Плакса

Невыносимая адская жара, особенно после обеда, и только вокруг становится тихо, человек тут же погружается в дрему, воспаряя между небом и землей.

Жуань Шэнли одет в старую соломенную шляпу, местами потертую, в руках держал удочку и, прищурившись, глядел на водную гладь рыбного пруда. Рядом росли заросли тростника, и время от времени пролетало несколько стрекоз, вызывающих рябь на воде. Старик очень спокойный и неторопливый, он рассказывал истории внуку, сидящему у него на корточках.

— Твоего отца клюнул петух, и он побежал, — рука опустилась.

Когда он взглянул на него, маленькая соломенная шляпка наполовину перекосилась, а Жуань Си спал у него на руках.

— Вставай, можно ли спать здесь? — Жуань Шэнли взмахнул рукой и сказал.

У воды много комаров, и к рукам Жуань Си присосалось несколько. Он проснулся от подергиваний, с затуманенным взглядом, почесался, зевнул и спросил:

— Дедушка, рыба уже приплыла?

— Камень давит на веревку сети, отнеси бабушке, там два карпа, — произнес Жуань Шэнли.

Жуань Си потянул веревку и увидел двух рыб, радостно прыгающих в большой сети. Он забросил веревку за спину и растеряно бросился бежать домой, с сетки продолжала капать вода, всю дорогу стуча по его заднице.

Рыбный пруд на самом деле расположен за домом, и он добрался, сделав два шага. Вокруг пруда посажены персиковые деревья, есть деревянный навес, а внизу для него смастерены качели. Под навесом было голубиное гнездо, и, когда Жуань Си пробегал мимо, отдыхающие голуби хлопали крыльями, курлыкали и поднимали перья.

Жуань Си бросился на кухню, притащил ведро, поместил туда сетку и налил пару черпаков воды. Карпы, полные сил и энергии, опрыскали ему лицо.

— Скрытое орудие, — Жуань Си вытер одной рукой воду с лица, отступил на несколько шагов назад и крикнул, пока черпак описывал в воздухе круги. — Защити императора, защити императора! Я…

Словесный поток прекратился, и только карп продолжил махать хвостом и стучать, отчего ведро зазвенело, словно аплодируя.

— Отлично, аплодисменты не должны быть слишком восторженными, прекращайте. Конечно, понимаю, я известный, рад иметь возможность… — Жуань Си, воспользовавшись ситуацией, несколько раз хлопнул в ладоши, кивнул рыбе и сказал.

— С кем ты разговариваешь, а? — Бабушка сидела на небольших ступеньках у задней двери кухни, готовила блюда и слушала моноспектакль. — В это вложены чувства. Я давным-давно говорила твоей матери, что тебе следует обучиться пению и в будущем стать артистом.

—Тем самым артистом, — Жуань Си поставил черпак, попытался сымитировать игру на гитаре, словно настоящий музыкант, и спел бабушке за спиной. — Девушка с противоположный сторону оглянулась, оглянулась, оглянулась (1)…

(对面的女孩看过來 — A Niu, песня 1997 года, рекомендую просто послушать ссылка не забудь тварь https://www.shazam.com/song/1209943648/对面的女孩看过來)

— Знаю эту песню, — бабушка покачала головой и промурлыкала. — Посмотрела налево, посмотрела направо…

— А, — проворковал Жуань Си, — бабушка, ты такая модная.

— Твоя мама каждый день ставит ее на магнитолу, — бабушка встряхнула листья салата и продолжила. — Я также знаю «Мышь любит рис».

(老鼠爱大米 — Yang Chengang, Qang (Wang) Qiwen, песня 2004 года, слушать сюда https://pinkamuz.pro/search/Wang%20Qiwen вторая сверху)

— Не люблю ни эту песню про рис, не другие мамины.

— Твоя мама слушает песни о любви, приходящей и уходящей, — бабушка встала и сказала. — Иди зачерпни воды, пойду помою посуду. Дедушка все еще сидит? Ох, так жарко, ему следовало бы прятаться.

— По ночам мы с дедушкой вместе принимаем ванну. Папа говорит, что после душа у него нет пота, — Жуань Си налил воды.

— Вспомнила, — бабушка промыла водой посуду. — Твой папа приедет сегодня вместе с Сяо Цзунцзы.

(Цзунцзы — детское имя, а вообще это пирожное из клейкого риса с начинкой, завернутое в бамбуковые, тростниковые или другие листья)

— Кто? Цинь Цзун? Цинь Цзун приедет? Разве он не учится играть на пианино? — Жуань Си даже не подумал оставить ее в покое, а последовал за ней с расспросами.

— Он учился все лето, — сказала бабушка. — Пусть приедет и поиграет парочку дней перед началом занятий. Разве ты не говорил, что одному скучно? Он поиграет с тобой.

— Нет… — Категорично заявил Жуань Си. — Мне весело одному! Ему не стоит ездить туда-сюда, поэтому папе стоит отправить его обратно. У дедушки Циня много внуков, пойду играть с ними.

— Разве тебе не нравилось с ним развлекаться раньше? — Бабушка почувствовала неладное. — Ты ему так нравишься. Когда был совсем ребенком, каждый день валялся с ним в грязи.

— …Это было давно, бабушка, — у Жуань Си поубавился интерес. — Он обожает плакать.

— Когда ты был помладше, почти не плакал, просто мочился в постель, — говоря об этом, бабушка потянула его, серьезно заговорив. — Не пей слишком много воды на ночь. Ты не только мочишься, а еще и глаза опухают. Запомни.

— Помню, помню, — Жуань Си выбежал, затем обернулся и возразил. — Ч давным-давно перестал писаться в кровать!

Жуань Си недолюбливал Цинь Цзуня.

Но у родителей с обеих сторон прекрасные отношения, и они собирались вместе круглый год. Раньше он ловил кузнечиков и прятал их в карман, а во время еды вытаскивал, и тот выскакивал и запрыгивал Цинь Цзуню на голову. Глаза мальчика краснели, и он не смел глотать еду во рту, надувал щеки и плакал.

— Это кузнечик, — Жуань Си не мог понять. Он ущипнул кузнечик, чтобы показать Цинь Цзуню. — Не кусается.

Он принимал милую позу и приговаривал:

— Можно есть.

Цинь Цзун видел, как кузнечик дрыгает лапками и трясет усиками, поворачивался и, тихо плача, бросался в объятия отца.

— Жуань, Жуань-Жуань ест жука!

Жуань Си обернулся, и мама похлопала его и конфисковала кузнечика. На следующий день Цинь Цзун последовал за ним, держась за рукав, из дома во двор, всю дорогу повторяя:

— Ты не можешь есть жуков, Жуань-Жуань не может тайно есть жуков.

Жуань Си скучал по кузнечику и размышлял. И дело не только в кузнечике, его рогатку, волчок и карты конфисковала Ли Циньян из-за Цинь Цзуня. Тот следовал за ним в слезах, он не мог понять, как Цинь Цзун может так много плакать, разве не болят глаза?

— Возможно, он сделан из воды, — услышав об этом, Кун Цзябао откусил фруктовое мороженное и произнес. — Значит, ты по-прежнему играешь с ним? Думаю, мне стоит избить твою «Цинь-мэй» и сказать, чтобы он прекратил плакать. Если бы он был девочкой, плакать было бы нормально. Его мама такая красивая, он тоже должно быть очень красивый.

«Думаю, его принес оползень» — сказал про себя Жуань Си.

Что делать? Цинь Цзун ходил с ним играть, если приходил, и плакал, когда на него не обращали внимание. Когда плакал, словно раздавался скрип открывающихся ворот.

Вернувшись с маленьким складным стульчиком, Жуань Шэнли заметил, что Жуань Си сидит под навесом и вздыхает. Он снял свою соломенную шляпу, легонько пнул Жуань Си по заднице и спросил:

— Что за вздохи? Не вздыхай, ребенок.

— Дедушка, — Жуань Си схватился за волосы и печально произнес, — скоро начнется наводнение.

Жуань Чэн прибыл поздно, и Жуань Си уже спал. Он слышал голос отца как в тумане, но его так клонило в сон, что не мог открыть глаза. Другая часть матраса слегка прогнулась, а одеяло натянулось. Во второй половине ночи стало жарче, и Жуань Си, с потной спиной, пинал мягкое одеяло

— Жуан-Жуан, — прошептало «мягкое одеяло».

Жуань Си положил на одеяло ноги, перевернулся на другой бок и крепко заснул, ничего не слыша. Мальчик мог только натянуть ткань, не плача, завернуться и тихо начать считать овец.

На следующий день одеяло Жуань Си пропало. Разбуженный солнечными лучами, он разозлился, перевернулся на другой бок и засунул голову под подушку.

— Медведь! — раздался чей-то голос.

Сзади на его трусах нарисован медведь. Жуань Си, услышав звук, настороженно встал, схватился за задницу и нахмурился.

— Что странного в медведе? — Он заметил сидящего в стороне Цинь Цзуня с небольшой маленькой волчицей в руках, усмехнулся и спросил. — Когда ты пришел? На что ты смотришь! У тебя тигр.

— Это Тигра. Я пришел прошлой ночью… Жуань-Жуань, привет! — Цинь Цзун протер глаза, повернулся и показал.

— Маленький дружок Цинь Цзун, зови меня братом, — произнес Жуань Си.

Цинь Цзун нашел свои носки на стульчике у кровати, кивнул и, надевая их сказал:

— Привет, Жуань-Жуань, — он вновь покачал головой. — При встрече надо говорить «Hello», при прощании «Goodbye»…

— По утрам мне нравится подольше спать, скажи честно, это ты ударил меня прошлой ночью? — Жуань Си подполз к нему, пристально уставился на него и спросил.

Цинь Цзун покачал головой и встал, намереваясь надеть маленький комбинезон.

— Не лжешь, верно?

— Не лгу… Жуань-Жуань, штаны порвались, — Цинь Цзун не смог застегнуть ремешки, поэтому завязал их узлом.

Но Жуань Си поспешно натянул футболку, выскользнул из кровати, завязал шнурки на кроссовках и проигнорировал его. Мальчик потянул за ремень и, пыхтя, опустился на колени перед кроватью, чем испугал Жуань Си.

— Штаны порвались, — глаза Цинь Цзуня покраснели, пока он жалобно щебетал. — Жуань-Жуань.

— Подойди! — Жуань Си немедленно встал, поднял руку и подозвал его к себе. — Держи себя в руках, дай мне посмотреть и показать, нельзя плакать! Где порвалось?

— Застегнуть… застегнуть, я больше не могу застегнуть, — Цинь Цзун рыдал.

— Повернись и дай мне посмотреть, — Жуань Си наступил ему на ботинки, мальчик обернулся, и он потянул за ремешки, вернув в обратное положение. — Не порваны, разве это не нормально? Не лежи, что ты делаешь!

— Туго, — Цинь Цзун повернул лицо со слезами на глазах и вскрикнул. — Жуань-Жуань, очень туго.

— Сейчас я даю тебе жизненно важный урок, ты герой, а герои не плачут, — Жуань Си отпустил его, вновь опустил руку ему на спину и воскликнул.

— Но креветки… Ты когда-нибудь видел, как креветки плачут? — Цинь Цзун не знал, кто такой «герой», выпрямился и озадаченно спросил.

(大虾 [dà xiā] — креветка и 大侠 [dàxiá] — герой, созвучны, только тоны отличаются, оттуда и путаница.)

— Герой — это… герой, — Жуань Си внезапно почувствовал, что пропасть между поколениями слишком глубокая. — Ты не видел «Восемь рас небесных драконов»!

(«Восемь рас небесных драконов» — роман 1964 года авторства Цзинь Юна. В 2013 году снята дорама. Повествует о сектах боевых искусств, в названии отсылка на буддийскую космологию.)

Цинь Цзун покачал головой.

— «Предание о героях, стреляющих в орла»?

(«Предание о героях, стреляющих в орла» — роман 1957-1959. В 1977 году снят фильм — «Храбрый лучник», а в 2021 году начата маньхуа. Рассказывается о жизни в Цзянху, дворцовых переворотах, разлученных в детстве братьях.)

Цинь Цзун продолжал качать головой.

— …Евангелион?

(Нужно пояснять? Отмечу лишь даты выхода аниме — 1995-1996 года, манги — 1995-2013.)

— Что это? — Спросил мальчик.

— «Посмотри на мою супер-электромагнитную пушку! Суперкрутая! Суперсильная! Проникает во все…» Не видел раньше? — Жуань Си представил будто держит пушку и процитировал.

— Нет… — Цинь Цзун взглянул на него и нерешительно сказал. — Я… видел.

— Расскажи мне парочку диалогов, — он не поверил ему.

Цинь Цзун опустил голову и посмотрел на собственные руки, затем вновь поднял растерянный взгляд на него, и Жуань Си продолжил зашнуровывать кроссовки.

— Забудь, если не видел раньше, я потом…

— «Посмотри, посмотри на меня! Супер-электромагнитная пушка, супер-супер, суперкрутая, суперсильная!» — Цинь Цзун неуклюже повторил движения Жуань Си и, наконец, закончил взрывом.

Было бы лучше, не будь насморка.

— …Покажу тебе диск, — он опустил голову, ухмыльнулся и взял со стола салфетку. — Высморкайся.

Цинь Цзун дернул себя за нос и начал энергично выдыхать.

— Выдыхать нужно носом, а не ртом, — с отвращением отменил Жуань Си.

— Сделай ты, — с обидой произнес мальчик.

Жуань Си: …

— Ха… — Он глубоко вздохнул и продемонстрировал Цинь Цзун.

Цинь Цзун высморкался, и Жуань Си с отвращением на лице пробежал с грязной салфеткой до мусорки и оглянулся: ребенок встал с кровати и последовал за ним не зашнурованными ботиночками.  Он схватил его за руку и повернулся, чтобы завязать шнурки.

Зуб

Только встав утром, Жуань Си должен был помогать ему во всем, начиная от надевания штанов и заканчивая чисткой зубов. Цинь Цзун слишком невелик ростом и не дотягивался до туалетного столика, поэтому Жуань Си пододвигал небольшую скамеечку, и они вдвоем демонстрировали зубы перед зеркалом, тщательно их чистя.

— Это Я Ялэ! — Цинь Цзун невнятно произнес с зубной пастой во рту. — Так говорится.

— «Я Ялэ питательный, а зубы здоровые, белые и крепкие». Кто не знает эту рекламу, скорее почисти зубы и пошли есть, — Жуань СИ прополоскал рот, повязал полотенце на голову и залепетал.

— Они белые? — Спросил Цинь Цзун, тоже прополоскав рот, и показал свои небольшие белые зубки с выжиданием. — Правда побелели и стали крепче?

— Нет, — Жуань Си стянул полотенце, наугад вытер ему лицо и потащил его на кухню.

— Не крепкие? — Цинь Цзун коснулся своих зубов кончиками пальцев и озабоченно произнес. — Кажется, шатаются.

Жуань Си вошел в кухню, ощутил аромат заварного крема и, не желая слушать болтовню мальчика, небрежно промычал.

Бабушка ожидала их прихода и протянула маленькую миску с заварным кремом. Заварной крем на пару получился мягким и однородным, ложка плавно оказывается во рту, и вкус соленого яйца обжигает горло, оставляя на кончике языка послевкусие.

Цинь Цзун прикусил язык. Чем больше он ел, тем сильнее чувствовал, что зуб шатается. Тяжело дыша, он спросил у Жуань Си.

— У тебя шатаются зубы?

— У тебя скоро выпадет зуб? — Жуань Си быстро поедал и, услышав его слова, склонил голову и осмотрел его передние зубы.

— Неужели он выпадет? Все будут отпадать? — Цинь Цзун удивился и тут же открыл рот. — Можешь посчитать, насколько их меньше.

— Моя мама говорила, что это смена зубов, и те, что выпадают, молочные зубы, — Жуань Си вспомнил, как сам менял зубы, и нахмурился. — Помню, это было больно, тебе больно?

Цинь Цзун покачал головой, и Жуань Си сказал:

— Все в порядке, помни, когда будешь играть, не глотай его.

— А что, если проглочу во сне? — Цинь Цзун слегка занервничал.

— Тогда он пустит корни в твоем желудке, — Жуань Си доел заварной крем, взглянул на тарелку Цинь Цзуня и небрежно добавил. — Потом он даст корни в горле и превратится в ужасного зубастого монстра.

Водянистые глаза Цинь Цзуня наполнились беспокойством. Он с грустью доел крем, будто желал раздавить монстра в желудке.

Утром не так жарко, поэтому Жуань Си побежал в лес собирать землянику. Цинь Цзун последовал за ним, с трудом ступая по сгнившим листьям и сорнякам. Земля неровная, повсюду стригущий лишай и конопля — пышные травы, и вскоре мальчик ужалился, а руки покраснели. Жуань Си пару раз подул, но боль осталась, постепенно появился маленький красный прыщик.

— Скажу бабушке, когда вернемся, дать какое-нибудь лекарство, — Жуань Си ударил деревянной палкой по траве и спугнул змею.

— Немного болит… и зудит, — Цинь Цзун оттянул край его штанов, прижал палец к тому месту, где появился прыщик, и сказал.

— Не чеши, — Жуань Си посмотрел на покраснение на белых и нежных руках и нахмурился. — Я отведу тебя обратно.

Цинь Цзун кивнул. У него короткие ножки, и потребует приложить немного больше усилий, чтобы перепрыгнуть через толстое дерево. Жуань Си поспешно повел человека за собой и перепрыгнул через препятствие, кто же знал, что Цинь Цзун позади, хватающий его за штанину, споткнется о ветку и упадет с траву.

Штаны Жуань Си с треском спустились до колен, и свету предстала мордочка медведя, он чуть не упал, быстро обернулся, поднял штаны и сердито закричал:

— Товарищ Цинь Цзун! Я серьезно раскритикую тебя от имени организации! Что ты делаешь, стягивая с меня штаны!

Видя, что мальчик все еще лежит в траве, он поспешно потянул его, к счастью, приземление пришлось на куст конопли. Но только Цинь Цзун поднял голову, слезы полились, словно пули из пулемета, стукаясь о руки и ноги Жуань Си.

— Чего ты плачешь? — Жуань Си вытер лицо и стряхнул грязь.

Изначально он рыдал, поджав губы, но теперь закашлялся.

— Не плачь! — Жуань Си убрал руки и быстро заговорил. — Я больше не буду вытирать, не плачь!

— Жуань-Жуань, — Цинь Цзун выплюнул зуб на руку во время плача. При виде него ему стало еще печальнее. — У меня нет зуба.

Потом поразмыслив о чем-то, он икнул и слезы растеклись, а выражение лица вновь посветлело.

— Больше монстр не появится!

— …Потрясающе.

Жуань Си вышел из леса с Цинь Цзуном на спине, ноги размякли. В одной руке он держал деревянную палку, а другой придерживал мальчика, который вот-вот должен был соскользнуть на землю.

— Цинь Цзун, почему ты такой тяжелый? — Он весь вспотел.

— Ешь побольше, — Цинь Цзун обнял его за шею и прошептал.

Жуань Си перевел дыхание, вдруг откинул палку, подхватил ребенка под колени, на одном дыхании добежал до двора и вскрикнул.

— Дедушка! Спасай! Цинь Цзун поранился! А еще потерял зуб!

Он влетел во двор, а затем поспешно развернулся и бросился вон, на бегу торопливо приговаривая:

— Дедушка! Индюки снова клюются!

Большой индюк всполошился и злобно расправил свои мясистые крылья, прогоняя его. Жуань Си бегал кругами с человеком на спине, но птица продолжала гнаться за ним, пока он и Цинь Цзун кричали.

— Почему ты тоже кричишь? — Жуань Си нашел время спросить.

— Он клюнул меня в задницу! — Цинь Цзун крепок вцепился в его шею и взволнованно крикнул.

Этот птичий воровской дух, специально выбирающий место, где взрослые не ходят, чтобы напасть, довел Жуань Си до лесной дороги рядом. Жуань Си обливался потом, он не боится этой напыщенной птицы. У индюка обвисший хохолок и черные перья на крыльях, он жирный, но скачет очень агрессивно, теребя перьями.

— Почему он преследует нас? — Цинь Цзун повернул голову и несколько раз оглянулся, напуганный показной свирепостью, голос сорвался.

— Я не знаю!

Прежде чем он закончил говорить, споткнулся и вдруг сильно упал, стирая ладони о каменную дорогу. Цинь Цзун без проблем лежал на спине, и ему совсем было не больно. Как только рука поднялась, с нее потекла кровь, и он внезапно разозлился, подорвался, нашел камень и воскликнул, держа орудие.

— Давай! Кто кого боится! Подходи!

Индюк отлетел назад, несколько раз поклевал воздух, щелкнул хохолком, и хвостовые перья демонстративно затряслись. Цинь Цзун намеревался заплакать, но открыв рот, обнаружил, что шатается другой зуб. Позабыв обо всем, он потрясенно ляпнул.

— Жуань-Жуань! У меня снова шатается зуб!

— Я же сказал, меняются зубы! Молочные зубы будут… — Жуань Си запустил камень в индюка и прикрикнул. — Уходи первым!

Индюк в шоке увернулся от летящего камня, взмахнул крыльями, запрыгнул Цинь Цзуню на спину, потоптался и приземлился на голову Жуань Си.

Цинь Цзун все еще кричал «мои зубы», когда его сбили с ног, затем послышался другой крик, перья разлетались в стороны.

Жуань Си защищал голову, и его руки несколько раз поклевали. Он присел на корточки и схватил одно из крыльев индюка, но птица оказалась настолько сильной, что не удалось сдвинуть с места. Спустя время голову Цинь Цзун украшали перья, пока он наблюдал, как птица гордо трясет бородкой, ознаменую победу, и медленно расхаживает взад-вперед.

— …Провал, — Жуань Си обхватил голову руками и сказал сквозь стиснутые зубы.

Бабушка дала Цинь Цзуню какое-то лекарство и приготовила на обед мягкую еду. Когда он насытился, пришло время вздремнуть. Цинь Цзун лег на кровать и трогал щечки, беспокоясь, что зуб вновь выпадет.

— А что если вырастет монстр? — Пробормотал Цинь Цзун. — Мы не можем одолеть даже индюка.

— У меня есть супер-электромагнитная пушка, — Жуань Си так хотелось спать, что он, не думая, произнес. — Суперкрутая, суперсильная… только не плачь.

— Индюк больно клюется? — Цинь Цзун перевернулся к нему лицом.

Жуань Си приоткрыл глаз, сонливость сделала его вялым, и ему потребовалось время на ответ.

— Все в порядке, — он протянул руку, легонько сжал плечо мальчика и устало добавил. — Все, быстро ложись спать.

Цинь Цзун закрыл глаза и снова их открыл. Жуань Си перевернулся на другой бок, зарылся частично головой в подушку и приглушенным голосом спросил.

— Не можешь заснуть?

Цинь Цзун кивнул, и Жуань Си какое-то время просто лежал с закрытыми глазами.

— Хорошо, я расскажу тебе сказку. Рассказываю только один раз, следующего раза не бывать, — он открыл глаза и начал болтать. — Жила-была Золушка…

— У нее были хрустальные туфельки, — продолжил Цинь Цзун.

Жуань Си цокнул и вынуждено начал с самого начала.

— Хорошо. Давным-давно жил-был рыцарь, крутой, но одинокий. Он жил один и любил выпивать. Однажды кто-то сказал ему, что демон собирается уничтожить мир…

— Он отправился спасать мир?

— Нет, — Жуань Си потерся лицом о подушку, прежде чем сказать. — Он подумал, что демон круче, поэтому отправился на его поиски, желая уничтожить мир вместе с демоном.

Заметив удивление на лице Цинь Цзуня, Жуань Си грустно улыбнулся и продолжил.

— Поскольку он невероятно крут, никто не хотел с ним дружить…

— Почему никто с ним не дружит, если он крутой? — С подозрением спросил Цинь Цзун.

— А, — Жуань Си проснулся. — Потому что крутым людям нравится… ммм… свобода, но никто не хочет обрести свободу с ним.

— Разве он не отправился к демону? — С еще большим подозрением спросил Цинь Цзун.

— Да! — Жуань Си обхватил голову и энергично взъерошил волосы, натянул одеяло до макушки мальчика и раздраженно крикнул. — Там много проблем! Спи!

— Он нашел демона? — Спустя некоторое время Цинь Цзун прошептал.

— Да, — Жуань Си прижал ноги к животу, почти засыпая.

— Собирается ли он сражаться с демоном, после того как найдет его? — Выслушав, он вновь спросил.

— Не, — пробормотал Жуань Си.

— Жуань-Жуань…

— Говори! — Сердито сказал Жуань Си.

— …Твоя нога слишком давит на меня, — Цинь Цзун осторожно раскинул руки и глубоко вздохнул. — Не могу дышать.

Жуань Си поджал ноги, перевернулся и заснул на спине.

Он крепко спал во время обеденного перерыва и пребывал какое-то время в оцепенении, проснувшись. Жуань Си умирал от жары, и его спина взмокла. Цинь Цзун давил икрой на его руку, а ступней почти упирался в лицо. В результате, повернув голову, он обнаружил, что подушка вот-вот свалилась бы на пол. Он отодвинул ноги Цинь Цзуня перевернулся и, подхватив подушку, лег так, чтобы солнечные лучи падали ему на спину сквозь оконное стекло.

Он разглядывал мальчика. Цинь Цзун, очевидно, все еще беспокоился о зубах даже во сне: спал скованно, и поза почти осталась неизменной.

Маму Цинь Цзуня зовут Шу Синь, она хорошо известная певица, невероятно красивая. Что его больше всего поражает в ней, так это руки, руки, играющие на пианино, длинные и белоснежные.

Руки Цинь Цзуня…

Жуань Си протянул руку и эфемерно коснулся пальцем Цинь Цзуня, действительно мягкие. Он слышал, что эти руки тоже будут играть на пианино, неизвестно, станут ли в будущем они такими же красивыми, как у матери. Но мальчишеские ручки толще.

Жуань Си снова прошелся взглядом по рукам.

— Красивый, — вдруг подал голос Цинь Цзун, напугав Жуань Си и заставив его выпустить руку.

— Почему не заговорил раньше?

Цинь Цзун все еще не избавился от сонливости, половина лица была открыта солнцу, и он поднял руку и перевернулся, чтобы спрятаться, после чего спросил:

— Что ты делаешь?

— Плаваю, — Жуань Си сделал несколько гребков по простыням.

Цинь Цзун резко подорвался, лег рядом с ним и с серьезным лицом обнажил зубы, вопрошая.

— Он выпал? Он еще там?

— Нет… Подожди, не хватает одного, — Жуань Си бросил парочку заинтересованных взглядов.

— Правда?! — Он коснулся собственного горла, затем живота, и ошарашено пробормотал. — Я съел его.

— Предоставь это мне, —  Жуань Си сильно похлопал его по плечу. — Не бойся, товарищ, я использую свою супер-электромагнитную пушку, чтобы уничтожить его. Чтобы монстр вырос, потребуется несколько минут. Есть что сказать?

Цинь Цзун был потрясен его болезненным выражением лица, на мгновение опустил голову, поднял взгляд и со слезами на глазах сказал:

— Я хочу съесть тарелку заварного крема.

Мидия

На ужин бабушка приготовила ламянь.

Жуань Си и Цинь Цзун сидели вплотную друг к другу, вспотев, в тот момент их не волновали шатающиеся зубы. После еды Жуань Си последовал за Жуань Шэнли на прогулку по лесной дороге к большому рыбному пруду. Он крутанул педали велосипеда и повез Цинь Цзуня по ухабистой дороге.

— Жуань-Жуань, Жуань-Жуань… — Голос Цинь Цзуня дрожал, когда он подпрыгивал.

— Просто скажи, перестань кричать!

От грохота колес Цинь Цзун лбом ударился о спину Жуань Си, и он с трудом произнес:

— Подожди, подожди, подожди!

Он аккуратно затормозил, и старый велосипед чуть не занесло.

— Чего ждать?

— У меня слетела обувь, — Цинь Цзун покачал ногами, поднял голову и, поджав губы, смущенно сказал.

Жуань Си оглянулся: один ботиночек осталась далеко позади, так что ему пришлось развернуться и стукнуть педалями. Дорога была вся в выбоинах, и чем быстрее крутились педали, тем сильнее подпрыгивал Цинь Цзун позади, словно боб. Жуань Шэнли повернул голову, он видел, что Цинь Цзун опирается на Жуань Си, и тот опускается ниже, но продолжал везти их.

Жуань Шэнли обернулся и с протяжным «эх» погнался за ними. Цинь Цзун потерся своим телом, стирая кожу на локте и предплечье, на секунду малыш остолбенел и открыл рот, намереваясь закричать. Но только рот открылся, выпал зуб.

Малыш Цинь Цзун, лишившийся двух зубов за один день, был очень расстроен, и ему приходилось плакать в память о зубах. Он присел на обочине и, стиснув зубы, взглянул на Жуань Си со слезами и печально выгнутыми бровями и выдавил.

— Опять, больше не нужно беспокоиться о монстрах…

Жуань Си: …

Жуань Шэнли подхватил Цинь Цзуня, тот крепко стиснул зубы, захныкал «Дедушка», лег на плечо и оглушительно заревел.

Цинь Цзун стер лекарство с руки, что делало красные следы от лишая более заметными. Во сне он всегда спал на боку, раскинув руки. Жуань Си хотел извиниться, но продолжал ворочаться и, наконец, когда решил заговорить, обнаружил, что Цинь Цзун спит.

Жуань Си осознавал свою вину и не осмеливался вновь глумиться над Цинь Цзунем ближайшие несколько дней. Он выловил речную мидию в пруду, положил в стеклянную чашку и отдал мальчику. Когда Жуань Чэн приехал, чтобы забрать детей, Цинь Цзун забрал с собой в машину Сяохэбэна (1).

(Сяохэбэн — маленькая речная мидия, оставим как имя)

Двое лежали у окна машины, прощаясь с Жуань Шэнли и бабушкой. Жуань Шэнли протянул маленькую соломенную шляпу на прощание, наклонился, помахал Цинь Цзуню и сказал:

— Приходи в следующий раз, дедушка поиграет с тобой.

Цинь Цзун кивнул, и фигура Жуань Шэнли отошла, Жуань Си натянул шляпу, высунул голову из окна машины, помахал дедушке и крикнул.

— Дедушка! Я вернусь на выходных!

Жуань Шэнли поднял руку и потряс своей соломенной шляпой, давая знак. Жуань Си не сел, скорее, прислонился к окну, немного неохотно. Солнце пробивалось сквозь кипарисовый лес и освещало его личико. На нем соломенная шляпа и футболка с рисунком барабана, играющего в вечерних сумерках. Его глаза блестели, и он не усаживался до тех пор, пока машина не свернула на лесную дорогу и из виду не пропала фигура дедушки, стоявшего спиной к нему. Цинь Цзун чувствовал, что Жуань Си нуждается в утешении, поэтому повернулся и посмотрел на него.

— Плакса, прощай, — Жуань Си скорчил гримасу и произнес.

Скоро начнется школа. Цинь Цзун и он учатся в разных школах, и они почти не увидятся. Более того, Жуань Си переведется в четвертый класс, а Цинь Цзун на один класс меньше.

(Четвертый класс начальной школы — 9-10 лет, третий класс начальной школы — 8-9 лет)

— Хорошенько заботься о нем, — Жуань Си наклонился поближе к чашке с водой в руках Цинь Цзуня, посмотрел на мидию за стеклом и добавил. — Дедушка сказал, что она даст жемчуг, когда подрастет. Не забудь принести ее поиграть на зимних каникулах.

Сказав, он вспомнил о случившемся на этой неделе, схватился за затылок и прошептал.

— Я не буду запугивать тебя зимой.

— Но зимой я занимаюсь игрой на пианино, — Цинь Цзун опустил голову, чтобы посмотреть на мидию, затем снова поднял взгляд на него и сказал.

Жуань Си сказал «О», и они оба молча посмотрели друг на друга. Через некоторое время он взял Цинь Цзуня за руку.

— Ах, прощай, ах, прощай.

Жуань Чэн, слушающий впереди: …

По дороге Цинь Цзун заснул, чашка с водой слегка наклонилась, и Сяохэбэн покачнулся, держа свою ракушку плотно закрытой. Постепенно появилось множество уличных фонарей, их ряды становились плотнее. Жуань Си откинулся на спинку сиденья и чувствовал сонливость, однако продолжал бодрствовать, потому что видел знакомые улочки и дома.

Жуань Чэну нужно было сначала отослать Цинь Цзуня, и прибыв в общину, Жуань Си выскочил первым. Он схватил рюкзак, когда дверь открылась, снова повернулся и толкнул Цинь Цзуня.

— Цинь Цзун, ты дома, пока-пока?

— …Пока-пока, — мальчик протер глаза, встал и схватил ремешок рюкзака, на мгновение остолбенев, отпустил его и тихо прошептал.

— Назови меня братом! — Жуань Си помахал Цинь Цзуню.

Тот не ответил, Жуань Чэн завел машину, взглянул в зеркало заднего вида и стал наблюдать: Жуань Си выглядел немного грустным.

В следующий раз буду с ним повежливее.

Поразмыслив об этом, он махнул рукой, и Цинь Цзун махнул в ответ, как бы отвечая. Машина выехала за пределы городка, а затем вклинилась в поток, исчезнув с горизонта.

Семья Жуань Си живет на втором этаже, и с балкона тянулись ароматы благовоний и лаванды, ночь самое подходящее для этого время. Мальчик вбежал наверх, открыл дверь и ворвался внутрь, отбросив сумку, широко раскинул руки и закричал:

— Товарищ Ли Циньян! Я вернулся! Пожалуйста, тепло обними меня!

Ли Циньян с маской на лице, подбежала к нему в своих тапочках, наклонилась и обняла.

— Сынок, мама так по тебе скучала!

— Вы ели горячий горшок, пока меня не было! — Жуань Си принюхался.

Ли Циньян взяла его сумку, пригладила рукой маску на лице и произнесла:

— Я скучала по тебе! Тебя не было, и нам приходилось есть горячий горшок, чтобы ты вспоминал о нас, — она оглянулась и спросила. — Где Сяо Цзунцзы?

— Папа отвез его домой, — сказал Жуань Си, снимая обувь.

— Перед уходом я специально сказала товарищу Жуань Чэну привести Сяо Цзунцзы поиграть к нам домой, — Ли Циньян откинулась на спинку дивана, по телевизору показывали драму «Дворцовые бои». Она перекинула ноги и подняла голову. — Должно быть, он забыл.

— Уже слишком поздно, чтобы звать его, — Жуань Си вернулся в свою комнату.

Его комната невелика, но в ней есть балкон, который Ли Циньян оставила ему, имеется кровать, напрямую переходящая в стол, и, не считая фигурки из Евангелиона, большущая гора из книг на столе.

Жуань Чэн — учитель. Одна стена главной спальни переделана в большущий настенный книжный шкаф. Он сидел рядом и читал в свободное после работы время каждый день. Жуань Си понимает его: он тоже одержим книгами.

Жуань Си повесил сумку на спинку стула и коснулся каждой ручки. Из кухни донесся звук падающей крышки, и он воскликнул.

— Мама! Снова горит!

— Хорошо, — Ли Циньян услышала его и отреагировала только через несколько секунд, в панику вскочила и бросилась на кухню, крикнув. — Я грею молоко твоему папе!

— Разве он настолько стар? — Спросил он.

Жуань Си рухнул на одеяло, затем снова встал и отправился в гостиную звонить Жуань Шэнли и бабушке.

— Я дома, дедушка, — на фоне послышался торопливый голосок Ли Циньян.

Жуань Си оглянулся, держа телефон в руках, и услышал вопрос от дедушки.

— Твоя мама снова на кухне?

— Да, — ответил Жуань Си и добавил. — Делает папе горячее молоко.

— Скорее убеди ее, — бабушка наклонилась к телефону. — Убеди! Она в прошлый раз поменяла кастрюлю, и ей пришлось несколько раз заходить на кухню, стопки в вашем доме кажется недостаточно.

— Хорошо, хорошо, — Жуань Си не сдержал смех. — Я остановлю ее, бабушка.

— Я отдала овощи твоему отцу и сказала не класть их в холодильник по возвращении. Ешьте свежими, — бабушка закончила причитать и сказала с огорчением. — Я должна была приготовить булочки на пару утром и отдать вам, чтобы вы поужинали.

— Ничего страшного, — ответил Жуань Си.

— А? — Бабушка не расслышала и переспросила. — Что говоришь?

— Я сказал, все в порядке! — Жуань Си крикнул. — Все в порядке, бабушка! Ложитесь пораньше с дедулей! Пока-пока!

— Эх, — Жуань Шэнли склонился. — Вешай трубку, вешай трубку, умойся и ложись спать.

Закончив разговор, Жуань Си ощутил запах жженого молока. На пути в ванную, он бросил взгляд на молоко на столе у Ли Циньян и ощутил слабую симпатию к отцу.

— Тоже хочешь? Молоко помогает уснуть, — Ли Циньян сорвала маску, похлопала по лицу и спросила его.

— Я сыт, — Жуань Си серьезно сказал. — Очень сытый, невероятно, если выпью, точно стошнит.

— Тогда ладно, — с сожалением произнесла Ли Циньян. — Отдам все твоему отцу.

Жуань Чэн только вошел, снял обувь и прошел на кухню, поправил очки и закатал рукава, приводя себя в порядок. Ли Циньян наступила на его тапочки, встав позади него, обняла и радостно защебетала.

— Давай, я уберу все позже, я согрела молоко. Пей, пока горячее, из кастрюли.

Не говоря ни слова, Жуань Чэн повернулся и сделал глоток молока. Он слегка приобнял ее за плечи в качестве благодарности, сглотнул и спокойно ответил.

— Я так тронут, что сейчас расплачусь.

— Я тоже готов расплакаться, — Жуань Си чистил зубы и неопределенно пробормотал.

Цинь Цзун не стал включать свет, он лежал на подушке и смотрел на чашу с водой в изголовье кровати. Неплотно закрытая крышка соскользнула со стола, и Сяохэбэн осторожно раскрылась, выплевывая крошечные пузырьки, обнажая молочно-белую внутренность раковины.

В гостиной горел свет, Цинь Юэ пришел домой невероятно пьяный. Шу Синь открыла ему дверь, пустила и закрылась. Цинь Юэ, шатаясь, встал, прислонился к косяку и осел на пол, опираясь на обувной шкаф, но так и не смог подняться, бормоча.

— Что ты делаешь?

— Что делаешь ты? — Спросила Шу Синь. Она холодно глядел на красное пятно на груди Цинь Юэ. — Не возвращайся, Цинь Юэ, обольстительница снаружи невероятно способная и определенно доставит тебе удовольствие.

— Шу Синь, не говори так, — Цинь Юэ поднял руку и вытер лицо, прислонившись к двери, глядя на женщину.

— Я не могу ни говорить, ни слушать, — Шу Синь взяла сигарету с кофейного столика и закурила, присев на диване. Она подперла голову рукой с сигаретой, повернулась в сторону окна, медленно выпустила дым изо рта, помолчала парочку секунд и сказал. — Не будешь наверстывать упущенное? Цинь Юэ, ты не виделся с Цинь Цзунем целую неделю, и именно Жуань Чэн привез его обратно сегодня вечером.

Она прищурилась и рассмеялась.

— Я с самого начала не хотела рожать ребенка, но теперь ты пускаешь все на самотек? Папаша тоже не согласен, верно?

— Не скрепляй пистолет с палкой (1), —Цинь Юэ коснулся телефона, экран был включен, пока сам он вибрировал. Он несколько раз нажал кнопку отклонить, но собеседник настаивал. Мужчина вздохнул, усмехнулся и швырнул телефон.

(Идиома, выражающая неопределенное недовольство, сарказм или атаку в сторону собеседника, или непрямое высмеивание.)

Телефон разбился, ударившись о ножку стола, и тихо отскочил. Цинь Цзун натянул одеяло и накрылся с головой. Он прикрывал стеклянную миску с крышкой, обнимал Сяохэбэна и свернулся калачиком.

— Не могу наверстать упущенное, да, занят. Разве Цинь Цзун должен был гостить на ферме у дяди Жуаня? У него есть мать, но нет мамы, готовой поддержать его. Сколько раз ты навещаешь его в месяц? — Цинь Юэ стянул галстук, достал сигарету из кармана пиджака, прислонился головой к двери и закурил. — Это не папино дело, не используй отца в качестве щита. Сколько раз мы сходились и расходились, думаешь, отец не в курсе?

Свежий пепел упал на кофейный столик, и Шу Синь выпрямилась, несмотря на красные глаза, она продолжала превосходно держаться.

— Можешь говорить потише?

— Кого ты из себя сейчас строишь? — Цинь Юэ опрокинул ногой полку у входа, под грохот встал и вынул изо рта сигарету. Рука едва подрагивала. Он никогда раньше не дрожал, держа пистолет, теперь его нет, но рука дрожит. Тыльная сторона ладони обожглась, давя сгустки сажи. — Ах, кого ты из себя сейчас строишь?  Хотела уйти давным-давно, не так ли? У тебя нет времени проводить с ребенком время, разве соглашение не лежит в ящике? Устрани проблему, и мы решим все сейчас.

— Ты, говори потише! — Шу Синь, не показываясь, вытерла уголки глаз пальцами, повернулась и крикнула.

Цинь Юэ внезапно бросился к ней и прижал к дивану. Он крепко сжимал ее сопротивляющуюся руку и спрашивал снова и снова.

— Ты уходишь? Шу Синь, ты уходишь? Хочешь бросить меня, не так ли?

Шу Синь закричала и яростно сопротивлялась, пнув пьяного Цинь Юэ ногой в живот, хватка на запястье ослабла, она подняла руку и дала мужчине пощечину. Пощечина была довольно громкой, она лежала на диване, тяжело дыша, волосы растрепались, а лицо поалело от злости.

— Я просто хочу уйти! — Она измученно прошипела. — Цинь Юэ! Все кончено! Все кончено с того дня, как ты поднял на меня руку! С меня хватит!

Она зарыдала и заливаясь слезами сказала:

— С меня хватит, Цинь Юэ… Ты совсем не умеешь поддерживать, всегда думаешь только о своей душевной боли, никогда не смотришь на меня и Цинь Цзуня, я правда… С меня хватит!

Кадык Цинь Юэ дрогнул, и замолк от звонкой пощечины. Он явно хотел что-то сказать, однако замер от сдавленного голоса Шу Синь. Она оттолкнула его, бросилась в спальню и начала собирать свою одежду.

— Я хочу забрать Цинь Цзуня, Ч Шу Синь, продолжая стирать слезы, причитала.

Она подтащила чемодан, открыла дверь в комнату Цинь Цзуня и обнаружила, что тот сидит, держа в руках миску с водой. Она схватила его крепче обычного и потянула за собой.

Цинь Цзун уставился на свою руку, покрасневшую от хватки матери. Он свалился с кровати, и колени заболели. В тусклом свете виднелись осколки от разбитого вдребезги телефона и поникшие плечи мальчика, напоминающие бесплодные склоны.

Цинь Юэ поднял затуманенный взгляд. Цинь Цзун дрогнул, и стакан выскользнул и упал, расплескав воду, мидия раскрылась, и прежде чем успела скрыть свою мягкую внутренность, на нее наехал чемодан, и раковина с щелчком превратилась в комок плоти.

— Моя…

Цинь Цзун протянул руку, намереваясь поймать мидию, Шу Синь швырнула Цинь Юэ соглашение о разводе и силой потянула его к двери.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Цинь Цзун ничего не коснулся.

Ссора

Нет ничего необычного в том, что знакомые лица составляют большинство в новом учебном году. Жуань Си по-прежнему с Кун Цзябао и другими играет в мяч после школы. Они не встречались некоторое время, и Кун Цзябао прибавил в весе и успешно преодолел двузначный уровень.

— Разве дело не в тебе? — Кун Цзябао коснулся своего живота, обливаясь потом, присел на ступеньки, покачал головой и сказал. — В начальной школе полно девочке, и никто из них не играет в футбол. Если долго лениться, невозможно не потолстеть.

— Ешь много картошку фри, верно? — Жуань Си поднял голову и выпил полбутылки минеральной воды, потея. — Вставай, сыграем еще раз и пойдем домой.

— Отдохнем, отдохнем, — Кун Цзябао натянул футболку, открыл бутылку воды и произнес. — Я встретил Ли Нин, у нее юбочки каждый день разные, и она очень красивая!

— Настолько красивая? — Жуань Си спросил, прокрутил пустую бутылку и выбросил в мусорное ведро неподалеку.

— Невероятно! — Кун Цзябао поднял вверх большой палец и добавил. — В третьей школе нет лучше!

— Потрясающе, я куплю тебе ее позже, — Жуань Си пнул под зад приятеля и нахмурился. — Иди, иначе придет охранник и выгонит нас.

— Я говорю не об юбке! А о человеке! — Кун Цзябао встал, похлопал себя по заднице, стряхивая пыль, и посмотрел на него с жалостью. — Почему бы ей не перейти в наш класс? Увы, я не видел, чтобы она играла по вечерам с кем-то из одноклассников.

Прежде чем Кун Цзябао встал, Жуань Си заметил, как охранник машет им и велит уходить. Он крикнул играющим на поле мальчикам:

— Уходите, очистите поле.

Бросив это, он взял школьный рюкзак и вместе с группой людей направился к парковке.

— Слышал, она играет на пианино, — Кун Цзябао вытер пот. — Эх, почему бы не вернуться и не записаться в какой-нибудь кружок? Может, мы сможем ходить на занятия вместе.

— Ты наживаешь одним пальцев на две клавиши, и она на другие две, — Жуань Си забрался на сиденье велосипеда и сказал. — Нет, она так сильно тебе нравится?

Посмеиваясь, кто-то оперся на велосипед и с прищуром посмотрел на Кун Цзябао.

— Ли Нин, верно?

— Ли Нин, что не так? Я люблю ее с детства, только она меня не знает, не так уж плохо, — мальчик оттолкнул того человека и с улыбкой отругал.

— Уходи! — Жуань Си стукнул его по спине.

Кун Цзябао повел велосипед, когда все разошлись у школьных ворот. Он свернул на улицу Саньсао, и в сумерках зазвучал его голос.

— Ты виделся со своей «Цинь-мэй» в праздники?

— Зеленая голова, — Жуань СИ ответил. — Цинь Цзун — мальчик.

— Я его не видел, — ему тут же возразили.

Жуань Си обдувал ветерок, и пот на спине мгновенно стал холодным.

— Цинь Цзун… милый.

Кун Цзябао вдруг затормозил, Жуань Си все еще размышлял, какой мальчик милый, поэтому чуть не стукнулся носом.

— Поторопись, поторопись! — Кун Цзябао заволновался, словно куриной крови напился. — Смотри, смотри, смотри! Кто это? Это Ли Нин! Верно? Да?

— Откуда мне знать, кто она, — Жуань Си встал с сиденья. Он заметил девочку в цветастом платье, стоящую возле магазина с молочным чаем, и ударил Кун Цзябао по плечу. — Что планируешь сделать? Угостить ее чаем?

Рука мальчика дрожала от волнения, лицо раскраснелось, и он, притворяясь спокойным, говорил:

— Это нехорошо, а если кто-то расскажет учителю.

— Тогда не слоняйся тут, — Жуань Си наблюдал, как их велосипед медленно приближается. — Это просто молочный чай. У тебя остались карманные деньги? Не жадничай.

— Осталось пятьдесят, — проверил Кун Цзябао. — Реки и озера ждут, брат Распутник!

— Хорошо, — Жуань Си поспешно сунул десять юаней в карман брюк, уперся ногами в землю и оттолкнул их. — Вы двое попейте, а я заберу велосипед.

— Давай вместе! — Чем ближе приближался Кун Цзябао, тем больше нервничал и преувеличено громко шептал. — Она такая красивая! Брат Распутник! Кровь! Я думаю, у меня пойдет крови из носа.

— Делай, что хочешь, — Жуань Си уселся. — Удостоверься, что в следующий раз она согласится с тобой играть. Брат пошел!

Он забрался на велосипед и, громко присвистывая, отъехал от Кун Цзябао. Тот спрятал десять юаней в карман, проглотил слова и подошел к чайному магазину, намереваясь начать разговор. Наконец, он открыл рот и, запинаясь, пробормотал:

— Это… Ли… Ли Нин…

Ли Нин оглянулась, кивнула и улыбнулась.

Нос Кун Цзябао потеплел, пока он разглядывал человека перед собой.

— Это… привет… Привет, привет.

Ли Нин: …

Жуань Си помчался домой словно ветер, и тормоза велосипеда завизжали, когда он спустился и прицепил его, чтобы Кун Цзябао по пути домой забрал его. Соседняя дверь была открыта, а в здании сновало множество людей, выносящих и заносящих мебель. Он поднялся по ступенькам и увидел Жуань Чэна, несшего вместе с другими холодильник.

— Папа, — Жуань Си приблизился к стене, освобождая дорогу, и спросил, — у нас соседи?

— Твоя тетя Шу, — Жуань Чэн слегка запыхался из-за переноса вещей. — Сяо Цзунцзы в нашем доме.

Ли Циньян дома не оказалось, когда Жуань Си зашел. Он открыл дверь своей комнаты и заметил что-то, выпирающее из-под его одеяла. Повесив свой рюкзак, он дважды топнул и запрыгнул. Цинь Цзун замер от вдруг возникшей тяжести, одеяло натянуто до лба, и он, ничего не видя, боролся.

— Не кричи! — Жуань Си стянул одеяло.

— Аааа! — Цинь Цзун продолжал кричать.

— … — Жуань Си не мог плакать или смеяться, он держал в своих ладонях лицо Цинь Цзуня напротив своего и говорил. — Не рыдай, это я!

Грудь Цинь Цзуня сильно вздымалась, он явно напуган. Жуань Си свистнул, как бы дразня его, и спросил:

— Что ты делаешь у меня под одеялом средь бела дня? — Не успел он закончить болтать, как заметил, что собеседник прячет руки за спиной. Он глянул вниз и увидел лужицу чернил на ладони, и взорвался. — Что ты делаешь!

Цинь Цзун медленно поднял руки, стараясь не запачкать ткань. В одеяле все еще лежали листки бумаги, Жуань Си подхватил несколько, склеенных вместе. С трудом удалось смутно различить слова «чемодан» и «долг».

— Забираю. Собирался написать обо мне что-то плохое? — Поинтересовался Жуань Си.

Цинь Цзун торопливо покачал головой. Жуань Си не смог понять написанного, положил листок и серьезно произнес:

— Объясни мне, товарищ, и будь откровенным и честным.

— Мне жаль, — Цинь Цзун выразил панику и непонимающе взглянул на него.

— Не быть тебе кокеткой, — Жуань Си продолжил допрашивать. — Что ты собирался написать?

— …Извини, — Цинь Цзун опустил голову, схватился за одеяло и сказал. — Мидия умерла.

— Я так и знал, — Жуань Си свернул бумагу в оригами лягушки и положил на ладонь, чтобы дать ей прыгнуть. — Если не можешь выращивать ее в чашке, отпусти в пруд с рыбами.

Цинь Цзун долгое время не поднимал глаз, Жуань Си огляделся по сторонам, а истеричный мальчик так и не заплакал, просто выглядел потерянным. Он вложил бумажную лягушку в ладонь Цинь Цзуня.

— Брат может поймать для тебя еще. Ты закопал или съел?

— Съесть? — Цинь Цзун с недоверием взглянул вверх, с заплаканным лицом он пробормотал. — Не ел.

— Горячий горшок зимой очень вкусный, — Жуань со всей искренностью говорил. — Соус очень вкусный. Каждый год на китайский Новый гол бабушка использует медную кастрюлю и нарезает баранину… Подожди! Почему ты снова плачешь? Если поспеешь упасть, я тебя изобью!

(Горячий горшок или хого. Смысл блюда в том, что вы варите бульон, а потом в него окунаете кусочки мяса, морепродуктов, овощей и тд. Можно добавлять различные специи. Есть схожесть с японским сябу-сябу, вот только, в китайской вариации суть скорее не в самом блюде, а в способе приготовления, именно в котелке.)

Цинь Цзуню стало очень печально. Он любил мидию, и чувства к ней совсем другие, она была чем-то важным, символизировала счастливые дни. Такие дни особенно редки при постоянных уроках игры на пианино и все более невежественных жизненных мелочах. Он до сих пор помнит хруст мидии в тот момент, когда его тащили из дома. Тихое существо, выпускающее пузырьки сквозь стекло, сопровождающее его в ночи, превратилось в горсть мяса у него на глазах. Измельченная скорлупа смешалась с жестокой ссорой, и при мысли об этом вспоминался сильный запах вина и стук.

— Не ешь, — Цинь Цзун всхлипнул. — Не ешь ее.

Он хаотично вытирал глаза, пытаясь что-то сказать, но из-за ограниченного словарного запаса речь получалась сбивчивой. Он даже не понимал, что такое одиночество, но знал немного о депрессии.

Жуань Си сжал руками лицо, нахмурился и с отвращением стер слезы, от грубости личико того покраснело.

— Хорошо. В любом случае… ладно. Ах, меня это так раздражает, что хочется кричать.

Что здесь милого?

Цинь Цзун перевелся в третью начальную школу и временно переехал в их дом. Ли Циньян жила с Шу Синь по соседству. Цинь Юэ появлялся дважды, но не поднимался наверх, они с Жуань Чэном допоздна болтали у входа в здание, поэтому Жуань Си повел Цинь Цзуня на балкон, чтобы подглядеть в щели перил.

— Что такое развод? — Цинь Цзун надкусил дыню, наблюдая за отца с щетиной.

— Жизнь раздельно, — Жуань Си быстро доел дыню, зубы взад-вперед проходились по мякоти.

— Значит, мои родители развелись, — Цинь Цзун осторожно откусывал по кусочку, его чуть ли не рвало.

— Мои родители заботятся о тебе, — он взял еще одну дольку, они вдвоем продолжали сидеть на корточках. — Это нормально — жить отдельно… Ничего. Твоя мама по-прежнему твоя мама, и твой отец по-прежнему твой отец. Ты можешь встречаться из них с кем захочешь, — он добавил, взглянув на него. — Я буду защищать тебя в школе.

— Жить отдельно, — Цинь Цзун выплюнул семечку, набираясь смелости. — Никаких ссор.

— Тебя пугают ссоры? — Спросил Жуань Си.

— Так сильно, — Цинь Цзун кивнул, проглатывая дыньку.

— О, — Жуань Си понаблюдал, как тот доедает, достал полотенце, чтобы вытереть руки, и выпалил. — Хорошо, брат, я не буду ссориться с тобой в будущем.

Когда Цинь Юэ собирался уходить, Цинь Цзун выглянул из щели в балконе и крикнул.

— Папа!

Цинь Юэ улыбнулся и помахал, сказав, что возьмет его на руки в следующий раз, затем помахал Жуань Си, и тот в ответ поприветствовал. Цинь Цзун наблюдал за уходом отца со слезами на глазах.

— На самом деле, нормально — жить вместе и ссориться.

— Знаю, давай, посотрудничай и высморкайся, — Жуань Си достал салфетку и прижал к его носу.

Когда Кун Цзябао увидел лицо Цинь Цзуня, он восхищенно ахнул, на что получил пинок от Жуань Си.

— Цинь Цзун и твоя семья, Кун Цзябао, мы учимся в одной школе. Кто бы не задирал Цинь Цзуня, я его побью.

— Смотри, смотри, — Кун Цзябао похлопал по заднему сиденью велосипеда. — Садись, братец Цинь, ну же! Я покажу тебе окрестности.

— Жуань-Жуань, — Цинь Цзун покачал головой, прижимаясь к мальчику и крича.

— Жуань-Жуань? Хахаха, Жуань Распутник, хахаха, мягкий? Мягкий! Слишком по-матерински, хахахаха, — Кун Цзябао склонил голову и пожал плечами, услышав этот приглушенный голосок.

(Напоминаю, что 阮[ruǎn] — Жуань и 软 [ruǎn] — мягкий, нежный созвучны, в этом каламбур.)

— Мягкая твоя голова! — Жуань Си ущипнул заднюю часть шеи Цинь Цзуня и злостно произнес. — Называй меня братом! Сколько раз повторять! — Затем вновь обратился к Кун Цзябао. — Что плохого в Жуань-Жуань? Люби других, драгоценный одноклассник.

— Эй, эй! — Велосипед Кун Цзябао чуть не съехал в канаву. — Ты мне не брат!

— Тогда пригласи нас сразиться насмерть. Вечером или как? — Жуань Си пнул велосипед.

— Я как раз собирался тебе сказать вчера вечером, мне нужен только телефон! — Взбудораженный Кун Цзябао шаркнул ногами и транспорт поехал вперед прежде чем приостановиться. — Чайная, в которую я пригласил Ли Нин, показалась мне знакомой, — он вздохнул. — Почему я раньше не знал о таком вкусном молочном чае?

— Тебе не нравится ее юбка, поэтому ты предпочел молочный чай?

— Позволь мне сказать тебе, маленький товарищ, не стоит дни напролет скрывать свои симпатии и антипатии. Это… что, щенячья любовь! Тебе знакома щенячья любовь? Я должен рассказать учителю, чтобы тебя избили.

— Едь! — Крикнул Жуань Си, ударил ногой по заднему сиденью и отправил одноклассника в полет.

— Жду тебя у входа! — Грибовидная голова Кун Цзябао наклонилась вбок, когда он громко крикнул.

— Не зови меня Жуань-Жуань в школе, зови братом, слышишь? — Жуань Си схватил Цинь Цзуня за шею и вновь разозлился.

Цинь Цзун энергично закивал.

— Дай для начала послушать мне.

— Брат, — Цинь Цзун послушно сказал. Когда он уже собирался подняться наверх в школу, вдруг облокотился на перила и крикнул. — Жуань-Жуань! Я спущусь и найду тебя после школы!

Сказав, он спрыгнул с перевернутой школьной сумкой и побежал быстрее кролика.

— …Цинь Цзун! — Жуань Си стиснул зубы.

Сказка

Полмесяца спустя у Жуань Си появился велосипед, и он ждал Цинь Цзуня на парковке под навесом после школы.

— Хочу продать свой велосипед, — Кун Цзябао, вместе с ним ожидавший младшего, кусал эскимо и болтал. — Накоплю денег на телефон.

— Скажи своей матери, — Жуань Си держал фруктовое мороженое, Цинь Цзун все еще не появился. Он вытер конденсат с упаковки и сказал. — Они что, задерживаются? Сколько времени прошло с ухода всех?

— Разве не нормально, что уроки учителя Тай затягиваются? В прошлый раз она держала меня целый день и просила процитировать слова, — Кун Цзябао вспомнил давние страдания. — Возможно ли это запомнить?

Кун Цзябао не мог запомнить, а с его-то мозгом он даже обувь неправильно надевает, выходя на улицу.

— Что ты думаешь? О смене телефона, — Пожаловавшись, он повернулся и спросил.

— Я скажу твоей матери о твоих планах, пусть побьет тебя, — Жуань Си разорвал упаковку, откусил мороженое и произнес. — Что ты собираешься делать с телефоном?

— У меня есть домашний номер Ли Нин. Она сказала, что я могу спрашивать ее, если не знаю, как отвечать на вопросы. Я не могу ответить ни на один. Если воспользуюсь стационарным телефоном, мама обязательно послушает.

— Боишься, что твоя мама будет вслушиваться в вопросы? — Жуань Си откусил фруктовое мороженое. — Призрак Кун Цзябао, ты шутишь. У Ли Нин нет телефона, так что надолго не созвонитесь.

— Я просто хочу поговорить с ней, — Кун Цзябао сказал. — Ты даже не представляешь, какая она милая, так мягко говорит.

— Я действительно не знаю, — Жуань Си разломал мороженое на кусочки, при виде прыгающего вниз со ступенек Цинь Цзуня с школьным рюкзаком, он крикнул, с деревянной палочкой в руках. — Цинь Цзун!

Цинь Цзун готовился прыгнуть, но услышав голос, перешел на мелкие шаги и спустился вниз. Сойдя со ступенек, он подбежал к ним, а за ним последовал шмыгающий носом Кун Цзяюй.

— Ты что, черепаха? Почему так медленно? — Жуань Си крутанул педали и затормозил перед Цинь Цзунем.

Цинь Цзун взобрался на перекладину, затем на заднее сиденье, схватившись за талию и тяжело дыша.

— Вперед!

— Куда? — Жуань Си неторопливо разогнался. — Думаешь, это такси?

Кто же знал, что этот парниша дернет его за одежду и поспешно крикнет:

— Гони!

Жуань Си уже собирался привести себя в порядок, когда Цинь Цзун обнял его и воскликнул:

— Догоняет! Кун Цзяюй догоняет!

Кун Цзябао нажал на звоночек и со свистом помчался, Кун Цзяюй вытер сопли, повернул голову и крикнул:

— Брат Распутник! А как же игра?!

— Поехали! Если проиграете, пожалуй, возьмите фруктовое мороженое! — Грибовидную голову Кун Цзябао сдувало ветром, и он говорил.

— Брат Бао, не мог бы ты для начала вытереть сопли своей семье Кун Цзяюю? Что делать, если они попадут кому-то в лицо? — Жуань Си встал и нетерпеливо произнес.

— Цзяюй, высморкайся! — Кун Цзябао вытащил из кармана брюк салфетку.

Жуань Си, ехавший позади, встал и начал изо всех сил крутить педали.

— Пока-пока, — Цинь Цзуня унесло ветром, и вот, они уже умчались вдаль.

— Эй, — Кун Цзябао вдруг позабыл о соплях брата, встал и погнался за ним с криком. — Эй! В этом есть смысл! Сбегаешь, да?!

Цинь Цзун крепко сжал подол футболки Жуань Си и оглянулся на Кун Цзябао.

— Держись, брат, я возьму тебя в полет! — Жуань Си крепче сжал руль.

Вечерний ветер трепал манжеты, школьную форму продувало, удаляющаяся улица размывалась, а тихий свист превращался в бессвязный детский стишок. Теплый солнечный свет падал на спину, и желание вернуться домой, казалось, несло с собой неповторимый запах, у каждого свой.

Лицо Цинь Цзуня терлось о раздуваемую ветром форму, и пришлось уткнуться головой в спину Жуань Си, отчего болела спинка.

— Цинь Цзун! — Жуань Си выпрямился. — Ты будешь избит.

Обзор Цинь Цзуня скрыт из-за формы, поэтому ему пришлось стукнуть дважды, дабы показать, что услышал. Велосипед Жуань Си развернулся и протер края ограждения, чуть не задев руль.

— Волнуешься? — Он подтянул Цинь Цзуня за воротник.

Цинь Цзун несли так, будто у него нет шеи. Он махал руками, и мягко сказал:

— Благородный муж говорит, а не бьет, кто первый ударит, тот щенок.

— Быстро учишься, — Жуань Си потер его жирное детское личико. — Кто тут щенок? Кто тут щенок.

Цинь Цзун выдавил из себя что-то нечленораздельное, лицо исказилось от мук, и вновь невнятно донеслось:

— Гав-гав-гав.

— Еще раз, — Жуань Си удивился.

— Гав-гав-гав!

— Громче говори, — громко сказал Жуань Си.

— Гав! Гав! Гав! — Лицо Цинь Цзуня покраснело при крике.

— Лаешь как щенок.

— Прекрати звать его братом! Он издевается над тобой, — Кун Цзябао остановил после него и махнул рукой в сторону. — Приглашаю на фруктовое мороженое, гуляйте, больше не летаем.

Местом, куда Кун Цзябао предложил зайти, оказался магазин молочного чая, где в последний раз он встречался с Ли Нин. С тех пор он заходит сюда каждый день попить.

— Это много значит, понимаешь? — Кун Цзябао повертел мороженое, прислонился к велосипеду и поднял свою растрепанную грибовидную голову, меланхолично глядя в небо. — Ты с ней не разговаривал, не поймешь, не поймешь наших проблем, ты…

— У тебя хватит смелости купить этот магазин и приглашать Ли Нин на чай каждый день, — Жуань Си пнул его ногой.

— Тогда я подожду, когда повзрослею, — сказал Кун Цзябао. — Я правда хочу купить. Если появятся деньги.

Жуань Си присел на скамейку, Цинь Цзун откусил кусочек мороженого и спросил:

— Кто такой Ли Нин?

— Три маленьких — первые, непобедимые во Вселенной (1)! — Произнес Кун Цзябао. — Ты узнаешь в следующий раз, когда столкнешься с реальным человеком.

(Я нашла какой-то слоган из «Непобедимой команды тираннозавров во Вселенной» на baidu, но не нашла сам источник, могу предположить, что это мультфильм.)

— Первый из троих — Жуань-Жуань, — Цинь Цзун хрустел льдом. — Суперкрутой! Суперсильный!

— Ой, — Кун Цзябао улыбнулся. — Ты все испортил упоминанием Евангелиона. Жуань Си дает тебе конфеты? Каждый день говоришь, что он хороший, — он указал на фруктовый лед. — Если будешь нахваливать меня, буду угощать тебя мороженым три раза в неделю.

— Не слушай его болтовню, он тут же забудет, — Жуань Си поднял руку и выбросил пустую упаковку в мусорное ведро. — Не хвали.

— Эй, — мальчик сердито улыбнулся. — Почему ты такой скупой? Цзяюй, похвали его, пусть посмотрит, какой щедрый брат.

Кун Цзяюй все еще швыркал соплями, прежде чем он успел заговорить, Жуань Си дал ему салфетку.

— Говори после того, как высморкаешься.

Поскольку каждый день приходилось ездить вот так туда-сюда, по прошествии долгого времени, самым глубоким воспоминаниям Цинь Цзуня об этом периоде стал свежий аромат мыла от Жуань Си, который во время езды на велосипеде обдавал его лицо.

Жуань Си потратил больше половины карманных денег на покупку закусок для Цинь Цзуня. Он пробовал одэн, шарики из осьминогов, булочки с бобовой пастой и молочный чай Кун Цзябао в окрестностях Саньсао. Каждый день после школы, выбегая за пределы учебного корпуса, можно увидеть, как Жуань Си и Кун Цзябао болтают под навесом парковки.

Только когда осенью пришли морозы, Жуань Си подрался с кем-то.

Жуань Си открутил крышку бутылки с минеральной водой и вылил на руку Кун Цзябао, у толстяка на правом запястье красовался порез, и при промывании шла кровь.

— Иди, — Жуань Си выбросил бутылку. — Иди в лазарет, я еще не закончил работу.

Кун Цзябао последовал за ним, держась за запястье и обливаясь потом из-за боли, и произнес:

— Никто не говорил, что падать так больно!

— Никто не падал на стекло, так что ты первый, малыш, — высказал Жуань Си, поднимаясь.

Вдвоем он вошли в лазарет, и как и ожидалось, он не был закрыт. Дежурный спросил Кун Цзябао, как появилась рана, и Жуань Си, мурлыкая, ответил.

— Он упал, упал на стекло.

Цинь Цзун толкнул дверь и вбежал внутрь, до полного нанесения лекарства и перевязки. Молния на рюкзаке не была должным образом натянута, и учебники выпали по пути. Стоя в дверях, он тяжело дышал и видел, как мальчик бьет его по спине.

— Ты ядовитый, Цинь Цзун! Что с тобой? — Жуань Си вздохнул.

— Почему ты подрался с кем-то? — Цинь Цзун обнял его, задыхаясь. — У тебя все еще идет кровь?

— …Разве вы не говорили, что он упал? — Дежурный записывал.

Жуань Си: …

Жуань Си подтянул Цинь Цзуня за воротник, поставил человека перед собой и со всей искренностью сказал дежурному:

— Он действительно упал, осколки стекла все еще на земле, — договорив, он вышел с человеком в коридор и начал расспросы. — От кого услышал?

— Кун Цзяюй сказал, что его брату прокололи шины, и ты ударил того человека, — Цинь Цзун перевел дыхание.

— У его брата лопнула шина, а он так взволнован, — Жуань Си грубо стер слезы. — Я больше не дерусь, будешь плакать? Попробуй уронить хоть каплю.

Цинь Цзун всхлипнул, сдерживая слезы. Жуань Си присел перед ним на корточки и поднял книги.

— Опустись и собери книги. Кто-то наступит, и след будет невозможно стереть.

Мальчик перевернул полуоткрытый рюкзак, а затем побежал обратно подбирать утерянные книги.

Кун Цзябао быстро вышел, не желая быть схваченным дежурным, он бросил на него жалостливый взгляд и печально сказал:

— Наш брат немного туповат, посмотри на него.

— Да, — Жуань Си надел рюкзак. — Человек, который сам упал и разбил себе нос, имеет наглость называть других глупцами?

— Не упоминай об этом, мое сердце разбито, — Кун Цзябао хотелось плакать только от упоминания об этом. — Если он вернется и расскажет Ли Нин, мне будет стыдно с ней встречаться.

— Он не посмеет, — Жуань Си спустился вниз. — Он смеет только тайком прокаливать шины.

— Позволь мне сказать, — в этот момент Кун Цзябао не забыл похвалить Ли Нин. — Ли Нин — первая в третьем классе! Он просто завидует мне.

— Ты великолепен, вернись и скажи своей матери тоже самое, — Жуань Си проигнорировал стоны, отвел Цинь Цзуня к велосипеду и добавил. — Можешь возвращаться сегодня пешком. Кун Цзяюй ушел пораньше, вечером наелся жареного мяса с зеленым перцем.

— Кун Цзяюй, как он смеет! — Кун Цзябао подпрыгнул. — Эй! Терпи до конца! Я не тяжелый!

Жуань Си ушел, игнорируя его. Сегодня он невероятно недоволен. Он ехал быстро, и когда осенний ветерок стал холоднее, застегнул молнию куртки, открыв личико Цинь Цзуня позади. По дороге он не произнес ни слова, как и Цинь Цзун, пока не начали подниматься в гору и Цинь Цзун вдруг не задрал на спине его куртку.

— Какого черта! — Жуань Си обернулся, устояв на ногах. — Что ты делаешь?

— Дует холодный ветер, — он укутался в куртку.

— …Спускайся.

— Ты подрался! — Цинь Цзун собирался настаивать до самой смерти.

— Ладно, угрожаешь мне, не так ли? — Жуань Си повернулся и сказал выпуклому месту под курткой. — Это называется «стукачеством», веришь или нет, я тебя побью.

— Не выйду, — Цинь Цзун крикнул. — Я скажу тете Цинь, когда придем.

— Значит, ты скачаешь! — Жуань Си сновал сел на велосипед. — Не походи по возвращении.

Вечером за ужином, каждый раз, когда Цинь Цзун хотел заговорить, Жуань Си смотрел на него, и парень разумно не стал провоцировать его и продолжил смотреть фильм на диване с Ли Циньян.

Недовольство Жуань Си вызвано из-за сегодняшнего инцидента: Чжао Юньлин из второго класса несколько раз протыкал шины Кун Цзябао, потому что он и Ли Нин сблизились. Сегодня его избил Жуань Си, избил до крови из носа, а когда оглянулся, заметил, что Кун Цзябао споткнулся. Падение, по совпадению, пришлось на стекло.

В будущем придется часто сталкиваться с ним после школы, и однажды они вновь подерутся.

Жуань Си закончил свое домашнее задание и некоторое время рассматривал буклет с боевыми искусствами, купленный в киоске с газетами. Цинь Цзун пришел к ним домой, чтобы поприставать, но Жуань Си долистал до половины, а Цинь Цзун так и не вошел. Он закрыл буклет, взял чашку и отправился налить воды.

Цинь Цзун и Ли Циньян склонили головы друг к другу, со слезами на глазах, мальчик не заметил, как он наливал воду.

Жуань Си выпил воду и стукнул чашкой по столу, издавая звук.

Цинь Цзун, не поднимая головы, высморкался в салфетку.

Жуань Си налил еще один стакан воды и, выпив, поставил на стол. На этот раз Ли Циньян, всхлипывая, сказала:

— Я тоже хочу выпить воды, можешь и мне налить стаканчик.

Жуань Си: …

Когда чистил зубы, Цинь Цзун прибежал в ванну, чтобы сходить в туалет. Тот намеревался помыть руки, но Жуань Си стоял неподвижно, не уступая дорогу. Цинь Цзун выбежал, затем снова приблизился и вскрикнул:

— Настучу!

— Ха? — Жуань Си почистил зубы. — Ты посмеешь настучать?

—Тетя Цинь! Жуань-Жуань сегодня…

— У тебя есть мужество! Стучишь! — Жуань Си прикрыл его рот полотенцем и подтащил к раковине.

— Расскажи историю, — Цинь Цзун стянул полотенце и взглянул в сияющие глаза напротив. — Расскажи сказку перед сном.

— Такой раздражающий, нравится слушать мои истории. Я… расскажу одну, — Жуань Си сказал без всякого выражения.

Цинь Цзун побежал за молоком, Жуань Си тщательно почистил зубы перед зеркалом и не сдержанно улыбнулся, вытирая лицо.

— Зубы выглядят довольно белыми, прекращай, — Жуань Чэн вошел, выдавил пасту и посмотрел на него.

Отец и сын

Поздней осенью опали листья, и когда Жуань Си поднимал глаза, казалось, весь город стал унылыми ветвями. Они начали надевать толстые куртки и ожидать выпадения снега, щелестя опавшей листвой.

В среду третий класс отправился на практическое занятие убирать мусор. Директор школы повез Цинь Цзуня и его класс в дом престарелых, в то время как Жуань Си и Кун Цзябао были направлены на улицу Цзэсянь, каждый приколол к манжетам красный значок.

— Здесь еще одна площадь, и все это относится к нам? — Кун Цзябао взял метлу и с печалью на лице произнес. — Когда мы пойдем домой? Давайте просто поставим кровать и будем жить здесь.

— Тогда скажи, что болит живот, и отпросись. Ли Нин смотрит, — сказал Жуань Си.

— Какое совпадение, — Кун Цзябао выпрямился. — Я люблю практические занятия! Я люблю убирать мусор, я люблю…

Ли Нин улыбнулась мальчику. Ее челка пушилась, сегодня она заплела косички, а ее большие глаза, улыбаясь, становились похожими на полумесяцы.

— А… — Кун Цзябао отступил на два шага, схватившись за грудь, и сказал стоящему рядом. — Прямо в цель! Брат Распутник! Моя стая!

— Сдавайся, товарищ, ты безнадежен, — сказал Жуань Си.

Было почти восемь вечера, когда практика закончилась, Кун Цзябао собирался пойти пешком с Ли Нин, и Жуань Си остался один, направившись за велосипедом. Он ждал под навесом больше получаса и не застал возвращения Цинь Цзуня. Он спросил у кого-то из одноклассников, и ему сказали, что все закончилось давным-давно.

— Где работал ваш класс? — Спросил Жуань Си.

— Дом престарелых за Средней школой №6, — маленький парень добавил. — Это далеко, он наверняка направился прямиком домой.

— Учитель не проводил перекличку? — Жуань Си нахмурился.

— Он был здесь, — малыш робко сказал. — И исчез, когда мы разошлись.

Как только стемнело, пошел дождь. Уличные фонари размылись, и велосипед всю дорогу прыгал по лужам. Ревматизм и мороз охватили грудь, пока Жуань Си мчал в дом престарелых под ливнем. Он сказал Цинь Цзуню, будь то после урока или практического занятия, каждый день он должен ждать его под навесом, и они вдвоем будут уходить домой вместе.

Жуань Си изо всех сил крутил педали, и вдруг цепь оторвалась. Он крутанул педали, однако не двинулся вперед, как ожидалось. Только пересек сточную канаву, как велосипед упал на землю. Колеса вращались, Жуань Си встал и руками повернул педали в противоположном направлении, но цепь так и не зацепилась, она, звеня, свисала вниз. Жуань Си пристегнул его и направился к дому престарелых прямо в мокрой куртке.

— Что ты делаешь! — Охранник поспешно выбежал под дождь и спросил его. — Чей ты ребенок?

— Я из третьего класса начальной школы, — Жуань Си, тяжело дыша, вытащил из кармана куртки школьный значок, протянул его и воскликнул. — Мы сегодня проходили практику! Я ищу своего брата!

— Ох, как ты можешь бегать под таким проливным дождем!  — Охранник втащил его в пост охраны. — Ты ищешь брата? Хочешь найти здесь своего брата? Где твои родители?

— Нет времени объяснять, — Жуань Си был весь мокрый. — Можно мне войти? Если вы не доверяете, пойдемте со мной.

— Как смело, — охранник накинул на него сухое полотенце, набрал номер на телефоне и сказал в трубку. — Алло? Эй, старина Лю, это я, я. У тебя там есть ребенок? Сейчас подойду и заберу, брат пришел за ним. Подожди, я спрошу номер телефона их родителей, пусть кто-нибудь придет сюда и заберет. Да, все в порядке, сейчас приду и заберу, не уходи, подожди минутку.

Жуань Чэн, не дождавшись возвращения двоих детей, направился в их школу. Он никого не нашел и позвонил учительнице, затем вместе с ней отправился в дом престарелых на поиски. По пути Жуань Си позвонил ему, рассказав о своем местонахождении.

Учительница Цинь Цзуня только взяла под руководство класс. Она не повела детей обратно в школу, провела перекличку в доме престарелых и позволила им разойтись. Цинь Цзун страдал топографическим кретинизмом, он заблудился, не в силах выбраться. К счастью, ему повстречался старика, прогуливающегося пешком, и тот отвел его обратно, дабы позвонить на домашний номер телефона. Когда раздался звонок, Жуань Чэн еще не ушел с работы, и дома никого не оказалось. Тогда охранник решил связаться со школой, но на несколько звонков классный руководитель не ответил, поэтому пришлось попросить пожилого старичка присмотреть за ним. Пока они ждали родителей, пришел Жуань Си.

Хотя все обошлось без происшествий, Жуань Чэн серьезно поговорил с учительницей, и та принялась извиняться.

Ли Циньян вымыла их двоих. Оставшись без одежды, Цинь Цзун покраснел и извинился при виде синяка на руке Жуань Си.

Жуань Си держал его и не отпускал до тех пор, пока Ли Циньян не захотела взять Цинь Цзуня на руки, напоить горячим молоком и почистить зубы. Жуань Чэн, переодевшийся в пижаму, чистя зубы, отошел в сторонку, освобождая пространство.

Движения отца и сына были синхронными.

— Ты сегодня хорошо поработал, — заговорил Жуань Чэн.

— Да, — Жуань Си посмотрел на него в зеркале. — Ты тоже очень быстро пришел.

— Но могло быть лучше, — Жуань Чэн похлопал мальчика по спине. — Ты знаешь, для чего нужен папа?

Жуань Си не ответил, Жуань Чэн снял очки, глаза его оставались спокойными.

— Задача папы — быть щитом, если не получается справляться с опасностями, — Жуань Чэн поднял руку и продемонстрировал мускулы. — Ты обнаружил пропажу Сяо Цзунцзы и сразу же должен был сообщить мне. Сейчас я в твоих глазах плохой, но я твоя поддержка в тылу. Знаешь же, как важна поддержка тыла, Жуань Си, ты можешь добиться большего, — он прополоскал рот и протянул ладонь. —   Брат Тигр.

— Отец и сын — солдаты в бою, — Жуань Си дал ему пять.

Отец и сын смотрели друг на друга и улыбались.

Вечером в постели, Жуань Си пролистывал книгу при свете фонарика. Цинь Цзун все также полеживал на боку, такой несчастный.

— Маленький толстячок, — заговорил Жуань Си. — Если посмеешь заплакать, снова пойдешь умываться, — сказав, он вновь спросил. —Ты действительно не можешь отличить юго-восток от запада и севера?

Цинь Цзун кивнул, видя, что слезы вот-вот вырвутся из глаз, Жуань Си поднял руку и стер их.

— Сегодня, — Жуань Си подумал и произнес, — ты хорошо поработал. Но почему бы не запомнить папин номер телефона? Если заблудишься, следуй за Кун Цзяюем.

Наконец, он с гордостью спросил:

— Я был крут?

— Суперкрут! — Воскликнул Цинь Цзун. — Бесподобно крут!

Довольный Жуань Си похлопал его по голове, чувствуя, что преодолеть весь пути в грязи того стоило. В результате, на следующий день у Жуань Си поднялась температура.

Цинь Цзун со слезами на глазах держал его за руку.

— Я скажу Кун Цзябао, не волнуйся, мы…

— Звучит так, будто я умираю, — Жуань Си вырвал свою руку. — Иди, если не пойдешь, опоздаешь.

— В следующий раз я найду дорогу, — Цинь Цзун ударил себя в грудь и тут же закашлялся.

— …Ты… — Жуань Си показалось, что матрас сдвинулся от его движений. Он стукнул Цинь Цзуня по голове и раздраженно произнес. — Чуть сердце не выскочило. Иди, хочу спать, мне нужно отдохнуть.

Ли Циньян увела Цинь Цзуня, и тот нехотя оглянулся, прежде чем уйти. «Умирающий» Жуань Си вздрогнул и сел, обеспокоено добавив:

— Поезжай с Кун Цзябао сегодня! Позволь ему привести себя! — Бросив, он вновь откинулся на спину и раскинул руки. — Я так и погибну…

Как только дома никого не осталось, Жуань Си больше не мог усидеть на месте. Он завернулся в стеганое одеяло и подбежал к дивану, намереваясь посмотреть телевизор, но ему вновь наскучило. Когда Ли Циньян вернулась домой, он дремал на диване.

— Все еще плохо? — Ли Циньян снова измерила температуру его тела, обнаружила, что она немного понизилась, и с беспокойством сказала. — Позволь мне приготовить для тебя суп. Твоя бабушка научила меня готовить суп со свиными ребрышками и корнем лотоса два дня назад.

Жуань Си поспешно схватился за ее руку, движения его настолько быстрые, что даже и не похоже, что он болен. Ему хотелось плакать без слез.

— …Мама, неужели нельзя дать мне шанс выжить?

— Твой отец не хочет пить, — Ли Циньян натянула на него небольшое одеяло, прижалась к Жуань Си, переключила канал и сказала. — Я посмотрю вместе с тобой.

— Выбирай, что хочется посмотреть, — Жуань Си с отвращением добавил. — Это подходит Цинь Цзуню.

— Тебе не нравится смотреть мультики? У тебя в книжном шкафу все еще стоят комиксы, — сказала Ли Циньян.

Она сменила канал, и Жуань Си под шум телевизора постепенно засыпал. Когда он снова проснулся, рядом уже сидел Цинь Цзун.

— Сейчас не горячий, — Цинь Цзун потрогал лоб Жуань Си, а затем прижался к нему лицом.

— Что ты делаешь? — Жуань Си в замешательстве повернулся.

— Моя мама сказала, что надо измерять так, — Цинь Цзун и он оказались лицом к лицу.

В этот момент во рту Жуань Си было суховато и горьковато. В замешательстве он позволил Цинь Цзуню прикоснуться к его лицу, затем завернулся в комочек из одеяла и тихо произнес:

— …Не трогай, я хочу выпить воды.

Цинь Цзун побежал ему за водой. Жуань Си не мог вытянуть руку, только придвинуться к краю чашки губами и сделать несколько глотков. Горло горело, и он чувствовал дискомфорт. Ли Циньян и Жуань Чэн готовили на кухне, дождь снаружи прекратился, и из открытого окна слышно, как другие дома тоже готовят еду.

Хотя и было дискомфортно, Жуань Си нравилась атмосфера момента. Он лениво откинулся на спинку дивана и спросил:

— Тебя привел Кун Цзябао?

— Он согласился, но дядя пришел за мной, — тихо прошептал Цинь Цзун. — Сегодня у него снова прокололи колеса…

Жуань Си: …

— Сказал, когда вернешься, пойдете избивать людей. Еще упомянул, что рассказывать учителю слишком постыдно.

— Рассказывать учителю бессмысленно. Чжао Юньлин столько раз сбегал, уже опытный, его нелегко поймать, — произнес Жуань Си. — Не мог бы ты ослабить хватку на одеяле, мне жарко.

— Еще кое-что, — Жуань Си натянул на него одеяло. — Твой футбольный мяч тоже прокололи.

— Позволь мне подняться, — Жуань Си немедленно крикнул. — Я сейчас же пойду и изобью Чжао Юньлина!

Ли Циньян расставляла тарелки с едой и, услышав его слова, с энтузиазмом сказала:

— Не надо, сначала приди и попробуй мою кашу!

— Думаю, мне стоит обратно лечь, — Жуань Си прикрыл глаза и откинулся назад.

Жуань Си отпросился на два дня и, воспользовавшись выходными, отдыхал дома четыре дня подряд. В свободное время он обычно читал, и Цинь Цзун случайно обнаружил, что тот не просто читает, но и втайне что-то записывает.

— Не подглядывай, — Жуань Си спросил. — Почему ты все еще смотришь?

— Царь, я ничего не знаю, — Цинь Цзун прикрыл глаза.

После прочтения «Путешествия на Запад» (1) он время от времени называл Жуань Си «Царь».

(«Путешествие на Запад» — это роман, ныне еще маньхуа, дорама, мультфильм, все что только можно. Главные герои — Сун Укун, царь обезьяна, культовый персонаж, который борется вместе с Сюаньцзаном, буддийским монахом, с оборотнями. Наверняка имя Сун Укуна вам где-то уже приходилось слышать.)

— Подозрительно, — Жуань Си пару раз с недоверием переворачивал книгу. — Неужели даже не взглянешь?

— В самом деле нет, — Жуань Си поднял руки.

Жуань Си закрыл книгу и притворился безразличным.

— В любом случае, все это чепуха.

Цинь Цзун сидел смиренно, Жуань Си пристально смотрел на него, он немного помолчал, а затем вдруг спросил:

— Почему главного героя зовут Цинь Фэйчан Шабайтянь Цзун (2)? Какое странное имя.

(Это не какое-то оскорбительное прозвище, просто красивое выражение: «Поле с белоснежными песками, где можно свободно воспарить», + имя Цинь Цзуня.)

— Ты действительно подглядывал! — Жуань Си пришел в ярость.

— Царь, прости меня! — Цинь Цзуня прижали к одеялу, он, сопротивляясь, говорил.

— Мечтай всласть! — Жуань Си лег ему на спину, прижимая его голову и допрашивая. — Когда ты заметил?

— …Позавчера, — лицо Цинь Цзуня утонуло в ткани.

Позавчера Жуань Си вышел получить укол, положил тетрадь и книгу в жанре уся рядом. Цинь Цзун полагал, что это его заметки, но потом осознал: это история, написанная самим Жуань Си, пусть и коряво.

— Брат, прости меня! — Он, в предсмертной агонии, кричал.

— Кто тут твой брат? Сколько ты увидел? — Жуань Си усмехнулся.

— Немного, — голова Цинь Цзуня прижата к одеялу, ему оставалось только говорить. — Один… все.

Жуань Си: …

— Прекрати разговаривать, — Жуань Си спрятал лицо.

Черт возьми, как же стыдно!

Пианино

В конечном счете, дело ничем не кончилось.

На следующее утро Жуань Си забрал у Цинь Цзуня молоко и съел его чайное яйцо. Когда они проснулись утром, ничего не заметили, только после того, как Ли Циньян раздвинула шторы в гостиной, осознали, что идет снег. Жуань Си смотрел с балкона на аккуратные белые шарики, скопившиеся на перилах каждого дома в округе. Ребенок, одетый в шарф, замерз так, что зубы стучали, короткие ручки не могли коснуться снежка, и ему оставалось только наблюдать, как он тает на одежде.

Жуань Си вышел первым.

Коричневые кирпичи усеяны свежим снегом, зеленые ветви прижались к опадающим листьям. За ночь лужайка стала пушистой и нежно-белой, гораздо красивее, чем ее желто-зеленый окрас унылой поздней осени.

Утром дорогу не расчистили, поэтому до школы можно дойти только пешком. Цинь Цзун ступил в сугробы одной ногой, и тот не доходил ему даже до икр. Он с трудом вынимал обувь и поспевал за Жуань Си. Выйдя из общины, Жуань Си обернулся и увидел Цинь Цзуня, свернувшегося калачиком и разлегшегося на снегу, словно заблудший пингвин.

— Поднимайся, — Жуань Си повесил рюкзак спереди и, присев, сказал. —  Слишком медленный, брат понесет тебя.

«Мячик» ударился об его спину, прыгая изо всех сил. Жуань Си чуть не упал вперед.

— Подожди, не прыгай…

Прежде чем его голос успел стихнуть, Цинь Цзун со всей силы прыгнул ему на спину, обхватив за шею и сильно поджав ноги, ловко прильнул к спине. Жуань Си закашлялся от удушья, и он поспешно уперся руками в землю, дабы не упасть.

— Полегче, кхе-кхе, кхе-кхе! Цинь Цзун!

Цинь Цзун убрал руки, положил их на плечи и тяжело произнес:

— Царь! Не беспокойся обо мне, просто иди.

— Может похудеешь? — Жуань Си покачал головой и на ходу спросил.

— Зимой я становлюсь тяжелее, — произнес Цинь Цзун. — На мне четыре слоя одежды, а также шерстяная жилетка.

Плюшевый шарик шарфа задел уши Жуань Си и потерся, из-за чего он начал уворачиваться и избегать его.

Цинь Цзун, одержимый темой своего веса, продолжил болтать.

—  В последнее время я не ел ни лапшу, ни шоколадные шарики. Ты станешь нести меня обратно, когда вечером пойдем домой? Гарантирую, что стану намного легче, чем сейчас.

— Пойдешь сам, — Жуань Си подхватил скользящий рюкзак. — Я не стану нести тебя вечером. Я что, лошадь? Реально?

— Вот бы существовали драконы, вжух и вот уже… — Голос Цинь Цзуня постепенно затихал. — …Прилетел.

В истории Жуань Си, крутой рыцарь Цинь Фэйчан Шабайтянь Цзун действует именно так — молниеносно. Двое смущенных людей замолкли, и Жуань Си, не вытерпевший зуда, вдруг несдержанно усмехнулся и сердито произнес:

— Спускайся, сворачивайся в клубок и иди в школу!

Цинь Цзун спешно поджал ноги и зарылся головой в шарф, притворяясь, что не расслышал его.

Кун Цзябао тепло приветствовал вернувшегося Жуань Си, он не рассказывал ни о каком домашнем задании, накопившемся во время его отсутствия. Не успел Жуань Си потрогать снег, как уже должен был лихорадочно делать домашнее задание на переменах между уроками. За их зданием находилась спортивная площадка. Окно открывали во время перемены, снаружи летали снежинки. Если встанете прямо, парочку попадет на вас.

— Цзяюй! — Кун Цзябао прильнул к окну и помахал рукой. — Принеси мне…

Метко брошенный снег разлетелся в стороны.

Жуань Си, поднявший голову от домашки, протянул Кун Цзябао листок бумаги и со всей искренность сказал толстяку, нуждающемуся в утешении.

— Молодец.

Кун Цзябао: …

— Поищем Чжао Юньлина после школы, — проговорил он. — Хочу сделать ему ответный подарок.

Цинь Цзун не нашел Жуань Си под навесом после школы. Он оглядывался по сторонам, держа в руках рюкзак, и далеко от него на баскетбольной площадке появилось несколько человек.

— Цинь Цзун, иди домой! — Крикнул Жуань Си.

Кун Цзябао спрыгнул с велосипеда, пошатнулся, чуть ли не сталкиваясь с каменным столбом и вновь не падая в снег. Толстячок бешено рванул к ним, и его грибовидная голова влетела в толпу, тяжело дыша, словно корова.

— Черт! Я знал, ты подготовился!

— Разве не вы подготовили канцелярские кнопки? — Жуань Си вжал тормоз и резко затормозил перед Цинь Цзунем. Он схватился за школьную сумку Цинь Цзуня, за самого человека и продолжил бегство.

— Жуань Си! — Несколько человек выбежало с баскетбольной площадки, Чжао Юньлин вскочил на ноги и сердито выругался. — У тебя не хватает мужества драться один на один!

— В следующий раз, — махнул в ответ Жуань Си. — Сначала запишитесь на встречу, этот брат по уши занят.

— Жуань Си! — Крикнул Чжао Юньлин, роняя свой школьный рюкзак. — Мы еще не закончили!

Жуань Си послал воздушный поцелуй, ненадолго затормозил у школьных ворот вместе с Цинь Цзунем и вновь побежал дальше.

Пройдя несколько улиц, взбежав на мост, Кун Цзябао постепенно сбавил ход.

— Чуть не помер от страха, — он тяжело дышал, опершись на колени, произнес. — При виде проколотой шины, лицо этого парня позеленело.

— Разве не этим он сам часто занимается? — Жуань Си заговорил. — Он все понял.

— Ты еще зацепил его велосипед на новый замок. Сегодня вечером ему придется нести велосипед до дома, — Кун Цзябао вдруг присвистнул. — Брат, ты прям как шар обмотан? Не узнал бы тебя, если бы не взглянул на лицо.

Цинь Цзун только что стянул с себя шарф, когда они мчались прочь. У него вспотела спина и стало невероятно душно, шарф сорван лишь наполовину, и Жуань Си обернул его обратно.

— Жарко, — Цинь Цзуня замотали полностью, и виднелись только глаза.

— Ты не сможешь приготовиться, даже если будет сильно жарко, — Жуань Си надел его рюкзак. — Ты вот-вот простудишься.

Цинь Цзун похлопал глазками, ему оставалось только следовать за ним, покрываясь слоями пота. Он взвесил школьную сумку Цинь Цзуня и поинтересовался:

— Что там? Утром был не такой тяжелый?

— Булочки, — Цинь Цзун потянул воротник пуховика. — В полдень в столовой готовили с начинкой из грибов шиитаке, но ты не ходил.

— Ты сохранил их для него? — Кун Цзябао с завистью сказал. — Дорогой брат.

— Твой Юй тоже заботливый, из-за чего весь сыр бор? — Жуань Си сунул руку Цинь Цзуня в карман и согревал ее.

— Это совсем другое, — Кун Цзябао коснулся своего кармана и достал десять юаней. — Цзяюй признает еду, но не брата. Пойдемте, здесь так холодно, что стоит взять чашку горячего молочного чая.

Дядя из чайной и Кун Цзябао собирались стать братьями, и в три стакана молочного чая ему специально добавили двойную порцию тапиоки. Кун Цзябао взял чашку и льстиво спросил Жуань Си:

— Кто я для тебя?

Цинь Цзун грыз тапиоку, он только что бегал как сумасшедший и наглотался холодного воздуха, и сейчас вдруг икнул.

— Ты моя гусыня.

— Значит, я всего лишь гусыня! — Кун Цзябао отвернулся с улыбкой.

Цинь Цзун хотел рассмеяться, но не сдержал икоту и тут же сменил тему.

— Хахаха, икота, хахаха.

— Ты… — Кун Цзябао пошел дальше, потом притопнул ногой и промычал.

Кто-то похлопал его по спине, он подавился, повернул голову и крикнул:

— Что ты делаешь…. Пфф!

Ли Нин встряхнула свою плюшевую шапку и с любопытством спросила:

— Что я делаю?

Жуань Си повернул голову, не в силах ничего с собой поделать. Кун Цзябао выпрямился и сухо кашлянул.

— Просто хотел поговорить о, рассказать о недавней рекламе. Реклама молочного чая весьма впечатляет, просто давай поговорим…

Чем больше он говорил, тем неловче становилось.

— Ик, — Цинь Цзун оставался в стороне.

Кун Цзябао хотел проводить Ли Нин до дверей подъезда, поэтому попрощался с Жуань Си. Икота Цинь Цзуня никак не могла прекратиться, и он боролся с ней всю дорогу. Когда они вдвоем поднялись наверх, Жуань Си встал у двери и начал рыться сначала в карманах рюкзака, затем брюк. Цинь Цзун, не мигая, глядел на него. Он постучал в дверь, но Жуань Чэн и Ли Циньян еще не вернулись.

— Кажется, я забыл взять ключи, — произнес Жуань Си. — Тебе холодно?

Цинь Цзун икнул и покачал головой. Жуань Си плотнее замотал шарф и сунул руку в карман. Они вдвоем сидели на ступеньках, но через некоторое время вновь встали, потому что степени были холодными. Жуань Си прислонился к двери, глядя на мальчика, смотрящего вниз, на свои ботинки.

— Обувь промокла, — Цинь Цзун поднял ноги. — Холодно.

Жуань Си сел на корточки, протянул руку, чтобы приподнять штанину и коснуться лодыжек. Носки действительно оказались мокрыми.

— Ты с кем-то бегал на спортивной площадке, верно? Или тебя кинули в сугроб? — Поинтересовался Жуань Си.

— Во второй половине дня играл в снежки, — Цинь Цзун поджал пальцы ног. — Снег постоянно попадал в ботинки.

— Я скажу маме вечером, — Жуань Си выровнял штанину. — Дам тебе другую пару обувь на более высокой подошве, такую, чтобы защищала лодыжки. Ты мокрый еще с утра?

Цинь Цзун покачал головой, Жуань Си испугался, что он мерзнет, поэтому расстегнул свой пуховик и завернул в него человека. Оба они одеты тепло, и такая куртка могла вместить только половину Цинь Цзуня, но даже так они соединились в толстый шар. Маленькие рубашки, купленные Ли Циньян, одинаковые, даже свитер одного фасона, один синий, другой желтый. Мальчик вжался в пуховик Жуань Си, уткнувшись лицом в его грудь.

— Не шмыгай носом.

К счастью, у Цинь Цзуня не было насморка, он лишь икнул в ответ.

Включаемый голосом свет погас, не продержавшись слишком долго, и Жуань Си больше не утруждал себя разговорами. В коридоре царила темнота, он глядел на Цинь Цзуня, ему казалось, что на руках у него маленькое животное. Теплое и мягкое прикосновение касалось груди, и было так спокойно, словно он держал дедушкиного щенка из деревни.

— Ты… — Жуань Си поколебался и все же спросил. — Ты больше не икаешь?

— Перестал, — произнес он. — Мой отец пьет, когда у него икота.

— Это все горячая воды, — Жуань Си поправил. — Тебе холодно?

— Жарко, — Цинь Цзуня словно пытали. — Я снова вспотел.

— Скоро все наладится, папа вот-вот закончит работать, — Жуань Си стоял в оцепенении, не двигаясь, а затем вдруг спросил. — Красиво?

Цинь Цзун не знал, что и сказать, он посмотрел на его подбородок, искренне кивнул и похвалил.

— Смотрит хорошо, очень красиво.

— Я про историю! — Крикнул Жуань Си и ударил его подбородком по лбу. — Красивая?

— Красивая, — Цинь Цзун поинтересовался. — Хочешь стать писателем?

Жуань Си хмыкнул, сам не зная, хочется ли ему этого или нет, он просто продолжил болтать.

— Это очень интересно, не так ли? Я хочу написать одну историю.

— Я хочу посмотреть, — он потоптался на месте, чувствуя, как подошвы неприятно липнут из-за влаги. — Кун Цзяюй хочет стать математиком.

— Что насчет тебя? — Спросил Жуань Си, опустив голову.

— Мама сказала, что я стану пианистом, — Цинь Цзун поджал губы.

— Довольно круто, — Жуань Си против своей воли начал нахваливать, а затем вдруг спросил. — А как насчет тебя самого?

Цинь Цзун переступал с ноги на ногу и качал головой.

— Не хочу быть пианистом, — он склонил голову и прошептал. — Мне не нравится пианино.

— Тогда что нравится?

— Саксофон.

Сказав, он вновь опустил голову и тихо замурлыкал какую-то мелодию. Очень старая английская песня. Ли Циньян очень нравится. Ей больше всего нравится слушать ее во время выполнения домашней работы, Жуань Си отчетливо помнил эту мелодию.

— Очень хорошо, думаю, саксофон круче. Если будешь играть на духовом инструменте, станешь невероятно крутым, — Жуань Си повернулся и ответил.

Чмок

Жуань Чэн вошел в здание после работы и только повернулся на лестничном пролете, как заметил темные тени, стоящие у двери. Индикатор света, активируемый звуками, загорелся, и стало ясно, что это два ребенка.

— Повесь ключ себе на шею, чтобы в следующий раз не забыть, — Жуань Чэн открыл дверь, вошел и подтянул штанины Цинь Цзуня тут же на входе. — Поторопись, сними носки и погрейся в воде. Ты мог простудиться.

Он повернулся, коснулся рук Жуань Си и добавил:

— Ты тоже.

Цинь Цзун снял носки, кожа на ногах успела сморщиться. Он с Жуань Си сидел на небольшой скамейке и замачивал ноги. Как только конечности оказались в воде, они оба одновременно выдохнули.

— Папа! Давай вечером поедим суп с лапшой! — Жуань Си прислонился к стене и крикнул.

— Вечером у нас горячий горшок, сварю еще немного лапши для тебя, — Жуань Чэн, переодевшись, направился на кухню мыть овощи и готовить основу для бульона.

Когда Ли Циньян вернулась, кастрюля как раз закипала, она кружила вокруг Жуань Чэна, истекая слюной от вида рулета с бараниной. Жуань Чэн готовил холодные блюда, следя за тем, чтобы она не стащила втихую еду. Не оглядываясь, можно понять, что палочки ее испачканы в заварном креме. Ли Циньян становилась все более жалкой и смелой, и мужчина оказался беспомощным, он вручил ей рулетик с заварным кремом, и она поспешно съела его.

Жуань Си больше не мог видеть это зрелище, он постучал по кухонной двери. Прежде чем успел заговорить, Ли Циньян указала на диван со словами:

— Я купила Сяо Цзунцзы новые бархатные сапожки, а еще принесла тебе шарф.

Жуань Си хотел было похвалить ее, но она радостно продолжил:

— С кроликом, такой милый!

Жуань Си: …

Основой супа является кость, упор делается на легкий вкус, и ингредиенты не тяжелые. Рулетики из баранины аккуратно сложены стопкой, свиная грудка выложена в ряд. Красное и нежное мясо, с тонким слоем льда, опускается в кипящий горшок только на мгновение, затем подается с любимым домашним соусом, яркий вкус ласкает вкусовые рецепторы при каждом укусе. Мягкое мясо и соус тщательно приготовлены под предпочтения каждого, откусив кусочек, вы ощутите невероятное наслаждение. Овощи отварили в воде, и костный бульон получился очень насыщенным, масло орошает зубы, освежая и нейтрализуя чрезмерно мясной привкус. По возможности, обязательно достаньте холодное пиво, поднимите стаканы и в приятной обстановке побеседуйте, неповторимая горечь пива раскроет свое очарование, вы ощутите счастье, ощутите, как тепло распространяется по телу. Наконец, лениво откинувшись на спинку стула, насладитесь кусочками сладких и хрустящих фруктов, что является завершением.

Жуань Си пил сок и смотрел на родителей с легкой завистью. Ли Циньян допила пиво на одном дыхании, откинулась на спинку стула и с большим удовольствием сказала:

— Хорошо!

Цинь Цзун тоже откинулся на спинку стула, так что даже говорить ничего не хотелось.

Только Жуань Чэн все еще сражался. Горячий сладкий картофель на вкус сладкий и мягкий, ему он нравится больше всего.

Наконец, все вместе убрали тарелки, Ли Циньян вымыла посуду, а затем прилегла на диван. По телевизору шло забавное шоу. Цинь Цзун смотрел, лежа на подлокотнике, и время от времени смеялся вместе с Ли Циньян.

Атмосфера царила теплая, однако Жуань Си вдруг подорвался, вспомнив что-то.

— Цинь Цзун, — заговорил он, — совсем забыл сделать домашнее задание.

Вырвавшись из забвения, Цинь Цзун отпустил подушку, хотел было сесть прямо, но чуть не упал. Жуань Си затащил его в комнату, он все еще поглядывал в телевизор и печально причитал.

— Дай мне еще посмотреть.

— Перестань смотреть, — Жуань Си прикрыл ему глаза и потащил в комнату. — Что в этом такого веселого, вечером я тебе расскажу.

Цинь Цзун сдался, и во время домашнего задания холодно произнес:

— История.

— Помню, — Жуань Си пролистал тетрадь.

Почерк в тетради небрежный, но это не учебный блокнот, а короткий рассказ, который он дополняет в разное время. Повсюду можно заметить не удовлетворившие творца названия и неловкие строки, большинство из которых ведают о приключенческих историях. Ему действительно нравится погружаться в мир собственного воображения, по-детски расставляя персонажей, не особо пользуясь логикой, но он все же доволен собой. Рассказывание историй тяжело дается Жуань Си, даже если делается это лишь для него самого.

— Давным-давно, — заговорил Жуань Си, доставая ластик, — жил был монах, в одиночку охранявший храм.

— Почему один? — Цинь Цзун лег на учебник, достал свой собственный ластик в виде желтой уточки и спросил.

— Одинокие монахи круче, — Жуань Си потряс маленькую желтую уточку. — Однажды в храм пришел демон… обычный дух карпа.

— Почему дух карпа? — Снова спросил Цинь Цзун. — Это же утка.

— …Ты такой надоедливый, — Жуань Си высказался. — Мне просто нравится дух карпа, понятно? Монах обнаружил, что карп может превращаться в человека. Бесстрастный монах не боялся его и решил усыновить.

— Карп такой жалкий, — мальчик вздохнул.

— Что здесь жалкого? — Спросил озадаченный Жуань Си.

— Он стал человеком, однако у него нет еды, чтобы поесть, — серьезно размышлял Цинь Цзун. — Он недоест в детстве и не вырастет высоким.

Жуань Си: …

— А что потом? — Цинь Цзун снова спросил. — Неужели все так закончится?

— Затем они нашли свое собственное… предназначение с помощью друг друга, — глаза Жуань Си загорелись. — Точно, в этом есть смысл. В конце концов, в мире существует истина, существует настоящая любовь. Каждый будет счастлив всю жизнь.

Цинь Цзун взглянул на него и вернул себе ластик в виде желтой уточки.

— Больше ничего нет.

Хлоп.

Цинь Цзун с достоинством хлопнул себя, однако на деле у него осталось множество вопросом, но Жуань Си вновь опустил голову и начал делать домашнее задание. Он долго сдерживался, ни о чем не спрашивая.

Когда Шу Синь покончила со всеми делами, Цинь Цзун больше не мог жить в доме Жуань Си. В день сдачи экзамена, тот пошел к нему домой и оставил желтую уточку. Жуань Си трогал ее, каждый день делая домашнее задание, чувствуя одиночество. Но как бы то ни было, они по-прежнему соседи, и ему приходится по-прежнему отводить мальчика в школу и обратно. Иногда, выходя на балкон, он слышал, как Цинь Цзун играет на пианино в комнате.

Шу Синь очень строгая, и все свободно время Цинь Цзуня было заполнено игрой на пианино. Шу Синь оставалась рядом с ним, и каждый неудачный отыгрыш карался наказанием.

— Ты и сегодня играешь на пианино? — В выходной Жуань Си опирался на перила и спрашивал Цинь Цзуня на другой стороне, с недоверчивостью подмечая. — Сегодня суббота.

— У моей мамы планы, — Цинь Цзун опирался с другой стороны, немного подавленный. — Я хочу поиграть с тобой.

— Весь день расписан? — Поинтересовался Жуань Си.

Цинь Цзун кивнул, и они молча стояли на расстоянии почти одного метра. Жуань Си видел, как он вот-вот заплачет, сделал снежок и кинул в него.

— Положись на брата.

Жуань Си вернулся в дом, чтобы очаровать Ли Циньян, говоря и убеждая хозяйку на диване, насколько сегодня подходящий день для покупок. Ли Циньян вскоре пришла в восторг от его уверенных речей. Переодевшись и взяв сумку, она направилась к соседней двери, намереваясь найти Шу Синь. Час спустя Шу Синь привела Цинь Цзуня в их дом, Ли Циньян наказала ему хорошенько заботиться о младшем, и подруги ушли.

Прежде чем Цинь Цзун снял обувь, Жуань Си подбежал, натянул куртку, завязал шнурки и спустился с мальчиком вниз.

— Пошли, отведу тебя поиграть в футбол.

Кун Цзябао ждал их на секретном поле, известном лишь Третьей начальной школе, в месте, расположенном неподалеку от общины. Это пустырь, без зданий. Зимой, как только выпадает снег, он превращается в футбольное поле.

Цинь Цзун был слегка взволнован, когда ступал по снегу, и прыгал позади Жуань Си, оставляя за собой следы. Жуань Си поправил шарф и произнес:

— У нас сегодня много времени, так что можно позже сходить перекусить. Что хочешь съесть?

— Фруктовые блинчики! — Цинь Цзун приблизился к Жуань Си, хлопнул его по спине и с энтузиазмом сказал. — Хочу два!

— Хорошо, — Жуань Си наклонился, чтобы слепить снежок, повернулся и зарядил ему в лицо. — Да это успех.

Цинь Цзун подскочил и бросился ему на спину. Жуань Си чувствовал, как поясница вот-вот сломается пополам. Он пошатнулся, схватился за ногу мальчика и выпрямился, ступая и шаркая по снегу, Цинь Цзун тоже шаркал, зубами, и Жуань Си это позабавило.

Кун Цзяюй тоже был там, сидел на корточках рядом со снеговиками. Он страдал из-за насморка и пребывал не в лучшем настроении, потому что не так давно ему диагностировали близорукость, очки носить все еще непривычно.

— Такие медленные, почему бы не дождаться момента, когда мяч сдует? — Кун Цзябао снял куртку и в одном свитере взял мяч. — Пошли, поторопимся.

Жуань Си опустил Цинь Цзуня, сорвал только повязанный шарф и спросил мальчика:

— Идешь? — Цинь Цзун смотрел на снеговиков во все глаза, Жуань Си обмотал его своим шарфом и утвердительно сказал. — Значит, ты и Кун Цзяюй будете вместе.

Цинь Цзун сидел на корточки рядом с Кун Цзяюем, укутанный в шарф, и вместе с ним принялся лепить снеговиков. Кун Цзяюй открыл рюкзак и достал морковку и стеклянные бусины. Они вдвоем толкали снежок, становившийся все больше и больше. Цинь Цзун потер глаза и нос в сомнениях, стоит ли обматывать его шарфом. Кун Цзяюй снял оправу очков и воткнул над морковкой, а на место бровей прикрепил бумагу.

— Бумага не приклеится, — Цинь Цзун начал развязывать шарф. — Она промокнет.

— Я не взял с собой краски, иначе мог бы нарисовать.

