девять пальцев — на левой руке не хватало двух фаланг мизинца — касались его плеч, начальник Ан вздрагивал.

— Но мы всё же не злопамятны, начальник. Если ты мужик с яйцами, надо соответствовать. Не так ли?

— Да, директору Кану тоже с-спасибо.

— Да ладно, чего уж там. Кстати, наш начальник, который день и ночь трудится на благо страны, должен же хоть немного отвлечься от забот.

Джи Хёк растянул конец фразы, ухмыльнулся и подозвал одного из своих парней.

— Снимите комнату и подберите девчонок, которые ему понравятся, чтобы не скучал. Обслужите по высшему разряду.

Затем он посмотрел сверху вниз на затылок начальника Ана и сказал:

— Завтра суббота, на работу не надо, так что можете оторваться по полной, да? Это единственный способ, которым мы можем выразить сочувствие вашим душевным страданиям.

— А? Ну я...

Начальник Ан, обернувшись и глядя на него снизу вверх, сглотнул сухой ком в горле. Джи Хёк широко ухмыльнулся. Трясется от страха, что ему горло перережут, но от выпивки и баб никогда не отказывается. Вот ведь пиджачные крысы.

— Чхоль У, проводи начальника и позаботься о нем как следует.

— Да, директор Кан.

— Начальник Ан.

Когда начальник Ан неловко поднялся, собираясь выйти из комнаты, Ын До окликнул его. Вжик, щелк. Виртуозно вращающийся нож снова издал громкий звук.

— А? Что, директор Чха?

— Три года назад я был всего лишь мелкой сошкой и не знаю всех деталей, но прекрасно понимаю, что быть кинутым дважды — это чертовски паршиво.

От холодных слов Ын До тело начальника Ана, который привстал, заметно напряглось.

— Первый раз можно списать на ошибку, мол, так вышло. Но второй раз мы расценим как намеренное издевательство.

— Э-э, директор Чха. Я п-понял, о чем ты.

— Я, как мужчина, вполне могу понять, что мэр держит пару любовниц в мэрии. И то, что он стер следы того, как его единственный сын баловался наркотиками, развлекаясь во время учебы за границей, и то, что он использовал разные методы, чтобы не отправлять сына в армию — это всё отцовские чувства, я понимаю. Честно говоря, в армию лучше не ходить, если есть возможность.

— Это, директор Чха...

— Но, начальник, хоть мы и не злопамятны, но языки у нас, вопреки мужскому достоинству, немного длинноваты.

От неторопливого давления Ын До губы начальника Ана плотно сжались. Но Ын До, не меняя выражения лица, добавил:

— Чтобы вы не волновались, скажу: госпожа мэр не знает о существовании офистеля в Каннаме, а после того случая с ведущей прогноза погоды она уверена, что мэр Пак ведет себя примерно. ...Пока что.

Когда он упомянул жену, главного политического союзника мэра Пака, как решающий аргумент, начальник Ан окончательно растерялся. Джи Хёк с упреком сказал Ын До:

— У нашего директора Чха есть привычка портить настроение в самый последний момент, да?

А затем снова дружелюбно похлопал начальника Ана по плечу и рассмеялся.

— Не волнуйтесь так, начальник Ан. Считайте это своего рода страховкой. Директор Чха хоть и выглядит так, но если его не трогать, он настоящий джентльмен. Чего застыл, Чхоль У? Живо проводи гостя.

Джи Хёк махнул рукой, и Чхоль У подошел к начальнику Ану и поклонился. Всё еще с кислым выражением лица, но увидев мрачного типа, вставшего рядом, начальник Ан без лишних слов вышел из комнаты. Ын До молча смотрел ему вслед, плавно открывая и закрывая нож.

— Всё равно трахаться хочет, дрожит как осиновый лист, а ползет туда с радостью.

Когда Джи Хёк выгнал и остальных своих людей, он плюхнулся на место, где только что сидел начальник Ан, и сказал это.

Глава 5

— В итоге мы рвем жилы, а старик только сидит и деньги гребет, блядь.

Джи Хёк, достав сигарету и прикурив, сказал это, глядя на молчаливого Ын До.

— Люди называют меня психом, но если разобраться, разве настоящий сумасшедший здесь не ты?

— Почему это я?

Даже сквозь сигаретный дым, плывущий в его сторону, Ын До спокойно налил виски в два стакана и пододвинул один Джи Хёку.

— Ублюдок, который не моргнув глазом перережет глотку, если что пойдет не так, перед другими строит из себя чертовски опытного бизнесмена.

— А есть те, кто так не делает?

— Я.

Джи Хёк пожал плечами, словно не нужно было далеко ходить за примером.

— Я, по крайней мере, если буяню в лицо, то и за спиной веду себя так же хреново. А ты ведешь себя так любезно, будто готов всё стерпеть, а за спиной — вжик, и режешь. Интересно, знают ли все, какой наш директор Чха на самом деле вежливый ублюдок?

Ын До никак не отреагировал на ехидство Джи Хёка, который ухмылялся с невинным видом. Он уже привык к тому, что тот при каждой встрече язвит, словно в шутку втыкая иголки.

— Это что?

Вместо ответа Ын До кивком указал на воротник рубашки Джи Хёка, забрызганный красным, и спросил. Его голос звучал настороженно — не натворил ли тот снова серьезных бед.

— А, это? Ерунда.

Глянув вниз на пятно, Джи Хёк глубоко затянулся и выдохнул дым.

— Знакомый хён сказал, что пришел в казино, я заглянул поздороваться, а там...

— Были проблемы?

— Якудза, которые приехали пять дней назад, начали буянить из-за того, что проиграли в казино, так что я немного с ними разобрался.

Он усмехнулся, глядя на Ын До, словно проверяя его реакцию.

— Хоть это и не моя территория, но все заведения принадлежат нашей семье, надо помогать друг другу, верно? Я не лез в вотчину нашего директора Чха, так что не переживай.

Поскольку Ын До никак не отреагировал на этот дерзкий ответ, Джи Хёк добавил:

— Работу головой делает наш директор Чха, значит, работу телом должен делать я. Иначе как я докажу, что не зря хлеб ем?

Устав от бесконечных колкостей Джи Хёка, Ын До вздохнул и протянул руку в сторону Сын Джэ. Быстрая рука поднесла зажженную сигарету Ын До.

— Сколько они проиграли?

— В общей сложности тринадцать миллионов иен, что ли. Блядь, нет денег — не играй, не умеешь играть — сиди и смотри. Эти япошки вечно устраивают сцены, когда проигрывают, надо отдать им должное.

Ц-ц. Цокнув языком, Джи Хёк бросил сигарету в стакан с виски, который ему налил Ын До. Затем он встал и, глядя на Ын До сверху вниз, сказал:

— Директор Чха, вам бы получше следить за казино. В прошлом месяце китайцы буянили, теперь эти... Блядь, мы, похоже, кажемся им чертовски легкой мишенью. Раз даже татуированные свиньи из соседней страны приползают сюда и устраивают бардак.

Потом он еще долго ругался, заметив, что кровь попала и на рукав.

— Уходишь?

Когда Джи Хёк, скорчив гримасу, собрался уходить, Ын До спросил равнодушно. Джи Хёк отряхнул одежду и ухмыльнулся.

— Неужели ты хотел мило выпить со мной? Какая жалость. Я из тех, у кого алкоголь в горло не лезет, если сижу напротив мужика.

— Показывайся в заведениях почаще.

— Директор Чха. Хоть мы и бандиты, но на дворе какой век? Давайте работать пять дней в неделю. Когда в пятницу вечером смотришь, как другие трахаются, аж злость берет. Слышал про баланс между работой и личной жизнью, или как там его?

Сказав это, он крепко схватил себя за промежность и пошло дернул бедрами.

— Я хоть и не государственными делами занимаюсь, но сегодня кровь проливал и пахал как проклятый, разве мне не нужно забыться? А чтобы вставить обратно выпавший от натуги член, быстрее всего засунуть его в пизду какой-нибудь нашей сучки.

Бровь Ын До недовольно дернулась, и Джи Хёк рассмеялся.

— А, точно, к нашему монаху это не относится. Какой толк от конского члена, если им не пользоваться. В общем, я пошел.

Когда вдоволь наиздевавшийся Джи Хёк повернулся, Ын До задал вопрос, ответ на который был очевиден.

— Раз уж пришел, может, послушаешь, о чем мы говорили с начальником Аном, прежде чем уйти?

— На кой хер мне это слушать? Делай как знаешь. Невежественный и ничтожный слуга спустится в подвал, соответствующий его уровню.

— Если идешь в «Аид», присмотри за MD. В последнее время выручка упала.

Услышав слова Ын До, Джи Хёк скривил губы, небрежно махнул рукой и вышел из комнаты. Бах! После того как дверь захлопнулась и наступила внезапная тишина, Ын До, молча глядя сквозь сигаретный дым на дверь, за которой скрылся Джи Хёк, откинулся на спинку дивана и пробормотал ледяным голосом:

— Наш невоспитанный Кан Джи Хёк, что он будет делать, если продолжит так выпендриваться и я перережу ему глотку? Ублюдок, у которого, если вскрыть череп, вместо мозгов один член.

Он затушил сигарету в пепельнице, и Сын Джэ, тихо стоявший за диваном, подошел к нему. Перевернув новый стакан, он налил виски и поставил перед Ын До.

— Узнай, те ли это ублюдки, с которыми Джи Хёк встречается в казино. Подозрительно, что он под предлогом клиентов шастает в 1-й округ только тогда, когда меня нет.

— Да, директор.

— Свяжись с управляющим, скажи, чтобы вернули якудза проигранные деньги.

— Да.

— И найди этих якудза, заткни им рты по-тихому и отправь на корабле. Так, чтобы Джи Хёк не знал. Если сейчас даже псы начнут лаять, будет хлопотно.

— Понял.

Ын До бросил нож, который держал в руке, на стол, взял стакан, который налил Сын Джэ, и встал. Он подошел к окну, которое было только в этой комнате, и посмотрел вниз на сверкающую ночную улицу. Тумана не было, но мир с восьмого этажа казался расплывчатым и искаженным.

— Говоришь, у начальника Ана тоже есть женщина во 2-м округе?

Спросил он, смочив губы виски. Сын Джэ, тут же вставший у него за спиной, ответил:

— Да. Говорят, он поселил её в офистеле у станции Хвасон, куда недавно начали въезжать жильцы.

Даже учить не надо, дурному учатся сами. На объедки со стола мэра даже женщину завели.

— Скажи начальнику отдела О, чтобы взял под контроль и начальника Ана, и эту женщину. В случае чего приставь к ней мужчину, как в прошлый раз к жене начальника полиции Кима. Если мэр Пак дернется, начальник Ан узнает первым.

— Да, директор. Кстати... позвать кого-нибудь?

На осторожный вопрос Сын Джэ, который прекрасно знал ответ, Ын До покачал головой. У него не было хобби пить в компании женщин. Дешевый смех и резкие духи вызывали лишь головную боль.

— Не надо. Если стакан опустеет, налей ты.

— Да.

Глядя вниз на здания 3-го округа, извергающие всевозможные огни, словно они вот-вот вспыхнут, Ын До молча осушил бокал. Всё сверкало, но выглядело как-то дешево. Неизвестно, соответствовало ли это цене желаний, которые можно было здесь удовлетворить, но всё казалось лишь жалкой копией.

— Какое сегодня число?

— Четвертое.

Ын До кивнул на ответ Сын Джэ. Он мог не заметить, как прошел день, но смену месяца чувствовал остро. Хотя о временах года и времени суток он давно забыл.

— Пятница. ...Осталось два дня.

Стоило вспомнить об этом, как шрам пронзила острая боль. Ын До поднял палец и привычно погладил шрам на левой брови. Оставшись клеймом, он периодически мучил его. Исчезнет ли эта фантомная боль, от которой нет лекарства, когда закончатся эти проклятые дни?

— Пойдем.

Сколько ни смотри на этот ночной вид, только глаза режет. Ын До вылил остатки алкоголя в рот и протянул пустой стакан Сын Джэ. Затем он широкими шагами подошел к столу и взял брошенный балисон. При виде ножа, который теперь привычно лежал в руке, вспомнилось еще одно лицо, которое он уже забыл. Убирая сложенный нож во внутренний карман, Ын До сказал Сын Джэ:

— Узнай, чем сейчас занимается Пэк Джэ Ха.

***

Нужно было долго идти от автобусной остановки, чтобы добраться до района, где жила Са Хи, спрятанного глубоко внутри. Пройдя мимо старых торговых зданий, которые с натяжкой можно было назвать приличными, хотя это и не был центр, нужно было подняться по склону, и только когда дыхание сбивалось, показывалось начало района.

— Тетя, я пришла.

Войдя в закусочную «Пикник», где под мигающим фонарем горела лишь одна тусклая лампа, Са Хи поспешно расслабила уставшее лицо. Словно у неё не было никаких забот, хотя она только что имела дело с незрелой девицей, которая в двадцать один год всё еще не понимала реальности.

— Ты нашла А Ён?

Ок Джин, сидевшая за липким от грязи столом, обхватив голову руками, вскочила и спросила. Са Хи кивнула.

— Встретила её в 3-м округе. Похоже, она снова пошла к другу.

— Правда, правда?

— Тетя, поймите её. А Ён задыхается в этом районе. Если она хоть ненадолго не вдохнет другой воздух, то может и правда сбиться с пути.

— Она ведь... не с Дон Хо?

Когда прозвучали слова, которых она опасалась, Са Хи улыбнулась изо всех сил. Видимо, живя здесь, она набралась лишь упорства да актерского мастерства — ложь лилась рекой.

— При чем тут вдруг Дон Хо?

— Да кто в этом районе не знает, что А Ён бегает за Дон Хо. И когда она сбежала в первый раз, Дон Хо её привел.

— Тетя.

Са Хи шагнула вперед и крепко сжала грубые руки Ок Джин.

— Хоть они и жили в одном районе, Дон Хо теперь завязал с жизнью здесь и живет во 2-м округе. Даже если он сейчас бандит, он наверняка так занят, что у него и времени нет встретиться с А Ён.

Са Хи подумала, что Дон Хо, играющий с девчонкой, и она сама, прикрывающая ситуацию удобной ложью, пожалуй, ничем не отличаются.

— Когда она сказала, что вернется?

— Денег у неё с собой немного, так что, наверное, через 2-3 дня вернется. Не волнуйтесь слишком сильно, тетя.

— Ладно. Раз ты так говоришь, значит, так и есть.

Ок Джин, подавив чувство вины Са Хи, словно очнувшись, посмотрела на неё, собираясь сесть, но передумала.

— Ты же пошла искать А Ён сразу после подработки, значит, еще не ужинала?

— Да.

— Садись. Я накрою на стол.

— Не нужно, тетя.

— Если оставить так, ты пойдешь домой, перехватишь что попало и ляжешь спать. И так тощая. Садись скорее.

Ок Джин засуетилась и ушла на старенькую кухню. Са Хи, привыкшая к этой настойчивости, не стала больше отказываться и села на место, где сидела Ок Джин. Она действительно проголодалась. Настолько, что запоздало пожалела, когда, отказавшись от мяса, которое предлагал Дон Хо, снова села в автобус.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 40 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 6

— Есть кимчи-ччигэ, давай сделаю яичный рулет и поедим вместе. Я тоже еще не ужинала.

— Хорошо, тетя.

Са Хи рассеянным взглядом смотрела на спину суетящейся Ок Джин. Каждый раз, глядя на Ок Джин, она думала: не это ли и есть суть материнства? Другие упрекали её в излишней тревожности, но Ок Джин всегда поднимала шум из-за любого дела, касающегося А Ён. Пусть все вокруг твердили, что это бесполезно, она изо всех сил старалась вырастить дочь в любви и заботе, надеясь, что та не повторит её судьбу, раздавленную суровой реальностью. Чтобы никто не смел назвать её «безотцовщиной». Конечно, глядя на то, что сейчас вытворяет А Ён, все усилия Ок Джин казались напрасными. Са Хи повернула голову и посмотрела на стену с ободранными обоями и непонятными пятнами. Лицо её собственной матери расплывалось в памяти. За двадцать четыре года они прожили вместе от силы год. И то, если собрать воедино все разрозненные кусочки времени.

— Ха-а.

Стоило мыслям дойти до этого, как вырвался лишь вздох. Даже спустя шесть лет тот день, когда она ушла, был ярок, словно это случилось вчера. А вот путь назад становился всё более пугающе туманным.

— Давай поедим, что есть.

Немного погодя Ок Джин поставила на стол помятый серебряный поднос. Бурлящий в глиняном горшочке кимчи-ччигэ, быстро приготовленный яичный рулет, несколько простых закусок, которые обычно подавали клиентам, и поджаренные листы нори. Для них это был настоящий пир.

— Ты, должно быть, проголодалась. Ешь скорее.

— Да, тетя. Берите ложку первой.

Только когда Ок Джин зачерпнула первую ложку риса, Са Хи тоже взялась за ложку и попробовала суп.

— Ваш кимчи-ччигэ просто невероятный. Я даже не пила, а ощущение такое, будто похмелье снимает.

— Ты не приходила несколько дней и за это время совсем исхудала. Я же сколько раз говорила: приходи и ешь, денег с тебя не возьму.

— Те-а, ы ак есь би-нес аз-да-ди-те? (Тетя, вы так весь бизнес раздадите?)

Са Хи пробормотала это с набитым ртом, пытаясь не обжечься горячим тофу из супа, и Ок Джин закатила глаза.

— Я же говорила, что не буду готовить новые блюда, просто положу лишнюю тарелку риса к тому, что ем сама. Да и сколько ты там съешь.

— Тетя, вы меня плохо знаете. Я ем очень много.

Са Хи положила на рис кусочек кимчи из супа и яичный рулет и, прежде чем отправить это в рот, светло улыбнулась.

— И такая обжора — кожа да кости? Как я тебя впервые увидела, так ты ни грамма не набрала.

Это было место, куда она добралась после семи месяцев скитаний, впервые сбежав из дома. Восемнадцатилетняя девчонка, никогда не выезжавшая за пределы Сеула, бездумно ехала всё дальше на юг, пока, сильно обжегшись жизнью и спасаясь бегством, не оказалась здесь. Деньги, которые она взяла с собой, кончились, она попала под дождь и с пылающим в лихорадке телом упала прямо перед Ок Джин, которая вышла встречать дочь, не вернувшуюся домой допоздна.

— Другие специально на диетах сидят, а вы, тетя...

— Это для тех, кому жить хорошо. А девчонке, которая работает и отдыхает всего два раза в месяц, надо хотя бы есть нормально.

Какое счастье, что в тот момент, когда она думала, что умрет, ей встретилась именно Ок Джин. И то, что, бредя куда глаза глядят, она даже в полубессознательном состоянии из последних сил обошла зловонный 5-й округ и дотащилась хотя бы до 4-го.

— А это что?

Са Хи, торопливо поглощавшая еду, кивком указала на визитки, небрежно брошенные на соседний стол. Ок Джин вздохнула.

— Опять какие-то слухи ходят. Недавно приходили люди в костюмах, тихо осмотрелись и ушли, а вчера и сегодня уже бегали какие-то типы и раздавали вот это.

— Что за визитки?

— Не знаю. Пишут, что если начнется какая-то реконструкция, надо им всё доверить, что-то про создание союза, про то, что нельзя легко соглашаться на государственную компенсацию... Ох, и так торговли нет, а они сидят тут и бубнят под нос.

Доедая рис, Са Хи скользила взглядом по визиткам. Со смешанным чувством надежды и страха — вдруг попадется знакомое имя.

— Может, они предлагают создать союз и действовать сообща?

Са Хи сама прекрасно понимала, что это пустые надежды. Она слишком хорошо знала, что за люди влезают в такие дела.

— Какое там сообща. Все эти типы — бандиты из 5-го округа.

— Из 5-го?

— Да. В супермаркете «Джекпот» и в прачечной «Янмён» все ругаются, говорят, что те, кто наживается на игорных домах и прочих гадостях там, теперь нацелились и на нас. Говорят, ни в коем случае нельзя их пускать.

Те, кто зарабатывает на трущобах, просто так не оставят реконструкцию в покое. Значит, это не совместные действия, а попытка сорвать планы, вставляя палки в колеса.

— Людей вроде нас реконструкция всё равно только вытеснит еще дальше на край, разве нет? Уж лучше бы оставили всё как есть, так хоть какая-то крыша над головой.

Са Хи доедала остатки риса, слушая жалобы Ок Джин. Если здесь начнется реконструкция, ей тоже некуда будет идти. Она не собиралась жить здесь вечно, но деньги, которые копила, чтобы перебраться в место получше, уже потратила, да и, возможно, здесь для неё было безопаснее всего. Са Хи неосознанно поднесла руку к груди и погладила кулон, выпирающий под одеждой. Поскольку она планировала вернуться на свое место, когда придет время, она намеренно называла свой побег «уходом из дома». Это продолжалось уже более двадцати сезонов, но это было и другим названием её «безопасности». Потому что вернуться домой она сможет только тогда, когда двое оставшихся в живых её кровных родственников умрут.

***

Тук. Маленький мячик, покатившись по мату для паттинга, нырнул в лунку и тут же автоматически отскочил обратно на исходную позицию. Председатель Чо снова тщательно принял позу и замахнулся клюшкой. Ын До, наблюдавший за этой праздной картиной, подошел к темно-серому кожаному дивану в углу кабинета и сел. Он достаточно долго и с должным уважением наблюдал за происходящим, так что свою задачу выполнил. Прошли те времена, когда бандиты жили в прокуренных офисах, похожих на грязные подсобки в кварталах красных фонарей. В нынешние времена можно было строить из себя приличных людей, возводя шикарные здания на дорогой земле и управляя несколькими компаниями с размытыми названиями, деятельность которых была совершенно непонятна. Место, где сидел Ын До, было именно таким. Это было здание «Тэгон», расположенное в самом лучшем месте делового центра 3-го округа, где по обе стороны десятиполосной дороги, проходящей через центр Муджина, выстроились филиалы известных корпораций. И компания «Тэгон Девелопмент». Здесь Чо Бён Сок играл в уважаемого бизнесмена, будучи «председателем Чо», а не «старшим братом».

— Так с чего начнешь?

Спросил председатель Чо, ударив по мячу в неуклюжей позе. Человек, у которого избыток свободного времени и который, выходя на поле, вечно выбивал дабл-пар, превышая норму ударов вдвое, теперь, увлекшись тренировкой паттинга, вызывал занятого человека к себе. Но Ын До ответил спокойно, словно у него не было никаких мыслей на этот счет.

— Планирую начать с местных строительных компаний. Для сноса или участия в торгах лучше создать консорциум, чем заходить под своим именем — так выглядит солиднее.

Председатель Чо, следя глазами за траекторией мяча, спросил, не оборачиваясь:

— И еще?

— До местных выборов в следующем году заткну рот мэру Паку и начну скупать 4-й округ. После того как он поднимет бум реконструкции в качестве предвыборного обещания, формирование союза жильцов тоже возьмем на себя.

— Хван Чхоль Ук будет сильно действовать на нервы.

Ударив по вернувшемуся мячу в последний раз, председатель Чо закинул клюшку на плечо.

— Это неизбежно. Но чтобы наши ребята пострадали как можно меньше, скупку 5-го округа я планирую начать после успешного переизбрания мэра Пака. Раз уж мы столько подтирали за ним, пусть государственная власть тоже поможет нуждающимся.

— И всё же этот ублюдок Хван Чхоль Ук... если ему вожжа под хвост попадет, будет утомительно. Старый хрыч, а злобы хоть отбавляй.

— Хван Чхоль Ук тоже не один в 5-м округе, так что не волнуйтесь слишком сильно. Остальных я обработаю заранее.

Председатель Чо кивнул, принимая четкий доклад, и повесил руки на клюшку, лежащую на плечах. Затем он медленно подошел и встал перед Ын До.

— Периодически дави на мэра Пака, чтобы у него не возникало лишних мыслей.

— Да, председатель.

— Кстати, Чхоль Ук тоже сильно сдал. Раз уж шестерка мэра Пака смог прийти к нам целым и невредимым, значит, он не смог его тронуть.

— После того как они рассорились, мэр Пак, похоже, потихоньку давит на 5-й округ. Если тронуть начальника Ана, придется на какое-то время прикрыть лавочку, вот он и осторожничает.

На слова председателя Чо ответил исполнительный директор Чан, который всё это время молча стоял позади. Председатель Чо усмехнулся.

— Ги Хван, я же всегда говорил. Еще когда он ползал подо мной вместе с До Кан Соком, этот ублюдок Хван Чхоль Ук даже на такие расчеты был не способен. Он был просто тупым отморозком, который только и умел, что махать «сашими».

Сказав это, он кивнул директору Чану. Директор Чан прошагал к столу перед Ын До, неся пухлую черную сумку, которая валялась возле машинки для паттинга.

— Там пять. Раздай сначала тем, кого нужно подкормить в первую очередь, остальное трать по своему усмотрению. Отчитываться за каждую копейку не нужно.

— Да, понял.

Председатель Чо кивнул на слова Ын До, небрежно бросил клюшку на пол и плюхнулся на диван. Директор Чан поклонился и вышел из комнаты.

— Ын До.

— Да, председатель.

Ын До примерно догадывался, о чем пойдет речь, раз тот спровадил даже директора Чана, который следовал за ним как тень. Он выпрямился, изображая всё внимание.

— Ты же знаешь, что вокруг того, что я доверяю дела тебе, много шума?

— Знаю.

Там, где деньги, всегда вмешивается сила. Сила, жаждущая богатства, сила, чтобы удержать его, и сила, чтобы заполучить еще больше. Председатель Чо, родившийся в квартале красных фонарей, прошедший через самое грязное дно и сделавший себе имя на всю страну одними кулаками, обладал потрясающим чутьем на деньги. Когда его босс, До Кан Сок, был оттеснен в борьбе за власть, он, выжидая момент, за одну ночь превратил весь район в море крови и захватил контроль над организацией. В свое время даже ходили слухи, что он стоит вровень с председателем Нам Джон Тхэ, который из поколения в поколение управлял ночным Сеулом.

— Управляющий Квак, исполнительный директор Но, директор Им и Пак Чхон Сок — все они, кто валялся со мной в грязи, обижаются на меня. Мол, я игнорирую иерархию и ношусь с тобой, Ын До.

Бедные мальчишки, умевшие только драться, стали парнями, то и дело попадающими в тюрьму, а постарев, они вцепились в то, что имели, мертвой хваткой, чтобы защитить свою ненадежную старость. Для тех, кто вместе с председателем Чо барахтался в лужах крови, Ын До был просто молодым выскочкой, которому самое место получить нож в бок и сдохнуть.

Глава 7

Говорили, что это просто возмутительно: парень, которому давно пора было сдохнуть, упрямо выжил и теперь вознамерился сесть им на голову.

— В наше время, даже если у тебя ничего не было и ты был неучем, но умел махать кулаками, как-то выживал. Но мир изменился. Только старики в задних комнатах этого не понимают и всё еще торгуют воспоминаниями.

Говоря это, председатель Чо посмотрел на Ын До. До Кан Сок, которого все считали мертвым, спрятался, как крыса, и, точа зубы, готовился к реваншу. Тогда председатель велел принести его голову кому угодно. И всего через два дня после этого приказа перед ним, словно демон из преисподней, появился Ын До, волоча за собой изрезанного в лоскуты До Кан Сока.

[Я сделал работу, платите деньги.]

Ему понравился этот безумный взгляд, который не дрогнул даже перед всемогущим Чо Бён Соком. Он с первого взгляда понял: это глаза человека, у которого ничего нет, но который готов на всё, чтобы получить желаемое. Парень, точь-в-точь похожий на него в молодости, пришел сам, именно тогда, когда был нужен.

— Когда я отправил тебя в университет, все говорили, что я спятил. Мол, зачем бандиту высшее образование. Но посмотри. Ты обошел всех этих ублюдков и занял «Гиперион».

Когда Ын До пришел к нему, председатель Чо уже отвел взгляд от Сеула и правил Муджином. Узнав, что парень не только отлично владеет ножом, но и умен, председатель Чо отправил Ын До учиться. То, чего не было у тех, кто поздно сунулся в этот туманный город. У него появился умный и жестокий преемник, которому можно было доверить даже свою старость.

— Знаешь, Ын До, я не жалею, что три года назад сделал исполнительного директора Хо инвалидом из-за того, что дела с мэром Паком пошли не так.

Председатель Чо, глядя на Ын До, который слушал его, не меняя позы, заговорил чуть мягче.

— Так что, если и в этот раз что-то пойдет не так, мне придется поступить так же. Даже если это будешь ты.

— Да. Я прекрасно это понимаю.

На бесстрастный ответ Ын До, лишенный всяких эмоций, председатель Чо кивнул. Хотя он работал с Ын До не так долго, тот ни разу не сказал «нет» или «не могу». С ним было удобно, но понять, что у него на уме, было трудно.

— Сможешь справиться с этим делом, управляя 1-м округом?

— У меня достаточно людей, так что вполне справлюсь.

— Хорошо, постарайся. Ты и сам знаешь, но остерегайся Кан Джи Хёка. Он не осознает своей некомпетентности, зато жадности у него хоть отбавляй, так что однажды он натворит больших бед. Тем более что он был под началом исполнительного директора Хо.

Сказав это, председатель Чо нахмурился.

— Надо было тогда закопать Кан Джи Хёка вместе с его людьми, и сейчас не было бы этой головной боли. Не стоило ограничиваться одним пальцем.

— Говорят, загнанная в угол мышь кусает кошку, так что ради внутренней сплоченности это был подходящий момент для проявления милосердия председателя.

Тщательно скрывая истинную причину, по которой он оставил Джи Хёка в покое, Ын До говорил так, словно подавил личные чувства ради общего блага. Председатель Чо усмехнулся.

— Милосердие к бандиту, блядь.

Хотя время, проведенное под началом председателя Чо, у них было несопоставимо разным, Ын До и Джи Хёк, будучи ровесниками, ладили сносно. Но когда Ын До, свалившийся как снег на голову, обошел не только Джи Хёка, но и всех старших по рангу, став правой рукой председателя, их отношения уже никогда не могли стать близкими.

— Если я понадоблюсь, говори в любое время. Я доверяю тебе так же, как директору Чану, только тебе.

— Спасибо, председатель.

Ын До, сдерживая подступающую усмешку, снова покорно склонил голову. Доверие в этом мире измерялось деньгами. Романтика бандитской чести с тех пор, как они начали махать ножами, стоила меньше, чем использованная туалетная бумага. Поэтому он тоже использовал их. Ради власти, денег и силы, которые однажды позволят ему выбраться из этой помойки. Пока что.

— И раз уж Хван Чхоль Ук наверняка узнал, что ты вчера встречался с шестеркой мэра Пака, покажись сегодня лично в 4-м округе. Чтобы те ребята поняли ситуацию и не делали глупостей.

— Да. Закончу дела на портовом складе и поеду.

Ын До посмотрел на наручные часы, и председатель Чо кивнул, разрешая идти. Ын До встал, глубоко поклонился, взял сумку и вышел из кабинета. Сын Джэ, сидевший в ожидании с прямой спиной, тут же подошел и забрал у него сумку. Следом директор Чан прошел мимо Ын До в кабинет.

— Директор Чха, выпейте чашечку кофе перед уходом.

Когда он уже собирался уходить, женщина, сидевшая за столом с компьютером, обратилась к нему. Она была довольно красива, с изысканным макияжем и в облегающем платье, подчеркивающем фигуру. Раз уж это «компания», то здесь были и кабинет председателя, и секретарь. Ын До, гадая, какая по счету это любовница председателя Чо, вежливо отказался.

— Я уже пил кофе.

— Тогда, может, чего-нибудь прохладительного?

Женщина в конце фразы кокетливо засмеялась и добавила в голос нотки жеманства, на что Ын До усмехнулся. Он видел её здесь раза три-четыре и, конечно, даже не знал имени. Женщина, которая исчезнет без следа, как только надоест старику.

— Мне срочно нужно покурить, так что я пойду. До свидания.

Он без сожаления развернулся и вышел из приемной. Видимо, желая прожить подольше, председатель Чо бросил курить уже больше года назад. Из-за этого курить нельзя было ни перед стариком, ни внутри здания. Похоже, появилась еще одна причина не приходить сюда. Как только они вышли через вращающуюся дверь, Сын Джэ, словно ждал этого момента, протянул Ын До сигарету и зажег огонь. Даже с тяжелой сумкой, в которой лежало 500 миллионов, висящей на руке, Сын Джэ, как обычно, почтительно поднес зажигалку.

— Фу-ух.

Он терпел всего минут тридцать, но никотин, проникающий в легкие, казался долгожданным, словно после трехлетнего воздержания. Ын До выдохнул едкий дым, похожий на вздох, и посмотрел на аккуратные небоскребы вокруг. Здания, строящиеся в последнее время, становятся всё выше, чтобы успешным людям было удобнее смотреть на всех свысока. Интересно, сколько людей знают, что значительная часть арендной платы за эти здания в центре 3-го округа течет в карман старого гангстера, который только что передал ему сумку с деньгами?

— Директор Кан здесь.

Тихо сказал Сын Джэ, обращаясь к Ын До, который застыл на месте. Обернувшись, он увидел Джи Хёка, который со скучающим видом прислонился к машине Ын До. Ын До тихо вздохнул, стараясь не морщиться.

— Рано ты вышел.

Когда Ын До подошел ближе, Джи Хёк потянулся и широко зевнул. Парни, стоявшие как декорации, поклонились, и Ын До, мельком глянув на «хвост», который привел с собой Джи Хёк, спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел попросить подвезти.

— Куда?

— На портовый склад, куда едет директор Чха. Это же изначально было нашим делом, верно? Раз наш занятой директор решил лично этим заняться, я должен хотя бы поехать и закончить начатое.

Чо Бён Сок захватил сверкающую солнечную сторону Муджина, а Хван Чхоль Ук, пришедший позже, быстро прибрал к рукам грязную теневую сторону, пока тот был невнимателен. Масштабы были несопоставимы, но Хван Чхоль Ук, который насмехался над Чо Бён Соком, играющим в уважаемого бизнесмена, и не гнушался никакой грязной работы, тоже постепенно набирал силу. Недавно в элитном рум-салоне в 3-м округе, на территории Джи Хёка, парни, торгующие женщинами в 5-м округе, напились и устроили дебош. Джи Хёк, естественно, решил, что это люди председателя Хвана, и пока он в ярости размахивал ножом, выяснилось, что это совершенно новые лица. Но когда копнули глубже, оказалось, что за ними стоит кто-то крупный. Настолько, что, если всё сделать правильно, председателя Хвана может хватить удар. Узнав об этом, председатель Чо поручил Ын До разобраться с последствиями. Поэтому сегодня Ын До должен был поехать на портовый склад, где держали еще живых ублюдков, и оценить их полезность.

— Забудьте тот бред про пятидневку, который я нес вчера.

Поскольку Ын До молчал, Джи Хёк добавил, скривив губы. Ын До было лень препираться перед строем мрачных парней, поэтому он кивнул на свою машину.

— Садись.

Ын До бросил сигарету на землю, и как только он сделал шаг, Сын Джэ, опередив его, положил сумку в багажник. А затем быстро открыл заднюю дверь. Взгляд Джи Хёка проследил за багажником, но Ын До сделал вид, что не заметил.

— Поехали.

Сын Джэ, убедившись, что Джи Хёк сел рядом с Ын До, сел на переднее пассажирское сиденье, и машина плавно тронулась. За машиной Ын До потянулся хвост из черных автомобилей.

— А где твоя машина?

Спросил Ын До Джи Хёка, который с любопытством оглядывал салон. Тот ответил небрежно:

— В ремонте.

— Почему?

— Передний бампер разбил.

На равнодушный ответ Джи Хёка Ын До нарочито громко вздохнул. А он-то думал, что в последнее время было подозрительно тихо без крупных происшествий.

— Когда?

— Вчера ночью. Я не был пьян, не под кайфом и никого не сбил, так что не смотри на меня такими чертовыми глазами.

— Ты не спускался в «Аид»?

— По пути оттуда. Я же плохо вожу. Хотел нажать на тормоз, но испугался и нажал на газ.

Рассказывая об этом как о чужом деле, Джи Хёк вдруг хихикнул и облизнулся.

— Вчера в «Аиде» подцепил одну девку, говорят, сосет отменно. Я сказал, что редко вожу и это опасно, но эта сучка, видимо, потекла от моей тачки, как только села, сразу открыла глотку и...

— Ха-а, ладно, молодец.

— Блядь, сиськи у неё были огромные, а сосала так, что я думал, член вырвет. Спихнул дела на парней, повез её в отель, а там, блядь, у этой шлюхи из её раздолбанной пизды уже так текло...

— У меня уши вянут, так что заткнись, Кан Джи Хёк.

На ледяной тон Ын До Джи Хёк игриво захихикал. Он знал, что Ын До ненавидит такие разговоры, поэтому специально перегибал палку, но порой Ын До действительно уставал от бесконечных выходок Джи Хёка.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 50 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 8

— А вообще, поездка чертовски комфортная.

Как только Ын До запретил говорить о сексе, Джи Хёк тут же нашел другую тему.

— Ха, блядь, всё-таки нужно выбиваться в люди. Машина точь-в-точь как у старика. В стране, где ни капли нефти не добывают, разъезжать на такой и разбрасываться бензином направо и налево... А, кстати, насчет «разбрасываться» — сразу ту девку вчерашнюю вспомнил. Вкусная была.

— Если будешь продолжать нести чушь, пересаживайся в любую машину сзади, пока я тебе голову не отрезал и не выкинул.

— Бессердечный ублюдок.

Ворча, Джи Хёк наконец заткнулся, и Ын До откинулся на подголовник, закрыв глаза. Из-за сильной бессонницы он вчера спал всего пару часов. Это повторялось в одно и то же время, так что после воскресенья должно было стать легче, но бессонница, которая мучила его почти неделю, могла свести с ума. К тому же ехать в одной машине с Джи Хёком в такой день было испытанием, которое подтачивало терпение сильнее, чем он ожидал. Джи Хёк сел в его машину, хотя за ними следовала целая колонна, только потому, что услышал о вызове Ын До к председателю Чо и хотел всё разузнать. У него не хватало смелости спрашивать напрямую, но ему было любопытно каждое движение Ын До. Не зная, что Ын До прекрасно видит его насквозь и учитывает даже это.

— А, блядь. Сигареты кончились.

Молчавший некоторое время Джи Хёк снова зашуршал. Ын До нахмурился и открыл глаза. Джи Хёк, озираясь по сторонам, сказал Сын Джэ:

— Вон там магазин. Останови-ка.

— Если нет сигарет, возьми мои.

— Не надо. Твои слишком крепкие, мне, как человеку, который хочет жить долго, они не подходят.

Машина плавно затормозила у обочины. Когда Джи Хёк собрался выходить, Сын Джэ, сидевший спереди, быстро обернулся и сказал:

— Я схожу.

Джи Хёк, искоса глянув на сидящего рядом Ын До, ухмыльнулся.

— Оставь. Я собирался позвонить той девке, которая вчера так текла, и предложить встретиться сегодня, но если сделаю это здесь, боюсь, ваш директор воткнет мне в шею свой любимый нож-бабочку.

Заметив ледяной взгляд Ын До, который, казалось, вот-вот и правда достанет нож, Джи Хёк скривил губы в усмешке и вышел из машины.

***

— Ублюдок, ведет себя так, будто он мой хозяин.

Бах. Закрыв дверь машины, Джи Хёк сморщился и пробормотал себе под нос. Затем он достал телефон из кармана и, набирая номер, показал жестом машинам позади, что идет в магазин. Когда подчиненный из машины, следовавшей прямо за ними, собрался выйти, Джи Хёк махнул рукой, останавливая его, и открыл дверь круглосуточного магазина.

— Вон те.

Когда сотрудница, расставлявшая товар на полках, подбежала и встала за кассу, Джи Хёк указал пальцем на свои сигареты. Гудки шли довольно долго, но трубку никто не брал. Блядь. Нетерпеливый палец нервно нажал кнопку сброса.

— С вас 4500 вон.

Пик. Девушка пробила товар и положила сигареты на прилавок. Джи Хёк достал карту из бумажника и бросил её на стол. В тот момент, когда тонкие белые пальцы потянулись к карте, Джи Хёк, взяв сигареты, мельком взглянул на продавщицу. «А?» Лицо определенно было знакомым. Джи Хёк, срывая пленку с пачки, пристально посмотрел на девушку за кассой.

— У вас есть скидочная или бонусная карта?

— Нет.

— Чек нужен?

Когда Джи Хёк начал бросать мусор прямо на прилавок, девушка слегка нахмурилась и подняла голову. Наконец их взгляды встретились.

— Чек не нужен. Слушай, я тебя нигде раньше не видел?

На внезапный вопрос Джи Хёка девушка протянула карту, в её глазах читалась крайняя настороженность. Этот взгляд явно отличался от того, которым хорошенькие продавщицы обычно смотрят на тех, кто пытается к ним подкатить.

— Ты меня не знаешь?

— Нет, вижу впервые. Возьмите карту.

Девушка ответила спокойно, словно заученной фразой, но рука, протягивающая карту, и рука, сгребающая мусор, мелко дрожали. Джи Хёк медленно взял карту, убрал её в бумажник, достал сигарету, сунул в рот и впился взглядом в девушку напротив.

— Здесь курить нельзя.

Несмотря на тревожный взгляд, девушка, выпрямившись, прямо встретила взгляд Джи Хёка и сказала это. Это выглядело так забавно, что Джи Хёк вынул сигарету изо рта и рассмеялся. «Спал я с ней, что ли? Или она работала в одном из наших заведений? Точно где-то видел. Блядь, эти бабы так меняют лица макияжем, что хрен узнаешь». Он не особо запоминал тех, с кем спал. Точнее будет сказать, вообще не запоминал. В его глазах все — что те, кто ходит по улицам, что те, кто работает в рум-салонах, — выглядели одинаково. Поскольку он управлял несколькими заведениями, возможно, она работала там, но что-то не давало Джи Хёку покоя. Лицо без макияжа было довольно красивым, так что попробовать стоило бы. Такие, когда намокнут и стонут, чертовски заводят. Но интерес был вызван не этим. Он никак не мог знать девушку, которая так прилично работает в магазине, но она застряла в памяти. И еще было какое-то чувство, что трогать её не стоит.

— Точно меня не знаешь?

Подумав, что она, возможно, притворяется невинной овечкой, смыв прошлое, когда раздвигала ноги перед мужиками, Джи Хёк спросил снова, но девушка ответила ледяным тоном:

— До свидания.

Пф-ф. Джи Хёк усмехнулся. Она осторожно оглядела его с головы до ног испуганным взглядом, но изо всех сил старалась держаться холодно. Это была инстинктивная защита, как у кошки, вздыбившей шерсть.

— Окей. Увидимся.

Снаружи ждали люди, так что он не мог бесконечно цепляться за воспоминания, которые не всплывали. Как только Джи Хёк вышел из магазина, он закурил. А потом мельком оглянулся. Он увидел, как продавщица, которая смотрела на него через стеклянную дверь, встретившись с ним взглядом, поспешно спряталась.

— Ха, если раздеть такой тип, трахать будет одно удовольствие.

Джи Хёк, не вынимая сигарету изо рта, подал знак машинам сзади трогаться и сел в машину Ын До. За то короткое время, что он ходил в магазин, Ын До, словно пытаясь успокоить нервы, которые разбередил Джи Хёк, достал балисон и ритмично вращал его в руке.

— Ты же не собираешься реально перерезать мне горло этой штукой?

— Если хочешь, могу показать разок. Тебе же еще не резали горло.

Джи Хёк, опустив окно и выдыхая дым наружу, спросил, а Ын До ответил с невозмутимым лицом. И водитель, и сидящий рядом — все были людьми Ын До, так что, даже если бы кровь Джи Хёка залила весь салон, никто бы ему не помог.

— Блядь, страшно с тобой в одной машине ездить.

Он добавил это с раздражением, но инстинктивно понял, что на сегодня Ын До провел черту именно здесь. Взгляд Ын До уже пару раз скользнул по левой руке Джи Хёка. Рука калеки, на которой не хватало двух фаланг мизинца — плата, которую Ын До взял вместо его жизни по приказу председателя Чо. Раньше, когда Джи Хёк начинал действовать на нервы, Ын До тоже молча смотрел на его левую руку. А если Джи Хёк не останавливался, он тихо говорил:

[Отрезать остальное?]

В схватке один на один с Чха Ын До у него не было шансов. И Джи Хёк знал это лучше всех. «Сукин сын. Прежде чем ты перережешь мне горло, я раздроблю тебе руки, так и знай». Сигарета была на удивление горькой.

— Когда закончим на складе, заскочи со мной в 4-й округ.

Ын До, который долго молчал, лишь вертя нож, сказал это небрежно, словно только что вспомнил. Джи Хёк, затягиваясь сигаретой, лениво отозвался:

— Зачем в 4-й?

— Хван Чхоль Ук наверняка узнал, что ты вчера встречался с начальником Аном, так что покажись. Чтобы ублюдки из 5-го округа не лезли и не устраивали лишних проблем.

— Старик велел?

Ын До не стал отвечать на вопрос Джи Хёка. Ну конечно, если бы не воля старика, разве его высочество потащилось бы в грязный 4-й округ.

— Если наш директор Чха появится лично, эти мелкие ублюдки обосрутся от страха. Обосрутся... Ха-а, почему эта сучка не берет трубку?

Джи Хёк снова достал телефон из кармана и включил экран. Раз она сама не перезванивает, значит, до сих пор дрыхнет. Он разбудил её утром в полубессознательном состоянии и выгнал, но, учитывая, что он трахал её всю ночь, она, должно быть, устала.

— Кстати, я точно видел ту девку, но не могу вспомнить.

— Опять ты за свое.

— Та продавщица в магазине, где я сигареты покупал. Лицо знакомое, но никак не вспомню. Вроде не из тех, с кем я спал недавно.

Ын До всем своим видом, включая раздраженный вздох, показал, что не хочет это обсуждать. Джи Хёк выбросил окурок в окно, закрыл стекло и добавил:

— Раз она меня не узнала, значит, я её не трахал. Ну, может, она из тех, кто стирает из памяти мужиков после одной ночи, но, блядь, у неё такой вид, будто если тронешь не так, проблем не оберешься.

— Ты же говорил, что не помнишь лиц всех, с кем спал. Кто знает. Может, она так к тебе липла, что ты с ней переспал, а потом копался своим маленьким членом, как школьник, вот она и делает вид, что не знает тебя, потому что ей противно вспоминать.

— Блядь, это удар по самолюбию, ты в курсе?

На небрежный ответ Ын До, брошенный со вздохом, Джи Хёк усмехнулся.

— Всё-таки образованный ублюдок даже подъебывает элегантно. Нашему доктору наук с его конским хером мой, конечно, кажется маленьким. Но я им стольких девок на тот свет отправил, так что зря вы так выражаетесь.

— Мне плевать, куда ты их отправил, в рай или в ад. И сколько раз тебе повторять, придурок, после университета — бакалавр, а не доктор.

— Этому ублюдку даже комплимент не скажешь, всё равно выебывается.

Ц-ц. Цокнув языком, Джи Хёк снял пиджак, расстегнул пуговицы на манжетах и начал закатывать рукава.

— Короче, я обязательно вспомню эту девку. Блядь, чувство такое, будто посрал и не подтерся, жутко неприятно.

На обнажившемся предплечье Джи Хёка показалась татуировка с изображением демоницы Ханья. Это была одна из множества ярких татуировок, покрывавших всё его тело.

Глава 9

Из-за Джи Хёка, который продолжал раздражающе шуршать, Ын До, почувствовав усталость, снова откинул голову на подголовник и спросил:

— Если жарко, может, включить кондиционер?

— Не надо. Я просто заранее готовлюсь, мы же скоро приедем на склад. Сегодняшняя рубашка дороже вчерашней, нельзя её кровью запачкать, директор Чха. Это, блядь, охренеть какой дорогой бренд.

Потом он посмотрел на Ын До, который в безупречном костюме лениво крутил балисон, и спросил:

— А нашему директору всё равно, если запачкается кровью?

— Пачкаются только дилетанты.

— Ну и ублюдок же ты, блядь, бесишь при каждом удобном случае. Ты никогда не думал, что именно поэтому я тебя терпеть не могу?

— Не знаю, я о тебе особо не думаю.

— Твою мать, осторожнее ходи ночью, сукин сын.

Под рычащие проклятия Джи Хёка Ын До закрыл глаза. Когда он слишком уставал, Джи Хёк, который всегда искал повод придраться, иногда даже помогал. Перепалки с ним, таким простым и предсказуемым, позволяли ни о чем не думать. Когда Джи Хёк, наконец, перестал ругаться и замолчал, в машине воцарилась тишина. Ын До, не открывая глаз, сложил крылья ножа, который вертел, крепко сжал его в руке и вздохнул. Несмотря на усталость, его разум был пугающе ясным — похоже, сегодня бессонница достигнет пика.

***

— Ты так и не скажешь Со Пхун?

На вопрос мадам Ким, принимая пухлый конверт, Са Хи лишь улыбнулась, не ответив. На вопрос, который она слышала каждый месяц и на который не могло быть другого ответа, молчание было самым подходящим вариантом.

— А что будешь делать, если она узнает позже?

— Это секрет только между мной и вами, мадам, как тетя Ок Джин узнает?

— Почему только между нами? Есть же еще та дрянь, которая натворила дел.

Мадам Ким тут же цокнула языком, но Са Хи ничего не ответила. И Са Хи, и мадам Ким прекрасно понимали, что виновница происшествия больше всех хочет держать рот на замке.

— Не можешь нормально отдохнуть, зарабатываешь деньги, чтобы разгребать дерьмо за другой. Са Хи, приди в себя. Я понимаю, что Со Пхун считает тебя дочерью, но...

— Мадам, я, пожалуй, пойду.

Когда Са Хи попыталась встать с дешевого винилового дивана, мадам Ким замахала руками, останавливая её.

— Ладно, ладно. Больше не буду, поешь перед уходом.

Мадам Ким закатила глаза, словно ничего не поделаешь, но подвинула поближе к Са Хи желтую алюминиевую кастрюлю с раменом. Словно хваля за то, что она не сбежала и исправно принесла деньги, мадам Ким всегда варила рамен, когда Са Хи приходила.

— Онни, тебе звонят.