Кун Цзяюй выворачивал рюкзак, когда сзади его сильно толкнули, повалили в снег, и стеклянные бусины покатились по земле. Прежде чем Цинь Цзун успел повернуться, его ударили по коленной чашечке, и он опустился на колени, шарф откинулся назад.

Чжао Юньлин раздавил голову снеговика, схватил Цинь Цзуня за шарф и вопросил:

— Кто позволил тебе здесь играть?

Он запомнил случившееся ранее, к сожалению, у него нет возможности бороться с Жуань Си лицом к лицу, однако все еще есть Цинь Цзун.

Он толкнул его плечом и собирался сесть на спину. Пару человек раскидали снеговиков на мелкие кусочки, не обращая внимание на новые очки Кун Цзяюя.

— Брат! Кто-то ударил меня! — Кун Цзяюй задыхался от соплей, он лежал на земле и громко плакал, крича.

Цинь Цзун, изо всех сил старающийся вырваться, ударил Чжао Юньлина в живот, распахнул его куртку и повалил наземь. Чжао Юньлин держался за живот одной рукой, а второй крепко цеплялся за шарф покусанной рукой.

— Черт! — Чжао Юньлин испытывал боль. — Убери его! Быстро оттащите его!

Цинь Цзун вгрызался намертво, словно маленький волчонок, Чжао Юньлин кричал от боли и бил его по затылку.

— Черт бы побрал! — Кун Цзябао накинулся на них. — Младший, я здесь!

Жуань Си схватил хулигана сзади за шиворот, оттащил на полметра, поставил на колени перед собой и ударил кулаком в лицо.

— Отпусти! — Жуань Си поднял его, вновь зашвырнул в сугроб и крикнул. — Не смей, черт возьми, прикасаться к Цинь Цзуню!

От такого удара Чжао Юньлин ударился о камень, голова закружилась, и он оттолкнул Цинь Цзуня ногой и столкнулся с Жуань Си. Тот злобно прижимал его к земле, ударив по носу так сильно, что пошла кровь.

— Жуань Си! — Чжао Юньлин закрыл лицо руками. — Какой герой так нападет!

— А, — Жуань Си согнул колено и ударил в живот, параллельно пихая ему в рот снег, дабы заглушить крик. — Сегодня я тебя в барашка превращу!

Полчаса спустя на снегу виднелись капли крови. Свитер Кун Цзябао порвался, и холодный воздух касался его кожи. Он сидел в стороне и, задыхаясь, причитал:

— Я не должен был отпускать его, он все еще не заплатил за свитер! Он связан руками моей мамы, один на весь мир.

Жуань Си потирал уголки глаз, где его ударили, отчего было немного больно. Он взял снег и хотел было приложить, но, схватившись, вдруг обнаружил, что из носа вытекает кровь, и тут же бросил.

— Я его ударил, снова до крови из носа. Давай просто звать его «Чжао Кровоточащий Нос», — сказав это, он поднял руку и похлопал Цинь Цзуня по щеке. — Учись у Кун Цзяюя, кричи в критический момент, брат всегда здесь.

— Было слишком поздно, он схватился за шарф, — Цинь Цзуня обнял ткань.

— Отдал бы ему, какая разницы, у меня много шарфов, так что мы в них не нуждаемся, — Жуань Си встал и потянулся, дабы проверить. — Где-то ударился?

— Я не хотел отдавать, — Цинь Цзун крепче сжал шарф и сердито сказал. — Поэтому он ударил меня!

— Где? — Жуань Си коснулся колен и спросил. — Здесь болит?

Цинь Цзун продолжил угрюмо качать головой. Он встал на цыпочки, чтобы коснуться уголков глаз, и Жуань Си наклонился, позволяя дотронуться.

— А у меня болит поясницы, Сяо Цзунцзы, подойди и потри ее, — Кун Цзябао наклонился. — Бить людей — физический труд, требуется не только точность, но и мужество. Жаль, что сегодня никто не запечатлел мой героизм.

— Иди ты, — Жуань Си ударил его по пояснице. — Хватит играть, пошли есть.

Цинь Цзун и Кун Цзяюй присели на высокие стулья, тогда как Жуань Си и Кун Цзябао отошли в сторону, чтобы поесть. Кун Цзяюй вспомнил о кое-чем только сейчас, плакал и скулил.

— Мои новые очки пропали.

— Присмотри за Цзяюем, а то я переживаю. С таким IQ он хочет стать математиком, — Кун Цзябао вздохнул и попросил Жуань Си.

— Заткнись, — Жуань Си вытянул салфетку. — Одно мое слово, и он тут же рыдает.

Конечно же, Кун Цзяюй запыхался, услышав его слова, и быстро начал поедать свой фруктовый блинчик. Вчетвером они, как обычно, зашли в магазин молочного чая, чтобы выпить по чашечке, до сегодняшнего дня Жуань Си не знал название магазина.

Рядом висел рекламный слоган: «Заставь себя не желать расставаться, чтобы помнить и не забывать».

Жуань Си кашлянул, чувствуя, что слоган выглядит знакомым, и поведал свои мысли другу.

— Конечно, выглядит знакомо. Разве рядом со школой не открылась парикмахерская с неформальными прическами? Называется «Салон красоты И Лянь», — произнес Кун Цзябао.

— А… Крутой дядька.

Вечером, посмотрев телевизор, Жуань Си вышел на балкон в пижаме и куртке, прежде чем лечь спать. Он набрал снега и кинул снежок в окно, через некоторое время Цинь Цзун тоже выскочил в куртке.

Небо затянуто тучами, и вновь шел снег.

— Болят ли колени? — Спросил Жуань Си.

— Нет, — Цинь Цзун задрал штанины, намереваясь продемонстрировать.

— Да, все в порядке. Не играйся, здесь очень холодно, — Жуань Си проверил и тут же подтвердил. Он задрожал, сунул руки в карман и плотнее завернулся. — Иди спать, увидимся завтра.

— Тетя не спросила о глазах? — Цинь Цзун указал на уголки глаз.

— Конечно спросила, я сказал, что ударился. Только не говори правду, — Жуань Си ногой раскрыл раздвижную дверь. — Что-нибудь еще? Если нет, иди спать.

— Жуань-Жуань, — Цинь Цзун внезапно схватился за перила и послал ему воздушный поцелуй. — Спокойной ночи!

— Отвратительно, — Жуань Си улыбнулся и махнул рукой. — Спокойной ночи.

Конверт

Детство быстротечно, стрекозы, за которыми мы гонялись у зарослей камыша, так и не были пойманы, а мы уже так стремительно превратились в юношей. Когда Жуань Си учился в старших классах, начал получать конверт за другим. Девушки, покачивая подолом юбок, тайком подкидывали ему поэтичные тексты в корзинку велосипеда и в стол. Тот мальчишка, только и умеющий неуклюже бегать по полю с мячом, теперь неожиданно стал популярен среди девушек.

Нетерпеливо позвонив в звонок велосипеда, Жуань Си сел и допил соевое молоко одним махом.

— Я спал, — Цинь Цзун забрался на заднее сиденье и произнес.

— Мы так опоздаем, — Жуань Си поторопил его и на большой скорости помчался к школе. Черные волосы развевались на ветру и нежно касались мочек ушей Цинь Цзуня. Жуань Си повернулся и пожал плечами. — Не двигай руками и ногами. Скоро проедем канаву.

— Зачем проколол уши? — Цинь Цзун наклонился поближе, дабы рассмотреть, и обнаружил, что только с одной стороны вдета серьга. —  Разве не ты говорил, что это по-девчачьи?

— Мне кажется это красиво, — проговорил Жуань Си.

В тот же момент велосипед внезапно наехал на лежачего полицейского, и два человека в унисон воскликнули от толчка:

— Черт побери!

— Поздороваешься? — Цинь Цзун боднул его головой в плечо. — Красавчик!

— Много хочешь. Ладно, в следующий… Черт! — От волнения он чуть не прикусил себе язык.

Цинь Цзун смеялся до упаду, его подбородок вжимался в плечо, вызывая щекотку. Приблизившись ко входу школы, они заметил Кун Цзябао с красной повязкой на руке, стоявшего на страже проверки школьных пропусков.

Жуань Си присвистнул, и кто-то воскликнул:

— Паркуйтесь и заходите!

Кун Цзябао повернулся спиной и притворился, что завязывает шнурки на кроссовках. Никто не остановил его, и Жуань Си со свистом прошмыгнул внутрь. Избавившись от пыли с плеч, Кун Цзябао расслышал: «Увидимся позже», а после ощутил хлопок по спине. Он долго следил за охранником в окошке, прежде чем обнаружил записку на спине.

Рисунок альпаки.

— Вот же, — Кун Цзябао громко рассмеялся. — Как банально.

Они ворвались на территорию школы, и Жуань Си бросил Цинь Цзуня рюкзак, уже собираясь расстаться на входе в коридор.

— В рюкзаке контейнер с обедом, мама упаковала тебе яйца и спринг-роллы. После того как поешь в перемене, отдай мне, унесу сам домой.

— Увидимся после школы, — Цинь Цзун схватил рюкзак, сделав два шага, обернулся и крикнул. — Забыл про сегодняшний поцелуйчик, муа-муа.

— Что с тобой не так! — Крикнул Жуань Си с улыбкой.

Прозвенел звонок, и высокие каблуки учителя по воспитанию, ступившего в коридор, громко застучали. Она скрестила руки на груди и прикрикнула:

— Не знаете, что уже начался урок? Снова ваши поцелуйчики. Я тебя видела Жуань Си! Что вы, два больших лба, делаете!

— Нет, все в полном порядке, — Жуань Си, стоявший возле двери, поднял голову и, подвигнув, взглянул на нее. — Могу вам тоже послать, учитель Хуан!

— Ох, — Хуан Цзяли раздосадовано улыбнулась. — Хорошо учитесь!

Прежде чем Цинь Цзун переступил порог класса, учитель по воспитанию появился перед ним.

— Стой! — Подойдя ближе, она спросила. — Что ты держишь в руках?

— Обед, — честно ответил Цинь Цзун.

— В школе запрещено есть в классе, надо есть дома, — учитель посмотрел на него и спросила. — Будешь сопротивляться? Прекрасно, если съешь все здесь за три минуты, сможешь войти.

Цинь Цзун открыл контейнер с едой, где лежало два яйца и четыре спринг-ролла, поедание не заняло и трех минут. Поев, он стал выглядеть еще более довольным. Он спокойно закрыл крышку, кивнул и бесстрастно произнес:

— Тогда я пойду.

Учитель по воспитанию: …

Жуань Си протянул руку, намереваясь взять учебник, однако наткнулся на коробку шоколадных конфет, а под ней зажат светло-зеленый конверт. Кун Цзябао, сидящий позади него, наклонил голову и прошептал:

— Эта девушка пришла рано, прям секретный агент. Я никого не видел до сих пор.

— Не беспокойся так, — Жуань Си не притронулся к шоколаду, но потянулся к карману кофты и, конечно, достал парочку мятных леденцов. Он закончил в рот одну, открыл учебник, дабы скрыть половину лица, откинулся назад и ответил. — Я тоже не видел.

— Эй, — Кун Цзябао решительно скрылся за книгой. — Впечатляюще! Какой класс, в письме не упоминается?

— Я не смотрел, — Жуань Си сказал. — Как найти время, я возвращаюсь после игры каждый день, принимаю душ и ложусь спать.

— Дружок, не думаю, что ты настолько занят, — Кун Цзябао усмехнулся. — Несколько дней назад ты «охранял» балкон и слышал, как играет Цинь Цзун на пианино.

— Это две разные вещи.

Учитель на трибуне начал перекличку, Кун Цзябао, чувствуя себя смущенным, послушно занял свое место. Он забыл об этом через несколько минут, а Жуань Си больше не упоминал.

Кун Цзяюй все еще обдумывал задания после школы, его очки на переносице были такими же толстыми, как дно пивной бутылки. Видя, как Цинь Цзун собирается на выход, он поспешно подхватил сумку и попросил парня прочитать лекцию перед уходом. К тому времени, когда Цинь Цзун спустился вниз, прошло двадцать минут. По всей школе транслировалась музыка, непонятно, какой класс включил песню «Маленькое яблоко».

Под навес наискось светило ослепительное оранжево-красное солнце. Половина лица Жуань Си скрылась в тени, а остальная выглядела неописуемо красиво. Он смотрел вниз и разговаривал с человеком с баскетбольным мячом в руке.

Разговаривал с девушкой.

Цинь Цзун остановился, прислонившись к колонне.

— Спасибо тебе… тебе… но я… Ты мое маленькое яблочко…

Бля.

Цинь Цзун цокнул, голос Жуань Си заглушала промывающая мозг песня на радио. Он бессознательно перебирал мятные леденцы в кармане кончиками пальцев, наблюдая за движущейся фигурой Жуань Си. Вскоре девушка вдруг развернулась и убежала в противоположном направлении. Жуань Си коснулся кончика собственного носа, нехотя улыбнулся и повернулся, завидев юношу.

Он поднял руку и бросил ему баскетбольный мяч, Цинь Цзун весьма уверенно поймал его.

— Все, — Жуань Си сел на велосипед. — Поехали домой.

— Сегодня не играешь? — Спросил Цинь Цзун, садясь на заднее сиденье.

— Возьму несколько выходных. Что делал в классе?

— Сопровождал Кун Цзяюя, — Цинь Цзун развернул конфетную обертку и крикнул. — Жуань-Жуань.

— Можешь перестать так звать меня? Ах, я даже не могу учиться, когда ты так стоишь и кричишь… — Когда Жуань Си обернулся, его обдало ароматом мятной конфеты. Он приоткрыл рот и кончиком языка прочувствовал прохладу. — Не подкупай меня.

—Можно спросить у «босса», — заговорил Цинь Цзун, — я могу зайти к вам завтра?

— Хорошо. Завтра будем проходить X, возьми с собой 3DS (1).

(3DS или консоль Nintendo 3DS.)

Цинь Цзун согласно промычал и больше не упоминал о случившемся по возвращении домой.

Рано утром следующего дня Жуань Си проснулся еще до того, как в общине залаяли собаки, потому что с балкона раздавался звон, это колокол, с помощью которого они с Цинь Цзуном общались. Если кто-то хочет позвать, просто дергает за веревочку. Он небрежно натянул футболку, открыл раздвижную дверь и увидел Цинь Цзуня, прислонившегося к перилам.

— Что ты делаешь? — Жуань Си взъерошил свои растрепанные волосы и сонно спросил.

— Возможно, со мной что-то не так, — поднял голову юноша.

— …А?

Цинь Цзун наклонился, они держались на расстоянии в полметра и шептались. Наконец он, проявляя нерешительность и смущение, заговорил:

— Прошлой ночью мне… приснился сон.

— …Понял, это нормально, — Жуань Си вдруг очнулся и многозначительно произнес.

— Я испачкался постель, — Цинь Цзун безучастно ответил.

— …Это был весенний сон, мой маленький друг.

— Но я думал о тебе, — Цинь Цзун невинным голосом спросил. — Ты тоже думаешь обо мне, а потом видишь влажные сны?

Жуань Си: …

— Я хочу пожаловаться твоей маме, — зевнул Жуань Си. — Что за домогательства с утра пораньше? Этот сладкий голосок меня так раздражает, что хочется ударить.

— Я серьезно, — Цинь Цзун протянул руку и схватил его за воротник, притянув к себе и обнажив его белоснежную грудь. — Точно так же, как в моем чертовом сне!

— … — Жуань Си помолчал и оттянул воротник, нахмурившись. — Не тяни меня, холодно. Ладно, сон есть сон… В учебниках нет ни слова о том, что ты не можешь думать о мужчине. Это нормально — видеть весенние сны, — сказав, он дернул Цинь Цзуня за воротник. — Но не рассказывай об этом другим! В следующий раз думай о Кун Цзябао!

Цинь Цзун: …

Кажется, что-то не так.

Кто знал, что через полмесяца Цинь Цзун услышит от Кун Цзябао, что у Жуань Си щенячья любовь. Неделю назад Жуань Си помогал спортивной команде перенести снаряжение в дождливый день, и всю дорогу его сопровождала девушка с зонтом. Парень слушал в наушниках песню «Небо голубое от тумана и дождя, а я жду тебя», когда он вновь взглянул на девушку, вдруг почувствовал, что это судьба.

Выслушав это, Цинь Цзун сказал:

— Думаю, ты не в своем уме.

— Это взаимная любовь, родственные души, — Жуань Си схватил Цинь Цзуня за шею и притянул к себе. — Не мог бы ты поздравить меня? Скажи что-нибудь хорошее, чтобы я почувствовал себя лучше.

— Поздравляю, — произнес Цинь Цзун.

Они только закончили играть в мяч, сильно прижимались друг к другу, и вся одежда была липкой от пота. Жуань Си не отпускал его, поэтому в таком положении ему пришлось пить воду.

— Твоя девушка здесь.

— Не называй ее так, — Жуань Си бросил бутылку с водой в руки Цинь Цзуня. — Если мама услышит, побьет меня. Брат, это неопытная и неловкая школьная романтика, невероятно чистая.

— Нет, — Цинь Цзун взглянул на него, — Женщина, друг, подружка, о чем ты только думаешь?

— Кое-кто пачкает постель, — Жуань Си прошептал.

— … — Цинь Цзун отрицал. — Блять, разве это не просто сон…

Девушка подошла к ним и застенчиво протянула бутылку. Сначала она посмотрела на Цинь Цзуня, затем повернулась к Жуань Си, повысив голос:

— Жуань Си.

На площадке раздался насмешливый свист, юноша хлопнул Цинь Цзуня по спине, встал и улыбнулся девушку.

Цинь Цзун не притронулся к воде, которую предоставила девушка, он выпил полбутылки, брошенной Жуань Си, и облокотился на стул, наблюдая, как тот отводит красавицу в сторону, намереваясь поболтать. Кун Цзябао вытер пот, сел и огляделся.

— Вот придурок, взял свои слова обратно, — Кун Цзябао приложил руку к груди. — Он, очевидно, говорил, что любит меня больше всех.

— Я обязан рассказать об этом Ли Нин, — отчеканил Цинь Цзун.

— Брат мой, ты еще в состоянии играть? — Спросил Кун Цзябао. — Что ты все пялишь на них двоих? Жуань Си, бессердечная тварь, бросил нашу компанию волков-одиночек, я так разочарован. Эх, наверное, тебе завидно? — Кун Цзябао потряс рукой перед глазами Цинь Цзуня. — О чем думаешь?

— Думаю, не купить ли мне велосипед, — он отвел взгляд. — Есть предчувствие, что мое место скоро будет занято.

— Тогда выйди на улицу, подними свою драгоценнейшую руку и вызови такси, оно гарантированно быстрее и комфортнее, чем велосипед, продуваемый всеми ветрами, — Кун Цзябао какое-то время улыбался, прежде чем сказать. — Правда неважно себя чувствуешь?

— Нет, — Цинь Цзун встал и повел плечами. — Я чувствую себя прекрасно.

Молочный чай

На освещенном поле рядом со Второй школой в десять часов уже не играли в полную силу. Под уличными фонарями летали мелкие насекомые, на плечах Цинь Цзуня висело пальто, он сдувал пролетающих мимо насекомых и время от времени поглядывал на маленькую парочку, которая до сих пор прощалась. Жуань Си заметил, что тот терял терпение, повернулся и жестом попросил подождать минуту.

Цинь Цзун разгрыз мятный леденец.

Откуда так много слов?

Двадцать минут спустя они повращались вместе. В общине на лесной дороге было малолюдно. Ночью было прохладно, они шли медленно, покачиваясь из стороны в сторону.

— Разве ты не должен проводить кое-кого? — Заговорил Цинь Цзун. — Ту девушку.

— Ей это не нужно, — Жуань Си наклонился, просунул руку в карман брюк Цинь Цзуня в поисках конфеты. — Машина ее отца припаркована снаружи и ждет ее. С моей стороны невежливо провожать ее.

— Отец видел ее с каким-то парнем, какой быстрый прогресс, — Цинь Цзун искоса взглянул на него.

— Тц, — Жуань Си вдруг отступил назад и уставился на юношу. — Почему я чувствую кислый привкус, когда мы разговариваем?

В его чернильных глазах, когда он смотрел на Цинь Цзуня, читалась игривость и несдержанность, словно вызов, а может быть, и…

— Тебе не нравится эта девушка, не так ли?

Уличный фонарь с щелчком вспыхнул, и Цинь Цзун сделал шаг навстречу Жуань Си. Сейчас они примерно одного роста, Цинь Цзун наклонился, глаза размылись в темноте. Он не стал опровергать слова, однако все же сказал:

— Тебя действительно ударил осел по голове.

— Просто шучу, с тобой сегодня что-то не так. Случилось что-то неприятное? — Жуань Си легкомысленно присвистнул, затем протянул руку и приобнял его за плечи. — Брат позаботится об этом за тебя.

— Так душно, что мне неприятно, — произнес Цинь Цзун. — Не трогай плечи, жарко.

— А ты с характером. О чем болтали с Кун Цзябао? — Спросил Жуань Си.

— Разговаривали о компании волков-одиночек и предательстве чувств товарищей, — Цинь Цзун наблюдал, как он разворачивает конфетную обертку, затем оглядывается в поисках мусорного бака, не найдя, сует в карман штанов.

— С его телосложением, как ни крути, он должен быть драгоценным медведем-одиночкой, — Жуань Си выдержал паузу. — Утром будет по-прежнему действовать старое правило, но девушка будет ходить с нами после школы.

— Ладно, — Цинь Цзун пнул камень ногой и тихо сказал. — Пусть ходит с нами.

— Звание лампочки (1) очень престижное, — Жуань Си растянул губы в улыбке. — Я все еще забираю тебя утром внизу, вставая раньше, предок.

(Лампочка — прозвище третьих лишних.)

Когда они вдвоем спустились, Цинь Цзун заговорил.

— Я вернусь и заведу будильник. Но ты все равно должен позвонить в колокол и позвать меня, когда встанешь, на всякий случай.

— Зависит от моего настроения, — Жуань Си поднялся по ступенькам, сделал шаг, после чего развернулся. — Дело хранится в секрете от моей мамы.

— Посмотрим, в каком я буду настроении, — Цинь Цзун выбросил обертку, которая полностью сплющилась в комочек. — Хочешь сохранить в секрете, не тратя ни юаня за молчание? Такой наивный.

— Хорошо, — Жуань Си наклонился. — Ты, Цинь Цзун, становишься все жестче? Какие деньги за молчание?

— Ты же не девушка, не дашь мне поцелуя, объятий и не поднимешь высоко, так что неважно, — Цинь Цзун выразил огромное сожаление.

— Какая девушка сможет поднять тебя? — Жуань Си спрыгнул со ступенек, подошел, присел на корточки, обнял ногу Цинь Цзуня… но не сдвинул ни на сантиметр.

Вместо этого Цинь Цзун обнял его за талию и поднял.

Жуань Си выругался неожиданности.

— Что вы двое делаете? — Ли Циньян вышла на балкон, дабы снять одежду, и, с любопытством посмотрев на них, спросила. — Ночная специальная программа? Близкие друзья, чьи секреты остаются в тайне…

— Срань господня, — Цинь Цзун тут же бросил Жуань Си на землю. — Она знает про друзей-геев (2)?!

(В тексте используется двоякая формулировка, 基友 можно перевести как «друзья-геи» или «близкие друзья», «товарищи по духу».)

— Это все Weibo, верно? — Жуань Си в оцепенении подпрыгнул, ткнул его локтем и прошептал. — Черт возьми, ты, блять, бросил меня! Чего сразу в мусорное ведро не выбросил?

— Ах, — Цинь Цзун громко рассмеялся, — промахнулся.

— Идите домой, — Ли Циньян крикнула. — Даже если разойдетесь по квартирам, все равно сможете поговорить.

— О чем речь? Нам есть о чем говорить? Видимся каждый день, уже наскучили друг другу, — Жуань Си выскочил в коридор. — Иди домой, иди домой.

— Тетя Цинь, — позвал юноша Ли Циньян, когда Жуань Се повернулся, намереваясь убедить его, медленно продолжая болтать. — Спокойной ночи.

С улыбкой сказав, он поднялся наверх и отправился домой.

На следующей день настало воскресенье, и Жуань Си не было дома, когда Цинь Цзун встал. Он лежал на перилах и грелся на солнышке. Спустя долгое время он так и не видел, чтобы Жуань Си выходил, поэтому предположил, что тот отправился на свидание. Посреди утренней тренировки зазвонил домашний телефон. Цинь Цзун поднял трубку: Кун Цзябао шумел на другом конце провода, по всей видимости, прохлаждаясь на улице.

— Брат, ты идешь гулять? Жуань Си тоже будет, — толстячок повысил голос.

— Куда? — Спросил Цинь Цзун.

— Улица Чунгуан, новая детская площадка. Давай, поторопись, мы уже на месте…

— Не пойду, — Цинь Цзун пролистал пианинную партитуру. — Ли Нин тоже там? Как лампочка метр семьдесят восемь, я в панике.

— Да ладно тебе, — сказал Кун Цзябао. — Разве мы раньше не гуляли вот так? Ли Нин принесла рисовые шарики, приготовленные вместе с Ся Цзин, — при упоминании Ли Нин он стал энергичнее. — Давай, давай, давай! Жаль упускать это…

Ся Цзин — подружка Жуань Си.

— Что ты делаешь дома один? — Жуань Си перехватил телефон.

— Практикуюсь, — Цинь Цзун постучал по клавишам пианино.

Жуань Си знал, что Шу Синь давала упражнения на каждый месяц, и его наказывали в случае несвоевременного выполнения. Он немного поколебался, а затем сказал:

— Ладно, я вернусь и принесу тебе блинчики с фруктами после обеда.

Повесив трубку и обнаружив, что Кун Цзябао смотрит на него с презрением, Жуань Си бросил ему телефон обратно.

— В такой жаркий день, когда температуру достигает 34 градусов, приносить блинчики с фруктами?

— …Сорвалось с языка.

Цинь Цзун не спал в полдень, тренировался почти до четырех часов. Черно-белые клавиши под пальцами звучно пели, но ему это не приносило удовольствие. До сих пор он выполнял домашнее задание Шу Синь. Точно так же, как написание вопросов и заучивания текстов, фортепиано не давало чувство выполненного долга и удовлетворения. Из-за этого Шу Синь разочаровывалась.

Мелодия без чувств никого не впечатлит. Не может затронут даже струны души исполнителя, так как же повлияет на настроение других? Главное не музыка, а чувства, заложенные в творение. Чувства могут быть эфемерными, но трепетными для слушателя.

Только пробило четыре часа, Цинь Цзун встал, не мешкая. Он вышел на балкон и позвонил в колокольчик, однако Жуань Си так еще и не вернулся. В холодильнике не было холодных напитков, потому Жуань Си вышел и направился в магазин с молочным чаем.

Цинь Цзун поприветствовал дядю, когда позади него кто-то ахнул, он оглянулся и увидел Ся Цзин.

Ся Цзин выглядела мило, она из тех, от кого юноши сходят с ума. Она улыбнулась, демонстрируя ямочки, и с энтузиазмом заговорила:

— Это… брат, верно?

— Кто ты? — Цинь Цзун взял свой холодный напиток.

— …Я… с Жуань Си… — Ся Цзин смутилась на три секунды и заговорила немного застенчиво.

На этот раз Цинь Цзун ответил невероятно быстро, он вежливо улыбнулся.

— Привет, тебе тоже нравится пить чай с молоком?

— Я не замечала этого места раньше, Жуань Си показал его не так давно, — Ся Цзин кивнула, уши ее поалели.

— Тогда заходи как-нибудь в гости, — Цинь Цзун едва кивнул.

Ся Цзин замерла, сбитая с толку.

— Угощу тебя чаем с молоком, они только закупили новую партию, — Цинь Цзун сделал глоток и подмигнул девушку. — Увидимся в следующий раз.

Этот жест больше подходит Жуань Си, потому что его глаза и брови излучали дерзость, одного взгляда достаточно, чтобы сказать, что он выделяется. Несколько дней назад, столкнувшись с Цинь Цзуном, Ся Цзин считала, что с ним нелегко общаться. Жуань Си — тот, кто потакает желаниям, в то время как Цинь Цзун — тот, кто ведет себя безразлично. Но в тот миг, когда он подмигнул, она заволновалась.

У Ся Цзин бешено колотилось сердце в груди, но она взяла себя в руки, обнаружив, что Цинь Цзун уже ушел. Лучшая подруга тут же оперлась на ее плечо.

— Тот самый Цинь Цзун…

— Хороший брат Жуань Си, — Ся Цзин прикрыла лицо руками и прошептала. — Я не разглядела его тем вечером, он действительно красив!

После она несдержанно потопала ногами.

— Аааа!

Лучшая подруга: …

Пустой стакан со стуком упал в ведро, и Цинь Цзун направился к квартире Жуань Си. Дверь открылась после двух стуков. Жуань Си, одетый в шорты и футболку, поднял ногу, дабы заблокировать проход, не давая ему войти.

— Скажи правду, — Жуань Си повернулся и посмотрел на него, — где был?

— Не трогай одинокого человека, — ответил он, глядя вниз.

— Природную красоту не спрячешь, во всей Второй школе нет никого красивее тебя, — Жуань Си оглядел его с ног до головы.

— Как круто, — без эмоционально произнес Цинь Цзун. — Потрясающе, о да, самый крутой во Вселенной.

— …Черт подери.

Они рассмеялись, и Цинь Цзун пересек порог, когда парень подбородком указал на холодильник.

— Я не принес блинчики с фруктами, вместо этого мороженое.

— Хорошо провел время? — Спросил Цинь Цзун, взяв ложку и усевшись на татами вместе с мороженым.

Жуань Си играл в 3DS, лениво полеживая на диване под книжной полкой. Он не поднимая головы, ответил на вопрос:

— Нормально.

В его комнате много книжных полок с аккуратно расставленными романами, а также комиксами. На полке под письменным столом плотной шеренгой стоят книги в мягкой обложке размером 188х260. Можно заметить, что боковые страницы изношены, и все полностью исписаны. Ручка на столе лежала без крышки на наполовину исписанном листе. По привычке Жуань Си сначала делает набросок, а затем переносит текст в блокнот.

Рядом аккуратно лежал тенор-саксофон. Это подарок на день рождения, купленный Жуань Си на сэкономленные за года карманные деньги для Цинь Цзуня. Они вдвоем скрыли это от Шу Синь. Цинь Цзун практиковался в свободное время, и эффект от самостоятельно работы был необычайным.

— Ешь скорее, — Жуань Си умастил ногу на колени Цинь Цзуня, стиснул зубы и бросился на монстра. — Лаоцзы просит помощи!

— Подожди. Я только начал есть.

Жуань Си забеспокоился еще больше и свесил ноги, Цинь Цзун чувствовал, как сильно давят на его бедра. Тот вдруг подорвался, поспешно выхватил из рук мороженое и вложил 3DS в его руку.

— Сначала пройди, потом ешь! — Жуань Си обещал. — Я пока подержу.

Взмах драконьего хвоста самый невыносимый, а еще сильнее вихревой удар. Жуань Си обычно использовал длинный меч, который гораздо медленнее бьет, чем другое оружие, и требует большего опыта, чтобы в совершенстве справиться с атаками босса.

Движения Цинь Цзуня не были медленными или ужасными, он хладнокровно целился в хвост и голову — Жуань Си указал на слабое место. Жуань Си, будучи невероятно счастливым, несдержанно зачерпывал ложку мороженого каждый раз, когда нахваливал его.

— Черт возьми, — Цинь Цзуну даже не нужно было поднимать глаза, — не смей его есть!

— Я забыл, был так взволнован, — Жуань Си прожевал последний кусочек.

Цинь Цзун отвел взгляд от экрана, склонил голову и ахнул, юноша тут же дернулся.

— Не дашь — не пройдешь!

— Бля, — Жуань Си немедленно поднес ложку к его рту, — пожалуйста, пожалуйста.

— Все в твоей слюне, — Цинь Цзун скривился.

— Что не так с моей слюной, что не так! — Жуань Си запихнул ложку в рот. — Всего-то.

Цинь Цзун, держа мороженое во рту, взглянул на парня рядом. В результате Жуань Си из-за напряженной игры, заметив, как он поворачивается, в порыве эмоций стукнул его по виску.

Глаза застали слезы, он не обратил внимание на свой промах, и оказался сбит хвостом босса, словно хилая кошка.

Цинь Цзун и Жуань Си: …

— Товарищ, здравый смысл подсказывает, что не следует мешать другим товарищам. Соблюдается ли порядок? А? — На лице Цинь Цзуня отразилось недовольно-обиженное выражение. — Еще ты съел мое мороженое.

— Еще одна игра, и я угощу тебя чаем с молоком, — Жуань Си протянул руку, дабы протереть вспотевшее личико.

— О, молочный чай, — Цинь Цзун приказал персонажу дико кружить вокруг NPC. — Нахуй твой молочный чай.

Жуань Си: …

Ого, завелся!

Неловкость

— Чай с молоком… Что с ним не так? — Вопросил Жуань Си.

— Он горячий, не хочу его пить, — Цинь Цзун начал новую игру. — Не лучше ли травяной чай?

— Дома нет травяного чая, — Жуань Си поднялся на ноги. — Отец как выпьет, так сразу живот крутит. Как после такого можно купить его еще раз?

Двое втиснулось на единственный диван, отчего сгорали от невыносимой жары. Жуань Си включил кондиционер, откинулся на спинку, положив руку на затылок Цинь Цзуня, наблюдал за его движениями.

— Если возникнут какие-либо проблемы, скажи мне, — Жуань Си вдруг спросил. — О чем ты молчишь?

— Психологическая консультация? — Цинь Цзун смотрел на экран и небрежно отвечал. — Господин, у меня болит сердце.

— Болит сердце, — повторил тот. — Хорошо, я потру ее.

Цинь Цзун помолчал, затем поднял на него взгляд и со всей серьезностью сказал:

— Тогда поторопись, я скоро умру.

Жуань Си остался неподвижен, только смотрел на Цинь Цзуня и вздыхал.

— Соблазняешь молодого человека из обеспеченной семьи средь бела дня и просишь потереть его грудь?

— Кто так считает? — Цинь Цзун коснулся коленом его бедер. — Длинноногий брат, подвинься, мешаешь мне.

— Нет, — Жуань Си остался равнодушен. — Ты покупал чай с молоком сегодня?

— Да. Познакомился с Ся Цзин.

— В такой жаркий день она еще не вернулась домой? — Жуань Си перекатился, почти прижимая Цинь Цзуня к полу. — Вы двое долго говорили?

— Просто поздоровались. Выглядит мило.

— Конечно, она милая, — Жуань Си вдруг потянул его за воротник. — Странно, разве ты обычно не запоминаешь лица людей? И не слышал, чтобы ты кого-либо хвалил.

Цинь Цзун наклонился в след за тянувшей рукой и сказал, играя:

— Разве не слышал? Я профессиональный воздухальщик, нахваливаю тебя каждый день.

Есть вопрос. Ты правда только поздоровался?

— Поболтал немного, пошел домой и пригласил в гости, — Цинь Цзун взглянул на него сверху вниз.

— Она девушка, нес стоит разбрасываться такими словами, — Жуань Си отпустил его. — Но кулинарные навыки действительно хороши.

Юноша проделал дырку в голове ножом и прошел уровень с боссом, затем бросил 3DS на живот Жуань Си и приподнялся.

— Мы можем изменить положение?

— Земля такая большая, куда ты хочешь пойти?

— Никуда, — Цинь Цзун оглядел его. — В таком положении я как будто целую тебя.

— …Катись отсюда.

Цинь Цзун не ушел вечером, дома никого не было, поэтому Ли Циньян и Жуань Чэн предложили остаться на ужин. Цинь Цзун научился готовить множество блюд у Жуань Чэна, мог помогать на кухне и даже освоил навык нарезки овощей. После еды они с Жуань Си по очереди помылись. По возвращении в комнату, он увидел, как Жуань Си сидит за столом и что-то пишет.

Цинь Цзун, не издавая ни звука, вытер волосы, взял с книжной полки комикс и уселся на диван, прислушиваясь к ровному стуку ручки.

— Скажи что-нибудь, — Жуань Си продолжал писать. — Скажи, слишком тихо, невозможно сосредоточиться.

— Это новая история? — Цинь Цзун перевернул страницу.

— Нет, — Жуань Си, казалось, о чем-то подумал, кончик ручки раздраженно постучал по бумаге. — Старая история, которая должна быть переписана.

Жуань Си каждый месяц писал новые рукописи, и они сплетались в толстую аккуратную книгу, часто на окончание истории уходил почти месяц. В спальне Жуань Чэна есть компьютер, однако парень считал, что это дело неприкосновенное. За исключением Цинь Цзуня, никто не знал, включая Кун Цзябао, поэтому он редко пользовался компьютером для отправки писем. Большинство разосланных им рассказов были короткими, и журнал, публикующий приключенческие повести, стал их домом. Но под столом хранилось более двадцати записных блокнотов, семь из них — лишь обрывки. Никто их не читал, кроме Цинь Цзуня.

Долгое время придерживаться высокой скорости письма от руки непросто, тем более, когда дело касается написания рассказов. Сюжет в голове развивается стремительно, однако скорость рук часто не может угнаться за мыслью. Мозоли на руках — это мелось, главная проблема — нехватка времени, даже работая ночь напролет, не факт, что успеешь к дедлайну.

— Сыграй что-нибудь, — Жуань Си заволновался.

Пока в гостиной работал телевизор, Цинь Цзун протер саксофон и открыл балконную дверь. Жуань Си повернулся к нему, дул приятный ветерок, тусклые уличные фонари под зданиями подернулись дымкой, и аромат ночи проникал в легкие. На нем была надета футболка Жуань Си с желтой уточкой на груди, он выглядел особенно красиво, опуская взгляд.

Цинь Цзун долго изучал эту песню, но она все также была слегка отрывистой, когда вылетала. Но это не мешало ему время от времени смотреть на онемевшие кончики пальцев.

Низкие, плавные звуки тенора-саксофона придавали летней ночи особый вкус. Жуань Си постепенно перестал чувствовать запах цветом, он погружался в необъяснимую нежность, плывя по течению мелодии, словно по поверхности воды. Очень редко удавалось расслабиться, только в такие моменты он мог отбросить тревогу, словно слова загоняли его в тупик, и отбрасывал свои жесткие мысли. Булькающая воды касалась кончиков пальцев, позволяя разуму бесцельно дрейфовать.

Закончив дрейфовать, если почувствуешь вдохновение, продолжай. Если ничего не почувствовал, отдохни.

Жуань Си чувствовал себя смущенным, когда песнь закончилась, очевидно, это не то чувство, которое испытываешь при написании истории. Он сложил оригами слоника и бросил его Цинь Цзуню.

— Награда, — сказав, он встал, потянулся и бросился на кровать.

— Спасибо. Не мог бы ты оставить немного места? — Спросил Цинь Цзун.

— Вся эта территория моя, черт побери! — Жуань Си замах руками и нагло произнес, когда от появившейся тяжести на спине ему стало тошно. — Ты сильно вымахал за этот год!

— Неужели так скоро? — Цинь Цзун убеждал его. — В следующем году я буду выше тебя.

— Ба, — вырываясь, воскликнул он. — Ты раздавишь меня до смерти! Моя старая талия! Быстро вставай!

— Ты не умрешь, — Цинь Цзун приподнялся. — Слабак ты, Жуань-Жуань.

— Мягкий тут ты, моя сестричка! — Жуань Си коснулся его талии тыльной стороны ладони и потер взад-вперед. — Талия довольно гладкая.

— Какой развратник! — Цзинь Цзун схватил его за руку, воскликнув. — Где ты касаешься?

— Бля, — Жуань Си громко расхохотался. — Везде.

Цинь Цзун: …

— Не говори глупостей, — Цинь Цзун вдруг сжался и сквозь стиснутые зубы сказал.

Как только раздались эти слова, ни один из них не посмел заговорить. Спустя какое-то время они внезапно одновременно выругались и отодвинулись друг от друга. Жуань Си перекатился несколько раз, придерживаясь за край матраса, натянув одеяло до пояса. У Цинь Цзуня не осталось выбора, кроме как повернуться к нему спиной. Светильник до сих пор оставался включенным, и в комнате было тускло, двусмысленно и жарко.

Вот же дерьмо, что-то определенно не так.

Они лежали спина к спине, и в воздухе витала неловкость. Очевидно, между ними существовало расстояние, но, похоже, они оставались склеены вместе. От летнего ночного зноя у него свело все конечности, даже ладони вспотели, тело за его спиной становилось горячим и потным.

Цинь Цзун вдруг подорвался и подполз к нему. Жуань Си, застигнутый врасплох, сел, натянул одеяло, дабы скрыться, наблюдая, как юноша быстро приближается.

— Что…

— Выключи свет и спи, — Цинь Цзун протянул руку и нажал на выключатель.

Они лежали лицом к лицу в темноте, когда Цинь Цзун задал вопрос:

— Что?

— …ты делаешь, — Жуань Си твердо завершил предложение.

Цинь Цзун приблизился, чтобы натянуть одеяло, Жуань Си откинул его. Они оказались лицом к лицу в безвыходном положении.

— Ты так плотно укутался, чтобы заработать тепловой удар?

— Я не боюсь теплового удара, боюсь… кхм, — Жуань Си вздохнул. — Хорошо, не тяни все на себя…

Одеяло с треском было сдернуто, Цинь Цзун натянул его на себя и упал на подушку, прижимав его к своему телу. Жуань Си издал возглас еще до того, как он вылез, и тут же подтянул подушку, чтобы прикрыть бедра.

— Соблюдай приличия! — Он пнул его в бедро. — Хоть бы половину отдал, прикрылся?

— Ах, — Цинь Цзун откину одеяло. — Неважно, прикрываться или нет.

— …Тебе лучше прикрыться.

Они оба в шортах, здоровые мужчины с бурлящей кровью… так что… это нормально.

В сложных чувствах он, наконец, заснул. Сны его тоже были сумбурными, лицо Цинь Цзуня повсюду. На следующий день будильник продолжал звонить, и Жуань Си под одеялом небрежно потер лицо, высунулся и тихонько выключил его.

Через несколько минут он сел в изголовье кровати, словно курица наседка, распахнул одеяло, Цинь Цзун вздохнул и поднял руку, намереваясь защититься от света, щуря свои затуманенные глаза.

— М?

— Ты, блять, мне мешаешь, — Усмехнулся он.

Цинь Цзун медлил, затем спросил с самым спокойным выражением лица:

— На что я опираюсь?

— На ягодицы уважаемого Лаоцзы! — Сердито воскликнул Жуань Си.

Цинь Цзун великодушно перевернулся на другой бок.

— Пожалуйста, проходи.

— …Идиот, — Жуань Си уткнулся головой в подушку и беспорядочно потер затылок. — Ты сошел с ума или я?

Цинь Цзун вновь заснул. Он пнул его под зад и закричал:

— Вставай, вставай! Быстрее!

Цинь Цзун был все еще вялым, когда чистил зубы. С помощью зеркала он наблюдал, как Жуань Си обливает себя водой, отстраняется и безостановочно улыбается.

— Каждый раз, когда ты спишь, крутишься, — Цинь Цзун глотнул зубную пасту. — Что ты видишь во сне?

— Я тоже задаюсь таким вопросом? Ся Цзин?

Цинь Цзун прополоскал рот, показал ему большой поднятый палец вверх и, не сказав ни слова, ушел, дабы позавтракать. Жуань Си не мог долго размышлял: по необъяснимой причине тот страдал от плохого настроения.

В школу их вез Жуань Си, Цинь Цзун сидел сзади и все время хранил молчание, юноша тоже не удосужился заговорить. Только, когда они добрались до нужного этажа, он сказал, что уходит, Жуань Си кивнул, и они разошлись.

— Это редкость, — Кун Цзябао осторожно сжимал бумажные звездочки своими толстыми пальцами. — Вы двое в ссоре?

— Когда мы ссорились? — Жуань Си перевернул страницу. — Мы не злимся и не ссоримся. Не знаю, что с ним случилось, по пути сюда он не сказал ни слова.

— Что ты сделал? — Кун Цзябао потряс сложенные в банке звездочки. — Он способен перестать с тобой разговаривать? Не может быть, ты много чего творил, но он не игнорировал тебя, — он снова вздохнул. — Как не думай, а младший хороший человек с прекрасным характером.

— Черт, — Жуань Си все еще не убежден, — обязательно дело во мне?

— Иначе? Это очевидно.

— Этот парень ужасен, не обращай внимание на его напускную вежливость, — Жуань Си раскрыл книгу и раздраженно пробормотал. — Если есть проблема, то решай ее. Зачем молчать?

— Да, ужасный, но тебя это никогда не касалось, — Кун Цзябао серьезно сказал. — Скажи честно, что ты сделал?

— …Что я сделал?

— Ты… — Кун Цзябао приблизился к нему. — Ты ведь не сделал ничего с братом прошлой ночью, не так ли?

Дерьмо.

Обалдеть, обалдеть.

— …Я невероятно надежный, могу ли я сделать подобное? Могу ли я? — Жуань Си тут же ответил.

— Позволь мне спросить, — заговорил тот. —Ты запугивал его, выхватывал одеяло и пинал, пока спал? Что ты имел в виду?

Жуань Си: …

— Нет, — он коснулся кончика собственного носа.

— Тогда странно, — Кун Цзябао ненадолго задумался. — Почему бы тебе просто не спросить, скучновато гадать.

— Нужно время, во второй половине придет Ся Цзин, — беспомощно произнес Жуань Си.

— У меня не было времени спросить: упоминала ли Ся Цзин при тебе Чжао Юньлина?

— Нет, — он повернулся. — Почему ты вновь заговорил о Чжао Юньлине?

— Судьба сводит врагов, — Кун Цзябао положил в стеклянную банку со звездами бумажку с надписью: «С днем рождения». — Слышал, он ранее преследовал Ся Цзин, но она проигнорировала его. Думаю, позже он найдет тебя.

— Ему скучно до боли в яйцах, — Жуань Си взял ручку и нарисовал круг на странице тетради. — В последнее время я так занят, что совсем позабыл, кто этот человек.

— Что ты задумал? — Кун Цзябао потер баночку с бумажными звездами. — На следующий неделе день рождения Ли Нин, она пригласила нас к себе домой, не забыв про тебя и Цинь Цзуня.

Кошачьи уши

Днем погода переменилась, и проливной дождь барабанил по стеклу, небо заволокли мрачные тучи.

Когда Жуань Си вышел из класса, Ся Цзин ждала у двери. Он поздоровался с ней и обнаружил, что ни у кого из них нет зонтика, им оставалось стоять в дверях учебного корпуса и ждать. У дверей толпилось множество учащихся, рядом с теми, кто держал зонты, столпилась толпа и кричала. Фраза: «Не наступай мне на ноги», слышалась постоянно.

Жуань Си не видел Цинь Цзуня и думал, что он уже ушел, когда тот вдруг сказал:

— Ся Цзин, иди первой.

Маленький складной зонтик появился в его руках.

— Откуда он? — Жуань Си принял его и раскрыл. Зонтик, должно быть, подарила девушка, он был невероятно миниатюрным, и Жуань Си не помещался под ним. Протерев его, он протянул его Ся Цзин. — Он слишком маленький, возьми.

Как только девушка ушла, они вдвоем остались стоять в дверях. В конце концов, Жуань Си не сдержался, взглянул на парня и спросил:

— Побежали обратно?

— Садись на велосипед, — Цинь Цзун снял куртку. — Ты едь, я прикрою.

— Хорошо.

— Надень это, прикрывай меня по дороге, моя спина в твоих руках, — сев на велосипед, Жуань Си внезапно снял куртку и бросил обратно Цинь Цзуню.

Цинь Цзун послушно натянул куртку и застегнул молнию, опираясь на его плечи и сидя позади. Жуань Си начал движение и резко свистнул, толпа перед ним расступилась. Велосипед летел под шум дождя.

—Хоть какой-то толк, — Жуань Си крутил педали, лицо его уже было мокрым от дождя. — Можешь прикрыть…

Он прижимался к телу позади, и Цинь Цзун прикрыл его голову.

— Прикрыть тебя, — заговорил тот, — не тривиальное дело.

Прежде чем он закончил, Жуань Си резко повернул, дорога скользкая, и велосипед потерял управление. Цинь Цзун выругался и надавил на плечи, крикнув прямо в ухо:

— Ты хоть какую-то этику соблюдаешь? Мог бы заранее предупредить! Такими темпами до дома я не доберусь!

—Заткнись! Уши заложило! — Он рассмеялся и крикнул.

— Я сказал…

— Ладно, забудь, — Жуань Си лишился дара речи. — Давай, кричи и дальше.

— Черт, — Цинь Цзун наклонился к его уху. — Я только сейчас понял, что ты проблемный тип!

— Ха! — Потрясенный Жуань Си едва прищурился и склонил голову. — Ты правда посмел кричать. Как насчет того, чтобы говорить вполголоса? Теперь весь мир знает об этом!

— Хорошенько крути педали. Вернемся — награжу.

— Цинь Цзун, — улыбнулся Жуань Си, — ты много чего мне обещал в последнее время? Аж кишки разбухли.

— Кожа зудит, — парень вдохнул прямо в ушную раковину. — Ты меня так задираешь?

Плечи Жуань Си онемели, и от тряски руки на руле сместились. Перед ним пронеслось такси, он поспешно свернул и врезался в перила, дабы затормозить. Машина просвистела мимо, забрызгав их двоих.

Цинь Цзун и Жуань Си: …

— Ты гад, — Жуань Си оглянулся на него, поднял руку, чтобы вытереть грязную воду, затем уставился на рукава и в отвращении нахмурился. — Не уйдешь сегодня домой! Будешь стирать мою одежду! Не будешь есть, пока не закончишь стирать!

— Мне так страшно, — Цинь Цзун вернул свой прежний тон и беззаботно произнес. — Давай я поведу.

— Этот Лаоцзы, — Жуань Си вновь взбесился, — говорит нет.

— Бля, — Цинь Цзун печально улыбнулся, затем надавил на его плечи. — Почему ты так скуп?

— А ты справишься? Это называется экономия и осторожность, — злобно пролепетал Жуань Си. — Когда мы доберемся до дома, он может перестать быть пригодным. Ты ведь расточительный человек!

— Попридержи коней, — сказал Цинь Цзун. — Я его сломаю, он давным-давно должен был прийти в непригодность.

— Не справляешься с моей мощью, да? Я тут надрываюсь, не мог бы ты сделать что-нибудь ободряющее?

Как раз когда они поднимались в гору, Цинь Цзун натянул куртку на голову, схватив Жуань Си за талию и громко воскликнув:

— Что ж, удачи! Ты сможешь, Жуань-Жуань, давай, давай, давай, толстячок!

Жуань Си чуть не поскользнулся.

— Что-то другое!

— Хорошо, — Цинь Цзун прочистил горло и прошептал на ухо. — Перед нами самый известны в нашем городе склон Люлю, который можно по-настоящему назвать самой характерной достопримечательностью города. На протяжении долгих лет бесчисленное множество людей пыталось покорить склон Люлю, однако в конечном счете победа неизбежно досталась королю, и да, этот местный молодой человек с пятью хорошими качествами (1) наш товарищ Жуань Си. Он карабкается с удивительным упорством… — Сказав, он остановился и вдруг добавил. — Мне кажется, у него очень красивый профиль лица.

(Правильнее было бы оставить просто: «молодой человек пять хороших», но постаралась сделать понятнее. Этим термином называют молодежь с идеальными, по мнению общества, характеристиками: хорошо учится, хорошо работает, хорошо относится к товарищам, хорошо соблюдает дисциплину, хорошо занимается спортом.)

Жуань Си поскользнулся, в панике опираясь руками о землю.

— Психологические качества еще предстоит улучшить, точно, — Цинь Цзун легкомысленно цокнул.

— А можно что-нибудь нормальное? Перестань быть таким прилипчивым лучшей просто убей меня уже.

— Никогда не видел, чтобы талия так сгибалась и тянулась, — пожаловался он. — Можешь серьезно крутить педали?

Когда они спустились вниз, были уже полностью мокрые. Запачкав в грязи свою куртку, Цинь Цзун не пошел домой. Дома никого не было: Ли Циньян оставила записку, в которой говорилась, что она собирается работать сверхурочно, Жуань Чэн оставил голосовое сообщение, сказав, что уехал в командировку, и призвал его пригласит Цинь Цзуня к ним, опасаясь, что тот умрет с голоду. Жуань Си порылся в холодильнике и обнаружил несколько упаковок лапши быстрого приготовления. К тому времени Цинь Цзун вышел из ванной, отстирав куртку и оставшись в одной мокрой футболке. Он подошел, взял свежие овощи, а также яйца.

— Иди сначала прими душ, — Цинь Цзун толкнул своим телом раздвижную дверь кухни, намереваясь подготовить продукты. — Я приготовлю.

Человек, опустив голову, начал мыть овощи, с совершенно особенным видом. Жуань Си какое-то время наблюдал, не зная, о чем и думать.

— Переоденься.

— Я переоденусь после душа, — Цинь Цзун приподнял подол футболки, обнажив мышцы живота, сформированных благодаря упражнениям. — Пот, разные запахи и грязная вода смешались, ты выдержишь ходить в такой одежде?

— Тогда я закину в корзинку для белья, — Жуань Си повернулся и снял рубашку. — Не забудь постираться после ужина!

— Есть мясо, — позади раздался свист.

— Знаешь свое дело, — Жуань Си повернулся и вызывающе показал большой палец. — Брат, у тебя такие мышцы, еще далеко до цели.

— Ладно, ты-то потрясающий, у тебя мягкие мышцы, — Цинь Цзун усмехнулся, повернулся, взбил яйца и кивнул.

— Вот чертила, — Жуань Си уже закрыл дверь ванной, включил душ и крикнул. — Избавлюсь от мягкости!

Приняв душ, он вышел, на столе стояло две тарелки и суп, представлявший собой обычный яичный суп с небольшим добавлением креветок с приятным освежающим вкусом. Было блюдо из жаренного картофеля в горшочке, с использованием ферментированных черных бобов, вкус невероятно насыщенный. Но сегодня довольно прохладно, и они промокли, поэтому хотелось острого и горячего супа, чтобы наполнить желудок. После принятия душа конечности согрелись, в животе потеплело, телу стало комфортно, и холод пропал.

— Помой посуду, — Цинь Цзун быстро покончил с едой, убрал тарелки и палочки со стола и пошел в ванную.

Когда Жуань Си отмывал миски, вдруг услышал зов. В фартуке и с руками в пене он поспешил к двери, заглянул внутрь и увидел, что душевая приоткрыта, мокрые пряди волос Цинь Цзуня свисают на лоб.

— Где одежда? — Он поднял руку и откинул мокрые волосы, обнажив лоб, с таким видом, словно собирается свести с ним счеты. — Забыл?

— Сейчас принесу, разве ты сам не забыл? — Он протиснулся в комнату и смыл пену с рук.

— Смотри, смотри сколько хочешь, — Цинь Цзун шумно распахнул душевую и спокойно произнес.

— …Больно глазам!

Цинь Цзун рос очень стремительно, должно быть, унаследовал гены Цинь Юэ, его желание: вырасти в метр восемьдесят пять. Он говорил, что не превзойдет Жуань Си за год, но это когда-нибудь все равно случится. И сейчас между ними не столь очевидная разница, всего несколько сантиметров. Цинь Цзун высокий, с длинными ногами, стройный, с гладкой талией и животом. Он играл в баскетбол и тренировался с Жуань Си. Цвет лица молодого человека все еще оставался белым, а его чистые, иссиня-черные влажные волосы завивались вверх, открывая вид на слегка заостренные брови. Пальцы, очень аккуратные и тонкие, легли на…

— Можешь быть вежливее? — Цинь Цзун вздохнул и обернулся. — Не смотри слишком долго, ты в курсе, что лыбишься?

Жуань Си стукнул себя фартуком по лицу.

— Ты же сам сказал смотреть, а теперь, когда я сделал, как тебе хочется, еще и клевещешь.

— Выбери одежду побольше, боюсь, она мне вся мала, — Цинь Цзун прислонился к двери и наблюдал, как он направляется в спальню.

— Бля, — Жуань Си обрисовал свето-серую футболку с Марио. Все его футболки такие: их приятно носить, но на них всегда мультяшные принты. — Всего несколько сантиметров, как может быть тесно? Нужны шорты?

— Бессмыслица, мне надеть лишь футболку и ходить по дому? — Раздался потрясенный ответ. — У тебя есть еще такие пристрастия.

Жуань Си отступил на несколько шагов, затем резко рванул и метнул шорты.

— Забирай! Без штанов, а еще и выпендривается! Откуда столько уверенности?

Цинь Цзун поднял их, вытерся полотенцем и надел футболку с шортами. Он некоторое время оглядывал себя в зеркале, оборачивался и рыдал, посмеиваясь, указывая на заднюю часть шорт.

— Где ты взял это? В них еще и «медведь» (1) больше заметен, производитель больной что ли.

(В данном контексте «медведь» это что-то нецензурное, вероятно, половой орган.)

— Это значит сохранить детский взгляд на мир, — Жуань Си приобнял его за плечи. — Лаоцзы все еще носит их.

— …Ты выглядишь гордым, — Цинь Цзун повернулся, вновь посмотрев на своего «медведя» и спросил. — Почему такие?

— Взял первое попавшееся, — он снова надел фартук, чтобы домыть посуду. — Постирай свою одежду.

Цинь Цзун включил стиральную машину и порылся в корзине с грязным бельем.

— Где снятые шорты? Ты их съел что ли?

— Постираю сам, — Жуань Си не выдержал. — Нет, Цинь Цзун, не знаю, извращенец ты или нет, зачем тебе мое нижнее белье!

— Да-да-да, — Цинь Цзун присел на корточки и начал стирку грязной одежды. — Ты мужчина, который собирается стать Королем из One Piece, сам стираешь трусы. Ого, вот это поворот (удивленный кит.jpg).

Постирав свои вещи, они вдвоем устроились на диване, дабы посмотреть телевизор. Жуань Си повернулся к экрану и увидел бьюти шоу.

— Учишься у Ся Цзин? — Цинь Цзун придерживал голову. — Тебе не горько?

— Есть в этом что-то романтичное? — Жуань Си размял ноги. — Посмотрим, как тебя заколют, на следующей неделе у Ли Нин день рождения, подари ей что-нибудь девчачье.

— Поберег бы себя, — Цинь Цзун продолжил смотреть телевизор, однако совершенно не слушал его.

— Черт, — удивился Жуань Си, завидев наклейку для двойных век (2). — Крутяк, — когда начали наносить тени, он вновь спросил. — При поцелуе не пачкается лицо?

(В Азии придумали такую вещь, как наклейки для двойных век, которые убирают их. Мне, как обладателю двойных век, кажется это невероятно удобным.)

— А ты попробуй, — Цинь Цзун наклонился и взял с кофейного столика ободок с кошачьими ушками, оставленными Ли Циньян, и, пока тот не обращал внимание, надел на его голову.

Жуань Си имел бунтарские черты, и с этими кошачьими ушами, которые делают образ милее — Господи, помилуй.

Цинь Цзун медленно приподнял одну ногу, футболка не могла скрыть этого, осторожно сев, он уперся локтями в колени, отвернулся, прикрыл рот и нос ладонью.

Это невыносимо, смущает до ужаса.

Заметки

Ведущая по телевизору удивленно воскликнула:

— Действительно соответствует темпераменту модели, очень прекрасно показано…

— Вообще ничего не понимаю, — Жуань Си повернулся и спросил Цинь Цзуня. — Какой подарок подготовить для Ли Нин… Что ты делаешь?

— Размышляю, — тот остался в том же положении, поглядывая на него своими невинными глазами. — Я думаю, что подарить. Что ты решил?

— Я еще не принял решение, — Жуань Си уставился на него. — Зависит от тебя.

— Просто купи… можешь купить книгу, — опершись руками о колени, Цинь Цзун проигнорировал вопрошающий взгляд. — Дай мне еще подумать, что подарит малыша?

— Банку с бумажными звездочками и маленькую фарфоровую вазу ручной работы, — Жуань Си потряс пульт. — Он не работает уже месяц. Этот пульт настолько старый, что не захотел работать?

— Попробуй заменить батарейку, — Цинь Цзун перехватил его и открыл заднюю крышку.

— В ящике стола есть две, — Жуань Си вытянул руку. — Я слишком ленив, чтобы двигаться. Что ты делаешь?

— Размышляю, — послужил ему ответ. — Я ежедневно трижды подвергаю себя самоанализу.

— …Что ты скрываешь? — Он наклонился поближе к нему. — Выглядишь так, будто защищаешь от меня.

Маленькие кошачьи ушки склонились набок, темно-черные волосы Жуань Си и светлая шея становились все ближе, и аромат, тот же самый, что и у него, ударил прямо в нос. Глаза юноши подозрительно сощурились, брови слегка приподнялись — чрезвычайно агрессивный и непонимающий вид. Локти и кисти, лежащие на плечах Цинь Цзуня, имели вес, соответствующий мышцам хорошо сложенного молодого человека.

Совсем не похож на девушку.

— Разве ты сейчас не собираешься со мной что-то сделать? — Ладони Цинь Цзуня все также сжимали рот и нос, но ничего не помогало избавиться от запаха освежающего геля для душа.  Он слегка откинулся назад. — Не насилуй, просто поцелуй.

— Так легко угодить, ладушки, — с энтузиазмом промурлыкал Жуань Си. — Чмок!

— Свали, ненавижу, — Цинь Цзун закрыл лицо руками и лицемерно произнес.

— Ты немного не в себе, — Жуань Си потянул кошачьи уши. — Не прижимайся ко мне… Какого!

Цинь Цзун прижал его к краю дивана, застенчиво опустив голову, касаясь прохладного пола. Он поспешно встал и потянул его за руку, и Жуань Си тут же заметил его неописуемое смущение.

— Мне, наверное, стоит еще раз поздороваться? — Жуань Си равнодушно спросил.

— Не стоит. Вы виделись утром.

Жуань Си: …

— Может воспользуешься ванной! — Он ударил его по лицу подушкой.

Цинь Цзун в конце концов не пошел в ванну. Для порядочного молодого человека думать о чем-то пошлом — нечто из рода вон выходящего, и лежать спиной к Жуань Си посреди ночи еще одно мучительное испытание. Цинь Цзун чувствовал, как спина холодеет от пота, прислушиваясь к ровному дыханию спящего. Во второй половине ночи Жуань Си, казалось, начал сниться сон, он начал проявлять небывалую напористость и привязанность, прижимаясь к нему так близко, что хотелось ругаться и сделать что-то.

Не успела идиллия перейти во что-то большее, как Жуань Си ударил его коленом в заднюю часть бедра.

Цинь Цзун воскликнул.

Охренеть, какой мягкий.

Жуань Си проснулся, лежа на спине, и тут же получил подушкой по лицу. Он откинул подушку и увидел Цинь Цзуня, в оцепенении стоявшего в стороне и переодевающегося.

Впечатляюще ранним утром.

Жуань Си несколько раз подпнул одеяло, не обращая внимание на будильник, затем протянул ногу и пнул Цинь Цзуня под задницу, наслаждаясь криком кукушки. На задней части спины, которую как раз обнажили руки, дабы надеть чистую футболку, виднелись плавные линии, однако удар явно не приносил удовольствие.

— Ты меня раздражаешь, — Цинь Цзун натянул одежду и повернулся. — Домогаешься меня.

— Ах, — Жуань Си, с растрепанными волосами, перевернулся и сел, чувствуя легкую сонливость, не зная, что делать, сказал первое, что пришло в голову. — Профессиональный хулиган, кто кого тут использует.

Цинь Цзун надел спортивную форму, одного взгляда достаточно, чтобы заметить ее изменения. Их школьную форму перешивал Жуань Си, на спине он к тому же нарисовал кунг-фу панду, каждый раз во время физкультуры, в сочетании с его прямыми длинными ногами, повороты и прыжки делали его невероятно дерзким и стильным.

Цинь Цзун обернулся, с грохотом упал на колени у кровати, прижал зевающего юношу, одной рукой надавливая на плечо, а другой несколько раз сильно хлопая по лицу.

У Жуань Си заболел затылок из-за удара.

— Вот так выглядит профессиональное хулиганство, — Цинь Цзун склонился. — И?

Через пару мгновений Жуань Си резко перевернулся и яростно ударил по подушке.

— Пора бы поставить на место, старший брат научит тебя…

— Ой-ей, — Ли Циньян просунула голову в дверной проем. — Что ты делаешь? Почему издеваешься над Сяо Цзунцзы? Сколько тебе уже лет? А такой дрянной.

— Тетя Цинь, Жуань-Жуань сказал, что собирается поиздеваться надо мной… — Цинь Цзун без капли стыда притворился немощным.

— Этот сорванец нарывается на неприятности, он такой хитрый и вредный! — Жуань Си прикрыл лицо подушкой и крикнул Ли Циньян.

— По крайней мере, он носит брюки, — возразила женщина. — Говорила же, мужчины должны вести себя зрело, так почему же ты продолжаешь носить шорты с животными.

— Куда ты смотришь, мама! — Жуань Си попытался прикрыться руками. — Иди в гостиную, подожди немного, мы скоро выйдем.

— Продолжаешь стесняться, — Ли Циньян топнула своими тапочками. — Что там такого. Собирайтесь быстрее, еда остынет.

Цинь Цзун быстро схватил и сжал чужие бока сквозь футболку. Жуань Си, почувствовав боль, выругался и со всей силы ударил его локтем.

Поясница продолжала ныть, когда он крутил педали велосипеда, Жуань Си боролся с ветром и злостно кричал на него:

— Я — сам ветер! Идиот!

— Все еще болит? — Цинь Цзун вытянул руку из-за спины, коснулся поясницы и слегка потер ее. — Я думал, твоя кожа грубая, а плоть толстая.

— Можешь быть хоть чуть-чуть мягче? Твоя сила убивает, предлагаю просто сломать мою старую талию, чтобы крутить педали самостоятельно в будущем.

— Нет, — он расплылся в улыбке. — Разве эта «машина» выдержит мою мощь? Нам обоим придется ходить пешком, когда сдадим ее на металлолом.

— Если сдадим на металлолом, — раздался смешок, — нам не на чем будет ездить в школу.

— Ладно, едь на чем хочешь, — обхватив его талию, Цинь Цзун хмыкнул и неторопливо пробормотал под шум ветра. Он придерживал талию, словно взвешивая ее в руках. — Если больше не можешь ехать, я тебя понесу. Такая тонкая талия, весьма удобно таскать тебя. Небеса и земля будут тронуты тем, что целеустремленный юноша Цинь Цзун приложит все усилия, дабы помочь сбившемуся с пути другу детства…

— Блять! — Они вдвоем воскликнули. — Почему так трясет!

Когда Жуань Си вошел в класс, Кун Цзябао, облокотившийся на подоконник, сказал:

— Вы двое просто поспали, и все наладилось?

— Ой, — только тогда Жуань Си вспомнил. — Я забыл спросить вчера.

— Зачем спрашивать? — Кун Цзябао показал большой палец. — Брат Распутник, ты силен, все налаживается, даже когда ты молчишь.

— Харизма, — недвусмысленно напомнил тот. — Здесь без вариантов.

— Бесстыдник, — Кун Цзябао спросил. — Думал, что бы подарить Ли Нин?

— Великое сокровище семьи Кун, — Жуань Си откинулся на спинку стула, спрятав свои длинные ноги под стол. — Достаточно интересный подарочек.

— Боюсь, этот «достаточно интересный подарочек» может ей не понравиться, — он облокотился на стол и постучал. — Я думал об этом, признаться ли на вечеринке по случаю дня рождения.

— Ты думаешь с начальной школы и по настоящий момент, — Жуань Си повернулся. — Почему бы тебе не подождать, пока все станет настолько очевидным, и только тогда признаться?

— Раньше не было момента. Сейчас как раз подходящее время, не так много людей из класса будет, может подождать следующего года…. О, как это возможно в следующем году? Она должна сосредоточиться на учебе, приблизятся вступительные экзамены в университет, подождать окончания школы?

— Ясно, — произнес Жуань Си. — Как только закончится учеба, вы пойдете разными путями. Оставишь ли ты хорошие воспоминания о ее юности?

— Я волнуюсь, — Кун Цзябао схватился за голову. — Мне страшно.

— Ладно, только в этот раз, — Жуань Си повертел ручку. — В конце концов, это как удар ножом, может, и правда поможет.

— Если поможет, я буду угощать вас с Цинь Цзуном булочками с фасолью целый год!

— Должно быть, это сильно ударит по тебе. Просто купи Цинь Цзуню мятных конфет на год вперед.

Утром было два урока китайского языка, и Жуань Си потратил их на расписывание истории в своей записной книжке. Слова царапались небрежно, но быстро — свободное владение пером делала его руку умелой, появлялось все больше и больше предложений. Солнечный свет за окном проходил сквозь прозрачное стекло и ровно ложился на бумагу. Теплые пальцы Жуань Си постепенно входили в ритм, погружая его в уникальный мир.

Сочетание слов — это игра, и у каждого любителя имеется свой собственный ритм и порядок, поэтому даже у схожих стилей обязательно найдутся различия. Из плоти и костей рождается объемный образ человека, который движется свободно в свете и тени. Через воображаемое зеркало творец постепенно перестает искать собственные чувства и начинается подчиняться «его» ощущениям.

Такие игры сделали Жуань Си одержимым.

Когда Ся Цзин пришла к нему, чтобы вместе пойти в столовую, Жуань Си уже перестал писать, спрятал блокнот в ящик и болтал с Кун Цзябао, стоя у заднего окна класса. Вместе с девушкой они отправились обедать, проходя сквозь игровую площадку, увидели Цинь Цзуня и Кун Цзябао, играющих в мяч.

— В полдень так жарко, — Кун Цзябао обмахивался рукой. — Мой глупый младший брат…

Цинь Цзун оглянулся, и Жуань Си загнул мизинец, намекая, что талия до сих пор болит. Тот улыбнулся, шагнул к корзине и, приземлившись и повернувшись к нему лицом, показал большой палец.

— Ха, — Жуань Си рассмеялся. — Если тебе хватит смелости, увидимся после школы.

— Они очень ласковые, — Кун Цзябао шутил с Ся Цзин. — Не ревнуй.

— Пошел ты. Будь серьезным.

Кун Цзябао приобнял его за плечи, затем перешел к разговору о дне рождения Ли Нин, обсудил с Ся Цзин, что им взять с собой, и после обеда они с неохотой расстались, не закончив обсуждение.

Последним уроком во второй половине дня была физкультура, никаких особенных занятий, просто игра в баскетбол. Потные Жуань Си и Кун Цзябао не желали возвращаться в класс и сразу направились домой. Добравшись до парковки, они вспомнили о забытых тетрадях, поэтому пришлось пойти и забрать их.

Чжао Юньлин курил в туалете, стоя рядом с пятью-шестью парнями у дальней стены. Он выплюнул колечко дыма в окно и перевернулся еще несколько страниц записной книжки.

— Бля, — Чжао Юньлин улыбнулся. — Это ебанный роман, Жуань Си в самом деле пишет романчик.

— Дай-ка подумать, — парень, прикуривший сигарету, взял ее. — Да у него тут черт ногу сломит, не разберешь, что за иероглифы! Главного героя зовут… э, да это, наверное, псевдоним. Цзэ… что-то там. Боже мой, ну неужели нельзя писать с душой?

Несколько человек передавали блокнот по кругу, когда Чжао Юньлин спросил:

— Кто-нибудь взял ручку? — Он придерживал сигарету. — Нельзя просто так смотреть на чужие вещи, оставлю свои комментарии.

— Есть, — он фломастером нарисовал произвольные круги на страницах и оставил замечание: «Что за ерунда?».

— Я сделаю, я, — паренек, поджигающий сигарету, принял блокнот, после чего нарисовал несколько штрихов, дабы обрезать первоначальный текст, при написании он пытался его расшифровать. — «Мусорная писанина, Лаоцзы даже слово различить не может, будь приличнее».

— «Не пиши то, что в будущем шокирует литературный мир, позор литературы».

— «Несчастный…» Черт, как пишется слово «несчастный»?

— Просто пиши на пиньинь, — Чжао Юньлин стряхнул пепел. — Все равно больше пользоваться не будет.

— Почти готово, — сказал кто-то позади. — Жуань Си легко воспламеняется, если разозлится, придется драться.

— Позволь мне разобраться, — усмехнулся Чжао Юньлин. — Неужели я его боюсь? Кто кого, еще неизвестно. Он так выглядит, неужели испугался его детского личика? В прошлом году Чэнь Линь дрался с ним, даже когда-то устроил скандал из-за мелочи, а он все проглотил, сдерживая гнев. Его называют «Распутник», а также «Мягкий». Не ссы.

Страницы шумно рвались, и только закуривший парень небрежно оторвал другую страницу со словами:

— Рвать — тоже искусство, и я, как эстет….

Дверь распахнулась пинком, ударив людей по спинам и спровоцировав ругательства. Жуань Си глотнул минеральной воды и бросил ее, не закрывая крышку. Курящий парниша продолжал держать блокнот, зажав сигарету между пальцами.

— С ума сошел! Кто ты, чет побери, такой…

Жуань Си встал перед ним и сделал глоток воды, затем ударил его пушистую голову о стену, надавил на затылок и пнул по коленям, перевернул бутылку и вылил содержимое ему на голову, после чего ударил другой бутылкой по лицу.

— Лаоцзы — твой отец.

Старый мост

Не успел противник крикнуть «еб твою мать», как Жуань Си, сжав его затылок, ударил коленом, забрызгав брюки кровью, вытекающей из носа. В узком коридорчике завязалась потасовка: Чжао Юньлин схватил из-за спины швабру, Жуань Си, сбитый с ног, крепко ухватился за курящего парня, плечом распахнул дверь туалетной кабинки и потащил того к унитазу.

Курящего тянули за волосы и воротник. Запах средства для чистки туалетов ударил в нос, и он, согнувшись, отчаянно пытался вырваться, понимая замысел Жуань Си. Пол только протерли, следы влаги еще не высохли, отчего было очень скользко. Жуань Си надавил на спину и заставил его встать на колени, и только что вымытый унитаз находился прямо под носом. Кто бы мог подумать, что Жуань Си так жесток?

Да это же блядское школьное насилие!

Чжао Юньлин с остальными схватил его сзади за плечи, лишив равновесия, и швабра ударилась о дверной косяк. Если стянуть школьную форму, можно будет увидеть полосу, которая жгла и превращалась в синяк.

— Ты, блять, смеешь бить людей?! — Чжао Юньлин схватил Жуань Си за воротник и пнул по ноге. — Сегодня еще не решено, кто чей отец!

Жуань Си поднял локти и с силой ударил ими по лицу. Чжао Юньлин прикрыл лицо руками, согнувшись в три погибели, кисловатый привкус появился в носу, а на глаза навернулись слезы. Не впервые тот бьет его до крови из носу. Но сейчас новая и старая ненависть преодолели все возможные границы, и догорающая сигарету в руке вжалась в нижнюю часть шеи Жуань Си.

Среди хаоса раздался явный звук потушенной сигареты. Жуань Си снова врезал ему с локтя, на этот раз с намерением сломать переносицу.

Чжао Юньлин покраснел, воротник его рубашки вдруг задрался, и прямо в лицо прилетел кулак.

— Совсем заносчивым стал! — Кун Цзябао позади дрался. — Пошел ты, только попробуй прикоснуться к Жуань Си!

Цинь Цзун, заметив, где оказался окурок Чжао Юньлина, подтащил того прямо к раковине, открыл воду и вжал его голову. Холодная вода расплескалась, и Чжао Юньлин, упираясь руками, пытался вырваться, но державшая его рука не двигалась ни на дюйм.

— Охладился? — Цинь Цзун встал у края раковины, вопрошая.

Чжао Юньлин ругался и вырывался.

— Ты, черт побери, скажешь мне, тебе заебись или нет? — Он повысил голос.

Остальные люди постепенно замерли. Цинь Цзун, подтащив его к себе, опустил голову и сосредоточенно, нетерпеливо произнес:

— Отвечай.

Чжао Юньлин яростно мотал головой, задыхаясь, Цинь Цзун же повернулся и холодно взглянул на остальную шайку в зеркале. Вода продолжала литься, пока хулиган захлебывался, Цинь Цзун, казалось, его вовсе не замечал, его взгляд следил за наклонившимся за блокнотом Жуань Си.

Он потер испорченные листы бумаги, сжал книжку, превращенную в груду мусора, и подошел к раковине, чтобы ударить ей по спине Чжао Юньлина. Цинь Цзун расслабил руку, и тот резко поднял голову и закашлялся, Жуань Си тут же ударил его кулаком по голове, отчего по всему лицу потекла кровь.

— Это еще не конец, — Жуань Си наклонился к его уху и сказал, глядя в зеркало.

Жуань Си снял куртку, повесил ее на сгиб руки и направился обратно, сунув ладони в карманы. Блокнот был выброшен в мусорное ведро. Он не пошел домой и не сел на велосипед, просто вышел за пределы школы, слегка покачиваясь.

Тени заходящего солнца шагали вслед обуви, а вечерний ветерок, намекающий о приближении темноты, развевал волосы. На горизонте ни облачка, солнце горело как пламя, выглядя совсем одиноко. В области затылка все еще чувствовался жар, словно он вторил закату, вместе с ним бурно и страстно сгорая и внутри, и снаружи, будто еще чуть-чуть и что-то расплавится.

Прямо по склону — дорога домой, направо — река у уездного города. Через двадцать минут можно увидеть разрушенный мост, куда Жуань Си приводил Цинь Цзуня ловить голубей еще в средней школе. Под заброшенным мостом быстро текла почти пересохшая речка, с одной стороны берега находился заросший пляж, с другой — заправочная станция.

Жуань Си купил на заправке две банки прохладного пива, дошел до заброшенного моста, чтобы полюбоваться закатом, и поставил банки на перила. Вскоре позади него послышались шаги, он, не раздумывая, бросил банку назад, и человек ловко поймал ее.

Жуань Си открыл баночку, и белый пар потянулся к его носу. Он, немного вспотев, оперся на перила и запрокинул голову, дабы залить жидкость в горло, кадык слегка перекатывался. Цинь Цзун прилег рядом, наблюдая, как тот поднимает руку и бросает пивную банку в ведро далеко под мостом, затем поворачивает голову и выдыхает в его сторону — невероятно сексуально.

— Сталкер, — Жуань Си обернулся, прислонившись к перилам. Когда он поднимал голову, последние отблески солнца, казалось, окутывали его затылок. Голос звучал весьма лениво. — Чего глаза красные, плакса.

— Боялся, что ты потеряешься, — парень сделал глоток пива, поморщившись от горького вкуса.

— Я не идиот, — Жуань Си прикусил кончик языка и взглянул на него.

Цинь Цзун достал блокнот, зажатый под мышками, раскрыл его на перилах, после чего достал из кармана скомканные листы, расправил и вложил внутрь.

— Много людей смотрело, как ты выворачиваешь мусорное ведро? — Он откинулся назад, наблюдая. — Выброси, не хочу его видеть.

— Я подобрал, — Цинь Цзун вытер нос, сжал губы бантиком и чмокнул обложку. — Мне нравится, когда смотрят, тебе какое дело?

— Он грязный, — подняв недопитую банку и покрутив ее, прищурился от остаточного света позади. — У тебя совсем нет вкуса, кто на это будет смотреть.

Цинь Цзун обнял Жуань Си сзади за плечи, пальцами надавил на ожог и, почти уткнувшись в него головой, повторил вновь.

— Мне нравится.

Глаза Жуань Си едва заметно покраснели, и только подойдя ближе, можно было разглядеть это отчетливо. Никто не станет терпеть, когда их любимое детище топчут, презирают, высмеивают, рвут на части. Он когда-то не спал ночами, отдавая себя в руки страсти, и до сих пор горел желанием поведать истории. От не откажется от своей любви из-за этого случая, но заставит ощутить неприятную занозу в душе.

Любая работа и автор должны принимать критику, неважно, злонамеренная она, скупая или ненавистная. Она часто несет в себе больше скрытых стимулов, более конкретные предложения и позволяет автору остро и прямо столкнуться с недостатками.

Но это не про необоснованные выплески эмоций, не относящихся к делу.

— Раздражаешь, — Жуань Си отвел взгляд и недовольно взъерошил волосы, однако не отвернулся.

— С твоей стороны невежливо так говорить, — его одарили улыбкой.

— Что с того? — Жуань Си приподнял брови.

— Могу снести этот мост, если ты захочешь, веришь мне или нет? —Цинь Цзун поджал губы, и в глазах его замерцали слезы.

— Дерьмо, — Жуань Си изобразил шок на лице. — Почему бы тебе просто не отвезти меня домой.

— Далековато. Давай найдем золотую середину, потом пойдешь сам?

— Проваливай, — Жуань Си наклонил голову и рассмеялся, толкнул его и откинулся на перила. Допив пиво, не стал выбрасывать банку, только пнув маленький камешек под ногами, он встряхнул ее, и та с грохотом звякнула. — Пойдем домой позже, отведу тебя поиграть.

Цинь Цзун молча листал блокнот. Вечерний ветерок гулял между его длинными пальцами и трепал листы бумаги. Он схватился за уголок страницы и нахмурился, видя неприличные комментарии.

— Я никогда не спрашивал, — Цинь Цзун указал на витиеватый псевдоним на главной странице. — Почему ты выбрал «Выбирающий место»?

— Подойди, — тот слегка запрокинул голову. — Повторяй за мной, это слово читается как «чжай», что значит привыкать к новому месту для сна, — он подпер голову, перевернув банку в своей руке. — Нет никакого особого смысла.

— Меня учили так, — Цинь Цзун повторил за ним. — Выбирающий… выбирающий место, принимать мягкую постель, да?

Жуань Си пробежался глазами по почерку Чжао Юньлина и не сдержался.

— Да что за, с таким-то почерком, как у него, он еще может смеяться надо мной?

Лист пребывал в полном беспорядке, на него осталось множество следов. Цинь Цзун с несчастным видом поглаживал страницы, Жуань Си благовоспитанно выбросил банки в мусорное ведро, спрыгнул вниз и набросил куртку на плечи.

— Пошли.

Прямо по склону, на улице у лесной тропы жилого комплекса находился игровой зал. Сейчас не выходные, и многие занимались самостоятельно по вечерам. Те, кто живет в общежитии, ушли делать домашнее задание, поэтому, когда они вошли, внутри играли только «маленькие чертята», вернувшиеся поздно домой.

Жуань Си обменял пятьдесят монет, обошел ряд игровых автоматов с игрушками и направился прямиком к самым старым в дальнем конце, дабы поиграть в Contra с Цинь Цзуном.

Часть удовольствия от аркадных автоматом заключалась в атмосфере: уши наполняла зажигательная электро музыка, вокруг мерцали огни, отчего все казалось несерьезным и хаотичным. За их спинами был автомат Taiko no Tatsujin, и какой-то мелкий черт с рюкзаком и красным галстуком играл так ловко, ритм был не на уровне обычных игроков. Сразу видно, закаленный ветеран, хардкорный игрок.

Изначально Жуань Си играл к нему спиной, слушая бой барабанов. Оглянувшись несколько раз, он в конце концов просто откинулся на спинку стула и начал наблюдать, как ребенок ритмично бьет по барабанам.

— Невероятно, — Жуань Си с энтузиазмом аплодировал, когда ребенок получил идеальный результат. — Потрясающе, мой маленький друг.

Ребенок вежливо поклонился, дернул за ремешок на рюкзаке, и книги тут же выпали. Парень протянул руку, но отдернул ее, задумчиво потянув за молнию.

— Напоминает тебя, — сказал он Цинь Цзуню. — Раньше был таким же, выглядел дисциплинированным и милым.

— Я и сейчас так выгляжу, — Цинь Цзун откинулся на спинку стула. — Пожалуйста, называй меня Ша Бай Тянь (1), спасибо.

(Ша Бай Тянь переводится как «наивный, невинный, милый», в общем, просто набор слащавых прилагательных, такие ники часто в то время брали девушки)

— Ша Бай Тянь, — Жуань Си улыбнулся, — не позорься.

— Ты еще играешь? Там половина осталась.

В центре игрового зала, на пустующем пространстве, стоял танцевальный автомат. На экране мелькали разные цвета, а электронный голос аниме-певицы звучал необычайно живо, с чередованием китайского и японского.

Жуань Си достал игровые монетки из чужого кармана.

— Пошли, Ши Бай Тянь, поиграем во что-нибудь миленькое.

Той самой милой игрой оказалась Penguins` game, которая в конце двадцатого века захватила дискотеки Китая, известная в народе как «Танец кроликов». Под ритмичное «Go Go Go» Жуань Си прыгал и махал руками, пока Цинь Цзун, сунув руки в карманы, стоял внизу и спокойно смотрел, выглядя круто. В детском саду Жуань Си был главным исполнителем этой песни, даже сейчас он мог очаровать всех детей.

Он указал на Цинь Цзуня, который в конце концов беспомощно опустил руки, сдаваясь, и ступил на платформу с мерцающими стрелками.

«Прыгайте, танцуйте, зажигайте!»

Шаг вперед, поворот, прыжок, второй прыжок.

«Вместе шлепаем, бьем и хлопаем!»

Поднять ногу, поменять расположение ног, повернуться, повернуться еще раз.

В этом невероятном веселом ритме, казалось, свет затуманивал глаза Жуань Си, и вся тоска и уныние растаяли в неловких движениях. Цинь Цзун несколько раз прыгал с ним, однако не забывал подметить, что при тусклом освещении Жуань Си выглядел неожиданно очаровательно. Когда высокомерное и красивое лицо скрывалось под мягкими волосами, шрам на затылке обнажался, когда опускалась голова, делая его светлым, и этот прекрасный человек ударил его по лицу своей головой.

Черт побери.

Цинь Цзун слегка нахмурился.

Он что, правда собирается стать извращенцем?

Что ты делаешь?

Они станцевали «Танец кроликов» пять или шесть раз. Когда они отошли от танцевального автомата, от них вот-вот должен был повалить дым. Жуань Си вышел на улицу освежиться, и Цинь Цзун набросил ему на плечи куртку.

— Когда ты успел найти художника? Такой вычурный рисунок, — Жуань Си надел ее, коснулся его манжет и спросил.

На манжетах школьной формы Цинь Цзуня кто-то нарисовал синей шариковой ручкой розу, бес стебля и листьев, простенький цветок. Он таился под рукавами, и его можно было заметить, только если приподнять руку.

— На прошлой неделе нарисовал будущий художник, тренировался, — Цинь Цзун потер рукава. — Как что-то может быть лучше твоей панды?

— Точно, — Жуань Си достал из кармана мятные леденцы. — Чжао Юньлин нарисовал на спине череп? Тот еще выпендрежник.

— Мои требования выше, — Цинь Цзун произнес. — Я не внес его в список для сравнения.

— Черт, — Жуань Си протянул руку и коснулся затылка. — Я вспомнил только тогда, когда ты напомнил. Этот внук посмел оставить мне ожог.

— Вернись и отомсти ему.

С этими слова юноша похлопал его по спине, и Жуань Си вскрикнул.

— Я… это невероятно больно.

— Казалось, ты был полон сил и энергии весь тот путь, — Цинь Цзун улыбнулся. — Думал, совсем не больно. Ты теперь в долгу передо мной.

Жуань Си отступил на несколько шагов, и Цинь Цзун моментально уловил его намерения и бросился бежать. Его преследовали и гнали, пока он отчаянно махал руками и кричал:

— Если догонишь меня, я дам тебе… А!

Схватившись за воротник, Жуань Си отошел, взобрался на ограждения у дороги и, сделав бросок, врезался в его спину. Сердце, печень, селезенки и легкие Цинь Цзуня почти вышли из строя от удара, на спине ощущалось чужое тело. Они вдвоем качались под светом уличных фонарей до тех пор, пока Цинь Цзун легонько не хлопнул его по ягодицам.

— Что ты делаешь! — Жуань Си принялся его душить. — Заметил, что ты постоянно ведешь себя как хулиган, стал сильнее и тут же осмелел, да?

— Кто тут ведет себя как хулиган? — Цинь Цзун продолжал держать его. — Я боялся, что ты упадешь.

— Ах, ты что, играешь в мяч?

— Было бы здорово, если это и правда был мяч, — Цинь Цзун трудился в поте лица и жаловался.

— Что ты только что сказал? Повтори-ка?

— Не расслышал? Человек прямо под тобой, если что.

— Я просто устал тебя слушать, — Жуань Си тут же замолк.

Эти двое шли в странном молчании, пока Жуань Си не расхохотался, а Цинь Цзун, несший его на спине, не дал искренний комментарий.

— Идиот.

Сегодня вечером Жуань Си пошел в дом Цинь Цзуня, его донесли до самого конца лестницы. Переобувшись, он улегся на балконе и поигрался с колокольчиком, когда показалась Ли Циньян.

— Мам, — заговорил Жуань Си, — сегодня буду ночевать здесь.

— Какой праздник, — Ли Циньян приобняла его. — Так уже случилось, что мы с твоим отцом останемся наедине.

— А тебе не будет совестно, мам? — С горечью спросил он.

Ли Циньян выразительно развела руки и, приподнявшись на своих тапочках, очень естественно проговорила:

— У нас, ангелов, нет совести.

Жуань Си: …

Вечером Цинь Цзун ничего не ел, поэтому принялся за готовку. Когда Жуань Си вошел на кухни, тот держал кастрюлю в руках и, не оглядываясь, попросил:

— Помоги мне завязать фартук.

Когда ладони оказались на его талии, он вдруг произнес:

— Что-то в этой ситуации неправильное.

— Действительно, — Цинь Цзун оглянулся. — Спасибо, дорогой… что?

— Тц, ты серьезно болен, дорогой.

— Не болтай за спиной, — Цинь Цзун разбил яйцо и серьезно сказал. — Ты ведешь себя как-то… женоподобно.

— Ребенком был таким милым, а сейчас обзывается, называя женоподобным, — Жуань Си вздохнул.

— Не неси чушь. «Раздражает этот плакса Цинь Цзун! Слезное цунами! Наводнение…» Организация призывает вас говорить только правду.

— Черт возьми, — бросил ему вслед Жуань Си. — Помнишь до сих пор.

— Я сейчас заплачу, — Цинь Цзун подцепил лапшу палочками для еды. — Бери миску и ешь.

После еды Цинь Цзун первым делом пошел мыться, а Жуань Си привычно мыть посуду. Он ополоснул уже половину приборов, когда вдруг раздался электрический треск, и в мгновение ока стало темно. Жуань Си вытер руки и постучал по двери ванной, где продолжала литься вода.

— Где фонарик?

— На прикроватном столике, — произнес Цинь Цзун. — Горячей воды больше не будет.

Жуань Си нашел фонарик и посветил им на матовое стекло.

— Тогда поторапливайся.

Изнутри слышался шум, когда дверь внезапно приоткрылась наполовину. Мокрая рука быстро схватила не за запястье и втащила внутрь. Фонарик беспорядочно осветил замкнутое помещение, затем упал на пол, осветив обнаженные ноги.

— Быстро раздевайся, — настаивал Цинь Цзун. — Горячей воды какое-то время не будет.

— Мм, — Жуань Си неторопливо поднял руки и стянул футболку. — Мыться вместе, да? Тогда отвернись, я смущаюсь твоего взгляда.

— Ты же всего меня облапал, чего смущаться? — Цинь Цзун наклонился и поднял фонарик. — Мне сделать это вместо тебя?

— Нет, — он разом снял штаны. — Как разница между этим и просмотром стриптиза, выключи.

Цинь Цзун выключил оставшийся свет, поднял руку и повернулся спиной, ожидая, когда включится вода. Он окатил себя горячей водой, с облегчением выдохнул и, подперев голову рукой, продолжил стоять.

Ах.

Блять.

Цинь Цзун повернулся лицом к стене, прислонился головой к кафелю и сразу ощутил некую перемену в себе. Он мог представить происходящее за спиной, даже ни разу не взглянув. Изначально зачесанные назад волосы были небрежно взъерошены пальцами Жуань Си.

— Твои волосы такие мягкие, — произнес тот, вспенивая шампунь рукой. — Ты повернулся лицом к стене, чтобы поразмыслить над своими ошибками?

— Да, — Цинь Цзун слегка наклонился, смутно разглядывая тень Жуань Си. Ему не нужны глаза, его кожа чутко улавливала дыхание и аромат, каждое мимолетное движение вызывало у него необычную реакцию.

— Ах, — Жуань Си не удержался от легкого вздоха при мытье головы и выпрямился. Синяки на спине, которые вызывали жжение от соприкосновения с водой, невыносимо раздражали. — Черт, Чжао Юньлин изврат!

— Господин, вам нужны специальные услуги? — Цинь Цзун присвистнул и спросил.

— Да, потри спинку.

— №007 Сяо Цинь к вашим услугам, — Цинь Цзун повернулся и помассировал спину. — Можешь перестать дергаться? А то я не знаю, куда еще зацепится моя рука.

— Тебе и так досталась целая спина, куда еще ты хочешь залезть? — Жуань Си покачал головой. — Вынести унитаз за пределы ванной оказалось верным решением, иначе было бы трудновато развернуться, особенно двум крепким мужчинам.

— Крепкий мужчина, — заговорил Сяо Цинь, — ниже пояса — за дополнительную плату, продлеваете?

— Не продлеваю, — Жуань Си протер глаза. — Не говори так внезапно пошлости.

— … — Цинь Цзун волшебным образом затих.

Жуань Си быстро помылся. Когда он выходил, вода стала слегка холодной, Цинь Цзун вытолкал его и вновь закрыл за собой дверь.

— Я скоро. Твоя одежда лежит на кровати, так что посмотри, как выглядят шорты зрелых мужчин.

— Мне нравится аниме, — Жуань Си босиком вбежал в спальню, завернутый в полотенце. — Иди мойся!

Полностью мокрый Цинь Цзун прижимался к стене. Жуань Си переоделся и почти домыл посуду, но в ванне все еще царила тишина.

— Ты там машину моешь? — Он постучал по матовому стеклу.

— Ах, — изнутри донесся вздох. — Уходи.

— О, — Жуань Си прислонился к двери. — Что ты делаешь?

— Занят, — Цинь Цзун поддался потоку воды, спокойно спрашивая. — Что насчет тебя?

— Я расскажу тебе историю, чтобы развеселить. Так темно, а ты там один, тебе, должно быть, не по себе, как жалко.

— Кто… — Цинь Цзун запнулся. — Я нормально моюсь.

— Тогда у меня есть время на историю, — Жуань Си улыбнулся. — Однажды А проснулся и пошел в душ, где внезапно обнаружил в сливе копну волос. Он пытался избавиться от них, но, похоже, труба забилась. «Как странно», — подумал мужчина, живущий один, без девушки, никогда не имевший длинных волос, словно все волосы на голове… — В этот момент дверь шумно распахнулась, и Цинь Цзун в одном полотенце направился к нему.

— Это еще не конец, — Жуань Си облизал нижнюю губу. — Как раздражает. Я… эм, что ты делаешь?

Цинь Цзун стянул полотенце и прижал болтливого человека к зеркалу.

— Чертовски сильно хочется, — Цинь Цзун стиснул зубы. — Нельзя ли дать человеку немного личного пространства, а?

— Чего там тебе хочется? — Жуань Си надменно зада встречный вопрос.

— Ха, — Цинь Цзун усмехнулся. — Ты просто потрясающий. — Он подхватил его, за пару шагов дошел до спальни и бросил на кровать. — Черт, давай подеремся!

Свет вдруг вспыхнул и осветил окружение.

Жуань Си напротив: …

— Что за! Который день, глаза Лаоцзы рано или поздно ослепнут! — Он поднял руки, прикрывая глаза.

— Ты же мужчина, — Цинь Цзун схватил подушку и швырнул ее в него. — Веди себя прилично.

— Сохрани достоинство брата, — Жуань Си покачал головой, крепко держа подушку. — Вот же ж! Не мог бы ты, блять, для начала одеться!

Цинь Цзун наклонился и прижал его к себе, Жуань Си бросил в него подушку. Постельное белье под ними скомкалось, когда Цинь Цзун наконец схватил его за лодыжку, о чем-то поразмыслив, внезапно склонил голову и громко чмокнул его в щеку.

Двое тяжело дышащих людей в тишине смотрели друг на друга более десяти секунд.

— Черт! Святая земля Лаоцзы! Я даже ни разу с девушкой не целовался! — Жуань Си коснулся своего лица и сердито воскликнул.

— Здорово? — Цинь Цзун расхохотался.

— Охладись! Я заставлю тебя плакать сегодня ночью!

Бой прекратился, подушки разодрались, и гусиные перья рассыпались по всему полу. Стеганное одеяло валялось внизу, а простыни съехали в сторону.

Цинь Цзун, уже в шортах, вытянул руку и ткнул юношу в ногу.

— Тяжелый.

— Катись отсюда, — Жуань Си зарылся лицом в простыни. — Я раздавлю тебя до смерти.

— Давай, вставай, — сухо усмехнулся Цинь Цзун.

— Никогда не видел настолько наглого человека, — Жуань Си демонстративно задрал футболку. — Разве тебя не мучает совесть? Моя талия вот-вот сломается.

— Совесть съела собака, — он указал на собственное плечо. — Следы собачьих зубов вот здесь.

— Чертила, — Жуань Си уперся ногой в бок. — Что, сегодня у нас бунт?

— Красивое лицо, — прошипел Цинь Цзун, — хочешь такое же?

Он перекатился на спину, надавив на спину Жуань Си, и тот, выдохнув, чуть не захлебнулся в крови.

— Я больше не хочу уходить, — Цинь Цзун прижался к нему лицом. — Я жажду мести.

— Да пошел ты… блять! — Жуань Си задергался под ним, словно изголодавшаяся по воде рыба. — Спина сейчас сломается! Добросердечный молодой человек по имени Жуань Си подвергся яростным нападкам своего лучшего друга… Можешь проявить сострадание? Отпусти меня!

— Добросердечный молодой человек, — Цинь Цзун отпустил его, — это я.

Жуань Си лежал и клевал носом от усталости.

— У меня, наверное, сейчас период ретроградного Меркурия? Сегодня ужасный день… — Говоря об этом, он вдруг встрепенулся. — А, я забыл сделать домашнее задание.

— Поздно, уже два часа, — Цинь Цзун прижал человека к себе и перевел взгляд на стену.

— О, — Жуань Си упал обратно. — Слишком поздно.

Цинь Цзуня это позабавило, и он долго трясся, вызывая щекотку у лежащего рядом.

— Завтра я от имени туристической группы нашего подъезда навещу тебя. Сердечно поздравлю брата Жуаня с тем, что он не сделал домашнее задание.

— Я правда хочу ударить тебя.

— Хорошо, — Цинь Цзун вновь ущипнул его талию. — У кого сейчас зудит кожа? Тот, кто понимает общую ситуацию, тот и является выдающимся, Жуань-Жуань.

— Блять… — Жуань Си закрыл глаза. — Лаоцзы умер.

Возвращение домой

Жуань Си притворялся мертвым до тех пор, пока не уснул, лежа на животе, профиль его лица скрывался под волосами, лишь кончики ушей показывались наружу. Цинь Цзун приподнялся, поправил прядки волос и заметил черную сережку, вставленную левое ухо.

Вовсе не жеманный.

Невероятно крутой.

Так думал Цинь Цзун, подозреваемый извращенец. Он встал и выключил свет, затем вернулся в постель и уложил Жуань Си на подушку. Тот обнял одеяло и перевернулся. Под воротником футболки сзади виднелся след ожога от сигареты. Цинь Цзун наклонился и легонько подул, нежно, словно проводил перышком, промелькнувшим в сновидении.

Следующий день тоже выдался солнечным.

Вчера ночью Жуань Си защемило шею, утром он проснулся и тут же принялся разминать ее и растирать. Перед выходом из дома даже Цинь Цзун пару раз помассировал ему шею.

— Приятно видеть и слышать, — он злорадствовал. — Каждый день спишь не пойми как, подушка всегда оказывается в ногах.

— Я люблю свободу, — Жуань Си отбросил его руки. — Кровать не в силах сдержать мою необремененную душу.

— Ладно, садись на велосипед, — Цинь Цзун уселся на заднее сиденье. — Пора лететь.

— Хочу воспарить… — Жуань Си едва крутанул педали.

Щелк — и велосипедная цепь соскользнула, педали беспомощно закрутились, но корпус велосипеда, несмотря на скрип, остался неподвижен — Цинь Цзун вытянул ноги и оперся ими в землю, пока Жуань Си страстно кричал в пустоту.

— Танцевать, как бурный ветер!

Цинь Цзун, продолжающий пить соевое молоко за спиной: …

— Очнись, — Цинь Цзун ударил его головой по спине. — Друг, у нас цепь оборвалась!

— Чини, чини, чини! — Жуань Си потянулся к своей талии. — Привычки невозможно изменить! Рано или поздно ты сломаешь мою талию!

— Я возьму на себя ответственность, если сломаю, — Цинь Цзун придерживал велосипед, наблюдая, как он садится на корточки и крутит педали. — Давай заедем в магазин за маслом после школы во второй половине дня.

— Что ж… — Жуань Си вернул цепь на место. — Обсудим после обеда, — сев, он продолжил. — Во второй половине дня придет Ся Цзин.

— Хорошо, — Цинь Цзун выбросил коробку из-под соевого молока, проходя мимо мусорного ведра. — Совершенно забыл о Ся Цзин.

На самом деле, Жуань Си тоже позабыл. Он попрощался вчера с Ся Цзин, уходя вечером, но, та, похоже, была невероятно им напугана.

— Подумай о покупке телефона, — заговорил Цинь Цзун. — Скоро я пойду на работу на летних каникулах.

— Мы же вместе живем, — Жуань Си повернул руль. — Хочешь купить телефон, чтобы играть посреди ночи?

— Чтобы скачать приложение для написания текста, — Цинь Цзун вздохнул. — Я думал всю ночь, ты не можешь продолжать писать от руки. Телефон — это удобно, — он выдержал паузу. — Удобно связываться с Ся Цзин.

— Ладно, — куртка Жуань Си защищала от ветра, когда чужие руки обвивались вокруг его талии. — В общем-то, нам нет смысла связываться… каждый день видимся с Ся Цзин.

Когда тема дошла до этого, он немного поколебался, но не стал продолжать. Жуань Си и Ся Цзин вместе уже некоторое время, но кое-что было странным: он не скучал по ней, когда они не виделись, не радовался каждой встрече. Мыслил также, как до их отношений — думал, что Ся Цзин милая, но и это прошло.

Да, Ся Цзин и правда милая.

Почему больше нет того ощущения?

— О чем ты думаешь? — Цинь Цзун придерживал руль и улыбался. — О боже мой, молодой человек на заднем сиденье невероятно красив. Жаль, ты не можешь обернуться и бросить на него несколько взглядов, можешь лишь думать, верно?

— Срань господня, — Жуань Си улыбнулся. — Тебя не раздражает твоя самовлюбленность?

— Раздражает? — Цинь Цзун уткнулся подбородком ему в плечо. — Я тебя раздражаю?

— Я…

— Ты невероятно надоедливый! — Сзади раздался громкий звонок, и Кун Цзябао, пыхтя, появился на горизонте и крутил педали. — Бля, я гнался за вами всю дорогу, и никто из вас двоих не оглянулся! Я чертовски устал, ох. «Раздражает?»; «Я люблю тебя больше всех, как ты можешь меня раздражать?» — Кун Цзябао сердито вздыхал. — Вы двое снимаетесь в романтичной драме, да?

Цинь Цзун поднял ногу и пнул стойку велосипеда.

— Катись.

— Ты искал возможность все это время? Расстроен, да, брат? Эй, я ведь серьезно, разве тебя не раздражает твоя прилипчивость? Не устал каждый день сидеть у него за спиной и смотреть ему в затылок? — Кун Цзябао продолжил смеяться.

— У тебя есть хоть какая-то эстетика? — Жуань Си поднял руку и пригладил затылок. — У него стильный затылок, не устанешь смотреть на него даже через 10 000 лет!

— Давай поменяемся, — произнес Кун Цзябао. — Попробуй смотреть на него 10 000 лет.

— Я и так пялюсь дни напролет.

— Жуань Си, ты придурок! — Кун Цзябао сжал пакет с конфетами в кармане. — Сердце юного сына разбито.

Цинь Цзун протянул руку, намереваясь взять пакет с леденцами, и, открыв его, обнаружил, что он заполнен мятными леденцами. Он присвистнул, снял обертку с одного из них и закинул в рот. Два велосипеда ехали параллельно, и всю дорогу трое друзей обменивались жалобами.

Чжао Юньлин отпросился. Хотя кость переносицы не сломана, повредился хрящ. Он не знал, как рассказать об этом своей семье, поэтому даже не искал Жуань Си, но не смотря на отсутствие жалобы, драку в туалете скрыть не удалось. Видеонаблюдение в коридоре зафиксировало, как Хуан Цзяли ранним утром прошлась по классам, дабы собрать подозреваемых у себя в офисе.

— В чем дело, что заставило тебя так поступить с кем-то? Все вы одноклассники, смотрите друг на друга не свысока. Что произошло, Жуань Си! — Хуан Цзяли ненавидело железо за то, что оно не могло стать сталью. — Ты поступил так, если не согласен, возрази. Что за характер, никогда не видела столько ненависти! Что ты натворил, а?

— Это шутка, — Жуань Си говорил искренне, готовый к сотрудничеству. — Чжао Сломанный… кхе-кхе, Чжао Юньлин был моим одноклассником в начальной, средней и старшей школе, мы прекрасно знакомы друг с другом.

Кун Цзябао почти рассмеялся, услышав из его уст искреннее «прекрасно знакомы», его тело тряслось. Тут же вспомнились его последние слова: «Это еще не конец».

— Шутка? Вы сломали швабры шутки ради? — Хуан Цзяли указала на список на рабочем столе. — Требуется компенсация за уничтожение имущества. Вы, ребята, не против такой игры? Ты, над чем там смеешься, речь о тебе еще не зашла, а ты уже так взволнован? Кун Цзябао, встань нормально!

— Эм, да, да, — Кун Цзябао вытянулся по стойке смирно. — Я искренне признаю свои ошибки, я правда признаю их. Я должен был… кхм, — Жуань Си наступил ему на ногу, и он тут же изменил слова. — …мешать им играть.

В коридоре есть видеонаблюдение, но не в туалете. Как только дверь за ними закрылась, в офис пошел кто-то другой. Чжао Юньлин попросил отпуск по болезни, но ущерб имущества был серьезным, и его пришлось призвать ради предупреждения. От одного человека по одной самокритике. В понедельник, во время поднятия флага, прозвучит список имен.

— Этот парень не сказал ни слова, но чувствую, что-то случится, — Кун Цзябао писал самокритику. — Как думаешь, он проявит доброту?

— Будь у него такое сердце, у него не шла бы кровь из носа каждый раз, — Жуань Си усердно писал, ему не доставало одного листа, чтобы выразить мысли.

— Боюсь, он сделает что-то тайком, — Кун Цзябао нашел время пожаловаться. — Этот парень — ходячая катастрофа.

— Я его не боюсь, — Жуань Си вжал стержень ручки в бумагу. — Просто бесит тот факт, что все это продолжается. Он все еще живет в доме Ли Нин?

— Он переехал, — Кун Цзябао поднапряг мозги и каллиграфично написал «извиняюсь». — Еще в средней школе. Живет в том же районе, что и мой знакомый.

— Знакомый? — Юноша поднял голову. — Кто?

— Чэнь Линь, 8 класс. Брат Линь человек жестокий, говорит мало. В прошлом году во время драк он использовал разные трюки — уже забыл, да? А ведь дрался с ним.

— О, — Жуань Си помолчал.

— Что, помнишь? — Кун Цзябао откинулся на спинку стула и склонил подбородок в сторону заднего окна. — Прямо напротив нас, у задней двери, мы видимся каждый день.

— Конечно, я помню, — Жуань Си поспешно дописал последний абзац, закрыл колпачком ручку и повертел ее между пальцами. — Тот брат Линь… с растрепанными волосами, отлично играет.

— Не искал бы тебя, если бы ты сам не был таким, — Кун Цзябао тихо писал. — Мало видел в этом году. Говорят, он тусуется в ночных клубах, и, похоже, Чжао Юньлин вместе с ним. Вчера мы избили Чжао Юньлина, если Чэнь Линь посчитает это чрезмерным, на днях подойдет к нам.

— Пусть. Я не здоровался с ним в этом году.

Во второй половине дня после уроков Жуань Си вышел из класса, как раз застав спускающегося вниз Цинь Цзуня, и они вдвоем спустились по ступенькам. Спортивные штаны облегали ноги при каждом движении, заставляя Жуань Си присвистнуть в глубине души.

Длинные.

Чертовски длинные.

Все еще красавчик.

— Почему бы тебе не наклониться и не посмотреть поближе? — Цинь Цзун расставил ноги, спрятав руки в карманах. — Трудно противиться естественной красоте.

— Как же, — Жуань Си отпихнул его ногой. — Брат, вот длинные ноги, твои коротенькие ножки недостаточно хороши.

— Одноклассник Жуань-Жуань, тебе так нравится нападать на меня? Чувствуешь конкуренцию? На подсознательно уровне боишься?

— Боюсь смерти, — Жуань Си расплылся в улыбке. — Недоволен?

— Что ты имеешь в виду? — Цинь Цзун поднял руку и перебросил баскетбольный мяч, синяя роза на манжетах формы смутна виднелась с надписью: «Недоволен, начни с начала».

— Думаешь, это текст из песни? — Жуань Си перехватил мяч и повертел его в руке. — Мне так страшно, брат Цзун, притормози, я так напуган.

— Черт, —он хлопнул его по плечу. — Это, мать его, тон для вызова на бой?

— Верно, — Жуань Си громко расхохотался. — Мне тоже кажется, что это звучит дешево. Хочу подраться, как только слышу его.

— А, — Цинь Цзун бросил на него взгляд. — Так давай сделаем это.

— Черт, — Жуань Си нацелился мячом в его лицо. — Такое красивое личико…

— Конечно, я не вынесу этого, — он поймал мяч. — Ты все равно не сможешь ударить такое лицо, еще болит поясница?