Девушка в кричащей одежде, сидевшая за стойкой, принесла телефон. Мадам Ким велела Са Хи есть не торопясь и начала непонятный разговор по телефону. Только тогда Са Хи взяла палочки и отправила горячую лапшу в желудок, пустовавший весь день. В 4-м и 5-м округах всё еще оставалось несколько таких старомодных «дабанов» (чайных), какие раньше можно было встретить только в деревнях. Но дабан, расположенный в трущобах, не мог существовать только для того, чтобы пить кофе и болтать, щупая официанток. Мадам Ким из «Каннам Дабан». Женщина, управляющая старой чайной на окраине 4-го округа, прямо перед 5-м, была известной ростовщицей в этих краях. Эта женщина лет пятидесяти с лишним выглядела довольно стильно и совсем не вязалась с этой убогой чайной. С аккуратной высокой прической, легким макияжем и всегда опрятно одетая, она, как говорили, проучила не одного мужчину, который пытался её недооценить. Сам факт, что женщина в одиночку держится в месте, где бандитов, преступников и психов больше, чем нормальных людей, уже говорил о многом.

— Дядьки.

Закончив разговор, мадам Ким окликнула мрачных типов, сидевших на диване в углу.

— Сходите в караоке. Говорят, там шумно.

На слова мадам Ким трое здоровяков молча встали и вышли из чайной. Глядя им вслед и жуя рамен, Са Хи повернула голову и почувствовала на себе липкий взгляд. За два столика от неё двое мужчин смотрели на Са Хи сквозь сигаретный дым. Увидев, как они шепчутся и мерзко хихикают, она тут же потеряла аппетит. Са Хи положила палочки и отодвинула кастрюлю, в которой оставалось больше половины.

— Почему не ешь?

— Я поздно пообедала, еще не проголодалась.

— Вечно говоришь, что поела, а сама ходишь тощая как щепка. Оставь, я уберу.

Когда Са Хи собралась сама убрать за собой, мадам Ким позвала девушку, которая приносила телефон.

— Я помою посуду. Зачем тебе это делать?

Са Хи никогда не видела её лица без густого макияжа, поэтому не знала точного возраста, но эта девушка всегда вела себя с ней как старшая сестра. Хотя обе были повязаны долгами, девушка жалела Са Хи больше. Казалось, она считала, что Са Хи будет всё труднее это выносить.

— Спасибо за еду, мадам.

— У меня тут, кроме рамена, и угостить-то нечем, так что питайся нормально сама. Не хватало еще мне, получая свои деньги, беспокоиться о здоровье должницы.

Мадам Ким, которая, как говорили, была родом с Мёндона, похоже, тоже жалела её. Судя по тому, что она дала в долг под 3% — редкая ставка в этих краях.

— Приду в следующем месяце.

— Смотри не свались до этого времени.

Са Хи улыбнулась на грубовато брошенное беспокойство и, спустившись по лестнице, пропитанной запахом плесени, вышла из здания. Улицы на закате были уродливы. Это было время, когда вся грязь, прятавшаяся от яркого солнца, выползала наружу. Са Хи мельком оглянулась, убедилась, что те неприятно смеявшиеся мужчины не пошли за ней, и ускорила шаг. Она думала, что проживет жизнь, не заботясь о деньгах. Хотя ей это и не нравилось, она даже не задумывалась о том, как деньги попадают к ней в руки, поэтому не знала, каким жалким можно стать из-за отсутствия десяти тысяч вон. Она и представить не могла, что в двадцать три года взвалит на себя долг в 30 миллионов вон и непосильные проценты.

[Онни, если мама узнает, я умру! Нет, я убью себя еще до того, как она узнает!]

Вспомнив перекошенное от страха лицо А Ён, Са Хи наконец выпустила вздох, который сдерживала всё это время. Сама виновница, кажется, уже забыла, откуда взялось это тяжкое ярмо, но для Са Хи всё было ясно, как вчерашний день.

[О, онни... Что мне делать? Я, я попала в аварию. Что делать... мне так страшно.]

Всё началось со звонка А Ён на рассвете примерно в это же время в прошлом году. Она сказала, что вела машину друга и врезалась во впереди идущий автомобиль. Но, как назло, в той машине оказались какие-то бандиты, которые теперь держат А Ён и её друга и всячески угрожают. Это случилось ровно через неделю после того, как А Ён выписалась из больницы, где пролежала со сломанной ногой после аварии на мотоцикле. Появившейся перед ними Са Хи те типы выставили счет в 70 миллионов вон за ремонт машины, лечение и моральный ущерб. Глядя на старый седан с вмятиной на заднем бампере, Са Хи предложила оформить страховку, но выяснилось, что у А Ён и её друга не было прав, к тому же они были пьяны. Пьяные и без прав. Единственным выходом из этой безвыходной ситуации было договориться на реальную сумму с людьми, которые явно решили содрать с них по полной. Если бы там был Дон Хо, всё могло быть проще. Он бы, по крайней мере, высмеял эту нелепую сумму, скорчив страшную рожу прямо перед их носами. Но, как назло, Дон Хо тогда уже больше месяца был в бегах. В итоге после долгих уговоров они сошлись на 50 миллионах. Са Хи выгребла все свои сбережения — 18 миллионов, взяла аванс в 20 миллионов в магазине, где работала. А недостающую сумму заняла у мадам Ким, которую знала в лицо, часто бывая в этом районе.

[Спасибо, онни, ты меня спасла. Мама сказала, что если я еще раз попаду в историю, она обреет меня налысо, переломает ноги и запрет.]

Поскольку единственным взрослым, который мог решить такое дело тихо, была мадам Ким, в тот день, когда они встретились в «Каннам Дабан», передали деньги и написали расписку, А Ён смеялась так, словно у неё не было никаких забот. Они обе знали, что Ок Джин не способна на такие жестокости, но А Ён изображала преувеличенный испуг.

[Раз решили молчать, не говори тете до самого конца. Это я возвращаю долг тете.]

[Знаю, знаю. Если я проболтаюсь, мне же хуже будет. Тем более что это ты платишь за меня.]

Это не было привязанностью к А Ён. Это был долг, который она в одиночку возвращала Ок Джин, спасшей ей жизнь. Ок Джин уже выскребла всё, что было и чего не было, чтобы уладить последствия аварии на мотоцикле. Ей пришлось оплачивать лечение не только А Ён, но и друга, который ехал с ней. Если добавить к этому еще и эту аварию, Ок Джин пришлось бы продать свою крошечную лавку и жилье, да еще и взвалить на себя долги, которые неизвестно как отдавать.

[Ким А Ён. Это только один раз. В следующий раз я не смогу помочь. У меня нет таких возможностей. Я даже в долги залезла.]

Она знала, что пора уезжать из этого места, где она задержалась слишком долго, но откладывала со дня на день и в итоге попалась в ловушку. Восемнадцать миллионов, которые она скопила, не были жизненно необходимы, но и лишними не были.

[Поняла, онни. Я не забуду эту доброту.]

Видимо, благодарности хватило ровно на месяц. А Ён, которая поначалу заискивала перед Са Хи, по прошествии этого времени словно проглотила и чувство вины. Она, обещавшая проявить хоть какое-то старание, теперь даже не замечала Са Хи, которая всё больше худела от усталости. Са Хи и не ждала многого, поэтому и разочарования особого не было.

— Оказывается, моя жизнь стоила 50 миллионов вон.

Стоя перед высокой лестницей, Са Хи усмехнулась, бормоча про себя о прошлом. Все деньги ушли, и она усердно выплачивала долг в 30 миллионов. Спустя шесть лет после ухода из дома она, оставшись ни с чем, стояла перед лестницей в далеком бедном районе.

— Ну, когда начинаешь с нуля, так всегда и бывает.

Прежде чем начать подниматься по бесконечной лестнице, Са Хи подбодрила себя. Она побоялась, что если в такой день пройдет мимо закусочной «Пикник», то захочет пожаловаться на судьбу, поэтому выбрала другую лестницу, не ту, которой ходила обычно. Не зная, что это станет началом беды.

Глава 10

В отличие от обычных лестниц в трущобах, здесь по обе стороны не было домов, лишь голые бетонные ступени. Поднимешься до конца — и справа будет средняя школа, чудом не закрытая, а слева — ветхие дома, которые выглядели еще страшнее, от того, что в них все еще кто-то жил. Са Хи медленно зашагала вверх, туда, где луна казалась ближе. Она уже привыкла к этому району и знала, где опаснее, а где спокойнее, но это не значило, что можно расслабляться. Поднимаясь по ступеням, Са Хи достала из рюкзака складной нож и крепко сжала его в руке, готовая пустить в ход в любой момент. Этот нож подарила ей мадам Ким в честь начала их «деловых отношений», сказав, что при такой милой внешности у Са Хи на удивление крепкие нервы. И добавила: если какой-нибудь ублюдок попытается напасть, бей не раздумывая, хоть в глаз, с решимостью убить. Даже услышав это, Са Хи ничего не ответила, лишь улыбнулась. Теоретически она прекрасно знала, куда нужно ударить, чтобы убить одним махом. Конечно, если противник превосходит в силе, шансов мало, но если он, недооценив женщину, даст слабину, она сможет заставить его хотя бы пожалеть о своих грязных мыслях. У неё уже был такой опыт.

[Этим милым ножичком в живот никого не убьешь. Но и с «сашими» тебе ходить не пристало. Так что просто воткни и проверни. По крайней мере, выиграешь время, чтобы сбежать.]

Сказал дядя, подарив ей на семнадцатилетие итальянский автоматический нож. А потом позвал кого-то из своих людей и заставил показать, куда бить и как проворачивать лезвие. Ей не было нужды доставать такую вещь, ведь её и так надежно охраняли, но дядя сказал: в жизни всякое бывает. И вот теперь, как он и говорил, она, лишившись защиты своего грозного дяди, одна шла по опасному району. Вместо дорогого ножа, подаренного дядей, который сейчас, наверное, гниет где-то в закоулках города, название которого она уже и забыла, она сжимала нож, который всучила ей мадам Ким. «Говорят, послушаешь старших — и во сне пирогом угостят. Благодаря дяде я уже один раз спаслась». Тук, тук. Ноги, ступающие по ступеням, налились свинцом от усталости. Взяв ссуду у ростовщиков, она увеличила часы работы. Чтобы отдавать долг и при этом не умереть с голоду, приходилось работать почти без выходных, отдыхая лишь дважды в месяц. Так она узнала, что с неоконченным средним образованием выбор работы невелик. И что получать хотя бы минимальную зарплату — это уже мечта. Закон был где-то очень далеко. «Придется искать другой магазин?» Нынешний владелец магазина был добр к ней, позволял брать аванс, да и работала она там уже давно. Но если повторится то, что было сегодня, она вряд ли сможет там оставаться.

[Ты меня не знаешь?]

[Точно не знаешь?]

Всю жизнь она боялась того дня, когда кто-нибудь спросит её об этом. Этот человек не был похож на тех, кто часто заходит за пачкой сигарет или банкой пива и пялится на неё. Она сразу поняла. Этот мужчина принадлежал к тому миру, из которого она так хотела сбежать. «Я видела его впервые, он ни на кого не похож, и он не постоянный клиент...» Бормоча себе под нос, что если он придет снова и начнет нести чушь, придется увольняться, она вдруг услышала шаги за спиной. Топ, топ. Обернувшись, она увидела тех двоих, что пялились на неё в чайной. Они неторопливо поднимались снизу. Рука Са Хи крепче сжала нож. Она ускорила шаг. Непонятно, с какого момента они шли за ней. Ведь она точно проверяла, и никого не было. Чей дом был наверху этой лестницы? Дыхание сбивалось, но Са Хи не замедлялась, перебирая ногами всё быстрее. Кажется, наверху прямо по курсу был дом с зелеными воротами. Рядом жил мальчик, который иногда приходил в закусочную «Пикник» поесть по талонам для малоимущих; он жил с бабушкой, которой было трудно ходить. А напротив — дом дяди Хона, который чистил обувь у автобусной остановки. Как ни посмотри, вряд ли в этих домах был кто-то, кто мог бы ей помочь, но Са Хи упорно поднималась по ступеням. Однако смех, который становился всё громче и ближе, заставлял её спину холодеть. Лестница всё не кончалась, а бедра уже горели от напряжения. Телефон был бесполезен — звонить некому. Дон Хо слишком далеко, а на полицию надежды не было с самого начала.

— Хороший вид.

Услышав пошлый хохот, она оглянулась и увидела, что мужчины поднимаются через две ступеньки, глядя на неё снизу вверх. Их руки изображали в воздухе округлые формы где-то на уровне её ягодиц. Они обсуждали её задницу, пока она шла впереди. Са Хи побежала. Хах, хах. Она жила в районе на холмах и привыкла к лестницам, но страх словно сковывал мышцы. Звуки шагов смешались в беспорядочный гул. В ушах звенел наказ мадам Ким выколоть им глаза.

— Эй, сестренка, подожди.

В отличие от неё, мужчины всё так же беспечно поддразнивали её. Собрав последние силы, Са Хи наконец взбежала наверх. Но, к сожалению, это не давало выхода из ситуации.

— Куда собралась?

Пока Са Хи, задыхаясь, стояла посреди безлюдного переулка и искала, где спрятаться, мужчины уже показались наверху лестницы. Пока здоровяк переводил дух, его спутник в голубой рубашке оглядел Са Хи липким взглядом. В тот момент, когда она всерьез подумала о том, чтобы выколоть ему глаза, Са Хи нажала кнопку на ноже. Щелк. При виде выскочившего лезвия мужчины на мгновение перестали смеяться.

— Смотри-ка, сестренка играет с опасными игрушками?

Харк, тьфу. Парень в голубой рубашке сплюнул и ухмыльнулся. Са Хи медленно отступала назад, шаг за шагом. Еще немного — и переулок разветвится. А там — лабиринт узких улочек. Это был 4-й округ. Те, кто околачивался на границе с чайной «Каннам», наверняка были бандитами из 5-го округа, паразитирующими там. Они не знали планировки этого района, так что, если повезет, можно сбежать.

— И что, пырнешь меня этим?

Здоровяк ударил себя кулаками в грудь, словно призывая попробовать. Хихикая между собой, мужчины не торопились приближаться, наслаждаясь моментом. Закат в безлюдном бедном районе. Здесь, где никто не откроет дверь на крик умирающей женщины, они загоняли Са Хи в угол, словно играя.

— Я не люблю игры с ножами, мне больше нравится связывать и бить.

— Сестренка, пробовала когда-нибудь двоих сразу?

Ноги, отступающие назад, дрожали. Казалось, спасение близко, но конца этому кошмару не было видно. Ладонь, сжимающая нож, стала мокрой от пота.

— Я сегодня заставлю тебя рыдать, пока голос не сорвешь. Тут и пустых домов полно.

— Проваливайте, психи!

Она широко раскрыла глаза и выставила нож вперед. Пусть они смеются, но она не собиралась сдаваться без боя.

— Хочешь, засунем тебе по одному в рот и в киску, или сразу два члена в пизду?

Топ. Мужчины, извергающие грязные ругательства, наконец двинулись с места. Вжик, вжик. Размахивая ножом, Са Хи мельком глянула назад. Ближайший переулок зиял черной пастью. Казалось, до него всего пять-шесть шагов.

— На шлюху вроде не похожа, надо же, в этом районе еще остались такие невинные на вид сучки?

— Подойдете — я правда пырну!

Её крик эхом разнесся по переулку, но ублюдки, оказавшиеся уже перед самым носом, лишь усмехнулись. В этот момент Са Хи, как её учили, вытянула руку, чтобы ударить стоящего впереди. Но парень в голубой рубашке оказался быстрее — он схватил её за горло, и лезвие лишь слегка оцарапало его предплечье.

— Угх...

Дышать стало трудно, рука медленно сжимала горло. Лицо наливалось кровью.

— Реально хотела меня пырнуть? Какая жалость. Пока ты пыталась это сделать, мой дружок мог бы уже вовсю трахать твою киску и кайфовать...

Вдруг мужчина замолчал. Затем, с выражением скуки на лице, он ослабил хватку на шее Са Хи. Са Хи, пошатнувшись и отступив назад, жадно глотала воздух, пытаясь устоять на ногах, и в этот момент почувствовала, как по спине пробежал холодок. Взгляды мужчин устремились ей за спину, и Са Хи, потирая болящее горло, тоже обернулась. Прямо за ней нависала огромная тень.

— Атмосферка в этом районе — полное дерьмо.

Первым, что бросилось в глаза, была грудь, густо покрытая разноцветными татуировками, виднеющаяся в расстегнутом вороте рубашки.

— Ты кто такой, ублюдок?!

Крикнул парень в голубой рубашке, и мужчина скривил губы.

— Блядь, мы просто встретились на улице, обязательно представляться?

Услышав этот развязный тон и почувствовав исходящую от него жуткую ауру, Са Хи подняла голову и судорожно вздохнула. Это был он. Тот самый мужчина, что был сегодня в магазине. Тот, кто настойчиво спрашивал, знает ли она его.

— Если тебе нет дела, иди своей дорогой, мудак. Не мешай другим.

— А если не хочу?

— Что за придурок выискался. Что, тоже хочешь эту сучку? Тогда жди. Мы попользуемся по кругу и отдадим тебе, а ты потом в её раздолбанную пизду...

И тут... Ш-ш. Из ближнего переулка вышел еще один мужчина и тихо встал позади Са Хи. Испуганные глаза Са Хи прикипели к лицу нового незнакомца. Но мужчина, казалось, даже не замечал её присутствия, он со скучающим видом смотрел только на парней напротив. Наверное, ей показалось, но с его появлением воздух в переулке словно изменился.

— Блядь, что за район такой, одни ублюдки лезут. Ты еще кто? Тоже приполз, чтобы подобрать объедки?

Парень в голубой рубашке, видимо, тоже почувствовал неладное, замолчал на секунду, а потом, бегая глазами, неестественно рассмеялся. Мужчина, наблюдавший за всем с равнодушным видом, произнес:

— Я не в том положении, чтобы подбирать объедки.

А затем, словно подтверждая свои слова, улыбнулся, как с картинки.

— Мое лицо слишком дорого стоит, чтобы вести себя так же, как вы, псы шелудивые.

Увидев его глаза, которые, в отличие от улыбающихся губ, сверкали ледяным холодом, лица бандитов вмиг перекосило.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 11

— Что этот ублюдок несет, блядь?

Здоровяк, казалось, вот-вот бросится в драку, но мужчина, который был в магазине, ухмыльнулся и продолжил:

— Ну что за дебилы, в голове только член, как бабу увидят — с ума сходят. Из-за таких ублюдков, как вы, даже порядочных бандитов, вроде меня, называют отморозками. Мелкие вы, похотливые недоноски.

— Ах ты, сукин сын, сдохнуть захотел? Тебе пасть порвать, чтобы больше не открывалась?

Несмотря на ругань и насмешки, двое мужчин, стоявшие позади Са Хи, и бровью не повели, наоборот, их лица выражали скуку. И Са Хи инстинктивно поняла. Эти двое, стоящие за её спиной, гораздо сильнее тех, кто её преследовал.

— Блядь, если так хочешь огрести первым, давай раз на раз выйдем?

Снова заорал здоровяк, и мужчина, появившийся позже, насмешливо ответил:

— Ну, попробуй.

— Кстати, а ты кто такой, ублюдок, что с самого начала такой уверенный?

Саркастически спросил парень в голубой рубашке, и мужчина, склонив голову набок, спокойно переспросил:

— Я?

— Да, ты, сукин сын. Давай послушаем твое чертовски важное имя.

Са Хи знала имя этого человека. Она не была с ним знакома, но знала его лицо. Вчера перед клубом «Аид» Дон Хо назвал его имя...

— Чха Ын До.

Тихо произнесенные три слога, казалось, опустили на переулок жуткую тишину. Мужчины напротив застыли, лишь бегая глазами и глядя на Са Хи. Затем они снова посмотрели на мужчину, стоящего перед ними, и, словно наконец поняв, кто это, попятились назад и одновременно крикнули:

— Блядь, валим!

Мужчины, в панике удирая, мгновенно исчезли из виду. Увидев воочию силу имени Чха Ын До, Са Хи почувствовала, что даже боль в горле отступила. Ей было не по себе от того, как этот мужчина приставал к ней днем в магазине, но он все-таки помог, и нужно было поблагодарить. Как только Са Хи повернулась, чтобы сказать спасибо...

— О? Продавщица?

Мужчина из магазина, только сейчас разглядевший лицо Са Хи, удивился, и взгляд Чха Ын До, стоявшего рядом, тоже устремился на неё. В этот момент в темнеющем переулке зажглись старые уличные фонари. Вспых. Тусклый свет упал на их лица, и взгляды Са Хи и Ын До встретились. И в то же мгновение Ын До стремительно схватил Са Хи за запястье. Дзынь. Складной нож, о котором она даже забыла, выпал из руки, а лицо Ын До оказалось прямо перед носом Са Хи.

— Что это, что случилось?

Удивленный не меньше Са Хи взглядом Ын До, который, казалось, вот-вот поглотит её, мужчина рядом с недоумением окликнул его. Но Ын До смотрел только на Са Хи. Его глаза, давящие своей тяжестью, смотрели на неё так пугающе пристально, что Са Хи охватил ужас. Это был страх иного рода, чем перед теми грязными бандитами, что преследовали её минуту назад. Чха Ын До, которого она видела впервые в жизни, смотрел на неё дрожащим взглядом, словно знал её. Этот взгляд был глубоким и бесконечным, как вязкая трясина.

***

И рука, которая держала, и рука, которую держали, — обе дрожали. Даже видя перед собой её испуганные, беспокойно бегающие глаза, Ын До думал, что этого не может быть. Он так желал этого, так мечтал об этом, но внезапно сбывшееся желание оказалось до нелепости неожиданным.

— Я спрашиваю, что случилось?

Джи Хёк, наблюдая за внезапным порывом Ын До, спросил еще раз. Дрожащие от страха губы женщины заполнили поле зрения Ын До. Он с трудом немного ослабил хватку, но отпустить совсем не мог. Казалось, стоит только отвести взгляд, и она исчезнет. Как и шесть лет назад.

— Знакомая?

Спросил Джи Хёк как бы невзначай, но его глаза уже горели любопытством. Ын До, видя, как Джи Хёк внимательно наблюдает за его странным поведением, подумал, что надо отпустить руку. Но вопреки холодному рассудку, сердце, начавшее бешено колотиться, давило на его руку, не давая разжать пальцы.

— Ах...

Тихий стон боли, сорвавшийся с губ женщины, заставил его перевести взгляд, словно от удара током. Ын До посмотрел на тонкое запястье, которое сжимал. Разве раньше оно было таким? Таким хрупким, что, казалось, стоит чуть надавить, и оно с хрустом сломается? Он не знал. Ведь он впервые держал её за руку вот так.

— Убить их?

Он спросил, еще больше ослабив хватку. В её взгляде, где смешались разные оттенки страха, читалась настороженность.

— Что?

— Тех ублюдков, что были здесь только что. Если хочешь, я убью их.

— Н-нет. Не нужно.

— Ты же испугалась.

— Всё в порядке. Вы двое п-помогли мне.

Да, Юн Са Хи. Ты не можешь по-настоящему бояться таких мелких отморозков. Ты была той, кто спокойно протянул платок мне, с ног до головы залитому кровью.

— Эм, руку, пожалуйста...

Заметив, что взгляд Ын До смягчился, Са Хи тихо попросила. Опустив глаза, он увидел свою руку, судорожно сжимающую её тонкое запястье, как спасательный круг. Поколебавшись несколько раз, Ын До медленно разжал пальцы и, наконец, с трудом отпустил её. Она тут же начала растирать запястье, видимо, ей было больно.

— Опасно носить с собой такие штуки.

Джи Хёк, увидев, что Ын До отпустил руку Са Хи, поднял с земли складной нож. Он повертел его в руках, нажимая на кнопку. Щелк, щелк. Лезвие то выскакивало, то пряталось обратно.

— Двойного действия? Дорогая штучка. А пользоваться умеешь? Если неправильно применишь, сама без рук останешься.

Джи Хёк насмешливо показал свой обрубленный мизинец. Са Хи, продолжая растирать запястье, протянула руку, требуя вернуть нож.

— Я знаю, куда и как нужно бить.

На спокойный ответ Са Хи Джи Хёк усмехнулся, а Ын До осмотрел её раскрытую ладонь. К счастью, на маленькой белой ладошке не было ран, но на тонкой шее виднелись красные следы. Видимо, тот ублюдок, который схватил её до того, как вмешался Джи Хёк, оставил эти отметины. Ын До подумал, что надо было перерезать ему глотку прямо там, но продолжал смотреть на Са Хи с невозмутимым лицом. Она была всё такой же хрупкой, бледной и красивой. И всё так же не узнавала его.

— Спасибо за помощь.

Получив нож обратно, Са Хи слегка поклонилась обоим, собираясь уходить.

— Где ты живешь?

Ын До не мог отпустить её просто так и невольно спросил. Присутствие Джи Хёка беспокоило, но тревога, что, если они расстанутся сейчас, он снова её не увидит, заставляла цепляться за любой шанс. Но в ответ на вопрос Ын До Са Хи, с трудом подавлявшая настороженность, снова ощетинилась. Родившаяся и выросшая в этом мире, она инстинктивно понимала: хоть они и спасли её от преследователей, Ын До и Джи Хёк — из того же теста. Нет, возможно, они даже опаснее. Поэтому Ын До притворился просто любезным, хотя это ему не шло.

— В переулке ни души, выглядит опасно. Хотел проводить.

— Не стоит.

Но её отказ был твердым, как удар ножом.

— Местные знают эти закоулки. Тут много путей, о которых опасные чужаки не подозревают.

Словно подчеркивая, что они и есть те самые «опасные чужаки», Са Хи посмотрела поочередно на Ын До и Джи Хёка, проводя черту. Он искал её шесть лет, а теперь, когда она перед глазами, не может подойти ближе. Но он не мог дать ей повод бояться его. Всё только начинается, нельзя всё испортить. В конце концов, Ын До незаметно сжал кулак, подавляя готовые взорваться чувства, и произнес равнодушно:

— Ладно, тогда.

На этот легкий ответ Са Хи на мгновение задержала на нем взгляд, снова поклонилась и повернулась спиной. Даже когда она, явно нервничая, оглянулась, Ын До стоял на месте не шелохнувшись. Она оглянулась еще раз и наконец скрылась за углом. Только тогда Сын Джэ, затаившийся в нижнем переулке с остальными людьми, вышел на свет. На лице Сын Джэ было такое же удивление, как и у Ын До. Казалось, он хотел что-то сказать, но вокруг было слишком много лишних ушей. Сын Джэ, взглянув на Ын До, тихо отошел назад и прошептал что-то одному из парней, стоявших в самом конце. Тот, шустрый малый, украдкой глянув в их сторону, попятился и тихо последовал по пути, которым ушла Са Хи.

— Сразу видно уровень людей Хван Чхоль Ука.

Опасаясь, что Джи Хёк заметит парня, следующего за Са Хи, Ын До специально отвернулся в другую сторону, туда, куда убежали те двое, и сказал. Джи Хёк ответил вялым голосом:

— Может, и не его люди. Видел сегодня на складе? Корейцы, работающие на филиппинских бандитов. Блядь, страна совсем катится в пропасть, раз уж даже ублюдки из Юго-Восточной Азии лезут сюда и качают права.

Грубо цокнув языком, Джи Хёк сплюнул на землю. Тьфу. Те, кто устроил дебош в рум-салоне и отправил семерых сотрудников в больницу, были корейцами, но работали они под началом филиппинской группировки, которая в последнее время расширяла влияние в 5-м округе.

— Этот сукин сын Хван Чхоль Ук даже свой район удержать не может, позволяет всякому сброду разгуливать. Чем он вообще занимается?

Джи Хёк достал сигарету, и кто-то из стоящих рядом поднес огонь.

— Блядь, надо было порт перекрыть или что. А то лезут эти паразиты как тараканы, творят всякую херню.

Джи Хёк, не переставая материться, выпустил дым и посмотрел на Ын До.

— Кстати, что это была за девка? Ты её знаешь?

Глава 12

Я спросил как бы мимоходом, так что и ответ должен звучать небрежно. Прежде чем ответить, Ын До протянул руку назад. Сын Джэ тут же подошел, дал ему сигарету и поднес огонь. Щелк. Зажженная сигарета тлела ярко-красным огоньком, словно его сердце.

— А ты?

— Что я?

Когда Ын До спросил, выпуская белое облачко дыма, Джи Хёк переспросил.

— Я спрашиваю, откуда ты знаешь эту женщину. Вроде говорил, что она где-то работает.

— Я видел её в магазине, куда мы заезжали перед тем, как ехать в порт. Я ходил за сигаретами. Я же говорил, что вроде не спал с ней, но лицо знакомое. Это она.

Ха. Вырвался нелепый смешок. Юн Са Хи работает продавщицей в магазине. Причем здесь, в Муджине, где обосновался он. При мысли о Са Хи, которую он встретил спустя шесть лет, едкий дым, проникающий в горло, словно пронзил всё тело, вызывая боль в груди. Почему она здесь, в этом чужом городе? Он пытался найти причину, но ничего не приходило в голову. Тогда что это было месяц назад на станции Унджон в Пхаджу или два месяца назад на автовокзале в Куми? Если бы они не встретились здесь сегодня, до завтрашнего дня он, наверное, сошел бы с ума от напряжения. Нет, возможно, в этом месяце его целью и был бы Муджин.

— Ты тоже видел её в магазине?

— Нет.

— Тогда?

Когда Джи Хёк уставился на него с подозрением, Ын До специально усмехнулся с показным спокойствием. Никто не должен знать, что Са Хи — его слабое место. Если станет известно, что женщина, которая даже не знает толком о существовании Ын До, на самом деле полностью владеет им, Са Хи станет мишенью. Сам-то он выдержит что угодно, но она не вынесет и снова сбежит. Поэтому это должно выглядеть легко, незначительно, как мимолетный интерес.

— Лицо в моем вкусе.

Бросил он небрежно, и Джи Хёк, затягивавшийся сигаретой, поперхнулся от удивления. Для него слова Ын До, который никогда не проявлял интереса к женщинам, не говоря уж о вкусах, стали настоящим шоком.

— Что ты сейчас сказал? Что? Вкус?

— А что, странно, что у монаха есть вкус на женщин?

— Блядь, то-то я думаю, чего ты вдруг начал нести эту слащавую чушь, которая тебе не идет. «Убить их? В переулке ни души, выглядит опасно, хотел проводить». Меня чуть не стошнило от приторности.

Найдя повод для насмешек, Джи Хёк яростно высмеял Ын До. Но поскольку Ын До лишь молча курил, Джи Хёк, потеряв интерес, кивнул в сторону переулка, где исчезла Са Хи.

— Ну, она и правда отличается от местных шлюх. Благодаря этому мы узнали идеальный тип нашего евнуха, директора Чха Ын До.

А потом добавил с ехидством:

— Чтобы не было недопонимания, скажу заранее: как ни посмотри, я с ней точно не спал, так что можешь быть спокоен. Блядь, а то чуть не стали молочными братьями.

— Говорю же, просто лицо в моем вкусе.

— Кто знает, как жизнь повернется. Может, она станет моей невесткой. ...А, но я всё же точно где-то её видел...

Ын До отвернулся от бормочущего Джи Хёка и специально смотрел в сторону, противоположную той, куда ушла Са Хи, продолжая курить. Он знал, почему Джи Хёка мучает это смутное чувство. Джи Хёк однажды случайно увидел фотографию Са Хи в телефоне Ын До.

[Вау, блядь, чертовски красивая.]

Когда Ын До приехал в Муджин и переезжал во второй раз, Джи Хёк пришел якобы помочь. Но перетащив пару коробок, он быстро выдохся и начал слоняться без дела, пока не наткнулся на разблокированный телефон Ын До и ради шутки не взял его. Порывшись в нем, он в итоге нашел фотографию Са Хи. На экране, который Джи Хёк дразняще повернул к Ын До, ярко улыбалась Са Хи в школьной форме. Когда Ын До, застигнутый врасплох, попытался отнять телефон, Джи Хёк ловко уворачивался, вглядываясь в лицо Са Хи, словно пытаясь запомнить.

[Первая любовь?]

[Отдай.]

[Блядь, совсем не подходит такому бандиту, как ты. Школьница? Этот ублюдок, я думал, он сядет за поножовщину, а он, похоже, сначала за растление малолетних пойдет?]

Ын До, чувствуя, словно на его воспоминания плеснули грязью, нахмурился и выхватил нож. Только тогда Джи Хёк послушно вернул телефон. Поскольку это было фото, которое так берег Ын До, которого он дразнил евнухом, оно, вероятно, запомнилось Джи Хёку. Правда, неизвестно, когда он снова об этом вспомнит.

— В любом случае, я молодец, да? Спас будущую невестку. Просто со скуки решил проучить этих шумных свиней, которые ко мне лезли.

— Какую еще невестку.

Поскольку они потратили довольно много времени на складе в порту, Ын До собирался действовать эффективно. Не было нужды обходить каждый угол 4-го округа, достаточно было пройтись по границам. Всё равно скоро придется часто здесь бывать из-за процедуры выкупа, так что не стоило сегодня тратить лишние силы. Пронзительный женский крик он услышал, когда спускался после осмотра тихого, как кладбище, района, граничащего с 5-м округом, на самой вершине холма. Взглянув вниз поверх низких крыш, он увидел троих людей, стоящих посреди переулка. Судя по крику женщины с ножом, ситуация была очевидна.

[О, будет весело, если помешать.]

Джи Хёк, которого Ын До тащил за собой, как быка на бойню, увидев возможность развлечься, тут же загорелся желанием вмешаться. Но Ын До тогда удержал его.

[Оставь их, пусть сами разбираются. Если вмешаемся, будет только лишняя головная боль.]

[Какая еще головная боль. Это же, как ни посмотри, восстановление справедливости. И кто знает? Может, если спасу, она мне даст?]

[Псих.]

Он лишь холодно вздохнул над жалким Джи Хёком, но кто бы мог подумать, что это приведет к таким потрясающим последствиям. Ын До почувствовал холодок по спине, представив, что случилось бы сегодня, если бы он всё-таки утащил Джи Хёка.

— В общем, давай на сегодня закончим. Мне надо объехать заведения, а потом встретиться с той, которая вчера так текла.

Джи Хёк бросил окурок на землю, потянулся и сказал это Ын До. Чтобы выглядеть спокойным, Ын До проверил время на часах и ответил небрежно:

— Иди первым. Я еще немного осмотрюсь в глубине 4-го округа и поеду.

— Да?

Джи Хёк, приводя себя в порядок, мельком взглянул на него, но лицо Ын До, как обычно, выражало полное безразличие ко всему. Джи Хёк добавил с ленцой:

— Делай вид, что работаешь, делай. Если ты будешь слишком усердствовать, такой, как я, будет выглядеть полным бездельником. Давай без фанатизма, директор Чха.

Небрежно махнув рукой, Джи Хёк прошел мимо Ын До и начал спускаться по мрачным бетонным ступеням. Ын До терпеливо смотрел вслед Джи Хёку, который удалялся в сопровождении вереницы своих людей, и заговорил только тогда, когда тот полностью исчез из виду.

— Сон Чхоль.

На тихий зов Ын До один из парней позади него быстро подбежал и поклонился. Бросив на землю окурок, догоревший до фильтра, Ын До сказал:

— Приведи тех двух ублюдков, которые сбежали. Услышав мое имя, они наверняка рванули в ближайший офис. Это, скорее всего, то здание с баром, так что притащи их оттуда, без лишнего шума.

— Да.

Пятеро парней тут же сорвались с места. Ын До повернул голову и снова посмотрел на дорогу, где исчезла Са Хи. Почему она именно здесь, в самом темном углу этого сверкающего города?

— Вы, должно быть, сильно удивились.

Сын Джэ, незаметно подошедший ближе, сказал это так тихо, чтобы слышал только Ын До. Он наверняка был в таком же шоке. Ведь все то время, пока росла одержимость Ын До Са Хи, Сын Джэ был рядом и помогал в поисках.

— Не зря говорят: под лампой всегда темно.

Не в силах сдержаться, Ын До снова полез в карман пиджака за сигаретами, и Сын Джэ тут же попытался поднести зажигалку. Но Ын До жестом остановил его и достал из кармана брюк свою собственную.

— Столько искали, и ни волоска не видели, а тут такой удар в спину, так неожиданно.

Он большим пальцем откинул крышку зажигалки. Дзынь. После тяжелого металлического звука он крутанул колесико, высекая искру, и долго смотрел на пламя.

[Не люблю сигареты, но эта зажигалка классная. Звук «понг» такой приятный.]

Эта золотая зажигалка стала его заветной мечтой из-за одной лишь фразы Са Хи, брошенной мимоходом, даже не ему. Поэтому, как только Ын До заработал денег, первым делом он купил зажигалку этого бренда. И только когда дорогие зажигалки стоимостью в миллион, три миллиона вон валялись по всему дому без дела, он наконец снова встретил Юн Са Хи.

— Теперь ты посмотришь на меня как следует?

Поглаживая пальцем лакированный корпус зажигалки, Ын До глубоко затянулся. Он думал, что это просто привычка, от которой не смог избавиться, но не ожидал, что сигарета так быстро успокоит его нервы.

— Раз нашел, надо привязать так, чтобы больше не сбежала, верно? Теперь у меня есть и сила, и деньги для этого.

Выдыхая белый дым в черное ночное небо, Ын До пробормотал это. Голосом настолько спокойным, что от этого становилось страшно. И в этот момент у Сын Джэ зазвонил телефон. Быстро проверив, кто звонит, Сын Джэ отвернулся и ответил.

— Директор, это Хён У.

Сын Джэ снова повернулся и передал телефон Ын До. Это был тот парень, который пошел за Са Хи.

— Да.

— Я выяснил, где она живет. Это в 4-м округе, недалеко отсюда.

— Это не странное место?

— Это район Хянджон, там много обычных жилых домов. Насколько я знаю, здесь живут в основном коренные жители. Вокруг вроде ничего особо опасного нет.

Ын До невольно прикусил щеку изнутри. Она сильный человек, так что не поддастся легко, но шесть лет — это немалый срок. Тревога снова проросла в нем.

— А... с ней кто-нибудь живет?

Он просто не мог представить, что Юн Са Хи живет в трущобах, где у неё никого нет, и зарабатывает на жизнь в магазине, поэтому перебирал варианты. Может, она кого-то содержит, на кого-то опирается, или... кого-то любит. Даже то мгновение, пока он ждал ответа Хён У, казалось, заставило кровь вскипеть.

— Она вошла в пустой дом и включила свет, после этого никто не заходил. Чтобы узнать, живет ли с ней кто-то, нужно понаблюдать подольше.

Этого было достаточно. По крайней мере, пока.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 70 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 13

— В ближайшее время затаись. Проверяй всех, кто приходит и уходит, о любых подозрительных движениях сразу докладывай мне. Особенно завтра.

— Да, директор.

Закончив разговор, Ын До подозвал Сын Джэ и, возвращая телефон, сказал:

— Отправь парней к её дому, узнай о Са Хи всё, что сможешь. А в тот магазин, где Джи Хёк покупал сигареты, отправь лично Мун Гю, раз она там работает.

— Да, понял.

Сын Джэ быстро ответил и отошел в сторону, начав делать звонки. Чтобы информация не просочилась, для дела Са Хи он специально отобрал только своих самых надежных людей. Ын До, глядя на широкую спину верного Сын Джэ, докуривал сигарету. Сколько времени так прошло? Пока Ын До снова и снова прокручивал в голове встречу с Са Хи, Сын Джэ подошел к нему и доложил:

— Я раздал указания ребятам. И только что звонил Сон Чхоль, он сказал, что они поймали тех ублюдков.

— Уже?

— Похоже, они даже не успели добраться до своего офиса, околачивались поблизости, там их и взяли. Я велел привести их в парк наверху, мимо которого мы проезжали.

Глаза Ын До сверкнули во тьме, словно впитав ночную сырость. Он кивнул и тут же зашагал в сторону парка. Сын Джэ, который думал, что Ын До на удивление спокоен после встречи с Са Хи спустя шесть лет, по этой стремительной походке понял всё. Насколько сильно тот сейчас сдерживает себя, сколько всего подавляет внутри.

***

Щелк. Заперев ветхую дверь и накинув цепочку, Са Хи пару раз дернула ручку. Старая железная дверь с мутным стеклом, за которым висела дешевая занавеска, загремела. Если захотеть, можно разбить стекло или выломать эту дверь и ворваться внутрь, но, по крайней мере, запертый замок давал Са Хи временное чувство безопасности. Пройдя через кухню, совмещенную с ванной и выложенную мелкой голубой плиткой, она открыла дверь в комнату и на ощупь включила свет. Холодная, пустая комната, как и всегда, встретила её безжизненной тишиной. Сняв обувь и войдя в комнату, Са Хи бросила сумку и прислонилась спиной к стене, сползая на пол.

— А, надо было доесть рамен в «Каннам Дабан».

Она была голодна, но сил пошевелить пальцем не было. Знала бы, что случится такое дерьмо, набила бы живот до отвала. Са Хи подняла глаза и посмотрела на пожелтевший потолок.

— Думала, что давно такого не было, но в этом районе расслабляться нельзя.

Руки всё еще дрожали, а на шее, которую сжимали пальцы бандита, осталась слабая боль. Перед теми психами, да и перед Чха Ын До, она изо всех сил старалась держаться, но на самом деле ей было до ужаса страшно. Хоть она и видела в жизни всякое и уже попадала в подобные ситуации, она всё же была лишь сторонним наблюдателем того мира, так что страх никуда не делся. Она никогда не сталкивалась с чем-то по-настоящему грязным, мерзким и жестоким, что выходило бы за рамки её воображения. Поэтому, если бы не тот грубый мужчина и Чха Ын До, которые помогли ей сегодня, с ней бы точно случилось что-то ужасное, и она проклинала бы этот туманный город. При этой мысли кончики пальцев снова задрожали. Са Хи быстро сцепила руки в замок и начала глубоко дышать. Вдох, выдох. Она сбежала, потому что не хотела жить в таком страхе, но жизнь на дне оказалась еще более жестокой.

— Больше не буду ходить той дорогой. И в «Каннам Дабан» буду ходить только днем. Ха-а, столько времени прошло, а держаться всё так же тяжело.

Слабый смешок прокатился по полупустой комнате. Пока больное тело полностью не восстановится, пока Ок Джин не станет легче одной справляться со всеми делами из-за дочери, которая и пальцем не пошевелит, пока А Ён не закончит школу, пока она сама не придет в себя... Откладывая «еще немного, еще чуть-чуть», она прожила здесь уже больше пяти лет. Началось всё, как всегда, с малого. Ок Джин отвезла упавшую перед ней Са Хи в скорую, спасла, а потом привела к себе домой, узнав, что ей некуда идти, и ухаживала за ней. В благодарность Са Хи начала немного помогать в закусочной. Конечно, всё, что могла делать восемнадцатилетняя девчонка, которая ни разу в жизни сама себе рамен не варила, — это принимать заказы и подавать еду, приготовленную Ок Джин.

[Ох, с таким хорошеньким личиком она притянет всех местных отморозков.]

Тетка из прачечной «Янмён», глядя на оживленную закусочную, цокала языком. Са Хи знала, что красива, но не думала, что будет притягивать мусор как магнит. К счастью, это длилось недолго. Позже она узнала, что Дон Хо по-своему наводил порядок снаружи. Тем не менее, полностью избавиться от тех, кто приставал к Са Хи по дороге домой, не удалось. Просто Дон Хо периодически появлялся в 4-м округе и крутился возле Са Хи, поэтому поползли слухи, что она — его девушка, и на какое-то время всё утихло. Са Хи, узнавая этот опасный район всё лучше, стала крайне осторожной, поэтому сегодня она впервые столкнулась с бандитами из 5-го округа.

— Если бы не Чха Ын До, всё могло закончиться очень плохо. Говорили, что он известный мастер ножа, видимо, это правда.

Очевидно, те бандиты сбежали, как только услышали его имя. Са Хи прекрасно понимала, что это значит. Нет места, где принцип силы значил бы больше, чем в том мире. Судя по тому, как Дон Хо постоянно хвастался, что их организация держит Муджин в кулаке, Чха Ын До, вероятно, обладал такой дурной славой, что одно его имя заставляло местных дрожать от страха. К тому же он был неожиданно красив. Большие, пронзительные глаза, которые смотрели на неё так, словно задавали бесконечные вопросы, прямой нос и красиво очерченные красные губы. Даже шрам на брови, видный в тусклом свете фонаря, придавал ему какой-то декадентский шарм. Он излучал подавляющую мужскую харизму, которая, казалось, заполняла всё вокруг. Даже слабый запах табака, исходящий от него. Если бы не неприязнь к его миру, Са Хи, возможно, влюбилась бы в него с первого взгляда. Подумав об этом, она вздохнула.

— Ох, хватит глупостей, надо спать.

С трудом подняв тяжелое как свинец тело, Са Хи открыла стоящий в углу тканевый шкаф и достала одежду. Завтра наконец выходной, день, когда она отправится в путешествие. Са Хи попыталась успокоить дрожащие руки приятными мыслями. Всё прошло, всё в порядке. Нельзя ломаться из-за такого. Она цела, и этого достаточно.

***

Чха Ын До был известен тем, что носил с собой нож-бабочку. Говорили, что когда он нервничал, злился или что-то шло не так, он вертел его в руке как игрушку. Словно крутил ручку между пальцами. Ходили слухи, что для дела он использовал армейский нож британского спецназа, но точно никто не знал. Потому что те, кто видел тот нож, уже не могли ничего рассказать. И двое мужчин, стоящих посреди безлюдного парка, где даже разлагающийся труп могли бы не найти, думали, что сейчас именно такой момент.

— Надо было вам бежать подальше.

Топ. Войдя в парк, сказал Чха Ын До. Под тусклым светом пары фонарей, едва разгоняющих тьму, он медленно приближался, вертя в руке балисон. Услышав имя Чха Ын До, похожего на бога смерти, они тут же сбежали, но почему-то их снова поймали и притащили к нему. Если бы они узнали его сразу, до этого бы не дошло, но теперь было слишком поздно. Видя Чха Ын До, появившегося на фоне десятка мрачных парней, мужчины впали в отчаяние.

— Они сказали, что увидели её в «Каннам Дабан» и пошли следом.

Сон Чхоль, который привел их, подошел к Ын До и доложил. Жуткий взгляд Ын До, лишенный всяких эмоций, устремился на перепуганных ублюдков, которые бегали глазами.

— Что это?

Голос Ын До, подумавшего, не работает ли Са Хи и в чайной, стал ледяным.

— Не похоже, что она там работает. Мадам Ким известна здесь как ростовщица, она из линии директора Но, который близок к председателю Ко с Мёндона.

— Ростовщица?

Щелк, так. Балисон, непрерывно мелькавший в воздухе, сложил крылья и замер в руке Ын До. За этим последовала жуткая тишина, и Сын Джэ, стоявший прямо позади, мельком взглянул на Ын До. Было сильное предчувствие, что это так просто не закончится.

— Хочешь сказать, она брала ссуду?

Спросил он, но точного ответа никто не знал. Если она не работает там, то единственная причина для женщины заходить в такое опасное место — это деньги. Можно было только догадываться.

— Обыщите Каннам, Канбук, всё переройте, но выясните.

На приказ Ын До Сон Чхоль низко поклонился, знаком подозвал четверых парней и снова быстро исчез в темноте. Взгляд Ын До, который некоторое время смотрел вслед убегающему Сон Чхолю, словно погрузившись в мысли, переместился на мужчин, стоящих в центре.

— Ну что, поговорим?

Когда Чха Ын До, от которого веяло безумием, направился к ним, мужчины начали в панике отступать. В тот момент, когда они сбежали из того чертового переулка, нужно было, как и сказал Чха Ын До, спрятаться еще глубже. Они колебались, стоит ли докладывать в офис, где в последнее время царила неспокойная атмосфера, о том, что Чха Ын До лично появился в 4-м округе, и в итоге их схватили. Эти психи, поймав их, даже не били и не использовали оружие. Просто загнали, как кроликов, в безлюдный парк и оставили. Их даже не заставили встать на колени и не связали руки. Словно намекая, что с ними разберется кто-то другой.

Глава 14

Топ. Чха Ын До, приблизившись к мужчинам, резко махнул рукой. Мрачные парни, пришедшие с ним, тут же отступили шагов на десять, а двое мужчин, внезапно оказавшиеся в центре внимания, судорожно сглотнули. Сколько бы они ни ломали голову, они никак не могли понять, почему из-за приставаний к одной прохожей им пришлось столкнуться с самим Чха Ын До. Если бы они её действительно повалили и сделали дело, было бы не так обидно. Они ведь сами сбежали, так почему? Да кто она такая, черт возьми? Но Чха Ын До, который прямо перед ними снимал пиджак и закатывал рукава рубашки, похоже, не собирался давать любезных объяснений.

— О той женщине, которую вы преследовали.

Ын До бросил балисон, который держал в руке, стоявшему сзади Сын Джэ. Когда даже Сын Джэ, поймав нож на лету и убрав его в карман, отступил на пару шагов, Ын До потянулся рукой к пояснице.

— С этого момента говорите всё, что знаете.

Напряжение расползлось среди тех, кто понимал, что это значит.

— В зависимости от информации, я могу оказать вам услугу и перерезать глотку одним ударом.

Когда ножны, извлеченные с пояса, легли в руку Ын До, жуткая тишина заполнила сырой и мрачный парк. Ын До, проверив их испуганные взгляды, вытащил из черных кожаных ножен отлично заточенный кинжал. Обоюдоострый кинжал Ферберна-Сайкса с узким и острым лезвием хищно сверкнул в тусклом свете. Этот кинжал, созданный специально для того, чтобы убивать одним ударом, идеально подходил к технике Ын До — быстро сблизиться и перерезать противнику жизненно важные артерии, поэтому он был его любимым оружием.

— Знакомая баба? Сколько раз видели? Может, вы сборщики долгов из «Каннам Дабан» или что-то в этом роде?

Чха Ын До, чьи глаза, казалось, наполовину затуманились безумием, спросил, виртуозно вращая кинжал, словно готовясь ударить в любой момент. Мужчины прикинули расстояние между собой и Чха Ын До, оценивая шансы. Попавшись известному мастеру ножа, конец был предсказуем, но вдвоем против одного... Если повезет, можно взять его в заложники и утащить в 5-й округ. Если удастся схватить Чха Ын До до того, как набросятся остальные, стоящие поодаль. В итоге, обменявшись тревожными взглядами, мужчины решили рискнуть и достали из-за пазухи ножи. Всё равно умирать, так хоть попробовать последний гамбит. Они тоже слышали о себе, что неплохо владеют ножом, и до них доходили слухи, что слава Чха Ын До сильно преувеличена.