— Я даже не осмелился менять футболку при людях, глядя в зеркало, мне казалось, что меня кто-то покусал, — Жуань Си показал большой палец.

— И что? — По-настоящему опечаленный Цинь Цзун похлопал себя по груди. — Как может грызть тот, у кого нет зубов?

— Будь аккуратнее с Лаоцзы, — Жуань Си ухмыльнулся.

Подойдя к навесу, они заметили приближающуюся Ся Цзин. Цинь Цзун покрутил ключ от велосипеда на пальце и заговорил первым:

— Едь с ней, а я возьму велосипед Кун Цзябао.

— У Кун Цзябао есть еще одно место? — Жуань Си похлопал по заднему сиденью. — Давай, поехали вместе.

— Коротконожка устанет до смерти, — Цинь Цзун бросил ему ключ. — Подбросишь меня, а потом поедешь обратно.

— Нет, — нахмурился Жуань Си. — Почему не вместе?

Цинь Цзун откинулся на спинку сиденья лицом к нему, поднял руку и указал на Ся Цзин, стоявшую на некотором расстоянии.

— Лампочка ростом метр семьдесят восемь не кажется тебе слишком заметной? А мне вот уже надоело. Вернешься вечером — позвонишь в колокольчик и позовешь меня.

Жуань Си прикусил язык, наблюдая за уезжающим Цинь Цзуном. Он не пошевелился, даже когда Ся Цзин подошла к нему, во рту чувствовался неописуемый привкус.

— Я отвезу тебя домой.

Но его взгляд продолжал следить только за спиной Цинь Цзуня.

Чэнь Линь

Цинь Цзун отправился в магазин музыкальных инструментов и купил салфетки для чистки саксофона. Он только открыл дверь и столкнулся лицом к лицу с человеком. Парень был с ним одного роста, разминал плечи, стоя перед стеклянной дверью.

— Подожди секунду, — другой человек внезапно повернулся боком, обнажив татуировку сбоку шеи, пару мгновений оглядывал его, а затем спросил. — Цинь… Цзун?

Цинь Цзун оглянулся, и при виде лица собеседника тут же вспомнил его личность. Во втором классе только один человек мог похвастаться такими мышцами.

— Чэнь Линь, что хотел?

Чэнь Линь явно помахал.

— Какая удача! Я как раз думал о тебе, и мы встретились здесь, — сказав, он наклонил голову и улыбнулся, однако в глазах таился мрак. — Хотя я думал о Жуань Си, но ты тоже неплох. Свободен? Угощу выпивкой.

— Ни за что, — Цинь Цзун уперся ногами в стекло позади. Он улыбнулся Чэнь Линю. — Мы так давно не виделись, я угощу тебя.

Зажглись уличные фонари на заставленной едой площади. На столе выстроились в ряд всевозможные пивные бутылки, еще даже не открытые. Чэнь Линь сидел напротив, присвистывая и улыбаясь во все зубы.

— Как щедро, — он открыл бутылку. — Это что, взятка?

— Взятка, — Цинь Цзун повторил за ним, — смотря, что ты под этим подразумеваешь.

— Как бы тебе ни хотелось замять это дело, Жуань Си все равно должен явиться, — Чэнь Линь поднес горлышко бутылки к губам Цинь Цзуня. — Вы двое поменялись местами? Он же не настолько напуган, что не смеет встречаться со мной, верно?

— Чжао Юньлин дома? —Цинь Цзун сразу перешел к делу. — Если он достаточно храбр, я навещу его и обсужу с ним решение проблемы.

— Решение? — Вновь заговорил Чэнь Линь. — Сломанную переносицу нельзя так оставить. Жуань Си ударил его несколько раз, так что пусть хорошенько отдохнет, прежде чем разбираться.

— Будь это так, — Цинь Цзун улыбнулся, — не стал бы искать тебя.

— Что ж, — Чэнь Линь выпил половину на одном дыхании и поднял голову. — Позволь Жуань Си подраться со мной. Нужно восстановить авторитет, тем более Чжао Юньлин сейчас следует за мной. На данный момент в школе я лишился лица, слишком разгулялся… Тц, понимаешь? — Во взгляде промелькнуло презренье. — Ты всегда такой правильный.

— Это потому, что мой босс невероятно строгий. Нужно быть паинькой и не доставлять лишних хлопот.

— Ты его слушаешься? — Чэнь Линь уселся прямо и указал е собеседника. — Я помню тебя. В прошлом году я повздорил с Жуань Си, и ты часто толкал меня локтями после. Парень, притворяешь невероятно послушным, а на деле бьешь исподтишка куда сильнее меня. Зачем следуешь за Жуань Си? Он игрок лишь в школе, на улице можно ли считать его братом-головорезом? Жизнь в обществе не так уж и легка.

Площадь маленькая, ночных клубов всего несколько. У Чэнь Линя дела шли так хорошо, что его семья даже прославилась. В старшей школе начали ходить слухи, что они подсели на марихуану. Чем больше распространялись домысли, тем более «социальным» считал себя Чэнь Линь, настолько, что смотрел на одноклассников сверху вниз, будто он превосходил их, будто стал боссом подпольного мира. Цинь Цзун не желал давать ему ни шанса на сближение с Жуань Си. На этом дело должно подойти к концу. Учитывая его характер, если он не вернет себе так называемое «лицо», продолжит напирать.

Кому, черт побери, хочется крутиться в обществе?

Дети, впадающие в подростковый возраст и не желающие взрослеть, в большинстве своем глупы. Достаточно один раз устроить им взбучку.

Цинь Цзун, поразмыслив, открыл бутылку и потянулся к Чэнь Линю.

— Разберемся по ходу дела, — он запрокинул голову и выпил. — Но Чжао Юньлиня ударил я. Если так хочешь вмешаться, не ищи кого-то другого, я здесь.

— Вы подрались? — Чэнь Линь поставил локти на стол. — У тебя хватает мужества?

— Кто знает, — Цинь Цзун улыбнулся.

Только голос стих, и пустая бутылка из-под пива с грохотом столкнулась с головой Чэнь Линя, разлетевшись вдребезги. Чэнь Линь был ошарашен внезапным нападением. Кровь стекала по лбу, не осознавая себя, он вытер ее.

— Я ебал твою мать!

Чэнь Линь схватился за бутылку, оттолкнулся от пластикового стола и с грохотом опрокинул стул.

Жуань Си все еще звонил в колокольчик, когда Ли Циньян вышла из ванной в маске.

— Он еще не вернулся, иначе бы вышел, услышав звон.

— Да, — Жуань Си облокотился на перила. — Почему он тогда ушел, раз не направлялся домой?

— Хочу спросить, — Ли Циньян окинула его странным взглядом. — Вы двое возвращались не вместе по какой причине?

— По причине… — Жуань Си не проявлял должного интереса. — Я не знаю.

Я не знаю причины.

Мне всегда так неинтересно. Когда Ся Цзин села на заднее сиденье и обняла его за талию, на краткий миг ему захотелось встать. Велосипед был легче, чем обычно, однако двигался ненамного быстрее. Он не знал почему, ведь Ся Цзин должна нравиться ему.

— Ха, — Жуань Си небрежно нарисовал кружок на бумаге. — Который час?

— Девять, — Жуань Чэн проходил мимо двери с книгой в руке. — Ты слишком обеспокоен, маленький друг, не мог бы ты сосредоточиться на выполнении домашнего задания?

— Я закончил, — Жуань Си прикрыл собственную рукопись. — Папа, дядя Цинь приедет навестить Цинь Цзуня в этом месяце?

— Он ничего не говорил, — Жуань Чэн надел на переносицу очки. — Твой дядя Цинь в последнее время очень занят, так что вы не увидите его до летних каникул.

Шу Синь тоже уехала, нет никого, кто бы желал встретиться с Цинь Цзуном — так куда же он делся?

Жуань Си откинулся на спинку кресла, вертя между пальцами ручку и глядя на часы. Минутная стрелка остановилась на шести, и он вдруг подорвался, без куртки, в одних лишь ботинках спустился вниз, бросив напоследок: «Пойду прогуляюсь».

На улице совсем не холодно, и уличные фонари в этом районе всегда ярко светили. Жуань Си какое-то время постоял у здания, прежде чем кто-либо появился, вышел на дорогу, ведущую на выход из общины, и направился вверх по лесной тропинке, так и не заметив тени Цинь Цзуня.

Жуань Си купил бутылку воды в круглосуточном магазине в конце лесной дорожки и сел на скамью, освещенную уличными фонарями. Сначала еще гуляли люди, но после десяти тропинка постепенно опустела. Возле травы много комаров, они кружили вокруг Жуань Си, но он не отгонял их. Положив руки на спинку скамьи и запрокинув голову, он глядел на далекие звезды.

Неизвестно сколько времени прошло, когда все звезды были пересчитаны, рядом кто-то присел.

И пах алкоголем.

С влажными волосами, вероятно, из-за небрежного умывания под краном. На спортивной кофте виднелись следы крови, а на руках, не скрытых футболкой, виднелись царапины.

Цинь Цзун потянулся за водой, Жуань Си непонимающим взглядом окинул его лицо и сжал его руку.

— Хочешь воды? Тогда давай для начала поговорим, кто тебя обидел.

— Общество, — Цинь Цзун провел кончиком языка по уголкам нижней губы и поморщился от боли. — Я прошел весь путь пешком, умираю от жажды.

— Не пытайся меня обхитрить, — Жуань Си обхватил его лицо. — Кто прикоснулся к тебе? Не говори чушь, Цинь Цзун, я знаю тебя лучше, чем кто-либо еще, мне достаточно одного взгляда, чтобы сказать, лжешь ли ты.

Цинь Цзун отвел взгляд, уголок глаза, покрасневший от удара кулаком, выглядел так, словно он вот-вот заплачет.

— Щиплет, ужасно больно, — он понизил голос.

Бутылку с водой метнули ему, и Жуань Си встал и засучил рукава, словно готовился к бою. Цинь Цзун открыл крышку и посмотрел на него.

— Любящий босс, сделайте одолжение, присядьте, пожалуйста, — Цинь Цзун запрокинул голову, дабы сделать глоток, и, надув щеки, дал понять, что ему приходится задирать голову, чтобы смотреть на собеседника.

— Ты так нелепо пытаешься изображать милашку, — Жуань Си пнул ногой мусорное ведро. — Это Чжао Юньлин?

— Он в больнице, — Цинь Цзун скрутил пустую бутылку из-под воды и выбросил в ведро. — Просто, встретившись с Чэнь Лином, я первый начал, и он воспользовался этим. Хотя и мимо.

— К черту все, — Жуань Си стиснул зубы. — Это еще не конец! — Он, кипящий от злости и негодования, коснулся его лица. — Неужели он смеет прикасаться к этому лицу? Да я его в тыкву! Черт побери!

— Ха, — Цинь Цзун улыбнулся. — То есть в твоих планах превратить его в тыкву? Сейчас же почти конец семестра, может, разберемся с ним после экзаменов?

Грудь Жуань Си вздымалась и опускалась, Цинь Цзун откинулся на спинку скамьи.

— Жуань-Жуань, — он развел руки в стороны, — можешь отвести меня домой? Эта лесная тропа чертовски длинная.

— Держись, — Жуань Си потянул его за куртку, закинул руку себе на плечо, поднял, и они вдвоем упали на землю, прижимаясь. — Держи свою голову, встань прямо и иди!

— Шш, — Цинь Цзун повис на плече. — Ты опять лапаешь меня? Ты снова лапаешь меня!

Юноша дважды похлопал его по пояснице, и Цинь Цзун, схватив его, начал гневно восклицать:

—Черт, я заплачу из-за тебя!

— Плачь, — рассмеялся Жуань Си. — Если не заплачешь сегодня, я ударю тебя сам.

— Черт, — Цинь Цзун смотрел на него покрасневшими глазами.

Две минуты спустя Жуань Си не выдержал и оттолкнул лицо Цинь Цзуня.

— Держи это при себе! Не плачь!

— Не дави на лицо. Это больно.

— Пошли ко мне домой, папа даст тебе лекарство, — Жуань Си похлопал его по спине. — Ты ел рисовый пирог? Ай, не будь таким прилипчивым, ты весь потный.

— Я пойду домой сегодня, иначе тятя Цинь расскажет моей маме, если увидит. Мы скоро расстанемся, неужели нельзя немного поприставать? Ты ведь тоже липкий, даже ждал меня, — Цинь Цзун положил голову на его плечо и потерся.

— Твое лицо больше луны. Кто, черт возьми, тебя ждал? Лаоцзы восхищался лунным светом и выражал свою бурную радость любви.

— Понял, откуда этот кислый запах, — произнес Цинь Цзун. — Что ты сделал? Такой энергичный…

— Прижал Ся Цзин к стене, — Жуань Си поправил свою одежду. — Тепло…

Цинь Цзун отправил в полет камушек.

(Небольшое пояснение, Жуань Си использовал 亲 [qin], что можно перевести как «целовать» или «близко, сердечно» и тд.)

— Тепло попрощались, — Жуань Си взглянул на него. — Какой ты несносный.

— Нет, — уголки губ слегка дернулись. — Я думал, ты стал животным.

— Брат, это чистая подростковая любовь, — Жуань Си поднял ногу и пнул по голени. — Катись.

— Будет сделано, — Цинь Цзун поднялся по лестнице и вдруг расплылся в улыбке. — Спокойной ночи.

— Иди уже, — Жуань Си накинул на него свою куртку. — Увидимся завтра.

Вечером, приняв душ, Цинь Цзун вытирал волосы и набирал номер телефона. Потребовалось некоторое время, чтобы другой человек ответил.

— Цинь Цзун, — Цинь Юэ на другом конце провода продолжал работать, казалось, он даже нашел уединенное место для разговора. — В чем дело?

— Папа, — Цинь Цзун взглянул в зеркало, медленно потирая большим пальцем израненные уголки губ, и спокойно произнес, — сыграем партию в бильярд в эти выходные?

— Давай, — Цинь Юэ был на седьмом небе от счастья. — Это редкость, ты проявил инициативу и договорился о встрече с отцом.

— На этом все, — Цинь Цзун улыбнулся. — Обрати внимание на свое здоровье, ложись спать пораньше после того, как закончишь со всем.

— Хорошо, — Цинь Юэ немного повисел на линии, наслаждаясь болтовней с сыном, а затем задумчиво сказал. — Я заеду за тобой в субботу. Ложись спать пораньше.

Цинь Цзун повесил трубку, вытер волосы и завалился на кровать.

Со всеми делами покончено?

Конечно, нет.

Футболка, оставленная в прошлый раз Жуань Си, все еще лежит у него. Он немного полежал на спине, после перевернулся и прижался головой к одеялу, тяжело вздохнув.

В конце концов, дело в бурлящей энергии и подростковом периоде… или же это просто влюбленность?

Цинь Цзун уже лежал и вот-вот собирался заснуть, когда на балконе вдруг зазвонил колокольчик. Он перевернулся, поднялся с постели, надел широкую футболку и открыл дверь.

—Не спишь? — Он прислонился к дверному косяку. — Разве уже не попрощались на ночь?

— Хочешь вот так лечь спать? — Жуань Си обнял аптечку с семейными лекарствами и взобрался на перила.

— Стой! — Цинь Цзун моментально выпрямился. — Не прыгай, не прыгай! Там один метр…

Жуань Си уже встал на перила и резко отскочил в сторону. Хотя расстояние в один метр казалось небольшим, перила узкие, и на них легко поскользнуться неопытному человеку. Парень подпрыгнул и умело схватился, сохраняя равновесие.

— В небе прогремел гром, и Лаоцзы блистательно явился на свет… Черт! — Прежде чем Жуань Си закончил болтать, Цинь Цзуня обнял его ноги, взвалил человека прямо на плечи и поспешно кинул на кровать. — Ты что, с ума сошел?

— Блять, еще и ржавчины не хватало.

— Иди сюда и прими лекарство, — Жуань Си сел, скрестив ноги. Только Цинь Цзун лег на бок, на спину пришелся удар. — Вставай.

—Устал, — Цинь Цзун остался неподвижен. — Все в порядке… Ты, блять, пришел на ночную атаку, да?!

Задняя часть футболки задралась, и Жуань Си подпнул его, чтобы тот успокоился, и прямо уселся ему на колени, достав упаковку ватных тампонов.

— Знаешь, на что это похоже? — Спросил Цинь Цзун.

— Говори по-человечески, — Жуань Си налил немного йода.

— …Неважно, — Цинь Цзун стянул с себя футболку, лег и сказал. — Сиди.

— Помолчи, — Жуань Си шлепнул его по заднице. — Честно говоря, это твоя вина.

Цинь Цзун больше ничего не сказал.

Потому что ощущения казались слишком мучительными.

Внезапное нападение

— Вы с ним друг друга бутылками били, что ли? — Жуань Си наклонился, дабы втереть лекарство в руку, раны были красными, опухшими, и даже после принятия душа пахло алкоголем.

— Угощения не должны пропасть зря, — Цинь Цзун нахмурился. — Я выпил только полбутылки.

— С твоей-то способностью напиваться от одного стакана, выпить полбутылки — уже огромная честь для него. Ты спишь? Кто я?

— Мой босс, — заговорил Цинь Цзун. — Этот длинноногий брат не может спать с Жуань-Жуанем на руках.

— Боже, какая избирательность, — произнес Жуань Си. — Тебе так нравится это крутое имя?

— Да, — улыбнулся Цинь Цзун. — Крутое, а смысл еще круче. Тебе так сильно хочется спать на моей кровати?

— Не так уж сильно, — Жуань Си сменил ватный тампон. — Хотя без тебя я, конечно, не засну.

— Почему я в это не верю? — Цинь Цзун поднял голову, но получив подзатыльник, вновь упал на подушку. — Ты часто спишь в моей постели, и каждый раз так крепко, что не разбудить.

— Ты ничем не лучше меня, — ответил Жуань Си. — Столько лет спим вместе, я даже знаю, чем ты наполняешь подушку, не говоря уже о выборе места для сна, — он захлопнул аптечку и прижал Цинь Цзуня к себе. — Мне известно, даже какие шорты ты не наденешь.

— Не болтай о таком посреди ночи, — Цинь Цзун приподнялся и повернулся. — Это странно, это безумие.

— Никто тут не сходит по тебе с ума, — Жуань Си встал и подхватил аптечку. — Ложись спать.

Цинь Цзун схватился за край его штанов и чуть не сорвал их с Жуань Си.

— Черт, — обнажились края трусов. — Что ты творишь?

— Иди через дверь. Ты планируешь выпасть с балкона? — Спросил Цинь Цзун.

— Я не следую общепринятым нормам и шаблонам, — Жуань Си хлопнул по его руке. — Не тяни, у меня осталась только одна пара штанов.

— Почему бы не переночевать здесь? — Цинь Цзун отказывался отпускать. — Разбудишь меня завтра утром.

— Я что, твой будильник? Ты выплатишь мне зарплату?

— Выплачу, — Цинь Цзун потянул за краешек штанов на себя. — Хоть прямо сейчас.

— Ладно, — Жуань Си приобнял его за плечи. — Посмотрим, сколько можешь дать?

— Один воздушный поцелуй, — Цинь Цзун захныкал.

Жуань Си: …

— Отпусти! Кому ты нужен, — сердито прокричал Жуань Си. — Иди! Спать! Обманщик!

Новость о драке Цинь Цзуня с Чэнь Линем распространилась по всей школе на следующий день. В основном гулял слушок, что его избили, а не он, но понимание, что он первым напал и нанес удар Чэнь Линю бутылкой из-под пива, действительно напугал многих.

Цинь Цзун вошел в класс до того, как прозвенел звонок. Он только прошел мимо кафедры, и класс мгновенно затих. Кун Цзяюй, дрожа, прислонился к столу, поправил очки с толстыми стеклами и с удивлением спросил:

— Ты одолел Чэнь Линя?

— Нет, — Цинь Цзун положил книги на стол и расплылся в улыбке. — Чэнь Линь избил меня.

Он сделал явный упор на «меня».

Вокруг повисла тишина, и Цинь Цзун, не обращая на это внимания, довольно пригладил стопку ручек, в конечном счете, выбрал черную и приступил к выполнению домашнего задания.

— Цинь Цзуня избили? — Кун Цзябао стукнул кулаком по столу. — Что за, кто посмел тронуть нашего младшего, после школы разберемся!

— С чего бы? — Заговорил Жуань Си. — Ты не видел, как Цинь Цзун издевался надо мной утром.

— Но все говорят, что Цинь Цзуня побили, — Кун Цзябао не мог смириться. — Благодаря этому Чэнь Линь заработал много очков репутации и даже выпустил пар из-за случая с Чжао Юньлином.

— Он имел в виду не это, — Жуань Си откинулся на спинку стула. — Чэнь Линь просто хотел сохранить достоинство, его не волнует Чжао Юньлин.

— Значит, со всем покончено? — Спросил Кун Цзябао. — Черт, они начали первыми, но в конце концов пострадали мы.

— Пострадали? — Жуань Си громко расхохотался. — Как жалко. Человек все еще учится в школе, но уже думает, как вписаться в общество, так ли должен вести себя юноша? Тронул лицо Цинь Цзуня, еще будут вопросы, согласен ли я с таким исходом?

— Когда говоришь, — Кун Цзябао подпер ладонью лицо, — можешь убрать это властное, как у генерального директора, злобное очарование? Просто глядя на тебя, хочется подраться.

— Тогда давай подеремся, — Жуань Си улыбнулся, давая волю своему «злобному очарованию». — Попытайся победить.

— Черт, — у Кун Цзябао мурашки по коже пробежали, — эта ухмылка.

Цинь Цзун не пошел в столовую с Кун Цзяюем в полдень, вместо этого вышел за пределы школы и не возвращался, пока не пришло время занятий. Кун Цзяюй принес ему хлеб, и Цинь Цзун поспешно разложил обед на собственном столе.

— Куда ходил? — Кун Цзяюй черкался в тетради. — Брат Распутник приходил и спрашивал о тебе.

— Приходил? — Парень взглянул на него. — Что ты ответил?

— Сказал, ты бросил школу, чтобы заниматься бизнесом, — ручка обвела вопрос в кружок. — Он подумал, что ты наверняка пошел в музыкальный магазин, поэтому больше не расспрашивал.

— Ясно, —Цинь Цзун сунул руку в карман брюк и кончиками пальцев потер портсигар. — Пошел в музыкальный магазин.

Кун Цзяюй уже забыл обо всем и погрузился в решение задач, успев ответить на несколько вопросов до начала урока.

Цинь Юэ заехал за Цинь Цзуном в субботу и, как обычно, привез кучу закусок. Казалось, он не понимал, что его сын уже не семи-восьмилетний ребенок. Цинь Цзун окинул взглядом ассортимент, все сладкое, как и любит Жуань Си.

— Сегодня настроение хорошее, — Цинь Юэ искоса взглянул на него, сидя за рулем. — Что-то случилось в школе?

— Ничего такого, погода хорошая, — Цинь Цзун сегодня надел кепку и собрал волосы, отчего выглядел опрятно.

— Если что-то правда не так, можешь поговорить с папой, — Цинь Юэ улыбнулся. — Например начал встречаться с девушкой… Кажется, Си-эр с кем-то встречается?

— Да, — Цинь Цзун постучал костяшками пальцев по стеклу машины. — Видел?

— Он только что ушел, — Цинь Юэ посмотрел на него, — с очень красивой девушкой, что насчет тебя?

— Я никуда не спешу, — ответил Цинь Цзун. — Да и времени нет.

— Переживаешь из-за перехода в старшее звено? Не волнуйся так сильно из-за этого. Как продвигается практика игры на фортепиано в последнее время? — Цинь Юэ рассмеялся.

Цинь Цзун не произнес ни слова.

Цинь Юэ заметил перемену в настроении, немного помолчал и задумчиво пробормотал:

— У твоей мамы… острый язык, но доброе сердце. Пианино — мечта всей ее жизни, и она распланировала это, еще когда ты был в животе. Иногда она говорит грубые вещи, но на самом деле в глубине души ей очень плохо. Ты — ее плоть и кровь, поэтому она надеется, что ты не сдашься на полпути.

— Знаю, — Цинь Цзун смотрел на вид за окном. Тени от деревьев скрывали лицо, отраженное в окне, из-за чего становилось трудно распознать его эмоции, только услышать голос. — Я понимаю.

В машине на мгновение повисла тишина, воздух затвердел, и неловкое молчание продлилось несколько секунд.

— Лучше поедем в клуб, — Цинь Юэ глядел на светофор, будто больше ничего не замечал. — Поиграем на привычном месте.

— Хорошо, — ответил Цинь Цзун.

Они сменили тему, как и всегда. Добравшись до клуба, поднялись на третий этаж в привычное место для игры. Приятное глазу освещение, чистое помещение, успокаивающая музыка. Цинь Юэ выбрал столик поближе к внутренней части зала, но вместо снукера предложил сыграть в китайскую восьмерку (1). Стартовал, как обычно, Цинь Юэ. Раньше он служил в спецназе, последние несколько лет вращается в деловых кругах и на приемах, его фигура не сильно изменилась, видно, он регулярно тренируется.

(Ох уж этот бильярд, в котором я не разбираюсь. Снукер — лузный бильярд; всего 22 шара, 15 из которых красные и 6 цветные + биток (шар по которому бьют кием); главная цель — забить как можно больше шаров. Китайская восьмерка или китайский пул — лузный бильярд, смесь снукера и пула; всего 15 шаров + биток; главная цель — забить черный шар и все свои шары.)

Бильярду Цинь Цзуня научил Цинь Юэ, от позиционирования кия до бильярдной позы, ничем не отличался от отца. Казалось, он действительно сочетал в себе части Цинь Юэ и Шу Синь — отцовское телосложение и навыки и предпочтения Шу Синь, но, к сожалению, его это не очень радовало.

Он не хочет быть кем-то, он хочет быть Цинь Цзуном.

Во время перерыва Цинь Цзун снял куртку и пошел в туалет. Цинь Юэ курил у вешалки, поглядывая на портсигар, спрятанный в кармане верхней одежды. Сначала лишь скользнул взглядом, но что-то заставило его брови постепенно нахмуриться.

Когда парень вернулся к игре, Цинь Юэ затушил дым и спросил:

— У тебя появились новые друзья?

— У меня много новых друзей, — Цинь Цзун склонился и сосредоточился на мяче.

— Это хорошо, — Цинь Юэ пристально смотрел на него, держащего бильярдный кий. — Но ты еще учишься в школе, не расширяй круг друзей слишком широко. Выходить за рамки хлопотно. Где познакомились?

— Я же не бандит, — Цинь Цзун улыбнулся. — Работает в «Ли Яне», парень порядочный, искренний.

— Разве это не напускная искренность? — Цинь Юэ похлопал его по плечу. — Заводя новых друзей, не забывай старых. Это нормально — проводить с ними много времени… Особенно, когда твоей мамы нет дома. Хотя дедушка далеко, старик заботится о тебе, разговаривай с ним почаще. В школе же все хорошо?

— Ага, — Цинь Цзун забил чисто и аккуратно.

— Прекрасно, — Цинь Юэ похвалил и больше не поднимал эту тему.

Вечером Цинь Цзун вернулся домой и во время переодевания коснулся кармана куртки.

Сигареты, как и ожидалось, пропали.

На следующий день отмечался день рождения Ли Нин. Когда Цинь Цзун и Жуань Си приехали к ней, Кун Цзябао затащил их в ванную.

— Что ты делаешь, — Жуань Си оттолкнул его, изначально выглаженная футболка смялась. Он посмотрел на себя в зеркале и спросил. — Ты собираешься репетировать и исповедоваться нам тут?

— Свали отсюда, — Кун Цзябао презрительно фыркнул. — Еще хочешь услышать от меня искренность? Я скажу те слова только Ли Нин. Знали, куда попал Чэнь Линь вчера?

— Куда? — Жуань Си пораженный замер. — Куда попал?

— В участок, — Кун Цзябао потер ладони. — Говорят, его поймали с поличным во время употребления марихуаны. Он действительно смелый, до этого еще вымогал деньги у учеников средней школы, угрожая им, нахапал несколько тысяч юаней. Но самое серьезное — марихуана, кто-то донес, что он продавал ее в школе.

— Ах, — Жуань Си улыбнулся, — тот внезапный осмотр на самом деле... Откуда ты узнал?

— Школьный форум и Weibo вот-вот взорвутся. Знаете ведь его характер: стрижется, делает татуировки, прогуливает занятия, дерется. Отдел по воспитательной работе давно хотел его отчислить, а он преподнес себя на блюдечке.

— Нет, — Жуань Си с подозрением прищурился. — У него что, денег мало? Зачем идти на такой риск?

— Не хватает, — Кун Цзябао достал телефон. — На форуме кто-то сказал, что он создал небольшую группу, и все расходы брал на себя. Его отец никогда не одобрял его любовь к игре на гитаре, денег не давал, и он пошел на крайние меры. Тц, оказывается, он из тех, кто посвятит свою жизнь идеалам и встанет на неверный путь.

Жуань Си проигнорировал выплеск эмоций Кун Цзябао, потому что Цинь Цзун наклонился сзади, прижимая его к раковине.

— Ты стоишь так близко, хочешь воды?

— Почему бы тебе просто не попросить меня? — Жуань Си включил воду.

— Тогда поторопись, поторопись, — Цинь Цзун вытянули руки из-за его спины и произнес с улыбкой на устах.

— Черт, — Кун Цзябао в стороне поежился. — Это поза из «Титаника», чего липните к друг другу!

— «Титаник», — Жуань Си раскинул руки в стороны. — Вот так должно быть.

— Псих, — выругался Кун Цзябао.

День рождения

Ли Нин пригласила не так уж много людей, небольшая группка старых знакомых сидела за столом, наполненном горячим, мясными рулетами, овощами и фруктами, холодными блюдами, а также травяным чаем и апельсиновым соком. Каждый выбирал по предпочтениям. Как только накатывало удовольствие от непрерывного поедания горячего горшка, атмосфера неизбежно становилась оживленной.

Цинь Цзун попивал травяной чай и прислушивался к разговорам. Со своего места он мог видеть пианино в комнате, на котором Ли Нин непрерывно практиковалась уже много лет.

— Когда «малыш» заговорит? — Спросил Цинь Цзун. — Когда все закончится?

— Изначально планировал после задувания свечей, — произнес Жуань Си. —  Он побоялся, что Ли Нин будет смущена, поэтому решил действовать в конце.

— Пожалуйста, босс, скажи мне, — Цинь Цзун улыбнулся. — Где нам стоять?

— В двадцати метрах, это безопасное расстояние, по мнению Кун Цзябао, — Жуань Си искоса взглянул на него. — Если все пройдет хорошо, организация «Волки-одиночки» достанется тебе.

— Как печально, — Цинь Цзун заметил, что Ся Цзин сидит по другую сторону от парня, повернул голову и спросил. — Ты собираешься отвезти Ся Цзин сегодня?

— Конечно, мне стоит отвезти ее, — прошептал Жуань Си. — За несколько дней произошло столько всего, и мы почти не разговаривали. Сегодня я пойду к ней домой.

— Пожалуйста, держи себя в руках.

— Будь серьезным, — Жуань Си посмотрел на него и серьезно сказал. — Я когда-нибудь делал что-то неподобающее по отношению к девушке?

— Никогда, — Цинь Цзун вздохнул. — Все досталось мне.

— Твой маленький поезд становится все более раскрепощенным, — Жуань Си выплюнул апельсиновый сок.

— Короче, — Цинь Цзун протянул ему салфетку. — Тогда где мне ждать?

— Можешь не ждать, — Жуань Си сложил пополам салфетку. — Пойдем вместе.

— Не хочу, — последовал категоричный ответ.

— Не хочешь идти вместе? — Жуань Си указал на плечо. — Тогда мне нести тебя обратно?

— Уличные фонари и так яркие. Тебе ведь не нужна еще одна лампочка, верно? Я вернусь первым во благо твоей бурлящей радости любви.

— Нет, — Жуань Си помнил инцидент с Чэнь Лином из-за чего побоялся оставлять его одного. Вдруг он вернется, а тот снова с кем-то подрался. — Я благодарю за заботу, но сегодня в ней не нуждаюсь.

— Тебе обязательно делать это у меня на глазах? — Цинь Цзун склонил голову и изобразил легкую обиду. — У одиноких собак тоже есть достоинство.

— Давай представим так, — заговорил Жуань Си. — Я отправляю ее домой и в одиночку иду обратно. По дороге я сталкиваюсь с каким-нибудь маньяком-извращенцем, и твой надежный друг детства прощается с жизнью.

— Попридержи коней, — прервал его Цинь Цзун. — Наш дом всего в двух зданиях от ее, это пять минут езды. Тебя можно увидеть с балкона.

— Ах, — первым расхохотался Жуань Си. — Всего пять минут или что-то в этом роде, — он тут же выпрямился. — Ты часто сидишь на балконе и следишь за мной? А ты умел.

— Это не так, — Цинь Цзун стукнул по пустой чашке. — Просто всегда беспокоюсь, вдруг маньяк-извращенец последует за моим надежным другом детства. Как тут не сесть и не посмотреть?

— Паникер, — Жуань Си приобнял его за плечи. — Сколько раз ты подглядывал за мной?

— Всего сто десять раз, — скромно ответил Цинь Цзун. — Совсем чуть-чуть, довольно сдержанно.

Жуань Си: …

Кун Цзябао множество раз репетировал песню ко дню рождения, но не мог не паниковать. Сжимая грудь, он прошептал на ухо Жуань Си:

— Скоро я не смогу даже ходить, не забудь нести меня на руках.

— Всего несколько слов. Давай, повтори их мне вновь.

— Ли Нин, — Кун Цзябао сглотнул слюну и в расстроенных чувствах пролепетал, — я, юноша, глубоко увлеченный тобой, явился сегодня вечером лишь для того, чтобы…

— Кто писал эти слова? — Жуань Си не мог ничего с собой поделать. — Это правда… то, что ты хочешь сказать Ли Нин?

— Да, — Кун Цзябао вытер пот со лба. — Я репетировал долгое время сам с собой. Я написал эти слова, вложив в них всю свою любовь. Они искренние и трогательные?

— Очень глупые. Говори уверенно.

— Не думаю, что когда-либо нервничал так перед экзаменом, — Кун Цзябао сделал глубокий вдох.

Ни для кого не секрет, что ему нравится Ли Нин, но если он правда действует с серьезными намерениями, стоит поумерить воображение. Поедая торт, он все думал о записке, ему так хотелось, чтобы Жуань Си приклеил ее себе на грудь, чтобы потом, забыв текст, он мог подглядеть.

— Где садиться? — Выйдя на улицу, Цинь Цзун встал посреди дорожки. — Светло как днем.

— Садись рядом с братом, — призвал Жуань Си.

Ночью было ветрено, и Ся Цзин, одетая в одно платье, стояла, опустив плечи, словно слегка замерзла. Жуань Си накинул на нее куртку, и Ся Цзин ощутила запах стирального порошка.

— Пахнет вкусно, — Ся Цзин схватилась за рукава. — Вы, мальчики, тоже пользуетесь лавандовым кондиционером?

— Моя мама любит, — Жуань Си сделал паузу. — Цинь Цзун тоже.

Цинь Цзун склонился под уличным фонарем, достал мятную конфету и протянул Ся Цзин, та приняла ее и вежливо поблагодарила. Жуань Си присвистнул, протянул руку и махнул.

— Все, — произнес Цинь Цзун. — Осталась одна для Кун Цзябао.

— Ты хорошо видишь? — Жуань Си положил руку ему на плечо и вгляделся в темноту. — Нечего пенять на темноту, если сам не зажег свечу.

— Он не нервничает из-за темноты, — Цинь Цзун склонил голову набок. — Он ведь под большим давлением.

— Одна его рука… от тебя пахнет мятой, — Жуань Си тоже едва склонился.

— Только что проглотил. Для тебя больше не осталось.

Цинь Цзун был так близко, что в угольно-черных глазах замечалась тень улыбки, а запах мяты становился все сильнее. Вероятно, он только что облизал губы, потому что их цвет стал ярче.

— Все в порядке, — Жуань Си опустил руку, заставил себя отвести взгляд и смотреть прямо перед собой, на здание.

Цвет такой красивый.

Очень красивый.

Так манит, что хочется… кхм.

Жуань Си вдруг почувствовал себя необъяснимо опустошенным, к счастью, Цинь Цзун прислонился к фонарю и не оглянулся. Жуань Си чувствовал, как накатывает жар. Он коснулся задней части шеи и обнаружил, что вспотел от мимолетного наблюдения.

Кун Цзябао полчаса разговаривал с Ли Нин, стоя внизу под зданием, и вернулся весь покусанный комарами. Прежде чем Жуань Си заговорил, тот вытер пот, пристально оглядел их троих и торжественно произнес:

— Товарищи…

— Старый капитан, — отчеканил Жуань Си.

— Я потерпел неудачу, — Кун Цзябао закрыл лицо руками и расправил плечи Жуань Си. — Ли Нин сказала, что будет готовиться к экзаменам в новом году и ответит после окончания учебы. Можно ли назвать это обещанием, а? Что мне делать, имею ли я право ухаживать за ней дальше!

— Смотри, какой боевой настрой! Не слишком ты и опечален.

— Кто сказал, что я не расстроен? — Кун Цзябао обернулся и сердито проговорил. — Мое сердце разбито, понимаешь?

— Не понимаю. Ты слишком драматизируешь.

— А что, если кто-то понравится ей?  — Кун Цзябао печально обнимал себя. — Во второй средней школе много красивых парней.

— Здесь стоят самые красивые, — Жуань Си улыбнулся. — Нет ничего более обнадеживающего.

— Если Ли Нин сказала о подготовке к экзамену, значит она действительно будет готовиться, — Ся Цзин утешила. — Это нормально — не отвлекаться и не спешить на втором году.

— Я понимаю, просто… — Он схватился за сердце. — Мне все еще грустно из-за одиночества.

— Я приготовил для тебя, — Цинь Цзун бросил ему конфету.

— Думал, что у меня ничего не выйдет? Пусть сахар послужит мне исцелением, я был слишком поверхностным, — Кун Цзябао принял сладость.

— Очевидно, она сохранена для празднования, — Жуань Си похлопал его по плечу и продолжил уговаривать. — Иди поспи, завтра все будет так же, как обычно.

— Невозможно, — Кун Цзябао вздохнул. — Тяжело свыкнуться с душевной болью.

— А мы облегчим, — Ся Цзин загорелась желанием опробовать. — Я пришлю тебе два вопроса по математике для вступительного экзамена в университет. Как закончишь, гарантирую, станешь новым человеком.

— …Почему ты такая жестокая, юная леди! — Кун Цзябао расстроился еще сильнее.

Кун Цзябао ушел домой с разбитым сердцем, а Жуань Си повез Ся Цзин обратно. Дойдя до двери, Ся Цзин повернулась к юноше и поблагодарила.

Обстановка приятная.

Жуань Си оглянулся на стоявшего неподалеку Цинь Цзуня и призвал девушку:

— Иди наверх.

Ся Цзин долго не уходила, казалось, желая что-то сказать, она схватилась за куртку и некоторое время молча размышляла.

— А? — Жуань Си приблизился к ней, намереваясь все выяснить. — В чем дело?

Пораженная таким углом обзора она отступила с покрасневшим лицом.

Жуань Си опустил голову и улыбнулся, собирался сказать нечто, соответствующее атмосфере, когда услышал громкие слова Ся Цзин, собравшейся с духом:

— Я… давай расстанемся!

Жуань Си: …

— Подожди…

— Я думаю, Кун Цзябао прав, — сердце в груди Ся Цзин гулко колотилось, она крепче сжала куртку, на лице ее отражалось смущение. — Не думаю, что тебе нужна девушка.

— Не нужна девушка? — Жуань Си удивленно спросил. — Кто тебе такое сказал…

— Мой отец тоже так считает, — Ся Цзин вернула ему куртку. — На самом деле я хотела это сказать еще на прошлой неделе… Ты мне очень нравишься… но мне всегда кажется… — Она заколебалась. — Я третий лишний.

— Третий лишний? — Жуань Си окинул ее странным взглядом. — Твой отец так думает?

— Вот и все, — Ся Цзин низко поклонилась и быстро протараторила. — Мне очень жаль! Надеюсь, мы все еще можем быть друзьями!

Жуань Си: ……

— Неужели я выгляжу так, будто не нуждаюсь в девушке? — Сказал зеркалу Жуань Си.

— Нет, — Цинь Цзун усиленно чистил зубы.

— Тогда что не так? — Жуань Си оперся о раковину, оглядывая себя слева направо. — Почему вдруг расстались?

— Поздравляю с присоединим к организации «Волки-одиночки», — Цинь Цзун прополоскал рот и вытерся полотенцем.

— Без всякой на то причины, да? — Жуань Си нахмурился.

— Бессмысленно думать, — Цинь Цзун смотрел в зеркало и вытирал лицо полотенцем, когда его вдруг прижали к стене.

— Я серьезно, — Жуань Си поднял руку и, приблизившись, спросил. — Разве лицо не красивое?

— Удивительно красивое, — с небывалой искренностью ответил тот.

— Красивый, — повторил Жуань Си за ним. — Что ты думаешь об этой позе?

— Тебе сказать правду? Не очень.

— Что значит «не очень»? Этот угол и атмосфера…

Цинь Цзун протянул руки ему за спину и с силой притянул к себе. Расстояние между кончиками носов резко сократилось, даже грудные клетки соприкасались при выдыхании. Горячие крепкие тела тесно прижимались друг к другу, первоначально ровное дыхание мгновенно стало прерывистым.

Яркие губы всего в нескольких сантиметрах от него.

— Слишком вежливо для хулигана, — Цинь Цзун сжал ладони за спиной. — Ничего волнующего нет.

— Когда это ты полюбил волнение? — Жуань Си поставил руки по обе стороны от него и посмотрел прямо в глаза. — Если притянешь сильнее, лягу на стену.

Цинь Цзун отпустил его, но Жуань Си внезапно повернулся и наклонился к его шее. Хотя кончик носа даже не соприкоснулся с кожей, едва ощутимое прикосновение, словно перышко, все же было, как и касание прядей волос к кончикам ушей. Кадык Цинь Цзуня дернулся, когда Жуань Си потянулся и достал мятный леденец из кармана брюк.

— Ты не знойный парень, а настоящий хулиган — разве это не еще одна конфета? — Жуань Си снял обертку. — Перед кем ты хулиганишь?

Цинь Цзун открыл рот, и Жуань Си сунул ему конфету.

— Младший, — Жуань Си погладил гладкий подбородок кончиками пальцев, словно игривый кот, — не задирай хвост слишком высоко.

Конец семестра

Расставание наступило так внезапно, словно буря.

Жуань Си вдруг осознал, что ему не грустно. Он был просто поражен внезапным разрывом. Эта чистая и невинная история закончилась так же внезапно и беспричинно, как и началась, а причина, названная Ся Цзин, вызывали одновременно и смех, и слезы. Но вскоре он понял, что у Ся Цзин все же имелись веские причины.

— Ревность? — Спросил Жуань Си. — Что за бред.

— По крайней мере, так кажется, — Кун Цзябао сделал глоток молочного чая. — Ты всегда с Цинь Цзуном, какой вкусный чай. Ты говорил ей, какая она красивая, с трудом предложил встречаться, но все равно каждый день проводил время с Цинь Цзуном. У тебя нет телефона, и за полмесяца вы двое не достигли особого прогресса, да?

— Какого прогресса добиваются за полмесяца? — Жуань Си хрустел кубиком льда. — Мы каждый день обедали вместе, так что каждый день проводили время.

— А что еще кроме обедов? Позволь мне сказать правду, я не думаю, что ты сильно заботился о Ся Цзин. Ей показалось, что тебе не нужна девушка, значит тебе действительно было наплевать на нее.

Жуань Си проглотил лед, не произнеся ни слова, облокотился на столик в магазине чая и вытянул ноги из тени зонтика под палящие лучи солнца. Спустя некоторое время повернул голову и посмотрел на Кун Цзябао, казалось, в следующее мгновение он признает свою ошибку, но услышал лишь следующее:

— Если хорошенько подумать, это и правда немного по-гейски.

Кун Цзябао: …

— Ха, — Кун Цзябао сочувствовал девушке. — Неужели ты никак не думал о Ся Цзин?

— Не было никаких особых мыслей, — Жуань Си явно подчеркнул «особых». — Ся Цзин во всем хороша.

— Хорошо, тогда позволь спросить по-другому, — Кун Цзябао прокрутил стакан с чаем в руке. — Ся Цзин хорошо выглядит?

— Да.

— Ты хотел бы поцеловать Ся Цзин?

— Хм, — Жуань Си на мгновение заколебался, — я не думал до этого момента.

— Цинь Цзун хорошо выглядит? — Продолжил спрашивать Кун Цзябао.

— Это же очевидно, он немного хуже меня.

— О. Значит, ты хотел бы поцеловать Цинь Цзуня? — Равнодушно спросил Кун Цзябао, застигнув друга врасплох.

Жуань Си лишился дара речи.

— Ты не ответил, — Кун Цзябао встретился с ним взглядом и допил молочный чай на одном дыхании. — Си-эр, это серьезная проблема.

— О чем ты думал, задавая этот вопрос? — Жуань Си схватился за его локоть. — Почему ты не спросил, хочу ли я поцеловать тебя?

Кун Цзябао тут же в ужасе обнял себя руками.

Жуань Си: …

— Мы будем хорошими братьями всю жизнь, — Кун Цзябао вытаращил глаза. — И Лаоцзы натурал.

— Мне все равно, прямой ты или согнутый, — Жуань Си застегнул воротник формы и вышел из-под зонта. — Я не настолько отчаялся, чтобы хвататься за всех подряд. Прямой Кун, можешь быть абсолютно спокоен.

— Ах, — Кун Цзябао вышел вслед за ним, держась за сердце. — Забудь, я пойму, если твое сердце разбито. В конце концов, твой брат Бао такой внимательный, за ним охотятся как мужчины, так и женщины.

— Ты все еще возбужден? — Жуань Си пнул его под зад.

— Черт. А если серьезно, ты не собираешься держаться за Ся Цзин? — Кун Цзябао подпрыгнул от удара.

— Нет, — от солнца Жуань Си начало клонить в сон. — Это конец.

Скоро должны были начаться выпускные экзамены, и уроки физкультуры были заменены. Жуань Си закончил старую историю на самостоятельном обучении на неделе, и толстая тетрадь теперь казалась тяжелей. Ему потребовалось много времени, чтобы окончательно заполнить тетрадь.

Шу Синь вернулась домой и будет отдыхать где-то полмесяца — свободное время Цинь Цзуня резко сократилось. Жуань Си слышал, как он играет на пианино до десяти часов, когда в очередной раз открывает балконную дверь. Цинь Цзуня становилось все тяжелее и тяжелее разбудить. В день экзамена, по пути в школу, он проспал всю дорогу, прислонившись к его плечу.

— Во сколько ты лег прошлой ночью? — Поинтересовался Жуань Си, припарковав велосипед.

— В два часа, — Цинь Цзун пребывал не в лучшем расположении духа.

Шу Синь записала его на экзамен на повышении квалификации, что совпал с периодом вступительных экзаменов.

— Не спи, — Жуань Си выдержал паузу. — Скорее поднимись наверх и осмотри смотровую комнату.

— Увидимся на баскетбольной площадке, — Цинь Цзун махнул рукой и направился наверх.

Он просидел в смотровой десять минут, глядя на табличку у стены, наблюдать должен был вот-вот появиться. Неожиданно со стороны задней двери раздался свист. Цинь Цзун повернулся, и Жуань Си, стоявший у двери, что-то бросил ему. Он перевернул руку и посмотрел: этим маленьким предметом оказался флакончик с эфирным маслом против шелушения, парень жестами приказал открыть флакончик, а затем вернулся к себе.

Ся Цзин сидела в первом ряду класса напротив двери и все прекрасно видела. Она прикусила колпачок ручки, повернула голов и прошептала лучшей подруге:

— Мне казалось, что я лишняя…

Цинь Цзун втер немного масла в тыльную сторону ладони, и от едкого запаха на глаза навернулись слезы. На экзамене по китайскому было много заданий по чтению, если бы не запах, он бы, вероятно, заснул. Из-за недосыпа кружилась голова, и он два-три раза делал паузу во время текстовых заданий.

— Ты играешь на пианино уже десять лет, — изящные когти Шу Синь яростно царапали пианинную партитуру. — Десять лет, Цинь Цзун, почему ты играешь вечно одно и то же? Кому ты отдал все свои чувства? Почему не можешь справиться даже после перерыва?!

Эмоции сдавливали грудь, делая Цинь Цзуня необъяснимо раздражительным. Он поднял руку и взъерошил волосы, но голос оставался тихим.

— Ты не можешь сделать хорошо даже это, — Шу Синь разочарованно смотрела на него. — Чего мне от тебя ждать? А как же твоя мечта? Разве она не связана с пианино? Цинь Цзун, почему ты не можешь работать усерднее? Почему молчишь? Ты ведешь себя, как твой отец, молчание никогда ничего не решает, это просто бегство! Не убегай, ты должен двигаться дальше!

Ручка поставила решительную точку. Летний зной загонял его в узкую клетку, он был скован невидимыми кандалами, искал выход, как загнанный в угол зверь.

Он не сбежит.

Он никогда не сбежит.

От летней духоты по спине скользили капли пота. Когда минутная стрелка сдвинулась, как и полагалось, прозвенел звонок, говорящий об окончании экзамена. Учитель-наблюдатель объявил о прекращении, и задние ряды начали передавать листы вперед. Цинь Цзун встал с ручкой в руке, вышел из класса и первым делом направился в туалет.

Прохладная вода ударила по лицу, Цинь Цзун выпрямился в попытке успокоиться и, подняв взгляд, заметил Чжао Юньлина.

Чжао Юньлин, очевидно, не ожидал встретить его, поэтому подсознательно отступил. Цинь Цзун бросил на него равнодушный взгляд, и всего через пару секунд вытер лицо, повернулся и вышел.

— Бля, — парень за спиной Чжао Юньлина прошептал на ухо. — Мне показалось, что он собирается броситься в драку.

На лице Чжао Юньлина до сих пор не зажили раны, и он рассмеялся, услышав эти нелепые слова.

— Ему только сделали предупреждение, как он может поступить так сейчас?

— Этот запах, — Жуань Си сел на ступеньку рядом с баскетбольной площадкой, потер ладонь, понюхал и тут же нахмурился. — Черт подери.

— Чудо-средство от бед, оправдывает свою славу, — Цинь Цзун оторвал ноги от земли, махнул рукой, и баскетбольный мяч с грохотом залетел в кольцо.

— Пойдем ко мне сегодня вечером? — Жуань Си встал и потянулся за мячом.

— Не могу, — Цинь Цзун наблюдал, как он стучит мячом. — Сегодня я наверстываю упущенное за сон.

— Понятно, — Жуань Си принял стойку. — Сыграем?

— Сначала попроси кого-нибудь о помощи, — Цинь Цзун закатал рукава школьной формы и развел руки в стороны. — Подбор — мой.

Кун Цзябао только подошел к краю поля, сел на ступеньки и, стуча бутылкой с напитком, громко воскликнул:

— Вперед! Вперед! Вперед! Давайте, сразитесь один на один, кто победит, тот и будет главным!

Жуань Си резко сделал обманное движение, мяч пролетел между ног, прямо вперед, атака такая же свирепая, как и всегда. Цинь Цзун перешел к защите, щитом охраняя позицию и не пропуская.

Кун Цзябао встал, поднял руки и постучал по бутылке, крича:

— Распутник! Научи моего младшего, как быть мужчиной! Не будь мягкосердечным!

Цинь Цзуню очень нравятся сосредоточенные глаза Жуань Си, когда взгляд становится острым. Стиль игры Жуань Си в баскетболе всегда основывался на нападении, его энергия, казалось, никогда не иссякала. Настоящая схватка, палящее солнце, выжигающее спину, проворная атака и защита, постепенно ускоряющийся ритм, двое, стоящих лицом к лицу, не желающих отступать ни на шаг.

Раздражительность и печально исчезли.

Теперь осталось лишь их сражение.

Летняя жара была невыносимой, и пот градом лился в сопровождении тяжелого дыхания. Тесно переплетающиеся приемы, дыхание словно синхронизированное на одной частоте. Хотя они не касались друг друга, казалось, постоянно и беззастенчиво сплетались.

— Два очка! Потрясающе! — Свистел Кун Цзябао. — Жуань Си победил!

Жуань Си поднял голову и ахнул, приложив пальцы ко лбу, и произнес высокомерную речь:

— Это неизбежно, хорошо потрудился.

— Давай перейдем к делу, — Цинь Цзун взял ледяную воду из рук Кун Цзябао и сделал глоток, прежде чем продолжить. — Угощаю обедом.

— Пойдем, пойдем есть, — Кун Цзябао притянул их за плечи. — Я давно пускаю слюнки на новый ресторанчик сычуаньской кухни, открывшийся неподалеку.

— Так и знал, что есть причина, — Жуань Си вытер пот. — Отпразднуем разгром после окончания семестра?

— Тьфу-тьфу-тьфу. Не проклинай меня, мне и так достанется на каникулах. Причина проста: чтобы «Три золотых волка» вновь собрались вместе, исторический момент.

— Ага, — Цинь Цзун улыбнулся. — Три одиноких пса.

— Вообще-то, волка-одиночки! — Поправил его Кун Цзябао.

Цинь Цзун плеснул себе на щеку прохладную воду и, наконец, почувствовал, что может дышать.

Они втроем заказали четыре блюда и один суп. Все они были в самом расцвете сил, и аппетит каждого отличался зверством. Тяжелее всего было Кун Цзябао, он съел две миски риса и почти насытился, поэтому смотрел, подперев голову, как Цинь Цзун и Жуан Си и не думают останавливаться.

— Боже мой, — толстяк печально пробормотал. — Просто ешьте друг друга уже, вы двое еще смеете утверждать, что являетесь первыми красавчиками во второй средней школе?

— Нормально так думать, — произнес Жуань Си. — Просто прими нас, бесстыдников.

— Подождите, пока этот брат похудеет, — Кун Цзябао ущипнул себя за талию. — Ни один из вас не сможет насмотреться вдоволь. Экзамены закончатся послезавтра, какие планы на каникулы?

— Как обычно: вернусь на ферму, — Жуань Си наконец доел суп и спросил. — Ты пойдешь на дополнительные занятия? Если нет, приходи поиграть.

— Должен пойти, Ли Нин тоже планировала. Разве ты не знаешь, что на допах есть несколько недобропорядочных парней, которые палятся на Ли Нин, я должен охранять ее, — Кун Цзябао повернулся к Цинь Цзуню. — Что ты будешь делать?

— Играть, — будничным тоном сказал Цинь Цзун. — Моя мама записала меня на небольшое представление.

— Потрясающе, брат, — Кун Цзябао тут же пришел в восторг. — Где? Мы приедем!

— Не стоит. Он, должно быть, нервничает.

Вероятно, Шу Синь не спрашивала мнения Цинь Цзуня, когда составляла план.

Жуань Си посмотрел на него и поставил на стол миску, и Цинь Цзун последовал за ним.

— Было бы здорово, если бы вы приехали, но место слишком далекое. Тебе дадут отгул на допах?

— Черт возьми, у меня не будет времени даже поспать, вот какие спартанские условия! — Кун Цзябао придвинулся к кондиционеру. — Тогда я не смогу приехать и посмотреть… как жаль.

— Будет еще много возможностей, — Жуань Си встал, чтобы расплатиться. — Успеешь посмотреть.

Когда Цинь Цзун пошел в туалет, Кун Цзябао приобнял его и прошептал:

— Не планируешь покончить с тем делом прежде, чем уехать?

— А? — Жуань Си открыл бутылку травяного чая. — О, Чжао Юньлин ведь вернулся.

— Раз уж на то пошло, возьмем отгул прямо сейчас, где ты хочешь его выловить? Маленькая площадка? Говори скорее своему брату.

— В последнее время у него много дел, совсем нет времени. Младший не будет участвовать.

— Хорошо, — Кун Цзябао протянул бутылку спрайта. — Тогда остановимся на небольшой площадке? Близко подойдем, ударим и убежим. Если Чэнь Линь приведет сюда свою банду «светских» парней, они явно будут безжалостными и бесстыдными.

— Зачем драться? — Жуань Си сделал глоток напитка. — Мы ведь не ссорились.

— Ой, — Кун Цзябао похлопал себя по груди, — брат Распутник не дерется. Это всего лишь шутка.

Жуань Си проследил за тем, как Цинь Цзун выходит из туалета, затем запрокинул голову, сделал небольшой глоток травяного чая и больше ничего не говорил.

Трое вернулись в школу, Кун Цзябао вошел в экзаменационный класс, а они вдвоем направились наверх. Поднимаясь по лестнице, Жуань Си спросил:

— Масло еще осталось?

— У меня в кармане. Я не усну днем.

— Сегодня ложись пораньше, — Жуань Си наклонился в сторону, пропуская дежурного. — Увидимся сегодня днем на парковке.

Цинь Цзун сделал недвусмысленный жест, вошел в класс, вновь откинулся на спинку стула и произнес:

— Чжао Юньлин вернулся, но раны еще не зажили. В данный момент отдел по воспитательной работе очень строг, не связывайся с ним, не шути, не играй.

— Ты слишком надумываешь, — Жуань Си достал из кармана леденец и бросил ему в рот. — Хорошо, я понял.

Поощрение

Следующие два дня должны проводиться экзамены, поэтому приходилось тратить более нескольких часов на подготовку. Кун Цзяюй постоянно сверял ответы с работой Цинь Цзуня, и иногда они обсуждали решение вопросов.

— Ах, — Кун Цзяюй вел подсчеты, когда что-то задело его за живое, он оторвался от дела и сказал. — Девушка, которая нарисовала тогда розы, ты помнишь ее имя?

— Восьмой класс, Сюй Линлан, — Цинь Цзун нахмурился, обдумывая вопрос. — Я думал, ты уже у всех погостил.

— Все никак не решался… Ты близок с ней? — Кун Цзяюй потер переносицу, слегка смущенный, наклонился поближе.

— Нет, — ручка в руках Цинь Цзуня двигалась быстро. — Спроси у брата, он, должно быть, более осведомлен.

— Он ее не знает, — с сожалением выдохнул Кун Цзяюй. — Она тогда рисовала на тебе, мне хотелось, чтобы ты стал мостом между нами.

— Так вышло, — Цинь Цзун щелкнул колпачком и взглянул на часы. — Заканчиваем?

— Я досчитал, — Кун Цзяюй улыбнулся. — Результат должен быть лучше, чем у моего брата. Твои я тоже посчитал, примерно как в прошлый раз, ни прогресса, ни регресса.

Цинь Цзун всегда был в числе лучших по успеваемости, но не являлся выдающимся гением. В его табелях нет предпочтений: по всем предметам стояла оценка «очень хорошо», и до «отлично» не хватало совсем немного. Учителя знали его, но лишь по имени. Он способный, но его небрежность слишком очевидна, у него даже нет любимых предметов. Жуань Си же совсем другой. Он, напротив, имел явные предпочтения, сильные стороны в одних предметах и слабые в других, был любимчиком учителя китайского языка.

— Уверен, в этот раз ты будешь первым в списке чемпионов, — Кун Цзяюй вернул контрольные работы. — Каждый раз совсем немного не хватает, так волнительно!

Тройка лучших по каждому предмету размещается в коридоре, и этот список шутливо называют «списком чемпионов», его вешают рядом с общим.

— Шансы есть, не переживай, — Цинь Цзун собрал свои вещи и встал у двери.

— Придешь в день объявления результатов? — Напоследок спросил Кун Цзяюй. — Если нет, я могу прийти к тебе сам.

— Я не смогу, — Цинь Цзун повернулся. — Пожалуйста, передай своему брату, он отдаст Жуань-Жуаню.

— Понял.

Как только экзамены закончились, Жуань Си стал играть ночи напролет. Кун Цзябао каждый день оставался у него, и они играли в «Охотника на монстров», когда зависимость пропадала, они брались за старую игровую консоль и устраивали бойню танками.

— Цзунцзы никуда не ходит, — Кун Цзябао зажал кнопку. — Я не видел его уже два дня.

— Он практикуется дома, — заговорил Жуань Си. — С утра до вечера тетя Синь следит за ним, даже нет возможности полениться.

— Боже мой. Как он терпит? Будь это я, взорвался бы в ту же секунду. Тебе стоит спасти его.

— Я хожу к нему, — Жуань Си, управляя танком, с грохотом пробил кирпичную стену и рассеяно произнес. — Я каждый вечер хожу посмотреть.

— Вечером? — Проиграв, Кун Цзябао обернулся. — Или ночью?

— А что не так с тем, чтобы ходить к нему ночью?

— Как ты там оказываешься? Половину ночи не спите, а потом еще и устраиваете полуночные свидания? Позволь мне высказаться, Си-эр, мне кажется, что ты… Ох, вы с Цинь Цзуном неразлучны. Что будете делать после того, как ты сдашь вступительный экзамен в университет? Даже будь это один город, мы уйдем первыми, а ему придется ждать еще год.

— Перепрыгиваю, — Жуань Си закинул ноги и произнес. — Без разницы, пусть идет куда хочет, нет необходимости держаться вместе. Цинь Цзун целеустремленный, хотя он и выглядит так, будто ни о чем не заботится, на самом деле держит свои планы четко в голове, — экран вспыхнул, и Жуань Си приостановился на три секунды, прежде чем продолжить. — Я уже решил, куда поступать.

— Не рановато ли? Подумай хорошенько, — с тревогой в голосе сказал Кун Цзябао.

— Нет, — Жуань Си громко рассмеялся. — Ты все равно не последуешь за мной, чего суетиться?

— Обсуждал с младшим? — Кун Цзябао опустил руки. — Товарищ Жуань Си, давай поговорим начистоту. Ты наверняка не упоминал об этом при нем.  Думаю, тебе следует заговорить с ним как можно скорее, чтобы Цинь Цзун мог морально подготовиться, тогда будет не так тяжко.

— Поговорю, как только он освободится.

— Тогда скажи мне, — со всей серьезностью спросил Кун Цзябао. — Куда ты хочешь пойти?

— Секрет, — Жуань Си игриво подмигнул.

— Что за, — на устах Кун Цзябао появилась сердитая улыбка. — Перестань подмигивать, выглядишь как девчонка.

— Что с того? Мне нравится, — Жуань Си из танка выстрелил в базу на противоположной стороне, и появилась надпись «конец игры». — Почему ты до сих пор не занимаешь на допах, я уже могу дождаться!

— Ясно, ты просто хочешь, чтобы я свалил, не так ли? — Кун Цзябао рухнул на диван. — Я пока не собираюсь уходить.

— Тогда продолжай лежать, Ли Нин ведь явно скоро не уедет, — Жуань Си пнул его ногой. — Я не видел, чтобы ты звонил ей на неделе.

— Да, после вечеринки по случаю дня рождения я стал сдержаннее, — Кун Цзябао вздохнул. — Боюсь помешать ее учебе, позвоню, когда у нее появится свободное время.

— Я прекрасно знаю, что она свободна, так что никаких проблем не будет, — Жуань Си отбросил геймпад. — Давай-давай.

— Ся Цзин спрашивала о тебе несколько раз, — Кун Цзябао бросил на него взгляд. — С тех пор как она порвала с тобой, ты больше не искал ее?

— Если расстались, значит расстались. Есть что-то неправильное в том, чтобы снова приставать к человеку.

— Вот в чем дело, — с ноткой меланхолии пробормотал он. — Звучит жестоко.

— Ты еще играешь? — Спросил Жуань Си, пролистывая игровую карту. — Убирайся, если не играешь, я пойду вздремну.

Был полдень, когда Кун Цзябао ушел. Ли Циньян предлагала ему остаться на обед, но толстяк, подумав, что по возвращении сможет позвонить Ли Нин, посмотрел на друга и отказался.

— Послезавтра выступление, знаешь? — Ли Циньян, надев заколку с кошачьими ушами, аккуратно убрала выбившиеся пряди волос, открывая ухоженное лицо.

— Конечно, знаю, — Жуань Си достал молоко из холодильника, прислонился к дверце и продолжил болтать. — Разве у тебя есть время на этой неделе?

— Мы с твоим отцом специально взяли отгул, — Ли Циньян напевала мелодию. — Это первое выступление Цинь Цзуня.

— Разве это не просто небольшое выступление, организованное тетей Синь? — Жуань Си улыбнулся. — Это не слишком?

— Первый раз очень важен, в интернете это называют «фан-поддержкой», — сказала Ли Циньян. — Ты должен пойти с нами.

— Не собирался, — Жуань Си прикусил соломинку. — Я хочу вернуться на ферму.

— Ах, — Ли Циньян тут же вспомнила. — Я забыла, ты звонил бабушке и дедушке. Мы с твоим отцом можем забрать тебя пораньше, и всей семьей поехать туда.

— Едь с отцом, — Жуань Си нахмурился. — Он, должно быть, нервничает из-за такого количества людей. Это же не официально, знаешь же, если вся наша большущая семья будет сидеть внизу, он запаникует. Давай обсудим, ты правда хочешь, чтобы я пошел?

— Ты должен пойти, — Ли Циньян наступила на его ноги в тапочках. — Вы двое хорошо ладите, если не пойдешь, он определенно будет чувствовать себя не очень хорошо.

— Хорошо, я согласен, но ты должна уговорить тете Синь, чтобы Цинь Цзун провел каникулы на ферме.

— Военный городок тоже в ожидании Цзунцзы, — Ли Циньян отказывалась примеряться. — Дедушка Цинь тоже скучает по нему, как он может пойти к нам?

— Я уже выяснил: в военном городке никого нет, дядя Цинь занят делами, а тетя Синь скоро вновь поедет выступать, он останется дома один. Отпроси его со мной, а когда дедушка Цинь вернется, он приедет к нему. Летние каникулы ведь длинные.

Ли Циньян поправила заколку с кошачьими ушами, окинула Жуань Си взглядом и торжественно сказала:

— Я спрошу.

— Прошу, — Жуань Си потерся головой о плечо матери и едва слышно прошептал. — Пожалуйста, о, великий ангел.

— Без лести, — Ли Циньян гордо протянула руку, и юноша помог ей присесть на диван, словно поддерживал старую императрицу.

— Сяо Си-эр, — Ли Циньян была им довольна, —  принеси фруктов, нарежь их аккуратно.

— Слушаюсь и повинуюсь, — Жуань Си тут же направился на кухню.

— Еще немного йогурт. Почему бы тебе не приготовить ужин? — Полуприказным тоном спросила женщина.

Жуань Си: …

— Товарищ Ли Циньян, — он вымыл фрукты, — не будьте слишком ненасытны.

В день выступления температура резко возросла, небо было ясным и безоблачным, и как только выглядывало солнце, становилось невыносимо жарко. Жуань Си лежал на перилах и наблюдал, как Цинь Цзун неторопливо вкушает кашу с консервированными яйцами и постным мясом.

— Только не волнуйся, — произнес Жуань Си. — Как только ты начнешь нервничать, я тоже занервничаю.

— Твоя давняя проблема, — Цинь Цзун улыбнулся. — Я не нервничаю, я совсем не нервничаю. Сиди прямо на своем месте, иначе я тебя не найду.

— Я просто повешу себе на грудь маленький красный цветок, чтобы ты мог заметить. Упаковал вещи?

— Возьму один рюкзак, — он указал на комнату Жуань Си. — Саксофон, положи его в машину дяди Жуаня, заберу потом.

— Обещаю, что не покажу его тете Синь.

Когда с кашей было покончено, пришло время садиться в машину. Когда пришло время разделяться, Ли Циньян, держа маленький цветочный зонтик, дала Цинь Цзуня пакет мятных леденцов и сказала напутственную речь:

— Будешь нервничать —смотри на нас. Я попрошу Жуань Си скорчить тебе рожицу.

— Хорошо, — Жуань Си снял кепку с Цинь Цзуня, перевернул ее козырьком назад и надел себе на голову, прищурившись. — Главное заставить его смеяться, да?

— Не волнуйся, — Цинь Цзун зачесал волосы назад, выглядя особенно стильно. — Будет всего около трехсот человек, на поднятие государственного флага приходит больше людей. Я не нервничаю.

Это правда.

Цинь Цзун не испытывал волнения, тем более сегодняшнее произведение не было сложным, всего лишь мелодия для начинающих — «К Элизе». Но именно потому, что эту мелодию может сыграть новичок, выявляется мастерство.

Уже собираясь войти, Жуань Си хлопнул товарища по плечу и слегка присвистнул.

— Сегодня выглядишь невероятно прекрасно.

— Знаешь, почему я так быстро ушел? — Цинь Цзун сдул упавшие на лоб пряди волос. — Потому, что я настолько красив, что не смел больше смотреться в зеркало.

— Похвалишь тебя, и тут же корона появляется! — Жуань Си подождал немного и, видя, что тот не собирается тянуть руку и поправлять прическу, сделал это за него. — Как только все закончится, уедем. Автобус идет до фермы полтора часа, не забудь снять пиджак, когда выйдешь.

— Как же я нервничаю! — Цинь Цзун рассмеялся. — Давай, подбодри меня, мне скоро выходить на сцену.

— Цинь Цзун, — Жуань Си поднял руки над головой, изобразил кроличьи ушки и кокетливо произнес, — вперед-вперед! Ты самый толстый!

— Черт, — Цинь Цзун громко расхохотался.

— Теперь знаешь, что этот эффект имеет пагубные последствия, — Жуань Си вновь стал серьезным, но Цинь Цзун не сдвинулся ни на дюйм, спокойно глядя на него. Вдруг он наклонился к уху Цинь Цзуню и томно прошептал. — Я не отведу взгляда, в моих глазах только ты.

Солнечный свет

Зал был полон, выступление Цинь Цзуня должно было пройти позже. Сев на свое место, Жуань Си приколол к воротнику яркий маленький красный цветочек и надел кепку. Ли Циньян повернулась к нему и, заметив цветок, шепотом сказала:

— Сколько тебе лет, зачем срываешь чужие цветы?

— Я специально поприветствовал дедушку, следящего за клубами, — произнес Жуань Си. — Сказал, что пришел поддержать свою девушку, спешил и не успел купить цветы, но не хотел делать ее несчастной.

— Ты еще не нашел девушку, — Ли Циньян расправила подол платья. — Где та девочка, которую ты ходил провожать?

— Все ты знаешь, — Жуань Си выпрямился и посмотрел на маму. — Мама, твоя сеть такая широкая.

— Да, — Ли Циньян почувствовала гордость, услышав похвалу от сына. — Женщины в той общине знакомы со мной. Ты каждый день провожал ее до девятого корпуса. Я спрашиваю, почему ты в прошлый раз не взял с собой Цзунцзы? Неужели ты считаешь его лампочкой? Больше такого повториться не должно.

— Почему нет? — Жуань Си громко рассмеялся. — Мне каждый день забирать его и вести домой?

— Если не стесняешься, можешь еще и за руку взять, — Ли Циньян посмотрела на первый ряд: Шу Синь сидела на скамье судей. Они помахали ей в качестве приветствия, и женщина опустила руку и вновь заговорила. — Сколько лет вы вместе, от начальной школы до старшей, вы настолько близки, что я могу назвать его своим сыном. Перед кем должно быть стыдно? Его родители — занятые идеалисты, и все эти годы мы были к нему ближе всего. Скоро вы закончите школу, я просто хочу, чтобы вы были счастливы. Нельзя забывать о своем брате из-за отношений.

— Я не стану забывать о нем… — Жуань Си вспомнил, как Кун Цзябао говорил о «ревности» и улыбнулся. — Дядя Цинь тоже сказал, куда Цинь Цзуня поступать?

— Он задал высокую планку, — ответил Жуань Чэн. — Но у Цзунцзы хорошие оценки, так что усердная работа окупится.

— Все сложно, они оба приняли решение, — произнесла Ли Циньян. — Один видит поступление в военную академию, другая — в музыкальную консерваторию. Насколько тяжело ребенку, стоящему между двух огней?

— Вполне нормально надеяться, что сын станет великим драконом, — Жуань Чэн утешал жену. — Это доказывает, что Сяо Цзунцзы хороший ребенок.

Не стоит продолжать разговор, как бы ни были близки, не стоит переходить черту перед собственным чадом. Ли Циньян, в тусклом свете, скорчила рожицу для Жуань Си и тихо спросила:

— Ты мне так и не сказал, куда делась девочка.

— Мы… мы расстались, — Жуань Си кашлянул и неловко сказал.

— Расстались?

— Да, — Жуань Си хотел вновь рассмеяться. — Ее отец думает, что мне не так уж нужна девушка.

Занавес опустился, и началось первое выступление, Ли Циньян так и не ответила. Спустя долгое время до его ушей донеслось фырканье матери.

— Не нужна? Да уж, их у нас достаточно.

— Ты все еще это помнишь, — Жуань Си не знал, плакать ему или смеяться. — Да-да-да, твои два сына как-нибудь справятся.

— Было бы здорово, будь один из вас девушкой, — Ли Циньян сожалела. — Почему ты родился мальчиком?

Жуань Си: …

Этот горшок даже я не смогу унести.

Цинь Цзун в уборной мыл руки в прохладной воде. В его сердце по-прежнему нет ни намека на напряжение. Это дело казалось ему таким же, как выступление под национальным флагом — просто поручение, а не результат собственного выбора, интереса или цели.

Холодная вода стекала по кончикам пальцев, пока он не перекрыл воду, а руки не замерзли. На выходе его ждала помощница Шу Синь, чтобы переодеться в официальную одежду и привести в порядок прическу.  Визажиста привела сама Шу Синь. Во время светских бесед она томно вздыхала:

— Мы следуем за сестрицей Синь круглый год и можем посчитать на пальцах одной руки, сколько раз встречались с Сяо Цзуном. Так рада встречи, ты сейчас в старшей школе?

— Второй год, — ответил Цинь Цзун.

— Не могу не сказать, сестрица Синь совсем не выглядит так, будто у нее взрослый сын, — помощница спросила. — Ты играешь десять лет? Нервничать во время первого выступления — нормально. Не бойся выходить на сцену, просто играй. Даже если возникнет непредвиденная ситуация, мы справимся с ней как можно скорее в тылу.

— Спасибо, — вежливо ответил юноша.

— Зачем благодарность? — Помощница улыбнулась. — Мы все с сестрицей Синь, так что не нужно любезностей. Пойдем, сестрица с нетерпением ждала сегодняшнего дня несколько месяцев, не подведи ее.

Цинь Цзун встал, манжеты были застегнуты, а рубашка плотно прилегала к телу, словно скрывая его в невидимой клетке. Он вежливо и сдержанно улыбался всем вокруг, пока его вели вперед. Чем ближе сцена и громче аплодисменты, тем спокойнее его лицо. Такому спокойствию его учил Цинь Юэ, а также Военная академия, которая, можно сказать, «ждала» его в будущем. Цинь Цзуню не трудно выполнять задания, порученные другими. Он делал это уже много лет и давно привык справляться. Но волнение, скрывающее сопротивление, никогда не утихало, оно двигалось в груди, давно намереваясь вырваться.

Выйдя из тени, Цинь Цзун оглядел собравшихся сверху вниз, будто чувствовал взгляд Жуань Си. Они увидели друг друга, и Жуань Си, поправил вырез, тут же красная роза бросила в глаза. Ему хотелось смеяться, он поднял руку, поправляя галстук, и посмотрел на Жуань Си.

Ты должен смотреть на меня, ты не можешь отвести взгляда, в твоих глазах лишь я.

«К Элизе» — пятиуровневая фортепианная пьеса, благодаря яркому, живому и легкому стилю, она входила в число обязательных произведений для начинающих пианистов. Для Цинь Цзуня — для того Цинь Цзуня, которого видела Шу Синь — пьеса не вызывала никакой сложности.

Гибкие, стройные пальцы прыгали по черно-белым клавишам. Когда спокойная часть должны была перейти в живую, нужная тональность пропала. Ошибок становилось все больше, глиссандо лишь говорило о неуклюжей попытке исправиться. В зале воцарилась тишина, некогда подавленное волнение быстро сменилось на вежливую тишь, но юноша на сцене вызывал глубокое разочарование.

Шу Синь, нахмурившись, смотрела на Цинь Цзуня.

Цинь Цзун не останавливался ни на миг, словно погруженный в собственный ритм, он превращал нежную и красочную мелодию в депрессивную.

Чрезвычайно ужасное исполнение, Шу Синь больше не могла слушать. Кончики ее пальцев торопливо и раздраженно барабанили по толстой скатерти, молча выражая взрывные эмоции.

Стыдоба.

Стыдоба!

Под конец на лице помощницы отражались тяжело определимые эмоции, но Цинь Цзун, как обычно, поблагодарил ее и, войдя в гримерку, в раздумьях захлопнул дверь.

Прямо перед ним бросили нотные листы, Шу Синь, тяжело дыша, крикнула:

— Ты сделал это нарочно, Цинь Цзун. Почему я впервые узнаю, насколько ты смелый? Сколько тебе лет? Ты вот так выражаешь свое недовольство? Знаешь ли ты, сколько твоих будущих преподавателей сидело сегодня за столом, как ты можешь так губить себя и разрушать мои ожидания! Выражаешься так наивно и низко, ты действительно никчемный!

Цинь Цзун взял в руки ноты, ничего не говоря.

— Какого черты ты делаешь?

— Делаю то, что хочу, — Цинь Цзун посмотрел на нее.

— Что хочешь ты? Говоришь, говоришь, ты хотел этого? И что же? — Шу Синь язвительно усмехнулась. — Без нас, без нашего выбора, ты знал бы, чем хотел заниматься? Мир никогда не будет потакать твоим желаниям. Сколько раз я говорила, не выноси сюда свою наивность! С момента, как ты начал играть, ты должен считать это делом всей своей жизни!

— Спасибо, — Цинь Цзун аккуратно сложил нотные листы на стол и начал раздеваться. — Спасибо тебе за то, что ты выбрала за меня, спасибо тебе, отец, спасибо, дедушка, и спасибо тебе, любимый мир. — Он сорвал галстук, снял запонки, натянул рукава рубашки прямо до предплечий, а затем расстегнул верхние пуговицы. — Думал, ожидания должны вселять в людей надежду на воплощение достижений, а не навязывать собственные желания другому человеку.

Он был бесстрастен от начла до конца, настолько безразличен, что, казалось, не он сейчас ссорился с матерью.

— Я больше не хочу играть на пианино, и меня не примут в военную академию, — он бросил пиджак на спинку стула.

Шу Синь перестала заботиться о своих элегантно уложенных волосах и хотела вновь закричать, но была так зла, что не могла заставить себя заговорить. Цинь Цзун повернулся и открыл дверь.

— Сарказм и крики вам не идут, — произнес он. — Я еще раз поговорю с папой, я буду делать только то, что хочу.

— Цинь Цзун! — Крича, Шу Синь подбежала к столу на своих высоких каблуках. — Ты действительно…

Дверь с грохотом закрылась, Цинь Цзун вошел в коридор и заметил Жуань Си, стоящего в самом конце. Жуань Си, надевший его кепку, наблюдал за собственной тенью. Музыка продолжала литься из темного холла, но парень, спрятавший руки в карманах и наивно насвистывающий, казалось, заменял собой весь солнечный свет.

— Ты попрощался с мамой? — Жуань Си повернул голову и спросил. — Мы можем ехать?

— Наверное, моя мама сейчас не захочет со мной прощаться, — Цинь Цзун взъерошил волосы, и они вновь небрежно рассыпались. — Поехали, поехали прямой сейчас, сядем в автобус.

— Тогда пошли, — Жуань Си расплылся в улыбке. — Пойдем с братом.

Они взяли рюкзак только со сменной одеждой, на ферме оставались их туалетные принадлежности, потому вещей было немного. Пряча саксофон за спиной, Цинь Цзун спросил:

— Что ты туда еще положил?

— Ты заметил? — Жуань Си удивился, а затем наклонился чуть ближе и тихонько прошептал. — Там две порно-книжки.

Цинь Цзун: …

— Вы, старшие братья, все такие? К чему спешка?

— Спешу помочь нуждающемуся, — Жуань Си похлопал по груди. — По-моему, это ты торопишься с выводами? Это я… специально для тебя взял.

— …Неужели я похож на того, кто не может справиться с этой проблемой? — Цинь Цзун, не моргая, смотрел на него. — Хочешь, я покажу тебе разок, чтобы ты успокоился?

— Давай оставим эти пошлые и жестокие вещи, — Жуань Си откинулся назад в тень платформы, избегая яркого солнца. — Будь немного покультурнее.

— Этот брат занимается воздержанием? — Зада риторический вопрос Цинь Цзун.

Жуань Си: …

—Ты расстроен? — Жуань Си отругал его и свистнул. — Только что ты сыграл так великолепно, я уже приготовился дарить цветы, но, к сожалению, мне не дали подняться и преподнести их.

— Сейчас еще не поздно подарить их. Давай, я готов.

Жуань Си снял красную розу с воротника, убрал в кармашек рубашки и пригладил волосы.

— Припрячу ее для бабушки. Это ведь награда за наше первое выступление, очень круто.

Во время разговора на остановку прибыл автобус. В транспорте было не так уж много людей, чем дольше они ехали, тем меньше народу оставалось, пока в конце концов у окна не остались только двое. Летнее полуденное солнце просачивалось сквозь развевающиеся на ветру занавески, и в старый автобус хлынула легкая свежесть.

Жуань Си прислонился головой к окну и сонно покачался.

— Я расстроен, — заговорил человек рядом с ним.

— Ладно, — не открывая глаз, Жуань Си сонно пробормотал. — Я куплю тебе мороженое.

— Никакого мороженого. Давай поцелуемся.

Ферма

Жуань Си прикрыл глаза рукой, ветер ласкал его ладонь и мягкую ткань.

— Дорогой… давай? Давай что? Смузи? — Он обернулся и спросил.

— Тц, — теплый ветер обдувал рубашку Цинь Цзуня. — Никаких напитков.

— Тогда чего же ты хочешь? — Спросил Жуань Си, поворачиваясь. — Слушаю.

— А чего хочешь ты? — Цинь Цзун окинул его взглядом.

— Того же, что и ты, — юноша громко рассмеялся. — Так чего же?

Цинь Цзун протянул к нему руку, быстро вытер щеку, снял кепку, застегнул пуговицы до горла и вновь заговорил:

— Как приедем, отдай мне порно-книжку. Как молодой человек в расцвете сил, ты должен бояться почечной недостаточности, ясно? Где ты ее достал?

— Конфискуешь? — Жуань Си поддразнивал. — Ты живешь у моря (1)? Вообще-то просмотр порнографии разрешен. Может, мне стоит спрашивать тебя еще, какие шорты не надевать?

(Ты живешь у моря? = Тебе все можно?)

— Хорошо. Мне нравится, как ты выглядишь в тех с медведем.

Жуань Си: …

— Ты давным-давно говорил об этом, — произнес Жуань Си. — Я куплю тебе двадцать таких на каждый день. Устраивает?

— Ты слушал вполуха? — Цинь Цзун вздохнул. — Я же сказал, мне нравится видеть их на тебе.

— Нравится смотреть? — Жуань Си облизал пересохшие губы. — Плати, пятьдесят юаней за один просмотр.

Двое лукаво смотрели друг на друга, и в конце концов оба потеряли самообладание.

— Псих, — Жуань Си улыбнулся. — А мне вот не нравится носить с медведем, мои любимые с Ван Пис!

— Зрелые мужчины носят в полоску, — Цинь Цзун провел пальцем по резинке на поясе. — Как я.

— Несовершеннолетним лучше бы поумерить пыл, — Жуань Си хотел было вытянуть ноги, но обнаружил, что пространство между сиденьями слишком маленькое. Он мог только дальше недовольно сжиматься. — Ты уже на втором году старшей школы. Хочешь поступить на гуманитарные или естественные науки?

— Гуманитарные, — Цинь Цзун вдыхал.

— Вот это совпадение, — Жуань Си помахал ему. — Приветствую, младший. Усердно учись, не поддавайся очарованию девушек.

— Кто тут еще живет у моря? Только чиновникам и солдатом можно?

— Мм, тебе кто-то приглянулся? — Жуань Си посмотрел на него. — Ты пошел со мной, не встретившись с ней? Так что ли?

— Кто сказал, что мне никто не нравится? — Цинь Цзуня, не моргая, глядел на него. — Я уже по уши влюблен.

— Кто она? — Жуань Си моментально выпрямился. — Из какого она класса?

Автобус подъехал к остановке, Цинь Цзун подхватил свой рюкзак, приподнялся на спинке кресла и прошептал:

— «Очень глупый человек» — этого описания достаточно. А вообще, довольно милый. Хочешь познакомиться? А я не представлю вас.

— Ах, — Жуань Си несколько раз похлопал его по руке. — Если такой смелый, то больше никогда не появляйся передо мной.

— Тогда продолжай ждать. Возможно, вы даже знакомы.

Чет побери.

Покинув транспорт, Жуань Си остановился, дабы поискать в воспоминаниях знакомых ему девушек. Никто на ум не приходил. Цинь Цзун ушел вперед, и когда парень поднял на него глаза, тот уже свернул на развилку.

— Цинь Цзун, — Жуань Си не мог сдержать смеха. — Куда ты идешь? Дом здесь, сегодня мы не идем в гости к родственникам.

Погруженный в свои мысли Цинь Цзун: …

Бабушка была невероятно счастлива их приходу. Она торопливо попросила Жуань Шэнли почистить только пойманную рыбу и принялась готовить для них ее вместе с квашенной капустой на ужин. Жуань Си сейчас высокий и длинноногий, даже индюков держит в ежовых рукавицах, где он появляется, там поднимается шум и гам, и птицы разлетаются.

Небольшая ферма Жуань Шэнли располагалась в отдалении, с беседкой и деревянным сараем, увитом частично лианами. Нет внутреннего двора, только пышная растительность — клумбы цветов и фруктовые деревья. Есть три пруда с рыбами и прямая дорога длиной пятьдесят метров, проложенная самим Жуань Шэнли. За кухонькой небольшой огород, за которым ухаживает бабушка: по краям посажена клубника, а по середине, несозревшие помидоры-черри.

Говоря о помидорах-черри, стоит упомянуть одну историю. Тогда Цинь Цзун был в четвертом классе, наступили летние каникулы. На мероприятие в честь начала учебного года все должны были приготовить ингредиенты для салата, и заранее Цинь Цзуня уведомили привезти три килограмма черри. Ши Сунь работала, а Цинь Юэ не жил с ними. Цинь Цзуню было неловко просить Жуань Чэна и Ли Циньян, поэтому он собирал пластиковые бутылки целый месяц, но так и не сумел скопить нужную сумму. Бабушка как раз несколько дней гостила в городе, и однажды, когда ходила за продуктами, увидела, как Жуань Си с Цинь Цзуном торгуются. Вернувшись домой и разузнав, в чем дело, она разозлилась и расстроилась. По возвращении на ферму, она посадила в маленьком огороде помидоры, как говорила тогда: «для моего Сяо Цзунцзы».

— Бабушка, — Жуань Си, в уже отжившей свое соломенной шляпе, прислонился к окну кухни и крикнул наперекор оглушительному пению старой женщины из динамика. — Хочу клубнику!

— Ее давно нет, — нож аккуратно нарезал зеленый лук, имбирь и чеснок. — Маленький внук дедушки Лю приходил собирать ее и доел всю. Я же говорила приезжать, а ты не приехал, теперь сиди и пускай слюни.

— Бабушка, — Жуань Си потянул за край соломенной шляпы, у него болели уши от шума. — Мы можем поменять песню?

— Что ты там собираешься слушать? У меня хорошая стереосистема, и разнообразные песни. Подожди, я поставлю ту, что нравится молодежи.

— Ха, — Жуань Си засмеялся, — да, именно то, что нравится молодежи.

— Сделай потише, — Жуань Шэнли собирал овощи, согнувшись в три погибели. — Крыша вот-вот слетит.

— Осталось только прополоть, дедушка, — Цинь Цзун, сидевший на корточках позади, поднял голову. — Мы с Жуань-Жуанем возьмем это на себя завтра.

— Ты про этого близорукого? — Жуань Шэнли обернулся. — Ты вырываешь сорняки, он пропалывает овощи.

— Я вовсе не близорукий, — Жуань Си склонил голову. — Я вижу прекрасно. Обещаю завтра сделать все красиво. Дедушка, не нахваливай его постоянно, иначе его хвост взлетит до небес, и он начнет задирать нос.

— Никогда не видел, чтобы Цзунцзы задирал нос, — Жуань Шэнли отряхнул грязь. — Только вижу, как задорно задираешься ты.

— Бабушка похвалит тебя, — пожилая леди переключила музыку и поманила Жуань Си. — Все хорошо, все хорошо.

Жуань Си послал бабушке воздушный поцелуй, облокотился на подоконник и начал слушать включенные песни, однако спустя некоторое время все же не удержался от смешка.

— Хватит, — Жуань Си развел руки в стороны и потряс их. — Эта песня вызывает желание станцевать самбу.

Неизвестно, кто составлял плейлист для пожилой леди, но там были даже турецкие песни, ритмичные, страстные и зажигательные.

— Бабушка, — Жуань Си прикусил соломинку и, покачиваясь, произнес. —Давай со мной.

Цинь Цзун улыбался так сильно, что болели щеки. Музыка продолжалась, Жуань Си насвистывал в ритм, сняв шляпу и пританцовывая, и легонько, небрежно покачивался в такт.

Черт подери.

Цинь Цзун размышлял.

Этот человек красивый, даже будучи расслабленным.

Бабушкина рыба с капустой имела несравнимый ни с чем вкус, как и все приготовленные ей блюда.

Свежевыловленного толстолобика тщательно очистили, замариновали в рисовом вине и имбире, а затем обжарили до золотистой корочки. Квашенная капуста приготовлена по секретному рецепту старушки: она в меру кислая, упругая, нарезана аккуратными кусочками и выложена поверх рыбы. Ароматный зеленый лук, сычуаньский перец и сушеный красный перчик обжарены до ярко выраженного запаха, смешанного с уникальными ароматами специй. В уже приготовленное блюдо добавили уксус, и аромат, доносившийся до стоявшего рядом Жуань Си, заставлял кадык нервно дергаться. Самое завораживающее в кислой рыбе — это сочетание квашеной капусты и рыбного мяса. Когда освежающая кислинка встречается с нежным и гладким мясом, а молочно-белый ароматный соус дополняет сочетание, каждый кусочек становится в меру острым и кислым, с восхитительным запахом.

Белоснежный рассыпчатый рис приготовлен до идеального состояния, каждая рисинка в процессе жарки приобретала особую насыщенность, раскрывая свой злаковый аромат. В сочетании с кислым рыбным соусом, создавался баланс текстур. Наслаждение и довольство одновременно обволакивали язык, заставляя желудок в нетерпении урчать.

Да здравствует бабушка!

Жуань Си и Цинь Цзун подняли большие пальцы вверх, придя к единому мнению.

Бабушка непобедима!

— Как хорошо, — Жуань Си лежал в кресле под ночным небом, покачиваясь и поглядывая на звезды. — Аж вспотел.

— Чувствую себя переполненным, — Цинь Цзун присел сбоку от него, поднял ногу и надавил на бедро лежащего юноши. — Черт возьми… Я явно чувствую, что могу съесть еще.

— Твой живот, — Жуань Си протянул руку и ткнул его. — С ремнем все в порядке?

— Потрогай, — Цинь Цзун рассмеялся. — Руки уже подняты, чего стесняться?

— Я не хулиганю, так что не заманивай меня. Теперь ты на моей территории, позволю тебе звать меня братом каждую минуту, — Жуань Си покачал головой.

— Тогда чего ждешь? — Он склонился над ним и, стиснув зубы, прошептал. — Брат Жуань-Жуань.

— Бля, — Жуань Си ошеломленный замер. — Бля… — Он прикрыл рот и нос и резко выпрямился.

— Я просто позвал. Твоя реакция…

— Молчи, — Жуань Си смущенно опустил голову. — Бля, у меня кровь из носа.

Цинь Цзун искренне громко рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. Жуань Си пнул его.

— Смешно тебе, смешно?! Дай скорее салфетку, а то сейчас вытечет.

— Неужели из-за этого стоит так реагировать? — Цинь Цзун не мог перестать смеяться, подавляя икоту, протянул салфетку, наклонился поближе и взволнованно спросил. — Брат, ты в порядке?

— Не гордись так, — он зажал нос. — Говорю тебе, не зазнавайся, Цинь Цзун.

— Ну уж нет, — Цинь Цзун расплылся в улыбке. — Я так взволнован, что хвост виляет.

— Черт, — Жуань Си хотел было рассмеяться, но в то же время корил себя за невозможность добиться большего. —  Ты такой слащавый!

— Что такого? Мне нравится вести себя по-детски перед тобой.

— Я действительно, — почти беззвучно произнес Жуань Си, — действительно нуждаюсь в порнографии.

— Дедушка! — Цинь Цзун резко повернулся. — Жуань-Жуань учит меня…

— Эй! —С кровоточащим носом он зажал ему рот и прижал к креслу. — Хочешь, чтобы тебя отшлепали?

Цинь Цзун выразил свое явное согласие, давая понять, что вынесет любое наказание. Жуань Си ничего толком пока не планировал делать. Жуань Шэнли пытался вынести из коридора маленький столик. Снаружи отсутствовал свет, и бабушка не могла ничего толком разглядеть, только махать руками, приговаривая:

— Хорошо, хорошо, давай, давай, давай.

Старик, шатаясь и спотыкаясь, наступил Жуань Си на обувь, и тот от боли подпрыгнул. Ноги Цинь Цзуня как назло оказалась вытянута под креслом, и Жуань Си полетел головой вниз.

Цинь Цзун, лежащий внизу, быстро среагировал, раскинул руки и крепко обнял падающего.

— Дедушка, — Цинь Цзун ударил парня по подбородку, запрокинув голову и, хрипло произнес. — Перестань отступать.

Потрогай

Жуань Си так сильно ударился, что не только вскрикнул, но и тяжело задышал, чувствуя, как лоб, вероятно, синеет. Жуань Шэнли поспешно бросил маленький столик и обернулся. Жуань Си махнул рукой дедушке и, опираясь на руки, встал. Колени невероятно болели от столкновения с Цинь Цзуном, который грубо провел рукой по его спине, вплоть до поясницы, и сквозь тонкую футболку чувствовался ощутимый жар.

— Давай, вставай, — Цинь Цзун прикрыл глаза. — Еще надавишь — и меня вырвет.

— Почему не включили свет? — Жуань Шэнли отчитал обоих. — Вы кормите комаров, сидя в темноте?

— Дедушка, — колени Жуань Си продолжали ныть, — ты так точно наступил мне на ноги.

— Быстрее зайди в дом и посмотри, — Жуань Шэнли настаивал. — Не позеленели ли они. Дома есть мазь и обезболивающее.

У Цинь Цзуня немного побагровел подбородок, Жуань Си никак не ожидал, что его лоб настолько неуязвим, и долго разглядывал себя в зеркале после душа.

— Что ты там делаешь? — Крикнул Цинь Цзун из комнаты.

— Любуюсь своим красивым личиком, — Жуань Си, натянув футболку, толкнул дверь. — Дай-ка посмотрю на твой подбородок.

Цинь Цзун сел на кровать, позволяя прикасаться к себе, его взгляд скользнул вниз к рисунку на шортах.

— Кто это купил?

— Ты, — Жуань Си убрал руку и присел на кровать и, скрестив ноги, принялся вытирать влагу с волос. — Я отвлекся и взял не те. Не могу же я ходить голым.

— Если ты останешься один, против не буду, — произнес Цинь Цзун. — К счастью, они тянутся.

Жуань Си накинул на голову полотенце и начал небрежно тереть.

— Маленький друг, твои слова такие забавные. К счастью, они тянутся, иначе бы просто слетели?

— Ах, — Цинь Цзун опустил голову, — Ладно, носи.

— Иди мойся. И не забудь взять шорты.

Когда Цинь Цзун вышел, Жуань Си выключил прикроватную лампу и лежал на кровати, укрывшись тонким одеялом, непонятно, чем он там занимается. Цинь Цзун наклонился и увидел, как тот перебирает маленькую коробочку.

— Откуда это? — Цинь Цзун покачал головой, и капли воды с волос упали на лицо лежащего.

— Не хочешь вытереться? — Жуань Си повернулся и откинул одеяло в сторону. — Залезай скорее.

Двое плотно прижались друг к другу под одеялом, под светом прикроватной лампы. Цинь Цзун посчитал царившую атмосферу чрезвычайно благочестивой.

— Знаешь, что в этой коробке? — Жуань Си указал на предмет и спросил.

— Не знаю, — произнес искренне Цинь Цзун. — Пожалуйста, поведай мне.

— Дорогой.

— Да? Ты меня зовешь?

(宝贝 (bǎobèi) можно перевести как «милый, дорогой или любимый» в контексте прозвища, или же как «нечто дорогое, драгоценное», от того путаница)

Жуань Си: …

— Тебе нравится слышать такое? — Жуань Си взглянул на него. — Дорогой, дорогой, дорогой… Доволен?

— Жутко противно, — Цинь Цзун приподнял края футболки и вытер стекавшую по подбородку воду. — Что это?

Жуань Си не ответил, покопавшись, достал старый мешочек меньше ладони и помахал им перед глазами Цинь Цзуня.

— Понял, почему ты искал меня… — Цинь Цзун улыбнулся.

— Тогда ты так хорошо его спрятал, — Жуань Си развязал мешочек. — Ты не мог вспомнить, куда положил, а когда понял, что потерял, плакал так долго, чуть ли не заливая мою подушку. Наверное, дедушка нашел и велел бабушке принести.

Это маленький кошелек, сшитый из обрезков ткани бабушкой для них. Цинь Цзун складывал туда деньги, заработанные на собирании пластиковых бутылок. В конце лета он не мог его найти и плакал всю дорогу, пока Жуан Си не отвел его домой. Он долго вспоминал о нем.

Жуань Си высыпал монетки на ладонь и пересчитал их одну за другой.

— Шесть юаней двадцать восемь фэней. Можно купить фруктовое мороженое.

— Какое еще мороженое, этого хватит на покупку молочного чая, — Цинь Цзун опустил взгляд. — Тогда я думал разложить монетки по серийным номерам, думал, как было бы здорово вклеить цепочку из них в твой блокнот.

— Зачем вклеивать в мой блокнот? — Спросил Жуань Си. — Если бы сделал это, не хватило бы на собственные нужды.

— Просто хотел подарить тебе, — Цинь Цзун повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Я отдам тебе все.

Прикроватная лампа тускло горела, и они лежали так близко, что могли ощутить аромат геля друг друга. У Жуань Си пересохло в горле, однако он все же выдавил смешок и похлопал Цинь Цзуня по щеке.

— Хороший мальчик, даже если отдашь все брату, он потратит все на еду тебе.

— Не веди себя как хулиган. Потрогай лучше пятьдесят юаней.

— Черт подери, — Жуань Си перевернул монету вверх дном. — Я еще и прикасаться к тебе не могу.

— Когда у тебя нет денег, ты начинаешь приставать к другим, — Цинь Цзун накинул одеяло на его голову и спросил. — Что-то еще?

— Рогатка моего отца, — Жуань Си продемонстрировал ее. — Леди и джентльмены, пожалуйста, взгляните. Рогатка выполнена искусно, тетива из хорошей кожи, дерево прочное. Хотя стрелять из нее уже нельзя, как экспонат она обладает невероятной красоты эстетикой. Начальная цена — двадцать юаней, кто первый назовет, тот и получит.

Под одеялом воцарилась тишина.

— Шш, — Жуань Си нахмурился. — Ты собираешься участвовать?

— Нет двадцати юаней, — Цинь Цзун похлопал по шортам. — Нет карманов, нет юаней, и я не могу позволить себе участвовать.

— Хорошо, — Жуань Си положил рогатку обратно. — Я показал тебе, чтобы ты полюбовался мастерством моего отца. Эта рогатка сделана необычайно уродливо… Теперь очередь моей мамы.

Он достал старый блокнот на резинке бледно-голубого цвета, с фотографиями звезд прошлого века, края уже пожелтели и загнулись.

— Сборник стихов товарища Ли Циньян, — Жуань Си перевернул страницу. — Современная поэзия, дай-ка гляну… «Где найти родственную душу…» Само название уже говорит о древности, написано неплохо.

Цинь Цзун посмотрел на чистые листы, с красивым и понятным почерком, и искренне напутствовал:

— Товарищ «Выбирающий место», пожалуйста, поучись у своей мамы.

(Напоминаю, писательский псевдоним Жуань Си «Выбирающий новое место для сна» или «Чжай Си».)

— Я словно дикий ветер, мои действия отражают мой характер, — Жуань Си пролистал парочку страниц и заметил эссе. — Мой дедушка рассказывал, что моя мама в юности была очень талантлива, писала стихи, толще учебников. Она отправляла их в Пекин, и издательство даже пригласило ее. Но дедушка не захотел отпускать, и она не поехала, упустив возможность стать поэтессой. После окончания учебы она хотела продолжить писать, но обнаружила, что забыла, как браться за перо.

Цинь Цзун внимательно слушал, не перебивая.

— Вот я и думаю, — Жуань Си провел кончиками пальцев по переплету. — Имеет ли смысл оставаться верным себе. Никто не знает наверняка, что правильно, а что нет, и никто не может предсказать будущее… По крайней мере, отказ от себя ради компромисса с другими потушит страсть. Моя мама до сих пор вспоминает свою мечту о литературе, и ее отказ от странствий в места своей мечты стал для этой талантливой девушки сожалением на всю жизнь. Творчество никогда не спросит тебя, оно всегда действует своенравно, приходит, врываясь бурным потоком, и уходит, унося безвозвратно. Талант — штука редкая, никто не может с уверенностью сказать, что обладает им, да и даже будь этот талант, не всегда получается одерживать вверх, когда дело доходит до компромиссов. Туда, куда не смогла попасть мама, я хочу попасть, я обязательно поеду туда.

Жуань Си расправил страницы, сложил вместе и убрал в сторонку.

— Спрячь свою мечту, а когда понадобится, откопай. Неважно, какие чувства она вызовет, главное — наградить и похвалить себя, сказать: «Это моя жизнь, и я чертовски крут!». Сдержанность и вежливость всегда по отношению к другим, а распущенность — по отношению к себе. Позволь себе быть немного жадным... Я так считаю.

Серьга Жуань Си не мерцала при тусклом освещении, однако казалось, что так и было. Цинь Цзун смотрел на него, желая протянуть руку и утонуть в его объятиях — точно так же, как и словить свою мечту.

— Такая прекрасная атмосфера, не хочешь ничего сказать? — Произнес Жуань Си с легким недовольством.

Дыхание под одеялом звучало в унисон, ноги прижимались друг к другу, руки осторожно соприкасались, свет был тусклым, тепло тел ласкало кожу — царила умиротворенная атмосфера, идеально подходящая для…

— С днем рождения, — тихо пролепетал Цинь Цзун. — Я поздравляю тебя с днем рождения…

Жуань Си: …

Все его творчество коту под хвост.

— У кого день рождения?

— Атмосфера такая будто у кого-то день рождения, — Цинь Цзун протянул руку, чтобы приподнять одеяло. — Когда придет время задувать свечи, что ты загадаешь?

— Такая страсть в воздухе, — Жуань Си захлопнул маленькую коробочку и высунул голову из-под одеяла. — Мы обязаны прочитать маленькую порно-книжечку!

— Попридержи коней. Старший брат, что насчет твоей репутации?

— Вот она, — Жуань Си открыл свой рюкзак и достал две книги с яркими и захватывающими дух обложками. — Рекомендовано Бао.

— Ты хочешь показать это мне?! — Цинь Цзун прикрыл лицо подушкой.

— Прошу, —Жуань Си выключил свет и вновь забрался под одеяло. — Не буду брать с тебя денег за прочтение. Не стоит благодарности, целую.

Порно-книжка, порно-книжка… без какого-либо смысла. Они неловко поглядывали друг на друга. Жуань Си прокашлялся и вежливо спросил:

— Прости, у тебя… встал?

— Хе-хе, — на лице Цинь Цзуня было чистое безразличие.

— …Так не должно быть.

Учитывая их пышущую энергию, от которой должно вставать даже при сидении плотно друг к другу, никак нельзя ожидать такого спокойствия, словно у стоячей воды. Но, к сожалению, после просмотра оба выглядели незаинтересованно и безмятежно, без каких-либо эмоций, даже… без малейшей реакции.

— Может быть, у нас вкус другой, — Жуань Си размышлял. — Может нужно что-то потяжелее.

— Извращенец, спи, — отчеканил Цинь Цзун, откидываясь на подушу, перед этим выключив свет. — Спи.

— Нет, — Жуань Си натянул половину одеяла и придвинулся к его спине. — Давай поболтаем немного, не обязательно рано вставать в каникулы.

— Хочу спать, — Цинь Цзун стиснул зубы. — Я чертовски хочу спать.

— …Милый, ты такой свирепый.

Цинь Цзун проигнорировал его, и Жуань Си попытался заснуть некоторое время. Пересчитав овец, он перевернулся на другой бок и лежал какое-то время с закрытыми глазами.

Погода летняя, потому ночь довольно жаркая, что уж говорить о двух горячих парнях, тесно прижавшихся друг к другу, дабы уснуть. Не потребовалось много времени, чтобы футболка взмокла от пота. Цинь Цзун спал чутко, он изогнулся, обнажив аккуратную и крепкую линию талии, скрывающуюся в волнистых краях шорт.

Жуань Си не видел все полностью, поэтому прикоснулся к его коже и прикрыл глаза, представляя.

Он задумался.

На ощупь приятно.

Он чувствовал, как нос начинает гореть, решительно отнял руку, тут же перевернулся и потянулся за салфетками, предотвращая кровотечение из носа.

— Блять, — Жуань Си был шокирован.

Я просто подумал.

Серьезно?!

Во время чистки зубов утром, Цинь Цзун рассеяно спросил:

— Ты щипал меня прошлой ночью? Чувствую зуд в пояснице.

— Зачем мне тебя щипать? — Жуань Си немедленно выключил воду и вышел за дверь. — Ни за что! Я и пальцем к тебе не притронулся!

Цинь Цзун с подозрением обернулся, задрал футболку и обнажил талию перед зеркалом.

— К чему спешка? Раз спешишь, значит что-то да было.

— В самом деле, — искренне произнес Жуань Си, — я не прикасался к тебе.

— Прикасался? — Цинь Цзун прополоскал рот и понимающе произнес. — О…

— Черт, — Жуань Си выдавил зубную пасту. — Что за скептический тон, что предлагаешь делать? Мне потереть тебе талию?

Голос стих, и на несколько мгновений оба вдруг затихли. Цинь Цзун великодушно предложил:

— Ты… Если ты так думаешь, я не возражаю.

— Убирайся! — Жуань Си сжал зубную щетку зубами.

Пруд с рыбой

Завтрак состоял из пшенной каши с особыми маринованными овощами от бабушки. Золотистая каша густая, маринованная капуста нарезана на тонкие ломтики, в сочетании с мясными пельменями, придает бодрость и отличное настроение.

После еды они надели соломенные шляпы и отправились пропалывать небольшой огород. Жуань Шэнли сидел в глубоком кресле под деревом и наблюдал за происходящим с чашкой чая. Жуань Си, сидя на корточках рядом с клубникой, шелестел листьями и подбирал четыре-пять ягод, затем шел мыть их в баке с водой во дворе и съедал две.

Цинь Цзун зачерпнул воды чтобы умыться. Только выглянуло солнце, и затылок начало напекать.

— Вот две, — Жуань Си отправил в рот клубнику. — Она такая сладкая, когда спелая.

— Этот тонкий аромат, — Цинь Цзун едва щелкнул языком. — Что будем делать днем?

— Ловить рыбу, — произнес Жуань Си. — Подумываю написать новую историю… просто нет вдохновения. Может рыбалка даст мне толчок.

— Сегодня пятнадцатое число. Прошлую отредактированную рукопись нужно отправить.

— Похоже, без коленопреклонения не обойтись, — Жуань Си встал под яблоней и потянулся. — Всегда чувствую себя плохо после редактирования. Большие изменения — та еще головная боль, чем меньше меняю, тем легче. Если в этот раз не пойдет, дальше останется только идти таскать кирпичи.

— Не переживай, — Цинь Цзун сорвал сливы, висевшее в стороне, и медленно вымыл. — Вчера по пути я видел несколько семей, не успевших позаботиться о дворе. Через несколько дней схожу и возьмусь за небольшую работенку, — он бросил сливы парню. — Заработаю денег, чтобы купить конфет брату Жуань-Жуаню.

— Я так тронут, — Жуань Си почувствовал, как сладкий сок стекает с надкусанного плода. — Не перетрудись, оставляй немного энергии, чтобы дойти до дома.

— Зачем экономить силы? — Цинь Цзун грелся на солнышке, лениво болтая. — Экономить силы.

— Цинь Цзун, — Жуань Си наклонился и поднес к его губам воду, — я тебя убью!

— Черт, — Цинь Цзун увернулся. — Не убивай, вода согрелась на солнце, она же горячая!

Во второй половине дня они вдвоем отправились с удочками к большому рыбному пруду на востоке, однако Жуань Шэнли, попивающий чай из чайника, выгнал их.

— Я там рыбачу! — Старик бросился к ним. — Идите играйте на другом.

В конце концов, им пришлось пойти на маленький рыбный пруд за домом. Небольшой пруд и прудик на заднем дворе соединены узким водяным каналом с запада, заросшим камышом, в неглубоких ямках обитает лишь плотва тоньше мизинца. Вокруг пышно растут фруктовые деревья, пляж позади зарос полевыми цветами, а в водной глади отражается розовато-голубое небо. Солнечный свет сквозь ветви и листву падает на волосы и плечи.

Жуань Си поставил маленький складной стул, надел шляпу, прицепил наживку к крючку и бросил, принимая удобную позу. Сегодня он надел темно-черную серьгу, маленькую-маленькую, сливающуюся с его черными волосами.

— Разве нельзя принести из большого пруда в маленький семена лотоса? — Спросил Цинь Цзун.