— Ха, блядь. Ну и...

Но увидев ножи, которые достали эти двое, Ын До лишь презрительно усмехнулся, заставив их напрячься еще сильнее. Чха Ын До, с выражением полного недоумения почесав пальцем, сжимающим кинжал, шрам на брови, раздраженно добавил:

— Вот ведь, фильмы портят всех идиотов.

То, что они достали, были керамбиты. Изогнутые, как когти орла, ножи, которыми пользовался киллер в том фильме про бывшего спецназовца, державшего ломбард. В этом мире девять из десяти, кто носил такие штуки, делали это только для понтов и запугивания. Он не раз видел придурков, которые, красуясь, сами себе резали запястья.

— Что, тоже хотите сдохнуть, как те, кто живет одним днем?

Ын До, ослабив узел галстука, насмешливо спросил, и мужчины, продев пальцы в кольца на рукоятках керамбитов, начали с шумом их вращать. Судя по их поведению, они были лишь мелкими бандитами, которые немного помахали железками, и изначально не были ему соперниками.

— Я разберусь.

Видимо, посчитав это зрелище жалким, Сын Джэ подошел сзади и предложил. Казалось, он считал их уровень настолько низким, что Ын До не стоило марать руки. Но Ын До жестом остановил Сын Джэ и улыбнулся. Если дело касалось Са Хи, он хотел сделать всё сам, даже такую мелочь.

— Оставь. Их желание не сдохнуть просто так даже похвально. Смотри, какой боевой дух, приятно глядеть.

На эту явную насмешку здоровяк заорал так, что эхо разнеслось по всему парку:

— Ах ты, сукин сын! Хватит трепаться, иди сюда! Я тебе брюхо вспорю!

— Если хочешь.

Топ. Бросив последние слова, Ын До молниеносно бросился на них. Пока они, ошеломленные скоростью, с которой он налетел, даже не успев прийти в себя, на миг замерли от напряжения, Ын До вклинился между ними и быстро полоснул здоровяка по предплечью. Угх! Испуганный здоровяк рефлекторно взмахнул керамбитом, но Ын До ловко откинулся назад и, развернув руку, полоснул второго по боку. Голубая рубашка мгновенно окрасилась в красный, и парень, стиснув зубы, попытался ударить Ын До керамбитом в бедро. В тот же миг Ын До быстро отдернул ногу и, развернувшись на пол-оборота, с силой ударил ногой парня в кадык. Пак! Пока тот, рухнув на землю, хрипел, пытаясь вдохнуть, здоровяк снова замахнулся ножом сзади. Увидев, как здоровяк отпрянул от ножа Ын До, который со свистом разрезал воздух, Ын До занес клинок, готовый вонзить его в шею противника. Лязг. Сквозь скрежет металла Ын До увидел ухмыляющееся лицо здоровяка, который заблокировал его удар. Пф. Усмехнувшись, Ын До в тот же миг с силой ударил кулаком в солнечное сплетение врага. У мужчины, у которого перехватило дыхание, рука на мгновение ослабла, и Ын До, молниеносно вывернув ему запястье, заставил его вонзить нож в собственное горло. Керамбит вошел в шею здоровяка, и фонтан крови брызнул в лицо Ын До.

— Кх-х, кх-х...

Издавая сдавленные, мучительные стоны, здоровяк инстинктивно дергался, пытаясь вытащить нож, но Ын До вогнал его еще глубже. Вскоре взгляд здоровяка расфокусировался, и он рухнул на землю. Ын До, уже завладевший керамбитом, равнодушно смотрел на труп, вращая трофей на пальце. Люди думали, что Чха Ын До умеет только ножом махать. И что в университет он поступил через черный ход за деньги. Но те, кто видел Ын До в деле хотя бы раз, знали: он отлично владеет кулаками, а головой — еще лучше. Чтобы прославиться как «мастер ножа», Ын До не нужно было резать глотки сотням людей. Он просто выбирал тех, чья смерть произведет наибольшее впечатление, и убирал их эффективно и жестоко, что добавляло веса его имени. Ужас порождает в наблюдателе беспомощность, а беспомощность заставляет цепляться за свою единственную жизнь. Ын До поднял руку, стер кровь с лица и медленно перевел взгляд на второго. Парень в голубой рубашке, всё еще хрипя и зажимая рукой кровоточащий бок, дрожал от отчаяния и страха, глядя на труп своего напарника.

— Каково это — увидеть реальность, а не кино?

Спросил Чха Ын До, улыбаясь как дьявол, с лицом, на котором остались разводы крови. Парень в голубой рубашке судорожно сжал слабеющую руку. Тридцать секунд? Нет, двадцать? Как только он почувствовал приближение Чха Ын До, всё было кончено. Очнувшись, он увидел, что тот стоит перед ним, держа в одной руке кинжал, а в другой — керамбит.

— Крутить ножи и красоваться можно, когда нападаешь толпой на одного.

Сказал Чха Ын До, стряхивая кровь с лезвия резким взмахом. Услышав о его славе, они думали, что он выставит перед собой шестерок, а сам будет командовать из-за их спин, но Чха Ын До действовал сам. Быстрее и точнее любого, кого они видели до сих пор.

— Дам один совет. Если взял в руки нож, не строй из себя крутого, а бей как можно быстрее. Очевидно же, что побеждает тот, кто убьет первым. Мы с тобой не репетировали, думал, будет как в кино — ты мне, я тебе?

Топ. Как только Ын До шагнул вперед, парень в голубой рубашке вскочил с земли и начал беспорядочно махать керамбитом в воздухе. Чха Ын До, у которого губы улыбались, а глаза безумно закатились, не был похож на человека.

— Начальник Ли.

Ын До позвал Сын Джэ, когда его нога наткнулась на тело. Как только быстро подошедший Сын Джэ встал за спиной, Ын До, не сводя глаз с парня в голубой рубашке, пнул труп под ногами и сказал невозмутимо:

— Сначала убери это. Он уже сдох, не знаю, в каком состоянии органы, но отнеси доктору Хану, пусть посмотрит, можно ли что-то взять. Дорогие части я старался не задеть.

— Да, директор.

Сын Джэ поклонился, обернулся и щелкнул пальцами. Пятеро или шестеро парней из тех, что стояли поодаль, подошли, подняли труп и быстро исчезли в темноте. Наблюдая за всем этим, парень в голубой рубашке трясся всем телом. Нет никакой гарантии, что он тоже в одно мгновение не превратится в кусок мяса.

— Ну что, продолжим наш разговор?

Вжик. Чха Ын До, прокрутив нож движением кисти, приближался, разминая шею. Ноги парня в голубой рубашке, который невольно отступал назад, дрожали.

— Знакомая баба? Сколько раз видели? Вы правда сборщики долгов?

— Блядь, не знаю! Не знаю я! Первый раз её видел!

— Точно не знаешь?

— Да, сукин сын!

— И всё же вы погнались за ней и устроили этот цирк? Вы так мило называли её «сестренка», что я подумал, вы знакомы.

Видимо, решив, что два ножа ему не нужны, Чха Ын До бросил керамбит из левой руки на землю. И медленно опустил взгляд. Когда взгляд этого безумца замер на его промежности, парень в голубой рубашке понял, что тот собирается сделать.

— Скоро узнаем, правда ли ты ничего не знаешь.

В тот момент, когда кривая усмешка Чха Ын До исчезла, и губы плотно сжались, перед глазами вспыхнуло. Оказавшись прямо перед ним, он рукоятью кинжала ударил в болевую точку между ключицей и шеей. Угх. Прежде чем он успел выдохнуть судорожно втянутый воздух, нож Чха Ын До молниеносно полоснул его по запястьям. Парень выронил керамбит и рухнул на колени. Его тело, дрожащее и не способное даже вздохнуть, немного продержалось, а потом завалилось назад. Ын До присел рядом с ним на корточки. И приставил острие кинжала к животу парня.

— Судя по всему, ты не из тех, кто под филиппинцем ходит, а точно от Хван Чхоль Ука. Разве этот старик не учил вас, что если трогать кого попало, можно отправиться на тот свет?

— Кх-х...

— Ну да, он же занятой человек, у него нет времени болтать с таким мусором, как вы.

Рука Ын До, сжимающая нож, налилась силой. При мысли о Са Хи, которая побелела от страха перед этими ничтожествами, кровь ударила в голову.

Глава 15

— А-а-а! Х-хватит!

Мужчина закричал, словно его легкие разорвались от боли. Но безжалостный нож Ын До, пройдя через низ живота, медленно спускался всё ниже, словно нарезая тонкие ломтики.

— Ты точно ничего не знаешь? Если так пойдет дальше, ты можешь прямо сейчас отправиться к своему дружку.

— Н-нет. Правда, хнык, нет. Просто, угх, х-хотели трахнуть... Кха-а-а!

После жуткого вопля тело мужчины забилось в конвульсиях. Изо рта перепуганного до смерти парня текла слюна пополам с кровью, а глаза закатились, как у умирающего. Ын До поднял взгляд и посмотрел на шею мужчины. Прежде чем убить его окончательно, он собирался вырезать то самое место, которым тот сжимал горло Са Хи, и отрубить ту руку. Но когда Ын До занес нож, собираясь сначала отрезать член, которым тот смел угрожать, он услышал тихий голос за спиной.

— Директор.

Обернувшись, он увидел Сын Джэ, который обеими руками протягивал ему телефон. На немой вопрос, заданный поднятой бровью, Сын Джэ ответил:

— Это Сон Чхоль.

Звонок от парня, посланного в «Каннам Дабан», означал, что что-то пошло не так. Ын До взял телефон, даже не вытирая окровавленную руку, и приложил к уху.

— Ну.

— Прошу прощения, директор. Говорят, что не могут ничего рассказать, если это не сам должник.

Он отправил туда парня, который умел решать вопросы. Мягкая формулировка означала, что там гораздо больше людей, чем те, кого он послал, и они держат оборону, отказываясь говорить. Ведь люди, дающие деньги под проценты в таком суровом месте, не работают с одним калькулятором.

— Дай трубку этой мадам Ким или как её там.

Сухо бросил Ын До. В трубке повисла тишина, затем послышалось легкое шуршание, и раздался голос женщины средних лет.

— Слушаю.

— Меня зовут Чха Ын До.

Никто лучше самого Ын До не знал, какой вес имеет его имя в этом мире. По крайней мере, в тени Муджина для Чха Ын До не было ничего невозможного.

— Так вы из семьи председателя Чо.

Собеседница ответила спокойно, словно только сейчас узнала об этом, хотя Сон Чхоль наверняка ей сказал. Нож Ын До, отступивший от болевой точки скулящего мужчины, кружил вокруг да около.

— У меня возник вопрос, но я был занят и не мог прийти лично, поэтому отправил сотрудников, но дело пошло не слишком гладко.

— Какова бы ни была причина, даже если это мелкие сошки, трогать людей председателя Хвана чревато шумом.

Мадам Ким, видимо, уже получившая полный отчет, намекнула на это. Ын До ответил с легкой усмешкой в голосе:

— Спасибо за беспокойство, но с этим я разберусь сам. Сколько денег заняла Юн Са Хи?

— ...

— Если расскажете еще и причину займа, буду благодарен вдвойне.

На прямой вопрос Ын До собеседница ответила молчанием. Если бы Ын До не был сейчас на взводе, он бы, возможно, даже получил удовольствие от этой игры нервов. Но сейчас он не мог. Он встретил Са Хи спустя шесть лет и должен был как можно скорее узнать о том времени, которое он упустил.

— Мадам Ким, не знаю, слышали ли вы, но я не отличаюсь большим терпением.

— Я тоже в этом бизнесе не первый день.

— Если я появлюсь лично, проблем станет больше.

— Хоть я и ростовщица, но этот бизнес тоже держится на доверии. Я не могу рассказывать о клиентах по своему усмотрению. Спросите лучше у неё самой.

Фу-ух. Вздох нетерпения сорвался с губ Ын До. Рука с кинжалом напряглась, и парк снова огласил отчаянный крик. Ын До мысленно сосчитал до трех и заговорил.

— Ненавижу, когда всё усложняют...

— У меня нет обязательств хранить верность тому, с кем я не вела дел.

— Тогда придется поговорить с председателем Ко.

Наконец произнесенное имя вызвало тишину иного рода, чем прежде. Ын До посмотрел вниз на голубую рубашку, которая снова начала пропитываться кровью в районе пояса, и сказал:

— Я однажды помог председателю Ко, так что он без разговоров выполнит мою просьбу. Конечно, он будет немного недоволен, что я беспокою его по таким пустякам.

— О чем вы...

— Это я предотвратил покушение на председателя Ко два года назад. Директор Но тоже об этом прекрасно знает.

Он не хотел усложнять и задействовать еще одно звено, но терпения ждать спокойно у него не было. Видимо, почувствовав нарастающий холод в голосе Ын До, женщина на том конце провода наконец сдалась и вздохнула.

— Сумма небольшая. Тридцать миллионов.

Ха, блядь. Юн Са Хи влезла в долги к ростовщикам из-за такой суммы. Ын До с силой прикусил губу, сдерживая подступающую брань. Впрочем, он слышал, что она ушла, имея при себе меньше двух миллионов вон, так что наверняка давно осталась без гроша.

— Она потратила их не на себя, а чтобы уладить проблемы одной девчонки, которая натворила дел.

— Девчонки?

— Дочь женщины, которая много помогала Са Хи, врезалась в чужую машину, будучи пьяной и без прав, пришлось платить отступные. Из 50 миллионов она отдала 20 из своих сбережений, а 30 заняла у меня.

Имя председателя Ко сработало отлично — мадам Ким, забыв про конфиденциальность, выложила Ын До всё как на духу.

— Мать той девчонки не знает. Са Хи, она не местная, пришлая, хотела уехать из этого района, но из-за этого случая застряла. Наверное, пока не выплатит долг, не сможет уехать.

Это был не долг, а ошейник. Чертовски эффективный ошейник ценой в 30 миллионов вон, удерживающий Юн Са Хи в этом сверкающем и безжалостном городе. И эта неподходящая ей работа в магазине — отчаянная попытка сбросить этот ошейник. Как только мысль дошла до этого, сердце Ын До забилось быстрее. Ошейник. То, что он не успел надеть на неё шесть лет назад. То, из-за чего он её упустил. Теперь он готов надеть его собственными руками, хоть с бриллиантами.

— Я обязательно упомяну председателю Ко, что мадам Ким мне очень помогла.

— Буду признательна.

На слегка язвительный ответ Ын До усмехнулся. Пора было заканчивать.

— Я загляну к вам через два-три дня. Возможно, мы с вами заключим первую сделку.

— Не думаю, что директору Чха не хватает денег, чтобы занимать у меня. Насколько я знаю, я не трогала вашу линию.

— У нас проценты повыше, но масштаб поменьше, так что с вами не сравниться. Просто хотел бы послушать совет лидера в этой отрасли.

— Надеюсь, вы будете в состоянии слушать советы целым и невредимым.

— Можете не беспокоиться. Передайте трубку моему сотруднику.

Мадам Ким, ничего не ответив, передала телефон Сон Чхолю.

— Да, директор.

— Узнай, кто забрал деньги. Хочу посмотреть, на какой такой шикарной машине они ездят, что получили 50 миллионов отступных.

— Да, понял.

Повесив трубку, Ын До посмотрел на парня, валяющегося у его ног как мусор. Из-за большой кровопотери лицо парня было мертвенно-бледным, он тяжело и хрипло дышал. Поскольку Ын До долго молчал, Сын Джэ, стоявший рядом как истукан после того, как забрал телефон, заговорил:

— Пора уходить, директор.

— Сын Джэ.

— Да.

Не отрывая взгляда от мужчины, Ын До пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— Надежнее не заставлять не сбегать, а сделать так, чтобы сбежать было невозможно, верно?

— Простите?

Слова, сказанные после разговора с ростовщицей, прозвучали необычно, и Сын Джэ внимательно посмотрел на лицо Ын До. Казалось, в глазах Ын До блестело что-то опасное.

— Если не цепляется сама — заставь цепляться, а если попытается вырваться — привяжи.

Желание Ын До, густое и сильное, как туман, часто поглощающий этот город, вырвалось наружу.

— Ошейник уже есть, осталось только надеть кандалы.

Глядя вниз холодным взглядом, Ын До похлопал окровавленным кинжалом по щеке мужчины. Тот, видимо, еще не умер, так как издал слабый стон и скорчил гримасу боли. Ын До вытер свой окровавленный кинжал о голубую рубашку парня.

— Оставь его.

Увидев, что Ын До встал, Сын Джэ достал свой нож, чтобы добить, но Ын До остановил его.

— Он послужит кандалами.

— ...Понял.

На мгновение Сын Джэ посмотрел на Ын До с недоумением, не понимая смысла этих слов, но, как всегда, не стал спрашивать «почему» и принял приказ. Находясь рядом как тень, он рано или поздно узнает причину. Поэтому не расспрашивать о том, о чем Ын До не говорит сам, — это была черта, которую Сын Джэ соблюдал.

— Приберись здесь, а этому ублюдку подрежь ногу, чтобы не сбежал, и отвези на портовый склад. Пусть пока дышит.

Сказав это, Ын До убрал кинжал в ножны и отвернулся. Сын Джэ тут же ответил: «Да». За спиной удаляющегося из парка Ын До одновременно раздались звуки суетливых шагов и сдавленный стон. Ын До достал сигарету, сунул в рот и, снова думая о Са Хи, откинул крышку зажигалки. Горькая усмешка появилась на его лице от того, что даже в такой ситуации он почувствовал облегчение, узнав, что долг, который она взвалила на себя, был из-за «девчонки». Потому что тысячи раз, пока он искал Са Хи, он мысленно готовил себя к тому, что увидит её влюбленной в кого-то другого. Раз это не так — значит, всё в порядке. Всё остальное он сможет вынести. Даже, возможно, ту боль, которую предстоит пережить Са Хи.

Глава 16

Открыв дверь и выйдя на улицу, она увидела, что туман, который в последние дни отступил, снова заполнил всё вокруг. Са Хи молча смотрела на мглу, которая проникла в каждый уголок этого убогого района. Кажется, кто-то говорил, что туман — это тоже разновидность облаков. В школе она училась не слишком усердно, поэтому знала немного. Да и образование у неё ограничивалось неоконченной старшей школой. Если не считать того, что, открыв старую железную дверь, ты сразу оказываешься на улице, жизнь в районе на холмах казалась даже немного романтичной. Город, полный тумана, если смотреть на него с высоты. Непрозрачный, белесый мир, расстилающийся под ногами, как ковер. Иногда такие виды заставляли сердце биться чаще. Ах, конечно, если забыть об опасностях, скрытых внизу. Са Хи подняла телефон, который сжимала в руке, и проверила время. 6:04. Билет на автобус был куплен на 7:00, так что она должна успеть на автовокзал без опозданий. Поправив лямки рюкзака за спиной, Са Хи зашагала вперед.

— Ха-а, свежо.

Медленно спускаясь по узкой и крутой лестнице, она глубоко вдохнула влажный воздух. Са Хи любила этот сырой воздух, смешанный с туманом. Возможно, потому, что ей всегда нравились пасмурные дни, эта влажность, словно кто-то распылил вокруг воду из пульверизатора, успокаивала её. Но местные жители ненавидели туман. Говорили, что он слишком хорошо сочетается с их нищим районом. Туман, на который случайно смотришь с высоты небоскреба, может быть захватывающим зрелищем, но туман, который постоянно накрывает бедный район, казалось, приносит с собой несчастья, столь же невыносимые, как запах помоев. Значит, то, что случилось с ней вчера, тоже было чем-то зловонным и несчастным? От невольно всплывшего воспоминания снова заболело горло, и Са Хи поспешно тряхнула головой, прогоняя мысли. Лучше забыть. Если снова и снова прокручивать это в голове, тревога только вырастет. Но взгляд помимо воли упал на запястье, где всё еще оставался слабый красный след. Запястье, которое внезапно схватил Чха Ын До. Несмотря на то что хватка была невероятно сильной, Са Хи почувствовала в ней какую-то беспомощную поспешность и страх. Хотя она не знала, почему ей так показалось.

— Куда собралась в такую рань?

Спускаясь по лестнице и думая, что в ближайшее время надо быть осторожнее, она столкнулась с бабушкой «из Нью-Йорка», выходившей из ворот. Бабушка, утверждавшая, что в молодости училась в Нью-Йорке, была немного не в себе. По словам Ок Джин, у неё была земля, но дети растратили все деньги, полученные в качестве компенсации за застройку нового города, и она оказалась здесь одна.

— Еду проветриться. А вы, бабушка, почему так рано вышли?

— Су Ми обещала приехать, вот я и вышла встречать.

Похоже, сегодня это была Су Ми. Кто-то из многочисленных детей или внуков бабушки. Имя того, кого она ждала, менялось каждый день, но Са Хи ни разу не видела, чтобы кто-то действительно приехал к ней. И только сама бабушка не знала, что её память упорно отвергает факт того, что её бросили.

— Всё равно еще слишком рано, бабушка. Всего шесть утра. Могли бы еще поспать и выйти попозже.

На участливые слова Са Хи бабушка «из Нью-Йорка» лишь улыбнулась.

— Мои дети трудолюбивые. Если едут из Сеула, то приезжают быстро и уезжают тоже быстро. Если посижу тут, увижу, как они поднимаются вон оттуда.

Сказав это, бабушка села на синий пластиковый табурет, который принесла и поставила сбоку, чтобы ждать того, кто не придет. Сидя на этом месте, она каждый день смотрит на проходящих мимо. С надеждой и тревогой во взгляде, ожидая увидеть знакомое лицо.

— Вы позавтракали?

— Поставила рис вариться и вышла. Когда она приедет, поедим вместе.

Никто не мог сломить упрямство, которое длилось годами. Наблюдать каждый день, как застывшее время и тяжкое одиночество разъедают человека, было не самым приятным занятием.

— Подождите немного, и если не приедет, заходите домой. Дороги из Сеула могут быть сильно загружены.

— Да, да. Хорошо. Иди скорее.

Она ответила рассеянно, её взгляд уже был прикован к подножию крутой лестницы. У неё были хорошие глаза и слух, и непонятно, почему исказилась только память. Са Хи поклонилась и медленно продолжила спуск. Мучительное одиночество, с которым она сталкивалась каждый день. Вот почему эта привычная дорога иногда казалась жестокой. Спустившись тяжелыми шагами вниз, она оглянулась и увидела, что бабушка «из Нью-Йорка» всё так же сидит на месте. Заметив, что Са Хи оглянулась, бабушка махнула рукой, мол, иди скорее.

— Куда идешь?

— Сегодня воскресенье, на подработку?

Даже когда лестница кончилась, до автобусной остановки было еще далеко, и по пути она встретила много людей. Как было бы хорошо, если бы трудолюбие могло перечеркнуть бедность. Глядя на жителей этого района, Са Хи иногда думала об этом. Даже если жить усерднее всех, нищета — это петля, из которой не так-то просто выбраться. «И я тоже...» Прождав на остановке около пяти минут, она дождалась автобуса, который пришел вовремя. Сев в городской автобус, Са Хи смотрела на город, укутанный густым туманом. Давно не было такого густого тумана, из-за него не было видно высоких зданий вдалеке. Виднелись лишь трудолюбивые люди, один за другим пробуждающие старые улицы. Проехав так более 20 минут, Са Хи прибыла на автовокзал. Времени еще было достаточно, поэтому она зашла в туалет, а затем в магазин на вокзале и купила бутылку воды. Это была всего лишь однодневная поездка раз в месяц, но сердце снова начало трепетать от волнения. Проверив время на телефоне, Са Хи направилась к платформе. Среди рядов автобусов она увидела тот, что ехал в Йонъин. Ее шаги, в которых смешались тяжесть невыполненного долга и предвкушение путешествия, ускорились.

***

— К счастью, так как сейчас раннее утро, билеты были, и она сразу села. Автобус только что отправился.

Увидев спешащего Ын До, Сын Джэ быстро открыл заднюю дверь машины. Ын До сел, не отрывая телефона от уха.

— Куда, говоришь, она едет?

— В Йонъин.

Йонъин, Йонъин. Снова город, с которым у неё не было никакой связи и причин туда ехать.

— Следуй за ней так, чтобы она не заметила.

— Да. Когда прибудем на промежуточную стоянку на трассе, я позвоню снова.

Ын До посмотрел на черный экран телефона после завершения звонка и прикусил губу. Вопреки его догадкам, в этом месяце это был не Муджин. В первое воскресенье каждого месяца Са Хи выходила из дома в такую рань и ехала в далекий город, чтобы, по-видимому, просто отметиться, что она жива. Чтобы запутать тех, кто мог её искать.

— Куда едем, директор?

На вопрос Сын Джэ, севшего на переднее сиденье, Ын До очнулся от мыслей, нервно взъерошил волосы и сказал:

— В Йонъин.

— Да, выезжаем.

Машина выехала из ворот и плавно покатила по извилистой дороге. Ын До откинул голову на подголовник, пытаясь унять последствия бессонной ночи. Всего лишь раз подержал её тонкое запястье, а всю ночь промучился со своим членом, как мальчишка. Казалось, всё возбуждение, которое не удалось унять даже резней, скопилось в паху. Лицо, которое он увидел спустя шесть лет, было по-прежнему таким красивым, что Ын До до крови натер свой покрасневший член, пока тот не изверг белесую сперму. «Псих. Совсем с ума сошел от похоти». 6 утра. Позвонил Хён У, которого он приставил следить за Са Хи. Он сообщил, что ночью в дом никто не заходил, а сейчас она вышла, собираясь куда-то ехать. Хотя он поспал меньше часа, его затуманенный разум прояснился при одном лишь имени Юн Са Хи. Поскольку это было первое воскресенье месяца, он предполагал, что Са Хи что-то предпримет, но с другой стороны, учитывая вчерашние события, думал, что она, возможно, никуда не пойдет. Но, видимо, для неё, выросшей в семье знаменитых гангстеров, подобное происшествие было тем, что можно пережить, просто хорошо выспавшись. «Радоваться этому или жалеть...» К тому времени, как ему доложили, что она не пошла на подработку, а села на городской автобус, доехала до автовокзала и села на рейс до Йонъина, Ын До уже был готов к выходу. Ему было интересно, куда она едет. Нет, он хотел увидеть своими глазами, как именно она водила его за нос всё это время.

— Говоришь, она отдыхает всего два раза в месяц?

Спросил Ын До, закрыв глаза. Сын Джэ слегка повернулся назад и ответил:

— Да. Мун Гю лично встретился с владельцем магазина. Говорят, сначала она работала только по будням около 8 часов. По выходным, кажется, иногда брала нерегулярные подработки. А примерно в это время в прошлом году, видимо, когда взяла ссуду, она резко увеличила и часы, и нагрузку.

Она вроде не была такой глупой, чтобы расплачиваться за чужой долг, который даже в руках не держала. Неужели за это время набралась ненужного сострадания?

— А в начале этого года она даже упала в обморок прямо в магазине...

— В обморок?

Удивленный Ын До открыл глаза, и Сын Джэ поспешно продолжил:

— Да. Видимо, переутомилась, да еще и простуда наложилась. К счастью, клиенты помогли, и ничего серьезного не случилось. Сейчас договорились, что она будет работать меньше в будни, но отдыхать только два раза в месяц.

— И сколько она получает в месяц?

На этот вопрос, заданный с раздражением, ответ последовал не сразу. Ын До вопросительно поднял бровь, и Сын Джэ, поколебавшись, ответил:

— Я слышал, что в магазинах трудно получить даже минимальную ставку.

— Разве это не установлено законом?

— Да, но трудно найти владельца, который это соблюдает, и мало кто из работников требует свое. К тому же, видимо, зная, что с неоконченным средним образованием другую работу найти сложно...

Голос Сын Джэ затих, и Ын До вздохнул. Он думал, что нет, но она всё-таки глупая. И то, что выплачивает 30 миллионов долга, которые даже не брала, и то, что не получает даже того, что заработала. Она всё еще была той самой прекрасной принцессой из оранжереи, которая ничего не знает о мире.

Глава 17

— Передай это дело адвокату Киму. Пусть решит всё по-тихому, чтобы люди не шастали лишний раз.

— Да, директор.

— И еще.

— Сон Чхоль лично искал тех, кто забрал деньги из «Каннам Дабан», но их следов пока не видно. Похоже, кто-то постарался всё подчистить. Сон Чхоль сказал, что проверит еще раз, а семью, которой помогли, мадам Ким обещала проверить сегодня.

Выслушав ответ Сын Джэ, Ын До достал сигарету. Сын Джэ тут же попытался поднести зажигалку из неудобного положения, но Ын До отказался и зажег сам. Дым от сигареты вытянуло в приоткрытое окно.

— Что насчет Пэк Джэ Ха?

— Ничего нового. Он продолжает укреплять свои позиции под крылом председателя, расставляет своих людей. Только...

— Только что?

— В последнее время он часто ездит на гольф с политиками. Говорят, даже мелькает на встречах, где присутствуют влиятельные члены правящей партии.

— Сумасшедший ублюдок, лезет во все дыры.

Даже когда они работали вместе, жажда власти у Пэк Джэ Ха была просто пугающей. Он хотел заполучить всё, а если не мог, то уничтожал, чтобы не досталось никому. Он всегда опасался, что Ын До займет его место, и в конце концов ему удалось вытеснить его. Но опаснее всего было то, что Пэк Джэ Ха был одержим Са Хи по другой причине, нежели Ын До. Для Пэк Джэ Ха Юн Са Хи была необходимым элементом его успеха. Поэтому он наверняка тоже ищет её повсюду. Нужно успеть запереть Са Хи в безопасном месте до того, как Пэк Джэ Ха протянет к ней свои грязные руки.

— Продолжай следить, о малейших подозрениях докладывай мне.

— Да, директор.

Успокоив нервы затяжкой, Ын До уставился на проносящиеся за окном пейзажи. Са Хи была той, кто заставил его жить и мечтать, когда у него не было ни воли к жизни, ни надежды. И она же в одночасье исчезла, снова швырнув его в беспросветную трясину. Пейзаж за окном сменился воспоминаниями о дне их первой встречи. О дне, когда его жизнь, которую он просто пустил по течению, обрела смысл и начала сиять.

***

— Говорят, ты хорошо владеешь ножом?

Кто-то спросил, лениво пнув носок его старого кроссовка. Ын До, сидевший на скрипучем диване в углу обшарпанного офиса, поднял голову и посмотрел на говорившего.

— Директор Шин тебя нахваливал.

Парень был смазливый. Самый приличный из всех, кого Ын До видел в этом офисе. Выглядел ровесником, но, в отличие от Ын До, был одет с иголочки, и за ним стояло несколько человек, явно его подчиненных.

— Сколько лет?

Парень спрашивал с улыбкой, но говорил неформально, поэтому Ын До не счел нужным отвечать. В этом мире он еще не встречал вежливых ублюдков, так что решил, что отвечать на лишние вопросы не обязательно. Парень усмехнулся.

— Думаешь, раз мы ровесники, можно меня игнорировать?

— Нет.

Ын До ответил вяло, глядя на парня, который продолжал улыбаться.

— Я просто не знаю точно, сколько мне лет. Никто мне этого не говорил.

Это была ложь. Он видел пожелтевшую выписку из реестра, которую его биологическая мать, лица которой он даже не знал, получила после регистрации рождения. К тому же, хоть он и бросил школу, но ходил в неё соответственно своему возрасту. Но в этом мире, где у каждого была какая-нибудь слезливая история, у Ын До было заготовлено несколько ответов, чтобы избежать назойливых расспросов.

— А, вот как?

Реакция была вялой, под стать ответу. Этот ответ был удобен тем, что избавлял от дополнительных вопросов о том, в каком классе он бросил школу. Никто не поверит, что парень, который не знает даже своего возраста, ходил в школу.

— Меня зовут Пэк Джэ Ха, и я пришел тебя завербовать.

Парень снова улыбнулся. Ын До не хотел реагировать, но не прошло и получаса, как он уже ехал куда-то в машине этого типа.

— Мне нужен человек, который хорошо владеет ножом. Один из наших начальников хорошо знает директора Шина, вот он тебя и порекомендовал.

Пэк Джэ Ха, закурив, начал болтать без умолку, хотя его никто не просил. Ын До поехал, потому что ему сказали ехать, даже не спрашивая зачем. Ему было всё равно — прожить бы еще день, так что он шел, куда велели.

— Ты сейчас не понимаешь, но тебе реально повезло. Таких, как ты, почти не вербуют. Особенно в такие крупные организации, как наша.

Ын До подумал, что всё равно они просто бандиты, откуда столько гордости, но быстро потерял интерес. Главное, что в обмен на то, что он сел в эту машину, директор Шин списал все долги его отца и долг, который Ын До взял на похороны. Когда он вернулся домой после нескольких дней работы по поручению, отец уже был трупом. Несмотря на диабет, он снова напился до бесчувствия и, уснув, так и не проснулся. Глядя на труп отца посреди грязной и убогой комнаты, по которому бегали крысы, Ын До не почувствовал ровным счетом ничего. Разве что облегчение от того, что с плеч свалилась тяжелая ноша.

[Этот ублюдок, стоило немного помахать ножом, и жизнь наладилась. Теперь ты не на меня работаешь. Кто знает, может, настанет день, когда мне придется кланяться тебе, блядь.]

Директор Шин, смеясь, вернул Ын До долговую расписку. То ли похвалил, то ли просто поиздевался. В любом случае, он выбрался из этой дыры, где приходилось иметь дело только с отбросами общества, а остальное выяснится по ходу дела. Машина Пэк Джэ Ха привезла его в тихий и дорогой район. В тот момент, когда Ын До подумал, что это место совсем не подходит для грязных бандитов, машина, проехав вглубь района, остановилась перед величественным особняком. Пэк Джэ Ха вышел первым, и к нему тут же подбежали несколько человек, низко кланяясь.

— За мной.

Пэк Джэ Ха позвал Ын До, который стоял с безучастным видом, и, расправив плечи, вошел в ворота. Шикарный дом, каких Ын До в жизни не видел, был огромным и старинным, как в сериалах про политиков. Он даже засомневался, зачем человеку, живущему в таком доме, вербовать кого-то вроде него.

— Председатель?

— Он внутри.

— Са Хи тоже?

— Да.

Переговорив с человеком у двери, Пэк Джэ Ха поправил одежду и жестом подозвал Ын До. Окинув взглядом его наряд, он неодобрительно цокнул языком. Потертая футболка неопределенного цвета, выцветшие джинсы и старые кроссовки. Но зачем строить такие рожи сейчас, когда он уже привез его сюда?

— Человек, с которым ты сейчас встретишься, непростой, так что не вздумай вести себя нагло, как со мной.

— Кто это?

— Слышал про председателя Нам Джон Тхэ?

Слышал. Директор Шин постоянно твердил: «наш председатель, наш председатель». Его имя почитали как святыню даже в убогих конторах ростовщиков, словно он кормил всех бандитов Сеула.

— Поздоровайся вежливо.

Пэк Джэ Ха, снова оглядев Ын До, как проблемного родственника, кивнул в сторону двери. Ын До с тем же безучастным лицом последовал за ним в огромный дом. Увидев, что Пэк Джэ Ха снял обувь и надел тапочки, Ын До с облегчением сделал то же самое, радуясь, что не придется светить выцветшими носками.

— Я привел его.

Пэк Джэ Ха прошел прямо в гостиную и отошел в сторону, открывая вид на двух людей, сидящих на диване, достойном королевской семьи. Одним из них был председатель Нам Джон Тхэ, которого можно было узнать с первого взгляда, даже если никто не скажет. Он напоминал огромного тигра. Крупное телосложение, свирепое лицо и подавляющая аура, заставляющая съежиться без единого слова. Нам Джон Тхэ, который, как говорили, держал в руках ночной Сеул, был настолько внушительным, что смотреть ему в глаза было страшно. А вторым человеком была школьница, скромно сидевшая, опустив голову. В школьной форме, сложив белые руки на коленях, она так низко опустила голову, что была видна её белая шея. «Хрупкая», — подумал Ын До, глядя на её белый пробор.

— Дай-ка на тебя посмотреть.

Когда низкий, тяжелый голос председателя Нама обратился к нему, Ын До сделал шаг вперед. И спокойно выдержал пронзительный взгляд председателя. Острые глаза, сверкающие под густыми, как у разбойника, бровями, изучали Ын До. Взгляд медленно скользнул по его одежде и остановился на лице. Ын До не стал отводить взгляд, не видя в этом смысла. Председатель Нам, долго смотревший на него, усмехнулся.

— Говорят, ножом владеешь неплохо.

— Ничего особенного.

— Имя.

— Чха Ын До.

— Возраст.

— В этом году будет двадцать один.

Услышав ответ Ын До, Пэк Джэ Ха хмыкнул, но Ын До даже не посмотрел на него. Ему было гораздо интереснее лицо той школьницы, которая всё так же упрямо сидела, опустив голову.

— Мне нужен был человек, умеющий обращаться с ножом, и когда я навел справки, твое имя всплыло у многих. Видимо, ты успел засветиться?

— Я отрабатывал деньги, которые мне платили.

На спокойный ответ Ын До председатель Нам скривил губы в усмешке.

— Да? Редкий экземпляр в наши дни. Вокруг полно тех, кто и своих денег не стоит.

При этом председатель Нам посмотрел в сторону Ын До. Пэк Джэ Ха неловко кашлянул.

— Ты знаешь, сколько задолжал, я погасил твой долг и привез тебя сюда, так что отрабатывай.

— Да.

— Делай работу так, как тебе платят. Если будешь браться за более грязные дела, твоя цена тоже вырастет.

Пока Ын До думал, что, кажется, понравился председателю, огромный тигр повернул голову. Посмотрев на школьницу, которая всё это время сидела неподвижно, как статуя, председатель Нам вздохнул и сказал:

— Подними голову, Юн Са Хи.

Словно по сигналу, школьница наконец подняла лицо.

Глава 18

Наконец Ын До увидел лицо этой школьницы.

В тот же миг ему показалось, что что-то с глухим стуком рухнуло на самое дно его груди, а сердце, о биении которого он до сих пор не подозревал, помчалось вскачь. Ту-дум, ту-дум.

Он понял, что задыхается, только когда осознал, что член в штанах набух.

Она была такой белой и хрупкой, что, казалось, сожми её рукой — и она тут же рассыплется.

В её больших черных глазах, контрастирующих с лицом, которое было белее школьной блузки, стояли слезы, когда она смотрела на председателя Нама.

Ему стало любопытно, какой голос вырвется из её упрямо сжатых губ.

Тонкая шея, еще более тонкие и длинные руки, даже пальцы, сминающие школьную юбку, — всё было белым.

И она была слишком красивой для человека.

Лилия. Цветок, которым Ына из борделя внизу однажды хвасталась Ын До, говоря, что его подарил ей ухажер.

Глядя на Юн Са Хи, Ын До вспомнил тот белый и благородный цветок.

Судя по фамилии Юн, она не была дочерью председателя Нама, и ему стало нестерпимо любопытно, кто же она такая.

— Слушайся дядю, даже если тебе это в тягость.

— Я же сказала, что не хочу!

Голос Са Хи, который он услышал впервые, звучал обиженно и возмущенно, но даже он был красивым.

Раз у них разные фамилии, значит, он её дядя по материнской линии, или просто близкий друг семьи. Но судя по тому, как смело она смотрела на грозного председателя Нама и пререкалась с ним, скорее первое.

— Тогда хочешь просто умереть?

— Отпусти меня. Отправь меня к папе, и всё решится, разве нет? Я не буду жить с дядей. Сколько можно жить в этом доме, ожидая, когда меня прирежут! В этот раз не вышло, а в следующий? Есть гарантия, что и дядя, и я останемся целы?

Видимо, от обиды из её огромных глаз градом покатились слезы.

Если бы он был ближе, он бы вытер их, но Юн Са Хи даже не смотрела в его сторону, словно не замечая такого, как он.

— Ах ты, маленькая дрянь, я же объяснил. Твое лицо уже засветили, так что, если пойдешь к отцу, только ускоришь свою смерть.

— Тогда зачем было меня забирать! К маме отправляете с радостью, а как сказала, что буду жить с папой, так вцепились!

Юн Са Хи, выплескивающая свою обиду так, что звенел весь дом, казалось, была на грани истерики.

Похоже, на них двоих кто-то покушался, и они оба чуть не отправились на тот свет. Вот почему срочно понадобился человек с ножом.

— И что толку сейчас спорить? Ах ты, неблагодарная, я тебя кормил и растил, а теперь ты выросла и огрызаешься на дядю? Может, сломать тебе ногу и запереть, чтобы в себя пришла?

— Делай что хочешь! Лучше просто убей меня сам!

Вспылив, Юн Са Хи, так и не взглянув по сторонам, резко развернулась и убежала наверх по лестнице.

Фу-ух. Председатель Нам тяжело вздохнул и зажмурился, словно от головной боли.

— Ты, наверное, уже догадался, глядя на это, а остальное узнаешь у начальника Пэка. Джэ Ха, ты пока присмотри за Са Хи.

— Да, председатель.

Попрощавшись, Пэк Джэ Ха потянул Ын До за рукав, давая знак уходить.

Ын До поклонился председателю Наму и вышел вслед за ним из дома.

Блядь. Выругался Пэк Джэ Ха, отойдя в угол сада, и достал сигарету.

— Будешь?

Спросил он, и Ын До кивнул.

Пэк Джэ Ха достал еще одну сигарету и протянул Ын До. Затем прикурил обе зажигалкой.

— Фу-ух. Два дня назад в этот дом проникли профи.

Выпуская дым, сказал Пэк Джэ Ха.

— Как видишь, здесь живет племянница председателя, дочь его сестры, и эти ублюдки пришли за принцессой. К счастью, председатель успел перерезать им глотки первым, но из-за того, что резня случилась прямо перед комнатой принцессы, она теперь в истерике и хочет уйти из дома.

Ын До обернулся и посмотрел на дом.

Она казалась слишком хрупкой и слабой, чтобы быть племянницей знаменитого Нам Джон Тхэ. Хотя, судя по тому, как она кричала, характер у неё был.

— Поэтому мы ищем людей, умеющих обращаться с ножом. В этот раз и председателю было опасно. С возрастом, знаешь ли, появляется страх и всё такое.

Усмехнувшись, Пэк Джэ Ха снова затянулся и добавил:

— Пока поживешь в этом доме, освоишься, а там видно будет, приставят тебя к председателю или к принцессе. В любом случае, добро пожаловать в семью.

Сказав это, Пэк Джэ Ха посмотрел на Ын До.

— И, сукин ты сын, когда я спрашивал, ты сказал, что не знаешь своего возраста, а тут вдруг вспомнил спустя 21 год?

Но, похоже, он не собирался затевать ссору из-за этого, так как, оставив Ын До, пошел прочь, бросив через плечо:

— Я старше тебя на год, так что называй меня хённимом. Понял, мудак?

Парни, следовавшие за ним, мельком оглянулись на Ын До. Подумаешь, всего на год старше, а гонору.

***

— Что? Значит, теперь в офис директора Шина... нет, в этот район вы вообще больше не придете?

Когда наступила ночь, Ын До, прогуливаясь по краю чертовски большого сада, позвонил Сын Джэ.

Услышав, что Ын До внезапно сменил место, Сын Джэ так удивился, что начал заикаться.

— Наверное, нет.

— Тогда, хённим, что мне делать?

— А что тебе делать? Выписывайся и ходи в школу как положено.

— Нет, ну это...

Голос Сын Джэ звучал неуверенно и поник. Ын До усмехнулся.

— Сначала нормально долечись и выпишись.

Они с Сын Джэ выросли в одном районе.

В таком суровом месте, чем ты младше, тем труднее выжить. Сын Джэ, похожего на медвежонка, многие задирали просто ради забавы.

Однажды Ын До, не выдержав вида Сын Джэ, который молча сносил побои, избил тех ублюдков до полусмерти.

С тех пор никто не трогал Сын Джэ, и медвежонок следовал за Ын До как за богом.

Оба одинокие, без братьев и сестер, они полагались друг на друга и выживали в бедном районе.

Забавно, что, хотя оба часто голодали, Ын До вырос высоким, а Сын Джэ раздался вширь.

Генетика, блядь, влияла даже на такие бесполезные вещи.

— Мне просто сидеть и ждать?

Несмотря на ответ Ын До, Сын Джэ всё еще беспокоился и переспрашивал.

Разница в возрасте у них была три года. Хоть Ын До и заставлял его ходить в школу, угрожая, что бросит его, как он сам бросил учебу, природа брала свое — стоит только отвернуться, как Сын Джэ попадал в неприятности.

Вот и сейчас он лежал в больнице со сломанной ногой после драки с парнями из соседней школы.

И при этом он до смерти боялся, что пока лежит в больнице, Ын До бросит его и уедет куда-то далеко.

— Не хочешь просто сидеть — открой учебник английского.

— Хённим, если вы меня бросите, я в тот же день брошу школу. Я этого так не оставлю.

Восемнадцатилетний школьник, упорно называющий его «хённим», — это звучало жутковато.

В детстве, когда он ходил с вечно сопливым носом, он звал его «Ын До хён», но за время переходного возраста обращение сменилось на «хённим».

Видимо, сказывалось то, что отец Сын Джэ был бывшим бандитом.

— Ну тогда не сиди.

— А-а, хённим. Пожалуйста...

— Я понял, так что лечись нормально. Мне тоже нужно сначала обосноваться здесь, чтобы потом что-то придумать, когда ты закончишь школу.

— Вы должны сдержать обещание, поняли? Да?

Только получив от Ын До твердое подтверждение несколько раз, Сын Джэ наконец повесил трубку.

Если бы он давно оборвал эту связь, возможно, один из них мог бы жить нормальной жизнью, но он снова упустил этот шанс.

— Блядь, в двадцать один год уже с прицепом.

Он похлопал по карманам, но сигарет не нашел.

В богатом районе по пути сюда он не видел магазинов, и теперь раздумывал, стоит ли бродить по незнакомым улицам.

— Нужно найти кого-то знакомого, чтобы стрельнуть сигарету.

Только Ын До собрался пойти поискать того парня, Пэк Джэ Ха, как над головой раздался звук открываемого окна.

Подняв голову, он увидел, как открылось окно в самой дальней комнате на втором этаже, и показался силуэт хрупкой девушки. Гуляя, он, сам того не заметив, подошел к дому, где жил председатель Нам.

— Я тоже не знаю. Дядя сам решит.

Это была Юн Са Хи. Она говорила по телефону, прижав тонкую руку к уху.

Ын До быстро огляделся.

Возле ворот в саду были какие-то люди, но рядом с домом, похоже, был только он. Ын До отступил в тень под дерево.

— Не нужно приезжать. И ты же знаешь, дядя не любит, когда папа приезжает. ...Говорю же, я в порядке. Ни царапины. Ты же знаешь, дядя хоть и говорит страшно, но любит меня.

В отличие от того, как она вела себя в гостиной, теперь в её голосе слышались нотки капризности и нежности. Теперь она выглядела как обычная школьница её возраста.

— Пап, а мы можем встретиться на улице через две недели?

С отцом она была довольно мила, в отличие от дяди, на которого была готова броситься.

Он не понимал, почему она живет с дядей, рискуя жизнью, а не с родителями, но раз она делает такое лицо, может, лучше ей уйти к отцу, живой или мертвой?

Хотя, как сказал председатель Нам, уже поздно.

— О? Ты помнил? ...Подарок не нужен, просто поужинаем. ...А? Мама? Не хочу. Тогда встречайся с мамой один. ...А, сказала же, не хочу!

Видимо, ей не нравилась вся родня по материнской линии, так как при упоминании мамы лицо Са Хи снова стало недовольным.

Даже это сердитое личико показалось ему красивым, и Ын До подумал, что он, наверное, действительно сошел с ума.

— Позвоню позже.

Нервно сбросив звонок, Са Хи еще некоторое время смотрела на телефон. Такая вспыльчивая, хотя только что строила из себя пай-девочку.

Поколебавшись немного с телефоном в руке, Са Хи отвела взгляд и осмотрелась вокруг. Увидев тени мрачных парней у ворот, она сморщилась.

Кажется, она что-то тихо пробормотала, но с места, где стоял Ын До, не было слышно.

Тук. Пока Са Хи не закрыла окно, Ын До стоял на месте и смотрел на неё снизу вверх.

Глава 19

С того дня Ын До поселился в контейнере, стоявшем в углу сада дома председателя Нама, вместе с другими парнями и начал привыкать к новой жизни. Приходящие и уходящие люди, те, кто работает ножом, и те, кто кулаками, те, кто выше, и те, на кого можно смотреть свысока — Ын До разобрался во всем за три дня, но его взгляд всё это время неизменно возвращался к Са Хи. После того подслушанного разговора у него даже появилась привычка околачиваться под окном её комнаты. Юн Са Хи редко выходила на улицу, кроме как в школу по будням, а когда возвращалась домой, то почти не показывалась, лишь изредка открывая окно в своей комнате.

— В этот раз она сильно испугалась.

Сказал Сон Хо, ровесник Ын До. Ын До, как завороженный, смотрел на Са Хи в белой школьной форме, которая, опустив голову, быстро проходила мимо них и садилась в машину, чтобы ехать в школу. Сон Хо протянул ему сигарету.

— Говорят, с тех пор, как она здесь живет, такой опасности еще не было. Раньше проблемы случались снаружи, но чтобы кто-то проник в дом — это впервые.

Видимо, речь шла о тех профи, которые пришли за Са Хи.

— Поэтому она теперь и бунтует, что не может жить с такой толпой охраны.

Машину Са Хи сопровождали еще три автомобиля спереди и сзади. Ын До, затягиваясь сигаретой, которую ему дал Сон Хо, подумал, что ходить в школу с десятком мрачных типов в костюмах — то еще зрелище.

— Сколько ей лет?

— Семнадцать. Первый класс старшей школы.

Услышав слова Сон Хо, Ын До мысленно выругался. Блядь, вот так послушаешь — и чувствуешь себя жалким извращенцем, запавшим на малолетку. Разница всего в четыре года, а ощущение, будто совершаешь преступление.

— Ха, я бы эту Са Хи трахнул разок.

Сон Хо ухмыльнулся, заметив странный взгляд Ын До.