— Не знаю, но бабушка каждый год делает цзунцзы, — Жуань Си вытянул ноги, слегка опустил полы шляпы и прикрыл глаза, намереваясь вздремнуть. — У других семей цзунцзы, а у нас — липкие Цзунцзы.

(Жуань Си говорит либо о том, что у бабушки получаются очень липкие цзунцзы, которые делаются из клейкого риса и листьев лотоса, либо намек на ласковое имя Цинь Цзуня, Сяо Цзунцзы. Контекста нет, поэтому каждый сам для себя решит.)

Цинь Цзун пошел обратно по заросшему травой пляжу, огибая до маленькой речушки. Будучи детьми, они вдвоем часто играли здесь в грязи. В беспорядке лежали ряды камней. Цинь Цзун похоронил птицу, которая, к несчастью, выпала из гнезда и умерла от голода. Он долго стоял у берега, глядя на дощатые мостики через реку и недавно вырытые ямы для деревьев на другом берегу.

Множество раз Цинь Цзун чувствовал, что его место здесь. Фрагменты теплых воспоминаний тоже остались здесь, но в каждом из них были следы Жуань Си. Он часто чувствовал, как дышит с трудом, но…

Видя Жуань Си, он понимал, в каком направлении двигаться.

Он позволял себе вольность.

Вернувшись, Цинь Цзун обнаружил спящего Жуань Си, его удочка каталась по земле, а буй яростно трясся в воде, но юноша вовсе этого не замечал. Он смотал удочку и, к своему удивлению, вытащил толстого карпа. Рыболовная сеть была прижата камнем, Цинь Цзун развязал ее и погрузил рыбу в воду. Он сидел у маленького стульчика, слегка приподняв края соломенной шляпы.

Жуань Си крепко спал, слегка вспотев. Мягкие волосы делали его образ теплым и пушистым, а серьги — тихим и слегка высокомерным.

— Вставай, — Цинь Цзун наклонился ближе. — Рыба… Я тебя поцелую.

Щеки Жуань Си раскраснелись от жары, кожа со здоровым румянцем выглядела гладкой. Пряди на лбу слегка взмокли от пота и неаккуратно лежали, открывая чистый лоб.

Цинь Цзун подождал три секунды, а затем вытянул шею и без колебаний поцеловал его в лоб.

Теплый непрямой свет падал из тени деревьев. Он прикрыл глаза и прижался ко лбу Жуань Си, чувствуя дыхание совсем рядом. Он ясно помнил каждую черточку этого лица в глубине души, даже частота дыхание въелась в подкорку подсознания. Клетка сковывала сердце, желающее вырваться на свободу, но прутья сдерживали бешено колотящееся сердце. Иногда глядя на Жуань Си с балкона, Цинь Цзун чувствовал, что он так близко, но так далеко. Они могли поговорить о чем угодно, но нельзя увериться наверняка, что эти отношения перерастут в нечто большее.

Пол.

Явно не должен быть такой проблемой.

Когда уже почти стемнело, Жуань Си проснулся. Он дремал нервно, боясь перевернуться и упасть на землю. Во сне ему хотелось поговорить с Цинь Цзуном обо всем, но он вдруг одернул себя. Сняв шляпу, скрывающую лицо, парень сел прямо, прищурился и заметил Цинь Цзуня, натягивающего штанины и стоящего в небольшом пруду, чтобы выловить мелкую рыбешку.

— Так наивно, — прошептал Жуань Си хриплым голосом. — Как долго ты играешь один?

— Два часа, — не поднимая глаз, сказал Цинь Цзун. — Ты не боялся упасть на землю?

— Боялся, мне было так страшно во сне, — Жуань Си размял плечи. — Слишком неудобно, я мог перевернуться и упасть в воду.

Он вновь встал и взглянул на небольшую чашку с водой в руках Цинь Цзуня.

— Я поймал несколько штук… Почему я снова выловил это?

Небольшого размера речная мидия послушно лежала на дне чашки, ее чистая раковина окрашена в темный цвет.

— Смотри, — Цинь Цзун поднял чашу и показал ему. — Судьба, от нее не убежать.

— Что ты думаешь обо мне? — Его волосы слегка завивались, он схватил эти непослушные пряди рукой и выпрямил. — Растить в одиночку так печально, давай вместе.

— Ах, тогда отбери.

Жуань Си смотрел на него, а тот в ответ. С несчастным видом Жуань Си пригладил волосы, чем вызвал улыбку у собеседника.

— Ты сможешь забрать ее?

— Будто я должен умолять тебя — Жуань Си закатал штанины, снял обувь и ступил в пруд. — Сделаю все сам, бессовестный брат.

Цинь Цзуня целиком обрызгали водой, промочив до нитки.

— Черт, — Цинь Цзун поднял ногу и направил в его сторону поток воды. — Рыбу выбросило в разные стороны!

— Проси о пощаде, — Жуань Си не увернулся, весь мокрый он глубоко вздохнул и произнес. — Я не зря ношу титул «Маленький принц-рыболов».

— «Маленький принц-рыболов». Очередной, черт возьми, кальциевый (нелепый) псевдоним.

— Недостаток кальция лучше, чем недостаток ума, — Жуань Си плеснул в него водой. — Давай, покажем друг другу, на что способны!

— Ладно, — ответил Цинь Цзун. — Сильный внешне, мягкий внутри!

Вода в пруду разлеталась во все стороны, Цинь Цзун прикрывал рукой чашу, чтобы не потерять маленькую речную мидию, полностью мокрый. Жуань Си в конце концов нащупал под камнем другую мидию побольше и бросил в чашу.

— Будешь уезжать, не забудь взять с собой бутылку воды из пруда, — футболка на Жуань Си была наполовину мокрой. — Нельзя наливать чистую воду.

— Разве не по одной на человека? — Цинь Цзун вышел на берег и взял в руки пару обуви. — Твоему сыну это не нужно?

— Я же говорил, будем растить вместе, конечно, их нельзя разлучать, — Жуань Си нес свою обувь, ступая босыми ногами по травянистому берегу. Пройдя два шага, он вскрикнул и подпрыгнул. — Колючка!

— Надень… блять! — Цинь Цзун ощутил тяжесть на спине и поспешно схватил одной рукой ногу Жуань Си. — Предупреждай, прежде чем запрыгивать!

— Пипи, поехали! — Крикнув, Жуань Си взял чашу с водой и махнул рукой. — В сторону дома!

— Молодой человек по имени Цинь Цзун устал до смерти, — он подбросил Жуань Си на спине. — Глубокой тронутый братской любовью, он заботился о товарище Жуань-Жуане с ограниченными умственными способностями неизменно в течение десяти лет. Быть давним последователем Жуань-Жуаня нелегко, необходимо не только уметь нахваливать его, но и иметь хорошую физическую форму, я сам чуть ли не плачу от умиления.

— Почему на твоих глазах всегда слезы? — Жуань Си улыбнулся. — Потому что ты плакса.

— Я делаю это невероятно круто. Можешь держаться крепче? Если упадешь на землю, я не возьму на себя никакой ответственности.

— Я задушу тебя до смерти, — Жуань Си склонился к его лицу, а затем вновь отвернулся. — Цзун-Цзун… а чем от тебя пахнет?

— Не от меня, а от нас, рыбный запах.

Пройдя некоторое расстояние, они приблизились к качелям во дворе и вдруг одновременно не выдержали и воскликнули:

— Как же воняет!

И вновь расхохотались.

Жуань Шэнли, кормивший голубей, взглянул на них и начал громкую тираду:

— Жуань Си! Разве у тебя не длинные ноги? Сколько тебе лет, зачем заставляешь своего младшего таскать себя?!

— Цинь Цзун сам предлагает носить меня на спине, — невинно сказал Жуань Си. — Он так любезно предлагает, что я не могу отказать.

Цинь Цзун: …

— Где твоя совесть? — Цинь Цзун повалил его на землю. — Катись отсюда!

— Блин, блин! — Жуань Си запрыгал босиком. — Как же больно! — Затем он поймал ритм и начал петь. — Три, три! Эти дьявольские шаги…

(Строчка из песни «我的滑板鞋» (My skate shoes) 约瑟翰庞麦郎 (Josephine Pang, Mai Lang))

— Псих! — Цинь Цзун не мог сдержать улыбку. — Пошли уже мыться.

Запах тины из рыбного пруда был невероятно сильным. Они просидели в горячей воде целый час, пока голова не начала кружиться от пара, и только тогда выбрались. Быстро съев по две миски риса, они рухнули на кровать.

— Тогда, — Цинь Цзун, уткнувшись головой в подушку, спросил, — ты что-то чувствовал?

— Ха, — ответил Жуань Си, тоже уткнувшись в подушку. — Я же спал, ни о каких ощущениях не может быть и речи.

— Должно быть, тебя закусали комары, — Цинь Цзун кивнул. — Завтра тоже пойдем кормить их?

— Слишком большая потеря крови… Ах! — Обессиленный Жуань Си махнул рукой.

— Такой громкий, — Цинь Цзун убрал руку.

— Что ты делаешь? Убей меня, если хочешь, но завтра я не пойду, слишком много комаров.

— Тогда я завтра же возьмусь за работу, — сказал Цинь Цзун. — Сиди дома и веди себя послушно.

— Ты с кем разговариваешь? — Жуань Си подпер голову рукой. — А ты оказывается тот еще умелец, Цинь Цзун. Ты целыми днями только и делаешь, что треплешь языком.

— Ваше Величество учит мудростям, — ответил Цинь Цзун. — Это называется: хороший учитель порождает достойного ученика.

— Хорошо, ученик, — Жуань Си перевернулся на другой бок. — Подойди и сделай массаж учителю.

— Молодой человек по имени Цинь Цзун много работал и не жаловался, — Цинь Цзун приподнялся, навис над ним и, окинув взглядом человека под собой, беспомощно пробормотал. — Кто делает массаж боком? Как я должен оседлать тебя?

— Оседлать? — Жуань Си резко принял положение сидя. — Куда ты собираешься ехать?

Цинь Цзун: …

Песок и гравий

— Куда ты хочешь, чтобы я поехал? — Цинь Цзун наклонился и навис над ним. — В последнее время у тебя в голове одни непристойности.

— Позволь мне тогда спросить, что это за поза? — Жуань Си проследил за ним, после чего откинулся назад, пока не уперся в прикроватную тумбочку и не мог больше двигаться. — Это сцена из аниме, когда прижимают к кровати?

— Да ну тебя, — Цинь Цзун протянул ему подушку и выпрямился. ǃ Если хочешь массаж, быстро ложись.

— Кто тут босс? — Жуань Си перевернулся и лег с подушкой в руках. — Звучит так, будто ты молодой господин с золотой ложкой во рту.

— Никто из нас не молодой господин, — Цинь Цзун помял его плечи. — Мы вдвоем наскребем только десять юаней, не больше.

— Я дам тебе десть юаней, — когда Жуань Си уткнулся в подушку, в тусклом желтом свете показалась шея. — Массируй так, чтобы было приятно.

Цинь Цзун внимательно отрегулировал силу нажима, и юноша с облегчением выдохнул, расслабляясь. Пальцы постепенно перемещались к обнаженной шее, он на пробу потер ее несколько раз, а затем спросил:

— Здесь?

— Да. Примени немного силы.

— Хорошо, — Цинь Цзун массировал, наблюдая, как шея постепенно краснеет от его прикосновений, а подушечки больших пальцев задерживаются там подольше, поглаживая.

— Незаменимый домашний массажер, — Жуань Си довольно развел руки. — Почему я не просил тебя раньше?

— Хочешь записать на другой раз? — Цинь Цзун рассмеялся. — Сначала выплатите зарплату, босс.

— Я отдам десять юаней, принадлежащих только мне.

— Похоже, кое-кто собирается совершить незаконную сделку, — Цинь Цзун провел ладонью по позвоночнику. — Проснись, я еще несовершеннолетний.

Жуань Си не ответил, его так сильно сжимали, что он чуть ли не стонал. Ощущение, словно его окунули в горячую воду и он терял сознание, вернулось. Он чувствовал легкость, будто парил в облаках, и находился на грани сна.

— Еще трогать? — Цинь Цзун остановил руки на талии. — Босс, дальше не лезу, нижнюю часть ты уж сам.

— Цинь Цзун, не ходи на работу, продавай себя как массажист… Черт подери! Это так больно! — Он вздохнул.

— Если не помассировать сильнее, боюсь, ты так и будешь спать, — Цинь Цзун слез с него и прилег рядом. — Этими приемами можно делиться с другими? Секреты массажиста Цинь бесценны!

— Тогда благодарю, — Жуань Си повернулся. — Могу я заплатить наличными?

— Хорошо, — затем он спокойно спросил. — Но три юаня семьдесят фэней я не дам. Ты ведь сможешь заплатить полную сумму?

Жуань Си: …

— Скажи, положив руку на сердце, — Жуань Си прижал ладонь к груди. — Я ведь самый любимый человек для тебя?!

Цинь Цзун натянул одеяло и приготовился ко сну.

— Почему молчишь… — Сзади послышался едва слышный шепот.

Цинь Цзун глядел на дверцу шкафа у кровати. Когда тот перестал напевать, наконец заснув, он серьезно сказал сам себе.

— Конечно, да.

На следующий день после завтрака Цинь Цзун ушел из дома. Жуань Си, прильнув к цветочной подставке, смотрел, как он идет по лесной тропе, прикрикивая.

— Ты запомнил дорогу?!

— Интуиция подскажет, — Цинь Цзун обернулся. — Я собираюсь плыть по течению, мой друг, прощай.

— Да пошел ты! — Жуань Си махнул рукой. — Если не найдешь дорогу, мы не будем искать. Днем я заберу тебя.

— Я повешу табличку и буду ждать, пока ты не заберешь меня. Награда гарантирована!

— Целую… топ-топ-топ, — Жуань Си заметил, как Жуань Шэнли начинает поливать цветы, и поспешно отвернулся. — Давай-давай, вали отсюда.

Цинь Цзун улыбнулся, надел соломенную шляпу, врученную ему Жуань Си сегодня утром, и зашагал по лесной тропинке.

Сегодня, как обычно, стояла изнуряющая жара. Жуань Си вместе с дедушкой полил растительность, а затем разложил черновики на столе у окна, готовясь накидать сюжет для нового рассказа. Он не силен в составлении планов, больше увлекаясь чувствами героев, однако для историй важна логика, и дисбаланс в повествовании часто становится причиной отказа от публикации. Если не исправить этот недостаток, в будущем удастся писать лишь легкие эссе. Создавать истории для него одновременно и веселое, и тяжелое занятие, завязанное на обучении. Поначалу он считал, что это лишь одиночное совершенствование, но по мере того, как его кругозор расширялся, он все больше осознавал, что это не так. Прислушиваться к отзывам читателей — тоже часть учения.

К сожалению, Цинь Цзун ушел.

Как профессиональный «мягкий критик» и давний преданный фанат, он прочитал все истории Жуань Си. От начальной школы до старшей, не осталось ни одного не прочитанного им отрывка.

Жуань Си вертел ручку и качался на стуле взад-вперед. Его взгляд скользнул сквозь открытое окно, сквозь ограду маленького огорода, к колышущимся камышам и сверкающей воде.

Он просидел так целый час.

— Задумался? — Жуань Шэнли сел на небольшую скамейку рядом с прудом на заднем дворе и увидел сидящего за столом юношу.

— Ищу музу, — Жуань Си повертел ручку кончиками пальцев. — То, что принесет мне бурю вдохновения…. На что смотришь, дедушка?

— На тебя, похожего на призрака, — дедушка вытянулся, заложив руки за спину. — Где твои рукописи?

— Все у Цинь Цзуня… — Жуань Си кашлянул. — Беспечность и свободолюбие мне больше подходит.

— Понятно, — Жуань Шэнли протянул ему руку. — Я покажу тебе пару приемов.

— Ох, — Жуань Си почтительно отдал в его руки ручку. — Господин Жуань, прошу.

— Какой псевдоним? — Дедушка схватил его заметки.

— «Выбирающий место». Звучит круто.

Жуань Шэнли практиковал «тонкий золотой стиль», и у этого есть своя история. Говорят, в молодости старик писал красиво, но не оттачивал навык до совершенства. А вот его соперник Цинь Вэйго занимался «стандартным шрифтом», и больше всего презирал «тонкий золотой стиль». Узнав об этом, Жуань Шэнли вернулся домой, собрал все необходимое и принялся усердно тренироваться только ради того, чтобы Цинь Вэйго признал его мастерство. К сожалению, каждую встречу два старика начинаются препираться, и так и не выдавалось случая продемонстрировать свои умения.

(Шоуцзинь или «тонкий золотой стиль», такая каллиграфия отличается утонченностью и изяществом, все иероглифы словно написаны золотой иглой.

Чжэнкай или «стандартный стиль», в отличие от «золотого стиля», иероглифы пишутся с плавными переходами, строго по границам.)

— «Выбирающий место», — Жуань Шэнли повторил. — Имя не очень хорошее, слишком мягкое и «зависимое». Звучит без глубины, без книжной утонченности, недостаточно… недостаточно стильное, — он приостановился и указал на молодого человека. — Одно имя уже выдает с головой.

— Разве это не значит «выбирать место для сна»? — Жуань Си взглянул на иероглифы. — Ты слишком много думаешь, дедушка.

— Я так много думаю, потому что много читал. Ты, конечно, можешь попытаться, но у тебя ничего не выйдет, потому что ты мало читаешь. Если хочешь что-то написать, дедушка даст только один совет: усердно читай и много пиши. Как говорится, прочитаешь десять тысяч книг, и будешь писать, как божество. Вот в чем смысл. Эта фраза неспроста гуляет уже столько лет, — Жуань Шэнли вновь заложил руки за спину. — Твой читательский опыт далек от идеала.

Старик направился к пруду. Жуань Си окинул внимательным взглядом слова, а затем вдруг поднял голову от стола, выглянул наружу и крикнул.

—  Дедушка, целую!

— Что за ерунда?! — Дедушка поскользнулся.

Цинь Цзун пил минеральную воду под карнизом и укрывался от жары. Дворик довольно большой, и его главная задача: выгрести песок и гравий, сваленный внутри, в грузовик у ворот, освобождая дорогу и небольшую площадку для сушки. Пятьдесят юаней, и это включая работу в небольшом огороде на заднем дворе. За двором шли другие, в основном там жили пожилые люди. Задачи разнообразны: собрать все фрукты, помочь полить огород, выполнить мелкие поручения, прибраться в доме, построить собачью будку. Все расписано, и оплата была неплохой. После каникул не возникнет проблем с работой, и заработок получится хороший.

Можно будет купить мобильный телефон для Жуань-Жуаня.

Отдохнув немного, он надел соломенную шляпу и продолжил работать под палящим солнцем. Руки, не скрытые футболкой, покраснели из-за загара. Полдень был самым знойным, воздух на солнце удушающим, отчего спина мокла, ткань прилипала к коже, делая жару еще невыносимее.

Сначала он перекидывал песок и гравий в небольшую тачку, затем вез ее к воротам и высыпал в кузов грузовика. После повторения действий снова и снова, ладони горели от мозолей. Через несколько дней работы станет легче, однако площадку для сушки стоит освободить уже сегодня, ждать нельзя. Он пил воду, чувствуя головокружение, его пугала возможность теплового удара и подрыва сроков.

Он заранее предупредил семью, что не вернется на обед, и съел пару булочек. Работал до тех пор, пока солнце на начало клонить к закату, а площадка не была освобождена. Он подмел ее, быстро прополол сорняки, и старушка, обойдя все, довольная заплатила. Он отправился к следующему дому, надеясь успеть собрать фрукты до наступления сумерек.

В сумерках Жуань Си вышел на улицу, весь лес был окутан оранжево-красным, в водной глади отражались тени, в воздухе витал запах готовой домашней еды. Сначала он зашел в небольшой магазинчик, конечно, прихватив с собой не только шесть юаней двадцать восемь фэней. Он купил упаковка с четырьмя бутылками «Wahaha» с кальцием и витамином D — любимый напиток Цинь Цзуня в детстве, затем пошел к развилке, в поисках юноши.

Жуань Си встал у забора и вытянулся, дабы избежать ветвей и листьев. Цинь Цзун сидел на длинной каменной скамье у двери и чинил погнутую булавку для пожилой женщины.

Жуань Си свистнул, и Цинь Цзун поднял голову.

— Бабушка Лю, — он наклонился и открыл калитку, — здравствуйте, я здесь, чтобы кое-кого забрать.

— Си-эр? — Бабушка Лю встала и посмотрела на него. — Не видела тебя целый год! Ты стал таким высоким.

— Вы в добром здравии, и зрение отличное, — Жуань Си расплылся в улыбке. — Спасибо, что позаботились о моем младшем, он не доставлял хлопот?

— Он очень быстро и умело работает, — старушка взяла его за руку. — Раз уж ты здесь… В прошлый раз твоя бабушка подарила мне семена цветов редьки и лотоса, и сейчас они распустились, но я не успела поблагодарить ее. У меня тут появилось несколько новеньких орхидей, подожди, я принесу их для тебя. Забери горшок обратно и скажи ей, что я очень ей признательна.

— Не за что, бабушка. В нашей семье много цветов, это не такое уж большое дело. Но орхидеи нежные и дорогие, моя бабушка никогда их не выращивала. Сохраните для себя.

— Нет, у меня тут горшок с пионами, цветущими в марте. В прошлый раз я видела, как твоя бабушка выращивает такой же, и он был особенно хорош. Так что отнеси ей, — произнесла старушка и ушла в дом.

Жуань Си не смог отказать, видя, как Цинь Цзун сидит рядом и широко улыбается.

— Ха-ха-ха. Редька и лотос неприхотливые и дешевые, это правда не проблема. Старушка позаботилась о тебе сегодня, было бы невежливо отказывать.

— Справедливо, — Цинь Цзун согласно кивнул. — Полностью подчиняюсь боссу.

— Все хорошо? — Жуань Си присел рядом с ним. — Покажи мне свои руки.

Цинь Цзун протянул ему ладони, демонстрируя раны, возникшие из-за трения с лопатой.

— Подую, так печет, что невыносимо.

Жуань Си наклонил голову и принюхался.

— Пахнет ржавчиной и фруктами, — пробормотав, он действительно несколько раз подул. — Вернемся и протрем чем-нибудь, чтобы уменьшить отек. Вероятно, ночью будет и дальше гореть ладонь, придется потерпеть. Что еще за лопата?

— С песком и гравием, — ответил Цинь Цзун. — Прошу, сделай мне массаж после ванны.

— Хорошо, — он разорвал упаковку и вставил трубочку. — Это самый любимый молочный напиток с кальцием и витамином D маленького друга по имени Цинь Цзун, — он сделал глоток. — Все тот же вкус, что и в детстве.

Цинь Цзун, который долго ждал, думая, что это для него: …

Жуань Си взглянул на него и внезапно расхохотался, протягивая трубочку ему. Цинь Цзун допил напиток на одном дыхании и получил оставшиеся три.

— Где ты обедал? — Жуань Си, отдав бутылки, наблюдал, как он пьет. — Киоск с едой сегодня не работает.

— Не стесняйся, — Цинь Цзун поднял голову. — Я сытый.

— Почему я в это не верю? — Жуань Си выбросил пустую бутылочку в мусорный бак, сделанный из маленьких ротанговых полосок. — Завтра в полдень я принесу что-нибудь.

— Я сам возьму утром. В полдень слишком жарко.

— Предоставь это мне, — он поднял руку и пригладил его волосы. — Скоро кожа станет темной от солнца.

— Ах, — Цинь Цзун искоса посмотрел на него. — Разве это не сексуально?

— Слово «сексуально» здесь неуместно, понял? Нет, неужели ты талантлив в восхвалении самого себя?

Как только бабушка Лю вышла, Жуань Си тут же встал, попрощался с ней и вывел младшего на улицу, прихватив пакет с фруктами.

Ночью Цинь Цзун уже собирался заснуть, когда Жуань Си вдруг выдал:

— Почему бы тебе завтра не взять выходной?

— Ни за что, — Цинь Цзуню так хотелось спать, что он повернулся в сторону собеседника и положил голову ему на плечо. — Все в порядке, я не слишком устал.

— У нас нет недостатка в деньгах. Что же ты делаешь, дурачок…. Хочешь что-то купить? — Он глядел на него сверху вниз.

Цинь Цзун не ответил, дышал спокойно, будто задремав.

Жуань Си подождал пару мгновений, затем повернулся к нему лицом.

— Что ты хочешь съесть завтра в полдень? Дома есть все необходимое, и бабушка с удовольствием продемонстрирует свои кулинарные навыки.

— Без разницы, — шепотом ответил Цинь Цзун. — Я хочу кое-что другое.

— В последнее время у тебя много хотелок. И что же?

— Поцелуй меня, — Цинь Цзун открыл глаза и четко произнес.

— Пошел ты.

— Тогда обними меня, — Цинь Цзун раскинулся на кровати. — Без разговоров, быстро.

Пой

— Я исполню твое желание, — Жуань Си приподнялся и бросился на Цинь Цзуня. — Ну как?

— Сука, — Цинь Цзун, лежа на спине, задыхался от давления. — Все те же чертовы медвежьи объятия.

— Не веди себя как медведь (не будь пассивным), — Жуань Си крепче сжал его в объятиях. — Сколько тебе лет?

— Я все еще несовершеннолетний, — молодой человек оказался в тисках. — Все еще ребенок… Черт возьми, как ты обнимаешь?!

— Я забочусь о своем ребенке. Ты доволен?

— Быстро встал, — Цинь Цзун поднял голову, хватай ртом воздух. — Ты сейчас задушишь меня.

— Легко призвать, да трудно отпустить. Думаешь, так просто уйдешь? Лаоцзы скажет тебе: ни за что! — Жуань Си усмехнулся себе под нос.

Цинь Цзун, запрокинув голову, тяжело дышал прямо ему в ухо, вздохи, подобные ночному дождю, тусклому, неясному, нежно обволакивали его, проникая в уши, оседая влажным волнением в груди.

— Мм, — тихо произнес Цинь Цзун. — Гетеросексуальные парни так не поступают.

— Ах, — выслушав его, Жуань Си вдруг растерялся, язык начал заплетаться, и он смог выдать лишь вялое согласие. — Да.

— Жуань-Жуань, — Цинь Цзун выдержал паузу, — ты мне препятствуешь?

Черт.

Черт!

Жуань Си резко подорвался, сбросил тонкое одеяло, и они молча глядели друг на друга. Воздух стал горячим и сухим, липкие капли пота оседали на футболке, а частота их дыхания, казалось, звучало на одной волне. Цинь Цзун тяжело дышал, потому что его обнимали слишком крепко, а вот Жуань Си тяжело дышал по непонятной причине. Он чувствовал, как онемение в области позвоночника распространяется во все уголки тела, даже пальцы потеряли чувствительность. Он был в растерянности.

Это немного ненормально.

Но, черт, в то же время в этом нет ничего ненормального.

Он задумался.

Что за ситуация?

— Ты, наверное, — голос Цинь Цзуня прервался, и он кашлянул, —  очень давно не трогал его руками.

— И правда прошло много времени… — Жуань Си провел рукой по волосам.

— Тогда, пожалуй, — Цинь Цзун перевернулся на другой бок, — оставлю тебя одного.

— О чем ты только думаешь? — Жуань Си пристроился позади него и натянул одеяло только до талии. — Спи спокойно.

Они лежали спиной друг к другу. Жуань Си не мог понять, спит ли Цинь Цзун на самом деле, но сам он по обыкновению полеживал с открытыми глазами, вперившись в пустоту, и так до самого рассвета, пока его не сморил сон. Из-за некачественного сна реальность и неприятные сновидения накладывались, и Жуань Си раздраженно закрывал и открывал глаза, чувствуя нарастающую головную боль. Цинь Цзун не двигался, всю ночь проспав на боку. Ему несколько раз хотелось заговорить, но он не знал, что именно сказать. Только когда в деревне закричали петухи, юноша проснулся.

Было еще рано, сквозь полуоткрытое окно пробивался блеклый утренний свет. Жуань Си приоткрыл глаза и увидел, как Цинь Цзун, стоя у кровати, спиной к нему, снимает футболку. Крепкая, подтянутая спина предстала его взору, линии талии при наклоне казались невероятно привлекательными, а изгибы рук — мощными. Без сомнений, тело молодого мужчины.

— Подглядываешь? — Он обернулся. — Насмотрелся?

— Я же открыто подсматриваю, — Жуань Си взъерошил свои растрепанные волосы и, прищурившись, спросил. — Что ты собираешься делать так рано?

— Одеться, — Цинь Цзун надел чистую футболку, обернулся, взял шляпу с прикроватной тумбочки и добавил. — Поспи еще, бабушка еще не проснулась.

— Тогда развлеки себя сам, — Жуань Си зевнул и махнул рукой. — Иди.

Только Цинь Цзун вышел, и человек, еще минуту назад выглядящий сонным, резво сел, откинул тонкое одеяльце, посмотрел вниз, а затем тяжело упал обратно, с недоверием уставившись в потолок и погрузившись в собственные мысли. Затем он действительно протянул руку и, стиснув зубы от злости, начал помогать себе сам.

Когда Жуань Си встал, Цинь Цзун уже ушел. Он, прикусив соломинку, сидел на ступеньках с унынием на лице. Жуань Шэнли прошел позади него и пнул ногой по заднице.

— Чего ты тут вздыхаешь?

— Ты не поймешь, дедушка, — Жуань Си повернул голову и махнул рукой. — Ты… ты знаешь такие стальные трубы? Прямые, как палка. И вот скажи, как они могут понемногу гнуться… У меня вообще-то была девушка… Что это такое?

— Ты говоришь какую-то чушь, — Жуань Шэнли нахмурился. — О чем ты, то стальные трубы, то девушка.

— Значит, ты не понимаешь, — Жуань Си сжал травинку зубами. — Я тоже как раз пытаюсь понять, в чем же дело.

— Девушка? — Жуань Шэнли присел на ступеньки рядом с ним. — Когда ты нашел девушку?

— Забудь.

— У тебя есть время? Разве твой отец не говорил, что учеба сейчас дается тяжело? — Старичок постучал трубкой по лестнице. — Твоя мать знает?

— Дедушка, — он выплюнул травинку, — не упоминай эти печальные вещи, разве нельзя не обсуждать это?

— Кажется, Цзунцзы сегодня ушел рано, — дедушка задал ответный вопрос. — Неужели вы, два брата, поссорились?

— Нет, как я могу с ним ссориться.

— Тогда он поссорился с тобой? — Жуань Шэнли искоса посмотрел на него. — Наконец-то ты хоть немного да похож на старшего брата.

— Разве я не всегда такой? — Жуань Си тяжело вздохнул. — Я не стану с ним ссориться… Из-за чего? Большинство конфликтов осталось в детстве. Хотя он выглядит сдержанным и спокойным, если начинает спорить, накидывается не глядя, к тому же, как он может соревноваться со мной? Не, зачем бы нам здесь ссориться? Не беспокойся об этом, все в порядке.

— Тогда почему ты сидишь здесь и вздыхаешь? Твоя бабушка долго наблюдала за тобой из окна, и она очень обеспокоена.

— Это не так, — Жуань Си помахал старушке за окном и пробормотал. — Просто размышляю о стальных трубах…

Стальная труба Лаоцзы прямая.

Сейчас это звучит как бред.

Жуань Си наблюдал, как жара постепенно становится сильнее, не в силах выносить яркого света, он сощурился, встал и постучал в окно. Старушка вновь включила стереосистему, свою диско-музыку, он схватился за оконную раму и крикнул:

— Бабушка! Как насчет того, чтобы сделать на обед несколько легких холодных блюд? Могу собрать овощи, давай еще приготовим суп из фасоли мунг.

Старушка была в очках для чтения и что-то шила, она отчетливо слышала сказанное Жуань Си сквозь шум музыки.

— Ага, хорошо.

Жуань Си под палящим солнцем поднял голову.

— Я нарежу еще арбуз и возьму бутылку ледяной воды, чтобы спасти одного человека от жары.

В полдень бабушка приготовила для Цинь Цзуня два холодных блюда: один салат с луком-шалот и тофу, другой с ломтиками корня лотоса. Салат из лука-шалот и тофу выигрывал за счет освежающей прохлады, а вот салат с лотосом заслуживал отдельного пояснения. Красный острый перец, как непременно важный второстепенный ингредиент, полностью раскрывал свою остроту, но хрустящие и освежающие кусочки лотоса, с легкой кислинкой, противостояли остроте и жгучести сычуаньского и красного перца, дарую насыщенный, при этом сладковатый и свежий вкус. В знойную погоду обед становится настоящим испытанием: острота пробуждает аппетит, а свежесть успокаивает. Капли пота, текущие по спине, приносили наслаждение, мгновенно разжигая жажду и делая еду невероятно вкусной. После обеда можно выпить освежающего супа из маша или насладиться сладким и вкусным арбузом — настоящее летнее удовольствие.

Цинь Цзун съел целый контейнер риса, ни оставив ни крошки от холодных блюд, на лбу выступали небольшие капельки пота из-за жары, и под сенью деревьев он чувствовал, как к нему возвращаются силы.

Жуань Си куснул ломтик арбуза, проглотил его и, ощутив прохладу и сладость, произнес:

— В таком большом дворе и работать в одиночку, когда ты закончишь? Столько помидоров.

— И каждый нужно собрать, — Цинь Цзун опустил плетеную корзинку, дабы молодой человек сумел разглядеть. — Все они довольно симпатичные.

— Столько рядов, — Жуань Си огляделся, — урожай неплохой. Все нужно собрать сегодня?

— Думаю, не успею. Я договорился с хозяином дома, что закончу не позднее завтрашнего вечера.

— Хорошо, — Жуань Си встал. — Сегодня я покажу тебе, на что способен.

— Ох, — с восхищением произнес Цинь Цзун. — Сегодня ты Принц-Помидор, да?

— Отстань, — Жуань Си захлопнул контейнер из-под еды. — Пошли, займемся делом вместе.

Собирать плоды небольших растений очень хлопотно: низким приходится наклоняться, а высоким — присаживаться на корточки и едва прикладывать силы, чтобы сорвать их. Срывать тоже нужно уметь, если хочешь сделать это красиво, нужно воспользоваться ножницами. После долгого сидения ноги затекают, голову напекают солнечные лучи, легко получить тепловой удар, мир закружится, и голова станет тяжелой.

Жуань Си было настолько жарко, что он высунул язык, как собака. Спину обжигало, от монотонных движений хотелось рухнуть и заснуть.

Двое сидело на тропинке, спина к спине. Большая корзина медленно волочилась, помидоры внутри все возвышались и возвышались.

— Скажи что-нибудь волнующее, чтобы взбодриться, — Жуань Си покачал головой. — Иначе я усну прямо здесь.

— Волнующее? — Цинь Цзун прочистил горло. — На четвертом году правления Цинли, Тэн Цзыцзин был сослан в качестве наместника округа Балин. В следующем месяце…

(Записки о павильоне Юэян, Фан Чжуньян, произведение, входящее в школьную программу)

Жуань Си: …

— Прекрати, — Жуань Си стер пот. — Забудь об этом, спой песню.

— Я нежно ощущаю вкус любви, о которой говорила мне ты, я все еще помню послевкусие нежности, которую подарила мне ты, я… — Цинь Цзун, следуя ритму, свободно напевал мелодию под светом солнца, наслаждаясь. Голос был неплохим, но трудноописуемым.

(Песня «歌詞» (Sweet) 甜甜的)

Невероятно тяжело описать это.

Жуань Си хотелось выругаться и вновь рассмеяться, он присел на корточки и долго смотрел в землю, плечи несдержанно тряслись.

— Не мог бы ты сделать вид? — Цинь Цзун беспомощно кидал помидоры в корзину. — Не можешь быть еще более очевидным?

— Черт, — произнес он с улыбкой. — Я так долго держал в себе, что теперь не могу сдержаться.

— Какого черта тогда я пою, — Цинь Цзун щелкнул ножницами. — Какого черта.

— Честно говоря, это уникальный стиль, — Жуань Си протер помидор и откусил кусочек. — Непобедимый, как твоя способность ориентироваться на местности.

Цинь Цзун: …

— Я собираюсь немного поплакать, — Цинь Цзун сердито швырнул горсть помидоров.

Жуань Си беззастенчиво сидел и хохотал.

— Игра на саксофоне — нечто особенное. Не получится спеть, инструмент занимает рот. А вот на пианино можно попросить господина Цинь спеть, будь это так, я бы умер со смеху в зрительском зале.

— И что с того? — Цинь Цзун повернулся и потянул корзину. — Я люблю петь, пение делает меня счастливым!

Жуань Си улыбнулся и встал.

— Пой. Скорее, я даже в ритм буду хлопать в ладоши.

Цинь Цзун непонимающе уставился на него.

— Два тигра, два тигра, быстро бегут, быстро бегут, у одного нет…

(Детский адаптированный стишок, полный текст выглядит так:

Два тигра, два тигра，

Быстро бегут, быстро бегут，

У одного нет глаз, а у другого нет хвоста，

Это странно! Это странно!

Два тигра, два тигра，

Быстро бегут, быстро бегут，

У одного нет ушей, а у другого нет хвоста，

Это странно! Это странно!)

Жуань Си улыбался так сильно, что не в силах смотреть на него, отвернулся.

Цинь Цзун: …

Стальная труба

По мнение Жуань Си, пение Цинь Цзуня — смертоносное оружие. В младшей школе класс должен был исполнить хором популярную песню, и Цинь Цзуня назначили солистом из-за его примерного поведения. Как только он запел во время репетиции, Жуань Си заметил, как учитель музыки чуть ли не падает на колени. Потому Цинь Цзуня поставили в последний ряд, не обращая никакого внимания. Во время официального выступления, из-за того, что галстук-бабочка был слишком ему велик и закрывал шею и подбородок, ему приходилось все время петь с запрокинутой головой. Местный канал транслировал двухсекундный крупный план Цинь Цзуня, и Ли Циньян до сих пор хранит то видео и хохочет каждый праздник. Этот инцидент стал самым главным поводом для слез Цинь Цзуня в младших классах.

— Это так неприятно? А мне казалось, что все отлично, — всхлипывая, говорил он.

Жуань Си, в то время еще юный, без зазрения совести прямо сказал:

— Что за чушь ты несешь?

Цинь Цзун обнимал галстук-бабочку, рыдая все дорогу, его нос и глаза вытирались о спину Жуань Си, ехавшего впереди. Вернувшись, Жуань Си с мокрой спиной смотрел в зеркало на себя и большой прилипший к нему «шар». Он бросился в спальню, подхватил подушку и ударил ей мальчика, зарывшегося головой в одеяло, обнажившего лишь нижнюю половину тела.

Воспоминание глубоко укоренилось в памяти.

— Ты так потеряешь меня, — произнес Цинь Цзун.

— Как я могу, — на лице Жуань Си появилась искренняя улыбка. — Я буду так спорить с тобой до конца наших дней.

— Кто собирается спорить с тобой? — Цинь Цзун опустил края своей шляпы. — Я просто никчемный боец, прошу пощады.

— Именно с никчемными бойцами спорить и веселиться интереснее, — Жуань Си повернулся и разделил помидор. — С другими нет.

— Я так тронут, скоро заплачу.

— Оставь при себе, — Жуань Си улыбался. — Скоро будет дефицит воды.

Цинь Цзун: …

— Какой сегодня день? Уже как два дня я думаю о том, чтобы позвонить Бао, но все время забываю.

— Хочешь, я тебе напомню? — Пролепетал Цинь Цзун. — Только похвали меня.

— Ты уже такой красивый, как мне тебя хвалить, чтобы это не выглядело неуместно? — Жуань Си повернулся и со всей нежностью произнес.

— … — Цинь Цзун какое-то время не мог даже вымолвить ни слова, его сердце неосознанное ускорилось под сосредоточенным взглядом собеседника. Он неумело двинулся. —С кем ты оттачивал свои любовные речи?

— С тобой, — Жуань Си тихонько и довольно рассмеялся, его глаза искрились.

Цинь Цзун долго смотрел на него и, наконец, поставил корзинку между ними, крепко сжимая ладонь на груди и храня молчание.

Жуань Си: …

— Подожди, — вдруг отметил Жуань Си. — Почему ты ведешь себя так, будто я собираюсь поцеловать тебя насильно?!

Вдвоем, работая под солнцем, они действовали быстро, и к закату им удалось закончить сбор урожая. После они вновь прошлись с корзинами, собирая оставшиеся красные ягоды. Благодаря быстрой работе и отличному результату сегодняшняя оплата оказалась неожиданно высокой. На радостях они отправились в магазин и купили себе по молочному напитку с витаминов D в качестве награды.

Вечером им было не до разговоров, голодные они съели целое ведро риса. Цинь Цзун принимал душ за цветочной занавеской, а Жуань Си стоял снаружи перед раковиной и потирал колючий подбородок.

— Ты взял с собой бритву? — Спросил Жуань Си.

— Зачем? — Цинь Цзун взъерошил волосы. — Я мылся всего лишь пятнадцать минут, неужели нужно доходить до крайности?

— Тьфу, — юноша посмотрел на свой подбородок. — Думаю, у меня скоро появится борода.

— Она будет расти, пока не сбреешь, — Цинь Цзун поспешно добавил. — Твоя мама говорила, что сейчас чем больше бреешь, тем гуще растет, подожди еще несколько лет.

— А у тебя уже появилась? — Жуань Си потянулся к занавеске. — Дай мне посмотреть.

Цинь Цзун выключил воду и обернулся.

— Пожалуйста, передай мне полотенце. Я все еще такой маленький, — он взял полотенце и принялся вытирать волосы. — Я все еще юный красавец, завидуешь, грубый мужичок?

— Грубый мужичок? Хватит ли смелости сказать мне это еще раз в лицо?

Цинь Цзун обернул округ головы полотенце и надел шорты. Без футболки он потянулся прикоснуться к подбородку Жуань Си.

— Всего лишь чуть-чуть, не нужно брить. Кто, кроме меня, это заметит?

— Мне все еще кажется это странным, — Жуань Си бросил ему футболку. — Ты так загорел, похож на панду.

— Давай посмотрю еще, — Цинь Цзун натянул футболку, повернул лицо Жуань Си и долго-долго разглядывал его. — Это не заметно.

— Если нельзя, то забудь, — произнес Жуань Си. — Ты не мог бы перестать гладить меня? Ты с кошкой развлекаешься?

— Раз уж привел себя в порядок, можно побаловаться большим, — Цинь Цзун отстранился.

Двое упали на кровать. У Цинь Цзуня сильно обгорела задняя часть шеи, еще несколько дней, и на том месте появится ожог.

— Тебе следует помазать шею мазью, я попрошу у бабушки, — предложил Жуань Си, полеживая рядом.

— Завтра я просто надену рубашку, — Цинь Цзун выключил свет.

Они легли под тонкое одеяло и вскоре уснули. Жуань Си, кружась на триста шестьдесят градусов, в один момент положил голову на грудь Цинь Цзуня, чем затруднял его дыхание. Он двинул того к своему левому плечу, дабы Жуань Си мог опереться. Во второй половине ночи юноша почувствовал, что затылок неприятно ноет, поэтому раскинулся звездочкой, покачивая головой из стороны в сторону в поисках удобного положения. В итоге они уснули, лежа головами друг к другу, совершенно не заботясь ни о чем.

Утром Цинь Цзун в полудреме вдруг ощутил удар в поясницу, и совершенно неожиданно скатился с железной кровати на пол. Раздался хлопок, и Жуань Си тут же сел.

— …

Жуань Си все еще был в оцепенении.

Цинь Цзун приподнялся, нырнул головой в одеяло, оставив нижнюю часть тела на голом полу.

— Проснись, — Жуань Си толкнул его. — Ты что, головой ударился и потерял сознание?

Цинь Цзун ответил что-то неопределенное, продолжая кутаться в одеяло.

— Я чуть не покатился! — Цинь Цзун вдруг одернул одеяло. — Ты так точно ударил ногой, что я чуть не выкатился за дверь.

— Ах, — он расплылся в улыбке. — Я крепко спал, и мне снился сон. Сколько за столько лет я пинал тебя? Вставай скорее.

— Скажи честно, где ты меня не бил? — Цинь Цзун забрался на кровать.

— Почему я не могу ничего вспомнить? — Жуань Си повернулся боком. — Где доказательства? Нет, такого не было.

— Посмотри, — Цинь Цзун приподнял футболку, обнажив мышцы живота. — Отпечаток остался.

Скрытые под одеждой мышцы живота и грудь были белыми, а вот руки загорели до черноты. Разницы в цветах бросалась в глаза, однако рельефные мышцы особенно привлекали внимание. Не известно, специально ли этот парень вобрал воздух в легкие, живот выглядел довольно твердым.

— …Ты можешь не демонстрировать свои прелести, не спрашивая? — Жуань Си недовольно потер переносицу. — Черт.

— Черт? — Цинь Цзун ошарашенно смотрел на него.

— …Нет, нет, я ни о чем таком не думал…

— Не говори так, — Цинь Цзун потянул одежду за края. — Я приличный человек, не понимаю о чем ты.

Жуань Си: …

— Я хочу немного поспать. Прошу, юный Цинь Цзун, отпусти меня.

— Сегодня сиди дома. Мне нужно только построить забор.

— Будешь уходить, попроси у дедушки большую соломенную шляпу, — Жуань Си натянул одеяло. — Не забыть надеть мою ту самую «дерзкую» рубашку, твоя не подойдет.

У Жуань Си много футболок и лишь несколько рубашек, которые он носит изредка. Самая странная из них была зарекомендована Ли Циньян — вызывающая модель с синим фоном и принтом с маленькими желтыми ромашками. Жуань Си, надев ее один раз перед зеркалом, чуть не выколол себя глаза.

— Она еще у тебя, — Цинь Цзун присел. — Я думал ты давным-давно выбросил.

— Товарищи Ли Циньян сказала, — Жуань Си прикрыл глаза, — это идеально подходит для загородного отдыха, и я не ее сын, если не выйду в этой одежде.

— Довольно стильно. Нечто особенное…

Жуань Си какое-то время хранил молчание, пока не повернулся и серьезно не сказал:

— На самом деле это ты сын моей мамы.

Цинь Цзун: …

Как только Цинь Цзун ушел, Жуань Си продолжил борьбу с новым рассказом. Утром была отличная погода, но к обеду поднялся ветер и прибежали кучерявые облака. Принеся еду, он смотрел на небо и чувствовал, что во второй половине дня нагрянет дождь.

— К утру все закончится? — Он наблюдал, как Цинь Цзун усиленно ест. — Иди домой, как закончишь, лучше днем.

— Я уже пообещал другим, — Цинь Цзун в спешке ел. — Но работы мало, нужно только навести порядок на старом складе.

— Тогда я зайду за тобой пораньше, — Жуань Си присел на каменную скамейку и принялся размышлять. — Сейчас мне кажется, что иметь мобильный телефон удобно.

— Ничего страшного, если ты припозднишься, — Цинь Цзун закрыл контейнер из-под обеда. — Я послушно буду ждать тебя здесь.

— Что, если я не приду?

— Если не придешь, — он на мгновение замолк, — тогда я пущу корни и расцвету здесь.

— Цинь Хуахуа (цветочек), — Цинь Цзун хлопнул его по спине, — подожди, подожди, подожди, замечу, что время подходит, и сразу примчусь.

В небе прогромыхал гром, воздух стал невероятно душным, а свет стал блеклым. Когда Жуань Си встал и пошел обратно, вновь обернулся и посмотрел на молодого человека: тот послушно сидел на каменной скамье и смотрел в ответ.

— Я ухожу, — вновь повторил Жуань Си.

— Иди! — Цинь Цзун улыбнулся. — Чего топтаться на месте?

— Клянусь, я приду за тобой днем. Смотри, похоже, будет сильный ливень.

Цинь Цзун кивнул, и Жуань Си, наконец, пошел обратно.

Не написав ничего за весь день, Жуань Си постукивал корпусом ручки по столу, он слышал, как шумят насекомые и птицы, как вдалеке в пруду колышутся камыши и как ветер вызывает рябь. Казалось, он задумался, но в голове его было пусто.

Такое состояние очень благоприятно, в нем естественно возникают мысли, естественно приходят воспоминания. Легко думать о вещах, не путаясь.

Когда Жуань Шэнли похлопал его по спине, ручку чуть не вылетела из рук от испугу.

— Дедушка, — Жуань Си удивился, — отличная техника легких шагов!

— Бабушка звала тебя несколько раз, но так и не услышала ответа, — Жуань Шэнли взглянул на чистые листы. — Начинать все еще сложно и мучительно?

— Я как раз думал об этом, — Жуань Си закрыл колпачок ручки. — И вот ты одним махом стер из моей головы все размышления.

— Тогда перестань, — старик указал на небо. — На улице идет дождь.

Жуань Си только сейчас заметил, что начал накрапывать дождь, который во время их разговора становился все сильнее и яростнее, грозя перерасти в настоящий ливень. Он резво подорвался.

— Мне пора забирать Цинь Цзуня.

— Возьми зонт, — дедушки крикнул ему вдогонку. — Смотри на дорогу, во время дождя повсюду грязь.

Жуань Си, ответив, взял зонт и вышел.

Он не смел задерживаться и бежал изо всех сил. Когда он нашел Цинь Цзуня, тот стоял, прислонившись к двери склада, и складывал из тетрадного листа старой домашней работы оригами. Очевидно, его руки невероятно красивым, но неуклюжи, ему не удавалось освоить оригами, как Жуань Си, и вместо этого нос кораблика был закругленным.

— Боже, — Жуань Си с зонтом протиснулся в дверной проем. — Кто пробил небо, будто оно протекло.

— Последние несколько дней стояла невыносимая жара, — Цинь Цзун все еще был занят бумагой. — Пусть немного похолодает.

— Дома тоже прохладно, — Жуань Си снял с себя куртку и набросил на его плечи. — Закончил?

— Все, сделал быстро. Если завтра будет дождь, не стану ходить, в дождливую погоду ничего не сделаешь, — он накинул на себя куртку.

— Тогда я буду спать завтра до полудня, не мучай меня.

— …Когда я тебя мучил? Я такой послушный молодой человек.

— Может, я тогда на полу постелю? — Жуань Си, дрожа, встряхнул зонт. — Кровать слишком маленькая, вдруг не услежу и опять на пол скину.

— Нет, — Цинь Цзун не стал даже слушать. — На полу обитает мокрица, хочешь спать с ними?

— Отвратительно, — Жуань Си поежился.

— Ты должен знать, вечером я найду способ…

— Что за способ? —Поинтересовался юноша.

— Свяжу тебя, — Цинь Цзун потер подбородок. — Разве у бабушки нет длинных шелковых нитей? Завяжу позади бант.

Жуань Си: …

— Извращенец, — Жуань Си схватился за грудь и крикнул. — Хулиган!

— Кто тут еще хулиган? — Цинь Цзун принял вид, будто собирается что-то пояснить, и спросил. — Кто это на днях трогал меня за талию?

Жуань Си молча поперхнулся и закрыл рот.

— Нет, я еще не расспросил тебя, что ты делал, пытался прикоснуться ко мне посреди ночи?

— …Я ничего не делал, — Жуань Си одарил его искренним взглядом. — Брат, я просто хотел потрогать, твердый или нет.

Два человека, когда голос стих: …

Бля.

— Нет, я имел в виду мышцы живота, мышцы живота… — Жуань Си молча поднял руки, чтобы прикрыть глаза.

— Твердый, — Цинь Цзун прервал его. — Я возбудился, ударишь меня?

Глухой раскат грома раскатился по земле, и прежде чем Жуань Си успел отдернуть руку, услышал, как Цинь Цзун продолжил.

— Кто тебе сказал, что я натурал?

Хлестал сильный дождь, и металлические листы по краям склада гулко бились. Сквозь размытый свет, пробивающийся между пальцами, Жуань Си видел серьезное лицо Цинь Цзуня, смотрящего на капли дождя. Дурацкий бумажный кораблик попал под ливень и размяк. Цинь Цзун искоса поглядывал на него, и от его взгляда Жуань Си не смел бежать.

Мягкий шип

Почему так внезапно? — Спросил сам себя Цинь Цзун. — Потому что так больше продолжаться не может.

Ему нравится один человек на протяжении многих лет, и с того момента, как это чувство обрело название, в его глазах был лишь он. Каждое прикосновение, каждый взгляд, брошенный им, становился для него звездами в собственном мире. Каждая звезда — яркое воспоминание, и постепенно они складывались в целое звездное небо, видимое даже с закрытыми глазами. Он мог перечислить их все, как сокровища, потому что этот человек занимал все его сердце. Имея звездное небо, он, поддаваясь соблазну, все же иногда желал большего.

Его безграничная симпатия переросла в бушующую любовь. В его мире она лилась нескончаемым ливнем, смывая все на своем пути, превращая все в безбрежный океан.

Что такое гомосексуальность?

Он потратил много времени, чтобы разобраться в себе, понять свои чувства. Каждый раз, стоя у перил и глядя на профиль юноши, ему хотелось высказаться.

За столько лет между ними никогда не возникало секретов. Но сколько раз он, прикрываясь именем друга детства, касался его тела и души?

Это неравная битва.

Теперь он открыто признает свои слабости и нападки и передает право судить себя. Он уважает любое желание Жуань Си, но не станет бесконечно терпеть и сдерживаться.

Он намерен атаковать открыто.

На следующий день и правда пошел дождь, с плакучих ив перед окнами чуть ли не струились потоки воды. Жуань Си открыл детективный роман и, погрязнув в корявом переводе, чувствовал себя идиотом, потому что за полдня не смог перелистнуть даже одну страницу.

Пруд с рыбой заполнялся стучащими каплями дождя, и Жуань Си казалось, что его тоже колотят без всякой возможности противиться. Рядом с водоемом стоял большущий зонт, прикрывающий столик, Жуань Шэнли и Цинь Цзун сидели под ним. Дедушка выглядел расслабленным, неподвижно держал свою трость и наблюдал за дождем. Цинь Цзун выглядел гораздо более спокойным: он читал книгу, повернувшись к нему боком, подперев голову, время от времени зачитывал старичку несколько слов.

Довольно неторопливо.

Подглядывающий Жуань Си некоторое время смотрел на него, но так и не нашел ничего, кроме безразличия.

Цинь Цзун из того же города. Красивый, молодой и талантливый.

Жуань Си медленно писал, поглядывая на него: «Издалека похож на величественную гору, вблизи — на водный пруд. Водный поток журчит, бурный и мощный, одна неосторожность, и затопит весь пригород. Поэтому мне следует постоянно успокаивать его, ласкать и оберегать. Осторожно держать в ладонях и исследовать, пруд глубокий, вода темна, совсем не чистая и прозрачная, как в юности. Но он прекрасен, прекрасен, очень прекрасен, поэтому не обращая внимание ни на что, я готов стать…»

Черт подери.

Жуань Си спешно потер бумагу, останавливая полет фантазии в полном изумлении. Цинь Цзун все еще читал с дедушкой, и он не мог слышать, что тот читал из-за дождя, но, по его наблюдениям, этот парень неплохо выспался прошлой ночью, пребывал в хорошем настроении и выглядел просто восхитительно.

Это просто нелепо, почему тот, кто запудрил себе голову, оказался он сам?

Жуань Си нарисовал круги на бумаге и открыл для себя преимущество телефонов. Будь у него мобильный телефон, он мог бы позвонить Кун Цзябао и попросить помощи прямо сейчас, или проверить в интернете, как… гнутся… как формируются натуралы, и что нужно знать, чтобы преуспеть, или же разобраться в подростковых проблемах вроде «Я не гей, но почему не могу отказать ему? Срочно нужна помощь онлайн».

Это что, блять, запоздавший подростковый период?

Жуань Шэнли и Цинь Цзун вернулись только к обеду, и зонтик убрали. Жуань Си и Цинь Цзун сидели бок о бок, пока за ними моросил дождь, они не перекинулись ни словом, даже не смотрели друг на друга.

— Поссорились? — Бабушка, подавая еду спросила. — Редкость, а что случилось? Разговаривайте друг с другом и будьте благоразумны.

— Никаких ссор, — Жуань Си посмотрел на ребрышки, немного подавленный. — Просто шутка.

— Я не шутил, — Цинь Цзун сжал палочки в руках, — я серьезно.

Жуань Си: …

— Оставь их в покое, — старик перекладывал в свою тарелку одно ребрышко за другим. — Пусть сами решают проблемы, если что-то серьезное, пусть дерутся.

— Нет, дедушка, неужели я настолько агрессивный в твоих глазах? Ничего серьезного.

— Ссориться — это нормально, — Цинь Цзун прикусил губу. — Просто непривычно.

— Непривычно это, когда ты убегаешь по утрам, — Жуань Си надкусил хрустящую косточку. — Я проснулся утром, коснулся подушки и понял, что ты сбежал.

— Ты тогда проигнорировал меня, — он посмотрел на него. — Прошлым вечером я дал столько времени, а ты даже ничего не сказал.

— Я хотел выспаться. Поговорим об этом сегодня.

— О чем вы говорите? — Бабушка появилась сбоку. — Вы двое, только не начинайте драться по-настоящему, кажется, с вами что-то не так. Если что-то случилось, расскажите бабушке, она поможет разобраться.

— …Мы сами поговорим, — Жуань Си неловко кашлянул.

Сегодняшние тушеные свиные ребрышки очень ароматными, нежными и сочными, просто таяли во рту. Картошка приготовлена еще лучше, пропитавшись мясным запахом и специями, стала мягкой и рассыпчатой. Вкусная еда полностью завладела вниманием, и оба перестали разговаривать, избегая взгляда друг друга.

Вымыв посуду после еды, Цинь Цзун отошел в сторону, не сказав ему ни слова. Жуань Си долго сдерживался, а затем выпалил:

— Я позвоню Кун Цзябао чуть позже, есть что ему сказать?

— Нет, — Цинь Цзун вытер миску и взглянул на него. — Ищешь помощи у постороннего.

— Это называется разумным ориентиром, — Жуань Си сжал тряпку. — Кроме того, что плохого в том, что я прошу помощи у постороннего? Тебе запрещают звать на помощь в чрезвычайной ситуации?

— Думал, ты будешь говорить прямо, — Цинь Цзун отставил миску, вытер руки и добавил. — С нетерпения жду зова, прошу, товарищ.

Жуань Си поспешил в гостиную, украдкой поглядывая на спальни. Убедившись, что ни бабушка с дедушкой, ни того самого нет, набрал номер телефона. Впервые тот был занят десять минут, а после и чертовы полчаса!

С кем там Кун Цзябао общается о национальной политике?!

Как только звонок подключился, раздался голос Кун Цзябао.

— Кто это? Если ничего не произошло, бросайте, а если что-то и случилось, говорите быстро, будь то ваша жизнь на волоске! У меня уже несколько раз шли гудки!

— Я твой старший, — произнес Жуань Си. — С кем ты разговариваешь? Прошло больше часа с момента, как я начал звонить.

— Черт, — Кун Цзябао вдруг крикнул. —Я догадывался, что это за ублюдок, конечно же, кто это может быть, если не ты! Брат, я только что разговаривал с Ли Нин по телефону, наконец-то настал долгожданный полуденный отдых, и мы болтали об английском!

— Прекрати свою болтовню, — Жуань Си откинулся на спинку дивана. — Давай поговорим о важном.

— Тебя приняли? Опубликовали? — Кун Цзябао на той стороне раскрыл пачку чипсов. — Все-таки ты скучаешь по своему брату Бао.

— Пошел ты. А теперь серьезно.

— Согнулся? — Кун Цзябао похрустел картофельными чипсами.

— Какого черта! — Жуань Си резко выпрямился, а затем украдкой посмотрел в конец коридора. Схватившись за телефон, он потрясенно сказал. — Ты… ты, блять, поставил на меня жучок? Скажи правду, Кун Цзябао!

— Я ради тебя чипсы приготовил, — Кун Цзябао холодно усмехнулся. — С твоим-то характером, отказом идти куда-либо без младшего и безобразной глупостью, я с закрытыми глазами мог предсказать такой исход. Си-эр, Си-эр, ты же был легендой школы номер два, как мог потерять контроль? А? Что ты натворил? Признайся, и наказание смягчится. Ой, у тебя вдруг сердце заколотилось, с братом все в порядке? Настроение нестабильное?

— …Заткнись, — с обидой в голосе произнес Жуань Си. — Почему это я сделал что-то не так? Я невинный и чистый молодой человек, даже за руку девушку не держал, когда встречался! Приличный человек, как ты можешь такое говорить? Ты еще и ешь!

— Не я же извращенец, — сказал Кун Цзябао, закинув ногу на журнальный столик и включив развлекательный канал на телевизоре. — Я не тороплюсь. Видя, как ты спешишь, я, как отличный друг, очень этим доволен. Ну что? Боишься? Когда вернешься, тетя станет гнать тебя из дома. Я столько лет наблюдал, как моя мама злится на меня, и вот, наконец, увижу, как злятся на тебя. Я очень доволен.

— Я стопроцентный натурал!

— Не веди себя так, — презрительно сказал толстяк. — О, так ты натурал, но не хочешь целовать Ся Цзин?

— Если поцелую ее, стану натуралом? — Жуань Си рассмеялся. — Что за критерии оценивания?

— Ладно, перестану издеваться над тобой. Давай серьезно, Си-эр. Как только ты упомянул о возвращении, я тут же почувствовал неладное, — Кун Цзябао пригладил подбородок, словно детектив. — По моим наблюдениям, ты намеренно заманил человека на свою территорию, чтобы легче провернуть дело.

— Не заставляй меня вновь ругаться. Я ничего не сделал.

— Не успел, да? — Кун Цзябао стал серьезным. — До какого момента вы дошли?

— Еще даже не начинали, — Жуань Си смотрел на черный экран телевизора. — Слишком рано.

— Тебе страшно? — Он поменял ногу. — Противно? Тошнит при виде Цинь Цзуня? Последний вопрос — бессмыслица, не отвечай.

— Чего мне бояться? Это же не каннибализм.

— Есть хорошая фраза: гомофобы — это скрытые геи. Ты, похоже, открытый гей, — продолжил смеяться Кун Цзябао.

— У тебя высокая толерантность, Кун Цзябао, как я раньше не замечал, — Жуань Си с подозрением спросил. — Ты точно натурал?

— Неважно, натурал я или нет, мое сердце принадлежит Ли Нин, — Кун Цзябао продолжил играть роль понимающего старшего, игнорируя грубый тон негодника, самодовольно сказал. — Моя толерантность на высоте. Что плохого в гомосексуализме? Встречаться — совершенно нормально. Неважно, мужчины или женщины, они образуют пары. Люди ведь не бесчинствуют и не распутствуют. Это естественно, и никто не в праве мешать. Скажу тебе, — он выдержал паузу, а затем высказал свою обиду. — Ли Нин и Ся Цзин каждый день читают даньмэй романы. Знаешь, что такое даньмэй? Я, старый натурал, тоже днями напролет читаю вместе с ними… Ой, совсем запутался. В общем, спрошу тебя, даю тебе шанс: хочешь милую и очаровательную Ся Цзин или высокого и плоскогрудого Цинь Цзуня? Три секунды, две, одна…

— Я хочу, — раздался искренний ответ, — прийти к тебе домой и нажаловаться твоей матери.

Кун Цзябао: …

— Ты токсичный! — Кун Цзябао в гневе проглотил картофельные чипсы. — Иди к черту со своей стальной натуральностью! Черт возьми! Мне плевать на тебя! Вздох… Прощай, брат, — поспешно бросил он. — Думаю, у тебя давно есть план, зачем притворяться невинным? Я вижу все насквозь! Желаю тебе счастливой жизни с младшим, вечной вам любви. Когда вернешься, поговорим о том, как «выйти из шкафа» и не быть избитым до смерти. Хорошо, вешаю трубку… Ах, да, ты просил меня проверить Чэнь Линя, получил доказательства, теперь он точно будет звать тебя отцом. Жду твоего возвращения, чтобы разобраться. Теперь точно вешаю трубку, чмок!

Жуань Си: …

Боже, чертова помощь из вне, да это явно враг под прикрытием!

Во второй половине дня сгустились тучи, все вокруг стало серым и мокрым. Дедушка попросил Жуань Си принести навес и укрыть им кур, а бабушка звала их к столу.

— Цзунцзы все еще на заднем дворе, сбегай к нему, — Жуань Шэнли проверил целостность своих кур. — Возвращайтесь скорее, дождь усиливается.

Жуань Си, держась за куртку, побежал туда, спустился по грунтовой дороге к пруду и пошел вдоль плакучих ив. Цинь Цзун сидел под зонтиком, держа в руках чашу с водой и удочку, словно старик.

Мидия плевалась пузырями.

— Привет, сынок, — как только Цинь Цзун обернулся, он добавил, — это я мидии.

— Это мой сын, я ращу его.

— Мы же решили тогда, — Жуань Си наклонился и сел в маленькое кресло Жуань Шэнли. — Один ребенок на одного человека.

— Не помню, — Цинь Цзун потряс удочку.

Они сидели в тишине.

Дождь и сильный ветер, дующий прямо под зонт, заставляли их дрожать. Погода действительно никак не подходила для влюбленных пар, и камыши развевались криво. Но они просто сидели в метре друг от друга, будто дома, на балконе, где часто стояли и болтали вот так.

Цинь Цзуню показалось, что они просидели уже довольно много времени, и небо все сильнее и сильнее сгущалось.

— Пошли домой, — неторопливо произнес он.

Жуань Си промычал что-то в ответ, вдвоем они собрали маленькие стульчики и удочку, а затем сложили зонт и пошли обратно во двор, один за другим.

Спина Цинь Цзуня промокла, куртка прилипла к коже, обнажая футболку под ней. Их футболки перепутались, и Жуань Си уже не помнил, принадлежала она ему или Цинь Цзуню. В воспоминаниях почти не мелькал его облик со спины. От плаксивого ребенка до сдержанного мужчины, эти годы они медленно проникали во все сферы жизни друг друга, всегда понимая и поддерживая. Он понимал, о чем думал Цинь Цзун, знал, отчего тот так бесстрастен.

Они — надежный тыл друг для друга.

Они — всегда мягкие шипы.

Они оба несут в себе многолетнюю веру и колючую нежность.

Жуань Си вдруг остановился. Он поднял руку, взъерошил промокшие волосы и, стоя под плакучими ивами, крикнул сквозь проливной дождь.

— Давай встречаться, только ты и я.

Рядом

Цинь Цзун резко повернулся, и они встретились взглядами под завесой дождя. Крупные капли барабанили по лбу, Жуань Си казалось, что эта сцена из мелодрамы Цюн Яо, не хватало только душераздирающего крика. В самом деле они выглядели просто глупо до невозможности.

(Цюн Яо — тайваньская писательница, самая популярная авторша сентиментальной прозы. Произведения: Любовь пьянит сильнее вина, Туман на озере мечты, Когда мечты сбываются, Свет вечерней ночи.)

— Ну что, согласен? — Вода почти заливала глаза Жуань Си. — Скажи хоть одно слово.

Цинь Цзун внезапно отшвырнул стул и под взглядом Жуань Си бросился на него, настолько быстро, что они по инерции отступили. Цинь Цзун заключил его в крепкие объятия, крепче, чем когда-либо.

— Ха…ха, — Жуань Си поднял голову. — Не согласен и тут же душишь меня? Такой ты безжалостный, Цинь Цзун!

— Ты не можешь умереть! — Цинь Цзун, все еще тиская его в объятиях, потерся щекой.

— Тогда, кхм… Черт… Я не могу дышать! — Жуань Си изо всех сил пытался вырваться, вдруг посмотрел на него и схватил за щеку. — Ты же не плачешь без причины, да?

Цинь Цзун всхлипнул.

— Неужели встречаться со мной настолько ужасно? — Жуань Си прижался к нему лбом и тут же рассмеялся. — Ну и дела, расстраиваешься — топишь меня, радуешься — тоже топишь меня, не угодишь тебе, товарищ, — он протер большим пальцем покрасневшие глаза Цинь Цзуня, позволяя дождю смывать слезы, и серьезно спросил. — Ты долго меня ждал?

— Немного, всего лишь несколько лет, — чуть слышно произнес Цинь Цзун.

— Конечно, это ведь не щенячья любовь. Я должен беречь приближенные цветы. Несколько лет, а ни разу не проговорился.

— Даже если бы проговорился, ты бы все равно не понял.

— С этого момента я всегда буду защищать тебя, и мы будем идти бок о бок, ни о чем не беспокоясь. Привет, мой маленький возлюбленный.

Цинь Цзун взглянул на него и тут же чихнул.

Жуань Си, готовый к нежностям и лиричным словам: …

Черт возьми, еще не поздно отказаться от предложения встречаться?

— Ой! Что вы двое делаете? Ай, чего промокли? — Бабушка поспешила взять полотенце.

— Немного постояли под дождем, — ответил Жуань Си. — Вы ешьте без нас, мы сначала примем ванну.

Затем они вдвоем, довольные, счастливые, вернулись в комнату и втиснулись в ванную. Цинь Цзун включил свет, и в зеркале две промокшие до нитки «суповые курицы» встретились взглядами.

— Помоемся вместе, — произнес Жуань Си, стягивая полотенце с головы и снимая рубашку. — Сэкономим время.

Занавески в цветочек слегка сдвинулись, и пространство увеличилось. Душевая тоже была довольно большой, но для двух человек все равно едва хватало места, поэтому им приходилось стоять плечом к плечу, лицом к стене. Горячая вода поднимала пар, обжигая кожу.

— Знаешь, на что это похоже? — Жуань Си встал под душ. — На то, как мы в детстве соревновались, кто дальше пописает.

— Точно, — Цинь Цзун пришел в себя. — Ты ни разу не выигрывал.

— Ты тоже. Каждый раз, когда снимал штаны, начинал плакать.

— Ах, — Цинь Цзун выдавил шампунь и принялся намыливать волосы. — Это потому, что кое-кто постоянно пытался стянуть с меня штаны.

— Не будем ворошить прошлое, — Жуань Си тихо напевал, тоже принявшись мыть голову.

Они, сами не зная почему, следовали ритму друг друга и синхронно намыливали голову. Жуань Си не сдержался и снова начал напевать песню «Я люблю купаться».

Наклон головы, раз-два. Вперед, раз-два. Назад, раз-два, снова наклон…

— Это заразно, — проворчал Цинь Цзун, но не прекратил.

Выйдя из ванной, они пошли на кухню ужинать. Бабушка подготовила для них имбирный чай, они выпили, почистили зубы, а затем вместе упали на кровать.

Ощущения все еще казались немного странными.

Оба лежали неподвижно, пользуясь одной подушкой и одним тонким одеялом. Дождь за окном все еще лил, и они засыпали под его шум.

— Помощь постороннего помогла, — сказал Цинь Цзун. — Когда вернемся, я выражу Бао свою огромную благодарность.

— Малыш-дракон, десять лет исполняющий роль глупого советника.

На мгновение оба смолкли.

— Напомни, что за малыш-дракон? — Спросил Цинь Цзун. — Сколько у тебя всего детей?

Жуань Си, сказавший не подумав: …

— Детей немного, а вот умственно отсталых малышей завались, — Жуань Си продолжил. — Не думаю, что завтра будет солнечно.

(В общем, тут, скорее всего, трудно переводимая шутка. Напоминаю, что в имени Кун Цзябао есть иероглиф 宝 [bao], то есть малыш, а причем тут дракон, я не знаю.)

— Дождя не будет, — Цинь Цзун натянул тонкое одеяльце. — Тебе холодно?

Жуань Си хотел ответить, что ему жарко, но вдруг вспомнил комикс, который читал с Кун Цзябао. Если кто-то спрашивает тебя, холодно ли тебе, скорее всего, он ищет объятий, можно воспользоваться случаем и... Черт возьми!

Поразмыслив, он замер, перевернулся и, не говоря ни слова, обнял Цинь Цзуня, которому действительно было немного холодно. Застигнутый врасплох он завис, а после, придя в себя, улыбнулся.

— Можешь расслабиться? Твердый, как бревно.

— Лаоцзы нервничает, — сказал Жуань Си, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно скачущий кролик. — Как и ожидалось, изменение формулировки имеет значение.

— И в чем же разница? — Спросил Цинь Цзун, глядя на него. — Разве человек не один и тот же?

— Разве может хулиган вести себя так? — Ладони Жуань Си покрылись потом, и он понимал, что Цинь Цзун чувствует то же самое.

И действительно, Цинь Цзун повернулся на бок и рассмеялся.

— Сейчас самое подходящее время, чем займемся? Этой ночью обещают сильный дождь, никто и не услышит, что мы творим.

— Да, — Жуань Си пересчитал его реснички. — Никто не узнает, что мы делали.

— Прошу, — Цинь Цзун положил руку ему на талию, — мой возлюбленный.

В полумраке его лицо стало ближе, и кадык Жуань Си дернулся. Цинь Цзун ведь еще несовершеннолетний, конечно, нельзя заниматься… кое-чем, но и бездействовать тоже нельзя.

Когда чужие губы приблизились сердце Жуань Си упало — внезапно в дверь постучали, и на пороге объявился Жуань Шэнли.

— Спите? Вам не холодно? Если холодно, достаньте стеганое одеяло из шкафа и используйте с тонким, чтобы не мерзнуть.

Блять!

Жуань Си из-за чувства вины подал голос:

— Не холодно…

Цинь Цзун стал еще ближе. Губы почти соприкасались, и Жуань Си чувствовал, что даже выдыхаемый им воздух в этот миг стал обжигающе горячим. Цинь Цзун прижимал его к себе, их руки цеплялись друг за друга, спутавшись в одеяле и тонком покрывале. Реальная температура и вес ощущал совсем рядом, он даже чувствовал мятный привкус во рту Цинь Цзуня.

Слишком жарко, невозможно дышать.

В стеганом одеяле нет необходимости.

Железная кровать долго скрипела под давлением Цинь Цзуня. Футболка оказалась бесполезной, она не могла скрыть учащенное биение сердца в груди. Ощущение сжатых ладоней совершенно отличалось от держания кого-то за руку. Губы и языки двух самоучек сплетались в одно целое.

«Натурал» Жуань Си выпрямился и запрокинул голову, его дыхание участилось. Цинь Цзун крепок сжал его руку и оставил пылкий поцелуй на шее.

— Благодарю за гостеприимство, — вежливо произнес Цинь Цзун. — Этот малыш устроил тебя?

— Серьезно, — Жуань Си глядел на него, обводя языком контур губ. — Так себе, едва сойдет, мой маленький возлюбленный. Ты так сильно укусил меня намеренно, да?

— Да, — Цинь Цзун склонил голову, — намеренно.

— Ха, — Жуань Си прошептал ему на ухо. — Первый день в должности, а уже дерзишь?

— Босс прикроет, — Цинь Цзун расплылся в улыбке. — В этом нет ничего дерзкого.

—Нажился и еще жалуешься. Встань, иначе раздавишь меня до смерти.

— Мой вес не смертелен, — Цинь Цзун вдруг сказал. — Ты заговорил с дедушкой.

Дедушка?

Черт, дедушка!

Жуань Си чуть не сбил человека с ног, но, прислушавшись, понял, что Жуань Шэнли вернулся в комнату. Он похлопал Цинь Цзуня по голове.

— Идиот! Напугал меня до смерти.

— Нелегко вызвать у тебя чувство вины, — Цинь Цзун, приняв тумаки, перевернулся и невинно лег, но не отпускал его руку. — Круто?

— Круто, — Жуань Си сжал руку. — Неужели так привязался к этой ириске, что собираешься спать с ней?

— Боюсь, что ты убежишь. Удержать парня непросто, не уследил — и вот молодая девчонка увела.

— Раз уж заговорили и девчонке, — Жуань Си повернулся, — ты тогда говорил про брата?

(В автобусе они говорили про объект симпатии Цинь Цзуня, где он назвал Жуань Си глупеньким.)

— Я очень умел, да? — Цинь Цзун принялся кокетничать. — Чмок!

— Цинь Цзун, не кокетничай. Я все помню, кого ты назвал глупым? У тебя хватит смелости повторить это еще раз?

Цинь Цзун решительно закрыл глаза, намереваясь заснуть.

— Подожди, — Жуань Си крепче сжал его руку. — Ты сейчас в моей власти, и у меня будет много возможностей приструнить тебя.

— Хорошо, — Цинь Цзун закрыл глаза и улыбнулся, — с нетерпением жду.

Жуань Си: …

Каникулы пролетели незаметно. Связано ли это с Цинь Цзуном или нет, однако Жуань Си ощутил прилив вдохновения и, усевшись за письменный стол, не мог остановиться, пока не исписал стопку бумаги. Цинь Цзун по-прежнему подрабатывал и уставал каждый день, и цвет его лица день от дня становился темнее. Когда выдавалась свободная минутка, они вместе отправлялись на рыбалку. Во всяком случае, рыбу они почти не вылавливали, им просто нравилось спокойствие чистых вод и обильная растительность. Они сидели рядом на маленьких стульчиках, читали книги, а когда никого не было, целовались.

Каждую неделю приезжал Жуань Чэн. Когда Ли Циньян вышла из машины и заметила Цинь Цзуня, с тихим визгом бросилась к нему, схватившись за лицо.

— Мой мальчик! Как ты загорел!

— Я тоже загорел, — стоявший рядом Жуань Си лениво прикрыл уши.

— Ха! Ты и так темненький! — Ли Циньян с болью на сердце взяла Цинь Цзуня за руку. — Скоро будешь облезать! Зачем ты так, поехали обратно!

— Нет, — Цинь Цзун наклонился, позволяя женщине лучше себя рассмотреть. —  Как только начнется учеба, я вернусь.

— Ты должен был отдыхать! — Ли Циньян чуть ли не топала ногами. — Во всем виноват Жуань Си!

Жуань Си: …

— Мне есть что сказать, — заговорил он. — Почему это…

— Это твоя вина, — Ли Циньян похлопала его по спине. — Доводишь меня! Ты и дома не перестаешь издеваться над младшим братом!

— Ай! — Жуань Си подпрыгнул. — Мама, больно. Кроме того, кто над кем издевается? Небо и земля мои свидетели, я люблю его!

К сожалению, Ли Циньян из тех, кто отказывается слушать. Не имея возможности возразить, Жуань Си решительно встал рядом с отцом и притворился деревом. Товарищ Жуань Чэн выглядел довольным.

— Я вообще твой родной сын или нет? Должно быть, вы обменялись с семьей Цинь.

— Хорошая мысль, — с сожалением пролепетал Жуань Чэн. — Жаль только, что ты на два года старше Цзунцзы, не вышло.

— Папа, — Жуань Си обернулся и спросил, — ты мой папа?

— Не будь я твоим отцом, — мужчина поправил очки и скромно сказал, — ты не вырос бы таким красивым.

Жуань Си: ……

После трапезы Ли Циньян последовала за Жуань Шэнли на рыбалку. Как заботливая дочь, она послушно сидела на маленьком стульчике, даже когда старик просто дергал леску, могла придумать целую поэму. Жуань Си собирал мелкие камушки на травянистом берегу позади, прикусив травинку, наблюдал за крепкой спиной Цинь Цзуня, здоровый цвет которого кончался под воротником рубашки. Когда он помогал вытащить сеть, можно было заметить крепкие мышцы.

Жуань Си не удержался от присвистывания, и Цинь Цзун оглянулся на него, словно что-то уловив в его взгляде, улыбнулся.

Действительно красив.

Жуань Си задумался.

Он может стоять здесь весь день и свистеть, восхваляя своего маленького возлюбленного.

— Приведи себя в порядок, — произнес Цинь Цзун, неся ведро с рыбой. — Смотришь на меня так, словно хочешь снять с меня одежду.

— Я правда хочу это сделать, — ответил Жуань Си. — Кажется, ты соблазняешь меня.

— Правда? Брат Жуань-Жуань.

— Черт, — Жуань Си рефлекторно прикрыл нос и пришел в себя только тогда, когда он улыбнулся, тут же пиная его. — А ты хорош.

— Можешь раздеть меня вечером, — Цинь Цзун улыбнулся и прошел мимо. — Шорты тоже отдам тебе.

Жуань Си замер на месте, сжимая камень, когда вдруг услышал оклик Ли Циньян.

— Чему ты там один радуешься!

— Погода хорошая, — Жуань Си подбросил камешек. — Мама, я покажу тебе крутые «блинчики».

Закончив болтать, он красиво бросил камень, который пролетев над водой, сделал несколько прыжком и с шумом потонул.

Ли Циньян уже приготовилась аплодировать, когда Жуань Шэнли повернулся и громко закричал:

— Жуань Си! Ты знаешь, что пугаешь рыбу?!

Ли Циньян, следуя за направлением ветра, осторожно опустила руки и вслед за дедушкой принялась его образовывать.

Жуань Си: ……

Отец

Летние каникулы подходили к концу, большая часть подработок Цинь Цзуня была завершена, и он сидел дома и помогал бабушке с огородом. Жуань Си увлеченно писал рассказы, иногда вдохновение налетало такое сильное, что он засиживался допоздна, а потом отсыпался до обеда. В конечном счете, вставая напротив зеркало в один из дней, он увидел панду с огромными синяками под глазами.

— Как это называется? — Спросил Жуань Си. — Влюбленность?

Цинь Цзун, который стал, казалось, немного выше, распаковывал новую зубную щетку.

— Круто, могу похвастаться перед всеми, когда вернусь в школу.

— Боюсь, он еще не умеет принимать смелые решения, — с нежностью в голосе произнес Жуань Си. — Давай подержимся за руки.

— Просто подержимся за ручки? Тяжело быть одиноким псом.

Бабушка прервала их болтовню зовом Цинь Цзуня. Тот отложил зубную щетку, и перед выходом из комнаты быстро чмокнул Жуань Си, стоящего у двери, опустив голову.

Он почистил зубы, но парень так и не вернулся. Только когда Жуань Си прочел сборник стихов Ли Циньян, лежа на кровати, объявился Цинь Цзун.

— Что случилось? — Жуань Си, выпрямившись, обратился к Цинь Цзуню, собирающемуся чистить зубы.

— Отец сказал, что через пару дней я поеду вновь в военный городок.

— Дядя Цинь сам не поедет? — Жуань Си, прислонившись к дверному косяку с ноутбуком в руках, поинтересовался. Постояв немного, вдруг добавил. — Давай поцелуемся.

— У него нет времени, — ответил Цинь Цзун, принявшись чистить зубы.

Цинь Цзун убрал щетку, и они, не обращая внимание не пену, нежно поцеловались перед зеркалом. Жуань Си вытер губы и облизнулся, ощутив горьковатый привкус. Когда Цинь Цзун закончил, выключил свет и лег в постель, они, как обычно, взялись за руки.

— В возвращении нет ничего плохого, — шепотом произнес Жуань Си, поглаживая его большой палец. — Но боюсь из-за твоего нынешнего цвета кожи, дедушка придет по мою душу.

— Вряд ли, ты ему слишком нравишься, — спокойно ответил Цинь Цзун. —  Объем твоего красного конверта каждый год удваивается. В детстве я никак не мог понять почему, думал, может меня подменили.

— Разве это не нормально? — Жуань Си расплылся в улыбке. — Кто не любит всеми любимого меня?

— Справедливо, — на губах Цинь Цзуня тоже появилась улыбка. — И я люблю больше всех.

— Тогда вернемся завтра вместе. Время отдыха подходит к концу, пора возвращаться и готовиться к школе. Черт, от одного упоминания я начинаю нервничать.

— Почему нервничаешь? — В недоумении спросил Цинь Цзун.

— Я по-настоящему стану страшим братом, достигну совершеннолетия и уйду из мира сего, надеюсь вся школа номер два станет свидетелями меня, легенды, — Жуань Си сжал его руку, тронутый до глубины души.

Цинь Цзун: …

— Черт, звучит так, будто ты напрашиваешься на избиение. Легенда, потому что ты десять раз подряд не сдавал домашнее задание, в этом твоя легендарность?

— Ты можешь нормально выражаться? — Подразнил его Жуань Си.

— Не могу, — Цинь Цзун притянул к себе его ноги. — Давай спать.

— Скажи спокойной ночи.

— Спокойной ночи, арбузная кожурка.

Они расхохотались, ругнулись, и Жуань Си напоследок вымолвил:

— Спокойной ночи, мой маленький возлюбленный.

— Спи, — Цинь Цзун прижался своей головой к его.

Когда они уезжали, бабушка собрала для них большие пакеты с овощами и фруктами. Цинь Цзун нес саксофон на спине, а спереди овощи. На нем все та же деревенская рубашка с цветочным принтом Жуань Си, кожа загорелая и темная, и если бы не привлекательная внешность, Жуань Си предпочел бы идти позади него.

Почему школьная икона так низко пала? Кто исказил его эстетику? Добро пожаловать в жизнь Жуань Си, который каждый вечер погружается в неизведанные тайны отдыха Цинь Цзуня…

В автобусе по-прежнему малолюдно, и они дремали всю дорогу и вышли после полудня. Кун Цзябао ждал их под платформой уже как полчаса. Когда вышел Цинь Цзун, он его не узнал, только увидел приближающегося Жуань Си, который громко ругался и забирал вещи, чуть ли не прильнув к лицу собеседника.

— Брат! — Он воскликнул, шокированный и убитый горем. — Мой бедный брат! Как ты мог так загореть за лето, будто уголек?!

— Не преувеличивай, ты никогда не слышал про солнечные ванные? Это полезно для здоровья и красиво.

— Да ладно, — презрительно фыркнул Кун Цзябао, — ты, дикий зверь, я отказываюсь с тобой разговаривать. Как можно быть таким жестоким? Ты наверняка каждую ночь…

— Хочешь лука? Помогу тебе опробовать его сейчас, — Жуань Си потряс огромной луковиной перед его лицом.

— И еще пакет с рыбой от бабушки, — добавил Цинь Цзун. — Возьми трех карпов, они для твоей семьи.

— Спасибо бабушке! — Кун Цзябао с благодарностью поблагодарил друга. —У бабушки хорошая память. Я ее в этом году даже не видел, а она помнит обо мне.

— Ты запомнился всем, — пошутил Жуань Си. — Прошлогодняя история, когда ты в одиночку рассправился с тремя бревнами, достойна занесения в летописи.

— Ничего не поделаешь, — Кун Цзябао продемонстрировал напряженные мышцы. — Я такой, всегда действую в одиночку, а не с кем-то.

Они втроем подошли к общине, уже поднимаясь в горку, Кун Цзябао вдруг присвистнул, глядя в сторону молочного магазина, где мелькнуло лицо Кун Цзяюя в толстых очках.

— Цзяюй, — удивился Жуань Си, — что он здесь делает?

— Подрабатывает, заодно и на красавиц смотрит, — улыбнулся Кун Цзябао. — Ты не знаешь? А Цзунцзы в курсе. В прошлом году пришло много новых учеников, помнишь? И в их художественном классе появилась одна очень крутая девочка, зовут Сюй Линлан. Она мастерски рисует, в народе ее прозвали Сюй Дачу, госпожа Сюй. Очень энергичная, очаровала всех парней до беспамятства.

— Ты тоже с ней знаком? — Спросил Жуань Си у Цинь Цзуня.

— Не знаком. Но розы на моей школьной форме нарисованы ей.

— Серьезно? — С удивлением воскликнул он и обернулся к Кун Цзябао. — Цзяюй каждый день стоит здесь и наблюдает?

— Он труслив, — произнес Кун Цзябао. — Кроме как смотреть, он не осмелится ни на что другое, считает, это рискованным, — словно, чтобы подчеркнуть «рискованность», он добавил. — Рискованнее, чем у тебя.

— …Ладно, я понял. Можно было обойтись и без последнего предложения.

Ли Циньян уже ждала внизу, она подбежала к ним и принялась жалеть Цинь Цзуня, а своего родного сына ругать. Жуань Си, выпрямившись после пинка, даже на лестнице шел с трудом. Жуань Чэн сварил бобовый суп, и они втроем, сидя на диване, выпили по миске. Кун Цзябао говорил вежливо, именно поэтому Ли Циньян любит, когда он приходит в гости.

Соседняя квартира пустовала, и Жуань Чэн предложил Цинь Цзуню пожить у них.

— Пойду приберусь, — произнес юноша— Там давно никто не жил, должно быть, скопилось много пыли.

— Твоя мама в последнее время часто звонит тете Цинь, она правда скучает по тебе, но сейчас очень занята и не может вернуться. Когда уберешься, приходи, мы все будем ждать тебя дома, — Жуань Чэн приобнял его за плечо.

— Понял, — Цинь Цзун мягко улыбнулся.

— Любые трудности пройдут, — Жуань Чэн прищурился от солнечного света, и его глаза невольно заслезились. Это выражение лица Жуань Си часто копировал в детстве, потому что считал, что его отец невероятно красив, когда делает так, и копировал на восемьдесят процентов.

Цинь Цзун не знал, когда его отец Цинь Юэ выглядит красиво — слишком мало времени проводил с ним. Помимо обучения его различным видам спорта, Цинь Юэ, казалось, не находил время на спокойные посиделки за едой.

— Поговори хорошенько с отцом. Твой пап хоть и упрям, не станет препираться с тобой, — Жуань Чэн на мгновение задумался. — Когда мы были в твоем возрасте, старики тоже всегда говорили, что нас подменили. Твой отец тогда мог в одиночку справиться с Сяо Люмянем, уличным хулиганом, а я мог только носить книги. Ты же, по характеру, больше похож на деда, как и Жуань Си, он вспыльчивый и ведет себя как обезьянка. Именно поэтому я могу рассказать правду тебе, а не ему. Твой отец тоже полон надежд, но, если ты не станешь следовать им, он не будет настаивать. Что же до твоей матери, она с характером, если кажется, что ты не можешь договориться, не будь слишком резким, приди и поговори с тетей Цинь, — он сказал с нотками беспомощности. — Тетя Цинь настолько сильная, что даже Боги не выдержат. Но, как бы то ни было, иногда стоит быть несерьезным — в этом нет ничего плохого. Не думай слишком много, делай то, что тебе нравится, если грустно, поговори с Жуань Си, если обидели, как бы сильна ни была обида, возвращайся домой.

Его слепил лучик света, и он снял очки. Брови слегка приподнялись, это высокомерие передалось по наследству и Жуань Си.

— Я тебе почти как отец, даже твой не сравнится. Чего бояться? Иди и сражайся лицом к лицу.

— О чем вы так долго разговаривали, папа? — Жуань Си достал из холодильника охлажденное молоко. — Вы так долго болтали, я уж подумал, что он вернется заплаканным.

— Он давно не плачет, — Жуань Чэн, в очках и в фартуке, нарезал овощи. — Раньше плакал, когда последний раз ты видел его плачущим?

В средней школе.

Жуань Си знал причину: Шу Синь не позволяла. По какой бы причине Цинь Цзун не плакал, его ждало наказание. Шу Синь — занятая женщина, и Цинь Цзун, будучи наказанным, оставался стоять в углу, когда она сама вынужденно уходила. Мальчик продолжал стоять лицом к стене до поздней ночи, пока Жуань Чэн не приходил и не забирал домой.

Сейчас больно думать об этом.

— Нельзя рассказать мне? — Жуань Си сделал глоток молочка, отчего почувствовал холодок.

— Любопытство кошку сгубило, — мужчина добавил цветную капусту в кастрюлю. — Никогда не слышал такого выражения?

— Мне просто интересно. Я спрошу его позже.

— Когда ужин будет готов, позовешь его, — Жуань Чэн обернулся. — Цзунцзы сегодня вечером тоже ночует у нас дома.

Из-за того, что их отношения переросли в романтические, Жуань Си на мгновение ощутил вину. Он рассеяно посмотрел на солнечные лучи и тихо ответил:

— Хорошо, он будет ночевать дома.

Он задумался.

Лучше бы ему жить дома каждый день.

— Почему мне кажется, что у тебя что-то стряслось? — Жуань Чэн поправил оправу очков. — Что-то скрываешь от нас?

— Пап, а ты проницательный, — произнес Жуань Си, смяв упаковку из-под молока. — На самом деле я… ну… — Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не решался.

— Ну что?

— Я потолстел, — вдруг сказал Жуань Си. — Поправился на целых два килограмма, представляешь?!

Жуань Чэн: …

Цинь Цзун

Машина Цинь Юэ приехала на следующий день.

Цинь Цзун доел завтрак и, сидя на балконе и болтая, заметил, как Цинь Юэ выходит из автомобиля и машет им рукой в знак приветствия.

— Дядя Цинь, доброе утро, — Жуань Си легонько помахал ему с улыбкой на лице, опираясь на перила. — Когда у вас будет время, сыграем вместе в футбол?

— Конечно, может на следующей неделе? — Цинь Юэ поднял голову. — На следующих выходных, как раз только начнется учебы, не будете так нервничать. Позови своего отца, он целыми днями сидит в офисе, если не подвигается, через несколько лет станет пузатым мужчиной средних лет.

— Хорошо, — произнес Жуань Си. — Я ему скажу, только прошу, проявите снисхождение.

Цинь Цзун спустился вниз, и отец и сын поприветствовали друг друга.

— Тогда до следующей недели, как только приеду, пойдем играть.

Жуань Си кивнул, подмигнул и, встретившись взглядом с юношей, мило улыбнулся. Машина развернулась и уехала. Как только машина скрылась, он переодел штаны и позвонил Кун Цзябао.

— Готов? Выходи!

— Загар выглядит неплохо, — произнес Цинь Юэ за рулем, посмотрев на него. — Похоже, отпуск прошел неплохо. Ты звонил маме?

— Несколько раз.

— О чем разговаривали?

— Все время отвечали ее ассистенты, — окно приоткрылось, и ветерок потрепал волосы Цинь Цзуня. — Но смысл передан довольно ясно: если не станешь играть на пианино, не разговаривай со мной.

— Подожди, пока она успокоится, — Цинь Юэ крутанул руль. — Она мне рассказала о твоем выступлении, ты ведешь себя по-детски. Спрошу тебя, ты действительно больше не желаешь играть?

— Не хочу, — ответил Цинь Цзун.

— Так решительно, — Цинь Юэ улыбнулся. — Тогда зачем раньше занимался? Если бы сразу сказал маме, что не хочешь, она бы не ждала столько лет. Твое выступление оставляло желать лучшего, ей нелегко давалась подготовка, тем более она слишком гордая, твои непопадания в ноты стали ударом для нее. Как она может не разозлиться?

— Я говорил ей много раз. Если бы вопрос можно было решить одними словами, я не искал бы обходных путей.

— Попробуй еще раз, ни одна мать не может не понять…

— Возможно, мы действительно не понимаем друг друга, — Цинь Цзун закрыл окно. — Давай будем честны, отец. Мы собираемся и болтаем по душам несколько раз в год. Как я не хочу знать о твоем новом партнере, так и ты не хочешь знать, готов ли я заниматься этим делом.

Как только Цинь Цзун сел в машину, тут же заметил новое детское кресло, установленное на заднее сиденье. Стеклянная фигурка Будды Милэ, ранее висевшая на зеркале заднего вида, сменилась резиновой уточкой. В салоне ничего особо не изменилось, однако все равно ощущался запах нового человека.

Вероятно, Цинь Юэ не был занят последние два месяца, а просто не находил времени для него.

Цинь Юэ смолк, они оба хранили неловкое молчание. На светофоре он вновь заговорил:

— Я так тебе и не сказал. В прошлом году я уже подумывал о свадьбе и хотел провести ее скромно. Два месяца назад появился твой младший брат, и я хотел подождать еще немного, прежде чем рассказать тебе.

— Подумывал о свадьбе в прошлом году, но уже осень этого года, — Цинь Цзун усмехнулся. — Мой младший брат появился два месяца назад, мы тогда играли в бильярд, но я не услышал от тебя ни слова об этом. Запоздало поздравляю, наверстаю упущенное сегодня.

— Если не против, — Цинь Юэ колебался, — приходи к нам на ужин.

— Я не против, — Цинь Цзун включил музыку, пропустив детские песни и выбрал старую и энергичную. Песня «Fresh Off The Grill» оглушала, но он все же откинулся на спинку сиденья и открыл окно. Под тяжелый ритм он неторопливо произнес. — Потому что мне все равно.

Раньше Цинь Цзун…

Цинь Юэ помнил, что когда-то тот был ему по пояс, много плакал, но явно выражал симпатию и антипатию. Он ясно говорил, что любит есть, а что нет. В детстве он был немного замкнутым, но послушным и не доставляющим хлопот ребенком. Цинь Юэ действительно много работал первые годы, занимался бизнесом, исцелением своих разбитых мечт. Из-за занятости Шу Синь развелась с ним. Сначала он хотел отдать Цинь Цзуня в военный городок, однако ему не хватило смелости встретиться со стариком, поэтому оставил ребенка на попечение Шу Синь, утешая себя тем, что она все-таки мать. Но Шу Синь тоже была занятой, настолько, что не могла заботиться о мальчике. Они относились холодно друг к другу, желая, чтобы этот ребенок вырос за одну ночь, вырос настолько, чтобы им не пришлось беспокоиться о нем, поэтому подталкивали его, подстегивали, чтобы тот рос быстрее, быстрее и быстрее.

В конце концов, Цинь Цзун действительно вырос. Он стал юношей с независимым мнением, но без четкого ориентира, с безразличным взглядом на жизнь. «Все равно» — значит «не заботит», а «не заботит» — значит «не печалит». Если бы с самого начала и до конца он был одинок, не ожидая возвращения ни одного родителя, тогда не радовался от ожидания и не грустил от разочарования.

Цинь Юэ больше не упоминал поступление в военное училище, и дедушка тоже не поднимал тему, когда они прибыли в военный городок. Цинь Цзун отужинал со стариком, а затем они перешли во двор, немного попрактиковаться в каллиграфии.

Цинь Вэйго наблюдал, как он пишет, и довольно кивнул.

— Иероглифы неплохие, — вспомнив о чем-то, он рассмеялся. — Надежнее, чем у Си-эра.

— У него дикий стиль, обычным людям не понять, — Цинь Цзун опустил кисть на бумагу.

Цветы на ветвях деревьев давно отцвели, поникшие листья терлись друг о друга в ветряном потоке, и несколько сухих листочков оказались на бумаге. Цинь Вэйго подцепил их пальцами и покрутил, и аромат душистых трав окутал его.

— Твой отец не сказал тебе? — Спросил Цинь Вэйго. — Он уже не молод, а ведет себя так неразумно. Как он мог не намекнуть об этом? Ты же не трехлетка.

— Мой отец, — Цинь Цзун сделал финальные штрихи, — у него свои планы. Будет он говорить или нет, ничего не изменится. Мы живем далеко, даже если бы он завел целую футбольную команду, я бы с ним не пересекся.

— Какая футбольная команда, — Цинь Вэйго нахмурился. — Сейчас в стране действует политика, если у него получится завести еще одного, это уже хорошо. Иначе и я бы не согласился.

— Ему уже за сорок, он хочет иметь полную семью, это хорошо, — Цинь Цзун сжал кисть. — Моя мама уже не думает о замужестве, но у нее есть поклонники. Если оба будут счастливы, тебе тоже будет спокойнее.

— Если твои родители буду счастливы, — спросил Цинь Вэйго, — то куда пойдешь ты?

— Как это, — Цинь Цзун расплылся в улыбке, — приду к дедушке.

Дед и внук переглянулись и рассмеялись. Цинь Вэйго перехватил кисть и вздохнул.

— Хорошо, у тебя есть дедушка. Си-эр выбрал, куда пойдет после экзаменов в следующем году?

— Да, он давно решил.

— Прекрасно, хороший мальчик. Пусть он почаще заходит ко мне, столько лет прошло, а все еще боится меня, — Цинь Вэйго не стал спрашивать, куда именно, а поинтересовался у Цинь Цзуня. — Ты собираешься пойти вместе с ним? Вы с детства росли вместе, всегда неразлучны.

Этот вопрос действительно поставил Цинь Цзуня в тупик.

Цинь Вэйго медленно написал на бумаге два иероглифа: «Цзун Си» (1), а затем сказал:

— Изначально мы с Жуань Шэнли давали вам эти имена не для того, чтобы вы были неразлучны. «Цзун» в твоем имени означает «идти собственным путем», неужели у тебя нет собственных мыслей? Если нет, — Цинь Вэйго потрепал его по голове, — то придется идти по моему пути.

(纵[zong] часть имени Цинь Цзуня, которую можно перевести как «свобода», 建[si] как часть в имени Жуань Си, которая переводится как «необузданный» или «распутный».)

— Черт! — Воскликнул Кун Цзябао, принимая пакет из рук Жуань Си и разглядывая его. — Когда ты стал таким щедрым? Попросил купить — и купил!

— Отстань, — Жуань Си прижал к себе пакеты. — Это не для тебя, иди за своей моторолой.

— … — Кун Цзябао покачал стаканчиком с молочным чаем. — Позволь мне поправить тебя, деревенщина. Я давно уже перешел на смартфон. Ты что, все свои гонорары сложил и купил это? До дня рождения младшего еще далеко.

— Он будет счастлив, если я сделаю подарок, — произнес Жуань Си. — Сегодня хорошая погода. Я ему подарю, и он улыбнется. Ты не поймешь, каково это быть одиноким псом?

— Еще раз поправлю вас, парочку псов, — Кун Цзябао сжал стаканчик с молочным чаем. — Я — великий одинокий волк школы №2, не называй меня одиноким псом! Это некультурно, понял?

— Будто бы одиноким волком быть лучше, — Жуань Си помешал лед в стакане. — Ты просто обманываешь себя.

— Да ладно тебе, — Кун Цзябао фыркнул. — Вы сейчас витаете в облаках, летите на ветру, а меня, одинокого, обижаете. Это не по-братски. Если хочешь получить вещи Чэнь Линя, польсти мне.

— Тц-тц, — Жуань Си посмотрел на него с сильной привязанностью. — Мы столько лет дружим, я…

— Убирайся, — Кун Цзябао откинулся назад. — Черт возьми! Быстрее избавься от этого, ты что, так обворожил младшего? Вау, этот мир такой коварный, говорят, глаза — зеркало души, я слишком молод для этого.

— Что за чушь ты несешь? Дай мне посмотреть.

Кун Цзябао хитро улыбнулся, достал телефон из кармана, разблокировал и открыл галерею. Там была целая серия фотографий высокого разрешения.

— Крутяк, малыш Кун, где ты его достал? — Жуань Си пролистал их.

— Попросил у настоящего авторитета, — Кун Цзябао склонился к нему. — Помнишь моего дальнего родственника? Тот большой парень с золотой цепочкой и татуировками на руках, который приходил к нам в гости на Новый год в позапрошлом году? Мне всегда казалось, что он просто хвастается, но теперь я понял: он владеет «Пламенем».

— Ого, — Жуань Си показал большой палец. — В прошлый раз я не поздравил этого великого брата, прошу прощения.

— Эти фотографии сделаны в его заведении. Чэнь Линь выделялся там, поэтому он его запомнил, — Кун Цзябао говорил так, словно поведывал секретный код. — Угадай, почему он изначально так настаивал на том, чтобы остаться в «Пламени»?

— Не могу догадаться, — Жуань Си помешал лед. — Можешь сказать сразу?!

— Я тебе говорил, Чэнь Линь создал небольшую музыкальную группу, и, можно сказать, неплохую. Он там гитарист и лидер, все расходы были на нем. Может быть, он мог себе это позволить, но на одни только ежемесячные карманные деньги точно нет. Поэтому, найдя «Пламя», он захотел выступать на их сцене. Во-первых, чтобы набраться опыта, во-вторых, заработать на выступлениях, а также найти место для проживания и питания своих сотоварищей, — Кун Цзябао закончил болтать и вздохнул. — Он так хорошо, тебе так не кажется?

— К твоему старшему брату относятся хорошо, он даже смог обеспечить себя едой и жильем.

Кун Цзябао: …

— Я разговариваю с тобой, — Кун Цзябао обижено произнес. — Это чертовски неловко.

Сотовый телефон

— Что? — Спросил Жуань Си. — Я терпел твою нелепую болтовню, разве это не неловко?

— Может сосредоточишься на главном? — Произнес Кун Цзябао, допивая свой молочный чай. — Ты, молодой человек, который вот-вот сойдет с пути истинного. Разве твое праведное сердце не дрожит?

— Ах, — небрежно бросил Жуань Си. — Не волнуйся, я ведь друг правосудия.

(Отсылка на игру Fate/Stay night. Когда-нибудь мои ручки дойдут до серии fate.)

— …Я хочу сказать тебе кое-что невероятно искреннее. Бат, я действительно добрый и мягкий человек, раз столько лет не отвечаю на твою провокационную манеру.

— Я растроган, — Жуань Си продолжил расспрашивать. — Ну и что? Молодой человек, который вот-вот сойдет с пути истинного, не получил нужного.

— А, я потом принесу фото, — Кун Цзябао просматривал фотографии. — Что ты собираешься делать с этими фотографиями?

— Конечно, использую по назначению, — Жуань Си допил напиток. — Избив Цинь Цзуня, он задел меня за живое.

— Как кисло (ревную), — Кун Цзябао наклонил голову и прислонился к его плечу. — Я хочу, чтобы ты меня так защищал.

— Привет, Ли Нин, садись, давай выпьем молочного чаю… — Жуань Си, глядя вперед, поднял руку и помахал.

— Черт! — Кун Цзябао мгновенно принял серьезный вид.

— Ее нет, — Жуань Си расхохотался. — Псих, если ты не трус, не прячься.

— Тебя меня бесишь, знаешь? — Кун Цзябао раздраженно процедил. — У меня кризис, а ты только мешаешь.

— Кризис? — Жуань Си откинулся на пластиковый стул. — Разве ты не ждешь окончания учебы?

— Не хочу говорить, — пожаловался он. — Ты совершенно не понимаешь душевной боли нас, гетеросексуальных мужчин.

Жуань Си: …

Цинь Цзун вернулся днем, но не на машине Цинь Юэ, видя положение отца, он сел в автобус. Однако не поехал напрямик в общину, а отправился в магазин мобильных телефонов.  Накоплений за все лето как раз хватало. Когда он вышел с пакетом и направился домой, уже вечерело.

Слева, у подножия склона, есть въезд на улицу, где скапливается транспорт — самое оживленное место в городе. Пока Цинь Цзун ждал светофор, среди всего шума он услышал музыку гитары, баса и электрического пианино.

Удивительно.

Взгляд Цинь Цзуня обвел толпу и остановился на нескольких людях на перекрестке. Джинсы с низкой посадкой, модная футболка, клавишник с длинными собранными волосами, энергично качающимися в такт, заменял барабанщика. Они играли «Lock Me Up» лучше, чем пели. Вокал солиста был на уровне Цинь Цзуня, с отчетливым местным акцентом.

Но это было круто.

Очень круто.

Загорелся зеленый, и поток людей хлынул на пешеходный переход. Бесчисленные прохожие миновали Цинь Цзуня, но он оставался стоять, не в силах оторвать глаз от этой группы. Уличные фонари бесшумно зажглись, словно фоновое освещение. Солист, он же гитарист, был не различим, однако его короткостриженые волосы торчали вверх, словно иголки, выражая его вспыльчивый характер.

Цинь Цзун вдруг ощутил, как что-то внутри него рвется наружу, его пальцы — он тоже играл, и у него есть любимый саксофон.

Высокий голос вокалиста с хрипом оборвался, и, несмотря на любопытные взгляды прохожих, он беззастенчиво стал перебирать струны. Музыка, исходящая от них, распространялась по округе, и каждый взгляд был полон одобрения, словно это уличный карнавал самовыражения, наполненный несравнимой гордостью и радостью.

Солист обернулся и хлопнул кого-то по руке, широко улыбаясь.

Это был Чэнь Линь.

С балкона послышался звон.

Цинь Цзун переоделся и вышел на балкон. Жуань Си сидел на другой стороне и ритмично дергал колокольчик.

— Давно не виделись, — Цинь Цзун встал напротив него.

— Да, — ответил Жуань Си. — Я скучал по тебе до смерти.

— Какое совпадение, — Цинь Цзун расплылся в улыбке. — Я тоже скучал по тебе до смерти.

Они смотрели друг на друга, когда Ли Циньян вдруг повернулась.

— Как слащаво.

— Черт!

Они оба выпрямились, будто натянутые струны, и одновременно в шоке уставились на женщину. Ли Циньян, похлопала себя по лицу в маске и волоча за собой тапочки, подошла к перилам и взяла лейку, стоявшую возле цветника.

— Вы такие слащавые, когда остаетесь наедине, — проворковала она. — Я хочу, чтобы твой отец это услышал, — она слегка расстроилась. — Никто из вас не говорит, что скучает по мне.

— Я не скучаю по тебе просто так, мама, — ответил он, не зная плакать или смеяться, приобнял ее за плечи и обратился к человеку у перил. — Иди и чмокни маму.

Цинь Цзун нагнулся через перила, вытянулся и вместе с Жуань Си поприветствовал ее, слегка коснувшись губами щек Ли Циньян, покрытых маской. Ли Циньян, наконец, гордо и довольно, в своих домашних тапочках вернулась в гостиную.

Жуань Си и Цинь Цзун переглянулись и рассмеялись.

— Боже, — заговорил Жуань Си. — Напугала до смерти.

— А, — Цинь Цзун пробормотал себе под нос, — что за маску использует тетя Цинь? Какой странный привкус.

— Самодельная, летняя версия.

— Подойди сюда, — махнул рукой юноша, — я тебя целый день не видел.

— Тогда лови меня, — произнес Жуань Си, собираясь прыгать через перила.

— Тетя Цинь! — Громко воскликнул вдруг Цинь Цзун. — Жуань-Жуань собирается спрыгнуть! Я никак не могу его не удержать!

— Черт! — Жуань Си отдернул ногу. — Коварный, коварный!

— Иди сюда, — прошептал Цинь Цзун. — Давай обниматься.

— Обниматься? — Прошептал в ответ Жуань Си. — Давай целоваться.

— Ну же, иди сюда, — он распахнул балконную дверь и вышел. — Я всегда готов открыть тебе дверь.

Жуань Си никогда не думал, что сможет так быстро добежать до соседей. Когда он встал у двери, ему показалось, что прошло всего несколько секунд. Жаль не участвовать в Олимпиаде с такой скоростью. Не успел он постучать, как Цинь Цзун открыл дверь и, с нарочитой галантностью и невозмутимостью, спросил:

— Пришел?