— Эй, ты же сам видел. Чертовски красивая. Блядь, а сиськи видел? Как они колышутся при ходьбе. Сучка, если подмять её под себя и вставить... ах, от одной мысли встает.

Ын До почувствовал, как в нем закипает жажда убийства при виде этого ублюдка, который казался нормальным парнем, а теперь хихикал и называл Са Хи сучкой. Председатель Нам, похоже, совсем выжил из ума, раз доверяет Са Хи таким отморозкам, у которых вместо мозгов член.

— Председатель узнает — убьет тебя.

— Да ладно, думаешь, я всерьез? Ты же видел её. Она с нами даже взглядом не встречается. Наверное, даже не знает, что мы с тобой здесь живем. Кроме начальника Пэка, она никого не знает ни в лицо, ни по имени.

Сон Хо понизил голос.

— Начальник Пэк, этот ублюдок, тоже, кажется, нацелился на Са Хи.

— Правда?

— Семья Са Хи — единственные кровные родственники нашего председателя. Лет десять назад он потерял жену и единственного сына, с тех пор не женился, только с любовницами встречается. Так что куда пойдет всё это наследство?

— Уже на наследство метит?

— Какой там «уже», неизвестно, когда он умрет. Отец Са Хи — чужой человек, мать погрязла в алкоголе и наркотиках, одна Са Хи нормальная, так что всё достанется ей. А у нашего председателя денег куры не клюют.

Ын До представил лицо Пэк Джэ Ха, смазливое, как у жиголо. Мужчинам такие кажутся отвратительными, но женщинам, наверное, нравятся. От этой мысли настроение испортилось окончательно.

— Председатель рассматривает нескольких кандидатов в преемники, и начальник Пэк — один из них. Так что если у него всё сложится с Са Хи, дело в шляпе, верно? Станет семьей председателя.

Прожив там несколько дней, Ын До убедился: действительно, приблизиться к Са Хи могли только председатель Нам, его приближенные и Пэк Джэ Ха. Поэтому Ын До впервые захотел выбиться в люди. Он подумал: может, если он станет кем-то важным, а не просто рядовым бандитом, она хотя бы посмотрит на него и поморщится?

— С завтрашнего дня будешь сопровождать меня.

Когда он уже начал привыкать к новой жизни, председатель Нам, вернувшийся домой раньше обычного, сказал это Ын До, встретив его в саду.

— Начальник Пак сказал, что ты позавчера выполнил одно дело.

— Да.

— Хвалил твою работу.

Ему велели следовать за ними ночью, и он пошел. Начальник Пак отвез его в известный рум-салон на Каннаме и перед дверью одной из комнат сказал Ын До:

— Ублюдок, который в этой комнате, пытался убить Юн Са Хи и сбежал.

Когда дверь открылась, двое мужчин, обнимая девушек, хихикали под кайфом. Ему было лень выяснять, кто из них нужен, поэтому он убрал обоих. Это был первый день, когда Чха Ын До, работавший ровно на столько, сколько платили, сделал работу по собственной инициативе, без дополнительной платы. Начальник Пак, наблюдавший сзади за чистой работой Ын До, не скупился на похвалы. Что он там говорил? Что Ын До рожден для этого?

— Раз говорят, что тебе можно доверять, походи пока со мной, покажи, на что способен.

— Да.

В тот момент, когда он ответил, Ын До почувствовал что-то странное. Все люди вокруг председателя Нама смотрели на него настороженно. Особенно Пэк Джэ Ха, следовавший за ним как тень. Тогда Ын До не знал причины, но на следующий день Сон Хо объяснил. То, что привередливый председатель Нам приблизил к себе Ын До, который пробыл здесь всего несколько дней, было неслыханным повышением. В любом случае, когда председатель Нам давал указания, Ын До не знал причины и покорно ответил. Председатель Нам посмотрел на него и сказал:

— Ты довольно красив, почему ходишь лохматым и неухоженным?

— Просто лень заморачиваться.

В тот момент, когда председатель Нам цокнул языком на слова Ын До, ворота с грохотом распахнулись. Все обернулись и увидели, как Са Хи, тяжело дыша от гнева, входит в широко открытые ворота. А за ней — дюжина людей в черных костюмах с растерянными лицами. Всё было понятно без слов.

— Я брошу школу.

Заявила Са Хи, встав перед председателем Намом. Фу-ух. Тяжкий вздох сорвался с губ председателя, словно земля вот-вот разверзнется.

— Опять? Почему?

— Что значит «почему»? Ты не знаешь, в каком виде я хожу в школу? Я хожу и рекламирую всем ученикам, что мой дядя — очень известный бандит!

— Неужели в твоей школе еще оставались ублюдки, которые этого не знали?

— Тебе смешно?

— Ты ходила с охраной еще в детский сад, чего вдруг сейчас устроила скандал?

— Потому что людей становится всё больше, и это позорно! Что это такое? Каждый раз после уроков перед воротами черно от костюмов.

Взгляд председателя Нама, смотревшего на нападающую на него Са Хи, скользнул по парням, вошедшим следом. Видимо, она доставала их всю дорогу домой, так как все выглядели измученными.

— Даже учителя меня боятся. Говорю же, они косятся на меня во время уроков!

— Тогда, может, убрать всех и приставить к тебе одного мастера ножа?

Спросил председатель Нам, глядя на Ын До, стоявшего рядом. Взгляд Са Хи переместился на Ын До. Это был первый раз с тех пор, как он пришел в этот дом, когда их глаза встретились. Ту-дум. Он снова почувствовал то странное ощущение, будто сердце падает в бесконечную пропасть.

— До какого класса ты учился?

На вопрос председателя Нама Ын До ответил спокойно:

— Бросил в первом классе старшей школы.

— Значит, проблем с тем, чтобы снова пойти в школу, не будет?

— Дядя!

Взвыла Са Хи, глядя на председателя Нама с недоверием.

— Ты что, хочешь отправить бандита в школу, чтобы он учился со мной?

— Если не хочешь хвост, придется приставить телохранителя вплотную, что поделаешь? Он известный мастер ножа. Того ублюдка, который пытался тебя схватить и сбежал, он убрал чисто.

Услышав слова председателя Нама, Са Хи снова перевела свои большие глаза на Ын До. Увидев её взгляд, в котором смешались любопытство и страх, Ын До снова подумал, что хочет быть рядом с ней.

— Красив, выглядит так, что поверят, будто остался на второй год, а договориться с директором твоей школы, чтобы вас посадили в один класс, — пара пустяков. Как тебе?

— Что значит «как мне»? И так сегодня в школе...

Са Хи, начавшая было говорить, обернувшись к кому-то сзади, замолчала, а потом снова мельком глянула на Ын До. Она старалась сохранять безучастное выражение лица, но сердце Ын До всё еще билось ненормально быстро. Тут же отвернувшись, Са Хи сказала председателю Наму ледяным тоном:

— Я не собираюсь ходить в школу с бандитом. Мне и дома противно на них смотреть, а ты хочешь, чтобы я тащила это в школу? К тому же...

Она опустила глаза и посмотрела на татуировку в виде змеи, видневшуюся из-под рукава футболки Ын До. Ха. Звук насмешки ударил Ын До по ушам.

— В таком виде ходить в школу? Ненавижу татуированных бандитов.

— Юн Са Хи.

Когда председатель Нам с предупреждением в голосе назвал её имя, Са Хи недовольно выпятила губы. Взгляд Ын До невольно прикипел к этим губам.

— Я говорил тебе следить за языком или нет?

— Бандита называют бандитом, как еще его называть?

— Ха-а, ладно, выбирай. Хочешь продолжать ходить с хвостом или я приставлю к тебе одного мастера ножа?

Обиженный взгляд Са Хи метнулся по сторонам. Увидев, что все люди в черном стоят по стойке смирно, Са Хи сказала с возмущением:

— Лучше поставь десятки камер внутри и снаружи дома и заведи бойцовых собак. Что толку от этой толпы? Они даже одного, кто пришел меня убить, поймать не смогли.

Видимо, шок того дня был сильным, так как, закончив говорить, Са Хи начала задыхаться. Обеспокоенный председатель Нам попытался подойти ближе, но Са Хи, прижав руку к груди, отступила назад.

— Мне ничего не нужно. Так что ничего не делай. Я даже разговаривать не хочу с невежественными бандитами.

Тяжело дыша, Са Хи развернулась, вошла в дом и с грохотом захлопнула дверь. Председатель Нам посмотрел на старшего из тех, кто сопровождал Са Хи, и спросил:

— Чего она так бесится?

— Это...

Парень сморщился, словно в затруднении.

— Трудно контролировать ситуацию внутри школы, поэтому я нашел знакомых ребят и велел им приглядывать за Са Хи. Один парень, известный в этом районе, учится в той же школе...

— Ким Ён Хо.

— Да, председатель.

— Мы что, докатились до того, что нам приходится нанимать малолеток?

— Простите. Я не подумал.

— Если ты видишь такое не в первый раз, надо было думать. Либо не делай того, что могут заметить, либо делай так, чтобы не заметили. Вот она и бесится, что не хочет иметь дел с тупыми бандитами.

Ц-ц. Цокнув языком, председатель Нам направился к дому. Часть людей последовала за ним, остальные низко поклонились ему вслед. Ын До перевел взгляд на дом, в который вошла Са Хи. Не хочет даже разговаривать с невежественными бандитами, поэтому и не смотрит на окружающих. И ненавидит татуированных ублюдков. Снова посмотрев на свое предплечье, Ын До решил, что нужно скопить денег и первым делом свести это. А в свободное время — поучиться.

Глава 20

Когда дверь снова закрылась, Ким Ён Хо, первым выпрямившись, выругался:

— А-а, блядь, вот же мелкая сучка.

Парни подошли к нему и спросили, что случилось.

— Председатель так переживал, что я нашел главного задиру в её школе и сказал ему присмотреть за Са Хи. А этот щенок, видимо, так хотел попасть к нам в банду, что перестарался. Вот же, молокососы, только понты колотить и умеют.

— Молодец, связался со школьником.

— Блядь. Нет, ну эта Са Хи, ей бы спасибо сказать, что о ней заботятся, а она — «слежка», «то», «сё», истерику закатила.

— И в машине, наверное, орала?

— Еще бы. Сучка, если бы не племянница председателя, я бы ей давно пощечину влепил.

Ким Ён Хо еще долго поливал Са Хи грязью. Видимо, у него накопилось немало стресса от того, что он возил её в школу и обратно.

***

На следующий день Ын До понял, что имел в виду Сон Хо, говоря о «неслыханном повышении». Ему разрешили заходить во внутреннюю часть дома, так как он должен был сопровождать председателя Нама. Теперь Ын До мог видеть Са Хи чаще, а не только когда она уезжала в школу или возвращалась.

— Этим милым ножичком в живот никого не убьешь. Но и с «сашими» тебе ходить не пристало. Так что просто воткни и проверни. По крайней мере, выиграешь время, чтобы сбежать.

13 сентября. День рождения Са Хи, который сам собой врезался в память, даже не пришлось стараться. Председатель Нам, сидя за столом с супом из морской капусты, протянул ей в подарок итальянский автоматический нож и сказал это.

— Зачем мне нож? Меня и так охраняет куча народу.

— В жизни всякое бывает. К тому же это двойного действия, нужно просто нажать кнопку, так что носи, не помешает.

Непонятно, какой логикой он руководствовался, но, сказав это, председатель Нам подозвал Ын До, стоявшего в стороне.

— Покажи ей, как держать и куда бить, ты же эксперт.

Фьють. Ын До поймал нож, брошенный председателем Намом, и инстинктивно нажал кнопку. Лезвие с щелчком выскочило, и любопытные глаза Са Хи устремились на него. Ын До молча перехватил нож и сделал выпад в воздух, а затем провернул кисть. Движение было настолько быстрым, что Са Хи на мгновение завороженно уставилась на руку Ын До.

— Ей же повторять, покажи медленнее.

Когда председатель Нам сказал это, Ын До подошел к Са Хи чуть ближе и медленно повторил движение, чтобы она могла рассмотреть. То место, куда был направлен взгляд Са Хи, казалось, горело огнем. Хотя она и смотрела на нож, полученный в подарок, с недовольством, движения Ын До вызвали у неё интерес.

— Если какой-то подозрительный тип подойдет, воткни и поверни вот так. Дядя разберется с последствиями, не волнуйся.

— Другим на день рождения дарят брендовые сумки.

Са Хи проворчала, видимо, просто чтобы не молчать. Председатель Нам усмехнулся.

— Сама ни копейки не заработала, а требуешь бренды.

Он зачерпнул ложку супа и добавил:

— Потом зайди в комнату. Госпожа Кан выбрала несколько штук, я купил.

— Правда?

Семнадцать есть семнадцать. Са Хи, сидевшая до этого с кислым лицом, расцвела в улыбке. Тогда Ын До впервые увидел её улыбку. Она была прекрасна. Настолько, что словами не передать. Если бы Са Хи только захотела, он бы выпотрошил себя и продал все органы, лишь бы купить ей сотни этих сумок.

— Спасибо, дядя.

— Только сейчас благодаришь?

— Передай спасибо и своей любовнице за то, что выбрала. А, кстати, я после школы поужинаю с папой.

— Твой хер... нет, делай что хочешь, негодница.

Напевая под нос, Са Хи быстро доела и убежала в свою комнату. А через минуту выскочила обратно и закричала с лестницы:

— Дядя, мне очень нравится! Очень красивые. Спасибо!

Председатель Нам, доедавший суп, наконец улыбнулся. И сказал Ын До:

— Поезжай к школе к моменту окончания уроков. Водить умеешь?

— Да.

— Тогда сегодня ты поедешь с Ким Ён Хо. Как только узнаете, где они будут ужинать, сообщите начальнику Пэку. Так, чтобы Са Хи не знала. Я отправлю людей заранее.

— Да, председатель.

Это был его первый день в качестве охранника Са Хи. Ын До, волнуясь без причины, снова принял душ и надел свою самую чистую одежду, прежде чем ехать за ней. Пэк Джэ Ха проводил его недоуменным взглядом.

***

— Почему ты так похудел?

Услышав ласковый голос Са Хи с заднего сиденья, Ын До, сидевший за рулем, мельком взглянул в зеркало заднего вида. В маленьком зеркале отражался мужчина, слишком молодой, чтобы быть отцом Са Хи, который улыбался с невинным видом.

— Да ничего я не похудел. Ем хорошо, сплю хорошо.

— Пап, ты стал еще тоньше, чем в прошлый раз. На диете? Или у тебя появилась женщина?

— Какие женщины, у меня только ты и мама. Ты сама-то почему такая тощая?

— Я-то на диете. Ненавижу быть толстой и неповоротливой.

— Всё равно, посмотри, посмотри. Запястье вот-вот переломится. Тебе сейчас надо хорошо питаться, чтобы расти, а ты голодаешь, только здоровье испортишь.

Отец и дочь ворковали, словно забыв о существовании Ын До и Ким Ён Хо в машине. Оказывается, Юн Са Хи умеет делать такое милое лицо. В её взгляде на отца было столько любви. Ын До завидовал. Завидовал даже тому, как она смотрит на отца.

— Где ты сейчас живешь?

На вопрос Са Хи мужчина на мгновение замялся, но тут же улыбнулся.

— С другом. Решили вместе поработать.

— Опять?

— Это не такой плохой друг, как в прошлый раз. Мы с детства знакомы, правда, пока ничего конкретного не решили.

— Ты про всех друзей говоришь, что они хорошие, а они вечно тебя кидают и сбегают.

— В этот раз всё иначе. Кстати, правда нельзя позвать маму?

Растерявшись, мужчина попытался сменить тему, но, похоже, нажал на болевую точку Са Хи. Её взгляд, до этого полный нежности, мгновенно оледенел, и лицо исказилось гневом.

— Она так занята своим любовником, что даже не позвонила дочери в день рождения, так что забудь.

— Са Хи...

— И как она умудряется находить одних только подонков? Знаешь, с кем она сейчас встречается? Где она вообще такого откопала...

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 80 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Значит, папа тоже один из этих подонков?

Мужчина мягко прервал поток жалоб Са Хи.

— Если все, с кем встречается твоя мама, — подонки, то и я тоже, получается?

— Ну что ты такое говоришь. Папа — это папа.

— Не надо так ненавидеть маму, ведь благодаря ей ты появилась на свет. Если бы не мама, папа бы не встретил такую красивую дочь, как Са Хи.

— Нет. Даже если бы не мама, я бы всё равно родилась у папы, на ком бы ты ни женился.

На эти слова Са Хи, прозвучавшие почти торжественно, Ын До снова взглянул в зеркало. Са Хи, с жалостью глядя на лицо отца, нежно взяла его за руку и прислонилась головой к его плечу. Казалось, никто в мире не сможет вклиниться между ними.

— Что толку, что он хороший человек.

Когда они вошли в пиццерию, которую выбрала Са Хи, Ким Ён Хо, сидевший на пассажирском сиденье, насмешливо произнес. Вокруг уже дежурили люди Пэк Джэ Ха, получившего доклад.

— Этот тип — бывший телохранитель матери Са Хи. Он был на год младше её, они спутались и залетели. Кажется, родили Са Хи, когда им было девятнадцать и восемнадцать.

Ким Ён Хо, опустив стекло и закурив, протянул зажженную сигарету Ын До. Бывший телохранитель. Кадык Ын До дернулся, когда он затянулся. Ему показалось, что и у него появился шанс. Так же, как Пэк Джэ Ха стал начальником Пэком и вошел в круг возможных преемников председателя Нама, если он станет начальником Чха, а не просто Чха Ын До, он тоже сможет хотя бы помечтать.

— Они развелись?

Спросил он Ким Ён Хо, который прикуривал новую сигарету. Стараясь не выдать своих мыслей.

— Скорее не развелись, а просто оформили документы. Мать сбежала сразу после родов, оставив ребенка родителям, и председатель уладил вопрос с их браком ради регистрации рождения Са Хи. Юридически они, наверное, до сих пор женаты. Мать ребенка до сих пор иногда появляется в доме председателя, чтобы напомнить о себе.

Сказав это, Ким Ён Хо снова взглянул на пиццерию, где скрылась парочка.

— Отец Са Хи тоже чертовски бестолковый. Председатель, хоть он ему и не нравился, давал ему разные поручения, чтобы тот мог хоть как-то сводить концы с концами, ведь он всё-таки муж сестры. Но этот добряк всё провалил и остался ни с чем. В итоге у него даже не было средств растить ребенка, поэтому председатель и воспитывал Са Хи до сих пор. Это тоже надо уметь — всё просрать.

— Но всё же жить с одним из родителей лучше, чем с дядей, разве нет?

Спросил Ын До, выпуская дым, как бы между прочим. Ким Ён Хо усмехнулся.

— Мать сбегает из дома как по расписанию, а отцу-неудачнику ребенка доверить нельзя — кто знает, когда Са Хи пырнут ножом? Вот председатель и не отдает. Бардак, короче.

Вспомнились слова председателя Нама о том, что лицо Са Хи уже засвечено и теперь поздно. Судя по всему, она ненавидела бандитов, но вокруг неё были одни бандиты. Жизнь Юн Са Хи тоже была то еще дерьмо.

— Видишь, как Юн Са Хи души не чает в отце? А вот при упоминании матери готова зубами скрежетать даже во сне. Алкоголичка, наркоманка, без мужика жить не может — будь я на месте Са Хи, я бы тоже не хотел называть такую женщину мамой.

— Хорошо хоть отца любит.

— Это да. Они друг в друге души не чают. Но, как по мне...

Ким Ён Хо понизил голос, словно доверяя страшную тайну.

— Похоже, у этой парочки всё еще есть чувства друг к другу. Начальник Пэк говорит, что когда отец Са Хи приходит к её матери, та хоть и ругается, и лезет в драку, но всегда пускает его в дом. Иногда они даже живут вместе по неделе.

Семейные отношения были запутанными донельзя, но Ын До нечего было добавить, поэтому он просто кивнул. Ким Ён Хо, воодушевившись, начал болтать о прошлом матери Са Хи. Слушая его, Ын До начал понимать, почему Са Хи так ненавидит мать. Та была просто пустой женщиной, живущей бездумно. Чем больше он слушал о несчастной семье Са Хи, тем больше странное удовлетворение поднималось из глубины его души. Он и сам не понимал этого чувства.

Глава 21

Только подождав, пока закончится время ожидания в машине и пройдет слезливое воссоединение отца и дочери, они смогли вернуться домой. Видимо, отец сумел поднять ей настроение, пока они ели пиццу, потому что Са Хи всё время выглядела счастливой.

— А, блядь.

Когда они почти подъехали к дому, Ким Ён Хо, сидевший на соседнем сиденье, тихо выругался. Когда Ын До, сидевший за рулем, посмотрел на него, тот тихо прошептал:

— Мать Са Хи.

Перед воротами дома стояла высокая женщина, шатаясь так, словно вот-вот упадет. Взгляд Ын До метнулся к зеркалу заднего вида. Са Хи, смотревшая в окно, похоже, еще не заметила женщину, появившуюся впереди.

— Ну и видок у неё, сейчас начнется.

Со вздохом Ким Ён Хо машина остановилась. Са Хи, собиравшаяся выйти с сумкой и пакетом с подарком от отца, только сейчас заметила женщину, и её лицо мгновенно окаменело. Ким Ён Хо с невинным видом вышел из машины и открыл заднюю дверь. Са Хи вышла молча, даже не вздохнув.

— Где ты была?

Женщина, заметив Са Хи, быстро подошла к ней, и Ын До заглушил двигатель и вышел из машины. На случай, если станет шумно и придется вмешаться.

— Мама, ты что здесь делаешь?

— Ты не отвечала на звонки. Я приехала к окончанию уроков, почему так поздно?

— Я ужинала с папой.

— Что? Почему только вы двое...

— Сегодня мой день рождения. Ты не знала?

На вопрос Са Хи женщина замолчала. Ын До подумал: зачем она пришла, если даже не знала, что у дочери день рождения? Женщина, дрожащим голосом, неловко рассмеялась.

— Т-так вот почему папа предложил поужинать. Я еще удивилась, что он вдруг отменил встречу.

Са Хи усмехнулась.

— Так ты пришла разбираться, почему папа отменил встречу, даже не зная, что у меня день рождения?

— А? Н-нет. Не поэтому.

— Ты точно моя мама?

Она вздохнула с невероятным холодом и презрением, но Ын До показалось, что Са Хи вот-вот заплачет. Плотно сжатые губы выглядели так, будто ей больно, и густые ресницы часто моргали, сдерживая слезы.

— Я помнила еще несколько дней назад, но мама в последнее время так занята, что забыла...

— Чем ты занята?

Холодно перебила Са Хи, словно не веря своим ушам.

— Чем может быть занята женщина, которая живет на деньги дяди и ничем не занимается, что забывает день рождения единственной дочери?

— У мамы тоже есть личная жизнь...

— Тот бомж, которого ты недавно притащила в дом, говорят, из хост-бара? Так была занята развлечениями с ним, что о дочери и не вспомнила?

— Юн Са Хи.

— Тебе хоть стыдно слышать такое от меня? Стыдно быть дурой, которую обдирает малолетка?

— Ах ты, дрянь!

— Повзрослей уже. Когда тебе вздумается, тащишь меня домой, ставишь как украшение, а потом бьешь и оскорбляешь, это отвратительно. И после всего этого с какой стати ты появляешься передо мной с таким важным видом? Ты не заслуживаешь называться матерью!

Хрясь! Дрожащая рука женщины всё-таки ударила Са Хи по щеке. Удар был слабым, не больно, но, наверное, сердце болело сильнее. Ын До, увидев, что рука женщины снова заносится для удара, быстро встал перед Са Хи. Слабая рука ударила его в грудь и упала.

— Плохая дочь.

— Да, я плохая. Так что больше не приходи сюда.

Са Хи, схватившись за щеку, развернулась, открыла ворота и исчезла. Ким Ён Хо сделал вид, что у него болит голова. Ын До посмотрел на женщину, стоящую перед ним. Она была красавицей, и сразу было видно, в кого пошла Са Хи, но сейчас она увяла из-за сильной зависимости. Прийти, не зная, что у дочери день рождения, просто потому, что расстроилась из-за отмены встречи с отцом ребенка. Вспомнились слова Ким Ён Хо о том, что у них, похоже, еще остались чувства друг к другу.

— Оставь её.

Пока Ын До раздумывал, что делать с дрожащей женщиной, Ким Ён Хо подошел и сказал это. Вскоре ворота открылись, вышли несколько мужчин, посадили женщину в машину, на которой ехал Ын До, и уехали.

— Наш председатель снова будет рвать и метать.

Под угасающий голос Ким Ён Хо Ын До вошел в дом. В ту ночь, решив, что надо выкурить сигарету перед сном, Ын До медленно прогуливался по тихому саду и вдруг замер. Он увидел Са Хи, стоящую возле дерева, под которым он обычно курил, глядя на её окно. Услышав шаги, Са Хи повернула голову и посмотрела на него.

— Можете не уходить.

Сказала Са Хи, когда Ын До собрался развернуться и уйти. Словно притянутый этим голосом, Ын До медленно подошел и встал на почтительном расстоянии.

— Я вас раньше не видела.