— Притворщик, — Жуань Си чуть приблизился. — Почему бы нам еще не постоять у двери и не поговорить?

Цинь Цзун потянул его за запястье, втянул в комнату и прижал к двери. Жуань Си сжал рукой его затылок, впиваясь кончиками пальцев в еще мокрые от воды волосы. Цинь Цзун обхватил его талию, словно измеряя, и не удержался от легких пощипываний.

— Черт, — Жуань Си приоткрыл губы и прислонился к двери позади. — Ты пристрастился к щипкам, не так ли?

— Пристрастился, — юноша чмокнул его, медленно потирая их ладони. — У тебя очень мягкие ладони, такие нежные и приятные на ощупь.

— Так и знал, вот почему ты крутился там, — Жуань Си прищурился. — Давно все задумал, да?

— Даже если и задумал, не так уж часто мне удавалось что-то получить, — Цинь Цзун рассмеялся и вместе с ним направился в спальню. — Скорее сам постоянно попадал в неловкие ситуации, злился, но молчал. Такой вот покорный и невинный молодой человек по имени Цинь Цзун, в жизни и на работе — сплошные интриги босса Жуань Си.

— Не говори так, — возразил он. — Я всего лишь хотел принять с тобой душ.

— Что еще ты хотел сделать? — Цинь Цзун плюхнулся на кровать. Хорошо, что шторы были задернуты заранее, иначе старушка из дома напротив могла бы пожаловаться. Он прижал его к себе, переплетая их пальцы, и спросил, глядя прямо в глаза. — А теперь нам можно принимать совместный душ?

— Да, страсти нет.

— Хорошо, что хоть что-то еще осталось, — печально вздохнул Цинь Цзун. — Всего несколько дней, а страсти уже нет. Боюсь, и наша «дружба» долго не продлится. Если не будешь сдерживаться, я могу пострадать.

— Кто тут не сдерживается? — Воскликнул Жуань Си. — Черт, да каждый раз ты кусаешься, как собака, рвешь мою футболку, я весь в синяках.

— Я еще молод, — Цинь Цзун принялся кокетничать. — Не могу ничего с собой поделать.

— Когда начнутся занятия, будь мягче, — Жуань Си схватил его за подбородок и покачал. — Во время игры в баскетбол я подпрыгну и сделаю бросок сверху, и тогда весь пейзаж на моей пояснице будет прекрасно виден.

— Выпускной класс последний раз играет? Кажется, кто-то упоминал об этом.

— Осенний турнир, класс на класс, небольшая игра. В выпускном нам не дадут расслабиться, — Жуань Си добавил. — Подожди, я принесу тебе кубок победителя.

— Буду ждать, — расплылся в улыбке Цинь Цзун. — Хочешь награду?

— Что ты мне дашь? — Жуань Си провел пальцем по его щеке. — Без острых ощущений как-то неинтересно.

— Гарантирую острые ощущения, — Цинь Цзун украдкой коснулся его губ. — Я привез тебе кое-что.

— Я тоже.

Они смотрели друг на друга две секунды, а затем одновременно воскликнули:

— Черт…

Они умудрились купить абсолютно одинаковые модели телефонов, так что даже если бы захотели поворчать, им бы не нашлось за что зацепиться. Они сели друг напротив друга, скрестив ноги, и изучали полученные телефоны. Телефонные карты и удостоверения личности были оформлены на имена друг друга. Две «деревенщины», которые почти не пользовались телефонами, теперь сидели бок о бок и делились своими скудными знаниями об их использовании.

— Включи мобильный интернет, — произнес Цинь Цзун. — У нас есть WeChat?

— Нет, — ответил Жуань Си, найдя меню QQ. — QQ еще с тех времен, когда я учился в младшей школе. Я… как я мог так себя назвать? — Он шокировано прочитал. — «Тигр на ферме»?

(QQ или Tencent QQ — приложение для обмена сообщениями, появился раньше WeChat.)

— Имя соответствующее, — Цинь Цзун смеялся так сильно, что руки тряслись.

— Раньше я всегда просил Баобао заниматься этим за меня, он даже добавил меня в чат класса, — Жуань Си открыл группу и был ошеломлен потоком жалоб. Он открыл встроенные в клавиатуру эмодзи и вежливо отправил:

«(￣▽￣) /».

Экран тут же заполонили.

Милый маленький гамбургер: Кто это? Почему этот человек так долго молчал?

Способствую распространению вина: Насколько я знаю, в этой группе только один человек, который ничего не говорил, но я не посмею сказать кто.

Сильный Баобао: Это он, это он, это наш маленький милаш.

Цин-Цин самая милая: Кто я, где я, почему я ничего не понимаю! Кто этот человек? Назови свое имя!

Милый маленький гамбургер: Назови свое имя!

Сильный Баобао: Думаю, он еще разбирается с методом ввода, будьте снисходительны к нашей булочке.

Способствую распространению вина: Булочка… булочка.

Бамбуковый ручей: Булочка, булочка, булочка!

Тигр на ферме: (¬_¬)

Цин-Цин самая милая: Если смелый, скажи свое имя, милота разрешена!

Бамбуковый ручей: Разрешена, разрешена, разрешена!

Милый маленький гамбургер: Больше всего не терплю вас, таких слабаков, которые пользуются смайликами!

Сильный Баобао: Гей есть гей!

Тигр на ферме: Этот Лаоцзы — Жуань Си.

Воцарилась тишина.

……

……

……

Сильный Баобао: Черт, если такой смелый, не меняй ник!

Враг

Накануне первого учебного дня Жуань Си и Цинь Цзун полночи играли в го на телефоне. Утром телефоны звонили и тряслись, и когда Жуань Си с трудом разлепил глаза, увидел уже принявшего душ юношу.

— Быстрее вставай и иди умываться, — Цинь Цзун откинул одеяло. — Сегодня же регистрация.

— Отпросись, — раздраженно произнес Жуань Си. — Скажи, что меня по дороге ограбили, учитель поймет.

Цинь Цзун увеличил громкость будильника до максимума, бросил телефон рядом на подушку и тут же накрыл одеялом. Звук вынудил парня вскочить, он со злости сбросил одеяло и принялся колотить Цинь Цзуня.

— Не бей! — Цинь Цзун схватил его за руку, обхватил талию и запрокинул голову. — Накажи по-другому. Например, поцелуем?

— Так тебя и поцеловал, — холодно усмехнулся Жуань Си.

— Давай, давай.

Жуань Си стукнул его по лбу, отчего Цинь Цзун вскрикнул и увидел звездочки. После того, как Жуань Си принял душ, они спустились вниз за велосипедом и пошли завтракать.

Когда Жуань Си крутил педали, вдруг обнаружил, что забыл снять серьгу. Он покачал головой и спросил пассажира:

— Я вчера пришел в серьге? Почему я не помню?

— Она давно, еще с приезда к бабушке.

— Почему я все больше и больше устаю крутить педали? — Проехав немного, озадаченно спросил Жуань Си.

— Потому что мои ноги волочатся по земле, — Цинь Цзун вытянул ноги и с сожалением произнес.

Жуань Си: …

— У тебя ноги метр восемьдесят? — Жуань Си рассмеялся. — Их можно волочить по земле? Почему ты не заходишь домой через балкон?

— Давай поменяемся местами, — сказал Цинь Цзун. — Быстрее.

Они поменялись местами.

— Вперед! — Жуань Си хлопнул его по спине. — Быстрее, Цинь Хуахуа.

— Черт, ты еще помнишь это имя, — Цинь Цзун ускорился. — Я покажу тебе, как быстро может ехать человек с длинными ногами.

— Ах, хорошо. Умоляю, позволь мне поскорее испытать это.

— Держись крепче, безопасность прежде всего, — Цинь Цзун схватил его руку и положил себе на талию.

— Столько людей смотрит! Как в долбанной мелодраме, еще и за талию обнимать… Черт! — Жуань Си моментально отпустил.

Цинь Цзун ускорился и помчался прочь по склону, словно птица. Прохладный ветер обдувал Жуань Си, и тот крепче обнимал талию юноши, ругаясь.

— В следующий раз просто обними меня, — Цинь Цзун рассмеялся. — Не болтай, а просто скорее хватай.

— Мог ли ты выразиться конкретнее? — Воскликнул Жуань Си наперекор ветру. — Наши жизни в твоих руках!

Велосипед резко наехал на лежащий полицейский, и оба подпрыгнули, словно на пружине.

— Цинь Цзун, — крикнул Жуань Си, — не учись водить машину слишком рано, я еще хочу пожить несколько лет.

Цинь Цзун: …

Им начало казаться, что мир кружится. К счастью, они не поели утром, иначе всю дорогу их бы рвало. Они подоспели к киоску как раз вовремя, чтобы забрать остатки — каждый взял по три блина и упаковке соевого молока, после чего они направились в школу, успев сесть за парты в последний момент.

Кун Цзябао, сидевший рядом с ним, преувеличенно зажал нос.

— От тебя пахнет блинами. Сколько раз я говорил, что масло там нечистое, почему ты до сих пор туда ходишь?

— У входа только один киоск, до других не успеваю, — Жуань Си принюхался. — Почему я ничего не чувствую?

— Было бы странно, если бы ты почувствовал с такой-то реакцией, — Кун Цзябао вытянул шею. — Учителя сегодня заняты из-за совещания, никто не станет следить. Покажи свой новенький телефон.

Жуань Си достал его из кармана и бросил ему.

— Передай фотографии Чэнь Линя.

— Я отдам, а себе оставлю копии, чтобы тот парень «случайно» не разбил телефон, и не пришлось бы сильно заморачиваться, чтобы найти их вновь, — Кун Цзябао схватил его. — Там есть пароль… О, боже мой! Ты серьезно?!— Он ужаснулся. — На экране блокировки Цинь Цзун, на рабочем столе Цинь Цзун, боюсь представить, как выглядит галерея!

Жуань Си выхватил телефон, открыл его и увидел, что весь экран забит фотографиями Цинь Цзуня. Это не те снимки, которые он сделал, и вчера их определенно не было!

Цинь Цзун в рубашке, Цинь Цзун в футболке, улыбающийся Цинь Цзун, безэмоциональный Цинь Цзун. Снимки снизу, снимки сверху, под разными углами. Было еще одно фото, где видна лишь небольшая часть его спящего лица, пальцы, сложенные V-образно и четкая тень штор.

— Сумасшедший… и чертовски красивый.

— Я только что узнал, что ты идиот, Си-эр, почему ты так много фотографируешь Цинь Цзуня? — Кун Цзябао понизил голос. — Оставил для утех, придурок?

— Тебе все равно не понять, — Жуань Си прикрылся учебником от солнца и очень спокойно, с нотками превосходства произнес. — Это тренировка. Как ты можешь понять страдания супружеской пары?

— Тогда какого черта ты поставил его на фоне… — Кун Цзябао, приложив руку к груди, с натяжкой сказал.

— Просто хочу постоянно видеть его, — Жуань Си отложил учебник, повернулся и спросил. — Какие-то проблемы?

— Чертов гей!

Утром учителей почти не было видно, и все время проходили самостоятельные занятия. Жуань Си, скрывшись за книгой, отправил своему парню сообщение.

«Глупенький, чем занимаешь рано утром?»

Вероятно, у Цинь Цзуня тоже не было учителя, потому что вскоре пришел от него ответ.

«Большой подарочек от меня оказался неожиданным, не так ли?»

«Неожиданным до слабости в ногах»

«У меня есть твое спящее фото. Господин, вам отправить?»

«Боже!»

Жуань Си отправил изображение медленно идущей альпаки.

Цинь Цзун отправил провокационный стикер.

Они, сидя на разных этажах, переписывались и просто болтали, даже диалог с использование исключительно эмодзи не казался скучным. В мгновение ока наступил полдень. Жуань Си убрал телефон, собираясь перекусить вместе с Кун Цзябао, в то время как Цинь Цзун отложил черновик с математическим решением и вышел вместе с Кун Цзяюем. Едва спустившись, он столкнулся с Чэнь Лином у входа.

Щетина была не выбрита, и волоски стояли колом. Только в этот раз ему удалось разглядеть татуировку на шее: «Never say die». Взгляд Чэнь Линя оставался, как и прежде мрачным, свирепым и непокорным, и он выглядел крайне недружелюбно, глядя на других. Он столкнулся лицом к лицу с Цинь Цзуном, и никто из них не желал уступать путь.

— Ты что, блять, не знаешь? — Заговорил тот. — Послушные псы не стоят на дороге.

— Я слышал другую поговорку, — ответил Цинь Цзун, едва прищурившись. Каникулы не прошли даром: даже не измеряя, он мог сказать, что стал выше. Жуань Си сверился и предположил, что он прорвался с 1,78 и достиг более чем 1,8. Он стоял на ступеньке, возвышаясь над Чэнь Лином почти на полплеча.

Другая поговорка явно не отличалась добротой.

— Убирайся, — Чэнь Линь сделал шаг вперед и холодно процедил.

Цинь Цзун не сдвинулся с места. Кун Цзяюй, поправив очки, дернул его за рукав, слегка напуганный напором соперника. Казалось, дело близилось к драке, однако на лестнице нескончаемо спускались и поднимались люди, рядом стояло большое зеркало для одежды, и на камерах четко фиксировались лица. Драться здесь — значит попасться с поличным.

— Элементарные правила приличия, — произнес Цинь Цзун. — Если не можешь выучить их, не выходи из дома.

— Я тебя выебу, — Чэнь Линь стиснул зубы. — Прошлого раза не хватило?

Он двинулся вперед, пытаясь схватить его за воротник, когда кто-то спустился по лестнице и присвистнул им.

— Кого говоришь хочешь выебать? — Жуань Си оперся на перила и вперился взглядом в Чэнь Линя. — Скажи еще раз, кого, черт побери, ты хочешь?

За ними скопилась толпа, все они собирались пообедать, но теперь стояли позади, наблюдая. Чэнь Линь не уверен, станет ли драться Цинь Цзун, а вот Жуань Си определенно да. Этот парень в ярости совершенно не обращает внимание на место, иначе в прошлый раз не полез бы в драку с Чжао Юньлинем и его компанией.

Чэнь Линь, бросив на него мимолетный взгляд, указал на Цинь Цзуня.

— В следующий раз, если осмелишься, ударь, — затем он толкнул его плечом и поднялся по лестнице.

— Милый, — крикнул вдогонку Жуань Си, посылая воздушный поцелуй, — через пару дней я найду тебя, чтобы поболтать.

Чэнь Линь даже не обернулся.

— Ты такой дерзкий, — он спустился к Цинь Цзуню, и они вместе пошли дальше. — Ты правда хотел подраться с ним здесь?

— Я испугался так сильно, что руки задрожали, — сказал Кун Цзяюй позади. — Боялся, что не смогу развести вам, а если то дорогое зеркало разобьется, придется платить.

— В такое время, — Кун Цзябао ненавидел железо за то, что оно не стало сталью, — еще можешь думать о деньгах?

— Конечно, — Кун Цзяюй нахмурился. — Брат, у тебя есть деньги? Если нет, придется просить у мамы, а она обязательно погоняет тебя по всей общине.

Кун Цзябао помолчал, а затем вновь схватился за грудь.

— Почему сегодня так поздно? — Цинь Цзун, поразмыслив, сменил тему.

— Я думал, куда можно сходить вечером на свидание, — шутя, произнес Жуань Си. — Просто так совпало.

— Уверен, что это совпадение? — Цинь Цзун огляделся по сторонам. — Это не потому, что ты встречался с кем-то другим?

— О чем ты? — Жуань Си толкнул его. — Еще помнишь Ся…

— Цинь Цзун!

Кто-то крикнул позади, и все четверо дружно обернулись и увидели девушку с аккуратной короткой стрижкой и изящными чертами лица, держащую в руках мольберт. Лицо Кун Цзяюя под толстыми стеклами очков быстро поалело, он схватил брата за руку и, заикаясь, невнятно пробормотал:

— Сюй… Сюй Линлан!

— Не тебя ищут, мой бедный братик, — с горечью произнес Кун Цзябао.

— Прошло много времени с тех пор, как я нарисовала в прошлый раз розу, — Сюй Линлан повертела кисть в руках. — Я подкрашу ее вновь.

Жуань Си с улыбкой наступил на ногу Цинь Цзуня.

Подкрась, сестричка.

— Кто это? — Тихо спросил он Кун Цзябао. — Ты так себе информатор, раз враг уже у двери, а я ничего не знаю!

— Я же говорил в прошлый раз, разве нет? — Кун Цзябао прошипел. — Твоя реакция просто… Ты умудрился найти девушку, а потом парня, небеса слепы!

— Что ты говорил в прошлый раз? О, она нравится Цзяюю, больше ничего! Никто не сказал мне, что она заинтересована в Цинь Цзуне!

— А кто знает? — Безразлично пробормотал Кун Цзябао. — Эта сестра занята целыми днями заказами, я видел ее всего пару раз.

— Нет. Я… я буду дежурить у двери студии, а вдруг она задумает недоброе по отношению к Цинь Цзуню?

Кун Цзябао: ……

— Цинь Цзун в высоту 1,8, даже ты не можешь уложить его, да?

— Есть ли между ними какая-то связь? — Человек с нулевым IQ забеспокоился. — Между ними невозможна щенячья любовь! Цинь Цзун еще юн! Тот, кто хочет вручить ему любовное письмо, должен сначала перешагнуть через мой труп!

Кун Цзябао: ……

— Что ты чувствуешь, когда говоришь это? — Кун Цзябао с беспокойством поинтересовался. — У тебя болит что-то в груди?

Группа

Чэнь Линь вышел из кабинета воспитателя, но не стал сразу спускаться вниз, вместо этого остановился на некоторое время у окна в конце коридора.

Хотелось курить.

Он сунул руки в карманы штанов, вынул зажигалку, с одинокой сигаретой, и протер ее кончиками пальцев. Сейчас все ушли обедать, и в коридоре никого не было. На самом деле он не курил, просто вдыхал дым.

Неожиданно из туалета по соседству раздался шум льющейся воды, и Чэнь Линь оглянулся: вышел мужчина в кожаных туфлях и деловом костюме. Его взгляд скользнул по юноше, он склонил голову и позвал:

— Чэнь Линь.

Чэнь Линь подумал, что какой-то учитель пришел ловить его, и, прикусив сигарету, обернулся. Выражение его лица помрачнело — лучше бы не оборачивался.

— В чем дело? — Мужчина повернулся боком. — Стоишь тут и напрашиваешься на взбучку?

— Тут никого нет, — проворчал Чэнь Линь, выпрямился и последовал за мужчиной.

Окно было открыто. Чэнь Линь подошел к нему, выпустил колечко дыма и оглядел школьный двор под ясным небом.

— Еще не уволился? — Спросил он. — Почему вторая школа берет кого попало? В наши дни учителем так легко стать?

— Я еще не уволился, а ты уже ушел, — ответил Су Боюй. — Похоже, в наши дни ученикам приходится нелегко. Пришел записаться?

— Нет, — Чэнь Линь выпустил кольцо дыма. — Пришел искать неприятности.

— Смеешь ввязываться во что-то, не разобравшись в прошлых передрягах? — Су Боюй прислонился к стене, вытряхнул сигарету из пачки и сунул ее в рот. Человек выглядел опрятно, а в очках казался и вовсе сдержанным джентльменом. Но стоило ему снять очки и закурить, как его вид стал почти не отличим от Чэнь Линя, только гораздо спокойнее.

— Если есть дело, давай быстрее, — Чэнь Линь нахмурился. — Лаоцзы торопится.

— Называешь себя отцом при мне? Твоих заслуг еще недостаточно, — Су Боюй смотрел на него сквозь дым с легкой насмешливой улыбкой. — Маленький засранец, ты еще не вырос, а уже разговариваешь таким тоном, часто били по губам, не так ли? Почему же ты никак не можешь запомнить? Ничего такого, просо давно тебя не видел, вот и решил проявить учительскую заботу.

— Я плохо учился, — Чэнь Линь наклонил голову и ухмыльнулся. — Но я научился у тебя многим словам, например, «лицемер». Кому нужна твоя забота? Не думай, что сказал пару заумных словечек, и тут же стал моим учителем.

— Неплохо, — похвалил Су Боюй. — Для меня честь — быть твоим учителем и научить чему-то новому. Группа еще существует? «Пламя» не кинуло вас, верно?

— Не твое дело, — Чэнь Линь грубо показал средний палец. — Если бы не отсутствие доказательств, я бы заподозрил, что ты нанял людей, чтобы следить за этим Лаоцзы.

— Оказывается, я настолько всемогущ в твоих глазах? — Су Боюй стряхнул пепел и медленно проговорил. — Приятно слышать. Но ты преувеличиваешь, зачем мне следить за мелким засранцем? Тебе и десяти жизней не хватит, чтобы сделать что-то по-настоящему выходящее за рамки. Ты что же, курил марихуану?

— Не курил! — Крикнул Чэнь Линь, в ярости потушив сигарету. — Не вешай свое грязное белье на Лаоцзы, я не курил! — Он обнажил клыки, словно дикий зверь, готовый броситься на стену.

Су Боюй повернулся, выдохнул дым и небрежно произнес:

— Точно, ты слишком послушный.

— Бля!

Этот человек всегда такой! Говорит заботливые слова, но с таким безразличным видом, и еще вечно лезет не в свое дело!

— Говори нормально, — Су Боюй улыбнулся. — Бесполезно повторять одно и то же слово дни напролет. Твоих силенок не хватит для того, чтобы кого-то поиметь. Злишься, наверняка, я попал в точку. Куда я попал? Скажи мне, я обязательно исправлюсь.

— Если ты позвал меня только для того, чтобы поболтать, — сказал Чэнь Линь, — то убирайся к черту.

— Я забочусь о тебе, — Су Боюй докурил сигарету. — Ты хочешь тот текст, который попросил меня исправить в прошлый раз? Все еще нужен?

— Это мой текст! Верни мне его.

— Печаль, — Су Боюй вновь улыбнулся. — Если бы ты всегда покорно просил, я бы обязательно щедро наградил. Хочешь? Позволь спросить, это ведь ты вымогал деньги у учеников средней школы?

Лицо Чэнь Линя помрачнело, и он не произнес ни слова.

— Так и думал, — Су Боюй сжал окурок. — Хочешь содержать их, но зачем? Ученик Чэнь, ты даже себя прокормить не можешь, а хочешь быть святым отцом? Теперь ты не только содержишь их, но и пригреваешь? Твой отец, наверное, не раз тебя бил за это, верно? Ты действительно светишь ярко, согреваешь всех вокруг. Я же говорил, музыкой так не занимаются. Продолжишь в том же духе, рано или поздно закончишь плохо. Достаточно ли им твоего содержания? — Су Боюй наклонился, и запах дыма донесся до носа Чэнь Линя. — Даже если продашь себя, не хватит, малыш.

Чэнь Линю хотелось закашляться, но, боясь показаться трусливым перед ним, с трудом выпалил:

— Иди к черту!

— Если посмеешь произнести еще одно грязное ругательство, — произнес Су Боюй. — Веришь или нет, окуну тебя в унитаз.

Чэнь Линь стиснул зубы. Су Боюй встал, подошел к раковине и вновь вымыл руки.

— Можешь забрать текста дома, разве я не давал тебе ключ? — Он повернул голову и злобно процедил. — Приходи иди, не таскай за собой никого.

— Еще и одному идти, — Чэнь Линь пнул мусорное ведро. — Я подам на тебя в суд за домогательства!

— Хорошо, — улыбнулся Су Боюй. — Думаю, у тебя хватает дурных привычек, и сегодня добавится еще паранойя преследования, да? Постирай свою футболку, которую ты не стирал несколько дней, и только потом говори такие вещи, — удивленный он воскликнул. — Как до такого докатился? Где ты прятался эти дни? И не стирался ведь. Запах такой уникальный, сравнимый с мапо тофу.

Чэнь Линь вновь пнул мусорное ведро, хотел ругнуться, но, увидев выжидающий взгляд Су Боюя, нехотя закрыл рот.

Ты что, мой отец?!

Взревел он в сердце.

Попробуй заставить меня!

— Я не твой отец, — заговорил Су Боюй, уже открыв дверь и обернувшись. — Но если хочешь так назвать, я буду считать это честью.

Чэнь Линь быстро проскользнул мимо него, вышел в коридор, прошел несколько шагов, а затем внезапно вернулся, показал средний палец и быстро протараторил:

— Папа, ты как мапо тофу!

Сказав это, он развернулся и убежал, перепрыгнув через несколько ступеней и скрывшись невероятно быстро.

Су Боюй, улыбаясь, вошел в офис. Как раз кто-то заказывал еду, и его спросили, что он хочет съесть.

— Мапо тофу, — пролистывая тетради, ответил он.

Женщина-учительница, стоявшая позади, набирала воду. Он встал, чтобы придержать для нее дверь, и на благодарные слова вежливо ответил:

— Не за что.

— Учитель Су такой вежливый, — похвалила женщина-учительница. — Джентльмен.

Голубые розы на манжетах школьной формы Цинь Цзуня выглядели очень хорошо.

Кун Цзябао как раз хотел сделать комплимент, когда Жуань Си энергично ударил его по спине так, что та заболела. Он молча прикусил губу.

— Ешь скорее, — произнес Жуань Си, указывая на тарелку. — Скоро начнется урок.

Цинь Цзун съел пару ложек риса и заметил, что взгляд Жуань Си постоянно останавливается на нем. Проглотив рис, он повернулся и шепотом сказал:

— Она только раскрасила, мы почти не разговаривали.

— Поведай мне, насколько нормально вы разговаривали? Сколько слов ты произнес?

— Спасибо, не за что, пока, — объяснился Цинь Цзун. — Вот и все.

— Еще хуже, — Жуань Си постучал кончиками пальцев по столу. — Оставшееся время вы с нежностью смотрели друг на друга, даже воздух искрился.

— С нежностью смотрели, — Цинь Цзун рассмеялся. — Разве это не то, что мы любим с тобой делать?

— Мои глаза, — Кун Цзябао зажмурился. — О, мои уши, я так несчастлив, почему вы так со мной поступаете?! Почему!

— Крик одинокого волка, — произнес Цинь Цзун. — Мы должны нести ответственность за тех, кого приручили. Давай поговорим об этом дома?

— С кем разговаривать? — Безразлично сказал Жуань Си. — Мне совершенно все равно.

— Поговорим. Я действительно хочу обсудить с тобой одно дело.

— Ну, ладно, — неохотно кивнул юноша.

— О чем? — Вклинился в разговор Кун Цзябао. — Говоришь одно, а делаешь другое, это про тебя!

— Ну я, — непонимающе бросил Жуань Си. — Что такое, одинокий пес?

Кун Цзябао: …

— Не пытайся причинить мне боль, — эмоционально пропел Кун Цзябао. — Я потерял себя, мне грустно.

— Твой голос, — утешил Жуань Си, — жаль, что ты не певец.

— Я одинокий волк, бродящий по школе, и пою о своем одиночестве, ведь понять его могу лишь я, — Кун Цзябао сменил ритм и, прищелкивая пальцами, начал читать рэп. — Да, я упущенный талант.

Цинь Цзун и Жуань Си: ……

— Каждый день так пою, что раздражаю маму свою… — Обеспокоенно закончил он.

Жуань Чэн готовил ужин, но в доме не нашлось приправ. Жуань Си как раз вышел, чтобы передать рукопись, поэтому Цинь Цзун спустился вниз за ними. В ближайшем магазине купить не удалось, и он отправился в супермаркет на углу улицы. Когда он вышел, как раз зажглись фонари. На перекрестке ему вновь повстречалась группа Чэнь Линя.

Пение были таким громким, словно сингалка, но сам Чэнь Линь был целиком погружен в музыку, казалось, ничего не замечая.

Цинь Цзун слышал эту песню.

«Panic Station», но ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Играли они великолепно, и Чэнь Линь пел действительно здорово, настолько, что хотелось предложить ему найти другого вокалиста.

Шум автомобильных гудков смешался с музыкой. Цинь Цзун взглянул на часы, не стал больше задерживаться и повернулся, чтобы уйти. В последнее время он каждый вечер приходит сюда немного постоять. И Чэнь Линь тоже появляется здесь каждый день. Как и говорил Кун Цзябао, после отказа «Пламени» им больше негде было выступать, кроме как на улице. Сейчас Чэнь Линь содержит всю группу из четырех человек на те небольшие карманные деньги от отца, каждый там нахлебник. Они живут в маленькой съемной квартире, четверо ютится в одной комнате, и все такие изнеможенные.

— Куда ты ходишь в последнее время? — Жуань Си отложил ручку и спросил Цинь Цзуня, читающего на кровати. — Уходишь и возвращаешься через час.

— Смотрю на Чэнь Линя.

— О, смотришь… Черт побери, на кого? — Жуань Си подорвался со стула и забрался на кровать. — Мой маленький возлюбленный, ты делаешь что-то, что мне не нравится. Смотришь на него каждый день, он что, настолько красивый?

— Кто может быть красивее тебя? — Цинь Цзун захлопнул книгу. — Красавчик, скорее залезай в постель.

Жуань Си приподнялся и с подозрением оглядел его.

— Скажи честно, что ты задумал? Разве ты не дрался с ним в прошлый раз?

— Я дрался ради тебя, — Цинь Цзун обнял его за талию. — Я просто смотрю его выступления, и это просто потрясающе.

— Где? После ухода из «Пламени» он еще где-то выступает?

— На улице, — Цинь Цзун немного подумал и добавил. — Довольно круто, у него есть основа, но нет надежного солиста.

— Что хочешь сделать? — Жуань Си прищурился. — Смотришь каждый день, словно одержимый. Хочешь играть с ним?

— Хочу, — поколебавшись несколько секунд, честно ответил Цинь Цзун.

— Насчет этого… — Жуань Си выпрямился и посмотрел ему в глаза. — Сколько ты так один мучаешься?

— Дней пять-шесть, — Цинь Цзун сел. — Хотел рассказать тебе.

— Хочешь играть с ним в группе. Хорошо, давай поговорим с ним. Только вот у этого свирепого человека дурная привычка сквернословить. Нужно приструнить его, иначе в группе будет тяжело.

— Я сам поговорю с ним, — Цинь Цзун расплылся в улыбке. — А там посмотрим.

Жуань Си согласился. На следующий день, в выходной, он, только проснувшись, вышел на балкон и позвонил Кун Цзябао.

— Где живет Чэнь Линь? Как зовут участников его группы, откуда они, чем занимаются, сколько им лет, какой у них характер?

— Только раннее утро, — пробормотал себе нос еще валяющийся в постели Кун Цзябао. — Ты похож не на того, кто хочет подраться, а на того, кто проводит перепись населения.

— Я правда провожу перепись, — он перебирал листья монстеры. — Мне нужно все выяснить, иначе буду беспокоиться.

— Из-за чего? — Кун Цзябао перевернулся. — Ты же не собираешься с ним встречаться?!

— Я не собираюсь с ним встречаться, но мой парень собирается играть с ним в группе. Разве я не могу разузнать?

— Кто? — В замешательстве Кун Цзябао проснулся. — Брат хочет играть с ними? Играть в группе? Боже, — пробормотал он, словно не веря своим ушам, — крутяк. Спроси их, им нужен вокалист? Здесь есть один скрытый талант.

— Хорошо, скрытый талант, — Жуань Си поднял голову и посмотрел на палящее солнце. — Сначала расскажи мне, кто эти люди, а то у меня сложилось плохое впечатление. Не думаю, что кто-то из них хороший человек.

— Ты совершенно прав, — Кун Цзябао зашуршал одеждой. — Действительно, ни один из них не является хорошим человеком. Ты знаком с Чэнь Лином, но, как по мне, он просто глупый человек с кучей денег, которого легко обмануть. Его уже несколько раз бросали, словно пушечное мясо.

— Кажется, ты очень благосклонен к Чэнь Линю. Сколько он тебе заплатил, чтобы ты его оправдывал? Если он действительно такой глупый, откуда те фотографии?

— Разве я не могу сказать несколько добрых слов в сторону моего будущего капитана? — Кун Цзябао включил воду. — Басиста зовут Ли Сю, раньше учился в восьмой школе, исключили за драки. Всегда тусовался с Чэнь Лином и пил за его счет. Думаю, это человек, если не брать в счет лень, во всем остальном схож с Чэнь Лином, из тех, кто становится послушным, если приструнить. Их клавишник — Линь Чэнь, и этот парень главный вымогатель, у него отвратительная репутация. Можешь не помнить его имя, но ты наверняка слышал прошлогоднюю историю о девочке из восьмой школе, да? Это он сделал. Последнего я забыл, барабанщик, кажется, из шестой школы.

— Шестой школы? — Переспросил он. — Шестая школа, ведущая в городе?

— Ага, говорят, раньше был отличником, — Кун Цзябао задумался. — Кажется, видел его на подготовительных курсах, но не запомнил. Ну как, моя сеть хороша?

— Хороша, — Жуань Си услышал шум, вытянулся и заметил автомобиль Цинь Юэ, припаркованный внизу. — Позже угощу тебя молочным чаем, — Цинь Юэ вышел из машины и поднял голову, и он тут же помахал ему рукой. — Пока, мне нужно наладить отношения с моим будущим тестем.

Кун Цзябао: …

— Не человек, а собака! Я хочу подать в суд на этого Лаоцзы! Ты каждый день издеваешься над своим близким братом!

— Быстрее вешай трубку и звони Ли Нин, — Жуань Си сбросил вызов, обернулся и крикнул человеку, смотрящему телевизор в гостиной. — Дядя Цинь здесь, мы можем спуститься и поиграть в мяч.

Противостояние

Выбранный Цинь Юэ стадион был очень тих, и по выходным там встречалось мало людей. Жуань Си вышел из машины с баскетбольным мячом в руках и размялся, наблюдая за происходящим. Он даже продемонстрировал несколько бросков. Единственный, кто поддержал его, был Цинь Цзун, усердно выполнявший роль болельщика. Два отца стояли, скрестив руки на груди, и наблюдали со стороны с холодным безразличием.

— Сыграем на выбывание, по двое в команде, — Цинь Юэ засучил рукава кофты.

— Разделимся на старичков и молодежь, — Жуань Чэн повязал на голову красную повязку и протянул такую же Цинь Юэ. — Надень красную, чтобы выглядеть внушительнее.

— Как назовем нашу команду стариков? — Цинь Юэ взял повязку и завязал. — Как насчет «зрелые мужчины»?

—  Раз уж играем на выбивание, какая ставка? — Произнес Жуань Си, подбрасывая мяч.

— А чего хотите? — Цинь Юэ остановился перед ним, он выглядел весьма внушительно. Он выше и крепче, чем Цинь Цзун. Мускулы на его руках напряглись в демонстрации силы.

Жуань Си мельком взглянул на Цинь Цзуня и произнес:

— Я хочу Цинь Цзуня, но боюсь, вы мне его не отдадите, — он небрежно добавил. — Хочется многого, все зависит от того, на что готовы отцы.

— Довольно дерзко говоришь, — Жуань Чэн поправил очки. — Если будешь так сильно насмехаться над соперником перед игрой, боюсь, больно упадешь потом. Скоро даже своего родного отца не сможешь узнать.

— Прекрасно, — Цинь Цзун снял куртку. — Обе стороны принялись насмехаться друг над другом. Скажу одно: после окончания игры мы все рано останемся любящей семьей.

— Что ж, — торжественно произнес Цинь Юэ. — Если мы с твоим отцом проиграем, за каждое очко дадим пять тысяч юаней; если вы с Цинь Цзуном проиграете, пробежите обратный путь ножками.

Это не менее пяти километров.

— Вы захватили достаточно наличных? Мы не принимаем кредитные карты, — Жуань Си вызывающе присвистнул.

— Си-эр, — Цинь Юэ принял боевую стойку, — у твоего отца столько положительных качеств, почему ты перенял только плохое?

— Мне кажется у меня много положительных качеств, — Жуань Чэн поправил его. — Вероятно, это его собственные недостатки.

— Джентльмены, — заговорил Цинь Цзун, — готовы? Начнем обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один!

В парной игре самое главное — молчаливое понимание. Цинь Юэ и Жуань Чэн играли вместе на несколько лет дольше, чем Цинь Цзун и Жуань Си. К тому же, благодаря своему высокому росту Цинь Юэ был суперзащитником. Возможно, мужчины в последние годы играли мало, однако смогли освоиться за несколько минут и прийти к необычайному понимаю. Цинь Юэ очень агрессивно прорывался под кольцо, и каждый раз, когда он прыгал, Жуань Си чувствовал, как его тело давит на него, словно гора, заставляя нервничать.

Когда его дерзкие атаки встречали с двух сторон и мяч отскакивал от пола, словно связанный по рукам и ногам, он сбавлял обороты. И ему не нужно было кричать чужое имя, он просто делал жест пальцами, и Цинь Цзун уже появлялся рядом, словно щит. Цинь Цзун и Цинь Юэ сталкивались лоб в лоб, и он непреклонно стоял на защите, пока Жуань Си быстро реагировал и прорывался справа, как тигр, вырвавшийся из клетки.

Цинь Юэ ясно видел Цинь Цзуня.

Его глаза были спокойными, а движения уверенными. Они оба почти одного роста, и грудь Цинь Цзуня, блокирующая его, очень крепкая, не какая-нибудь хлипкая веточка, которую можно сбить с ног одним толчком.

— Решил, когда приедешь? — Вдруг спросил Цинь Юэ.

— Нет, у меня нет желания участвовать в жизни других семей.

С другой стороны, Жуань Си ловко обошел собственного отца и красиво забросил мяч в кольцо. Кольцо затряслось, и мяч отскочил от пола.

— Отлично, — Цинь Цзун посмотрел на Жуань Си, и отцы с улыбками на лицах покачали головами.

— Дерзость легко ломает людей, парень, не будет слишком самонадеянным.

— Похвалите меня немного, — произнес Жуань Си, — «зрелые мужчины».

Цинь Юэ перевел взгляд на Жуань Чэна, и тот скрестил руки.

— Не стесняйся, научи его быть человеком. Он настолько самонадеянный, что даже я, как отец, не могу этого вынести.

— Вперед, — произнес Цинь Юэ, — разминка окончена.

Игра продолжалась больше часа, счет постоянно менялся, кто-то постоянно обгонял. Жуань Си чувствовал, как капельки пота стекают по лицу. Он видел, что его отец сбавил обороты и уже не так сильно помогал Цинь Юэ.

Молодежь побеждала за счет выносливости.

Жуань Си вытер пот и похлопал Цинь Цзуня по плечу, и без слов они явно договорились поскорее завершить матч. Когда возобновилась игра, произошла смена позиций, и Жуань Чэн стал защитником. Жуань Си никак не ожидал, что, будучи нападающим, Цинь Юэ будет таким свирепым, он действовал чрезвычайно жестко, но из-за слабой защиты счет остался неизменным.

Время подходило к концу. Жуань Си тяжело выдохнул, и Цинь Цзун легонько похлопал его по спине, поддерживая. Он тут же выпрямился.

— Скоро закончим. Будь увереннее, осталось всего два очка.

— У моего отца не так много сбережений, — ответил Жуань Си, обернувшись. — Вечером пойдем с мамой есть мороженое.

Когда они вдвоем окружили Цинь Юэ, тот, к их удивлению, не стал атаковать так же агрессивно, как раньше, а легко передал мяч стоявшему позади Жуань Чэну. Неприметный до этого Жуань Чэн принял мяч, уверенно остановился у двухочковой линии и, изящно подпрыгнув, забросил мяч в корзину.

Боже мой!

Жуань Си чувствовал себя обманутым.

— Твой отец тебе не рассказывал? — Цинь Юэ бросил взгляд на свои часы. — Он же был лучшим снайпером.

— Постарел, конечно, — скоромно произнес Жуань Чэн, поправив красную повязку и покинув поле, чтобы взять бутылку.

— Обманщик! — Запыхтел Жуань Си.

— В войне все средства хороши, — Жуань Чэн выпил воды и указал рукой на дорогу за пределами стадиона. — Дети отдыхает и бегут.

— Черт, — одновременно воскликнули Жуань Си и Цинь Цзун.

Машина ехала небыстро, словно выгуливала собак на поводке, только вместо поводка была веревка. Отцы даже открыли окна, и Цинь Юэ включил ту самую песню «Fresh Off The Girl», выбранную в прошлую встречу Цинь Цзуном. Время от времени он поглядывал в зеркало заднего вида, призывая их двигаться в такт музыке.

Жуань Чэн, обдуваемый ветром, долго протирал очки и, в конце концов, спросил:

— Чем сейчас занимаешься?

— Все то же самое, — Цинь Юэ сбавил скорость. — В этом возрасте уже другим не займешься.

— В этом твоя проблема, — Жуань Чэн надел очки. — Ты с ним пытался поговорить?

Цинь Юэ посмотрел в зеркало заднего вида.

— Он не хочет со мной разговаривать… После этого он даже ни разу не позвонил. Представить не могу, о чем он думает. Шу Синь сказала, что он нечасто ей звонит. Честно говоря, — он выдержал паузу, — мне кажется, Цинь Цзун очень холоден к нам.

— Позволь мне сказать честно, — Жуань Чэн прикрыл окно автомобиля. — Так тебе и надо. Вы хотели, чтобы он вырос, но разве воспитание ребенка похоже на выращивание зеленого лука? Цзунцзы не плохой, просто задумчивый. Раньше вы прививали ему интересы, он много времени потратил на пианино, и теперь просто не в силах найти свою жизненную цель.

— Отец считает, — произнес Цинь Юэ, — что военное училище — надежный и подходящий вариант. Сам я уже смирился, живу день ото дня, не надеясь порадовать старика, поэтому все его внимание сосредоточено на Цинь Цзуне, он хочет дать ему свободу. Но сказать не сделать, не так ли? У тому же, Шу Синь не хочет сдаваться. Когда родился Цинь Цзун, она посчитала, что сможет реализовать свои мечты о музыке. Невозможно разрешить это дело парой слов.

— Если не пианино, — сказал Жуань Чэн, — то почему бы не выбрать саксофон.

— Даже не знал, что он умеет играть на саксофоне, — Цинь Юэ помолчал немного и признался.

— Хорошо воспитал двух сыновей, — сказал Жуань Чэн, глядя на потных юношей в зеркале. — Это я про себя.

Цинь Юэ: …

— Жуань Си должен увидеть, как выглядит его отец на самом деле.

— Он обычный учитель, —скоромно ответил Жуань Чэн с улыбкой. — Зрелый мужчина.

Цинь Юэ: ……

Когда Жуань Си поднимался по лестнице, его ноги чуть ли не сводили судороги. Ввалившись в квартиру, он, даже не переобувшись, плюхнулся на диван. Цинь Цзун чувствовал себя чуть лучше и даже осилил снять обувь.

— Разве вы не ходили играть в мяч? — Спросила Ли Циньян, попивая холодное молоко. — Почему выглядите так, словно вас избили?

— Мы преподали им урок, — на пороге появился Жуань Чэн. — Наверное, это можно назвать избиением.

— Товарищ, — Жуань Си схватил маму за руку, — ты знаешь, как круто папа играет в мяч?

— Знаю. Он запретил мне говорить тебе об этом.

Жуань Си: …

Вечером они кое-как перекусили, а потом по очереди приняли душ. Когда Жуань Си упал на кровать, веки уже сливались, и он тут же уснул, уткнувшись в подушку. Цинь Цзун вошел, закрыл дверь и навалился на его спину.

— А! — Жуань Си резко проснулся, все тело ныло из-за тяжести. — Ты что, пользуешься моей слабостью, что ты делаешь?

— О чем ты? Я устал, — Цинь Цзун легонько укусил его. — Даже если бы хотел что-то сделать, не смог бы.

Жуань Си тяжело задышал от прикусываний, но Цинь Цзун действительно не усердствовал и казался невероятно уставшим. В комнате не горел свет. Жуань Си вяло валялся на кровати, не в силах угнаться за своими непристойными мыслями.

Волосы юноши все еще были мокрыми, и капли воды падали на его шею, едва охлаждая пыл. Жуань Си спрятал голову под подушкой, пытаясь взять под контроль свое учащенное дыхание, не желая быть пойманным. Но даже с закрытыми глазами он мог представить, как они выглядят, лежа совсем рядом.

Жуань Си тихо выдохнул, затем приподнялся, перекатился на другой бок и посмотрел на Цинь Цзуня.

— Куда ты собрался?

Цинь Цзун вновь навис над ним, они прижимались друг к другу, обмениваясь теплым дыханием, однако поцелуй все не наступал.

— Знаешь, как ты сейчас выглядишь? — Жуань Си провел пальцем по ключице, остановился на кромке шорт и негромко цыкнул, заметив изменение.

— Не знаю, — пылкое дыхание касался щек Жуань Си, — но знаю, как выглядишь ты.

— Забудь, ты еще несовершеннолетний, — Жуань Си подцепил края его шорт и тут же ослабил хватку. — Спи.

После этого, прежде чем Цинь Цзун успел склонить голову, он чмокнул его в губы, отстранился, плотно укутал в одеяло, перевернулся на другой бок и заснул.

Цинь Цзун: …

— Жуань-Жуань, — взвыл Цинь Цзун, — ты подлец!

— Защита несовершеннолетних начинается с меня, — Жуань Си отвернулся. — Не кричи так посреди ночи, неприятно слушать.

Цинь Цзун долго смотрел на него, и Жуань Си, не выдержав, повернул голову.

— Ты так хочешь меня прижать? — Холодно усмехнулся он. — Маленький друг, ты ничего не перепутал? Ты потратишь время впустую, если будешь обнимать меня за талию.

Цинь Цзун вытянул средний палец для сравнения.

— Черт.

— У кого средний палец толще? Я вполне уверен в себе, — мягко произнес Цинь Цзун.

— Какое совпадение, я тоже вполне уверен.

— Твоя талия, — ладонь Цинь Цзуня прочертила линии в определенном месте, — такая приятная на ощупь, верно?

Жуань Си охнул и снова повернулся к нему спиной.

— Если сможешь прижать меня, талия твоя, попробуй, милый.

В воскресенье Чэнь Линь еще валялся в постели, когда раздался звонок в дверь. Он сделал вид, что не слышит, снаружи подождали полминуты и вновь позвонили.

— Блять! — Чэнь Линь нехотя поднялся с дивана, натянул штаны, босыми ногами подошел к двери и распахнул ее. — Кто там?!

— Твой милый, — Жуань Си солнечно улыбнулся. — Я здесь, чтобы найти тебя.

Чэнь Линь тупо стоял три секунды, после чего захлопнул дверь, но Жуань Си оказался быстрее, ударил ногой по дверной панели, протиснулся внутрь, схватил парня за грязный воротник и толкнул в стену, наделав много шуму. Чэнь Линь сначала ощутил боль в спине, а затем, как заламывают руки, прижимая к стене.

— Пошел нахуй! — Выругался Чэнь Линь.

— Если никто не соизволил научить тебя говорить, — Жуань Си склонил голову, — я стану твоим учителем бесплатно.

Кто-то в гостиной с грохотом свалился на пол и в полудреме вышел без штанов, непонимающе глядя на них.

— Что происходит… что происходит?

— Блядство! — Кто-то в спальне встал и крикнул. — Кто, черт возьми, вызвал полицию! Что опять?! В этот раз я ничего не натворил!

Жуань Си поднял ногу и отодвинул ведерко с лапшой быстрого приготовления, растекшееся у его ног, и с отвращением вытер руку о спину Чэнь Линя.

— Как долго ты не стирал свою одежду? Черт, чем пахнет?

Он пинком открыл дверь, и в комнату внезапно хлынул солнечный свет. Три человека внутри взвыли в унисон, словно вампиры, принявшие солнечные ванны. Потрепанные шторы сильно затеняли комнату. В маленькой гостиной стоял всего один диван, небольшой журнальный столик и старый телевизор, предположительно антикварный. Тот, кто стоял голым, все еще дремал. Дверь в спальню не была закрыта, на кровати сидел кто-то, похожий на императора, еще один спал, уткнувшись головой в электронное пианино, словно мертвец.

Жуань Си нахмурился и ругнулся.

На такой свалке живет «довольно хорошая» группа?

Суперсладкая

— Отпусти меня! — Злобно процедил Чэнь Линь, зажатый Кун Цзябао.

— Брат Линь, брат Линь, давай цивилизовано поговорим? — Кун Цзябао сжал его. — На нас ведь смотрят прекрасные сестрички, не ругайся.

— Чего спешить? Есть ли смысл спешить с разговором? — Жуань Си сел и потянулся за кусочком арбуза.

— Разговаривай со своей сестрой, — Чэнь Линя чуть ли не прижимали к стене.

— У меня нет младшей сестры, — произнес Жуань Си. — Но есть младший брат.

— О, — в голосе Чэнь Линя сквозило презрение, — няни Си и Бао пришли свести со мной счеты? Жуань Си, ты его мать? Ты его случаем грудным молоком не кормишь?

— Ты как еж, — Жуань Си расплылся в улыбке. — Так возбудился, когда речь зашла о Цинь Цзуне. Боишься, что я побью тебя за прошлый инцидент? Не боись, Цинь Цзун не упоминал об этом. Я пришел не за этим, просто хочу спросить, не хватает ли вашей группе людей?

— Не нуждаемся, проваливай.

— А мне кажется кого-то не хватает, — Жуань Си достал свой телефон и потряс им перед носом Чэнь Линя.

— Бля! — Чэнь Линь было подорвался и схватился его, но Кун Цзябао немедленно усилил хватку, вновь прижал его к стене, демонстративно задев стол и привлекая внимание.

Жуань Си улыбнулся официантке, сказав, что все в порядке, а затем показал Чэнь Линю несколько фотографий.

— Нравится? Вид со всех сторон, 360 градусов без мертвых зон, на погруженного в мир наркотиков заблудшего юношу. Вау, думаю, твой отец приложил немало усилий, чтобы ты так быстро вышел из участка и вернулся в школу. Что ты сказал ему? «Отец, я не курил, правда не курил». Лицо в порядке? Должно быть, болит.

— Что, черт возьми, ты хочешь?! — Чэнь Линь нервно задышал, затем сдавленным голосом спросил. — Ты мне угрожаешь? Шантажируешь? Лаоцзы скажет тебе: у меня нет денег! И я не курил!

— Я тебе верю, — искренне произнес Жуань Си. — Но не знаю, поверит ли твой отец. Я с самого начала говорил, давай поболтаем по душам, зачем доводить до такого? Портить отношения.

— Хватит этой двусмысленности! Неженка! — Чэнь Линь стиснул зубы. — Что ты хочешь?

— Изначально я собирался сделать нечто фатальное, — Жуань Си откусил кусочек нарезанного фрукта. — Но сейчас просто обсужу с тобой кое-что. Группе не хватает людей? У нас есть выдающийся саксофонист.

— И скрытый талантливый певец, — добавил Кун Цзябао с явным намеком. — Это я.

— Нам не нужен саксофон, — сказал Чэнь Линь с улыбкой. — Не нуждаемся.

Жуань Си доел нарезанные кубиками фрукты и продиктовал ряд телефонных номеров. Чэнь Линь вновь в ярости стиснул зубы.

— Не ожидал, что твой отец — ученый. Ученые любят рациональность и больше всего презирают нарушение дисциплины и закона. Не знаю, как у тебя дома относятся к курению марихуаны, но карманные деньги на жизнь, вероятно, сократятся, дабы ты больше не тратил их на глупости. Что делать без этих карманных денег? Те трое не работают, не так ли? Они просто нахлебники без денег. Когда закончатся деньги, вы все вместе окажитесь на улице, на ветру? Если хочешь такого исхода, рекомендую восточную сторону холма, она ветреная и малолюдная, можно спокойно пить.

— Мошенник! — Чэнь Линь пришел в ярость. — Низменный и бесстыдный! Глупый и бесстыдный! Чего ты присосался к моей группе?! В городе полно таких, ты не по адресу! Музкружок шестой школы набирает людей каждый день! Иди туда, сукин сын!

Выслушав его, Жуань Си бесстрастно спросил Кун Цзябао:

— У этого человека проблемы с гормонами? Слишком легко злится. Ты говорил, что он глупый, теперь я верю. Он такой вспыльчивый.

Чэнь Линь: &%@$!

— Думаю, какие-то есть. Видишь же прыщики на лбу, вероятно, это из-за вспыльчивости, — Кун Цзябао сделал глоток молочного чая.

— Ты чертовски глупый! Вся твоя семья глупая! Ты…

— Прыщи, наверное, появились из-за плохой гигиены, да? Ты только что испачкал мою руку, до сих пор чувствую это, — Жуань Си просматривал телефон. — Вчера я играл с Цинь Цзуном в «Соедини два одинаковых», ну знаешь ту версию на приставке? Битва была такой ожесточенной.

— Слушай Лаоцзы! Жуань Си…

— Сейчас я сосредоточен на учебу, какие еще игры? — Кун Цзябао оторвался от своего телефона. — Хотя я несколько раз играл с Ли Нин в, как ее, «Рисуй и угадывай». Довольно увлекательно. Требует навыков рисования, я обнаружил у себя еще один талант. Жаль, я не стал художником.

— У тебя лицо (достоинство) в ногах, — произнес Жуань Си. — Плачет под ногами.

Они вдвоем болтали больше часа, переходя от темы игр к фильмам, баскетболу, маме и обратно к играм. К этому моменту Жуань Си заказал еще один стакан воды.

Чэнь Линь уже заткнулся и пристально смотрел на него. Жуань Си взял стакан с водой и с беспокойством пододвинул к нему.

— Устал? Посмотри, чтобы утолить жажду.

После чего залпом осушил стакан и с облегчением выдохнул.

Чэнь Линь: …

— Теперь поговорим? Не хвастаюсь, но во все городе Цинь Цзун лучший саксофонист. Нам твоя группа не особо интересна, Цинь Цзун просто хочет поиграть с кем-нибудь. Он сильно заинтересован этим, и ты тоже. Когда погруженные люди встречаются с другими погруженными, только так можно создать что-то по-настоящему стоящее. Ты много вложил в эту группу, но получил ли желаемое? Может быть, тебе правда не хватает товарища? Как насчет того, чтобы попробовать сыграть с Цинь Цзуном?

Чэнь Линь помолчал, а затем сказал:

— Можно мне стакан воды.

— Я тебе не верю. Но если он хочет играть, пусть приходит сам. Если уж он такой крутой саксофонист, я буду умолять его присоединиться, но если нет, свалишь в закат, удалишь фото и больше не будешь беспокоить нас. Каждый пойдет своей дорогой.

— Хорошо, — Жуань Си радостно хлопнул по столу. — Заранее поздравляю с возможностью сыграть вместе с таким выдающимся саксофонистом.

— Я тоже поздравляю, капитан, — вклинился Кун Цзябао. — Что у вас есть такой вокалист, как я.

Чэнь Линь: …

— Ты кто?

Войдя в квартиру, Жуань Си заметил обувь Цинь Цзуня. Родителей дома не оказалось, и из комнаты доносился саксофон. Он переобулся и без спешки вошел, остановившись у входа и прислушавшись.

Не желал прерывать Цинь Цзуня.

Жуань Си прислонился к зеркалу и закрыл глаза. Хотя у него нет особых музыкальных познаний, он твердо верил, что Цинь Цзун лучший. В его сердце он самый лучший, возможно, в будущем станет еще лучше, это лишь вопрос времени. Сейчас, Цинь Цзун для него просто потрясающий.

Примерно через полчаса музыка стихла. Жуань Си, шлепая тапочками, подошел к двери, открыл ее, присвистнул и заключил в свои объятия.

— Здесь так душно.

— Что ты делал? — Цинь Цзун наклонил голову и губами коснулся его губ. — Ты так долго отсутствовал, не обращал на меня внимание.

— Гулял… — Жуань Си толкнул его на диван, и они прижались друг к другу. — Чем еще можно заниматься с Кун Цзябао? Просто шатались по улице, бездельничали.

— По выходным ты ходишь на «свидания» с Кун Цзябао, — Цинь Цзун позволил ему взобраться на него сверху. — Я сейчас заплачу.

— Плачь, — Жуань Си ущипнул его за талию. — В будущем у тебя будет много возможностей поплакать.

— Тебе кажется, что ты едешь верхом на лошади? — Искренне спросил Цинь Цзун. — Удобно ехать?

— Пойдет, здесь давит, — Жуань Си надавил.

Цинь Цзун: …

— Ты, — оправдался Цинь Цзун, — давишь не туда.

— Разве? — Жуань Си откинулся назад. — Здесь?

— Просто продолжай сидеть, — юноша поправил взъерошенные волосы.

Жуань Си попробовал сдвинуться, но Цинь Цзун вдруг сел, обхватив его за талию, раздвинул ноги и прижал к спинке дивана.

— А эта поза отличная, — Цинь Цзун улыбнулся. — Можно делать кое-какие вещи.

— Давай же, — Жуань Си усмехнулся. — Ты читаешь эротические комиксы больше, чем я, верно?

— Не развращай меня. Я ничего не знаю, — невинно произнес он. — Не больно носить джинсы в такую жару?

— …Заткнись.

— Сними, — Цинь Цзун наклонился ближе. — Мы…

— Что? Я тебя не слышу.

— Говорю… — Цинь Цзун приподнял футболку на Жуань Си и ласково прошелся рукой по спине, прижимаясь еще ближе.

Входная дверь вдруг распахнулась, и они быстро рассоединились. Услышав стук входящих в гостиную туфель на каблуках Ли Циньян, Жуань Си спустил приподнятую футболку, чуть ли не заправив ее в штаны, и босиком запрыгал, поправляя ремень. Цинь Цзун выпрямился, взял книгу и небрежно пролистал несколько страниц.

— Черт, в следующий раз не трогай без разбору, — прошептал Жуань Си.

— Постараюсь, — Цинь Цзун скрыл половину лица за книгой. — Не ругайся, звучит слишком возбуждающе.

Жуань Си, не в силах смотреть на него, зажмурился.

Ли Циньян переобулась, прошла мимо гостиной и подошла к холодильнику, чтобы взять прохладный напиток. Затем, попивая, толкнула дверь и увидела двух человек, спокойно занимающихся своими делами в нескольких метрах друг от друга.

— Я купила две пары очень классных штанов!

— Самые популярные среди молодежи, с низко опущенной промежностью. Говорят, в таких можно широко шагать, не боясь сдавливания! Очень стильные! Вы двое, скорее переоденьтесь, — она достала пакеты, разложила две пары штанов и сказала.

Еще на половине объяснения Цинь Цзун, скрывавший лицо за обложкой, рассмеялся.

— …Спасибо, мама, ты моя настоящая мама, — произнес Жуань Си, несколько мгновений назад терпящий боль.

Цинь Цзун не ночевал у него, поэтому они лежали каждый в своей кровати и разговаривали по телефону.

— В будущем следует выбирать время, — сказал Жуань Си. — Нельзя играться где попало, это слишком страшно. Вдруг однажды мы будем этим заниматься, я обернусь, а там моя мама.

— Неудобно, — Цинь Цзун, вероятно, продолжал читать книгу, ведь он слышал шелест переворачивающихся страниц. — Надежнее прийти сюда.

— Надежнее, как же, — он съязвил. — Твоя мама тоже ходит бесшумно.

— Раньше я не думал, что быть парой так тяжело.

— Конечно, это тяжело, — Жуань Си растянулся на одеяле и поинтересовался. — Когда ты пойдешь искать Чэнь Линя?

— На следующей неделе, — Цинь Цзун помолчал. — У них на следующей неделе выступление в баре. Сегодня утром я узнал, что учитель Чэнь Линя — Су Боюй, учитель Су.

— Учитель Су? Из нашей школы?

— Тот самый талантливый ученик, произведший фурор на вступительных экзаменах, — сказал Цинь Цзун. — Вторая школа не самая сильная, и он наделал много шуму, моя мам тогда запомнила его. Но за последние два года от него ни слуху ни духу, и в школе редко видели… Но Чэнь Линь действительно его ученик.

— Ничего удивительного, — Жуань Си взъерошил волосы. — Отец Чэнь Линя — ученый, так что неудивительно, что он знаком с учителем Су… ну или что там. Это не странно. Но у него поздний ребенок, поэтому каждый раз, когда Чэнь Линь нарывается на неприятности, отец, хоть и злится, не наказывает сильно.

— Поздний и единственный ребенок, — Цинь Цзун усмехнулся.

Жуань Си вспомнил о новом маленьком сыне Цинь Юэ и, повинуясь внезапному порыву, спросил:

— В будущем мы тоже заведем ребенка?

В их доме может быть пустовато… Он не хочет, чтобы Цинь Цзун вновь испытывал это чувство одиночества.

— Ты родишь? — Цинь Цзун выключил свет. — Тогда я буду стараться изо всех сил. Или хочешь, чтобы родил я? Это немного сложнее.

— Просто спросил. Вопрос о том, как родить, еще не поднимался.

— Не хочу, — Цинь Цзун оставался спокойным. — Не стану делить тебя ни с кем другим, это мой предел.

— Хорошо, иди спать. Спокойной ночи, милый, — Жуань Си некоторое время помолчал, а затем сказал.

Через две минуты после того, как завершился звонок, Жуань Си вдруг завернулся в одеяло и начал кататься на кровати, не понимая, что с ним происходит, сел и воскликнул:

— Чего я радуюсь!

— С ума сошел, — Ли Циньян, которая все еще смотрела полуночный фильм, улыбнулась.

— Не похоже на то, — сказал Жуань Чэн, чьи очки отражали свет. — Влюбился, что ли.

Черт!

— Нет… нет, — Жуань Си послушно лег обратно.

Какая еще любовь!

Лаоцзы утопает в суперсладкой любви!

Мусор

Влюбленный Жуань Си был невероятно бодр, Кун Цзябао, сидящему с ним за одной партой, казалось, что даже его прическа стала игривой. Он так ловко крутил ручку между пальцами, что Хуан Цзяли, стоявшая на трибуне, не удержалась и спросила:

— Жуань Си, почему бы тебе не выйти на улицу и не сесть на корточки, много людей обратит на тебя внимание и подкинет монеток. Что тебя так осчастливило в понедельник?

— Заработал денег, — Жуань Си, отложив ручку, мило улыбнулся. — Продолжайте, я внимательно слушаю.

Кун Цзябао бросил ему смятый бумажный шарик, где было написано: «Ты что, с ума сошел? Какую песню в голове крутишь? Скоро уже танцевать начнешь».

Жуань Си ответил: «Тогда давай потанцуем».

Кун Цзябао: …

Новость о возвращении Чэнь Линя стала главной темой для разговоров между уроками. Его неухоженная короткая стрижка и яркие татуировки бросались в глаза в толпе учеников в сине-белой форме. Инцидент с марихуаной, ставший достоянием школьного чата в Weibo в прошлом семестре, сделал его пугающим в глазах учителей. Как только он вошел в класс, учитель, проводивший урок, остановился и раздраженно махнул рукой.

— Заходи.

Чэнь Линь вовсе не обратил внимание на его жест. Он подошел к своему месту и обнаружил, что оно уже занято. Окинув человека взглядом, он недобро произнес:

— Убирайся отсюда.

— Твое место там, — учитель поднял руку и указал на место рядом с мусорным ведром на другом конце класса. — Скорее садись, не мешай своим одноклассникам.

— Мое место здесь, — протестовал Чэнь Линь.

— В новом семестре изменился состав класс, и пересадка была скорректирована. Вы все одноклассники, неважно, где сидеть…

— Я что, мусор? — Чэнь Линь уставился на него.

— Поторопись и сядь, — учитель на миг заколебался, недовольно нахмурился и сказал.

— Я буду сидеть здесь, — Чэнь Линь пнул ногой по столу.

— Чэнь Линь, — учитель повысил голос, — с кем ты разговариваешь? Это школа, место знаний, не приноси сюда свои уличные порядки! Портишь атмосферу! Действительно просто мусор…

Чэнь Линь быстро приблизился к нему и схватил его за воротник. Мужчина лет сорока с лишним весом затрясся и закричал:

— Что ты делаешь?! Возмутительно! Никакой дисциплины! Смеешь драться? Смеешь драться со своим учителем!

Одноклассник поспешно обхватил Чэнь Линя за талию и оттащил назад, но тот вырывался.

— Пошел ты! Почему моему место возле мусорного ведра? Что это значит, я не понимаю! Если есть что сказать, скажи! Не устраивай такое отвратительное представление!

— Что не так? Что ты имеешь в виду? Я твой учитель! У меня нет права менять пересадку? — Мужчина покраснел от злости. — Отпусти меня! Не отпустишь, вызову директора! Что за тип! — Он громко крикнул. — Такие люди, как ты — социальный мусор! В тебе нет ничего хорошего, ты давным-давно ступил на кривую дорожку! Не стыдно перед учителем Чэнем?

— Не твое дело! — Чэнь Линь пнул его ногой. — Лаоцзы — кривое дерево!

Услышав шум, люди из соседних классов открыли двери, и со всех сторон послышался галдеж. Чэнь Линя, которого оттаскивали, вдруг охватила ярость, и он, не в силах себя контролировать, схватил учебник со стола и швырнул в лицо учителя, оскалившись. Его словно окружали шипы, пронзающие чувство собственного достоинства.

Мусор!

Ублюдок!

Неуч!

Блудный сын!

С момента, как он переступил порог школы, все напоминали ему об этом каждую секунду. Они кидали любопытные взгляды, обсуждали вполголоса с другими, насмехаясь и глумясь, смотрели свысока, постоянно наблюдая и оценивая, словно он посмешище.

— Чэнь Линь! — Кто-то подошел к нему со спины, крепко обнял за талию и сиюминутно прервал его приступ гнева.  Су Боюй, без очков, силой потянул его на себя.

— Ударил учителя! Он еще бьет учителя! — Тот, кого ударили, пошатнулся и, воспользовавшись моментом, попытался дать ответную пощечину.

— Учитель Лю! — Су Боюй оттащил Чэнь Линя в сторону, перехватил чужую руку и быстро сказал. — Вы идите в медпункт, а я преподам ему урок и свяжусь с учителем Чэнем.

С этими словами он потащил Чэнь Линя наружу. Стулья грохотали и сдвигались, производя сильный шум. Кун Цзябао, наблюдавший через щель в открытой двери, жалобно ткнул Жуань Си.

— Капитан, капитан опять вляпался в неприятности… Боже, он избил Лю Юэбаня.

Ученики, изначально отвечавшие на вопросы, осторожно повернулись и вытянулись, дабы проследить, как Су Боюй уводит Чэнь Линя.

— О нет, — Жуань Си подпер голову рукой. — Круто.

— …Ты, быстро втянул шею и начал отвечать на вопросы!

Грудь Чэнь Линя тяжело вздымалась, он крепко сжимал руку Су Боюя, который прижимал его к стене, и продолжал сыпать ругательствами.

— Ты с ним заодно! Говорите высокопарно, а на деле все одинаковые!  Больше всего вам нравится действовать за спиной!

— Я же говорил, — Су Боюй повернул его лицо. — Еще одно нецензурное слово, и ты отправишься головой в унитаз. Так и не избавился от этой дурной привычки?

Чэнь Линь тяжело задышал и, злобно глядя на него, выругался:

— Бля!

Не говоря ни слова более, Су Боюй пинком распахнул дверь туалета и потащил того к унитазу. Он поднял крышку унитаза и надавил ему на спину, Чэнь Линь, задыхаясь, смотрел на воду внизу.

— Давай! — Прохрипел он, стиснув зубы. — Су Боюй, если ты сегодня меня не утопишь, не мужик!

— Если боишься, просто признай, что был неправ, — Су Боюй не отпускал. — Неважно, мужик я или нет.

Чэнь Линь с трудом сглотнул, сжал руки за спиной и со всего маха ударил коленом по краю. Крупные слезы падали в воду.

— Я был не прав! Я мусор! Су Боюй, — всхлипывая, спросил он, — я мусор?

Другой человек не произнес ни слова.

Чэнь Линь расстроился еще больше.

Су Боюй ослабил хватку, накрыл лицо Чэнь Линя мужским носовым платком и вытер слезы вместе с соплями.

— Кто сказал, что ты мусор? — Спросил мужчина. — Иди и покусай его.

— Слишком много людей так говорят, — Чэнь Линь отвернулся, с покрасневшим носом.

— Значит покусай каждого, — Су Боюй выбросил свой носовой платок в мусорное ведро и хотел было поправить очки, но вдруг вспомнил, что не надел их. — Я сейчас скажу, что ты мусор, и ты забьешься в угол и будешь обнимать себя?

Чэнь Линь всхлипнул и вытер глаза.

Су Боюй засунул руки в карманы брюк, в смятой рубашке, с перекошенным из-за недавней суматохи галстуком, висящим на левом плече. Он достал пачку сигарет, закурил и предложил юноше.

— Не плачь, малыш, прикури мне.

— Сам себе прикури, — прервал его Чэнь Линь.

— Что? — Су Боюй улыбнулся.

Чэнь Линь вытащил зажигалку, и когда прикуривал, чуть не задел его нос. Су Боюй затянулся и выдохнул дым ему в лицо.

Привычка просто ужасная, однако ему нравилось смотреть на недовольное лицо Чэнь Линь сквозь тонкий слой дыма, на это красивое лицо.

— Встретился со своим отцом? Наверное, встретил, иначе откуда столько злости. Старик не понимает смысла существования группы, да? Ты всегда такой взрывоопасный, когда злишься на него. Пришел в школу злющий и кажется, будто все говорят о тебе плохо, ударил учителя Лю только потому, что он пересадил тебя с краю у мусорного ведра. Чего ты пытался добиться, когда набросился на него? Только доказал, что ты все еще маленький сорванец, и ничего больше. Хочешь сказать, что не мусор, — Су Боюй помолчал и тихо фыркнул, — но поступил действительно неправильно. В будущем, если почувствуешь, что не можешь контролировать эмоции, позвони мне, и я научу. Нельзя решать делами, махая кулаками. Сегодня замахнулся на учителя Лю, а завтра на своего отца?

Пока он курил, прядь непослушных волос упала на лицо, перегородив обзор. Казалось, сегодня он менее серьезный, даже предавался воспоминаниями о прошлом, но не делился ими. Он внимательно посмотрел на Чэнь Линя, словно на кусок не отшлифованного нефрита.

— Послушай, — Су Боюй протянул руку и погладил его по голове. — Играть музыку — это нормально, ты музыкант, к тому же, очень хороший. Тебе это нравится, и нет ничего такого, о чем нельзя было бы поговорить. Они могут относиться к тебе как к чудаку, а могут как к кумиру. Если сможешь контролировать своим эмоции и не бросаться в драку при первом оскорблении, и если ты… Переоденешься? Приведи себя в порядок. Бить учителя неправильно, он хотел унизить тебя, и ты сам дал ему такую возможность. Мусор ты или нет, определяется не словами, а поступками, — произнес Су Боюй, грубо потирая большим пальцем уголки глаз. — Чэнь Линь, ты плохо учишься, но у тебя есть музыка, ты не ниже других. Но если думаешь, что сможешь пробиваться в жизнь кулаками, — он усмехнулся. — не выйдет, сейчас ведь видел. Я поговорю с учителем Лю насчет места, — Су Боюй убрал руку. — Но ты должен понять, где ошибся. Ты не совсем прав. Кстати, в прошлый раз я просил тебя сходить ко мне домой за текстом, не захотел?

— Не было времени, — пробормотал Чэнь Линь. — Завтра…

— Я докурил, — Су Боюй затушил сигарету. — Не собираюсь больше ждать.

— Черт!

— М? — Су Боюй обернулся на него.

— Блин… я так обеспокоен.

— Так переживаешь, очень волнующе, — Су Боюй окинул его хитрым взглядом.

— Ты извращенец?

— Да, — Су Боюй протянул руку и провел кончиком пальца по ладони Чэнь Линя, а затем медленно ослабил галстук. Легкое касание пальцев, оставляющее ощущение недосказанности, и медленно сползающий предмет одежды в сочетании с его взглядом вызывали иллюзию, будто снимается не галстук, а вся одежда целиком.

Черт возьми!

Чэнь Линь резко отшатнулся и отступил.

Су Боюй рассмеялся и неторопливо поправил галстук.

— Умойся и вернись в класс. Раз ты такой послушный, я позабочусь обо всем за тебя. В следующий раз будь умнее, веди себя хорошо.

После того, как Су Боюй ушел, Чэнь Линь первым делом отправился в туалет, расстегнул брюки и почти сразу отправился мыть руки. Но прикосновения на ладонях невозможно было смыть. Кончики пальцев мужчины словно оставили метку, что заставляла его нервно тереть руки.

Ты что, собака!

И еще метки ставишься, будто помечая территорию? Что за иллюзия!

Цинь Цзун, только открыв дверь туалета, увидел, как Чэнь Линь сжимал губы и яростно тер руки под напором воды. Они переглянулись. Взгляд Цинь Цзуня скользнул от покрасневших уголков глаз к не застегнутым штанам и без всякого выражения произнес:

— Ты продолжай.

И отступил.

— Черт, — Чэнь Линь застегнул штаны. — Нет! Это не так! Я не такой! Не уходи! Черт! Цинь Цзун!

— Черт? Цинь Цзун? — Внезапно открылась дверь, и в проеме появился Жуань Си, схвативший юношу за плечо и ткнувший пальцем в Чэнь Линя. — По башке надавать? На Цинь Цзуня заглядываешься?! Я же говорил, этот человек ненадежен, у него дурные намерения!

— …Ты больной? Ты девушка Цинь Цзуня? Одно мое слово, и ты тут же появляешься! Почему бы тебе не устроиться в школьную охрану?

— Я не его девушка, — усмехнулся Жуань Си. — Но пусть кто-то только попробует стать его девушкой.

Чэнь Линь: …

В глубине души он отчаянно закричал.

Черт, этот человек такой гей! Все эти люди геи!

Товарищ по группе

— Так, ты ударил Лю Юэбаня?

Четверо сидели на скамейке под зонтиком перед кафе и потягивали чай со льдом. Кун Цзябао, придерживающий стакан, занимал больше всего места.

— Будь на твоем месте я, тоже бы ударил. Он больше всего любит заниматься подобным, наверное, это зависть человека среднего возраста? Класс ведь не переполнен людьми, но место осталось только рядом с мусорным ведром? Если кто-то скажет мне, что он не нарочно, не поверю.

— Да, — произнес Чэнь Линь и тут же изменился в лице. — Почему я должен сидеть с вами?

— Чтобы поболтать, — трое посмотрели на него и в унисон сказали.

— …Группа сплетников!

— Каждому из нас стоит достать горсть дынных семечек, — Кун Цзябао смутился при одной мысли об этом. — Нет, сплетничают только девушки, мы таким не занимаемся.

— Мы не искали тебя целенаправленно, — Жуань Си прикусил соломинку. — Разве не ты одиноко сидел в туалете? — Упомянув об этом, он хотел преподать ему урок. — В следующий раз можешь нормально подтягивать штаны? Средь бела дня гонять «птицу» — это безнравственно. Или что ты делал в туалете? В общественном месте соблюдай мораль, хорошо?

— Я же сказал, я ничего не делал! — На лбу Чэнь Линя появилась морщинка. — Ты действительно заслуживаешь взбучки, в курсе?

— Да, можешь попробовать.

Они двое, словно несовместимые волки, сидя рядом, им хотелось оскалиться и издать предупреждающий рык. Кун Цзябао коснулся своего живота и мягко принялся уговаривать:

— Эй, мы теперь семья, не ссорьтесь.

— Сам ты семья! — Воскликнул Чэнь Линь и сжал пластиковый стакан. — Черт возьми, сегодня я встретил тебя, неудивительно, что все идет наперекосяк.

— Если это так, — Жуань Си показал средний палец, — я буду видеться с тобой каждый день.

— Я искал тебя. Видел вашу группу, — вклинился в разговор Цинь Цзун.

— Многие видели, — аккуратно смял пластиковый стакан. — Чего ты хочешь?

— Может быть, мой саксофон вам подойдет, — на дне стакана остались лишь мелкие капельки. — Я хочу в твою группу.

— Я не…

— Капитан! Я здесь, чтобы подать заявку на место солиста! — Кун Цзябао резко сжал его в объятиях.

— Бля! — Стаканчик в руке Чэнь Линя почти вдавился в руку. — Нет! Я пою сам!

— Мой тебе совет, — Цинь Цзун сделал глоток чая, — возьмите солиста.

Что касается фальшивого пения Чэнь Линя, стоило ему открыть рот, как все исполнение ухудшалось на три балла. Единственный человек, который мог составить ему конкуренцию в этом деле — Цинь Цзун, которому медведь на ухо наступил.

— Мне нравится, — произнес Чэнь Линь. — Я свободный человек, можете ли вы меня контролировать?

— Ах, конечно, — усмехнулся Жуань Си, — ты вольная пташка, хватит смелости вернуться домой к отцу?

Чэнь Линь, наконец, вспомнил о пугающей власти тех фотографий. Он выбросил стакан в мусорное ведро и, желая выругаться, сдержанно выдавил из себя улыбку.

— Ладно, и как вы меня убедите? Сыграете или споете здесь?

— Споем, — Кун Цзябао задумчиво потер подбородок. — Хотя, боюсь, как только начну петь, на землю посыплются деньги, это довольно неловко.

Все: …

В конце концов, было принято решение встретиться в небольшом баре, где Чэнь Линь собирался выступить в выходные. Цинь Цзун отнесся к этому серьезно, и всю неделю в свободное время играл на саксофоне. Жуань Си в это время ничего не писал, последние рукописи были сданы в каникулы, и большую часть времени он тратил на учебные пособия.

В старших классах слишком много работы.

Жуань Си не ставил себе высокие цели, но и не отлынивал. Он обвел круг на карте Китая, но его значение оставил в секрете. Каждый день, закончив решать задачи, он слушал, как Цинь Цзун играет на саксофоне, и почитывал книги. Неожиданно на неделе позвонила Шу Синь — мать и сын говорили всего пять минут.

— Тетя Синь все еще сердится? — Жуань Си оставил заметку на странице книги. — Столько времени прошло с тех пор, как вы виделись.

— К сожалению, она будет сердиться до тех пор, пока я не признаю ошибку, — Цинь Цзун отложил инструмент. — Она такая занятая, да и ей без разницы, увидимся мы или нет.

— Разве это одно и то же? — Жуань Си повертел ручку между пальцами и повернулся. — Но ты думаешь именно так.

— Совершенно верно. Ты поглядываешь на меня уже несколько минут?

— Ты, — Жуань Си с игривой улыбкой посмотрел на него, — прилипчивый дух.

Цинь Цзун откинул одеяло и похлопал по подушке рядом. Жуань Си немедленно захлопнул книгу, выключил лампу и навис над ним.

Цинь Цзун пошел в бар один, Жуань Си не стал выходить из дома. Он сам должен решить этот вопрос, и сможет ли он присоединиться, зависит от того, насколько фотографии повлияли на Чэнь Линя. Жуань Си достаточно долго навязывался к нему, и дальнейшее его присутствие было бессмысленным.

Жуань Си играл в видеоигры с Кун Цзябао.

— Разве ты не хотел стать солистом? — На середине игры вдруг спросил он.

— Ах, — Кун Цзябао зевнул, особо не задумываясь, — забыл. В другой раз, посмотрим, как сложится судьба.

— Жаль, может быть, Ли Нин, послушав твое пение, пала бы к твоим ногам.

— Шутишь, — Кун Цзябао вздохнул. — Мне слишком приятно, не стоит так меня расхваливать. Си-эр, думаешь, я толстый?

— Толстый, — ответил Жуань Си, погруженный в игру. — Довольно симпатичный, разве толстым быть плохо? Кто тебе такое внушил?

— Нет, — Кун Цзябао сменил тему. — Твоя техника ужасна. Признайся честно, те крутые результаты принадлежат твоему младшему!

— К черту младшего, — Жуань Си нажал на кнопку. — Это я крут!

Небольшой бар, где собирался выступать Чэнь Линь, действительно совсем крохотный, спрятан на углу улицы, с планировкой кафе. Цинь Цзуню, человеку с топографическим кретинизмом, было нелегко найти это место. Жуань Си нарисовал ему на ладони простую и грубую карту перед выходом. И поскольку карта от руки была абстрактная, Цинь Цзуню пришлось воспользоваться навигатором в телефоне. Когда он добрался до места, до начала выступления оставалось немного. Внутри было малолюдно, можно сказать, всего несколько человек, каждый сидящий в одиночестве. Сцена тоже не отличалась большим размером, вероятно, на ней поместится едва ли больше одного человека.

Цинь Цзун не видел Чэнь Линя. Свет внутри был приглушенным, только сцена сияла чуть ярче. Юноша в бейсболке и спортивной форме сидел и играл на барабане, отлично улавливая ритм и играясь палочками, невнятно читал рэп.

Цинь Цзун подошел к нему, и тот, поспешно закончив веселиться, довольный воскликнул:

— Вау, потрясающе.

— Действительно потрясающе, — сказал Цинь Цзун. — Привет, Чэнь Линь здесь?

Парень снял бейсболку, обнажив желтоватые волосы, и наклонился вперед

— Зачем такой красивый парень ищет Чэнь Линя? — Он указал на себя и с улыбкой продолжил. — Ищи меня, пойдем на свидание?

— Нет.

— Я знаю, кто ты, — говоря, он постучал по барабанной установке. — Ты саксофонист. Я Се Фань, самый классный барабанщик во Вселенной, — он повертел разноцветную палочку, встал и протянул руку. — Приятно познакомиться.

Цинь Цзун задумался.

— Се Фань, приятно познакомиться.

Он бесстрастно протянул руку и пожал чужую. Однако ладонь этого парня прилипла к нему, словно ириска. Погладив свое невинное и безобидное симпатичное лицо, он скрыл недоброжелательность.

— Руки, играющие на саксофоне, такие красивые? Больше похоже на руки пианиста. Вау, такие приятные на ощупь.

— Могло быть лучше, — Цинь Цзун осторожно сжал руку.

Мышцы на руках, наработанные его трудом, никогда не были просто словами, и хватка была словно стальная. Собеседник тут же расслабился, выражение его лица изменилось, и он с натяжкой произнес:

— Не, не делай так! Черт, сломаешь, сломаешь, сломаешь! Шшш, — у него не получалось вырваться. — Брат! Я позову старшего… брата… ясно? Ясно!

Когда Чэнь Линь вышел с гитарой на спине, увидел, как Се Фань, согнувшись пополам, держится за руку.

— Что вы двое делаете?

— Приветственный подарок, — Цинь Цзун отпустил его руку.

Руку отпустили, но на ней остались четкие отпечатки пальцев. Казалось, рука продолжала немного подрагивать, сложно сказать, сможет ли он играть на барабане следующие пять минут.

— Готовьтесь разогреть публику, — Чэнь Линь обратился к Цинь Цзуню. — Пока присядь, это отличается от обычной игры. Если будет страшно, скорее беги домой, малыш.

— Думаю, вам не хватает людей, — Цинь Цзун снял саксофон со спины и обратился к Се Фаню. — Барабанщик готов играть?

— Не могу играть, брат, пожалуйста! — Се Фань поспешно покачал головой, обхватил руку и отступил на три шага.

— Что собираешься исполнять? Если не боишься, попробуй со мной?

Цинь Цзун понаблюдал, как играет группа, и ушел. Было уже поздно, и ему нужно было вернуться, чтобы сделать домашнее задание. Юноша, с саксофон на спине, высокого роста, задел висящий над стеклянной дверью колокольчик. Рука Се Фаня пришла в норму, но на ней все еще оставались отпечатки.

— Этот парень тебе нужен?

— Нужен, — Чэнь Линь перебирал струны гитары.

— Я не согласен, — Се Фань снял бейсболку и выставил на всеобщее обозрение растрепанные желтые волосы. — Этот парень плохой человек. Кто сможет контролировать его, если он присоединится? Думаю, в споре никто не сможет с ним справиться. Если говорить о долгосрочных перспективах, я не согласен.

— Ты капитан? — Раздраженно спросил Чэнь Линь. — Ты же слышал его игру на саксофоне.

— Помню только его красивое личико, — равнодушно проговорил Се Фань. — И его глупые шутки. Что до саксофона, даже если он будет играть по-божески, он нам не нужен.

— Ты постоянно говоришь о внешности, —  Линь Чэнь, игравший на электронном пианино, с отвращением произнес. — Черт, он же мужчина, разве нет?

— Я ценю его внешность, и это никак не связано с полом, — Се Фань злобно ухмыльнулся. — Например, будь ты женщиной, я не заинтересовал бы.

— Огромное спасибо, — недобро произнес Чэнь Линь. — Чертов педик, не заглядывайся на чужие задницы. В нашей команде нет места геям, эта болезнь рано или поздно станет заразной.

— Учись больше, чтобы образовываться, — промурлыкал Се Фань. — Я не гей, просто люблю людей. Забудь, обсуждать с тобой философию — все равно, что заставить корову играть на пианино.

— Пошел ты, — Линь Чэнь приблизился к нему. — Уже тошно, целыми днями только и хвастаешься своими оценками! Не общайся с нами, если такой крутой, мусор, в конце концов, ты свалишь.

— Не знаю, кто все же уйдет, — Се Фань закинул в рот жевательную резинку. — Когда увидел полицию, ты не был таким смелым. Кто подсунул тебе марихуану? — Он издевательски покачал головой в такт музыке в баре. — Собака и то лучше тебя будет.

Линь Чэнь вдруг бросил вперед, и Ли Сю, басист, встал между ними. Его уши так сильно болели от криков, что он грубо растолкал их в стороны.

— Можете заткнуться? Подеретесь здесь, и деньги на сегодняшний ужин будут потрачены впустую.

— Нет денег, так давайте разойдемся, — воскликнул Линь Чэнь. — Блять, играть постоянно голодным каждый день уже невыносимо, — в последнее время он был невероятно раздраженным, поскольку Чэнь Линь запрещал ему раскуривать марихуану.

— Тогда уходи, — крикнул Се Фань, стоящий за спиной Ли Сю. — Иначе однажды я убью тебя!

Чэнь Линь шумно поставил пивную бутылку на пол.

— Почему вы деретесь? Не хотите играть, так катитесь отсюда! Чтоб никого не видел! Саксофониста я точно возьму! А к марихуане вам прикасаться запрещено!

— Ха, — Линь Чэнь усмехнулся. — Ты капитан, ты главный! Хорошо, раскуривать нельзя, почему бы тогда не ввести правило, что выступать нужно только в школьной форме? — Он оттолкнул человека в сторону. — Я больше не играю.

Когда Цинь Цзун вернулся, Жуань Си принялся расспрашивать его.

— Что ты думаешь о своих товарищах по группе?

Цинь Цзун хорошенько вымыл руки, последовал за ним в комнату и закрыл дверь.

— Кучка психов.

— Что они сделали? — Спросил он, сидя за письменным столом.

Цинь Цзун облокотился на стол, втиснул ноги между ног Жуань Си и с обиженным видом позвал:

— Жуань-Жуань.

— Говори, — Жуань Си приподнял его подбородок.

— Кто-то домогался меня, — юноша склонил голову набок. — Он коснулся моей руки и долго не отпускал.

Что за херня!

— Кто домогался тебя? — Жуань Си вдруг притянул его к себе.

— Не помню, — Цинь Цзун склонил голову набок. — Желтые волосы, уверенный вид.

— Уверенный значит, завтра от него останется только кожура! — Жуань Си обнял его руку, несколько раз потер и злобно произнес.

— Он также пригласил меня на свидание, — Цинь Цзун наклонился ближе. — Я так испугался.

— Черт, как он смеет приставать к тебе?! — Жуань Си нахмурился. — Никаких свиданий! Мы не совершеннолетние не ходим на свидания!

— Ах, — Цинь Цзун тяжело вздохнул и тихим голосом прошептал, — Напугал меня до смерти, я так напуган.

Жуань Си обнял его, и Цинь Цзун, как само собой разумеющееся, уткнулся лицом в шею. Не прерывая объятий, он позволил рукам гулять по телу, как бы бессознательно толкал человека на стол.

Тот самый «напуганный» Цинь Цзун сорвал с Жуань Си футболку и принялся бесцеремонно целовать его.

На следующий день Жуань Си ходил по дому в расстегнутой рубашке. Ли Циньян удивленно спросила:

— Что случилось? Смена имиджа?

Жуань Си, поливающий цветы, рассмеялся.

Стальной стержень

С тех пор Цинь Цзун каждый день ходил в небольшой бар, Жуань Си и Кун Цзябао тоже часто захаживали туда. Увидев впервые Се Фаня, он с улыбкой на лице пожал ему руку, так что у того морщинки на лице появились. Когда пришло время выступления, стало очевидно, что у четырех человек нет никакого молчаливого понимания, однако они уже притерлись друг к другу.  Жуань Си заказал несколько баночек холодного пива и откинулся на спинку стула, глядя на Цинь Цзуня.

— Выглядит круто, — Кун Цзябао открыл банку. — Думал, Чэнь Линь будет постоянно завывать.

— Кого волнует Чэнь Линь?

— Кажется, брат очень счастлив, — продолжил Кун Цзябао. — Когда он стоит там, кажется, словно он обрел… мм…

— Свободу, — Жуань Си подхватил банку и чокнулся с собеседником в такт музыке. Глядя на юношу на сцене, он повторил слова Чэнь Линя. — Я свободен.

— Я свободен, — с улыбкой повторил Кун Цзябао. Тень толстячка в полумраке выглядела округлой. Он вновь повторил фразу, будто размышляя о чем-то. Жуань Си думал, что он что-то скажет, но вместо этого тот запрокинул голову, осушил банку с пивом и глубоко вздохнул. — Черт, в университете нельзя открыто встречаться? Придется тайком ухаживать за Ли Нин!

Жуань Си: …

Из-за перепалки с учителем Чэнь Линя вновь хотели исключить, к счастью, Су Боюй сумел защитить его, и Хуан Цзяли разрешила ему посещать занятия. На следующий день, войдя в класс, Жуань Си увидел рядом со своим местом спящего человека. Вид со спины казался чертовски знакомым, поэтому он подошел и наклонился.

— Черт, что он здесь делает?

Чэнь Линь крепко спал и не обращал на него внимания. Кун Цзябао, сидевший сзади, погруженный с головой в поедание булочки, прерывисто произнес:

— Теперь все отлично… все в сборе.

— Сначала доешь, потом говори, — Жуань Си сел на свое место. — Я тоже голоден.

— Эй, разве ты не ел со своим драгоценным братом? — Кун Цзябао вытер рот и спросил.

Глаза Жуань Си забегали, и он неопределенно промычал. Кун Цзябао вдруг выпрямился и уставился на воротник его рубашки.

— Ты в рубашке? Разве она не принадлежит брату? Вы двое… — Он внезапно осознал и недоверчиво произнес. — Вы еще учитесь, можете быть чуть сдержаннее?

— Не омрачай мою чистую любовь своими грязными мыслями, — прошептал Жуань Си.

С Чэнь Линем рядом Жуань Си и Кун Цзябао нашли новое развлечение — пугать его при каждом удобном случае. Но постепенно Чэнь Линь привык к этому, словно гора Тай, он не двигался с места и крепко спал. Если его сильно беспокоили, в перерыве между уроками он показывал им средний палец.

— Ты инфантильный, — сказал Чэнь Линь, обращаясь к Жуань Си. — Ты чертовски инфантильный!

— Детское сердце — это счастье, — Жуань Си сложил самолетик и запустил его точно за воротник Чэнь Линя. Кун Цзябао тут же захлопал в ладоши, и Жуань Си вежливо кивнул. — Спасибо-спасибо, аплодисменты слишком бурные.

— К черту твою сестру! — Чэнь Линь схватил бумажный самолетик и швырнул обратно.

— Я же говорил, у меня нет сестры, — Жуань Си разгладил бумагу своими гибкими длинными пальцами и в мгновение ока сложил лягушку. Он положил ее на стол, и от толчка та отскочила на стол Чэнь Линя.

Чэнь Линь прикрыл голову учебником, делая вид, что ничего не происходит. Когда он проснулся, все его тело было обставлено маленькими лягушками, которые тут же подпрыгнули, когда он встал.

— …Жуань Си, ты псих! — Чэнь Линь, красный с головы до ног, сердито воскликнул.

Жуань Си давным-давно отправился есть.

— Черт! — Чэнь Линь ткнул пальцем лягушку, не зная, куда себя деть.

Су Боюй, с книгами в руках, постучал в дверь, дабы пригласить его пообедать.

— Что говоришь?

— …Ничего.

После прихода Чэнь Линя прогулка из двух человек превратилась в прогулку из трех человек. И в компанию волков-одиночек добавился еще один член.  Председатель Кун Цзябао тепло поприветствовал присоединившегося Чэнь Линя.

— Девушки, которым я нравлюсь, могут выстроиться в очередь от ворот второй школы до ворот восьмой! — В ответ Чэнь Линь показал средний палец.

— Что за глупости ты говоришь? — Кун Цзябао ел. — С твоей-то привычкой не мыться по десять дней, у всех этих девушке нет носа? Еще и выстроиться до ворот восьмой школы, не преувеличивай.

— Хочешь верь, хочешь нет, — Чэнь Линь взял ребрышки.

— Позволь спросить, — заговорил Жуань Си. — Сколько выступлений в том маленьком баре должно состояться в этом месяце?

— Зачем? Не сильно хочу, чтобы ты смотрел.

— Не зазнавайся, — сказал Жуань Си. — Кто хочет на тебя смотреть?

— Ты действительно нянька Цинь Цзуня, — Чэнь Линь поднял голову. — Почему ты постоянно липнешь к нему? Братская любовь?

— …Да, братская любовь, — тихонько ответил Кун Цзябао.

— Если этот брат разозлится, ты можешь и умереть, — усмехнулся Жуань Си. — Так, сколько выступлений еще в этом месяце?

— Теперь он член моей группы, конечно, я должен заботиться о нем, — Чэнь Линь очень любил есть ребрышки.

— А тот, кто ушел, вам больше не нужен? — Спросил Жуань Си. — Как его звали… как же…

— Линь Чэнь, — ответил за него Кун Цзябао, — который приставал к девушке.

— Раз ушел, пусть не возвращается, — Чэнь Линь прикусил губу. — Я не мусорщик.

— Брат, скажу тебе правду, — Кун Цзябао похлопал его по плечу. — Ты похож на мусорщика.

— …Тебе не надоело?!

— Скажу сразу, — Жуань Си крепко сжал сельдерей. — Игра в группе — сугубо ваше дело, и как выступать тоже. Но такие вещи, как раскуривание марихуаны… — Он выдержал паузу. — Не смей предлагать Цинь Цзуню.

— Думаешь, это так легко достать? — Чэнь Линь отбросил руку Кун Цзябао, его лицо помрачнело. —  Полиция существует не просто так.

Более того, будь у него сейчас деньги, он бы не потратил их на товарищей по группе. Аренда жилья, обслуживание инструментов, еда на троих — все это требовало денег. Его ежемесячных карманных денег и гонораров за выступления едва хватало, и он жил в условиях строжайшей экономии. Несколько дней назад Линь Чэнь объявил, что уходит, Чэнь Линь не стал его удерживать, хотя хотелось. Ему было тяжело собрать группу, потребовалось много усилий, чтобы создать все это. Но теперь, когда Линь Чэнь собирался уходить, он не выдержал и послал его, потому что в большей степени больше не мог его содержать.

Ежемесячные расходы Линь Чэня были огромны, а его пристрастие к наркотикам было настоящей бомбой замедленного действия. После того случая Чэнь Линь больше не хотел ночевать в участке. Су Боюй прав, он хотел стать святым, но как? Скоро ему даже себя не получится прокормить.

При мысли об этом Чэнь Линь становился раздражительным. У него в кармане только одна банковская карта, на которой осталось всего пятьсот юаней.

Стояла ранняя осень, но уже начались проливные дожди, небо хмурилось, поэтому все носили куртки. В баре было на удивление много народу. Жуань Си нашел столик у сцены, полученный через знакомых, откуда хорошо было видно маленькую сцену.

Цинь Цзун носил рубашку и черные брюки с подернутыми штанинами, выглядел просто и опрятно. Жуань Си разблокировал телефон и сделал несколько фотографий, думая, что его маленький возлюбленный красив и бесподобен всегда.

Атмосфера, как обычно, приятная. Сегодня Се Фань даже переодел спортивную форму и сидел за барабанной установкой иначе. Он хотел позвать Цинь Цзуня, когда заметил его, однако Жуань Си махнул рукой, призывая его сесть обратно. Ближе к концу выступления ему позвонил Кун Цзябао.

— Ты в баре? — Кун Цзябао тоже гулял на улице. — Пришли ответы по поводу рукописи, которую ты отправил в начале семестра. Я здесь у входа, могу забрать их для тебя. Приходи ко мне.

— Не торопись, могу завтра забрать, — произнес Жуань Си. — Я жду, когда Цинь Цзун закончит.

— Это займет всего несколько минут, — Кун Цзябао прижал телефон к уху. — Моя мама тоже здесь, и она не отпустит меня до тех пор, пока ты не придешь. Ли Нин еще ждет меня в магазине молочного чая, чтобы помочь мне с китайским и английским! Поторопись!

— Ладно, — Жуань Си махнул рукой Цинь Цзуню на сцене, после чего встал. — Стой там, через две минуты приду.

Он повесил трубку и толкнул дверь. Под уличными фонарями стояли и сидели на корточках несколько человек, выглядящих не слишком дружелюбно. Жуань Си окинул их взглядом, никого знакомого не увидел. Один из них, с сигаретой в руках, повернулся, и Жуань Си не успел разглядеть его.

Когда он подошел ко входу, Кун Цзябао что-то говорил своей матери. Хотя он и был полным, голос у него был приятным, тот самый божественный голос, который подходил как для радиовещания, так и для пения. Иначе Жуань Си не стал бы хвалить его. Поскольку мама не поддавалась его чарам и оставалась безразличной, на его лице отразилось несчастье.

— Ты просто хочешь погулять, да? — Сказал его мать. — Еще и Си-эра сюда тащишь, умеешь же создавать неприятности. Уже третий год старшей школы, а все еще такой гуляка, сколько раз я тебе говорила…

— Тетя, сколько дней мы не виделись? Какую маску для лица используете? Выглядите на несколько лет моложе с нашей последней встречи, — Жуань Си поприветствовал ее издалека. — Моя мама в этом не так хороша, как вы. Если будет время, поделитесь с ней секретом?

— О каком уходе речь? Кто на меня будет смотреть в этом возрасте? Твои речи всегда такие сладкие, — мать Кун улыбнулась и, не сдержавшись, вновь сказала. — Откуда у меня время ухаживать за собой? Просто хорошо сплю. Правда выгляжу лучше, чем в прошлый раз? Фраза «красота во сне» действительна имеет смысл.

— Хорошо, хорошо, хватит, — Кун Цзябао мягко подтолкнул маму. — Ты самая красивая! Великая фея, скорее иди домой и вкуси сон, я побуду еще здесь с Си-эром.

— Не гуляй до одиннадцати-двенадцати вечера, иначе я с тобой разберусь, — мать Кун сделал несколько шагов, а потом обернулась. — Си-эр, передай своей маме, что ей нужно побольше спать, если есть время…

Когда мама отошла подальше, Кун Цзябао бросил ему письмо.

— Мне уже столько лет, а мама все еще думает, что может меня контролировать.

— Точно, — Жуань Си посмотрел на отправителя письма. — С кем ты там до одиннадцати-двенадцати вечера засиживаешься? Явно не со мной.

— Мы только учимся, — меланхолично произнес Кун Цзябао. — Ли Нин сейчас действительно не заботится о внешнем мире. Боюсь, после экзаменов она станет глупой.

— У этого глупого человека оценки лучше твоих, — Жуань Си улыбнулся. В этот момент телефон в его кармане зазвонил, играл особый рингтон, поставленный для Цинь Цзуня. — Маленький возлюбленный, ты закончил? Я сейчас буду…

— Маленький возлюбленный! — Се Фань на другом конце провода увернулся от стального стержня. — Не знаю, кто ты, но скорее приходи на помощь! Цинь Цзун умирает!

Жуань Си, застигнутый врасплох, бросился обратно в бар.

— Что случилось? Где Цинь Цзун? Алло? Черт!

— Что происходит? — Кун Цзябао погнался за ним.

Жуань Си не потрудился ответить, просто перелез через перила и рванул по мокрой траве, словно ветер. На улице было полно людей, он задел стольких людей, но в голове крутились лишь слова Се Фаня.

Цинь Цзун умирает.

Что за чертовщина!

Гонка

В переулке, где царила непроглядная тьма, Се Фань, выругавшись, вновь увернулся от стального стрежня. Из-за неудачного движения мусорный бак позади опрокинулся. С другой стороны, Чэнь Линь, чьи штанины облили помоями, не успел даже слово вымолвить, когда мимо его локтя проскользнула труба. Лю Си повезло меньше, темнота мешала разглядеть все ясно, и ему не удалось увернуться от трубы, что полоснула его по плечу.

— Цинь Цзун! — Чэнь Линь крикнул, схватив человека перед собой за воротник, дернул на себя, после чего сильно толкнул в стену. На него тут же кто-то набросился с кулаками. — Пошел ты! Нападение исподтишка!

Цинь Цзун не реагировал, он слышал лишь беспорядочные шаги и яростные удары. Чэнь Линь, вероятно, разбил противнику нос, схватил стальной стрежень и сжал, чувствую эту неприятную липкость на руках. Против них выступило множество людей, все со стальными предметами. Чэнь Линь избил нескольких, одна из труб пролетела совсем близко к его голове.

Кто-то снизу схватил Цинь Цзуня за ногу. Пока он пытался освободиться, ему со всей силы ударили в бок, отчего к горлу подступила тошнота. Он резко дернул за футболку того, кто держал его за ногу, притянул к себе, перекинул через плечо и с силой впечатал в землю. Упавший ударился спиной и затылком, дрожь от удара, казалось, дошла даже до его ног. Цинь Цзун, не успевая перевести дыхание, во тьме изо всех сил отбивался от стальных труб, ударом локтя сбивал противника за противником. Вдруг резкая боль пронзила подколенное сухожилие, и несколько человек схватили его и прижали к передней части стоявшего в переулке автомобиля.

— Долги надо отдавать, это естественно. А вы еще сопротивляетесь? — Кто-то быстро вывернул карманы Цинь Цзуня. — Нет денег!

Чэнь Линь ударил того стальным стержнем по спине.

— Убирайся! Отпустил его!

Удары сопровождались криками. Чэнь Линь, присмотревшись, увидел в полутьме знакомый силуэт.

— Блять! Линь Чэнь! — Он вскрикнул. — Какого черта ты делаешь?!

— Мне нужны деньги! — Линь Чэнь схватил его за воротник. — Отдай мне деньги!

— Лаоцзы никогда… — Не успел Чэнь Линь договорить, как его ударили в живот. Он согнулся, и сзади пролетела труба.

Автомобиль содрогнулся от сильного удара. Цинь Цзун, покончив с одним противником, схватил другого за затылок и с силой приложил к машине. Металл прогнулся, противник начал истекать кровью, но Цинь Цзун продолжал крепко держать его.

— Я никому ничего не должен, — Цинь Цзун наклонился и сжал хватку. — Единственный, кто должен, это ты.

Се Фань снял куртку, накинул ее на голову соперника и принялся бить ногами. Не удовлетворившись, он измазал лицо того мусором.

— Смеешь бить меня пол лицу? Знаешь, сколько оно стоит?! — Закончив тираду, он крикнул. — Цинь Цзун! Черт возьми, Цинь Цзун!

— Говори! — Цинь Цзун оттащил человека от машины.

— Я позвал подмогу! — Се Фань радостно воскликнул. — Большого босса!

Только голос стих, и задняя дверь бара с грохотом распахнулась, выпуская оранжевый свет. Цинь Цзун наблюдал, как его старший наклоняется и поднимает черепицу рядом с мусорным баком и ударяет им нападавшего. Проворный и стройный, даже ноги, наступающие на людей, такие длинные!

— Лаоцзы преподаст урок мусору! — Кун Цзябао последовал за ним, поднял железный мусорный бак и принялся им размахивать. — Задавлю, ублюдки!

В результате один мерзавец получил удар по голове, но почти сразу толстяка ударили трубой по спине. Он вздрогнул отбил удар и, перевернув мусорный бак, бросился вперед, желая впечатать противника в стену.

— Брат! Мы здесь, чтобы спасти тебя! С какой ты улицы, назови свое имя!

— Оставь его при себе! — Жуань Си не стал ждать, когда собеседник заговорит, и бросил черепицу. — Подойди и попробуй ударить Лаоцзы по голове!

Как ты смеешь прикасаться к Цинь Цзуню?!

Кто-то потянул Жуань Си за куртку, и он сбил его с ног и принялся топтать, не жалея сил, наносил такие удары, что противник кричал от боли. Стальной стержень внезапно полоснул по его плечу. Он схватился за него, вцепившись мертвой хваткой, ткнул противника другим концом стальной палки.

Битва была ожесточенной, противником было больше, к тому же, они ютились в узеньком переулке с машиной. Цинь Цзун не знал, сколько голов ударил, не знал, в какой моменты манжеты на рукавах были сорваны.

Вдруг в другом конце переулка загорелись ослепительные фары. Высокая, стройная фигура в кедах, в клетчатой рубашке, завязанной на талии, и джинсах привлекла внимание. Человек разбил бутылку из-под пива о переднюю часть автомобиля, и в переулке наступила тишина.

— Какого черта! Садитесь! — Девушка подняла голову.

— Черт! — Кун Цзябао отбросил мусорный бак. — Сюй… Наша героиня!

Не успел Жуань Си бросить черепицу, как Цинь Цзун подхватил его и понес прочь.

— Я с тобой не закончил! — Жуань Си брыкался и указывал пальцем на противника. — Это еще не конец! Сегодня кто-то из нас должен умереть! Черт! Кто прикоснулся к Лаоцзы!?

— Брат Распутник, брат Распутник! — Се Фань поднял с земли свою бейсболку и побежал за ними. Выхватив черепицу из его рук, он не забыл преподать ему урок. — Все в порядке, все в порядке! В следующий раз обязательно!

— Вертел я твое «в следующий раз»! — Жуань Си не знал, на ком выплеснуть гнев.

Пятеро парней, таща за собой Жуань Си, быстро выбежали из переулка. Сюй Линлан уже развернула мотоцикл. На небольшом трехколесном грузовом мотоцикле едва помещалось шестеро взрослых парней. Особенно Кун Цзябао, когда он забрался в транспорт, остальные ощутили, как просел корпус.

— Черт! — Хором воскликнули они. — Пора худеть!

Сюй Линлан, не сказав ни слова, вжала педаль газа. Трехколесный мотоцикл с бешенной скоростью помчался вперед. На поворотах задняя часть заносилась, и шестеро парней, с растрепанными волосами, хором ругались. Весь мотоцикл опасно накренился.

— Держись! Держись! Держись! — Крикнул Чэнь Линь, и вместе с Ли Сю они пересадили Кун Цзябао на другую сторону, дабы избежать переворачивания.

— У вас есть хоть капля солидарности! Смеете меня двигать! — Кун Цзябао, прижатый к краю, негодовал.

— В следующий раз такого не повторится! — Крикнул Чэнь Линь в ответ. — Клянусь!

— В следующий раз, а как же!

Цинь Цзун крепко обнимал Жуань Си, который все еще тяжело дышал, не в силах прийти в себя. Сзади Се Фань, придерживая, свою бейсболку, свистнул и взволнованно произнес:

— Эй, они нас догоняют.

Они гонят на мотоциклах!

— Кому ты должен денег?! — Крикнул Ли Сю, повысив голос.

— Лаоцзы никому не должен! — Чэнь Линь тоже постарался говорить громче. — Не должен! Это все псина Линь Чэнь! Ему нужны деньги на марихуану!

— Что? — Сюй Линлан увидела мотоцикл в зеркале заднего вид и резко набрала скорость. Небольшой трехколесный мотоцикл помчался вперед, и она взволнованно закричала. — Больше всего я люблю скорость! И больше всего ненавижу вас!

Шестеро позади: …

— Боже мой! — Се Фань откинулся назад, прижавшись к Жуань Си, но Цинь Цзун не выдержал и оттолкнул его. Стальной трос оказался в миллиметре от его носа. — Аааа! — Он в ярости воскликнул. — Смеешь бить меня — значит смеешь бить свою мать! Черт! Ты ударил меня! Я с вами разберусь!

— Хороший брат, мой настоящий друг! Я сейчас сброшу тебя с ног! Ты останешься в моей памяти навечно!

— Давай встречаться? Я могу быть сверху или снизу! Не бросай меня! Бросай Чэнь Линя и Ли Сю! Они два закоренелых натурала! — Се Фань тут же крепко обнял толстяка за талию, жалобно потираясь головой.

Кун Цзябао в ужасе отстранился, защищая свою невинность.

— Бросай его! — Вклинился Чэнь Линь.

— Скорее! Скорее! — Добавил Ли Сю.

— Я сейчас заплачу! — Се Фань кричал изо всех сил.

— Черт возьми, заткнитесь! — Взревели хором Жуань Си и Цинь Цзун.

У преследователей всего два старых мотоцикла, но они были весьма упорными и преследовали их весь путь. Трехколесный мотоцикл, с грузом в виде шести человек, не мог больше набирать скорость, в то время как мотоциклы уже дышали им в спины. Все единодушно приняли решение вытолкнуть Се Фаня на роль переговорщика.

— Я только что понял, что ты слабак! — Высказался Чэнь Линь.

— Наш школьный гений слаб, — Се Фань прокашлялся и гордо пересказал, после чего вновь принялся кричать.

Сюй Линлан достойна титула народного героя. Заметив, что преследователи едут за ними попятам, словно призраки, она развернулась и выехала на ухабистую грунтовую дорогу. Шестеро парней подпрыгивали, отбивая задницы.

— Героиня! У тебя есть водительские права? — Кун Цзябао деликатно спросил ее.

— Нет, — Сюй Линлан повернулась, подняла большой палец вверх и честно призналась.

Шесть человек: …

— Но, — Сюй Линлан пожала плечами, — я королева в Need for Speed.

— Сестра! Смотри на дорогу! — Шестеро сказали в унисон.

Трехколесный мотоцикл вылетел прямо на разрушенный мост, ведущий во дворы. Левое колесо зацепилось о край моста, и шестеро позади приняли на себя удар. Сюй Линлан грациозно вывернула руль.

— Сидите спокойно!

Затем она выехала на дорожку, и бортики мотоцикла чуть ли не касались стен переулка. Цинь Цзуню и Жуань Си, сидящим по середине, повезло, тогда как Чэнь Линю, Ли Сю и Кун Цзябао, сидящим по бокам, пришлось вытянуться и прижаться к центру. Поза просто шик, зрелище настолько прекрасное, что Жуань Си тут же достал телефон и сделал снимок на память.

Не успел он сфотографировать, как лицо Се Фаня полностью закрыло объектив. Жуань Си, глядя на его размытое, увеличенное изображение, недовольно переключился на экран блокировки и, в попытке успокоиться, вперился взглядом в лицо Цинь Цзуня.

— Черт, они нас догоняют!

— Боже! — Воскликнули они вместе.

Старый мотоцикл действительно догоняет!

— Отлично, далее мы переходим к… — Стальная труба прилетела в кузов мотоцикла прежде, чем Цинь Цзун успел закончить. — Полицейской операции!

— Сумасшедший!

Жуань Си протянул руку, снял детскую бейсболку Се Фаня и бросил в лицо водителя-преследователя. Чэнь Линь ударил ногой по переднему корпусу, и транспорт позади ударился в стену и затормозил. Пятеро на трехколесном мотоцикле дружно встали и показали средний палец.

— Гоняйся за своим дядей!

Только Се Фань схватился за борт, протянул руку, чтобы схватить свою бейсболку, и в трауре произнес:

— Это не просто бейсболка, теперь я навечно одинок!

Все: …

— Любовь моя!

— Бросайте его! Эту неженку! — Не выдержал Чэнь Линь.

— Давай! Давай! — Согласился Ли Сю.

Мотоцикл, преследующий их всю дорогу, наконец остановился, и Сюй Линлан выехала из узкого переулка.

Денежный долг

Наконец мотоцикл остановился у реки.

Сюй Линлан вышла, чтобы осмотреть товар, и обнаружила, что почти все пиво было разбито, осталось несколько бутылок. Она выбрала самые целые и раздала всем. Группа уселась на лужайке у реки.

— Это было так захватывающе, — Кун Цзябао вытер пот. — Я будто попал в фильм.

— Моя бейсболка, — Се Фань распластался на газоне, вновь и вновь повторяя. — Моя бейсболка…

— Заткнись уже! — Чэнь Линь пнул его и отругал.

Прежде чем Се Фань посмел дать отпор, Жуань Си потянул его за воротник. Он пригладил свои ярко-желтые волосы, посмотрел сначала на Цинь Цзуня, затем на Жуань Си.

— Ты… ты хочешь меня поцеловать?

— Что ты сказал мне по телефону? — Жуань Си одарил его холодной улыбкой.

— Цинь Цзун умирает? — Се Фань продолжил гладить себя по голове и притворяться идиотом.

— Ты напугал Лаоцзы до смерти! — Жуань Си замахнулся и ударил его кулаком, повалив обратно на землю.

Се Фань, морща нос, прокатился пару раз, сел, отряхнул траву и беспомощно воскликнул:

— Брат! Если бы не я, где бы ты сейчас был? Не только не поблагодарил, но и ударил меня!

— Спасибо, спасибо, — Кун Цзябао стало его жаль, и он протянул ему руку. — Товарищ, устал, как твой нос? Дай взглянуть, ох, все в порядке, пока нет крови.

После этого он вдруг вспомнил, что этот парень тоже гей, причем явный, решительно отдернул руку и серьезно произнес:

— Хотя я нежный и обходительный, я натурал, и у меня есть человек в сердце, так что…

— Спасибо, брат, — Се Фань невинно улыбнулся и доброжелательно произнес. — Не волнуйся, брат, я обращаю внимание на внешность.

Кун Цзябао: …

— Давай поговорим о главном, — Цинь Цзун посмотрел на Чэнь Линя. — Что за денежный долг?

— Я ничего не должен, ничего не должен, — Чэнь Линь говорил резко и торопливо. Он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Линь Чэнь… тот, что играл на электронном пианино.

Он помолчал еще несколько секунд.

— Он курит марихуану, но у него нет денег. Скорее всего, он написал мое имя, когда брал в долг.

— Тогда все в порядке, пока это… наверное, просто мелкие бандиты, которые шатаются у ворот разных школ, — Кун Цзябао зашипел, словно задел ранку. — Но эти люди по-прежнему жестоки. К счастью, они со стальными трубами, а не ножами.

— Мы живем в обществе, управляемом законами, — вклинился Се Фань. — Можно вызвать полицию.

— Столько лет вместе, а он вонзает нож в спину, — недовольно выплюнул Ли Сю. — Плохая идея.

— Разве мы раньше знали, какой он человек? — Се Фань указал пальцем на Чэнь Линя. — Иначе, как капитан мог попасть в полицейский участок?

— Что случилось? — Задал вопрос Жуань Си. — Что произошло с Цинь Цзуном?

Чэнь Линь и остальные тоже не знали. Они только услышали, как в переулке началась драка, но не видели из-за чего именно. Все дружно посмотрели на Цинь Цзуня, который неторопливо закатывал разорванные манжеты рубашки.

— Я стоял и ждал, когда кто-то приобнял меня за талию со спины.

Цинь Цзун подумал, что это пьяный извращенец, и тут же сбил с ног. В результате из-за спины нападавшего показались стальные стрежни, а потом завязалась потасовка.

— Мм, — объективно оценил Се Фань. — На твоем месте я бы сначала попытался убрать руку… Ты сразу полез в драку? А если это друг?

— Друг приобнял его? — Жуань Си нахмурился. — Ты? Или кто? Кто из вас посмеет? К тому же, что плохого в том, что он ударил его? Эти люди все равно бы начали драку, просто по другому поводу. Видел же, они принесли оружие и мотоциклы, значит все спланировали заранее. Разве Цинь Цзун поступил неправильно?

Кун Цзябао тихо цокнул, думая про себя, что защитник-муж такой агрессивный.

Се Фань поник.

— Несмотря ни на что, мне не нравится носить это бремя. У меня нет денег, так что ему придется справляться с проблемой самому.

— Слова словами, — Сюй Линлан, сидящая в стороне, подняла руку. — Но что, если они посчитают, что ты отказываешься платить «свой» долг, и захотят расправиться с тобой?

Чэнь Линь не сказал ни слова, очевидно, он впервые сталкивался с подобной ситуацией.

— В любом случае так продолжаться не может, — заговорил Ли Сю. — Чэнь Линь не может вечно платить за него.

— Разве все эти проблемы не из-за того, что ты позволил ему это? — Жуань Си сделал последний глоток пива. — Только сегодня я узнал, что ты «святой отец». Это не соответствует образу капитана. Есть два способа решить эту проблему: либо хорошенько избить Линь… пока он не признает тебя своим отцом, либо найти большого авторитета в бандитских кругах и попросить его провести четкую границу между вами и этим человеком. Что выберешь?

— Но мы не знаем ни одного большого босса. Мы обычная группа, не связанная с криминалом, — Се Фань поднял руку.

— Первый способ тоже ненадежный, — произнес Цинь Цзун. — Он откажется признавать долг.

— Либо… — Сюй Линлан подняла руку. — Вы попробуете поговорить по-хорошему?

Кун Цзябао кашлянул, но никто не обратил на него внимание. Вместо этого Чэнь Линь выступил вперед.

— Как бы то ни было, это не ваша вина. Ребята, простите за сегодняшнее…

Кун Цзябао вновь громко кашлянул, прерывая его речь. Жуань Си надоело, и он махнул рукой.

— Позвольте однокласснику Кун Цзябао выступить с речью, приветствуем аплодисментами.

Сюй Линлан и Се Фань из вежливости похлопали.

Кун Цзябао встал, прочистил горло и начал речь своим поставленным голосом.

— Стыдно признавать, но на самом деле я знаю одного не очень влиятельного босса. Если вы не против, он выступит в качестве третьей стороны? Черт! Что за недоверчивые взгляды! Я говорю правду, я действительно знаю одного такого человека. Разве «Пламя» таковым не является? Владелец «Пламени» может провести между вами черту.

Заметив их скорченные лица, он продолжил.

— Все эти вещи, вроде марихуаны, можно попробовать только в «Пламени», верно? Думаю, они уважают людей оттуда.

После разговора Жуань Си, шагая по гальке, привел Цинь Цзуня вымыть руки в реке. Цинь Цзун сжимал пальцы юноши в воде и уговаривал.

— Все в порядке, никаких травм.

— Я не слепой, — Жуань Си протянул другую руку и осторожно прикоснулся к покрасневшей и опухшей области на руке. — Я останусь у тебя и осмотрю твое тело, когда будешь принимать душ.

— Не хочу показываться голым, — Цинь Цзун сжал кончики его пальцев. — Я стесняюсь.

— Не притворяйся передо мной, — этот тон обманывал его столько раз, но сейчас Жуань Си оставался непреклонным. — Разберусь с тобой, когда вернемся.

— Что собираешься делать со мной? — Цинь Цзун приблизился и шепотом спросил. — Скажи мне, чтобы я был морально подготовлен.

— Стой, — Жуань Си оттолкнул его лицо и уверенно произнес. — Не смей использовать свои чары на мне!

Кун Цзябао видел, как Сюй Линлан постоянно поглядывает на реку, поэтому повернулся и загородил эту бесстыжую парочку. Ему было немного жаль девушку. Они только наладили революционную дружбу, и он решил утешить ее.

— Сюй…

— Ты мешаешь мне, брат Бао, — Сюй Линлан наклонила голову и взволнованно произнесла. — Я собираю материалы!

— …Что?

— Коммерческая тайна, — Сюй Линлан подняла руку и сдержанно спросила. — Цинь Цзун и брат Жуань — хорошие друзья, верно?

— Да… хорошие друзья, — Кун Цзябао не знал, насколько изменилось его лицо при ответе на этот вопрос.

— Слышал термин «бамбуковая лошадь»? — Сюй Линлан продолжила расспрашивать.

(Этот термин используют для описания возлюбленных детства)

— Хм… Бамбуковая лошадь, бамбуковая лошадь, — у Кун Цзябао было плохое предчувствие.

— Мне больше всего нравится бамбуковая лошадь! — Глаза Сюй Линлан вдруг загорелись.

Кун Цзябао: …

Он подумал: Боже! Нынешние девушки просто невероятны! Могут любить двоих одновременно?!

Ранней осенью было довольно ветрено, и у реки летало много комаров, так что они не задерживались надолго и вновь сели на трехколесный мотоцикл Сюй Линлан. Мотоцикл ехал и покачивался какое-то время. Первыми вышли Ли Сю и Се Фань, поскольку Чэнь Линь собирался проводить девушку до дома, за ними вышли Кун Цзябао, Жуань Си и Цинь Цзун. Перед уходом Жуань Си наставил ее.

— Сюй Линлан, если человек позади будет вести себя странно, поприветствуй его пивной бутылкой.

— Не волнуйся, — Сюй Линлан гордо сказала. — Я метко бросаю бутылки.

— …Вы идете или нет? Если нет, я уйду!

В конце концов, в трехколесном мотоцикле осталось два человека: Чэнь Линь остался позади, а Сюй Линлан сидела за рулем, спиной к нему. Чэнь Линь снял с себя куртку и набросил на плечи девушки. Впервые он оставался наедине с девушкой. К сожалению, его рот способен извергать только неприятные слова, и он не смел завязать разговор. Он молчал, пока они не добрались до места назначения.

Семью Сюй Линлан имела небольшой магазин, и она доставляла товары каждый день в свободное время. Сегодня им посчастливилось столкнуться с ней.

— Спасибо за сегодня, — Чэнь Линь напрягся. — В следующий раз я угощу тебя ужином.

— Пустяк, — Сюй Линлан махнула рукой. — Не зайдешь посидеть? Папа сделает тебе чашку чая.

— Не стоит, — Чэнь Линь отступил и прямо отказал. — Пока.

Затем он развернулся и ушел, одетый в одну лишь черную футболку, потому что забыл попросить куртку обратно. Раны на руках были настолько заметны, что прохожие бросали на него взгляды. Раздраженный он стоял на светофоры и одаривал смотрящих на него негодующим взглядом.

Когда он собирался перейти пешеходный переход, перед ним остановился медленный черный электрический скутер. Су Боюй, в повседневной одежде, поднял руку.

— Привет.

Чэнь Линь ругнулся и бросился бежать.

— Твои текста… — Су Боюй повысил голос.

Чэнь Линь развернулся и протянул руку.

— Верни мне их.

— Хорошо, — радостно сказал Су Боюй. — Садись.

Скорость скутера невероятно низкая. Сидя сзади, Чэнь Линь видел, как их обгоняет электрокар для пожилых. Не в силах больше выносить это, он поторопил его.

— Быстрее.

— К чему такая спешка? Ты уже поел? — Су Боюй наслаждался ветерком. — Хочешь что-нибудь поесть?

— Нет. Мне просто нужны текста.

— У меня в кармане шоколадка, можешь взять, — в руках Су Боюя был пакет с продуктами. — Ради достоинства твоего отца я приглашу тебя сегодня. С кем ты подрался?

Чэнь Линь спрыгнул со скутера, и Су Боюй тут же достал телефон и набрал номер.

— Учитель, вы спите? Тут…

Чэнь Линь догнал его и выхватил телефон из рук, но оказалось, что он даже не разблокирован. Чэнь Линь нахмурился.

— Тебе не надоело?

— Не говори то, что может огорчить стариков, — Су Боюй остановился. — Мы, пожилые люди, очень хрупкие.

— Чего ты хочешь? — Ругательства застряли в желудки, и он замолчал.

— Вымыть тебя, — Су Боюй похлопал по сиденью позади себя. — Поторопись, послушно сядь и едь со мной домой.

Оранжевый свет от уличных фонарей освещал Чэнь Линя, делая его еще более жалким. Он весь грязный и раненый. В этот момент Су Боюю казалось, что он подбирает бездомную собаку.

Слово «дом» задело Чэнь Линя, и он подумал, что Су Боюй слишком уж дружелюбный.

Достаточно дружелюбный, чтобы он растерялся.

Вернувшись домой, Цинь Цзун включил горячую воду и внезапно ощутил, как рана на спине заныла. Он на мгновение замер и спросил стоящего позади Жуань Си:

— Что ты трогаешь?

Жуань Си не ответил на вопрос.

— Они сделали это?

— Да… — Цинь Цзун не договорил, и остальные слова застряли в горле. Он вздохнул, потому что Жуань Си прикоснулся к нему.

— Мне кажется, с этим нужно что-то сделать, — произнес Жуань Си за спиной. — Выпрямись, я…

Прежде чем он закончил говорить, Цинь Цзун повернулся, схватил его за запястье и, не давая договорить, поцеловал. После Жуань Си услышал возле уха шепот.

— Твое выражение лица заставляет меня очень хотеть повзрослеть.

Съешь конфету

Днем позже.

— Си-эр, — Кун Цзябао толкнул Жуань Си, — ты меня слушаешь или нет?

— Я слушаю, — Жуань Си, сидящий на перилах, прикусил соломинку. Несколько капель молока из упаковки брызнуло ему на тыльную сторону ладони, пробудив воспоминания… Вчера вечером было… также… Боже мой!

Жуань Си молча поднял к глазам полупустую упаковку из-под молока, поколебался, считая, что если не допьет, это будет пустой тратой, а если все же продолжит пить, вновь подумает о Цинь Цзуне. Выражение его лица было беспомощным, с оттенком меланхолии.

Получается, Лаоцзы грязный человек?

— Ты какой-то не такой сегодня, — Кун Цзябао стоял в стороне, проницательно глядя на входящих и выходящих в корпус учеников. — Ты медлительный.

— Я не медлительный, — Жуань Си вздохнул. — Не медлительный… просто…

Он хотел заговорить, но остановился, казалось, что-то не так: почему каждый раз прижимают его?

— …Так не должно быть, — задумчиво пробормотал Жуань Си. — Я ведь старше него.

— Ты слышал о моей печали? — Кун Цзябао обхватил свое пухлое лицо руками, выражая высшую степень огорчения. — Вчера вечером я пошел в магазин молочного чая, но он был закрыт. Ли Нин еще и ждала меня… Я хотел объясниться вчера вечером, но кто-то рассказал ей, что я гулял с Сюй Линлан. Кто такое ляпнул? Это неправда. Кто этот вредитель, что рушит мое будущее!

— Да, — Жуань Си рассеяно ответил. — Точно.

Кун Цзябао: …

— Там случайно не наш младший? — Кун Цзябао вдруг махнул рукой в сторону.

Жуань Си тут же поднял голову, но напротив толпилась лишь группка незнакомых. Заметив это, Кун Цзябао недовольно покачал головой и высказался:

— Иди ты, ты, мужчина, ослепленный мужской красотой! Лучше грустить в одиночестве! Ты меня совсем не слушал!

— Мужчина? — Жуань Си застали врасплох, но он обратил внимание лишь на одно слово. — Точно, мужчина… кто сделал его таким красивым? Он может заставить мое сердце трепетать, не произнеся ни слова, один взгляд его покрасневших глаз покоряет меня за считанные минуты. Что мне делать? Я тоже в отчаянии…

— …Что с тобой? — Кун Цзябао был шокирован его словами и какое-то время колебался, прежде чем осторожно спросить. — …Ты доводишь своего младшего до слез? Что ты за зверь такой, Си-эр неужели… ты садист?

Казалось, воображение этого парня не имеет границ.

— …О чем ты только думаешь?

Жуань Си, наконец, закрыл глаза и выпил все молоко на одном дыхании, затем бросил пустую упаковку в мусорное ведро, оперся о перила и едва откинул голову назад, подставившись солнечным лучам. Сегодня ясный день. Прямые лучи заставляли его серьги мерцать. Он прищурился, глядя на разводы на карнизах старого школьного здания.

— Я тоже в отчаянии… Ты говорил, что ребенком он был милым, почему же он до сих пор милый?

— Ты токсичный, показываешь такое лицо, когда думаешь об этом, псих! — В негодовании воскликнул Кун Цзябао, по какой-то причине раненный до глубины души.

— Непобедимый, — Жуань Си продолжал витать в облаках. — Цинь Цзун действительно непобедимый.

Теперь, с наступлением осени, в расписание вновь добавили баскетбольные матчи, и дабы не мешать учебе, Ся Цзин часто водила группу поддержки на тренировки во время обеденного перерыва. Жуань Си слишком чувствителен к полуденному солнцу. Когда он стоял с Цинь Цзуном вечером и чистил зубы, неожиданно обнаружил, что цвет их коже изменился.

— Даже потемневший такой красивый, — Жуань Си приподнял подол футболки, демонстрируя что-то все еще чистящему зубы Цинь Цзуню. — Смотри, какой крепкий пресс, хочешь потрогать, мой маленький возлюбленный?

— Немного мягкий, — Цинь Цзун коснулся его и объективно прокомментировал.

— На твердый ты немало насмотрелся, — Жуань Си подмигнул человеку в зеркале. — Жди Большой шлем, приготовь для меня сюрприз.

— Обязательно подготовлюсь, — произнес Цинь Цзун, сохраняя таинственность.

Если бы Жуань Си хоть чуть больше поинтересовался насчет этого «сюрприза», возможно, с гораздо большим спокойствием бы принял его в будущем. К сожалению, в этот момент его разум был занят игрой, поэтому последний шанс прошел мимо него.

Присоединение Чэнь Линя — хорошая новость для класса Хуан Цзяли, но плохая для его товарищей по команде. Этот человек привык играть дико и жестко, часто забывал о том, что за плечами у него товарищи. Даже Кун Цзябао, с его характером, становился все более раздражительным, играя с ним, а Жуань Си и вовсе несколько раз дрался с ним прямо под корзиной.

— Ты можешь быть нормальным? — Не сдержался Жуань Си. — Если нет, убирайся отсюда.

— Ты же мог, чего не пробился? — Чэнь Линь бросил мяч и выпрямился. — Капитаном себя возомнил?

— Слепой? — Жуань Си подошел ближе, преграждая путь. — Я и есть капитан.

Окружающие видели, что атмосфера неправильная, и кто-то тут же вышел, чтобы разнять их. Кун Цзябао протиснулся между ними, обливаясь потом.

— Ладно вам! Не ссорьтесь из-за этого, забыли о нашей революционной дружбе? Не будьте такими, здесь так жарко и душно, сделаем перерыв и вернемся потом. Си-эр, Си-эр, не надо, иди умойся и выпей немного воды. Чэнь Линь, ты тоже присядь, разве это такая большая проблема? Время еще есть, мы успеем притереться друг к другу, — Кун Цзябао, вытирая пот, обвел взглядом всех присутствующих, после чего вновь посмотрел на них двоих. — Мы же браться, неужели унизите меня?

Жуань Си молча взял бутылку воды, отвинтил крышку и направился в туалет, не оборачиваясь. Кун Цзябао продолжал уговаривать Чэнь Линя. В туалете он справил нужду и умылся водой из-под крана, чувствуя, как капельки пота стекают по спине.

В коридоре послышались шаги, за которыми последовала серия присвистываний.

Жуань Си повернулся, и капли холодной воды потекли вниз. Он посмотрел на собственное отражение в зеркале, не обращая внимания на звуки у двери.

— Какие длинные ножки, — произнес знакомый голос, и вновь раздался свист. — В школьной форме не видно. Ся Цзин, у тебя отличная фигура.

Ся Цзин не ответила. Трое парней преграждали ей путь в конце коридора, дальше туалета. Чжао Юньлин не собирался ничего делать, просто хотел воспользоваться моментом и попросить ее номер телефона, но люди с ним были не в себе и говорили всякие пошлости.

— У меня нет телефона, — от их пристальных взглядов Ся Цзин стало неприятно, и она прикрыла юбку учебником.

— Не прикрывай, такое расточительство, — кто-то даже низко наклонился. — Разве группа поддержки носит такие короткие юбки? Когда вы танцуете, не прикрываетесь.

Ся Цзин возвращалась в класс не просто так: у ее юбки разошлась пряжка на талии, и она собиралась вернуться, чтобы позаимствовать одежду.

— Постой, — Чжао Юньлин преградил ей путь и нежным голосом произнес. — Я искренне хочу получить твой номер. Мы долго время были одноклассниками, а контактов нет. Если не номер, то что-нибудь другое.

— Нет телефона, — Ся Цзин сжимала руку на спине, придерживая юбку, пряжка до сих пор свободно свисала.

— Тогда как ты связывалась с Жуань Си раньше? — Спросил кто-то. — Не будь такой, милая, относись ко всем одинаково, ты ведь давала номер Жуань Си, не так ли?

— Мы плохо знаем друг друга…

В беспокойстве Чжао Юньлин протянул руку, чтобы остановить Ся Цзин от побега и сказать «постой», однако девушка, испугавшись, закричала и нанесла ему точный удар в пах. Чжао Юньлин не успел среагировать, Ся Цзин много лет занималась танцами и обладала недюжинной силой, так что удар сбил его с ног. Она собиралась ускользнуть, когда Чжао Юньлин, все еще заботящийся о номере телефона, схватил ее за руку.

— Подожди!

Пойманная Ся Цзин начала кричать.

— Не кричи, нет! — Чжао Юньлин быстро перевел дыхание и растерянно сказал. — Я правда, правда очень люблю…

Вдруг сзади потянули за воротник, и Чжао Юньлиня утащили прочь прежде, чем он успел договорить. Жуань Си одной рукой загородил ему обзор, другой толкнул того в стену.

— Что ты творишь? — Жуань Си выглядел расслаблено. — Кого ты прижимаешь?

Ся Цзин немедленно спряталась за его спиной, с покрасневшими глазами.

— Черт! — Чжао Юньлин оттолкнул его. — Какого черта опять ты?!

Жуань Си остался неподвижен.

— Такой же вопрос, почему опять ты? Ты бездельничаешь, так почему бы мне не ударить тебя разок от нечего делать. Что я сказал в прошлый раз? — Он бросил взгляд на двоих позади. — В прошлый раз мы не закончили.

— Тебе не все равно на мои отношения? — Чжао Юньлин вперился в него сердитым взглядом. — Теперь это не имеет к тебе никакого отношения, не так ли? Вы давно…

— Ах, — неторопливо проговорил Жуань Си, — она моя новая младшая сестра.

— Брат! — Ся Цзин тут ж позвала его со слезами на глазах.

— Слышал? — Жуань Си приблизился. — Трогаешь моих людей во второй школе, кем ты себя возомнил?

Чжао Юньлин, на удивление, не издал ни звука, покорно прижимаясь к стене. Жуань Си, достаточно насмотревшись на него, отошел, сунув руки в карман, последовал за Ся Цзин наверх по лестнице.

— Эй! — Когда пришло осознание, Чжао Юньлин не мог скрыть смущения и крикнул вслед. — Если смелый, встретимся на баскетбольной площадке!

— Встретимся так встретимся, только если проиграешь, не забудь назвать меня папой, — Жуань Си откинулся назад, игриво изогнул губы и ехидно добавил. — Подожди.

Ся Цзин все время прикрывала юбку, но Жуань Си, к счастью, смотрел вперед. Проходя мимо ее класса, он увидел, что там никого нет, и, не оборачиваясь, сказал:

— Иди.

— Спасибо, — прошептала Ся Цзин, все дорогу бегущая за ним, чтобы не отставать.

— Не стоит благодарности, — он небрежно ответил, подошел к двери класса Цинь Цзуня, встал у задней двери и позвал. — Маленький… друг!

Черт, чуть не сказал по привычке.

Цинь Цзун сидел в классе и изучал конспекты вместе с Кун Цзяюем. Оглянувшись, он увидел Жуань Си и Ся Цзин. Он передал ручку соседу, а когда встал, окинул девушку взглядом и, как бы между прочим, взял кофту, висевшую на спинке стула.

Ся Цзин приняла кофту, прикрылась ей и с благодарностью вымолвила:

— Спасибо! Большое спасибо, друзья, за сегодня! Я правда… — Она тяжело выдохнула. — Благодарна.

— В туалете на этаже никого нет, — Жуань Си махнул рукой. — Иди, мы с Цинь Цзуном постоим на страже у двери.

Когда Ся Цзин вошла, Цинь Цзун прошептал ему на ухо:

— Молодец, герой спасает принцессу?

— Как я могу быть круче, чем ты, тебе одного взгляда достаточно, чтобы понять происходящее, — Жуань Си посмотрел на него. — Наверное, часто сталкиваешься с таким?

— Это другой вопрос, — Цинь Цзун наклонился к нему. В коридоре никого не было, и они стояли плечом к плечу. — Ты так впечатлил девушку, что она не забудет тебя.

— Позволь сказать, я очень долго стоял внутри, размышляя, какую позу принять, чтобы не дать повода для сплетен… чтобы не разозлить моего маленького возлюбленного. Злишься? — Он повернул голову набок и едва слышно щелкнул пальцами.

— Очень зол, — прошептал Цинь Цзун. — Что же делать?

— Что делать? Уговаривать тебя.

— Кто на этот раз? — Цинь Цзун достал мятную конфету и положил ее в рот. — Кто на тебя наткнулся?

— Чжао Юньлин, — Жуань Си следил, как конфета перекатывается по его языку. — Наблюдал, как натурал признается в любви.

— Не дал ему наставление? — Цинь Цзун, с конфетой во рту, вдруг наклонился. — Хочешь попробовать?

Кадык Жуань Си дернулся, он долго смотрел на Цинь Цзуня, после чего отвернулся. Прежде чем заговорить, он приподнял голову и прикрыл нос, чтобы хоть как-то скрыться, но этого оказалось недостаточно, и отвел взгляд в сторону.

Цинь Цзун, с улыбкой на лице, раскусил конфету на мелкие кусочки и с сожалением произнес:

— Жаль, что здесь камеры, — затем достал еще одну конфету. — Вообще-то, я просто спросил, не хочешь ли ты конфету.

— Подожди у меня, — Жуань Си сильно сжал кончик своего носа и по-детски произнес. — Цинь Цзун, ты пожалеешь об этом.

Матч

Благодаря недавнему спасению красавицы, девушки из группы поддержки стали громче обычного, когда появлялся Жуань Си. Соревнования между старшеклассниками длились три дня, и ученики особо не усердствовали, тренировались только во время обеда или после занятий. Не успел Жуань Си начать вести обратный отсчет, как настал день официальных соревнований.

В тот день Жуань Си и Цинь Цзун вместе спустились по ступенькам. Когда они почти вышли на улицу, Цинь Цзун внезапно схватил его за запястье, притянул к себе и поцеловал в губы.

— На этот раз я не отведу взгляд ни на мгновение, —  Цинь Цзун потерся кончиком носа о его нос. — Вечером ты обязан свести меня с ума своей красотой.

— Понял, — Жуань Си щелкнул его по лбу. — Жди, вечером отведу тебя домой.

Баскетбольный матч — последнее мероприятие для выпускного класса, не считая клятв перед вступительными экзаменами. Таким образом, дневное время следующих трех дней было отведено на игру, и другим классом тоже разрешалось смотреть. Даже Се Фань и Лю Си надели школьную форму, пришли к ним и сели на ступеньки, дабы посмотреть.

Всего в старшей школе шестнадцать классов, и необходимо сначала пробиться в четверку сильнейших прежде, чем побороться за первенство. Жуань Си и другие с легкостью вошли в восьмерку лучших, но на этапе четверки напряглись. Соперник, с которым им предстояло столкнуться сегодня, не кто иной, как команда Чжао Юньлиня, восьмой класс.

Переодеваясь, Жуань Си посмотрел на себя в зеркале и, убедившись, что на теле не видны следы Цинь Цзуня, надел майку. За пределами комнаты Чэнь Линь сидел на стуле, вновь и вновь завязывая шнурки на кроссовках. Когда Жуань Си поторопил его и похлопал по плечу, тот с сосредоточенным лицом хмыкнул, что расценивалось как ответ.

Первым на площадку вышел Кун Цзябао. Он умело создавал атмосферу. Еще до того, как группа поддержки закончила выступать, он поднял руки под музыку и крикнул:

— Десятый класс самый сильный!

— Десятый класс! — Ся Цзин с группой поддержки подпрыгнули и хором прокричали.

— Самый сильный! — Вслед подхватили ученики десятого класса.

Восьмой класс тут же возразили им. Девушки из их группы поддержки не уступали, ритмично постукивали пластиковыми бутылками, набитыми камнями, и громко кричали:

— Восьмой класс!

— Необыкновенный! — Изо всех сил кричали ученики восьмого класса.

После краткого приветствия обе стороны принялись насмехаться друг над другом. Вскоре на площадку вышел Чэнь Линь. Он сразу же оказал на соперников давление, и в то же время усилил их боевой дух, поскольку стиль игры Чэнь Линя известен: агрессивный и необузданный, явный недостаток в командных соревнованиях. Когда на поле вышел Жуань Си, вся команда Чжао Юньлиня показала средний палец и ехидно усмехнулась.

Жуань Си склонил голову набок и улыбнулся. Сегодня на нем все те же темные серьги, что ослепительно сверкали на солнце. Когда группа поддержки ушла, а музыка стихла, он произнес:

— Подожди, скоро будешь звать меня папой.

Кун Цзябао и ученики десятого класса в унисон подхватили, топая ногами и напевая «Куда мы идем, отец?», чем вызывали смех собравшихся. Се Фань сидел в толпе и смеялся вместе с ними. Отсмеявшись, он не забыл развернуть свою недавно купленную бейсболку и пожаловаться:

— Он слишком самонадеянный.

(«Куда мы идем, отец?» (爸爸去哪儿)— китайское тревел-шоу, основанное на одноименном корейском. Концепт такой: отцы-знаменитости вместе с детьми едут на сутки на экскурсию в горные деревни.)

Перед начало игры Жуань Си дал напутствие Чэнь Линю.

— Не забудь передать пас.

— Зависит от моего настроения, — Чэнь Линь, больше всего не любящий быть послушным, усмехнулся.

Время истекло, и начался матч.

Противники в основном оборонялись, используя тактику против Жуань Си и Чэнь Линя. Расположение защитником было очень плотным, что почти ставило Чэнь Линя в тупик. Восьмой класс завладел мячом, но Жуань Си продолжал отбиваться, постоянно оказывая давление на соперника.

— Черт! — Чжао Юньлин невольно нахмурился, когда Жуань Си вновь помешал ему получить пас.

Так раздражает!

Защита Жуань Си не давала сопернику не единого шанса. Его отдача жесткая, а взгляд и выражение лица заставляли чувствовать себя растерянно и поджимать хвост. В то же время он грозно смотрел на противника, не давая тому с легкостью уклониться, предполагая, что они сами сунутся в пасть тигра. Чжао Юньлин терпел, терпел, а затем вдруг решился на отчаянный шаг, прикрыл товарища и преградил путь Жуань Си. Член команды, увидев это, не упустил возможности, избавился от надоедливого соперника и бросил мяч в кольцо.

Кун Цзябао отреагировал немедленно и высоко подпрыгнул, что резко контрастировало с его телосложением. Он словно прочный воздушный щит, самый прочный щит десятого класса!

Блок!

— Первый мяч! — Кун Цзябао приземлился и крикнул. — Не смейте!

Нападающие и защитники поменялись местами в мгновение ока, и мяч перешел в руки Чэнь Линя. Чжао Юньлин немедленно занял позицию, и двое противников устроили засаду, блокируя пас Чэнь Линя. Однако они забыли, что он лучше всех привык к давлению и чувствовал себя как рыба в воде. Он свободно вел мяч, делая вид, что пасует, Чжао Юньлин не двинулся, но его товарищ клюнул на ложный маневр.

Он не сможет сделать пас!

Чжао Юньлин оставался непоколебимым, однако оборона дала трещину из-за одного человека. Чэнь Линь, словно волк, учуявший запах мяса, воспользовался десятисекундным колебанием и успешно прорвался. С шумом он устремился к щиту и забросил первый мяч для команды в своей привычной агрессивной манере.

«Отлично!» — одновременно подумали Кун Цзябао и Жуань Си.

Неподалеку Се Фань удивленно воскликнул «Вау!» и захлопал в ладоши.

Начало могло сокрушить соперников. Жестокость Чэнь Линя был подобно острой стальной стреле, выпущенной десятым классом, и попавшей прямо в яблочко.

Чэнь Линь, зачесывая свои короткие волосы, прислушивался, как десятый класс скандирует его имя. Несмотря на все такое же бесстрастное лицо, повернувшись к напарнику, он едва заметно улыбнулся.

«Боже, — подумал Жуань Си. — Эталонное поведение цундэрэ».

В первой половине игры десятый класс вел яростное наступление, настолько подавляя противника, что тот едва смел поднимать голову. Во время перерыва Жуань Си увидел, как Чжао Юньлин стоит в центр группы и наставляет, проговаривая тактику. Он выпил воды и, отведя взгляд, начал искать глазами Цинь Цзуня по всему полю.

Цинь Цзун стоял под деревом, рядом с ним были Кун Цзяюй и Сюй Линлан. Юноша так раскраснелся, что казалось вот-вот упадет в обморок, а Сюй Линлан, наоборот, успокаивающе похлопывала его по плечу и что-то говорила.

Цинь Цзун тоже посмотрел на него, и их взгляды встретились, преодолевая толпу. Жуань Си поднял руку, намереваясь осушить бутылку, и томно сглотнул. Цинь Цзун на мгновение опешил, а затем вдруг встал.

— Десятый класс самый сильный! — Он расхохотался, постучал по пустой бутылке и воскликнул.

Вновь раздались крики, и началась вторая половина игры.

Во втором тайме ситуация изменилась.

Чжао Юньлин ловко сменил объект преследования, и вся защита сосредоточилась вокруг Жуань Си, а также Кун Цзябао, великого щита. Как только толстяк начинал действовать, противник тут же окольными путями заставлял судью показывать тому карточку.

— Как грязно, — произнес Чэнь Линь, на его лбу выступил пот. — Они хотят отстранить Кун Цзябао.

Без могучего щита, оборона десятого класса ослабнет, и они станут уязвимыми. Агрессивные в нападении Чэнь Линь и Жуань Си не так хороши в защите, и Кун Цзябао важен для команды. Десятый класс заработал два штрафных броска, и Чжао Юньлин дважды бросал трехочковые. Кун Цзябао был вынужден сдерживаться, из-за чего упустил много возможностей. Чэнь Линь постоянно оказывался вне центра и неверно оценивал моменты передачи. Жуань Си был скован двойной защитой, словно привязанный. Неожиданно ход игры изменился, счет восьмого класса начал стремительно расти вверх, и за десять минут до конца матча они вышли вперед на одно очко благодаря тем трехочковым.

— Восьмой класс! — Ученики восьмого класса кипели, их поддержка становилась все яростнее. — Восьмой класс! Необыкновенный!

Се Фань резво подскочил, выхватил пластиковую бутылку из рук человека рядом и принялся играть. Он использовал бутылку в качестве «барабанной установки», ударяя по ней разноцветными палочками.

— Десятый класс! Самый сильный! Чэнь Линь! Давай пас!

— Ха! — Чэнь Линь раздраженно махнул рукой. — Иди к черту!

— Разорвите противника на части! — Се Фань крикнул. — Ребята, вы что, ждете Нового года?!

— Иди к черту! — В унисон крикнули игроки на поле.

— Повторяйте за мной, — Се Фань стучал по бутылке, и ритм становился все громче. Десятый класс присоединился к нему, усиливая атмосферу. — Десятый класс! — Он дважды постучал палочкой. — Самый… сильный!

Ся Цзин взмахнула цветами-помпонами, и танцевальные движения группы поддержки синхронизировались с ритмом. Атмосфера на территории десятого класса накалилась, крики сотрясали воздух.

Десятый класс самый сильный!

— Разорвем противника на части! — Жуань Си торжественно взмахнул рукой.

Боевой дух резко взлетел, и защита Чжао Юньлиня посыпалась. Жуань Си теперь не самый блистательный, зато Чэнь Линь, избавившись от контроля, выжидал удобные случаи и сравнивал счет.

Су Боюй расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, наблюдая, как Чэнь Линь энергично забрасывает мячи в корзину. Он был весь потный, но с блестящими глазами, такой красивый, что язык не повернется назвать его «мусором», как талдычили некоторые.

— Скорее! — Чжао Юньлин привел себя в чувства. — Осталось три минуты!

Осталось всего три минуты, и один Чэнь Линь точно не справится. Таймер с обратным счетом громко щелкал, словно прибивая их к щиту.

Чэнь Линь остановился под кольцом, и защита с обеих сторон отгородила его от внешнего мира. Чэнь Линь стиснул зубы и резко подогнул колени — поза для верхнего броска (слэм-данка). Защитник противника вскочил вслед за ним, однако было уже поздно. Чэнь Линь воспользовался моментов и подпрыгнул, словно леопард. Чжао Юньлин проследил за ним и подскочил, чтобы отбросить мяч!

Но Чэнь Линь не забил. Сейчас он в сильной осаде и прекрасно понимает, что не сможет прорваться, поэтому без колебаний передал мяч Жуань Си, которого, наконец, освободили.

Жуань Си подбежал с пугающей скоростью. Он поймал мяч в воздухе и забил броском сверху!

Щит задрожал, когда в него попал мяч, таймер пронзительно разнесся по округе. Зрители секунду молчали, а затем громко закричали.

— Боже! — Се Фань подпрыгнул и снял свою бейсболку. — Потрясающе!

Последний бросок был таким красивым, будь то расчеты Чэнь Линя или решительность Жуань Си, финальный мяч, попавший в кольцо, разжег всех.

Жуань Си, тяжело дыша, выпрямился и положил свою ладонь на руки Кун Цзябао и Чэнь Линя.

— Зовите нас отцами! — Прокричал Кун Цзябао, обливаясь потом. — Столько трудностей мне пришлось преодолеть!

— Потрясающе, — выдохнул Чэнь Линь и в очередной раз дал пять Жуань Си.

Жуань Си рассмеялся, и его улыбка сияла ярче сережек. Он поднес два пальца к губам, поцеловал и, под оглушительные возгласы, махнул в сторону Цинь Цзуня.

— Я так люблю тебя! — Крикнул он, улыбаясь, с вздымающейся грудью.

— Аа! — Сюй Линлан вскрикнула и дважды подпрыгнула на месте. — Рисовать, рисовать! Я обязательно нарисую это!

На поле много людей, и рядом с Цинь Цзуном стояло слишком много народу. За исключением Цинь Цзуня, никто не знал, кому предназначались его слова и воздушный поцелуй.

Цинь Цзун не двигался, будучи самым спокойным в этом бурлящем океане. Он просто смотрел на юношу, и этого было достаточно, чтобы заставить сердце биться чаще и чувствовать жар.

Черт возьми!

Подумали они одновременно.

Так хочется поцеловать.

Сначала Ся Цзин вскрикнула, но постепенно крик перерос во всхлипы. Ее лучшая подруга, застигнутая врасплох, начала судорожно вытирать слезы.

— Я знаю… знаю, кому он сказал это… Он мне так нравится… но я, — икнув, она продолжила. — В то же время так счастлива… Я сошла с ума…

Цинь Цзун опустил голову и выдохнул. Никто не знал, как напряжены мышцы его спины и как сильно вспотели руки.

Он решил преподнести Жуань Си большой сюрприз.

После окончания игры десятому классу, занявшему первое место, предстояло получить награду. Но капитана там не оказалось, и его позицию занял Кун Цзябао. Чжао Юньлин стоял перед десятым классом и без всяких эмоций обратился к пустой бутылке из-под воды, на которой было написано: Жуань Си.

— Папа.

Внутри раздевалки имелась узкая подсобка. Игроки разных классов переодевались и болтали в раздевалке, тогда как подсобка была заперта изнутри. За тонкой дверью пропавший капитан сидел на старом столе и принимал свой сюрприз.

В конце Цинь Цзун облизнул нижнюю губу, подмигнул и произнес:

— Спасибо за гостеприимство, мне все понравилось.

Празднование

Праздничный банкет состоялся поздно, и сам Жуань Си припозднился. Хуан Цзяли особенно сильно хвалила Чэнь Линя, но тот никак не реагировал, только его уши краснели до самых корней. В групповом чате гадали, кому же предназначалось то признание Жуань Си. Сам виновник торжества оставался невозмутим, делая вид, что ничего не знает.

— Когда ты крикнул, мое сердце было готово выскочить, — Кун Цзябао схватился за сердце. — Испугался, что ты позовешь Цинь Цзуня, это напугало бы всю школу до смерти.

— Не преувеличивай, — Жуань Си открыл банку пива и чокнулся с каждым по очереди. — Сейчас такие времена.

— Это не имеет никакого отношения к времени, — Кун Цзябао потянулся к тарелке с арахисом. — Расскажешь об этом своей маме? Если она тебя не изобьет, я не Кун Цзябао. Серьезно говорю, брат, недостаточно хвастаться перед друзьями, поэтому решил рассказать по секрету всему свету?

— Будь благоразумным, невозможно скрываться от родителей всю оставшуюся жизнь. Это не беспорядочные связи и не неподобающие отношения. Когда придет время, я не стану это скрывать, — Жуань Си неторопливо потягивал пиво.

— Я беспокоюсь как раз из-за этого, — произнес Кун Цзябао, которому никак не удавалось взять арахис. Се Фань заботливо подтолкнул к нему тарелку, и он продолжил. — Думаю, это нелегко.

— Существует множество нелегких вещей, — сказал Жуань Си. — И ты перестанешь делать их, потому что это тяжело?

— Тяжело, — Кун Цзябао обернулся и поинтересовался у Се Фаня. — Ты говорил своим родителям о своей любви ко всему человечеству?

Изначально Кун Цзябао хотел найти реалистичный пример для друга, но кто же знал, что Се Фань, съев арахис, кивнет.

— Я сказал, что тут такого.

Кун Цзябао: …

— Если бы я не сказал, — Се Фань указал на себя, — я бы здесь сейчас не сидел. Я ученик шестой школы, в выпускном классе, и каждый день шарахаюсь на улице, не хожу на уроки, разве это нелогично?

— Тебя выгнали или ты сам сбежал из дома? — Спросил Жуань Си, трясся пивную банку. — Давай поговорим.

— Сначала меня выгоняли, — Се Фань честно признался. — Потом я сбежал.

— Нет, — заговорил Кун Цзябао, — ты что, издеваешься надо мной?

— Кто над тобой издевается? — Се Фань мастерски владел палочками, и схватить арахис для него не составляло труда. — Это правда. Мой отец — упрямый старикан, раньше он считал, что от игры на барабанах нет никакой пользы, а теперь, что от сына нет пользы. Я несколько дней жил без денег, а тогда как раз искали участников для группы, и я пошел. Ради высоких идеалов.

— Ради куска хлеба, скорее, — поправил его Кун Цзябао.

— Когда это случилось? — Жуань Си допил свой напиток.

— Где-то полгода, — Се Фань перебирал арахис в миске. — Ха… Только подумай об этом, я не учусь уже полгода, не знаю, сколько экзаменов мне удастся сдать.

— Выпускной класс только начался, и сейчас еще не поздно вернуться, — Кун Цзябао коснулся банки. — Если честно, я думал, ты из тех, кто сбегает самолично.

— Не будем о грустном, — Се Фань обнимал пиво, настолько расстроенный, что даже его желтые волосы поникли. — Думал, что смогу поесть, но теперь снова намели.

— Чушь собачья, — Жуань Си фыркнул. — Вы четверо сели на плечи Чэнь Линя, считаете его магнатом? Вы сидите дома целыми днями и ждете, пока вырастут грибы?

— Я бы тоже хотел, — Се Фань пожаловался. — Но никому не нужен такой симпатяжка, к тому же, умеющий играть лишь на барабанах.

— В таком случае, — Жуань Си нежно похлопал по его красивому, симпатичному личику пивной банкой. — Пройди пятьдесят шагов от двери и поверни налево на гору, обдуваемую ветрами. Настоящий городской северо-западный ветер, наешься досыта.

— …Брат Распутник, почему бы тебе не действовать в порядке вещей? Разве ты сейчас не должен играть властного президента, говорящего такие крутые и трогательные до невозможности фразы, вроде «Я тебя обеспечу»!

— Лучше обеспечивать рыбу, чем тебя, — Жуань Си бросил банку. — На нее приятнее смотреть.

— Это оскорбление в мою сторону! — Се Фань сердито воскликнул. — Я расскажу всему миру, какой ты на самом деле!

— Попробуй, — Жуань Си искоса посмотрел на него. — Не забью же я тебя до смерти.

— …Хм.

Цинь Цзун вернулся домой и поужинал с Жуань Чэном и Ли Циньян. Когда он делал домашнее задание, вдруг вспомнил, что телефон остался в соседней квартире. И только открыв дверь, он услышал, как тот звонит — на экране отображался неизвестный абонент, неместный.

— Алло, — Цинь Цзун ответил на звонок. — Кто это?

Собеседник молчал, юноша подождал некоторое время, затем потянулся сбросить вызов. Не успел он отнять телефон от уха, как услышал детский плач.

— Если вы ищите Цинь Юэ, то ошиблись номером, — бесстрастно произнес Цинь Цзун.

— …Я ищу тебя, — заговорила женщина на другом конце провода.

— Тогда прошу, — Цинь Цзун бросил взгляд на темную крышку пианино. — Время стоит дорого.

— Я жена твоего отца, — в ее словах сквозило едва заметное высокомерие, возможно, она сдерживалась, но Цинь Цзун слышал ничто иное как хвастовство.

— Много слышал о вас, — Цинь Цзун беззвучно барабанил пальцами по крышке пианино из-за скуки. — Жена моего отца, моего отца здесь нет.

— Я понимаю, что мой звонок мог быть внезапным и показаться тебе невежливым, не держи на меня зла. Я давно знаю о тебе, и мы с твоим отцом много обсуждали, хотели пригласить тебя в гости, хотя бы на ужин. Мы ведь семья, и такая отстраненность ранит. Твой отец не мог сказать сам, поэтому я осмелилась побеспокоить тебя… Свободен на этих выходных? — Ее голос звучал мягко, совершенно противоположно Шу Синь.

— Вы слишком вежливы, — Цинь Цзун усмехнулся. Крышка пианино была холодной, и его пальца медленно рисовали на поверхности. — У меня слишком плотное расписание, поэтому не буду вас беспокоить. Я часто слышу о вас от отца, но не успел познакомиться. Давайте поговорим об ужине позже, через несколько месяцев будет Новый год, если будет удобно, мы встретимся в военном городке.

Но посмеет ли Цинь Юэ привести ее в военный городок?

По крайней мере в ближайшие годы точно нет. Цинь Цзун еще несовершеннолетний, но уже любимый ребенок дедушки, и любой, кто его рассердит, будет страдать. Более того, Шу Синь, какой бы она ни была, невестка, которую Цинь Вэйго лично одобрил, в отличие от этой, появившейся внезапно.

Собеседница оставалась очень вежливой, словно не понимая его намеков, рассмеялась и продолжила говорить в дружелюбной манере.

— Хорошо… Мы откладывали до сегодняшнего дня, потому что боялись помешать твоей учебе. В старшей школе напряженно из-за боязни не успеть, главное — заботься о себе. Тогда, если будет время, я снова побеспокою тебя.

Он повесил трубку, комната уже погрузилась во тьму. Хорошее настроение, накопленное за день, ворочалось в груди и опускалось тяжелым грузом. Цинь Цзун не желал включать свет, потому что в комнате темно, а в темноте ему лучше всего. Его окружала чернота, создающая иллюзию переполненности. Он лег на кровать, не задергивая штор. С улицы светил теплый свет, и через балкон он смутно слышал смех и разговоры из соседних квартир.

В это время семьи болтают за столом, в приятной атмосфере… Но Цинь Цзуню часто казалось, что он парит где-то за пределами этих столов. Неконтролируемая грусть обволакивала его конечности и кости, он не хотел обращать на это внимание, но его всегда связывала какая-то невидимая нить одиночества.

Полная семья ассоциировалась с теплым чувством — принадлежностью. Возможно, он не сможет представить конкретный дом, однако никогда не сможет забыть о чувстве принадлежности. Цинь Цзун чувствовал себя странно, словно отделенный от всех: одна его половина была наполнена теплом и реальностью благодаря Жуань Си, а другая была пуста и невесома.

Цинь Цзун включил экран блокировки, и спящее лицо возлюбленного оказалось совсем близко. Он коснулся кончиками пальцев щек, бровей и носа. Они разлучены менее чем на два часа, а он уже чувствует желание, невероятно сильное желание обнять его.

Только Жуань Си может восполнить его пустоту.

После ужина они собирались попеть. Жуань Си оттащил Се Фань, который плакал и смеялся после выпитой банки пива, и встал на обочине дороге, чтобы позвонить Цинь Цзуню.

— Мой маленький возлюбленный, — Жуань Си пнул одного неприятного парня. — Приди и забери меня, здесь какой-то хулиган.

— Кто это? — Се Фань, на дрожащих ногах, склонился, прислонился к телефону и громко спросил. — Это моя мама? Алло? Мама! Я правда хочу домой! — Наивно кричал он. — Я правда хочу домой!

— Это не твоя мама, — Жуань Си увел его прочь, — это мой парень.

— Мама! — Се Фань вновь позвал, немного задыхаясь. — Здесь кто-то не дает мне подойти к телефону! Должно быть, это обезьяна, посланная моим отцом! Мама! Ой… дай мне поговорить с матерью!

— Мать твоя в голове! — Жуань Си схватился за перекошенный ворот футболки и быстро поправил, но было уже слишком поздно.

Се Фань указал на места, где его покусал Цинь Цзун, и воскликнул своим преувеличено высоким голосом.

— Брат Си! Твой парень — собака? Так сильно кусается…

— А! — Кун Цзябао быстро закрыл ему глаза и рот.

— Не сходи с ума от алкоголя, черт побери! Я действительно изобью тебя! — Жуань Си поднял ворот и нетерпеливо произнес.

— Мама! — Се Фань втянул шею, как черепаха, потянулся к телефону и крикнул.

— …Я твой отец, — ответил Цинь Цзун.

— О! — Се Фань громко сглотнул и энергично крикнул. — Отец!

Цинь Цзун поперхнулся, когда пил воду, и закашлялся.

— Дешевый приемный сын, — Жуань Си вырвал свой телефон. — Ты уже в кровати? Если да, то подожди меня, я скоро буду.

Цинь Цзун закрыл бутылку и перевернулся. Его голос, звучавший совсем близко, заставлял ноги неметь.

— Я уже согрел постель, а ты так и не пришел обнять меня.

— Скоро, — Жуань Си, как настоящий джентльмен, оттолкнул Се Фаня. — Дай мне спеть одну песню!

— Что будешь петь? — Спросил Цинь Цзун, на миг остановившись, после чего начал напевать. — «Я буду ждать тебя здесь, пока ты вернешься, ждать, пока ты вернешься и увидишь цветы персика…»

(Песня 桃花朵朵开 (Taohua Duoduo Kai) от уже встречавшегося здесь 阿牛 (A Niu))

— Подожди! — Жуань Си громко рассмеялся. — Я еще не готов.

— Тогда готовься быстрее, — Цинь Цзун цокнул. — Не трать впустую мои чувства.

Жуань Си обернулся и обратился к Кун Цзябао.

— Я не буду петь, лучше поспешу домой учиться!  Вы идите и хорошенько проведите время! Пусть Чэнь Линь найдет кого-нибудь, кто проводит его, ему небезопасно оставаться в комнате.

— Его проводят, — Кун Цзябао придерживал поющего песню «дьявол шагает, тер-тер» Се Фаня. — Позвал учителя Су! Иди и будь осторожен! Вся твоя семья дома!

— Ты здесь? Спишь? — Жуань Си выбежал на дорогу и, небрежно накинув куртку, спросил.

— Я могу петь? — Цинь Цзун включил лампу, повернулся на другой бок и встал с кровати, после чего надел куртку и приготовился спуститься вниз, чтобы встретить его.

— Пой, пой все, что захочешь, — Жуань Си перепрыгнул через ограждение и быстро побежал. — Скоро буду!

Цинь Цзун на миг притормозил, когда открывал дверь, прислушиваясь к тяжелому дыханию Жуань Си.

— Я хочу записать звук, чтобы использовать его для утех, когда тебя нет.

Задыхающийся Жуань Си: …

— Ты не устал бежать? — Цинь Цзун украдкой улыбнулся. — Ты вспотел, должно быть, и футболка мокрая. Поторопись, когда вернешься, я сниму с тебя все и начну снизу… — медленно проговорил он, — ласкать тебя.

Черт!

Черт, черт, черт!

Жуань Си вдруг повесил трубку, уши пылали огнем. Он продолжил бежать, потирая щеку рукой, но сделав несколько шагов, посчитал себя слабаком. Поэтому выкрикивал «Хватит» на бегу по лесной тропе, и под удивленные взгляды старушек и старичков мчался домой со скоростью спринтера.

Выпускной год

Увидев вдалеке возле подъезда Цинь Цзуня, Жуань Си, словно пушечное ядро, бросился к нему.

— Си-эр! — Крикнула Ли Циньян с балкона. — За тобой кто-то гонится, иначе чего ты так бежишь?

Цинь Цзун поспешно увернулся, и Жуань Си на высокой скорости чуть не угодил в мусорный бак. Он выпрямился и посмотрел наверх.

— Мама, почему ты не спишь? Пришла посмотреть на меня?

— Кто хочет на тебя смотреть, я пришла к Цинь Цзуню, — Ли Циньян промурлыкала. — Цзун-Цзун, приходи и завтра на ужин.

— Так точно, — Цинь Цзун тоже посмотрел наверх. — Ложитесь спать пораньше, чтобы выспаться и напитаться красотой.

— Ах, я работала сверхурочно несколько дней подряд, как же бесит… — Ли Циньян помяла свое лицо и повернулась.

— Чуть не раскрыли, — Жуань Си приложил руку к груди.

— Да, — Цинь Цзун повел его наверх. — Ты чего торопился?

Жуань Си, не дождавшись, пока отреагирует датчик света, толкнул юношу в бок.

— Хочу спросить тебя о том же, — дверь открылась, и через порог переступили двое. Жуань Си повернулся, и кое-кто прижал его к стене. — Ты будто внезапно возбудился, знал, что я на публике, и говорил пошлости?

— Никаких пошлостей, — Цинь Цзун снял куртку в этом узком пространстве. — Цинь Цзун — чистый и порядочный молодой человек, никогда не совершал подобного.

Жуань Си, который бежал всю дорогу с учащенным сердцебиением: …

— Чего ты ждал? — Он положил руку на талию Жуань Си и улыбнулся. — Цинь Цзун, к сожалению, ничем не обязан.

Жуань Си потискал Цинь Цзуня за щечки, притянул к себе, а затем наклонился и громко чмокнул.

— Я перепрыгивал через ограждения. Когда зашел в сообщество и прошелся по цветочным клумбам, увидел, как встает охранник, вероятно, желая преподать мне урок. Ты, хитрый малыш, кто научил тебя так разговаривать по телефону? Твое распутство вызывает беспокойство.

— Если беспокоишься, обними меня покрепче, — Цинь Цзун крепко обнял Жуань Си, положив руки на его плечи и затылок. Прижимаясь спиной к двери, он чувствовал, как грудь что-то переполняет и тяжелое «оранжевое» чувство собирается выплеснуться наружу.

— Прошло немного времени с тех пор, как мы разошлись, — Жуань Си усмехнулся, усилив хватку объятий. Они вдвоем обнимались у двери, поглаживая тела друг друга. Прикосновения были реальными, а запах таким знакомым.

— Начнем сейчас? — Ладони скользнуло по спине Жуань Си, и, потираясь кончиком носа о его шею, он задрал футболку. Следы, оставленные в подсобке, не исчезли, и скопление засосов тянулось от груди и до талии, опухшие от укусов места остались неизменными.

— Не шали, — Жуань Си похлопал Цинь Цзуня по спине. — Молодым людям не следует потакать своим желаниям, это вредит здоровью.

— Жуань-Жуань, — Цинь Цзун позвал его.

— Не обсуждается! — Жуань Си снял с себя футболку.

— Нет, — Цинь Цзун, начав смеяться, ослабил хватку и прислонился к двери, не в силах успокоиться. — Ты так вкусно пахнешь. Это потому, что произошло много всего, да, Жуань-Жуань?

— Черт, — Жуань Си отступил назад и принюхался, после чего моментально снял обувь и направился в ванную. — Пока играл в баскетбол, вспотел, а потом еще и ты прижимал к стене. Как тут не пахнуть? Говорю же, прекрати смеяться! Ты закончишь когда-нибудь?!

— Мм, — Цинь Цзун последовал за ним, подбирая его одежду. — Я же говорил днем, что ты… пахнешь по-особенному.

Не успел он договорить, как из-за двери в него полетели штаны.

— Ты не только получил выгоду, но и обогатился!

— Не говори так, — Цинь Цзун включил стиральную машину и бросил в нее грязную одежду. — Твои те самые шорты я выбросил, наденешь мои.

— Ты мстишь мне, лишая меня One Piece?! —Жуань Си, включивший воду, громко возмутился.

— Ни в коем случае, — Цинь Цзун пошел в спальню, чтобы взять одежду. — Забыл, что в прошлый раз порвал их? И разве One Piece — сокровище? Я покажу тебе однотонные шорты зрелого мужчины! — Чем больше говорил воодушевленный Цинь Цзун, тем сильнее сминалась чистая футболка и яростнее приглаживалась рубашка. — Хм… Думаю, сегодня перед сном можно попробовать новый стиль.

Жуань Си вышел из душа в рубашке и вытирал волосы. Из-под рубашки виднелись края трусов, он поднял руку и застегнулся, но ключица и шея были обнажены, с частично видимыми следами поцелуев. Взгляд Цинь Цзуня не отрывался, он еще не двинулся, а Жуань Си уже встал рядом, надавив коленом между его ног.

— Хочешь поиграть, малыш? — С наполовину высушенными черными волосами, он опасно приближался. — Насладился видом?

— Да, — Цинь Цзун хитро протянул.

— Тогда, — Жуань Си поцеловал его. — …Поторопись и ложись спать!

— Думаю, я могу повторить….

Жуань Си накинул ему на голову полотенце, толкнул на кровать, натянул до самой головы одеяло, завернулся и сладко уснул.

Цинь Цзун, с растрепанными волосами и обманутыми ожиданиями: …

— Спокойно ночи, малыш Цзун, — вскоре после выключения света пожелал Жуань Си.

— Пять звезд, сегодня наконец-то не Цинь Хуахуа, — он обнял его, потерся о волосы, закрыл глаза и довольно прошептал на ухо. — Спокойной ночи.

После баскетбольного матча дожди стали лить с удвоенными усилием. Все с головой ушли в напряженную подготовку, и каждый экзамен сопровождался вздохами разочарования. Экзаменационных работ становился больше, как и капель дождя, а перемены постепенно сокращались. Все либо спали, либо сидели за бумагами. На третьем году старшей школы дисциплина ужесточилась, и ученики, которые прогуливали школу, были вынуждены вернуться. Привилегия каждый день возвращаться домой с Цинь Цзуном была жестко отнята.

Несколько дней подряд шел ливень, и в воздухе чувствовалась сырость. Во время обеденного перерыва в классе открыли окно, Жуань Си сидел лицом к нему и вместе с Кун Цзябао и Чэнь Лином грыз леденцы.

— Ночью мне снилось, что я зубрил основные социалистические ценности, — произнес Кун Цзябао, ударяясь головой о подоконник. — Утром мама, тронутая до слез, дала мне лишнее яйцо и начала говорить очень тихо. Я так испугался, думал, что все еще сплю.

— Это еще ничего, — Жуань Си разгрыз леденец во рту. — Утром я смотрел на Цинь Цзуня, но в голове были только английские слова.

Оба посмотрели на Чэнь Линя, который, прислонившись к стулу, кивал и едва держался на ногах под натиском сонливости.

— Товарищ! — Кун Цзябао потряс его. — Проснись! Не сдавайся!

Недовольный тряской Чэнь Линь отпихнул его.

— Перестань трясти! Меня сейчас стошнит!

— Странно, — вдруг задумался Жуань Си. — Сегодня я не видел тебя спящим на уроке.

— Нельзя спать, — Чэнь Линь с трудом держал глаза открытыми. — Меня оштрафуют, если засну.

— Какой еще штраф? — В недоумении спросил Кун Цзябао.

— …Ты все равно не поймешь, — Чэнь Линь похлопал себя по щекам. — Если продержусь на уроках и не буду спать, за меня оплатят расходы на проживание в этом месяце.

— Кто установил это правило? — Жуань Си хитро улыбнулся.

— Разговорчивый старик, — Чэнь Линь вздохнул и уткнулся лицом в учебник. — Он раздражает… На уроках математики так и хочется вырвать на голове все волосы.

Жуань Си встал, потянулся и выглянул в окно. Дождь, словно пелена, срывал все видимое. На спортивной площадке никого не было, ведь сегодня ни один класс не вышел на улицу заниматься физкультурой.

— Это только начало, впереди семестр, — вкус манго заполнил его рот.

— Я не могу ничего выучить и сделать пробники, — Кун Цзябао открыл учебник по политике. — Вчера спросил Ли Нин, куда она собирается поступать, и она ответила в Пекин. Я прикинул, наверное, мне не светит туда попасть.

— Тогда не поступай туда же, выбери что-нибудь поближе, — ответил Жуань Си. — А остальное — дело удачи.

— Твои слова заставляют меня паниковать. «Удача»… Я просто хочу быть рядом с ней.

— Что же делать? — Жуань Си повернулся. — Не трать время зря и учись. Чэнь…

Чэнь Линь только заснул.

В воздухе витала усталость, и все выглядело безрадостно.

Ты погружаешь в море знаний, и время начинает идти быстрее, не давая возможности оглянуться. Когда Жуань Си в ноябре получил письмо с приглашением опубликоваться, шел снег. Он был измотан проверками, однако письмо дало ему сил.

Утром дорога была завалена снегом, Жуань Си и Цинь Цзун шли пешком. Оба замотанные в шарфы одного цвета, купленные Ли Циньян. Пока Цинь Цзун ходил за завтраком вниз по склону, юноша следил, как группа школьников из начальной школы катается по льду. Он без капли стеснения протиснулся и принялся кататься вместе с маленькими детьми.

— Видел? — Он принял эффектную позу. — Я научу вас кататься так круто, что у вас не будет друзей!

— Уходи, — ребенок толкнул его. — Взрослые не катаются!

— Я не взрослый, — Жуань Си заскользил вниз по склону. — Я еще ребенок!

Дети хором закричали и, словно играя в мяч, начали толкать его и двигать. Жуань Си наклонился, подхватил одного из них и бросил в сугроб, засыпая снегом. Ребенок выполз из сугроба, сел на землю и слепил снежок, который бросил в него с криком:

— Я пожалуюсь твоей учительнице!

— Почему не моей маме? — Жуань Си увернулся. — Ребенок любит…

— Бейте его! — Группа маленьких детей погналась за ним, бросаясь снежками. Пару раз Жуань Си не удавалось уклониться, и удары приходились на спину. Его ответные действия казались ничтожными перед лицом всеобщей ненависти. Он побежал к Цинь Цзуню за помощью, который как раз расплачивался. Вдруг его схватили и развернули, и комки снега попали прямо в лицо и грудь, заставая врасплох.

Цинь Цзун: …

— Я позову на помощь! — Из-за спины Цинь Цзуня высунулась голова Жуань Си. — Я тоже позову учителя!

— Чушь, — один ребенок, шмыгая соплями, показал ему язык. — Еще жалуется учителю, ябеда без друзей!

— У меня много друзей! — Жуань Си махнул рукой. — Не буду кататься, ладно? Пойдем, пойдем.

— В следующий раз, если увижу, — ребенок во главе вытер сопли, — побью тебя! Этот лед наш!

— …Я так напуган.

— Ты ничего не слышал? — С печалью в голосе спросил Цинь Цзун.

— А что должен был слышать? — Жуань Си был озадачен.

— Звук разбивающегося сердца, — Цинь Цзун отбросил его руку и протянул соевое молоко. — В такую холодную зиму ты не делишься со мной ни каплей тепла.

— И не стыдно тебе? — Жуань Си сделал глоток горячего соевого молока. — Я делюсь с тобой теплом каждый вечер.

— Я так тронут. Мне нравится ежедневно просыпаться от пинка с кровати.

— Это мелочь, — Жуань Си успокаивал. —  Когда трезв, я так не делаю! Я тебя очень люблю.

— Перестань болтать, — Цинь Цзун, не в силах больше терпеть, сунул ему в рот блинчик. — Невозможно слушать без слез.

— Сегодня выступаешь в баре? — Спросил Жуань Си, доедая блин.

— Хм. В декабре у нас должно состояться выступление, к которому Чэнь Линь долго готовился, поэтому сейчас мы усердно репетируем.

— Неужели он будет пропускать вечерние занятия? Сейчас за нами строго следят, да и учитель Су за ним присматривает, — произнес Жуань Си, жуя блин.

— Он только для вида сидит, — Цинь Цзун выдохнул горячий воздух. — Не стоит ожидать от него высоких баллов за экзамен, к тому же группа все равно для него важнее. Учитель Су нашел для него нового преподавателя в Шанхае, и ему придется побороться за эту возможность.

— О, — войдя в стены школы, Жуань Си спросил. — Если он поедет в Шанхай, что будет с группой?

— Не знаю. Даже если он будет настаивать на продолжении, ни Се Фань, ни Ли Сю не согласятся. Особенно Се Фань, в последнее время он сильно колеблется.

— Знаю, слышал от учителей китайского, — Жуань Си поднялся наверх. — Говорят, что это станет огромной потерей, если он бросит учебу.

— Мне кажется, это будет огромной потерей, если он сдастся, — Цинь Цзун остановился на развилке. — Его игра на барабанах великолепна.

Они посмотрели друг на друга, и Жуань Си заговорил первым:

— Иди, заходи в класс.

— Сегодня, — Цинь Цзун встретился с ним взглядом, — я хочу услышать это.

Жуань Си окинул взглядом коридор: людей не было, и понизил голос.

— Сегодня я все также очень люблю малыша Цзуня, иди, Цзун-Цзун.

— Чмок, — Цинь Цзун довольный ушел.

В классе Жуань Си достал письмо и просмотрел его, долго думая и колеблясь над ограничением в сто двадцать тысяч слов. Не так давно у него закончились деньги, все старые рукописи были возвращены, и он размышлял, стоит ли вновь начать писать. Но времени было в обрез, и ему едва удавалось целоваться с Цинь Цзуном каждый день. Кроме обеденного перерыва и учебы, свободного времени почти не оставалось.

Нет свободного времени.

Но очень хочется писать.

Жуань Си взглянул на расписание занятий. Недавно в школе ввели дополнительное утреннее чтение перед основной линейкой, и теперь приходилось вставать рано. Вечерние самостоятельные тоже сдвинулись на полчаса. А, возвращаясь домой, он мог только повторять предметы перед сном. Днем объем заданий слишком велик… сложно выкроить время.

— Что смотришь? — Тихо спросил Кун Цзябао за спиной.

— Будущее, — задумчиво ответил Жуань Си.

— Боже мой, не говори со мной об этом. Уже тошнит.

— Тогда занимайся своими делами, — Жуань Си сложил письмо и откинулся на спинку стула.

Надо писать.

Перестану быть собой, если не стану писать.

Се Фань

В небрежно вставленных наушниках играла музыка, шторы были плотно задернуты, на столе светила оранжевая лампа, освещающая стопку рукописей, ручку, стакан воды, современный китайский словарь и записную книжку. Жуань Си со включенным кондиционером, в футболке и шортах, сидел над чистым листом бумаги более двадцати минут. Установленная температура была слегка высоковата из-за чего пальцы, вертевшие ручку, казались сухими.

Начало каждой истории дается нелегко. По мнению Жуань Си, только задав себе четкие вопросы, можно избежать нелогичной бессмыслицы. Полное название вдохновения — духовное озарение. Оно подобно тонкой, ничем не скованной нитью, проходящей через все чувства и опыт человека. Самый свободный ветер, ведущий за собой гигантского зверя, сотканного из тела и души, который гуляет по бесплодным пустошам и изредка останавливается на травинках.

Слышалось легкое гудение кондиционера. Жуань Си чувствовал, как его подталкивает острое желание писать; ему не хватало совсем чуть-чуть, чтобы совершить прорыв. Но нет, он долго сидел, бесчисленные слова кружились перед ним, а потом меркли. Казалось, он застрял в замкнутом пространстве и нуждался в миге «озарения».

Жуань Си пробовал писать на листах бумаги все, что приходило в голову: одно слово или целый абзац, постоянно развивая мысль вокруг определенной идеи в поисках нового начала.

На следующий день шел снег, и Жуань Си, зевая, стоял под домом и ждал Цинь Цзуня.

— Почем ты без шарфа? — Цинь Цзун спустился вниз и посмотрел на небо за спиной парня, на крупицы снега. Он вытянул руку и обернул шарф вокруг его шеи.

— Забыл, — Жуань Си выдохнул облачко белого пара и сильнее укутался в шарф. Они вместе пошли.  — Сегодня так холодно, даже для снежного дня.

— Еще похолодает, — Цинь Цзун протянул руку и коснулся его лба. — Не простудись.

— Твой брат силен, — Жуань Си ступал по снегу. — Чуть больше чем через месяц Новый год. У меня в этом семестре почти нет каникул, а ты поедешь в военный городок?

— Летом не ездил, так что должен приехать и сопровождать дедушку зимой, — Цинь Цзун открыл калитку общины. — У нас сегодня булочки или блинчики?

— Давай поедим немного острого супа, — Жуань Си поморщил нос. — Боже, мне кажется, я уже чувствую этот запах.

— До туда еще пятьсот метров, что за острый нюх? — Произнес Цинь Цзун. — Тогда возьмем к нему лепешку с зеленым луком.

Как всем известно, хулатан — знаменитый суп из провинции Хэнань. Жуань Чэн как-то раз ездил в командировку в Чжоукоу и привез оттуда пакетик с приправами для супа. Тот вкус надолго запомнился Жуань Си. Сегодня холодно, и густой хулатан отлично согрел бы желудок. Нарезанную баранину заливают густым и слегка острым соусом, красновато-коричневым, немного пряным и жгучим, в сочетании с горячей лепешкой с зеленым луком — вкусно и тепло. Жуань Си никогда не пробовал аутентичный хулатан, но того, что готовили в заведении под склоном, ему было достаточно, чтобы удовлетворить душу.

Он поел, открыл дверь и тут же протрезвел, ощутив пронизывающий ветер. Вчера вечером он поздно лег спать и с самого утра был вялым. Трудно сказать, связано ли это с одолевающими его мыслями, но сегодня он почти не говорил. Цинь Цзун, зная, чем тот занимался ночью, перед тем как подняться, дал ему флакончик с эфирным маслом.

— Смотришь в одну точку, — Цинь Цзун повернулся и посмотрел на него. — Проснись, брат.

— Твой брат не спит, — Жуань Си с улыбкой взял эфирное масло. Еще даже не открыв крышку, он сделал такое лицо, будто не может вынести этот запах.

— Впереди еще больше месяца. Если перестанешь беспокоиться, то и спать сможешь спокойно, — Цинь Цзун провел пальцем под его глазами. — Ты похож на панду.

— Мне всегда кажется, что чего-то не хватает. Не могу настроиться на нужный лад, а без него и уснуть, — ответил Жуань Си. — Давай, поднимайся уже.

— Вечером буду ждать на склоне, — Цинь Цзун обернулся. — Когда закончу с игрой, у тебя как раз закончится вечерняя самоподготовка. Не забывай.

Жуань Си промычал в ответ и, держа флакончик, вошел в класс. Утром у него действительно не было сил. На уроке истории он умудрился заснуть, при этом даже во сне пытаясь писать конспект. После урока он просмотрел тетрадь и увидел только какие-то закорючки.

— Весь урок только и видел, как вы клюете носом, словно курицы рис, — Кун Цзябао покачался на стуле. — Чем вы двое занимались ночью? Не пытайтесь обмануть.

— Писал ноты, — Чэнь Линь все еще витал в облаках. — Писал ноты без остановки… Какого черта их так много… ах…

Жуань Си капнул немного масла на бумажку и прилепил ее прямо Чэнь Линю на нос.

— Еб твою мать! — Полусонные глаза Чэнь Линя мгновенно прояснились. Он сорвал бумажку, зажал нос и посмотрел на него так, словно столкнулся с врагом. — Хочешь умереть?!

— Давай умрем вместе, — Жуань Си капнул себе немного на тыльную сторону ладони, склонился и принюхался. — На этой неделе будут выходные?

— В субботу учимся, но без вечерней самоподготовки, — Кун Цзябао поинтересовался. — Что ты хочешь сделать?

— Пойти в бар, — Жуань Си отвернулся, удаляясь от руки. — Я давно не видел, как Цинь Цзун играет на саксофоне.

— В Рождество мы выступаем, — сказал Чэнь Линь. — Приходи.

— А ты умоляй. Разве не ты говорил, что тебе все равно, приду я или нет?

— Не строй из себя не пойми кого, — Чэнь Линь открыл тетрадь, такую же чистую, как его лицо. Спустя пять минут он добавил. — После этого выступления Се Фань уйдет. Если хочешь, приходи, если нет, это на твоей совести.

— Вот это да, — одновременно воскликнули Жуань Си и Кун Цзябао. — Уйдет?

Се Фань, прихлебывая лапшу быстрого приготовления, сидел перед обогревателем. Носки валялись рядом с ним, и его это нисколько не смущало. Соуса на дне осталось совсем немного, и он начисто соскреб его палочками для еды, смешал с водой и выпил. Не наевшись, он не стал больше есть, запасы в съемной квартире были на исходе, остальное должно было остаться для Чэнь Линя и Ли Сю.

Телефон, лежащий среди кучи нотных тетрадей, с рингтоном «Can’t Complain», звонил с утра, но Се Фань не отвечал, а просто время от времени напевал мелодию, стирая свои трусы. Звонивший был настойчив, продолжая набирать номер. Ли Сю вышел из спальни, сонно потирая глаза:

— Какого ты слушаешь музыку с самого утра?

— Настраиваюсь на позитив, — покачиваясь, ответил Се Фань. — Очередной счастливый день, и у меня для тебя хорошие новости: осталось еще две пачки лапши.

— Знаю, — Ли Сю включил воду. — Я хочу пойти работать в бар. — Он коснулся своих коротко подстриженных колючих волос. — Несколько дней назад Цинь Цзун обсуждал это, и владелец согласился. Подумал, что не могу вечно сидеть на шее у капитана.

Чэнь Линь три дня в неделю живет у Су Боюя, который поговорил с его отцом и временно стал опекуном. Вернувшись из Шанхая, Чэнь Линь так и не дал точного ответа, и Ли Сю, и Се Фань знали причину: ему с трудом удалось создать группу. Хотя он не говорил этого вслух, в душе боялся, что после его ухода, эти двое окажутся на улице. Быть обузой… невыносимо.

— Я разговаривал со своим отцом, — Ли Сю, избегая его трусом, вымыл руки. — Он больше не злится на меня… хочет, чтобы я вернулся домой как можно скорее. Скоро Новый год, и я подумал, что больше не имею права тратить деньги капитана, поэтому согласился. Но возвращение домой ничего не изменит, я просто буду уходить после работы каждый день, — он помолчал, затем поднял голову и сказал. — Пока группе нужен басист, я не уйду.

— Поздравляю, — протянул Се Фань, взял свои трусы, повесил их на обогреватель и, присев на корточки, стал наблюдать. — Тогда возвращайся, Новый год ведь.

— А ты? — Ли Сю, словно медведь, присел рядом.

— Как обычно, — Се Фань беззаботно напевал.

Видя, что ему не грустно, Ли Сю вздохнул.

— Ты, парень, настоящий оптимист.

— Шутишь? — Жуань Си, сидя в углу столовой, сказал. — Ты связался с его родителями?

— Это его отец связался с Су Боюем, — Чэнь Линь нахмурился.

— Что он сказал? Ругал тебя? — Встревоженно спросил Кун Цзябао.

— Нет, — Чэнь Линь съел жареный картофель. — Это не то, что вы думаете… Когда я нашел Се Фаня, тот сказал мне, что его выгнали из дома. Это ложь, его не выгоняли, он сам ушел.

— Эх, свобода, побег, — произнес Кун Цзябао. — Юношеский порыв, я понимаю.

— Так что?

— Его отец искал его долгое время. Если бы он каждую неделю не звонил домой старику, чтобы сказать, что все хорошо, отец бы давно заявил в полицию, — сегодняшнее жаркое слегка кисловатое, и Чэнь Линь ел его медленно. — Его отец хочет, чтобы он вернулся к учебе.

— Тогда нужно спросить его мнение, — сказал Жуань Си. — Просто гнать его взашей не по-товарищески. Хотя он и правда скучает по дому, когда в прошлый раз напился, звал маму.

— Вот именно, — Чэнь Линь посмотрел на них. — …Его мама умерла в позапрошлом году.

За столом внезапно воцарилась тишина.

— Не может быть… — Кун Цзябао уставился на них. — …Это действительно… Он всегда казался мне таким жизнерадостным.

— Его дедушка и мать — оба врачи. Он и учился хорошо, говоря, что хочет поступить в медицинский и стать врачом, — Чэнь Линь больше не мог есть и отложил палочки для еды. — Я не принимаю решение за него, просто отправляю туда, где ему место. Мы все свободно, но не должны бессмысленно тратить жизнь. Ему могут нравиться барабаны, но барабаны — это не его мечта.

Он говорил очень медленно. Людей в столовой много, они сновали туда-сюда, но все чужие, неспособные понять и толику той печали, витавшей здесь.

— Не хочу, чтобы он пошел против себя. Игра на барабанах — не его путь.

— «Cause I know that pleasure`s gotta come with pain»… — Се Фань сидел на крыше здания, его желтые волосы растрепал холодный ветер. Телефон все еще звонил, а он пел, любуясь раскинувшимися внизу трущобами.

(Песня Can’t Complain от Relient K)

Карнизы были усыпаны белым снегом, как и квадратная крыша. Он тихо пел, держа в руках барабанную палочку и стуча по пустоте, как бы тренируюсь.

На нем все еще осенняя одежда, и тонкая куртка не могла согреть его тело. На самом деле, он боялся холода, но до сих пор оставался в шлепанцах Чэнь Линя, его застывшие, окоченевшие пальцы болтались в воздухе.

Телефон наконец замолчал, а он даже не взглянул на него. Некоторое время спустя он неожиданно зазвонил вновь, но с другой мелодией. Он радостно ответил на звонок.

— Когда вы вернетесь? Не могли бы принести булочку с «Лао Ган Ма»? С ужином проблемки!

(Лао Ган Ма — бренд соуса из черных соевых бобов, универсальный)

— Подожди немного, — Жуань Си попросил продавца положить в пакет побольше шоколада. — Ну ты и лентяй! Выходи работать!

Он не услышал от Се Фаня ответа, только преодолевающий ветер голос Чэнь Линя:

— Се Фань! Возвращайся!

— Что случилось? — Спросил Жуань Си на другом конце провода.

Чэнь Линь выбежал из грязного переулка и быстро добрался до пятого этажа. Се Фань все еще рассказывал анекдот, когда дверь на крышу пинком распахнулась, Чэнь Линь схватил его сзади за шиворот и повалил на землю.

— Ты что удумал?! Если обиделся, просто скажи об этом!

— Капитан… Я просто вышел подышать… Разве не круто сидеть здесь и петь? — Ошарашенный этим ревом Се Фань шмыгнул носом и прошептал.

— Псих! — Чэнь Линь, с все еще бешено колотящимся сердцем отпустил его. Когда он смотрел снизу, увидел свисающие ноги Се Фаня и подумал, что тот собирается…

— Черт! — Чэнь Линь тяжело дышал. Принесенный им контейнер с едой лежали на земле. — Почему бы тебе не спрыгнуть отсюда, напевая? Псих! Придурок. Еще зима! Я чуть не помер от страха, ноги подкосились!

— Успокойся, — Се Фань наклонился и поднял пластиковый пакет с контейнерами. Еда все еще была горячей. Растроганный до слез, он повернулся к нему. — Свинина в соевом соусе с рисом! Капитан! Я готов отдать тебе свою жизнь! Моя любовь к тебе сотрясает Небеса!

— Отдайся своему отцу! — Чэнь Линь пнул его под зад.

Врач

После вечерних занятий Жуань Си вышел из школы и, не дойдя до склона, увидел Цинь Цзуня, стоящего под уличным фонарем у дороги. Высокий, длинноногий, с саксофоном за спиной, он привлекал взгляды прохожих.

— Чего застыл? — Жуань Си подошел к нему.

— Задумался, — Цинь Цзун протянул ему небольшой пакетик с обжигающе горячим бататом.

— О чем же думал? — Он разломил его пополам, и сладковато-жаренный аромат ударил в нос. Протянул вторую половинку в пакете Цинь Цзуню, и они, выдыхая пар и уплетая за обе щеки батат, направились в сторону склона.

— О Се Фане. Чэнь Линь сегодня принес рюкзак, а там были ваши прошлые пробные экзамены, Се Фань достал их и прорешал.

— Сказал бы сразу, что так любит учиться, — Жуань Си расплылся в улыбке. — У меня есть целая стопка.

— Я подсчитал баллы, — Цинь Цзун повернулся.

— И сколько?

— Неплохо, — рядом проехала машина, и Цинь Цзун приобнял его за плечи, притянув ближе. — Где-то на десять баллов больше, чем у вашего старосты.

Жуань Си: …

— Он тайком учится каждую ночь? — Жуань Си чуть не подавился бататом. —Он же не учится как полгода, разве нет?

— Так что впредь не называй его обычным «отличником», — Цинь Цзун ощутил сладковатый запах батата из чужих уст, и сердце пропустило удар, но он все же закончил с серьезным видом. — Слишком обидно, он же не иначе как Бог Учебы. Мы обязаны поклониться ему перед следующим экзаменом.

— Я восхищаюсь им, — Жуань Си закончил есть. — Чего ты на меня уставился? Кончилось, больше нет, не получишь.

— Да кому нужен твой батат, — на улице никого не было, да и фонари на этом участке сломались. Цинь Цзун встал боком и, без предупреждения, прижал ладонь к его затылку, наклонился и поцеловал, заодно опробовав сладкий батат Жуань Си.

— Не кусайся, — Жуань Си предупреждающе посмотрел на него.

Цинь Цзун угрюмо усмехнулся и легонько прикусил его губу, отчего пальцы на ногах Жуань Си онемели.

Невероятно.

Жуань Си задумался.

Чем взрослее этот парень, тем хуже поведение.

Жуань Си вечером в субботу пришел в бар, выступление еще не началось. Симпатичный парень за барной стойкой поприветствовал его и попросил отнести ящик с пивными бутылками на задний двор. Когда он пинком распахнул заднюю дверь, услышал мужской крик, и кто-то полетел со ступенек.

— Ой, — Жуань Си выглянул из-за ящика. — Прости, брат, я не заметил… Что ты здесь делаешь, сидя на ступеньках?

— Думал о жизни, — Се Фань потер спину.

— Замерз как собака, — Жуань Си отложил в сторону ящик и увидел, что тот одет лишь в тонкую куртку. — Разве нельзя думать в месте потеплее? Глупо стоять здесь и мерзнуть.

— Такие Боги Учебы, как я, даже если замерзнут, сразят всех, — Се Фань втянул носом воздух. — Я не боюсь.

— О чем думаешь? Дай подсказку.

— Кто я, откуда и куда иду, — Се Фань потоптался на месте. — Забудь, давай перестанем говорить о философии. У тебя найдется сигаретка?

Он спросил небрежно, кто же знал, что Жуань Си действительно протянет одну.

— Думал, ты не куришь, — у Се Фаня имелась своя зажигалка, и ее огонек вспыхнул и погас в темноте.

— Время от времени нужно, — Жуань Си позаимствовал у него огонек, закрыл заднюю дверь и присел рядом. — Какие планы на будущее?

— Никаких, — Се Фань потер большим пальцем свое лицо. — Буду бродяжничать, кто подберет, с тем и пойду.

— Разве ты не говорил, что скучаешь по матери? — Юноша опустил голову, выдохнул тонкую струйку дыма и, подняв глаза, поинтересовался. — Не вернешься на Новый год?

— Не могу. Мы слишком далеко друг от друга.

— Ты не местный? — Жуань Си в легком удивлении приподнял брови. — Почему тогда пошел в Шестую школу?

— Мама отправила, — Се Фань улыбнулся и стряхнул пепел. — Не хвастаюсь, конечно, но в Шестой школе у меня нет соперников… Я не ходил, чтобы дать им шанс.

— Почему решил играть на барабанах? — Он неторопливо произнес. — Музыкальный клуб в Шестой школе не настолько крутой?

— Потому что было необходимо, — Се Фань вообразил, что вместо сигареты держит барабанную палочку. — Тебе не кажется, что ритм барабанов похож на сердцебиение? Пока я не останавливаюсь, мое сердце будет биться.

— Вместо этого тебе следует держать скальпель, — Жуань Си облокотился на ладонь. — Это поможет твоему сердце никогда не останавливаться.

— Чушь собачья. Я его не удержу.

— А лучше играть на барабанах, как бездомный?

— Это другое, — Се Фань небрежно взъерошил свои желтые волосы. — Это другое…

— Конечно, другое, — Жуань Си затушил сигарету о землю и выбросил окурок в мусорный бак. — Ты больше хочешь стать врачом, чем барабанщиком. Сам ведь говоришь, что барабаны помогают тебе почувствовать себя лучше. Малыш Се Фань, Бог Учебы, барабанщик, не врач. Ты правда считаешь, что в обучении нет смысла? Тогда зачем постоянно прорешиваешь пробные экзамены? Чтобы задницу ими подтирать? От чего ты бежишь, чего боишься?

Он вошел внутрь и сел обратно за барную стойку.

— А где Се Фань? — Подошел Чэнь Линь с гитарой за спиной.

— Доведен мной до слез, — Жуань Си указал пальцем на заднюю дверь. — Убежал в слезах и сказал, что пойдет домой отсыпаться. Сегодня без него.

— Надо вычесть из его зарплаты! — Воскликнул Ли Сю, сменивший за стойкой симпатичного бармена и протиравший бокал. — Снова отлынивает!

— Что за запах? — Цинь Цзун оперся руками о стойку и, прижав своего возлюбленного к краю, принюхался. — Товарищ Жуань-Жуань, сдавайся и останешься нетронутым.

— Зачем мне сдаваться? — Он откинулся назад, приподняв уголки губ в улыбке, и прошептал. — Я же тебе все отдал, нет?

— Пользуешься своими чарами, — неторопливо протянул Цинь Цзун. — Значит, совесть и правда нечиста.

— Нет, — Жуань Си огляделся по сторонам: люди вокруг выпивали, Чэнь Линь уже ушел, а Ли Сю нигде не было видно. Он кашлянул и развел руками. — Правда ничего нет.

— Уверен? — Рука скользнула в карман его брюк и вытащила пачку сигарет. — Уверен?

— …У тебя что, собачий нюх?

— Тогда мне следует облизать тебя и полаять? — Цинь Цзун убрал пачку. — Это вредит молодому организму.

— Раз уж забрал мои сигареты, давай, погавкай, — Жуань Си улыбнулся. — Нельзя же забрать просто так.

— Не просто так, когда вернемся, позволю тебе поцеловать себя разок.

— …Большое спасибо тебе.

После работы Жуань Си ждал у входа. Прежде чем он натоптал круги на снегу, увидел, что убежавший в слезах Се Фань вернулся. Тот, с покрасневшими глазами, шмыгал носом.

— Ты уже подумал, приютишь меня или нет? Я прекрасно грею постель.

— Как раз хотел спросить, подумал ли ты, — Жуань Си в ленивой манере прислонился к двери. — Извини, но мой плакса часто выкидывает подобные трюки, так что я не поведусь. Встань ровно и говори нормально. Ударю, если еще раз заплачешь.

— Брат, — Се Фань бросился на землю, не проронив ни слезинки. — На самом деле, я просто хотел сказать… дай чего-нибудь поесть… Я целый день голодный…

— Тогда куда ты ходил? — Жуань Си испуганно отступил, глядя на это душераздирающее зрелище.

— …Пошел купить еды, — Се Фань поднял голову и жалобно произнес. — Но по дороге встретил жалкую бездомную собаку и отдал булочку ей… У меня закончились деньги.

Жуань Си: …

В это время KFC на той же улице все еще было открыто, и они впятером уселись за столик. Се Фань торопливо уплетал за обе щеки куриные ножки.

— Я понял, — Жуань Си подпер голову рукой. — Ваша группа должна называться «Святые Отцы».

— Ты купил булочку на последние деньги? — На лице Чэнь Линя отразилось недовольство. — Ты…

— Я проникся сочувствием и не мог себя контролировать, — Се Фань сделал глоток кока-колы с улыбкой на лице. — Глядя на нее, я видел себя. Разве есть что-то неправильное в том, чтобы купить себе булочку?

— В каком магазине закупался? — Спросил Цинь Цзун. — Где же булочки стоят тысячу юаней?

— Тысячу юаней?! — В унисон воскликнули Ли Сю и Чэнь Линь. — Где ты взял тысячу юаней?

— Только не бейт по лицу! — Се Фань обхватил голову руками. — Просто… несколько дней назад я пошел играть в бильярд с Цинь Цзуном, а там как раз люди делали ставки… и я поставил двадцать юаней на Цинь Цзуня… кто же знал, что заработаю так тысячу юаней.

— Ты водил его играть в бильярд? — Жуань Си с болью в глазах посмотрел на Цинь Цзуня. — Вдвоем? Одни? Боже мой.

— Это чистая случайность…

— Ты даже не сообщил нам о такой огромной сумме! — Чэнь Линь потянул парня за воротник. — Ты, идиот! Нам в этом месяце придется на улице ночевать! Куда делись деньги? Говори правду!

— Это… уже слишком поздно, — Се Фаня трясли и тянули, пока он прикрывал голову.

— Поздно? — Чэнь Линь сердито рассмеялся. — Кому ты врешь, скряга!

— Кто это скряга?! Я сейчас разозлюсь, вот увидите… Я скажу… Хорошо, я скажу… Я отправил своей младшей сестре из уездного города, — Се Фань опустил голову и едва слышно сказал. — Правда… На этот раз я не лгу… Я отдал их… во имя своей мамы.

Все замолчали, а Ли Сю даже икнул от удивления.

— Давай, выкладывай, — Жуань Си вытянул свои длинные ноги. — Говори начистоту, если вы еще братья.

— Жил был непобедимый и восхитительной красоты богатый ребенок… — После долгой паузы в смущении начал Се Фань.

— Переходи к делу! — Крикнули все в унисон.

— …Пожалуй, мне надо представиться еще раз, — Се Фань собрался с мыслями, снял бейсболку, пригладил свои растрепанные волосы и спокойно начал рассказ. — Се Фань, проживавший в районе Ухай, в настоящий момент есть отец и дедушка. Моя мать работала акушером-гинекологом в больнице «Сеай». Четыре года назад она принимала роды у пожилой женщины из пригорода. Поскольку родилась девочка, после выписки ее бросили на попечение стариков из деревни. Девочка была очень слабой, и моя мама долго думала об этом и в конце концов стала отправлять деньги каждый год… До Нового года осталось чуть больше месяца, поэтому я отправил тысячу юаней.

Жуань Си и Цинь Цзун переглянулись. Им тут же вспомнилась главная новость двухлетней давности: акушер-гинеколог из больницы «Сеай» сорвалась с крыши, пытаясь отговорить от самоубийства девушку-подростка».

Жуань Си тщательно обдумал слова Се Фаня.

«Тебе не кажется, что ритм барабанов похож на сердцебиение?»

На обратном пути они хранили молчание.

Лесную тропу очистили от снега. Жуань Си, сунув руки в карманы, закутался в шарф.

— Как думаешь… — Первым заговорил Жуань Си. — Что он будет делать?

— У него нет цели, — кончика носа покраснел от холода. — Возможно, раньше у него и были четкие цели, и он усердно учился ради них. Но что-то помешало ему, и он, потеряв себя, присоединился к Чэнь Линю.

— Время не ждет, — Жуань Си запрокинул голову и взглянул на звезды. — А он потерянный уже больше полугода.

— Ты бы бросил писательство?

— Нет, — не задумываясь, ответил он.

— Вот, я думаю он тоже не откажется от идеи стать врачом, — продолжил Цинь Цзун. — Непоколебимость — характерная черта таких, как ты. Кстати, если так подумать, он действительно мог учиться по ночам. Тогда неудивительно, что днем его ничем не отличить от трупа.

— А что, если барабаны ему нужнее? — Жуань Си вдруг остановился.

— Ты сказал «нужнее», — Цинь Цзун повернулся к нему и слабо улыбнулся. — Не «дороже». К тому же, нет ничего плохого во враче, играющем на барабанах.

— Ты так уверен, что он продолжит?

— Это очевидно. Он унаследовал милосердие врача… уважаемого врача, матери, — закончив говорить, он вздохнул и притянул Жуань Си к себе, дабы продолжить ход. — Я всего несколько дней поиграл в группе, а она уже распадается. Мое сердце болит так сильно, что невозможно дышать, прошу своего партнера позаботиться обо мне.

Телефон Жуань Си завибрировал. Он открыл сообщения, искоса поглядев на Цинь Цзуня.

— Мой маленький возлюбленный, партнер окажет тебе самую чуткую заботу… Твоя мама возвращается, разве это не здорово?

— Чертовски здорово.

— Кажется, где-то в конце декабря, — Жуань Си ущипнул его за мизинец. — У тебя всего три дня на сон вместе со мной. Мне кажется… тетя Синь возвращается на этот раз специально ради тебя.

— Не ради меня, — Цинь Цзун осторожно поправил. — А для того, чтобы «привести меня в порядок».

Барабанная дробь

Чэнь Линь спал на полу, а Се Фань — на диване. Храп Ли Сю из спальни доносился до гостиной, погруженной во тьму. Чэнь Линь перевернулся на бок.

— Почему ты ушел из дома? — Спросил он, не открывая глаз.

Се Фань не обернулся. Электроодеяло постепенно нагревалось, и он, натянув его на себя, притворялся спящим.

— Мы же братья, — шепотом сказал Чэнь Линь. — Прекрати нам лгать.

За окном шел снег, медленно скапливаясь в сугробы. Огни в темном переулке погасли, и гостиная погрязла в более глубокой тьме. Чернота помогала Се Фаню чувствовать себя в безопасности. Он вперился взглядом в узоры на диване, вспоминая о чем-то.

— Я никогда не думал уходить из дома… — Се Фань сбросил с себя защитную маску весельчака, словно клоун, с уродливо-ярким гримом, на пустой сцене. — Просто хотел вновь найти свой путь.

Се Фань сел, коснулся сигареты, прикусил ее, но не закурил. Обхватив колени, он плотнее закутался в одеяло, запрокинув голову, наблюдал за снегом за окном и мечтательно говорил:

— Я смотрел на одного человека снизу вверх и мечтал стать таким же. Но я видел, как она покидает мир, как некогда знакомые места стали чужими, а мечты, о которых я грезил, стали похожи на чушь… Не знаю, справлюсь ли, я ничего не могу без нее.

Снежинки вдруг облепили его лицо. Се Фань чувствовал, как ветер силой отбрасывает назад его школьную форму. Он стоял на крыше высотного здания и смотрел, как некогда знакомый белоснежный халат в одно мгновение окрашивается в кроваво-красный. Его тащили назад, но он не двигался. Он был на грани срыва и не мог принять ситуацию.

— Мама! — Крикнул Се Фань.

Он недоверчиво развел руками, не услышав ответ. Ветер пронизывал кончики его пальцев, дюйм за дюймом охлаждая сердце, он чувствовал, как скрутило желудок, как ему хотелось избавиться от этой боли.

Двери реанимации мешали видеть, и Се Фань долгое время охранял их. Когда ему наконец позволили войти, он мог слышать лишь прерывистое дыхание своей матери через аппарат искусственной вентиляции легких.  Кардиомонитор пищал, отбивая ритм, словно замедленная барабанная дробь. Се Фань держал ее за руку, будто хотел ей что-то сказать.

Но этому было уже не суждено случиться.

Он открыл рот, но слова застряли в горле, заглушенные рыданиями. Опустив голову, он дрожащим голосом позвал: «Мама». Крепко сжимал ее руку, словно только так можно было ненадолго удержать ее. Еще на чуть-чуть. Ее глаза оставались такими же нежными даже сквозь пелену слез. Она легонько коснулась его пальцев своими, желая утешить и обнять.

В тот момент, казалось, сердце Се Фаня остановилось. Он больше не видел пути вперед, силуэт, за которым он гнался сколько себя помнил, скрылся в метели, и все усилия оказались напрасными. В комнате внезапно потемнело, и он долго сидел один, держа ее за руку. Запах дезинфицирующих средств пугал. Рука, которую он держал, уже была холодной. Это место ничем не отличалось от жуткого уголка из игры ужасов, где больше нет человека, способного осчастливить и нагнать тоску.

Больница — ужасающее место.

Се Фань откинулся на спинку дивана, в тишине считая падающие снежинки. Иногда ему казалось, что он болен: он боялся высоты, но при этом хотел сидеть на ветру, на крыше высотного здания, надеясь услышать хоть слово из уст матери. Каждый раз, сидя на крыше, он фантазировал, как спрыгивает вниз, как его обнимают суровые ветра на грани жизни и смерти, как находит свою потерянную маму и утраченные мечты.

Кто-то чиркнул зажигалкой, и дым потянулся вверх. Чэнь Линь прислонился к противоположной стороне дивана, молча держа сигарету. Запах дыма распространился по комнате, словно утешая его.

— Ты говорил, что хочешь найти свой путь, — произнес Чэнь Линь. — Ты все еще хочешь быть врачом, верно?

— Но я боюсь больниц, — Се Фань поднял руку и прикрыл глаза. — Я… я больше не могу туда войти. Каждый раз я чувствую тошноту, пытался закрывать глаза, но не ничего не выходило… Я не могу забыть это. Я не могу.

Чэнь Линь очень неуклюж в отношениях, ему отчаянно хотелось в этот момент научиться хоть капле эмоционального интеллекта Су Боюя, чтобы сказать что-то успокаивающее и приятное. Сейчас он мог лишь сидеть в темноте, докуривая сигарету до фильтра, и чувствовать тяжелую печаль на душе.

— Быть врачом, — заговорил Се Фань, — так легко звучит… Мне всегда говорят взбодриться, забыть прошлое и позволить времени залечить шрамы, каждый «куриный бульон» (каждое утешение одинаковое) одинаковый. Они ничего не понимают, это не просто рана, — он прикрыл глаза, голос немного подрагивал. — …Я лишился всего.

Бегство стало нормой, пусть барабанный ритм заглушит печаль. Он вжимался в панцирь, как черепаха, и лгал себе, что удары барабанов — сердцебиение. Он сжимал палочки, фантазируя, как потерянный человек воскресает. Он звонил дедушке только потому, что постоянно вменял себе: мама еще дома, и пока он не возвращается, место не будет пустым, он мог верить, что она еще здесь.

Чэнь Линь впервые ощутил серьезность ситуации, всю ее тяжесть, и не мог принять решение. Он хотел отправить Се Фаня домой, чтобы тот продолжил свой путь, но был слишком самонадеян.

Жуань Си, поедая лапшу быстрого приготовления, включил телефон, дабы проверить почту, но она была пуста, только предыдущее письмо с отказом. У него по-прежнему нет вдохновения для написания книги, он исписал почти целую тетрадь, к тому же, ноябрь подходил к концу, если затягивать и дальше, потом будет поздно.

— Всегда так, — сказал он в наушниках, общаясь с Цинь Цзуном по телефону. — Кажется, у меня нет таланта.

— Просто временные трудности, — ответил Цинь Цзун, покупая продукты. — Ты ешь лапшу с утра до вечера, я скоро вернусь и приготовлю тебе что-нибудь.

— Хорошо, — он подул на лапшу. — Это последняя пачка дома, пожертвую собой. Пойдешь сегодня в бар?

— Чэнь Линь утром звонил и говорил, что не надо, — зашуршал пластиковый пакет. — Буду учиться дома.

— Приходи учиться с братом. Будем контролировать друг друга.

— Боюсь, произойдет что-то неподобающее. Когда есть возлюбленный, всегда хочется что-то сделать.

Жуань Си пил бульон, когда позвонил Кун Цзябао. Он сообщил об этом собеседнику и ответил на звонок.

— Чего тебе надо? — Спросил Жуань Си.

— Погуляешь со своим братом? — Кун Цзябао остановился на углу улицы. — Я сегодня сопровождаю Ли Нин на прогулку. В последнее время мы все усердно учимся в классе, верно? Так уж вышло, что сегодня светит солнце, и мы можем выйти погулять и расслабиться.

— Не пойду, — Жуань Си плотнее закутался в небольшой плед. — Холодно до смерти.

— Так ты относишься к свиданиям? Даже не воспользуешься шансом, может все-таки придешь? — Кун Цзябао случайно преградил путь дедушке позади себя, пока говорил. Старичок медленно двинулся к пешеходному переходу с тростью. Светофор еще не сменился.

— Эй! — Кун Цзябао заметил Чэнь Линя, Ли Сю и Се Фаня, которые шмыгали носами на другой стороне улицы. — Какое совпадение! — Он сказал Жуань Си. — Знаешь, кого я встретил? Наших братьев-музыкантов! Ты тоже поторопись!

— Вы такие молодцы, — Жуань Си отложил палочки для еды. — Не спите зимой и гуляете.

— Капитан, я хочу съесть булочку, — Се Фань поправил свободнолежащую на голове бейсболку, с раскрасневшимися от холодного ветра щеками. — И еще горячее молоко, спасибо!

— У меня нет денег на молоко, — Чэнь Линь смотрел, как меняется цвет светофора. — Выпей простую овсянку…

Внезапно раздался резкий визг тормозов. Чэнь Линь видел, как трость отлетает вперед, а человек падает на землю.

— Боже, — Кун Цзябао со своей стороны все четко увидел. Он растолкал толпу и краем уха услышал шепотки. — Кого-то сбили?

— Что случилось? — Спросил и Жуань Си.

Царила суматоха, дедушка, лежавший на земле, так и не встал. Видя, что никто не собирается помогать, Чэнь Линь пересек толпу и подошел. Кто же знал, что Се Фань, изначально стоявший дальше него, сделает это быстрее. Он перевернул старика на спину. Крови не было, значит его, вероятно, не сбили, лишь задели и уронили. Он нащупал пульс, а затем принялся делать массаж сердца. Окруженный множеством людей, Се Фань сбросил с себя куртку, подложил ее под спину и склонился, чтобы сделать искусственное дыхание параллельно с массажем сердца.

— Звони в скорую, — Се Фань поднял голову и крикну Кун Цзябао. — Звони!

Чэнь Линь уже набрал номер, растолкал зевак и сообщил адрес, затем присел на корточки, чтобы помочь Се Фаню придерживать человека.

— Проверь его карманы! — Се Фань продолжал делать искусственное дыхание, быстро раздавая приказы. — Как сердечник, он должен носить с собой мини-аптечку!

Се Фань не заметил, как начал потеть, хотя на улице было еще очень холодно. Он не прекращал свои движения, в голове крутились на репите инструкции по оказанию первой помощи, которые кто-то шаг за шагом ему объяснял.

«Помни, искусственное дыхание обязательно нужно делать несколько раз, — мама подняла руку и показал ему наглядно. — Но обязательно нужно запрокинуть голову пациента, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей».

Се Фань, склонив голову, все еще давил на нижнюю часть грудной клетки вверх-вниз.

Сердцебиение.

Барабанная дробь подобна сердцебиению.

Поскольку барабаны могут звучать в его руках, то и сердцебиение тоже.

— Скорая помощь уже здесь! Разойдитесь, разойдитесь! — Кун Цзябао и Ли Сю разогнали толпу зевак.

— В больницу! — Крикнул Кун Цзябао в трубку телефона.

Жуань Си мигом примчался из дома. Он прибыл последним, и все уже стояли у дверей отделения неотложной помощи.

— С семьей человека не смогли связаться, — произнес Кун Цзябао. — У нас не хватает денег, скорее-скорее подкинь еще!

Жуань Си оттолкнул протянутую Чэнь Лином карту и вложил свою в руки друга.

— Возьми мою, пароль — день рождения Цинь Цзуня. Возможно, так и не удастся связаться с семьей того человека, а тебе еще нужно кормить три рта.

Чэнь Линь не стал упрямиться. Се Фань сидел на стуле, когда Цинь Цзун вернулся с водой, он тихо поблагодарил и взял бутылку. Его спина была вся в поту, непонятно, от нервов или чего-то другого. Былое спокойствие исчезло, и рука, держащая бутылка, стала влажной от пота.

Ли Сю открыл мини-аптечку и обнаружил в ней записку:

— Здесь есть телефонный номер, попробуйте позвонить.

Цинь Цзун взял телефон и подошел к окну, чтобы попытаться связаться с семьей человека. Жуань Си присел рядом с Се Фанем, который как раз допил бутылку воды.

— Сделай глубокий вдох, — Жуань Си протянул ему свой носовой платок. —  Ты сильно вспотел.

— Ты еще носишь платки, — тот взял платок, на лице отразилось смесь радости и грусти.

— Привычка моего отца, — Жуань Си откинулся на спинку стула.

Се Фань откинул назад мокрые волосы и согнулся, словно креветка, вдыхая запах дезинфицирующего средства. Он уперся руками в ноги, храня молчание.

Цинь Цзун вернулся и сел рядом с Жуань Си.

— Семья скоро будет, — он выдержал паузу. — Я только что слышал… врач скорой помощи — профессор Се, Се Тушэн.

— Да, — Се Фань обнял себя. — Мой дедушка… Я ношу фамилию мамы, — затем сжался, заливаясь слезами. — …Он также был врачом моей мамы тогда.

Рождество

Когда прибыли члены семьи, Се Фань уже вышел на улицу. Он сидел на скамейке, закутанный в шарф Жуань Си, словно мумия, так что видны были только глаза.

— Все еще холодно? — Цинь Цзун купил ему горячее молоко и сел рядом. — Подожди немного, они скоро выйдут, чтобы поблагодарить лично. Встретишься с ними?

Се Фань покачал головой и сделал глоток молока.

— Твой дедушка, — Цинь Цзун помолчал и продолжил только тогда, когда собеседник посмотрел на него, — похвалил тебя за хорошую работу.

— Это потому, что он не знает, что это я, — Се Фань выдохнул горячий воздух. — Раньше я был первым в школе, но старик никогда не хвалил меня.

— Просто ему трудно выражать чувства, — Цинь Цзун держал в руках стакан с молоком, согревая ладони. — Уверен, старик в душе хвалил тебя бесчисленное множество раз.

— В душе не считается. Я отношусь к тому типу людей, которым нужно услышать это, — Се Фань прикусил пустую соломинку. — Если хвалить, то громко.

— Что за требования, — Цинь Цзун вытянул ноги. — А если люди просто не хотят хвалить?

— Тогда я сам буду хвалить себя, — Се Фань рассматривал прохожих. — Самовнушение и успокоение.

— Стоит добавить кое-что еще, — Цинь Цзун искоса посмотрел на него.

— Что?

— Самодисциплина.

Светило яркое солнце на безоблачном голубом небе, на улицах почти не осталось и следа снегопадов, а над головой тянулись голые ветви деревьев. Казалось, лучики солнца возвращали рукам и ногам капельку тепла. Сердцебиение, до этого ничем не отличимое от барабанной дроби, раскалывающей лед, начало приходить в норму. Се Фань посмотрел на небо, и шарф соскользнул вниз, обнажив лицо. Выглядел юно, с растрепанными желтыми волосами, которые на солнце лишались мрачной тени.

— Вот как… — Пробормотав, Се Фань стянул с себя шарф, надел бейсболку, вновь поднял голову и взглянул на больницу позади.

На фоне голубого неба она напоминала прекрасный дворец, белоснежный, словно облака.

— Самодисциплина… — Се Фань улыбнулся. — Ты что, я, Бог Учебы, должен учиться самодисциплине? Мне просто хочется услышать: «Вау, ты такой крутой».

— Мне жаль, такой двоечник, как я, не может разделить твои невзгоды и сопереживать тебе, — Цинь Цзун расстегнул молнию куртки и спрятал молоко за пазухой. — Как друг, могу только сказать: круто, круто, круто.