Ын До чуть не рассмеялся. Ладно первый день, но сколько раз они уже сталкивались? Председатель Нам указывал на него, говоря ходить с ним в школу, сегодня утром он показывал, как пользоваться подаренным ножом. Весь вечер он сопровождал её. Похоже, слова о том, что она никого не запоминает, кроме Пэк Джэ Ха, были правдой. Он подумал, что даже если они сейчас поговорят, завтра утром она снова не вспомнит его лицо. В темноте его всё равно плохо видно. Он наблюдал за ней всё это время и знал. Даже в этот момент она видит не его. Она была человеком, который смотрел, но не видел сердцем. Поэтому, даже встречаясь взглядами, она никого не запоминала.

— Сегодня я встречал вас у школы.

— Да? А, да. Понятно.

Осознав смысл сказанного, Са Хи поспешно отвела взгляд и уставилась в землю. Видимо, поняла, что он видел и сцену с её матерью.

— А... мама добралась нормально?

— Да. Я видел, как сотрудники отвезли её на машине.

— Хорошо.

Кровь — не водица. Всё-таки ей было интересно, добралась ли мать домой.

— Вы будете это курить?

Са Хи, желая сменить тему, указала на руку Ын До. Сигарета в его руке всё еще тлела сама по себе.

— Я не люблю запах табака, он едкий. Можете потушить?

— Да, конечно.

Ын До тут же бросил сигарету и растоптал её ногой. Подумав: «Вот я узнал о Са Хи еще кое-что».

— Вас когда-нибудь били мама или папа?

После недолгого молчания спросила Са Хи, глядя в черное ночное небо и не поворачиваясь к Ын До. Вроде она не из тех, кто заговаривает с бандитами, шныряющими по её дому, но, видимо, сегодняшний день был тяжелым, раз она делает то, чего обычно не делала.

— Меня мама часто била. Дядя об этом не знает, так что не говорите ему.

Всё так же глядя в небо, сказала Са Хи.

— Для неё поднять руку — обычное дело. Вы же видели. Сразу замахивается.

— Вы могли увернуться, но позволили ударить.

Только после этих слов Ын До Са Хи повернула голову и посмотрела на его лицо, скрытое в тени. Словно спрашивая глазами: «Откуда вы знаете?» В её глазах печально отражался тусклый лунный свет.

— Вы выглядели готовой к удару, и рука поднималась медленно, так что казалось, вы всё видите.

— Нет. Как можно увернуться от внезапного удара?

С грустным лицом Са Хи снова отвела взгляд. Было ли это проявлением чувств к матери? Позволять бить себя, идти за ней в дом, который ненавидит, где её выставляют как украшение, снова получать побои и оскорбления. Возможно, это была плата, которую она платила по-своему за то, что мать свела её с любимым отцом.

— Моя мама, хоть и выглядит слабой, бьет больно. Зачем мне специально подставляться под удар, если это больно?

Она добавила это как оправдание, и Ын До больше не стал говорить об этом. И пробормотал, надеясь, что это станет хоть небольшим утешением:

— Я даже не знаю лица своей биологической матери. Поэтому мать меня никогда не била, а вот отец бил так, что однажды треснуло ребро.

— Что? Р-ребро?

Голос Са Хи повысился, словно она не могла в это поверить. Ын До решил не рассказывать о детстве, когда синяки не сходили с тела, и о руках, сломанных три или четыре раза.

— Ну, я же мужчина.

— Разве мужчинам не больно, когда трескаются ребра? Боль для всех одинакова.

Сказав это, Са Хи склонила голову набок и посмотрела на него. Смутившись, Ын До не стал встречаться с ней взглядом и посмотрел на ночное небо. Са Хи тихо произнесла:

— Вы тоже жили в аду. Я думала, только я одна.

И усмехнулась, словно это было нелепо. Пока Ын До размышлял, что ответить, чтобы не показаться невежественным бандитом, Са Хи сказала:

— Уже поздно, я пойду.

И, не дожидаясь ответа Ын До, без сожаления вошла в дом. Оставшись один в саду, Ын До почувствовал, как пересохло в горле, и потянулся в карман за сигаретами. Но тут же остановил руку. Вспомнил слова Са Хи о том, что ей не нравится едкий запах табака. Запах, который уже въелся, не убрать, но если бросить сейчас, то по крайней мере он не будет делать того, что не нравится Са Хи. Вспых. Наконец зажегся свет, тень Са Хи на мгновение появилась у окна и исчезла. Свет погас только спустя долгое время. Ын До долго стоял на том же месте даже после того, как черное окно полностью скрыло следы Са Хи.

— Место, где я жил, — это ад, но не для вас, Юн Са Хи. Вы ведь так высоко.

С того момента, как Ын До впервые увидел Са Хи, он подумал, что хочет заполучить её. Тогда он этого не понимал, но теперь, оглядываясь назад, осознавал. Но она была так высоко, что он не мог даже дотянуться, не то что мечтать об этом. Тогда, если она так высоко, что не достать, может, просто стянуть её туда, где можно ухватить?

— Поэтому...

Прошептал он Са Хи, находящейся там, наверху. Надеясь, что однажды сможет сказать это ей лично.

— Спускайтесь скорее в этот ад, где живу я.

Глава 22

«В итоге так и не бросил».

Ын До усмехнулся, глядя на сигарету, тлеющую в его руке.

Вспоминая двадцать однолетнего Чха Ын До, который хотел понравиться семнадцатилетней девочке, он мог только смеяться.

Хотя двадцативосьмилетний Чха Ын До, преследующий автобус до Йонъина, в котором едет Са Хи, не сильно от него отличался.

Тогда он почти бросил, но год спустя, когда Са Хи исчезла у него на глазах, количество выкуриваемых сигарет резко возросло.

Продержавшись год рядом с председателем Намом, он думал, что чего-то добился, но когда попытался найти исчезнувшую как дым Са Хи, понял, что его денег и власти катастрофически не хватает.

И только сигареты помогали Ын До переносить пронзительное чувство потери.

«Неудивительно, что она не узнала».

Даже если бы Са Хи помнила его лицо, она вряд ли смогла бы связать нынешнего Ын До, который так изменился, с тем диким Чха Ын До из прошлого.

[Ын До, сначала поступи в университет. Ты должен стать не просто невежественным бандитом, а респектабельным бизнесменом, чтобы, когда то, чего ты хочешь, появится перед тобой, ты мог без стыда сразу же это схватить.]

Председатель Чо, увидев потенциал Ын До, который сам пришел к нему, убедил его такими словами.

Чтобы найти Са Хи, нужно было больше денег и власти, поэтому он с готовностью принял предложение председателя Чо и в итоге стал тем Чха Ын До, которым был сегодня.

Теперь никто не помнит прежнего колючего Чха Ын До, сидевшего в старой одежде в убогом офисе ростовщика.

Более того, теперь он снова встретил Са Хи. Его время, застывшее в черно-белых тонах, обрело краски и снова потекло.

Он заполучил последний недостающий фрагмент, которого так желал, и теперь мог собрать пазл.

С Са Хи картина будет идеальной.

***

— Пункт назначения не выяснили. Он сорвался с места так внезапно.

Голос в телефоне звучал слишком беспечно, и Джи Хёк скривился.

— Ах ты, сукин сын. Что значит «сорвался»? Угх, чего ты такой расслабленный? Не знаешь — выясни, угх, и перезвони.

— Ах, оппа, ах, так хорошо...

Стоны женщины, извивающейся под ним, примешивались к разговору.

Пока он говорил по телефону, он на мгновение замер, и изнывающая от нетерпения женщина сама начала бешено двигать бедрами.

— Он взял только водителя и начальника Ли и срочно...

— Я же сказал, придурок, доложи, куда поехал Чха Ын До, а не кто вышел из дома... Эй, сучка. Не верти задом, замри на секунду.

Он шлепнул её по энергично двигающимся ягодицам, и женщина, издав пронзительный стон, задрожала и замерла.

Капля пота, скатившаяся с подбородка Джи Хёка, упала на разгоряченную спину дрожащей женщины.

— Тряхни всех, кого знаешь, и выясни, куда поехал Чха Ын До. Ха-а, этот ублюдок не в первый раз исчезает тихо, как призрак. Я должен знать, чем он занимается, чтобы либо ударить в спину, либо подставить, понимаешь?

Он провел рукой по изогнутой пояснице женщины, слегка надавливая.

Женщина, лежавшая ничком, вздрогнула, словно от удара током.

Почувствовав, как сжались мышцы влагалища, Джи Хёк тихо выругался.

— Блядь, и впредь, если Ын До срывается без предупреждения, сначала узнавай место назначения и только потом докладывай. Не звони мне с пустыми руками. Понял?

— Да, директор.

Нервно сбросив звонок, Джи Хёк швырнул телефон куда попало.

И тут же, схватив женщину за талию, начал снова яростно вколачиваться в неё.

— Ах, сучка, член мне откусишь.

— Я, я сейчас умру, а-а-а, член оппы такой классный!

— Бешеная сука.

— Ах, оппа... Оппа!

Шлеп, шлеп. Налитый кровью член быстро входил и выходил, а женщина, казалось, вот-вот потеряет сознание, продолжая звать «оппу».

— Блядь, с чего это я твой, угх, оппа.

— М-можно, я стану, ах, твоей девушкой?

Уткнувшись растрепанной головой в подушку, женщина продолжала болтать.

Она смотрела на дорогие рубашки, часы и машину Джи Хёка с восхищением с того самого момента, как он подцепил её в «Аиде».

Даже видя вокруг него мрачных типов, она не испугалась, а сразу оценила его положение.

Женщина пустила в ход всё, что у неё было, чтобы остаться рядом с Джи Хёком.

— Я же хороша. Ах... Я же хорошо сосу, правда? Ты же говорил, ах, что тебе нравятся мои большие сиськи.

— Заткнись и сжимай, сучка. Знаешь, сколько бабок я из-за тебя потерял, разбив бампер? Блядь, думай лучше о том, как бы не стереться до дыр, а не о том, чтобы стать моей девушкой.

Она сжимала так, что можно было по пальцам пересчитать таких умелиц.

Видимо, через неё прошел не один мужик — стоило члену оказаться внутри, она пыталась высосать всё до капли. Она была настолько мокрой, что даже не требовала долгой прелюдии.

Благодаря этому Джи Хёк трахался с ней со вчерашнего дня без передышки.

— Ну пожалуйста? А-а, оппа. Я буду твоей, ах, девушкой... А-а-а, ах! Ах, угх...

Джи Хёк, чувствуя приближение оргазма, двигался так грубо, что из рта женщины вместо слов вырывались лишь крики.

Он сжал ягодицы женщины, разводя их в стороны, и ускорил темп.

В тот момент, когда стон женщины, казалось, готовой испустить дух, пронзил воздух, тело Джи Хёка напряглось и задрожало.

Одновременно с этим белая сперма толчками излилась внутрь.

— Ха-а, угх. Блядь.

Горячее, тяжелое дыхание наполнило комнату после секса.

Джи Хёк мелко подвигался, стряхивая остатки спермы, и оттолкнул женщину.

Тум. Женщина упала на матрас, и Джи Хёк повалился рядом.

— Ха-а, сука. Если еще раз начнешь сосать, пока я сплю, угх, убью.

Тонкая рука женщины змеей поползла по его груди, которая ходила ходуном.

Поскольку Джи Хёк молчал, просто восстанавливая дыхание, женщина придвинулась ближе и начала тереться большой грудью о его руку.

Мягкая плоть, хранящая жар страсти, прижалась к нему.

— Ха-а, ха-а, это потому что у оппы такой классный член.

Задыхаясь, но пытаясь говорить мило, женщина, словно и правда была без ума от него, опустила руку и сжала член Джи Хёка, на котором всё еще был презерватив.

И ловко стянула его.

Хлюп. Сперма, не поместившаяся в презерватив, потекла на обвисшие темные яички, а женщина завязала использованную резинку узлом и бросила в мусорку.

Они некоторое время лежали, переводя дыхание.

— Кстати, оппа, зачем ты ответил на звонок прямо во время секса? Неловко же.

— Охуеть как неловко.

После того как он кончил, тело налилось приятной тяжестью, и шевелиться не хотелось.

В затуманенном мозгу Джи Хёка всплыл образ Ын До, который, как говорили, сорвался с места.

Бывали моменты, когда он вел себя странно. Времена, когда он заметал следы, не говоря, куда ездил, даже если спросить потом. Как сегодня.

— Ну так что, оппа. Можно мне правда стать твоей девушкой?

Снова прижимаясь к нему большой потной грудью, спросила женщина.

Джи Хёк протянул руку и взял с прикроватного столика сигареты и зажигалку.

Пока он вставлял сигарету в рот, женщина проворно выхватила зажигалку и умело поднесла огонь.

— И что ты будешь делать, став моей девушкой?

Фу-ух. Джи Хёк выпустил дым, и женщина забрала сигарету у него изо рта. Глубоко затянулась, выдохнула и вернула ему.

Пф. Он усмехнулся, находя это забавным, и женщина расплылась в улыбке.

— Просто хочу повстречаться с таким парнем, как оппа.

— С каким таким?

— С богатым, у которого куча шестерок и большой член.

— Сумасшедшая. Помешалась на членах? Столько в себя приняла, а всё мало.

Джи Хёк оттолкнул её, показывая, что она ему надоела, но женщина не отступила и повисла на его руке.

Он переспал с ней еще раз, потому что у неё была большая грудь, она была хороша в постели и довольно мила, но эта навязчивость меняла дело.

— Я многого не прошу. Если оппа скажет сидеть здесь тихо, я буду ждать оппу целый день.

Женщина обвела взглядом просторную квартиру Джи Хёка.

В первый день он не выдержал и повез её в ближайший отель, но вчера спешки не было, и они приехали сюда.

Как только женщина вошла в квартиру, она с восхищением уставилась на ночной вид из окна.

Джи Хёк небрежно сказал, что использует это место только для того, чтобы трахаться, но, глядя на брендовые вещи, валяющиеся на полу, женщина, похоже, начала мечтать о большем.

— Кто ты такая, чтобы ждать здесь тихо?

На холодный тон Джи Хёка, явно выражавший раздражение, женщина медленно потянулась рукой к его паху.

Она сжала полувозбужденный член, чувствуя скользкие остатки спермы.

Лениво водя пальцем вокруг головки, она одновременно прижалась грудью, которую так любил Джи Хёк, еще теснее.

— Я же говорю, хочу встречаться с оппой. Если скажешь раздвинуть ноги — раздвину, скажешь сосать — буду сосать. Сделаю всё, что скажешь.

Джи Хёк рассмеялся, услышав этот жеманный голос.

Липнуть к мужику, которого видела всего два раза... Сразу видно, чего она хочет.

— Я не завожу девушек.

Тук. Пепел, который он не успел стряхнуть, упал ему на грудь, и Джи Хёк раздраженно смахнул его рукой.

Затем встал, прислонился к спинке кровати и продолжил курить.

— Какая к черту девушка, только проблемы от них.

— Ты же говорил, что я вкусная. Что мы чертовски подходим друг другу.

Назойливая рука женщины так и не отпускала его член, поэтому Джи Хёк посмотрел на неё сверху вниз. И сказал с улыбкой:

— Забудь о том, чтобы быть девушкой. Хочешь работать в нашем заведении?

— Что?

— Раз тебе так нравятся мужские члены, чего довольствоваться одним моим? Жри их как на шведском столе и зарабатывай на этом.

Хи-хи. На этот смешок женщина резко нахмурилась.

Глава 23

— На вау-эффект не тянет, но для кого-то она может показаться милой. На топ-10 не потянет, но между классом А и Б вполне сгодится.

— Оппа!

— Эй ты, мелкая пигалица. Не думай, как присосаться к богатому мужику, а подумай, как заработать самой. На кой тебе это гнилое тело?

Шлеп. Отбросив руку женщины, Джи Хёк без сожаления встал с кровати, сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в пепельнице. Он ненавидел навязчивых баб. Жить с одной женщиной он не собирался, и такие утомительные отношения тоже терпеть не мог. Джи Хёк поднял телефон, валявшийся на полу. Если Чха Ын До ведет себя подозрительно, значит, и ему нужно подойти к этому с подозрением. Джи Хёк нашел нужный номер и позвонил. Пока шли гудки, он обернулся и увидел, что женщина смотрит на него с жалобным видом, готовая заплакать.

— Блядь, только не надо строить из себя жертву.

Грудь у неё была как раз в его вкусе, так что выбрасывать её прямо сейчас было жалко. Решив, что отправить её в бар можно и попозже, он снова подошел к кровати. Женщина тут же расплылась в счастливой улыбке и потянулась к нему. В тот момент, когда его полувозбужденный член исчез у неё во рту, на том конце ответили.

— Да, директор.

— Где ты?

— Еще рано, я дома.

— Помнишь тот магазин, где я вчера покупал сигареты? Перед тем как поехать в порт.

С-с-с. Джи Хёк опустил взгляд на разгоряченную промежность и стал перебирать волосы женщины, чья голова ритмично двигалась у него между ног. Глаза женщины, смотревшей на него снизу вверх с покрасневшим членом во рту, красиво изогнулись.

— Да, помню. Рядом с банком.

— Приставь туда человека, пусть присмотрит за одной продавщицей. Подробности узнай у начальника Сона.

Это было мимолетно, но Чха Ын До проявил к ней интерес. И Джи Хёк тоже был уверен, что где-то её видел. Джи Хёк попал в этот мир в пятнадцать лет и выжил благодаря своему чутью. У него было сильное предчувствие, что эта женщина со вчерашнего дня может стать важной фигурой.

— Возможно, люди Ын До тоже будут следить, так что делай всё незаметно. Не подходите слишком близко.

Чмок, чмок. От усердного минета по спине Джи Хёка пробежала дрожь. Всё-таки жалко такую выбрасывать. Пальцы Джи Хёка крепче сжали голову женщины, насаживая её на член до самого корня.

— Докладывать каждый день?

— Ха-а, не обязательно, только если будет контакт с его людьми. Она красивая, так что многие будут к ней клеиться, угх, умей отличать.

Услышав, что она красивая, женщина, которая сосала так, будто хотела высосать душу, удивленно подняла глаза. Это выглядело мило, поэтому Джи Хёк вздохнул и похлопал её по щеке.

— Понаблюдайте пару дней, если ничего особенного — сворачивайтесь. Если вдруг увидите, что она встречается с Ын До — проследите и узнайте, где она живет.

— Понял, директор.

Тук. Бросив телефон на кровать после разговора, Джи Хёк почувствовал, как женщина крепко обхватила его бедра и начала быстро двигать головой. Он ненавидел навязчивых, но в постели она была огонь. Сиськи — само собой, но и рот, который сосал так умело, и киска, от которой приятно ныло в паху, — всё было при ней.

— Ха-а... Как тебя зовут?

Проявив немного больше интереса, он решил, что в ближайшее время скучно не будет. Он был уверен, что если отправить её в одно из заведений в 3-м округе, мадам будут в восторге. Женщина, обрадовавшись вопросу Джи Хёка, оторвалась от члена, с которого стекала слюна, и, широко улыбнувшись, ответила:

— А Ён. Ким А Ён.

***

— Ха-а...

Продираясь сквозь толпу в парке развлечений, Ын До издал долгий, отчаянный вздох. Для неожиданного воскресного подарка от Са Хи это было уже слишком. Вышла из автобуса, пошла пешком, села на легкое метро — он следовал за ней, не зная конечной цели, стараясь не выдать себя. Хён У, которого Сын Джэ приставил следить за ней, оказался шустрым парнем: он неотступно следовал за Са Хи и исправно докладывал по телефону. И благодаря этим подробным отчетам Ын До оказался в парке развлечений, где, по словам Хён У, находилась Са Хи. Он был здесь впервые в жизни.

— Вижу её, она стоит под деревом вон там.

Получив звонок от Хён У, что она находится у какого-то странного дерева недалеко от входа, Сын Джэ без лишних слов купил билеты, и они медленно подошли к указанному месту. Хотя он не знал, во что она одета, Ын До мгновенно нашел Са Хи в кишащей толпе.

— Весело тебе, Юн Са Хи.

Она едва вошла, но уже достала телефон и увлеченно фотографировала всё вокруг. Делала селфи на фоне дерева, увешанного какими-то непонятными штуками, иногда с радостным выражением лица подолгу наблюдала за проходящими мимо людьми. С такой скоростью она вряд ли обойдет и 10% этого парка.

— Может, построить такой парк в Муджине?

Пробормотал Ын До с серьезным видом, чувствуя духоту от того, что здесь собралась, кажется, вся Корея. Чтобы она могла делать всё, что хочет, украшать всё как хочет и приходить, когда захочет. Чтобы, если она пожелает, можно было закрыть парк на день только для неё.

— Надеюсь, она не занимается этим каждый месяц.

Но глядя на лицо Са Хи, сияющее как у ребенка, он подумал, что даже если это место — ад, её стоит оставить здесь в покое. В двадцать четыре года такие вещи всё еще приносят радость? Он не знал. В этом возрасте он жил через силу.

— Она двинулась.

Пока он подавлял нестерпимое желание закурить, Сын Джэ тихо произнес. Нафотографировавшись вдоволь, Са Хи пошла дальше. Тут же стало видно, как Хён У, которого до этого не было видно, следует за ней на расстоянии.

— Подумать только, в свой выходной я приперся с тобой в такое место. Чудеса, да и только.

Перед тем как сделать шаг, Ын До сказал это, глядя на черный костюм Сын Джэ. К счастью, сам Ын До был в спортивном костюме, так как не ожидал такого поворота и собирался просто проследить. Им удалось избежать неловкой ситуации, когда двое мужчин в черных костюмах, разгуливающие по парку, полному семей и парочек, стали бы посмешищем.

— Пошли.

Прохожие косились на неторопливо идущего Ын До. Высокий рост, крепкое телосложение, красивое лицо, унаследованное от родителей, которые больше ничего ему не дали, и особая аура, приобретенная за годы жизни в этом мире, — всё это неизбежно притягивало взгляды. Он не хотел выделяться, но знал, что для него это чертовски сложно. Поэтому он шел медленно, с одной стороны надеясь, а с другой опасаясь, что Са Хи обернется и сразу заметит его. Но вскоре он понял, что зря волновался. Са Хи ни разу не оглянулась. Словно она не хотела оглядываться на свое прошлое, она шла только вперед, хоть и медленно. Ын До, напряженно сверливший взглядом её затылок, думал только о том, что хочет достать балисон и успокоить расшатанные нервы.

— Сигарету.

Видимо, устав от ходьбы, Са Хи наконец села отдохнуть на скамейку, и Ын До тоже нашел место для курения. Вокруг было слишком много колясок и маленьких детей, поэтому он не мог курить где попало и терпел всё это время. Ведь то, что он бандит, не значит, что он должен вести себя как мусор.

— На аттракционах она, похоже, кататься не собирается.

Он дал прикурить Сын Джэ, который, должно быть, терпел не меньше его, и поднес зажигалку к своей сигарете. Выпуская густой дым, он посмотрел в сторону Са Хи. Приезжала ли она сюда в то время, о котором он не знает? Может, она приехала, чтобы вспомнить прошлое? О чем она думала в автобусе по дороге из Муджина?

— Чтобы прокатиться на чем-то одном, нужно ждать минимум три часа. Как тут кататься?

Сын Джэ тихо усмехнулся, когда Ын До сказал это, глядя на очереди, извивающиеся как змеи у каждого аттракциона.

— И всё же она выглядит счастливой.

— ...Похоже на то.

Просто гулять, смотреть, подходить поближе и фотографировать. Это было всё, но Са Хи выглядела довольной. И почему-то это казалось ему какой-то неприкосновенной святыней, к которой он не смел прикоснуться, вызывая странное чувство.

***

Проверив время на телефоне, Са Хи в последний раз окинула взглядом огромный сад. До Хэллоуина было еще далеко, но здесь уже вовсю царила атмосфера праздника. Глядя на разложенные повсюду оранжевые тыквы и милых привидений, висящих на деревьях, Са Хи снова сделала фото.

— Может, показать бабушке «из Нью-Йорка» и попросить рассказать про Хэллоуин в Нью-Йорке?

Пробормотав это себе под нос, Са Хи усмехнулась и встала. Хотя она приехала рано, уже пора было возвращаться. Нужно сесть на легкое метро, успеть на забронированный автобус и вернуться в Муджин. Если не считать того, что из-за долгой дороги она пробыла здесь всего несколько часов, это было весело. Ведь она впервые в жизни была в парке развлечений. Са Хи пошла к выходу, пробираясь против потока людей, которые всё еще прибывали. Она не прокатилась на знаменитых американских горках и не посмотрела на хищников в сафари, но ей было достаточно. Путешествие началось уже тогда, когда она выбрала этот парк для поездки в этом месяце и искала информацию о нем. Са Хи достала телефон и еще раз проверила расположение таксофонов. В мире, где у каждого есть смартфон, найти таксофон было так же сложно, как достать звезду с неба. Поэтому первым условием для этого однодневного путешествия, единственной роскоши Са Хи, было наличие таксофона.

— А, вот он.

Выйдя через задние ворота, она снова дошла до главного входа и встала перед драгоценным таксофоном. Она делала это каждый месяц и могла бы уже привыкнуть, но всё равно не могла унять волнение. Са Хи достала из рюкзака кошелек с мелочью и высыпала монеты на ладонь. Опустив монеты в автомат, она набрала номер мобильного, который знала наизусть.

— Алло.

После пяти-шести гудков в трубке раздался спокойный голос мужчины средних лет.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Основная история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Мистический город в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

О книге