— Круто, круто, круто, Се Фань самый крутой, непобедимый барабанщик во Вселенной, — Се Фань расхохотался, махнул рукой и утонул в самолюбовании. — Вау, это правда. Только представь, как красиво бы выглядела сцена: фанаты внизу, поднимая руки, встречают своими криками непобедимого и крутого барабанщика… Пф!

Жуань Си вышел со стариком в белом халате и, спустившись по лестнице, указал на Се Фаня. Се Фань тут же прикрыл лицо шарфом, а юноша подошел и откинул его в сторону.

— Что ты делаешь? Ты же пускаешь сопли в шарф Лаоцзы, верно? — Жуань Си забрал шарф и тщательно осмотрел.

— Что делаешь ты! — Се Фань огляделся, позади никого не оказалось. Он спросил, с облегчением вздохнув. — Что сказал дедушке?

— Ничего, просто показал героя-спасителя, — ответил Жуань Си. — Старик без очков, поэтому не разглядел тебя, только силуэт.

— Я хочу остаться безымянным героем. Не выставляй меня на всеобщее обозрение.

— Тц, — Жуань Си принял молоко, которое достал Цинь Цзун, вставил трубочку и сделал несколько глотков. — Самовлюбленность — это болезнь, и ее надо лечить.

— О чем болтаете? — Вышел Кун Цзябао с Чэнь Лином и Ли Сю. — Пойдемте, или будете дальше сидеть и греться на солнышке?

— Умственно отсталый ребенок нуждается в дополнительной порции кальция, — Жуань Си пнул Се Фаня ногой. — Пойдем поедим.

Цинь Цзун подошел к нему, и Жуань Си протянул ему стаканчик с молоком.

— Сделай несколько глотков, оно еще горячее. Сколько ты грел? Давай, пей.

— Минуту, — Цинь Цзун сглотнул. — Всего один стакан, еще пару глотков — и ничего не останется.

— Вернемся и купим еще… — Жуань Си расплылся в улыбке.

Се Фань шел позади остальных, засунув руки в карманы. Он показал средний палец парочке, демонстрирующей свои чувства, и оглянулся назад.

— Доктор… — В памяти возник образ человека в белом халате, идущего по просторному и светлому коридору. Тот улыбнулся и сказал. — Будь верен клятве врача и сосредоточься на самодисциплине. Ты еще не начал… Продолжай идти.

— Продолжай идти, — Чэнь Линь повернулся боком. — Что, не хочешь есть?

Се Фань резко поднял голову, страх и растерянность оглушали. Он посмотрел вперед: несколько человек смотрели на него, и в груди вновь забурлили давно забытые чувства.

— Я! — Се Фань вздохнул и громко воскликнул. — Я иду!

Сказав, он со всех ног бросился вперед, набрасываясь на группу.

— Черт! — Застигнутые врасплох, они все постарались увернуться. — Мы же на улице! С ума сошел?!

Се Фань обнял со спины Ли Сю, крепко сжал воротник Кун Цзябао и с энтузиазмом крикнул:

— Вперед! Сегодня съедим семейный набор!

— Денег нет, — Чэнь Линь нахмурился.

— Ничего, — Кун Цзябао улыбнулся. — Брат угощает, пойдем в ресторан.

Рождество выпало на субботу. Се Фань и Ли Сю сидели на корточках у входа во Вторую школу, раздавая небольшие брошюрки с выступлением группы. Кун Цзябао пригласил Ли Нин, Кун Цзяюй договорился о встрече с Сюй Линлан под давлением своего брата, а Ся Цзин и ее лучшая подруга лично получили брошюрки. Товарищ Чэнь Линь, вокалист и гитарист, за день до этого сообщил всем, что не сможет петь.

— Я подрался, и у меня сломался голос, — Чэнь Линь тянул воротник с легким недовольством.

— Что делать? — Жуань Си повертел в руках ручку. — Где мы сейчас найдем кого-нибудь?

— Вот он, — Цинь Цзун положил руку на плечо Кун Цзябао. — Наш маленький принц.

— «Early to Bed», верно? Предоставь это брату, — Кун Цзябао кашлянул.

Владелец бара симпатичный молодой человек, часто стоящий за барной стойкой. Чтобы соответствовать атмосфере, он специально поставил сосновую ель перед стеклянной дверью и надел рождественскую шапку. Несколько человек вместе украшали бар, и поскольку приближался праздник, кроме них, никого не было. Вечером пришло много людей, почти все они школьники. Су Боюй сидел на отдельном диване, и Чэнь Линь, увидев его, хмыкнул.

— Это уже слишком — надевать галстук, — Жуань Си, который долго завязывал галстук в узком коридоре, пожаловался. — Кто их выбирал? Такие вычурные.

— Рекомендация Ли Сю, — Цинь Цзун взял его за руку и помог завязать галстук. — Он несет ответственность за этот шик, я отвечаю только за одно.

— За что же? — Жуань Си поправил галстук и потянулся к собеседнику. — Расскажи мне.

— Я отвечаю за то, чтобы сделать товарища Жуань-Жуаня геем, — Цинь Цзун чмокнул его один раз, потом еще раз.

Жуань Си откинулся назад, Цинь Цзун обнял его за талию, прижал к стене и углубил поцелуй.

— Прошу прощения, — совершенно бесцеремонно просунул голову Се Фань. — Я просто хочу спросить, кто позвал моего отца и дедушку? Как мне играть, когда два этих неотесанных мужчины сидят за столом!

— Как играть? — Цинь Цзун закатал рукава, обернулся и холодно усмехнулся. — Я научу.

Кун Цзябао стоял в центре, его рубашка была наспех перешита и выглядела слишком тесной, заправленной в брюки. Свет в баре потускнел, он поднял руку и щелкнул пальцами, и маленькая сцена неожиданно осветилась. Саксофон Цинь Цзуня и барабаны Се Фаня начали первыми, бас Ли Сю последовал за ними. Кун Цзябао был расслаблен, и его голос, не намеренно приглушенный, сразу же передал легкий мотив песни. Он медленно огляделся и, обнаружив сидящую неподалеку Ли Нин, смягчился.

Привлекательность некоторых людей не зависит от внешности, а от особой харизмы, настолько явной, что позволяет игнорировать неприметный облик.

Саксофон подобен самой лени, той врожденной непринужденности. Барабаны идеально сочетались с ним, вся свобода Се Фаня передавалась через электрические колонки. Ли Сю держал ритм, вторя гитарой песни певца и добавляя нотку энергичности. Они вчетвером играли слажено, и бар наполнялся искушающей ленью. Чем больше слушаешь, тем меньше хочется спать. Голос Кун Цзябао проникал в самое сердце, и случайные вздохи становились необыкновенно трепетными.

Песня закончилась, но никто не расходился. Жуань Си снял куртку и сидел в одном свитере, прекрасно видя Цинь Цзуня со своего места. Когда свет медленно погас, он убрал саксофон и позаимствовал электрическое пианино, к которому долго не прикасались. Тонкие пальцы коснулись клавиш, и звук полились плавно, без затруднений. Кун Цзябао пел «I Do» под аккомпанемент пианино, тогда как Се Фань подбрасывал барабанную палочку и включался в новый ритм.

— I Do love you, yes I Do love you…

Все любовные, нежные слова были заключены в этой песне, это признание для одного человека и для всех. Независимо от того, насколько далек близкий вам человек, в ваших глазах, смотрящих на него, будет лишь искренняя любовь.

После импровизированное выступление подошло к концу на прекрасной ноте, каждый был в отличном настроении. Все сидели на своих местах счастливые, довольные и расслабленные. Они всецело принадлежали себе, и свобода, кажущаяся недосягаемой, на самом деле давно настигла их.

— Уже конец года, — произнес Кун Цзябао, — и я заранее поздравляю всех с Новым годом. Надеюсь, товарищи, которые в следующем году столкнутся на поле боя с экзаменами, одержат победу, а товарищи, которые усердно трудятся, смогут насладиться объятиями молодости. Возможно, мы не увидимся в новом году, возможно, попрощаемся на несколько месяцев, возможно, навсегда. Но какой бы ни был путь, каким бы ни было будущее, желаю всем вам держать головы высоко и смело идти вперед.

Пятеро на маленькой сцене поклонились, выражая благодарность. Под аплодисменты Чэнь Линь, обнимая гитару, оглядел небольшой, но оживленный бар и необъяснимым образом остановил взгляд на Су Боюе. «Зверь в облике человека» поднял пиво, словно чокаясь с ним, осушил залпом и прошептал одними губами:

— Желаю тебе тоже смело идти вперед.

Чэнь Линь вдруг ощутил горечь. Стоя там и склонив голову, он понимал, что это выступление, возможно, последнее. После Нового года те, кто сдают экзамены, уйдут, а вместе с ними и те, кто гонится за своими мечтами. Его прежнее упрямство и гордость остались внутри гитары в руках. Вокруг него стояли друзья, собравшиеся вместе, и почему-то чувство нежелания расставаться охватило сердце.

В это Рождество он исполнил свое желание. На следующее Рождество, через годы, через пять лет, десять лет, двадцать лет, и во все последующие праздники он будет загадывать одно и то же желание.

Играть вместе со всеми.

— Спасибо, — тихо сказал Чэнь Линь, когда погас свет. — Спасибо вам всем…

Подумай

Было уже слишком поздно, когда Жуань Си вернулся из бара, и, побоявшись разбудить родителей, он отправился прямо к Цинь Цзуню. Ночью его тело горело, покрываясь потом. В полудреме он откинул половину одеяло, повернулся уснул на животе.

На следующий день Жуань Си чувствовал легкое недомогание. Но не успел опомниться, как Цинь Цзун притянул к себе и приветственно поцеловал. Когда они закончили чуть позже, они тяжело дышали под одеялом.

Цинь Цзун приподнялся, откинул одеяло и взял салфетки. Жуань Си чувствовал себя еще более разбитым. Он обессилено запрокинул голову, тяжело дыша.

— Немного горячий, у тебя температура? Принесу градусник, — Цинь Цзун заметил его слабость и потрогал лоб.

— Еще чуть-чуть и сварюсь, — тихо прохрипел Жуань Си. — Наверное, простудился. Ничего страшного, я вернусь и выпью лекарство, это несерьезно.

— Все равно надо измерить, — Цинь Цзун встревожено вновь коснулся его лба.

В итоге выяснилось, что у Жуань Си действительно высокая температура, дома не оказалось лекарств, и Цинь Цзун вышел, чтобы купить их. Приняв душ, Жуань Си остановился перед зеркалом и заметил на теле следы, даже губы не остались невредимыми. Он повернулся и чуть не ругнулся: Цинь Цзун оставил следы на спине.

Цинь Цзун, как только оказывался на кровати, превращался в собаку, умеющую лишь хватать и кусать. Кто только научил его этому.

Жуань Си перебрал одежду и нашел только футболки с короткими рукавами, ни одна не могла полностью скрыть следы. Он решил обернуться полотенце и пойти в спальню за одеждой. Пока искал, он вдруг услышал звук открывающейся двери.

— Вернулся так быстро? Опять бежал, да? — Спросил Жуань Си, погруженный поисками. — Куда делся твой свитер с высоким воротом? Предупреждаю тебя, маленький возлюбленный, не смей в следующий раз так кусаться. Ты что, жаждешь плоти…

Высокие каблуки ступали по полу и издавали едва слышимый стук. Дверь спальни была приоткрыта, и Шу Синь в темных очках застыл на месте, увидев юношу. Голос Жуань Си тоже стих, и он в ответ посмотрел на женщину. Спустя несколько мгновений Шу Синь сняла солнцезащитные очки, шок в глазах сменился на негодование — она не могла в это поверить.

— Почему дверь открыта…  — Только вошедший Цинь Цзун снял шарф и остановился, удивленный. Он увидел черный чемодан матери, прислоненный к двери. Когда вновь поднял голову, он увидел, как Шу Синь сделала несколько шагов назад, оглянулась на него, затем на Жуань Си в спальне.

— Как ты можешь это объяснить? — Голос Шу Синь дрожал от недоверия. — Как вы двое можете это объяснить?!

Макияж Шу Синь смазался из-за слез. Она сидела на диване, вытаскивая салфетку за салфеткой, и приговаривала:

— Я не могу это принять.

Ли Циньян все еще в замешательстве реагировала медленно, на лице ее отражался легкий испуг от обвинений подруги. Жуань Чэн сидел в стороне, что было редкостью, никого не утешая. Цинь Юэ стоял поодаль, кивал и курил.

— Я не могу… не могу это принять, — Шу Синь, заикаясь, поправила прическу. — Нормально? Разве это не черти что!

— В их-то возрасте, — раздраженно ответил Цинь Юэ, — возможно, это просто любопытство.

— Любопытство? Несешь чушь с открытыми глазами! Вы с Жуань Чэном тоже росли вместе и не проявляли этого «любопытства»! — Шу Синь не сдержалась и повысила голос. —   Это неприемлемо! Если это дойдет до военного городка, папа забьет его до смерти.

— Чья это вина? — Цинь Юэ поднял голову. — Они были вместе постоянно, кто мог знать, что все дойдет до этого? Ты, как мать, даже не слушала его, что ты от него хочешь? Он давно не трехлетний ребенок, не факт, что он склонит голову, даже если ты ударишь его.

— Сваливаешь всю вину на меня? — Шу Синь недовольно воскликнула. — Я в деловых поездках, разве не ты ближе к Цинь Цзуню? Ты знал? Конечно, не знал! Ты балуешь своего младшего сына! А что же Цинь Цзун? Он уже такой взрослый, дай ему немного денег, чтобы он не скитался, почему же ты так не сделал? Цинь Юэ, я хочу спросить тебя, Цинь Цзун действительно твой сын?

— Сейчас нет виноватого, — Цинь Юэ глубоко вздохнул, зажал сигарету между пальцами и повторил. — Нет виноватого.

На несколько минут в гостиной царила тишина. Ли Циньян сжала юбку и хотела было заговорить, когда Жуань Чэн сжал ее плечо и сказал:

— Мы все образованные люди, хватит мыслить, как старики. Давайте не будем говорить, что нормально, а что нет. Прежде всего, это не болезнь, ни физическая, ни психологическая, поэтому не ищите тайком врача, чтобы травмировать ребенка и не терзать себя.

— Психиатр все равно нужен, если… — нетерпеливо заговорила Шу Синь.

— Шу Синь, — Жуань Чэн спокойно позвал ее по имени, с редкой для него жесткостью.

Женщина отвернулась, вытерла уголки глаз и покачала головой, вновь заговорив:

— Я не согласна. Я не могу искать врача, но и согласить тоже. Даже если… даже если это гомосексуализм, сейчас не самое подходящее время. Цинь Цзуню семнадцать, он на втором году старшей школы, и все силы нельзя тратить на влюбленность. Жуань Си тоже должен выложиться на экзаменах ради поступления в университет, у них нет причин продолжать. Пока они молоды, еще есть возможность все исправить, мы не можем позволить нашим семьям из друзей превратиться во врагов. Знаю, ты прочитал много научных книг, но позволь мне сказать только одно: попробуй рассказать об этом своему отцу и дяде Цинь, посмеешь? Цинь Юэ, ты бы помалкивал, папа только в начале года выписался из больницы и еще восстанавливается, если скажешь ему об этом, просто подтолкнешь к смерти.

— Разве не лучше спросить мнение двух детей? — Ли Циньян не выдержала, она выпрямилась. — Какая бы ни была проблема, мы должны выслушать их, чтобы лучше понять и знать, как действовать.

— Если бы они действительно думали, — резко ответила Шу Синь, — так не поступили бы!

— Раз есть план, — Жуань Чэн по-прежнему оставался спокойным, — говори.

— Они не будут встречаться, по крайней мере, до окончания экзаменов Цинь Цзуня. Оставшееся время я не буду ездить в командировки и буду присматривать за Цинь Цзуном, хочу, чтобы он практиковался игре на пианино и успешно готовился к экзаменам, — она выдержала паузу и продолжила. — Немедленно свяжусь со знакомым и переду из этого района. И Школу тоже сменю, переведу его в Шестую. Это непредвзятость… но еще я сам не хочу больше видеть Жуань Си.

— Собираешься следить за ним? — Воспротивилась Ли Циньян. — Ты не способна решить свои собственные проблемы! За кого ты его принимаешь? Это твой сын или любой прохожий с улицы? Тебе должно быть стыдно, Шу Синь! Последние несколько лет ты только и говоришь о том, как будешь меньше работать и больше проводить времени с Цинь Цзуном, и на этот раз я не стану молчать! Хочешь съехать? С какой это стати!

— Ни за что! — Ли Циньян заплакала от волнения.

— Я очень благодарна за вашу заботу о Цинь Цзуне в прошлом, — Шу Синь отвернулась и с болью произнесла. — Но я его родная мать.

— Тогда уходи, — Ли Циньян в ярости наклонилась вперед, настолько встревоженная, что слезы не прекращая лились по ее лицу. — Уходи сама! Держись от нас подальше! Родная мать говоришь? Я тоже его мать!

— Поскольку Жуань Чэн отклонил предложение пригласить врача, не буду настаивать, но что бы ни случилось, я все равно заберу с собой Цинь Цзуня! Даже без врача я уговорю его! Ли Циньян, — она повернулась, открыв входную дверь, и напоследок бросила. — Спасибо за то, что относилась к нему как к собственному сыну.

Цинь Цзун читал книгу, когда дверь в комнату открылась. Шу Синь вошла и надолго замерла: две мидии на столе в аквариуме уже выросли до размеров ладоней и пускали пузыри.

— Много раз тебе говорила, — произнесла Шу Синь, — не убегай.

— Я все сказал весьма откровенно, — Цинь Цзун не отвлекался от чтения. — Я не убегал.

— Послушай, — Шу Синь смягчилась, — на этой неделе вы переедем в Ухай, и ты поступишь в Шестую школу, чтобы получить наилучшую характеристику. Я больше никуда не поеду, останусь с тобой, ладно?

Цинь Цзун провел кончиками пальцев по странице, а затем посмотрел на нее. Его взгляд был нормальным, настолько нормальным, что не было и капли тепла для матери. Шу Синь вдруг вспомнила, как в детстве, выходя из дома, он хватал ее за палец, морщил нос и звал «мама».

Некоторые изменения происходят незаметно, но их уже невозможно вернуть.

— Мне семнадцать, я учусь на втором году старшей школы, — Цинь Цзун повернулся на стуле. — В десять лет я пошел в четвертый класс, мы жили здесь, рядом со Второй школой. В первый день занятий ты сказала: «Здесь ты многому научишься», а затем села в машину и уехала. Тетя Цинь повела меня и Жуань-Жуаня записываться, даже взяла выходной и сидела рядом со мной. После уроков она сидела на детских качелях, ожидая нас, а потом мы ели мороженое. Бесчисленное множество раз мне попадались сочинения на тему «Мама», но каждый раз я думал только о нежной тете Цинь, сидящей на качелях. Сегодня ты вновь говоришь со мной о школе, но как жаль, мама, — он жалел Шу Синь и немного себя, — больше мне не придется писать сочинения на тему, какой должна быть мама.

Шу Синь вдруг разрыдалась, она не могла сдержать эмоции, подняла руку, прикрыла губы и прошептала:

— Мне жаль… мне так жаль, Цинь Цзун.

— Маме не нужно извиняться, — он протянул ей носовой платок, — как и я никогда не стану просить прощение за свою ориентацию.

— Это другое… — Шу Синь прерывисто сказала. — Дай мне немного времени, и мы вернем все в нормальное русло, хорошо?

— Это нельзя изменить, — Цинь Цзун взглянул на соседний балкон, где колокольчик покрылся снегом. — Мне нравится… я люблю Жуань Си. Пока он рядом, мне не нужно ничего говорить, для меня он — смысл жизни.

Шу Синь покачала головой.

— Нет, у тебя впереди столько времени, чтобы познакомиться со столькими прекрасными людьми. Девочки отличаются от мальчиков. Я признаю, что Жуань Си относится к тебе иначе… но он просто хороший друг, который заботится о тебе, просто брат, — она схватила Цинь Цзуня за рукав и упала на колени, беззвучно плача. — Пожалуйста… переезжай… не обращай больше на него внимания.

Жуань Си лежал на кровати, одетый в свитер с высоким воротом Цинь Цзуня, немного великоватом для него. Он смотрел в потолок больше часа, но так ничего и не придумал. Ли Циньян постучала и тихонько вошла, забралась на кровать, прижалась к нему и тоже уставилась в потолок.

— Что ты делаешь? — Жуань Си пришел в себя.

— Почему ты не сказал нам? — Воскликнула Ли Циньян, хлопнув его по груди. — Ты не рассказал мне! Вы оба мне ничего не рассказали! Почему?!

— Не было подходящего времени, — Жуань Си приподнялся и беспомощно вытер ее слезы. — Прости, прости, в следующий раз обязательно скажу.

— В следующий раз? — Ли Циньян печально вздохнула. — Никакого следующего раза! Цинь Цзун переезжает!

— Ах, — Жуань Си вздохнул, затем вновь откинулся на спину и пустым взглядом уставился в потолок, позволяя себя хлопать.

— Как бы тяжело ни было, — Жуань Чэн в очках открыл дверь, вошел и лег с другой стороны от сына, — приходи к нам.

Семья из трех человек лежала на небольшой кровати.

— Скажи, — первым спросил Жуань Чэн, — когда это произошло?

— Не так давно, на летних каникулах.

— Думал ли ты о будущем?

— Думал, — Жуань Си глядел на постепенно темнеющий потолок, — но не очень много.

— Ты никогда не говорил об этом, — Ли Циньян, устав плакать, оперлась на его руку и тихо пожаловалась.

— Я еще не был готов, — Жуань Си успокаивающе похлопал ее по плечу. — Собирался… заработать немного денег на рукописях, а потом сбежать с ним в закат. В итоге, я еще не закончил писать, а он уже ушел.

— Что же делать, — Ли Циньян вновь погрустнела. — Увидимся ли мы в будущем с Цинь Цзуном?

— Не знаю, — обессилено произнес юноша.

— Ты не обдумал все, — заговорил Жуань Чэн. — Неудивительно, что твоя тетя не согласна, мы знаем, что гомосексуализм…. Упоминается нечасто, да и недопониманий и предрассудков не избежать. Возможно, твой маленький круг общения это принимает, но ты совершенно не побеспокоился о будущем. Что будет потом, когда вы сойдетесь? Что будет после школы? Куда бы ты ни поступил, готов ли к тому, что Цинь Цзун последует за тобой, отказавшись от собственной мечты? Или готов к многолетним отношениям на расстоянии? Нельзя желать то, что несовместимо. Думал, у тебя есть какие-то планы, а ты полностью утонул в сладостной любви. Жуань Си, жизнь — это не мгновение, радость мимолетна, боль неизбежна, а у тебя нет планов, — он вежливо подметил. — Слишком безответственно.

Жуань Си не произнес ни слова, потому что действительно… не думал так далеко.

— Я предлагаю, — сказал мужчина, сняв очки и потерев переносицу, — не поднимать эту тему до вступительных экзаменов Цинь Цзуня. Ты сам стоишь на мосту, который может в любой момент рухнуть, зачем же тащить его за собой? Времени полно, но и его иногда не хватает. Подумай, что ты можешь сделать и что умеешь. Слова двух старшеклассников едва ли заслуживают внимания. Пока у вас нет основы, вы не сможете уговорить тетю Синь, дядю Циня, бабушку и дедушку, даже самих себя. У тебя нет финансовой независимости, нет целей, ты не пересек границы школы. Сколько бы ты ни ревел, для нас ты будешь выглядеть как щенок, со злости рычащий на прохожих.

Закончив говорить, он повернулся, задумался, после чего провокационно сказал:

— Возможно, тебе потребуется не так много времени, чтобы сдаться. Малыш, подумай хорошенько об этом.

Недостойный

С самого детства мне задавали вопрос: «Кем ты хочешь быть?».

И он каждый раз отвечал: «Я хочу стать рассказчиком историй». Каждый черновик рукописей — след на его пути. Даже когда ему казалось, что у него нет таланта, он упрямо и одиноко продолжал идти. Однако, когда его спросили о планах относительно отношений с Цинь Цзуном, он не смог дать ответ.

Чистый лист.

Жуань Си мог лишь неопределенно сказать, что хочет быть с ним… Неважно, будет их жизнь обычной или полной приключений, хочу быть с ним. А потом замолкает, не зная что добавить.

Потому что, как сказал Жуань Чэн, таким образом невозможно убедить Шу Синь, не говоря уже о Цинь Вэйго. Лай щенков может быть грозным, но перед этими столькими людьми он осознает лишь свою беспомощность.

Беспомощность — самое неприятное чувство.

Жуань Си не мог заснуть, телефон хранил молчание. Возможно, Цинь Цзун был занят, но ему так хотелось встретиться с ним.

На следующий день он проснулся, оделся, умылся и поел, как всегда. Ли Циньян беспокоилась за него, и перед выходом Жуань Си с улыбкой сказал:

— Я иду на занятия.

Выйдя из подъезда, он заметил, что за ночь выпало совсем чуть-чуть снега, поэтому вытолкнул велосипед и принялся ждать. Балкон Цинь Цзуня был плотно закрыт, телефон отключен, небо казалось мрачным. Жуань Си потер руки, подул ветер, и он сильнее укутался в шарф. Колокольчик над головой звякнул, и с него слетел приклеенный на скотч клочок бумаги. Бумажный шарик покатился по перилам, на секунду задержался на краю, перевернулся, ударился о макушку Жуань Си и отскочил. Он погнался за ним, поднял и развернул.

«Доброе утро, иди на занятия.»

Бумага со словами была заклеена скотчем, поэтому нисколько не взмокла из-за снега. Жуань Си положил бумажный шарик в карман и, подождав еще немного, тронулся в путь, чтобы не опоздать на урок.

Он никогда не думал, что, идя в школу, почувствует себя одиноко.

— О, — Кун Цзябао протянул ему булочку. — Ты сегодня без сережки.

— Жуань Си, добропорядочный молодой человек, соблюдает дисциплину и правила, — он принял булочку. — Без сережек я выгляжу надежнее.

— О какой надежности речь? Жизнь кажется такой скучной.

Чэнь Линь вошел в класс и спросил, только сев на место:

— Цинь Цзун отпросился? Он так и не ответил на мое вчерашнее сообщение.

— Да, — Жуань Си откусил кусочек от булочки и ручкой написал ответ на вопрос. — Его переведут в другую школу, в будущем можешь связываться с ним через Се Фаня.

— Переведут? Сейчас? Что-то случилось? — Кун Цзябао ткнул его в спину и шепотом спросил. — Это связано с вами двумя?

Жуань Си ел булочку, кусочек за кусочком, а, закончив, отодвинул подальше ненужные эмоции и произнес:

— Как бы объяснить, мы совершили каминг-аут? Поздравьте нас с этим большим шагом, мы внесли огромный вклад в просветительскую работу.

— Черт возьми! — Даже Чэнь Линь наклонился и присоединился к восклицаниям Кун Цзябао. — Реально?!

— Реально, — Жуань Си вытер руки и посмотрел на них. — Поздравляйте.

— Твою мать… Твоя мать била тебя?

— Нет, — Жуань Си оттолкнул их, придвинув поближе тестовые работы. — Если бы все обошлось одним избиением… я бы давно сказал.

— Так что с вами сейчас? — Кун Цзябао старательно подбирал слова. — Вы встречаетесь?

— Конечно.

— Цинь Цзуня заперли? — Чэнь Линь был гораздо догадливее. — Вероятность запрета на встречи довольно высока, возможно, его родители отреагировали более негативно? Моя мама давным-давно также делала, у меня есть парочку планов побега, нужно?

— Спасибо, — Жуань Си улыбнулся, — но нам это не нужно.

— Разве ты не хочешь убежать с ним в закат? — Кун Цзябао поддакивал ему. — Продемонстрируй родителям вашу непоколебимую любовь, уверен, они все же примут отношения.

— Мы будем жить на улице, писать песни о любви и противостоять упрямым родителям? — Жуань Си тяжело вздохнул. — Это не сработает.

— Обычный побег нет, а вот временный, возможно, сработает, — Чэнь Линь глубокомысленно сказал. — Как можно жить без источника доходов?

— Сейчас нет, — Кун Цзябао возразил. — Но в будущем они могут упорно бороться и вдохновлять друг друга.

— Сам же говоришь в будущем, — Чэнь Линь достал из ящика стола леденец на палочке. — А мы говорим о настоящем. Что вы можете сделать, чтобы справиться с давлением, кроме как притворяться послушными? — Он куснул леденец. — Сейчас не лучшее время. Следовало подождать до поступления в университет прежде, чем сражаться лицом к лицу, были бы шансы на победу.

— И что делать? — Кун Цзябао развел руки в стороны.

— Что делать? — Жуань Си и сам не продумал все до конца.

— Как можно устоять перед актерским мастерством Цинь Цзуня? Он может встать на перила балкона второго этажа, будто собирается прыгать.

— Есть много способов не дать вам встретиться, — леденец Чэнь Линя имел вкус клубники и приятно пах. — А если мама ответит на это «прыгай»? Все знают, что он не станет прыгать, но все же это слишком рискованно.

— Ты прав, — Жуань Си не знал, что сказать.

— Нельзя просто так стать «Святым Отцом», — вдумчиво произнес Чэнь Линь. — Нужно пройти через жизненные испытания и научиться справляться с неприятностями.

Цинь Цзуня заперли дома, а его телефон конфисковали. Он провел полдня в военном городке. Шу Синь не осмелилась рассказать отцу о ориентации, лишь отметила, что учеба дается тяжело, а Шестая школа лучше всего подготовляет к вступительным экзаменам. Но, верил старик или нет, было под вопросом. Он оставил их на обед, а после в кабинете спросил уже самого Цинь Цзуня.

— Что произошло? — Цинь Вэйго, рассматривая свеженаписанные иероглифы, спросил. — Мало что может заставить твою мать отказаться от работы. Раз уж она не говорит мне, скажи ты.

Цинь Цзун не ответил.

— Молчишь? — Цинь Вэйго похлопал его по голове, улыбнувшись. — Что-то заставляет тебя бояться заговорить, как интересно. Не играй в загадки, что произошло? Скажи, и я помогу.

Старинные часы, висевшие на стене, мерно покачивались каждую секунду. В комнате было немного темно, хотя Цинь Цзун сидел возле широко распахнутого окна. Он чувствовал, как холодный ветер проникает под одежду, словно стоял перед величественными заснеженными горами, сдавливая грудь, ладони покрывались потом.

Шу Синь ждала на кухне, пока тетушка готовила чай, когда внезапно услышала оглушительный шум из комнаты. Руки, держащие поднос, задрожали, она поняла — дела плохи. Когда она поспешно распахнула дверь, увидела Цинь Цзуня, всего измазанного чернилами, грудь Цинь Вэйго, вставшего перед письменным столом, яростно вздымалась и опускалась.

— Думаешь, что если ты или Цинь Юэ не расскажете, я не узнаю? Что означает ваше молчание? Думаете, меня легко обмануть, или что я скоро буду лежать в могиле? Зачем что-то говорить умирающему старику!

— Отец, — Шу Синь встала перед Цинь Цзуном и взмолилась, — это не так, все еще можно исправить. Цинь Цзун молод, не стоит воспринимать это всерьез, как мы можем говорить о такой глупости? Не сердись! — Она сделала несколько шагов вперед, чтобы подхватить Цинь Вэйго. — Прошу, не сердись!

— Позовите врача! Доктора У и Сюй сюда! В нашей семье не должно быть этой болезни! — Цинь Вэйго, опираясь на край стола, отчаянно сказал. — Мы растили их вместе, чтобы потом получить такую болезнь! Цинь Цзун, Цинь Цзун! — Он обессилено постучал по столу. — Убирайся! Сиди взаперти! Пока эта гадость не пройдет, в школу не пойдешь!

Шу Синь не могла его успокоить и позвала Цинь Юэ. Тот отменил встречу, развернулся и поспешно вернулся домой. Как только он толкнул дверь, Цинь Вэйго в ярости бросил в него пресс-папье.

— Ты тоже убирайся! Посмел скрыть от меня такое важное дело! — Цинь Вэйго указал на него. — Ты тоже мусор!

— Я не мусор, — ответил Цинь Юэ, и старик тут же вновь замахнулся на него. Однако мужчина поймал вещь и передал Цинь Цзуню, который положил обратно на полку. Отец и сын, которых ругали будто собак, оставались бесстрастными, Шу Синь даже увидела в них сходства.

— Чем ты гордишься? — Цинь Вэйго ударил по столу. — Это все вы! Никогда не подавали ему пример!

— Да, — сказал Цинь Юэ, — все так и есть.

— Заткнись! У тебя есть право говорить, когда старик ругает сына?

— А разве ты не со мной разговариваешь? — Толстокожий Цинь Юэ продолжил. — Когда я был еще не выше стола, ты говорил, что на вопросы нужно отвечать, если не стану, буду наказан! Я запомнил это на всю жизнь. Это дело должно быть разрешено, не так ли? Быстрее, быстрее, Шу Синь, возьми это, нефрит, который я привез из Тибета десять лет назад, он ведь такой красивый! Папа, ты можешь сесть, стоя, тебе приходится запрокидывать голову, чтобы ругать меня. Не сбивай с толку, отец! Кого ты хочешь ударить, скажи! Я сам сделаю это!

— Ударь себя! — Цинь Вэйго, поддерживаемый Шу Синь, если бы не ослабшие ноги, подпрыгнул бы и ударил его.

— Хорошо, — Цинь Юэ поднял руку и дал себе пощечину, от которой часть лица покраснела, звук был пугающе громким. — Успокоился? Нет? Ну и ладно. — И снова дал себе пощечину. — Как говорится, если сын не воспитан, это вина отца. Цинь Цзун ступил не на тот путь, потому что я плохо его учил. Тебе следует бить меня. Если пощечина не помогает утихомирить гнев, я принесу палку и встану на колени. Можешь бить, сколько захочешь, пока не успокоишься, хорошо?

— Ты знал, что он испорчен? — Цинь Вэйго сердито процедил. — Тогда что делал раньше?

— Вот так, — Цинь Юэ повернулся. — Тетя Лю, пожалуйста, сходи и принесу палку, наверху, за перегородкой есть коробка, а в ней ротанговая трость, которую наши предки использовали для наказания недостойных потомков.

— Неси! — Цинь Вэйго холодно усмехнулся. — Что, угрожаешь мне, пряча ее? Неси! Сегодня я накажу обоих!

— Только меня, — Цинь Юэ снял пиджак и опустился на колени в одной рубашке. — Забей до смерти. Мне было двадцать пять, когда родился Цинь Цзун, а сейчас мне сорок два, а я только начинаю быть отцом. Действительно возмутительно. Все эти годы я ничему не учил своего сына, не говоря уже о морали. Ребенка растил Жуань Чэн, а у него нет недостатка в руках и ногах, я должен поблагодарить его за все. Но он совершил ошибку, и я должен понести наказание, ведь независимо от того, занимался ли я его воспитанием или нет, я его отец! — Закончив говорить, он указал на Цинь Цзуня и бросил. — Уйди и жди, когда отец преподаст тебе урок!

— Я не поддамся на твои уловки! — Старик взял ротанговую трость и замахнулся, намереваясь ударить по спине. — Ты много лет разыгрывал такие трюки! Осмелишься ли сегодня?!

Цинь Юэ принял удар, Цинь Цзун за спиной хотел прикрыть его, но мужчина схватил его и толкнул на пол.

— Это не твое дело! Мой отец наказывает меня, а ты спокойно жди, когда твой отец придет за тобой!

— Папа! — Шу Синь редко проявляла мягкость, но в этот момент держала старика за руку со слезами на глазах. — Я его мать, я виновата в этом, ударь меня!

Она очень нравилась старику. Последние несколько лет Цинь Юэ приводил множество женщин, которые в глазах Цинь Вэйго считались соринками в глазу. Лишь Шу Синь, высокомерная и брезгливая, некогда робкая перед ним, могла стать достойной парой его сыну. До сих пор она являлась единственной невесткой, которую он признал. Хотя они живут порознь уже несколько лет, если у Шу Синь что-то случалось, достаточно одного звонка, и старик без лишних слов находил людей для решения проблемы. Он действительно относился к ней как к родной дочери. И не только старик, но и покойная старушка считала Шу Синь жемчужиной семьи Цинь, поэтому своевольная и бескомпромиссная натура женщина во многом объяснялась поддержкой двух старших.

Когда она заплакала, Цинь Вэйго больше не смел бить.

— Папа, дайте нам с Цинь Юэ время, мы обязательно поговорим с Цинь Цзуном… Не запирайте его… Я так долго его не видела… Если ты запрешь его… Мне будет очень грустно.

Цинь Вэйго со злости бросил палку, эмоции переполняли его. Он больше не мог сражаться, а выхода не было… Цинь Юэ прав: Цинь Цзуня все эти годы растил Жуань Чэн и его жена, кроме этой гадости, все было хорошо, и они должны быть им благодарны. Но даже так он не готов с этим примириться. Он не хотел, чтобы Цинь Цзун проходил через все это.

Что такое гомосексуализм?

Понимание старика ограничивалось женоподобным образом, размытым гендерным самосознанием и болезнью. За всю свою жизнь он никогда не встречал таких в жизни и никак не ожидал, что это свалится на Цинь Цзуня.

Цинь Юэ встал и взял трость, чтобы избить сына. Цинь Цзун твердо стоял на коленях, принимая удары и не шевелясь. Его спину и плечи пронзила сильная пылающая боль, а он все также стоял на коленях, не сказав ни слова и склонив голову в признании ошибки.

Цинь Вэйго отвернулся, прислушиваясь к оглушительным, сильным ударам по плоти. Шу Синь больше не могла терпеть, поддерживая его дрожащее тело, сдержанно разрыдалась. Цинь Цзун молчал, а Цинь Юэ, казалось, собирался забить его до смерти.

— Прекрати, — Цинь Вэйго, наконец, заплакал, уставился в окно и оттолкнул женщину, отказываясь смотреть на них. — Убирайся… Твой сын, сам с ним разбирайся.

Отец и сын обнажили спины, и Шу Синь втерла лекарство. Не пошли в больницу, а просто залатали все дома. Цинь Цзун был так сильно избит, что вид спины ужасал, Шу Синь, чем больше наносила, тем больше желала отвезти его в больницу.

— Не надо, — Цинь Юэ оперся локтями в колени, и мышцы на его спине то напрягались, то расслаблялись. — Я знаю меру.

— Сегодня холодно, — Шу Синь выглядела совершенно нормально. — Что делать, если рана загноится? Это не твои солдаты, которыми ты раньше командовал.

— Ничего не случится, — Цинь Цзун взглянул через плечо. — Исчезнет через два дня.

Семья из трех человек вновь замолкла. У них почти никогда не была таких моментов, когда они сидят вместе и обсуждают что-то. Они испили столько горечи.

Цинь Юэ протянул руку и достал сигарету из кармана, но не успел закурить. Шу Синь хлопнула его по спине, отчего тот чуть не ругнулся. В конце концов, вспомнив, что его сын здесь, он не стал сквернословить и курить, просто оглянулся на Шу Синь.

— …Что ты делаешь?

— Курить в присутствии ребенка? Тебе сорок два, и ты такой отец? Видел когда-нибудь, чтобы Жуань Чэн курил в присутствии ребенка?

Цинь Юэ хотел что-то сказать, но вспомнил, что они больше не муж и жена, поэтому смирился, бросил сигарету на кофейный столик и ребячливо произнес:

— Хорошо, мисс Шу, — спустя некоторое время он продолжил. — Раньше мы были слишком взволнованы, теперь самое время поговорить.

Сильный снегопад

— Я прочитал эту книгу, — произнес Цинь Юэ, глядя на Шу Синь. — Не смотри на меня так… Жуань Чэн нашел информацию и отправил мне на почту. Если не посмотрю, он начнет доставать меня звонками и заставит своих учеников писать мне сообщения, от него не избавиться. Вернемся к главному, даже зная, что это не болезнь, я не могу это принять, это нарушает законы природы, — он задал вопрос Цинь Цзуню. — Когда ты… понял, что тебе не нравятся девушки?

— После окончания средней школы, — ответил Цинь Цзун и посмотрел на молчащих родителей. — Мне постоянно снился Жуань-Жуань, потом наступил пубертат. В старших классах я поискал информацию, разобрался в происходящем, понял, что это врожденное, провел некоторую психологическую работу над собой и в итоге принял.

— Принял, — сбитый с толку Цинь Юэ на некоторое время затих. — Знаешь ведь, как большинство относится к этому? Дело не в том, что я дискриминирую тебя, просто ты совершенно не понимаешь, насколько тяжело тебе будет в будущем.

— Я понимаю, но мне и так будет тяжело, — произнес Цинь Цзун. — Разве это можно изменить? То, что останется неизменным, нужно лишь принять. Я не убегаю и не боюсь. Неважно, будут ли меня критиковать, я все равно останусь Цинь Цзуном, который будет любить Жуань-Жуаня.

— Ты думал о том, — перебила его Шу Синь, — что друзья узнают об этом…

— Если человек демонизирует другого из-за ориентации, то не понимаю, почему должен сближаться с ним, — спокойно ответил Цинь Цзун.

— Хорошо, — продолжил приводить доводы Цинь Юэ. — Тогда ты должен знать, что какой бы сильной ни была ваша любовь, ни один закон не признает эти отношения, и у вас не будет существенных обязательств.

— В нашей стране заключают только разнополые браки, — Цинь Цзун развел руками. — Но и вы в итоге разведены.

С этим парнем трудно иметь дело.

Цинь Юэ кашлянул, чувствуя себя опустошенным после перепалки. Рядом с ним сидел храбрый воин, полностью экипированный, со спокойным сердцем, очевидно, он бесчисленное множество раз репетировал это в голове.

— Это две разные вещи, — Шу Синь хмыкнула, — гетеросексуальность — это норма!

— Если настаиваете на этом, то, должно быть, признаете, что я родился ненормальным. Стоит обсудить, почему я ненормальный, странно, не так ли? Два гетеросексуальных человека породили гомосексуалиста. Вы не можете принять, но можете увидеть, что мне нравится парень, и он все же человек. Что ненормального в том, чтобы любить человека?

— Вы сможете иметь детей? Нет, значит и род не продолжите, — Цинь Юэ, наконец, нашел точку соприкосновения. — Без детей может ли семья называться семьей?

Цинь Цзун вдруг рассмеялся, едва пошевелился, повернул голову и взглянул на Цинь Юэ.

— Каково тебе быть отцом сейчас? А до этого? Я не считаю, что долг семьи родить детей. Существует бесчисленное множество способов передать идеи и мысли двух людей, имеющих такие ценности. Всегда ли дети — продолжение? Даже не будь я геем, все равно не пошел бы в военное училище и не играл бы на пианино. Это личная проблема, а не сексуальная ориентация. Кроме того, я прекрасно понимаю, что не нуждаюсь в семье из трех человек, хотя с самого начала жил в семье из четырех. Как дядя Жуань и тетя Цинь, мы с Жуань Си были свободны. Нам не нужно заводить ребенка, чтобы доказывать, насколько сильны наши чувства. И, если говорить начистоту, у вас есть дети, но есть ли у вас семья?

— Признаю, что мы с твоей матерью плохая пара, — заговорил Цинь Юэ. — Но мы же родственники, связанные общей кровью…

— Ты запутался, отец, — спокойно отметил Цинь Цзун. — У тебя нет кровного родства с моей матерью, как и у бабушки с дедушкой. Ты считаешь всех родственниками просто из-за смешанных чувств.

Шу Синь со стороны наблюдала за сыном и обнаружила, что тот действительно сохранял спокойствие: говорил неторопливо, выглядел бесстрастно, без трепета и страха, присущих в этом возрасте при конфликтах. Он не любил объясняться родителям, предпочитая раскрываться другим. Это здорово, но все же огорчает Шу Синь. Потому что это показывает, что Цинь Цзун либо не рассматривает их как родителей, либо элементарное понятие «родители» вовсе отсутствует в его концепции, что говорит о внутренней неполноценности.

У Цинь Юэ не осталось сил парировать, и он даже взбесился, однако не посмел показать этого перед Шу Синь, поэтому молча взял сигарету, в попытке скрыться. Кто бы мог подумать, что даже в момент размышлений женщина не упустит мелкие движения. Она хлопнула его по спине, заставив отказаться от одной мысли курить здесь. В конце концов, под предлогом нужды, он вышел подышать свежим воздухом.

Цинь Юэ позвонил Жуань Чэну, только выйдя из дома.

— Как ты его воспитывал? — Цинь Юэ наконец сумел закурить. — Этот парень совсем не похож на моего сына.

— Твоего сына? — Жуань Чэн на другом конце провода листал книгу. — Такого выдающегося сына мог воспитать только я. Если бы не твое преимущество кровного родства, уверен, он был бы еще жестче, чем сейчас. Ну так что, я не ошибся в своих предсказаниях? Цинь Цзун не безрассуден, он много думает, много размышляет, естественно, он подготовился. Это называется планирование будущего.

— Не склоняет голову и упрямится только передо мной. Что ты на самом деле думаешь, — Цинь Юэ тяжело вздохнул.

— Мы с сестрой Цинь изначально выразили свою позицию, — ответил Жуань Чэн. — Чтобы принять потребуется время, но это не значит, что мы явно отвергаем. Вместо того чтобы искать кого-то другого для Жуань Си, я доверюсь Цинь Цзуню. Наши семья дружат уже тремя поколениями, мы знаем друг друга вдоль и поперек, дети выросли вместе, это нормально. Честно говоря, сестра Цинь раньше говорила, что если у нее родится девочка, мы обязаны породниться, но родившийся мальчик ничего не меняет. Не могу понять Шу Синь, из-за нее сестра Цинь так много плакала, я так зол. Сколько лет прошло, она успела стать матерью, стоит иногда прислушиваться к чужому мнению, а не упрямиться, словно осел. Отвратительная привычка.

— Хочешь, чтобы я уговаривал ее? — Цинь Юэ не мог не рассмеяться. — Смею ли я? У нее такой характер еще с юности, скажу так, думаю, в последние годы она немного смягчилась. Раньше был настоящий ад: не успел договорить, а пощечина уже встречает тебя, сколько раз она меня била? Я… — Он потоптался по снегу и тихо пробормотал. — Столько раз я предлагал помириться, она всегда отказывалась.

— Поэтому я и не поднимал этот вопрос, — произнес Жуань Чэн, вставая и наливая горячую воду. — Раньше еще мог что-то предпринять, а теперь ты уже дважды отец, не стоит даже заговаривать на эту тему. И еще, не спеши говорить об этом с женой, чем больше людей, тем больше суеты.

— Я не говорил, но ведь нельзя молчать вечно, верно? Она очень заботится о Цинь Цзуне.

— Не заметил, — Жуань Чэн кивнул подошедшему ученику указал пальцем на лежащие на столе контрольные работы. Когда посторонний вышел, он повернул стул лицом к окну. — Ее забота незаметна, я, будучи отцом так долго, не обратил внимание. Раз уж у нее есть ребенок, пусть лучше заботится о нем. Цинь Цзун уже вырос, о нем заботятся многие, не стоит ей беспокоиться.

— Не будь грубым, —Цинь Юэ задал вопрос. — Почему она должна обращаться к тебе?

— Цинь Юэ, — Жуань Чэн обжегся чаем и беззвучно высунул язык. — Можешь быть хоть чуточку эмоционально развитым? Мать Цинь Цзуня еще жива, нет причин, по которым мачеха могла вмешиваться.  Забудь, не меняй тему, вернемся к нашему разговору. Наша позиция ясна, каковы ваши намерения?

— Скажу только за себя, — произнес Цинь Юэ, чувствуя нарастающую обиду. — У меня нет такой большой власти, как у вас, Шу Синь не слушает меня, скорее, я слушаюсь ее.

— Тогда скажи свое мнение.

— Я не согласен, — Цинь Юэ, ступая по снегу, медленно наматывал круги вокруг дерева. — Я не полностью принял, но Цинь Цзун слишком… слишком спокоен, думаю, Шу Синь столкнется с отказом, — он шепотом добавил. — Мне кажется, что сын пришел сюда только для того, чтобы нагрубить ей.

Высказав свое мнение, он рассмеялся, злорадствуя.

Жуань Чэн: …

— Но все же, — Цинь Юэ процедил сквозь зубы, — как ты и сказал, мы знаем друг друга как облупленных. Ели изменить ориентацию нельзя, то я могу только сделать все возможное со своей стороны. Жуань Си хоть и гиперактивный, все же неплохой малый. Но это при условии, что из этого действительно что-то получится. Сколько им лет? Нельзя требовать слишком много, пусть сначала закончат учебу.

— Согласен с этим, — ответил Жуань Чэн. — Но переезжать и меня школу бессмысленно, слишком много бесполезного шума.

— Я не могу удерживать ее силой, — Цинь Юэ перехватил телефон другой рукой. — Что бы Шу Синь не захотела, старик не станет ее останавливать. Забыл, как она избила уличных гангстеров? Она привела солдат старика, махнула рукой, и тех избили до синяков и ссадин. Это высокомерие… тогда я по уши влюбился.

— Твоя жена, — прохладно напомнил собеседник.

Цинь Юэ: …

— Вы тоже с Лю Циньян начали встречаться еще очень молодыми! Однажды наступит день, когда я раскрою твою истинную личность перед ребенком!

— Вперед, я буду ждать.

Шу Синь все же решила переехать. Цинь Юэ проверил номера домов в районе Ухай и подметил, что они поселятся в доме рядом с Се Фанем. Было уже очень поздно, когда они собрались, и он ждал, облокотившись на перила балкона.

Жуань Си вернулся, когда уже почти стемнело, вышел и замер на другом балконе. Они стояли на небольшом расстоянии друг от друга, глядя прямо в глаза. Еще вчера они виделись друг с другом, но сейчас, казалось, все изменилось.

— Тебе избили? — Жуань Си окинул его взглядом с ног до головы.

— Да, очень сильно.

— Очень сильно, — Жуань Чи похлопал себя по груди.

— Я солгал, почему ты до сих пор ловишься на мои кокетливые приемы? — Цинь Цзун улыбнулся.

— Ничего не поделать. Всегда будут люди, что будут играться с моими искренними чувствами.

Тут поднялся ветер, казалось, вот-вот пойдет снег. Жуань Си похлопал по карманам и впервые достал сигарету перед своим парнем, и Цинь Цзун попросил поделиться. Жуань Си зажег огонь, Цинь Цзун наклонился к нему, и они, находясь в пространстве между квартирами, прикурили, не соприкасаясь.

— Что случилось? Тетя Цинь сердится? — Цинь Цзун выдохнул дым.

— Нет, мама не сердится. Она думает о том, как было бы прекрасно, вернись ты к нам.

— Я вернусь, вернусь после экзаменов.

— Правда? — Жуань Си поднял руку и поправил волосы. — Если не сможешь вернуться после экзамена, я все равно заберу тебя. Неважно, кто встанет на пути, неважно, насколько велико будет расстояние между нами, я приду, чтобы забрать тебя.

— Чтобы забрать домой или укатить в закат? — Цинь Цзун усмехнулся.

— Как угодно. Я быстро-быстро превращусь в огромную гору и скрою тебя.

— Хорошо, мой король, — произнес Цинь Цзун. Так что беги что есть мочи!

Мы оба должны бежать и придерживаться временных рамок. Слишком легко упасть, если хранить друг друга в сердце, давай просто вонзимся в друг друга глубоко-глубоко, до крови, словно мягкие шипы, и вместе, гордо подняв головы, устремимся вперед.

— Я люблю тебя, — наконец вымолвил Жуань Си. — Мой маленький возлюбленный, я люблю тебя, люблю тебя, я, черт побери, люблю тебя!

Окончание школы

В последний день уходящего года Жуань Си ответил на электронное письмо журнал, под началось которого писал. Он достал из-под стола все старые рукописи, блокноты, сложенные в ряд, пометил датами, а затем поставил все на книжную полку.

Нужно смотреть в лицо правде и не переоценивать свои силы, но и не преуменьшать. Неважно, сколько оценок он получил в прошлом или получит в будущем, он не откажется от своего хобби. Ночное небо велико и безгранично, с ослепительными звездами, не только звездный свет направляет человека в путь, но и направление ветра. Вставайте, когда падаете, и кричите, когда чувствуете себя одиноко, неважно, как медленно вы будете шагать или бежать, никогда не останавливайтесь, расширяйте кругозор и получайте знания.

Жуань Си нацарапал на обложках рукописей временные интервалы, наконец, открыл самое первое письмо, полученное вместе с приглашением к публикации. Но заметил другое, написанное искренним незнакомцем.

«Здравствуйте, Выбирающий место. Мне посчастливилось случайно прочитать несколько ваших коротких повествовательных эссе в «Ежемесячнике». Я впечатлен вашим уникальным стилем. Потом, когда я переключился на журналы с короткими рассказами, с удивлением обнаружил вас и там, меня это так порадовало. Беспокою вас по двум причинам: во-первых, хочу выразить свою любовь к вашим работам, а во-вторых, чтобы спросить, заинтересованы ли вы Синьцзяном? Не хотите попробовать писать сценарии для документальных фильмов? Наша команда немногочисленна, в настоящее время всего шесть студентов и один магистрант. Мы все восхищены вашим стилем писания, питаем любовь к северо-западным приграничным районам. Можете ли дать нам шанс? Планы еще в стадии разработки, и если присоединитесь, мы будем выплачивать вам гонорар в соответствии с количеством слов. С нетерпением жду вашего ответа, с уважением, Шэнь Сю, телефон +183…»

Это совершенно новый мир, с которым он не сталкивался. Жуань Си долго сидел на месте, прислонившись к стулу, а затем позвонил знакомому редактору, чтобы разузнать.

— Шэнь Сю? — Переспросил собеседник. — Основатель небольшой группы, снимающей документалки. Он очень молод, и на данный момент снял всего две работы, одна из них об учреждении в Гуйчжоу, в прошлом году ставшая популярной. Все работы короткие… А почему спрашиваете об этом человеке? Он раньше приглашал писателей из нашего журнала, но этот человек очень талантливы, но высокомерен и совершенно не умеет ладить с другими, обидел многих авторов и учителей. К тому же, его команда слишком слабая… все студенты, нет времени на качественные работы. Главное, что у студентов нет собственного дохода, а поездки обходятся дорого, условия проживания и тому подобное не соответствуют предложенным. В нашем крохотном издательстве никто не хочет бегать за такие гроши, поэтому с ним мало кто общается. Что случилось? Он писал тебе?

Жуань Си почти не говорил, только поблагодарил и повесил трубку. Он пошел в спальню родителей и включил компьютер, чтобы найти ранее упомянутый фильм. Наконец, он поставил галочку на карте Китая, нарисованной от руки ранее.

Ли Циньян и Жуань Чэн еще смотрел телевизор, когда Жуань Си подошел с папкой черновиков, ручкой и единственной банковской картой и сел на диван.

— …Ты собираешь сбежать из дома? — Ли Циньян немного испуганно обняла фруктовую тарелку.

— Куда мне идти? — Жуань Си открыл папку. — Хочу провести семейное собрание.

— Проводи, — Жуань Чэн убавил звук телевизора и снял очки.

— Я тут подумал, — начал Жуань Си.

— Если ты только подумал, то можешь не говорить, — отец окинул его взглядом.

— Я много думал. Я решил, куда поступать в этом году. Товарищ Ли Циньян, перестань есть, вот тебе сюрприз: я решил учиться в Синьцзяне.

— Ах! — Ли Циньян действительно удивилась. — Я тоже хочу!

— Знаю, что ты тоже хочешь. Место мечты литературной девушки. «Зов реки Тарим, фантазии озера Лобнор, сон озера Сайрам» — наизусть знаю все твои стихи.

— Но бабушка не согласится, — произнесла Ли Циньян. — Место слишком отдаленное, и последние новости вызывают беспокойство. Когда тебя не было, я хотела поехать, но бабушка не согласилась.

— Я поговорю с бабушкой, — сказал Жуань Си, ставя галочку на пункте «Обсуждение выбора». — Что касается планов после экзаменов, я не поеду в путешествие, которое мы планировали. Съездите с бабушкой и дедушкой, я найду работу и, возможно, буду сильно занят… Пока не знаю, к чему готовиться, но я сообщу о планах, если появятся. Следующее, расходы, — он придвинул банковскую карту, — здесь осталось пять тысяч юаней, и я могу писать время от времени. Если будет мало, найду работу, так что мне не нужны деньги на обучение и проживание.

— Мы с мамой должны покрыть все расходы на твою учебу, — отказался Жуань Чэн. — Если ты правда все обдумал, то понимаешь, что зарабатывание денег — дело непростое, никак не вписывающееся в твои планы.

— Я подсчитал, не нужно… Мама?

— Кажется, в мгновение ока он стал таким взрослым, — Ли Циньян потерла глаза.

— Не все так просто, — усмехнулся Жуань Си, проведя пальцем по банковской карте, и с некоторой беспомощностью произнес. — Я тоже очень нервничаю, но не хочу, чтобы моя жизнь шла слишком легко. К тому же…

К тому же новая работа еще не согласована.

— Я много думал над вопросом отца в тот день, — откровенно начал Жуань Си. — Я… довольно безынициативен. Но я не считаю, что только добившись высот, смогу встречаться с Цинь Цзуном. Я согласен со словами тети Синь, но не потому, что боюсь, а потому, что Цинь Цзун должен найти себя. Еще, спасибо… — Ему было неловко произносить эти слова; раньше они втроем не церемонились, и сейчас некоторые слова привязанности звучали как-то стыдно. Он кашлянул. — Спасибо, мама и папа… что не били меня… и не возражали… Независимо от того, что будут говорить другие, дома я всегда буду в безопасности.

— Самооценка определяется отнюдь не суммой на банковской карте. Я очень рада, что ты можешь быть собой, — Ли Циньян приобняла его.

— Как официально, — рассмеялся Жуань Си.

— Дедушка говорил это твоему отцу, — Ли Циньян отрезала кусочек яблока. — Я хотела сказать… после разговора с бабушкой возьми меня с собой! Я хочу поехать. Так далеко… я буду беспокоиться, если ты поедешь один, — она надкусила дольку яблока. — Если это кажется слишком хлопотным, то возьми только меня, не будем брать товарища Жуань Чэна, потому что вне дома он слишком капризничает.

Жуань Чэн, который собирался что-то сказать, выгнул брови и закрыл рот.

Год близился к завершению, но у учеников выпускных классов дни стали еще напряженнее. Повторение за повторением, увеличение контрольных работ, ускоренный темп уроков. Не только суббота, но и половина воскресенья отводилась на повторение материалов. До китайского Нового года оставалось несколько дней, но в классе не ощущалась та расслабленная праздничная атмосфера.

В этот год праздники прошли спокойно, он почти все время проводил дома, лишь изредка выбираясь на улицу. Он связался с Шэнь Сю, узнал больше о его небольшой группе, и их общение принесло даже некоторое удовольствие. В военный городок он не поехал, а Жуань Чэн и Ли Циньян, поехавшие туда, так и не встретили Цинь Вэйго. Что касается Цинь Цзуня, В Шестой школе правила строже, и каникулы у второго года начинались позже. Цинь Цзун не жил с Шу Синь, предпочитая общежитие при школе. Даже в Новый год дедушка отказывался с ним видеться. Кун Цзябао, Чэнь Линь и Ли Сю исчезли из его окружения вместе с Жуань Си. Саксофон остался в доме Жуань-Жуаня, не хватало той расслабленной и успокаивающей обстановки, сейчас он словно в военном городке, даже приемы пищи проходили строго по расписанию. В школе он мог видеться только с Се Фанем. Иногда, в свободное время, Цинь Цзун использовал телефон друга, чтобы посмотреть на жизнь Жуань Си в Weibo.

Ник Жуань Си в Weibo — «Выбирающий место», у него очень мало подписчиков, даже меньше двух десятков. Кун Цзябао предложил ему зарегистрироваться несколько лет назад. Жуань Си иногда просматривал новости, но ничего почти не публиковал. Последний пост появился полмесяца назад, с фотографией саксофона, без каких-либо комментариев.

В такие моменты понимаешь важность фотографий. У Цинь Цзуня была только одна, двухдюймовая на документы, на ней Жуань Си фотографировался для пропуска. Он вечно терял пропуск, поэтому Цинь Цзун носил запасной. Синий фон, серьга, высокомерная улыбка — не хватало только поднять голову и показать жестами «Лаоцзы очень дерзкий».

— Боже мой, — Се Фань покачал головой. — Вот это фотография, не мог выбрать что-то красивее?

— У него на всех фотках такое лицо, — Цинь Цзун откусил кусочек от дымящейся булочки. — Выбирать не из чего.

— Сколько дней ты его не видел?

— Очень много, — Цинь Цзун вынул сельдерей и ел, не макая в острый соус.

— Даже по телефону не созванивались? — Без умолку болтал Се Фань.

— Ага.

— Как жаль, как грустно, — Се Фань с горечью сказал. — Ох, тебе нужно утешение. Что ты думаешь обо мне? Я ничем не хуже него, даже красивее, я суперотличник, разносторонняя личность, редкое сокровище!

— Будет лучше, если ты заткнешься и поешь. Ты еще хочешь вместе играть?

— Не будь таким, на самом деле у вас еще много времени для встреч, — Се Фань пожал плечами. — Братья помогут построить мосты.

— Пусть сначала сдаст экзамены, — произнес Цинь Цзун. — Осталось чуть-чуть.

Погода стала теплее, весна в полном разгаре, но насладиться цветением не успеваешь, как повсюду уже летает тополиный пух. Кун Цзябао с его аллергией попросил маму взять для него два выходных, и даже, вернувшись в класс, все еще оставался слабым.

— Боюсь, я заболел, — Кун Цзябао обмяк на стуле, словно парализованный. — Как только прихожу в школу, становится плохо.

— Просто поешь, — Жуань Си пролистал толстые тетради. — Чэнь Линь, вмажь ему, помоги увеличить эффективность.

— Все остальные теряют по несколько фунтов на вступительных, — Чэнь Линь повернулся и с отвращением взглянул на Кун Цзябао, — а ты толстеешь.

— Даже беспокоясь, я все равно толстею! Вы не можете подвергать сомнению мою любовь к учебе только из-за моего веса! Все, хватит смотреть на меня, давайте поболтаем, скоро мы закончим школу, кто еще будет так разговаривать со мной, заботиться обо мне?

— Ты договорился с матерью? — Спросил Жуань Си.

— Нет, она не согласна, хочет, чтобы я подал документы в местный университет. Говорит, что даже если я поступлю в Пекин, не попаду в хороший универ, лучше остаться здесь, где найдутся те, кто присмотрит за мной. Я, конечно, не согласен, я уже взрослый и должен полагаться на себя в борьбе за выживание! Сказал ей, куда собираешься ты, а она так разволновалась, что стала меня уговаривать, боится, что поеду с тобой в Синьцзян.

— Синьцзян слишком далеко, — Чэнь Линь достал леденец, и прежде чем успел открыть, Жуань Си и Кун Цзябао в унисон спросили:

— Где ты его взял? Каждый день ешь леденцы на палочке!

— …Зверь подсунул, — Чэнь Линь стиснул зубы.

— Моя мама сказала, что твои родители действительно великодушны, раз не боятся отпускать тебя, — Кун Цзябао похлопал себя по груди. — Разве тебе не нужно научиться ездить верхом до поездки туда?

— Разве нужно не больше читать книг? В эпоху интернета, брат мой, ты не должен мыслить однобоко и заниматься дискриминацией. Если бы я учился во Внутренней Монголии, мне пришлось бы научиться ставить юрты?

— Твои слова вдохновляют, — Кун Цзябао оживился. — если научишься ловить волков, жарить мясо, не забудь позвонить мне, я тоже приеду поиграть.

— Бедная Ли Нин, ей придется дольше всех проводить с тобой время.

Кун Цзябао: …

Когда в школьной форме стало душно, все переоделись в футболки. Полдня все шумели, и когда до конца осталось лишь несколько страничек, жизнь, загнанная в рамки, вдруг стала свободной и теплой. Альбомы девушек гуляли по классу, и каждый оставлял прощальные слова для знакомых и незнакомых товарищей, прощаясь. В ящике стола Жуань Си скопилось много любовных писем, большинство от незнакомцев. Он сделал снимок и отправил Цинь Цзуню, который никогда не был в сети.

«Слишком много девушек гоняется за старшим братом».

Он добавил смайлик с самодовольным выражением лица — кокетливого кролика, танцующего на шесте. У Цинь Цзуня нет телефона, и он долгое время не выходил в интернет. Сообщения, которые Жуань Си отправлял каждый день в течение последних шести месяцев, накапливались и могли бы сложить в три слова — я скучаю по тебе.

В день выпускной фотографии все были одеты в школьную форму, на задней части которой красовались бесчисленные росписи. Хуан Цзяли сфотографировалась с ними один за другим. Ся Цзин позвала их, и они сфотографировались под саранчовым деревом.

— Давно не видела Цинь Цзуня, — Ся Цзин просматривала фото. — Вы… — И тихо добавила. — Удачи вам.

Жуань Си стоял перед ней, возвышаясь на целое плечо, и отодвигал свисающие листья дерева, щурясь от солнца.

— Спасибо.

Ся Цзин отошла вместе со своим телефоном, и когда уж собиралась уйти с лужайки, вдруг обернулась и громко крикнула:

— Жуань Си, ты мне очень нравишься! — Затем энергично помахал своими маленькими кулачками. — Удачи!

Окружающие присвистнули, парни положили руки на плечи Жуань Си и злобно рассмеялись. Жуань Си посмеялся, и Кун Цзябао отошел в сторону со словами:

— Пожелание не самое лучшее, оно не поможет написать сочинение.

— Неудивительно, что у тебя нет девушки, — заговорил Чэнь Линь. — Не на том фокусируешься.

— Вы двое фотографировались? — Кун Цзябао подтолкнул Чэнь Линя. — Давайте, я щелкну.

— Капитан моего парня, давай, — Жуань Си тихонько свистнул, облокотившись на дерево.

Чэнь Линь в итоге встал с ним бок о бок. Оба с руками в карманах, будто крутые. Кун Цзябао сделал несколько снимков и не выдержал:

— Вы снимаетесь в школьной драме? Нельзя быть попроще?!

— Лаоцзы просто классный, — невозмутимо ответил Чэнь Линь, затем все же с заминкой положил руку на плечо Жуань Си и неохотно сделал жест V.

— Отлично, — Кун Цзябао щелкнул затвором. — Выпускной!

Мечтай

В день экзамена после еды Жуань Си ожидали в гостиной Жуань Чэн и Ли Циньян. Когда он уже собирался уходить, напоследок посмотрел на родителей и произнес:

— Что вы… делаете?

— Поддерживаем тебя, — ответила Ли Циньян. — Не ожидала, что в этот день я буду нервничать… Ты готов?

— Да, — Жуань Си надел обувь. — Я проверил все восемьсот раз. Давайте потом поедим холодные блюда, сейчас так жарко.

— Поезжай медленно. Еще рано.

— Знаю, — Жуань Си открыл дверь. — Я ушел.

— Возвращайся после экзамена, — бросил Жуань Чэн, — а теперь иди.

Жуань Си выехал из общины и столкнулся с Кун Цзябао, выходящим из-за предел жилого комплекса. Они обменялись рукопожатиями и отправились к экзаменационному центру.

— Я очень волнуюсь, — Кун Цзябао схватился за грудь. — Классно, что китайский первый! Если бы это была математика, я бы упал на колени!

— Зачем падать на колени, — Жуань Си крутил педали. — Ты неплохо справился на пробном экзамене.

— Се Фань сказал вчера вечером, что он собирается занять первое место. Я так воодушевился, когда услышал это, а потом вспомнил о своих работах, и сердце похолодело.

— Он просто хотел подорвать твой дух перед битвой, — Жуань Си неторопливо спустился по склону. — Подумай о Ли Нин, и сердце согреется.

Прибыв на место, они подождали несколько минут, прежде чем их пустили в экзаменационный центр. Когда все заходили один за другим, Хуан Цзяли, стоявшая на контроль-пропускном пункте, обнимала каждого. Когда подошел Кун Цзябао, она заволновалась:

— Ты хорошо сдашь экзамен, не борщи в сочинении.

— Не волнуйтесь, — ответил Кун Цзябао. — На этот раз я не буду отвлекаться.

Когда дело дошло до Жуань Си, она произнесла:

— Ты тоже, не начинай слишком сильно и не уходи в дебри, когда пишешь. Количество слов ограничено, так что контролируй себя, — Жуань Си обнял ее в ответ, и она с неохотой похлопала его по спине. — Иди, Жуань Си, хорошо сдай экзамен.

Смотровые комнаты расположены на большом расстояние друг от друга, и было так жарко, что ладони Жуань Си вспотели, когда он сел. После печатки экзаменационных работ по громкоговорителю объявили о начале, и весь кабинет взял ручки — первая битва началась со звука трения шариковых ручек о бумагу.

Когда он вышел, у выхода столпилось много людей. Жуань Си подождал, пока выйдет Кун Цзябао, и они вместе поехали на велосипедах. Чэнь Линя не было с ним, даже не горизонте не маячил, а ведь с наступлением каникул, он первым делом поедет в Шанхай. Вернувшись, он пообедал. Холодные закуски из помидоров были кисло-сладкими и освежающими, Жуань Си хотел бы съесть еще арбуз со льдом, но Ли Циньян строго-настрого запретила.

Экзамены благополучно завершились, и в день их завершения все вернулись в школу, чтобы собрать вещи. В коридорах стояли младшие братья и сестры и глядели на них жалобными глазами. Кто-то первый воскликнул «Закончилось! Выпускной!», и коридор превратился в некое подобие карнавала: под восторженные крики раздавался шелест листов, разлетевшихся по небу. Ученики-общажники тащили свои чемоданы и бодро клялись вернуться вновь. Все спешно прощались и договаривались о встрече в день получения результатов. Счастливые и несчастливые моменты, все воспоминания о старшей школе вдруг завершились, и больше не будет возможности пережить их снова.

Жуань Си не отдыхал, а тем же вечером взялся писать рукопись. Шэнь Сю отправил ему на почту запланированный маршрут по Синьцзяну, и ему нужно было подготовиться к каждому из них. Как только безумная суматоха закончилась, Кун Цзябао взволнованно позвонил.

— Си-эр! — Крикнул он охрипшим голосом. — Я, черт возьми, буду с Ли Нин! Мы оба поступили в Пекин! Я проверил, будем неподалеку друг от друга!

— Поздравляю, — Жуань Си что-то отметил на карте. — Перед отъездом нужно поужинать.

— Мелочи, — продолжил болтать Кун Цзябао. — Есть еще одна новость: Се Фань из-за своей гордости потерял первое место! Главный отличник не он, а темная лошадка из Восьмой школы, разница в восемь баллов!

— Восьмой школы? — Жуань Си тоже не выдержал. — Крутяк! Се Фань не искал его?

— Он его знает! — Воскликнул Кун Цзябао. — Они знают друг друга давно, но, кажется, не близко. Се Фань скрипит зубами, но не смеет ничего сказать. И насчет тебя, я проверил твой ящик, пока уведомления нет. Ты ведь не передумал, да? Моя мама сожалеет, что ты поступаешь в Синьцзян, а не куда-то еще.

— Я уверен в себе, — Жуань Си зевнул. — Это все? Тогда увидимся через несколько дней.

Повесив трубку, он тут же лег спать и проспал почти до шести вечера, когда ему вдруг позвонили.

— Да? — Жуань Си увидел, что это номер Се Фаня, и прищурился. — Пришел жаловаться? У меня нет времени.

— Пришел жаловаться, — раздался мужской голос, — действительно нет времени?

Жуань Си моментально подорвался с места.

— Где ты? Я так долго ждал твоего звонка!

— Тогда приходи, — Цинь Цзун усмехнулся. — Жду у старого моста.

Жуань Си переоделся, сел на велосипед и помчался прямиком к старому мосту. Издалека он увидел человека, прислонившегося к балкам. Велосипед резко заскрипел, и, не дождавшись полной остановки, Жуань Си бросился на Цинь Цзуня. Подросший Цинь Цзун подхватил его на руки, и они прижались голова к голове. Жуань Си провел рукой по его волосам, крепко сжал лицо, а затем жадно впился в губы.

— Я так сильно по тебе скучал!

— Это моя реплика, — Цинь Цзун крепко обнял его, — я каждый день считаю минут до встречи с тобой.

— Я словно на крыльях прилетел, на крыльях!

Маленький мост заливали лучи закатного солнца. Жуань Си слишком долго ждал это встречи. Они не обсуждали ничего важного, просто болтали попусту без остановки, словно не могли наговориться. Когда стемнело, никто не заговорил о возвращении. Они купили воды на придорожной заправке и сидели так, пока не появились звезды. Ли Циньян единожды позвонила, но Жуань Си сбросил, а та, словно что-то почувствовав, больше не звонила.

На безлюдной тропе Цинь Цзун нес Жуань Си на спине, и они шли к склону.

— Почему твое сердце бьется так быстро? — Спросил Цинь Цзун.

— Волнуюсь, — Жуань Си прижался к спине, над головой сияли яркие звезды.

— Не переживай, сегодня мы будем вместе.

— Одного сегодня мало… слишком мало.

— После сегодняшнего дня, — Цинь Цзун уверен шагал с ним на спине, — будет еще много-много дней. С твоих двадцати до ста мы будем вместе.

— Сто лет — это тоже мало.

— Ты жадный, товарищ Жуань-Жуань, — упрекнул Цинь Цзун. — Мы, будучи старыми дедами, будем держаться за руки, сколько еще тебе нужно жить? Подумай от тех, кто ценит внешность.

— Разве в нашей семье только я один ценю внешность? — Проворчал Жуань Си. — Еще смеешь притворяться?

— Я давно говорил, — Цинь Цзун вышел на шоссе и опустил его, — я профессиональный любитель Жуань-Жуаня, я ценю только лицо.

— Ценишь лицо, а не человека, — Жуань Си фыркнул. — Не упоминай об этом, звучит странно и печально.

Затем они всю дорогу жаловались друг другу, а когда дошли до склона, Жуань Си, не останавливаясь, направился прямо к переулку. Они рука об руку выпили по чашке молочного чая, и когда было почти двенадцать вечера, не знали, куда идти. Заметив мерцающие огни отеля, Жуань Си очень серьезно спросил:

— Поговорим еще немного?

Впервые заселяясь в гостиницу по удостоверению личности, Жуань Си был спокоен. Он считал Цинь Цзуня еще ребенком и, кроме как о наблюдении за его сном, ни о чем другом не думал.

Не думал… да.

Номер в самый раз, не считая слишком маленькой ванной. Они приняли душ по отдельности, Жуань Си чистил зубы, когда Цинь Цзун, стоявший в той же позе, позади него только выдавил зубную пасту. Юноша сравнил расстояние между их головами и обнаружил значительную разницу в росте.

— Еще немного и перегонишь меня, — произнес Жуань Си с набитым пеной ртом.

— Не понимаю, — Цинь Цзун прижался к его спине и прополоскал рот. — Поговорим после чистки зубов.

Когда Жуань Си закончил чистить зубы, Цинь Цзун стоял за его спиной. Их взгляды встретились, и они, наконец, приблизились друг к другу и слились в поцелуе, вдыхая сладкий фруктовый аромат. Мраморная столешница умывальника была прохладной на ощупь, и Жуань Си, опираясь на нее, долго целовался.

………

— С днем рождения, — после того, как все закончилось, Жуань Си яро хватал ртом воздух.

— Маленький возлюбленный хорошо справился? — Цинь Цзун вновь чмокнул его.

Жуань Си не ответил, лишь осторожно похлопал его по затылку. Они еще немного поболтали, но недолго.

— Синьцзян? — Цинь Цзун приподнялся и с обидой в голосе переспросил, в воздухе по-прежнему витали еще не рассеявшиеся запахи и тепло. — Так далеко.

— Чем дальше, тем лучше для результатов твоих экзаменов, — Жуань Си уткнулся лицом в подушку и протянул руку, чтобы погладить его по голове.

— Если ты будешь ближе, я точно сдам экзамен на отлично, — Цинь Цзун, чью голову поглаживали, прижался к его щеке. — …Прилечу повидаться с тобой.

— Если вернут телефон после экзаменов, не забудь позвонить мне, — Жуань Си лежал на подушке, все еще румяный. — Надеюсь, по видеозвонку поговорим.

— Не нужно ждать окончания экзамена, чтобы вернуть телефон. Я просил об этом раньше, потому что ждал, когда ты сдашь все.

Жуань Си: …

— Так вот в чем дело?  — Жуань Си в шоке поднял голову, не забыв ударить того по лбу. — Черт, а я страдал по тебе!

— Больше думай обо мне, — от удара Цинь Цзун увидел перед глазами звезды.

— Убирайся.

— Только закончили, а ты уже хочешь, чтобы я ушел? — Цинь Цзун в недоумении прижался к нему. — Ты такой непостоянный, мой возлюбленный!

— Жарко, — Жуань Си вновь провалился в подушку.

Они прижались друг к другу.

— Ты собрался в Синьцзян и не обсудил это со мной, я зол.

— И что? — Лениво спросил Жуань Си. — Хочешь поссориться? Мечтай.

Цинь Цзун: …

— Поцелуй меня, — заканючил Цинь Цзун.

Жуань Си хмыкнул, отвернулся и проигнорировал его.

— Одинокий и несчастный юноша по имени Цинь Цзун подарил себя в свой же день рождения, но его отвергли.

— Слишком избалованный, — Жуань Си повернулся и поцеловал его.

— Ничего, — он расплылся в улыбке.

Они в расслабленной обстановке болтали еще полчаса, пока Жуань Си не выбился из сил и не заснул. Цинь Цзун притянул человека в свои объятия и заснул, накрывшись одеялом.

Выходных осталось совсем немного, радость от окончания учебы только прошла, и Чэнь Линь собирался уезжать.

В день его отъезда погода стояла не из лучших, под тяжелыми тучами таилось беспокойство. У Чэнь Линя мало вещей, и самое тяжелое — гитара. Все собрались в маленьком баре накануне вечером, а уже на рассвете он стоял на железнодорожном вокзале.

Песня в наушниках гремела в ушах, Чэнь Линь сидел совершенно один, никто не провожал его. Он выглядит также угрюмо, как раньше, но мрака в его глазах уже нет. Алые цифры в зале ожидания постоянно менялись по мере приближения нужного часа, и шел мелкий дождь.

Внезапно телефон завибрировал, и определитель номера показал, что это Жуань Си. Он провел пальцем, чтобы ответить, и на другом конце провода раздался голос Кун Цзябао.

— Капитан! — Кун Цзябао, слега запыхавшийся, сидел на корточках на бордюре. — Черт! Поезд ведь должен опоздать? Встречных машин нет, поэтому мы всю дорогу до станции бежим сами, подожди нас!

— Идет дождь, не приходите, — Чэнь Линь встал в очередь на проверку билетов. — Не провожайте, не бесите, уже не успеете.

— Что с тобой такое? — Жуань Си схватил Кун Цзябао, и несколько человек побежало под дождем. Еще раннее утро, даже такси не найти. — Мы почти на месте!

— Я уже купил билет, — Чэнь Линь вдруг рассмеялся. — Просто проводите меня оттуда, я все равно буду счастлив.

— Я так и знал! — Крикнул Се Фань. — Поэтому каждый из нас вчера положил в твой чемодан по вещичке, возьми с собой в дорогу!

— А мне было интересно, почему он такой тяжелый сегодня! — Недовольно сказал Чэнь Линь. — Я сажусь в поезд.

— Капитан! — Ли Сю отчаянно крикнул в трубку телефона. — Позвони, когда приедешь!

— Хорошо. Еще раз спасибо вам всем.

Повесив трубку и сев, он открыл чемодан. Внутри лежали новые медиаторы, совместная фотография, сборник стихов Цзясюаня, банка соуса Лао Ган Ма и банковская карта, отданная им вчера. Он взял групповую фотографию и перевернул, на другой стороне нацарапано несколько слов.

«Мы все свободны».

Глаза Чэнь Линя покраснели. Он поднял взгляд и посмотрел в окно. В наушниках как раз звучала эта строчка, он видел, как знакомые стены стремительно проносятся мимо. Фото сделано на последнем концерте: все в беспорядочно надетых рубашках, с галстуками, с улыбками на лицах. А еще Жуань Си, одетый в свитер.

Все накопившееся эмоции наконец нашли выход. И это стало внутренней опорой для шага в новый путь.

Жуань Си отправил саксофон в общежитие Цинь Цзуня. Каникулы уже наполовину прошли, и времени осталось совсем немного. Цинь Цзун приступил к выполнению домашнего задания. Жуань Си каждый день работал, а вечером спешил садиться за написание рукописи. Днем он подъезжал на велосипеде к воротам школы, чтобы вместе пообедать. Шу Синь чаще всего появлялась во второй половине дня, а он сам — после обеда, и он не скрывался, просто избегал встречи.

— Если все же будешь жить дома, — произнес Жуань Си, встав на край бордюра, — этот велосипед твой.

Цинь Цзун ехал на велосипеде. До вечерних занятий осталось чуть больше двадцати минут, и они катались вокруг школы.

— Даже если не буду жить дома, не продам. Пусть стоит в подвале, может быть, потом пригодится.

— Хочешь, чтобы я и в будущем катался на нем? — Жуань Си вытянулся. — Ни за что.

— Пожилые люди тоже нуждаются в активном отдыхе, — ответил Цинь Цзун. — Когда тебе будет восемьдесят, мы с тобой еще сможем объехать целый город.

— Уверен? — Жуань Си расхохотался. — В восемьдесят ты еще сможешь взобраться на велосипед?

— Совсем не учишься на ошибках, — Цинь Цзун повернулся. — В прошлый раз, когда ты спрашивал, смогу ли я, урок не был усвоен?

— Ты сможешь, — он энергично покачал ногой. — Поверни налево к магазинчику, купи мороженое, и я отведу тебя в класс. Учись усердно, не думай о возвращении.

У них было всего полчаса на встречи каждый день, но никто не жаловался, потому что знали, что через несколько дней и этого не будет. Жуань Си уже собрал багаж, время в ежедневнике пролетело в мгновение ока, и Цинь Цзуню казалось, что они толком и не рассмотрели друг друга, как должны были вновь разъехаться.

Жуань Си уезжал раньше Кун Цзябао не потому, что учеба начиналась раньше, а потому, что путешествие занимало много времени — почти сорок часов на поезде. Он не сказал Цинь Цзуня точную дату отправления. В последний день он пришел на полчаса запланированного, в голове крутились прощальные слова, но, завидев Цинь Цзуня, он отказался от них.

После еды они остановились выпить молочный чай, как обычно, поболтать о всякой ерунде. Под конец Жуань Си обхватил его лицо ладонями и склонился для поцелуя.

— Хорошо питайся каждый день, — сорвались с его губ слова, — усердно учись и не скучай по мне.

— Последнее сделать нелегко, — Цинь Цзун взглянул на него сияющими нежностью глазами.

— Я вознагражу тебя, — Жуань Си погладил его по голове. — Брат… уходит.

— До завтра, — Цинь Цзун повернулся, поцеловал кончики его пальцев и прошептал. — До завтра… Жуань-Жуань.

На следующий день, провожая его, Ли Циньян грустила, не отпуская его руку.

— Я передумала… Давай, ты не поедешь… Слишком далеко… Правда, слишком далеко.

— Время пройдет быстро, — Жуань Си обнял ее. — Быстро.

— Ври дальше, — с печалью произнесла Ли Циньян. — Это Жуань-Жуань быстро уйдет.

— Ладно. Товарищ Жуань Чэн, — парень мягко оттолкнул свою мать, — организация поручает тебе заботу о единственной розе в нашей семье.

— Позвони, когда будешь там, — Жуань Чэн похлопал его по спине. — Возвращайся на праздники и почаще звони маме.

Жуань Си кивнул и потащил чемодан на станцию. Он сделал шаг, и Ли Циньян вдруг отказалась его отпускать, заплакала, зовя его по имени. Жуань Си не оглянулся, просто помахал рукой и продолжил идти. Телефон в кармане вибрировал, сообщения Цинь Цзуня как сумасшедшие выскакивали одно за другим.

Расстояние в 5000 километров проявило себя, и изначально очень близкие люди вдруг оказались отделены почти половиной Китая. Время не ускорялось, наоборот, тянулось медленно, превращая каждую минуту и каждую секунду в мучительное биение, и с тех пор они действительно стали жить в разных концах света, глядя на друг друга лишь через экран.

Сердце болело так сильно, что Жуань Си поднял голову и медленно выдохнул. Он не смел включать телефон, лишь ощущая вибрацию снова и снова, шагал на посадку.

Хочется прекратить

Длительная поездка очень утомительна. Телефон не работал, поэтому Жуань Си брал две книги или блокнот, принимаясь за чтение или написание рукописи. Ночью было невыносимо жарко, и он ворочался с бока на бок, с мокрой спиной. Сигнал был нестабильным, и чтобы отправить Цинь Цзуню сообщение, требовалось несколько минут. Когда поезд проезжал Сиань, темно-красные стены утопали в золотых раскосых лучах солнца, что делало их вид величественным. Дальнейшие пейзажи становились все более обширными, иногда даже мелькали табуны лошадей — этого он никогда ранее не видел.

После более тридцати восьми часов ожидания, когда поезд въехал в Урумчи, Жуань Си уже не мог дождаться. Он бесчисленное множество раз представлял себе Синьцзян, и теперь собирался своими глазами узреть красоту этих далеких земель. Поезд прибыл на вокзал в 20:00 по пекинскому времени, солнце висело низко, но потребуется еще некоторое время, прежде чем опустится тьма.

Жуань Си, липкий от пота, вышел из поезда. Он последовал за толпой к выходу со станции, где собрались различные национальности. Мимо него прошел молодой человек с выразительными чертами лица и светлыми волосами. До ушей доносились самые разные языки: китайский, казахский, уйгурский, — и сливались в бушующее людское море.

У выхода стояла множество автобусов. Жуань Си разглядел симпатичного высокого парня ростом 1,9, держащего табличку с надписью: «Господин Выбирающий место, сюда».

Жуань Си: …

Жуань Си подтащил чемодан, и симпатичный парень обратил на него внимание. Несколько секунд они в замешательстве смотрели друг на друга, пока парень вдруг не осознал:

— «Выбирающий место»!

— Зови меня Жуань Си, — он протянул руку и торжественно пожал чужую. — …Шэнь Сю?

Собеседник мило улыбнулся и отвел его на парковку.

— Я не Шэнь Сю, меня зовут Акджиули, можно просто Акджи. Шэнь Сю сказал мне, что «Выбирающему место» всего девятнадцать, думал, он шутит! Не могу поверить, что ты такой юный.

— Я смотрел ваши документалки, — Жуань Си отказался от предложения помочь с багажом. — Тоже думал, что он шутит.

— Ты о прошлогодней о Гуйчжоу? — Волосы Акджиули каштаново-рыжие, слегка вьющиеся. — Мы все считаем, что тому фильму чего-то не хватает, но теперь, с тобой, мы полны веры, — он постучал в окно джипа. — Лао Сю! «Выбирающий место» здесь!

— Ай! — Юноша по ту сторону стекла помахал рукой. — Здравствуйте, учитель! Добро пожаловать! Я Бек!

Из окна высунулось лицо мужчины, без солнцезащитных очков он выглядел жестко.

— Добро пожаловать в Синьцзян, нужно официально представиться, я Шэнь Сю.

— Здравствуйте, меня зовут Жуань Си.

Убрав багаж, Жуань Си сел в машину, и Бек тронулся.

— Не ожидал, что ты действительно поступишь в Синьцзянский университет, так неожиданно. Каждый год, кроме местных, мало кто поступает в Синьцзян, — сидящий на пассажирском сиденье Шэнь Сю заговорил.

— Удивлен?   — Акджиули расплылся в улыбке. — Лао Сю вел себя как идиот, когда впервые приехал, и спрашивал нас, почему мы не ездим верхом на лошадях.

— Немного отличается от моих представлений, — Жуань Си тоже улыбнулся и выглянул в окно. — С нетерпением жду сюрпризов.

Машина объехала железнодорожный вокзал и приблизилась к Международному Великому базару. Здания были увенчаны золотыми каемками, характерными для западных регионов, вокруг высились многоэтажки, чистые дороги, голубое небо, заснеженные вершины горы Тянь-Шань, плавные и величественные.

— У нас жаркое и сухое лето, сухая и холодная зима, ветреная весна и осень. Интернет-магазины не предоставляют бесплатную доставку. В остальном все отлично, — произнес Акджиули.

— Урумчи будет нашей отправной точкой? — Спросил Жуань Си. — Мы объедем весь Синьцзян?

— Когда мы закончим с приготовлениями, отправимся в путь, — ответил Шэнь Сю. — И еще нужно дождаться каникул. Путешествие по Синьцзяну превзойдет все твои ожидания. Только на поезде из Урумчи до Инина, расположенного на юге реки Янцзы, потребуется более десяти часов. Мы проедем с севера на юг, это будет очень долгое путешествие.

В настоящее время в Синьцзяне нет высокоскоростной железной дороги, поезд — самый удобный способ передвижения между югом и севером. Жуань Си знал, что эта территория обширная и малочисленная, но не ожидал, что поездка из одного места провинции в другое займет десять часов.

— Кроме Лао Бека, мы все из Синьцзянского университета. Не беспокойся о языковом барьере, основной язык здесь — стандартный путунхуа (мандаринский), каждый может говорить на нем, — Акджиули всегда улыбался, его жизнерадостный вид вызывал приятные ощущения. — Я и Бек — казахи.

— Бека так и зовут? — Поинтересовался Жуань Си. — Суперкрутое имя.

— Полное имя Нурлан Бек, — Бек показал свои белые зубы в зеркале заднего вида. — Я оператор, по совместительству играю на домбре.

Пройдя регистрацию, Жуань Си отправился в общежитие. Он приехал позже всех, в четырехместной комнате осталась одна кровать у стены. Среди соседей были монгол, маньчжур и ханец. Все были очень гостеприимны, особенно, узнав, что он приехал из внутреннего района страны.

Жуань Си принял душ, позвонил родителям, а затем спрятался на лестнице, чтобы позвонить Цинь Цзуню.

— Наконец-то приехал, — произнес Жуань Си. — Вечером буду ужинать с Шэнь Сю и остальными. А у тебя как? Уже стемнело?

— Давно. Теперь у нас будет двухчасовая разница во времени, неудобно созваниваться.

— Все равно будем общаться каждый день, — Жуань Си шепотом добавил, когда энтузиазм от прибытия на новое место поутих. — Я очень скучаю по тебе.

— Да, — Цинь Цзун покрутил ручку. — Я тоже очень скучаю по тебе.

Чем ближе голос из телефона, тем сильнее становилось желание прикоснуться к нему, но они только расстались.

Они разговаривали полчаса. Посмотрев на время Цинь Цзун решил, что пришло время ложиться спать, и попросил Жуань Си повесить трубку. Акджиули пришел к нему, и они всей командой официально встретились. Всего их шестеро, все парни: двое казахов и четверо ханьцев.

— Изначально с нами была еще девушка, — сказал Бек. — Но Лао Сю обидел ее во время поездки в Гуйчжоу.

— Он очень дотошный, когда дело доходит до работы, — добавил Акджиули. — Пожалуйста, обрати на это внимание.

После знакомства атмосфера стала очень гармоничной. Жуань Си даже привык к тому, что его называют «Выбирающий место». Ночью, перед сном, Жуань Си включил экран блокировки и безмолвно поцеловал Цинь Цзуня.

Дисциплина не жесткая, и каждый день проходил мирно. Под руководством Шэнь Сю он быстро посетил различные достопримечательности Урумчи и попробовал различные известные деликатесы.

Когда речь заходит о Синьцзяне, первое, о чем следует упомянуть — лапша. В Синьцзяне местные дали ей название «латяоцзы», подают очень большими порциями. Лапша обязательно должна быть на стадии готовки упругой, после варки и выкладки на тарелку — эластичной и тягучей. Подают со всевозможными гарнирами, на любой вкус. В бульоне густой соус, который отлично сочетается с лапшой. Есть ее одно удовольствие, если одной порции недостаточно, можно попросить еще.

Следом идет плов. Плов с бараниной пользуется наибольшей популярностью и считается самым известным. На самом деле, ныне плов, не считая сельских и фермерских угодьях, едят палочками, а не ложками. Морковь нарезают мелкими кубиками и тушат до мягкой консистенции, баранина придает рису особый вкус вкупе с ароматным и густым маслом. Горячий плов с нежирной бараниной — настоящее наслаждение.

Жуань Си рассказывал Цинь Цзуню о своих гастрономических путешествиях, и тот внимательно слушал, отвлекаясь от напряженной учебы. В свободное время по выходным двое могли целый день разговаривать по телефону. На видео видно, что Жуань Си загорел.

— Сейчас только конец октября, — Жуань Си сел на кровать, скрестив ноги, — а уже холодно.

— Прогнозируют дожди, — Цинь Цзун пролистал тетрадь. — Ты получил одежду, которую я отправил на прошлой неделе?

— Еще нет, — Жуань Си потянулся и, сощурившись, посмотрел на человека на видео. — Экспресс-доставка займет пять-шесть дней.

— Не моргай, — Цинь Цзун поднял голову и сделал скриншот экрана. — Интернет в твоем кампусе ужасен, задержка большая, и получаются случайные смешные фотки.

— Что? — Жуань Си тут же выпрямился. — Почему не сказал мне раньше? Сколько раз я так моргал!

— Ах, — Цинь Цзун улыбнулся и поделился серией скриншотов. — Вот так и появляются на свет крутые мемы.

— Зачем столько сохранил? — Жуань Си пролистал их, забавляясь различным искажениям.

— Чтобы смотреть глубокой ночью.

— …У тебя странный вкус.

— Все ради борьбы с врагом и возвращения любви к учебе.

Жуань Си: …

— Мы можем нормально встречаться? — Жуань Си постучал пальцами по экрану телефона.

— Именно так познается настоящая любовь. На днях я видел тетю Цинь.

— Где?

Цинь Цзун на выходных жил дома в районе Ухай, и Шу Синь сопровождала его. Пианино все также стояло без дела, парень действительно к нему больше не прикасался, как и клялся. Шу Синь нашла его саксофон, но по неизвестным причинам ничего не говорила. С момента прошлогоднего скандала мать и сын не разговаривали по душам. Цинь Цзун не считался бунтарем, но все же стремился создать для себя максимально комфортные условия, не сопротивлялся изо всех сил, но оставался занозой, принимая решения самостоятельно.

— На перекрестке, когда гулял с Ли Сю, — Цинь Цзун повернулся и взял книгу со шкафа. — Она шла в магазин с дядей Жуань, сильно похудела.

— Мама видела тебя?

— Видела, — Цинь Цзун перешел к отмеченному красным вопросу. — Я долго смотрел, не решаясь, а потом все же подошел. Мы немного поговорили, она спрашивала, привык ли я к жизни в общежитии, а потом угостила молочным чаем.

— Она очень по тебе скучает, — Жуань Си ощутил приступ меланхолии. — Когда вернешься домой, почаще болтай с ней.

— Кстати, дядя Жуань сказал мне, — Цинь Цзун говорил буднично, словно о погоде, — ты не вернешься на зимние каникулы?

— Да, я собираюсь на юг Синьцзяня, — Жуань Си тоже ответил небрежно.

Они мысленно напряглись, но не больше не упоминали о поездке. Жуань Си на самом деле очень разочарован, но скорее в себе, чем в Цинь Цзуне. Ему хотелось как можно быстрее, быстрее… вернуться. Свидания на расстоянии по телефону каждый день даются слишком тяжело. У Жуань Си было много свободного времени в университете, и он все больше писал, однако, похоже, достиг узкого места, слог становился все хуже и хуже, и приступов тревоги становилось больше.

Но он не сказал об этом Цинь Цзуню. Они болтали по телефону до девяти вечера.

Цинь Цзун поставил на зарядку свой телефон, прикинул, что по времени еще может позаниматься, однако вместо этого встал и приготовился ко сну.

Шу Синь постучала в дверь.

— Выпей молока перед сном.

— Не жди меня допоздна, — Цинь Цзун поблагодарил и выпил молоко.

Шу Синь забрала стакан и мгновение колебалась.

— Ты… только что разговаривал с Жуань Си? — Не получив ответ, она нервно спросила. — …Ты же не хочешь поехать в Синьцзян, верно?

— Конечно, хочу, — он улыбнулся. — Но если буду поступать, выберу другое место… Дедушка спрашивал тебя?

— Я от себя. В конце концов, кто-то еще должен контролировать тебя, ты можешь сделать импульсивный выбор.

— Надеюсь, твой контроль будет успешным, — Цинь Цзун мягко выпроводил ее. — Спокойной ночи, мама.

Шу Синь не нашла предлога для продолжения разговора. Сын казался неуязвимым и держался непринужденно. Например, как только речь заходила о телефонных звонках с Жуань Си, он вежливо и осторожно удалялся. В этом году Шу Синь сместилась свое внимание и осознала роль родителя, но, чтобы она ни делала, Цинь Цзун оставался в стороне.

Шу Синь не хотел сдаваться, но она не подозревала, что вот-вот произойдет нечто, что по-настоящему разозлит ее.

В понедельник Цинь Цзун пошел в класс, опустив голову, погруженный в свои мысли. Когда он добрался до своего места, люди, обычно обменивающиеся с ним приветствиями, молчали. Он чувствовал напряжение в воздухе. Ближе к началу урока классный руководитель, мужчина средних лет, позвал его в кабинет.

— Я позвал тебя, потому что кое-что узнал, — учитель внимательно разглядывал его. — Цинь Цзун, ты… ты психически болен…

Цинь Цзун нахмурился.

— …Гомосексуальностью? — Учитель-мужчина с трудом закончил.

Вспышка

Шу Синь, со своим привычным безразличным лицом, вошла в офис на высоких каблуках, не лишенная красоты. Цинь Цзун пил воду, а учитель-мужчина, выглядя смущенным, не смел говорит слишком грубо.

— Здравствуйте, учитель, — Шу Синь передала сумку Цинь Цзуню. — Прошу, скажите, есть ли какие-то проблемы с этим ребенком?

— Ничего серьезного, оценки стабильные, с одноклассниками хорошо ладит… Просто сегодня в школу пришло анонимное письмо, в котором говорится, что у Цинь Цзуня проблемы с психикой.

— Проблемы с психикой? — Шу Синь улыбнулась и поправила прическу. — И какие же?

— Дело в его восприятии полов… то, что называют гомосексуализмом, — ответил мужчина-учитель. — Это шокирующая новость, поэтому мы поспешно пригласили вас сегодня.

— Шокирующая? — Шу Синь ошеломленно посмотрела на Цинь Цзуня. — Я думала, Цинь Цзун ввязался в драку или что-то в этом роде, оказывается, дело в том. Вы учили бесчисленное множество учеников, должны быть, объективнее меня, матери. Считаете, что у этого ребенка есть психические проблемы?

— Не говорите так, — учитель горько улыбнулся. — Цинь Цзун преуспевает во всем, к тому же всегда спокоен. Он действительно не похож на вовлеченного в подобное, но весть уже распространилась и вызвала бурные обсуждения среди учеников, школа не может запрещать ему…

— И это все? — Высказалась Шу Синь. — Вы считаете, что с ребенком все в порядке, и все равно верите анонимному письму? Я не имею ничего против нынешней молодежи, но сейчас Цинь Цзун на решающем этапе жизни — старшей школе, и письмо пришло так внезапно, что приходит мысль, не хочет ли кто-то использовать давление со стороны школы против Цинь Цзуня, чтобы помешать ему со сдачей выпускных экзаменов, — Шу Синь изумленно продолжила. — Такого рода предположения взывают у меня дрожь. Цинь Цзун получил отличные рекомендации из Второй школы, а в Шестой ведет себя прилежно и учится усердно. За какие проступки нужно поступать так с подростком? Чужие сердца порочны!

— В настоящий момент школа выясняет, кто отправитель. Это действительно нетипичная ситуация. Его отправили не только на почту школы, но и распространили онлайн, на школьных форумах, что серьезно нарушает работу учреждения, — учитель-мужчина взглянул на Цинь Цзуня, который нахмурился лишь на миг и вновь вернулся к спокойствию. — Цинь Цзун, у тебя когда-нибудь были конфликты с кем-нибудь из одноклассников?

— Нет. Все относятся ко мне с теплотой… Вы уверены, что это про меня? У меня нет девушки, но разве это проблема?

Конечно, не проблема.

Потому что у тебя есть парень!

Шу Синь перевела взгляд и заговорила:

— Разве правильно, что школа пропагандирует щенячью любовь? Как можно использовать это для нападок на Цинь Цзуня? Или у всех мальчиков, у которых нет девушки, психические проблемы? Не вините меня за слова. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что кто-то нацелился на Цинь Цзуня. Я очень зла, я требую от школы ответа. Как теперь справляться с предвзятым отношением к Цинь Цзуню? Мог ли какой-нибудь сотрудник без разбору распространять дезинформацию? Когда такое случается в главной школе города, я не могу не усомниться в вашей политике, — затем он сделала паузу и начала говорить более мягким голосом. — Наш Цинь Цзун очень послушный, никогда не доставлял неприятности. Будь то в нынешней школе или прошлой Второй, вы можете спросить любого его одноклассника и все выяснить. Перевод в Шестую школу был моим решением, думала, ребенку необходимо давление, чтобы продвинуться в учебе, но никак не ожидала настолько сильного давления… В последние годы все чаще упоминается школьное насилие, я так напугана, вдруг кто-то будет издеваться над Цинь Цзуном. Вы знаете, в семье он единственный ребенок, старшие его на руках готовы носить, дедушка очень внимательно относится к школьной среде. Вы говорите мне о подобном, но как я могу вернуться и объясниться перед стариком?

— Не волнуйтесь, — учитель-мужчина вытер пот. — На самом деле это пустяк, если это всего лишь необоснованный слух… Конечно, необоснованные слухи могут вызвать недопонимание у его одноклассников, учителей и школы в целом. Но не принимай это слишком близко к сердцу, Цинь Цзун, позволь школе разобраться со всем, хорошо?

— Большое спасибо, — на лице Цинь Цзуня отразилось облегчение. — Когда вы позвали меня, я даже подумал, не отстраните ли вы меня от занятий.

— Конечно, нет, — учитель-мужчина замахал руками. — Я просто хотел расспросить о ситуации. Поскольку проблем нет, возвращайся к занятиям, мы уже пропустили два урока.

Как только мать и сын вышли, он включил вентилятор, который тут же охладил покрытую потом спину, и позвонил соответствующим людям, чтобы сообщить о ситуации. Когда он закончил со всем и начал проверку работ, почувствовал будто… что-то упускает из виду.

Ни Цинь Цзун, ни Шу Синь не приравнивали гомосексуализм к психологическим проблемам и так и не дали конкретного ответа.

Выйдя из школы, Шу Синь позвонила Цинь Юэ и сразу же спросила:

— Кому ты рассказывал о ребенке?

— Никому. Разве можно говорить об этом кому попало?

— Мне кажется, это очень подозрительно, — Шу Синь яростно застучала каблуками. — Время выбрано идеально, ни рано, ни поздно, распространилось за одну ночь с помощью взлома школьной сети, скажи мне, что это непреднамеренно и не спланировано, я не поверю! — Она открыла дверцу машины. — Найди кого-нибудь, чтобы проверить адрес и школьное видеонаблюдение. Кто-то явно хочет вызвать шумиху своим анонимным письмом, — она холодно усмехнулась. — Они что, думают, у Цинь Цзуня нет матери?

Шу Синь быстро нашла виноватого, Цинь Цзун даже не успел созвониться с Жуань Си. Городок небольшой, и после тщательного расследования они вышли на молодого человека по имени Линь Чэнь. По словам Линь Чэня, он сделал это потому, что выяснил, что человеком, который отправил его отца в тюрьму, был Цинь Юэ, и он жаждал мести.

Виновника нашли, и школа незамедлительно в понедельник строго раскритиковала учеников, распространяющих эту информацию, и дело быстро затихло. Цинь Цзун не успел почувствовать дождь, как все закончилось.

Но кое-что казалось любопытным.

Кто рассказал Линь Чэню об этом?

— Я рассказал тогда, — Жуань Си бросил тетрадь на кровать. — Надо было избить его, слишком мерзкий ублюдок. Как дела? Кто-нибудь издевается над тобой?

— Конечно, нет, — сегодня они не включали видео, а просто разговаривали по телефону, занимаясь своими делами. — Но мне кажется, несколько парней смотрит на меня, аж в дрожь бросает.

— Как смотрят? — Жуань Си забрался в постель.

— Хм… Как будто влюблены в меня.

Жуань Си: …

— Кто? Из какого класса? Забудь, просто скажи имена! Нынешние школьники никуда не годятся, впереди вступительные экзамены, а они засматриваются на чужих парней? На что смотрят! Скажи им, чтобы не глазели! Мой! Нельзя смотреть!

— Я так напуган, — Цинь Цзун вздохнул.

— Не бойся! — Крикнув, Жуань Си стиснул зубы. — Кто бы ни мешал тебе, ты сумеешь одолеть его! Черт! Я хочу домой!

Пока они разговаривали, Дай Чао с соседней кровати достал игральные карты и позвал всех играть. Жуань Си поднял руку и жестом предложил им сыграть без него, и Дай Чао рассмеялся.

— Не устали болтать каждый день?

— Нет, от этого невозможно устать.

Сегодня выходной, и все были в общежитии. Дай Чао слез с кровати, в тапочках подошел к столу и раздал карты, затем достал полпакета изюма и бросил Жуань Си.

— Изюм из Турфана очень сладкий.

Жуань Си поблагодарил, но со стороны Цинь Цзуня не было ни звука.

— Что-то случилось? Алло?

— У вас там так оживленно, — раздалось совсем близко.

— Ты приблизился к микрофону? — Жуань Си распаковал пакет. — Цинь Хуахуа, чем ты занимаешься? Почему мне кажется, что…

— Скажи, — Цинь Цзун рассмеялся.

— Черт, — Жуань Си откинулся назад.

— Вкусно? — Спросил Дай Чао.

— …Ага.

Наушники вплотную прилегали к ушам, благодаря чему дыхание Цинь Цзуня становилось более отчетливым. Это скрытое, почти аскетичное воздержание передалось и Жуань Си, и он даже мог представить, как тот сидит на стуле с расстегнутой ширинкой. Дыхание Цинь Цзуня становилось прерывистее, а влажное тепло оседало на уши, казалось, спина покрывалась легкой испариной.

— Давай поиграем, — Дай Чао по-прежнему приглашал его. — Четверо — в самый раз, сможем меняться.

— …Вы, ребята, играйте, —Жуань Си открыл тетрадь и принялся беспорядочно пролистывать ее.

— Брат, — руки постепенно наращивали темп, надавливая пальцами с нужной силой, а его легкое дыхание было до жути сексуальным. — Во что играть? Поговори со мной, говори все, что угодно… Жуань-Жуань, говори.

— Не буду, — уши Жуань Си запылали, услышав это. — Мучайся сам.

— Это слишком жестоко, — Цинь Цзун издал звук, похожий на писк маленького зверька.

— Не кокетничай, — кончики пальцев Жуань Си лишились чувствительности. — Кокетливый демон Цинь, я никогда не видел настолько очаровательного парня.

— В прошлый раз, — Цинь Цзун поменял позу, — ты кокетничал лучше меня.

— О чем ты только думаешь? — В горле встал комок. — Не упоминай прошлый раз…

— Я скучаю по тому, как ты жалобно плакал, — Цинь Цзун прикрыл глаза. — Это меня особенно возбуждает.

— Цинь Цзун, — тихим голосом предупредил его Жуань Си, — не дрочи на мою фотку!

— Слишком поздно, — Цинь Цзун выдохнул, с легким румянцем, ни капли не вспотевший, и сдержанно вытер ладони носовым платком. Вытеревшись и приведя себя в порядок, он в мгновение ока вернул себе прилежный школьный вид.

Жуань Си, чья ярость… бурлила, бурлила и угасла, прислушивался к ровному дыханию Цинь Цзуня и хрипло говорил:

— Ты можешь вести себя так распутно, ты можешь вести себя так распутно, но однажды придет время свести счеты.

— Кто кого дразнит? — Цинь Цзун усмехнулся. — Я мечтаю каждый день в ожидании того дня, когда ты сведешь со мной счеты.

Жуань Си ударился головой о подушку, не заметив рядом угла прикроватной тумбочки. Звук был громким, и на секунду в общежитии воцарилась тишина.

— Блять! — Жуань Си, чувствуя, как синеет лоб, откинулся на подушку под громкий смех соседей по комнате. — Что ты там говорил, Цинь Цзун, мелкий демон?!

— Вот черт, — поспешно бросил Цинь Цзун. — У меня мурашки по коже!

— Это я должен говорить! Держи себя в руках!

Через полмесяца только Жуань Си упомянул в разговоре, что становится холодно, проснувшись утром, обнаружил повсюду лежащий снег. Шэнь Сю уже закончил подготовку к первой поездке, Жуань Си взял ноутбук, и как только экзамены закончились, они отправились в путь.

Была только осень, и изредка шел мокрый, холодный дождь. Цинь Цзун подошел к маленькому бару с саксофоном за спиной. На стеклянной двери появились новые, очень звонкие ветряные колокольчики, которые звенели в такт дождю и перекрывали его шум. Ли Сю официально устроился работать в этот бар, но клиентов по-прежнему было немного. Они вдвоем сыграли несколько песен, и Цинь Цзун засобирался домой. Он вышел с зонтиком и, как и ожидалось, столкнулся с сидящим на корточках у двери телефонной будки Линь Чэном.

Дождь хлестал по зонту. Цинь Цзун остановился перед телефонной будкой. Линь Чэня в этот раз сильно потрепало, он, должно быть, только вышел, его волосы были жирными и растрепанными, отросли ниже ушей.

—У нас были разногласия? — Он, нахмурившись, держал сигарету, которая, вероятно, долго лежала в кармане брюк, и из нее высыпался весь табак. — Это ты тогда подставил капитана, верно? Это был ты?

— Без доказательств это пустые слова, — Цинь Цзун приподнял край зонта. — Ты так уверен, что это был я?

— Бля! — Линь Чэнь поправил сигарету, отряхнул руки и облизал сухие, бледные губы. — Ты долго притворялся… сколько коварства.

— Я был очень вежлив, — Цинь Цзун говорил со снисхождением. — насколько я знаю, тогда сесть должен был не Чэнь Линь. Я дал тебе марихуану?

— Но потом ты тусовался с ними, — Линь Чэнь резко махнул рукой. — Лицемер! Тошно от тебя! Ты с Жуань Си, да? Я знаю, что вы геи! Какая мерзость! Это письмо было вежливым напоминанием, в следующий раз, в следующий раз я обязательно…

Зажигалка тихо звякнула, и Цинь Цзун вдруг приблизился. Линь Чэнь прислонился спиной к двери телефонной будки, словно подбитая птица, держался за голову. Цинь Цзун чиркнул зажигалкой, прикуривая слегка влажную сигарету между чужих губ.

— Может быть, я и лицемер, — Цинь Цзун невозмутимо прищурился, — но не мне нравится слово «мерзость». Какой толк в анонимных письмах? Прикрепил бы имя и фото, было бы гораздо интереснее, чем сейчас. Ты писал не ради мести, просто хочешь денег. Доли давят на тебя каждый день, ты боишься возвращаться домой. Чэнь Линь уехал, и теперь никто не станет подбирать дикую псину. У тебя действительно был козырь в рукаве, поэтому ты был готов пойти на риск, но, к сожалению, он бесполезен, твой авторитет стал отрицательным после этого поступка. Я могу сказать, что ты злонамеренно вымогаешь у меня деньги, чтобы выставить себя бездомной собачкой, над которой издевается мудак. В конце концов, ты делал это раньше, шантажировал младшеклассников, вымогал деньги, а затем менял цель, словно жалкая уличная крыса.

Лицо Чэнь Линя побелело, глаза покраснели, сигарета между губ задрожала. Он чувствовал пугающий холод сырости и гнев от этого высокомерного и в то же время снисходительного взгляда сверху вниз Цинь Цзуня. Любой с завышенной самооценкой не простил бы этого взгляда. Он считал, что Цинь Цзун просто лицемер… гей… просто…

— Это жалко, — Цинь Цзун отступил на шаг, прислонив зонтик к его ногам. — Что ты только что говорил, «в следующий раз»?

У Линь Чэня перехватило дыхание, во рту был горький привкус табака.

— Мне не нравится добивать упавших, — произнес Цинь Цзун. — Но я не прочь попробовать.

Дождь постепенно утих, превращаясь в легкий туман, окутавший волосы и плечи. Линь Чэнь встречал много «мусора» и жестоких людей, но впервые повстречался с тем, кто навязчиво утаивает свою мусорную и жестокую сторону, оставляя только порядочную и послушную. Цинь Цзун — это не Чэнь Линь, с острым языком и мягкий, словно тофу, сердцем. И это не Жуань Си, который забудет о вас после стычки… Линь Чэнь чувствовал враждебность этого человека, что совершенно не совпадало с его представлениями, зубы стучали, а тело дрожало от холода.

— Спроси свою жену, — Шу Синь грела молоко и разговаривала по телефон. — Кем ей приходится Линь Чэнь?

— Что ты имеешь в виду? — Ответил Цинь Юэ. — Между ними такая разница в возрасте…

— Этот парень — внебрачный сын сестры ее мужа, — Шу Синь выключила плиту. — Он зовет ее тетей! Насколько ты углублялся? Позволь мне сказать, Цинь Юэ, у тебя есть младший сын, и мы с Цинь Цзуном не выказывали ни капли недовольства по этому поводу, рожай сколько хочешь! Но что это все значит?

— Даже если есть связь, — Цинь Юэ немного помолчал, — это не значит, что это она подстроила. Она никогда не вмешивалась в дела Цинь Цзуня, тем более в такое простое и грубое, ей нет смысла расстраивать обе стороны. Я знаю, ты сердишься, и я тоже зол, но другой человек — нерешительный ребенок, с мстительной натурой. Ему нужно просто преподать урок за столь импульсивный поступок.

— И все? Если бы не старик, интересно, встал бы ты на сторону Цинь Цзуня?! Почему он хочет отомстить? Хочет обвинить других в собственном ужасном поведении? Твой родственник — ребенок, а что насчет моего Цинь Цзуня, он нет? — Шу Синь саркастично усмехнулась.

— Разве все уже не решено? — Поинтересовался Цинь Юэ со скучающим видом. — Чем ты занимаешься? Хочешь посадить этого ребенка? Разве не нужно давать второй шанс на исправление? Подумай и обо мне, я уже дважды наказывал его, и он ничего не говорил. Для начала тебе стоит…

— Смех да и только, — Шу Синь стиснула зубы. — Дать ему шанс на исправление, а думал ли он о Цинь Цзуне, когда начинал все это?

— Подожди минутку, — Цинь Юэ сразу же повесил трубку и позвонил жене. Примерно через полчаса он вновь перезвонил Шу Синь. — Она не связано с этим. Линь Чэнь пожаловался ей, но она забрала у него фотографии и не позволила действовать. Кто же знал, что этот парень не сможет смирится и отправит анонимное письмо?

— Она знала, но не сказал тебе ни слова! — Шу Синь кипела от гнева. — Говоришь так красиво, но о чем ты тогда думал? Давно обо всем вкурсе, да?

— Шу Синь, давай по существу, не устраивай истерик, — Цинь Юэ потер лоб. — Можешь говорить потише?

— Цинь Цзун твой сын или нет?! — Шу Синь задыхалась. — Ты предвзят, Цинь Юэ!

— Нет, — он был не согласен. — На этом вопрос исчерпан, что ты хочешь, чтобы я сделал? Заставить ее извиниться перед Цинь Цзуном только потому, что Линь Чэнь зовет ее «тетя»? Но она ничего не сделала. Сейчас не принято наказывать всю цепочку.

— Хорошо, — Шу Синь сделала глубокий вдох. — Ты прав. Неудивительно, что Цинь Цзун считает своим отцом Жуань Чэна. Если бы этим занимался Жуань Чэн…

— Точно, — Цинь Юэ внезапно повысил голос. — Жуань Чэн же всегда был таким хорошим, что тогда, что сейчас. Тогда, Шу Синь, почему ты вышла замуж за меня? Ты должна была выходить за Жуань Чэна.

Шу Синь не могла поверить своим ушам. Она подняла руку, чтобы потереть ноющие глаза, но обнаружила выступившие слезы. Она давно знакома с Цинь Юэ. Цинь Юэ никогда не винил ее за жестокость. Если бы не неожиданный удар, который подтолкнул его к уходу из «горящей избы», что привело к разгоранию конфликта, возможно, они могли бы состариться вместе.

Она никогда не думала, что услышит из уст Цинь Юэ такое.

— …Прости, — сказал Цинь Юэ после длительного молчания.

— Развод с тобой, — Шу Синь подавила приступ удушья и тихо произнесла. — был правильным решением.

Звонок был прерван.

Путешествие

В Синьцзяне уже выпал снег.

В машине Жуань Си держал в руках горячую бумажную миску и ел долгожданную жареную рисовую лапшу.

Жареная рисовая лапша в Синьцзяне отличает от той, что он ел раньше: суп наваристый, красный от соуса, толстая лапша упругая и эластичная, овощи утопали в вязком бульоне — острота сочеталась со свежестью. Существует много разновидностей, и Жуань Си предпочитает рисовую лапшу с жаренной куриной грудинкой и квашенной капустой, с острым вкусом и ароматным мясом.

Он быстро ел, пока Шэнь Сю, стоявший у машины, продолжал следить за камерой.

Машина была припаркована на краю огромного горного озера, солнечные лучи пробивались сквозь облака, поблескивая на озерной глади, словно янтарь, свет отражался в бескрайних водах. Дул сильный ветер, и даже в толстом пуховике Жуань Си чувствовал, как мерзнут руки и ноги. Перед ним раскинулось небесно-голубое чистое море, колышущееся от ветра, как колокольчики, белый снег и черная почва простиралась вдаль, идеально сочетание трех цветов. Легкие и воздушные облака походили на снег или снежные макушки гор, вокруг возвышались ледники, зеленые сосны, безмолвные снежные равнины.

Вдалеке виднелось озеро Сайрам, последняя капля Великого Океана, лазурный драгоценный камень, инкрустированный в плато, и чистая вода, собранная в вершинах.

— Это прекрасно, — Жуань Си вышел из машины, его щеки раскраснелись от ветра. Он вздыхал, наслаждаясь великолепными пейзажами. — Неудивительно, что вчера вечером нам пришлось сделать остановку.

— Видишь остров в центре озера? — Акджиули натянул толстую шапку и указал в сторону. — По-казахски «сайрам» значит «благословение». Это слезы влюбленных, есть трогательная легенда о любви. Мы пришли как раз вовремя, в декабре здесь будет лед толщиной два метра, можно увидеть, как лед простирается на тысячи миль. Он не растает как минимум до мая следующего года. В июле-августе сюда приезжает много туристов, можно объехать озеро верхом на лошади, увидеть сосны на фоне гор, вокруг всегда стоит благоговейная тишина.

— Потому что здесь много наций, — пальцы Шэнь Сю покраснели и окоченели от холода. Он поправил рукава и втянул шею, дабы укрыться от ветра. — На монгольском озеро Сайрам также называют «Сайрам-чур», что переводит как «озеро в горах». Здесь слишком холодно, даже в июле и августе. Озеро ледяное круглый год, но летом оно становится идеальным убежищем, — сказав это, он взглянул на Жуань Си. — Если в будущем будет возможность, съезди сюда со своим любимым человеком.

— Будет возможность, — Жуань Си поднял голову навстречу ветру.

Они прошли через долину реки Или, засняли ущелье Гоцзы и в настоящий момент добрались до озера Сайрам. Они не задержались в долине, потому что сейчас зима, и прелесть «южного края за пределами Великой стены» лучше всего проявляется летом.

Когда они снова отправились в путь, в теплой машине, на место водителя вместо Бека сел Акджиули. Ы их группе всего четыре человека, остальные занимались своими делами. Сокращение персонала было идеей Шэнь Сю, у них нет столько денег, чтобы поддерживать всех.

По мнению Жуань Си, Акджиули — романтичная натура. Например, он сейчас включил музыку и поставил песню «Michigan». За окном по обе стороны дороги простирались заснеженные поля, несколько километров снега покрывает пустошь, скрывая ее летнюю суровость и добавляя ей тяжеловесную безликость. По голубому небу изредка проносились беркуты. Иногда на пути встречались стада овец и коров, и кочевники-мужчины снимали шляпы, извиняясь, прежде чем разогнать скот. Жуань Си открыл окно, и когда стадо пробегало рядом, протянул руку и погладил маленького ягненка по макушке, получая в ответ испуганное блеяние.

— У меня появляется желание поесть баранину, когда смотрю на них, — пробормотал сонный Бек, проснувшись. Прижавшись к другому окну, он свистнул мужчине на лошади.

— В Болэ ты не сможешь ее поесть, — Шэнь Сю повернулся в его сторону, сонно приговаривая. — А я хочу молочный чай и только приготовленные горячие лепешки, политые топленым маслом…

— Заткнись! —Воскликнули в унисон трое.

В машине был только сухой паек, от которого зубы болели, чей вкус ничем не отличался от воска. Вода в термосе уже остыла и ее едва хватало до прибытия в Болэ, где они наконец смогут поесть горячее.

Жуань Си, прижимая к себе блокнот, сделал запись.

С того момента, как они покинули город, он записывал каждое место, мимо которого держали путь. Будь то название, легенды или собственные ощущения, все это словно сильный порыв ветра обрушивался на его узкий путь. Казалось, он чувствовал, как его внутренний мир расширяется, следуя за глазами, а ручка в руке вибрирует, ожидая толчка для вдохновения.

Целью его приезда в Синьцзян был поиск… поиск себя, поиск смысла жизни и поиск вдохновения.  Этот вопрос слишком философский, но его игнорировать просто невозможно. Чтобы держать перо, нужна не только любовь, но и смысл, неважно, для других или для себя. В глубине души он желал писать истории, которые хотел, но какие именно, с каким посылом и какую радость все это ему принесет… Он все еще в растерянности.

Сигнал был очень слабым, и сообщения не отправлялись. Жуань Си записал много видео на свой телефон, некоторые с собой, некоторые только с пейзажами, и ждал появления стабильного интернета, чтобы отправить их Цинь Цзуню. Уже наступили зимние каникулы, но Цинь Цзун еще учился. Через несколько дней наступит Новый год.

Вечером ему нужно будет позвонить… позвонить…

Жуань Си закрыл блокнот, откинулся назад и постепенно заснул в едва покачивающейся машине. Он спал долго, пока его не разбудила внезапная тряска. За окном уже стемнело.

— Эта дорога меня просто убивает, — сказал Бек с сычуаньским акцентом, который перенял у Шэнь Сю. — Что это, неужели ее нельзя отремонтировать?!

— Уже несколько лет так, — Шэнь Сю, полусогнувшись, подпрыгивал на месте, но хуже всего пришлось Акджиули, из-за роста в метр девяносто он постоянно бился головой о потолок.

Музыка в машине сменилась на песню Дао Лана «Первый снег 2002 года», и постоянные ругательства четверых стали фоновым рэпом к песне.

— Помоги-помоги, — напевал Бек. — Твоя нежность растапливает лед! Черт!

— Лед! — Подхватил Акджиули, забыв слова, он просто мычал что-то нечленораздельное.

Они сильно скользили и тряслись на снегу, впереди стояла тьма. На повороте колес занесло, и, не справившись с управлением, они съехали в кювет. Акджиули резко вжал тормоз, не удержал руль, и машина, скользя по склону, резко перевернулась.

— Черт! — В этот раз крикнул Акджиули.

Жуань Си крепко сжал ремень безопасности, чувствуя, как машина переворачивается, голова оказывается внизу, а ноги вверху. Сердце колотилось, но не из-за страха, а из-за необычного спокойствия. В голове проносились кадры из американских фильмов, где машины взрывались после переворачивания, следом пронеслись лица его родителей, бабушки и дедушки, а также Цинь Цзуня.

Черт! Почему я не написал предсмертную записку? И неизвестно, есть ли здесь сигнал, чтобы отправить последнее сообщение!

— Все в порядке! — Шэнь Сю сидел в самом дальнем углу, поэтому оказался снизу. — Акджиули, подними ноги вверх! Топчешь мое лицо! Жуань Си! Ты выше всех, скорее открой дверь!

Жуань Си отстегнул ремень безопасности и попытался выбить дверь, но она оказалась очень тяжелой. Опираясь ногами на спинку сиденья, он с трудом открыл дверь и первым выбрался наружу, затем вытащила Бека, которого зажало. Выбравшись, они слегка подрагивали от пережитого. К счастью, сугробы глубокие, а склон пологий, машина просто перевернулась и не получила сильных повреждений.

Поздним вечером в пустоши свирепствовал холодный ветер, даже пуховик не мог защитить. Они уже подъехали к окраине города Болэ. Шэнь Сю позвонил знакомому владельцу автомастерской, чтобы попросить эвакуатор.

Жуань Си, ступая по снегу, остановился у подножия скалы. Снег был ему по колено, ботинки наполнились снегом, а ноги онемели от холода. Уши, нос и руки приходилось закрывать, иначе, казалось, они обморозятся и отвалятся.

Они сгруппировались вчетвером. Было уже почти половина одиннадцатого. Когда позвонил Цинь Цзун, Жуань Си надел наушники, шапкой прикрывая уши, дабы заглушит ветер.

— Вы уже добрались? — Цинь Цзун только закончил принимать душ.

— Добрались, — Жуань Си не упомянул о перевернутой машине. — Здесь такой сильный ветер. Ты собираешься спать?

— Хочу немного поговорить перед этим… Ты на улице? — Проницательно спросил Цинь Цзун. — Вы ищите отель?

— Немедленно, — голос Жуань Си дрожал от холода, он повернулся спиной к ветру, — Цинь Цзун, позови меня.

— Жуань-Жуань.

— Я люблю тебя! — Изо всех сил крикнул он. Только сейчас учащенное сердцебиение успокоилось, казалось, если он скажет это сейчас, обязательно пожалеет в будущем. — Я люблю тебя.

— Прямой эфир для одиноких собак, — Шэнь Сю поправил толстую меховую шапку. — Ты что, с ума сошел? Посреди ночи стоишь и кричишь «Я люблю тебя»!

— Я люблю тебя сильнее, — Цинь Цзун тихо рассмеялся, Жуань Си говорил фразу, и он повторял за ним.

Жуань Си, как сумасшедший, говорил по телефону целых десять минут, и только когда увидел вдалеке свет фар, нехотя произнес:

— Скорее ложись спать… Спокойной ночи.

— Отправь мне сообщение, прежде чем лечь спать, — Цинь Цзун немного помолчал. — Я очень скучаю по тебе. Спокойной ночи.

Жуань Си повесил трубку.

В кромешной тьме небо казалось бесконечным, и лишь свет фар медленно приближался. Шэнь Сю поприветствовал людей, все достали необходимые вещи и перетащили в другую машину, а затем проехали еще полчаса. Приехав на место, они не легли спать, а сначала поели и отправили машину в ремонт, к счастью, ничего критичного, и страховка все покрывала.

Жуань Си так сильно хотел спать, что глаза слипались, он сидел у входа в автомастерскую и жевал жвачку, данную Беком. Жуань Си пожевал немного, хотел было надуть пузырь, чтобы поднять себе настроение, но как только надул его, он замерз и затвердел, из-за чего пришлось вновь втянуть его.

Автомастерская находилась недалеко от проезжей части, фонари горели не ярко, тускло. У входа висела толстая армейская куртка в качестве защиты от ветра, вывеска частично свисала вниз.

— Хотя так не кажется, — заговорил Акджиули, — владелец этого места очень хороший человек. Он и Лао Сю как братья. Он заботится о нас каждый раз, когда мы останавливаемся в Болэ.

—Подожди, что ты имеешь в виду? Каждый раз? Брат, сколько раз вы ты переворачивал машину?

— Три или четыре раза, и все здесь, — Акджиули расплылся в улыбке.

Жуань Си: …

Черт, мне страшно! Я хочу вновь спустя десять минут позвонить Цинь Цзуню, чтобы сказать о своей любви! Иначе, не знаю, будет ли у меня шанс в будущем!

Из-за ремонта машины они остались в Болэ на китайский Новый год. Поскольку были праздники, работающих гостиниц было немного, только одна рядом с вокзалом. Четверо мужчин ютились в двух стандартных номерах, Жуань Си и Шэнь Сю жили вместе. В каждой комнате был санузел, но запах был просто невыносим, на столе лежал слой пыли, одна из ножек кровати покосилась, розетка располагалась в неудобном месте: за тумбочкой посередине двух кроватей, одна прикроватная лампа и вовсе не работала.

Жуань Си спал в одежде, отопление работало слабо, ночью было немного холодно. Полусонный, полубодрствующий он нащупал телефон, посмотрел на лицо Цинь Цзуня, потом вновь заснул. На следующий день был канун Нового года, он проснулся с заложенным носом, с затуманенным разумом.

— Кажется, температура, — Шэнь Сю коснулся его лба.

— Нужно выпить лекарство, — Жуань Си попросил у Акджиули лекарство от простуды, которые тот взял с собой в дорогу, но к обеду температура не спала. Он немного поболтал с Цинь Цзуном по телефону, и во второй половине дня стал гореть еще сильнее.

В итоге они отвезли его в больницу и поставили капельницу. Бек и Акджиули должны были заняться ремонтом машины, поэтому только Шэнь Сю с ноутбуком единственный сидел в клинике вместе с ним и обрабатывал видео, пока Жуань Си дремал, уютно свернувшись в толстом пуховике, он выглядел таким юным.

Телефон на подлокотнике кресла завибрировал, Жуань Си не проснулся. Шэнь Сю не брал трубку, но телефон продолжал настойчиво звонить, он взглянул на экран и ответил.

— Алло? — Шэнь Сю щелкал по клавиатуре.

Человек по ту сторону быстро сообразил:

— Алло, Жуань Си нет?

— Он здесь, — Шэнь Сю рассеяно ответил, погруженный в редактирование видео. — Спит.

— Сейчас? — Цинь Цзун недоумевал. — Почему он спит сейчас?

— Ему плохо, поднялась температура, спит под боком. Ты позвонил не вовремя, перезвони вечером. Или что-то случилось?

— Вы обратились в больницу?

— Как раз здесь, с доктором. Ничего страшного, после капельницы к ночи будет лучше.

— Это Шэнь Сю?

— Да, — Шэнь Сю немного помолчал. — Цинь Цзун, верно? Я слышал твое имя в разговоре… Не волнуйся, мы его не потеряем, обязательно вернем целым и невредимым.

— Сколько займет обратный путь?

— Неделю.

Жуань Си пошевелился, должно быть, видел сон. Шэнь Сю повернулся и вдруг сказал:

— Этот парень довольно красив.

— Да, красивый, — спокойно ответил Цинь Цзун.

— У вас нет проблем с отношениями на расстоянии? — Шэнь Сю улыбнулся. — Ничего против не имею… просто любопытно. Он поедет с нами еще летом, если результаты съемок окажутся неудовлетворительными, придется поехать еще раз, пока работа не будет завершена. Мне любопытно, потому что он так внезапно поступил в наш университет, так легко, даже льстит.

— Не думай слишком много. Он поступил туда не ради кого-то, не льсти себе.

— О, — безразлично произнес Цинь Цзун. — Хорошо, перезвони ему вечером.

Цинь Цзун поблагодарил, и Шэнь Сю повесил трубку. Интерфейс автоматически переключился на главный экран, где стояла фотография Цинь Цзуня в белой рубашке. Шэнь Сю некоторое время понаблюдал, прежде чем вложить телефон обратно в руку Жуань Си.

Этот малыш такой собственник.

Разговор

Жуань Си разбудил телефонный звонок, он взглянул на экран и обнаружил, что абонент Ли Циньян.

— Мама, — Жуань Си рассеяно поднял руку, откидывая волосы и обнажая слегка горячий лоб. — С Новым годом.

— Я долго ждала, а ты так и не позвонил мне, чтобы поздравить, — Ли Циньян была на ферме, бабушка сидела на краю стола, вытянув шею, и внимательно прислушивалась. Женщина быстро приложила телефон к бабушкиному уху.

— Си-эр, — громко крикнула бабушка сквозь шум петард, — ты поел?

У Жуань Си заурчало в животе. Шэнь Сю посмотрел на него, усмехнулся, и он, откинувшись назад в пуховике, громко ответил:

— Поел, сейчас перевариваю. А вы поели, бабушка?

— Конечно, поели! Поели еще ранним утром! Твой отец приготовил много блюд! А еще привез щенка! — Пожилая женщина держала в руках телефон, и из-за шума петард плохо слышала его, поэтому сильнее прижималась эхом. — У вас холодно? Прогноз говорит, что будет минус двадцать, ох, очень холодно, у нас никогда так не было!

— Все в порядке, здесь есть отопление, в доме не холодно, — Жуань Си, казалось, даже отсюда чувствовал запах домашней еды. — Я так по тебе скучаю, бабушка!

— Бабушка тоже по тебе скучает! — Старушка пожаловалась. — Я же говорила, не надо так далеко уезжать! На каникулы не вернуться и не встретиться. Сяо Цзунцзы тоже не вернулся в этом году.

— Он собирается сдавать экзамен, усердно учится. В следующем году все будет в порядке, и мы вместе вернемся, — Жуань Си застегнул молнию пуховика. — Где дедушка?

— Смотри новогодний гала-концерт, я позову его для тебя, — старушка неохотно отдала Жуань Шэнли телефон.

— Эй, Си-эр! — Жуань Шэнли с очками для чтения прижимал к себе телефон. — Ты уже поел?

— Поел. Вы с бабушкой по очереди спрашиваете, поел ли я? С Новым годом, дедушка!

— С Новым годом, с Новым годом. Ваши с Сяо Цзунцзы красные конверты у твоей матери, не забудь забрать, когда вернешься.

— Мы с Цинь Цзуном уже взрослые, зачем нам конверты на Новый год? — Жуань Си улыбнулся и сменил руку. — Сколько положили?

— Я не скажу тебе, узнаешь, когда вернешься. Где ты сейчас? Что-то случилось в дороге?

— Путь прошел гладко, ничего не случилось. Я съездил на озеро Сайрам и сделал много снимков для мамы. Напомни ей, чтобы она позже посмотрела WeChat.

После получаса разговоров и поздравлений родителей с Новым годом, он повесил трубку. Желудок Жуань Си был пуст, и его одолевал голод.

— Прости, что заставил ждать, я долго спал.

— Ничего, — сказал Шэнь Сю. — Ты наша главная надежда в этот раз. Уже больше девяти, пойдем, поужинаем.

Когда они собирали свои вещи и вставали, Шэнь Сю вспомнил и указал на его телефон.

— Твой парень звонил, казался очень взволнованным, и я ответил за тебя.

Жуань Си подсознательно нажал на экран, заметив запись, поблагодарил Шэнь Сю и перезвонил Цинь Цзуню, уже выходя из здания.

— Почему ты ответил после первого гудка? — Жуань Си открыл дверь. На улице шел снег, и он укутался в шарф и шапку. — Ждал звонка?

— Не ждал, — Цинь Цзун на другом конце провода казался чрезвычайно спокойным. — Просто услышал и ответил. Чувствуешь себя лучше? Отопление плохо работает ночью?

— Это же маленький отель, хорошо, что работает, о большем просить и не стоит, — пальцы Жуань Си замерзли, и он поплотнее завернулся в шарф. — С Новым годом, малыш Цзун.

— С Новым годом.

— Что-то случилось? — Спросил Жуань Си, прикрывая рот и нос. — Звучишь, будто не в настроении малыш Цзун.

— Слишком много съел на ночь. Теперь живот раздуло, наверное, ты только собираешься поесть? Не забудь сегодня лечь спать с грелкой.

— Слушаюсь — Жуань Си видел, как Шэнь Сю расчищает ему путь и последовал за ним.

— Тогда иди ешь, поговорим вечером.

Повесив трубку, Жуань Си снял шапку и шарф, покрытые тонким слоем ледяной корки. После разговора ему все еще казалось, что с Цинь Цзуном что-то не так, но они слишком далеко, и кроме телефонного звонка, он не мог узнать новости. Такого ощущения у него раньше не было, он всегда знал обо всем.

Даже если бы он хотел успокоить его, не смог бы определить направление.

Цинь Цзун повесил трубку и продолжил отжиматься. Совсем недавно он начал делать упражнения перед сном. У него не было времени как следует потренироваться в выпускном классе, и лишь этот промежуток времени он мог посвятить физкультурой.

В комнате стояла тишина, шумная праздничная атмосфера была снаружи, казалось, отделимая стеклом, не позволяющим проникнуть внутрь. Цинь Цзун уже позвонил семье Жуань Си, а также в военный город. Цинь Вэйго, хоть и ответил, ничего не сказал.

Цинь Цзун одет в футболку, и при движении его спинные мышцы не явно, но все же проступали под шеей, демонстрируя мощь. У него действительно есть некое… сложное чувство, которое он слишком хорошо знал. Это чувство раздражения, смешанное с ревностью.

Цинь Цзун закончил упражнения, обернулся и включил телефон. Та тайно сделанная фотография спящего Жуань Си предстала перед ним, пока тот самый человек был за тысячу километров от него. Если бы не расстояние, возможно, он мог бы утешить себя, призвать к терпению, но в прошлом они всегда были неразлучны, и такое внезапное отдаление требовало времени, чтобы привыкнуть. Но привыкание никогда не дается легко.

Когда человек становится навязчивой идеей, безумно захватывающей тело и разум, расстояние становится подобно океану — можно лишь бессильно смотреть с другого берега, и даже время идет мучительно медленно, словно каждая секунда, проведенная так — пытка.

Цинь Цзун хлопнул в ладоши, схватился за волосы и перевернулся, уткнувшись лицом в подушку.

Неделя в Болэ пролетела незаметно. Простуда Жуань Си так и не прошла, но температуры не было. Обратный путь занял гораздо меньше времени, и когда они вернулись, до начала занятий оставалось еще полмесяца.

Цинь Цзун возобновил учебу. Жуань Си звонил ему и часто обнаруживал его решающим задачи до поздней ночи. Тот словно что-то осознал: всю энергию он тратил на учебу, и уровень его знаний, который раньше можно было назвать «хорошим», стремительно рос, и он попал в список отличников. Более того, он отбросил небрежность и без перерыва репетировал с Ли Сю в свободное от учебы время. Словно проснулся или отчаянно в чем-то нуждался.

Шу Синь беспокоилась, сможет ли он выдержать такую нагрузку, но Цинь Цзун организовал все должным образом, не оставляя места утешениям. Он скрывал разговоры с Жуань Си, как будто действительно ждал окончания вступительных экзаменов. Но Шу Синь казалось, что дело не в этом: полный жизненной энергии, он рвался в бой, накопленные за долгое время силы требовали выплеска.

После нескольких недель метаний из стороны в сторону Шу Синь наконец-то позвонила Ли Циньян.

— Что тебе надо? — Ли Циньян поливала цветы, высаженные на балконе, и все еще придерживая их, с явным презрением произнесла. — Разве ты не говорила, что не хочешь со мной общаться?

— Когда я это говорила? Я тогда злилась.

— Я тоже была зла, — Ли Циньян взяла маленькую лейку и сделала пару глубоких вдохов. — И все еще злюсь.

— Мне жаль, Циньян, — почти без колебаний сказала Шу Синь.

Ли Циньян, напротив, не выдержала. Шу Синь всегда вела себя высокомерно, и даже во время их ссор никогда не опускала голову, чтобы признать ошибку. Это тревожило.

— С Цинь Цзуном что-то случилось?

Только Цинь Цзун может заставить Шу Синь признать свою ошибку.

— Ты снова нагрубила ему? Ты не можешь подождать? Столько времени прошло, а ты до сих пор не поняла.

— …Нет, — Шу Синь ненадолго замолкла, прежде чем продолжить. — Циньян, мне страшно. Цинь Цзун всегда был рядом с тобой, ты… знаешь его гораздо лучше меня. Ведь знаешь, он никогда ни к чему не относился серьезно, и не любил спешить. В последнее время просматриваю его оценки и тетради, выглядит так, будто за ним кто-то гонится. Я хочу поговорить с ним… Но у меня нет возможности. Ты… или Жуань Си… знаете, что у него на уме?

— Не знаю, — ответила Ли Циньян. — Ни Жуань Си, ни Жуань Чэн не знают.

— …Я серьезно.

— Я тоже, кто шутит над тобой? — Ли Циньян отложила лейку в сторону. — Я правда не знаю. Ты раньше силой заставляла его учиться, играть на пианино, делать все, что ему не нравится. Но если спросишь его, какая у него цель, он не ответит. Я всегда думала, что ты слишком давишь на него, принуждаешь, и если дать ему чуточку времени, он найдет свое призвание и поймет, чего хочет. Скажу так, хотя наш Жуань Си непостоянный, у него есть ориентиры. Он уехал в Синьцзян, соблюдая твои требования — не встречаться, во многом потому что, хочет, чтобы Цинь Цзун нашел себя, а не бежал за ним сломя голову. Ты сожалеешь?

Шу Синь не ответила.

— Я давно хотел сделать тебе и Цинь Юэ выговор, — Жуань Чэна не было дома, никто не сдерживал, и Ли Циньян, набрав воздух в легкие, приготовилась изъясняться. — Особо сильный выговор! Когда вы двое разводились, я была «за», лучше разойтись по углам и все обдумать. Думала, ты хоть немного задумаешься о себе, но ты этого не сделала. Цинь Юэ сильно пострадал из-за того случая, знаешь же, что с юных лет он хотел самостоятельно распоряжаться своей жизнью, чтобы доказать своему старику, как далеко он может убежать, но судьба не была милосердна. Ты лучше всех видела, как ему было больно из-за подрезанных крыльев. Тогда у вас появился Цинь Цзун. Мы с Жуань Чэном считали, что это станет поворотным моментом, приободрит Цинь Юэ и сделает его менее дерзким. К сожалению, он рассматривал ребенка лишь как неудачный подарок. Хотели подсунуть сына старику, но Цинь Юэ не хватало смелости, верно? Вы с Цинь Юэ с самого начала зациклились только на своей боли. Я не прошу бросать все, чтобы заботиться о Цинь Цзуне, по крайне мере, просто немного замедлиться и дать ребенку толику любви. Но нет, ты просто хотела, чтобы он быстрее вырос, не плакал, не шумел, не сопротивлялся, слушался тебя, играл на твоем пианино, шел по пути, который ты ему проложила. Это смешно, Шу Синь… По сей день я не понимаю, почему ты упрямишься, а Цинь Юэ опустил руки и зализывает раны. Он не раз говорил Жуань Чэну, что не может стать хорошим отцом, поскольку еще не встал на ноги, мучился из-за разбитых мечт и зациклился на собственной боли. Он завершено забыл, что уже не один, почему он не мог опустить голову и посмотреть на Цинь Цзуня, который тогда еще восхищался своими родителями? Раз вы не могли взять на себя воспитание, это сделали мы. Цинь Цзун прекрасно играет на саксофоне, ему не нужно играть на пианино, чтобы проявить себя. Мои сыновья не должны доказывать другим, что они лучше, потому что они и так моя гордость. Я просто хочу, чтобы они были здоровы и в безопасности, следовали своим мечтам, как когда мы. Шу Синь, это так странно, раньше ты не навязывала свои желания, просто следовала своему пути, но став матерью, ты стала такой невыносимой… Твердость Цинь Цзуня — это не то, что передали ему мы, это вы с Цинь Юэ. Он врожденный упрямец, старик точно дал ему имя, жесткий, как шип. Жуань Си, возможно, мягкий, но вот Цзунцзы точно нет.

— Я не знаю, каковы его цели, но нисколько не волнуюсь. Он не растеряется из-за мелочи, и всплеск энергии, вероятно, связан с нахождением собственного пути. Он не говорит, потому что не хочет, — Ли Циньян говорила без остановки, пока не пересохло в горле. Она сходила до гостиной, чтобы выпить стакан воды, после чего собралась с силами. — Шу Синь, разве есть что-то неправильное в том, чтобы отпустить его? Чего ты боишься, того, что он упадет и не сможет взлететь? Но падение может стать уроком.

Вдруг стало тихо, и Шу Синь спустя некоторое время позвала:

— Циньян…

— Шу Синь? — Вмешался голос Жуань Чэна. Он надавил на плечи Ли Циньян и с легкостью забрал телефон благодаря своему росту. Он спокойно заговорил, пока жена тянулась на цыпочках. — Я-то думаю, почему только войдя, увидел, как Циньян читает по бумажке. Она сейчас в отпуске и репетирует дома самые разные выступления. Прошу простить за грубость. Ты позвонила, значит с Цинь Цзуном что-то случилось?

— Ничего не случилось, — Шу Синь с облегчением вздохнула. — Кажется, она снова плачет.

— Как только начинает злиться, становится красной, как помидор… это достоинство.

— Я прислушаюсь к ней, — Шу Синь немного колебалась. — Если удобно, может быть, завтра все встретимся? У меня еще есть вопросы.

— Вчетвером? — Жуань Чэн наклонился и попросил не тянуть себя за галстук. — Тогда завтра в четыре, в Хэфудзи. Я позову Цинь Юэ.

— Спасибо, — Шу Синь повторила. — Спасибо.

— Не за что. Взамен, пусть Цинь Цзун придет к нам домой на ужин в выходные.

Потепление

В ресторане Хэфудзи есть отдельные комнаты, и за столиком для четверых собралась полная компания. Жуань Чэн, сегодня одетый в повседневную одежду, с аккуратно сидящими очками, сидел напротив Цинь Юэ. Он не подозвал официанта, вместо этого сам разлил чай.

— Не видел тебя еще в этом году, — произнес Жуань Чэн. — Занимался бизнесом?

— Нет, — Цинь Юэ взял чай. — Я был в путешествии.

Значит, он встречал Новый год с семьей, в узком кругу. Жуань Чэн не стал задерживаться на этой теме и повернулся к Шу Синь.

— Если возникли какие-то проблемы, просто скажи, все здесь, так что решить будет проще.

— Я прочитала все материалы, присланные тобой в прошлом году, — с иголочки одетая Шу Синь поблагодарила за чай, а затем сказала. — Я уже раньше изучала некоторые материалы и разговаривала с психологом, можно сказать, у меня есть полное понимание гомосексуальности. Не буду слишком углубляться, скажу, что хочу задать несколько вопросов о быте Цинь Цзуня.

— Я не ошиблась, — Ли Циньян достала со дна сумки фотоальбом с мультяшным голубым слоненком на обложке. Внутри полно фотографий Жуань Си и Цинь Цзуня с детского сада до окончания начальной школы. Альбом хорошо сохранился, и она с некоторой неохотой положила его на стол. — Фотографии Цинь Цзуня из детского сада я взяла у тебя. После перехода в начальную школу они постоянно ходили вместе, поэтому там почти одни групповые фото.

Шу Синь открыла фотоальбом с первой страницы. Там имелись не только фото, но и наклейки с различными животными. Цветными ручками оставлены надписи: «Жуань Си пять лет», «Цинь Цзун, выступление во втором классе (стоит в центре и печально плачет)», «Групповое фото после школьной велогонки»…

Каждая страница наполнена воспоминаниями. На соревнованиях они были одеты в одинаковые футболки с рисунком, бежевые носки и кроссовки. Тогда Жуань Си еще был выше, держал на руках Цинь Цзуня на спортплощадке и лучезарно улыбался. Есть также фото со спины, где Ли Циньян, Жуань Си и Цинь Цзун сидят на балконе, любуясь закатом. Оно сделано, когда Жуань Си подобрал в четвертом классе щенка, но никому не рассказал, спрятал под курткой и принес домой. Они с Цинь Цзуном сделали ему лежанку в шкафу. К сожалению, щеночек был слишком мал, еще питался молоком матери, и пролежал в грязи несколько часов. Он не прожил и ночи. Когда Жуань Чэн пришел к ним, они втроем обнимались и плакали. Они планировали отвезти собаку в ветеринарную клинику, но было слишком поздно, им не удалось помочь. В доме царила печаль целую неделю. Фото сделано Жуань Чэном, когда трое смотрели на закат. Сам Жуань Чэн не часто попадал в кадр, но и не редко. На одной из них запечатлено соревнование в третьем классе, эстафета отца и сына. Цинь Цзун тогда упал на полпути, но Жуань Чэн перехватил у него палочку и все равно занял первое место. Они получили «Морковную медаль». Мальчик без устали плакал, Жуань Чэн купил ему мороженое и себе.

Здесь так много фотографий.

В альбоме запечатлен счастливые момент жизни: Цинь Цзун, впервые катающийся на велосипеде на лесной тропе в общине, маленькая виноградная лоза, высаженная Ли Циньян перед домом, кто-то поедающий арбуз, перегнувшийся через перила балкона, получение награды на выпускном в начальной школе, Жуань Чэн, без очков, с растрепанными волосами, жарящий курицу, совместные фото дедушки и бабушки на ферме в соломенных шляпах… Даже саженцы, посаженные Жуань Шэнли для них.

В этом и заключается семейное счастье. Хотя было много фотографий плачущего Цинь Цзуня, есть также много фото, где он улыбается во все свои маленькие зубки. Здесь есть все, до мельчайших деталей, от важных моментов жизни до мелочей повседневной жизни семьи из четырех человек. Огромные заметки дополняли альбом, почерк был то аккуратный, то скачущий.

Шу Синь была ошеломлена, увидев это, и уголки ее глаз увлажнились. У нее тоже есть фото Цинь Цзуня, но лишь официальные, присланные от школы. Она считала, что многими вещами можно пренебречь, ведь взросление — состояние души, но внезапно оказалось, что, упустив так много, можно начать сожалеть.

— Это альбом за три года в средней школе, — Ли Циньян достала еще один комплект из трех частей. — Там не так много групповых фото, тогда Жуань Си вступил в бунтарский период и не любил фотографироваться. Цинь Цзуня здесь больше.

К этому времени Цинь Цзун начал взрослеть, но детская наивность еще читалась в его глазах. На первых фотографиях он еще плакал, но при переходе в среднюю школу, казалось, обуздал слезы и стал намного симпатичнее и опрятнее. Жуань Си смотрел в камеру с недовольством, слегка нахмурив брови. На выпускном, когда деревья у школьных ворот стали пышными, он поднял руки в знак капитуляции, а Цинь Цзун, все еще в школьной форме, смотрел в камеру вместе с ним.

— И старшая школа, — Ли Циньян достала последний комплект и нехотя открыла. — К этому времени они уже выросли. Высокие и красивые, с длинными ногами. Все фото красивые.

После игры в баскетбол, Жуань Си, одетый в спортивную форму, пил воду и сидел на ступеньках школьной баскетбольной площадки, приобняв за плечи Цинь Цзуня, лишившегося плаксивых черт. Ли Циньян как-то запечатлела их с балкона: они вместе ехали в школу, Цинь Цзун сидел на заднем сиденье и обернулся, чтобы помахать. Тогда в ухе Жуань Си уже была сережка, его улыбка стала дерзкой и распутной, тогда как у Цинь Цзуня, напротив, сдержаннее и спокойнее, тая в себе множество мыслей. Самая последняя групповая фотография сделана во время летних каникул, балкон утопал в цветах и растениях, светило солнце. Двое сидели плечом к плечу на деревянных стульях, лениво греясь в лучах, тускло освещающих лица, Жуань Си прикрыл глаза и склонил голову, прислушиваясь к шепоту Цинь Цзуня, оба улыбались, купаясь в лучах солнца — снимок навевал тепло.

На последнем фото только Жуань Си, с рюкзаком и багажом, спиной к камере, машет рукой, затерявшись в толпе, словно одинокий пес.

Многое осталось незаполненным, и это то, о чем Ли Циньян сожалела. Шу Синь долго просматривала записи, осознавая, что изменения Цинь Цзуня не произошли в одночасье, а незаметно с течением времени. Его явные улыбки постепенно исчезали, словно он научился контролировать себя, и больше не выставлял печаль на всеобщее обозрение. Жесткость и мягкость со временем заменяли друг друга. В его чертах лица проступала юношеская дерзость, но в глазах виднелась нежность. Однако первоначальная мягкость полностью сошла на нет. Когда он стоял прямо, никто не мог увидеть в нем его прошлого плаксивого, он был окутан твердостью, отшлифованной годами молчаливого сопротивления до истинной остроты. Даже если он мягко улыбался глазами и губами, он невольно демонстрировал свои острые грани.

Он уже вырос.

В его сердце больше нет места для Шу Синь и Цинь Юэ, он не нуждается в горячей родительской заботе. Он сформировался в личность, стал решительным и больше не поддавался на уговоры.

Только сейчас Шу Синь по-настоящему поняла, что Цинь Цзун не отвергал ее с Цинь Юэ вмешательство в жизнь, а просто не заботился о них. Он всегда стоял по другую сторону стекла, которое уже невозможно разбить, вежливый и учтивый, как из учебника, играл на пианино, пока его мысли были далеки от этого, поскольку лишь выполнял очередное задание. Возможно, душа ее сына была неполной, но он давно заполнил эти пробелы. Как они и надеялись, Цинь Цзун быстро вырос в человека, который не нуждался в их беспокойстве, их заботе, их утешении и который боролся в одиночестве.

Его взросление наполнено печалью.

— Путешествовать немного одиноко, — произнес Жуань Си, разбирая фотографии с летних каникул и обрывки записей, настало время писать сценарий для документального фильма. Он сидел в наушниках и болтал с Цинь Цзуном по видеозвонку. — Я подумал, наверное, это потому, что тебя нет рядом.

— Наверно? — Цинь Цзун решал задачи, поднял голову и посмотрел на него. — Ладно тебе, признайся честно, это потому, что меня нет рядом.

— Хорошо, — произнес Жуань Си, просматривая исторические материалы. — Признаю это. Когда покончишь с экзаменами… — Он вдруг выпрямился и наклонился. — Когда покончишь с экзаменами, мы встретимся?

— Входило в планы, — Цинь Цзун повертел ручку и притворно спросил. — Удобно ли будет господину «Выбирающему место»?

— До невозможного удобно, дорогой. Я вернусь и подожду, пока ты закончишь.

— Просто жди меня там. Ездить туда-сюда хлопотно… Нет, все же придется вернуться. Тетя Цинь не видела тебя уже год, надо вернуться.

— Точно, — Жуань Си подразнил его. — В прошлый раз, когда звонил, она плакала.

— …На самом деле, когда ты разговариваешь со мной, я тоже тайком плачу, — Цинь Цзун рассмеялся. — Долго успокаиваюсь.

— Я сам чуть ли не плачу, что уж говорить о маме, — Жуань Си открыл документ и напечатал название.

Что касается названия документального фильма, то после долгих обсуждений они остановились на «Пешком по северо-западу». Прежде всего, собранный региональные материалы очень обширные, и Жуань Си должен был переварить их все. Мало того, ему необходимо поддерживать ощущение непрерывного путешествия. Вдруг на почту пришло уведомление, и он нажал на него и увидел отказ в публикации рассказа.

Очередной отказ.

Жуань Си откинулся на спинку стула, рабочий стол, освещенный настольной лампой, пребывал в беспорядке. Он был раздражен, но не показывал этого. Он просмотрел документы и обнаружил, что у него больше нет готовых рукописей для отправки. Это означает, что с самого начала путешествия он оказался в тупике, не в силах держать перо.

— В чем дело? — С улыбкой спросил Цинь Цзун.

— …Больше не хочу лапшу быстрого приготовления, — Жуань Си закрыл почту. — Лучше пойду вечером с Шэнь Сю есть большую порцию курицы в ресторанчике возле университета.

— Снова Шэнь Сю, — голос Цинь Цзуня повысился на октаву.

— Запомнил его и теперь пьешь уксус (ревнуешь)? — Жуань Си продолжил. — Кисло или нет?

— До смерти кисло, — Цинь Цзун вздохнул. — Ты вне досягаемости, а огонь ревности разгорается, умираю, поторопись и спаси меня, Жуань-Жуань.

— Ладно, — Жуань Си подхватил телефон и оставил поцелуй на экране. — Теперь жив? Больше не проси.

— Ах, — Цинь Цзун откинулся назад, брезгливо говоря. — Ты протирал его после туалета?

— …Черт, забыл.

Цинь Цзун повесил трубку и вышел налить стакан воды, однако обнаружил, что Шу Синь еще не вернулась. Он немного подождал в гостиной, и вскоре хлопнула входная дверь. Шу Синь не ожидала, что, только войдя, застанет его в гостиной. Мать и сын переглянулись, и покрасневшие глаза женщины привлекли внимание.

— Что-то случилось в дороге? — Цинь Цзун поставил стакан.

— Нет, ничего не случилось, — Шу Синь переобулась. — Ты ужинал?

— Приготовил рис с тушенным мясом, — Цинь Цзун встал.

Шу Синь, заметив, что он собирается вернуться к себе в комнату, вдруг остановила его.

— Цинь Цзун… Я еще не ела.

Юноша едва кивнул и направился на кухню. В холодильнике осталось несколько картофелин, и он поджарил их с острым перцем. Шу Синь ела мало, поэтому не стал варить рис, а сделал несколько тонких яичных блинчиков. К еде на столе была поставлена горячая чашка чая. Высокий и тихий он стоял на кухне, отбрасывая тень, даже не спрашивая, почему Шу Синь не поела или куда ходила.

— Я должна тебе кое-что сказать, — Шу Синь взяла палочки для еды. — Не мог бы ты… сесть и поесть со мной?

Цинь Цзун сел.

— Это Жуань Чэн тебя научил? — Она откусила кусочек и осторожно спросила.

На самом деле ему не нужно отвечать, Шу Синь и так знала, что его учил Жуань Чэн. Все, от вкуса до мелкой заботы с чашкой чая —стиль Жуань Чэня.

— Дядя Жуань и бабушка кое-чему учили, — Цинь Цзун сидел напротив и вытирал руки.

— …Это хорошо, — Шу Синь продолжала спокойно есть. — Готовка — тоже навык, а лишних навыков не бывает.

Цинь Цзун подождал, пока она закончит есть, и не задавал вопросы. Он не торопился и не проявлял любопытства, вытерев руки, налил себе еще воды.

— Хочу спросить… Ты хочешь жить с отцом?

— Его семья не нуждается в еще одном сыне, — Цинь Цзун попивал воду, глядя на нее. — И мне не хочется наблюдать за его семейной жизнью, так что, нет.

— А со мной? — Шу Синь сложила руки на столе в переговорной позе. — Я буду меньше выезжать с труппой, останусь здесь, чтобы стать управляющей, у меня будет достаточно времени на тебя.

— Достаточно времени, чтобы подумать о новых отношениях, —Цинь Цзун улыбнулся. — Но не советую сокращать поездки… Вести труппу и выступать — твоя радость, и ты выглядишь впечатляюще, зачем бросать на полпути?

— Куда собираешься поступать? — Шу Синь резко сменила тему.

— Недалеко и не близко, — умело ответил Цинь Цзун.

— …Ты правда больше не думаешь о пианино? Столько лет практики уйдет в никуда.

— Думаю, но не в первую очередь.

— Можешь рассказать о своих дальнейших планах? — Она хитро добавила. — Нам с твоей тетей Цинь любопытно.

— Музыка, — медленно произнес Цинь Цзун, — своя.

— Будет нелегко, — Шу Синь помолчала, а затем взглянула на него. — …Желаю успехов. На этом мои вопросы исчерпаны.

Цинь Цзун взял тарелку и палочки для еды, помыл их, а когда возвращался в комнату, услышал от Шу Синь напоследок:

— Хочешь вернуться в тот дом?

— Хочу… очень хочу домой, — Цинь Цзун обернулся, слегка сбитый с толку.

Шу Синь больше не проронила ни слова, пока он не вошел в комнату, и сама просидела в гостиной полночи. Встав на следующий день и собираясь приготовить завтрак, Цинь Цзун обнаружил на столе записку.

«Я буду в командировке полмесяца, я поручила Ли Циньян и ее мужу заботиться о тебе. Если не возражаешь, вернись домой.»

Цинь Цзун, стоявший у обеденного стола, взъерошил свои растрепанные волосы, вошел в главную спальню и обнаружил, что Шу Синь уже уехала. Он сложил записку пополам и сунул в карман.

Звездный свет

Наступила весна, и время неумолимо утекало сквозь пальцы. Цинь Цзун весь выпускной класс посвятил учебе. Он усердно занимался с одноклассниками, которые так и остались ему незнакомцами, словно пора юности подходила к концу.

Цинь Юэ несколько раз приглашал его пообедать, и Цинь Цзун наконец встретился с той женщиной. Ее красивые глаза излучали тепло даже без улыбки, во время разговора, она слегка наклоняла голову, с одновременно покорным и нежным видом, совершенно не похоже на Шу Синь. Трапеза проходила спокойно и отстранено, от каждого блюда они съели всего пару кусочков. В конце он все равно был голоден, дома Жуань Чэн приготовил ему перекус, и только тогда насытился.

Пока Жуань Си в очередной раз пролистывал книгу, Цинь Цзун вошел в экзаменационную комнату. В июне шумные птицы безостановочно галдели на ветвях, в полдень деревья отбрасывали тени, солнечный свет проникал через окно, и экзамены шли один за другим. Когда все закончилось, Цинь Цзун убрал ручку и вышел, намереваясь забрать велосипед под навесом

Он спустился вниз, последовав за толпой. Под навесом стояло много велосипедов, и его был ближе к стене. Пройдя сквозь толпу, он остановился перед своим велосипедом и увидел на заднем сиденье человека. Раздался свист, и Жуань Си, с пышной копной черных волос, бодро подмигнул ему.

— Ох, мой маленький возлюбленный.

— Когда ты вернулся? — Цинь Цзун сидел на заднем сиденье, окруженный тенью деревьев.

— Что? — Жуань Си, крутивший педали, не расслышал из-за окружающего шума.

— Я говорю, — Цинь Цзун наклонился к его уху, — я сильно по тебе скучал!

— Знаю, — Жуань Си ехал быстро, велосипед свободно летел по лесной тропинке. — Я знал, что ты до смерти соскучишься по мне!

Цинь Цзун рассмеялся, его волосы подхватил ветер, как и задорный смех. Ветерок был настолько ласковым, что казалось, вот-вот поднимет их в воздух.

— Счастливого окончания школы! — Воскликнул Жуань Си.

— Очень счастливого, — в ответ Цинь Цзун позвал. — Жуань Си!

— Да? — Он склонил голову набок.

Цинь Цзун спешно чмокнул его в щеку.

Жуань Си резко вывернул руль, и они оба одновременно ругнулись.

— Твои физические и умственные качества не улучшились.

— Мы же на улице! — Жуань Си крепко схватился за руль.

— Ох, мне нравится кокетничать на улице.

— Что за хобби такое? — Жуань Ся огляделся. —Сиди смирно, я отведу тебя домой к родителям.

— Хорошо, Ваше Величество, — Цинь Цзун облокотился на его спину.

Велосипед промчался мимо поста охраны, трижды повернул и остановился у подъезда. Виноградные лозы перед домом уже оплели опоры.

— Председатель садоводческого комитета не приходил к нам с штрафом? Мы же посадили виноград прямо на клумбы, — поднимаясь по лестнице, произнес Жуань Си.

— Штраф на холодильнике, — Цинь Цзун поднимался вслед за ним. — Дядя переговорил со старушками из комитета, они очень его любят.

— Боже мой, — прошептал Жуань Си, собираясь войти в квартиру. — Отец души не чает в товарище Ли Циньян.

Дверь открылась, Ли Циньян уже стояла в прихожей, ожидая их. Как только они показались, она достала из-за спины пластиковый цветок и помахала им.

— С успешным окончанием, Цинь Цзун! Надоедливый ребенок Жуань Си вновь дома! Мы посоветовались с товарищем Жуань Чэном, сегодня у нас дома пир!

— Надоедливый… — Жуань Си скрестил руки на груди и отступил на шаг. — Столько времени не виделись, и так обо мне отзываешься? Я ухожу.

— Уходи, — Ли Циньян взмахнула пластиковым цветком. — Я не скучала по ребенку, не живущему дома.

Жуань Си переобулся, обнял мать за плечи и поцеловал в левую щеку.

— Шучу, как я могу уйти? Перед уходом нужно поесть стряпню отца. Папа, я так голоден, — он, шлепая тапочками, пошел на кухню.

Цинь Цзун, все еще со студенческим билетом и ручкой, переобулся, наклонился и оставил поцелуй на правой щеке Ли Циньян.

— Поздравляю с окончание учебы, тетя Цинь!

Ли Циньян, прикрыв обе щеки, в припрыжку дошла до кухни, оттолкнула Жуань Си и не успела пожаловаться, как Жуань Чэн отошел от плиты, откинул ее челку и поцеловал в лоб.

— Иди поиграй снаружи, не дай Жуань Си украсть что-нибудь.

Жуань Си, прищурившись, стащил креветку, съел половину, а оставшуюся отдал Цинь Цзуню в спальне, за закрытой дверью. Сейчас не время для большего, они просто целовались, делясь вкусом креветки. Хотя поцелуй продлился недолго, соприкасаясь носами, обмениваясь дыханием, они чувствовали, как удовлетворение разливается по всему телу.

— Добро пожаловать домой, —торжественно произнес Цинь Цзун.

— Добро пожаловать домой, — Жуань Си ответил на его нежный поцелуй.

На миг показалось, что наступил мир во всем мире. Все бессонные ночи и переживания стали незначительными по сравнению с этим драгоценным моментом.

После ужина семья из четырех человек отправилась на прогулку, после чего устроила небольшое собрание на балконе, попивая арбузный сок. Жуань Си рассказывал о путешествии от Урумчи до Болэ, о мосте Гоцзыгоу. Пересекающем ущелье, о живописном озере Сайрам и бурной реке Тарим. За год он загорел, цвет его лица уже не такой светлый, как раньше, но он вел себя и говорил взрослее. Они путешествовали по южному Синьцзяну. Когда заканчивались деньги, все четверо спали в машине, а чтобы заработать на бензин просили Акджиули, с его обаянием, петь на базаре, а Бека аккомпанировать на добре. Жуань Си отвечал за сбор денег.

Такой Жуань Си уверенный в себе и счастливый.

Ли Циньян ушла спать первой, и трое мужчин продолжали болтать за столом почти до рассвета. В конце концов, они все же добрели до комнат, и на следующий день вся семья была разбита, проснувшись лишь после десяти.

Спустя несколько дней вернулись Кун Цзябао, Чэнь Линь и Се Фань. Все собрались в небольшом баре, с большим удовольствием играя в онлайн-игры. Жуань Си не успел насладиться отдыхом, как пришло уведомление о поступлении.

В тот день Жуань Си не пошел с ним, а грелся на солнышке на балконе. Он ждал недолго, увидев издалека сворачивающий велосипед, склонился над перилами и крикнул:

— Оно?

Цинь Цзун затормозил, остановился и помахал бумажкой с уведомлением. Жуань Си, охваченный внезапным порывом, скомандовал.

— Встань под деревом, приложи уведомление к груди, сделай милое выражение лица, вот так… не двигайся.

Жуань Си сделал несколько снимков. Цинь Цзун выглядел потрясающе, даже в такой чопорной позе. Он не только фотографировал, но и мысленно, как безумец, восхищался своим возлюбленным.

— Ваше Величество, я могу идти домой? — Цинь Цзун, простояв так пять минут, спросил.

— Повернись еще раз, — Жуань Си включил видео. — Сделай счастливое выражение лица, друг мой.

Цинь Цзун покрутился, демонстрируя зубы, довольно улыбнулся, а затем из любопытства спросил:

— Есть какие-то реплики для меня?

— Я возьму у тебя интервью, — Жуань Си, держа телефон, высунулся наполовину. — Ты взволнован уведомлением?

— Да, — Цинь Цзун серьезно обдумал вопрос и добавил. — Но не так сильно, как когда вижу тебя.

— Чтобы ты сказал себе, прощаясь с юностью? — Жуань Си полностью погрузился в роль интервьюера.

— Пожалуйста, вечно встречайся с этим человеком, —Цинь Цзун поднял голову, посмотрел в камеру и вдруг выпалил.

— Хорошо, — Жуань Си повернул голову, отвлекся от экрана телефона и показал ему палец вверх. — Без проблем.

— Теперь я могу подняться наверх? — Цинь Цзун жалобно сказал. — Брат, я так устал после дороги.

— Позови меня еще раз.

— Брат Жуань-Жуань, Жуань-Жуань!

Жуань Си слегка смутился, помолчал, а затем тихо кашлянул и поманил к себе.

— Вернись.

Боже мой.

— Нельзя звать меня так средь бела дня… — С улыбкой пробормотал Жуань Си.

Цинь Цзун также сообщил об этом шанхайским, Се Фань и Чэнь Линь поздравили и заверили Жуань Си, что хорошенько позаботятся о нем. В ответ они получили только эмодзи ламы.

Новость пришла рано, и он хотел воспользоваться предоставленной возможностью, чтобы вместе поужинать, но Цинь Цзун отказался, сославшись на скорую поездку. Вскоре позвонила Шу Синь.

— Поздравляю, — радость Шу Синь не была явной, и она сдержано и просто похвалила его. — Шанхай тоже хорош, могу часто ездить к тебе в гости. Каникулы только начались, какие планы?

Цинь Цзун упомянул туризм в Синьцзяне, Шу Синь лишь согласно промычала, не спрашивая про Жуань Си и не пытаясь воспрепятствовать. Они спокойно попрощались. Цинь Цзун также позвонил в военный городок, Цинь Вэйго почти не говорил, только когда дело дошло до поступления, дедушка ответил «мм», что значило, что он услышал.

Ли Циньян тоже хотела поехать, но бабушка была против. Литературная девице не боялась никого, кроме своей старушки. Когда они собирались выдвигаться, она была расстроена не тем, что сын уезжает, а тем, что сама не смогла поехать.

Когда они прибыли в Синьцзян было раннее утро, голубое небо над Урумчи только светлело. Жуань Си представил Цинь Цзуня Шэнь Сю и остальным. Пожимая руку Шэнь Сю, тот замер, улыбнулся и медленно добавил:

— Спасибо за вашу заботу, у меня не было времени должным образом поблагодарить.

— Не за чем, — Шэнь Сю искоса посмотрел на Жуань Си. — Мы же друзья, тем более он любимец нашей компании.

Они молча крепко пожали друг другу руки.

На этот раз они отправились в долину реки Или, где летом невероятно живописно. Как в самой плодородной и богатой земле Синьцзяня, здесь в июле цветут душистые поля лаванды, а степь Налати зеленеет до горизонта.  Но прежде чем отправиться в Налати они отправились в порт Хоргос, чтобы своими глазами увидеть много нового.

Самое высокое здание в Хоргосе — Международный торговый центр, который сильно выделяется на фоне окружающего пейзажа. Войдя, оказываешься в очень просторном зале, стены которого увешаны коврами с различными узорами, весьма экзотично. Здесь собраны товары из пяти стран Азии: русские матрешки, деревянные поделки, казахстанский абайный шелк, а также изделия ручной работы, парфюмерия и шоколад. Жуань Си и Цинь Цзун обошли магазины и насобирали множество небольших сувениров.

— Хочу привезти маме ковер, — Жуань Си разглядывал замысловатый сотканный ковер. — Но он слишком большой.

Среди толпы были представители различных национальностей, и многие продавцы до сих пор по привычке называли Россию Советским Союзом. Перед многими магазинами висели китайские узлы и красные саше с лавандой. Запах цветов был слегка резковатый, и понюхали их несколько раз, прежде чем взять четыре веточки. За пределами торгового центра, вдоль длинной дороги, ведущей к контрольно-пропускному пункту, располагались многочисленные прилавки с нефритом, бусами, одеждой. Жуань Си даже заметил волчьи клыки на веревочке, уже ближе к контрольно-пропускному пункту.

Они прибыли здесь довольно долго, и Бек сделал много интересных фото с болтающими людьми. Поужинав лапшой в полдень, они сели в машину и поехали в Налати, только после ночи в уезде Синьюань, им удалось прибыть на легендарно «Небесное пастбище» Налати.

Тянь-Шань простирались вдаль, до самого горизонта, где сливались облака и голубое небо, а под ними расстилались зеленые холмы. Вековые сосны стояли прямо и высоко, пышные, сливающиеся с лугами. Повсюду виднелись белые юрты, словно звезды, лошади были надежнейшим транспортным средством на пастбищах.

Это родина Акджиули, поэтому они поселились в его летней юрте на пастбище. Юрта большая с одной единственной комнатой, вся прелесть заключалась в уникальных и изысканных тканевых изделиях. У Акджиули нет Wi-Fi, только ручей на лугу и прохладный кумыс.

А Акджиули есть младшая двенадцатилетняя сестра со слегка вьющимися каштановыми волосами. Она могла ездить верхом без седла, а за один круг догнать зайца и ласку, даже обогнать Шэнь Сю.

Вечером они ели нарын — фирменное блюдо казахских скотоводов, которое обычно готовят из конины, подают с лапшой и «пиязы», луком. Вкус своеобразный, без резкого запаха конины, но с явным вкусом. Конина чаще всего готовят дома, и главное в этом деле — мастерство. Высококлассную конину нарезают тонкими ломтиками или небольшими кусочками, насыщенной мясной вкус просто неописуемо хорош. Почти в каждом доме, когда приглашали гостей, подавали нарын.

Молочный чай отличался от того, что пил Цинь Цзун дома. Его готовят из свежего молока и кирпичного чай, пропорции регулируются по вкусу, добавляют лишь соль. Сначала чувствовался мягкий, обволакивающий язык, молочный привкус, затем шел взрывной чайный, слегка терпкий, но освежающий.

Жуань Си налил ему небольшую чашу кумыса, и Цинь Цзун, сделав глоток, скривился.

— Сильно вяжет, — Жуань Си тоже сделал глоток на пробу. — Первый глоток — вяжущий, не очень приятный. Не только терпкий, но и немного островатый, но если сделать еще несколько глоток, вкус проявится. Обычно алкоголь ощущается в горле или во рту, этот же — здесь, — он коснулся живота. — После нескольких глотков можно и пристраститься, ощущение неплохое.

После еды они вдвоем вышли из юрты, и Жуань Си принялся учить Цинь Цзуня верховой езде.

Звездное небо над Налати — настоящее, раскинувшееся над широкой степью, сияющее и мерцающее. Цинь Цзун учился быстрее Жуань Си, наловчившись садиться на лошадь и принимать нужную позу, он сам понял, как регулировать движения и с легкостью пускаться рысью.

— Поза отличная, — Жуань Си стоял на траве и следил за ним. — Слишком крутой.

— Талантливый учитель, талантливый ученик, — Цинь Цзун глядел вперед, на сосновый лес у подножия горы, застеленный лунным светом.

— Завтра днем можно сходить посмотреть, — Жуань Си натянул поводья и обернулся. — Там водятся белки, и повсюду сосновые шишки.

Цинь Цзун слез с лошади, они вернули животное обратно в загон и неторопливо пошли бок о бок под звездами.

— Возможно, в этом году мы не успеем закончить съемки. Это слишком масштабно. Мы побывали лишь в нескольких местах, и все материалы не совпадают с представлениями Лао Сю. Вероятно, в следующем году, через год и еще через год мы все еще будем обходить Синьцзян, — он остановился и взглянул на Цинь Цзуня. — Это займет несколько лет.

— Действительно долго, — Цинь Цзун склонил голову набок. — Хочешь заранее мне возместить ущерб?

Они приблизились друг к другу в сумерках, но не успели поцеловаться, как внезапно что-то пробежало мимо ног и ударилось об икру. Тело отреагировало быстрее мозга, Жуань Си резко подпрыгнул и схватил Цинь Цзуня. Тот схватил его, но от толчка упал назад. Они вдвоем покатились по траве.

— Ласка! — Жуань Си в шоке закричал.

Цинь Цзун, поддерживая его, не сдержался и рассмеялся.

— Черт… напугал меня до смерти…

Они вдвоем сидели на земле и с полминуты наблюдали за лаской, и, расплывшись в улыбке, Цинь Цзун первым наклонился и поцеловал Жуань Си.

— Цинь Цзун, — Жуань Си окликнул его, и они вновь соприкоснулись губами. — Вечно… ты… не кусайся.

— Я люблю тебя — Цинь Цзун прекратил дразнить его, просто сжал щеки и целовал, целовал, целовал. — Я люблю тебя.

Даже если это займет много времени, пусть.

Я все равно буду любить тебя.

Место битвы

В апреле в Синьцзяне только-только появлялись зеленые ростки, ивы были все еще голые, и изредка выпадал снег. Жуань Си, в тонких, не весенних штанах, стоял перед зданием, держа в руках учебники и слушал что-то в наушниках, покорно позируя для фото.

— Ничего страшного, — черные серьги не сверкали, однако он сам привлекал внимание. Он смиренно признавал ошибку. — Ты мой предок, я был неправ. Я надену их, когда вернусь, ладно? Всего лишь теплые штаны, товарищ, неужели это так важно? Как долго ты планируешь ругаться из-за этого? Ты повзрослел.

— Что значит «ругаться»? — Цинь Цзун усмехнулся. — Мне нельзя говорить или не следует? Хочешь вознестись на Небеса, не надев теплые штаны? Я не буду носиться с тобой, когда у тебя будет ревматизм.

— Эй, — Жуань Си прислушался. — Повтори-ка еще раз. Я все еще твой парень? В твоих речах чувствуется привкус тмина, такими темпами ты начнешь продавать шашлыки из баранины. Тебе не хватает воспитания, Цинь Цзун.

— Почему бы мне не назвать тебя «папа», чтобы ты начал заниматься перевоспитанием? Я впервые вижу такого наглого человека без теплых штанов. Больше не стану критиковать, просто сразу сообщу маме.

— Сколько тебе лет? — Жуань Си цокнул. — Ябеда. Иди, иди прямо сейчас, я не Жуань Си, если испугаюсь.

Цинь Цзун упрямо повернулся и крикнул Ли Циньян, поливающей цветы на балконе:

— Мама, он сказал, что не боится тебя, и что не хочет носить толстые штаны и будет свободным.

Ли Циньян наконец-то ухватилась за возможность, подбежала и прильнула к телефону.

— Не будешь носить теплые штаны! Не носить их в такой холод! — Она гордо покачалась на носочках. — Я расскажу твоему отцу!

— Вы двое с ума сошли? — Заговорил Жуань Си. — Почему мне кажется, что в этом году во мне постоянно ищут недостатки? Разве так можно, о, ангел? Потрогай свою совесть, куда она делась? Ты что, растишь только одного сына?

— Цинь Цзун послушный. Он носит хлопчатобумажные брюки, которые я купила!

Цинь Цзун, стоявший рядом, развернулся, намереваясь вернуться в комнату и переодеться: …

— Уверяю тебя, мама, — быстро пожаловался Жуань Си, — только выходя за дверь, он снимает их! Я не верю, что он действительно их носит!

— Не меняй тему, — Ли Циньян остро подметила. — Мы сейчас обсуждаем тебя

Цинь Цзун молча показал ей большой палец вверх.

— Ой, — Жуань Си подготовился применить смертельное оружие. — Почему вдруг сигнал пропал? Мама? Я тебя не слышу! Я перезвоню вечером! Пока-пока, целую!

Мимо него медленно прошествовал як. Он повесил трубку, взглянул на яка и высокомерно спросил:

— Чего уставился?

— Учитель Жуань! — Мальчик, седлавший яка, наклонился к нему и заговорщически произнес. — Снова звонили своей девушке?

— Верно, — Жуань Си отвернулся. — Малыш, не лезь не в свое дело, ты еще слишком мал для такого.

— Мне сказали, что летом вы уезжаете, — Ирен швыркнул носом. Его фетровая шапка наполовину сползла во время езды, и он поправил ее. — Вы правда уезжаете?

— Хочешь, чтобы я остался и пас овец? — Жуань Си зашагал обратно. — Наконец-то настало время, конечно, я должен попрощаться с тобой, маленький сорванец.

Вдалеке над юртами поднимался дым, людей было все также мало. Заходящее солнце пробивалось сквозь тучи на краю степи, и холмистая, извилистая сухая трава начала оживать. Под ногами шуршали остатки снега, вокруг бегали яки, изредка мелькали овцы. Баян-Булак и по сей день казался островком, отдаленным от мира, тихим и просторным.

Жуань Си уже окончил университет, но из-за придирчивого Шэнь Сю их документальный фильм все еще не был завершен. Два года назад Жуань Си вместе с группой посетил Баян-Булак, и именно тогда почувствовал, что эта обитель станет его святыней, где он сумеет преодолеть писательский застой, поэтому он приехал сюда в качестве учителя начальных классов, но до сих пор это не принесло результатов. Он решил собраться и вернуться домой. За четыре года он ни разу не останавливался, будь то при путешествии в Синьцзяне или медленном писательском пути, всегда оставался непоколебим.

Жуань Си чихнул и поплотнее закутался в пальто, стоя на ветру. Прошло полчаса, прежде чем он увидел джип.

— Почему бы вам не приехать еще позже? — Лицо Жуань Си посинело от холода.

— Побоялись, что ты не сможешь дольше ждать, учитель Си, — Акджиули вышел из машины.  — Дорога плохая, лед еще не растаял. Знаешь ведь, что дорога здесь опасная и извилистая. По пути мы столкнулись с гололедом, шины без липучек неустойчивые, вот Лао Сю и вырвало.

— Какое счастье, что вы не перевернулись, — Жуань Си заметил Шэнь Сю, вжавшегося в демисезонную куртку, бледного, с камерой в руках. — Эй, Лао Сю, ты не в форме, кажется, вот-вот упадешь в обморок.

— Ты такой шумный, — Шэнь Сю поднял голову и взглянул на заснеженные вершины неподалеку. — Скоро май, снег растает, появятся болота, если не снимем Лебединое озеро и Баян-Булак, придется ждать еще год.

— Вас только двое? — Жуань Си заглянул в машину. — Без остальных? А где Бек?

— Бек уехал домой на свидание вслепую, — Акджиули пожал плечами. — Его мама нашла ему степную розу, красивую казашку.

— Мы втроем поедем на лошадях? — Спросил Жуань Си.

— Учитель Си, ты здесь уже полгода, неужели не завел друзей среди родителей? — Отозвался Шэнь Сю. — Найди тех, кто хорошо знает степь, иначе быстро заблудимся.

— Когда нужен кто-то, ведешь себя мило, — пробормотал Жуань Си, пиная камешки под ногами. — А когда комментируешь мои тексты, не можешь быть повежливее?

— Хорошо, — Шэнь Сю последовал за ним к жилищу. — Господин Выбирающий место, вы пишите чертовски хорошо, совсем не банально, крепче байцзю, просто невероятно!

— …Хватит, я сейчас ударю тебя.

Жилище Жуань Си довольно большое, с двумя пустыми комнатами, и аренда до смешного низкая. У него также был поддержанный мотоцикл, на котором он каждый день ездил в школу, дабы преподавать китайский, иногда историю, а при необходимости заменял учителей математики и английского — настолько универсальный, что старичок-директор безмерно благодарил его и даже специально вывесил его фото на стенгазете в качестве примера для подражания. Его комната небольшая, с письменным столом, купленным в единственной здешней гостинице, огромным и вмещающим на себе кипи бумаг с историями, материалы и книги, и небольшой кроватью. Он жил один, без интернета, и каждый раз, когда редактору издательства нужно было обратиться к нему, приходилось долго названивать.

— Есть лапша, — сказал он, снимая куртку в отапливаемом доме. — Поедим?

— Лапша? Ты смеешь говорить это? Хочешь сварить нам просто лапшу быстрого приготовления? Подожди, я открою тебе глаза на мир, — Шэнь Сю притворился убитым горем.

— Тогда не буду мешать вашему веселью, — Акджиули не разделся, встал на пороге и указал на юрту вдалеке. — В прошлый раз меня пригласили выпить, я должен пойти.

Шэнь Сю вышел, походил вокруг и, не найдя овощного рынка, вернулся. Жуань Си пришлось сесть за руль и повезти его на поиски нужного места. Там мужчина выбрал жирную рыбу, купил перец и пакеты со специями, а также немного ростковой фасоли и зелени.

Он сказал, что откроет Жуань Си глаза на мир, и это было не просто хвастовство. Шэнь Сю родом из Сычуаня, предпочитал острую еду и вечно готовил сычуаньские блюда, путешествуя по миру. Где бы он ни был, ему всегда нравилась еда, и это удивительно, ведь для путешественников самое неприятное — различие во вкусах.

Рыбу нарезали на одинаковые ломтики и отправили вариться, а ростковую фасоль — отмокать в миске. Шэнь Сю изначально планировал добавить перец, но, к сожалению, не хватило ингредиентов, поэтому он использовал бобовую пасту, обжарив в масле для добавления вкуса. Аромат сушеного острого перца при обжарке казался невероятно соблазнительным, и Жуань Си не удержался и подбежал к двери, живот громко урчал. Как только вода закипела, рыба отправилась в сковородку. Наконец, по маленькой кухне разнесся жгучий аромат, горячее красноватое масло заскворчало, и слюна неудержимо потекла по уголкам рта. С помощью палочек слой красного перца убрали в сторону, и показалась горячая и благоухающая рыба, с мягким и острым мясом. Затылок горел словно после бокала крепкого вина. Кстати, о вине, Жуань Си достал две бутылки вина. В простом глиняном горшочке местный алкоголь из Баян-Булака, с 52 градусами, что, по мнению самого Жуань Си, неправда. Вино пахло зерном и было острее, чем илийское вино из Синьцзяна. После одного глотка кончик языка немеет, в горле словно застревает комок, а пряный вкус разливается по всему телу. В сочетании с жареной рыбой желудок горел так, что можно несколько кругов пробежать.

Жуань Си и Шэнь Сю начисто все съели и выпили все вино. Пока Жуань Си мыл посуду, Шэнь Сю осмотрел его комнату.

— Зачем прячешь столько вина? Когда нет вдохновения, пьешь?

— Да. Легкое опьянение — лучшее состояние, не говоря уже о текстах, я могу написать три стиха подряд.

— Не увлекайся алкоголем, — Шэнь Сю нахмурился. — У тебя и узу есть.

Самое продаваемое пиво в Китае, вероятно, «Циндао», но в Синьцзяне — «Усу». Произведенное в Усу, оно известно как «Большое Усу Синьцзяна», оно горче, чем пиво «Циндао». Летом, нет ни одного ночного киоска, который продавал бы шашлык без этого пива. Но за пределами Синьцзяня, будь то на юге или востоке, Усу встречается редко, а центральных районах страны и вовсе не найти. Определенно ностальгический вкус для каждого синьцзянца, независимо от национальности.

— Пиво нельзя долго хранить, я пью его как воду, и оно быстро заканчивается, — ответил Жуань Си. — У меня нет алкогольной зависимости, небольшая привычка. Я знаю меру и не перехожу черту, только если не встречаюсь с давними друзьями.

— Будет непросто, — Шэнь Сю отодвинул рукописи на столе и расположил свой блокнот. — Если в это раз съемки пройдут успешно, наш фильм действительно выйдет. Так уж вышло, что в этом году проходит конкурс документальных фильмов, и я хочу попробовать.

— Ты же одинокий волку, ходячее высокомерие, — Жуань Си присел на стул, медленно покачиваясь. — С чего вдруг решил поучаствовать?

— Заточив нож до такой остроты, будет жаль не пустить его в ход, — Шэнь Сю открыл фильм. — Наша команда будет самой громкой пушкой.

— Звучит круто, — Жуань Си усмехнулся.

— Почти. Нам не хватает музыки, желательно оригинальной, соответствующей каждой теме.

Жуань Си присвистнул, предчувствуя что-то.

— Я нашел подходящую группу, — Шэнь Сю мотнул головой. — Совсем новая, но со своим ярким стилем, стремительная, в прошлом году получила… Не смотри так на меня, я связался с ними по всем правилам, не через знакомых. Как член семьи, выскажи свое мнение?

— Когда вы двое успели связаться? Никто не предупредил, — Жуань Си перестал качаться и оперся руками о колени.

— Коммерческая тайна, — Шэнь Сю остался невозмутим. — Нельзя предавать огласке до заключения договора. Но неважно, все мы на подъеме, понимаем друг друга и помогаем. Если фильм получит награду, ему пойдет на пользу, как и тебе. Я знаю, что в прошлом году он всех поразил, но ему нужная еще одна возможность закрепиться, не так ли? И вы вдвоем объедините усилия, никто не сможет вам противостоять — станете живыми легендами.

— Ты слишком легкомысленный, — Жуань Си продолжал настаивать. — Я прекрасно знаю свой уровень, не смогу сравниться с теми мастерами пера наверху, я в лучшем случае идущий против системы. А Цинь Цзун тем более, его студия открылась всего два года назад, и в ней все любители. Даже если они сумели поразить всех раньше, с целой группы профессионалов им тягаться тяжело.

— Слишком поздно, — с улыбкой произнес Шэнь Сю. — Контракт подписан, значит, будет его группа. Не получим приз, так не получим, вместе с позором уйдем. В любом случае, не зря говорят, молодость должна пройти без сожалений, главное, что мы все засняли.

Жуань Си нахмурился.

— Кажется, ты слишком быстро теряешь боевой дух. С позором…. Лаоцзы не хочет уходить с позором, — он указал на себя. — Ладно, клянусь, даже если встречусь со старыми первоклассными мастерами, все равно вступлю в схватку.

Шэнь Сю молча склонил голову, достал телефон и комплементарно ответил Цинь Цзуню.

Этот неуравновешенный характер, черт возьми, работает прекрасно…

Однако через несколько недель реальность подтвердила опасения Жуань Си: среди участников, помимо амбициозных соперников, как Шэнь Сю, появился тяжеловес.

Один из них — Чэнь Хэган, сторожила, ранее писавший для CCTV документалок о природе, а другой — Су Боюй, под командованием которого теперь находился капитан Чэнь Линь.

— Боже мой, — Кун Цзябао связался с ним. — Какое совпадение. Встреча на узкой тропе, господа, готовы к бою?

— Я долго размышлял и, черт возьми, пришел к выводу, что именно я торможу всю команду. Противник на самом деле не так страшен. Лао Сю — никем незамеченный гений, а учитель Су, он тоже гений, но давно забытый. Даже гении должны разойтись перед Цинь Цзуном! — Жуань Си стоял на ветру и курил.

Но кто такой Чэнь Хэган? В узком смысле, он отец Чэнь Линя, учитель Су Боюя. Даже в городском управлении его с уважением называют Лао Чэнь. В широком смысле… Жуань Си не хочет говорить об этом, слишком страшно.

— Это несправедливо, — с горечью произнес Жуань Си. — Еще и отец с сыном воюют!

— Черт возьми, ты еще и замешан в этом со своим мужем. И не расхваливай Цинь Цзуня. Знаешь скольких людей сбил с пьедестала Су Боюй? А теперь он вернулся, словно заточенный клинок, готовый сокрушить всех и вся. Цинь Цзун? Цинь Цзуню придется звать свою маму, чтобы сравниться с ним. Си-эр, сдавайся, тут явный разрыв в мощи, не справитесь. И не мучай себя в глухих прериях, возвращайся в мой магазин молочного чая, станешь управляющим, будет полно времени на писательство.

— Черта с два! — Жуань Си задели за живое, он растоптал окурок ногами. — Я все равно буду драться. Что такого в Лао Чэне? Ну же, кто кого боится, я уверен, что справлюсь!

— Острый клинок легко ломается, — Кун Цзябао забеспокоился. — Я серьезно. Сколько времени ты потратил на этот документальный фильм? Невозможно победить одним временем.

Ветер на лугу яростно трепал куртку. Жуань Си, глядя в телефон, громко воскликнул:

— Лаоцзы зовут Жуань Си, «Си» как в «уверенном»!

Уверенный

Закончив разговор, он долго не мог заснуть.

Жуань Си встал с кровати, зажег сигарету, включил прикроватную лампу и стал смотреть в ноутбук, прислонившись к изголовью. На прикроватной тумбочке громоздились толстые блокноты, в которых зафиксирован каждый их шаг и каждый след, оставленный в пути. Документальные фильмы делятся на отдельные блоки, и у каждого блока есть свой особый писатель. Их рассказчиком стал Кун Цзябао, тоже любитель. Шэнь Сю, казалось, относился к этой поездке исключительно как к увлечению, а не к соревнованию, о котором говорил сегодня.

Жуань Си потушил сигарету, докурив ее наполовину, сделал перерыв, переоделся и вышел.

В шесть утра здесь еще не светало, но уже чувствовалась жизнь. Жуань Си, одетый в пуховик, спустился по ступенькам и увидел Шэнь Сю, вышедшего в туалет.

— Еще рано, — Шэнь Сю потирал руки в попытке спастись от прохлады. — Куда ты идешь? Сейчас в начальных школах так все строго, что еще до рассвета приходится уходить?

— Тревожно, — Жуань Си похлопал по своим карманам. — Выйду прогуляться.

— Пойдем вместе, — Шэнь Сю на миг задумался.

Они вышли во двор и бесцельно двинулись в сторону луга. Из юрт уже поднимался дым — доярки давно проснулись. Ноги ступали по влажной жухлой траве, над головой виднелись тусклые, почти погасшие звезды. Весь мир хранил тишину, белокрылых орлов не было видно, кончик носа вдыхал холодный воздух, утренний разум был необычайно ясен. Старцы-монголы сидели у входа, держа в руках горячий молочный чай, и, покачиваясь, пели далекие и одинокие мелодии.

— Ты совсем не переживаешь? — Спросил Жуань Си, когда подул холодный ветер.

— Нет, не переживаю, — Шэнь Сю зевнул. — Не стоит трепать себе нервы… Мы изначально снимали потому, что хотели, участие в конкурсе — дело второстепенное. Думал, ты ничего не боишься, что такое, испугался Лао Чэня?

— Говорить, что боюсь, бессмысленно. Даже зная о значительном разрыве, все равно хочется бросить вызов. Я видел фильм, снятый Лао Чэнем раньше, его даже включили в экзаменационное задание в старшей школе. Никому не нужно напоминать мне о его репутации и наградах, достаточно прочитать тексты, чтобы все понять, — он остановился, поднял голову и выдохнул. — Ты чувствовал это раньше? Восхищался ли людьми или работами, но все равно не мог обуздать свой боевой дух? Эти люди или работы настолько превосходны, что ты воспылаешь энергией, а кровь вскипает, невозможно думать ни о чем, кроме как веры в собственное превосходство.

— Да, — Шэнь Сю кратко отметил. — Но забавно, я тоже часто испытываю это чувство, что-то вроде самоуверенности. В отличие от твоих нескольких, я хочу превзойти только одного.

— Сердце постоянно колотится, — Жуань Си похлопал себя по груди. — Незабываемое чувство.

— Колотится… Ты же не влюбился в старика, да? — Шэнь Сю помолчал несколько секунд.

Жуань Си: …

— Твой стиль письма необычный, — Шэнь Сю сменил тему. — Сильно отличается от впечатления, которое ты производишь… Нет, скорее, вовсе не соответствует тебе. До того, как отправить тебе письмо, мы фантазировали, как может выглядеть «Выбирающий место», и ты разрушил все наши представления, — Шэнь Сю отступил назад и вперился взглядом в собеседника. — Я выбрал «Выбирающего место» для фильма, потому что твой стиль когда-то приносило мне ощущение спокойствия и умиротворения, как при соприкосновении с землями Синьцзяна. Но потом сценарии рождались, и твой стиль постепенно менялся, казалось, это уже не отстраненные и спокойные мазки, а рьяные и страстные, словно северо-западный ветер, словно крепкий алкоголь, перехватывающий дыхание.

— О, — впервые Жуань Си так открыто рассматривали, он не мог понять, что от него хотели.

Шэнь Сю стоял на месте, не приближаясь, и рассуждал.

— По сравнению с первоначальным стилем, нынешний больше подходит для фильма. Земли Синьцзяна никогда не были однообразными, многонациональность делает их ярче и красочнее. Иногда ты попадаешь в ловушку чувств, когда пишешь, и слова окрашиваются заразительными эмоциями.

— Спасибо, — Жуань Си продолжил идти вперед, медленно поднимаясь по склону, откуда открывался вид на бескрайние просторы.

— У тебя возникла мысль о столкновении с Лао Чэнем не только потому, что вы оба участвуете в конкурсе, но и потому, что твой стиль сформировался, и ты нуждаешься в шансе на прорыв, Лао Чэнь наверняка чувствует себя также, — облачко от теплого дыхания Шэнь Сю подхватывал ветер и уносил прочь. Он медленно остановился на вершине. — Это прекрасная возможность. Последние четыре года ты исследовал себя в своем собственном мире, тебе не хватало серьезного противника. Жуань Си, сейчас ты подобен заточенному мечу, самое время показать свою остроту. Но ты не можешь найти границы, не можешь распоряжаться собой, поэтому и стоишь на месте. Лао Чэнь — лучший учитель.

— Ты решил принять участие только ради… — Жуань Си нахмурился.

— Это так, между прочим, — Шэнь Сю достал портсигар из кармана, протянул одну сигарету собеседнику, прикусил сам и, укрываясь от порывов ветра, взглянул на необъятный мир перед собой. — Группа Цинь Цзуня выбрана потому, что лучше соответствует твоему стилю, так работа станет более «живой». Вы двое неразлучны уже как двадцать лет, вас часто называют братьями, и это именно та связь, в которой я сейчас нуждаюсь. Любое произведение, каким бы оно ни было, прежде всего должно быть наполнено глубокими чувствами. Мои чувства с самого начала вложены в эти съемки, остальное зависит от вас с Цинь Цзуном, — он искоса взглянул на него, сквозь сигаретную дымку. — Вперед, литературный юнец.

Небо в миг озарилось рассветом, солнце вырвалось из тяжелых оков горизонта, и золотистый свет, словно из глубин души, разлился на несколько милей. Ветер пронесся мимо, пронзая затянувшуюся тьму вместе с солнечными лучами. Волосы за ушами развевались, и Жуань Си глядел куда-то вдаль своими яркими глазами. Тепло Баян-Булака с опозданием обуяло его грудь, и на этот раз ускоренное сердцебиение вызвано не просто волнением, а глубоким, смешанным трепетом. Кончики пальцев в кармане по какой-то неведомой причине слегка подрагивали. Изогнутая река вдали в лучах солнца сияла, превращаясь в сияющую ленту.

Казалось, он достиг определенной границы.

Как только наступил май, они втроем вместе с местными родителями отправились на лошадях к Лебединому озеру. Потепление в Баян-Булаке наступало постепенно. К концу июня Жуань Си уже распрощался с малышней в школе, отказался от небольшого овечьего одела, подаренного девочкой, продал свой поддержанный мотоцикл, попрощался со старичком директором, сел в машину и вернулся в Урумчи, а оттуда рейсом улетел домой.

Вернувшись домой, он выключил телефон и отключился от интернета, заперся в собственной комнате и безостановочно писал. Накопилось множество материалов, и многое ему предстояло перечитать, дабы запечатлеть в памяти. С задернутыми шторами в комнате стояла темнота, он сидел за столом и как сумасшедший писал, предчувствуя, что вот-вот достигнет границы. Казалось, он сидел в пещере без возможности выбраться.

Но всего через неделю он снова погрузился в тревожное беспокойство. Все рукописи оказались неприглядными, ничто не могло его удовлетворить, и он все также стоял у входа в пещеру, не в силах переступить порог.

Тревога мешала писать, но подступающие сроки подталкивали его. Ручка из раза в раз повторяла штрихи, но он истощил свои силы, не в силах ухватиться за нить.

Слишком тяжело.

Невозможно одолеть.

Почему с каждым разом становится тяжелее?

Повсюду ослепительные мастера, и он рядом с ними подобен светлячку, сжигающему себя дотла. Ему казалось, что он стоит на пустой дороге, кричит в пустоту, постепенно замолкая, потому что не получал никакого ответа.

Как начать?

Не могу писать…

Время не прислушивается к чужим мольбам, оно неумолимо движется, следя лишь своему собственному ритму. Жуань Си терял силы. Он каждый день зарывался в беспорядочную кипу бумаг, не слыша никого, каждый день страдая от боли.

Слишком поздно.

Он собирался упасть на колени перед своими границами.

Он был близок к провалу еще до того, как начал.

Тревожно.

Все больше черновиков оказывалось на полу. Жуань Си, словно зверь, прикованный цепями, рычит и бьется, но никак не может сдвинуть металл ни на йоту. Он не понимал, что сковывает его руки, лишая возможности писать.

Он раздраженно отбросил ручку, откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

Цинь Цзун вернулся поздно. Войдя, он увидел Жуань Чэня, молча смотрящего телевизор. Они поздоровались.

— Он еще не ужинал? — Заметив на кухне тарелку с едой, Цинь Цзун спросил.

— Не выходил, — Жуань Чэн постучал пальцами по обратной стороне пульта. — Как будто не слышал. Сходи, посмотри.

Цинь Цзун постучал в дверь спальни, но никто не ответил. Он тихонько приоткрыл дверь, вошел и заперся изнутри. В комнате не горел свет, было совершенно темно. На кровати никого не оказалось, зато за письменным столом, свернувшись калачиком, сидел человек.

Цинь Цзун подошел и заметил, что Жуань Си уснул, склонившись над столом. Он поднял его и уложил на кровать, и человек, лежащий на его руках, шевельнулся и обнял его за шею.

Не спит.

Цинь Цзун изменил позу и вытянул ноги, чтобы Жуань Си мог полностью прижаться к нему. Следом он ласково погладил по спине.

— Ты голоден?

Жуань Си покачал головой.

Цинь Цзун положил руки ему на плечи, массируя с нужной силой.

— Ты весь день был в комнате?

Жуань Си постепенно расслаблялся во время массажа, напряженные нервы успокаивались. Он прижался щекой к груди и, открыв глаза, посмотрел в окно.

— Я сомневаюсь в себе… Никогда прежде мне не приходилось так тяжело, — вяло произнес он. — Я больше не могу писать, Цинь Цзун.

— Ты прошел долгий путь в одиночку, — Цинь Цзун запустил пальцы в его вьющиеся волосы и нежно погладил. Они, будто маленькие зверьки, прижимались друг к другу, перешептываясь в уголках джунглей.

— Я думал, впереди еще долгий путь, — Жуань Си от приятных поглаживаний заурчал, едва сощурившись.

— Конечно, так и есть. Просто ты неосознанно бежишь сломя голову.

— Я хочу преодолеть это как можно скорее, — Жуань Си прислушивался к ровному сердцебиению под собой. — Я больше тебе не нравлюсь.

Цинь Цзун на мгновение замолк, его пальцы откинули волосы, открывая лоб и брови.

— После преодоления этого этапа ты станешь другим собой. Ты постоянно меняешься со временем, тебе всегда нужно идти вперед… Это дается с трудом? — Он опустил глаза и посмотрел на него.

— Да, — Жуань Си устало закрыл глаза.

— На самом деле, нет. Ты все такой же, как был. Ты наслаждаешься процессом письма, от начала и до конца, ни капли не изменился, — он соскользнул вниз и уложил Жуань Си рядом. — Пожми руку и помирись с собой.

Пожми руку и помирись с собой.

Пусть все чувства прошлого, настоящего и будущего сольются воедино в одной ручке, благодаря любви. Владей, наполняй и люби ее из года в год, и тогда никаких трудностей не будет.

Жуань Си заснул.

Утром шторы были не задернуты, и солнечный свет заливал всю комнату. Цинь Цзун, завернувшись в одеяло, все еще дремал. Жуань Си надел его рубашку, шорты и, скрестив ноги, уселся в кресло-мешок на балконе. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, и количество слов в документе неумолимо увеличивалось.

К черту соревнование.

Ничто не имеет значения.

Самое драгоценное: солнечный свет, порхающие пальцы и спящий человек на кровати позади.

Написанное должно отображать идею «я хочу писать, поэтому пишу». Он спокойно оглянулся назад, на следы, оставленные в каждом уголке Синьцзяна за последние четыре года. Каждый след хранил разные эмоции, и все они принадлежали ему. Ему не нужно пугаться или волноваться, просто сосредоточиться на острие пера и откровенно выражать собственные чувства.

Будь то изысканная заумная речь или непритязательная бессмыслица, все слова, что способны оставить след в сердцах людей, искренние.

Это Жуань Си.

А также «Выбирающий место».

Путь домой

«Пешком по северо-западу» было завершено в сентябре. После сдачи Жуань Си написал одноименное эссе, причем довольно быстро. Он отправил книгу по электронной почте и больше не обращал внимание.

Кун Цзябао ныне владел чайным магазином и не так давно открыл еще один крупный филиал. Дизайн интерьера совершенно не соответствовал его темпераменту. Дворовая собака на ферме родила щенков, и Жуань Си приютил одного из них, желто-черного, очень красивого и глупого, назвал Чуньцзюань (спринг-роллы). Когда ему нечем было заняться, он шел выгуливать собаку, захаживал в магазин Кун Цзябао, а потом садился писать романы.

— Заранее подготавливаешься к роли управляющего, — Кун Цзябао сел напротив него. — Брат снова в командировке?

— Документальный фильм, — Жуань Си разглядывал заснеженную улице через стекло. — Финальный этап в Шанхае. Команда решила, что музыкальная группа должна поехать. Вернутся до Нового года.

— Выглядишь одиноким, — Кун Цзябао опустил голову и принялся дразнить маленького толстого щенка. — Чуньцзюань-эр, у твоего папы пропали цели.

— Не говори так, — Жуань Си цокнул. — Мой отец — его отец, он считается моим младшим братом.

— …Такие близкие отношения. Позволь рассказать нечто захватывающее. Помнишь, как в выпускном году Се Фаня обогнал кто-то на восемь баллов?

— Помню, — Жуань Си чувствовал сонливость от кондиционера в помещении. — В итоге тот не только поступил на тот же факультет, но и был красивее его.

— В этом-то и дело, — на лице Кун Цзябао отразилось отвращение. — Поступил в аспирантуру, черт, и снова вместе. Разве не так возникает любовь?

— Они правда вместе?

— Да, — сердито сказал Кун Цзябао. — Эти двое даже жили вместе. Вернулись, чтобы преподнести его отцу сюрприз, а тот избил их, и они вновь укатили в Шанхай. Когда он вернется на Новый год, организация обязана хорошенько его покритиковать.

— Баобао, — Жуань Си потягивал свой чай с молоком, — ты… самый несчастный. Ты и Ли Нин, вы вообще общаетесь? Столько времени прошло, не тяни.

— Не упоминай об этом, — с нотками меланхолии произнес он. — Как только вспоминаю, начинаю злиться.

Они немного поболтали, а когда пришло время ужинать, Жуань Си взял блокнот и пошел домой вместе с Чуньцзюанем. Дома Жуань Чэн готовил, а Ли Циньян занималась на недавно купленном танцевальном коврике перед телевизором.

— Ангел, — Жуань Си снял куртку, откинулся на спинку дивана и стал наблюдать, как Ли Циньян обливается потом, — ты и так красивая, зачем заниматься?

— Во всем виноват твой отец, — Ли Циньян продолжала прыгать, тяжело дыша. — Он сказал, что я толстая.

— Ах, — Жуань Си громко расхохотался. — Совсем не похоже на то, что мог сказать отце.

— Это случилось на день рождения Цинь Цзуня, когда мы пошли покупать торт, — Ли Циньян стянула резинку с волос и упала на диван. — Я сказала, что хочу две шоколадки, а он сказал, что можно только одну. Я спросила, почему не две, а он сказал, что я съела слишком много на ужин. Если много съесть на ужин, нельзя есть шоколад? Это неразумно, на самом деле, он просто назвал меня толстой!

Ого, женщины в этом плане ужасны.

Жуань Си пару секунд сочувственно повздыхал за отца, затем ушел в комнату и включил свой телефон. Включив его, он обнаружил голосовое сообщение от Шэнь Сю.

— Ты сменил номер? Директор из Баян-Булака звонил мне, сказал, что в начале следующего года школа переедет, и дети коллективно написали тебе письмо с просьбой провести еще один урок до переезда.

— Моя харизма просто невероятна, все такие энергичные, — ответил Жуань Си. — Что ж, я вернусь на несколько дней.

— Не нужно так радоваться, потому что пригласили всех учителей, которые когда-либо преподавали, — быстро ответил Шэнь Сю.

Жуань Си: …

Жуань Си передал новость Цинь Цзуню, собрал немного вещей и на следующий день отправился в путь: прямым рейсом в Урумчи, затем поездом до Инина, затем из Инина на машине до Баян-Булака.

Каждый раз, когда он приезжал в Баян-Булак, у него были разные ощущения. Извилистая дорога вела вверх, и уши с наушниками слегка болели из-за подъема в гору. Зимой здесь выпадало много снега, рано темнело. В шесть часов Жуань Си прибыл на место, поужинал в доме директора. В восемь часов уже стемнело.

Жуань Си выпил немного байцзю, а когда вышел, чтобы вернуться в отель, попал под метель. Он взмахнул руками и почувствовал, что вот-вот взлетит.

— Цинь Цзун! Я собираюсь взлететь! — Разум Жуань Си на мгновение помутился, и он вдруг осознал, что Цинь Цзуня нет рядом. Он бегом вернулся в гостиницу, включил телефон и обнаружил ужасную связь. Сообщения никак не отправлялись, поэтому ему пришлось сдаться и лечь спать.

На следующий день все еще шел сильный снег, и весь Баян-Булак, белый и тусклый, казался более пустынным. У Жуань Си больше нет мотоцикла, поэтому пришлось идти в школу, проваливаясь в снег по щиколотку.

Увидев вновь давно ушедшего учителя Жуань Си, дети заволновались. Они очень любили учителя Жуань, потому что он часто рассказывал интересные истории. Этот последний урок на самом деле не был о чем-то существенном, просто общение.

— Почему вы еще не женились? —Дети с любопытством задавали вопросы

— Женился, — Жуань Си откинулся на кафедру, глядя на них. — Давно женился.

Они широко раскрыли рты от недоверия, и Ирен первым воскликнул:

— Врете! Вы даже кольцо не носите!

— Кто сказал, что не ношу? — Жуань Си указал на грудь. — Вот, ты просто не заметил.

Они кивнули, на самом деле не понимая его. Тогда Ирен вновь спросил:

— Почему не взяли с собой свою жену? У нас здесь очень красиво сыплет снег, мы бы пригласили ее к нам в гости.

— Он довольно стеснительный, — с невозмутимым видом ответил Жуань Си. — И очень плаксивый. Дорога сюда довольно опасная, боюсь, он будет рыдать весь путь.

— Взрослый человек плачет! — Они засмеялись. — Вот это да!

— В следующий раз, в следующий раз привезу его.

Под конец все спели песню «Друзья». Жуань Си подумалось, что эти дети очень счастливы, играя и шумя, вовсе не грустили из-за его отъезда. Он в расстроенных чувствах собирался возвращаться через сугробы. Когда он добрался до ворот школы, окна позади вдруг распахнулись, и ребята, высунувшись, крикнули:

— Учитель Жуань Си!

— А? — Он обернулся, снег был слишком сильный, и ему приходилось напрягать голос, чтобы говорить громче.

— Мы будем скучать по вам!

Жуань Си улыбнулся, не успел сказать и слова в ответ, как на него обрушился град снежков.

Жуань Си, застигнутый врасплох, покрытый с ног до головы снегом: …

Снег, непонятно почему, продолжал сыпаться, будто и не собирался останавливаться. Дорога вниз оказалась перекрыта, и Жуань Си мог оставаться только здесь. Из-за сильного снегопада сигнал стал хуже, и в эти дни он лишь периодически связывался с семьей.

Однажды звонили из издательства:

— «Выбирающий место», господина Жуань… вы… Пешком… особенно… мы решили…

— Зовите меня просто «Выбирающий место», — вежливо ответил Жуань Си.

На другом конце, неясно, услышали ли его, продолжили взволнованно выражаться, а потом внезапно погрузились в молчание.

— Алло? Алло… алло…

Один раз позвонил Цинь Цзун, тоже с перебоями. Жуань Си потратил несколько часов на объяснение, повесил трубку и попытался отправить сообщение через мобильный интернет, но оно тоже загружалось медленно. Он пробыл в Баян-Булаке неделю, и снегопады наконец прекратились, но дорога по-прежнему была непроходимой.

Жуань Си, помогая директору чистить овчарню, обнаружил выводок новорожденных ягнят. Было слишком холодно, поэтому их занесли в юрты, и вручную кормили молоком. Сам Жуань Си тоже выпил стакан горячего молока и, держа ягненка, рассказывал стихи маленькому внуку директора, который еще плохо говорил.

В доме старого директора он сделал неожиданное открытие: возможность отправить сообщения. Сеть здесь непросто невероятная, она превосходит весь Баян-Булак, полагаясь на нее, Жуань Си отправил сообщение Цинь Цзуню.

Выйдя на улицу, он увидел в небе несколько орлов. Он закинул в рот жвачку и спросил:

— Чьи это орлы?

— Семьи Туэркэ, — директор запрокинул голову, глядя на пасмурное небо, с тремя кружащимися орлами. — Молодые ищут добычу. Давай закроем ворота овчарни.

— Эти трое больше тех, что я видел, — Жуань Си следил за тем, как птицы лавируют в небе.

— Есть разница между ними и теми на фотографиях, — сказал старый директор. — Этих приручили, жили на утесе. Летом они могут своим когтями схватить даже ягненка.

Снежные вершины скрывались в облаках, пустынные снежные поля были белоснежно чистыми, а над ними кружили орлы. Пейзаж вызывал у него некое тонкое чувство, и он, воспользовавшись сетью, отправил сообщение, закрыл дверь и направился в глубь степей.

Отбор документальных фильмов завершен, и Цинь Цзун собирался ехать домой с Чэнь Линем. Когда они уже собирались сесть на скоростной поезд, телефон завибрировал. Он включил его и увидел сообщение от Жуань Си в Weibo, состоящее всего из одной фразы.

Чэнь Линь, вслушивающийся в объявления на платформе, встал с гитарой и заметил, что Цинь Цзун подскочил первым.

— Что случилось? — Подстриженный под ноль он с подозрением смотрел на него. — Сейчас уже поздно сражаться.

— Не беспокойся так, — Цинь Цзун надел пальто и вежливо бросил. — Герой, идите своим путем, наши пути расходятся.

— А? — Чэнь Линь снял солнцезащитные очки.

— Я еду в Синьцзян, — Цинь Цзун повернулся и ушел.

— Боже, — Чэнь Линь широко раскрыл глаза от шока. — Сейчас? Ты с ума сошел!

Цинь Цзун, быстро шагая, остановился перед Су Боюем.

— Молодые люди внушают трепет, — Су Боюй искоса посмотрел на него. — Жду следующего раза.

— Спасибо за заботу, — Цинь Цзун, не стесняясь, смотрел в ответ. — Советую, не ждать слишком многого, удары всегда приходят внезапно.

Они разошлись в разные стороны. Чэнь Линь собирался вновь позвать его, однако Су Боюй протянул руку, прикрыл ему глаза и повел на платформу.

— Я буду с тобой всю дорогу, тебе не будет одиноко, так что он тебе не нужен.

— Бесят, — Чэнь Линь наклонил голову в попытке избежать прикосновений, — такие незваные гости.

— Эти слова очень ранят, — Су Боюй, взяв вещи, пристально посмотрел на него и серьезно сказал. — Почему ты хочешь причинить мне боль?

У Чэнь Линя так сильно закружилась голова от этого пристального взгляда, что он отступил и нарочито громко произнес:

— Черт… не смотри на меня! Не смотри! Отвернись! Быстро!

Жуань Си собирался попрощаться со стариком директором и напоследок пришел на тот пологий склон, где стоял с Шэнь Сю. Снежинки кружились перед глазами, он сделал несколько снимков и уже собирался вернуться, как позади раздался звук шагов. Он удивленно обернулся и увидел Цинь Цзуня, все еще одетого в костюм, с накинутым поверх пальто, приближающегося издалека.

— Эй! — Жуань Си обернулся. — Ты тоже пришел сюда?

— Ага, — Цинь Цзун поднял голову. — Проделал долгий путь.

Жуань Си улыбнулся, распахнул руки в сторону и крикнул наперекор ветру:

— Ну же, обними меня!

Цинь Цзун пробежал несколько метров по снегу по колено, но не удержался и шлепнулся в сугроб. Жуань Си, совсем не похожий на заботливого парня, не стал его обнимать или поднимать, а просто стоял и смеялся, как дурак.

— Черт.

— Давай, давай, больше не могу ждать.

Цинь Цзун с трудом поднялся на склон и швырнул Жуань Си в снег. Снег с шумом разлетелся, оба увязли в снегу. Цинь Цзун, пробежавший такое расстояние, тяжело дышал.

— Неудобно здесь, — Жуань Си расплылся в улыбке. — Еще и средь бела дня.

Цинь Цзун опустил голову и поцеловал, затем еще раз.

— Место в самый раз, как по мне. Пространство большое и очень удобное.

— Холодно, — Жуань Си схватил его за подбородок, — малыш Цзун.

Цинь Цзун перевел дыхание, опустил голову, взял его за руку, надел на палец прохладное кольцо, а затем поднес к губам и горячо поцеловал.

— Черт подери, — Жуань Си вытянул пальцы и потрясенно повторил. — Черт…

Он вдруг сжал щеки Цинь Цзуня и страстно поцеловал.

Они целовались, лежа прямо на снегу. В конце концов, они, ни капли не замерзшие от пламенных поцелуев, взялись за руки и пошли обратно.

— Ты ни на мгновение не сомневался.

— Как я могу, — Цинь Цзун крепко прижал его к себе. — В этом деле нельзя сомневаться.

— Что будем делать, если мама спросит, когда вернемся? — Жуань Си сжимал его руку дрожащими пальцами.

— Мама не узнает.

— Она увидит сразу, как мы вернемся, — Жуань Си махнул рукой.

— Я не оставлю следов, — Цинь Цзун повернулся. — По крайней мере, на шее не будет.

— …Мы говорим не обо одном и том же!

Они прошли некоторое время, и Цинь Цзун, крепко сжав его руку, не оборачиваясь, сказал:

— В будущем не зови меня «возлюбленным».

— А мне нравится так тебя звать.

— Жуань-Жуань.

— Возлюбленный.

— Жуань-Жуань.

— Возлюбленный.

— Я люблю тебя.

— Я тоже.

Последний пост «Выбирающего места» в Weibo представлял собой отрывок.

У истока снеженной вершины,

Послушай орла с вершины Тянь-Шань,

Поющего о любви в холодных ветрах.

Вернувшийся путник, объятый ветрами,

Весь Баян-Бурак знает, что я люблю тебя.

— Выбирающий место

—Конец—

Страница книги Мягкий шип в интернете

Table of Contents

1 Плакса

2 Зуб

3 Мидия

4 Ссора

5 Сказка

6 Отец и сын

7 Пианино

8 Чмок

9 Конверт

10 Молочный чай

11 Неловкость

12 Кошачьи уши

13 Заметки

14 Старый мост

15 Что ты делаешь?

16 Возвращение домой

17 Чэнь Линь

18 Внезапное нападение

19 День рождения

20 Конец семестра

21 Поощрение

22 Солнечный свет

23 Ферма

24 Потрогай

25 Пруд с рыбой

26 Песок и гравий

27 Пой

28 Стальная труба

29 Мягкий шип

30 Рядом

31 Отец

32 Цинь Цзун

33 Сотовый телефон

34 Враг

35 Группа

36 Противостояние

37 Суперсладкая

38 Мусор

39 Товарищ по группе

40 Стальной стержень

41 Гонка

42 Денежный долг

43 Съешь конфету

44 Матч

45 Празднование

46 Выпускной год

47 Се Фань

48 Врач

49 Барабанная дробь

50 Рождество

51 Подумай

52 Недостойный

53 Сильный снегопад

54 Окончание школы

55 Мечтай

56 Хочется прекратить

57 Вспышка

58 Путешествие

59 Разговор

60 Потепление

61 Звездный свет

62 Место битвы

63 Уверенный

64 Путь домой

О книге